Мэри Хиггинс Кларк

Притворись, что не видишь ее

Благодарности

Меня часто спрашивают: «Откуда вы берете идею для книги?»

Ответ в данном случае очень конкретен. Я рассматривала несколько вариантов сюжета и не могла выбрать ни одного. Как-то вечером я ужинала в легендарном нью-йоркском ресторане «Гриль-бар Рао». Поздним вечером Фрэнк Пеллегрино, один из владельцев ресторана и профессиональный певец, взял микрофон и запел песню Джерри Вейла «Притворись, что не видишь ее». Я слушала, и замысел пришел сам собой: молодая женщина становится свидетелем убийства, и ее помещают в государственную программу по защите свидетелей. Спасибо, Фрэнк!

Выражаю сердечную благодарность моим редакторам — Майклу Корда и Чаку Адамсу. В школе мне всегда было легче, когда требовалось сдать работу в срок. С тех пор ничего не изменилось. Майкл и Чак, ответственный редактор Джипси Дасильва, ассистенты Ребекка Хэд и Кэрол Боуи — вы самые лучшие и самые замечательные.

* * *

Я бесконечно благодарна Кэрол Хиггинс Кларк, моей дочери и соавтору, которая всегда дает великолепные советы по существу.

* * *

Глубокая благодарность группе поддержки — моим детям и внукам. Даже самые младшие спрашивали меня: «Мими, ты уже закончила книгу?»

Будьте счастливы. Цитируя монаха XV века: «Книга окончена. Дайте писателю отдохнуть».

Пролог

Позже Лейси не раз успокаивала себя мыслью о том, что, приди она чуть раньше, вряд ли спасла бы Изабель. Скорее умерла бы вместе с ней.

Все вышло иначе. Агентам всегда дают ключ; Лейси самостоятельно вошла в двухэтажную квартиру на Восточной 70-й улице и позвала Изабель, когда та вскрикнула: «Нет!..» — и раздался выстрел.

Что делать? Бежать или прятаться? Лейси захлопнула входную дверь и шмыгнула в стенной шкаф. Она еще не успела закрыть за собой дверцу, как на лестнице возник рыжеволосый элегантный мужчина. Сквозь щель она увидела его лицо так ясно, что запомнила на всю жизнь. Его Лейси видела всего несколько часов назад. Сейчас лицо было злым и жестоким, но ошибиться невозможно: именно этому человеку она сегодня показывала квартиру — любезному мистеру Кёртису Колдуэллу из Техаса.

Из своего укрытия Лейси видела, как он промчался мимо с пистолетом в руке и кожаной папкой под мышкой и вылетел из квартиры.

Лифты и пожарная лестница — в другом конце коридора. Понятно, что Колдуэлл догадается: тот, кто вошел в квартиру, все еще там. Лейси выскочила из шкафа и бросилась закрывать входную дверь. Колдуэлл резко повернулся, и на мгновение они застыли, глядя друг на друга в упор. Взгляд его голубых глаз холодно пронизывал Лейси насквозь. Он бросился обратно в квартиру, но опоздал. Дверь захлопнулась перед самым его носом. Лейси одновременно дернула засов и замкнула дверь на ключ. Сердце бешено колотилось. Она прислонилась к двери, вздрагивая при каждом скачке дверной ручки, и умоляла бога, чтобы Колдуэлл не сумел проникнуть в квартиру.

Нужно набрать 911.

Нужно вызвать помощь.

«Изабель! — мелькнуло у нее в голове. — Это она кричала? Что с ней? Жива ли она?»

Хватаясь за перила, Лейси рванула наверх по толстому ковру лестницы и пронеслась через гостиную цвета слоновой кости и спелых персиков. В этой гостиной она часто беседовала с Изабель, снова и снова выслушивала скорбящую мать, которая никак не могла поверить, что смерть ее дочери Эмили всего лишь обычный несчастный случай.

Лейси ворвалась в комнату. Дурное предчувствие оправдалось: Изабель лежит на кровати вся в крови. Рукой она упорно пыталась вытащить из-под подушки пачку бумаг. Через окно ворвался ветерок и подхватил один лист, закружил его по комнате.

Лейси опустилась на колени.

— Изабель, — позвала она. Так много нужно всего сказать — объяснить, что сейчас же вызовет «Скорую помощь», что все будет хорошо, — но слова застряли у нее в горле. Слишком поздно. Лейси видела это. Изабель умерла.

* * *

Эта сцена стала ночным кошмаром, который неумолимо возвращался снова и снова. Сон повторялся: она опускается на колени рядом с телом Изабель, выслушивает ее последние слова, Изабель рассказывает ей о дневнике и умоляет сохранить страницы. Вдруг ее плеча касается чья-то рука, она поднимает голову и видит убийцу, видит его холодный пустой взгляд, видит пистолет, направленный ей в лоб, видит, как он нажимает на курок.

1

Неделю назад отпраздновали День труда. В офисах компании «Паркер и Паркер» телефоны не смолкали, что означало только одно: летний спад наконец-то завершился. Весь прошлый месяц дела на рынке недвижимости Манхэттена шли на редкость медленно; теперь же все возвращалось на круги своя.

— Скоро завертится, — сказала она Рику Паркеру, когда тот поставил на ее стол чашку черного кофе. — У меня ни одной серьезной сделки с самого июня. Все богатенькие клиенты смылись кто в Хэмптон, кто на курорты Кейп-Кода, но теперь, слава богу, потянулись обратно. Безусловно, месяц отдыха мне пришелся очень кстати, но пора и делом заняться. — Она взяла чашку. — Спасибо. Как же приятно, когда за тобой ухаживает сам сын и наследник.

— Всегда пожалуйста. Выглядишь великолепно, Лейси.

Лейси постаралась сделать вид, что не заметила, как он на нее посмотрел. Ей постоянно казалось, будто взглядом он раздевает ее. Рик был избалованным красавчиком и при желании пускал в ход фальшивый шарм, потому в его присутствии Лейси чувствовала себя неловко. Втайне Лейси желала, чтобы его отец никогда не переводил Рика из вест-сайдского филиала. Собственным положением в офисе рисковать не хотелось, но в последнее время удерживать Рика на расстоянии становилось все труднее.

Зазвонил телефон, и она схватилась за спасительную трубку. «Боже, как вовремя», — пронеслось в ее мозгу.

— Лейси Фаррелл.

— Мисс Фаррелл, это Изабель Уоринг. Мы познакомились прошлой весной, когда вы продавали квартиры в моем доме.

«Хоть кто-то живой», — подумала Лейси. Шестое чувство подсказало ей, что миссис Уоринг хочет выставить свою квартиру на продажу.

Лейси напрягла память, стараясь припомнить, чем же она занималась прошлой весной. В мае продала две квартиры на Восточной 70-й улице, причем в одном случае встречалась исключительно с управляющим. Дом кооперативный, стоит в переулке рядом с Пятой авеню. Похоже, речь о двухэтажной квартире. Лейси смутно припоминала беседу в лифте с миловидной рыжеволосой дамой лет пятидесяти, которая попросила ее визитку.

Лейси скрестила пальцы на удачу:

— Квартира двухэтажная? Мы еще в лифте разговаривали?

Миссис Уоринг явно обрадовалась.

— Именно! Хочу продать квартиру дочери, и, если можно, я бы хотела, чтобы этим занялись вы.

— Можно, почему нет, миссис Уоринг?

Лейси назначила ей встречу на следующее утро, повесила трубку и повернулась к Рику.

— Просто повезло! Дом номер 3 на Восточной 70-й. Дом-то хороший, — сказала она.

— Три на Восточной 70-й. Какая квартира? — тут же спросил он.

— 10 «Б». Случайно не знаешь ее?

— Откуда мне знать? — резко бросил он. — Особенно при том, что мой папенька, исходя из собственных соображений, пять лет продержал меня в вест-сайдском офисе… Но не скрою, — тут Лейси показалось, будто Рик нарочно напускает на себя довольный вид, — слышал краем уха, будто тебя приметили, ты кому-то понравилась, и теперь этот кто-то хочет подбросить тебе эксклюзивчик. Сколько раз я тебе повторял слова моего деда, а он в этих делах собаку съел: «Благословен тот, кого запоминают люди».

— Вполне возможно, хотя я не уверена, что дело здесь в благословении, — Лейси понадеялась, что подобный откат положит разговору конец. Она еще питала надежду, что Рик научится воспринимать ее как обычную служащую империи его папочки.

Рик пожал плечами и ушел к себе: его кабинет выходил на Восточную 62-ю улицу, ее — на Мэдисон-авеню. Лейси нравилось смотреть на бесконечный поток машин, на толпы шумных туристов, на посетителей роскошных бутиков.

«Есть люди, рожденные для Нью-Йорка, — порой приходилось объяснять паникующим женам переведенных на Манхэттен сотрудников. — Иные едут сюда с неохотой, но вдруг обнаруживают, что Нью-Йорк — лучшее место для жизни, пусть и не идеальное. — На дальнейшие вопросы она обычно отвечала: — Сама я выросла на Манхэттене. Уезжала только в колледж учиться, а так, можно сказать, всю жизнь здесь прожила. Это мой дом, мой город».

Джек Фаррелл, ее отец, воспринимал город точно так же. Лейси с детства запомнила Нью-Йорк таким, каким его показал ей отец.

«Мы с тобой, Лейс, похожи; что ты, что я — пройдохи мегаполисные. Мать твоя давно мечтает уехать из города. Но терпит, потому что знает — без города я умру».

Лейси унаследовала и любовь Джека к Нью-Йорку, и его ирландскую внешность: светлую кожу, зеленые глаза и темные, почти черные волосы. Сестре же ее, Кит, достались английские черты матери: ярко-синие глаза и волосы цвета озимой пшеницы.

Джек Фаррелл был музыкантом и работал в театре, но порой играл в клубах, иногда участвовал в концертах. С детства Лейси знала наизусть все бродвейские мюзиклы и распевала их вместе с отцом. Лейси только окончила колледж, как отец умер. Эта смерть стала для нее таким ударом, что, казалось, оправиться от него она не сможет никогда. Рядом с театром ей все время казалось, что из его дверей вот-вот вынырнет отец. После похорон мать грустно вздохнула: «Как отец и говорил, в городе я не останусь». И бывшая медсестра купила квартиру в кондоминиуме в Нью-Джерси. Поближе к сестре Лейси Кит и ее семье. После переезда она устроилась на работу в местную больницу.

Окончив колледж, Лейси нашла себе маленькую квартирку на Ист-Энд-авеню и работу в агентстве по продаже недвижимости «Паркер и Паркер».

Мурлыча какой-то мотивчик, сейчас она достала папку с данными на Восточную 70-ю улицу и стала читать. «На втором этаже двухэтажную тогда я продала, — вспоминала Лейси. — Просторные комнаты. Высокие потолки. Кухню, правда, следовало переделать. Так-с. Теперь нужно найти что-нибудь о квартире миссис Уоринг».

Лейси нравилось готовить квартиры к продаже. Она уже заметила, что знакомство с управляющими домов, в которых компания «Паркер и Паркер» покупает и продает квартиры, может оказаться невероятно полезным. Повезло, что она знает Тима Пауэрса, управляющего дома № 3 на Восточной 70-й. Она позвонила ему, терпеливо выслушала двадцатиминутный отчет о том, как прошло лето, — Тим всегда был болтлив — и в конце концов перевела разговор на тему квартиры Уоринг.

По словам Тима, Изабель Уоринг — это мать Эмили Ланди, молоденькой певицы и актрисы, которая только начала свою театральную карьеру. Эмили Ланди, дочь именитого владельца ресторана Джима Ланди, скончалась прошлой зимой. Ее машина разбилась, когда Эмили возвращалась из Вермонта, где провела выходные, катаясь на лыжах. Квартира принадлежала самой Эмили, и, видимо, Изабель теперь решила ее продать.

— Миссис Уоринг все никак не поверит, что смерть Эмили — всего лишь несчастный случай, — сказал Тим.

Повесив трубку, Лейси вспомнила, что в прошлом году видела Эмили в одном удачном бродвейском мюзикле. Точнее, только ее там и помнила. В ней было все, подумала Лейси: красота, талант и восхитительное сопрано. «Десять баллов», — сказал бы отец. Неудивительно, что матери Эмили не верится.

Лейси поежилась, встала и отключила кондиционер.

* * *

Во вторник утром Изабель Уоринг окинула квартиру дочери взглядом агента. Все-таки хорошо, что она сохранила карточку Лейси Фаррелл. Джимми, ее бывший муж и отец Эмили, захотел продать квартиру и, говоря по совести, времени дал предостаточно.

Лейси Фаррелл понравилась ей сразу, еще тогда, в лифте, — такая же молодая, как Эмили, и немного похожа на нее.

Ну, не то чтобы Лейси походила на Эмили. У Эмили волосы короткие, вьющиеся, каштановые с золотом и карие глаза. Эмили была невысокого роста, всего пять футов, с нежной кожей и точеной фигурой. Сама себя она называла комнатным гномом. А Лейси — высокая, худенькая, с зелеными глазами, и волосы у нее темнее, к тому же длинные и прямые, спускаются прямо на плечи. Но что-то в ее улыбке, в ее манерах неуловимо напоминало Эмили.

Изабель оглянулась. Ясно, что мало кому нужна березовая отделка и пестрая мраморная плитка, которой выложен холл, а Эмили так любила… ну это все заменить легко. В кухне и ванной недавно делали ремонт, покупателям должно понравиться.

Целый месяц она ездила из Кливленда в Нью-Йорк, проверила все пять огромных стенных шкафов в квартире, все выдвижные ящики, снова и снова встречалась с друзьями Эмили — пыталась что-нибудь разузнать. Но в конце концов поняла — нужно смириться, прекратить бессмысленные поиски и жить дальше своей жизнью.

Но в несчастный случай она не верила по-прежнему. Она знала, что в снежную бурю Эмили ни за что бы не выехала из Стоу домой, а поздней ночью и подавно. Медэксперт ничего подозрительного не обнаружил. Джимми тоже принял версию несчастного случая, иначе в поисках ответов он бы весь Манхэттен разорвал на тысячу маленьких Манхэттенов.

За одним из нечастых обедов он снова попытался убедить Изабель бросить поиски. По его версии, той ночью Эмили услышала метеосводку: предсказали сильный снегопад — и решила поехать домой, чтобы на следующий день вовремя попасть на репетицию. Джимми просто отказывался видеть в ее смерти что-то подозрительное и зловещее.

Изабель же смириться не могла. Незадолго до смерти Эмили Изабель говорила с ней по телефону.

— Джимми, Эмили явно была не в себе. Ее что-то тревожило. Клянусь, я слышала по ее голосу.

После обеда Джимми не выдержал и вспыхнул:

— Изабель, прекрати! Сколько можно! И так тяжело, еще ты… ноешь и ноешь, пережевываешь по сто раз, всех ее друзей уже наизнанку вывернула, тоже мне детектив. Умоляю, оставь нашу дочь в покое, пусть лежит с миром.

Изабель покачала головой, припомнив эти его слова. Джимми Ланди любил Эмили больше всех на свете, души в ней не чаял. Еще любил власть, у него была страсть повелевать и командовать, горько подумала она, отчего и брак их развалился. Его знаменитый ресторан, его капиталовложения, теперь еще его гостиница и казино в Атлантик-Сити. «В его мире для меня никогда не было места», — подумала Изабель. Найди он тогда партнера вроде Стива Абботта, может, и брак бы сохранился. Она перестала бродить по комнатам, остановилась у окна и выглянула на Пятую авеню.

В сентябре Нью-Йорк особенно прекрасен, подумала она, провожая взглядом бегунов на тропинке Центрального парка, нянюшек с детскими колясками, рассматривая стариков, пригревшихся на солнце. «Когда-то я так же по парку возила коляску с Эмили, — вспоминала она. — Десять лет пыталась забеременеть, перенесла три выкидыша, потом наконец-то родилась она. Эмили была удивительным ребенком. На улице прохожие то и дело останавливались полюбоваться на нее. Ей безумно нравилось сидеть в коляске и улыбаться этим любителям „гули-гули“. Умная, наблюдательная, талантливая. И слишком доверчивая…»

Эмили, милая, что заставило тебя позабыть о собственных страхах? Снова и снова Изабель билась над вопросами, которые после гибели дочери не давали ей покоя. Ты же с самого детства — с тех пор как на твоих глазах с трассы сорвался и разбился автомобиль, — с ранних лет до смерти боялась обледенелых дорог. Даже мечтала в Калифорнию уехать, прочь от зимних ненастий. Почему ты вдруг в два часа ночи села за руль и помчалась по горной дороге? Тебе ведь было всего двадцать четыре, жизнь только начиналась. Что могло произойти той ночью? Что заставило тебя сесть за руль? Или, может, кто?

Бессмысленному терзанию положил конец звонок домофона. Швейцар сообщил о приходе мисс Фаррелл, которой на десять часов была назначена встреча.

Бурное и энергичное приветствие Изабель стало для Лейси неожиданностью.

— Боже мой, да вы еще моложе, чем я думала, — с порога сказала Изабель. — И сколько же вам лет? Тридцать? На следующей неделе моей девочке исполнилось бы двадцать пять… Она жила в этой квартире. Собственно, и владелицей она была. Отец ей купил. Страшно, как все с ног на голову перевернулось, не находите? По законам природы сначала должна была умереть я, и тогда Эмили разбирала бы мои вещи.

— У меня самой двое племянников и племянница, — сказала ей Лейси. — Не дай бог что с ними случится — не пережила бы точно. Так что я вас понимаю.

Наметанным взглядом Лейси окинула квартиру и записала размеры комнат в блокнот. На первом уровне — прихожая, просторная гостиная и не менее просторная столовая, маленькая библиотека, кухня и ванная. На второй уровень квартиры вела винтовая лестница. Наверху апартаменты хозяйки: гостиная, гардеробная, спальня и ванная.

— Для молоденькой девушки квартира очень большая, — рассказывала Изабель, — это подарок отца. Он весь мир готов был к ее ногам сложить. Но это ее не испортило. В Нью-Йорк приехала после окончания колледжа и хотела снять маленькую квартиру в Вест-Сайде, но отец вмешался. Захотел, чтобы дочка жила в доме со швейцаром. Думал, так безопаснее. Теперь вот попросил меня продать квартиру и деньги себе оставить. Говорит, она бы тебе деньги отдала. Говорит, хватит мучить себя, пора вернуться к нормальной жизни. На самом деле смириться с потерей трудно… Я честно пытаюсь, но не получается… — Глаза ее наполнились слезами.

Тут Лейси задала важный вопрос:

— А вы уверены, что хотите продавать квартиру?

Она беспомощно наблюдала, как строгое лицо Изабель Уоринг скомкалось и обмякло, а на глаза навернулись слезы.

— Я хотела узнать, почему погибла моя дочь. Почему спешно уехала с горнолыжной базы. Почему не осталась до утра и не поехала домой с друзьями. Собиралась ехать с ними, так почему вдруг передумала? Просто уверена, кто-то должен знать. Мне нужны факты. Помню, в тот вечер она была сильно чем-то встревожена, но рассказывать не захотела. Думала, я смогу найти ответ в этой квартире, или ее друзья подскажут. Отец Эмили считает, что не нужно мучить вопросами людей. Наверное, он прав… Так что, да, Лейси, я на самом деле хочу продать квартиру.

Лейси мягко положила ладонь на руку женщины.

— Думаю, Эмили бы согласилась с вашим решением, — тихо произнесла она.

* * *

Вечером Лейси проехала двадцать миль до самого Вайкоффа, штат Нью-Джерси, — навестить сестру Кит и мать. Последний раз они виделись еще в начале августа, до поездки в Хэмптон. У самой Кит с мужем на острове Нантакет имелся летний домик, они часто звали ее проводить там отпуск.

Проезжая по мосту Джорджа Вашингтона, Лейси мысленно взяла себя в руки — наверняка встреча начнется с упреков. «Всего три дня пробыла с нами, — обязательно вставит зять. — Ну и что такого в этом Восточном Хэмптоне, чего нет в Нантакете?»

«Во-первых, там тебя нет», — подумала Лейси, усмехнувшись про себя. Ее зять, Джей Тейлор, который занимался оптовыми поставками в рестораны, был Лейси несимпатичен. Но Кит от него без ума, и Лейси приходилось мириться, к тому же она очень любила своих племянников. «Сплошное самомнение, а не Джей», — подумала она. Его речи иногда напоминали папские буллы.

Свернув на шоссе № 4, Лейси обрадовалась: скоро она увидит и маму, и Кит, и племянников — двенадцатилетнего Тодда и десятилетнего Энди, а с ними и любимицу всех домашних — застенчивую четырехлетнюю Бонни. Лейси вдруг заметила, что за весь день так и не смогла отделаться от мысли о бедной Изабель Уоринг и от ее истории. Боль этой женщины была так ощутима. Изабель настойчиво пригласила Лейси на чашечку кофе и говорила только о своей дочери.

— После развода я переехала в Кливленд — я ведь выросла там. Эмили тогда лет пять было. Росла она то у меня, то у отца — так и ездила туда-сюда. Нас троих это устраивало. Я потом снова замуж вышла. Билл Уоринг был намного старше меня, но человек замечательный. Умер три года назад. Я так надеялась, что Эмили найдет себе хорошего мужа, детьми обзаведется, а она все о карьере мечтала. Но незадолго до ее гибели мне показалось, что у нее есть мужчина. Я по голосу поняла. — Потом Изабель спросила, почти по-матерински: — А у вас как жизнь, Лейси? Нашли своего единственного?

Лейси хмуро улыбнулась, вспомнив этот вопрос. «Нет никого, иначе по мне бы видно было, — подумала она. — После тридцати, правда, биологические часы тикают все громче. У меня есть отличная работа, прекрасная квартира, есть друзья и близкие. Жизнь у меня совсем не скучная. Жаловаться не на что. Всему свое время».

Дверь открыла мама.

— Кит на кухне. Джей уехал за детьми, — сообщила она, обняв Лейси. — У нас гость, пойдем, я вас познакомлю.

Удивившись, Лейси вошла в гостиную и увидела незнакомого мужчину: он стоял у массивного камина и потягивал из бокала коктейль. Раскрасневшаяся от смущения мама представила: Алекс Карбайн. Сказала, что знакомы они уже много лет, а недавно случайно встретились вновь.

— Джей продал ему большую партию оборудования для нового ресторана, который Алекс недавно открыл в городе на Западной 46-й улице.

Лейси поздоровалась с ним за руку и окинула оценивающим взглядом. «Лет шестьдесят, — подумала она, — мамин сверстник. На вид обеспеченный, вполне приличный мужчина. А мама прямо трепещет от волнения. Что здесь творится?» При первой же возможности она вышла в кухню, где Кит готовила салат.

— И как давно это продолжается? — спросила она у сестры.

Со стянутыми на затылке белокурыми волосами Кит невероятно похожа на модель с обложки журнала «Марта Стюарт», подумала Лейси. Улыбнувшись, Кит ответила:

— С месяц, наверно. Он ничего так. Джей его однажды на ужин пригласил, а мама как раз у нас была. Алекс вдовец. Всю жизнь занимается ресторанным бизнесом, но этот ресторан — его первая собственность, как я понимаю. Очень даже милый ресторанчик.

Хлопнула входная дверь, и они обе вздрогнули от неожиданности.

— Готовься, — предупредила Кит. — Джей привез детей.

Когда Тодду исполнилось пять, Лейси стала брать его, а позже и остальных детей на прогулки по Манхэттену — показывала город, каким узнала его от отца. Такие вылазки между собой они прозвали «днями Джека Фаррелла», и в эти дни было все: от бродвейских дневных представлений (она уже пять раз посмотрела постановку «Кошек») до походов в музеи (самым любимым стал Музей естествознания со всеми его скелетами динозавров). Они вдоль и поперек исследовали Гринвич-Виллидж, ездили в трамвайчике до парка на острове Рузвельта, на пароме добирались до острова Эллис, обедали на верхушке Всемирного торгового центра, а в «Рокфеллер-Плаза» катались на коньках.

Мальчики встретили Лейси шумно, бурно и радостно — как обычно. Бонни, все такая же робкая и застенчивая, тихонько прижалась к ней и призналась:

— Я так по тебе соскучилась.

Джей с ходу сделал комплимент, сказал, что Лейси отлично выглядит: видно, месяц в Восточном Хэмптоне пошел на пользу.

— Еще бы, месяц дивного траходрома, — ответила Лейси, злорадно отметив про себя, как зятя передернуло. Джей ненавидел сленг до претенциозности.

За ужином Тодд стал расспрашивать Лейси о делах нью-йоркского рынка. Работа тети и недвижимость явно завладели юношеским воображением.

— Дела пошли заметно лучше, — ответила она. — По правде говоря, сегодня я взялась за новую квартиру. — Она рассказала об Изабель Уоринг и заметила, как Алекс Карбайн внезапно оживился и заинтересовался. — Так вы знакомы с ней? — спросила Лейси.

— Нет, — ответил он. — Но знаком с Джимом Ланди, и дочь их видел, Эмили. Красивая девушка. Ужасная трагедия.

— Джей, ты ведь тоже по работе с Ланди встречался. Должно быть, и Эмили видел. Она частенько в ресторан заглядывала.

Лейси с изумлением смотрела на густо краснеющего зятя.

— Нет. Никогда ее не видел, — отрезал он, и в голосе его зазвучали гневные нотки. — С Джимом Ланди мы встречались, да, работали вместе. Кому барашка отрезать?

* * *

В семь вечера бар кишел людьми — подтягивались желающие поужинать. Джимми Ланди понимал, что ему следует спуститься к посетителям, но настроения не было. День выдался ужасный: позвонила Изабель, и вернулась депрессия — ему виделась Эмили, сгорающая заживо в опрокинутой машине.

Дрожащие косые лучи вечернего солнца проходили сквозь высокие окна и заливали кабинет в роскошном особняке на Западной 56-й улице. В этом особняке тридцать лет назад Джимми открыл свой ресторан «Венеция».

Он выбрал место, где прежде безуспешно открывались три других ресторана. После свадьбы Джимми и Изабель снимали квартиру на втором этаже особняка. Теперь же все здание принадлежало только ему, а ресторан «Венеция» стал популярным на Манхэттене.

Сидя за огромным старинным столом, Джимми пытался понять, отчего ему так не хочется спускаться вниз. Дело не только в звонке бывшей супруги. Стены ресторана были отделаны росписью, идею он позаимствовал у конкурента — ресторана «Берег Басков». На стенах красовались виды Венеции, и в первых же фрагментах появлялась Эмили. Ей было два года, когда художник написал ее в окне Дворца дожей. Дальше юной Эмили поет серенаду гондольер; в двадцать лет — она переходит мост Вздохов, в руках ноты.

Джимми осознавал, что ради собственного спокойствия хорошо бы изменить роспись на стенах, но как Изабель не могла поверить в случайную гибель дочери, так и Джимми тосковал по Эмили: ему нужно было ощущать на себе ее взгляд, чувствовать ее рядом, каждый день.

Джимми был смуглым мужчиной шестидесяти семи лет, среднего роста, волосы его все еще сохраняли природный темный цвет, задумчивый взгляд и непослушные густые брови делали его лицо циничным. Крепкое мускулистое тело говорило о прекрасном здоровье. Он отлично знал, что́ за глаза болтали клеветники: все его пошитые на заказ костюмы все равно что деньги на ветер — масть чернорабочего ничем не скроешь. Он слегка улыбнулся, вспомнив, каким негодованием вспыхнула Эмили, когда впервые услышала такое замечание.

«Тогда я сказал ей, чтобы не обращала внимания, — тепло подумал Джимми. — Объяснил, что могу купить и продать добрую половину этих умников, а именно это самое главное».

Он покачал головой, вспоминая прошлое. Теперь он, как никогда, понимал, что это не самое главное, хоть и по-прежнему заставляет подниматься по утрам.

Последние месяцы он только и держался тем, что целиком и полностью сосредоточился на строящемся в Атлантик-Сити комплексе казино и гостиницы.

— Дональд Трамп отдыхает, — сказала Эмили, когда отец показал ей архитектурный проект. — Может, назовем комплекс «У Эмили», а я выступать там буду — эксклюзивно, так сказать, паппино?

Ей было десять лет, когда во время поездки в Италию она где-то подцепила это слово и с тех пор ласково называла им отца. То есть папочкой она уже его больше никогда не звала.

Джимми вспомнил, что ответил ей:

— Ты прекрасно знаешь — хоть сейчас все афишами заклею. Но тебе лучше со Стивом сначала поговорить. У него тоже немалые деньги в Атлантик-Сити вращаются, к тому же большинство решений я оставляю за ним. Ладно, может, позабудем все эти карьерные штучки. Как насчет того, чтобы замуж выйти и подарить мне пару внучат?

Эмили рассмеялась.

— Ну, паппи-и-и-ино, дай же мне еще пару лет. Мне так нравится моя жизнь.

Он вздохнул, припомнив ее смех. Теперь о внуках можно позабыть навсегда, подумал он. Не будет малышки с золотыми кудрями и карими глазами, не будет мальчугана, не будет наследника.

Стук в дверь вернул Джимми к реальности.

— Входи, Стив, — сказал он.

Слава богу, у меня хоть Стив Абботт есть, подумал он.

Двадцать пять лет назад красавец-блондин, бывший студент Корнелльского университета, постучался в дверь его ресторана еще до открытия.

— Очень хочу работать на вас, мистер Ланди, — с порога заявил он. — С вами я узнаю больше, чем на любом учебном курсе.

Джимми тогда удивился и разозлился одновременно. Он смерил непрошеного гостя взглядом и пришел к выводу, что перед ним необкатанный всезнайка.

— Работать у меня хочется? — спросил он и указал на кухню. — Что ж, я оттуда начинал.

«Тогда мне просто повезло, — подумал Джимми. — Внешне Стив сначала походил на избалованного приготовишку, но потом сын ирландской официантки, поднявшей его на ноги, проявил волю и способности. Тогда я думал, что, бросив учебу, он поступил глупо, но я оказался не прав. Он рожден для нашего бизнеса».

Стив Абботт открыл дверь и включил первый же подвернувшийся под руку светильник.

— Что так темно? Спиритический сеанс проводим, а, Джимми?

Ланди посмотрел на него с грустной улыбкой, заметив, как сочувственно смотрит на него Стив.

— Замечтался, наверно.

— У нас мэр, с ним четыре человека.

Джимми оправил рукой волосы и встал.

— Мне никто не говорил, что у него заказан столик.

— Он и не заказывал. Думаю, нашими хот-догами соблазнился… — Абботт сделал несколько больших шагов и положил Джимми руку на плечо. — Тяжелый денек сегодня, да?

— Да, — ответил Джимми. — Утром позвонила Изабель, говорит, что приходил агент по недвижимости… смотреть квартиру Эмили. Говорит, квартира уйдет быстро. Каждый раз по телефону о гибели Эмили сокрушается, говорит, мол, не верит, что Эмили могла в гололед за руль сесть. Мол, не верит, что Эмили погибла по чистой случайности. Никак не успокоится. Эти ее разговоры у меня уже в печенках сидят. — Он рассеянно смотрел куда-то мимо Абботта. — Хочешь верь, хочешь нет, но, когда я познакомился с Изабель, она была настоящей красавицей. Королева красоты из Кливленда. Причем с кем-то помолвленная. Я снял с ее пальца кольцо с камушком и выбросил из окна машины. — Он довольно хмыкнул. — Пришлось в долги влезть, чтоб с парнем за кольцо расплатиться, зато красотку получил. Изабель вышла за меня.

Абботт уже слышал эту историю и знал, почему Джимми никак не выбросит ее из головы.

— Пусть брак оказался недолгим, зато какая дочь у вас получилась.

— Ты уж извини, Стив. Порой я по-стариковски талдычу одно и то же. Ты уже эту историю наизусть выучил. Изабель никогда не любила Нью-Йорк, и такая жизнь была ей не по вкусу. Лучше бы она осталась в своем Кливленде.

— Но она не осталась, и потому вы встретились. Давай же, Джимми, мэр ждет.

2

За пару недель Лейси удалось привести в квартиру восемь клиентов. Двое оказались обычными любителями поглазеть: есть у людей такое хобби — отнимать время у агента.

— А с другой стороны, попробуй угадай, чего они хотят, — поделилась она мыслями с Риком Паркером, когда тот в конце рабочего дня притормозил у ее стола. — Встречаешься с кем-нибудь этак годик, потом думаешь: скорее застрелюсь, чем еще раз с ним увижусь, и что? Он вдруг на тебе — чек на миллион долларов, чтобы квартиру купить.

— М-да, терпение у тебя покрепче моего будет, — ответил Рик. Затем этот потомственный аристократ с презрением добавил: — Терпеть не могу тех, кто тратит мое время почем зря. Р. Дж. П. желает знать, есть ли у тебя хотя бы один готовый покупатель на квартиру Уоринг. — Р. Дж. П. — так он обычно звал своего отца.

— Думаю, ты не прав. Но, в конце концов, мы только начали, и завтра будет новый день.

— Благодарю за ответ, Скарлетт О'Хара. Так и передам. До встречи.

Лейси скривилась ему в спину. Опять эти его приступы сарказма. И какая муха его укусила? Вообще, зачем ему квартира Уорингов, когда отец занимается продажей отеля «Плаза»? Странно это.

Она замкнула ящик стола и задумчиво потерла лоб: заболела голова. Неожиданно навалилась усталость.

После отпуска все сразу закрутилось: нужно довести до конца старые проекты, провести подготовительные работы по новым, друзей всех проведала, еще на выходные племянники приезжали… плюс невероятно много времени приходилось проводить с Изабель Уоринг.

Женщина звонила каждый день, часто приглашала к себе.

— Лейси, вы должны со мной пообедать. Вы ведь хотите есть, да? — говорила она. Или же: — Лейси, по дороге домой загляните ко мне, выпьем по бокалу вина, договорились? Поселенцы Новой Англии называли сумерки «время спокойствия». На самом деле это время одиночества.

Лейси выглянула в окно. Длинные косые тени перечеркивали Мэдисон-авеню — явный признак того, что дни становятся короче. «И правда — время одиночества, — подумала она. — Изабель такая несчастная. А еще приходится квартиру в порядок приводить, тут и там натыкаясь на вещи Эмили. Тяжело ей, бедной. А у Эмили вещей…

Такой пустяк: она ведь просит всего лишь побыть с ней, послушать ее, — подумала Лейси. — Я ведь ничего против не имею. Мне даже нравится Изабель. Подружились вроде. Но, — призналась себе Лейси, — ее рассказы только будят тоску по ушедшему из жизни отцу».

Она встала. «Сейчас приеду домой и сразу под одеяло, а то просто с ног валюсь, — подумала она. — Сил моих больше нет».

Спустя два часа, в девять, Лейси готовила себе папин любимый сандвич с беконом, салатом и помидором: папа называл его «нью-йоркский буфетный корм». Всего двадцать минут в бурлящем джакузи, и она была снова свежа и легка.

Зазвонил телефон. Она подождала, пока сработает автоответчик, и после приветствия раздался знакомый голос Изабель Уоринг. «Трубку брать не буду, — решила Лейси. — Только не сейчас, не хочу я двадцать минут висеть с ней на телефоне, не сейчас».

Заикаясь и запинаясь, Изабель Уоринг говорила тихо, но в голосе слышалось напряжение.

— Я так понимаю, вас сейчас нет дома, Лейси. Но я должна рассказать. В большом шкафу я нашла дневник Эмили. Я прочла его, и мои опасения подтвердились. Похоже, ее смерть действительно не была несчастным случаем. Кажется, теперь я смогу доказать, что ее просто хотели убрать. На этом остановлюсь. Остальное расскажу завтра.

Лейси покачала головой и отключила и автоответчик, и телефон. Ей и знать не хотелось, кому там еще взбредет в голову позвонить. Было только одно желание: сохранить оставшуюся часть ночи для себя, сберечь ее от вторжений.

Тихий, спокойный вечер — с сандвичем, бокалом вина и книжкой. «В конце концов, я это заслужила», — подумала она.

Утром, уже на работе, Лейси поняла, что зря отключила телефон: звонила мама, чуть позже — Кит. Не дозвонившись, обе стали переживать и ударились в панику. Лейси как раз пыталась успокоить сестру, когда в кабинет вошел Рик, явно раздосадованный и злой.

— Изабель Уоринг твоя на линии. Эти кретины соединили ее со мной.

— Кит, прости, но мне пора работать, на жизнь тоже зарабатывать нужно. — Лейси повесила трубку и помчалась в кабинет Рика.

— Прошу простить меня, Изабель, я вчера не смогла вам перезвонить, — тут же начала она. — Да-да. Все же я не должна была говорить об этом по телефону. На сегодня есть желающие посмотреть квартиру?

— Нет, пока никого нет.

Тут Рик запустил через стол записку, Лейси ее поймала:

«Кёртис Колдуэлл, адвокат из „Келлер, Роланд и Смайти“, через месяц его переводят сюда из Техаса. Ищет квартиру, односпальную, на Пятой авеню, в районе между 65-й и 72-й. Готов сегодня посмотреть варианты».

Лейси беззвучно прошептала Рику «спасибо», а вслух произнесла в трубку:

— Вполне возможно, что сегодня я приведу клиента. Скрестите пальцы на удачу. Не знаю отчего, но есть у меня предчувствие, будто эта сделка состоится.

— Мисс Фаррелл, вас ожидает мистер Колдуэлл, — сообщил ей Патрик, швейцар, как только она вышла из машины.

Сквозь стеклянную дверь Лейси увидела мужчину лет сорока пяти, худощавого — он постукивал пальцами по столику в вестибюле. «Хорошо, что пораньше приехала», — подумала она.

Патрик приготовился закрыть за ней дверь и вдруг шепнул:

— Есть неполадки, вам нужно знать, — система кондиционирования сломалась. Ремонтную бригаду уже вызвали, как раз чинят, но внутри парилка еще та. С первого января уйду на пенсию, только до него еще дожить нужно. Сорок лет уже здесь работаю, достаточно, пожалуй.

«Этого еще не хватало, — подумала Лейси. — В такую жару и без кондиционера. Можно понять, отчего этот так пальцами растарабанился. В таких условиях сделку не выкружишь».

Направляясь к нему через вестибюль, Лейси никак не могла понять, нравится ли ей этот голубоглазый человек с желтоватой кожей и рыжими волосами или нет. Она приготовилась услышать: «Не люблю, когда меня заставляют ждать».

Но стоило ей представиться, и лицо Кёртиса Колдуэлла озарилось улыбкой. Даже пошутить попытался.

— Признавайтесь, мисс Фаррелл, — сказал он, — и каков же истинный темперамент у этой системы кондиционирования?

Нужно было договориться о встрече, и Лейси позвонила Изабель Уоринг. Женщина расстроенно сказала, что она занята в библиотеке, так что Лейси может открыть дверь сама, ключ у нее есть.

Лейси с ключом в руке и Колдуэлл вышли из лифта. Она отперла дверь и крикнула в квартиру:

— Изабель, это я, — и направилась в библиотеку, Колдуэлл за ней.

За столом в маленькой комнате спиной к двери сидела Изабель. Перед ней лежала кожаная папка с бумагами, вокруг — еще несколько страниц. Лейси поздоровалась, но Изабель даже головы не подняла, только пробормотала:

— Ведите себя так, будто меня здесь нет.

Лейси повела Колдуэлла показывать комнаты и вкратце объяснила, почему квартиру выставили на продажу. Она рассказала, что ранее квартира принадлежала погибшей в автомобильной катастрофе дочери Изабель Уоринг.

Колдуэлл не выказал к истории квартиры никакого интереса. Квартира ему понравилась, и цена — шестьсот тысяч долларов — вроде как устроила. Он внимательно изучил комнаты второго этажа квартиры и, выглядывая из окна маленькой гостиной, спросил:

— Так говорите, в следующем месяце купить уже можно?

— Да, — ответила Лейси. «Сейчас, — подумала она, — вот сейчас он начнет торговаться».

— Я не намерен торговаться, мисс Фаррелл. Я готов заплатить требуемую сумму при условии, что первого же числа следующего месяца смогу заселиться в квартиру.

— Думаю, об этом следует поговорить с миссис Уоринг, — ответила Лейси, всеми силами стараясь скрыть изумление. Но тут же одернула себя: только вчера говорила Рику, что случается всякое.

Лейси постучала в дверь библиотеки, но миссис Уоринг не отозвалась. Лейси повернулась к покупателю и сказала:

— Мистер Колдуэлл, не могли бы вы подождать меня в гостиной? Мне нужно переговорить с миссис Уоринг, я быстро.

— Без проблем.

Лейси отворила дверь и заглянула внутрь. Изабель Уоринг по-прежнему сидела за столом, только теперь она склонила голову так низко, что почти касалась лицом страниц. Плечи ее дрожали.

— Оставьте меня, — прошептала она, — не сейчас.

— Изабель, — тихо произнесла Лейси, — это важно. У нас покупатель, и есть один момент по договору, который нужно сперва обговорить с вами.

— К черту! Не продается квартира. Мне нужно побыть здесь еще. — Голос Изабель Уоринг скорее походил на вой. — Простите, Лейси, я не хочу сейчас ни о чем говорить. Зайдите позже.

Лейси посмотрела на часы: почти четыре.

— Я загляну к вам в семь. — Ей хотелось побыстрее уйти и не видеть готовую сорваться в истерике пожилую женщину.

Лейси закрыла за собой дверь и оглянулась. Колдуэлл стоял в коридоре между библиотекой и гостиной.

— Она передумала продавать квартиру? — удивленно спросил он. — Мне ведь ясно сказали, что…

Лейси перебила его.

— Может, лучше внизу поговорим? — шепотом сказала она.

Они спустились в вестибюль и там продолжили разговор.

— Просто уверена, все будет хорошо, — сказала Лейси. — Вечером я вернусь, и мы с ней обо всем поговорим. Ей больно расставаться с местом, но она справится. Куда я могу вам перезвонить?

— Я остановился в «Уолдорф-Тауэрс», в апартаментах компании «Келлер, Роланд и Смайти».

Они встали с кресел.

— Не волнуйтесь. Сделка будет ваша, — пообещала она. — Вот увидите.

Колдуэлл вежливо улыбнулся.

— Не сомневаюсь, — уверенно произнес он, — ведь вы мастер своего дела, мисс Фаррелл.

* * *

Он покинул жилой дом и направился пешком по 70-й улице в сторону отеля «Эссекс-Хаус», расположенного по Сентрал-Парк-Саут, подошел к первому же телефону-автомату и принялся набирать номер.

— Да, ты оказался прав, — произнес он в трубку. — Она нашла дневник. Кожаная папка, в точности как ты говорил. Кроме того, кажется, она передумала продавать квартиру, но агент по недвижимости готова встретиться с ней сегодня еще раз, чтобы добить сделку.

Он помолчал, внимательно слушая собеседника.

— Хорошо, так и сделаю, — ответил он и повесил трубку. Затем Сэнди Саварано, выдающий себя за Кёртиса Колдуэлла, зашел в бар и заказал стаканчик шотландского виски.

3

В шесть вечера Лейси, затаив дыхание, набрала номер Изабель Уоринг. Услышав в трубке спокойный голос, Лейси вздохнула с облегчением.

— Приезжайте ко мне, — сказала та, — поговорим без телефона. Квартиру пока продавать не буду, бог с ней, со сделкой, я пока не готова. Дневник Эмили… там есть записи, которые могут серьезно помочь в расследовании ее гибели.

— Подъеду к семи, — ответила Лейси.

— Буду ждать. Мне очень хочется поделиться находкой с вами. Вы все поймете. Откроете дверь своим ключом, я буду в маленькой гостиной наверху.

В этот момент мимо кабинета Лейси проходил Рик Паркер. Он заметил выражение ее лица и завернул к ней, подошел и уселся на стул.

— Проблема?

— Угу, и причем большая. — Она пересказала всю историю, рассказала о том, как Изабель Уоринг меняет свои решения, и о том, что срывается готовая сделка.

— Сможешь переубедить ее? — тут же спросил Рик.

Лейси заметила, как потемнело его лицо, и поняла, что дело не в ней и не в Изабель Уоринг. Если сделка с Колдуэллом сорвется, компания «Паркер и Паркер» потеряет хорошенькую сумму в виде комиссионных. Именно это тревожит Рика.

Она встала и взяла пиджак. День выдался теплый, но к вечеру обещали похолодание.

— Посмотрим, — ответила она.

— Уже уходишь? Мне показалось, ты собиралась к ней в семь.

— Пройдусь. Может, зайду куда выпить чашечку кофе. Нужно продумать, как лучше построить разговор. Пока, Рик.

* * *

Она пришла на двадцать минут раньше, до семи решила не ждать. Швейцар разбирал почту, увидев ее, приветливо улыбнулся и махнул рукой, чтобы она шла сразу к лифту.

* * *

Лейси открыла дверь, позвала Изабель, как вдруг услышала крик и выстрел. Она обмерла от страха, но инстинкт самосохранения заставил ее захлопнуть за собой дверь и нырнуть в недра стенного шкафа прежде, чем на лестнице появился Колдуэлл с пистолетом в руке и кожаной папкой под мышкой и промчался по коридору к выходу.

Позже, вспоминая этот эпизод, она много раз спрашивала себя, на самом ли деле ей послышался голос отца: «Запри дверь, Лейси! Запри за ним дверь!» — или она все выдумала. Может, ангел-хранитель помог ей найти силы и замкнуть дверь, которую Колдуэлл упорно пытался открыть?

Она прислонилась к двери, в ушах раздавался щелчок ключа в замочной скважине, Колдуэлл ломился внутрь, а Лейси все не могла избавиться от взгляда голубоглазого хищника — взгляда в упор.

Изабель!

Срочно! «Скорую помощь»! Скорее!

Хватаясь за перила, Лейси рванула вверх по витой лестнице, через маленькую гостиную цвета слоновой кости и спелых персиков прямо в спальню, где на кровати лежала окровавленная Изабель Уоринг.

Изабель силилась вытащить из-под подушки ворох бумаг. Бумаги тоже были в крови.

Лейси хотела успокоить Изабель, сказать, что скоро прибудет помощь, что все будет хорошо, но та заговорила первой:

— Лейси… передайте дневник… Эмили… передайте ее отцу. — Ей уже трудно было дышать. — Ему одному… поклянитесь… только… ему одному. Вы… сами прочтите… Ему… покажите, где… — Голос ее оборвался. Она судорожно втянула воздух, словно пытаясь оттолкнуть смерть. Взгляд ее поплыл. Лейси опустилась на колени рядом с кроватью. Из последних сил Изабель схватила Лейси за руку. — Поклянись же… мужчина!..

— Клянусь, — разрыдалась Лейси.

Неожиданно цепкая рука обмякла — Изабель умерла.

— Лейси, ay, ты как?

— Вроде бы нормально. — Она сидела в кожаном кресле за письменным столом в библиотеке Изабель. Несколько часов назад в этом кресле сидела хозяйка квартиры и изучала бумаги из кожаной папки.

«Папку унес Кёртис Колдуэлл. Наверное, услышал, как я вошла, и схватил папку, совершенно не подозревая, что Изабель могла вынуть из нее несколько страниц. Я видела папку издалека, — подумала Лейси, — но тогда она выглядела внушительной и тяжелой».

Страницы, которые Лейси нашла в комнате Изабель, теперь покоились в ее портфеле. Лейси ведь поклялась передать их единственному человеку — отцу Эмили. Изабель просила показать ему что-то в этих бумагах. Но что? Этого Лейси не знала. Может, обо всем рассказать полиции?

— Выпей еще кофе, Лейси. Станет легче, поверь мне.

Вокруг нее с чашкой горячего кофе вился Рик. Детективы уже допросили его, он уже двадцать раз объяснил им, что не думал, что следует проверять адвоката из «Келлер, Роланд и Смайти», которого перевели в Нью-Йорк.

— Мы давно сотрудничаем с этой компанией, — объяснил им Рик. — У меня и в мыслях не было звонить им в головной офис и проверять, что это за человек.

— Мисс Фаррелл, вы уверены, что в квартире мисс Уоринг вы видели именно этого Колдуэлла?

Старшему детективу на вид было около пятидесяти. «Какой он крупный, а двигается легко, — подумала Лейси. — Похож на того актера, отцовского друга, он еще сыграл папеньку в мюзикле „Моя прекрасная леди“. Еще пел: „Но в церкви буду я с утра! Я должен быть там рано утром, весь разоденусь…“ Как же его звали-то?»

— Мисс Фаррелл? — В голосе детектива послышались нотки нетерпения.

Лейси повернулась к нему. «Детектив Эд Слоун, ага, вот как его зовут, — подумала она. Имя актера же никак не приходило на ум. — О чем Слоун спросил хоть? Ах да. Уверена ли я в том, что из спальни Изабель выбежал именно Кёртис Колдуэлл?»

— Абсолютно уверена, ни капли сомнений, — ответила она. — В руках у него были пистолет и кожаная папка.

Она мысленно влепила себе звонкую пощечину. Теперь придется рассказывать о дневнике. Нужно тщательно обдумать каждое слово.

— Кожаная папка? — Голос детектива Слоуна прозвучал резко. — Какая папка? До этого вы ни о какой папке ничего не говорили.

Лейси глубоко вздохнула.

— Даже не знаю. Днем эта папка лежала на письменном столе Изабель. Такие папки еще на «молнию» застегиваются. Изабель тогда что-то из нее читала. — Нужно ведь рассказать о страницах, которых не было в папке, когда ее схватил Колдуэлл. Почему она молчит? Наверное, потому, что поклялась Изабель передать оставшиеся страницы отцу Эмили. Изабель не хотела умирать, пока не услышит от Лейси клятву. Разве можно ее предать…

Неожиданно в ногах возникла дрожь. Лейси попыталась сдержать ее руками, но дрожь не унималась.

— Думаю, вам нужен доктор, мисс Фаррелл, — заметил Слоун.

Рик что-то прошептал детективу — Лейси не расслышала, да и слышать не хотелось. Она потирала ладони. Пальцы отчего-то были липкими. Лейси посмотрела на них и замерла от ужаса: ее руки были в крови Изабель Уоринг.

— Мисс Фаррелл, мистер Паркер отвезет вас домой, — сообщил ей детектив Слоун. — Продолжим беседу завтра. Сначала отдохните хорошенько.

Лейси показалось, что он говорит слишком громко. Или нет? Вряд ли. Просто в ушах по-прежнему раздавался крик Изабель: «Нет!..»

«Интересно, тело Изабель все так и лежит там, на кровати?» — подумала она.

Лейси почувствовала, как кто-то взял ее под руки и помогает встать.

— Лейси, поехали, — сказал Рик.

Она послушно встала и вышла в коридор. Кёртис Колдуэлл тогда стоял там. Он слышал все до единого слова — слышал, что Изабель отказывается продавать квартиру.

— Он не стал ждать в гостиной, — сказала она.

— Кто? — спросил Рик.

Лейси не ответила. Вдруг она вспомнила про свой портфель. Там ведь страницы из дневника.

Она вспомнила о страницах, скомканных, окровавленных. Так вот почему у нее пальцы в крови. Детектив Слоун еще спрашивал, касалась ли она тела Изабель.

Лейси ответила, что держала Изабель за руку, когда та умерла.

Наверняка он заметил кровь на ее руках. Портфель, скорее всего, тоже испачкан. Она вдруг будто протрезвела. Попроси она Рика принести портфель из шкафа, он обязательно на ручке заметит кровь. Следовательно, забрать его нужно самой. Причем так, чтобы никто ничего не заметил. Сначала нужно смыть пятна крови.

Помещение кишело людьми. Вокруг щелкали фотоаппараты, вспышки слепили глаза. Полицейские фотографировали все, и в поисках отпечатков пальцев засыпали все столы магнитным порошком. Изабель бы это не понравилось, подумала Лейси, она любила чистоту и порядок. Лейси замерла и посмотрела вверх. Тело уже унесли или оно все еще там? Если там, то накрыли или нет?

Она почувствовала, как чья-то рука уверенно обняла ее за плечи. Это был Рик.

— Поехали, — сказал он, подталкивая ее к выходу.

Они поравнялись со шкафом, где лежал портфель.

Нельзя поручать ему, напомнила сама себе Лейси.

Она вырвалась из-под конвоя, открыла дверцу шкафа и схватила портфель.

— Давай я понесу, — предложил Рик.

Лейси устало повисла на его руке, тем самым вынудив его поддерживать ее всю дорогу, а сама крепко сжимала ручку портфеля.

— Отвезу тебя домой, — пообещал Рик.

Ей казалось, будто все смотрят на нее и разглядывают кровавые пятна на портфеле. Неужели все воры это чувствуют? Внутренний голос твердил: «Вернись. Отдай дневник полиции. Не твой он, значит, нужно отдать».

На этих страницах кровь Изабель. Как я отдам, если он не мой? Ее охватило отчаяние.

В вестибюле к ним подошел молодой полицейский.

— Мисс Фаррелл, я отвезу вас домой. Детектив Слоун просил, чтобы вас доставили живой и невредимой.

* * *

Лейси жила на углу Ист-Энд-авеню и 79-й улицы. Рик пожелал проводить ее до двери, но Лейси дала понять, что такое внимание к ее персоне излишне.

— У меня сейчас одна мечта — упасть в постель, — ответила она, не желая слушать Рика, который твердил, что ей сейчас нельзя оставаться одной.

— Тогда сделаем так: я позвоню тебе утром, как только проснусь, — заявил он.

Квартира находилась на восьмом этаже. На лифте Лейси поднималась одна, и этот подъем ей показался длиною в вечность. Лестничная площадка напоминала площадку Изабель, и Лейси бросилась к двери, в страхе озираясь по сторонам.

Очутившись в знакомых стенах, первым делом она засунула портфель под диван. Окна гостиной выходили на Ист-Ривер. Лейси подошла к окну и несколько минут неподвижно смотрела, как по речной воде пробегали огни. Ее по-прежнему знобило, но она распахнула окно и жадно втянула прохладный ночной воздух. Ощущение нереальности рассеивалось, осталось полное изнеможение. Лейси обернулась и посмотрела на часы.

Половина одиннадцатого. Всего сутки назад она не захотела ответить на звонок Изабель. Теперь Изабель уже никогда не перезвонит…

Вдруг Лейси замерла как вкопанная. Дверь! Она точно заперла дверь? Лейси помчалась проверять замки.

Все заперто. Лейси задвинула засов и подперла дверную ручку стулом. Тело опять била дрожь. «Боже, это страх, — подумала она, — самый обыкновенный страх. Руки липкие — я не смыла кровь Изабель».

Ванная у нее была довольно большая для типичной нью-йоркской квартиры. Два года назад она решила модернизировать ее и поставила большое, просторное джакузи. Впервые за все время обладания такой роскошью Лейси почувствовала себя по-настоящему счастливой. Зеркало ванной запотело от пара. Она разделась и бросила одежду на пол. Лейси облегченно вздохнула и плавно опустилась в теплую воду. Она подставила руки под струю воды и тщательно вымыла их, потом нажала на кнопку, и вода закружила вокруг ее тела…

Только завернувшись в махровое полотенце, Лейси снова подумала об окровавленных страницах в портфеле.

«Только не сейчас, — подумала она, — только не сейчас».

Дрожь в теле не прекращалась, и Лейси решила достать из бара бутылку шотландского виски. Налив немного виски в стакан, Лейси добавила воды и подогрела в микроволновке. Отец всегда говорил, что горячий пунш — лучшее средство от озноба. Только в его исполнении рецепт напитка был сложнее: отец добавлял гвоздику, сахар и корицу.

Напиток согревал даже без специй. Лейси устроилась в постели и выпила весь стакан, — мягкое спокойствие разлилось по всему телу, — выключила свет и тотчас уснула.

И почти мгновенно с криком проснулась. Она отомкнула дверь в квартиру Изабель Уоринг; она склонилась над телом мертвой женщины; Кёртис Колдуэлл направил дуло пистолета прямо ей в лицо. Возникшая картинка была отчетливой и настоящей.

Она с трудом сообразила, что назойливый резкий звук в ушах — всего лишь звонок телефона. Не справившись с дрожью в теле, она сняла трубку. Раздался голос ее зятя Джея.

— Мы с ужина вернулись, телевизор включаем, а там про убийство Изабель Уоринг, — сказал он. — Говорят, на месте преступления оказался один свидетель, и эта девушка может опознать убийцу. Лейси, скажи, что это не ты.

Заботливый голос Джея действовал, как успокоительное.

— Я, — ответила она.

В трубке помолчали. Потом Джей тихо произнес:

— Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Можно подумать, у меня был выбор! — вспылила она.

— Кит поговорить хочет, — сказал Джей.

— Не могу я сейчас говорить. — Лейси была уверена, что Кит из самых добрых побуждений станет расспрашивать обо всем и придется все пережить заново: визит в квартиру, крик Изабель, взгляд убийцы. — Джей, ну не могу я сейчас с ней говорить! — взмолилась она. — Кит все поймет.

Она повесила трубку и осталась лежать в темноте, пытаясь успокоиться и уснуть снова, но ловила себя на том, что жадно ловит всякий шорох: вдруг раздастся крик или послышатся шаги.

Шаги Колдуэлла.

Перед тем как провалиться в сон, Лейси попыталась вспомнить разговор с Джеем. Он сказал, что ничего хорошего не выйдет. Почему он так сказал? Странно.

Рик Паркер простился с Лейси в вестибюле ее дома и, выйдя на улицу, поймал такси и поехал к себе. Он жил в доме недалеко от пересечения 67-й улицы и Сентрал-Парк-Вест. Рик прекрасно знал, что́ его ожидает дома, и в глубине души боялся. Об убийстве Изабель Уоринг наверняка уже растрезвонили повсюду. У ее дома толпилась целая куча репортеров, и вполне возможно, его сфотографировали, когда он садился в машину с Лейси. Если так, отец уже точно видел его в вечерних новостях. Рик посмотрел на часы: без четверти одиннадцать, а новости прошли в десять.

Войдя в темную квартиру, Рик издалека заметил мигающую лампочку автоответчика. Одно сообщение — звонил отец: «К черту время, звони, как только появишься!»

От волнения у Рика вспотели руки. Пришлось вытереть их платком, и только потом он набрал отцовский номер. Всего один гудок, и отец снял трубку.

— Скажу сразу, — не дожидаясь расспросов, высоким от напряжения голосом начал Рик, — у меня не было выбора. Я вынужден был там оказаться, потому что Лейси рассказала, откуда появился этот Колдуэлл, а номер его телефона ей дал я. Вот полиция меня и вызвала.

Он с минуту выслушивал разгневанные реплики отца и потом вставил:

— Отец, я ведь уже сказал: не нужно так переживать. О моих отношениях с Эмили Ланди никому не известно.

4

Сэнди Саварано, известный Лейси как Кёртис Колдуэлл, вылетел из квартиры Изабель Уоринг, пронесся вниз, очутился в подвале дома и выскочил через заднюю дверь. Рискованно, но ничего другого не оставалось.

Быстрым шагом он добрался до Мэдисон-авеню. Под мышкой Сэнди крепко сжимал кожаную папку. Саварано поймал такси и отправился в маленькую гостиницу на 29-й улице, где он остановился. В номере швырнул папку на кровать и налил полный стакан виски. Тут же одним глотком выпил половину, вторую половину стал пить медленно, короткими глотками — это был ритуал, который Сэнди выполнял после каждого заказа.

Сжимая стакан виски в одной руке, другой он прихватил папку и устроился в мягком гостиничном кресле. До последнего момента все шло идеально. Ему удалось проникнуть в дом в тот момент, когда швейцар помогал сесть в машину пожилой даме. Дверь в квартиру Саварано отпер ключом, который стащил со стола в прихожей, пока Лейси Фаррелл разговаривала с Уоринг в библиотеке.

Изабель дремала в спальне, откинувшись на подушки. Кожаная папка лежала на тумбочке. Женщина неожиданно проснулась и бросилась к выходу, но Саварано преградил ей путь.

Обошлось без визгов — страх был сильнее. Саварано просто наслаждался такими моментами: неприкрытый ужас в глазах жертвы, которая понимает, что попала в ловушку и скоро умрет. Ему нравилось смаковать такие мгновения. Нравилось медленно вынимать пистолет и, глядя жертве прямо в глаза, аккуратно целиться. Его возбуждало притяжение жертвы к убийце, возникающее в те доли секунды, когда он готов был нажать на курок.

Он вспоминал, как Изабель попятилась обратно к кровати и залезла на нее, поближе к изголовью, вспоминал, как дрожали ее онемевшие губы. Вдруг она вскрикнула: «Нет!..» — и кто-то позвал ее. Как раз когда раздался выстрел.

Саварано нервно барабанил пальцами по кожаной папке. Фаррелл появилась точно в момент выстрела. Не будь ее, все прошло бы идеально. «Глупо было оставлять ее в живых», — подумал он. Ладно, главное он забрал дневник и пристрелил Уоринг — стало быть, с задачей справился. Если с Фаррелл будут проблемы, ее тоже можно убрать… Это тоже входило в его обязанности.

Саварано расстегнул «молнию» папки и заглянул внутрь. Страницы были аккуратно скреплены, он бегло пролистал их. Чистая бумага.

Не веря своим глазам, он смотрел на бумагу. В поисках рукописи Саварано бросился проверять каждую страницу. Чистые листы бумаги, все до единого новые. Ясно, что настоящий дневник — все еще в квартире. И что теперь? Что делать дальше?

Возвращаться слишком поздно. Наверняка в доме кишмя кишат полицейские. Нужно придумать другой способ добраться до бумаг.

Зато не поздно позаботиться о том, чтобы Лейси Фаррелл не смогла опознать его в суде. Такая работа могла доставить настоящее удовольствие.

5

Под утро Лейси наконец-то уснула, ей снилось, как по бесконечным коридорам медленно двигались тени, а из-за дверей раздавались леденящие кровь крики.

Без четверти семь зазвонил будильник, и кошмар закончился, но она понимала, что предстоящий день будет ужасным. Детектив Слоун просил явиться в полицейский участок и помочь художнику составить портрет Колдуэлла.

Завернувшись в халат, Лейси пила кофе и смотрела вниз на проходящие по Ист-Ривер баржи. Сначала неплохо было бы разобраться с дневником, решила про себя она.

«И что мне с ним делать? По словам Изабель, записи могут послужить доказательством того, что Эмили погибла не случайно. Кёртис Колдуэлл убил Изабель Уоринг и выкрал кожаную папку.

А если он боялся того, что Изабель обнаружила в дневнике, и именно поэтому убил ее? Если он украл папку только из-за дневника, чтобы больше никто и никогда не смог его прочитать?»

Она обернулась и заглянула под диван. Портфель по-прежнему лежал на месте. Внутри — окровавленные листы.

«Я должна передать их полиции, — подумала она. — Вот бы только придумать, как это сделать и одновременно сдержать обещание, данное Изабель».

* * *

В два часа дня в маленьком кабинете полицейского участка за столом сидели Лейси, детектив Эд Слоун и его помощник Ник Марс. Детектив Слоун дышал тяжело, словно куда-то опаздывал. Хотя, может быть, слишком много курит, подумала Лейси. Из его нагрудного кармана торчала раскрытая пачка сигарет.

Ник Марс выглядел совершенно иначе. Он был похож на студента-футболиста, в которого она влюбилась в юности. На вид Марсу было лет двадцать, детское лицо, пухлые щеки, ясный взгляд, лучезарная улыбка — в общем, славный малый. Наверняка на допросах он играл роль «доброго полицейского». Слоун может взорваться и внезапно впасть в ярость; Ник Марс, напротив, мягкий, искренний, внимательный.

Целых три часа просидела Лейси в участке. Времени предостаточно, чтобы придумать, как лучше всего себя вести. Детектив Слоун явно злился оттого, что описание Колдуэлла у Лейси выходило несвязным и размытым.

— Ну нет у него ни шрамов, ни родимых пятен, татуировок тоже нет, — объясняла она. — По крайней мере, я ничего не заметила. Могу сказать только, что лицо у него худое, глаза голубые, кожа загорелая, а волосы светлые. Ничего особенного в его лице нет. Все гармонично, разве что губы слишком тонкие.

Но когда художник показал ей набросок, она неуверенно произнесла:

— Ну… не похож…

— Тогда как он выглядит? — резко бросил Слоун.

— Зачем же так, Эд. Лейси и так досталось. — Ник Марс добродушно улыбнулся Лейси.

В общем, художнику так и не удалось составить портрет убийцы со слов Лейси, и ее посадили просматривать кипу фотографий. Ни на одной фотографии Кёртиса Колдуэлла не было, отчего у Слоуна настроение портилось еще больше.

С плохо скрытым раздражением Слоун вытащил сигарету и закурил.

— Ладно, мисс Фаррелл, — бесцеремонно бросил он, — давайте снова прогоним вашу историю.

— Лейси, хотите кофе? — спросил Марс.

— Не откажусь, спасибо, — ответила Лейси, благодарно улыбнулась и тут же одернула себя — бдительность важна. Помни: Марс — «добрый полицейский». Было очевидно, что детектив Слоун заготовил какой-то сюрприз.

— Мисс Фаррелл, мне хотелось бы прояснить пару моментов из этого дела. Когда вчера вы набрали номер «Скорой помощи», вы были сильно расстроены.

Лейси вскинула брови.

— Еще бы, у меня была веская причина, — ответила она.

— Верно. Когда вчера мы говорили с вами на месте преступления, можно сказать, вы находились в состоянии шока.

— Наверное, да. — На самом деле, весь прошлый день был как в тумане.

— До двери я вас не провожал, но знаю, что вам хватило здравого ума вспомнить о портфеле в шкафу на выходе из квартиры Уоринг.

— Я вспомнила о нем, когда оказалась рядом со шкафом.

— Помните ли вы о том, что в это время фотографы много снимали?

Лейси попыталась вспомнить. Слой магнитного порошка повсюду. Вспышки фотоаппаратов.

— Да, помню, — ответила она.

— Тогда не могли бы вы взглянуть вот на эту фотографию? — Слоун запустил через стол снимок большого формата. — Фактически, — пояснил он, — перед вами увеличенный фрагмент одного из снимков, сделанных в прихожей. — Тут он показал головой на молодого напарника. — Детектив Марс уловил вот такую детальку.

Лейси тупо уставилась на фотографию. На снимке была она сама в профиль — в тот момент, когда, как бы защищаясь, отодвинула портфель подальше от Рика, пожелавшего ей помочь.

— Таким образом, вы не только помнили о том, что нужно забрать портфель, но и сознательно не выпускали его из рук.

— Тут дело в моем характере. А уж рядом с моими коллегами всегда нужно полагаться только на себя, — тихо и спокойно ответила ему Лейси. — Скорее всего, я действовала на автопилоте. Даже не помню, о чем думала.

— М-м-м… думаю, помните, — сказал детектив Слоун. — Более того, я склонен думать, что вы вели себя вполне осознанно. Знаете, мисс Фаррелл, в том шкафу обнаружили пятна крови — кровь принадлежит Изабель Уоринг. И как же они там оказались, не подскажете?

«Дневник Эмили, — подумала Лейси. — Кровь со страниц дневника Эмили». Пара листов тогда упала на подстилку в шкафу, когда Лейси спешно засовывала бумаги в портфель. К тому же на ее руках была кровь. Но поделиться этим с полицией она не могла, точнее — пока не могла. Нужно время, чтобы прочесть дневник самой. Она перевела взгляд на свои руки на коленях. «Нельзя молчать, — подумала она. — А что говорить?»

Слоун наклонился к ней через стол и злобно, почти обвиняя ее, сказал:

— Мисс Фаррелл, я не знаю, в какие игры вы надумали играть, не знаю, о чем недоговариваете, ясно одно — убийство это не случайное. Человек, назвавший себя Кёртисом Колдуэллом, не грабил квартиру Изабель Уоринг и убил ее не случайным выстрелом, он целился. Преступление от начала до конца тщательно спланировано. Только ваше появление в его планы не входило. — Он сделал паузу, затем продолжил, в голосе зазвучало раздражение. — Вы говорили, что в руках у него была кожаная папка Изабель Уоринг. Не могли бы вы еще раз описать эту папку?

— Ничего нового я не вспомнила, повторю то, о чем уже говорила, — сказала Лейси. — Размер у папки стандартный, типичный для всех кожаных папок, застегивается на «молнию», чтобы содержимое не вываливалось и не рассыпалось.

— Мисс Фаррелл, вам доводилось видеть это раньше? — Слоун запустил к ней через стол какой-то листок бумаги.

Лейси посмотрела, что там. Страница была рукописной.

— Сложно сказать, — ответила она.

— Прочтите, будьте добры.

Лейси бегло просмотрела страницу. Наверху — дата трехлетней давности.

«Паппино снова приходил посмотреть мое выступление. Пригласил всех на ужин в ресторан…»

«Дневник Эмили, — подумала она. — Наверное, я обронила страницу. Интересно, сколько же их могло выпасть?»

— Доводилось ли вам видеть это раньше? — повторил свой вопрос Слоун.

— Изабель Уоринг сидела за письменным столом в библиотеке, когда я привела этого Кёртиса Колдуэлла. Раскрытая папка лежала на столе, Изабель что-то читала. Не могу с точностью сказать, что именно она читала, но, вполне возможно, эта страница как раз оттуда.

«По крайней мере, я не лгу», — подумала она. Она пожалела, что не нашла утром времени снять копии с имеющихся страниц.

Так и нужно было поступить: оригинал сдать в полицию, одну копию передать Джимми Ланди и еще одну оставить у себя. Изабель очень хотела, чтобы Джимми прочел дневник Эмили. Она была уверена, что он найдет в рукописи что-то очень важное. По-хорошему, ему не только копию почитать нужно, но и увидеть оригинал — впрочем, как и ей, поскольку Изабель наказала и ей прочесть дневник.

— Эту страницу мы нашли под креслом в спальне, — сообщил ей Слоун. — Может, еще какие страницы выпали, как вы думаете? — И продолжил, не дожидаясь ответа: — Вернемся к пятнам крови, обнаруженным в шкафу прихожей. У вас есть какие-нибудь соображения о том, как они могли там оказаться?

— На моих руках была кровь Изабель Уоринг, — ответила Лейси. — И вам это прекрасно известно.

— Ну да, ну да. Хотя с ваших рук кровь не капала, когда прошлым вечером вы покидали квартиру Уоринг. Так что же произошло? Возможно, до прихода полиции вы взяли что-то из спальни Изабель Уоринг и спрятали в своем портфеле, так? Думаю, так. Тогда почему вы не хотите рассказать, что именно вы спрятали? Скажем, страницы, похожие на эту, и все они были разбросаны на полу в спальне Уоринг, так? Как вам такой вариант?

— Эдди, не дави так. Дай Лейси хоть слово вставить, — вмешался Марс.

— Пусть вставляет сколько угодно, Ник, — отрезал Слоун. — Но факт остается фактом. Она что-то забрала из спальни Уоринг — в этом я уверен. А тебе не интересно, с чего вдруг простой свидетель уносит что-то с места преступления? И почему? — Он повернулся к Лейси.

Ей безумно хотелось рассказать о дневнике и о том, как он у нее оказался. Но они ведь тут же потребуют сдать его в полицию. Даже копию для отца Эмили не позволят сделать — а для себя и подавно. Они ведут себя так, словно я — соучастница преступления. Завтра передам им оригинал.

Она встала.

— Я не знаю. Это все, детектив Слоун?

— На сегодня да, мисс Фаррелл. Но имейте в виду, что соучастие в преступлении может обернуться серьезными последствиями. Соучастие уголовно наказуемо, — добавил он, подчеркивая скрытую угрозу слов. — И вот еще что: если вы действительно забрали себе страницы рукописи, то стоит призадуматься, насколько «простой» из вас свидетель. К тому же именно вы привели убийцу в дом Изабель Уоринг.

Лейси ушла молча. Пора на работу, но сначала нужно вернуться домой и забрать дневник Эмили. Вечером нужно просто задержаться подольше и, как только все уйдут, снять копии. Тогда завтра можно будет передать оригинал полиции. «Надо придумать, как объяснить Слоуну, зачем я брала дневник домой».

Лейси направилась было к стоянке такси, но потом решила пройтись пешком. Стоял ясный погожий день. Но ее все еще знобило. Лейси пересекла Вторую авеню, как вдруг почувствовала дыхание у себя за спиной. Она резко обернулась и увидела какого-то испуганного старика.

— Прошу прощения, — промямлила она, отскочив к обочине тротуара.

«А я думала, что это Кёртис Колдуэлл, — решила про себя Лейси и с горечью заметила, что вся дрожит. — Если он охотится за дневником, то его цель еще не достигнута. Будет ли он продолжать поиски дневника? Он знает, что я его видела, значит, смогу опознать». Значит, до тех пор, пока полиция не поймает Колдуэлла, если вообще поймает, Лейси в опасности. Она попыталась отогнать ужасную мысль.

В вестибюле родного дома ей стало спокойнее, но стоило Лейси выйти из лифта и оказаться в длинном коридоре, как страх вернулся. Она бросилась в квартиру и быстро закрыла за собой дверь.

Аккуратно, так, чтобы не коснуться пятен крови на ручке, Лейси достала портфель из-под дивана и отнесла его в спальню. Она поклялась себе, что больше никогда в жизни никуда не пойдет с этим портфелем.

Поморщившись от вида крови, она осторожно вынула дневник из портфеля, положила его в большой конверт и раскопала в шкафу какую-то сумку.

Десять минут спустя она уже шагала на улице, крепко сжимая сумку под мышкой. Подзывая такси, она нервничала. Но успокаивала себя мыслью, что, кем бы ни был этот Колдуэлл, которому непонятно зачем потребовалось убивать Изабель, сейчас он, наверное, уже далеко.

6

Сэнди Саварано, он же Кёртис Колдуэлл, не боясь никого и ничего, всего в квартале от дома Лейси Фаррелл звонил из телефонной будки. Его светлые волосы исчезли под седым париком, подбородок и щеки украшала седая щетина, строгий костюм сменился бесформенным свитером и потертыми джинсами.

— Из полицейского участка Фаррелл вернулась домой, — сказал он, глядя на другую сторону улицы. — Не буду я тут болтаться. Рядом с домом стоит патрульная машина. Может, за Фаррелл следят.

Он пошел по улице к западу, потом вдруг развернулся и зашагал обратно. Саварано решил проследить за патрульной машиной и выяснить, действительно ли полицейские устроили за Фаррелл слежку. Ждать пришлось недолго. Саварано стоял в полуквартале от дома Фаррелл и наблюдал, как из здания появилась девушка в черном костюме с сумкой в руке и поймала такси. Когда такси унеслось, Саварано посмотрел на полицейскую машину. На перекрестке какой-то автомобиль пронесся на красный свет, и, включив мигалку, патрульные сорвались с места.

«Чудесно, — подумал он. — Одной проблемой меньше».

7

Джимми Ланди и Стив Абботт договорились о кремации и вернулись к себе в ресторан. Прямым ходом они направились в кабинет Джимми. Стив налил два стакана виски и поставил один перед Джимми:

— Думаю, такая порция не помешает.

Ланди взялся за стакан.

— Не помешает… Тяжелый день…

Кремацию было решено провести сразу после того, как полиция передаст тело Изабель родным. Прах отвезут на кладбище «Небесные врата» в Уэстчестере и положат в семейную усыпальницу.

— Родители, ребенок, бывшая жена — все там, вместе, — сказал он, задумчиво глядя на Абботта. — Даже в голове не укладывается, а, Стив? Приходит какой-то тип, говорит, что хочет купить квартиру, а потом возвращается и убивает Изабель, женщину совершенно беззащитную. Вряд ли ему приглянулись ее драгоценности. Да она и не носила их. Вообще безделушками не увлекалась. — Его лицо исказилось от боли. — Говорил же ей, избавься от этой квартиры! Ходила, расспрашивала про смерть Эмили, решила, что ее убили! До безумия доводила своим нытьем и себя, и меня, а в квартире только хуже становилось. И деньги ей были бы кстати. Уоринг не оставил ей ни цента. Я же хотел только, чтобы она вернулась к нормальной жизни. А тут убийство! — В его глазах блеснули слезы. — Зато теперь она рядом с Эмили. Кто знает, может, там ее душа обрела покой.

Абботт откашлялся и попытался сменить тему:

— Джимми, в десять на ужин придет Синтия. Может, составишь нам компанию?

Ланди покачал головой.

— Не смогу. За приглашение спасибо, я тронут. Стив, ты нянчишься со мной вот уже год, с самой смерти Эмили, пора с этим завязывать. Я смогу пережить и эту смерть. Бросай ты возню со мной и займись своей девушкой. Жениться не надумал?

— Куда мне торопиться? — улыбнулся Стив. — И так за плечами два развода.

— Помню. Теперь понимаешь, почему последние два года я холостяком прожил? А ты еще молод, у тебя все впереди.

— Уже не все. Если не забыл, весной мне стукнуло сорок пять.

— Да ладно? А мне шестьдесят восемь через месяц, — проворчал Джимми. — Но я так не чувствую. Я собираюсь еще много полезного сотворить и только потом уже в ящик отправлюсь. Так что знай!

Он подмигнул Абботту. Оба улыбнулись. Абботт допил свой виски и встал из-за стола.

— Думаешь? Хорошо, верю тебе. Вот откроемся в Атлантик-Сити, и конкуренты могут на покой отправляться. Я прав?

Абботт заметил, как Джимми Ланди нетерпеливо посматривает на часы, и сказал:

— Ладно, я вниз, посетителей встречать.

Через несколько минут в кабинете Джимми Ланди раздался телефонный звонок. Голос администратора ресторана в трубке произнес:

— Мистер Ланди, на линии мисс Фаррелл. Говорит, что миссис Уоринг наняла ее агентом по продаже квартиры.

— Соедините, — резко бросил он.

На работе Лейси терпеливо, но уклончиво ответила на все вопросы Рика Паркера о походе в полицию и общении с детективом Слоуном.

— Заставили просмотреть кипу фотографий. Вообще никакого сходства с Колдуэллом.

В очередной раз пришлось отклонить предложение Рика вместе пообедать.

— У меня работа стоит, — вяло улыбнулась она.

«Что правда», — подумала она.

Лейси дождалась, пока все сотрудники отдела уйдут на обед, и, прихватив сумку, направилась к копиру. Сняв две фотокопии — одну для Джимми Ланди, другую для себя, — Лейси набрала номер ресторана Ланди.

Разговор состоялся короткий: Джимми Ланди согласился ее принять.

Был час пик, время вечерних представлений, все торопились кто в театр, а кто в ресторан, и поймать такси оказалось очень и очень сложно. Но Лейси повезло: неожиданно на противоположной стороне остановилось такси и вышел пассажир. Лейси быстро перебежала через дорогу и запрыгнула в машину, опередив кого-то на пару секунд. Назвала водителю адрес ресторана «Венеция» на Западной 56-й улице и, откинувшись на спинку, устало закрыла глаза. Только теперь она немного расслабилась, но по-прежнему прижимала сумку к себе. «С чего мне так нервничать? — подумала она. — Так и до паранойи недалеко».

Ресторан был полон: за столиками и в баре не оказалось ни одного свободного места. Лейси подошла к метрдотелю и представилась.

— Мисс Фаррелл, мистер Ланди примет вас в своем кабинете наверху, — сообщил он.

По телефону она сказала только, что Изабель нашла дневник Эмили, который просила передать Джимми Ланди.

Уже в кабинете, сидя напротив крепкого мужчины с задумчивыми глазами, Лейси поняла, как тяжел для него весь этот разговор, и говорить нужно без обиняков.

— Изабель взяла с меня обещание, что я передам дневник вам, — сказала она. — Еще она просила меня прочесть дневник самой. Даже не знаю, почему она так захотела. Ее слова: «Ему… покажите… где». Она хотела, чтобы я показала вам какое-то место в дневнике. Наверное, решила, что я пойму, о чем она говорит, и расскажу вам. Я просто выполняю ее просьбу. — Лейси раскрыла сумку и достала оттуда пачку бумаг.

Ланди бросил взгляд на бумаги и отвернулся.

Лейси понимала, что почерк дочери разбередил душевную рану. Ланди лишь раздраженно буркнул:

— Это копия.

— Оригинала с собой нет, утром я передала его в полицию.

Джимми вспылил:

— Об этом Изабель вас точно не просила.

Лейси встала.

— Мистер Ланди, у меня не оставалось выбора. Надеюсь, вы понимаете, что сокрытие улик до добра меня не доведет. И я уверена, что по окончании следствия оригинал отдадут вам. Пока же, боюсь, вам придется смириться с копией. — «Как и мне самой», — подумала она, покидая его кабинет.

Он к ней так и не повернулся.

* * *

Лейси вошла в квартиру и включила свет. Ее глазам предстал весь ужас вторжения и погрома. Выдвижные ящики разбросаны, распахнутые шкафы открывали глазу вывернутые наизнанку недра, диванные подушки раскиданы по всей комнате. Даже из холодильника все выпотрошили и бросили открытым. Лейси в изумлении и страхе смотрела на этот кошмар, потом взяла себя в руки, подошла к телефону и набрала номер управляющего. Тот бросился звонить 911, а Лейси позвонила детективу Слоуну.

Слоун приехал быстро — всего через несколько минут после вызванной бригады.

— Итак, вам известно, что именно они искали, — утвердительно произнес Слоун.

— Известно, — ответила она. — Дневник Эмили Ланди. Но его здесь нет. Оставила его на работе. Надеюсь, туда они не добрались.

В полицейской машине детектив Слоун зачитал Лейси ее права.

— Я всего лишь сдержала обещание, данное умирающей женщине, — запротестовала она. — Она попросила меня прочесть дневник и передать его отцу Эмили Ланди, что я и сделала. Сегодня вечером я отвезла ему копию этого дневника.

Машина подъехала к зданию, Слоун поднялся вместе с Лейси. Они прошли в кабинет, Лейси достала из стола конверт с дневником. Слоун снял зажим и взял несколько страниц, внимательно изучил их и посмотрел на Лейси:

— Вы точно ничего не припрятали? Это все, что есть?

— Это все, что лежало рядом с Изабель, когда она умерла, — ответила Лейси, надеясь, что он не станет на нее давить. С одной стороны, она сказала правду, но с другой… Ее копия дневника осталась лежать в запертом ящике стола.

— Что ж, пожалуй, нам следует проехать в участок, мисс Фаррелл. Кажется, нам есть о чем поговорить.

— Как же моя квартира? — возразила она. — Мне нужно привести ее в порядок. — «Бред какой-то, — пронеслось в ее голове. — Вероятно, Изабель убили только из-за дневника Эмили. Окажись я вечером дома, могли убить и меня, а я думаю только, как в квартире порядок навести». Боль в голове усиливалась. Шел одиннадцатый час вечера, а у нее во рту и маковой росинки не было.

— Подождет ваша квартира, — особо не церемонясь, бросил Слоун. — Сейчас нам нужно прокрутить все заново.

Но в полицейском участке он все же сперва отправил детектива Марса за сандвичем и чашкой кофе для Лейси и только потом завел разговор.

— Ну что, мисс Фаррелл, давайте вспомним все с самого начала, — сказал он.

«Каждый раз одно и то же», — подумала Лейси, качая головой. Встречалась ли она когда-нибудь с Эмили Ланди? Разве не странно выглядит тот факт, что сначала Изабель Уоринг знакомится с Лейси в лифте, а спустя несколько месяцев звонит, чтобы поручить продажу квартиры именно ей? Как часто она встречалась с Изабель Уоринг в последнее время? За обедом? Ужином? На вечерних посиделках?

— «Спокойное время» — так она называла вечерние сумерки, — будто сквозь сон, услышала Лейси свой голос. Она судорожно пыталась припомнить что-нибудь еще. — Говорила, это еще первые поселенцы придумали. Говорила, что это время одиночества.

— А друзей у нее не было? За разговором с которыми можно было бы забыть про это самое одиночество.

— Не знаю. Она иногда звонила мне. Кому еще — не знаю. Наверное, решила, что я смогу помочь ей разобраться в жизни ее дочери, поскольку я сама не замужем и живу на Манхэттене, — ответила Лейси. — Разобраться в ее смерти, — добавила она немного спустя. Она ясно представила себе широкоскулое лицо Изабель с огромными печальными глазами — признаком былой красоты. — Думаю, со мной она говорила, как с водителем такси или с барменом. Главное — найти сочувствующего слушателя, который никогда не напомнит о твоей минутной слабости.

«Бред несу или как?» — подумала она.

В ответ на ее речь Слоун и бровью не повел. Просто с невозмутимым видом сказал:

— Теперь я хотел бы поговорить о том, каким образом Кёртис Колдуэлл попал в квартиру Уоринг. Следы взлома отсутствуют. Отпадает версия, что Изабель Уоринг сама открыла ему дверь, вернулась в спальню и прилегла для дружеской беседы. Откуда у него ключ? Вы дали?

— Нет, конечно, — возразила Лейси. — Но Изабель имела привычку оставлять ключ на столике в прихожей. Чтобы за почтой спускаться с одним ключом, а не со всей связкой. Колдуэлл мог выкрасть его. Но как тогда залезли в мою квартиру? — спросила она. — У меня и швейцар есть.

— А еще гараж внизу и черный выход. Обеспечение безопасности — это так, лапша на уши, мисс Фаррелл. Вы ведь занимаетесь недвижимостью, должны знать.

Лейси представила Кёртиса Колдуэлла, который разыскивает ее по городу и хочет убить.

— Очень остроумно. — Слезы вот-вот готовы были хлынуть из ее глаз. — Умоляю вас, отпустите меня домой, — сказала она.

Ей казалось, что они продержат ее еще целую вечность, но Слоун встал и вышел из-за стола.

— Ладно, поезжайте домой, мисс Фаррелл, но предупреждаю, что вас могут оштрафовать за изъятие улик с места преступления и их сокрытие.

«Нужно было с адвокатом посоветоваться сначала, — подумала Лейси. — Ну не дура ли я?»

Вместе со своей женой Рамон Гарсия, управляющий, пытался навести порядок в квартире Лейси. За этим занятием Лейси его и застала.

— Хотелось к вашему возвращению кошмар весь этот разобрать, — сказала Соня, пробегая тряпкой по письменному столу в спальне. — Вещи обратно по ящикам разложили, конечно, не так, как было, но все же. Главное, что на полу больше не валяются.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить, — сказала Лейси. Когда она уходила, в квартире толпились полицейские, и страшно было даже подумать, во что она превратилась.

Рамон установил на дверь новый замок.

— Мастерски разобрали ваш замочек, — сказал он. — Не чем попало, а принесли специальный инструмент. Интересно, что ж они на ваши драгоценности не позарились?

В первую очередь полиция попросила ее проверить драгоценности. Все оказалось на месте: несколько золотых браслетов, серьги с бриллиантами и доставшаяся от мамы нитка жемчуга.

— Думаю, он не за этим приходил, — сказала Лейси. Собственный голос, усталый и тихий, звучал как чужой.

Соня бросила на нее беглый взгляд.

— Утром снова приду, продолжу. Вернетесь завтра с работы, а дома уже все чисто.

Лейси проводила их до двери.

— Дверной засов работает? — спросила она у Рамона.

Тот проверил.

— Замкнетесь изнутри, и сам черт не прорвется. Если дверь не взрывать. Так что полная безопасность.

Она закрыла за ними дверь и заперлась изнутри. Затем окинула квартиру взглядом и содрогнулась. «Господи, во что же я вляпалась?» — подумала она.

8

Косметикой Лейси особо не пользовалась — разве что ресницы подкрасить да форму губам придать. Но стоило ей взглянуть на себя в зеркало утром, как стало ясно, что с синяками под глазами и смертельной бледностью нужно что-то делать. В ход пошли румяна, тени и пудра. Однако толку от них было мало. Приличный вид создать так и не удалось. Унылую картину не изменил даже любимый коричневый с золотом пиджак. Она еще раз посмотрелась в зеркало: оттуда на нее глянула усталая, измученная, чужая женщина.

Перед входом в агентство она сделала глубокий вдох и распрямила плечи. Ей вспомнилось детство. В двенадцать лет она неожиданно вытянулась и стала выше своих одноклассников. Тогда она ужасно стеснялась своего роста и начала сутулиться.

Отец сказал ей, что высокий рост — это достоинство и божий дар. Еще придумал игру, и они вместе гордо расхаживали по комнатам, водрузив на головы книжки. Отец тогда сказал, что прямая спина означает, что человек уверен в себе.

«Сейчас мне уверенность очень даже не помешает», — подумала Лейси, когда ее вызвали в кабинет Ричарда Паркера-старшего.

В кабинете уже находился Рик. Старший Паркер явно был зол. Лейси бросила взгляд на Рика и не обнаружила в его глазах ни капли сострадания. «Паркер и Паркер» — что еще сказать.

Ричард Паркер-старший даже не пытался смягчить своих слов:

— Лейси, охрана сообщила, что прошлой ночью вы появились в офисе в сопровождении полицейского детектива. Зачем вы приходили сюда?

Как можно проще она попыталась объяснить причину ночного вторжения: просто она решила передать дневник Эмили в руки полиции, и предварительно нужно было снять копию для отца Эмили.

— То есть вы спрятали в офисе улику по делу об убийстве? — спросил Паркер-старший, приподнимая бровь.

— Я собиралась передать детективу Слоуну улику сегодня, — ответила она. Лейси рассказала о том, как прошлым вечером ее квартиру вскрыли воры. — Я всего лишь пыталась выполнить последнюю просьбу Изабель Уоринг, — сказала она. — Теперь же выходит так, что меня могут привлечь к ответственности.

— Необязательно быть юристом, чтобы знать такую мелочь, — вмешался Рик. — Лейси, ты действительно сглупила.

— Дурного у меня и в мыслях не было, — сказала она. — Послушайте, мне очень жаль, но…

— Мне тоже жаль, — прервал ее Паркер-старший. — У вас назначены на сегодня какие-нибудь встречи?

— Две.

— Передайте их Лиз или Эндрю. Рик, проследишь. Лейси, пока будете отвечать на телефонные звонки.

Лейси мгновенно вышла из ступора.

— Так нечестно, — сказала она, внезапно разозлившись.

— Втягивать нашу компанию в расследование убийства тоже нечестно, мисс Фаррелл.

— Мне очень жаль, Лейси, — сказал ей Рик.

«Чертов папенькин сынок», — подумала Лейси, с трудом удерживая себя, чтоб не бросить это ему в лицо.

Лейси вернулась к своему рабочему месту, и одна из новеньких секретарш, Грейс МакМагон, принесла ей чашечку кофе.

Лейси подняла голову, чтобы поблагодарить ее, как Грейс вдруг прошептала:

— Сегодня я рано пришла. Видела, как с мистером Паркером беседовал какой-то детектив. Толком ничего не расслышала, уловила только, что речь шла о тебе.

* * *

Слоун был явно доволен собой, заявляя, что настоящая детективная работа начинается с интуиции. За четверть века в полиции он много всякого пережил, и опыт доказывал, что чаще всего его подозрения оказывались верными. Потому, изучая дневник Эмили Ланди, он попутно делился идеями с Ником Марсом.

— Уверен, Лейси Фаррелл все же что-то еще недоговаривает, — сердито бурчал он. — Она замешана во всем этом намного глубже, чем пытается показать. Известно, что она забрала дневник из квартиры Уоринг, также известно, что она сняла копию дневника и передала ее Джимми Ланди. — Он показал на запятнанные кровью страницы. — И вот что я скажу тебе, Ник. Сомневаюсь, что она бы передала нам дневник, не запугай я ее вчера фактами. Мы ведь обнаружили следы крови на полу в шкафу, именно там она оставляла свой портфель.

— Эдди, послушай, а на это ты обратил внимание? — спросил Марс. — Страницы не пронумерованы. Могла ли Лейси Фаррелл уничтожить те страницы, которые не хотела передавать в полицию? Это называется «редактирование». В общем, я согласен с тобой. Еще. Отпечатки пальцев Фаррелл не только на всех страницах. Сотни отпечатков еще и на портфеле.

Часом позже в кабинете детектива Слоуна зазвонил телефон. Мэт Рейли из отдела криминалистики сообщил любопытный результат анализа отпечатков, обнаруженных на внешней стороне двери в квартиру Лейси Фаррелл. Эти отпечатки принадлежали Сэнди Саварано, мелкому бандиту, замешанному в десятке убийств на почве наркотиков.

— Сэнди Саварано! — вскричал Слоун. — Невероятно, Мэт. Он ведь взорвался на своей лодке еще два года назад. Мы сами видели его похороны на Вудлоунском кладбище.

— Мы видели чьи-то похороны, — холодно заметил Рейли. — Как известно, трупы не вламываются в чужие квартиры.

Остаток дня Лейси беспомощно наблюдала за тем, как ее клиенты перетекали в распоряжение других агентов. Она доставала файлы с исходными данными, звонила по указанным номерам телефонов, уточняла информацию и… передавала ее другим. Именно с этого она начинала свою работу в компании восемь лет назад.

Ее не покидало ощущение, будто за ней следят. В отделе продаж рядом с ее рабочим местом то и дело появлялся Рик, и Лейси понимала, что он за ней следит.

Несколько раз она поймала его взгляд на себе, когда выходила за новыми папками. Казалось, будто он не спускает с нее глаз. Интуиция подсказывала, что в конце дня Лейси сообщат об освобождении от работы до завершения следствия. Таким образом, чтобы забрать с собой копию дневника, Лейси нужно незаметно от Рика вынуть ее из ящика стола.

Без десяти пять Рика вызвали в родительский кабинет, и у Лейси появился единственный шанс достать копию дневника из ящика стола. Едва она сунула конверт в портфель, как в дверях ее кабинета появился Ричард Паркер-старший и сказал, что ее временно отстранили от работы.

9

— Надеюсь, Алекс, от голода ты пока еще не умираешь? — спросил Джей Тейлор, в очередной раз поглядывая на часы. — Неужто Лейси всегда так опаздывает?

Раздражение скрыть ему не удалось.

Мона Фаррелл тут же кинулась на защиту дочери:

— В это время на дорогах полно пробок, к тому же она могла задержаться на работе.

Кит с упреком посмотрела на мужа.

— Лейси и так много пришлось пережить, так что маленькое опоздание вполне простить можно. Только подумать — пару дней назад она была на волосок от смерти, а вчера кто-то ворвался в ее квартиру и перевернул там все с ног на голову. Думаю, с нее ужасов хватит, так что держи себя в руках, Джей.

— Поддерживаю, — искренне произнес Алекс Карбайн. — В последнее время ей и так нелегко.

Мона Фаррелл послала Карбайну благодарную улыбку. Общение с Джеем ей всегда давалось с трудом: ее смущал его помпезный подход буквально ко всему. Он заводился с пол-оборота, цеплялся ко всем и каждому — кроме, как ни странно, Алекса.

Вечером они собрались в гостиной и пили коктейль, пока дети смотрели телевизор в соседней комнате. Малышка Бонни осталась рядом со взрослыми, выклянчив разрешение не ложиться спать и дождаться прихода Лейси. Бонни ждала у окна.

«Четверть девятого, — подумала Мона. — Лейси должна была приехать в половине восьмого. Странно, на нее совсем не похоже. Что же… что же могло так задержать ее?»

В половине шестого Лейси вернулась домой и только тогда поняла, что происходит. С работы ее убрали из практических соображений. Паркер-старший пообещал, однако, что зарплату она будет получать по-прежнему. «По крайней мере, в ближайшее время», — сказал он.

«Понятно, что Паркер-старший собирается меня уволить, — думала Лейси. — И повод замечательный: рисковала репутацией агентства, пряча улики в своем кабинете. Я у него целых восемь лет проработала. Я один из лучших его агентов. Почему ж ему вдруг пришло в голову избавиться от меня? Его сын сам дал мне номер телефона Кёртиса Колдуэлла и велел назначить с Колдуэллом встречу. Еще и компенсацию не заплатит — а ведь я у него столько лет работала. Скажет, что у него есть причина для моего увольнения. И что, вот так легко можно уволить опытного сотрудника? Кажется, проблемы на меня обрушились со всех сторон разом, — подумала она, качая головой. — Просто не везет, черт побери. Мне нужен адвокат, срочно. Но где его взять?»

В памяти всплыло имя: Джек Риган!

Вместе с женой Маргарет Риган жил на пятнадцатом этаже ее дома. На вид им около пятидесяти. Помнится, на рождественской вечеринке Лейси мило болтала с ними, когда кто-то заговорил с Риганом о выигранном процессе.

Она решила тут же позвонить, но в телефонном справочнике их номера не оказалось. «В худшем случае они захлопнут дверь перед самым моим носом», — подумала Лейси, поднимаясь на лифте на пятнадцатый этаж. Она нажала кнопку звонка и поймала себя на том, что нервно озирается по сторонам.

Риганы были удивлены и искренне рады видеть ее. Лейси как раз попала на аперитив, и они пригласили ее составить компанию. Конечно же, они слышали о взломе ее квартиры.

— Я пришла к вам не только поэтому, — начала она.

Час спустя Лейси ушла. Ей удалось уговорить Ригана не представлять дело так, будто обвинение ей нужно, только чтобы попасть на страницы газет и журналов.

— Обвинение в противодействии расследованию — это как минимум, — сказал Риган. — Но если они решат, что у тебя были скрытые мотивы, то все может обернуться намного серьезнее.

— Я только хотела исполнить просьбу Изабель, — возразила Лейси.

Риган улыбнулся, но взгляд его оставался серьезным.

— Лейси, мне-то этого доказывать не нужно. Но я тебе скажу: все равно ты поступила неумно.

* * *

Автомобиль стоял в подземном гараже. «Теперь машина станет роскошью», — печально подумала Лейси. Это открытие стало одним из самых жутких за весь день.

Час пик миновал, но пробки на дорогах были все те же. «Опаздываю на час, — подумала Лейси, медленно ползя в пробке по мосту Джорджа Вашингтона. — Больше чем уверена, Джей уже пеной исходит», — подумала Лейси и мрачно улыбнулась. Но заставлять семью ждать было не в ее правилах, и она нервничала.

Проезжая по шоссе № 4, Лейси придумывала стратегически верную речь, которую придется произнести сразу после явления перед собранием родственников. «Скорее всего, нужно рассказать все как есть, — в конце концов решила она. — Позвонят мама или Кит на работу, а меня там нет. Лучше им знать, что происходит».

Сворачивая на шоссе № 17, она попыталась убедить себя в том, что Джек Риган — прекрасный адвокат, он справится.

Она посмотрела в зеркальце заднего вида. «Этот автомобиль, он что, преследует меня?» — пронеслось в ее голове, когда она свернула на Шеридан-авеню. Лейси одернула себя, решив, что это паранойя.

Кит и Джей жили на тихой улочке в дорогом районе. Лейси припарковала машину рядом с домом и направилась к двери.

— Приехала! — радостно закричала Бонни. — Лейси приехала! — и помчалась к двери.

— Даже не опоздала, — съязвил Джей.

— Ну, слава богу, — прошептала Мона Фаррелл. Она прекрасно знала, что Джей в ярости и готов взорваться даже в присутствии Алекса.

Бонни дернула изо всех сил и открыла дверь. Она уже протянула ручонки навстречу Лейси, как вдруг хлопнули выстрелы и прожужжали пули. Голову пронзила жгучая боль, Лейси прыгнула вперед, закрывая собой Бонни. Она с трудом замечала крики в глубине дома, в ее собственной голове раздавались тысячи криков.

Внезапно все стихло. Лейси попыталась понять, что происходит. Физическая боль была настоящей, но до Лейси вдруг дошло, что кровь на ее шее принадлежит малышке племяннице.

10

В приемной педиатрического отделения Хакенсакского медицинского центра врач, улыбаясь, поспешил успокоить Лейси:

— Бонни просто удивительно повезло, она была буквально на волосок от смерти. Мисс Фаррелл, она настаивает, чтобы вы зашли в ее палату.

Рядом с Лейси стоял Алекс Карбайн. Когда Бонни вывезли из операционной, Мона, Кит и Джей отправились с ней в палату. Лейси за ними не пошла.

«Я во всем виновата, я виновата», — только и могла думать она. Лейси едва ощущала боль, — саднила рана от зацепившей голову пули. Мозг и тело словно онемели.

Врач заметил ее тревогу и понял, что она винит во всем себя.

— Мисс Фаррелл, поверьте, она будет бегать как новенькая, только нужно время, чтобы вылечить руку полностью. На детях все заживает мгновенно. И забывают они все так же мгновенно.

«Как новенькая», — мрачно подумала Лейси, неподвижно глядя прямо перед собой. — Малышка-то по привычке бежала распахнуть передо мной дверь. Что ей почти стоило жизни. Разве после такого можно стать «как новенькой»?

— Лейси, иди зайди к Бонни, — подтолкнул ее Алекс Карбайн.

Лейси обернулась и посмотрела на него. Она была благодарна Алексу за то, что он бросился набирать 911, пока мама останавливала кровь у Бонни.

По обе стороны кроватки сидели Джей и Кит. Мать Лейси спокойно стояла рядом и наблюдала за всем опытным взглядом медсестры.

Предплечье и плечо Бонни были перевязаны. Слабым сонным голосом малышка отчаянно протестовала:

— Ну не маленькая я, не хочу в детской кроватке лежать. — Тут она заметила Лейси, и лицо ее озарилось радостью. — Лейси!

Лейси выжала улыбку:

— Шикарная у тебя повязка, подружка. Автограф на ней можно оставить?

Бонни улыбнулась в ответ:

— А тебя тоже ранило?

Лейси склонилась над кроваткой. Рука Бонни покоилась на подушке.

«Умирая, Изабель Уоринг запустила руку под подушку и вытащила заляпанные кровью страницы. Не будь я там два дня назад, Бонни не оказалась бы в больнице, — подумала Лейси. — А могли бы уже похороны для Бонни заказывать».

— Лейси, она поправится, — мягко произнесла Кит.

— Не могу поверить, что ты не заметила за собой «хвост», — не удержался Джей.

— Джей, побойся бога, ты спятил, что ли? — фыркнула на него Кит. — Как она могла заметить?

«Бонни ранена, а эти двое готовы друг другу глотку перегрызть — и все из-за меня, — подумала Лейси. — Я не могу этого допустить».

Глаза Бонни медленно закрывались. Лейси склонилась и поцеловала ее в щеку.

— Прошу тебя, приходи ко мне завтра, — взмолилась Бонни.

— Сначала мне нужно поделать кое-какие дела. Но обещаю, вернусь очень скоро, — ответила Лейси.

На мгновение ее губы замерли на щеке Бонни. «Никогда, больше никогда я не подставлю тебя под удар», — мысленно поклялась она.

В приемной Лейси уже ждали детективы из Бергенской окружной прокуратуры.

— Мы получили распоряжение из Нью-Йорка, — сообщили они.

— От детектива Слоуна? — спросила Лейси.

— Нет. Из прокуратуры, мисс Фаррелл. Нам приказано было удостовериться, что вы благополучно добрались домой.

11

Гэри Болдуин, прокурор Южного округа штата Нью-Йорк, выглядел человеком мягким и покладистым, что вызывало недоумение у всех, кому доводилось видеть его в зале суда. Очки без оправы придавали его лицу ученость. Худощавый, среднего роста, с тихим уверенным голосом, на перекрестном допросе он способен был раздавить свидетеля и поставить точку в разговоре — причем все тем же тихим голосом. Сорокатрехлетний прокурор славился государственными политическими амбициями и явно желал окончить свою карьеру в Генеральной прокуратуре США — причем увенчать ее громким захватывающим делом, ни больше ни меньше.

И вот в его руки попало долгожданное дело. Налицо все необходимые слагаемые: молодая женщина становится свидетелем убийства в квартире в респектабельном районе Манхэттена — Верхнем Ист-Сайде. Жертвой оказывается бывшая супруга известного ресторатора. И самое главное — свидетельница видела убийцу и может опознать его.

Болдуин знал точно, что раз уж сам Сэнди Саварано вышел из подполья и взялся за выполнение заказа, то в деле однозначно замешаны наркотики. Последние два года Саварано, специалист по устранению людей, так или иначе мешающих работе картеля наркобаронов, считался умершим. Саварано был знаменит своей жестокостью.

Просматривая снимки в полицейском участке, Лейси Фаррелл не опознала Саварано. Вариантов два: либо Лейси плохо запомнила его лицо, либо Саварано сделал серьезную пластическую операцию и полностью изменил внешность. Болдуин склонялся ко второму варианту, а значит, Лейси Фаррелл — единственный человек, способный опознать Саварано.

Гэри Болдуин просто мечтал арестовать Саварано и возбудить против него уголовное дело, а еще лучше — заставить его признать себя виновным и вынудить дать показания против своих наркобоссов.

Но телефонный звонок детектива Эдди Слоуна привел его в ярость: из полицейского участка исчезло ключевое вещественное доказательство — дневник.

— Дневник хранился в моем кабинете — разумеется, под замком, — мы с Ником Марсом читали его, пытаясь обнаружить связь с делом, — объяснил Слоун. — Прошлой же ночью дневник исчез, испарился. Мы весь участок поставили на уши. — После чего Слоун добавил: — У Джимми Ланди имеется копия дневника, которую ему передала Лейси Фаррелл. Сейчас еду к нему.

— Постарайся приехать до того, как и этот экземпляр исчезнет, — сказал Болдуин.

Он бросил трубку на рычаг. Лейси Фаррелл должна явиться в его кабинет. Уж очень много вопросов назрело.

* * *

Лейси отлично понимала: после передачи дневника Эмили в полицию ее не оставят в покое. Из Нью-Джерси она вернулась лишь на рассвете, но сон не шел. Лейси то корила себя за то, что Бонни попала в беду, то растерянно думала, что рушится вся ее жизнь. Также Лейси понимала, что она — единственный свидетель, способный опознать человека, известного ей как Кёртис Колдуэлл, а потому и она сама, и все близкие ей люди — в опасности.

«Теперь я не смогу видеться ни мамой, ни с Кит, ни с ее детишками. А им лучше не приезжать ко мне. Мне страшно выходить на улицу. Сколько же так будет продолжаться? И чем закончится?»

В приемной прокуратуры к ней присоединился Джек Риган. Он улыбнулся, подбадривая ее, и секретарь пригласила их войти.

Болдуину нравилось заставлять людей ждать в приемной, пока он якобы что-то дописывал. Не поднимая головы, он изучал вошедших Лейси Фаррелл и ее адвоката, пока те рассаживались. «Фаррелл — явно в предельном напряжении, — подумал он. — Что неудивительно: только вчера вечером в нее стреляли, причем одна пуля задела ей голову, а другая чуть не убила четырехлетнюю малышку. Даже странно, как все живыми остались», — подумал он, но особо церемониться не стал и заговорил прямо:

— Мисс Фаррелл, я сочувствую вашей беде, но факт остается фактом: с места преступления вы забрали главную улику, чем осложнили ведение расследования. Раз вы смогли забрать улику, значит, могли и уничтожить ее часть. Есть подозрение, что именно изъятая вами часть информации и является наиболее важной.

— Я ничего не уничтожала, — запротестовала было Лейси, но ее тут же перебил Джек Риган:

— Вы не имеете права предъявлять обвинения моему клиенту…

Болдуин поднял руку и жестом призвал к тишине. Не обращая никакого внимания на Ригана, он сдержанно произнес:

— Мисс Фаррелл, это ваша версия. А вот что я скажу: человек, известный вам как Кёртис Колдуэлл, — жестокий убийца-наемник. Чтобы предъявить ему обвинение, нам потребуются ваши свидетельские показания, и мы намерены сделать все, чтобы никто не смог этому помешать.

Он выдержал паузу, не отрывая от Лейси глаз.

— Мисс Фаррелл, в моей власти задержать вас как важного свидетеля. Обещаю, приятного будет мало. Круглые сутки за вами будет наблюдать охрана, причем находиться вы будете в специальном месте.

— Как долго это продлится? — спросила Лейси.

— Неизвестно, мисс Фаррелл. В зависимости от того, как скоро удастся арестовать и, с вашей помощью, осудить убийцу. Знаю одно — пока убийца Изабель Уоринг ходит на свободе, ваша жизнь в опасности, и еще знаю, что до сих пор против этого человека еще ни разу не возбуждалось уголовное дело, которое давало бы нам право отправить Саварано под суд.

— И что, я дам против него показания и снова стану свободной? — спросила Лейси.

Она сидела в кабинете прокурора и смотрела Болдуину прямо в глаза, но ей казалось, будто на самом деле в этот момент она сорвалась с трассы и кубарем летит вниз на машине, готовой вот-вот развалиться.

— Нет, — сдержанно ответил Джек Риган.

— Как раз наоборот, — Болдуин посмотрел на них. — У него клаустрофобия. Он пойдет на все, лишь бы не оказаться в тюрьме. Что у нас есть? Мы можем установить его причастность к убийству, а можем заставить его изобличить сообщников, на том условии, что тогда он не попадет под суд. Но до тех пор нам нужно обеспечить вашу, мисс Фаррелл, безопасность.

Он сделал паузу.

— Вам когда-нибудь доводилось слышать о государственной программе по защите свидетелей?

12

В тишине запертого кабинета он снова перечитывал дневник Эмили. Пусть полиция разбирается с теми, чьи имена им известны. Карты в руки. Пусть погоняются за химерой.

Он перевернул страницы другой стороной. Кровь на них давно высохла — наверняка сразу же. Но теперь все равно словно вязла на руках. Он смочил платок водой из кувшина и тщательно вытер руки. Потом он сидел тихо, сжимая и разжимая кулаки — единственный признак волнения.

Лейси Фаррелл уже три месяца нигде не появлялась. Она может быть под охраной как важный свидетель, а может находиться под защитой государственной программы. Вполне возможно, Фаррелл сняла копию дневника и передала ее Джимми Ланди, но в таком случае отчего ей было не снять одну копию для себя?

Вполне могла так и сделать.

Где бы она сейчас ни находилась, наверняка уже догадалась, что если убийство произошло из-за дневника, то значит, в дневнике есть важные записи. Изабель от души наговорилась с Фаррелл. Бог знает, что она ей успела рассказать.

Сэнди Саварано снова пришлось лечь на дно. Он идеально подходил для того, чтобы найти дневник и устранить Изабель Уоринг, но допустил ошибку. Тупейшую ошибку. Он допустил, что Фаррелл увидела и запомнила его, теперь она сможет его опознать. А если его поймают федеральные агенты, опознает однозначно. Более того, он оставил отпечатки пальцев на двери в квартиру Фаррелл, а значит, за ним теперь и взлом квартиры. Саварано скорее все бросит, чем пойдет в тюрьму, размышлял он.

Нужно найти Фаррелл и поручить ее Саварано. Тогда, может быть, он наконец-то почувствует себя в безопасности.

13

У двери маленькой квартиры на Хеннепин-авеню в Миннеаполисе висела табличка с надписью: «Алиса Кэрролл». Для соседей она была привлекательной девушкой, лет двадцати семи — тридцати, замкнутой домохозяйкой.

Лейси знала, что о ней говорят. «Они правы, — подумала она, — я замкнутая». Прошло три месяца, сомнамбулическое состояние сохранялось, только добавилось щемящее чувство одиночества.

«У меня не было выбора», — напоминала она себе бессонными ночами, когда, лежа в полной темноте, вспоминала о том, как ей поручили собрать основные вещи, фотографии родных брать нельзя, вещи с инициалами — тоже.

Приезжали Кит с мамой — им хотелось попрощаться. Все относились к поездке как к своего рода отпуску, только вынужденному.

В последний момент мама решила, что обязательно должна поехать с ней.

— Одной, Лейси, ехать тебе нельзя, — утверждала она. — У Кит есть Джей, а у них есть дети. Как ты одна поедешь?

— Ты по детям соскучишься, — ответила ей Лейси, — так что, мам, и не думай.

— Лейси, послушай, Джей готов оплачивать счета за твою квартиру, — сообщила ей Кит.

— Я и сама справлюсь, — на автомате бросила Лейси и тут же поняла, что это пустые слова. С переездом и сменой документов ей придется забыть обо всем, что было раньше: забыть свою прежнюю жизнь, забыть Нью-Йорк. Любой чек, даже подписанный вымышленным именем, можно отследить.

Все произошло быстро, организованно. Два полицейских в форме забрали ее на машине, будто на допрос. Чемоданы спустили в гараж и уложили в фургон без опознавательных знаков. Потом Лейси пересела в бронированную машину, которая доставила ее на «безопасный объект» — ориентационный центр где-то в Вашингтоне.

«Ни дать ни взять „Алиса в Стране чудес“», — подумала Лейси. С каждым часом она уезжала все дальше от самой себя. Несколько недель ее тренировал опытный инструктор: обучал новому прошлому. Ее личного прошлого больше не существовало. В ее памяти, конечно же, все сохранилось, но спустя время Лейси уже задавалась вопросом: а не выдумала ли она это «все»? Телефонные звонки по спецсвязи раз в неделю, письма по безопасным каналам — больше ничего. Совсем. Только гнет одиночества.

Настоящей была только ее новая личность. Инструктор подвел ее к зеркалу и сказал:

— Посмотри, Лейси. Видишь эту молодую особу? Все, что, по-твоему, ты знаешь о ней, — неправда. Забудь о ней. Забудь о ней все. Поначалу будет сложно, покажется, будто ты играешь в игру, притворяешься. Еще у Джерри Вейла[1] была песенка про это. Петь не умею, там было что-то вроде:

Притворись, что не видишь ее…

слишком поздно бежать…

посмотри, что за ней…

притворись, что не видишь ее…

Вот тогда Лейси и придумала себе новое имя — в честь Алисы из «Алисы в Стране чудес» и «Алисы в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла.

Ни дать ни взять Алиса.

14

Рик Паркер вышел из лифта здания на углу Пятой авеню и 70-й улицы, и по ушам ему ударил грохот ремонтных работ в соседней с Ланди квартире. «Кого туда наняли, черт побери, — с раздражением подумал Рик, — подрывника-профессионала?»

Небо затянули тучи. Вечером обещали снегопад. Но даже в слабом сером свете в глаза бросалась заброшенность прихожей и гостиной Эмили Ланди.

Рик втянул носом воздух — затхлый, сухой и пыльный. Он включил свет и увидел на всех столах, книжных полках и шкафах толстый слой пыли.

«Хренов управляющий, — ругнулся Рик. — Он обязан был заставить подрядчика перекрыть все щели в ремонтируемом помещении».

Он снял трубку домофона и заорал в нее швейцару:

— Скажи этому бездельнику управляющему, чтобы он поднялся сюда. Бегом.

Грузный, обходительный Тим Пауэрс работал управляющим в доме № 3 по Восточной 70-й улице уже пятнадцать лет. За эти годы он прекрасно усвоил, что крайним в делах между домовладельцами и квартиросъемщиками всегда оказывался управляющий. К вечеру неудачного дня он обычно философски говорил жене: «Если стало слишком жарко, значит, пора делать ноги». За эти годы он научился понимать чувства разгневанных жильцов, жалующихся на слишком медленный лифт, протекающую раковину, сломанный бачок туалета или перепады температуры.

Но, стоя в дверях и выслушивая тираду Рика Паркера, Тим понял, что за все годы общения с разъяренными жильцами он еще никогда не видел такого, почти маниакального бешенства, с которым на него набросился Паркер.

Тим знал, что Паркера нельзя ставить на место. Пусть он всего лишь папенькин хвост, но все равно он Паркер, а Паркерам принадлежит одно из крупнейших агентств недвижимости на Манхэттене.

Рик говорил все громче, его бешенство росло. Он смолк, чтобы перевести дыхание, и Тим попробовал вставить слово:

— Думаю, все это лучше высказать виновнику в лицо.

Он вышел на площадку и стал колотить в соседнюю дверь:

— Чарли, а ну-ка выйди, поговорить нужно.

Дверь резко распахнулась, стук молотка и грохот стали громче. Показался седой мужчина, Чарли Куинн, в джинсах и майке, с рулоном чертежей под мышкой.

— Тим, я занят, — сказал он.

— Подождут твои дела, — сказал Пауэрс. — Я уже говорил, что перед тем, как начинать ремонт, нужно было зашпаклевать все дыры и щели. Мистер Паркер, может, вы лучше сами объясните причину вашего недовольства?

— Теперь, когда полиция наконец-то убралась отсюда, — заорал Паркер, — мы должны продать квартиру. А кто, черт подери, ее купит, когда из-за вашего дурацкого ремонта в ней такой срач творится? Ответ один: никто!

Он оттолкнул Тима, прошел по коридору и вызвал лифт. Когда за его спиной закрылись двери, управляющий и подрядчик молча переглянулись.

— Больной какой-то, — сказал Пауэрс безо всякого выражения, — псих.

— Может, и псих, — тихо произнес Куинн, — только, мне кажется, такой тип может гайки закрутить, мало не покажется. — Он вздохнул. — Тим, предлагаю вызвать уборку. Мы оплатим.

Что-что, а в агентстве пока лучше не показываться — это Рик знал наверняка. Меньше всего сейчас хотелось встречаться с отцом. Рика все еще колотило от злости.

«Как же гадок Нью-Йорк в январе», — подумал он. Рик свернул в Центральный парк и быстро зашагал по беговой дорожке. На него налетел какой-то бегун, и Рик зло бросил ему:

— Смотреть надо!

Бегун спокойно трусил дальше, бросив через плечо:

— Не кипятись, мужик.

«Не кипятись! Непременно, — подумал Рик. — Старик только-только позволил мне снова заняться продажами, как пронырливый детектив опять тут как тут, явился с утра пораньше».

Детектив Слоун задавал старые вопросы на старую тему. В энный раз он спрашивал:

— А вам не приходило в голову позвонить в юридическую контору, представителем которой заявил себя человек, назвавшийся Кёртисом Колдуэллом, и навести о нем справки?

Руки Рика в карманах сжимались в кулаки, когда он вспоминал, как неуклюже прозвучал его ответ:

— Мы давно работаем с юридической конторой «Келлер, Роланд и Смайти». Они располагаются в здании, которое принадлежит нам. У меня не было ни малейшей причины ставить звонок под сомнение.

— А вы не знаете случайно, отчего звонивший был так уверен, что никто не кинется проверять его личность? Насколько мне известно, компания «Паркер и Паркер» придерживается политики сканирования всех своих клиентов на предмет финансовой состоятельности того или иного претендента на покупку квартиры.

У Рика холодок пробежал по спине от воспоминания о том, как посреди разговора в кабинет вдруг неожиданно вошел отец.

— Я уже говорил вам прежде и повторяю еще раз: я понятия не имею о причинах, побудивших убийцу воспользоваться именем нашего хорошего партнера.

Он долбанул ногой по обледенелому куску грязного снега. С чего полиция взяла, будто именно он устроил эту встречу? Почему они заподозрили, что никакого звонка на самом деле не было?

«Нужно было получше историю сочинить, — подумал он, в ярости пиная замерзшую землю. — Теперь уж поздно. Сам кашу заварил, самому и расхлебывать».

15

Главная идея программы выражается словом «безопасность», — подумала Лейси, садясь за письмо к матери. — Что писать хоть? — задалась она вопросом. — Точно не о погоде. Если написать, что здесь минус десять и снегу однажды навалило целых двадцать шесть дюймов, то сразу станет понятно: я в Миннесоте. Об этом предупреждали.

О работе написать не могу, потому как нет никакой работы. Могу написать, что недавно пришли фальшивая метрика и не менее фальшивая карточка социального страхования, так что теперь я могу заняться поиском работы. Наверно, можно написать о том, что водительские права я уже получила, советником ко мне приставили начальника полиции — помог мне купить подержанную машину.

Мой советник — очень славный малый. У него три дочери школьного возраста.

Нет, последнее предложение нужно вычеркнуть, — подумала она. — Слишком много фактов.

Мой советник — очень славный малый. И поразительно терпеливый. Он помогал мне подобрать мебель для моей новой однокомнатной квартиры.

Слишком много фактов. Уберу «однокомнатной», пусть будет просто «квартиры».

Ты же меня знаешь, меня бесит идеальный подбор вещей, и советник пошел навстречу: мы ездили по распродажам и барахолкам, где мне в конце концов удалось найти очень даже миленькую мебель, по крайней мере, чувствуется индивидуальность. Хотя я дико тоскую по своей «норе», так что передай от меня Джею огромное спасибо за то, что он решил за ней присмотреть.

Кажется, вполне «безопасно», — подумала Лейси, — к тому же я на самом деле искренне благодарна Джею. Но обязательно верну ему все до цента, — поклялась она себе.

Раз в неделю ей разрешили звонить домой — правда, только со специального безопасного телефона. В прошлый раз она расслышала, как Джей торопил Кит.

Тяжко сидеть и ждать звонка по расписанию, с этим не поспоришь. А вот из дома звонить ей не мог никто.

Похоже, выходные у вас выдались на славу, дети повеселились от души. Я так рада, что у Бонни заживает рука. Видимо, лыжная прогулка у мальчиков не удалась. Скажи ребятам, что я совсем сумасшедшая и повезу их на сноуборде кататься, как только вернусь.

Мама, береги себя, прошу тебя. Кажется, вы с Алексом поладили и вам хорошо вместе. Ничего ведь, если он тебя разок заговорит до умопомрачения? Знаешь, мне он нравится, никогда не забуду, как он помогал нам в ту ночь, когда Бонни лежала в хирургическом.

Нежно люблю вас всех. Молитесь, чтобы нашли и арестовали убийцу Изабель Уоринг, чтобы он скорее признал себя виновным и согласился выдать всю шайку, чтобы я могла снова оказаться дома.

Лейси поставила внизу подпись, сложила письмо и засунула его в конверт. Свенсон переправит его по специальному секретному каналу. Письма и редкие телефонные разговоры сглаживали ее одиночество. Но стоило дописать письмо или закончить разговор, как внутри все сжималось, и становилось еще хуже.

«Ну же, — дергала она себя, — хватит жалеть себя. Толку никакого, лишь хуже становится, и, слава богу, праздники закончились».

— Тяжелее всего было пережить праздники, — сказала она вслух и поймала себя на том, что все чаще стала разговаривать сама с собой.

Пытаясь хоть как-то развлечься на Рождество, Лейси пошла на вечернюю мессу в церковь Святого Улафа, названную в честь норвежского короля-воина, который принес в Скандинавию христианство, а потом поужинала в отеле «Полярная Звезда».

Стоило во время мессы хору запеть «Adeste Fidelis»,[2] и Лейси вспомнила последнее Рождество, когда отец еще был жив. Из глаз брызнули слезы. Вместе с отцом она тогда ходила на вечернюю службу в церковь Святого Малахия в театральном районе Манхэттена. Мама всегда говорила, что из Джека Фаррелла певец вышел бы куда лучше, чем музыкант. У него и впрямь голос был дивный. Лейси вспомнила, как в ту ночь она смолкла и стала слушать его чистый голос, восхищаясь, сколько душевного тепла он вкладывал в гимн.

Когда пение смолкло, отец шепнул ей на ухо:

— Лейси, послушай, не правда ли, в латыни есть что-то величественное?

С рождественским ужином она справилась в одиночку. Лейси едва сдерживала слезы: где-то там сейчас за одним столом сидят мама, Кит, Джей и ребятишки. Лейси с мамой всегда отправлялись на Рождество к Кит с полными сумками подарков, которые «Санта оставил у порога».

Десятилетний Энди по-прежнему верил в Санта-Клауса. Впрочем, в его возрасте Тодд тоже верил. Но четырехлетняя Бонни оказалась сообразительной. На это Рождество Лейси всем отправила подарки спецпочтой, но ведь это не то… хотелось быть рядом и смотреть, как дети разворачивают свои подарки.

Она притворилась, что ей нравится ужинать в «Полярной Звезде», но не могла не думать о богатом праздничном столе в доме Кит, где в роскошном подсвечнике горят свечи, отражаясь в венецианском стекле.

«Мысли прочь!» — одернула себя Лейси и забросила конверт в ящик стола, откуда его потом заберет Свенсон.

Заняться было нечем, и из нижнего ящика стола Лейси достала свою копию дневника Эмили Ланди.

«На что Изабель хотела обратить мое внимание?» — в сотый раз задавалась она вопросом. Лейси так часто перечитывала дневник, что, казалось, выучила в нем наизусть каждое слово.

Некоторые записи появлялись ежедневно, а иногда и по нескольку раз в день. Иногда разрыв между ними составлял неделю, месяц, а то и два месяца. В дневнике были записаны все четыре года, которые Эмили провела в Нью-Йорке. Она подробно описывала, как искала квартиру, как ее отец настаивал на жилье в охраняемом доме в Ист-Сайде. Эмили явно предпочитала Вест-Сайд Манхэттена, она записала: «Там не так скучно, там ключом бьет жизнь».

Она писала об уроках пения, пробах, о том, как впервые получила роль в нью-йоркской постановке — возобновленном мюзикле «Возлюбленный». Здесь Лейси улыбнулась. Запись заканчивалась фразой: «Что ж, Джулия Эндрюс, посторонись, дорогая, идет сама Эмили Ланди».

Эмили подробно описывала все пьесы, которые посмотрела, тщательно и профессионально анализируя каждую пьесу и игру всех актеров. Она в красках описывала некоторые наиболее роскошные вечеринки, на большинство которых попадала явно не без помощи отца. Напротив, сентиментальные излияния о ее возлюбленных были на удивление незрелыми. Было понятно, что родители держали ее в строгости, и по окончании колледжа Эмили решила покинуть родительское гнездо и отправилась в Нью-Йорк.

Так же было очевидно, что с родителями она была очень близка. От каждого упоминания о них веяло теплом и любовью, хотя несколько раз проскакивали жалобы: приходится уступать отцу.

Впрочем, одна запись заинтриговала Лейси с самого начала:

Сегодня отец раскричался на официанта. Еще никогда не видела его таким злым. Бедняга официант чуть не зарыдал. Теперь понимаю, о чем предупреждала меня мама, рассказывая о его взрывном характере и умоляя не перечить ему и согласиться с квартирой в Ист-Сайде. Боже, он убьет меня, если узнает… как же он был прав. Какая же я все-таки идиотка!

Что же случилось? Почему Эмили так написала? Хотя вряд ли это имеет какую-то особую важность. Случилось это за четыре года до ее смерти и в дневнике упоминается только однажды.

Последние пять записей Эмили были полны тревоги. Она несколько раз написала, что оказалась «между молотом и наковальней. Даже не знаю, что теперь делать». В отличие от предыдущих записей последние пять были сделаны на нелинованной бумаге.

В этих последних записях не было ничего особенного, но явно именно они вызвали подозрения у Изабель Уоринг.

«Речь может быть как о работе, так и о любовнике — или о чем еще, — безнадежно вздохнула Лейси, засовывая дневник обратно в стол. — Видит бог, я сама сейчас между молотом и наковальней».

А все потому, что кто-то хочет тебя убить, — произнес в уме вкрадчивый голос.

Лейси ударила по ящику так, что он со стуком задвинулся в стол. «Прекратить!» — скомандовала она себе.

«Надо выпить чаю», — решила она. Лейси пила медленно, надеясь развеять пугающую тяжесть одиночества.

На душе было тревожно и неспокойно, и, чтобы хоть как-то отвлечься, она включила радио. Обычно настраивалась на музыкальную волну, но в этот раз был АМ-диапазон, и голос произнес:

— Привет, меня зовут Том Линч, и следующие четыре часа мы проведем вместе на волне радиостанции «ВСИВ».

Том Линч!

Ностальгию как рукой сняло. Она ведь выписывала все имена из дневника Эмили Ланди, и там точно был Том Линч — диктор радио, в которого Эмили, похоже, была немного влюблена.

Неужели это он? Тогда, может, стоит поговорить с ним и побольше узнать об Эмили?

Попробовать точно стоит, решила Лейси.

16

Том Линч вырос в Северной Дакоте и считал, что двадцать градусов по Фаренгейту[3] — температура вполне бодрящая, а на холод жалуются только неженки и слабаки.

— Но сегодня у них есть тема для разговора, — произнес он, улыбаясь Мардж Петерсон, секретарю радиостанции «ВСИВ».

Мардж посмотрела на него с материнской любовью. Том излучал хорошее настроение, и, сменив своего коллегу в эфире, согрел не одну промерзшую душу Миннеаполиса и Сент-Пола. У Тома Линча отличное будущее: об этом говорил поток писем от поклонников. Его подборки новостей, интервью, комментарии и колкий юмор притягивали слушателей любого возраста. «То ли еще будет, когда они его увидят: эти живые карие глаза, слегка взъерошенные каштановые волосы, лучезарная улыбка и очаровательно неправильные черты лица, — подумала Мардж. — Он ведь рожден для телевидения».

Мардж искренне радовалась его успеху — ну, и успеху радиостанции, разумеется, — но знала, что это палка о двух концах. Она знала: Том уже получил предложения от ряда радиостанций, на что заявил им всем: он не уйдет с «ВСИВ», пока не поднимет рейтинг станции. «Вот и сбываются его мечты, — с грустью подумала она, — значит, скоро мы останемся без него».

— Мардж, что случилось? — заботливо поинтересовался Том. — Ты выглядишь встревоженной.

Она рассмеялась и покачала головой:

— Да ничего не случилось. Ты уже на тренировку?

Заканчивая эфир, Линч сказал, что в такую погоду даже пингвина бегать не заставишь, так что придется отправиться в спортклуб «Города-Близнецы», где он будет рад встретиться со своими радиослушателями. «Города-Близнецы» — один из спонсоров его эфира.

— Угу, пора. Пока.

* * *

— Как вы узнали о нас, мисс Кэрролл? — спросила Рут Уилкокс, когда Лейси заполняла анкету члена спортклуба «Города-Близнецы».

— Из радиоэфира Тома Линча, — ответила Лейси. Женщина смотрела на нее изучающе, и Лейси поняла, что нужно сказать что-то еще. — На самом деле я давно подумываю о том, чтобы заняться своей фигурой. Поскольку у вас можно прийти на несколько бесплатных занятий и потом принять решение… — Тут она умолкла. — К тому же живу недалеко, — неуверенно добавила она.

«По крайней мере, потренируюсь в собеседовании перед приемом на работу», — приободрила она себя. Перспектива заполнить карточку члена клуба напугала ее: впервые после смены имени ей пришлось отвечать на вопросы о себе. Во время репетиции отвечать на вопросы Джорджа Свенсона, ее советника, было легко, но в реальной жизни все оказалось сложнее.

По дороге в спортклуб она мысленно прокрутила детали «своей жизни»: ее зовут Алиса Кэрролл, родом из Хартфорда, штат Коннектикут, окончила Колдуэлл-колледж (это учебное заведение выбрали не зря — оно уже закрыто). В Хартфорде работала помощником у одного врача. Врач ушел на пенсию, как раз когда она порвала со своим парнем. Вот она и решила сменить место жительства. Миннеаполис выбрала потому, что в детстве уже была здесь, и ей понравился город. Братьев и сестер нет. Отец умер, а мать вышла замуж во второй раз и переехала в Лондон.

Лейси полезла в сумочку за карточкой социального страхования. Нужно быть внимательнее: автоматически она уже начала вписывать настоящий номер, но вовремя спохватилась. Адрес проживания: «Ист-Энд-авеню, 1, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, 10021», — промелькнуло в ее голове. Нет: Хеннепин-авеню, 520, Миннеаполис, штат Миннесота, 55403. Банк: «Чейз»; нет: «Первый Государственный». Место работы? Она поставила прочерк. Родственники, друзья, которых следует известить при несчастном случае: Свенсон научил ее, что говорить в таких случаях, и она вписала липовое имя, адрес и номер телефона. Любой звонок попадет прямо к нему.

Далее шли вопросы о физическом состоянии. Что-нибудь тревожит? «Еще как тревожит, — подумала она. — Тонкий след на черепе, в месте, где зацепила пуля. Вечное напряжение в затылке, потому что мне все время кажется, будто за мной охотятся, вот-вот я услышу шаги за спиной, обернусь и увижу…»

— Не получается ответить на вопрос? — весело спросила Уилкокс. — Давайте помогу.

Новый приступ паранойи: Лейси была уверена, что уловила в глазах женщины сомнение. «Она точно знает, что все мои данные — сплошная ложь», — подумала Лейси и улыбнулась:

— Да нет, я уже закончила. — Подписалась: «Алиса Кэрролл» и отдала бумагу.

Уилкокс внимательно прочла написанное.

— За-ме-чательно. — На ее свитере были вышиты котята с клубком ниток. — Пойдемте, я покажу вам, что у нас есть.

Спортклуб был отлично продуман и великолепно отделан, оснащен лучшими тренажерами, имелась длинная беговая дорожка, в классах для аэробики везде были кондиционеры, плавательный бассейн оказался большим, были даже парна́я и сауна. И в довершение ко всему — уютный бар со спортивными напитками.

— Утром и вечером здесь не пробьешься, — сказала Уилкокс. — А вот и он, — перебила она сама себя и окликнула широкоплечего мужчину, который шел в мужскую раздевалку: — Том, можно тебя на минутку?

Тот остановился и обернулся, мисс Уилкокс призывно замахала рукой. Мгновение спустя она уже представляла их друг другу:

— Том Линч, это Алиса Кэрролл. Алиса пришла потому, что узнала о клубе из твоего эфира, — сообщила ему мисс Уилкокс.

Он приветливо улыбнулся.

— Рад, что мой призыв прозвучал столь убедительно. Приятно познакомиться, Алиса. — Он коротко откланялся, одарил их еще одной улыбкой и ушел.

— Просто красавчик, — вздохнула Уилкокс. — Не будь у меня своего друга, то я бы… впрочем, ерунда. Наши одинокие посетительницы порой безумно влюбляются в него, а он сюда просто позаниматься приходит.

«Спасибо за подсказку, очень даже пригодится», — подумала Лейси, а вслух сказала:

— Прямо как я, — искренне надеясь, что ее заявление прозвучало убедительно.

* * *

Мона Фаррелл одиноко сидела за столиком в ресторане «У Алекса». Шел двенадцатый час ночи, а за стойкой и столиками все еще было полно народу: обычный наплыв посетителей после вечерних представлений. Пианист заиграл «Свободную мелодию», и Мону вновь кольнуло в сердце. Любимая песня Джека.

В голове проплывали слова: «Время способно на многое…»

Мона вдруг осознала, что в последние дни готова расплакаться при любом удобном случае. «Лейси, милая моя девочка, как ты там?» — думала она.

— Думаю, я могу позволить себе подсесть за столик к красивой женщине.

Мона вздрогнула от неожиданности и заметила, как с лица Алекса Карбайна исчезла улыбка.

— Мона, ты плачешь? — обеспокоенно спросил он.

— Нет, тебе показалось.

Он сел напротив.

— Не показалось. Что-то случилось или все то же?

Она попыталась улыбнуться.

— Сегодня утром смотрела новости, сообщили о слабом землетрясении в Лос-Анджелесе. Но землетрясение было далеко не слабое. Одна молоденькая девушка вела машину, не справилась с управлением, и автомобиль перевернулся. Худенькая девушка, волосы темные. Показали, как ее на носилки перекладывали. — Голос Моны задрожал. — На мгновение мне показалось, что это была Лейси. А ведь это вполне могла быть она. Мы-то не знаем, где она. Может быть где угодно.

— Это же была не Лейси? — попытался ее успокоить Алекс.

— Ну, конечно, нет, мне просто уже достаточно узнать о каком-нибудь землетрясении, пожаре, потопе, и все кажется, что Лейси где-то там и с ней что-то случилось. — Она попыталась улыбнуться. — Даже Кит уже не может больше слышать о моих опасениях. Недавно с горы Сноуберд сошла лавина, несколько лыжников попали под обвал. Спасли всех, но я все равно внимательно ловила каждое имя. Лейси любит кататься, с нее станется пойти на лыжах даже в буран. — Она взяла бокал. — Алекс, прости, что вываливаю все на тебя.

Карбайн взял ее за руку.

— Не за что прощать, Мона. Будешь говорить с Лейси, расскажи ей о своих переживаниях. Я к тому, что, может, она хоть намекнет, где находится. Все тебе легче будет.

— Я не должна, этого нельзя делать. Нужно постараться, чтобы она ни за что на свете не догадалась. Ей только хуже будет, если узнает. Мне-то что, у меня есть Кит. Ее семья. Есть ты. А Лейси там одна-одинешенька.

— Поговори с ней, — настаивал Алекс Карбайн. — Она расскажет тебе, а ты сохранишь секрет.

Он нежно погладил ее по руке.

17

— Если нужно будет создать образ несуществующего любовника, то обязательно в мыслях привязывай его к реальному человеку, — предупредил Лейси Джордж Свенсон. — Ты должна четко представлять себе этого парня, должна знать его манеру общения и уметь отвечать на вопросы о нем. Так твои ответы прозвучат более убедительно. И помни, главный мастерский ход — умение отвечать вопросом на вопрос.

Лейси решила, что на роль вымышленного любовника, с которым она порвала отношения, вполне подходит Рик Паркер. Представить разрыв с этим парнем было легко — гораздо труднее представить его любовником, зато история о бывшем звучала вполне правдоподобно.

В спортклуб она стала ходить ежедневно, ближе к вечеру. Занятия пошли на пользу и даже помогали навести порядок в голове. Теперь, когда появилась карточка социального страхования, ей не терпелось найти работу, но Свенсон сказал, что программа по защите свидетелей не предоставляет фальшивых рекомендаций.

— И как же это я должна без рекомендаций работу найти? — спросила она.

— Устройтесь на общественных началах, волонтеры часто нужны, поработайте недельку-другую, а там видно будет, может, и возьмут на работу.

— А вот я бы точно никого не взяла без рекомендаций, — возразила Лейси.

Придется попытаться — что еще оставалось делать? И так поговорить не с кем, разве что в спортклубе парой слов удается перекинуться. В одиночестве время ползет невероятно медленно. Лейси ясно ощущала, как депрессия насильно укутывает ее все плотнее и плотнее. Еженедельный разговор с матерью уже превратился в кошмар: каждое телефонное свидание доводило маму до слез, а Лейси хотелось визжать от отчаяния.

В первые же дни в спортклубе ей удалось немного подружиться с Рут Уилкокс. Именно ей она впервые поведала о причинах своего переезда в Миннеаполис: мать снова вышла замуж и переехала в Лондон; врач, у которого она раньше работала, ушел на пенсию; любовника она бросила.

— Характер у него мерзкий, взрывается по пустякам, вечно сарказмом исходит, достал просто, — сказала она, думая о Рике.

— Знакомый типаж, — посочувствовала ей Уилкокс. — Сейчас я тебе кое-что скажу. Слушай, Том Линч тобой интересовался. По-моему, симпатизирует.

* * *

Лейси старательно скрывала свой интерес к Тому Линчу, но на самом деле тщательно продумала, как можно познакомиться с ним поближе. Она сходила с беговой дорожки, когда он там появлялся. Записалась на аэробику в класс, окна которого выходили на беговую дорожку, и выбрала место, откуда было отлично видно, как бегает Том. Иногда он делал остановку в спортбаре и пил витаминный коктейль или чашечку кофе. Лейси тоже стала появляться в баре, где садилась за столик на двоих, — приходила туда незадолго до того, как Том заканчивал пробежку.

На вторую неделю план сработал. Том Линч вошел в битком набитый бар, и только за столиком Лейси было единственное свободное место. Он огляделся и встретился с ней взглядом. Скрестив пальцы на удачу, Лейси жестом показала на свободное место.

Линч постоял в нерешительности и подошел.

* * *

Она внимательно перечитала дневник Эмили и выписала каждое упоминание Линча. Впервые он появился примерно полтора года назад, тогда Эмили познакомилась с ним после какого-то спектакля.

Перекусить в Бэрриморе с нами отправился просто потрясающий парень. Зовут Том Линч. Он высокий, привлекательный, на вид лет тридцать. Говорит, что ведет собственную радиопрограмму в Сент-Луисе и что в скором времени собирается перебраться в Миннеаполис. Двоюродный брат Кейт, это она привела его на спектакль. Он сказал, что больше всего на свете любит Нью-Йорк за то, что можно постоянно ходить в театры. Мы с ним много болтали. Говорит, что через несколько дней снова приедет в Нью-Йорк. Я так надеялась, что он пригласит меня на свидание, но нет, не пригласил.

В следующий раз Эмили написала о нем спустя четыре месяца.

На выходные в город приезжал Том Линч. Всей компанией ездили кататься на лыжах в Стоу. Он просто кайфовый. Я в восторге. Паппино бы он точно понравился. Но он не обращает внимания ни на меня, ни на других девчонок. К тому же какая теперь разница?

Еще через три недели Эмили погибает в автомобильной катастрофе — если это простая автокатастрофа. Выписав все упоминания о Линче, Лейси задумалась: интересно, говорили с ним о гибели Эмили полиция или Изабель? И что имела в виду Эмили под фразой «К тому же, какая теперь разница»?

Значит ли это, что у Тома Линча появилась подруга? Или, может, в жизни Эмили появился мужчина?

Все это пронеслось в голове за считаные секунды, пока Том Линч устраивался за ее столиком.

— Алиса Кэрролл, если не ошибаюсь, — спросил он так, что вопрос скорее походил на утверждение.

— Именно, а вы — Том Линч.

— Точно. Насколько я понимаю, в Миннеаполисе вы недавно.

— Все верно. — Она улыбнулась, надеясь, что улыбка не вышла натянутой.

«Сейчас он станет меня расспрашивать, — занервничала она. — Вот она, проверка на прочность». Лейси взяла ложечку и принялась размешивать кофе. Тут же спохватилась: кто же черный кофе размешивает?

Свенсон учил отвечать вопросом на вопрос.

— А вы, Том, из Миннеаполиса?

Ей прекрасно было известно, что нет, но сам вопрос прозвучал вполне естественно.

— Нет. Я уроженец Фарго, что в Северной Дакоте. Впрочем, отсюда недалеко. Видели фильм «Фарго»?

— Еще бы, мой любимый, — улыбнулась она.

— И, посмотрев его, вы все же выбрали Миннеаполис? Фильм почти запретили в этих краях. Местные жители решили, что их выставили деревенщиной.

Лейси почувствовала, что история с переездом выходит неубедительной.

— Мне было шестнадцать, когда мать взяла меня в гости к своим друзьям, те жили в Миннеаполисе. Мне тогда безумно понравился город.

— Уж точно не по такой погоде приезжали.

— Мы были в августе.

— Так сильно нравится мошкара?

Он поддразнивал ее. Лейси прекрасно понимала это. Но когда приходится лгать, то вечно все идет наперекос. Затем он спросил, где она работает.

— Я недавно приехала. — Она подумала, что хоть что-то из ее слов оказалось правдой. — Только с жильем разобралась, вот теперь настала очередь работу искать.

— А какую работу?

— Ну, прежде я вела дела у одного врача, — и тут же спешно добавила: — На этот раз хочется попробовать что-нибудь новенькое.

— Хорошо вас понимаю. Мой брат — врач, его дела ведут целых три помощницы, и то с трудом справляются. А у какого врача работали?

— У педиатра.

«Слава богу, мама прожужжала мне все уши, так что вполне смогу сделать вид, будто соображаю в этом деле, — подумала Лейси, — но какого черта меня дернуло сказать, что вела его дела? Я ни в страховках, ни в медицинских картах совершенно не разбираюсь». Желая срочно сменить тему разговора, она сказала:

— Сегодня слышала вас в эфире. Мне понравилось интервью с режиссером новой постановки «Чикаго». До переезда я ходила смотреть его в Нью-Йорке. До сих пор под впечатлением.

— Кейт, моя двоюродная сестра, сейчас здесь. Они гастролируют с постановкой «Король и я».

Лейси заметила его испытующий взгляд. «Кажется, он думает, пригласить меня на спектакль или нет. Давай же, решайся, — умоляла она его про себя. — Сестра Кейт работала вместе с Эмили, именно она их познакомила».

— Завтра первый спектакль, — сказал он. — У меня есть два билета. Не составите мне компанию?

18

После гибели Изабель прошло три месяца, а Джимми Ланди по-прежнему ходил как потерянный. Словно ту часть его мозга, что отвечает за эмоции, взяли и аккуратно обкололи анестетиками. Все его силы и мысли были направлены на новый отель-казино, который Джимми строил в Атлантик-Сити. Расположенное между подобными ему комплексами — «Трамп-Кэстл» и «Харрас-Марина», — здание должно было затмить соседей величественными, освещенными белыми витринами, круглыми башенками и золоченой крышей.

До открытия оставалась всего неделя. Джимми Ланди стоял в фойе нового здания и наблюдал за последними приготовлениями. «Господи, я закончил! Я закончил этот проект!» — думал он. Ковры постелены, картины и драпировки развешаны, в бар завозили все новые и новые ящики с напитками.

Главное — превзойти всех, повергнуть в смятение, доказать свою уникальность. Уличный мальчишка, выросший в Вест-Сайде, чье школьное образование оборвалось в тринадцать лет, мальчишка, который драил посуду в ресторане клуба «Аист», теперь стал королем и был готов снова и снова бросать вызов своим соперникам.

Джимми ясно помнил былые дни, когда через распахнувшуюся дверь кухни он украдкой заглядывался на знаменитых завсегдатаев клуба. Тогда романтическим ореолом были окутаны и звезды, и неизвестные посетители. Эти люди ни за что не осмелились бы прийти в таком виде, что окружающие решили бы: они спали, не раздеваясь.

Каждый вечер вокруг них крутились журналисты, их ждали персональные столики. Уолтер Уинчелл. Джимми Ван Хорн. Дороти Килгаллен. Килгаллен!

Господи, как же они стелились перед нею. Ее колонку в «Джорнал Америкэн» читали все; каждый мужчина тайно мечтал о ней.

«Тогда я просто изучал их, — думал Джимми, стоя в фойе и наблюдая за рабочими, которые бродили вокруг. — Тогда, на кухне, я узнал все, что следует знать о бизнесе. Если не являлся шеф-повар, я мог занять его место. Джимми поднялся до разносчика, потом стал официантом и, наконец, метрдотелем». К тридцати годам Джимми Ланди созрел для открытия собственного дела.

Тогда он узнал, как следует вести себя в компании знаменитостей, как льстить им, не унижаясь, как приветствовать радушно, но при этом заставить ценить свое приветствие. Всякий, кто пытался обмануть его, лишался второго шанса. Навсегда.

Он удовлетворенно наблюдал, как прораб жестко отчитывает укладчика ковровой дорожки, который положил инструменты на дорогой стол из красного дерева. Сквозь широкие прозрачные двери было видно, как в казино устанавливали игорные столы. Джимми вошел в огромное помещение. По правую руку сверкали ряды игорных автоматов, которые, казалось, манили к себе. «Скоро, уже скоро — подумал он. — Еще неделька — и перед вами выстроятся ряды желающих, даст бог».

Кто-то тронул его за плечо.

— Шикарно выглядит, да, Джимми?

— Хорошая работа, молодец, Стив. Вовремя откроемся, все готово к сроку.

Стив Абботт засмеялся.

— Хорошая? Отличная работа, просто отличная. Но главная заслуга здесь твоя. Я только распоряжался, подгонял всех. Мне ведь тоже хотелось, чтобы закончили вовремя. Меньше всего на свете в день открытия мне хочется видеть здесь маляров. Так что все будет готово. — Он повернулся к Ланди. — Мы с Синтией возвращаемся в Нью-Йорк, тебя подбросить?

— Нет. Спасибо. Я еще здесь побуду. Когда в город приедешь, не мог бы ты позвонить одному человеку?

— Давай позвоню, кому?

— Помнишь этого парня, который росписью стен занимается?

— Гас Себастьяни?

— Он самый. Художник. Найди его как можно скорее и попроси зарисовать все изображения Эмили.

— Джимми, ты соображаешь, что говоришь? — Стив Абботт внимательно посмотрел собеседнику в глаза. — Ты ведь пожалеешь потом.

— Не пожалею. Так нужно. — Он резко отвернулся. — Иди давай, тебе пора.

Ланди постоял пару минут и пошел к лифту, нажал кнопку вызова.

Перед отъездом ему хотелось еще раз заглянуть в пиано-бар.

Укромный уголок, комната с круглыми окнами и видом на океан. Синего цвета стены были расписаны серебряными нотами — фрагментами популярных песен — на фоне плывущих облаков. Джимми лично подбирал мотивы. Любимые мотивы Эмили.

Она еще предложила назвать здание «У Эмили». Шутила, конечно. Джимми тут же поправил себя, слабо улыбнувшись: наполовину шутила.

А это и так ее собственность. На дверях будет ее имя, на стенах — ее музыка. Она останется здесь, как и хотела, — не в ресторане, где весь день приходится видеть ее портреты на стенах.

Нужно найти в себе силы.

В смятении он приблизился к окну. Вдали, прямо у горизонта, в неспокойной воде сверкала половинка луны.

Эмили.

Изабель.

Обеих больше нет. Отчего-то Изабель вспоминалась ему все чаще и чаще. Умирая, она поручила молоденькой девушке, агенту по недвижимости, передать ему дневник Эмили. Как же ее звали-то? Трейси? Нет. Лейси. Лейси Фаррелл. Джимми был рад дневнику, но где в нем подсказка? Вскоре после того, как дневник попал ему в руки, явилась полиция и попросила его копию, чтобы сверить с оригиналом.

Неохотно Джимми передал им бумаги. В тот же вечер, когда Лейси Фаррелл передала ему дневник, Джимми прочел все от начала до конца. Но ничего не смог понять. Что же Изабель высмотрела в дневнике и хотела, чтобы он тоже заметил? Перед чтением он изрядно выпил. Как же больно было снова видеть ее почерк, читать о том, что они пережили вместе. К тому же она писала, как сильно беспокоится о нем.

«Паппино», — подумал Джимми.

За всю жизнь она только один раз назвала меня «отец» — и то потому, что думала, будто я на нее зол.

Сначала Изабель повсюду мерещились заговоры, затем, по иронии судьбы, она стала случайной жертвой какого-то жулика, который приходил в квартиру под видом клиента и позже к ней вломился.

Ситуация стара как мир, а Изабель была слишком доверчива. Просто оказалась не в том месте и не в то время.

Или нет? Тревожное чувство никак не покидало Джимми Ланди. А может, Изабель была все же права и Эмили погибла не случайно? За три дня до смерти Изабель в газете «Пост» появилась статья о том, что Изабель Уоринг, мать Эмили Ланди, в прошлом королева красоты, «вероятно, права в своих подозрениях, будто смерть молодой певицы была неслучайной».

Журналистку допрашивала полиция, и та рассказала, что у нее действительно состоялась короткая встреча с Изабель Уоринг, которая рассказала множество версий гибели дочери. А в статье журналистка от себя дописала: у Изабель Уоринг имеются доказательства того, что автокатастрофа произошла не случайно.

Существует ли связь между этой статьей и гибелью Изабель? Неужели после выхода статьи кто-то запаниковал? Джимми старательно избегал думать об этом. Если Изабель убили, чтобы она замолчала, значит, кто-то сознательно подстроил аварию Эмили.

На прошлой неделе полиция сняла пломбы с квартиры, и Джимми позвонил агентам, желая снова выставить ее на продажу. Хотелось ясности. Он наймет частного детектива, чтобы тот разобрался: вдруг полиция что-то упустила? Еще нужно обязательно встретиться с Лейси Фаррелл.

Донесся стук молотка. Джимми огляделся. Пора идти. Он тяжело поднялся и вышел в коридор. Закрыл массивные двери из красного дерева, отступил на шаг и окинул взглядом. Художник занимается золотыми буквами, которые повесят на дверь. День-другой — и будут готовы.

«На двери будет написано: „У Эмили“, — для девочки паппино, — подумал Джимми. — Если я смогу найти твоего недруга, то убью его собственными руками. Обещаю тебе, девочка моя».

19

Пришло время звонить домой. Лейси ждала разговора с родными и одновременно боялась его. В этот раз звонить нужно было из номера в мотеле.

— Каждый раз в новом месте, — сказала она Джорджу Свенсону, открывшему дверь на ее стук.

— Именно, — ответил он и добавил: — Все готово. Я сейчас наберу. И помни все, о чем я тебе говорил, Алиса.

Он всегда звал ее Алисой.

— Каждое слово, все помню. — Словно заклинание, она повторяла список правил: — Мое местонахождение может выдать даже название магазина. Если стану рассказывать о спортивных занятиях, то ни за что не должна произносить названия спортклуба «Города-Близнецы». О погоде не говорить. Работы у меня нет, так что можно поговорить о ней. Можно потянуть тему.

Она прикусила нижнюю губу.

— Прости, Джордж, — извинилась она. — У меня нервы сдают каждый раз перед разговором с домом.

Лейси заметила, как на его грубоватом лице промелькнуло сострадание.

— Я наберу тебе номер и пойду прогуляюсь, — сказал он. — На полчасика.

— Хорошо.

Он кивнул и взял трубку. Лейси почувствовала, как вспотели ладони. Когда Свенсон вышел и закрыл за собой дверь, Лейси сказала:

— Привет, мама, как дела там у вас?

Этот разговор оказался труднее, чем обычно. Кит и Джея дома не было.

— Им пришлось отправиться на банкет, — объяснила мама. — Кит просила передать, что очень любит тебя. У мальчиков все хорошо. Оба в школе хоккеем занимаются. Ты бы видела, Лейси, как они красиво катаются. Мне даже страшно следить за ними.

«Моя школа, — подумала Лейси. — Я им коньки купила, когда они только ходить научились».

— Бонни вот только, — продолжала мама, — все бледненькая. Кит ее на физиотерапию возит три раза в неделю, а я по выходным с ней гуляю. Малышка так скучает по тебе. Очень скучает. Она решила, что ты прячешься потому, что кто-то хочет убить тебя.

«Господи, с чего она взяла? — встревожилась Лейси. — Кто ей такое в голову вбил?»

На молчаливый вопрос тут же прозвучал ответ:

— Думаю, она случайно подслушала разговор Кит с Джеем. Я знаю, Джей тебя порой бесит, однако он очень мил, исправно оплачивает счета за твою квартиру, страховку вот тоже покрыл. Алекс сказал, что Джей получил заказ на большую партию оборудования для отеля-казино, который Джимми Ланди скоро открывает в Атлантик-Сити. По его словам, Джей боится, что Джимми Ланди узнает, что он твой родственник, и перестанет работать с ним. Алекс говорит, что Джимми никак не оправится после смерти бывшей жены. Джей боится, что Джимми вздумает обвинить тебя в ее смерти. Понимаешь, ты ведь привела этого человека в квартиру и даже не навела о нем справки.

«Может, лучше было бы, если в меня убили вместе с Изабель», — горько подумала Лейси.

Она постаралась говорить бодро и стала рассказывать о том, что ходит в спортклуб и как ей там нравится.

— У меня здесь все замечательно, правда, — сказала она. — Обещаю, все это скоро закончится. Я опознаю убийцу, его арестуют, потом заставят выступить против заказчиков в обмен на освобождение. Тогда я смогу вернуться домой. Я права, мам?

Она ужаснулась, услышав всхлипывания в трубке.

— Лейси, я больше не могу так, — причитала Мона Фаррелл. — Каждый раз, когда слышу, что девушка попала в беду, все думаю, что это ты. Ты должна сказать мне, где ты. Просто обязана.

— Мама!

— Умоляю тебя, Лейси!

— Я могу сказать, только это останется строго между нами. Никому не говори, слышишь? Даже Кит.

— Хорошо, детка.

— Мама, если они узнают о том, что я тебе рассказала, они лишат меня защиты, понимаешь?

— Я должна знать.

Лейси смотрела в окно. К подъезду мотеля приближался Джордж Свенсон.

— Мам, — зашептала она. — Я в Миннеаполисе.

Дверь открылась.

— Все, мам, мне пора. Поговорим через неделю. Поцелуй всех от меня. Люблю. Пока.

— Все прошло гладко? — спросил Свенсон.

— Думаю, да, — ответила Лейси и поняла, что допустила ужасную ошибку.

20

В ресторане Ланди на Западной 56-й улице не было свободного места — оживленная, пестрая публика из театров ринулась в рестораны. Стив Абботт на правах хозяина переходил от одного стола к другому и приветствовал посетителей. Здесь же был бывший мэр Нью-Йорка Эд Кох.

— Вы просто великолепны в новом телевизионном шоу, Эд, — сказал Стив, касаясь его плеча.

Кох просиял.

— Думаешь, многим такие деньги платят за работу в суде мелких тяжб?

— Вы того стоите.

Стив подошел к столику Каллы Роббинс, легендарной актрисы комедийных мюзиклов, которая простилась со своим тихим пенсионным существованием, чтобы сыграть в новом бродвейском шоу.

— Калла, вы восхитительны.

— Просто со времен Рекса Харрисона в «Моей прекрасной леди» никто не мог столь тонко импровизировать. Но публике это нравится, так почему бы и нет?

Уголки глаз Абботта сложились в морщинки, когда он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Разумеется. — Он подозвал метрдотеля. — Вам известны предпочтения мисс Роббинс, принесите ее любимый бренди.

— А вот и плата, — рассмеялась Калла Роббинс. — Благодарю, Стив. Вы настоящий джентльмен.

— Я только учусь, — он улыбнулся в ответ.

— Поговаривают, новое казино произведет фурор, — вмешался в разговор видный бизнесмен из свиты Роббинс.

— Верно говорят, — подтвердил Стив. — Оно достойно восхищения.

— Еще говорят, что Джимми назначит вас управляющим, — добавил мужчина.

— Джимми — владелец, — решительно сказал Стив, — Джимми — глава. Так есть и так будет. Вам следует об этом знать и помнить. И мне об этом забыть не даст.

Краем глаза он заметил, как в ресторан вошел Джимми. Абботт помахал ему.

Джимми присоединился к ним и широко улыбнулся Калле.

— Джимми, скажите мне, кто главный в Атлантик-Сити? — спросила она. — Стив говорит, что вы.

— Все знает, — с улыбкой ответил Джимми. — Потому и ладим.

Джимми со Стивом отошли от стола Роббинс. Ланди спросил:

— Ты договорился с этой Фаррелл? Она готова встретиться со мной за ужином?

Абботт повел плечами.

— Не нашел ее, Джимми. Она оставила работу, а домашний телефон отключен. Наверно, в отпуск куда уехала.

Джимми помрачнел.

— Далеко она уехать не может. Она — свидетель. Она может опознать убийцу Изабель. Вот детектив, который у меня копию дневника Эмили брал, — он точно знает, где она.

— Хочешь, чтобы я с ним поговорил?

— Не надо, я сам. Что ж, давай посмотрим, что у нас сегодня за гости.

На входе в ресторан показалась внушительная фигура Ричарда Паркера-старшего.

— У его жены сегодня день рождения, — прокомментировал его появление Стив. — Заказан столик на троих. Теперь понимаешь, почему он сегодня с женой. И с ними отпрыск — прямо счастливое семейство… Джимми направился к фойе, чтобы встретить Паркеров.

Паркер-старший часто приходил на ужин в компании своих клиентов — только поэтому Джимми по-прежнему разрешал Паркеру-младшему появляться в своем ресторане. В прошлом месяце Паркер-младший напился в стельку и поднял шум в баре. Пришлось поручить охране посадить его в такси. Несколько раз Паркер-младший был в таком состоянии, что Джимми понял — парень крепко сидит на наркотиках.

Джимми Ланди пожал руку Р. Дж. Паркеру.

— Самое лучше место для празднеств! Куда еще я смог бы привести Присциллу, как не к Ланди, а? — сказал Паркер-старший.

Присцилла Паркер скромно улыбнулась Ланди и тут же бросила беспокойный взгляд на мужа.

Джимми знал, что Паркер-старший не только изменяет жене, но ведет себя с ней грубо и безжалостно.

Рик Паркер небрежно кивнул.

— Здравствуй, Джимми, — ухмыльнулся он.

Аристократ удостоил деревенского ресторатора своим приветствием, подумал Джимми. Не будь у него такого папеньки, ему бы и туалеты мыть не доверили.

Широко улыбаясь, Джимми отвел их к столику. Присцилла Паркер заняла свое место и огляделась.

— Джимми, здесь очень красиво, — сказала она. — Хотя что-то не так. Что же? О, теперь вижу — с фресок пропала Эмили.

— Я решил, что пора сменить дизайн, — угрюмо сказал Джимми.

Он резко повернулся и удалился, а потому не заметил злобного взгляда, которым Паркер-старший одарил своего сына, и не видел, как Рик Паркер изумленно смотрел на мост Вздохов, на котором больше не было Эмили.

Может, и к лучшему.

21

Целых четыре месяца у Лейси не было ни единого повода красиво одеться на выход. «Я и выходных костюмов не привезла, и платьев нет», — думала она, перебирая вещи в шкафу.

Ничего с собой особо и не привезла. Думала, что за столько времени Колдуэлла, или кто он там на самом деле, арестуют и заставят дать показания, а я смогу вернуться к нормальной жизни.

«От таких мыслей легче не становится», — напомнила она себе и вытащила длинную шерстяную черную юбку и вечернюю трикотажную кофточку, которую купила прошлой весной на сезонной распродаже в «Сэксе» на Пятой авеню. В Нью-Йорке ни то, ни другое надеть возможности не выпало.

— Прекрасно выглядишь, Алиса, — сказала она собственному отражению в зеркале, когда примерила наряд. Даже на распродаже юбка и кофточка были недешевы. Эти вещи того стоят, решила она. Общий эффект сдержанной элегантности прибавил ей настроения.

«Мне нужно хорошее настроение», — подумала Лейси, выуживая из коробочки серьги и бабушкину нитку жемчуга.

Ровно в шесть тридцать в домофоне прозвучал голос Тома Линча. Она открыла дверь, дожидаясь его. Том вышел из лифта и пошел по коридору.

Он смотрел на нее с восхищением, и Лейси это польстило.

— Алиса, выглядишь просто очаровательно, — сказал он.

— Благодарю. Ты тоже шикарно выглядишь. Проходи…

Она не закончила фразу. Двери лифта снова раскрылись. Кто-то поднялся за Томом? Лейси втянула его в квартиру и быстро заперла за ним дверь.

— Алиса, что случилось?

Она засмеялась, понимая, насколько неестественным и нервным получился смех.

— Какая я дура, — заикаясь выдавила она. — Это… это был курьер, он пару часов назад звонил. Явно ошибся этажом, но однажды ко мне вломились грабители… в Хартфорде, — быстро добавила она. — А когда двери лифта за тобой снова раскрылись… то я… я… наверное, я слишком пугливая, — неуверенно сказала она.

«Никакого курьера не было, — подумала она. — В мою квартиру на самом деле вломились воры, только не в Хартфорде. И не такая уж я пугливая. Просто боюсь, что двери лифта откроются, а там стоит Колдуэлл».

— Никак не пойму, с чего ты так нервничаешь, — серьезно сказал Том. — Я бывал в Амхерсте, заезжал к друзьям в Хартфорд. А где именно в Хартфорде ты жила?

— На Лэйквуд-драйв. — Лейси напрягла память, чтобы вспомнить, как выглядел крупный жилой комплекс, где проходила тренировка, втайне молясь, чтобы друзья Тома Линча жили где-нибудь в другом месте.

— Не знаю, где это, — задумчиво покачал головой он, огляделся и добавил: — Мне нравится, как ты здесь все устроила.

В квартире действительно стало уютнее. Стены Лейси выкрасила в цвет слоновой кости и придала им фактуру. На уличной распродаже она подобрала себе старый потрепанный челсийский ковер. Тахта с темно-синей бархатной обивкой и диванчик ей в тон были старыми, но еще не утратили благородства. Кофейный столик с ножками в стиле ампир, за который она отдала двадцать долларов, был немного поцарапан. В детстве у нее был точно такой же, и от этого на душе становилось теплей. Все куплено на уличных распродажах.

Лейси начала было рассказывать, с каким удовольствием она подбирала все это, но тут же умолкла. Не так часто встречаются люди, которые обставляют квартиру мебелью исключительно с распродаж. Нормальный человек перевезет на новое место свои вещи. Она уже собралась поблагодарить Тома за комплимент, но он сказал, что пора идти.

* * *

«А сегодня он другой», — подумала Лейси, когда часом позже они болтали, ели пиццу и пили вино. В спортклубе он был сдержанно-приветлив, и Лейси посчитала, что он пригласил ее в театр, поддавшись импульсу в последнюю минуту.

Теперь же ей казалось, что у них приятное и интересное свидание. Впервые после убийства Изабель Лейси по-настоящему расслабилась и была счастлива. Том Линч был хорошим собеседником.

— Вырос я в Северной Дакоте, — говорил он. — Я уже рассказывал. Но уехал оттуда в колледж. После учебы поехал в Нью-Йорк, уверенный, что смогу произвести фурор в сфере вещания. Ничего, конечно же, у меня не вышло. Один мудрый человек подсказал, что начинать лучше всего с маленькой аудитории: сначала нужно сделать себе имя, а потом постепенно выходить на более крупный рынок. Ну а последние девять лет я работал в Де-Мойне, Сиэтле, Сент-Луисе и здесь.

— И все на радио? — спросила Лейси.

Линч улыбнулся.

— Вечный вопрос: почему я не иду на телевидение? Мне хотелось сделать что-нибудь свое, разработать собственную программу, узнать, что интересно публике, а что нет. За эти годы я, разумеется, многому научился, и вот недавно мной заинтересовалась кабельная станция в Нью-Йорке, но мне кажется, что еще рано.

— Ларри Кинг на телевидение пришел с радио, — сказала Лейси. — Удачный переход.

— Внимание всем, вот он я, новый Ларри Кинг.

Они ели одну маленькую пиццу на двоих. Линч заметил, что остался последний кусочек, и положил его на тарелку Лейси.

— Нет-нет, это твой кусочек, — запротестовала Лейси.

— Да я и не хочу…

— Я вижу, ты его уже глазами ешь.

Они засмеялись. Чуть позже, когда они вышли из ресторана и переходили улицу — театр находился напротив, — Том взял ее под руку.

— Осторожно, — сказал он, — местами попадается лед, можно поскользнуться.

«Знал бы ты, — подумала Лейси, — что вся моя жизнь — и так сплошной лед».

Лейси смотрела «Король и я» в третий раз. До этого ходила смотреть на первом курсе колледжа. Спектакль шел на Бродвее, и в оркестровой яме играл отец. «Как бы мне хотелось, Джек Фаррелл, чтобы и сегодня ты тоже сидел там», — подумала Лейси. Заиграли увертюру, у Лейси на глаза навернулись слезы, и она с трудом сдерживала себя, чтобы не расплакаться.

— Алиса, что-то случилось? — шепотом спросил Том.

— Нет, я в порядке. — Как Том смог почувствовать ее боль? Может, он мысли читать умеет? Надеюсь, что нет, подумала она.

Двоюродная сестра Тома, Кейт Ноулз, исполняла роль Туптим — девочки-рабыни, которая пыталась сбежать из королевского дворца. Актриса она была прекрасная и восхитительно пела. «С виду моя ровесница, — подумала Лейси, — а может, и чуть помладше». В антракте Лейси расхваливала ее Тому, а затем спросила:

— Она ведь с нами поедет на вечеринку?

— Нет. Она поедет со своей труппой. А там уже встретимся.

«Да мне хоть на минутку с ней пересечься», — подумала Лейси.

* * *

Кейт и другие актеры на вечеринке были не единственными звездами, заметила Лейси. Том Линч постоянно был окружен людьми. Лейси отошла от него обменять вино на «Перье», но возвращаться не стала, заметив его в компании хорошенькой актрисы. Том явно поразил актрису, и та оживленно о чем-то ему рассказывала.

«Мне не в чем ее винить, — подумала Лейси. — Он привлекателен, умен, к тому же обходителен. Кажется, Эмили Ланди была им увлечена, хотя во второй раз она упомянула его имя, когда писала, что то ли у нее, то ли у него кто-то появился».

Она отпила немного «Перье» и подошла к окну. Вечеринка проходила в особняке в Вайзате — в двадцати минутах езды от Миннеаполиса. Ярко освещенное частное владение стояло прямо на берегу озера Миннетока, и из окна Лейси могла разглядеть покрытое льдом озеро, раскинувшееся сразу за покрытой снегом лужайкой.

Профессиональным взглядом она отметила восхитительное место, роскошную обстановку в доме, которому уже лет восемьдесят, не меньше. В самой отделке и конструкции имелись элементы, которых в новых домах уже не встретишь, подумала она. Лейси снова принялась рассматривать собравшихся — человек сто, но в просторной гостиной всем хватало места.

Ей вдруг до боли захотелось очутиться в своем нью-йоркском офисе, заняться новыми заказами, подбором квартир и домов, ощутить и почувствовать радостное возбуждение от свершившейся сделки. «Домой хочу», — пронеслось в ее голове.

К ней подошел Уэнделл Вудс, хозяин вечеринки.

— Мисс Кэрролл, если не ошибаюсь?

Импозантный мужчина шестидесяти лет, седой.

«Сейчас он спросит, откуда я», — подумала Лейси.

И он спросил. Лейси рассказала ему заученную историю о жизни в Хартфорде и понадеялась, что ответ прозвучал правдоподобно.

— Теперь же я обжилась и собираюсь заняться поиском работы, — сказала Лейси.

— И какого рода работу вы хотите найти? — спросил он.

— Ну, знаю одно — работать в офисе у врача я больше не хочу, — сказала она. — Мне всегда хотелось поработать с недвижимостью.

— Вам должно быть известно, что агенты живут в основном за счет процентов. К тому же нужно будет сначала хорошо изучить этот рынок, — сказал он.

— Я все понимаю, мистер Вудс, — улыбнулась Лейси. — Я быстро учусь.

«Кажется, он хочет меня кое с кем свести, — подумала она. — Кожей чувствую».

Вудс вынул ручку и свою визитную карточку.

— Дайте мне ваш номер телефона, — сказал он. — Я передам его одному из своих вкладчиков. У Миллисент Ройс имеется небольшое агентство в Эдине, ее помощница недавно ушла в декретный отпуск. Может, вы и сработаетесь.

Лейси охотно назвала свой номер. «Так, значит, меня представит президент банка, и я на рынке недвижимости новичок, полный ноль, — подумала она. — Если Миллисент Ройс захочет встретиться со мной, вполне возможно, все обойдется и без рекомендаций».

Вудс завязал беседу с другим гостем. Лейси огляделась. Кейт Ноулз стояла одна, и Лейси решила ловить момент.

— Вы просто великолепны, — сказала она. — Я смотрела «Король и я» в трех исполнениях, и ваша интерпретация Туптим меня просто очаровала.

— О, вы уже познакомились, как я вижу.

К ним присоединился Том Линч.

— Алиса, прошу простить, — извинился он. — Мне прохода не давали. Я честно не хотел надолго бросать тебя одну.

— Не переживай, я отлично справилась, — ответила она. «И не представляешь даже, насколько отлично», — подумала она.

— Том, мне дико хочется где-нибудь поболтать с тобой, — сказала ему сестра. — Хватит с меня этой вечеринки. Может, уедем отсюда, посидим где-нибудь за чашечкой кофе? — Кейт Ноулз улыбнулась Лейси. — Твоя приятельница сказала, что ей понравилось мое выступление. Мне хочется послушать об этом еще.

Лейси бросила взгляд на часы. Половина второго. Перспектива прогулять всю ночь ее не радовала, и потому она пригласила их на кофе к себе. В машине она настояла, чтобы Кейт села на переднее сиденье рядом с Томом. Лейси была уверена, что гости надолго не задержатся, а значит, семейные разговоры оставят на потом.

«Как мне заговорить об Эмили Ланди, чтобы ее имя возникло в разговоре к месту? — задумалась она. — Нужно что-то делать, ведь Кейт будет в городе всего одну неделю».

— Печенье пекла сегодня утром, — сказала Лейси, расставляя тарелки на кофейном столике. — Можете попробовать, но я за качество не ручаюсь. Ничего не пекла с самой школы.

Лейси разлила кофе по чашкам. Она повела разговор таким образом, чтобы имя Эмили Ланди всплыло естественно и непринужденно. В своем дневнике Эмили писала, что познакомилась с Томом Линчем после спектакля. «Если я скажу, что видела этот спектакль, то девять из десяти, что спросят, играла ли тогда Кейт», — подумала Лейси. И сказала вслух:

— Года полтора назад я ездила в Нью-Йорк, ходила смотреть «Возлюбленный». Сегодня в программке прочла, что вы играли в этом спектакле, а я вас там не припомню.

— Вероятно, вы приехали как раз тогда, когда я с простудой неделю провалялась, — сказала Кейт. — Все остальное время я была на сцене.

Лейси старалась говорить естественно:

— Помню, молоденькая актриса была, голос красивый такой. Никак имя не вспомню.

— Эмили Ланди, — тут же подсказала Кейт Ноулз и повернулась к двоюродному брату: — Том, наверняка ты ее помнишь. Она еще влюбилась в тебя. Эмили погибла в автокатастрофе. — Кейт покачала головой. — Такая досада.

— А что случилось? — спросила Лейси.

— Да она возвращалась на машине с горнолыжной базы в Стоу и слетела с дороги. Мать ее, бедняжка, все никак смириться не могла. Приходила в театр, разговаривала с каждым, пыталась узнать, была ли авария неслучайной. Хотела узнать, вдруг дочь делилась проблемами с кем-то из нас, потому что в последнее время Эмили была сильно расстроена.

— А вы знали? — спросил Том.

Кейт Ноулз пожала плечами.

— Я рассказала, что в последнее время Эмили была необычайно тиха и действительно была чем-то расстроена. Я тогда предположила, что Эмили не следила за дорогой, потому не справилась с управлением и перевернулась.

«Тупик, — подумала Лейси. — Кейт знает не больше меня».

Кейт Ноулз поставила чашку на столик.

— Алиса, благодарю за гостеприимство, очень мило с вашей стороны. Но уже поздно, и мне пора. — Она встала. — Забавно, что разговор зашел об Эмили Ланди. Я как раз думала о ней. Недавно получила письмо от ее матери, где та просит меня попытаться вспомнить, отчего Эмили в последнюю неделю так себя вела. — Она замолчала, качнула головой. — Думаю, у меня есть о чем ей рассказать, хотя такая деталь может оказаться незначительной. Я как-то встречалась с одним парнем, его зовут Билл Меррилл — Том, я тебя с ним знакомила. Так вот, он был знаком с Эмили. В разговоре как-то всплыло ее имя, и он сказал, что видел ее в день катастрофы в баре на горнолыжной базе. Билл приехал на базу с друзьями, и был с ними кретин один, Рик Паркер, в Нью-Йорке недвижимостью занимается. Когда Эмили переехала в Нью-Йорк, между ними что-то произошло. Билл сказал, что, как только Эмили его заметила, тут же пулей вылетела из бара. Может, это ничего и не значит, но мать Эмили очень хочет узнать хоть что-нибудь. Напишу-ка я ей завтра прямо с утра.

При упоминании об Изабель и Рике Паркере Лейси замерла, словно в трансе, и очнулась, только когда услышала грохот разбившейся кофейной чашки. Лейси быстро взяла себя в руки, принялась собирать осколки.

Когда гости ушли, Лейси прислонилась спиной к стене и попыталась сдержать себя, чтобы не броситься вслед Кейт и не закричать ей, что не нужно завтра писать никакого письма, потому что Изабель Уоринг оно уже ни к чему.

22

Расследование шло уже почти четыре месяца, а Гэри Болдуин, прокурор Южного округа штата Нью-Йорк, ни на шаг не продвинулся в поисках Сэнди Саварано. С тех самых пор, как они якобы похоронили его на Вудлоунском кладбище, так ничего и не изменилось.

Его ребята тщательно проштудировали дневник Эмили Ланди и выписали все имена до одного. «Наверняка Изабель Уоринг делала то же самое», — подумал Болдуин, в очередной раз рассматривая рисунок, сделанный со слов Лейси Фаррелл.

На портрете художник оставил примечание: «Свидетель явно не обладает хорошей памятью, поскольку не смогла вспомнить никаких отличительных признаков».

Несколько раз проводились беседы со швейцаром в доме, где произошло убийство, и он тоже не смог сказать ничего вразумительного. Сказал только, что туда-сюда ходит много людей и что ему скоро на пенсию.

«Что ж, таким образом, остается один вариант — Лейси Фаррелл лично должна опознать его, — решил Болдуин. — Убьют ее, и у нас даже зацепки не останется. Конечно, есть отпечатки его пальцев на двери в квартиру Фаррелл, но у нас нет ни малейшего доказательства, что он заходил внутрь. Фаррелл и только Фаррелл сможет привязать его к убийству Изабель Уоринг. Если Фаррелл не опознает Саварано, можешь забыть обо всем», — сказал он себе.

Агенты под прикрытием смогли разузнать лишь то, что перед инсценированной смертью у Саварано обострилась клаустрофобия. Один доложил следующее: «В ночных кошмарах Сэнди снились двери камеры, которые с лязгом захлопывались за ним».

«Что смогло заставить его снова заняться делом? — задавался вопросом Болдуин. — Большие деньги? Долг, за который пришлось расплачиваться? Может, и то, и другое. И, разумеется, жажда охоты. Саварано — жестокий хищник. Хотя, может, и от скуки. Ему могла наскучить спокойная, размеренная жизнь».

Болдуин наизусть знал биографию Саварано: возраст — сорок два года, подозревается в совершении более десятка убийств, в тюрьме был лишь раз — в детской колонии. Умен, просто прирожденный убийца.

«Будь я Саварано, — думал Болдуин, — единственной целью моей жизни сейчас было бы найти Лейси Фаррелл и сделать все возможное, чтобы она никогда не смогла указать на меня пальцем».

Он покачал головой и нахмурился. Программа по защите свидетелей не обеспечивала стопроцентную безопасность, и он это знал. Люди по своей сути беспечны. По телефону или в письме обязательно расскажут какую-то мелочь, по которой можно определить, где их укрывают. Был один бандюга, его поместили под защиту после того, как он согласился сотрудничать с правительством; так он по глупости отправил давней подружке на день рождения открытку. Через неделю его застрелили.

Гэри Болдуин тревожился из-за Лейси Фаррелл. Глядя на нее, было понятно, что такой человек не выдержит длительного одиночества. Кроме того, она слишком доверчива — такая черта характера может довести ее до беды. Он озадаченно качал головой. Ничего поделать тут нельзя — разве что передать ей по секретному каналу, чтоб она ни на мгновение не оставалась без охраны.

23

Мона Фаррелл ехала на Манхэттен: по субботам она всегда ужинала с Алексом Карбайном. Мона ждала этих встреч, несмотря на то, что Алекс часто уходил из-за столика, чтобы встретить постоянных посетителей ресторана и случайно заглянувших знаменитостей.

— Все отлично, — уверяла она его. — Я правда ничего не имею против. Не забывай, я была замужем за музыкантом. Ты просто не представляешь себе, сколько бродвейских спектаклей я смотрела одна просто потому, что в это время Джек играл музыку к ним.

«Джеку бы Алекс понравился», — думала Мона, съезжая с моста Джорджа Вашингтона и сворачивая на шоссе в Вест-Сайд. Джек был остроумным, веселым и очень общительным. Алекс намного сдержаннее, но сдержанность только добавляла ему шарма.

Мона с улыбкой вспомнила цветы, которые Алекс недавно прислал ей. На карточке было всего несколько слов: «Пусть они украсят твой день. Алекс».

Он знал, что от еженедельных телефонных разговоров с Лейси сердце Моны буквально разрывается на части. Он понимал, как сильно она переживает, и букет цветов был лишь способом сказать об этом.

Мона поведала ему, что Лейси назвала ей свое новое место жительства.

— Но я даже Кит не рассказала, — рассказывала она. — Кит обидится — наверняка решит, что я ей не доверяю.

«Вот интересно, — думала Мона, стоя в пробке на шоссе в Вест-Сайд, — у Кит все просто, у Лейси — никогда». Кит познакомилась с Джеем, когда училась в Бостонском колледже, Джей тогда был в аспирантуре в Тафтсе. Они полюбили друг друга и решили пожениться — теперь у них было трое детей и чудесный дом. Джей, может, и склонен к догматизму и порой помпезен, но при этом он хороший отец и муж. Вот на днях устроил Кит сюрприз: подарил золотое колье, на которое она засмотрелась в витрине ювелирного магазина в Риджвуде.

Кит рассказывала, что у Джея дела вдруг опять пошли хорошо. «Рада за них, — подумала Мона. — Ее беспокоило, что у него что-то не ладится. Хотя осенью было ясно видно, что у Джея на уме новые идеи».

«Лейси заслуживает счастья, — думала Мона. — Ей уже пора найти спутника жизни, выйти замуж и обзавестись семьей, я знаю, она уже готова к этому. А вместо этого она в чужом городе, одна, и ей приходится жить под вымышленным именем, поскольку ее жизни угрожает опасность».

В половине восьмого она припарковалась на Западной 46-й улице. Алекс ждет ее не раньше восьми, а значит, у нее есть время, чтобы кое-что сделать.

В газетном ларьке на Таймс-сквер торгуют иногородними газетами, там можно поискать что-нибудь из Миннеаполиса. Она почувствует себя ближе к Лейси, и на сердце станет легче от одной мысли, что Лейси, возможно, читает эту же газету.

Вечер выдался прохладный, но погожий, и Мона с удовольствием прошла пять кварталов до Таймс-сквер. «Когда Джек был жив, мы частенько сюда приезжали, — подумала Мона. — После спектаклей встречались с друзьями, в рестораны ходили. Лейси театр всегда притягивал больше, чем сестру. Она прямо как Джек — без ума была от Бродвея. Наверное, скучает по нему ужасно».

В киоске она высмотрела «Миннеаполис стар трибьюн». «Может, сегодня утром Лейси читала этот же номер», — подумала она. Одно соприкосновение с газетой, казалось, делало ее ближе к дочери.

— Вам пакет дать, мэм?

— О, спасибо, давайте. — Мона достала из сумочки кошелек, продавец сложил газету и положил ее в пакет.

* * *

В ресторане на входе оказалась очередь. Мона увидела, что Алекс уже дожидается ее за столиком, и поспешила к нему.

— Прости, кажется, я опоздала, — сказала она.

Он встал и поцеловал ее в щеку.

— Совсем не опоздала, но у тебя щеки холодные. Ты что, из Нью-Джерси пешком шла?

— Нет, я рано приехала и решила сходить купить газету.

Карлос, их бессменный официант, уже был рядом.

— Миссис Фаррелл, позвольте ваше пальто. Хотите, и пакет сдам в гардероб?

— Почему бы не оставить здесь? — предложил Алекс. Он взял пакет из ее рук и положил его на свободный стул за их столиком.

Вечер, как всегда, был великолепен. Рука Алекса Карбайна лежала на руке Моны. Подали кофе-эспрессо.

— Сегодня у тебя спокойный вечер выдался, — поддразнивала его Мона. — Ты вставал и садился от силы раз десять.

— Я просто подумал, может, из-за этого ты газету купила.

— Нет, что ты. Хотя на самом деле успела просмотреть заголовки. — Мона взяла сумочку. — Теперь моя очередь вставать. Я скоро вернусь.

В половине двенадцатого Алекс проводил ее до машины. В час ночи ресторан закрылся, и персонал разошелся по домам.

Без десяти двенадцать состоялся телефонный звонок. Сообщение короткое:

— Передай Сэнди: похоже, она в Миннеаполисе.

24

Что же произошло между Эмили Ланди и Риком Паркером?

Тот факт, что эти двое были знакомы, ошеломил Лейси. В пятницу ночью, после ухода Тома Линча и Кейт Ноулз, она никак не могла заснуть и несколько часов просидела, пытаясь собрать всю картину. Все выходные в ее памяти беспрерывно крутилась ночь убийства Изабель Уоринг. Что было на уме у Рика, когда он выспрашивал у Лейси, насколько хорошо она знакома с Изабель и знала ли Эмили? Почему он ничего не сказал?

Если следовать версии Кейт, то в последний день своей жизни Эмили явно расстроилась, увидев Рика Паркера на горнолыжной базе Стоу.

Кейт назвала Рика «кретином, который в Нью-Йорке занимается недвижимостью» и сказала, что «между Эмили и Паркером явно что-то произошло, когда Эмили только приехала в Нью-Йорк».

Лейси вспомнила, что в дневнике Эмили написала: с ней произошел неприятный случай, когда она подбирала квартиру в Вест-Сайде. «Интересно, связан ли этот инцидент с Риком?» — подумала Лейси.

До перевода на Мэдисон-авеню Рик пять лет проработал в вест-сайдском офисе агентства «Паркер и Паркер». Перевелся он года три назад.

Таким образом, в Вест-Сайде Рик работал, как раз когда Эмили Ланди приехала в Нью-Йорк и занялась поиском квартиры. Обращалась ли она в агентство «Паркер и Паркер», где познакомилась с Риком? Если так, то что между ними произошло?

Лейси гневно затрясла головой. «Неужели во всем этом замешан Рик? — подумала она. — Неужели я торчу тут по его милости?

Именно Рик дал мне координаты Кёртиса Колдуэлла как возможного покупателя квартиры Изабель, — стала припоминать она. — Именно он сделал так, чтобы я привела Колдуэлла в квартиру. Если Рик знает Колдуэлла, то полиция, возможно, сможет разыскать Колдуэлла через Рика. И если Колдуэлла арестуют, то значит, я смогу отправиться домой».

Лейси встала и нервно заходила по комнате. Вполне возможно, именно это и высмотрела Изабель в записях Эмили. Нужно передать информацию в прокуратуру Гэри Болдуину.

Лейси так хотелось позвонить ему, но прямой контакт был строго запрещен. Сначала нужно оставить сообщение Джорджу Свенсону, и он с нею свяжется, потом написать письмо или поговорить с Болдуином по спецканалу.

«Нужно еще раз увидеться с Кейт, — подумала Лейси. — Побольше разузнать о Билле Меррилле, ее дружке, который упомянул о том, как Эмили повела себя при виде Рика Паркера, и еще нужно выяснить, где он живет. Болдуин точно захочет с ним пообщаться, я просто уверена. Он сможет доказать, что Рик Паркер был в Стоу незадолго до смерти Эмили».

Кейт сказала, что труппа разместилась в отеле «Рэдиссон-Плаза». Лейси посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. Даже если Кейт — сова, что свойственно людям из мира шоу-бизнеса, то наверняка она уже проснулась.

На ее звонок ответил тихий и несколько сонный голос, но, как только Кейт узнала, кто звонит, она сразу оживилась и обрадовалась, что Лейси пригласила ее на обед.

— Кейт, может, Тома попробуем с собой выманить? — предложила Лейси. — Он такой милый. Он любит хорошие рестораны и обед сам оплатит. — Затем смеясь добавила: — Проехали, я вспомнила, у него эфир как раз в обед.

Как обычно, подумала Лейси. Однозначно, Том заметил бы, что она выкачивает из Кейт информацию.

Но он действительно мил, он так расстроился, что не смог постоянно быть рядом со мной на вечеринке.

Они договорились с Кейт встретиться назавтра у входа в «Рэдиссон» ровно в половине первого. Она опустила трубку на рычаг, и у нее зародилась надежда. «Словно первый луч солнца после долгой и страшной бури», — подумала она, подходя к окну, и, раздвинув занавески, выглянула на улицу.

Был ясный зимний день. На улице всего двадцать два по Фаренгейту,[4] в чистом небе светило теплое солнце. Ветра, похоже, не было, дорожки очистили от снега.

До нынешнего дня Лейси боялась заниматься бегом: ей все мерещилось, что стоит обернуться, и за спиной окажется Колдуэлл с его светлыми, равнодушными глазами. Но вдруг появилась надежда, что все скоро изменится, и Лейси решила вернуться к нормальной жизни — хотя бы попытаться.

Собираясь в дальнюю дорогу, Лейси упаковала зимний спортивный костюм: куртку, варежки, шапочку, шарф. Она быстренько оделась и направилась к двери. Лейси уже поворачивала дверную ручку, как раздался телефонный звонок. Первая мысль была не отвечать на звонок, но потом она решила взять трубку.

— Мисс Кэрролл, мы с вами не знакомы, — бойко заговорили на том конце провода. — Меня зовут Миллисент Ройс. Мне сказали, что вы ищете работу в сфере недвижимости. Сегодня утром мне о вас рассказал Уэнделл Вудс.

— Ищу, точнее, собираюсь искать, — с надеждой сказала Лейси.

— Уэнделл очень хорошо о вас отзывался, сказал, что мы могли бы встретиться. Работать придется в Эдине.

Эдина была всего в пятнадцати минутах езды.

— Да, я знаю, где это.

— Замечательно. Запишите адрес. Вы сегодня свободны во второй половине дня?

Наверное, удача наконец-то повернулась к ней лицом. Лейси вышла из дома и побежала по улице. Если Миллисент Ройс возьмет ее к себе на работу, будет чем занять себя до самого отъезда домой.

«В конце концов, — усмехнулась она, — миссис Ройс уверяла меня, что в сфере недвижимости можно сделать блестящую карьеру. Держу пари, она даже не знает какую!»

* * *

Четырехчасовая программа Тома Линча состояла из подборки новостей, интервью и довольно веселых скетчей. Программа шла по будням с двенадцати до четырех часов дня, его гостями были и политические фигуры, и писатели, и заезжие звезды.

По утрам перед программой он чаще всего сидел у себя в кабинете на радиостанции и искал в Интернете что-нибудь интересное или читал газеты и журналы, подбирая темы для разговора.

В понедельник утром после показа «Король и я» он отметил, что все выходные не переставал думать об Алисе Кэрролл. Не раз он решался позвонить ей, но опускал трубку еще до гудка.

Он то и дело напоминал себе, что уже на следующей неделе снова увидится с ней в спортклубе, там можно будет как бы невзначай предложить ей поужинать вместе или сходить в кино. Если договориться о встрече по телефону, это будет выглядеть как свидание, и тогда будет неловко, если он не пригласит ее снова, или, если она откажет, неловко будет глядеть при встрече друг другу в глаза.

Его друзья вечно подшучивали над ним. А один недавно сказал:

— Том, ты, конечно, славный малый, но девушки — они такие: не позвонишь им, не напомнишь о себе, так и позабудут.

Вспомнив этот разговор, Том пришел к выводу, что, если он не позвонит Алисе Кэрролл после нескольких свиданий, она благополучно забудет о нем.

Есть в ней некое таинство, подумал он и проверил время. До эфира остался всего час. О себе она особо не распространялась, и что-то ему подсказывало: она не желала расспросов. В тот день, когда в спортбаре они пили кофе, он заговорил о переезде в Миннеаполис, и Алисе это пришлось не по душе. А в пятницу вечером, когда заиграла увертюра к спектаклю «Король и я», она чуть не расплакалась.

Некоторые девушки нервничают, если им уделяют мало внимания на вечеринке. Напротив, Алиса Кэрролл ничуть не смутилась оттого, что он был вечно занят. И в театр она пошла в дорогой одежде. Этого только дурак бы не заметил.

Он краем уха слышал, как Алиса сказала Кейт, что смотрела «Король и я» уже три раза. Еще она мимоходом упоминала «Возлюбленного».

Дорогие наряды. Она ездит из Хартфорда в Нью-Йорк, чтобы сходить в театр. Ассистенту врача такие расходы точно не по карману.

Том пожал плечами и потянулся к телефону. Ничего не выйдет. Вопросы означали, что она ему просто интересна, а на самом деле он думал о ней все выходные напролет. Он хотел позвонить Алисе и пригласить ее вечером на ужин. Хотел увидеть ее. Он взял трубку, набрал номер и стал ждать. После четырех гудков включился автоответчик. Ее голос, тихий и приятный, произнес: «Вы позвонили по номеру 555-1247, пожалуйста, оставьте ваше сообщение, и я перезвоню».

Том помедлил и повесил трубку, решив, что позвонит позже. А совсем не по себе ему стало, когда он поймал себя на том, что расстроился, когда не смог поговорить с ней.

25

В понедельник утром Сэнди Саварано вылетел рейсом № 1703 из нью-йоркского аэропорта Ла Гардиа до международного аэропорта Миннеаполиса и Сент-Пола.

Из Коста-Рики, где Сэнди жил, он тоже летел первым классом. Соседи знали его как Чарльза Остина, преуспевающего американского бизнесмена, который двумя годами ранее продал свою компанию и в сорок лет вышел на пенсию, чтобы насладиться прелестями тропической жизни.

Его двадцатичетырехлетняя супруга подвезла его до аэропорта в Коста-Рике и взяла с него слово, что он скоро вернется.

— Ты ведь вроде как отошел от дел, — сказала она, очаровательно выпячивая губки для прощального поцелуя.

— Что не означает отказа от денег, — ответил ей он.

Так он отвечал ей вот уже два года, после того как инсценировал собственную смерть.

— Чудесно летать в такую погоду.

Голос принадлежал молоденькой дамочке, сидевшей с ним рядом. Она чем-то напомнила ему Лейси Фаррелл. Ничего удивительного, ведь именно из-за Фаррелл ему сейчас приходится лететь в Миннеаполис. «Фаррелл единственная способна связать меня с убийством, а значит, должна умереть, — думал Саварано. — Ждать ей осталось недолго».

— Согласен, — коротко ответил он.

Он с удивлением отметил, что дамочка смотрит на него с интересом. Женщины всегда находили его привлекательным. Доктор Иван Енкель, русский иммигрант, подаривший ему новое лицо, был, без сомнений, настоящим гением. Нос стал тоньше, исчезла шишка, оставшаяся после того, как в исправительной колонии ему в драке сломали переносицу. Массивный подбородок обрел форму, уши уменьшились и теперь аккуратно прилегали к голове. Кустистые брови стали тоньше. Енкель подтянул обвисшие веки и убрал синяки под глазами.

Темно-коричневые волосы он покрасил в рыжий. Смену облика довершали голубые контактные линзы.

— Просто фантастика, Сэнди. — Енкель гордился работой, когда сняли бинты. — Тебя никто не узнает.

— Точно, никто.

Сэнди много раз с восторгом вспоминал изумление в глазах Енкеля, когда тот умирал.

«Не хотелось бы пережить такое во второй раз», — подумал Сэнди и, мило улыбнувшись соседке, взял журнал и раскрыл его.

Он притворился, будто читает, а сам прокручивал в голове план новой игры. В отеле «Рэдиссон-Плаза» на имя Джеймса Берджесса у него на две недели зарезервирован номер. Если за этот срок не удастся найти Фаррелл, он переберется в другой отель. Длительное проживание может показаться подозрительным.

Ему дали несколько ориентиров: варианты того, где можно найти Фаррелл. В Нью-Йорке она регулярно посещала спортклуб. Логично будет заключить, что в Миннеаполисе она сделает то же самое. Таким образом, необходимо проверить все местные спортклубы. Люди редко меняют привычки.

Она любит ходить в театр. Что ж, в театре «Орфеум» Миннеаполиса практически еженедельно появляются заезжие труппы, и еще нужно будет заглянуть в Театр Тайрона Гатри.

Единственная профессия Фаррелл — недвижимость. Если она устроилась на работу, есть шанс, что она стала агентом по продаже недвижимости.

Саварано уже доводилось прежде вычислять и устранять двух защищенных государственной программой свидетелей. Ему было прекрасно известно, что государство не предоставляет фальшивых рекомендательных писем, потому большинство защищенных свидетелей начинали работу с маленьких контор и нуждались в знакомствах и устных рекомендациях.

В салоне прозвучало объявление:

— Наш самолет начинает посадку в «Городах-Близнецах»… приведите спинки ваших кресел в вертикальное положение… пристегните ремни безопасности…

Сэнди Саварано предвкушал, как Лейси Фаррелл будет смотреть на него, когда он ее застрелит.

26

В Эдине агентство «Ройс Риэлти» располагалось на углу 50-й улицы и Франс-Авеню-Саут. Лейси нашла адрес на карте и определила самый короткий путь. Мама всегда удивлялась, как в Лейси могут сочетаться невероятная практичность и абсолютная неспособность определять направление. Вспомнив мамины слова, Лейси покачала головой. В Нью-Йорке проще: берешь клиента, ловишь такси и едешь куда душе угодно. В растянутом вроде Миннеаполиса городе жилые районы находятся в разных местах, и задача усложняется. «И как же я буду показывать клиентам дома, если сама в пять минут могу заблудиться?» — думала она.

Она ехала строго по карте и добралась до конторы вполне благополучно — один неверный поворот не в счет. Лейси припарковала машину и на мгновение остановилась перед входом в «Ройс Риэлти», заглядывая сквозь широкие стеклянные двери внутрь.

Агентство было маленькое, но симпатичное.

В приемной на обитых дубом стенах висели фотографии домов, на полу лежал домашний ковер в красно-синюю клетку, интерьер довершали обычный письменный стол и пара уютных кожаных кресел. Из приемной в офис вел небольшой коридор. Через открытую дверь кабинета Лейси увидела женщину за письменным столом.

«Пан или пропал, — подумала она и сделала глубокий вдох. — Если справлюсь, можно будет играть на Бродвее. Разумеется, если я когда-нибудь вернусь в Нью-Йорк». Она открыла дверь, зазвенели колокольчики. Женщина перевела взгляд с бумаг на дверь, затем встала и пошла навстречу.

— Я Миллисент Ройс, — представилась она и протянула руку, — а вы, должно быть, Алиса Кэрролл.

Лейси она сразу понравилась: дородная женщина лет семидесяти в стильном вязаном костюме коричневого цвета, красивое лицо и никакой косметики. Блестящие седые волосы собраны в пучок — бабушка так же делала.

Миллисент Ройс приветливо улыбалась, но Лейси заметила, как синие глаза присматриваются к ней. Лейси поняла, что наряд подобрала правильно — темно-бордовый пиджак и серые брюки. Одежда строгая, но женственная — без излишеств, но со вкусом. К тому же именно этот наряд, по мнению Лейси, приносил ей удачу на сделках. Может, теперь благодаря ему повезет и она получит работу.

Миллисент Ройс жестом предложила ей сесть, сама устроилась напротив.

— День сегодня выдался хлопотный, — извинилась она, — так что времени у меня немного. Расскажите о себе, Алиса.

Лейси словно сидела на допросе под яркой лампой. Она стала рассказывать, а Миллисент Ройс ни на секунду не отрывала взгляда от ее лица.

— Ну… недавно мне исполнилось тридцать лет. Здоровье у меня крепкое. В прошлом году моя жизнь серьезно изменилась.

«И еще как переменилась», — пронеслось у нее в голове.

— Приехала из Хартфорда, штат Коннектикут. После окончания колледжа работала у одного врача, а он потом вышел на пенсию.

— Чем вы у него занимались? — спросила миссис Ройс.

— Работала в приемной, следила за счетами, немного имела дело со страховкой, заполняла медицинские карты.

— Значит, компьютером пользоваться умеете?

— Да. — Лейси заметила, как пожилая дама посмотрела на компьютер в приемной. Рядом с ним на столе лежала стопка бумаг.

— Нужно будет отвечать на телефонные звонки, фиксировать актуальную информацию, готовить рекламные проспекты с описанием домов и квартир, при появлении новых — созваниваться с клиентами, помогать мне. Все, кроме собственно продаж. Продажами я занимаюсь сама. Вот что хочу еще спросить: почему вы, Алиса, выбрали для себя именно продажу недвижимости?

«Потому что мне нравится подбирать людям дома и квартиры, — подумала Лейси. — Безумно нравится угадывать желания, нравится радостный огонек в глазах клиента, когда привожу его в такое место, о котором он или она мечтает».

Она отогнала мысли прочь и ответила:

— Просто с докторами работать больше не хочу — значит, нужно искать что-то новое. Недвижимость давно притягивает меня.

— Ясно. Что ж, дайте мне телефон вашего доктора, и я ему позвоню, узнаю, готов ли он вас порекомендовать — в чем я не сомневаюсь, — а потом можно будет приступать к работе. У вас есть его номер?

— Нет. Он сменил его и в телефонный справочник не внес новый. Не хотел, чтобы бывшие больные докучали звонками.

Миссис Ройс слегка нахмурилась, и Лейси поняла, что ответы слишком уклончивы. Ей вспомнились слова Джорджа Свенсона: «Скажи, что готова бесплатно поработать неделю-другую, может, даже месяц».

— У меня есть такое предложение, — сказала Лейси. — Давайте первый месяц я поработаю у вас бесплатно. Устрою вас — значит, примете меня на работу. Если нет — так и скажете, и я уйду.

Она смело посмотрела Миллисент Ройс прямо в глаза.

— Не пожалеете, — тихо добавила она.

Миссис Ройс пожала плечами:

— В Миннесоте, Земле Озер, таким предложениям не отказывают.

27

— Почему вы раньше не сообщили об этом мистеру Ланди? — тихо спросил Стив Абботт.

Понедельник, день. Абботт настоял на том, чтобы пойти на встречу с детективами Слоуном и Марсом вместе с Джимми.

— Хочу понять, что, в конце концов, происходит! — гневно сказал ему утром Джимми. — А что-то происходит однозначно. Полиция должна знать, где находится Лейси Фаррелл. Не могла же она взять и сквозь землю провалиться. Она ведь свидетель убийства!

— Ты звонил? — спросил его Стив.

— Еще бы. Наводил справки. Говорят, что агентство «Паркер и Паркер» поручило продажу квартиры другому агенту. Но я совсем не это хотел узнать. Неужто они думают, что меня только деньги волнуют? Бред какой-то! Я заявил им, что приеду для личной встречи, мне нужны ответы!

Абботт знал, что после того, как зарисовали изображение Эмили на стенах ресторана, Джимми легко злился и впадал в депрессию.

— Я поеду с тобой, — настаивал он.

В участке Слоун и Марс проводили их в комнату для допросов. Там детективы с неохотой рассказали, что на Лейси Фаррелл было совершено покушение, и теперь она находится под защитой программы для свидетелей.

— Я спросил, почему раньше мистеру Ланди не рассказали о том, что произошло с мисс Фаррелл, — повторил Абботт. — И жду ответа.

Слоун достал сигарету.

— Мистер Абботт, я говорил мистеру Ланди, что расследование будет долгим. Мы не остановимся, пока не найдем убийцу Изабель Уоринг, пока не возбудим уголовное дело.

— Вы мне какую-то идиотскую сказку рассказали о том, как некий тип ходит по дорогим квартирам, изображая из себя солидного покупателя, и потом вламывается в них. — Джимми кипел от гнева. — Тогда вы сказали мне, что Изабель убили потому, что она оказалась не в том месте и не в то время. Теперь же заявляете, что Фаррелл находится под защитой государства, и еще смеете говорить, что дневник Эмили украли у вас прямо из-под носа, из полицейского участка. Не надо со мной играть в такие игры. Убийство было не случайным, и вы об этом знали с самого начала.

Эдди Слоун заметил злость и презрение, вспыхнувшие в глазах Джимми Ланди. «И его вины в том нет, — подумал детектив. — Бывшая жена мертва; мы отбираем у него то, что ему предназначено, однако может быть важным вещественным доказательством; женщина, которая привела убийцу в квартиру, вдруг исчезает. Мне его жаль, могу представить себя на его месте».

С того октябрьского вечера, когда раздался телефонный звонок из дома № 3 по Восточной 70-й, жизнь обоих детективов превратилась в кошмар. За это Эдди был признателен окружному прокурору: тот поговорил с Гэри Болдуином. Окружной прокурор настойчиво попросил, чтобы у нью-йоркского отделения полиции не отобрали дело.

— Убийство произошло на территории 19-го полицейского округа, — сказал он Болдуину, — так что хотите вы этого или нет, но это дело нас тоже касается. Делиться с вами информацией мы, разумеется, будем, но и вы, в свою очередь, должны делиться тем, что вам известно. Как только схватим Саварано, вы склоните его к сотрудничеству, и вместе мы заставим его выдать всю шайку в обмен на свободу. На наше участие вы можете рассчитывать в единственном случае, я повторяю — в единственном: только если вы не попытаетесь нас обставить. В этом деле у нас свой интерес, и мы намерены продолжать заниматься расследованием.

* * *

— Ничего подобного, мистер Ланди, — возбужденно бросил Ник Марс. — Нам не меньше вашего хочется найти убийцу Изабель Уоринг. Но если бы мисс Фаррелл не забрала дневник из квартиры Изабель Уоринг, чтобы передать его вам, возможно, сейчас мы бы намного дальше продвинулись в расследовании.

— А мне казалось, что дневник украли из вашего участка, — голос Стива Абботта прозвучал угрожающе тихо. — И что, теперь вы хотите сказать, что мисс Фаррелл что-то сделала с дневником?

— Мы считаем, что нет, но на сто процентов уверенными быть нельзя, — сознался Слоун.

— Давайте начистоту, детектив. Вы ни в чем не уверены. Знаете только, что расследование провели из рук вон плохо, — отрывисто бросил Абботт. Гнев его рвался наружу. — Что ж, Джимми, думаю, пора нанимать частного детектива. Пока делом занимается полиция, боюсь, мы и с места не сдвинемся.

— Мне следовало нанять его еще в день убийства Изабель! — воскликнул Джимми Ланди и встал. — Сейчас же верните мне мою копию дневника, пока вы и ее не прошляпили.

— Мы сняли копию для себя, — спокойно ответил Слоун. — Ник, верни мистеру Ланди его экземпляр.

— Сейчас, Эд.

Детектив Марс ушел за дневником. Слоун сказал:

— Мистер Ланди, вы утверждаете, что перед тем, как передать дневник нам, вы прочли его.

Взгляд Джимми Ланди потемнел.

— Прочел.

— Вы сказали, что прочли его внимательно. Вспомните, так ли это?

— Что значит «внимательно»? — с раздражением спросил Джимми. — Я пролистал его.

— Мистер Ланди, послушайте, — сказал Слоун, — я понимаю, насколько трудное это для вас испытание, но я попрошу вас прочесть дневник еще раз, очень внимательно. Мы изучили дневник вдоль и поперек и не нашли никакого намека. Разве что пару весьма двусмысленных утверждений в самом начале, где речь идет о происшествии в Вест-Сайде. Миссис Уоринг сказала Лейси Фаррелл, что нашла в дневнике некое доказательство того, что гибель вашей дочери была неслучайной…

— Изабель везде мерещилось что-нибудь подозрительное, — сдержанно покачал головой Джимми.

Дальше они сидели в тишине — пока не появился детектив Ник Марс. Он принес большой конверт и протянул его Ланди.

Джимми выдернул конверт из его рук, раскрыл и вынул бумаги. Он пролистал страницы и задержался на последней. Прочел ее и пристально посмотрел на Марса.

— И что вы хотите этим сказать? — спросил Ланди.

У Слоуна появилось жуткое предчувствие, будто он услышит то, что хотел услышать меньше всего на свете.

— Страниц было больше, могу с уверенностью заявить, — сказал Ланди. — Последние три страницы из тех, что я передал вам, были написаны на нелинованной бумаге. Я их запомнил. Они были в пятнах. На оригинальных страницах оставались пятна крови… Я еще не мог смотреть на них. Так где же они? Тоже прошляпили?

28

В аэропорту Миннеаполиса и Сент-Пола Сэнди Саварано забрал из багажного отделения тяжелую черную сумку. Затем прошел в мужской туалет и заперся в кабинке. Он положил сумку на крышку унитаза и раскрыл замок.

Саварано достал зеркальце, седой парик, густые седые брови и круглые очки в черепаховой оправе. Он снял контактные линзы, под которыми прятал темные глаза, ловко надел парик, зачесал его так, чтобы волосы падали на лоб, наклеил брови и водрузил на нос очки.

Косметическим карандашом Саварано нарисовал на лбу и руках старческие пятна. Из боковых карманов сумки достал ортопедическую обувь и переобулся: мягкие кожаные туфли отправились в сумку. Затем Саварано распаковал большое твидовое пальто с толстыми плечами, а свое фирменное дорогое уложил в сумку.

Из мужского туалета вышел старик, который не имел ничего общего с человеком, который туда вошел.

Сэнди прошел к стойке аренды машин, где на имя Джеймса Берджесса из Филадельфии был арендован автомобиль. Он раскрыл портмоне и вынул права и кредитную карту. Права были сделаны мастерски; кредитная карта настоящая, счет открыт на имя Берджесса.

Саварано вышел из аэропорта и направился к остановке маршрутного такси. Он достал карту и стал заучивать дороги, по которым можно было въехать и выехать из города, подсчитывая, сколько времени может понадобиться для того или иного маршрута. Его девизом всегда было: «Никаких неожиданностей». Неожиданное появление Фаррелл в квартире Изабель Уоринг не соответствовало правилу и потому злило. Появление Фаррелл оказалось неожиданным, и потому он допустил ошибку — оставил ее в живых.

Саварано знал, что он до сих пор на свободе, потому что всегда обращал внимание на детали, в то время как все его «однокашники» по колонии для несовершеннолетних давно сидят за решеткой. Одна мысль о камере приводила его в дрожь.

С лязгом закрывается дверь камеры… Он просыпается с мыслью, что попал в западню, что оттуда уже не выбраться… Стены и потолок приближаются, сжимают его, душат его…

Под прядями волос, которые Сэнди аккуратно зачесал на лоб, проступил пот. «Со мной этого не случится, — поклялся Саварано. — Лучше умереть».

Появилось маршрутное такси. Сэнди нетерпеливо поднял руку, чтобы машина не проехала мимо. Ему не терпелось приступить к делу — заняться поиском Лейси Фаррелл. Именно Фаррелл представляет угрозу его жизни.

Маршрутное такси остановилось, Сэнди вдруг почувствовал, как что-то ударило его по ногам сзади. Он обернулся и оказался лицом к лицу с молодой женщиной, которая сидела с ним рядом в самолете. Это ее чемоданчик упал на его ноги.

Их глаза встретились, Сэнди глубоко вздохнул. Они стояли очень близко, но она не узнала его. Она улыбнулась и мягко извинилась.

Открылась дверца маршрутного такси, и Саварано забрался внутрь. Неуклюжая дама помогла убедиться, что трюк с переодеванием сработал: теперь можно подобраться к Фаррелл достаточно близко и при этом остаться неузнанным. На этот раз она не ускользнет. Повторять ошибку он не намерен.

29

Миллисент Ройс согласилась принять Лейси для начала как волонтера, и Лейси спросила, можно ли остаться в офисе до конца дня, чтобы разобраться с файлами в компьютере и скопившейся почтой.

После четырех месяцев без работы она с радостью села за стол и принялась изучать текущие дела и цены.

В три часа дня миссис Ройс повезла клиента смотреть кондоминиум и поручила Лейси отвечать на телефонные звонки.

Первый же звонок чуть было все не испортил. Лейси сказала в трубку:

— Агентство «Ройс Риэлти», Лейс…

Она бросила трубку и уставилась на телефон. Чуть было не назвала свое настоящее имя.

Через минуту телефон зазвонил снова.

Нужно ответить. Наверное, тот же человек. И что она должна сказать?

Голос на другом конце трубки звучал раздраженно.

— Думаю, нас разъединили, — запинаясь, ответила Лейси.

Следующий час телефон не умолкал, и Лейси осторожно отвечала на каждый звонок. Позже, записывая в блокнот сообщение о том, что Миллисент Ройс нужно позвонить стоматологу и подтвердить время приема, она поняла, что родная стихия может оказаться ловушкой. Лейси предусмотрительно проверила записи. Был один звонок от женщины, чей муж перевелся работать в Миннеаполис, подруга ей посоветовала обратиться в агентство «Ройс» и через него найти себе новый дом.

Лейси задавала обычные для агента по недвижимости вопросы: на какую цену рассчитывает покупатель? Сколько должно быть спальных комнат? Играет ли роль возраст дома? Школа рядом? Зависит ли покупка нового дома от срока продажи старого? Данные она внесла общепринятой агентской скорописью: «мин4став/Зсплн/кмн/конд».

«Какая же я молодец», — думала она, переписывая имя женщины и ее номер телефона на новый листок бумаги и стараясь ничем не выдать своей искушенности. В конце она приписала: «Хорошие перспективы, потому что переезд намечен на ближайшее будущее». Возможно, даже такая приписка выглядела слишком неестественно для неопытного агента, но пусть останется, подумала она и заметила, что в дверях появилась Миллисент Ройс.

Миссис Ройс выглядела усталой и обрадовалась, когда Лейси передала ей тщательно отсортированную почту и сообщения о звонках. Было около пяти часов.

— Алиса, надеюсь, завтра утром вы ко мне вернетесь? — В ее голосе прозвучала надежда.

— Однозначно, — ответила ей Лейси. — Только на обед у меня назначена встреча, которую я не могу пропустить.

* * *

Уже в машине по пути в город к Лейси вернулась пустота. На вечер планов не было, как обычно, только мысль о возвращении в квартиру и ужине в одиночестве была невыносима.

«Пойду в спортклуб, — решила она. — Одно радует, что после утренней пробежки, работы в офисе и вечернего занятия в спортклубе смогу заснуть по-человечески».

В спортклубе к ней тут же подошла Рут Уилкокс.

— А знаешь что? — загадочно произнесла она. — Том Линч сегодня очень расстроился, когда не нашел тебя в зале. Даже спросил, не приходила ли ты заниматься сегодня пораньше. Алиса, кажется, он у тебя на крючке.

«Если и на крючке, то явно не у меня, а у некой эфемерной Алисы Кэрролл», — с грустью подумала Лейси. Она позанималась всего полчаса и поехала домой. На автоответчике мигала лампочка. Том звонил в половине пятого.

— Алиса, думал застать тебя в спортклубе. Вечер пятницы был чудесный. Если вернешься домой до семи и не против пойти куда-нибудь поужинать, позвони мне. Мой номер…

Лейси нажала на стоп и сразу стерла сообщение, не желая слышать его номер телефона. Проще так, чем еще один вечер лгать человеку, в которого она при других обстоятельствах вполне могла влюбиться.

На ужин Лейси соорудила все тот же папин сандвич с беконом, салатом и помидором. «Удобная еда», — подумала она.

Именно такой сандвич она ела за сутки до гибели Изабель Уоринг. «Тогда позвонила Изабель, а я не подняла трубку. Я была уставшая и не хотела ни с кем говорить. Изабель тогда оставила сообщение о том, что нашла дневник Эмили, а в нем, кажется, доказательство того, что смерть Эмили была не случайной. На следующее утро она позвонила мне на работу, но не стала об этом говорить, — припоминала Лейси. — Затем я привела в квартиру Кёртиса Колдуэлла, а она не захотела выходить и осталась читать в библиотеке. Через несколько часов ее убили».

Лейси так ясно все вспомнила, что чуть не подавилась сандвичем: Изабель сидит в библиотеке, плачет над листами дневника; умирая, Изабель просит Лейси передать дневник Эмили ее отцу.

«И что не дает мне покоя? — задумалась Лейси. — В тот последний день в библиотеке было что-то такое, на что я обратила внимание, когда говорила с Изабель. И что это было?» Она попыталась восстановить в памяти сцену в библиотеке, изо всех сил стараясь собрать фрагменты в целую картинку.

В конце концов она сдалась. Вспомнить никак не получалось.

«Оставим пока так, — решила Лейси. — А потом задам поиск по памяти. Разве память — не компьютер?»

Ночью ей приснилось, как Изабель держит в руках зеленую ручку и, роняя слезы, читает дневник Эмили и не знает, что жить ей осталось так мало.

30

Сэнди Саварано поселился в отеле «Рэдиссон-Плаза», расположенном в полуквартале от торгового центра «Николлет», и сел изучать телефонный справочник, составляя список спортклубов и спортзалов города.

Во второй список входили все агентства недвижимости: отдельно он выписывал агентства, которые занимались продажами в коммерческом секторе. Лейси Фаррелл придется устраиваться на работу без рекомендаций, а в эти агентства берут только после проверки человека. Им он позвонит завтра.

План прост. Нужно лишь сказать, что Национальная ассоциация риелторов проводит неофициальный социологический опрос, чтобы выяснить, приходят ли на работу в сферу недвижимости люди в возрастном диапазоне от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Вопросов два: принимались ли на работу агенты, секретари, администраторы из этой возрастной группы в течение последних шести месяцев, и если да, то какого пола — мужского или женского?

Для спортивных заведений потребуется придумать что-то иное. Социологический опрос там не пройдет, поскольку именно эта возрастная группа приходит заниматься спортом. А значит, поиск Фаррелл в спортклубах может оказаться рискованным.

Он станет ходить по спортклубам и залам, притворится, будто хочет записаться на занятия, потом вдруг вынет фотографию Фаррелл. Фотография сделана давно, Саварано вырезал ее из альбома колледжа, где училась Лейси, но узнать девушку можно. Он начнет причитать, что дочка ушла из дома, а все из-за какого-то мелкого недопонимания в семье. Вот теперь он ищет ее везде, а мать, убитая горем, сидит дома и ждет дочь.

На проверку спортклубов мог бы уйти не один день, но, к счастью, их оказалось не так много.

Без пяти десять Сэнди отправился в путь. «Николлет» стоял в темноте, погас свет в витринах модных бутиков.

Сэнди знал, что до Миссисипи можно было легко дойти пешком. Он свернул направо и пошел прямо, — для случайного прохожего он просто человек, которому не следовало бы так поздно бродить по городу одному.

Случайному прохожему бы и в голову не пришло, что, прогуливаясь по ночным улицам, Сэнди Саварано испытывает странное возбуждение, которое приходит к нему каждый раз, когда он выслеживает жертву и все ближе подбирается к ее жилищу.

31

Утром во вторник Лейси поджидала свою новую начальницу на пороге агентства «Ройс Риэлти». Миллисент Ройс появилась в девять.

— Не лучшая плата, — засмеялась Миллисент Ройс.

— Ну ведь мы так и договаривались, — сказала Лейси. — Зато теперь я могу сказать, что работа мне нравится.

Миссис Ройс отомкнула замок и открыла дверь. Изнутри приветливо пахнуло теплом.

— Миннесотский морозец, — сказала Ройс. — Работа подождет. Сначала выпьем кофе. Вы как предпочитаете?

— Черный. Спасибо.

— Регина, моя помощница, которая ушла в декрет, вечно добавляла две ложки сахара с горкой и ни капли не прибавляла в весе. Я ей сразу сказала: таких не любят.

Лейси вспомнила Грейс, секретаршу из «Паркер и Паркер», — та вечно жевала то печенье, то шоколадку и при этом оставалась в идеальной форме.

— Видела я такую дамочку в… — здесь она запнулась, — в медицинском центре, — закончила она фразу и тут же добавила: — Недолго она проработала. Подавала дурной пример.

«Осторожнее, Лейс, — сказала она себе. — Миллисент Ройс спросит имя сотрудницы и захочет ей позвонить, чтобы побольше узнать о тебе. Осторожнее, будь осторожнее».

Раздался первый телефонный звонок — и очень кстати.

В двенадцать Лейси отправилась на обед с Кейт Ноулз.

— Вернусь к двум, — пообещала она, — сандвич съем здесь. Если вам понадобится уехать на встречу, можете на меня рассчитывать.

* * *

В двадцать пять минут первого она была уже в «Рэдиссоне». Кейт ждала за столиком и ела булочку.

— У меня это и завтрак, и обед, — сказала она, — так что дожидаться не стала. Прости.

Лейси мягко опустилась на стул напротив нее.

— Ради бога. Как спектакль?

— Отлично.

Они заказали по омлету, салату и чашке кофе.

— Так, с едой разобрались, — добродушно улыбнулась Кейт. — Знаешь, я просто умираю от любопытства. Сегодня утром говорила с Томом, рассказала, что обедаю с тобой. Сказал, что хотел бы пойти с нами, и просил передать тебе привет. — Кейт принялась за новую булочку. — Том рассказал, что в Миннеаполисе ты была всего один раз, в детстве, а теперь вот так просто взяла и переехала. Почему тебе так запал в душу этот город?

Отвечать вопросом на вопрос.

— Ты со спектаклем много мест исколесила, — сказала Лейси, — разве тебе некоторые не западают в душу?

— Еще как. Есть вполне милые, как здесь, а бывает такая скукотища. Расскажу об одном дико скучном…

Лейси расслабилась, слушая историю Кейт. «А в шоу-бизнесе все люди занятные, — с ностальгией подумала она. — У отца был такой же талант — он мог даже про капустный лист рассказать интересно».

За второй чашкой кофе ей удалось перевести разговор на парня по имени Билл, о котором в разговоре упомянула Кейт.

— В прошлый раз ты говорила о парне, ты еще встречалась с ним раньше, — начала она. — Билл, кажется, его зовут?

— Билл Меррилл. Хороший парень. Вполне мог стать Тем Единственным, хотя как-то все странно получается. Я все равно надежды не теряю. — В глазах Кейт блеснул огонек. — Проблема в том, что я вечно на гастролях, а он тоже много путешествует.

— А чем он занимается?

— Банковскими инвестициями, часто в Китай ездит.

«Господи, пусть сейчас он будет не в Китае», — взмолилась Лейси.

— А в каком банке работает?

— В «Чейзе».

Лейси уже научилась высматривать пытливый огонек в глазах собеседницы. Кейт умная, она поняла, что от нее что-то хотят узнать. «Что ж, я услышала, что хотела, — подумала Лейси. — Пора опять поболтать о всякой ерунде».

— Ты, наверное, будешь счастлива, если сыграешь в бродвейском спектакле, который будет востребован по меньшей мере лет десять, — предположила Лейси.

— Ну-у вот, приехали, — засмеялась Кейт. — На самом деле мечтаю — и еще как. Мне бы хотелось постоянно жить в Нью-Йорке. Во-первых, конечно, потому, что там живет Билл, а во-вторых, рано или поздно в Нью-Йорк переберется Том, я в этом уверена. Было бы просто здорово. Что он, что я — единственные дети, а росли, как родные брат и сестра, и больше похожи на старых друзей, чем на родственников. Он всегда и во всем помогал мне. Том из тех, кто сердцем чувствует, когда тебе нужна помощь.

«Интересно, не потому ли он пригласил меня на спектакль и позвонил вчера?» — подумала Лейси. Она жестом попросила принести чек.

— Мне пора, — наскоро объяснила она. — Первый день на работе.

В фойе она подбежала к телефону-автомату и оставила сообщение для Джорджа Свенсона:

«У меня появилась новая информация по делу Эмили Ланди, и я хочу поговорить с мистером Болдуином из прокуратуры».

Она повесила трубку и поспешила на выход. Лейси опаздывала в агентство. Трубка еще хранила тепло ее руки, когда другая рука, в старческих пятнах, сняла ее с рычага.

Сэнди Саварано всегда звонил так, чтобы звонок нельзя было отследить. Карманы были набиты монетами по 25 центов. Он собирался сделать пять звонков с этого телефона, потом перейти к другому аппарату и сделать еще пять звонков — и так позвонить по всем номерам агентств недвижимости.

Он набрал номер и, когда на том конце ответили: «Даунтаун Риэлти», — завел свою сказку:

— Я не отниму у вас времени. Национальная ассоциация риелторов. Мы проводим неофициальный социологический опрос…

32

Прокурор Гэри Болдуин воспринял новость однозначно. Сообщение детектива Эда Слоуна из нью-йоркской полиции о том, что из участка исчезли несколько страниц копии дневника Эмили Ланди, вывело его из себя.

— И как только вы умудрились потерять всего несколько страниц? Почему всю копию дневника не потеряли? — Он был в ярости. — Оригинал — тот сразу пропал у вас целиком.

Через двадцать четыре часа детектив Слоун снова позвонил Болдуину, и тот воспользовался моментом, чтобы излить желчь.

— Мы тут каждую закорючку сидим изучаем, а оказывается, нам дали не весь текст. Оказывается, несколько страниц, в которых, возможно, содержится важная информация, исчезли! Оказывается, кто-то стащил их у вас прямо из-под носа! Где вы хранили свой экземпляр? На доску объявлений вывесили? А может, на улице? И еще приписали внизу, наверно: «Вещественное доказательство по делу об убийстве. Берите, не стесняйтесь».

Детектив Эд Слоун выслушал всю тираду, молча раздумывая над тем, как бы сейчас хотелось сделать с Болдуином что-нибудь эдакое, но вспомнил курс латыни, обязательный в военном училище. Тогда курсантам рассказали о том, что святой Павел, читая проповедь о смертном грехе, сказал: «Ne nominatur in vobis», что на латыни означает: «Не должны даже именоваться у вас».[5]

«Весьма кстати вспомнилось, — подумал Слоун, — лучше не называть то, что мне хочется с ним сделать». Но пропажа дневника и нескольких страниц из его копии разозлила и Слоуна, ведь улики исчезли из его запертого сейфа для вещественных доказательств и улик, который стоял в его кабинете, который, в свою очередь, находился в полицейском участке.

Соответственно, он виновен в исчезновении. Ключи от сейфа и кабинета Слоун повесил на одно кольцо, связку носил в кармане пиджака. Пиджак он всегда снимал, поэтому ключи из кармана можно было вытащить, сделать дубликат и положить обратно так, что никто не заметит.

Замки сменили сразу после пропажи оригинала. Но Слоун не изменил привычке и по-прежнему вешал пиджак на стул, а ключи не вынимал.

Слоун попытался сосредоточиться на разговоре. Болдуин на мгновение смолк, и Слоун тут же вставил:

— Сэр, я сообщил об этом вчера, поскольку вам следует об этом знать. Сегодня звоню, чтобы сказать: мистер Ланди вряд ли сможет дать точные показания. Вчера он сказал, что читал переданный ему мисс Фаррелл дневник поверхностно. К тому же в его руках бумаги находились всего пару дней.

— Там же немного, — бросил Болдуин. — Его можно изучить до последней запятой всего за несколько часов.

— Но он его так и не изучил, о том и речь, — настаивал Слоун, кивнув Нику Марсу, который принес ему чашку кофе. — К тому же он может усложнить дело. Ланди заявил, что собирается нанять частного детектива. На встречу вместе с Ланди приходил его партнер, Стив Абботт, который активно защищал Ланди.

— Я понимаю Ланди, — буркнул Болдуин. — А новый человек расследованию не помешает, поскольку вы так бездарно загнали себя в тупик.

— На самом деле не совсем. Скорее встанет поперек дороги. Хотя, может, никто и не будет его нанимать. Недавно мне звонил Абботт, — сказал Слоун, — принес свои извинения. Сказал, что, вполне возможно, Ланди ошибся, заявив о пропаже страниц. В тот вечер, когда Лейси Фаррелл передала ему дневник, он был удручен и расстроен и потому не смог толком прочесть рукопись. На следующий день у него не было времени, чтобы заглянуть в записи. А потом вы забрали у него бумаги.

— Существует вероятность того, что он ошибается, и страницы все на месте, но нам теперь этого никогда не узнать, не так ли? — ледяным тоном сказал Болдуин. — Даже если он действительно ошибся с этими нелинованными страницами, стоит задуматься, ведь оригинал выкрали именно у вас, что означает одно: в вашем участке есть человек, который работает на обе стороны. Думаю, вам следует профильтровать весь участок.

— Мы этим уже занимаемся. — Эд Слоун решил не рассказывать о ловушках, которые он потихоньку начал расставлять, рассказывая в участке о новых вещественных доказательствах, спрятанных в его сейфе.

Болдуин закончил разговор:

— Держите меня в курсе. И постарайтесь не растерять новые улики по делу. Если они появятся. Хоть с этим справитесь?

— Да, сэр. Ведь это мы нашли отпечатки пальцев Саварано на двери в квартиру Фаррелл, — быстро проговорил Слоун. — Когда ваши ищейки признали Саварано мертвым.

В телефонной трубке раздались гудки — детективу Эду Слоуну удалось поддеть прокурора. «Один — ноль в нашу пользу», — подумал он.

При этом Слоун осознавал, что победа — пиррова.

* * *

Остаток дня сотрудники прокуратуры тихо ждали, когда Гэри Болдуин успокоится после новостей о безуспешном расследовании. Настроение поднялось, когда ему сообщили, что у свидетеля под защитой появилась новая информация для него.

— Буду ждать до последнего. Сделайте так, чтобы я поговорил с ней сегодня, — сказал он Джорджу Свенсону в Миннеаполисе.

После этого разговора Свенсон поехал к Лейси и остался ждать ее у дома в машине. Лейси вернулась с работы, но не успела войти в дом, как к ней подошел Свенсон.

— Начальство умирает от желания пообщаться с тобой, — сказал он, — так что сейчас будем звонить.

Они уехали на его машине. Свенсон был человек спокойный и пустых разговоров не любил. В Вашингтоне Лейси предупредили, что федералы на местах терпеть не могут программу по защите свидетелей и ненавидят работу с людьми, которые оказались не на своем месте. Унизительно работать нянькой.

С первого дня в Миннеаполисе Лейси приняла решение доставлять как можно меньше хлопот советнику, поскольку зависеть от чужого человека всегда неприятно. За четыре месяца она лишь однажды подошла к нему с необычной просьбой: разрешить купить мебель на уличных распродажах, а не в мебельном магазине.

Теперь Лейси чувствовала, что ей удалось завоевать скупое уважение Свенсона. По дороге тот поинтересовался ее новой работой.

— Мне нравится, — ответила Лейси. — В офисе я становлюсь самой собой.

Он хмыкнул — Лейси расценила это как знак одобрения.

Только Свенсону — единственному человеку во всем городе — она могла рассказать, как чуть не разрыдалась, когда Миллисент Ройс достала фотографию своей пятилетней внучки в балетной пачке. Ей вспомнилась Бонни и безумно захотелось очутиться дома. Но, разумеется, она не стала рассказывать ему об этом. В голове вертелась старая-престарая песенка:

За далью седых океанов, за морем, в лазурной волне.

Грущу о тебе постоянно — вернись поскорее ко мне.

Бонни, Бонни, вернись поскорее ко мне, ко мне…

Бонни, Бонни, вернись поскорее ко мне![6]

«А моя Бонни совсем не за морями-океанами, — подумала Лейси. — Три-четыре часа самолетом — и вот она рядом. Сейчас расскажу прокурору, что удалось накопать, и, наверно, окажусь на шаг ближе к дому».

Они проезжали мимо озера — весь город был в озерах. Последний снег выпал неделю назад, но лежал все такой же кристально белый. На чистом вечернем небе зажигались звезды. «Здесь так красиво, — подумала Лейси. — В иных обстоятельствах я прекрасно поняла бы человека, решившего навсегда остаться здесь. А я хочу домой. Мне нужно домой».

* * *

В этот раз звонить нужно было из гостиницы. Перед тем как набрать номер, Свенсон сказал Лейси, что подождет внизу, пока она будет говорить.

Лейси отметила, что Болдуин сразу снял трубку; Лейси даже услышала, как прокурор представился.

Свенсон передал ей трубку.

— Удачи, — шепнул он и ушел.

— Мистер Болдуин, — заговорила она, — спасибо, что так быстро вышли на связь. Мне удалось кое-что разузнать. Возможно, это окажется полезным.

— Надеюсь, мисс Фаррелл. Так что же это?

Лейси разозлилась. «Мог бы поинтересоваться, как я тут живу, — подумала она. — Хоть каплю сострадания проявил бы, что ли. Я здесь не по собственному желанию. Я здесь лишь потому, что некоторые не способны поймать убийцу. И я не виновата в том, что стала свидетелем».

— Просто, — она осторожно подбирала слова, словно иначе он не сможет понять, в чем дело, — просто я узнала, что Рик Паркер — помните такого? Я узнала, что один из Паркеров в агентстве «Паркер и Паркер», где я работала, — так вот он был на той же горнолыжной базе, что и Эмили Ланди, и появился там всего за несколько часов до ее гибели, и при виде его Эмили сильно испугалась, а может, просто сильно разволновалась.

Последовала долгая пауза. Затем Болдуин спросил:

— Мисс Фаррелл, как вам удалось узнать об этом в Миннесоте?

До Лейси дошло, что к ответу на этот вопрос она не готова. О том, что у нее есть экземпляр дневника Эмили Ланди, никто не знал. Однажды ей уже пообещали предъявить обвинение, потому что она забрала настоящий дневник с места преступления. Лейси знала: никто не поверит в то, что себе она сделала копию, только чтобы выполнить обещание и прочесть дневник.

— Я задал вопрос, мисс Фаррелл. Как вы получили эту информацию? — повторил Болдуин. Его голос был колючим, как у школьного директора Лейси.

Она заговорила осторожно, словно прокладывала путь через минное поле:

— Сэр, у меня здесь появились друзья. Один из них пригласил меня посмотреть «Король и я» в постановке гастролирующего театра. Я говорила с Кейт Ноулз, актрисой, и…

— И она случайно рассказала, как Рик Паркер оказался на горнолыжной базе в Вермонте незадолго до гибели Эмили Ланди. Это вы хотели сказать, мисс Фаррелл?

— Мистер Болдуин, — Лейси заговорила резко, — не будете ли вы так любезны сообщить, к чему вы клоните? Не знаю, насколько хорошо вам известна моя биография, но мой отец был музыкант. За свою жизнь я с большим удовольствием посмотрела огромное количество мюзиклов. Я прекрасно разбираюсь в мюзиклах, прекрасно знаю людей театра. Во время беседы с Кейт Ноулз выяснилось, что она играла в «Возлюбленном», который шел два года назад, и мы немного поболтали об этой постановке. Я видела спектакль с Эмили Ланди в главной роли.

— Вы прежде не говорили о том, что знали Эмили Ланди, — перебил ее Болдуин.

— Так рассказывать не о чем, — ответила ему Лейси. — Детектив Слоун задавал мне вопрос: знала ли я Эмили Ланди? И я ответила как есть: не знала. Вместе с сотнями, тысячами театралов я видела ее в мюзикле. Вот скажите, если я посмотрю фильм с Робертом Де Ниро, означает ли это, что я его знаю?

— Ладно, мисс Фаррелл, убедили. — В его голосе проскочила насмешка. — Итак, речь зашла о «Возлюбленном», и что было дальше?

Правой рукой Лейси крепко сжимала трубку. Левую она сжала в кулак так, что ногти впились в ладонь. Нужно держаться спокойно.

— Раз Кейт играла в том же спектакле, значит, как мне показалось, она должна была знать Эмили Ланди. Я ненавязчиво перевела разговор на Эмили. Кейт тут же рассказала, как Изабель Уоринг разговаривала со всеми актерами труппы, узнавала, заметили ли они, что в последнее время у Эмили было дурное настроение, и если да, то догадываются ли о причине.

Голос Болдуина заметно смягчился:

— Умный ход. И что же она сказала?

— Она единодушна с остальными актерами: действительно, в последнее время Эмили была чем-то встревожена. Вдруг — и именно поэтому я решила с вами поговорить — Кейт сказала, что собирается позвонить матери Эмили, потому что вспомнила одну мелочь. Кейт не знает о смерти Изабель, поскольку была на гастролях. — Лейси снова заговорила медленно, тщательно подбирая каждое слово. — У Кейт Ноулз есть парень. Он живет в Нью-Йорке. Зовут Билл Меррилл. Работает в «Чейзе», занимается банковскими инвестициями. Похоже, он дружен с Риком Паркером — во всяком случае, с ним знаком. Билл рассказал Кейт, что он беседовал с Эмили в баре на горнолыжной базе Стоу, когда вошел Рик. Эмили неожиданно оборвала разговор и почти моментально исчезла из бара. Это произошло в день ее гибели.

— Именно в тот день, уверены?

— Кейт говорит, что да. По ее словам, Эмили сильно встревожилась, когда увидела Рика. Я поинтересовалась у Кейт, не догадывается ли она, отчего Эмили так на него прореагировала, и Кейт рассказала, что между ними что-то произошло, когда Эмили только переехала в Нью-Йорк.

— Мисс Фаррелл, хочу задать вам один вопрос. В агентстве «Паркер и Паркер» вы проработали восемь лет. С Риком Паркером. Так?

— Так. Но раньше Рик работал в Вест-Сайде и к нам перевелся три года назад.

— Ясно. И пока вы работали с квартирой Изабель Уоринг, он и словом с вами не обмолвился о том, что знал, или возможно знал, Эмили Ланди?

— Нет, ни разу. Мистер Болдуин, позвольте напомнить вам о том, что здесь я оказалась из-за того, что Рик Паркер дал мне координаты Кёртиса Колдуэлла из «престижной юридической конторы». Рик Паркер — единственный в офисе человек, который говорил, или предположительно говорил, с человеком, убившим Изабель Уоринг. Не считаете ли вы, что по правилам хорошего тона Рик должен был признаться, что знаком с Эмили Ланди? А не молча выслушивать мои истории об Изабель Уоринг и о том, как она убита горем из-за смерти дочери? — подчеркивая каждое слово, спросила она.

«В полицию я передала дневник на следующий день после убийства Изабель, — подумала Лейси. — Тогда я им сообщила, что одну копию дневника отдала Джимми Ланди, выполнив последнюю волю Изабель. Говорила ли я им о том, что Изабель просила и меня прочесть дневник?» Силясь вспомнить хоть что-нибудь, она отчаянно терла лоб.

«Главное, что он не спросил, с кем я ходила в театр. Имя Тома Линча фигурирует в дневнике, они мгновенно меня раскусят».

— Давайте подведем итог, — сказал Болдуин. — Вы говорите, что человека, который видел Рика Паркера в Стоу, зовут Билл Меррилл и он работает в «Чейзе», занимается банковскими инвестициями, так?

— Так.

— Значит, вся информация случайно всплыла в разговоре, когда вы случайно познакомились с мисс Ноулз?

У Лейси лопнуло терпение.

— Мистер Болдуин, чтобы выудить эту информацию, мне пришлось устроить обед с талантливой актрисой, замечательным человеком. Я бы хотела с ней подружиться. Мне пришлось лгать ей, как и всем в Миннеаполисе, за исключением, конечно, Джорджа Свенсона. В моих же интересах сделать все возможное, чтобы вернуться к прежней жизни, снова стать нормальным, порядочным человеком. На вашем месте я бы занялась Риком Паркером и его отношениями с Эмили Ланди, а не подозревала бы меня в сочинительстве.

— Я и не думал ставить ваши слова под сомнение, мисс Фаррелл. Мы сейчас же проверим информацию. Но согласитесь, нечасто свидетель под защитой случайно знакомится с подругой погибшей, причем государство охраняет этого свидетеля в связи с делом об убийстве матери погибшей.

— И еще не так часто убивают матерей, которые отказываются верить в то, что гибель дочери отнюдь не случайна.

— Мы все проверим, мисс Фаррелл. Наверняка вам уже говорили. Скажу еще раз. Я настаиваю на том, чтобы ваша охрана не отходила от вас ни на шаг. У вас появились друзья — прекрасно, однако будьте бдительны в беседах с ними. Всегда — запомните, всегда — будьте настороже. Если хотя бы один человек узнает о том, где вы находитесь, нам придется перевезти вас в другое место.

— Не переживайте, мистер Болдуин, — сказала Лейси, и сердце сжалось от мысли о том, что она рассказала матери про Миннеаполис.

Она повесила трубку и, расстроенная, повернулась к двери. Болдуин чуть было не отмахнулся от ее слов. Похоже, не придал значения связи между Риком Паркером и Эмили Ланди.

Откуда было Лейси знать, что, повесив трубку, прокурор Гэри Болдуин повернулся к своим помощникам, которые отслеживали звонок, и сказал:

— Наконец-то сдвинулись с мертвой точки! Паркер замешан по самое горло. — Он немного помолчал и добавил: — А Лейси Фаррелл знает куда больше, чем говорит.

33

«Наверно, я ошибся с Алисой, — думал Том Линч, принимая душ после тренировки в спортклубе „Города-Близнецы“. — Скорее всего, она обиделась, что на вечеринке я постоянно говорил с другими. Вот уже второй день подряд не показывается в клубе. И не звонит мне. Кейт же рассказала, что обедала с Алисой, причем именно Алиса пригласила ее на обед. Что ж, хоть кто-то из нашего семейства ей пришелся по душе», — подумал он.

Но почему она не перезвонила — пусть даже сказать, что никуда не пойдет или что вернулась слишком поздно?

Он вышел из душа и энергично вытерся. Кейт в разговоре упомянула, что Алиса устроилась на работу. Возможно, потому и не позвонила.

А может, на горизонте появился другой парень?

А может, она заболела?

Рут Уилкокс замечает все и вся, на выходе из здания Том подошел к ней.

— Что-то сегодня Алису Кэрролл не видно было… — И как бы невзначай спросил: — Может, она в другое время ходить стала?

— Честно говоря, я как раз собиралась позвонить ей, узнать, не случилось ли чего, — ответила Рут. — Она так исправно посещала занятия каждый день целых две недели и вдруг исчезла, точно что-то случилось. — Рут хитро улыбнулась. — Может, сейчас и позвонить? А если ответит, скажу, что ты о ней спрашивал, даже трубку могу передать.

«Этого только не хватало! — уныло подумал Том. — Теперь весь спортклуб начнет сплетничать о том, что между мной и Алисой что-то есть. Что ж, сам первый разговор завел».

— Рут, ты прямо настоящая сводница, — сказал он. — Хорошо, если ответит, дашь мне трубку.

Рут подождала четыре гудка и сказала:

— Не везет. Наверно, ушла куда-нибудь. Автоответчик. Оставлю сообщение.

Рут сказала, что они с неким привлекательным джентльменом интересуются, куда пропала Алиса.

«Может, хоть так удастся ее выманить, — подумал Том. — Если она не желает со мной встречаться, то я должен об этом знать. Может, в ее жизни что-то не так?»

На улице он постоял, размышляя, как быть дальше. В спортклубе он бы пригласил Алису на ужин и в кино, как и собирался. В центральном кинотеатре шел фильм — победитель Каннского кинофестиваля. Всегда можно и самому сходить, но смотреть кино в одиночку не хотелось.

Так он стоял на тротуаре, пока не замерз. Наконец пожал плечами и вслух сказал:

— А почему бы и нет? Взять да поехать к ней домой. Если повезет и она окажется дома, можно будет пригласить ее в кино.

Из машины он попытался дозвониться еще раз, но снова попал на автоответчик. Еще не вернулась. Он поставил машину у дома и вспомнил, что Алиса живет на четвертом этаже, а ее окна — прямо над входом. Темные. «Немного подожду, — решил Том, — а если она не придет, пойду где-нибудь перекушу, и черт с ним, с фильмом».

Прошло сорок минут. Он уже собрался уезжать, когда на стоянке припарковался автомобиль. Из машины вышла Алиса и бросилась к дому. В машине зажглась и погасла лампочка верхнего освещения: «Плимут», лет пять-шесть катается, самая обычная машина. Том обратил внимание на человека за рулем и обрадовался, что тот в возрасте. Вряд ли это было романтическим свиданием.

В фойе Том нажал на кнопку домофона с надписью: «4С».

Алиса явно ожидала услышать водителя машины:

— Мистер Свенсон?

— Нет, Алиса, мистер Линч, — сдержанно, однако насмешливо ответил Том. — Можно мне подняться?

Открылась дверь, и Том увидел уставшую, испуганную Лейси. Она была белее мела, а глаза казались просто огромными. Он не стал тратить время на вступления.

— Я знаю, случилось что-то ужасное, — сказал он, и в голосе прозвучала тревога. — Алиса, в чем дело?

При виде высокой, крепкой фигуры Тома, его заботливого взгляда — к тому же он разыскал ее, несмотря на то, что она не ответила на его звонок, — в голове у Лейси все смешалось. Она пришла в себя, когда Том обратился к ней по имени — Алиса. Все двадцать минут, пока Свенсон вез ее с места переговоров домой, Лейси исходила возмущением.

— Да какого черта происходит с этим Болдуином? Я снабжаю его информацией, которая на сто процентов нужна. А он ведет себя так, будто преступник — это я! Отмахнулся от меня, как от ребенка. Будто я сейчас приеду домой, выйду на Пятую авеню с плакатом: «Рик Паркер — гад и дрянь, он сделал Эмили Ланди какую-то пакость, когда ей было всего двадцать лет и она только переехала в Нью-Йорк, — потому что даже через четыре года Эмили по-прежнему боялась его как огня. У кого есть новая информация, сделать шаг вперед».

Ответ Свенсона был краток.

— Не бери в голову, Алиса. Успокойся. — Голос у него был такой, что и львицу усмирит, не только Лейси. Видимо, профессия обязывает.

По дороге домой Лейси овладел страх. А если Болдуин подослал кого-то из своих агентов к маме или Кит — проверить, не проболталась ли Лейси. «Маму насквозь видно, — подумала она. — Ей их не провести. Она — не я, лгать так и не научилась. Если бы Болдуин узнал, что я рассказала маме, то перевез бы меня в другое место, однозначно. Другого переезда я не выдержу. В конце концов, в Миннеаполисе удалось найти подобие работы, завести подобие личной жизни».

— Алиса, ты забыла пригласить меня войти. Еще не поздно. Уходить я все равно не собираюсь.

А еще здесь она встретила Тома Линча.

Лейси попыталась улыбнуться:

— Входи, пожалуйста. Рада тебя видеть, Том. Как раз собиралась выпить бокал вина. Ты будешь?

— Давай. — Том снял куртку и бросил ее на стул. — Не против, если я за тобой поухаживаю? — спросил он. — Где вино, в холодильнике?

— Нет, в винном погребе. Прямо под моей чудесной кухней.

Кухня маленькой квартиры состояла из небольшой плиты с духовкой, миниатюрной мойки и узкого холодильника. Том вскинул брови.

— Не против, если в гостиной я растоплю камин?

— Очень кстати. Буду ждать тебя на веранде. — Лейси открыла шкафчик и насыпала в вазу орешков. «Всего несколько минут назад меня раздирало на части, — подумала она. — А теперь вот еще и шутки шучу. С приходом Тома весь мир стал другим».

Лейси села в углу дивана, Том — на стул с мягким сиденьем и вытянул длинные ноги. Он поднял бокал.

— Ты такая замечательная, Алиса. — Лицо его стало серьезным. — Хочу задать тебе вопрос, только, пожалуйста, ответь на него честно. У тебя есть другой мужчина?

«Есть, — подумала Лейси, — но не такой, как ты думаешь. Мой другой мужчина — убийца, который идет за мной по пятам».

— Алиса, так есть кто-то? — переспросил Том.

Лейси долго смотрела Тому в глаза. «Я могла бы полюбить тебя, — подумала она. — Может быть, даже уже почти люблю». Она вспомнила свист пуль над головой и хлынувшую из плеча Бонни кровь.

«Не могу я так рисковать. Я из касты отверженных. Если Колдуэлл, или как там его зовут на самом деле, узнает, где я нахожусь, тут же найдет меня. Не могу я подвергнуть Тома опасности».

— Да, боюсь, что есть, — ответила она ему, стараясь удержать дрожь в голосе.

Через десять минут он ушел.

34

Рик Паркер показал квартиру Уоринг более чем десятку клиентов. Несколько раз сделка была так близка, но каждый раз в последний момент клиент отступал. Очередным перспективным покупателем стала Ширли Форбс, дама разведенная, на вид около пятидесяти. Она уже три раза приходила смотреть квартиру и сегодня, в половине одиннадцатого, хотела посмотреть ее снова.

Утром, когда Рик только вошел в кабинет, раздался телефонный звонок. На линии был детектив Эд Слоун.

— Рик, мы уже пару недель с вами не встречались. Кажется, вам пора заглянуть к нам в участок. Жду вас сегодня — вдруг вы что-то новенькое да вспомнили.

— Да нечего мне больше вспоминать, — огрызнулся Рик.

— Еще как есть. Жду в двенадцать. До встречи.

Рик подпрыгнул на месте, когда Слоун бросил трубку, потом тяжело опустился на стул и стал тереть лоб, покрывшийся холодной испариной. «Надо меньше пить, — подумал Рик. — Надо сбавлять обороты».

Прошлым вечером он обошел все любимые бары. «Что же там могло случиться?» — задумался он. Сквозь туман он припоминал, что напоследок заглянул в ресторан Ланди, куда заходил крайне редко. Просто вдруг захотелось увидеть портреты Эмили на стенах. Совсем забыл, что их закрасили. «Что я там мог натворить? Может, ляпнул что про роспись на стенах у Джимми? Может, об Эмили заговорил?»

Меньше всего ему хотелось возвращаться в квартиру Эмили перед разговором со Слоуном. Перенести встречу с клиентом он не мог — Ширли Форбс подчеркнула, что придет на встречу сразу от врача. Отец будет вне себя, когда узнает еще об одной сорвавшейся сделке.

— Рик.

Он поднял взгляд и увидел перед собой хмурого Паркера-старшего.

— Я вчера ужинал у Ланди. Джимми хочет, чтобы квартиру продали как можно скорее. Я сказал ему, что сегодня утром у тебя встреча с очень важным клиентом, готовым выложить деньги за квартиру. Джимми сказал, что готов сбросить сотню тысяч долларов и продать за пятьсот, только чтобы квартира ушла поскорей.

— Я еду на встречу с миссис Форбс, — ответил Рик. «Черт возьми! — подумал он. — Отец вчера был у Ланди. Как я только на него не нарвался?» От мысли о возможном случайном столкновении боль в висках усилилась.

— Рик, — сказал отец, — думаю, не нужно лишний раз тебе напоминать, что чем быстрее мы избавимся от этой квартиры, тем меньше шансов, что Джимми узнает про…

— Знаю, отец, знаю. — Рик отодвинул стул. — Мне пора.

* * *

— Простите меня. Вижу, квартира точь-в-точь как мне хотелось бы. Я мечтала о такой квартире, но не смогу в ней и минуты спокойно прожить. Буду постоянно думать о том, что здесь убили беззащитную женщину.

Ширли Форбс и Рик Паркер стояли в спальне, где умерла Изабель Уоринг. В квартире оставили все как было. Форбс осмотрела комнату.

— Я в Интернете прочла все статьи об этом случае, — шепотом сказала она, словно открывала тайну. — Если я правильно понимаю, то миссис Уоринг прислонилась вот к этой спинке кровати.

За непомерно огромными стеклами очков ее глаза казались невероятно большими.

— Да, так и писали. Она отдыхала в спальне, когда убийца пришел и застрелил ее. По версии полицейских, она попыталась убежать, но убийца заблокировал выход, и тогда она кинулась обратно на кровать и подняла руку, пытаясь защититься. Поэтому на руке было так много крови. Затем пришла девушка, агент по недвижимости, едва успела выслушать последнюю просьбу, как женщина умерла. Только подумать, девушку тоже могли убить. Тогда в одной квартире было бы целых два убийства.

Рик резко повернулся.

— Что ж, это ваш выбор. Пойдемте отсюда.

Женщина посеменила за ним через гостиную и вниз по лестнице.

— Мистер Паркер, кажется, я вас расстроила. Простите великодушно. А вы были знакомы с Эмили Ланди или с миссис Уоринг?

Рику сильно захотелось сорвать с нее огромные очки и раздавить их каблуком. Хотелось столкнуть любопытную идиотку с лестницы, чтобы она заткнулась раз и навсегда. «Всего лишь любопытная тетка, — подумал он, — а все кишки наружу вынимает. Сто к одному, что покупать квартиру она и не собиралась — просто пришла на место убийства поглазеть».

Он подобрал ей и другие варианты, но теперь хотелось послать ее подальше. Слава богу, не пришлось — она убралась сама:

— На самом деле, я очень тороплюсь. Позвоню через недельку. Может, у вас какие еще варианты появятся.

Она закрыла за собой дверь. Рик вошел в ванную, залез в бельевой шкаф и из потайного места достал бутылку. С бутылкой Рик направился в кухню, достал стакан и налил себе водки. Выпил все залпом и присел на табурет у стойки, отделяющей кухню от столовой.

Его внимание привлекла маленькая лампа на краю стойки. Рик все отлично помнил.

* * *

— Это будет моя лампа Аладдина, — сказала Эмили, когда случайно заметила ее на распродаже. Западная 80-я, кажется. — Потру ее, и будет мне удача, — добавила она. Потом закрыла глаза и монотонно произнесла заклинание: — О всемогущий джинн, исполни мое желание. Пусть мне достанется роль, на которую меня прослушали. Пусть я стану знаменитой. — И с тревогой добавила: — И пусть паппино не злится на меня, когда узнает о том, что без его разрешения я купила квартиру.

Нахмурившись, она посмотрела на Рика и сказала:

— Деньги, конечно, мои, и я могу делать с ними все, что захочу, — по крайней мере, он так сказал. Но в то же время он хотел помочь мне найти квартиру. Он и так переживал, когда я решила оставить колледж и переехала сюда. — Тут она улыбнулась: улыбка у нее была прелестная, незабываемая, — и еще раз потерла лампу. — А может, он и не будет ругаться, — сказала она. — Я верю, что отныне эта лампа станет приносить мне удачу.

Рик смотрел на лампу, сидя у стойки. Затем потянулся к ней и выдернул шнур из розетки.

Неделю спустя Эмили умоляла его отменить сделку и вернуть задаток.

— Я рассказала маме, что нашла квартиру, которая мне очень понравилась. А мама так расстроилась. Сказала, что отец сюрприз подготовил, купил мне квартиру на перекрестке Восточной 70-й и Пятой авеню. Он ни в коем случае не должен узнать, что я купила еще одну квартиру без его ведома. Рик, ты его не знаешь, — умоляла она. — Рик, пожалуйста, это ведь твоя семья владеет этим агентством. Ты сможешь помочь мне.

Рик прицелился в стену над мойкой и изо всех сил швырнул лампу.

Джинн из бутылки дал Эмили роль, но больше не помог ни в чем.

* * *

Детектив Бетти Пондс, известная Рику Паркеру под именем Ширли Форбс, отчиталась перед детективом Слоуном в 19-м полицейском участке.

— Что-то он задергался, — сказала она. — Еще немного — и расколется. Видел бы ты его взгляд, когда я принялась описывать смерть Изабель Уоринг. Рик Паркер напуган не на шутку.

— На самом деле, у него проблем по самое не хочу, — сказал ей Слоун. — Сейчас федералы беседуют с парнем, который видел Паркера на горнолыжной базе Стоу в день гибели Эмили Ланди.

— Во сколько он к тебе придет? — спросила Пондс.

— В двенадцать.

— Это скоро. Я исчезаю. Не хочу, чтоб он меня узнал. — Она помахала рукой и вышла из кабинета.

Пятнадцать минут первого, половина — Рика все не было.

В час Слоун набрал номер агентства «Паркер и Паркер», там ему ответили, что Рик еще не вернулся с десятичасовой встречи.

На следующее утро стало ясно, что Рик Паркер исчез. По своему желанию или нет — неизвестно, но исчез.

35

Дорога в спортклуб «Города-Близнецы» для Лейси теперь была перекрыта: в любой момент можно столкнуться с Томом Линчем. И хотя она сказала, что у нее уже есть мужчина, Лейси была уверена, что ежедневные встречи в спортклубе неизбежно окончатся свиданиями. Но у нее больше не было сил лгать.

Том ей нравился, Лейси хотелось с ним встречаться. Она ясно представляла себе, как они сидят вдвоем в ресторане и едят спагетти, пьют красное вино, как она рассказывает ему о маме, отце, Кит, Джее, племянниках.

Но не могла представить, как она придумывает истории о матери, которая живет в Англии, о школе, которую в глаза не видела, о вымышленном поклоннике.

По словам Кейт Ноулз, Том любит Нью-Йорк и рано или поздно переедет туда. «Насколько хорошо он знает Нью-Йорк? — подумала Лейси. — Вот было бы здорово провезти его по маршрутам Джека Фаррелла: „Ист-Сайд, Вест-Сайд, тур по городу“».

Сразу после своего визита Том стал ей сниться постоянно. Стоило сомкнуть глаза, как снилось, будто раздается звонок, она открывает дверь и видит Тома, который говорит: «Нет, Алиса, это мистер Линч».

На третью ночь ей приснился другой сон. На этот раз Том шел по лестничной площадке, как вдруг открылись двери лифта, и оттуда вышел Кёртис Колдуэлл с пистолетом, нацеленным в спину Тома. В ту ночь Лейси с криком проснулась — когда пыталась втащить Тома в квартиру и закрыть дверь на засов.

Только работа у Миллисент Ройс спасала ее. По настоянию Миллисент Лейси побывала с ней на нескольких встречах, где приходилось показывать клиенту дом или принимать квартиру на продажу.

— Работать станет интересней, если ты получше ознакомишься с нашей деятельностью, — сказала ей миссис Ройс. — Может, слышала: главное в доме — то, где он находится?

Находится… На Манхэттене квартиры с видом на парк или реку заметно дороже остальных. Лейси сильно хотелось рассказать Миллисент об эксцентричных клиентах, с которыми ей доводилось иметь дело.

* * *

По вечерам бывало труднее всего. Долгие и одинокие. В четверг она силком заставила себя сходить в кино. Зал был заполнен лишь наполовину, целые ряды кресел оставались пустыми. Перед самым началом фильма мимо ее ряда прошел мужчина, обернулся, огляделся и выбрал место позади Лейси. В темноте она могла различить только, что мужчина среднего роста и худой. Сердце бешено заколотилось.

На экране появились титры, Лейси услышала, как позади скрипнуло сиденье и запахло попкорном. Вдруг мужчина тронул ее за плечо. Ее почти парализовало от страха, и потребовались нечеловеческие усилия, чтобы заставить себя обернуться.

Он держал перчатку.

— Мэм, не вы обронили? — спросил он. — Под вашим креслом лежала.

Лейси ушла, фильм смотреть не стала. Она не смогла сосредоточиться на фильме.

* * *

В пятницу утром Миллисент Ройс поинтересовалась у Лейси, что она собирается делать в выходные дни.

— Буду искать спортклуб или спортзал, — ответила Лейси. — Я ходила в один, но там нет корта, а мне так хочется поиграть в теннис.

Причина, конечно, в другом, но в кои-то веки ее ответ не был чистой ложью.

— Знаешь, в Эдине, говорят, появился новый спортклуб, и там есть большой теннисный корт, — сказала ей Миллисент. — Я узнаю. — Через несколько минут она вернулась, довольно улыбаясь. — Я оказалась права. К тому же у них сейчас солидные скидки, они ведь только открылись.

Когда Миллисент отправилась на очередную встречу с клиентом, Лейси позвонила Джорджу Свенсону. Было две просьбы. Во-первых, ей хотелось поговорить с прокурором Болдуином.

— В конце концов, я имею право знать, что происходит, — сказала она и добавила: — В клубе «Города-Близнецы» люди становятся слишком любопытными. Боюсь, мне придется просить вас оплатить мое членство в другом спортклубе.

«Попрошайка, — дожидаясь ответа, в отчаянии подумала она. — Я не только лгунья, но и попрошайка к тому же!»

Но Свенсон ответил без колебаний:

— Хорошо. Перемены пойдут тебе на пользу.

36

По утрам Лотти Хоффман читала нью-йоркские газеты. Сорок пять лет каждое утро рядом с ней всегда был Макс, но почти год назад все вдруг изменилось. Ей все еще не верилось в то, что случилось ранним декабрьским днем. Тогда Макс по своему обычаю вышел на утреннюю прогулку и не вернулся.

На третьей странице «Дейли ньюс» она заметила, что разыскивается Ричард Паркер-младший, подозреваемый в причастности к убийству Изабель Уоринг. «А с ним что произошло?» — занервничала она.

Лотти отодвинула стул и подошла к письменному столу в гостиной. Из среднего ящика она достала письмо Изабель Уоринг, которое та написала Максу ровно за день до своего убийства. Лотти перечитала его заново.

Дорогой Макс!

Вчера хотела позвонить тебе, но не нашла в справочнике твоего номера телефона. И решила написать. Тебе наверняка известно, что в декабре прошлого года Эмили погибла в автомобильной катастрофе. Ее смерть была большой утратой, но мне не дают покоя обстоятельства ее гибели. Я разбирала ее вещи и нашла дневник, в котором она написала, что хочет встретиться с тобой за обедом. Запись сделана за пять дней до смерти. После этого нет ничего ни о тебе, ни о том, была ли у вас встреча. Но зато следующие две записи говорят об отчаянии, хотя совершенно непонятно, что ее могло так встревожить.

Макс, первые пятнадцать лет жизни Эмили ты работал в ресторане у Джимми. Ты был лучшим метрдотелем из всех, что я видела, и знаю, как Джимми сожалел о твоем уходе. Помнишь, как ты учил маленькую Эмили разным хитростям, чтобы она могла спокойно позировать художнику, когда тот расписывал стены? Ты нравился Эмили, она доверяла тебе. Может, при встрече она рассказала тебе о своей проблеме?

Буду рада твоему звонку в любом случае. Живу пока в квартире Эмили. Номер телефона: 555-2437.

Лотти сложила письмо и засунула обратно в ящик письменного стола. Взяв чашку кофе, вдруг заметила, как сильно дрожит рука, — пришлось держать ее обеими руками. С того ужасного утра, когда в дверь позвонили и на пороге появился полицейский… с тех пор она ощущала каждый год своих семидесяти четырех лет.

Она стала вспоминать тот день. «Тогда я позвонила Изабель Уоринг, — думала она, пытаясь унять нервную дрожь. — Изабель не ожидала услышать, что Макса больше нет. Тогда еще я считала его смерть случайной». Лотти вспомнилось, что Изабель спросила ее, о чем могли разговаривать Макс и Эмили.

Макс всегда говорил, что в его бизнесе слышишь многое, но следует уметь держать язык за зубами. Лотти покачала головой. Что ж, вероятно, Макс нарушил правило, и такая оплошность стоила ему жизни.

Она тогда пыталась помочь Изабель. «Я рассказала ей все, что знала, — подумала она. — Рассказала, что не знала Эмили, хотя и ходила смотреть „Возлюбленного“ в компании таких же стариков, как я сама». Какое-то время спустя с той же компанией Лотти выезжала в горную гостиницу «Мохонк» — на курорт в горы Катскилл. Там видела Эмили во второй и в последний раз. «Я тогда бродила по местным тропкам, — вспомнила она, — и случайно увидела обнимающуюся парочку в лыжных костюмах. Они стояли на бельведере. Эмили я узнала, а ее друга — нет». В тот же вечер Лотти рассказала об увиденном Максу.

Тогда он спросил, что это был за мужчина, вспоминала она. «Я описала, Макс сразу понял, о ком идет речь, и очень расстроился. По его словам, он знал об этом человеке такое, от чего у меня волосы на голове дыбом встанут. Он сказал, что человек этот чрезвычайно осторожен и с виду — вполне респектабельный господин, а на самом деле — аферист и торговец наркотиками. Макс так и не сказал, как звали мужчину, — думала Лотти, — я как раз хотела описать мужчину Изабель Уоринг, но она вдруг сказала: „Кто-то пришел. Наверное, агент. Дайте мне номер вашего телефона, и я перезвоню чуть позже“».

Лотти вспомнила, что перед тем, как повесить трубку, Изабель несколько раз повторила номер. «Я весь вечер ждала звонка, потом посмотрела новости».

И только тогда до нее дошел смысл случившегося. Получалось, что человек, чьи шаги Изабель услышала, когда говорила по телефону, и был ее убийцей. Изабель умерла потому, что хотела знать, отчего погибла Эмили. Теперь Лотти была уверена, что Макса убили потому, что он предупредил Эмили и рассказал, кто на самом деле мужчина, с которым она встречалась.

«При встрече я смогу опознать мужчину, — подумала она, — но, слава богу, никому об этом не известно». Лотти была уверена, что Макс ничего не сказал о ней Эмили. Она знала: Макс ни за что на свете не стал бы подвергать ее опасности.

«Допустим, ко мне придет полиция, — вдруг подумала Лотти. — И что я должна буду делать?»

Спокойный ответ возник так ясно, словно сам Макс сидел рядом с ней за столом. «Не делай ничего, Лотти, абсолютно ничего. Держи рот на замке».

37

Поиски Сэнди Саварано затягивались: он планировал потратить на них значительно меньше времени. В некоторых агентствах недвижимости охотно отвечали на его вопросы. В некоторых признавались, что действительно нанимали на работу молодых женщин в возрастном диапазоне от двадцати пяти до тридцати пяти лет, а дальше нужно было ехать в каждое агентство и проверять на месте. В других конторах наотрез отказывались предоставлять информацию по телефону: значит, их тоже нужно было проверить.

По утрам он отправлялся к агентствам, осматривал их, особое внимание уделял небольшим конторам. Обычно их окна выходили на улицу, и Саварано получал возможность практически заглянуть внутрь. В некоторых работало всего два человека. Если агентство оказывалось крупным и преуспевающим, Саварано вычеркивал его из списка. В такие вряд ли примут человека без рекомендаций.

По вечерам Саварано шерстил спортклубы и спорткомплексы. Перед тем как войти, он обычно сидел в машине и наблюдал за потоком входящих и выходящих людей.

Сэнди ничуть не сомневался в успехе. Он знал, какую работу она станет искать, знал, как она любит проводить время, — этого достаточно. Даже сменив имя, люди редко отказываются от своих привычек. Ему доводилось выслеживать жертву, зная гораздо меньше. Он ее найдет. Это вопрос времени.

Сэнди с упоением вспоминал, как в Далласе выслеживал Малыша, осведомителя ФБР. Тогда было известно только, что Малыш не может жить без японских суси. Поиск осложнялся тем, что в то время суси стали невероятно модными, и в Далласе открылось множество ресторанов японской кухни. Саварано как раз фильтровал посетителей ресторана под названием «Суси Дзен», когда оттуда вышел Малыш.

Сэнди нравилось вспоминать лицо Малыша, когда тот заметил опускающееся темное стекло автомобиля и понял, что сейчас произойдет. Первая пуля прошила кишки. Сэнди просто захотелось пошевелить сырую рыбу в желудке Малыша. Вторая поразила сердце. Третья ушла в голову — просто так захотелось.

* * *

В пятницу ближе к обеду Саварано отправился на проверку агентства «Ройс Риэлти» в Эдине. По телефону с ним говорила женщина с голосом строгой учительницы. Она довольно спокойно ответила на все его вопросы. Да, у нее работала молодая помощница двадцати шести лет, собиралась пройти сертификацию по профессии риелтор, но ушла в декретный отпуск.

Сэнди спросил, взяли на ее место замену или нет.

И возникшая пауза заинтересовала Сэнди. Она не означала ни «да», ни «нет».

— У меня есть кое-кто на примете, — в конце концов ответила миссис Ройс. — Да, кандидат как раз попадает в требуемую категорию.

В Эдине Саварано припарковался у входа в супермаркет, напротив агентства «Ройс Риэлти». Минут двадцать он рассматривал окрестности из окна машины. Рядом с агентством находилась закусочная, в которую то и дело входили и выходили люди. Чуть дальше располагалась скобяная лавка, и там тоже было очень людно. Но в агентство «Ройс Риэлти» никто не заходил. И не выходил из него.

Затем Саварано выбрался из машины и лениво прошелся по улице, праздно заглядывая в каждое окно. Потом остановился и сделал вид, будто изучает рекламу в окне агентства.

В приемной стоял письменный стол. Аккуратно сложенные бумаги означали, что за ним кто-то работает. В глубине виднелся отдельный кабинет, где за письменным столом сидела массивная седая женщина.

Сэнди решил заглянуть внутрь.

* * *

Зазвонили колокольчики, и Миллисент Ройс оторвала взгляд от бумаг. Перед ней стоял скромно одетый мужчина лет шестидесяти, седой. Миссис Ройс вышла поздороваться с ним.

Он коротко представился и объяснил, зачем пришел. Он назвался Полом Гилбертом, сказал, что в «Городах-Близнецах» оказался в командировке от компании «ЗМ».

— То есть «Металлургия и машиностроение Миннесоты», — извиняющимся тоном пояснил он.

— Мой муж всю свою сознательную жизнь там проработал, — ответила Миллисент. Ее почему-то разозлило, что этот чужак взялся разъяснять ей, что означает «ЗМ».

— Зятя моего сюда перевели работать, так вот дочка рассказывала, что Эдина — райское местечко для жизни, — продолжал он. — Сейчас она в декретном отпуске, вот я и решил найти ей дом, пока в этих краях.

Миллисент Ройс смягчилась.

— Повезло с отцом, — сказала она. — Расскажите, какой именно дом она хочет.

Сэнди назвал имя несуществующей дочери, ее адрес, потребности ее семьи: детский сад для четырехлетнего ребенка, большой двор и просторная кухня — дочь любит готовить. Через полчаса он покинул агентство с визитной карточкой Миллисент Ройс в кармане, заручившись ее обещанием подобрать дом для его дочери. Более того, миссис Ройс сообщила, что скоро будет выставлен на продажу подходящий дом.

Сэнди вернулся в машину и сидел, не отрывая глаз от двери агентства. Если за столом в приемной кто-то работает, значит, сейчас этот человек ушел на обед и скоро вернется.

Минут через десять в агентство вошла молоденькая блондинка, на вид — лет двадцати. «Клиент или администратор?» — задумался Сэнди. Он вылез из машины и снова пересек улицу, осторожно, чтобы из агентства его не было видно. Несколько минут он стоял перед закусочной, изучая меню. Время от времени он посматривал, что происходит в агентстве.

Молоденькая блондинка сидела за столом приемной и оживленно болтала с миссис Ройс.

К несчастью, Сэнди не умел читать по губам. Иначе он смог бы понять, что говорила Регина:

— Господи, Миллисент, ты и не представляешь себе, какое счастье снова оказаться в офисе. У меня уже просто сил нет возиться с ребенком — так орет! Должна признать, новая помощница намного аккуратнее меня. Смотри, как бумаги сложены.

Сэнди взяла досада: столько времени потратил впустую. Он быстро вернулся к машине и уехал. Опять не повезло, подумал он. Оставалось еще несколько вариантов, и Сэнди решил продолжить поиски в пригородной зоне. Он планировал вернуться в Миннеаполис к вечеру — вечером лучше всего проверять спортклубы.

В этом списке следующим пунктом был спортклуб «Города-Близнецы» на Хеннепин-авеню.

38

— Ну, Бонни, хватит кукситься. Прямо как Джейн, — заявила Кит. — Папуля, бабуля и я поедем в Нью-Йорк ужинать. Обещаю, что вернемся рано. А теперь мамуле нужно собираться. — Кит не могла смотреть на удрученную Бонни. — А помнишь, бабуля пообещала тебе, что на следующих выходных, когда позвонит Лейси, тебе дадут с ней поговорить.

Джей завязывал галстук. Они с Кит встретились глазами поверх головы Бонни. Кит умоляла его поговорить с малышкой.

— У меня есть новость для Бонни, — весело сказал он. — И кто хочет узнать, что это за новость?

Бонни и бровью не повела.

— Я хочу, я хочу, — стала просить Кит.

— Когда вернется Лейси, я подарю ей и Бонни поездку в Диснейленд. Как вам такая новость?

— А когда приедет Лейси? — прошептала Бонни.

— Очень скоро, — пообещала Кит.

— На мой день рождения? — В детском голосе зазвучала надежда.

Первого марта Бонни исполнится пять.

— Да, на твой день рождения, — пообещал Джей. — А теперь, лапуль, давай беги вниз. Джейн просила, чтобы ты помогла ей печь домовых.

— До моего дня рождения совсем чуточка осталась! — От радости Бонни подпрыгнула.

Кит дождалась, когда на лестнице стихнут маленькие шажки, и прошипела:

— Джей, как ты мог?

— Кит, знаю, что не прав, но должен же я был хоть как-то взбодрить ее. Нельзя опаздывать на ужин. Ты и не представляешь, с каким трудом мне удалось выкрутить заказ для казино Джимми Ланди. Давно такой шанс не выпадал. Мне даже цену сбить пришлось. Теперь же, когда я снова с ними работаю, нельзя терять такую удачу.

Он надел пиджак.

— Еще, Кит, помнишь, я тебе рассказывал, что Джимми нанял частного детектива, и тот раскопал, что Лейси доводится мне близкой родственницей. Представь, Алекс говорит, что именно поэтому Ланди решил устроить для нас ужин.

— При чем тут Алекс?

— При том, что детектив также раскопал, что у Алекса роман с твоей матерью.

— А что еще ему о нас известно? — разозлилась Кит. — А знает ли он, что, приди Лейси в ту квартиру всего пятью минутами раньше, ее бы убили? А то, что в нее стреляли прямо на пороге нашего дома? А то, что пуля попала в нашу дочь и теперь девочку лечат от депрессии?

Джей Тейлор обнял жену за плечи.

— Умоляю тебя, Кит! Все образуется, я обещаю. Нам пора. Не забыла? Нам еще за матерью твоей заехать нужно.

* * *

Мона Фаррелл подошла с телефоном к окну и заметила, как подъехал автомобиль.

— Ну вот и они, Лейси, — сказала она. — Мне пора идти.

Они проговорили минут сорок. Лейси знала, что Свенсон, наверное, измучился ждать, но в этот вечер ей совершенно не хотелось прекращать разговор. День выдался скучный, время ползло еле-еле, а впереди еще целых два выходных.

Неделю назад в это время она готовилась к встрече с Томом Линчем. Сегодня ждать нечего.

Лейси спросила, как себя чувствует Бонни, и, несмотря на мамины уверения, поняла, что неважно.

Новость о том, что мама, Кит и Джей ужинают с Джимми Ланди в ресторане Алекса Карбайна, не подняла ей настроения. Мама стала прощаться, и Лейси напомнила в очередной раз:

— Мам, ради всего святого, никому, слышишь, никому не говори, где я. Ты должна поклясться…

— Лейси, неужто я не понимаю, как это для тебя опасно? Не беспокойся. От меня точно никто не узнает.

— Прости, мам, просто…

— Да все нормально. Мне пора. Нехорошо заставлять ждать. А ты чем сегодня будешь заниматься? Как вечер проведешь?

— Пойду в новый спортклуб. Там потрясающий теннисный корт. Так что будет весело.

— О да, знаю, теннис ты любишь. — На прощание Мона Фаррелл нежно прошептала: — Люблю тебя, целую. Пока.

Мона поспешила к машине: можно будет рассказать Кит, Джею и Алексу о том, чем Лейси занимается в выходные.

39

В пятницу вечером Том Линч собирался встретиться с двоюродной сестрой Кейт. Подходили к концу ее гастроли в Миннеаполисе, и Тому хотелось посидеть с ней где-нибудь в ресторане и выпить немного на прощание. Он надеялся, что Кейт сможет поднять ему настроение.

С тех пор, как Алиса Кэрролл сказала, что у нее есть другой мужчина, Том ходил словно потерянный. Все шло наперекосяк. Режиссер программы то и дело знаком призывал говорить поживее. Да и сам Том знал, что последние интервью получились довольно пресными.

Субботним вечером давали «Плавучий театр» — на гастроли приехала новая труппа. Тому безумно хотелось позвонить Алисе и пригласить ее. Он даже фразу подготовил: «На этот раз твоя очередь съесть лишний кусочек пиццы».

В пятницу же вечером он отправился в спортклуб. С Кейт встреча только в одиннадцать: времени оставалось много, и заняться было нечем.

На самом деле Том надеялся встретить там Алису, поговорить с ней, и тогда она поймет, что он лучше, чем тот, другой.

Том вышел из раздевалки и огляделся. Было ясно, что сегодня Алиса Кэрролл здесь не появлялась. Ясно и то, что не появлялась она здесь уже целую неделю.

Стены дирекции были прозрачными, и Том увидел, как Рут Уилкокс разговаривает с седовласым мужчиной, причем она несколько раз покачала головой. Тому показалось, что Рут смотрела на мужчину с отвращением.

«Что он хочет, человек этот? Скидку?» — подумал Том. Пора было выходить на пробежку, но сначала Том решил заглянуть к Рут и узнать, нет ли новостей от Алисы.

— А что я тебе расскажу! — таинственно произнесла Рут. — Закрой дверь. Я не хочу, чтобы нас подслушали.

Том догадывался, что речь пойдет об Алисе и седовласом мужчине, который только что ушел.

— Этот тип разыскивает Алису, — поведала ему Рут. Голос ее дрожал от волнения. — Это ее отец.

— Отец? Невероятно. Алиса сказала, что ее отец умер несколько лет назад.

— Ну, может, это она тебе так сказала. А то был ее отец — по крайней мере, он так назвался. Еще фотографию ее показал и спросил, может, я ее видела.

В Томе проснулся журналист.

— И что ты ему ответила? — осторожно спросил он.

— Ничего. Мало ли, вдруг он от нее денег хочет. Сказала, что затрудняюсь ответить. Потом он рассказал, что его дочь сильно повздорила с матерью и четыре месяца назад уехала жить в Миннеаполис, что сейчас его жена сильно больна и перед смертью хочет помириться с дочерью.

— Кажется мне, что вся эта история — липа чистой воды, — решительно произнес Том. — Надеюсь, ты ничего ему не выболтала.

— Ничего, — заверила его Рут. — Только попросила оставить имя. Сказала, что, если замечу такую девушку среди наших посетителей, непременно попрошу ее позвонить домой.

— А свое имя он оставил? Где его можно найти?

— Нет.

— Странно, не думаешь?

— Мужчина просил не рассказывать дочери о его приезде. Мол, не хочет, чтобы она снова исчезла. Он был такой несчастный. Чуть не заплакал.

«Уж насколько я знаю Алису Кэрролл, — подумал Том, — то, сколь бы ни велика вышла размолвка, Алиса бы точно никогда не отвернулась от смертельно больной матери».

И тут ему в голову пришла интересная мысль: если она не рассказывает правду о своем прошлом, есть шанс, что у нее нет никакого друга. Том воспрял духом.

40

Рабочий день детектива Эда Слоуна начинался в восемь и заканчивался в четыре, но в половине шестого вечера в пятницу он все еще сидел в своем кабинете в 19-м полицейском участке и изучал дело Рика Паркера. Как хорошо, что сегодня пятница, подумал он. Может, хоть на выходных федералы дадут свободно вздохнуть.

Последние дни были утомительными. После вторника, когда Рик Паркер не явился в условленное время, и без того шаткие отношения между нью-йоркским отделом полиции и прокуратурой стали открыто враждебными.

Слоун злился на Болдуина, который скрывал новые факты по делу, и лишь когда пара федеральных агентов объявились в Нью-Йорке и заявили, что им нужен Рик Паркер, стало известно о новом свидетеле, способном подтвердить пребывание Рика на горнолыжной базе Стоу в день гибели Эмили Ланди.

«Информацией Болдуин не делится, но стоило ему узнать, что мне пришлось надавить на Рика Паркера, Болдуин тут же пожаловался окружному прокурору. К счастью, окружной прокурор на моей стороне», — мрачно подумал Слоун. В личной беседе окружной прокурор напомнил Болдуину, что у нью-йоркской полиции висит нераскрытое убийство, произошедшее в районе 19-го участка, так что в их интересах его раскрыть. Он также подчеркнул, что если спецподразделения хотят взаимопомощи и сотрудничества, то всегда пожалуйста, вот только дело все равно останется у нью-йоркской полиции.

За Слоуна вступился сам окружной прокурор, хоть Болдуин и выпячивал тот факт, что из запертого кабинета Слоуна увели вещественные доказательства по делу об убийстве. Такая протекция толкала Слоуна к тому, чтобы найти Рика Паркера и проверить его.

«Если он еще жив, конечно», — сказал себе Слоун.

Если да, то они на верном пути. При таком повороте событий становилось ясно, отчего Рик Паркер не смог внятно изложить, как вышло, что убийцей Изабель Уоринг случайно оказался человек, выдававший себя за сотрудника престижной адвокатской конторы — главного партнера агентства «Паркер и Паркер».

Теперь стало доподлинно известно, что всего за несколько часов до своей гибели Эмили Ланди виделась с Риком Паркером на горнолыжной базе Стоу и испугалась этой встречи.

За четыре месяца, последовавшие со дня убийства Изабель Уоринг, Слоун собрал на Рика Паркера внушительное досье. «Я знаю о нем больше, чем он знает о себе», — думал Слоун, в который раз перечитывая дело.

Ричард Джей Паркер-младший. Единственный ребенок в семье. Возраст: тридцать один год. Исключен из двух престижных частных средних школ за наркотики. Подозревается в торговле наркотиками, факты отсутствуют — свидетелям, видно, заплатили за молчание. Шесть лет проучился в колледже, который окончил в возрасте двадцати трех лет. Ущерб, нанесенный помещению студенческого сообщества во время буйной вечеринки, возмещен отцом.

В течение всего периода обучения безрассудно сорил деньгами. На семнадцатилетие получил в подарок «Мерседес»-кабриолет. На окончание колледжа получил квартиру на Сентрал-Парк-Вест.

Первое и единственное место работы — агентство «Паркер и Паркер». Пять лет проработал в филиале на Западной 67-й улице, последние три года — в главном офисе на Восточной 62-й улице.

Не составило труда выяснить, что коллеги Рика Паркера по Вест-Сайду презирали его. Один бывший сотрудник компании «Паркер и Паркер» поведал Слоуну следующее: «Обычно Рик ночами болтается по тусовкам, на работу приходит с диким похмельем или под кокаином и сразу начинает всех строить».

Пять лет назад отец Рика, боясь публичного скандала, по-тихому разрешил проблему с молоденькой секретаршей, которая подала иск, обвинив Рика в изнасиловании. После чего отказал Рику в своей помощи.

Трастовые счета Рика были заморожены, сам он был поставлен в одинаковые условия со своими коллегами: получал такую же зарплату плюс процент с продаж.

«Папочка взял сыночка в ежовые рукавицы», — не без сарказма подумал Слоун. Но и в таком подходе были слабые места: ежовые рукавицы не избавляют от кокаиновой зависимости. Слоун еще раз пролистал дело. Тогда откуда у Рика деньги на наркотики? Если он по-прежнему жив, кто оплачивает его побег?

Слоун вынул еще одну сигарету из пачки, постоянно торчащей из кармана рубашки.

В биографии Ричарда Дж. Паркера-младшего прорисовывалась одна закономерность. При всех своих угрозах и битье кулаком по столу, стоило сыну попасть в неприятную историю, Паркер-старший приходил на выручку.

Как сейчас.

Эд Слоун довольно крякнул и поднялся со стула. Теоретически у него впереди свободные выходные, и жена втайне мечтает, что Эд наконец-то разгребет завалы в гараже. Но сам Эд отлично знал: планы придется сменить — в конце концов, гараж может и подождать. Настало время съездить в Гринвич, штат Коннектикут, и перекинуться парой слов с Ричардом Паркером-старшим. Пришло время навестить роскошный особняк, в котором вырос Рик Паркер и получил все, что могут купить деньги.

41

Вечером в пятницу на дороге из Нью-Джерси в Нью-Йорк и обратно вечно пробки. Большинство людей в этот вечер выбирались в театры и рестораны. Кит молча разглядывала напряженное лицо мужа: их автомобиль едва полз по мосту Джорджа Вашингтона. Джей ни слова не сказал матери про опоздание, и Кит была этому рада.

Однажды Лейси спросила ее: «Как ты можешь мириться с тем, что он вечно рычит на тебя, даже если ты совершенно ни при чем?»

«Тогда я сказала Лейси, что просто не обращаю внимания, — вспомнила Кит. Джей — воин мирового класса, по крайней мере, он так себя называет. Она вновь посмотрела на мужа. — Вот сейчас он дергается из-за того, что мы опаздываем на ужин с очень важным клиентом, — подумала она. — Еще он сильно переживает из-за малышки Бонни — он ведь пообещал ей то, чего выполнить не сможет».

Свернув с моста к шоссе в Вест-Сайд, Джей тяжело вздохнул. Кит с облегчением заметила, что поток машин в сторону центра движется без остановки.

Она положила руку на руку мужа и повернулась назад. Как всегда после разговора с Лейси, мама чуть не плакала. В машине она сразу же сказала:

— Ни о чем не спрашивайте, не хочу говорить.

— Как пообщались?

Мона Фаррелл попыталась выжать улыбку:

— Да все хорошо.

— А ты объяснила Лейси, почему я не смогла сегодня с ней поговорить?

— Я сказала, что сегодня вечером мы едем в Нью-Йорк на ужин и тебе нужно проследить за Бонни, чтобы та поела до твоего ухода. Лейси все прекрасно поняла.

— А ты сказала, что ужинаем мы с Джимми Ланди? — спросил Джей.

— Да.

— И что она ответила?

— Она ответила… — Мона Фаррелл одернула себя, чтобы не рассказать, где находится Лейси. Кит и Джей не знали, что Лейси сообщила ей об этом. — Она удивилась, — промямлила Мона.

* * *

— Значит, Карлос, Алекс сделал тебя метрдотелем? — Джимми Ланди поздоровался со своим бывшим работником, устраиваясь за столиком в ресторане «У Алекса».

— Да, мистер Ланди, — широко улыбнулся Карлос.

— Не дождался ты, а Джимми мог повысить тебя, — сказал Стив Абботт.

— А может, и нет, — коротко добавил Джимми.

— Вопрос спорный в любом случае, — сказал Алекс Карбайн. — Послушай, Джимми, ты у меня здесь впервые. Поделись впечатлениями.

Джимми Ланди бегло окинул взглядом изысканно оформленное помещение с темно-зелеными стенами, украшенными яркими картинами в золотых рамах.

— Такое чувство, будто вдохновение ты нашел в «Русской чайной», — сказал Джимми.

— Так и есть, — ответил довольный Алекс Карбайн. — Ты ведь в свое время тоже отдал дань «Берегу Басков», когда свой ресторан открыл. Что выпить хотите, господа? Мне хотелось бы угостить вас своим вином.

«Я совсем иначе представляла себе Джимми Ланди, — подумала Кит, сделав глоток шардоннэ. — Джей так беспокоился, что мы заставляем Джимми ждать, но тот совсем не обиделся». Джей извинился, на что Ланди ответил:

— Мне нравится, когда в моем ресторане кто-то опаздывает. Тот, кто ждет, заказывает выпивку. И счет растет.

Джимми много шутил, но оставался напряженным, и Кит это заметила. Лицо его было хмурым и бледным.

«Это, наверное, потому, что он много страдал из-за смерти дочери, — решила Кит. — Лейси как-то рассказывала, что для матери Эмили смерть дочери стала серьезным ударом. Вполне логично, что для отца тоже».

После того как всех представили друг другу, Мона обратилась к Джимми:

— Знаю, как много вам пришлось пережить. Моя дочь…

Алекс прервал ее реплику и, сжимая руку, мягко сказал:

— Может, об этом попозже поговорим, хорошо?

Партнер Джимми Стив Абботт сразу понравился Кит. Алекс рассказывал, что Стив стал Джимми что-то вроде сына, и они хорошо понимают друг друга. «А с виду не скажешь, — подумала Кит. — Этот Абботт — такой импозантный мужчина».

За ужином Кит заметила, что Стив и Алекс явно стараются избегать разговоров о Лейси или Изабель Уоринг. Время от времени Ланди рассказывал анекдоты о своих знаменитых завсегдатаях.

Первоклассный рассказчик с простоватой и крестьянской внешностью, Ланди был странно привлекателен. Говорил тепло и искренне.

С другой стороны, стоило ему заметить, как один официант нетерпеливо переминается с ноги на ногу, ожидая заказ, и лицо его тут же потемнело.

— Алекс, увольняй, — резко бросил он. — Толку не будет. Никакого и никогда.

«Ого! — подумала Кит. — А он крепкий орешек. Теперь понятно, отчего Джею так страшно задеть его».

Наконец Джимми первый заговорил о Лейси и Изабель Уоринг. Принесли кофе, и Джимми сказал:

— Миссис Фаррелл, однажды я видел вашу дочь. Она пришла ко мне, чтобы выполнить обещание, данное моей жене.

— Да, я знаю, — тихо ответила Мона.

— Я не очень хорошо обошелся с ней. Тогда она принесла копию дневника вместо оригинала, и меня возмутила ее наглость, с которой она решила передать оригинал в руки полиции.

— Вы по-прежнему злитесь на нее? — спросила Мона. Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Мистер Ланди, а вам известно, что ее хотели судить только за то, что, пытаясь выполнить последнюю волю Изабель Уоринг, она забрала с места преступления вещественное доказательство?

«Боже правый, — подумала Кит, — она сейчас взорвется».

— Теперь знаю: два дня назад мне сочли нужным сообщить об этом, — резко бросил ей Ланди. — Я понял, что в полиции меня за нос водят, и нанял частного детектива. Именно он раскрыл мне глаза на то, что вся история о некоем профессиональном воришке, случайно пристрелившем Изабель, — ложь.

Кит заметила, как лицо Ланди темнеет все больше. Стив Абботт явно тоже обратил на это внимание.

— Ну, Джимми, расслабься же, — вступил он в разговор. — Если прихватит сердце, паршивый пациент из тебя получится.

Джимми покосился на него, затем снова посмотрел на Мону.

— Один в один слова моей дочери, — сказал он Джимми допил остатки эспрессо. — Мне известно, что ваша дочь сейчас под защитой программы для свидетелей. Уверен, настоящий кошмар и для нее, и для вас.

— Так и есть, — кивнула Мона.

— И как вы с ней общаетесь?

— Она звонит мне раз в неделю, — сказала Мона. — Если честно, потому мы сегодня и опоздали. Джей и Кит заехали за мной, как раз когда я говорила с ней по телефону.

— А вы можете ей звонить? — спросил Джимми.

— Нет, не могу. Понятия не имею, как ее найти.

— Хочу поговорить с ней, — неожиданно сказал Джимми. — Передайте ей. Мой частный сыщик говорит, что ваша дочь частенько виделась с Изабель. Мне с ней о многом нужно поговорить.

— Мистер Ланди, вы ведь понимаете, что сначала нужно получить разрешение у прокурора США, — нарушил молчание Джей. — Перед отъездом Лейси нас инструктировала.

— Тогда они, скорее всего, ответят мне отказом, — проворчал Джимми. — Бог с ним, может, какой другой способ сыщется. В общем, передайте ей от меня такой вопрос. Вдруг она помнит, были в дневнике Эмили в самом его конце две нелинованные страницы?

— Это что, так важно, Джимми? — спросил Алекс Карбайн.

— Еще как. Потому что, если они были, ни одна улика в этом участке не может быть в безопасности: ее либо подменят, либо украдут. Я не намерен с этим мириться.

Джимми подал знак Карлосу, который с графином кофе стоял за его спиной, удалиться. Он встал и протянул руку Моне.

— Вот и все. Очень вам сочувствую, миссис Фаррелл. Сочувствую вашей дочери. Пока узнать удалось немного, но выходит, что ваша дочь была очень добра к Изабель и старалась быть честной со мной. Я виноват перед ней. Как она там?

— Лейси очень терпеливая, — ответила ему Мона. — В жизни никогда не пожалуется. Более того, постоянно подбадривает меня. — Она повернулась к Кит и Джею: — Совсем забыла рассказать вам в машине. Знаете, Лейси стала ходить в новый спортклуб, говорит, там отличный теннисный корт. — И снова повернулась к Ланди: — Она одержима спортом.

42

Лейси повесила трубку, вышла в фойе мотеля, где ее ждал Джордж Свенсон, и молча пошла к машине.

Она прикинула в уме, как лучше всего провести эти длинные выходные. Ясно одно — нельзя круглые сутки сидеть в четырех стенах. И чем убить время? Есть особо не хочется, одной по ресторанам шататься желания нет. А после ужасной сцены в кинотеатре от одной мысли о темном зале сердце сжималось от страха.

Вот было бы здорово сходить на заключительный спектакль «Король и я» в Миннеаполисе, но как достать билет? Впрочем, Лейси была уверена: с началом увертюры она расплачется. Перед глазами стояла сцена: Лейси стоит у оркестровой ямы и смотрит вниз, а там играет отец.

«Папочка, как же мне тебя не хватает», — подумала она, садясь в машину Свенсона.

На что внутренний голос тут же ответил:

«Будь честной с собой, Лейси, девочка моя, на самом деле ты совсем не по мне страдаешь. Наберись смелости, посмотри правде в глаза: ты встретила любимого человека, а мной лишь пытаешься подменить реальность. Сознайся, ты скучаешь не по мне, и не я тебе нужен».

Всю дорогу Свенсон ехал молча и думать ей не мешал. Наконец Лейси спросила, что слышно от Болдуина.

— Ничего, Алиса, — ответил тот.

Лейси начинало злить, что единственный человек, с которым она может быть честной, упорно зовет ее вымышленным именем.

— Тогда будьте так добры, передайте Великому начальнику, мне хотелось бы знать, что на самом деле происходит. Во вторник вечером я передала ему важную информацию. Просто из вежливости ему следовало бы держать меня в курсе. Я так больше не могу.

Лейси закусила нижнюю губу и откинулась на спинку. Как всегда, излив гнев на Свенсона, она чувствовала себя неловко. Она понимала, что сейчас Свенсону больше всего на свете хочется оказаться дома, рядом с женой и тремя подрастающими дочерьми, а вместо этого ему приходится нянчиться с ней, возить по мотелям и устраивать телефонные переговоры.

— Алиса, я добавил денег на твой счет. Завтра утром уже сможешь пойти в свой новый спортклуб.

Таким своеобразным способом Свенсон дал ей понять, что отлично ее понимает.

— Спасибо, — пробормотала она и поняла, что сейчас ей хочется закричать что есть силы: «Умоляю тебя, хотя бы один-единственный раз назови меня Лейси! Меня зовут Лейси Фаррелл!»

Возле дома он высадил ее. Лейси вошла в фойе, все еще не решив, как провести этот вечер. Несколько минут она раздумывала перед дверью лифта, потом вдруг развернулась и, вместо того чтобы подняться наверх, снова вышла и направилась к своей машине. Какое-то время Лейси бесцельно кружила по дорогам города, потом свернула к Вайзате, где недавно устраивали актерскую вечеринку. Лейси принялась искать ресторанчик, который заприметила тогда, и вздохнула с облегчением, когда, несмотря на врожденный топографический кретинизм, довольно быстро нашла его. «Видимо, приживаюсь, потому и ориентироваться легче стало, — подумала она. — Мне здесь еще работать и работать, так что пора осваиваться».

Выбранный ею ресторанчик мог с таким же успехом находиться где-нибудь на Западной 4-й улице в нью-йоркском Гринвич-Виллидже. Лейси открыла дверь, и навстречу пахнуло ароматом свежего хлеба с чесноком. Столиков было около двадцати, на каждом скатерть в красно-белую клетку и свечка.

Лейси огляделась. Свободных мест не было.

— Похоже, у вас все занято, — сказала она метрдотелю.

— Нет, недавно отменили заказ, и один столик освободился, — ответил тот и проводил к незаметному угловому столику.

Ожидая, когда ее обслужат, Лейси грызла горячий хрустящий итальянский хлеб и пила красное вино. Все вокруг ели и оживленно беседовали. И только она сидела в одиночестве.

«Что-то здесь не так. Отчего здесь я чувствую себя иначе?»

Вдруг Лейси поняла то, о чем никогда не думала раньше, а может, избегала думать. Здесь, в маленьком ресторанчике, сидя в неприметном углу, она чувствовала себя как никогда спокойно.

«С чего бы? — задумалась она. — А все потому, что я проболталась маме о том, где нахожусь», — мрачно решила она.

Ей вспомнилось предупреждение: «Ваши родные вряд ли намеренно выдадут, где вы находитесь. Но даже случайная фраза может поставить вашу жизнь под угрозу».

Отец часто повторял, что, если когда-нибудь мама сядет писать мемуары, название книги будет «Только по секрету» — мама никогда не умела хранить тайны.

Затем Лейси вспомнила, как удивилась мама, когда узнала, что нельзя говорить ни слова даже Джимми Ланди. Лейси молилась, чтобы мама отнеслась к ее просьбе серьезно и чтобы ничего не случилось.

Салат был свежим, приправа — острой, макароны по-итальянски с устричным соусом — вкусными, но ощущение безопасности испарилось, и стоило Лейси выйти из ресторана и поехать домой, на сердце снова лег камень.

На автоответчике оказалось сообщение от Тома Линча. «Алиса, мне непременно нужно встретиться с тобой завтра. Перезвони мне, пожалуйста». И дальше — номер телефона.

«Как же мне хочется позвонить ему», — подумала Лейси.

Другой звонок был от Рут Уилкокс: «Алиса, нам тебя не хватает. Появляйся же на выходных. Расскажу тебе про некоего джентльмена, который интересовался твоей персоной».

«Рут все сводницу из себя строит», — улыбнулась Лейси.

Она прилегла и заснула. Кошмар пришел сразу же. Она опускается на колени рядом с телом Изабель. Чья-то рука касается ее плеча… Она поднимает голову и видит убийцу Изабель: его голубые глаза смотрят в упор, а дуло пистолета нацелено ей в голову.

Пытаясь закричать, она подскочила на постели. Дальше пытаться заснуть бесполезно — сон как рукой сняло.

Ранним утром Лейси отправилась на пробежку. Но она не могла сделать и шага, чтобы не оглянуться и убедиться, что ее никто не преследует.

«Так и с ума сойти недолго», — решила она, закрывая дверь на засов.

Девять утра, а впереди — целый день и никаких планов. Миллисент Ройс говорила, что по выходным часто приходится показывать дома, и предложила Лейси составить ей компанию. К несчастью, в эти выходные ни один клиент не попросил.

«Позавтракаю и поеду в новый спортклуб, — решила Лейси. — Хоть чем-то займу себя».

В десять пятнадцать Лейси уже сидела в приемной Эдинского спортклуба. Она достала из сумочки заполненную регистрационную форму. Администратор заканчивал телефонный разговор:

— Да, сэр, именно. Клуб совершенно новый, и у нас есть отличный теннисный корт. Приезжайте и убедитесь сами.

43

Субботним утром детектив Эд Слоун выехал из дома в Ривердейле в Бронксе и направился в гости к Ричарду Паркеру-старшему в Гринвич, Коннектикут. По дороге он обратил внимание, что еще недавно девственно-белый снег уже таял и смешивался с грязью. Небо хмурилось, метеорологи предсказывали дождь, но, если к вечеру температура снизится, пойдет мокрый снег.

Еще один мерзкий зимний день — от такой погоды умные люди в южные страны сбегают, подумал Слоун. Или на Гавайи — он копил деньги на поездку. Через два года будет тридцать лет совместной жизни, и Слоун собирался поехать вместе с Бетти. Жаль, что нельзя улететь прямо завтра. Или даже сегодня.

Но в участке происходило такое, что уезжать было никак нельзя. Слоуну не давала покоя пропажа вещдоков. Лейси Фаррелл поступила плохо, когда взяла дневник с места преступления. Но хуже то, что некий преступник — «нечестный полицейский» — украл дневник из его кабинета. Более того, по всей видимости, он же украл страницы из копии дневника, которую показывали Джимми Ланди. Сама мысль о том, что он работает, ест и пьет с полицейским, который работает на две стороны, была ему омерзительна.

Эд свернул с Меррит-Паркуэй. Он запустил в участке «утку», чтобы поймать того, кто ворует из сейфа улики. Кроме того, перестал оставлять ключи в кармане пиджака, стал запирать их в ящике стола.

— Будь я проклят, если хоть одна пылинка пропадет из моего кабинета, — поклялся он.

Они с начальником отдела пустили слух, что в ящике его стола лежит улика, с помощью которой можно найти убийцу Изабель Уоринг. В журнале регистрации вещдоков он сделал запись и оставил размытое описание предполагаемой улики.

В потолок кабинета вмонтировали скрытую камеру и нацелили на письменный стол. Со следующей недели он снова станет «забывать» ключи в кармане пиджака на спинке стула. Шестое чувство подсказывало ему, что, распространяя ложную информацию, он сможет вывести вора на чистую воду. Несомненно, тот, кто убил Изабель Уоринг, имеет отношение к кражам в полицейском участке. Слоуну с трудом верилось, что Сэнди Саварано сам станет воровать. Нет, Саварано лишь пешка в этой игре, а приказы должен отдавать кто-то богатый и влиятельный.

Эд Слоун стоял перед дилеммой: вдруг вором окажется полицейский, который за последние двадцать пять лет не раз его выручал? Это будет неприятно.

* * *

Имение Паркеров находилось на Лонг-Айленд-Саунд. Красивый особняк из красного кирпича, с башенками, в обширном парке вокруг виднелись островки снега.

Слоун въехал через раскрытые ворота и припарковал машину у главного входа — вряд ли здесь когда-нибудь прежде стоял такой старый «Сатурн».

Он шел по вымощенной дорожке к дому, посматривая то в одно окно, то в другое, — вдруг где-то там за занавеской притаился Рик Паркер.

Его встретила хорошенькая горничная. Слоун представился.

— Мистер Паркер ожидает вас в своем кабинете, — томно протянула она, и Эду показалось, что она только что вышла от Паркера.

Эд шел за горничной по ковру широкого коридора и вспоминал, что ему известно о Паркере-старшем. Поговаривали, что он распутник, каких мало, и Слоун, глядя на хорошенькую горничную перед собой, подумал: неужто Паркер-старший настолько глуп, что крутит любовь в собственном доме?

А запросто, решил Слоун несколькими минутами позже. Мистер Паркер сидел на кожаном диване и пил кофе; рядом на столике стояла еще одна чашка — наполовину пустая.

Паркер не поднялся и даже кофе не предложил.

— Садитесь, детектив Слоун. — Эта фраза скорее походила на приказ, чем на приглашение.

Слоун был уверен, что в первую очередь Паркер-старший сообщит, что очень занят и может уделить разговору от силы пару минут.

И он не ошибся.

Горничная не уходила. Слоун повернулся к ней и сдержанно заявил:

— Мисс, вы сможете вернуться сюда сразу после моего ухода.

От негодования Паркер-старший вскочил с дивана.

— Да что вы себе позволяете?

Слоун прервал его:

— Думаю, мистер Паркер, мне следует напомнить вам, что к числу ваших слуг я не отношусь. И встреча у нас не деловая — я не собираюсь торговаться с вами из-за недвижимости. Я пришел поговорить о вашем сыне. Дело в том, что его могут обвинить в убийстве и даже в двух.

Он подался вперед и демонстративно стукнул по кофейному столику.

— Изабель Уоринг считала, что ее дочь погибла не случайно. Улики показывают, что миссис Уоринг застрелена профессиональным убийцей, и мы знаем, кто он, как и знаем, что этот человек всегда служил наркомафии. Чему имеются доказательства, разумеется. Далее, вам должно быть известно, что именно ваш сын помог убийце попасть в квартиру Изабель Уоринг. Уже только за это его можно обвинить в соучастии. Очень скоро получим распоряжение суда… Но вот что еще хочу сказать, хотя, возможно, вы об этом уже знаете. В день гибели Эмили Ланди ваш сын находился на горнолыжной базе Стоу, и тому есть живой свидетель, готовый показать, что при виде Рика Эмили испугалась и выскочила на улицу. — Слоун замолчал и взглянул на Паркера-старшего, застывшего в напряжении.

От волнения лицо Паркера покрылось красными пятнами, но он сдержанно произнес:

— Это все, детектив?

— Не совсем. Ваша гордость, ваша радость — Ричард Дж. Паркер-младший — наркоман. Вы перестали платить по его счетам, но он все равно где-то берет деньги. Есть вариант, что он кому-то сильно задолжал. Ситуация сложная. Мой вам совет — наймите сыну хорошего адвоката и скажите, пусть явится с признанием. Иначе и вам не избежать ответственности.

— Я не знаю, где он, — признался Паркер.

Слоун поднялся с дивана.

— Думаю, знаете. Но я вас предупредил. Рику грозит серьезное обвинение. Он не первый, кто сам себе капканы ставит. Часто люди попадают в неприятные истории и вынуждены скрываться. Всю жизнь причем.

— Мой сын в Хартфорде, в клинике для наркоманов.

Детектив Слоун обернулся.

В дверях стояла Присцилла Паркер.

— В прошлую среду я отвезла его туда, — сказала она. — Мой муж не лжет, поскольку действительно об этом ничего не знал. Рик пришел ко мне за помощью. Отец его в тот день был сильно занят делами. — Ее взгляд задержался на второй чашке кофе, потом перешел на мужа. На ее лице читались унижение и ненависть.

44

Лейси отдала администратору анкету Эдинского спортклуба и чек, пошла на теннисный корт и принялась бить мячиком о стену. Бессонные ночи и ранняя утренняя пробежка выжали из нее все силы. Она то и дело пропускала легкие подачи и, кинувшись за мячом, вдруг упала и вывихнула лодыжку. Сплошное невезение.

Лейси разозлилась, слезы навернулись на глаза, она захромала к выходу, зашла в гардеробную и забрала там пальто с сумочкой.

Дверь в приемную была открыта. У письменного стола сидела молодая пара, за ними своей очереди дожидался пожилой седоволосый человек.

Колено Лейси сильно распухло. Она постояла у двери, раздумывая, стоит ли зайти и попросить эластичный бинт. Потом все же решила ехать домой и уже там приложить к лодыжке лед.

Сколь сильно утром ей хотелось сбежать из квартиры, столь же сильно теперь хотелось в ней оказаться и запереться на все замки.

* * *

Рано утром, когда Лейси выходила на пробежку, небо застилали облака. Теперь все небо превратилось в огромное облако. Возвращаясь в Миннеаполис из Эдины, Лейси заметила, что будет снежная буря.

Лейси припарковала машину на персональную стоянку рядом с домом и выключила двигатель. Вся жизнь превратилась в ад. Вот сидит она здесь, за сотни миль от родных, новую жизнь жизнью можно назвать с трудом — пустота и одиночество. Окруженная ложью, вынужденная скрываться, вести чужую жизнь. А почему? Потому что оказалась свидетелем преступления. Порой ей думалось, что уж лучше бы убийца нашел ее тогда в стенном шкафу. Умирать не хочется, но такая жизнь невыносима — Лейси была в отчаянии. Нужно что-то менять.

Открыв дверцу, Лейси осторожно, чтобы не зацепить больную лодыжку, выбралась из машины. Она хотела повернуть ключ, когда чья-то рука опустилась ей на плечо.

Это было как во сне: время остановилось, она попыталась закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Лейси рванулась, но тут же ахнула и замерла — боль прошила лодыжку, словно раскаленным железом.

Кто-то обнял ее за плечи, помогая удержаться на ногах. Раздался знакомый голос:

— Алиса, я не хотел! Честное слово, не хотел тебя напугать! Прости, пожалуйста.

Том Линч.

Лейси обмякла и прижалась к нему.

— Том… господи… я… все хорошо, просто я… просто неожиданно.

Слезы ручьем полились из ее глаз. Было приятно ощущать его сильные, уверенные руки. Лейси стояла не шевелясь. Затем распрямила плечи и повернулась к нему лицом. Так нельзя, нельзя так поступать с ним и с собой тоже.

— Спасибо за беспокойство, Том, — спокойно сказала она и вытерла слезы. — Я поднимусь к себе.

— Я с тобой, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать.

— Еще как есть о чем, — сказал он. — Начнем с того, что твой отец разыскивает тебя по всему Миннеаполису, потому что мать твоя при смерти и хочет с тобой помириться.

— Что… о чем… о чем ты говоришь? — У Лейси задрожали губы. Горло сжалось, и слова выходили с трудом.

— Говорю о том, что вчера вечером рассказала мне Рут Уилкокс. В спортклубе появился мужчина, он показал твою фотографию и назвался твоим отцом.

«Он в Миннеаполисе! — пронеслось в голове Лейси. — Он найдет меня!»

— Алиса, смотри на меня! Это правда? То, что отец тебя разыскивает?

Она покачала головой. Он сейчас же должен уйти.

— Том, прошу тебя. Уходи.

— Не уйду. — Он силой заставил ее смотреть прямо в глаза.

Лейси вновь услышала голос Джека Фаррелла: «Мной ты лишь пытаешься вытеснить из памяти его образ, признайся себе в этом».

«Признаюсь», — думала она, глядя на Тома, его упрямый подбородок, озадаченное лицо и нежный, заботливый взгляд.

Так смотрят только на любимого человека. «Не допущу, чтобы из-за меня с тобой что-то случилось», — мысленно поклялась она.

«Если бы Рут Уилкокс из спортклуба „Города-Близнецы“ проболталась убийце Изабель Уоринг о том, где я живу, быть мне сейчас трупом. Но она, похоже, ничего ему не сказала — уже хорошо. Интересно, кому еще он мог показывать мою фотографию?»

— Алиса, я вижу, что в твоей жизни происходит что-то ужасное. Что бы там ни было, я буду рядом. Но я больше не могу жить в неизвестности, — сказал Том. — Ты можешь это понять?

Она посмотрела на него. Так странно стоять перед этим человеком, который испытывает к ней сильные чувства. Любовь ли это? Может быть. О таком человеке она мечтала всю жизнь. Но это должно было произойти не сейчас! И не здесь! «Не могу я так с ним поступить», — подумала она.

На стоянку заехал автомобиль. Первой мыслью было схватить Тома и спрятаться с ним за машиной. «Пора уходить, — подумала она. — Нужно избавиться от Тома». Машина подъехала ближе, и Лейси рассмотрела за рулем женщину, ее соседку по дому.

«Ну кто же еще мог приехать сюда? — разозлилась на себя Лейси. — Он».

С неба падали первые снежинки.

— Том, уходи, прошу тебя, — умоляла она. — Мне нужно позвонить домой и поговорить с матерью.

— Значит, это правда.

Она кивнула, пряча от него глаза.

— Мне срочно нужно поговорить с ней. Нужно кое-что выяснить. Не будешь против, если я тебе попозже позвоню? — Лейси наконец посмотрела ему в глаза.

Том вопросительно смотрел на нее:

— А ты обещаешь?

— Клянусь.

— Знай, если в моих силах помочь тебе…

— Не сейчас — сейчас точно не сможешь, — перебила его она.

— Сможешь честно ответить мне на один вопрос?

— Конечно.

— У тебя правда есть другой?

Она посмотрела ему в глаза:

— Нет.

Он кивнул:

— Это я и хотел узнать.

На стоянку заехала новая машина. «Том, уходи же скорей», — пульсировало у нее в мозгу.

— Том, мне нужно срочно позвонить домой.

— Я провожу тебя до входа, — ответил он и взял ее за руку. Они прошли несколько шагов, и он остановился. — Почему ты хромаешь?

— Да ничего страшного, споткнулась о собственную ногу. — Лейси надеялась, Том не заметит по ее лицу, как ей больно.

Он открыл перед ней дверь.

— Когда ты позвонишь?

— Через час, может, чуть позже. — Она снова посмотрела на него и заставила себя улыбнуться.

Он коснулся губами ее щеки.

— Я так беспокоюсь за тебя. Беспокоюсь о тебе. — Он взял ее за руки и посмотрел прямо в глаза. — Буду ждать твоего звонка. Я услышал от тебя чудесную новость. Ты подарила мне новую надежду.

Лейси стояла в фойе и провожала взглядом темно-синий «БМВ». Когда автомобиль пропал в темноте, Лейси бросилась к лифту.

Не снимая пальто, она набрала номер спортклуба. Скрипучий голос в трубке произнес:

— Эдинский спортклуб. Минуточку.

Минута прошла, за ней другая. «Черт с тобой!» — подумала Лейси и бросила трубку.

Суббота. Есть вероятность, что мама сейчас дома. Впервые за несколько месяцев Лейси набрала знакомый номер.

Мама ответила после первого же гудка. Лейси знала, что нельзя терять ни минуты.

— Мама, кому ты рассказала о том, где я нахожусь?

— Лейси, что ты такое говоришь? Ни единой душе не говорила. А что случилось? — В голосе мамы зазвучала тревога.

«Сознательно — никому не говорила, — подумала Лейси, — а вот если случайно…»

— Вчера ты была на ужине. Назови всех, кто там был.

— Алекс, Кит с Джеем, Джимми Ланди и его партнер, Стив Абботт. А что случилось-то?

— Ты хоть слово говорила обо мне?

— Ничего такого. Только то, что ты записалась в новый спортклуб с теннисным кортом. Это ведь не страшно, да?

«О боже!» — пронеслось в голове Лейси.

— Лейси, мистер Ланди очень сильно желает поговорить с тобой. Он просил узнать у тебя, должны ли быть в конце дневника нелинованные страницы?

— Это еще зачем? У него ведь точная копия оригинала.

— Просто, если там были нелинованные страницы, значит, кто-то украл их из полицейского участка, когда там находилась копия Джимми Ланди. А до этого из участка выкрали оригинал целиком. Лейси, я правильно понимаю, что убийца, который охотится на тебя, сейчас в Миннеаполисе?

— Все, мама, говорить больше не могу. Позвоню в другой раз.

Лейси повесила трубку. Потом еще раз набрала номер спортклуба. Она и слова не дала сказать администратору, чтобы та не заставила ее ждать снова.

— Это Алиса Кэрролл, — сказала она. — Не…

— О, Алиса. — Голос сразу смягчился. — Твой отец искал тебя. Я его на теннисный корт повела, а тебя уже нет. Когда ты успела уйти? Кто-то сказал, что ты колено повредила. Твой отец так переживал. Я ему адрес дала. Ты ведь не против, да? Он всего пару минут как ушел.

Минуты три Лейси засовывала дневник Эмили Ланди в сумку, потом дохромала до машины, втиснулась в нее и рванула в аэропорт. Сильный ветер бил снежинки о переднее стекло. «Надеюсь, он не сразу догадается о моем побеге. Так я выиграю немного времени».

Самолет на Чикаго готовился к вылету. Рейс отправлялся ровно через двенадцать минут. Она едва успела на посадку.

На взлетной полосе самолет простоял три часа в ожидании перемены погоды.

45

Сэнди Саварано в машине изучал карту города, наслаждаясь погоней за жертвой. Даже пульс участился. Скоро, очень скоро он о ней позаботится.

Он нашел на карте Хеппенин-авеню, дом 520 — минут десять от «Рэдиссон-Плаза», в котором Сэнди остановился. Он вырулил на дорогу и нажал на педаль.

Саварано покачал головой, злясь оттого, что не застал жертву в спортклубе. Он был почти у цели. Если бы она не упала на корте, Сэнди поймал бы ее прямо в спортклубе. Фаррелл была бы легкой, загнанной в угол добычей.

По телу разливался адреналин. Сердце билось все сильней, дыхание участилось. Цель близка.

Именно эта часть игры нравилась ему больше всего.

Администратор спортклуба сказала, что видела, как Фаррелл ушла, прихрамывая. Если ушиб сильный, то наверняка она поехала сразу домой.

Стало известно ее новое имя — Алиса Кэрролл. Номер квартиры найти не составит особого труда: наверняка указан на почтовом ящике.

В прошлый раз она захлопнула дверь перед самым его носом. На этот раз номер не пройдет.

Снегопад усиливался. Саварано нахмурил брови. Не хватало еще проблем с погодой. В гостинице чемодан стоял наготове. Разделавшись с Фаррелл, он собирался упаковать вещи и выписаться из номера максимум за десять минут. Если бросить вещи в номере и не выписываться из гостиницы, можно навлечь на себя подозрение. Если же аэропорт закроется и по дорогам станет невозможно передвигаться, он окажется в ловушке. Вдруг что-то пойдет не так.

«Все должно пройти как положено», — сказал он себе.

Он посмотрел на табличку: «Хеппенин-авеню, 400».

Улица уходила к торговому центру «Николлет» с его дорогими бутиками. С той стороны находились отели и новые офисные здания. С этой все выглядело совершенно иначе.

Дом № 520 стоял на углу — невзрачное здание. «Всего семь этажей — это хорошо», — подумал он. Саварано был почти уверен, что в такого рода домах о безопасности никто не беспокоится.

Он заехал во двор: на стоянке места для машин жильцов были строго пронумерованы. На гостевой стоянке свободных парковок не было. Лишнее внимание Саварано было ни к чему, и он решил не ставить здесь машину, а потому выехал со двора, припарковался на другой стороне улицы и пошел ко входу. Дверь была открыта. Над почтовыми ящиками висели таблички с именами жильцов. Алиса Кэрролл проживает в квартире 4С. Дом самый обычный: чтобы попасть внутрь, нужно открыть дверь своим ключом или позвонить жильцу, чтобы открыл тот.

Саварано с нетерпением ожидал, когда придет кто-нибудь из жильцов. На дорожке появилась старушка. Как только она открыла дверь, Саварано уронил связку ключей и нагнулся за ней. Когда старушка отперла дверь в вестибюль, Саварано галантно придержал дверь и пропустил женщину вперед. Она благодарно улыбнулась. Он прошел за старушкой в лифт, выждал, когда она нажмет кнопку седьмого этажа, и только потом нажал на кнопку четвертого. Осторожность и внимание к мелочам обеспечивали Саварано качество работы и успех. Ему совершенно не хотелось выйти из лифта вместе с соседкой Фаррелл. Чем меньше он будет на виду, тем лучше.

На четвертом этаже он вышел на слабо освещенную лестничную площадку. Отлично, подумал он. 4С — слева в конце коридора. В одной руке Саварано держал пистолет, другой нажал кнопку звонка. Он даже речь приготовил на случай, если Фаррелл спросит, кто там. «Аварийное обслуживание, проверка газовой системы», — скажет он. Такой вариант всегда работал безотказно.

За дверью не раздалось ни звука.

Он снова позвонил.

Замок был незнакомый, но Саварано ничего не стоило вскрыть любой. Нужные инструменты он всегда носил на поясе, как деньги. Ему до сих пор казалось невероятным, что дверь в квартиру Уоринг он открыл ключом, который взял у нее на столике.

Он взялся за дело и примерно через четыре минуты оказался в квартире Фаррелл, а замок в целости и сохранности стоял на прежнем месте. Саварано дождется ее в квартире. Так даже лучше. Что-то подсказывало ему, что она должна приехать с минуты на минуту. О, какой сюрприз он ей устроит!

Она могла уехать на рентген, подумал он.

Саварано размял пальцы. На руках были хирургические перчатки. Забираясь в нью-йоркскую квартиру Фаррелл, он проявил несвойственную ему беспечность, и на двери остались отпечатки пальцев. Тогда Саварано не заметил, что на указательном пальце порвалась перчатка. Второй раз ошибки не выйдет.

Ему поручили проверить квартиру Фаррелл и убедиться, что та не оставила себе копию дневника. Он решил начать поиски с письменного стола и направился к нему.

Вдруг зазвонил телефон. Бесшумно и быстро он пересек комнату и остановился рядом. К счастью, автоответчик был включен.

На пленке голос Фаррелл звучал тихо и сдержанно.

— Вы позвонили по номеру 555-1247. Пожалуйста, оставьте сообщение, и я вам перезвоню. Спасибо.

Звонил мужчина. В голосе звучали тревога и приказ.

— Алиса, это Джордж Свенсон, — сказал он. — Мы уже едем. Твоя мать только что позвонила по экстренному номеру в Нью-Йорке и сказала, что ты в беде. Оставайся дома. Запрись. Никого не впускай до моего приезда.

Саварано замер как вкопанный. Они уже едут! Нужно делать ноги, не то он сам окажется жертвой. В считанные секунды он вылетел из квартиры, проскочил лестничную клетку и бросился вниз по пожарной лестнице.

Он едва пристроился в ряд машин, как на Хеппенин-авеню завыли сирены, и мимо него с включенными мигалками промчались полицейские машины.

Всего несколько минут назад он был на грани провала. Какое-то время он бесцельно ездил по улицам города и пытался успокоиться, собраться с мыслями.

«Куда могла деться Фаррелл? — думал он. — Могла поехать к подруге и спрятаться у нее? Могла скрыться в мотеле?»

Где бы она ни находилась, решил он, между ними — всего тридцать минут.

Он представил себя на ее месте. Как бы он поступил, если бы оказался свидетелем под защитой и убийца вдруг вышел на его след?

«Послал бы полицейских к чертям собачьим, — подумал Саварано. — Они перевезут меня в другой город, и потом жди, пока снова появится убийца.

Обычно свидетели уходили из программы только потому, что скучали по друзьям и близким. И обычно они отправлялись к себе домой.

Сообразив, что я нашел ее, Фаррелл позвонила не федералам — нет, она позвонила матери».

Вот туда она и направилась. Следовательно, сейчас едет в аэропорт и хочет улететь в Нью-Йорк. Саварано был в этом уверен.

Значит, он едет туда же.

Ею движет страх. В защиту полиции она больше не верит. В Нью-Йорке у нее есть своя квартира. Мать и сестра живут в Нью-Джерси. Найти ее не составит труда.

Бывало, что жертвы ускользали от него, но ненадолго. Он всегда настигал жертву. Охота развлекала его, но нет ничего лучше убийства.

Сначала он подошел к стойке с надписью: «Северо-Западные авиалинии». У этой компании больше всего представителей, значит, она — крупнейший перевозчик в Миннеаполисе. Ему сообщили, что из-за сильного снегопада все самолеты находятся на земле.

— Может, тогда я успею на рейс к своей жене. Теща в Нью-Йорке попала в автокатастрофу, так что жена могла полететь первым попавшимся рейсом. Не посмотрите в списках пассажиров, ее зовут Алиса Кэрролл?

Кассир охотно помогла ему.

— За последний час не было ни одного прямого рейса на Нью-Йорк. Думаю, она полетела через Чикаго. Сейчас проверю по компьютеру.

Ее пальцы забегали по клавиатуре.

— Нашла. Ваша жена летит 62-м рейсом в Чикаго, время отправления 11.48. — Она вздохнула. — Только что закончилась посадка. Ее самолет уже вырулил на взлетно-посадочную полосу. Боюсь, ничем не смогу помочь, но, может, вы захотите устроить ей сюрприз и встретить ее в Чикаго? Как раз идет посадка на другой рейс. В Чикаго они сядут почти одновременно.

46

Детектив Эд Слоун и Присцилла Паркер ждали Рика. Приемная клиники «Хардлинг-Мейнор» выглядела комфортной. У одной супружеской пары сын умер от передозировки, и они подарили особняк реабилитационному центру.

Синие стены и ковер оттеняли диван с бело-голубой обивкой и такие же кресла. Слоун решил, что интерьер остался прежним, и если кто-то мог позволить себе лечение здесь, то выкладывал за него приличную сумму денег. На пути из Гринвича миссис Паркер рассказала, что примерно половина больных ничего не платит.

В ожидании сына миссис Паркер стала взволнованно объяснять:

— Могу представить, что вы думаете о моем сыне. Вы не знаете, какой он хороший и умный. Рик мог построить свою жизнь иначе. Я знаю, что мог. Это отец вечно баловал его, учил не забивать голову уроками, учил смотреть на мораль свысока. Когда в средней школе наш сын попался с наркотиками, я умоляла мужа раскрыть глаза и увидеть, к чему привело его воспитание. А вместо этого он подкупил всех. Рик просто должен был учиться в колледже блестяще. Рик очень умный, просто ему всегда было трудно сосредоточиться. Скажите, неужто семнадцатилетнему мальчишке так нужен «Мерседес»-кабриолет? Неужто в семнадцать лет нужно давать ребенку свободу и возможность сорить деньгами направо и налево? О какой морали может идти речь, когда его собственный отец приводит в дом очередную свою подружку и делает ее горничной?

Слоун смотрел на камин из итальянского мрамора и любовался тонкой резьбой.

— По-моему, вы очень долго мирились с этим, миссис Паркер. Может, даже слишком долго.

— У меня выбора не было. С разводом я могла лишиться сына. Оставшись в доме, думаю, я все же кое-чего добилась. И вот подтверждение: Рик здесь и хочет с вами поговорить.

— Расскажите, почему отец так переменил свое отношение к Рику? — спросил Слоун. — Мне известно, что лет пять назад Рик перестал получать деньги из трастового фонда. Что заставило вашего мужа так поступить?

— Пусть Рик сам обо всем расскажет, — ответила Присцилла Паркер и склонила голову, прислушиваясь. — Он уже идет. Мистер Слоун, у него большие проблемы, да?

— Нет, если он невиновен, миссис Паркер. И нет, если согласится нам помогать… Выбор за ним.

То же самое Слоун повторил Рику Паркеру, когда тот подписывал бумагу о добровольной даче показаний. Слоун поразился тому, как выглядел Паркер-младший. С последней встречи прошло дней десять, но теперь Рик стал сам на себя не похож. На худом и бледном лице под глазами выступили темные круги. «Да, наркотики бросать не так просто, — подумал Слоун, — но, кажется, ему приходится бросать гораздо больше, чем просто наркотики».

Паркер отдал подписанную бумагу.

— Ну, детектив, — сказал он, — что вы хотите знать? — Он сидел на диване рядом с матерью. Слоун заметил, как ее рука легла на руку сына.

— Зачем вы отправили Кёртиса Колдуэлла — будем его называть так, ведь под этим именем он появился — в квартиру Изабель Уоринг?

Лоб Рика покрылся испариной.

— В нашем агентстве… — Он замолк и посмотрел на мать. — Точнее, в агентстве моего отца существует жесткое правило: клиента можно приводить в квартиру только после тщательной проверки. Даже после такой процедуры остается много любителей поглазеть, но зато они проверены.

— Таким образом, выясняется, может ли тот или иной человек позволить себе покупку квартиры или дома?

Рик Паркер кивнул.

— Вам известно, почему я оказался здесь. Я наркоман. Привычка эта дорогая, и я влез в долги, покупая в кредит все больше и больше. В начале октября мне позвонил дилер, которому я должен деньги, и сказал, что есть человек, желающий посмотреть квартиру. Он сказал, что человек этот не совсем соответствует нашим требованиям, но зато если квартира ему понравится, то мою проблему можно будет уладить.

— Вам говорили, что может произойти в случае, если вы откажетесь от такой сделки? — спросил Слоун.

Паркер потер рукой лоб.

— Единственное могу сказать: я знал, что мне следует делать. Было ясно, что меня никто не просит об услуге, мне просто говорят, что нужно сделать. Тогда я придумал байку. Агентство как раз продало несколько квартир сотрудникам юридической конторы «Келлер, Роланд и Смайти», которых перевели работать на Манхэттен, так что вопросов ни у кого не возникло. Вот и все, что я сделал, — воскликнул он. — Больше ничего. Тот человек мне сразу не понравился, но мне и в голову не приходило, что он на такое способен. Когда Лейси Фаррелл сказала мне, что именно он убил мать Эмили, я чуть с ума не сошел.

Слоун отметил, как привычно Рик говорит о Эмили Ланди.

— Хорошо. А какие отношения связывали вас с Эмили Ланди?

Слоун заметил, как Присцилла Паркер сжала руку сына.

— Рик, ты должен ему рассказать, — мягко сказала она.

Паркер посмотрел на Слоуна в упор. В его взгляде читалось страдание.

— С Эмили я познакомился где-то лет пять назад, когда она появилась в нашем офисе и попросила подыскать ей квартиру в Вест-Сайде, — сказал он. — Ее агентом был я, водил, показывал квартиры. Она была… она была такая красивая, такая… жизнерадостная, такая… веселая.

— Вы знали, что ее отец — Джимми Ланди? — перебил его Слоун.

— Да, частично потому меня и заводила сложившаяся ситуация. Джимми запретил мне появляться в его ресторане, потому что однажды я сильно напился там. Я ужасно разозлился. К ограничениям я не привык. И вот когда Эмили решила разорвать договор на квартиру на Западной 77-й улице, я решил поглумиться над Джимми Ланди хотя бы косвенно.

— Она подписала договор?

— Причем жесткий. Потом пришла ко мне в панике. Узнала, что отец уже купил ей квартиру на Восточной 70-й улице. Умоляла разорвать контракт.

— И что было дальше?

Рик молча разглядывал свои руки.

— Я сказал ей, что разорву контракт, но только в обмен на одну услугу.

«Идиот, — подумал Слоун. — Девчонка ведь только приехала в Нью-Йорк».

— Видите ли, — сказал Рик Паркер, и Слоуну показалось, что тот скорее разговаривает сам с собой, — у меня тогда ума не хватило додуматься, что я в нее влюбился. Мне ведь стоило только пальцем пошевелить, и девочки были бы тут как тут. Эмили не поддавалась на мои уловки. При помощи этой сделки я хотел и ее получить, и с ее отцом поквитаться. Но в ту ночь, когда она пришла ко мне домой, запуганная до смерти, я решил отступить. Чудесная девочка, я мог бы влюбиться в нее по-настоящему. А может, и влюбился. В общем, мне стало неловко оттого, что она посреди ночи оказалась у меня в квартире. Я немножко подразнил ее, и она расплакалась. Тогда я сказал ей, мол, иди подрасти сначала, меня, старика, маленькие девочки не интересуют. Думаю, я тогда сильно унизил ее, отпугнул навсегда. Несколько раз после того случая я ей звонил, пытался встретиться — безрезультатно.

Рик встал и подошел к камину, будто желая погреться.

— В тот вечер, когда она ушла, я пошел выпить. Выйдя из бара, что на 10-й улице в Гринвич-Виллидж, я наткнулся на машину. Вылезли двое, избили меня. И сказали, что, если я не порву договор и не стану держаться от Эмили Ланди подальше, то вряд ли доживу до следующего дня рождения. Они мне три ребра сломали.

— И вы порвали договор?

— Да, мистер Слоун. Я порвал его. Но сначала вмешался мой отец и вынудил рассказать ему все, что произошло. В то время Джимми Ланди через наш головной офис купил в Ист-Сайде квартиру для Эмили, но эта сделка была ничто по сравнению с другой, которая должна была вот-вот состояться. Отец занимался переделом собственности в Атлантик-Сити. Узнай Ланди, что я домогался Эмили, тот моего отца бы на миллионы наказал. Вот тогда папочка приказал мне быстро разобраться с этим делом, или я ему больше не сын. Не забывайте, где есть деньги, там сыну места нет. Если стану у него на пути, то получу по заслугам.

— У нас есть свидетель, который говорит, что в день своей гибели Эмили выскочила из бара горнолыжной базы Стоу потому, что увидела там вас, — сказал ему Слоун.

— Я ее и не видел тогда, — покачал головой Рик Паркер. Казалось, он говорит искренне. — За все время я лишь несколько раз сталкивался с ней, но она всегда от меня сбегала. К сожалению, ничто не могло изменить ее отношения ко мне.

— Похоже, Эмили кому-то доверяла, если кто-то приказал вас избить. Может, ее отец?

— Ни за что на свете! — Рик почти рассмеялся. — И рассказала ему, что подписала договор? Да вы издеваетесь, наверно. Она бы в жизни не посмела.

— Тогда кто?

Рик посмотрел на мать.

— Расскажи, Рик. — И она погладила его по руке.

— Последние тридцать лет мой отец регулярно посещал ресторан Ланди, — сказал Рик. — Вокруг Эмили крутился. Думаю, папочка и прислал тех парней.

47

В три часа самолет наконец-то поднялся в воздух. Лейси не стала радостно вопить и аплодировать, как остальные пассажиры. Лишь откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Сжимающий горло ужас постепенно начал отступать. Она сидела посередине, между дремлющим — и храпящим — старичком и беспокойным солидным молодым человеком, который работал за ноутбуком и одновременно несколько раз пытался с ней заговорить.

Целых три часа она просидела в страхе, что рейс отменят, что самолет вырулит со взлетной полосы обратно к аэропорту и там она встретится с Кёртисом Колдуэллом.

Наконец взлетели. В течение следующего часа, может, дольше — пока не сядут в Чикаго, — она будет в безопасности.

На ней был спортивный костюм и теннисные туфли — так она утром оделась для спортклуба. Она максимально ослабила шнурки на правой туфле, но полностью снять боялась — вдруг не сможет надеть. Лодыжка стала в два раза больше, и боль отдавала в колено.

«Не думай об этом, — сказала она себе. — Такая мелочь мешать не должна. Скажи спасибо, что вообще жива и по-прежнему можешь ощущать боль. Нужно продумать план действий».

В Чикаго она пересядет на ближайший рейс до Нью-Йорка. «И что я буду делать в Нью-Йорке? — спросила она себя. — Куда пойду? Домой нельзя. К маме или Кит тоже нельзя, так я только их втяну в неприятности.

Куда же тогда?»

У кредитной карты на имя Алисы Кэрролл имелось ограничение — три тысячи долларов. Часть денег она потратила на билет до Чикаго, еще часть уйдет на билет до Нью-Йорка. Для номера на Манхэттене денег точно не хватит. Кроме того, наверняка прокурору уже доложили о ее исчезновении, значит, кредитку могут отследить. Стоит ей остановиться в гостинице, как всего через несколько часов там окажутся агенты Гэри Болдуина. И снова ее посадят в клетку. Он сможет забрать ее прямо из самолета.

Следовательно, нужно найти такое место, где она не сможет навлечь беду на других и где ее искать никто не станет.

Самолет пролетал над западной территорией США, Лейси прикинула варианты. Позвонить Гэри Болдуину и согласиться остаться в программе по защите свидетелей. Агенты быстро заберут ее и несколько недель продержат в безопасном месте. Затем отправят в другой незнакомый город и выдадут новые документы.

«Ни за что, — твердо решила она. — Уж лучше смерть».

Лейси вспомнила, с чего все началось. Как было бы здорово, если бы Изабель Уоринг никогда не пришло в голову звонить ей и предлагать заняться продажей квартиры Эмили Ланди. Если бы она взяла трубку и поговорила с Изабель в тот вечер перед ее убийством.

«Если бы я поговорила с ней, возможно, Изабель назвала бы мне имя. Могла хотя бы рассказать, что нашла в дневнике Эмили. „Мужчина“ — ее последнее слово. Какой мужчина? Что ж, очень скоро я узнаю, кто за этим стоит. Случилось одно из двух. Первое — мама случайно сдала меня, и второе — в полиции есть человек, который работает на другую сторону. Свенсон должен был получить у начальства в Нью-Йорке разрешение дать мне полторы тысячи долларов, чтобы я смогла записаться в Эдинский спортклуб. Или утечка информации происходит в прокуратуре. Хотя последний вариант слишком невероятен. Программа по защите свидетелей существует давно, наверняка людей для такой работы отбирают по всей строгости.

А мама? В последний раза мама ужинала в ресторане Алекса Карбайна, — подумала Лейси. — Алекс мне очень симпатичен. Он был так мил в тот день, когда ранили Бонни. Но что мы знаем о нем? В первую нашу встречу на ужине у Кит и Джей Алекс сказал, что был знаком с Эмили».

«Джей, похоже, тоже был знаком с Эмили, — проснулся внутренний голос. — Но он отрицает это. Странно, что, когда заговорили об Эмили, Джей расстроился и попытался сменить тему».

«И не впутывай мужа Кит в эту историю, — одернула она себя. — Пусть у Джея свои тараканы в голове, но в целом он человек хороший и очень надежный.

Джимми Ланди? Нет, только не он. Сколько горя было в его глазах, когда я отдавала ему копию дневника Эмили.

Полиция? Я передала им оригинал дневника Эмили, — думала Лейси, — и его у них выкрали. Теперь Джимми Ланди хочет знать, на самом ли деле в конце были нелинованные страницы. Помню, я их видела. Все в пятнах крови. Раз из полицейского участка исчезли копии именно этих страниц, значит, именно в них есть что-то важное».

Копия Лейси лежала в сумочке под передним сиденьем. Мужчина справа наверняка станет отпускать комментарии, а Лейси совершенно не хотелось с кем-нибудь говорить. Даже с незнакомцами. Особенно с незнакомцами!

— Наш самолет заходит на посадку…

«Чикаго, — подумала она. — Потом будет Нью-Йорк. Домой!»

Пассажиров попросили привести спинки кресел в вертикальное положение и пристегнуть ремни, потом добавили:

— Наша компания приносит вам свои извинения за вынужденную задержку с вылетом рейса. Вам, вероятно, будет интересно узнать, что сразу после того, как наш самолет взлетел, видимость снова упала, и все рейсы после нашего были задержаны и смогли вылететь лишь несколько минут назад.

«Что ж, получается, меня и моего преследователя разделяет всего один час времени», — подумала Лейси.

Новость была приятной, но с другой стороны… Если ее преследователь сообразил, что Лейси летит в Нью-Йорк, то не лучше ли бы было для него отправиться сразу туда и ждать Лейси в Нью-Йорке?

48

Все тело умоляло Тома Линча не бросать Алису одну. Через пять миль по дороге в Сент-Пол он развернулся и поехал обратно. Он не станет мешать ее разговору с матерью или с кем-то еще из родственников. Но, решил он, Алиса однозначно не станет возражать, если он подождет ее в вестибюле или в машине. «Алиса попала в беду, я должен быть рядом, должен поддержать ее», — думал он.

После того как Том решил вернуться, его раздражали автомобили, которые еле двигались по заметенной снегом трассе. Увидев полицейские машины с включенными мигалками у дома Алисы, Том понял, что оказался прав. Полицейский направлял поток машин и подгонял водителей, глазеющих на скопление патрульных машин.

Сердце Тома екнуло: приезд полиции связан с Алисой. Том припарковал машину на свободное место в полуквартале от дома Алисы и бросился назад.

— Я наверх, — сказал он полицейскому. — Здесь живет моя девушка, мне нужно увидеться с ней, убедиться, что с ней ничего не произошло.

— Как зовут вашу девушку?

— Алиса Кэрролл из квартиры 4С.

Полицейский переменился в лице, и Том понял — с Алисой что-то случилось.

— Следуйте за мной. Я провожу вас наверх, — сказал он Тому.

В лифте Том заставил себя спросить то, о чем даже подумать боялся:

— С ней что-то случилось?

— Подождите немного, сейчас поговорите с шефом.

Дверь в квартиру Алисы была открыта. Пожилой мужчина, который прошлым вечером привез Алису домой, говорил с тремя полицейскими. Том прервал его.

— Что случилось с Алисой? — спросил он. — Где она?

Судя по удивлению в глазах, мужчина его узнал, но не стал тратить время на приветствия.

— Откуда вы знаете Алису, мистер Линч? — спросил его Джордж Свенсон.

— Послушайте, — сказал Том, — я не стану отвечать на ваши вопросы, пока вы не ответите на мои. Где Алиса? Что вы здесь делаете? И кто вы?

Свенсон был немногословен.

— Я — начальник полиции. Мы не знаем, где сейчас находится мисс Кэрролл. Знаем только, что ей кто-то угрожал.

— Значит, тип в спортклубе солгал, что он ее отец, — вырвалось у Тома. — Я сразу так и подумал. Но когда рассказал о нем Алисе, она ответила только, что ей нужно подняться к себе и позвонить матери.

— Какой тип? — спросил Свенсон. — Расскажите-ка мне о нем подробнее. Тем самым вы сможете спасти жизнь Алисы Кэрролл.

* * *

Домой Том попал только после половины пятого. На автоответчике мигала лампочка — четыре новых сообщения. И ни одного от Алисы, как и боялся Том.

Не снимая куртки, он сел за стол и обхватил голову руками. Свенсон сказал ему только, что Алисе кто-то угрожал и она позвонила ему. Этим утром что-то сильно напугало ее.

* * *

— Возможно, она к подруге уехала, — сказал Свенсон, но слова его прозвучали неубедительно.

«А может, ее похитили», — подумал Том. Любой поймет, что Алиса не хотела рассказывать, что происходит на самом деле. Полиция разыскивала Рут Уилкокс из спортклуба «Города-Близнецы», но та уехала куда-то на все выходные. Полицейские хотели получить подробное описание мужчины, который представился отцом Алисы.

Том сообщил Свенсону, что Алиса обещала позвонить.

— Если она вам позвонит, попросите ее перезвонить мне… сразу же, — жестко приказал Свенсон.

Том представил себе Алису, тихую и обаятельную, которая всего неделю назад стояла у окна в доме банкира в Вайзате. «Ну почему ты не доверилась мне? — вскипел он. — Почему этим утром тебе так не терпелось от меня избавиться?»

Полиция рассказала все, что было известно. Соседка видела, как почти в одиннадцать Алиса садилась в свою машину. «Я уехал без четверти одиннадцать, — подумал Том, — если соседка не лжет, то Алиса уехала всего минут через десять после меня.

Куда же она поехала? Кто Алиса на самом деле?»

Том гипнотизировал взглядом старенький черный телефон с диском. «Позвони мне, Алиса», — требовал и умолял он одновременно. Шло время, приближался рассвет, снег по-прежнему падал и падал. А телефон все не звонил.

49

В половине пятого Лейси прибыла в Чикаго. В пять пятнадцать вылетела из Чикаго в Бостон. Билет оплатила кредитной картой. За переезд из Бостона в Нью-Йорк она решила заплатить наличными. Самолет сел у Марин-терминала, в миле от главного здания аэропорта Ла Гардиа. Она была уверена, что ее преследователю в голову не придет искать ее там, а она могла сбить со следа ищеек Болдуина, и те решат, что Лейси осталась в Бостоне.

Перед посадкой на рейс из Чикаго Лейси купила «Нью-Йорк таймс». В полете раскрыла газету и просмотрела первую тетрадку. Читать не получалось, было трудно сосредоточиться, и она принялась складывать другие тетрадки. Неожиданно Лейси замерла в ужасе. С первой страницы Секции Два на нее смотрел Рик Паркер.

Она перечитывала статью вновь и вновь, пытаясь понять, что происходит. Новая версия истории с Риком. В последний раз его видели в среду днем, когда он повел очередного покупателя в квартиру покойной Изабель Уоринг. Полиция заявляла, что Ричард Дж. Паркер-младший подозревается в ее убийстве.

Он что, скрывается? Может, его убили? Связано ли это с тем, что́ она рассказала Гэри Болдуину? Лейси вспомнила, что во время разговора Болдуин никак не отреагировал на то, что всего за несколько часов до гибели Эмили Рик находился в Стоу. А теперь полиция кричит на каждом углу о том, что Рик Паркер подозревается в убийстве Изабель Уоринг. «Между этим должна быть связь», — подумала Лейси. Только когда самолет уже приземлился в Бостоне, Лейси придумала, где ей можно остановиться в Нью-Йорке. Там точно никто не догадается ее искать. В пять минут девятого по местному времени она сошла с самолета в аэропорту Логан. Лейси набрала номер телефона Тима Пауэрса, управляющего в доме Изабель Уоринг, молясь, чтобы он снял трубку.

Четыре года назад Лейси показывала клиенту квартиру в доме № 3 по Восточной 70-й и, выходя оттуда, случайно предотвратила ужасное происшествие, в котором обвинили бы Тима Пауэрса. Все произошло в доли секунды. Ребенок вырвался из рук няни и выскочил на улицу через открытую дверь, которую чинил Тим. Лейси успела выхватить ребенка из-под колес грузовика. Дрожащий от ужаса, Тим поклялся:

— Господи, а я был бы виноват. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь — любая, какая угодно, — всегда можешь рассчитывать на меня.

«Нужна сейчас, Тим», — подумала она, дожидаясь его ответа. Тим удивился ее звонку.

— Лейси Фаррелл, — сказал он. — Я-то думал, вас уже на белом свете нету.

«Ты почти угадал, Тим», — подумала Лейси.

— Тим, — сказала она, — мне нужна помощь. Однажды ты обещал…

Он перебил ее:

— Все, что угодно, Лейси.

— Мне нужно где-то остановиться, — прошептала она. Вокруг нее не было ни души. Но она все равно огляделась, боясь, что ее смогут подслушать. — Тим, — спешно сказала она, — за мной кто-то гонится. Думаю, это человек, который убил Изабель Уоринг. Я совсем не хочу навлекать на тебя беду, но ни к себе домой, ни к своим родственникам я поехать не могу. А ему и в голову не придет искать меня у тебя. Я хотела бы укрыться — хотя бы на одну ночь — в квартире Изабель Уоринг. И, пожалуйста, Тим, это очень, очень важно: никому не рассказывай об этом. Этого разговора у нас не было.

50

Детективу Эду Слоуну предстояло много работы. Простившись в реабилитационном центре Хартфорда с Риком, он вместе с Присциллой поехал в имение Паркеров, чтобы забрать свою машину.

По дороге на Манхэттен он позвонил в участок. Трубку снял Ник Марс.

— Тебе Болдуин звонит каждые пять минут, — сообщил он Слоуну. — Очень хочет с тобой встретиться. На телефон в машине он тебе так и не дозвонился.

— Ну да, не дозвонился, — сказал Слоун, а сам подумал: «Что бы сказал Болдуин, узнай он, что в это время я разъезжал на лимузине с личным водителем?» — И что ему вдруг понадобилось?

— Да тут такое случилось, — сказал Марс, — Лейси Фаррелл чуть не убили в Миннеаполисе, где ее федералы прятали, — маньяк этот нашел ее. Так вот, она исчезла, а Болдуин думает, что она отправилась в Нью-Йорк. Он хочет объединить усилия и найти ее до того, как ее поймают здесь. Хочет взять ее под охрану, как особо важного свидетеля. — Потом добавил: — Как твои дела хоть? Паркера нашел?

— Нашел, — ответил Слоун. — Позвони Болдуину и договорись о встрече. С тобой увидимся сразу у него. Я смогу быть в семь.

— Все намного проще. Он в городе и хочет поговорить с нами прямо в участке.

В 19-м полицейском участке детектив Эд Слоун прошел в свой кабинет, снял пиджак и повесил на стул. Ник Марс и Слоун прошли в комнату допросов, где их ожидал прокурор Гэри Болдуин. Тот все еще злился на сбежавшую Фаррелл, но кисло поздравил Слоуна с тем, что он нашел Рика Паркера.

— И что он тебе сказал? — спросил Болдуин.

Пару раз заглянув в свои записи, Слоун подробно пересказал разговор.

— Ты ему веришь?

— Да, думаю, он говорил вполне искренне, — сказал Слоун. — Я знаю, кто продавал наркотики Паркеру. Если тот человек заставил Паркера отправить Саварано в квартиру Уоринг, получается, Паркер вроде и ни при чем. Он лишь посредник. Ему просто отдали приказание.

— Полагая, что через Паркера заказчика мы не найдем, — продолжил Болдуин.

— Так точно. Паркер дурак, но не преступник.

— Как ты думаешь, на самом деле его отец устроил так, чтобы Рика избили, когда тот попытался приударить за Эмили Ланди?

— Вполне возможно, — ответил Слоун. — Если Эмили Ланди пожаловалась ему на Рика, то вполне возможно. С другой стороны, я не думаю, что она так доверяла Паркеру-старшему. Я даже смею предположить, что она боялась: вдруг Паркер-младший расскажет обо всем отцу.

— С этим понятно. Возьмем дилера, который снабжал наркотиками Паркера, и немножко надавим на него. Думаю, ты прав. Скорее всего, он лишь марионетка в чьих-то руках. И нужно приставить охрану к Рику Паркеру. Пусть сопровождают его везде, из реабилитационного центра без охраны его выпускать нельзя. Теперь давай перейдем к Лейси Фаррелл.

Слоун потянулся за сигаретой и вдруг нахмурился.

— В пиджаке остались, что ли? Ник, не посмотришь в кармане?

— Сейчас, Эд.

Марс вернулся буквально через минуту. На стол рядом со Слоуном он кинул полупустую пачку и рядом поставил закопченную пепельницу.

— Тебе никогда не приходило в голову бросить эту дурную привычку? — Болдуин с презрением глянул на пепельницу и сигареты.

— И не раз, — ответил Слоун. — Так что там у нас с Фаррелл?

С первых же слов Болдуина Слоун понял, что исчезновение Лейси привело его в бешенство.

— Мать ее заявила о том, что знала, где находится дочь, но при этом клянется и божится, что ни одной душе не проговорилась. Ни за что не поверю.

— Может, утечка произошла в другом месте? — предположил Слоун.

— Из моего офиса, равно как и из департамента полиции Миннеаполиса, утечки не было и нет, — ледяным тоном заявил Болдуин. — Безопасность у нас на первом месте. Не то что в вашем участке, — съязвил он.

«На это мне и ответить нечего», — подумал Слоун.

— Какой план действий вы предлагаете, сэр? — спросил он. На мгновение ему стало легче оттого, что Болдуин не понял, что означает такое обращение к нему: сарказм или знак почтения.

— Мы отследили кредитную карточку, которую выдали Фаррелл. Таким образом, нам известно, что она села на самолет до Чикаго, а оттуда полетела в Бостон. Должно быть, едет в Нью-Йорк.

— Мы поставили «жучок» в ее телефон, хотя шансов мало, что она поступит столь глупо и поедет прямиком к себе, — продолжал Болдуин. — Ее дом под наблюдением. Телефоны матери и сестры прослушиваются, с понедельника будем прослушивать рабочий телефон зятя. За каждым членом семьи установлено наблюдение — мало ли, вдруг она захочет с ними встретиться.

Болдуин замолчал и посмотрел на Слоуна, как бы оценивая.

— Еще есть такой вариант, что Лейси Фаррелл позвонит тебе напрямую, — сказал он, — как считаешь?

— Вряд ли. По головке я ее не гладил, особо не жаловал.

— Таких не гладят, — решительно произнес Болдуин. — С места преступления она вещественное доказательство унесла? Унесла. Место, где ее скрывали, выдала? Выдала. А теперь еще и в крайне рискованной ситуации оказалась. Мы потратили целое состояние, чтобы сохранить ей жизнь, а в ответ получили только жалобы и никакой помощи. Если головой думать не умеет, так хоть бы спасибо сказала!

— Уверен, что ее благодарность не знает границ, — сказал Слоун, поднимаясь с места. — Как и в том, что если бы вы не тратили на нее столько времени и денег, возможно, ей жизнь показалась бы милее.

51

Как и договорились, Лейси позвонила Тиму Пауэрсу с Марин-терминала.

— Сейчас возьму такси, — сказала она. — В такое время обычно дороги не забиты, так что приеду где-то минут через двадцать, максимум через полчаса. Жди меня, Тим, и очень важно, чтобы ни одна живая душа не видела, как я у тебя появлюсь.

— Швейцара отправлю перекусить, — пообещал ей Тим, — ключ я уже приготовил.

«Я снова в Нью-Йорке — странное ощущение», — подумала Лейси, въезжая в Манхэттен по мосту Трайборо. Когда самолет перед посадкой зашел на последний круг, Лейси прижалась лицом к иллюминатору и с упоением смотрела на очертания Нью-Йорка. «Господи, как же я по тебе соскучилась», — вздохнула она.

«Вот бы сейчас сразу домой, попасть в квартиру, — думала Лейси. — Набрала бы воды в джакузи, заказала что-нибудь поесть, позвонила бы маме и Кит. И Тому. Интересно, что думает обо мне Том?» — гадала она.

Как она и рассчитывала, машин на дороге было мало, и такси ехало довольно быстро. «Только бы Тим оказался на месте, — думала она. — Патрик не должен меня видеть». Но тут она вспомнила, что с первого января Патрик собирался уйти на пенсию, и он уж точно ее никак не увидит.

Такси свернуло на 73-ю улицу и понеслось в сторону Пятой авеню. Потом машина свернула налево, на 70-й улице — еще раз налево и притормозила. У входа Лейси встретил Тим Пауэрс. Открыл дверцу, улыбнулся:

— Добрый вечер, мисс. — Он ничем не выдал своего знакомства с ней. Лейси расплатилась с таксистом и выбралась из машины, обрадованная, что больше никуда не нужно ехать. Боль в лодыжке становилась уже невыносимой.

Тим открыл перед Лейси входную дверь и незаметно сунул ей в карман ключ от квартиры Изабель Уоринг. Он проводил ее до лифта, вставил в блок управления мастер-ключ и нажал на кнопку десятого этажа.

— Так лифт пойдет без остановок, — объяснил он, — чтобы не дай бог на знакомых не нарваться.

— Огромное спасибо, Тим. Просто не представляешь, как я тебе…

Он не дал ей договорить.

— Лейси, поднимайтесь скорее и заприте за собой дверь. В холодильнике найдете еду.

* * *

Квартира не изменилась. Лейси посмотрела на стенной шкаф, в котором она спряталась в тот вечер, когда убили Изабель Уоринг. Казалось, что за дверцей в шкафу все еще лежит портфель с окровавленным дневником Эмили.

Она закрылась на все замки, потом вспомнила, что Кёртис Колдуэлл выкрал ключ Изабель, который хранился на коридорном столике. «Интересно, замок сменили?» — подумала она. Она даже на цепочку закрылась, хоть и понимала, что, если кто-то захочет вломиться, никакая цепочка не спасет.

Тим задернул шторы и включил свет. «Грубая ошибка, — подумала Лейси. — Если за квартирой следят с Пятой авеню или с 70-й улицы, то и дураку станет понятно — в квартире кто-то есть. Но если обычно шторы задернуты, стоит их открыть, и ее раскусят. Ну вот, — подумала она, — поди угадай, как лучше сделать».

Вся гостиная была уставлена фотографиями Эмили в рамках. Выглядело все так, как было при Изабель. Лейси поежилась. Такое ощущение, будто сейчас по ступенькам спустится сама хозяйка.

Она вспомнила, что до сих пор не сняла свою стеганую куртку. Прежде Лейси приходила сюда в строгой одежде и, оказавшись здесь в куртке и спортивном костюме, почувствовала себя неуютно. Расстегивая куртку, она снова поежилась: незваный гость в доме с привидениями.

Нужно было подняться на второй этаж и заглянуть в спальню. Лейси и близко к ней подходить не хотелось, но она знала: войти нужно — просто чтобы убедиться, что там нет тела Изабель.

В библиотеке, рядом с которой имелась отдельная ванная, стоял кожаный диван-кровать. Этих двух комнат ей будет достаточно. В кровати, где убили Изабель, ей не уснуть.

Тим сказал, что в холодильнике есть какая-то еда. Лейси повесила куртку в стенном шкафу, вспомнив, как увидела из него Колдуэлла. «Нужно перекусить, — подумала она. — Ты просто голодна, поэтому воспринимаешь все слишком остро», — сказала себе Лейси.

Тим на славу постарался и собрал достойный провиант. В холодильнике лежали жареная курица, овощи и зелень для салата, булочки, кусок сыра «Чеддер» и немного фруктов. На полке стоял кофе, целых полбанки. Ей вспомнилось, что Изабель угощала ее кофе как раз из этой самой баночки.

— Срочно наверх, — вслух сказала Лейси. — Нужно разогнать призраков. — Она кое-как дохромала до ступенек и стала взбираться, придерживаясь за чугунные перила.

Лейси пересекла гостиную и заглянула в спальню. Шторы здесь тоже оказались задернуты, в комнате было темно. Лейси включила свет.

Комната выглядела точь-в-точь как в тот день, когда она показывала ее Кёртису Колдуэллу. Она ясно помнила его задумчивое лицо, когда Колдуэлл осматривал комнату. Лейси тогда про себя гадала, купит он квартиру или нет. Теперь Лейси понимала, что тогда он всего-навсего осматривал место и прикидывал, сможет ли Изабель сбежать от него. «Где сейчас Колдуэлл?» — вдруг подумала она, и страх вернулся. Добрался ли этот человек до Нью-Йорка?

Она взглянула на кровать и вспомнила, как окровавленной рукой Изабель пыталась вытащить из-под подушки страницы дневника. Она почти слышала последние слова Изабель:

«Лейси… отдайте дневник… Эмили… ее отцу… Лишь ему… поклянись…»

Она настолько ясно вспомнила, как Изабель хватала ртом воздух, как захлебывалась словами, боролась с удушьем, что Лейси стало дурно.

«Ты… тоже прочти… покажи ему где…» — Затем Изабель сделала последний вдох. Она умерла, прошептав последнее слово: мужчина…

Лейси прошла гостиную и спустилась вниз. «Сначала поесть, затем — душ и спать, — сказала она себе. — Долой панику. Хочешь или нет, а придется здесь пожить. Больше идти некуда».

Через сорок минут Лейси укуталась в одеяло на диване в библиотеке. На столе она разложила фотокопию дневника, которую сняла для себя: три нелинованные страницы лежали отдельно. В полутьме пятна крови выглядели, как тест Роршаха.[7] «Тебе это о чем-нибудь говорит?» — спросила она себя.

«И что ты там видишь?» — продолжала спрашивать себя она. Изможденная бегством, Лейси знала, что уснуть сможет не скоро. Она включила свет и взяла последние страницы. Читать было трудно, мешали пятна крови.

Тут ей пришла в голову мысль. А что, если перед смертью Изабель нарочно хваталась рукой именно за эти страницы?

В который раз Лейси стала перечитывать последние записи, пытаясь разгадать, почему из полицейского участка выкрали именно их. Сомнений не оставалось: именно из-за этих страниц Кёртис Колдуэлл убил Изабель Уоринг. Но почему? Что в них такого?

Именно здесь находится запись Эмили о том, что она оказалась между молотом и наковальней и не знает, как быть дальше.

Первая запись на нелинованных страницах была последней жизнерадостной заметкой. Эмили писала, что собирается встретиться с Максом или Маком Хафнером — за пятнами разобрать было невозможно. Дальше следовала приписка: «Будет весело. Он говорит, что я выросла, а он состарился».

«Похоже, что с этим человеком она знакома давно, — подумала Лейси. — Интересно, полицейские спрашивали у него, о чем шел разговор во время встречи с Эмили? Или она встречалась с ним до того, как оказалась в неприятной ситуации? Оригинал дневника выкрали из полицейского участка. Может, в полиции успели выписать имена?»

Она рассматривала комнату, затем покачала головой. Поговорить бы с кем-нибудь, поделиться соображениями. Но не с кем. Не с кем. «Ты одна, и придется с этим мириться», — сказала она себе.

Она снова посмотрела на нелинованные страницы. «Теперь их нет ни у Джимми Ланди, ни в полиции, твой экземпляр — единственный.

И как же теперь я должна догадаться, что это за человек? Можно, конечно, телефонный справочник взять и позвонить. Или, может, сразу с Джимми Ланди поговорить? — Она была в замешательстве. — Нужно взять себя в руки и попытаться разгадать тайну последних страниц. Если кому и суждено это сделать, так это мне, — подумала она. — Но успею ли прежде, чем меня тоже убьют?»

52

Как только самолетам дали взлет, Сэнди Саварано первым же рейсом вылетел из Миннеаполиса в Нью-Йорк. Поразмыслив, он пришел к выводу, что Лейси Фаррелл просто села на первый попавшийся, потому и полетела в Чикаго. Он был уверен, что оттуда она непременно направится в Нью-Йорк. А куда еще ей деваться?

Перед вылетом Саварано составил список всех основных рейсов Чикаго — Нью-Йорк. Он был убежден, что Фаррелл полетит именно Северо-Западными авиалиниями. Будет вполне логично, если в Чикаго Лейси Фаррелл тут же бросится к первому же представителю этой авиакомпании и засыплет его вопросами.

Погоня за Лейси Фаррелл уже стала для него больше чем просто работой. Преследование поглотило его. Саварано был кровно заинтересован в том, чтобы настигнуть жертву. Он наслаждался своей новой жизнью в Коста-Рике. Ему нравилось новое лицо, молодая жена заводила его. За убийство Лейси Фаррелл ему заплатили приличную сумму, но и без этих денег он спокойно прожил бы дальше. Теперь им двигала иная цель: убрать человека, способного опознать его и посадить на всю жизнь в тюрьму.

Пять часов он проверял все нью-йоркские рейсы, но потом перестал. Торча в аэропорту слишком долго, он мог привлечь к себе внимание. Саварано поймал такси и поехал в снятую для него квартиру в доме из бурого песчаника на Западной 10-й улице, где он будет ждать новостей о Лейси Фаррелл.

Он не сомневался, что уже завтра снова настигнет свою жертву.

53

На выходные Джимми Ланди собирался отправиться в Атлантик-Сити и убедиться, что к открытию казино все готово. В такой волнующий момент ему трудно было оставаться в стороне. Казино принесет ему миллионы, и Джимми Ланди будоражила мысль о встрече с сильными мира сего, о том, как из игорных автоматов посыплются монеты на сотни долларов, а игроки ощутят себя выдающимися призерами.

Настоящие игроки с пренебрежением относились к любителям игорных автоматов. Джимми презирал лишь тех, кто играет за чужой счет. Кто проигрывает доходы, вместо того чтобы выкупать закладные и оплачивать образование ребенка. Что же касается тех, кто может позволить себе азартные игры, — пусть играют, пусть тратят сколько душе угодно, и всё — в его казино. Так он себе это представлял. Он гордился новым казино, его слова цитировала пресса: «Я подарю вам лучшие помещения, лучший сервис, лучшую пищу, лучшее развлечение на всем белом свете. Такого вы не встретите ни в Атлантик-Сити, ни в Вегасе, ни даже в Монако». Залы были ангажированы на несколько недель вперед. Есть люди, которые приходят, только чтобы найти причину для недовольства. Что ж, пусть приходят — они быстро запоют по-другому. В этом он поклялся.

Джимми знал, что очень важно иметь перед собой сложные задачи, но именно сейчас понимал, насколько важно. Частные проблемы решал Стив Абботт, и Джимми Ланди мог поэтому видеть перед собой проект в целом. Джимми не хотел знать, где отпечатано меню и кто отгладил салфетки. Ему достаточно было иметь представление, сколько они стоят и как выглядят.

Сосредоточиться только на казино он так и не смог. В понедельник ему вернули копию дневника Эмили, и Джимми не выпускал ее из рук: читал и перечитывал заново. Это была дверь к прошлому, о котором он не очень хотел вспоминать. Непонятно, почему Эмили стала вести дневник именно после переезда в Нью-Йорк. Несколько раз она писала о нем или матери. Заметки скорее походили на дневник и мемуары одновременно.

Странно, что Эмили его боялась. Чего же она могла бояться? Конечно, пару раз он бывал с ней груб — как со всяким, кто выходил за рамки дозволенного, но этого мало, чтобы заставить ее бояться. Ему не хотелось об этом думать. Так что же случилось пять лет назад? Что она старательно скрывала от него? Об этом читать было труднее всего. Его сводила с ума мысль о том, что некто испортил Эмили жизнь и остался безнаказанным. Пусть прошло столько лет — все равно он докопается до правды.

Ему не давали покоя нелинованные страницы. Он готов был поклясться, что видел их. Хотя в первый день, когда Лейси Фаррелл принесла дневник, Джимми только взглянул на него, а на следующий день стал читать и впервые за многие годы напился.

Полицейские твердят, что нелинованных страниц не было. «Может, и не было, — подумал он, — но если они были, значит, исчезли потому, что на них есть важные записи. Разобраться в этом поможет только Лейси Фаррелл. Снимая копию для меня, она не могла не заметить нелинованных страниц. Еще на них были пятна», — смутно припоминал Джимми. Он решил позвонить матери Лейси Фаррелл и вновь попросить передать единственный вопрос: существуют ли эти страницы на самом деле?

54

Лейси проснулась и посмотрела на часы. Наверное, часа три проспала. Чувствовала она себя, как в кресле у дантиста после укола, только болела лодыжка, а не зубы. Лейси попыталась вспомнить, где она, хотя понимала, что происходит. Ей вспомнились звуки улицы, вой сирен «Скорой помощи» или полицейской машины, может, даже пожарной.

Знакомые звуки Манхэттена пробудили в ней противоречивые ощущения: ее тревожила боль в лодыжке, но ощущение собственной безопасности успокаивало. «На свете есть человек, способный прийти на помощь по первому зову», — всегда говорила себе она.

«Сейчас я так не думаю», — вздохнула она и, откинув одеяло, села. Детектив Слоун был в ярости от того, что она унесла дневник Эмили; прокурор Гэри Болдуин, должно быть, взбесился, узнав, что она рассказала матери, где находится, а потом еще и сбежала.

Более того, он пригрозил ей, что посадит в тюрьму и приставит охрану, если она не захочет соблюдать условия ее защиты. Лейси была уверена, что он так и поступит, — конечно, если найдет ее. Она встала, перенося вес на левую ногу, и прикусила губу — правая лодыжка пульсировала от боли. Для равновесия она ухватилась за стол. Перед ней оказались нелинованные страницы. Она снова перечитала первую из трех. «Обед с мистером… Максом?.. Маком?.. Хафнером. Будет весело. Он говорит, что я выросла, а он состарился».

Так пишут о человеке, которого знают уже много лет, подумала Лейси. У кого бы спросить? Ответ напрашивался только один: у отца Эмили. Только с его помощью можно будет что-то разгадать, решила Лейси.

Нужно одеться и поесть. Убрать за собой. Воскресенье. Тим Пауэрс заверил ее, что обязательно предупредит, если агент соберется вести очередного покупателя, но Лейси боялась неожиданных гостей. Она оглянулась по сторонам, прикинула, что было и как. По продуктам в холодильнике легко определить, что в квартире кто-то жил. Влажное полотенце и мокрая мочалка — тоже улики.

Лейси решила, что после душа она почувствует себя бодрее. Нужно одеться, избавиться от сорочки Эмили Ланди. «И что мне надеть?» — задумалась она, досадуя, что опять придется лезть в гардероб Эмили.

Только приехав, Лейси приняла душ, завернулась в махровое полотенце и заставила себя еще раз подняться на второй этаж, чтобы найти ночную сорочку. Дрожащими руками она открыла дверцу гардероба в спальне. Вещи были двух разных стилей. Одежда Изабель — консервативна и безупречна. Ее костюмы и платья можно было определить без труда. Остальное — набор из мини- и макси-юбок, сексапильных блузок, длинных вечерних нарядов, платьев для коктейлей — на каждое материала ушло не больше ярда, — мешковатых свитеров и десятка пар джинсов. Эти вещи принадлежали Эмили.

Лейси схватила просторную сорочку в красно-белую полоску. «В спортивном костюме и куртке на улицу выходить нельзя, — подумала она. — Я вчера в них ходила, узнают сразу же».

Она приготовила себе кофе и разогрела булочку, после чего приняла душ. Белье она постирала, и оно уже высохло, а вот плотные носки остались мокрыми. Снова пришлось лезть в гардероб двух мертвых женщин и подыскивать себе одежду.

В восемь часов по домофону позвонил Тим Пауэрс.

— Не стал звонить по телефону, — сказал он. — Пусть лучше ни дети, ни Кэрри не знают о вашем визите. Не против, если я зайду?

Лейси приготовила кофе, и они устроились в библиотеке.

— Скажите, Лейси, чем я могу вам помочь? — спросил Тим.

— Так ведь уже помог, — благодарно улыбнулась она. — И что, эту квартиру по-прежнему продают «Паркер и Паркер»?

— Кажется, да. А вы слышали, что Паркер-младший исчез?

— Читала в газете. Кто-нибудь другой водил в эту квартиру клиентов?

— Нет, на днях Джимми Ланди звонил и тоже об этом справлялся. Он недоволен работой конторы Паркера. Хочет продать квартиру, и как можно скорее. Я так сказал ему: дело пойдет лучше, если из квартиры кое-что убрать.

— Тим, а у тебя есть его домашний номер?

— Рабочий, наверно, есть. Он не застал меня как-то и просил перезвонить. Трубку снял сам.

— А не мог бы ты дать мне этот номер?

— Хорошо. Телефон в квартире работает. Его так никто и не отключил. Пару раз я с Паркером об этом говорил, а счета приходят. Наверное, специально не отключал, чтобы можно было звонить отсюда. Он время от времени приходил один.

— Что означает — может прийти снова. — Лейси знала, что, если ее найдут здесь, Тима тут же уволят, а такого допустить она не могла. У нее оставалась еще одна просьба. — Тим, нужно как-то передать моей маме, что со мной все в порядке. Я уверена, что ее телефон прослушивается и стоит мне позвонить, как разговор отследят и меня найдут. Не мог бы ты набрать ее номер с уличного автомата? Не называй своего имени, говори всего несколько секунд, иначе определят, откуда ты звонишь. Даже если они его все равно вычислят, главное, чтобы звонок был не отсюда. Скажи ей, что я в порядке, я в безопасности, что позвоню сразу, как только смогу.

— Хорошо, — сказал Тим Пауэрс и приготовился уходить. Вдруг он заметил разложенные на столе страницы и испуганно спросил: — Это что, копия дневника Эмили Ланди?

Лейси пристально посмотрела на него:

— Да. А ты откуда знаешь, а, Тим?

— За день до убийства миссис Уоринг я тут фильтры в радиаторах менял. Ну, знаете, как обычно делают: первого октября готовят трубы к отопительному сезону. Она сидела тут, читала дневник. Наверное, только-только нашла его, волновалась и выглядела расстроенной, особенно читая последние страницы.

Лейси показалось, что она вот-вот узнает что-то важное.

— Тим, она с тобой об этом говорила? — спросила Лейси.

— Да нет. Она за телефон схватилась, хотела позвонить. Но в справочнике не нашла номер.

— А не знаешь кому?

— Нет, кажется, она обвела имя в дневнике, вроде где-то в конце. Лейси, мне пора идти. Дайте номер телефона вашей матери. По домофону сообщу вам номер Ланди.

Тим ушел, а Лейси вернулась к письменному столу, взяла первую из нелинованных страниц и поднесла ее к окну. На покрытой пятнами бумаге с трудом, но можно было различить тонкую линию вокруг имени Хафнер. Кто же он? Как бы выяснить? Нужно поговорить с Джимми Ланди, твердо решила она. Это единственный выход.

Снизу по домофону позвонил Тим Пауэрс, продиктовал Лейси номер телефона Джимми Ланди и, прихватив 25-центовые монеты, ушел искать телефон-автомат. Через пять кварталов на Мэдисон-авеню нашелся телефон, который работал.

В двадцати семи милях от этого места, в Вайкоффе, штат Нью-Джерси, зазвонил телефон, и Мона Фаррелл вздрогнула. «Надеюсь, это Лейси», — подумала она. Спокойный, добродушный мужской голос произнес в трубке:

— Миссис Фаррелл, я звоню по просьбе Лейси. Сама она связаться с вами не может, но просила передать, что с ней все в порядке и что свяжется с вами при первой же возможности.

— Где она? — настойчиво спросила Мона. — Почему она сама не может поговорить со мной?

Тим знал, что пора класть трубку, но в ее голосе было столько отчаяния, что он не решился оборвать разговор. Он стоял и слушал ее, лишь время от времени повторяя:

— С ней все в порядке, миссис Фаррелл, верьте мне — с ней все в порядке.

* * *

«Чем больше я сижу здесь, тем больше шансов у Колдуэлла найти меня, а у Болдуина — посадить за решетку, — думала Лейси. — Как муха в паутине, и ничего не поделаешь. Вот бы с Кит поговорить. Кит всегда трезво мыслит». Лейси подошла к окну и тихонько раздвинула шторы — так, чтобы стало видно улицу.

В Центральном парке бегали спортсмены, дети катались на скейтах, некоторые люди просто гуляли или ходили с колясками.

«Еще бы, — подумала Лейси. — Сегодня воскресенье. Кит с Джеем, наверное, сейчас в церкви. По воскресеньям они всегда к десяти на мессу ходят».

По воскресеньям они всегда к десяти на мессу ходят.

— Я могу поговорить с ней! — воскликнула вслух Лейси. Кит и Джей уже много лет ходили в церковь Святой Елизаветы. Там их знал каждый. Лейси воспряла духом. Позвонила в справочную Нью-Джерси и узнала номер приходского телефона.

«Снимите же трубку», — умоляла она, но включился автоответчик. Единственный выход — оставить сообщение и надеяться, что Кит его прослушает. Сообщать свой телефонный номер было рискованно.

Говорила она четко и медленно:

— Мне нужно срочно поговорить с Кит Тейлор. Она должна быть на утренней мессе. Я перезвоню вам в четверть двенадцатого. Пожалуйста, постарайтесь ее найти.

Лейси устало положила трубку. Еще целый час нужно чем-то себя занять.

Она позвонила по номеру, который ей дал Тим. На звонок не ответили, включился автоответчик, но Лейси решила не оставлять сообщения.

На самом деле сообщение она уже оставила, но не знала об этом. В кабинете Джимми Ланди определитель зафиксировал, с какого номера сделан звонок и на кого зарегистрирован номер.

Номер 555-8093, Эмили Ланди, Восточная 70-я улица, дом № 3.

55

Детектив Эд Слоун собирался провести воскресенье дома с семьей. Бетти, его жена, просила навести порядок в гараже. Но после того, как дежурный сержант сообщил ему, что некий друг Лейси Фаррелл позвонил ее матери и сказал, что с Лейси все в порядке, оставаться дома Слоун больше не мог.

Сержант кивнул в сторону кабинета начальника.

— С вами хочет поговорить шеф, — сказал он.

У капитана Фрэнка Делео пылали щеки — явный признак того, что он в гневе. Однако Слоун отметил: взгляд капитана был грустным и тревожным. Он знал, что это значит. Ловушка сработала. Сейчас он назовет имя вора.

— Из лаборатории прислали запись прошлого вечера, — сообщил ему Делео. — Тебе она вряд ли понравится.

«Кто? — гадал Эд, вспоминая старых коллег. — Тони… Лео… Адам… Джек… Джим В… Джим М…» Он посмотрел на телеэкран. Делео включил видеомагнитофон и нажал «пуск».

Эд Слоун откинулся на спинку стула. В центре экрана был его рабочий стол — старенький, потрескавшийся. Пиджак висел на спинке стула — там же, где он его и оставил. Из кармана торчали ключи — попытка соблазнить вора, который украл у него улики. В верхнем левом углу — там, где комната для допросов, — он заметил собственную макушку.

— Так это вчерашняя запись! — воскликнул он.

— Знаю, да, знаю. Смотри, что будет дальше.

Слоун пристально наблюдал, как Ник Марс вышел из комнаты допросов и огляделся. В отделении было два полицейских. Один сидел у телефона, спиной к Нику, другой дремал.

Затем Марс подошел к пиджаку Слоуна, вытащил из кармана связку ключей и ловко спрятал ее в руке. Марс повернулся к сейфу, потом резко развернулся обратно и вернул ключи на место. После этого достал пачку сигарет из нагрудного кармана пиджака Слоуна.

— Тут не вовремя появился я, — сухо сказал Делео, — и он вернулся к вам.

Эд Слоун онемел.

— У него отец служит в полиции, и дед был полицейским. У него было все. Но зачем?

— А зачем другие так поступают? — спросил его Делео. — Слушай, Эд, пока что это должно остаться между нами. Эта пленка еще ничего не доказывает. В конце концов, он твой напарник. Он вполне убедительно может возразить, что всего лишь проверил твои карманы, потому что ты вечно все теряешь и можешь потерять что-нибудь еще. Посмотрят в его синие глаза и поверят.

— Нужно что-то делать. Не хочу сидеть с ним за рабочим столом и вести вместе дело, — категорически заявил Слоун.

— А придется. К нам опять едет Болдуин. По его мнению, Лейси Фаррелл где-то рядом. Больше всего на свете мне хочется раскрыть это дело и утереть нос Болдуину. А ты присмотри за Ником — не дай бог что-то еще пропадет.

— Если пообещаешь, что дашь мне десять минут наедине с этим кретином, когда возьмем его с поличным.

Капитан поднялся.

— Ладно тебе, Эд, возьми себя в руки. Болдуин появится здесь с минуты на минуту.

«Весь день смотрим, слушаем и обсуждаем», — горько подумал Эд Слоун, когда помощник прокурора готовил к прослушиванию пленку с разговором Моны Фаррелл с неизвестным человеком.

С началом пленки брови Слоуна от удивления поползли вверх. Этот голос он уже слышал, поскольку много раз приходил в дом № 3 по Восточной 70-й улице. Голос принадлежал Тиму Пауэрсу, управляющему.

«Так, значит, в его доме скрывается Лейси Фаррелл!» — подумал Слоун.

Все сидели тихо и внимательно слушали пленку. Болдуин гордился собой. Смотрите, что умеют настоящие специалисты, злился про себя Слоун. Рядом с ним сидел Ник Марс — руки на коленях, брови нахмурены — натуральный Дик Трейси, подумал Слоун. «К кому побежит эта крыса с докладом, если узнает, что ангелом-хранителем Лейси Фаррелл стал Тим Пауэрс?» — думал Слоун. Достаточно, что, кроме Тима Пауэрса, о том, где находится Лейси Фаррелл, будет знать только один человек.

Он сам.

56

В десять тридцать Тим Пауэрс тихонько постучал в дверь квартиры, а затем отпер ее мастер-ключом.

— Миссия выполнена, — с улыбкой сообщил он, хотя по его лицу было видно, что все прошло не так, как предполагалось.

— Тим, что случилось?

— Только что звонил агент из «Дугластон и Майнор». Джимми поручил им продать квартиру. Еще он просил их убрать из квартиры всю мебель и личные вещи — чем быстрее, тем лучше. В половине двенадцатого агент будет здесь, приведет клиента.

— Так это же через час!

— Лейси, мне, конечно, очень жаль…

— Я не могу здесь больше оставаться. Мы оба знаем это. Найди коробку и вынь все из холодильника. Я соберу влажные полотенца и сложу в наволочку, заберешь их к себе домой. Шторы должны быть закрыты или открыты?

— Открыты.

— Я сделаю. Тим, какой у мамы голос был?

— Она так разволновалась. Я пытался ей объяснить, что у вас все хорошо.

Как и тогда, когда она рассказала матери, что находится в Миннеаполисе, Лейси на сердце лег камень.

— Ты ведь недолго с ней говорил? — спросила она.

Несмотря на все его заверения, Лейси знала, полиция уже разыскивает ее в этом районе.

Тим ушел и унес доказательства того, что в квартире кто-то был. Лейси кинулась к письменному столу, собрала страницы из дневника Эмили, сложила в сумочку. Нужно еще раз позвонить в церковь Святой Елизаветы и попытаться найти там Кит, а потом делать отсюда ноги. Она посмотрела на часы. Можно еще раз позвонить Джимми Ланди.

На четвертый гудок Джимми снял трубку. Лейси знала, что нельзя терять ни минуты.

— Мистер Ланди, это Лейси Фаррелл. Наконец-то я могу с вами поговорить. Недавно звонила, вас не застала.

— Я был внизу, в ресторане, — ответил Джимми.

— Знаю, нужно так много всего рассказать, мистер Ланди, но у меня нет времени, так что постарайтесь не перебивать меня. Да, в конце дневника Эмили были три нелинованные страницы. На этих страницах она пишет о том, как сильно боится расстроить вас. Там она несколько раз повторяет, что «оказалась между молотом и наковальней». Единственная нормальная запись на последних страницах, где она пишет про обед с мужчиной, который может быть ее старым другом. Эмили пишет, что он сказал ей что-то вроде: «Ты растешь, а я старею».

— И как его зовут? — спросил Джимми.

— Что-то вроде Мак или Макс Хафнер.

— Не знаю такого. Может, кто-то из знакомых ее матери. Второй муж Изабель был постарше. — Он помолчал. — У вас ведь большие неприятности, да, мисс Фаррелл?

— Да.

— И что вы собираетесь делать?

— Не знаю.

— Где вы сейчас находитесь?

— Этого сказать не могу.

— Вы точно знаете, что эти нелинованные страницы там были? Мне кажется, я видел их, но не уверен.

— Да, они там были, это точно. Для себя я тоже сняла копию. Мистер Ланди, я уверена, что Изабель разгадала тайну последних страниц, потому ее и убили. Прошу прощения, мне пора.

Джимми Ланди услышал щелчок — Лейси Фаррелл повесила трубку. Он положил телефон. В комнату вошел Стив Абботт.

— Что-то случилось? В Атлантик-Сити работы уже закончены? Ты что-то рано вернулся.

— Только приехал, — ответил Абботт. — Там все в порядке. Кто звонил?

— Лейси Фаррелл. Похоже, ее мать передала ей мою просьбу.

— Лейси Фаррелл! А я думал, ее охраняют как важного свидетеля.

— Уже нет, мне кажется.

— А где она теперь?

Джимми смотрел на определитель.

— Ничего не сказала, а определитель я, кажется, забыл включить. Стив, послушай, у нас когда-нибудь работал человек по фамилии Хафнер?

Абботт задумался на мгновение и затем покачал головой.

— Не думаю. Разве что на кухне помощником. Там такая текучка.

— Да, знаю про текучку. — Джимми заметил, что в приемной кто-то ходит. — Кто там? — спросил он.

— Карлос. Хочет вернуться к тебе на службу. Говорит, что у Алекса ему слишком скучно.

— Пошли этого бездельника куда подальше. Мне здесь доносчики не нужны.

Джимми встал и подошел к окну, он смотрел вдаль, словно Абботта не было в кабинете.

— Значит, между молотом и наковальней, да, детка? А к своему паппино прибежать ты не могла, да?

Абботт знал: Джимми говорит сам с собой.

57

В десять минут двенадцатого Лейси позвонила в приход церкви Св. Елизаветы в Вайкоффе, штат Нью-Джерси. На этот раз трубку сняли по первому же звонку.

— Отец Эдвардс, — прозвучало в трубке.

— Доброе утро, святой отец, — поздоровалась с ним Лейси. — Я уже звонила и оставляла сообщение для Кит Тейлор…

Он не дал ей договорить.

— Она здесь. Одну минуточку.

В последний раз голос Кит Лейси слышала две недели тому назад, а виделась с ней почти полгода назад.

— Кит, — сказала она и запнулась. От волнения пересохло в горле.

— Лейси, мы так по тебе скучаем. Переживаем за тебя. Где ты сейчас?

Лейси попыталась засмеяться.

— Верь мне. Тебе лучше не знать. Могу сказать одно: отсюда мне нужно бежать уже через пять минут. Кит, Джей там?

— Да, конечно.

— Дай ему трубку, пожалуйста.

Приветствие Джея напоминало заявление.

— Лейси, так больше продолжаться не может. Я готов тебе хоть круглосуточную охрану нанять, но ты должна остановиться и принять нашу помощь.

В иной ситуации Лейси решила бы, что он просто брюзжит, но сейчас она слышала: Джей говорит серьезно. Точно так же с ней говорил Том Линч, тогда, на стоянке. Неужели это было только вчера? — пронеслось в голове Лейси. Кажется, прошла целая вечность.

— Джей, мне пора убираться отсюда, домой я вам звонить не могу. Уверена, что там установили прослушку. Прежней жизнью я больше жить не смогу. Программу по защите я послала к черту, а прокурор Болдуин разыскивает меня, чтобы упрятать в тюрьму, как особо важного свидетеля. Спасти меня может только одно: нужно узнать, кто виновен в смерти Эмили Ланди. Как и ее мать, я считаю, что смерть Эмили была подстроена, и объяснение этому должно быть в дневнике. Слава богу, у меня хватило ума снять копию для себя, и я прочла ее. Нужно выяснить, что так встревожило Эмили. Ключ к разгадке находится в ее записях, вот бы только понять, где именно. Я думаю, Изабель Уоринг хотела знать, что случилось, и поэтому умерла.

— Лейси…

— Не перебивай, Джей. Там упоминается одно имя, как мне кажется, очень важное. Где-то за неделю до своей гибели Эмили встречалась за обедом с неким мужчиной, которого знала, видимо, уже много лет. Надеюсь, человек этот из ресторанного бизнеса, и ты, возможно, его знаешь или его знает кто-то из твоих знакомых.

— Как его зовут?

— Там как раз пятно, буквы можно различить с трудом. Что-то вроде Мак или Макс Хафнер.

В момент, когда она сказала: «Хафнер», в приходе открылась дверь, и зазвенели колокольчики.

— Джей, ты слышал? Какой-то Мак или Макс Хаф…

— Макс Хоффман? — спросил Джей. — Да, я его знал. Он много лет проработал у Джимми Ланди.

— Я сказала не «Хоффман», — ответила Лейси. — О боже, вот оно что…

Последние слова Изабель… «прочти… покажи ему…», потом долгий надрывный вдох, «…мужчина».

Перед смертью Изабель пыталась назвать мне его имя, вдруг поняла Лейси.[8] Она пыталась отделить эти страницы от остальных. Хотела, чтобы Джимми прочел их. Тут до Лейси дошли слова Джея, в ужасе она спросила:

— Джей, почему ты сказал, что знал его?

— Макс умер где-то год назад — сбила машина рядом с его домом в Грейт-Нек. Я ходил на похороны.

— А точнее, когда? — спросила Лейси. — Это может быть важно.

— Погоди, сейчас вспомню, — сказал Джей. — Тогда я еще хотел подписать контракт с гостиницей «Дом с красной крышей» в Саутгемптоне. Таким образом, выходит, где-то четырнадцать месяцев назад. Была первая неделя декабря.

— Первая неделя декабря, четырнадцать месяцев назад! Как раз когда убили Эмили Ланди! — вскрикнула Лейси. — Две автокатастрофы, одна за другой… — Она смолкла.

— Лейси, ты считаешь, что… — заговорил было Джей.

Зазвонил домофон: несколько коротких тихих звонков. Тим Пауэрс возвестил о том, что ей пора исчезать из квартиры.

— Джей, мне пора. Ждите меня там же. Я еще перезвоню. Скажи только, Макс Хоффман был женат?

— Добрых сорок пять лет.

— Джей, добудь адрес. Он мне нужен.

Лейси схватила сумочку и черное пальто с капюшоном, которое нашла в гардеробе Изабель. Потом закрыла дверь и захромала к лифту. Кабина была уже на девятом этаже. Лейси успела спрятаться, шмыгнув на пожарную лестницу.

Внизу на лестнице ее ждал Тим Пауэрс. Он сунул ей в руку несколько сложенных банкнот и бросил в карман мобильный телефон.

— Так у них больше времени уйдет на то, чтобы отследить ваши звонки.

— Тим, даже не знаю, как благодарить тебя. — Ее сердце бешено колотилось. Круг замыкался. Лейси знала это.

— Перед входом вас ждет такси, дверца уже открыта, — сказал Тим. — Не снимайте капюшон. — Он сжал ее руку. — В квартире 6А опять семейное празднество, толпы людей ходят туда-сюда, можете проскользнуть незамеченной. Идите же.

Таксист злился, что его заставляют ждать. Автомобиль рванул с места так быстро, что Лейси упала на спинку сиденья.

— Куда едем, мисс? — спросил таксист.

— Грейт-Нек, Лонг-Айленд.

58

— Надеюсь, мама успеет приехать до того, как позвонит Лейси, — нервничала Кит.

Они сидели в кабинете пастора и пили кофе. Телефон был у Кит под рукой.

— Минут через десять-пятнадцать должна появиться, — успокаивал ее Джей. — Она уже в дверях была, собиралась на встречу с Алексом в Нью-Йорк.

— Мама совсем обезумела со всеми этими делами, — объясняла Кит святому отцу. — Прокурор обвинил ее в том, что она проболталась, где находится Лейси. Чушь какая. Она даже мне словом не обмолвилась! Она совсем с ума сойдет, если сейчас не успеет на разговор с Лейси.

— Если Лейси вообще позвонит, — одернул ее Джей. — Кит, у нее ведь может и не получиться.

* * *

«Меня что, преследуют?» — занервничала Лейси. Наверняка сказать было сложно. На некотором расстоянии за такси ехала черная «Тойота»-седан.

«Показалось, должно быть», — с облегчением вздохнула она, когда на первом же повороте «Тойота» свернула на скоростное шоссе.

Сзади на мобильный Тим прикрепил пин-код. Лейси знала, что в доме пастора Кит и Джей ждут ее звонка. Но если можно получить нужную ей информацию иным путем, то нужно пробовать. Нужно узнать адрес, по которому жил Макс Хоффман и где до сих пор должна жить его вдова. Нужно найти ее, поговорить, выжать все, что ей известно о беседе ее мужа с Эмили Ланди.

В первую очередь Лейси решила позвонить в справочную. Набрала номер и попросила найти адрес.

— Макс Хоффман, Грейт-Нек. Такого адреса в справочнике нет. — Оператор выдержала паузу и добавила: — По просьбе клиента его данные не подлежат разглашению.

Машин на трассе почти не было. Лейси заметила, что они уже почти доехали до Литтл-Нек. Грейт-Нек находился сразу за ним. Приедут они туда, а она даже адрес таксисту назвать не сможет. И что дальше? Она знала, что таксист не хотел выезжать из Манхэттена. Допустим, узнает она адрес, приедет туда, а жены Хоффмана дома не окажется, или, хуже того, она просто не захочет открыть дверь. Что потом? А если за ней и правда следят?

Она набрала номер церковного прихода. Кит сняла трубку мгновенно.

— Лейси, мама приехала, просто рвется поговорить с тобой.

— Кит, пожалуйста…

В трубке раздался мамин голос.

— Лейси, я ни единой душе не говорила, где ты жила!

«Как же она расстроилась, — подумала Лейси. — Ей тяжело, но сейчас не время обо всем ей рассказывать».

Мама тихо сказала:

— Тут Джей хочет с тобой поговорить.

Такси въезжало в Грейт-Нек.

— Какой адрес? — спросил водитель.

— Остановитесь на обочине, пожалуйста, — ответила ему Лейси.

— Леди, у меня нет никакого желания торчать здесь все воскресенье.

Лейси напряглась. Черная «Тойота»-седан притормозила и свернула на стоянку. «Меня на самом деле преследуют». Лейси покрылась холодным потом. Из машины вышли молодой мужчина и ребенок. Лейси вздохнула с облегчением.

— Лейси?

— Джей, ты нашел адрес Хоффмана в Грейт-Нек?

— Даже не знаю, как искать, если честно. Мне бы лучше на работу к себе сначала заскочить, чтобы позвонить кое-кому. Я звонил Алексу. Он Макса хорошо знал. Говорит, у него адрес был где-то на рождественской открытке. Обещал поискать.

В первый раз за эти кошмарные месяцы Лейси почувствовала глубокое отчаяние. Она подобралась к разгадке так близко и вдруг оказалась в тупике. И тут услышала голос Джея:

— А чем вы сможете помочь, пастор? Нет, названия похоронного бюро не знаю.

Отец Эдвардс решил им помочь. Пока Лейси говорила с матерью, он позвонил в два похоронных бюро городка Грейт-Нек. Он называл свое имя и говорил, что его прихожане хотят послать открытку семье Макса Хоффмана, усопшего год назад в декабре, и сообщить о мессе.

Во втором похоронном бюро ответили, что действительно они занимались похоронами мистера Хоффмана, и охотно назвали отцу Эдвардсу адрес миссис Хоффман. Джей передал адрес Лейси.

— Я еще вам позвоню, — сказала Лейси, — и, ради всего святого, не говорите никому, куда я еду.

«Надеюсь, что позвоню», — подумала Лейси. Таксист съехал с обочины и поехал к автозаправке узнать, как доехать до Адамс-Плейс, 10.

59

Детективу Эду Слоуну приходилось держать себя в руках, сидя за одним столом с Ником Марсом, и делать вид, что все в порядке — «все мы братья», как поется в гимне. Слоун понимал, что вести себя следует осторожно, чтобы Ник ничего не заметил, но поклялся разобраться с Марсом, когда его возьмут с поличным.

После встречи с Болдуином они поехали к дому № 3 по Восточной 70-й улице и прибыли в четверть одиннадцатого. Разумеется, Ник не мог взять в толк, что происходит. Припарковав машину в полуквартале от дома, Ник высказался:

— Эд, к чему время терять? Или ты думаешь, что Лейси Фаррелл вернулась и снова продает квартиры?

«Очень смешно, малыш», — подумал Слоун.

— Скажем, интуиция. Пойдет, Ник? — Слоун надеялся, что ответ не прозвучал слишком резко.

Через несколько минут из здания вышла женщина в длинном пальто с капюшоном и села в такси. Слоун не разглядел лица. Под свободным пальто с большим запа́хом фигуру разглядеть было невозможно, но ее походка была настолько знакомой, что у Слоуна пробежал по спине холодок. Он отметил, что женщина прихрамывает. В отчете из Миннесоты говорилось, что вчера Фаррелл повредила на тренировке правую лодыжку.

— Едем, — сказал он Марсу, — она в такси.

— Ты с ума сошел! Слушай, у тебя либо крышу снесло, либо ты что-то недоговариваешь.

— Я же сказал тебе, голая интуиция. Ее матери звонили из этого района. Может, у нее в этом доме живет любовник. Она ведь часто сюда приходила.

— Позвоню, сообщу об этом.

— Нет, потом позвонишь.

Они проехали за такси через туннель Мидтаун и выехали на скоростное шоссе в Лонг-Айленд. Ник Марс шутил и каламбурил, и Слоуну хотелось съязвить. Вместо этого он сказал:

— Знаешь Ник, а на хвосте сидеть ты мастер.

Что было правдой. Ник отлично справлялся с автомобилем при любом количестве машин на дороге: никогда не высовывался, не подъезжал слишком близко, иногда проезжал мимо, а иногда замедлял ход и позволял себя обогнать. Отличное качество для полицейского. «И для мошенника», — мрачно добавил про себя Слоун.

— Как думаешь, куда она едет? — спросил его Ник.

— Знаю не больше твоего, — ответил Слоун. Затем попробовал спровоцировать Ника. — Вот что я думаю: Лейси Фаррелл наверняка сняла еще одну копию дневника — для себя. Если я прав, только у нее остался целый дневник Эмили Ланди. Может, на тех страницах, которые у Джимми пропали, действительно есть важные записи. Как думаешь, Ник?

Он заметил, с каким подозрением Ник посмотрел на него. Так, хватит, остановил себя Слоун, а то он что-то совсем разнервничался. Ник ответил его же фразой:

— Знаю не больше твоего.

На въезде в Грейт-Нек такси свернуло на обочину и остановилось. «Фаррелл собирается здесь выйти?» — подумал Слоун. Он бы за ней и пешком пошел, если понадобится. Но она не стала выходить из машины. Через несколько минут такси выехало на дорогу и через два квартала остановилось у автозаправки. Таксист спросил дорогу.

Слоун и Марс проехали за такси через весь город. Увидев дорогие особняки, Ник поинтересовался:

— Ну что, Эд, какой себе хочешь?

«Так вот что тебе нужно, — подумал Слоун. — Значит, денег тебе не хватает? Тогда следовало бросить это дело. Ты мог уйти из полиции, мог уволиться. А ты изменил своим убеждениям».

Кварталы изменились: маленькие ухоженные дома стояли один за другим. В таком месте Эд Слоун чувствовал себя уютнее.

— Не спеши, — сказал он Нику. — Таксист ищет номер дома.

Адамс-Плейс, приехали. Такси остановилось рядом с домом № 10. Напротив дома была автостоянка — отличное место для наблюдения. Слоун смотрел, как Лейси Фаррелл вышла из такси. Видно было, что она умоляла водителя, протягивала ему деньги, но тот лишь качал головой. Потом закрыл окно и уехал.

Фаррелл посмотрела вслед отъезжающему такси. Вот теперь Слоун смог разглядеть ее лицо. Слоун заметил, какая она молодая, перепуганная и ранимая. Она повернулась и захромала к дому. Позвонила в дверь.

Хозяйка смотрела на Фаррелл сквозь узкую щель приоткрытой двери и явно не собиралась приглашать Лейси.

«У меня болит нога. Прошу вас, милая леди, впустите же меня. А я вас за это ограблю», — комментировал ее жесты Ник.

Слоун смотрел на своего напарника и думал, чем тот ему мог нравиться. Пришло время позвонить в участок. Как приятно, что именно он, и никто другой, привезет Лейси Фаррелл в участок, пусть даже Болдуин после этого посадит ее под арест.

Разве он мог знать, что с окна второго этажа дома № 10 по Адамс-Плейс за ним наблюдал не менее довольный и счастливый Сэнди Саварано?

60

Домой Мона Фаррелл отправилась вместе с Кит и Джеем.

— Как я теперь поеду в Нью-Йорк на ужин, я вся на нервах, — сказала она. — Позвоню лучше Алексу, пусть сам ко мне приезжает.

Сыновья Кит, Тодд и Энди, уехали с друзьями кататься на лыжах на гору Хантер и должны были вернуться только к вечеру. Бонни опять простыла и осталась дома с няней. Стоило их машине подъехать к дому, как девочка выскочила навстречу.

— Она только и говорит, как в свой день рождения поедет с тетей Лейси в Диснейленд, — сообщила им няня.

— День рождения у меня уже очень скоро, — твердо сказала Бонни. — Уже в следующем месяце.

— Я сказала ей, что февраль — самый короткий месяц в году. — Няня надела пальто и приготовилась уходить. — Бонни даже почти выздоровела от такой новости.

— Пойдем, детка, посидишь со мной, пока я Алексу позвоню, — сказала Мона. — Поздороваешься с дядей Алексом.

Она подхватила внучку на руки и прижала к себе.

— А ты знаешь, что ты сильно похожа на тетю Лейси? Она была такая же, когда ей было пять лет.

— Дядя Алекс мне очень нравится, — сказала Бонни. — И тебе он нравится, да, бабуля?

— Даже не представляю, как бы я без него прожила все эти месяцы, — сказала Мона. — Пойдем, малышка, пойдем наверх.

Джей и Кит переглянулись.

— Ты тоже об этом подумала, — сказал Джей спустя какое-то время. — По словам Моны, Алекс пытался узнать у нее, где Лейси. Возможно, она действительно не сказала ему ни слова, но есть и другие способы. Вот смотри: за ужином Мона рассказала о том, что Лейси записалась в новый спортклуб с роскошным теннисным кортом. Меньше чем через двенадцать часов кто-то нашел Лейси в этом клубе и, наверное, хотел ее убить. В простое совпадение поверить сложно.

— Но, Джей, поверить в то, что Алекс имеет ко всему этому отношение, тоже сложно, — сказала Кит.

— Хорошо, если я ошибаюсь. А я ведь сказал ему, куда едет Лейси. Сейчас позвоню прокурору по экстренному номеру. Лейси может потом злиться на меня сколько угодно, но уж лучше она будет в тюрьме под охраной, чем станет трупом.

61

— Зачем вы приехали сюда? — спросила Лейси Лотти Хоффман, неохотно впустив ее в дом. — Вам нельзя здесь оставаться. Сейчас вызову такси. Куда хотите поехать?

Лейси стояла рядом с человеком, способным ответить на ее вопросы, и чувствовала, что у нее сейчас начнется истерика. Хотя уже все равно. Лейси лишь знала, что бежать дальше нет никаких сил.

— Миссис Хоффман, мне больше некуда идти, — заявила она. — Кто-то хочет убить меня, и мне кажется, что убийцу натравил на меня тот же человек, который подстроил смерть вашего мужа, Изабель Уоринг и Эмили Ланди. Этому нужно положить конец, и я думаю, именно вы сможете это сделать, миссис Хоффман. Умоляю вас, помогите мне!

Взгляд миссис Хоффман смягчился. Она заметила, как Лейси неловко стоит на одной ноге.

— Вам же больно. Войдите. Присаживайтесь.

Маленькая гостиная была очень опрятной. Лейси присела на диван и сняла тяжелое пальто.

— Не мое пальто, — сказала она. — Я не могу поехать домой, не могу взять свои вещи. Мне нельзя видеться с родными. Мою маленькую племянницу ранили, из-за меня она чуть не умерла. И если не удастся найти того, кто за всем этим стоит, то всю оставшуюся жизнь мне придется жить так. Умоляю вас, миссис Хоффман, скажите, ваш муж знал, кто за этим стоит?

— Мне страшно. Я не буду говорить об этом. — Лотти Хоффман смотрела в пол и почти шептала: — Макс был бы жив, если бы держал рот на замке. И Эмили тоже. И мать ее. — Она медленно подняла голову и посмотрела на Лейси. — Неужели правда стоит всех этих смертей? Не думаю.

— И каждое утро вы просыпаетесь со страхом в сердце, так? — спросила Лейси, наклонилась и взяла худую жилистую руку старой женщины. — Расскажите мне, что вам известно, миссис Хоффман. Кто за этим стоит?

— По правде сказать, не знаю. Я не знаю его имени. Макс знал. Макс работал на Джимми Ланди. Макс был знаком с Эмили. Господи, лучше бы я не видела ее тогда в Мохонке. После этого я рассказала Максу и описала ему мужчину, с которым была Эмили. Макс расстроился. Он сказал, что этот человек — торговец наркотиками и аферист. Но об этом никому не известно, все считают его порядочным господином. Тогда Макс договорился с Эмили о встрече, хотел предостеречь ее… а два дня спустя его не стало. — Глаза Лотти Хоффман наполнились слезами. — Мне его так не хватает… мне так страшно…

— Понимаю вас, — сказала Лейси. — Но нельзя решить проблему, держа рот на замке. Когда-нибудь этот человек решит убить и вас тоже.

* * *

Сэнди Саварано надел на пистолет глушитель. Проникнуть в дом оказалось проще простого. Покинуть его можно тем же путем: через окно спальни, которое выходило во двор. Под окном стояло удобное дерево.

Машину Саварано оставил на другой улице, куда можно было добраться через соседний двор. Когда полиция сообразит, что к чему, он будет за много миль отсюда. Саварано посмотрел на часы. Пора.

Сначала старуху. Лишнее беспокойство. Больше всего на свете Саварано мечтал увидеть лицо Фаррелл под прицелом пистолета. Шанса закричать у нее не будет. Только заскулит перед лицом смерти — Саварано любил этот звук.

Вперед.

Сэнди опустил правую ногу на ступеньку и осторожно начал спускаться.

62

Алекс Карбайн позвонил в ресторан Ланди и попросил соединить его с Джимми. Он подождал немного и вдруг услышал в трубке голос Стива Абботта:

— Алекс, может, я смогу тебе чем-то помочь? Не хотелось бы Джимми беспокоить. У него сегодня тяжелый день, выглядит просто ужасно.

— Печально, однако мне нужен именно он, — ответил Карбайн. — А кстати, Стив, Карлос приходил к вам на работу устраиваться?

— Да, приходил, а что?

— Если увидишь его, скажи, пусть у меня не появляется. А теперь соедини меня с Джимми.

Он снова подождал. На этот раз ответил сам Ланди, и говорил он с большим напряжением.

— Джимми, по голосу слышу — что-то случилось. Могу чем-то помочь?

— Нет, спасибо.

— Послушай, не хотелось тебя беспокоить, но я тут кое-что узнал и хотел поделиться с тобой. Слышал, что Карлос к тебе подался. Желает к тебе на работу устроиться. Вот что я тебе скажу, не принимай его обратно!

— И не собирался, а что такое? — спросил его Джимми.

— Мне кажется, его купили. Я все думаю, как убийца нашел Лейси Фаррелл в Миннеаполисе.

— О, так вот где она была? — заметил Джимми Ланди. — А я и не знал.

— Там и была, но про это знала только ее мать. Она попросила Лейси рассказать. Ну а раз именно я предложил ей поговорить об этом с Лейси, то чувствую себя ответственным.

— С твоей стороны это был неумный ход, — сказал Джимми Ланди.

— Я умным и не прикидывался. Я видел, как Мона терзается. В общем, в тот вечер, когда Лейси ей призналась, Мона купила газету «Миннеаполис стар трибьюн» и принесла с собой в ресторан. Я обратил внимание, как она сунула ее в сумочку, но ни слова ей не сказал, а газеты больше не видел. Я вот о чем хочу сказать: Мона вышла в дамскую комнату, а я встречал посетителей и заметил, что Карлос стоит у нашего столика и делает вид что расправляет салфетки. Я видел, как он двигал сумочку и уж наверняка заглянул внутрь.

— Да, это было бы в духе Карлоса, — ответил ему Ланди. — Он мне с самого начала не понравился.

— И еще. Вспомни, в пятницу Мона рассказала, что Лейси пошла в новый спортклуб, где есть теннисный корт. В тот день Карлос тоже работал. Очень странно, что всего через несколько часов после этого разговора в новом спортклубе Миннеаполиса появился какой-то человек и стал искать Лейси. Обычным совпадением такое не назовешь, все ясно как божий день, я прав?

— Гм-м, — проворчал Джимми, — если тебе верить, Карлос в пятницу заработал намного больше обычных чаевых. Мне пора, Алекс. Потом поговорим.

63

Эд Слоун заметил, что его напарник сильно боится. В машине было холодно, и все же Ник покрылся испариной. Блестящие капельки пота проступили по всему лбу. Интуиция никогда Слоуна еще не подводила, и сейчас она подсказывала ему: что-то пошло не так.

— Думаю, пора войти в дом и забрать мисс Фаррелл, — сказал он.

— Ну зачем же, Эд? — удивленно спросил Ник. — Заберем ее, когда сама выйдет.

Слоун открыл дверцу машины и достал пистолет.

— Идем.

Лейси показалось, что скрипнула ступенька, — возможно, лишь показалось. Старые дома часто живут своей жизнью. Она сознавала, что атмосфера в комнате изменилась — так бывает, когда вдруг разбивается градусник. Лотти Хоффман тоже это заметила; Лейси видела по ее глазам.

И только потом она поняла: это было присутствие зла, которое медленно, незаметно подкрадывалось и обволакивало ее, было настолько реальным, что до него, казалось, можно дотронуться. Ей стало страшно, как тогда, в стенном шкафу, когда, убив Изабель, по ступенькам спускался Кёртис Колдуэлл.

Тут она услышала это снова. Тихие, настоящие звуки. Ей не померещилось! Теперь она была в этом уверена, и ее сердце заколотилось. На ступеньках человек! «Я скоро умру», — подумала Лейси.

Она заметила, как зрачки миссис Хоффман расширяются от ужаса, и, приложив палец к губам, умоляла сидеть тихо. Лейси окинула комнату взглядом — дверь одна, и та рядом с лестницей. Выхода нет. Ловушка!

Лейси нашла взглядом стеклянное пресс-папье. Размером почти как бейсбольный мяч — должно быть, тяжелое. Сама она дотянуться до него не могла, а вставать — слишком рискованно. Тогда Лейси прикоснулась к руке миссис Хоффман и показала пожилой женщине на пресс-папье.

Через дверь Лейси видела нижние ступеньки лестницы. Вот он где. Между деревянными перилами виднелись начищенные туфли.

Слабая дрожащая рука схватила пресс-папье и сунула Лейси. Та встала, замахнулась и, как только Кёртис Колдуэлл показался на ступеньках, изо всех сил бросила пресс-папье в его грудь.

И попала чуть выше живота — Колдуэлл как раз собирался сбегать по ступенькам. От удара он споткнулся и выронил пистолет. Лейси ринулась, чтобы отпихнуть пистолет подальше от Колдуэлла, а миссис Хоффман, пошатываясь, добралась к двери и распахнула ее. И закричала.

В дом ворвался детектив Слоун. Пальцы уже смыкались на рукоятке пистолета, когда Слоун занес ногу и с силой ударил по запястью Саварано. За спиной Слоуна стоял Ник Марс и целился Саварано в голову.

— Нет! — вскрикнула Лейси.

Слоун резко развернулся и ударил напарника по руке — пуля попала Сэнди в ногу. Саварано взвыл от боли.

В потрясении Лейси смотрела, как Слоун надел наручники на убийцу Изабель Уоринг. На улице пронзительно завыли сирены приближающихся машин. Наконец-то она посмотрела в лицо человеку, взгляд которого в течение последних нескольких месяцев не давал ей покоя. Ледяная синяя радужка, мертвенный черный зрачок — глаза убийцы. Лейси вдруг поняла, что видит в этих глазах что-то еще.

Страх.

Тут появился прокурор Гэри Болдуин, с ним агенты. Он посмотрел сначала на Слоуна, потом на Лейси и затем на Саварано.

— Вперед нас успели, значит, — неохотно заметил Болдуин. — Я рассчитывал найти его раньше, ну ничего… Поздравляю, отличная работа.

Он склонился над Саварано.

— Привет, Сэнди, — тихо сказал он. — Я тебя уже обыскался. У меня и камера для тебя готова, на двери — табличка с твоим именем. Самая темная, самая маленькая камера Мариона — самой жестокой тюрьмы США. И заперта она будет двадцать четыре часа в сутки. Разумеется, одиночная. Не знаю, вдруг она тебе не понравится, здесь угадать сложно. В любом случае в одиночной камере редко кому удается сохранить рассудок. Ты подумай о ней, Сэнди. Только представь себе. Камера, персональная, специально для тебя. Маленькая такая, крохотная камера. И вся твоя. Причем на всю жизнь.

Он повернулся и подошел к Лейси.

— А у вас как дела, мисс Фаррелл?

Лейси кивнула:

— Не всем так повезло.

Слоун направился к побелевшему Нику Марсу, забрал у него пистолет, снял с его пояса наручники.

— Кража улик — это нехорошо. А покушение на убийство — еще хуже. Ты знаешь, что ты должен сделать, Ник.

Ник сложил руки за спиной и повернулся. Его наручники защелкнулись на его же руках.

— Теперь они по-настоящему твои, Ник, — хмуро улыбнулся Слоун.

64

Джимми Ланди весь день не покидал своего кабинета. Стив Абботт несколько раз заглядывал к нему.

— Джимми, у тебя все в порядке?

— Как никогда, Стив, — отрывисто сказал он.

— По тебе не скажешь. Может, бросишь читать дневник Эмили? Одно расстройство для тебя.

— Слушай, прекрати мне твердить одно и то же.

— Хо-ро-шо. Обещаю, ни словом больше. Только знай, что в любую минуту я готов прийти на помощь.

— Да, знаю, Стив, спасибо.

В пять ему позвонил детектив Слоун.

— Мистер Ланди, — сказал он, — звоню от начальства. Просто хотел сообщить вам последние новости. Поймали убийцу вашей бывшей жены, взяли под арест. Мисс Фаррелл уже опознала его. Еще его признали виновным в смерти Макса Хоффмана. Кроме того, может быть, получится доказать его причастность к автокатастрофе, в которой погибла ваша дочь.

— И кто же он? — спросил Джимми, отметив про себя, что не чувствует ничего — ни изумления, ни злости, ни даже скорби.

— Его зовут Сэнди Саварано. Наемный убийца. Мы ожидаем, что он согласится с нами сотрудничать. В тюрьму ему совсем не хочется.

— А кому хочется? — ответил Джимми. — Кто его нанял?

— Думаю, мы очень скоро это узнаем. Ждем, когда Сэнди созреет. И есть еще одна новость — не такая важная, конечно, но тем не менее. У нас есть подозреваемый в хищении дневника вашей дочери из участка.

— Подозреваемый?

— Юридически да, пусть даже он уже сознался. Но клянется, что не брал трех нелинованных страниц из вашей копии. Полагаю, ваш напарник оказался прав: у нас никогда их и не было.

— Ну да, не было, — согласился Джимми, — теперь соображаю. Кажется, моему партнеру есть о чем нам сообщить.

— Здесь мисс Фаррелл, сэр. Хочет поговорить с вами.

— Дайте ей трубку.

— Мистер Ланди, — сказала Лейси, — я бесконечно счастлива, что все закончилось. Суровое испытание для меня, знаю, что вам тоже было нелегко. Здесь миссис Хоффман, супруга мистера Макса Хоффмана. Ей есть о чем вам рассказать.

— Дайте ей трубку.

— В Мохонке я видела Эмили, — заговорила Лотти. — Она была там с неким мужчиной, я потом описала мужчину Максу, и он расстроился. Он сказал, что парень этот — аферист и торговец наркотиками, сказал, что об этом никто не догадывается, тем более Эмили. Она даже не знала, что…

Лейси уже слышала это, но ей было дико думать, что все убийства произошли из-за того, что Макс Хоффман рассказал Эмили правду о человеке, с которым она встречалась. Она внимательно слушала миссис Хоффман. «Я такого не знаю», — с облегчением вздохнула Лейси.

Слоун взял трубку из рук миссис Хоффман и произнес:

— Сэр, описанный миссис Хоффман человек вам никого не напоминает?

Он выслушал ответ и затем повернулся к Лейси и миссис Хоффман.

— Мистер Ланди будет вам очень признателен, если вы заглянете к нему.

Лейси сильно хотелось уехать домой, отдохнуть в джакузи, надеть свои вещи и отправиться к Кит. Семейный ужин решили провести поздно вечером, а Бонни заявила, что ни за что не пойдет спать, пока не увидит Лейси.

— Хорошо, — сказала Лейси, — если только ненадолго.

— Конечно, — пообещал ей Слоун. — Потом я отвезу миссис Хоффман.

Они уже выходили из участка, когда Слоуна пригласили к телефону. Вернувшись, он сообщил:

— У Ланди нас будет много. Сейчас туда приедет Болдуин.

* * *

Их проводили на второй этаж ресторана, где в своем кабинете ждал гостей Джимми Ланди. Лотти Хоффман любовалась интерьером, Джимми заметил это и сказал:

— В прошлом ресторан был раза в два меньше. Прежде на месте кабинета была детская Эмили.

Лейси подумала, что спокойный, почти безразличный голос Ланди напоминает неестественно тихий океан, подводное течение которого грозит сильной волной.

— Миссис Хоффман, не могли бы вы еще раз описать мужчину, которого видели рядом с Эмили Ланди?

— Красивый такой мужчина, он…

— Погодите. Я хочу, чтобы при этом присутствовал мой партнер. — Джимми нажал кнопку интеркома. — Стив, заглянешь ко мне на минутку?

Широко улыбаясь, в кабинет вошел Стив Абботт.

— Ну вот, Джимми. Наконец-то из норы выбрался. О, прошу прошения. Даже не знал, что у тебя гости.

— И еще какие гости, Стив. Миссис Хоффман, что с вами?

Побелевшая от ужаса, Лотти Хоффман указывала на Абботта.

— Это вас я тогда с Эмили видела. Это вас Макс назвал торговцем наркотиками и аферистом, а еще вором. Из-за вас я осталась одна…

— О чем она говорит? — Брови Абботта сошлись, его веселость как рукой сняло. Лейси неожиданно пришло в голову, что такого красивого и вежливого мужчину очень просто представить убийцей.

В сопровождении агентов в кабинет вошел прокурор Гэри Болдуин.

— А говорит она, мистер Абботт, что вы — убийца, что вы приказали убить ее мужа потому, что он слишком много знал. Он ушел из ресторана Ланди лишь потому, что заметил, чем вы занимаетесь на самом деле, и узнай вы об этом, его жизнь и яйца выеденного не стоила бы. Чтобы покупать у своих дружков ворованный товар, вы порвали отношения с такими давними поставщиками, как Джей Тейлор. С казино вы поступили точно так же. И это только один пункт из длинного списка ваших подвигов. Макс рассказал Эмили о том, кто вы есть на самом деле. Ей оставалось выбрать одно из двух: закрыть на все глаза и позволить вам дальше обманывать ее отца либо все рассказать ему. Вы решили не рисковать. Саварано поделился с нами, что вы позвонили Эмили и сообщили ей, что у Джимми случился сердечный приступ и ей нужно срочно приехать домой. На дороге ее поджидал Саварано.

— Ложь, — не выдержал Абботт. — Джимми, я никогда…

— Чистая правда, — тихо ответил Джимми, — ты убил Макса Хоффмана и мать моей дочери. Ты убил Эмили. Ты убил ее. Какого черта тебе нужно было с ней связываться? Ты же мог получить любую женщину, стоило только захотеть. — Его глаза сверкали от гнева; руки сжались в кулаки; его голос гремел на весь кабинет. — Ты сжег мою дочь, — простонал он. — Ты… ты…

Он наклонился и схватил Абботта за горло. Слоуну и агентам пришлось потрудиться, чтобы расцепить его пальцы. Стоны Джимми слышались по всему зданию. Болдуин арестовал Абботта.

На больничной койке Сэнди Саварано охотно подписал согласие на сотрудничество с полицией.

К восьми часам к дому Лейси подъехала машина, которую прислал Джей. Водитель позвонил снизу. Лейси безумно хотелось встретиться с родными, но прежде следовало позвонить одному человеку. Нужно о многом рассказать Тому, многое объяснить. Болдуин неожиданно сменил к ней свое отношение и по-дружески сказал:

— Теперь вы полностью свободны. Саварано сам все расскажет, так что ваши показания нам не нужны. Все образуется. Но пока соблюдайте осторожность. Почему бы вам не поехать отдохнуть, а?

Она ответила полушутливо:

— Как вам известно, в Миннесоте у меня остались квартира и работа, так что, может, просто вернуться?

Лейси набрала номер телефона. В знакомом голосе слышалось напряжение и тревога.

— Слушаю вас, — сказал он.

— Том?

В его крике звенела радость:

— Алиса, куда же ты пропала? Как ты?

— Лучше не бывает, Том. А ты?

— Чуть с ума тут не сошел без тебя. Извелся весь.

— Знаешь, рассказывать долго. Но обещаю, что расскажу. — Она помялась в нерешительности. — Только знаешь что? Больше нет никакой Алисы. Сможешь звать меня Лейси? Меня зовут Лейси Фаррелл.

Примечания

1

Джерри Вейл (Дженаро Луис Витальяно) — итало-американский певец из Нью-Йорка. Речь идет о песне «Pretened You Don't See Her», записанной в 1957 году. — Прим. переводчика.

2

«Придите, верные» (лат.) — рождественский гимн.

3

— 7 °C.

4

— 5,5 °C.

5

Послание св. Павла к Ефесянам, 5:3.

6

Перевод Сергея Погорелого.

7

Предложенный в 1921 г. швейцарским психиатром Германом Роршахом тест, в ходе которого испытуемого просят рассказать, какие образы видятся ему на 10 карточках, покрытых бессмысленным набором цветных клякс.

8

Man (англ.) — мужчина.

Content

Мэри Хиггинс Кларк
Притворись, что не видишь ее

Благодарности

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

Примечания