Андрей Вознин

Песок

Одиночная цель падала, вставала и снова, помогая себе руками, карабкалась вверх по бархану. Набирающий силу ветер уже достаточно окреп, чтобы поднять в воздух мелкие песчинки, и играючи зашвыривал их в амбразуры. Значит, на сегодня это был последний «гость», и я не торопясь следил через оптику за его попытками преодолеть гребень бархана. И как только цель неловко заскользила вниз вместе с осыпающимся песком, плавно нажал спусковой крючок. Cпоро убрал винтовку, установил на амбразуры фанерные щиты, перекрывая доступ пустыни в капонир…

За бетонными стенами злобно выла буря, остервенело расшвыривая проклятый песок. Поймал себя на мысли, что, прислушиваясь, невольно гадаю – кого она там постоянно ищет? За бесконечно долгие, тягучие часы бездеятельного одиночества поневоле начинаешь наделять силы природы человеческими чертами. А судя по регулярности устраиваемых снаружи вариаций на тему Армагеддона, поиски в пустыне никак не приносили нужного результата.

Моя берлога никогда не была образцом уюта: повсюду только серый бетон стен, лишь местами прикрытый постерами из журналов для взрослых, на которых красовались уже ничем не прикрытые красотки – сомнительное наследство от предыдущих обитателей этого бетонного монстра. Из обстановки – шконка в углу, стол, стеллажи с запасами еды и воды, цинки с патронами. Небольшой аккумулятор обеспечивал нехитрое хозяйство электричеством. Амбразуры в противоположных углах надежно перекрывали секторами обстрела мою зону ответственности. Безобразный бетонный гриб блокпоста торчал прямо посреди бесконечной пустыни, по воле непонятных мне сил перекрывая одну из троп от заброшенного карьера с люцием.

Я сидел на шконке и чистил свою старую подругу – металл винтовки в свете лампочки под потолком благодарно лоснился маслом, принимая ласку. Рассохшаяся фанера – сомнительная замена давно переклинившим броневым заслонкам – слабо справлялась с натиском тончайшего абразива, который, просочившись внутрь бункера, висел легким туманом, хрустел на зубах, назойливо натирал потную кожу под комбинезоном. Все эти местные «прелести» как нельзя лучше соответствовали названию – Адова планета. И постоянный жар, не спадающий даже ночью, законченным штрихом дополнял безрадостную картину.

Во входную дверь кто-то властно забарабанил. Черт! Ну кого еще могло принести сквозь первозданный хаос, беснующийся снаружи?

– Сержант, открывай! – Перекричать здешнюю бурю по силам только нашему взводному.

Я крутанул тугой маховик, открывая запоры, и ураганный ветер грубо распахнул броневую дверь. По хозяйски ворвавшийся поток обжигающего песка затянул за собой в кубрик и двух нежданных визитеров. Чтобы перекрыть вход, наваливались уже втроем. И пока пытались отдышаться, вездесущая песчаная взвесь весело крутилась карликовыми торнадо по помещению, рисуя на полу замысловатые узоры.

Потертая и подогнанная по фигуре плащ-палатка взводного соседствовала с абсолютно новенькой, только что со склада – судя по всему, я наконец-то дождался пополнения. Когда вошедшие стянули защитные маски и откинули капюшоны, я с интересом рассмотрел второго прибывшего – худощавый паренек, стрижка под ноль, на угловатом лице повсюду веснушки и остатки густого загара. Обычный новобранец, при этом, как и все вновь прибывающие, выглядит намного моложе своих восемнадцати лет.

– Товарищ офицер, за время дежурства на боевом посту без происшествий! – я бодро прокричал положенное приветствие.

– Ясно. Как обстановка?

– За текущие сутки в секторах обстрела уничтожено восемь одиночных целей. В ближнем пять, в том, – ткнул пальцем в дальний угол, – три.

– Ну вот, тебе пополнение, чтобы не скакал туда-сюда, как бешеный заяц. Введешь в курс дела – новобранцы прибыли сегодня и сразу отправлены на передовую.

Коренастый взводный исподлобья резанул меня взглядом, и я рефлекторно приложил руку к «пустой» голове:

– Есть!

Офицер осуждающе мотнул головой. Затем внимательно осмотрел помещение, хмыкнул на измятый, грязный лежак, прошелся вдоль стеллажей, пересчитывая цинки с патронами, банки тушенки и бутыли с водой.

– Так, продуктов вам теперь хватит, – кивнул на два раздутых «сидора», оставленных новобранцем у входа, – Боезапаса еще на неделю с лишком, а там с оказией подкинем. Ну, ладно, ничего хорошего обещать не могу, но вы тут держитесь. Первая линия обороны на вас.

Натянул на лицо свою маску с принтом хищного оскала черепа, плотно затянул на голове капюшон, указал на выход. Вдвоем с новым напарником навалились на тяжеленную дверь, пытаясь сдержать напор ветра, и как только взводный с заметным усилием выскользнул в царящий снаружи Ад, захлопнули, обрезая потоки песка.

– Давай знакомиться. Как зовут? – я на правах старослужащего сразу же взял инициативу в свои руки.

Новенький расплылся в улыбке, отчего веснушчатое лицо приобрело совсем уж детское выражение.

– Рядовой Ник.

– Боевой опыт есть?

– Нет. Только учебка и отбор на планете Араф.

– Сам откуда?

– Фермерская планета Эдин, хозяйство Эль.

Я с трудом сдержался, чтобы не обложить матом ни в чем не виноватого новобранца. Ну какого черта к нам опять потащили этих фермеров? Сколько уже докладных подано, что наборы надо проводить среди жителей урбанизированных мегаполисов. Так нет, как специально – шлют с планет, где самые крепкие семейные связи. И этого наивного необстрелянного молодняка хватает в лучшем случае на пару недель.

– Вот твои сектора, – раздраженно ткнул пальцем в дальние амбразуры. – Там ничего нет, один песок и ползучие барханы из него же. Дежурим по три часа. Пока буря, типа нынешней, «гости» не суются. Появляются в периоды затишья, идут не скрываясь, оружия нет… Чего хотят не знаю.

Ник внимательно слушал, сдержанно кивая бритой головой.

– Спим по очереди. Ночами тоже тихо. Ты главное не заморачивайся и не рефлексируй – увидел цель, не идентифицируя, сразу стреляй по силуэту на поражение. Будешь выглядывать – не успеешь вовремя отработать.

– А кто эти «гости»? Нам в учебке ничего не говорили толком – угроза и все такое.

В ожидании захватывающего рассказа молодой подался своим тщедушным телом и даже перестал мигать. Я с грустью посмотрел на него, вспомнив, сколько уже провел таких вот «вводных» бесед. Пришлось вынимать на свет божий давно отшлифованную краткую информацию – ничего, правда, не объясняющую.

– По виду похожи на людей, но… – строго поднял указательный палец, стараясь вдолбить это в неопытную голову, – НЕ ЛЮДИ! Это просто форма такая. А кто они…

Я запнулся – этот загадка и на мне постоянно висела тягостным грузом.

– Все началось, когда, разрабатывая новое месторождение люция, раскопали древние шахты. Что конкретно там произошло не знаю, только накрыли всё, вместе с группой ученых очкариков, парой термоядерных зарядов. Говорят, из-за угрозы полномасштабного заражения. Ввели карантин, выставили посты, спустили приказ: ни единой души за периметр… В общем, стреляй, не заморачивайся. Чем меньше будешь думать, тем вероятнее останешься жив-здоров и в здравом рассудке. Такова солдатская доля…

Кивнул новобранцу и не раздеваясь лег на теперь ставший общим топчан:

– Ладно, я спать, а ты гляди, как только снаружи закончится, уберешь щиты и внимательно следи по сторонам. Если чего увидел, сразу буди.

– Товарищ сержант! Товарищ сержант!

Кто-то настойчиво тряс за плечо. От неожиданности, еще не вполне вырвавшись из сонных пут, я вскочил и кинулся к винтовке.

– Идут! Трое! – Парень возбужденно тыкал пальцем в дальнюю амбразуру.

Некоторое время смотрел на него, с трудом соображая кто это такой и как здесь оказался. Наконец в голове все встало на свои места, и я выглянул наружу. Шторм утих, небольшое местное светило, похожее на яркий апельсин, висело над самым горизонтом. Ранее утро… Но на этой проклятой планете никогда не услышишь радостного птичьего гомона, не ощутишь легкой бодрящей прохлады – всего того, что делает начало летнего дня на Земле похожим на маленькое возрождение. Хотя… Шествующая вдалеке по гребню бархана группа «гостей», вполне тянула на живую иллюстрацию концепции воскрешения. Начинались все прелести появления «фермерского пополнения».

– Ну, давай, твое боевое крещение. Стреляй.

Ник аккуратно установил свою винтовку на сошки, прильнул к прикладу. Я смотрел на напряженно сгорбленную худющую фигурку зарождающегося настоящего солдата… Но что-то он больно долго раздумывает над своим рождением.

– Рядовой! Огонь!

Оглушительно грохнул выстрел. Следом еще два. Вот она военная выправка: приказ – выстрел. Я быстро оценил обстановку снаружи. Одно из тел безжизненно скатывалось по склону. Остальных было уже не видно. Хорошо. С такой дистанции да без лишних патронов.

– Хвалю. Так и действуй, – Ободряюще хлопнул по плечу.

Молодой вздрогнул и виновато улыбнулся. В глазах читался давно знакомый отблеск нарождающегося сомнения, но ничего спрашивать не стал. А я лишь неопределенно кивнул головой на незаданный вопрос и встал в свой сектор обстрела. Ага, вот и мой «гость» – одинокая фигура тяжело карабкалась на бархан, хватая горячий песок руками. Не торопясь установил винтовку, подкрутил оптику и нажал спусковой крючок, целясь в напряженное лицо. На мгновение над головой возникло кровавое облачко, напоминающее призрачный нимб.

За спиной грохнула пара выстрелов. Через некоторое время еще три. У новичка становилось напряженно. Проклятье! Очередную докладную, что ли подавать? Когда же прекратятся эти безумные наборы «семейных мальчиков»? Не хватает призывников, ловите их в мегаполисах, там хотя бы молодежь эгоистична и окончательно оторвана от своих корней. Несмотря на кажущуюся независимость, здесь легче поддаются управлению. С ними все намного проще… Стоп! Мысленно поймал себя на замшелом пути обычного философствования, каждый раз начинающегося с прибытием очередного пополнения.

В моих секторах продолжали ритмично появляться одиночные «гости», упорно шедшие к блок-посту. У Ника так же дела шли споро… До поры до времени. Пауза за спиной затягивалась… Уложив очередного в песок, я подскочил к напарнику. Бегло оценил обстановку. Группа «гостей» быстро приближалась. С виду – люди, как люди, ничем от нас не отличающиеся… Но это только внешне. Как говорит командование: с большей угрозой земляне еще никогда не сталкивались.

Новобранец словно окаменел, прильнув к прицелу. Ясно – в оптику стали хорошо видны лица. Узнал, значит.

– Ты что? Рядовой! Огонь! – Грубо ударил в плечо, пытаясь вывести его из ступора.

– Я не понимаю… Это же… Братья? Как…

Молодой обернулся, ошалело глядя на меня. Я наклонился к новичку.

– Это ЧУЖИЕ! Рядовой, стреляй! Это приказ! – Подтолкнул в локоть.

Хлопнул выстрел. Все-таки муштра давала свои результаты – рефлексы, мать ее. Одна из фигур, подсвечиваемых лучами восходящего светила, запнулась и, сделав пару шагов, упала. Остальные продолжали неумолимое движение к блокпосту, даже не замедлившись. Скоро и без оптики станут хорошо видны напряженные вполне человеческие лица. Ник всхлипнул.

– Огонь! Солдат, это твой долг! Черт тебя подери! Вспомни присягу! – уже не сдерживаясь кричал я.

Наступал критический момент. Или переломлю парня, или придется пристрелить, чтобы прекратить это безумное нашествие его «гостей». Способ, хотя и жесткий, но действенный – проверено неоднократно.

– Рядовой! Это не твоя ферма! А это, не твоя родня! Это ЧУЖИЕ! Огонь!

Ник остервенело отбивался, крупные детские слезы текли по щекам, покрытым песчаной пылью, рассекая в ней грязные кривые дорожки. Глаза бессмысленно смотрели на меня, ища ответов, которых у меня не было и нет. Губы, кривясь, звали родню по странным чудным именам. Я выхватил пистолет – еще несколько минут и будет поздно вообще что-то делать. Выстрелил у самого уха новичка. Тот вздрогнул. Я сунул ствол прямо в испуганное лицо:

– Не начнешь стрелять по чужим, я прострелю тебе башку!

Выставил винтовку, толкнул молодого и вдавил пистолет ему в затылок.

– Огонь!

Наконец забухали выстрелы. Уф-ф-ф! Метнулся к своим секторам. Проклятье! Совсем рядом. Знакомое лицо уже можно рассматривать и без прицела. Продолжил работу, напряженно прислушиваясь к выстрелам за спиной.

– Мама?!

Я оглянулся. Ник стоял, подавшись вперед всем своим тщедушным телом, винтовка валялась под ногами. Подскочил к рядовому, схватил его за голову и повернул лицом к себе. Он начал остервенело вырываться.

– Там моя мамочка!

Посмотрел на приближающуюся женскую фигуру. Худенькая, стройная… Идет легко, словно летит над проклятым песком. Но что-то больно молода для его мамашки.

– Она жива! Меня обманули!

Ник было кинулся открывать дверь. И пришлось коротким хуком уложить его на пол. Тем временем по стремительно темнеющим барханам потянулись длинные змейки песка, предвещая начало очередного местного Армагеддона. Эх, жаль! Сдулся новичок. Чуть-чуть не хватило. Я схватил винтовку и не целясь вогнал пулю в «гостя». Ник сидел на холодном бетоне и беззвучно плакал.

Щиты устанавливать пришлось одному. Зажег лампочку и осветил нашу убогую конуру. На столе лежала раскрытая книжка. Наверное, пока я спал, новобранец занимался чтением литературы. Глянул на обложку. Библия. Ха! Нашел место, где это читать…

– Кто они? – Опухшее лицо Ника в искусственном свете приобрело землистый, трупный цвет. Поблекшие глаза, замутнели и выглядели двумя бельмами, неотрывно следовавшими за мной.

– Там же была вся моя родня…

Я хмыкнул.

– И сколько там было твоей родни? Два? Три комплекта?

Ник подумал, растерянно пожал плечами.

– Не знаю, но это были ОНИ. Я это чувствую.

– Не гони. Я вот уже тут полгода и ничего не чувствую.

На застывшем, словно восковом, лице, исполосованном кривыми тропами высохших слез, проявились зачатки интереса.

– У тебя… тоже… там, – кивнул в мои сектора обстрела, – родные? Мама, папа, братья…

Я усмехнулся – в моей памяти только обшарпанные стены интерната да злющие воспитатели, которых готов убивать даже сегодня.

– У меня нет никого.

– А друзья? – неподдельно растерялся Ник.

Какие к черту здесь друзья?

– Не рефлексируй. Эти твари только прикидываются теми, кто нам дорог, принимая их форму. Я так подозреваю, когда это стало известно там, – мотнул головой вверх, – во избежание массового проникновения «чужих» на планеты Земной Федерации, провели стандартную зачистку, не разбирая кто там свой, а кто из них, а потом ввели жесткий общепланетный карантин.

Помолчали оба, а за стенами остервенело завывала очередная буря, стирая следы «гостей», готовясь к новому дню.

– И чего они лезут к нам?

Риторический вопрос, который возник с первого моего дня на блокпосту.

– Но это же мы на их планете… – Ник попытался возразить.

– Это ничего не значит. Планета изначально была безжизненна и чертовски богата люцием. А эти и не живые… Так, видимость одна.

– Мне кажется, что я попал в Ад…

– И ты недалек от истины, – усмехнулся я на такое банальное откровение от новобранца. – Ложись, поспи, потом сменишь.

Ласково похлопал по костлявому плечу.

Пока Ник лежал, отвернувшись к серому бетону стены – уж не знаю, спал или притворялся – я размышлял о том, повезло ли мне остаться без родных еще в раннем детстве? Однозначного ответа здесь не существовало. Однако, Адской планете теперь просто некого выставить против. Неожиданно вспомнились бывшие напарники. Кто просто сошел сума от отстрела псевдо-родни. Кого, из сохранивших рассудок, но наотрез отказавшихся стрелять, пришлось также шлепнуть – другого способа прекратить нашествие их «гостей» не существовало. Несколько пошли на повышение – старшими на другие блок-посты. Те немногие, кто никогда не заморачивался душевными переживаниями: сказали – «чужой», значит так и есть, чужой. И, наверное, лишь один я отстреливал кого совсем не жалко.

Три часа пролетели под бесконечное шуршание песка о щиты и завывания ветра. Толкнул напарника. Тот молча встал – ни следа заспанности.

– Ты в порядке? – Я заглянул в осунувшееся, посеревшее лицо.

Тот просто кивнул, ни произнеся ни слова.

– Смотри, если что, буди.

Заснул быстро. Снилась давно ставшая привычной пустота.

Громкий хлопок. Некоторое время лежал с открытыми глазами, соображая, приснилось что, или это действительность таким образом вторгалась в мой призрачный мир черных снов. Повернул голову – Ник сидел в углу, безвольно уронив руки на колени. Лица не видел – голова уткнулась подбородком в грудь. Темное в свете слабосильной лампочки пятно медленно растекалось по телу. Мой пистолет лежал рядом. Ну вот, я опять один. Неожиданно понял, что снаружи тихо, как в гробу…

Вскочил, отодрал щиты, выглянул наружу – вдалеке опадала песчаная туча, расчищая дорогу новым-старым «гостям».

Когда появилась первая одинокая фигура, подождал пока подойдет поближе. Мой «гость» шел, слегка прихрамывая, с трудом преодолевая бесконечные барханы. Знакомые скулы, ничего не выражающие стальные глаза, короткий ежик, тонкие вечно поджатые губы. Проклятая планета здорово просчиталась, подсовывая меня самого.

Нажал на спуск…

Проклятье! Это кажется, или с каждым «гостем» Адская планет действительно забирает какую-то часть меня?

…

В кои-то веки не могу уснуть. Снаружи лютует очередная буря. Песок стучит в фанерные щиты на амбразурах, с шелестом ощупывает стены, ища лазейки ко мне в бункер. Я лежу на шконке и тупо таращусь в темноту. Что со мной происходит? Куда подевалась былая уверенность? Почему банальный уход очередного напарника так меня зацепил? Вроде ранее не был замечен в сантиментах – сколько таких «однодневок» мелькнуло за эти полгода через мой блок-пост. Веселые… до первого боя. Потом грустные и флегматичные пока не выберут окончательное решение. Кого-то планета ломала сразу, а с кем начинала играть в кошки-мышки. Но порой появлялись и такие как я – кому все эти выкрутасы с «родней» просто по барабану…

Проклятье! С трудом поднимаюсь нацедить кружку воды. Медленно пью, стараясь не захватить губами вездесущий песок. Один. Опять один. И песок…

Властный стук в двери прерывает скорбный хоровод мыслей. Офицер? С очередной жертвой на заклание…

Content

Андрей Вознин
Песок