Кистяева Марина

Право на девочку. Том 1

Пролог

– Нет, Лидок, даже не проси.

– Лиса…

– Нет! Послушай, если тебе так сильно нужны деньги – возьми у меня.

Лидия посмотрела на молодую и привлекательную женщину с раскосыми по-восточному глазами и яркими рыжими волосами – одна из причин, по которой Лида её называла Лисой, – и покачала головой.

– Не пойму я тебя! – вспыхнула Алиса и оттолкнулась от стола руками, отчего её кресло проехало не меньше метра в сторону. – У тебя проблемы? За ипотеку нечем платить или что?

– Мне нужна большая сумма денег. И быстро. Без отдачи. Я могу у тебя взять деньги, но сколько я по времени тебе их буду отдавать, Алис? Ты правильно заметила, у меня ипотека. Я не потяну два долга.

Разговор зашел в тупик. Для Лиды Лиса была первой и последней инстанцией, куда она могла обратиться. Других не было.

Лида поднялась и одернула кашемировый свитер. Расправила складки на шелковой юбке-трапеции, что доходила ей до щиколотки.

– Созвонимся в выходные.

– Лидок…

– Я люблю тебя, Лиса.

Девушка взяла короткий пуховик, который скинула при разговоре и, не надевая его, вышла из кабинета.

Чтобы едва не налететь на высокого светловолосого мужчину в светлом костюме.

– Простите.

– Ничего, солнц. Будь осторожнее впредь.

Лида механически кивнула, даже не посмотрев на мужчину.

Её мысли занимало другое.

Где. Найти. Деньги.

Этим вопросом периодически мучается каждый человек. Разница лишь в сумме и сроках. Кому-то не хватает сотни, чтобы купить кусок мяса, другой не знает, где взять пять миллионов, чтобы вступить в тренд. Или Лида мелко плавала, и пять миллионов не та сумма, чтобы играть в большой бизнес?

Господи, ей-то какая разница…

Ей нужен один миллион. Рублей.

Срочно.

Для себя Лида определила срок – две недели. То время, за которое она должна найти деньги. Девушка уже обращалась в банки, ей отказывали. И Лида, стыдясь, собственной реакции, вздыхала с облегчением. Она не лукавила, когда сказала Алисе, что не потянет два крупных кредита. После смерти Олега и один тяжело вытягивать. Хорошо, что сделала рефинансирование, и банки уменьшили сумму ежемесячного платежа. Плюс часть долга покрыла страховка. Хотя пришлось и со страховой пободаться. Какие только причины те не приводили, чтобы не выплачивать банку половину суммы за ипотеку.

Лида справилась с ними.

Справится и сейчас.

Выйдя на улицу, девушка поморщилась от резкого ветра. Скоро зима. Зимние сапоги и пуховик у неё есть. Это радовало.

Она ступила на асфальт и пошла к остановке мимо дорогих машин, приезжающих к крупному бизнес-центру. Никто и не подумает, что в одном из офисов располагается эскорт-агентство. Или как правильно оно называется – Лида всегда упускала из виду. Она в самом офисе была пару раз, когда Лиса приглашала, не имея возможности выбраться с подругой в кафе. Олег ругался. Ему не нравилось, что подруга жены «поставляет шлюх богатым упырям».

Лида поежилась, вспомнив, с каким пренебрежением Олег говорил про тех, кто работает на Лису. Да и самой Алиске нет-нет от него да перепадало. Она не оставалась в долгу, отбивалась, не стесняясь в выражениях. Если бы все трое не знали друг друга с детства, то вряд ли Олег и Алиса смогли бы пробыть в одной комнате более пяти минут и не переругаться.

Дорога до дома оказалась долгой. Лида села не на свой автобус. Так надо… Сейчас девушка не могла прийти в пустую квартиру и остаться наедине с собой. Поэтому покаталась по городу, пересаживаясь с одного автобуса на другой.

В квартиру Лида вернулась после пяти. Разулась и сразу на кухню. Ужасно захотелось кофе. И только успела засыпать свежемолотый кофе в кофемашину, как из прихожей, где она оставила сумочку, на телефон раздался входящий вызов.

Звонила Лиса. На неё у Лиды был поставлен отдельный рингтон.

Лидия поспешно вернулась в небольшую прихожую, схватила сумочку и дрогнувшей рукой нашла телефон.

Просто так подруга перезванивать не стала бы.

Особенно после сегодняшней встречи.

– Да, Лиса.

– Привет ещё раз, Лидок.

– Привет.

– Эх… – Лиса демонстративно шумно вздохнула. – Слушай, тут такое дело.

Лида едва ли не до крови прикусила губу, мысленно твердя: «Пожалуйста… пожалуйста…»

– Говорю сразу и как есть: я не хотела тебе звонить. И не хотела ничего предлагать. Но, видимо, так надо. Потому что совпадения подобного рода редко бывают. Ты, когда от меня выходила, видела мужика?

Лида кое-как сглотнула. Во рту резко пересохло. Она даже попить не успела.

Прислонилась к стене, потому что ноги вмиг перестали её держать.

Одно дело – прийти в офис к подруге, почти наверняка зная, что она тебя пошлет, и другое – услышать от неё конкретное предложение.

Сердце с такой силой заколотилось в груди, что, казалось, ещё секунда – и оно выпрыгнуло бы наружу. Лида прикрыла глаза и приказала себе успокоиться.

– Да, видела. Мы с ним едва не столкнулись. Приятный такой… Светловолосый.

– Ага. Приятный. Все они, мать твою, приятные до поры до времени, – недружелюбно отозвалась Алиса, и Лида услышала звон стекла.

– Ты пьешь?

– Есть немного.

– Алис…

– Что?

– Не надо пить в одиночестве.

– Тошно, Лид, сил никаких. Потому что… Блин, да что же за жизнь у нас такая сучья, что ты вынуждена обращаться ко мне!

Лида оттолкнулась от стены и заново прошла на кухню. Удерживая телефон, свободной рукой поставила чашку под рожок кофемашины. Девушке необходимо было себя чем-то занять.

– Я делаю это осознанно, Алис. Ты же знаешь.

– Я так же знаю, что каждая, пришедшая ко мне со словами «я лишь разок», потом приходила ещё! И ещё! И ещё!

– Лиса, – оборвала её Лида, чувствуя, как по телу прокатилась волна жара. Такое с ней часто бывало, когда она очень волновалась и волнение не удавалось взять в руки. – Прекрати. Пожалуйста. И… давай по существу.

– По существу… Ну что по существу тебе сказать? Понравилась ты нашему товарищу! Сильно.

– Я правильно понимаю, что ты говоришь про светловолосого мужчину?

– Так вот… Ты ему зашла, – Алиса повторялась, но Лида ничего ей не сказала.

Её саму вело от облегчения. Тот мужчина симпатичный. Молодой. Даже красивый.

– Это хорошо…

– Нихера не хорошо! Потому что…

Лиса замолчала, в трубке снова послышалась возня. Лида не выдержала затянувшейся паузы:

– Да говори же.

– Он сказал, что ты подходишь для его друга.

– О-о…

– Да, вот именно, что «оооо»! Этот перец не для себя эскортницу ищет. Но это ещё не вся клубничка.

– Слушаю.

– Друг его на зоне.

Лида всё же пошатнулась, уперлась рукой в столешницу кухни.

Такого она не ожидала.

Насмешливый голос внутри тотчас ехидно отреагировал: а что ты, собственно, ожидала?

– И… что он предлагает?

– Предлагает провести неделю в ВИП-камере с его другом.

Дыши, Лида, дыши…

– Цена вопроса?

От озвученной суммы дышать становится ещё сложнее.

– Господи, неужели в вашем бизнесе вертятся такие деньги?

– Господь тут ни при чем. Лишь мужики. Похотливые скоты, готовые за свои желания платить бабло. Лид, скажу честно: я против. Я знаю тебя, ты хорошая, чистая девочка. Не связывайся с этим дерьмом. – Я всё понимаю, Лидка. Но не надо. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

– Лис… Спасибо тебе большое.

– Эй, я что-то не поняла. Ты что, всё же соглашаешься?

– Да.

Лида скинула вызов. Некоторое время постояла, посмотрела в окно и начала медленно оседать на пол. Где обхватила голову руками и негромко завыла.

Глава 1

Лида навсегда запомнит день, когда продала себя.

Пошел первый крупный снег. Он падал хлопьями на землю, сразу же превращаясь в грязь.

Лида вышла из такси у здания аэропорта и с недоверием посмотрела себе под ноги. Вернее, на ноги.

У неё были новые полуботиночки. Казалось бы, что в этом такого? Ничего, если не считать, что она их купила на чужие деньги.

Два дня назад ей на счет капнуло сто двадцать тысяч рублей. Лида сначала решила, что кто-то серьезно ошибся. Смотрела на сумму и не могла понять, откуда ей пришли такие деньги.

Звонок от Лисы всё объяснил:

– Это на шмотки.

– В смысле? – Лида на самом деле не поняла подругу.

– В прямом. Оденься поприличнее. На крутой шопинг эта сумма, конечно, не тянет. Но бельё прикупи, нормальную обувь. Пальто. Платье обязательно. Необходимый тебе минимум на неделю.

Лида опешила, иного слова не подберешь.

– Сто двадцать тысяч на одежду?

– Да, Лид, что тут непонятного? – по тону было слышно, что Лиса злится. Она ей звонила утром и снова уговаривала не соглашаться. – Загляни в бутик нижнего белья, там один толковый лифчик под тридцатку будет стоить.

– Стоп! Стоп! А сколько же стоит тот пеньюар, который ты мне подарила на прошлый ДР?

– Сколько надо, столько и стоит, – пробурчала подруга и отключилась.

Первым порывом Лиды было сделать перевод в банк и заплатить за несколько месяцев ипотеки вперед. Вовремя остановила себя, обругав. Это не её деньги! Ей их дали, чтобы она привела себя в надлежащий вид.

Немного стало обидно. Лида даже осмотрела себя. Она хорошо выглядит! Пусть у неё веди из масс-маркета, но они стильные! И тут же её взяли сомнения.

Ладно. Если дали деньги на одежду, она оденется.

Лида весь день провела в магазинах. Тошно было. Каждый раз, когда расплачивалась, в душе поднимался яростный протест.

Не её деньги… И вещи не её.

Лиса права в одном: невольно поверишь в судьбу или какой-то злой рок, учитывая, как складываются обстоятельства. Лида с понедельника ушла в отпуск, Алиска даже об этом не знала. Плюс к отпуску она взяла все отгулы, что у неё были. В отчаянии надеялась, что сможет «бросить» свободные дни на поиск денег. Так и вышло.

Её ничто не держало в городе.

Неделю – точно.

От мысли, куда она улетает, по телу побежали холодные мурашки.

Лида потратила абсолютно все выданные ей деньги на одежду. И абсолютно всё купленное взяла с собой. Лиска в чем-то была права. Это ей, бюджетнице, что двадцать тысяч казались бешеными деньгами, такие средства казались огромными. Стоило же зайти в брендовые отделы, как сумма на счету заканчивалась с поразительной скоростью. Она ботинки за двадцать пять тысяч купила! Это ещё со скидкой в пятнадцать процентов.

Но стоило признать: ботильоны стоили тех денег. Какие же, черт побери, они удобные. Лида перевела взгляд на аэропорт. Сказали, что её встретят. И она поняла, что лететь придется не на рейсовом самолете.

Господи… Голова шла кругом от того, что происходило вокруг.

Лида огляделась по сторонам и уже полезла в сумку за телефоном, когда услышала рядом:

– Лидия?

Девушка вздрогнула, едва не выронив сумку, и повернулась. Рядом с ней стоял высокий мужчина в кожаной куртке нараспашку, накинутой поверх пиджака.

– Да? – немного растерянно отозвалась она, стараясь не реагировать на учащенное сердцебиение.

– Меня зовут Анатолий. Я от Павла. Пойдемте, пожалуйста, со мной.

Лида быстро кивнула и последовала за мужчиной, в сотый раз повторяя, что с ней ничего сверх обговоренного не сделают. Не убьют. Не четвертуют. Не прикопают где-нибудь в лесополосе. Лиса посмеялась, когда Лида озвучила как бы невзначай свои страхи.

– Я работаю с проверенными людьми. Поверь, такой херней никто уже не занимается.

Какой такой херней – Лида уточнять не стала. Лиска и сама поняла, что конкретно беспокоит подругу детства, и коротко рассказала о безопасности, которую она обеспечивала своим девочкам и под которую «подписывались» клиенты.

– И не было никогда форс-мажорных обстоятельств?

– Были, – честно призналась Алиса. – Не пугайся ты и не бледней! Всё обговаривается. Когда девочка едет с мужчиной, любящим «пожестче», есть вероятность, что вернется с синяками. И не только на заднице. Но в этом случае она знает, что сумма увеличивается. Лидок… Ты так реагируешь… К черту! Никуда ты не летишь! Я себя никогда не прощу, если с тобой что-то случится.

– Я лечу, – решительно сказала Лида и задала ещё один вопрос, не дающий ей покоя: – А ты знаешь что-то про друга заказчика?

– Ну как знаю… Я и Дольника-то особо не знаю. Он по рекомендации ко мне пришел. Зовут мужика, к которому ты летишь, Мирон Скифский. Все зовут его Скиф. Вроде как бывший военный. Говорят, снайпер.

– А за что он сидит?

– Понятия не имею.

– А… ты уже к нему кого-то отправляла?

Лиса сделала паузу.

Длинную.

– Я – нет. Но знаю ту, которая к нему летала полгода назад.

– И? – сердце Лиды пропустило удар.

– Что «и», Лид? Представь здорового молодого мужика, не трахающегося полгода! Он её и вкривь и вкось! Не работала она потом некоторое время. Отходила.

– Я тебя услышала.

– Да ни черта ты меня не услышала, – подруга устало махнула рукой.

Больше на расспросы времени не осталось. Лиду закружили. Сначала магазины, потом больница.

Заказчик сказал прямым текстом: в экстренном порядке сдать анализы на ЗПП. Даже сообщили адрес клиники, где её примут. Лида сначала возмутилась. Как она будет спать с незнакомым мужчиной без защиты? Без презервативов?

Потом накатило другим вопросом: как она вообще будет спать с незнакомым мужиком…

Здесь Лида себя тормознула, заставив вернуться к безопасному сексу.

– Алис, а такие пожелания – норма? Прости, что тереблю тебя по поводу и без.

Владелица эскорт-агентства вздохнула.

– Обычно уже договариваются на месте. Дольник накинул сотню именно за незащищенный секс и за справку о том, что ты «чистая».

В голове у Лиды не укладывалась информация, как мужчина может «накинуть» «лишние» сто тысяч рублей.

Для неё это бешеные деньги.

Она согласилась и на это требование заказчика. Черт с ними… Если что – потом вылечится. Оставалось надеяться, что если с неё требовали пройти анализы, значит, этот самый Скиф тоже опасается, что девочка ему может «подарить» заразу.

У Лиды разрывалась голова.

Девушка старалась не думать, во что она ввязывается.

Получалось плохо.

Слова Лисы снова и снова всплывали в памяти.

Сопровождающий Лидию Анатолий провел её через несколько залов аэропорта. Мимо эскалатора, куда-то вглубь. Она не задавала лишних вопросов. На выделенные на шопинг деньги Лида купила небольшую сумку на колесиках. Не с чемоданом же лететь к мужчине «на свиданку»!

Через раздвижные двери они снова вышли на улицу. Лида задержала дыхание, чтобы не сорваться и не сбежать позорно в последний момент. Предварительно закинула в себя успокоительное, иначе опасалась, что скатится в банальную истерику.

В конце концов, от неё ждут как раз другого поведения!

Не истерики. Не слез.

Улыбок. Ласки. И абсолютной покорности.

Лида настраивала себя на позитив. Ничего страшного с ней не сделают. Ей дали гарантию. Вроде как.

И не девочка она, чтобы трястись перед мужчиной! Пусть у неё был всего один мужчина – муж, но она знает, что от неё хотят.

* * *

Лида не ошиблась, когда предположила, что они полетят на небольшом самолете. Время бизнес-джетов пришло в страну уже давно. Она не разбиралась в технике, тем более авиа. Ей помогли подняться на борт. Салон не пустовал – внутри сидел тот самый мужчина, с которым она едва не столкнулась у двери Алисы. Он смотрел в окно, нервно постукивая по подлокотнику. Как только Лида с Анатолием поднялись на борт, мужчина перевел взгляд на них.

– Добрый вечер, – Лида не выдержала напряжения и первой поздоровалась.

– Добрый, – без тени улыбки сказал мужчина. – Присаживайся. Ждем только тебя.

– Я не опоздала, – зачем-то начала оправдываться Лида, останавливаясь неподалеку от его кресла. Анатолий остался где-то позади.

– Я и не сказал, что ты опоздала. Давай познакомимся лично. Я Павел.

– Лида.

– Присаживайся, Лида. Чем быстрее взлетим, тем будет лучше. Погода сегодня нас не балует.

Лида заняла указанное место. Сумку поставила рядом.

– Не помешает? – кивнула на неё.

– Нет. Толя, убери с прохода.

Лида успела оглянуться и увидеть, как её сумку задвигают в сторону. У девушки при себе имелась ещё одна небольшая, перекинутая через плечо. Документы Лида предпочитала держать при себе.

– Пристегивайся, мы взлетаем.

Лида послушно сделала то, что от неё требовалось. На Павла старалась не смотреть. Щеки вспыхнули от смущения. Этот мужчина точно знал, с какой целью она приехала сюда.

И как собирается провести неделю.

Её руки помимо воли задрожали. Ей никак не удавалось вставить застежку в крепление. В конечном итоге сидящий напротив неё Павел приглушенно выругался, чем привлек внимание Лиды на себя. Мужчина отстегнулся, встал и подошел к ней.

– Дай я.

Сопротивляться Лида даже и не думала. Она была благодарна за помощь, потому что чувствовала себя неуклюжей.

Не признаваться же этому ухоженному и дорого одетому мужчине, что она летит первый раз в жизни?

Дольник вернулся на место. Сел, выразительно прищурился и подался вперед, положив руки на колени.

Его взгляд не сулил Лиде ничего хорошего.

– Ты точно работаешь у Алисы? – вкрадчиво спросил он.

– Да, – как можно четче и спокойнее сказала Лида, хотя тахикардия в груди зашкаливала. – Но я, признаюсь честно, волнуюсь. И сильно.

– Хм…

Мужчина склонил голову, продолжив рассматривать девушку.

Лида не отвела взгляда, понимая, что сейчас проходит своеобразную проверку.

Заранее решила, что не будет из себя строить ту, которой не является. Она красивая, уверенная в себе молодая девушка. Ей незачем играть роли.

– Волнение – это нормально, – неспешно прокомментировал мужчина её реплику, продолжая изучать Лиду.

– Я тоже так думаю.

Она старалась достойно выдержать его взгляд. Но получалось плохо.

Павел уже её видел! Раз попросил Алису связаться именно с ней. Возможно, даже Алиска показывала ему её фото. Лида не спрашивала. Её не интересовали подробности их договоренности.

Главное – итог.

А по итогу у неё будет нужная ей сумма. И даже чуть больше.

Адреналин в крови зашкаливал при мысли, что Лида нашла выход. Да, выход так себе, с гнильцой. Придет время, и Лида ещё проревется в подушку. Скорее всего, и не раз. Но пока она не давала себе слабину.

Лида приняла решение и от него не отступит.

А неделя…

С чужим мужчиной…

С незнакомцем…

Потерпит.

Это всего лишь неделя.

Ничего с ней страшного не случится. Максимум, что он может ей сделать? Порвать?

Переживет.

Лида выпрямила спину, улыбнувшись уголками губ.

– Ты интересная, – резюмировал Дольник, возвращаясь в вертикальное положение. – Ок, не будем вдаваться в подробности. Ты знаешь, что от тебя требуется?

– Да, – Лида едва сдержала вздох облегчения. Ей меньше всего хотелось, чтобы Павел продолжил её рассматривать. Скорее всего, мужчина решил, что она знает, что делает. Совершеннолетняя. А её мотивы… Кому они интересны? Про больных родственников все слышали сказки.

– Обстоятельства могут немного измениться, – сухо бросил он, прикрывая глаза. – Если такое случится, тебе сообщат.

Лида нахмурилась, не поняв его последние реплики. Какие обстоятельства могут измениться? В какую сторону? О чем хотел сказать Дольник?

Пришлось прикусить губу, чтобы не пристать к мужчине с расспросами. Он прикрыл глаза, значит, разговор закончен. Лида никогда не навязывалась людям. Зачем? Те, кто хотел с ней общаться, быть рядом – были. Так же и она. Всегда добром отвечала на добро. И будет.

Двигатель самолета заработал. Лида сильнее вцепилась в подлокотники. Всё будет хорошо.

Непременно. Во всех отношениях.

Она поступила верно.

А душа, которая обливалась кровью и противилась происходящему… Кому она интересна? Пройдет время, и всё притупится.

Лида это точно знала.

Она снова посмотрела на Павла. Приличный с виду мужчина. При деньгах. Хотелось верить, что его друг, пусть и отбывающий срок на зоне, не какой-то отморозок.

Глава 2

Летели они недолго. Лида засекла время – сорок пять минут. Она хотела посмотреть на землю в иллюминатор, но тошнота подкатила близко к горлу, и Лида поспешно отвернулась, задышав глубже. Все-таки бессонная ночь и нервы давали о себе знать.

Павел продремал весь полет. Глаза открыл, когда капитан объявил, что они идут на посадку. По расфокусированному взгляду Анатолия, на которого Лида посмотрела чуть позже, можно было сказать, что и этот мужчина тоже дремал. Используют каждую минуту для отдыха? Много работают? Не вовремя вспомнилось, что иногда и Олег едва не замертво падал, приходя с суток. Целовал её, как одержимый, зажимая в коридоре, она отнекивалась, кое-как высвобождалась из его рук, провожала на кухню, кормила, слушала, как прошел его день, втайне порой мечтая, чтобы на мужа накатила после ужина усталость, и он не трогал её.

Она любила покойного мужа. Очень сильно. И в сексе у них тоже было всё неплохо. Просто ей для раскачки и кульминации требовалось больше времени, чем Олегу.

В последний год на этой почве между ними вспыхивало несколько скандалов. Она отказывалась, Олег сначала адекватно реагировал, говоря, что понимает. Потом начинал злиться.

Если бы она знала… Если бы она только знала, что Олега не станет, она бы никогда не сказала ему «нет»! Ни разу не оттолкнула бы, не ушла бы в ванную, сославшись на дела.

Порой мысли о прошлом накатывают так не вовремя! Казалось бы, при чем тут Павел с Анатолием и её супружеская жизнь?

Туда, куда они прилетели, с погодой обстояло ещё хуже. Лиде помогли спуститься, крепко держа за руку.

– Перчатки где? – повысив голос, чтобы перекричать ветер, спросил у неё Павел.

– В сумке.

– Зря оставила. Ладно, давай живее в машину.

На улице было не столько морозно, сколько неприятно. Лида поспешила за мужчинами к высокому, черному внедорожнику. Он был даже не большой, а огромный. Лида мысленно усмехнулась, вспомнив присказку: чем круче джип, тем дальше идти за трактором.

Её усадили на заднее сиденье и куда-то повезли. Чем дольше длилась поездка, тем сильнее закручивалось напряжение внутри Лиды. Она сошла с ума! Поехала неизвестно куда, неизвестно с кем! Вокруг лесополоса, неизвестный ей район, город.

Что она творит…

Паника не отступала ни перед какими уговорами. «Так надо» – уже не работало.

Олег всегда её оберегал, стараясь максимально обеспечить ей безопасность и комфорт. Получалось или нет – другой вопрос. Он не позволял ей рисковать, ввязываться в сомнительные авантюры. Они обсуждали практически всё. И если куда-то Лида уезжала, они продумывали всё до мелочей.

Сегодняшняя поездка в разы отличается от тех, что случались в жизни Лиды.

Ехали они тоже недолго. Тридцать минут. Лида снова засекла. Она постоянно смотрела на время, точно это могло что-то значить.

Или изменить.

Хотя…

Изменит.

И сильно.

Лида никогда уже не будет прежней.

Она это прекрасно понимала. Уже давно девушка научилась смотреть правде в лицо. Особенно в отношении себя. В отношении других у неё не всегда получалось сохранять адекватность. Но кому это дано в двадцать три года?

Мужчины о чем-то приглушенно разговаривали, Лида не прислушивалась. Её их дела не касались.

Деньги ей отдадут наличными после того, как она вернется в город.

Хорошо…

Чтобы как-то скрасить надвигающуюся бурю в душе, Лида заставила себя думать о той сумме, что получит.

Эффект получился обратный.

Эти дни, что прошли в суете, Лида не позволяла думать про то, кем она станет по прошествии недели.

Сейчас же…

Сердце гулко ударилось в груди. Ещё раз и ещё.

Нет.

Лида оборвала себя, незаметно сжав кулаки.

Она поступает правильно. Неприятно, противно. Но лучше так. Иногда из двух зол человек вынужден выбрать меньшее.

Она, конечно, могла взять деньги у Лисы. И отдавать ей по пять тысяч в месяц. На протяжении какого времени? Год, два? А что потом? Поэтому Лида даже не рассматривала этот вариант.

Ещё девушка постоянно помнила о поговорке: «Хочешь потерять друга – одолжи ему денег». В их ситуации она бы действовала наоборот, но от этого смысл мало изменился. У Лиды была небольшая зарплата. Девушка подумывала менять работу, но что она умела, кроме танцев? И детей Лида очень любила. Не видела себя вне преподавания.

Смерть Олега подкосила её. Лида не то, что думать про смену работы, но и работать по-прежнему не могла. Ходила, как зомби, заставляя себя ежедневно вставать с кровати и жить дальше. Горе не сломило её. Подкосило сильно.

Кроме Олега и его родителей, у неё не было близких людей. Из подруг – одна Лиска.

Рисковать дружбой с ней она точно не собиралась.

Ничего… ничего… Всего лишь неделя. Семь дней. Или ночей. Тут уже не суть.

Её заказчик – мужчина. Обычный. Да, более голодный до женского тела. Более несдержанный опять же. Но не будут же они заниматься сексом все двадцать четыре часа в сутки! У мужчин разный темперамент, это тоже понятно. Лида рассчитывала, что в первый день её поимеют пару раз, потом будет проще.

Лида почувствовала боль и поморщилась от неприятных ощущений. Она настолько углубилась в мысли, что не заметила, как ногтями впилась в ладони. На нежной коже проступили красные полумесяцы, едва ли не кровяные. Черт. Только самовредительства ей не хватало.

Машина свернула к блокпосту.

Приехали.

Лида прикрыла глаза. Дыши… Она всегда была сильной.

И приезд сюда – её осознанный выбор.

* * *

Павел повернулся и посмотрел на девушку.

– Посиди здесь. За тобой придут.

Лида хотела спросить: долго ли ей ждать; но вместо вопроса медленно кивнула.

– Хорошо.

Павел усмехнулся и мотнул головой.

– Всё равно ты не вписываешься в коллектив Алисы.

Теперь пришла очередь сыронизировать Лиде.

– Вы видели меня там. Этого достаточно.

– Да, – медленно, точно мужчину не удовлетворил её ответ, сказал он. – Достаточно.

И открыл дверь, оставив её наедине с Анатолией.

Лида сглотнула и осмотрелась по сторонам. Всё было ровно так, как показывали в фильмах, которые она редко смотрела.

Высокие серые неприветливые стены, от которых бросало сначала в мороз, потом в дрожь. Кошмар каждого сознательного человека. Лида не была хулиганкой, но иногда и её пробирали мысли: «А что если…»

Попасть в тюрьму – один из самых жутких страхов человека, некий инструмент порядка и законности. К сожалению, с последним иногда выходила накладка. Олег не часто, но рассказывал истории из жизни его знакомых полицейских. У Олега в свое время встал выбор: пойти служить в полицию или отправиться в МЧС. Муж выбрал последнее, чему Лида была рада.

На тот момент…

Горечь снова появилась во рту девушки, а сердце сжали клещами. Стало трудно дышать. Да, черт побери, она радовалась, что Олег не пошел в полицию, где, возможно, прослужил бы до пенсии. Он выбрал работу пожарного. И погиб… Но не на основной работе. Чтобы побыстрее рассчитаться с ипотекой, он устроился подрабатывать в ЧОП. Неофициально, естественно. На объекте, который Олег охранял, произошло возгорание. Олегу нет, чтобы подождать бригаду МЧС, он первым ринулся тушить. Горящая балка упала на него. Олег потерял сознание. Его слишком поздно хватились. Горел склад, возгорание было серьезным. Тушило несколько бригад.

При желании, можно было сделать, что Олег погиб при исполнении. Тогда бы его семье полагалась компенсация. Накануне у них сменился начальник, с которым он не нашел общего языка. Сослуживцы просили за Олега, даже готовы были пойти на сговор, но… Услышали категорическое «нет».

Олег умер, не приходя в сознание, по пути в больницу.

Лида в очередной раз обругала себя. Она сошла с ума, если снова и снова думает сегодня о муже! Нельзя так! Иначе она доведет себя до нервного срыва или ещё что похуже отчебучит. Увидит заказчика, и с ней случится истерика.

Лида должна собраться. Вернее, настроить себя быть приветливой и ласковой. Алиса четко проинструктировала её по этому поводу.

– Я делаю последнюю попытку тебя отговорить. С Дольником, если что, я договорюсь, скажу, что ты слегла, и быстро заменю тебя на другую. Найду, кого заслать к его другу.

– Ты о чем?

– О том! Олег всегда вокруг тебя вился. В вашей паре он тебя любил, ты – позволяла. И не надо мне тут делать такие глаза! Говорю, как есть! К Скифу ты должна будешь ластиться и…

Лида не могла дальше слушать Лису, оборвала её.

– Я помню, что не могу сказать «нет».

– Иногда «нет» маловато будет. Больше ста косарей за день платить просто за то, что ты, такая красивая, позволишь себя поиметь, не будут!

– Лис… Хватит. Я тебя услышала. Честно. Прекращай… Я не передумаю.

Подруга шумно вздохнула.

– Ну и зря.

Лида услышала, как раздался звонок. Звонили Анатолию. Тот ответил:

– Понял. Сейчас придем.

После чего повернулся и посмотрел на Лиду.

– Вы готовы? Нас ждут. И да, Лидия, будет лучше, если вы оставите телефон нам. Заблокируйте его. Потом мы вам его, естественно, вернем.

Ловушка, в которую Лида сама себя толкала с маниакальной настойчивостью, захлопнулась.

Глава 3

Мужчины похлопали друг другу по плечам, и Павел коротко бросил:

– Завтра увидимся.

Мирон так же коротко ответил:

– Да.

Завтра…

Даже не верилось. Его друзьям удалось сделать невозможное – вытащить его.

Правда, не без подвоха.

Но об этом позже. Потом, когда он выйдет.

Мирон смотрел, как за другом закрывается дверь.

Потом отошел к столу, налил себе ещё коньяка, выпил.

И принялся ждать.

Над ним ещё не было суда, они с парнями не знали, насколько его закроют. Уже подготавливали почву. Поэтому, когда Мирону вынесли обвинительный приговор, он точно знал, в какой зоне будет отбывать наказание, и как часто к нему будут привозить девочек.

Долго без секса он не мог. Вернее, мог. Но не хотел.

Ему было жизненно необходимо трахаться.

Скидывать напряжение.

Иначе вся та дурь, что копилась в нем ежедневно, выльется в нечто другое. Более злое и агрессивное, и последствий уже не избежать. Мирон нечто подобное проходил и не раз. Особенно по молодости, когда каждый день просыпался с намерением доказать, что он не хуже, чем другие. Что он достоин лучшего.

Самого лучшего.

Мирон не помнил, когда эта мысль пришла к нему. Кажется, она всегда была с ним. И он целенаправленно шел к тому, чтобы осуществить её.

Женщин Мирон любил. И сильно.

Они его… не очень. После определенных моментов.

Мирон их всех знал. И принимал.

Взрослый мужик, нахера бегать от самого себя? Дурь несусветная. Один из важных моментов, который он уяснил, будучи ещё сопливым мальцом, это правда о себе. То, с чем необходимо жить и, если требовалось, бороться.

Мирон беглым взглядом окинул комнату. В прошлый раз была хуже. Эта почти походила на приличный номер в придорожной гостинице. Даже ковролин имелся, черт побери! Отопление тоже работало неплохо, в отличие от камер.

А если учитывать, что последнюю неделю он провел в одиночке, то и вовсе неплохо.

На лице мужчины застыло выражение, смутно напоминающее оскал.

Зверь внутри лютовал. Он был голодным и чертовски злым. Даже непонятно, что вырывалось на первое место. Если бы не многолетние тренировки, не факт, что Мирон не сорвался бы.

Он и сорвался… Неделю назад. Вмешался сам начальник колонии.

Изначально был уговор, что ни его не трогают, ни он никого не трогает. Многие на зоне знали, кто он и что из себя представляет. Большинству этого было достаточно. Скиф собирался отсидеть свой срок, выйти и продолжить дальше идти к конечной цели.

Но, естественно, нашлись отморозки, которым закон не писан. Слишком борзые по молодости. Пришлось ответить.

Почти с ленцой… Так было вначале, а потом понеслось. Зверь почуял кровь. Мышцы заиграли, в крови забурлил адреналин. Мирон точно снова оказался в горячих точках, где по факту каждый за себя. Где засыпаешь и просыпаешься с автоматом в руках. Где всегда наготове. И агрессия рвется наружу.

Его оттащили в последний момент. Когда Мирон поднял голову и посмотрел в лицо конвоиру, у того в глазах застыл страх. Ощутимый. Вот это было совершенно непонятно. Мирон, несмотря на все свои регалии и достижения уже на гражданке, не был беспредельщиком. За ним ходила определенная слава, но не настолько же…

А тут…

Он ничего не понимал.

За неделю в одиночке так и не нашел причины.

Разговор с Павлом добавил ещё загадок.

Ладно… Разберется. Главное, что у них всё получилось!

И он выходит.

Завтра…

От мысли, что завтра он покинет ненавистные серые стены и снова вдохнет ни с чем не сравнимый запах свободы, в голове появлялся шум. По логике, он должен расслабиться. Всё сделано. Заплачено. Назад дороги нет. Даже начальник лагеря, который лично навестил его вчера в одиночке, вел себя странно.

Точно хотел от него избавиться.

Смотрел, но ближе не подходил.

И взгляд… почти как у конвоира.

А ещё полгода назад взгляд начальника был снисходительный. Он тут царь и бог. Творил, что хотел. Кого-то ломал по-жесткому, кому-то покровительствовал. Все ходы и инструменты воздействия придуманы и отработаны до него.

Мирону не понравилось, что он видел последнее время в отношении себя. Его эти изменения подбешивали. Потому что он не мог понять, откуда дует ветер.

Черт с ним…

У Скифа еще будет время подумать. Во всем разобраться. Как только он приедет к себе, отдохнет, придет в себя. Когда дурь окончательно развеется.

Мужчина чувствовал напряжение во всем теле. В каждой мышце. Неделя в одиночке тоже дала о себе знать. Мирон имел возможность заниматься физупражнениями. Но ему было мало! Чертовски. Спасала «планка». Он не мог точно сказать, сколько времени стоял, выполняя упражнение, лишь меняя руки и положение тела. По ощущениям – по несколько часов, давая мышцам максимальную нагрузку. Он любил, когда именно так – на пределе возможностей.

Мирон часто ходил по краю, снова и снова проверяя себя. То, что он оказался на зоне, как раз эту особенность его во многом дурного характера не отражала.

Его закрыли по другой причине.

Мужчина сжал губы.

Где, черт побери, её носит?! Конвоиры задержали? Или что?

В комнате для «свиданок» была хорошая звукоизоляция. Мирону шепнули, что начальник с приближенными тоже иногда любили здесь развлечься. Ничто не чуждо людям в погонах.

Напряжение росло. Мирон приблизительно знал, сколько прошло времени с ухода друга.

Девочка должна уже прийти.

Он встал, сжал кулаки.

Если сорвется…

Казалось бы! Завтра он выйдет, без проблем заплатит кому-то другому. Договорится сразу же.

Но нет. Узел в груди закручивался сильнее.

Ему нужно сегодня! Здесь и сейчас!

Иначе…

Придется всю ночь стоять на «планке». Потому что существовала большая вероятность срыва. Что опять же чревато последствиями.

Когда неприятным скрежетом в голове лязгнул замок, напряжение не ослабло ни на йоту.

Мирон замер.

Точно перед прыжком.

Ничего не мог с собой поделать. Пашка отлично был осведомлен о его предпочтениях, касаемо женского пола.

Он элементарно соскучился по женскому телу. По запаху. Этим Скиф обусловливал своё состояние.

Девушка входила в камеру робко. Переступила порог, что-то пробормотав провожатому. Мирон прищурился, сразу же запечатлевая в сознании общую картину.

Невысокая. Довольно миниатюрная. С красивыми темными волосами, собранными в хвост. Одета хорошо, со вкусом. Невысокие ботильоны, темные колготки, юбка трапецией. Пуховик, скрывающий фигуру.

Мир мысленно оскалился. Он желал видеть её грудь, а не вот это всё! В прошлый раз девочка вела себя иначе. Зашла, сразу демонстрируя себя и навыки, которыми владела в совершенстве.

Эта же!..

Застыла в дверях, точно ей требовалось отдельное приглашение.

Скиф снова вернулся к её лицу. Красивая, сука. Злость с новой силой заклубилась в груди. Вот не понимал он их! Честное слово. Смотрел на подобных ей и диву давался. Что в жизни не хватает, красивая? Замуж выйти, деток роди! Вей семейное гнездышко. Мужа с работы жди. Нет же! По клубам и ресторанам надо шастать, спонсора искать! Или в экскортницы.

Обычно он реагировал куда адекватнее, придерживаясь позиции, что всем исполнилось восемнадцать и каждая знает, что делает. И на что подписывается.

В руках девушка держала небольшую дорожную сумку.

Мирон выдвинулся к гостье, чеканя каждый шаг.

Освещение в камере было искусственным, немного искажая реальность. Девушка по-прежнему оставалась стоять на месте. Не двигалась ему навстречу. Стояла и смотрела, как он приближается. По мере того, как сокращалось расстояние между ними, её глаза распахивались шире.

Неужели он такой страшный? Мирон едва заметно усмехнулся. Да ладно! Бывало и хуже. Ну, не брит. Оброс малость. Похудел. Ничего криминального.

Потерпит.

Ничего не говоря, подошёл к гостье, мимолетом отметив, что даже на каблуках она значительно ниже его, и взялся за дверную ручку. В коридоре мелькала любопытная рожа Серого, одного из «лояльных» конвоиров, которые сотрудничали с начальником колонии.

Мирон уже собирался закрыть дверь, когда Серый его окликнул:

– Эй, Скиф! Если тебе вдруг краля не придется по вкусу, дай знать.

Мирон ничего не ответил. Обычное зубоскальство.

Прикрыл дверь и повернулся к незнакомке.

Теперь они стояли близко.

Девушка отступила, чтобы ему было удобнее прикрывать дверь. И он снова, недобро прищурившись, окинул её придирчивым взглядом. Доля постарался на славу. Выбрал так выбрал. Если бы Мир увидел её в клубе, непременно обратил бы внимание. Да и не только он один. Какая вероятность того, что она пошла бы с ним добровольно? Большая, если бы он открыл бумажник и заранее обговорил бы сумму.

А без бабла? На добровольной основе?

Не те мысли у него кружились в голове… Ох, не те.

– Что застыла, как не родная? – усмехнулся мужчина. – Проходи.

Девушка замялась сильнее.

Она нервничала.

Сильно.

Не то чтобы Мирон оказался удивлен. Хотя нет. Был удивлен. Стоит, глазищами хлопает. Сколько Дольник ей заплатил за неделю с ним? Деньги были его. Это принципиальный вопрос, который они обговорили сразу же. Поэтому Мирон вправе стребовать по полной.

Он знал точно: сумма не маленькая.

В своё время Мирону пришлось попотеть, чтобы сколотить состояние. Пусть и не огромное по мерилам современного общества. Но на несколько жизней ему хватит. Плюс он не собирался останавливаться на достигнутом.

Выйдет, отдохнет, адаптируется и дальше продолжит.

За свои деньги он от сегодняшнего дня, ночи и последующих суток хотел получить сполна. Как было и раньше.

– Добрый… день, – выдохнула девочка и облизнула губы.

Взгляд Мирона мгновенно сконцентрировался на мелькнувшем кончике языка и блеске на губах. В паху прострельнуло. Остальные мысли отошли на задний план.

– Я… Лида, – продолжила девочка, хлопая длинными, слегка подкрашенными ресницами.

Ему похеру было на её имя. Сейчас – так точно.

– Моё имя ты знаешь, – глухо бросил он, не отходя от неё.

Может, плюнуть на всё и нагнуть её прямо у стены? Задрать юбку, разорвать колготы, спустить трусы и взять? Потом будут разговаривать.

Мирон вообще не любил вести разговоры с женщинами, которых покупал. Одна из причин, по которой он это и делал. Никаких ухаживаний, долгих уговоров, танцев с бубнами. Всё просто и понятно. Заплатил. Опустилась на колени. Отсосала. Раздвинула ноги. Ушла поутру, и каждый остался довольный.

Эта же…

Мирон протянул руку, собираясь забрать сумку.

Лида медлила. Или не понимала, что от неё требуется, или настолько глупенькая, что не видит элементарного.

– Сумку давай. И хорош стоять, как изваяние. Я, кажется, сказал, чтобы ты проходила.

– Да, конечно, извините.

Извините?

Она серьезно?

Он снова на неё посмотрел, уже не скрывая гнева, готового вырваться наружу.

* * *

Лида четко уловила момент, когда поняла: не сможет.

Вот не сможет, и всё тут.

Она вышла из машины и пошла рядом с Анатолием. Шаг за шагом отделяя себя от прошлой жизни.

Александра Павловна, – или, как её называла Лида, мама Саша – всегда говорила, что главное в жизни – не терять себя. Что бы ни случилось, какие бы беды и невзгоды ни свалились на голову человека, нельзя опускаться до унижений. Нельзя переходить за некую черту, после которой не будет возврата. Правильно люди давно подметили: жизнь прожить – не поле перейти. Всегда будут трудности. И выбор, который каждый человек должен делать едва ли не ежедневно.

Идя по направлению к проходной, Лида точно знала: вот она, её черта.

И девушку захлестнула дикая паника. Аналогичную которой она испытывала в последний раз, когда бросала горсть земли на крышку гроба любимого человека. В тот роковой день ей думалось, что она никогда не окрепнет, не придет в себя от потери. Что будет снова и снова переживать оглушающее чувство потери.

Такое же ощущение на неё накатило и сейчас.

Она не сможет…

Не справится.

А если прямо здесь сказать, что она передумала? Что вернет потраченные деньги, что каким-то образом всё компенсирует. Сто двадцать тысяч… Может, их ей простят? Она вещи отдаст, снимет ботильоны с себя. Для такого, как Павел Дольник, подобная сумма, наверное, пустяк. Или… нет?

И его ли это деньги…

Почему-то раньше Лида не задумывалась, кто платит. А если тот, кто её ждет? Не её конкретно, а любую девушку. Потому что ему надо.

Как-то раз Олег ей попытался объяснить, как устроены мужчины и что для них значит секс. Что некоторым мужчинам секс не особо-то и нужен. Передернул раз, другой. Всунул и спокойно живет дальше. Другие секс расценивают, как естественную потребность организма. Без которой тоже в любой момент можно обойтись. Нежелательно, конечно, но терпимо.

А бывали те, кто напряжение скидывал именно через секс. Им требовались постоянные партнерши. Или много партнерш. Смена лиц, тел. Неважно. Главное, чтобы была «дырка». Лида, помнится, оскорбилась на его последнее выражение. Даже не дослушала. Фыркнула, хотела уйти. Олег задержал её, сгладил ситуацию, сказав, что лишь пытался объяснить, почему её отказы порой воспринимаются слишком остро.

Что будет, если и сейчас её отказ воспримут… остро?

Дрожь прокатилась по телу, в коленях появилась слабость.

Непонятно, до чего она додумалась бы и на что решилась бы, если бы не увидела идущего им навстречу Дольника. Уверенной походкой он приближался к ним. На лице мужчины застыло нечитабельное выражение. Лида открыла рот, чтобы высказать сомнения вслух и… ничего не сказала.

– Так, – мужчина поравнялся с ними, остановив взгляд на Лиде. Та невольно расправила плечи. Страхи и сомнения выказывать она не будет. – Лида, ты же у нас будешь умницей?

Лучше бы он не задавал последнего вопроса. В нем столько всего послышалось Лиде…

Девушка сдержанно улыбнулась:

– Конечно.

Она признавала, что мужчины, с которыми ей сегодня довелось совершить поездку, были тактичны. Никто не смеялся над ней, не отвешивал сальных шуточек. Не смотрел на неё так, точно она грязь под их ногами. Напротив – все относились к ней довольно лояльно.

Только легче от этого не становилось. Лида знала, кем она вскоре станет.

Её провели дальше. Через проходную, по коридору. Телефон остался у Анатолия. Современный человек настолько привык полагаться на этот гаджет, что, оказавшись без него, чувствует себя голым. Так и Лида. Она подозревала, что телефон у неё попросят. Одно дело – знать, второе – ощутить на себе.

Ладно… Ладно, говорила она себе. Отсутствие телефона – не самое страшное, что ей предстоит.

Не накручивать себя не получалось.

Неверная позиция, с которой Лиде никак не удавалось справиться.

Она молилась, чтобы Скиф оказался молодым и хотя бы немного привлекательным. И не представляла, что будет делать, если заказчик вызовет у неё отвращение. Как тогда… работать?

Господи… Она произнесла это слово, пусть и мысленно.

Работать.

Назвала происходящее своим именем.

Колючая проволока не добавляла радостного настроя.

Лида старалась не смотреть по сторонам. Следовала за конвоиром, которому её «передал» Анатолий. Мужчины о чем-то поговорили, Лида не прислушивалась. Она продолжала бороться с собой.

Всё идет по плану… Никаких эксцессов. Ничего лишнего, незапланированного.

Шаг. Второй… Поворот за серый угол. В нос ударили неприятные запахи нечистот и сырости.

– Тормозите, мы пришли.

Надо же, даже конвоир и тот соблюдал видимость приличий. Хотя Лида и заметила, каким взглядом он на неё смотрел, вызывая в ее душе неосознанный страх не выйти из этих каменных неприветливых стен. А что, если так и будет? Что, если произойдет непредвиденное и её никто не выпустит за пределы серых удручающих стен, обнесенных колючей проволокой?

Беспредел в тюрьмах никто не отменял. Даже то, что она тут… Девочка для утех. Обо всем договорено, все проплачено.

Лида остановилась и невидящим взглядом уставилась на такую же серую дверь.

Господи…

Он там.

Ждет её.

Пожалуйста… Пожалуйста…

Лида не была трусихой, но сейчас страх железной хваткой сжал горло и отпускать не собирался. В голове разом всплыли предупреждения Лисы. Может, зря она её не послушалась? Чего уж тут… Что сделано, то сделано.

Нечего пасовать.

Легко сказать, сложнее сделать.

Перед Лидой распахнули дверь, и она прошла внутрь.

Всё.

Назад дороги не будет.

Она это сделала.

Её глаза сразу же замерли на мужчине. Сердце на долю секунды остановилось, а потом застучало сильнее.

Её заперли в клетке со зверем. С волком. Диким и очень опасным.

Именно такая была первая ассоциация у Лиды, когда она увидела мужчину.

Глупость, конечно, несуразная, но она ничего не могла с собой поделать.

Незнакомец был высок, худощав, плечист. Жилистый – так говорили про мужчин подобной комплекции. И как шутила мама Саша: были бы кости, мясо нарастет. У этого были мышцы. Следом пришла ещё одна ассоциация с восточными мужчинами. И со старыми фильмами про кун-фу и другие единоборства.

На Скифском была футболка без рукавов, позволяющая прекрасно рассмотреть скрытую мощь его тела.

Где-то глубоко внутри неприятная дрожь усилилась. Лида постаралась вздохнуть.

Всё хорошо… Почти…

Мужчина обладал обычной внешностью. Не урод. Широкий лоб, кустистые, низко посаженные брови. Темный взгляд слегка раскосых глаз. Прямой нос с небольшой горбинкой. Образ завершала тонкая полоска усов, переходящих в небольшую бороду.

Да, обычный мужчина. Ничего примечательного. Ничего страшного.

И всё же Лида не успокаивалась.

Смотрела на него и не могла его воспринимать, как обычного.

Не получалось.

А когда он выдвинулся к ней, захотелось сделать шаг назад и закрыться от него по ту сторону двери.

Ни черта он не обычный. Энергетика у этого человека зашкаливала. Она ощущалась через движения, посадку головы. Через разворот плеч.

Хищника заперли в клетке. Ограничили в передвижениях. Лишили свободы. И с каждым днем его ярость усиливается, копится, чтобы однажды вырваться наружу.

Скифский подошёл к Лиде и закрыл дверь. После чего нетерпеливо забрал сумку.

Лида знала, почему мужчина резок и порывист.

Ему необходимо скинуть напряжение.

Ему нужна женщина.

Она.

Глава 4

В подтверждение её мыслей Мирон шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Лида едва не выставила вперед руку, чтобы не подпускать его к себе.

Она не помнила, когда в последний раз ломала себя так сильно, заставляя делать то, что вразрез шло с её убеждениями и жизненными принципами.

В одночасье мужчины стало слишком много. Она видела только его. Остальное всё отошло на задний план. Лида невольно сделала один шаг назад. Потом второй… и уперлась спиной в стену.

Мужчина предупреждающе покачал головой, недобро прищурился. Последовал за ней, уперев руку в стену по левую сторону от Лиды.

– И что значит твоё поведение? – мужчина повел головой, отчего у Лиды подогнулись колени.

Когда она стала такой трусихой?

– Я волнуюсь. И только, – быстро затараторила она, в порыве пытаясь остановить надвигающуюся волну, грозящую накрыть девушку с головой. Ей не надо, чтобы Скифский на неё злился. Совсем не надо. – Даже Павел заметил. Если что-то не так, скажите, я постараюсь исправить. А так… Дайте мне, пожалуйста, пару минут, я адаптируюсь.

На лице мужчины застыло нечитабельное выражение.

В камере повеяло холодом.

– Волнуешься, говоришь? – негромко, растягивая слова, спросил мужчина.

– Немного, – снова поспешно отозвалась Лида, стараясь не обращать внимания, что пространства между их телами почти не осталось.

Спасала куртка.

Она создала некий воздушный барьер.

Попутно Лида отметила, что от Мирона – она мысленно заставила себя называть его по имени – не пахло ни нечистотами, ни потом. Лишь легкий запах мыла или геля для душа.

Тоже хорошо.

– И зачем же ты, такая робкая, приехала ко мне? – голос мужчины ни на йоту не подобрел. Наоборот, в нем появились леденящие душу нотки.

– Вы знаете зачем.

– И поэтому ты мне выкаешь, да? И как же ты собралась со мной спать, девочка?

Лида ничего не понимала. К чему он завел подобные разговоры? Неужели она на самом деле производила впечатление дрожащего зайца?

Раз… Два… Три…

Сосредоточься!

– На меня давит место, – она сделала ещё одно признание, рассчитывая смягчить Мирона.

И, кажется, у неё получилось.

Мышцы на лице заключенного расслабились, точно он сопоставил очевидные факты. Следом нахмурился. О чем он думал в тот момент?

– Стены давят. Согласен. Ладно… Черт с тобой. Сделаю вид, что поверил. Куртку снимай. Хочу видеть тебя всю.

Час от часу не легче.

И главное от нее не отошел. Как стоял рядом с ней, упираясь в стену, так и продолжил.

Лиде, наконец, удалось взять под контроль разбушевавшиеся эмоции.

Первое. На неё не накинулись с порога.

Второе. Когда мужчина не говорил, не выражался грубо, становилось легче воспринимать его.

В-третьих. Внешность у него была привлекательная.

Не толстый, не кривой, не косой. Взрослый мужчина с крепким, ухоженным телом.

Девушка скупо улыбнулась. На большее её пока не хватало. Лида подняла руку, потянула за край куртки. Клепки поддались сразу, с замком пришлось повозиться.

Она успела разомкнуть полы зиппера.

На этом терпение Скифского закончилось. Приглушенно выругавшись, он свободной рукой отвел край куртки. Конкретный мужик, у которого слова не расходятся с делом.

Под куртку Лида надела простую трикотажную водолазку с воротом. Тепло и комфортно.

Как оказалось, с выбором одежды она не прогадала.

Потому что Скиф сразу же положил руку ей на талию и устремился вверх.

К груди.

Удивительно, Лида отреагировала ровно – не зашипела разъяренной кошкой, требуя, чтобы тот немедленно убрал руку. Не подняла колено и не врезала по яйцам, как учил её Олег.

Она. Позволила. Потрогать. Себя.

Наконец, четко осознав, для чего она тут.

В прикосновениях мужчины чувствовалось нетерпение. Насмешливый голос в голове ехидно пропел, что для шестимесячного голодного пайка мужчина ещё вполне сдержан. Другой бы давно повернул её лицом к стене, задрал бы юбку, стянул колготы вместе с трусами и отымел бы, имени не спросив.

Рука у Мирона была по-мужски крупной. Накрыла её стоячую «двоечку» полностью и ощутимо сжала. Лида хапнула воздух. Её глаза широко распахнулись. Хорошо, что Мирон не смотрел ей в лицо, он полностью сосредоточился на её теле.

Лида чувствовала его колкий взгляд кожей. Никогда раньше девушка так четко, так физически не ощущала на себе чей-то взгляд. Он вонзался в неё. Пожирал.

Не обещая ничего хорошего. Дыхание у мужчины сбилось. Лида старалась не двигаться. Она опасалась, что если поведет бедрами, то упрется в его бедра. То, что Мирон возбудился, она не сомневалась.

Он продолжал сжимать её грудь, пробуя на упругость. Сжимал ощутимо, едва ли не сильно. Мял её.

– Развернись.

Всё-таки её сценарию быть…

Лида кивнула, чтобы хоть как-то отреагировать. В груди точно кол воткнули. Говорить она больше была не в состоянии. Чтобы скрыться, спрятать лицо, избежать повторного сканирования на предмет её готовности быть услужливой и покладистой, Лида кое-как вывернулась и повернулась.

Чтобы сразу же натолкнуться взглядом на распластанную ладонь Скифа. Зачем-то девушка отметила ссадины, тонкие белые полоски, сильно напоминающие шрамы.

Она слишком близко находилась к его лицу.

Скиф оказался сзади.

Лида была полностью в его власти. Незащищенная.

Она в принципе не любила, когда люди подходят к ней слишком быстро, нарушая личное пространство. Про спину и говорить нечего. Когда не видишь лица человека, его рук, то не можешь предугадать хотя бы первичные его действия.

Лида, чтобы сохранить видимый баланс, положила свои руки на стену. Одна рука оказалась в опасной близости от мужской.

Время потекло слишком медленно, в ушах девушки нарастал гул.

Поведение Лиды категорически ей не нравилось. Сколько должно пройти времени, чтобы Скиф понял, что ей неприятно происходящее? И какой будет его реакция?

Мужчина дышал тяжело. Его дыхание обжигало те небольшие участки кожи, которые были оголены. Он стояли слишком близко. Непозволительно для Лиды и… позволительно для него, Мирона.

Он ничего не делал. По крайней мере, Лида не чувствовала. Не тискал её, не пытался раздеть, проникнуть через белье. Неизвестность пугала всё сильнее.

Лида реагировала на Скифа странно. Подкоркой.

Обострились все органы чувств. В камере – почему-то комнатой это помещение язык не поворачивался называть – воцарилась тишина. Лида прислушивалась к своему дыханию.

– Ты… другая.

Немного охрипший голос Скифского прошелся по оголенным нервам Лиды, натянув их до предела. В тишине он звучал особенно будоражаще.

– Знаю, – отрицать очевидное было бы, в лучшем случае, нелепо. В худшем – глупо. – Но, уверяю вас… вернее, тебя, я выполню всё, что от меня требуется.

– Всё? – а вот теперь голос мужчины завибрировал.

Эта вибрация отдалась в крови Лиды, замораживая её. Мелкие мурашки побежали вдоль позвоночника девушки, вынуждая ту снова задать вопрос: что она тут делает?

Зачем…

Она знала ответ.

Очень хорошо.

Лида слегка выгнулась в пояснице, оттопырив попку. Мужчина явно хотел большего.

Пришла пора ему это давать.

– Да.

Она не ошиблась. Оказалось, достаточно лишь немного прогнуться, и её бедра коснулись его ног. Вернее, бедер. Точнее – выпирающей ширинки. Холод в крови Лиды закристаллизовался. Как… Вот скажите на милость, как могут девушки спать с мужчинами без любви? Без чувств? За деньги.

Пусть и большие.

У Лиды в голове не укладывалось.

Но она собиралась.

Девушка не дернулась, не подалась вперед, разрывая прикосновения. Но и не заелозила бедрами, как делала с Олегом, выказывая нетерпение.

Мужчина втянул воздух сквозь сжатые губы. Она не видела – слышала. Напряглась и тут же приказала себе расслабиться.

И едва не зашипела, когда Скиф снова коснулся её. На этот раз его рука забралась под куртку и коснулась поясницы. Он развел пальцы в стороны – она чувствовала.

– Так… Хватит. Пошли.

Скиф довольно резко потянул девушку за рукава, освобождая от куртки, которая явно не давала ему покоя.

Лида подчинилась. Мужчина хотел её раздеть. Что тут непонятного? Не думала же она, что они будут полдня мило беседовать за жизнь?

Её куртка полетела куда-то в область кровати. Лида проследила за ней взглядом.

Зря.

Надо было смотреть на мужчину.

Только на него.

Потому что она снова оказалась прижатой к стене.

С вытянутыми кверху руками.

Как так получилось, Лида сама не поняла.

Зато поняла другое: смотреть в лицо Скифу ни черта не легче, чем ощущать его спиной.

Он не вжимался в её тело. Не давил. Не расплющивал её.

Он разом вобрал всё пространство вокруг себя. Лида видела только его. Её глаза максимально широко распахнулись.

Мужчина был сильным. Очень. Каждое движение выверено. Ничего лишнего.

И этот взгляд… Пронизывающий насквозь. Лида сама себе напомнила бабочку, попавшую в руки коллекционеру. Он не отпустит. Никуда.

– Куда пошли? – шепотом поинтересовалась Лида. Голос предательски охрип.

– В душ, – лаконично бросили ей в ответ. – Здесь он вполне сносный.

Значит, душ.

И пойдут они вдвоем. Там всё и случится.

Лида кивнула. На самом деле, против душа она как раз ничего не имела. Пусть в дороге они пробыли и не так долго, сполоснуться все же хотелось.

Но одной.

Мирон не сделал и шага назад, по-прежнему удерживая её руки над головой.

Крепкий захват у него. Не вырвешься.

Она и не планировала.

Лида снова улыбнулась. Ей необходимо было понравиться этому мужчине.

Жизненно необходимо.

Но её улыбка на Мирона не произвела никакого впечатления. Даже наоборот. Скиф едва заметно прищурился, и, если бы он не стоял почти вплотную к Лиде, она не заметила бы его прищур.

Что снова не так?.. Мужчина считывает её? Проверяет на «профпригодность»?

Если бы проверял, она давно уже с треском провалила бы испытания.

Свободной рукой мужчина оттолкнулся от стены, выпуская Лиду из захвата.

– Одежду скинь тут. В душевой её некуда положить, – сказал он, не сводя с Лиды темного взгляда.

На этот раз девушка действовала быстро и решительно.

Чем быстрее случится первый раз, тем лучше. Она, по крайней мере, будет знать, что ожидать от Скифа.

И какой он… там.

Места для маневров Мирон ей почти не оставил. Много ей и не требовалось. Первым делом девушка сняла ботильоны, с облегчением увидев, что в комнате имеется толстый ковер. К нему Лида прошла, делая вид, что не замечает, как за каждым её движением пристально наблюдают холодные, как лед, голубые глаза.

Лида знала, что будет непросто. Но чтобы так…

Лучше бы набросился на неё сразу. Взял. Трахнул. Душу отвел. Наверное, было бы проще.

А тут…

Она поборола искушение повернуться к мужчине спиной. Нечего детский сад разводить. Стеснительность ей тоже несвойственна, давно переборола ее с Олегом. Но то Олег. Он любил её всегда. И она его любила. Раздеваться перед ним и для него было естественно.

Сначала Лида сняла юбку. Расстегнула молнию и повела бедрами. Стриптиз устраивать не собиралась. Скорее, тут сыграли природная пластика и любовь к танцам.

Юбка упала к ногам. Лида не стала через неё перешагивать. Слишком театрально и пошло.

Нагнулась, чтобы поднять.

Не успела.

Мирон слишком быстро преодолел расстояние, которое она между ними установила. Лида увидела черные брюки и ноги в теплых носках. Способность Скифа быстро и бесшумно передвигаться насторожила Лиду сильнее. Он военный, напомнила она себе. Снайпер. Черт, черт, черт!

Мужчина ничего не говорил. Тяжело дышал. Лида с деланным спокойствием сняла юбку и лишь тогда выпрямилась, чудом не задев лицом выступающий бугор на ширинке Скифского.

И сразу же в голове взорвался сотнями петард вопрос: почему Мирон смотрит на неё так, точно готов одновременно завалить и придушить? У него очень выразительные глаза.

Лида замешкалась.

– Что-то не так?

Мужчина не сразу ответил.

Продолжил смотреть на неё пылающим взглядом.

– Раздевайся дальше.

По тому, как он не шевельнулся, Лида пришла к выводу: отходить он не собирался.

Ну и хрен с ним!

Она разозлилась. Правда, непонятно на кого. Устроила тут представление! Надо… не надо… Тронет… не тронет… Идиотка!

Дальше она действовала быстрее. Стянула свитер через голову, максимально постаравшись не растрепать волосы. Колготы. Снимая их, снова пришлось нагнуться.

И снова мимо явственного возбуждения мужчины.

У него большой… О размерах Скифа можно было уже судить по тому, что она видела через штаны. Страх тугим узлом скрутился внизу живота.

Глава 5

В душевой проще не стало.

Лида разделась, полностью обнажившись.

Скиф – нет.

В её случае – к лучшему.

Если бы не его глаза… Ещё немного, и они заклеймят её. Или оставят раны, как от ожогов.

Лида была привлекательной. Она ухаживала за собой. Следила, намереваясь как можно дольше сохранить свежесть лица и тела. Знала, что нравится мужчинам. Статус замужней женщины и вдовы многих держал на расстоянии. Те же, кто не был обременен моральными принципами и подкатывал к ней, получали спокойный и ровный отказ. Она замечала интерес в мужских глазах, и не раз.

Но такой…

Напоминание себе любимой о том, что Мирон Скифский не видел голую девушку полгода, не сработало.

Так голодно и жадно не смотрят на девушку.

Наверное.

Она уже ни в чем не была уверена.

Мужчина дождался, когда Лида полностью разденется, и кивнул в сторону смежной двери:

– Туда, – процедил, едва размыкая губы.

Дважды повторять не пришлось. Она, чувствуя, как эфемерные колкие иголки вонзаются в кожу, поспешила в указанное направление. От Мирона, от его темных и холодных глаз ей не укрыться. За дверью не сможет скрыться. Не сможет щелкнуть застежкой.

Мирон последовал за ней.

Более того. Она точно знала, куда он смотрит.

На её ягодицы.

Они огнем горели…

Лида много танцевала, много тренировалась. У неё было красивое и подтянутое тело. Ягодицы тоже… Не накаченные, как модно сейчас, но достаточно упругие и округлые.

Девушка постаралась отвлечься и осмотрелась. Небольшая комнатушка два на два. Может, чуть больше. Почти всё пространство занимал поддон под душ. Ни шторок, ни раздвижных дверей не наблюдалось. Лида застопорилась на пороге.

Зря.

Потому что Мирон оказался ближе.

Он опустил руки ей на талию.

Как Лида не вздрогнула – для неё осталось сюрпризом.

У мужчины были мозолистые, немного грубоватые руки. Так ей показалось. Или к ней слишком давно никто не прикасался? Чтобы вот так, по-хозяйски.

На талию опустились и ощутимо сжались.

– У тебя охрененная фигура, – горячее и свежее дыхание коснулось шеи Лиды, но волоски зашевелились на затылке. – Скажи… Пашка с тобой был?

– Что? – Лида нахмурилась. – Мы прилетели вместе на одном…

– Нет! – грубовато оборвал её мужчина, сильнее сжимая талию. – Я спрашиваю о другом. Пашка тебя трахал?

– Нет, конечно!

* * *

Возмущение в её голосе не было наигранным. Мирон сам не знал, зачем спросил про Пашку. Какая разница, спал с ней друг или нет. Вообще похер, сколько у неё было мужиков! Не до этого сейчас.

Но зачем-то спросил.

И её возмущение ему зашло.

Лида в целом произвела на него странное впечатление. Приехала с ним трахаться. Ей заплатили и немало. Но когда она вошла, то он сразу почувствовал: не то! Вернее, не та…

Не так себя опытные шлюшки ведут. Ластятся с порога, договариваются. Бонусы себе выбивают, пытаются раскрутить на разные деликатесы и прочее.

Эта же… Застыла, хлопая длинными ресницами. И глазюками своими сверкала. Потом поняла, что косячит, и поспешила спрятать взгляд.

Не раздевалась же опять с порога. Выпить не попросила, чтобы расслабиться. Наоборот, Мирон приблизился, и у него возникло ощущение, что девочка сейчас деру даст. В прямом смысле. Кинется к двери и заколотит по ней.

Он дал ей возможность сказать. Она выпуталась, сославшись на то, что на неё давят серые стены. А на кого они, мать вашу, не давят! Так Лида знала, куда едет.

И зачем.

Она, точно в каком-то долбаном ступоре пребывала. И ему передала это состояние. Он, который изнывал по женскому телу, по женской ласке, теперь нянчился с девчонкой! Дал чертово время, чтобы она огляделась, к нему немного привыкла!

А она что?..

Злость внутри Мирона заклубилась более черными красками. Он сдерживался. Благодаря многочасовым тренировкам он лет пятнадцать назад ещё научился брать злость под контроль. Не всегда, правда, получалось.

В основном-то и не получалось из-за баб.

Мирон был патологически ревнив. Сколько ни пытался завести отношения, всё летело к чертям собачьим. Из-за него. Ревновал, бесился и ничего не мог с собой поделать. Не так посмотрела… слишком ярко оделась… не взяла трубку, когда он звонил… Поначалу Мирон честно пытался бороться с собой, понимая, что его задроты – его проблемы. Что в девяноста девяти процентах девочки не виноваты. Это ему показалось, что подруга посмотрела на другого мужика дольше, чем опять-таки, по его мнению, того требовали приличия! Это он счел, что шорты слишком короткие, а вырез на груди глубокий! Это он решил, что фото в инсте чересчур откровенное!

Он даже любил. Опять же, по молодости… По молодости, к сожалению, часто и срывался. Потом срывы были реже – Скиф молча исчезал или обрывал отношения. А смысл?.. Если бесится и не доверяет?

Хорошо, что Мирон рано понял, что проблема в нем. Однажды четко осознал, что у него есть два пути: или он кого-то прирежет в бешенстве и загремит за решетку, или научится контролировать. Спасибо деду и тренеру. Мозги поставили на место и направили в нужное русло. Он пошел в армию. Тут всё понятно. Всё по уставу.

Но… тяга к женщинам никуда не девалась.

И в конечном итоге он всё же загремел за решетку.

Нахера сейчас про Долю спросил, про ревность вспомнил?

Не из-за этой же шлюшки?

Хотя шлюхой её назвать язык не поворачивается.

Она больше напоминала ему выгнанного на улицу котенка. Ершится, хорохорится. Увидела человека, боится, но ластиться надо, иначе замерзнет ночью на улице, и голодно в целом.

Скиф снова оглядел Лиду.

С ума сойти!

Какая белоснежная гладкая кожа! А линия позвоночника! И эти упругие, выпуклые ягодицы. Он не сдержался и одну руку сместил ниже. Да и какого он обязан сдерживаться?! За всё уплачено!

Мирон не помнил, когда у него была такая красивая молоденькая девочка.

С другой стороны, неплохое начало новой жизни!

Грудь у Лиды тоже ему понравилась. Небольшая, в ладонь уместится. Идеальная.

Он настолько сильно возбудился, что в паху простреливало всё сильнее и сильнее. Плюс от Лиды пахло приятно. Она пользовалась нерезкими духами.

Кожа девушки покрылась мурашками. Замерзла или продолжает волноваться? Мирон опустил глаза и приглушенно выругался. Конечно, замерзла! Босыми ногами на холодном кафеле стоит! Ещё не хватало, чтобы простыла.

Он снова надавил на поясницу, давая понять, чтобы она проходила дальше.

Лида с готовностью подчинилась, не говоря лишнего.

Что его тоже устраивало. Не до разговоров ему.

Она ступила на поддон.

– Включаю воду?

– Да. Только отойди, сначала холодная пойдет.

Мирон не мог глаз отвезти от выбранной Дольником девочки. Что, черт побери, она тут делала?! С ним. На зоне. Зачем такая красивая приехала?!

А-а-а.

Не его проблемы. Не его заботы.

Выбрала она такую жизнь сознательно.

Мирон раздевался быстро. Футболку сдернул с себя, та затрещала. Штаны скинул вместе с боксерами.

Лида сделала так, как он говорил. Включила воду, попыталась её настроить, охнула, когда ледяная струя неприятно обожгла ладони, и поспешно отскочила назад, интуитивно посмотрев в его сторону.

Так и замерла.

Мирон, делая вид, что не замечает её распахнутого от удивления или чего-то там ещё взгляда, шагнул к ней на поддон.

Лида сразу подвинулась.

– Куда…

Всё. Танцы с бубнами кончились. Поклоны – тоже.

Зверски, дико её хотел.

Если не получит – сдохнет.

Он поймал её. Она ощутимо напряглась в его руках, а потом разом расслабилась.

– Я сейчас исправлюсь, – прошептала куда-то ему в грудь. Он едва расслышал, что она говорит да и говорит ли вообще. – Никак не приду в себя…

– От чего?

– Не знаю.

Ему не хотелось её обижать.

Но она приехала работать!

Лида, не поднимая головы, распластала ладони у него на груди. Да-а! Член дернулся с новой силой, требуя немедленного проникновения.

Мирон не чувствовал, как теплые струи воды стекали по его голове, плечам и телу. Не чувствовал ничего, кроме девочки, стоящей рядом. В душе поднимался вихрь, тайфун, сносящий с ног. Мирон вздохнул полной грудью, отметив, как затрепетали тонкие девичьи пальчики у него на груди. С нежным белым маникюром. Совсем не длинным.

Черт… Это тоже ему зашло.

Разве может эскортница быть настолько… настоящей? В голове Скифа перемкнуло, и на мгновение ему даже показалось, что рядом с ним, здесь, в этом неудобном долбаном поддоне к нему почти что льнет его девушка.

Вот именно, что почти…

Наваждение прошло быстро, уступив место похоти.

Мирон посмотрел на макушку Лиды. И снова сжал талию девушки.

– Упрись руками в стену, – недружелюбно приказал он, одновременно разворачивая к себе девушку спиной. Вид сзади не давал ему покоя. Надо было её у стены трахнуть, сейчас бы уже мылись с полупустыми яйцами, и в голову не лезли бы дурные мысли ни о чем.

Она послушно распластала ладони, как он и велел.

Мирон был высоким, не раскаченным. Более жилистым. Она даже по сравнению с ним выглядела миниатюрной пигалицей. Возможно, за счет тонких костей и сногсшибательного перехода от узкой талии к покатым бедрам.

До чего же, сука, красивая.

И продажная…

Мирон сам не понимал, почему он зациклился на этом. Ему какая разница! Не такие красотки ходят в содержанках!

– Мы не предохраняемся? – не узнавая свой охрипший голос, уточнил Мирон. Он терпеть не мог резинки. Приходилось, конечно, пользоваться, куда без них. Но предпочитал не рисковать лишний раз, если не был уверен. Лида должна была предоставить справку Пашке.

– Нет.

Для пущей уверенности Лида мотнула головой, отчего её длинные намокшие волосы красиво распластались на плече.

Мирон дотронулся до её лона. Ввел пальцы, удостоверившись, что она относительно влажная благодаря воде. Иллюзий по поводу возбуждения Лиды он не строил.

И начал входить, закрыв глаза от дикого и нереального наслаждения.

* * *

Всё.

Он вошел.

Сразу полностью.

Её трахает зэк. Чертов бандит. Преступник. Трахает у стены, проникая на всю глубину. Большой…

Лида никак не могла прийти в себя от шока. От осознания происходящего.

Она встала на цыпочки, чтобы избежать очередного полного проникновения. Мужчина среагировал мгновенно. Утробно зарычал, точно раненый зверь, не питавшийся несколько суток и вот, наконец, дорвавшийся до еды, но вдруг встретивший на своем пути более сильного противника, который намеревался у него отнять добычу. Мирон быстро перехватил её за шею, зафиксировав таким способом, что почти обездвижил. Лида инстинктивно метнулась к нему, вцепилась пальцами в руку, давая понять, что он сейчас лишит её возможности дышать.

А он всё двигался и двигался…

Врезался в неё.

Проникал.

Правда, хватку ослабил. Она открыла рот, пытаясь хватануть воздух, но вода, льющаяся сверху, мешала полноценно это сделать.

Лида опустила голову и расслабилась. Потерпеть… Податься назад, чтобы ему комфортнее было! Не ей! Она здесь для того, чтобы доставлять удовольствие этому мужику! Не себе.

Её предупреждали. Честно.

И пока то, что с ней делают, – норма. Ничего криминального, ничего садистского.

Просто резко двигается.

Жестко.

В какой-то момент ноги задрожали. Воздух рвался из груди, но не находил выхода.

То, что происходило с ней здесь и сейчас, не укладывалось в темноволосой голове Лиды.

Она отдается чужому мужчине. Нет, не так.

Она продалась. За деньги. За большую сумму.

Полностью вверила себя чужому человеку.

Зэку…

Это страшное слово она гнала от себя. Да вроде бы Скиф на первый взгляд и не страшный. Почти обычный. Но он преступник. Грудь сдавило. И только через пару секунд Лида поймет, что это пальцы Мирона.

Он продолжал долбить её в бешеном ритме. Она потерялась в собственных эмоциях.

Устоять бы… Не свалиться бы на плитку. Везде скользко, зацепиться не за что.

А он всё двигается и двигается!

Да когда же он кончит! Он должен кончить быстро! У него женщины давно не было!

Стоило ей об этом подумать, как Скиф подался вперед особенно яростно, едва не припечатывая Лиду к стене. Девушка чудом не ударилась щекой о кафель.

Мужчина кончал бурно, не то стоная, не то издавая звуки, похожие на рычание. Ничего, кроме какого-то сумасшедшего облегчения, Лида не испытывала. Она даже не думала, что должна приласкать Скифа, подарить ему больше прикосновений, поцелуев. Мысли путались, сбивались. Лида чувствовала, как Мирон наполняет её собой. Как прижимается к ней. Плотно. Слишком плотно. И если бы не теплые, едва прохладные струи воды, она воспламенилась бы от кожи Мирона – настолько та казалась огненной.

Кончив, он не спешил отдаляться. Стоял, по-прежнему прижимаясь с ней. Держа её в обхват за плечи. Каждое его движение говорило о желании контролировать. Как модно сейчас говорить – доминировать. Лида в сексе всегда была ведомой, не активной, но и такую доминацию она знаете, где видела?

Между ног, внутри, откуда не спешил выходить Мирон, немного саднило.

Он же не собирается снова продолжить?

Лида зашевелилась, давая понять, что ей необходима передышка.

Её намёки не поняли.

Девушке пришлось обернуться. Вода мешала заглянуть в лицо мужчины.

– Мирон… Отпусти меня. Мне стоять дискомфортно.

Хотелось верить, что он её услышал.

По тому, что мужчина не сдвинулся с места, не похоже.

Лида кое-как протиснула руку между их телами и надавила ему на бедро.

Снова безрезультатно.

Вот, когда понимаешь, насколько ты беспомощна перед физической силой мужчины.

Мирон, наконец, отреагировал. Вышел из неё и немного отодвинулся. Дал ей небольшую толику пространства. Лида сильнее уперлась рукой в стену. Как выяснилось – зря.

Потому что у Скифа на неё были другие планы. Он потянул её за собой, разворачивая к себе лицом.

Лида едва носом не впечаталась ему в грудь, покрытую темными волосами. У Олега грудь была безволосой… Сравнение вышло помимо воли Лиды.

Дальше ей снова стало не до себя. Одним движением Скиф выпроводил все лишние мысли – его рука обхватила затылок Лиды, создавая надежную фиксацию.

Он запрокинул голову девушки назад и впился в её губы.

По ногам Лиды вместе с водой стекала белёсая жидкость.

Глава 6

Мирон целовал грубо. Покусывая, комкая её губы. Лида ответила.

Потому что не могла не ответить.

Интуиция завопила, что сейчас ни в коем случае нельзя леденеть.

Иначе что-то случится.

Страшное.

К чему она явно будет не готова.

Мужчина кончил. И не отвернулся, а, наоборот, приласкал её. Если то, что с ней делал Мирон, можно было назвать лаской.

Лида переступила с ноги на ногу, приблизилась к мужчине.

Прижалась.

Плотно.

Её грудь расплющилась о его грудную клетку.

Какой же, мать вашу, он сильный! Лида не могла не думать о физической силе этого мужчины. Не получалось не обращать внимания на его фактуру. Олег тоже не был слабаком. Занимался спортом, был поджарым. Но в нем не чувствовалось скрытой агрессии, рвущейся наружу. У этого же… Не руки – жгуты. Не пресс, а каменная плита.

Лида никогда в жизни не видела такого четко проработанного пресса. Сколько времени надо тренироваться, чтобы заиметь такой?

Мужской язык ворвался в её рот, Лида отозвалась. Противно не было, и слава богу! Она опасалась, что Скиф вызовет у неё тошнотворный рефлекс, вот где кино было бы.

А так… Привыкнуть можно.

Наверное.

Потерпеть.

Лучше, конечно, постараться, чтобы был отклик. Терпеть – не вариант. Сегодня она поиграет, а завтра… Послезавтра настоящие эмоции вылезут наружу и что тогда?

Рука Мирона легла на задницу Лиды и ощутимо сжала. Девушка от неожиданности пискнула, подалась назад, но её никто не пустил.

Только сильнее прижали.

А ещё…

Он снова был возбужден.

Возможно, остаточное явление. Иногда и у Олега такое случалось. Кончил, а член продолжал полустоять.

Хотя то, что упиралось в живот, на «полустоять» никак не тянуло.

Вода продолжала стекать по лицу и волосам Лиды. Девушка очень сильно сомневалась, что на зоне ей предоставят фен, потому хорошо, что озадачивалась и взяла с собой свой. Было бы проблематично с мокрыми длинными волосами, которые окончательно спутались бы. Косметики для ухода она положила минимум. Надо было всё же больше.

Язык Мирона хозяйничал у неё во рту. Руки продолжали гладить, мять её тело. Лида в свою очередь положила руки на мужские плечи. Точно… Жгуты, как есть.

Поцелуй мужчины длился недолго. Он оторвался от неё и прищурился, всматриваясь в её лицо. Лида порадовалась, что вода, как зеркало, искажает и его эмоции, и её. Помогает ей. Хорошо, что они пошли в душ.

Плохо другое – темный взгляд Мирона.

Только сейчас Лида заметила и горбинку на его носу. Скорее всего, от того, что несколько раз был сломан. Кожу девушки снова обдало холодом, она вспомнила, где находится. Лида не любила фильмы про ментов, зэковскую жизнь, блатную романтику и беспредел. Наши или зарубежные – не имело значения. Ей больше по душе юмор и фантастика. Иногда ужастики смотрела по типу «Прометея» или «Хищника». Последнюю сагу раз десять пересматривала каждую серию.

Но, как ни пыталась Лида оградиться от жизненного беспредела, на все сто процентов этого сделать не удалось.

Её не интересовало, где сломал нос Скиф: здесь, за решеткой или на свободе. Он военный, напомнила она себе. Возможно, воевал в горячих точках.

От мысли, что она находится в руках профессионального убийцы, пульс участился.

Мирон продолжал на неё смотреть.

Потом медленно поднял руку и положил Лиде на плечо.

Надавил в характерном жесте.

Точно опуская её…

На пол.

На колени.

Направляя…

Показывая, что он от неё хочет.

Она поняла без лишних слов.

В груди взорвалось от негодования! От внутреннего протеста!

Лида улыбнулась и, заскользив руками по телу мужчины, начала приседать.

Она не знала, как опуститься коленями на скользкий кафель, не видела возможности. Колени сотрет в кровь. Или упадет.

Поэтому осторожно присела. Так, чтобы сохранить баланс и… сделать то, что от неё хочет Мирон.

Алиска, добрая душа, просветила её при одном из разговоров, что большинство «заказов» начинается именно с минета. Лида тогда похихикала. Девочки сидели у них на кухне, выпили по бокалу, и Лида пристала к подруге с расспросами про её профессиональную деятельность «свахи». Лиса только-только попала в среду и с готовностью делилась.

Это позже она стала молчаливой.

Ощущения не подвели Лиду. Природа щедро наделила Скифа. Лида сглотнула и взяла член в руки. Провела по стволу вверх-вниз и… склонила голову.

Абстрагироваться.

Унестись в прошлое…

Представить, что она с Олегом.

Не думать… не думать… отключить голову…

Начала целовать мужскую головку. Мирон снова громко втянул воздух через плотно сжатые губы. Его реакция на её прикосновения, на её близость поражала. Он так реагировал, точно… не знал женщину полгода минимум! Хоть стой, хоть падай! Хоть опускайся к ногам мужчины.

И смех, и грех.

Лида прикрыла глаза. Так легче…

Оказалось, что нет.

В какой-то момент она потеряла равновесие, пошатнулась и ударилась коленом о плитку. Хорошо, что зубы вовремя спрятала и ничего не откусила.

– Осторожнее.

Её сразу же поддержали и подняли.

– Не ушиблась?

Он снова смотрел на неё. Лида вскинула голову, и вода полилась прямо на лицо. В рот, в глаза. Она зажмурилась, интуитивно схватившись рукой за плечо Скифа.

– Мирон, – она впервые обратилась к нему по имени, отметив, как непривычно к нему обращаться. Странная реакция. Несуразная. Но какая есть, сбрасывать со счетов её не стоит. – Можно продолжить в комнате? Здесь очень неудобно.

На самом деле Лида рассчитывала на передышку. Непонятно какую, правда.

Она дышала тяжело. Жмурилась. Ей хотелось выбраться из-под воды и хотя бы немного привести себя в порядок. Ещё по-человечески подмыться. На внутренних сторонах бедер до сих пор ощущалась сперма Мирона.

Поэтому надо ластиться. Надо дать Скифу то, что он хочет.

Надо с ним подружиться.

Мирон взял её за подбородок и задрал лицо. Он тоже тяжело дышал.

– Продолжим на чем и остановились. У тебя минута.

– Я поняла.

А каким образом он понял, что ей надо время? Неужели она настолько предсказуема? Или он настолько хорошо разбирается в людях? Ни первый, ни второй вариант её не устраивал.

Скиф не стал мыться. Вышел из душевой, схватил полотенце, обтерся им и обмотал бедра.

Лида наблюдала за ним. Прежде чем выйти из комнаты, он послал ей предупреждающий взгляд. Девушка кивнула и отвернулась, поспешно схватив мыло.

Он сказал: минута… Хорошо… хорошо…

Она вылила пахучее средство на ладонь и нырнула к бедрам. Смыть, смыть с себя следы чужого проникновения.

Лида понимала, насколько её действия бессмысленны.

Её вскоре испачкают снова.

* * *

Мирон её ждал.

Одеться не потрудился.

Да и глупо было бы одеваться, если он намеревался продолжить заниматься сексом.

Лида вышла из душа в полотенце.

Она пробыла в комнате больше минуты. Никак не уложилась за такой короткий срок.

Вышла с улыбкой.

– Извини, я задержалась. Волосы необходимо было хотя бы немного привести в порядок, иначе я их потом не расчешу.

Она прикрыла за собой дверь и замялась.

Что дальше?

Мирон полулежал на кровати, смотря в сторону душевой. В его позе не было ничего расслабленного, мягкого.

Как и во взгляде.

Да что за человек такой…

Правильно, не тот, с которым ей хотелось бы оказаться взаперти на неделю.

Господи, а ведь реально – ей же никуда не выйти. Ни на прогулки, никуда.

Неделя.

С решетками на окнах.

До Лиды только сейчас дошло, куда именно она приехала. Перед глазами на мгновение замелькали мушки. Это же тюрьма! Зона с колючей проволокой. И из-за неё не выйти без разрешения.

Даже, наверное, из этой комнаты не выйти.

Хотя последнее утверждение спорное. Зэкам же полагаются прогулки? А тем, кто к ним приехал?

– Ничего. Я понял, что в минуту ты не уложишься. Иди ко мне. Выпить, поесть? – спросил мужчина, кивком головы указав на стол. – Хотя… Давай потом. Хочу тебя до чертиков.

Хочет он.

До чертиков.

По стояку, который Скиф не скрывал, она и без его уточнения видела. Лида, как могла, собрала воду с волос, максимально их просушив. Оставалось надеяться, что через десять-пятнадцать минут она сможет окончательно высушить их феном.

Пятнадцать минут Скифу же хватит?

Лида ничего ему не ответила. Она не знала, о чем разговаривать с ним. Многие мужчины предпочитают, чтобы женщина помолчала. Вот она и помолчит.

Полотенце скинула с себя, когда подошла к кровати-полуторке, где вдвоем вполне можно уместиться.

Мужчина сканировал каждый её шаг. Каждое движение. Да что же он так жгуче смотрит?! Лиде хотелось его одернуть. Или прикрыться. А лучше и то, и то! У Скифа был очень красноречивый взгляд. Она даже не хотела знать, каким он станет, когда мужчина будет в ярости.

Подошла к изножью кровати. Скиф продолжил за ней наблюдать. Колко. С прищуром.

Мужчина был напряжен. Она это чувствовала.

А должен расслабиться.

Для того она и здесь.

Волосы Лида собрала в косу, чтобы не мешали. Облизнув вновь пересохшие губы, поставила ногу на край кровати и потянулась вперед.

Скиф продолжал за ней наблюдать.

Выжидал?

Чего?

Её ошибки, промаха?

Злость колыхнулась в душе Лиды, выпуская острые коготки.

Она приняла решение и, как бы тяжело ей ни было, выполнит всё, что от неё требуется.

Лида положила руки на икры мужчины. И повела их выше. Ещё выше.

Продолжим на чем и остановились…

На минете.

Она помнила.

В лицо Мирону Лида не смотрела. Всё же под водой было проще. Можно щуриться, кашлять. А тут?..

И почему-то ей показалось, что мужчина помогать ей не станет. Несмотря на сказанное минутой назад.

Ну и черт с ним!

Лида сжала член Скифа. И накрыла его губами. Вверх-вниз, пряча зубы. Она рассчитывала, что сможет управлять процессом, и сильно ошиблась. Скиф почти сразу же толкнулся бедрами ей навстречу, проникая глубже, одновременно накрывая рукой затылок Лиды.

Беря над ней полный контроль.

Сердце скатилось куда-то под ребра. Лида снова ощутила себя беспомощной и подвластной.

Она старалась доставить ему удовольствие. Как умела. Но, кажется, для него её старания были недостаточными, потому что он запустил пальцы в её волосы, потянул назад. Лида с готовностью подчинилась, жадно хватая воздух. Дышать носом она умела плохо.

– Лида, а ну успокойся, – его слова резко контрастировали с тоном. Вроде бы и проявляет заботу, только легче не становится. – Я вижу, ты стараешься. Но какого-то черта дрожишь, как лист осиновый. Посмотри на меня.

Лида не могла не подчиниться. Повернула голову и застыла в неудобной позе.

Мирон приподнялся, отчего кубики на прессе проявились отчетливее. Как и мускулы на плечах.

Мужчина слегка повел головой, продолжая перебирать волосы Лиды.

– Я не садист. Перестань меня бояться. Ничего плохого я тебе не сделаю, поняла?

– Да. Эти стены…

– Я слышал уже, – рыкнул мужчина, и желваки на его скулах заиграли сильнее. Он снова рукой надавил ей на затылок. – Давай, поработай ротиком. Хочу кончить ещё. Потом отдохнешь.

Его слова должны были её успокоить. Придать уверенности.

Ничего подобного!

Но Лида снова склонилась.

Потому что он так хотел.

Снова поцеловала, впустила в рот.

– Встань на колени ко мне задницей. Хочу тебя видеть.

Он сдвинулся, освобождая ей пространство. Лида устроилась более основательно, уже не рискуя позорно свалиться на пол. Вторая рука мужчины опустилась ей на ягодицы…

Он не оставил ей ни единой возможности действовать на своё усмотрение. Плюс надавливал на голову, давая понять, какая глубина ему требуется. Лида пыталась соответствовать, давясь и дыша через нос. Он не нежничал. Брал, что ему давали.

Что давала ему она.

Задвигался бедрами ритмичнее, снова и снова толкаясь ей в рот. Она уже ничего не делала. Вел он. Толчок и ещё один толчок. Горло засаднило от особо глубокого проникновения. Лида дернулась назад, пытаясь избежать повторного.

Куда там…

– Тихо… Носом дыши активнее. Давай, детка, возьми… глубже…

И ещё один толчок.

Довольно глубокий. После которого Скиф громко застонал и начал бурно кончать, надежно фиксируя её голову.

Лида поспешно сглатывала терпкую, вязкую жидкость.

Спину девушки покрыла испарина, после которой пришел холод.

Она сглотнула всё, и лишь тогда Скиф отпустил её, ослабил хватку и рухнул на кровать.

Лида уперлась в матрас рукой, не шевелясь.

Дыши, Лида…

Это только начало.

В комнате воцарилась тишина. Лишь их дыхание нарушало идиллию.

Лида выпрямилась и села боком.

– Я оденусь? Прохладно, и у меня волосы влажные. Не хочу заболеть.

Лида сознательно давила на здоровье. Заниматься сексом с дамочкой, хлюпающей носом, удовольствие малоприятное.

Мирон прикрыл глаза и закинул руки за голову.

Он, в отличие от неё, никакого дискомфорта от обнаженности не испытывал.

– Валяй.

Лида поспешно встала. Ноги ещё не окрепли после пережитого эмоционального шторма. Она быстро прошла к дорожной сумке, поджимая пальцы ног от холодного пола, где закончился ковролин. Сюда ступать точно не стоит.

Подкатив сумку к кровати, Лида дрогнувшей рукой расстегнула молнию, откинула плотный тканевый верх и выудила необходимое – платье-рубашку и фен.

Вот оно – простое женское счастье. Иметь возможность привести себя в порядок и укрыться от чужих глаз.

Лида выпрямилась, на время отложив фен на край кровати.

И уже собиралась надеть платье через голову – дома она не додумалась расстегнуть пуговицы, – когда краем глаза уловила движение. Мирон резко, абсолютно не напрягаясь, сел.

Чтобы снова впиться в неё взглядом.

Глава 7

Что с ней, сука, не так?

Мирон наблюдал за Лидой.

Скупая на эмоции? Неразговорчивая? Для него это наоборот хорошо. О чем ему разговаривать со шлюхой?

Не любил он лишние разговоры. Под водочку с Долей, Игнатом, Степаном – пожалуйста. Когда разговор льется неспешно, и все понимают друг друга с полуслова. Когда достаточно порой одного взгляда.

А как они отрывались в Вегасе! Их кутежи там – отдельная тема. Последнюю Скиф пропустил. Даже он в этом грешном городе пороков, роскоши, вседозволенности и азарта иной раз пускался, выпуская наружу всех своих демонов одновременно. Почему бы и нет?..

Но всё же ему больше по душе был первый вариант.

С женщинами тоже знал, о чем поговорить. Просто не любил.

В отношении Лиды он шестым чутьем понял: что-то не то.

Или, наоборот, всё до предельности просто.

Не понравился он ей.

Не то чтобы Мирона волновало, воспылала она к нему теплыми чувствами или нет. Главное, чтобы девочка вовремя открывала рот и раздвигала ноги.

И всё же…

Убежала волосы сушить, точно за ней черт гонится.

Мирон надел штаны и налил себе ещё рюмку. Напиться, что ли?

Лида вышла, когда он начал терять терпение и готов был пойти сам выдернуть девчонку назад. Что можно делать в ванной десять минут? Он засекал. Мирон интуитивно чувствовал время, что не раз спасало ему жизнь на войне.

Вышла и снова не знает, куда себя деть.

Не кокетничает и не говорит о том, как ей с ним было круто.

Да и не было ей с ним круто.

Не кончила она.

Даже не пыталась имитировать. Честная, получается? Интересно, она в курсе, что мужчинам, которые покупают таких лялечек, до одного места их честность! Им надо чувствовать себя мачо! Ну или «чамо», в зависимости от ситуации.

Сыграть наслаждение она должна была.

Но не стала.

Мирону не нравилось, что он видел.

Не собирался вникать ни во что, связанное с Лидой.

Завтра он выходит на свободу, отдыхает неделю-две у себя в берлоге, а дальше в бой.

– Садись, поешь.

Она прошла к столу, отодвинула стул. Села.

Мирон продолжил сидеть на кровати, подавшись вперед и положив локти на колени. Пальцы соединил в «замок».

– А ты… не будешь?

– Нет. Я сыт. Выпьешь? Могу предложить коньяк.

Лида медленно кивнула.

– Я замерзла. Мне надо согреться изнутри.

Мирон встал. Раз подрядился, надо ухаживать за дамой.

Что ему определенно нравилось, если откинуть её сногсшибательную внешность, это как она подает себя. Вроде бы особо ничего не делает, а его вставляет.

Сейчас Мирон это начинал осознавать.

И ему такие ощущения не нравились.

Чертовски.

С одной стороны, Доля угодил ему на все сто процентов. Красивая, аппетитная, податливая. Немного заторможенная, но для Мирона не проблема. Растормошит. Поставит так, как ему надо. И засунет туда, куда ему надо. Он не относил себя к сентименталистам.

С другой… Он по девочкам жесть как соскучился. По женскому телу. Запаху. По улыбкам. У него на данный момент искажено восприятие. А ещё его штормит от приближающегося запаха свободы. Ему, который провел два года взаперти, не терпится оказаться по ту сторону колючей проволоки.

Поэтому, возможно, и Лиду воспринимает неадекватно. Кажется то, чего нет.

Скиф налил коньяк в чистую рюмку и поставил её перед Лидой.

– А ты? – тотчас вскинулась она, задирая голову.

Черт…

Красивая зараза.

Член снова зашевелился в штанах.

– Мне хватит. Иначе плохо себя контролировать буду. Нам это надо?

– Нет, не надо, – поспешно отозвалась она, опуская взгляд на рюмку.

Он видел, как Лида колеблется. Колебалась она недолго, подняла рюмку и выпила, после чего состроила забавную гримасу и потянулась за сыром.

Пить тоже не умеет, сделал вывод Скиф.

Ещё один плюс в её копилку. Но ведь должны быть и минусы.

Самый жирный перекрывал всё: она продает себя.

Дорого.

Знает цену.

Мирон хотел знать и о других!

Он обошел стол и сел напротив Лиды. Та выпрямила спину. В ее глазах застыли слезы, не удавалось девочке справиться с эффектом от выпитого коньяка.

– Чем ты занимаешься?

– Что?..

– Ты где-то ещё работаешь?

– Да, – с готовность отозвалась она. – Я танцую.

Мирон откинулся на спинку стула и усмехнулся.

Собственно, нечто подобное он и ожидал.

* * *

Выражение лица мужчины изменилось сразу же, стоило Лиде заикнуться о профессии. На мгновение на нем проскользнуло нечто, отдаленно напоминающее разочарование и брезгливость.

Решил, что танцовщицей. Или стриптизершей.

Лида постаралась отреагировать адекватно. Её не должно волновать, что он о ней думает. В современном обществе давно укоренилась мысль, что мнение другого человека – пустое. Что невозможно быть хорошей для каждого. Да и себе дороже. Если думать кто, что и сколько раз подумал о тебе, никаких нервов не хватит.

И всё же Лиду задело. Её! Которая добровольно подписалась на денежно-рыночные отношения с мужчиной.

Кто её тянул за язык? Она могла и соврать. Вряд ли Дольник собирал на неё информацию или интересовался о её основной деятельности. Согласилась на договор и ладно.

Скорее всего, девочки, что работают с Лисой, больше ничем не заняты. А как же! Вдруг клиенту приспичит прокатить её до Дубая или куда-то ещё.

Во рту то ли от коньяка, то ли ещё от чего стало горько.

Надо было промолчать.

Она же заранее решила, что не будет откровенничать. Её жизнь никого не интересует. Нет же, вылезла с языком!

– И давно?

– Пару лет.

– Нравится?

В глазах мужчины отразился холод, который снова неприятно царапнул Лиду.

И та из врожденного чувства противоречия продолжила:

– Да. Очень. Я люблю свою работу.

– И эту… – кивок в сторону кровати. – Тоже?

Лида ответила сдержанной улыбкой:

– Можно я промолчу?

На мгновение ей показалось, что Скиф будет настаивать. Черты его лица заострились. В мужчине проявилось хищное начало, которое ей категорически не нравилось.

Ей в целом многое что не нравилось в нем.

Как смотрит. Двигается. Как говорит.

И его потребительское отношение к ней – тоже.

Но Лида признавала, что он к ней отнесся неплохо. Даже, наверное, хорошо. Просто…

Просто она не экскортница. Не шлюха. У неё был всего один мужчина. Её Олег.

Отсюда и вся эта искаженная реальность вытекает. Были бы у Лиды мужчины до мужа, она бы себя иначе вела.

Наверное.

– Не хочешь – не отвечай. Непринципиально.

Разговор скатился в пустое. Мирон замолчал, скрестив руки на груди. Он не удосужился накинуть футболку. Хорошо, что штаны надел, а не в трусах сел за стол.

Черная поросль на мужской груди особо привлекала внимание.

Лида шикнула на себя и сосредоточилась на ужине. Есть она особо не хотела, больше заставляла себя. Ей нужны силы. К тому же, еда явно из ресторана, не из дешевой кафешки.

За всё время, что она ужинала, Скиф не сказал ни слова. Подождал, когда она отложит вилку в сторону.

И лишь тогда сказал, вставая и мгновенно возвышаясь над ней:

– Пошли спать.

* * *

Лида спала плохо.

Во-первых, у них ещё раз был секс. Не успела она пройти к кровати, как с девушки сдернули платье и трусики.

– Спишь голой. Одеяло теплое – не замерзнешь.

Лида с силой сжала челюсть, чтобы не кинуться в спор.

Хозяин – барин.

Она шмыгнула под одеяло. Скиф выключил свет, пошуршал штанами и лег рядом. Лида не стала замирать истуканом и вжиматься в стену.

Напротив.

Прильнула к нему.

Так надо.

Существовала вероятность, что он её оттолкнет.

Ничего подобного.

Мужчина сразу же выставил руку, на которую она легла, и притянул к себе, устраивая на своей груди. Лида порадовалась, что темно. Пусть… Она согреется. Уснет. Пусть…

Как бы не так! Лида только-только провалилась в сон, как её бесцеремонно развернули на живот, дернули назад, ставя на колени, и ворвались в неподготовленное лоно.

Больно не было.

Было неприятно.

За время секса Скиф не проронил ни слова. Трахал её молча, размашисто врезаясь в её бедра. Лиде пришлось вцепиться в подушку, чтобы устоять и принять его мощные толчки. Лишь глухо постанывала.

Потому что тоже так надо.

Разбудили её затемно. Лида открыла глаза, не понимая, где она и с кем. У нее иногда бывало такое, что требовалось чуть больше времени спросонья, чтобы понять, что наступило утро.

– Лида, подъем. Давай-давай, девочка, шевели ножками. Быстро умылась и одеваешься. За нами приехали.

– Что? – Лида села, убирая назад волосы, растрепанные за ночь и во время секса.

Скиф включил свет, и Лида с удивлением увидела, что тот одет.

– Ты слышала. Мы идем на выход, – мужчина криво улыбнулся и продолжил известную всем фразу: – С вещами.

* * *

Лида ничего не понимала.

А, как известно, непонимание пугает. И сильно.

Она спустила ноги с кровати и огляделась.

Мирон заправлял футболку в штаны, продолжая одеваться.

Лида потянула одеяло на себя и прикрылась. Перспектива сидеть голой перед полностью одетым мужчиной её не прельщала.

– Что происходит? – соображала она с трудом. В горле перетянуло невидимой нитью. И неприятно саднило.

Последнее имело реальные причины.

– Лида, я же сказал, живо умываться, иначе неумытой пойдешь. И голой, – мужчина говорил абсолютно серьезно.

Лида нахмурилась, но на ноги поднялась. Черт с ним! Не хочет объяснять – не надо!

Всё равно он когда-нибудь расскажет.

Через минуту, когда умылась и почистила на скорую руку зубы, Лида пожалела, что вовремя не настояла на том, чтобы мужчина ответил на ее вопросы.

– Вещи свои забери! – крикнул Скиф, чем ещё больше шокировал её.

Получается, они уходят?

Отсюда?

Так, что ли?

У Лиды сердце подскочило к горлу. Если и дальше события будут развиваться в подобном сумасшедшем режиме, она заработает инфаркт. Рубец – так точно.

Нельзя происходящее воспринимать настолько остро и близко. К сожалению, иначе не получалось. Да и как остаться равнодушной, если происходящее напрямую касается её?

В душевой не нашлось ни халата, ни её рубашки-платья. Волосы торчали в разные стороны. Лида разозлилась. К концу недели они превратятся в черте что. И как их потом восстанавливать?

Одернула себя. Не о том думает!

А о чем думать, когда волнение зашкаливает в груди?

Лида, продолжая кутаться в покрывало, вышла из душевой. Скиф стоял у кровати и ожидал её.

– Давай пошустрее.

– Мирон, что происходит?

– Позже объясню.

Лида упрямо покачала головой.

– Можно все-таки сейчас. Ты выдергиваешь меня и…

– Я откидываюсь досрочно. Так понятнее? – рявкнул мужчина, зло сверкая глазами.

Лида застыла посреди комнаты, шокированная услышанным. Она ожидала, что угодно, но досрочное освобождение…

А она теперь куда? Домой?

– Честно? Не особо.

– Ты никак не проснешься, что ли, я не пойму?

Мужчина раздражался всё сильнее. Лида испугалась. Она по-прежнему с ним наедине. И не могла знать, как он себя ведет в ярости. Может, для него поднять руку на женщину – в порядке вещей?

– Не проснусь. Да, – быстро подтвердила она от греха подальше, скинула покрывало и направилась к сумке, по пути сдернув со стула вчерашнее платье.

Если ей говорят, что надо одеться, то она оденется.

Скиф не был настроен на объяснения.

Паника снова подкралась к девушке. Она только-только немного адаптировалась. Немного поспала. Практически поняла, как у них с Мироном будет происходить общение. И тут – бац! Смена обстановки. Лиде хотелось знать, что будет с их договором.

Она не передумала.

Она, черт побери, хотела получить свои деньги! И не для того свою гордость и принципы засунула в задницу, чтобы договор прервался на полпути! Ей нужна вся сумма!

Лида нагнулась, чтобы достать свежее белье, когда поняла, что Скиф рядом.

Снова за её спиной.

Глава 8

И всё.

Все мысли о деньгах, о контракте растворились в воздухе.

Обострились другие чувства и инстинкты. Волоски на теле Лиды вздыбились.

Только тогда Лида осознала, что стоит попой кверху, демонстрируя себя во всей красе. Она расстроилась, углубилась в мысли и потеряла связь с реальность.

Зато эту самую реальность контролировал Скиф.

Кровь прильнула к щекам Лиды. По спине побежал холодок. Мирон снова сзади… Его крепкое тело почти соприкасается с её.

Она дернулась, собираясь распрямиться.

Куда там! Ей не позволила крепкая рука, легшая на поясницу и с силой надавившая, удерживая Лиду в том положении, которое удобно ему.

Лида пошатнулась, вовремя ухватилась за спинку кровати и повернула голову назад.

– Мирон…

– Тссс. Ты чем занималась, девочка? – его голос разительно отличался от того, каким он говорил минуту назад. Стал низким. Хриплым. Опасным. – Вот и занимайся.

Лиду точно током пронзило. Её кинуло из холода в жар. Она моргнула. Ещё раз. И отвернулась от мужчины, невидящим взглядом уставившись в сумку. Что она хотела достать? Ах, да. Нижнее белье. А где у неё вчерашняя юбка с колготками?

Вторая рука Мирона легла на ягодицы. Скользнула ниже. Дотронулась до лона Лиды. Мужские пальцы погладили её нежные складочки, раздвинули их и вошли внутрь, немного царапнув кожу. Лида охнула.

– Я только потрогаю.

Потрогает он! Конечно!

А сам уже возбудился. Ей не надо было чувствовать его эрегированный член, чтобы знать. Хватило изменившегося дыхания.

– Ты такая… Лида, тебя только трахать и трахать, – глухо бросил он, делая два быстрых толчка внутри неё и выходя. После чего шлепнул её по попе. – Давай шустрее, иначе точно зажму.

Он отошел назад, Лида сразу же распрямилась и под его пылким прищуром принялась натягивать трусы. Почему он не может отвернуться и облегчить ей задачу? Зачем пялится, если и без того возбужден?

Только успела застегнуть лифчик, когда в дверь требовательно постучали. Лида вздрогнула, схватила кофту и через голову, кое-как попадая в рукава, надела её. Хоть как-то прикрыться!

Мирон грязно выругался и метнул в её сторону недовольный взгляд.

– В сторону уйди, нечего голой задницей перед другими мужиками вертеть.

Если его слова и удивили её, она не придала значения.

А зря.

Стоило.

Лида схватила колготки и юбку, встала по другую сторону, уже не замечая холодного пола. Сумасшествие какое-то. Сколько вообще времени? У неё были часы, но она их сняла перед тем, как лечь спать. Обычные, механические, на красивом кожаном браслете. Подарок Олега…

– Скиф, ну чё, готов? Тебя начальник лично хочет проводить.

Дверь приоткрылась лишь после того, как Мирон ударил по ней в ответ.

Надо же. Как интересно.

Лида натянула колготки и лишь тогда облегченно выдохнула. Колготки плотные, черные, просвечивали минимально. Она взялась за юбку, не удержалась и посмотрела в сторону двери.

Мирон встал таким образом, что Лида никого не видела. Или… чтобы Лиду никто не видел? Глупость какая-то. Зачем ему заботиться о её комфорте?

– Готов, сейчас выйдем. Дольник где?

– Там уже. Тоже ждет. Не могли другое время выбрать. Пяти утра нет, вашу мать.

Лида застегнула юбку и, не дожидаясь других инструкций и поторапливаний, метнулась к столу. Часы! Не забыть бы их. Ни за что себе не простит, если потеряет. Последний подарок Олега. Накануне его смерти…

Из ванной она тоже всё забрала. Главное – ничего не забыть. Как там говорят? Забудешь вещь – обязательно вернешься за ней? Лида поёжилась. И врагу не пожелаешь оказаться здесь.

* * *

И снова был узкий коридор с выщербленными стенами. Плохо освещенный, с мигающими лампами. Как в фильмах ужасов. Лиду то и дело пробирала дрожь, и девушка интуитивно жалась к Мирону.

Его она, по крайней мере, знает.

Мужчина разительно изменился, выйдя за пределы комнаты. Или камеры. Не суть. Если раньше Лида думала, что видела в нем хищника, то очень сильно заблуждалась.

Он позволил на себя надеть наручники. Но с таким оскалом на лице, что даже конвоир притих.

Притихла и Лида.

Она больше не задавала вопросов.

Ей скажут.

Позже… когда сочтут нужным.

– Проводи девушку, – негромко сказал Скиф конвоиру. Его слова больше походили на приказ. – Её встретят.

– Тебя к начальнику доставить надо.

– Без неё.

Лишь когда Лида оказалась за пределами тюрьмы, начала, наконец, дышать. Мерзкое место. Отвратительное.

Утро выдалось славное в кавычках, иначе и не скажешь.

Холодно. Морозно. И промозгло. Лида скукожилась, сильнее вцепившись в сумку.

Когда из тумана к ней навстречу шагнул Анатолий, девушка вздрогнула.

– Лида, доброе утро. Пойдемте, а то замерзнете.

Её проводили к машине, в которой никого больше не было.

Лида поспешно нырнула на заднее сиденье, поджимая колени.

Господи, спасибо… Она вышла из этих стен! Лида даже себе боялась признаться в том, что её скручивало от тревоги, что что-то пойдет не так и она никогда больше не окажется на свободе. Мало ли что могло случиться…

Ожидание сводило с ума. Анатолий не сидел с ней в машине, он снова ушел к воротам. Лида некоторое время силилась и не проявляла ни беспокойства, ни любопытства, а потом не выдержала и прильнула к окну, всматриваясь в липкую утреннюю темноту.

Три силуэта увидела, когда те появились в паре метров от машины. Скиф. Дольник. И Анатолий.

Лида дернулась назад, откидываясь на спинку заднего дивана. Вспомнилось детство, когда она вот так же пряталась, надеясь, что её не заметят. Наивность в детстве – простительно, а сейчас?..

Дверцы у машины открылись сразу с нескольких сторон. Дольник сел вперед. Анатолий – за руль.

Скиф – рядом с ней.

Он снова был другим. Лида ещё не посмотрела на него – почувствовала. Она не могла точно сказать, с чем связаны её ощущения. Они были и все.

Сев, захлопнул дверь и сразу же положил руку ей на колено. Если бы они встречались, и между ними были бы чувства, Лида оценила бы его жест. Он ей даже понравился бы, а так?..

Что это было?

Лида посмотрела на мужчину. Она не ошиблась. Он изменился. Накинул на плечи дорогое пальто – в том, что оно дорогое, сомневаться не приходилось. И всё. У Мирона ещё сильнее обострились жесткие черты лица. Проявилась властность.

Лида не могла снова не спросить себя: за что он сидел? На обычного преступника Мирон Скифский не походил. Может, ушел из армии и переквалифицировался в киллеры?

Или у кого-то слишком развитая фантазия.

– Я хочу знать, что происходит, – негромко сказала Лида, когда Мирон сильнее сжал её колено.

– Для тебя мало что изменилось, – так же негромко ответил он, поворачивая голову в её сторону.

В салоне царил полумрак, Лида не могла увидеть глаза мужчины.

И к лучшему.

– Точнее… можно? Мы договаривались…

– На семь дней, Лида, я помню, – сухо бросил мужчина. – Оставшееся время ты проведешь со мной не в камере, а у меня дома. Думается, эти условия куда как комфортабельнее.

Лида сразу осела. Моргнула. Потом ещё раз. Может, она ошиблась? Ослышалась?

Девушка не спешила с ответом, прислушиваясь к себе. Она должна радоваться. Семь дней, точнее, уже шесть Лида не будет находиться на зоне, где люди с автоматами гуляют по коридорам. А проживет эти дни у Скифа в доме.

Только фигушки. Ничего подобного.

От неё не ждали ответа. Потому что Скиф потянулся вперед, и они начали разговор с Дольником. Лида не вникала в него. Какие-то имена, места, даты. Они ей ни о чем не говорили. Да и зачем лишним забивать голову? У неё своих забот хватает.

Интересно, а ей телефон вернут?

Потом спросит.

Она снова откинула голову на подголовник и прикрыла глаза. Утро выдается нервным. Подбешивало то, что от неё ничего не зависело. Разбудили и повезли куда-то. Хорошо, хоть соизволили объяснить. Опять же, непонятен конечный пункт назначения. Хотелось вернуться в родной город, к себе. Пусть и придется провести неделю у Мирона, но лишь бы знать, что она дома. Что может вызвать такси, позвонить Алисе.

Про телефон надо всё же уточнить.

Руку с её колена Мирон так и не убрал. Она давила, пришпиливала Лиду.

Девушка не поняла, как задремала. Уставший организм брал своё. Последние дни Лида тоже плохо спала, нервничала, представляя, что и как будет.

Проснулась сама, когда машина остановилась. Распахнула глаза. На этот раз Лида сразу поняла, где она и с кем.

Узнала и место, куда они приехали.

Слава богу… Аэропорт.

Всё-таки они летят домой! Отлично! Просто превосходно!

Даже настроение немного улучшилось, и на данный момент жизнь перестала восприниматься бесконечным серым пятном.

Но Лида себя притормозила. Не спешила выйти из машины. Не она тут заказывает музыку.

Как оказалось, не поспешила. Когда Мирон с Павлом вышли, первый обошел машину и открыл дверь со стороны Лиды. Протянул руку, и девушке пришлось её принять.

Выйдя, поежилась от резкого порывистого ветра. Мирон тоже поднял ворот пальто.

– Паш, ну всё, спасибо, друг. Давай, до связи. Наберу тебя.

Мужчины похлопали друг друга по плечам.

– Удачи. И хорошо провести время, – Дольник подмигнул Скифу и более спокойно посмотрел на Лиду. Та выдержала его взгляд. Она не видела выражения его глаз, чему втихую порадовалась.

Эти мужчины слишком проницательны. Видят то, чего не надо видеть.

Лида мялась за спиной Мирона. Холодно. Её одежда не предназначалась для долгого пребывания на улице.

Нехорошее предчувствие снова закопошилось в груди девушки.

Что-то не так. Вот не так и всё тут.

И Лида оказалась права, когда увидела второй бизнес-джет.

Глава 9

Мирон подошел к командиру и о чем-то с ним переговорил. Тот кивнул.

Лида поздоровалась с пилотами и дежурно улыбнулась. После чего посмотрела на Мирона и немного не поняла его реакцию. Вот мужчина стоял, нормально общался, а сейчас смотрит на неё, прищурившись, и на дне его глаз клубится что-то нехорошее, отчего Лиду снова пробирает.

Она негромко вздохнула и осмотрелась. Бизнес-джет мало чем отличался от того, на котором она летела вчера. Надо же, кому скажешь, не поверят. За два дня полетать на двух разных самолетах.

Лида замялась в проеме, потом прошла к одну из кресел и опустилась в него. Не стоять же истуканом, ожидая распоряжения Мирона.

Тот сел напротив неё, положив на рядом обустроенный столик небольшую черную сумку-планшет, которую ему, по всей видимости, передал Павел. Мужчина выглядел недовольным. Безмятежность, с которой он общался с другом, куда-то испарилась.

Лида снова улыбнулась. На этот раз Мирону. Помнила, зачем она здесь.

– Я рада, что ты вышел досрочно, – заставила себя начать диалог Лида.

От взгляда мужчины, которым он выжигал на ней клеймо, становилось не по себе. Может, Дольник что-то нехорошее, важное сообщил ему перед отъездом? Лида отмахнулась. Ей-то какая разница?

Нет, разница как раз была. Что общаться с мужчиной, который пребывает в хорошем настроении, и что, затаившись, ждать взрыва от разгневанного. Под горячую руку попасть такому мужчине не хотелось.

А Лида попадет.

Сто процентов.

Очень часто мужчины выпускают пар именно на женщинах. Лида сейчас не имела в виду рукоприкладство.

Секс. И ещё раз секс.

У них с Олегом периодически случалось такое. Он честно признавался: надо. Вот надо и всё тут. Потом сглаживал неприятные ощущения. Лида никогда не заводилась от такого «надо».

– Ты их знаешь? – резко спросил Мирон, чем немало удивил девушку.

– Кого? – не поняла она.

– Пилотов.

– Я? Нет, конечно, – обескураженно ответила она, растерявшись.

Мужчина положил руку поверх сумки и начал выбивать пальцами чечетку.

Лида совершенно не поняла, к чему вопрос. Продолжать диалог не имело смысла.

Отвернувшись к окну, приготовилась к взлету. Но всё же один вопрос продолжал терзать Лиду, и она его озвучила, снова посмотрев на мужчину:

– Мирон, куда мы летим? Мне нужна эта информация. Возможно, я кажусь тебе излишне импульсивной и впечатлительной, но я снова начинаю сильно нервничать.

Скиф ответил не сразу. Выждал какое-то время, усиливая и без того давящую атмосферу.

– У меня дом в области, – всё же сказал он, делая уточнение.

Ого, далековато она заберется. Потом как возвращаться будет?

– А ты не живешь в нашем городе?

– У меня не одна недвижимость, – сухо бросил он, давая понять, что она своими разговорами лезет не туда, куда надо.

Лида поняла. Дважды повторять ей не нужно.

Была бы её воля, вообще с ним не разговаривала бы.

Сухарь!

Безэмоциональный!

Хотя с последним она погорячилась. У него более чем выразительный взгляд. Такой, что спрятаться хочется и не сталкивать с ним никогда.

Мирон распахнул пальто. Пристегнулся, открыл сумку и достал оттуда два телефона. Первый – айфон последней модели. Второй – простой, кнопочный. Дальше последовали две симки. Мужчина неторопливо вынул их и начал вставлять в телефоны.

Пальцы у Мирона были со сбитыми костяшками. И весь он казался… напряженным. Опасным.

Лида облизнула губы, которые не мешало бы увлажнить кремом.

– Мирон, а мне можно вернуть телефон?

– Он в другой сумке. Отдам по прилету.

– Спасибо.

Они начали взлетать. Лида тоже поспешно пристегнулась. Ужасно хотелось кофе. Оставалось надеяться, что лететь будут недолго и вскоре позавтракают. Вода находилась в кармашках сбоку сидений.

При взлете Лида прикрыла глаза. Задремать вторично за утро вряд ли удастся. Кстати, она бы не возражала. Её восприятие мужчины вне камеры не особо изменилось.

Наверное, дело даже не в Мироне. Мужчина, как мужчина. Суровый, жесткий. Неприветливый. Дело именно в ней.

Не готова она ещё к близкому общению с противоположным полом.

Когда взлетели и самолет выровнялся, Лида открыла глаза и посмотрела в иллюминатор. Где-то далеко забрезжил рассвет. Девушка с интересом понаблюдает, как небо окрашивается в яркие тона, если они, конечно, ещё будут в небе.

Мирон расстегнул ремень. Лида обернулась, чтобы посмотреть, что делает мужчина. Его движения невольно забрали внимание девушки на себя.

Как оказалось, мужчина снова смотрел на неё.

Хмуро.

Да что ж такое!

Ей не нужны ласковые улыбки и пошлые разговоры, но и от его неприветливого выражения лица ее расположение к мужчине не изменится. Вернее, этого расположения пока и вовсе нет.

С другой стороны, кто сказал, что Скифу нужна её симпатия?

Ему нужно её тело.

Мирон поднялся и кивнул в хвост самолета.

– Пошли.

* * *

Он вышел.

Он на свободе.

Целых два долбаных года он изо дня в день думал, как будет радоваться. Как удовлетворенно улыбнется, осознавая, что сделал тех, кому перешел дорогу.

Вышел.

И все его мысли не о своей улыбке.

А об улыбке чертовой шлюхи!

Которую она адресовала не ему, а командиру экипажа!

Бешенство захлестнуло Мирона с головой. Он тормозил себя. Вернее, пытался.

Какого черта?.. Совсем крышей поехал после шестимесячного воздержания? Что за дебильные собственнические инстинкты? Но ярость клокотала и бурлила внутри. В конечном итоге Мирон пришел к выводу, что Лида тут совершенно ни при чем. Это у него отходняк после пережитого.

До последнего не было известно, подпишется ли начальник зоны на УДО. Что-то изменилось за последний месяц. Доля ещё уточнял у Мирона, стоит ли покупать девочку и везти её к нему. На свободе она дешевле обошлась бы; если не в разы, то в половину суммы точно. И меняй на любой вкус хоть каждый день.

Мирон сказал: вези.

Он хотел секса. Дико.

Более того, он хотел девочку полностью себе. На несколько дней. Пить, есть и трахаться. Так, чтобы ластилась и выполняла все его прихоти.

По своей природе Мирон не был бабником. Ему не требовалась «новая кровь». Если он встречался с девушкой, то на других не смотрел. Рушила отношения его нездоровая ревность.

А тут что?

Что. Мать. Вашу. Сейчас. Было?

Он едва дождался, пока самолет выровнится, и сразу потащил девчонку в тамбур. Потащил – громко, конечно, сказано. Позвал с собой.

Лида поднялась без замедления.

Вот и правильно.

Вот и умничка.

Он не смотрел ей в лицо. Ну на хер! Ещё увидит что-то, что ему не понравится, порвет же к чертям! Его и так распирало от желания жестко трахаться. Врезаться в мягкое и податливое тело по самые яйца!

Тамбур представлял собой нечто усредненное от спальни. В нем имелись два широких раскладных кресла. Небольшой шкаф. Столик. Мирон остановился на последнем.

– Иди сюда, – недружелюбно рыкнул он, услышав её негромкие шаги за спиной.

Сам же не выдержал первым. Развернулся и рванул девочку на себя.

Она поддалась, позволила себя привлечь.

Попробовала бы возразить!

Лишь удивленно пискнула, когда он прижался к её губам.

Целовать её ему понравилось. Ни запаха сигарет, ни спиртного. Наоборот, что-то сладкое. Свежее. Притягательное. Губы пухлые, сочные. Как ему нравится. Она сама вся ему нравится.

Физически Лида ему зашла. Тело охрененное. Упругое. Спортивное. Не зря вокруг шеста вечерами упражняется. От мысли, что танцует полуголой, демонстрируя свои прелести похотливым мужикам, кровь приливала к вискам.

Ему какое дело…

Правильно. Никакого.

Его злость Лида не заслужила. Девочка просто оказалась под рукой. Он не хотел причинять ей вреда. И не собирался причинять.

Работает она… Давно ли… Ему всё равно.

Она с ним для того, чтобы удовлетворять его потребности, остальное всё – лишнее.

Прильнула к нему, ответила на поцелуй. Сначала замерла, как обычно, на несколько секунд. Скиф больше не обращал внимания на её метания и стеснения. Если у неё стоит какой-то блок в отношении мужчин, то девочка выбрала не ту профессию. Тут никто не будет её раскачивать и вылизывать.

Но ответки, сука, хотелось.

Чтобы стонала, прижималась к его груди плотно-плотно и текла.

Мирон глухо застонал, опустил руки книзу, сжал упругую попочку Лиды.

И дернул девочку кверху, усаживая её на стол.

Девушка ахнула ему в губы и вцепилась в его плечи, чтобы удержать баланс и не упасть. Мирон и не думал разрывать поцелуй.

Ещё хотел.

И ещё.

Пальто он скинул ранее. А вот она не разделась. В самолете было относительно комфортно, прохладно, но терпимо. Или его тело не реагировало на холод должным образом? Её куртка Мирону снова мешала.

Как и вся одежда.

Лида распахнула куртку. Где-то на подкорке сознания отпечаталась мысль, что послышался треск ткани. Порвал одежду? Похер. Купит новую.

Ему требовалось чувствовать её кожу. Её запах.

Мирон пошёл дальше. Задрал юбку Лиды до талии и хотел порвать колготки. Они дико ему мешали, но девочка опередила его.

– Стой! Подожди… Я сама… сниму! У меня одни колготки. Мирон…

Поздно.

Он рванул и их.

Потому что раздражали.

Потому что бесили.

Потому что укрывали то, что он хотел видеть.

«Стрелки» побежали по бедрам Лиды. Мирон склонил голову, впился губами в шею Лиды, вынуждая девушку снова прикоснуться к нему. Она одной рукой уперлась в стол, второй – в его плечо. Отлично! То, что требовалось.

Мужчина окончательно разорвал колготки и прикоснулся к обнаженной коже бедер. Чтобы сразу же добраться до трусиков.

Рвать он их не стал. Сдвинул в сторону. Они в самолете, где присутствуют и другие мужики. Он никогда не понимал прикола позволять своим женщинам разгуливать вне спальни без белья.

Мирон дотронулся до суховатых складочек Лиды. Да что ж такое!.. Она вообще когда-то возбуждается?

Мирон оторвался от неё и посмотрел прямо.

– Ты не течешь, – его голос звучал обвинительно.

– Знаю… Мне… – она облизнула припухшие от его поцелуя губы, придавая им дополнительный соблазнительный блеск, на который он сразу же запал. Завелся сильнее. – Мне требуется больше времени для возбуждения. Это не проблема, Мирон. Если тебя смущает, у меня есть смазка. Или давай вот так.

Она быстро намочила пальцы, после чего провела ими по лону. Мирона тряхнуло. Причем натурально. Он приглушенно выругался, сожалея, что не видит, как её пальцы касаются самого сокровенного.

Что ему импонировало помимо бешеной потребности трахать её снова и снова – её честность.

Не юлила, не межевалась. Говорила, как есть. Пусть у девочки имелись серьезные недостатки, но она готова обсуждать. И подстраиваться под клиента.

Клиента…

Ну да, а кто же он ещё?

У него тоже появился серьезный недостаток.

Пока один.

Он не воспринимал её как шлюху, которую купил на неделю.

Не получалось, хоть тресни.

Мирон снова накрыл её промежность своей ладонью. Уже лучше. Значит, смазка! Черт! Готовилась Лида. Основательно. С другой стороны, правильно и делала. Прошлой эскортнице он под конец недели капитально натер все. Микротрещины уже в расчет не шли.

Лида продолжала смотреть на него.

– Разберемся, – хмурясь, бросил он, начиная расстегивать брюки. После тюремной робы ещё не привык к обычной одежде.

Как не сорвал пуговицу – непонятно. Приспустив штаны, он сразу толкнулся вперед.

Ловя каждую эмоцию Лиды.

Сегодня он намеревался смотреть.

Мирон вообще любил смотреть на партнерш во время секса. Любил заниматься при свете и днем. Чтобы видеть. Понимать. И дарить удовольствием обоим. Он любил изучать пристрастия любовниц. Любил и приучать их к своим.

Мирону всегда было мало. В сексе он любил все. И почаще.

Лида… красивая.

Он смотрел. И снова смотрел. Не мог насмотреться.

Розовая. Мягкая. Аккуратная.

Губки нежные.

Он осторожно их раскрыл.

Ахренеть… Вот ахренеть и всё тут.

До чего… ладная, что ли. У Мирона в горле перехватило, сжало.

Он вошел и застонал от наслаждения. А ещё она нереально тесная. Такие бывают в нашей жизни? Обтягивает его, как перчатка. Хочется входить, выходить и снова входить, чтобы чувствовать, как она принимает его раз за разом.

У Лиды тоже с губ сорвался тихий стон, привлекший его внимание. Скиф поднял голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Она закрыла глаза, откинув голову назад. Но продолжала держаться за его плечо.

Уже хорошо.

Мирон толкнулся и снова перевел взгляд вниз.

Он хотел видеть, как проникает в неё.

– Ногу на стол поставь, – отдал он негромкий приказ и сразу же начал сам приводить его в исполнение. Подхватил ногу Лиды под коленом и задрал.

Она пискнула, но сразу же приспособилась.

Раскрылась.

Он подался вперед, впечатавшись в её мягкость по самые яйца. Плотно. Чтобы между ними не осталось свободного расстояния. И всё равно недостаточно плотно! Недостаточно сильно!

Мирон повторил яростный толчок. Лида снова ахнула.

Её глаза распахнулись, и он едва в них не потонул.

Сука!

От её невинности или наивности, хер тут разберешь, голову сносило! Или она настолько опытная актриса, что играла чертовски правдоподобно. С другой стороны, нахер играть? Для чего? Она должна понимать, что мужик, дорвавшийся до секса, хочет отклика, ласки, покорности! Чтобы вилась вокруг него ужом, ластилась! Чтобы с одного взгляда понимала, что от неё требуется, и рот в нужный момент открывала!

Лида вела себя иначе. Не противилась, не отталкивала. Попробовала бы… Но что-то в ней иначе работало. Привыкла к обратному? Что вокруг такой крали мужики толпами вьются? Не по одному ухажеру? Подарки дорогие, рестораны. Воображение Мира нарисовало картину, где Лида сидит в кабаке с ухажером и улыбается ему.

Как улыбнулась пилоту.

В голове что-то взорвалось, и он начал двигаться резче! Вбиваясь по самые яйца, наполняя комнату характерными влажными звуками.

Какого он всматривается в неё и думает непонятно о чем? Она подписалась на секс за деньги! О какой наивности говорить?! Он знал Пашку – тот купил девочку через агентство. Никто никого не принуждал! Никто никому на горло не наступал!

Такая красота сама приехала к нему. Добровольно.

Горло Лиды притягивало. Беззащитное… Тонкая шея, он мог сжать её одной рукой.

Ещё один толчок.

И ещё один.

– Мирон… Мирон…

Её голос подействовал на него, как сильнейший афродизиак. По венам запустили огонь. Лаву. Мирон зарычал, вдарился в Лиду в последний раз и мощно кончил, прижимая её крепче к себе.

Она поддалась. Мягкая… Вкусно пахнущая.

Некоторое время они стояли, не двигаясь. Мирон не спешил выходить из Лиды. Он с удовольствием продолжил бы. Никак ей не насытится. Первый пар даже не спустил. Ему мало.

Самолет сделал ощутимый крен, Мирон поспешно расставил ноги шире и был вынужден покинуть лоно Лиды.

Но взгляд его снова опустился вниз.

На её бедра.

Лида хотела опустить ногу, он не позволил. Посмотрел ошалело ей в лицо и медленно покачал головой.

Предупреждающе.

Лида замерла, тоже смотря на него. Её дыхание ещё не восстановилось.

А он мог думать лишь о том, что никогда не видел настолько ошеломляющей нежности после секса. Не красоты. Именно нежности. Когда девочка смотрит на тебя широко распахнутыми, потемневшими глазками и тебя кроет с такой силой, что, казалось, душу клещами вытягивают.

После секса восприятие людей часто искажается. Не в лучшую сторону. Проявляется расчетливость, желание выудить из партнера то, чем он не готов делиться. Большей суммой, информацией. Не зря опытные шлюхи после секса с мужиком разговоры заводят.

Эта же… ресницами длиннющими хлопает. Кстати, Лида совершенно без макияжа. Её естественность ему тоже импонировала.

– Мне нужна салфетка, – негромко сказала Лида и облизнула припухшие губы.

Мужчина усмехнулся.

– С этим могут быть проблемы. Платок подойдет?

Она с готовностью кивнула.

– Да.

Он натянул штаны на бедра и достал из кармана платок. Лида взяла его и начала обтираться, при этом покраснев ещё сильнее.

Стесняется?

Ну-ну.

– А куда выкинуть?

– Давай сюда.

Она протянула ему намокший платок, он взял.

Что-то ещё привлекло его внимание.

Царапнуло взгляд.

Мирон поймал её за кисть, развернул ладонью к себе.

Маленькие кровавые полумесяцы, оставленные острыми ноготками, не заметить было нельзя.

Некоторое время изучал их. Лида потянула руку на себя, он не отдал. Она, ловя момент, свесила ногу, спрятав себя.

Наивная.

Глава 10

Спустили трап, и прежде чем сойти Мирон протянул руку Лиде. Сам встал вперед, лишая девушку возможности самостоятельно спуститься. Она с готовностью приняла его помощь.

Её основательно штормило.

А ещё жутко хотелось хотя бы кофе.

В подтверждение её мыслей желудок громко заурчал. Мирон отреагировал сразу же:

– Лида, потерпи минут пятнадцать. Сейчас перекусим.

Её руку он так и не выпустил.

Лида ничего не понимала. Абсолютно. И пока не хотела.

Но эта мужская рука… Она её смущала.

Чуть больше чем за сутки она занималась сексом четыре раза.

Такое вообще возможно?!

Если так будет продолжаться все семь дней, у неё реально между ног образуются мозоли.

Лида с Мироном спустились с трапа. Мужчина поправил ворот пальто и огляделся по сторонам. Она тоже завертела головой и увидела черный внедорожник, стоящий примерно в пятистах метрах от них. А может, и дальше.

– Пошли, нам туда.

– А вещи?..

– Заберем.

Когда заберем… Кто заберет, откуда…

Лида больше не задавала вопросов. Поесть бы. Её шатало от слабости.

Расстояние до машины они преодолели быстро. Скиф задавал шаг, она подстраивалась. Он шел уверенно, даже и не скажешь, что этот мужчина несколько часов назад ещё находился на зоне. Лида исподтишка поглядывала на него.

Не могла не смотреть.

Он невольно забирал внимание на себя. И не только уверенностью. Лиде, как и многим другим девушкам, нравились уверенные в себе мужчины. Это нормально. Естественно. В Мироне Скифском присутствовали и другие характеристики. Более сложные, пугающие. Нечто темное шло от мужчины. Или это потому, что Лида знала, что он преступник? Человек, переступивший черту, нарушивший закон?

Лида никогда не понимала блатную романтику. Как можно быть с человеком, способным на жестокость? Она не верила, что мужчина, который убивал и причинял боль другим, дома был иным.

Когда до черного внедорожника оставалось метров пятнадцать, водительская дверь распахнулась, и на землю спрыгнул невысокий и коренастый мужчина в короткой дубленке. Лида напряглась. Ещё один друг Мирона?

– Архай, брат, – Мирон отпустил руку и быстро преодолел оставшееся расстояние, чтобы притянуть к себе мужчину и по-братски похлопать его по спине.

Лида почувствовала себя неуютно. Лишней.

Она такой и была. Остановилась неподалеку, топчась на месте и мечтая оказаться поскорее в машине.

Мужчины разомкнули объятия и начали общаться жестами. Архай радостно улыбался, активно показывая что-то пальцами. Лида притихла окончательно. Получается, друг Мирона глухонемой или немой.

Одно удивление сменялось другим.

– Лида, ты чего снова застыла? – Мирон обернулся, и ей пришлось подойти ближе.

– Здравствуйте, – поздоровалась она и сдержанно улыбнулась.

Архай снова что-то показал, улыбнувшись в ответ. Друг Скифа был или казахом, или монголом. Смуглое лицо, высокий лоб, черные волосы, характерный разрез глаз.

– Архай. Лида.

– Очень приятно.

Она интуитивно сделала шаг в сторону Мирона, и тот сразу же обнял её за талию.

– Архай, давай к аэропорту. Мы перекусим и тогда уже поедем. Ещё вещи забрать надо.

В машине мужчины сели на передние сиденья. Лида – сзади. Минутка уединения с собой ей не помешает.

В аэропорту они сразу же прошли в ресторан, где Мирон заказал завтрак. Спросил, что хочет она. Лида выбрала омлет и кофе.

Ели быстро и молча. Рассиживаться никто не планировал. Мирон наверняка спешил попасть домой. Тут Лида его понимала. У неё даже возникли подозрения, а не из-за неё ли произошла задержка? Скиф вполне мог ограничиться кофе. Или что он предпочитает.

Потом они снова прошли к машине. Архай ждал их.

– Мирон, – обратилась Лида к мужчине, пока они не тронулись в дорогу. – Можно всё-таки телефон?

– Сейчас.

Мужчина вышел из машины, обошел её, открыл багажник. Вернувшись в салон, протянул Лиде гаджет.

– Он стопудово разряжен.

Лида включила его, разблокировала и с удовлетворением отметила, что зарядка показывает двадцать процентов.

– Есть немного, – отозвалась она, потому что Мирон со своего сиденья продолжал наблюдать за ней. Его лицо снова приобрело холодное выражение. Та теплота, которая образовалась при встрече с другом, прошла. Лида сочла, что стоит поблагодарить Скифа:

– Спасибо.

Тот сдержанно кивнул и сел ровно.

Лида подалась назад, желая и вовсе сесть ближе к окну, чтобы её не было видно в зеркало заднего вида.

Странно получается. Это только с ней он отчужденно-холодный? Хотя холодным по отношению к себе Лида его никак не назвала бы, вспоминая, как он имел её на столе. Вот во время секса его глаза приобретают совершенно дикое выражение, точно он всеми правдами и неправдами хочет залезть ей если не под кожу, то в голову точно. От этого ощущения Лиде становилось некомфортно.

Она подписалась на тело. А душу… оставьте ей.

И всё же ей хотелось смягчения. Когда мужчина лояльно относится, то намного проще. А с постоянно хмуро смотрящим Скифом складывается ощущение, что она ходит по минному полю.

Лиде за прошедшие часы никто не звонил. В мессенджерах висело несколько непрочитанных сообщений. Она бегло посмотрела от кого: одно – от сотрудницы, пара – от мам девочек. Они уточняли, не будет ли дополнительных занятий во время отпуска Лиды. Уголки губ девушки дрогнули. Приятно, когда тебя ценят.

От Алиски – тишина.

Лида снова выключила телефон. Зарядку она с собой прихватила. Так, на всякий случай.

В салоне зазвучала негромкая музыка. Это хорошо. Музыка позволяет отвлечься.

И снова была дорога. Незнакомая. С резкими поворотами. Они выехали из города. По пути им встретилось несколько деревень, почти пустых, малонаселенных. Лида заметила брошенные дома, ферму. Она мысленно проговаривала название населенных пунктов. Так, на всякий случай.

Потом они свернули на проселочную дорогу, где асфальт резко кончился. Вернее, теоретически он был, но его состояние оставляло желать лучшего. Тут не внедорожник, тут, пожалуй, трактор нужен!

По бездорожью ехали минут двадцать. За эти минуты вся съеденная за завтраком еда нет-нет да пыталась выбраться наружу. Про сотрясенные внутренности Лида и вовсе молчала.

А ещё в голове билась неприятная мысль, что, даже при остром желании, отсюда выбраться не получится. Пешком – не дойдет. Таксисты? Сомнительно, что местные сунутся туда, где можно застрять.

Когда показался лес, Лида снова занервничала.

Выражение «дом в области» начинало приобретать другие очертания.

У Мирона же не в лесу дом?

Естественно, Лида встречала в инете и в других источниках фотографии красивых оцилиндрованных или выполненных из бруса домов, стоящих в окружении сосен. Природа на подобных фото завораживала. Хотелось рассматривать картинку ещё и ещё. Более того, возникало желание вытянуть счастливый билет и оказаться хотя бы на вечер там, внутри обычного двухэтажного деревянного дома с красивыми панорамными окнами. К нему непременно вела бы широкая дорожка. Возможно, из брусчатки. И, возможно, где-то рядом имелось озеро, на которое выходило окно из хозяйской спальни.

Сказка, для кого-то ставшая реальностью.

Лида предпочитала жить своей.

Но её сердце дрогнуло в восхищении, когда вдали показался именно такой дом.

Неужели…

Лида не могла сдержать радостных эмоций. Хоть что-то положительное произойдет в её жизни за эти дни! Она сможет гулять по лесу, дышать свежим воздухом! Она сможет любоваться природой, медитируя.

Не будет же Скиф держать её в спальне двадцать четыре часа?

Однозначно, то, что его выпустили по УДО, обернулось и для неё гигантским плюсом.

Дом Мирона был большим. И да, всё-таки двухэтажным. Лида даже навскидку не могла определить, сколько тут квадратов. Триста? Четыреста? К дому прилагался гараж. Минимум на две машины.

У Лиды дыхание перехватывало от красоты. Жаль, что день выдался пасмурным и серым. Она представила, как тут завораживающе зимой и весной, когда буйство зелени и синевы зашкаливало.

Машину Архай подогнал почти к крыльцу. Мужчины вышли первыми. Лида открыла дверь и собиралась выйти следом, но её планам не суждено было сбыться.

Рядом материализовался Мирон.

– Давай помогу, машина высокая.

– Это да…

Лида вложила ладонь в протянутую руку. Но что-то изменилось. В воздухе. Лида не уловила изменений. Она их почувствовала. Или увидела в глазах Мирона? Он снова смотрел на неё чересчур серьезно.

Это начинало раздражать и беспокоить.

На ум девушке приходило только одно: он ей недоволен. Её поведением.

Мужчина дал ей время адаптироваться. Она больше не может свою скованность и нежелание идти на более близкий контакт списывать на серые стены колонии.

Надо что-то делать…

Надо…

Менять.

Но все мысли вылетели из головы, когда Скиф подался вперед, расцепляя контакт их рук.

Чтобы сделать его ещё более близким.

Он сжал её талию и, подхватив, как ничего не весящую куклу, вынул девушку из машины. Лида сознательно положила руки ему на плечи. Мало… Мысленно толкнула себя вперед и обвила крепкую мужскую шею.

Вот так.

Так лучше.

Мирон держал её крепко и отпускать не спешил.

– Здесь очень красиво, Мирон, – негромко сказала она, чтобы отвлечься от собственных мыслей и ощущений.

Куртка задралась, свитер тоже съехал кверху, и его теплые руки касались её обнаженной кожи.

Снова…

– Мне тоже нравится, – на его лице не дрогнул ни один мускул. Непроницаемое. Нечитабельное выражение. Но, пожалуй, в данную минуту то, что она не смогла увидеть его эмоции, было к лучшему.

Лида поспешила скрыть и свои. Представила, что она встречает Олега с командировки. И именно за его шею она держится. Именно его запах вдыхает. Потому что соскучилась. Лида подалась вперед, втягивая запах держащего её мужчины.

Сделала один рваный вдох. Второй.

Нет.

Мирона нельзя сравнивать с Олегом. Нельзя одного заменять вторым! В её душе с чудовищной быстротой рос протест. Эти мужчины были совершенно разными. Запах Мира – тому подтверждение.

От него пахло дорогим парфюмом. Когда успел им воспользоваться – загадка. Наверное, парфюм ему привезли вместе с дорогой одеждой и начищенными до блеска теплыми ботинками. Перец и, кажется, кардамон. Эти нотки отчетливо слышались в его парфюме.

– Никогда не видела ничего подобного, – снова проговорила Лида, пытаясь соскользнуть на землю.

Кольцо мужских рук не ослабло. В первые секунды Лида решила, что Мирон или не услышал её, или не желает отпускать. Но нет, она снова ошиблась. Мирон позволил ей соскользнуть вниз и даже отпустил, сделав шаг назад.

Он не спешил заходить домой. И в целом вел себя не так, как человек, не видящий родной дом несколько лет.

Хотя откуда ей знать, как ведут себя люди, долгое время пребывающие не на свободе?

Мирон недобро усмехнулся и засунул большие пальцы рук в задние карманы брюк, оттопырив пальто.

– Неужели? – в его голосе слышался неприкрытый цинизм.

По спине Лиды прошелся неприятный холодок, и она снова невольно вспомнила, как он общался с Павлом, как радостно обнимал Архая. Только с ней общался иначе, словно она… ниже их.

В позвоночник, в каждый его отдел, медленно вошли раскаленные иглы, напоминая ей, кто она.

И что с ней можно не церемониться.

Это ей надо расшаркиваться, бегать на цыпочках, услужливо заглядывая в рот мужчины, который её купил.

Мерзко.

Кто бы только знал…

– Что «неужели», Мирон? – спокойно отозвалась Лида, сжимая руки. Холод снова коснулся обнаженных участков кожи. Скифу же, казалось, всё нипочем.

Стоит, смотрит на неё.

Не по-доброму.

– Клиенты не приглашали в приличные места?

Ах, вот он о чем…

– Я лишь сказала, что не видела ничего подобного. Только на фото в интернете. Дом, как с картинки. Лес вокруг. Очень живописно, – Лида не собиралась ничего ему говорить.

Если скажет, что он у неё первый, Скифский сто процентов поднимет её на смех. Конечно, любимая присказка шлюхи – это рассказ, что клиент у неё первый и самый-самый лучший.

Мужчина ей не поверил. Он по-прежнему не сводил с неё холодных голубых глаз, и Лиде захотелось одернуть его. Как же трудно сдерживаться! За прошедшие со дня смерти Олега месяцы она научилась отшивать неугодных ухажеров одним взглядом. А тут как поступить? Позволить и дальше втаптывать себя в грязь?

Стало немного смешно. Она сейчас серьезно? Про грязь? Накануне ночью Лида сосала и облизывала член у мужика, с которым познакомилась пару часов назад и который волен делать с её телом всё, что ему заблагорассудится.

Нечего строить из себя святую невинность.

Не чистая ты больше девочка, Лида.

– Пошли в дом, – строгий голос Мирона заставил её вздрогнуть.

Мужчина развернулся и направился к большой, явно сделанной на заказ двери. Лида последовала за ним, втянув голову в плечи.

Глава 11

Внутри дом поражал ещё больше, чем снаружи. Лида не могла сдержать любопытства и вертела головой по сторонам, желая всё рассмотреть.

Сводчатые деревянные потолки, красивые люстры. Камин. Настоящий! Лида была уверена на сто процентов, что он не электрический. Рядом располагалась небольшая и аккуратная поленница. Перед камином кинули шкуру. Романтик, живущий в душе Лиды, дрогнул. Кто из девочек не представлял, что однажды у них в жизни случится потрясающий вечер с любимым мужчиной перед камином?

Дом был большим. Лида не ошиблась.

И ухоженным.

Получается, что всё то время, что Мирон провел в заключении, за домом кто-то присматривал.

Архай?

Нехорошее предчувствие подкралось к Лиде, немного остудив пыл.

Она из одного «прекрасного» места попала в другое. Лида настолько очаровалась домом и природой вокруг, что позабыла об отдаленности жилья Мирона от других населенных пунктов.

Если девушка захочет уйти, то как будет выбираться?

Насмешливый голосок внутри сразу же ехидно напомнил, что на предстоящую неделю у неё нет права выбора.

Лида одернула себя.

Осталось не неделя. Шесть суток.

Одни уже прошли.

Мирон задержался на входе. Ему позвонили, он подтолкнул девушку дальше, сам же остался в прихожей. Лида и не собиралась слушать его разговоры.

Интересно, кто ухаживал за домом во время отсутствия Мирона? Кто-то из ближайшего города приезжал?

Лида ещё раз обвела комнату взглядом и натолкнулась на раскрытую книгу. Её явно кто-то читал совсем недавно. И закладка имелась, правда, валялась бесхозно под столиком.

Девушка подошла к столу, подняла закладку, потом посмотрела на книгу. Хм… Мужская фантастика. Какая вероятность того, что приходящий управляющий или домработница будут читать в доме книгу?

Лида нахмурилась и ещё раз обвела большую комнату взглядом. На комоде заметила бутыль с лекарством от простуды. Лида уже не сомневалась: если она осмотрит, например, ту же кухню, то найдет в раковине или посудомойке чашку, из которой недавно пили чай или кофе. Может, и грязную посуду.

То есть в доме Мирона кто-то постоянно жил.

Это уже не был вопрос.

Облизнув пересохшие губы, Лида развернулась по направлению большого дверного проема, через который пришла.

– Да, брат, спасибо. Нее-е, давайте без меня. Я – пас. Через недельку в город нагряну, тогда и покутим. Я проставляюсь.

Лида выпрямила спину. Мирон вошел в комнату. Увидев ожидающую его девушку, вскинув кверху бровь:

– Говори.

Она не стала размышлять, насколько легко он её считывает. Не до этого. Откровенно говоря, ей было всё равно, что он видит её эмоции. Вне постели скрывать их она не собиралась.

– Мирон, я правильно понимаю, что ты живешь не один? – взволнованно спросила она, шумно вдыхая.

Мужской взгляд сразу же соскользнул с её лица на грудь, точно обычный вдох сместил акцент.

– За домом присматривает Архай.

– Небольшое уточнение можно?

– Попробуй.

Иногда ей начинало казаться, что мужчина с ней играет.

А может, ей вовсе это и не кажется? Может, на самом деле так и есть? Наверняка он думает: кто она такая, чтобы задавать ему вопросы! Её дело какое? Ноги раздвигать да в рот принимать, когда он соблаговолит.

– Архай будет жить тут? Во время моего пребывания с тобой? – Лида старалась говорить как можно тактичнее. Не повышала голос, не грубила. Стремилась во что бы то ни стало сохранить нейтралитет.

Хозяин дома прошел дальше в комнату, стянул с плеч пальто и кинул его на кресло. Его движения не были резкими или порывистыми. Не просматривалось в нем и раздражение.

Было что-то другое.

А что – Лида не могла уловить.

Если бы она знала Мирона чуть дольше… К черту! Никаких дольше! Ей бы день продержаться и ночь простоять. А дальше такси, поезд или электричка – и поминай, как звали.

Его она забудет, как сон.

Мужчина распрямился, поиграл мышцами плеч. После чего повернулся и направился к Лиде, настороженно застывшей, с бешено колотящимся сердцем наблюдающей за его приближением и ждущей ответа.

От мужчины шла какая-то бешеная энергетика. Странно даже. Лида встречала харизматичных людей. В камере тоже отмечала, что на Скифа сложно не реагировать даже на физическом уровне, точно все ее инстинкты обострялись в его присутствии. Но сейчас… Здесь, у себя дома, на свободе, его энергетика сбивала с ног.

Так, наверное, хищник возвращается в свой прайд после долгого изгнания: окрепший, готовый зубами и когтями вырывать всё, что ему причитается.

Мирон остановился напротив Лиды. Она подумала, что в камере мужчина не воспринимался таким высоким. Или это из-за того, что она мелкая?

– Да. Архай живет в этом доме.

Сказал вроде бы безэмоционально.

Спокойно.

Но почему у Лиды похолодело в области поясницы?

Девушка снова вздохнула.

– Мирон, я всё понимаю. Кто я и зачем ты меня нанял. Но… Давай проясним кое-что. Для меня это очень важный момент. Принципиальный.

– И какой же? – вкрадчиво поинтересовался он.

У Лиды возникло чувство, что она собирается спрыгнуть с высокого моста. Без страховки.

– Я сплю только с тобой, – решительно проговорила она и вздернула подбородок кверху.

Девушка не знала, как отреагирует Мирон. Не знала о его дальнейших намерениях.

Она знала другое.

То, что ни за что не согласится на тройничок.

Добровольно – точно.

Есть всё же то, через что она не переступит. Никогда.

Мирон медленно, как показалось Лиде, слишком медленно поднял руку и взял в плен её подбородок. Его пальцы не причиняли дискомфорта. Напротив, Лида сказала бы, что он прикасался нежно. Почти трепетно…

Последние ощущения она сразу же погнала прочь. У неё слишком богатая фантазия. С этим пора завязывать.

– Девочка, трахаться ты будешь только со мной, – ответил Мирон.

Казалось бы, его слова должны были успокоить Лиду! Она услышала, что хотела.

Как бы не так!

Наоборот! В душе поднялась волна неконтролируемой паники. Что-то было в его голосе, заставляющее насторожиться.

– Мирон, – выдохнула Лида, поднимая руку и касаясь его локтя. – Это хорошо… Вернее, это очень важно для меня. Я… Я немного стушевалась, когда поняла, что… – она замолчала. Потом улыбнулась. – Я чересчур много нервничаю. Извини.

Мирон в ответ сдержанно кивнул.

– Пойдем, я покажу тебе спальню.

И снова собственный вопрос взорвал мозг Лиды:

– Спальня у нас будет одна на двоих?

Скиф усмехнулся:

– А ты сомневаешься?

* * *

Вещи принес Архай.

Мужчина дружелюбно прожестикулировал, Лида поблагодарила его, отметив, что надо в гугле посмотреть минимальные способы общения с ним.

Раз уж они оказались под одной крышей. Она успокоилась, услышав, что договоренность между ней и Мироном в силе.

Остальное… мелочи.

Комната Мирона была просторной. По-мужски, в стиле минимализма. Кровать, встроенный шкаф, несколько консолей. Бра на стенах и интересная люстра в скандинавском стиле на потолке, расположенная не по центру, а смещенная к полностью стеклянной стене. Увидев эту стену, Лида снова не сдержала эмоций, которые довольно быстро сменил виток тревоги.

Лиса говорила, что Скиф военный. Но даже при самом хорошем раскладе, военный, служащий в регулярной армии, не сможет заработать на подобный дом. Ещё Мирон сказал, что у него имеется недвижимость. Да и деньги он за неделю с Лидой отвалил нехилые.

Назревал вопрос: чем ещё занимается Мирон Скифский? И по какой статье сидел?

А если он киллер?

Такое возможно?

Лида подошла к окну.

Красиво. Даже очень. Лес, тропинка, уходящая в сторону, и вдали горы.

Лида словно попала в параллельную вселенную, где мужчины пугающе непонятны и обладают слишком большой властью. Летают на арендованных самолетах, имеют сказочные дома в отдаленной местности.

В мире Лиды всё до недавнего времени было просто. Любящий муж, ипотека, планы на будущее. Семья, к которой хотелось возвращаться каждый вечер.

И ей очень хотелось вернуться в свой мир.

Шесть дней осталось.

Вернее, шесть с половиной.

Лида улыбнулась. Интересно, а как будет происходить временной отсчет? Не с того же часа, как она вошла в камеру к Мирону?

Или с того?

Девушка вернулась к сумке и начала выкладывать вещи. Сначала выложила все на кровать. Осмотрелась. Вешать в шкаф? Лида повела плечами. Дискомфортно раскладывать вещи к вещам чужого человека. Может, в комод? Ей нужна-то одна полка.

Поняв, что занимается ерундой, Лида прошла к шкафу. Распахнула его. Она ожидала, что удивится. Так и оказалось. Шкаф был вместительным, с умной системой распределения. Лида вздохнула. Даже она, никогда не имеющая отношения к бизнес-классу, поняла, что висящие костюмы, рубашки, брюки стоят баснословных для неё денег. Про ремни, лежащие в выдвижном стеклянном ящике, она молчала. Лида даже глаза закрыла и некоторое время стояла, не двигаясь. Всё естество противилось происходящему. Где-то внутри сформировалось стойкое ощущение, что она вторгается на чужую территорию.

Делать нечего. Пришлось найти несколько свободных вешалок. Трусики сложила аккуратной стопочкой.

Лида посмотрела на свои колготы. Она даже забыла, что ходит в них. Пришлось переодеться. Скинуть юбку и надеть простые брючки.

И что теперь?

В доме двое мужчин. Их чем-то кормить надо. Скорее всего, сегодня Архай или тот же Дольник заказали ужин. Вряд ли они рассчитывали, что купленная эскортница будет стоять у плиты и готовить им ужины. Лида представила эту картину. Не-е, мужчины точно на это не рассчитывали.

А она, кстати, не против. Развеется, поменьше будет предоставлена сама себе, соответственно, и мыслей дурных в голове станет лезть меньше.

Кстати, если она займется общественно-полезной деятельностью, ее «срок», случайно, не скостят, не выпустят пораньше по УДО?

Лида негромко хихикнула, но её смех тотчас оборвался, когда она вспомнила взгляд Мирона во время их последнего секса. Он всегда смотрел на неё так, что дрожь пробирала. Какое УДО… Если честно, даже опасалась, как бы её тут не заперли на подольше. Черт знает, что придет в голову Скифу.

Лида уедет. При любом раскладе. Ни дня здесь дольше не пробудет. Ни часа! Телефон у неё, свяжется с Лисой. Лида для себя уже решила, что если Мирон сделает попытку снова забрать у неё телефон, она встанет в позу. Возможно, не самое разумное решение, учитывая, что они отрезаны от мира и до ближайшего населенного пункта топать и топать. По грязи, тающему снегу и холоду. Незавидная перспектива, к которой девушка начала себя готовить.

Она уйдет. И ни что её не остановит.

Через шесть суток.

А пока…

Пока она спустится вниз. Нечего сидеть в комнате.

Прикрыв за собой дверь, Лида прислушалась.

Тихо.

В доме никого не было? Или Мирон куда-то вышел?

Скорее всего. Может быть, пошел осматривать дом и постройки? Проверял хозяйство.

Девушка спустилась вниз и снова огляделась, определяя, где кухня. Не отказалась бы от очередной чашки кофе. Лида направилась наугад по коридору. И не прогадала.

Женское чутье её не подвело.

Кухня Мирона впечатлила не меньше, чем остальное. Какой кухонный гарнитур! Мечта хозяйки. И холодильник гигантский – уже её мечта. Они с Олегом подумывали о многодверном холодильнике. Естественно, более дешевого сегмента, чем тот, который она сейчас рассматривала. Они с мужем прикидывали и так и этак, пришлось отказаться, как бы ни хотелось купить. Во-первых, дорого. Не тянули они его. Во-вторых, покупать такой холодильник значило бы заново заказать и сам гарнитур. Поэтому договорились, что вернутся к рассмотрению данной покупки, когда будет погашена ипотека или большая её часть.

Лида не удержалась, открыла одну дверцу и сразу же её закрыла.

Лишнее. Пока – точно.

Лиду воспитывали так, что трогать чужие вещи без разрешения не следует. Пока девушка не успела проголодаться.

Кофемашина имелась. Лида нашла кофе в зернах, засыпала и принялась ждать, когда приготовится ароматный напиток. Надеялась, что он её не просто взбодрит, а придаст сил.

В доме по-прежнему стояла тишина, которая начинала нервировать.

Девушка понимала, что перед ней никто не должен держать ответ. Утро показало. Но внутри скребло, независимо от понимания происходящего.

Получив напиток, Лида нашла сахар, засыпала одну ложку и, грея руки о чашку, подошла к большому окну. Оно не было витражным, но давало приличный обзор двора.

Территория Скифа выглядела огромной. Лида не смогла увидеть весь двор. Отметила только несколько дополнительных построек и беседку.

Из одной постройки, тоже выполненной из оциллиндрованного бревна, выходил Мирон. Никуда не смотря, мужчина по выложенной брусчаткой дорожке направился к основному дому. Лида сильнее сжала чашку, заставив себя остаться на месте. Хватит дергаться.

Из кухни во двор вела дверь, которую Лида не заметила и через которую в дом вошел Мирон. При звуке закрывающей двери девушка обернулась, спрятав часть лица за чашкой.

Мужчина, увидев Лиду, слегка нахмурился, но сразу же расслабил мышцы лица.

– Кофе пьешь?

– Угу.

– Мне не сделаешь?

– Сделаю, конечно.

Лида направилась к столу. Поставила чашку на столешницу, потянулась за пакетом с кофе.

То, что Мирон встал за её спиной, она почувствовала сразу.

Каждый волосок на коже отреагировал на его близость. Каждая клеточка. По позвоночнику побежали мурашки. Да что ж такое! Лида разозлилась на себя. Скиф честно сказал: не садист. То, что трахает её при любом удобном случае, так он в своем праве. Когда она перестанет рефлексировать?

Его присутствие за спиной будоражило. Он встал почти вплотную. Лида сделала вид, что ничего не изменилось, и продолжила варить кофе.

Не получилось не реагировать.

Она невольно соприкасалась с ним бедрами.

Вскользь.

Мимолетом.

Но касалась.

Мирон шумно вздохнул за спиной, обжигая своим дыханием обнаженный участок её кожи.

– Откуда ты такая взялась, а, Лида? – негромко спросил он, и от тембра его голоса у Лиды едва не выпала из руки чашка.

– В смысле? – девушка поставила чашку на поддон.

Главное – не оборачиваться.

Не встречаться взглядом с его пылающими глазами.

– В прямом. Я трахал тебя за последние сутки четыре раза. Смотрю на тебя, и у меня встает.

В подтверждении своих слов он прижался к ней вплотную.

Да, возбужден.

Скифу этого показалось мало. Он подался вперед, уперев руки в край столешницы, тем самым поймав Лиду. Девушка остановилась, перестала что-либо делать.

Приготовилась.

– Это плохо? – негромко отозвалась она, чтобы поддержать диалог.

Мирон хмыкнул и включил кофемашину.

Но Лиду никуда из плена своих рук и тела не выпустил.

– Это охрененно. Осталось дождаться, когда ты разморозишься.

Значит, всё-таки замечает…

В животе у Лиды скрутило.

– Мирон, если я что-то делаю не так, говори. Я исправлюсь.

– Ты фригидна?

– Нет.

– Нужно больше времени для раскачки?

Какого лешего он задает подобные вопросы?!

– Видимо, да. Тебе принципиально, чтобы с тобой девушка кончала? – Лиде все больше не нравился их диалог.

Она не была ханжой и при соответствующем настроении любила поболтать про секс. Вопрос сорвался с губ прежде, чем она успела подумать про последствия.

– Мне принципиально, чтобы мне не лгали и в моем присутствии не разыгрывали спектакли. Ты этого не делаешь.

Его губы коснулись её шеи. Легонько. Едва ощутимо.

Но Лиду пробрало.

Черт, он же не будет её снова раскладывать?

Или… будет?

Девушка переступила с ноги на ногу.

Точно мозоли будут. И смазку с собой всегда таскать надо! Без смазки она с ним сейчас не сможет! У неё там всё сухо, как в Сахаре.

В голове всплыли слова Лисы: «Ему ты не сможешь сказать «нет»». Не может, да. Особенно учитывая, сколько Скифу обходятся одни сутки с ней.

Надо как-то извернуться. Лида начала лихорадочно искать способ избежать нового секса с Мироном.

Способ был лишь один.

Опуститься перед мужчиной на колени и взять в рот.

Лида прогнулась в пояснице и сразу же почувствовала более напористый отклик мужчины. Тот что-то сказал, по интонации напоминающее ругательство, отстранился. Лида не успела ни вздохнуть с облегчением, ни испугаться.

Он развернул её лицом к себе, запустил пальцы в волосы, обхватив с силой затылок. Потянул назад, запрокидывая голову девушки максимально назад, делая беззащитной её шею.

– Не-ет, детка, пить с тобой кофе сейчас мне точно противопоказано, – протянул он угрожающе. – Планы у меня на ближайшие часы другие. Чтобы ты не мучилась вопросами и не напрягала свою красивую головку, сообщаю. Мы с Архаем идем в сауну. Опять же предупреждая твой вопрос: без тебя. У тебя есть пара часов, чтобы отдохнуть. Дом в полном твоем распоряжении. Кухня – тоже. В холодильнике есть готовая еда, микроволновкой сообразишь, как пользоваться. Не устраивает то, что есть, свари сама. Если, конечно, умеешь.

– Умею, – быстро вставила Лида, не понимая, зачем ей понадобилось сообщать ему данную информацию. Он снова говорил с иронией, явно не рассчитывая на ответ. Услышав её реплику, вскинул брови кверху.

– Неплохой бонус. Значит, найдешь, чем заняться. А вот потом… после сауны… Лида, готовься. Я тебя собираюсь трахать всю ночь. Долго и во все твои аппетитные дырочки.

Глава 12

Лида приготовила овощной салат, разогрела кусок курицы. Ела, то и дело поглядывая в окно.

Темнело.

Прошло несколько часов. Мужчины до сих пор сидели в сауне. Ей бы радоваться… Ничего подобного. Градус ожидания внутри повышался все сильнее.

В очередной раз посмотрев в окно и заметив движение, Лида напряглась. Уже всё?.. Адреналин подскочил в крови. Девушка заставила себя остаться на месте. Двор хорошо освещался, и Лида увидела, как Мирон, выйдя на крыльцо бани, потянулся. Он был обнажен. Распарен. По его крепкому телу стекали струйки пота и воды.

Лида не отвела взгляда от мужчины. Видела уже его обнаженным. Она трахалась с ним. И знает, какая на вкус его сперма.

Не до ложной стеснительности.

Силен, зараза. Точно из канатов весь сплетен. Ни грамма лишнего. Во рту пересохло, и Лида сделала глоток минералки.

Мирон же, будто почувствовал на себе чужой взгляд. Медленно, с грацией никуда не торопящегося хищника повернул голову ровно к тому окну, в которое смотрела Лида. Он её увидел. В комнате горел свет. Да Лида никуда и не пряталась.

Девушка замялась. Стало неловко. Подняла руку в приветственном жесте, но никакого ответа не получила.

Она и не ждала.

Мирон продолжал стоять, не чувствуя ни мороза, ни прохлады.

Что за человек…

Лида встала, отодвинув стул с большим шумом, чем следовало. Взяла тарелки, бокал с недопитой минералкой и направилась к раковине. Загружать посуду в посудомойку не стала. Помыла вручную.

Хоть чем-то занять себя…

Не думать… не представлять, что будет, когда мужчины напарятся. Они наверняка выпивали. Пусть Мирон тоже выпивал в камере. Но одно дело – немного выпивший мужчина, и другое – пьяный.

Какой к ней придет Мирон – предположить сложно.

Телефон пропиликал, Лида поспешно вытерла руки о полотенце и взяла гаджет. Часом ранее она отправила Алиске сообщение, рассказав последние новости.

«Не поняла, как это Скифа выпустили? По УДО?»

«Да, – быстро напечатала Лида и добавила: – Теперь я у него в доме. Территориально не знаю где. Хочу, чтобы ты знала».

Лиса начала что-то печатать, потом стерла.

Снова начала.

«Поняла. Ты как? В норме?»

«Живая».

Лида отправила улыбающиеся смайлики. Нечего тревожить подругу по пустякам.

«Позвонить могу?»

«Не надо».

«Так… Ок. Информацию я к сведению приняла. Будет возможность – пиши».

Лида снова отправила смайлики с сердечками.

Потом ещё некоторое время подержала телефон в руке и удалила переписку. Пусть она и не содержала никакой личной информации.

Прошло ещё полчаса.

Мирон не объявлялся.

Лида поднялась в спальню. Она честно пыталась сохранить бодрость, но её клонило в сон. Не помог и душ. Попыталась включить более прохладную воду, чтобы взбодриться. Фыркнула и бросила эту неблагодарную затею.

Мужики явно отлично проводят время, может, Мирон накидается до такого состояния, что придет и рухнет спать внизу, где-нибудь на диване?

Отличный план, в осуществлении которого Лиде верилось с трудом.

Но процент развития сценария в этом русле тоже существовал.

Выйдя из душа, Лида всё же привела себя в порядок. Посушила волосы, нанесла на лицо увлажняющий крем. За ушками, а также в ложбинку между грудей и на запястье – духи.

Подаренные ещё Олегом… Она их берегла. Почти не пользовалась. Пока как-то не поняла, что запах уже не тот. Разозлившись на себя, на воспоминания, которые тешила, на прошлое, которое не отпускало, Лида именно их кинула в сумку.

В шопинг-программу, устроенную на деньги Дольника – или Скифа? – она купила и белье. Две шелковые комбинации. В одну из них – черную, состоящую из майки и коротких шорт, отстроченных кружевом, – она и облачилась.

Заплетя волосы в косу, Лида посмотрела на часы.

Восемь вечера. Для сна, конечно, рановато. Но глаза слипались. Она вздремнет немного, полчасика, а потом уже придумает, чем занять себя дальше.

* * *

Мирон учил язык глухонемых вместе с Архаем.

Он уже и не помнил, как возникла идея создать собственные жесты. Сначала дурачились, потом решили, что пригодится. Сегодня они общались по-разному, мешая общепринятый язык глухонемых с выдуманным.

Пили. Парились. И разговаривали только на понятном им одним языке.

Мирон кайфовал.

Вот оно – счастье.

То, что идеально подходит ему.

Тихое.

Не нужны ни кабаки, ни телки. Всё, что надо, есть.

Собственный дом, надежный друг, пиво и желанная женщина в спальне.

То, что необходимо ему сегодня.

И последующие дни тоже.

Никого Скиф пока видеть не хотел. Казалось бы, должно быть наоборот. Вышел он. На свободе. Столько запланированных дел! Столько встреч отложенных. У него был целый список, с кем надо состыковаться в ближайшее время.

Через неделю… Возможно, дней через десять.

Но не сегодня. Даже к своим парням не поехал. Не хотел. В лес его тянуло. К дому. Туда, где обосновался, где было его место силы.

Тишины хотелось. Собственного личного пространства.

И девочку податливую, конечно.

Лида. Лидочка… Сучка темноволосая. Заводит его так, что зубы сводит.

Красивая…

Нереально.

Везде.

Лицо, фигурка ладная. А губки какие у неё… Это он сейчас про нижние. Смотрел бы и смотрел.

Член снова напрягся, в яйцах заломило.

Вот. Какого?.. А?..

Он же трахал её недавно.

Мирон довольно улыбнулся и достал ещё холодного пива.

Ему нравилась собственная реакция на эту шлюшку. Почему бы и нет? Скиф захмелел. Ему было хорошо. Пьяный мужик – добрый мужик. Если его не трогали…

Пока мужчину никто не трогал. Даже Архай особо не расспрашивал. Тоже захмелел друг.

Он вначале тактично поинтересовался про Лиду. Спросил, на какое время она к нему приехала. Получив ответ, больше ни разу про неё не заикнулся.

Скиф тоже временно про неё забыл. Попарившись с Архаем, от души ныряли в прохладном бассейне.

Пришло время удовлетворять другие потребности.

Мир встал, обмотав бедра полотенцем. Мог и не делать этого. Он находился в своем доме. Тут его территория. Его правила.

Пожелав Архаю спокойной ночи и в очередной раз поблагодарив друга за то, что следил за домом, Мирон прямиком направился в спальню. На кухне никого не было. Логично.

Скиф мимолетом отметил, что Лида за собой прибрала. Интересная картина вырисовывается. Он по пальцам мог перечислить девушек, которые за собой после утреннего кофе споласкивали чашку, не говоря уже про его чашку.

Похеру.

Попалась ему аккуратистка, с кем не бывает.

Мирона мало заботили её принципы и взгляды на жизнь. Больше волновало её тело и собственная реакция на него.

Пока мужчина поднимался по лестнице, уже возбудился. Не терпелось добраться до её мягкой, нежной розовой плоти. Потрогать её. И ворваться сразу же на всю длину по самые яйца.

Было в ней что-то цепляющее. Этакий налет хорошей девочки, попавшей в бедовую ситуацию. Только прошли те лихие времена, когда девочки вынуждены были торговать собой, чтобы прокормить обнищавших родителей. Сейчас молодые дамочки помешаны на себе любимых и на спонсорах. Готовы под любого лечь, лишь бы платили и обеспечивали им спа с шопингом. Дуры.

И эта! Ведь красивая… Нежная такая. Глазюки колдовские! И тоже задницей вертит перед толпой похотливых самцов. Интересно, приват она тоже танцует? Сто пудов. На привате в основном деньги и делаются.

Мирон не заметил, как сжал руки в кулаки. Какого черта он постоянно думает о том, какой Лида была бы, не пойди в шлюхи? Это её осознанный выбор! И точка!

Рывком раскрыл дверь в спальню. В последний момент удержал её, чтобы не ударилась о стену.

Потому что увидел то, к чему не был готов.

Он не знал, что ожидал увидеть в спальне.

Но никак не спящую Лиду.

Кровать стояла изножьем к двери. Поэтому первое, на что упал взгляд Скифского, оказались тонкие и изящные лодыжки девочки.

Она спала. Серьезно?

Или притворялась?

Сердце глухо ударилось о ребра мужчины. Хищник, который захмелел от выпивки и раздобрел от пара, снова подобрался внутри и оскалился, увидев желанную самку. Всё нутро мгновенно потянулось к ней.

Мирон прищурился, аккуратно прикрыв за собой дверь. Не будет он пока будить Лиду. В душе колыхнулось что-то теплое, похожее на симпатию. Приятно видеть красивую девушку у себя в кровати.

Что там она недавно ему объявила?! Что будет спать только с ним? Конечно, с ним! Пусть попробует на кого-то другого посмотреть при нем… Ревность высунула кровавую морду раньше времени. Мирон дошел до кровати и остановился. Двигался бесшумно – обучен.

Значит, всё же ревнует. Охренеть просто.

Мужчина встал у изножья кровати, тяжело дыша.

Не ревнует он её… Рано для ревности. И причин нет. Тут голодные инстинкты вышли на первый план. Взять. Подчинить. Нагнуть.

Чтобы доступной всегда была. Чтобы всегда делала то, что ему требуется.

Мирон окинул Лиду пьяным взглядом. Спит, красивая. Руку под щеку подложила, ножки слегка к животу подтянула. И коса эта… Змеей черной по простыне вьется.

Ни хрена он её не ревнует. Просто хочет. Дико. До боли в яйцах. Да и какой здоровый, молодой мужик не захочет такую лялечку?

Черная комбинация выгодно подчеркивала белизну её кожи. В солярий тоже не ходит? И давно под солнцем южным не грелась? Не порядок.

Одна лямка сползла, приоткрыв обзор на высокую, но небольшую грудь с розовым соском. В горле у Мирона засвербело. Он сорвал полотенце, швырнув его в сторону.

Член дернулся, давно готовый ринуться в бой. Мирон, продолжая пялиться на сосок Лиды, положил ладонь на член и сжал его. Провел привычным движением вверх и вниз, чувствуя, как градус напряжения и похоти растет.

Он медлил, распаляя себя все сильнее.

Смотрел.

Изучал.

Ему чертовски нравилось то, что он видел.

Лида, спящая в его постели, пришлась ему по душе. Он снова передернул, пытаясь приглушить вожделение, что хлестало изнутри, не щадя его.

Что в этой девчонке было такого, отчего хватало одного взгляда, чтобы вспыхнуть? Мирон всегда легко возбуждался, когда отпускал себя. Когда позволял расслабиться.

Но эта…

Мирон прищурился.

Пьяный мозг отказывался выдавать ответ, а чуйка продолжала настырничать.

Мужчина поставил колено на матрас и, положив руку на лодыжку Лиды, потянул на себя.

Девушка распахнула глаза.

Глава 13

У Мирона внизу живота жгутом стянуло.

Зараза… мелкая… безумно сексуальная…снова со своим взглядом хорошей девочки… Помутненным ото сна, не от страсти.

Смотрит на него и точно не узнает.

Конечно! Откуда ей узнать…

В клиентах со счету сбилась!

Скиф угрожающе повел головой. Какого его беспокоит, сколько у неё клиентов и как часто она раздвигает перед мужиками свои стройные ноги?!

Но ведь беспокоит… Червь паскудный поселился в груди и грыз его. Не давал покоя, снова и снова подкидывая одну нарисованную картину за другой. То, что Мирона штормило, он осознавал. Даже мог допустить, что Лида ему зашла.

Как девушка.

Тут нет ничего необычного. Её красота привлекала внимание, а сексуальность будоражила.

Во рту появилась неприятная горечь. Эта девушка не про него… И не для него. Он купил её на семь дней, вот и будет пользоваться! А хотелки, ревность, собственнические инстинкты и прочее засунет куда подальше.

Никогда Мирон не думал, что его будут волновать бывшие партнеры любовницы. Лиду и любовницей в классическом смысле трудно назвать.

Она моргнула, окончательно просыпаясь.

– Мирон, – выдохнула она. – Ты…

– Я, детка, – криво усмехаясь, ответил он, наклоняясь к ней и жадно вдыхая сладковатый запах её духов. – Кого-то другого ожидала увидеть?

Его вопрос был риторическим.

Мирон подался вперед, снова опрокидывая Лиду на матрас и нависая над ней.

Подминая под себя.

Чертова кукла никак не отреагировала! Лишь глаза распахнула ещё сильнее.

А у него сердце забарабанило отчаянно.

Он с жадностью всматривался в красивое лицо, точно ища на нем ответы на уже возникшие вопросы.

Слишком рано он начал ими задаваться…

Слишком рано эта девчонка в кровь начала проникать…

Или это алкоголь всему виной? На трезвую голову красивая шлюшка иначе воспринималась.

Или нет?

Лида дышала глубоко. Лямка окончательно сползла с плеча, полностью оголив грудь.

Мирон впился в неё глазами.

Но не тронул.

Прищурившись, смотрел.

Изучал.

Выискивал.

Лида подняла руку и коснулась его лица. Нежно. Подушечками пальцев…

Сука!

Знает, блять, как прикасаться! Не рвано, не пошло, а так, точно его ждала! Для него готовилась! С ним хотела быть…

Мирона тряхнуло не по-детски.

Соскучился он по женской ласке, чего уж тут.

Напрягся всем телом, не двигаясь.

От того, что Лида приподняла руку, лямка снова поползла кверху, прикрывая розовый сосок.

Значит, проснулась… Значит, разморозилась?

Скиф прищурился ещё сильнее.

Он хотел трахаться. Дико.

Хотел эту черноволосую бестию с лицом ангела и продажной душой.

Похеру. Заплатит ещё, если потребуется.

Мирон быстро переменил положение. Подался назад, фиксируя тело пятками, и рванул Лиду на себя, сразу же разводя ей бедра в стороны. Девушка вскрикнула.

– Мирон…

– Рот закрой, – грубовато приказал он, не желая больше ни на что отвлекаться.

Под шелковыми шортами ничего не было.

Черная ткань сместилась, немного врезавшись в розовую плоть.

Мирон жадно сглотнул, не в силах отвести взгляда от набухших губок.

Сумасшествие какое-то…

Залип, как подросток, дрочащий на порноролик.

– Отведи в сторону ткань, – отдал он ещё один приказ.

Лида, опираясь на один локоть, чтобы сохранить баланс, положила ладонь на шелковую ткань. Провела по ней и ниже…

Она четко поняла, что от неё требуется.

Слегка выгнулась, раскрываясь. Но не до конца.

Ткань всё же потянула в сторону, показывая себя.

Умница…

Мирон так и не понял, мысленно ли он одобрил её действия или прорычал.

Знал одно: то, что видит, сводит его с ума.

Верхняя губа Мира дернулась.

Шорты разорвал одним движением. Лида снова дернулась, попыталась даже сбежать, отползти, но он и её быстро поймал, недобро покачав головой.

Лида уставилась на него широко распахнутыми глазами.

– Я всё сделаю сама, – быстро выдохнула, подаваясь к нему.

Поздно, милая.

Ветку первенства он никому передавать не собирался.

– Будешь сверху, когда усажу. Сейчас на колени и задницу мне свою дай.

Лида быстро перевернулась и выгнулась, оперевшись на локти.

Правильно…

Вот и дальше будь послушной девочкой.

Мирон любил доминировать в отношениях. Из-за того, что постоянно контролировал себя в армии, отрывался в постели. Иногда партнерши жаловались, что он слишком ненасытен. Даже агрессивен. Мирону приходилось потом заглаживать впечатления о себе. Он не был жестоким, четко за собой следил. Да и как девочкам можно намеренно причинять боль? Садистов Мирон ненавидел, насильников убивал бы голыми руками.

То, что темпераментен, знал. И не видел в этом ничего плохого. Когда партнерша опытная и знает, чего хочет, его жажда секса шла обоим на пользу.

Он снова залип на открывшийся ему вид.

Природа была щедра к Лиде.

Очень.

Эти длинные, стройные ножки, которые красивая сейчас свела вместе. Эта попочка сердечком. Изгиб спины с тонкой «веткой» позвонков и задравшимся черным топом.

У Мирона зажгло в груди.

Розовая плоть звала. Манила.

Вот теперь Лида вела себя идеально. Выставила попку, вильнула ей.

Сильнее прогнулась, едва не вытягивая руки по простыне, ещё откровеннее выставляя себя на обозрение.

Мирон не спешил. Не мог он насмотреться. Налюбоваться. Да что ж такое!..

Мужчина протянул руку и дотронулся до упругой ягодицы Лиды. Огладил её. Сжал, пробуя на упругость, хотя ранее и убеждался, что ягодичные мышцы у неё накачены что надо. Всё, как он любит. Её тело точно было слеплено под его тело. Идеально вписывалось, сливалось с ним.

Негодующе прищурившись, Скиф повел руку ниже и дотронулся до мягких складок. Немного влажные… Скорее всего, ото сна. Снова не возбудилась? Это его штормит от одного её вида! Да чего уж тут… От одной мысли.

Ему нравилось прикасаться к ней. Нравилась её доступность.

Раскрытость!

Пока она его…

Он будет делать всё, что пожелает.

Продолжая трогать её складки, играть с ними, мужчина положил руку таким образом, чтобы большим пальцем дотронуться до её второй дырочки. Достаточно тугой на его немного расфокусированный от выпитого взгляд.

Лида замерла.

Натянулась тетивой.

Но стоять, выпятив попку, продолжила.

Продолжил и Мирон.

Надавил, раскрывая её тугую дырочку.

Тугая… Реально неразработанная.

Осознание того, что её сюда пользовали не часто, едва ли не сбила Мирона с ног. Собственник внутри него взревел от дикого восторга.

Мирон усилил проникновения, желая получить большее.

– Мирон, – выдохнула она и подалась вперед, пытаясь от него ускользнуть.

Куда…

Зверь, что жадно вдыхал запах возбуждения, затопивший воздух вокруг, утробно запротестовал. Ну уж нет! Лялечка попала в его руки, и выпускать он её не собирается.

Мирон быстро положил вторую руку ей под живот, потянув девушку на себя. Вторую руку с её попы он не убрал.

– Мирон, подожди, – она завертела задницей.

Дыхание у Лиды сбилось.

Засуетилась вся. Задергалась.

Мужчина прищурился сильнее.

– Что?

– Я… – она шумно сглотнула и обернулась, пытаясь поймать его взгляд. – Я не даю в попу.

В воздухе повисла пауза.

* * *

Лида сказала «нет».

Вернее, попыталась.

Когда Скифский поставил её задницей кверху, она приготовилась к вторжению. Даже расслабилась.

Хорошо, что она поспала, легкая дремота пошла ей на пользу.

Лида немного успокоилась, наконец, приняв тот факт, что ей ничего плохого не сделают. Да, будут трахать. Она за этим сюда и приехала. Секс занимает в жизни каждого человека определенную роль. Для кого-то зачастую выходит на первый план, кто-то довольствуется нечастыми перепихами.

К сексу Лида в большинстве своем относилась ровно. Иногда ей тоже было «надо», и она сама выступала инициатором. Но больше вел Олег. Как и в обычной жизни.

Сутки, проведенные в обществе Мирона Скифского, смена геолокации, позволили ей взглянуть на происходящее несколько иначе.

Мирон – мужчина. Пусть немного и необычный в её понимании. Но мужчина. Что он требует от неё? Послушности и уступчивости. Всё.

Ничего сверхъестественного.

И тут… это.

Когда он дотронулся до попы, Лида насторожилась. Мало ли… Поиграется и успокоится.

Ни черта.

Дальше пошёл!

И тут её понесло.

Она не хотела анального секса! От слова совсем.

– Мне дашь, – спокойно, едва ли не лениво ответил Мирон.

И это его спокойствие взорвалось в груди Лиды нестерпимой паникой. Она пугалась, когда шла к нему по серому и безликому коридору зоны. Пугалась, когда опускалась перед ним на колени. Пугалась, когда летели непонятно куда.

Но этот страх и в сравнение не шел с тем, какой накатил сейчас.

Лида шумно выдохнула и затараторила, стараясь не обращать внимания на лицо Мирона.

Он та-ак на неё смотрел…

Как не смотрел ни один мужчина.

Жадно. Нестерпимо. Голодно.

– Мирон, я всё знаю… всё понимаю, я должна… Сделай мне, пожалуйста, ещё одно одолжение… Я дам тебе попочку… Честно. Завтра, послезавтра… Не знаю когда. Когда захочешь, но не сегодня. Пожалуйста. Не сегодня…

Что-то изменилось в выражении лица Мирона. Появилась жесткость. Даже жестокость. Обострились скулы, желваки заходили. Крылья носа раздулись.

– Стой, как стоишь. Не дергайся, – жестко обрубил он её, и у Лиды душа ушла в пятки.

Нет… Не пойдет он ей навстречу… Своё возьмет.

– Ты уже трахалась в попку?

Скиф, слава богу, не приступал к делу.

Он продолжил вести разговор.

Лида опустила голову, уставившись на темно-серую простынь. Перед глазами от напряжения поплыло.

– Нет. До конца, вернее, нет…

– Хм… – Давление в анусе не исчезло. Палец Мирон так и не вынул. – Это как? Хочу подробностей.

Чертов ублюдок! У Лиды закончились все цензурные слова. Да и как-то сложновато думать о высоком и светлом, стоя голой задницей кверху.

– Я пробовала один раз… Мы не закончили. Было больно.

– Пробовала со смазкой?

Вопрос прозвучал негромко, но Лиде показалось, что он набатом отдавался в затылочной части головы.

– Да… вроде бы. Я не помню.

– И никто из клиентов не настаивал на анале?

Знал бы Скиф, что первый!

– Нет, – не колеблясь, сразу же ответила Лида, мысленно продолжая молиться, чтобы он её не тронул.

Был бы трезвым, договориться было бы проще. Наверное. А тут разум туманит алкоголь, действительность смазана.

И руку он так и не убрал. По-прежнему трогает интимные места Лиды.

– Насколько далеко пробовали? Партнер вошёл в тебя?

Ох…

Зачем Мирону ТАКИЕ подробности?

– Нет. Только головкой. Мне запекло. Мы прекратили.

Лида уперлась лбом в подушку. Спина покрылась испариной. Вот тебе и успокоилась… Вот тебе и приняла Мирона, как мужчину.

Угу. Как же.

Следующего вопроса не последовало. Давление исчезло одновременно и с лона, и с ануса.

– Иди ко мне.

Куда идти?.. Зачем?..

Лида быстро распрямилась и повернулась на спину, раскинув ноги.

Раскрывая себя.

Показывая.

Отвлекая…

Взгляд Мирона пылал.

Мужчина смотрел на её бедра.

Прожигал. Едва ли не клеймил.

Он снова напоминал Лиде хищника. Оголодавшего, дорвавшегося до пищи.

Девушка накрыла ладонью подрагивающий от напряжения плоский животик и не спеша начала задирать топ кверху. Она рассчитывала забрать внимание Мирона.

Не вышло.

– Я сказал, идти ко мне, а не перевернись на спину, – грозно сведя брови на переносице, рыкнул Мирон.

Лида моргнула, не до конца понимая, что он от неё хочет. Господи, сексом надо заниматься, отключая голову и поддавшись чувствам, эмоциям! А тут что? Тут трясет и лихорадит.

Приподнявшись, свела ноги, встала на колени. Теперь их лица были почти на одном уровне. Лида улыбнулась одними губами. Подняла руку, ещё не понимая, что собирается сделать.

Её движение так и осталось незаконченным, потому что Мирон перехватил её руку и потянул на себя. В следующую секунду рукой охватил затылок, больно сжав. Лида едва не ударилась ему в грудь, но вовремя уперлась ладонью в мужское бедро.

Мирон приблизил её лицо к своему, обжигая горячим дыханием с легким запахом алкоголя. Лида первая потянулась к его губам. Успокоить… Приглушить… Прильнуть.

Она это тоже проходила. Иногда Олег позволял себе выпить больше, чем полагалось. Потом извинялся, он знал, как негативно она относится к выпивке. Поэтому и сама практически не пила, разве что с Лисой. В голове Лиды четко осела мысль, что пьяный мужчина – злой мужчина. Что наружу выползают все демоны, которые в обычном состоянии дремлют, придавленные здравым смыслом.

Олега она знала. И не боялась его. Он никогда её не обижал. Психовал, иногда выпивши, злился, ругался. Лида по первости вставала в позу, качала права, потом поняла, что лаской проще угомонить мужа. Олег тоже привык. Приходил выпивши, умывался и тащил её в постель.

А как быть с Мироном? Он вроде бы пошел ей навстречу. Сейчас главное не упустить момент, чтобы мужчина не передумал.

Прикоснулась к его губам. Суховатые, чужие. Прижалась, ткнулась языком в сомкнутые губы.

Тщетно.

Лида предприняла ещё одну попытку и снова потерпела неудачу. Мирон оторвал её лицо от себя за волосы и с жаром, резко контрастирующим с хмурым выражением лица, выдохнул:

– Давай, отсоси у меня.

И, видимо, чтобы она уж наверняка поняла, что на этот раз от неё требуется, направил голову Лиды вниз.

От мужчины пахло свежестью и березовыми вениками. Последний запах Лида почти забыла. Интуитивно потянулась к мужчине.

Прикоснулась. Облизала головку. Втянула аккуратно, пряча зубы.

– Ты плохо стараешься.

Слова Мирона прошлись плетью по обнаженной коже Лиды.

– Что? – она подняла голову, взглянув на Мирона.

– Сосешь плохо. Я люблю в горло.

– Хорошо… Давай попробуем.

Он зафиксировал её голову тщательнее. Толкнулся. Потом ещё раз и ещё.

Горло засаднило. Лида, чтобы сохранить баланс, ухватилась за мужские бедра.

Пусть толкается… Лучше в рот, чем в попу.

И расслабила горло. Вроде бы так… Старалась даже языком ласкать, но вскоре сошло всё к тому, чтобы не подавиться и сдержать рвотный рефлекс. Из глаз давно брызнули слезы, она их не замечала. В голове поплыл туман.

Толчок.

И снова толчок.

Ещё одно глубокое и резкое проникновение.

Лида прикрыла глаза, вонзила короткие ногти в бедра Мира. Тот зашипел, сжал с силой её волосы, потянул назад, выходя изо рта и заглядывая в глаза. Лида через пелену слез не могла рассмотреть выражение его лица. Да и не хотела.

Зато облизнула ставшие сухими губы.

Потому что Мирон желал её реакции.

Она её и давала.

Лиду нетерпеливо толкнули, и она упала на спину, жмурясь от облегчения. Правда, оно длилось недолго, потому что Мирон навалился сверху, властно разводя её ноги в стороны и врываясь в неё одним рваным и уверенным движением. Наполняя её собой. Входя полностью.

Девушка ахнула, выгнулась навстречу, принимая его.

– Сука, – прорычал мужчина, забирая её подбородок пальцами и заставляя Лиду смотреть на него.

Взгляд какой-то бешеный. Пугающий.

Лида не понимала его. Да и не должна была. Она должна ластиться. Делать ему приятное.

Всё.

Мужчина врезался бедрами в её раскрытое лоно и снова яростно выдохнул, приблизив своё лицо к лицу Лиды.

– Ни хера ты не профессионалка! Говори, что и как!

Пальцами свободной руки он снова сжал затылок Лиды.

При этом продолжая двигаться, тараня её тело.

Лида не знала, что говорить. Она снова испугалась. Почему он злится? Даже не злится, он в бешенстве. Атмосфера в комнате наэлектризовалась до предела; казалось, чиркни спичкой – и всё взорвется, разлетится на мелкие кусочки.

В том числе и она.

Девушка закинула ноги ему на бедра, толкнулась навстречу.

– Отвечай, черт тебя побери!

– Что отвечать? – прошептала она сквозь пелену так никуда и не девшихся слез. Хорошо, что ресницы не накрасила, сейчас походила бы на зебру.

– В задницу не трахаешься – не разработана она у тебя! Горловой делать не умеешь!

– Это плохо?

Лида, слишком поглощенная тем, что происходило у неё в промежности, не заметила, как напрягся мужчина. Как прищурился, всматриваясь в её лицо. Как на дне его ледниково-голубых глаз завихрились новые эмоции.

– Хороший, бл*ть, вопрос!

Мужчина задвигался резче, быстрее, полностью забирая внимание Лиды на то, что он делал с её телом. Она цеплялась за его плечи, подаваясь вперед и не веря, что внизу живота появилось странное томление. Это же не ответка? Не желание?

Нет. Что-то другое.

Ей не больно, и уже радует. Она избежала анального изнасилования, хотя слово «изнасилование» тут неуместно, и организм на радостях дал сбой.

Лида снова так же яростно подала бедра навстречу бедрам Скифа.

* * *

У Мирона сорвало крышу. Ожидаемо.

Несколько случайно оброненных фраз – и всё, взрыв в голове, откидывающий его в другую вселенную. Если бы у него был более спокойный и уравновешенный нрав в отношении женщин, то наверняка всё было бы иначе. Он сто процентов стребовал бы своё. Взял бы смазку, о которой Лида сама позаботилась, щедро смазал бы ей попочку и аккуратно, щадя девочку, оттрахал бы.

Скифский любил анальный секс и часто им занимался.

Но её «это плохо» опрокинуло Мирона на лопатки.

В голове за считанные доли секунд обработалась полученная информация.

Недавно Лида начала работать. Опыта никакого.

Никакого же?..

Значит, в одном месте эта начинающая шлюшка – девственница. И он его распечатает… Распечатает же?! Стопудово… А сегодня… Черт с тобой, красивая, пойдет он навстречу твоим просьбам…

Эскортница должна обладать определенными навыками. Сейчас ноги раздвигать мало. Клиенты, готовые платить серьезное бабло, становятся с каждым годом всё «интереснее». Когда у человека появляются деньги, по-настоящему крупные, в какой-то момент всё приедается. Нет остроты чувств. Эмоций. Нет драйва. Мирон видел таких людей и искренне полагал, что не войдет в их число.

Но девочки из эскорта работают с такими. Мирон помнил одну. Уводили её от шейха после ночи. Вернее, выносили. Шейх, конечно, и пластику оплатил, компенсировал побои и издевательства.

Новостные сводки Скиф тоже читал регулярно.

А эта?.. Куда тогда полезла?!

Он сжал Лиду сильнее, беря в кокон своих рук. Раздавит! Сожмет! В себя впечатает! И снова, раз за разом будет входить в податливое тело! Лида отвечала ему. Царапалась. Выгибалась навстречу, посылая бедра вперед.

Льнула.

Глаза то зажмуривала, то распахивала.

И он в них тонул.

Мирон брал её жестко. Ему показалось недостаточно, и он закинул ноги девочки себе на плечи. Вот так. Вот так…

Кончал бурно. Всё в неё. Презервативы Скифский терпеть не мог, пользовался ими, когда уже не было выбора. Кончать в Лиду – особый кайф.

Она лежала под ним, пытаясь восстановить дыхание. Мирон рухнул рядом, притянув девочку к себе.

Завтра он задаст вопросы и получит на них ответы.

Для Лиды будет лучше, если и она пойдет ему навстречу.

Он может разом перестать быть добрым.

В ванную Лиду не пустил.

Их препирание происходило молча. Он уложил её к себе на грудь, желая чувствовать мягкость женского тела. Лида попыталась выползти из-под руки, Мирон усилил хватку. Девочка оказалась довольно понятливой или решила не драконить в нем чертей, которые получили то, что хотели: свободу, дом, женщину.

Хорошо…

Мирон прикрыл глаза.

На сегодня, пожалуй, хватит.

Спать.

Денёк выдался насыщенным на эмоции. Несмотря на заверения Доли и попечительство начальника зоны, Скиф не мог выдохнуть до тех пор, пока не получил на руки документы. Ещё показалось странным, что начальник пытался выпроводить его как можно быстрее. Торопился.

Уже не имело особого значения почему, хотя, как показывала практика, именно в мелочах таился дьявол.

У Мирона тоже была неделя на отдых. Потом начнет разбираться, что к чему.

Лида уснула быстро. Умаялась, красивая.

Мирон проснулся посреди ночи.

Проснулся со стойким ощущением: что-то не так. Натренированная годами интуиция и врожденная чуйка заставили Мирона насторожиться. Он не спешил открывать глаза. Проснулся точно от толчка. От щелчка пальцев.

Мужчина прислушался.

В доме стояла оглушительная тишина. На сигнализацию территория поставлена, шума машин не слышно.

Тогда в чем дело?

Он не чувствовал тепла от тела Лиды. Мужчина открыл глаза и повернул голову вправо, туда, где засыпала Лида.

Кровать была пустой.

Казалось бы, что тут такого.

Мирон пружинисто сел и через секунду понял, в чем дело.

Глава 14

Лида спала.

На полу.

Голая. Как была, в одном шелковом топе, чудом удержавшемся на её теле.

Мирон за свои тридцать четыре года видел разное. Бывал на войне. Видел кровь, боль, страдание. И почти научился ничему не удивляться.

Но вид Лиды, поджавшей ноги к груди и спящей на ламинате, поверг его в ступор.

Ну ни хрена себе!

Мирон быстро поднялся и подошёл к ней. Присел на корточки и осторожно дотронулся до плеча девочки.

Точно спит.

Но почему?

Мирон провел рукой по лицу, прогоняя остатки сна и алкогольного опьянения. Он помнил, как они засыпали вместе. Секс у них был лишь раз. Скиф устал, вымотался и больше не трогал её.

Почему она ушла… Вернее, не так. Какого черта она спит на ламинате в углу?! Благо в доме установлена система теплого пола, иначе давно замерзла бы.

Главное – не просыпается. Скиф окинул Лиду придирчивым взглядом. Волосы слегка растрепались, губы приоткрыты, руки прижаты к груди. Мужчина нахмурился. Увиденное очень сильно ему не понравилось.

Что, черт побери, произошло? И как она оказалась тут? Ушла? С кровати на пол? Бред!

Сон как рукой сняло. На его место пришли настороженность, непонимание и обеспокоенность.

А ещё при взгляде на эту темноволосую девочку какая-то выворачивающая наизнанку нежность накрывала мужчину с головы до пят.

Чтобы опровергнуть одну гипотезу, Мирон дотронулся до её лба. Холодный. Лихорадки нет. Получается, Лида лунатик? Ходит во сне?

Больше гадать, что да как, он не стал. Пружинисто поднявшись, он аккуратно, стараясь не сжимать сильно, поднял девушку на руки и вернулся к кровати.

Её место тут.

Мирон положил её рядом с тем местом, где спал сам. Поставив ногу на матрас, ещё раз убедился, что Лида здорова. Девушка слабо заворочалась, протяжно выдохнув.

– Олег…

Пздц.

Перед глазами мужчины потемнело. Он смотрел на Лиду и больше не видел её. Ярость полыхнула в груди, обжигая и вызывая немедленное желание крушить и ломать. А ещё причинять боль.

Если бы минутой ранее Мирон не обнаружил бы Лиду там, где увидел, непонятно, как он отреагировал бы на чужое мужское имя, сказанное ей во сне.

Мужик, тормози…

Ты ничего о ней не знаешь. Ни кто она, ни какая у неё жизнь вне стен этого дома.

Тормози.

Вернись в отправную точку пробуждения.

Мирон, не доверяя себе, взял одеяло и прикрыл Лиду.

От греха подальше.

Сам же отошел к окну, встал к нему спиной, уперевшись ладонями в подоконник.

Мужчина дышал тяжело, глубоко, пытаясь вернуть контроль над собой и эмоциями, глушившими разум.

Взгляд снова и снова возвращался к темноволосой головке Лиды. Девочка по-прежнему спала, иногда из её груди вырывались более продолговатые всхлипы, похожие на приглушенные рыдания.

Что ей снится?

И имеет ли смысл будить?

Что он знал о лунатизме? Да ничего! И был ли это лунатизм?

Черт! Ему только ходящей по дому девахи не хватало. В груди снова зажгло.

Маленькая же…

Сколько ей лет? Не больше двадцати двух-двадцати трех. Институт, наверное, только закончила. Возможно, даже и не училась на вышку. Зачем, если задницей научилась трясти? Хотя вот задницей как раз работать и не научилась.

Мирон с силой сжал подоконник и зубы. От последнего действия послышался неприятный скрежет.

Сходить выпить пива? Нет. Не стоит. Вот сейчас точно.

Он не хотел оставлять Лиду одну.

Если разобраться, желание абсурдное по своей природе. Девочка куплена, через неделю она вернется с пополненным счетом домой, отойдет немного от него и дальше продолжит строить «карьеру».

Всё бы ничего, если бы не куча нестыковок. Как в отношении неё, так и в отношении себя.

Мирон протяжно вздохнул, усмиряя рвущийся наружу гнев.

Не помогло.

Ещё раз вздохнул.

Она. Спала. С. Голой. Задницей. На. Полу.

Это неспроста…

Он видел людей с посттравматическими синдромами. У него самого была крепкая психика, но парней на войне ломало не по-детски. Иногда сдавались даже крепкие духом.

Тут – что?!

Не будет молодая девочка перебираться во сне с мягкой постели на холодный пол. В угол!

Мирона тряхануло.

Так. Надо успокоиться.

Только подумал и вспомнил, как её губы выдохнули чужое имя.

Какой нах*й Олег?! Кто он ей? Парень? Сутенер? Два в одном?!

Мирон развернулся и уставился невидящим взглядом в ночь. Лес… Почти дикий, мало проходимый. Территория нежилая. Сюда проехать не каждый решится. То, что требовалось ему для уединения.

Его территория, и чужаков он тут не жаловал. Покупая дом, Мирон позаботился об охране. Незамеченным никто не пройдет даже мимо.

Значит, Олег. Зашибись.

Нет, стопэ, брат. Тебе какая разница? Вот конкретно тебе? Трахаешь ты девочку, получаешь удовольствие и…

Мирон поднял руку, сжатую в кулак. В последние секунды тормознул его у стекла, чудом не разбив то вдребезги. Лишь толкнул. Потом ещё раз.

Из легких мужчины воздух вырывался короткими толчками.

Обжигая горло…

Он запал на девочку?

Так, что ли?

Мирон вернулся на два дня назад, когда впервые увидел её, входящую в камеру. Глазюки эти большие, взгляд робкий. Смущение.

Запал…

Сразу же.

Зашла она ему сильно.

С первой же минуты.

Мирон не верил в отношения на «узнавание». Человек заходит или нет сразу же. Возникает симпатия или нет. У него, по крайней мере, так и было. Знакомясь с девочкой, он сразу понимал, будет она его или он пройдет мимо.

Тут химия сработала безотказно.

Потянуло его с дикой силой к ней. До ломоты в суставах.

Наверное, так бывает…

И его голод по женской ласке тут ни при чем.

Ему же привозил Доля других девушек. Он к ним совершенно ровно относился. Трахал, брал, вертел, как хотел. Они с готовностью подставляли дырочки. Кто-то кончал, кто-то искусно имитировал. Но все были довольные. Мирон не запоминал ни их лиц, ни имен. Зачем?

Лида же…

Эмоцию каждую её ловил. Злился постоянно. Почти ревновал…

Какое, сука, почти?! Его корежит от осознания, что она думает о каком-то долбаном Олеге. Узнает кто… И что? Что сделает?

Мирон услышал, как Лида зашевелилась, и обернулся.

Она по-прежнему спала, положив ладонь под щеку.

Одеяло соскользнуло с плеча, обнажив его.

Неопытная…

Причем чувствуется, что совсем неопытная.

Но зачем-то полезла в эту грязь.

Мирон прищурился и недобро покачал головой. Пусть этот Олег окажется её школьной влюбленностью. Никак не сутенером. Иначе…

Нельзя обижать девочек. Тем более таких.

Мирон вернулся к кровати и, стараясь действовать аккуратнее, залез под одеяло. Лег на спину, невидящим взглядом изучая кривые тени на потолке.

И что дальше?

Да ничего, мать вашу! Ничего!

Всё будет, как и должно быть. Нечего тут сантименты разводить!

Понаблюдает, потом решит.

Решит… Ну да, конечно. А потом что? Он, ничего не зная про Лиду, уже беснуется. Ему плевать, что она эскортница. Сейчас это неактуально. Для него так точно.

Мирон грязно выругался.

Потом придвинулся к Лиде и осторожно, стараясь не потревожить, уложил её к себе на плечо. Вот теперь она на месте. И теперь он точно никуда её не отпустит.

* * *

Утро принесло облегчение.

Лида встала, потянулась и пошла умываться. Мирона в спальне не было. Минус один секс?

Странно, что он не пристроился к ней поутру, пока она спала. Кстати, который час? Лида посмотрела на часы.

Ого. Пятнадцать минут десятого!

Быстро привела себя в порядок, смыв засохшую сперму с ног. Она сильно стягивала кожу. Неприятно было.

Надев свободные светлые штаны и такую же легкую кофточку, Лида спустилась вниз. Ещё немного, и вся одежда будет «показана». Можно ходить в одном домашнем платье-рубашке, но отчего-то мысль, что в доме находится ещё один мужчина, помимо Мирона, её смущала.

С кухни доносилось негромкое вещание телевизора. Туда она и пошла. Желудок требовал завтрака, организм в целом – кофе.

Как и ожидалось, на кухне сидели Мирон и Архай.

Причем оба мужчины повернули головы в её сторону, стоило ей только появиться.

Сердце привычно заныло при взгляде на мужчин.

Вернее, на одного.

Скифский.

Он сидел за столом, завтракал.

Перед ним стояла тарелка с омлетом и стакан с соком. Сам мужчина выглядел довольным.

Даже не верилось… И при её появлении не нахмурился.

– Привет, соня. Что застыла в дверях. Проходи. Позавтракаешь или сначала чай-кофе?

– Сначала кофе. Проснуться надо.

– Присаживайся давай. Сейчас сварю.

У Лиды дрогнули ноги.

Сварит?

Сам?

Мирон?

Ох… Может, не надо?

– Привет, – негромко отозвалась она и подняла руку в приветственном жесте, здороваясь с Архаем. Тот ответил кивком и дружеской улыбкой.

Больше на друга Мирона она не смотрела. Прошла к столу, чувствуя неловкость.

Ей собираются варить кофе. И кто?! Хозяин дома. Или она не проснулась, или что-то нехорошее надвигается. В альтруизм Скифа она не верила.

– Как спала?

Мужчина поднялся и направился к кофемашине. На Мироне были просторные домашние штаны и коричневая футболка, слишком плотно обтягивающая его плечи и спину.

– Нормально. Немного непривычно… место новое. Я… плохо адаптируюсь, – Лида говорила, тщательно подбирая слова. Ей не хотелось выдавать лишнюю информацию.

Зачем?

Она тяжело сходилась с людьми. Для неё впустить в свой мир постороннего человека – целое событие. Несмотря на то, что она работала с людьми. Лида сознательно выбрала профессию, где большая часть времени проходит с детьми. Дети – другое. С ними легче. Никто не пытается узнать лишнего, залезть в душу. Зададут какой-нибудь провокационный, на их взгляд, вопрос и тотчас засмеются, сказав, что пошутили.

Лида любила детей и с удовольствием с ними работала.

И уже скучала…

В Доме Творчества, где она преподавала, у неё с коллективом сложились приятельские отношения. Лида не чуралась коллектива, не отлынивала от общих мероприятий. Но всегда соблюдала дистанцию. В гости ни к кому не ходила, к себе не приглашала. Ни к чему.

У неё была Алиска, Олег. Большего ей и не требовалось.

Мирон ничего не ответил. Достал кофе, засыпал в кофемашину и подставил чашку.

– Молоко? Сливки? Сахар?

– Сливки. Без сахара. А…конфетка есть? – от последнего вопроса Лида всё же не удержалась.

Утром ей требовалось что-то сладкое закинуть в рот.

– Есть, – усмехнулся Мирон и достал нераспечатанную коробку конфет.

То, что у мужчины в доме имелись сладости, уже хорошо. И очень неожиданно. С другой стороны, чему она удивляется? Не только девочки любят сладости. Лида не успела додумать эту мысль, как в голове возникла другая. По какой причине мужчин называют «сластенами»?

Кровь прильнула к щекам девушки. Куннилингус она любила. Олег её ласкал губами, правда, нечасто. А она почему-то стеснялась его просить делать это регулярно. Несмотря на то, что они были вместе с подросткового возраста, некоторые моменты, к сожалению, так и не удалось перешагнуть.

Не о том она думает. Совсем не в ту степь размышления ушли. Про Олега… ласки губами… Зачем?..

Перед ней на стол положили конфеты – причем упаковку сняли – и поставили чашку с ароматным кофе.

– Горячий. Осторожнее.

– Спасибо.

Мирон опустился рядом и продолжил завтракать, ритмично поглощая пищу. Лида снова почувствовала неловкость. Она не знала, как проходили бы их дни в камере, здесь условия проживания диктовали другой ритм и быт.

Сделала несколько глотков.

– Кофе вкусный.

– Конфеты бери.

– Да, конечно.

Лида поймала взгляд Мирона, обращенный в её сторону. Он смотрел на неё, не таясь. Ещё бы. Она тут не гостья даже.

Архай постучал пальцами по столу, забирая внимание Мирона на себя. После того, как Скифский оторвался от изучения Лиды, что-то сказал ему на жестах. Мирон кивнул. Архай улыбнулся Лиде, поднялся, собрал со стола свою посуду, загрузил её в посудомойку и вышел из кухни.

Лида не сомневалась, Архай осведомлен, зачем она приехала вместе с Мироном в дом. Было ли ей стыдно и неловко? Ещё вчера она ответила бы утвердительно. Сегодня… Уже не знала. Перед ней стояли другие задачи. О морали думать поздно.

К тому же, она искренне надеялась, что по истечению недели никогда больше не увидит никого, кто причастен к этой истории. Кроме, Лисы, конечно.

Конфеты тоже оказались вкусными. Ещё ранее Лида обратила внимание на незнакомую продуктовую марку.

– Что предпочитаешь на завтрак?

– Я могу сварить кашу?

– Овсянку?

– Да.

– Кажется, пачку я видел в верхнем шкафу. Если нет, запиши на листок, после обеда закажу. Посмотри, что тебе ещё потребуется. Я не знаю твоих вкусовых предпочтений. Вообще, запиши всё, что тебе надо для жизни на неделю.

«На пять дней», – едва не сорвалось с губ Лиды, но она вовремя спохватилась.

Уже не неделя…

Две ночи прошли.

– Я привезла необходимое с собой, – ровно ответила она, улыбаясь одними губами.

– Видел я твое «необходимое». Сомневаюсь, что ты привыкла обходиться минимумом.

Последнее заявление не понравилось Лиде. Но она снова промолчала. Не любила, когда люди преждевременно делали выводы. И сама старалась не делать.

– Хорошо, Мирон, буду записывать, – пошла ему навстречу. Мужчина проявляет лояльность, так зачем лезть в бочку?

Для себя Лида решила, что ничего, кроме продуктов, в список заносить не будет. Кремы, шампуни привезла с собой. Одежда ей тоже не нужна. Для спальни два комплекта вполне хватит. Если только колготки… Вспомнив, каким образом колготы пришли в негодность, Лида внутренне вспыхнула. Фигушки она снова будет щеголять перед ним в колготках! Назад поедет, напялит на себя теплые штаны!

Мужчина позавтракал. Выходить из-за стола не спешил. Лида допила кофе.

– Мирон, расскажи, как вы готовите? По очереди или заказываете еду из кафе? Я бы хотела приготовить обед.

– То есть ты серьезно?

– Абсолютно.

Лида поднялась, собираясь последовать примеру Архая.

Не успела.

Её руку перехватил Мирон.

Девушка интуитивно ждала нечто подобное. И когда почувствовала чужое прикосновение, не дернулась назад, не шарахнулась. Напротив. Задержалась, посмотрев на Мирона.

Он сегодня снова был другим.

И она снова не могла определить, что именно в нем изменилось.

Выглядел Скиф более расслабленным. Это понятно. Мужчина находился у себя дома, с него сняли обвинения, он вновь стал свободным человеком. У Лиды в очередной раз всколыхнулся неприличный интерес по поводу того, за что сидел Мирон. Но она уже решила, что не будет интересоваться данным вопросом. Это его личное дело. Ей же не надо, чтобы вмешивались в её дела?

Расслабленность Мирону шла. Морщины не выглядели такими глубокими и суровыми. Плечи не казались напряженными и точно высеченными из камня. Губы он не поджимал. Меньше щурился.

Но от этого не стал менее опасным. Его расслабленность могла сыграть злую шутку с тем, кто не отнесется к нему серьезно.

Лида относилась.

Он крепко держал её за руку.

Она не сделала ни единой попытки вырваться.

Зачем?

– Мирон, я не знаю, что бы мы делали, оставшись в камере… Ели, спали, занимались бы сексом. Но тут… Я сойду с ума от безделья. Мне не трудно приготовить покушать. Я, конечно, не профи, не шеф-повар, но, надеюсь, все останутся довольными.

Она говорила мягко, ровно.

Он просто мужчина…

Такой же, как и все.

Это ей надо помнить все оставшиеся дни. Все оставшиеся часы.

У него лишь два отличия от других знакомых ей мужчин: он более темпераментный и имеет право на её тело.

И только.

– Я даже не сомневаюсь, что нам понравится, – довольно ответил Мирон и потянул Лиду на себя.

Она сделала шаг вперед. Всё, что внушала себе минуту назад, полетело к чертям собачьим. Стоило ей оказаться в минимальной близости к мужчине, как тахикардия взорвала грудную клетку.

Почему она так на него реагирует?!

Лида не понимала.

– А пока иди ко мне.

Вот.

Поэтому и не получалось расслабиться. Воспринимать его, как обычного знакомого.

Он был в своем праве трогать её. Брать. Где угодно и когда угодно.

Его хриплый голос прошелся по оголенным нервам, но страха не вызвал.

Днем – проще.

Да…

Скиф повернулся на стуле, развел ноги в стороны и поставил Лиду между коленей. Девушка подняла руку и положила её на мужское плечо.

Ей надо реагировать… Надо.

Каждый раз…

– Не могу не трогать тебя, красивая. Беда прямо, – Мирон усмехнулся. И вроде бы говорил с какой-то насмешкой, а Лиду пробрало.

Особенно его последние слова. В них ей почудился какой-то скрытый смысл. Даже угроза.

Лида шикнула на себя, расслабляясь в руках мужчины. Накрутила она себя знатно, чего уж.

Мирон – мужчина, который не видел женщину полгода.

Она симпатичная, стройная. Даже, можно сказать, красивая. Его тяга к ней естественна.

Ей же самой стоит тоже относиться проще к нему, и всё у них сложится прекрасно.

– Так трогай, – выдохнула она.

– О, – Мирон изогнул бровь. – Ты точно та девушка, что вчера легла со мной в кровать?

– Может, я адаптироваться всё же начала?

Голубые глаза темнели за считанные секунды. Лида не успела и моргнуть.

– Такой ты мне больше нравишься, – понизив голос, Мирон второй рукой задрал ей футболку и коснулся голого живота.

Лида инстинктивно втянула в себя мышцы. Надо было все же платье надеть. Его задирать он не стал бы. Или… стал бы?

На кухне они одни. Архай вряд ли вернется. Сердце в одночасье подскочило к горлу. Всё-таки утреннего секса не избежать.

От его руки шло приятное тепло. Он поглаживал её живот, забираясь всё выше.

Пока не задрал футболку и не коснулся груди Лиды. От прохладного воздуха соски напряглись, натянули тонкое кружево бюстгальтера и теперь призывно торчали, вынуждая хозяйку покраснеть.

Лида молча наблюдала за действиями Мирона.

Он рассматривал то, что видел. В какой-то момент вскинул взгляд к лицу Лиды, и та вспыхнула, увидев на дне его глаз беснующихся чертей. В душе Лиды что-то дрогнуло. Что-то чисто женское, когда видишь, с какой неприкрытой, едва ли не дикой похотью смотрит на тебя мужчина, и устоять не можешь, реагируешь помимо воли. Потом очухиваешься, приходишь в себя, но момент всё равно остается в памяти.

То же самое происходило и сейчас.

Мирон, не разрывая контакта их глаз, приблизил лицо к груди Лиды и, пока была возможность, продолжал смотреть ей в лицо.

После чего накрыл губами один сосок, жадно втянув его в рот прямо через ткань.

Лида ахнула, подалась вперед и сильнее вцепилась в плечи мужчине, прогнувшись в пояснице. Его влажный рот не церемонился с ней. На то, как он ласкает её, она смотреть не могла, прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным эмоциям.

Почти не страшно…

Грудь заныла, потяжелела.

Мирон ласкал её, поглаживая большим пальцем кисть Лиды. Трогал. Почти ласково. Играючи. Точно и не собирался раскладывать девушку прямо на кухне.

Во рту у Лиды пересохло. Она сместила руку, дотронулась до коротких волос на его голове.

Вот… не страшно же…

В доме можно забыть, что он зэк. Здесь нет серых стен, нет осознания, что за дверью ходят конвоиры с автоматами. Тут лес… природа… Опять же, когда ещё Лида поживет в таком красивом доме с завораживающими видами из окна? Надо отстраниться от своих страхов, предубеждений, и тогда всё будет хорошо.

Как сейчас…

– Так, хватит! – резко обрубил её мысли и свои действия Мирон, с шумом отодвигая стул и опуская футболку Лиды на место. Даже демонстративно расправил на ней складки, проведя пальцами по тонкой талии. Даже сжал её, пытаясь охватить ладонями, точно проверяя, насколько она тонка. – Если не прекратим, я не остановлюсь же. А у меня немного другие планы на ближайшие часы. Приготовишь пожрать – будет круто. Не ел вечность домашней еды. Продукты в холодильнике и в кладовке. Последняя – внизу, на нулевом этаже. Там же стоят морозильные камеры. Напоминаю: чего нет, пиши. Ещё успеем заказать до вечера.

Лида растерянно моргнула и на автомате выдохнула:

– Ладно.

Мирон встал и, прежде чем уйти, провел тыльной стороной ладони по её щеке:

– Отдыхай днем и набирайся сил. У меня на вечер и на ночь на тебя грандиозные планы.

Глава 15

Лида остановила выбор на рыбе.

Сначала, правда, накормила себя кашей. Так как мужчины позавтракали, кашу варила только для себя.

В доме снова стояла оглушительная тишина.

Даже жутко становилось.

Куда делись мужчины? Причем оба ходят бесшумно. И это тоже жутко.

Раз дали добро, Лида с чистой совестью исследовала сначала холодильник и морозильник, а потом остальные шкафы на кухне. Всё не запомнила, но примерно знала, где что лежит.

Скифский что-то говорил про морозильные камеры в подвале.

Сходить посмотреть и их?

Подумала, подумала и направилась к подвалу. Значит, нулевой этаж. Она никогда на подобном не была.

Для Лиды дом Скифа, если отбросить её личные восприятия хозяина, так и остался мечтой. Место, которое привлекало помимо воли. Хотелось заглянуть в каждый уголок и рассмотреть всё в мельчайших подробностях. Если ей разрешили, грех не воспользоваться. Да и заняться нечем было.

Подвал у неё ассоциировался с чем-то темным, хранящим старые чужие секреты. Раньше принято было коробки со скелетами складировать на чердаках, сейчас ими почти не пользуются. Всё самое интересное спускают вниз.

Выход на нулевой этаж Лида нашла быстро. Видимо, им недавно пользовались. Дверь осталась приоткрытой. Лида толкнула её и осмотрелась. Свет на стене, по которой шла лестница, зажигался автоматически, что облегчало задачу. Лида ступила на первую ступень и осторожно спустилась вниз.

Ну, конечно! Никаких коробок со старыми письмами, стереосистемами и прочим антиквариатом. Большое помещение, скорее всего, по территории всего первого этажа делилось на несколько отсеков. В том числе на зону отдыха, где стояли бильярдные столы.

Лида прошла дальше. Морозильные камеры находились справа. Увидев три больших холодильника, Лида поцокала языком. Неужели забиты под завязку?

Открыла и снова не сдержала удивления.

Под завязку.

Лида смотрела на забитые полки и не могла понять, зачем столько продуктов. Консервы, пласты мяса, рыбы, морепродуктов. Здесь еды на долгие месяцы вперед. Или на роту солдат.

Зато есть всё.

Хозяйка в душе Лиды возликовала. Мирон ещё говорил, что при необходимости докупит нужное? Интересно, чего здесь нет?

Достала пласт рыбы и поднялась наверх.

Не всё сразу.

Что не предусмотрела девушка, так это то, что придется нести замороженную рыбу наверх голыми руками. Пальцам было холодно, они пытались разжаться. Зато Лида развеселилась!

Она едва успела добежать до кухни и опустить рыбу в раковину. После долго скакала, тряся замерзшими руками. Нужно было взять тару!

Пока рыба находилась на разморозке, Лида занялась гарниром. Очень захотелось картошки-пюре. Сегодня девушка ориентировалась на свои предпочтения. Да и в последующие дни тоже будет так же, если решит продолжить готовить. А кому не понравится – добро пожаловать к плите, или ресторанную еду пусть заказывают.

Лида не гордая.

Через полчаса она снова сварила кофе. Забралась с ногами на диван, включила телевизор и остановилась на фантастическом фильме. Посмотрев его некоторое время и поняв, что не вникает в суть, выключила.

Лида всегда любила тишину. Она убаюкивала.

Итак, что дальше?

Дальше девушка начистила картошку, помыла и подготовила рыбу.

Незаметно прошло три часа.

В доме по-прежнему никого не наблюдалось.

Хм…

Ладно, пусть мужчины занимаются своими делами. Лишь бы её не трогали.

Мирон сказал составить список, что ей может ещё понадобиться. Лида подошла к окну, в которое вчера наблюдала за Мироном, и задумалась. Возможно, стоит попросить колготки. Усмехнулась. Не стоит злить мужика. У него сегодня вроде бы хорошее настроение. Зачем нарываться? Пусть идет, как идет.

Она даже готова проводить все дни в одиночестве. Найдет, чем себя занять. Лишь бы её не трогали.

Но не думать о предстоящей ночи Лида не могла.

Не сегодня, так завтра Мирон с неё стребует анальный секс. Второй раз она не сможет отвертеться. Лида вздохнула. Куда подевались времена, когда люди занимались сексом только в миссионерской позе, в темноте и под одеялом?

Хороший вопрос. И были ли такие времена…

Мужчинам всегда всего мало. Женского тела так точно.

Лида выпила третью кружку кофе и потянулась за телефоном.

Она, конечно, знала, как люди занимаются анальным сексом. Пробовали с Олегом, да и Мир недвусмысленно показал, куда и что он будет вставлять. Зачем ей захотелось посмотреть порноролики – непонятно.

Некоторое время Лида вертела телефон в руках, не включая. Может, не стоит?.. Глупо как-то. По-детски. Ей стоит вверить тело Мирону и попросить быть осторожным. Нежным. Он уже показал, что не насильник и не садист. Все в пределах договора и того, что происходит между мужчиной и женщиной. Нет наручникам, ремням, другим садомазохистским атрибутам.

Мирон адекватно реагировал на её неопытность. Могло быть иначе.

Пришёл и черед Лиды идти ему навстречу. Смазка у неё есть. То, что будет больно и неприятно, она не сомневалась. Если терять девственность больно, то каково, когда тебя берут в попу?

Лида поморщилась и снова посмотрела в сторону кофемашины. Нет, четвертая кружка будет перебором. Можно попить сок или воду.

Подошла к раковине и налила воды.

Так… дальше…

Дальше всё-таки снова взяла телефон в руки, открыла и нажала на «Гугл».

Ничего…

«Упс. Произошла ошибка подключения к сети».

Лида нахмурилась. Не поняла…

Снова перезагрузила страничку и снова то же самое. У неё не работает интернет? Странно. А вчера работал? Ну да, она же общалась с Алиской.

Лида не сразу поняла, что дело не в интернете.

Связь отсутствовала. Причем полностью.

Странно.

Тревога кольнула грудь.

То, что на данный момент нет связи и по чудесному стечению обстоятельств в доме тоже никого нет – так, по крайней мере, кажется, воспринималось Лидой как совпадение? Правда?

Если раньше Лида думала, что находится в ловушке, то сейчас ощущение усилилось.

Она приказала себе успокоиться.

Выдохнула.

И пошла на второй этаж.

Так, на всякий случай…

Телефон держала открытым, приподняла его, ища сеть.

Давай же… давай…

Когда на втором этаже рядом со спальной появилась долгожданная одна полоска, Лида едва не расплакалась. Покачнувшись, прижалась плечом к стене.

И всё же не удержалась, съехала по ней прямо на пол. Хорошо, что пол в доме Мирона везде был деревянный и теплый. Сидеть попой на плитке – для здоровья плохо. Ей ли не знать…

Лида зажала рот рукой, снова и снова открывая телефон, и удостоверилась, что связь есть. У неё паранойя, иначе и не скажешь. Надо же себя накрутить до такой степени, что элементарный сбой в связи восприняла, как черте что. Лида, очнись! Разве раньше не случалось сбоев? В камере у неё и вовсе не было бы телефона.

Девушка уперлась головой в стену.

Она не выживет оставшиеся дни в тотальном напряжении. А главное напряжение создавал не Скифский.

Она сама.

Накручивала себя раз за разом, придумывая ужастики.

Которых нет.

Посидев некоторое время на полу, Лида заставила себя встать и спуститься вниз. Рыбу пора ставить в духовку. Девушка не могла знать, когда появятся мужчины, но она голодной ходить не собиралась.

Лиса была в сети, Лида послала ей приветливые смайлики и получила сердечки в ответ. Значит, подруга занята. Иногда Лида спрашивала себя, как так получилось, что девочка из провинциального городка возглавила элитное эскорт-агентство? Алиса не рассказывала подробностей. Лида как-то спросила, та лаконично ответила, что не надо ей знать. Дважды повторять не пришлось. Лиса была старше Лиды на четыре года. Они познакомились, когда Лида была ещё сопливой девчонкой. Старшая подруга по непонятным причинам взяла на ней шефство, и Лида долгие годы ходила за ней хвостиком. В восемнадцать лет Лиса закончила школу, сдала экзамены на неплохие баллы и уехала поступать в институт. Девчонки поддерживали связь, часто общались. Потом Лиса пропала.

Лида до сих пор не знала, где она была тогда и чем занималась. Почти полгода от неё изредка приходили сообщения. Она ничего не рассказывала о себе.

В родной город тоже не приезжала. Приехала лишь перед выпуском Лиды. Лида на тот момент уже с Олегом была, и они намеревались переезжать. Его родители их поддержали.

Поддержала и Лиса. Помогла и со съемом квартиры, и с поступлением Лиды.

– Мне ничего не стоит, один звонок.

Алиска сильно изменилась с их последней встречи. Похорошела, изысканнее стала. Вещи дорогие появились.

– Любовник у меня влиятельный, Лид. Даже не смотри осуждающе. Говорю, как есть: женатый. Не смогла я сказать ему «нет». Да и не отказывают таким.

Мы все делаем выбор. Для кого-то он правильный, кто-то мечтает никогда не оказаться на месте выбирающего. Кто-то всеми правдами и неправдами стремится получить то, о чем мечтает.

– Он крышует твой бизнес? – только и спросила Лида, когда Лиса открыла агентство.

– Господи, Лидок, вот у тебя выражение! – засмеялась подруга. – Крышует! Скажешь тоже… Хотя… Короче, он, да.

Лиска до сих пор была с ним. Напилась в очередной раз и призналась, что любит его.

Олег открыто высказывался против общения Лиды и Лисы. Но тут Лида была непреклонна. Олег ворчал, но каждый раз махал рукой, сдаваясь.

Женская судьба – она такая. Разная. С кем-то игривая и благосклонная, к кому-то суровая.

Лида была счастлива с Олегом. Мечтала с ним прожить всю жизнь и умереть в один день.

Не прошло и года, как она сидит на кухне у малознакомого мужика и думает, как минимизировать потери от анального секса.

Время неуловимо бежало вперед. Тик-так. Лида то и дело посматривала на часы. На подарок Олега. Стоило их оставить дома. Зря она их взяла. Постоянно смотрит и вспоминает то, что не следует.

Лида поела. В какой-то момент не выдержала и повторно начала обходить дом. Её всерьез беспокоило отсутствие мужчин. Опять же, у них с Олегом была четкая договоренность – сообщать, где находишься, и, если задерживаешься, информировать друг друга. За годы совместной жизни ни она, ни Олег не давали повода для лишнего беспокойства.

Естественно, Мирона она не спросит, где он. Не её дело. Но то, что Лида одна… И почти без связи… Вот что напрягало на самом деле. Вдруг связь снова пропадет, Мирон не вернется к ночи, и что ей делать?

Звонить Алисе? Срываться в ночь?

Что?

Лида сняла с вешалки куртку, натянула шапку, обулась и вышла на крыльцо. Дверь оказалась незапертой. Это хорошо. Лида точно словила бы ещё один виток паники, если бы, толкнув дверь, поняла, что не сможет выйти даже во двор.

Обняла себя руками и прислушалась.

Ей кажется, или слышен звук машины?

Лида насторожилась и от нетерпения облизнула губы. Пусть это будет Мирон! Пожалуйста… Быть одной не хотелось. По навигатору она определит место, где находится, и вызовет такси. Деньги у неё на карте имелись, пусть и небольшая сумма, но на такси хватит. Если нет, попросит Лиску перевести или по месту рассчитается. Дома лежали наличные тысяч пятнадцать. На всякий случай…

А если она сорвется сейчас и уедет в ночь, то возникнут проблемы. Первое, это заказчик Лисы. Павел Дольник. Он может не заплатить или заплатить частично. Тогда всё, что случилось с Лидой, всё, что она пережила, будет напрасно.

Второе. Сам Мирон. Явится завтра поутру с какого-нибудь мужского сабантуя, а дом пуст. И открыт.

Нет, она немного подождет. По крайней мере, посмотрит, кто разъезжает рядом с домом Скифа.

Прикусив губы, Лида выжидающе смотрела на ворота.

И дождалась.

Во двор въехал уазик. Грязный по самое не балуй. Освещения во дворе хватило, чтобы увидеть Мирона за рулем. Рядом сидел Архай. Лида едва заметно покачала головой, выдыхая.

Приехали. Славно. Можно и в дом возвращаться.

Но что-то задержало Лиду. Не отводя глаз, она смотрела, как паркуют машину. Как из неё первым выходит Архай.

Потом Мирон.

Он с легкостью выпрыгнул из-за руля. У Лиды при виде мужчины сработал рефлекс – мышцы живота сократились. Она вспомнила, каким испепеляющим взглядом Мирон смотрел на неё ночью. Как двигался в ней… Как входил в рот. Глубоко.

Боже…

И она стоит и ждет его?!

Зачем?

Мужчина шел прямо на неё. Уверенным шагом человека, которому тут всё принадлежит.

И смотрел прямо на неё.

У Лиды засосало под ложечкой.

А потом она увидела темноватые бурые пятна на руках и шее Мирона.

Кровь. Её она безошибочно определила. И характерный запах тоже.

Глава 16

Мирон увидел стоящую на крыльце Лиду и ничего не понял. Ни своей реакции – тупой радости при виде тонкой фигуры на крыльце его дома; ни того, что она там делала.

Зачем вышла?

Их встречать?

Сомнительно.

Ему точно в грудину вдарили. Смачно так. На несколько секунд Мирон перестал дышать. Дыхание сперло в легких – ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Женщина, желанная, красивая встречает его…

Не сбывшаяся ли это мечта?

Мысли хаотичной стаей воронов обрушились на голову Скифа. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы собрать их в кучу и адекватно взглянуть на происходящее.

Они с Архаем ещё вчера договорились съездить на охоту. С оговоркой: если не нахерачутся в бане до состояния полного нестояния. С похмелья Мирон оружие в руки не брал. Как не брал его и будучи пьяным.

Вот, по чему он дико соскучился за два года, проведенных на зоне. По оружию. Аж ладони чесались, так хотелось перебрать все свои стволы, снова ощутить холодную сталь.

У Скифа была неплохая коллекция ружей. Большая часть зарегистрирована.

Поэтому чем заняться на второй день после освобождения – вопрос не стоял. И он, и Архай чувствовали себя отменно, погода тоже радовала. Грех не прогуляться по лесу.

Планы сбивала Лида.

Капитально так.

Фактически себя оторвал от неё, лишив «сладкого» с утра. Это не могло не настораживать.

Он купил её для чего? Для того чтобы трахать и трахать. И снова трахать. Чтобы попробовать все её дырочки, решить, какая ему больше подходит, и наслаждаться.

Без заморочек.

А что получалось с ней?

Утром проснулся и некоторое время изучал тонкие черты лица. В очередной раз пришёл к выводу, что красивая зараза. Так он видел и покрасивее! Поизысканнее, поласковее. И возбуждали они его. Всё то же самое.

И всё иначе. Абсолютно. Бывало, накрывало его нежностью, но она очень быстро проходила.

Тут же… Мирон проснулся возбужденный. Теплое, мягкое тело манило и звало. Голая аппетитная попка, прижимающаяся к паху, выбивала весь положительный настрой. Хотел притянуть её ближе, раскрыть и войти по самые яйца, погрузившись в обволакивающую глубину. И двигаться, двигаться.

Мирон соскочил с кровати так, точно за ним черти гнались или кто похуже. Тяжелой поступью направился в душ, где долго стоял под прохладными струями.

Лида… Лида… Что же его так торкало-то от неё?

Не к добру это.

Честное слово.

Лучше бы трахал без лишних слов и эмоциональной вливаемости.

Для их же блага.

Не надо ему, чтобы девочка в душу западала. Ей – тем более.

Он только что освободился, злой, нервный. Жадный до женского тела. Про отношения Мир не говорит – не для него. Ему по шлюхам до конца жизни ходить. Ни одна нормальная девушка не выдержит его закидонов с ревностью. Это он поначалу может быть почти добрым и почти пушистым, конфетно-букетный период и прочее. А потом? Вот что потом? Накроет его. Обязательно. Сколько раз через эту канитель проходил? Каждый раз говорил себе, что в этот раз иначе будет, по-другому.

Хренушки.

С Лидой ещё хуже. Интереснее. Тут у него башню рвет изначально. В голове постоянно вопросы, касающиеся девочки. Один за другим. Вперемешку с нестерпимой жаждой получить на них ответы.

Которые ему нахер не сдались.

Потому что, получив ответы, он погрузится в неё ещё глубже.

Что недопустимо.

Договориться с собой кое-как удалось.

Будет наблюдать.

И всё шло по выставленному сценарию: утро, завтрак, охота с Архаем. Удовольствие от подстреленной дичи. Неспешные прогулки, беседы за жизнь и за то, как прошли эти два года. Они с Архаем много о чем говорили, не спеша возвращаться домой.

Все эти часы Мирон старательно не вспоминал Лиду. Даже пару раз подтрунил над собой. Купил девочку для секса, а сам в лес уехал, чтобы ей дать передышку. Ничего не скажешь, хороший из него деятель.

Возможно, ничего не случилось бы дальше. Мирон нашел в себе силы тормознуть и выполнить их уговор до конца.

Никаких провалов в девочку. Никакого соучастия. Никакого продолжения.

Только секс. И ещё раз секс. В рот, в писю, в попу.

Они с Архаем подстрелили косулю. Архай получил путевку заранее, чтобы иметь возможность охотиться свободно. Браконьерством парни не занимались.

Ехали домой довольные.

И тут на крыльце… Лида.

Стоит, смотрит на их автомобиль.

И всё. Снова Мирона накрыло.

Он выпрыгнул из машины. Адреналин, ещё не остывший в крови после охоты, забурлил с новой силой.

Его ждали…

Лида смотрела, как он приближается. Скиф успел словить выражение на её лице. Немного испуганное. Немного потерянное.

Маленькая…

Мирона затопила нежность, к которой он оказался совершенно не готов. Увидел девочку, её уязвимость, и его придавило каменной стеной.

Ахренеть.

Не помнил, как преодолел разделяющее их расстояние, шаг за шагом.

Как влетел на крыльцо.

Навис над Лидой.

Та стояла, не шелохнувшись.

Да улыбнись ты, зараза этакая! Хотя бы губами…

Прежде чем склонить голову, Мирон успел ещё раз заметить растерянность на лице девушки.

Дальше ничего не пожелал замечать. Он хотел другого.

Чувствовать её.

Его губы жадно накрыли её, ощущая приятный вкус кофе. Мирон сразу же толкнулся вперед языком, желая заполучить Лиду полностью. Та поддалась. Приняла его.

Вот так… уже лучше!

– Соскучилась? – бросил Мирон, отрываясь и заглядывая в глаза девушки.

Поцелуй вышел коротким. Перекрывающим утренние решения, которые отменились на удивление легко.

– Ты… в крови, – выдохнула Лида, широко распахивая глаза.

Мирон усмехнулся.

– Ну да. Мы с охоты. Косулю подстрелили, – спокойно ответил он, пытаясь не замечать, как с бешеной силой его тянет к стоящей рядом девушке.

Какой свежестью и беззащитностью от неё веет.

Полдня… Всего лишь долбаных полдня он находился от неё вдалеке и какой итог имеет?

Серьезно, мужик?

Ты стоишь с бешено колотящимся сердцем, которое готово расхерачить ребра в щепки, и ловишь малейшие изменения на лице девочки, за секс с которой платишь?

– С охоты? – переспросила Лида, словно не расслышав.

– Ну да. Эй, ты чего? Испугалась?

– Дома никого не было… – проговорила она негромко. – И связь пропала.

– Связь пропадает периодически. Зависит от погодных условий. Зимой ещё хуже. Но я работаю в этом направлении.

Он не стал говорить, что сразу же установил спутниковую связь. Мало ли. Они с парнями как раз мутили одну тему, необходимо было быть всегда в зоне доступа.

Лида испугалась. Теперь Мирон это отчетливо видел.

И снова непонятная нежность накрыла его. Или это откат от охоты? Его просто кинуло в другую крайность.

– Пошли в дом, нечего мерзнуть, – грубовато бросил он, толкая дверь рукой и пропуская вперед Лиду.

Та замешкалась, кивнула, развернулась и вошла.

Взгляд Мирона прошелся по её плечам, прямой спине, попке. Какая же она вся ладная! По жилам мужчины заструился огонь.

Они вошли в дом, и Мирон сразу же сказал:

– Пошли со мной. Наверх.

Лида отреагировала, как он и ожидал. Сначала слегка нахмурилась, а потом кивнула.

– Сними грязную одежду тут и скажи, где у тебя стиралка стоит. Я запущу и поднимусь к тебе.

Млять.

Вот что она творит?

Какое нахер «запущу»? А?

Мирон с такой силой сжал челюсть, что послышался неприятный скрип. Ему категорически нельзя общаться с Лидой.

Только трахать её.

Молча.

Отдавая приказы.

Всё, мать вашу!

Мирон медленно снял камуфляжную куртку. Лида протянула руку и спокойно её перехватила.

Точно для неё в порядке вещей встречать грязного мужика, пришедшего с охоты или рыбалки.

Или просто встречать…

В груди у Мирона снова зажгло, и перед глазами всплыл кадр из прошедшей ночи, когда розовые губы выдохнули чужое мужское имя.

– Штаны тоже снимать?

– Естественно. Тем более… – Лида покачала головой. – Они тоже в крови. И в грязи.

Мирон отстегнул лямки, потом взялся за ремень. Мужчина начал возбуждаться. Прихожая – как раз самое подходящее место, чтобы козырнуть увеличившейся эрекцией!

Он снял камуфляжные штаны, оставшись в нательном белье.

– Его тоже? – Скиф намеренно провоцировал Лиду. И если бы не видел румянец, покрывший её щеки, сам ни за что в жизни не поверил бы в ее смущение.

– Два комплекта белья не поместятся в машинку. Так что это… потом. Так, где у тебя машинка стоит?

– Как идешь в подвал. Дверь налево.

– Хорошо.

Лида держала охотничий костюм аккуратно, стараясь не запачкаться. Брезгливости на её хорошеньком личике не было и не предвиделось.

Девушка развернулась, собираясь уйти от него. Мирон не выдержал и схватил её руку чуть выше локтя.

Лида почти незаметно вздрогнула, обернулась и с удивлением посмотрела на него.

– Что?

Мирон и сам бы хотел узнать ответ на заданный вопрос. И правда, что?

Он покачал головой.

– Ничего. Не задерживайся, я тебя жду.

Поднимался наверх он тяжелой поступью.

Если так и дальше пойдут дела, результат выйдет неутешительным.

Мирон вошел в комнату, бегло оглядел её. Всё идеально чисто. Кровать заправлена, ничего не разбросано.

Тоже ещё одна галочка в копилку Лиды? Как бы не так! Если бы они находились на зоне, он бы радовался, что девочка прибирается и прочее. Но там и кровать не приходилось бы заправлять! Они из неё не вылезали бы!

Мирон остановился и без силы впечатал кулак в стену. После чего прошел к ванной, срывая по пути нательную водолазку. Член у него так и не опал.

Белье Мирон скинул в корзину, вплоть до боксеров. Раздраженный, сам себя не узнающий, шагнул в душевую кабину.

Значит, Олег…

Мирон включил сначала холодную воду и зарычал, когда ледяные капли ударили по разгоряченной коже, отлично выгоняя дурь, что засела в башке. И ладно бы только в башке. У него уже физиологическая реакция началась.

Мирон четко уловил шум открывающейся двери и негромкие шаги. Даже звук льющейся воды не помешал.

Лида.

Пришла.

Она точно под холодную воду не полезет…

Девушка открыла дверь и вошла в ванную. Мирон развернулся таким образом, чтобы наблюдать за ней.

Видеть он её хотел, черт побери!

Ему оказалось мало, и он отодвинул дверцу, не замечая, как уже теплые струи воды брызжут на кафель.

Лида снова улыбнулась одними губами и без лишних слов начала раздеваться. Она раздевалась, не демонстрируя себя. Не показывая тело. Не выставляя обнаженность напоказ. Ей не требовалось ни лишних телодвижений, ни нарочитых красований. Она сама по себе завораживала. На неё хотелось смотреть снова и снова.

В плавности движений чувствовался профессионализм. Наверное, девочка занималась танцами со школы или с детства. И лишь потом пошла к шесту.

Когда Лида полностью разделась, аккуратно положив вещи на корзину и повернувшись спиной к Мирону, его взгляд алчно впился в её наготу. В паху запульсировало с новой силой, сердцебиение усилилось, разгоняя кровь по венам ещё сильнее, точно он мало адреналина хапанул на охоте.

Лида не задерживалась. И это хорошо. Потому что любое промедление Мирон расценил бы неадекватно. Он вообще всё больше неадекватности начал проявлять по отношении к этой шлюшке.

Лида остановилась у кабины и негромко спросила:

– Пустишь?

– Пущу.

Недобро усмехнувшись, Мирон сделал шаг назад, освобождая ей место. Душевая у него была просторная. Делали на заказ.

Лида шагнула, передернув тонкими, острыми плечиками, а потом интуитивно втянула в них шею, привыкая к воде, что сильными потоками обрушилась на её плечи из тропического душа. Мирон любил включать посильнее, едва ли не на полную мощь.

Оказавшись в небольшом замкнутом пространстве полностью обнаженными, она казалась совсем хрупкой по сравнению с ним. Он мог причинить ей непоправимый вред голыми руками… А мог защитить… приласкать… подарить удовольствие.

Лида подняла голову, пытаясь рассмотреть мужчину сквозь воду. Немного прищурилась. Потом рукой провела по лицу, убирая брызги и едва размыкая вишневые губы, выдохнула:

– Мне снова опуститься на колени?

Глава 17

– Нет. Рукой приласкай.

Он одновременно со словами притянул её к себе. Лида переступила с ноги на ногу, потом сделала шаг вперед.

Какой же он горячий… От его крупной фигуры веяло настоящим жаром. Лида прикрыла глаза и дотронулась до члена Мирона. Тот дернулся и послушно лег в её руку. Большой… И как только она его вмещает в себя? Провела рукой вперед, назад, подмечая, как напрягается мужское тело.

Иногда Лиде начинало казаться, что этот мужчина всегда в напряжении. Всегда подобран, не может расслабиться. Даже секс не дает полного морального опустошения. Взять хотя бы сейчас. Приехал с удачной охоты домой. Женщина рядом, готовая услужить, как тому захочется. Так нет! Снова мечет гром и молнии.

Лида облизнула губы, поймав несколько капель воды.

Он просто мужчина… И только.

Да…

– Сильнее, – послышался приказ, который Лида сразу же исполнила.

А дальше Скиф перехватил инициативу. Сжал затылок Лиды, дернул её на себя. Она качнулась, но вовремя вцепилась в его плечи, уже готовая к его агрессивным ласкам.

Истосковался мужик по женскому телу – понятное дело. Вернее, не так. Ей хотелось его понять. Хотя бы немного… Потому что тогда она смогла бы подстроиться под него. Принять на эти дни. Окончательно перестать бояться. Тушеваться перед ним. И, возможно, даже получить удовольствие. Хотя бы небольшое.

Скиф прижал её к себе. Плотно. И сразу начал оглаживать, сминая всё, что трогал. Плечи, грудь, её талию. Бедра сильно сжал. Лида невольно встала на цыпочки, сильнее прижимаясь к нему. Тот что-то рыкнул нечленораздельное. Лида не стала переспрашивать, не стала разбирать.

Она вверила себя в его руки.

Он доминант, тут даже сомневаться не приходилось. Ему надо, чтобы всё было по его. Как он хочет, как он желает.

Его пальцы сместились, проникли между бедер. Лида для общего удобства чуть развела в стороны ноги, и Мирон сразу же коснулся её лона. Хорошо, что они снова под водой, складки увлажнились, проникновение не вызвало дискомфорта. Лида ахнула, ощутив проникновение и давление в области клитора. Мирон ласкал её аккуратно и между тем жадно. Второй рукой собрал её волосы на затылке и потянул назад, обнажая шею.

Лида думала, что сейчас он поцелует её туда. Нет… Ошиблась. Скифский нашел её губы и завладел ими в собственническом поцелуе. Лида послушно раскрыла их, позволяя делать с собой то, что мужчине нравилось. Она же для него послушная девочка, правильно?

Пройдет семь дней, но и в последний день она вряд ли сможет привыкнуть к его напору. Мирон, прикасаясь к ней, брал её сразу всю. Он был повсюду. Большой. Сильный. Чужой.

Вода смыла с него кровь, убрала запах. Но Лида снова вспомнила, что человек, который сжимает её в объятиях и трахает пальцами, снайпер. Гражданин, получивший добро на убийства. В голове не укладывалось, как кто-то может добровольно выбрать профессию убийцы. Нервная дрожь прокатилась по телу Лиды, и девушка плотнее прильнула к Миру. Лишь бы не думать… не знать…

Мирон Скифский случайный «попутчик» в её жизни. Сомнительно, что они когда-то еще раз пересекутся.

И не надо… Господи, не надо…

Он целовал её снова и снова, толкаясь языком внутрь. Вдавливал в себя, натягивал волосы. Лида задыхалась. Вода лилась сверху тугими, яростными струями, добавляя ощущений.

Миру всего происходящего показалось мало, и к одному пальцу он добавил второй. Лида сразу же всхлипнула. Он сильно растягивал её… Очень сильно… Но между тем неприятно не было. Она вздохнула с облегчением. Расслабиться бы окончательно, но какое тут! Да, Мирона было слишком много…

Он прервал поцелуй и в привычной манере отдал приказ:

– Повернись спиной.

Лида ждала нечто подобное, поэтому с готовностью развернулась, радуясь, что мужские пальцы больше не растягивают её изнутри. Не проникают в её тело, не дарят странное тепло, отдающее тягой внизу живота. Она не собиралась кончать с Мироном! Предающее тело и случайные партнеры – это не по ней!

Лида уперлась руками в стену, четко контролируя себя. Главное – не соскользнуть ими вниз и не треснуться головой о кафель! Минусов секса в душе тоже хватало!

Мир поставил свои крупные ладони рядом с её. Лида невольно отметила их различия. Обратила внимание и на сбитые костяшки, на тугие узлы вен, прочной дорожкой убегающие по запястью выше. Тыльную сторону ладони Мира покрывали черные волоски, почему-то притягивающие взгляд и вызывающие странное иррациональное желание дотронуться до них. Узнать, какие они на ощупь.

Лида чуть-чуть сдвинула свою руку в сторону.

Ближе к его.

Вот так… пусть будет…

– Ножки раздвинь, красивая, – хриплый голос раздался над ухом. К её спине прижалась мужская грудь.

Тоже покрытая волосками…

Лида прикрыла глаза и позволила ему войти. Он заполнил её всю. Вошел полностью. Он всегда так делал. Чтобы разом. Лида ахнула и снова интуитивно попыталась убежать от него, встав на цыпочки, потянувшись вперед. Помня, как он её осадил, сама вернулась назад. Ох… Это было… впечатляюще…

Она уже несколько дней со Скифом, и всё равно каждый раз как первый. Оглушающий. Пугающий до внутренней дрожи. Сегодня прибавилось небольшое томление. Лида не строила иллюзий. Это у неё откат после нервного потрясения, когда она осталась без связи и увидела мужчин в крови. Её сознание невольно тянулось к сильному человеку. К тому, кто мог защитить. Сознание часто выкидывало странные фортели.

Мирон взял её в плен. Руки на стене, сам за Лидой. В Лиде. И двигался. Толчок за толчком. Лида тихо застонала, принимая его окончательно. Пусть… Ему нравится, ей не больно. Пусть… Ей даже где-то начинало нравиться. Своя беззащитность рядом с ним. Глупости, конечно, но всё же…

Он брал Лиду. Подчинял. Она давала. Шум воды перекрывал её стоны и его полурыки. Скиф двигался жестко, раз за разом проникая в девушку, едва ли не тараня. Лида прикрыла глаза, опустив голову, и не заметила, как впилась ноготками в ладонь Мирона. Он держал её, переплел пальцы.

Был с ней.

Кончал Мирон бурно, громко застонав. Лида затихла, замерла, принимая его семя в себя. Мужчина тоже замер, казалось, намертво впечатавшись в неё и обжигая её плечи рваным горячим дыханием. Она чувствовала его дыхание даже через воду.

Она вообще сегодня очень тонко чувствовала Мирона.

Он стоял, ничего не говорил. Приходил в себя.

Она тоже.

Лида выдохнула и почти счастливо улыбнулась в кафель.

Всё хорошо.

Она справится.

Осталось недолго.

Тогда Лида ещё не знала, что будет вечером.

* * *

Ужинали они втроем.

Мужчины с удовольствием уплели приготовленный Лидой ужин. Причем ели с таким аппетитом, что Лида невольно почувствовала удовлетворение от проделанной работы. Вроде бы ничего такого и не сделала, а мужчинам приятно. Мирона она понимала, он соскучился по домашней еде. Даже думать не хотелось, чем кормят заключенных.

С Архаем всё сложнее. Глухонемой мужчина вызывал у неё противоречивые ощущения. С одной стороны, доставлял дискомфорт своим присутствием в доме. Что бы Мирон ни говорил, она не могла не думать, что где-то в соседней комнате находится чужой мужчина. С другой, ей было немного его жаль. Женщины… Что с нас возьмешь? Всегда всех жалеем.

– Вкусно, Лида, спасибо. Не ожидал…

Мирон отодвинул в сторону тарелку и выжидающе посмотрел на Лиду.

Начинается…

Не может он без подвоха!

Без утяжеления атмосферы.

Что-нибудь да выкинет. Ткнет её моськой в отхожее место.

У него последнее отлично получалось.

Лида пожала плечами. Отвечать на реплику не хотелось.

Архай что-то сказал жестами.

– Архай тебе тоже говорит спасибо.

– На здоровье.

Её интересовало, куда Архай дел косулю и как они её вообще перетаскивали. Но это Лиду не касалось.

– Кофе будешь?

Он снова собирается ей его варить?

– Буду, – кивнула она. Ну и что, что много сегодня его уже пила? Кофе успокаивал её.

А Лиду не покидало ощущение, что что-то назревает. Она даже не могла сказать, откуда оно у неё возникло. Пришло и всё.

Наверное, из-за лица Мирона. Он вроде и улыбался, но лишь губами.

Или она слишком многого ждет от мужчины? Он не обязан ей нравиться. Не обязан делать её пребывание с ним комфортным. Она немного путает.

Лида тоже поднялась. Собрала тарелки и поставила их на столешницу, собираясь загрузить в посудомойку. Архай, как и утром, незаметно исчез из комнаты. Даже кофе не попил. Или его об этом Мирон попросил?

– Предлагаю перебраться в зал, – сказал Мирон, когда кофе полилось в чашку.

– Не против.

А что Лида ещё могла сказать?

Странно было наблюдать, как мужчина хозяйничает на кухне. Достает поднос, ставит на него идеально белые тарелочки. На них – чашки. Лида стояла в стороне, обхватив плечи руками.

Не к добру…

Всё не к добру.

Олег почти никогда не готовил. Не умел. Помогал ей, если намечался праздник, но всегда с таким видом, что она, смеясь, прогоняла его или отправляла за покупками. Олег с радостью срывался с кухни, честно признаваясь, что если бы холостяковал, то питался бы бутерами и покупными пельменями. Изредка яичницей.

В груди у Лиды при воспоминании о муже зажгло. Как же она по нему скучает! Невыносимо…

– Всё в порядке? – голос Мирона беспощадно вырвал её из воспоминаний.

Лида растерянно моргнула и кивнула, как китайский болванчик.

– Да.

Мужчина остановился напротив и нахмурился, всматриваясь в её лицо.

– У тебя глаза на мокром месте, – жестко констатировал он, подходя ближе. – Что-то случилось?

Хотелось сказать, что случился ты! Хотелось много что сказать…

– Нет, конечно.

– Лида, какого черта ты всегда себя сдерживаешь?

– Не поняла.

– Что тут непонятного? Любой мой вопрос ты воспринимаешь в штыки. Сразу подбираешься, напрягаешься. Так дело не пойдет.

Лида вскинула подбородок кверху.

– Мирон… Хорошо, можно я тоже выскажусь?

– Валяй.

– Меня напрягает любое посягательство на личное пространство.

Мирон демонстративно вздернул брови кверху и скрестил руки на груди.

– Тогда зачем пошла в эту профессию? Где приходится обнажаться.

Конечно, он не мог не задать аналогичные вопросы! Кто бы сомневался!

Лида приказала себе расслабиться. Нельзя воспринимать буквально каждое его заявление. Мужику приспичило поболтать. Проще надо быть.

– Я обнажаю тело. Не душу. Это разное, Мирон.

Она постаралась ответить как можно мягче, даже с улыбкой, но, кажется, добилась противоположного эффекта. Лицо Мирона менялось на глазах. Стало суровее, жестче.

Черт…

И как с этим мужчиной общаться? Каждый раз как по минному полю ходишь!

– Конечно, разное. Чего уж тут. Как-то странно у нас сейчас заведено, красивая. Девочки готовы обнажаться с поражающей легкостью.

Скиф не скрывал своего сарказма. Бил целенаправленно.

По ней.

Лида улыбнулась. Улыбаться ведь надо всегда, правда?

– Спрос рождает предложение, Мирон. Правильно?

– Таа-ак. Пошли пить кофе. И что-то покрепче. С тобой на трезвую голову разговаривать невозможно.

Вот и не разговаривай! Не нужны ей эти разговоры!

Напряжение внутри росло с каждым часом. Лида скоро не дни начнет считать – часы.

Сколько ей осталось провести в доме Скифа.

С ним.

Под ним.

Её устраивало их молчаливое общение.

Лида прошла за Мироном в зал и едва не запротестовала, когда увидела, что он ставит поднос с кофе на небольшой пуф, стоящий неподалеку от камина и рядом с раскинутой на полу шкурой. То есть Скиф выбрал место для посиделок.

Если она опустит попу на диван, мужчина расценит её выходку, как провокацию?

Да и нужна ли она, эта провокация?

Молча Лида опустилась на шкуру и провела рукой по мягкой шерстке. На искусственную не походила. Неужели настоящая? Мирон был охотником. Арахай тоже. Всё возможно.

Мирон вернулся быстро, с двумя стаканами и бутылкой.

Не вина…

Чего-то более крепкого.

– Я это пить не буду, – сразу заявила Лида, не успел Мирон опуститься рядом с ней.

– Будешь, – с самоуверенной улыбкой заметил Скиф, ставя инвентарь прямо на пол. – Кофе подай, пожалуйста.

– Мирон, я не люблю крепкие напитки, – снова повторила Лида.

Ему хоть бы хны.

Выругавшись про себя и наградив Скифского нелестными эпитетами, Лида взяла чашку и подала ему. Тот сделал несколько глотков.

– Сейчас камин разожгу, будет уютнее.

На улице окончательно стемнело. Часы на стене показывали пятнадцать минут восьмого.

Весь вечер впереди.

Они допили кофе, Мирон, как и сказал выше, разжег камин, подкидывая одно полено за другим. Со стороны они казались парочкой, решившей провести вечер в уединении и с уклоном на романтику.

В реальной жизни никакой романтикой и не пахло.

Лида снова покосилась на бутылку со спиртным. Мирон перехватил её взгляд и лениво сказал, растягивая слова:

– Я предлагаю тебе сыграть.

– Сыграть? – Лида не скрывала удивления.

– Да. В игру. «Правда или ложь». Назовем её так. Смысл ты, думаю, знаешь.

Лида, сама того не замечая, сильнее вцепилась в звериную шкуру.

– Расскажи подробнее.

– Всё очень просто. Я хочу знать о тебе некоторые… хм… так скажем, подробности твоей жизни. Будет несправедливо, если я буду настаивать на ответе, не давая ничего взамен. Поэтому предлагаю систему «баш на баш» с правом сохранения молчания.

– А! Я, кажется, поняла. Ты задаешь вопрос. Я отвечаю. Если не хочу отвечать – пью.

– Умница. Чтобы уравнять наши шансы, я наливаю тебе спиртное на дне. Себе – полный. Бонусом тебе будет тот факт, что если я ушатаюсь, то не смогу тебя ночью разложить по полной.

– А не по полной? – Лида не могла не усмехнуться.

– По неполной в любом случае разложу, – Мирон усмехнулся в ответ, предвкушающе сверкнув глазами.

Лида не спешила с ответом. Всматривалась в мужчину, не понимая, в чем скрыт подвох.

Откровение за откровение? Так, получается?

Оно ей надо?

Вроде бы как и нет. Но, с другой стороны, Лида соврала бы, если бы сказала, что её не интересуют некоторые вопросы в отношении Мирона.

– Одно уточнение можно? – она не спешила соглашаться.

– Конечно.

И покладистость мужчины ей тоже не нравилась!

Слишком опасно.

– Я правильно понимаю, что если я отвечаю – ты пьешь?

– Да. Точно так же и в отношении тебя. Мы играем на равных.

Лида едва не засмеялась. Конечно, куда уж «равнее»!

– Мирон, ещё момент про бонус. Что-то мне подсказывает, что бутылка виски – или что там имеется – тебя с ног не свалит.

Мужчина присел на корточки перед камином и сдвинул кочергой одно полено вглубь.

– Лида, ты поразительная девочка. Честное слово. Ты хотя бы понимаешь, что сейчас сказала?

– И что?

– Ты искренне надеешься, что я ушатаюсь и не трахну тебя.

Лида демонстративно хмыкнула, быстрее соображая, как выпутаться. Она ступила на тонкий лед, и он под её весом дал трещину. Качок, неосторожное движение – и она пойдет ко дну.

И никто, ни единая душа не кинется ей на помощь.

– Мирон, да где же я поразительная! Любой нормальный человек сделает всё возможное и невозможное, чтобы отлынивать от работы. Так и я.

Она вроде бы шутила.

И вроде бы он должен понять.

Тогда почему Мирон расправил плечи, размял шею?

В этот момент Лиде надо было что-то делать иное. Переводить разговор. Что угодно. Хитрить, выворачиваться. Даже подойти к Мирону сзади. Обнять и далее по списку. Соблазнять, ласкать.

Что угодно, но не оставаться на месте и всерьез не размышлять над его предложением.

Соблазн избежать секса победил.

Она не столько хотела уйти от секса. Он у неё не вызывал отторжения, да и «пророчества» Лисы, что Лида будет ходить «враскоряку» пока не оправдывались. Но вот страх перед аналом присутствовал. Мирон четко озвучил, что возьмет её и туда.

Сегодня? Завтра? Когда?

Власть этого мужчины над её телом была оплачена. С лихвой.

Мужчина повернул голову в сторону Лиды. Его лицо почти ничего не выражало. Если бы не слишком пристальный, пытливый взгляд, брошенный на Лиду.

– Значит, хочешь схалтурить? – ироничный тон тоже не сочетался с взглядом.

– Почему бы и нет? – Лида не устояла перед искушением.

Скиф поднимался медленно. У Лиды его неторопливость отозвалась спазмом внизу живота.

Куда она рыпается… Даже не пыталась бы! Прикинулась бы дурочкой, ничего не понимающей, пошла бы в отказ, и ничего не изменилось бы! Посидели перед камином, пошли в спальню. Всё.

Нет же, её куда-то понесло.

Мало ей приключений на задницу за последние дни.

– Значит, играем?

Мирон возвышался над ней.

– Играем, – решительно сказала Лида.

Глава 18

Мирон открыл бутылку и сразу же разлил спиртное по фужерам.

– Закуски не предвидится?

– Не-а.

– Ок.

Лида сглотнула подступивший к горлу ком. То, что начиналось, как безобидное мероприятие, внезапно свелось к чему-то большему. Что могло в ней настолько заинтересовать Мирона Скифского, что он готов откровенничать про себя?

Зачем ему это надо?

Они сидели друг напротив друга. Лида поджала под себя ноги. Мирон – скрестил.

– Начнем?

– Давай.

Она перевела взгляд на бокалы и внутренне содрогнулась. Лида очень негативно относилась к крепким спиртным напиткам. Пить их совершенно не умела и учиться не собиралась. Значит, напьется она. Сколько ей надо для «счастья»? Мало.

На то, что Лида напьется, у неё тоже был расчет.

Ничего помнить не будет.

Язык за зубами она пьяная умела держать.

Проверено.

– Ты первая, Лида. Уступаю тебе, – проговорил Мирон, давая ей карт-бланш.

Только когда они начали играть, Лида поняла, что ей фактически не о чем спрашивать Скифского. Зачем он её купил? Тут и так понятно. Он покупал не её. Он покупал симпатичную и молодую женщину.

– Ты ушел из армии. Почему?

Она спросила первое, что пришло на ум. Лезть к чужому человеку в личное пространство – это не по ней.

– В какой-то момент понял, что мне недостаточно платят за мою работу, – ответил Мирон и протянул ей бокал, где виски было налито с палец.

Упс.

Лида немного опешила.

Так просто? То есть ему стало мало, и он ушел? И теперь ей надо пить?

Именно в тот момент, когда забирала у Мирона бокал из рук, у неё впервые проскользнула мысль, что зря она согласилась. Он её переиграет. Сто процентов. Будет отвечать на вопросы, которые ей, по сути, не нужны.

Лида посмотрела на Скифа. Лицо сосредоточенное, выражение жесткое, бескомпромиссное. Он не позволит ей оборвать начатое.

Пришлось пить. Спиртное обожгло язык, горло, желудок. Лида кое-как справилась, зажав рот рукой и чувствуя, что на глазах выступают слезы.

– Ты совсем пить не умеешь? – усмехнулся Мирон, наблюдая за ней.

– Нет, – проговорила Лида и взяла наполненный до краев стакан.

Протянула его Скифу.

– Че-ерт… Один ноль в твою пользу, красивая.

В отличие от неё, Мирон выпил свою дозу и даже не поморщился.

Всё-таки Лида оказалась права. Такого бугая бутылкой не свалишь.

Он снова разлил спиртное.

Атмосфера в комнате резко накалилась.

Потяжелела.

– За что ты сидел?

Вопрос сорвался с губ Лиды самопроизвольно. Наверное, это единственное, о чем она хотела знать на самом деле.

Ей хотелось уточнения. Он – снайпер. Для него убийство – работа. Привычные действия, отработанные годами. Но вдруг он перешел какую-то непозволительную, неприемлемую черту?

Лида, о чем ты? Он был военным снайпером! Очнись! Все черты, что он мог переступить, Скиф наверняка уже переступил!

На этот раз Мирон сам взял свой бокал и выпил его до дна.

И снова не поморщился.

Внутри Лиды росло напряжение. Ни о чем важном он рассказывать не собирается.

Его цель – она.

В горле, несмотря на то, что недавно она выпила, пересохло. Неприятно задрало.

– Теперь мой черед. Какого ты пошла в эскортницы? – Мирон разом перестал изображать из себя рубаху-парня и зло сверкнул глазами.

– Мне нужны деньги.

– На что? – ещё злее и порывистее выплюнул он.

– Это уже следующий вопрос, – вкрадчиво заметила она, борясь с желанием встать и сбежать из комнаты.

– Хорошо… – медленно растягивая слова и не отрывая от неё взгляда холодных глаз, проговорил Скифский. – Я его задам. Следующим. Тебя слушаю.

Ей надо остановиться. Они только-только начали, а зашли уже далеко. И Мирон…

Он же изменился. В одночасье. Да, он и раньше разговаривал с ней довольно жестко. Требовательно. Но она всегда могла отгородиться от него обязательствами. Несмотря на ту власть, что Мирон над ней имел, он соблюдал субординацию.

Сейчас же, как с цепи сорвался.

– Может, остановим игру? – спросила Лида, и лишь когда вопрос сорвался с ее губ, поняла, как лоханулась.

Голубые глаза опасно сверкнули.

– Нет.

Мирон кивнул на её бокал.

Лида не удержалась и выругалась.

– Один-один.

Пришлось пить.

Второй стакан пошел хуже, чем первый.

Лида некоторое время сидела, не шелохнувшись, приходя в себя. Грудь нестерпимо жгло. Что за гадость они пьют? Сначала девушка решила, что виски. Сейчас её взяли сомнения.

Мирон коршуном следил за ней. И когда она распрямилась, давая понять, что готова продолжать, он, едва размыкая губы, выдал:

– Как и обещал, спрашиваю ещё раз. Зачем ты пошла в эскортницы?

Лида молчала. Смотрела на мужчину и не находила слов. Всё её существо нашептывало ей: расскажи. Наверное, алкоголь слишком быстро проник ей в кровь.

Женская интуиция обострилась. Лида четко поняла: его интерес не наигран.

Что-то другое…

И это другое было намного хуже.

Не надо… Честно…

Возможно, Мирон выпил ещё до ужина. И поэтому задает такие вопросы.

А если нет?

Пить она больше не могла.

– Мне деньги нужны, – сказала Лида не без вызова, приподнимая кверху подбородок.

– На что? – недобро спросил он. В его голосе и тоне не наблюдалось и тени теплоты. Лида невольно выпрямила спину. Зря она решила, что Скифский немного подобрел к ней. – Машину новую решила прикупить? В Дубай сгонять?

Лида сильнее сжала кулаки.

– Машину.

Она врала.

Он знал об этом…

Откуда – непонятно, но знал. Его глаза гневно прищурились, но Лида никак не отреагировала. Ей всё равно! Он сунулся на её территорию и пытается залезть в её жизнь!

– Тогда ты не особо сильно себя ценишь, – ощерился Мирон.

– Так ты у меня первый из клиентов, – не удержалась Лида от ответки.

И сразу пожалела.

Лучше бы молчала. Им двоим противопоказано разговаривать! Им нельзя вести диалог! Каждый раз что-то нехорошее происходит.

Лицо мужчины сначала застыло. На нем не дрогнул ни единый мускул. Не к добру… Ой, не к добру… Иногда ей начинало казаться, что она затрагивает в Скифе то, что трогать ни в коем случае нельзя.

Вот и сейчас. Сам начал разговор. Неужели он решил, что она будет откровенничать? Откроет правду?

Скиф подался вперед, медленно, но неукоснительно сокращая расстояние между ними. Если раньше Лида думала, что атмосфера между ними тяжелая, она горько ошибалась.

– Значит, первый.

Мужчина говорил, тщательно выговаривая каждую букву. Четко. Тяжело.

Лида не выдержала и начала медленно подниматься на ноги. Уперлась рукой в шкуру, готовясь в любую секунду рвануть, куда глаза глядят.

Посидели перед камином, душевно поговорили, что тут ещё скажешь.

Они оба разом позабыли и про игру, и про выпивку.

– Мирон, хватит… Я прекращаю игру, – проговорила девушка с бешено колотящимся сердцем.

– Уже есть контракт на следующего клиента? А, красивая? К кому направишься? Куда?

Мирон отзеркалил её действия. Тоже начал подниматься.

Лиду накрыло паникой. Она облизнула пересохшие губы.

Лучше бы выпила… Напилась бы и пошла обниматься с белым другом, ничего не помня на следующий день. Дура! Так и надо было поступить, зато минус одна ночь!

А сейчас что?.. Что она такого сказала, что Мирон превратился в хищника, готового нападать?

Дура, как есть! Решила подразнить того, от кого зависит её жизнь в ближайшие дни?

Вот и получи тогда сполна!

Забыла она всё… так быстро…

Лида покачала головой, не веря, что сама загнала себя в угол. Разозлила мужчину. Ей не убежать, не скрыться от него. Она в его доме, черт побери! И на десятки километров никого! Архай – не в счет.

– Мирон, – она попыталась достучаться до мужчины.

Тщетно.

Он точно её не слышал.

Смотрел, не упуская ни одного её движения из вида.

Лиде стоило бы тормознуть. Свести к шутке происходящее. Она же сделала то, что ни в коем случае делать нельзя было.

Попыталась вскочить, намереваясь бежать из комнаты непонятно куда. В груди взорвалась мина замедленного действия, разнося на мелкие куски остатки благоразумия и осторожности. На первый план вышли инстинкты, которые погнали Лиду прочь.

Она не успела подняться.

Ожидаемо…

Цепкие крепкие руки тотчас схватили её и опрокинули на мягкую шкуру, предварительно защитив ей затылок. Крупное жилистое мужское тело навалилось сверху.

Лида ахнула и… обмякла.

Не замечая, как вытянула руки вдоль туловища, травмируя ногти о шкуру.

Мирон надежно придавил её тело к полу. Не вырвешься. Она и не пыталась. Лежала под ним, тяжело дыша.

– Красивая… ты чего? – голос Мирона звучал намного тише, чем минуту назад. В нем появилась мягкость. – Ты куда собралась?

Лида молчала. Смотрела на Мирона и ничего не видела.

Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прийти в себя, вернуться в оглушающую реальность.

– Не знаю… испугалась.

– Вот сейчас я тебе верю. Чего?..

Мужчина не договорил, но ему и не потребовалось.

– Тебя.

– Почему?

– Мирон… игра закончилась и…

– Почему? – мужчина не повысил голоса. Но сказал так, что уклониться от ответа – себе дороже.

– Ты – мужчина. И ты выпил.

Брови Скифа слегка дернулись, показывая, что его не оставляют равнодушным её действия.

Лида находилась в таком диссонирующем состоянии, что анализировать его действия была не в силах.

– Не понял… Тебя кто-то обижал, выпивши? Если так, зачем согласилась играть?

– Потому что ты настаивал.

Ему не нравились её ответы. Он не получал желаемого. Она это видела. Выражение лица Мирона не менялось. Как и штормовая стихия, что билась в глазах, обещая, что Лиде не уйти, не скрыться от неё.

– Я дал тебе выбор.

– Я не думала, что твои вопросы будут касаться личного, – прошептала она.

Мирон снова грозно повел головой.

– Хорошо, скажу, как есть, чтобы ты не забивала свою красивую головку лишними размышлениями. Ты слишком много думаешь не в том направлении. Если первые сутки ты шарахалась от меня, и я это воспринимал адекватно, то сейчас подобная реакция начинает подбешивать. У меня, естественно, возникли вопросы. Ты зажата. Ничего не умеешь. И тут ты заявляешь, что я у тебя первый клиент. Просто шикарно, чего уж тут.

Лида не знала, чего ожидала. Сочувствия? Сопереживания? Непонятно и… очень глупо.

– Извини, – быстро выпалила она. – Я стараюсь. Ты видишь…

– Нет, не вижу, – жестко бросил он и, противореча только что сказанному, выдал очередное: – А как дальше собралась работать? Или ты думаешь, что и следующий клиент окажется таким же лояльным лошком, как и я? Хочешь, я тебе расскажу, что делают с непослушными девочками зажравшиеся ублюдки? Или в какие игры играют?

– Я… знаю.

– Ни черта ты не знаешь! – внезапно заорал Мирон и ударил раскрытой ладонью по полу.

Лида вздрогнула всем телом. Его рука опустилась неподалеку от её головы. Сколько сантиметров между ними? Десять? Пятнадцать?

Близко…

– А ну-ка, посмотри на меня, красивая! Смотри, я сказал!

Лида послушалась, но всё же тихо попросила:

– Не кричи на меня. Пожалуйста.

– Мне кажется, ты ни черта не понимаешь, что происходит. И я уже тоже ни черта не понимаю. А когда я не понимаю, то начинаю беситься. И злиться. Чертовски сильно.

– Мирон, я отработаю, – Лида сама не заметила, как оборвала его начавшуюся речь. – Не злись. Я не права, признаю. Сильно не права. Я сделаю всё, что ты мне скажешь. Мирон…

Глава 19

– Отработаешь, куда ты денешься, – снова понизил тон Мирон, смещая руки. Одной он продолжал удерживать вес собственного тела, вторую бесцеремонно просунул за шею Лиды и несильно сжал, зафиксировав.

Теперь она полностью в его руках.

В груди по-прежнему полыхало так, что Мирона корежило не по-детски.

Он сорвался. Нехило. Напугал Лиду.

Напугал же.

Иначе девушка, которая всегда осторожничала с ним, не сорвалась бы, не попыталась бы убежать.

Кретин он.

Почти влюбленный.

Алкоголь, однозначно, и на его башку плохо действовал. Вон, почти уже в любви готов признаваться. Ну да, ну да.

Значит, он её первый клиент.

Не врет, зараза. Правду сказала.

Он и сам подозревал нечто подобное. Слишком жмется. Шарахается. Не привыкла она с чужими мужиками за деньги. Чувствовалось это. Не так себя опытные шлюхи ведут.

Он бы даже больше сказал: не так себя ведут опытные женщины.

Призывы к торможению больше не помогали. Крышу сорвало. Капитально.

Кто-то из парней поржал как-то над ним. Мол, ему надо девочку брать со школьной скамьи желательно, из традиционной семьи, чтобы блюли честь подрастающего чада. И сразу по наступлению совершеннолетия забирать к себе, запирать в берлоге и не выпускать девочку на свет божий. Чтобы никто и никого не видел и не знал. Мирон ничего не ответил на ржач парней. Пусть глумятся. У каждого свои задроты.

Но сейчас… по его телу проходила одна разрывающая мышцы волна за другой.

И никак их не удавалось остановить.

Ревность, падла, зиждилась в душе, разливая кислотный яд. Сколько раз за свою жизнь Мирон пытался угомонить себя! Сдерживался из последних сил, запирал сам себя. Не говоря уже о попытках разобраться и адекватно взглянуть на происходящее. Ненавидел сам себя. Не зря люди говорят, что патологически ревнивые люди не здоровы. Что-то в этом есть. Даже ему с его наработанной годами выдержкой и самоконтролем не всегда удавалось вовремя остановиться. И виделось то, чего и в помине нет.

Потом, когда отпускало, понимал, что переборщил, перегнул палку. Но когда эмоции прут… почти невозможно сдержаться.

Сейчас Мирона тоже эмоции рвали на части. Только по другой причине.

Лида… Лидочка… Красивая ты девочка…

Играешь с огнем. Даешь, дразнишься, убегаешь. Пытаешься быть покладистой, ласковой, а в глазах полный раздрай.

Даже сейчас лежит под ним, льнет, а у самой во взгляде читается, как сильно она хочет, чтобы он оставил её в покое.

– Значит, не скажешь, на что тебе понадобились деньги? – недобро проговорил Скифский.

Лида облизнула губы, отчего у мужчины член в штанах привычно дернулся.

– Мирон… Зачем тебе мои заботы? Вот, правда, зачем? Не хочу я делиться информацией, ты же это уже понял. Как понял и то, что я довольно замкнутая. Тяжело схожусь с людьми. Я думала, – она снова облизнула губы, – будет не то что проще… Ты классный. И я понимаю, как мне с тобой повезло. Не думай, что я не понимаю. Знаю, что халтурю, и ты мне это позволяешь. Спасибо тебе за это.

– Но ты подписалась.

– Мирон, – её взгляд метнулся к его губам, и мелкая зараза, чтобы увести разговор в сторону или свести его на нет, потянулась к губам.

Рука Мирона, фиксирующая ее шею, не позволила.

– Один вопрос, и я отстану, – жестко, давая понять, что выбора у неё особо нет, проговорил Скиф, едва размыкая губы.

Он поймал секундное замешательство на её лице. Оно находилось очень близко от его. Он видел, как трепещут её реснички, чувствовал пряное дыхание.

– Какой? – наконец, сдалась Лида.

Вот и умничка.

– У тебя есть договоренности на следующую неделю? На другого клиента? После того, как ты уедешь от меня.

Лида растерялась. Мирон это тоже заметил. Какая-то искаженная удовлетворенность потекла по венам. Возможно, он завтра и пожалеет о своей настойчивости, но сегодня он вытрясет из этой девочки всё, что ему надо.

Всеми доступными ему способами.

– Ты о… работе?

Лида снова осторожно подбирала слова.

И Мирона снова начинало это подбешивать.

Почему нельзя поговорить нормально? Открыто? Обычно девчонки трещат без умолку, выливая на парня всё, что надо и не надо, начиная от котика, продолжая платьем из такой-то коллекции и заканчивая стервой-начальницей.

Лида же молчала. Постоянно. Если и говорила, то на отдаленные темы. И сразу превращалась в нахохлившегося воробья, если дело касалось напрямую её.

– Эскорт, – выплюнул Мирон, ненавидя себя, что приходится уточнять. – Я про него.

Она снова выдержала паузу, и у Мирона всё усилилось желание сжать её тонкую шею сильнее.

– Если я скажу, что у меня нет никаких планов, ты мне поверишь? – она говорила осторожно и тихо, точно прощупывала почву.

– Хм… Вообще?

– Вообще, Мирон.

– Тогда ты можешь остаться у меня, правильно? Задержаться? – он до конца не верил, что озвучил подобное вслух. – Мы можем чуть позже обговорить условия сотрудничества.

Он предлагал Лиде стать его содержанкой. Лям за неделю он, конечно, с ней больше не потянет, но содержать вполне сможет.

А дальше… Дальше, как пойдет.

Лида слабо улыбнулась:

– Ты же понимаешь, что мы сейчас не в том положении, чтобы об этом говорить?

Мирон хищно усмехнулся. Улыбаться он был не в состоянии.

– В самом том, – чтобы подтвердить свою правоту он послал бедра вперед.

Лида заерзала, разводя ноги в стороны.

Он быстро оказался между ними. Кровь по венам потекла быстрее.

– Как скажешь.

– Лида, я серьезно. Я хочу, чтобы ты осталась.

– Мы, – она шумно сглотнула, прикрывая глаза, – обсудим.

Взгляд Мирона прошелся по её беззащитной шее.

Лида вся в целом была беззащитна. Он вновь и вновь убеждался в этом.

И между тем она стала шлюхой. Устала танцевать у шеста? Ей поставили условия на работу в привате? Что такую нежную и ранимую девочку толкнуло искать быстрого и крупного заработка? На что она рассчитывала, отправляясь к нему в зону? Он для неё был зэком. Он мог оказаться убийцей, насильником, садистом.

Какой вариант, что она решила уйти от танцев? Но тогда почему в эскортницы?

Похеру…

У каждого человека есть причина совершить тот или иной поступок. Одна причина – для окружающих, чтобы обелить себя. Другая, истинная – для себя.

Мирон не осуждал Лиду. Он хотел её себе. Насколько выдержит. Он. Она.

Три дня! Мать вашу, всего три дня, и Мир поплыл от этой темноволосой куклы!

Он накрыл ладонью её высокую грудь. Сжал. Ощутимо.

Лида сразу притихла.

– Архай, он…

Она не договорила, хотела повернуть голову в сторону дверного портала, но Мир по-прежнему фиксировал её шею.

– Он не зайдет. Мы одни.

Она развела ноги шире.

Правильно…

Мирон едва не зарычал, настолько по вкусу ему пришлись её действия.

Он раздевал её очень быстро. Ему необходима её обнаженность! Её уязвимость в его руках… Он хотел чувствовать Лиду. Всю. Если бы с ними не проживал Архай, он бы заставил её ходить обнаженной!

Вот так… Теперь шикарно.

Она лежала на шкуре убитого медведя, голенькая. Темные волосы рассыпались вокруг головы, блики огня играли на светлой коже забавными тенями. Лида ничего не говорила.

Ждала.

Лишь дышала, с каждой проходящей секундой все глубже, снова разволновавшись. Мирон подался назад, сев на пятки. В груди так и пылало непотухающее пламя, выжигая шрамы у него на душе.

Он наслаждался её ранимостью. Его принадлежностью ему. Собственник в его лице ликовал.

Похеру, что будет завтра.

Пока она с ним. Его.

Шлюшка, что не умеет толком делать минет.

Мирон приказал абстрагироваться от мыслей. До добра они его не доведут. Особенно если углубится в анализ и копнет чуть глубже.

Вот девочка. Красивая. Голенькая. Доступная. Бери её.

Его взгляд медленно скользил по её коже, задержавшись сначала на вишневых сосках, что съежились от прохладного воздуха. Спустился вниз, к розовой плоти. Открытой…

Так бы и смотрел. Вечность.

Мирон, едва ощутимо покачнувшись на пятках, поднял руку и дотронулся до нежных складочек. До чего же красивые. Лида порывисто втянула в себя воздух и заскребла ноготками по шкуре. Не привыкла она открываться, вот хоть кто и что ей скажет на это! Скиф нутром чуял, что ей непривычно лежать голышкой при свете.

Сколько ей лет? Двадцать? Двадцать два? Нет, точно не двадцать. Старше года на два-три. Мирон не знал, потому что не интересовался. Да и зачем ему биография той, которую он, думал, не увидит через неделю? Это у них Доля помешан на контроле и на том, чтобы всё знать про тех, кто рядом.

Ему же нельзя в женщину «вживаться».

Лида негромко застонала от его прикосновений и чуть приподняла бедра.

– Руки за голову заведи, – хрипло приказал Мирон, ещё до конца не понимая, почему он медлит, выжидает и что на самом деле собирается делать.

Хочет её. Дико. До безумия хочет.

Что проще, чем стянуть с себя домашние штаны, сорвать с плеч футболку и нырнуть в зовущую розовую плоть? Снова ощутить, как туго она обтягивает его член?

Вот да… Что мешает? Может, та долбаная теплота в крови, что накрывает его всё сильнее? И хочется не только брать? Когда, мать вашу, он успел настолько увязнуть в Лиде? С первой минуты, что она вошла к нему в камеру? С её почти робкого взгляда? С тихих слов, улыбок?

Когда…

Говорят, бывает химия. Никакие «узнавания», ухаживания, привыкания не работают. Влечение происходит на уровне инстинктов. Видишь человека и всё. Тонешь в нем.

Мирон давно хотел семью, детей. Хотел тихого семейного счастья. После нескольких неудачных попыток завести нормальные отношения откинул эту идею к чертям. Одиночка он по жизни.

И тут случилась Лида. Иначе и не скажешь.

Почему Доля не мог к нему прислать другую? Любую другую, от которой его не штормило бы? С которой он спокойно распрощался бы через семь дней и лица не вспомнил бы?

Лида подчинилась. Завела руки за голову, отчего грудь стала ещё призывнее смотреться.

– И не убирай. Держи так. Ты меня поняла?

– Да, Мирон.

Сердцебиение у Скифа зашкаливало. Он всё же разделся. Ему необходимо чувствовать Лиду и своей кожей тоже.

Сегодня всё будет по-другому. Сегодня всё будет иначе.

Он провел руками по внутренним сторонам бедер, подметив, как легкая рябь прошла по ним.

Лида тонко реагировала на его прикосновения. Миру нравилось. Он сжал чуть сильнее, не без некого извращенного удовольствия замечая, как на тонкой, светлой коже остаются розоватые вмятины от его пальцев.

Провел ещё раз. Потом просунул их под попу девочки.

Лида снова подчинилась.

Какая из неё шлюха, а? Куда полезла, дура…

Мирон наклонился, встав на колени. Вдохнул и… лизнул Лиду.

Та дернулась, ахнула, попыталась от него ускользнуть. Не зря он её за попку взял. Знал, что не сможет спокойно лежать на месте.

Мирон снова лизнул.

Черт… Вкусная, зараза.

После чего посмотрел на Лиду, выполняет ли она его указания? Выполняет. А ещё она глаза зажмурила, совсем как девочка.

Девочка и есть…

Мирон уже не удивлялся своим мыслям. Да и зачем? Ему хотелось сделать ей хорошо. Он хотел её оргазма! Чтобы она стонала и кричала его имя, сжимая губы, не в силах совладеть с собой!

Мужчина устроился поудобнее и снова поцеловал клитор Лиды. Скиф дурел от происходящего. От сладкого запаха он окончательно потерял голову. Сильнее сжал бедра Лиды, чтобы она никуда не делась.

Он снова и снова проходил языком по складочкам, набухающим на глазах. Вот, оказывается, что любит красивая. И реагирует остро. С губ то и дело срывались охи и ахи, прошло нет ничего, а она уже начала вскидывать бедра, прося о продолжении. Мирон оторвался от её сладкой плоти, чтобы посмотреть на Лиду.

Девушка по-прежнему лежала с закинутыми вверх руками, вцепилась в шкуру, собрав тонкие пальчики в кулаки. Мирон подмечал всё. И как губы прикусила. И как голову немного приподняла, наблюдая за тем, как Мир её ласкает.

Их взгляды встретились. У обоих шальные. Покрытые поволокой. Грудь Лиды тяжело поднималась и опускалась. Мирон не мог не впиться взглядом в соски-вишенки. Он протянул руку и дотронулся до одного. Сжал.

– Мирон…

Вот! Сука, вот! Он дождался! Услышал трепещущие, почти умоляющие нотки в голосе Лиды! Поймал её не менее растерянный, поплывший от накатывающей страсти взгляд!

Звук собственного сердцебиения оглушал мужчину. Скиф, не разрывая контакта их глаз, убрал руку с груди Лиды, дотронулся пальцами до её сочащегося соками лона, собрал пальцем влагу и демонстративно облизал его. Лида приоткрыла губы, покраснела ещё сильнее.

Но продолжила смотреть…

Мирон пошел дальше.

– Расслабься. И уже доверься мне. Я только потрогаю.

На долю секунды он поймал в её глазах промелькнувшую растерянность. Лида не поняла, что он задумал.

Он коснулся пальцами её тугого колечка, продолжая наблюдать за девушкой. Её глаза распахнулись сильнее. Мирон надавил и ввел палец в анус. Лида слабо дернулась, но бедра от него не увела.

Умничка…

Мирон, урча от удовольствия от её покорности, от всего, что происходило в этой комнате, снова накрыл лоно Лиды губами и продолжил то, что прервал. На этот раз он работал языком интенсивнее, раз за разом раскрывая её складки, упиваясь сладостью и двигая пальцем внутри тугой попочки Лиды. Девушка пискнула. Ещё раз и еще.

Давай, маленькая, давая…

Он задвигал пальцем резче, усиливая давление. Втянул губами клитор Лиды, и та не устояла. Задрожала, протяжно застонала, вскинула бедра кверху. Мирон, чувствуя себя едва ли не зверем, добравшимся до лакомства, заурчал в ответ, слизывая все то, что она ему давала.

Выдохнуть он ей не дал.

Её тело продолжало дрожать, когда Мирон быстро вздернул себя кверху, развел её бедра ещё шире и резко вошел. Лида закричала, взметнула руками, но он не позволил – тотчас перехватил её кисти, снова заводя за голову и наваливаясь всем телом на неё.

В неё.

Она выгнулась, принимая его безоговорочно. Мирон сжал зубы с такой силой, что послышался скрежет.

– Смотри на меня! – рыкнул, понимая, что ему необходимо ещё больше контакта с ней.

Она нехотя подчинилась – открыла глазки, непонимающе посмотрела на него.

Мирона самого колотило не по-детски. Крыло. Куда-то уносило. Он полностью накрыл Лиду, вдавливаясь и двигаясь максимально резко. Врезаясь в бедра Лиды, слыша, как хлюпающие влажные звуки наполняют комнату. Звуки их страсти.

Мирон держал Лиду крепко, нависая. Она сама потянулась к нему, раскрывая губы. Он принял приглашение и впился в её губы, яростно толкая язык внутрь. Вкус её оргазма до сих пор играл на его губах, и ему хотелось ещё! Дикая неподдельная жажда обладания этой женщиной и присвоения ее овладела им. Он врезался в бедра девушки, не оставляя им обоим шанса. Лида заметалась под ним.

– Мирон… Мирон…

– Тихо…

Он ловил её стоны, намертво запечатывая их в сознании. Упиваясь ими. И трахая Лиду снова и снова. Их тела покрылись испариной, Мирон сжимал то грудь Лиды, то бедра, меняя угол проникновения. Скифу было мало! Он вжимал девочку в себя, желая впечататься намертво. Оставить на ней свои следы. Присвоить.

Кончал мужчина бурно, максимально толкнувшись вперед, просунув руку под спину Лиды и прижав её к себе вплотную, не давая той вздохнуть. Она ухватилась освободившимися руками за его плечи. Её продолжала бить мелкая дрожь, которую он принял за откат.

Мирон не спешил выходить из Лиды или оставлять её в покое. Разъединять их. Он по-прежнему находился в ней, пытаясь привести дыхание в покое и понять, что только что было.

Лучший секс в его жизни? Самый бесбашенный? Возможно.

Но было и нечто иное.

Он давал… и готов был давать ещё. Не брать.

Лида лежала под ним. Её пальчики слегка подрагивали на его плечах. Сама она дышала тяжело, точно пробежала стометровку за рекордно короткое время. Выбраться из его объятий не спешила. Правильно, сейчас бы он расценил её потуги неадекватно. Она словно почувствовала это и замерла.

Но ему, черт побери, было мало!

В душе поднималось нечто темное. Злое. Казалось, всё хорошо. Она кончила. Он кончил. Услышал, как в момент оргазма она стонет с его именем на губах. И что?! Вот что?!

Мирон медленно поднял голову и пьяно посмотрел на Лиду. Та лежала с прикрытыми глазами. На её лице застыла безмятежность.

И нет бы успокоиться… Нет бы угомониться… Голодный хищник, тот самый, который долгие годы недолюбливал, потому что нельзя… потому что иначе сорвется… напортачит, наломает дров, поднял морду в его душе и оскалился. Он готовился забирать девочку себе.

Тахикардия в груди Скифа ни черта не утихомиривалась. Наоборот, разыгралась с новой силой.

Лида, видимо, почувствовав, что на неё слишком пристально смотрят, распахнула глаза.

Секунда, вторая, третья. Все они утекали в вечность.

Мирон оттолкнулся одной рукой от пола, привстал. Подхватил Лиду на руки и поднялся уже вместе с ней. Девушка непонимающе тихо вскрикнула.

– Мирон, ты…

– Мы продолжать, красивая. Но уже в спальне.

Глава 20

По бедрам снова текла белёсая жидкость, и стереть её не представлялось возможности.

Лида старалась не думать, что сперма капает прямо на пол. Господи, ей-то что… А ничего! Кто потом убирать следы будет? Она? Мирон? Оставалось надеяться, что есть моющий робот-пылесос, и никто не будет краснеть.

Мирон продолжил её крутить-вертеть полночи. Такого ещё между ними не было. Откуда столько сил в этом мужике? Разве он не должен выдохнуться после того, как занес её по лестнице на второй этаж. Голый голую… Или хотя бы после второго акта? А он входил, снова выходил. Ласкал её, как голодный. Трогал так, как не трогал в первую ночь в камере. И заново брал.

Ещё днем Лида думала, что вполне справится, обойдется без натертостей и даже немного с иронией вспоминала слова Алиски, что опытная путана после Скифа не работала какое-то время.

Ночью Лида пожалела о своих думах.

Скиф… Это какой-то сексуальный маньяк. Честное слово.

Когда он кончил, она прикрыла глаза, не в силах даже встать и дойти до ванной, смыть с себя его семя.

– Ты как, Лид?

Еще и спрашивает! Если она ему скажет, что он её едва ли не затрахал, Мирон примет ответ?

– Спать хочу, – ответила Лида полуправдой.

– В ванную надо?

– Угу.

– Пошли.

Он ещё и лично помыл её. После этого Лида сдалась и обмякла в руках Мирона. Ушатал он её, иначе и не скажешь.

Она не вспомнила, как уснула. Не помнила, что снилось. Проснулась от неприятного ощущения, что её удерживают за плечи.

Спросонья Лида не поняла, что к чему. Несколько раз растерянно моргнула. За окном по-прежнему темно. Хуже то, что Мирон нависал над ней.

Хмурый.

Напряженный.

Вместо того чтобы спать и дать выспаться ей, он снова что-то задумал. Лида прикрыла глаза и демонстративно попыталась перевернуться набок, но не тут-то было – руки Мирона надежно прижимали её за плечи к матрасу.

– Ты проснулась?

Лида не обратила внимания на встревоженные нотки в голосе Скифского.

А зря.

– Мирон, я спать хочу… Пожалуйста, давай утром продолжим…

– При чем тут продолжим? – вскипел мужчина, приглушенно ругаясь. – Скажи-ка мне вот что, красивая. Ты лунатик?

– Что? – большего бреда Лида не слышала за последние дни. – Нет, конечно. Мирон, пусти.

Её никуда не пустили.

– Черт с тобой. Ладно, спи.

Вместо того чтобы отпустить девушку и позволить устроиться так, как удобно ей, Мирон рухнул на спину и потянул Лиду за собой. Та сначала было напряглась, потом мысленно махнула рукой. Лишь бы снова уснуть. И лишь бы не трогал её хотя бы до рассвета. Интимные мышцы ныли, низ живота немного тянуло. Досталось ей сегодня по полной.

На груди Мирона было уютно. Немного повозившись из чувства вредности, Лида нашла удобное положение и прикрыла глаза. Мирон обнял её, крепче прижав к себе. И вот как тут уснуть? Но Лида всё же уснула.

Про его странные вопросы она вспомнила утром, когда вышла из ванной и натолкнулась на пристальный взгляд сидящего на кровати Мирона. Лида проснулась первой, ей удалось беспрепятственно выскользнуть из-под одеяла и по-нормальному сполоснуться. Минута утром для себя – святое. Особенно после вчерашнего секс-марафона. Лида потрогала себя между ног – дискомфортно. Решила подстраховаться, достала из тумбы смазку и увлажнила себя. На всякий случай.

Взгляд Мирона ей не понравился. С другой стороны, когда он ей нравился?

Если только вчера… когда Мир ласкал её языком. При воспоминании, как она вчера громко кончила с анальной стимуляцией, соски снова напряглись, и Лида едва не споткнулась, запутавшись в собственных ногах.

– Привет.

– Привет, – отозвалась Лида, прислоняясь плечом к дверному косяку. – Я плохо ночью спала? Тебя разбудила?

– Ну-ка иди сюда, – Мирон похлопал по месту рядом с собой. Мужчина успел надеть боксеры. Хм… Когда? Лида помнила, что засыпал он голым. Ночью встал или сейчас? Такое впечатление, что ночью.

Лида оделась в халат. Под ним – ничего. То, что на ней не было нижнего белья, она в полной мере прочувствовала, идя к Мирону. Сейчас опрокинет на кровать и снова продолжит. Не то чтобы она против… Особенно после того, как поняла, что может с ним кончать…

Сладко и ярко…

С ума сойти. Лида от себя не ожидала такого. Нет, она была рада, что получила удовольствие. Почему бы и нет? Но от куни и с анальной стимуляцией… Это как-то настораживало немного.

Девушка собиралась сделать, как велел Мирон. Но стоило ей оказаться рядом, его руки опустились ей на бедра, и он, не прилагая никаких усилий, поставил Лиду перед собой.

Его лицо оказалось чуть выше её живота. И плоти, которая помимо воли Лиды сладко отозвалась на присутствие мужчины рядом.

Мирон не спешил. Он перебирал пальцами на её бедрах, комкая ткань халата.

– Ты ничего не помнишь? – наконец, спросил он, задирая голову, чтобы посмотреть Лиде в лицо.

Та немного нахмурилась.

– Ты разбудил меня. Это помню. А что-то ещё должна?

– Ты никогда не просыпалась нигде, кроме кровати? – продолжал он допытываться.

– В смысле?

– В прямом. Засыпала в одном месте, а просыпалась в другом.

– Мирон, я тебя не понимаю. Совсем, – честно призналась она. Его вопросы ей не понравились.

Очень.

Нечто давно забытое, как она считала, навсегда ушедшее коснулось спины Лиды. По ней побежал неприятный холодок.

– Я вроде бы задаю конкретные вопросы, – жестко сказал Мирон.

На Лиду точно ушат холодной воды вылили. Да-а, забылась она немного после вчерашнего. Этот мужчина не может быть мягким, с его подавляющей мужской энергетикой. Лида с трудом представляла его смеющимся или расслабленным. Вчерашний вечер немного спутал карты, позволил забыть, в качестве кого она находится в этом доме.

Никакого равноправия между ними быть не может.

– Я и ответила, Мирон. Что нет, не просыпалась, – постаралась приглушить непонятно откуда всколыхнувшуюся обиду. Для обиды нет повода. У них не отношения. Между ними работа.

Она давно за собой отметила, что когда впускает человека в свою жизнь, становится очень ранимой. С Олегом вначале из-за этого было много недомолвок, разъяснений. Он часто из-за этого сердился. Высказывал ей, что резкого слова иногда сказать не может, сразу в обиду Лида кидается. И она объясняла ему, что, на её взгляд, проблемы в отношениях мужчины и женщины как раз зачастую и возникают из-за такой резкости. Постороннему человеку или мало знакомому мы не спешим говорить резкость и грубость. Почему тогда позволяем подобное в сторону тех, кто нас любит?

Поэтому в какой-то момент Лида пришла к выводу, что ей проще иметь ограниченный круг близких людей.

Так проще…

Мирон же… С ним ещё сложнее. Каждый день всё труднее и труднее. Он претендует на её личное, при этом сам оставаясь очень жестким товарищем.

– Хм… Значит, ни разу с тобой ничего странного не было?

Лида покачала головой.

– Нет.

– Когда ты последний раз спала с мужчиной? Именно спала в одной кровати? Не трахалась.

Мужские руки на бедрах усилили хватку. И почему Лида уже не удивилась?

– Мирон, я не понимаю твоих расспросов.

– Не понимаешь… – Скиф недобро усмехнулся, окончательно стерев всё теплое, что осталось у Лиды после вечера. Вот он – настоящий. Суровый и бескомпромиссный, желающий получить ответы на свои вопросы любым способом. – Я объясню. Позавчера я нашел тебя ночью на полу. Спящей. Сегодня ты снова, не открывая глаз, пыталась встать и куда-то уйти. Поэтому я и расспрашиваю. Может, меня не прельщает перспектива спать в одной кровати с лунатиком?

Лида открыла рот от удивления, собираясь что-то сказать.

Но ничего не пришло в голову.

Ни слов оправданий – ничего.

Скиф прищурился.

Теперь понятна причина его нерадушного настроения.

– Я… – Лида сглотнула подступивший к горлу ком. По горлу точно наждачкой провели. – Я ни с чем подобным ранее не сталкивалась, Мирон. Честно. Извини… Если я на самом деле лунатик и хожу по ночам, – от растерянности снова замолчала, собралась и быстро продолжила: – Я даже не знаю. Я могу спать в другой комнате. Или запирай меня тут, а сам…

Мирон начал подниматься, ей пришлось сделать шаг назад. На втором он снова поймал её и притянул к себе.

– Иногда я смотрю на тебя, и мне хочется от души назвать тебя дурой! – недобро рявкнул он. – Мне надо понять, как обезопасить тебя! И чтобы ты в первую очередь с собой ничего не сделала!

– Ну знаешь ли, Мирон! – Лида попыталась его оттолкнуть, изначально зная, что её попытка окажется тщетной. Она уже убедилась, насколько силен Скиф.

– В том-то и дело, что нихера не знаю! – продолжал он говорить, не повышая голоса. При этом моральное давление только усиливалось.

– А я не знаю, на каком основании ты мне задаешь вопросы и снова пытаешься затронуть то, что тебя не касается.

У Лиды оборвалось дыхание, когда мужская рука взметнулась кверху и обхватила её шею сзади.

– На том основании, что ты мне…

Резкий звонок телефона заставил Мирона замолчать. Мужчина сразу же подобрался. После чего выругался, отпустил Лиду и тяжелой поступью прошел к столу.

– Да, Степ. Сколько? Ты уверен? Сука-а-а… Где, ты говоришь? Сейчас подъеду.

Мужчина от души швырнул кнопочный телефон на столик. Как тот не разбился – непонятно.

Скиф уперся руками в край стола. Вся его фигура выражала крайнюю степень напряжения. На плечах мышцы сильнее очертились. Мирон не был перекаченным, отъесться не успел. Лида не знала, как реагировать на происходящее.

Ей и не пришлось. Мирон повернулся и уже более спокойно сказал:

– Я отъеду. Архай останется дома. Он живет на первом этаже. Вторая дверь. Думаю, найдешь. Архай глухонемой не с рождения. Читать по губам он умеет и прочее. Поэтому если что-то срочное понадобится, обращайся к нему. Я постараюсь вернуться к вечеру.

Лида ничего не ответила на его слова. Он направился к ней. Остановился рядом.

Высокий… резкий…с грубыми чертами лица. Даже красивый, наверное.

– Лида, ну, что ты у меня такая замороженная, а? – мужчина поднял руку и дотронулся до её губ. Надавил, раскрывая. – Красивая девочка. Молодая. Башку от тебя рвет, а к себе не пускаешь.

– Пускаю, – проговорила она, хоть и с трудом.

Скиф хмыкнул.

– Пускает она. Ну-ну.

После чего склонил голову и яростно поцеловал Лиду, обжигая своей страстью.

Глава 21

Кто бы только знал, как ей хотелось уехать!

Лида стояла у окна и наблюдала, как Мирон выезжает со двора. На том самом внедорожнике, на котором они сюда приехали.

То есть у Скифа возникли срочные дела, и он сорвался.

Вроде бы и хорошо. Уехал, она свободна. Снова день профилонит. Но… Всегда есть это долбаное «но»!

Во-первых, Лиду сильно насторожили слова Мирона про её якобы хождения во сне. Она не может быть лунатиком! Не может! Олег бы ей рассказал! Лида обхватила себя за плечи.

С ней что-то происходит.

Нехорошее.

И Скиф выступил детонатором.

Или ей так хочется думать, потому что у Мирона на данные дни слишком много над ней власти? И он изо дня в день пытается её увеличить?

Лида не понимала его.

Что ему от неё надо? Кроме тела. Душу? Так это смешно. Честно. Это только в книгах и фильмах герои влюбляются в проститутку. Да и не нужна ей его любовь. Ничья не нужна.

Любить – больно. Она до сих пор тоскует по Олегу. Недавно перестала вздрагивать, когда слышала его имя, и замирать, прислушиваясь к чужим шагами и голосам, когда на их лестничной площадке останавливался лифт.

Лида искренне считала, что «переболела» его смерть. Что отплакала. Отвыла. Что жизнь продолжается дальше… Но как жить, зная, что не увидишь того, кто был рядом всегда? Кто помогал подняться, когда она падала? Нет, не так! Не так! Он никогда не позволял упасть. Подхватывал налету.

Олег…

В груди засвербело так, что Лида не заметила, как впилась ногтями в плечи.

Зачем она снова вспоминает его? Зачем теребит душу?

Здесь. В чужом доме. Где каждая вещь принадлежала чужому, незнакомому и по-прежнему пугающему до дрожи мужчине.

Который начинал задавать неудобные вопросы, сам не собираясь отвечать на заданные ему.

Лида вздохнула.

Потом ещё раз.

И ещё.

Всё идет так, как и должно быть.

Ещё четыре ночи.

Нет, она, правда, лунатик? Лида слабо улыбнулась. Ну что, ей теперь и вовсе весело будет жить. Надо хотя бы в инете посмотреть, кто они такие и с чем их «едят». Наверное, есть какие-то таблетки, лекарства. Так, стоп. Нечего думать о неприятностях, которые не наступили.

Лида снова посмотрела в окно. Как же тут красиво…

Она хотела бы жить в подобном месте. Очень хотела бы. Встречать мужа с работы, кормить его ужином и наслаждаться тихим, безоблачным счастьем. Ей не нужны богатства, брендовые шмотки и Бали. Хотя нет, на Бали она всё же не отказалась бы побывать. Или в любой другой экзотической стране. Хотя бы одним глазком посмотреть, погреться на солнышке, послушать шум морского прибоя. А потом снова сюда.

Вернее, не сюда. В подобное место. Где тихо. И где она счастлива и делает счастливым того, кто рядом.

Ей многого не надо.

Лида поджала губы.

Ей надо выработать стратегию общения с Мироном. Самое безопасное, как показывает практика, как раз та самая постельная практика. Когда Скиф занимается с ней сексом, он безопасен.

В остальном…

Лида отдернула себя от окна. Нечего в него пялиться. Не её дом. И такого у неё никогда не будет.

Казалось бы, целый день предоставлена самой себе. Занимайся ерундой, ещё чем-то. Приготовь покушать, посмотри телевизор. Книгу почитай.

Всё не то. Лида не находила себе места. Обед приготовила. Дальше что? Чтобы не сойти с ума, набрала Лису. Та сбросила звонок и написала в чат: «Я с НИМ».

Это означало, что Лиса потеряна для всего мира.

Лида, помаявшись ещё немного, спустилась вниз. Ей необходимо с кем-то пообщаться.

Но как общаться с тем, кто не слышит и не говорит – вопрос. Она ничего не знала про глухонемых людей. И ещё странная ремарка Мирона перед отъездом. Он сказал, что Архай не родился таким. Дальше Лида думать опасалась.

Мирон военный. Он был в горячих точках. И Архай… Какая вероятность, что они встретились именно там?

Лида прошлась по первому этажу, заглядывая в каждую комнату.

Архая она обнаружила в спортзале.

Мужчина занимался, яростно боксируя по груше. Дверь была открыта. Чуть позже Лида увидит и некий прибор, показывающий передвижения человека. Тепловизор? Или он как-то иначе называется? Девушка никогда не разбиралась в технике. Незачем.

Лида улыбнулась и помахала приветственно рукой. Мужчина перестал боксировать, посмотрел в её сторону и тоже улыбнулся. Занимался он в футболке. Увидев Лиду, потянулся к спортивной кофте, что небрежно лежала на скамье.

Пусть расстояние между ними было приличное, и Лида не задавалась целью рассмотреть Архая, но шрамы на его плечах она все же увидела.

Ноги разом ослабли, и слова Мирона приобрели другой смысл.

– Привет, – Лида сделала шаг вперед, стараясь абстрагироваться от страшных мыслей, настырно лезущих в голову. – Мирон сказал, что ты читаешь по губам. Мне… хотелось бы знать, можно ли выйти на улицу и прогуляться? Не могу больше сидеть в четырех стенах. В идеале, я была бы не против, если бы ты мне составил компанию. Не то чтобы я боюсь заблудиться, но мало ли.

Он понял её, но отвечать не спешил.

В конечном итоге после небольших переговоров сначала Лиде дали добро на прогулку, а потом сообщили, что пойдут с ней.

Да мало ли что.

На прогулку собиралась с энтузиазмом. Конечно, в брендовых полусапожках далеко не уйдешь, ну и что! Она согласна и поморозиться.

С подобными выводами Лида немного поторопилась. Архай хмуро оглядел её с ног до головы и неодобрительно покачал головой.

– Что есть! – радостно сообщила девушка.

Мужчина снова посмотрел на её ноги. Потом на свои. Лида едва не хихикнула. Надо понимать, Архай прикидывал соотношение их размеров? Его – сорок второго или сорок третьего и её – тридцать шестого?

Прогулка вышла недолгой. Лида быстро замерзла. Архай шел следом. Мужчина сознательно дистанцировался, она и не настаивала на другом. Главное, вышла за ворота, полюбовалась природой, развеялась.

Ужинала Лида в одиночестве. Лиска так и не перезвонила. Выждав до десяти часов, Лида поднялась в спальню и с чистой совестью забралась под одеяло. Мысль о том, что она может проснуться не в кровати, настораживала. Девушка выдохнула и подтянула ноги к животу. Если Лида продолжит и дальше накручивать себя, только усугубит ситуацию. Вернется в город, попьет успокоительные. Ничего, скоро всё обязательно наладится.

Лида проснулась от того, что прохладные руки наглым образом пробрались ей под сорочку и коснулись груди. Нет, сжали её. Лида вынырнула из сна и похвалила себя за то, что быстро сообразила, где и с кем она.

Скиф.

Он вернулся.

И сразу набросился на неё. Его стало в одночасье слишком много. Запах, тело. Тепло.

Лида уснула на животе. В таком положении её и застал Мирон, навалившись сверху.

– Красивая моя…

От его хриплого и надсадного голоса мурашки жемчужными каплями раскатились по телу. Сон ещё удерживал Лиду, но Мирон настойчиво забирал внимание девушки на себя.

Он жадно проводил по её телу руками, вдавливая пальцы в кожу. Если бы между ней и Мироном были бы отношения, Лида решила бы, что он соскучился – с такой одержимостью и нетерпением трогал её.

– Лида… девочка…

Он раздевал её торопливо. Порывисто. Не дал даже перевернуться. Всё сам. Лида только подчинялась. Руки вперед завела, чтобы он скинул сорочку. Хорошо, что не разорвал, жалко было бы. Хотя Лида не уверена, что будет носить вещи, которые надевала здесь.

Для него.

Губы Мирона тоже не бездействовали. Коснулись её шеи, плеча. Дотронулись до чувствительной точки у лопатки, и дыхание Лиды на мгновение оборвалось. Она едва не выгнулась, как кошка. Как… Как он узнал? Как он нашел эту точку, о которой она сама недавно узнала? У каждой девушки свои эрогенные зоны. У неё оказалась между лопатками.

Скиф целовал спину Лиды снова и снова, что-то негромко бормоча. Лида не вслушивалась. Она продолжала лежать, вытянув руки вперед и иногда поскрябывая ногтями по простыне. Тело отзывалось на прикосновения Мирона. Не вспыхивало, не загоралось. Но и уже не воспринимало его, как что-то чуждое.

И всё же его бывало слишком много. Он вжимался в неё ещё одетый. То есть сразу пришел к ней в постель, не раздеваясь даже? Лида вдавила лоб в подушку, когда пальцы Мирона коснулись её ягодиц. Снова сжали, потянув назад. Лида послушно выпятила попку, приготовившись к вторжению. Почему-то девушка не сомневалась, что Мирон даже не станет раздеваться. Приспустит штаны и возьмет её так.

Она ошиблась. Он, обдав её горячим дыханием в области поясницы, рыкнул, грубовато выругался и порывистыми, рваными движениями начал раздеваться. Лида повернула голову назад.

Наверное, зря. Его мужская энергетика, смешанная с некой затаенной агрессией хищника, покорившего каменные джунгли, била наповал. Опрокидывала навзничь. И между тем хватало одного взгляда, чтобы попасть под гипноз его порывистых движений. Лида не могла остаться равнодушной, видя, как перекатываются и играют его мышцы. Было что-то завораживающее в его грации.

Усилием воли Лида отвела взгляд от Скифа. Ни к чему. Пусть сейчас её берет, и они ложатся спать.

Минус одна ночь… Останется три.

– Соскучился, пиз**ц просто, – глухо бросил Мирон, возвращаясь к ней, хватая её бедра и снова припадая к ним губами. Он не целовал, скорее, покусывал. Пробовал кожу на её ягодицах, пальцами раскрывая промежность Лиды, трогая складки, проникая внутрь.

Лида расслабилась. Он снова доминировал. Брал её, подчиняя. Прижимал к себе, скользил руками по всему телу. Сжимал груди, играя с сосками, и снова возвращался к бедрам Лиды.

Лида откликалась. Даже ждала его прикосновений. Ей было хорошо. В её душе рождалась странная потребность чувствовать его. Вернее, даже не так. Ей хотелось чувствовать, как он её хочет. Было в этой потребности что-то неправильное, извращенное, ведущее в тупик или куда-то значительно хуже. Но в моменты страсти разве думаешь о последствиях? Тело плавится от желания, становится податливым, стремится к разрядке. Хочет получить удовольствие.

Как известно, за удовольствие надо платить.

Скиф платит, и много. А она?

Мирон входил резко и сразу до конца. Лида ахнула, подалась вперед, но её сразу же поймали за бедра и притянули назад. Она с готовностью поддалась, не без замирания сердца чувствуя, как внутри растягиваются мышцы, принимая мужчину.

Хорошо…

Лида прикрыла глаза. Мирон сделал несколько порывистых толчков внутрь неё, сильнее сжимая бедра. После вчерашней ночи на них уже красовались отметины от несдержанности и какой-то жадной одержимости Скифа, сегодня прибавятся.

Она не успела расслабиться, не успела прочувствовать Мирона. Он так же порывисто вышел и гортанно произнес:

– Хочу твой рот. Иди, слижи себя.

Лида развернулась, встала на колени и с готовностью приоткрыла губы. Мирон толкнулся вглубь, но притормозил, чтобы она не задохнулась. Всё-таки большой он. Нетерпеливый. Пусть и полгода у него не было женщины, но они вместе уже несколько дней, неужели первый пар не спустил ещё?

Не спустил. Лида на мгновение оторвалась от него, чтобы перевести дыхание и взглянула на лицо мужчины. Глаза прищурены, полностью сосредоточены на ней. Крылья носа трепещут, раздуваются. Верхняя губа замерла в оскале. От нетерпения…

Ему мало. Её…

Внизу живота потянуло с новой силой, сердце ударилось о ребра. Лида видела, как сильно он её хочет, и это сводило с ума. Здесь и сейчас. Отдавалось судорогой по всему телу.

Лида высунула язык и облизала головку. Снова и снова. Мирон задышал глубже, тяжелее. Она уже ласкала его и не раз. Но сегодня… Сегодня всё было иначе. Она принимала его. Сама. И это ей, черт побери, нравилось!

Мирон протянул руку, провел по волосам Лиды, приглаживая их. Точно делая ежесекундную паузу… ей. Только ей. Или и себе тоже? Его рука пошла дальше. Коснулась плеча. Ниже. Нашла грудь Лиды, сжала сосок. Не сильно, но довольно чувственно, чтобы жаркая волна прошлась по спине девушки.

Лида качнулась, снова подалась вперед и принялась интенсивно сосать, облизывая Мирона. Ему нравится. Нравится же?!.. В голове после прерванного сна стоял легкий туман, происходящее воспринималось через некую призму, искажающую реальность. Завтра Лида проснется… Завтра всё будет иначе…

Мирон снова толкнулся на полную длину. Потом вынул член, взял его в руку, сжав в кулак. Вдохнул и задержал дыхание. Лида стояла на коленях на кровати и ждала.

– На живот ложись, – едва размыкая губы, сказал Скиф, сверкнув голубыми глазами.

Лида улыбнулась, перевернулась, вытянув руки вперед, и замерла в ожидании.

Несколько секунд ничего не происходило, и девушка решила, что Мирон рассматривает её. В комнате горел ночник, стоящий у кровати. Его освещения было достаточно.

Потом послышались движения, которым Лида не придала значения. И лишь когда она увидела, как Мирон открывает прикроватную тумбочку с другой стороны и достает тюбик, напряглась.

И всё поняла. Возбуждения, как и не было. Схлынуло волной. Как же так… А вот так! Нечего расслабляться, Лидочка! Это тебе не с любимым и с любящим сексом заниматься. Тут товарищ захотел анала, будь любезна предоставить ему попку. Он и так один раз пошел ей навстречу. Второй раз даже заикаться не стоит.

В горле образовалась неприятная горечь. И снова какая-то иррациональная обида зашевелилась в груди. Лида прикрыла глаза и приказала себе расслабиться. Когда мышцы не напряжены, проще. Она изучала в своё время технику анального секса, готовилась.

Мирон, встав коленями на матрас, приблизился к ней. Навис. Его дыхание снова прошлось по её позвоночнику, вызывая легкое смятение.

– Ничего не бойся.

Мужчина дотронулся рукой до её ягодиц, развел их, а потом на кожу Лиды полилась прохладная смазка, которую Мирон сразу же начал размазывать в тугое колечко. Вошел одним пальцем, толкнулся. Снова толкнулся, задев чувствительные места.

Лида лежала и не замечала, как не дышит. Она отчаянно прислушивалась к себе. Боли не было. Было… странно. Непривычно.

Остро.

Она вздрогнула, когда Мирон снова поцеловал её между лопаток. Провел языком по позвоночнику. Скользнул ещё одним пальцем внутрь, распирая её.

– Ты моя красивая девочка… Моя сладкая… Вот так… раскройся для меня… Давай на бочок, вот, отлично.

Он сам её перевернул и мгновенно оказался за спиной.

Тело к телу.

Кожа к коже.

У Лиды, казалось, все волоски вздыбились от нервного ожидания. Она ничего не говорила. Жмурилась и тотчас распахивала глаза. И ждала.

Скиф был повсюду. Он просунул руку под её тело, уложив Лиду к себе на локоть. Брал над ней полный контроль. Обволакивал своим телом, заключал в кокон. Лишал малейшего шанса избежать с ним контакта.

И целовал снова и снова.

А также разминал пальцами, уже толкаясь внутрь двумя. Лида старалась принять его, старалась подстроиться.

И всё равно…

– Расслабься, я вхожу, – рваное предупреждение прозвучало прежде, чем пальцы руки, на которой она лежала, жестко захватили подбородок Лиды и направили его в сторону жаждущих губ Мирона.

Он поцеловал её. И толкнулся.

Он входил плавно. Осторожно. Но его член – это не пальцы. Он распирал, давил. Подавлял.

Лида ахнула.

– Мирон, – она не заметила, как в её голосе засквозил страх. Всё тело покрылось липкой холодной испариной.

– Всё, всё, моя хорошая. Вот так… Давай, пусти меня. Во-от… Умничка. Всё, я в тебе. Всё…

Лида захныкала, не в силах утерпеть. Её снова поцеловали. Куда более жадно, требовательно. С языком, с зубами, которыми Мирон захватил нижнюю губу, прикусив едва ли не до крови. Втянув в себя.

И лишь тогда он подался назад, чтобы в следующую секунду снова войти полностью. Холодная испарина на коже девушки сменилась огненной. Ей было очень остро. Непривычно. Немного больно.

Кожа Мирона тоже пылала. Лида чувствовала…

Он двигался неспешно, не травмируя её. Она это понимала, подаваясь ему навстречу. Господи, какой же он огромный. Не большой. Огромный! Он разорвет её сейчас! Или нет?.. Кажется, нет. Но почему тогда она его так чувствует? Каждое неспешное проникновение, каждую жилку! Головку.

Всего.

Лида задыхалась. Воздуха в груди катастрофически не хватало, а Мирон не собирался её отпускать. Он глухо стонал, посылая себя вперед, забирая её без остатка себе. Его руки сильнее сжали Лиду. Её грудь, сосок. Прошлись по животу, дотронулись до лона. Найдя клитор, остановились.

Мирон держал её крепко. Дышал ей на плечо, лицо. И целовал. Касался.

– Моя… Моя красивая…

У Лиды в голове образовался туман. Тело обмякло, полностью подчинившись действиям Мирона. Его пальцы интенсивнее затеребили клитор, задевая складочки. Лида вскрикнула. Глухо, надрывно. Потом ещё и ещё. Не понимая, что происходит. Не осознавая, что с ней. Её тело пылало. Изнутри, снаружи. По-прежнему было очень остро. Растягивающе. Больно.

И… сладко. Вкусно. От того, что он брал её. Присваивал. От того, что она полностью его. Беззащитная. Ранимая. Распутная.

Его.

Оргазм накрыл Лиду внезапно. Закружил внизу живота и лавиной обрушился вниз, вынуждая девушку податься назад, плотнее прижимаясь к Мирону. Тот усилил давление на клитор, сжал рукой сосок. Лида не выдержала, закричала, всхлипывая. Лишь тогда Мирон задвигался быстрее, подводя и себя к оргазму.

Кончал он так же бурно, удерживая Лиду плотно к себе. Не пуская ни на йоту. Не позволил отодвинуться и потом.

Лида лежала, боясь шелохнуться. Он всё ещё в ней. Там. Осознание происшедшего медленно проникало в сознание. Она кончила от анального секса. Кончила так, как не кончала ни разу. Это было иначе, по-другому.

Мирон, ещё не отдышавшись, прикоснулся губами к шее Лиды.

– Печет?

– Немного.

– Ты… – начал он говорить, но замолчал, решив, видимо, ничего не говорить.

Лида не спросила, не задала вопроса. Прикрыла глаза, обмякнув в её руках.

Он её не отпустил и через минуту, когда окончательно восстановил дыхание.

Глава 22

Улыбка Лиды завораживала.

Наверное, она впервые за дни пребывания с Мироном улыбалась от души, искренне. И он, как идиот, ловил себя на том, что не может не любоваться ей.

Они расположились на веранде. Мангал поставили рядом, на залитой бетоном площадке. Можно, конечно, было и во дворе, где он изначально и стоял, но тогда бы Мирон не видел Лиду. Той пришлось остаться в доме.

А он не желал выпускать её из виду.

Девушка, кстати, с готовностью поддержала инициативу устроить небольшие посиделки на свежем воздухе.

– Если одеться потеплее, то будет отлично! – с энтузиазмом начала она и тут же потухла. – А у меня ничего и нет такого…

– Что-нибудь придумаем, – сказал Мирон, жадно рассматривая счастливую Лиду.

Размороженную, он бы так сказал.

Сегодня она была другой. Вернее, стала такой, как только речь зашла о посиделках и шашлыках.

– Я целую вечность не ела шашлыков, приготовленных на мангале, – порывисто призналась она.

После этого вопрос о том, чем им заняться сегодняшним днем, не стоял.

Лидина одежда для долгого нахождения на свежем воздухе не подходила. И смех, и грех. Мирон знал, почему она так оделась. Красиво, элегантно. Сексуально. И, конечно, девочка и предположить не могла, что ей придется сидеть у костра.

Пришлось заказывать экспресс-доставку. Архай даже выехал встречать курьера. Ночью прошел снег с дождем, мало ли на какой машине выехал курьер. Ещё застрянет.

– Мирон, можно вопрос? – Лида крутилась вокруг него на кухне, откровенно мешая и соблазняя одним своим присутствием. Скифский был сыт. Неожиданно. Утром он не стал изменять себе – взял Лиду полусонную. Она что-то бормотала, но с готовностью приняла его.

Больше он пока её не трогал. Сейчас лениво поглядывал в сторону девушки, которая пыталась заглянуть в кастрюлю с мясом в маринаде.

– Да, – спокойно отозвался Мир.

– Мы же будем есть не… косулю?

Стоило видеть глаза Лиды в тот момент! Наивные, огромные и… очень доступные. Настоящие, что ли. Мирону с трудом удавалось подобрать определение сегодняшней Лиды. Что случилось с ней? Почему оттаяла? Перестала, наконец, бояться? Уяснила своей красивой головкой, что он ничего плохого ей не сделает?

Дурочка… Маленькая, наивная дурочка.

Всю ночь она проспала у него на плече. Ни разу не попытавшись сбежать на пол, что порадовало Мира. Потому что он зверски хотел спать. Ещё больше – чувствовать её рядом.

– Её самую, – подтвердил Мирон догадки Лиды и не смог сдержать смеха, когда увидел, как округлились её глаза.

– Я не буду! – сразу же вскрикнула она, пятясь назад.

– Будешь-будешь. Уверяю.

– Нет, – для убедительности Лида покачала головой. Тогда почему уголки её сочных, искусанных им накануне и поутру губ настырно ползли кверху?

Дополнительным удовольствием было наблюдать, как Лида рассматривает привезенный Архаем костюм и ботинки. Она осторожно приняла пакеты.

– Что там?

– Одежда, красивая. Давай, живо переодевайся, и марш на веранду. На стол накроешь?

– Да, но…

Лида замолчала, выразив удивление приподнятыми кверху бровями.

Вот и славно. Нечего с Мироном спорить.

У него было неплохое настроение. Пусть день выдастся легким. Пока все к этому и шло.

Они с Архаем вытащили несколько пледов, теплое одеяло. Мало ли… Всё-таки собираются сидеть на улице, пусть и в частично закрытом помещении. Камин, встроенный в веранду, давно затопили. Мирону нравилось наблюдать, как суетится Лида. В её спокойных движениях не чувствовалось нервозности или зажатости.

Она нет-нет тоже поглядывала в их сторону. Прогулочный демисезонный костюм сел на ней идеально. Высокие мембранные ботинки тоже оказались впору. Немного тушуясь и смущаясь, поблагодарила за экипировку. Нихера девушка не привыкла получать от мужчин одежду, не считая уже чего-то более серьезного.

И в том, что он у неё первый клиент, она не соврала.

Ну что ж, значит, будет и последним. Мирон не допустит, чтобы Лида дальше катилась по наклонной. Нечего ей делать в этом чертовом продажном бизнесе! Рано или поздно случится одно из двух. Или её кто-то приберет – в данном случае он в этой роли видел себя, – или один из клиентов так по ней пройдется, что в лучшем случае девочка отделается физическими травмами. От мысли, что Лиду кто-то посмеет обидеть, ярость тихими всполохами растекалась в груди. Мирон её глушил и гнал подобные мысли прочь.

Не сегодня. Завтра поговорит с Лидой. Нечего портить всем настроение. То, что разговор будет непростым, мужчина даже не сомневался. Скиф понял, что Лида не собирается открываться ему.

Он бы тоже так делал. С какого перепугу?.. Если взглянуть на него со стороны, что видит обычный обыватель? Мужика с сомнительной для гражданского человека профессией. Снайпер. И то, оставившего службу и ушедшего на гражданку. Опять-таки чем занимается? Непонятно чем. Сел. Отсидел два года и вышел по УДО. Не за хорошее поведение вышел, а потому что заплатили круглую сумму.

Мирон помнил вопрос Лиды: за что он сидел. И помнил, что не ответил.

Так что да, он частично понимал девочку. Но чертовы собственнические инстинкты, которые разинули свои голодные пасти, требовали другого.

Безоговорочного принятия его.

Лида снова улыбнулась и помахала им, после чего поспешила в дом за очередной тарелкой или что она там забыла. Мирон проводил её взглядом. Когда повернул голову к мангалу, увидел, что Архай за ним наблюдает. Мирон предупреждающе покачал головой и усмехнулся.

Ему нравилось наблюдать за Лидой. Как она мельтешит по его двору, по кухне. Суетится, что-то нарезает, готовит. Она идеально вписалась в его дом.

Да и не только в дом.

Она идеально вписалась в него самого.

Мирон перевернул решетку с мясом. О том, что будет потом, рано говорить. Он не мог не думать про свой недостаток, от которого не избавился. Который никуда не делся.

Здесь, где нет никого, где тихо, мирно, где до цивилизации топать и топать, на Лиду никто не смотрел. Никто на неё не претендовал. Она одевалась для него. Ему улыбалась. Или пусть не улыбалась, но смотрела только на него.

А что будет за пределами его дома?

Запереть бы её… Мирон едва заметно улыбнулся. Домострой в чистом виде, честное слово.

Лида накрыла на стол и выпрямилась, окинув результат проделанной работы придирчивым взглядом.

У мужчин тоже мясо уже поспевало. Ещё минут пяток, и будет готово.

Мясо получилось на славу – мягкое, сочное. Лида первое время немного куксилась, делая вид, что ни за что, ни под каким предлогом даже не надкусит его. Надкусила, запивая глинтвейном, который приготовил Архай.

– Черт… Вкусно.

Её неожиданное ругательство отдалось в груди теплом. Настолько естественная реакция у неё вышла.

Под мясо они приготовили не только глинтвейн, но и домашний самогон, которым баловался Архай. Пока Мирон сидел, друг увлекся самогоноварением. Изучал, прикупил специальное оборудование. Мирон знатно посмеялся, когда увидел в погребе не только вино и водку, но и трехлитровые банки с ядреной жидкостью.

– Нравится?

– Стыдно признаться, но да, – Лида отправила ещё один кусок в рот. Домашний соус капнул с губы на подбородок, и девушка поспешно его смазала.

А у Мирона возникли совсем другие ассоциации.

Девочка… красивая, да что же ты с ним делаешь?

Сегодня Мирону было хорошо. Просто от того, что она рядом. Ест, отвечает. Идет на контакт.

– Никогда не думала, что буду есть косулю.

Он заметил, что даже глинтвейн она пила с осторожность. Небольшими глотками и нечасто.

– Не холодно, Лид?

– Нет. Пока что точно.

Выпили ещё.

И ещё посидели.

Хорошо…

Когда стемнело, в дом не спешили. Архай переписывался с кем-то в телефоне. Мирон поднял руку и поманил Лиду к себе. Та к этому времени разрумянилась и закуталась в плед. Но ни словом не обмолвилась, чтобы переместиться в более теплое помещение.

– Иди ко мне, – в подтверждении своего жеста сказал он.

Лида переместилась к нему вместе с пледом. Мирон занял позицию в углу широкого деревянного дивана, который был застелен специальными влагонепроницаемыми сидушками. Плюс такие же подушки защищали и спину. Довольно удобно и комфортно.

Мирон любил свой дом. Его угол. Его жилище. Его территория. Только сегодня он в полной мере ощутил, что на свободе. Что вернулся… Эти дни проходили в какой-то непонятной жажде. Он на воле. У них все получилось! Всё вышло! Но до сегодняшнего дня жилось с некой опаской.

Мирон не позволял себе полностью расслабиться. Есть вопросы, оставшиеся нерешенными.

Он «отдыхал» два года. За это время многое передумал, пересмотрел. Дом частично обустраивал уже Архай. Мирона «закрыли», он многое не успел доделать. Иногда зло брало, что два года выпали из жизни, потом одергивал себя. Всё не зря.

Мужчина плотнее прижал к себе Лиду. Та доверчиво прильнула. Немного заерзала, удобнее устраиваясь и накидывая часть пледа и на него.

Неожиданно.

И чертовски приятно.

Чувствовать её в своих руках – особый вид удовольствия.

– Может, прогуляемся, красивая?

Лида заворочалась активнее.

– Давай. Мне понравилась вчерашняя прогулка. Окрестности здесь очень красивые.

Он точно на стену налетел.

С разбега.

Нет. Не налетел. Его фейсом в неё впечатали.

Секунда…

Вторая…

– Вчерашняя? – вкрадчиво спросил он.

– Да. Мы с Архаем прогулялись недолго. Ай! Мирон…

Он не заметил, как с силой сжал ей бок, за который обнимал.

Он больше ничего не замечал.

Сдернул с колен Лиду, порывисто развернул к себе, одновременно поднимаясь и тяжело дыша.

– Пошла. В. Дом.

Глава 23

Лида не просто пошла в дом. Она едва ли не побежала, не чувствуя под собой ног.

Такого Скифского ей видеть не приходилось.

Он изменился на глазах. Сначала она ощутила, как деревенеет его тело. В прямом смысле. Как напрягаются мышцы, как сжимаются пальцы на её талии.

Потом, когда он скинул её со скамьи и встал сам, ей на долю секунды показалось, что он её ударит.

Леденящее душу бешенство отразилось в голубых глазах, напрочь убрав ту мягкость, которая присутствовала в мужчине с утра и на которую запала Лида. Его лицо превратилось в каменную маску.

А та холодность, с которой он велел ей убраться с глаз долой… Наверное, в таком состоянии идут убивать.

Лида не рискнула. Ничего не спросила. Мгновенно скинув плед на сидушки, развернулась и поспешила в дом.

Делала шаг и медленно обливалась потом. Липким. Неприятным. Она подталкивала ноги вперед, а они отказывались. Не шли.

Нет, конечно, шли, но ей всё время казалось, что они не двигаются. Она точно по воздуху ими передвигала. И ещё… Ей казалось, что Мирон сейчас бросится за ней. Выкинет руку. Схватит. Сожмет. А дальше…

Она смогла выдохнуть, лишь когда оказалась за дверью. Лида прислонилась к ней спиной. Сейчас… сейчас… Уперлась рукой в полотно и оттолкнулась…

Задерживаться Лида не собиралась. Не помнила, как разувалась. Не помнила, как раздевалась. Как упала, запутавшись в штанинах. Хорошо, что успела руку выставить вперед, иначе бы распласталась на полу.

Очнулась, когда влетела в спальню. Сердце бешено стучало в груди, в ушах стоял шум.

Лида прошла в ванную, открыла кран.

Но умылась не сразу. Некоторое время стояла и смотрела на свое отражение в зеркале.

Она испугалась… Тут и говорить нечего. Когда незнакомый здоровый мужик смотрит на тебя с тихим бешенством, а ты ничего ему и противопоставить не можешь, пожалуй, испугаешься.

Господи…

Лида зачерпнула в ладонь холодной воды и плеснула в лицо. Снова и снова. Лишь позже осознав, что тушь размазалась и попала в глаза.

С чего он взбеленился? Ведь всё было хорошо! Они отдыхали, шутили, наслаждались вкусными посиделками. И тут – бац! Взрыв. Лида окончательно умылась и долго промокала лицо полотенцем, прислушиваясь к звукам в доме.

Тихо.

Повесив полотенце на держатель, осторожно, едва ступая, подошла к окну. Её точно демоны раздирали, подталкивали. Страх по-прежнему гулял по крови. Но лучше знать и понимать, что её ожидает, чем накручивать себя.

Она дотронулась подрагивающими пальцами до губ.

Во дворе, рядом с верандой, стояли Мирон и Архай. Мужчины стояли таким образом, что девушка не видела их лиц. Но Архай активно жестикулировал. Мирон, видимо, говорил. Звукоизоляция у окон в доме была на высшем уровне, до Лиды не долетело ни единого звука. Или он всё же молчал?

Затылок прострельнуло болью. Ещё не хватало мигрени для полного счастья.

Лида рада была бы отойти от окна, но ноги словно приросли к полу. Она не могла ими двинуть.

Что происходит… что?

С чего взбесился Скифский? Ведь сидели, болтали ни о чем.

Мужчина резко взмахнул рукой куда-то в сторону, а потом направился к калитке. Лида смотрела, как уходит Мирон. Куда? В лес? На прогулку? Чтобы успокоиться?

В голове девушки вспыхивало одно предположение за другим.

Мирон скрылся из вида. Архай покачал головой и направился к веранде, убирать за ними.

Лида могла бы выйти и помочь. Но шестое чувство не шептало, а истерично кричало, чтобы она оставалась в комнате.

Она осталась.

Сначала схватила телефон и хотела звонить Алисе. Потом тормознула себя и попыталась взглянуть на происшедшее со стороны.

Что, собственно, произошло?

Если бы у них с Мироном были любовные отношения, она решила бы, что тот приревновал её к Архаю. Но она в таком случае и не пошла бы гулять с чужим мужчиной по лесу. И вообще!.. Тут Лида начинала возмущаться и снова тормозить себя.

Стоп.

Усидеть на одном месте девушка не могла. Несколько раз прошлась по спальне, потом снова посмотрела на телефон. Алиса её предупреждала: заказчик всегда прав. Что бы он ни делал в эти дни. «Сказать «нет» ты не сможешь». Эта фраза снова и снова вспыхивала в голове Лиды.

У них контракт. Договор. Скиф и так делает ей много поблажек. Да? Правильно? Делает же?

Лида уперлась лбом в стену. Потом несколько раз ударилась им о стену. Надо было держать нейтралитет. Постель и только. Никаких посиделок, никаких улыбок. Ничего.

Мирон повел себя, как ревнивец. Олег тоже её ревновал. И тоже порой необоснованно. Но у них с Олегом своя история, и Лида первая вцепится в лицо тому, кто в её присутствии плохо отзовется о покойном муже. При воспоминании об Олеге тоска с новой силой обрушилась на Лиду.

Нельзя так… Нельзя.

Лида взяла себя в руки. Подошла к комоду и с сожалением отметила, что воды в графине почти нет. Надо спускаться вниз.

Сердце снова зашлось тревогой. Олег, как бы ни ревновал, как бы ни бесился, как бы ни орал, никогда не поднимал на неё руку. А Мирон?.. Довод про то, что мужчина не имеет права на ревность, не срабатывал.

Он имеет право на её тело.

И на жесткий секс. С игрушками, с извращениями. И прочее.

Он заплатил. Много.

Лида узнавала расценки. Обычным, тем, кто по квартирам, платят от двух-трех тысяч за час. Из них, наверное, больше половины забирают. У тех, кто работает с Алисой, расценки другие. Но там и правила другие.

С Мироном Лиде идет больше сотни тысяч за сутки. Ей больше двух месяцев работать надо в школе, чтобы заработать эту сумму.

За сутки, Лида!

Она взяла графин и направилась вниз.

В доме стояла тишина.

Что такого сделал Мирон, что она перетряслась от страха? Ну закричал. Ну рыкнул. Парни, мужья не так кричат и орут? Да и девушки не остаются в стороне. Когда её соседи сверху ругаются, их весь подъезд слышит. Как мирятся – тоже. Лида каждый раз пополняет свой словарный запас.

Но как ни пыталась она подбодрить себя, возвращения Мирона ждала с опаской.

И снова прогоняла в голове всё, что между ними случилось. Почему ревность? Или тут что-то другое?

За окном окончательно стемнело. Лида специально не занавешивала шторы. Хотя что она там могла рассмотреть…

Может, пропустила момент, и Мирон уже вернулся? Такое возможно? Запросто. Лида ругала себя за дурной характер. Она всегда стремилась сгладить острые углы. По природе неконфликтная, девушка не любила, когда атмосфера между людьми накалялась. Даже на работе особо не спорила. Предпочитала диалог.

А с Мироном как разговаривать? Каждый раз их разговор сводился не туда. Она в принципе находила странным его расспросы.

На телефон упало сообщение, и Лида поспешила взять гаджет в руки. Увидев от кого, Лида не смогла сдержать улыбки.

Девочки…

Её воспитанницы прислали фотографию. Они встретились в парке и сделали художественную композицию, которую запечатлели и отправили своей учительнице.

«Мы очень соскучились, Лидия Максимовна! Возвращайтесь к нам».

На глазах у девушки выступили слезы. Она и не думала, что насколько сильно соскучилась по девчонкам. По их беззаботному смеху, своеобразным, понятным только им шуткам. По их задору и огню.

Поскорее бы выйти на работу. Вернется к своим куколкам.

Лида, подписываясь на соглашение с Дольником или с Мироном – уже даже разбираться не хотелось, с кем именно – часто думала: а как она потом девочкам своим в глаза будет смотреть? Обнимать их при встрече, трепать по голове? Потом поняла: легко. Ничего криминального она не сделала.

Её поступок – это её зона ответственности.

Всё.

Лида отправила в ответ много поцелуйчиков и отложила телефон в сторону.

Невидящим взглядом уставилась в потолок.

Лучше бы Мирон Скифский имел её по пять раз на дню. Честное слово.

Свои мысли она готова была забрать назад, когда услышала тяжелые шаги по лестнице.

Мирон.

Лида поспешно поднялась с кровати.

Встала.

Замерла.

Немигающим взглядом уставилась в сторону двери.

Секунда…

Вторая…

Дверь открылась.

Мирон не спешил проходить.

Встал в дверном проеме, мгновенно просканировав комнату.

И остановил свой взгляд на Лиде.

Та выпрямилась, ожидая дальнейших действий.

Вначале их не было.

Мирон стоял. Молчал. Смотрел.

Лида тоже не произносила ни слова.

Ждала…

Чего – она и сама не знала.

Между ними было приличное расстояние, Лида не могла видеть оттенки выражения его лица и глаз.

То, что видела, ей уже не нравилось.

Мирон был пьян. Сильнее, чем раньше.

Это плохо… Черт, черт, черт… Пьяный мужчина – злой мужчина.

Второе, он ничего не говорил. Это тоже плохо.

Лида не знала, как вести себя дальше.

Подойти? Дать ему самому подойти? В висках запульсировало.

На Мироне не было куртки. Её он успел где-то скинуть. Была флисовая кофта и армейские штаны. Разуться мужчина тоже успел.

Мирон взялся за ремень. За солдатский… С тяжелой металлической бляхой. Лида видела такие. Доводилось. Дернул за него, вытягивая.

Он не снял кофту. Не снял футболку.

Он взялся за ремень. Очень характерным жестом.

* * *

Мирону хватило одного взгляда на застывшую Лиду, чтобы его накрыло с новой силой.

Он преодолел разделяющее их расстояние за считанные секунды, перемахнув через кровать. Последнее, пожалуй, было лишним, потому что Лида отшатнулась и уперлась спиной в стену.

Сегодняшним вечером много что было лишним…

Он приблизился к ней сразу же, не дав возможности убежать или надумать ещё что-то. Хватит!

И ему хватило… Её взгляда. Испуганного, пронзающего насквозь.

Скиф всего лишь потянул за ремень, попутал пьяной башкой, с чего следует раздеваться, а она…

Её паникой накрыло.

Он видел.

Он и не такое видел… Там, в другой жизни, когда выполнял приказы и нажимал на курок, потому что «надо». Видел ночами; правда, кошмары редко мучили его, но бывало. К кому не приходят призраки? Ко всем приходят рано или поздно.

И глаза испуганные, женские, смотрящие в пустоту – он тоже видел. В антитерроре одно время состоял.

А тут его… красивая… с такими же стоит. И не дышит. Совсем не дышит…

Он приблизился к ней, стараясь не делать больше резких движений. Пусть в голове до сих пор марево стояло, сработали инстинкты, отточенные годами.

– Ты чего себе надумала? – выдохнул Мирон, всматриваясь в побледневшее и даже осунувшееся лицо девушки.

Её били…

Ремнем.

У неё сработал триггер. Она тоже действовала интуитивно. Увидела его, увидела, как он берется за ремень, и всё.

А теперь стоит, смотрит на него и молчит.

Ну и денек выдается…

– Что я тебя ремнем?.. – слова Мирону давались с трудом. Он сам от себя такого не ожидал.

То, что его крыло рядом с Лидой непонятной иррациональной теплотой, он уже осознал. И принял. Готов был двигаться дальше. Но от её неприкрытого страха сводило тугими жгутами нутро.

Лида по-прежнему втискивалась в стену и никак не отмирала.

Да что ж такое!

Мирон поднял руку и дотронулся до гладкой щеки Лиды, убирая темную прядку, что от спешки хозяйки упала на лицо.

– Я… я…

– Дыши, Лида, – приказал он, улыбаясь одними уголками. – Всё, выдыхай, красивая.

Она жадно втянула воздух, но выдохнуть до сих пор не получалось.

– Никудышная из тебя шлюха, Лида. Ты в курсе?

– Уже… да. Но деньги не верну.

То, что она шутила – хорошо.

А вот он…

Херово ему было.

Очень. И с непреодолимой силой тянуло к ней.

Но как же она испугалась! Её испуг он запомнит. Обязательно. И спросит с того, кто «вбил» ей такую реакцию.

По спине Мирона прошла волна-судорога, он даже немного ссутулился, пытаясь справиться с собой.

Достаточно вспышек.

– Ты… – Лида шумно сглотнула и прикрыла глаза, пряча от него свою красоту. – Ты хотел раздеться, да? Правильно?

– Правильно.

– А я подумала…

– Вот и мне интересно, почему ты так подумала.

Мирон не удержался и накрыл грудь Лиды ладонью. Девушка снова шумно вдохнула, отчего грудь под его ладонью поднялась и опустилась.

– Я напугал тебя сильно… Не хотел…

Он склонил голову и, едва касаясь губами, провел ими по щеке Лиды, пытаясь отогреть её своим дыханием.

Сорвался он. С Архаем повздорил. Эта дурочка не в курсе, что он «с дефектом», друг-то куда полез?! Оказывается, присматривать пошел. Решил, что, раз подруга Мирона хочет прогуляться, он подстрахует её. Пусть место и безлюдное, но порой и тут залетные бывают. Время браконьеров и охотников. Понятное дело, Лида в охотничьи угодья не пойдет, но кто сказал, что те же браконьеры не могут проезжать мимо? Пьяные, с адреналином, что гуляет по крови после удачной охоты, мужики в угаре могут что-то и попутать. Безнаказанность рождает кураж и вседозволенность.

Мирон по себе знал.

На месте Архая он так же поступил бы.

Но с собой поделать ничего не мог. Вспыхнуло внутри. Зажгло все.

Лида… Красивая…

Вроде бы Мирон и не сделал ничего такого. Ну прикрикнул. В дом отправил. Другая на её месте наорала бы на него в ответ, обиделась бы, истерику закатила. А эта смотрит распахнутыми глазами. Да ещё его долбаный жест приняла неправильно.

У них осталось нет ничего времени. Скоро пташка вырвется на свободу. Его задача – задержать её. Вернее, не так. Он тоже не планировал дальше оставаться в доме. У него дела в городе, быстро он их не решит. Лида тоже уедет.

В груди грохотнуло сердце. Ревность снова выпустила ядовитые шипы.

Лида слабо улыбнулась и прикрыла глаза.

– На чем ты остановился? – негромко отозвалась она и коснулась его спины.

Легко коснулась… почти невесомо. Провела рукой. А его снова пробрало. Да что ж такое!

Его кидало из крайности в крайность. Штормило. Шторм – это плохо. Очень.

Скиф не намеревался увлекаться той, которую купил для утех. Для сбрасывания напряжения. Для траха.

А увлекся… И сильно. Так, что сил нет. Так, что ведет от одного взгляда. И душа рвется на части. Оно ему надо? Вот сейчас? Нет.

Но происходит…

Прикосновения Лиды не были настойчивыми. Она вроде и нацелилась на компромисс, на сглаживание того апокалипсиса, что произошел недавно.

Доступная… Желанная… Бери!

Он и взял.

С приглушенным рычанием впился в её губы, смял их, впечатывая тело Лиды в свое. Отрывая его от стены, прижимая к себе. Плотно. Плотнее! Чтобы чувствовать всё. Ощущать каждой клеточкой. Вот так!

Лида обвила его руками за шею. Мирон рывком приподнял её, и она послушно обвила ногами и его торс. Вдавилась сама.

Её отклик рвал крышу. Боль в груди притуплялось, уступая бешеному восторгу от происходящего. В висках запульсировало. Мирон целовал Лиду, сминал её губы, направляясь к кровати.

Склонившись, аккуратно уложил Лиду на спину, но разорвать объятия не позволил. Навис, продолжая ласкать, пить сладость её рта.

Ему было жизненно важно, чтобы она успокоилась. Чтобы испуг раз и навсегда исчез из её глаз. И он целовал… целовал… Толкнулся языком между её губ, она с готовностью ответила. Зверь, хищник, тот самый долбаный собственник, что живет в каждом мужике, заликовал.

От Лиды пахло дурманяще вкусно. Волосы сохранили запах костра. Но её кожа… Это особый вид афродизиака. Мирон готов был вдыхать её природный запах часами. Мужчина не удержался и провел языком по её щеке. Лида охнула.

Мирон отстранился, расставив руки по обе стороны от её головы. Навис над девушкой, стремясь полностью поглотить пространство вокруг неё. Забрать всё её внимание на себя. Того, что он видел, ему было мало.

Смотрел бы и смотрел на неё.

Особенно на такую, какой она была сейчас. С немного разрумянившимися щеками, с глазами, на дне которых зарождалось томление. Он уже видел это… И ему зашло. Чертовски, дьявольски просто понравилось.

Он хотел ещё.

Мирон немного подался назад и рванул с себя флис и футболку.

Дальше последовал тот самый ремень, на котором Лида зависла минуты назад. Девушка и сейчас прикрыла глаза. Потом резко распахнула, словно что-то вспыхнуло у неё внутри, прокрутилось в хорошенькой темноволосой головке, и потянулась к нему.

Скиф замер.

Он не без легкого раздражения подметил, что, как влюбленный мальчишка, ловит её мало-мальский отклик. Девочка должна стараться, а старается он. Потом обрубил себя. Идиот!

Тебе же хотелось её настоящую… Вот она!

Не та кукла, что была с тобой в камере! Которая делала, что надлежало, что положено. За что заплачено!

Лида, выставив ладони вперед и разведя пальцы, дотронулась до его живота. Положила обе ладони, повела их к косым мышцам. Она трогала, изучала и смотрела. Мирон наблюдал за ней, позволяя ей изучать себя. Пусть… Ему тоже нравилось, хотя всё и подгорало внутри от нетерпения, от жажды поскорее добраться до неё.

Лида снова и снова трогала его тело. Встала на колени и добралась до плеч.

Теперь их лица находились почти на одном уровне. Девушка слабо улыбнулась, а потом качнулась вперед и ткнулась губами ему в шею. Мирон задрал голову, чтобы ей было удобнее, а у самого руки сжимались в кулаки. Он передал инициативу ей. Ненадолго. Пусть…

Немного сам успокоится. После прогулки в лесу дурь немного выветрилась, но не до конца. Мирон вернулся в дом и влил в себя добрую порцию самогона. Его ничего не брало, не отпускало. Напряжение не покидало мышцы. Даже когда Лида проводила по ним ладонью. Следом – губами…

Ничего не помогало.

Мирон, глубоко вдохнув, опрокинул Лиду на кровать и принялся раздевать девушку. Спешно, суетливо. Если он сейчас же не коснется её, то сойдет с ума. Его просто разорвет к чертям собачьим.

С бельем Лиды не церемонился, разорвал и кинул куда-то в сторону.

И накрыл Лиду, вжав ту в матрас. Девушка ахнула, принимая тяжесть его тела на себя. Мирон сжал лицо Лиды руками и снова поцеловал. Та ахнула, несильно толкнула его в плечо, давая понять, что ей тяжело. Сейчас, красивая, сейчас…

Перевернулся на спину, переворачивая и её. Укладывая на себя. Она тихо засмеялась, и её смех оголенным проводом прошелся по его внутренностям. Какая же она охрененная!

Волосы Лиды растрепались и теперь шелком скользили по коже. Лида улыбнулась и начала съезжать вниз. Да, туда, куда он и хотел. Её губы накрыли его член, и Мирон безжалостно толкнулся внутрь. Лида с готовностью приняла, успев зафиксировать глубину проникновения.

Толчок. Ещё один толчок. Кайф чистой воды. Эгоистический. Какой-то рваный.

Мирон поднял голову, желая видеть, как Лида у него отсасывает. Картина не просто завораживающая. Тут что-то другое.

– Встань на колени…

Она послушалась, выпятив попку и показывая себя ему.

Завораживающе… На бедрах Лиды он заметил точечные синяки, и никакого раскаяния не испытал. Наоборот, в груди Мирона сдетонировал собственник, жаждущий поставить на ней своё клеймо. Чтобы ни один мужик не смел к ней приближаться. Да что приближаться – смотреть в её сторону не смел бы!

Ядерная бомба пролетела где-то близко.

Не затронув его на этот раз.

То, как показывала себя Лида… Невозможно было не отреагировать.

Он дотронулся до её ягодиц. Провел по гладкой коже. Сжал, снова отмечая, как его пальцы оставляют розовые следы. Да… К черту всё! Он хотел себе эту девочку! Его красивую!

Никому не отдаст. Никуда не отпустит.

Потянул её на себя. Она послушалась, на мгновение оторвавшись от его паха. Но он сразу же надавил ей на затылок, недвусмысленно давая понять, чтобы девочка не отвлекалась.

– Давай… оседлай меня, – отдал он приказ.

– Как?..

– Ногу перекинь.

Лида замялась, а потом сделала так, как он просил. Её задница оказалась перед его лицом. Красивая попка…

Мирон едва не заурчал от удовольствия. Шикарный вид. Шикарнее и не придумаешь. Если только, когда Лида лежит с широко раздвинутыми ножками и демонстрирует себя.

Скиф развел ягодицы и пальцем дотронулся до тугого колечка. Лида мгновенно дернулась.

– Болит?

Он ожидал едва ли не ставшую привычной паузу в ответе, но нет. Лида отозвалась сразу:

– Печет… или саднит…

– Понял, не трогаю.

И пошел дальше. Дернул на себя женские ягодицы, чтобы добраться губами до лона Лиды.

– Красивая, я хочу, чтобы ты кончила мне на лицо. Ты меня поняла?

Она поняла.

Глава 24

– Осторожнее! Ты всегда такая неуклюжая?

Мирон поймал Лиду за руку, не позволив девушке упасть с крыльца.

– Раньше я ни от кого не пыталась сбежать, – ответила она, не смотря на него. Потом выпрямилась и быстро добавила: – Если что, я пошутила.

– Ну-ну. Шутница.

Скифский ощутимо шлепнул ей по заднице, отчего Лиде захотелось зашипеть разъяренной кошкой, а ещё лучше врезать ему в ответку.

Интересно, он рассчитывает свою силушку богатырскую? Пусть пока Мирон и не тянул комплекцией на богатыря былинного, но женская интуиция подсказывала Лиде, что не пройдет полгода, как мужик отъестся, и его плечи станут ещё шире. Хотя Лиде иногда казалось, куда ж больше…

Он отъедался на глазах. Правильно говорят: были бы кости, мясо нарастет. Это его случай.

Сегодня они проснулись поздно. Около одиннадцати. Лида села и огляделась по сторонам. Она лежала на кровати. Рядом спал Мирон. Облегчение накрыло девушку. Слова Мирона о том, что она попадает в категорию лунатиков, ей не нравились. Она и верила в неё, и нет. Вроде бы Скифскому не было смысла ей врать. Но, может, он что перепутал? Такое же может быть.

Лиде хватило одного взгляда на спящего Мирона, чтобы ответить за него: нет.

Такой, как он, не ошибается. Если бы Лиду спросили в тот момент, что она подразумевает под «таким» и откуда она знает какой Мирон Скифский, она бы не ответила ничего конкретного. Просто так чувствовала, и всё тут.

Мирон проснулся следом за ней. Сразу открыл глаза полностью, потом, правда, прищурился.

– Ты чего подорвалась? – хмуро спросил, вызывая у неё мурашки по телу.

– Почти одиннадцать.

– И что? Мы куда-то торопимся?

Секунда – и Лида оказалась под ним. Мужчина бесцеремонно подмял её под себя, раздвинул ноги и уже проникал, растягивая. Лида расслабилась. Теперь-то она понимала предупреждения Алиски. Скифский, и правда, затрахает любую. Откуда в нем столько тестостерона? Хотя… На него достаточно одного взгляда, чтобы всё понять.

После позднего завтрака Мирон предложил прогулять. Снова. На этот раз оба благополучно обошлись без ремарок и лишних дополнений. Лида согласилась. Для прогулки девушка снова надела вчерашний костюм и ботинки на высокой протекторной подошве, дополнительно защищающей от влаги и промерзшей земли. Лида покрутилась перед зеркалом и негромко хихикнула. Если она предложит Скифу выкупить костюм, насколько далеко он её пошлет?

Лида всё утро присматривалась к мужчине. Пока ничто не предвещало беды. Настроение ровное. Не сказать, что такое же позитивное, как вчера, но и не смотрит хмуро.

Погода снова радовала. Ночью выпал небольшой снег, успевший частично растаять.

– Здесь, наверное, зимой тяжело с дорогами?

– Без снегохода – да. Иногда бывают дни, когда и с ним не выйдешь из дома.

– Настоящая берлога.

– Ну да, – усмехнулся Мирон и посмотрел на Лиду. – Захочешь – не сбежишь.

В груди у девушки сердце сделало кульбит. Она отлично поняла намёк Мирона.

Вроде бы ничего такого не сказал. Вроде бы ничего такого между ними и не происходило. Он брал её, она давала. Всё в рамках договора. Но женскую интуицию никуда не денешь. И вот она-то как раз и била тревогу уже не первый день. Вчера неактивно. День хороший был, спокойный. Сегодня с раннего утра настырно нашептывала, что лучше день провести в постели, ублажая мужика, не давая тому открыть рот и начать снова расспрашивать.

Лида где-то упустила момент, когда так и могло быть.

Да и прогуляться на самом деле хотелось.

Она не представляла, как бы чувствовала себя, останься они все эти дни в камере. От воспоминаний о единственной ночи, проведенной в колонии, её до сих пор кидало в дрожь. Спаси и сохрани.

Лида в доме задыхалась. Вроде и понимала, что ничего крамольного не происходит, никто её в клетку не сажал, на привязи не держал. Она свободно передвигалась, могла выйти во двор и так далее. А всё равно не покидало четкое ощущение, что она на данном этапе не принадлежит сама себе.

Лида любила гулять. В парках, в лесополосе. В городе у неё был даже любимый пруд, куда она приходила чаще всего. Он располагался неподалеку от их дома. Ну, как неподалеку. Если пешком, то до него минут сорок было. На машине быстрее намного.

Кстати, с Лисой они тоже любили встречаться именно у этого озера. У них и любимая скамья была. Их. Они усаживались на неё, часто раскладывая на оставшемся пространстве бутерброды. А в такую погоду глинтвейн был бы идеальным дополнением.

Лида никак не стала комментировать последнюю реплику Мирона. От греха подальше.

Они вышли за ворота, и Мирон указал рукой в сторону леса.

– Туда?

– Давай.

Если бы она даже захотела пойти в противоположную сторону, настаивать не стала бы. Лида четко для себя решила не спорить с Мироном. Принимать всё, что он скажет. Тяжело будет, если он снова начнет расспросы. Надо как-то аккуратно уходить от них.

Она постарается.

Ещё никто ничего и не начал. Может, и обойдется. Сейчас прогуляются и спокойно вернутся в дом.

– Расскажи о себе, красивая.

Они прошли нет ничего.

Лида улыбнулась, поддев ботинком невысокий и уже осевший снег. На улице тепло, но снег не таял.

– Лидия Максимовна Машкова. Двадцать три года. Начинающая эскортница.

– Я сейчас жопу напорю этой начинающей эскортнице, – шутливо рыкнул Мирон, чем немало удивил Лиду.

Та, пряча смех, продолжила в том же духе:

– Ты ремень не надел. Я видела.

– А вот это на что?

Мирон выставил руку вперед и продемонстрировал довольно увесистую ладонь.

Лида вскинула брови кверху, стараясь не думать о том, с какой легкостью сегодня они говорят о ремне. А вчера она пришла в ужас.

– Хорошо, попытка номер два.

– Я внимательно слушаю.

– Лидия Максимовна Машкова. Двадцать три года. Глаза серые. Рост сто шестьдесят сантиметров. Объемы…

– Объемами можешь не хвастаться, всё равно не дотягиваешь до 90-60-90.

– Что-о?

Лида сделала вид, что возмущена до глубины души. Даже подумала зачерпнуть немного снега, сколько получится, и запульнуть в Скифского.

Потом всё же передумала. Снега маловато.

– Но мне очень по душе твоя крепкая задница.

Слова у Мирона не разошлись с делом, и на ягодицы Лиды опустилась его загребущая рука. Сжимал он, как всегда, ощутимо. По-другому не умел? Или не хотел?

– Мирон, а ты родом из этих краев?

– Да. Вырос здесь. Меня дед воспитывал. Ну и, конечно, улица.

Лида, сама того не замечая, снова ступила на тонкий лед. Попыталась увести разговор от себя, но зачем-то спросила про него. И ей стало интересно.

– Улица воспитывала всех.

– О да. А нас особенно.

– Нас?

Мирон по-доброму усмехнулся, и Лида поймала себя на мысли, что в таком контексте он воспринимался иначе. Более свободно. Доступнее, что ли. Лиде даже начало казаться, что у неё и нет перед ним никаких обязательств. Что они встретились где-то в другой жизни и решили прогуляться, чтобы просто пообщаться.

Может, она перегибает палку и накручивает себя? Снова…

– У меня, как, наверное, и большинства ребят нашего возраста, была своя компания. Я и ещё трое мальцов сразу скорешились. И так получилось, что и потом мы по жизни вместе.

– Павел Дольник один из них? – вопрос сорвался с губ Лиды прежде, чем она успела подумать.

– Да, – спокойно ответил Мирон, зачерпывая носком ботинка снег и подкидывая его. – Есть ещё два – Игнат и Степан. Больше двадцати пяти лет вместе.

– Поразительно. Столько супруги не живут.

– Угу. Мы тоже порой ржем над этим фактом. А вообще у нас есть прикольная традиция. Рассказать?

– Конечно.

Лида не врала и не кривила душой. Ей на самом деле было интересно. Тем более о традициях в чисто мужской компании.

– Раз в несколько лет мы собираемся в Вегасе, – начал Мирон наигранно-зловещим тоном, чем вызвал искреннюю улыбку у Лиды. – И кутим. По-взрослому. Казино. Пьянки. Даже дебоши устраивали. Короче, продолжаем подтверждать слухи про «тех самых русских».

– Да быть такого не может!

Где дебоши и где Павел Дольник? Где кутеж и Мирон Скифский? Её воображение легко рисовало картину: дом Мирона, и в главной комнате или на кухне расположились четверо крепких мужчин. Сидят, выпивают. Ведут разговоры или даже играют в карты. Или другая картина: всё те же четверо мужчин жарят на вертеле забитого недавно зверя.

И почему-то ни на первой картине, ни на второй она не увидела женщин. Чисто мужская компания. Может, это связано с тем, что разговор шел про друзей?

Её, конечно, подмывало спросить, поинтересоваться про статус его друзей. Но вовремя решила, что это перебор. Личная жизнь других людей – на то и личная, что посвящать в неё никого постороннего не следует.

– Я был единожды. Раньше, пока служил, невыездной… Без надобности меня заграницу не пускали. А тут тоже оторвался. Знаешь, – Мирон сделал паузу, и Лида ничего не сказала, ждала, что он продолжит. – В этом беспределе что-то есть. С нами даже адвокат летает. Иногда приходится урегулировать некоторые наши косяки. Кстати, в последнюю поездку Доля успел жениться и развестись.

– О, – выдохнула Лида. – Даже так.

– Да. Зато весело.

– И будет, что рассказать внукам.

Мирон совершенно естественным жестом протянул ей руку, и Лида так же спокойно вложила свою ладонь в его.

Хотя нет. Не спокойно. Что-то дрогнуло в груди.

Предупреждающе…

Колокольчик снова зазвенел. Но она его приглушила.

Они беседовали. Гуляли. Разговаривали.

Всё хорошо.

– Пожалуй, такое не расскажешь внукам.

– То, что есть такие друзья, с которыми вместе много лет, это замечательно. Наверное, даже круто. Многие мечтают о таком. А можно ещё один вопрос? – спросила Лида.

– Конечно.

– Почему тебя воспитывал дедушка?

Надо было ей в этот момент посмотреть на Мирона. Лучше бы продолжила любоваться окрестностями. А тут было что посмотреть. Красивые сосны, рядком посаженные кем-то десятилетия назад. Или это всё же был самосад, причудливая прихоть матушки-природы? Но деревья завораживали. Как и тропинка, уходящая далеко в лес. Она была узкой, приходилось идти рядом. Поэтому то, что Мирон взял Лиду за руку, только облегчило прохождение. Иначе кому-то из них двоих пришлось бы идти по обочине и вязнуть в слякоти и тающем снеге. Вопрос, кому именно, не стоял.

А воздух… Ни один городской парк не сравнится с ним.

Вот бы и наслаждалась заснеженными макушками и крепкими стволами деревьев. Нет, ей надо было посмотреть на Мирона.

Он нахмурился. Весь подобрался. Лида поняла, что вопрос относился к категории тех самых «личных». Девушка затронула то, что трогать не стоило. У Мирона дернулся кадык, желваки заходили на скулах.

– Потому что я, наверное, сирота, – ответил он, опередив её на несколько секунд. Лида внутренне напряглась, готовая услышать неприятные факты. – Почему «наверное»? Тут вроде бы как и просто, с другой стороны… хрен поймешь. Отец в один прекрасный день пошел в гараж и вышиб себе мозги. Предсмертную записку оставил. Просил в своей смерти никого не винить. А мать… Про мать я ничего не знаю. Был мальчишкой, думал, выросту, обязательно её найду. Деду я вопросы про неё задавал, он каждый раз отмахивался, четко давая понять, что или ничего не знает, или знает, но не желает говорить правду. Я долго думал… Представлял, как найду мать, спрошу, почему она меня оставила… Не отца оставила. Меня. А потом, – Мирон недружелюбно хмыкнул, – в голове всё встало на место. Вырос, поумнел. Да и другие интересы в приоритет вышли.

Лида слушала, не перебивая его, а у самой заходилось сердце. Зачем… Какого черта она спросила? Если мальчишку воспитывает отец, ясное дело, значит, с его родителями что-то случилось! Нет же! Надо ей было спросить!

В груди неприятно заскрежетало, точно старый, давно несмазанный механизм кто-то назойливый и очень настойчивый решил повернуть. И у него получилось. Ржавчина, которая за долгие годы образовалась на этом механизме, посыпалась прямо на душу Лиды.

Дыхание перехватило. Но Лида заставила себя расправить плечи.

У Мирона был дед. Уже хорошо. Тот не бросил его, не отказался, не отправил в детдом. Плюс жизнь подарила ему друзей.

Лида подумала, что следует произнести слова поддержки вслух, но почему-то язык выдал совсем другое:

– Ты думаешь, она живая? Твоя мама?

– Не знаю, – мягче ответил Мирон и посмотрел на Лиду. – Сейчас у меня есть возможности узнать про неё. У Павла неплохие спецы работают. Да и у меня связи кое-какие есть. Вопрос в том, надо ли мне знакомиться и смотреть на женщину, которая за тридцать четыре года не озадачилась моим существованием. Может, я давно сдох? На войне или заточку в бок на зоне получил. Всякое могло случиться.

Глава 25

– Ты говоришь ужасные вещи.

– Разве? Просто ты девочка, и я рад, что в твоем восприятии война и зона – это ужасные вещи. А ты? Росла в полной семье?

– Да, – Лида кивнула. – Мама, папа, я. Всё, как полагается.

– Брат? Сестра?

– Нет. Я одна.

– Родители живы?

– Да.

Она посмотрела себе под ноги и повторила движение Мира – зачерпнула снег. Снега скоро станет больше. Это хорошо. Лида любила зиму. Зимой ей было уютнее. У неё в квартире, в спальне, был увеличенный подоконник. Когда они с Олегом делали ремонт, Лида упросила мужа сделать в спальне увеличенный подоконник. Как на фото, где девушка, раскинув плед, сидит на подоконнике, пьет кофе и смотрит, как за окном кружат снежинки. Олег от её идеи в восторг не пришел. Поворчал немного, но всё же сделал, как она просила. Лида часто вечера проводила именно на подоконнике, с выключенным светом. В ожидании Олега…

Тоска подобралась нечаянно. Вспыхнула и погасла.

Вернее, её погасило теплое пожатие Мирона.

Вот кто интуитивно чувствовал, что её уносит в прошлое, и каждый раз настырно возвращал.

Точно ревнуя.

– Ты с ними общаешься?

– Конечно.

– Хм… Ты живешь с ними?

– Нет, – Лида могла бы прекратить разговор. Но она ответила. – Я родилась в районе. Переехала, когда поступала учиться. Навещаю их по возможности. Наверное, как и большинство из нас.

Мирону что-то не нравилось в её ответах. Лида мысленно приготовилась. И, как оказалось, не зря.

– Лид… Почему они допустили, чтобы ты пошла на панель?

Девушка ожидала подобного вопроса, но не в такой интерпретации! Она даже коротко рассмеялась.

– На панель? Мирон, вот ты сказал.

– А что не так? – жестко бросил он, и её веселость мгновенно исчезла.

Начинается…

Почему у них всегда так? Начинают за здравие, заканчивают не пойми как. Вроде бы взрослые люди. Но нет же, надо ступить туда, куда не следует!

На этот раз Лида не стала переводить тему.

Лишь попыталась высвободить руку, давая понять, что разговор приобретает для девушки неприятный окрас. Куда там! Её ладонь держали крепко.

– Хорошо, пусть будет так, – спорить не имело смысла. – Мне не восемнадцать, Мирон. И я давно отвечаю за свои поступки сама. Даже за негативные. Каждый из нас принимает решения. И несет ответственность за них тоже сам.

– Я не верю, что тебе деньги нужны на шмотки, машину или какую-то прочую хрень, – резко обрубил Скиф.

Лида демонстративно шумно вздохнула.

– Ты хочешь испортить прогулку?

– Почему испортить? Я хочу понять мотивы.

– Зачем, Мирон?

– Если у тебя есть семья, зачем себя продавать?

– Мирон, наверное, у девяноста девяти процентов тех девочек, что работают с Лисой, есть семьи.

– С кем? – бросил он в неё следующий вопрос и погладил большим пальцем внешнюю сторону ладони Лиды.

Удивительный всё же человек Мирон. Задает жесткие вопросы, даже требовательные и одновременно пытается как бы и смягчить эту жесткость. Только к чему…

Но Лида проговорилась. Факт.

– Алиса. Наверное, ты её под этим именем знаешь. Владелица агентства, через которое меня нанял Дольник.

– Даже так… То есть ты её называешь по прозвищу. Делаю вывод, что вы знакомы.

Мирон даже шаг замедлил. И голову повернул к Лиде, внимательно наблюдая за ней. За тем, как она реагирует на его слова.

– Я могу не отвечать, могу прервать разговор. Ты знаешь, это моё право. Но я отвечу, если тебе интересно. Просто не хочу снова конфликтовать.

– Мы не конфликтовали с тобой ни разу, – снова категорично заметил он, и желваки на его скулах вторично заходили от напряжения.

Если то, что у их случилось накануне, не попадало в разряд конфликтов, то тогда Лида умывала руки. От одного воспоминания, как заморозился взгляд Мирона после того, как она упомянула про прогулку с Архаем, её до сих пор нет-нет да бросало в дрожь. Что уж говорить про его рык.

– Как скажешь. Не конфликтовали, так не конфликтовали. С Лисой я знакома давно. Мы росли вместе. Она немного старше меня, но мы всегда хорошо ладили.

– И поэтому подруга с радостью приняла тебя в свой штат?

Мирон не срывал сарказма.

Да и зачем? Он говорил, что считал нужным. И как.

А она… Ожидала чего-то другого? Серьезно?

Мужчина рассказал о себе душещипательные, на взгляд любой девушки, факты, и всё, слушательница поплыла. Растаяла. Тоже надеясь на некую эмпатию?

Лида уже демонстративно потянула руку на себя. Мирон остановился. Руку не выпустил. Более того, он развернулся к Лиде лицом.

Серьезный. Сосредоточенный.

Ни намёка на мягкость.

– Ты не заметил, Мирон, что у нас не получается диалога? Вот зачем ты сейчас с иронией говоришь про Алису? Что хочешь этим сказать? Задеть её? Меня? – Лида говорила, не меняя интонации и не повышая голоса. Ровно. Хотя внутри неё снова поднималась небольшими смерчами горечь. Даже не обида. А именно сожаление, что она снова поддалась желанию провести время в непринужденной обстановке, а вышло с точностью наоборот.

Мирон нахмурился сильнее, поджав губы.

– У меня не было намерения задевать тебя!

– Отпусти мою ладонь, – Лида сдалась, не начав дискуссии. Слова ему больше лишнего не скажет! Ничегошеньки. Если он сам такой охрененный перец и друзья у него такие же охрененные, властью наделенные, не чета ей и её подруге, то и нечего вопросы задавать! Позвонил кому надо, и всю информацию принесут на блюдечке с золотой каемочкой. – Мне дискомфортно, Мирон.

Её слова на мужчину подействовали не сразу.

Да и не подействовали они вовсе.

Мирон не разжал сплетение их рук. Напротив, накрыл её ладонь второй рукой.

Со стороны его жест воспринялся, как забота. Как желание согреть партнера по прогулке.

Неправда…

Его жест – давление. Демонстрация силы. И даже не физической.

Он четко давал понять, что она не в праве что-либо от него требовать.

Поэтому Лида обмякла. Приказала себе успокоиться. Отпустить себя.

Высказался он нелицеприятно об Алиске. Если бы Лида и Мирон завязывали знакомство и он позволил бы себе такое, она бы резко оборвала его. Общение, как вариант, тоже. Девушка всегда считала и считает до сих пор, что если человек не уважает тех, кто близок с тем, в ком он заинтересован и позволяет себе подобные выпады, смысл разговаривать дальше?

У неё с Мироном не знакомство. Не отношения.

У них контракт на секс-услуги.

– Да бл*ть… Красивая, что ты так остро всё воспринимаешь?

– Я люблю Алису, Мирон. Она мне родной человек. И она была против моего соглашения с Дольником. Или с тобой. Деталей я не знаю.

Лида договорила фразу, стараясь не замечать повисшего в воздухе напряжения. Черт с ним… С этим Скифом. Ей осталось провести с ним две ночи. Всё!

Она не позволяла себе думать, что было бы, встреться они в обычной жизни. Большая вероятность, что Лида прошла бы мимо, отказав Мирону в предложении попить кофе или поужинать. Он подавлял. Он…

Лида даже не знала, как выразить своё восприятие этого мужчины.

Наверное, всё же одним емким словом «сложно».

– Я тебя услышал, Лид, – негромко и уже намного спокойнее отозвался Мирон, наклоняясь к ней.

Лида сразу же расслабилась. Его прикосновения знакомы. Его дыхание приятно. Его поцелуи будоражат.

Последнее – особенно хорошо, потому что то, как ломала себя Лида в первые дни, отдаваясь Мирону, не прошло бы бесследно. Она подозревала, что и не пройдет. Хотя… Кто знает? Ничего криминального с ней не делали.

А с совестью и моралью она как-нибудь договорится.

Губы Мирона коснулись её. Он целовал иначе, не захватнически. Скользнул языком по её губам, точно успокаивая.

Странный он всё же человек. Сколько Лида ни пыталась подстроиться под него, предугадать следующий его шаг, ему каждый раз удавалось её удивить. Он поглаживал её ладони. Доверительно. Ласково.

– Красивая… А давай мы с тобой продлим соглашение? – Мирон оторвался от её губ, но продолжил стоять слишком близко, нависая.

У Лиды оборвалось сердце. Нет, так нельзя… Сколько может её штормить? То одно, то второе. Каждый раз ждешь что-то этакое. И ведь дожидаешься!

Дыхание Мирона по-прежнему касалось её лица. Лида не спешила отодвигаться. Да и куда? И, пожалуй, отодвинешься от него.

– Что ты имеешь в виду?

Она прекрасно поняла, что он имеет в виду. Но обязана была задать уточняющий вопрос, дать себе немного времени на осмысление.

– Я тобой не насытился, – глухо ответил Мирон, не спуская с неё глаз. Слишком пристально смотрел. Слишком проникающе. Слишком опасно. – Я не умею красиво говорить и прочее. Я не знаю мотивы твоих поступков, хотя, не скрою, мне они интересны. Но я сам не праведный человек, поэтому демагогию разводить не буду. Ни к чему она. Ты стремишься к обеспеченной жизни, я в состоянии тебе её дать. Ты мне очень зашла, Лид. Я хочу продолжения.

Мирон замолчал, а Лида не нашлась, что сказать.

Вроде бы и так всё понятно, но в душе что-то дрогнуло. Непонятное. Пугающее. Даже появился мимолетный малодушный порыв сразу же ответить согласием. Ринуться в пропасть с головой, и будь что будет.

Разве не мечта современной девушки, чтобы в её жизни появился мужчина, который скажет ей: «Я решу все твои проблемы. За это ты будешь отсасывать у меня по первому требованию и по первому требованию раздвигать ноги. Нет, ни о каких равноправных отношениях речи не может идти. Я плачу. Ты делаешь. За это ты ни в чем не нуждаешься. И да… рот тоже поменьше раскрывай, потому что пустая болтовня меня утомляет».

А что, разве плохо? Сыта, в тепле, при деньгах. Ни забот, ни хлопот. Подумаешь, с тобой обращаются, как с вещью, как с неодушевленным предметом. Ты не имеешь права на свои желания, моральные потребности. Ты не имеешь права сказать «нет».

Захотел «в горло» – пожалуйста.

Захотел в попу – тоже, пожалуйста.

Зато на карту капнет приличная сумма, и ты сможешь пойти на следующий день и купить себе новую сумочку. Или туфли. А душа… Господи, да кому нужна твоя душа, когда платят?

Искушение сильное.

Чего уж тут скрывать…

Поддаться и сказать «да». Забыть про заботы с ипотекой, с ежемесячными платежами. Вздохнуть свободно. Возможно, даже сделать ремонт.

Господи… Какие у неё запросы! Смешно даже. Девушки её возраста, наверное, сразу начали бы прикидывать, смогут ли они купить последний айфон, машину, брюлики и прочее.

А она… ипотека, ремонт.

Лида задышала чаще. Подняла руку и дотронулась до груди Мирона.

Не оттолкнула.

Лишь дотронулась.

Мирон её пугал.

По-прежнему.

Слишком в нем много собственнического. Яростного. Жгучего. Один взгляд чего стоит! А прикосновения… Жесткие. Не в плане боли. Тут она ничего плохого про Мирона не могла сказать. Он мог быть куда требовательнее. Сколько раз шел ей на уступки? Ведь шел! И успокаивал.

Тоже было дело.

От него исходило иное. Он брал Лиду так, что поджилки потом потряхивало.

Он полностью забирал её себе. Наверное, правильнее будет сказать именно так.

А у неё ничего, кроме себя, и не было.

И так она потеряла себя на целую неделю.

– Красивая, ты ни в чем не будешь нуждаться, – он принял её заминку за колебания. Сомнения. – Машину хочешь? Будет. Путешествия? Решим. Дорогая одежда? Тоже не обижу.

Обволакивающая интонация его голоса сшибала с ног. Опрокидывала на лопатки.

Вот теперь Лиде стало по-настоящему страшно.

То есть предложение Мирона не было праздным. Он его не делал «просто так». Шел, и оно ему пришло в голову, и он внезапно решил его озвучить.

Как он сказал? Она ему зашла… То есть устроила, как любовница? Странно. Лиде казалось, что из неё вышла хреновая жрица любви.

Тогда в чем дело?

На этот вопрос лучше не знать ответа.

Мирон голодный мужик. Два года без женского тепла, ласки. Существует же вероятность, что его повело от неё, Лиды? Малая, но есть. Кто она для него? Шлюха. Надо вещи называть своими именами. Покорная, доступная. Его в ней всё устраивало. Он наверняка думает, что своим предложением не то что делает ей одолжение… А вытягивает из пучины порока и разврата.

Лида прикрыла на мгновение глаза.

Один… два… пять…

Лида решилась.

– Мирон, помнишь, ты задал вопрос: есть ли у меня контракт на следующего клиента? Я ответила: нет. То, что я сейчас с тобой… Так скажем, вынужденная мера.

Лида тоже постаралась сгладить эффект от своих слов. Провела рукой по куртке Мирона, скользнула выше. Добралась до открытого участка кожи и там замерла.

– Мне в короткий срок понадобилась крупная сумма, – продолжила Лида, понизив голос. Она не хотела посвящать Скифского в свои проблемы. Она вообще никого не хотела. – Банки мне отказали в кредитах. У меня уже есть ипотека. Откровенно говоря, я не потянула бы ипотеку плюс кредит. Предупреждая твой следующий вопрос. Возможно, Алиса мне и смогла бы одолжить данную сумму. Но чем я буду отдавать? И сколько лет? Десять? Двадцать?

– Ты так мало получаешь?

– Скажем так… Львиную долю я плачу за ипотеку. Коммуналка, дорога, продукты. Всё, как у всех.

– И приват ты, получается, тоже не танцуешь?

Ох, Скифский…

Другого она от него и не ожидала. У него в камере отложилось, что она танцует у шеста. Так и осталось.

– Нет, не танцую.

Лида готова была поклясться, что под её пальцами ушло напряжение. Неужели для Мирона важно, что она не берет приват? Черт! Она вообще не танцует стриптиз! Не раздевается перед мужиками!

Как же всё запутано…

И одновременно просто.

Мирон и Лида – случайные попутчики. Встретились, получили каждый, что хотел, и разбежались.

Лида планировала наглухо закрыть дверь в эту неделю.

Не вспоминать, конечно, не получится. Но она постарается.

Потому что для неё цель оправдывала средства.

– Странно… – проговорил Мирон, шумно сглатывая. – Ладно, разберемся. То есть ты не хочешь стать моей содержанкой?

– Мирон, я хочу вернуться к своей обычной жизни.

– К ипотеке и невысокой зарплате?

Лида пожала плечами.

– Почему бы и нет?

Глава 26

Скиф ни черта не понимал.

Ему нужна информация! И полная! Вся!

Красивая отказалась стать содержанкой, имея финансовые трудности. Хорошо, бл*ть, может, и не трудности! Не всем нужны брюлики и мерсы. Кто-то предпочитает душевное спокойствие и размеренную жизнь. Назовем это так.

Мирон продолжил изучать стоящую рядом Лиду.

Значит, не танцует, и ипотека… Ипотека – не проблема. Решаемо точно.

Проблема в том, что ничего другого, кроме содержания, Мирон Лиде предложить не может.

Не отношения же…

В груди снова появилась неприятная тяжесть.

Какие, к черту, отношения! Он сорвется при первом же случае! Обидит её… Содержание полностью устроило бы его. Заплатил, пришел. Его встретили бы радостно. Обняли, приласкали и сделали бы всё, что Мирон хочет.

И он бы ушел после рассвета.

Без претензий. Без взаимных упреков.

Первые месяцы так точно.

Что потом… А хрен знает, что потом.

Разобрались бы.

Но Лида отказалась. Мягко, и не давая при этом возможности для переубеждения. Да и как он будет выглядеть, говоря, что и дальше готов платить за секс с ней?

Он ей верил. Лиде. Каждому долбаному её слову.

Что она пришла к подружке-своднице, и та дала ей «работу». Не зря же с первого дня у него было четкое ощущение, что Лида не на своем месте. Тушевалась, честно пыталась ластиться, но ни хрена у неё не получалось! Не было того лихого задора, как у опытных жриц любви, которые точно знали, что если они хорошо постараются, то получат премию. А эта… Смотрела своими глазюками и ждала инициативы от него!

Мирон сжал зубы.

– Значит, через два дня расстаемся? – как можно мягче спросил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не выматериться от души.

– Да, расстаемся, – сразу же отозвалась Лида и едва заметно облегченно выдохнула.

Вот же… зараза!

Избавиться от него хочет!

Свалить!

Отработала, получила деньги и забыла, как звать!

В целом нормальное дальнейшее развитие. Так и было раньше с теми, кто приезжал к нему на зону. Они не запоминали ни лиц, ни имен.

Как и он.

Но случилась в его жизни Лида. Его красивая девочка.

Расстаться… Ну-ну.

От облегчения она, значит, вздыхает…

Не справилась с эмоциями? А вот это зря! Эмоции свои ему показывать нельзя! Не тогда, когда грудь разворачивает от боли, тупой и почти уже хронической.

Когда он последний раз трахал красивую? Давно. Очень давно.

Им же предстоит разлука! Вернее, полный разрыв контракта! Две ночи и день.

Так чего он стоит, сопли на кулак наматывает? Пылинки с неё сдувает. Прислушивается к тому, что говорит. Что чувствует. Она хочет отработать оставшееся время и свалить от него! Так пусть и отрабатывает!

Он потянул Лиду на себя. Вот так. Тело к телу.

Вплотную.

Лида переступила с ноги на ногу, подстраиваясь под его тело. Как всегда! Конечно же! Всегда лишь подстраивается! Льнет, а сама думает, как избежать прикосновений?

Мирон недобро улыбнулся, а потом положил ладонь на затылок Лиды и потянул к себе. Он будет пользоваться ей оставшееся время вкось и вкривь! Возьмет всё, что ему полагается!

Глубоко в душе поднимался яростный протест против собственных же действий. Противоречие хлестало, боролось внутри, кидая душу из стороны в сторону. Демоны, что затаились, приутихли в последние дни, теперь вырвались на свободу и оскалились в жажде получить необходимое удовольствие.

Они выпустили когти, потянулись к Лиде…

Та же громко чихнула, по-детски сморщив нос.

И Мирона отпустило.

Разом.

– Замерзла? – негромко поинтересовался он, чувствуя, что там, где секунду назад ступали демоны, появляется теплота. Щемящая, почти забытая, которой хочется делиться снова и снова.

– Да нет. Просто…

Второй чих сказал больше любых слов.

– Пошли-ка домой.

Мирон сам развернул Лиду в направлении дома и немного ускорил шаг. Ещё не хватало, чтобы она простудилась. В груди кольнуло от беспокойства, и Мирон посмотрел на её ноги. Одета тепло, ботинки проверенной фирмы, не промокают. Куртка тоже не продувает. Может, до этого где-то умудрилась застудиться?

По возвращению в дом он сказал, что сейчас она будет пить чай с медом.

– С медом?

– Угу.

– Если только ты мне составишь компанию, – выдвинула ультиматум Лида, задорно сверкнув глазами.

– Тогда, может, чай заменим теплым молоком?

– Мирон, ты сейчас серьезно?

– Абсолютно.

– Нет! – категорически заявила она, для пущей убедительности выставляя обе руки раскрытыми ладонями вперед. – Ни за что. Ни под каким предлогом.

Она едва сдерживала смех, и Скиф поймал себя на мысли, что расслабленная, ненапряженная она была в разы красивее.

И казалась доступнее…

Он самолично заварил чай на травах. Мед Архай брал у местных пасечников. Получилось вкусно и душисто.

Лида, пока он возился с травами и заваркой, забралась с ногами на диван. Устроилась в уголке и наблюдала за ним. А он за ней.

Мирону нравилось, что она смотрит на него. Да, черт побери, он хотел её внимания! Хотел, чтобы она думала только о нем! И это нормально. Собственник в его душе не дремал. Напротив, при каждой возможности выходил на первый план.

На диване был оставлен плед. Мирон подметил, что Лида любила накрываться им. И сейчас потянула его на себя. Точно замерзла! Беспокойство хлыстнуло по всем фронтам. Мирон подошел к девушке и протянул кружку.

– Осторожно, горячо.

– Спасибо, Мирон, – мягко отозвалась Лида, принимая чай.

Сейчас она была очень домашней, идеально вписавшейся в его дом. Мирон не спешил отходить от дивана. Его, как магнитом тянуло к Лиде. И не только физически.

Когда он настолько сильно успел встрять? Влюбился… Да, сука, влюбился! И это ни к чему хорошему не приведет. Одно дело – договорные отношения. Другое – чувства. Его же сорвет. Не сегодня, так завтра. Он себя знал.

Или… нет? Мирон, глуша эмоции, вернулся к столешнице, на которой стояла вторая кружка чая. Пока лучше воздержаться от тесного общения с Лидой. Пусть спокойно попьет напиток. А потом… Он хотел её себе. Снова. Опять. Вновь.

Дико соскучился.

Со своими чувствами он разберется потом. Не за эти оставшиеся дни.

Две ночи, и Лида уедет.

Мирон уже решил, что сам отвезет её в город.

Ему тоже пора выходить «в люди». Степан бьет тревогу и уже открыто намекает, что хорош ему, Скифу, прохлаждаться в берлоге. Пора дела решать и закрывать оставшиеся прорехи. Не зря кто-то поспособствовал его выходу по УДО.

Мирон тоже наблюдал, как Лида пьет чай. Неспешно, иногда щурясь и не желая выбираться из теплого укрытия.

Придется.

Мирон первым отставил кружку.

И направился к Лиде.

Та догадалась о его намерениях без лишних слов. Тоже отставила кружку в сторону.

Мирон подошел к дивану и протянул руку своей красивой девочке.

– Хочу тебя. Пошли в спальню.

Сегодня он будет любить её медленно.

* * *

На кухню они вернулись, когда за окнами стемнело. Световой день короткий. Из-за того, что снег толком ещё не выпал, серость за окном не прибавляла света.

Лида снова решила приготовить ужин.

– Чем-то хочется себя занять, – проговорила она, смущенно улыбаясь.

А Мирон плыл от Лиды, хлопочущей на кухне.

Она деловито открывала шкафы, доставала продукты.

– Пожарить картошку с мясом или потушить? – спросила она, поворачивая голову в сторону Мирона.

Тот сидел на диване и наблюдал за ней. Они точно поменялись местами. Мирон хотел присоединиться к Лиде, помочь ей, но та мягко сказала, что не стоит.

– Что тебе легче, то и готовь. Мы с Архаем всеядны.

– Тогда будет тушеная. На ужин жареная тяжеловата всё-таки.

Немного осипший голос Лиды напряг Мирона. Мужчина нахмурился. Он снова перестарался? Брал в горло долго? Вроде был осторожным. Или нет? Мирон попытался проанализировать, как входил в рот Лиды. Получалось откровенно хреново. Когда Лида легла на кровать, послушная, голая, многие здравые мысли напрочь уносило из головы Скифа. Если ей было больно, какого она не сказала! Почему не оттолкнула его, если засаднило?

Ответ он знал.

И он ему не нравился.

Не нравились ему и мысли, что снова и снова возникали у него в голове.

Что будешь делать дальше, Скифский?

Лида достала из холодильника размороженное мясо, овощи. Из контейнера в раковину переложила необходимое количество картошки. Включила воду.

И вот тут девушка замялась. Мирон подался вперед, готовый сорваться и помочь. Но помощь не потребовалась. Лида решала, снимать ли часы перед готовкой.

Сняла.

Она носила обычные кварцевые часы недорогой фирмы, на дешевом браслете. Такие стоят не больше ста евро в часовых отделах. Одно время Мирон увлекался часами, у него на квартире даже имелась неплохая коллекция. Семен Барсов, больше известный в их окружении, как Барс, финансист от бога, был фанатом часов. И когда они видели у него новую «омегу» или «брегет» поначалу зубоскалили. Потом и сами втянулись.

Мирон не сказал бы, что разбирается в часах. Одного взгляда на часы Лиды хватило, чтобы сделать выводы.

Скиф пометил в голове, что Лида носит кварцевые. На её тонком запястье часики смотрелись изящно и красиво. Больше на девушке не было никаких украшений. Даже сережек.

– Красивая, может, вина?

– Я бы выпила сока.

– Сейчас будет.

Мирон лениво поднялся и направился к кухне. Ему не сиделось на месте. И дело не в том, что он рвался готовить ужин, или ему не нравилось вальяжно полеживать на диване.

Дело в ней.

В Лиде.

Из холодильника забрал яблоки. Мирон заметил, что Лида чаще всего из фруктов ест именно их. Достав комбайн, мужчина нарезал яблоки на дольки и закинул их в него.

Лида обернулась и улыбнулась.

– Спасибо.

Мирон ничего не ответил.

Продолжил смотреть на Лиду.

И вот как он её отпустит, скажите на милость?

Врос он в неё. Прочувствовал.

Мирон не верил в «узнавание» между мужчиной и женщиной. Они или заходят друг другу сразу, или со временем начинают испытывать привязанность, схожую с влюбленностью. Это было его мнение. Он его никому не навязывал.

Лида явно к нему ничего подобного не испытывала. Прикрываться договором и тем, что Мирон её сейчас отпустит и потом будет завоевывать, не прокатывало. Завоевывать он не умел. Отпустить – не вариант. От содержания она отказалась.

Значит, будет думать.

Время есть.

Их отношения договором не ограничатся. Их контракт – лишь временной отрезок, не более.

Фишка заключалась в том, что по окончанию договора у него не будет прав на Лиду.

И эта мысль свербела в голове, стучала, била, пробивая в самом Мироне брешь. Делая его слабым.

Скиф не любил чувствовать себя слабым.

– Сок готов.

Мирон взял наполненный почти до края стакан и протянул его Лиде.

– Поставь, пожалуйста, вот сюда, – кивнула влево на столешницу.

Мирон поставить-то поставил, а вот отойти от Лиды уже не смог. Её аппетитная попка снова не давала ему покоя. Как мимо такой красоты пройти?

Его рука собственнически опустилась на ягодицы и сжала полушарие. На этом Мирон не остановился. Вторую руку положил на поясницу Лиды, заставив ту прогнуться.

– Мирон…

– Тсс… Я только потрогаю, – надсадно заметил он, не в силах сдержаться.

Наваждение какое-то… Безумие.

Разве может девочка вызывать в груди пламя? Негаснущий огонь?

Может…

Лида тому пример.

Вода продолжала литься из-под крана. Лида отложила нож и негромко засмеялась.

– Если ты меня не отпустишь, останемся без ужина.

Так себе, конечно, ультиматум. Мирон отпустил Лиду по другой причине. Она хлопотала, готовила, а он снова со своими плотскими желаниями.

Девушка выпрямилась и хотела развернуться, но из-за того, что Мирон стоял едва ли к ней не вплотную, вышло немного неуклюже. И она задела локтем часы, смахнув те на пол.

– Черт, – возглас сорвался с её губ.

Но не он привлек внимание Мирона. А некий испуг и тревога, промелькнувшая в глазах Лиды. Он привык улавливать любые оттенки эмоций.

И тут… Такие.

Плюс Лида как-то странно замерла. Её реакция все больше ему не нравилась.

– Часы…

– Они не должны разбиться, – глухо сказал Мирон. Он стоял ближе к тому месту, где они упали, поэтому спокойно нагнулся и поднял их.

На этом его спокойствие закончилось.

Он не ошибся. Обычные, ничем не примечательные часики. Круглые, с черным циферблатом и дешевыми стразами.

Всё меняла гравировка на обратной стороне.

«Навсегда. Олег».

Глава 27

Олег…

Именно его она звала ночью!

Его имя произносила!

В голове Мирона мгновенно перемкнуло, и мир окрасился черным.

Едва ли не кроваво-черным…

Он не спешил возвращать часы Лиде.

Повертел их в руках.

Демонстративно.

Лида слегка прищурилась, дыхание у девочки сбилось, потяжелело.

Этот Олег ей явно небезразличен… Тут не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы это понять.

Сука…

Сука!

Мирон сильнее сжал часы, чудом не ломая их.

– Мирон, верни, пожалуйста, часы, – нарочито ровным голосом сказала Лида, а у самой глаза от тревоги забегали по сторонам.

Мирон медленно протянул ей часы.

– Кто такой Олег? – он не мог не задать этот вопрос.

Лида протянула руку, собираясь взять у него аксессуар. Мирон не разжал пальцев. Так и продолжил держать часы зажатыми.

Лида прищурилась сильнее.

– Можно мне забрать свою вещь? – сделала акцент на слово «свою».

У Мирона верхняя губа дернулась вверх, он с трудом сдерживался, чтобы не оскалиться.

– На вопрос ответь.

Он готов был поклясться, что она промолчит. Как всегда уйдет от ответа или ответит так, что хрен разберешь. И захочется тряхануть её хорошенько, чтобы, наконец, перестала юлить и впустила его в свою душу!

– Олег мой муж.

Скиф ожидал услышать что угодно. Любимый, партнер, ухажер, сутенер.

Но не муж…

Лиде хватило секунды его растерянности, чтобы перехватить часы и быстро надеть их на руку.

Точно опасаясь, что он не отдаст их… разобьет, швырнет… И она лишится своего сокровища.

Мирон смотрел на неё, не моргая.

– Муж, значит, – проговорил надсадно.

Лида попыталась выскользнуть, пройти вдоль столешницы, непонятно, правда, зачем. Сбежать? От него? Сейчас! Так он и позволил!

Мирон выбросил руку вперед, уперевшись в столешницу и преграждая Лиде путь. Та остановила движение. Вот и правильно… Вот и умница…

В висках застучало, пульс резко усилился.

– Мирон, давай, пожалуйста, не будем. Твоя реакция… странная, честное слово. Ты так смотришь…

– И что же твой муж, чей, надо думать, подарок ты носишь с особой любовью, отпустил тебя, такую хорошую, к другому мужику? – злость рванула из Мирона со скоростью света. Взорвалась в груди и теперь грозилась разнести на мелкие части всё, что попадалось ей на пути. На щепу, которую потом не собрать, не соединить.

Мирон дышал тяжело.

У неё есть муж… Любимый…

– Я не хочу с тобой общаться, когда ты такой. Ты меня…

– Ответь, Лида.

Он не повысил голоса. Не закричал.

Лишь попросил ответить.

Здесь и сейчас.

Без его спецов, без подключения связей.

Он должен знать…

Должен.

– Что отвечать, Мирон? Я тебе уже сказала. Олег мой муж, он по…

– Да, он подложил тебя под другого мужика! Ахренеть! Зашибись просто! И для какой благостной цели? Поэтому ты молчала и ни разу мне не сказала, на что тебе потребовались деньги? Он у тебя проигрался? В долги вогнал? Какую лапшу он навешал тебе на уши?! Сука! Я лично убью эту мразь!

– Замолчи, – прошептала Лида, бледнея.

Её реакция на его слова была хуже яда. Хуже тупого, ржавого ножа, что вогнали в бок и с особым смаком повернули его, вспарывая мышцы, кромсая их и наслаждаясь процессом. Мирон ожидал от себя чего угодно, но не такой оглушающей боли.

– Замолчать? – оскалился он, нависая над Лидой и окончательно беря девушку в плен своих рук и тела.

– Да, замолчи! – интонация в голосе Лиды изменилась. Появился градус напряжения.

– Почему? Потому что ты, как и большинство женщин, живущие с ублюдками, прикрываешь его? Рада, что тебе навешали лапши на уши и ты радостно примерила на себя роль жертвы, готовой на всё ради любимого муженька?

Он не договорил. Мог сказать ещё много чего. Потому что повидал и не такое в жизни. Разное видел. И девушек, «влюбленных» в бойцов с Востока, тоже. Знал схему вербовки, доводилось и видеть «жен полка» лично. Ужасное зрелище, даже для видавшего много крови и грязи бойца.

Его выворачивало наизнанку от мысли, что Лидой пользуются. Нежной, маленькой девочкой с изумительным взглядом. С глазами, в которые он влюбился, как мальчишка, и за которые готов убивать.

Хрен он теперь отпустит её к этому ублюдку! Олег… Теперь понятно, почему она сбегала на пол! Эта сука наверняка её ещё и бил! Или в подвале запирал для профилактики послушания! Отсюда её зажатость, замороженность! Недоверие…

Его мысль оборвалась.

Потому что Лида подняла две ладони и с силой толкнула Мирона в грудь.

Тот не шелохнулся. Ни на миллиметр.

– Не смей… Слышишь, не смей говорить про Олега гадости! Понял, Скифский? Не смей, я тебе говорю! – зашипела она разъяренной кошкой, и её серые глаза наполнились влагой.

К слезам Лиды он не был готов…

Никак.

Эта девочка, как стойкий оловянный солдатик, всегда под него подстраивалась. Понятно почему. Она льнула, делала всё, что он хочет. Что ему надо. И ни разу он не видел её слез. Даже намёка.

А тут…

Мирон растерялся. Её боль, её обида, тоска вырвались наружу и устремились к нему, чтобы въесться в кровь, наполнить собой и его.

Лида снова толкнула Мирона, приложив ещё больше усилий.

– Он мертв! – срываясь на шепот, выкрикнула она. Всего два слова, но мир в очередной раз изменился, перекрасился, и уже не определишь, в какие цвета. – Он мертв, понял? Он погиб… Он… Он был самым лучшим мужчиной на свете! И я никому не позволю говорить про него гадости, Скифский! И если ты… Ты… – у неё закончились слова, она жадно хапнула воздух, не замечая, как одинокая слеза сорвалась с ресниц.

Если раньше Мирон думал, что его кроет от Лиды, что в её присутствии жизнь воспринимается иначе, то сейчас на мужчину обрушились совсем другие чувства.

Беззащитность Лиды нокаутировала.

– Я понял, красивая… – зашептал Мирон, не признав в охрипшем голосе свой. Мирон сделал шаг вперед, полностью уничтожив пространство между собой и Лидой. Лида дернулась в очередной раз, уперлась руками в его плечи, но Мирон не уступил. – Я услышал тебя. Прости… Прости, малышка. И не плачь, прошу. Что у вас случилось? Почему погиб муж?

Лида интенсивно замотала головой, отказываясь говорить.

Он понимал почему.

Ей до сих пор больно…

Она до сих пор любит мужа… Олега…

Тоскует.

Зовет по ночам.

Она его руки хочет чувствовать на своем теле. Его губы.

Не чужие…

Мирона заколотило, внутренняя дрожь прошлась по телу, выворачивая мышцы и рвя сухожилия.

У ЕГО девочки был муж. Она вдова. Такая молодая… такая ранимая… Такая не его…

Мирона разрывало. Как и Лиду.

Она молчала, невидящим взглядом смотря на него или за него. Мирону сложно было определить. Он сам на несколько секунд потерял связь с миром. Ревность глушила здравый смысл. То, чего он опасался, случилось. Или… нет?

Он глубоко вздохнул. Ещё раз.

Потом склонил голову и уперся лбом в лоб Лиды.

Ближе…

Ещё ближе…

К ней.

– Красивая, прости, – ещё раз сказал он, потому что других слов попросту не было.

Он солдат. Он чертову пропасть времени не общался с женщинами вне рыночных отношений.

Он избегал любых проявлений чувств… Он забыл, как это – чувствовать женщину.

Сейчас чувствовал. Всю её.

Лида перестала его отталкивать. Первая волна эмоций схлынула. Эта девочка не переставала поражать его. Откуда в ней такая силища? Не сила даже. Быстро взяла себя в руки.

Хотя…

Стоило ли? Может, надо было высказаться, наконец? Наорать на него? Ударить по морде?

Мирон поднял руку и дотронулся до щеки Лиды.

Лида судорожно то ли всхлипнула, то ли вздохнула.

Душа у Мирона не выдержала. Сердце – тоже.

Лида попыталась увести лицо от его прикосновений.

Эта её попытка оказалась той самой искрой, что подожгла фитиль, тлевший у него в груди.

Мирон застонал, его руки устремились вниз, чтобы сразу проникнуть под подол платья-рубашки Лиды.

Прошелся по бедрам. Сжал их. И дернул Лиду вверх.

Она испуганно вскрикнула, интуитивно вцепившись в его плечи. Это Мирону и надо было! Чтобы она прикасалась к нему! Трогала его! Была с ним!

Он действовал быстро: усадил Лиду на столешницу и резко вклинился бедрами между её колен. Снова жадно сжал бедра, ловя губами губы Лиды. Та сначала попыталась и от них увернуться. Но куда… От него не уйдешь! Не сейчас. Не сегодня. Скиф рванулся вперед, второй рукой прихватил шею Лиды сзади.

Не отпустит… Никуда.

Мир хотел быть нежным. Хотел забрать её боль на себя. Утешить, наверное. Но какой, нахер, утешитель из снайпера? Из вчерашнего зэка, который ещё никак не надышится свободным воздухом? Из патологического ревнивца, который влюбился…

Нежности не вышло. Он накинулся на её губы, слизывая ту единственную слезу, которую Лида себе позволила. Соленая… Вкусная. Мирон чувствовал себя больным ублюдком, не желающим отдавать то, что намеревался присвоить себе. Никому! Отберет её и у прошлого! Собой наполнит! Как – неважно! Наполнит! Он парень упертый, найдет способ!

Лишь бы чувствовать её…

Лишь бы не видеть больше её слез…

Захватил её губы, прикусил. Прижал сильнее, сдернув Лиду на себя. Краем сознания Скифский отметил, что девушка балансировала на грани, сидела на самом краю.

Он её удержит.

Всегда.

При любом раскладе. И не только в сексе.

Лида замерла. Привычно… Как всегда. А потом сорвалась. Те самые эмоции, что она давно сдерживала, которые приглушила и минуту назад, вспомнив про договор, про то, в какой роли она гостит в доме Мирона, вырвались наружу в яростном порыве.

Она ответила ему – укусила в ответ. До крови.

И сорвала «стоп-кран», который, несмотря на зажжённый, вспыхнувший фитиль, ещё держался. На честном слове. На давно притупленной морали. Но держался.

Мирона понесло. Знакомый едва ли не с детства вкус крови наполнил рот. Лида ответила. Яростно, с надрывом, как ему и хотелось. Он больше не церемонился. Задрал подол платья, нырнул рукой к трусикам и сразу же сдернул те вниз. Ткань поддалась, жалобно затрещав. Мирон откинул теперь уже не пригодную тряпку в сторону и сразу вошел пальцем в теплое лоно Лиды. Та вскрикнула ему в губы и закинула одну ногу выше. Провела ей по его бедру, соскользнула снова вниз.

Мирон и Лида целовались, как одержимые. Как два голодных диких зверя. Как те, кто не привык рассказывать о личном.

Лида царапалась. Трогала его шею. Оставляла следы. Порывистыми хваткими движениями пыталась задрать футболку, но тонкие пальчики скользили по ткани, и у неё ничего не получалось. А ему было не до раздеваний. Он накрыл ладонью её грудь, так же жадно сжал.

Толкнулся внутрь жаркого, влажного – да, черт побери, влажного! – лона и заурчал от удовольствия, от дикого восторга, от того, что она готова его принять.

Он стянул домашние штаны вместе с боксерами, сжал твердый, едва ли не каменный член. Мир Мирона сузился до Лиды. До ее губ. Глаз. До её горячего дыхания. До тихого стона, который он впитал в себя, когда прикоснулся головкой к лону.

И уже толкнулся членом внутрь сразу на всю длину. Лида вскрикнула, раскрылась полнее, заерзала, принимая его. Мирон вцепился ей в бедра, удерживая и одновременно приближая к себе максимально. Плотно. Кожа к коже. Одно дыхание на двоих. И полное соединение.

Скиф сразу же задвигался, не дав ни ей, ни себе передышки. К черту всё… Есть Лида, его красивая! Он её хочет. До чертиков. До одури. До взрыва в дурной башке.

Они занимались сексом меньше часа назад, у него снова возникла непреодолимая потребность в ней. Он врезался бедрами в бедра Лиды, насаживая её плотнее на себя. Мирон двигался яростно, жестко, посылая себя снова и снова вперед. Он не выпускал Лиду из своих рук ни на секунду.

Комнату наполнили влажные громкие звуки их соединяющихся тел. Мирон кайфовал от каждого движения. От каждого толчка. Ещё и ещё. К ней. С ней.

Лида то жмурилась, то распахивала глаза, чтобы в следующую секунду их прикрыть. Спрятать от него. И почти сразу же подавалась к нему, обнимала за плечи, утыкалась губами то в подбородок, то куда-то ещё.

Её страсть поражала. Выносила на новый уровень наслаждения. Мирон кайфовал. Он ловил её губы, трахал языком. Скользил им по её трепещущим губам.

И двигался.

Тесно. Безумно. Влажно.

На изломе чувств.

На грани фола.

Ещё и ещё.

Лида громко застонала, выгнулась, едва не сорвавшись с края столешницы. Её ногти окончательно расписались на его шее. Похер… Лишь бы красивой было хорошо.

А ей было.

Она разрумянилась. Глаза заволокла поволока. Губы набухли, поблескивали от влаги.

Она была невероятно красивой во время оргазма. Он готов был любоваться ей бесконечно. Мирон сжал зубы и позволил оргазму накрыть его с головой. Он кончал с каким-то остервенелым осознанием, что наполняет её своим семенем до краев. Что клеймит её, оставляет свой запах на её теле.

Выходить из Лиды он не спешил. Так и стоял, прикрыв глаза.

Лида тоже молчала. Отдышалась, но покидать его объятия не спешила.

Последнее порадовало и немного притупило боль в груди.

Мирон поднял руку и запустил пальцы в волосы Лиды. Приласкал, погладил.

Сколько бы они ни продолжали стоять, выравнивая дыхание и приходя в себя, размыкаться придется.

Телефонный звонок снова раздался не вовремя.

Мирон, придя на кухню, кинул телефон на диван. Он ждал сообщения от Барса, и, кажется, дождался. На друзей у него стоял отдельный рингтон. Потому что всех, кроме них, он в эти дни намеревался игнорировать. Почти никто не знал, что он «откинулся». Но, как известно, земля слухами полнится. И мало ли кому он срочно мог понадобиться.

Лида тоже услышала звонок. Сначала подняла голову от груди Мирона, к которой прильнула, когда стихли отклики оргазма, и заглянула мужчине в лицо.

Вот как у неё так получается, а?

Как?..

Зараза. Как есть зараза.

Взгляд девушки был наполнен теплотой и грустью. Убийственное сочетание. Пять минут назад она готова была дать ему «леща», минуту назад кончила. А сейчас что?..

– Тебе звонят, – негромко проговорила она.

– Я слышу. Выходить из тебя не хочу.

Он, и правда, не хотел.

Потому что знал, что скажет ему Степан.

Если это был он.

Он.

Мирон, негромко ругаясь, натянул штаны и, не выпуская из поля зрения Лиду, которая соскользнула со столешницы и поспешила за влажными салфетками, направился к дивану.

– Трусы не надевай, – распорядился мужчина. Прежде чем взять телефон, удостоверился, что он не ошибся в своих предположениях. – Степа, привет.

Лида, услышав его замечание про трусы, медленно покачала головой, потом указала на салфетки и на свои ноги.

Мирон так же медленно покачал головой.

Он хотел знать, что она голая. С его семенем на бедрах. И хрен он её пустит в ванную.

Но то, что он услышал, заставило изменить решение.

– Что? Точно он… Так даже… Хорошо. Буду.

Лида прислушивалась к его разговору. Он видел. Ничего в этом странного и криминального нет. Он разговаривал при ней, глупо делать вид, что ничего не слышишь. Девушка подняла разорванные трусики и выкинула их в мусорное ведро. После чего уперлась спиной в столешницу и снова посмотрела на Мирона. К готовке она не вернулась.

Мирон продолжил стоять у дивана, думая о своем и рассматривая Лиду после секса.

Маленькая девочка, перевернувшая его жизнь с ног на голову. Что принесет в дальнейшем их знакомство?

Мирон скрестил руки на груди, стараясь не обращать внимания на учащенное сердцебиение.

– Значит так, красивая, – начал он тяжелой интонацией. Лида сразу распознала её и насторожилась, спину выпрямила, слегка нахмурившись. – Обстоятельства, на которые я не в силах повлиять, вынуждают меня вернуться в город. У тебя есть полчаса, чтобы собрать вещи. Думаю, ты справишься. Уточняю: все вещи. Наше сотрудничество прерывается на сутки раньше. Но… Первое. Ты получишь полную сумму. Второе…

По мере того, как он говорил, лицо Лиды менялось. Сначала на нем появилась растерянность, потом удивление.

И под конец радость, от которой хотелось всё крушить вокруг.

Но Мирон сдержался.

– Второе? – уточнила Лида, потому что он не продолжил.

– Ты и сама догадалась. Сутки ты мне остаешься должна. Я позвоню, когда буду в городе. Договоримся о встрече. Как тебе такой расклад?

Ещё одна эмоция появилась на лице красивой.

Растерянность? Колебание?

Она облизнула губы.

– Устраивает.

Глава 28

Ей всё равно, что будет потом.

Главное – уехать сейчас.

Может, на Скифа кирпич упадет, и не придет он за сутками…

Лида одернула себя. Что мелешь, дура? О чем думаешь…

Она никому не желала смерти. Мирону – тем более. Мысли неслись вскачь с бешеной скоростью, лились неконтролируемым потоком. Она поддалась слабости и только.

Кстати, почему сразу смерть? Может, мысли были об амнезии…

У неё есть полчаса, чтобы собраться. Лида соберется и быстрее. На ванную она отвела три-пять минуть. Подмыться – главное. Если этого не сделать, кожу будет стягивать. Мирон уже сказал, что поедут они на машине, значит, путь неблизкий предстоит.

Сердце до сих пор заходилось в истерике.

Всё.

Её контракт подошёл к концу.

Всё, понимаете?

Она выдержала.

Она смогла. Сдюжила.

Всё…

Где-то в сумке валялась пластинка с валерьянкой. Надо найти и выпить перед дорогой.

Чтобы не слишком сильно выказывать свою радость и не ляпнуть что-нибудь этакое по дороге. Хотя о чем она… Мирон отлично считывал её эмоции.

Лида достала сумку. Вещи не складывала – кидала. Косметику, то, что привезла с собой. Она уезжает… уезжает.

Скоро она будет дома. В своей квартире. Одна.

И никто, ни единая душа не сможет ей сказать, что пора раздеваться.

Лида прикрыла глаза и прислушалась. Тук… Тук-тук… Сердце продолжало лихорадочно биться в груди. Девушка выдохнула и продолжила собираться. Она справилась куда быстрее.

Что случилось у Мирона? Этот вопрос нет-нет, да вспыхивал у неё в голове. Она вспомнила, как один раз он уже уезжал после звонка некого Степана. И сейчас снова. Более того, он прервал своё пребывание за городом!

Странно.

Логично, что после многих месяцев, проведенных на зоне, вдали от родных мест и людей, ограниченный во всем, Мирон захотел несколько дней провести в тишине. Она видела: ему тут нравится. Он дома. Лида исподтишка наблюдала за Скифом. Он наслаждался отдыхом.

Лида устало провела рукой по лицу.

Жизнь Мира больше её не касается. Да и не касалась никогда.

Они разойдутся, как в море корабли.

А один день, который она ему должна… Мало ли что может случиться.

И придет к ней Мирон. Ничего крамольного Лида в этом не видела.

Она специально проверила, все ли собрала, ничего ли не забыла. Народную мудрость про забытые вещи и возращение она помнила. Поэтому, несмотря на спешку, дважды пронеслась вихрем по комнате, заглядывая в каждый угол.

Мирон не мешал. Ни разу не зашёл в спальню.

Подхватив сумку и мысленно перекрестившись, Лида поспешила вниз.

Мирон разговаривал с Архаем на языке жестов. Скиф особо и не собирался. Накинул сверху свитер и всё. Лида с запозданием вспомнила, что в городе у мужчины квартира. Правильно, зачем возить вещи туда-обратно?

Как только она появилась на лестничной площадке, Мирон сразу повернул голову в сторону Лиды. Точно почувствовал… И посмотрел так, что у Лиды по спине побежали холодные мурашки.

Строго и спокойно одновременно.

Мало того… Лида готова была поклясться, что за то время, которое она собиралась, мужчина что-то для себя решил. Что-то, касающееся её. Откуда взялось это ощущение – непонятное. Нервное, наверное. И что процентов накрученное.

Лида спустилась вниз на подрагивающих ногах, страхуя себя перилами. Свалиться с лестницы не хотелось.

– Готова? – с непроницаемым лицом и без намёка на улыбку поинтересовался Мирон, забирая у неё сумку.

– Да, – в подтверждении своей готовности Лида даже кивнула, после чего повернулась к Архаю. – Архай, приятно было познакомиться. Всего тебе хорошего.

Мужчина сдержанно улыбнулся и так же кивнул.

Волнение усилилось, когда они вышли во двор. Уже полностью стемнело. Часы показывали без пятнадцати восемь. Они выезжали в ночь. Значит, была срочность.

Мирон открыл переднюю пассажирскую дверь, давая понять, что желает, чтобы Лида сидела рядом с ним. Она бы, конечно, предпочла устроиться на заднем диване, но не спорить же со Скифским по ерунде? Всегда можно найти причину и перебраться назад.

Скиф с Архаем попрощались, похлопав друг друга по плечам, и Мирон занял место водителя. Лида пристегнулась. Мужчина плавно вырулил со стоянки, и они отправились в путь.

Лида молчала. Смотрела впереди себя. Напряжение не отпускало девушку.

– Лида, расслабься, – как всегда, Мирон сразу же считал её эмоциональное состояние. – Чего ты разволновалась?

– Не знаю, – отозвалась Лида, сцепляя руки в замок и укладывая их себе на колени.

– Знаешь, – недобро усмехнулся Скиф, смотря на неё. Хорошо, что в машине царил полумрак, и Лида не видела его взгляда. Хватит с неё его затаенной ярости, его сдерживаемой страсти.

Лида пожала плечами и повернула голову к боковому окну.

– Я нервничаю, Мирон, – призналась она. – Это нормально.

– Не вижу причин для нервозности. Ты едешь домой. Радоваться должна.

– Я и радуюсь.

Она прикрыла глаза, давая понять, что разговор ни о чем. Что они как не понимали друг друга, так и не поймут. Даже то, что Мирон считывал её, не делало их ближе.

И не надо!

В груди что-то взорвалось. Болезненное. Яркое. Лида даже съежилась, пытаясь разобраться, что с ней происходит.

– Если замерзнешь, скажи. На заднем сиденье есть плед. Или печку посильнее сделаю. Но с пледом удобнее будет. Поспи, ехать будем почти всю ночь.

– А ты?.. – вопрос сорвался с губ Лиды самопроизвольно.

– Я нормально ночную дорогу переношу. По крайней мере, первую ночь точно.

Лида не заметила, как короткие ногти вонзились с нежную кожу ладоней. Она не боялась, что Мирон не справится с дорогой, заснет. Только не он. Сосредоточенный. Ответственный. Если отбросить её личное отношение к нему, то она добавила бы, что он внушает доверие. Такие, как он, не подводят. Почему она так думала? Наверное, потому что у него были друзья, которые за него в огонь и в воду. Пронести дружбу на протяжении многих лет – дорогого стоит.

Лида достала с заднего сиденья плед и закуталась в него. Мирон прав: с пледом уютнее. Чуть позже Лида и сиденье опустила. Сна не было. Мирон даже музыку убавил, чтобы ей комфортнее было засыпать. Только его забота вызывала странную реакцию – ком в горле.

Уж лучше, когда Скиф «дерет» её. Берет, как хочет и куда хочет. Не проявляет ничего личного. Не интересуется ей. Не заботится.

По поводу последнего она врала себе и прекрасно это понимала. Мирон с первого дня относился к ней неплохо. Не насиловал, не обижал. Он вел себя достойно. В глазах защипало, и Лида порадовалась, что за окном ночь и Мирон думает, что она спит или дремлет. Не хватает ещё, чтобы он увидел, что у неё глаза на мокром месте.

Это, наверное, ПМС… Через неделю месячные должны прийти, вот и начинает штормить раньше времени.

И только.

Правда же?

Лида всё же уснула. Спросонья ей казалось, что плед несколько раз соскальзывал с неё и заботливая сильная рука возвращала его на место. Чего только не привидится… Наверное.

Окончательно Лида проснулась в четыре утра. Они как раз въезжали в область. Девушка села и несколько раз растерянно моргнула.

– Попить не хочешь? – спокойный и ни разу не сонный голос Мирона снова вызвал непонятную реакцию в организме. Лида ответила не сразу, прислушалась к себе.

Нет, ничего не изменилось. Она рада, что договор прерывается. Вдвойне рада, что все закончилось, что она вышла из этой авантюры живой. В целости и сохранности. Да, было безумно страшно. Горько. Противно от того, что пришлось продавать себя. А про серые стены зоны и говорить нечего. Те ощущения удушливого страха и безысходности Лида забудет не скоро. Но забудет. Обязательно.

– Спасибо.

Мирон протянул бутылку с водой без газа. Лида приняла её и сделала несколько глотков.

– Выспалась?

– Угу.

– В туалет не хочешь?

– Нет. Я скажу, если что.

– Хорошо.

Обычный, ничем не примечательный диалог.

Лида даже немного удивлялась. Точно она ожидала от Скифа каких-то выпадов, очередного посягательства на её личную территорию, а ничего подобного не происходило, и она испытывала недоумение.

Даже смешно стало.

Мирон и дальше не спешил вступать в диалог. Она – тем более.

В туалет Лида всё же захотела. Мирон выбрал участок, менее просматриваемый с дороги, и остановился.

– Двери распахни. Машин пока нет, но мало ли…

Мирон тоже вышел размяться. Несколько раз присел, потянулся. Лида находилась с другой стороны машины и не понимала, зачем пытается рассмотреть, чем он конкретно занят. Какая-то нелогичность прослеживалась в её поведении. Лида шикнула на себя и приказала угомониться.

– Адрес скажи свой.

Они сели в машину, тронулись с места, и лишь тогда от Мирона последовала реплика.

Лида похвалила себя: она не насторожилась, не кинулась отнекиваться и скрывать то, что легко узнать. Не вошла в режим «детский сад «Ромашки». Она назвала адрес.

Мирон сдержанно кивнул. Девушка заерзала на кресле. Она не могла не задать вопрос, который снова и снова всплывал у неё в голове:

– Мирон, а когда ты придешь ко мне? За долгом, я имею в виду.

Мужчина ответил не сразу. Ей даже показалось, что руль он сжал сильнее.

Но опять же, это могло быть игрой воображения. За окнами по-прежнему было темно, свет от уличных фонарей искажал восприятие. Ей не удавалось рассмотреть подробнее.

А она пыталась…

– Красивая, я не знаю, – глухо и как-то надсадно ответил Мирон. – Хотелось бы в течение недели. Но тут пока конкретики никакой нет. Знаю, скучать не будешь… А вот я… Интересно всё как-то складывается.

Он вроде бы говорил ей.

Или… себе?

Лида до боли прикусила нижнюю губу и перестала дышать в ожидании продолжения.

Что она хотела услышать? Не знала. Но чего-то хотела.

Лида ничего не произнесла в ответ. Разговоры этой ночью не выходили. Никак. Каждый был погружен в свои мысли. Мирон, скорее всего, думал о предстоящих делах. И это правильно.

Возвращаться было странно. Прошло всего нет ничего, шесть суток каких-то, а для Лиды – целая вечность. Мирон вбил в навигатор адрес дома, где Лида проживала. Оказалось, ехать минут пятнадцать.

Вскоре показались знакомые районы, дома.

Мирон молчал.

И его молчание тяжелым грузом лежало на плечах Лиды. Она сама любила помолчать, даже пришла к выводу, что им с Мироном категорически противопоказаны разговоры. Тогда что сейчас происходит?

Большая машина Мирона въехала во двор. Мужчина огляделся, нахмурился.

Лида знала, о чем он думает. Её квартира располагалась не в новом районе. Территория у дома не огорожена. Квартал сам по себе был не старым, тихим. До центра города, правда, далековато, зато до своей работы Лида добиралась пешком.

Машину Мирон глушить не стал. Остановился напротив её подъезда. Надо же, как совпало. Квартиру Лида ему не говорила. Потом, когда придет время, скажет.

Скифский повернулся к ней и, едва заметно кривя губы, спросил:

– До подъезда проводить?

Сердце Лиды ухнуло куда-то за ребра.

– Нет… Не стоит. У нас тут не хулиганят. И…

Она оборвала себя, не узнавая собственный охрипший голос. Это спросонья. Конечно же, спросонья.

– Красивая… Значит, так. Я не прощаюсь. Береги себя эти дни, хорошо?

Лида медленно кивнула, уставившись куда-то Мирону в шею.

Смотреть в лицо, тем более в глаза, она была не в силах. У неё нет-нет да подкрадывался страх, что Мирон сейчас психанет и не отпустит её. Откуда росли ноги у этого страха – непонятно. Мирон не обладал взрывным характером. Контролировал себя.

Да и зачем она ему в целом сдалась – тоже тот ещё вопрос.

Мирон потянулся вперед. К ней. Лида задержала дыхание.

Он становился всё ближе и ближе… Потом выставил руку вперед, обхватил затылок Лиды, потянул девушку к себе.

Приблизился и поцеловал Лиду в лоб. Губы Мирона обожгли кожу. Он их не отнял сразу, задержал почти дружеский поцелуй. Только дружбой между ними и не пахло. С таким, как Скиф, дружить невозможно. Нереально просто.

Он слишком… самцовый, что ли. Слишком много в нем мужского. Начиная от взгляда и заканчивая фигурой, повадками, тембром голоса.

Мирон оторвался от Лиды, вернулся на место, нажал на кнопку, разблокировав двери. Потом вышел и открыл багажник. Лида вышла следом. Утро выдалось морозным, и девушка поежилась. В квартире тоже особо тепло не будет, хотя отопление и включили.

Мирон достал её сумку и протянул, слегка прищурив глаза:

– До встречи, красивая.

* * *

Она шла к подъезду. Не обернулась. Ни разу.

И правильно.

Беги, девочка… Туда, где тебе спокойно. Где тебе легко дышится.

Мирон, чувствуя, как в груди образовывается огромная дыра, сел за руль и постарался не газовать. Нечего пугать красивую и будить любопытных соседей.

У него дела.

У него важная встреча впереди…

На ней надо сосредоточиться.

А Лида…

Черт!

Такое ощущение, что он не домой её привез, а собственноручно всучил кому-то чужому в руки, и тот хрен теперь не выпустит Лиду из-под замка. Запрет и будет единолично наслаждаться её бархатистой кожей.

Мирон сжал челюсть.

Хватит!..

Лиде нужна передышка. Он это видел.

Он, сука, даже поэтому её не тронул в машине. А хотел… Кто бы только знал, как хотел. Откинуть сиденье, сорвать с неё долбаные штаны и войти в мягкое податливое лоно!

Но она спала. И она устала.

Поэтому пусть идет. Закрывается в квартире. Отдыхает…

А он придет. Чуть позже.

Ничего за эти дни с ним не случится. Повоет немного от тоски. Водки выжрет лишний пузырь. И только.

Заодно, может, и решит, что делать со своей «патологией».

Пока Мирон Скифский не в состоянии отпустить Лиду.

* * *

Квартира встретила Лиду тишиной. Узкий коридор, небольшая гардеробная. Рядом с последней стоял пуф, на который Лида поставила сумку.

Она дома…

Да.

Она выдержала. Сдюжила. Смогла.

Некоторое время Лида постояла с закрытыми глазами, уперевшись рукой в стену.

Всё хорошо. Она же дома…

Потом разулась, разделась и прошла на кухню, где поставила чайник. Наверное, надо позавтракать. Или сначала в ванную сходить? Умыться и прочее. Да, ванная, пожалуй, – идеальный вариант.

Девушка, не разбирая вещи, прошла в комнату, и её взгляд задержался на широком подоконнике.

Интересно, Мирон уехал? Почему она задается этим вопросом? Почему её вообще волнует, уехал он или нет?

Она сделала шаг по направлению к окну, потом резко остановилась.

Что. Она. Творит.

Хватит…

Разозлившись на себя, Лида достала телефон и кинула сообщение Лисе: «Я дома. Проснешься – позвони».

После чего направилась в ванную, где скинула с себя всю одежду. С особой яростью она снимала дорогое кружевное белье, купленное с одной-единственной целью – соблазнить и возбудить Скифа. Швырнула его в корзину для мусора. Потом выкинет. Не прошло и секунды, как достала и положила сверху. Постирает вручную, нечего раскидываться столь красивыми вещами.

Лида подошла к ванне, включила воду, настроила нужную температуру. Девушка никуда не выходила из комнаты – так и смотрела на воду. Когда та заполнила дно, забралась в ванну.

Села, подтянула к себе колени, закрыла лицо руками и заплакала.

Глава 29

Десять дней спустя

Лида не любила дорогие рестораны. Обедая в них, она чувствовала себя не в своей тарелке. Счет равнялся её месячной зарплате. Когда приглашала Лиса, то она и платила. Лида по этому поводу тоже ворчала.

Сегодня ворчать не хотелось.

Они с подругой договорились встретиться в ресторане рядом с офисом Алисы. Лида приехала с небольшим опозданием – автобус попал в пробку. С утра сильно мело.

Администратор забрал у неё пальто. Лида проходила мимо зеркала и задержала на себе взгляд. Выглядела она неплохо, по крайней мере, не в дешевых вещах пришла в ресторан.

Спасибо ему… Скифу…

Сжав кулачки, Лида прошла дальше. Она намеревалась встретиться с подругой, поговорить за жизнь. Немного расслабиться, развлечься. Вот этим и займется.

Достаточно переживаний.

Алиса её ждала. Сидела на диванчике у окна. Увидев Лиду, приподняла руку, обозначая своё место.

– Опаздываем, девушка.

– У меня есть уважительная причина.

– Даже спрашивать не буду об этой причине.

Лиса нервно приняла у официанта меню. Лида устроилась поудобнее. Подруга явно была не в настроении, злилась. Возможно, снова повздорила со своим таинственным любовником. Про него они обычно не разговаривали. Наверное, и к лучшему.

Лида, например, тоже не готова была обсуждать то, что происходило между ней и Мироном.

Девушки сделали заказ.

– Вина?

– Бокал сухого, – отозвалась Лиса и выразительно посмотрела на подругу.

– Нет. Не буду. Домашний лимонад.

Официант отошел, и, видя ироничный взгляд Алисы, Лида негромко добавила:

– Меня тошнит последние пару часов. С обеда… Неприятные ощущения. Давление, наверное. Вон как метет.

– Ну-ну, давление у неё. Это у тебя, подруга, от перетраха.

Лида поморщилась.

– Прекрати, а.

– Да я вроде и не начинаю, – в голосе Алисы чувствовалось напряжение. И вся она выглядела дерганой и нервной.

Что-то случилось. Точно. Прямо Лида решила не спрашивать. По крайней мере, сразу. Сначала пусть Алиска немного расслабится, а то из глаз того и гляди гром и молнии посыплются.

Первые минут пять они говорили ни о чем. Перебросились незначительными фразами, а потом Лиса неожиданно выдала:

– Помнишь, как впервые мы тебя с Олегом увидели?

– Конечно, – Лида грустно улыбнулась. Сколько лет прошло! А она без боли не может вспоминать своё детство. – Я сидела в овраге и дрожала от страха. Дождь начался. Темнело. Жуть накатывала страшная. Кругом кусты, и мне всё виделись в них морды чудищ. Хорошо ещё, в то время у нас не было планшетов! Даже страшно подумать, какие зомби-роботы сейчас детям видятся в темноте.

– Не соскакивай с темы.

– А что с нее соскакивать, Лис? Детство давно в прошлом. Вот сейчас вспомнили и всё… Ты же знаешь…

– Ни хера! – внезапно яростно прошипела подруга, разгоняясь с места до ста километров за пару секунд. – Ты совсем с дуба рухнула, да?

– Эй! Ты чего…

Лида подалась назад, не понимая, откуда в подруге взялось столько ярости и злости. Сидели, мирно беседовали, и тут такой кураж.

– Того! Ты почему не сказала, что у Машковых квартиру отобрали? Что стариков развели? Какого черта ты молчала?!

Лида протяжно выдохнула, взяла бокал с водой, не замечая, как дрогнули пальцы, и сделала глоток. Потом так же медленно поставила его на место и лишь тогда посмотрела на Алису.

– Я сама узнала случайно. Мама Саша ничего не говорила. А мы ведь с ней после смерти Олега созванивались каждую неделю. И она молчала. Их развели, а она ни словом.

– И?..

– Что «и»?

– Ты для них бабло искала? Лидка, зараза ты этакая! Ты…

– Алис, хватит. Не кричи, пожалуйста. И так тошно. Правда.

– Так для них?

– Да, – призналась Лида, отворачиваясь к окну. На душе снова заскребли кошки. – Я не могла тебе рассказать. Мама Саша и папа Витя для меня… – в глазах защипало, и Лида быстро заморгала, скрывая эмоции. Ту бесконечную нежность, что она испытывала к родителям Олега. – Они мне ближе, чем родные, Лиса. Ты же знаешь… И не могла я у тебя деньги взять. Не могла и точка. Поэтому ничего не говори. И не сердись. Пожалуйста. Если ещё и с тобой поругаемся. Пожалей меня, а?

– Не подлизывайся, Лид…

Лиса тоже тяжело вздохнула и негромко, более серьезно и спокойно спросила:

– Откуда ты узнала, что Машковых выгнали?

– Отец сказал. Позвонил позлорадствовать, как я поняла. Ехидничал, что, мол, вот, дочка, полюбуйся, и твои родственнички-то накосячили побольше, чем мы. Мы-то живем в своем доме, пусть и полуразваленном, на который ты, сука, нам деньги жмешь, а они вообще без крыши остались. И в таком роде дальше.

– Вот же тварь! – воскликнула в сердцах Алиса и сразу зажала рот ладонью. – Прости, Лидок, само вырвалось.

Лида покачала головой и промолчала.

Лишь грустно улыбнулась.

Она предпочитала никак не говорить про своих биологических родителей. Они ей дали жизнь. А что было потом… То было потом.

Родители запили, когда ей исполнился год. Об этом рассказала мама Саша, они жили, как принято говорить: на «задах» их дома. Между участками было приличное расстояние, соседи почти не соприкасались. Овраг тоже делал своё дело. Поэтому Машковы жили спокойно, буйство Емелиных их не касалось.

Лида плохо помнила своё детство, когда совсем маленькая была. Первое воспоминание – это чувство голода и холода. А ещё открытая дверь и крики. Лида рано поймет, что с её мамой и папой что-то не так. Что они слишком часто спят, ссорятся и чрезмерно громко разговаривают. А ещё то, что когда к ним приходят гости, лучше забиться в дальний угол дома, под кресло, и сидеть там, не высовываться, потому что иначе можно получить подзатыльник или ремня. И лучше выбираться покушать со стола тогда, когда стихнут разговоры.

Лида не любила вспоминать то, что с ней было.

Больно это.

И обидно.

Уже потом начнутся побеги. Потому что сил никаких не будет терпеть бесконечные попойки. Родителей уволят с работы, гостей станет больше. И те в какой-то момент начнут проявлять внимание к маленькой девочке. Нездоровое.

Летом Лида пряталась в овраге или в заброшенной бане. Холодно, конечно, было, но терпимо. Самый треш начинался зимой и поздней осенью. Тогда она максимально долго находилась в школе, уходила самой последней.

Олег учился на три года старше. Они знали друг друга.

К тому времени тетя Саша уже несколько раз забирала Лиду к себе покормить. Девочка стеснялась, но ела. Голод не тетка – все знают.

Как так получилось, что Лида всё чаще и чаще начала прибиваться к дому Машковых? Она была ребенком и стремилась туда, где лучше. Где тепло, где уютно. Где не пьют, не кричат. Не обижают.

Даже Олег, которого она поначалу побаивалась и который нет-нет да задирал её, начал проявлять заботу. Сначала, как к младшей сестренке. Так Лида думала. Её всегда поражало: почему он не ревновал? Ведь его родители уделяли ей внимание, чем-то обделяли его. Когда они поженились, Лида спросила его об этом, и Олег громко засмеялся:

– Я уже знал, что влюбился в тебя по уши. Ты бы себя видела, маленькая. Глаза испуганные, злые. На пол-лица. И когда ты улыбалась, у меня реально ноги подкашивались. И хотелось, чтобы ты улыбалась чаще.

В какой-то момент Машковы даже обратились в социальные органы. Лида не помнила всех нюансов. Женщины из соцопеки приходили в их дом. Был скандал, Лиде тогда сильно досталось, мать избила её ремнем. В глубине души Лида очень хотела, чтобы их лишили родительских прав и её забрали к себе Машковы.

Но…

Она осталась в своей семье.

Полгода затишья, и всё заново.

Машковы махнули рукой и сказали:

– Живи у нас.

Лида не верила своему счастью. Сейчас, оглядываясь назад, она каждый раз поражалась доброте мамы Саши и папы Вити. Они пустили в дом чужого ребенка. Давали ей всё необходимое. Более того! Они давали денег её родителям, чтобы те оставили Лиду у них. Биологические родители быстро поняли, что к чему, и когда им не хватало денег на опохмел, заявлялись к Машковым и устраивали скандал, кричали, что соседи украли у них ребенка, звонили участковому. Участковый сначала разводил руками, а потом, когда случаи повторялись, уже отправлял домой Емелиных, грозясь посадить на сутки за буйство.

Так и жили.

Лида закончила девять классов и поступила в училище. Тетя Саша предлагала идти в десятый, но Лида покачала головой. Нет. Чем дальше от родителей, тем лучше. Машковы договорились об общежитии.

Но в общежитии Лида почти не жила. Больше находилась у Олега.

К тому времени он уже открыто заявил, что она будет его женой. Вот только немного подрастет. Лида не сопротивлялась. Она и сама любила Олега. Не мыслила своей жизни без него.

Он надежный. Он всегда рядом.

Он свой.

Поэтому, когда Лида узнала, что «черные» риелторы, воспользовавшись горем родителей Олега, отобрали у них дом, она не могла не отреагировать.

Не могла и всё тут.

У них почти ничего не осталось. Ни сына, ни дома. Машковы уехали жить на дачу, но там не было отопления. А на дворе зима… У Лиды сердце кровью обливалось.

Хорошие люди не должны страдать! Не должны оставаться в беде одни!

Не должны…

Лида предложила Машковым переехать к ней. Они отказались.

Поэтому Лиде нужны были деньги. Срочно.

Зима не будет долго ждать.

И Лиде ли не знать, что такое холод…

Мама Саша ругалась. И сильно. Когда ей принесли документы на небольшой дом, который Лиде удалось купить. Оформление ещё в процессе.

Папа Витя ничего не сказал. Подошёл, прижал Лиду к себе. А у самого руки трясутся… Он поцеловал её в лоб. И долго не отнимал губ.

Этот поцелуй ей напомнил другой…

– Ты сумасшедшая, Лидок, честно, – Алиска прокашлялась и тоже подозрительно часто заморгала. – Черт побери, как же я рада, что у меня есть такая подруга, как ты! Но сказать надо было… Мы что-нибудь придумали бы.

Лида не стала спорить.

Зачем?

Она поступила так, как чувствовала. Как ей велела совесть. Да даже, наверное, не совесть, а что-то другое. Более глубокое.

Принесли ужин. Лида поковыряла в салате с креветками и снова потянулась за водой.

Нервы ни к черту. Пока отошла от расставания с Мироном, пока к ней пришло осознание, что почти всё закончилось, ночь получилась бессонной. Потом на карту ей пришли деньги, и девушка отправилась в родной город. Предварительно уже созванивалась с владельцем дома, который присмотрела, поэтому надеялась, что сделку получится оформить быстро. Тем более в доме никто не жил.

Так и получилось. Встретились с юристом, посмотрели документы и отправились в МФЦ.

Дело сделано.

Но нервозность не отпускала. На работу Лида вышла, думала, сосредоточиться на занятиях, на девочках, но нет.

Лида отодвинула салат в сторону и откинулась на мягкую спинку дивана.

– Что-то меня снова тошнит…

– Мать, а ну-ка посмотри на меня! – приказала Алиса. Лида демонстративно фыркнула. Хватит с неё приказов. По горло. – Давай-давай. Ты мне лучше скажи, как ты предохранялась со Скифом?

Лида снова тяжело вздохнула и уже послала подруге недовольный взгляд.

– Ты сейчас надо мной издеваешься, да? Мы договорились не обсуждать то, что произошло со мной у Скифского.

– Да! Договорились, подруга. Но мне не нравится твоя тошнота. И ты нихера не ответила на мой вопрос.

– Потому что отвечать нечего! – психанула Лида. Ругаться не хотелось, но Алиска каким-то непостижимым образом разбередила рану, которая только-только начала затягиваться.

Один лишь намёк…

И всё…

Снова отчаяние подобралось слишком быстро.

Сшибая с ног, делая Лиду слабой.

Она разозлилась, положила раскрытые ладони на столик и подалась вперед, яростно зашептав:

– Вот что ты творишь, Лиса, а? – Та на её выпад отреагировала спокойно, даже бровью не повела. – Ты прекрасно знаешь, что из-за постоянного переохлаждения в подростковые годы, когда я убегала от родителей и их собутыльников и пряталась на задворках дворов и оврагов, я не могу иметь детей! Диагноз мне поставили несколько врачей! И ты!.. Сейчас!..

Лиду заколотило от обиды. Память услужливо воскресила воспоминания, как они с Олегом мечтали о детках. Как расстраивались, когда у Лиды снова и снова приходили месячные. Как вместе ходили к врачам.

И вместе выслушивали неутешительный диагноз.

И тут Алиса!

Со своим Скифом…

Который за десять дней так и не объявился.

Наверное, к лучшему. Непонятно, как она отреагировала бы на его появление.

Ей и так тошно было.

Алиса выслушала её небольшую гневную тираду, допила вино одним махом, взяла сумочку и достала из неё небольшую продолговатую коробочку.

– Значит, не предохранялась. Никак. Молодец, что я могу сказать! Умница. Охренеть какая, – вынесла она вердикт и продолжила не без ехидства: – Знаешь, работа у меня… интересная. И с моими девочками… Да, собственно, почему только с моими… Со всеми девочками иногда происходят интересные истории. Приходится подстраховываться. Держи.

Она протянула коробочку Лиде.

Та с такой силой сжала губы, что боль прострельнула в скулы.

– Ты издеваешься?

– Ни разу.

– Это. Тест. На. Беременность, – почти не размыкая губ, прошипела она.

– Я в курсе. Давай, вали в туалет. И делай. Сейчас.

– Отвали…

– Лида.

Было что-то такое в голосе Алиски, что заставило Лиду психануть. Схватить тест и порывисто встать. Задела коленом стол, ощутимо ударившись, но в запале не заметила.

Она сделает этот чертов тест!

А потом заставит Алиску извиниться. Нет, не извиниться! Что-нибудь другое.

Она придумает. Обязательно.

Эпилог

Лида

Лида зашла в спальню. Выключила основной свет, оставив только ночник у кровати.

До сих пор не веря в происходящее, прошла к подоконнику, с которого так и не убрала тонкий плед. Села на него, подтянув колени к груди, и улыбнулась, прислушиваясь к тишине в квартире.

Она боялась позволить себе поверить.

Боялась признать.

Поэтому пока не позволяла окончательно поверить в увиденное.

Двум полоскам.

Надо перепроверить. Алиса так же сказала.

Ошарашенная, пожалуй, больше, чем сама Лида.

– У меня гинеколог хороший есть. Запишу тебя к ней.

Лида кивнула. Это всё, на что она была способна в тот момент.

Девушка положила руку на плоский живот.

Неужели правда?..

И она не будет больше одна…

Не будет…

Господи, спасибо тебе…

Спасибо.

За всё.

Мирон

– Ты, сука, знал? С самого начала?

Он нависал над Степаном. Тот сидел напротив него.

Игнат с Долей вскочили со своих мест, готовые в любую минуту кинуться их разнимать.

– Парни, хорош… Вы чего…

– Стопээ, народ.

Степан Барсов подался вперед и ровно встретил взгляд друга.

– Скиф, угомонись. И сядь. Валгаров ждет от тебя звонка. Он готов встретиться с тобой хоть сегодня. Ты хотел докопаться до правды. Вот она.

Мирон тяжело дышал. И продолжал смотреть на друга.

– Ахренеть. Я правильно понимаю. Речь идет о том самом Валгарове, которого я через сына губера заполучил на презентацию салона? Мляяя… Знал бы, что тут такие дела, не напрягался бы так сильно.

– Игнат, заткнись, а?..

Алиса

Лиса качнулась, но устояла на высокой шпильке. Сегодня она пьет последний день. Так сказал ОН. Вернее, как… ОН сказал, что, если ещё раз от неё учует запах алкоголя, будет предпринимать более жесткие меры. А ещё… ОН впервые за долгие годы заговорил про развод. При этом смотрел на Алису очень внимательно. Не моргая.

Этот взгляд Лиса знала.

Поэтому пьянству бой!

Девушка улыбнулась. Не по-доброму.

Пока она в стельку, у неё будет очень хорошая отмазка одному безумию.

Иначе никак. По-трезвому она, может, тоже сотворила бы это безумство, но раздумывала бы, определенно, намного дольше.

Прежде чем закинуть сумку из лимитированной коллекции куда-то на диван, она достала телефон. Поднесла его к лицу, показав язык. Распознавательная программа всё равно разблокировала доступ к экрану, и Лиса открыла телефонную книгу, мазнула пальцем вниз, остановившись на букве «Д».

Дольник… Ты ж мой сладкий…

Вот кто ей нужен.

Лиса не смотрела на время.

Деловые товарищи часто в это время ещё не спят, «дела делают».

Ей ответили почти сразу:

– Слушаю, – голос у Паши звучал бодро.

– Паша, дорогой мой…

– Лиса, говори конкретнее, я занят.

В трубке послышались другие мужские голоса.

– Конечно, ты занят… А рядом нет случайно твоего друга, которого Мироном кличут?

– Хм… Говори.

– Спроси-ка его на досуге, как бы между делом, – её голос сразу перестал быть ласковым и добрым, – его никто не учил пользоваться презервативами?

– В смысле? – Дольник даже запнулся.

– В прямом! – рявкнула Лиса и сбросила вызов.

Конец первой книги

Content

Кистяева Марина Право на девочку. Том 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог