Монастырский Михаил

Царапина

Утром 4 мая Харли живо открыл глаза. Он всего лишь несколько мгновений назад яростно искал и, к его счастью, успел найти выход из своего сна. Лицо, волосы и подушка были мокрыми.

– Чёртов сон! – Харли опять начал утро с ругательных слов.

Ну, а кто бы на его месте не ругался?

Глубоким вдохом и резким выдохом Харли привёл себя в чувства, стараясь забыть очередной ужас. Он одним махом выскочил с постели, и протянул руки к потолку, потянувшись вверх, и на всю свою пустую квартиру, издав оглушительный звериный рёв. Да, здесь он уже был недосягаем для ночных кошмаров, терзающих его вторую неделю.

– Хрен вам! – кому-то крикнул он вверх и, играя раскаченными мышцами рук, бросил взгляд на своё отражение в большом круглом зеркале, единственно висевшем на голой стене. На правой щеке он заметил свежую ярко-красную царапину сантиметра три – три с половиной. Подойдя ближе к зеркалу, Харли несколько минут пристально рассматривал её, при дотрагивании царапина болела. Она спускалась по щеке от самого края глаза ровно вниз, и раздваивалась на равные части, как куриная лапа с отрубленным средним пальцем.

Не найдя в постели предмет, о который он мог поранить себе щёку Харли решил, что поцарапался о золотое распятие, висящее на его шее, на короткой широкой цепи со спаянными между собой концами. После того, как однажды, во время купания в океане у цепочки расстегнулся замок, Харли запаял её, опасаясь потерять украшение. Снять крест теперь возможно было только через голову, да и то с трудом.

Всегда выходя из дома, опрятно одетым и подтянутым, встречая на улице соседей и знакомых, Харли с каждым из них любезно здоровался, и широко улыбался. Вот и сегодня, несмотря на поганое настроение, он не изменил своим принципам и старался быть для всех приятным, чтобы формировать положительное мнение о себе, но как он не ненавидел себя, когда находился в "образе".

Придя на работу, Харли был всегда со всеми корректен, что, безусловно, восхищало коллег. Какая учтивость и галантность! Однако они не знали о том, сколько труда это стоило Харли. Конечно, мы частенько устаём, всем нам порой приходится улыбаться, когда даже нет сил говорить, но, возвращаясь вечерами домой, не каждый занимается тем, что делал Харли.

Чуть меньше года назад он с одержимостью увлёкся эзотерикой, затем самостоятельно занялся оккультизмом, а далее ещё чем-то странным и чёрным, а потом, незаметно для самого себя Харли, с азартом перешёл от теории к практике.

Вот только свои тайные и пока ещё "сырые" эксперименты начинающий маг стал проводить на своих знакомых, совершенно не подозревающих об этом. Да, это были те самые соседи и коллеги, родственники и приятели, бывшие одноклассники, которых объединяло одно – они все были виновны в несчастливой, а точнее нескладной жизни Харли! Кто-то мешал его карьерному росту, кто-то сделал ему несправедливое замечание, кто-то занял прямо перед его носом парковочное место на автостоянке. А какая-то особа почему-то вдруг так легко отказала ему, красавцу, в любовных утехах. И каждый из них оставлял на его сердце кровоточащие не один день, царапины.

Харли, как больной параноик, изводил себя по любому пустяку, ненавидя, и в душе проклиная своих обидчиков. Словом, список подопытных "друзей" с каждым новым днём только увеличивался пропорционально растущим, как считал Харли, его знаниям чёрной магии, касающихся скрытых и неизвестных сил и явлений в человеке, космосе и природе. Начитавшись, легко доступной, сейчас, оккультной литературы, и насмотревшись телепрограмм для одуревающих с этой темы, Харли тщательно выбирал меру наказания той или другой персоне. На одного шепнёт, другого фотографию сожжёт, про третьего заклятие мерзкое на гадальных картах напишет и т. п. А на следующий день встретит свою жертву, и внимательно всматривается в неё, улыбаясь и размышляя, мучается тот или ещё его колдовство не подействовало? Может, нужно ещё добавить что-то или маг Харли что-то не так сделал?

Было ли от такой самодеятельности, в действительности, какое-то отрицательное воздействие на людей сказать невозможно, а вот страстное и нездоровое желание Харли мстить, в конце концов, создало такой избыточный потенциал, что им заинтересовались…

Из рассказа дежурного врача:

"В ту ночь, 13 мая, когда привезли Харли в госпиталь, я совершенно был не настроен на подобные разговоры с пациентом, но не выслушать умирающего человека я не мог.

Так вот я, конечно, понимал, что в тяжёлом состоянии, в котором находился Харли, всякое может прийти в голову, и потому молча, кивал ему в ответ, якобы я понимаю его и очень сочувствую. Харли даже плёл, что может назвать мне, как и любому человеку, день и час моей смерти! Я, безусловно, посчитал это бредом. Сразу скажу, что меньше надо читать всякого дерьма, а вот некоторые люди, как Харли, без этого самого, почему-то, жить не могут.

В общем, как он сказал мне, когда им заинтересовались кто-то там наверху, то поначалу Харли стали сниться кошмары. Они были очень тяжёлые и походили скорее на реальность, чем на сновидение. Кстати, сказать, спиртное или ещё какую-нибудь дрянь, я понял, он категорически не употреблял, объяснив, что так обязательно нужно для чистоты эксперимента. Да, и на шизофреника, поверьте мне, он не тянул. Те, другие.

И вот сны у Харли, с его слов, были реальными настолько, что его сознание совсем скоро стало путать сон с явью. Ему стало кругом мерещиться то, что ему снилось. Короче, «крышу» у Харли снесло, как вирусом поражённую компьютерную программу. Мало так, он вместо того, чтобы остановиться и бросить это дело, наоборот, стал назло эти невидимые нам, обычным людям, силы дразнить, поняв их заинтересованность им. Сказал, что хотел точно убедиться, что они с ним контачат.

И вот вначале у него на щеке появилась царапина…

Но, не придав ей должного значения, в этот же вечер он плавил на огне газовой плиты серьгу, выкраденную у своей начальницы, которая достала его. Расплавленный металл Харли вылил через окно на улицу, приговаривая в её адрес какие-то гадкие проклятия. А следующим утром он опять проснулся от кошмара, но на этот раз у него была рваная рана глубоко разорванной на плече мышцы. Он весь был в крови. Рука сильно болела. Врач, который тогда ему зашил рану и, несмотря на подозрительное молчание Харли о причине травмы, настойчиво рекомендовал пострадавшему обратиться в полицию, если на него было совершено нападение. Харли не ответил, но пришёл к нему же на следующее утро с открытым переломом пары рёбер. Они торчали из него, как спицы, с концов которых капала кровь. Харли было очень дурно, он постоянно терял сознание, но от госпитализации отказался и сам с трудом ушёл домой.

А вот уже на третье, получается, утро Харли не выдержал пыток, и умолял небеса о пощаде, но его мольбы не остановили их кару. Он лежал дома с перебитыми ногами в коленных суставах, повёрнутыми вокруг оси на сто восемьдесят градусов.

Самое страшное то, что его калечили во сне, и всегда под утро, как только сон становился самым глубоким. Харли отчётливо помнил тех, кто и как над ним издевался, но об этих подробностях он умолчал. Видимо, из-за нарастающего страха.

Они не только перебили ему ноги, а и вспороли живот, вытащив наружу чуть ли не половину его внутренних органов, которые волочились за ним по полу, оставляя за собой кровавый грязный след, когда Харли выполз на улицу, умоляя людей о помощи. Вот его и привезли в субботу на моё дежурство.

Помочь было уже поздно. Его вывалившиеся органы изодрались, и жутко стёрлись об асфальт. Тут он постоянно терял сознание, и повторял, что боится отключиться, и уснуть. Говорил, что они ждут его там, и теперь никогда не отстанут за то, что он залез на их территорию. Он как никто боялся умирать. Он постоянно спрашивал у меня, где его крест на цепочке со спаянными концами, но распятия на нём при поступлении в госпиталь не было.

Мы, конечно, были обязаны сообщить в полицию о случившимся инциденте, что и сделали. Полицейские не восприняли всерьёз эту историю, но я почему-то поверил этому жалкому Харли.

Зашивая его мёртвое тело, я представлял тех, кто там дождался его.

Что ещё можно с ним сделать за то, что он залез на их территорию?"

Content

Монастырский Михаил Царапина