Кистяева Марина

Присвоение

Глава 1

Давненько таких сцен на дороге не наблюдал Степан.

Чтобы рядом с большим и довольно потрепанным джипом стояли два мордоворота в кожаных куртках с меховыми опушками «привет, нулевые» и наседали на девочку, которой явно не нравилось происходящее.

Она пятилась.

Они её зажимали.

Причем зажимали демонстративно, играя в кошки-мышки.

Степан нахмурился. Не то чтобы его задело происходящее на дороге. Девочка была одета довольно фривольно для ночи. Короткое пальто, не по погоде легкое. Высокие сапоги. На ногах или лосины, или что-то похожее из женской атрибутики. Плюс они находились в районе, где ещё продолжали сниматься девочки по ночам.

– Сбавь скорость, Вов, – отдал распоряжение Степан, продолжая наблюдать.

Один из парней подошел вплотную к девушке и схватил её за руку.

И вот тут незнакомка начала вырываться, отчаянно сопротивляясь.

Если она работала, то почему оказывает сопротивление? Это первое.

Второе… Что-то насторожило Степана Барсова. Не нравилось ему происходящее.

Какой процент, что это её «крыша» и девочка напортачила? Большой. Скорее всего, так и есть.

Но опять же… Барсов привык доверять своей интуиции. Не зря он задержал взгляд на происходящем.

– Вмешаться, Степан Богданович? – Владимир, его телохранитель и по совместительству исполняющий сегодня роль водителя, послал ему вопросительный взгляд в зеркало заднего вида.

Степан долго не думал.

– Давай остановимся.

Поехать дальше они всегда смогут. Зададут пару вопросов. И если получат вразумительные ответы и доказательства, продолжат путь дальше.

Уже то, что они проезжали мимо, немного приструнило парней. Те повернули голову в сторону «мерина» Барсова. Мужчина мысленно усмехнулся. Конечно, его не обязаны знать в лицо, но город полнится слухами. Фамилию точно знают.

Парни насторожились. Девочка тоже. Замерла, не двигаясь. Степану не удавалось четче рассмотреть её лицо.

А почему-то хотелось…

Было в её движениях то, что заставило. Что обращало внимание.

Беззащитность? Или ещё что-то?

Похер. Степану оказалось достаточно того, что он решил остановиться. Или это адреналин взыграл в крови? Слишком засиделся Степан, офисным стал.

Он распахнул дверь первым. Знал, что Владимир последует за ним. Конечно, сейчас не лихие девяностые и даже не нулевые, никто пистолеты доставать не будет. Хотя у них они и имелись. У Владимира так на постоянной основе.

– Добрый вечер, – начал Степан первым.

На девушку он даже не посмотрел. Мазнул взглядом.

Этого оказалось достаточно.

Та стояла, почти не дышала. Глазюками огромными стреляла.

Заплаканная… испуганная…

Что ж, он посмотрит, что парни с дороги скажут.

Те недружелюбно на него посмотрели.

– И вам не хворать.

– Ох, как грубо, – Степан недобро усмехнулся одними уголками губ. Адреналин в крови забурлил сильнее. Давненько с ним такого не случалось. Ради того, чтобы испытать давно забытые ощущения, уже стоило остановиться.

Сейчас в его жизни всё самое интересное происходило за столом переговоров и в фешенебельных ресторанах.

Ночью… Промзона…

– Вы бы ехали, многоуважаемый, дальше. А мы тут сами как-нибудь, – второй мужик, ещё не видящий, что с ним Владимир, и не обративший внимание, что Степан вышел не с переднего сиденья, демонстративно ударил кулаком в раскрытую ладонь.

Ой, дебил… Ой, ограниченный товарищ.

– Сами. Конечно, – теперь Степан даже улыбнулся. Предупреждающе. Но опять его улыбку никто не заметил. – Только вот у девочки спрошу, что происходит.

– А чё у неё спрашивать? Мы по цене сторговались, она заднюю дала.

– Неправда…

Голос у незнакомки оказался красивым, мелодичным. Но немного испорченным испугом и накатывающейся истерикой.

– А ну, заткнись, шалава.

Степан напрягся сильнее, заметив, что Владимир обогнул капот внедорожника и демонстративно обозначил себя.

Значит, девочка под ними точно не ходит.

Остальное – мелочи.

Если вышла на дорогу в районе, после которого начиналась промзона – дура. Согласилась с ними вначале поехать, потом пошла на попятную – вдвойне дура.

Но не оставлять же её теперь им.

– Так, – рубанул Барсов. – Тон сбавь. Девочка с вами никуда не едет.

– Мужик, я одного не пойму. Тебе чё, всех больше надо, а? Вали отсюда по-тихому.

– Эй…

Владимир, видимо, тоже устал бездействовать и окликнул мужика.

Тот, ощерившись, развернулся в его сторону.

Владимир спокойным, неторопливым движением раздвинул пальто поло в сторону, демонстрируя кобуру.

На несколько секунд на дороге воцарилась тишина. Каждый из присутствующих оценивал дальнейшее развитие событий. Первый мужик, который стоял ближе к Барсову, выругался.

– Вы кто такие?

– Имеет значение?

– Слушай, мужик, мы конфликтовать не хотим! Давай по-хорошему. Вы едете своей дорогой, мы – своей. Девку забираем и расходимся. Нам делить нечего. Ну, недопоняли поначалу, с кем не бывает.

Степан ответил не сразу. Даже мелькнуло сожаление, что драки не будет. Давненько он не посещал спортзал и не устраивал спаррингов. Может, самому первому врезать? А что? Чем плох вариант?

Движение рядом привлекло внимание, и Степан резко повернул голову.

Эта девчонка сделала шаг влево, к его машине.

Барсов прищурился. Невысокая. Хрупкая. Глаза испуганные, зареванные.

Вот как такую оставить на растерзание голодным хищникам?

Степан Барсов и себя относил к этой же категории. Только масть у него была иная. Посолиднее.

– Пожалуйста, – прошептала девушка чуть слышно и, испугавшись своей смелости, зажала рот ладонью.

Взгляд мужчины задержался на узкой ладони. Она была испачкана грязью и растаявшим снегом. Видимо, девочка падала или когда убегала от молодчиков, или когда шла по дороге.

Что она вообще тут делала? Этот вопрос снова всплыл у неё в голове.

И какая вероятность, что она приехала сюда с кем-то?

Степан ничего ей не ответил. Лишнее. Не улыбнулся, не выказал интереса.

Успеется.

Он снова повернулся к застывшим в ожидании мужикам. Им было лет под сорок. Старше его. Это сначала он их принял за молодых беспредельщиков. Нет, эти стреляные орлы. Так какого черта они не уступают? Принципиальные попались? Или девочка их зацепила конкретно?

Если так, как делить собрались?

Для них главной угрозой выступал Владимир. Тот, что был в коричневой кожанке, почти один в один повторил движение телохранителя, демонстрируя не кобуру, а нож.

Во-от. Снова становится интересно.

Непонятно сколько бы они «мерились» молчанием и прикидывали что к чему, но из-за поворота показалась полицейская машина.

Естественно, она не могла проехать мимо.

Барсов окончательно расслабился. Ну вот, и адреналин зря в крови бурлил.

Хотя…

Мужчина снова посмотрел на девушку. Та окончательно притихла, втянув шею в плечи.

Ещё интереснее. Он был готов поспорить, что документов у девушки при проверке не найдется.

Опера вышли, осмотрели их поочередно. И сделали правильные выводы. Один из них узнал Степана. Забавно было наблюдать, как он второго в бочину толкнул, после чего вытянулся по струнке.

– Степан…

– Богданович, – подсказал Барсов.

– Да, точно, Степан Богданович, – быстро поправился лейтенант, отчаянно краснея. – Что у вас произошло?

– У меня – ничего, – немного вальяжно ответил Барсов, продолжая с интересом наблюдать за разворачивающимся действом. – А вот девочку обижают.

– Да кто её обижает! Сама к машине подошла!..

Лейтенант поправил ремень на куртке.

– Сейчас разберемся. Документы предъявите.

– Да какие у неё документы. На трассе стоит она! – рявкнул тот, кто сверкал «финкой». После чего сплюнул, окончательно поняв, что добыча ускользает из его или их рук.

– Новенькая? Из уличных? – холодный голос второго служителя закона резанул воздух вокруг.

Девочка стояла и, кажется, не дышала.

Смотрела на них, беспомощно переводя взгляд с одного на другого.

Испугаешься тут, пожалуй.

Шесть здоровых мужиков, и она одна.

– Скорее всего. Не из эскорта же дорогого… Так, придется, «паковать». Я так понимаю, документы, не дашь, да? А вы её не знаете, Степан Богданович?

Барсов снова посмотрел на девушку.

Та задержала взгляд на нем.

Спустившаяся на город ночь, редкие по району фонари, рассеивающий свет от фар – всё вкупе не позволяло рассмотреть полностью её лицо, не говоря уже про выражение глаз. Хватало и испуга, который застыл на лице и транслировался через её ссутулившуюся, озябшую фигурку.

Ох, не по погоде одета любительница ночных приключений.

– Нет, – медленно произнес Барсов, переводя взгляд с девушки на опера. – Но узнал бы… Лейтенант, отдай мне её.

Лейтенант от такой наглости опешил. Раскрыл рот и как-то неловко его закрыл. После чего икнул.

– Да… забирайте.

Разговор вышел коротким, и в целом он вполне устроил Степана. Владимир снова занял водительское место. Мужики отодвинулись на обочину, о чем-то переговариваясь. На глазах оперов наглеть они не стали.

Барсов же пошел на девушку.

Пусть она и стояла в нескольких шагах от него, но каждый шаг воспринимала, как надвигающуюся угрозу. Её грудь под пальто ритмично поднималась и опускалась, точно девушка пытается вздохнуть, набрать легкие в воздух, а у неё ничего не получается.

Вблизи она воспринималась ещё миниатюрнее. Или это игра искажающего света?

Степан остановился на максимально близком от девушки расстоянии, не без удовольствия отметив, что ни алкоголем, ни сигаретами от неё не пахло. Он терпеть не мог, когда женщины курили. И все, кто становился его любовницами, это знали. Если курили – бросали. Если не бросали – бросал их он. Целовать курящую девушку, когда сам не куришь, это равносильно тому, что облизывать пепельницу.

Барсов, склонив голову, спросил негромко, так, чтобы слышала только одна девочка:

– Со мной поедешь?

Незнакомка быстро-быстро закивала.

Степан мысленно усмехнулся: кто бы сомневался. Выбор между ним, агрессивными парнями, настроенными на жаркий «тройничок», и операми очевиден.

Глава 2

Барсов открыл заднюю дверь. Девушку к его «мерину» подтолкнули. Она сделала шаг. Второй. Потом застопорилась.

Степан лениво продолжил наблюдать за ней.

Или он ничего не понимал в женщинах или…

Барсов не верил ни в любовь с первого взгляда, ни тем более «отныне и вовек». Зато он верил в страсть. И в своё желание.

Было в этой девочке что-то…

Отчего-то захотелось её рассмотреть поближе.

Такое с ним иногда бывало. Видел девочку и приближал к себе. Почему бы и нет.

Побирушки, конечно, у него не было ещё. Даже в буйной молодости. Да и не походила она на побирушку. Скорее уж, Потеряшка.

Барсов распахнул дверь шире, приглашая «даму» в теплый салон. Девушка застыла в шаге от машины. Степан недобро улыбнулся.

– Давай, девочка, смелее.

Все находящиеся поблизости мужчины знали, что у неё нет выбора.

Она тоже знала.

Девушка шумно вдохнула, взялась за ручку на двери и скользнула в теплый салон автомобиля.

Степан удовлетворенно кивнул и закрыл за ней дверь.

Мужики, которым обломалось, опередили его – прыгнули в машину и были таковы.

Обменявшись с операми кивками в знак солидарности, Степан обошел машину и занял своё место на заднем диване.

Неподалеку от незнакомки, имени которой он даже не знал, но которую посадил в своё авто и которая вжалась в спинку, максимально стараясь минимизировать возможность соприкоснуться с ним.

Интерес в отношении неё продолжал разгораться. Интересно, она понимает, что дразнит голодного зверя? Осознает, как воздействует на мужчин? Не только Барсов повелся.

Недотрог он не то что любил. Так скажем, давно не встречал.

– Поехали, Вов.

Телохранитель, сегодня исполняющий роль и водителя, плавно тронулся.

Барсов распахнув пальто, развернулся к незнакомке и более внимательно посмотрел на неё.

Что в ней привлекло?

Симпатичная мордашка? Есть такое дело. Высокие скулы. Пухлые губки. Брови темные вразлет. Волосы у неё всё же были не рыжими, скорее, темно-пшеничными, с приятным медовым оттенком. Интересно, свои? Или подкрашивает. Скорее всего, второе.

Но всё это второстепенно. Женщина может быть идеально красивой, совершенной, но, глядя на неё, у мужика ничто не дрогнет нигде. Нет, поначалу, может, и дрогнет в штанах. Потом – нет. К красоте быстро привыкаешь.

А эта…

Сидела и молчала. Сжалась вся. Ресницы длинные трепещут. Дышит тяжело, наполняя салон приятным ягодным парфюмом. Дешевым, кстати.

Степан подался вперед и, наконец, понял, чем цепанула его незнакомка.

Уязвимостью.

Да. Что-то на уровне инстинктов. На подкорке, что выбита у каждого взрослого, состоявшегося самца.

Забавно получилось. Остановился ради любопытства, потому что досадно было наблюдать дорожные разборки с участием молодой девушки. Значит, не зря его торкнуло. Вспомнилась лихая молодость.

Девушка молчала. Смотрела куда-то перед собой, на сиденье. И сидела с неестественно прямой спиной, при этом по-прежнему втягивала шею в плечи. В руках она сжимала такой же дешевый кожаный рюкзачок. На рюкзак он никак не тянул. Какое-то непонятное небольшое недоразумение. Но девочка в него вцепилась намертво.

Неужели настолько сильно нервничает?

Он ещё раз прикинул сколько ей лет.

Непонятно, около двадцати точно. Не больше.

– Что ты делала на дороге? – задал он первый вопрос.

Потеряшка напряглась сильнее.

– Шла.

Барсову не понравился её ответ.

– Шла, значит.

– Да.

– И куда, позволь узнать?

Девушка поджала губы, невольно привлекая к ним внимание. Полноватые, без губной помады и блеска. Красивые такие.

Он представил, как будет их целовать.

Будет же…

На этот вопрос она не спешила отвечать. Степан прищурился. Не хочет идти на контакт? Ладно, зайдем с другой стороны.

Она его опередила. Рвано выдохнула и быстро заговорила:

– Я должна вам сказать спасибо… Вернее, не должна, а говорю! Если бы не вы… Я не знаю, что со мной случилось бы! Они…

Она так же резко замолчала, как и начала говорить. При этом быстро посмотрела в его сторону и так же быстро отвернулась.

Степан усмехнулся. Ещё и стесняшка? Сомнительно, скорее, у девочки нервное.

– Что произошло на дороге?

Она снова вздохнула.

– Я и сама не поняла, – уже тише и спокойнее произнесла, но рюкзак продолжила держать крепко. – Я шла. Они появились откуда-то… Я не поняла. Притормозили, начали предлагать поехать с ними. Я отказалась. Они завели разговор про деньги и…

Она снова повторила уже виденный им жест – прикрыла рот ладонью. На этот раз её ладонь дрожала сильнее.

Степану не нравилось, что девочка никак не может успокоиться.

Появилось иррациональное желание успокоить её и, возможно, пригреть на груди.

Это не то чтобы плохо… Скорее, Степан не рассчитывал ни на что подобное.

Нахмурившись, мужчина достал из дверного отсека новую бутылку с водой, открыл и протянул девушке.

– Пей и успокаивайся. Тебя никто не обидит.

Девушка взяла не сразу. Она по-прежнему не спешила расслабляться. Сидела в углу и нервничала.

Степан продолжал протягивать бутылку, а у самого в груди заворочалось раздражение: какого он возится с незнакомкой? Она нуждалась в помощи. Он помог! Что ещё? Открыть дверь и выпроводить в ночь?

От этой мысли чувство протеста мгновенно присоединялось к раздражению.

Потеряшка, наконец, сообразила, что от неё ждут определенных действий, и осторожно, стараясь не касаться пальцами его, взяла бутылку.

– Спасибо.

Ну хоть поблагодарила и то хорошо.

Степан, продолжая злиться, откинулся на спинку дивана и поймал ироничный взгляд Владимира.

Захотелось показать фак в ответ.

Владимир работал с ним. Не на него. Первое время Степан никак не мог привыкнуть, что у него есть охранник. Для чего? Ему что, угрожает опасность? Глупость какая. Оказалось, что не всё так просто, и когда дело касалось больших денег – по-настоящему больших – ситуация вокруг стремительно менялась.

То, что он и его друзья несколько лет назад залезли туда, куда их не просили, и едва ли не разворошили осиное гнездо, они поняли не сразу. Провернули несколько сделок, почти легальных, поимели приличные дивиденды.

С них все и началось.

Из их четверки никто не сожалел о проделанной работе. Им удалось подняться, занять те места под солнцем, на которые они изначально претендовали.

Степан имел в виду себя и трех друзей детства. Они всегда были шальными, безбашенными. Один даже умудрился жениться и бэбика в Вегасе заделать (история Павла Дольника «Право на Отцовство»). Ну а что? Могут. Умеют. Практикуют.

Сейчас немного остепенились, но надолго ли? Пора уже, в принципе.

– Возьмите.

Потеряшка протянула ему бутылку назад. Степан взял и снова переключил внимание на девушку.

Он ничего больше не говорил. Больше ожидал, что она скажет.

А она молчала. Отвела взгляд к окну и снова забилась во внутреннюю раковину.

Девочку обидели. Тут даже и говорить нечего. Причем, скорее всего, дважды. Не будет красивая, молодая девочка шастать по ночным малообитаемым кварталам, да ещё вблизи с дорогой.

Новый год прошел. Народ пьяный, шальной. Всё ещё гуляет. Адреналин вместе с алкоголем в крови – плохие советчики. Мордовороты на старом внедорожнике – тому подтверждение.

Обычному обывателю, работающему в офисе, ездящему каждый день по одному и тому же маршруту, проводящему свободные дни в ТЦ и клубах, кажется, что давно миновали времена, когда девушек насильно сажали в машины и увозили на дачи. Что сейчас жизнь мирная и относительно спокойная.

Ну-ну.

Степану никогда так не казалось.

Или у него особая «среда обитания»?

Потеряшка под его взглядом занервничала сильнее, заерзала.

Но голову в его сторону не повернула.

Что же ты, такая робкая, в машину к взрослому, незнакомому дяде села?

Хотя тут он её тоже понимал.

Лучше респектабельный мужик на дорогой машине, чем быдло с дороги или «обезьянник» в ментовке. Тем более в праздничные дни, когда там контингент подобрался соответствующий. Опера тоже злые – все празднуют, а они работают. Сорвутся ненароком. Девочку не к тем подсадят или к себе в кабинет уведут. Да мало ли.

Степан покачал головой и скривил губы.

– Так, Потеряшка, давай кое-что проясним.

Услышав прозвище, данное им, девушка вздрогнула и всё же посмотрела на него.

Вот. Так-то лучше.

Хотя в сумерках автомобиля мало что можно было разобрать.

Степан, не особо заботясь об интонации, продолжил:

– Я тебе задам сейчас пару вопросов. Ты мне на них честно отвечаешь.

– А если… не захочу? – осторожно, прощупывая почву, полюбопытствовала она, позабыв, что любопытство сгубило не одну кошку.

– Сдам тебя операм.

– С какой стати? – сразу же выпустила она коготки.

– С такой. Может, ты откуда-то сбежала… Да мало ли.

– Вы шутите, правда же?

За то, что он напугал девочку, Степану стыдно не было. Даже уже не помнил, как давно попрощался с этим чувством.

Сейчас его разбирали другие.

И если бы он хотя бы одно озвучил вслух, Потеряшка не разговаривала бы с ним, а дергала бы за ручку заблокированной двери, пытаясь выбраться наружу.

– С какой стороны посмотреть.

Он готов был поклясться, что девочка задышала глубже, снова разволновавшись. Оно и понятно. Она думала, что ей на жизненном пути попался спаситель. Ан нет, такой же хищник, только нацепивший на лицо маску цивилизованности.

Всё же жаль, что нет возможности рассмотреть девушку получше.

– Хорошо, – медленно и негромко отозвалась она. – Задавайте ваши вопросы.

Степану всегда нравились послушные девочки. В отношениях он не любил конфликты и строптивиц. Это по молодости, когда кровь горячая и дурь прет из всех щелей, стервы воспринимались, как желанный трофей. Покорить, приручить. Доказать, что ты крутой парень.

С годами всё меньше хотелось что-то кому-то доказывать. Если только себе.

И опять же не в отношении женщин. Степан терпеть не мог истеричек и дур. Зачем проводить время с тем человеком, который тебя раздражаем, не понимает и сознательно выводит на негативные эмоции? С женщинами Барсов предпочитал комфорт.

Свой.

И щедро платил за него.

– Я задаю – ты отвечаешь, – снова напомнил Барсов. – Тебе негде ночевать?

Она растерялась. Не ожидала настолько прямого вопроса.

– Сегодня… да.

Ему понравилось, с какой осторожностью она ответила.

Про «сегодня» девочка, скорее всего, соврала. Или смягчила истину.

Ладно, с этим Степан разберется чуть позже. Если, конечно, желание не пропадет разбираться.

– Денег у тебя с собой нет?

Выдох.

– Нет.

– И документов тоже.

Последнее предложение он произнес без вопросительной интонации, уже как констатацию.

Девушка покачала головой.

– Нет.

– Смелая ты. В большом городе без денег и документов. Что собиралась дальше предпринимать?

Она отвернулась и пожала плечами.

– Не думала?

– Как-то… не до того было.

– Та-ак, – задумчиво произнес Степан, сцепляя пальцы в замок. – И что нам с тобой делать, Потеряшка? Выпустить на улице – не могу. Ночь темная, народ всё ещё гуляет. Где гарантия, что к тебе снова не пристанут?

– Зачем вам… со мной возиться?

Ему нравился её голос. Нравилось, как она говорит.

Девочке удавалось царапать за что-то мужское.

Такое с ним бывало редко. В юности. Но тогда отношениями и его жизнью в целом правил перфекционизм. Хотелось быть лучшим ухажером, лучшим любовником. С годами приоритеты менялись.

– Может, у меня комплекс спасателя? – недобро усмехнулся Барсов, принимая окончательное решение.

– Выпустите… – голос девушки дрогнул. Не выдержала она. – Дверь откройте, и я уйду…

– Угу, а мне потом с комплексом спасателя разбираться? Нет уж. Едем ко мне. Переночуешь. Утро вечера мудренее. За завтраком и решим, что делать с твоими документами. Не думаю, что ты их потеряла.

В темноте салона не было видно, как она мотнула головой. Степан, скорее, угадал. В душе от уязвимости незнакомки заворочалось что-то нехорошее. Темное.

– Зачем вам незнакомка в доме? – снова негромко спросила она, не желая уступать. – А вдруг я воровка или ещё кто-то…

Степан хмыкнул, но на вопрос не ответил. Его дом оснащен множеством навороченной техники, в том числе и охранной. В него сложно войти, ещё сложнее выйти.

– Вот ты и представься. Меня Степан зовут.

– Я слышала… К вам полицейские обращались.

– И?.. – Степан вскинул бровь кверху. – Ты, может, тоже представишься, или мне так и звать тебя Потеряшкой?

– Женя.

– Ну что ж, – он сделал многозначительную паузу. – Приятно познакомиться, Женя.

Глава 3

Рассмотреть гостью удалось, лишь когда они зашли в дом.

Она ступала осторожно, оглядываясь по сторонам, готовая в любой момент сорваться.

Пугливая…

Степану в какой-то момент перестало быть забавно.

Вот перестало и всё тут. Да и было ли забавно вообще – хороший вопрос.

Он смотрел на Потеряшку и медленно закипал.

Девочка хорошая. Он в этом не сомневался.

Молоденькая.

Загнанная жизненной ситуацией в угол.

То, что не бродяжка – он тоже не сомневался. Одежда у нее из масс-маркета, но чистая, опрятная.

И сама Потеряшка… чистая.

За последние годы Степан привык к общению с другими женщинами. Нет, не грязными. Более матерыми, что ли. Которые точно знали, что хотели от жизни и от мужчины. В этом нет ничего плохого. Напротив. Неважно кто – мужчина или женщина – заявляет о своей жизненной позиции, это здорово. Значит, человек целеустремленный и будет идти к поставленной цели.

Степан уважал такое. Почему бы и нет? Каждый хочет иметь не только на хлебушек с маслом, но ещё и на икорку.

Женщины по-разному шли к своему месту под солнцем. Кто-то впахивал за троих, строя бизнес. Кто-то предпочитал выйти замуж. Третьи женщины постоянно были в поиске лучшего и имели точные представления, что им подарят любовники на день рождения и на Новый год.

Степану нравились любые женщины. Почему бы и нет? Он холост, вполне может позволить себе романы. Единственные, кого он не трогал, – это замужние женщины. Табу. Тут и понятно. Ни к чему ему разгневанные мужья и лишние хлопоты.

Он всё же предпочитал быть единственным.

Его окружали ухоженные красивые леди. Неледи тоже были ухоженными и красивыми.

Потеряшка была другой.

Из той жизни, когда девочки «брали» не дорогим обликом и правильной подачей, а чем-то другим. Когда хватало одного взгляда на новенькую в классе, в школе, во дворе, и в груди рождалась буря эмоций.

Только Степан давно перерос дворовые влюбленности. А вот Женечка…

Как её занесло на дорогу? Вернее, от кого.

И какой мудак отпустил её в ночь без денег?

Женя мялась, переступая с ноги на ногу, и не понимала, куда себя деть. Из-под опушенных ресниц она ненавязчиво оглядывала большой холл дома.

– Разувайся. Гардеробная слева, – грубовато проговорил Степан, чувствуя, как раздражение разрастается. Он соврал Потеряшке, комплексом спасателя он не страдал. Но её в дом привел.

Чтобы сделать что?..

Он не благородный рыцарь. Она девочка взрослая. Напоит, накормит, спать уложит.

И лишь он решит, в чьей постели она будет сегодня спать.

Женя разулась и тотчас поджала пальчики на ногах. Снова несмело огляделась.

– У вас… красиво, – заметила она негромко.

Степан кивнул, скидывая пальто и проводя рукой по тщательно постриженным волосам.

– Есть хочешь?

Он перешел сразу ко второму пункту. Поить будет во время ужина. Галина, его домработница, приходящая каждый день на несколько часов, чтобы навести порядок и обеспечить Степана полноценной домашней едой, оставила заготовки в холодильнике. Разогреть в духовом шкафу – это всё, на что он был способен после мозгового штурма, который устраивал себе едва ли не каждодневно.

Женя колебалась с ответом, теребя пояс пальто.

– Хочу, – всё же сказала она, решив не лукавить.

А вот это хорошо. Степан выступал за честность.

Поиграть они потом успеют.

Щеки Жени вспыхнули, видимо, от собственной смелости, и, чтобы чем-то себя занять, девушка начала избавляться от короткого пальтишка.

Степан же, не скрывая заинтересованности, впился в девушку жадным взглядом. Давай, Потеряшка, покажи себя в полной красе.

Не терпелось убедиться, что мужское чутье его не подвело.

Не подвело.

Женя скинула пальто и повернулась к Степану боком.

– Сюда можно повесить?

Она указала тонким пальчиком на вешалки.

У Степана же в зобу дыхание сперло. Пришлось приглушенно прокашляться.

– Да. Давай помогу.

Лишь подойдя к Потеряшке, Степан понял, что совершил ошибку. Не стоило этого делать. Не зря ещё в машине он подметил, что с девочкой что-то не так. Вернее, с ней-то как раз всё так. Её восприятие выбивалось из контекста всего, с чем приходилось сталкивать Степану последние годы.

Теперь, когда Женя сняла с себя верхнюю одежду и сапоги, он смог рассмотреть её. Невысокая, миниатюрная. Это Степан понял ещё на трассе. К чему не был готов – к округлым бедрам, красивой, аппетитной попке, немного даже великоватой для такой Дюймовочки. Грудь тоже имелась. Небольшая, аккуратная.

На Жене был длинный, тонкий свитер чуть ниже бедер.

Ничего не скрывающий…

Уязвимость девочки била наотмашь. Интересно, Потеряшка вообще понимает, как на неё реагируют мужики? Как на неё реагирует он?

Чем её наделила природа?

Степан приблизился максимально близко к девушке, протянул руку, чтобы забрать меховое пальто. Недоразумение, которое вошло в моду несколько лет назад и очень полюбилось молодежи. Девушка, казалось, перестала дышать. Снова…

Какого черта она так реагирует на него?!

Он разве в её глазах не благородный рыцарь, спасший от насильников и оперов?

Нет, ни черта не благородный.

В собственных – так точно.

От красивого девичьего тела, находящегося в непозволительной близости, Степана слегка повело. В штанах потяжелело. Возбуждение прокатилось по крови теплой, едва ли не горячей волной.

И это он сытый. Новогодние праздники Барсов встретил в приятной компании, женским вниманием и лаской обделен не был. Мысленно чертыхнувшись, Степан забрал у девушки пальто и повесил рядом со своей одеждой. Да-а, как-то не вписывалось меховое недоразумение в общий интерьер гардеробной.

Женя, всучив ему одежду, поспешно сделала пару шагов назад, увеличивая расстояние между ними.

Опасалась Степана? Правильно и делала.

Хотя о чем сожалеть, если ты приняла приглашение провести ночь в доме незнакомого здорового, молодого мужика?

Нет ничего проще, чем прижать Потеряшку к стене. Или слегка подтолкнуть, чтобы ладошками уперлась, выставив попку, к которой он бы и пристроился.

Те мордовороты с дороги его точно ничем по башке не шандарахнули? Степан никогда не брал женщин силой. Если, конечно, не было договоренности.

Видимо, на его лице что-то отразилось, потому что Женя как-то странно побледнела и вцепилась в край чертовой кофты, которая даже бедра толком не прикрыла.

И какого барышни вот так выряжаются, а потом говорят, что все мужики козлы и мудаки?

– Ванная по коридору налево. Хотя нет… Пошли провожу.

Другие гостьи в его доме быстро ориентир находили. Сами норовили осмотреть, если не весь дом, то большинство комнат. И обязательно похвалить, мурлыкая от удовольствия и уже примеряя роль хозяйки на себя.

С последним он, конечно, загнул. Не все хотели, чего уж.

Женя кивнула.

– Да, неплохо бы умыться.

– Может, в душ хочешь? – спросил Степан, решив до конца играть роль гостеприимного хозяина.

– Нет, спасибо… Душ – лишнее.

Степан от души ругнулся. В конце концов, всегда есть вариант дать этой Женечке денег, вызвать такси и отправить куда глаза глядят. Большая девочка, разберется. С деньгами так точно.

Но хватило одного взгляда в большущие карие глаза. Какое нахрен отправить в ночь? Чтобы потом из ментовки вытаскивать? Или откуда-то ещё.

Как там сказал великий классик? Мы в ответе за тех, кого приручили? Ну-ну. Только что-то мысли постоянно стекались ниже пояса.

Степан прикрыл за Женей дверь в ванную и, матерясь, направился на кухню.

Спасатель хренов.

Ладно, будем считать, что ему зачтется благородный поступок. Накормит девочку, как планировал ранее, и спать отправит.

Утром даст денег.

На этом история закончится.

* * *

Женя прислонилась спиной к двери и глубоко задышала.

Она сошла с ума.

Вернее, не так.

Она встряла.

По самое не балуй.

Тут даже и думать нечего.

Девушка оттолкнулась ладонями от двери и прошла к продолговатой и идеально белой консоли с чашей для умывания. Такие она видела только в фильмах. И ванные такие девушка тоже видела только там. Как и дом… Соцсети ещё, пожалуй, пестрели подобными интерьерами, но в этих самых соцсетях Женя мало сидела.

Трогать что-либо было страшно.

Ей в целом было страшно.

Даже в кошмарном сне Женя не могла представить, что окажется в ситуации, подобной этой.

Господи…

И что теперь делать? Куда бежать…

Женя уперлась раскрытыми ладонями в ребро консоли, после чего подняла голову выше и посмотрела в зеркало.

Давненько Женя не видела себя такой растерянной. В глазах застыла тревога, лицо бледное, не накрашена. Волосы сохранили свежесть, и на том спасибо. Губы бледные, искусанные. После брожения по ночному городу ещё и обветрены.

Потеряшка и есть. Женя грустно улыбнулась.

После чего открыла кран, отрегулировала прохладную воду и, зачерпывая её одной ладонью, умылась.

Легче не стало.

Ещё раз посмотрев на себя, Женя взяла такое же идеально белое полотенце, к которому страшно было прикасаться, и промокнула лицо.

Что с ней было бы, не заступись за неё хозяин дома?

Этот Степан…

Женя до сих пор не без содрогания вспоминала тот ужас, когда к ней пришло осознание, что её сейчас затащат в машину и в лучшем случае, изнасилуют. Подобными историями её и других девчонок пугали в подростковом возрасте в воспитательных целях.

Когда она услышала рядом звук притормаживающей машины, то насторожилась. Втянула голову в плечи и сделала вид, что ничего не видит и не замечает. Её не трогают, и она никого не трогает. Кому она сдалась?

Оказывается, сдалась. Двум отморозкам, решившим, что девушка снимается.

От предложения прокатиться с ними она отказалась. Мягко, чтобы не нарываться на конфликт.

Не тут-то было. Мягкость они восприняли, как слабость и кокетство.

– Чего ты ломаешься? Мы не обидим. Давай с нами. Бухло на хате есть, не хватает лишь красивой лапушки.

– Я сказала, нет.

– Эй, хорош…

Женя не успела оглянуться, как двери машины распахнулись и дорогу ей преградили два взрослых мужика под сорок. Их помятые лица говорили о том, что новогодние дни незнакомцы провели хорошо. И теперь были настроены на веселое продолжение.

В отличие от Жени, которой хотелось забиться в уютный, теплый уголок, чтобы никто её не трогал.

Она сделала шаг, чтобы обойти мужчин.

Тщетно. Те шагнули в сторону, встав перед ней спиной.

Сильные. Годящиеся ей едва ли не в отцы, мужчины не желали видеть очевидного.

Они увидели в ней добычу.

Что за глупость? Если девушка забрела в незнакомый район одна, то, значит, она проститутка? Готовая за деньги поехать с ними? Они даже сумму озвучили.

Паника подобралась незаметно. Одна волна за другой.

Более того, Женя не знала, где находится. Не помнила, как забрела сюда.

Понимание, что без чьего-либо вмешательства она не сможет избежать печальной участи, пришло не сразу. Она ещё на что-то надеялась… во что-то верила… С её-то везучестью в последнее время. Чудо – то, что эти мужики ещё с ней разговаривают, а не схватили и не запихали силой в машину.

Когда показалась ещё одна большая, черная машина, Женя насторожилась, голову в плечи втянула и начала яростно молиться про себя. Хотя кто-то умный сказал, что молиться про себя нельзя. К Богу надлежит обращаться открыто, проговаривая молитвы вслух. А если Бог на самом деле слышит все, о чем мы думаем, кому в порыве ярости и злости желаем кары и прочих бед, то это настоящий треш… Но выбора не было.

Вторая машина замедлила ход, и Женя искренне обрадовалась. Пожалуйста… пожалуйста… Пусть ей помогут… Пусть не проедут мимо.

Не проехали.

Дорогой «мерин» остановился, и из него вышел высокий мужчина в дорогом пальто, кардинально отличающийся от тех двух, что пытались «снять» Женю.

Её радость была недолгой. Девушка не могла объяснить, с чем связаны её эмоции. Она так чувствовала и всё.

Мужчина выглядел респектабельно. Дорого. Такие, как он, не останавливаются на дороге и не помогают заблудившимся девочкам. Такие, как он, предпочитают проводить время в дорогих ресторанах и закрытых клубах.

Наверное… Женя точно не знала, лишь предполагала.

И ещё от таких мужчин простым девочкам, как Женя, стоит держаться подальше. Потому что разные вселенные не пересекутся никогда. Она и держалась.

До сегодняшнего вечера.

Но сейчас готова была вцепиться в этого холеного мужчину, лишь бы тот заступился за неё, не развернулся и снова не сел бы в машину, оставив её одну. Потом она скажет ему много-много раз «спасибо» и будет ещё несколько лет вспоминать добрым словом.

Мысли лихорадочно проносились в голове, кучковались и разбегались в разные стороны. И все они сводились лишь к одной: помогите… пожалуйста…

Одной ей не справиться. Никак.

Ещё до того, как эти чертовы искатели «красивой лапушки» остановились рядом с ней, Женя думала, что хуже в её жизни уже ничего не может быть. А тут… это всё.

Ком в горле мешал говорить, глаза болели от слез. Пролитых и тех, что снова подобрались слишком близко. Щеки только недавно перестало пощипывать от мороза, который с удовольствием впивался во влагу и превращал соленые капельки в льдинки.

Степан Богданович умел производить впечатление. Ещё до того, как подъехали полицейские, Женя заметила, как мужики заметно напряглись при его появлении.

Да… Было в нем что-то, помимо внешней «дороговизны». Не зря Женя вроде бы и рада была, что он появился и как бы заступился за неё.

И одновременно в душе все протестовало. Кричало: беги! Хватай ноги в руки и беги!

А теперь… Теперь она в его доме.

Женя повесила полотенце на держатель и вышла из комнаты, старательно глуша в себе любопытство, чтобы не завертеть головой, рассматривая каждую деталь интерьера. Наверняка у хозяина понатыканы камеры. Хороша же она будет, заглядывающая в каждый угол.

Ей и так было не по себе.

От всего.

Правильно он её окрестил – Потеряшка. Она такая и есть.

Потерялась где-то… И никак себя не найдет.

Интересно, окажись на её месте другая, она, наверное, обрадовалась бы и никак уж не чувствовала бы себя… нищенкой, что ли. Женя смущалась и злилась одновременно. Её воспитывали правильно, в уважении к тому, что она имеет. И в благодарности к тому, кто дает.

Этот дом и она никак не сочетались.

Женя не принижала себя и соврала бы, если бы сказала, что никогда не мечтала заиметь подобный.

Но мечты мечтами. А тут реальность…

Оглушающая и бьющая наповал.

Запахи из кухни сводили с ума. Сколько она не ела?

Почти сутки. Вчера попила чай с бутербродами и йогурт в себя впихнула – всё. Потом была бессонная ночь. И утро, когда всё и началось…

Господи, получается, она весь световой день бродила?!

Да… Сначала в торговом центре, пытаясь затеряться среди людей и понять, что стоит делать дальше, а потом…

Женя ступала осторожно. Ей не хотелось нарушать умиротворяющую тишину дома.

Степан достал из холодильника нарезку и поставил разогревать мясо с овощами. У Жени громко заурчало в животе. Она выпила латте днем, и, кажется, был ещё пирожок с мясом. На большее у девушки не оказалось денег.

Если бы кто-то ей накануне сказал, что она окажется без жилья, без карты и даже без телефона в ещё не ставшем родным городе, она бы посмотрела на этого человека, как на неразумного. Женя всегда была осторожной. Пусть и не перестраховщицей, но старалась максимально себя обезопасить.

Обезопасила, называется.

Голодная слюна образовалась во рту. Женя неловко замялась в большом дверном проеме.

Мужчина, деловито накрывающий на стол, – это нечто. Правда.

У Жени всегда что-то поджималось в груди, когда она наблюдала подобные картины.

А конкретно этот мужчина у неё вызывал очень сильные и совершенно непонятные эмоции.

Она благодарна ему, что он её спас. Защитил. На этой ноте они должны были расстаться. Но, наверное, она выглядела очень жалко, если он решил её «обогреть и накормить». Хотя… Не похож Степан на человека с комплексом спасателя.

И его взгляд в коридоре и гардеробной. Он смотрел на неё, как мужчина, явно заинтересованный в женщине. Ему понравилось, что он увидел.

Горло свело спазмом. Бежать и ещё раз бежать…

Только куда?

– Чего застыла в дверях? Проходи, – грубовато сказал Степан, доставая ароматное мясо и ставя его на стол.

Женя негромко вздохнула.

Не заплакать бы от такой доброты. Мама всегда её учила быть благодарной.

И чем она сможет отблагодарить того, у которого всё есть?

Глава 4

Потеряшка ела неторопливо. Степан слышал, как заурчало у неё в животе; видел, как румянец полыхнул на щеках. Но девочка сдерживалась.

Степан предложил ей вина, она снова вспыхнула и энергично завертела головой.

– Нет-нет, спасибо, не надо.

– Согреешься. Замерзла же.

– Нет. Всё нормально… Спасибо.

В доме Женя вела себя иначе. Куда-то подевалась ершистость, девочка спряталась в кокон.

И ему эта скромность зашла.

Снова…

Тут уже в пору серьезно задуматься.

Барсов и задумался.

Он перестал есть, откинулся на спинку стула, вытянул ноги, благо стол позволял это сделать, и скрестил руки на груди. Женя метнула на него взгляд из-под опущенных ресниц, а потом быстро вернулась к еде.

Голодная и замерзшая. Не хамка. Красивая девочка, попавшая в беду.

Без денег, без жилья. Без документов.

Куда-то шла, сама явно не зная куда.

Телефон, скорее всего, разряжен, раз никому не позвонила.

Ладно, всё это пустяки.

Сейчас ему стоит решить, впрягаться за неё или нет?

Вернее, даже не так.

Впрягаться ли в неё…

В эту Женечку-Потеряшку с потрясающе красивыми глазками и уязвимостью, которая задела Степана за живое. Ведь задела же! И ещё как!

За мужское…

Когда хочется и пригреть, и поиметь.

Степан едва заметно усмехнулся. Точно накануне ничего из запретного не принимал? Он такими вещами не балуется. И всё же… всё же…

– Не смотрите на меня так, – Женя облизнула губы, смахивая розовым язычком соус для мяса.

Шальное воображение Барсова не оставило ему никакого шанса. Он уже видел Женю, стоящую на коленях с высунутым языком и ждущую, когда он кончит на него. Проклятье! Захотелось ударить по столу раскрытой ладонью. Так, чтобы подпрыгнула посуда. И Женя тоже подпрыгнула бы, сорвалась с места и понеслась бы от него куда подальше.

Он не на ту запал. Маленькая она.

Хотя…

– Сколько тебе лет? – проигнорировал её реплику.

– Двадцать один… скоро будет, – ответила она почти без заминки и добавила: – Через неделю.

Финансист, никогда не дремлющий в Степане, мгновенно насторожился. Не зря девочка сделала уточнение. Значит, с этой датой что-то связано. Серьезное. Важное для неё.

Двадцать один – уже не невинная девочка. Не школьница. Вполне взрослая личность.

Поэтому…

– Работаешь? Учишься?

Продолжил допрос Степан.

Женя отложила в сторону вилку, взяла сок и сделала несколько глотков.

– И работаю, и учусь.

– Где?

– Степан, вы…

– Где, Женя? Ты же понимаешь, как твоё «шла» выглядит со стороны.

Она глубоко вздохнула, показывая, что его вопросы ей неприятны. А он, как глубоко озабоченный мудила, лишь обращал внимание на то, как её небольшая грудь приятно колыхнулась от вздоха.

– Понимаю. Поэтому и не хотела ехать с вами дальше. Но вы правы, у меня… немного безвыходное положение. Мне стыдно, поэтому… Я не хочу отвечать на вопросы. То, что произошло, полностью моя вина. И… Черт. Я учусь на заочном отделение, работаю в фитнес-центре.

– На ресепшене?

– Нет. Тренер по йоге.

Ещё интереснее. Тренеров, тем более по йоге, у него ещё не было.

Значит, гибкая… Фантазия Барсова снова побежала не в ту степь.

Он некоторое время молчал. Рассматривал Женю. Уже демонстративно.

Та смутилась ещё сильнее. И в какой-то момент не выдержала, затараторила, сбиваясь с основной мысли:

– Я вам очень благодарна. Потому что, если честно, я понятия не имею, что бы делала дальше. Точнее, где ночевала бы и… У меня ведь даже телефона с собой нет. Я…

Она замолчала, подавив чисто женский порыв рассказать кому-то о своих бедах.

Значит, ещё и неглупенькая.

Опасный коктейль, Барсов, ох какой опасный.

Взрослые женщины, если ещё и умны, они точно понимают свою ценность и потребность в том или ином социальном статусе. Их меньше штормит, они полны достоинства и самоуважения.

Молодые же – шальные.

Женечка тому пример. Красивая, нежная, доверчивая. Оказавшаяся без копейки денег на дороге после новогодних праздников. Значит, поддалась импульсу, раз выбегала из дома впопыхах и не позаботилась о защите.

В сексе, значит, такая же импульсивная и страстная.

Степан снова начинал злиться. Может, самому стоит выпить? И не вина, а чего-то покрепче. Подумал и выкинул мысль из головы. Пьющий малознакомый мужчина напугает Женю.

– Я, наверное, пойду, – негромко проговорила девушка, расценив его молчание по-своему, и начала подниматься.

– Сядь на место, – грубовато рубанул Степан. Сейчас не до мягкости и не до сюсюканья.

Наверное, он всё же переборщил с интонацией, потому что Потеряшка побледнела. Но на место села. Правда, сразу же последовала дальнейшая реакция – девушка сильнее сжала губы и посмотрела на Барсова обиженно-гневно.

– Не противоречь себе, Женя. Хорошо? – смягчать тон Степан и не подумал.

Мужчина продолжил злиться. Где были у неё мозги, когда она сорвалась в ночь без всего? Или когда она там сфинтила из дома, возомнив, что взрослая и может кому-то что-то доказать!

Через колено надо перекидывать таких «доказывальщиц» и пороть! Не ладонью, кстати, а ремнем!

Степан не мнил себя благородным рыцарем на белом коне и отлично представлял, что с милой Женечкой сделали бы те два урода. И куда бы потом они её отправили, натешившись.

Отчасти и поэтому злость в груди не утихала, а только разгоралась сильнее.

– Ты говоришь, что тебе негде ночевать, и вскакиваешь, собираясь нестись дальше в ночь. Куда, интересно? Ты местная?

Он не удивился, когда она отрицательно качнула головой.

– Ещё интереснее! Значит, не из дома убежала. Живешь не в общаге, иначе нашла бы у кого переночевать. Остается только парень.

– Не парень… Друг, – быстро сделала она уточнение.

– Прекрасно. Как у вас сейчас, у молодежи, всё просто. Он мне не парень, замуж за него я не собираюсь, мы не встречаемся… Так, вместе живем и иногда, совсем по дружбе, перепихиваемся, чтобы уже совсем скучно не было!

Женя открыла рот, чтобы ему что-то ответить, даже возразить, и демонстративно закрыла, поджав пухлые губы.

– А может, дело не в нас, девочках? – всё же не промолчала. – А в вас? Мужчинах? Парнях, мальчиках. Именно вам не терпится залезть к нам в трусики и проверить, насколько там мокро! Именно вы не слышите «нет» и не желаете ждать! Именно вы портите нас по малолетству и…

Она снова замолчала так же внезапно. Просто перестала говорить и всё.

Степан подался вперед, положив обе раскрытые ладони на стол.

– Значит, так. Сейчас ты поднимаешь свою очаровательную попку и двигаешь за мной. Я тебе покажу, где гостевая. Можешь запереться, если тебе будет спокойнее. Ты ложишься и спишь. Крепко. Тебя никто не тронет, никто не посягнет на твое… тело. А утром в более спокойных тонах мы продолжим разговор. И нет, не надо меня спрашивать, зачем я вожусь с тобой. Помним про комплекс спасателя.

Будь он неладен.

* * *

Утро началось с двух событий.

Первое – Степана позвали отдыхать в горы.

Второе – ему приготовили завтрак.

На сегодня у Барсова была назначена лишь одна встреча. Да и кому хочется работать пятого января? Единицам, у которых «подгорает». Дебет с кредитом не сходится, или бабло не пристроенное лежит налом. Вот и рвутся в бой, ещё не окрепши после новогодних возлияний.

Барсов на встречу согласился, потому что за того товарища попросили. А так… Ни черта никуда не хотелось ехать.

Его больше занимал запах, разносящийся по всему первому этажу. Пахло вкусно. И явно не от стряпни Галины.

Кто-то деловитый хозяйничал на кухне. И он даже знал кто.

Приятно, чего уж. Значит, Потеряшка ещё и благодарить умеет. Чисто по-женски. Не минетом, хотя, положа руку на сердце, Степан от него тоже не отказался бы.

И тоже с утра.

К чему он оказался не готов, так это к картине, которую застал, подойдя к кухне.

Запах запахом, а организм отозвался на другое.

Степану оставалось только догадываться, что там случилось у Потеряшки, и почему она его встречала «попой кверху», но факт оставался фактом.

Первое, что увидел Барсов, это аппетитную, совершенно не худую попу Жени, обтянутую долбаными трикошками или лосинами. Девочка что-то собирала с пола и не додумалась до лучшего, как нагнуться.

Ну да, он, конечно, все понимал – пластика и гибкость ей позволяли нагнуться, а не присесть на корточки; но член Стена отозвался мгновенно, и в свободных домашних штанах стало тесно.

Степан не спешил обозначить своё присутствие.

Благие мысли снова вышибло из головы. Впрочем, их особо с утра и не было.

Не в отношении Потеряшки.

Женя собрала с пола пролитую воду, распрямилась, открыла нижний шкаф, чтобы выкинуть мокрую салфетку, и лишь тогда заметила Степана.

– Ой… Здрасти… То есть доброе утро, – быстро заговорила она, краснея и беря себя в руки.

Значит, вчерашнее её смущение не было наигранным. Девочка на самом деле ещё не дошла до той стадии «развития», когда свою красоту воспринимаешь, как данность. И начинаешь осознавать, чем природа тебя наделила и как этим пользоваться с мужчинами. Смущение явно не входило в данный перечень.

– Доброе утро, – отозвался Степан без улыбки и прошел дальше в комнату.

День он начинал со стакана теплой воды. Чтобы получить заветный стакан, надо было подойти к Жене.

Получилось, что выдвинулся он прямо на неё. Непонятно, какие мысли всколыхнулись в хорошенькой медово-блондинистой головке, но Женя поспешила отойти в сторону.

В принципе, и правильно, потому что степень соблазна узнать, настолько ли аппетитна её попочка на ощупь, насколько кажется визуально, росла у Степана в геометрической прогрессии.

– Я завтрак приготовила. Горячие бутерброды. Извините, если без разрешения похозяйничала у вас на кухне.

Потеряшка продолжала говорить быстро.

Степан налил себе воды, выпил, поставил стакан на месте и повернулся к Жене. Та встала слева от него, почти у самого края кухонной столешницы.

– Не извиняйся. Мне приятно, что ты решила нас покормить. Кофе будешь?

– Да. Капучино можно?

– Тебе что угодно можно, – буркнул Степан, и лишь поняв, как двояко прозвучала фраза, добавил, чтобы сгладить впечатление: – За вкусно пахнущие бутерброды.

Кофе он готовил сам. Рукой указал на стол, чтобы Женя накрывала и присаживалась. Пусть у него кухня и большая, но что-то ему подсказывало, что они вдвоем ни черта не разойдутся.

Сближение их тел сейчас опасно. Прежде всего для Степана.

Потом уже для Жени.

Он хорошо запомнил её отповедь по поводу мужчин.

Значит, это они во всем виноваты.

Ну-ну.

И именно они заставляют молодых, горячих самочек напяливать на себя треники-леггинсы, да ещё такие, что, натяни их повыше, ширинка врежется в промежности и обозначит половые губы.

Конечно, в ответ он услышит, что нечего пялиться. На что можно ответить, что природу мужскую не изменить. И так до бесконечности. Спор о том, что вперед появилось, яйцо или курица, ему с утра ни к чему.

Степан поставил кофе на стол.

Женя сидела, как прилежная ученица в кабинете директора, и ждала его. Ни слова. Ни улыбки. Лишь настороженность.

Но бутерброды на стол уже поставила. Сок тоже налила.

Черт…

Первым делом Женя потянулась за кофе. Видимо, терпела, ждала, когда мужчина проснется. Интересно, почему? Значит, завтрак приготовила, а кофе сварить себе постеснялась?

Сделав несколько спасительных глотков, Женя зажмурилась от удовольствия. Степан, увидев её довольное личико, едва не подавился напитком. Женя, продолжая игнорировать или не замечать его не вполне радужное настроение, заправила волосы за ушко и сказала:

– Степан, я очень сильно понаглею, если попрошу у вас телефон? Мне маме позвонить надо. Мы созваниваемся через день где-то. Если она мне звонила, а я не ответила, она волноваться будет. А ей нельзя. У неё давление. Сами понимаете.

Нет. Ни хрена он ничего не понимал.

Но молча разблокировал телефон и протянул, продолжая наблюдать за Женечкой-Потеряшкой. Та от радости поспешно взяла гаджет, не заметив, как её пальцы соприкоснулись с пальцами Степана.

Он заметил.

Он вообще всё замечал.

Когда на протяжении двадцати с лишним лет постоянно вертишься в мужской компании, чего только в голову не придет. Какие разводилова и игры. Поездками в Вегас они не ограничивались.

Женя вскочила из-за стола, набрала номер. Ответили ей сразу.

– Мамуль, привет, это я. Да, с другого. Извини, мой глючит. Нет-нет, Вова сказал, что починит. Хорошо всё. Сама как? Ты давление измеряешь два раза в день? А что с лекарствами? Точно все купила? Мам, у меня зарплата будет… Прекрати, прошу. Мы обо всем договорились. Я нормально зарабатываю, ты же знаешь. Мне не сложно, и да, у меня всё есть. Мам… У тебя кризис, тебе прокапаться надо. Слушай, не зли меня, а? И не расстраивай. Я буду нервничать! Я бабе Зое позвоню и у неё всё спрошу, если ты мне ничего не будешь говорить!

Степан, не стесняясь, слушал разговор Жени с матерью.

Значит, Вова.

И какого черта ты, Вова, допустил, чтобы твоя «подруга» ночью бродила по большому городу без денег и без связи?

Это был лишь один из немногих вопросов, которые хотелось задать «другу» Потеряшки.

– Люблю тебя, мам. Позвоню.

Женя завершила разговор, вернулась к столу снова притихшая и явно озабоченная разговором.

– Карта матери привязана к номеру телефона? – спросил Степан, желая продолжить завтрак и вчерашний разговор.

Девушка, услышав его вопрос, насторожилась ещё сильнее. Села, спину выпрямила и посмотрела на Степана с недоверием.

– Я не возьму от вас денег.

– Я тебе и не предлагаю. И поверь, я не обеднею, если кину твоей матери денег. Сколько ты ей обычно переводишь? Пять? Десять тысяч?

– Это неправильно, Степан. Вы и так много для меня сделали. А зарплата у меня будет через несколько дней и…

– Так пять кидать или десять?

Степан демонстративно взял в руки гаджет и вошел в приложение онлайн-банка. Женя встрепенулась, глаза испуганно распахнулись.

– Пять! – чуть повысив голос, выдохнула она. – Больше не надо, иначе она поймет, что это не я.

Степан провел операцию. Потом, так же демонстративно отложив телефон в сторону, посмотрел на молчавшую Женю. Та наблюдала за ним, вцепившись в кружку с капучино.

– Я верну вам.

– Другого ответа от тебя я и не ожидал, Потеряшка. Давай допивай своё капучино и доедай бутер. Ты мне разговор ещё должна.

– Оно вам надо? – пробухтела девушка, поднося кружку к губам.

– Хороший вопрос, Женечка. Знаешь, я спрашивал себя о том же ночью. И утром. Решил, что всё-таки да, надо.

– Немного не понимаю вас.

– Всё ты понимаешь. Поэтому давай рассказывай, что у тебя произошло с твоим «другом» Вовой, с которым вы вдвоем снимаете комнату или квартиру. И прекращай мне «выкать». У нас с тобой разница в возрасте двенадцать лет. Некритично.

– То есть мне ни в коем случае не надо говорить, что вы старый? – её глазищи озорно блеснули.

– Попробуй, – поддел её Степан, не замечая, как по крови от предвкушения разлилось тепло.

Женя громко вздохнула и отодвинула от себя несчастную кружку с недопитым капучино.

– Не буду. Мы с вами игроки не одного поля. Я тушуюсь перед вами. Это первое. Второе. Мне странно, что мужчина приютил меня. И, наверное, ещё стыдно. Да не «наверное», а стыдно… Мама меня учила быть самостоятельной, а получилось вот что.

Её откровенность ему заходила. Ещё как…

Она вся ему заходила.

– Тебя воспитывала одна мама?

– Да.

– С отцом развелись?

– Нет. Отчество у меня дедушкино.

– Хм… Понятно. Значит, правильная девочка Женя уехала с парнем в другой город. И всё шло до определенного момента хорошо, но именно в эту новогоднюю ночь что-то не заладилось. Вопрос: что? И при чем тут твоё двадцатиоднолетие.

– Вот видите! – с долей энтузиазма воскликнула девушка, оживляясь и снова убирая за уши волосы. Теперь с обеих сторон. – Я про то и говорю! Вы меня мгновенно считываете! Каждый мой шаг и каждое моё слово!

– Ты с темы не соскакивай.

Степан снова откинулся на спинку и снова вытянул ноги. Всё один в один, как вчера вечером.

Хотя нет. Не всё. Вчера он ещё размышлял, забирать ли себе Потеряшку.

– Я не соскакиваю. Я…

– И договаривай предложения. Ты постоянно замолкаешь на середине, – поддел Степан, начиная раздражаться от этой её привычки.

Женя не продолжила говорить. Наоборот, замолчала и опустила взгляд на стол, поджав губы.

Обиделась.

Степан выжидал. Пусть немного подуется, никуда не денется, успокоится. Пора оставлять детский сад в прошлом.

– Мы с Вовой вместе с детства. В детский сад в одну группу ходили, на соседних горшках сидели, – начала она говорить не без злости. Решила выпалить ему частичную правду с мысленным посылом, чтобы он отвалил от неё. Зря, конечно, но Степан послушает. А потом уже выводы сделает. – В школе тоже в один класс ходили. За одной партой сидели. Я думала, что он моя Судьба. Замуж за него собиралась…

Девушка снова замолчала, дыхание перевела. За эти полминуты Степан успел отметить, что про замужество она сказала в прошедшем времени.

– Моя мама его любит. Доверяет ему. Поэтому и отпустила меня с ним. Мы сняли квартиру. Небольшую, на окраине города. Неудобно, конечно, но пока тянем только на неё. Я поступила учиться, нашла работу. Всё было хорошо.

Степан слушал с интересом и не мог пока сообразить, в чем подвох. А в том, что он есть, мужчина не сомневался.

История идеальная. Относится к тем, что потом будут рассказывать своим внукам и приводить в пример, как надо жить и любить. Чтобы с одним и на всю жизнь.

Только почему от таких сказок в какой-то момент начинает подташнивать? Может, от того, что не веришь? И что смотришь на них с большим скептицизмом?

– В какой момент ты поняла, что не хочешь быть с Вовой? – спросил Степан наугад и понял, что попал в цель.

В яблочко.

Женя виновато опустила голову и сильнее поджала нижнюю губу, едва ли не полностью её втянув.

– Давно. Почти сразу, как мы приехали в город.

– Но ты продолжила с ним жить.

– Я с ним не жила! – мгновенно отреагировала Потеряшка, гневно сверкнув глазами и заливая щеки румянцем.

Степан прищурился и подался вперед, соединив пальцы рук в замок и укладывая их на стол.

– То есть ты хочешь сказать, что на протяжении нескольких лет… хм… делила кров с молодым парнем и не давала ему?

– Вас это не касается!

Женя вспыхнула, поспешно вскочила со стула, едва не опрокинув его, и понеслась в сторону выхода.

Степан кинулся за ней. Адреналин взыграл в крови, как вчера на дороге. Когда он последний раз вел себя, как малолетний придурок-пацан, бегающий за девочкой? Давненько, вспомнить даже не может.

Но встряхнула его Женя капитально.

Мужчина догнал её почти сразу же. Она даже не успела выскочить из кухни. Перехватил её за талию и рванул на себя.

Степан не знал, что сделает с Потеряшкой, когда догонит. Понятия не имел. Сердце бахнуло в груди от яростного предвкушения. От чего-то забытого, сладкого, запретного.

Женя, сама того не подозревая, раззадорила его не на шутку. Отличное начало дня, чего уж тут!

Она пискнула, вцепилась в его руки ноготками, попыталась расцепить хватку, но Степан поймал свою добычу и никуда её выпускать не собирался. А Потеряшка, если и дальше будет крутить аппетитной задницей об его бедра, грозится нарваться на что-то более серьезное.

– Пусти! – зашипела она и попыталась вдарить ему по голени. Степан увернулся.

– Если ты динамишь парня и с ним ведешь себя так же, как со мной, мне его искренне жаль, – прошептал Степан, плотнее прижимая девушку к себе.

– Никого не касается, как я вела себя со своим парнем! И тебя в том числе!

– То есть всё-таки парень?

– Да пусти ты!

– Задницей не крути, – Степан озвучил вслух то, что стало явным и без его слов.

Женя мгновенно притихла. Едва ли не сжалась в его руках, лишь задышала сильнее. Глубже.

Потому что возбуждение Степана не почувствовать было нельзя.

Барсов же не знал, смеяться ему или ругаться. Взрослый мужик, не голодный. Избалованный женским вниманием, чего уж тут. Последние годы женщины в его кровати менялись с завидной регулярностью, потому что ни одна не цепляла.

Про женитьбу он больше не думал. Было время, когда хотел семью, детей. Обломали его круто в своё время, поэтому Барсов пока не торопился идти в ЗАГС. Успеется ещё.

Сейчас же он прижимал к себе трепещущую птаху. Хотя нет, не птаху, а кошечку, что успела пустить ему кровь, судя по тому, как неприятно пощипывали ладони. И если бы на этом всё! Так херушки!

Он возбудился. Не сказать, что сильно, но сам факт немало заинтересовал Степана. Тот привык всё анализировать.

Поэтому какое отпустить?..

– Степан, – пискнула Женечка, больше не делая резких движений.

– У-у?

– Ты же помнишь про комплекс спасателя?

Степан усмехнулся. Разве она не прелесть?

– Помню. Но мы договаривались, что ты мне расскажешь, почему «шла» ночью по трассе. Вразумительного рассказа я так и не получил.

– Знаете… знаешь, как-то сложно разговаривать, когда сзади тебя держит большой, злой мужчина.

– Я вроде не злой.

– Но держишь же.

Она пыталась его заговорить. Скорее всего, интуитивно, чисто по-женски.

– Держу. Ты, оказывается, отлично бегаешь по утрам. Напомнить, что дом замкнут? Как и ворота.

– Когда ты так говоришь, то начинаешь меня пугать, – снова призналась она, а Степан отметил, что ему чертовски нравится держать Женю в руках.

– Давай так. Я тебя сейчас отпускаю. Мы возвращаемся за стол. Я ещё хочу кофе. И у меня к тебе есть предложение.

Глава 5

Женя не соврала, когда сказала, что Степан Богданович её пугает.

При всей его видимой «мягкости» было в нем нечто, что настораживало. И дело не в том, что он старше её на двенадцать лет. Она запомнила их разницу в возрасте. Женя, работая в фитнес-центр, часто сталкивалась с другими тренерами-мужчинами и клиентами. Многие из них были старше её. Это нормально. Она совершенно спокойно реагировала на их шутки, приглашения провести вечер в более интимной обстановке. Отнекивалась, говоря, что у неё есть парень. Особо настойчивых не находилось, все расходились по своим делам.

Но Степан Барсов… Он был другим. В её восприятии – так точно.

Женя плохо спала ночью, ворочалась, не могла решить, как поступить дальше. Вернуться к Вове и постараться разобраться в ситуации? Он обвинил её в происшедшем. Женя с себя ответственности не снимала и готова была ответить за то, что спровоцировала.

Но не в таком исполнении…

Не так.

Она слышала про лихие девяностые и нулевые. Когда проходили разборки без участия правоохранительных органов. Да и то, с чем ей вчера пришлось столкнуться, наверное, тоже можно отнести к тем временам.

Девушка была очень благодарна Судьбе и Богу, что ей повстречался Барсов. Если бы не он… Женя гнала от себя негативные мысли. Ей ещё предстоит столкнуться с тем, от чего она бежала.

А не хотелось. Очень.

Хотелось проснуться и узнать, что всё решено. Что ей ничего не угрожает. И предателю Вовану тоже! Хотя какой он предатель…

Её мысли снова вернулись к Степану. Не зря она избегала взрослых, влиятельных мужчин. Мама тоже всегда говорила, что от таких лучше держаться подальше. Тут Женя с ней была солидарна.

Степан снова варил кофе. Спокойно, без лишних телодвижений, точно не перехватывал её минуту назад в коридоре и не прижимал к себе с такой силой, что не вырвешься.

И не был возбужден…

Кровь прильнула к щекам Жени.

Что она творит? Бегом, бегом из этого дома! Подальше от этого мужчины!

Только… куда?

Все знакомые, к кому могла Женя обратиться, гуляют. Опять же, она даже позвонить им не могла. Наизусть девушка помнила лишь номер мамы и Вовы. А последний… Интересно, он её ищет? Обеспокоен? Или напился, и ему всё равно, что с ней?

Перед Женей снова поставили кружку.

– Спасибо.

На Степана она не смотрела.

Он же не спешил от неё отходить. Стоял рядом и что-то выжидал.

Его близость смущала. Чего уж тут…

Сбивала с мысли, мешала рационально думать и действовать. Хотелось крикнуть, что так нечестно!

– Забавная ты, Потеряшка. И чертовски красивая.

Даже услышав комплимент, Женя не подняла голову. Она знала, что привлекательна, и подчеркивала то, чем наделила её природа. Немного подкрашивала волосы, следила за лицом. Активно занималась спортом. Единственное, что её не устраивало в своей внешности, – большие для её хрупкой фигуры ягодицы. А-ля Дженифер Лопес.

Они привлекали излишнее внимание к её скромной персоне. Девочки в клубе завидовали, сетовали, что ей и с железом приседать не надо, чтобы получить попу «орехом». Женя и не приседала. Она не любила железки. Другое дело йога и пилатес.

На стол, рядом с кружкой, опустились руки Степана. Крепкие, красивые, с выделяющимися венами. Значит, Степан Богданович дружит со спортом. Конечно, дружит! Тело у него крепкое, натренированное. На одном запястье красовались крупные часы на толстом кожаном ремне. Тоже красивые и стильные.

Женя сделала вид, что не замечает нависшего над ней мужчину.

– У тебя сейчас выходные? – задал он вопрос. Близко… очень близко…

Женя обхватила кружку с кофе обеими руками.

– Да. Как и у всех.

– Одиннадцатого выходишь?

– Угу.

– К своему другу-парню возвращаться не спешишь, – а это уже был не вопрос. – И не надо. О его моральных качествах я промолчу. Теперь про предложение. Меня позвали отдыхать в горы. На три дня. Максимум четыре. Компания – мои хорошие приятели. Узкий круг. Никого лишнего. У Игната шале, рядом горнолыжный курорт. Тебе, как спортсменке, должно быть данное предложение привлекательно. Прежде чем ты встрепенешься испуганной птахой и начнешь меня убеждать, что ты «не такая», выслушай, что я дальше скажу. Комплекс спасателя трогать не будем. Ты девочка умненькая и уже сделала выводы относительно меня. Твоё согласие провести со мной несколько дней в горах ни к чему тебя не обяжет. Спать со мной не надо будет. Нууу, если очень захочется, – протянул Барсов с легкой усмешкой, отчего захотелось плеснуть ему кофе в довольную физиономию.

Женя сдержала порыв и поймала себя на мысли, что ждет, что он скажет дальше. Голову девушка так и не подняла. Получалось, что он говорил с её макушкой.

– Почему я предлагаю поехать со мной? Хочу провести время в приятной компании. Раз. Необременительной, интересной. А ты мне интересна, Женя. Во-вторых. Не могу же я тебя отправить навстречу тем неприятностям, что поджидают тебя за воротами моего дома. У меня стойкое убеждение, что они тебя поджидают. И ещё… что возвращаться к своему другу-парню ты в ближайшие дни не планируешь. Поэтому ничего страшного и предосудительного не вижу в своем предложении провести тройку дней в моем обществе. Покатаешься на лыжах, подышишь свежим воздухом, попьешь глинтвейн.

По мере того, как он говорил, волнение охватывало Женю.

Небольшой отпуск на горнолыжном курорте был её мечтой. Они даже обсуждали с Вовой этот момент. Он хотел поехать на море, она – в горы. Конфликт интересов нарастал с каждым обсуждением.

Поэтому отреагировать на услышанное спокойно не могла.

Когда мечта так рядом…

– Ещё. Ты должна понимать, что я не отношусь к категории тех мужчин, что насильно тащат испуганных и попавших в бедовую ситуацию птах в постель. У меня проблем с женщинами нет.

– Но приглашаешь ты меня, – вставила она свои пять копеек.

– Приглашаю тебя. Почему бы и нет? Ты мне интересна. И ты до сих пор мне ничего не рассказала. А ребусы я с детства люблю. И да… Я оценил, что ты сдержалась и не выплеснула на меня кофе.

Женя чуть заметно улыбнулась. Он снова с легкостью предугадал её желания.

Девушка негромко вздохнула.

– Значит, мне не стоит рассказывать, что «я не такая»?

– Определенно, не стоит. Зря время потратишь.

– А если я скажу, что у меня нет соответствующей одежды и снаряжения? – спросила Женя с бешено колотящимся сердцем.

Мужчина отходить не спешил.

Продолжал нависать над ней.

– На что я отвечу, что снаряжение берется в аренду. Одежда – не проблема. Владимир – по стечению обстоятельств моего… хм… водителя зовут так же, как и твоего друга-парня – без проблем доедет до квартиры и возьмет тебе самое необходимое. Твой Вова вряд ли сможет ему противостоять. То, чего у тебя нет, купим.

– Ты всем своим девушкам готов покупать одежду? – немного сердито буркнула она.

– Допустим, ты ещё не моя девушка.

Барсов ловко поймал её на случайно оброненном слове.

– Мы оба знаем, что я имела в виду, – Женя всё же вспыхнула и совершила ошибку – повернула голову и посмотрела на Степана.

Тот тоже смотрел на неё. Казалось, их разговор должен подразумевать иронию, легкий цинизм. И Женя ожидала увидеть в мужских глазах блеск, несерьезность. Ничего подобного. В серо-голубых глазах не было и намёка на игривость.

По спине девушки прошелся холодок…

Предупреждающий. На который ей следовало бы сделать акцент и хорошенько запомнить, основательно. Но в этот момент Степан улыбнулся и сделал шаг назад, давая ей больше личного пространства.

– Конечно, знаем, Потеряшка. Ты будешь моей спутницей. Будешь со мной кататься, беседовать. Скрадывать вечера перед камином и, возможно, – он закатил глаза, – в крайних случаях втирать разогревающую мазь мне в спину. Если я потяну мышцы при неудачном падении.

Что-то подсказывало Жене, что катается Степан Богданович на лыжах отменно. Вслух ничего подобного говорить не стала. От падения никто не застрахован – факт.

– И за это я тебе всего-навсего куплю лыжный костюм. Могу купить не я. Сама. Съездишь с Владимиром в торговый центр, выберешь, что понравится.

Дыхание у Жени окончательно сбилось.

Она жила в современном обществе. Общалась с другими девушками, заглядывала в инсту. Видела, как другие девочки её возраста хвалятся дорогими подарками от мужчин, путешествуют вместе с ними. Женя соврала бы, сказав, что не мечтала о чем-то подобном. Она не стремилась обзавестись спонсором, воспитание не позволяло. Моральные ценности тоже.

Но что-то екало… Может, не зависть, но что-то точно екало.

И вот Женя получила подобное предложение. Правильно говорят: бойтесь своих желаний, они могут осуществиться. А ещё говорят, что желания необходимо формировать правильно, продумывая детали и последствия.

Полгода назад Женя ответила бы категорическим отказом. Даже не задумывалась бы. Потому что у неё был Вова. И было обещание.

Да много что было.

Сомнения, кстати, тоже уже начали посещать.

В правильности выбора и дальнейшего жизненного пути.

Сегодня всё воспринималось иначе.

Она задумалась.

– Курорт… российский? – негромко уточнила она, помня, что у неё нет с собой документов.

– Да. Но документы Владимир тоже заберет у тебя из квартиры. Они же там? Или…

– Точно не знаю, – честно призналась Женя, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Может, и нет там. Кто ж знает, чем закончился вчерашний вечер.

На лице Степана не дрогнул ни один мускул. Точно ему каждый день приходилось разбираться с нетипичными ситуациями.

Впрочем, возможно, так и было. Она не знала.

– Придумаем. Если успеем, найдем и вернем. Ещё какие-то сомнения? Тревоги? Колебания? Озвучивай, Потеряшка.

Женя снова опустила голову и уставилась невидящим взглядом на кофе.

Ей нельзя возвращаться ни в квартиру, ни к Вове.

Где гарантия, что её не ищут? Что всё улажено? Вова говорил… Женя одернула себя. Он много, чего говорил! А по итогу? От воспоминаний вчерашнего вечера, точнее ночи, хотелось плакать. А ещё брезгливо передернуть плечами.

Ей сказали, что её найдут.

Что она никуда не денется.

Что её искать-то… Одиннадцатого на работу выйдет. Туда и придут. Там и состоится разговор.

Или раньше…

Не будет же она на самом деле ходить-бродить по городу до одиннадцатого января, как неприкаянная.

– Степан, – начала она, облизнув пересохшие губы. – Спасибо за предложение. Оно на самом деле щедрое… Я с детства мечтаю попасть в горы зимой. Поэтому глупо отказываться.

Глава 6

– Ты уверена, что хочешь подняться? Посиди в машине.

– Не уверена. Честно.

Женя посмотрела на Владимира.

Именно с ним её отправил Степан. Вернее, сначала он предлагал остаться Жене в доме. Сам же куда-то собрался по делам.

Женя наотрез отказалась оставаться одна в чужом доме. От греха подальше. Она уже поняла, что в доме имелось видеонаблюдение. На территории – так точно. Войти-выйти незамеченной невозможно, но и находиться постоянно под прицелом камер, которые, несомненно, Барсов включит, уезжая, ей не прельщало.

Как и не прельщала перспектива, что в её вещах будет рыться чужой человек. Хорошо, пусть и не рыться, а перебирать. Женя к вещам относилась бережно. Покупала самое необходимое, излишек у неё не было. Но иногда и на неё находило, могла раскидать что-то, скомкать, бросить.

У Степана в доме всё лежало на своих местах.

Убирался не он. Но червячок заполз в душу Жени.

Потом поступило предложение съездить вместе с Владимиром. Женя его радостно приняла. Собиралась она быстро. Барсов выезжал вместе с ним.

Увидев его вторично, одетого для деловой встречи, девушка приуныла. Куда она лезет, скажите на милость? Куда? Женя разозлилась.

Туда.

Понятно, Евгения?

Туда.

Степан выглядел респектабельно. Других слов у Жени не нашлось. Темно-серые брюки, красивый белый кашемировый свитер с горлом. Тщательно уложенная небольшая бородка. Образ дополняли часы на кожаном черном браслете. Классические, с темно-коричневым циферблатом. Их Женя успела рассмотреть, когда Степан обувался. Рукав свитера съехал вверх, обнажив кисти.

Женя решила не комплексовать и не обращать внимания на косые взгляды тех, кто находится рядом. Она собралась отдохнуть. Будет как можно больше времени проводить на трассах, катаясь до дрожи в ногах.

Но от лыжного костюма не откажется. У неё он имелся, но остался дома у мамы. И он был куплен ещё в школьные годы, Женя даже не помнила, в каком он состоянии находился.

Сначала они завезли Степана в центр города.

– Я позвоню, – сказал он Владимиру. Жене же протянул телефон.

– Что это? – выдохнула она, невольно подаваясь назад.

– Телефон. Дома лежит бесхозный. Здесь уже вставлена симка. Пользуйся. Можешь на время перенести необходимые контакты сюда, чтобы быть на связи.

Женю пробрало до глубины души, и девушка снова подумала, что Степан Барсов куда опаснее всех тех, с кем ей доводилось сталкиваться ранее. Он всё видел, замечал. Не говорил – действовал. Вроде бы и должна ей быть приятна его внимание и забота, но расслабиться Жене не получалось.

Она кивнула и ограничилась простым «спасибо».

Телефон ей на самом деле нужен.

Потом они поехали в район, где Женя с Вовой снимали квартиру. Владимир не задавал лишних вопросов, не пытался завести разговор. Молча вел машину. Он, видимо, уже получил необходимый инструктаж от Барсова.

Женя сообщила, в каком подъезде живет, отметив, что «веста» Вовы отсутствует на небольшой стоянке. Облегчение не заставило себя долго ждать. Ей не хотелось ни видеть, ни разговаривать, ни слышать человека, за которого она когда-то собиралась замуж.

– Я могу подняться в квартиру. И если всё будет тихо, сообщить тебе. Ты поднимешься следом, – предложил Владимир, выжидающе посмотрев на девушку.

Присутствие рядом такого человека, как Владимир, успокаивало. Странное, конечно, ощущение, учитывая род его деятельности и то, что он собирается сделать.

Этот вариант устроил Женю.

Владимир протянул ей ключ от автомобиля.

– Будешь выходить – закрой.

– Конечно.

Женя, наблюдая за тем, как высокий, темноволосый мужчина в дорогой парке уверенной походкой направляется к обшарпанной двери, вздохнула. И как она докатилась до такой жизни? Где совершила ошибку? Женя всегда была правильной девочкой. Шкодила, конечно, периодически, но всегда в пределах нормы. Не курила, не пила. Занималась спортом. Училась нормально. Звезд с неба не хватала, но всё своим умом. На репетиторов у мамы не было денег, поэтому Женя с седьмого класса знала, что в жизни ей предстоит рассчитывать только на себя. И на Вову, который всегда был рядом.

Человек предполагает, а Господь располагает. Так часто говорила её мама.

Владимир вошел в подъезд. Женя занервничала, прикусила большой палец. Дурацкая привычка, сохранившаяся с детских пор. Когда Женя находилась в обществе, то пыталась контролировать себя. Оставшись одна, отпускала.

Женя опасалась, что за квартирой будет слежка. Вроде и нет для опасений особых причин, и её страхи рождены кинематографом. Но после того разговора и удушливого страха, с которым она столкнулась впервые в жизни, вторично ничего подобного испытывать не желала.

Владимир позвонил ей через пять минут.

– Ключи к квартире подошли. Дома никого нет. Поднимайся, Евгения.

Женя нажала на отбой и усмехнулась. Вчера она шла по городу и понятия не имела, что будет делать дальше, сегодня её окружили заботой, по факту приставив к ней телохранителя.

С ума сойти.

Где Женечка и где телохранитель?

А вот у Потеряшки, пожалуй, он может быть.

Женя всегда была противницей кличек, прозвищ, ярлыков. Её подбешивало, когда в школе их с Вовой дразнили женихом и невестой. В первые секунды, когда она услышала, как к ней обращается Барсов, тоже взбрыкнула.

Но, черт… Как он это говорил! Бархатисто, немного растягивая слово.

Женя открыла дверь и спрыгнула на землю, подняв ворох снежинок. Здесь вчера шел снег, оказывается. Легкий, воздушный. Женя не помнила, был ли он в тех районах, где блуждала она.

Владимир ждал её в коридоре. Но по мокрым следам на линолеуме, девушка поняла, что квартиру он осмотрел.

– Нам ещё в ТЦ ехать, – сказал водитель, стоило Жене войти в квартиру.

– Я помню. Я быстро.

Лишь бы найти документы…

Не забрали же их на самом деле? Как она поедет в горы без них?

Есть водительские права. Они у неё отдельно лежали. Надо забрать хотя бы их! Если Вова, конечно, их тоже не отдал… Девушка отказывалась верить, что он способен на подлость.

Женя разулась и сразу прошмыгнула в комнату. Бардак её не удивил. Вова пил. Банки из-под пива валялись рядом с диваном, там же и пустые упаковки из-под чипсов и сухариков.

– С ума сошел, – негромко пробормотала девушка, чувствуя, как горечь образовывается во рту.

Вина за происшедшее снова подкралась к Жене и едва ли не овладела ей полностью. Но услышав, как Владимир с кем-то разговаривает негромко по телефону, сразу сменилась злостью.

Нечего тут рассиживаться и вспоминать! Мужчина должен оставаться мужчиной в любой ситуации! Тем более если у него есть намерения создать семью и взять на себя ответственность за жизнь и здоровье ещё одного человека!

Женя прошла к шкафу, выдвинула ящик и с облегчением увидела тонкий пластик. Удостоверение на месте. Поспешно схватила его. Значит, по вещам её не рылись. Уже хорошо.

Остальное не так важно.

Собиралась Женя быстро. Тревога не покидала её. Не хотелось бы столкнуться в дверях с Вовой. Тогда повторного скандала не избежать. А учитывая наличие Владимира в коридоре… Женя вздохнула. Руки опускались. Захотелось, как маленькой, сесть у дивана и разреветься.

И чтобы кто-то обязательно её слезы увидел, пришел и пожалел. Для чего же тогда плакать?

Вещи уместились в небольшую спортивную сумку, с которой она ездила к матери.

Остальное купит.

Наверное…

Дискомфорт от происходящего усиливался. Женя постаралась не зацикливаться на нем. Для себя решила: поездка в горы – это осуществление её мечты.

И Степан Богданович Барсов тут ни при чем. Если же у мужчины есть желание потратить немного денег, она не то что сопротивляться не будет… Как-нибудь переживет этот факт. Возможно, потом даже вернет вещи. Хотя для чего ему женские, бывшие в употреблении вещи – тоже спорный вопрос.

– Женя, тебе часа хватит? – с сомнением поинтересовался Владимир, останавливаясь у незнакомого торгового центра.

– Хватит.

На самом деле хватило. Ещё по дороге девушка продумала, что купит. В прошлую зиму она почти уговорила Вову отправиться на новогодние праздники в горы. Конечно, Красная Поляна им не светила, но при желании всегда можно что-то придумать.

Вова так и не согласился.

Теперь она едет в горы с другим мужчиной.

– Это всё? – Владимир снова встретил её скептическим взглядом.

– Всё.

– Хм… Точно? Может, ещё, – мужчина посмотрел на часы – тоже, кстати, классические, – полчасика тебе дать?

Женя улыбнулась, поймав себя на том, что впервые за бесконечно долгие сутки улыбается от души.

– Не стоит. Я отлично справилась с поставленной задачей.

– Умеешь ты удивлять, барышня, – резюмировал Владимир, забирая у неё пакеты.

Степан Барсов с ним согласился бы.

* * *

Потеряшку уже вернули в дом.

Степана подбросил Игнат. С ним они пересеклись после рабочей встречи Степана.

– Едешь с нами?

– Определенно.

– Лыбишься ты знатно. И, кстати, кто тебя поцарапал?

– Где?

Степан терпеть не мог, когда партнерша оставляла на его теле следы. По молодости по приколу было. Хвастались друг перед другом, у кого партнерши круче и страстнее. Лишь Мирон обычно у них отмалчивался, скрывал следы «страсти».

Повзрослев и поняв, что он интересует женщин в такой же степени, как и они его, Степан честно предупреждал: ногти и зубки прячем. Они и прятали.

Поэтому и не понял стеба друга.

– На руки посмотри, Казанова, – усмехнулся Игнат с довольным блеском в глазах.

Степан, хмурясь, сделал, как тот и советовал. На тыльной стороне ладоней отчетливо просматривалось несколько царапин и отметин. И он точно знал, как их получил.

Утренняя работа Потеряшки.

– Нет, я, конечно, всё понимаю, Барс. Спина, плечи там. Даже задница… Но ладони. Черт, чем это вы там таким занимались и где были твои руки, чтобы дамочка расписалась на них?

– Заткнись, Игнат.

– Собираемся в пять.

– Приедем.

– Хм… С «художницей»?

Потеряшку он нашел на кухне. Вместе с Галей.

Женщины стояли к нему спиной и активно о чем-то спорили.

Степан прислонился плечом к дверному косяку и молча продолжил наблюдать за ними.

Сколько женщин у него перебывало в этом доме за последний год? Прилично. Не много, но и не мало. Каждую первую он к себе не приглашал. Ни к чему. И если он сейчас очень постарается и напряжет память, на которую никогда не жаловался, то сможет ли вспомнить, чтобы хотя бы одна из любовниц что-то активно обсуждала с Галей? Обычно они её даже не замечали. Так, поздороваются, попросят приготовить кофе или чай. И всё.

А Потеряшка…

Допустим, Женечка не была его любовницей. Но сути это не меняло.

– Ты уверена? – до Степана донесся вопрос Гали.

– Тетя Галя, нет, конечно! – засмеялась Женя, и у Степана по позвоночнику прокатилось давно не испытываемое тепло. Когда чужой смех воспринимался остро. Как нечто принадлежащее тебе, но пока ещё недоступное.

Степан напрягся, повел головой, не замечая собственной реакции.

– Я же вам и говорю, что у меня так мама делала! Не я! Но у мамы выходило «пальчики оближешь».

– Деточка, твои «пальчики оближешь» не оставляет мне никакого выбора.

По тону Гали Степан сделал вывод, что его домработница улыбается. Чудеса да и только. Галина была приятной, приветливой женщиной, но с ним и его друзьями. С девушками, с которыми она периодически сталкивалась по утрам, Галя предпочитала держать нейтралитет.

– То есть вы согласны? Правда-правда? – снова затараторила Женя, повернулась и порывисто чмокнула Галину в щеку.

А вот Степан ни разу ещё не удостоился такой почести.

Глава 7

Женя никогда не летала на самолетах. Она не думала о том, как они будут добираться до горнолыжного курорта и где именно он находится.

Степана не расспрашивала. И когда он сообщил, что пора выезжать, Женя сразу растерялась.

– Как?.. Уже…

– Уже, – спокойно отозвался мужчина, наблюдая за её реакцией.

Женя опустила голову. Почему ей постоянно кажется, что Степан Барсов её постоянно изучает? Смотрит слишком пристально. Внимательно.

Она могла списать его внимание на мужской интерес. Тут всё понятно.

Но что-то нет-нет да скребло внутри. Настораживало.

Наверное, потому что она согласилась на эту авантюру. Безумие чистой воды.

Женя собралась провести несколько дней в обществе постороннего мужчины. А если он обманщик? Стоит ли ему доверять?

Пока не проверит, не узнает.

Женя настраивала себя на позитив. Всё будет хорошо. Ей жизненно необходимо было уехать из города и развеяться. Иначе… она не вытянет.

Когда машина, за рулем которой снова находился Владимир, свернула к аэропорту, Женя запаниковала.

– Степан, – заерзала и повернулась к мужчине. – Вы собираетесь лететь, правильно?

Мужчина отложил планшет, в котором что-то читал. Женя честно старалась не подглядывать, соблюдая приличия и дистанцию. Но иногда, всего несколько раз и на несколько секунд, любопытство брало верх, и девушка подсматривала самым наглым образом. Интересно же! Она ожидала увидеть какую-нибудь «ходилку» или «стрелялку». Увидела графики, сводки и какие-то таблицы.

– На самолете быстрее. Логично, Потеряшка.

Женя занервничала, стараясь не поддаться обиде.

– Ты, наверное, забыл, но у меня нет паспорта. Я не пройду паспортный контроль и…

Степан посмотрел на неё с легкой снисходительностью, точно девушка сморозила наивернейшую глупость. Женя замолчала на полуслове.

– Я не забыл, Женя. Тебе не придется проходить паспортный контроль.

– А это как?

– Всё увидишь.

Увидела. И снова тихо вздохнула.

Они летели на частном самолете. Никто их не проверял, не досматривал. Женя попала в совершенно другой мир. Здесь правила, знакомые ей с детства, не работали. Тут проблемы решались по звонку. Тут были уверенные в себе мужчины и не менее уверенные привлекательные женщины.

Помимо Жени, в компании присутствовали ещё две девушки. Обе ухоженные, красивые. На первый взгляд, примерно того же возраста, что и сама Женя.

– О, привет. Я Крис. А это Жанна.

– Женя.

– Вот и познакомились.

Владимир полетел с ними. Женя даже порадовалась: хоть два знакомых лица.

Мужчин в их компании оказалось четверо. Ещё были Игнат, Борис и Влад. С кем были девушки, пока оставалось для Жени загадкой. Да и были ли они с кем-то – вопрос. Она же тоже не состояла в интимных отношениях со Степаном. Хотя все наверняка подумали, что она с ним. Ай, ладно… Женя мысленно махнула рукой.

Скорее всего, этих людей она видит в первый и последний раз. После возвращения с курорта их дороги разойдутся.

– Летать боишься? – поинтересовался Степан, опускаясь в соседнее с Женей кресло.

– Не знаю. У меня первый раз…

Степан слегка нахмурился, озадачился её словами.

– Уверена, что хочешь у иллюминатора сидеть?

– А что? – встрепенулась Женя, сильнее цепляясь за подлокотник.

– Когда самолет будет разворачиваться, делать крен, может затошнить.

Женя едва ли не со стороны видела, как у неё округляются глаза.

Степан тоже заметил реакцию девушки и наклонился к ней. В его глазах мелькнуло беспокойство. Или Женя придумала себе заботу малознакомого мужчины?

– Потеряшка, ты с какой планеты ко мне пришла?

– Я не пришла, ты меня сам подобрал, – пробормотала она, старательно отводя взгляд от лица Степана. – Вернее, спас.

А он ведь симпатичный. Даже красивый. Этот Степан Богданович Барсов. Высокий лоб и скулы подчеркивали серо-голубые глаза. Кустистые брови немного рыжевато оттенка придавали некую изюминку его лицу. Аккуратные усы и модная борода делали его мужественным. Этакий мужчина с обложки. В такого немудрено влюбиться.

– Но это не отменяет моего вопроса.

Он снова оказался очень близко. Женя быстро огляделась по сторонам. Не наблюдают ли кто за ними и не слышно ли их диалога. Но каждый был занят своими делами и подготовкой к взлету.

– Я не вписываюсь в твоё представление о том, какая должна быть современная молодая девушка? – Женя снова попыталась устроиться поудобнее. Она же не обиделась на его вопрос! Совершенно.

И не заинтересована в том, чтобы заинтересовать Степана. Да-да, совершенно.

То, что она летит с ним… На то есть причины. Всё.

– Скажем так, – Степан и не думал отодвигаться от неё, – ты меня интригуешь. Последние лет десять были посвящены работе. Дикой гонке. Как-то подзабыл, какие у меня имеются представления о девушках.

Он хитрил и не скрывал этого. Женя натянуто улыбнулась.

– Придется вспомнить.

– Придется, – в его глазах вспыхнул огонь азарта, или у Жени сегодня слишком активно развилось воображение?

Объявили скорый взлет и попросили пристегнуть ремни.

– Справишься?

– Угу.

Степан остановил мимо проходящую стюардессу и попросил принести конфет-леденцов.

– Конечно. Может быть, воды?

– Женя?

Девушка встрепенулась и помотала головой. Получается, конфеты он спрашивал для неё? Зачем?

– Для чего леденцы? – преодолевая неловкость, всё же решила уточнить Женечка.

– Если будет тошнить, посос… хм… воспользуешься.

Оговорка Барсова пришлась как нельзя кстати. Чтобы уж совсем смутить Женю. Девушка поспешно отвернулась к иллюминатору, сделав вид, что ничего не поняла.

Будь на месте Степана любой другой молодой человек, она нашлась бы что сказать. Здесь же сделала вид, что не уловила пошлого подтекста.

Степан сказал, что Женя приглашена в качестве сопровождения.

Она ему верила. К эскорту Женя никакого отношения не имела. И не будет. Что с неё взять? Тело? Смысла никакого она не видела.

Такой, как Степан, может получить любую девушку. Она для него не принципиальна.

Наверное.

* * *

– Ты как?

– Могу собой гордиться – я выжила, – пробормотала Женя и, противореча произнесенным словам, пошатнулась.

Мужская крепкая рука тотчас подхватила её за талию, едва ли не заставив девушку вызывающе громко шмыгнуть носом. Не думала она, что такая слабачка. Это первое. И второе… Какого черта этот Степан Богданович такой учтивый и заботливый? Откуда он взялся? Такие мужчины, как он, давно перевелись и стоят экспонатами в исторических музеях!

Женя прикрыла глаза и выдохнула.

– Водички?

– Нет. Что-то я фигово перенесла перелет.

– Жень… Потеряшка, а ну-ка посмотри на меня!

Приказу Барсова невозможно не подчиниться. Женя остановилась. Или ее остановили? Она немного потерялась в ощущениях.

Они находились в аэропорту. Компания Степана ушла вперед, Игнат хотел притормозить рядом с ними, но натолкнулся на взгляд Барсова. Его оказалось достаточно, чтобы Игнат продолжил путь дальше. Женя мало что поняла из гляделок, да и не до них ей было.

– Первый раз вижу, чтобы у человека была такая херовая реакция на полет, – пробормотал Степан, доставая бутыль с водой. – Пей. Сейчас найдем средство от укачивания.

– Извини, что так вышло, – Женя приняла воду. А что ей оставалось делать?

– Не смей извиняться, – немного раздраженно рыкнул Степан, не думая отходить от неё.

– Сопровождающая из меня никудышная.

Жене было стыдно. Снова.

Создала вокруг себя шумиху на пустом месте. Жанна и Крис всю дорогу задорно смеялись над чем-то, подшучивали над мужчинами, реагировали на их реплики. Она же сидела, молчала и держалась за ладонь Степана, как маленькая девочка.

– Это мне решать. Лучше?

– Угу. Степан, а если назад меня отправить поездом, а? – жалостливо спросила девушка, пытаясь улыбаться и радуясь, что головокружение, наконец, отпустило её. И это у неё! Которая могла загнуться в такую позу, о которых большинство девочек, не дружащих со спортом и йогой в частности, даже помыслить не могут.

Степан смотрел на неё пристально. Не сердито, что уже радовало. Хотя нет, не радовало. Лучше бы сердился, тогда она могла бы на него обидеться. Непонятно, правда, за что, но когда молодым девушкам нужна была конкретика?

Женя уже не знала, плакать ей или истерически смеяться. Прекрасное начало выходных. Под стать новогодним праздникам.

– Если только «зайцем», – усмехнулся Степан, но глаза его оставались серьезными.

Женя вздохнула, ничего ему не ответив на реплику. Мужчина сам решил продолжить:

– И заметь, я не спрашиваю, кто у тебя отобрал паспорт. Остается надеяться, что ты понимаешь последствия отсутствия основного документа. Лично мне хочется верить, что он находится у твоего друга-парня, а не у каких-то третьих лиц.

Она поддалась слабости, общему физическому состоянию, потому что иначе никак нельзя было объяснить её фразу, последовавшую почти сразу же:

– Я тоже на это надеюсь.

Если бы Женя была в более адекватном состоянии, то заметила бы, как напрягся мужчина.

Они постояли ещё с минуту и направились к выходу из аэропорта, снова миновав паспортный контроль. Чудеса да и только. Степан всё время шел рядом, ближе, чем требовали приличия. Женя не возражала. Не в этот раз. Прибудут на место, она выдохнет и – возможно! – объяснится со Степаном.

Их ждали. Никто из друзей Степана никуда не тронулся.

– Едем? – поинтересовался Владимир, обращаясь к Барсову.

– Да.

Женя, сев на заднее сиденье такого же большого и агрессивного внедорожника, как и тот, который она видела у Степана, выдохнула с облегчением. Никогда больше добровольно не подпишется на перелет. Ни за что в жизни! Вернется, и всё, табу! Никаких перелетов.

– Средства от укачивания в самолете, – голос Степана заставил Женю притихнуть ещё сильнее, едва ли не вжаться в диван.

Барсов искал в интернете необходимые ей медикаменты…

Он не делегировал заботу о ней кому-то другому. Не забыл. Не махнул рукой, погрузившись в мысли о предстоящем отдыхе. Он доводил дело до конца.

Ещё одна характеристика мужчины, про которую не стоило забывать.

Женя, продолжая испытывать неловкость, отвернулась к окну.

Глава 8

Если раньше Женя думала, что на сегодня ничто её больше не сможет удивить, то круто ошиблась. Она знала, что они остановятся в коттедже, и даже смела надеяться, что придет от него в восторг.

Реальность превзошла надежды.

Их небольшой картеж, состоящий из трех машин, выехав из города, некоторое время поднимался в горы. Женя прилипла к окну, стараясь как можно больше запечатлеть снежных пейзажей. Новогоднее настроение чувствовалось во всем. В ярких гирляндах, в красочных витринах. Во множестве снеговиков, оленей, домовых и гномиков, что выставлялись на улицу и так же радовали яркими огнями.

Женя восхищалась красивыми архитектурными решениями. Светлые коттеджи с черепичными крышами и террасами завораживали.

И ко всей этой красоте прибавлялся легкий снежок, неспешно кружащий в воздухе. Женя попала в сказку. Пусть волшебство продлится ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Её мысли кто-то услышал, потому что, когда она увидела место и дом, в котором они будут жить, тихо ахнула.

Большой трехэтажный дом с большими панорамными затемненными окнами, расположенный на фоне горы, не мог не произвести впечатление. По тому, как ахнули девушки, Женя поняла, что не одна она такая.

И кругом огни, гирлянды. Кто-то заранее обеспокоился и подготовился к приезду гостей.

Степан помог Жене выйти из машины. Девушка вертела головой из стороны в сторону, позабыв про тошноту.

В конечном итоге довертелась и запуталась в собственных ногах. Как результат, начала заваливаться к машине, но Степан ловко поймал Женю.

– Потеряшка, – его голос прозвучал тише, чем требовала ситуация. Рядом с ними никого не было. Друзья Степана направились в дом, разгружали багажники, доставали вещи. Каждый был занят своим делом. – Тебя категорически нельзя выпускать из рук, ты в курсе?

Он оказался слишком близко. Или Женя упустила момент, впечатлившись открывшимися красотами.

Близость мужчины, нарушившего личностное пространство, пусть и предотвратившего её падение, подействовала на девушку двояко. Умом понимала, что Степан за сегодня сделал для неё очень много. В поездку пригласил. Но как он сам сказал?

– Дожила я как-то без твоих рук, Степан Богданович, до двадцати одного года. Цела, невредима.

– Почти до двадцати одного.

Мужчина и не думал выпускать её из объятий. Женя притихла. Не будет же она скидывать его руки демонстративно!

– Почти, – выдохнула Женя, соглашаясь.

– И по поводу «цела» – тоже спорный вопрос.

Женя сделала вид, что затопталась на одном месте. Сама же как бы невзначай метилась на ноги Степана. Если она якобы случайно наступит на них, он же её отпустит?

Смех Барсова сообщил ей, что её план бессовестно быстро раскрыли.

– Пошли-ка в дом, Потеряшка, пока я тоже… цел.

Шале Игната встретило их теплом и приятной музыкой.

– Нас шампанским угостят? – Жанна успела скинуть куртку и вызывающе посмотрела на хозяина дома.

– Угостят.

– Я пить не буду, – быстро шепнула Женя, наблюдая, как Игнат, на ходу расстегивая парку, направился к бару.

– Пойдем тогда, комнату покажу, – предложил Степан.

– А ты знаешь, где я буду спать?

– Конечно, – самодовольно ответил мужчина.

Женя призадумалась. И как часто многоуважаемый товарищ Барсов приезжал сюда с подругами? Нет, она ни в коем случае не претендовала на интерес к личной жизни мужчины. Ей не было до неё никакого дела. Просто… А что «просто» – Женя не знала.

Дом был выполнен из оцилиндрованного бревна. Женя впервые оказалась внутри подобного сооружения. Она знала, что внутри, соответственно, тоже всё будет из дерева, но знать и воспринимать воочию – разные вещи. Красивый стильный интерьер, высокие потолки, камин, шкуры зверей на полу. Много ковров, мебель, стилизованная под старину. Жене нравилось всё.

Они поднялись со Степаном на второй этаж, свернули налево.

– Твоя комната предпоследняя, – сообщил он ей.

Женя кивнула.

Её даже устраивало дальнее расположение. Никто не будет по ночам ходить-бродить мимо.

Когда дошли до комнаты, Степан распахнул дверь и отошел в сторону, давая возможность девушке войти первой.

– Прошу.

Женя, чувствуя, как учащается сердцебиение, прошмыгнула мимо Степана. Тот стоял с довольным выражением на лице. И не скрывал этого довольства. Поэтому возникал вопрос: в чем подвох?

Комната очаровывала с первого взгляда. Женя негромко вздохнула, оглядывая интерьер в серо-голубых тонах. По центру находилась большая двуспальная кровать. Не кровать, а настоящий траходром, иначе и не скажешь. К ней взгляд Жени и приклеился намертво.

В голове тотчас возникли подозрения, которые девушка, медленно оборачиваясь в сторону мужчины, что остался стоять в дверном проеме, лениво прислонившись к косяку, не забыла озвучить вслух:

– А где твоя комната, Степан Богданович?

– Когда ты обращаешься ко мне по имени-отчеству, у меня адреналин подскакивает в крови, – всё с тем же довольным выражением ответил Барсов.

Спасибо, что не посмеялся в лицо над её наивностью!

Женя постаралась притормозить внутреннее закипание. Она не могла настолько сильно ошибиться в человеке. Он обещал! Он говорил совершенно о других вещах.

И тут… кровать.

Вдох. Выдох. Снова вдох.

– Если ты рассчитываешь, что я промолчу – зря.

Начала издалека, искренне веря, что не сорвется в детскую обиду. Она взрослая девочка, какие обиды и разочарования? Были сомнения, когда Женя давала согласие на поездку. Получается, они оправдались и только.

Никаких обид не может быть априори.

– Давай, Потеряшка, выдавай всё. А я послушаю.

– Интересно? – Женя от негодования прищурила глаза.

– Конечно.

Как же ей в тот момент захотелось стереть самодовольную улыбку с холеного лица Барсова. Так тебе и надо, Женечка! Куда ты полезла, дура? Неужели, и правда, решила, что такой мужчина, как он, ради разговоров повезет тебя в горы? Сдалась ты ему! Вернее как… Сдалась. Женя по глазам видела. Интересна она Степану Богдановичу.

В горизонтальной плоскости.

– Ты меня сознательно ввел в заблуждение, – продолжила она, с сожалением осознавая, что ей так и не удалось удержать тормоза в руках. Женю понесло. События последних недель, давящие на плечи, сдетонировали. Если долго от чего-то прятаться, глушить в подсознании, то рано или поздно произойдет взрыв и лавина с бешеной скоростью понесется вниз. – Ты сказал, что я еду с тобой в качестве сопровождающей спутницы. Не девушки! Что ты не будешь ко мне приставать и мне не придется с тобой спать. А это что?

Она указала на кровать за своей спиной.

– Кровать, – подтвердил очевидное Степан, нисколько не впечатлившись её мини-тирадой.

– Именно! Кровать… И сейчас ты мне с прискорбным или, наоборот, самым невинным видом сообщишь, что в доме – стоит заметить, что в очень большом доме – больше нет ни одной свободной комнаты. Дальше ещё ты скажешь, что кровать большая и мы вполне на ней можем разместиться вдвоем. Даже подушки положим! Для моего спокойствия. Но знаешь, что я на это отвечу?

Она остановилась перевести дыхание. Взглянула на Степана, который оттолкнулся плечом от косяка и не спеша выдвинулся в сторону Евгении. У девушки мгновенно запал поутих.

От крупной фигуры Степана не веяло опасностью и угрозой. Но Женя стушевалась и в который раз за последние минуты успела пожалеть об опрометчивом согласии. Лучше бы осталась в городе и постаралась бы уладить неприятности, а не бежать от них!

Женя заставила себя стоять на месте. Хватит, один раз уже сорвалась и, как последняя трусишка, побежала. Сейчас ей бежать некуда.

Степан остановился от Жени на расстоянии вытянутой руки. Всё равно очень близко.

Зато девушка смогла рассмотреть недобрый блеск в глазах мужчины. Кажется, она переборщила с выпадом. И, черт побери, как ей теперь добираться до дома? Денег нет. Совсем. Занять у Владимира? Он единственный, к кому она сможет обратиться. Но тут сразу возникал другой вопрос: будет ли рисковать Владимир работой ради помощи Жене?

– Потеряшка, чем дольше я с тобой общаюсь, тем сильнее меня начинает раздирать любопытство: кто же тебя так сильно обидел, что ты во всем видишь двойное дно?

Женя настороженно снова посмотрела на мужчину.

– Ты хочешь сказать, что подвоха нет?

– Нет. Моя комната напротив. Во всех спальнях стоят такие большие кровати, – спокойно, точно она не высказывала ему минуту назад свои бредовые подозрения и мысленно не обвинила черте в чем.

Прямота Степана удивляла. Ещё больше – его реакция. Он не начал над ней зло подтрунивать или говорить в ответ гадости. Не вспылил. Подошёл и разъяснил.

Жене стало стыдно.

– Я подумала… – пробормотала, но, не выдержав требовательного взгляда Степана, опустила голову. Человек для неё старается, а она думает только о плохом!

Теплая мужская рука дотронулась до подбородка Жени и заставила её снова посмотреть Степану в лицо. На первый взгляд, он не злился. Смотрел на неё ровно, без лишних эмоций. Лишь женская интуиция, проснувшаяся с запозданием, прошептала Жени, что не так спокоен мужчина, как кажется на первый взгляд.

– Я понял, что ты подумала. Ты прекрасно озвучила свои мысли вслух. И они мне не понравились.

– Извини…

– Не понравились не в том плане, что ты их высказала, – продолжил Барсов, точно и не слышал её поспешного извинения. – А в том, что предшествовало твоим умозаключениям. Потеряшка, я сейчас задам вопрос и хочу услышать на него четкий ответ. И поверь, лучше тебе мне его дать.

– Звучит угрожающе, – Женя попыталась пошутить. Даже выдавила улыбку, у самой же в горле встал ком.

Да что такое! Может, у неё скоро месячные, и потому кидает из крайности в крайность? Вспыхивает на пустом месте, не заметив юмора, легкого подтрунивания. А сейчас стоит понурая и готова разреветься, скатиться в позорную истерику от элементарной человеческой заботы.

– Твой так называемый друг-парень Вова… Он напился и предпринял попытку изнасиловать тебя? Когда не получилось, забрал документы. Так?

Если раньше Женю настораживало спокойствие Барсова, в эту секунду она очень хотела снова его увидеть и услышать. Лицо мужчины менялось на глазах по мере того, как он четко выговаривал слова, задавая вопросы. Скулы обострились, крылья носа гневно раздулись, линия рта приобрела жесткость. Женя не знала, как реагировать. Она росла без отца, с мужчинами общалась редко, к скрытой агрессии не привыкла и всегда остро переживала, когда ссорилась с Вовой.

Степан – другое.

В его глазах полыхало пламя. Оно не было направлено на неё. Но было с ней связано.

– Нет, Степан, – выдохнула она негромко и похвалила себя, что не отвела взгляда. Женя чувствовала за собой вину перед мужчиной. Напридумала черте что. А он… беспокоится о ней. – Вова никогда бы меня не взял силой.

Её слова не воодушевили собеседника.

Напротив, серо-голубые глаза покрылись льдом, от которого реально повеяло холодом.

– Женя, ты в силу своего возраста и природной наивности не можешь знать, на что способен влюбленный или одержимой страстью мужчина.

Глава 9

Ужин проходил в общей веселой атмосфере. Евгении удалось расслабиться. Хватит напрягаться и думать о том, что может случиться. Здесь другие люди. Другое общение. Пора это принять и прекратить дергаться.

После ужина Степан предложил Жене показать дом. Она согласилась. Жанна с Игнатом под шумок оделись и куда-то ушли. Их проводили веселыми напутствиями, на что Игнат показал средний палец. Владимир, стоящий поодаль, снисходительно улыбнулся. Женя поймала его взгляд.

– Нравится?

Услышав вопрос Степана, Женя быстро обернулась к мужчине.

– Что?

– Нравится, говорю? – с напускным безразличием повторил Барсов.

– Не понимаю, о чем ты, – Женя даже немного растерялась. Они вроде собирались идти осматривать дом, а Степан притормозил, сунул руки в карманы брюк и выглядел немного недовольным, несмотря на видимое спокойствие.

– Ты в течение всего ужина постоянно искала взглядом Владимира, – резюмировал мужчина, слегка приподнимая брови кверху.

– Да? – удивилась Женя.

– Да. Ну так как? Ответишь на вопрос?

Женя едва не поддалась своей глупой привычке и не закусила большой палец от поднимающейся вновь нервозности. Разговор со Степаном ей не пришелся по душе, потому что очень походил на некое уточнение личностных предпочтений. Коротко говоря, смахивал на ревность со стороны Барсова. А это… сложно.

– Владимира я хотя бы немного знаю. Как и тебя. И твой вопрос, Степан… К чему он?

– К тому, Потеряшка.

Женя нахмурилась, но продолжать щекотливый разговор не намеревалась. Сегодня их было предостаточно.

– Дом пойдем смотреть?

Её смена разговора не понравилась Степану. Он выждал паузу. Женя стойко её приняла, и лишь после этого Степан, вынув руки из кармана, указал направление, куда они пойдут.

Женя, проходя мимо мужчины, состроила умильную рожицу под названием «сама ничего не понимающая невинность». Правда же, не может Степан Богданович Барсов её ревновать! Глупо как-то. Они знакомы сутки. Она для него – развлечение. Как забавная зверюшка. А что, разве не так? Женя не принижала себя, она адекватно смотрела на происходящее. Взять Жанну и Крис. Они себя с этими мужчинами чувствовали свободными, равными. Она же глазела на них и думала лишь об одном – что попала в параллельную вселенную.

Из которой рано или поздно ей придется возвращаться в свою.

Женя никогда не была охотницей до богатых парней. Наоборот, шугалась их. Мама всегда говорила, что пару надо выбирать по себе, и радовалась, что у них с Вовой социальной разницы не существует. Что не придется краснеть, приглашая зятя в дом с устаревшим ремонтом, и не суетиться, беспокоясь, что колбаса на столе из местного магазинчика. Женя была солидарна с мамой в этом вопросе. Она несколько раз представляла, как приходит в дом богатых родителей парня, и сразу же ей становилось не по себе.

Интересно, а у Степана родители кто?

Женя одернула себя. О чем она думает? Вот о чем?

Ей одежду купили, чтобы на лыжах покататься! Никакая она не Потеряшка, а Побирушка.

– На первом этаже находятся кухня, бильярдная, зона отдыха, сауна и выход в сад. На втором – спальни, – тем временем говорил Степан, показывая рукой, где что располагается.

Женя шла чуть впереди, пыталась несколько раз притормозить, чтобы встать вровень с ним, но мужчина каждый раз тормозил.

– Сад? Тот, который принято называть зимним?

– Хм… немного, наверное, неправильно я выразился. Лучше увидеть самой.

Теплая рука легла на талию Жени. Когда он успел подойти настолько близко? Или она, как всегда, упустила момент?

И насколько Женя может позволить вольность Степану?

Правильно, не может.

Поэтому девушка, ничего не говоря и якобы не делая акцента на жесте Степана, положила ладонь на его руку и почти спокойно убрала с талии. К тахикардии в груди Женя почти привыкла. Главное – дожить до завтрашнего дня. Она весь день будет кататься, выжмет из себя все соки, придет в комнату и рухнет без сил.

И никакого товарища Барсова с его искушающей улыбкой и слишком пристальным взглядом.

Мужчина никак не отреагировал на её жест. По крайней мере, словами, а оборачиваться и смотреть ему в лицо Женя не рискнула. Эмоций на сегодняшний день предостаточно.

– Нам сюда.

Они свернули влево, и Женя тихо ахнула. Кто-то там говорил про эмоции?

– Боже… Степан, что это? Это то, о чем я думаю?

– Потеряшка, к сожалению, я вот ни черта не могу знать, о чем ты думаешь.

Жене не показалось – в его словах снова читалось двойное дно.

Пусть…

Ради той красоты, которую она видела, потерпит намёки.

– Степан, скажи, пожалуйста, что мы можем выйти на улицу! Скажи, ну, пожалуйста, пожалуйста!

Женя переступала с ноги на ноги от нетерпения. Она подошла к большому панорамному проему, размером практически в половину стены, и посмотрела на открывающийся вид. Он завораживал. Довольно большая веранда с низким ограждением, кашпо с искусственными цветами, запорошенными снегом, и джакузи посередине всего этого великолепия на фоне гор.

– Мне нравится, когда ты просишь, Женечка, – промурлыкал мужчина, на что девушка постаралась не особо громко фыркнуть. Пусть говорит, что хочет! Они много, что говорят.

Главное – дела. Степан подошел к двери, повернул ручку и отодвинул створку в сторону.

– Выходить, наверное, не стоит. Прохладно всё же. Хотя подожди…

Женя поежилась, обхватывая себя руками за плечи. Морозный горный воздух мгновенно коснулся тела, сначала пощекотав, а потом начав покусывать. Искушение выбежать на минутку на веранду и рассмотреть всё вблизи увеличивалось с каждой секундой.

На плечи Жени опустился плед. Девушка порывисто обернулась и увидела рядом Степана. Тот не улыбался, хмурым тоже не выглядел.

– Теперь можно. Пол должен быть относительно теплым, но лучше в следующий раз использовать тапочки или теплые носки.

Женя послушно кивнула.

– То есть в джакузи можно купаться и сейчас?.. Я имею в виду не прямо сейчас, а в целом… Я в фильмах такую сцену видела, где пара купалась ночью… тоже в горах и… – затараторила девушка, потом резко замолчала, осознав, что говорит лишнее.

На этот раз Степан не отошел. Встал за её спиной. Если она качнется на нетвердых ногах, а слабость чувствовалась ощутимо и никак не вязалась с единственным выпитым бокалом глинтвейна, то Женя прямиком отправится в мужские объятия.

– Придется тебе, Потеряшка, потерпеть моё присутствие. У тебя плед, а мне холодно.

Наглые руки снова оказались на её талии. Женя на мгновение прикрыла глаза. Вот что с ним делать?

Снова убрать. Так он прав – холодно. Можно, конечно, зайти в дом. Но тут так красиво… Дух захватывает. И водичка на фоне гор и ночного неба кажется иссиня-черной. Нет, синей. Нет, совершенно другой цвет. Скорее, фиолетовая.

– Отвечая на твою предыдущую скороговорку, – теплое дыхание мужчины с легким запахом алкогольных паров коснулось шеи Жени, вызвав приятное покалывание. И ещё что-то. То, о чем девушка не хотела даже думать. Не хотела себе позволять замечать. Всё это лишь откат сегодняшнего дня, сказочной атмосферы и волшебного места, не имеющего ничего общего с реальностью Жени. – Купаться можно. В любое время. Не уверен, что Игнат включил уже подогрев, но обычно включает сразу же. Вода всегда теплая.

– Я… поняла, – негромко прошептала Женя, заерзав в руках Степана. Хорошо, что он стоял не слишком близко – она не чувствовала его бедер. А если он придвинется? – Спасибо, что показал дом. И спасибо, что пригласил. Здесь очень красиво.

Мужчина ничего не ответил, усмехнулся.

– Я, наверное, спать. Можно?..

– Потеряшка… Никаких «можно», беги давай. От греха подальше.

* * *

Утро выдалось ранним. Женя относилась к жаворонкам. Обычно вскакивала сама, без будильника. Успевала размяться, сделать зарядку. Здесь проспала.

То ли воздух горный сказался, то ли нервоз.

Разбудил её стук в дверь.

– Жень, ты с нами?

По голосу вроде бы пришла Крис за ней.

– Да! – крикнула девушка, вскакивая с кровати и едва не путаясь в простыне.

Собралась она за рекордно короткое время. Получается, заставила всех ждать? Они договорились, что за завтраком соберутся в девять. Было принято решение первый день потусить вместе, а потом – кто во что горазд. Часы показывали десять минут десятого.

Женя вылетела из спальни, как ошпаренная. Прикрыла дверь и понеслась дальше по коридору, чтобы через десять метров налететь на нечто, отдаленно напоминающее стену. Женя ойкнула, вскинула взгляд, пошатнулась, едва не упав. Тотчас была поймана уже знакомыми крепкими руками.

Ей даже не надо было запрокидывать голову и смотреть в лицо человеку, в которого она бессовестно врезалась.

Девушка узнала его на уровне инстинктов.

И по терпкому запаху дорогих духов.

– Доброе утро, Потеряшка, – довольно улыбнулся Барсов. – Куда спешим?

Женя была бы рада реагировать спокойно – не получилось. Почему именно он? Вот так сразу, с утра? Где справедливость? И почему, в отличие от нее, Степан Богданович выглядит шикарно?

Свеж. Бодр. Улыбчив.

– Вниз. Я, кажется, опоздала, и…

Женя снова замолчала. Почему она постоянно чувствовала себя непутевой тараторкой, когда он рядом?

Возможно, и оттого что он как-то сказал, что она такая и есть. Женя знала за собой эту неприятную особенность: она особенно ярко активировалась, когда нервничала. В присутствии Степана Женя нервничала постоянно.

– Ты не опоздала. Сейчас позавтракаешь, и поедем на спуск. Не переживай.

– А остальные? – Женя завертела головой, прислушиваясь к звукам в доме. Ни голосов, ни смеха. Зато с улицы слышался звук заведенного двигателя.

– Собрались и почти на низком старте. Я решил, что нам с тобой спешить некуда. Найдем их потом.

Женя притихла. Ну вот. Получается, она и себе обломала начало дня, и Степану.

Но где упреки с его стороны? Почему он молчит? Вова бы её запилил с первого же слова. Иногда друг… детства был ужасно занудным.

Завтракала Женя молча. Степан устроился напротив девушки, скрестил руки на груди, отчего его плечи, обтянутые черной водолазкой, очень смахивающей на термобелье, будто стали еще больше. Барсов занимался спортом, возможно, непрофессионально, но тренажерный зал посещал. Видела Женя у них таких товарищей. Уверенные в себе самцы, идущие по жизни по четко выстроенному плану. В большинстве своем эгоистичные и самовлюбленные.

За Степаном она ни разу не замечала самолюбования. Он даже говорил, не прислушиваясь к собственной речи. У других Женя порой тоже замечала такой грешок.

Этому мужчине не требовалось ежедневно самоутверждаться. Он уверен в себе и своем положении.

А плечи у него красивые… Это Женя подметила, как человек, дружащий со спортом. И всё.

Степан вытянул ноги, продолжая молчать и наблюдать за ней. Девушка тоже молчала. Всё равно ей его не переговорить. Она – слово, он – два и таких, что после них ничего и говорить не хочется.

– Маме позвонить не хочешь?

Услышав этот вопрос, Женя всё же встрепенулась. Выпрямила спину и посмотрела на Степана.

– Нет… Мы не каждый день созваниваемся… Я говорила.

– Я помню. Но вдруг.

– У меня же есть телефон. Ты мне дал.

– Ты не сделала ни одного звонка.

– Откуда ты знаешь? – тотчас вскинулась Женя.

Степан едва заметно улыбнулся.

– Только что и узнал. Ну что? Ты готова? Выезжаем?

Жене захотелось в него запустить кружкой. Нет, тарелкой. Кружку жалко. Очень красивая, белоснежная, с красивой каймой поверху. Настоящее произведение искусства, и было подозрение, что она фарфоровая.

– Выезжаем.

* * *

– Художница очаровательна.

– Поменьше-ка на неё глазей.

– Даже так? – Игнат уперся подбородком в руки, лежащие на палках.

Мужчины стояли на склоне и наблюдали за девчатами. Крис каталась, Жанна больше попой виляла и привлекала внимание мужчин. Старалась для них, получалось для Игната и ещё некоторых любителей горных лыж, что оценили её умение вставать в правильные позы и демонстрировать красоту тела.

Степан ничего не ответил на подтрунивание друга.

Даже так, черт побери.

Ничто человеческое Степану было не чуждо. Ревность в том числе. Ему не нравилось, когда партнерша кокетничала с другими мужчинами или имела запасной «аэродром». Много лет назад Степан был влюблен. Даже кольцо купил, простое, классическое, собирался сделать предложение. Будущая невеста училась в институте. Он приехал к ней счастливый, довольный, весь преисполненный романтики. Прихватил с собой розу. Как полагается у молодых романтиков: розу в зубы, кольцо в карман и вперед по балконам к будущей суженой.

Суженая жениха не ждала. Потому что как раз в это время увлеченно пыталась освоить позу «69». Лицом к балкону. Поэтому лицо «невесты», увлеченно сосущей чужой член, Степан хорошо запомнил. Впрочем, и она его тоже.

Когда Степана одна из уже взрослых и опытных барышень спрашивала, почему к тридцати двум годам он не женился, не обзавелся детьми, то мужчина вспоминал лицо «невесты». Надолго она отбила у него желание к серьезным отношениям. Да и если разобраться, какие, к черту, его годы! У них с друзьями детства вообще интересно получалось. Всем тридцать с гаком, и почти никто не женат. Игнат был и тот развелся.

Кстати, в общаге тогда знатная драка случилась. Ментов вахтерша вызвала, но те приехали поздновато, в пробку попали, это студентов и спасло. Полетели бы горячие головы.

Зачем сейчас Степан об этом вспомнил – он знал. Женечка, его Потеряшка, тоже девочка несвободная. Живет в квартире с парнем. Чем они там занимаются вечерами? Перед телевизором?

Барсов нашел взглядом бело-синий комбез Жени. Вот кто кайфовал от происходящего! Каталась девочка с восторгом. Он читался в каждом движении, в каждом повороте скользящих лыж. Она сетовала, что сноуборд ещё нужен, и косилась в сторону проката. Ей невозможно отказать. С ними поехал Руслан Ивлев, партнер Игната. И сейчас он выходил из проката с чертовым сноубордом.

Потеряшка, не с теми ты мужчинами раньше общалась. Ой, не с теми.

Глава 10

Счастье в этой жизни есть.

Теперь Женя точно знала.

Она, ступая на носочках, огляделась по сторонам.

Тихо.

Все спят.

Или ещё чем-то там занимаются. Это не её дело.

Главное, никто её не трогал.

И никто не видел.

И время перевалило за час ночи, она еле дождалась, пока все разойдутся. День на свежем воздухе дал о себе знать. Вначале все гудели, обсуждали, кто как поразвлекался, и никто, на первый взгляд, не собирался отправляться спать рано. Но это только на первый. Посидели, выпили, и почти всех разморило. Женя держалась особняком. От спиртного отказалась, зато смастерила себе две чашки душистого чая.

Пусть другие пьют. У Жени были свои планы.

Девушка сильно сомневалась, что когда-либо в жизни ещё раз попадет в аналогичное место. Поэтому будет пользоваться моментом.

Женя дождалась, пока все разойдутся. Её даже Степан Богданович особо не троллил вечером. Так, иногда посматривал в её сторону. Кстати, недобро. От его взглядов Жене каждый раз становилось не по себе. Она даже спешила улыбнуться в ответ.

Что случилось? Что не так? Спину вроде бы товарищ Барсов не потянул, ходит прямо, не прихрамывает и за поясницу не хватается. Женя попыталась вспомнить, видела ли его катающимся.

Нет. Не помнила, как ни напрягала память. Но не из-за того, что он не катался. А из-за того, что она полностью погрузилась в восторг от гор, лыж и звенящего ветра в голове.

Напряжение, повисшее между ней и Степаном, не могло её не беспокоить. Всё-таки это именно он её пригласил. Некрасиво получается. Женя решила, что завтра подойдет к нему и постарается сгладить ситуацию. А дальше посмотрит.

Женя подошла к двери и мысленно вскинула руку кверху. Есть! Джакузи пустовало. Как девушка и рассчитывала. Она специально выжидала, когда все разойдутся и более-менее угомонятся.

Дверь поддалась легко. Помня, что за стеклянным полотном минусовая температура, Женя надела теплые носочки и прихватила плед из комнаты. Он находился в шкафу. На тело девушка накинула теплый махровый халат. Как Женя понимала, такие купания рассчитаны на то, чтобы человек быстренько нырнул в воду.

Вот там будет хорошо.

Так и оказалось.

Женя спустилась в воду и громко застонала.

– Боже, – не смогла сдержать восторга.

У неё слов не было.

Только ради этих ощущений стоило поехать. Махнуть на всё рукой… Забыться.

Женя доплыла до противоположного края, где находились специальные подушечки. Она до сих пор отказывалась принять реальность. То, что происходит здесь и сейчас, не может быть с ней.

И всё же…

Женя легла, вытянув руки вдоль бортика. Холода не чувствовалось вовсе. Девушка устроила голову на подушку и улыбнулась. Как же хорошо. Нереально просто. Ей хотелось смеяться от счастья.

Уходили прочь проблемы. Никчемные думы. Оставались только ощущения.

Женя не знала, сколько пролежала. Ничего менять не хотелось. Не хотела и уходить. Главное теперь – не уснуть.

Девушка сама не поняла, как опустила одну руку в воду. Наверное, Женя всё же немного замерзла. Легкое покалывание подтвердило её предположение. Рука прошлась по воде, «собирая» её, и остановилась в районе живота. Пальцы коснулись нежной кожи…

Женя прикусила нижнюю губу почти до крови.

Кому сказать – не поверят…

Ей почти двадцать один, и она всё ещё девственница. А хочется… Очень хочется…

Рука девушки погладила живот, задев края трусиков. С губ Жени сорвался приглушенный стон. Так нечестно! Нечестно же…

На этой ласке Женя не остановилась. Пошла дальше. Давно себя не ласкала. Не трогала. Не доводила до оргазма.

Женя дотронулась до груди, сжала её. Теплая волна накатывающей страсти зародилась в области живота. Пошла кверху и книзу разом. Соски затвердели. Женя знала своё тело очень хорошо. Угораздило родиться чувствительной. Она быстро воспламенялась, за что и страдала.

Вова, пока не понял сути девушки, сдерживался. Дразнил её, но не активничал. У них была договоренность, которую оба соблюдали. Женя была благодарна Вове, что он с ней. Что поддерживает и остается рядом. Что любит.

Но полгода назад они с ним зашли далековато, и она кончила. Под ним. Вова понял это. И понеслось. Его ощутимо затрясло, он попытался просунуть руку ей в трусики. До этого они тоже там были, но у самого края. А тут… Женя испугалась, засуетилась, начала отталкивать Вову. Вова откатился в сторону, но с тех пор всё изменилось. Он прикасался к ней и вел себя куда активнее. Женя каждый раз сердиться начиналась. Потом злился он. И каждый раз заканчивался сначала обидами, а потом и скандалами.

– Ещё скажи, что трахаешь сама себя! – взвился под конец года Вова. Женя настолько растерялась от его предьявы, что выдала себя с головой. – Что? Ты сейчас серьезно? Мне не даешь, а сама… Сука, да я тут бьюсь с тобой который год, а ты…

– Я не сука.

Он никогда раньше не обзывал её.

Потом они помирились. И вроде бы всё встало на свои места. А потом…

Женя выдохнула, сильнее закидывая голову назад. Она ни перед кем не обязана отчитываться за свои действия. Только перед мамой. Больше девушка никому ничего не обещала. Уже…

Обещание, данное Вове, Женя забрала.

Не получалось у них ничего.

Она признала это первой. Вова не хотел.

Девушка опустила вторую руку в воду. Про Вову здесь точно больше не будет вспоминать. Потом, когда вернется в город и встретится с ним лицом к лицу. А встретиться придется. Да, потом…

Дыхание у Жени потяжелело. А что если пойти дальше? Она хотела скинуть напряжение, что с каждым днем росло в теле. Катание на лыжах, горячее джакузи с видом на горы, морозный, но воспринимаемый иначе воздух, и оргазм. Чем не прекрасное завершение дня?

Женя сильнее закусила губы. Девственница-развратница – вот она кто. Рука нырнула под ткань лифчика и нашла обнаженный сосок-вишенку. Стоило до него дотронуться, как легкие электрические разряды побежали по всему телу, добавляя остроты восприятию. Женя заерзала в воде, сильнее сжав бедра.

Ну что за наказание!

Медленно открывая глаза, Женя подалась вперед, не зная, что в конечном итоге ей делать.

Чтобы сразу же наткнуться на шальной взгляд стоящего неподалеку Степана Барсова.

* * *

Степану не спалось. Он пришел в комнату, принял душ, лег на кровать. Потом психанул, открыл планшет. Попытался поработать, в итоге отправил планшет на другую сторону кровати.

К черту всё!

Захотелось курить. Вроде Ивлев курит. К нему, что ли, наведаться? Вытащит из кровати – словит новых эмоций. Их ему как раз ахренеть как не хватает.

Степан оделся и вышел из комнаты. Прогуляется, мозги проветрит. Последнее особенно не помешает. Он спустился вниз. Свет не включал. Некоторое время постоял у окна, смотря в рассеянную ночными огнями темноту.

Потом переместился к креслу. Рухнул в него, продолжая хмуриться.

Причину своего недовольства мужчина отлично знал.

Женя, Женечка. Потеряшка.

Степан всегда всё анализировал. Последние годы – особенно. Эта его особенность помогла и ему, и парням достичь определенного уровня жизни. Не собирался Степан менять её и в будущем.

То, что Потеряшка заводит его, было ясно едва ли не с того момента, как он увидел её на трассе. Хорошо-хорошо, может, и не с того, но когда усадил к себе в машину – точно. Интерес возрастал. Тут логично.

Нелогично и неприятно, что она шарахается от него и активно вписывается в любой кипиш, лишь бы не оставаться с ним наедине. Степан пожалел, что выпил за ужином маловато. Хотелось добавки. И курить тоже по-прежнему хотелось.

Он уже собирался подниматься и идти в сторону бара, когда услышал легкие, крадущие шаги. И что-то ему подсказывало, что он знает, кто может в доме ходить вот так, тихохонько.

Степан, стараясь двигаться максимально беззвучно, подался вперед, желая удостовериться в своей правоте.

Так и есть. Его Потеряшка спустилась со второго этажа и направилась по коридору дальше. К веранде.

На губах мужчины заиграла понимающая улыбка. Он ждал, что девочка после ужина отправится к открытому бассейну. Нет, выждала, пока все заснут, засранка мелкая.

И он в том числе.

А вот и обломчик, милая. Не спалось ему, и на то была причина. С рыжеватыми волосами и чертовски соблазнительной пятой точкой, которую не оценил в их компании только ленивый. И не в компании тоже.

Барсова Женя не заметила. Прошла мимо, кутаясь в халат. Степан выждал несколько минут, говоря, что лучшее решение – остаться на месте. Или, как планировалось ранее, найти бутыль с вискарем и выжрать его в одно лицо.

Ни хрена!

Уперевшись руками в подлокотники, он оттолкнулся, пружинисто поднимаясь. Степан ни за что не откажется от созерцания купающейся Женечки. Для полного счастья ему оставалось надеяться, что на девушке окажется очень открытый купальник.

Степан Барсов готов был ко всему. Так он думал. К сидящей в халате на бортике Жене, лениво бултыхающей ножками в воде. Неспешно плавающей. Стоящей в раздумье. Даже передумавшей и идущей назад.

Но не к ласкающей себя…

Сначала мужчина решил, что у него искажается восприятие. Он вышел на веранду. Женя, погруженная в собственные мысли, не услышала звуки раздвигающихся ставней. Для Степана это оказалось плюсом. Он вышел, сделал несколько шагов в сторону джакузи, поежившись от морозного воздуха. Степан намеревался присоединиться к Жене. Греться так греться. Он уже потянулся к краю свитера, собираясь скидывать его, когда рука застыла в воздухе.

Потому что он увидел, как Женя начала себя ласкать.

Ошибиться Барсов не мог.

И всё. Мир закристаллизовался, даже мороз перестал остро ощущаться. Мужчину кинуло в жар. Каждая клетка тела вспыхнула от некого предвкушения, вожделение разгоряченной лавой потекло в крови.

Он видел разное. Видел многое. Партнерши ласкали себя при нем. Причем в более раскрепощенной обстановке, показывая себя полностью. Заводясь от этой шальной откровенности не меньше, чем он. Степан любил эротические игры, был поклонником петтинга. Ему нравилось видеть, как партнерши «плавятся», как изнемогают от вожделения.

Но то, что он видел сейчас – другое. Абсолютно. Это был полный отрыв башки, иначе и не скажешь.

Женя ласкала себя, прикрыв глаза и откинув голову на бортик. Её волосы цвета спелой пшеницы рассыпались частично по воде, частично по плитке, создавая ареол, к которому невозможно было остаться равнодушным. Но больше торкало её откровенное наслаждение от неспешных ласк. Женя трогала себя, гладила, уверенная, что её никто не видит и не потревожит.

А если бы вместо Степана вышел Рус? Или Игнат? В груди мужчины вспыхнуло пламя, которое Барсов успешно потушил. Не до него сейчас.

Женя приглушенно застонала, немного заерзала, нырнула второй рукой под воду. Степан так же шагнул вперед в жажде видеть, что делает Потеряшка. Значит, вот как… Мужчинам трогать себя не разрешает, а сама шалит?

Если бы Степан не был оголодавшим по одной конкретной девочке, то посмеялся бы над своими мыслями. Все мы взрослые люди, и каждый выбирает тараканов под стать себе.

У Жени они явно были особого сорта, с которыми Барсову ещё не приходилось сталкиваться. Член напрягся, дернулся в штанах. Степан поправил его, сам едва не застонав от неудовлетворения.

Он сделал несколько шагов вперед, уже особо не скрывая своего присутствия. Ему хотелось, чтобы чертовка открыла глаза и увидела, что она устроила представление!

На которое он не может не отреагировать…

Что-то спугнуло девушку. Она засуетилась и открыла глазки.

Степан как раз стоял так, чтобы она сразу же его увидела.

Увидела.

Испугалась.

Её реакция была неприкрытой, искренней, без примеси наигранности. Глазюки, в которых отражались блики воды, распахнулись на пол-лица. Казалось, она даже перестала дышать. И замерла.

Степан медленно, давая понять, что поздно, что она упустила момент, когда можно было как-то избежать продолжения, покачал головой и негромко сказал, не сомневаясь, что она услышит:

– Оставайся, где сидишь, Потеряшка. Ни с места.

Даже он расслышал в своем голосе предостерегающие нотки.

Она и подавно.

Пока Женя приходила в себя, Степан действовал.

Кардинально.

Быстро разделся, бросая одежду куда ни попадя. Купальных плавок на нем не было. Остался в боксерах – никуда они не денутся, в воде с него не спадут. А если и спадут, он не расстроится.

Нырнул так же быстро. Плыл, уверенный на девяносто девять процентов, что Потеряшка останется на месте. Так и оказалось. Джакузи было небольшим, рассчитанным на романтическую парочку, максимум ещё на троих-четверых. Эффект неожиданности сыграл Степану на руку.

Женя оставалась на том же месте. И, кажется, по-прежнему не дышала. Он вынырнул рядом с ней и приблизился максимально близко, уперев одну руку в борт, интуитивно блокируя пути отступления для девушки.

– Степан, – выдохнула она, точно сомневалась в его реальности.

– Я, – подтвердил Барсов, выпуская клубок горячего пара, мгновенно затуманившийся морозцем. – Надеюсь, именно меня ты на подсознательном уровне и ждала.

– Нет, я… – поспешила обломать его девушка, но он не позволил.

– Тихо, ничего не говори, – понизив голос, распорядился Барсов, и Женя на удивление послушалась. У Степана от некого предвкушения в груди приятно зажгло, адреналин снова всколыхнулся, как тогда, при первой встрече с Потеряшкой, когда Барсов был уверен, что драка с мужиками в кожанках состоится.

Женя на его слова приоткрыла свой чувственный ротик и шумно, надрывно вздохнула.

Степана от её открытости, непоказушности пробрало ещё сильнее. Он придвинулся максимально близко к ней, их тела в воде фактически соприкасались. Контраст холодного воздуха и теплой воды будоражил. Но куда сильнее его будоражили глаза Жени, в которых до сих пор отражалось возбуждение. Неожиданное, сладкое, запретное.

– Ну что ты, – мягко добавил Барсов, видя реакцию девочки. – Что ты… Тихо, маленькая, всё хорошо.

– Всё… хорошо? – в её вопросе слышалось искреннее недоумение, точно она не верила собственным ушам.

– Конечно, – Степан улыбнулся и мысленно похвалил себя, что не оскалился в ответ от хлещущего его из всех сторон возбуждения. Он не помнил, чтобы его настолько сильно крыло когда-либо. Только если в молодости, но там всё воспринималось остро.

Женя дышала тяжело. Говорить что-либо не спешила. Её пунцовые щеки никак не были связаны с морозцем или с горячей водичкой. Их яркий цвет имел вполне обоснованную другую причину.

У Степана тоже дыхание сбилось, но он силился не показывать, насколько возбужден. Спугнет, как пить дать. Одно неосторожное движение, и Потеряшка забьется в его руках. Сбежит. А назавтра стартанет на попутках в родной город, ищи-свищи её потом. С неё станет. Опыт дезертирства уже имеется.

– Чего ты испугалась? – снова заговорил мужчина, вставая таким образом, чтобы в случае необходимости мягко, но твердо пресечь любые попытки Жени уйти. – Не стоит… Тихо, тихо, маленькая. Тебе скоро двадцать один год. Ты говорила – я запомнил. Мама тебя воспитывала одна. Ты ей дала обещание, что до двадцати одного года сохранишь девственность.

Услышав ещё один рваный полувздох-полувсхлип, Степан понял, что попал в «яблочко». Ожидаемо, тут ничего сложного не было.

Он ещё немного придвинулся, их бедра едва ли не соприкасались.

– Но природа берет своё, Женечка, – мягко продолжил стелить Степан, хотя вся его деятельная натура рвалась вперед. Он уже видел, как закидывает ноги Жени, если не на плечи себе, так на торс, отодвигает в сторону промокшую ненужную ткань трусиков и резко врывается в мягкое, податливое лоно. В висках застучало от напряжения, мышцы напряглись во всем теле. – И в этом нет ничего постыдного или крамольного. Ты хочешь разрядки, маленькая?

Как Степан не выдвинул предложение помочь – для него осталось загадкой. Его самого раздирало на части от возбуждения, от той страсти, что кружилась по крови. Крышу рвало основательно. И отчего… Оттого, что девочка-девственница стоит и хлопает глазками. Ничего не делает – не пытается его соблазнить, обольстить. Она даже не трогает его! Более того… Сунься он к ней без предупреждения – получит новые царапины. И уже не на руках.

Женя не спешила с ответом. Каждая секунда промедления отдавалась глухим ударом сердца в груди мужчины.

Он надеялся хотя бы на кивок.

Ему и этого будет достаточно.

Женя приоткрыла искусанные не им, черт побери, губы, облизнула их и выдохнула:

– Хочу. Только…

– Тсс, – поспешил оборвать её Барсов, чтобы она не сказала лишнего. Ни к чему. – Я всё помню, Потеряшка. Доверься мне.

Он видел, как она задрожала. Сожалел лишь о том, что недостаточно освещения и он не может ловить все её эмоции.

А хотелось.

Степан склонил голову и дотронулся до плеча Жени. Та ахнула, вскинула руку кверху, подняв веер теплых брызг, и вцепилась в его плечо. Мужчина продолжил целовать её ключицу, подбираясь к шее и прислушиваясь к тому, что делает Женя.

Она не оттолкнула. Скользнула ладошкой ниже и вцепилась в плечо сильнее, словно видела в нем баланс, способный её удержать. Это хорошо… Степану нравилось быть для неё опорой.

Женя оказалась вкусной, как он и предполагал. Нежная кожа будоражила его, притягивала.

Но куда больше притягивали её губы, к которым он приник, не в силах справиться с искушением. Женечка дала добро, Степан не мог больше ждать! Девочка ахнула, послушно принимая жар его губ. Сначала Степан трогал их неспешно, пробуя на вкус и давая к себе привыкнуть. Целоваться она по-любому целовалась и не только. Петтинг никто не отменял. Жила же она как-то под одной крышей с этим недодругом Вовой! Парень пошел на договор с девушкой, но что-то же он получал взамен!

И лучше Степану сейчас не думать что…

Он никогда не понимал ревнивцев. В их компании почетную должность занимал Мирон. Не понимал он тех мужиков, которые ревнуют к бывшим. Но тот факт, что в груди Барсова заворочалось нечто недоброе, никто не отменял.

К черту! Женя здесь!

Степан сделал последний шаг, сокращая расстояние между ними.

Женя протестующе пискнула.

Поздно, Потеряшка.

Он раздвинул языком её губы и ворвался внутрь. Вот так… Ещё интимнее. Ещё слаще. Женя первые секунды не отвечала, потом позволила себе расслабиться в его руках и робко отозвалась.

Чтобы почти сразу же поддаться вернувшемуся, далеко не отступившему возбуждению, и ответить страстно. С той ответной реакцией, на которую рассчитывал Степан. Молодое, красивое тело девочки слишком долго находилось в напряжении. Причем и в моральном.

Степан целовал Женю, ловил её эмоции, гладил по спине. Когда подобрался к груди и приспустил вниз ткань на лифе, мечтая сорвать её к ебене фене, Женечка выгнулась в его руках, хотела прервать поцелуй, но он снова не позволил.

Ещё не насытился её губами! Грудь у девочки была небольшой, аккуратной. Степан нашел сосок, потеребил его, слегка крутанул, не удержавшись. Женя застонала ему в губы, подтвердив его предположение, что её чувствительность давно рвется на волю и доставляет изрядное количество неудобств его обладательнице. Она затрепетала в его руках. Степан не выдержал, подался вниз. Накрыл сосок губами, жадно втянув его в рот.

– Степан…

Девочка цеплялась за его плечи, как за спасательный круг.

Степан подхватил её за бедра, вздернув кверху. Женя подчинилась. Обхватила его торс ногами, правда, когда почувствовала возбуждение Степана, хотела соскользнуть. Не получилось – он держал её крепко.

Посмотрел на неё, как хмельной, и процедил:

– Я всё помню, Жень.

Она встретила его взгляд таким же пьяным взглядом. Поплыла… И правильно. Нечего мучиться. Тем более таким красивым девочкам, как она. Степан с жадностью брал её тепло, балансируя на грани. Затевая эту авантюру, он знал, что сам останется голодным. Что вряд ли Женя пойдет далеко. Плевать! Он хотел трогать Потеряшку! И трогал.

Везде. Сначала долго играл с одной грудью, потом перешел ко второй. Женя откликалась на каждую его ласку. Это было нереально… Как с таким бешеным темпераментом девочке удавалось сохранить девственность? Причем Степан не сомневался: в попу она не трахалась. Не так опытные «недевочки» себя ведут. Не такими взглядами смотрят на таких, как он.

Он мог не заинтересовать её. Барсов допускал такое. Но, черт возьми, Степан её привез на курорт, где водятся личности поинтереснее! А она?.. Она на лыжах и вперед.

Поэтому ни хера никого у неё не было. Нигде. И эта мысль неожиданно взорвалась в голове петардами! Барсов сам её всему научит. Как ему надо. Для себя…

Девочка тихо постанывала, кусая губы, чтобы не сорваться в крик. Степану хотелось отдать приказ, чтобы прекратила сдерживаться! Нельзя… Кто-то да услышит, поэтому приходилось соблюдать тишину.

Он гладил её плоский живот, тонкую талию, красиво переходящую в крепкие ягодицы. Подцепил пальцем каемку трусиков и нырнул внутрь. Женя сильнее вцепилась ему в плечи, напряглась, подалась вниз. Но сползать было некуда, она держалась за его бедра, Степан фиксировал её ягодицы. Его пальцы коснулись девичьего лобка, почти гладкого, идеального, и дальше к набухшим складочкам. Степан трогал их осторожно, размазывая влагу, но не раскрывая.

Нельзя. Нельзя…

Только сверху. Потрогать и остановиться на клиторе. Вот где мужчина может разгуляться. В висках стучало от напряжения. Женечку он усадил выше паха. Чувствовать его каменную эрекцию ей ни к чему. Её и без его возбуждения бросает из крайности в крайность. То льнет к нему, доверчиво, как кошечка, то шарахается, бьется птахой, пойманной в силки. Убежать хочет и остаться одновременно.

Девочка…

Степана крыло нежностью к ней. Что-то новое. Или давно забытое старое? Он не знал и разбираться не хотел. Ему надо, чтобы она кончила. С ним.

Для него ещё успеет.

Его опытные пальцы знали, как ласкать и где. Как трогать. Женя пискнула, задвигала бедрами, того и гляди готовая смызгнуть вниз. Степан снова и снова трогал её клитор, задевая набухшие складки.

Долго ждать не пришлось. Женя вытянулась в его руках струной, сжала бедра сильнее и… опала, негромко ахнув. Степан, не отрывая требовательного взгляда от её лица, впитывал то, что видел. Потеряшка была прекрасна, испытывая чистое, ничем не прикрытое удовольствие.

Барсов не спешил вынимать руку из её трусиков. По-прежнему водил, трогал, рассыпая остатки отступающего удовольствия.

Женя приходила в себя неспешно. Выдохнула, глазки открыла и посмотрела на Степана, в чьих объятиях находилась.

Он не сомневался в том, что после удовольствие придет раскаяние и стыд.

Так и оказалось.

Женя убрала одну руку с плеча Степана, уперлась ей в борт. Попыталась соскользнуть со Степана, но у того были иные планы. Он сделал шаг вперед, едва ли не вдавливая Женю в края джакузи, и негромко сказал:

– Завтра ночью повторим. Выбор комнаты за тобой.

Глава 11

– Дочь, скажи мне правду, у тебя всё хорошо?

Женя с утра позвонила маме. Та, естественно, заподозрила неладное. Второй звонок, и каждый раз с другой симки. А её постоянная симка вне зоны действия сети.

Женя громко вздохнула.

– Мам… всё сложно.

– Хм… Вот с этого места поподробнее, пожалуйста.

– У меня небольшие разлады с Вовой. Вернее, как…

Женя снова вздохнула.

– Мне звонил Вова.

– О как даже. А вот теперь, мам, давай ты поподробнее.

– Жень, что у вас?

– Мама… рассказывай.

– Да что рассказывать! Расстройство одно с вами. Сейчас картошку помешаю, подожди.

Женя терпеливо ждала, нервно постукивая пальцами по комоду. Снова утро. На этот раз к ней в дверь никто не постучал. Сегодня народ сам по себе. Но она всё равно, притаившись, ждала.

Не может ОН не прийти… Вот не может и всё тут.

Сама Женя не выходила, трусливо поглядывая на часы. Подходило время завтрака. Готовить она собиралась сама себе. Максимум накормит ещё тех, кто будет на кухне. Девочки – сами. Жене не сложно, но вчера не особо приятно было наблюдать, как Крис с Жанной, в целом неплохие девчонки, морщили носики, когда речь зашла о готовке. Типа они не такие, не для того, красивые, родились, чтобы стоять у плиты. Женя промолчала. Но решила, что фиг им, а не горячие бутерброды.

– Жень, ты тут ещё?

– Конечно, мам.

Куда ей ещё пойти…

– Так вот. Вова сказал, что ты от него ушла. Это правда? И, прежде чем ты мне сейчас соврешь… Нет, не так. Ты у меня всё-таки хорошая дочь и врать особо не умеешь, так, иногда выворачиваешься, но я особо к этому не придираюсь, потому что жизнь у нас сейчас такая. Я хочу тебе сказать, что видела последний год, как между тобой и Володей что-то происходит недоброе, – быстро, на одном дыхании сказала Елена Вадимовна, невольно вызвав у дочери улыбку.

Они обе тараторки, особенно когда волнуются. Слова так и льются из них неконтролируемым потоком, не неся за собой особой информации.

– Мам, не любим мы друг друга, – сказала Женя, не веря, что произнесла эти слова вслух.

– Здрасти. Вернее, как?.. Это он тебе сказал, что не любит? Постой! Тогда бы он мне не позвонил. Получается, ты?.. Ха! И кто тебе раньше говорил, что нечего ехать с Вовой в город?! Кого ты не послушала?

– Тебя, мам, – признала Женя, подметив, что в голосе матери не слышится укоризненных ноток.

Мама у неё была самой лучшей. Да, немного капризной, особенно когда внезапно болезни стали одолевать одна за другой. Да, немного ворчливой, такое тоже водилось за Еленой Вадимовной. Но она никогда не позволяла себе пренебрежительного отношения к дочери. Ни в воспитании, ни в разговоре. Она никогда на неё не кричала матом, не била. Если случалось, что Женя сильно косячила, выводила ту из себя, мама шла в ванную, запиралась и некоторое время оттуда не выходила. Когда Женя подросла, то спросила её, что она там делает.

– Представляю, что бью посуду. Всю-всю, – Елена Вадимовна заговорщически подмигнула дочери в тот момент. – Подчистую. В реальности же я не могу, кто нам потом её купит! Если каждый раз бить, никакой посуды не хватит. А это я представляю, и так на душе хорошо становится…

Женя выслушала и, недолго думая, купила матери одноразовую посуду, аккуратной стопочкой сложив её в ванной. Такого задорного смеха она давно не слышала от Елены Вадимовны. Собрав одноразовую посуду, она вышла из ванной и спросила:

– И что мне с этим добром делать?

– Кидать, мам, кидать! И бить! А можно ногами топтать!

Мама сделала вид, что задумалась.

– Над последним предложением подумаю.

Они всегда были откровенны друг с другом – мать и дочь. Конечно, были моменты, которые не проговаривались вслух. Сомнения, тревоги, страхи. Но они всегда находили общий язык и поддерживали друг друга.

– И что ты собираешься дальше делать? Если поругалась с Вовой, значит, надо съезжать с квартиры. А если съезжать, то встает вопрос с деньгами. Ты потянешь комнату одна?

– Мам, я думаю в этом направлении.

– Хм… Не слышу энтузиазма в голосе.

– Мам, ну, что ты, как маленькая! Или ты меня не знаешь? Я справлюсь!

– Вот это мне твоё «я справлюсь» и не нравится. Значит так, пока мне деньги не шли. У меня скопилось десять тысяч, я тебе их сейчас назад переведу…

– Нет, мам! – тотчас яростно запротестовала Женя. – Даже не думай! Если ты это сделаешь, я на тебя обижусь!

– Погоди-ка… Если ты ушла от Вовы… И я так поняла, что эти дни ты не приходила домой… То где ты живешь, дочь моя?

Если мама назвала её «дочь моя», значит, жди, если не беды, то допроса с пристрастьем.

– Можно я не буду отвечать на последний вопрос?

– Нет.

– А если я скажу, что остановилась у знакомой, ты мне поверишь? – стараясь сделать свой голос как можно беспечнее и добавив нотку кокетства, поинтересовалась Женя, лихорадочно соображая, как выпутываться.

– И снова нет. Евгения…

– Мам, ты мне всегда доверяла, – быстро заговорила девушка, подавшись вперед, точно пытаясь стать как можно ближе к родному человеку, – доверься и сейчас.

В трубке послышалась тишина, которая набатом отозвалась в висках Жени.

– Мам…

– Я тебя слышу, Жень. Просто боюсь, что ты наделаешь глупостей.

Интересно, что мама на этот раз подразумевала под «наделаешь глупостей»?

– Давай так договоримся. Я тебе позвоню вечером. И эти дни буду звонить раз в день, чтобы ты понимала, что со мной всё хорошо. По истечению нескольких дней я буду готова к более откровенному разговору.

Мама согласилась. Поворчала для порядка, но настаивать не стала. Это тоже было частью их общения – умение идти на компромиссы. Зачем давить и выводить человека на лишние эмоции? Елена Вадимовна знала, что дочь у неё упертая и честная. Если давить, ничего хорошего в результате не получится. Лучше выждать. Второе качество очень ценно в данной ситуации. Женя сказала, что расскажет, значит, так и будет.

Женя тоже ценила доверие мамы.

Закончив разговор, девушка посмотрела на отражение в зеркале. Щеки пылали… Ещё бы. После того, что вчера было, странно, что пылали только щеки.

Степан снова с поражающей точностью определил её мотивы и поступки. Она дала слово маме, что сохранит девственность до двадцати одного года. Для Елены Вадимовны этот факт был очень принципиальным. Она сама в прошлом пережила неприятную историю. Влюбилась в человека, который не захотел взять ответственность на себя. Мама забеременела, но мужчина сделал не то предложение, на которое рассчитывает в глубине души каждая девушка – дал ей денег на аборт и потребовал, чтобы Елена раз и навсегда вычеркнула его из своей жизни, как сделает он с ней.

Мама Жени так и сделала – исчезла из жизни того, чьё имя даже не произносила вслух. Но Женю родила. Вырастила. Одна. Давая всё, что только можно. Елена Вадимовна никогда не скрывала, что для неё будет ударом, если с Женей случится аналогичная история. По первости дочь задирала нос и шутила, что никогда и ни за что. А как же! Они же, молодежь, умные, продвинутые! По крайней мере, как пользоваться презервативами – парни тренируются лет с тринадцати, если не раньше. И, возможно, Женя и дальше продолжила бы так считать, если бы её одноклассница, подруга Саша, не забеременела перед самым выпускным. Сопли, слезы, стенания – чего только не было. Парень, от которого она залетела, вроде бы и не против был жениться, но как-то неуверенно всё. А какое жениться, когда на носу ЕГЭ, институт и вся жизнь. Пеленки и младенец перечеркнут многое. Мама Саши поступила радикально. Посадила дочь в машину и отвезла к гинекологу.

Всё.

Первую неделю Саша ходила понурая, с красными глазами. С несостоявшимся женихом рассталась сразу же.

Через неделю Саша, натянув кожаные шортики, отплясывала в клубе, позабыв о происшедшем.

Зато Женя притихла и начала прислушиваться к словам мамы более внимательно. Вова как раз в то время начал на Женю наседать основательно, говорил, что в одиннадцатом классе никто уже девственницей не ходит. Женя фыркала и указывала на дверь. Тогда её чувственность и потребность в сексе еще не проснулись, мысли были заняты предстоящими экзаменами и выпускным.

Между ней, мамой и Вовой, который оказался очень настырным и не пожелал расставаться с Женей – отсрочку от армии он получил, его родители с детства суетились над данным вопросом, – состоялось несколько непростых разговоров. В том числе был разговор между Еленой Вадимовной и Вовой наедине. Женя догадывалась, о чем они говорили, подробности ей не сообщили, уточнять не сочла нужным.

Любила ли она Вову? Иногда ей казалось, что да. Он всегда был рядом. Всегда. Они переехали, начали жить в одной квартире. Сначала было весело. Быт, притирка, совместные просмотры фильмов вечерами. Потом что-то изменилось. Именно в Жене. Она поняла, что поцелуи Вовы её не возбуждают. Тело отзывалось, разум оставался холодным, нейтральным. Как-то Женя поймала себя на мысли, что раздумывает о любви к Вове. Разве человек, всем сердцем горящий к другому, будет думать, любит ли он его или нет? Тот день стал отправной точкой для Жени. Вскоре она пришла к выводу, что ей больше нравится ласкать саму себя, чем заниматься петтингом с Вовой. С собой она могла полностью расслабиться и не контролировать процесс, не подмечать порывы Вовы нарушить слово, данное Елене Вадимовне. Не только Женя обещала маме спокойствие.

Девушка отложила телефон в сторону.

Со Степаном вчера всё оказалось иначе.

Абсолютно.

Сначала Женю этот факт испугал. Потом она одернула себя. Побывать в руках взрослого мужчины – опыт, с которым она собиралась считаться.

Стук в дверь заставил девушку вздрогнуть. Она поспешно встала, быстро оглядела себя, удостоверившись, что выглядит нормально, и поспешила к двери, за которой, вальяжно прислонившись к дверному косяку, стоял Степан. Выглядел он безупречно в темных брюках и светлом свитере с горлом. Небритость придавала мужчине шарм, сексуальность, чего уж тут греха таить. Сердце Жени пропустило удар. На него она не могла реагировать спокойно.

– Пошли завтракать, Потеряшка. На кухне никого нет, а есть в одиночестве меня не прельщает.

Весь день Женя ждала обсуждения того, что случилось ночью. Ей казалось, что Степан первым делом поднимет эту щекотливую тему. Ничего подобного. Они разговаривали о посторонних вещах.

Потом снова были лыжи и лихие спуски, позволившие Жене забыться. Как же круто! Кто бы только знал…

Сегодняшний день отличался от предыдущего тем, что Степан был рядом почти всегда. Женя таила улыбку и радовалась, что мужчина решил уделить ей больше внимания. Почему бы и нет?

Было весело и интересно. К тому же, он постоянно ей помогал, объяснял элементарные вещи. Его друзья нет-нет да мелькали рядом. Потом они пошли обедать в кафе. Женя заметила, что, когда Степан раздевался, то поморщился и провел рукой по пояснице. Совсем незаметно.

Та-ак, кажется, кто-то решил, что ему пора подлечить спинку? Что там он говорил про разогревающие мази?

Мнение Жени изменилось, когда Игнат подошел к Степану и негромко спросил:

– Всё норм?

Если бы Женя не сидела рядом, то не услышала бы вопроса.

– Жить буду, – усмехнулся Барсов.

Его ответ насторожил Женю. Она притихла. Ела, постоянно поглядывая на мужчину. Тот ничем не выдавал себя, также шутил неспешно, подтрунивал и спокойно улыбался.

– Мы ещё поедем кататься? – осторожно прощупала почву Женя, прихватив с собой горячий шоколад. Что-то она расслабилась в последнее время. Пусть у неё был хороший метаболизм, нигде ничего пока не откладывалось, лишнего веса не было, и девушка почти всегда ела в своё удовольствие, но пора возвращаться в режим. Скоро на работу. А как, скажите, можно отказаться от горячего шоколада, если только от одного запаха сходишь с ума?

Степан ответил не сразу. Окинул взглядом открывающийся ландшафт.

– Сама как? Ножки не дрожат?

Женя пренебрежительно фыркнула.

– Я могу спортом заниматься весь день.

– Хм… Есть разные виды спорта.

Женя сделала вид, что не услышала намека, сделала глоток шоколада.

– Я бы покаталась на фуникулерах. Можно?

– Конечно.

– И ещё, – Женя прикусила губу, вовремя остановив себя от желания «зажевать» большой палец. – Ты сможешь меня пофоткать? Очень хочется. Будет круто, если потом скинешь на мой ватсап и…

Девушка не договорила, натолкнувшись на ироничный мужской взгляд. То ли настроение было такое, то ли горы влияли, Женя упрямо вздернула подбородок кверху и не без вызова фыркнула:

– Я помню про тараторенье.

– Я не про него. Хотя про него тоже можно. Но не буду. Не сегодня, – оттого, как Степан снисходительно и одновременно задорно скривил уголки рта, по крови Жени прокатилось тепло, живо напомнив, что вчера он делал этими губами. – Ты меня нокаутируешь с регулярной и пугающей частотой, Потеряшка.

– Я?! – от возмущения она едва не задохнулась.

– Угу. Пофоткаю я тебя на твой телефон, а потом, что хочешь с фотками, то и делай. И только попробуй мне заявить, что собралась возвращать мне телефон.

Они стояли достаточно близко, чтобы Женя видела выражение мужских глаз. Пусть в его словах отчетливо слышалась ирония и игривость, но во взгляде отображалось другое. Серьезность и что-то иное, что Женя, в силу возраста и отсутствия большого опыта общения с мужчинами, не могла распознать, но постоянно обращала на это внимание. Нечто, что пугало её, сбивало с настроя.

Женя медленно кивнула. Наверное, такие мужчины, как Степан Барсов, не принимают назад то, что дали. Вернее, подарили.

До фуникулера добрались быстро. Степан выкупил кабинку полностью, за что Женя поблагодарила его вслух.

– Давай сюда телефон.

Женя вчера каталась без него, сегодня взяла с собой. Мало ли… мама снова позвонит. Она ещё вчера думала про фото, но делать их постеснялась, хотя те же Крис с Жанной активно фоткались. Женя обратила внимание, что мужчины не позволяли себя фотографировать. Ни Игнат, ни Степан. Руслан вроде бы присоединялся к девочкам.

– Нереально красиво, Степан, – призналась Женя, когда они поднялись. Сердечко несколько раз ёкало от страха, девушка старалась не показывать испуг. Не была уверена, что в её жизни ещё раз случится фешенебельный горный курорт. То, что они находились в зоне, где путь для простых смертных заказан, говорили цены в тех же кафешках. Женя мысленно закрывала глаза на ценники и позволяла за себя платить Степану. Некрасиво, но куда деваться?

– Согласен. Я люблю горы, как зимой, так и весной.

– Весной тоже отдыхаешь тут?

– Не совсем. Предпочитаю Архыз.

Степан щелкнул камерой без предупреждения.

– Эй! Я не готова…

– Улыбочку, Потеряшка, дай мне свою.

В конечном итоге Женя расслабилась. Пусть делает кадры, может, некоторые ей и зайдут.

– Инсту ведешь?

– Нет. Вернее, как. Страничка есть, я там по работе в основном посты выкладываю.

– Почему не развиваешься? Сейчас вся молодежь в блогеры подалась.

– А у тебя есть блог?

Степан, услышав этот вопрос, едва телефон из рук не выронил и перестал фотографировать Женю.

– У меня?

Его удивление было настолько искренним, что не рассмеяться было нельзя. Степан сразу же снова защелкал. Женя просмеялась, отмечая, что поймала новые эмоции на лице уверенного в себе Барсова.

– Да-да, у тебя. Ты же относишь себя к молодежи, или уже всё… вышел в тираж?

Легкое подтрунивание сорвалось с губ Жени непринужденно. Она даже не заметила его.

Степан прищурился и подался вперед. И всё. Одно мгновение, жест, и присутствие мужчины стало ощущаться острее. Все внимание Жени перетекло на его персону, вытеснив красоту за окнами фуникулера. У девушки перехватило дыхание, но она не подала виду. Более того, она сама жадно ловила собственные эмоции, тот вихрь восторга, что полыхнул в груди, когда Степан оказался ближе, чем подразумевали приличия.

Можно же… чуть-чуть… совсем немного отпустить себя и решить, что происходящее – всерьез? Что этот взрослый, самодостаточный мужчина, спасший её и подаривший праздник, заинтересован в ней, и между ними может случиться роман?

Женя задыхалась от смелости. Никогда не позволяла себе думать в этом ключе. У неё был Вова. Сначала следовало окончательно порвать с ним. Правда, о нем не думалось здесь, в горах, где не только свежий воздух кружил голову, но и пламенный, потемневший взгляд Барсова.

– Потеряшка, – протянул Степан, явно наслаждаясь происходящим, – ты уверена, что хочешь знать, насколько я вышел в тираж?

Кровь прильнула к щекам. Хорошо, что мороз спрятал её смущение.

– Я подумаю, – Женя старалась держаться из последних сил.

– Подумай. У тебя время до вечера есть.

– А что будет вечером?

– Будем выбирать место встречи.

Женя открыла рот, намереваясь уточнить, о каком выборе идет речь, но вовремя вспомнила вчерашнюю ночь.

Выбор комнаты. Спальни. Где они продолжат то, что вчера начали.

Фуникулер качнуло. Женя вскрикнула, испугавшись, и интуитивно подалась к Степану. Тот без лишних слов поймал её, удерживая за талию. Лицо девушки оказалось в опасной близости от шеи Степана. Несмотря на защитную экипировку, Женин взгляд нашел обнажившийся участок кожи.

– Воспитывать тебя ещё и воспитывать, Евгения, – негромко сказал Барсов, не скрывая сарказма. – Кто же скачет по фуникулеру?

– Та самая молодежь. Разве вы не знаете, Степан Богданович, что молодежь ради красивых фото и не на такое способна?

– Хочешь показать все свои способности?

Степан сменил положение, и теперь его губы были в опасной близости от Жениных. Мир закристаллизовался, запечатался в одном кадре.

Горы… вершины, покрытые снегом… облака.

И они.

Сильный, взрослый мужчина, который взял на себя ответственность за неё. Пусть на некоторое время… Пусть преследуя свои цели.

Но как же хорошо, черт побери.

Женя немного опустила голову, чтобы не поддаться искушению, не зажмурить глаза и не загадать какое-нибудь сумасшедшее желание. Например, чтобы Степан Барсов влюбился в неё.

Видимо, у Степана тоже какие-то интересные мысли в голове пронеслись, потому что хватка на талии Жени усилилась.

– Напомни-ка мне, Потеряшка, через сколько дней у тебя день рождения?

Женя не ответила.

Она точно знала, что он помнит.

Глава 12

– Я могу задать вопрос.

Они вернулись в дом одними из первых. Степана перехватил Владимир, отозвав в сторону. Женя разделась, краем глаза наблюдая за мужчинами. Степан выслушал водителя и сдержанно кивнул. Потом начал снимать куртку и снова поморщился.

– Попробуй, – мягко заметил мужчина в характерной для себя манере.

– Что у тебя со спиной?

Лицо Барсова застыло, Женя интуитивно приподняла плечи. Не туда она сунулась, ох, не туда.

– Наблюдательная?

Степан спокойно разделся и повернулся к Жене лицом. Даже после многочасовых тренировок и нахождения на воздухе он выглядел прекрасно, в отличие от взлохмаченной Жени. Девушка мазнула взглядом по зеркалу и мысленно махнула рукой. Не бывать ей безупречно-прекрасной инста-девой, которые двадцать пять часов в сутки выглядят безупречно, успевая делать одновременно десятки дел.

– Немного, – Женя повела плечами. – Итак, ты обещал ответить на вопрос.

– Я не обещал. Я сказал: попробуй задай.

По тому, как серьезно смотрел на неё Степан, Женя поняла, что ответа не будет.

Стало обидно. Очень.

Снова…

И Женю точно откинуло назад на несколько дней.

Оказывается, как легко обо всем забываешь. О том, кто ты. Почему оказалась в том или ином месте.

И что рано или поздно придется возвращаться назад.

Женя улыбнулась, хотя внутри обида расцветала всё сильнее.

Правильно, так тебе и надо, дуре.

– Значит, не получилось. Что ж, попытка не пытка.

Она не собиралась дальше стоять и хлопать глазами, глотая досаду. Женя, несмотря на подтрунивания товарища Степана Богдановича, была взрослой девочкой. Самостоятельности ей, конечно, поучиться ещё надо, но она на верном пути.

На второй этаж Женя поднималась на ватных ногах, говоря, что это от километровых заходов. Одно дело йога, другое – лыжи. Хотя кого она обманывала? Девушка точно знала причину плохого настроения, и никак не получалось от неё избавиться.

Войдя в спальню, Женя повернула внутренний замок на один оборот. После чего прислонилась спиной к двери и прикрыла глаза.

Главное – не плакать. Глупо же! Ведь глупо, правда?

Кто она для Степана?

Потеряшка. Девочка, в которую он решил поиграть – так, кажется, принято говорить у мужчин? Он пресыщен опытными, красивыми девушками, знающими себе цену и то, что они хотят от жизни. Они не тушуются, когда задают вопросы. Не спрашивают разрешения. И уж наверняка получают ответы. А если не получают, то не сбегают позорно в комнату.

Женя медленно вздохнула. Ничего криминального не случилось. Даже хорошо, что так произошло. Ей просто напомнили, кто она, в каком качестве приглашена сюда, и о том, что не стоит проявлять инициативу. Ни к чему.

Не одного поля ягоды они с Барсовым.

Оттолкнувшись руками от двери, Женя прошла в ванную. Разделась и направилась в душ. Освежить тело и голову не помешает. Несколько раз перенастраивала воду, делая душ контрастным. Давненько она так не издевалась над телом, зато как бодрит!

Из душевой Женя выбиралась со стучащими зубами. Быстро закутавшись в полотенце, она кое-как сняла с вешалки халат. Адреналин бурлил в крови. Женя замотала волосы на манер тюрбана и шмыгнула на кровать, забралась на неё с ногами, приползла спиной к высокой спинке и некоторое время сидела, поджав ноги к груди.

Сейчас она согреется…

Шоковая терапия прекрасно справилась с поставленной целью.

Женя взяла телефон. Был соблазн открыть галерею и посмотреть, какие фоточки получились, но девушка опасалась, что снова скатится назад в романтический настрой. Не для того она себя морозила, чтобы снова хлюпать носом.

Некоторое время она ничего не делала, потом набрала знакомый номер. Пошли гудки. Когда Женя решила, что уже не ответят, послышалось лаконичное:

– Слушаю.

Сердце сжалось.

– Привет, Вов.

– Женя?! Женька…

– Да, я.

– Черт побери, ты где? – взволнованно вскричал Вова. На заднем фоне слышались мужские голоса, шум моторного двигателя. – Что с тобой? Ты куда пропала, почему мне ничего не сказала? Не говоришь! Ты хоть в курсе, что я весь город исколесил, пытаясь тебя найти?! Ты совсем с ума сошла?

– Не кричи, – оборвала она его, поморщившись.

– Не кричать?! Нормально так, да? А если бы я пропал на несколько суток, ничего тебе не сказав, ты бы мне тоже сказала: не кричи?

Ему всё же удалось зацепить девушку, раскаяние и сожаление всколыхнулись в душе.

Чтобы между ней и Вовой ни происходило, они не чужие люди. У них изначально пошло шиворот-навыворот. Женя думала, что боль и сожаление – уже пройденный этап, оказалось – нет.

Услышав голос Вовы, волнение, которое он не пытался скрыть, Женя растерялась. Он на самом деле переживал. Не стоило ей пропадать, оставляя его в неизвестности. Хотя… Пусть выкусит, Женя не позволит больше собой манипулировать!

– Может, и сказала. Но это я ушла из дома.

– Могла и не уходить!

– Неужели? – Женя не удержалась от язвительности.

– Да! Какого хрена ты хлопнула дверью?!

– Не ори на меня, – повторила она, – или я скину звонок.

– Где ты? Говори адрес, я за тобой приеду.

– Нет… Я сама приду через несколько дней. Надеюсь, замок не сменишь.

– Я видел, что ты приходила, – на Вову угроза прерывания разговора подействовала, он сбавил тон. – Зачем? Вещи собирать?

– Вов… Давай не по телефону. Не хочу ругаться, – Женя провела рукой по лицу. – Мы уже сказали друг другу многое, если не всё! Ты видишь, ничего у нас не получается. Не выходит.

– Всё у нас выходит! – рыкнул парень. – Нехер мозги пудрить, голову всякой шнягой забивать.

– Прекрати ругаться, мне неприятно. Честно.

– Где ты, Женя? – снова спросил Вова, мгновенно меняя тон. Внешний фон его телефона изменился: хлопнула дверь, стихли посторонние голоса. – Малыш, послушай меня, пожалуйста. Я тупанул. Накосячил конкретно. Я всё за собой знаю. Дай мне шанс исправить? Малыш, я люблю тебя и не могу без тебя. Меня наизнанку выворачивает оттого, что тебя нет рядом.

Женя зажала рот рукой, чтобы не смалодушничать.

– Скажи мне сумму, Вов, которую я должна…

Она не знала ещё, где её возьмет. Скорее всего, попытается оформить кредит. Сначала, правда, надо вернуть паспорт, и хорошо, если на неё уже не будет ничего оформлено. Такое же тоже возможно. Посмотришь, послушаешь истории о мошенничестве, и волосы встают дыбом.

– Я тебе о любви, а ты мне о сумме!

– Да. У меня же долг, – девушка не скрывала иронии.

Она виновата и вину с себя не снимала.

– Жень… Долга за тобой нет. Я решил вопрос. Знаю, что надо было сразу. Прости, я реально тупанул, признаю. Дай мне ещё один шанс, Жень, самый последний! Тебе на днях двадцать один! Девочка моя, мы выдержали, смогли! Вот увидишь, всё пойдет, как по маслу…

– Шаров, ты реально думаешь, что я с тобой трахнусь после всего, что произошло? После тех уродов, которые мне угрожали? – Женя от возмущения подалась вперед. – Паспорт пусть вернут, придурок!

Девушка отшвырнула телефон в сторону и закрыла лицо руками.

Сразу же пошел звонок. Женя схватила телефон, ответила:

– Не звони сюда, Вов. Телефон не мой. Понял?

Она не успела сбросить вызов, услышала вопрос:

– А чей?

– Знакомой.

– Или знакомого?! Если так, я ему лично руки вырву и…

Женя снова скинула звонок, дрожащими пальцами занося номер в черный список.

Зачем она позвонила Вове? Зачем, спрашивается? Ведь знала, что разговор ничем хорошим не закончится. Только хуже сделала себе и ему, чего уж тут скрывать. Они с Вовой столько лет вместе бок о бок, что невольно думаешь и про него. Не надо было им начинать вместе жить. Это она смалодушничала. Сначала боялась переезжать в большой город одна. Потом финансовый вопрос сыграл не последнюю роль.

Непонятно сколько бы продлились её внутренние стенания и сомнения, если бы в один осенний день она не решила бы, что это её жизнь, она одна и самопожертвование никому не нужно. Перед Вовой извинилась не единожды. Пыталась объяснить, что чувствует и куда они зашли в своих уже недетских играх. Вова не желал соглашаться, уперто твердя, что, стоит им переспать, как чувства вспыхнут с новой силой.

Рухнув спиной на кровать, Женя некоторое время невидящим взглядом смотрела в потолок.

Говорят, молодость на то и дана, чтобы совершать ошибки. А ещё говорят, что на ошибках учатся.

У неё что?

На ужин собрались все. Сделали заказ в ресторане. Женя снова отмалчивалась, игнорируя любопытные взгляды Степана, Владимира и Руслана. Последний смотрел на неё часто, что не нравилось Жене. Перед ужином он как бы невзначай попросил её номер телефона, Женя округлила глаза и ничего умнее не могла ляпнуть, как пресловутое:

– Зачем?

Руслан негромко засмеялся, настаивать не стал. Женя стушевалась в очередной раз. Когда они с Вовой приходили в компанию, никто к Жене никогда не подкатывал, номерочек не спрашивал. Все знали: у неё парень. А тут?.. В этом мире другие порядки? Или она ошибается, и мужчины видят, что она не с Барсовым?

Настроение не улучшалось, как бы Женя ни старалась.

Вова сказал, что она ничего не должна.

Это хорошо. Это правильно.

Дело не в деньгах. Дело в другом.

– Ты притихшая, Женя. Что-то случилось? – спросил Барсов после ужина.

– Ушаталась, – девушка снова выдала улыбку.

Которой он не поверил.

– Есть предложение посмотреть фильм в кинозале.

Женя согласилась. Сбегать в комнату в начале девятого – не лучшее решение. Что она будет делать?

Когда Женя находилась на горнолыжном спуске, дышала горным воздухом, впитывала в себя окружающие красоты, ей было комфортно. Она точно знала, куда двигаться. А в этом большом доме совершенно не знала, куда себя деть. Всё не её. Не для неё.

Крис и Жанна были её возраста, может, чуть постарше. И чувствовали себя прекрасно.

В домашнем кинозале Женя тоже ни разу не была. Прошла в большую комнату и огляделась. Несколько кресел с выдвижными подставками для ног и подстаканниками для напитков. Неширокие диваны.

Степан предложил присесть на один из них. Женя снова согласилась. Другие гости уже активно рассаживались. Жанна заняла один из диванчиков и выразительно похлопала рядом, глядя на Игната.

Интересно, а если бы она посмотрела на Степана, Женя отреагировала бы? Её кольнуло возмущение, ревность? Умом девушка понимала, что её ничего не связывает с Барсовым, но… что-то было. После вчерашней ночи, сегодняшней прогулки.

Девушка приказала себе успокоиться.

– Завтра мы улетаем, – сообщил Степан, отдавая Жене стакан с домашним лимонадом.

Новость не оказалась неожиданной. Вначале обговаривалось, что отдых будет пару дней. Которые прошли.

– Снова лететь, – Женя, чтобы разрядить внутреннее напряжение, демонстративно-комично закатила глаза. – Может, я лучше на лыжах, а?

Степан опустился рядом.

Непозволительно близко.

Его бедро оказалось в нескольких сантиметрах от её.

Как так… Он специально! Знал, что она не сможет отодвинуться никуда! Потому что некуда!

– Я забрал противоукачивающие препараты. Примешь перед полетом.

Женя поспешила сделать глоток лимонада.

Вот почему Барсов такой? Почему раскачивает её эмоции постоянно? Разве это правильно? Чего он добивается?

И добивается ли.

Глава 13

Женечка выглядела потерянной.

Похлеще, чем в первый день, когда Степан с ней познакомился. Сидела рядом на диване, грустила. Делала вид, что всё хорошо, но ни хрена не было хорошо.

Степан не выдержал, закинул руку девочке за спину и уверенно притянул к себе. Свет в кинозале давно притушили. Потеряшка сначала напряглась и явно собиралась руку скинуть. Он чувствовал, как внутри девочки шла борьба. Потом Женя сникла и прильнула к нему.

Правильное решение, умничка.

Барсову чертовски нравилось держать её в своих руках. Особенно притихшую и спокойную. Не ершистую. Хотя и ершистую тоже. После активного дня на воздухе не хотелось никаких баталий, даже словесных.

В какой-то момент Степану показалось, что Женя уснула. Он перебирал её волосы, наслаждаясь их мягкостью.

Потом кто-то включил свет, за что сразу этому кому-то захотелось переломать руки, и очарование исчезло. Женя мгновенно подскочила, точно опасалась, что её увидят в объятиях Барсова. Степан недобро прищурился и послал взгляд Потеряшке, но та сделала вид, что ничего не поняла. Напротив, вскочила с дивана, пожелала всем спокойной ночи и была такова.

– Ретивая у тебя художница, – Игнат не забыл позубоскалить, когда они спустя полчаса вышли подышать свежим воздухом. – Серьезно у вас или так… побаловаться?

– С какой целью интересуешься? – Степану не нравились вопросы про Потеряшку.

– Рус на неё нацелен. Смотрит, как кот на сметану. Ждет не дождется, когда отсюда свалим и он за неё возьмется.

– Пусть завернется, – раздраженно бросил Барсов.

Барсов всегда честно оценивал себя и свои ощущения. Не скрывал, что его подбешивает внимание других мужчин к Жене. Ему с недодругом Вовой разобраться ещё предстоит, а тут другие уже выстраиваются.

– Курить будешь?

– Ты же бросил?

– Да я так спросил…

Через час Степан стоял у двери Потеряшки и сдержанно постучался. Ответом ему послужила тишина. Мужчина заскрежетал зубами. Если эта красота снова направилась в джакузи, он не будет мелочиться. Ему совершенно не нравилась мысль, что свидетелем её «игр» может стать любой, кому не спится ночью!

Степан уже собирался разворачиваться и направляться вниз, проверять чертово джакузи, не дающее Жене спокойно спать по ночам, когда послышался поворот ручки и дверь открылась.

Перед ним предстала заплаканная Потеряшка. Она успела умыться холодной водой, но красный нос и воспаленные глаза скрыть не удалось.

– Таак, я вхожу, – категорично заявил Барсов, отодвигая в сторону девочку.

Та поежилась, но впустила его.

– С чего мокроту развела?

Вопрос был не риторическим, но отвечать на него никто не спешил. Зато Степан успел оценить не только заплаканные глаза Потеряшки, но и её вид в целом. На девочке была тоненькая маечка для сна и короткие шорты, в которых противопоказано поворачиваться к мужчине спиной.

Женя имела неосторожность повернуться.

С её-то бедрами… и «бразильской» попочкой.

По горлу Степана точно наждачкой проверили. Во рту образовалась слюна. Он сразу забыл, зачем пришел, пришлось напомнить.

– Ты что-то хотел, Степан? Поговорить? Если последнее, давай завтра или… – Женя, думая, что он не видит, поднесла руку к уголку глаза и смахнула слезинку, которая, несмотря на все усилия, подвела девушку и выступила.

Степан сам не заметил, как оказался рядом с Женей.

Он ненавидел женские слезы. В любых их проявлениях. Раньше реагировал очень остро, со временем эмоции притупились. Барсов не доводил своих женщин до слез, манипулировать с помощью них собой не позволял. Четко и быстро обрубал любые порывы.

Но Потеряшка…

Её слезы отозвались в душе чем-то забытым, какой-то щемящей тоской, желанием во что бы то ни стало разобраться и наказать тех, кто её обидел.

А её обидели.

Он помнил.

Степан снова положил руки на плечи Потеряшки и развернул девушку к себе лицом.

– Скажу один раз: рассказывай.

Он верил, что Женя не дура. Женскую глупость он признавал, иногда от неё никуда не деться. Не хотелось бы столкнуться с ней и сейчас.

Несмотря на слезы, лицо Жени было бледным. Глаза – на пол-лица. Большие, ахренеть какие. В них утонуть – плевое дело.

Женя шумно вздохнула, отчего её грудь призывно поднялась и опустилась. Лифчика на девушке не было, маленькие соски натянули ткань.

– Я позвонила Вове, – выдохнула она на удивление спокойно, без поспешности.

Степан ожидал нечто подобного, но всё равно оказалось неприятно.

– Мы поговорили. И я… Глупо как-то всё… Да и вообще…

– Так. Давай без «вообще». Нужна конкретика.

Женя прикрыла глаза.

Вдох. Выдох.

Снова вдох. Задержала дыхание.

– Я чувствовала себя виноватой, что бросаю его. Что перестала любить, да и любила ли… Не знаю, я уже ни в чем не уверена. Но мне было плохо. И сейчас тоже… Вова постоянно говорил, что надо успокоиться, дождаться моего дня рождения и прочее. Он не давал мне уйти от себя, держал рядом. Неделю назад я подумала, что погорячилась, и поддалась на его уговоры.

Они стояли друг напротив друга.

Потеряшка, маленькая, нежная, продолжила говорить:

– Я только что получила права, сдала экзамен на отлично. И теорию, и вождение… Тем вечером он приехал домой на ламборгини, у них на СТО кто-то оставил. Долго уговаривал поехать прокатиться. Говорил, когда ещё такой шанс представится, – Женя провела рукой по лицу, больше не скрывая своих переживаний и эмоции. – Я знаю, что не надо было соглашаться. И тем более, не надо было садиться за руль. Мы выехали из города, встреча с ментами и машинами минимальна…

Степан не перебивал её.

Пусть говорит.

– Я не справилась с управлением. Вроде бы ничего криминального не случилось. Нас занесло. Естественно, я напугалась и сильно, но опять же… я справилась. Машину не перевернуло, мы не слетели в кювет. Просто… – Женя от волнения прикусила нижнюю губу. – Просто там, под сугробом, стоял чертов разметочный столб… такой невысокий, которым обозначают край дороги… Я не уверена, что правильно его назвала.

– Я понял, о чем ты.

– Да…

Она замолчала, втянув голову в плечи.

Степана распирала тихая ярость. Медленная, жгучая. Она растекалась по венам, будоража инстинкты.

В первую очередь – правдолюбца и защитника.

– Я поцарапала крыло и часть двери, – наконец продолжила Потеряшка, не смотря на него. – Ущерб, понятное дело, колоссальный.

– И?

Степан уже знал, что услышит.

– Сначала Вова сказал, что решит вопрос… Что всё сделает так, что никто ничего не заподозрит. Что машина не новая и прочее. А потом… – Женя прикрыла глаза, собралась с духом, распахнула их и продолжила: – Сказал мне прямо: если я не буду с ним, то счет на двоих. Он за себя отремонтирует, а мне надо будет платить. И с хозяином машины встречаться. Сумму не назвал, но я погуглила, сколько может стоить покрасочный ремонт.

– Паспорт он забрал? – сквозь зубы процедил Степан, контролируя себя, чтобы не сжать плечи Женечки сильнее.

– Нет. Пришли другие… От владельца авто или другие сотрудники СТО. Я не знаю. Они и забрали паспорт.

– Они тебе угрожали?

– Ну как угрожали… Сказали, чтобы я искала денег. А пока, чтобы я была более покладистой и никуда не уехала из города, забрали паспорт. Как-то так, Степан.

– Женя, посмотри на меня, – сурово сказал Барсов. Смягчать тон не собирался. Иногда жалость – не лучшее средство ведения диалога.

Женя на этот раз послушалась. Подняла подбородок кверху.

Она не плакала, крепилась. Но и не скрывала, как отчаяние снова медленными витками заполняет её душу.

Выходные заканчиваются, и она уже в мыслях вернулась к реальности, где у неё очень много проблем.

Нерешаемых на её взгляд.

– То, что вы взяли чужую машину – идиотизм чистой воды. По факту – угон. Тут вас никто по головке не погладит. Это первое. Второе. Сейчас ты мне скажешь название станции, на которой работает твой Вова.

– Он не мой…

– Женя!

Степан не хотел повышать голос. Пришлось надавить интонацией.

Женя назвала место работы Вовы.

– Хм… – протянул Степан, сожалея, что всё же не выкурил сигарету с Игнатом. У того наверняка где-нибудь они были припрятаны. – Ты уверена?

– Да, уверена, – в подтверждение Потеряшка даже кивнула, отчего её волосы цвета спелой пшеницы выбились из небрежного «хвоста». – Я была там несколько раз. А почему ты уточняешь?

Степану не хотелось говорить правду. Да и нужна ли она?

Но он ценил честность в людях.

– Станция принадлежит Игнату…

– Игнату?! Твоему другу?! – глаза Потеряшки распахнулись. Вот теперь в них точно можно было утонуть.

– И частично мне, – закончил Степан.

Лицо девушки вытянулось. Она открыла ротик, чтобы что-то сказать. Видимо, не нашлась, потому что закрыла и попыталась сделать шаг назад.

Степан медленно покачал головой.

– Потеряшка, теперь ты выбрасываешь из своей красивой головки все бредовые мысли, которые успела надумать, и слушаешь меня. Сегодня я не буду поднимать народ, завтра посмотрим, что и к чему. Узнаем, кто владелец авто, которое вы взяли напрокат.

– Я не снимаю с себя ответственности, – сразу же ринулась она в бой. Хорошо, что из рук больше не пыталась выбраться.

– Это правильно. Потому что, черт возьми, в сексе говорить «нет» ты научилась, а когда надо проявить твердость характера, уступила! Представь такую ситуацию: у нас в городе людей, ездящих на «ламбо», можно на пальцах перечислить. И многие знают друг друга. И тут нарисовываетесь вы. На чужой машине.

– Степан…

– Помолчи, Жень. Я и так на последней стадии, чтобы не перекинуть тебя через колено и хорошенько не поддать! Для профилактики не помешало бы!

– Я рассказала тебе не для того, чтобы выслушивать нотации…

– А для чего?

– Не знаю! – разозлилась Женя, снова пытаясь скинуть его руки.

Хренушки.

– Злость – это хорошо, Женя. Вот запомни это ощущение. И когда в следующий раз какой-нибудь малолетний дебил тебя будет подбивать на авантюру, твердо скажи «нет»!

– Знаете что, Степан Богданович, а…

Договорить Женя не успела. Спорить и дискутировать Степан с ней не собирался, поэтому свою ярость и её злость следовало гасить. Что он и сделал, рванув Потеряшку на себя. Та врезалась ему в грудь, возмущенно пискнула. Степан переместил руку с плеча девушки на затылок, прочно зафиксировал его и впился в сладкие розовые губы.

Он не нежничал. Нежность сейчас никому не нужна. Он хотел её губы, хотел чувствовать Потеряшку в своих руках.

Он брал. Жестко. Беспринципно.

Женя начала сопротивляться. Забилась в его руках, как пару дней назад в доме, распаляя его пыл. За что и поплатилась, почувствовав его эрекцию, которая не заставила себя долго ждать. Женечка сразу притихла. Степан воспользовался ситуацией и толкнулся языком между её губ, углубляя поцелуй. Он пил её сладость, дурнея от клубничного вкуса, чего-то ягодного, запредельного. Чувствовать в руках нежное, хрупкое тело девочки ему чертовски нравилось.

Её уязвимость, ранимость били наповал, драконили его, воспламеняли. Те эмоции, что он словил несколько дней назад, увидев её на дороге, никуда не делись. Они обострились, у них появились грани. Грудь Степана распирало от желания обладать Потеряшкой.

Присвоить.

Забрать.

Назвать своей.

Мужчина сильнее вдавил девочку в себя, так, чтобы чувствовать её всю. Каждый изгиб, каждую впадину. Женечка застонала, сама выгнулась. Ещё вчера Степан понял, что она девочка чувственная, сексуальная энергия в ней бьет ключом, ища выход. Степан рыкнул, сместил руки ниже, подхватывая девушку за бедра и приподнимая кверху.

Легкая… как пушинка.

Женя ахнула, послушно обхватывая торс ногами, отчего края шортиков сдвинулись в стороны. Степан развернулся и направился к кровати. Поцелуй он не размыкал и когда опускал Женю на матрас, нависая сверху.

– Нет… – выдохнула она, жадно хватая воздух, когда он всё же освободил припухшие, ставшие пунцовыми губы девочки.

– Ох уж это твоё «нет», – лениво протянул Барсов. Злость отступила. Пришло желание, выжигающее его изнутри.

Потеряшка нереально вызывающе смотрелась на ярко-серых простынях. Соски дерзко торчали, забирая акцент на себя.

– Степан, я серьезно.

– Я тоже.

Он нависал над ней, удобно расставив руки по обе стороны от лица. Бедра находились между её раскинутых ножек. Аккурат соприкасался пахом к лону. Женя тоже всё понимала. Чувствовала.

Степан это видел по её глазам, рваному дыханию, по тому, как она скреблась ноготками по простыням.

– Мне нравится чувствовать тебя под собой, – сказал он, посылая неспешно бедра вперед и не думая отводить их назад. Его словно откинуло в прошлое, когда очень хотелось, девочки дразнились и не давали. Только перетирались телами, щупали, ласкались. Залазили друг другу в трусики, иногда доводя порывистыми и неумелыми ласками до оргазмов. Так и с Женечкой, всё обострялось до предела. Вроде давно не юнец, и пусть секс играет большую роль в жизни, но далеко не главную. – Нравится видеть тебя распластанной… подо мной.

– Прекрати… Пожалуйста…

Она говорила, а сама не двигалась с места. Не выныривала из-под него.

Лишь смотрела.

И дышала.

И он смотрел.

Ей в глаза.

Ловил, как трепещут её реснички, как уходит печаль.

Сердце глухо билось в груди мужчины, отдаваясь в висках.

Некоторое время молчали, смотрели друг на друга. Потом Женечка тихо сказала:

– У меня не было никакой цели, когда я тебе рассказывала.

– Я знаю.

– Я позвонила… и на меня накатило…

– Всё, успокойся.

Она подняла руку, потянулась к лицу Степана и быстро передумала, нахмурившись.

– А зачем ты пришел ко мне? Поздно уже.

Степан усмехнулся и, перекинув вес тела на одну руку, второй достал из заднего кармана брюк тюбик с мазью.

– Хотел попросить намазать мне поясницу.

Уголки губ Женечки дрогнули.

– Всё-таки спина?

– Угу.

– Что ж… Я не могу отказать пострадавшему. Ложись.

Глава 14

Степан тронул Евгению за плечо.

– Просыпайся, соня.

Та встрепенулась, быстро-быстро заморгала и сразу прилипла к окну.

– Мы где?

– Всё, приземлились, выходим.

Женя снова притихла. Улыбалась, отвечала, шутила, но, как только убеждалась, что за ней никто не наблюдает, отворачивалась.

О чем она думала, несложно догадаться.

Девочка встрепенулась, когда они уже подъехали к его дому.

– А… мы куда? Вернее, я?

– Ко мне. Не выгонять же тебя на улицу в ночь.

Женя вспыхнула.

– Степан, я не могу у тебя снова остаться и…

– Потеряшка, давай все твои «не могу» оставим на потом. Не в машине.

Суровый тон Степана должен был приостановить её рвение. Так и оказалось.

Галина их встретила с улыбкой.

– Вернулись! Как отдохнули? Хорошо?

Барсов подавил желание съязвить. И когда это домохозяйка с таким радушием встречала его девушек? Ах да, они же нашли с Женей общий язык. Вон, и сейчас сразу зашушукались.

О том, что он отъедет, Степан сообщил за перекусом или, как любила выражаться Галина, за полдником.

– Только приехали и снова уезжаете, – пробубнила она, бросив на работодателя недовольный взгляд.

– Не бурчи, Галь. Ты остаешься не одна. Заодно снова что-нибудь вкусненькое приготовите вместе.

Потеряшка стояла в стороне и хмурилась.

Степан переоделся, созвонился с Владимиром. Тот сообщил, где находится и когда точно подъедет.

На станции, несмотря на праздничные выходные, кипела работа. В боксах шумели движки, стучали инструменты, звенел металл. То там, то здесь раздавался отборный русский, без которого и болт не крутится, и лонжерон не снимается. Степан вошел и огляделся. Давненько он здесь не был. А когда-то с парнями вечера просиживали в гаражах, мечтая, что придет время и хоть у кого-то из них да появится первая тачка. Отцы давали периодически погонять, но это было не то.

Их четверке всегда хотелось большего. Своего. Чтобы только их. Ревность разная бывает. К женщине, к делу. К мечте. Это нормально.

С «гаражных» времен много воды утекло, но кое-что осталось неизменным.

Степана тут мало кто знал в лицо. И, естественно, он словил любопытные взгляды, а также рекомендацию пойти на выход, которая быстро обломалась, стоило Степану посмотреть на рекомендателя. Всё-таки субординацию никто не отменял. Да и Владимир, лениво шедший за ним, тоже не оставлял равнодушными парней в боксах.

Самир вышел встречать его сам. Или увидел из кабинета, или позвонили.

– Степан, дорогой, ты что же без предупреждения.

Мужчины похлопали друг другу по плечам.

– Самир, разговор есть.

– Я уже понял. Без причины ты не зашел бы.

– Иногда полезно глянуть, как идут дела.

Мужчины прошли в кабинет.

– Конкретно что-то можешь сказать?

– Да.

Степана интересовал сейчас не Вова, хотя с него он тоже спросит. Его больше заботили мудаки, которые запугивали Женечку. Если они работали на их станции – это проблема, червоточина, «привет, бандитские разборки» и подпорченная репутация. Но интуиция Барсову подсказывала, что тут не всё так просто.

Оказалось, он был прав.

После небольших манипуляций картина окончательно сложилась. Выглядела она неприглядно, с какой бы стороны ни посмотреть.

– «Ламба» всё ещё здесь?

– По докам – да. Хм…

– И кто её пригонял? Не Захватов?

– Захватов на Сейшелах.

– Интересно…

– Получается, какая-то двойная подстава. Его водила пригнал машину, когда Захватова не было в стране… – Самир не договорил.

Тут понятно и без уточнения.

– Степан, разреши мне этим заняться.

Степан некоторое время колебался, потом кивнул. Самир отвечал за безопасность машин на станции. Он был дельным управляющим. Рубить с плеча не стоило, время горячки и скорых решений давно прошло.

– Мне бы с Владимиром Шаровым побеседовать. Сегодня его смена?

– Сейчас узнаю, – Самир позвонил по внутреннему телефону. – Его. Отпустить?

– Угу. Сегодня он больше не вернется.

Барсов поднялся, Самир следом.

– Шаров выйдет, у пятого бокса тебя будет ждать.

Интересно, сбежит или нет?

Не сбежал.

Высокого, худощавого блондина Степан увидел сразу. Тот стоял у входа и нервно постукивал костяшками по стене, зло прищурив глаза. То, что он нервничал, понятно и без детального осмотра. Шаров успел переодеться и стоял, поправляя ворот удлиненной куртки.

Степан подошел к нему, обозначив себя. Шаров сразу же повернулся, напрягшись сильнее. Парень выглядел не айс: отросшая, неухоженная щетина, мешки под глазами.

– Пошли, побеседуем, – лаконично сказал Барсов, не сомневаясь, что Шаров последует за ним.

Он бы последовал.

Степан сел за руль. Владимир с Вовой – на заднее сиденье.

– Где Женя? – сразу же начал Шаров без предисловий.

Степан вырулил от станции и направил машину в сторону трассы. Парень рыпнулся ещё задавать вопросы, но Владимир коротким движением руки пресек дальнейшие порывы. Надо отдать должное, парень вел себя достойно: не психовал, не скатывался в истерику, не понтовался. Принял то, что должно с ним произойти. Лишь выжигал Степану затылок взглядом.

Барсов не боялся, что «не друг» Вова набросится на него сзади. Владимир предотвратит. А вот оставлять Шарова одного не полагалось.

Ехали долго.

Парень нервничал сильнее с каждым новым километром. Психологическое давление в таком «нежном» возрасте действует отлично.

Наконец, Степан свернул на второстепенную дорогу, ведущую в пролесок. Снега навалило в этом году прилично – ни пройти ни проехать.

Барсов вышел первым. За ним последовал Шаров, отдельного приглашения ждать не стал. Степан мысленно усмехнулся. То, что парень не трус – похвально.

Вова встал неподалеку от машины, утонув в сугробе. Как и Степан.

Барсов подошел к нему, встав напротив. Шаров снова выдержал, взгляда не отвел.

– Женя у тебя, да? – не выдержал Шаров. Верхняя губа у парня дернулась, руки сжал в кулаки.

Степан не спешил отвечать. Неожиданно отметил, что этот «не друг» не вызывает у него агрессии или злобы. Даже ревности нет. Вот к Руслану Степан ревновал; к тем мужикам на спуске, что пялились на задницу Потеряшки, тоже ревновал.

К Шарову – нет.

– Если впрягся за девушку – впрягайся до конца, даже если она от тебя уходит.

Степан выбросил кулак вперед и ударил Вову в живот. Парень согнулся, ощерился.

– Ты…

– Заткнись! И слушай сюда…

Через две минуты Барсов достал сим-карту из телефона Шарова и сломал её.

– Я встретил Женю ночью. На дороге. Без денег. И без связи.

На этом они разошлись. Степан с Владимиром сели в машину и уехали, оставив Вову в перелеске.

– Я думал, будет хуже, – Владимир не скрывал иронии.

Степан ответил ему тем же тоном:

– Я тоже.

– Тормознул?

– Тормознул. А чего с него взять? Парень… неплохой. Завяз в токсичных отношениях, зациклился. Ничего, пройдется пешком, прогуляется – может, мозги на место окончательно встанут.

– Окончательно?

– Рули давай, Владимир.

Степан прикрыл глаза. Он не пожалел Вову. Тот не нуждался в жалости. Он нуждался в уроке.

Вынесет из него парень что-то толковое или нет – ему решать.

Прежде чем поехать домой, Барсов заехал к Валгарову. Обсудили рабочие моменты. Степан посетовал, что, может, пора Владимира забирать назад, на что нефтяник покачал головой.

– Рано.

От предложения выпить Степан отказываться не стал.

К дому Владимир его привез уже ближе к полуночи. День выдался в общей массе не хлопотный. Спать не хотелось. Поэтому Степан, прикрывая входную дверь, уже знал, что поднимется в кабинет и ещё немного посидит там. В одиночестве подумает. Иногда полезно.

Его планам не суждено было сбыться. Мужчина успел раздеться и разуться, как на кухне вспыхнул свет от напольного светильника. Обычно Галина не оставалась в доме ночевать, только если он её просил.

Значит, Потеряшка.

Она сидела, его ждала.

Послышались легкие шаги, и в коридоре показалась Женечка.

Снова в своих обтягивающих лосинах, которые именно на ней воспринимались им, как красная тряпка для быка. Нельзя с такими формами, как у Женечки, носить вещи в обтяжку.

Хотя…

Если бы Потеряшка была его, он бы лично наряжал её и в более откровенные штучки.

Девочка шла осторожно, ступая сначала на носочки. Степан выпрямился, любуясь ей.

И лишь когда она подошла ближе, посмотрел ей в лицо.

Ожидаемо сосредоточенное.

– Почти получилось, – прокомментировал Степан, складывая руки на груди.

Разговаривать в коридоре – не лучшая идея, но пока другого развития не намечалось.

– Что «почти получилось»? – буркнула Женя, сбитая с настроя его фразой.

– Скрыть эмоции.

– Я и не пыталась! – фыркнула Женя, всё ещё сохраняя видимую невозмутимость.

Степану хватило одно жеста – он вздернул бровь кверху, чтобы заслоны у девушки рухнули с поражающей быстротой. Она засопела, на лице кое-где от негодования проступили красные пятна, скрывающиеся за веснушками.

– Говори, – коротко приказал Степан, всё ещё надеясь, что Женечка одумается и не сделает то, что намеревалась.

Девушка открыла рот, набрала побольше воздуха и выдохнула:

– Я знаю, где ты был.

– Неужели?

– Да! И я знаю, что ты делал.

– Звучит очень обличительно. А ещё напоминает название ужастиков, популярных в нулевые.

Его вроде и забавляли порывы Жени высказаться. Говорить надо всегда. Когда молчишь, то недоразумения копятся.

Только почему она молчала, когда он спрашивал? И говорила, когда лучше помолчать? Час поздний, мужчина нетрезв. К чему демагогия?

Правильно, ни к чему.

Степан продолжил изучать Женю. Молоденькая ещё. Крошечная. Куда ему с ней? Будь она на несколько лет старше, сейчас бы не стояла, не смотрела бы на него с осуждением, не пыталась бы сказать, насколько он неправ, что посмел вмешаться в её жизнь.

– Ты… встречался с Вовой, да? – задала Женя интересующий её вопрос.

– Ты знаешь ответ.

– Зачем ты так?

– Как, Женечка?

– Вот так. Ты не имел права вмешиваться и…

Она сбилась, хотела продолжить, снова набрав воздуха в грудь, но Степан не позволил. Двинулся в её сторону, медленно сокращая расстояние между ними. Женя пыталась сохранить невозмутимость и стойкость. Даже покачала головой и выставила руку вперед.

Но куда там…

Степана медленно закручивало в тугой узел. Злость полыхнула в груди. Он не ждал слов благодарности и понимания. Он делал то, что считал нужным. Когда забирал её к себе, когда поселял в доме.

Девушка сделала шаг назад. В полумраке Степан не мог выхватить выражения её лица – она попала в тень. Что-то темное, яростное примешалось к злости. Или ночь искажала краски? Или эта последняя рюмашка всё-таки была лишней?

– Продолжай, Потеряшка, что же ты замолчала, – вкрадчиво заметил он.

В движениях девушки появилась осторожность. Поняла, что подергала тигра за усы? Барс мог поклясться, что у Женечки способность дразнить мужчин – врожденная. В частности – его.

– Ты какой-то странный сегодня, – тише произнесла она, снова отступая.

– Разве?

– Да. Какой-то… опасный.

– Ты хочешь поговорить о моих приобретенных качествах?

– Нет! То есть… Черт, Степан…

– Не ругайся.

– А ты не сбивай меня! И вообще! Ты так надвигаешься на меня, что…

– У тебя, помимо того, что ты тараторишь, есть ещё привычка недоговаривать.

– И что? – Женечка сразу встала в позу. – Если я такая вся несовершенная, то почему ты смотришь на меня, как кот на сметану?

Слова сорвались с её губ самопроизвольно, потому что Женя сказать-то сказала, и лишь потом подумала. Мгновенно зажала рот ладонью, чтобы не ляпнуть что-нибудь ещё.

Степану и этих слов оказалось достаточно. Планка, которая удерживала его самообладание, рухнула, подогретая словами несносной девчонки в чертовых лосинах!

Он кинул своё натренированное тело вперед. У Потеряшки не было шансов. Она, конечно, взвизгнула, иначе и быть не могло. Даже попыталась убежать, как в прошлый раз. Но, как в прошлый раз, он её поймал.

С одной лишь разницей – тогда он ещё не пробовал Женю. Не знал, насколько она вкусная и как от неё рвет крышу.

Их борьба длилась недолго. Женечка ужом извивалась, но не царапалась. Менее чем через полминуты девушка оказалась вжата в стену. Аккуратно. Степан не давил, лишь зафиксировал её тело своим, расставив дополнительно руки по обе стороны от её лица. Чтобы та не присела и не проскочила между рук, расставил ноги по ширине плеч, готовый в любой момент предотвратить побег.

Степан возбудился. Ему хватило одного взгляда на крутые бедра Потеряшки, чтобы похоть забурлила в крови, подогретая алкоголем и злостью. Последнюю щедро кормила сама девочка, дразня его.

Женя перестала вырываться, как только почувствовала его бедра, прижатые к её. С губ девушки сорвался не то полустон, не то полувскрик. Тело напряглось.

Степан больше не нежничал. Не пытался сдерживаться. Он жадно брал то, что пришло к нему в руки. Сначала дурманящий сладкий запах кожи и волос. Что-то нежно-ягодное, откидывающее его в прошлое, в детство, проводимое в летних лагерях и деревни. Ему нравилось, как пахнет Женечка.

Она вся ему нравилась.

Ладная. С толикой безумства. Или отчаяния. Разбираться не хотелось. Особенно сегодня.

Степан демонстративно шумно втянул в себя воздух и даже зарылся носом в распущенные пшеничные волосы Жени.

– Правило первое, Потеряшка. Запоминай, пока дядя Степан почти добрый и готов ещё разговаривать, – он склонил голову и прошелся губами по открытому участку кожи шее Жени. – Никогда не встревай между мужчинами. Никогда не говори, что надлежит делать мужчине, а что нет. Запомни это хорошо. И когда у тебя родится сын, воспитывай его в этом ключе, чтобы потом, по истечению десятилетий, не удивляться, откуда берутся маменькины инфантильные сыночки, которые в жизни не только решения принимать не умеют, не говоря уже о том, чтобы брать на себя ответственность, но и задницу подтереть не могут! И второе… – Степан понизил голос до хриплого шепота. – Ожидая голодного мужика поздно ночью в обтягивающих крепкую, аппетитную задницу трикошках будь готова к продолжению, Потеряшка.

Чтобы слова не расходились с делом, Степан одну руку направил вниз и сжал ягодицу девушки.

Глава 15

– Простите, я временно не беру индивидуальные уроки.

Женя примирительно улыбнулась. Она не любила отказывать. Вернее, не умела.

Правильно про неё Барсов подметил. Когда есть крайняя необходимость, она голову втягивает в плечи и идет на поводу у других.

Клиентка зала улыбнулась в ответ.

– Как появится окно, дайте знать. Я хочу более углубленно изучить некоторые асаны, мне кажется, я не понимаю, как их делать. Технически, может, у меня и получается, но я не удовлетворена.

Женя слушала клиентку вполуха. Надо бы сосредоточиться на разговоре, а у неё мысли где-то гуляли.

Хотелось прервать беседу и уйти.

Повод у неё был. Вернее, есть.

Её день рождения.

Вот и исполнился Жене двадцать один год. Земля не закрутилась в другую сторону, небеса не разверзлись. Ничего не изменилось. Абсолютно.

Лишь у неё в голове что-то щелкнуло.

С утра звонила мама. Поздравляла и желала всего самого-самого. Женя слушала родного человека, а у самой слезы на глаза наворачивались. Потом были звонки от родственников и знакомых. Последние в основном поздравляли в мессенджерах.

На работе Женю встретили шарами.

Девушка улыбалась, шутила, принимала поздравления, а у самой на душе кошки скребли.

Как призналась позже сама себе Женя, она ждала поздравления от одного конкретного человека.

И этим человеком был не Вова.

Он тоже, кстати, не спешил.

Даже странно выходило. Тот день, который должен был вконец изменить её жизнь, проходил, как рядовой.

Девушка постоянно поглядывала на телефон.

Неужели Барсов её не поздравит? Вот правда?

Женя злилась на себя в первую очередь. С чего она решила, что Степан вообще помнит про её день рождения? А если и помнит, дальше что?

Расстались они не очень хорошо. Вернее, отвратительно.

По её вине.

Пусть Женя и не скатилась в тот вечер в скандал, зато утром заявила, что хочет уйти.

Степан не спешил с ответом. Потом взял и кивнул.

Просто взял и кивнул!

Сначала Женя обрадовалась. А как же! Она же получила, что хотела! Её отпустили! Конечно же, ведь антигерой держал её в заточении, издевался над ней, лишил свободы, и главное – посмел решать её проблемы!

Большей идиоткой Женя себя в жизни не чувствовала. Даже когда сидела за рулем чужой машины.

Пока она собиралась, всё время нервничала и думала, что сейчас Степан её остановит. Возьмет и скажет, что никуда она не пойдет. Потому что идти ей некуда.

Вернее, есть куда, но…

Нет.

Не остановил.

Протянул непонятно откуда взявшийся её паспорт и крупную сумму денег.

– Я деньги не возьму, – сразу же насупилась Женя, стараясь не обращать внимания, как запершило в горле и в носу.

Только не плакать! Это будет унижение из ряда вон выходящее.

– На гостиницу и до зарплаты, – спокойным, не терпящим возражения голосом сказал Степан, при этом на его лице не дрогнул ни один мускул.

Потом Владимир отвез девушку в гостиницу, ближайшую к спортивному комплексу. Женя ни разу в жизни не селилась в гостинице. Оплатив несколько дней, она поднялась в номер. Владимир предварительно поинтересовался, не надо ли ей съездить в квартиру. Девушка покачала головой.

Теперь она снова сама.

А что сама – непонятно.

Оставшись в гостиничном номере, Женя не знала, куда себя деть и чем занять.

Она взяла деньги у мужчины… Конечно, с твердым убеждением, что вернет. Частично с первой же зарплаты, а дальше посмотрит.

То, что она дура, Женя поняла ночью, когда слезы всё же подобрались очень близко к глазам.

У всех девочек отношения развиваются нормально. Встречаются с парнями, ходят по киношкам и кафешкам, трахаются, как кролики. Даже планируют детей и свадьбы! Она тоже планировала. Что-то обсуждала с Вовой. Но если откинуть в прошлое Вову, то почему так косячно вышло со Степаном?

Она не соврала, когда сказала, что видит, как он на неё смотрит. И там, в горах… Она помнила его прикосновения настолько ярко, что, казалось, Барсов трогал её десять минут назад. Женя поджала ноги, возбуждение накатило от картин, что воскрешались в памяти.

Ей надо было все испортить! Сначала скандалом и претензиями, а потом видом гордой птицы, что спешит улететь из гнезда, где тепло и хорошо.

И которое принадлежит ЕМУ.

Женя уткнулась лицом в подушку и с энтузиазмом несколько раз ударила по матрасу.

А потом незаметно как-то наступил день её рождения.

Она говорила себе, что не стоит ждать чего-либо. Новогодние каникулы закончились, Рождественская сказка, которая ворвалась в её жизнь нежданно-негаданно – тоже. Степан ей помог. Спас. Она его никогда не забудет.

Да и долг ещё возвращать надо.

Телефон, кстати, так и остался при ней. Как и новая сим-карта. Все подарки от Степана остались с ней. Про их возврат девушка даже не заикалась. От греха подальше.

Покончив с занятиями, Женя с небольшим коллективом собрались в раздевалке, где её в очередной раз поздравили с днем рождения. Разлили шампанское. Женя пригубила, потом сделала ещё один глоток и ещё.

Администратор Катя, приятная девушка, её ровесница, ворвалась к ним с округленными глазами.

– Женя, там… – девушка выдохнула, набрала в грудь воздуха и снова продолжила: – Выйди, короче!

Женя под улюлюканье коллег вышла.

Удивление Кати легко объяснялось. Рядом с ресепшеном стоял курьер с огромной корзиной белых роз.

Женя ахнула, зажав рот обеими ладошками.

– Ничего себе, – это за ней из раздевалки вышел Костя, тренер по самбо. Для пущего эффекта он ещё присвистнул. – Это сколько же бабла стоит такая корзинка девичьего счастья?

Женя проигнорировала его вопрос. На ослабших, негнущихся ногах она подошла к терпеливо ожидающему её курьеру.

– Здравствуйте. Вы именинница? Евгения Тисова? – с улыбкой задал курьер риторические вопросы. Он уже понял, кто есть кто.

– Я, – пискнула Женя, стараясь сохранить лицо.

– Вам презент. Распишитесь, пожалуйста, в получении.

Когда Женя расписывалась, у неё дрожали пальцы.

Цветы… Не забыл, значит.

Карточка прилагалась.

Женя предпочла бы прочесть послание в одиночестве. Да и в целом предпочла бы сейчас остаться одна, а не под десятками любопытствующих глаз.

Катя от нетерпения постукивала ногой, всеми правдами и неправдами стараясь заглянуть в корзину и что-то там рассмотреть.

Женя приняла корзину. Костя оказался рядом.

– Помочь?

– Я сама.

Правильно говорят, своя ноша не тянет.

Она кое-как донесла её до раздевалки, в которой на удивление никого не оказалось. Чуть позже Женя узнает, что это заведующий Петр Сергеевич всех разогнал, мудро решив, что минутка одиночества девушке не помешает.

И то правда… Женя поставила цветы на скамью и присела на корточки. Пульс зашкаливал, уши заложило. Она несмело протянула руку и достала карточку. Простую, белую, без всяких вензелей и «красивешностей».

«С днем рождения, Потеряшка».

Всё.

Как… всё?

Женя покачнулась на пятках, едва не сев на задницу.

И больше ничего? Совсем-совсем?

Девушка моргнула несколько раз и снова вчиталась в сухие строчки.

Чего Женя ждала? Как минимум приглашения провести этот вечер вместе!

Она на самом деле на это надеялась…

Это же её день рождения! И ей теперь можно! Абсолютно всё…

Женя провела рукой по лицу, губы самопроизвольно растягивались в глупую, обиженную улыбку.

А что она хотела? Вернее, на что напрашивалась, то и получила. Мужчина поздравил, позаботился, заказал цветы. Костя прав – такие букеты девушки получают раз в жизни. На большее ей не стоит теперь рассчитывать.

Кое-как справившись с эмоциями, Женя продолжила с коллегами посиделки. Разошлись они около семи часов. Девушка вызвала такси – корзину оставлять в комплексе было бы глупо. Глупостей она и так порядочно наделала за последние дни.

Вызов подтвердили и сообщили, что машина пребудет на место через двенадцать минут. Женя честно выждала одиннадцать и вышла в вестибюль, топчась с ноги на ногу.

На душе был полный раздрай, с которым ей не удавалось справиться.

Когда такси подъехало, Женя двумя руками подхватила корзину и вышла на улицу, где сразу же увидела Вову, стоящего у своей «Весты». Он ждал Женю, тут не надо было и гадать.

Сколько дней прошло, когда они в последний раз виделись? А кажется, что вечность.

Вова нахмурился сильнее, увидев в руках Жени корзину с цветами.

– С днем рождения, малыш, – сказал он, косясь на корзину.

Шел небольшой снег, Женя предварительно накрыла цветы целлофаном, который кое-как они вместе с Катей раздобыли в администраторской.

– Спасибо, – негромко отозвалась девушка, замечая, как сильно изменился Вова. Похудел, оброс щетиной. Складка на лбу прорезалась сильнее.

– Жень… Поговорить надо. Я у тебя много времени не займу.

Женя бросила взгляд в сторону машины с шашечками.

– Я оплачу вызов. И сам подкину тебя, куда скажешь.

Она согласилась. Им на самом деле надо поговорить.

Пока Вова рассчитывался с таксистом, Женя поставила корзину на задний диван машины, сама села рядом с водителем. Не удержалась, провела рукой по пластиковой панели, отмечая, что внутри автомобиля всё идеально чисто. Она раньше часто сетовала, что Вова сапожник без сапог. На своё авто у него не хватало ни времени, ни сил.

Подул морозный ветерок – Вова занял место водителя.

– Давай отъедем, поговорим, а потом ты мне скажешь, куда тебя везти, – предложил он.

– Хорошо.

Пока всё шло неплохо. Парень говорил ровно, спокойно. Без надрыва, который присутствовал в его интонации последние полгода. Машину Вова не глушил, поэтому сразу тронулся. Он отъехал со стоянки спорткомплекса, проехал за него и остановился.

– Тут подойдет?

Женя кивнула. Она ещё вчера подумала, что им надо с Вовой объясниться.

Некоторое время они молчали, оба слушали негромкую музыку и не знали, с чего начать.

Наконец, Вова, негромко выругавшись, полез в карман куртки, достал оттуда ключи и протянул их Жене. Женя сразу узнала ключи – это от квартиры, которую они снимали.

– Держи, малыш. В общем… уезжаю я.

– Уезжаешь? – девушке не удалось скрыть удивления. – Куда?

– В Питер. Мне предложили работу, я согласился. Нечего мне пока тут делать… Ты будешь маячить перед глазами. Да и в целом надо куда-то двигаться дальше. Мы оба с тобой застряли, как сейчас модно говорить, в токсичных отношениях. Давно надо было к херам разорвать всё и дать спокойно жить друг другу. Нет, мы за что-то там всё цеплялись. Я – за тебя, ты – за обещания мне.

В который раз за сегодняшний вечер у Жени образовался ком в горле. Она взяла протянутые ключи и сжала брелок. На душе снова неприятно царапнуло. Вова никогда не был моральным уродом. Всегда держал слово, заботился о ней. Как и она о нем. Некого винить в том, что они оба запутались. Что-то там в прошлом решили, подумав, что это будет правильно. Детская влюбленность, которую они пронесли через годы, не переросла в нечто большее. А они по привычке держались рядом.

Жене взгрустнулось. Она посмотрела на Вову, подняла руку и дотронулась до щеки парня. Ему нравилось, когда она так делала.

– Наверное, всё, что ни делается, делается к лучшему, да?

– Хрен знает, малыш. Время покажет?

– Скажи… На работе у тебя не возникли проблемы? Ты… много должен?

– Ничего. Ни копейки.

– То есть?..

– Водила у «ламбы» оказался хитровы… хитрый, короче. Он сам косякнул, а мы под руку попались. Забудь, Женек, это уже история.

– Получается, всё хорошо?

– Получается, что да. А… И вот ещё. Давно купил. Думаю, будет справедливо, если ты примешь на память от меня.

Вова открыл бардачок и достал оттуда темно-синюю бархатную коробочку.

– С днем варенья, Женек.

Внутри отказался красивый браслет из тонкого золота. Женя не удержалась и шмыгнула носом.

– Спасибо. Можно я тебя обниму… как друга?

– Не можно, а нужно. И эй, мокроту не разводить!

Как не разводить, если завершился огромный период её жизни. Если откинуть то, что происходило последние месяцы, многие годы, она день за днем жила рядом с Вовой.

– Малыш, ещё такой момент. Я оплатил квартиру на два месяца вперед. В качестве извинений. Деньги-то всё равно заработал за эти дни, – Вова усмехнулся, – в спешном порядке.

– Не многовато мне подарков?

– В самый раз.

– Вов, а можно последнюю просьбу?

– Ты так говоришь, точно мы никогда не увидимся.

– Ты уезжаешь, и неизвестно увидимся ли мы ещё.

– Хочешь, поехали со мной, – насмешливо предложил Вова, за что получил толчок в бок.

– Я живу в гостинице. Поможешь мне, – она замялась, – вернуться?

Вова ответил не сразу. И Женя заметила, как в зеркале заднего вида он нашел корзину с белыми розами.

Потом медленно кивнул.

– Откуда, черт побери, у тебя столько вещей? – фыркнул парень, когда она вынесла две спортивные сумки.

– Магазин ограбила.

– Охотно верю.

Женя ждала расспросов или подтруниваний. Вова молчал. Закинул сумки в багажник, про цветы тоже промолчал. Нет-нет посматривал в их сторону и ничего не комментировал. Его словно подменили.

Их обоих… За эти дни.

А может, они настолько выгорели, ожидая её дня рождения, что не заметили изменений, происходящих не только вокруг, но и с ними самими? Женя тоже изменилась.

В квартире наблюдалась идеальная чистота. Вова прибрался после того, как собрал вещи. Даже странно было видеть такую чистоту и отсутствие мужских вещей.

– Цветы… красивые, – раздался голос за спиной. Женя невольно вздрогнула и повернулась.

– Да… красивые.

Вова поморщился и криво улыбнулся.

– Не буду ничего спрашивать, а ты не говори.

– Не буду.

– Можно я тебя обниму?

– Конечно.

Вова сграбастал девушку в объятия и сжал крепко. Прижал к груди и некоторое время не отпускал. Он прощался. Женю едва ли не залихорадило от этого осознания. Как она будет жить без него? Это же!.. Это же… правильно.

Человека надо отпустить. Она не знала, что приключилось с Вовой за эти дни, но он изменился кардинально. Как будто сдерживающая поток свободы, энергии, других мыслей заслонка рухнула.

– И… малыш, у тебя же сегодня день рождения. Та самая заветная цифра, – криво улыбнулся парень. Ему тоже было тяжело. – Не профукай её.

Вова наклонился, поцеловал Женю и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Женя некоторое время так и стояла в коридоре, полностью дезориентированная. Последний раз схожую растерянность она испытывала, когда брела по пустынной улице, понятия не имея, где будет ночевать. У неё не было денег даже на такси, чтобы вернуться домой.

Деньги! Теперь надо вернуть их Барсову. Они ей больше не нужны, отпала необходимость платить за гостиницу!

Женя рванула в комнату и на полпути затормозила. И что она скажет Степану, когда появится на пороге этого дома? Что пришла отдать долг? Женя как наяву представила лицо Степана, когда она протянет ему деньги.

Девушка прошла на кухню и поставила чайник. Заглянула в холодильник. Не густо. Есть не хотелось, надо было себя чем-то занять. Вода в чайнике вскипела, но Женя так и не заварила себе чай.

Разложив вещи и достав из сумки спортивную лыжную куртку, снова почувствовала, как невидимые клещи сжимают сердце.

Женя вышла из квартиры в девять часов. Не знала точно, куда пойдет и что будет делать. Находиться дома оказалось нестерпимо. Её кидало из крайности в крайность. То всё напоминало про жизнь с Вовой, то становилось неприятно, что она снова возвращается к прошлому.

Не так Женя планировала встретить свой двадцать первый год жизни, ох, не так.

На улице пошел ливневый снег. Женя, спасаясь от него, забрела в небольшой бар на углу дома и заказала глинтвейн. Выпила. Заказала ещё один. Второй был лишним. Откуда-то взялась храбрость, неуместная в трезвой жизни. Девушка достала телефон и вызвала такси.

Сегодня она шикует! Даже такси вторично заказать себе может, пусть первое и пришлось отменить.

Видимо, из-за непогоды вызовов в районе оказалось много. Женя зачем-то вышла на улицу ждать машину, не сиделось ей в тихом и почти пустом зале. Машину пришлось ждать долго. Женя замерзла, алкоголь быстро выветривался из крови. Но она упорно продолжила ждать машину и, когда та, наконец, подъехала, быстро шмыгнула в салон и без запинки уточнила адрес, куда они едут.

Это было безумие. Чистой воды.

Лишь отпустив машину и нажав на дверной звонок, Женя по-настоящему струхнула. Даже не испугалась.

Ночь. Темень. Ливневый снег продолжал хлестать, не щадя открытые участки тела и лица. Женя замерзла. Её била мелкая дрожь. Не то нервная, не то от холода.

И только тогда Женя поняла, что сделала.

Она приехала ночью к мужчине. Не к её мужчине… Без приглашения. Даже без звонка. Не зная, дома ли он.

Более того, примет ли он её. Впустит ли.

Ни разу не подумала и о том, что Степан может быть не один.

Что у него может быть женщина.

Последняя мысль особенно не понравилась Жене. И девушка с силой сжала губы.

На её звонок никто не отреагировал. Так ей, по крайней мере, казалось целую вечность.

За высоким забором невозможно было разобрать, дома ли Барсов или уехал. Женя занервничала сильнее. И машину она отпустила! Точно безмозглая. Нет чтобы попросить подождать хотя бы пять минут. А теперь что?

Женя переступила с ноги на ногу. Черт! Черт…

Когда девушка решила, что всё – зря приехала, вспыхнул свет на небольшом фонаре рядом с воротами. Одновременно послышался звук открывающейся двери. На этой ноте Женя должна была выдохнуть. Её впускают в дом, ей не придется снова замерзшей идти по пустынной улице пусть и хорошего района.

Но выдохнуть не получалось.

Никак.

Получилось мысленно толкнуть себя вперед и пройти внутрь приоткрывшейся калитки.

Раз приехала, раз пригласили – надо идти.

Она вошла и увидела, что навстречу ей медленно, прихрамывая, двигается Степан.

Глава 16

Женя не помнила, как оказалась рядом со Степаном. Хотела броситься к нему в объятия, но объятия никто не раскрыл.

Наоборот, Степан стоял хмурый, недовольный. Она его разбудила. По лицу заметно.

– Потеряшка, – он не спрашивал. Констатировал.

– Привет, Степан, – быстро проговорила она, обнимая себя за плечи. – Я…

Женя снова не знала, что сказать. Смотрела на мужчину, попутно отмечая, что он вышел к ней полуголым – домашние серые штаны и куртка, под которой больше ничего не наблюдалось.

Мужчина покачал головой и недобро заметил:

– Пришла.

– Угу.

– Замерзла.

– Угу.

– И такси отпустила.

Женя начинала себя чувствовать китайским болванчиком.

– Что ж… – Степан сделал ещё один шаг, встав напротив девушки. Он возвышался над ней, а в ночи, в искаженном фонарями восприятии казался ещё шире в плечах и выше. – Я скажу один раз, Женечка. Твой душевный порыв мне понятен. Но, – он не повысил голоса, говорил четко, разделяя слова, – ты сейчас подумай и сделай правильный выбор. Ты несколько лет ждала, когда тебе исполнится двадцать один и будет «можно». Ты грезила этой датой, считала дни. И этот день наступил. Но что-то пошло не так. Ты сорвалась и приехала ко мне. К незнакомому мужчине, намного старше тебя. Вопрос в другом: ты осознаешь последствия? Тихо, Женечка, дай мне договорить. У тебя будет минута, чтобы хорошенько подумать. Пока я говорю… В случае второго варианта, когда ты подумаешь и решишь, что тебе рано возвращаться в мой дом, я вызову такси, и ты вернешься к себе. Если же мы войдем оба ко мне… – пауза, за которой скрывалось очень многое, не помогла. – Будет по-взрослому, Женя. Минута пошла.

Подобную категоричность Женя и раньше в нем замечала. Она проскальзывала, даже когда он говорил мягко, точно выстилал слова.

Сейчас все было иначе.

Как в тот вечер, перед их расставанием.

Женя сжала губы, стараясь не стучать зубами.

– Я хочу войти, – твердо проговорила, сверкнув глазами. – Пригласи меня, Степан.

Несколько бесконечно долгих секунд Степан ничего не говорил и не делал. Не двигался с места. За это время Женя несколько раз успела мысленно умереть со стыда и воскреснуть.

Наконец, Степан сделал шаг назад, опираясь на здоровую ногу, давая Жене пространство для маневра. Не веря до конца, что осмелилась, что смогла, она прошла. Дверь в дом была приоткрытой, и девушка толкнула её, погружаясь в тепло. Быстро разувшись, Женя прошла дальше.

– На тебе снова это меховое безобразие, – голос Степана, раздавший за спиной Жени, вызвал ворох мурашек. – Ещё в прошлый раз мне хотелось его выкинуть.

– Это шубка «Тедди».

– Похрен. Женщина или носит нормальный мех, или не носит ничего.

Он сдернул с неё шубку и швырнул куда-то в сторону. Не повесил.

Степан с трудом сдерживался.

Женя притихла. Он злился и даже не скрывал этого.

Наверное, она всё же зря пришла… И гардеробная неожиданно сузилась, начала восприниматься как небольшая. Не развернуться, не улизнуть.

Хотя куда Женя собралась разворачиваться, если сама проявила инициативу?

Они оба знали, зачем она пришла. И Степан, и Женя.

Барсов выдвинулся в её сторону. Вернее, зажал телом, вынудив Женю отступить к стене. Он снова её прижимал. Стена – фетиш Степана Богдановича?

Девушка нервно облизнула губы, и, как выяснилось через пару секунд, зря. Каждое её действие сегодня истолковывалось неверно. Или, наоборот, правильно?

Серо-голубые глаза потемнели, стали почти темно-серые, предвестники чего-то недоброго, угрожающего. Наверное, так выглядит море перед штормом, когда бирюза отступает перед надвигающейся грозовой стихией.

Женя не могла ничего сказать. Её точно парализовало. Она смотрела на Степана и дышала через раз. Её тело реагировало иначе. Соски напряглись, уперлись в ткань кофты. Бюстгальтер девушка не надела. Специально. Глупо, конечно, но что сделано, то сделано. Иногда она позволяла себе такую шалость. Её небольшая грудь прекрасно себя чувствовала и без поддержки. Свитер на Жене был крупной вязки, с подкладом. Соски уперлись в него, тогда Женя и пожалела, что без бюстгальтера. Ткань обострила ощущения. Внизу живота тоже разливалось тепло, и девушка с трудом удерживалась, чтобы не переступить с ноги на ногу, не сжать сильнее бедра.

Женя не могла знать, о чем думал Степан, но по тому, какое у него становилось лицо с уходящими в вечность секундами, ей показалось, что мужчина знает абсолютно всё, что с ней происходит. Не к месту вспомнилось, что он всегда предугадывал её действия и поступки.

Степан встал, расставив руки по обе стороны от лица Жени. Заблокировал. Снова.

Почему он постоянно пытается взять её под контроль? Что ему с этого? В последнюю ночь перед тем, как ей уйти, он почти так же зажимал Женю у стены.

– Я…

– Вот сейчас, Потеряшка, помолчи, – грубовато ухмыльнулся Степан. В его глазах полыхнул холодный огонь. Предупреждающий. Неприятный.

Женя приказала себе успокоиться. Это же Степан! Тот мужчина, который спас её. Обогрел. Помог. Кто ласкал её и сделал счастливой.

Тот мужчина, в которого она влюбилась. Не хотела… Но кто же контролирует чувства? Они или есть, или нет. Пока Женя ехала в такси, зажимаясь на заднем сиденье, размышляла о Вове. Если бы она его любила, то не терпела бы до дня рождения. Этого. Не устояла бы. Отдалась бы. Вова звал её замуж. Они могли бы расписаться. Да много чего они могли, если бы любили друг друга.

Со Степаном всё иначе. С первого дня. Да, он её пугал. А кто в двадцать лет не испугается взрослого, самодостаточного мужчину, не побоявшегося остановиться ночью на трассе и выступившего против двух незнакомцев сомнительной внешности? Она таких не встречала. В книжках только и в кино. Женя сражалась с собой, сопротивлялась.

И проиграла.

Поэтому стоит здесь и сейчас, готовая себя вверить в надежные и крепкие руки Барсова.

Мужчина склонил голову и негромко приказал:

– Обними меня и закинь ногу на бедро.

– Что?..

– Ты слышала.

У Жени едва не сорвалось с губ, что она с готовностью сделает всё, что он скажет, но не в гардеробной же! Не у стены!

– А какая разница где? – он точно слышал её!

– Но…

– Обними.

Он давил интонацией и взглядом.

Женя судорожно втянула в себя воздух и обвила крепкую шею мужчины, вдыхая терпкий запах его парфюма. Вроде бы алкоголя не чувствовалось. Но было ещё что-то… Мазь? Лекарство? Что?

Ногу она тоже закинула. Провела ей от мужской голени и выше. Задела колено, бедро.

Степан едва заметно поморщился, Женя с запозданием вспомнила, что у него больная спина. Девушка хотела об этом напомнить, но не успела – мужчина поцеловал её. Сразу глубоко, страстно, жестко. Никакой нежности, трепетного отношения. Никаких прелюдий. Сразу властно захватил её губы, прикусил нижнюю, толкнулся языком внутрь.

По-взрослому. Опытно, точно зная, что делает.

И для чего делает. Женя ахнула, выгнулась, балансируя на одной ноге и жалобно цепляясь за плечи мужчины. Она должна расслабиться. Это же Степан… Просто он сегодня… такой. Но ничего… Ничего…

И ответила. Сначала неуверенно, потом более страстно, морщась и одновременно стараясь забыть, где они находятся.

Зря.

Потому что не забыл Степан.

Он оторвался от неё, что-то неразборчиво сказал и заскользил губами по открывшемуся участку шеи, оставляя влажный и горячий след на её коже. Женя задышала чаще. Мужская рука дернула свитер кверху, добравшись до голой груди и сразу же сжала сосок. Не больно, ощутимо. Женя пискнула, покачнулась. Ей никак не удавалось сосредоточиться на том, что с ней делал Степан.

– Давай в спальню, – выдохнула она, запуская свои пальцы в отросшие волосы Барсова.

– Зачем? Я хочу тут. Я люблю трахаться там, где мне приспичит. Приспичило тут. Ты же чувствуешь, – для пущей убедительности он толкнулся бедрами вперед, давая ей понять, насколько сильно возбужден.

По спине Жени прошелся неприятный холодок.

Степан продолжил ласкать грудь и целовать шею девушки, не отпуская её. Женя попыталась опустить ногу, но куда там! Её бесцеремонно вернули назад и пошли дальше. Степан надавил ладонью на пах Жени, сначала через штаны, потом нырнул в них, пробрался в трусики и устремился вниз. Его пальцы проникли в складочки, один ворвался в не совсем подготовленное лоно.

Женя зажмурилась. Она не думала, что потеряет девственность у входа в чужой дом…

Движение. Ещё одно движение. Пальцы Степана точно знали, что делать.

Женя не удержалась и всхлипнула, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину.

– Нет…

Тщетно.

Паника подобралась ближе, скользнула отвратительной змеей на грудь, зашевелилась, намереваясь свернуться клубком.

– Степан, не тут… хватит…

– Не тут? – на лице мужчине не дрогнул ни один мускул. – Какая разница где?

– Что? Ты… Ты с ума сошел! Какая разница… Я же… Я же девственница… – Женя не заметила, как слезы отчаяния сорвались из глаз.

– И что? – снова недобро уточнил Степан, но двигать рукой перестал. – Ты пришла ко мне в дом. Принесла свою девственность на блюдечке с голубой каемочкой. Значит, я могу с ней делать всё, что захочу! Взять, где захочу и когда захочу!

– Нет!

– Да, черт возьми!

И снова толчок.

– Нет! – уже сильнее забилась Женя, вырываясь, толкая его в грудь, царапая шею. Она сама не заметила, когда наполненность в лоне исчезла и хватка ослабла, а в следующую секунду вокруг девушки образовалось пространство.

Степан сделал шаг назад, сверкнув глазами и заваливаясь на здоровую ногу.

– Успокойся.

– Ты…

– Успокойся, я сказал. Всё! Ничего не будет. А сейчас живо поднялась в свою комнату. Дорогу показывать тебе не буду. Входная дверь замкнута на мой отпечаток. Раздевайся и ложись спать. Тебе есть о чем подумать.

– Я никуда не пойду… Я…

Женя не договорила, зажав рот ладонью.

Потому что говорить было некому. Степан развернулся и, хромая, направился в сторону кухни.

Была мысль броситься за ним. Женя тормознула себя, её била крупная дрожь. Чтобы как-то успокоиться, девушка обняла себя за плечи.

Тихо… Всё хорошо. Всё хорошо… Она провела рукой по спутанным волосам, поправила кофту.

Можно вызвать такси. Можно вызвать даже правоохранительные органы.

Можно всё же подняться наверх и лечь спать. Зарыться под одеяло, поплакать.

И подумать.

А утром… А утром будет другой день, в котором она проснется поумневшей и повзрослевшей.

* * *

Утро настигло Женю в душе.

Полусонная, не помня себя и прошедшей ночи, прошлепала в душевую.

Открыла кран, настроила воду. Сначала собиралась принять контрастный душ, потом махнула рукой. Перед кем геройствовать? Ей бы просто прийти в себя.

От всего.

Женя выдавила на руку гель для душа и принялась растирать его по телу, когда дверца душевой отъехала в сторону. Сначала Женя не поверила в происходящее. Это ей кажется… Не может быть, чтобы Степан настолько ошалел, что пришел к ней в душевую. Даже не в спальню. Хотя после вчерашнего и в спальню было бы перебор.

Но то, как по коже девушки рассыпались мурашки, стало холодно, а потом тепло окутало со всех сторон, домыслы отошли на задний план.

Да и сужение пространства ощущалось стремительно. Такое не перепутаешь.

И лишь потом Женя вспомнила, что она голая!

И Барсов тоже…

Девушка перестала что-либо делать. Не обернулась. Не завизжала. Не вспомнила могучий русский, которым нет-нет да тоже пользовалась.

Она лишь сглотнула вязкую слюну, что наполнила рот, и прикрыла глаза.

Он сейчас уйдет… Степан…

Не тронет. А она спокойно домоется и спустится вниз. Приготовит вкусный завтрак и, возможно, посмотрит в глаза Барсову. А потом… Она не знала, что будет, так далеко Женя не заглядывала.

Оказывается, будут прикосновения. И руки Степана, забирающие у неё гель.

После таких телодвижений Женя не смогла остаться равнодушной. Дернулась, попыталась развернуться, но ей не позволили.

Всё происходило в тишине, под шум льющейся воды и сбившегося дыхания.

Степан встал за спиной Жени в опасной близости. Она чувствовала его тело своим.

Не могла не чувствовать…

Хорошо, что мужчина забрал у неё гель, иначе Женя уронила бы бутылку.

Говорить ничего не хотелось. Вернее, ничего умного не приходило в голову. А сказать что-то надо было.

Женя снова прикрыла глаза, уперевшись одной рукой в темно-коричневую стену душевой. У Степана даже в гостевой комнате имелась большая ванная с отдельно стоящим душем. Не душевой кабиной, а именно душем, который очень пришелся по вкусу Жене.

Чего лукавить, ей всё нравилось в доме Степана.

И он нравился…

Куда больше, чем следовало, судя по происшедшему вчера.

Или нет… Или всё правильно было вчера…

Она так и не определилась.

Мужские руки коснулись её спины и принялись размазывать гель по коже. Ни она, ни Степан не воспользовались губкой. Его движения были нежными, плавными.

Почти ласкающими…

Женя откинула голову назад, подставляя лицо под тугие струи воды. Её начинало потряхивать от внутреннего напряжения, от спирали, которая с каждой проходящей секундой закручивалась всё сильнее. Степан коснулся плеч девушки, затем лопаток, скользнул к животу, размазал гель по нему и добрался до груди. Их он не сжимал, трогал аккуратно, так же скользя по коже, обходя соски.

Когда задел, по телу девушки рассыпались мелкие электрические разряды. Ладони Степана остановились, перестали двигаться дальше. Женя подняла свои руки и развела ладони Степана в стороны.

После чего обернулась, желая видеть его лицо.

Тщетно.

Вода мешала.

Степан и не думал отступать. Наоборот, рукой обвил талию, притягивая Женю к себе. Девушка выгнулась, вроде как и сопротивляясь и в то же время, как сумасшедшая, ловила эмоции мужчины, что проявлялись в его движениях и поступках, забывая, что она – не он, Женя не умела считывать других.

Степан склонил голову и поцеловал девушку. Снова немного сердито, яростно и одновременно нежно, коротко.

– Ты передумал? – всхлипнула Женя не то от страха, не то от возбуждения, когда её рот оказался свободным. – Почему?

– Нехер, – приглушенно процедил Барсов, снова набрасываясь на её губы.

Уже совсем с другим поцелуем, затяжным, от которого у Жени закружилась голова, ноги ослабли, а между бедер потянуло.

Степан сильнее прижал Женю к себе, жадно исследуя девичье тело. То, что оказалось доступно его рукам. Он трогал спину, поясницу, гладил плечи. Дотрагивался до ягодиц и снова возвращался к пояснице, точно переходил черту, которую сам установил, не сдерживался, вспоминал и возвращал себя усилием воли.

Женя не сопротивлялась. Тихо постанывала, стараясь держать руки внизу. Но они настырно тянулись кверху – к мужским плечам.

– Степан, подожди…

Он мгновенно остановился. Не как вчера.

Дышал Степан по-прежнему тяжеловато, хоть и пытался сохранить видимость спокойствия. Значит, и для него вчерашнее не прошло бесследно.

– Да, Жень, слушаю тебя.

– Ответь мне на вопрос.

Степан нахмурился, напрягся.

– Задавай, – лаконично бросил он и вернулся к прерванному занятию – к мытью. На этот раз он налил шампунь для себя и начал мыть голову, а у Жени случилась заминка – она принялась наблюдать за ним, отмечая, что Степан совершенно не смущается наготы, как и собственного возбуждения.

А она?..

Она тоже.

Ещё Женя мысленно загадала, что если сейчас Барсов прямо, без утайки ответит на её вопрос, она останется. Его ответ послужит подтверждением тому, что между ними ещё не всё потеряно. А то, что было вчера… Значит, так надо было. Ей. Ему.

– Что у тебя с ногой? Ты вчера хромал.

– Нас бортанули.

Ответ последовал сразу, без единой заминки.

И смысл сказанного понятен был Жене, но она всё равно не могла не уточнить:

– Ты попал в аварию?

От одной мысли, что с Барсовым могло случиться несчастье, сердце скатывалось под ребра.

– Ну… скажем, небольшое ДТП. Бывает…

– Бывает! – Он сказал с беспечностью, а у Жени от волнения ударило в виски. Девушка подалась вперед, дотронувшись до бока Степана. – Ты так говоришь… Стой, бортанули, то есть… подрезали? Или специально спровоцировали аварию?

И сейчас ей безумно важен был ответ. Даже важнее первого.

Потому что с прозвучавшим ответом он откроет дверь в своё личное пространство.

– Второе. Владимир – телохранитель, приставленный ко мне на время Валгаровым.

Кто такой Валгаров – Женя не знала. Она услышала главное.

– Тебе угрожает опасность? – голос у девушки сел от волнения.

– Думаю, теперь уже нет, – всё тем же ровным тоном продолжил Степан, снимая пену со лба и подставляя голову под струи.

У Жени сердце продолжало бешено колотиться. Она получила ответы.

– Ты был в больнице?

– Угу.

– Нога… Вывих, ушиб?

– Ушиб. Потеряшка, надо было договариваться на один вопрос. Сколько ты мне тут уже их настрочила, пользуясь моей слабостью?

– Какой ещё слабостью?

Она догадывалась какой…

– Такой, – недовольно проворчал Степан, полностью смывая с себя пену.

Глава 17

Степан подал руку, и Женя её приняла. Она осторожно ступила за край душевой. Оказавшись в ванной, сразу же почувствовала себя уязвимой. Дневной свет подчеркнул наготу девушки.

Зато Степану нравилось, что он видел.

У него загорелись глаза, лицо изменилось. Появилось хищное выражение. Голодное.

Женя слегка запаниковала. Что он дальше предпримет? И что предпринимать ей? Не стоять же истуканом.

Степан сорвал с консоли большое серое пушистое полотенце и промокнул им волосы Жени, собрал воду, подсушил. Действовал мягко и решительно, кружа вокруг девушки. Та пока не двигалась. Её взгляд снова и снова останавливался на груди Степана, на тонкой дорожке волос, убегающей вниз. В паху мужчины. Она не могла его не рассматривать.

Крупный. Большой. Красивый.

Ей он нравился, хоть и становилось немного стыдно, оттого что она им откровенно любовалась. Засматривалась.

А ещё руки Степана брали на себя сильный акцент. Мужчина касался аккуратно, нежно.

И Женю всё устраивало ровно до того момента, пока Барсов ни начал опускаться на колени. Кровь мгновенно прильнула к лицу девушки. Это же… это же… где будут тогда находиться глаза и губы Степана? Правильно, напротив её лона. Женя жалобно всхлипнула, когда поняла, что к её животу Степан прикоснулся не полотенцем.

Губами.

Он поцеловал один раз, второй. Сначала верх живота. Потом начал прокладывать дорожку вниз. И всё это утром, после ссоры! После того, как он её оттолкнул. А сейчас что?..

Его губы коснулись лобка. Женю точно током прошибло, она безвольно вскинула руку, жадно хапнула воздух, но Степана не остановила. По телу завьюжило острое возбуждение. Сильное. То, которое она раньше никогда ещё не испытывала. У девушки всегда стоял блок, оглядка на обещание, табу, которое невозможно было нарушить. Она сотню раз представляла, как это будет.

И не угадала.

Женя прикрыла глаза. Пусть Степан делает, что хочет. Она готова.

Если мужчина остановится, то Женя воспримет это адекватно. И пойдет дальше.

Степан, судя по тому, с какой нетерпеливостью огладил её бедра, а потом сжал их, останавливаться не собирался.

Его губы оставляли жар на её теле. Будоражили. Прикасались к краю. Целовали бедра, живот, скользили по внутренней поверхности бедра, задевая пылающий треугольник, каждый раз вызывая у Жени новую горячую волну.

Девушка запустила пальцы в шевелюру Степана.

Мужчина рыкнул и пружинисто поднялся, подавшись вперед, притягивая к себе Женю. Его глаза потемнели, в них танцевали черти, вырвавшиеся наружу. Женя настолько привыкла, что Степан сдержанный, немного ироничный, что оказалась неготовой к вспышке страсти, которая сейчас транслировалась в каждом движении Барсова.

Женя молчала. Смотрела на него. Рвано дышала.

Ждала.

Никогда раньше она не чувствовала себя такой маленькой и беззащитной рядом с ним.

И смелой.

Степан качнул головой, потом подхватил Женю на руки. Та вскрикнула, запоздало вспомнив, что пол не без их помощи стал влажным и лучше держаться за Степана крепче. У мужчины не было сомнений.

– Нога, – пискнула девушка, запоздало вспомнив про разговор в душе.

Степан ничего не ответил. Даже не поморщился. Женя плотнее обвила его шею руками, прижавшись к влажному телу. Барсов знает, что делает.

Всегда.

Она зажмурилась не то от волнения, не то от счастья. В груди тоже распекался жар. Степан сразу направился к кровати. Женя, встав, не успела её заправить. Как оказалось, правильно и сделала. Степан аккуратно опустил её на простыню, нависнув сверху.

– Поцелуй меня, Потеряшка, – потребовал мужчина. В голосе, кроме хрипотцы, ничего.

Женя уперлась локтями в матрас и потянулась к Барсову. Сердце бешено стучало в груди, в ушах гудело.

Они оба обнажены. Оба доступны. Девушка поджала ножки, всё-таки светить сокровенным ещё рано. Да и природную стеснительность никуда не денешь. С другой стороны, Жене хотелось показать себя. Хотелось снова видеть восхищение в глазах этого взрослого мужчины. Поймать пучину страсти, что плескалась на дне его глаз.

Она дотянулась до его губ. Прижалась. Поцеловала, прихватив нижнюю, чуть прикусила. У самой кровь бурлила по венам. Соски давно ныли, превратившись в два комочка. Розовых, жаждущих. Степан приоткрыл свои губы, приглашая следовать дальше. Женя не трогала его руками. Были только губы. Его и её. Она облизала сначала нижнюю его губу, потом верхнюю. Ей понравилось, и она повторила, не замечая, как разводит в стороны ноги, как подкидывает бедра в призывном жесте.

Чтобы быть ближе, чтобы чувствовать.

Степан рыкнул и навалился сверху, вынуждая Женю опрокинуться на подушку. Дыхание девушки давно сбилось, низ потяжелел, между бедер стало влажно. И душ тут ни при чем. Степан явно никуда не спешил. Нависнув над ней, он уперся взглядом серо-голубых глаз в Женю.

– Игры кончились, Женечка. Запомни это.

Ей было всё равно, что он говорит. По крайней мере, в эти секунды.

Он рядом…

Дышит рядом. Смотрит на неё. И будь она неладна, если на дне серо-голубой бездны не видела чистейшую похоть.

Которая рикошетом задевала и её.

Гляделки продолжались недолго. Мужчина недобро мотнул головой, выкинул руку вперед, беря в захват затылок Жени. Та и пискнуть не успела, как оказалась в плену губ и всего тела Барсова. Он лег на неё, раздвинув коленом её ноги ещё шире.

Не входил… Нет… Но был очень близок.

Жар полыхнул по всему телу Жени, тугими волнами раскатываясь по венам, по коже, начиная от волос и заканчивая кончиками пальцев на ногах, которые она поджимала, не в силах справиться с эмоциями. Волнение и ожидание захлестывали её.

На этот раз инициативу полностью забрал на себя Степан.

– Расслабься, хорошо?

– Да, – выдохнула Женя, покорно заглядывая ему в лицо. – Да…

Мужчина прикоснулся к её губам, мазнул языком и устремился вниз. Женя судорожно втянула в себя воздух, выгнулась. Её голову по-прежнему фиксировала рука Степана, полностью контролируя. Женя не сопротивлялась. Пусть… Ей нравилось всё, что он делал. Как целовал, прикасался.

К шее, ключице, груди. На последних он сосредоточился дольше. Сначала прикоснулся к одному полушарию, потом ко второму. И начал заново, играя, теребя губами, прикусывая. Женя безмолвно открывала рот, хватала воздух, силясь понять, что с ней происходит. Нет, она знала, что именно. Знала за собой все грехи. Чувственность, пробудившаяся в ней, частенько доставляла дискомфорт, сегодня же она раскрылась ярким бутоном.

Соски ныли от каждого нового прикосновения. А Степана, казалось, больше ничего не интересовало. Он целовал. Снова и снова. Женя захныкала от нетерпения. Она порывисто сводила бедра, пытаясь интуитивно унять полыхающий жар в лоне. Ничего не получалось, и Женя каждый раз наталкивалась на бедра Степана. Начинала елозить, двигать попкой, задевала член Барсова и куда-то соскальзывала назад, теряя связь с действительностью.

Женя вскидывала руки, запускала пальцы в волосы Степана, даже несколько раз пыталась таким образом оторвать мужчину от своей груди, не в силах больше выдержать остроту его прикосновений и то, что происходит с её телом. Он каждый раз предупреждающе рыкал, и Женя тотчас отпускала его волосы, чтобы впиться в плечи, не замечая, как царапает. На подсознании мелькала мысль, что надо прятать ноготки, что мужчинам не нравится, когда на их теле расписываются, но все мысли меркли, стоило Степану втянуть сосок в рот, взять в теплый плен.

Были и другие попытки. Женя протискивала руку между их телами, по привычке пытаясь устремиться к лону, найти клитор и самой снять напряжение. Хотя бы немного. Чуть-чуть.

И снова терпела крах. Степан неизменно перехватывал руку девушки, уверенным жестом отводя её в сторону.

Изысканная пытка продолжалась. Женя даже предположить не могла, что у неё делалось между ног. Насколько сильно она возбудилась. Девушка зажмуривалась, стонала, кусала собственные губы.

– Степан… Степан… Хватит… Пожалуйста…

Когда стало невмоготу, она уперлась в плечи мужчины и надавила, силясь опустить его вниз, вдвинуть.

Степан оторвался от груди девушки и посмотрел на неё совершенно пьяным и осоловелым взглядом.

Женя открыла рот, чтобы что-то сказать. Не смогла. Во рту пересохло. А ещё…

Не смогла.

Мужская рука накрыла её лоно. Женя сразу же всхлипнула.

– Больно? Тянет?

– Хочу…

Девушка подалась вперед, накрыла своей рукой его руку. Их лица снова оказались рядом. Он снова её поцеловал, одновременно раздвигая влажные складочки и проникая внутрь. Даааа…

Степан прикасался аккуратно, подготавливая её и размазывая смазку. Толчок. Ещё один.

– Женя, да?..

Его глаза окончательно потемнели.

– Да, – выдохнула она, откидываясь на подушку и ускользающим сознанием отмечая, как нервно дернулся кадык у Степана, как от внутреннего напряжения у него заходили желваки, запульсировали венки на висках.

Степан провел руками по ребрам Жени, устремился ладонями к внутренней стороне бедер девушки, развел шире. И вернул руки к верху, расставив их по обе стороны от лица девушки. Входить он начал неспешно. Женя приготовилась, полностью расслабилась. Она хотела Степана. Очень. Хотела ему принадлежать. Хотела принять его в себя.

И приняла.

Боль была несильной. Больше тягучей, как при менструальных болях. Терпимо. Поэтому Женя толкнулась вперед, желая, чтобы та ушла.

Степан вошел сразу на всю длину. Их тела соединились. Бедра встретились. Женя ахнула, приподняла ноги и обвила ими бедра Степана. Тот тяжело дышал, на лбу выступила испарина.

– Женя…

– Черт тебя побери, Барсов… Двигайся! – застонала она, окончательно решив, что сегодняшнее утро не переживет.

Ответом ей послужил мужской смех и толчок. Снова аккуратный, бережный. Между ног пекло. Но было хорошо. Больно, тяжело и безумно кайфово. Женя двинулась навстречу бедрам Степана. Зря. Потому что мужчина мгновенно забрал всю инициативу на себя и задвигался резче, будто в одночасье перестав её жалеть. Жене и не надо было этого. Она хотела кончить! С ним! Под ним!

Девушка терялась в ощущениях, в судорожных движениях собственного тела. Её утягивало вдаль с каждым толчком. Степан ускорился. Пространство вокруг них наполнилось стонами и жадными, чавкающими звуками, которые придавали пикантности происходящему.

Женя сдалась первой. Выгнулась, вцепилась в плечи Барсова и протяжно, тонко закричала, срывая свой первый оргазм от полноценного секса. Он не шел ни в какое сравнение с тем, что девушка испытывала от петтинга и от собственных ласк. Её тело, покрытое испариной, дрожало. Она вознеслась на вершину и рухнула в теплую пучину.

Степан далеко не ушел. Скорее всего, он сдерживался, потому что от него последовало ещё несколько толчков, потом мужчина напрягся, резко выдернул член из тела Жени и кончил ей на живот.

Женя, как завороженная, смотрела на белёсые капли, растекающиеся по её телу.

Красиво…

Степан снова уперся руками вокруг головы Жени, ища глазами её глаза. Их взгляды встретились. Мужчина не улыбался.

Смотрел на девушку, немного даже хмуро.

– Степан, – сразу же стушевалась она, поднимая руку и дотрагиваясь до его шеи, покрытой бусинками пота. – Всё… нормально?

Женя волновалась, ей было важно знать, что ему с ней понравилось.

– Ты опасная штучка, Потеряшка, – с хрипотцой сказал мужчина, не отводя от неё взгляда.

Темного, гипнотизирующего.

– Почему? – почти не размыкая губ, выдохнула Женя.

– Ты кончила, потеряв девственность. Это только начало… Поэтому мужчине необходимо решать, отпускать тебя восвояси и заносить твой номер в ЧС или присваивать.

Глава 18

Говорят, секс меняет отношения. А у них с Барсовым что-то изменится?

Женя поставила перед мужчиной тарелку с горячими бутербродами. Мужчина сразу отложил в сторону телефон.

– Извини, срочная информация, надо было ответить, – сказал он, улыбнулся, протянул руку и погладил ягодицы Жени.

У девушки сразу пошла ответная реакция – теплая волна по позвоночнику и сладкая истома между ног, где по-прежнему немного тянуло и было дискомфортно. После оргазма тянущие ощущения вернулись.

Прикосновения Степана носили сексуальный характер. Как и его взгляд. Он смотрел на неё… Черт! Он смотрел на неё, как кот на сметану! И пусть попробует сказать, что это не так!

Интересно, а Женя смотрит на него так же?

Кровь прильнула к щекам девушки, и та поспешила отвернуться. Смущение никуда не делось. Наоборот, усилилось. Чуть что, сразу в голове вспыхивала картина, как Степан смотрел на неё в ванной.

Ещё ей понравилось, что он отложил телефон.

– Итак, Степан Богданович, ваше решение? – Женя постаралась придать голосу легкость и игривость, хотя ничего подобного она не испытывала.

– Конкретику можно, Потеряшка?

– Конечно. В ЧС меня заносить планируешь?

Степан издал звук, очень похожий на смешок. Женя не удержалась и обернулась. Зря. Степан откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и теперь прожигал девушку взглядом.

– Даже не мечтай, Женечка. Буду тебя присваивать. Медленно и целенаправленно.

Как она не уронила чай – диво дивное.

Выдохнув, Женя вернулась за стол и села напротив Степана. Тот продолжил открыто смотреть на неё. Девушка обхватила кружку обеими руками.

– Мне уже страшно.

– Ирония тебе к лицу. Как и смущение.

– Степан, а Вова уехал, – выпалила она, желая сменить щекотливую тему. Получилось от обратного – только усилила её.

Жене хотелось расставить точки над «i». Поделиться. Дать понять, что она теперь точно не связана никакими обязательствами. Мало ли что мог вчера подумать Степан.

– И я снова вернулась на квартиру, – быстро продолжила девушка.

– А я уже почти привык, что ты маячишь у меня перед носом, Женечка, – не то всерьез, не то шутя заметил Барсов, принимаясь за завтрак.

Девушка ничего не поняла. Даже немного обиделась. Она душу изливает, а он!..

Женя выдохнула. Кипятиться и пороть горячку точно не стоит. Это она со своей влюбленность окрылена. У Степана всё иначе.

Ей хочется прояснить всё и сразу. Но Женя заставила себя остановиться. Спешка ни к чему хорошему не приведет.

Но как, скажите, сохранить спокойствие, когда Барсов продолжает её демонстративно рассматривать?

Его взгляд кардинально изменился. В нем появилось нечто опасное. Женя не понимала. Видела, но не знала, что и думать.

После завтрака Степан поманил девушку к себе:

– Иди ко мне.

Мужчина развернулся на стуле таким образом, чтобы она смогла беспрепятственно подойти. Женя противиться не стала. Её тянуло к Барсову.

Сильно.

Кончики пальцев покалывало от нетерпения. От жажды снова почувствовать теплую кожу мужчины.

Женя подошла. Степан, разведя колени в стороны, собственническим жестом притянул девушку к себе, максимально приблизив. Чтобы не упасть, ей пришлось вцепиться в его плечи.

– Расскажи, как ты работаешь.

Женя поспешно облизнула губы.

– У меня плавающий график. В основном, во вторую смену. Но скоро сессия.

– Понял.

Рука мужчины снова сжала ягодицу Жени.

– Мне сейчас надо уехать. Могу подбросить до квартиры. Вечером заберу.

– А ты сам за руль сядешь? А как нога?

– Норм.

– А спина?

– Потеряшка…

– Я должна была спросить! – фыркнула она, скребясь ноготками по футболке Степана.

Тот сильнее сжал её ягодицу. Огладил. Ещё раз.

– Должна она… Хм, а что тогда должен спросить я?

У Жени резко закончилось дыхание. Вернее, оно где-то сбилось в груди, затрепыхалось от сладкого предчувствия. Соски напряглись, отозвались на хриплый провокационный голос Барсова.

Она держалась из последних сил.

– Не знаю, – выдохнула Женя, едва размыкая губы. Она продолжала гладить плечи Степана, надеясь, что не только у неё одной идет ответная реакция.

– Меня, например, очень интересует твоё самочувствие… вот здесь, – Степан дотронулся до лобка Жени. Та ахнула, брови помимо воли поползли кверху. Стало жарко. И остро. Да, остро и жарко.

Прикосновение носило интимный характер. И чтобы у неё не осталось сомнений, Степан надавил пальцами внутрь. Слегка. Чуть-чуть.

Хватило и этого нажатия, чтобы по телу Жени побежали сотни тысяч электроразрядов, а в груди отозвалось сладкой болью, соски напряглись, настырно уперевшись в кофту. Лифчика у неё так и не было.

– Тут… – начала говорить девушка, замялась, выдохнула и смело продолжила. – Надо подождать. До вечера. Определенно.

– Определенно? – серо-голубые глаза загорелись.

– Угу.

– Тогда решено. До вечера. Я за тобой заеду, и мы продолжим.

Последнее предложение прозвучало очень многообещающее.

Главное, её в ЧС не занесли, можно и выдохнуть.

Губы Жени самопроизвольно растягивались в улыбку весь день.

* * *

– Мля, и ты мне только сейчас говоришь, что на тебя покушались?

Кто-кто, а Скиф отлично умел рычать в трубку.

– Меня подрезали, и я уверен, что ты мне даже сейчас скажешь кто.

– А вот хренушки, понял?

Далее последовал отборный мат. Барсов слушал его молча, не перебивая. Он, наверное, тоже обложил бы друга, если бы узнал, что тому угрожает опасность.

На самом деле, Степан так до позавчерашнего дня не считал. Кому он сдался? Живет, никого не трогает. Ну, почти. Потеряшка не в счет. Сейчас он про бизнес и финансы.

Его интересы не впервые пересекались с интересами других людей. Там, где начинаются большие деньги, начинаются и многоходовки. Пока у Степана неплохо всё получалось.

После знакомства с нефтяным миллиардером Булатом Валгаровым ставки повысились. Валгаров не делал пока открытого предложения, намекал, что ему нравится, как работает Степан. Есть заинтересованность в продолжении диалога.

Степан сначала к нему попал, как независимый эксперт. Барсов помнил свою реакцию на приглашение о встрече. Смотрел и не мог поверить. Где он и где Валгаров? Нет, он себя не принижал, здраво оценивал.

Приглашение принял, на работу согласился. Интересно было и самому, сможет ли он найти утечку финансов у такого воротилы.

Смог.

И не одну.

Булат выписал ему два счета.

А дальше пошли другие интересы. У всех.

Булат был заинтересован в Мироне. Но это их история. Разобрались, Степан, кстати, по морде от друга получил. Ничего, за годы дружбы и не такое было.

Степан продолжил дальше копать у Валгарова. Ему не помешают новые интересные знакомства. Возможности тоже интересные вырисовывались.

Ожидаемо, что он некоторым перешел дорогу. Валгар предупреждал. Степан сначала отмахивался, мол, кому он нужен? Оказалось, нужен.

Неприятное чувство, надо сказать.

– Понял. Вечером скажешь, да?

– К завтрашнему утру будет инфа, – фыркнул Скиф и скинул разговор.

Ну что ж. Завтра – тоже хорошо.

Потеряшка скинула ему информацию о том, во сколько она заканчивает. Степан подъехал за ней и осмотрелся. Центр находился не в самом освещенном и тихом районе. Или это мужчина уже разбаловался и забыл, как сами с парнями ходили качаться в подвалы, сделав дубликаты ключей?

Было время… да…

Человек стремится к лучшему, это логично.

Барсов припарковался и принялся ждать. Заходить в центр не спешил. Женя знает, что он приехал, выйдет.

Вышла, мать вашу.

Не одна!

Внедорожник Барсов припарковал в первом ряду, фактически перед входом. Повезло: когда он подъезжал, было свободное место. Поэтому Степану прекрасно было видно, кто, когда и с кем выходит.

Потеряшка вышла не одна. С ней был Рус. Шабуров, какого черта?.. Что он тут забыл?!

Как раз на последний вопрос Барсов отлично знал ответ.

С Шабуровым они периодически посещали один зал и явно не по этому адресу. Шабуров предпочитал заниматься по индивидуальным программам.

А тут… посмотрите-ка на этого ловеласа недоделанного! Степан порывисто распахнул дверь и спрыгнул на землю, обозначая себя. Быстро Рус сориентировался. Значит, и его Женечка зацепила. Черт! Степан старался не кипятиться. Он же видел, как Рус смотрит на Женю. Видел!

Идиот… Но это он уже про себя. Надо было изначально обозначить, что она его! Хотя… Остановило бы это Шабурова? Вот в чем вопрос. Если бы Степана зацепила девушка, его тоже мало что остановило бы.

Женя выглядела смущенной. Она комкала пояс небольшой спортивной сумки, которую перекинула через плечо. Увидев приближающегося к ним Степана, обрадовалась.

И её радость – громкая, неприкрытая – шибанула его с такой силой, что Степан едва не споткнулся. Женя транслировала себя открыто.

Не осталась её эмоция незамеченной и для Руслана. Тот повернул голову в сторону Степана, чтобы увидеть, на кого так среагировала Женя, и недобро усмехнулся. Шабуров тоже правильно истолковал появление Барсова в нужное время и в нужном месте.

– Женя, привет. Рус, не ожидал тебя так скоро увидеть, – Степан протянул руку для приветствия.

Руслану ничего не оставалось делать, как её принять.

– Аналогично.

– Сменил клуб?

– Вот думаю. Хочу инструктора другого.

– Не по йоге же, – Степан не скрывал иронии.

– А вдруг понравится. Пытаюсь уговорить Женю на одно индивидуальное занятие, но Женя стойкий оловянный солдатик, ни в какую не поддается.

Степану ли не знать, насколько Женя может быть упертой в некоторых вопросах.

Девушка вспыхнула, бросила взгляд на Степана, потом на Руслана.

– У меня сессия, – неуверенно буркнула она.

Степан больше не собирался держать лицо. Поэтому протянул Жене брелок от машины и сказал:

– Давай в машину. Мне с Русланом парой слов перекинуться надо.

Женя поспешно приняла ключи и шмыгнула мимо. Шабуров проводил её демонстративно-пристальным взглядом.

– Рус, не на ту смотришь, – спокойно заметил Степан, напоминая, что они не пацаны сопливые и бить морды друг другу из-за понравившейся девушки им не по возрасту и не по статусу.

Но кулаки зачесались.

Странно другое. Когда они знакомились с Потеряшкой, у него они тоже чесались.

Плохо она на него влияет, ой, плохо.

Зато жизнь сразу заиграла новыми красками.

– Хочешь сказать что-то более конкретное? – осклабился Шабуров, вызывающе вздергивая подбородок.

– Да, Рус, хочу. Эта девочка моя, так что заканчивай вокруг неё танцы с бубнами.

– Барс, не передергивай. Девочка не твоя. Была бы твоей, не работала бы за три копья во второстепенном клубе.

Сука…

А он прав! И знает об этом.

– Кстати, ты видел, какие она позы принимает? Асаны так называемые. Шикарный вид, Барсов.

Руслан провоцировал его. Играл на грани, дразня. Барсов не был уверен, что не поступил бы точно так же.

Они неплохо общались. И продолжат общаться дальше, потому что вертятся в одних кругах и их интересы пересекаются. Главное, расставить точки над «i» вовремя.

– Руслан, я открыто говорю: я претендую на Женю. Услышь меня.

– Когда увижу у неё на безымянном пальце кольцо, тогда и услышу, – продолжил скалиться Руслан.

Степан усмехнулся в ответ:

– Высокие ставки делаешь.

– Женя их стоит.

Вот тут Барсов с ним не мог не согласиться.

Степан коротко кивнул и направился к внедорожнику, в котором его ждала Потеряшка. Отпечаток от разговора с Русом у мужчины остался. Значит, на неё ещё претендуют. Черт, только от одного избавился, а на горизонте появился другой. И как Вова это всё вывозил? На неё же мужики слетаются, как мухи на мед. В прямом смысле!

Женя сидела притихшая. Заерзала, когда Степан занял водительское место.

– Я не ожидала увидеть вашего друга, – начала быстро говорить она, поворачиваясь к Степану корпусом и заглядывая в глаза. – Я вышла в фойе, а он стоял у ресепшена и…

– Тормози, Потеряшка, – Барсов постарался смягчить тон, хотя ему и хотелось порычать. Но точно не на неё.

– Но…

– Вот ты что сейчас хочешь сделать? Оправдаться?

– Нет.

– А почему?

– Потому что не за что, – улыбка осветила Женино личико, а у Степана непроизвольно пошла реакция ниже пояса.

– Запомни это. Договорились?

– Ты выглядел таким… хм… злым, что ли.

– Ещё бы! А с чего бы мне не злиться, Жень? Я приезжаю за тобой и вижу, как вокруг тебя увивается чужой мужик.

– Он тебе вроде не чужой мужик. Друг тебе.

– Это меняет расстановку сил?

– Нет.

– И я о том же.

Женя заерзала, и Степан не выдержал.

– Иди ко мне. Давай-давай, поближе. И поцелуй вот сюда.

Он указал себе на щеку. На данный момент невинного поцелуя будет достаточно.

Как бы не так! Оказалось всё иначе!

Стоило Жени с довольным выражением лица потянуться к нему, демонстративно шкодно сложив губы бантиком, как сдержанность Степана затрещала по швам. Лопнула к чертям собачьим. Потому что он с рыком потянул девушку на себя. Та сначала пискнула, не понимая, что от неё хотят. Но когда Степан резко отодвинул кресло назад, усаживая Женю себе на колени, снова притихла.

Всё же она удивительна. Не огранённый бриллиант, кошка любопытная, которой точно нельзя гулять одной.

Он впился в её губы, крепко обхватывая упругие ягодицы. Женя с готовностью откликнулась на ласку, заерзала, ища доказательство его возбуждения.

Нашла.

Долго искать не пришлось. Степан дернул её на себя, впечатывая. Их зубы стукнулись, выдавая общее нетерпение. Женя застонала ему в рот, запуская руки под свитер, где Степан предупреждающе поймал их.

– Вечером… Дома, – сообщил он, отмечая, как сбилось дыхание у девушки.

– Да, конечно, – она посмотрела на него замутненными от страсти глазами.

Девочка, ты о чем весь день думала?

Степан не стал озвучивать вопрос вслух. От греха подальше. Второй секс в жизни Потеряшки не случится на стоянки перед фитнес-центром.

Он ссадил с себя девушку и тронулся с места. Женя первое время не могла усесться, всё ей было не так и не этак. Степан старательно сдерживал довольную улыбку, эгоистически подмечая за Женей всё то, что она пыталась скрыть.

Или не пыталась?..

– Степан, а куда мы едем?

– За мной подарок.

– Какой подарок? – она искренне не понимала.

– На прошедшее день рождения.

– Ты мне подарил цветы. Этого достаточно, – голос у Жени немного сбился.

В дискуссию Степан вступать не собирался.

Они приехали к торговому центру. Потеряшка нахмурилась, посмотрела на Степана, потом на горящее разноцветными вывесками здание.

– Я не пойду, – решительно заявила девушка, о чем-то поспорив сама с собой в привлекательной рыже-пшеничной головке.

– Можно узнать причину почему? – растягивая слова, поинтересовался Степан и заглушил мотор. После чего повернулся к Жене, ожидая ответа на вопрос.

Та тушевалась. Секунда, вторая…

Степану важно было, чтобы она ответила.

Если она постоянно будет отмалчиваться, то негативных последствий не избежать.

– Ты меня собираешься одеть! – наконец, после затянувшегося молчания яростно выпалила Женечка, так же поворачиваясь к нему.

Вот это было отличным решением. Глаза в глаза – то, что надо.

– Не совсем.

– Я против! – Женино выступление набирало обороты. – Мне неприятна мысль, что ты на меня будешь тратить деньги! Потому что в моем понимании это уже не отношения, а содержание. Я не содержанка! Никогда не была ей и не буду! Это неприятно – осознавать, что мужчина за секс расплачивается с тобой не душевным теплом, а деньгами! И…

Он дотронулся до её нижней губы указательным пальцем, обрывая пламенную речь. У Жени как будто разом выключили заводной механизм. Щелк – и тишина. Только дыхание сбилось.

Степан не мог сдержать улыбки, которая почти сразу превратилась в оскал, потому что Женя нашла способ и его выбить из равновесия.

Девушка прикусила подушечку его пальца. Невинно и порочно одновременно. Только так, как умеет она одна.

– Одежду ты купишь себе сама, – негромко пророкотал Степан, уже придя к выводу, что поездка по магазинам сегодня оказалась не лучшей идеей. Надо было вести Потеряшку домой. Сразу в постель. Рядом с Женей он чувствовал себя подростком, дорвавшимся до «клубнички». Рано он дал по тормозам, решив ещё немного поиграть в благородного рыцаря. С синдромом спасателя пора заканчивать.

В брюках у него снова потяжелело.

– Сама… да…

– Мы приехали за подарком. И сейчас его выберем. Хорошо?

Степану требовалось её согласие. Ничего против воли Потеряшки делать он не намеревался.

Но подтолкнуть к правильному решению – благое дело.

– А вечером ты меня будешь благодарить.

Прозвучало очень пошло и вполне двусмысленно. На то и был расчет. Женя снова вспыхнула, её щеки покрыл багровый румянец, который удивительным образом шел ей. Интересно, было ли что-то в этой девушке, что ему не нравилось? Внешне – точно нет.

Его палец по-прежнему касался её губ. Очерчивал. Дразнил.

Правда, кого больше дразнил – непонятно.

Женя кивнула.

Глава 19

Ей купили шубу. Самую что ни на есть настоящую, норковую, красивого серо-голубого оттенка.

Степан предлагал белую, но тут Женя категорически отказалась. Куда она в белой…

Можно было и дальше изображать из себя «не такую». Хотя из этой категории она выбыла, когда приняла приглашение Степана полететь на горнолыжных курорт.

Шуба, по мнению Жени, была перебором. Но, черт побери, таким приятным!

Где-то с год назад она не удержалась и зашла в меховой салон. Тогда Женя была с девчонками с потока. Зашли ради прикола, чтобы убить время перед парами. Никто из них не мог себе позволить настоящую «шкурку». Женя тоже примерила мех. Сердце у неё дрогнуло. Да и кто мог устоять перед такой красотой?

Было что-то в мехе хищно-притягательное.

Теперь она стала обладательницей своё «шкурки».

Даже не верилось. Сначала стеснялась, робела. Постоянно смотрела на Степана, а потом вошла во вкус.

Если дарят – надо брать.

– Потеряшка, пожалей меня. У меня аллергия на то безобразие, что ты носишь и гордо величаешь «тедди», – последнее слово Степан передразнил с легким акцентом.

Женя не устояла.

У. Неё. Своя. Норковая. Шуба.

С ума сойти.

Эйфория перекрыла стыд и смущение.

На самом деле, чего она… От Вовы Женя принимала подарки. А Степан… Она его любит.

Каждый раз, когда девушка об этом думала, её сердце наполнялось непередаваемой нежностью. Хотелось кинуться к мужчине в объятия, прижаться крепко-крепко и вдыхать его запах. Быть с ним. Слиться в одно целое.

Но Женя боялась и, да, стеснялась.

Где он и где она… С её бесконечным таратореньем и работой в фитнес-центре.

Настроение у Жени пошатнулось. Она снова посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

Ну нет! Своим сомнениям Женя точно не позволит испортить чудесный вечер.

Они сели в машину, тронулись с места. Женя, не выдержав, подалась к нему.

– Спасибо большое.

– Я уж думал, не услышу, – с легкой иронией, от которой по телу девушки рассыпались теплые мурашки, отозвался Степан.

И Женя решилась.

Почему бы и нет…

Сейчас они вместе. Девушка искренне надеялась, что и завтра тоже будут.

Женя положила руку на его колено и ткнулась губами в мужскую шею. Лизнула, тотчас зажмурилась, потом лизнула уже более медленно.

– Потеряшка, ты чего творишь?

Голос Степана изменился, в нем появились опасные бархатисто-предупреждающие нотки, которые ещё сильнее раззадорили Женю.

– Тренируюсь тебя благодарить.

– Даже так?

– Угу.

– И как ощущения?

– Думаю, мне нравится.

Она не осмелилась пойти дальше. Ласкалась, отступала и снова шла дальше. В конечном итоге, Степан недобро рыкнул на неё.

– Детка, если не хочешь быть оттраханой на обочине – прекращай.

В подтверждение своих слов он поймал её руку и положил себе на ширинку. То, что сжали тонкие пальчики Жени, перепутать ни с чем нельзя. Во рту образовалась вязкая слюна. Соски напряглись, низ живота потяжелел. Знакомая истома прокатилась по телу.

– А если я… – начала она, облизнув губы.

Договорить ей Барсов не позволил – сильнее сжал её пальцы, тем самым усилив давление на собственный член.

– Не надо, Женечка. Поверь мне.

Больше они не говорили. Ни Женя, ни Степан.

Молчали до самого дома. В тишине въехали во двор. Женя вышла из машины, прихватив с собой пакет с упакованной шубой. Пока Степан парковался, она прошла к крыльцу.

Напряжение внутри девушки закручивалось спиралью. От нетерпения Женя переминалась с ноги на ногу. Хорошо, что долго ждать Степана не пришлось. Тот поставил автомобиль на сигнализацию, прошел к Жене, открыл дверь, впуская ее.

Пакет Женя поставила на пуф.

И всё.

Любимым местом их столкновения по-прежнему оставалась гардеробная. Степан прижал Женю к себе, впившись в губы поцелуем.

– Хочу тебя.

– Здесь?

Она помнила его урок.

– Не дождешься, Потеряшка, пошли ко мне.

От верхней одежды Женя избавлялась быстро.

Хорошо, что она приняла душ после занятий и сейчас не надо было на него тратить время. У неё «подгорало». Сейчас, как никогда раньше, девушка осознала во всей красе смысл этого выражения. По телу струилась лава, сотканная из нетерпения и желания.

В комнате Степана Женя оказалась впервые. Просторная спальня, выполненная в модных серо-коричневых тонах. Такого же коричневого оттенка большая кровать, стена у изголовья обита велюровыми панелями.

Подробнее рассмотреть спальню Жене не дали. Да она особо и не стремилась. Руки Степана притянули её к себе, впечатывая спиной в грудь. Женя прикрыла глаза и жадно втянула парфюм Барсова. Идеальное сочетание его собственного запаха, ноток мускуса, пачули, ванили. В голове поплыл туман, ноги ослабли.

Но её хорошо держали. Крепко. Надежно.

– На чем мы остановились? – искушающе проговорил Степан, прикусывая мочку уха Жени и одновременно забираясь под её спортивный свитер.

– На благодарности, – Женя улыбнулась и извернулась в его руках, чтобы оказаться лицом к лицу.

Степан был выше её, и девушке это нравилось. Она заглянула ему в лицо, подняла руку и дотронулась до губ. Мягкие, немного полноватые, красивые, ярко очерченные. Женя провела от одного уголка ко второму, отмечая, как темнеют мужские глаза.

Он позволял себя трогать. И это ей тоже нравилось.

Не обращая внимания на учащенное сердцебиение, которое, казалось, слышал и Степан, Женя прочертила пальцами дорожку ниже. По горлу мужчины, задев подушечками кадык. Тот тотчас дернулся, выдавая хозяина с головой. Степан был не так безучастен, как можно было подумать по слишком серьезному выражению лица. Степан смотрел. Наблюдал. Ждал.

Давал ей полный карт-бланш, чем она и собиралась воспользоваться.

Добравшись до ворота белого тонкого джемпера, Женя поцарапалась, прильнула к мужчине бедрами, потом и всем телом. Степан, прищурившись, продолжил за ней наблюдать.

– Смелее, Потеряшка. Я твой.

Последняя фраза прозвучала для Жени лучшим мотиватором. Она бы предпочла услышать её немного в другом контексте, но пока и так прекрасно.

Женя взялась за края джемпера и потянула их кверху. Степан с готовностью поднял руки кверху, позволяя себя раздеть. Женя не спешила. Ей нравилось обнажать Степана. Было в этом что-то завораживающее, порочное. Когда глазам открывается красивое бронзовое тело. Не перекаченное, не стероидное. А лишь усовершенствованное. Ни грамма лишнего веса, идеальные косые мышцы, крепкая грудная клетка с небольшим количеством черных волос. Такие же черные и слегка кучерявые волосы убегали тонкой дорожкой под ремень утепленных джоггеров.

Женя сняла джемпер, Степан забрал его у неё и небрежно кинул на стоящий неподалеку пуф.

– Дальше.

Дальше Женя встретилась взглядом с расплавленным серебром глаз Степана и, не разрывая зрительного контакта, начала опускаться на колени, скользя руками по телу Степана.

Она чувствовала себя порочной, смелой… и счастливой.

Женя накрыла ладошкой пах Степана. Сжала, чувствуя, как эрегированный член под тканью налился кровью. Она и сама давно возбудилась, трусики намокли. Казалось, насквозь. Очень хотелось от них избавиться. Ещё больше хотелось провести рукой по складкам, унять томление внизу.

Мелкая дрожь прокатилась по телу Жени. Потом ещё одна, когда девушка взялась за ремень на брюках мужчины.

– Поможешь? – спросила она, закидывая голову назад и снова смотря в лицо мужчине.

Лицо Степана изменилось. Сейчас на нем открыто считывалось ничем не прикрытое желание. И ещё что-то… Более темное. Более откровенное. Жадное. Что шло из тайных глубин человеческой сути.

– Тебе нравится? – сорвалось с её губ.

– Очень. Ты передо мной на коленях… Захватывающее зрелище, Потеряшка.

– А если так?

Женя поднялась и начала раздеваться. Никакой эротики, лишь обнажение. Стремление как можно быстрее избавиться от одежды. Бюстгальтер, трусики… Всё. Она голая.

Чтобы не растерять остатки смелости, Женя снова опустилась на колени.

И лишь тогда подняла глаза.

Степан, в отличие от неё, смотрел на Женю, не отрываясь. Верхняя губа у него приподнялась, точно он сдерживался, чтобы не оскалиться. Проявление едва ли не звериного желания подействовало на девушку оглушающе. В лоне снова полыхнул пожар, и, чтобы его как-то унять, приглушить, она одну руку уперла себе в колено, чтобы удержать баланс тела, второй нырнула к лобку.

Ей показалось, или Степан издал звук, напоминающий приглушенное рычание? Женя облизнула губы, дотронулась рукой до себя, перевела взгляд на выпирающий мужской пах.

– Так уже не завораживающе. Так охрененно, – выдохнул хрипло Степан и резко выдернул из шлевок ремень. – Раздвинь колени, покажи себя, девочка.

Женя не протестовала. Пусть смотрит… Ей хотелось себя показать. Не для того она раздевалась, чтобы тушеваться и прятаться.

Степан расстегнул ремень, зиппер. Снимал джоггеры осторожно, чтобы случайно не задеть Женю.

Та смотрела, как он раздевается, и трогала себя.

Степан раздевался и смотрел, как она ласкает себя.

Переступив через штаны, ногой откинул их куда-то назад, после чего сжал вздыбленный член рукой и провел по нему, сжав головку.

– Иди сюда, – приказал мужчина. В его голосе не осталось и намёка на мягкость.

Жене она сейчас и не требовалась.

Девушка подставила губы. Барсов провел по ним головкой. Один раз, второй, потом надавил. Женя с готовностью приоткрыла рот, впуская его внутрь. Принимая, подчиняясь.

Сначала Степан вел сам. Аккуратно, стараясь не оттолкнуть её и не травмировать. Он контролировал длину проникновения, частоту фрикций. Женя вцепилась пальцами в его бедра и позволяла с собой делать всё, что ему требовалось.

Ей нравилось…

По коже рассыпались миллионы мельчайших электрических разрядов. Приятное покалывание добавляло остроты. Она старалась сделать приятное Степану. И у неё это получалось. Мужчина иногда постанывал, перебирая волосы на её голове, подбадривая и лаская.

Жене было остро и вкусно.

В какой-то момент Степан дернул её на себя, прижал крепко, накрыл губы. Ощущение сладкого плена, подчинения охватило Женю. Степан целовал захватнически, властно раздвинув девичьи губы языком. Одной рукой он оглаживал её спину, сжимал бедра. Вторую просунул между их телами и накрыл лоно. Женя с готовностью переступила, разведя ноги, желая как можно скорее почувствовать пальцы Степана в себе.

– В кровать. Живо!

Мужчина шлепнул её по попе для ускорения.

Дважды повторять не пришлось.

Женя забралась на кровать, наблюдая за приближением Степана.

Этот мужчина её… Взрослый. Красивый. Сильный. Смотрящий на неё так, точно готов съесть прямо сейчас. Без промедления и колебаний.

Степан приблизился к кровати, упер колено в матрас. Улыбнулся одними губами, протянул руку, взял Женю за лодыжку и потянул на себя. Поднес стопу к губам и начал целовать каждый пальчик по отдельности. Женя ахнула, вцепилась пальцами в простыню, не замечая, как комкает ее. После откровенных ласк эти прикосновения воспринимались особенно трепетно.

И лишь секундами позже Женя поняла, куда продолжает смотреть Степан.

Его пальцы гладили ногу девушки, спускались к икре, к колену и снова возвращались к стопе. Степан втянул большой палец в рот и принялся посасывать. У Жени закружилась голова. То, что происходило с ней здесь, в этой комнате, превосходило самые смелые её ожидания. Разве можно с такой дикой, непреодолимой силой хотеть мужчину? Загораться, вспыхивать от того, что он рядом? Любоваться его фигурой, статью? И восхищаться тем, что видишь? Жене было мало. Она тоже хотела трогать.

Степан предоставил ей такую возможность. Лег рядом и властно распорядился:

– Давай на меня сверху. В позу шестьдесят девять… Хочу тебя попробовать.

Женю ждало много сюрпризов. Она, не чувствуя ни рук, ни ног, сделала, как велел Степан. Зажмурилась и снова приняла его в рот, пискнув, когда рот Степана накрыл её лоно.

Это… это…

У неё не нашлось слов. Эмоции тоже растворились в накатывающем наслаждении. Оно то достигало пика, и, казалось, что вот-вот сейчас всё случится, то отпускало, покачивая Женю, точно на волнах. Степан знал, что делал. Ласкать его член, посасывать, слизывать и одновременно чувствовать, как ласкают её саму.

Женя потеряла связь с реальностью. И когда Степан перевернул её, усадив на себя, то она с готовностью начала двигаться, отмечая, как влажные, пошлые звуки их страсти разносятся по комнате, усиливая эффект от происходящего. Женя наслаждалась… Она вскинула руки, завела их за голову. Степан накрыл её грудь ладонями, сжал, потом перекинулся на талию и уже сам начал задавать ритм движения.

– Не больно? – спросил он, толкаясь вперед.

В неё… к ней…

– Нет…

Какое больно! Она снова находилась на грани. Тугой узел закручивался внизу живота, там, где её тело соединялось с телом Степана, всё пылало и бесстыдно хлюпало.

Барсов ускорил движения, подкидывая её кверху. Тронул грудь и устремился к лону, где сразу же нашел чувствительную точку. Хватило несколько коротких движений, скупых ласк, чтобы Женю, наконец, накрыло и не отпускало. Это было остро. Это было сладко. Степан продолжил двигаться, толкаясь в неё глубоко, яростно, с хриплыми стонами сквозь плотно сжатые губы.

Отголоски оргазма ещё ходили по крови в теле Жени, когда Степан резко подхватил её за бедра, снимая с себя и кончая себе на живот. Девушка успела упереться дрожащей рукой в матрас.

Степан, продолжая гулко дышать, перевернулся, достал из прикроватной тумбы пачку с салфетками и обтерся.

– Мы… не предохраняемся, Степан, – почти неслышно прошептала Женя, устраиваясь у него на груди.

– Я чистый. Справку могу показать, – усмехнулся по-доброму Степан, поглаживая её по волосам.

– Я тоже. Медосмотр недавно был.

– Но лучше начать принимать таблетки, если ты не против и у тебя нет противопоказаний.

Женя покачала головой, закрывая глаза. Ни на что не осталось сил, даже на разговоры.

Глава 20

Теперь Женя точно знала: секс меняет отношения.

Две недели пролетели в какой-то сумасшедшей эйфории. Подготовка к сессии, работа, которую она не планировала пока оставлять, хотя уже некоторые товарищи и намекали, что в её возрасте надо учиться и радоваться жизни, а не «задницей кверху стоять». На что Женя отвечала, что удивительнейшим образом те же самые некоторые не протестуют, когда в их присутствии она стоит попой кверху. И даже, напротив, очень сетуют за такое расположение её пятой точки.

Они виделись со Степаном почти каждый день. Были два вечера, когда Степан оказывался занят и не мог забрать её к себе. Рядом с ним снова появился Владимир.

Жене нравилось ночевать у Степана, проводить с ним вечера за просмотром какого-нибудь фильма. Правда, она не могла припомнить ни одного раза, чтобы им удавалось просмотреть фильм полностью от начала до титров. Каждый раз кто-то из них начинал ласкаться к другому. Женя не могла устоять перед прикосновениями Степана. Более того, теперь она могла позволить себе прикасаться первой.

Что-то незримо изменилось в её жизни.

Они занимались сексом везде, где только можно и нельзя. Женя чувствовала себя той, которая всю жизнь сидела на диете и тут дорвалась до сладкого. Наверное, в какой-то степени так и было. Первые дни мысли были только о сексе. Женя стыдила себя, говорила, что это ненормально – не замечать ничего и никого. Хотеть лишь к нему, в его объятия. С работы она бежала бегом, запрыгивала в машину к Степану и сдерживалась из последних сил, чтобы не кинуться к нему на шею.

– Потеряшка, ну же, давай, целуй уже, – встретил её как-то Степан с улыбкой.

Она и целовала.

Почему бы и нет?

Сегодня была суббота. Ещё вчера Степан предупредил, чтобы Женя собрала необходимые вещи. Выходные они проводят вместе. Женя таила радость, довольно посмеиваясь в душе. У них же с Барским всё теперь серьезно, правильно? Она не форсировала события, но и не была настолько наивной, чтобы не понимать – она фактически жила у Степана. Правда, придерживалась мнения, что, пока не прозвучит официального приглашения о переезде, никакой женской косметики в ванной она не оставит! Женя слышала истории, когда мужчин очень сильно напрягали женские вещи в своем доме.

Степан ванные принадлежности купил ей сам. Как и духи, от которых Женя пришла в восторг.

Утром он сообщил, что на вечер есть планы – они идут в клуб.

– Есть что надеть? – между делом спросил мужчина, обтираясь полотенцем.

Степан уже успел позаниматься в зале. У него на первом этаже находился собственный тренажерный зал, который Женя тоже оценила.

Вопрос мужчины кольнул девушку. Не сильно, но всё же.

– Есть.

В клуб найдет, что надеть.

– А кто ещё будет с нами? Или мы вдвоем пойдем?

– Игнат с девушкой.

Степан подошёл к ней. После занятия спортом от него пахло потом и гелем для душа – мужскими запахами, которые не раздражали, а, напротив, вызывали желание провести языком по яремной ямке, лизнуть кадык. И опуститься на колени…

Промокнув полотенцем лицо, Степан встал напротив Жени. Та едва сдержалась, чтобы не облизнуться. Как такое возможно… Вот как? Всего две недели, а её мир изменился кардинально. Она влюблялась в Степана с каждым днем все сильнее и хотела быть с ним всегда.

– Мне надо отъехать на пару часов. Скучать не будешь?

– Не-а. Почитаю и с Галиной на кухне что-нибудь поколдую.

На самом деле ей очень хотелось знать, куда он поедет. Женя замялась, посмотрела на Степана и отвела взгляд. Он тоже смотрел на неё как-то чрезмерно пристально, точно снова без проблем считывал.

После того, как Степан уехал, снова бросив в её сторону довольно странный взгляд, Женя открыла планшет, намереваясь позаниматься. Она так и делала, пока случайно не нажала на файл с фотографиями.

Последними была папка с горнолыжного курорта. Женя открыла её и залипла на некоторое время, рассматривая потрясающе красивые пейзажи. И себя счастливую.

Звонок от мамы прервал разглядывания. Разговаривали они недолго. Мама снова потребовала подробностей о новом знакомом Жени.

– Долго его будешь скрывать от меня?

– Мам, я не скрываю.

– Ты сейчас у него?

– Угу.

– Твоё «угу» мне не нравится, дочь. Что-то всё пошито белыми нитками, – заявила Елена Вадимовна. – Женя, ты же знаешь, как я за тебя переживаю!

– Мам, у меня голова на плечах! И с чувством ответственности всё в порядке.

Женя хотела сказать, что дожила она девственницей до двадцати одного года, выдержала, но вовремя прикусила язык. Не стоит посвящать маму в свою половую жизнь. Елена Вадимовна сразу разволнуется, давление поднимется. Дело закончится тем, что придется вызывать «скорую» и, пока та едет, неугомонная мама Жени придумает имена внукам. Причем именно внукам.

Поэтому Женя быстро свернула тему и, ей казалось, удачно. Как бы не так.

Прежде чем попрощаться, мама громко вздохнула и сообщила:

– Ты всё же будь осторожна. Надеюсь, твой новый ухажер – парень с университета, а не какой-нибудь «мажор» или, как нынче принято говорить, «папик». Он же твой ровесник, Женя?

– Мам, старше.

– Та-ак…

– Всё, мне бежать надо. Целую. Люблю!

Женя кинула телефон на кровать и упала на спину, уставившись в белый потолок с небольшими спотами. Мама будет против Степана. Если только тот не постарается и не очарует её так, что у любимой Елены Вадимовны не найдется слов.

* * *

– Ты молчишь. Я плохо выгляжу?

Женя сразу же занервничала. Поправила слегка подзавитую прядь волос за ухо. Над прической она колдовала не менее часа, пытаясь добиться эффекта небрежных локонов. Обычно с волосами Женя не заморачивалась. Или оставляла их распущенными, или собирала в высокий хвост.

Макияжу она тоже уделила внимание. Накрасилась ярче обычного. Когда они с Вовой несколько раз ходили в клубы, Женя так же красилась.

А вот с выбором одежды девушка отличилась.

У неё был черный шелковый комбинезон, который Женя покупала на выпускной, но так и не надела. В последний момент сочла, что он слишком открыт, Вова тоже знатно психанул, сказав, что никуда её в этом наряде не пустит. Мама многозначительно промолчала. На самом деле, комбинезон был вполне приличным. Не с шортами, не вызывающий. Да, с открытой спиной. И да, под него нельзя надеть лифчик, но широкие лямки прекрасно фиксировались за шею и на спине. Нигде ничего не приоткрывалось.

По сравнению с откровенными нарядами, которые она ранее наблюдала в клубах, Женя выглядела почти пуритански.

Вот это самое «почти» она и собиралась в случае необходимости озвучить Степану.

Он задержался, приехал перед самым отъездом. Пришел в спальню, поцеловал в затылок Женю и направился в душ. А вышел, ему позвонили, и мужчина устремился в кабинет, как был в халате. Женя к его возвращению уже полностью собралась.

Степан вошел в спальню и остановился, рассматривая Женю. Говорить мужчина не спешил. Женя встала за пуф, сожалея, что в спальне нет стула с высокой спинкой. Сейчас поддержка не помешала бы.

Степан не спешил отвечать на её вопрос. Прошел дальше, встал почти вплотную к ней. Женя провела вспотевшими ладонями по бедрам, пытаясь понять, о чем думает Барсов.

Тщетно.

– Если слишком открыто, то я переоденусь, – затараторила она, оборачиваясь к шкафу и думая, что можно придумать на смену. За комбинезоном Женя ездила на такси. Так-так… И в чем ей тогда идти? Джинсы? А с чем?

– Переодеваться не надо, – медленно заметил Степан, уголок его рта дернулся кверху. – Ты выглядишь отлично.

Женя выдохнула. Значит, всё хорошо.

Игнат был с новой девушкой. Их представили. Оказалось, Вера.

– Я – модель. А ты чем занимаешься? – тотчас пропела она, придирчиво оглядывая Женю с головы до ног и, кажется, фиксируя абсолютно всё.

– Фитнес-тренер.

– О, и всё? Или ты ещё блог ведешь, да, правильно? Я угадала? Скинь мне ссылку на свою страницу, я подпишусь. Будем дружить.

Женя слабо улыбнулась. Дружить с Верой она не планировала. Женя знала Игната нет ничего, но уже поняла, что друг Степана меняет девушек каждую пятницу. Как заметил Степан, тот ушел в отрыв после развода. В подробности не вдавался, хотя Женю и разбирало любопытство.

Они заняли столик в ВИП-зоне. Женя никогда не поднималась на второй этаж, да и клуб явно был не для простых смертных. Импозантные мужчины, золотая молодежь, лениво прогуливающиеся девушки, ноги каждой из которых стремились к бесконечности.

Женя прислушалась к себе.

Нет… Она не чувствует себя не в своей тарелке. Почувствовав на себе взгляд чужих глаз, Женя обернулась и снова увидела, что Степан за ней наблюдает.

– Ты весь день очень пристально на меня смотришь, Барсов. Что-то не так?

– Любуюсь, – ответил мужчина в свойственной ему ироничной манере, на которую Женя в первые дни даже обижалась. Она не могла понять, серьезно ли настроен Степан или нет.

– Это хорошо, – прищурилась девушка, а у самой сердце забилось сильнее.

Что-то с Барсовым сегодня не так. И не надо говорить, что она его знает без году неделя!

– Заказать тебе коктейль?

– Конечно.

Женя сначала подумала отказаться от алкоголя, потом решила, что один ей не помешает. Немного выдохнет. Степан сидел рядом, вытянув руку вдоль спинки дивана, тем самым едва ли не заключив Женю в объятия. Та не возражала. Она соскучилась за день. Ей не хватило сегодня его.

Разговор в основном шел ни о чем. О политике, биржевых новостях, о скандалах. Вера то и дело перебивала мужчин, пытаясь рассказать что-то ужасно важное о себе. Женя не выдержала и прошептала Степану:

– Пойдем танцевать.

– Ты иди, а я за тобой посмотрю.

– Вера?..

– Ой, конечно, пойдем. Мальчики, не теряйте нас.

На лицах «мальчиков» отобразилось всё, что они думают про это обращение. Женя с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть. Кто-кто, а Степан с Игнатом на «мальчиков» точно не тянули.

Девушки спустились вниз и сразу вклинились в толпу. Женя расслабилась. Когда она в последний раз танцевала, не думая о насущном? Вот так, чтобы чувствовать музыку, попадать в ритм? Раньше в клубах Женя старалась держаться рядом с Вовой и другими ребятами. Мало ли. Сегодня она чувствовала полнейшую защищенность. Никто её не тронет, не обидит. Женя несколько раз находила взглядом Степана. Тот стоял у перил и смотрел на неё.

Натанцевалась Женя быстро. Или ей хотелось вернуться к Степану? Поднявшись по лестнице, она сразу же оказалась в его руках. Тот, никого не стесняясь, притянул Женю к себе и властно опустил руки на ягодицы девушки, ощутимо их сжав.

– Задницей навертелась, Потеряшка?

Женя не успела ответить, как мужчина рванул её на себя, впечатывая в бедра. Девушка ахнула. Степан возбудился и теперь открыто ей демонстрировал своё желание. Вдавливал он сильно, не церемонясь. Женя краем сознания отметила: лишь бы не до синяков. Будет переодеваться в раздевалке, кто-нибудь обязательно спалит. А вообще она была не против столь крепких объятий. Женя уже не раз находила на себе отпечатки любви Степана.

Девушка закинула голову назад и, несмотря на яркое мигающее освещение, ей удалось поймать поплывший взгляд Степана. Её тело отреагировало сразу же. Потянулось к нему, отозвалось. Дыхание, не восстановившееся после танцев, потяжелело.

Мужчина тоже оказался не против гляделок. Он не отводил взгляда от пылающего взгляда Жени, в голове которой с каждой проходящей секундой рождалось все больше порочных мыслей. Степану удалось развратить её окончательно.

– Может… – начала она, но внезапно Степан нахмурился. Его тело напряглось, а Женя, стоящая едва ли не вплотную к нему, не могла не почувствовать изменения. И они тотчас насторожили и её. Мужчина смотрел ей куда-то за спину.

– Женя, сейчас я тебя провожу к выходу. Ты сядешь в такси и поедешь домой, – жестко проговорил Степан, меняясь в лице.

У Жени адреналин подскочил в крови, и с губ автоматически сорвался вопрос:

– Что случилось? – выдохнула она и быстро добавила, опомнившись: – Хорошо.

Барсов не будет на пустом месте отправлять её домой. Значит, что-то случилось. Дыхание сперло в груди, ни вдохнуть ни выдохнуть. Она постаралась улыбнуться, вышло плохо.

Пока Женя ходила забирать свои вещи, Степан кому-то позвонил. Не прекращая слушать собеседника, он взял Женю за локоть и, удерживая, спустился вниз, повел к выходу. Девушка старалась за ним поспевать. В голове крутились десятки вопросов, готовые сорваться с языка. Она кусала губы, чтобы сдержаться.

Всё нормально… Всё правильно… Так надо.

Девушка помнила про аварию Степана. Сердце заходилось в истерике. Уезжать никуда не хотелось. Женя в прямом смысле удерживала себя от того, чтобы не вцепиться пальцами в джемпер Барсова и не приклеиться намертво. И лишь усилием воли заставляла себя действовать адекватно.

– Поедешь не на такси, а с людьми Пашка. Как приедешь, не звони мне. А скинь сообщение.

– Я поняла, – для пущей убедительности сказала Женя, пряча слезы на глазах.

– Всё, давай, Потеряшка.

Степан развернул её и шлепнул по попе, подталкивая к машине.

Глава 21

Время тянулось бесконечно медленно. Женя не находила себе места. Металась по дому, то приходя на кухню, то возвращаясь в просторный холл. То и дело поглядывала на часы, хватала телефон, разблокировала его и в последний момент тормозила.

Степан сказал быть дома и ждать его возвращения.

Они живут в цивилизованном обществе, бандитские разборки давно канули в прошлое. Не будут же мужчины устраивать стрельбу в клубе? Скорее всего, будет разговор.

И только.

Правда же?

Женя не понимала себя. Откуда столько нервозности? Может, оттого что вспомнила, как познакомилась со Степаном. Его уверенность в правоте своих действий всегда её поражала. А ещё она хорошо помнила, как он с легкой улыбкой забрал её с собой, точно совершал нечто само собой разумеющееся.

Женя поехала. Выбора особо не было. А сейчас она жизни своей не мыслила без этого мужчины, души в нем не чаяла.

И волнуется. Очень-очень сильно.

Женя снова посмотрела на часы. Второй час ночи пошел… Долго его нет.

Дом без хозяина выглядел сиротливо. Пустые комнаты, гулкое эхо в коридоре. Девушка вернулась на кухню, достала пачку с кофе. Надо как-то успокаиваться, иначе никаких нервов не хватит. Она не помнила, когда последний раз так нервничала. Даже когда стукнула чужую машину, так не переживала.

Но кофе сварить не получилось. Вспыхнули фонари, реагирующие на движение. У Жени дрогнули руки, она едва не уронила пустой бокал, вовремя сориентировалась, спохватилась и поставила его на столешницу. После чего рванула к выходу, не чувствуя под собой ног, они стали ватными, не слушались. От уровня адреналина, что вспрыснулся в кровь, в висках застучало.

Женя вылетела на улицу в чем была. Не удосужилась даже накинуть на плечи куртку, кое-как на ходу всунула ноги в дутики – они попались первыми на глаза.

Машина Степана остановилась практически около крыльца. Обычно он предпочитал парковаться ближе к гаражам. Водительская дверь распахнулась почти сразу же. Женя как раз успела сбежать со ступеней и, не глядя себе под ноги, бросилась вперед.

Степан уже вышел из-за руля. Как раз вовремя, чтобы поймать летящую к нему Женю.

– Степан! – глухо, едва размыкая губы, выдохнула она, кидаясь к нему.

– Жень, ты…

Договорить не успел, потому что Женя повисла на нем, впечатываясь в его тело. Степан подхватил девушку на руки, крепче прижимая к себе. Хотя, казалось, куда уж.

Та всхлипнула, обвивая его шею и утыкаясь куда-то в ворот куртки. Тело сотрясала мелкая дрожь, Женя никак не могла успокоиться, даже когда убедилась, что Степан вернулся домой живой и невредимый. Она настолько сильно успела себя накрутить, что её выворачивало от эмоций, от страха, от неизвестности.

– Эй, Потеряшка, ты у меня что надумала? И какого черта выбежала в одном комбезе? По жопе хочешь получить?

– Хочу, – всхлипнула девушка, сильнее обвивая его шею и не позволяя оторвать себя от его тела.

– Таа-ак, – протянул мужчина, закрывая бедром дверь автомобиля. – Ну-ка, пошли в дом. Быстро, я сказал!

Шлепок по попе Женя всё же получила. Шелковый комбинезон на морозе успел наэлектризоваться, отчего шлепок получился немного болезненным. Но она не возражала, не возмутилась.

Они вошли в дом, и лишь тогда девушка облегченно выдохнула. Свет в холле позволил увидеть, что Степан выглядит так же, как и несколько часов назад, когда они в последний раз виделись. Ни царапинки не прибавилось на лице, в которое девушка жадно всматривалась.

Степан отодвинул от себя Женю, продолжая сжимать её худые продрогшие плечи.

– Ты зачем вылетела?..

– Те… тебя встреч-ча-ала…

– Вот так? – рыкнул он, сердито сводя брови на переносице и оглядывая комнату. – Додумалась же… Быстро давай под плед! На диван! Сейчас виски тебе принесу.

– Я не буду…

– Живо, Потеряшка! Не драконь меня сейчас. Влетит посильнее.

Женя присела на диван, потянув на себя плед, который они оставили тут накануне, когда смотрели фильм. Сейчас он пришелся как нельзя кстати. Девушка закуталась в него, но помогало плохо. Холод по-прежнему продолжал теребить ее. Женя подозревала, что её физическое состояние имеет малое отношение к холоду. Скорее, нервный отходняк. На улице Женя пробыла с минуту или и того меньше, замерзнуть не успела.

Степан скинул куртку на кресло, направился к бару, быстро налил алкоголь в стакан и вернулся к Жене, грозно расставив ноги на ширине плеч и смотря на неё недовольно.

– Пей.

Пить алкоголь Женя не хотела. Взглянув на недовольное лицо мужчины, приняла бокал, зажмурилась и быстрыми глотками осушила его, закашлявшись под конец.

– Я… не замерзла! – выдала она, возвращая стакан.

– Ага, и поэтому трясешься, как банный лист!

– А ты знаешь, как он трясется?

– Женя, – в голосе мужчины послышались вибрирующие предупреждающие нотки.

– Что «Женя»? Ты меня отправил домой, от тебя ни слуха ни духа несколько часов! Нет, я знаю, что у тебя дела и прочее… Но волноваться-то я могу!

– Можешь, – коротко бросил он, ставя стакан на стоящий рядом столик.

– Вот! И я уверена на сто процентов, что если сейчас спрошу, чем ты занимался и как всё прошло, то ты мне не ответишь!

– Не отвечу, – подтвердил Степан с нечитабельным выражением на лице, за которое очень сильно захотелось его ударить.

Женя задышала чаще, сжимая плед.

Барсов никуда не сдвинулся. Встал истуканом и всё.

Женя открыла рот, чтобы продолжить жарко начавшиеся дебаты, а потом резко передумала.

У каждого из них своя правда. У Степана своя. Нет, чтобы как-то сгладить её нервозность, смотрит так, точно она ещё и в чем-то виновата!

Женя решительно откинула плед в сторону. Она уже согрелась, спасибо!

– И куда ты собираешься, позволь узнать? – не без легкой иронии поинтересовался Барсов, скрещивая руки на груди. Он стоял таким образом, что свет от спотов падал ему на лицо и Женя могла рассмотреть эмоции, бушующие в глубине его глаз. Там явственно читалось предупреждение.

Женя встала напротив мужчины и так же усмехнулась в ответ.

– Если ты, Барсов, надеешься, что я сейчас психану и сбегу от тебя, пойду важным шагом прогуливаться по окрестностям, то ты заблуждаешься. Тебя ждет разочарование! А разочароваться в себе я не дам! Но! – тут она важно вскинула палец кверху. – Так как я всё ещё неразумный ребенок, а ты слишком важная для меня птица, мне сей факт надо переварить! Поэтому таки да, я пойду прогуляться, освежить слишком буйное воображение. Правда, находиться буду на твоей территории, благо двор у тебя большой! Если не вернусь через полчаса, значит, моя задница в шелковом комбезе всё же примерзла к качелям.

Ей, однозначно, стоило высказаться, чтобы посмотреть, как меняется выражение лица Барсова. Ничего подобного он явно не ожидал услышать.

Его ноздри раздулись от негодования.

– Значит, мне стоит беспокоиться о твоей заднице?

– Угу. Потому что, как выясняется, думаю и переживаю я именно ей, а не головой! Но ничего, я девочка способная, ловлю всё на лету!

Женя успела сделать ровно шаг в сторону двери, как её перехватили за талию и рванули назад, вдавливая в мужскую грудь. С удивлением и легким недоумением отметила, что Степан возбужден, его эрегированный член явственно уперся ей в бедра. Женя ахнула, зажмурилась, потом усилием воли толкнула себя вперед, намереваясь вырваться из захвата. Куда там! Барсов держал её крепко.

– Конечно, ты девочка способная, – хрипло процедил мужчина, сильнее вжимаясь бедрами в Женю. У той реакция не заставила себя долго ждать. Волна возбуждения ударила по всему телу. Сразу по всем фронтам.

Но Женя сжала зубы, сверкнув глазами. Она намерена выйти погулять! Вот и пойдет! А некоторым, которым особо приспичило, пусть сами разбираются со своими хочунчиками и тем, что варится в умной головушке!

Она попыталась вырваться, дернулась и добилась того, что явственнее почувствовала мужскую эрекцию. Степан, видимо, тоже испытал яркие ощущения, мужчина нецензурно выругался, не ослабевая хватку.

– Пусти!

– Нет, – выдохнул Степан, перемещая руку и сжимая грудь девушки. И сразу начал ласкать сосок, теребя его через тонкую ткань комбинезона.

– Ты… Ты не важная птица, – зашипела Женя, накрывая его руку, – ты…

– Самый потрясающий мужчина на свете? – подсказал он, забираясь за край ткани и оголяя грудь Жени.

Девушка охнула, хапнула воздух ртом. Степан отлично выучил все её эрогенные зоны. Знал, на что надавить, где приласкать и как. По телу мгновенно рассыпались миллиарды атомных частиц, воспламеняя её ещё сильнее. С неким стыдом, на периферии сознания, Женя призналась себе, что ей нравится происходящее сейчас.

То, что он её не отпустил…

И опять не было ни капли сомнения в том, что Барсов ей не причинит никакого вреда. Он сжимает, потому что она позволяет. Да, на грани фола. Да, едва не переступая черту. Но всё же…

– Даже не подумаю это признать вслух! – хмыкнула Женя, расслабляясь в его руках.

Барсов почувствовал перемену и начал действовать более активно. Ухватив её за мочку уха, прикусил, потом лизнул, одновременно зажимая сосок и направляя пальцы ко второй груди, соединяя их.

– Уверена?

– Абсолютно!

– А если я попрошу?

– Попробуй, – выдохнула она, откидываясь назад.

– Действуем радикально тогда.

– Пробуй, – снова поддела его Женя.

Степан усмехнулся ей в ухо, дав понять, что противостояние, грозящее перерасти в присвоение, только начинается.

Когда Степан отодвинулся от неё и положил обе руки на ее плечи, девушка затрепетала. Приготовилась… И оказалась права. Степан, не особо церемонясь с тканью многострадального комбинезона, сдернул лямки вниз, обнажая Женю сразу до талии. Прохладный воздух коснулся обнаженной груди, но девушке не было холодно.

Наоборот… Жар воспламенял тело.

Комбинезон с нее сорвали окончательно, после чего надавили на талию.

Женя подчинилась, жмурясь и задыхаясь от накатывающего возбуждения. Происходящее выходило за грани её понимания. С бельем тоже не церемонились.

Горячее дыхание Степана обжигало спину, шею. Там, где проходились его руки, оставались невидимые следы. Он провел языком по особо чувствительным местам под лопатками, и Женя захныкала от нетерпения, поставила одно колено на диван, прогнувшись сильнее. Волосы растрепались, упали вперед, тем самым забрав на себя внимание Степана. Тот собрал их в кулак, потянул назад.

– Может, передумаешь? – наигранно угрожающим тоном сказал он, вызвав в Жене новый виток похоти.

– Ни за что.

– Ты ж моя сладкая упрямица.

От хриплого шепота Степана девушка заводилась ещё сильнее. Но терпела, она не будет просить, чтобы он её взял.

Свободная рука Степана прошлась по груди Жени, задев острые соски, погладила подрагивающие мышцы живота и, наконец, добралась до полыхающего и истекающего соками лона. Пальцы Степана врезались в податливую мягкость.

Глубоко…

Сладко…

Барсов задвигался, сделал несколько пробных толчков, потом снова выругался и быстро отодвинулся от Жени. Та замерла, давясь дыханием и возбуждением. Она представила себя со стороны: голая, со спущенными трусами, которые так и болтались на одной лодыжке, с колышущейся от сбившегося дыхания грудью, с оттопыренной попой на кожаном диване в холле – выглядела изумительно. Если сейчас Барсов сделает что-то не то, Женя ни за что в жизни ему не простит! Будет ласкать себя, а ему не даст…

Степан ворвался в неё сразу на всю длину, потянув за волосы на себя и захватывая шею локтем, полностью фиксируя и начиная движения. Женя от пронзившего удовольствия закричала. Да-а… Так. То, что надо. То, что она хотела.

Они задвигались навстречу друг другу, как два голодных диких зверя, для которых не существовало цивилизованных рамок. Их тела встречались в страстном порыве, неся с собой наслаждение и требуя ещё большего взамен. Женя выгнулась, закинула руки назад, пытаясь добраться до Степана. Тот не позволил, продолжая яростно вбиваться в её тело, соединяя себя с ней.

Оргазм наступил быстрый и яркий. Женя поплыла, вцепилась в обшивку дивана. Лишь бы устоять на ватных ногах, не рухнуть под тайфуном, что грозился унести её в далекие дали. Острота ощущений зашкаливала.

– Ты всё?.. Да, Потеряшка? Всё?

– Да.

– А я ещё нет. Давай, милая, принимай меня ещё…

Она была не против. В какой-то момент перестала держать себя и рухнула вперед. Степан навалился сверху, давая ей возможность удобнее встать.

И продолжил… Недолго, несколько яростных, громких толчков, и в плечо Жени впились губы Степана. Его последнее прикосновение настолько ярко сыграло на контрасте нежности и того, что происходило секунду назад, что отозвалось внутренней дрожью в теле Жени. Девушка счастливо прикрыла глаза.

– Прогуляться не дал… Свежего воздуха вдохнуть не позволил…

За спиной послышалось нечто, отдаленно напоминающее смешок.

– Обожаю тебя, Женечка. Ты в курсе?

Сердцебиение у девушки усилилось в разы. Женя, облизав пересохшие губы, сказала:

– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста.

Глава 22

Спросила и сразу же прикусила язычок.

Куда она лезет!

Оказывается, после секса не только у мужчин языки развязываются, у довольных и сытых женщин – тоже.

Женя притихла. Потом выдохнула. Спросила и спросила, что страшного? Сейчас Барсов отшутится в обычном его стиле, и всё стихнет.

Степан перекатился на спину, утягивая её за собой. Женя не сопротивлялась, ей не хотелось разрывать тепло их тел. Она с готовностью устроилась на плече мужчины, отмечая, как неровно бьется его сердце под её щекой. Жене было важно осознавать, что и Степан не так спокоен.

– Поподробнее? Пожалуйста. Еду я как-то новогодним вечером по городу. Никого не трогаю. Хотя настроение – подраться. Бывает такое у мужиков. Но мы, как существа, давно адаптированные под современные каменные джунгли, научились сдерживать многие порывы. И вижу я прелестную картину – мою Потеряшку и двух зарвавшихся лиходеев из «привет, нулевые». Я не мог проехать мимо при всем желании. Вопрос в следующем: знал ли я, что настолько увязну в красивой девочке, одетой в безумно раздражающую шубку… Как там ты её величаешь?

– Тедди, – с готовностью подсказала Женя, жадно ловя каждое слово.

Степан Барсов собирается откровенничать?

Про неё?

Про них?

Про чувства?

– Кстати, почему тедди?

– Их ещё чебурашками называют.

– Одно другого не краше.

– Ты продолжай, я внимательно слушаю, – Женя наигранно царапнула его грудь короткими ноготками. Ей очень хотелось, чтобы он продолжил говорить и успокоил её, потому что поведение Степана в последние дни Женю смущало. Он вел себя иначе. Можно подумать, что думал о чем-то важном. С ней не делился.

Женя вроде и понимала, что они не настолько близки, чтобы мужчина посвящал её в дела. Она и не претендовала.

И одновременно страстно желала быть ближе к нему, стать частью его быта, его жизни. Хотя, надо отдать должное, они почти все свободное время проводили вместе, и Женя смела надеяться, что у Барсова есть такая же потребность в ней.

– Я тут подумал, – Женя не смотрела ему в лицо, но готова была поклясться, что в эту секунду его губы искривила саркастическая ухмылка. – Может, твоя шубка тедди на меня и произвела столь неизгладимое впечатление, что я в тот же час решил присвоить себе её обладательницу?

Услышав последний вопрос, Женя не удержалась, задрала голову, чтобы посмотреть Степану в лицо, и сразу же натолкнулась на расслабленную улыбку. Степан смотрел на девушку.

Смотрел серьезно и одновременно очень тепло.

Сытый, расслабленный Барс. Вот он кто, а не самый потрясающий мужчина на свете.

Хотя… второе тоже, чего уж тут юлить.

– Значит, зря я шубку отправила на антресоль к маме, – сказала Женя, не узнав свой голос, от волнения он охрип.

– У меня есть что предложить тебе на замену, – всё в том же ироничном ключе продолжил Степан.

– Ты уже купил шубу.

– Я же не могу остановиться. Подожди-ка, Потеряшка… Дай кофту сюда.

Не размыкая объятий и удерживая Женю, потянулся к своей одежде, которую беспечно кучей кинул на пол. Поднял свитер и полез в карман. Женя нахмурилась. Что он собирался ей показать?

Когда увидела квадратную бархатную коробочку, душа ушла в пятки.

Серьезно?..

Нет, серьезно?..

Весь хмель от полученного удовольствия улетучился со скоростью света, появилась какая-то странная сухость во рту и что-то иное. Трепетное и пугливое. Не верящее до конца в происходящее.

– Пожалуй, я сначала надену трусы.

– А мне… за шубой бежать?

– Ты остаешься голой, Женечка, – приказал он, но девушка его не послушалась, натянула на себя ранее откинутый плед.

После того, как Степан надел боксеры, он вернулся на диван.

– Иди сюда, – позвал Женю. Та с готовностью нырнула к нему в руки, стараясь не заглядывать вперед.

Коробочка… там же может и брошь быть. И кулон. Необязательно то, о чем она подумала.

– Я продолжаю? – кажется, у Барсова резко улучшилось настроение. Он пытался держать серьезную мину, но уголки губ так и норовили ползти кверху.

– Угу, – хотелось сказать нечто великодушное, но ничего толкового у Жени не вышло. Лишь кивнула головой.

Степан раскрыл ладонь, протягивая Жене бархатную коробочку.

– По законам жанра должен быть ресторан. Желательно арендованный зал. И оркестр. Можно, говорят, даже джазовый, но это уже кто что любит. Главное, чтобы девушка осталась под впечатлением на всю оставшуюся жизнь и так прониклась атмосферой, что не смогла отказать. А чем нынешняя ситуация хуже, подумал я минуту назад, Потеряшка. И вот. Решился. Что скажешь?

Она осторожно протянула руку. Когда почти прикоснулась к коробочке, Степан быстро сомкнул пальцы, скрывая её. Женя вздрогнула, отдернула руку, взглянула на мужчину. Тот засмеялся и снова раскрыл ладонь.

– Извини… Я тоже нервничаю, хоть и паясничаю тут.

– Можно брать?

– Нужно.

Женя взяла коробочку, дрожащими, непослушными пальцами открыла её, умудряясь локтями придерживать плед. Принимать подарок с голой грудью – не комильфо.

Открывала его не дыша. Надеялась увидеть внутри кольцо, и её ожидания оправдались.

Потрясающе красивое колечко из белого золота с довольно крупным многогранным камнем лежало на подушечке.

Женя облизнула пересохшие губы, чувствуя, как сводит от волнения мышцы живота.

– У меня получилось ещё фееричнее. Мы оба голые на диване гостиной после легкой ссоры и отличного секса, – голос Степана прорывался сквозь шум в ушах Жени. Та подняла голову и посмотрела на Степана. Он тоже на неё смотрел, не отводя взгляда.

– Это кольцо…

– Знак моей любви к тебе, Потеряшка, – отозвался Степан, сильнее сжимая её за талию. – Послушай… Ты можешь мне сейчас не отвечать. Сам знаю, что тороплюсь. Купил кольцо неделю назад, у меня появилась навязчивая идея, что я должен его тебе подарить. Проезжал мимо ювелирного магазина… Уже проехал и дал по тормозам. Хорошо, что сзади никого не было. Для меня очень важно, чтобы ты его приняла.

Сколько раз в фантазиях Женя представляла, что избранник её сердца сделает ей предложение или подарит обручальное кольцо? Много. Какая девочка не мечтает о взаимной любви, не тешит себя радушными мечтами? И когда они сбываются, то понимаешь, что и не знаешь, как реагировать, потому что радостный поток счастья наполняет всё тело.

– Я тоже тебя люблю, Барсов, – шмыгнула она носом, борясь с комом в горле и с предательскими слезами, что подобрались очень близко и готовы были потечь из глаз вселенским потопом.

В данный момент только её слез для большей атмосферности и не хватало.

– Хорошо, что не дядя Степан.

– Степан, ты…

Она не договорила, потому что мужчина забрал у неё коробку, достал кольцо, после чего поймал руку Жени, поднес кольцо к тонкому безымянному пальчику и вопрошающе посмотрел на неё.

Женя быстро-быстро закивала и так же быстро заговорила:

– Если я тебе нужна… с неправильной речью, с таратореньем, то…

От эмоций девушка захлебнулась, хапнула воздух и тотчас натолкнулась на мягкий взгляд Степана, в котором утонула с головой.

– Женя, не смей меняться. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Солнечная девочка… Яркая, красивая, очень смелая и стойкая. Да, тебе не хватает жизненной уверенности, но это ерунда. Кто из нас в двадцать один год покорял Эверест?

– Ты, наверное, – она шмыгнула носом, наблюдая, как Степан надевает ей кольцо.

Изумительно село. Размер в размер.

Бриллиант заиграл в свете, притягивая взгляд. Им хотелось любоваться снова и снова. Женя уже сейчас знала, что первые дни так и будет делать.

Степан, склонив голову, наблюдал за ней.

– Нравится?

– Очень. Как оно может не нравиться? Спасибо…

Она всё же не удержалась и кинулась к нему на шею. Обвила и притихла, пытаясь утихомирить шторм в груди. Степан прижался губами к затылку Жени, давая ей минутку затишья. Правильно он сказал: неопытная она ещё. Не умеет скрывать эмоций, чувств. Степан с первого дня знакомства считывал её. Сначала Женю это смущало. Потом она посидела, подумала и решила, что так, наоборот, очень здорово! Он чувствует её на каком-то интуитивном уровне. Знает наперед, что Женя сделает, что хочет. За эти недели у них не возникало ни конфликтов, ни споров.

Они понимали друг друга.

Степан ласково погладил её по обнаженным плечам. Женя прислушивалась к его сердцебиению и дышала. Дышала… Им. Счастьем, что проникало в кровь. Осознанием, что всё серьезно и надолго.

– Ещё. Давай обсудим с тобой один момент, раз уж у нас выдался вечер откровений.

Как не хотелось выбираться из надежных родных рук Степана, но сделать это пришлось.

– Давай, – согласилась она.

Женя на всё была согласна.

Бриллиант снова мелькнул на её пальчике, и девушка едва не зажмурилась от удовольствия. Она не разбиралась в каратах, сам камень ей очень нравился.

– Я бы хотел, чтобы ты научилась спрашивать. Хочешь о чем-то спросить – спроси. Я вижу, что ты по-прежнему в этом деле тушуешься. Сегодня утром, когда я уезжал, ты же хотела знать куда, но не спросила.

– Я спрашивала про спину! Раньше! – тотчас кинулась защищаться Женя. – Причем не единожды, а ты…

– Рассказывать про болячки молодой девочке, на которую имеешь долгоиграющие планы, – та ещё перспектива. Но если тебя так волнует вопрос моей спины, сообщаю: по молодости упал с байка. Сотрясение мозга и перелом позвонка. Ничего критичного, зажило. Нет-нет сломанные позвонки дают знать. Не критично, так что со мной можно иметь дело.

Уверенность Степана передавалась и Жене.

– Определенно, – улыбнулась она, принимая свою новую реальность.

– Мне очень понравилось, как ты себя сегодня повела. Достойно. По-женски мудро.

– Не задала лишних истерических вопросов?

– Да. Спасибо тебе за это.

– Я…

– Я знаю, что ты беспокоишься, Жень. Я тоже беспокоюсь и хочу уберечь тебя. Это естественно. Поэтому позволь мне выполнять свои мужские обязательства. Тебе опасаться нечего. Я гарантирую тебе безопасность. Всегда. Сделаю всё, чтобы ты ни в чем не нуждалась и не испытывала страха. Просто доверяй мне, как ты это сделала в первый день знакомства. Села ко мне в машину, тем самым вверив свою жизнь мне. Так что теперь, Потеряшка, никуда от меня не денешься.

– Да я и не собираюсь, – выдохнула Женя, счастливо улыбаясь, а затем как бы невзначай повела плечом и перестала удерживать плед.

Глаза мужчины довольно вспыхнули. Он понял, что она задумала. На что намекает…

Как ему не понять.

Степан чуть подался назад и попросил:

– Покажи себя.

– Тебе нравится, что ты видишь?

Она еще не обнажилась до конца.

– Определенно.

– То есть… То есть у нас всё серьезно, да, Степан?

Уголки губ мужчины снова дрогнули.

– Более чем, Женя.

Эпилог

– Всё будет хорошо… Всё будет хорошо… Пожалуйста-пожалуйста!

Для пущей убедительности Женя сложила ладони в просительном жесте, чем вызвала усмешку у Степана.

– Мне кажется, подобные действия должен проводить я.

– В том-то и дело, что тебе кажется. И… в том-то и дело, что не проводишь.

– То есть, – Степан понизил голос, растягивая гласные звуки, – ты сейчас меня стыдишь?

– Нет, я тебя мотивирую, – тотчас нашлась эта нахалка, закатывая глаза и делая самое невинное выражение на своей красивой мордахе.

– Подобными проповедями мужчин не сподвигнешь на подвиги.

– Что? На подвиги?

– Разве я сейчас не совершаю подвиг?

– Степан Богданович, я тебя сейчас укушу.

– Показать место, куда именно надо кусать?

Женечка наигранно громко фыркнула и снова заерзала на сиденье, точно ей стало дискомфортно. Самую малость.

Степан довольно улыбнулся. Ему нравилось начало поездки. Путешествовать с Потеряшкой забавно и очень просто. Ни лишней болтовни, ни капризов.

Она удивительная. Барсов в очередной раз в этом убедился. Мягкая, добрая, сердечная. Настоящая.

Женя не знала, но Степан полюбил за ней наблюдать. Наблюдение за девушкой стало его личным релаксом. Она могла заниматься чем угодно: готовить на пару с Галиной, убираться, заниматься, тренироваться. Но всегда «проваливалась» в дело с головой. Ей было интересно всё. Будто свежего воздуха каждый раз глотала.

Теперь Барсов понимал, почему его Потеряшка произвела на горнолыжном курорте фурор. Её естественность привлекала внимание. Человек, напрочь лишенный показушности и жеманности. И было в ней что-то ещё. Про природную уязвимость Степан уже выяснил, принял и полюбил. Так, что самого шатало от собственных эмоций. Иногда он подсмеивался над собой.

Влюбился, как мальчишка. Нырнул в эмоции с головой. С другой стороны, почему бы и нет?

Степан давно хотел семью. Более того, четко осознавал, что готов взять на себя ответственность. И если бы десяток лет назад его зазноба активно не практиковала бы с другим «шестьдесят девять», то он был бы сейчас надежно женат. Или не был бы. Одним словом, нечего думать о «если бы да кабы».

Есть то, чего он добился.

Например, Потеряшку.

Где-то безбашенную, где-то скромную. Когда-то отчаянную, когда-то принципиальную.

Она разная. Кружит ему голову, зараза мелкая. Любимая…

Интересно, Женя понимает, что может им вертеть, как ей заблагорассудится? Хорошо, пусть и не «как заблагорассудится», тут он немного погорячился. Но Барсов готов был многое сделать для своей Женечки.

Степан мысленно посмаковал её имя. Же-неч-ка… Когда она сердилась, то вдвойне кипятилась, если он её так называл. А Степану нравилось её дразнить. Грешен, признается.

Но за те четыре месяца, что они были вместе, у них не случилось ни одного серьезного конфликта. Степан даже не верил. Как такое возможно? Где истерики, требования, капризы? Где легкий, якобы незаметный шантаж? Сцены ревности? Ничего не было. Лишь улыбка Жени и нескончаемая жажда жизни.

Галя ему тут на днях открыто заявила:

– Когда Женечку будешь брать в жены?

Степан подавился чаем.

– Галина…

– Что Галина? Я правду говорю. Кольцо-то я, конечно, давно уже приметила, но это всё не то. Нужна конкретика, Степан Богданович. Я понимаю, что сегодняшнее поколение иначе смотрит на вопрос брака. Но, Степан Богданович, вы-то у меня серьезный человек. Пора!

Никто и не спорил, что пора.

Шабуров тоже недавно позубоскалил насчет кольца, замеченного на безымянном пальце Жени. Они снова собирались небольшой компанией, и Рус сделал прилюдный акцент. Женя не растерялась, выставила руку и сделала вид, что похвалилась. Потом, оставшись с Барсовым наедине, немного стушевалась:

– Я не перегнула палку, Степ?

– Щелчок по носу некоторым любопытным товарищам, которые не умеют достойно принимать поражение, полезен.

Шабуров вовремя слился, и их, по сути, не начавшееся соперничество не переросло в открытый конфликт. Удалось сохранить приятельские отношения.

Степан свернул к заправке.

– Тебе что-нибудь купить покушать?

– Какое покушать? У меня от страха желудок сводит, – заявила Женя и для полной демонстрации всех физиологических процессов положила руку на живот. – А тебе не страшно? Ни чуточки? Я сейчас серьезно. Хотя о чем ты… Ты общаешься с такими людьми…

– Ты сейчас тоже…

Женя сделала вид, что не заметила уточнения.

– А тут всего лишь мы едем знакомить тебя…

– С будущей тещей?

Щеки Жени вспыхнули алым, но она старательно сделала вид, что слова Степана стоит воспринимать как шутку.

– С моей мамой.

Степан остановился, не доезжая до колонок. Повернулся к Жене и посмотрел на девушку. Та сразу притихла. В роскошных карих глазах, обрамленных длиннющими ресницами, перемешалась буря эмоций: волнение, опасения, надежда. Любовь. Женя не скрывала своих чувств.

– С Еленой Вадимовной я заочно знаком. Так что, думаю, не опозорюсь при встрече.

С матерью Жени вышла забавная история. Как только та поняла, что дочь старательно отлынивает от знакомства со своим парнем, сразу развернула активную деятельность. Чтобы её пресечь и успокоить Женю, Степан позвонил Елене Вадимовне первым. Та сначала растерялась, а потом вывалила на него нескончаемый поток информации, тоже, кстати говоря, чуть быстрее, чем следовало. Зато Степан понял, что у его Потеряшки немало общего с матерью, значит, не всё так страшно.

На удивление он с Еленой Вадимовной быстро нашел общий язык. Женщина не надоедала звонками, не вмешивалась в развитие их с Женей отношений, но намекала, что не прочь бы познакомиться. Степан не возражал. Для Потеряшки было очень важно, чтобы он познакомился с ее мамой.

Сначала договорились на встречу в конце января. Чего тянуть? Степан освободил выходные. В четверг Женя созвонилась с мамой, а та пожаловалась на здоровье, и Степан предложил отправить её на лечение в санаторий. И Потеряшка не нашла ничего лучше, как расплакаться и кинуться к нему на шею.

Елену Вадимовну благополучно отправили на лечение. Она отдохнула, набралась сил и уже собиралась возвращаться домой, но в санаторий приехала её подруга детства, с которой они не виделись двадцать лет. Степан снова подсуетился, и Елена Вадимовна осталась ещё на месяц.

Естественно, парни не могли не постебаться на этот счет. Мол, правильно он делает: маму девушки надо любить на расстоянии. Чем больше расстояние, тем лучше.

Женя ничего не говорила, но тоже нет-нет, а уголки её шикарных, зацелованных им губ ползли кверху.

Таким образом, и прошло почти четыре месяца.

И вот, наконец, они едут в гости.

Женя волновалась, переживала, но пыталась шутить. Степан притянул девушку к себе и поцеловал. Необходимо успокоить Потеряшку, а то, пока доберутся до её родного города, она у него в обморок успеет грохнуться.

– Тсс. Хватит паники.

Женя открыла рот, собираясь что-то сказать Степану, но передумала. Улыбнулась и провела рукой по щеке.

– Беру свои слова обратно, Барсов. Ты у меня самый лучший.

– То-то же.

Степан вывернул руль, направляясь к заправочным колонкам.

Он не сомневался, что встреча пройдет хорошо.

К тому же пришло время дарить и другое кольцо Потеряшке. Ещё одну бархатную коробочку он прихватил с собой.

Так, на всякий случай.

Конец

Content

Кистяева Марина Присвоение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог