Лекси де Эстер

Гармония Сердца. Под влиянием алых нитей Судьбы

Глава 1

Громкий женский слегка искаженный динамиком голос разлетелся по всему аэропорту Лос-Анджелеса с повторным объявлением о прибытии самолёта из Японии.

Немного поморщившись, я направляюсь к толпе, выстроившейся около ленты в ожидании своего багажа.

Ото всюду слышались суетливые возгласы людей:

– О, Генри, это наш!

– Нет, наш вон там!

– Ричард, хватай его скорее!

Из-за своего маленького роста мне даже кусочка ленты не было видно, поэтому я, задержав дыхание, проталкиваюсь сквозь людей под их возмущенные фразочки и вскоре оказываюсь прямо перед ней. Кожу под одеждой неимоверно жгло от прикосновений других людей. Боль током прошлась по всему телу, но я лишь закусила щеку изнутри.

Внимательно осматриваю каждый багаж, чтобы не пропустить свой. И вуаля! Небольшой фиолетовый чемодан оказывается у меня в руках.

Довольная, я протискиваюсь к уголку, в котором никого не было, ставлю чемодан на пол, снимаю с плеч кейс с гитарой и наконец вздыхаю с облегчением – не люблю большие скопления людей. Кожу все ещё жгло, но боль постепенно отступала, и дыхание нормализовалось. На языке был металлический привкус крови.

Слишком сильно прикусила…

А через секунду меня окутывает паника.

У меня нет адреса, куда ехать. Как я не подумала об этом раньше?

Я была так взволнована перелётом в другую страну, что не сообразила об этом спросить даже у отца. Хотя он не должен такое знать…

И в очередной раз ловлю себя на мысли, что ехать в Лос-Анджелес – было ошибкой. Лучше бы я это лето провела бы с друзьями и отцом, как планировала с самого начала. Мы бы поехали на берег Тихого океана, купались бы, сидели бы у костра и играли бы на гитарах… Но перед глазами вновь всплывает тот хищный оскал, и я вздрагиваю, а по коже бегут мурашки, от которых становится только хуже.

Нет, я не могла поступить иначе…

Неделю назад на моё имя пришло письмо от некой Лайлы Гарсиа без обратного адреса. Я не знала, кто это. Никогда не встречала людей с фамилией Гарсиа, тем более что для Японии она весьма редкая, поэтому даже представления не имела, что значит это письмо. Что-то удержало меня от того, чтобы сразу его выкинуть. И, начав читать содержание письма, поняла, кто именно эта женщина…

"Дорогая Наоми,

Должно быть это очень неожиданно для тебя – получить письмо от меня, особенно сейчас. Знаю, у тебя есть много вопросов ко мне, но я не могу ответить на них в письме или по телефону, только лично. Поэтому, если ты захочешь, приезжай ко мне в Лос-Анджелес. Я тебя приглашаю, дорогая, на три месяца лета. Мы сможем все обсудить.

Думаю, ты выросла хорошим человеком, как твой отец. Киёши должен был справиться с твоим воспитанием, как никто другой.

Тебе, наверное, было одиноко всё это время, но если приедешь, то этого больше не случится, поскольку у нас большая и дружная семья.

Твоя любимая мамочка"

Коротко и слишком небрежно. Будто бы она не знала, что нужно написать. Хотя кто же знает, что сказать своей дочери спустя двенадцать лет разлуки?

Это так тупо. Она просто попыталась мною манипулировать, стимулируя мой приезд получением ответов, в которых я нуждалась. Это смешно. Конечно же, мой отец справился лучше с моим воспитанием, нежели она. Если ей было так важно, каким человеком я вырасту, не нужно было бросать нас двенадцать лет назад.

Что это? Чувство вины взыграло? Ещё и подкупала большой семьёй. Чего она хочет от моего приезда? Не думаю, что это было каким-то спонтанным решением. Ага, сидела со своей новой семьёй и резко вспомнила, что у неё есть ещё одна дочь. И что это за подпись? "Любимая мамочка". Тошно…

Лайла даже не поленилась приложить фотографию и подписать всех, кто на ней был. Слева направо: Нейтон, Лайла, Эдгар, Майли.

У неё новая семья… Так зачем же ей я?

Отец – мягкий человек – узнав об этом письме, позволил мне принимать решение самостоятельно:

– Наоми, она твоя мать, я пойму, если ты захочешь увидеться с ней. Я старался вырастит из тебя хорошего человека, но каждой девочке нужна мать.

Я знаю, ему было больно произносить эти слова – он всё ещё любит её. Их расставание произошло мимолетно. Даже веской причины не было для развода. Но я тогда была совсем маленькой и почти ничего не помню, а разговаривать на эту тему с отцом нельзя – ему станет еще больнее…

Я знаю, ему хотелось побыть со мной – из-за его работы мы в последнее время не часто видимся – но отец доверился мне. Он уважал меня и моё мнение и поддержал, когда я решила сбежать из Японии в жаркое лето на другой берег Тихого океана.

“Сбежать” – подходящее слово. Мне нужен был отдых. Три месяца, дабы перевести дух, было достаточно, но мне не было гарантировано все лето. В любой момент по желанию меня смогли бы найти и вернуть назад.

Я бежала не от добродушного отца, не от единственных друзей и даже не от своих подростковых проблем… Я бежала от чего-то пострашнее, от того, кого никто не сможет приструнить…

От этих мыслей становится скудно на душе. Чувствую себя крысой, сбежавшей с тонущего корабля в одиночку. Папа остался там… Ребята остались там… и он остался тоже там…

– Наоми? – кто-то цепляется за мое плечо, и я вздрагиваю, резко отпрянув от незнакомца.

Кожу моментально обжигает, и я вздрагиваю от пробежавшейся боли. Ненавижу, когда меня трогают чужие люди, особенно без разрешения. И так неожиданно. Тактичности ноль.

Смотрю на парня, вырвавшего меня из потока мыслей. Довольно высокий. Короткие темно-русые волосы. Карие глаза. Острые черты лица. Мускулистое тело, которое не скрывалось даже под его красной футболкой и чёрными пляжными шортами. Он довольно симпатичный.

Я смотрю на него, на его лицо, но только не в глаза, и не могу понять, кто это. Его черты лица мне знакомы, но не могу вспомнить, где я их видела. Однако я точно убеждена, что впервые вижу этого парня, но он меня точно знает, раз назвал моё имя. Неужели, Маркус подослал его шпионить за мной?

Парень усмехается, показывая свои белоснежные ровные зубы, и проводит рукой по своим волосам.

И что в этом такого смешного?

– Не узнала? – не убирая руки от волос, он наклоняется, чтобы наши лица были на одном уровне.

Незнакомец вглядывается в мои глаза, а на устах блуждает ухмылка. Он был слишком близко ко мне, нарушая мои личные границы, но они явно не беспокоили этого американца. Делаю шаг назад и смотрю на него скептическим взглядом.

Я не знаю тебя.

Наконец-то сдавшись в своих попытках напомнить мне свою личность, парень выпрямляется и тяжело вздыхает, делая вид, что сейчас расплачется. Так себе актёрская игра. Я же вижу, что уголки его губ дрожат от желания улыбнуться. Станиславский бы плакал от такой бездарной игры.

Какой странный человек…

– Ты плохой актёр, – нервно бурчу я.

– Ты всегда так говорила, – парень расплывается в широкой улыбке, будто уже достиг своей цели.

Что!? “Всегда”? Да, он выглядит довольно знакомо, но разве я его знаю? Бред… Я никогда не общалась с такими парнями, как он. Сто процентов, “альфа-самец”, спортсмен, похититель женских сердец.

Ну, теперь мы хоть выяснили, что это не подчинённый Маркуса…

Воспользовавшись моим замешательством, парень берет мой чемодан, выдвигает ручку и, подхватив кейс с гитарой, направляется в сторону выхода из аэропорта, не произнося ни слова.

– Эй! – я бегу за ним – слишком широкие у него шаги, – Подожди! Что ты делаешь?

Но он всё ещё молчит. Просто выходит из здания на парковку и подходит к своей серебристой "Audi", по дороге что-то печатая в своём телефоне, открывает багажник и кладёт туда мой чемодан.

– Да кто ты такой!? – восклицаю я, недоумевая от происходящего, но он всё так же молча берет меня за предплечья и ведёт к пассажирскому сиденью, – Что… что ты делаешь!?

Он толкает меня внутрь и захлопывает дверь. Прежде, чем я успеваю дёрнуть за ручку, чтобы выбраться, он уже садится на водительское сиденье и блокирует двери. Быстрый.

Чёрт!

Это всё смахивает на какой-нибудь дешёвый триллер или детектив, в котором лицо убийцы показывают с самого начала.

– Это можно рассчитывать, как похищение человека. Я сдам тебя полиции!

Угрюмая тишина воцаряется в салоне. Не скажу, что мне страшно. Точно нет. За свои семнадцать лет я пережила слишком много, чтобы бояться какого-то придурка, решившего меня похитить.

– Знаешь, мне по барабану, что вы с отцом живёте одни, что ты прилетела сюда, что будешь всё лето жить здесь…

Какие грубые слова! Он вообще адекватный!? Как можно такое говорить постороннего человеку? И как он вообще узнал про нас с отцом и всё остальное? Маньяк, что ли? Сталкер?

– Мне вообще срать на это, – рычит парень, остановившись на светофоре, – но мне обидно, что ты не помнишь своего старшего брата!

Он смотрел на меня с притворной злостью – ему действительно было глубоко насрать на всё это либо он резко стал хорошим актёром – я же смотрела перед собой с удивлением.

Что он только что сказал? "Брат"?

– Н-нейтон? – неуверенно пробормотала я.

Губы парня тут же расплылись в самодовольной ухмылке, и он отвернулся к дороге – как раз загорелся зелёный, будто бы только и ждал нас.

– Ну, наконец-то…

Точно. Вместе с Лайлой с нами был и Нейтон – мой старший брат. Человек, подобный матери, бросивший нас с отцом на произвол судьбы. Да, он был рядом со мной мои первые пять лет жизни. Но это единственное, что я знаю, что помню. У меня не осталось никаких воспоминаний об этом человеке. Прошло двенадцать лет – не удивительно, что я забыла о нём так же, как и о Лайле.

– Точно, – похожая на его ухмылка играла на моё лице, – Старший сын Лайлы – Нейтон Гарсиа. Да, – киваю, – Видела тебя на фотке, которую твоя мамаша засунула в конверт.

Он мне никто. Как и она…

– Наша мама, – мягко поправляет парень, искоса поглядывая, как я отрицательно качаю головой.

Какое-то время мы ехали в полном молчании. Я была раздражена, и медленно меня накрывала тревога. В голове маячила сотня мыслей, которые упорядочить было нереально. Чтобы хоть немного расслабиться, я смотрела на проносящиеся мимо пейзажи, высокие пальмы, бутики и вспоминала рисунки Акиры. Он всегда хотел побывать в городе Ангелов, потому и рисовал их постоянно, якобы переносясь душой и творческим началом в эту пустыню… Я смотрела, куда угодно, только не на Нейтона…

– Сестрёнка…

Это стало последней каплей моего самообладания. Это обращение… Что мать, что сын, оба делают вид, что ничего не случилось. Раньше я была зла на мать, что она ушла к другому мужчине, что бросила папу и меня одних, что забрала Нейтона… хотя… он сам был очень счастлив уехать с мамой подальше от нас. Сейчас я даже вспоминаю этих людей с трудом, но…

Двенадцать лет… Двенадцать грёбанных лет не было ни одного намёка на их заинтересованность в нас, а теперь… "Сестрёнка"? Серьезно!?

– Нейтон Гарсиа, – резко перебиваю его и делаю акцент на фамилии, повернувшись лицом к водителю, он вздрагивает, но не отвлекается от дороги, лишь краем глаза посматривает на меня, – Ты мне не брат! Ты мне никто! Ты понял!? Ты бросил свою сестру с отцом в Японии двенадцать лет назад. Бросил ради другой сестры, другого отца. И сейчас носишь его фамилию! – выпаливаю я, – У тебя новая семья, – уже более спокойно говорю я, отвернувшись к окну.

Мне полегчало. Мне нужно было выговориться – выплеснуть все те негативные чувства, что накопились за всё это время. Итан будет недоволен, что я так высказываюсь перед Нейтоном.

Я ничего не знала о семье Гарсиа из Лос-Анджелеса. Да и вовсе этого не хотела. Мне прекрасно жилось без них. Почти. Да, возможно, мне не хватало участия матери в жизни или старшего брата, но я не горела желанием найти их и воссоединить семью. Вовсе нет. За поступки нужно отвечать.

Она сама решила уйти. Она просто нашла замену тем, кто ей был не выгоден…

– Сес… Наоми, что ты такое говоришь – он пытался… пытался говорить ласково, но ему было сложно. Для него я тоже чужой человек.

– Я говорю правду!

Мне сейчас совсем не хочется говорить с ним.

Он уже совсем вырос. Сколько ему уже? Он вроде бы старше меня на год, значит ему… Восемнадцать? Больше нет того милого шестилетнего старшего братика, который любил меня и заботился обо мне. Теперь он такой только для Майли.

И мне даже не жаль…

– Разве нет? Тебя же бесит эта ситуация! Ты предпочёл бы вообще не видеть меня. Уверена, у тебя в мыслях: "Зачем она приехала? Зачем мама написала ей? Зачем пригласила? Почему Наоми не осталась в своей деревне?".

Я не замечаю, как перехожу на крик, а к глазам подступают слёзы.

Контролируй себя! Держи свои эмоции в узде! Он не тот, перед кем можно быть слабой!

– Знаешь, что? Разворачивайся. Отвези меня назад в аэропорт. Я не хочу ехать к ней, не хочу её видеть, – безразлично отзываюсь.

– Успокойся, – рычит Нейтон, не отрывая взгляд от дороги, его руки сильнее сжимаются на руле, – У тебя нервы от смены климата. Тебе нужно поспать.

Фи… ненавижу его. Ненавижу, что он прав. От этого сразу тошно становится.

– А у тебя нервы от меня!

Когда мы приехали ко дворцу (а по-другому я это здание назвать не могу), в котором они жили, всё сразу встало на свои места – Эдгар богат, поэтому Лайла бросила отца.

Не скажу, что папа беден. Нет, может, раньше, когда были проблемы, а я была маленькой… но уж точно не сейчас. Сейчас папа состоятельный мужчина, владеющий своей студией звукозаписи, в которой не редко записывают свои композиции звезды. Он постоянно крутится в высшем свете и знаком со многими влиятельными людьми.

Парень забирает мой чемодан и кейс из багажника и идёт к двери, а я за ним.

Внутри всё также дорого-богато. Белый мрамор, светлые стены с золотыми узорами, всюду окна и арки. Мне даже страшно наступать на этот мраморный пол, в котором вижу своё отражение.

Нейтона же это не волнует, он спокойно, не разуваясь (для меня это дикость), проходит дальше по коридору, останавливается у арки, видимо, ведущей в гостиную.

– Простите за вторжение, – шёпотом проговариваю я, но вижу, как губы Нейтона вздрагивают от ухмылки (услышал).

– Мам, Наоми приехала, – кричит парень, и уже через секунду я слышу спешные шаги, а парень вновь утыкается в свой мобильный.

– Дочка?

Передо мной стояла высокая женщина, но по сравнению с Нейтоном, не такая уж и высокая. Короткие белокурые волосы. Карие, как у Нейтона, глаза. Скулы. Стройная фигура. Белые свободные штаны. Такой же белый приталенный пиджак. И… чёрные туфли. Ничего не поменялось. Разве что у неё на лице появилось пару морщинок.

"Дочка"? Она серьёзно? Яблоко от яблони…

Между нами чувствовалось напряжение. Мы стояли всего в пяти шагах друг от друга, а Нейтон немного подальше. Никто не решался сделать шаг на встречу (я не хотела, а она…).

Нашу "долгожданную" встречу прервал телефонный звонок. Я усмехаюсь, смотря, как она нервно ищет телефон в карманах своих штанов.

– Наоми, прошу, прости меня, – (Фу, какое противное слово) быстро щебечет женщина, – Давай поговорим, когда я вернусь, – не дожидаясь ответа, она выбегает на улицу.

Поговорим… Интересно, когда это произойдёт? Ты и в этой семье приходишь домой не раньше полуночи? Или это было только в нашей?

Глава 2

Мне выделили довольно просторную комнату на втором этаже. Стены выкрашены в цвет слоновой кости, за белоснежными шторами прятался маленький балкончик, выходящий на задний двор, справа стояла большая кровать, застеленная бежевым покрывалом, с кучей разноцветных подушек, около окна стоял письменный стол из тёмного дерева (это единственный предмет, который был тёмного цвета), слева находились две двери.

Одна, что была ближе к входной, вела в личную ванную. Белый и золотой – ее основные цвета. Довольно большая ванная, золотистый махровый коврик подле, справа от неё раковина, над которой весел шкафчик со встроенным зеркалом, унитаз стоял напротив, у другой стены (хорошо, что он не золотой!).

Другая, что ближе к балкону, была входом в глубокую "нору". Иначе я её просто назвать не могу. Просто. Огромная гардеробная с кучей пустых полок и вешалок.

Да у меня даже столько одежды не наберётся…

Единственным минусом было отсутствие личного мини-холодильника, иначе я бы и носа своего из комнаты не показывала этой семейке. Жила бы спокойно в этих четырех стенах и не знала бы бед.

– Алло, пап? – я поднесла телефон к уху, – Я уже приехала, – тепло улыбнулась, упав на мягкую кровать спиной.

С ним мне было намного приятнее общаться, чем с Нейтоном или Лайлой. И это было очевидно…

– Я думал, ты позвонишь мне раньше, чем доберёшься до дома, и попросишь забрать, – весело смеётся он, но я слышу в его голосе сонную хрипотцу.

О, нет! Я забыла про разницу во времени! Сейчас в Токио глубокая ночь. Какая же я бестолковая!

– Да, я хотела, – нервно смеюсь я.

– Но Нейт тебя остановил, верно? – его голос всё такой же ласковый, как если бы мы всегда были одной семьёй, и никаких несчастий не случалось.

Я знаю, что он до сих пор их любит. И Лайлу, и Нейтона. Но всё равно не понимаю, почему…

Почему он так добр к ним? Они бросили нас. Выбросили как ненужный мусор. Мы им не были нужны… О нас забыли, как о старой сломанной игрушке…

Я киваю – он не мог увидеть этого – но на большее я была не способна – слезы подступили к глазам. Я действительно была сильно привязана к старшему брату когда-то в детстве. Всегда бегала за ним хвостиком, подражала ему и училась у него. Беззаботное детство, наполненное счастьем…

Но всё в прошлом!

Я не могу теперь быть настолько неосмотрительной. Ни Лайла, ни Нейтон, ни даже папа. Никто… никто не должен узнать об этом…

– В детстве ты всегда слушала брата больше, чем нас с мамой, поэтому я догадывался, что так всё сложится.

Папа…

Я тепло улыбаюсь, смотря в потолок, вытирая мокрые от слез щеки тыльной стороной ладони.

Наоми, возьми себя в руки!

– Не злись на них и будь снисходительнее, – просит отец, и я слышу его зевания, – Каждый заслуживает второго шанса.

Я больше не могла заставлять его бодрствовать, поэтому говорю, что постараюсь сделать всё так, как он посоветовал, и, пожелав ему спокойной ночи, отключаюсь. Складываю руки в замок на груди, зажав между ними телефон, и продолжаю разглядывать потолок. Меня тоже потянуло в сон…

Второй шанс, да? Его нужно заслужить. Просто так давать его не следует.

Вечером Нейтон разбудил и пригласил меня в столовую. Не скажу, что шла с огромным энтузиазмом, но кушать хотелось, особенно после долгого перелёта, смены климата и дневного сна (интересно, смогу ли я теперь уснуть ночью?). За длинным стеклянным столом собралось всё семейство Гарсиа.

Взрослый мужчина в строгом чёрном костюме со светлыми короткими волосами восседал во главе стола. Лайла сидела подле него слева. Также по ту сторону стола, по центру, сидела двенадцатилетняя девочка. Не хватало только Нейтона, который занял своё место напротив нее. Мне же должен был достаться стул подле брата.

Что за рассадка такая? Он таким образом хочет показать всем, что главный здесь? Удовлетворяет своё мужское эго? Такое ощущение, что этот мужчина разделил с помощью этого стола свою семью и "подкидышей". Как погано…

На скидку сяду в этот раз здесь. Только из-за нашей первой встречи.

Лайла представила мне Эдгара – мужчину-ровесника моего отца. И что её в нем привлекло?

Высокий рост?

Да, мой отец не такой высокий, как Нейтон или этот мужчина, но он Японец. Его рост среднестатистический на родине.

Светлые волосы? Загар?

У моего отца нет ничего из этого. Его кожа бледна, как фарфор. Волосы его цвета вороного крыла. А глаза напоминали смолу. Но это была обычная внешность для Японца.

Деньги?

На самом деле это всё ещё единственная причина, которую я видела.

Когда я родилась, у семьи действительно были финансовые проблемы. Лайла всегда работала в Канадском бизнесе своих родителей, а из-за брака с отцом ей пришлось переехать в Японию, маленькую деревушку под Токио. Ей было сложно работать удалённо, поэтому она постоянно пропадала в командировках. Папа тогда только начал заниматься своей студией, которая была в центре Токио (это было настоящим чудом, что он смог найти в таком месте по низкой цене пустое помещение). Он каждый день ездил по два часа туда и обратно, чтобы принять хотя бы одного человека. Мои первые три года мы с Нейтоном постоянно ездили с папой, потому что сидеть с нами было некому. А вот уже после мы оставались одни (и именно из-за этого мы были знакомы со всей шпаной нашей деревни).

В голубых глазах Эдгара я видела столько отвращения и неприязни ко мне (он даже не скрывает этого). Показывает мне свое отношение с первых минут. И все это видят, но молчат.

Трусы…

Теперь понятно, что он за человек. Я ребёнок Лайлы от другого мужчины, поэтому ему противно. На Лайлу и Майли он же смотрел с заботой и любовью. Нейтона вовсе игнорировал.

Возможно, он относится к нему не как к сыну или пасынку (хотя за столько лет они должны были бы уже найти общий язык), а как к какому-то отродью.

Хах… Да вы, мужчина, играете с огнём. Сегодня я перетерплю, а вот завтра начнётся фейерверк…

Мои губы дергаются в ухмылке от предстоящего веселья.

– А это Майли, – нежно представила Лайла дочку.

Двенадцатилетняя девочка. Светлые, как у отца, волосы. Карие, как у матери, глаза. Несколько пухлые щечки. Очень миловидная.

Когда звучит ее имя, девочка поднимает на меня свои большие глаза и широко улыбается.

Теперь пазл в моей голове сложился – Лайла была беременна, когда разводилась с отцом. Наверное, на одной из своих "командировок" залетела от Эдгара…

По коже от столь противных мыслей пробегается табун мурашек, охлаждающих мой пыл.

Всё время за столом висела напряжённая атмосфера. Лайла не знала, как подступиться ко мне (на все ее вопросы я отвечала односложно или вовсе игнорировала), и это очень сильно нервировало её мужа.

– Как там поживает Киёши? – нервно спрашивает женщина, теребя в руках салфетку, привлекая мой взгляд.

Зачем спрашивать это? Тебе на самом деле интересно? Или это простая никому ненужная вежливость?

А, теперь понятно… Она всё пытается наладить со мной контакт, но видит, что всё тщетно. Отец – единственная вещь, которая меня волнует, и Лайла об этом прекрасно знает, поэтому и использует этот довольно рискованный вопрос.

Я бросаю короткий взгляд на Эдгара, "интерес" женщины к бывшему мужу раздражает мужчину – его ладони сжались в кулаки, а челюсть напряглась. Я усмехаюсь столь прекрасной картине.

Презирает чужих детей, да ещё и ревнив. Боится, что она вернётся к папе… Не люблю таких людей – они слишком быстро раздражаются и закатывают ненужные сцены.

– Великолепно, – натянув счастливую улыбку, наблюдаю за реакцией мужчины, – В студии сейчас много работы, – в голове сразу же всплывают воспоминания нашего с Акирой знакомства, – … как раз сезон… Несколько лет назад мы переехали в Токио. В довольно большую квартиру рядом со студией.

Я смотрю на Нейтона и замечаю то, что раньше игнорировала – мы похожи: мы оба метисы (смесь японца и канадки). В нас очень мало черт от отца, разве что немного узкие (но не совсем) глаза. Русые волосы, только у брата они на несколько оттенков темнее, чем у меня. Даже глаза у нас карие, только если у Нейтона они напоминали цвет хорошего бурбона, то у меня – зерна кофе. Нас даже считали близнецами когда-то. Мы были так близки…

С этими мыслями я ухожу к себе в комнату после трапезы. Хочу немного побыть в одиночестве. Переосмыслить всё, что произошло за последние три дня, но, видимо, это было невозможно.

– Наоми, давай поговорим? – в комнату заглядывает белобрысая голова Лайлы, я киваю.

Как же скоро она нашла время на разговор…

Почему бы и нет? Мне интересно, что она мне может сказать? Зачем позвала меня в другую страну? Чего хочет от меня? На какие именно вопросы она готова мне дать ответы?

Она садится на край кровати, а я убираю ноутбук с колен в сторону, не поднимая глаз на неё, ставлю его так, чтобы она не смогла заглянуть в него.

– Зачем ты меня пригласила сюда? – выпаливаю я, смотря на ее волосы, лицо, но только не в глаза.

Её карие глаза расширяются в удивление – она явно не ожидала инициативы с моей стороны, но после мягко улыбается, а в уголках её глаз появляются морщинки.

– Чтоб наверстать упущенное.

Это шутка? Она серьёзно думает, что можно что-то вернуть? Она сама все испортила! Изменяла отцу, прикрываясь работой! Как раздражает…

– Я понимаю, что ты, возможно, ненавидишь меня за всё это… недоразумение.

Что!? У меня прямо отваливается челюсть. "Ненавижу"? "Недоразумение"?

Вулкан внутри меня взрывается, выплескивая бурю эмоций и чувств наружу, но в последний момент я усмиряю себя.

– ДА ты издеваешься! – гневно рычу я, вскочив на ноги, – Ненавижу ли я тебя? – уже безразлично, – Нет, вовсе нет, – очевидно фальшивая улыбка, – Мне нет до вас дела. Мне всё равно, что ты бросила папу, ради другого мужчины, который тебя обрюхатил. Двенадцать лет уже прошло, – пожимаю плечами, – Я даже забыла о существовании таких людей, как Лайла и Нейтон Осака. А сейчас их и вовсе нет. Так, что ты от меня сейчас хочешь? – снисходительно-жалкая улыбка адресована ей.

Лайла была спокойна, как удав, но искорки в глазах говорили об обратном. Контролирует эмоции. Она всегда была в этом хороша. Женщина встала напротив, взглянула в глаза, но я их сразу же отвела, и мягким голосом произнесла:

– Хочу, чтоб этот год ты провела здесь с нами, – ее глаза были полны слез, но голос не дрогнул.

Шок отразился у меня на лице. А дар речи и вовсе пропал.

О чём она меня просит?

– Что у вас здесь происходит? – в комнату зашёл Нейтон, но на него никто не обратил внимания.

– Да, я знаю, что звала тебя только на три месяца, но…

– Что за бред, – заламываю бровь так же, как делал Итан, когда хотел меня в чём-то упрекнуть или сказать, что я не права, – Ты серьезно думаешь, что можешь просить меня о чем-то? – я понижаю голос, усмехаясь, – Ты случайно не забыла, ты мне ни…

– Сестра! – зовёт брат, и я замолкаю, обернувшись на него.

Я прекрасно понимаю его взгляд – он остановил меня, чтобы я не совершила ошибку. Возможно, я бы потом сожалела об этом. Нет, мне было бы неловко, но я бы не сожалела. Никогда!

Нет смысла сожалеть о своих действиях, поскольку в момент их свершения, человек хотел этого. Нет смысла сожалеть о своих же собственных желаниях.

Глаза жжёт всего на мгновение, я закусываю губу и оборачиваюсь к Лайле. Она смущенно смотрит в пол – мои слова ее задели – и теперь выглядит как нашкодивший ребёнок.

А какой реакции она ожидала? Что я буду визжать от счастья?

Я устало вздыхаю, прикрыв на секунду глаза.

– Мама, Наоми устала, – встрял Нейтон, – Давайте, вы продолжите в следующий раз и…

– Три месяца, – я поднимаю три пальца, перебив брата, – А потом посмотрим.

– Спасибо, – прошептала женщина.

Кивнув напоследок, она прошла мимо меня, утирая свои бегущие слёзы. Я не оборачивалась до того момента, пока дверь за ней не закрылась. Только теперь я смогла выдохнуть.

– Додуматься же надо было до такого, – шепчу.

Моё внимание привлёк звук входящего сообщения. Сажусь на кровать и подтягиваю к себе ноутбук с открытым чатом.

Хитоми: Мими!

Хитоми: Как ты там?

Хитоми: Как ЛА?

Хитоми: Встретила уже какого-нибудь высокого загорелого парня, падкого на азиаточек?

Акира: Хитоми, сколько можно? Ты не знаешь, что спросить?

Хитоми: А что?

Хитоми: Мне просто интересно.

Хитоми: Почему я не могу спросить у подруги про её личную жизнь?

Акира: Потому что Я в этой беседе! О парнях говорите в личных сообщениях.

Я смеюсь с их маленькой перепалки, что произошла всего за каких-то пятнадцать минут, пока мы выясняли отношения с Лайлой, и отвечаю им:

Наоми: Хорошо, Хитоми, давай в личных сообщениях пообсуждаем Акиру.

Реакция на моё провокационное сообщение приходит незамедлительно, и я ещё больше смеюсь.

Акира: Не, меня обсуждайте здесь, пожалуйста.

– Давно не слышал твой смех, – я резко оборачиваюсь, застигнутая врасплох.

Нейтон стоит возле дверей.

И сколько он там уже стоит? Я и забыла, что он зашёл во время нашего разговора. Он все время там стоял? Почему не ушёл вслед за матерью? Чего он хочет?

Улыбка сползает с моего лица, и я вопросительно вздергиваю бровь.

– Можно с тобой поговорить?

– Да что ж вам сегодня приспичило всем разговоры разговаривать, – я тяжело вздыхаю и показываю рукой на край кровати, где недавно сидела Лайла, а сама забралась повыше к подушками, – Присаживайся.

Я вновь отставляю ноутбук в сторону и складываю ноги под себя. Нейтон садится на кровать, но более расслабленно, чем Лайла.

– Твой парень? – кивает на ноутбук с открытым чатом, в котором Акира отправляет кучу смайликов и сообщений с требованием спасти его от Хитоми, которая перечисляла все его недостатки.

Я улыбаюсь.

Все-таки какие же они милые. Интересно, когда же они признаются друг другу?

– Ты об этом пришёл поговорить? – я медленно перевела взгляд с экрана на парня напротив, – Мои друзья.

– Уверен, они надёжные…

Надёжные? Ну, да, можно так сказать. Акира и Хитоми – молодые артисты. Я познакомилась с ними в студии отца. Они старше меня на четыре года. С Акирой мы начали дружить, когда мне было двенадцать, а с Хитоми – пятнадцать. Они оба важны для меня. Оба поддерживают меня. Оба любят меня. И это взаимно.

Акира заменил мне тебя. Он стал мне старшим братом, который защищал меня, учил, поддерживал, хвалил… Он не обязан был это делать…

Это обязан был делать ты.

– Мама… Будь к ней более… снисходительнее, – просит парень, заглядывая мне в глаза.

Да что ж вы все просите меня о чем-то? Да еще и одно и то же. Ты действительно сын своего отца.

– Дай ей шанс.

– Второй шанс, – пробую это словосочетание на вкус (не нравится), – Я не даю вторые шансы просто так. Не все достойны их. К тому же я уже сказала, три месяца. В какой-то степени это и есть второй шанс, – я морщу нос, – Я переступила через свои принципы ради тех, кто забыл меня двенадцать лет назад. Думаю, я достаточно сделала.

В его глазах цвета коньяка я вижу крупицы вины (бессмысленное чувство).

– Но всё же… “Нельзя отворачиваться от семьи, – мои глаза расширяются, а Нейт наконец поднимает свои на меня, – Даже если она отвернулась от тебя”.

Не знаю, что меня больше повергло в шок: то, что он просит забыть меня об их поступке, о тех двенадцати годах боли и страданий, которые почти сломали меня, или то, что он цитирует мою любимую франшизу.

– Да, только от той, которая действительно является семьей, домом[1]…

Глава 3

– Он ещё не дома!

Стоит мне только выйти за порог своей комнаты утром (слишком ранним), как слышу ругань на первом этаже – грозный голос Эдгара и печальный Лайлы.

И что же им не спится с утра пораньше? Что уже могло случиться?

Подойдя к балюстраде, прислушиваюсь к их разговору и опираюсь на перила руками, слегка перевешиваясь вперед.

– И что? – безразлично отзывается Эдгар, – Ему уже восемнадцать лет, – грозно констатирует мужчина, – Он в следующем году уедет в колледж, слава Господи.

Хах… Он даже не скрывает своего поганого отношения к пасынку. Наслаждается, наверное, мыслью, что Нейтон скоро съедет от них и не будет ежедневно маячить перед глазами (хотя, как я могу судить). Ненавижу таких людей…

– Не говори так, – шипит Лайла, – Пока Наоми здесь, я бы хотела, – я поддалась вперёд еще больше, чтобы услышать их лучше.

Какого черта разговор зашёл обо мне? Не, не стоит включать меня в свою светлую и радужную "семью". Я вижу, какая она на самом деле.

– Послушай, – несколько грубо обращается к ней Эдгар, – Эти двое твои дети. Меня они никак не должны были касаться.

М-да… Настоящий мужчина! Нечего сказать.

– Я с самого начала сказал тебе, что ответственность за этого ублюдка брать не собираюсь, но ты дала ему мою фамилию! – злобно пролепетал мужчина на высоких тонах, – А эта девка пробудет здесь не дольше трех месяц, а если повезёт, то и меньше. Всё. Жду тебя в машине.

Ни хрена у него, конечно, самолюбие…

Но… зачем Лайла просила остаться меня на год, если Эдгар даже на три месяца еле согласен? Может, она не обговаривала это с ним? Но зачем такое скрывать? Возможно, есть какой-то фактор, которого не знает, как и я, так и Эдгар? А это уже интересно…

Через несколько секунд я услышала, как входная дверь захлопнулась. Только после этого возвращаюсь в свою комнату, принимаю контрастный душ, чтобы проснуться, и привожу себя в порядок.

Бессонница дала о себе знать в виде проявившихся под глазами синяков, которые приходиться подкрасить тональным кремом, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Когда спускаюсь, застаю Лайлу в прихожей у зеркала. Она была немного поникшая, но выдавила из себя приветливую улыбку, увидев меня. Тошно.

– Нейтона нет дома?

– Да, – грустно ответила она, натягивая на себя белую кожаную куртку, – Он с друзьями по пятницам уезжает из города, а я вчера попросила его забрать тебя вместо этого. Видимо, он все-таки уехал.

Ещё один камень в мой огород. Я бы справилась сама. Правда… Я бы просто вернулась в Японию, но все же…

Теперь в какой-то степени ответственность за происходящие ложится на мои плечи против моей же воли.

Перед глазами всплыли воспоминания из вчерашнего вечера:

– Ты не собираешься спать? – мягко спросил Нейтон, вернувшись в мою комнату уже переодевшимся.

Теперь на нем сидели чёрные джинсы и белое худи, а волосы его уложены назад. Весьма презентабельно. Интересно, куда это он собрался?

И зачем он вообще вернулся сюда после всего?

Я уже в пижаме лежала на кровати, просматривая ленту с сериалами. Ночка сегодня обещает быть занимательной и бессонной. Я всё ещё никак не могу привыкнуть к смене часового пояса.

– Нет, я поспала днем, – отзываюсь я, – Сна ни в одном глазу.

Я говорю с ним нейтрально, стараясь сохранять спокойствие, но внутренняя тяга к нему велика. По крови мы родня, и это толкает меня, но на деле мы абсолютно чужие люди. Нейт хочет подружиться со мной и приблизиться ко мне, но я всё ещё ему не доверяю…

– А тебе не будет жарко? – неуверенно бубнит Нейтон, – Здесь душно даже вечером, может тебе сменить пижаму?

Я скептически оглядываю свою ночную одежду: длинные голубые штаны и черный пуловер с рукавами. Всё прикрыто, ничего не видно. Всё в порядке. Поэтому просто от него отмахиваюсь.

– Слишком много вопросов.

Мой выбор останавливается на "Судьбе" от Netflix. А почему бы и нет? В Интернете куча споров по этому поводу, мне стало интересно, что же там такое. Слышала, что многим не зашло из-за отличия от мультсериала, а другие же напротив кричали о том, что это отдельный от мультика сериал.

Нейтон посидел со мной всего пол серии, каждую секунду возмущаясь, сравнивая сериал и мультик, рассуждал о парочках и самих персонажах, после чего на его телефон пришло уведомление. Он посмотрел на экран мобильника, а я остановила серию и взглянула на парня.

– Мне пора, – буркнул парень.

На часах было начало десятого. Тусоваться поехал?

– Не сиди допоздна, – он хотел коснуться меня, но я остановила его, показывая, что лучше не стоит.

Как только он покинул мою комнату, я, не сдержав своего любопытства, вылетела на балкон. Под домом припаркован чёрный кроссовер, оперевшись на дверь которого, стоял парень с сигаретой. Было темно, и я не смогла рассмотреть ни его, ни сидел ли кто-то ещё в машине, только маленький огонек фильтра горел, позволяя увидеть уголок губ, что казалось мне сущей несправедливостью, поскольку он мог видеть меня, а его – нет. Его окутывала шаль таинственности, которую хотелось сбросить.

И я прекрасно почувствовала, что этот парень смотрит на меня. Он разглядывал меня секунд пять, а после оттолкнулся от машины, выкидывая сигарету куда-то в сторону, сделал пару шагов и поклонился мне, как джентльмен. Будто мы в восемнадцатом веке…

Улыбка отражается на моём лице, и, поддавшись настроению, я элегантно приседаю в книксене, приподнимая подол невидимого платья. Это было словно игра, в которую неожиданно мы оба начали играть…

– Так в чем проблема? – Я возвращаюсь в реальность, сморгнув и прогнав все мысли о причудливом незнакомце, которого так хотелось встретить вновь.

– Просто на часах уже десятый час, а его все ещё нет, – она печально вздохнула, а потом устремила на меня свой взгляд, – Так. Завтрак на столе. Мы с Эдгаром уехали на выходные к его родителям, поэтому дом на вас с Нейтоном, – тараторила женщина, я еле поспевала понимать смысл сказанных ею слов, – Ну, точнее на тебе, потому что Нейтон скорее всего смоется на какую-нибудь вечеринку. Майли днём уйдёт к друзьям на ночёвку. Экономка постоянно приходит убираться и готовить. Так что наслаждайся и веселись.

Я всё больше и больше поражаюсь этой женщине. Зачем нужно было меня приглашать в гости и на следующий же день уезжать? Смысл вообще был?

Она не стала обнимать меня или как-то еще контактировать – просто помахала рукой на прощание и вышла за дверь. Ей тоже не комфортно со мной, как бы она не скрывалась за улыбками.

На кухне меня действительно ждал завтрак. И все ещё горячий. И кто бы мог сомневаться в том, что это окажется омлет?

Она не умеет готовить. Омлет – исключение. Если так складывались обстоятельства, что ей приходилось готовить нам завтрак, то это всегда был именно он. Ничего удивительного.

Чуть позже из своей комнаты выползает сонная Майли и присоединяется ко мне. Поскольку мы одни она ведёт себя очень робко, страшась даже посмотреть на меня. Вздрагивает, когда я желаю ей доброго утра, с нервной улыбкой желает того же. Ковыряя свой уже остывший завтрак, наблюдаю, как девочка судорожно открывает холодильник, достает молоко, ставит на стол глубокую миску, сыпет кукурузные хлопья и заливает их молоком.

Нейтон раньше любил такое. Не знаю, что насчет сейчас…

Я тихо усмехаюсь, а она вздрагивает.

Ну, правда… Я что на зверя какого-то похожа? Или такая страшная?

Спустя десять минут она уже спокойно задает мне кучу разных вопросов – привыкла к моему обществу – восседая напротив.

– На… ой, прости, Осака, – прижала к губам свои ладони, – В Японии же по имени можно называть только близким, – начала она тараторить (вся в мать).

Не знаю, что поразило меня больше: её энергичность или осведомленность в моей культуре. Но я не показываю удивления, беззаботно попивая кофе.

В Японии по имени разрешено обращаться только родственникам и близким людям. Формально мы с Майли не родственницы – сводные сестры (наверное), но меня радует, что хоть кто-то в этой ужасной семейке уважает меня.

– Поскольку мы в США, будет странно, если ты будешь меня называть по фамилии, – ох, наступаю себе на горло, – Поэтому зови меня Наоми, но мне приятно, что ты знаешь про это.

Я выдавливаю из себя фальшивую улыбку, но блондинка этого не замечает. Когда я спрашиваю, что же она хотела сказать до того, как начала извиняться, получаю шокирующий ответ.

– Не думаю, что ты бы оценила, если бы я, как сумасшедшая фанатка, стала бы выпрашивать у тебя автограф, – я давлюсь кофе, Майли терпеливо ждёт, пока я приду в себя.

Смотрю на нее не то удивленным, не то недоуменным взглядом.

Надеюсь, мне это послышалось.

– Нужно было с чего-то начать разговор, – она пожимает плечами, – Ты же не думала, что я действительно такая робкая? Моя подруга постоянно трещит об азиатских айдолах. И ты входишь в список ее любимчиков. Не бойся, никто тебя не узнает здесь.

Она говорила это так надменно, а в конце расплылась в широкой улыбке, радуясь успеху своего маленького расследования.

А она не так глупа, как может показаться на первый взгляд. Беру свои слова про невинность назад. Она не так проста, как кажется. И я чувствую, что ещё узнаю её сущность.

– Подруга показывала твой Instagram, и когда я увидела тебя, поняла, что это ты.

В обед, как и говорила Лайла, Майли с рюкзаком уходит из дома к друзьям на все выходные, предварительно выпросив (если можно назвать шантаж просьбой) у меня пару автографов для подруги (впервые делала нечто подобное). Не успеваю я закрыть за ней дверь, как на пороге появляется Нейтон.

Ну, и каким ветром его сюда занесло?

– Привет, – мило улыбается парень, придерживая дверь, – Блудный братец вернулся домой, – он обходит меня, заходя внутрь и стараясь не касаться меня (я это оценила), и идёт в сторону кухни.

Я же обращаю внимание на черный кроссовер, что вчера видела под домом. Скептическим взглядом окидываю машину.

Хорошая моделька. Должно быть мощная.

Я вздрагиваю, представив себя за рулём этой красавицы, и сразу же отгоняю от себя все эти мысли.

Невольно взглядываю на водителя. Слегка смуглый, темно-каштановые волосы. Милая мордашка. Но это не тот, что был вчера (не знаю, с чего я это взяла), аура какая-то другая. Он разговаривал с кем-то на заднем сиденье, после чего поднял на меня глаза и приветливо улыбнулся, от чего я вздрогнула.

– Наоми, заходи уже, а то они никогда не уедут, – брат возвращается и становится возле меня, – Проваливайте уже! – кричит он.

Задние стекла, в отличие от передних, были хорошо затонированы, поэтому я не могла разглядеть там кого-либо, но там точно кто-то был. Водитель же с кем-то переговаривался. Я ещё не принимала лекарства, чтобы у меня были галлюцинации.

Брат обнимает меня за плечи и разворачивает, заводя внутрь.

– А Оливка то знает про твою новую пассию? – слышу шутливый голос за спиной, но парень не дает обернуться.

Меня обжигает в тех местах, где он прикоснулся ко мне, и я вырываюсь из его "объятий", повернувшись к нему лицом так, чтобы было видно и машину. С заднего окна на нас выглядывает парень – иссиня-черные волосы, прямые черты лица, светлые глаза, от которых я не могу оторваться (это он!), и хищная улыбка, от которой мурашки бегут по спине, а тело охватывает лёгкая дрожь. Передо мной появляется лицо Маркуса.

Его здесь нет!

Я смаргиваю и кручу головой, отгоняя от себя это наваждение.

Нужно принять таблетки.

Я замечаю заинтересованный взгляд того парня на себе.

Он опасен. Мне стоит держаться от него подальше…

– Пошёл ты, Ньюман! – рявкает брат (скорее в шутку, нежели в обиду) и закрывает дверь.

Мне стоит лишь закатить глаза и последовать за ним на кухню.

– Твой парень? – усмехаюсь, копируя его вчерашний вопрос и интонацию.

Нейтон смеётся, качая головой, но не отрицает этого. Сажусь на крайний стул, наблюдая, как парень открывает холодильник, достает молоко, но, в отличие от Майли, пьёт прямо с пакета.

– Где все?

Он ставит тетрапакет на стол с такой силой, что пара капель выплескивается на поверхность. Я смотрю на парня – вчерашняя одежда помята, волосы взлохмачены, лицо бледное.

А еще у него похмелье.

Я тяжело вздыхаю, встаю и подхожу к столешнице с травами, которую случайно обнаружила, когда искала специи (Лайла будто знала, что однажды мне они пригодятся).

– Садись, – бурчу я на ходу.

Через десять минут Нейтон уже наслаждался моим фирменным зеленым чаем, который помогает от похмелья. Я часто его готовила Акире, когда он ходил на светские мероприятия – этот парень совершенно не умеет пить. Иногда готовила его папе (в такие дни, как годовщина его свадьбы с Лайлой, день развода, день рождения Лайлы или Нейтона и так далее).

– Вау! Не знал, что моя принцесса так умеет.

Он говорил это ласково и искренне, но я вздрагиваю.

Да они издеваются! "Моя принцесса" – моё детское прозвище. Почему он решил, что может называть меня, как ему вздумается? Сначала "Сестрёнка”, теперь "Моя принцесса". Этот парень переходит границы.

– Лайла и Эдгар уехали на выходные к его родителям, – пропускаю его реплику мимо ушей, с серьезным видом глядя в окно, – А Майли ушла к друзьям.

Я даже не подумала, что эта новость настолько придется по вкусу Нейтону, что уже через секунду он будет обзванивать всех своих друзей, приглашая на сегодняшнюю вечеринку.

Придурок! Сам еще не отошел от вчерашнего веселья, а уже новое устраивает. Я никогда не пойму американцев с их страстью к таким вечеринкам.

В Японии я могла ходить на ночёвку к Хитоми и, конечно же, в тайне от папы мы приглашали Акиру, но это было максимумом, что мы себе позволяли. Ребята могли выпить пару стаканчиков алкоголя, но мне не давали даже пригубить, так как несовершеннолетняя, а тут…

– Во сколько ты легла?

Ой, я так сильно задумалась, что пропустила все его вопросы мимо ушей.

Ох, во сколько я легла? Это довольно сложный вопрос. Можно я не буду отвечать на него? Но он смотрит на меня испытующе, значит, я не могу не ответить.

– В начале пятого, – буркаю я.

Глава 4

– Ой! – вскрикиваю я, врезавшись в кого-то.

Удар был не слишком сильным, и я удерживаю равновесие, но мой блокнот выпадает из рук и приземляется на асфальте в раскрытом виде. Осматриваю человека, которого не заметила – молодой парень. Черные волосы, белая кожа, зеленые глаза. Красивые ровные черты лица. Одетый в черные джинсы, белую рубашку с закатанными рукавами, будто на праздник.

Значит, не одна я так "тепло" одета. Для Лос-Анджелеса это редкость, как я уже выяснила – ходить в закрытой одежде, но для меня это необходимость…

Незнакомец с таким же интересом разглядывает меня.

– Прошу… прощения…

Я не успеваю даже дернуться, как парень наклоняется, подбирает блокнот и передает мне, предварительно закрыв его. Я с благодарностью киваю.

– Прекрасная мелодия, – его губы расплываются в улыбке, а глаза щурятся.

Он успел прочитать ноты в моем блокноте, пока поднимал его? Но… Это невозможно. Слишком быстро…

Я хотела уже задать свой вопрос, но меня опередил очень неприятный звук, исходящий из моего живота – проголодалась. Незнакомец начинает смеяться, а я немного краснею, пытаясь понять, сколько времени прошло с моего "побега".

Он предлагает зайти в какое-нибудь заведение и вместе перекусить.

– Не стоит. Мне нужно домой, – отвечаю я, прижав блокнот к груди, – Нейтон будет меня искать.

Я сказала это на автомате, даже не подумав, что, возможно, он его не знает.

Тогда незнакомец меняет свое предложение с приглашения поужинать, на приглашение проводить до дома, и как бы я не отказывалась, он был слишком напорист.

Наоми, мы сейчас умрем с голоду, пусть он проводит тебя уже. Чем быстрее ты согласишься, тем лучше, тем раньше ты успеешь покушать.

– Я все равно иду к Нейту на вечеринку.

Эта фраза отбивает все отказы. Не было причин, по которым мы должны были пойти в одно и то же место порознь. Я соглашаюсь, и мы направляемся в сторону Беверли Хиллз.

– Значит, ты сестра Нейтона, да?

– У него много сестер, – безразлично отзываюсь.

– А ты не плохо говоришь на английском, – отмечает парень и после небольшой паузы добавляет, – Ты одна настоящая.

Его слова шокируют меня, но я не подаю вида. Значение этих слов остаётся для меня недоступным. Может, не так уж и хорошо я говорю по-английски?

– Значит, ты к нам на лето, – бормочет парень, потирая подбородок, – Всего три месяца, чтобы заставить тебя влюбиться…

– Что!?

– … в это место.

Мысленно я дала себе по лбу.

На самом деле, я даже не подумала, о чем-то романтическом – просто была удивлена. Никогда не слышала таких уверенных и положительных заявлений в жизни, особенно направленных в мой адрес. Это всё так в новинку.

Но Сэм воспринял это в своём понимании и ухмыльнулся. Он специально сделал паузу, чтобы посмотреть на мою реакцию. И почему-то от осознания этого хотелось рассмеяться?

Он совсем не похож на Акиру. Совершенно другой тип. Такой непривычный персонаж, как он – что-то новенькое. Не знаю, как с ним себя вести. Да и со всеми здешними людьми.

– Решено, – воскликнул парень, стукнув своим кулаком о ладонь, – Завтра пойдешь со мной в гости.

– Сэм, как же я пойду в гости к совершенно незнакомому мне человеку?

Я не люблю находиться в больших компаниях или с незнакомыми мне людьми. Сэм слишком упертый и настырный, чтобы я смогла отцепить его от себя, не раскрыв своей сущности, поэтому я старалась быть вежливой с ним, чтобы в удачный момент испариться.

– Ты пойдешь к уже другу, – подмигнул, – На вечеринке сегодня познакомлю вас.

Он очень странный. Может, потому что я совершенно не знаю его и не понимаю, как себя вести? Американцы такие… другие…

Разочаровывать его в том, что меня не будет на вечеринке, не хочется, поэтому я опускаю этот момент. В конце концов он даже не заметит, что меня нет.

По пути мы заходим в магазин, чтобы закупиться алкоголем. Большим количеством алкоголя. Для вечеринки. Естественно, миновав отделы с едой, чтобы не дразнить мой желудок ещё больше.

Мы возвращаемся в начале седьмого. Еще целый час до начала их веселья. Я еще успею куда-нибудь деться.

Только я об этом подумала, как мой план рухнул, не успев даже начаться.

Сэм вошёл в дом первый. Он понёс пакеты сразу на кухню, откуда доносились незнакомые мне голоса.

– Смотрите, что я принёс, – воскликнул Сэм, стоило ему переступить через порог кухни.

На сегодня знакомств для меня хватит.

По телу разлилась некая усталость – пора бы уже вздремнуть. Всё-таки ночью я плохо спала, и к местному часовому поясу ещё не привыкла. И я всё ещё хотела есть. У меня было два варианта: остаться голодной и незамеченной или же встретить еще одних непонятных для меня людей и наконец поесть. Я невольно зевнула и потянулась, но остановилась, когда услышала следующую фразочку Сэма.

– А ещё смотрите, кого я привёл, – на секунду он замолчал, но я услышала спешные шаги, парень появился в проходе и поманил меня рукой.

Ну, черт!

Остаётся только надеяться, что я смогу улизнуть в свою комнату чуть позже. После того, как я поем. Неуверенными шагами я пошла к нему. В кухне было около четырех парней. Сэм – пятый. И все разом взглянули на меня.

От такого внимания по коже пробежался холодок. Первой мыслью в моей голове возникает – сбежать. Второй – сдержанно и натянуто улыбнуться, что я и делаю.

Надо быть дружелюбной, Наоми.

Всего несколько минут, и я смогу наконец упасть в объятия моего тёплого и нежного одеяла, которое унесёт меня в мир Морфея.

Хоть бы сегодня у него было хорошее настроение…

На столе замечаю уже вытащенные из пакетов бутылки – они смешивают напитки. Значит, я сегодня пить точно не буду. Мало ли какая хрень у них выйдет. К тому же для первого раза пить что-то крепкое (а мы купили только крепкий алкоголь) – слишком рискованная затея.

Нейтон двинулся ко мне, остановился прямо передо мной и прошипел на японском, чтобы нас никто не понял:

– Где ты была?

– Мне нужно было прогуляться, – шепчу я в ответ тоже по-японски, делая шаг назад (Он был слишком близко).

В голове всплывают моменты с обеда, когда я тайком прошмыгнула мимо парня, ругавшегося с кем-то по телефону. Я выбралась из Беверли Хиллз в парк Хэнкок, находящийся всего в паре кварталов от особняка Гарсиа. На самом деле мне нужно было немного воздуха и тишины, я брела, куда глаза глядели. Зелёный парк с прудом и пальмами показался мне подходящим местом для отдыха и вдохновения.

Сэма уже не было рядом, он встал на место Нейтона возле стола и перекинулся парой фраз с друзьями.

– Может, нам выйти? – насмешливый тон прервал нас.

Нейтон закатил глаза и обернулся, быстро стрельнув глазами в комментатора. Это был тот парень, что сегодня утром высовывался из окна заднего сиденья и кричал всякую ересь.

– Парни, это моя сестра, Наоми, – Нейтон становится рядом, представляя меня, – Наоми, это мои друзья, – он обвел их всех рукой, – Сэм, – он указал на парня, с которым я возвращалась домой, тот улыбнулся мне, – Оран, – этот никак не отреагировал, продолжая скептически рассматривать меня, будто здесь мне было не место.

Не высокий – он был чуть ниже других, но не слишком. Короткие темно-каштановые волосы были уложены на бок. Немного миловидные черты лица, но нахмуренные брови делали его чересчур серьезным.

– Перси, – парень дружелюбно улыбнулся, оголяя свои зубы.

Его длинные светло-каштановые волосы были завязаны в низкий хвост. Смуглая кожа. Острые черты лица. От улыбки у него появились морщинки у глаз.

Это он сидел за рулем сегодня утром, когда приехал Нейтон!

– А Ала ты должна помнить по его сегодняшней выходке, – наконец я взглянула на парня у стены, который был в отдалении от всех.

Высокий брюнет со всё той же хищной улыбкой, что слишком напоминала мне ту. Только у этого “Ала” выглядывали клыки, которые делали хозяина реально похожим на зверя. Если бы не улыбка, парень выглядел бы менее опасно и более мило, но отрицать, что он красив, не было смысла. Я ёжусь от вида его ухмылки, а парень отсалютовывает мне двумя пальцами от виска, представившись – Александр Рэй Ньюман. Он не отрывает от меня взгляда, как и я от него. Его серые, словно сталь, глаза слишком сильно завораживали.

– Ох, значит, ты не пассия, – с наигранной печалью проворковал брюнет.

Его фальшивый тон ни в какую не вязался с хищной улыбкой. Этот парень смотрел на меня заинтересованным взглядом, не отрываясь, будто читал всё, что можно. Но это был не просто интерес парня к девушке, а скорее спортсмена к сильному противнику. Что-то подобное…

И от этого было не по себе. Я знала этот взгляд. Он означал, что в его голове уже строились планы на мою личность. От этого меня пробирает мелкая дрожь. Нужно держаться от него подальше. Он такой же, как и Маркус…

– Останешься с нами? – чуть тише спрашивает Нейтон, прожигая меня взглядом.

Другие уже занялись своими делами. Оран что-то быстро печатал в телефоне; Перси и Сэм начали мешать напитки; а Александр Рэй Ньюман до сих пор стоял у стены, только теперь у него в руках был пластиковый стаканчик, а взгляд всё ещё прикован ко мне.

Я не хочу оставаться здесь, с незнакомыми мне людьми и этим типом. Это слишком опасно для моей психики. Но мой желудок решил иначе, издав, спасибо ему большое, тихий зов, от которого я устало вздохнула. Его никто не слышал, но это не отменяло того, что ему требовалась зарядка.

К чёрту этого парня!

Что ж, я для начала поем, а потом пойду спать. На сытый желудок, думаю, я усну быстрее, и наконец забуду всех здесь присутствующих.

– Ммм, – тяну я, оглядывая кухню, а на губах появляется легкая улыбка, – Только если ты покормишь.

Он с минуту смотрит, не веря своим глазам, а после усмехается.

– Без проблем.

Нейтон с довольной ухмылкой направляется к холодильнику, обмениваясь по пути с ребятами каким-то фразочками и смеясь. Он выглядит… счастливым? Неужели, человеку для счастья нужна лишь просьба накормить кого-то? Это… так странно…

Я хмуро наблюдаю за широкой улыбкой Нейтона, когда он закрывает дверцу холодильника с тарелкой в руках и колко отвечает одному из своих друзей на очередной подкол.

Они так дружны. Они шутят и прикалываются друг над другом, но в этом нет ничего… обидного? Нет каких-либо упрёков или нравоучений в сторону беззаботного поведения. Нейт решил устроить вечеринку, и его друзья пришли ему помочь с этим, хотя вовсе не должны тратить деньги и время на подобное… они могли просто прийти и повеселиться без всякой организаторской работы… Разве дружба может быть такой?

Обычно, когда мы с Хитоми и Акирой собирались у меня – это было очень редко, и только тогда, когда папа уезжал куда-то за границы Токио с ночевкой – никто из них не помогал мне прибираться или закупаться снеками, играми, фильмами. Они просто приходили на готовое. Максимум, что они приносили – это пару бутылок пива для себя. И так же уходили…

Я считала это нормальным так, как я хозяйка нашей маленькой тусовочки, но глядя сейчас на них, начинаю сомневаться в правильности своего мышления.

– Если так и продолжишь стоять столбом, тебе ничего не останется, – усмехается брюнет, хитро прищурившись, и отпивает из своего стакана.

Сомневаюсь, что там была газировка или вода.

Я, всё ещё окутанная своими мыслями, перевожу свой пустой взгляд на “Ала”. В стальных глазах горят любознательные искры, пока парень изучает меня.

Что?

Я моргаю несколько раз, возвращаясь в реальность, и перевожу взгляд на Нейтона, который поставил на стол тарелку с разогретым пирогом, отгоняя при этом Сэма и Перси от него, чтобы сохранить мне кусочек. И они не обижаются, не ругаются, просто смеются продолжая… играться?

– Быстрее, – подталкивает меня словами Александр, отталкиваясь от стены, я следом за ним, будто заворожённая.

Он всё ещё был опасен, и я ощущал странную ауру от него, пугающую меня, но всё же это не мешало мне идти на зов приятного запаха яблочного пирога.

– Эй, ну, хватит! – возмущался Сэм, – Дай нам по кусочку, не обеднеешь.

– Да, – поддакивал Перси с другой стороны, – Вот, смотри, Наоми пришла. Теперь нам можно взять кусочек?

Я тихо усмехаюсь с их маленького боя за пирог, усаживаясь на высокий стул у барной стойки, они были напротив меня, отделяемые столом. Александр, примостившийся на соседний стул, тихо стянул себе кусок пирога, пока его друг был занят защитой еды.

Нейтон возмущался в ответ, смотря то на одного, то на другого, отгораживая руками пирог.

Я тихонечко тянусь и беру один кусок пирога, потом второй и третий под пристальным взглядом Александра. Он был будто сторожевым псом, не спускавшим взгляда с постороннего человека на своей территорию, готовый прыгнуть на нарушителя в любой момент по команде “Фас”, которой было любое мое неосторожное движение.

Беру две тарелочки с пирогом двумя руками и толкаю их Сэму и Перси под удивленные взгляд парней. Ребята начинают радостно благодарить меня и уже чуть ли не превозносить в богини, а брат хмуро пробубнил, что пирог он грел только для меня.

Я улыбаюсь и наконец пробую пирог. Терпкое яблочное повидло растекается на языке, подтаивая и растворяясь, а мягкое тесто настолько нежное, что мне даже не нужно его жевать. Превосходно.

– Кстати, ты не собираешь принять свои таблетки?

Вилка падает из моих рук, а кусок пирога застревает у меня где-то в горле, заставляя меня подавиться и зайтись в приступе кашля.

Откуда Нейтон знает про мои таблетки?

Это же невозможно, чтобы он догадался… За столько лет я достаточно хорошо научилась скрывать своё психическое состояние, поэтому он не мог…

Хорошенько откашлявшись, я поднимаю взгляд на брата, он с беспокойством глядит на меня, и это вгоняет меня в ступор.

Краем глаза замечаю, как Александр прищурился, сверля меня, а стальные глаза блеснули дьявольским пламенем. Моя реакция. Она его завлекла. Сердце бешено стучало, а ладони вспотели.

Что за херня!

Губы брюнета медленно расплываются в коварной улыбке, он берет в руки свой стакан и отпивает, не сводя с меня взгляда, будто страшась пропустить какую-либо еще деталь.

– Не, – с наигранной радостью отвечает Александр, переводя взгляд на друга, и приподнимает стаканчики, якобы намекая, что это замена.

Нейтон устало выдыхает, качает головой и обращается к Орану по поводу количества человек и присутствия каких-то “Волчиц”, Сэм и Перси вовлекают меня в разговор о моём хорошем английском, а брюнет вновь возвращает взгляд на меня.

Значит, он на таблетках? И что с ним? У него какое-то расстройство? Нервишки шалят? Или проблемы с агрессией? С такими взглядом и улыбкой это вполне объяснимо.

Чёрт!

Доев свой кусок пирога, я наконец отправляюсь в свою комнату, игнорируя ощущение, что я крупно вляпалась в новые проблемы под названием “Александр Рэй Ньюман”.

Сон, как ни странно, окутывает меня сразу же, стоит голове коснуться подушки, и уносит меня в самые потаенные уголки моего сознания.

***

Я вздрагиваю и опускаю руку с телефоном вниз, сжимая другой перила балкона. По щекам текут слёзы, а внутри звенящая пустота…

Какого хрена? Что он задумал? Зачем был этот звонок? Чтобы напугать меня? Зачем? Зачем? Зачем?

Я даже не заметила, как начала смеяться. Закинув голову наверх и прикрыв глаза рукой, истошно смеялась звездам, якобы насмехаясь над Богом за столь прекрасную жизнь. Это был истерический смех. На самом деле, меня пробирал страх. Жуткий.

От его звонка…

– Здравствуй, дорогая, – насмешливый мужской голос, заставляет меня вздрогнуть, – Покоряешь город ангелов? Ты слишком грязная для него, – весело отзывается оппонент.

– Что ты хочешь от меня? – настороженно спрашиваю, уперевшись рукой в перила балкона, чтобы не потерять равновесия – мне нужна была дополнительная опора.

– Охренела? – его крик так оглушил, что пришлось отнести руку от уха, запястье предательски начало болеть, – Забыла своё место? – я всё крепче сжимала перила, – Знаешь, я соскучился и очень рассердился, когда узнал, что ты сбежала, – он ехидно выплевывал эти слова, – Как ты могла улететь без моего разрешения? Ну, ладно, пусть это будет тебе подарочком на… Новый Год? Я потерплю каких-то три месяца, а тебе они обойдутся в три раза дороже!

Сбросил…

Вытерев мокрые щеки, глубоко вздыхаю. Ночной воздух окутывает мои лёгкие, но легче не становится. Отчаяние и гнев окутывают меня, заставляя подчиниться им.

Я здесь только второй день, почему всё это происходит со мной, и именно сейчас? Почему я не могу быть обычным подростком?

Эти чувства накрывают с головой, я резким движением задираю свободную чёрную штанину на правой ноге, оголив белую кожу, на которой синяки выглядели в сто раз ярче, чем были на самом деле, достаю из ножен на бедре клинок, перерезаю кровавый бинт, закрепленный на запястье (раны вновь открылись, когда я напрягла руку при разговоре) и заношу его над запястьем. Холодный метал касается нежной кожи и приятный осколок боли отдается в руке. Полоска сразу же краснеет, набирая капельки крови, легкая приятная слегка покалывающая боль пронзает раны, успокаивая меня.

Гнев и отчаяние медленно скрываются в тени мелкой боли. Два или три пореза, и я могу спокойно выдохнуть. Некая дрожь прошлась по телу то-ли от прохладного ночного ветра, то-ли от моей жалости и беспомощности, и нож невольно выпадает из моих рук за балкон на задний двор, где никого, к счастью, нет.

Чёрт!

В панике одергиваю рукав и несусь на улицу. Я должна его найти.

Этот клинок мне подарил Акира на пятнадцать лет, только потому что мне приглянулась в мобильной игре его мини-версия. Он, наверное, даже не подозревал, что я буду использовать его таким образом. "Скорпион" (название клинка с немного вздернутым острием вверх, для того чтобы наносить больший урон) для меня очень много значит. Слишком много воспоминаний…

Первый этаж наполнен людьми и жутким запахом алкоголя, перегара, кучи различных духов и пота, от смеси которых меня немного подташнивало. Задержав дыхание, проталкиваюсь через толпу и вновь начинаю дышать, когда закрываю за собой дверь. Кожу все также жгло. Но прохлада ускоряет процесс "остужения".

– Какие люди! – веселый тон заставляет вздрогнуть.

Александр всё ещё со своей убийственной ухмылкой стоял у дерева под моим балконом. В одной руке у него меж пальцев была зажата сигарета, а в другой он крутил мой клинок.

О, нет.

Как долго он здесь? Он видел, как я резала руки? Или ещё раньше? Слышал разговор? Чёрт! Что за…

– Что ты здесь делаешь? – невозмутимо спрашиваю я, сложив руки на груди, но соприкоснувшись с тканью свитера, раны начинают щипать, от чего слегка морщусь.

Он ничего не ответил. Взгляд заскользил от моих глаз к запястью. Рукав белого свитера впитал в себя кровь. Одергиваю руку за спину, чтобы не было лишних вопросов. Парень проследил за моим движением, но так ничего не спросил.

Ньюман шагнул ко мне, спрятав нож где-то у себя за спиной. Он остановился в десяти сантиметрах от меня, но я почувствовала тепло, исходящее от его тела, и запах тлеющего фильтра у него в руках. Парень коснулся моего предплечья, и я дернулась в попытке отскочить назад, чтобы не ощущать "ожогов", но он шагнул на встречу, не отрывая своей руки от меня.

Кожу не жгло. От слова совсем. Ни жжения, ни боли. Ничего…

Что происходит?

– Не дергайся, – холодно буркнул брюнет.

Его ладонь заскользила вниз, он аккуратно взял порезанную руку и, задрав рукав, внимательно осмотрел ее, будто бы он что-то понимал в этом…

– Не глубокие.

– Достаточно, чтобы причинить боль, – буркаю я, отводя от него взгляд.

Только сейчас поняла, что разглядывала каждый его кусочек. Его лицо было сосредоточено на моих ранах, его челюсть напряжена. Даже под черной толстовкой были видны мышцы и мускулы. Сигарета в его руках издавала манящий запах – мята.

Мятные сигареты…

Я мысленно усмехаюсь. Но все также продолжаю разглядывать траву под ногами. Я чувствовала его изучающий взгляд на себе, но не решалась поднять на него глаза вновь.

Ну, и где вся твоя бравада, Наоми?

– Нужно обработать раны.

Верно, но в доме слишком много людей. Мой кровавый рукав привлечет много внимания, а я сама не хочу вновь проходить через ту толпу, касаясь других людей и снова ощущая ту неприятную боль, которую почему-то не ощущаю сейчас.

– Пошли.

Он отпустил мою руку. Я уже хотела было препятствовать ему, придумывая на ходу причины, чтобы не заходить внутрь, но он пошёл в другую сторону от дома – к дороге.

Что он задумал?

Я поспешила за ним. Даже не знаю, зачем. Александр Рэй Ньюман – опасный тип. Мне от него следовало бы держаться подальше. Он мог причинить мне боль. Его глаза каждый раз пленяли меня, не желая отпускать. И моё любопытство мешало мне отдалиться… Мне было жутко интересно, что с ним, что у него за "болезнь" и многое другое, но в то же время я не могла спросить…

Мы вышли со двора и направились к черному кроссоверу. Парень разблокировал машину и открыл мне переднюю дверь, приглашая во внутрь, секунду хмуро смотрела на него, после чего уверенно заявляю:

– Я не поеду в больницу.

Складываю руки на груди, задираю подбородок и на пятках разворачиваюсь, чтобы скрыться в доме. Лучше обжигающая боль, чем больница. Нет, и точка. От соприкосновения с тканью раны снова начинают щипать, заставляя меня вздрогнув.

Позади слышу раздраженное цоканье, а после меня, как котенка, за шкирку утягивают прямо в машину, толкая на переднее сиденье и не забывая ещё дверь закрыть.

Я с широкими от возмущения глазами слежу за тем, как Александр обходит кроссовер и занимает водительское сиденье рядом со мной.

– С ума сойти, – возмущенно выдыхаю, – Эй! Что это такое? Ты маньяк, что ли? Совсем… – под его звериным взглядом я тушуюсь, – … с девушками… обращаться… не умеешь, – в конечном счёте отвожу взгляд куда-то в сторону.

Не произнося ни слова, он потянул мою руку к себе и достал из непонятно откуда-то взявшейся аптечки бинты и салфетки. Одной рукой ему было делать это неудобно, поэтому я забрала у него сигарету, получив легкий кивок.

Нет, Маркус не стал бы так бережно обрабатывать мне раны. Возможно, я ошиблась, сравнив их…

Парень аккуратно вытер кровь, обработал раны и затянул их бинтами. Пока он это делал, его рукава несколько раз задирались, и я видела края черных повязок. Возможно, под ними скрывается нечто похожее на мои запястья? Из-за этого он на таблетках?

– Да ты профи, – усмехаюсь я, когда работа была уже закончена, вытягиваю руку перед собой и рассматриваю.

Я поднимаю сигарету ко рту в желании затянуться разок, но брюнет в мгновение ока забирает ее у меня и затягивается сам.

– Эй, – смеюсь я, – Я хотела затянуться.

Вместо ответа он наклоняется ко мне и выдыхает дым прямо мне в лицо. От неожиданности я начинаю кашлять и махать рукой перед лицом, отгоняя его. Пассивное курение – это не моё.

Вот подлец!

Он смотрел на меня с легкой улыбкой, но в глазах я видела интерес. Он хочет узнать, почему я режу себя, откуда те синяки, которые он нечаянно увидел, задрав мой рукав. Он испытывал ко мне точно такой же интерес, который и я к нему.

– Не спросишь? – смотрю на свои колени, прошептав.

Я знаю его от силы пару часов и не готова рассказывать ему о себе, да и вряд ли когда-нибудь буду. Но почему он не спросит? Ему же интересно. Его глаза прямо горят любопытством, а лицо все такое же беспристрастное. Однако мне было чересчур комфортно с ним, просто сидя в этой машине.

– Нет, – затяжка.

– Но ты же хочешь? – не унималась я, взглянув на него.

– Ещё бы, – он усмехается и смотрит на меня.

– Тогда почему "нет"? – теряюсь я.

– Потому что тогда ты мне быстро наскучишь, – и вновь эта его убийственная ухмылка.

Что!?

– Я не игрушка, – возмущаюсь я.

– Но с тобой весело играть.

Разозленная его свинским поведением, я открываю дверь и покидаю машину.

– Мы ещё посмотрим, кто выиграет в этой игре, – бросаю прежде, чем захлопнуть дверь.

Да что он себе возомнил? Как можно сначала быть таким заботливым, обработать мне раны, а потом говорить такую гадость? У него что биполярка? Это всё, потому что он не выпил свои таблетки?

Ах, нет, Наоми, голова твоя пустая! Он с самого начала был таким? Ты же чувствовала всё это. Твой инстинкт самосохранения кричал тебе бежать от него, а ты…

Мне нужно выпить!

Захожу в дом и беру первый попавшийся пластиковый стакан с коктейлем, который мешали парни. Алкоголь обжигает горло и прогоняет всё раздражение прочь, я немного расслабляюсь, но не слишком, пытаясь контролировать дистанцию.

Мне не стоило пить алкоголь, особенно здесь, особенно намешанный непонятно из чего. Завтра я буду жалеть, но сегодня хочу стереть эту издевательскую ухмылку из своей памяти напрочь.

Глава 5

Утро выдалось не из приятных. После вчерашней выпивки меня мучила жуткая жажда, и запястья тоже немного побаливали от свежих порезов, а голова просто разрывалась на части. Тугая повязка на руке свидетельствовала о вчерашних легкомыслии и неосторожности с моей стороны. Окончательно просыпаюсь из-за громких голосов за дверью.

Нейтон и Александр.

Я закатываю глаза и переворачиваюсь на бок, спиной к двери, чтобы продолжить спать, но у меня ничего не выходит. Горло жутко сушит, требуя жидкость, а звуки снаружи только усиливают трель в голове.

Чтобы я ещё раз так напилась…

Я тянусь к стакану на прикроватной тумбочке, боль отдается во всем теле, морщусь, но все-таки осушаю его за доли минуты. Вода успокаивает моё горло, и я с облегчением вздыхаю, падая на мягкую подушку, и снова морщусь от боли.

Теперь я прекрасно понимаю, почему отец меня предупреждал быть осторожнее с алкоголем, да и Итан тоже пару раз обмолвился, что из-за неумения пить мне может быть худо. Я видела отца и Акиру, страдающих от похмелья, но до сего момента даже не представляла, насколько это хреновое состояние.

– Она знает? – вопрошал Нейтон.

– Нет.

– Расскажешь? – не унимался брат.

Я усмехаюсь и переворачиваюсь на бок лицом к двери, вглядываясь, будто могла видеть сквозь неё.

Мы всё-таки с ним одного поля ягоды – оба лезем к Ньюману с лишними расспросами, которые его только раздражают. Это чертово любопытство нас обоих и погубит. Слишком много схожего для тех, кто не виделся двенадцать лет…

А эти двое довольно близки. Даже несмотря на убийственную ауру вокруг Александра, Нейтон совершенно не боится его, будто знает, что ему ничего не будет. Поведение Ньюмана вчера напомнило мне поведение сторожевого пса. Я зашла на его территорию, и он пристально следит за мной. Если как-то наврежу его людям, он не будет рычать, он кинется, чтобы растерзать мою глотку.

Даже если Нейт его сильно достанет своими глупыми расспросами, максимум, что сделает Александр – это ударит его, но не более. Даже мне, человеку, который знаком с этими двумя от силы сутки, видно, что они ценные друг для друга люди…

На вечеринке я успела поймать множество слухов об этой парочки от их знакомых и одноклассников, пока заливала в свой организм, непонятно какой фигни. Они были чем-то вроде местной элиты – богатые детки со своими нормальными заморочками. Пока Нейтон был добряком, помогающим каждому нуждающемуся на своем пути, Александр был тем, кому было всё равно на помощь и поддержку, он просто следовал за Гарсиа, ограждая того от проблем. Сторожевой пёс. Люди всё никак не могли понять, как две столь противоположные личности могли находиться постоянно вместе.

И невольно я задавалась тем же вопросом.

Их же взгляды на жизнь, на те или иные моменты сто процентов разные, так как же они сосуществуют. Компромисс? Или же кто-то кому-то подчиняется, угнетая себя?

И я даже знаю, кто…

– Зачем?

Голос наполнен холодом, но в то же время в нем чувствуется, что хозяин усмехается.

А после раздался глухой удар, будто что-то тяжёлое ударилось об стену (кто-то), и я подскочила, от резкой смены положения моего тела у меня закружилась голова, а в глазах потемнело.

Да что они там поделить-то не могут?

Раздражённая откидываю теплое одеяло, что грело меня в своих объятиях. Хоть мы и в пустыне, где солнце палит бесщадно, не могу спать без чего-то теплого и мягкого, что бы я смогла обнимать в ночи. Встаю с кровати и, обув махровые розовые тапочки, бреду к двери, бурча себе поднос всякие гадости об этих двоих.

– Не подвергай мою сестру опасности, – рычит Нейтон, стукнув кулаком о стену.

Замираю, положив руку на ручку двери, но так и не нажав.

Так, это Нейтон пихнул Александра об стену…

Ну, и к чему этот концерт? Устроил разборки со своим другом из-за моей “безопасности”? Ох, Нейтон, глупый ребёнок, знал, что твой дружочек может причинить мне вред, но всё равно позволил нам встретиться… Так, зачем же сейчас это показное сопротивление? Мы втроем знаем, если это будет в угоду Ньюману, ты последуешь его воле…

Я уже давно живу не в безопасности.

Возможно, смерть от рук кого-то красивого будет лучше, чем от рук монстра…

– С ней весело, – отзывается Александр, но я больше не слышу в его голосе той убийственной улыбки.

Он просто дразнил Нейтона – так же, как меня вчера – выводил на эмоции, словно питаясь ими. Ньюман проверял насколько же мы похожи, наши реакции…

– Не причиняй ей вреда, Ньюман, – предупреждает его брат.

Боже… А нельзя было устроить такое бурное представление “братской заботы” где-то за границами этого дома? Или хотя бы на несколько метров дальше от моей комнаты и на несколько тонов тише, чтобы я этого не слышала ранним утром с похмелья?

И, вот, натянув весёлую улыбку, наконец открываю дверь со словами:

– Хей, голубки.

Прижимаюсь плечом к дверному косяку, сложив руки на груди и скрестив ноги. Парни как раз стояли возле моей стены – неудивительно, что их было так сильно слышно. Нейтон прижимал брюнета к стене, который был на пару сантиметров выше брата. Хороший сюжетик для яойной манги. По звукам они ругались, а по действиям… занимались чем-то другим… Но услышав меня, оба повернули ко мне свои головы, оглядывая с ног до головы.

– Милые тапочки, – хмыкнул Ньюман в полуметре от меня, стрельнув глазами.

– Спасибо, – показушно улыбаюсь, – Вы не могли бы трахать тела и мозги друг друга не здесь, – устало прошипела я, – Не возле моей комнаты! Если захочу посмотреть гейскую порнушку, то воспользуюсь интернетом! Хера вылезли из своей спальни? Я вообще-то сплю еще! Не тревожьте сон прекрасной леди! – шикнула я.

И тут же быстро с хлопком закрываю дверь, направляясь к столь манящей кровати. Я всё ещё хочу спать. Забираюсь в постель, и она принимает меня обратно в свои объятия, убаюкивая. Теперь я могла дальше поспать, поскольку воцарилась долгожданная тишина.

И стоило мне только приснуть, как дверь бьётся с грохотом о стену, заставляя меня вздрогнуть и открыть глаза. Дрожь проходится по моему телу, и я не могу ее усмирить, заворачиваясь в одеяло, дабы скрыть её от этих идиотов.

– Хватит спать, спящий ангел, – восклицает Александр, вприпрыжку залетая ко мне в комнату, Нейтон спокойно идёт следом, усаживаясь на край кровати, – Проспишь всё веселье.

Интересно, а ему абсолютно всё равно, что в комнату его сестры зашли двое парней? Ну, один посторонний парень, которому он минуту назад говорил не обижать меня? Нет?

– Лучше так, чем видеть тебя, едва открыв глаза, – бурчу я, когда он одним легким движением раскрывает шторы.

Солнечный свет ударяет в глаза, и я с головой накрываюсь одеялом, простонав, что он бездушный, прячась от всего. От света. От боли в глазах и голове. От брата. От этого парня. От мыслей о вчерашнем вечере. От той дрожи, что еще гуляет по телу.

Я была очень уставшей. И похмелье этому способствовало.

Александр видел меня насквозь, видел мои руки, те ужасные белёсые шрамы и свежие кровавые порезы, но он не испугался, не пытался как-то “поддержать”, сказать не делать так, как сделали бы нормальные люди. И, вероятно, этот несносный парень понимал меня отчётливее всех, скрывая под своими одеждами повязки. Нас связывает теперь мой секрет. Я уверена, что он сохранит происходящее вчера в тайне. Однако это совершенно не означает, что я доверяю ему. Не значит, что подобное повторится…

У нас у обоих были проблемы, которые обычным подросткам решить было не под силу, но он справлялся, куда лучше меня, либо показывал, что это так… В любом случае Александр выглядел куда лучше меня…

– Где ты берешь свою энергичность так рано? – бурчу я, выглянув из своего укрытия, и прищуриваюсь, привыкая к свету, парень лишь пожимает плечами, продолжая с прищуром вглядываться в меня, и одними губами произносит:

– Секрет.

Казалось, он видит ту дрожь, что скрывало одеяло, что понял, чем она вызвана. Казалось, он прекрасно понимал и знал, что я чувствую и от чего…

– Самовлюблённый придурок, – буркнула я по-испански.

Хоть где-то мне пригодился этот долбанный язык. Изначально я учила его по указке Маркуса, поскольку ему весело было наказывать за провалы и неуды… Не думала, что буду использовать столь ненавистный мною язык таким образом.

Ухмылка брюнета стало еще шире от моих слов, словно он только что открыл что-то новое. Его клыки… они действительно добавляли его образу звериной харизмы, создавая впечатление, что перед тобой какой-нибудь хищник, что готов наброситься на свою жертву в любую секунду.

– Сис, давай, вставай, уже полдень, – от упоминания времени я резко откидываю одеяло и сажусь, переспрашивая про время, – 12:35.

Я так долго спала… Целых восемь часов… И не видела никаких кошмаров… Должно быть из-за выпитого алкоголя мой мозг отключился, позволяя наконец отдохнуть от всех моих тяготений. Нужно будет повторить…

Я запустила ладони в волосы и растрепала их, слегка массируя кожу головы, заставляя мозг работать, а мысли стать ясными. Нужно собраться.

– Хей, Нейт, а твоя Оливка так не делает? – смеётся Александр, – Впервые вижу девушку, которая делает нечто подобное. Обычно девушки более трепетны к своему внешнему виду, особенно при парнях. Это даже забавно.

Оливка? Где-то я уже слышала это… Но где?.. Ах, точно! Тогда, Ньюман тоже из окна машины кричал про Оливку. Он имел подружку Нейтона? Она у него есть?

– Рада послужить для тебя развлечением, – едко бросаю я, прищурив глаза.

Брюнет подмигивает мне, а брат смотрит с предостережением, якобы говоря, что шутки с этим парнем плохи.

– А… что вы смешивали? – аккуратно начала я, поглядывая то на одного, то на другого, – Я имею в виду алкоголь…

Непонимающие парни переглядываются между собой, будто обмениваясь парой реплик, после чего одаривают меня своими негодующим и любопытным взглядами. Понятно, где чей…

– Джин, ликёр, ром, водка, – усмехается брюнет, – Не понятно, что с чем…

Брат шикает и бросает на друга злой взгляд, будто он что-то мог решить, после чего возвращается ко мне.

– А зачем тебе? – настороженный взгляд Нейтона устремляется прямо в меня в желании получить ответ на свой вопрос.

Закусив губу, я отвожу взгляд от карих глаз на светлое небо за окном, стараясь избежать ответа, но это только раздражает. Я играюсь, делая невинное лицо, делая вид, что что-то скрываю. Если всё же решу выпить, закурить или ещё что-то никто не станет мне преградой…

– Наоми… – предостерегающе…

– Ангелок, – привлёкши моё внимание, Александр бросает что-то маленькое, и я ловлю, – Реакция, что надо.

Разжав руку, смотрю на таблетку, а потом на весельчака, который уже начал раздражать меня своим поведением.

Нейтон, поняв, что ответа на его вопрос не будет, с тяжелым вздохом объяснил, что это аспирин, который поможет мне от похмелья, и предупредил, чтобы я не пила всю ту хрень, что парни намешали. Благодарно кивнув брату, тянусь к бутылке с водой, стоящей у подножия кровати. Запиваю таблетку и одариваю парней недоуменным взглядом.

– Пялитесь, – бурчу я и встаю с кровати, прихватив с собой вещи из гардеробной, после чего скрываюсь в ванной. Принимаю холодный душ, чтобы окончательно проснуться.

Когда закончила со всеми водными процедурами, парни уже ждали на кухне. Они сидели по одну сторону стола, я же села напротив них. Перед ними стояли тарелки с сытными блинчиками, политыми шоколадным сиропом у Александра и с ягодами клубники у Нейта.

Объедение…

Прямо слюнки текут. Обожаю блинчики на завтрак.

– Я попросил Элеонор приготовить их, – пояснил Нейтон, что-то печатая в своем телефоне, – Ты, кажется, любила их в детстве.

Я с благодарностью киваю ему, рассматривая свои блинчики, возле которых лежало пару шариков клубничного мороженного, и не замечаю, как губы расплываются в довольной улыбке.

Я действительно люблю, когда папа делает блинчики с клубничным мороженным. Раньше это было редким деликатесом у нас, а сейчас почти каждую неделю он готовит их мне, балуя меня сладким. Не думаю, что смогла бы без них провести три месяца.

Нечто тёплое разлилось по телу, и я была готова предаться воспоминаниям, но вовремя вспоминаю, что не одна, поэтому беру себя в руки.

– Блины с мороженным, – фыркнул брюнет напротив, заставив обратить на него внимание.

– Имеешь что-то против? – угрюмо смотрю на него, его взгляд бегает по моему лицу, – Будто блины с шоколадом вкуснее, – парирую я, расслабившись.

Вся эта игра слов между нами воспринималась мозгом, как нечто обыденное.

Его пронзительный взгляд врезается в меня, а глаза прищуриваются. В его голове уже есть какой-то план.

– Хочешь поспорить?

Так, это далеко зашло. Пора прекратить. Нельзя позволить ему понять, что меня так легко вывести на спор, иначе это закончится плохо.

– Что ты здесь делаешь? – бросаю я, смерив его презрительным взглядом.

– Ем, – Александр кивает на тарелку с завтраком… обедом? С едой!

– Ты понял, о чем я, – устало шепчу я, отправляя кусочек в рот.

Сладко. Я невольно закрываю глаза в наслаждении, чувствуя, как мороженное моментально тает и сладковатый привкус словно обворачивает язык. А когда вновь открываю, замечаю довольный взгляд Ньюмана, от которого вздрагиваю.

Придурок…

– Ал спал у нас, – встревает брат, и я в недоумении взираю на него, – Не смотри на меня так, – он откладывает свой телефон в сторону и тыкает в меня вилкой, поморщившись, – В отличие от тебя, юная леди, мой лучший друг помог мне убраться в доме, – он вилкой обводит помещение, и только теперь замечаю, что вокруг стало значительно чище, хотя я не помню, как было ночью – слишком много выпила.

– Пиздешь, – встревает брюнет, – Не было такого, – безучастно отозвался Ньюман, отпив свой кофе, после чего подмигнул мне, – Носился сам, как ужаленный, чтобы не получить от Элеонор – вашей экономки, – он берет в руки смартфон, а я смеюсь от сказанного.

Значит, он соврал мне…

Я отмахиваюсь от этих мыслей. Мне всё равно на него. Пусть хоть покроется корочкой из лжи, насрать. Я здесь не для того, чтобы настраивать прежние отношения.

Ну, вот, теперь и этот придурок не отрывался от своего телефона, печатая кому-то сообщение. Так, а где мой?

– Хей, мог бы и подыграть мне, – устало вякает Нейтон, пока я ищу свой мобильник в карманах.

Смотря на них, я понимаю, откуда возник слух об их отношениях. Многие делают ставки, что они в тайне встречаются. Вчера я стала свидетелем одной из таких ставок. Они совершенно разные, но в то же время всегда вместе, ссорятся и всё такое. Вылитая парочка…

Я скрываю свою улыбку, прикрыв губы кулаком, но этот жест не ускользает от Александра, и он бросает вопросительный взгляд. Я скрещиваю пальцы, символизирующие этих двоих, и показываю ему язык, подавляя ещё один приступ смеха, на что получаю весёлую улыбку.

Нейтон не замечает этого, зато я обращаю внимание на разбитую губу у брюнета, от вида которой в голове всплывали флэшбэки.

Какой-то идиот осмелился нелестно отозваться о Нейтоне прямо перед ним, когда Александр “попросил” его заткнутся и свалить, пока его “на машине с мигалками не утащили”, он проигнорировал и переключился на обсуждение парочки Алек-Нейт. Естественно, никто его не поддержал, видя Ньюмана в бешенстве.

Я стала свидетелем того, когда цепь сторожевой собаки лопнула от натяжения, и зверь бросился в атаку. Впервые видела, чтобы из человека лилось столько агрессии.

Тот, что был вчера, и тот, что сейчас сидит передо мной, поедая блинчики с шоколадом… Это правда один и тот же человек?

Александр вопросительно смотрит на меня, не понимая причину моего туманного взгляда, гуляющих мыслей, пытается прочесть, но не может.

Резко повернувшийся ко мне Нейтон огорошивает меня новостью, отвлекая от столь неоднозначных мыслей:

– Но Ал оттащил твою задницу в комнату.

Что!?

Я удивленно смотрю на брюнета, и телефон выпадает из рук на стол. Брюнет, наконец сумев прочитать моё состояние, пожимает плечами, будто это было обычным делом – пустяком.

С одной стороны, я растеряна. Он прикасался ко мне… но я ничего не почувствовала. Никакого жжения. Обычно от чужого прикосновения я всегда просыпалась, так как кожу жгло сильнее, чем обычно. Скорее всего, дело в алкоголе. Я перебрала и была не в сознании, поэтому ничего и не могла ощущать. С другой стороны, как мог этот придурок, который вчера выплескивал столько агрессии, донести меня до комнаты, как Нейт позволил ему это…

Стоп!

Я же проснулась в пижаме! Если он отнёс меня, значит я должна была остаться во вчерашней одежде, но я была в пижаме…

Мой мыслительный процесс, видимо, был написан на лице, раз Александр бросает на меня свой самоуверенный взгляд с веселой ухмылкой.

Хоть бы постыдился!

Видел меня голой. Вот подонок.

Я бы сказала, что была рада, что он позаботился обо мне, что не оставил валяться где-то здесь, но теперь, поняв, что произошло… совершенно не хочу этого говорить.

Этот паршивец видел все мои травмы, шрамы и синяки. Уверена, у него теперь есть куча вопросов ко мне. Будет меня шантажировать своим молчанием? Или просто зажмёт в каком-нибудь переулке, да вытащит всю информацию силой? Увидев вчерашнее, уверена, что может.

– Не жди от меня слов благодарности, – бурчу я, вернувшись к поеданию блинчиков.

Нейтон сердито мне что-то отвечает, но я его игнорирую, как и заинтересованный взгляд Ньюмана. Не хочу с ними разговаривать.

Какой он странный. У него точно шиза. Биполярка! Расстройство личности! Психоз? Всё, что угодно!

Я беру свой телефон в руки и вижу кучу сообщений от Акиры и Хитоми в чате. Они возмущались, что я до сих пор не вышла с ними на связь, что забыла про них.

А я ведь действительно весь вчерашний день была без телефона, потому что он мне был не нужен, поэтому не знала, что они писали. Быстро печатаю сообщение друзьям: простите, был очень сложный день. Я снова с вами.

Вчерашний день всплывал по кусочкам. Отъезд Лайлы и Эдгара. Неловкий разговор с Майли. Приезд Нейтона. Прогулка до парка. Знакомство с Сэмом. Встреча с друзьями Нейтона. Мой беззаботный сон. Звонок. Порезы. Я вскинула голову, когда память воспроизвела тот момент, когда я вышла на задний двор.

– "Скорпион", – выпалила я, взглянув в глаза брюнета.

Оба парня подняли головы и взглянули на меня, но я смотрела лишь в серые незнакомые глаза, которые блеснули интересом и сразу же погасли, показывая, свою безразличность – маска.

Возможно, я бы подумала, что парень не понял, что я имею в виду, называя имя клинка, но по его глазам было видно, что он понял. Он знал, что это такое.

– Он всё ещё у тебя, – утвердила я, – Верни его.

Я смотрю на него, только на него. На периферии вижу, что Нейтон окончательно отложил телефон и наблюдал за нами с неподдельным любопытством. Александр же с лёгким прищуром разглядывал моё лицо и глаза, пытаясь заглянуть в душу и выудить оттуда ответы на свои вопросы.

Уверена, со стороны были видны искры молний, которыми мы обменивались. Это была битва за личное пространство, в которое пытался пробраться брюнет.

Где-то на заднем фоне зазвонил телефон Нейтона, но никто из нас не отводил взгляда друг от друга. Но стоило брату принять вызов и ответить, как вся моя бравада в один миг обрушилась, задавив меня.

– Да, пап, привет.

Мои глаза расширяются от удивления, и я уже не видела, как серые глаза наполнились любопытством, сумев проникнуть внутрь. Медленно перевожу взгляд на Нейтона, который тепло улыбался, не обращая на меня внимания.

"Пап"? Он говорит с отцом? Мне должно быть послышалось… Он ведь не мог говорить с нашим отцом, верно же? Или мог? Тогда как долго он поддерживает с ним связь? Сколько он знает? Почему он скрывал?

Столько вопросов крутится в моей голове, что мне сейчас станет плохо, и никто не может дать мне ответа прямо сейчас.

Вот, почему папа просил быть снисходительнее?

– Ты на работу едешь? Чего так рано? – брат не смотрел на меня, – Да, круто… Конечно…

Мои глаза начинало жечь от подступающих слёз, а меня саму слегка потряхивало. Мои руки сжимаются на коленях, чтобы взять под контроль своё шаткое состояние. Нельзя было показывать свои слабости. Ни перед одним из них…

Я ошиблась? Ошиблась на его счёт?

Перед глазами проносятся все моменты из детства, связанные с Нейтоном, которые я вспомнила. Как он защищал меня от тех неприятелей, как ездили в метро, как я потерялась в огромном магазине и Нейтон нашёл меня, как жалел и заливал мои ранки, как улыбался и шутил.

Что я упустила? В какой момент я встала на противоположную сторону? Почему решила, что бросил именно он? Почему возненавидела?

– Да, она со мной, – брат наконец взглянул на меня, – Папа попросил позвонить тебя позже, – передал мне парень, а ладони жгло от той силы, с которой я сжимала руки, вдавливая ногти в кожу.

Внимательный взгляд Александра продолжал наблюдать за мной. Я вздрагиваю, когда поднимаю на него глаза, и вижу понимание, будто он всё видел. Брюнет аккуратно протягивает мне по столу салфетку, пока Нейтон снова отвернулся, и указывает на левую щёку.

– Чёрт! – бурчу по-испански, ощутив слезинку, стекающую к подбородку.

Моей выдержки хватило только на то, чтобы удержать истерику, но всё же какая-то одна капля показала мою слабость этому парню.

Показать слабость перед Александром Рэй Ньюманом – как же глупо…

Я делаю пару глубоких вдохов и выдохов, успокаивая внутреннюю боль, разрывающую моё сердце на куски… Эта боль и близко не стояла с той, что я причиняла себе лезвием ножа… Это была та боль, от которой я бежала, причиняя себе вред…

Хоть я и сдерживаюсь, но мои силы не безграничны. Мне нужны мои таблетки, подавляющие меня настоящую. Лучше я буду под кайфом, чем ощущать это. Итан убьёт меня.

Пока Нейтон что-то обсуждал с отцом по телефону, сбегаю к себе в комнату и перерываю всю сумку в поисках психотропных веществ. Они оказываются на самом дне.

Я никогда не употребляла их… Итан запрещал и постоянно ругал, когда видел их у меня, а после отбирал. Я достала их незаконно у какого-то дилера специально для таких случаев. Однако до этого они мне не пригодились…

– "Аминазин”? – читает парень, выхватив из моих рук пачку таблеток, – Ты серьёзно?

Меня передёргивает от неожиданности, и я встречаюсь лицом к лицу с парнем, изучающим меня, как какой-то интереснейший научный факт.

Откуда он вылез вообще? Словно чёрт из табакерки…

– Верни, – бурчу в попытках забрать лекарства обратно, но Александр лишь вытягивает руку над своей головой, окончательно лишая меня этой возможности, – Что ты хочешь? – по щекам текли слёзы.

На его лице играла хитрая улыбка, но взгляд был хмурый. Интересно, а он вообще умеет контролировать выражения своего лица?

– Кто тебе дал эту хрень? Ты хоть знаешь, что Аминазин противопоказан людям с психическими расстройствами?

Я замираю. Как он узнал? Кто ему сказал, что у меня расстройства личности? Что меня сдало? Порезы? Странное поведение? Или то, как вчера я отреагировала на слова Нейта, адресованные не мне, а ему?

– И каким образом будешь объяснять этому дураку, почему ты решила тупо полежать минимум час? – его бровь дергается, а победная улыбка озаряет лицо.

Он был прав… Я никак не смогла бы этого объяснить…

– Выброси лучше, – его лицо быстро искажается в гримасе отвращения, и он откидывает таблетки на кровать, предоставляя мне шанс разобраться с этим самостоятельно, – Я тебя предупредил. Ты не перенесёшь эффекта этого препарата. Поверь лучше на слово.

Мой взгляд невольно уносится к таблеткам.

С кем я, блять, связалась? Откуда он всё это знает? Что он подмечает? Какие мелкие детали видит, что говорит так уверенно? Кто он вообще такой? Какое ему вообще дело до меня? Зачем лезет в мои дела и…

Я ахаю, заметив, что парень наклонился ко мне, а расстояние между нашими лицами мизерное. Его дыхание опаляло моё лицо, заставляя отвлечься от мыслей, в которых я уничтожила бы его.

– Вот так, – ухмыляется парень и отстраняется, – Глуши свои чувства злостью ко мне, а не нейролептиками или этими ужасными следами на твоих руках и ладонях, – смеясь, он проводит рукой по волосам.

– Ах ты…

Словно дети, мы выбегаем из комнаты. Ньюман смеялся, подначивая меня ещё сильнее хотеть убить его. Сбегаем с лестницы, но перед самой аркой парень тормозит, заставляя меня врезаться в его широкую спину. Бурчу разного рода проклятия, потирая свой лоб, и уже спокойно следую за брюнетом на кухню.

Нейтон уже закончил разговор и наблюдал за нашими злыми переглядками, когда усаживаемся за стол. Опережая допрос, что подготовил для меня брат, задаю свой вопрос:

– Как давно вы общаетесь?

От былой серьезности парня не остаётся ничего. Теперь же на лице Нейта гуляет растерянность. Он тупит свой взгляд в стол и еле разборчиво шепчет себе под нос ответ, что так пугал…

С самого начала…

Стук сердца бил по ушам, заставляя вздрогнуть.

– Я не хотел, чтобы ты знала… – мягко продолжал Нейтон.

– Ты…

Меня прервал Ньюман, цокнув языком. Хоть мы и были не одни, но этот парень – лучший друг брата, и не даст его никому в обиду, даже мне… Этот цокот сопровождался предупреждающим взглядом.

Ха… За каждой неженкой стоит злая собака…

– Если не хотел, чтобы я знала, мог выйти из-за стола и поговорить вне кухни… – бурчу я, переводя взгляд на свою тарелку с недоеденными блинчиками.

Аппетит совсем пропал…

– Нет… Это другое… – мямлил парень.

– В чём разница!? – выпаливаю я, делая глубокий вздох, чтобы держать себя в руках.

Нейролептики справились бы с этим лучше…

– Нет смысла больше скрывать, раз мы снова вместе, – пронзительные карие глаза врезаются в меня.

Я даже не сразу понимаю, что этот взгляд принадлежит Нейтону. Такой серьезный и внимательный. Создавалось ощущение, что это совершенно другой человек. Бросаю мимолетный угрюмый взгляд на брюнета, что молча доел свои блины с шоколадом и, попивая свой черный кофе, следил за нами.

– Ты меня бесишь, – бросаю брату, прищурившись, – Это… – тянусь к подвеске лотоса, висевшей на моей шее, – … тоже твоих рук дело, – это не вопрос.

Серебряную подвеску лотоса мне подарил отец на четырнадцатилетние. Это было странно для него, и я прекрасно понимала, что такое он не мог мне подарить… Отец, как никто, знал, что мне запрещены аксессуары в школе. Да и все, кто как-то взаимодействовал с японской системой образования, были в курсе этого правила. Однако тогда я просто забила на это…

Сейчас же всё встало на свои места. Нейтон не пробыл ни дня в Японской школе, поэтому и правил знать не мог. А лотос… символ наших с ним отношений, о котором знали только мы вдвоем…

– Отец сказал, ты была против, – мягко улыбается парень, узнав факт постоянного прибывания его подарка со мной.

– Я ходила битая, – шутливо рычу, злость медленно сдавалась перед теплыми воспоминаниями, – В японских школах запрещены украшения.

Нейт смеётся, а Александр скрывает свою ухмылку за кружкой. На предложение снять кулон перед походом в школу, я тушуюсь и отвечаю, что не хотела.

В те времена мне казалось, что даритель подвески находится рядом. Это внушало мне уверенность в себя и собственные силы…

В Японской культуре лотос – священный цветок, символизирующий непорочность, совершенство, изящество. Это уж точно не про маленькую версию меня. Но Нейт так не считал. Для него я была самым верным лотосом. “Ты тянешься к солнцу. Ты мой маленький лотос” – говорил он каждый раз, когда я падала или ударялась.

Возможно, пока он был рядом, я действительно тянулась к солнцу, но сейчас…

По щеке, оставляя мокрую дорожку, всё-таки скатилась слеза, слегка пугая Нейтона и заставляя ахнуть.

– Возможно, – на моём лице расцветает глупая улыбка, – Моё солнце скрылось за вечными грозовыми тучами…

Ньюман вновь протягивает мне салфетку, которую тихо принимаю, стараясь сдерживать остаток слёз.

– Значит, пора нам их разогнать…

***

– Куда-то собираешься? – в проёме моей комнаты появились Нейтон и Ньюман, пока я стояла перед кроватью, на которой лежали несколько нарядов, между которыми я никак не могла выбрать.

– Вы ноготь и мясо, что ли?

Взглянула на парней, которые в недоумении переглянулись. Нейтон, уже стоявший подле меня спросил, что я имею в виду, а брюнет, облокотившийся о косяк дверного проёма, улыбнулся.

– У нас говорят: “Близки, как воры”, – и вновь эта усмешка.

И что он до сих пор здесь делает?

Раздражает…

Действительно парочка…

Однако ответа мне никто так и не дал…

Сэм позвал меня сегодня в гости к какому-то парню, но он так и не познакомил меня с ним. Да и я плохо знала этого Ноа, чтобы вот так просто собраться и пойти с ним куда-то. Чёрт! Не знаю, зачем я это вообще делаю. Я всё-таки не хочу идти куда-либо с ними.

– Я им не доверяю, – тихо шептала я по-испански, – Я не такая наивная, чтобы сразу же вестись на их улыбки.

Нейтон улегся на кровать, закинул руки за голову и прикрыл глаза, даже не услышав мои слова, Александр же все ещё стоял у дверного косяка, но оттуда ему лучше всего были заметны мои переживания, играющие на лице.

Он аналитик и сканер. Молча наблюдает, собирает информацию, а потом обрабатывает, получая готовые ответы.

Его ледяные глаза ничего не говорили и не пускали внутрь, в душу, но пытались вторгнуться внутрь меня. Его бровь вздернулась в немом вопросе, на что я мотнула головой и решила отнести все вещи обратно в гардеробную, кроме джинсов и рубашки.

Этого мне ещё не хватало… Этот парень уже достаточно влез в мою жизнь, но всё ещё продолжает углубляться… Когда он остановится?

Беру все вешалки в руки и уже почти выпрямилась, как…

– Папа говорил, ты встречаешься с тем богатеньким мальчишкой, – вставил Нейтон, продолжая лежать с закрытыми глазами, а я так и замерла.

Он его помнит? Папа рассказал? Какого черта?

– Мы играли с ним раньше. Не помню имени, – он открыл глаза и взглянул на меня, всем своим видом показывая, чтобы напомнила.

Я знала, что снаружи со мной всё было в порядке, и не подавала вида о своём истинном состоянии, но легкий ступор всё-таки отразился. Через секунду я натянула улыбку и ответила:

– Маркус.

На коже проступил пот от одного только упоминания его. Я поспешила взять вещи и скрыться в гардеробной. Дыхание перехватило, стены начинали давить на меня, а в голове появлялась куча ненужных обсессий, наполненных воспоминаниями, угнетающих одна сильнее другой… Только этого не хватало. Я потянулась к бедру, но ножны были пусты.

Упираюсь рукой о стену, стараясь наполнить лёгкие кислородом, но не могла. Паника накрывала с головой, заставляя пасть в отчаяние.

– Чёрт! Итан меня прибьёт! – тихо шиплю я, зная, что они меня не услышат, – Я должна была ему позвонить ещё в первый день.

Наоми, давай, вдох-выдох. Вдох-выдох.

И так раз пять, но это мало помогало, а выйти сейчас – всё равно, что сразу же открыть все карты для этих двоих.

Позади раздались тихие шаги. Для Нейтона они были слишком тихие и аккуратные, значит, Ньюман.

– Любопытство победило? – натягиваю весёлую ухмылку и поворачиваюсь к нему, всё ещё держась за стену, будто это помогло бы мне удержаться на ногах.

Парень остановился в трех шагах от меня и молча осматривал моё лицо, на котором уже проступал пот. Я больше не могла контролировать себя. Его голова слегка наклонилась, копируя мою манеру.

– К чёрту! – прошипела я и подалась вперед.

Ноги подкосились моментально, воздух сперло, заставляя еще больше задыхаться. Александр, удержавший меня в своих руках, всего на секунду изменился в лице. Я сжала его воротник футболки, уткнувшись носом в широкую грудь, хватая воздух ртом, как маленькая рыбка.

Я надеялась, что ожог и боль, одолев моё тело, помогут избавиться от панической атаки, но всё сработало немного иначе.

– Не так, как я планировала, – шепчу, наконец вздохнув спокойно.

Это было слишком рисковано…

– Что, – усмехается парень, всё еще придерживая меня одной рукой за талию, – Я не пахну мороженным?

Его бархатный и нежный голос будто проник внутрь меня, растекаясь по венам и устремляясь прямо в моё сердце, а смех отражается по всей моей грудной клетке. Это точно Александр Рэй Ньюман?

– Я вижу тебя.

– Что!? – не поняла я.

– Перестань выдавливать из себя это подобие улыбки, – фыркнул парень, поморщившись, – На твоём братце может и сработает, но не на мне. Твои попытки скрыть своё истинное состояние просто жалки. Если тебе плохо – скажи, я помогу.

Внезапный прилив агрессии словно ударил меня по лицу, заставив снова дышать. А все страхи и мысли о прошлом отступили перед ним.

Злостно отпихиваю от себя брюнета и гневно взираю на него.

– Только посмотрите, – фыркаю я, – Великий Александр Рэй Ньюман соизволил предложить помощь… что случилось? Земля резко остановилась?

– Ты не в себе, – спокойно утверждает парень, пряча свои руки в передних карманах джинс.

– Не в себе, – смеюсь, – Конечно, я не в себе! С самого первого дня… – я осекаюсь, – Понравилось переодевать меня?

Его глаза… они у него хамелеоны… Вау… В зависимости от настроения меняют цвет. Теперь они темного оттенка. Не сказала бы, что это серый.

– Предпочитаю кого-то в сознании, – ухмыляется брюнет, протягивая мне драгоценный клинок.

Откуда он его вытащил? Где он его всё время таскал? В кармане джинс? Он что шутка для тебя?

– Мечтай, – язвлю, – Но ты слишком много знаешь, – я забираю "скорпиона" и провожу пальцем по его лезвию, легкий холодок пробегает по моему телу от прикосновения к столь знакомому острию, и это меня успокаивает, – Придётся тебя убить, – шучу я, взглянув на Ньюмана из-под ресниц.

– Встань в очередь, – он засунул руки в карманы и с высокомерием взглянул на меня.

– Я не знаю, что это такое, – усмехаюсь я и ловлю насмешливый взгляд серо-голубых глаз.

– Значит, твоё тело – результат твоего парня?

Вот же…

– Нет.

– Не лги, – раздраженно бросил Ньюман, не сводя с меня глаз, – Сказал же, я вижу тебя.

– А я и не лгу.

– Лгунья.

– А ты значит псих? А под повязками что? Результат твоего не удавшегося самоубийства? Гормоны играли? Крутого строил?

Я говорила в шутку, но видела, как напряглись его плечи, а челюсть сжалась – не добрый знак – кричало сердце, и я невольно сжала нож под тканью. Я перегнула палку.

Неужели, методом тыка попала прямо в яблочко? Значит, это твои кровоточащие раны, в которые я надавила…

Его взгляд прошёлся по моему лицу, ключицам, запястьям и ногам.

– У нас сегодня вечерний сбор, – бросил Александр, развернувшись на пятках, – Сэм будет там.

И больше не проронив ни слова, он ушёл, громко хлопнув дверью напоследок.

Я сболтнула лишнего…

Глава 6

Вечер воскресенья я провожу за разговорами с папой по телефону, просмотром фильмов и музицированием. С неохотой отвечаю на назойливые сообщения Хитоми и Акиры. Им было жутко интересно узнать про американские вечеринки, и я скупо утоляла их любопытство, опуская всякие подробности.

Александр сказал, что у их команды сборы, поэтому меня никто не тревожил. Я смогла спокойно посвятить этот вечер своей новой песне, которая была еще на стадии эмбриона и требовала очень много сил и времени.

Пристрастие к музыке передалось мне от отца. Он всегда мечтал быть музыкантом, играть на каком-нибудь инструменте, петь и быть кем-то вроде айдола, но не смог. Рассказывая мне о своих детских музыкальных мечтах, отец всегда называл себя трусливым человеком, не способным совершить рискованный шаг, чтобы достичь своих целей. Он не смог найти в себе силы и пойти по пути свободы и чувств, поскольку ему пришлось бы тогда не жить, а выживать, попрошайничать, а вскоре и вовсе возненавидеть свою любовь к музыке.

“Наоми, ты будешь расти, пока свободна, но как только твоё искусство превратиться в рутину, единственной функцией которой будет лишь кормить тебя, ты потеряешь себя…” – слова, поселившиеся в моем сердце на всегда.

Киёши Осака был очень мудрым человеком, справедливым и правильным. И я не крупинкой своего сердца не считала его трусливым и беспомощным. В критический момент своей жизни он решился открыть студию звукозаписи. У него не было денег для достойного оборудования. Его никто не знал. Да и опыт тоже отсутствовал. Но отец сделал это. Он хотел связать свою жизнь с музыкой, и, возможно, не совсем так, как планировалось, но всё же сделал это. Отец не сдался при неудачах. Он начал идти к тому, что имеет сейчас – известная большая студия, в которую стремятся попасть многие звёзды – маленькими и неаккуратными шажочками, делая ошибки, но не теряя надежды.

Пока мы совершаем ошибки, мы живём, растём и стремимся к целям.

Как я поняла, эти вечерние сборы – что-то вроде собрания всей команды. Нейтон объяснил, что тренер отпустил всю команду по лакроссу на мини-летние каникулы. Неделю, если быть точной. И теперь они собираются, чтобы вновь встретиться, обсудить дальнейший план тренировок и прочего.

Мысли о том, что я осталась одна в таком огромном доме, заполонили мою голову спустя два часа после ухода ребят. Мне стало как-то некомфортно и несколько страшновато. Я никогда не оставалась одна так надолго, да еще и в такой тишине. Конечно же, это был плюс для моего творчество – несколько часов спокойной работы, но не для моего ментального состояния. Казалось, что Маркус мог в любой момент войти в эту дверь, и всё снова начнётся заново, словно вся эта поездка станет ночным сновидением… Я вздрагиваю от этой мысли, оторвав свои пальцы от струн гитары, пустив последний аккорд, растворившийся в звенящей тишине.

Больше я не могла играть. Воспоминания о том, как моё тело резали тонкими металлическими струнами, преследовали меня. Боль, пережитая когда-то, вновь отзывалась в теле посредством мышечной памяти. Мои собственные же крики прошлого оглушали меня сейчас, поднимая внутри меня какой-то тревожный ком, разрастающийся в геометрической прогрессии.

В попытке отвлечься обливаю себя холодной водой из душа. Это моментально остужает и прогоняет все мои мысли, приводя вместо них холод, дрожь и стук зубов, на котором я концентрируюсь.

Ночью меня мучают кошмары, из-за которых я кричу, мне не хватает кислорода, но спустя какое-то время мое тело обжигает под руками Нейтона, что помогает мне выбраться из того ужаса. Постепенно его объятия охлаждаются и уже не кажутся такими огненными.

– Дыши, – говорил парень, прижимая меня к себе, – Я рядом…

Возможно, какую-нибудь нормальную девушку это бы и успокоило…

Я тяжело дышала, впиваясь пальцами в плечи Нейтона, как в якорь, способный вытянуть меня хотя бы на время, пот проступал на лице, а боль от прикосновений отрезвляла. Нейтон успокаивающе гладил меня по голове и нашёптывал ласковые слова, но всё было тщетно. Придя немного в себя, прошу парня достать из моей сумки снотворное и описываю его, что он и делает.

Когда он возвращается с баночкой Лемборексанта, вижу на его лице взгляд, полный вопросов, уверена, такое количество лекарств в моей сумке пугает, но я просто игнорирую его. Я сейчас была не в состоянии играть в допросы и что-либо объяснять, это займёт слишком много времени… Забираю лекарства и выпиваю нужную дозу. Вскоре усталость снова накрывает с головой, утягивая меня в царство Морфея, совершенно выкидывая из моей головы Нейтона.

Понедельник провожу в комнате, музицируя на гитаре, отвлекаясь только, чтобы справить нужды и пообедать. Воспоминания прошлого вечера блокируются под действием нейролептиков, которые принимаю утром. Звуковые волны уносят меня далеко от реального мира. Только теперь я полностью расслабляюсь и даю волю своим чувствам. Один на один… В доме никого не было либо просто никто не решался вторгаться в моё личное пространство, но мне было плевать. Под действием препаратов я воспринимаю целый день, всего лишь как пару часов. Ближе к вечеру с работы вернулись Лайла с Эдгаром, которые после своего возвращения от родственников отправились прямиком в офис. Всё-таки дом пустовал. Нейтона тоже не было – вечерняя тренировка по лакроссу. Теперь они будут регулярны. Женщина звала меня поужинать с ними, но я отказалась. Аппетита совершенно не было, хотя за целый день я только и пила воду… Ночью меня снова мучают кошмары. И я просыпаюсь в холодном поту. В этот раз одна…

Принимаю горячую ванну, чтобы расслабиться и забыть. Но уснуть у меня уже не получается, поэтому утром я надеваю на себя спортивную закрытую форму с горлом и отправляюсь на пробежку, чтобы немного отвлечься. Тихо закрыв за собой дверь, я бегу навстречу свежему воздуху в сторону океана.

Давно хотела посмотреть на него с другого берега.

Вода была чистая и прозрачная. Морской воздух наполнил лёгкие, и я упала на прохладный песок, который ещё не успел нагреться.

Да-а, в Японии не могу таким наслаждаться…

Мне было всё равно на то, что песок может засыпаться мне в одежду, что потом мне придется стирать ее, и на всё другое тоже. Меня волновал только этот момент, когда я почувствовала хоть какое-то умиротворение, хоть какую-то свободу. Не было никаких семей, Маркусов, неприятностей, проблем. Была только я и океан, который шептал успокаивающие вещи.

– У тебя всё хорошо? – я открыла глаза и посмотрела на девушку, что наклонилась надо мной.

Я потеряла свою бдительность, когда подумала, что никто не сможет потревожить меня, поскольку пляж пустовал в такое ранее время. Как я посмела это сделать? То, что я в другой стране, не дает мне права быть беззаботной, но я уже столько раз ошиблась…

Я резко встаю, но девушка не успевает отпрянуть, и мы ударяемся лбами. Вспышка боли озаряет нас обеих. Я сажусь, потирая свой лоб. Она опускается на корточки, держа руку у ушибленного места, и звонко начинает смеяться от всей неловкости этой ситуации. Ничего смешного я не видела, поэтому в недоумении склоняю голову, изучая ее.

Она была довольно высокой и худенькой. Её черные волосы были короткими (сзади они открывали шею, а спереди спускались ниже подбородка), и некоторые прядки были красного цвета. Бледное лицо. Глаза были словно золото, особенно сейчас, когда на них попадало солнце. Немного пухлые губы растянулись в улыбке. Фиолетовый топ на лямках, оголял ее руки, живот и ключицы. Белые шорты делали акцент на ее длинных красивых ногах. Она была такой красивой и не стеснялась своего тела.

Я позавидовала ей, поскольку тоже хотела бы так свободно ходить, особенно на пляж, но из-за множества синяков, что всё ещё не сошли с моего тела, не могу подобного сделать.

В голове всплывает образ Маркуса, и я вздрагиваю от того взгляда, которым он пожирает меня постоянно.

– Тебе не жарко? – усмехнулась она, оглядев меня.

– Эм… Нет, – незнакомка протянула мне руку, я долго колебалась, взвешивая все "плюсы" и "минусы", и в итоге приняла её помощь, – Спасибо.

Руку обожгло, а боль мигом пронзила всё тело.

Хоть Итан и объяснил мне, что якобы все боль и жжение идут из моей головы, от моих страхов, я вновь убедилась в том, что в независимости от моей симпатии к человеку, мне всё равно будет больно…

– Я Джуд, – она улыбнулась во все свои зубы, – Джуд Элисон.

Ее глаза светились счастьем, озаряя всё вокруг. Она напоминала мне лучик солнца, который даже сквозь самую темную тучу найдет свой путь. Завидно, конечно, но обычно такие люди скрывали внутри себя вулканы тьмы, способные уничтожить всё на своём пути.

С добродушной улыбкой она ждала, пока я представлюсь.

Это так странно. В Японии так не знакомятся, поэтому мне было жутко некомфортно от происходящего. Но я вдохнула и выдохнула, успокоив нарастающую панику, взяла в себя в руки.

Думаю, мне будет полезно завести знакомства, кроме друзей Нейтона. Не буду же я всегда с ними. Тем более их компания несколько шумна, а ещё этот придурок…

– Осака, – мои губы расплываются в легкой улыбке, – Наоми Осака.

Не знаю, была ли эта улыбка настоящей или я опять притворялась, но девушка была довольна моей реакцией и ответом.

Джуд была ещё той болтушкой. Ей достаточно всего маленькой крупицы информации, чтобы зацепиться за неё и развить. Мы гуляли вместе, а она рассказывала о том, как ей нравятся иностранцы и тому подобное, расспрашивала меня о моей стране и говорила, что в Калифорнии не так.

Стоило нам подойти к парку Тонгва возле Санта-Моника (об этом меня оповестила тоже она), как из Джуд полилась история этого места. Это было даже довольно забавно – ее манера общения. Все ее рассказы сопровождались активной жестикулировкой. В её компании медленно. Очень медленно. Я начинала проявлять дружелюбие.

Эллисон была местной жительницей. Она была душой компании и знала чуть ли не каждого американца здесь. Это ее и сподвигло подойти ко мне. Аккуратно она вытянула у меня кое-какие детали моей жизни, но очень незначительные. Я еще не была готова делиться этим с кем-то. Даже Акира и Хитоми не знали всего. Они думали, что я ношу закрытую одежду только по тому поводу, что я мерзлячка. Однако это не так. И здесь в Калифорнии под палящим солнцем это ощущалось в сто крат сильнее. Я просто умирала от жары.

Мы зашли в ресторан современной европейской кухни "Massilia" на четвёртой стрит. Как бы я не отказывалась, её упертость было невозможно победить.

Она немного рассказала о своей семье. У нее две мамы (я не удивилась. Возможно, в Японии это было бы экзотикой, но в Америке это нормально, поэтому я ожидала чего-то такого. К тому же я всё ещё шипперю одну парочку), и она единственная дочь в семье. Её отец бросил ее мать с дочкой на руках одних, но они не сдались и выбрались из той ямы. Мама Джуд вновь смогла полюбить, а сама девушка отпустить родителя. Теперь они счастливы.

Я немного позавидовала, но постаралась спрятать это чувство подальше. Раньше меня никогда не волновало всё это дерьмо. Но начало… Из-за того, что я узнала, что Нейтон не бросал нас…

Телефон пиликнул, оповещая о входящем сообщении. Я извинилась перед новой знакомой и посмотрела на экран телефона. Лёгок на помине…

Нейтон: Ты где?

Наоми: А ты?

Он, наверное, проснулся и не нашёл меня в соседней комнате. Это было бы в его стиле…

Нейтон: У меня только закончилась тренировка. Думал, мы могли бы вместе позавтракать.

Я взглянула на время: 10:34.

Ни фига себе! Уже так много времени! И сколько мы с Джуд уже тусуемся? Так. А когда я уходила обувь Нейтона разве была у входа? Чёрт! Не помню!

Наоми: Я уже кушаю)))

Нейтон: Где? Я знаю, что ты не дома – мама позвонила перед уходом. Где ты? Мы сейчас приедем. Нам нужно поговорить.

"Мы". Это вся его банда? Не, не хочу с ними пока встречаться. Особенно с Александром. Он маячил у меня перед глазами два дня. Мне нужен отдых от его яда.

А поговорить, я так полагаю, он хочет о целой сумке, набитой лекарств, которых просто так в аптеке не купишь…

Наоми: Не стоит. Я не одна. Так что кушайте сами.

Выключаю телефон и кладу его экраном вниз, чтобы он меня больше не беспокоил. Заметив, что я уже освободилась, Джуд откладывает свой телефон и расплывается в счастливой улыбке. Она начинает нахваливать здешнюю кухню и упоминает, что это ее самый любимый ресторан.

Мы еще немного посидели, съели по десерту и довольные покинули это заведение. Стоило нам выйти, как телефон брюнетки зазвонил, и она ответила. Я в этот момент включила свой мобильный, который обрушил на меня с десяток новых сообщений.

Нейтон: Что значит, ты не одна?

Нейтон: С кем ты там по ресторанам ходишь?

Ох, у него включились братские чувства? Не слишком ли поздновато?

Нейтон: Парни хотели познакомиться с тобой поближе.

Ну, да, этого мне еще не хватало…

Нейтон: Почему ты не отвечаешь на мои сообщения?????

Нейтон: Наоми, твою мать!

Нейтон: Юная леди, если ты сейчас не ответишь мне, я подниму базу ФБР и вычислю тебя по IP.

Я усмехаюсь, привлекая внимание Джуд, которая что-то внимательно слушала по телефону. Она кивнула в немом вопросе, а я лишь покачала головой, листая остальные сообщения.

Нейтон: Это уже начинает раздражать.

Нейтон: Я не понимаю, как можно променять нашу компанию, на неизвестно кого!!!

Нейтон: Наааааооооммммиии.

Что за дурак?

Их с Ньюманом слишком много. Мне действительно нужен был отдых. И Джуд мне его обеспечила. Она стала некой разрядкой моих эмоций. И я не собиралась отталкивать такого человека.

– Наоми, мне пора, – грустно пояснила девушка, отключив телефон, – Давай ещё как-нибудь погуляем? – в ее глазах блистала надежда.

Джуд была хорошей и веселой девушкой. С ней было легко. Она была свежим глотком воздуха в той непроглядной тьме, что окружает меня постоянно. Я киваю и прикрываю уши от ее счастливого визга. Мы обменялись номерами и разошлись в разные стороны.

Возвращаться мне пришлось по навигатору, поскольку я немного потерялась. У меня, видимо, развился топографический кретинизм в незнакомой местности, и я как бы это было не смешно заблудилась в трёх соснах.

В дом я вошла в начале первого, и на меня сразу же налетел Нейтон.

– Ты понимаешь, как я переживал? – начал он на японском, что означало, мы не одни.

Я была уставшая и вспотевшая от бега. Уверена, от меня жутко пахло. Брат оглядел меня, слегка скривившись. Очень по-джентельменски…

– Сначала душ, – сказала я по-английски и, проходя мимо, похлопала его по плечу.

Касаться его стало менее болезненно, чем кого-либо ещё, и я собиралась этим пользоваться. Я несколько раз засыпала на его руках под действием снотворного, и это дало свой эффект. Поскольку гаптофобия шла от моего восприятия людей, я подумала, что если я смогу привыкнуть к Нейту, то меня перестанет пронизывать боль, хотя с Джуд это не сильно сработало.

Я не могла не пройти мимо арки, ведущей в гостиную, в которой сидели парни – друзья Нейтона. Заметив меня, каждый из них, начал здороваться и махать, мне оставалось лишь сдержанно улыбнуться и ответить тем же.

Я зашла к себе в комнату и закрыла за собой дверь. По пути в ванную я скинула с себя свитшот, лосины, носки и нижнее белье в кучу, чтобы потом постирать. Насколько я помнила Элеанор стирала наши грязные вещи ежедневно, если они были, конечно.

Прохладный душ навёл порядок в моей голове и смыл усталость. Мне стало намного легче. Я вылезла и обернула тело махровым полотенцем. Зеркало немного запотело, но я провела по нему рукой, смотря на свое отражение. Невысокая девушка. Длинные русые волосы. Карие глаза. Бледная кожа. Хорошая фигура. Но всю картину портит множество синяков, которыми покрыто все тело. Они были разных цветов: начиная от желтых, которых было еле видно, заканчивая темно-фиолетовыми, которые на бледной коже выглядели черными.

– Ньюман! – вскрикнула я, заметив парня на своей кровати, когда выходила, – Твою мать! – выругалась по-испански, словив блеск в глазах парня.

Он сидел, скрестив ноги, держа в руках мою чёрную гитару, а рядом с ним лежал кейс. Только что достал её.

– Ты выругалась? – его губы расплылись в довольной улыбке, будто бы он понял, смысл сказанного, – Ангелочку не пристало ругаться, но мне нравится.

От этого прозвища становится не по себе. По коже пробегает табун мурашек, от которых я вздрагиваю. Оно напоминает мне о том телефонном разговоре. Я ёжусь от воспоминаний, но мое внимание возвращается к незваному гостю, что с интересом разглядывал меня.

– Что ты здесь делаешь? – бурчу я, шествуя в свою гардеробную, под пристальным взглядом парня.

Я не стыдилась своего тела, просто не хотела, чтобы кто-то видел, как сильно я пала. К тому же Ньюман уже успел осмотреть меня, и уверена, достаточно досконально. По идее я должна была бы злиться, но ничего такого не испытывала. Скорее мне была любопытна причина его прихода сюда.

Нужно будет потом спрятать гитару. Не люблю, когда её кто-то трогает.

– Сижу, – раздалось из спальни, и я закатила глаза, надевая чёрное нижнее белье.

Он неисправим.

– Ты понял, о чем я, – возмущенно крикнула я, застегнув лифчик.

– Возможно, – прозвучало уж слишком близко, заставив меня обернуться.

Я стояла спиной к двери, в спешке одеваясь, поэтому не заметила, что он пришёл. Парень стоял в двух метрах от меня, следя за моими движениями. Ох, уж эта его манера тихо ходить…

Хорошо, что я выбрала плотное белье, а не кружевное полупрозрачное…

Его руки были в карманах шорт, а в глазах читался лишь интерес к истории появления всех шрамов и синяков, которые он смог разглядеть на мне за всё время.

– Выйди, пожалуйста, – сказала я, указывая на дверь позади него.

– Ужасное слово, – скривился парень, делая маленькие шаги ко мне.

– "Пожалуйста"? – кивок, – Что ж, – я ухмыльнулась, – Теперь я всегда буду вежливой с тобой, – ехидно ухмыляюсь.

Серые глаза пробегаются по моему телу, и я вздрагиваю от того, что его глаза приобретают синий оттенок – его настроение изменилось. Но я его не интересовала в сексуальном характере, и я это прекрасно понимала. Но все же из-за нехватки одежды чувствую себя беззащитной перед ним. Вся моя бравада не успела подняться, огородив меня от этого придурка. И он успел ворваться внутрь.

– Александр Рэй Ньюман, – его глаза вновь смотрят в мои, – Могу я одеться? – я несколько наклонила голову в своей привычной манере.

– Конечно, ангел, ты можешь одеться.

Но он продолжил стоять передо мной, нагло улыбаясь.

– Ты же понял, что я имела ввиду, – я прищурилась на него.

– Естественно, – он выглядел таким довольным, напоминая мне чеширского кота.

– Ты невыносим, – буркнула я, отвернувшись от него, – Я тебя убью когда-нибудь, – все также бурчала я, ища одежду.

– Встань в очередь.

Я передвигала вешалку за вешалкой, выбирая наряд. Как ни странно, но его взгляд меня ни капельки не смущал, а скорее наоборот, давал понять, что это нормально, что нечего стыдиться…

– Сыграешь мне? – его просьба неожиданная, но я не подаю вида.

Сыграть? Для него? Я не играла ни для кого уже очень долго… В последний раз, когда я играла кому-то, был для Маркуса… Брр~… Никогда больше не буду никому играть. Тот раз был самой большой ошибкой…

Сыграть ему – значит впустить в свою душу. Но готова ли я на это?

– Нет, – резко отвечаю я.

И он кивнул. Просто кивнул? Что это с ним? Понял, что для меня это слишком важно? Разве он настолько понимающий?

– Я не буду давить на тебя, если это против твоей воли, – тихим голосом ответил на мой мысленный вопрос, – Я не такой…

Мысли читать умеет?

Его бархатный голос ласкал слух, заставляя меня закрыть глаза и наслаждаться им. Я поворачиваю голову к нему, стараясь найти в его серых глазах какой-то подтекст, но его там просто нет.

Я не такой…

Уверена, у него в голове уже сложилось какое-то представление обо мне, и, возможно, он догадывается, что Маркус делает со мной…

Твоё тело – результат твоего парня?

И он всеми силами пытается мне доказать, что он не такой. Может, так оно и есть…

Найдя длинную кремовую юбку и белый свитер вытягиваю вешалку с ними из общей массы.

– А это глубоко, – я вздрагиваю и отпрыгиваю от него из-за того, что его холодные пальцы коснулись моей поясницы, там, где действительно был глубокий шрам.

В голове моментально всплывает тот самый вечер:

– Не дергайся, – холодно буркнул брюнет.

Его ладонь заскользила вниз, он аккуратно взял порезанную руку и, задрав рукав, внимательно осмотрел ее, будто бы он что-то понимал в этом…

– Не глубокие.

– Достаточно, чтобы причинить боль, – буркаю я, отводя от него взгляд.

Я машинально прикрыла всё тело одеждой и гневно взглянула на него.

Как мы перешли от просьбы сыграть ему на гитаре до того, чтобы трогать мои шрамы? Что за…

С секунду он задумчиво смотрел на меня, а после вышел, так же тихо, как и вошёл, предоставляя мне возможность одеться. Что за странный парень… Его длинные холодные пальцы всё ещё ощущались на том месте, где коснулся, где был шрам, но не было никакого дискомфорта. Ни жара. Ни боли. Просто легкий холодок, который медленно исчезал, как и сам Ньюман…

Глава 7

– Ну, привет.

Стоило мне закончить своё переодевание наверху и спуститься к друзьям Нейтона в гостиную, как они все наперебой начали здороваться со мной, улыбаясь.

Без натяжек. Просто и искренне.

После душа и проведённого времени с Джуд у меня было слишком хорошее настроение, чтобы проигнорировать их широкие улыбки. И никакой дебил не испортит его своими спонтанными действиями, застав меня врасплох.

Осматриваю гостиную. Бежевые стены, огромная люстра, два больших окна, белый ковёр, кожаные красные диваны (красные?), стоящие буквой "Г" так, чтобы плазма приходилась на стык двух диванов, где было такое же красное кожаное кресло.

Сразу видно, что расстановкой занималась Лайла. Её помешанность на белом цвете пугала. Дом был слишком светлым, чтобы спокойно здесь находиться. Элеонор, наверное, много платят, раз она содержит всё это имение в чистоте и порядке. Нет, серьезно, я ни разу не видела ни единого пятнышка на белом полу, хотя все ходят здесь в обуви.

Александр уже сидел на подоконнике за одним из диванов. Он облокотился о стену спиной, согнув ноги в коленях, и смотрел в окно, не обращая внимания ни на кого.

А места на диване ему, видимо, не нашлось.

Сложно было отрицать красоту парня, тонувшего в своих собственных мыслях. Он был реально красив. Его точенный профиль. Слегка пухлые губы. Острые скулы. Делали его похожим на статую греческого бога… Он казался таким нереальным, далёким, но в то же время был чересчур близко, чертовски опасным. Я была готова бесконечно наблюдать за таким Александром Рэй Ньюманом – сосредоточенным на своих мыслях, задумчивым, отстранённым, словно в толстой кожуре. В таком состоянии он был не более, человеком. Обычным. Без каких-либо травм и странных пристрастий. Такой резкий контраст с его обычным поведением меня немного вводит в ступор, но я тут же скрываю это – я совершенно не знаю его. Что он скрывает под свой скорлупой?

На диване перед окном, на котором примостилось очередное произведение искусства Микеланджело, уселись Нейтон и Перси. Мебель была довольно длинной, чтобы рядом с ними примостились ещё двое, но здесь, судя по всему, играла некая иерархия. Рядом с ними на кресле развалился Оран, а на подлокотнике – Сэм. Будто ему было некуда сесть больше. Следом на другом диване восседали ещё двое парней – Михаэль Рокар и Ирнест Гельмерт.

Я была бы не я, если бы, узнав, что Нейт играет в лакросс, не выяснила более детальных подробностей, кроме названия команды, которое мне добродушно озвучили парни перед уходом.

– Мы не знакомы, – начал один из них.

Его светлые волосы были достаточно длинными, чтобы их можно было завязать в маленький хвостик, а глаза – похожи на сапфиры. Ровные и почти идеальные черты лица не позволяли отвести взгляд. Он был очень красив. И если Ньюман был скульптурой греческого бога, то Рокар – современной моделью, спустившейся с обложки “VOGUE”.

– Я Михаэль, а это Ирнест, – он указал на парня рядом.

Второй был низкого роста. Еще ниже, чем Оран. А на фоне с Михаэлем, так вообще коротышкой, но его самого похоже рост не смущал. Его каштановые волосы и янтарные глаза контрастировали с внешностью Михаэля, но в то же время они выглядели довольно гармонично. Он не был красавчиком, но был весьма симпатичным юношей.

Шатен поднял свободную руку и помахал мне, улыбнувшись.

Конечно, от меня не ушло то, что они держались за руки всё это время. В голове сразу же родилась мысль, что они пара. Но на прямую спрашивать я не стала. Это было слишком нетактично, а превращаться в Ньюмана я пока не планировала.

Мне стало немного легче от мысли, что парни нетрадиционной ориентации. Ведь если у них есть интерес друг к другу, то ко мне они ничего подобного испытывать не должны, а значит и поступать как Маркус не будут. Все, с кем я общалась, не могли иметь ко мне никакого интереса… Это было главным условием всего общения… Я боялась, что кто-то ещё может пополнить списки моих ночных кошмаров в реальности… Я вздрагиваю от воспоминаний, но сразу же беру себя в руки, дабы не рушить свой образ перед ними.

Не здесь…

Я улыбнулась им, и они одарили меня своими сногшибаемыми улыбками. Довольно приятные пареньки.

Ребята собрались сегодня у Нейта, чтобы посмотреть матчи по лакроссу. Вероятно, это затянется надолго, поэтому я предлагаю им:

– Будете что-нибудь пить?

Выслушав каждого, я ухожу на кухню, где достаю из холодильника пять бутылок пива для ребят и три газировки для Александра, Михаэля и меня. Не думаю, что должна удивляться тому, что подростки пьют алкоголь. Это же Калифорния.

– Значит, ты у нас сегодня прислуживаешь, – закатываю глаза на появление Ньюмана.

– Если не хочешь получить ногой по яйцам, – ухмыльнувшись, отзываюсь я, – Не задавай глупых вопросов, – подмигиваю и ставлю последнюю банку на стол.

– А ты с характером, – ловким движением парень вытягивает из блюдца пару шоколадных конфет и прячет в карманах своей кофты, оставляя только одну.

– Всегда была, – бурчу я, глядя на его довольную хитрую улыбку, – Что ты здесь делаешь?

Это уже превращается в традицию.

– Стою, – и вновь закатываю глаза, – Ты это так сексуально делаешь, – ухмыльнулся Ньюман, раскрыв конфету.

– Тебе это не интересно, – заключила я, следя, как сладкое на языке скрывается во рту парня.

– Уверена? – он сделал шаг ко мне, а я всё так же стояла неподвижная, смотря на него.

– Да.

– Ты же даже не знаешь меня, – хмыкнул парень, остановившись в паре шагов от меня.

– Я тебя вижу, – сама не поняла, как его слова вырвались из меня, но отступать уже не было смысла, он расцвел в своей фирменной ухмылке, предзнаменуя свою победу.

– Когда-нибудь ты попросишь меня о поцелуе…

Ехидный взгляд спустился от моих глаз к губам и, немного задержавшись на них, медленно вернулся к глазам, якобы показывая свою “заинтересованность”. Это было всего лишь игрой, в которую он обманом втягивал меня.

– Не дождешься, – смеюсь я, покрутив головой, – Не в этой жизни, Ньюман.

Я взяла четыре банки в руки и пошла в гостиную. Я знала, что парень возьмёт оставшиеся и пойдёт следом, поэтому не оборачивалась. Ещё чего…

Пока я ходила за выпивкой и выясняла отношения с Ньюманом, Ирнест слез с дивана и примостился в ногах у Михаэля, уступая мне место рядом с подлокотником, слева от блондина. Это было довольно мило с его стороны.

Но также я увидела мимолетное движение ладони Михаэля по тёмным волосам друга.

Они вместе!

Парни смотрели матч по лакроссу и делились своими впечатлениями об игре и способностях игроков. Я старалась успеть за динамикой игры и рассуждениями ребят о тех или иных приёмах игроков и совершенно ничего не понимала в этом, знала лишь теоретические правила, но никогда не играла в лакросс и не была на живой игре. В Японии этот спорт не слишком распространен. Поэтому делала пометки у себя в голове из замечаний ребят.

Они дискутировали, обсуждали, спорили и подмечали неточности в тактиках других команд. Их всех интересовал этот спорт. Это было частью их жизней. Неотъемлемым осколком, формирующим их личности. Это было видно по горящим глазам парней, по их замечаниям в сторону чужих команд и рекомендациям для своей команды. Даже безучастный Ньюман, поедавший шоколад на своем подоконнике, с особым вниманием наблюдал за матчем, а после за своими товарищами.

Они были хорошими спортсменами. Но они не были командой…

Когда матч закончился и рассуждениям с замечаниями пришёл конец, парни разговорились между собой на разные темы, а я только сейчас обратила внимание, что они сидят и разговаривают в одних компаниях. Это та иерархия, про которую я думала. Нейтон о чем-то разговаривал с Перси и иногда перебрасывался фразами с Александром, поворачиваясь к нему боком. Сэм спорил с Ораном на какую-то очень щепетильную тему. А Михаэль с Ирнестом мило беседовали о выходных.

Они никогда не были командой.

Возможно, они играют в одной форме, но друг для друга они не больше, чем просто знакомые, с которыми вместе играют… А общаются они только со своими компаниями и доверяют только членам этих группок.

Это выглядит жалко.

Не удивлюсь, если на поле они ведут себя точно так же. Тогда понятно, почему они каждый год вылетают с национальных.

Когда в воскресенье Нейтон и Ньюман ушли на вечернюю тренировку, после разговоров с папой и друзьями я поискала в интернете информацию о местной команде по лакроссу. "Фенрир" – среднестатистическая команда по лакроссу, которая никогда не выходила даже в полуфинал на соревнованиях. Фенриры в самом начале своего создания были ниже "дна", но хорошая работа капитана и слаженная игра игроков вывели их на средний уровень. Многие не воспринимают их всерьез, потому что считают избалованными богатыми детками, которых была полна их школа, которые игрой в спорт просто коротают свой досуг. Сейчас первый состав состоит из выпускников. Значит, если они не пройдут в полуфинал, то весной у них будет последняя игра…

Чтобы хоть немного отвлечься от этого, я вновь обратила свой взор на парней подле меня. Не знаю, как я решилась, но немного наклонилась, чтобы меня услышали только они вдвоем:

– Мальчики, – позвала я их шёпотом, они откликнулись сразу же, – Эм… Я понимаю, это не моё дело, но мне интересно, – легкий румянец покрыл мои щёки, парни переглянулись.

– Да, – тихо рассмеялся Ирнест.

– Но я ведь…

– Малышка, у тебя всё на лице написано, – весело отозвался Михаэль, а я накрыла ладонями свои щёки, которые пылали, – Всё в порядке, – заверил блондин.

“Малышка” – прозвище, которым меня всегда называл Маркус. Из его уст оно всегда звучало угрожающе и слишком пошло. Мне всегда было противно от этого и тошно, особенно, когда слышала это на улицах от взрослых мужчин своим молоденьким спутницам, но в исполнении Михаэля… это звучало ласково и тепло. Он будто относился ко мне, как к своей младшей сестрёнке. Это грело душу…

– Мы не скрываемся, – подхватил его Ирнест и, потянув друга за воротник, впился в его губы поцелуем.

Нечто живое расцвело у меня в животе, наполняя меня различными чувствами, которые я могла испытывать во время прочтения романов и манг. Более я не могла испытывать подобных чувств уже давно…

Уровень моего смущение возрос выше среднего, отражаясь на моём лице. Никогда бы не подумала, что меня можно настолько сильно смутить.

– Хей, парни, не при моей же сестре, – буркнул Нейт, а я облокотилась на диван так, чтобы меня было не видно из-за широкой спины Михаэля.

Расставшись, парни взглянули на меня и рассмеялись. По-доброму. По-дружески. Тепло.

– Милашка, – блондин потрепал меня по волосам, а я смущенно улыбнулась.

Его прикосновения отзывались у меня волной тепла, ни боли, ни ожогов. Он мог ко мне прикасаться… Гаптофобия каким-то образом обошла его и Ньюмана… Это было странно, но так приятно…

Я не боялась Михаэля и Ирнеста, а они не презирали меня. Наоборот, они старались быть дружелюбными, чтобы я привыкла к ним и раскрылась, будто понимали, что мне немного некомфортно…

Мы все замерли, когда хлопнула входная дверь. Напевая какую-то веселую песенку, мимо гостиной прошла Майли, но заметив нас, вернулась.

– Опять вы, – выплюнула брезгливо девочка.

Услышав ее тон, я даже удивилась. Насколько же она двулична…

Парни, увидев ее, никак не отреагировали, но не продолжали свой разговор, пока она не уйдёт, смеряя девчонку презрительными взглядами. Так они знали, какая она на самом деле. И я ни капли не удивляюсь, когда свой рот раскрывает Александр.

– Эй, маленькая Гарсиа, ступай по своим делам, не порть нам атмосферу любви и благоразумия, – он ухмыльнулся и ловко закинул в свой рот ещё одну конфету.

Сколько он нагрёб?

– Не, указывай мне, псих, – несколько дрожащим голосом попыталась огрызнуться девчонка, – Мой папочка выкинет тебя за шкирку отсюда, не лезь ко мне. Братик скажи ему, он меня обижает, – по щекам потекли крокодиловые слёзы.

– Вау, – шепчу я, наблюдая за ней, обращая на себя внимание Михаэля и Ирнеста, – Ей надо идти в актёрское с такой игрой эмоций.

Парни начинают смеяться с моего комментария, Александр усмехается с её слов и обнимает Нейтона за шею со спины.

– Посмотри, твой братик ничего не говорит мне.

Какое-то время она умоляюще смотрит на брата, но, поняв, что никаких действий не последует, вытирает свои фальшивые слёзы и уже ровным голосом обращается ко мне.

– Наоми, у тебя все в порядке?

Сколько ей лет? Что это за актёрское мастерство по смене масок?

– Что это? С каких пор ты заботишься обо мне? – фыркаю я, высвободившись из захвата Михаэля.

Её голубые глаза величественно смерили меня, якобы показывая, кто здесь главный. Соплячка. Лёгкая агрессия возрастала где-то внутри…

– Не забывай, кто ты в этом доме, – усмехнулась девчонка, развернувшись, – Бастард, – выплюнула она, прежде чем скрыться из виду.

Нейтон не пытался ее остановить, просто окликнул, но это не принесло никакой пользы. Заботливый старший брат.

– Вот же змея, – прошипела, массируя шею.

Если сейчас же не отвлекусь, то могу выйти за рамки дозволенного…

Сучка…

– У~, – тянет Ньюман, привлекая всеобщее внимание, – Какие словечки вылетают из ротика ангела, – усмешка.

– Это правда? – удивленный Сэм, вытянул голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Его вопрос опережает мои гневные проклятия в сторону Александра, сбивая тем самым подобное настроение.

Я устало тру глаза и объясняю парням, что это ложь. Эта девка просто не знает значение слова “Бастард”, но при этом раскидывается им так просто. Что за тупица… Я родилась в другом браке, когда ее отца вовсе не было рядом с Лайлой, так какого чёрта…

Приход Майли означал скорый приезд ее родителей, с которыми ребята не хотели контактировать, поэтому они начали собираться и уходить. Поскольку они были “друзьями” Нейтона, Эдгар их не жаловал. Когда они покидали дом, я стояла на первой ступеньке лестницы, чтобы хоть немного быть выше, но это было излишним – ничего не вышло.

Первым шёл Оран, которому я не очень-то понравилась. Я видела это в его взгляде, по его лицу и отношению ко мне (которого не было вовсе)… Уходя, он даже не взглянул на меня в знак прощания…

– Не обращай внимания, – хмыкнул Сэм, – Он просто еще не привык к тебе. Он не любит посторонних.

– Так же, как… – я не продолжаю, но взглядом веду в нужном направлении.

Парень смеётся и упоминает, что “Алекс” ещё более помешанный на всей этой херне. Я киваю на его “Не обращай внимание”, и Сэм машет рукой мне на прощание. Перси, идущий рядом с Сэмом, молча кивнул, улыбнувшись. За всё время ни разу не услышала его голос. В моем представлении Перси был довольно тихим человеком, любящим действия, а не слова.

Ирнест и Михаэль остановились подле меня с желанием обнять. С опаской, но всё-таки соглашаюсь на это с целью проверить свою теорию ещё раз. Они обнимали меня по очереди, но их объятия были очень похожими, будто мягкое облачко обволакивает меня и уносит на небеса. Первым был Ирнест. Прижав меня к себе, шатен очень быстро зашептал мне на ухо, стараясь не нервировать Нейта и Александра, которые стояли у стены.

– Мы хотели бы пообедать с тобой, если ты не против, – он отстранился, но Михаэль не тянулся ко мне, давая возможность хорошенько подумать над этим предложением.

Они были хорошими ребятами. Мне было с ними комфортно, и от них исходила некая манящая энергия, внушающая доверие, поэтому я кивнула.

Не целыми же днями мне сидеть в доме.

Когда Михаэль наконец заключил меня в свои теплые медвежьи объятия, зашептал не столь быстро, но более уверенно:

– В пятницу мы заедем за тобой в двенадцать, – и я вновь кивнула.

Теперь понятно, кто из них пассив.

Я улыбаюсь своим мыслям и машу парням на прощание. Они действительно походили на парочку, дополняли друг за другом предложения и смотрелись очень мило и гармонично. С довольными улыбками они покинули дом.

И снова Наоми включила свой режим наивной девочки…

– А меня ты никогда не обнимала, – жалобно произнес Ньюман, стоя возле улыбающегося Нейта, который уже успел за эти несколько дней потискать меня в своих объятиях ночью, – И я никогда не шептал тебе на ушко…

– А ты заслужил? – с усмешкой спрашиваю я.

– Конечно, помнишь, в воскресенье…

Со злорадной ухмылкой он сделал недолгую паузу, но её хватило, чтобы заинтересовать Нейтона и разозлить меня.

– Ты уже своё получил сегодня, разве нет? – быстро выпалила я.

– Точно, – прищурившись, ответил Ньюман, – Бро, давай возьмем ее в Сан-Диего. Будет весело, – облокотившись на плечо брата.

Как он быстро переключает темы…

Я видела, как в предвкушении его серые глаза блеснули,.

– Нет.

Однако хоть брат и сказал ему: "Нет", Ньюман не расстроился, а наоборот начал обдумывать свой коварный план. Я читала всё это в его глазах. Похоже, я всё-таки увижу Сан-Диего, как и задумал этот придурок…

Глава 8

Как только машина Эдгара подъехала к дому, мы сразу же забились в комнату Нейтона. Ну, они с Ньюманом забились, а меня зачем-то с собой прихватили. Меня одолевало необъяснимое веселье, смешанное с адреналином, которое было невозможно контролировать. Мне было плевать на наличие Майли, Лайлы и Эдгара в доме, но реакция Нейта и Ньюмана забавляла. Они в такой спешке утащили меня наверх, что я даже опомниться не успела.

– Эй, а я-то вам зачем здесь? – с легкой улыбкой спросила я, когда дверь за мной закрылась.

Впервые была в комнате брата. Она особо ничем не отличалась от моей. Та же расстановка, та же мебель. Только была другая цветовая гамма (темно-синий с коричневым) и не было огромной гардеробной. Вместо неё был просторный шкаф, над кроватью висели плакаты с рок-группами, но разглядеть их было сложно из-за нехватки света, которую обеспечивали темные шторы. А здесь комфортно, я бы осталась здесь, нежели в моей комнате…

Нужно будет потом махнуться с Нейтоном комнатами.

– Можем поболтать, – усмехнулся Алек, лёжа на спине, свесив голову с кровати, чтобы видеть меня.

Слышала, как парни называли его Алексом, а Нейт – Алом. Его полное имя слишком официальное и длинное, чтобы, каждый раз думая о нём, называть его так. Слишком утомительно, поэтому я решила сократить… Но это только в моих мыслях…

– Тебя слишком много, – буркнула я, наблюдая, как Нейтон заходит в ванную, оповестив, что ему нужно принять душ.

Сейчас? Он серьезно? Что такого случилось, чтобы этот парень испачкался? Зачем душ? Давай сразу ванну!

Он оставил меня с ним один на один? Сам же предупреждал держаться подальше. А теперь просто оставил… шикарно!

– Но тебе нравится моя компания, – подмигнул мне и перевернулся на живот.

Вылитый кот…

– Меня сейчас вырвет от твоей двуличности, – я приложила руку к грудной клетке, изображая, что мне плохо, на что парень лишь усмехнулся, поднявшись на локтях, не отнимая от меня глаз.

Мы оба знали, что это правда. Александр Рэй Ньюман – опасный тип, который сейчас подобным поведением лишь играется со мной. На самом деле он не относится ко мне так. Это всего лишь иллюзия, созданная для подавления моей бдительности. Я уверенна. В какой-то подходящий момент, следуя своему плану, он сделает мне подлянку. И не удивлюсь, если это будет чисто ради смеха. Он ненормальный…

– Самовлюблённый придурок! – буркнула я по-испански, чтобы он не понял, – Лучше бы сидела в своем Токио. Зачем я здесь?

– Тогда на тебе было бы ещё больше травм, – я вздрагиваю, в шоке смотря на парня, который с довольной едкой ухмылкой говорил на испанском.

Ему нравится то, что он видит. Моё шокированное лицо, мой ступор. Ему доставляла удовольствие подобная реакция на его какие-то проделки. Он был взрослым парнем с виду, но на деле это был мальчишка, лишённый любви, которому нужно всем показать, какой он прекрасный…

Он знает его? И всё это время понимал всё, что я говорила? Неет… Это должно быть шутка. Я, наверное, сплю.

Было бы больше травм…

Ребёнок, способный на мозговой штурм… Он аналитик… Он понял… Действительно, проанализировал всё, что видел и слышал, и соединил воедино. Александр Рэй Ньюман – опасный тип. И в какой раз я уже сама себе это говорю? Но всё равно продолжаю тянутся к нему… Он двуличен, умен и безумен. Взрывная смесь…

Мои руки были сложены на груди, поэтому я незаметно для всех щипаю себя за предплечья, дабы опровергнуть всю реальность происходящего. Больно. Значит, не сон. От этого ещё страшнее…

– Тогда бы ты не узнала, что брат тебя не предавал, не нашла таких хороших друзей, – его улыбка стала ещё шире, но говорил достаточно тихо, чтобы Нейтон не услышал нас, хотя в этом не было смысла, он бы всё равно ничего не понял бы, – Не встретила бы меня.

Он делает акцент на последнем слове, якобы показывая собственную значимость в моей жизни, будто он реально имеет како-либо значение для меня. Нет (да)… Вот же самовлюбленный придурок…

Как же он меня раздражает. Взрослый парень с шизой строит из себя дурочка. Не мог сразу сказать, что всё понимает? А если бы я сказала что-то личное? У него ни стыда, ни совести.

Он серьезно думает, что я поведусь на его спектакль? Чего он хочет этим добиться? Он не тупой – не стал бы просто так молчать или раскрываться именно сейчас. У него есть какая-то цель… какая?

– Ты знаешь испанский?

– Глупый вопрос.

Я мысленно закатила глаза, услышав свои же слова, а его моя реакция позабавила. Сжала руки на груди несколько сильнее, чтобы хоть немного привести себя в норму.

– Почему ты не сказал? Что ты хотел услышать? – брови нахмурились, а голос был тверд, хотя внутри я тряслась от страха перед ним.

Я боялась его. До жути. Потому что знала, что у него психические отклонения, и знала, что люди могут делать в таком состоянии. Ломка, вспышки агрессии, бессознательное поведение, боль… Он не был таким как Маркус. Тот был просто больным ублюдком, которому требовалось внимание и игрушки, он причинял физическую боль. Этот же играл с разумом, водя жертву по лабиринту, полному ловушек.

Алек не был сторожевым псом, он был Цербером, готовым отгрызть голову любому вошедшему на его территорию. Я стала маленькой отсрочкой от столь ужасной участи благодаря Нейтону.

– Этот уже лучше.

– Не ответишь?

– Нет, – протягивает он.

– Ты невыносим! Ненавижу тебя, – чуть ли не пыхтя от раздражения, высказываю я.

– Прекратите, – проворчал Нейт, выходя из ванной, поморщившись, – А то они нас услышат.

Нейт уселся на свою кровать, а я устремила на него свой вопросительный взгляд, сложив руки на груди.

Какая разница услышат нас или нет? Что в этом такого плохого? Нам отрежут языки? Что за семейка такая, где сын прячется от родителей…

Заметив мой взгляд, парень толкнул друга и кивнул в мою сторону, чем еще больше заинтересовал меня. Теперь я смотрела то на одного, то на другого.

Что происходит?

– Я не собираюсь посвящать ее в свои дела, – резко агрессивно отозвался Алек, сорвав свою маску дурака, и зло глянул на брата.

Значит, перед Нейтоном он может не держать свой образ… Только перед другими… Забавно…

– Возможно, ты не заметил, но она чужая, – он тыкнул в мою сторону, – Ты совершенно ее не знаешь, – рыкнул Ньюман, прожигая взглядом, полным злости, Нейтона.

Резкая смена в настроении? Это вспышка гнева? Или он действительно скрывал своё "Я"? А может это истерия? Или психоз? Где его таблетки? Доктора! У нас тут псих разбушевался!

– Бро… – начал было брат, но брюнет стрельнул в него агрессивным взглядом, заставив заткнуться.

Ему не нравилось это обращение. Он не был душой компании, которой притворялся. Даже если с Нейтоном они были близки, и, возможно, он держался за Гарсиа по каким-то определённым причинам, то это не значило, что брат может относиться к Александру так, как ему вздумается. Ньюман установил границы дозволенного для всех.

– Даже не рассчитывай, что я подпущу тебя ближе, чем сейчас, – он так резко повернулся ко мне, что я вздрогнула, – Ангел, – он выплюнул это прозвище, как нечто омерзительное.

Я вздрогнула вновь, а бравада, за которой скрывался страх, начала рушиться. Его тон был таким же, как у Маркуса. Взгляд таким же, как у Маркуса. Да и он сам… Вся та херня с заботой и прочим были лишь маской, не более… Вот ты и показал свою вторую личность…

Не скажу, что я удивлена, и не скажу, что расстроена, что некая надежда рухнула. Какая к чёрту надежда?

Его глаза горели ненавистью, которую я испытывала к нему. Мы бесили друг друга и ненавидели в равной степени. Единственным исключением был мой страх. Его серые глаза стали ледяными, показывая всем своим существом, что с ним лучше не связываться. Волосы на затылке стали дыбом, но я не отступила, продолжая смотреть на него ненавистным взглядом. Что-то во мне сильно толкало меня, чтобы я боролась против него. Страх окутывал всё изнутри, но наружу так и не вышел, предоставляя место штурмана безрассудству.

Связаться с Ньюманом значило, пойти на риск, и я прекрасно понимала это… как никто другой… Результат неудачи – смерть…

– Ал, – предостерегающе произнес Нейтон в попытках хоть как-то достучаться до друга.

Что мог сделать человек, чей разум застелен пеленой безумства и гнева? Мог ли услышать тот отчаянный голос, взывавший к нему? Да и значил ли хоть что-то его друг в эти минуты беспамятства?

Нейт старался защитить меня от этого парня, от его убийственного взгляда, что обжигал, но это было не в его силах, и мы все это понимали. Ньюмана бояться не просто так. И даже если Нейтон был с ним дружелюбен и, возможно, как-то скрывал страх перед другом, всё равно не смог бы сделать абсолютно ничего.

Ставлю сто баксов, что отсутствие его убийственной ухмылки делало его в сто раз опаснее.

Однако мне не нужен был защитник, способный закрыть меня своей спиной в решающий момент. Я не была леди, которой нужны принцы и рыцари. Ньюман называл меня ангелом, и я действительно была им, но он никогда не использовал прилагательных. Грязный, омерзительный, развратный. Они действительно лучше бы охарактеризовали меня, раскрыли самую суть. Я никогда не считала себя чистой и достойной, какой считал меня Нейтон, называя лотосом. Знала, кто я и где мое место. Возможно, я бы хотела выкарабкаться из этой ямы дерьма, но у меня не получалось. Каждый раз хвасталась за новый выступ, а он обваливался, и я летела вниз, больно ударяясь спиной.

– Ты жалкий мальчишка с проблемами, – огрызаюсь, потеряв инстинкт самосохранения окончательно и проигнорировав взгляд брата, который кричал, чтобы я остановилась, – Строишь из себя пупа земли, скрывая свою истинную сущность под маской дурака. Весело, наверное, быть особенным, – я делаю акцент на последнем слове, едко ухмыляясь, – Наверное, так же весело, как и избиение человека до полу смерти.

Я всё ещё не забыла. Ту сцену, которая произошла прямо на моих глазах на вечеринке. Те хладнокровные и кровожадные глаза, жаждущие смерти. Тот крепкий захват, которым он держал бедолагу на весу. То, как его чудом оттащили от полумертвого тела.

Теперь я на его месте…

Брюнет в миг оказывается подле меня и прижимает меня к двери, удерживая за шею (там, где до сих пор оставался след чужой руки). Не сильно. Я бы не задохнулась. Просто, чтобы удерживать меня на одном месте – любое неосторожное движение могло заставить его потерять контроль окончательно. Я разозлила его… сильно. Его глаза в прямом смысле горели. Лёд горел! Он тяжело дышал, сдерживаясь из последних сил. Его длинные и холодные пальцы слегка сжимались на шее, но не слишком.

– Ал! – вскрикнул брат где-то позади, – Твои таблетки…

Его голос дрогнул. Нейтон был напуган. Если так подумать, сомневаюсь, что Ньюман мог бы навредить другу – Алек слишком привязан к нему. Брат боялся за меня, поскольку знал отношение Ньюмана ко мне (то, что видел). Однако как бы это не было смешно, Ньюман не сможет надавить сильнее, и мы оба это понимали. Но Нейт был нормальным, и для него это казалось безумством.

– Сядь! – приказал ему друг жестким, как сталь голосом, и я услышала, как скрипнула кровать под весом Нейтона, не в состоянии увидеть из-за широкой спины брюнета.

Он слушался брюнета. Это даже смешно. Все боялись Александра Рэй Ньюмана, потому что он псих, способный на всё, что угодно. Предугадать его следующую выходку было невозможно, потому люди и держались от него как можно дальше, потому его тихо презирали и пускали слухи за спиной.

– Я могу придушить тебя прямо сейчас, – выплевывая свой яд, шептал парень на испанском, наклонившись к моему лицу.

Для убедительности он немного сузил свою хватку, ограничив мне кислород. Внутренний страх постепенно растворялся в воздухе. Он блефовал, не в состоянии лишить друга любимой сестры… причинить ему боль…

– Давай, – сладко прошептала я в ответ, ухмыльнувшись, – Ты же видел, я только и жду того момента, когда решусь порезаться достаточно глубоко.

Мой шепот с каждым словом становился всё тише из-за нехватки кислорода, но парень слышал. Он слышал каждое слово. Слышал стук моего сердца… Видел тот бесстрашный фальшивый взгляд и дерзкую ухмылку. Он понял…

– Ты не сможешь. Ты слабачка, – устало высказался Алек, потеряв всякий интерес.

Резким движением он откидывает меня к кровати, прямо к ногам Нейтона. Больно… Брат тянет ко мне свои руки, а я всего лишь потираю шею, где будет ещё один синяк. Ньюман следит за моими руками.

Он видит их…

Видел старый след, что ещё не успел сойти, и видел новый… от своей руки… что уже начинал потихоньку набираться…

– Ты такой же… – выплёвываю, усмехнувшись.

К глазам подступали слезы, обжигая, но сейчас плакать было нельзя. Мои слабости… он видел их уже достаточно. Сейчас просто нужно поставить во всём этом точку, чтобы отгородить себя от второго Маркуса.

Отмахиваюсь от рук брата, поднимаюсь на ноги, и смотрю на парня. Он смотрел на свои руки со спокойным выражением лица, но в глазах горело удивление, наверное, не мог поверить, что стал таким же монстром, как любой другой насильник или маньяк. Смешно. А это после того, как он отправил парня в больницу с несколькими переломами. Его мысли гуляли далеко отсюда, но мне было плевать. Я играла с ним в его игру по его правила, но пришла пора выйти из нее победителем.

– Мы заканчиваем эту игру, – грубо говорю я по-испански, – На этом наши дороги расходятся.

Его взгляд мечется ко мне. Всегда острые ледяные глаза были затуманены дымкой мыслей, но всё еще видели меня. Но я больше не желала видеть его.

Я гордо иду в сторону двери, стараясь не касаться шеи, что сильно пульсировала. Нейтон зовет меня, но всё слишком приглушенно отзывается в моей голове то ли из-за моих мыслей, то ли из-за всё ещё не восстановившегося дыхания или сердцебиения. У меня будет срыв… Нужно успеть уйти отсюда до его начала. Я отталкиваю Ньюмана в сторону и открываю дверь.

– Я больше не вижу тебя, – кидаю я напоследок и выхожу, захлопнув за собой дверь.

Это была ложь…

Вечером ко мне заходит Нейтон. Один. Алек ушёл почти сразу. Ему нужна была помощь его психиатра. А я за это время успела нанести новые полосы, что сейчас бесщадно жглись под бинтами, и выпить дозу нейролептиков, одурманивающих мой разум.

– Чего же ты без своего цепного пса? – едко отзываюсь я.

Это был глупый вопрос, на который я знала ответ, но не задать его не могла. Просто, чтобы съязвить, чтобы показать, что недовольна тем человеком.

Закрыв за собой дверь, он строго смотрит на меня, я хмыкаю, продолжив менять струны на гитаре. Слишком сильно натянула их под действием эмоций, вот и порвались.

– Он уехал, – брат подходит и садится на край кровати, – Сис, держись от него подальше.

– Тебе не кажется, что ты слегка опоздал с предупреждениями? – усмехаюсь я, – Я уже успела сыграть с ним и выйти из этой игры, а с моего прилета прошло всего пять дней, – выставляю перед его лицом пятерню.

– Он… – Нейтон запнулся, подбирая слова, – Немного того…

– У него расстройство личности, – закончила я вместо брата, – Он сломан психически. А ещё, возможно, у него психоз, но я не уверена.

– Откуда…

– Секрет, – я подмигнула.

– Наоми, Ал – опасный тип. На его плечах много преступлений, – обеспокоенно лепетал брат, на что я нахмурилась, – Убийство, отравления, воровство, колония, наркотики и другое. Не связывайся с ним.

Ничего себе комплектация! Я, конечно, представляла что-то подобное, но такое… Это когда он начал заниматься таким? В три года, чтобы к восемнадцати иметь такой "успех"? Плевать. Подобные нам меньше всего нуждаются в жалости. Он вполне трезво соображает, но как я и заметила раньше: Все вокруг для него – это всего лишь игра. И не важно, что нужно сделать убить, сломить… пока он в азарте, неважно что, он сделает это…

Глава 9

Откладываю меню в сторону, как только официант, записав наш заказ в свой маленький блокнотик, отправляется на кухню. Само кафе находилось на крыше высотки, откуда открывался невообразимый вид на всю городскую суету, что царила там, внизу. Светлые оттенки мебели, разноцветные подушки на диванчиках и зелень прекрасно сочеталась друг с другом, даря ощущение спокойствия.

Закаты наблюдать отсюда должно быть очень захватывающим занятием, и я была бы не прочь попробовать такое, но солнце было ещё очень высоко в небе, да и у ребят вечерняя тренировка всего через пару часов. Слышала их тренер деспот – Нейтон поделился со мной этой информацией – заставляет бегать десять километровых кругов за опоздание…

– Тебе не жарко?

И какой по счёту человек спрашивает это у меня за последнюю неделю?

Да, мне очень душно, даже несмотря на то, что день уже подходит к концу. Мы всё ещё находимся в пустыне, но это не даёт мне каких-то новых причин не носить закрытую одежду, под которой скрывалось множество повязок и гематом. Просто, чтобы было меньше вопросов.

Пятница наступила как-то слишком быстро, и в то же время слишком медленно. За эти несколько дней я ни разу не вышла из комнаты, развлекая себя музыкой, кино, играми, и иногда ко мне заходил Нейтон. Чтобы убедиться, что я в порядке. Его знания о таблетках не давало ему спокойно жить. Брат постоянно теребил себя в попытках понять, что привело к подобному. Кто виноват?

На самом деле виновником всего стала я и моя дурацкая наивная эгоцентричность. Именно я пошла в лапы хищника, навязывая самой себе, что он просто большой рыжий котик в полоску, а не нечто ужасное, пока сама была не более, чем беззащитной зайкой, ищущей чужой любви…

Вчера я слышала, как он вышел из себя и просто бил по нашей смежной стене, выкрикивая различные ругательства. Он тонул в этих чувствах, в вине, что на нём не лежала, в отчаянии всё вернуть, в беспомощности, а потом и в тишине, что были страшнее гнева.

Когда я всё-таки потрудилась выйти из своего убежища и проверить его, он сидел на полу, облокотившись о стену, на которой оставались кровавые следы костяшек. Вытянув одну ногу, а вторую подтянув к груди, Нейт прятал слёзы в локте, лежащем на ноге.

Увидеть человека, что постоянно светился ярче солнца, в таком плачевном состоянии было до безумия ужасно… Это лишь вызывало новый прилив обсессий…

Сквозь слёзы он шептал слова прощенья, пока я обрабатывала его кровоточащие раны. Сердце раздирало на куски. Он не должен был всего этого делать: волноваться, думать, пытаться что-то исправить, злиться из-за этого, выпускать гнев и уж тем более извиняться… Его вины в этом не было…

В последнее время меня стало всё слишком сильно раздражать. Порезы перестали как-либо помогать, и мне пришлось пить таблетки, прописанные мне врачом. Эффект был отменным – я ходила под кайфом либо спала, чтобы не ощущать такого. После я, конечно, становилась более сдержанной, но всё ещё были проблемы со сном. Всё это начало происходит с нашей перепалки с Алеком. Нужно было позвонить Итану и поговорить о моём состоянии, но я всё не решалась. Он, наверное, рвет и мечет. Но сам-то, гадёныш, не звонит – ждёт, когда я сама сдамся…

Выдавив из себя сдержанную улыбку, заверяю Ирнеста, что со мной всё в порядке (ложь). Тот смотрит на своего парня. Они обмениваются немыми фразами, что понятны только им, и я немного успокаиваюсь, приходя в умиление.

– Мими, – зовёт меня Михаэль, – Если тебя что-то беспокоит, ты можешь довериться нам, – большая мужская ладонь накрыла мою.

Я вздрогнула, но руку не убрала. Его тепло коснулось меня и распространилось по всему моему телу. Сейчас мне, как никогда, нужна была поддержка, которую парни мне обеспечивали. Мы были знакомы от силы пару дней, но они оба вели себя со мной, как со своей младшей сестрой, как с кем-то близким. И мне это действительно нравилось.

Сегодня они забрали меня после обеда, тем самым спасши меня от новых допросов Нейтона, который решил узнать о всех тех лекарствах в моей сумке, и привезли в это кафе. Мы разговаривали и смеялись, будто знали друг друга уже кучу лет. А спустя два часа на меня вновь накатила депрессия.

Действие лекарства закончилось…

“Ломка”… Так это называется. Для таких "ненормальных”, как я, существуют подавители – нейролептики, которые помогают нам, но их эффект временный… Зато зависимость от них наступает очень быстро и преследует ещё очень долго. Слышала, когда снимают с каких-то таблеток, проводят местные терапии по ликвидации зависимости, поскольку самостоятельно справиться с ней очень сложно.

Поэтому я не планировала пить эти лекарства, а обходилась обычными полосами, зная, что мой организм быстро приспособится к психотропным веществам. Теперь же что-то идёт не так. Порезы не помогают, и, чтобы контролировать себя, начала принимать таблетки…

Моя ломка начинается с потери красок. Всё вокруг будто бы бледнеет, теряя всю насыщенность. После меня начнёт раздражать каждая мелочь, воспринимаясь мной в негативном свете под действием сотен параноидальных мыслей… Затем раздражение перейдёт в безосновательную и неконтролируемую агрессию и в конце концов, потеряв контроль над своим телом, мой нож, висящий на бедре в ножнах, может послужить орудием массового убийства, поскольку на одном я точно не остановлюсь…

Принять сейчас нейролептики будет верхом дурости, поскольку моё последующее дряхлое состояние вызовет множество вопросов, которые хотелось бы избежать. Проваляться час без сознания или прибить какого-нибудь официантика в этом кафе – обе перспективы так себе… А ходить под кайфом я и вовсе не собираюсь…

Однако нужно было найти решение, что-то предпринять. Избавить меня от разоблачения, которое произойдёт в любом случае, но что могло…

…адреналин…

План в голове рождается моментально. Он был в меру бредовым, но вероятность его успешности превышала сотню процентов, ещё сильнее подталкивая меня на этот шаг.

– Мальчики, а вы можете провести меня на поле для лакросса? – мой вопрос застал их врасплох.

Они синхронно моргнули, осмысливая мою просьбу, и переглянулись, начав свой очередной мысленный диалог.

Ну, да, ни с того, ни с сего прошу их о таком. Не было даже никакого логического вступление. Просто как отрезала. Но тянуть было нельзя…

– Когда?

Серьезно? Никаких вопросов? Никаких подозрений?

– Чем раньше, тем лучше, – я расплылась в улыбке от предвкушения.

Я оставлю всё, как есть. Пока что. Потом буду разбираться с этими двумя, если у них возникнут какие-либо вопросы или недобрые мыслишки, а пока мне стоит позаботиться о неровном дыхании, что нарастает, сдавливая грудь.

Миль платит за счёт, отправляя меня чуть ли не пинками в свою машину, ворча, что он в состоянии оплатить обед своего парня и подруги. Конечно же, я не хотела оставаться в долгу, упрямо настаивая на своём. Нест же, который хмуро наблюдал за моим недовольством, в какой-то момент просто развернул меня за плечи и усадил на заднее сидение синего Lexus’а, потеряв всё терпение.

Буквально через полчаса мы вышли на огромное поле для лакросса. Носом втянула свежий запах скошенной травы и легкий резины. Парни шли позади меня, неся в руках клюшку и корзинку с мячиками. В машине я попросила одолжить мне их снаряжение, соврав, что просто захотелось попробовать этот спорт. Да, так резко. Так спонтанно. Ну, не такая уж это и ложь…

Резко обернувшись к ним, протягиваю руки к инвентарю и наблюдаю, как ребята едва успевают остановиться перед столкновением со мной.

– Тебе помочь? – спрашивает Миль.

– Не стоит, – слабо улыбаюсь я, – Я справлюсь.

Гордо шествую к воротам под пристальные взгляды парней, но за этой походкой скрывалось напряжение во всё теле, тяжёлое дыхание и раздраженность, которые, надеюсь, они не видели. Не то, чтобы мне было не плевать на их мнение, но не хочу прекращать обниматься, улыбаться, смеяться. Хочу продолжать, пока это возможно… пока не вернусь… Высыпаю мячи перед собой и отставляю корзину в сторону. Кручу клюшку в руках, чтобы привыкнуть к её весу. Довольно тяжёлая… И начинаю сеткой клюшки подбирать мячики и со всей силы направлять их в пустые ворота, представляя всех, кто злил и как-то бесил меня…

Грёбанный Эдгар!

Ёбанный Маркус, сука!

Тупой Итан, что доверился моему выбору!

Наивная Лайла!

Идиотский Нейтон!

Пиздатая Америка, чёрт тебя дери!

Охуевший Алек!

И все мячи со страшной силой попадали по воротам. С каждым броском я лишалась частички силы, частички той злости, что двигала мной. Эти поганые чувства проходили, на душе становилось понемногу легче. Адреналин разливался по моему телу, стабилизируя агрессию и мой рассудок.

Глупая! Глупая Наоми!

Этот мяч не смог удариться о сетку, стереть все мои негодования… В замахе мои руки и ноги ослабли, и вместо броска я упала на траву на колени, смотря на ракетку, лежащую передо мной. Меня трясло от напряжения, которое я не чувствовала из-за выплесков эпинефрина. Я не могла пошевелиться…

Миль и Нест подскочили ко мне в мгновение ока. Они крутились вокруг меня, спрашивая, как я, всё ли хорошо и так далее, но я всё продолжала смотреть безжизненным взглядом на ракетку, лежавшую у моих коленей.

Я не смогла… Не смогла отпустить злость на саму себя… Но на всех других отпустила… Какая же я все-таки жалкая. Такая слабая. Такая дура.

Адреналин бурлил в моей крови, прогоняя всю тоску, нагоняя желание повторить, но физически я уже не могла этого сделать…

Не заметила, что слёзы покатили из моих глаз, словно ливень обрушился на Лопес-де-Микей[2], пока передо мной не присел Миль и не коснулся щеки со словами:

– Малышка, ты плачешь.

Только теперь я смогла оторвать свой взгляд от злосчастной клюшки и взглянуть на парня, что внимательно вглядывался в мои глаза. Лёгкая пелена мешала мне чётко разглядеть блондина, но я чувствовала его беспокойство…

Слёзы? Не может быть!

В неверии я коснулась своей щеки – мокрая. Слезы облегчения… или разочарования. Без понятия, что это… Я так давно держала все в себе, и, наконец выбросив все дерьмо из себя, чувствую облегчение, но один из камней все ещё лежал… Самый большой.

– Со мной всё…

– Не в порядке! – выпалил Нест, встревоженно глядя на меня, – Ты целых полчаса забивала мячи в сетку с такой силой, что не все парни словили бы и удержались на ногах. Семь грёбанных мячей!

Что!?

– Твои ноги и руки вышли из строя из-за такой нагрузки, потому что ты не спортсменка. Ты не готова была к таким нагрузкам! – продолжал шатен, – Плюс вес клюшки. Ты не в порядке! И не стоит обманывать нас.

– Моя Луна… – слабо позвал парня Миль, но тот был непреклонен.

Он выглядел грозно, что я за ним заметила впервые. Какой импульсивный… Мне стало немножечко стыдно, и я потупила свой взгляд. Он отчитывал меня, как нашкодившего ребенка. И только теперь поняла, насколько близко этих двоих я подпустила к себе.

– Ладно, – выдохнул Миль, вставая, – Скоро начнётся тренировка, поэтому давай отведем тебя на скамью запасных.

Я кивнула, позволив парням поднять меня под руки и потащить в сторону лавочек. Они аккуратно усадили меня. И только сейчас я заметила, что они уже были одетыми в свою форму бело-синего цвета. Подплечники и накладки на руки были уже на них, а шлемы и перчатки лежали рядом со мной на лавке. Так, а Миль ещё и волосы свои завязал в маленький хвостик на макушке.

Мои мечты сбылись!

На футболке Неста красовалась его фамилия – Гельмерт, а под ней его цифра – 9. На Миле была такая же футболка, но со своими данными – Рокар, 1. Его номер означал, что он капитан.

Королевский синий очень хорошо смотрелся на них двоих, особенно хорошо подходя под глаза Миля.

– Рокар! – грозно окликнул мужчина средних лет.

Он направлялся как раз к нам. По грустной реакции блондина и утешительному взгляду Неста было понятно, что мужчина собрался ругать капитана. Скорее всего ему нельзя было приводить постороннего на площадку… к тому же доводить до такого состояния…

– Да, тренер, – отозвался парень, побежав трусцой навстречу к мужчине.

Тренер, да?

Ирнест был открытой книгой, которую я с легкостью и с удовольствием читала. Его взгляд прямо кричал, что он хочет быть рядом со своим парнем, пока его будут чихвостить, но совесть не разрешала ему бросить меня одну.

– Иди, – тихо шепнула я, обратив на себя взор янтарных глаз, – Будь рядом со своим солнцем, – хихикнула я.

Пока были в кафе, услышала, что они друг друга называют “Моё солнце” и “Моя Луна”. Я тогда чуть не уссыкунилась от умиления.

Его глаза немного расширились в удивление, но уже в следующий миг он слегка нахмурился, вглядываясь в мои глаза. Долго уговаривать его не пришлось. Нест кивнул и трусцой направился к тренеру и капитану.

Моя сумочка была здесь же. Парни позаботились даже о бутылке воды для меня. Какие лапочки. Я потянулась к сумке и отрыла в ней маленькую баночку с успокоительным, чтобы прогнать весь этот адреналин, от которого меня трясло. Оно было слабым и никак бы не подействовало на моё возбуждённое состояние, но прогнать эпинефрин в силах. Вытащила одну круглую таблетку лазурного цвета и, дотянувшись до воды, запила ее.

Лучше трястись от адреналина и выпить успокоительное, чем ходить постоянно под кайфом.

Не уверена, что она подействует, но стоит попробовать. После нужно будет сказать Итану, что нейролептики почему-то быстро перестают действовать. По-хорошему нужно было бы позвонить ему сейчас, но я боялась с ним говорить, знала, чем всё закончиться – он скажет мне вернуться…

Помяни черта!

Рядом со мной загорается экран, на котором всплывает фотография Итана и надпись "Доктор Кинг". Поражаюсь, насколько сильно меня хочет выебать Вселенная, раз подкидывает подобные штучки. Подношу телефон к уху, приняв вызов.

– У тебя всё в порядке? – его голос был сонным и несколько взволнованным.

Итан Кинг – был моим лечащим тайным врачом, о котором никто не знал. Он помогал мне выбираться из самых глубоких ям моего сознания, искать ради чего жить (хотя я лишь искала повод не порезаться сейчас). Он один знал обо всех деталях моей жизни. Видел мои синяки и шрамы, подлатывал меня, когда это требовалось. Знал о моих “необычных” мыслях.

Теперь не один…

– Мне приснился сон, что ты сорвалась.

А еще он “ясновидящий”. Я мысленно закатила глаза на его заявления. Он меня раздражает своим этим суеверием. Пичкает меня различными талисманами, чтобы защитить. Это довольно абсурдно… Но сильнее всего меня бесит то, что такие спонтанные звонки, связанные с его сновидениями, имеют смысл…

– Только не смей говорить мне, что всё в порядке, – рыкнул мужчина так, что мне пришлось отнести ненадолго руку с телефоном в сторону и поморщиться.

– Итан, – проскулила я от его громкого голоса.

Взглянув в сторону Миля и Неста, ловлю на себе заинтересованные взгляды других членов команды (когда они успели прийти?), что неудивительно. Я сидела, облокотившись на свои колени, которых совершенно не чувствовала, в широких черных штанах на высокой талии и белой водолазке. Вся потная. Мой идеальный пучок распался. И выглядела я не айс.

Единственное, что я могла сейчас сделать – вымученно улыбнуться им и отвернуться.

– Итан, – вновь позвала я его, и мой голос дрогнул, – Таблетки не работают. Моё состояние постоянно скачет туда-сюда. Но иногда я могу находиться очень долго в спокойствии даже без нейролептиков, – тяжело вздыхаю, понижая голос, – Однако не сейчас. Я получила дозу адреналина, но ни таблетки, ни порезы не работают после того срыва.

Да, после нашей "ссоры" с Алеком я все-таки отважилась позвонить Итану и рассказать ему всё, на что он посоветовал держаться от него подальше, перед этим излив мне часовую лекцию о моём поведении…

– Что!? – вновь оглушительный вопль, – Ты снова резала себя? Клянусь, я заберу твой нож и выкину в океан!

Это не первые его обещания, но он всё ещё не может этого сделать, надеясь на моё благоразумие, что очень глупо с его стороны.

– Наоми, не наступай на те же грабли. Я думаю, он такой же…

Я тоже так думаю…

На другом конце тишина. Это было всё, что я могла сказать вблизи с командой. Никому не стоит знать об этом. Мне не нужны жалостливые взгляды или неуместные вопросы, а еще испуг. Не хочу, чтобы эти люди шарахались от меня, как от огня.

Врач посоветовал мне тщательно наблюдать за своим самочувствием, чтобы во время моего стабильного состояния или ухудшения его заметить присутствие или отсутствие какого-либо фактора, который влияет на него.

– Хорошо, я попробую, – соглашаюсь я.

– Кстати, насчёт сна… – начал было Итан, но я перебиваю его раздраженным голосом.

– Иди уже спать дальше!

На мой рык он с минуту молчит, но после, сжалившись, даёт своё добро, и я отключаюсь как раз перед тем, как услышать:

– Ангел? – я вздрагиваю и поднимаю глаза на Ньюмана.

Тело реагирует невольно, и я через силу выпрямляюсь. Не такая уж и сильная боль, но мышцы будет тянуть ещё несколько дней.

Он слышал? Сто процентов что-то да успел ухватить из разговора… Это же Ньюман.

Да плевать…

– Пришла поболеть за меня? – ухмыляется парень.

Сил враждовать не было, но всё же я смотрю на него уверенным взглядом, скрывая свою боль под маской безразличия, сжимая телефон в ладони – это единственное проявление истины.

Он единственный был в белой форме с синими цифрами, что говорило о его позиции на поле – голкипер.

– Скорее за твое самолюбие.

Его глаза бегали по моему телу, проверяя меня, мою целостность. Он знал, что что-то не так. Чувствовал. Но не мог определить, в чём именно проблема.

– Я ви… – начал он.

Знала, что он хочет сказать, но отныне это не имело значения. Наша игра окончилась пару дней назад по его вине. Я ясно дала понять, что мы больше не вернёмся к ней, поэтому отрицательно машу головой, и он обрывает свою незаконченную фразу, поняв, что я не стану больше с ним говорить.

– Кэп, что произошло с моей сестрой? – Нейтон присел передо мной на корточки, рассматривая мои заплаканные глаза, – Ты вся в грязи.

Только теперь смотрю на свои колени, на которые Нейтон примостил свои большие перебинтованные ладони, и удивляюсь. А я действительно была грязная. Все мои колени были в грязи и траве. Наверное, испачкалась, когда упала.

– Ну, я же лотос, – нелепо смеюсь, – Со мной всё в порядке, – я пыталась прозвучать легко, но напряжение сквозило в моем голосе, – Просто немного переборщила, – поморщилась.

– Переборщила, – усмехнулся Миль, стоя позади Нейта, но лицо его было перекошено, будто он представил, какого это.

Для меня это было вовсе не больно. Да, мышцы тянуло. Да, в каких-то местах неприятно кололо. Но это все пустяк по сравнению с тем, что я испытывала раньше. Это по крайней мере не оставит следов, так что как-нибудь переживу.

– Семь сильных ударов прямо по воротам, – оповестил всех тренер, проходя мимо игроков к нам, – Я наблюдал, – он подмигнул мне, – Хорошая выносливость, – он одобрительно кивнул, – Но ты девушка, поэтому не стоит доводить себя до такого, – мужчина смерил меня строгим взглядом, от которого я поёжилась.

– Да вы шутите! – челюсть Сэма познакомилась с землей, – Ты умеешь играть? Давай на бис! – воскликнул парень.

Все смерили его осуждающим взглядом за столь глупое предложение. Но в этом был весь Сэм. В отличии от некоторых он не притворялся весельчаком…

– Я слегка… не в состоянии, – неловко улыбнулась я, – Я переборщила, – мягко повторила я, коснувшись своих колен.

Моё состояние потихоньку стабилизировалось, но я предпочла не зацикливаться на этом, списав все на таблетки, что успела принять.

– И ты говоришь, что ты в порядке, – начал паниковать Нейтон, – Ты не сможешь ходить минимум сутки! Кто же играет, даже не разогревшись?

Под действием паники парень начал растирать мои колени, чем действовал мне на нервы, и, видимо, не только мне. Оказавшийся позади брата Алек дал лёгкий подзатыльник ему, чтобы тот взял себя в руки.

– Братик, – это слово далось мне нелегко, но зато заставило его взглянуть на меня, – Это мелочь. Я в порядке. Завтра будет легкая боль, но не такая, как ты преувеличиваешь, – я потрепала его по волосам, – Я не такая слабая, как ты думаешь.

И это была правда…

Еще раз спросив, в порядке ли я, и получив подтверждение, он немного успокоился.

– Но сможешь ли ты играть со своими руками? – аккуратно беру его ладони в свои, боясь обжечься, но ничего не происходит.

И это меня несказанно радует. Нейтон заверяет меня, что он в норме и в качестве доказательства несколько раз сжимает сою руки в кулаки и расслабляет.

– Раз телячьи нежности на этом закончились, начинаем тренировку! – крикнул тренер, и парни синим морем потекли на поле, – Гарсиа, отдельное приглашение?

Оторвав от меня свой взгляд, он последовал за товарищами.

Миль проводил тренировку, как капитан. Первый состав был не весь, поэтому и игру они не могли сыграть полноценно, поэтому парни просто отрабатывали удары по воротам, меткость, скорость и другие приёмы, которые позволят им выиграть.

Я же смотрела на синие футболки и читала фамилии парней под их номерами: "Номер 10 – Гарсиа", "Номер 37 – Капелли", "Номер 13 – Ньюман", "Номер 9 – Гельмер", "Номер 1 – Рокар", "Номер 43 – Вуд", "Номер 23 – Ноа".

И несколько запасных. Всего три. По одному на каждую позицию? Это же гипер мало!

– Не хочешь потренироваться с ними? – раздался уверенный голос справа от меня, чем заслужил мой удивленный взгляд, – Не сейчас. Может позже? Когда восстановишься…

Тренироваться? С ними?

Это была не такая уж и плохая идея. Я всегда хотела начать заниматься спортом, но в Японии никак не могла… по известным причинам, но сейчас то я могла уделить время не только музыке…

Конечно, меня мучает вопрос, почему вдруг тренер по лакроссу так неожиданно предложил мне это, но надо брать, пока дают, поэтому я соглашаюсь на предложение, получив одобрительную улыбку.

Глава 10

Всю следующую неделю я провожу либо в своей комнате, перебирая струны в поисках вдохновения, смотря дорамы или аниме, насыщаясь чувствами, что недоступны мне в реальности, либо с Джуд на прогулке по городу, либо же на тренировках с парнями. Оказалось, что тренер тогда не шутил, предлагая мне присоединиться к тренировкам ребят. Я была сильно удивлена, когда Нейтон разбудил меня ранним утром на тренировку. В тот момент я ничего не понимала, особенно, чего хочет от меня парень, но собиралась, скорее, на автомате. Осознание пришло лишь, когда я переступила порог поля. В общем я была где угодно, только бы не проводить время с Лайлой и её семьей.

Пару раз она звала меня поужинать с ними, но я отказывалась, ссылаясь на плохое самочувствие или усталость. Обычно она выбирала время, когда Нейтона не было в доме, от чего я вовсе не хотела выходить из своего укрытия. Женщина будто бы специально делала так, чтобы у меня было меньше шансов отмазаться.

Однако, когда она пришла в этот раз, в моей голове что-то щёлкнуло:

Я же хотела поставить Эдгара на место.

Уверена, он до сих пор думает, что я такая тихая покладистая, что можно даже не обращать на меня внимания…

Моя решительность бралась из неоткуда. Я медленно сходила с ума, так как на руках уже и живого места не оставалось, таблетки перестали работать вовсе, а адреналин получать слишком утомительно, да и негде. Даже на тренировках я лишь отрабатывала удары, да улучшала выносливость. Никто не брал меня играть с ними, поскольку я была слишком слаба, не их уровень.

Когда я всё-таки удосужилась спуститься в столовую, Лайла добросовестно ждала меня, не приступая к еде, пока её дочь и муж вовсю наслаждались ужином. Моё внимание привлекает противный звук, с которым глава семейства пожирал ножку курицы. Гадость… Именно пожирал. По-другому назвать это действие я не могу. Он будто не ел целый месяц, блуждая по каким-нибудь трущобам, позабыв о цивилизации и этикете. Всё его лицо было перепачкано соусом. О джентльменстве здесь не было и речи. Мне даже показалось, что Лайла несколько отодвинулась от мужчины.

Я усмехаюсь с этой картины, привлекая хмурый взгляд голубых глаз мужчины и его дочери и встревоженный – его жены. Они не отвлекаются от еды, но и не спускают с меня глаз.

Словно хищники на охоте, что готовы напасть в любую секунду. Только вот, они ими не являлись. Это было нечто напускное, чтобы я боялась, чтобы я ощущала себя жертвой, в то время как именно мне принадлежала роль Росомахи…

Место для меня уже было готово. Там же, где и всегда, напротив Майли.

Ах, не хочу вас огорчать, сэр, но сегодня я буду сидеть в другом месте.

Я беру приготовленные для меня тарелку и столовые приборы под пристальными взглядами и сажусь в торец стола, прямо напротив Эдгара. Его голубые глаза угрожающе сверкают. Мужчина медленно опускает мясо, берет полотенце и вытирает моську, не сводя с меня звериного взгляда. Это гиена, возомнившая себя львом. Я же встречаю его с ровной осанкой, слегка вздернутым подбородком, уверенным взглядом и ехидной ухмылкой.

Уж кого-кого, а тебя я не боюсь.

– Лайла, скажи своей дочери сесть на место, – грозно шипит мужчина, наклонившись к жене, но взгляда так и не отводит от меня.

Забавно, что он настолько брезгливый в этом отношении, что и говорить со мной напрямую не может. С Нейтом, вероятно, тоже самое.

Женщина вздрагивает и уже хочет что-то сказать, но я начинаю раньше.

– К вашему глубочайшему сожалению, у меня есть уши, и я могу вас слышать, – жалостливым тоном тяну я, улыбаясь ещё шире.

Он бросает короткий гневный взгляд на жену, после которого она вздрагивает.

Она его боится…

– Ты живёшь в моем доме, – рыча, продолжил он, – Здесь есть правила…

– Ох, ты, наверное, ошибочно подумал, что я буду подчиняться, – строю грустную мордашку, но глаза горят азартом.

Вот он! Ещё один заменитель таблеток! Некая смесь азарта с адреналином. Пожалуй, воспользуюсь, пока этим средством.

– Я не соблюдаю правила, – внутри было пусто совершенно, только лёгкий азарт щекотал моё сердце, и больше ничего. Ни радости, ни печали, ни вины, ни сожаления, – Особенно такого мудака, как ты.

Лёгкий оскал трогает мои губы.

Лайла не смела влезать в разговор, чего не скажешь о её прелестной дочурке, которая была каждой бочке заточка, получив от своего отца вспыльчивый характер. Бедняжка…

– Да что ты себе позволяешь?

– Только то, что хочу, – я натянула милую улыбку и взглянула на неё, – Ох, боже, который час! – воскликнула я, – Нужно позвонить моему папе.

Тогда я удалилась раньше всех, так и не притронувшись к еде, зато посеяв зерно раздора, которое в будущем прорастёт в прекрасное дерево, разделив эту семью. Я просто установила фейерверк в нужном месте. В следующий раз я подожгу фитилёк.

Несколько раз я звонила Итану, чтобы рассказать о своём состоянии, на что он дал свои рекомендации, после чего рассказал об эффекте красной нити.

Этот эффект очень редкий, но всё же встречается. Его суть заключается в том, что у психически нездорового человека появляется Сальватор – особенный человек, нахождение рядом с которым обеспечивает лечение. И чем дольше находишься с ним, тем лучше тебе становится.

Нет ничего странного, что я восприняла эту новость скептически, но Итан был возмущён и недоволен моей реакцией, твердя, что мне невероятно повезло найти “лекарство”. Он настаивал, что раз таблетки перестали мне помогать, значит я нашла своего сальватора, осталось только вычислить, кто это.

На моё напоминание Кингу, что мы живём не в волшебном мире, что он доктор и не должен опираться на сны, мистику и чудо, Итан лишь однозначно хмыкает, проглотив обиду на мои слова, и посоветовал лучше проанализировать моё окружение.

С командой я виделась только на утренних и вечерних тренировках. По большей части я развивала свою выносливость и скорость, бегая вокруг стадиона, пока парни тренировались. Большие круги хорошо подходили мне. Я успевала обдумать многое, выпустить пар и хорошенько устать, чтобы лечь спать и не видеть сны.

Так что я с ними почти и не разговаривала. Да и не тусовалась с ними в общем-то.

За исключением тройки парней: Нейтона, разумеется, Алека, тоже не удивительно, однако с ним я не особо-то разговаривала после всего случившегося, и Михаэля, с ним мы стали очень хорошими друзьями.

От такого малого контакта с командой моё состояние прыгало из стабильного в агрессивное и обратно, когда я с ними всё-таки виделась. Кто-то из них был тем самым фактором, о котором говорил Итан. Не то, чтобы я верила во всю эту дребень, но мне становилось лучше, когда я была с ними – это факт. Но кто? Это же и предстояло выяснить мне, поддаваясь вере доктора.

В течение этой недели приехали и остальные члены команды "Фенриры", которые были на каникулах чуть дольше остальных. Те, кто всё-таки остался в городе, продолжали тренироваться, и я посчитала это очень профессиональным.

Я познакомилась со всем первым составом, ещё когда гуглила их команду, но я представить не могла, что в жизни они такие… Хотя такими они были со мной, но не друг с другом. Пока ко мне они относились по-доброму и лояльно, друг другу они проявляли скептицизм и недоверие, что влияло не только на их взаимоотношения, но и на игру.

Компанию Нейтона пополнили своим присутствием Кей Стоун – высокий блондин с необычайно красивыми зелеными глазами, напоминающими изумруд, и Адриан Рене – рыжеволосый весёлый паренёк. И к парочке Сэма и Оран подключился некий Брендон Бальмер – шатен с темно-карими глазами. Он создавал впечатление спокойного и рассудительного человека.

Поскольку я близко общалась с Нейтом, Кей с Ади тоже каким-то образом вошли в круг моего доверия. Они были добры и милы со мной. Веселили меня и поддерживали.

Во время одной из тренировок я потянула ногу, и мне пришлось отсиживаться на скамье. Когда я хромала к ней, ко мне слетелась чуть ли не вся команда. Кей и Миль придерживали меня с обеих сторон, Нест снова лепетал, как я не осторожна, Нейтон без устали спрашивал, как я, чем начинал бесить меня, но Ади вовремя дал ему подзатыльник и мягко улыбнулся мне, а Сэм убежал вперёд, чтобы взять у врача льда. Оран показывал, что ему было плевать на меня, но всё же он провожал меня слегка взволнованным взглядом. Всё-таки затронула его. Алек же не шелохнулся от своих ворот ни на метр. Он смотрел, но не двигался. Ему нельзя. Я запретила к себе приближаться ещё в тот раз, и он слушался. Уважал моё решение. И мне было приятно…

Мы всё ещё продолжали общаться, когда это было необходимо, но не более. Я выстроила границы, которые он соблюдал, доказывая своё отличие от Маркуса, даже не осознавая этого. И я начинала сомневаться в верности своих слов.

Всегда спокойный Брендон удостоился подойти ко мне, когда я уже присела, и поинтересоваться, как моя нога.

– Всё… – пристальный взгляд Неста заставил меня запнуться и немного потупить взгляд.

Ну, что за подстава.

– Я её просто подвернула, – мягко сказала я, – Ничего страшного.

– ЛЁД! – с боевым кличем на поле выбежал Сэм со льдом и направился к нам, привлекая внимание.

Он несся на большой скорости и в любом случае не успел бы затормозить возле нас. И когда парень заметил это, было уже поздно…

– Дурак, – буркнул Ади и выхватил мешок со льдом раньше, чем Сэм пролетит дальше, – Вот, – рыжеволосый парень начал аккуратно прикладывать пакет к моей лодыжке.

Поначалу лёд сильно кусался, я морщилась, прикусывая нижнюю губу, но парень, замечая это, убирал на несколько мгновений пакет от кожи, после чего вновь прикладывал.

Такая забота…

Второй состав состоял всего из трех человек. Одна замена на позицию. Они были младше парней на год или больше. Такое маленькое количество игроков объяснялось тем, что команда всегда проигрывала. Некоторые сплетничали, что на них проклятие, другие судачили, что Фенриры никогда не познают вкус победы из-за их испорченности. Люди видели в них лишь богатеньких детишек, хотя многие из них такими не являлись.

Когда на поле вышел тренер Картер, он отправил первый состав играть в мини-лакросс. Пять на пять. Запасные игроки ушли в здание, чтобы передохнуть. Сам тренер уселся рядом со мной и бросил, что я всегда калечусь здесь, но я пропустила это мимо ушей, наблюдая, как расположились ребята.

– Разве это эффективно? – задала я вопрос.

Я все ещё многого не понимала в лакроссе, но эта игра была проверкой слаженности команды, насколько хорошо игроки умеют совладать друг с другом. И готова поспорить, что такая расстановка игроков не даёт никакого эффекта.

– Ты тренер? – не взирая на меня, спросил Картер.

– Нет.

– Может ты играешь в лакросс?

– …Нет…

– Тогда как ты можешь оценивать эффективность?

Это не было каким-то упрёком или предупреждением, простое любопытство. Ему всё-таки было интересно услышать, на чем основан мой вопрос.

И я ему объяснила, что парни разделились на группки, в которых они общаются, то есть на левой части поля была компания брата: Алек, Кей, Перси, Ади и сам Нейтон – а на противоположной трио из Орана, Брендона и Сэма и парочка Миля и Неста. Конечно же, они хорошо знали тех, с кем общались, но в реальной игре, где будут задействованы все десять игроков, они будут лажать.

Естественно, он не мог знать ничего об этом, поскольку не видел этих ребят за границами лакроссного поля, где они держатся минимум в метре друг от друга.

С минуту тренер размышлял над моими словами, после чего громко свистнул в свисток, чтобы остановить игру, и позвал Миля.

– И что ты предлагаешь? – обратился ко мне тренер, когда капитан был уже перед нами, снимая с себя шлем.

Рокар удивленно взглянул сначала на тренера, а потом на меня, не понимая, что происходит. Я мило улыбнулась и предложила:

– Пусть Алек, Перси и Кей останутся на своих местах, а к ним добавим Орана и Неста, – Миль слегка опешил, узнав, что их парочку хотят разделить, но всё же промолчал, давая мне возможность объясниться, – Александр – хороший вратарь, но ему стоит научиться взаимодействовать со всеми игроками, а не только со своей свитой. Перси это тоже не помешает, а Кей, насколько я успела заметить, связывающее звено. Он-то и взаимодействует со всеми. В каком-то смысле, компания моего брата была чем-то вроде силы команды, а я лишь разбавила силу разумом. Оран хорош в лакроссе. Он постоянно тянется к большему, но делает это в одиночестве, а потом критикует других. Нест отлично умеет анализировать ситуацию на поле, – я заметила это ещё, когда мы смотрели матч, – Он несколько застенчив, поэтому все его мысли и замечания высказывает только… – я подняла взгляд на капитана. Его распирала гордость за своего парня, но он удивленно моргнул, заметив мой взгляд, – Да, Миль. Нест – хороший игрок, но ему стоит научиться контактировать с другими самому, не через тебя.

– Это грубо, малышка, – несколько уныло отозвался парень.

– Нет. Это факт, – уверенно заявила я, чем заслужила одобрительную улыбку тренера, – Другая часть будет состоять из Брендона, Сэма, Миля и Нейтона с Ади, – кивнув своим словам, продолжила, – Брендон тоже хороший аналитик, но и сила у него тоже отличная. Он универсал, который хорошо должен сыграть со всеми. Что касается Нейтона… ему стоит сепарироваться уже от этого Ньюмана, – устало выпалила я, – Я уже устала от их голубятни у нас в доме, – тренер и капитан усмехнулась с моего замечания, – Но на самом деле Нейтон действительно никого больше не видит, кроме своего мальчика, – теперь смеялись все трое.

– Значит, ты разделила одну пару, чтобы свести другую? – заметил тренер, и я поняла, про кого он говорит, а вот Миль, похоже, нет.

Я действительно разделила Миля и Неста, но также свела вместе Сэма и Ади. Их взаимоотношения просто кричат, что у них есть взаимная симпатия, но они чего-то медлят.

– Да, стану для них купидоном, – смеясь отзываюсь я.

После перестановки игроков мини-матч шёл не так уж гладко. У каждого были свои привычки, и другим было сложно с ними ужиться. Они делали ошибки и злились из-за этого ещё сильнее. С поля они уходили с счётом один-один. Это был максимум. Пока что.

– Ну, что, дураки, что вы поняли из сегодняшней тренировки? – грозно спросил тренер.

Он был раздосадован результатом и тем, что не заметил такой проблемы раньше, но в то же время благодарен мне, что я так вовремя появилась в жизни команды.

– То, что Ангел не разбирается в игре, – буркнул Алек, на что получил мой злой взгляд и подзатыльник от Нейтона.

Но взглянув на него, поняла, что он просто спровоцировал меня, чтобы я взглянула на него. Сам же стоял, опираясь на свою клюшку, и ехидно ухмылялся своей маленькой победе.

– Нет, – рыкнул Картер, – Вы должны были понять, что вы команда, и должны играть слажено с каждым, а не только со своими компашками.

Минут десять он отчитывал и нравоучал команду, после чего сказал, что теперь каждую игру такие мини-составы будут меняться, чтобы все привыкли к манере игры каждого.

Это было хорошее, но очень сложное решение. Ребятам придётся заново привыкать к стилю игры своих же, чтобы во время реального матча не сесть в лужу.

После сегодняшнего на каждой последующей тренировке Алек и Брендон тянули жребий с именем. Поскольку занимали позиции голкиперов, именно они собирали мини-команды.

***

– Ты едешь с нами? – удивился Кей, когда я села рядом с ним на заднее сиденье черного мерседеса.

Я кивнула блондину. С другой от меня стороны сел Ади и закрыл за собой дверь. Проверив, что все в сборе, Алек завёл рычащий мотор машины и выехал со стоянки дома Нейтона.

– Ты то на ногах нормально держишься? – беспокоился Стоун, как младший братишка, оглядывая мои ноги, прикрытые белой юбкой.

Мне нравился Кей своей, в каком-то смысле, детской манерой общения, но это ничуть не делало его менее зрелым, чем он был. В нём идеально сочетались его детские и взрослые черты, создавая некую гармонию.

– Да, я же просто подвернула ногу, – слабо улыбнулась я, – Ничего страшного.

– Нейт, как ты позволил Японочке ехать с нами? – с легкой улыбкой толкнул парня перед собой Ади.

Абсолютно каждый посчитал своим долгом дать мне своё личное прозвище. Я закатываю глаза на вариант Ади, вспоминая, каким же боком я оказалась в этой машине.

О, мальчики, вы никогда не догадаетесь, почему я еду сейчас здесь вместо того, чтобы лежать на своей мягкой кроватке и писать ребятам из Токио.

Час назад:

Приняв теплую ванну, заматываюсь в полотенце и выхожу в комнату.

– Твою мать! – вскрикиваю я, заметив Алека, стоящего в дверном проёме.

Я подскакиваю. Поднимаю голову к потолку и накрываю глаза ладонью в попытке успокоиться. Видимо, мне следует привыкнуть к его нелепой манере тусоваться в моей комнате…

– Придурок, что ты здесь делаешь?

– Тебя жду, – усмехнулся, но как-то уж слишком слабо для него.

Я была готова уже на автомате сказать: “Ты понял, о чем я” – но вовремя одергиваю себя, поскольку он в это раз нормально ответил на мой вопрос. Парень, как всегда, одет в черное. Черные берцы, зауженные джинсы с цепочкой, свисающей с пояса, свободная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц сверху.

– Как твоя нога?

– Всё хорошо, – настороженно.

Стальные глаза Ньюмана заглядывают в мои в поисках лжи, досконально исследуют, но не находят её. Он поджимает губы, а его рука на дверном косяке сжимается.

Что с ним?

– Я не в настроении играть, – бурчу, проходя в гардеробную, и отмахиваюсь от него, вспоминая, что он не должен быть здесь.

Парень покорно ждёт за дверью несколько минут, пока я надеваю нижнее белье, после чего заходит.

И как он каждый раз угадывает, сколько нужно подождать? Я ведь могу и постоять, повыбирать, какое именно белье надеть. Наверное, он обращает внимание на какие-то факторы…

– Мы едем в Сан-Диего, – коротко бросил парень, смотря на мои мокрые волосы, на концах которых висели капельки воды.

– Поздравляю, – отозвалась я, взглянув на него, и бросила полотенце в корзину для грязного белья.

– Ты с нами.

– С чего бы? – усмехаюсь я, повернувшись к нему всем корпусом, уперев руки в бока.

Он был чертовски привлекателен с его уложенными черными волосами. Но так бесил меня. Даже не знаю, чем. Просто что-то в нем меня раздражало…

Моё любопытство точило когти об меня. Мне жутко была интересна его персона и то, что он скрывал. Но разум кричал об опасности, стараясь одёрнуть меня.

– Возможно, я могла бы поехать, – ласково произношу я, коснувшись его руки, он вздрогнул, от чего я незаметно усмехаюсь, – Если бы ты удовлетворил, – я веду пальцами вверх по его руке, его мышцы напрягаются – ему не нравятся прикосновения, но он все равно терпит, по той повязке под рукавом рубашки, – Мое любопытство, – выдыхаю я ему в шею, немного прижавшись к нему, чем несколько намочила его чёрную рубашку.

Мне было довольно комфортно. Не было никакого смятения, никаких ожогов. Никакого резкого изменения в восприятии. Даже отвращения из-за его прошлого поступка.

Жар обдаёт моё лицо, но я не отступаю. Это не от прикосновений. Это смущение. Его тело напрягается, но он не шевелится. Молчит, поджав губы, наблюдая за моими действиями.

По его реакции становится ясно только одно – ответов я не получу…

Однако я могу же и перевернуть игру, чтобы получить дозу веселья.

В голове моментально рождается гениальный план, который я воплощаю в действительности.

– Пожалуйста, – шепчу я наигранно страдальческим голосом, и, скривившись, парень толкает меня.

– Ненавижу это слово.

Я заливаюсь громким хохотом, согнувшись пополам и хватаясь за живот.

– Идиотка, – шипит парень, ухмыльнувшись.

– Да ты бы видел своё лицо, – не унималась я, – Это было нечто, – вытирая подступившие слёзы, успокаиваюсь.

Алек какое-то время следит за моим приступом смеха, прищурившись, чем заставляет меня насторожиться. В его глазах играли черти, готовые от души повеселиться.

– Щекотки боишься? – я вздрагиваю, моя кожа превращается в гусиную.

И естественно, парень это замечает. На его лице снова та убийственная ухмылка. Он попал в цель. И я читала по глазам его “гениальный” план.

Не то, чтобы я её боялась из-за того, что мне щекотно, нет. Я боялась её по той причине, что Маркус мучал меня ею. Сковывал мои руки и ноги наручниками и… С ней у меня связаны не слишком приятные ощущения…

– Не смей, – шепчу я, когда он наступает, – Александр Рэй Ньюман, – предостерегающе заявила я, выставив вперёд руку, – Александр, прошу, – пятилась я, а мой голос дрожал.

Но его это не волновало. Внезапно он побежал на меня в попытке сгрести в охапку, но я попыталась ловким движением обмануть его, чтобы выбежать в комнату. Мне бы это удалось, если бы у нас не было такой разницы в росте, предоставляющей ему превосходство.

Он схватил меня за талию, оторвав от пола, лишая меня возможности сбежать.

– Александр, не надо! – в панике вскрикиваю я, и это действует.

Парень замирает, устремив свой взгляд куда-то в пространство. Будто сам словил флешбэки чего-то подобного. Это длилось минуту, пока мы не услышали голос брата, вошедшего в мою комнату.

– Наоми!

Я высвободилась из цепкой хватки и аккуратно толкнула Алека в пустой проём шкафа, прижав его к стене и прикрыв его рот рукой. Нельзя, чтобы Нейтон нас заметил. Он неправильно поймёт. Да любой бы неправильно понял бы. Девушка в нижнем белье и парень один на один в пустом помещении.

Чёрт!

– Ты не закрыл дверь, – шепчу я ему, на что брюнет лишь пожимает плечами, – Я здесь! – крикнула я уже Нейтону, – Не входи, я не одета.

Алек следил за моим лицом, пока я медленно отпускала тот жуткий страх перед щекоткой, наблюдая за дверью. Нейтон бы не вошёл, но всё же бдительность не помешает.

– Хорошо. Как ты?

– Всё в порядке, – Ньюман закатил глаза, ему явно не нравилось, когда я вру, – Ты что-то хотел?

Внезапно мою ладонь покалывает резкая боль – парень укусил меня. Я одергиваю ладонь, сжав ее другой, и зло смотрю на эту самодовольную лыбу, которой одарил меня этот придурок.

– Ал зовёт тебя в Сан-Диего. Я говорил ему, что не стоит действовать тебе на нервы, но… – замолчал, – Он сказал, что сломает мою любимую клюшку, – устало бурчит брат, – Прости, я не знаю, что на него нашло и…

Подослал брата, чтобы уговорить меня? Да ещё и угрожал ему? Знает же, что Нейтон зависим от лакросса. И никто не купит ему новую клюшку уже. Что за парень? Сначала держит меня в постоянном поле зрения, чтобы я не причинила вреда его лучшему другу, а теперь сам же ему и угрожает…

Я бросаю на брюнета грозный взгляд, а тот снова пожимает плечами с легкой улыбкой. Я долго смотрю в его серые глаза, после чего вздыхаю. Не знаю, что у него на уме…

– Хорошо, я поеду, – говорю это, скорее, Алеку, нежели Нейту.

– Ты уверена? – я подтверждаю, – О, хорошо, тогда я буду ждать тебя внизу.

После того, как дверь захлопнулась, я с облегчением выдохнула, отступая от Алека.

– Ты поработил моего бр… – я поворачиваюсь к нему, но замолкаю, встретившись с его грудной клеткой. Мы были всего в паре сантиметрах друг от друга.

– Я не такой, – он наклонился к моему уху, обжигая нежную кожу, – Как он, – я вскидываю на него вопросительный взгляд, – Тот, кто оставил тебе все эти следы, – кончиком пальца Алек проводит по моей шее, где был лёгкий синяк от его руки, а после спускается от моего плеча к запястью и аккуратно берет его, – Тебе было жутко больно, – все таким же шёпотом произнёс парень, осматривая мои порезанный руки.

– Но ты был одним из них… – также пылко шепчу я, наблюдая, как его серые глаза постепенно приобретают синеватый оттенок.

Настоящее время:

До Сан-Диего мы ехали два с половиной часа. Всё это время я беседовала с Кеем и Ади, иногда свои едкие фразочки вставлял Александр, стреляя в меня взглядом через зеркало заднего вида так, чтобы замечала это только я, Нейтон же дремал на кресле рядом с его лучшим другом, пока его телефон разрывался от сообщений.

– Почему Сан-Диего?

– Я отсюда родом, – оповестил меня Ади, – Когда мы переехали в ЛА, дом остался пустовать. Не представляешь, каких усилий мне стоило достать ключи от него, – весело вещал рыжик, – Родители до сих пор не знают про это, – он улыбнулся.

– Отлично выглядишь, – заметил Кей, когда мы вышли из машины.

Я невольно оглядела себя. Длинная плиссированная белая юбка и легкая белая рубашка. Алек выбирал наряд. Решил воплотить меня в реального ангела…

– Ты ангел, и должна выглядеть по-ангельски, – пролепетал парень, доставая одежду.

Я улыбнулась парню и, крутанувшись, поблагодарила за комплимент.

На самом же деле я не была тем ангелом, каким меня считали, но мне так нравилось это прозвище, что я просто была не в силах препятствовать Алеку.

Перед входом в клуб выстроилась огромная очередь, которая продвигалась не так уж и быстро. Я поморщилась, представив, сколько еще стоять. Люди, пришедшие развлечься и повеселиться, а некоторые и найти мимолетные связи, были одеты уж слишком броско. Коротокие блестящие платья девушек с высокими каблуками заставляли чувствовать меня не в своей тарелке. Казалось, что я совсем не вписываюсь в атмосферу этого места.

Так много людей. Может, мне действительно не стоило приезжать сюда? Рискнуть своим здоровьем ради любопытства, Итан меня убьет.

Я очнулась от мыслей, когда легким движением рука Алека прошлась по моему правому боку. Сам парень стоял с другой стороны, смотря в даль, на вход. Его рука легла мне на спину, слегка подтолкнула вперед.

– Пошли.

Только теперь я заметила, что наши друзья весело беседовали с охранниками на входе. Ребята, каждый по очереди, стукнулся с охранником кулаком, проходя во внутрь. Алек тоже повторил этот жест, обменявшись на ходу парой колких фразочек со знакомым.

Они здесь частые гости.

Внутри народу было еще больше, чем снаружи, что мешало мне спокойно осмотреть заведение. В нос сразу же ударил противный запах сигарет и кальяна, смешанный с алкоголем, от которого я морщусь. На танцполе не было даже места протолкнуться, но людей это не смущало. Они продолжали тереться друг о друга своими телами. Я ёжусь, и брюнет это чувствует, его сильная рука сжимается на моей талии, притягивая меня к себя и огораживая от других.

Мне было комфортнее ощущать, что рядом кто-то есть, пока я пробираюсь через эту толпу, пусть даже Ньюман. Причём расталкивал всех в основном Алек, всё ещё прижимая меня к себе. Я ощущала его холодные пальцы на своей талии даже сквозь одежду. Они изрядно контрастировали на фоне его тёплого тела. А его одеколон заглушал приторный запах этого места и того, что люди здесь употребляют.

С затуманенной головой я позволила брюнету вести меня. Расслабиться я смогла только, когда Алек завёл меня в один из V.I.P. залов, в котором парни уже расположились за одним из столиков.

Когда мы уселись на мягкие красные диванчики по кругу, я дотянулась до меню. Парни просто ждали официантов, видимо, знали, ради чего ехали. Значит, в этот клуб они выбираются каждую пятницу. Мило…

– Ты не пьёшь, – Нейтон забрал меню у меня из рук, продолжив что-то гневно строчить в своём телефоне.

Он хмуро взглянул на меня, когда я стрельнула в него обиженным взглядом. Но не стала сопротивляться. Просто отвернулась к Ади и Кею и поддержала их беседу о кино, мысленно пообещав брату отомстить за это.

Заказ парней принесли минут через десять, и они все навалились на алкоголь, будто видели его в первый раз, на что я закатила глаза.

– А почему Перси не поехал? – спросила я, не обращаясь к кому-то конкретному.

Я прекрасно знала, что в Сан-Диего катается только компашка Нейтона, поэтому не стала спрашивать про других.

– Он уехал к девушке, – начал улюлюкать Ади.

Будто это какое-то постыдство – иметь любимую девушку, ради которой не жалко один раз пропустить еженедельный вечер выпивки. На Нейтона они так не говорят, хотя, возможно, всё дело в его присутствии.

Осушив еще по одной стопке, ребята разбрелись, кто куда. Адриан улизнул на танцпол, Кей – в туалет (понятно, за чем). Никогда бы не подумала, что наш Кей занимается чем-то подобным… Нейтон сидел справа от меня, продолжая осушать шоты и прожигать взглядом темный экран телефона.

А ему не хватит уже?

Его голову медленно начало клонить, но он всё еще продолжал свой "забег". Пьяница.

Сидящий справа Ньюман легонько толкнул меня своим коленом, привлекая моё внимание к себе.

– Возьми мой, – произнёс он по-испански, кивнув на коктейль.

– Что там? – прищурившись, улыбнулась я, – Снотворное? Слабительное? Сыворотка правды?

Последнее заставило брюнета рассмеяться, и я отметила про себя насколько красивый у него смех. Такой бархатный…

Я говорила это в шутку и была уверена, что Александр ответит тем же, но что-то пошло не так…

– Там нет ничего, – усмехнулся и, сделав паузу, спросил, – Какое у тебя расстройство? Я всё никак не могу понять. Словно в тебе их несколько… но при этом это не так.

Воздух так и застрял внутри меня. Я замерла, уставившись на него. Он спросил это так легко… так обыденно… так мог сделать только он… Вокруг стало как-то иначе, как-то напряженнее. Музыка внезапно утихла, будто я была под каким-то куполом, не пропускающим ее, а удары сердца отдавались в ушах, заглушая здравый смысл.

С чего вдруг ты задал это вопрос? Что за игра…

Я взглядом кошусь на Нейтона, но он не понял, о чем спросил Ньюман, даже не обратил внимания, поглощенный своим свиданием с выпивкой.

– Я не собираюсь в это играть, – бурчу я и собираюсь встать, но парень удерживает меня за руку, смеряя серьезным взглядом.

– Посмотри на меня, – ловко он пальцами ловит мой подбородок и поворачивает к себе, – Это безопасная игра, – шепчет он, усаживая меня на место и завораживая своими глубокими глазами.

И мне хочется ему верить.

В голове сразу же всплывают слова Итана о человеке, который подавляет мою болезнь, и я понимаю, что нашла его…

Алек с самого первого дня знал, что со мной что-то не так, знал, что я на таблетках, знал, что я нездорова, но до сих пор он молчал…

– Я не знаю правил, – также тихо шепчу, опьяняясь его атмосферой.

– Они просты. Правда за правду.

Правда за правду?

Легко. Но… сложность заключалась только в самих вопросах. Неизвестно, что могло ему прийти в голову, чтобы спросить. Это был риск, на который мне не стоило бы идти. Но моё любопытство просто кричало, что это отличный шанс.

Это была очень опасная игра, в которую я решила сыграть…

– Легкая форма обсессивно-компульсивного расстройства, – тихо шепчу я.

Мы всё ещё говорили по-испански. И даже если бы Нейтон захотел он бы не понял, о чем мы говорим, но я дергаюсь, когда слышу шум с его стороны. Он звонко поставил рюмку и откинулся на диван.

Пьяный…

– Твоя очередь, – усмехнулся парень.

Я не собиралась спрашивать у него про его психическое расстройство. Я уже знала, что у него психоз. Его реакции прямо противоположны нормальным. Внезапные вспышки агрессии. Одни его эмоции при различных ситуациях чего только стоят.

В голове всплывают слова Итана о сальваторах:

– Это шанс один на миллион, если психически нездоровый человек найдёт своего сальватора, и один на миллиард, если вы станете друг для друга сальваторами.

И сейчас я поняла, что мы были друг для друга сальваторами. Тот самый шанс один на миллиард… Предназначенные друг другу судьбой и повязанные ее любимой алой нитью…

При моем расстройстве появляются обсессии, которые сводят с ума и пожирают меня изнутри, и от них нельзя избавиться самостоятельно, но рядом с этим дураком они не тревожат меня. И у него тоже самое. Он язвит, но все его проблемы отступают, пока я рядом…

– То, о чем вы говорили, когда… – я коснулась шеи там, где все ещё был след от его руки. Парень проследил за моим жестом, – Во что ты меня не хотел посвящать? – выпалила я, поддавшись вперёд к парню и облокотившись на руки.

Мой вопрос прозвучал громче, чем должен был, и потревожил Нейтона. Но его бухтение никто не замечал. Мы были в своём мире, ища ответы в глазах друг друга…

Глава 11

Около трёх часов ночи Ньюман вытаскивает всех из клуба буквально за шкирки, учитывая их невменяемые состояния. Нейтон был чертовски пьян и не различал людей и стен, врезаясь то в одних, то в других. В итоге Александру пришлось вести егго за воротник, по дороге вытягивая каждого друга из каких-то мест. Кея под кайфом мы нашли в туалете. Какие-то пацаны были уже готовы ему присунуть, но Ньюман отпугнул их и потащил тело за собой. Ади мы нашли за столом с какой-то компашкой. Он весело рассказывал про различные… секс-игрушки… Уверена, мои щёки тогда горели алым пламенем… Он решил вместо выпивки побаловать себя кальянчиком, который он потягивал, забалтывая ребят извращенными фактами и рекомендациями.

– Прошу прощения, – сладко улыбаюсь я ребятам, подойдя к их столику.

Где-то позади меня ждал Александр с двумя телами под мышками, следя за мной. Ади вспыхнул от радости, начав нахваливать меня, как самого святого человека в этой вселенной, на что я закатываю глаза, и тяну руки к парню.

– Пожалуй, я заберу у Вас этого волчонка, – смеюсь я, – Мы уже уходим.

Обвив его руку, тяну наверх, чтобы он встал, и тащу его за Ньюманом. Рене кидает ещё парочку рекомендаций через плечо, и несколько отдыхающих обращают на нас странные взгляды, заставляя меня краснеть еще сильнее.

Я боялась, что меня обожжёт, когда коснусь его, но, похоже, он тоже входит в этот долбанный список исключений.

Его сознание затуманено, но парень старается держать свой вес на своих ногах, понимая, что я не выдержу его сама. Возможно, поэтому Алек попросил меня забрать рыжика самой – знал, что он не позволит себе причинить мне вред…

– Ты выпил, давай я поведу? – предлагаю, когда Ньюман запихивает каждого на заднее сиденье машины, и тут же мысленно бью себя по лбу.

Это самое гениальное предложение, которое ты могла предложить, Наоми! Просто фантастичное! А ты случайно не забыла о своей фобии? И о прошлом, нет? А если он согласится? Да от тебя же никакого толку сейчас не будет!

– А ты водить-то хоть умеешь? – усмехается парень, захлопнув за ребятами дверь, и поворачивается всем корпусом ко мне, встречая мой серьезный взгляд.

И где ты взяла эту тупую самоуверенность?

– Я не так много выпил, – спокойно отвечает брюнет, положив свою ладонь на мою макушку,, – Сам поведу. Садись.

– Но…

Но он уже садится на водительское сиденье, игнорируя меня нарочно.

Наверное, это к лучшему.

Не думаю, что смогла бы адекватно водить после той аварии и ее последствий, после страха, что мне пришлось испытать. К тому же до сих пор ни разу не садилась за руль. Мои водительские навыки, вероятно, притупились, и я бы не смогла водить так же, как когда-то… Но, возможно, если Алек был бы рядом, все могло получиться…

Боже, до чего я докатилась? Серьёзно думаю, что какой-то парень станет решением моих проблем? Как же убого… Какая разница сальватор, не сальватор… он мне никто и ничего не значит. И я не собиране собираюсь полагаться на кого-то столь же сомнительного, как Александр.

Я спешу занять переднее сиденье и пристёгиваю ремень безопасности под звонкий смешок парня, который он прячет в кулаке, отвернувшись к окну. Его озорной взгляд пробегается по ремню, после чего встречается с моими карими глазами.

– Какие-то проблемы? – я недоуменно смотрю, как он отворачивается, заводит мотор и выезжает с парковки на трассу, отрицательно качая головой.

Оборачиваюсь на тихий стон, чтобы проверить, всё ли в порядке. Парни навались друг на друга, прижав Нейтона к окну, и уже во всю дремали. ну, и уже во всю дремали. Вот же гуляки местные…

– Хочешь умереть, но пристёгиваешь ремень безопасности, – по-испански произносит парень, усмехнувшись, – Забавно.

– Хочешь обсудить это сейчас? – раздраженно поворачиваюсь к нему.

– Не особо, – хмурится он, осознавая, какой шум это поднимет.

Весь остальной путь мы едем в полном молчании, концентрируясь на тёмной дороге, изредка подсвечиваемой уличными фонарями. Это похоже на местный гетто. Святая тройца всё ещё посапывала на задних сиденьях, когда Алек припарковался у подножия простенького (по сравнению с дворцом Гарсиа) двухэтажного дома.

Пока я отстегивалась, готовая наконец-то прилечь, позади меня резко включилась громкая музыка, от которой я подпрыгиваю. Сердце стучит в ритм с частыми басами рока. Наши сони с возмущениями открывают глаза и начинают вываливаться из машины, бурча что-то под нос себе, будто это обыденность какая-то.

– А предупредить нельзя было? – шикнула я на брюнета, который давил лыбу, наблюдая за мной.

– Неа, – восторженно произнёс он, выпрыгнув из кроссовера.

– Вот, дебил, – бурчу я, покидая машину последней.

Иду к домику, в который уже ввалились все парни и разбрелись по комнатам, рассматривая крыльцо, похожее на дом Гилбертов из “Дневников Вампира”. Ну, насколько я могла себе позволить напрячь зрение. Так простенько… Не удивительно, что семейство Ади переехало от сюда. Алек ждёт меня на крыльце, придерживая дверь.

– Не думаю, что ты захочешь спать с Нейтоном, – я вздрагиваю от его предположения, и с напряжением смотрю на него, – Могу предложить тебе свою комнату.

– Только если будешь спать на полу.

Я захожу внутрь, а Ньюман , прикрывает дверь за мной, после чего запирает ее на ключ. В подобных районах – это было мерой предосторожности. Сомневаюсь, что местные так делали, зная друг друга в лицо.

Внутри все также простенько. Нежно-голубые обои, коричневый паркет. Никакого золота. Никакого убранства. Всё мило и просто.

– Только если ты упадешь на меня с кровати ночью, когда будешь ворочаться.

– Я не ворочаюсь! – возмущаюсь.

– Увидим, – подмигнув, парень шествует к деревянной лестнице.

***

Каким, блять, образом этот разговор действительно привел меня в комнату Алека?

Я стою на пороге, наблюдая, как парень достаёт из шкафа и расстилает на полу футон. И откуда он у них?

Эта комната была очень простенькой. Темно-синие обои, одно окно у изголовья двуспальной кровати, комод, телевизор напротив кровати и прикроватные тумбочки. И больше ничего.

Вся эта простота свидетельствовала о не слишком высоком достатке. Я бы даже сказала, он едва доходил до среднего, а может и нет. Рене раньше, по всей видимости, были простыми рабочими… Кем вообще работают родители Ади? Переехав в Лос-Анджелес, они должно быть получили хорошее повышение или предложение.

Думаю, парни оставили здесь всё, как было, большего им просто не требовалось – место, где переспать, да кухня, на которой можно приготовить завтрак.

Брюнет взял одну из подушек с большой двуспальной кровати и скинул на пол, на своё сооруженное спальное место у подножия кровати. Он реально рассчитывает на то, что я упаду на него…

Сама кровать казалась мне слишком большой для одной меня, но я не собиралась впускать этого волка в пределы своей досягаемости, особенно ночью.

– Ал… ек… – как-то неуверенно промямлила я.

Брюнет поднял на меня свой пронзительный взгляд и оглядел меня с головы до пят.

– Ну, иди ложись уже, – с наигранной обидой буркнул парень, – Все парни пьяны, они могут не сдержаться.

Это было понятно… и я бы и сама не пошла к ним, но его слова ещё не гарантировали мне безопасность здесь… от него… Никто не говорил, что он менее опасен…

– Но Нейтон – мой брат.

– Твои первые мысли, когда увидела его? – он щелкнул пальцами, указывая на меня.

Что он несет? Я же не… Аааа, ой.

Я тогда посчитала его чересчур симпатичным или что-то типа того. Блин… Я оценивала тогда, как незнакомого парня, не думала, что он может оказаться Нейтоном…

Видимо, мой мыслительный процесс отразился на лице, поскольку он щелкнул языком, показывая, что так и думал.

– Я держу свое слово, – бросил парень, направляясь к комоду с одеждой, – Я не притронусь к тебе, – выдвинул один из ящиков, – Если сама не попросишь, – он бросает на меня игривый взгляд.

Я бурчу ему в ответ, что он дурак, но всё же захожу в комнату и прикрываю за собой дверь. Алек улыбается и протягивает мне свою чёрную футболку.

После долгих споров я всё же сдаюсь и принимаю ее. Его обычная черная футболка доходила мне до середины бедра, прикрывая всё, что надо. И мне в ней было неуютно под цепким взглядом парня. Я была перед ним в одном нижнем белье. Дважды. И чувствовала себя более-менее комфортно. Сейчас же на мне была его футболка, и это создавало какой-то интимный эффект, по крайней мере в моей голове уж точно.

Когда я вышла из ванной в его футболке, на нем уже были надеты пижамные штаны, а вот сам футболку он надеть не захотел. С красными от лёгкого смущения щекам я рассматриваю его бледную кожу, мышцы. Мой взгляд падает на ключицы и тянется вниз, по рельефам его тела. Я видела их до этого только под футболками, которые хорошо обтягивали его тело. В это же время Алек с самодовольной ухмылкой оглядывал меня. Я нервно сглатываю, осматривая каждый миллиметр его идеального пресса. Он точно не сын Апполона?

И почему все подобные ему засранцы выглядят всегда так идеально?

– Пялишься, – бурчит парень, вставая с кровати и укладываясь на свое сегодняшнее место для сна.

Щёки краснеют ещё сильнее, и ноги наконец отрываются от пола. Складываю вещи на тумбочке, ножны оставляю там же, но "скорпиона" несу с собой в кровать и кладу его под подушку. Мне будет спокойнее, когда он рядом. И дело не в моём недоверии к парню, а в своём личном спокойствии.

Алек держит слово и спокойно спит на полу, и внутри я понимаю, что с каждым мгновением верю ему всё больше. Я долго не могу заснуть, ворочаюсь, вспоминая его ответ:

– То, о чем вы говорили, когда… – я коснулась шеи там, где все ещё был след от его руки. Парень проследил за моим жестом, – Во что ты меня не хотел посвящать? – выпалила я, поддавшись вперёд к парню и облокотившись на руки.

Мой вопрос прозвучал громче, чем должен был, и потревожил Нейтона. Но на его бухтение никто не замечал. Мы были в своём мире, ища ответы в глазах друг друга.

С минуту мы не отрывались, и я успела ухватить громоздкий спектр эмоций, пробежавшийся по стали. От лёгкого смущения до неконтролируемой злости. В какой-то момент стало страшно, но он сдержался.

Тяжело выдохнув, он прервал наш зрительный контакт, облокотился на спинку и, откинув голову, накрыл свои глаза ладонью. Он думал, стоит ли мне знать. Пытался решиться рассказать. А я уже начала сомневаться в удачности вопроса. Он же не просто так тогда не посвятил меня во все это. Была причина. А зная Алека и его проблемы, она была веской. Я не должна была быть к нему слишком близко…

Сейчас… что сейчас изменилось с того времени? Ничего. Мы все ещё не знаем ничего друг о друге…

Но парень вновь вздыхает и смотрит на меня серьезным взглядом, в котором на мгновение загорается убийственный гнев.

– Я убил брата Эдгара, – выпалил он, от чего я ужаснулась где-то глубоко в себе, но внешне – нет, - То есть по моей вине он погиб, но это одно и тоже, – его голова устало опустилась, будто он окончательно запутался, стараясь подобрать правильную формулировку, но я прекрасно понимала, что он так сдерживал свой гнев.

Он не хотел, чтобы я стала мишенью его неудержимого гнева. Хотел в каком-то смысле уберечь меня. Я чувствовала это. И это было мило и пугающе одновременно…

– Хей, – я робко коснулась его колена, но он не отзывался, – Александр, – положила руку более уверенно, но всё равно никакой реакции, – Посмотри на меня, – прошептала я и подняла его голову за подбородок, чтобы ледяные глаза прошлись по мне, ища жалость или страх, – Я уверена, у тебя была причина… – но они так и не нашли.

Я надеюсь, что услышу, когда-нибудь всю историю с подробностями, но ничего не имела против того, что Ньюман держит что-то в секрете. Он не был простым человеком. Его скелеты в шкафу были пострашнее других, и Алек старался скрыть их ото всех, чтобы обезопасить других, калеча при этом себя… Я знала, если он захочет поделиться со мной, он это сделает.

Еще немного кручусь и наконец крепко засыпаю, но ненадолго....

Я стояла в темном переулке ночного города, куда свет еле доходил. Я тряслась от страха. Внутри была непонятная тревога, разрастающаяся всё сильнее. Я кого-то боялась. И этот кто-то не заставил себя долго ждать. Маркус появился передо мной за секунду. Я не могла пошевелиться, будто моё тело поставили на паузу, содрогаясь от вида своего же ножа в его руках. В мгновение мои руки были привязаны. И я все смотрела как он подходит ко мне, раздевает, после чего проводит холодным лезвием по коже, с каждым сантиметром надавливая все сильнее. Я кричу, и он сильнее и резче ведёт ножом. Кричу, но никто не слышит. И кричу, дрожа от судорог, порезанной кожи, сосудов. Кричу…

Распахиваю глаза и вижу Алека, который навис надо мной. Его руки упирались в мои запястья, а ноги были расставлены по обе стороны от меня. В первый момент мне кажется, что это Маркус, и я готова провалиться в бездну боли, но цепкий и несколько заинтересованный взгляд Ньюмана отгоняет все наваждения. Я плачу. Слезы текут ручьем, смешиваясь с холодным потом. Я не могу остановиться. На душе всё ещё слишком тревожно. Меня всё ещё трясёт.

– Прошу Алек…сандр, – сквозь слезы хриплю я, – Помоги мне… Помоги забыть…

Я не успеваю осознать, как немного пухлые губы Алека накрывают мои в грубом поцелуе. Он вложил в него всё своё раздражение и недовольство от внезапного подъёма, которые смешались со сладким вкусом виски, которое он пил. Некий узел затягивается внизу моего живота, и теплая волна поднимается к груди, отгоняя все неприятные мысли и образы. Я расслабляюсь и отдаюсь моменту, отвечая на его поцелуй. Мои губы обжигает, но не от прикосновений, а от горячего дыхания парня.

Он, не хотя, отстраняется с самодовольной ухмылкой, а я чувствую, как под этим взглядом мои щеки краснеют, отвожу взгляд, надеясь, что сейчас достаточно темно, чтобы он не увидел моего смущения… В комнате резко становится как-то жарко. А тревога исчезает, будто её и не было, оставляя вместо себя дикое смущение…

– Я же говорил, что попросишь.

– Я просила о помощи…

– И я ее оказал.

Всё ещё тяжело дыша, я киваю, признавая своё поражение в этой игре. Это действительно было так.

– Ненавижу тебя.

Он слезает с меня, и уже готов вернуться на свою постель, как я вскакиваю и удерживаю его за запястье. Его глаза темнеют, подсказывая мне, что не стоило хватать так, но мне было плевать. Я не хотела вновь погружаться в тот сон. Раз Ньюман оказывал на меня такой эффект, я планирую использовать его, чтобы прекратить эти сны.

От осознания того, что он сейчас уйдёт, и снова начнётся этот кошмар, становилось дурно, и дрожь пробирала моё тело. Уверена, он почувствовал.

– Стой! Останься здесь… Мне всё ещё… не по себе.

Тяжело вздохнув, он осмотрел меня. Мои колени всё ещё содрогались не то от страха, не то от наслаждения поцелуем. Маркус целует по-другому. Даже грубый поцелуй Алека не идёт ни в какое сравнение с нежными Маркуса. Сжалившись надо мной, брюнет соглашается.

– Только без рук.

И я киваю, укрывшись одеялом.

Парень наклонился, взял подушку и одеяло и лег на другую половину кровати лицом ко мне. Я оглядываю его лицо несмотря на смущение и замечаю кое-что странное. На его щеке была маленькая полосочка, набирающая кровь. Мои глаза расширяются.

– Это… – я показываю на свою щеку, и Алек прекрасно понимает мой вопрос.

– Пожалуй, он побудет у меня, – смеётся Ньюман, – Хотя бы до утра.

Теперь понятно, почему он держал мои запястья. Наверное, в страхе схватила нож и царапнула его по щеке, когда Алек пытался меня разбудить. Как же тупо…

От этих мыслей я морщусь.

– Опасно с тобой ложится в одну постель, – усмехается парень.

– Я не…

– Всё нормально, – кивает брюнет, – Ты хотела защитить себя. Мне не стоило трогать тебя так резко.

Как и мне тебя…

– Если бы не ты, я бы… – я сглатываю слюну, – Ты вытащил меня из того кошмара, – мягко улыбаюсь я, и парень кивает.

В ту ночь я еще раз видела кошмар, но до криков не дошло, в этот раз Алек был рядом и успел вовремя среагировать. Проснувшись, он взял меня за руку и не сильно сжал, давая понять, что я не одна, и слегка притянул к себе…

Запомни, ты не одна…

Утром я просыпаюсь и первым, что вижу – спящего Ньюмана. Его лицо было расслабленным, как и всё тело. Не было ни тени на улыбку или хмурый взгляд. Его темные волосы были в полном беспорядке. Я водила взглядом по точеному носу и идеальным скулам, стараясь запечатлить такого Александра.

В глаза бросились наши сцепленные руки. Он держал меня всё это время. На самом деле после того, как он коснулся меня, мои кошмары перестали мне сниться. Его тепло передавалось мне и успокаивало меня. Он был моим лекарством, о котором говорил Итан.

На моих губах все ещё чувствовался вкус виски, которого он выпил в клубе. Сладко… люблю сладкое…

– Пялишься, – буркнул парень, медленно приоткрывая веки.

Его губы так же медленно растянулись в довольной ухмылке, стоило ему заметить мой взгляд, направленный на наши руки, сплетенные вместе,

– Еще чего, – буркнула я, высвободив свою ладонь и сев на постели.

Я потянулась руками вверх, и моя шея хрустнула. Так громко. Так звонко. Мои глаза расширяются от удивления, а я так и замираю с руками в замке над головой. Парень позади прыскает смехом.

Я медленно опускаю руки и смотрю через плечо на него, прищурившись.

– Смешно тебе, да?

– Нет, что ты.

Он поднялся на одном локтем, пытаясь сдержать свой смех. Ну, или делал вид, что пытался, что плохо получалось.

Какой же он всё-таки красивый у него? Да и он сам тоже… даже его растрепанные волосы придавали ему больше шарма, нежели зализанные.

Меня бы грела мысль, что я единственная, кто видит его в таком свете, но я же не влюбчивая дурочка, чтобы, во-первых, влюбиться в него, а, во-вторых, поверить, что единственная. Он бабник. Да еще и с премерзким характером.

– Придурок! – я бросила в него подушку, и он залился смехом.

Откидываю одеяло и смотрю на свои голые ноги. На икрах синяков уже не было, а на бёдрах они были еле заметны. Это намного лучше, чем было, когда я приехала. Не замечаю, как Ньюман придвигается ко мне, рассматривая следы побоев.

– Почему он это сделал? – я вздрагиваю от тихого шепота Алека, который сел рядом и поддел пальцем подол футболки, слегка отодвигая ткань.

Что за бестактные вопросы? Что ему неймётся узнать обо мне?

– Мы всё ещё играем, – сказал он, указав сначала на меня, а потом на себя, когда заметил, что собираюсь уйти.

Я смотрела в его глаза и видела в них себя, только что проснувшуюся с растрепанными волосами в его футболке, себя домашнюю, открытую, совершенно беззащитную перед этим паренем, перед его зорким озорным взглядом, ехидной усмешкой и редкой тёплой улыбкой.

– По разным причинам, – отводя взгляд, пожимаю плечами, – Видел меня с другим мужчиной, даже если это был просто учитель. Заподозрил в измене. Не брала телефон, когда была на уроках. Недостаточно хорошо выполняла… обязанности, – вздрагиваю от воспоминаний.

Я думала, что разрыдаюсь, но нет… внутри не было боли, только пустота. Я была полностью опустошена, смотря на свои ладони, которые пробирала лёгкая дрожь. Ночные кошмары выпивают из меня абсолютно все силы и эмоции…

Длинные холодные пальцы Алека обхватывают мой подбородок и поворачивают так, чтобы я смотрела на него. Его губы медленно расплываются в лёгкой ухмылке. Но глаза не улыбаются.

Вот оно его проявление психоза. Он реагирует совершенно ненормально…

– Ангелочек, я знаю этот взгляд, – он шептал, хотя в комнате мы были вдвоём, и никто не смог бы нас услышать.

Но его бархатный шепот придавал некой интимности нашему разговору, якобы показывая, что всё происходящее останется только между нами.

– Взгляд оборванных крыльев, – пояснил брюнет, – Словно тебе их отрезали. И ты осознаешь, что больше никогда не взлетишь.

– Так вот, почему "ангел", – бормочу я.

– Падший, – кивает парень, отпуская меня.

И наконец он использует прилагательное…

Получается он видел это во мне с самого начала… Видел то прошлое, что мне пришлось пережить, видел то, чего пришлось лишиться… и казалось, видел то, что предстояло мне…

– К тому же… это ведь ты первая назвала себя ангелом, которому мы так сильно мешали, – смеётся парень.

А я хмуро взираю на него. Когда это такое было…

Точно… Немного расслабляюсь. А ведь так оно и было. Я даже не задумалась тогда, как назвала себя, а он запомнил… Хотя нет, не запомнил. Он просто ухватился за возможность надо мной подшутить тогда, вот у него и приклеилось это слово ко мне.

Сама себе прозвище и придумала…

– Твои руки, – я хватаю его ладонь, – Могу я взглянуть на них?

Наша игра – была единственным шансом утолить моё любопытство, и я не собиралась упускать его.

Было опасно повторять тоже самое, что и ночью, но я не сильно контролировала своё тело в этот момент.

Его руки всегда были замотаны эластичными бинтами даже под длинными рукавами. Да даже сейчас. Я обратила внимание на них еще в нашу первую встречу. И моё любопытство тянуло меня к этому.

Не знаю, что я ожидала там увидеть. Шрамы? Раны? Или может какие-то травмы? Не знаю, но я точно хотела увидеть это…

До сих пор помню, как назвала его неудачным суицидником…

Его глаза темнеют. Он скептически оглядывает меня и мою руку, что держала его. Во взгляде промелькнул убийственный огонек, и я медленно убрала руку, понимая, что ему претят прикосновения чужих людей, после чего он вздохнул.

Александр некоторое время смотрит сквозь меня, а потом всё-таки начинает разматывать бинт. Закончив, он протягивает руку ко мне, а сам неотрывно наблюдает за моей реакцией.

Грёбанный анализатор…

Его рука была бледной и мускулистой, а выступающие венки немного сводили с ума. Но моё внимание моментально переключилось на белые выпуклые полосочки. Две из них были самыми длинными и тянулись вдоль руки (от запястья до сгиба локтя), а другие маленькие были перпендикулярны этим.

Это было не похоже на вскрытие вен или попытку самоубийства. Такое ощущение, что его рука была раскромсана кем-то… в порыве злости и безумства.

Сказала Наоми, у которой на собственной руке нет живого места, поэтому она эксперт в этом, но не мог же он сам…

На моем лице так и не появилось удивления, но уверена, что в глазах блеснуло моё любопытство. Когда я поднимаю взгляд в немом вопросе, парень закатывает глаза и кивает.

– Ты тааак сексуально это делаешь, – усмехаюсь я, передразнивая его, на что он лишь криво улыбается.

Лишь кончиком пальца я касаюсь начала длинного шрама у запястья. По коже парня пробегает дрожь, а сама кожа становится гусиной. Так забавно видеть его таким…

Он скрывал свои руки ото всех. Не уверена, что другие ребята в курсе. Алек был пугающим типом для всех, поэтому это логично. Но он спал с другим девушками, видели ли они предплечья, спрашивали ли они об этом у него? Позволял ли он другим смотреть?

Что за тупые мысли?

У него психоз. Он не мог возникнуть просто так на ровном месте. Значит, в прошлом кто-то причинял ему сильную боль. Кто-то заставил его стать таким… Кто-то сделал из него “монстра”…

Я была такой же. Таким же сломанным ребёнком. Возможно, поэтому нас тянуло друг к другу, так как только мы могли понять друг друга…

– Мне не нужна твоя жалость.

Я в удивлении вскидываю глаза. Его хмурый взгляд смотрит только на меня.

– А я тебя и не жалею, – безразлично произношу, проводя кончиком пальца вверх по шраму, – Тебе часто говорили, что ты заслуживаешь только жалости? – он молчит, и я воспринимаю это за "да", – Обычные люди бояться тебя, – я не сводила глаза с белых полос и чувствовала, как он следит за мной, – Но я не боюсь, – я слегка надавила и тут же пожалела.

Алек рывком схватил меня за запястье и, надавливая, отвёл его в сторону от своей руки. Боль в запястье вспыхнула, и я зажмурилась, шипя от колких ощущений.

– До сих пор не боишься? – раздражённо рычит парень.

Я немного удивлена, но отрицательно качаю головой, смягчаясь. Он может пугать меня, сколько захочет, но мы оба знаем, что он не причинит мне вред.

– Нет.

– Ты не знаешь меня! – шипит парень, после чего делает глубокий вдох, его хватка медленно ослабевает, – Не стоит так делать, – прошипел Алек.

Разные личности…

Из-за того, что он не может совладать со своими чувствами и желаниями, его Инь и Ян разделились в два разных человек. Не уверена, что именно на два, но всё же… Значит, у него не психоз – возможно, какое-то расстройство… или несколько!

Он на мгновенье отпустил мою руку, наклонился к прикроватной тумбочке, достал эластичный чёрный бинт, что носил сам, и обеззараживающие средства.

И вновь, как в нашу первую встречу, Ньюман аккуратно взял мою руку, размотал обычный белый марлевый бинт, не повёл даже бровью на те множественные порезы, которые прибавились, и молча обработал мои раны. Его движения были чёткими и отточенными – он делал так не раз… Когда они защипали, и я начала морщиться, парень подул на них, за что получил мой удивленный взгляд.

– У меня нет белых бинтов, – оповестил Алек разматывая из рулончика чёрные повязки, – Будешь с чёрными крылышками.

– В самый раз для падшего ангела, – усмехаюсь я, и он подхватывает.

Парень аккуратно заматывает мои руки. Из-за того, что они у меня тоньше, чем у него, бинта хватает аж до середины плеча.

Глава 12

– Ебать! – воскликнул кто-то из парней на лестнице прежде, чем раздался грохот.

Мы с Алеком переглянулись, но не сдвинулись со своих мест, ожидая, когда же этот несчастный зайдёт к нам на кухню. С минуту мы слышим скрип половиц под весом парня и его болезненное мычание, после чего он наконец появляется в проёме. Это был никто иной, как Нейтон. Злой, он потирал свое ушибленное место – локоть, бурча различные обвинения. Подняв свой взгляд, он сразу же замирает, заметив нас.

Он посмотрел сначала на Алека, облокотившегося на столешницу поясницей, на котором были только спальные штаны да его бинты, а потом на меня, сидящую на столешнице в нескольких сантиметрах от брюнета в его футболке и с такими же бинтами. Потом его взгляд скатился по моим рукам, в которых была чашка с кофе, осматривая повязки, а затем перешёл на голые ноги, которые прикрывала черная футболка.

Секунда, и он отводит взгляд в сторону, а на его щеках приступает едва заметный румянец.

Извращенец…

– Ха! – восклицает Алек, указывая на меня кружкой с черным кофе, – Я выиграл! Ты должна мне сотню!

Цокнув из-за своего проигрыша, я потянулась к своей сумочке, которая стояла рядом, и достала пару купюр, будто с самого начала знала, что продую. Вероятно, этого стоило ожидать со стороны Нейтона, как и с моей.

– Да подавись! – кинула я в него деньги, на что он хихикнул, ответив, что обязательно так и сделает, и начал собирать двадцатки, упавшие к его ногам.

Когда Алек сказал, что из-за того, что мы с Нейтоном долго не виделись, мы не воспринимаем друг друга, как брата и сестру, мы поспорили. И я проиграла, понадеявшись на то, что Нейтон не такой, но, похоже, я была слишком хорошего мнения о нем.

А не слишком ли просто он развёл меня на этот спор?

Брат наблюдал за нами с некими скептицизмом и негодованием. В его карих глазах я видела вопрос, но посвящать его в эту часть истории я не хотела. Да и сомневаюсь, что этого хотел Алек… Всё же ничего не было. Только взаимопомощь.

– Ты упал? – переводя тему, спросила я и отпила немного своего кофе с молоком, который был ещё немного горячим. Он кивнул, – Не надо было пить вчера так много, – резко отвечаю я и наклоняюсь в сторону Алека, щелкаю пальцами и показываю на вафельки возле него.

Он передаёт их мне и начинает смеяться над Нейтоном, пока тот, шатаясь, идёт к кофемашине, подначивая ещё сильнее. В какой-то момент моя надкусанная вафля пропадает из рук и оказывается зажата между зубов Александра.

– Эй! Это была моя вафля, – несколько обиженно ворчу, на что парень пожимает плечами, прожевывая кусок, – Ты всё у меня забираешь! Ты что абьюзер?

– Мы же не встречаемся, – усмехается брюнет, вздёрнув бровь.

– Вот именно, ты абьюзничаешь в мою сторону, а мы с тобой даже не встречаемся!

– “Абьюзничаешь”? – смеётся парень, щёлкнув меня по носу, – Ангел, хочешь исправить эту ситуацию? Будешь встречаться со мной? – его едкая ухмылка появляется на лице, а сам парень придвигается ближе, якобы намекая на продолжение.

– Иди в пень, – толкаю его в плечи и, немного отвернувшись от него, беру новую вафлю.

– Я смотрю вы нашли общий язык, – бурчит брат, заправляя кофемашину.

Мы с Ньюманом переглядываемся, обмениваясь удивленными взглядами. Мы стали ближе, однозначно, но мы не так уж дружны… наверное… Хотя со стороны так не скажешь, видимо.

Замечание брата так и осталось без каких-либо комментариев, но его, видимо, это не удовлетворило, и он решил включить свое любопытство.

– Где ты спала?

Нейтон стоял ко мне спиной, поэтому не мог увидеть усталый взгляд, брошенный на Ньюмана с призывом брать ответственность за свои действия и слова.

А что? Он решил, что я должна спать у него в комнате, пусть отвечает тоже он.

– У меня, – безразлично ответил брюнет, взяв смартфон, на который пришло уведомление.

Не уверена, видел ли он свирепый взгляд брата, брошенный через плечо, но Алек молчал, печатая что-то в телефоне. Либо действительно не видел, либо игнорировал, что вполне в его стиле.

Тогда брат переводит взгляд на меня, я подношу кружку к губам и смотрю, куда угодно, только не на него.

Не смотри на меня так. Я вообще ни при делах.

– Доброе утро! – восклицаю, когда на кухню входит Кей.

Его белобрысые волосы растрепаны, глаза ещё сонные, а на щеке остался отпечаток от подушки. Милашка. И не скажешь, что этот мальчик так жёстко накачался наркотиками вчера.

Он так же, как и Алек, спал только в пижамных штанах. Наверное, слишком жарко ему было после дозы. Но я не жалуюсь разглядывая, как перекатываются его мышцы, пока он идёт. Его тело тоже было в хорошей форме, и я с наслаждением прогулялась взглядом от его лица до резинки штанов. Как же всё-таки хорошо общаться со спортсменами.

– Пялишься, – буркнул Алек, отпивая кофе и все ещё не отрываясь от телефона, что-то усердно печатая.

Дьявол! У него глаза по всему периметру головы, что ли? Если печатаешь свои сообщения, делай это молча. Не лезь ко мне!

– И что!?, – восклицаю я, – На тебя – " не пялься", на других – "не пялься". Мне что нельзя уже полюбоваться мужским телом?

– У тебя же гаптофобия, – он заломил свою бровь и наконец взглянул на меня.

Он знает? Но я ему этого на прямую никогда не говорила… Хотя чему я удивляюсь? Алек не глупый, он слишком хорошо умеет анализировать и запоминать незначительные вещи, чтобы потом использовать их.

– Ээ… да, но это… другое дело, – неуверенно мямлила я, стараясь сообразить, что сказать в свою защиту.

Почему вообще я отчитываюсь перед ним? За что? За то, что загляделась на Кейа? Это же смешно!

– В чем разница? – резко спросил, развернувшись ко мне всем телом.

И я запнулась, его мини-допрос застал меня врасплох. Я вообще не понимаю, к чему он это ведет, какие детали выуживает на этот раз.

– Ну … я просто … смотрю … не более.

– Забей, – он качает головой, отвернувшись от меня.

Забей? Да я лучше тебя, блять, камнями забью, и все хорошо заживут.

– Ты серьезно сейчас? Забить? Ты даже не дал шанса мне высказаться! Забей… Не забывай, Александр Ньюман, ты мне никто, поэтому выключи своё чувство собственности. Я не принадлежу тебе. Ясно? Могу смотреть, на кого хочу! Моё состояние никак не связано с тобой! – выпалила я на одном дыхании.

Моих лёгких едва хватило на всю эту поэму испанского языка, что теперь я тяжело дышала, пытаясь привести в норму свой газообмен. Сердце немного кололо, но это не слишком важно. Я была зла. Очень рассержена. А виной тому человек, что глядел на меня победным взглядом. Засранец. Специально вывел меня из себя, чтобы я сконцентрировала подачу всех негативных эмоций в сторону этого объекта сумасшествия.

– Ненавижу тебя.

– На каком языке вы сейчас говорили? – поинтересовался Кей, потирая глаза и отвлекая меня от Алека, которого я была готова испепелить взглядом за его выходку.

Кей напоминал мне маленького сонного котёнка, которого разбудили солнечные лучи. Какой он все-таки милый. И я поддаюсь его чарам.

– Испанский, – ответила я.

– И что же вы обсуждали? – зло бросил брат, устремив свой взгляд на меня.

Ох, милый, если ты думаешь, что можешь спокойно допытываться меня, потому что не можешь вытрясти ответы из Алека, то ты глубокого ошибаешься.

– Уж точно не тебя, – бросила я, соскочив со столешницы, – Мы можем потом поговорить? – я остановилась между братом и Кеем, коснувшись плеча последнего.

Блондин бездумно кивнул мне, немного поникнув. Возможно, он понял, какую тему я планирую поднять. И легонько хлопнув, направилась в комнату Алека.

Единственный, кто мог мне сейчас помочь в удовлетворении моего любопытства, был Итан Кинг – мой личный психиатр, друг, советник. Мне была жутко интересна одна очень незначительная вещь. Я думала об этом, но вопрос Ньюмана возвысил необходимость знаний на новый уровень.

– Наоми, что случилось? – в панике воскликнул мужчина.

Его голос всё ещё был хриплым, говоря о том, что он спал. Не удивительно, в Токио сейчас около трёх ночи, а я, как всегда, звоню ему в разное время, позабыв про такт.

– Итан, скажи мне, а в чем разница между этими парнями и остальными людьми? Почему они не "жгутся"?

Гаптофобия идёт из головы. Поэтому я думала, что моё восприятие влияет на проявление подобных симптомов, но с Джуд это не сработало. Акиру и Хитоми я тоже стараюсь трогать по минимуму из-за жгучего эффекта, так почему десяток незнакомцев стал каким-то исключением из правил?

– Наоми, ты ведь умная, – буркнул Итан, будто это что-то могло прояснить (В таком случае я тупая!), – Ты же знаешь, что я суеверный. Так вот, я считаю, что они не причиняют тебе боли, потому что они твои… те, кто должен быть с тобой рядом.

Мда… И зачем я ему позвонила?

Его объяснения, как всегда, завязаны на его мировоззрении, но мне всё предельно ясно.

– Вешаю трубку, – приторно серьёзным тоном оповещаю.

Я всегда прислушивалась к мнению Кинга, даже если это была какая-нибудь хрень. Абы, что он бы мне не советовал… Значит…

Мои…

– Эй! Постой! Я говорил тебе это раньше. Про эффект красных нитей, – он зевнул, – Среди них есть твой сальватор, который поглощает твою "болезнь", поэтому ты не испытываешь дискомфорта с ним. И возможно, именно из-за его присутствия твоя психика воспринимает окружающих, как родных, потому что он сам их так воспринимает. Поняла?

Фенриры для Алека – семья? Забавно… Сам он бы в этом никогда не признался, но это довольно логично. Они вместе уже несколько лет. Даже если они не общаются друг с другом , их присутствие уже привычно ему.

– Да…

– Ну, и славно…

– Эм… Итан!

– А?

– Мне сегодня снились кошмары… и… Алек помог мне вылезти из них… После того, как он меня разбудил, я спала довольно спокойно… Я думаю, что он может оказаться тем особенным. Что думаешь?

Кинг некоторое время молчал, обдумывая в голове мои слова и все "за" и "против", а после зевнул, как бы напоминая о времени моего звонка.

– Он буквально вырвал меня оттуда, – добавила я с нажимом.

– Если это действительно твой этот пацан, то держись рядом с ним, – просит Итан, – Он твой шанс на лечение.

Да, но, чтобы лечиться, надо избавиться от якорей, которые тянут меня вниз…

***

В обед мы уже были на подъезде к Лос-Анджелесу. Алек вёл машину, Нейтон, сидящий рядом, что-то печатал в телефоне, Ади весело что-то обсуждал с Кеем, сидя за братом. Я же сидела за водительским сиденьем.

Скучно…

Все были слишком заняты, чтобы заметить, как я просовываю свою руку между сиденьем Алека и водительской дверью и лёгким движением пробегаюсь по его боку. Парень вздрагивает, его руки на руле сжимаются, плечи напрягаются, и он перестаёт дышать на мгновение.

– Что ты делаешь? – тихо шикнул мне Алек, но я слышу улыбку в его голосе.

Я прижимаюсь головой к стеклу, вглядываясь в ясное безоблачное небо. Как же все-таки быстро мы с ним сблизились. Так стремительно преодолели многие барьеры…

Моя рука всё ещё лежала на его прессе, а ребята всё ещё не замечали нашего перешёптывания.

– Трогаю тебя, – отвечаю я также тихо.

Легкая улыбка трогает мои губы, и я чувствую, что его тоже. Мне нравится…

– Ты же поняла, что я имел ввиду, – моя фраза.

Даже не знаю почему, но многие фразы мы стали использовать друг против друга, подкалывать, смеяться и просто понимать… И, кажется, я влюблялась в подобные отношения, и от осознания, что придётся покинуть…

– Да, – вздыхаю я, – Мне просто скучно.

– Я похож на клоуна?

– Ну, может чуть-чуть, – усмехаюсь я, – Ты так забавно реагируешь на мои прикосновения, – вновь провожу пальцами по нему, и вновь он вздрагивает.

Александр не привык, когда его трогают другие. Он огорадил себя от такой перспективы и никому не позволял подобного. Я исключение в его списке, как и он в моём. Я могу его трогать, смеяться с ним, подкалывать его и даже злить. И наказания не последует, как в случае с другими. Я особенная…

– Так же, как и ты на мой поцелуй, – парирует он.

Щеки налились кровью моментально, и я отпрянула, облокотившись обратно на сиденье. Подняв взгляд, вижу серые довольные глаза в зеркало заднего вида. Алек подмигивает, а я заливаюсь краской ещё сильнее.

– Дурак.

Глава 13

Ужинали мы вновь в кругу "семьи". И только потому, что Лайла попросила меня сегодня обязательно присутствовать. Не то, что бы я сделала подобное ради неё, просто в комнате уже совершенно нечем было заняться. В свою очередь я притащила Нейтона, в качестве поддержки. А то гляди не сдержусь и согрешу.

Парень сначала активно сопротивлялся, высказывая различные бессмысленные причины для отказа, но после в его голове что-то щёлкает, и он соглашается, выпрашивая в качестве платы за сегодняшние “страдания” желание, которое я исполню.

И я уже знала, что он попросит.

Стоило только пересечь порог столовой, как по нам пробегается насмешливый и высокомерный взгляд Эдгара – думает, если нас не было всю неделю на подобных мероприятиях, то больше и ждать ничего не надо. Как бы не так…

Я задавалась вопросом, как же с таким домом и состоянием они не ужинают в ресторанах, вкушая изысканные блюда от высококвалифицированных поваров. Взглянув на его манеры сейчас, а точнее на их отсутствие, нахожу ответ самостоятельно.

Нейтон жмурит нос в отвращении, и мы переглядываемся, начиная воплощать наш – мой – план в действие.

В прошлый раз я сделала предостережение, в этот раз, видимо, стоит сделать предупредительный выстрел, чтобы этот мужик наконец понял, что к чему. Мы уже не в древнем веке, где мужичины были святыми и главными, XXI век – равноправие.

Лайла и Майли уже восседали на своих законных местах. И если его жена была нервной и прирученной, то дочь вела себя в точности как отец, не зная границ дозволенного.

За это время Нейтон более-менее успел уследить за очертаниями моего характера, так что он ожидал от меня чего-то радикального и не удивился, узнав, что я переписываю правила их семьи. Предупредила его, что теперь сижу во главе стола, и если он захочет, то может присоединиться ко мне в этом удовольствии.

Поэтому я не удивляюсь, когда парень берет наши тарелки и ставит мою в торце стола, а свою слева от меня. Я усмехаюсь на гневный взгляд блондина и величественно сажусь на стул, который Нейтон галантно пододвигает ближе к столу и присаживается рядом со мной. Гордо встречаю дикое выражение лица Эдгара.

Думаешь, если я всю неделю не появлялась здесь, то я забыла свое обещание? Хах… наивный дурак. Твоё отношение ко мне ничего не значит, но ты должен понимать, что я играю по своим правилам.

Чьему-то авторитету пришёл конец…

– Эм… Наоми… Нейтон… – Лайла отчаянно пыталась подобрать слова, но это оказалось сложнее, чем она думала.

Никто её не винит в том, что она хотела сохранить порядок в доме, всё-таки хоть в какой-то семья она должна быть хранительницей очага, но мы даже не обращаем внимания на тщетные попытки пересадить нас “на место” или усмирить свою дочь, у которой горели щёки от такой же ненависти, как и у отца, и она порывалась высказаться как-то нелестно.

Нейтон усмехнулся, заметив, как вилка в дрожащих от раздражения руках Эдгара медленно согнулась пополам. Он был не прочь побесить отчима, но всё же он был связан. Нейтона беспокоило поведение матери, хоть он этого и не показывал, наблюдая за её нервными резкими движениями. Я точно видела, что она отодвинуть от мужа, когда тот исподлобья начал смотреть на меня, поскольку именно я зачинщик – враг номер один…

Строит из себя хищника. Интересно, если я трону его, он расплачется и убежит?

– Что за цирк ты развела? Сядь на место, – буркнула наконец Майли, не сдержав свой буйный нрав, – Ты должна быть благодарна, что мы тебя кормим, содержим. Ты падаешь всё ниже, так ещё и Нейтона тянешь за собой.

– Детка, – едко выплюнула я, положив подбородок на ладони и уперев локти в стол, от чего она вздрогнула.

Возможно, Алек и зовёт меня ангелом, но мы уже выяснили, что я падший ангел, спустившийся в Ад по собственной воле.

– Не могла бы ты прикрыть свой ротик, – моя улыбка так и сочилась ядом (С кем поведешься, как говорится), – Конкретно ты ничего не делаешь для моего благополучия. А братик, – она вздрагивает от того, как я назвала Нейтона.

В яблочко…

Я отрываюсь от неё и смотрю на Нейтона в притворном шоке, изрядно хлопая ресницами. Возможно ли, что за двенадцать лет он так и не привык к столь противной девчонке?

– Братик, – обращаюсь я, – Неужели, у тебя есть как любимая сестра, так и нет, – бросаю ехидный взгляд через плечо на Майли, которую пробрала дрожь. Нейтон грозно глянул на неё, как бы порицая за всё её выходки, – Ох, как же я рада, что она недостойна…

Это была лишь лёгкая провокация, чтобы вывести их на ещё большие и сильные эмоции. Я буквально ощущала себя энергетическим вампиром, питающимся их гневом, но строить легкомысленную дурочку-сумасшедшую немного выматывала

– Ну, что ж… – оглядела всех, – Можете приступать к еде.

Венка на шее мужчины вздулась, ноздри расширились, а взгляд врезался в меня, как сотни клинков. Если бы я не знала его возможности, подумала бы, что он сейчас накинется на меня и разорвёт на куски. Оу…

Раздражает… Если ты мужчина, то выскажи уже что-нибудь, а то так не интересно…

Мы с Нейтоном приступили к трапезе, пожелав приятного аппетита, которого у меня совершенно не было, но этот раунд должен был остаться за мной. Еда была безвкусной, что претило мне. Впихивала в себя маленькие кусочки мяса под пристальным взглядом мужчины.

Сделала вид, будто я ничегошеньки не знаю, и поинтересовалась успехами Нейтона в лакроссе и командной работе. Парень поделился, что тренер бесчинствует, постоянно меняет составы, скоро будет дружественный матч.

– Интересно, – подал резко голос Эдгар, который прям-таки сочился ядом (Ну, наконец-то), – Как такая шлюха, как ты, можешь хоть что-то смыслить в лакроссе.

На его лице отразилась победная ухмылка. Да, назвать юную девушку шлюхой – это достижение настоящего мужчины. Можно гордиться. У Лайлы упала вилка, звонко чокнув о стол, Майли усмехнулась, торжествуя, что ее папочка сказал такую “умную” вещь, очень по-взрослому, а Нейтон сжимал кулаки, зло смотря на отчима.

В какой-то момент в нём проснулись реально братские чувства, я даже не успела проследить, когда именно, и парень стремился меня защитить, помочь… Только вот я не нуждалась во всем этом. По Нейту было видно, он старался сдержать свой пылкий нрав, как я его и просила перед тем, как спуститься – знала, на что иду.

Он всегда был таким вспыльчивым? Обычно это Алек взрывается, а Нейтон успокаивает его.

Нужно помнить, что Александр – отличный притворщик, поэтому и эмоции сдерживает. Он срывался при мне только раз, когда дело было действительно важным. А Нейтон… Он сын своих родителей и этим всё сказано…

Он слишком сильно любит меня…

– Эдгар, – хитро смотрю на него, отложив столовые приборы, ставлю локти на стол и кладу подбородок на тыльные стороны ладоней, – Хочешь совет?

Моя уверенность в словах заставляет его дрожать от раздражения, от чего я ещё больше ухмыляюсь, а Нейтон выдыхает, выпуская всю злость. До него наконец дошло…

– Нельзя унизить того, кто и так уже в самом низу, – хмыкаю я, беря нож в руки и начав крутить его меж пальцев, – Ты не видишь меня, – я двумя пальцами тыкаю в его сторону, а потом одним на себя, – Не знаешь, на что я способна, и не знаешь, что я могу сделать, – на губах лёгкий оскал.

– Угрожать мне смеешь!? – его рёв мог бы оглушить, Лайле пришлось закрыть уши, Майли вскрикнула, Нейт и вовсе сделал вид, что не заметил, я же слегка поморщилась.

– О, ну, что вы. Только предупреждаю, – помахала ножом, взявшись за краешек его рукоятки.

В комнате повисла мрачная тишина. Никто не смел сказать мне ни слова или, скорее, не знал, что можно сказать в такой ситуации. И в этой пустой тишине был только один звук – звон столовых приборов о тарелку. Нейтон продолжал есть, периодически усмехаясь.

Благодаря гробовой тишине обычный телефонный звонок раздаётся уж слишком громко и пугающе. Я триумфально улыбаюсь, когда Мистер Гарсиа дёргается и продолжает неотрывно следить за тем, как я отвечаю на звонок.

– Ох, Ньюман, сколько можно названивать? Я слегка занята, – усмехаюсь я, когда Эдгар вздрагивает от произнесенной мною фамилии.

Моя связь с местным “преступным” авторитетом говорила о моей собственной опасности. Уверена, после смерти брата Эдгар как-то обезопасил себя от Алека в страхе перед смертью.

– Чем же? Снова режешь себя? Может мне стоит заехать и купить ещё бинтов, мой падший ангел, – его голос слегка отдаёт эхом, а на заднем фоне слышу рычание мотора.

– Нет, – устало отвечаю я, – Возможно, буду, но не себя.

Все сидели в полном молчании, не мешая мне. Даже Нейтон с интересом взглянул на меня, отложив столовые приборы. Никто не слышал слов Алека, потому и смысл моих понять толком не смог.

– О, а это поинтересней.

– Куда-то едешь? – любопытство распирало.

– А тебе все расскажи, – я услышала, как он улыбнулся, – У меня дела, – и после не долгой паузы добавляет, – Золотой мальчик и тренер интересовались, не хочешь ли ты поехать с нами в Финикс. У нас будет товарищеский матч с местной командой, – оповещает парень.

Меня бесит, что он дал Милю такое прозвище только из-за его волос, которые на солнце действительно выглядят как золото, но сейчас это может подождать.

Финикс? Что-то слышала от тренера об этом… Шесть часов на машине. Ох, мне бы не помешало уехать. Тем более я не хочу оставаться с этими людьми надолго тем более одна.

– Что? Тренер и Кэп хотят меня видеть? – Нейтон бросает на меня заинтересованный взгляд.

Был ли это наигранный интерес или нет, сказать сложно. Не знаю, имел ли брат понятие, что эти двое планируют брать меня с собой. А может его завлекла моя никчемная актёрская игра?

– В понедельник утром выезжаем.

– А ты у них в секретари заделался? – смеюсь я, наблюдая, как у Лайлы расширились и без того большие глаза.

Александр Рэй Ньюман известен всем как псих, способный на убийство и тому подобное. За ним катится вагон и еще маленькая тележка того, чего он может. Многие боятся его, поскольку ему нечем рисковать, нечего терять. Его ничто не интересует, ничто не держит. В глазах других он смертоносная машина. Но только не в моих…

– Ангелочек, слишком много болтаешь.

– У тебя научилась, – усмехаюсь я, поставив правую ногу на стул и обняв её рукой.

– О, – тянет парень, – Ты не одна… Со своим любимым братиком?

– Я думала, это у Вас любовь.

Бросаю взгляд на Эдгара с Лайлой и взглядом показываю на тарелки, приказывая приступить к трапезе. Женщина подчиняется и начинает скромно орудовать столовыми приборами, а мужчина лишь высокомерно смотрит.

Сохраняет остатки своей гордости? Нелепо.

– Ньюман, – я включаю громкую связь и кладу телефон на стол, – Представим ситуацию. У тебя в руках столовый нож, – я взглянула на столовый прибор в руке, слегка приподняв ее, – А напротив сидит человек, который не ставит тебя абсолютно ни во что, и даже не думает подчиниться, – я перевела взгляд на Эдгара, – Но знаешь в его глаза так и горит страх, – сладко тяну я, – Это нормально, что мне это нравится? – усмехаюсь, качнув головой, – Что бы ты сделал на моём месте?

– Да просто пырни его уже этим ножом, чего тянуть то, – буркнул недовольно Алек, после раздался визг шин – он резко затормозил.

Эдгар громко сглотнул, Лайла в испуге прижала ладони ко рту, Майли замерла, не веря, что я веду себя так. Нейтон продолжал есть.

То пьёт все время, то ест…

– Всё, ангел, давай, повеселись там, – взбешенно произнес парень и сбросил вызов.

Вероятно, что-то произошло с его малышкой. Резкое торможение… Сомневаюсь, что Алек способен был покалечить свою любимую машину. Сочувствую виновнику дтп.

Не свожу взгляда с мужчины.

– Не сможешь, ты сли… – он не успел договорить, я резким движением замахиваюсь и кидаю нож.

Он попадает прямо в цель – в фоторамку, висевшую на стене позади Эдгара, разделив семейство Гарсиа на две части: Эдгар и Майли, Лайда и Нейтон.

Ой, как красиво… Не зря я училась метанию ножей.

Ужин продолжился в полной тишине. И никто больше не смел меня тревожить, кроме Миля, Кея и Ади с Сэмом, которые слали мне кучу сообщений о предстоящей поездке в Аризону. Нейтон бурчал что-то про то, что тренер слишком хорош ко мне относится, и ребята тоже.

Вечером я беру свою длинную нежно розовую подушку и бреду в спальню Нейтона. Это уже стало некой традицией – проводить вечера в его или моей комнате за разговорами. Он узнавал обо мне, а я о нём. К тому же я обещала ему желание.

Войдя в это царство темного цвета, побрела прямиком к большой кровати, поскольку Нейтон всё ещё был в душе. Наш уговор был в силе, кто раньше искупается и придёт в комнату другого, тот и выбирает фильм, сериал или ещё какое-то развлечение. И это была я.

Примостившись в центре кровати и укрывшись темным одеялом, включаю телевизор. Мой выбор пал на “В первый раз”. Давно хотела посмотреть, да времени не было.

– Ты серьезно? – устало пролепетал Нейт, выйдя из ванной.

– Ты смотрел уже? – перевожу взгляд с экрана на мокрого брата, который так спешил…

Он замедляется в своих действиях – спешить уже некуда. Спокойно вытирает волосы, оповещая о том, что его девушка хотела посмотреть этот фильм.

Оливия. Да, помню, мы как-то говорили о ней. Она сейчас с родителями на отдыхе где-то заграницей. Именно с ней брат постоянно переписывается. Она же и написывала ему тогда сообщения в машине и в клубе. Я ее еще не встречала и не могу судить, даже по рассказам ребят. Они все говорят разные факты про девушку.

– Типичная женская мелодрама…

– Ок’ей, – смеюсь я, – Тогда смотрим “Титаник” и посмотрим сможешь ли ты продержаться до конца, так и не проронив ни слезинки…

Он храбро принимает спор и, взяв пижаму, скрывается в ванной, давая мне время найти фильм. Когда парень выходит и садится рядом, я замираю под его серьёзным взглядом.

– Моё желание… – начинает он, и я киваю, внимая его просьбе, – Что за таблетки?

***

В воскресенье мы с Джуд встречаемся в торговом центре ещё утром и нападаем на все магазины, которые попадаются нам. Мы с удовольствием примеряем одежду и дурачимся.

Мне была нужна не столько одежда, сколько простое общение с кем-то помимо Фенриров, занимавших моё свободное время на все сто процентов.

Я больше не волнуюсь из-за своего тела так сильно. Синяки на ногах уже сошли, мои руки замотаны эластичными бинтами, на шее следы ещё есть, но их можно разглядеть, только есть стоять ко мне вплотную. Конечно же, Алек тоже сыграл в этом большую роль… Но все же я переодеваюсь в отдельной кабинке – синяки на животе и груди ещё не сошли.

– Ну, что? – спросила Джуд, заглядывая в мою кабинку.

Я крутилась перед зеркалом в белой джинсовой юбке, висящей на талии с помощью чёрного ремня, черном вязаном топе и белой укороченной джинсовке.

Мои ноги были открыты, и меня это немного напрягало – было непривычно, но Джуд убедила меня, что я выгляжу круто и сексуально и что я должна взять это наряд. И я послушала её, поскольку в Лос-Анджелесе довольно жарко для той одежды, что я привезла с собой и раз моих побоев больше нет, то почему бы и нет…

Я купила себе кучу одежды, обуви, каких-то безделушек, аксессуаров, уходовой косметики, маленьких подарочков для команды на их первый матч сезона в начале сентября, на котором меня уже не будет…

От этой мысли становится как-то грустно. Я всего третью неделю здесь, но так сильно привязалась к ним. Будет больно прощаться…

Мы опомнились, когда ноги начали побаливать, а в руках уже не было места для новых пакетов.

– Наоми, мы отлично провели сегодняшний день, – весело пропела девушка, направляясь к фудкортам, чтобы немного отдохнуть, и печатая что-то в телефоне.

– Было весело, – тихо отозвалась я.

– На следующей неделе будет пляжная вечеринка, ты обязана пойти туда, – с полной грудью энтузиазма выпалила девушка, уставившись на меня.

Пляж, да? Придётся раздеться? И предстать перед всеми в купальнике? Почти голой?

Как бы мне не было здесь хорошо, но это было ещё слишком для меня.

– Может быть в другой раз, – мягко улыбаюсь я.

Джуд расстраивается, но почти сразу приободряется, когда видит парня, подошедшего к нам – Орана. Она вскакивает и вешается ему на шею. Парень улыбается и обнимает в ответ, притягивая к себе.

Никогда не видела его улыбку.

Вуд постоянно носит маску безразличия, когда я рядом, поэтому не знаю, какой он, но меня радует, что такой он только со мной (и возможно, со всеми чужаками), но не со своей девушкой.

Они коротко целуются и расстаются. У них была небольшая разница в росте, но вместе выглядели они довольно гармонично и счастливо.

– Оран, это моя подруга, – начала она, – Я тебе рассказывала о ней. Наоми, это Оран Вуд – мой парень.

Она выглядела очень счастливой, произнося, что он её парень. Это, наверное, круто иметь такого особенного для твоего сердца человека. Человека, на которого можно стопроцентно положится, и он оправдает все твои ожидания, который защитит и утешит… Я бы тоже хотела…

– Наоми, мы можем тебя отвезти, – аккуратно предложила брюнетка, – Оран на машине.

Вуд фыркает, показывая всем своим видом, что если бы не Джуд, то он бы и близко не подошёл ко мне. Но я слишком устала, чтобы выяснять отношения с кем-то, и была уже готова согласиться на что угодно.

– К твоему сожалению, кукла, ангел поедет со мной, – слева от нас раздался бархатный голос Алека, от которого мурашки побежали по коже.

Верните мои слова назад!

Словно чёрт из табакерки… Парень шёл со стороны другого входа, засунув руки в карманы. Опять весь в чёрном. Интересно, у него есть какие-нибудь другие цвета?

– Алек, – Джуд сладко протягивает первую букву, улыбаясь брюнету (что это?), – Ты знаком с моей подругой? – глаза стреляют в мою сторону, намекая на то, что я не рассказывала об этом, – А Маргарет знает?

– Больно надо было, – перебивает Вуд, стрельнув в Алека глазами, – Следил бы за своей игрушкой получше, – огрызнулся шатен.

Игрушкой…

Сразу вспомнился тот диалог в машине, когда мы только познакомились:

– Тогда ты быстро мне наскучишь.

– Я не игрушка

– Но с тобой весело играть.

Алек видел меня и видел то, что я вспомнила. Он дернулся в сторону Орана, но я вовремя подскочила к нему, коснувшись его плеч, от чего он слабо вздрогнул, что заметила только я, к счастью.

– Оставь его, он того не стоит, – шептала я по-испански, – Прошу, давай просто уйдём.

Настроение испортилось…

Ледяные глаза медленно опускаются на меня и долго исследуют моё лицо, но ничего, кроме как усталости, не находят, а после спускаются на мой прикид. Джуд заставила меня сразу же надеть тот белый костюмчик, и в глазах Ньюмана загорается огонёк.

– Миленько, – шепчет мне на ухо Алек, опаляя кожу своим горячим дыханием, – Встретимся на поле, Вуд, – усмехнулся Ньюман, подхватывая мои пакеты, – Будь готов.

И мы направились в сторону выхода. Он впереди, а я едва поспевала за ним с его километровыми шагами.

– Что ты тут делаешь?

– Пакеты несу.

– Ну, ты же понял…

– Естественно, ангел, – ухмыльнулся парень, щёлкнув меня пальцем по носу, и ускорился.

– Я тебя ненавижу, – буркнула я, поспешив за ней.

На парковке у торгового центра я заметила чёрный мерседес и направилась к нему, а Алек за мной, что-то печатая в телефоне. Это уже не первый раз, когда он так делает. Интересно, с кем он переписывается… И что это за Маргарет, о которой говорила Джуд…

Быстро обойдя машину и осмотрев ее, не нахожу никаких следов удара или царапин. Значит, вчера ничего такого не было. Никакой аварии.

– Нейтон попросил забрать тебя, – пояснил брюнет, садясь на водительское сиденье, предварительно положив пакеты в багажник, – Мы сегодня играем в видеоигры. Мне было по пути.

– Он просто боится, что я убью его отчима, – буркнула я, всё ещё подавленная тем отрывком воспоминания.

Игрушка…

Ну. Уж нет. Я не была игрушкой. Уж точно не в руках кого-то из здешних. Нет. Я играю по своим правилам в чужих играх и использую Алека для достижения своих целей, не более. И я мила с ним только потому, что он друг моего брата.

– Я бы хотел увидеть тот бросок, – усмехается брюнет, заводя машину.

Я и не сомневалась, что Нейтон рассказал ему всю историю со своей стороны. Всё-таки Ньюману было интересно, чем закончится тот “семейный” ужин.

– Могу организовать полет в твою сторону, – хмыкнула я, отвернувшись к окну.

– Только если лететь будешь ты, ангел, – его взгляд опустился на мои голые ноги, я видела отражение в окне.

Пфф… Что это?

Очередная попытка соблазнения? Я уже поняла, что основная форма его речи состоит из флирта с девушкой. Наверное, в этом и причина, почему многие хотят попасть в список тех, кто переспал с парнем. Список наград, да? О нём я оже узнала от Нейтона…

Уж я точно не хочу становится одной из… Да и думать о таком не смею – за одни только мысли меня жёстко накажут и, возможно, лишать еды на сутки. Уверена, что здесь повсюду есть глаза и уши Маркуса, и по возращении мне аукнется всё, что здесь было…

– Только если мне это будет в пользу, – бурчу я, пожираемая обсессиями.

– Просекла уже, да?

Я прекрасно понимала, о чем он говорит. О том, что наше общение как-то странно действует на нас. Мои кошмары, страхи и обсессии отступают перед ним, и его ломка тоже. Он говорил об эффекте красной нити.

Но какой в нем толк? Даже сейчас рядом с ним меня мучают обсессии. Тогда в чем смысл?

– Поэтому ты крутишься возле меня? – он молчит, значит это "да", – И что ты собираешься делать? Быть не разлей вода? Ты меня раздражаешь, как и я тебя. Мы поубиваем друг друга раньше, чем закончится лето.

– Тогда пари? – он игриво приподнял бровь.

Черт! Знает же, чем меня завлечь.

– Слушаю.

– Я не сильно хочу всю эту поебень психоза и побочку от нейролептиков, думаю, ты тоже хочешь избавиться от постоянных страхов, обсессии и от “кайфа” – начал Александр, выруливая на незнакомую мне улицу, – Кто первый влюбится, тот проиграл, – криво усмехается парень, уверенный уже в своей победе.

Это так глупо…

Влюбиться? В него? Это же смешно… Я уже давно не испытываю никаких романтических чувств к кому-либо… Я просто не могу такое испытывать… Последняя моя влюблённость закончилась тем, что мы имеем сейчас: отбитый на голову мужик, который видит во мне собственность, которую не готов делить ни с кем, даже с моим отцом…

На самом деле нет никакой любви… Всё это враки из сказок и романов, которые не в реальности не существуют. Да, есть книжная любовь, но она не выходит за грани страниц.

Это лёгкий спор для меня.

– Ставка?

– Выиграешь, отдам тебе свою машину.

Ого!

А это серьезно… Его мерседес для него дороже всех. Он даже за руль не даёт никому садиться. Ну, за исключением тех случаев, когда он просто не в состоянии вести… Для него это будет большой утратой. Но даже если выиграю, я не смогу сесть за руль…

– А если я, отдашь мне свою гитару.

– Что…

– Это мои условия.

Спор ради азарта…

Это нам подходит. В нашем стиле.

На самом же деле хоть мы и загорелись азартом, но это приобретает серьёзный поворот событий. На кону стоят самые дорогие нам вещи. Моя гитара… Его машина… Это не спор на деньги… Это спор на вещи, что удерживали нас от срывов… Это безумно, но так захватывающе…

Сделаю всё, чтобы он проиграл…

Глава 14

Весь путь мы ехали в полном молчании. Обсессии стали сильнее. Они вторгались в мою голову и селились там, а я была не в силах выгнать самостоятельно. Нужно будет позвонить Итану, как вернёмся.

– Ангелочек, – холодные пальцы коснулись моего подбородка, пустив волну мурашек по коже, и потянули его так, что я наклонилась к Алеку.

Парень накрыл мои губы сначала в лёгком поцелуе, а после углубил, протолкнув свой язык в мой рот. Его губы нежно вбирали мои, дерзко покусывая то одну, то другую, даруя некое чувство защищённости и доверия. Его дыхание опаляло мои губы и кожу, заставляя гореть их, а стальные глаза следили за мной из-под полуопущенных ресниц. Этот поцелуй отличался от того, что был в загородном доме Адриана. В нем не было того недовольства и грубости. Не было привкуса виски. Он был страстным и нежным одновременно с лёгким вкусом мятных сигарет. Но все же опьянял этот поцелуй не хуже.

Все гнетущие меня обсессии в мгновение ока испарились, оставив лишь наслаждение данным моментом. Подобной эффект Ньюмана – это меч с лезвиями с обеих сторон. Он спасет меня от психического заболевания, но в то же время разобьёт мне сердце. Такие люди, как он даже глазом не моргнут на это…

Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышали. Я не смотрела на Ньюмана, приложив тыльную сторону правой ладони к левой щеке, чтобы спрятать от него свой румянец.

Только сейчас заметила, что мы остановились у обочины, возле какого-то красивого дома из коричневого кирпича, похожего на дом Ади в Сан-Диего. Кто бы мог подумать, что Александр не такой уж и сумасшедший, чтобы целоваться и вести машину одновременно.

– Ангел, – он снова потянулся ко мне, но я шепнула его по руке.

– Хватит! Никаких поцелуев! – возмущаюсь я, закрывая своё красное лицо руками, на что парень усмехается.

– Боишься проиграть?

– Ты придурок! – воскликнула я, но после взяла себя в руки, – Я так и знала, что после заключения нашего спора, ты будешь меня соблазнять ещё сильнее, – хитрый взгляд пробегается по его лицу, – Я не игрушка, ты понял?

Его ледяные глаза смотрят будто насквозь, задевая самые потаённые уголки моей души. Вот же…

– Ангел, – ласково начинает Ньюман, потянувшись ко мне, – Не думал, что слова Вуда тебя так заденут, – он использовал свои “чары” на мне.

Старался использовать…

– Прекрати, – равнодушно, – Ты не выиграешь этот спор, используя своё обаяние. Этим ты можешь пополнять свой список трофеев, но меня такое не цепляет.

Он ухмыляется, отстранившись, и отворачивается к дороге, выруливая с обочины. Алек проверяет меня, испытывает моё терпение и меня в целом. Он до конца еще не верит в мои слова, поступки. Его просто веселит моя реакция, не более. Он не заинтересован во мне.

Или тебе так хочется думать?

Что?

Ньюман не был мне так сильно нужен. Я могла справиться со своими обсессиями с помощью таблеток, адреналина, ссор. Я бы нашла способ. Так что я не сильно зациклилась на нём. Ни сильно верю во всю эту ересь, высказанную Итаном.

Лжёшь.

…

– Нейт выглядел не очень на сегодняшнем утреннем собрании, – меняет тему брюнет, выруливая на дорогу.

На которое я не пошла. Да, слышала о таком. Вместо него я предпочла поспать и погулять по магазинам с Джуд. Но Нейт сам сказал, что там не будет ничего интересного, поэтому я не сильно даже думала об этом…

– Он рыдал всю ночь над смертью Джека, – ехидствую, покосив глаза на водителя.

В голове проносится вчерашние вечер и ночь, как Нейт сначала браво принял вызов, а после разревелся. Он плакал на каждом грустном моменте, на котором слёзы проливать должна была я, но их просто не было. А в конце брат еще и набросился на меня, обвиняя том, что я такую ересь плаксивую смотрела с “камень-лицо”.

– Заставила его смотреть “Титаник”? – поддерживает Алек.

– О! Ты тоже смотрел?

– Да, в детстве. Мать постоянно ревела над ним.

На мгновенье его лицо приобрело печальный оттенок, но уже в следующее он смеялся, говоря, о сегодняшнем собрании, где Нейта обвинили в наркомании и алкоголизме из-за его красных опухших глаз.

Он скрылся за маской…

То выражение лица… оно ведь было связано с его матерью…

Насколько мне известно, Александр – сирота. Мать погибла, когда ему было лет семь, от передозировки наркотиками. Нейтон говорил, что Ньюман в то время уже переехал к отцу, но и он прожил не долго… Два года назад, когда Алеку было шестнадцать, скончался его отец – Николас Ньюман. Сын убил отца… Так все думали, но брат сказал, что на деле Ньюмана подставили и загнобили. Поскольку Николас был известен, то и вокруг его смерти было много слухов. Нейт не знает всех подробностей, но сказал, что поэтому Алек убил брата Эдгара, а после загремел в психиатрическую лечебницу. Вот откуда у него психический дисбаланс.

Хотела бы я услышать все подробности этой истории…

***

Всю дорогу я наблюдаю за множеством магазинчиков, пальм, фургончиков с мороженным и простыми прохожими, проносящимися мимо. Не сразу замечаю, что мы проехали нужный нам поворот, а затем и второй, и третий. Только когда в лобовом окне вижу приближающиеся огромные белые буквы, возвышающиеся на холме, осознаю, это.

– Эм… Александр? – мнусь, бросая вопросительный взгляд на улыбающегося парня, – Куда мы?

Он явно довольствовался моим замешательством, и после вопроса начал улыбаться ещё сильнее. Что с ним не так? Какую игру он затеял на этот раз?

Однако у меня не было не капли беспокойства на этот счёт. Все мы прекрасно знали, что вред он мне не причинит, так что мысли о том, что брюнет высадит меня где-нибудь на трассе или как-то подставит, даже не возникали. Я бы могла так подумать о том Александре из прошлого, которого я встретила, которого я побаивалась.

– Разве не видишь? Едем покорять Голливуд, – он мелодично протягивает это слово, а у меня спирает дыхание.

Что он только что сказал?

Мой взгляд сам по себе упирается в визитную карточку Голливудской студии, и я не в силах отвести его от нее. Завораживающее приближение к чему-то столь отдаленному и возвышенному для меня казалось невозможным. Я обожала, когда в фильмах фигурировали сцены с этого холма, как герои продвигаются вдоль или меж этих огромадных букв, и всегда хотела побывать там куда-нибудь. Так же, как я хотела побывать в каждом уголке земного шара, но понимала, что это нереально. А теперь мы едем к самому знаменитому месту в киноиндустрии, приближаемся к исполнению моего маленького желания.

Не могу в это поверить…

Белоснежное огромное “HOLLYWOOD” возвышалось на самой верхушке голливудских холмов, зазывая в свои путы неописуемым ярким блеском. Они дарили веру и надежду в свои силы, вдохновение…

– Ах, как же мы подойдем к ним ближе, – взволнованно пролепетала, потеряв всякий контроль над разумом и эмоциями, – Они же огорожены, – потускнела.

Александр останавливает машину перед сетчатым забором во весь мой рост у подножия горы. Сохраняя небывалое спокойствие, молча выходит из машины, и я следую за ним. Парень вплотную подходит к ограде, осматривая те сорок пять метров, что отделяли нас от знака.

– Эй, вы двое! – окликнул нас грубый мужской голос, заставив меня оглянуться.

Там было трое мужчин в форме. Двое остановились в десяти метрах, а один продолжил свой путь. Офицер полиции приближался к нам с нахмуренным выражением лица, держа руку на кобуре и рассматривая досконально каждого из нас.

Он действительно готов выстрелить в подростков? Это вообще законно?

Я испуганно оглянулась на парня, который продолжал неотрывно взирать на буквы. Казалось, его не волновало происходящее вокруг. Александр был так глубоко в себе, что даже не услышал, как нас окликнул полицейский. А зная основные пункты прошлого Ньюмана, думаю, ему нужно было быть хотя бы настороже.

– Что Вы тут делаете? – грубый голос стал ближе, мужчина остановился всего в полутора метрах от меня, от чего мне стало жутко дискомфортно, и я вздрогнула.

– Хей, Грег, пропусти нас наверх, – весело рассмеялся парень, поравнявшись со мной, и обнял меня за плечи, немного сжав их.

Знал ли он на самом деле этого офицера или же наобум назвал имя, показывая свою незаинтересованность во всем этом? Нейт рассказывал, что фамилия Ньюман была пропуском за любые замки, которые только можно было найти в Калифорнии. Они были что-то на подобие местной правящей династии. Но самыми главные слова во всем этом – была, были. Александр – единственный представитель этого рода, и как я успела уловить, не столь уважаемый, как его отец. У него нет ничего. Как он может быть таким высокомерным и требовательным сейчас?

Они стоят неподвижно, прожигая друг друга взглядами, но в итоге полицейский сдаётся. Мужчина тяжело выдыхает, достаёт рацию и уведомляет всех своих коллег, что это ложная тревога, что заявился всего лишь малыш. Александр улыбается, но в стальных глазах горело пламя возмущения.

– Что это сейчас было? – шепчу я, хватаясь за руку парня из-за сложного подъема, – Ты его знаешь? Почему он нас пустил? Ты какая-то важная шишка?

– Какая ты шумная, – весело буркнул парень, буквально таща меня за собой со своими длинными ногами.

– Я просто хочу знать больше.

– Про что?

Его явно веселила эта чёртова игра в Незнайку. Он так ловко перекидывал вопросы, переворачивал их, потому что не мог соврать.

– Про тебя!

На секунду, всего на мгновение, он тормозит, а на его лице мелькает тень замешательства, которая исчезает также быстро. Это немного меня удивляет, и я уже открываю рот, чтобы спросить

– Ты не хочешь знать обо мне – с напором выпаливает парень и возобновляет подъем, выпустив мою руку из своей.

Он просто начал идти дальше, пока я смотрела ему в спину, омываемую закатными лучами солнца. Такую широкую и мускулистую, обтянутую очередной черной майкой, впитавшей его сладковатый запах.

Ему сложно… всё ещё сложно довериться мне и открыть эту чёртову дверь для меня. Его чувства не были написаны на лице, но с трудом их можно было увидеть в поступках, которые он совершал. Александр жил так уже очень долгое время, и ему сложно меняться в ожидании, что его вновь настигнет несчастье.

И я была готова смириться с тем, что пока.... ПОКА… что он не готов открыться достаточно, чтобы поделиться со мной чем-то личным, но я не готова была мириться с тем, что…

– Александр Рэй Ньюман! – прокричала вслед ему, заставив оглянуться, – Тупая ты задница, тащись сюда! Как ты посмел отпустить мою руку и пойти без меня?

Нас разделяло всего с десяток метров, а до букв так и вообще метров двадцать. Не такая уж и большая дистанция, но всё портил наклон горы.

Пару секунд он глупо смотрел на меня, после чего резво рассмеялся и спустился ко мне. Его настроение так быстро меняется, я не могу за ним угнаться. Брюнет аккуратно берет мою руку в свою.

– Эх, Ангел, ты сковала моё сердце навеки, как же я могу отпустить тебя? – смеётся, ведя меня за собой, не обращая внимания, как мои щёки краснеют от таких слов.

Они кажутся мне столь интимными, что я туплю взгляд. Мы одни на пути к осуществлению моего маленького желания под лучами заходящего солнца, держимся за руки. Это было чертовски смущающим.

– Я никогда не выпущу твою руку, мой маленький падший ангел, – шепчет почти на ухо, когда мы оказываемся у цели, – О, твои уши покраснели…

– Что… Конечно, покраснели, мы же в пустыне. Жара неописуемая, – начинаю обмахиваться свободной рукой, делая вид, что перегрелась, под широкую улыбку парня.

Вид с горы был просто неописуемым. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, обнимая город и близлежащие холмы своими последними на сегодня лучами. На улицах загорались фонари, создавая прекрасный ночной пейзаж. Позади нас загорелся свет с вышки холма, где находилось какое-то сооружение.

Мы сидели под буквой “H” на непонятно откуда взявшемся пледе, наблюдая за размеренным течением жизни.

– Мой отец, – внезапно подал голос Алек, увлеченный ночным городом, окутанный ночной суетой, присущей только Голливуд-Хиллз, – Часто приводил меня сюда… Поэтому я знаю каждого из сотрудников безопасности здесь, а они меня.

Его внимательный взгляд переместился на меня, изучая моего лицо в темноте.

Его отец… Голос Ньюмана становится непривычно тёплым, когда он говорит про покойного родителя, вероятно, лелея свои воспоминания. Подумать только, кто-то вроде Ньюмана мог дорожить и тепло отзываться о ком-то. Они были довольно близки, полагаю.

– Для моего отца открыты все двери в этом штате, – некие гордость и печаль смешались в голосе парня, а меня бьёт дрожь от того, что он выразился в настоящем времени, – Он приводил меня сюда, показывал на город, – Александр проводит рукой вдоль горизонта, – И говорил: Недостаточно владеть городом, чтобы быть Ньюманом, – он делает паузу, давая мне время переваривать получаемую информацию, – Однако мало быть Ньюманом, чтобы владеть всем.

Эта фраза… она настолько двояка и сложна, что истинный смысл понимаешь не сразу, если вообще способен понять такое…

***

– Я вернулась, – кричу, заходя в дом, чем заслуживаю вопросительный взгляд Ньюмана, – С ним весело играть, – шепчу я, пожимая плечами.

Парень смеётся, качая головой, но проходит вперёд, неся все мои покупки в комнату на втором этаже. У кого-то должны возникнуть вопросы…

– Наоми, мы можем поговорить? – Лайла ловит меня на лестнице, когда я поднималась вслед за Алеком.

О, а вот и они.

Она теребит свои дрожащие руки, кусает губы и мнётся смотреть мне в глаза. Нервничает. В голове всплывают её страх во взгляде перед мужем и волнение Нейтона о матери. А ещё то, что Ньюман якобы “псих”, которого все опасаются.

И я соглашаюсь, но только ради Нейтона и папы, которые просили быть снисходительнее, не ради себя.

Женщина следует за мной на второй этаж, стуча своими лакированными туфлями. В комнате Алек уже сгрузил пакеты возле моей кровати и взглянул на меня, получив благодарственный кивок. Это была просто помощь, ничего большего. Лайла, испугавшись его, осталась стоять в дверной проёме, наблюдая за нежеланным для неё гостем, пока я пошла к кровати. На лице парня играла лёгкая усмешка, когда я поравнялась с ним.

– Нравится, когда тебя бояться? – начала расстёгивать пуговицы на джинсовке, усмехаясь собственным словам, поглядывая на идеальное лицо брюнета.

– Это так нелепо, – поддерживает Ньюман, качая головой.

И я прекрасно понимаю, почему, взглянув на Лайлу. Ей около сорока. Она богата, воспитана. У неё трое детей и два брака, прекрасная работа, и я не знаю, что именно за работа. Она всегда очень элегантная, но сейчас, прижавшись к дверному косяку, выглядела, как какой-то ребёнок, дрожащий от страха.

– Всё нормально? – я киваю.

– Иди уже к своему парню, – помахала я рукой, прогоняя его, – Только не шумите там, – шуточно скривила я лицо.

– Ничего не могу обещать, – бросил он, проходя к выходу, на что я закатила глаза.

Лайла отпрянула от косяка и успела прошмыгнуть внутрь прежде, чем Алек дойдёт до него. Он улыбнулся ей и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Какой джентльмен…

Усмехаюсь я и падаю на кровать, ожидая того самого разговора, который Лайла никак не может начать.

– Наоми, я очень рада, что ты дала мне шанс и осталась хотя бы на три месяца, но не могла бы ты держаться подальше от этого психа, – нежно просит женщина, садясь рядом со мной.

Психа…

Это слово выводит меня из себя. То есть люди реально думают, что психами становятся по собственной воле? Что они выбирают этот путь? Или что? Он перестаёт быть человеком, если у него психологические проблемы? Что не так с людьми?

Видимо, мой гнев вышел на моё лицо, что Лайла поежилась и немного отсела от меня. Она боится меня. Я сразу же беру себя в руки, надевая маску равнодушия.

Хах… забавно.

– Я всего лишь хочу сказать, что он плохо на тебя влияет. Моя дочь никогда не была такой грубой с чужими, а начав общаться с этим… отродьем, ты бросила нож в отца и…

ЧЕГО!?

– Стоп! – я подняла руку и соединила указательный и средний пальцы с большим в приказе замолчать, – Во-первых, у него есть имя – Александр. Во-вторых, Эдгар мне не отец. Он никто! Не думай, что я вошла в ваше подобие семьи, раз живу здесь. В-третьих, ты меня никогда не знала, и сейчас не знаешь тоже, чтобы отчитывать и сравнивать меня. В-четвертых, я сама выбираю круг своего общения. Папы здесь нет. Он мой официальный родитель. Ты отказалась от меня. И он прекрасно знает, что происходит со мной, что я делаю, – на одном дыхании с улыбкой на лице.

Это была ложь. Отец не знал всего в подробностях, только в общих чертах. Вместо той истории, когда я кинула нож, он знает, что мы просто повздорили с Эдгаром. Это было бы глупо рассказывать ему всё досконально, учитывая, что я психически не здорова.

– К тому же, разве было не весело? – ухмыляюсь, – Разбавили ваши скучные вечера чем-то новеньким.

Он поджимает губы, явно не одобряя такого поведения, но в то же время и осознавая, что повлиять на меня она более не в силах.

– Нейтон, кстати, нормально с ним общается, – заметила я с такой интонацией, а-ля ему можно, а мне нет?

– У твоего брата сильная психика. Он не поддаётся его влиянию, – строго говорит женщина, раздраженная моим замечаниям о том, что она бросила меня. (ну, да, Алека же здесь нет, бояться ей нечего), – Ты же выполняешь его приказы.

Выполняю приказы? Милочка, да вы перепутали своих детей.

Она бесстрашная или просто сумасшедшая? Разговаривать так с тем, кто запросто кинул нож в ее мужа. Или она искренне считает, что это было сделано чисто по наводке Ньюмана? А может, это Ньюман приказал мне идти, пока Его Величество тащит мои сумки?

Весь этот разговор изрядно изматывал, потому что мне нужно было держать всю свою импульсивность в себе и подавлять бушующие эмоции, чтобы казаться ей “нормальной”. Плюс ко всему походы по магазину, обсессии из-за слов Орана, поход на гору и прочее меня изрядно измотали.

– Нет, – коротко отвечаю я, резко вздохнув.

– Он тебе нравится? – аккуратно спросила она.

– Ага, так же, как ломать собственные кости.

Это самое болезненное, что вообще может быть, если что.

Ещё чего? Что ещё за такие тупые вопросы? В них нет никакого смысла? И как они вообще связаны со всем этим разговором. Бред…

Я все равно вернусь в Японию, где меня будет поджидать Маркус. Я никогда не буду свободна, чтобы испытывать такое чувство, как любовь…

Она опустила голову и с облегчением вздохнула.

Действительно нелепо…

– Что-нибудь ещё? – фыркаю я.

– Да, – неуверенно произнесла она, ‐ Эдгар выразился тогда…

– О, боже, женщина! – воскликнула я, – Чего ты его прикрываешь то? – я вскакиваю на ноги, – Он сказал именно то, что хотел, и поплатился за свои слова. На хрена ты приходишь ко мне вымаливать прощение для него? Если он так боится за свою жалкую жизнь, пусть сам и просит. Хватит унижаться ради других.

Я была зла. Зла на нее, что она так относится к Александру, а значит и ко мне. Зла, что она строит из себя заботливую маму. Зла, что обсессии до сих пор пожирают меня. Зла, что именно Ньюман и стал решением моих проблем. Но ещё больше зла, что она прячет под юбкой этого взрослого мужика, который даже не может принять факта, что у его горячо обожаемой жены есть другие дети!

Но не уверена, что она поймёт и что-то изменит в своей жизни. Она слишком сильно зависит от него, поэтому не сможет его бросить, а мой отец совсем другое дело, как оказалось…

В коридоре хлопнула дверь. По звуку это была их спальня. Я в одно движение оказываюсь у двери и резко распахиваю ее, для того чтобы застать Эдгара врасплох. Его глаза вспыхивают отвращением и одновременно страхом.

– Куда-то торопишься? – лукаво спрашиваю я, прислонившись к дверному косяку.

В ответ одно молчание. Он не игнорировал, просто не знал, что и как сказать. Мужчина не двигается с места, парализованный страхом. Его взгляд резко прыгает мне за спину, где, наверное, появилась Лайла, а после возвращается ко мне.

– Насколько нужно быть трусливым, чтобы отправить собственную жену просить прощения, – ехидно ухмыляюсь, замечая его дрожь, и делаю несколько шагов к нему, – Это насколько ничтожную гордость надо иметь, чтобы прятаться за юбкой, – я была в метре от него, – Насколько надо быть тупым, чтобы думать, что я так просто перестану играть с тобой, – шиплю я, – Ты настолько уродлив внутри, что прячешься за красивой оболочкой. Интересно, твой брат был таким же? Поэтому он умер?

Это был низкий и запрещённый в его игре приём, которым я воспользовалась и после не чувствовала угрызений совести. Вообще ни капли. Цель, оправдывает средства…

Его лицо налилось красным цветом из-за переполнявшей злости. Только была на что? На то, что назвала его тупым? Надавила на его мужское эго? Или из-за покойного брата?

Мне не было стыдно, затрагивая умершего человека. Я не знала всей истории Ньюмана, но тем, кто знает его, не сложно догадаться, что в этой истории также погрязли и братья Гарсиа…

Алек не был таким уже жёстким психом, каким его описывают, да и сделать всё из своего списка “дел” не мог без веской на то причины, а она точно такая…

Мелкая дрожь пробирает его тело, и я вижу решительность в голубых глазах. Он был готов ответить… Пасть ещё ниже своего нынешнего положения, не осознавая этого…

Что ж поиграем…

Я вскрикиваю от резкой боли, раздавшейся в правой щеке. Лайла вскрикивает, чтобы остановить мужа, но уже слишком поздно. На крик сбегаются все: Элеонор – их горничная, Майли, смотревшая очередное шоу в своей комнате, и, конечно, мальчики. Это лишь было приглашением для посторонних глаз, частью моих задумок, которые я перекраивала по ходу развития сюжета.

Когда дверь комнаты Нейтона отворяется, парням предстаёт очень живописная картина: Эдгар в победоносной позе, прожигающий меня свирепым взглядом, думающий, что “поставил девчонку на место”, и меня, чья голова смотрела влево (как раз в сторону ребят) и к чьей щеке приливала кровь.

Место удара жутко горело и пульсировало, знаменуя это тем, что вскоре появятся нелицеприятные синяки, а на губах чувствовался металлический привкус алой жидкости. Голова закружилась, но я не предавала этому значения, впившись ногтями в ладони.

– Ах ты, – воскликнул Нейтон, готовый тут же вступиться за свою сестру.

Видимо, это стало последней каплей его терпения, которое он мог сдерживать, но благо, Ньюман удержал друга за плечо, позволяя мне разобраться со всем самостоятельно.

Уж Александр то знал, что мои действия были частью плана, цели которого были известны только мне, поэтому он предпочитал просто наблюдать, пока дело действительно не обернётся опасным поворотом. Позже он выскажет, что думает по этому поводу, и подлатает, но сейчас будет за моей спиной.

Мои губы растянулись в злобном и хищном оскале, возможно, даже безумном. Тряхнув головой, выпрямляюсь и смотрю на мужчину. Его пугает вид моих окровавленных зубов и хищный взгляд, врезавшийся прямо в его душу. Но адреналин разогнал мою кровь по всему телу, заменяя лекарство, и я была точно "под кайфом".

– Какой же ты тупой, – смеюсь я, – За то, что ты назвал меня шлюхой, тебе чуть нож в лоб не прилетел, как думаешь, что будет за кровавую пощёчину? – ухмыляюсь я, – Может отрезать тебе палец? Или что-то поценнее? Чтобы больше не было таких ублюдков, как ты? Как думаешь, Ньюман? – встречаюсь взглядом с тёмными глазами парня через плечо.

Он был зол, но это видела только я, заметившая измененный цвет глаз. Стоит мне обратиться к нему, как на секунду мелькает удивление в его глазах, скрываемое за маской в следующую.

Эдгар вздрагивает от упоминания этого имени и смотрит на комнату брата, по его лицу течёт пот, когда он видит неодобрительный взгляд Ньюмана. Кажется, мужчина только сейчас обратил внимание на его присутствие. Хех… забавно… Боится ли единственный из братьев Гарсиа смерти?

– Если нужна моя помощь, только скажи, – хмыкнул парень, пожав плечами.

– Запомни, – поворачиваюсь к этому типу, – Мы не в эпохе Киндай (1868-1945), когда мужчина стоял над женщиной, – усмехаюсь я, – И мы не в Японии вовсе. Если ты продолжишь отправлять эту женщину, – я тыкаю пальцем в Лайлу, – На передовую вместо себя, ты лишишься её, понял? Либо она лишится тебя. Мне без разницы. Но это два разных варианта.

Я провожу тыльной стороной ладони по подбородку, по которому текла струйка крови, и размазываю её, чтобы не капнула на пол. Элеонор, стоящая всё ещё в шоке и прижимающая к своему рту ладони, была бы в бешенстве после всего этого, упади сейчас хоть одна капля на пол.

– Ты здесь не главный, – бурчу я, – Пока я в этом доме, – притягивают его за ворот, чувствуя, как ладонь обжигает кипятком, но я терплю, – Ты будешь равняться со всеми. Понял? – сглотнув, он кивает, – Ну, и славно, – мило улыбаюсь я, отпустив его.

Разворачиваюсь и иду в сторону комнаты брата. Парни стоят по обе стороны от двери, пропуская меня внутрь. Я останавливаюсь между ними и оглядываюсь на блондинку.

– Надеюсь, это всё, что ты хотела мне сказать?

Она кивает, и я захожу внутрь, следом за мной Ньюманом, который придерживает меня за талию, когда ноги подкашиваются.

– Дурында, – бурчит Нейтон, стоя над открытой дверью.

Пока Алек помог мне дойти до кровати и усадил, Элеонор, которую, видимо, попросил брат, принесла аптечку и передала ее Нейту. Поблагодарив, спровадил ее, закрыв дверь.

– Это стоило того? – глаза Алека были слишком тёмными – злился до сих пор, я улыбаюсь, показывая зубы, испачканные в крови, на что он цокает языком.

– Пустяк, – говорю и удаляюсь в ванную, чтобы прополоскать рот от крови, – Со мной всё хорошо, – бурчу я, когда возвращаюсь и вижу встревоженный взгляд брата, Алек на эту фразу закатывает глаза.

Нейтон взялся обрабатывать мою разбитую губу и щеку, на которой ещё был красный след. Ньюман сидел позади друга и усердно что-то печатал, после чего поднял на меня глаза и повернул телефон ко мне экраном в горизонтальном положении.

"Ты безнадежна", – написано жирными белыми буквами на чёрном экране, я хмурюсь.

– Больно? – смотрю в удивлении на брата.

Черт!

Он слишком близко, поэтому легко может распознать смену моих эмоций на лице.

– А? Нет-нет, продолжай, – буркнула я.

Усмехнувшись, брюнет свайпнул фотку в сторону, не отворачивая телефон.

"Останется синяк" – пожимаю плечами.

Закончив обработку ран, Нейтон включает плейстейшен, подключённый к телевизору. Они же собирались устроить вечер видеоигр.

Я беру с собой Алека, пока брат настраивает технику, и мы идём на кухню, чтобы сделать попкорн, взять чипы и газировку.

– Ты не ответила.

Я немного медлю, тормознув на одной из ступенек, но уже через секунду беру себя в руки, продолжая путь.

– Да.

Лайла и Эдгар собирались убраться сегодня на ночь из дома, поэтому парни и собрались здесь. Видимо, блондинка решила перед уходом поговорить спонтанно. Вот же… Кто-нибудь знает, что происходит в ее голове?

Мы роемся по ящикам в кухне и наконец находим всё, что требуется. Отправив попкорн в микроволновку, прислоняюсь к столешнице спиной, наблюдая, как Алек достаёт из холодильника банки пива.

А у кого-то завтра поездка, вообще-то?

– Ты заступилась за неё, хотя не принимаешь её.

Я пожимаю плечами. В этом не было ничего удивительного. Как жертва чего-то подобного, я просто не хочу видеть ничего такого или слышать. Мои действия – всё, что я могла сделать. К тому же, гнев и адреналин отлично поддерживали моё состояние, поэтому не могу сказать, что делала это не из выгоды.

– Она поступила плохо со мной и папой, но она не должна быть пушечным мясом, – я серьезным взглядом смотрю на свои беленькие носочки, – Да это было и не больно вовсе, – и вновь фальшивая улыбка, от которой брови Ньюмана хмурятся, – Я знала, на что иду.

Он молчит, но по одному только его взгляду я читаю целую лекцию:

" Я тебя вижу";

"Не лги мне";

"Что за фальшивая улыбка?";

"Только скажи, и я убью кого-нибудь".

Ладно. С последним я, возможно, погорячилась. Мы не в тех отношениях, чтобы убивать друг за друга.

Мы всего лишь играем…

– Твои руки в шрамах, – заговорила я, – Но они не похожи на те, что оставляют сами себе…

Мне не нужно было продолжать – он понял мой вопрос и тяжело выдохнул. Парень некоторое время смотрел в окно, и я уже отчаялась получить ответ, поэтому отвернулась к микроволновке, чтобы достать готовый попкорн, как Алек резким движением прислоняется ко мне, облокотившись на столешницу с обеих сторон от меня, и быстро шепчет, обжигая моё ухо своим дыханием:

– Моя мать сидела на наркотиках, которые повышали её кровожадность, – я вздрагиваю, – И каждый раз, когда я попадался ей на глаза в такие моменты, она связывала меня и проводила остриями ножей по коже. Резала, кромсала, убивала… И с каждым разом ей было всё мало. Сначала она просто пускала кровь, а после тупо вскрывала руки.

Перед глазами быстро всплывали картинки с его руками в шрамах. Мелкие и большие. Вспоминаю, как водила по ним пальцами, ощущая кожей бугорки, как надавила на один из них и как он отреагировал…

Так это сделала с ним мать…

Алек больше ничего не говорил, но и не отодвигался от меня. Его подбородок лёг на мою макушку, а сам он искал что-то в моих действиях.

– Ты боишься, ангел? – тихо бормочет парень.

Он спрашивал с безразличием, но я точно знала, что за ним скрывается тоска и печаль. Его боялись, но в душе он совсем этого не хотел. Таким его сделали люди, которым он доверился. Он всего лишь подросток, которого вынудили поступать так опрометчиво…

Повернувшись к нему, обвиваю его талию руками, прижимаясь к нему. Ему было это нужно. Мне было это нужно. Парень так и застыл ошеломленный моим поведением. Его руки все ещё были на столешнице. Он не решался прикоснуться ко не в ответ…

– Дурак, – буркнула я, – Не заставляй меня повторять это ещё раз. Я тебя не боюсь, – я поднимаю на него голову, но взгляд спокоен, лишь искорки его души глубоко в глазах говорят, что он рад этому ответу.

Он впустил меня…

Остаток вечера я лежу на кровати Нейтона, поедая попкорн, пока парни, сидя на полу, играли в игры. Они ругались из-за того, что кто-то жульничал, кто-то грязно играл. А потом они накинулись на меня за то, что я съела половину тарелки с попкорном и забрали её у меня, сказав, что остатки их.

Мне приходит сообщение от Ади:

"Не хочешь провести завтрашний день в компании куда более интересных парней, чем твой брат и его ручной пёсик".

Ручной пёсик…

Почему к нему у всех такое отношение? У каждого есть прозвище для него, что ли? К тому же Ади ведь состоит в их компани…

Я все ещё была поражена тем, что его мама резала ему руки для собственного удовольствия, даже понимая, что родители бывают разными…

Но я смеюсь с сообщения, привлекая внимание парней. Заинтересованные, они пытались заглянуть в мой телефон через плечо, чтобы узнать, что вызвало такой внезапный смех, но я успела быстро напечатать ответ Ади:

"О, буду рада. Познакомишь?"

Я смеюсь с попыток парней забрать мой телефон и, выключив его, падаю спиной на подушку.

Глава 15

Стоит первым солнечным лучам показаться на горизонте, как двое оболтусов заваливаются в мою спальню с помыслами украсть меня у сладкого Морфея, крепко державшего меня в своих сетях. Я морщусь от ярких лучей, проникавших сквозь открытые Нейтоном шторы, который просит собираться. Спросонья я не сильно хорошо понимаю, что эти два придурка хотят от меня, пока взгляд не упал на Алека, сидевшего на моей кровати, облокотившись на руки позади себя, с широкой чеширской улыбкой.

– Ты та~ак сладко спишь, ангел.

Всё ещё с затуманенной от сна головой я принимаю сидячее положение и, потирая сонные глаза, возобновляю мыслительный процесс насколько это возможно в попытках прояснить происходящее.

Что они делают здесь? Почему меня подняли в понедельник на рассвете? А самое главное – куда собираться?

– Так я же спящий ангел, – бурчу, не задумываясь, и получаю в ответ одобрительную улыбку.

Пока я по кусочкам собирала свои мысли в единоцелый вопрос, брат уже скрылся в своей спальне, бросив мою дверь открытой нараспашку. Мы с Ньюманом остались одни. И подобное происходит в последнее время всё чаще – подозрительно. Готова спорить, что Алек приложил к этому свою руку, дабы выиграть этот чёртов спор. Но раз мы остались вдвоем, задаю этот вопрос ему.

– В Финикс, – как всегда кратко отвечает парень, наблюдая, как я руками массирую виски, пытаясь сконцентрироваться на этой мысли.

Ок'ей. Финикс. Зачем мы едем в Финикс? Что мы… А… поездка с командой… на товарищеский матч. Ага, помню такое. Хорошо.

Нужно собрать вещи в дорогу. Миль говорил, что поездка рассчитана на два дня. Завтра ночью мы уже вернёмся. Поэтому не стоит набирать много.

Откидываю одеяло с себя и спрыгиваю с кровати, настроив свой курс на гардеробную, перечисляя в голове то, что нужно взять.

Чисто вещи первой необходимости: зубная щётка, зубная паста, спортивки, футболка, расческа, трусики…

Но он тут же сбивается, когда замечаю две спортивные сумки рядом с Алеком.

– Ангел, – радостно (маска) улыбается парень, – Я уже собрал твои вещи, даже парочку запасных трусиков, – подмигивает, – Ну так, на всякий… – я смотрю на него со всем скептицизмом, который могла излучать в таком сонном состоянии.

Мне было плевать, что он капался в моих вещах – не в первый раз же. И было всё равно, что в сумке лежало даже моё нижнее бельё, ежедневки и тампоны.

Какой предусмотрительный…

– Ты даже прожигаешь взглядом та~ак сексуально, – ухмыляется, схватившись за сердце.

– Придурок, – бурчу я, толкнув его в плечо.

Хотела, чтобы он упал… а по итогу сама подставила себе подножку…

В момент толчка Алек успевает удержать мою руку на своё плече, потянув за собой так, что по инерции я приземляюсь на его грудь. Запястья немного побаливают от его резких движений, и я морщусь от покалываний.

– Придурок, – шиплю, ударив кулаком его по груди.

– А разве не романтично? – он заламывает бровь, а в глазах так и пляшут чертята.

Он играется… забавляется… думает, что таким способом выиграет спор. Хрен тебе, Александр Рэй Ньюман, а не игры без таблеток…

– Да? – сладко шепчу я, проводя кончиком пальца по его шее, затрагивая кадык и наклоняясь всё ниже, его мышцы напрягаются, ‐ Тогда… возможно… Мне стоит позвонить Итану, – резко серьезным тоном оповещаю его и так же резко встаю с него, оттолкнувшись руками от его груди.

Беру свой телефон с прикроватной тумбочки и направляюсь в гардеробную, слыша саркастические возмущения Алека о том, что я испортила такой момент. Набираю номер Кинга, открыв комод с нижним бельём. Спустя три гудка он все же поднимает.

– Десять вечера? Серьезно? – с неким сарказмом отзывается доктор, – Теряешь сноровку.

– У меня пять утра, – с таким же сарказмом отвечаю я, скидывая пижаму с себя.

Включаю громкую связь, чтобы было удобнее надеть нижнее белье. Это лишь спортивная поездка – не стоит выдумывать заново велосипед, поэтому надеваю простой бежевый комплект, без кружева, рюшей и прочей роскоши. Рассказываю Итану про ситуацию с Эдгаром и Лайлой, про странный разговор Алека и Джуд. Пока доктор молча обдумывал услышанное – уверена, он, как всегда, сморщил свой лоб и в раздумьях потирал подбородок, вглядываясь в пустоту, будто ответ ему напишут в воздухе – я пыталась застегнуть лифчик сзади.

И кто меня дёрнул так его надевать сейчас?

Лёгким движением холодные пальцы подцепляют застежки и соединяют их друг с другом, заставляя меня вздрогнуть.

Заломив одну бровь, поворачиваюсь к брюнету, который уже успел отступить от меня на шаг и прислонился к стене, наблюдая за мной своими хитрыми кошачьими глазами. Мой взгляд всё ещё прикован к Алеку, когда Итан начинает высказывать свой поток бессвязных мыслей:

– Я же говорил тебе в самом начале, что лучше держаться подальше от этого Александра, – устало выдыхает Кинг, и я вздрагиваю от осознания того, что доктор сейчас выскажет то, что Нюману с его заинтересованной в этом улыбке, прожигающим меня свои взглядом, знать не стоит…

Дёрнувшись в сторону телефона, дабы сбросить вызов или выключить громкость, оказалась в крепких объятиях парня. Александр прижимался ко мне со спины, удерживая мои руки своими, показывая своё желание продолжить быть тайным слушателем сего диалога.

Его хватка была слишком крепкой, чтобы я смогла вырваться, а может я не хотела… Его обжигающе приятное тепло окутывало меня словно кокон, тупя весь здравый смысл.

– До того, как вас связали нити… Хотя Судьба решает это ещё, когда мы в утробе… Отвлёкся. Из-за этой привязанности твои лекарства и не работают, Наоми. Теперь он твоё единственное верное лекарство…

Довольно хмыкнув себе под нос, брюнет отпускает меня и подходит к вешалкам с моей одеждой, начиная перебирать их. Вот же…

– Итан, – несколько осуждающе начинаю, схватив телефон с комода и выключив наконец эту чертову громкую связь, – Ты же знаешь, если это действительно так, то это просто ужасно, – взвизгиваю, замечая, как Алек на секунду зависает, – Три месяца, Итан, – на глаза наворачиваются слёзы от осознания собственных слов, – Более мне не позволено…

– Да, но ты можешь не прилетать…

– Итан! Он сказал, что я буду расплачиваться девять месяцев за это лето. Девять! – выкрикиваю я, окончательно потеряв контроль над эмоциями, – Я не знаю, что это будет, но в голову лезет только…

Я умолкаю, встретившись с ледяным взглядом брюнета. Всего в паре шагов с выбранной одеждой, прожигая меня, парень наблюдал, ожидая окончания предложения.

– Разве я не говорил это ранее? – выкрикнул Итан, злясь, – Расскажи об этом! – слишком громко.

– О чём? – Алек заламывает бровь, делая шаг ко мне.

Он не тупой. Ньюман умный. Слишком. Сто процентов, давно уже понял, что мы имеем в виду, что значит мой взгляд и мои слова… Так зачем же ему нужны еще и мое подтверждение?

– Твой отец – не абы кто. Он сможет тебе помочь. Твоя мать – адвокат! Они смогут тебе помочь разобраться с этой…

– Нет! – выкрикнула я.

Не знаю, кому именно это было сказано. Итану с его советами или приближающемуся ко мне Алеку. В любом случае хоть на одного они подействовали, как надо.

– Итан, – проглатываю с трудом ком, не отводя взгляда от Ньюмана, стоящего всего в сантиметре от меня, – Я всё равно уе…

Мне не дали закончить предложение, которое я с таким трудом старалась выговорить ровным голосом. Длинные пальцы Ньюмана сомкнулись на моём подбородке, придерживая, пока его властные губы ласкали мои в попытке заткнуть. Они вбирали мои всё сильнее и сильнее. Щёки обожгло, а мысли и обсессии, связанные с Маркусом, Японией, будущим улетучились, оставляя за собой пустую голову.

Так спокойно… так… тихо…

Не отрываясь от меня, Алек аккуратно забрал из моих рук телефон и, сбросив вызов, засунул в свой собственный карман штанов. Но сейчас мне было плевать. Были лишь он и я… Его губы и мои… Моё лекарство и я…

– Мне обязательно произносить свой вопрос в слух? – чуть оторвавшись, напал парень.

Он был зол. Очень сильно. И я терялась в догадках о причине его столь быстрой смены эмоций. Был ли это психоз? Или другая его психическая болячка? Или быть может я что-то сделала не так? Почему…

– Александр… – устало выдыхаю, отстранившись от него.

В порыве его страстного поцелуя все вещи, которые он так тщательно подбирал, упали на пол. Я приседаю, чтобы их поднять.

– Сейчас мой ход.

Он складывает руки на груди, наблюдая, как я встаю, как натягиваю на себя, выбранные им черные спортивные штаны и белый топ с рукавами.

– Что ты хочешь узнать, Ньюман? Что? – срываюсь я, – Что по возращении в Японию меня изобьют, изнасилуют и будут мучить голодом? Что Маркус никакой мне не парень, а сумасшедший маньяк, медленно толкавший меня к могиле? Что… Что ты хочешь услышать? Что я сама себе противна от всего этого? Что я жалкая? Жалкая, что не дала отпор, когда нужно было? Жалкая, что ничего не могу с этим сделать? Жалкая, что меня, семнадцатилетнюю девушку, насилует двадцатипятилетний мужик? Да, я жалкая. Никчёмная. Противная. Ужасная. Я…

– Закройся…

Ньюман резким движением дёргает меня за руку, бросая в свои объятия. Его крепкие руки прижимают меня к хозяину, распространяя его тепло по всему моему телу. Мой нос утыкается в его грудь. И только сейчас замечаю, что по моим щекам текут слёзы.

В последнее время они стали моими спутниками…

– Выплесни всё, – его шёпот даёт толчок, который нужен был мне уже давно.

Какой он странный! То “закройся”, то “выплесни всё”… Я его не понимаю… Но ещё больше я не понимаю себя…

Мои слёзы уже не сдержать, как и голос, который я старалась подавить. Мне нужно было это сделать уже давно… выплеснуть все-все свои чувства и эмоции, что накопились во мне за все семнадцать лет. Я ещё пожалею, что сделала это перед Александром, но не сейчас, когда он дарит мне покой.

– Дыши, – поглаживая меня по голове, шептал, – Просто вдохни.

Вдох-выдох. Еще раз.

Моё состояние нормализуется, а слезы прекращаются. Остаются только красные глаза и нос от истерики и красные щеки от такой интимной близости Алека. Только что он будто залез мне под кожу. Узнал самое страшное в порыве злости…

– Ангелочек…

Продолжает звать меня так? Разве я ему не противна?

Он отстраняется и, придерживая меня за плечи, заглядывает мне в глаза.

– Могу я услышать историю целиком?

Ньюман не выглядит разочарованным, и в нём не читается никакое отвращение ко мне… Только любопытство…

– Ты использовал свой ход, – шмыгаю носом, потупив взгляд.

Мне и вправду стало легче.

Уголки его губ дергаются, и я слышу легкий смешок.

– Хорошо. Ты мне не противна. Я не считаю тебя жалкой, и ты продолжишь быть моим ангелочком, озаряющим тьму, – мы встречаемся глазами, – Я всё ещё вижу тебя…

Не… лжет…

– А теперь могу я услышать полную версию произошедшего?

С минуту я медлю, наблюдая за ним, будто бы ища хоть малейший намёк на его враньё… Ничего…

Глубоко вздохнув, я принимаюсь за свой рассказ, начавшийся ещё в детстве, когда Нейтон и Лайла были частью семьи. Маркус всегда был избалованным ребенком, поскольку его семья была довольно обеспеченной. Для него получить что-то, чего он хочет, не составляет особого труда. И я не стала исключением. В детстве мы всегда гуляли втроем: Я, Нейт и Маркус. Миловидный мальчик, который понравился мне внешне. Я была такой дурочкой, привязавшись к такому человеку в детстве… Но в те времена он больше был привязан к брату, нежели сейчас… После их переезда Маркус чувствовал себя преданным и хотел отомстить Нейту, чтобы ему было также больно. И тут он вспомнил обо мне, маленькой невинной девочке, влюбленной по уши в него, что была важной для Нейта. Он стал обращать на меня внимание, сближаться, а после четырнадцати… не было ни дня без… Он причинял мне боль… Бил меня, насиловал меня, травил наркотиками в надежде, что мой брат когда-нибудь объявится с болью на лице… Что падёт ему в колени…

– Моё тело – результат этого сумасшедшего. Он не мой парень, – мой голос дрожит, смотрю на Ньюмана, вспоминая наш тогдашний разговор:

– Значит, твоё тело – результат твоего парня?

– Нет.

– Не лги, – раздраженно бросил Александр, не сводя с меня глаз, – Сказал же, я вижу тебя.

– А я и не лгу.

– Лгунья.

Я не лгала… Все синяки и шрамы были оставлены им. Кроме рук. Я резала их, чтобы отпустить всю ту душевную боль, что он приносил. Разбитое сердце…

Я была лишь игрушкой в его руках. Маркус заставил меня даже участвовать в нелегальных гонках ради свободы… За каждый проигрыш было наказание, а за победу – неделя отдыха. Я быстро научилась водить, и в скором времени мне в карман прыгали победа за победой. Мы всё реже встречались с ним, и, конечно же, ему это не нравилось. Маркус подговорил своего человека, и тот сломал тормоза. Машину занесло на повороте. Я вылетела с дороги и кубарем пролетела два квартала… Машина зацепила женщину… Она погибла на месте, а меня с кучей переломов доставили в больницу. Я была при смерти… Шрам на спине – вечное напоминания о моих убийстве и шансе спастись, который я упустила. Маркус тогда впервые испугался, что может лишиться своего удовольствия… Родные пострадавшей, даже приходили ко мне в палату, обвиняя в убийстве… После Маркус нежился со мной, будто никогда не было тех ужасных событий и вещей, что со мной произошли. Однако стоило всем костям восстановиться, пришло время платить за такое отношение…

– Ангел…

– Нет, – слабо улыбаюсь, – Мне не нужна твоя жалость. Я прекрасно знаю, кто я…

– Кто сказал, что я жалею тебя? – его теплая рука пробегается по моему плечу, спускается по предплечью, останавливаясь у ладони, – Отнюдь… Жизнь сыграла с тобой злую шутку, но ты стала сильнее.

Странно слышать нечто подобное от такого человека, как Алек.

– Ты доверилась мне, я ценю это.

Кто этот вежливый парень передо мной? Куда дели Александра Рэй Ньюмана?

– У меня не было выбора, – бурчу себе под нос, – Это был твой ход…

– Выбор есть всегда, Мой Ангел, – Алек протягивает мне руку, чем заслуживает мой недоуменный взгляд – Просто ты иногда не осознаешь, как делаешь его… Так, что… ты позволишь мне, твоему лекарству, помочь с решением твоей проблемы? – легкий кивок на руку.

Помочь? Ты серьезно думаешь, что сможешь мне помочь? Алек, это же смешно…

Но что-то толкает меня к нему… и, возможно, я всё же хочу довериться этому человеку. Поверить, что всё будет хорошо… хотя бы эти несколько месяцев… А потом умереть, познав наслаждение…

– Ты скорее дьявол, – усмехаюсь я, и он поддерживает, – Хорошо, я принимаю…

– Ох, давай скрепим наше согласие поцелуем истинной любви, – смеётся Ньюман, потянувшись ко мне своими губами.

– Иди в жопу – его лицо встречается с моей ладонью, и он нежно улыбается.

И за всеми этими глупыми шутками, небрежностью и дикой легкостью стояла некая забота обо мне. Пусть так по-своему, но он старался заставить забыть меня о прошлом…

Черный мерседес ждал нас у парадного входа. Парни уселись вперед, а я с удовольствием забралась на заднее сиденье, где смогла спокойно восстановить остатки своего сладкого сна, что был прерван этими дураками. Но прежде спрашиваю, как мы планируем ехать до Финикса, на этой ли машине.

Это было бы слишком жестоко для них – ехать пять часов без остановок. Хотя мы бы делали их. В любом случае я видела крупицы сонливости в глазах Алека, да и зевал он чаще, когда мы выехали с парковки у дома Гарсиа. Он бы не выдержал столько времени за рулем. Не сейчас…

– Нет, возле корпуса нас будет ждать автобус команды, который отвезет нас туда и обратно, – пояснил брат, слегка повернувшись в мою сторону.

Узнав всё, что меня интересовало, я прилегла, прислонившись лбом к несколько прохладному стеклу, и сон накрыл меня уютным одеялом…

По плану команда должна была собираться на самом поле в ожидании автобуса что повезёт нас в Финикс. Когда мы прибыли, все были уже в сборе. Парни стояли вокруг тренера, внимательно впитывая информацию. Алек и Нейт шли впереди, таща свои и за одно мои вещи, я же плелась позади, без устали потирая глаза, и зевала на ходу, прикрывая рот ладонью и морщась до слёз.

По скорее бы приехал этот чёртов автобус, чтобы я смогла доспать…

Стоило мне приблизиться к ребятам достаточно близко, как они начали по-доброму посмеиваться над моим сонным видом, сравнивая меня с маленьким котёнком. Очень уместное сравнение, особенно, когда я постоянно зевала, тянулась и жмурилась от лучей, восходящего солнца.

К тому же на фоне этих гигантов я действительно была слишком маленькой и беззащитной. Мои сто пятьдесят восемь сантиметров яро выделялись среди игроков, чей рост составлял сто восемьдесят – сто девяноста сантиметров, конечно, за исключением Орана с его ста семьюдесятью двумя сантиметрами и Нестом, который был выше меня всего лишь на пять сантиметров.

Мягко улыбнувшись мне и ровно поприветствовав Ньюмана и Гарсиа, тренер Картер оповестил нас о своем намерении подняться в свой кабинет, чтобы забрать свои вещи и документы, а также проверить воду и электричество, после чего он удалился.

– Что это? – почти усыкается от смеха Адриан, тыкая своим пальцем в мой уже полуразвалившийся пучок на голове.

Я завязывала его наспех перед зеркалом в гардеробной под пристальным взглядом Алека, которого слишком сильно раздражало ожидание, поэтому он получился довольно небрежным, так я еще и в машине спала, ворочась… Не мудрено, что от моей “фантастичной” прически ничего не осталось.

Звонко цокнув языком, я стягиваю резинку с волос. Они рассыпаются по плечам, пока я выпрямляю резинку и надеваю ее на запястье, обвиняя Ньюмана в его спешке. Сам парень был неподалёку – общался с Кеем в паре шагов от меня. Было понятно, что моё шипение долетит до его дьявольских ушей.

– Ангелок, спрячь свои молочные клыки, – смеётся парень, – Они не соответствуют твоему виду.

Его “замечание” прилетает, когда я, наклонившись вперед, завязывала новый пучок, поэтому я выпрямляюсь с похожей усмешкой, что и у брюнета. Слишком заразительна, особенно когда лицезришь ее по несколько раз на день.

– Эй, дьяволёнок, спрячь свои добродетели, а то ненароком можно подумать, что ты хорошенький, – теперь уже смеялась я.

Парням было весело наблюдать за нашим перекидыванием колких фраз, но никто не решался засмеяться и поддержать кого-то из нас, поскольку не знали, как отреагирует Алек. Ньюман – псих. Многие так говорят, и я вижу это в нём. Он полностью непредсказуем, но… меня это не останавливает…

…

Я ведь тоже…

…

Псих.

– Можно подумать, что твоё мяуканье кто-то воспримет всерьез, – продолжает.

– Эй, ребят… – Сэм, почувствовав нарастающую напряженность между нами, старался остановить, но мы были только вдвоем…

– Ох, я думаю, это должна была сказать я, – смеюсь, прикрыв свои губы, растянувшиеся в веселой улыбке, тыльной стороной ладони.

– Нарываешься, – шипит.

– И что? Что? – я сокращаю и так мизерное расстояние между нами, – Ударишь меня? Ну, давай-давай, ударь, – подставляю ему щёку.

Не ударит. Ведь это всего лишь игр…

Но я вдруг оказываюсь в фильме с замедленной съемкой. Сначала замечаю жутких бесят в стальных глазах, затем рука, сжатая в кулак, медленно возвышается. Отдаленно слышала приглушенные крики ребят, но никак не могла разобрать ни слова. Вся концентрация была на мысли, что он ударит… Замахивается и бьёт. РЕАЛЬНО БЬЁТ в мою сторону. Не знаю, как, но тело успевает среагировать самостоятельно – я успеваю увернуться. Большой кулак остается в сантиметре от моего лица.

Что это было? Он меня чуть не ударил…

– Ты придурок? – прерываю я тишину, что воцарилась после всего, и бью его по предплечью, чтобы он отпустил свою руку уже.

Об инстинкте самосохранения со мной можете даже не разговаривать. Как выяснилось, я не знаю, что это такое.

Парни молча следили за всем, напряженно хмуря свои брови, а младшие, что стояли поодаль в страхе озирались по сторонам в поисках тренера, но никто не шелохнулся с места, дабы позвать его…

Мы же вроде бы тупо дурачились, каким образом вылезла его другая личность, что бьёт без разбора? Я даже испугалась…

– Что за цирк ты здесь устроил? – беру себя в руки, хотя сама всё ещё сильно дрожала внутри.

Я действительно не ожидала, что он ударит меня…

– Храбрая? – усмехнулся Александр, засунул руки в карманы и встал впритык ко мне, взирая сверху вниз.

Его глаза… Они темного оттенка… и без единой капли сознания… Он не в себе…

– Уймись, – шиплю я, толкнув его в грудь.

Мне нужно было расчистить своё личное пространство, которое он нарушал.

Всё гадство, заключалось в том, что сейчас Александр мог видеть кого угодно, что угодно. У него могли быть галлюцинации, которые контролировать он был не в силах. Зрение и слух могли его подводить сейчас, подталкивая на непонятные действия. И в этом вся проблема. Мы не знаем, чего от него ожидать…

Мы абсолютно точно не знаем, как влияет на нас эффект красной нити, особенно на него. С его психозом… Но его сегодняшняя сонливость… признак “пробуждения”?

– Где. Твои. Таблетки? – шиплю, показывая взглядом, что я здесь главная, однако по тому, как он хитро сужает глаза, понимаю, что ответа не дождусь. Тем более правдивого, поэтому передаю этот вопрос Нейтону.

– Секунду, – брат начинает свои поиски в сумке, висевшей на плече.

Ранее я видела, как Нейт давал Александру баночку с психотропными препаратами. Так что я предположила, что запасные хранятся именно у него. И именно он следит за лучшим другом в приеме таблеток…

Возможно, одна из личностей Александра понимает, что сейчас будет жутко неприятно, и придётся уйти, поэтому дёргается в сторону брата. Я преграждаю ему путь. Я меньше и ловчее его. Здесь ему не выиграть. Он шипит угрозы, но я непреклонна. А когда он вновь замахивается, поднимаю на него свой холодный взгляд со словами:

– Ты обещал… – этого достаточно, чтобы он остановил свою руку в полуметре от моего лица, – Обещал, что защитишь, – почти что шепчу по-испански.

Возможно, стоило бы просто поцеловать его, как делал это он, чтобы запустить наш эффект друг на друга, но у меня не было времени подумать об этом. К тому же, здесь слишком много свидетелей, я не горю желанием раскрываться перед всеми.

В тёмных глазах мелькает осознанность, он медленно опускает свою руку, не сводя своих хищных глаз с моих. Этого достаточно, чтобы отвлечь его от происходящего вокруг. Нейтон наконец находит пузырек и ловким движением запихивает таблетку в рот Александра, и тот инстинктивно глотает.

Его глаза покрывает сонливая пелена. У лекарств всегда есть побочный эффект – сонливость и потеря энергии, поэтому я принимаю их перед сном.

– Александр Рэй Ньюман, – я подхожу к нему вплотную.

Нейтон замечает мой кивок и пристраивается позади своего друга. Он как никто другой знал, как действуют эти нейролептики, поэтому был готов ловить его, поэтому беспокоился обо мне тогда…

– Ты всегда так официально ко мне обращаешься, – тихим голосом шепчет брюнет.

– Мне стоит называть тебя “придурок”? – смеюсь я, – Или быть может “Ваше Дьявольское Величество”?

Он смеётся, но всё же отрицательно качает головой, на мгновенье прикрыв глаза.

– Нет, пусть в твоих глазах я буду Александром Рэй Ньюманом. Надеюсь, однажды ты напомнишь мне об этом…

Не понимаю его… Что он несёт? Это побочный эффект лекарств? Его губы растягиваются в снисходительной улыбке, оголяя белоснежные зубы и клыки.

Он сейчас не в себе, поэтому и несёт всякую ересь…

– Да, конечно, – соглашаюсь, кивнув, – А теперь тебе стоит немного поспать… – привстав на цыпочки, прикрываю его глаза ладонью.

Ему требуется всего пара секунд, прежде чем действительно уснуть. Нейтон оказался полезен – удержал друга и оттащил его тушку в салон как раз приехавшего автобуса.

Ребята, что всё это время даже боялись шелохнуться, провожают взглядом Нейтона, несущего на себе друга, а после также медленно смотрят на меня. В их глазах всё ещё гуляет след от страха и шока, что неудивительно… Александр слишком известен, не только своими достижениями в игре, личной жизни или происхождением, но и своими необъяснимыми действиями. Они импульсивны и кратковременны, но слишком запоминающиеся.

– Со мной всё хорошо, – усмехаюсь я на немой вопрос в глазах ребят.

Когда приходит тренер со своей дорожной сумкой, мы наконец загружаемся в автобус. На вопрос об Александре мы лишь отмахиваемся, говоря про легкую усталость. Артур сделал вид, что поверил, но было видно, что только на словах…

Большой автобус, раскрашенный в белый и королевский синий цвета ждал нас на парковке, там же, где мы припарковали черный мерседес Александра и где я также заметила серебристый Lexus Михаэля. Они будут ждать своих хозяев здесь под присмотром охраны.

После того, как парни закинули все свои сумки в багажное отделение, мы наконец смогли тронуться с места и начать свой пятичасовой путь в Финикс.

– Прости, не стоило тащить тебя в такую рань так далеко, – виновато отзывается капитан на мой долгий зевок, после которого на глаза навернулись слёзы, и потирает свою шею.

– Ни… – зевок, – … чего. Я сама решила поехать, – сонно улыбаюсь ему, но его это ни капли не успокаивает.

Что ж такой он человек…

– О, Наоми, у меня есть кофе, – воскликнул Сэм, вскакивая со своего места где-то позади, – Знал, что ты не выспишься, – смеётся брюнет, протягивая мне термос.

Как мило…

Получив от меня слова искренней благодарности, Ноа удаляется на своё место в конце автобуса.

Сэм довольно неуклюж и поспешен, но он очень добрый и милый. Могу даже предположить, что девушки считают его расторопность чересчур милой и забавной…

А кофе мне сейчас действительно не помешал бы. Конечно, я бы просто могла проспать весь путь до Финикса, но чувствую, это нереально с Ади и Кеем, которые сильно шумели позади. Чувствовала бы себя зомби…

Откручиваю крышку и вдыхаю аромат чёрного кофе, поморщив нос.

Не люблю крепкий черный кофе.

– Что-то не так? – обеспокоенно поглядывает на меня Нест из-за плеча Миля.

Эта парочка сидела рядом со мной, через проход. Довольно близко. Поэтому неудивительно, что кто-то из них заметил мою неприязнь к жидкости. К тому же после того раза Нест очень внимательно следит за моим состоянием.

Слова Гельмерта привлекают не только Миля, но и ребят позади. В автобусе воцарилась гробовая тишина, и я почувствовала их колючие взгляд на своем затылке.

– М~, нет, всё в порядке, – на устах расцветает вежливая неловкая улыбка.

Ну, технически это не было ложью. Всё действительно было в порядке. Один из игроков команды позаботился обо мне и приготовил кофе специально для меня. Я не могу капризничать и поучать их, как и что мне можно давать. Сейчас я могу и задвинуть свою внутреннюю сладкоежку подальше.

Но всё же я бросаю взгляд на Александра, слегка привстав на своём сиденье. Не знаю, чего я там ожидала увидеть. Как опять закатит глаза на мои слова? Или вздёрнет бровь? А может я ждала, что он всё ещё будет дремать?

В любом случае ничего из этого. Ньюман сидел в самом конце автобуса и весело о чем-то щебетал с Перси, будто бы полчаса назад его не унесло, будто бы всё как всегда…

Я позволяю себе ещё один зевок с вытягиванием рук над головой, чем зарабатываю взгляд полный умиления от капитана команды. Мои щёки немного обдаёт теплом, и я немного туплю свой взор.

– Капитан, не смотри на меня так, будто смотришь на маленького котёнка, – бурчу, шуточно ударив его по плечу, он лишь смеётся…

– Конечно, – Миль треплет меня по волосам с веселой улыбкой на устах, – Ты не котёнок. Ты наша малышка.

Кофе неприятно горчил на языке уже после первого глотка, поэтому я решила, что больше пить не буду, и поставила термос на соседнее сиденье.

На мягких креслах было довольно удобно, и я бы даже смогла насладиться этими часами в плену сонного царя – Морфея, если бы не ребячество Кея и Ади, которые громко шутили и болтали на самые разные темы, подключая всех к разговору. Взглянув на своих соседей, увидела, как Нест положил свою голову на плечо Миля, и они сплели свои пальцы. Они смотрелись так мило и гармонично, что я немножечко им позавидовала, представив, себя с любящим меня человеком.

Если бы только не было Маркуса…

И как только Ирнест умудрился уснуть в таком шуме? Разве его совсем не заботит бессмысленная болтовня ребят? Хотя… даже если бы и заботила, он бы ничего им не сказал…

Миль замечает мой умиляющийся взгляд, направленный на них, и, улыбнувшись, одними только губами шепчет, что он рядом, если мне понадобиться его второе плечо. Я умиляюсь еще сильнее и киваю.

Михаэль – великолепный друг, товарищ и капитан, способный в трудную минуту поддержать, а в тяжелую направить в нужную сторону. Он добр и обходителен, но в то же время строг и дисциплинирован. Рокар – то, что нужно этим оболтусам.

Перевожу взгляд на парочку “White & Red”, что продолжали дурачиться, доставая всех присутствующих.

Как дети…

– Что вы приняли? – коленями встаю на сидушку, облокотившись на спинку кресла, и встречаюсь с ними глазами.

С такого ракурса мне было прекрасно видно всех игроков, как и им меня. И видимо, мое нескромное замечание привлекло не только внимание шутников, но и всех, даже новичков, что сидели с тренером впереди.

– Какие возбудители? – продолжаю, стараясь не замечать цепкий ледяной взгляд Александра, хмурый взгляд голубых глаз Орана, – Почему вы так бурно веселитесь в такую рань и совсем не переживаете о предстоящем матче?

– А смысл? – легкомысленно отзывается Кей, спуская руку с плеч Ади, – Это товарищеский матч. Что-то типо тренировки… Он ни на что не влияет, – пожимает плечами.

Что? Как можно так относиться к матчу? Даже если это просто товарищеский матч, не такой важный, как на соревнованиях? Игру всё равно будут смотреть зрители, ее всё равно придадут огласке. И результат… тоже…

В этом и заключалась их ошибка. Не только их несплоченность, но и легкомысленное отношение к играм…

После того, как ещё несколько ребят подтвердили слова Кея, я не смогла сдержать свою злость и выпалила:

– Да вы что ребят! Вы хоть знаете, кто такие Фенириры?

– Да, – довольно улыбается Ади, – Мы.

Салон залился громким смехом парней, на который я лишь закатила глаза, поражаясь их идиотизму. И как им только не стыдно показывать такое поведение младшему поколению?

– Огромные волки, – вякнул Перси, сложив руки на груди.

Удивительно. Капелли не так часто открывает свой рот, дабы поделиться с миром своим мнением, поэтому голос его нечасто можно услышать, только избранные достойны этой чести. Например, как наше Дьявольское Величество.

На мгновенье мой взгляд прыгает на сидящего позади брюнета, сверлящего меня своими ледяными глазами.

– Вполне подходит нам, – веселиться Ади, – Только у нас есть исключения.

В момент его глаза приобретают акцент таинственности и загадочности.

Что за идиот?

Миль аккуратно привстал, чтобы не разбудить своего парня, и, обернувшись на парней, сказал заткнуться рыжику. Оран также буркнул какое-то ругательство в его сторону.

– Тоже мне “огромные и страшные волки”. Ага, боюсь-боюсь, – смеюсь я, наблюдая, как Ади что-то невнятно вякает в своё оправдание, – Вы только ростом соответствуете этому званию, – хмыкаю, – Ни мозгов, ни стратегии, ни сплоченности команды. Толку-то?

Парни словно по приказу исказились в нелицеприятных гримасах, готовые высказать мне все свои мысли на этот счет. Вот только слушать их никто не стал бы.

– Ещё скажите, что я не права. Вы разбились по своим кучкам и сидите только в них, – обвожу пальцем каждую группку

Александр, Нейтон, Перси, Ади и Кей – первая компания. Оран, Брендон и Сэм – вторая. И наша парочка – Миль/Нест.

– Вы совершенно не ладите друг с другом вне своих компашек… – я заглядываю каждому в глаза, прежде чем продолжить, – Фенрир – это действительно огромный волк, – киваю Персивалю, подтверждая его слова, – Он был сыном Локи и вр…

– Локи? – вопрошает Нейт, – Того самого? Брата Тора? Из Marvel?

Его удивлённый возглас теряется в глухой тишине салона. Кто-то даже посмел усмехнуться с его глупости.

– Локи – бог обмана и хитрости в мифологии, и да, во вселенной Marvel есть такой персонаж, – тяну я, – Так вот… – с нажимом, – Он был сыном Локи и врагом для других богов. Однако по их же тупости боги посчитали Фенрира недостаточно опасным, потому и оставили подле себя.

Когда я узнавала про эту команду, мне понравилось их название. И руки сами по себе вбивали буквы. Эта легенда показалась мне очень интересной и привлекла много моего внимания. Но они… Даже находясь в этой команде несколько лет, не додумались просто загуглить ради общего развития…

– Он рос среди Асов – группы основных богов, – предотвращая последующие глупые вопросы, поясняю, – Фенрир вырос большим и могучим. Он стал настолько ужасен, что его отважился кормить только сам бог воинской храбрости.

– Это ты сейчас Ала описала? – усмехнулся брат, чем заслужил удар локтем в ребра от своего же друга.

Удар был не таким уж сильным, но Нейт согнулся пополам, обвив своё туловище руками.

– Да я же пошутил, – прохрипел парень, но его дружбан уже отвернулся.

Что за идиоты?

– Я к тому, что ваше название очень символично, – выдохнула я, – Если вы сплотитесь, то у вас будет преимущество. Вас будут недооценивать, поскольку будут считать, что вы ничто, а вы всем будете доказывать, чего стоите, – усталость вновь накатила, и я зевнула, – Мальчики, это ваш выпускной класс. Вы должны выйти в финал на весенних хотя бы для себя.

В глазах у парней я видела огонек, некий стимул, зажегшийся от моих слов. Моя миссия была выполнена. Я посеяла семена. Теперь за ними была задача взрастить их, если они захотят.

– А малышка верит в нас даже больше, чем мы сами, – смеётся капитан и “даёт мне пять”, – Хорошо, думаю, я не ошибусь, если скажу от всей команды, – получив одобрительные кивки, продолжает, – Мы выиграем кубок для тебя, наш верный талисман.

Все вновь разражаются смехом. Тренер просит сесть всех нормально. По большей части это было сказано мне.

Александр снова был слишком поглощён своими мыслями, чтобы заметить мой взгляд. Его сосредоточенное лицо смотрело в окно, но я знала, что он ничего не видит перед собой, гуляя где-то глубоко внутри себя.

Его что-то тревожит…

Но я до сих пор задаюсь вопросом, почему Ньюман не принял свои таблетки заранее? И почему его таблетки оказывают на него должный эффект, а мои – нет?

Я вновь сажусь на кресло, беру телефон и отправляю СМС Итану с последним вопросом. И почти сразу же откидываю телефон на соседнее кресло. Кинг всё равно не ответит сейчас. Спит, скорее всего. Я бы могла, конечно же, позвонить ему, но не хочу, чтобы другие слышали наш разговор. Тем более Нейтон.

– Хей, – прозвучало над моей головой.

Кей быстро переместился со своего места на сиденье позади меня и, привстав, облокотился на спинку моего кресла, нависая слегка надо мной. Его немного длинные платиновые волосы, прикрывающие уши, свисали, падая ему на лицо.

– Это, – парень кивнул на мои забинтованные руки, – Тебе было очень плохо… – это не было утверждением, но и вопросом не назвать, а тихий шепот ещё сильнее запутывал меня.

Черные повязки слегка выглядывали из-под рукавов худи, но все уже давно заметили, что я постоянно хожу в них. К тому же в Сан-Диего они были полностью открыты. Многие из ребят ни раз уже рассматривали, гадая, что под ними скрыто.

– Ты причиняла себе боль, котёнок, – большая и теплая ладонь Кея легла на мою голову.

– Малышка? – испуганный шепот Миля заставил меня взглянуть в его сапфировые глаза и слабо кивнуть на немой вопрос.

Не было смысла скрывать от них этого, да и врать не хотелось… только не этим двоим…

– Это ужасно, – на всегда улыбающемся лице Стоуна была печаль, и это было чертовски непривычно, – Ты же знаешь, что смерть – это не выход? Не смотря на всё дерьмо, что происходит в твоей жизни – это не решение. Так ты только переключаешься на другую боль, но всё равно не отпускаешь, – его ласковый, но слегка печальный голос слишком сильно расслабляет меня, и я не замечаю, как слёзы подступают к глазам.

Легким движением руки Кей просит меня подвинутся, и я пересаживаюсь к окну, а он плюхается в моё кресло и прижимает меня к себе, поглаживая по волосам.

– Ты не одна. У тебя всегда есть я, чтобы выговориться, – он тепло улыбается, взъерошив мне волосы, – Пообещай, что ты сначала поговоришь с кем-то из нас прежде, чем вновь ранить себя.

Его изумрудные глаза блеснули грустью. Видя его таким, я просто не могла сказать нечто иное…

– Обещаю…

Глава 16

– Тренер, – не сводя своего пристального взгляда с ворот, окликнула я мужчину рядом, – С ним что-то не так…

Мы были достаточно близко, чтобы Артур Картер заметил опасное состояние своего игрока. Но в тоже время мы не могли поднять панику, опираясь на состояние Александра, поскольку по закону он не имеет права выходить на поле без психотропных препаратов. А мне что-то подсказывает, что именно это он и сделал.

Да что с ним происходит? Сначала утром, а теперь вечером…

С той утренней перепалки на поле мы с ним так и не смогли поговорить нормально об этом. Ньюман избегал меня и этого разговора, все продолжал находить какие-то причины, чтобы сбежать…

Телефон брякнул в руках, оповещая о входящем сообщении, от чего я немного вздрогнула. Я так сильно сжимала его в руках, что на ладонях остался отпечаток. С трудом смогла оторвать свой взгляд от Ньюмана, страшась, что без моего внимания всё пойдёт по наклонной. И прекрасно осознавала тот факт, я ничего не могу.

Сообщение от Книга…

Итан: Это не так… Всё намного сложнее, чем ты думаешь…

Что это еще значит? Если есть такого рода вещи, так почему мне о них никто не рассказал? Почему я узнаю о чем-то только, когда сталкиваюсь с этим? Почему заранее не сказать?

Я злилась, что была в неведении. Он знал, что происходит с Ньюманом, что будет происходит, но всё равно не удосужился меня предупредить?

Не выдержав, нажимаю на кнопку вызова и подношу мобильный к уху, снова сжимая его слишком сильно. Мне ответили сразу же. Он знал…

– Какого чёрта! – рычу, возвращая взгляд к нашим воротам, тренер, как и младшие, дёргается и смотрит на меня.

На первый взгляд у тринадцатого номера всё было в порядке. Защита скрывала его выражение лица, глаза, напряженность в теле. Но я видела, КАК он перехватил свою клюшку, КАК с каждым отбитым мячом его удары становились всё неуправляемее, сильнее и агрессивнее. Это был тот Александр, что был утром… Да что с ним происходит? Ньюман не пропустил ни одного мяча, отдавая всего себя в ответные удары. Это может плохо кончиться… Если нас раскроют, его могут арестовать и запретить играть… И никакие связь и фамилия не смогут его спасти. Без отца он не должен вести себя так легкомысленно… Тогда Фенриры не смогут выиграть… Они этого не вынесут…

Гнев. Очень сильный. Пульсировал в моих висках и гулял по всему телу, заставляя меня раздражаться от каждого шороха. Я злилась на себя, что не могу ничего сделать, на этого придурка, что он продолжает совершать всякие глупости, на его психическое состояние, которое играло с ним злую шутку, на Итана, что умолчал…

Я раньше не была такой… Не кидалась на рожон ради парня… Не вела себя столь дерзко… Не смеялась беззаботно от души… Всё, что я делала – вела себя тише воды и ниже травы. Я была невидимкой со знаменитым, в какой-то степени, отцом. Да и сама известна… Абсурд…

Всё из-за Маркуса…

Эти парни… Они изменили меня так всего за месяц. Да, есть еще некоторые недопонимания с Ораном и Брендоном, но всё же… Я уже не та, что прежде… Они стали глотком свежего воздуха… Он поспособствовал этому сильнее всех. Александр был единственным, кто увидел меня обнаженной во всех смыслах, кто заботился о моих ранах, кто знал правду и все равно продолжал смеяться. Единственный, кто пообещал защитить от прошлого. Единственный мой сальватор…

Какая я сентиментальная всё-таки…

На другом конце послышался усталый вздох. Представляю, как Итан, сидя в своём кресле, откидывается на спинку, сбросив очки на стол, и, нахмурившись, потерял переносицу. Он всегда так делал, когда тема обсуждения бала чересчур щепетильна.

– Ты не действуешь на него!

Что?

– Хоть вы и связаны этой алой нитью и являетесь сальваторами, но заболевания у вас разные, – тяжёлый вздох, – Ты же знаешь, что не малую важность имеет восприятие психическое, то есть, если брать во внимание прошлое, что сломало вашу психику, тебе было достаточно его простого нахождения рядом. Из-за прошлого ему может не хватать такого. И не забывай про психосоматику.

– То есть, – заворожённая я смотрела уже не на ворота, а сквозь них, теряясь в своих странных мыслях, – Пока он не примет…

– Да, пока он не довериться тебе так же, как и ты ему, ему будет тяжко, – Итан делает паузу, чтобы я смогла переварить полученную информацию, – Его лекарства всё ещё работают, как я понял, но уже без должного эффекта. Сто процентов, были какие-то сбои в их работе. Обычной нормы будет не хватать, поэтому либо ему нужно больше препаратов, либо ему нужно быть больше в твоем обществе.

Что? Но почему? Я же видела, как ему становилось лучше? Он даже контролировал свои вспышки гнева рядом со мной… Как такое… В голове всплывает сегодняшнее утро и те ледяные глаза, когда он потерял контроль…

– Возможно, из-за уменьшения эффективности он не может правильно рассчитать дозировку, – задумчиво.

– Что? – взвизгнула я, – Хочешь сказать, что он сейчас на поле себя так ведет, не потому что он пропустил приём, а потому что эффект снизился от них?

Поверить в это не могу… Снижение продуктивности психотропных веществ… Он же умный, так почему не рассчитал ещё точную дозировку? Мы же говорим про Александра Рэй Ньюмана… Сумасшедшего гения…

– Да.

– Осака… – тренер попытался вставить слово, но я не дала.

– Ох, чёрт. Я перезвоню позже, – выключив телефон, поворачиваюсь к ошарашенному тренеру, – Срочно… – в горле застрял ком, на меня уставились младшие и тренер, а трибуны разразились новым всплеском эмоций после того, как кто-то забил в наши ворота.

Наша защита была прорвана… Это значит… выдержке Алека пришёл конец, теперь назревает буря, последствия которой будет уже не восстановить.

– Тренер, вы позволите? – мягко спрашиваю, но каждый из них видит, как сильно я напряжена.

Если сейчас его поймают, Миль, Кей и все ребята не смогут даже дойти до четверти финала, не то, чтобы выиграть кубок. Да, у нас всё ещё есть запасные, которые могут выйти на замену, но давайте смотреть правде в глаза. Никто из них не дотягивает до уровня Алека. И сейчас я должна что-то сделать для них. Этот матч ничто, если мы проиграем, но он станет самым ужасным, если мы потеряем главного голкипера…

Тренер задумчиво смотрит на меня, взвешивая все “за” и “против”, после чего уверенно кивает, доверяя будущее Фенриров мне. Как бывший игрок этой команды, Артур прекрасно понимал всю значимость названия и сплоченности, о которых я твердила в автобусе, поэтому он мне верит – видит во мне неотъемлемую часть команды.

– Томас! – младший вздрагивает от моего командного тона, – Бери клюшку. У нас замена голкипера.

Парень в спешке берет свои клюшку и шлем, до конца не понимая, что сейчас будет происходить. Его движения небрежны и несколько нервозны. Это будет его первая игра с основным составом, и, если бы не Александр, я бы переживала о том, что они не сыграются.

Сирена раздаётся как раз в тот момент, когда Ньюман отбивает мяч, почти попадая в кого-то из игроков противника. Мы с Томасом стоим на границе поля, принимая удивлённые взгляды игроков. Судья оглашает в микрофон о замене номера тринадцать Ньюмана на номер Двадцать два Тонкс.

Потерявший все силы Александр упирается на клюшку, наблюдая, как мы вдвоём идём к нему, расплываясь в своей дьявольской ухмылке. Краем глаза видела, как Миль, сняв шлем, бежит в нашу сторону, пока остальные оставались на своих позициях.

Ньюман – самый лучший игрок команды, главное ему об этом не говорить, а то зазнается, и увести его сейчас с поля – всё равно что дать команде противников шанс на победу. Думаю, он и так у них появился, после изнеможения Алека.

– Мой маленький ангел, – скалится, – не знаю, что ты задумала, но у нас игра, – смеётся, – Забирай младшего братишку и вали, – готова поклясться, что он прорычал будто дикий зверь.

– Малышка, – запыхавшийся Михаэль останавливается возле нас.

– Нет, мой дорогой, ты уйдешь вместе со мной и не будешь создавать проблем ни себе, ни команде. Понял? – шиплю я, вонзившись в него взглядом, он отвечает тем же.

– Что происходит? – шепчет капитан младшенькому, но тот лишь пожимает плечами.

– Эй! Вы не в сериале и не в романе, – кричит кто-то из противников, – Что девчонка делает на поле? Вытирает слёзки своему парню? Ребят, мы похоже довели самого Ньюмана до слёз.

Идиот… Он вообще чувства самосохранения не имеет? Слухи, из-за которых даже влиятельные люди боятся Ньюмана, не доходили до Финикса? Ржёт вместе со своими дружками, пока я слежу, как на лице Александра появляется дерзкая ухмылка.

О, нет…

– Заканчивай со своей шлюшкой и давай уже играть. Или тебе нужно подзарядиться с ней, чувак?

Ньюман делает грозный шаг вперед. Если бы он был богом, то земля бы разверзлась от такого. Уверена, в своих мыслях он уже похоронил этого болтуна в какой-нибудь канаве.

– Алекс, – шепчет Рокар, не способный сделать что-либо, но уловивший смену в своем игроке.

Очень смело с его стороны – стараться приструнить того, кого боишься, перед лицом других, чтобы защитить не только свою команду, но и его самого. Истинный капитан.

– Я сказала, что ты пойдёшь со мной, – рычу, ухватившись за его руку.

Он медлит, вглядываясь в меня всё с той же опасной ухмылкой, оголяющей его клыки. Хочет сказать мне колкость, но я не даю.

– Герой-любовник, – кричу я в ответ, – Эта шлюшка может надрать тебе зад в считанные секунды, так что беги, пока можешь, а то вдруг ты опозоришься перед всеми людьми, упав на колени перед девчонкой, – усмехаюсь, – Завались.

Со стороны той части поля посыпался свист и раскатное удивление, смешавшееся с подбадриванием.

– Ох, мой дерзкий ангел.

– Миль, – закатываю глаза на слова Александра, повернувшись к капитану и всё ещё держа брюнета за руку, – Томас будет голкипером оставшееся время. Вот это… – киваю на Ньюмана, – не сможет играть, поэтому давай отложим трюки, в которых голкипер делает обманные маневры, – кивок, – И… ничего, если мы проиграем… – на мою слабую улыбку он хмуро кивает.

Пора уходить.

Тяну этого громилу за руку, и, как ни странно, но он добровольно идёт вслед за мной, немного сжимая мою ладонь в своей.

– Малышка, – я оборачиваюсь на оклик капитана, – Мы выиграем.

Улыбка расцветает на моём лице, и я киваю.

Хорошо, что их победный настрой не пал после моего похищения их знаменитого голкипера.

– Мне ты так не улыбаешься, – бурчит надуто Александр, когда мы входим в здание.

Я не собиралась вести его на скамейку запасных. Еще чего? Непонятно, что он может начудить в таком состоянии. К тому же лишние глаза и уши нам не особо нужны в этом вопросе. Поскольку моё прикосновение повлияло на него достаточно, то не вижу смысла давать ему слабо действующие препараты.

– А ты не делаешь ничего хорошего, – бурчу я в ответ.

Как только дверь в раздевалку, выделенную для нашей команды, закрывается, я толкаю парня на скамейку и нависаю над ним, сложив руки на груди.

– Пришёл в себя?

В ответ лишь улыбка…

– Совсем при…

Ньюман цепляется за моё запястье и тянет меня вниз так, что я приземляюсь на его колени. Щеки моментально обдает жаром, и я не в силах отвести взгляд.

– С ума сошел?

– Мне нужно немного подзарядиться… – усмешка.

Парень медленно наклоняется ко мне, прижимая меня к себе одной рукой за талию, а другой удерживая моё запястье, чтобы не смогла сбежать или дать ему пощечину. Его дыхание оставляет горячий след на моё лице. Наблюдаю за движением его глаз: от моих очей он плавно переходит на губы, а после вновь медленно возвращается к глазам.

Вот же…

– Мой маленький ангел, – выдыхает он мне в губы перед тем, как затянуть в омут с головой.

В порыве Александр отпускает мою руку, обхватывая мою талию обеими, а я же обнимаю его за шею, поддаваясь вперед. Он ведёт умело и по-хозяйски, наполняя меня нежностью и дерзостью единовременно. Теплая энергия расплывается по всему моему телу, придавая бодрости и проясняя мысли.

Вот значит, как влияют его касания…

Стоило его рукам чуть приподнять футболку, как я кусаю его за нижнюю губу, дабы прекратить это всё. Слишком далеко зашли.

– Зарядился? – тяжело дыша, чувствую, как мои щёки пылают.

Я всё ещё сидела на нём, обнимая за шею, но и он не опускал рук с моей талии, с ехидной улыбкой наблюдая за моим раскрасневшимся лицом.

– Я тебя поцеловал, – довольно замечает.

– И что?

– Ты ответила.

– И?

– Значит, я победил?

– Ты тупой придурок, – бью его кулаком по плечу и выбираюсь из его теплых объятий, снова возвышаясь над ним, – Почему ты не пошёл к врачу, когда понял, что дозы не хватает?

– Серьёзно? Не хватает?

– Прекрати строить дурачка! – нервно топаю ногой, – Твоё раскрытие могло откинуть Фенириров далеко от победы на весенних!

– Разве я виноват, что таблетки больше не работают? – он ехидно стреляет в меня глазами, снимая с себя инвентарь.

Он был прав. Именно моё появление в его жизни сыграло такую роль, как и его в моей. Мой приезд связал нас вместе, лишая возможности на расставание… Но это не лишало его ответственности. Он мог поговорить со мной об этом. Мы могли бы всё решить…

На его губе проступила капелька крови от моего, как оказалось, сильного укуса. Но парня, похоже, это не заботило. Он продолжал дразнить меня. Заметив мой взгляд на своих губах, Алек с довольным видом медленно облизывает губы.

– Ты придурок!

– Повторяешься, – ехидно щурится парень, вставая рядом со мной.

– Пошёл ты! – рычу я, развернувшись, чтобы вернуться обратно на поле, но его сильные руки мне не позволяют сделать этого.

Одним резким движением Александр разворачивает меня к себе за талию и наклоняется слишком близко. Его правая рука лежала на моей талии, приятно обжигая и притягивая еще ближе, а левая легла на подбородок, приподнимая его немного к себе.

– Хочешь меня поцеловать? – усмехаюсь я, глядя в его спокойные серые глаза, – И кто из нас проиграл? – парень тяжело выдыхает прямо на меня.

– Почему тебе всё время нужно портить такие моменты?

Его озорное настроение быстро передалось и мне, позволяя подкалывать парня в ответ.

– Потому что ты все время пытаешь меня соблазнить, – отвечаю я веселой улыбкой.

Он действовал на меня…

Заглядываю в его глаза и вижу ту боль, что он чувствовал, пока играл, и чувствует прямо сейчас ее слабый отклик. Она была такой сильной… Его ломка…

– Ты придурок, – бурчу я.

– Третий раз, – его это действительно веселит.

– Ты же не тупой, – ловким движением я медленно провожу по его волосам, спускаясь на его щёку.

– И кто из нас еще кого соблазняет?

– Просто попроси меня о помощи, – серьезно отзываюсь я, вернув свой взгляд на его лицо, – Доверься мне, как я доверилась тебе.

Какое-то время он молча разглядывал мое лицо, а после улыбнулся. Не как всегда. А легко и… по-доброму? Это не в его стиле… От этого эта улыбка выглядит слишком натянутой и неестественной.

– Всё хорошо, – ласково шепчет брюнет, заправляя прядь моих волос за ухо, – Я не соби…

– Ты меня чуть не ударил, – серьезно огорошиваю его, не отнимая глаз, – Ты был не в себе, – глаза слегка защипало, – Ты замахнулся, и если бы я не успела увернуться…

Смотрю, как он запнулся от того, что я его перебила, как он тяжело сглатывает, переваривая услышанное, как его глаза слегка расширяются, когда смысл окончательно доходит, и как он стыдливо отводит их в сторону…

– Это вторая личность. Я права? – он тупит взгляд, и я воспринимаю это, как согласие, – Придурок, – бью его по плечу, – я же сказала уже. Ты сам понимаешь риски, поэтому в экстренной ситуации ты можешь рассчитывать на меня и…

Нас прерывает чей-то кашель со стороны двери. Мы словно по команде вместе поворачиваем головы к членам команды, что в удивлении глядели на нас. Сразу же замечаю недовольное лицо Нейтона, сверлящего нас взглядом. Секунда и я отталкиваю парня от себя, вырвавшись из его хватки.

Не думала, что прошло уже столько времени…

– Ох, неужели наш Алекс остепенился, – изображая, что вытирает побежавшую слезу, пропел Кей и рассмеялся, а Ади подхватил, – Да и не с кем-то, а с нашим котёночком.

– Ах, любовь иногда бывает жестока, – пропел Адриан, – Японочка, сожалею тебе.

Им было весело ровно до того момента, пока Ньюман не стрельнул в них своим фирменным убийственным взглядом, после которого они притихли.

Нет, спасибо. Такого придурка мне не нужно. Он же как дитё малое. Одно веселье на уме. На кой черт? Тем более смысл начинать отношения? Всего на два месяца? И что из этого выйдет? Только разбитые сердца…

– Вообще-то мы не встречаемся, – вставила я и, встретившись со злым взглядом брата, юркнула за спину Александра.

– Но только что…

– Это просто очередная соблазнительная попытка Ньюмана, не более, – устало выдыхаю.

В этом действительно нет ничего криминального. Они увидели лишь то, что он обнимал меня за талию.

– Подожду вас холле…

Александр переоделся одним из первых. Либо он такой быстрый, либо знал, что мы сможем поговорить, если он поторопиться, но в любом случае другие Фенриры были все еще в здании, а нам предстояло их дождаться. Ньюман прошёл мимо меня, направляясь к выходу, попутно доставая пачку своих мятных сигарет.

– Почему ты не пришёл ко мне? Почему избегал? – догоняю брюнета.

Моё грёбанное любопытство теперь пожирало меня изнутри каждый раз, когда появлялось что-то чего я не знала…

Алек бросил на меня непонятный взгляд, но продолжил идти молча, следя, чтобы его шаги не были слишком длинными для моих коротких ног. В последнее время он постоянно таким промышляет. То шаги подстраивает под мои, то дверь придержит, то принесёт что-нибудь сладкое…

– Хей, – я останавливаюсь, преодолев двери и оказавшись на улице, он тоже, и показываю ему на себя, затем на него. Это его жест. И он это замечает, уголок его губ дрогнул, – Мы играем.

Я решительно была настроена на получение ответов сегодня. И было плевать, что он спросит взамен. Отвечу на всё.

– Я должен был прийти к тебе и плакать о том, как плохо себя чувствовал? – он поджигает сигарету, – Должен был сказать, что твои прикосновения, как свет в этой непроглядной тьме? Что долбанная эйфория выветривается? Что сколько бы я не пробовал, не могу найти нужную дозировку? Моих таблеток уже не осталось из-за этих тупых экспериментов. Серьезно? Ты думала, что я поступлю так, особенно, когда твоё состояние не лучше?

Это что? Некий акт вежливости и тактичности со стороны Алека? Когда он начал думать о таких вещах, как чувства окружающих? Нейтон исключение.

– Ну… это было бы тебе несвойственно…

– Молодец, ангел, соображаешь.

– Твоя очередь, – бурчу я.

Стальные глаза смотрят на меня, пока парень делает затяжку, после чего выдыхает дым. Ветер подхватывает его и несет на меня. Сладкий запах мяты проникает в легкие, заставляя меня немного откашляться.

– Я не обязан спрашивать сейчас, – просто отзывается парень, – Я всё уже знаю… Сейчас у тебя есть шанс задать неограниченное количество вопросов и получить на них полноценную правду, но только пока кто-то не выйдет через эти двери, – Ньюман говорил медленно, тянул каждое слово, чтобы сократить отведенное мне время.

Дурак…

– Зачем ты мучал себя? – я смотрю на свои белые кроссовочки, не в силах заглянуть в глаза Ньюмана, знаю, что не смогу оторваться.

– Хотел проверить, – пожимает плечами Александр, – Ты быстро привязалась ко всем и ко мне в том числе, поэтому эффект сработал так, что теперь лекарства не помогают тебе.

Он больше не сказал ни слова об этом, но в этом не было необходимости. С ним происходило тоже самое, что и со мной. Просто я влияла на него несколько по-иному. В начале мои лекарства тоже работали. Это вопрос времени, когда его лишатся эффективности окончательно. Поэтому он ии не мог высчитать дозировку – при каждом контакте со мной наша связь становилась толще, вытесняя нейролептики. Алек не хотел привязываться к кому-то…

Но не вышло…

– Расскажешь про убийство?

Парень так и замер, не донеся сигарету до рта, таращась куда-то вперед в пустоту. И я усомнилась в лояльности этого вопроса. Мое любопытство, видно, зашло не в те дебри. Я была уже готова попросить прощения за такой нетактичный вопрос, как он внезапно заговорил.

– Это была месть за отца, – коротко ответил парень и все-таки затянулся.

Позади послышались шаги и голоса мальчиков, поэтому Александр больше мне ничего и не сказал. Но я чувствовала, что это не все, что брюнет готов был сказать мне больше.

– У меня в номере. В одиннадцать, – быстро шепчу я по-испански и отхожу немного от него.

– И это я тебя соблазняю? – усмехается парень.

***

Как только мы зашли в отель, то разбрелись по номерам, договорившись встретиться через час в номере Ади и Сэми. Как иронично, что они будут ночевать вместе. Тренер решил тоже внести свою лепту в их отношения, как погляжу… Этот час предполагалось, все будут отдыхать, но у Нейтона были другие планы, поэтому он остается сидеть у меня на кровати, пока я иду в душ.

– Это что рубашка Ньюмана? – Нейт в недоумении заламывает бровь, оглядывая меня.

На мне была черная футболка Александра, которую он мне тогда дал в Сан-Диего, парень не захотел её забирать обратно, и черные лосины, доходящие до колен. На руках, как уже и всегда, повязки, скрывающие страшные рубцы, которые видел лишь Александр, Кей и Миль просто знают об их существовании.

– Мне в ней удобно, – пожимаю я плечами, садясь на другой край кровати.

Брат ненадолго уводит свой взгляд, о чем-то задумавшись, но, когда вновь поднимает, в меня вонзаются два карих глаза, будто кинжалы.

– Я же говорил, что с ним не стоит связываться, – строго начал Нейтон, чем заслужил мой нахмуренный взгляд, – Он бабник. У него каждую ночь новая девушка. Он не спит с одной и той же.

– Стой, стой, – я выставила руки перед собой, – Мы с ним не встречаемся, – я загнула первый палец, – не спим, – второй, – он мне не интересен, – третий.

Уверена?

На моем лице гуляла весёлая ухмылка от того, что Нейтон старался быть заботливый старшим братом. Это было довольно мило с его стороны, но я уже говорила, мне не нужен защитник, который будет жертвовать всем лишь бы защитить меня. Александр – его друг, и ему не стоит поливать грязью того, кто ему так сильно доверяет. Иначе это не дружба…

– Тогда, что между вами?

– Это всего лишь игра…

Через час я уже была в номере у Ади и Сэма, но тут была только я и они.

Очень пунктуальные игроки…

На кофейном столике стояло несколько бутылок алкоголя, несколько закусок к нему. Вечер намечался интересный. Вот только участники вечера бессовестно опаздывали, и это начинало меня раздражать.

– Держи, – Адриан протянул мне плитку шоколадки, а я расплылась в тёплой улыбке, поблагодарив.

Хоть какое-то утешение от ожидания этих олухов. Долбанный Нейтон… Нет бы пойти помыться, пошёл со мной разговаривать на тему своего лучшего друга, зато теперь опаздывает. Идиот.

Пока никакого не было, я стащила со стола бутылку красного полусладкого вина к себе на крайнюю кровать, спрятав её под подушкой, на которую я облокачивалась спиной, чтобы Нейтон не лишил меня возможности выпить сегодня. Ребята посмотрели на меня с немым вопросом.

– Это из-за него, – тыкнула я пальцем в только что вошедшего Нейтона (вспомни солнце, вот и лучик), получив такой же недоуменный взгляд, – Забудь, – махнула я уже брату рукой, а ребята рассмеялись.

Вслед за ним вошла вся его компашка и рассыпалась, кто куда. Ади сидел рядом с Сэмом на второй кровати. Перси с Кеем рухнули в кресла. Нейтон сел у подножия кровати, на которой я сидела. Александр же сел на подоконник.

Это его излюбленное место?

Оставшаяся часть команды не заставила себя долго ждать. Младшеньких, конечно же, не позвали, поскольку те ещё слишком малы, как выразился Кей.

Эй, они вообще-то младше меня всего на год!

– Начнём же нашу вечеринку! – воскликнул Ади, подняв руку с бокалом виски над головой.

Моё внимание цепляется за Сэма, который не отрывал своих глаз от Адриана. Это же не просто взгляд, верно? Он полон искр… Я буквально могу их видеть…

– Привет, – Миль обнял меня и сел рядом, облокотившись на стену спиной, я ответила ему улыбкой и обняла Неста, тянувшегося ко мне.

Шатен уселся рядом с блондином, облокотившись на его грудь, и получил лёгкий поцелуй в макушку от своего парня.

– Твоё умиление греет мне душу, – усмехнулся Миль, заметив мой взгляд, – Всё в порядке?

– Да…

– Футболка Алекса?

Я лишь пожимаю плечами. И парни больше не задают вопросов на эту тему. Какие же они понимающие… Смотрю на брата, который уже во всю распивал, не видя границ.

Пьянь…

Поэтому достаю свою спрятанную бутылку под недоуменные взгляды Миля и Неста, которые, переглянувшись, смеются. Все прекрасно понимали, что, если бы захотела, я бы выпила, но так было бы меньше всего споров с Нейтоном, который уже ничего не понимал. Рокар открывает мне бутылку, берет пустой бокал и наливает вино.

– Спасибо.

И мы втроём чокаемся. Парни отпивают из своих стаканов, а я встречаюсь со стальными глазами, бегающими по мне. Брюнет останавливается на свой же футболке и расплывается в насмешливой улыбке. Я усмехаюсь в ответ и приподнимаю свой бокал, он повторяет, и мы выпиваем вместе.

Мне нравилось все это… Это было так по-семейному. Мы все были так близки… И никто не был разделён на группки или парочки. Здесь и сейчас они были командой. Кей с розовыми щеками о чем-то бурно спорил с Брендоном, который пил меньше всех. Была рада, что он был занят разговором с кем-то, а не бессознательным состоянием из-за колес. Но странность заключалась в том, что Бальмер говорил больше обычного, так ещё и с кем-то из компании Нейтона. Это прогресс. Перси молча следил за их разговором, изредка вставляя свои фразочки. Оран что-то усердно печатал в телефоне. Наверное, опять с Джуд общается. Сэм же снова пялился на Ади, а тот будто не замечал…

– А давайте в бутылочку! – воскликнул рыжик, и все поддержали идею, – Семь минут рая!

Мальчики отодвинули стол в сторону, чтобы все смогли рассесться кругом на полу. Взяли пустую бутылку и положили в центр. Играли все, даже Александр, даже пьяный Нейтон. Хотя думаю, он не сильно соображал, что происходит.

– Малышка, – позвал Миль, – Начнем с тебя.

– Да, – поддакнул Ади, – Крутишь бутылку, на кого выпадает, с тем идёшь в ванную, – довольно улыбнулся парень.

– Пользуешься тем, что он не соображает? – усмехаюсь я, кивнув на брата, и получаю положительный кивок, – Ок'ей.

Закручиваю бутылку и отпускаю. Все в напряжение замерли или мне так только казалось. Я же спокойно смотрела на стеклянную бутылку, постепенно замедляющуюся. Не важно, на ком остановится горлышко, никто не собирался делать ничего непристойного со мной. Они меня слишком для этого уважают. Горлышко остановилось на Брендоне. Он улыбнулся мне, встал с колен и, подойдя ко мне, протянул руку. Я приняла его помощь и поднялась на ноги.

– У вас семь минут, – Ади поиграл бровями, – Так что не заигрывайтесь, – я бросила в него подушку, которая лежала рядом на кровати.

И под его заливистый смех мы скрылись в ванной комнате. Я села на бортик ванны, а Брендон облокотился на дверь.

У этого парня не было интереса ко мне, как к девушке. Он был тем ещё умником, любящим споры, дискуссии и учёбу, но в то же время ответственно относился к своим навыкам в спорте и постоянно совершенствовал их, чтобы не отставать от других. Брендон был неким уникумом, который интересовался всем.

– Футболка Алекса? – он сложил руки на груди.

– Долгая история, – отмахнулась я с улыбкой, – Тебе нравится общаться с Кеем?

– У нас с ним общий профиль, – пожал плечами парень, – в последнее время мы часто разговариваем.

– Тебе это нравится, – я улыбаюсь, наблюдая как он оторопел, – По тебе это видно. Особенно, когда разговариваешь с тобой. Ты так увлечённо дискутировал со мной об образовании. Я не могла не заметить.

– А тебе становится легче рядом с нами, особенно с Ньюманом, – он изучал моё лицо.

Я замираю, в удивлении уставившись на парня. Он не может знать… нет…

– Не знаю, что именно случилось в прошлом, но оно сильно на тебя давит, а рядом с нами ты…

Красные щеки никак не вязались с тем обычным Брендоном, что я видела каждый день. Это было чем-то новым и интересным. Новой его стороной. Я удивленно смотрю на него.

– У тебя глаза горят. Ты счастлива, – его губы расплываются в тёплой улыбке, а я смущаюсь, – Радуешься таким мелочам, как шоколадка или простая улыбка, – на глаза наворачиваются слезы.

Когда я стала такой сентиментальной?

– Брендон, – я протянула к нему руки, и он, улыбнувшись, обнял меня.

– О, мы всё-таки помешали, – весело отозвался Адриан, открыв дверь, но увидев мои слезы, сразу же умолк, – Японочка, всё хорошо?

– …Да…

Глава 17

Николас Ньюман – известная личность. Даже слишком – чуть ли не каждый житель Лос-Анджелеса знал его в лицо и поначалу, когда видел где-то на улице или в кафе, то хотел заполучить автограф или совместное фото. Сам же Николас был не против удовлетворить желания людей, если он был достаточно свободен для этого.

Николас Ньюман был известным бизнесменом. Ему принадлежало целых семьдесят процентов компании NG, что расшифровывалось как Ньюман & Гарсия – отсылка к двумя создателям фирмы: Николасу соответственно и человеку, которому принадлежали оставшиеся тридцать процентов – Эрику Гарсия.

Со дня своего открытия NG очень быстро развивалась и росла. Она приносила очень много денег, славы и влияния своим владельцам, но как говорится, у кого больше процентов, тому и больше выгоды, поэтому "друг" Николаса под руководством своего брата – Эдгара Гарсиа – решил выкупить вторую половину компании, чтобы все деньги и слава перешли к семейству Гарсиа.

Эрик Гарсиа не был бизнесменом, но подписался на всю эту авантюру только из-за брата – Эдгара Гарсиа, который ненавидел и презирал Николаса за банальные детские обиды – учителя возвышали Ньюмана за оценки и закрывали глаза на бунтарское поведение, капитаном команды сделали также его, да и на выпускном балу девушка предпочла красавчика-брюнета загорелому блондину.

Когда Эрик под влиянием своего брата заговорил о выкупе акций в первый раз, услышал твердое "нет". Ньюман не был бы хорошим предпринимателем, если бы лишился такого процветающего бизнеса. Естественно, Николаса не ограничивал себя только этим и прекрасно понимал, что важную роль во всей этой успешности играли именно его знания и способности, и именно без него компания не получила бы такого развития. Его потеря означала крах всей империи NG group.

Скудный ум Эдгара не видел никакого иного решения проблемы, как насильно избавиться от своей помехи, и по своей же глупости считал Николаса просто жадным и недалёким. Он полагал, что если одного из них не станет, то его часть переходит к другому. Действуя подобной логике, не зная о последствиях, Эдгар начал воплощение своего плана в действие.

Под прикрытием безобидного ужина Эрик взял на себя ответственность за чужую жизнь.

По официальной версии, которую братья Гарсиа рассказали СМИ, следовало, что Николас Ньюман погиб от передозировки наркотиками. Шок застыл на лицах всех людей в первые минуты услышанного, никто не мог поверить в подобное. Такой хороший и порядочный человек, никогда не употреблявший такие вещи, внезапно совершил подобное.

В таком состоянии людям можно было скормить любую информацию, и они бы ее проглотили, чем просто не могли воспользоваться убийцы.

Тела никто не видел – его не показали даже на похоронах, погрузив во влажную землю заколоченный гроб – потому и доказательств их лжи или вины не было. Всю ответственность скинули на плечи семнадцатилетнего мальчишки, которого Николаса назвал своим сыном.

“Его мать же была наркоманкой, – постоянно и везде обсуждали люди, даже не стесняясь ушей парня, – он ведь и сам мог подсадить отца на наркотики. Да и отца ли вообще?”

Множество слухов крутилось вокруг Александра, утаскивая в самые темные дебри сознания. Психика парня окончательно пошатнулась, когда он лишился отца – единственного близкого ему человека, которому он сам решил довериться… да и в придачу к этому со всех сторон на него летела критика и дискриминация, обвинения и оскорбления, срывая весь здравый смысл с него…

В эту абсурдную версию не верили только друзья Николаса, которые помогали продвигать этот бизнес и были лично знакомы с приемником друга. Они знали о прошлом, о хороших отношениях отцы и сына, об изменениях мальчика. Именно с их помощью Александр смог узнать всю правду: Гарсиа подсыпали наркотики в еду его отца – и нацелено мстить.

Семнадцатилетний травмированный ребенок, поддавшись эмоциям и велению уже поломанной психики, замарал свои руки в крови того, до кого было легче добраться. Эрик пал перед диким лицом парня, моля о прощении, но было уже поздно.

Подобное могло закончиться немалым сроком за решёткой, если не пожизненным, брюнета признали невменяемым и положили в психбольницу. Но, что удивительно, через полгода его выписали, отталкиваясь от того, что ему, якобы, стало лучше. Никто не смел заикаться, что вытащили его благодаря связям отца.

Тогда Александр узнал от друзей Николаса, что он в тайне переписал на сына всё имущество и завещал свои семьдесят процентов акций на двадцатилетие.

“Возможно, он догадывался, что подобное произойдёт, – вещал один из близких помощников, – Ник предпочёл оставить всё это в кругу семьи, так что Эдгар не знает об этом, как и никто другой”.

– Сейчас этой компанией полностью владеет Гарсиа, разрушая её, – зло стрельнул глазами Алек, сжав свою ладонь в кулак, а голос прогремел как гром.

После всей этой вечеринки с Фенрирами мы с Алеком перебрались в мою комнату, как и договаривались, только с небольшим опозданием в два часа. То небольшое количество алкоголя, что мы выпили, действовало на нас скорее, как заряд энергии.

Наконец я полностью осознаю, почему Александр не жаждет сближать и уж тем более привязываться к людям. Его сильно ранили, забрав дорого человека – отца. Его мозг, его психика просто запустили защитный механизм, чтобы их хозяин больше не испытывал той боли.

И я была главным предметом противоречий в его голове, душе, сердце. В конце нашего пути – всего лишь в конце этого лета – его вновь сломают. И это буду я…

От подобных мыслей меня бьёт током, и я спешу поменять тему разговора в более безопасное русло.

– Ка… – только открыла я рот, как он уже перебил меня.

– Моя очередь. Ты бы осталась в ЛА, если бы могла? – он спрашивает это тихо, страшась спугнуть меня, всё ещё под влиянием той истории, что мне рассказал.

Алек прожил все те события вновь…

– Александр… – шепчу я, отвернувшись.

Ну, что за глупые вопросы? Где он мозги свои растерял? Сам же знает, что "да". Конечно же. Я бы осталась тут жить и умирать. Но какой толк в этом вопросе, если Маркус никуда не денется. Мое прошлое никуда не денется…

И когда-нибудь оно меня нагонит…

– Ответь, – мягко просит парень, завораживая своими бархатистыми нотками в голосе.

– Нет… – скидываю ноги на пол и облокачиваюсь локтями о колени, слегка сгорбившись под проницательным взглядом парня.

– Правда за правду, – медленно шепчет парень, придвигаясь ко мне.

– Я не вижу смысла отвечать, – встаю резко с кровати, собираясь где-нибудь скрыться от его глаз, но Алек удерживает за запястье, продолжая пристально глядеть на меня.

Он уже знал…

– Я жду ответ.

Я долго смотрю на него, ища причины столь внезапного любопытства, но не нахожу ни одной. Стараюсь держаться, но от такого напора с его стороны, быстро сдаюсь.

– Да! – выпаливаю я, закатив глаза, – Да, я бы осталась, чёрт возьми. Ты доволен? Зачем было меня спрашивать, если и сам…

Резким движением Александр дёргает за мою руку, заставляя меня потерять равновесие и упасть спиной на кровать прямо перед ним. С довольной ухмылкой брюнет нависает надо мной, заключив мои запястья в свои оковы. Мы были так близко, что его тепло окутывало меня, словно одеяло, а его одеколон смешался с запахом недавно выпитого бурбона.

– Я хотел это услышать из твоего красивого ротика, прежде чем предложить, – он легко усмехнулся.

– Что?

– Я защищу тебя от этого придурка и всех других идиотов, от всего, что угрожает тебе, но только останься здесь, – Алек наклоняется к моему уху и обжигает его своим дыханием, – Позволь, мне довериться тебе…

Подобным он вызвал табун мурашек, что запустили свой собственный марафон по моему телу, заставляя меня вздрогнуть. Его серьёзный взгляд, кричащий о решительности, внушал стопроцентное доверие, но одновременно с этим пугал.

Что это за предложение такое? Неужели он действительно думает, что сможет справиться с Маркусом? С кем-то вроде него? Даже узнав его прошлое, глубоко сомневаюсь, что это реально – обеспечить мне безопасность.

– Могу я рассчитывать твои слова, как победу? – щурюсь я.

– Нет, – резко.

– Тогда что они значат? – хмурюсь, вглядываясь в непроглядную пелену синеватых глаз, ища ответы, – Не понимаю. Неужели, ты действительно сможешь справиться с ним?

– Я уверен, – хмыкнул парень, – Дай мне обещание.

Его настойчивость и призрачная (для меня) уверенность сбивали с толку, убеждая в моей ошибочной оценке реальности. Я действительно не понимала, что у этого парня на уме. Какими силами он сможет меня защитить? Это же смешно… Александр – простой подросток, когда у Маркуса есть деньги и власть. Что он ему сделает?

Некое странное незнакомое мне до сего чувство толкает на то, чтобы поверить, отдаться на произвол этому парню с психическими проблемами. Смешно…

– Ладно, – покорно выдыхаю прямо ему в лицо, – Обещаю, пока я здесь в безопасности, не уеду.

Этого обещания хватит, чтобы удовлетворить просьбу Ньюмана и в то же время контролировать своё пребывание здесь. Я собиралась сбежать. Снова. Опять. Сбежать, чтобы выжить…

Стоит последнему слову соскользнуть с моих уст, как Александр накрывает мои губы в неистово нежном поцелуе, лишая возможности мыслить. Он перехватывает мои запястья одной своей рукой, а вторую плавно спускает по моей щеке на шею, лаская кожу большим пальцем. Слегка прикусывая то верхнюю, то нижнюю губы, то усиливая, то ослабляя свою хватку, медленно сводил меня с ума. Во рту перемешались горьковатый привкус бурбона и сладковатый красного вина, создавая какой-то новый неизведанный вкус. Он был настолько сладким и пьянящим на его губах, что мое тело дрожало в желании получить больше…

Таким образом Алек словно внушал мне, что я могу ему доверять, что могу на него положиться, что он защитит меня несмотря ни на что…

– Дыши, – шепнул парень, на мгновение отстранившись от моих губ.

Он отпустил мои запястья и, обняв крепко за талию, усадил на свои колени. Всё ещё пытаясь отдышаться от столь сильного поцелуя, интуитивно обхватила его туловище ногами и сцепила руки у него за шеей, мило улыбнувшись. Секунду мы тупо смотрели друг на друга, осознавая происходящее. Мои щёки пылали так же сильно, как и кончики его ушей, что позволило мне немного раскрепоститься.

Александр прижался к моим губам, утягивая мой язык в страстный танец вожделения и ласк. Моя ладонь запуталась в его идеально темных волосах, мягко сжимая их, на моей пояснице всё еще отдавала теплом сильная рука парня, вторая блуждала от моей щеки к шее, ключицам и обратно, словно он не решался позволить себе большего. Мы отстранились друг от друга, когда пришло осознание, что в порыве страсти забывали дышать, задыхаясь от действий друг друга.

– Я не… хочу… причинять тебе боль, – пытаясь нормализовать дыхание, шептал Александр, уткнувшись своим лбом в моё плечо.

Но?

Там сто процентов должно быть это грёбанное “но”. Его интонация, взгляд… Всё говорило об этом, однако он промолчал, предоставляя мне возможность обрести новые обсессии… Собирается причинить мне боль? Смешно… Я не глупая влюблённая в него девочка, бегающая за ним по пятам. Между нами ничего нет. Только взаимопомощь с “лечением”.

К тому же, это я причиню ему боль....

– Александр…

– Почему ты всегда так официально ко мне обращаешься? – вскинув голову, он строго смотрит на меня, изображая детскую обиду.

…как ребёнок…

…как в тот раз…

– Официально? С этой секунды буду обращаться к тебе Александр Рэй Ньюман, – вздёргиваю немного подбородок, а на лицо через силу пробирается веселая улыбка.

Это так по-детски… но его настроение заразительно отражается на мне каждый раз…

– Нет, – парень усмехается и вновь утыкает в моё плечо, прижимая меня к себе для объятий.

В голове всплывают его вчерашние слова:

– Нет, пусть в твоих глазах я буду Александром Рэй Ньюманом. Надеюсь, однажды ты напомнишь мне об этом…

Что он имел тогда ввиду?

– Ты не можешь причинить мне боль, – шепчу я, запуская свою ладонь в его темные шелковистые волосы, наслаждаясь столь нежными ощущениями.

– Я разобью тебе сердце… – бурчит прямо в кожу, опаляя дыханием и слегка целуя ее.

– Не сможешь, – усмешка, – У меня уже давно его нет… Уже много лет оно разбито на сотню тысяч мелких осколков, что разбросаны по самым дальним уголкам моей души. Чтобы разбить моё сердце, придётся сначала собрать его воедино, пройдясь по каждому темному закулисью моей сцены, однако никто не пустит тебя в мою душу, – я смеюсь, а он отстраняется, чтобы заглянуть в моё лицо

Это всё было правдой. За свои семнадцать лет я пережила множество предательств, обид и травм. Разбитое сердце – следствие моего ужасного прошлого. Поэтому я согласилась на тот спор, поскольку знала, что выиграю. Я не могу влюбиться… ни в него, ни в кого-то ещё…

Я не участвую в спорах, зная заранее, что они проигрышны…

Но этот…

– Звучит, как вызов, – и снова эта дьявольская ухмылка, сводящая с ума.

– Сладкий, если сделаешь мне больно, я самолично уничтожу тебя, – смеюсь, обхватив его лицо ладонями.

Моё сердце трепетало от происходящего всего пару минут назад, от вида наших красных слегка припихнутых губ, от нашей близости и, конечно же, от того невообразимого тепла. Оно всё ещё было раздроблено, но казалось, что кусочки потихоньку находят свой путь домой – на свои родные места, чем делиться я не стала бы с ним ни за что на свете…

– Я сладкий? – глупая улыбка и насмешливый взгляд.

Вот это привычный Ньюман.

– Да, очень, – усмехаюсь я, показушно облизывая губы, которые все ещё хранили лёгкий привкус бурбона.

– Хочешь попробовать меня на вкус?

– Дурак, – смеюсь, ударяя его кулаком по плечу, и он улыбается.

– Ты так сексуально выглядишь в моей футболке, – довольно шепчет парень, прижимая меня к себе за талию ещё сильнее.

– Что это? Ты меня соблазняешь? – смеюсь я, наблюдая за синеватыми глазами брюнета, и пробегаюсь пальцами по его груди, – Только что говорил, что причинишь мне боль, а что теперь? Хочешь затащить меня в постель?

– Ммм, -тянет он, наклоняясь немного вперед, – Да, – выдыхает горячий воздух прямо мне на ключицы, заставляя табун мурашек сделать свой круг вновь, от чего я вздрагиваю, – Мне так нравится, как ты реагируешь на мои прикосновения, – хмыкает, произнося мою же фразу, и одним резким движением Александр поворачивается, меняя наши положения, укладывая меня спиной на кровать и нависая надо мной, – Формально, ты уже в постели…

– Ах, ну да, – с заминкой выдохнула я, утягивая парня в ещё один поцелуй.

***

– Как спалось, сис? – проходя мимо меня по салону автобуса, спрашивает Нейтон.

Ужасно! Посмотри на меня, разве ты не видишь эти километровые синяки под моими прекрасными глазками? Они темнее души Ньюмана! Я смогла уснуть только под утро… Да к тому же сейчас всё тело ныло, поясница болела, что раздражало меня…

Я была сонная и уставшая, как и парни, у которых было жесткое похмелье. Кто вообще придумал ехать с самого утра? Не могли ли мы поехать чуть позже? Часов в двенадцать, например? Буду проклинать тренера до самой смерти…

– Я ещё не проснулась, – бурчу, уткнувшись в плечо Миля в надежде немного поспать, – Поэтому не шумите, хочу досмотреть свой прекрасный сон, – сладко шепчу я, на что Ньюман, сидящий на своем любимом месте, в конце автобуса у окна, довольно громко усмехается, чем начинает меня подбешивать, – Хочешь что-то сказать? – резко оборачиваюсь к нему, прищурившись.

– Чем же ты всю ночь занималась, что не выспалась? – снова этот хитрый взгляд и довольная улыбка.

– Не твоё дело, – бросаю я и поворачиваюсь обратно.

Миль и Нест, сидящие слева от меня недовольно взирают на меня, задавая немые вопросы о моем самочувствии, но я просто отмахиваюсь от них, вновь прижимаясь к капитану, обняв его за руку.

– Капита~ан, – тяну, – позволишь мне немножко поспать?

Он не в силах сказать “нет”, и я этим бессовестно пользуюсь.

В итоге Михаэль стал моей подушечкой. И пока я дремала, он что-то бурно обсуждал со своим парнем. Их тоны казались серьезными, но я слышала их голоса, а смысл слов – нет.

Нам предстояла шестичасовая поездка обратно в Лос-Анджелес, которая пролетела в один миг, стоило мне провалиться в глубокий сон. В этот раз тоже не было ни кошмаров, ни снов. Пустота. Стабильность…

Я вздрагиваю от громкой мелодии, разлившейся по всему салону, и, ворча о том, что просила же вести себя тише, медленно открываю глаза. Встречаюсь с удивленным взглядом Миля и Неста, которые кивают на мою сумку, говоря, что это мой телефон такой громкий. Всё ещё в полудреме начинаю рыться в поисках источника столь громкого звука, ворча себе поднос ругательства в сторону виновника.

– Кто вообще мог мне позвонить?

…

Я замираю не в силах прочитать японские слова спросонья, но смайлик смешной обезьянки позволяет мне не задумываться об этом.

– Привет, – чуть ли не стону я по-японски в телефон, зевая.

– Наоми, ты о чем думаешь вообще? – возмущенно кричал Акира на другом конце линии, от чего я несколько отодвинул смартфон от своего уха, чем позволила ребятам услышать тон и агрессию, исходящую от моего оппонента.

Парни все умолкли, навострив свои ушки на мою волну. Но как ни старались, все равно не смогли бы понять смысл сказанного, кроме брата, естественно. Я улыбаюсь смешным и одновременно настороженным лицам Миля и Неста и треплю блондина по волосам.

– О том, как же круто иметь такие шелковистые волосы, – смеюсь, не отнимая рук от шевелюры капитана.

– Что?! – вновь вопит Акира, – Чьи это ты там волосы трогаешь?

Позади слышу какой-то шорох и оборачиваюсь. Александр беспрерывно прожигал во мне дыру, нахмурив свои брови, а брат, слегка склонившись к нему, что-то быстро шептал на ухо. Он переводил ему!

Демонстративно нажимаю на кнопку уменьшения звука, чтобы Акиру было меньше слышно задним рядам нашего театра, и с довольной улыбкой отворачиваюсь.

– К чему этот звонок?

– Ты перестала заходить в WeChat и отвечать на наши сообщения. Вот и звоню…, – жалобно стонет парень.

Чёрт! Меня не было в сети всего сутки… а он уже панику поднял. Почему-то, когда я пропадала на неделю с Маркусом, никого не предупредив, он так не суетился, а что сейчас?

– Это что-то новенькое, – холодно отзываюсь, потеряв всякое выражение лица, чем пугаю ребят слева от себя, – В Японии ты так сильно не беспокоился обо мне в похожих ситуациях, а тут…

В ответ полетели какие-то жалкие и абсурдные оправдания – набор слов, никак не связанный с делом – от которых я отмахиваюсь и, попрощавшись, сбросил.

Я никогда так не общалась с Акирой… Но почему-то сейчас… только сейчас ко мне пришло осознание, что он ведь действительно не рубил тревогу, когда Маркус меня похищал, избивал и насиловал, просто принимал этот факт, но сейчас, когда я… счастлива…

На встревоженный взгляд Миля, я счастливо улыбаюсь, слегка толкнув его локтем в руку.

– Хей, капитан, чего ты такой нахмуренный? – смеюсь, – Всё в норме. Вы же со мной. Уверена, наш отважный капитан не даст меня в обиду, – кивок, – Ну, и всё.

***

В Лос-Анджелес мы приехали ближе к вечеру из-за постоянных желаний парней справить нужду и перекусить. В какой-то момент я не выдержала и рыкнула на них, что как они могут быть спортсменами, если даже выдержки у них нет, а когда случайно ляпнула, что у меня ломит всё тело, и хочу уже побыстрее оказаться в своей теплой кроватке, на меня уставились удивленными и вопросительными взглядами, а виновник моих симптомов, ехидно наблюдал за тем, как я оправдываюсь.

Всех развезли по домам. Ни о какой вечерней тренировке не было и речи после сегодняшнего дня в дороге. К тому же, пока мы ехали, парни рассказали, что даже с новичком, никогда не игравшим с основным составом, они справились лучше, чем ожидали, и смогли выиграть, обогнав всего на одно очко. Сам же Томас прокомментировал это так: “Я так боялся, что мои ноги и руки дрожали, думал моя клюшка выпадет в самый нужный момент, но вокруг меня были Кей и Ади, которые мне помогали”. Рада, что не ошиблась, доверившись ему, хотя выбора у меня особо и не было. Я бы всё равно забрала Александра с поля.

– С тобой точно всё хорошо? – настороженно спрашивает Нейтон, когда мы входим в дом.

– Да, мне просто нужно отдохнуть немного.

Нас встречает Лайла, которая сходу начинает целовать нас с Нейтоном. Раньше это было семейной традицией – целовать друг друга в губы при встрече и прощании. Простой чмок. Но сейчас…

А она действительно не сдаётся…

Только вот, когда она тянется ко мне, я делаю шаг назад.

– Элеонора приготовила ужин, – радостно щебечет женщина, делая вид, что попытки не было, – Давайте ко столу.

И сразу же испарилась.

Ужин? Она серьезно?

У меня нет сил есть, тем более делать вид, что всё прекрасно перед лицами этих гнусных людей. Мне нужен перерыв. Я вымученно смотрю на брата, немного сгорбившись.

Не хочу сейчас ужинать с ними…

– Мам, мы немного устали после дороги, так что поедим позже, – кричит парень и кивает на лестницу.

Больше повторять не нужно было. Я полетела по лестнице скрывшись в своей комнате от всех лишних глаз.

Теплая пенная ванна мне сейчас действительно не помешала бы…

Скидываю с себя все вещи в корзину для стирки, включаю воду и, завязав волосы в объемный пучок, забираюсь в ванну. Горячая вода расслабляла моё тело, магическим образом забирая всю тяжесть.

Грёбанный Алек…

В голове моментально всплывают события прошлой ночи:

Моя грудь томно вздымалась под синеющими грузовым тучами, устремленными на меня. Они следили, анализировали, ловили каждое изменение. При каждом глубоком вдохе касалась чужой плоти, что дарила мне неописуемо чувство тепла. Губы пылали от неистового страстного танго. Касания длинных холодных пальцев посылали тысячу и один импульс по всему моему телу прямо в мозг, путая и завлекая в тёмный лес наслаждения.

– А мне нравится… твоя реакция на мои… поцелуи, – цепляю его, ухмыльнувшись, чем зарабатываю легкий укус в шею, – Эй, перестань, – смеюсь, – Ты же не зверь.

Его реакция и внешний вид были потрясающими. Просто великолепными. Сколько бы я не тянулась к нему, каждый раз он отвечал и перенимал инициативу на себя, сам тянулся, желая ощутить мои губы. Его идеальные тёмные волосы торчали в разные стороны от моих ласк. Стальные глаза горели желанием. И его дыхание тоже играло с ним в игры, сбиваясь от страсти, подаренной чем-то настолько для нас необычным, как поцелуй…

Алек медленно, не сводя с меня глаз, оставляет лёгкий, совершенно невесомый поцелуй на устах. Едва ощутимый. Простой чмок, предназначенный для издевки. Он играется со мной, исследуя. Я вздрагиваю и откидываю голову назад, стоит его губам начать свое прекрасное путешествие от моей щеки к шее, заполненное поцелуями. Чувствую несильные, наполненные страстью и желанием укусы. Довольный моей податливостью и некой странной возбужденностью брюнет усмехается, оголяя свои клыки, что выглядели сексуально, чертовски сексуально.

– Ангел, ты и не представляешь, какой я зверь.

Воздух с шумом входит из меня, создавая какой-то странный и непристойный звук предвкушения, когда прохладная рука забирается под футболку и находит себе место на животе. Приятный холодок остужал моё горячее от смущения тело. Я не верю в то, что издаю подобные стоны, и краснею под озорным дьявольски взглядом, видящим меня насквозь.

Алек следит за моей реакцией, и в какой-то момент в его глазах возникает вопрос, который он не мог не задать. Воспоминание всплывает само по себе, и я слышу его голос в своей голове: «Я не такой». Верно, он не Маркус, он не насильник и уж тем более не причинит мне вреда, и сейчас ждёт моего согласия на подобную авантюру. Лёгкий кивок – как красная тряпка для быка – спусковой крючок.

Его язык мягко и нежно ласкал мой, вызывая выплески эндорфинов и дофаминов в кровь, что туманило всю мою сущность, оставляя лишь этот момент, лишь его и меня. И никто, кроме нас.

Я сладостно стону ему в губы, когда прохладные пальцы бегло пробираются выше, забираясь под чашечки спортивного бюстгальтера, и сжимают груди, пуская очередную волну наслаждения.

Он медленно сводил меня с ума, погружая в совершенно другую эйфорию, никак не сравниваю с эффектом от нейролептиков. Алек был так нежен со мной, что я терялась в потоке сознания. Я забывала дышать, моё сердце вырвалось из груди, отбивая чечетку по внутренней грудной стенке, и, казалось, он слышал её. Видел меня насквозь. Внизу живота царит хаос, запутывающийся в тугой узел, что дарил пряную сладость и лёгкое тягощение, дурманящие разум.

Бросив меня на произвол судьбы, подарив напоследок нежный взгляд полный удовольствия, он отпрянул от моего лица и ловким движением пальцев, поддев подол футболки, стянул ее с меня, оставив в одном нижним белье да в бриджах.

Его не должно было удивлять моё тело или как-то стопорить, Алек ни раз видел меня голой или в белье, но почему-то сейчас замер, оглядывая каким-то новым взглядом. И мне начало казаться, что все предыдущие разы были ничем перед этим. Особенным. Синеватые блестящие глаза с диким голодом пожирали каждый сантиметр моего тела.

– Алек…

Мой хриплый голос стал неким сигналом для парня. Он быстро стянул с себя футболку, предоставляя моему зрению настоящее божественное тело. Я знала, что он сын Аполлона.

Его мускулистое тело кричало о чрезмерных спортивных занятиях. Необычно светлый оттенок кожи для Лос-Анджелеса, приятно контрастировал с темной шевелюрой, но идеально сидел на рельефном теле. Я пожирала его глазами так же, как и он меня. Казалось, до этого я никогда и не видела Алека вовсе.

Мы были травмированными людьми с печальным прошлым опытом, который причинил нам боль и сделал такими. Теперь же мы боялись совершить ошибку, как-то ранить друг друга. Только не мы…

Невольно тянусь к нему и медленно веду кончиками пальцев от его ключиц по груди, по стальному прессу, обводя каждый из шести кубиков, спускаясь ниже по едва уловимой дорожке волос, ведущей дальше, останавливаюсь на самой резинке от спортивных штанов. Алек громко сглатывает, позволяя мне безграничность действий. Я оставляю легкий неглубокий поцелуй на его губах, скуле, шее, ключицах, спускаясь все ниже и ниже. Поцелуй у пупка стал завершающим.

С диким рыком парень валит меня на кровать и, покрывая мою грудь поцелуями, ловко растягивает бюстгалтер одной рукой, отдавая всё свою ценное внимание моим грудям. Я звонко втягиваю воздух, когда озорной язык проходится по моему соску, лаская его, после чего Алек, посасывая его, начал играть пальцами с другим.

Сладостный стон вырывается из меня, тело слегка содрогается под его властными руками и губами, ласкающими мою грудь, мысли туманятся, и приятный тянущий узел внизу живота даёт о себе знать. Это было так невероятно, так необычно, так волшебно… волшебно… Никто не касался еще меня так нежно, но властно, принося удовольствие, а не получая.

– Ах, – я вскрикиваю, когда умелые пальцы оказываются на самом чувствительном местечке.

Увлеченная совершенно незнакомыми ощущениями, которые дарил мне язык Ньюмана, не заметила, как он стянул с меня бриджи, оставив лишь в одних черных трусиках. Моё смущение сжигало меня изнутри, но я не пряталась, доверяя Александру на все сто.

– Ты уже такая мокрая, ангел, – шепчет мне на ухо, начиная медленные плавные движения пальцем через трусики, заставляя мое тело извиваться, как змея, – Ты такая развратная…

Его бархатный голос слегка хрипел, от чего становился ещё более сексуальным.

Я хочу бросить ему какую-то колкость, как-то достойно ответить, но голова была пустой, в мыслях кружились лишь вожделение.

Его голова скрылась меж моих ног. Губы блуждали по внутренней поверхности бедра, оставляя след из влажных поцелуев, а руки продолжали играться, заставляя меня стонать. Наслаждение и некая эйфория накрыли с головой. Я хотела, очень хотела кончить под ним, хотела, чтобы он вставил. Хотела…

Мягкие белые простыни смялись в моей сильной хватке, очередной стон сорвался с моих губ, а глаза прикрылись, принимая всё, что Алек даёт мне полноценно, лишь ресницы беспрерывно содрогались, щекоча кожу.

Всего раз бросив взгляд на мое лицо и увидев дикое первобытное желание, он закончил с играми. Легко снял трусики и припал к промежности интенсивно работая языком вперед-назад, по кругу, что было невообразимо. Это было так волшебно. Импульсы отдавались во все части тела, и я дрожала, предвкушая наслаждения. Алек работал языком и активно стимулировал мой клитор пальцем, порой меняя местами, и придерживал своими сильными руками за бёдра, заставляя меня извиваться еще сильнее.

Это так божественно. Так невероятно. Кажется, я умру от всего этого.

Выплеск энергии становится для меня ударной волной. Оргазм накрыл с головой, и я все еще содрогалась от ощущений прекрасного, полностью пав перед ним. Никогда в жизни не испытывала чего-то подобного. Это было просто волшебно. Мои предыдущие опыты были резкими и жесткими, без должного наслаждения и оргазма, тем более.

Это…

– Ты кончила, – довольно ухмыляется Алек, поднимая свою голову и слизывая языком мой сок со своих губ, – А ты сладенькая.

– Дурак, – бессильно бурчу, – Вытри это сейчас же, – я хочу сама убрать это, краснея, но его язык быстро собирает всё раньше, чем я поднимаюсь к нему.

– И какого это? Кончить от этого язвительного языка? – смеётся брюнет.

Он ждал, что я отмахнусь или отшучусь от него, как всегда. Это было бы нормальным. Это было бы по-нашему. В любой неловкой ситуации мы уходили от прямого ответа через шутки или колкости, но не в этот раз. Я была не в состоянии придумать умный ответ, который порадует этого парня. Я просто хотела ощутить его в себе и на койкой-то период времени стать единым целым.

– Продолжим, – мило улыбаюсь и тянусь к его штанам.

Алек немного теряется и тупо смотрит, как мои не слишком ловкие для этого пальцы развязывают его шнуровку на поясе, все еще дрожа от эйфории, и, возможно, они наталкивают его на сомнения. Ньюман аккуратно кладёт руку на мою, останавливая. Он глубоко заглядывает в мои шоколадные глаза, рыская в поисках страха, отчаяния, отказа.

Их нет.

Его переживания…его чувства… они были ясны мне… Внутри него таился страх повторить свои ошибки и напомнить мне о печальном прошлом. И казалось, что ему было совершенно не важно, что хотел он в этот момент, главное – моя безопасность…

– Алек, – страстно выдыхаю ему в большую грудную мышцу, замечая его учащенное сердцебиение, – Я хочу этого, и ты тоже, – моя рука легко ложится на выступающий внушительный бугорок, доказывающий мою правоту.

Он твёрд и готов к действиям, пульсируя под моей ладонью. Пару минут даю парню осмыслить и осознать услышанное и происходящее в целом, позволяя проявить это маленькую слабость, некую неуверенность в себе, что он прятал где-то глубоко внутри себя. А после он затягивает меня в долгий глубокий поцелуй.

– Ты же понимаешь, если сейчас ты не скажешь “нет”, потом я не остановлюсь. Мы дойдем до конца, – его рука слегка оттягивает краешек своих штанов, а его глаза игриво стреляют в меня.

– Я не скажу, – сладко шепчу ему прямо в лицо, и он вновь валит меня на кровать затыкая демоническим кровавым поцелуем.

Вбирая мои губы по очереди, покусывая их, он аккуратно подвинул меня ближе к себе так, что моя промежность оказалась прямо у его паха. Неистовый танец закончился кровопролитием. Он медленно отстранился, слизывая показушно свою алую жидкость, доставая из заднего кармана маленький пластиковый пакетик и разрывая его зубами.

Заворожённая слежу за его опытными медленными действиями, словно парень давал мне время передумать или просто мучал, что было в его стиле. Я горела, горела Адовым пламенем желания, и отступать сейчас, в самый момент кульминации, не хотела совсем.

– Ах, – вырывается из меня от вида массивного члена, на который Алек уверенно натягивал презерватив, – Алек… Он не влезет…

– Ангел, – трепетно шепчет парень, целуя меня в макушку, – Ты достаточно возбуждена, чтобы принять всего меня. Верь мне.

И после легко кивка он начинает аккуратно, плавно входить в меня, страшась причинить мне вред, отвлекая меня от возможной боли своим игривым языком. Боли не было. Как и неприятия, которого я ожидала. Лишь сладостные покалывания отзывались где-то внутри. Лишь чувство некой наполненности и тепла, не такого, какое исходит от его касаний. Это было слишком, слишком-слишком прекрасно…

Я застонала прямо в губы Алека, который уже успел привыкнуть к этому. Он легко ухмыляется, целует меня в лоб и медленно начинает двигаться внутри меня, сводя меня окончательно с ума. Лёгкие и несколько непринуждённые толчки сменялись более интенсивными и глубокими, сопровождались глубокими поцелуями, поглаживаниями волос, шеи, груди.

Я теряла рассудок, сжимая простыни до боли в руках, стонала его имя в сладостных муках наслаждения, тихо прося о большем, извиваясь под крепкими мужскими руками, что дарили мне новые ощущения совершенно не похожие на мои предыдущие опыты. Было так уютно, комфортно, так особенно по-нашему…

Дрожь и покалывания накрыли с головой, предупреждая о пике наслаждения, Алек ускорил темп, заставляя меня прогнуться в пояснице навстречу к нему еще сильнее. Он тоже был на пределе.

Взрыв…

Мы кончили вместе…

Я в сладких конвульсиях упала на мятые простыни в попытках вернуть дыхание в норму, пока Алек профессионально снял презерватив и, завязав в тугой узел, бросил в мусорное ведро, стоящее у стола в метре от кровати.

Сейчас оглядывая эту комнату, приходит осознание, что это всего лишь номер в отеле, который мы покинем уже этим утром. В этом не было ничего особенного. Многие снимали такие комнаты и занимались здесь сексом. Но почему-то в данный момент этот номер был всем и одновременно ничем. В нем царила атмосфера страсти, в воздухе летали запахи алкоголя, одеколона Алека и некий приторно сладкий запах, напоминающий о нашем маленьком секрете.

Ньюман весь такой дерзкий и игривый дурак, неспособный здраво реагировать на ту или ситуацию эмоционально, псих, которого все боялись, в постели оказался довольно нежным и страстным… Такое открытие…

– Ангел, – сладостно шепчет брюнет, одаривая меня каким-то своим новым взглядом, полном озорства и ласки, – Повторим?

…

… его поцелуи, спускающиеся от моих губ к ключицам, а после и ниже… его сильные-сильные руки… теплые объятия… его запах… нежные интенсивные движения… та сладкая боль…

Так. Стоп. Наоми. Что ты вообще делаешь?

Бью свои щечки ладоням, дабы прийти в себя, от влаги удары чувствуются намного болезненнее. И без того красные от смущения и высокой температуры щеки, становятся ещё краснее.

Дурында.

Прижимаю к своей груди ноги, обхватив их руками, и укладываю на них свой подбородок.

– Он был так нежен… в первый раз.

Моё выражение лица из смущенного меняется в скептическое, поскольку вся нежность улетучилась после первого раза. После он стал несколько грубее и властнее… Именно от этого тело и ломило… Он не шутил, когда говорил, что не сможет остановиться, но не думала, что его несколько личностей имеют значение и в сексе.

Ужинать я так и не спустилась, занявшись своими музыкальными навыками, которые я изрядно забросила. Музыка приносила моим мыслям покой. Конечно, она не справлялась с обсессиями так же качественно, как это делал Алек, но всё же.

– Ты ничего не ела целый день, – возмущенно буркнул брат, когда встретился с моим вопросительным взглядом в дверях комнаты, после чего своевольно зашёл.

Он принёс поднос с нашим сегодняшним ужином, что приготовила для нас Элеонор. Мясо на гриле с овощами… Она будто знала, что я приеду без сил.

***

В воротах, в которые я должна была забросить мяч, стоял никто иной, как наш главный голкипер, которому не терпелось посмотреть, на что я способна. Самовлюблённый придурок.

Алек спокойно облокачивался на свою клюшку, устало следя за моими движениями. Он забавлялся, выводя меня из себя. И зачем-то предложил тренеру встать на ворота и опробовать меня, когда Артур предложил мне потренироваться ударам. Это было довольно глупым предложением, учитывая, что мне не обойти этого кретина в подобную игру.

Резким движением подбираю мяч и, замахнувшись, отправляю его прямо в сетку клюшки вратаря. Парень даже не двигается, продолжая наблюдать за мной со своей фирменной ухмылкой, которую я копирую.

– Ой, давай еще раз, – с легкой грустинкой отозвался Кей, махнув другу в воротах.

– Не стоит, – ровно ответила я, возвращая клюшку хозяину, – Наш голкипер слишком хорош, – подмигиваю и направляюсь во внутрь спортивного комплекса, подальше от шумных девчонок, что ликовали парням с трибун.

И кто вообще их пустил на тренировку?

Я была вся потная и уставшая. Михаэль взялся меня тренировать вместе со всей командой. Не знаю, что задумал тренер, включив меня во всё это, но трудиться я стала ещё больше… как и уставать…

Холодная вода охлаждает меня, когда я умываюсь, и чувствую новый прилив сил.

Я буду смеяться во весь голос, если Артур Картер объявит меня частью команды, в смысле игрока. Будет очень смешно…

– Эй, – кричит кто-то позади, когда я выхожу из туалета и направляюсь к выходу на стадион, – Мы к тебе обращаемся, – плечо обдаёт жаром от прикосновения, а длинные ногти слегка вонзаются в мою кожу, – Ты что глухая?

Раздражённо сбрасываю чужую руку с себя и поворачиваюсь к двум девицам. Нарядились будто на бал… Укладка, яркий макияж, короткие платья, каблуки.

Или на трассу…

Усмехаюсь собственной мысли, от чего они обе краснеют, тоже чувствуют моё превосходство. Куклы Barbie.

– Ох, не отзываюсь на подобные штучки, я же приличная девушка, – с наигранной виной прижимаю свою руку к груди, они краснеют ещё сильнее, – Вы, наверное, заблудились в поисках своего рабочего места? – недоуменные взгляды, – Думаю, вам будет достаточно вызвать такси, указав местом назначения East West Hotel. Слышала там много желающих.

– Ты только что шлюхами нас обозвала? – возмутилась одна, чем заслужила мой ещё один оценивающий взгляд.

– Мм… да, – довольная улыбка.

– Ты… Ты…

– Да ты хоть знаешь, с кем говоришь?

– Плевать, – бурчу, сложив руки на груди.

– Ты трешься вокруг занятых парней, вообще-то, – у неё вид, будто она только что опустила меня лицом в грязь.

– И? – усмехаюсь с их жалких попыток.

– Мы посмотрим, как ты будешь смеяться, когда Джуд, Оливия и Маргарет увидят, как ты клеишься к Орану, Нейтону и Алеку, – довольные своим тупизмом они вскидывают головы, – Насколько нужно быть отчаянной, чтобы подкатывать еще и к капитану, у которого есть парень, – верещали, уходя.

Что за курицы?

Стоит мне выйти вновь на поле, как мой телефон начинает разрываться в мольбах принять вызов, привлекая множественное внимание. Быстро порывшись в сумке, нахожу его и замираю.

– Осака! – вскрикивает тренер, – Что я говорил насчет телефонов?

– Наоми?

Трясущимися от страха руками я отвечаю на вызов и прикладываю телефон к уху, нервно взглянув на Алека.

– Скучала?

Глава 18

– Что происходит? – неизвестно откуда выросший рядом Александр, сурово зыркнул на меня, анализируя моё выражение лица, дрожь в руках и расширенные глаза.

Ему ничего не стоило сложить два и два, чтобы получить полноценную картинку в своей голове и заветный ответ на собственный вопрос.

Я вздрогнула, подняв на парня свой испуганный взгляд, что бегал по его лицу в поисках спасения и убежища, и боялась вымолвить и слова. Ни брюнету, ни Маркусу. Я застряла меж двух огней, которые медленно уничтожали меня…

Из-за той волшебной ночи в Финиксе, из-за тех новых ощущений, что подарил мне Алек, из-за его данного обещания защиты, я, как легкомысленная дура, совершенно позабыла об опасности, что была далеко, но в то же время чертовски близко.

– У~ху, кто это там у тебя? Любовник? – я еще раз вздрагиваю, теперь же от того, что Маркус перешёл на английский, и не свожу глаз с Ньюмана, – Какая моя жёнушка не послушная…

Он это специально… Он знал, что я в окружении брата и его компании, и именно поэтому решил втянуть не только меня, но и человека, который, по его мнению, беспокоился обо мне. Просто пытался вывести постороннего человека из себя, рассчитывая на то, что тот услышит. А может он предполагал, что это будет сам Нейтон.

Я нервно сглатываю, наблюдая, как кадык Алека дёргается, его губы расплываются в жёсткой улыбке, а в глазах разразилось ледяное Адово пламя. Он понял, кто именно мне позвонил. Может, по моей реакции, а может громкость на моём телефоне оказалось достаточно высокой, чтобы брюнет уловил провокационные нападки Маркуса.

– Дай сюда, – властно высказался парень, забрав мой телефон из рук, прежде чем я смогла осознать происходящее и как-то воспрепятствовать ему, – Не знаю, что ты там наговорил ей, но прекращай творить глупости, – рычит Алек, пока я с силой сжимаю свои запястья, пытаясь отогнать те страшные воспоминания, которые постепенно всплывали в моей голове, совершенно не замечая той боли, что причиняла себе, – Помни, что ты не бессмертен, – его губы изворачиваются в опасной ухмылке, – Отлично, твоя могила будет здесь. Она будет безымянной, чтобы твои родители вечно страдали не в силах найти своего сынишку… Мне плевать… Такое ничтожество не смеет и пальцем касаться ее, – его теплая ладонь ложится на мои волосы, и он легонько гладит меня, тепло улыбнувшись. Как той ночью…

Что это с ним? Внезапно такая нежность…

Стоп. А что со мной? На кой черт я позволила ему взять телефон? Что мне теперь делать? Маркус убьёт не только меня, но и его… Он совсем не соображает во что вляпался? Чёрт… Он же ему…

– Отпусти, – тихо шепчет парень, присев передо мной на одно колено, и аккуратно помогает мне отпустить свои запястья, разжимая пальцы, – Теперь придётся заново обрабатывать, – цокает парень, начиная снимать бинты, из-под которых мелкой струйкой текла алая жидкость.

Я так глубоко засела в своих мыслях, что даже не заметила, когда он закончил разговор и отложил телефон на скамью. Он выглядел весьма эффектно, стоя передо мной на одном колене. В какой-нибудь дораме это выглядело бы очень романтично и сладко, но мы были не в мелодраме, а, скорее, в триллере, и парень никак не собирался быть милым со мной.

– Что ты делаешь? Здесь же все, – раздражённо шепчу я, но как только он начинает снимать повязки со свежих ран, шиплю уже от боли, проклиная его всеми возможными словами.

Сейчас… Сейчас Алек не проявил ни капли нежности, он просто аккуратно, чтобы не содрать лишнюю кожу снимал их, не заботясь о моем комфорте, нарочно делая так, чтобы мне было больно. Бинт приклеился к окровавленной ране, и о быстром снятии не было и речи.

Хочу возмутиться или оттолкнуть его, но, когда встречаюсь с осуждающим взглядом, тушуюсь и туплю свой взор, как напроказивший ребёнок. Ему не нравится, что я по своей собственной инициативе решаю свои проблемы вот таким образом – порезами, когда могла бы просто прийти к нему. И не нравится, что таким образом я напоминаю ему мать…

После нескольких попыток Алеку наконец удаётся отлепить бинты, которые тут же выкидывает себе за спину, чтобы позже избавиться от них.

– Ньюман! – окликает тренер с другого конца поля, где тренировал младших, когда парень встаёт и направляется к своей сумке, – Что там у вас?

Он привлекает к нам много лишнего внимания, от которого я ёжусь, пряча голые руки между своих ног. Мне некомфортно без повязок, и я невольно опускаю голову ещё ниже, чем при осуждении льда. Чувствую на себе множество взволнованных взглядов, от этого только хуже…

– Всё нормально, – кричит в ответ, – Пусть Томас пока сыграет вместо меня.

Не сказала бы, что это был намек, скорее, завуалированный приказ. Команда должна продолжить тренировку и сыграть в мини-лакросс, от которого никто не сможет отлучиться, а значит, никто не сможет нас потревожить.

Меня порой поражала необычная покорность тренера Александру. Это было лишь в некоторые, экстренные моменты, когда Ньюман был Ньюманом, а не простым игроком.

Поскольку я сидела спиной к полю, никто из игроков не мог видеть происходящего здесь. И это немного успокаивает меня, но не позволяло отпустить руки… А “болельщиц” с нашей стороны не было и в помине, все они тусовались на трибунах где-то позади, что как нельзя кстати.

Александр возвращается с парой черных бинтов и аптечкой. Откуда она? Он постоянно таскает это всё с собой? Зачем?

– А…

И вновь я мнусь под его злым взглядом. Брюнет снова садится на колено, его холодные пальцы касаются моих голых коленок, меж которыми были зажаты мои предплечья, по телу пробегается импульс, и сильные руки медленно давят, раздвигая мои ноги, заставляя меня мгновенно стать багровой.

– Что ты… – шиплю я, вскинув на него голову.

– Ты можешь хоть секунду не думать о сексе? – зло бурчит парень и, не обращая на моё возмущение абсолютно никакого внимания, берёт мои предплечья в свои руки, а я краснею ещё сильнее от своих неправильных мыслей.

Он залил мои раны антисептиком, тщательно прочищая от инфекций и загрязнений, наложил давящую повязку, чтобы остановить поток крови, и намотал новые рулончики своих черных эластичных бинтов. Он делал это молча, не роняя ни единого слова.

Раньше я была бы рада побыть в тишине, но сейчас… почему-то чувствую себя неуютно рядом с таким тихим Александром. Я также безмолвно наблюдала за его раздражительными, но аккуратными движениями, страшась перевести взгляд с сильных рук на лицо. Боялась, что там будет всё то же осуждение.

Закончив с моим лечением, Алек сел рядом со мной на скамейку и, медленно поддев мои ладони своими, положил их себе на колени.

– Теперь может объяснишь, – неожиданно спокойный голос раздаётся слева.

– Почему ты себя так ведешь? – хмурюсь, смотря на неподвижного парня, – Зачем это всё? Ты же обещал, что сделаешь мне больно, – смеюсь, – Так зачем всё это? Секс – просто влечение и в некотором смысле “лечение”, – киваю, – Зачем такая забота?

Он всё также неподвижен, но на долю секунды я увидела какой-то странный блеск в ледяных глазах. И когда они снова успели стать такими холодными? Он молчит в ожидании ответа на свой вопрос, но я совершенно не горела желанием признаваться в своей ломке и кошмарах, из-за которых снова резала руки этой ночью…

– А, поняла, хочешь собрать моё сердце, чтобы я влюбилась, – я провожу рукой по его шелковистым волосам, спускаясь к щеке, – в такого доброго, обходительного и заботливого парня, как Александр Рэй Ньюман? – смеюсь, опустив руку, и встаю со скамейки, – Ты поступил глупо, – всё веселье мигом испарилось из моего голоса, оставив лишь сталь, – Обрёк себя на опасность, – глаза начинают жечь, и я несколько раз моргаю, прежде чем продолжить, – Маркус – не тот человек, с которым можно играться, – оборачиваюсь, чтобы увидеть серьезный взгляд, – Ты ошибся…

Или всё-таки той, кто ошибся, была именно я?

Разворачиваюсь и делаю первый шаг, чтобы уйти отсюда, от него. Мои же слова причиняют мне легкую боль, но этого нельзя показывать. Из-за его самовольности я обречена на страдания. Я иду быстро, чуть ли не бежа. Это было ошибкой. Всё. Нельзя было начинать этот спор и так сближаться с ним…

– Стой! – рычал Алек где-то позади, но я уже не могла остановиться.

Ноги сами по себе увели меня со стадиона и вели по улице в непонятном направлении. Я никогда не была здесь, но это не важно. В голове были только мысли о том, куда бы деть себя. Я не хотела видеться с Маркусом, не хотела снова быть в его руках, снова принадлежать ему. Нужно было что-то придумать, пока он не застал меня.

Надо бежать…

Бежать не оглядываясь. Бежать, куда глядят глаза. Бежать, пока ноги не устанут, и я не смогу стоять. Бежать, пока я не буду умирать от жажды. Бежать, пока я не буду в безопасности. Бежать…

– Да стой же ты! – парень удерживает меня за запястье и поворачивает к себе.

Было неудивительно, что он смог догнать меня с его-то длинными ногами, но я бы предпочла, что б Алек оставил мысль преследовать меня… Парень, стоя возле меня, всё ещё держал меня одной рукой, чтобы не сбежала, а другой провёл по своим волосам, переводя дыхание.

Только сейчас замечаю, как на фоне его крепкой хватки, сама трясусь как осиновый лист на холодном осеннем ветру. Страх неприятной, плотной оболочкой окутывал всё моё тело, заставляя обсессии накатывать с новой волной, но, к счастью, присутствие Ньюмана блокировало их, пуская некий тёплый поток от моих рук по всему телу. Мои глаза были открыты, но я ничего перед собой не видела, только кровь, только плоть, только боль…

Этого не должно было случиться… Сейчас только середина июля… Только середина лета… У меня ещё полтора месяца должно быть… Зачем? Почему?

–…эй…

Я слишком расслабилась, находясь здесь. Мне не стоило было вписываться в местную жизнь. Привыкать к местным людям, порядкам, погоде и климату… Я же знала, что рано или поздно мне придётся уехать, но всё же надеялась, что это будет поздно… Нужно было в первые дни расспросить Лайлу обо всем и свалить… чтобы… чтобы продолжить своё никчёмное бессмысленное существование…

–…гел…

Что мне теперь делать? Что я должна сделать? Как спастись? И как спасти их?

Они не отпустят меня. А он их убьёт за это…

Из мыслительного вихря меня вырывает чужое обжигающее дыхание на моих губах. Моргаю, фокусируясь на реальности, и замираю, когда в миллиметре от меня вижу стальные глаза Алека. От него исходит манящее тепло, но я не двигаюсь – нельзя было, и он тоже.

– Сколько можно? – устало пролепетал брюнет, отстранившись, – Что с тобой?

Проморгавши, я вновь взяла себя в руки. Глаза всё ещё щипало от набегавших слёз. Ноги тянуло от столь быстрой ходьбы и далекого расстояния, что я преодолела. Казалось, ещё немного, и я свалюсь замертво. Эмоции бушевали от столь быстрой смены ситуации. Но всё же закрыла всё в себе, затянув верёвку ещё туже, до треска, который скоро ознаменует ее проигрыш.

– Наоми, – я вздрагиваю.

Александр, который никогда не называл меня по имени, вдруг сделал это… Прозвище “ангел” было чем-то не таким серьезным, словно развлечение, таким же, какими были наши отношения. Назвав меня Наоми сейчас, он показал всю серьезность, с которой относится ко мне, и шуткам здесь больше не было места…

– Ты ведь пообещала…

– Я обещала, что останусь, пока буду здесь в безопасности, – выдергиваю свою руку, – Но Алек… – мой голос дрожит, а я делаю шаг назад, замечая, как его взгляд смягчается от сокращенного имени, – Я больше не чувствую себя в безопасности… он сказал… что мое время вышло… и я вновь стану его игрушкой… – ещё шаг.

Услышав это, возможно, он пожалел, что дал мне обещание защиты, а может он уже думал над тем, как лучше избавиться от меня и моих проблем… Думаю, с самого начала он просто хотел позабавиться, а моё тревожное состояние ему мешало, вот он и старался приструнить его…

Маркус – серьёзный противник, который не побоится замарать свои руки в крови, если что-то пойдёт против его плана. У него есть деньги и власть семьи, благодаря которой он сможет нанять киллера или еще кого-то. Алек ничего не сможет сделать с этим. Он всего лишь подросток перед взрослым мужчиной, имеющим власть…

– Ты вообще не ставишь меня ни во что? – в тихом голосе услышала душераздирающий крик боли и печали, будто это я пырнуло его кинжалом предательства…

– Что?

– Наоми, я не раскидываюсь словами, – в один миг преодолевает те шаги, что я отступала, – Если я дал обещание, то значит уверен в себе, – аккуратным движением парень заправляет прядь волос за ухо.

– Самоуверенный придурок, – бурчу я, но всё равно продолжаю трястись, – Ты не знаешь, на что он способен. Он… он…

– Послушай, – мягко перебивает парень, – Он не тронет тебя, слышишь? – парень заглядывает в мои глаза, обхватив мои плечи, – Он тебя сильно ранил, и я ему этого не прощу. Я уберегу тебя и отомщу за те страдания, что тебе пришлось пережить.

Это стало последней каплей моей выдержки. Где-то глубоко внутри я всегда мечтала услышать эти слова. Они не были тёплыми или нежными, чтобы растаять. Они просто были. Слёзы покатились ручьём. И я не придумала ничего лучше, как прижаться к Алеку. Я уткнулась носом в его сильную грудь, сжимала его джерси и рыдала навзрыд, выплёскивая все те гневные эмоции, что хранила в себе.

Тот треск был последней каплей…

До чего же я докатилась? Плачу перед ним.

Удивительно, но парень молча обнял меня в ожидании моего успокоения. Он не высказал ни одной шутки, ни одной колкой фразочки, что были в его духе. Я приходила в себя под его легкие поглаживания моих волос, что заставляли меня дышать.

Это был ещё один Александр… ещё одна его личность…

– Успокоилась, мой маленький плаксивый ангел? – усмехается Алек, выпуская меня из своих объятий.

– Никому не говори, – шмыгаю носом, тыкнув в его грудь пальцем, не поднимая взгляда.

Он следит за моей рукой и усмехается еще шире, считая мои действия детскими.

– Так же, как и о нашей ночи?

– Да, а…

Меня прерывает зазвонивший в его руках телефон. И когда он успел захватить его с собой. Я замолкаю и киваю, предлагая ему ответить на звонок. Алек смотрит на экран телефон, и лицо его меняется. Оно становится раздражительным и усталым, но всё же он принимает вызов.

– Вот честно, ты не вовремя, – бурчит парень, проводя рукой по своим волосам, – Я ведь уже говорил, чтобы ты не звонила мне… У тебя нет прав… И что?

Только теперь оглянувшись, замечаю, что мы возле пляжа. Как давно я тут не была… С той пробежки, когда я познакомилась с Джуд, больше ни разу не возвращалась к океану. Я была вся в синяках, да и делать мне одной здесь нечего было. Оглядываюсь вокруг, вслушиваясь в разговор Алека.

– Маргарет, если у тебя ничего важного…

Услышав уже столь знакомое имя, замираю, уставившись куда-то вперед, а перед глазами мелькали события из прошлого, больно обжигая сердце:

– Алек, – Джуд сладко протягивает первую букву, улыбаясь брюнету (что это?), – Ты знаком с моей подругой? – глаза стреляют в мою сторону, намекая на то, что я не рассказывала об этом, – А Маргарет знает?

***

– Мы посмотрим, как ты будешь смеяться, когда Джуд, Оливия и Маргарет увидят, как ты клеишься к Орану, Нейтону и Алеку, – довольные своим тупизмом они вскидывают головы, – Насколько нужно быть отчаянной, чтобы подкатывать еще и к капитану, у которого есть парень, – верещали, уходя.

Маргарет – это его постоянная девушка, да? Многие говорят о ней так, будто она уже его жена, от которой он просто постоянно ходит налево. “Он не спит с одной девушкой дважды. И все они знают это правило, так что больше ни на что не надеяться после проведённой с ним ночи.”

– Давай не будем об этом, – жмурится Алек.

Он с ней весьма вежлив…

Я машу рукой, чтобы Ньюман обратил на меня внимание, и показываю на берег, шепчу, что пошла в сторону воды. Всеми силами старалась не показывать боль, которую он причинял… Какое-то время он тупо смотрит на меня, но всё-таки кивает, следя за мной.

Снимаю кеды и мочу ноги в теплой воде, что приятно щекочет мои ступни.

– Теперь ты портишь моменты, – тихо бурчу себе поднос, пиная воду.

А чего это ты так поникла, Наоми? Неужто ты сдалась уже в споре и всё-таки проиграла этому придурку? С самого первого дня ты прекрасна знала, что он за человек, что о нём говорят. Должна была понять, что ты не особенная, что он ведёт себя так со всеми девушками…

Угх… гребанная биполярка…

– Итак, – тянет Алек через какое-то время, усаживаясь рядом со мной на песок, – Вернёмся к твоим рукам.

Он так улыбается каждой встречной, поэтому, Наоми, забей на него. Тебе не нужен парень, чтобы быть счастливой. Ты рядом с ним, только потому что он твоё “лекарство” не более.

– Я…

– Прости…

Я в диком шоке смотрю, как парень смотрит на экран телефона, закатывает глаза и только потом отвечает. Маргарет. Снова.

Александр Рэй Ньюман только что попросил у меня прощения… Что? Я должно быть ударилась головой в какой-то момент, что теперь у меня галлюцинации… Он никогда не говорил таких слов, а теперь… из-за девушки…

Я прикусываю губу, наблюдая, как он поднимается и уходит чуть подальше. В груди на секунду застывает колющая боль, и я ещё сильнее удивляюсь.

Что вообще здесь происходит?

Через пару минут парень вновь возвращается и усаживается подле меня. Я уже не так сильно настроена вести с ним мирный диалог, как раньше, тем более оправдывать свои порезы.

– Думаю, нам уже пора…

– Бежишь от меня? – смеётся парень, стоит мне немного привстать.

– Просто думаю, что тебе будет лучше с командой, ну или со своей девушкой, – пожимаю плечами, смотря как последние лучи солнца скрываются за горизонтом.

– Девушкой? Постой, ты ревнуешь? – радуется, – Неужели, я выиграл?

– Да нет, не ревную, – спокойно отвечаю, продолжая вглядываться в океан, а внутри разрывающая боль проходится острым лезвием по сердцу, – А насчёт спора… советую определиться. Либо ты влюбляешь меня в себя, либо делаешь больно.

– Одновременно.

Еще больнее…

– Ты метко бьёшь, – отзывается Ньюман, доставая сигареты.

Перевёл тему…

– Мне ничего не мешало, – безразлично пожимаю я плечами, вспоминая тот удар.

Алек достаёт сигарету из пачки, поджигает ее и подносит к губам. Что происходит? Откуда он вытащил сначала телефон, теперь сигареты с зажигалкой? В нашей форме нет карманов. Неужели он носит их в трусах? Делает медленно затяжку, и, заметив мой взгляд, выпускает весь дым прямо мне в лицо, вызывая у меня приступы кашля.

– Придурок, – я начала отмахиваться от дыма.

В моей голове крутилось множество оскорбительных слов, которые я была уже готова высказать парню, но он перебил меня, глядя с улыбкой.

– Навивает воспоминания…

А, он говорил про тот вечер… Тогда мы впервые с ним говорили, верно?

– Мне уйти? – тускло усмехаюсь я, прижав ноги к груди.

Я совершенно не хотела уходить, но должна была…

С минуту серьезные серые глаза смотрят прямо в мои, после чего пробегаются по мне сверху донизу, и Алек качает головой.

– Мне будет легче защитить тебя, если ты будешь рядом.

– Это не в твоём стиле, – ловким движением пальцев и руки забирают у него сигарету и затягиваюсь, получив заинтересованный взгляд, – Я не буду сидеть на цепи, – едко ухмыляюсь, выдыхая дым наверх, – и не стоит пробовать посадить меня в клетку, – подмигнув, я аккуратно всовываю сигарету меж его пальцев и наблюдаю, как его бровь дёрнулась, – Я сломаю и цепь, и клетку, – хлопаю его несколько раз по руке с сигаретой, – и тогда ты не увидишь меня, – перехожу на шепот, – Просто будь рядом, будь на моей стороне, но не сражайся за меня…

– Полчаса назад ты рыдала, содрогаясь от мысли, что тебе конец, – усмехается парень, вновь затянувшись, – Мне нравится, что ты сломана так же, как я.

Дурень, я плакала из-за того, что ты влез во всё это дерьмо.

Однако тебе об этом знать необязательно…

Вернувшись на стадион, мы ловим на себе взволнованные взгляды ребят. Естественно, они заметили мой внезапный побег, тем более от Александра. Они беспокоились обо мне и переживали, но всё же доверили всё Ньюману не в силах сделать что-то…

Мы стали близки… Их встревоженные взгляды напоминают мне об этом… Потихоньку компашка Нейтона и Александра, парочка Места (Миль + Нест), трио Сэма сливались воедино, превращаясь в одну дружную семью… и я была частью ее… Одна команда… Одна семья, которая дорожит каждым своим членом. И… так будет всегда…

– Малыш… – Миль не успел закончить свой вопрос, как я уже прижалась к его груди, впитывая то тепло, что он излучал.

Александр попросил довериться ему и поверить в него и в его силы. Я всё ещё не могла до конца представить, как именно он может противостоять Маркусу, но я очень хочу довериться ему… и пока это возможно, я постараюсь поверить…

– Люблю тебя, капитан, – шепчу я, едва слышно.

Мои слова шокируют блондина ещё сильнее, чем мои действия. И какое-то время парень так и стоит, шокировано смотря куда-то вдаль, но после он всё же обнимает меня и с теплой улыбкой на устах отвечает мне:

– Я тоже очень сильно полюбил тебя, малышка…

Миль… мой самый близкий друг…

***

– Догоняй, Японочка, – смеялся Кей, несясь к нашим воротом.

Он быстро бежал к нашему голкиперу – Брендону, а я следом, дабы забрать мяч у него. Уступив мне своё место, Персиваль умчался на встречу к своей девушке, отпросившись у тренера, соврав что-то про семейные дела. А раз выпал такой шанс, почему бы мне не сыграть? Подумала я тогда… но я даже не думала, что тренер ТАК распределит команды. Играть против Александра на воротах, Нейтона, Орана, Неста и Кея сложновато.

Ньюман стебётся надо мной, стоит мне подойти слишком близко. Он не пропускает ни одного меча, а если и нет – то это брюнет так развлекается, давая надежду на победу, не более. Оран и Нест, умеющие активно определять тактику противника, анализировать и принимать решения, слишком быстро могут сменить свою тактику, подстраиваясь под своих. Нейт и Кей – сила и ловкость порознь, именно поэтому они и играют в паре, совершая обманные маневры по всему полю.

Это слишком сложно… Я всё ещё слишком далеко от них…

Брендон – хороший универсальный игрок, но он не Александр, поэтому иногда может пропустить мяч, поддавшись усталости, однако в большинстве случаев парень отлично высчитывает вероятность и место удара. Ади и Сэм помогают у ворот, но они постоянно переговариваются, что раздражает меня. Миль подстраховывал меня, но это было сложно, поскольку носились мы именно возле ворот противника.

– Малышка!

Догнав шустрого белого кота, капитан пасует мне, давая шанс прорваться вперед. Пока парни были высокими и мускулистые, я была маленькой, что давало мне преимущество в ловкости.

Выворачиваю руку так, чтобы мяч приземлился прямо в сетку клюшки, после чего продолжаю бежать навстречу клыкастой улыбки и пылающим азартом глазам, обходя Неста и Орана резкими и ловкими маневрами. Только один шанс.

Он читает меня… мои действия…

На расстоянии десяти метров я замахиваюсь для удара, смотря в верхний правый угол. Он видит, потому готов ее уже отразить. Однако я выламываю руку, подхватив клюшку второй рукой, и запускаю мяч Милю, который молча принимает пас и тут же забивает. Меня же по инерции заносит, я не успеваю затормозить и врезаюсь в Ньюмана, точнее он ловит меня за плечи, пропуская мяч в свои ворота.

Свисток. Закончили…

– Умно, – скалится Александр, сняв шлем.

Что он имеет в виду? Мой пас капитану? Или то, что я влетела в него? Этого не было по задумке, но мне нравится, что это сработало.

– Сам так решил, – хмыкаю, отходя от него.

– Умница, – улыбается Рокар, потрепав меня по волосам.

***

С той сцены с Эдгаром Гарсиа в главной роли прошло уже чуть больше недели. Он старался не высовываться, меньше контактировать со мной и нарываться на неприятности, которые я легко могла ему организовать.

После рассказа Александра об отце и брате Эдгара во мне появилось ещё больше призрения и отвращения к новому мужу Лайлы. Можно ли называть его “новым”, когда они женаты уже двенадцать лет? Сама же женщина прекрасно видела, что происходит между нами…

Война…

И хоть она не знала причин моей ненависти и не понимала их, Лайла стала уделять мне больше своего времени. Будто это могло бы как-то загладить тот конфликт… Возможно, это всё она делает снова ради своего мужа… Она даже пару раз предлагала пошоппиться вместе… Я всё время отказывала ей – у меня достаточно одежды, к тому же недавно мы с Джуд накупили довольно много, да и я не из тех людей, что любят хвастаться новой одеждой…

Однако в этот раз я не смогла отказать.

Мне было слишком скучно оставаться на целый день дома, поскольку сегодня мне дали выходной от вечерней тренировки, после которой парни соберутся у кого-то… Я тоже хочу с ними… Но от чего-то Александр сказал “нет”, и Нейтон тоже, и Миль…

Так что после утренней тренировки я провела немного времени медитируя, играя на гитаре, переписываясь с Акирой и Хитоми… Но всё это было слишком обыденным и сильно наскучило, поэтому, когда в комнату заглянула белобрысая голова Лайлы с этим предложением, я не смогла отказаться в попытках спастись от этой бренности…

“Шоппинг был не такой уж и плохой идеей…” – подумала я в тот момент, но ходить с Лайлой по магазинам – сплошной кошмар…

Мы уже несколько часов бродили по разным бутикам модного дома, подбирая какие-либо наряды. Миссис Гарсиа была не в восторге от моих больших футболок, что я постоянно носила, и в ее голове поселилась идея “превратить Наоми в девушку”. Хотя не скажу, что я не женственная, просто так удобнее…

Несколько раз она вручала мне красивые, элегантные и в каких-то местах сексуальные сорочки, костюмы и мини-платья, аргументируя тем, что в моём возрасте пора бы уже задуматься о мальчиках. Как будто мне не хватает этих оболтусов…

К тому же я не сильно волновалась о своем нижнем белье, когда была с Маркусом или Александром, но всё время надевала единый комплект с кружевом, когда знала, что встречусь со вторым. Он придавал мне некой уверенности, что ли?

Моему удивлению не было предела, когда время перевалило за три часа дня – мы бродили тут уже пять часов… ПЯТЬ… Она выделила на меня столько времени – это что-то новенькое… Даже когда ей звонили, Лайла либо игнорировала, либо отвечала, что чертовски занята и сбрасывала вызов.

Последним пунктом нашего назначения был дорогой бутик с божественно красивыми платьями и ценниками на них с кругленькими суммами. Да и сам магазин изнутри выглядел будто свадебный салон во дворце.

– Дамы, мы бы хотели подобрать моей дочери какой-нибудь элегантный наряд на приближающийся бал, устраиваемый моим мужем в честь двадцатилетия компании NG, – её голос звучал чересчур надменно и слова хвастливо.

Как-то уж слишком лицемерно… А чего я ожидала?

Сотрудницы оглядели меня внимательным взглядом, оценивая мою комплекцию, после чего скрылись в поисках подходящего платья. Нас же администратор бутика сопроводила через арку к примерочной. Одной единственной, напротив которой стоял длинный бархатный диван.

– Бал? В наше время кто-то ещё устраивает подобные мероприятия?

– Верно, – кивнула блондинка, когда на кофейный столик перед нами поставили две чашечки чёрного чая, – Это самая известная прибыльная компания в стране. И ей владеет мой муж, – она легко поддевает меня локтем.

Снова хвастается…

– NG исполняется двадцать лет в начале августа, – спокойным тоном вещала Лайла, будто бы даже и не догадываясь, что это компания официально и не принадлежит ее мужу, – Это уже традиция – устраивать балы. На них собирается всё светское общество и спонсоры проектов компании.

То есть шишики, которые любят власть и деньги и постоянно крутятся возле Эдгара, чтобы подсластить свою жизнь… Но Ньюман говорил, что с приходом Эдгара к власти рейтинг компании начал падать…

Бал, да? Так вот что имел ввиду Маркусу, говоря о своем скором приезде в смокинге… Мне страшно… но Алек просил довериться ему… Он не раскидывается словами… Что ж хорошо. Меня, конечно же, никто не спрашивал, хочу ли пойти на это скучное мероприятие, но я буду там, чтобы свести всех с ума своей красотой. Не просто же так меня назвали Наоми.

– Мисс Гарсиа, – к нам вернулась администратор, а следом за ней несколько девушек, аккуратно придерживающие платья.

Та что же вам всем так хочется меня приплести к этой семейке? Я к НИМ совершенно не имею никакого отношения и не собираюсь.

– Осака, – поправила я, – Мисс Осака, – повторила с напором, бросив косой взгляд.

Растерявшись, девушка бросает взволнованный взгляд на Лайлу, якобы спрашивая, как ей всё же поступить. Блондинка, знающая, что спорить со мной не то, что бесполезно, но и опасно, просто отмахивается. Сотрудница в момент просит у меня прощения и предлагает посмотреть принесённые платья.

Шесть девушек выстроились в ряд, приподнимая платья над собой, чтобы я могла их лучше рассмотреть. Лайла смотрела со своего места, пока я подходила к каждой и рассматривала детально каждое из них. Администратор искусно рассказывала про наряд, к котором я подходила, не забывая упоминать, что именно подчеркнёт оно во мне. Такие светлые и пастельные цвета… Видя моё отвращение, взволнованная сотрудница лепетала, что в их ассортименте куча нарядов, что придутся мне по вкусу.

– А это ещё что… – шепчу, остановившись у последней девушки.

Все предложенные платья были слишком цветастые: розовые, желтые, голубые… Я иду на бал, а не на… я даже не знаю, куда можно пойти в этом… были бы классические костюмы – на приём к Королеве Елизавете II, а так… Мне всё это не подходило от слова совсем. Я отклоняла платья одно за другим, пока не увидела жутко черное платье в руках этой девушки.

Она была намного моложе других сотрудниц, а на бейдже говорилось, что она стажёр. Она неуверенно держалась, пока мой взгляд гулял по платью. Возможно, она не имела “должного” опыта, но прекрасно разбиралась в предпочтениях покупателей.

– Эм… Мисс Гарс… то есть… Мисс Осака, – лепетала администратор, – Прошу нас простить. Она ещё неопытная и делает много непонятных нам ошибок. Мы сейчас же накажем её.

Работница все вещала, пытаясь извиниться, пока я рассматривала платье от верха до самого низу. Сложно было понять, какое оно – нужно было примерить.

– Как ты могла принести чёрное платье? – возмущалась женщина на свою подчиненную, схватив ее за середину плеча, от чего стажёрка поморщилась.

Опять эти стереотипы… "Чёрный – цвет смерти и страданий". Ага, слышали уже ни раз. Только вот мы живём в двадцать первом веке, пора бы уже забыть про них.

– Прошу вас… – я запнулась, вглядываясь в бейджик с именем девушки, которую отчитывали, – Шерри, – она испуганно взглянула на меня, – отнесите это платье в примерочную.

Секунду она тупо смотрит на меня, не веря собственным, а после расплывается в счастливой улыбке и спешит исполнить мою просьбу. Я следую за ней под глупые рассуждения администратора, закатывая глаза на очередную ересь, вылетевшую из ее рта.

– Но как же… Чёрное платье… Оно к несчастью....

Дальше я просто не слушала, абстрагируясь. Это платье мне пришлось по душе, если ещё и сядет по фигуре, то оно моё. К тому же мне идёт чёрный цвет, а если он ещё и к несчастью, то пусть Эдгар и Маркус наконец обломаются и потеряют всё.

Платье село идеально. Оно было будто сшито прямо на меня. Длинное чёрное платье с рукавами, закрывающими запястье, приталенное, с достаточно глубоким вырезом декольте и высоким вырезом на правом бедре. Просто, стильно и лаконично.

– Мисс Осака, я принесла Вам туфли под этот наряд.

Улыбнувшись самой себе, раскрываю шторки примерочной, чем немного пугаю Шерри, но она тут же берет себя в руки и наклоняется, ставя туфли передо мной.

Чёрные винклиперы, мысок которых был украшен блестящими кристаллами.

Аккуратно и элегантно всовываю по одной ноге в каждую туфлю, и довольная выхожу ко всем, сражая всех на повал не только красивым внешним видом, но и величественной походкой. Лайла – любительница белого – недовольного хмурит брови, а администратор опять начала говорить о несчастье этого цвета.

– Я великолепна, – подхожу к зеркальной стене и кручусь, наблюдая, как подол платья разлетается, оголяя мои ноги, – Ему понравится, – хихикаю.

У меня были довольно широкие бёдра и несколько короткие ноги, тонкая талия и средняя грудь. Многие комплексуют от подобного, а я нет. Мне всегда нравилась открытая одежда, особенно, как мои ноги и грудь выглядели в них. Возможно, я принимала своё тело из-за того, что рано начала вести половую жизнь, не знаю… Но сейчас, глядя в зеркало и вновь видя свои “чистые” голые ноги, ляшки, тонкую талию, декольте, я вновь чувствую себя божественно красивой.

А тем временем в зеркале отражаются шокированные взгляды Лайлы и сотрудников.

Ещё пару раз администратор пыталась отговорить Миссис Гарсиа от покупки такого развратного платья тем более такого цвета, Лайла бросала на меня умаляющие глаза, а я лишь отмахивалась.

Это платье моё!

– К тому же раз оно такое “несчастное”, так зачем же вы его продаёте?

Ответ был ясен и без слов – похороны.

– Ну, чёрт, значит, мои похороны будут в этом платье…

***

Вечером я вновь не спускаюсь на ужин – аппетита совершенно не было, как и в последние несколько дней. Я питалась одной водой, да молочными коктейлями. Да и мучить себя таким жалким обществом мне тоже не хотелось, поэтому я остаюсь в комнате, перебирая струны гитары в поисках вдохновения. Всё ещё работаю над песней, у которой есть мелодия, но не текст…

Бал… Интересно, кто-нибудь из ребят будет присутствовать на нём? По идее на нем будут присутствовать значимые люди. Возможно, будет Джуд с мамами. Она говорила, что у них какой-то бизнес… Но я совершенно не хочу с ней общаться после того взгляда, которым она меня одарила тогда… А из ребят…

Вздрагиваю, когда мой телефон начинает вибрировать, уведомляя о звонке. Кто это? Какое-то время тупо смотрю на смартфон, боясь даже представить, кто может звонить мне в такой поздний час. Но всё-таки беру в руки мобильник и выдыхаю, когда вижу на экране знакомое имя.

– Я думал, ты уже не возьмешь этот грёбанный телефон в руки, – по голосу слышу его усмешку, и мои губы расплываются в легкой улыбке.

– У меня теперь триггер, – слабо сознаюсь, – Придурок, что ты хотел? – пытаюсь сделать раздраженный голос, но из этого ничего не выходит.

– Пфф, – фыркнул парень, – Открой балкон…

– Что? – но он уже отключился.

Что за дурак?

Откладываю гитару в сторону, встаю с кровати и иду к балкончику. Открываю дверь и выхожу на улицу. Прохладный ночной ветерок окутывает меня и протекает в комнату.

Что ему снова приспичило на ночь глядя?

– Привет.

Я вздрагиваю от неожиданности, услышав знакомый голос прямо у самого своего уха. Сказать, что я испугалась – ничего не сказать. Моё сердце стучало, отдаваясь в ушах, а тело пробрала дрожь… Каким образом он здесь оказался? Взобрался по стене? Скорее по дереву…

– Что ты здесь делаешь, придурок? – я складываю руки на груди, стараясь привести себя в норму, и вопросительно приподнимаю бровь, осматривая его.

Как всегда черное. Джинсы, футболка, бейсболка… пакет из KFC?

Это могло бы сойти за сцену из какой-нибудь любовной дорамы, если бы это были не мы… Его хищный взгляд так и вопил, что парень задумал какую-нибудь хрень.

– Можно подумать, у меня имени нет, – кривляется, – "Придурок то…", "Придурок сё…". Ты мне прозвище что ли такое дала? – я усмехаюсь и говорю, что это отличная идея, – Какая же ты бессердечная, – чуть ли не плача, говорит Александр, схватившись за сердце.

– Хватит ломать комедию, – бурчу я, зайдя обратно в комнату, – Мистер Ньюман.

Это официально обращение явно забавляет парня.

Хоть и была уже середина июля, но ночью с океана дул довольно прохладный ветерок, а уже моя чёрная футболка и короткие шортики в черно-белую клеточку, спрятавшиеся под подолом верха, не могли обеспечить меня теплом.

Обхватив себя руками, захожу в комнату, оставляя дверь для него открытой в немом приглашении. Залезаю обратно на середину кровати, где я и сидела до его прихода, и укрываюсь махровым пледом. Брюнет молча закрывает за собой дверь и садится на край кровати, обращая прекрасные льдинки на меня.

– Держи, – пакет из KFC приземляется мне на колени, – Нейтон сказал, что в последние дни ты ничего не ешь, – бурчит парень, рассматривая мою комнату, будто он был здесь впервые.

– Поэтому ты решил купить нечто иное, как фаст-фуд, – я закатываю глаза на его довольную улыбку.

Раскрываю пакет и достаю все его внутренности: нагеттсы, ведёрко куриных ножек, картофель по-деревенски, острые куриные крылышки, кисло-сладкий и сырный соус и, конечно же, пончик с клубничной начинкой внутри, а сверху с глазурью и посыпкой.

– Я удивлена, что ты весь ресторан не скупил, – он лыбится, заставляя меня усомниться, а действительно ли он не купил его… – В любом случае… спасибо.

Я расплываюсь в довольной и теплой улыбке, когда парень немного удивлённый кивает.

У меня не было аппетита… до этого момента… теперь же я прекрасно понимала, что голодала все эти дни, стоило мне только вдохнуть прекрасный запах курицы.

– Кушай хорошенечко, – щебечет парень, погладив меня по волосам, – А то ты не сможешь выдержать даже наш предыдущий рекорд, – я так и застываю с нагеттсом в зубах, скептически взирая на брюнета, – свалишься в обморок, выставишь меня извращенцем каким-то, – он неприятно морщится и тут же получает закрытой баночкой соуса по лобу.

– Ты и без меня хорошо справляешься с этим, Александр.

– Я бы предпочёл, чтобы ты звала меня так же, как и ночью, – ехидничает брюнет, пока я заливаюсь краской от воспоминаний, – Алек в твоём исполнении так сексуально звучит.

– Какой ты озабоченный… Ну? – выпаливаю я, привлекая внимание серых глаз, которые приобрели немного синеватый оттенок.

Интересно, какого это жить с такими глазами? Эмоции… как бы он не прятал их внутри себя, но его глаза меняют свой цвет в зависимости от чувств, что он испытывает. Как открытая книга, которую не каждый способен читать…

– Нам надо придумать план, – серьезно отвечает парень, своровав у меня крылышко, я склоняю голову немного набок, повторяя последнее его слово, – Нельзя идти к Гарсиа не подготовленными. Значит, смотри…

Мои глаза чуть не выкатились из глазниц. Я слушала и заедала полученную информацию жареной курочкой. Моему удивлению не было придела. И он придумал это всё за такой короткий срок? У него в голове компьютер, который просчитывает ходы наперед, как в шахматах? Нет, я, конечно, знала, что он умный, но настолько…

Не осознанно начинаю отрицательно качать головой, скорее, свои мыслям, нежели его плану, но Ньюман воспринимает этот жест как отказ ему.

– Ты похожа на свою мать, – морщится парень.

– Это чем же? – хмурюсь.

– У вас талант обламывать чужие гениальные планы, – бурчит брюнет, съедая картошку фри.

– Они не гениальные, – ворчу, запустив в него последней картошкой, которую он тут же съедает, – Они безумные.

– Да, как и ты…

Тяжело выдохнув, я всё-таки соглашаюсь на его безумный план, хотя изначально и хотела так поступить, но между нами возникло недопонимание. Алек был психом, поэтому только он мог придумать нечто идиотское и одновременно гениальное… В этом плане могут быть прорехи, но они не будут иметь никакого значения, если всё закончится, как надо…

– Ну, что? Ты доверишься мне и в этот раз? – он ехидно ухмыльнулся.

– Ты точно псих? Мне кажется, что тебя перепутали с гением, – усмехаюсь я, прикрыв рот кулаком.

– Это две крайности одной и той же сущности. Невозможно быть умным для всех, многие могут просто не понять моих мыслей и идей, от того и считают безумцем, – его хищная улыбка напугала бы меня раньше, но не сейчас, – Ты играла? – он кивнул на мою гитару, лежащую на другом краю кровати, а рядом разбросанные ноты.

– Да, хочешь послушать?

– А мне уже можно услышать твою игру? – сарказм.

Я закатываю глаза и с воодушевлением беру в руки гитару, предупредив парня о том, что слов ещё нет. Начинаю перебирать струны, создавая мелодию, которую похвалил Сэм в нашу первую встречу.

Хочу узнать его мнение…

Мои ловкие пальцы замирают уже на второй ноте, заработав вопросительный взгляд от брюнета. Моя рука лежала на струнах, блокируя звук, а глаза смотрели куда-то в пустоту, бегая по мыслям, которые ткали слова. В моей голове царил хаос. Смотрю на гитару и вновь начинаю перебирать струны, воспроизводя мелодию.

– Хочу узнать тебя в толпе людей, – медленно, в такт медленной мелодии пела я по-испански, как завороженная, – гуляющих в Нью-Йорке…

Остановившись, я схватила раскрытую тетрадь с нотами с прикроватной тумбочки и принялась быстро записывать строчку, которую сыграла. Она идеально подходила под музыку. Я так долго ломала голову над этой песней, а всё, что мне надо было – позвать его.

Смотрю на брюнета, сузив глаза. Он был немного ошарашен моим поведением, но теперь на его лице вновь царствовала довольная улыбка – понял, что происходит.

– Я тебе нужен? – ехидно отмечает он.

– Ой, заткнись, а, – возмущенно огрызаюсь я, продолжая записывать строки, – Просто посиди здесь, пока я не допишу.

Я быстро записывала строчки на испанском, чтобы ничего не забыть, но в тишине видимо сделать это мне не суждено было…

– Ах, это так трепетно, – воскликнул Александр, плюхнувшись животом на кровать, оказавшись лицом перед тетрадью, – Мне никто и никогда не посвящал песен, – его рука легла на моё колено.

Моя рука, в которой был карандаш, сжалась, но я не остановилась, пока не дописала строку до конца. Только после этого я медленно подняла взгляд сначала на чужую руку, а потом на самого парня, нагло улыбающегося мне.

– Да что ты мне тут заливаешь! – я толкаю его, и он скатывается по кровати на пол, – Кому ты лапшу на уши вешаешь? – я подползла к краю кровати и посмотрела на него сверху вниз, – Думаешь, я не знаю, что возле тебя постоянно вьются девчонки? А как же Маргарет?

Он валялся на спине на полу и дико смеялся, но стоило мне сказать последнее, как он внезапно взял себя в руки и стрельнул подозрительным взглядом.

– Ревнуешь?

– Чего? Спятил? – схватив ближайшую подушку, я кинула ее в него, комната вновь наполнилась его смехом, – Что за бред ты несешь! Было бы кого ревновать!

Я так и не смогла дописать текст песни. Даже первый куплет не закончила из-за его баловства. После того, как он успокоился, мы еще раз обговорили, что и как я должна делать до самого бала, пока я уминала свой клубничный десерт. Дело было уже за полночь, и нужно было уже расходиться, как он огорошил меня:

– Тебе еще сняться кошары? – он спросил это так просто. Без каких-либо ехидств, насмешек, интереса, – Я могу остаться, пока ты не уснешь…

Это было не предложение, на которое я могла согласиться или отказаться. Это был факт. Он остается. Я просто не смогла вымолвить ни слова, как он уже откинул одеяло, пока я убирала гитару на место и скидывала весь мусор после еды в мусорное ведерко, и примостился на моей кровати, скинув свои кроссовки.

Что он творит?

Но я не стала возражать. После звонка Маркуса кошмары действительно вернулись. Я не могла из-за него ни спать, ни есть. И раз аппетит вернулся ко мне рядом с Ньюманом, значит и сон тоже должен…

Только сегодня. Только в этот раз.

Александр раскинул руки, приглашая меня в свои объятия. Забравшись в постель, я падаю на его грудь, он прижимает меня к себе и накрывает нас обоих одеялом. Запах его одеколона бьет в нос и окутывает меня, создавая чувство защищенности вокруг.

Глава 19

– Что!? – выпалила я, уставившись на брюнета вовсе глаза, не веря в услышанное.

Мне должно быть это просто причудилось…

Всё продолжала гадать, вглядываясь в его серые глаза, не шутка ли это, но его строгий взгляд, никак не вязавшийся с ехидной улыбкой и его довольно расслабленной позой, говорил, что это всё серьезно…

…всё серьёзно…

Как я могла отвыкнуть за каких-то полтора месяца от этого грызущего чувства некой преследующей опасности, что излучает Маркус… Я же всегда знала, что вернусь, но сейчас это ощущение так сильно притупилось из-за Александра, который действовал на меня, как успокоительное, который пообещал спасти меня и попросил довериться.

И я ему верю…

Сейчас все мои заботы были связаны с Фенрирами. Они были как малые дети, за которыми нужен был ежеминутный присмотр…

Кей постоянно пропадал со своими левыми дружками и возвращался уже под кайфом. Брендон терялся во времени, утыкаясь носом в книги. Персиваль отлынивал от тренировок, социальной жизни команды в объятиях девушки. Оран постоянно на всех ворчал, делал замечания и нарывался на скандалы. Нест старался пересилить свою стеснительность и начать разговаривать с товарищами нормально – не все его мысли были правильно сформулированы с первого раза, что грозило конфликтом. Миль, который постоянно был рядом со своим парнем, лез первым на защиту, чем только усугублял недопонимание. Сэм таскался за Ади, словно хвост. Алек прилип ко мне со своими пошлыми шуточками, дразня своего друга, а Нейт был готов убить его и меня.

Мысли о Маркусе сразу же отметались в сторону, стоило кому-то из ребята как-то оплошать. Я старалась залезть под кожу каждому, чтобы они хоть немного взяли себя в руки.

Алек дал мне надежду на свободное будущее, и я решила начать его планировать…

– Да ты спятил! – воскликаю я и, развернувшись, захожу обратно в дом, пока он силком не заставил меня усесться туда.

Тоже мне гений… Это ж надо было додуматься до такого… Ему, наверное, делать было нечего раз лучше ничего не придумал… Посадить меня за руль… Меня! С моим паническим состоянием! Для кого я вообще тогда рассказывала про аварию и мой тремор на простую мысль вести машину. Разговаривала с пустотой… Больше ничего не скажу…

Ну, что за придурок!

– Да что ты завелась то так? – не унимался парень, следуя за мной по пятам, – Это не моё желание. Это необходимость! – его серьезный голос, который он немного повышает, заставляет задуматься об этом, но воспоминания о прошлом не дают мне сделать этого, создавая огромную стену, которую я не в силах была перепрыгнуть…

Уж точно не сама…

Я до сих пор не была готова садиться за руль. Стоило мне только представить, что я снова веду машину, как перед глазами появлялась та женщина… вся в крови… с тяжелыми ранами в районе живота, которые было не видно, но ее светлая кофта была насквозь пропитана алой жидкостью… Она звала на помощь, а потом кидала обвинения в мою сторону. А мой шрам на пояснице начинал гореть и саднить. Когда я старалась избавиться от этого наваждения, то становилось только хуже… К покойной Агате Биртон присоединялись её родственники, которые огрызались на меня в больнице в тот вечер… Все вместе они кидали в меня многочисленные проклятия и желали смерти, а иногда и переходили к физическому насилию, душа и избивая меня…

– Ты вчера головой сильно ударился, когда упал с кровати? – я останавливаюсь у своей комнаты, резко повернувшись к парню.

Он мог врезаться в меня, толкнув своим весом на пол, но вовремя затормозил, сохранив хотя бы мизерную дистанцию.

– Или может боль от укуса столь сильная, что ты не можешь соображать? Дай посмотрю, – пальцами толкаю его подбородок в сторону и слегка оттягиваю футболку, чтобы рассмотреть оставленный мною укус на его правом плече.

Да, простым “спокойной ночи, ангел” вчера не закончилось…

– Наоми, я не бог, – серьезный тон заставляет поднять на него взгляд и замереть, – Да, я обещал тебя защитить и сдержу своё слово, – от бывалой беззаботности не осталось и следа, он медленно берет мои руки, сжимая в своих, показывая так, что я могу ему доверять, – Да, я придумал безумный план, который должен сработать, – его сосредоточенный взгляд прикован к моим глазам, что позволяет Ньюману держать меня здесь, прикованной к полу, – Но я не всесилен, – мои глаза немного дергаются от удивления, приоткрываясь, – Что-то может пойти не так, – его голос на секунду дрогнул, это было почти незаметно, – И в этом случае тебе нужно будет сбежать. На машине, – уже с напором вымолвил Ньюман.

Если бы мы были не одни, Ньюман не стал бы так громко это всё заявлять и уж тем более так активно заставлять меня сесть за руль. Но сейчас обстоятельства на его стороне, поскольку Лайла с Эдгаром в компании на совещании, Майли с друзьями, а Нейтон с девушкой.

Предатель, оставил меня со своим лучшим другом наедине. Совсем растерял ту свою братскую заботу? А если он снова включит своё второе “Я”, что в прошлый раз, чуть не ударило меня?

Я впервые вижу, чтобы Ньюман был таким серьезным: его брови нахмурены, в глазах нет ничего, кроме моего отражения, губы сжаты в тонкую линию, скулы ходят от напряжения. Меня удивляет его неуверенность в собственных силах, что говорит о возможном провале. Как только эти мысли появляются в сознании, я вздрагиваю.

Я могу вновь стать его игрушкой…

Александр был прав… Я это прекрасно понимала… Я больше не хочу возвращаться к прошлому, однако меня всё ещё держит одна из составляющих его… Мне нужно было преодолеть страх перед машиной и дорогой, но…

– Ангел…

Ньюман почти шепчет моё прозвище, не сводя своего взгляда с моих карих глаз, через которые он может наблюдать мой мыслительный процесс – двери открыты. Я вздрагиваю и фокусирую взгляд на нём, парень аккуратно и нежно берет мою руку и отводит в сторону от моих губ. А я даже и не заметила, как начала обдирать их. Алек провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, посылая колкие импульсы, ожидая ответа.

Ух, и почему он так сильно влияет на меня? Этот придурок…

– Ладно… Я попробую…

Парень вновь улыбается, будто мы только что не обсуждали серьезную проблему, будто его гениальный план сто процентов не пойдет по наклонной, будто нет никакой угрозы в мою сторону, будто мы оба вернулись в прошлое, будто мы оба в порядке…

– А насчёт укуса, – весело начинает брюнет, – Он и правда был чересчур сильный, – мы спускаемся по лестнице на первый этаж.

– Сам виноват, – зло шиплю я, – Никто не просил тебя так жестко дол… б…ить, – последнее слово заставляет меня смутиться и отвести взгляд в сторону, слегка почёсывая нос.

Я выпалила это предложение, совершенно не подумав, а когда осмыслила, на меня смотрели хитрые голубые глаза, заставляя ещё сильнее заливаться краской.

– О, наш ангелочек, смущается, а вчера ты…

– Замолчи!

Под его звонкий бархатный смех мы выходим на улицу, где был припаркован черный кроссовер Ньюмана. На солнце черная гладь напоминала ночное небо – каким-то образом на поверхности появлялись миллионы мелких крупинок, напоминающих многочисленные звезды. Брюнет протянул мне ключи, на которых я остановила свой взгляд, проглатывая ком в горле.

– Ты говорил, что никто не садится за руль твоей машины, – напомнила ему свою первую поездку в Сан-Диего.

Трусиха!

– Ищешь предлог, – скучающе буркнул парень, открыв водительскую дверь, – Садись уже, – он кивнул во внутрь, приглашая меня.

Как только я уселась, он захлопнул дверь и, обойдя машину, пристроился рядом. Тоже мне джентльмен. От одного вида руля в руках снова появился тремор, а перед глазами те люди… Они стояли прямо перед машиной, сверля меня гневными взглядами и выкрикивая те ужасные слова. Пришлось ненадолго сжать руки, чтобы успокоиться, а вместе с ними и ключи, от которых я долго не могла оторвать взгляд.

Наоми, давай, не трусь. Они все – лишь галлюцинация. На самом деле этих людей здесь нет. Агата давно уже на небесах, а ее родственники в Японии, за пять с половиной тысяч миль отсюда. Ты же раньше была номером один…

Главное слово – была…

– Ты уверен? – я нерешительно взглянула на него, ища поддержки в уже родных серых глазах.

Брюнет сидел в пол-оборота, на его губах была легкая улыбка, а во взгляде читался открытый интерес. Ему было любопытно наблюдать за мной, как я преодолеваю свой страх или наоборот мучаюсь от него… Думаю, второе. Вполне в его стиле.

– Ну, вот опять ты за свое! – воскликнула я, стукнув его несколько раз по руке, – Знаешь же, как я себя чувствую, как мне страшно, – призналась я, шипя.

Будь это кто-либо другой я бы никогда не призналась в этом, не показала бы свою слабость. Никогда. Будь это какая-нибудь другая машина я бы не села за руль ни под каким предлогом. Никогда. Но это был уже Мерседес, к которому я привыкла. Это был Александр – единственный, кто видел меня насквозь, кого я сама впустила в свой мир, безоговорочно доверилась ему, уверенная, что не получу от него нож в спину…

И сейчас, когда сижу в именно этой машине, когда рядом сидит Ньюман, я чувствую, что смогу, что справлюсь с этим препятствием. Мне было слишком комфортно, чтобы не сделать этого. А также я знала, что в случае неудачи Алек спасёт меня…

– Нет, – ровно отвечает парень, не отводя от меня взгляда, а я так и замираю с поднятым кулаком…

Ой… Александр же не знает, что такое страх… Насколько я помню из его рассказа, в последний раз он испытывал что-то похожее на страх много лет назад, когда мать впервые решила порезать его руки. Сколько ему тогда было? Лет шесть? Это было ужасно… После он просто отказался от этого чувства, не видя в нём никакого смысла… Сколько же он пережил…

Я вздрагиваю, когда бархатный голос задает не слишком волнующий его вопрос, но всё же ему было интересно узнать мой ответ. И что ему сказать? Нашёл, блин, у кого спросить…

– Ну… – стучу кончиком пальца по нижней губе, он внимательно наблюдает за мной, – Не знаю, как описать это…

– Тогда, зачем оно нужно?

У меня нет ответа…

– Заводи, – коротко буркнул парень, даже не взглянув на меня.

Я сперва даже не поняла, что он сказал и мне ли вообще. Вновь куксюсь и морщу нос, протягивая жалобным тоном его имя. Думала, что смогла хоть немного отвлечь его, чтобы мы… Чтобы что? Наоми, ты действительно подумала, что сможешь съехать с этого? Ты же уже сидишь в этой гребанной машине!

Жалобно тяну его имя, чтобы выразить всё нежелание подобного занятия и неспособность преодолеть свои страхи, косясь на те галлюцинации, что делали шаги к машине.

– О, ты знаешь, как меня зовут? – весело отзывается парень, глядя на меня восторженным взглядом, – А я уж подумал, что навсегда останусь придурком. Хотя ночью ты снова звала меня Алек, – широкая улыбка озаряет его лицо, заставляя моё краснеть, – Так много раз стонала моё имя. Было приятно? – ухмылка.

Что? К чему это всё? Неужели ему весело смущать меня, напоминая детали нашего секса? Ну, что за придурок…

– Приятно, – бурчу я куда-то в сторону.

– Она мертва.

Что?

Я вскидываю голову на брюнета, но он смотрит вперед. Туда, где стоят те люди. Он же не может их видеть. Нет… не может… Мы же не в гребанном романе, в котором есть магия… Это реальность… Александр не видит мои галлюцинации…

– Ты ведь видишь ту женщину, которая погибла в аварии, – это не вопрос. Его стальной взгляд снова направлен только на меня, – Это нормально… – он расслабленно откидывается на кресло, закинув руки за голову, – Тебе просто надо осознать, что она уже не вылезет из могилы и не появится перед тобой, – что он несет? – Ты на другом материке. Здесь она тебя не достанет, – он усмехается со своих слов, а я вспоминаю о…

– Как ее звали? – тихо шепчу я, дрожащими руками вставляя ключ.

Брюнет просто закрывает глаза на мой вопрос, он понял, о ком я, и делает тяжелый вздох, готовясь послать меня, куда по дальше, но я опережаю его, говоря, что ход за мной то.

Проворачиваю ключ.

Недостаточно…

Это была правда… В прошлый раз я не смогла продолжить поток своих беспрерывных вопросов из-за… а тогда был наш первый раз… да…

Внезапно пришло осознание, что я не сильно так и напрягаюсь после разговора о сегодняшней ночи…

Это заставляет его усмехнуться, но он продолжает молчать, наблюдая, как я сглатываю, вновь медленно поворачиваю ключ, как мои глаза расширяются, когда машина издает глубокое рычание, как от этого на моем лице расцветает улыбка, как я с опаской смотрю вперед на тех "людей", как медленно трогаюсь, а когда галлюцинация растворяется в воздухе, постепенно вдавливаю педаль газа.

– Сара… – также тихо отвечает Ньюман, когда мы останавливаемся на светофоре на пересечении Уилшир бульвар и Северной Альмонт Драйв, – Сара Хортон…

***

Мы не долго катались по городу, а когда подъехали к выезду из Лос-Анджелеса, Алек указал мне путь за городом, выполняя работу навигатора. Недоумевая, зачем нам за город, я машинально пыталась запомнить дорогу, сама не понимая, зачем. Она казалась мне знакомой. Наш путь занял около двух часов, и остановились мы возле домика Адриана в Сан-Диего, где ночевали каждый раз, когда приезжали сюда по пятницам. Вот, почему дорога была знакомой. Я не могла ее вспомнить, потому что сейчас полдень, и она освещена достаточно хорошо, нежели когда мы едем ночью.

Я удивленно смотрю на Ньюмана, который с необычным для него спокойствием выходит из машины и направляется в сторону дома. Спешу за ним и врезаюсь в его спину, когда парень резко тормозит перед ступеньками на крыльцо.

– Эй! – возмущаюсь я, потирая свой лоб после удара.

Обернувшийся на меня брюнет, посмотрел на меня как-то необычно: его рот растянулся в слабой улыбке, его глаза сужены, а начала бровей приподняты. Если бы это был не Алек, то я бы подумала, что он умиляется с открывшейся ему картины, но…

– Машину закрой, – усмехается парень, крутя головой, словно отгоняет какие-то непрошенные мысли.

У меня возникает вопрос, но он уже продолжил наш путь. Я слушаюсь его, нажимаю на кнопку блокировки на брелке от машины и следую за ним, громко задав вопрос о причине нашего нахождения здесь. Ответа я не получаю.

Я не рассматривала в прошлый раз окружающую обстановку, но здесь… довольно… так себе… Ни в какое сравнение с Беверли-Хиллз. Старые дома, сухие дороги и трава, будто здесь уже давно не было дождя, хотя рядом океан. Странно… Тучи над городом создавали еще больше ущербный вид.

Боже, Наоми, что ты сейчас подумала? Дала я себе мысленно по лбу. Ты выросла в ещё хуже условиях. Ты, как никто другой, должна понимать людей, живущих здесь, а не брезговать, поскольку теперь живёшь в роскоши.

Звук открывающейся двери, отвлекает меня от мыслей, и я смотрю на парня, который держит для меня дверь, приглашая войти внутрь. Джентльмен хренов.

– Здесь будет безопасно, – отзывается парень, скрываясь на кухне.

Может, плюнуть на него и уехать?

– Если что-то пойдёт не так, – продолжает брюнет, когда я захожу за ним, – Ты должна быть здесь, – его указательный палец врезался в столешницу, и я слежу за ним взглядом.

С этой кухней связано слишком много воспоминаний, которые с ноги открывают дверь в мой мир, врываясь в сознание:

– Так, что же тебе снилось, ангел? – усмехается Александр, запуская кофемашину, когда я запрыгиваю на столешницу рядом с аппаратом.

Я не хотела признавать, но его растрепанные волосы цвета вороного крыла так и манили меня потрогать их. И эта странная тяга к этому парню меня слишком сильно пугала.

Мне нельзя привязываться к нему…

Но я замечаю, как брюнет открыто оглядывает меня с головы до пят, сложив руки на груди. Его серые глаза приобретают более синий оттенок, когда парень останавливает взгляд на моей шее, на своей черной футболке, что была мне на два, а то и на три размера больше, на моих руках, перебинтованных его черными повязками, на голых ногах. А после одобрительно кивает.

– Уж точно не ты, – смеюсь я.

– Ну, естественно, я же говорил, что не причиню тебе вреда, – бурчит Ньюман, что-то нажимая на аппарате.

***

– Я думаю, пробуждения тебе было достаточно с головой, – усмехается парень, подойдя ко мне вплотную.

Он было слишком близко. Настолько близко, что мог…

Я дергаюсь назад, когда парень подается вперед. И тут же мысленно бью себя по лбу, поскольку замечаю, что Александр тянулся не ко мне, а к встроенному в стену шкафчику с посудой, позади меня. Ньюман видел меня отчётливее, чем кто-либо.

– Боишься, что поцелую тебя? – усмехается парень, доставая две белые чашки.

Это прозвучало, как вызов, и я была уже готова ему ответить, возражая, но мой взгляд цепляется за его скулу, на которой из-за его усмешек легкая корочка, которой успела покрыться царапина за ночь, лопнула, и из неё собиралась капелька крови, готовая потечь в любую секунду. И меня одолевает неприятное чувство вины за это.

Неосознанно я возвращаюсь в своё изначальное положение, чем заставляю парня опешить, и обхватываю его лицо ладонями, успев выхватить салфетку из стопки возле кофемашины.

Ньюман пытался по-дурацки, как всегда, пошутить насчет того, что я не постоянна и мне стоит определиться с моей позицией на его счет, на что я буркнула, чтобы он замолчал, и парень послушался, а я спокойно вытерла кровь с его щеки.

– Боюсь, что убью тебя, – выдыхаю я, убирая свои руки от его лица.

***

– Ангел, – Александр протягивает мне чашку.

Кофе с молоком. Сладкий…

Я улыбаюсь. И когда он успел настолько хорошо узнать меня? Я ведь ни разу ему и не сказала, что терпеть не могу горькое, что я сладкоежка и другое. Но этого и не потребовалось. Ньюман всегда давал мне только сладкое: чай с двумя ложками сахара, кофе с молоком. Если он предлагал мне алкоголь, то рядом всегда была газировка, чтобы я смогла запить горький привкус напитка, либо он сразу смешивал их.

– Ты не убьешь меня, – усмехается парень, оперевшись руками на мои колени.

Я смотрела на его лицо, стараясь игнорировать волну жара, распространяющуюся по моему телу от его ладоней. Слишком необычными были для меня эти прикосновения.

– Да? – приподнимаю бровь, – Зато сейчас содержимое этой кружки может оказаться на твоих прекрасных волосах, если ты не уберешь свои руки, – ехидно ухмыляюсь я.

Мы так легко общались… словно хорошие друзья… Сейчас это всё переросло в нечто большее… теперь мы зависимы друг от друга, будто от наркотика… Мы как яд… Каждый из нас…

От этих воспоминаний я покрываюсь легким румянцем, стальные глаза Алека, следящие за мной, стопроцентно замечают это и сужаются – понял, о чём я подумала…

– Куда? – усмехаюсь я, – На столешницу? – складываю руки на груди, наблюдая за его озорным взглядом, – Тебе просто понравилось смотреть на мои голые ноги.

– Хех, этого никто не скрывает.

Да, Алеку нравится моё тело. Когда я всё-таки заикнулась о своих больших ляжках в первую нашу ночь, он назвал меня дурочкой, переживающей не о том…

– Я выиграла?

– Размечталась.

Этот ответ… он немного разочаровывает…

***

– Алло, Джордан?

Прекрасно, теперь у него появилась какая-то “Джордан”. Меня раздражает, что помимо меня он встречается ещё и с другими девушками, но я вовремя одергиваю себя от этой мысли. Я не его девушка. Всего лишь Сальватор. В конце лета мы в любом случае расстанемся. Так что нет смысла испытывать такие душераздирающие чувства к нему, Наоми.

В этот раз за руль садится Ньюман. Мы несёмся на бешенной скорости обратно в Лос-Анджелес. И на дорогу уходит чуть больше часа. Он вёл машину с такой легкостью, будто это было чем-то обыденным, будто сам он не был чем-то раздражён. Он так разозлился после телефонного звонка “Джордан”. У неё что-то случилось, и теперь он мчится к ней на помощь? Как благородно…

– Отвези меня к Милю, – единственное, что я сказала на подъезде к городу, игнорируя его недоуменные взгляды.

Он бы всё равно не взял бы меня с собой, а домой я не очень-то и хочу. Рокар… хочу побыть немного с ним… и с Нестом… Он сто процентов тусит у своего парня. Эти двое работают как антистресс.

К счастью, Александр не стал сейчас возмущаться или как-то подкалывать меня и послушно свернул на Реймонд Авеню к милому домику капитана. Не стал ругаться, выясняя отношения, и тратить драгоценное время, что он мог бы провести с “Джордан”.

Подъехав к нужному дому, брюнет громко посигналил, сообщая хозяину о нашем прибытии. Через пару минут из дома выходит удивленный Миль, направляясь к знакомому кроссоверу. Алек же держал двери машины заблокированными до того, пока мы не увидели друга. Открываю дверь, чтобы выйти, но замираю на полпути, взглянув на брюнета.

– Я поняла, – бросаю, – В случае опасности уеду в тот домик, – брюнет долго смотрит на меня и, поджав свои губы, кивает.

Я не собиралась вести себя, как какая-то бесстыжая курица, помешанная на любви. Нет, это тогда была бы просто не я… С самого начала всё было игрой, и какие-то покалывания в районе сердце я должна пресечь именно сейчас…

– У меня дела, – коротко бросает парень, – Я заберу тебя после.

Перспектива добираться отсюда до дома меня, естественно, не радовала и никак не привлекала, поэтому я киваю, соглашаясь с его, будем считать, предложением. Стоило мне только закрыть дверь, как черный кроссовер тут же тронулся с места и умчался по улице дальше, а я провожала его взглядом, пока он не скрылся за каким-то поворотом.

– Малышка, – ласковая улыбка, теплые объятия – то, чего мне сейчас действительно не хватало…

Глава 20

Солнце сегодня встало слишком рано, осветив поле своими теплыми лучами. Шикарная погода, на небе не было ни облачка. Отличная возможность погулять по городу или понежиться на теплом песочке у прохладной водички, но вместо этого я уже несколько часов потею на поле… Утренняя тренировка – самое жестокое, что тренер мог придумать. Вставать с рассветом, ехать через половину города на стадион, а потом несколько часов трудиться в поте лица и не иметь возможности даже сыграть с ребятами в реальный лакросс… Утешает только то, что я досыпаю в машине, пока мы добираемся до корпуса.

Вдыхаю полную грудь свежего воздуха. Даже здесь чувствуются нотки прохладного океана, манившего к себе так сильно. Лучше бы я сейчас сидела на песке перед водой, а не истекала вонючим потом и падала от изнеможения… А ведь я так ни разу еще и не искупалась в океане здесь. За столько времени только единожды ножки помочила в воде и всё. Больше я не возвращалась на берег… Не было смысла – я же не могла оголиться из-за синяков и шрамов, что были тогда слишком ярки.

Однако сейчас моё тело пришло в норму. Да, есть маленькие следы шрамов, но они совсем незаметны. Может, стоит сходить с парнями на пляж в эти выходные?

Лучи падают на лицо, и я жмурюсь, наслаждаясь теплыми объятиями солнца. Уже конец июля – жара на самом пике. Хотя не знаю можно ли говорить такое в отношении Лос-Анджелеса, поскольку подобная погода здесь круглый год. Мне так это нравится…

А вот кому-то, видимо, не очень. Я усмехаюсь, наблюдая, как Алек, лежавший на моих коленях, жмурится и поворачивается на бок, спиной к солнцу, обнимая меня за талию.

Словно котёнок…

– Что тебе солнышко помешало, дьяволёнок? – язвлю, запустив руку в его густые и шелковистые черные волосы, которые на солнце отливали синеватым оттенком.

Такие мягкие…

Чувствую, как его рука сжимает меня за бок, не до боли, но так, чтобы я ощутила. Он мычит что-то неразборчивое, слегка крутя головой, словно зарывался носом во что-то (в меня!), а после замирает, снова провалившись в свой сон. Ну, вылитый кот…

– Как ты можешь лежать так умиротворенно? – слышу смешок, полный недовольства, со стороны поля и вскидываю глаза на приближающегося к нам Нейтона.

Опять он за свое…

В этой синей форме с огромным номером десять, с мокрыми от пота волосами и шлемом под мышкой брат выглядел действительно брутально. Как в принципе и все остальные игроки команды.

Эм… Тренер, скажите, а вы подбирали игроков по определённым параметрам?

Я раньше не сильно обращала на это внимание – мне это было не важно, но от них действительно веет некой крутостью, когда они на поле. Это завораживает. Теперь понятно, почему здесь так много девчонок ошивается постоянно, особенно на внезапных дневных тренировках.

Ладно бы, если они сидели и тихо наблюдали, но они же до одури громко обсуждают каждого из парней. Их “мокрые от пота тела”, “Идеальный торс”… Визг с трибун доносится каждый раз, когда кто-то закидывает мяч в ворота…

Раздражает…

Ньюман даже бровью не повёл на слова брата, всё продолжал лежать, обнимая меня, а я всё продолжала перебирать его волосы. Мы уже привыкли быть постоянно рядом и как-то взаимодействовать друг с другом за эти несколько недель. Он постоянно обнимает меня, когда плохо, когда у меня обсессии или кошмары. И благодаря этому я вижу его. И хоть Александр не признаётся, но я знаю, что его мучают кошмары. Он не может нормально спать, постоянно ворочается, что-то ищет, а иногда и кричит… Но пока я рядом и держу его за руку или просто прикасаюсь, ему становится легче… Как сейчас…

Я как-то поинтересовалась у Ньюмана, как именно происходит облегчение его состояния с моей помощью, на что он ответил: “Твой запах окутывает меня изнутри и снаружи, создавая некий кокон – щит.” Больше он ничего не сказал, а мне и не нужно было. Теплые чувства радости накрывали меня с головой уже от того, что наши… восприятия? Похожи.

И мои личные границы всё ещё держали оборону при глупых атаках Алека. Мы оба всё ещё помнили про наш спор, и никто не хотел проиграть… Цена проигрыша слишком велика как для меня, так и для него. За время, проведенное с ним, я поняла это. Он потеряет свою любимую машину, оставшуюся от отца, то, что связывало его с родителем, что сдерживало от заточения в бесконечных агрессии и беспамятстве… С ней у него связано слишком много воспоминаний. И, утратив её, он лишится части своей души…

Однако мой отъезд… будет означать, что я бросаю его без помощи… один на один с его проблемами без возможности перекрыть ломку лекарствами…

От этих мыслей немного колит в области груди. Неприятно… но каждый раз я отмахиваюсь от этого, стоит мне только вспомнить наш разговор с Михаэлем на прошлой неделе…

Я доверилась ему и рассказала ему всё о себе: про детство, про семью, про Маркуса, про травмы, про наши отношения с Алеком, про секс… Я больше не могла скрывать и изворачиваться каждый раз, когда он задает “не те” вопросы… И показала ему свои руки, на которых оставалось множество рубцов. Миль был в шоке от услышанного и увиденного, и без крепкого алкоголя мы не обошлись. Блондин долго переваривал услышанное, хотел пожалеть меня, но я попросила этого не делать. Вот что-что, а жалость мне точно не нужна. А потом наш разговор плавно перетек на меня и Ньюмана:

– Уверена, что не влюбилась в него? – смеялся Миль, слегка покраснев от виски.

“Влюбилась?” В этого засранца? Да не в жизнь. Как я могла влюбиться в сумасшедшего идиота, готового мне помочь, готового спасти меня несмотря на опасность собственной жизни, готового подстроиться под меня, готового сделать для меня всё, что угодно…

От подобного глаза начинали щипать…

– Возможно, малышка, ты ещё сама не понимаешь, что испытываешь к Алексу, поскольку… ну… ты жила неправильно из-за… определённых причин… – запинался Рокар, пытаясь не сильно касаться темы моего прошлого, за что я была ему благодарна, – Взглянув на тебя сейчас, я вижу твои искренние чувства к нему, – он усмехнулся и мягко потрепал меня по голове.

Как он может “видеть” чувства? Что за магия такая?

– Думаю, это всё, потому что я испытываю подобные чувства к Несту, – ответил капитан на мой немой вопрос.

– Ты хочешь прибить своего парня? – шутливо, – Миль, только попробуй его ударить, и я…

– Нет, – парень смеялся, – Я рад, что у моего парня есть такой отважный защитник, но я люблю Неста. Как я могу причинить ему боль? Ну, разве что кроме постели, – он отвёл хитрый взгляд в сторону, – Не важно, – отмахнулся от моего заинтересованного взгляда, – Хочешь расскажу, как мы начали встречаться?

Кивнула.

Миль поведал мне их с Нестом историю, начиная с начальной школы.

Михаэль Рокар был сыном двух довольно известных юристов. С самого детства его растили добрым мальчиком, не зависимым от общественного мнения, от предрассудков… Нест же был сиротой. Гельмер рос в приюте. Так случилось, что мальчики вместе пошли в школу, в один класс. И там, включив всё своё природное обаяние, блондин подружился со своим будущим парнем. Долгое время они были лучшими друзьями. Семейство Рокар было приветливым с Нестом. Им было всё равно, что у Ирнеста не было родителей, они смотрели на человека, на личность. Именно это они и пытались донести мальчику. Ребята росли вместе. Нест был увлечен учебой, а Миль спортом, но каким-то образом они вместе попали в лакросс. Михаэля уж как-то сильно тянуло к другу. Он ревновал, злился, восхищался… Когда осознание чувств пришло – ему помогли родители советом, но было уже поздно, у Ирнеста была девушка.

– Что? – возмутилась, – У Неста была девушка? – кивок, – Но как вы тогда сошлись?

Почувствовала, как мои щёки пылали от выпитого алкоголя, а разум был немного затуманен.

– Я совершил дурость, – глупая улыбка играла на его лице, – Когда он пришёл ко мне поиграть в видеоигры, я поцеловал его, – я радостно взвизгнула, – Не радуйся так, он меня потом месяц избегал. Я напугал его до смерти.

– А наш капитан оказывается не так уж и уважает чужие границы, – весело улыбнулась, толкая его локтем в бок.

– Дурочка, эта глупость помогла ему принять его чувства, – смеялся блондин, – А вот, что должно произойти у Вас, чтобы Вы поняли свои чувства?

– Миль… у нас нет никаких чувств… Мы привязаны друг к другу из-за воздействия друг на друга. Не более, – в груди закололо, а я потупила взгляд на опустевшую бутылку на полу, – Между нами нет Любви…

– Уверена?

Я всё ещё верю, что Александр спасёт меня от Маркуса, но в конце лета мне всё равно придётся вернуться… Я не смогу вечно находиться здесь… Там меня ждёт отец, Акира и Хитоми, школа, карьера… а здесь…

Возможно, Миль был прав, и я, как последняя дурочка, влюбилась в этого придурка-бабника. Но тогда я ещё более уверена в своём отъезде. Расстояние и разлука растворят эти бессмысленные чувства во времени, разрешая мне быть свободной.

Нейт, понявший, что ответа от друга не получит, переключил внимание на меня, как делал это всякий раз, когда мы с Ньюманом были вдвоем, и он просто игнорировал брата. Его взгляд карих глаз был прикован к моим ловким и нежным движениям. Ему явно не нравилось происходящее, как и всё, что связано с Ньюманом. Нейт не одобрял нашей “дружбы” с Алеком, всё время твердил мне, какой его друг плохой, какой сякой, даже не подозревая, что нас связывала не только “дружба”. С минуту, нахмурившись, он следил за моими пальцами, прожигая глазами. Я несколько углубилась, ногтями почёсывая кожу головы. Александр чуть ли не мурчал мне в живот, чем я наслаждалась, сдерживая свои смешки при брате. Не то, чтобы мне нравилось злить Нейта, но мне нравились на ощупь волосы Ньюмана. Они были такими приятными и густыми, блестящими и мягкими. Иногда даже задаюсь вопросом, почему парням достались такие волосы, а девушки должны страдать…

– Почему он лежит на твоих коленях? – не выдерживает брат.

Чеканя каждое слово и прожигая меня недовольным взглядом, Нейт направляет свой указательный палец в сторону спящего друга. Его брови нахмурены так, что меж ними уже появились морщинки, а губы были сжаты в тонкую линию.

Что это? Братская забота? Или ревность?

– А что? – ухмыляюсь я, сощурив глаза, – Завидно? Хочешь быть на моём месте?

Я всё ещё продолжаю поддразнивать их обоих тем, что они парочка, просто не хотят признавать этого. И многие могли бы согласиться со мной, поскольку видят их взаимоотношения друг с другом. Но Нейт агрессивно отнекивается, что подозрительно, а Алек лишь усмехается, никак не комментируя это. Конечно же, это всё шутки, но это не перестаёт быть забавным.

Да, возможно, этими словами я могла задеть его чувства или что-то подобное, но это же Я. Это в моем стиле… За эти полтора месяца брат, как и все, с кем я общаюсь, успели привыкнуть к моему своенравному характеру, поэтому он не должен был обидеться на мои шутки, но всё же поджимает губы, тупя свой взор… Моя рука невольно замирает, а глаза не могут оторваться от его грустного выражения лица…

Да что с ним такое? Какое ему дело до этого? Ньюман просто лежит на моих коленях. Что в этом такого? К тому же это была просто шутка. Зачем делать это? Почему он смотрит так?

С самого начала все знали, что я не собираюсь задерживаться здесь дольше положенного, и он всё равно решает потратить и так ограниченное время на отчитывание? Он серьезно? Сначала сам оставляет меня с ним один на один, а теперь решает ограничить. Что это за качели? Или думает, что я приму предложение Лайлы?

Нет.

Почувствовав, что я замерла и больше не прикасаюсь к его волосам, брюнет раскрыл свои серые глаза, взглянул на меня снизу вверх, уловив что-то в моем молчании, после чего медленно расцепил руки, выпуская меня из оков тепла, и повернулся лицом к другу.

– Эй! – окликнул он Нейта, и тот сразу же переместил свой фокус внимания, – Прекрати это, – бурчит, – Вон, золотой мальчик что-то рассказывает, – Ньюман кивнул в сторону поля, где Миль действительно собрал команду полукругом и что-то им усердно вдалбывал, жестикулируя, – Иди послушай.

Это не была просьба. Скорее приказ, скрытый за советом. Все мы это понимали. И как бы сильно Нейтон не хотел сейчас быть здесь, разобраться в наших с Ньюманом отношениях, он не мог противостоять приказу, поэтому сдавшись, вернулся к другим членам команды, обернувшись на нас лишь раз во время своего ухода.

Подобным образом брюнет всегда спроваживал брата, когда тот начинал доставать меня или его. Я могла бы расценивать это как заботу с его стороны, но это слишком не в его стиле…

За столько времени, проведенного с Александром, я смогла узнать, почему брат так беспрекословно выполняет всё, чтобы не сказал Ньюман:

– Он просто мой пёс, – смеялся брюнет, наблюдая, как моя бровь скептично вздёрнулась, а рука с чашкой кофе застыла, только оторвавшись от стола.

Как бы мы с Нейтоном не общались, как бы не ссорились, но он всё равно остается моим кровным родственником, а сейчас и частью моей семьи, поэтому я не позволю кому-то так отзываться о нём… Даже если это Ньюман…

– Эй! – грозно, от чего брюнет заливается звонким смехом, – Ну, я же серьезно… – устало протянула я, всё-таки поднеся к губам кружку с теплым латте.

И всё же… Александр хорошо изучил меня… Знает мои предпочтения в еде от А до Я… Он никогда не даёт мне несладкий напиток или отдающий горечью… А его навыки в варке кофе… ммм… просто божественны. Не знаю, как буду без этого обходиться в Японии…

– Ну, – протянул парень, открыв настенный черный кухонный шкафчик, – Не скажу, что он боготворит меня, – достав ванильные вафли, положил их передо мной.

Слишком хорошо…

– …или что боится меня. Скорее это страх потерять человека… наверное… Это же Нейтон, – парень развёл руками в разные стороны, пожимая плечами, – Думает, что если я останусь один, то обязательно что-нибудь сделаю с собой, – он грустно усмехнулся, взглядывая на мои перебинтованные руки, – Я не такой слабый, чтобы бросить всё, чем дорожил отец…

Нейтон действительно такой человек. За все его восемнадцать лет он потерял многих дорогих ему людей, и сейчас не хочет этого переживать вновь, но он совершенно ничего не сможет сделать, если Алек сам захочет уйти от него. Не в плане самоликвидации. Не думаю, что Ньюман способен на такое. Он так отчаянно жаждет защитить то, что осталось у него от отца…

Но я понимаю, почему брат думает так… Алек остался один… действительно один… Его мать с самого начала показывала ему, что не желает являться частью его семьи. Его внезапно появившийся отец… после десяти лет совместного проживания… после такого сближения и доверия… его убили… Так что Нейтон, возможно, думает, что он один… Однако это не так… У Ньюмана есть семья… которую он никогда не предаст, и она его тоже…

Меня поражает его откровение на такую тему. И я рада, что мы достигли такого уровня близости в наших отношениях, но… Он только что назвал меня слабой?

– Совсем страх потерял? – воскликнула я, вскочив с места.

И конечно же, как мы можем обойтись без происшествий? Благодаря моей неосторожности и резким движениям я задеваю ногой ножку стола, от чего всё моё кофе опрокидывается на меня.

– Твою мать, – выругалась я, отпрянув от стола.

Из-за молока кофе не был столь горячим, чтобы причинить мне боль. Но даже если я ничего не почувствовала, на коже начало проступать красное пятно, которое останется ещё на несколько дней… Пустяк.

– А ещё ты неуклюжая, – смеялся Александр, подавая мне полотенце.

Обычный смех… Без тени усмешки… или злорадства… простой добродушный смех. Неуместный правда, но всё же…

– Я смотрю, ты прям жаждешь умереть именно сегодня, – прошипела я, вытирая кофе с ног, – Я отправлю тебе веночек, – ухмыльнулась, бросив в него полотенце.

Но то, что он тогда сказал… Нейтон считает, что Ньюман может совершить самоубийство… Что за абсурд?

Перевожу взгляд со спины Нейта на лицо брюнета, который тоже неотрывно наблюдал за синий футболкой с номером десять. Даже если Алек отрицает это, я всё равно вижу, что Нейт дорог Ньюману. Они части одной семьи…

***

– Эй, что ты делаешь? – воскликнула я, когда к скамейкам подошёл Ньюман.

Вид у него был уставший и измученный. Будто его кто-то эксплуатировал. Хотя я даже догадываюсь, кто именно его всё это время донимал.

Поскольку я не могу официально играть в лакросс, мне приходиться отсиживаться на скамейках, наблюдая за Мини-лакроссом. Иногда они меня приглашают играть с собой…

Александр выкладывается на полную. Он чуть ли не живёт лакроссом. Да, я помню его историю, связанную с матерью. Что маленький Ньюман не получал любви матери и решил отдавать всего себя лакроссу… И эта страсть сохранилась до сих пор. Только взглянув на него во время матча, понимаешь, как сильно ему нравится это. Его глаза в этот момент горят неистовым пламенем страсти. Однако не каждый способен это разглядеть из-за шлема. К тому же такое можно заметить, только когда Ньюман играет без препаратов, подавляющих большую часть эмоций и чувств, вгоняющих в некое “кайфовое” состояние. Сейчас он постоянно играет без таблеток – от них уже не было никакого смысла, раз мы запустили наше “лечение”.

Чувствую, что наш спор стал каким-то нечестным…

Парень один резким движением руки скидывает все вещи, лежащие на скамейке, на землю. При этом он был более, чем спокоен и невозмутим.

– Эй, ты чего творишь? – в ответ одно лишь молчание, – Ох, Его Величество, Король Демонов не в духе… – уголки его губ слегка дергаются вверх от этого прозвища.

– Да что ты! – язвит парень.

Только я немного приподнимаюсь, чтобы поднять все вещи обратно, как брюнет надавливает двумя пальцами мне на коленку, показывая, чтобы я села обратно. Серые глаза следили за своими пальцами, не поднимая взора на мое лицо.

Ох, он устал… Дьяволёнок мой…

Я усмехаюсь с его некой робости. Алек с недавних пор начал считаться с моим мнением и в какой-то степени уважать его. Не скажу, что раньше он не делал этого, но сейчас это более заметно. Всё же сажусь обратно. Ньюман медлит с минуту, заглядывая в мои глаза, будто ища в них ответа на свой вопрос. Не знаю, что творится у него в голове, но я готова предоставить ему свою помощь, раз он решился попросить. Хоть и несколько по-своему.

– И как это понимать, Ваше Величество? – усмехаюсь я, когда парень резким движением улегся на скамейку, примостив свою голову на моих коленях.

– Я устал. Ты отказываешь мне в сексе. Твой брат мне пилит мозги лучше, чем любая блондинка в округе. Я не могу выпустить пар, избив кого-то, – бурчит брюнет, – Я вздремну…

Это не было утверждением, он не ставил перед фактом или что-то подобное. В его голосе, на моё удивление, слышался лёгкий намёк на вопрос, а его внимательный взгляд окончательно убедил – это вопрос, и Александр ждал ответа.

Всё-таки он медленно, но меняется. Возможно, “лечение” даёт свои плоды? Или он больше начал уважать меня?

– Вообще-то я отказывала, потому…

– Потому что у тебя начались месячные, – закончил за меня брюнет, – Да, я в курсе. Если ты не забыла, именно я бегал в круглосуточный прошлой ночь тебе за тампонами, – язвит, – Ну. Так, если ты не заметила.

Я смеюсь, соглашаясь с ним, и киваю в знак одобрения на его вопрос о сне, подарив ему улыбку, прежде чем он прикрыл свои глаза. Это не означало ничего, кроме того, что оказываю ему услугу, и я уже знаю, что попрошу у него взамен…

***

– Теперь придётся дома выслушивать его тирады, – я жмурюсь, возобновляя свои махинации с волосами парня.

Это расслабляет…

Серые глаза вновь возвращаются ко мне. Какое-то время Ньюман изучал моё лицо, а я неотрывно наблюдала за блондином с белой цифрой “01” на футболке королевского синего цвета. Вокруг него собрались Фенриры, внимательно слушая своего капитана.

Миль… неужели я и правда потеряла рассудок и отдала своё сердце этому несносному ребёнку.

Выиграет сразу два спора…

– Что? – удивленно вздыхаю, почувствовав чужую руку на своей щеке.

Мой изумленный взгляд перемещается на Ньюмана, который уже сидел рядом со мной, внимательно прожигая меня взглядом. Он будто читал мои мысли, просто поддерживая зрительный контакт. Его прикосновение привело меня в чувство. Довольно неожиданно… От его рук по моей коже так и растекалось тепло и понимание, которые он пытался мне передать, чтобы отогнать странные мысли.

– Изменяешь мне? – усмехается парень.

– Чего?

– Так смотришь на золотого мальчика, – убирает свою руку, изображая обиженного, – Спишь со мной, а хочешь его? Как некрасиво… – цокает, – А я тебе еще и за тампонами бегал…

ЧТО!?

В изумлении у меня даже приоткрывается рот от его слов.

Этот парень… У него совсем уже крыша поехала? Что за бред он несёт? Придурок самовлюблённый!

– Да кто бы говорил! – шикаю, стукнув парня по плечу, – Мне напомнить про твой гарем? И про Маргарет с Джордан?

Какое-то время он тупо смотрит на меня, но всё же расплывается в своей привычной дьявольской ухмылке, готовый подкалывать меня.

– Ревнуешь?

– А сам? – вздёргиваю бровь, сложив руки на груди.

Его глаза щурятся, вглядываясь в меня. А искривленные в усмешке губы так и кричат, что парень забавляется происходящим. Как всегда… ничего нового…

– Ты меня уже просто бесить начинаешь, – смеется парень, – Своими душераздирающими мыслями о своей златовласке. Ну, правда… – вздыхает брюнет, – Что ты нашла в таком парне, как он? У тебя ужасный вкус…

– Но я же общаюсь и сплю с тобой. Думаешь, у меня плохой вкус?

Поведётся?

– Именно, – огорошивает меня парень и, резко поднявшись, приближается ко мне, – Общение со мной – не самая удачная мысль в твоей прекрасной головушке, но секс у нас действительно горяч. С этим ты не прогадала.

Близко… очень…

– А я так не считаю, – уголок моих губ приподнимается, и я тянусь к нему, – Ты лучшее решение в моей жизни.

Его уши немного краснеют, а глаза приобретают синеватый оттенок. Я знала… Его секундная растерянность скрывается за уверенной ехидной ухмылкой.

– Это признание, – Это не вопрос, – Неужели, я выиграл в споре?

– О, мой Бог! – смеюсь, – Какой же ты самовлюблённый!

Лёгким движением я всё же накрываю его губы. Планировалось, что я буду вести, но парень быстро перехватывает инициативу на себя. Его теплая ладонь медленно проделывает путь от ключицы до шеи, а другая – до щеки. Его дыхание опаляет мою нежную кожу на лице. Температура поднимается от интенсивности танца наших языков, заставляя учащённо дышать.

– … Думал, тебе не нравится делать это вне дома, – отдышавшись, усмехается Ньюман, – а тут такое…

– Заткнись! – бурчу, толкая его в плечо.

– Ты же знаешь, – смеется парень, откинувшись на руки, – Я всегда к твоим услугам…

Какое-то время мы сидим в тишине… Я всё ещё пыталась отдышаться, а Алек безынтересно следил за тренировкой новичков на другом конце поля.

Их всего трое. Они все девятиклассники. Будущее Фенриров… Из-за постоянных проигрышей команды никто не хочет вступать в команду. Ребята рассказывали, что старшие были отличными игроками, а они сами даже в подметки им не годятся. Именно эти “старшие” вытянули команду со дна на середину рейтинга. В прошлом году они дошли до финала, но не смогли выиграть последний матч. Такой прорыв поднял Фенриров по рейтингу, но они выпустились…

– Может ты и считаешь, что я не так уж и плох, но ты просто меня не знаешь, – и вновь эта тупая ухмылка, за которой скрывается разочарование…

Его большая и теплая ладонь ложится на мою макушку.

Он просто пытается отвлечь меня своими действиями от своего состояния, зная, что я его вижу, после чего встаёт и собирается уже вернуться на поле, в край отрезав мне возможность высказаться.

Сделает это вот так? Серьезно?

– Алек, – ноль реакции, – Алек, – опять, – Александр Рэй Ньюман, – подскакиваю к нему, от официального обращения парень вздрагивает и всё-таки останавливается, – Послушай меня! – обхожу его, встав прямо перед ним, загородив путь к площадке, – Это Я-то тебя не знаю? Серьезно? Сколько мы живём уже с тобой под одной крышей? Две недели! Думаешь, я слепая? Не вижу, как ты защищаешь свою команду? – тычу пальцем в его грудь, – Как из тени заботишься о своих друзьях? – снова, – Или как помогаешь им в трудную минуту? – опять, – Или я? Ты следишь, чтобы я питалась, даёшь мне только сладкое… даже если это всё только для “лечения”, но ты всё равно обнимаешь меня, целуешь, даже спишь… Ты хороший человек… – моё лицо обдало жаром, и я потупила взгляд, собираясь мыслями.

– Ангел, спасибо, – легкий поцелуй на моём лбу останется там навсегда…

Вот же дьявол…

Снова решил повыводить меня на эмоции? Что за ребячество…

***

Разбившись на маленькие команды, парни начали свой мини-лакросс, я же вернулась обратно на скамью. Слишком довольная.

На коленях всё ещё оставалось ощущение тепла от его головы, ладони всё ещё помнили структуру и мягкость темных волос парня, а губы пылали от страсти, разделенной на двоих. В груди медленно появлялась некая пустота от его ухода, но в то же время зарождалось нечто сердечное от осознания того, что я часть их семьи.

Интересно, будут ли они также ощущать раздирающую изнутри пустоту, когда я покину их?

Дотянувшись до смартфона, я вновь открыла то самое сообщение, которое мне стоило сразу же удалить или хотя бы рассказать о нём парням, и перечитала его в очередной раз:

“Моя дорогая, скоро ты будешь дома. Я обязательно позабочусь о том, что бы ты никогда не забыла своего возвращения."

Маркус…

От этого текста так и веет угрозой. Уж я-то знаю, что это всего лишь предупреждение о том, что будет… Представляю, какие у него уже “грандиозные” планы в голове выстроились…

Он пытается меня запугать, чтобы я в слезах вернулась к нему сейчас же, но почему-то былая тревога притупилась и не создавала таких уж больших проблем. Всё дело было в Алеке… Я всецело доверилась ему и перенимала его бесстрашие в этой ситуации…

До этого грёбанного банкета оставалось совсем ничего. И чем ближе он был, тем больше пофигизма во мне зарождалось… Поначалу мне было некомфортно от мысли, что меня ждёт встреча с Маркусом на банкете. Меня мучали обссесии и кошмары, из-за которых я была чересчур раздражительной… Но благодаря Ньюману сейчас всё в порядке:

Огромный светлый зал с колоннами, по стенам которого плыли мелкие узорчики, отдаленно напоминающие стебли, на тон темнее основного фона, что не сильно выделяло их из молочной гаммы, но и не делало слишком скучным или монотонным. Близ стен располагались фуршетные столы с различными закусками и напитками, освобождая место в центре для танцев. Чуть дальше в углу оркестр, играющий очередную веселую мелодию. Словно бал в королевском дворце…

Мда… А вы уверены, что мы всё ещё находимся в двадцать первом веке? Может, двери в это здание были машиной времени, и теперь мы находимся никак в семнадцатом веке?

Большинство дам были наряжены в коктейльные платья, что давало мне надежду, что мы в современной части нашей истории, с аккуратными прическами и яркими макияжами, а мужчины – в смокинги. С первого взгляда становится понятно, что все гости данного мероприятия какие-то важные светские люди, занимающие высокие должности, и их супруги.

Я наблюдала за всем этим нелепым посмешищем со стороны с бокалом красного, как кровь, вина, гадая, куда же могли подеваться Нейтон с Алеком. Я даже не задумывалась о своем внешнем виде, пока ненароком не узрела его в отражении стеклянных балконных дверей, за которыми меня приветствовала ночная мгла.

Мою голову обрамляла высокая прическа, украшенная коралловым гребнем и по всему периметру выглядывали алые бусины, которые украшали не только волосы, но и мою шею. А платье… было совершенно не то, что я купила с Лайлой… Это было бардовым и приталенным, облегающим до колен, а после расходившееся как хвост русалки. От того и название данной формы. Однако даже при такой специфической форме платье имело вырез справа, идущий до середины бедра, и чертовски глубокий вырез декольте.

Этот образ был жутко развратным и недвусмысленным. Каждый, наверное, кто хоть раз взглянул на меня в этом гребанном сне, подумал, что я проститутка или эскортница.

Было странное навязчивое ощущение, что я кого-то безустанно ждала. Кого-то хорошего, предполагаю, беря в расчёт тот энтузиазм, выплескивающий из моих краев.

В долгом ожидании я потеряла счет времени. И каждый раз, когда ко мне подходили какие-то левые люди, которых не знала я, но они знали меня, мне приходилось вежливо улыбаться и выслушивать их многочасовую болтовню о том, насколько они восхищены трудом моего “отчима”.

Внезапно мою руку резко обхватывает теплая большая ладонь, и меня утягивают в небольшое алемана, заставляя “плыть” от моего маленького укрытия к самому центру зала, расплескивая остатки моего красненького полусладкого винца из бокала вокруг нас. От осознания происходящего и опознания виновника всего этого шоу я вскрикиваю, привлекая к себе еще больше внимания.

– Чего же ты, дорогая, раскричалась-то так рано, – смеётся парень, – Побереги силы до предстоящей бурной ночи, – холодный оскал застыл на молодом лице, заставляя каждую клеточку тела содрогаться, – Тебя здесь, небось, подготовили…

Его пальцы крепко держали моё запястье, а другая рука по-хозяйски улеглась на мою талию. Вырвать из его цепкой хватки было нереально. Глаза судорожно бегали по многочисленным лицам в поисках одного… Александр Рэй Ньюман… тот, кто обещал меня защитить от моего ночного кошмара наяву.

Не он… И это… нет… не он… нет… другой…

…Его не было…

– Ты же обещал, – с мокрыми глазами шепчу себе под нос, потупив взгляд на начищенные лакированные ботинки мужчины, – Обещал, что спасешь меня! – неизвестно откуда набравшись такой храбрости крикнула в толпу зевак, которые лишь звонко смеялись, – Обещал… – голос дрогнул от осознания полного провала, скрывшись за пронзительным противным смехом Маркуса.

Нет…

Дёрнулась, но было поздно. Пальцы Эйтона болезненно сжались, показывая, что теперь он у руля сего происходящего…

– Ну, что ж… – его глаза загораются какой-то очередной безумной идеей, которые постоянно бродили в голове этого сумасшедшего, – Я думал устроить тебе незабываемую ночь, когда мы будем подлетать к Японии. Секс в самолёте… Ты о таком, наверное, столько мечтала, – его самодовольный голос резал слух, заставляя меня всё глубже окунаться в омут отчаяния, – Но вижу, ты больше не можешь терпеть.

Его сухие губы накрыли мои в жадном и властном поцелуе. Маркус так сильно сжал мою талию, что я вскрикнула. Воспользовавшись этим, чужой язык ловко проник в мой рот и начал противно тереться о мои дёсна.

– Нет! – с силой толкнула я шатена, – Уйди от меня! Уйди! – хоть не сильно далеко, но он отстранился от меня, всё ещё удерживая за руку.

Я продолжала искать черные патлы среди гостей, я продолжала звать Ньюмана безустанно. Из глаз уже ручьем текли горькие слезы от осознания безысходности.

…

Я очнулась в холодном поту в своей комнате. Моё сознание было еще в густом тумане, когда я ощутила на своей коже чужие руки. Возможно, мой разум всё ещё старался разобраться в происходящем, отделить реальность от сновидения, а моё тело уже было готово машинально спасать себя – инстинкт самосохранения. Я дёрнулась, но сильные руки удержали меня в плену своих объятий, прижимая меня сильнее к чужой груди.

– Тише, ангел, – ласковый шепот в комбинации с аккуратными поглаживаниями по голове, заставляют меня разрыдаться.

Это был Ньюман! Алек сейчас держал меня на руках, прижимая к себе и всеми силами пытаясь успокоить меня. Неважно, как он здесь оказался, что делал в этом доме ночью, сон это был или реальность. Мне нужна была помощь… его помощь… Он не бросил меня там… не предал…

Ньюман не целовал меня, как в прошлый раз, и не делал что-либо подобного… просто обнимал и делился своим умиротворяющим теплом… Только сейчас замечаю, что дрожу, как осиновый лист на осеннем ветру, а всё тело знобит, будто я вышла в минус двадцать на улицу в одних лишь шортах и топе.

Это было так странно… так страшно… так ужасно… и так… больно…

– Прошу… – мой хриплый от рыданий голос, заставляет парня замереть, – … забери меня отсюда…

Здесь… в этом проклятом доме… я одна против всех… не могу больше оставаться в столь противном месте, где каждый выдавливает улыбки друг другу. Маркус – непростой человек. Ему было довольно легко выйти на людей, окружающих меня. Тот факт, что Эдгар пригласил его на банкет является большим подтверждением всего этого. Я не останусь рядом с людьми, которые будут готовы мне нож к горлу подставить по первому же приказу, дабы напугать, поскольку на большее решимости не хватит.

Алек был мне нужен, чтобы избавиться от кошмаров, тревожных мыслей и голосов в моей голове, но я не могла заставлять его оставаться подле меня. Здесь ему находиться хуже всего…

Большего Ньюману и не требовалось. Парень аккуратно подхватил меня на руки, прижимая к себе. Хоть и был уже июль, и мы были в Лос-Анджелес, но ночной прохладный бриз делал своё дело с моим весьма оголенным телом, учитывая то, что я была в легкой шелковой пижаме, которую прикупила недавно в бутике, которая состояла из шортиков и топа. К счастью, тепло, исходящее от тела брюнета, окутало меня защитной оболочкой, убаюкивая.

Во сне его не было, иначе он спас бы меня, да? Так же, как он спасает меня сейчас… Правда, ведь?

Спокойно покинуть дом нам, разумеется, не дали. Уже было за полночь, поэтому, очевидно, что Лайла с мужем и дочкой уже были на боковой, а Нейтон… не сложно было догадаться, что мой спаситель стал ночным гостем именно брата. Я бы пошутила про их “тайные” отношения, которые уже давно не тайна, но придётся это пока отложить, поскольку у меня просто не было сил открыть глаза, когда перед Ньюманом выросла фигура Нейта.

Александр не силён в объяснениях и раскрывать мои проблемы тоже не спешил. А со стороны это казалось крайне странно, наверное… Полуголая сестра на руках у друга. Ночью. Без сознания. Неизвестно, что можно подумать, а с той фантазией, что присуща Нейту, то это и во все становится всё запутанней.

Не помню, что ему всё-таки сказал Ньюман – я всё ещё не была в себе, восполняя силы внутренней энергией брюнета – но это сработало, брат резко умолк и даже двери за нами закрыл.

Более-менее пришла в себя, когда уже лежала в новой футболке Алека в его согревающих объятиях. Он уже спал. Какое-то время я не могла понять, что происходит, наблюдая за умиротворенно сопящим парнем в густой непроглядной темноте, а после мои мысли сбились с нужного курса – включился одурманивающий эффект у брюнета.

… и всё же он очень красивый…

Подняв взгляд чуть выше, я заметила темный океан, усыпанный миллионом звезд.

… ночь…

Сколько я пробыла в таком состоянии?

Внезапно зашевелившийся Ньюман, напугал меня до чёртиков, вызвав резкий приступ дрожи. Его руки медленно ускользали с моей талии, освобождая меня из теплых оков. Он перекатился на спину и начал потирать сонные глаза.

…как котёнок…

– Я тебя разбудила, – на устах расцветает легкая улыбка от того, как брюнет тянется на постели и зевает.

Я терпеливо жду, пока его ещё сонные глаза найдут меня в ночной мгле. Ньюман отрицательно качает головой и какое-то время неотрывно рассматривает мои дрожащие руки. Не выдав ни звука, брюнет откидывает махровый плед с себя и спускается с кровати. Тихо наблюдаю, как парень также молча скрывается за дверью.

Комната Александра. Я никогда не была в его доме, что уж говорить о спальне. Но должна признаться, что мне здесь очень комфортно. Возможно, всё дело в запахе Ньюмана, которым окутана комната… А может в смене обстановки… не знаю…

Тот кошмар… это был не просто сон… что-то случится…

Темнота, стены и одиночество вновь начинали давить на меня, в голове всплывали самые противные события сна, боль, мои же крики эхом отдавались где-то в задней части головы. Последней каплей стали вспышка молнии, сверкнувшая в окне, и звонкий раскат грома.

– Алек! – я вскочила с кровати и понеслась следом за парнем.

Я не хочу быть одна. Не хочу… не сейчас… Ньюман – единственный, кто видел мои слабые стороны, единственный, кто не жалеет меня, единственный, кто действительно помогает. И сейчас я готова была предстать перед ним с очередным своим признанием в своей слабости.

Стоило мне только выскочить за дверь, как мы сразу же с ним столкнулись. Точнее, я врезалась в его грудь. Он, как всегда, был полуголым – в одних пижамных штанах. Возможно, будь моя голова сейчас трезвой, я бы смутилась, но не сейчас, упоённая страхом…

Почувствовав крупицы теплоты его тела, я, не задумываясь, прижалась к нему, крепко обхватив его талию. Ошеломленный моим паническим поведением Александр молча следил за мной. Он явно не ожидал.

– Мой ангел боится гроз, – я слышу знакомую усмешку, и мне становится легче, – Это…

– Ты обещал, – зажмурившись, шепчу, – Сдержи его… своё обещание, – настойчиво, – Прошу…

Лишь на мгновение он впадает в ступор от услышанного, от моего дрожащего испуганного голоса…

– Ох, мой ты ангелочек, – Ньюман резким движением подхватывает меня под бедра так, что мне приходиться обхватить его талию ногами, а шею руками, дабы не упасть.

В его голосе слышалась привычная Алеку усмешка, но казалось, что под ней было нечто скрытое от глаз других. Это не было жалостью, скорее обеспокоенность.

Ньюман волновался за меня – это факт.

Кухня была единственной, где горел свет. Где-то в углу закипал чайник, отвлекая не только от грозы, но и от кошмаров. Я не видела его, прижимаясь к мускулистому плечу парня, страшась одиночества… Александр усадил меня на столешницу, призывая к собственной свободе:

– Отпускай, – несколько грубо просит парень, на что я лишь кручу головой.

Не хочу… Не хочу… Если я отпущу его сейчас, он может исчезнуть…

– Ангел, – шепчет мне в шею, пуская табун мурашек по спине, – Я рядом и защищу тебя. Ты мне веришь?

Хочу… верить… ему… его словам…

Медлю ещё пару секунду и всё же выпускаю парня из своих объятий. Александр следит за мной, не отходя ни на шаг, пока смущенная своим поведением глядела на виниловую плитку, шепча извинения. Он всё ещё был рядом, близко, и я ощущала умиротворяющее тепло. Его большая и теплая рука ложится на мою щеку, привлекая внимание к владельцу.

Ньюман вновь задаёт свой вопрос, не желая больше слышать ни единого “прости”. Уверена, он был удивлен внутри, услышав от меня подобное… Немного синеватые глаза смотрят только на меня, и я шепчу ответ. Да. Довольный он расплывается в теплой улыбке, которую показывал каждый раз, когда мы были вдвоем и мне было плохо.

– Умница, – его горячие губы касаются моего лба, оставляя горячий след.

Уже через пару минут в моих руках покоилась чашка с теплым латте. Она грела мне руки, постепенно успокаивая. Почему-то они мерзли. Только руки. И это было странно. Брюнет со своим черным и горьким кофе стоял подле, облокотившись на столешницу.

Это было так уютно. Так спокойно. Так по-домашнему… И все плохие мысли улетучились, будто по мановению магии.

– Во сне, – шепотом начинает парень, – Ты кричала, – по спине пробегает холодок, но больше нет той паники, – И моё имя ни раз звучало, – наши взгляды пересекаются, – Что там было?

Его голос мягок так же, как и взгляд. Он готов ждать… Минуту, час, день… Пока я не буду готова рассказать. У меня был выбор… Александр дал мне выбор… и я лишь опустила взгляд. Моё решение ясно, как день. И как бы сильно Ньюман не жаждал бы знать о случившемся, он не станет давить на меня… не сейчас.

Я не хочу, чтобы ты знал, что там было… Это… омерзительно… Ужасно… Я омерзительна…

Поняв, что я всё-таки не готова говорить об этом, парень тяжело выдохнул и, отставив чашку, обхватил моё лицо ладонями и быстро чмокнул в нос, привлекая к себе внимание.

– Ты же помнишь, я не нарушаю своих слов… Никогда, – уверенно заявляет брюнет.

***

С той ночи я теперь сплю в доме Ньюмана. Не могу быть одна в доме Гарсиа, тем более ночью. Стоит мне только прикрыть глаза, как сразу же вижу тот бал. Он словно преследует меня, предвещая что-то страшное.

А в доме Ньюмана мне комфортно. Он большой, но не слишком. Красивый, но в то же время сдержанный. Не кричит о богатстве хозяина, как у Гарсиа, но очень утончен. Весь интерьер в стиле Хай-Тек, что так похоже на Алека.

К сожалению, каждую ночь нам приходиться дожидаться, пока все в доме уснут, чтобы слинять через окно. Я не собираюсь посвящать никого из них в курс дела о моем ментальном здоровье. Нейтону мы ничего не говорили, но он уже взрослый мальчик и должен был догадаться, что я не просто так каждое утро приезжаю с Ньюманом. Итан сказал, что мне лучше держаться Алека, даже когда появится Маркус.

Есть вероятность, что наша с Ньюманом связь сможет “вылечить” меня до конца лета, поскольку обсессии меня уже не тревожат почти, да и другие симптомы стали редкими. По прогнозам Кинга к концу лета я смогу жить спокойной жизнью, без препаратов, без проблем, без Алека.

Если я буду здорова, то смогу обойтись без Ньюмана…

Замечаю обеспокоенный взгляд Миля. Его взволновало моё печальное лицо… Рокара я научилась уже читать, как открытую книгу, особенно после наших вечеров, наполненных откровениями и алкоголем.

Не стоит забивать его головушку еще и моими переживаниями…

Я улыбаюсь ему, показывая, что со мной всё в порядке, и ему не стоит беспокоиться об этом. К счастью, его тут же зовут ребята, и он вынужден присоединиться к ним, что спасает меня от допросов друга. Однако всё же успеваю словить недовольный взгляд Алека, на что я закатываю глаза.

Он всё ещё каждый раз злиться, когда я прячусь за маской…

Пока это не относится к нему, брюнет одаривает меня недовольным взглядом, но если я рискну спрятаться от него, то могу получить и хорошенький подзатыльник.

Проверено.

Ньюман слегка приподнимает брови в наигранном удивлении, после чего с ехидной ухмылкой бьёт левой ладонью по правому предплечью, что значит, мне хана.

Да он просто ненормальный…

А всё из-за того, что я глаза закатила. Что ему не нравится в этом?

Когда он всё же отворачивается от меня, возвращаясь в игру, я вновь смотрю на это сообщение и наконец выключаю телефон, убрав его обратно в сумку.

Пора бы отвлечься от всего этого дерьма.

Подбираю на ходу свою бело-синию клюшку и направляюсь на другой конец поля к запасным, которых отчитывал тренер.

– Может два на два? – кричу я на подходе, привлекая к себе внимание мужчины и троих десятиклассников.

***

– Эй, – воскликнул Томас, пропустив очередной мяч в свои ворота, – Почему… ты… выигрываешь? – зло шипел парень, пытаясь отдышаться.

Его выносливость ни к черту. Другие два еще держаться, но Томас чуть ли не помирает от этого. И как он помог команде выиграть тот матч? Ему ещё нужно тренироваться и тренироваться. Не только развивать выносливость, но и ум.

Тупые вопросы…

Эти парни – новички. Они присоединились к команде только в этом году. Всё ещё зелёные, но с великим потенциалом. У них много спеси, но ее скоро собьют. Не удивлюсь, если это будет кто-то из ребят… кто-то высокий с черными волосами и сумасшедшей головой.

Томас из этой троицы самый вспыльчивый. Он не может контролировать свои эмоции. Из-за этого пацан быстро тратит свою энергию и отвлекается на пустяки. Думаю, если кто-то заденет его в матче, то он бросит всё лишь бы выяснить отношения с нарушителем его ментального спокойствия. Странно, что в экстренный момент он был так взвинчен и покорен. Их тренирует сам Артур, когда основной состав идёт под руководством Михаэля. И пару раз я слышала недовольные возгласы от Томаса по этому поводу. Он хороший вратарь, но до Алека – главного и единственного голкипера Фенриров, и даже до Брендона, который становится на позицию вратаря, когда команда играет в мини-лакросс, ему далеко.

Что касается двух других…

Карлос – нападающий в команде Томаса – быстрый, ловкий, менее агрессивный. Хороший игрок. Далеко пойдёт. Чем-то паренёк напоминает мне Брендона. Не кидает лишних слов. Думает головой. И абстрагируется от всего во время игры.

Оливер – полузащитник – что стоит позади меня, довольно робкий и замкнутый мальчик. Держится в стороне даже от этих двух. Такой типичный тихоня, который на поле прекрасно знает, что делать. Хорошие навыки не просто игры, а игры в команде. Именно то, что Фенрирам нужнее всего.

– Осака! – я вздрагиваю от собственной фамилии и громкого голоса тренера, следящего за всем со скамьи, но всё же оборачиваюсь, – Твой вердикт?

Что? Когда это я стала настолько хорошо разбираться в лакроссе, что тренеру интересно узнать моё мнение?

Приятно. Приятно.

На другом конце поля мини-матч тоже закончился, и игроки с интересом следили за происходящим, медленно подтягиваясь к тренеру.

Я усмехаюсь с кривляний Ади и оглядываю новичков.

Боже, я называю их новичками, когда они в лакроссе дольше меня. Как нелепо…

– Достойно, – кричу я в ответ тренеру, который всё ещё сидел на скамейке.

Довольный моей краткой оценкой мужчина кивнул и начал что-то записывать в свой блокнот. Никто не знал, что же именно он там черкает. Такой скрытный… Интересно, а листы в нём когда-нибудь закончатся?

– Э, нет! – воскликнул Томас и направился ко мне, скидывая перчатки и бросив клюшку.

Агрессия так и выплёскивалась из него. Тяжёлые шаги и…

– Давай реванш!

… и грозный голос вспыльчивого человека.

– С чего бы? – мои губы кривятся в усмешке, – Я говорила об одной игре.

– Хей, – шепот за моей спиной, – Ты не будешь ничего делать?

– Нет, – спокойный голос Алека.

Да, лучше он просто будет тихо стоять в сторонке, нежели выйдет из себя и изобьёт мальца за такую дерзость до смерти.

– Это же твой ангел, – усмехается… Ади?

Ему что неймётся? Если хочет поучаствовать в драке, то я ему сама лично устрою её вместо того, что смотреть, как этого ребёнка избивает его же кумир. Что за бред?

– Просто смотри, – шикает Ньюман, – Братишка Оливки ещё долго своего языка не покажет, – усмешка.

Вот же придурок…

– Ах, ты, сучка, – зло шипит парень, – Просто ссышь. Уверен, я выиграю в этот раз, ты не сможешь меня одурачить, шлюха.

Ох, а когда я ставила его на замену Алека, он не вёл себя так… какие же дети всё-таки двуличные… Чего-то подобного я точно не ожидала…

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть за своей спиной разъярённого огромного волка, в которого сплотились парни, однако их злостью я не собиралась пользоваться, чтобы усмирить этого сопляка.

Крепко сжимаю в руке клюшку, крутанув ее вокруг запястья.

А она чуть тяжелее металлической биты… но я уже привыкла…

Делаю шаг к парню раньше, чем кто-то из ребят собрался бы положить мне руку на плечо, и, сделав грациозное фуэте, вытягиваю руку так, что клюшка становится ее продолжением, а её головка почти упирается в шею новичка.

– Щенок, – презрительно плюю, – Усмири свой пыл. Он здесь не нужен. Ты должен научиться принимать своё поражение достойно, как того и заслуживают Фенриры, – смотрю свысока, – Твоё дерзкое поведение оскверняет дух команды. Посмотри, сзади меня сейчас стоит один разъярённый Фенрир, который может откусить тебе голову. Они команда, потому и страшны, а ты кричишь на слабую девчонку, потому что это твой предел. В тебе нет сил крикнуть на кого-то из них.

Опускаю руку с клюшкой и гордо смотрю на Томаса несмотря на то, что он несколько выше меня. Этот сопляк должен понять, что не смеет выплескивать свою агрессию здесь.

– Твоя агрессия – это ничто. Я не боюсь, – делаю решительный шаг к нему, подтверждая свои слова, – Я не боюсь, не потому что позади меня стоят десять парней, готовых порвать за меня глотку любому, – мой указательный палец упирается в его грудь, – Я не боюсь, потому что видела людей пострашнее тебя. Там действительно сжимается всё от страха, а ты… – толкаю его, и от неожиданности он подается назад, – слабак.

Он собирался влепить мне пощёчину, но крепкая рука моего дьявола его остановила, сжав сильнее нужного. Томас скривился от неприятного отягощения, но не рискнул смотреть на старшего, удивлённо уставившись в землю.

– Знаешь, – улыбнулась я, – Я бы не дернулась, если бы ты ударил меня. Я бы даже не пискнула, но у меня есть люди, которые заботят обо мне.

Я легким движением хлопаю по правой лопатке Алека, прося отпустить паренька. Мы понимаем друг друга, и уже через секунду Томас сидит на земле от несколько сильно толчка Ньюмана.

Интересно, а тренер не хочет вмешаться?

Я присаживаюсь на корточки рядом с новичком. Он не смеет встать, пока за моей спиной его “кумир”. Да, я прекрасно знала, что Томас несколько маниакально увлекается Александром Рэй Ньюманом. И сейчас парень искренне не понимает, почему его предмет восхищения защищает девчонку, поскольку Алек прослыл мизогином.

Смешно…

– Ты спрашивал, почему я выиграла, – вновь начала я, – Я играю меньше тебя, моё тело не такое сильное, как у тебя, – я загибала пальцы с глупым выражением лица, – Я не такая высокая, как ты. И есть ещё куча разных факторов, по которым ты якобы “лучше” меня, – усмехаюсь, – Но твой вопрос не верный сам по себе. Не я выиграла тебя, а мы с Оливером победили Вас с Карлосом. Это главное. К-О-М-А-Н-Д-А. Команда.

Оперевшись ладонями на колени, я встаю, возвышаясь над ним.

– Этому я научила Фенриров. Пока вы поодиночке – вы ничто. Но ты только что видел позади меня не десятерых мелких щенков, а одного огромного Волка, – я протягиваю руку мальцу, чтобы помочь встать, и он её покорно принимает, – В этом сила Фенриров. В их единстве. А мои навыки не взялись с бухты барахты, – я крепко держу его руку, – Разве ты не помнишь, как я доводила себя до больнички, чтобы играть рука об руку с этими парнями?

***

Мы играли в мини-лакросс, но здесь тоже всё было серьезно. Былого легкомыслия у парней не было и в помине. Нападающие неслись, сломя голову к воротам, стараясь закинуть мяч в сетку, маневрируя по всему полю, кто-то из полузащитников тоже бежал следом, а кто-то помогал защитникам у ворот. Мне нравилось, что они начали серьёзней относиться к тренировкам. Вся соль была в том, что я была нападающим, а против меня в рамках ворот стоял самый невыгодный противник, который при своём желании не пропустит ни одного мяча. И конечно же, Александр не хотел, чтобы ему забила я. В нём играл некий азарт. Как он мог проиграть мне? Особенно после нашей очередной словесной битвы перед матчем.

И как бы я не старалась, но Ньюман был ловчее и опытнее меня и отлично защищал свои ворота, не давая мне забросить в них мячи. Лишь один… Он поддался, чтобы было не так обидно.

Пот лился ручьём с меня, ноги болели, а рук вовсе не чувствовала. Я могла рухнуть в любую секунду, но не должна была. Нужно держаться… Счёт был равный – 1:1. На большее никто из нас просто больше не способен. Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы не суметь распознать контратаки, которые вместе же и продумывали.

– Перерыв! – Миль поддерживает меня в вертикальном положении за талию, – Ты слишком много вкладываешь в игру…

Все поплелись к скамейкам запасных, на которых лежали полотенца и бутылки с водой. Нам нужно было освежиться. Картер всё ещё гонял по другой части поля новичков. Каждую тренировку он полностью занят ими, доверяя Фенриров Милю. Он хороший капитан…

– Ага, – устало бурчу я, – Но если я не буду так делать, то не смогу играть с вами. Вы всё ещё на уровень выше…

***

– Ты молодец! – весело отозвался Перси, потрепав меня по волосам, проходя мимо, в сторону раздевалок.

Этот жест стал уже чем-то вроде семейного бытия… Каждый хоть раз в день, но потреплет меня по волосам. Ладно, когда мы на тренировке, но они же это делают и когда у меня аккуратная прическа! И на моё раздражение они всего лишь счастливо улыбались и шутили. Это был один из показателей нашей близости. Так они говорили, что они рядом…

– Отличная игра! – Ади поднял руку, чтобы дать мне пять, и я позволила так сделать.

– Да! – с улыбкой ответила я.

Все направлялись в раздевалку, хваля меня по дороге. Мне было приятно, и я была горда собой, что я столького достигла, но меня беспокоило моё головокружение и тошнота, что не проходили с сегодняшнего утра…

– Ангел! Малышка? – голоса смешались воедино, и я уже не могла разобрать, где чей, – Сис!? Наоми! – в глазах медленно темнело, и единственное, что я поняла – то, что лежу на полу…

***

– Я играю с основным составом в лакросс, а не в поддавки! – гордо задираю подбородок, показывая свой уровень, – Они выкладываются на полную, потому что видят во мне достойного противника и союзника, – вздёргиваю бровь, наблюдая, как его взгляд немного меняется, принимая в себя некую крупицу вины.

Конечно, ты видел. Ты всегда смотришь, как парни взаимодействуют со мной. Твой взгляд всегда был прикован ко мне из зависти, которую старался подавить. Возможно, ты не хотел испытывать эти чувства, но поддался им…

– А всё, потому что я не хотела быть этим парням обузой даже на обычных тренировках, хотела играть с ними и наслаждаться моментом.

– Она такая серьезная, – весело шепчет Ади.

Это греет мне душу, и я невольно улыбаюсь. Томас тоже слышит эти слова и на мгновение поднимает глаза на старших, но тут же смотрит на меня, страшась хмурого Александра.

– Томас, я сказала: “Достойно”, потому что трезво оценила ваши способности. Я сравнивала вас не с собой, а с ними, – указываю на ребят позади, – Ньюман, хватит прожигать его взглядом, будто хочешь его убить, – бурчу я.

– Но я действительно хочу это сделать, – разочарованно отзывается парень по-испански, на что я закатываю глаза.

Его рвение защитить тех, кто ему дорог, иногда переходит всевозможные границы.

– Кажется, я уже говорил тебе не закатывать глаза, – он смотрит на меня наигранным грозным взглядом, наставляя палец, – Поговорим, когда вернёмся домой, – я начинаю смеяться, а он для убедительности ещё и подзатыльник мне отвешивает.

– Эй, – возмущенно тяну, потирая свою макушку.

– Так, всё расходимся. У них начались брачные игры. Все по домам, – активно жестикулировал Адриан, прогоняя младших и ребят переодеваться.

– Эй, Рыжий кот, – кричу я, – Мне послышалось или ты хочешь стать кастрированным? Зачем провоцировал этого Дьявола? – пальцем указываю на Алека, стоящего подле, улыбаясь.

Парни начинают смеяться, а Рене оправдываться и в шуточной форме начинает молить о пощаде, упоминая о будущих детях и семье.

– Будто бы кто-то из Вас двоих забеременеет, – подхватывает там Брендон и все заливаются диким смехом, пока Ади и Сэм краснеют.

В тот вечер, когда мы с капитаном устроили вечер откровений, эти двое в гостях у Брендона под его давлением признались друг другу в чувствах и начали встречаться. Все были в шоке от такого поворота, кроме меня, тренера, Брендона и парочки Миста.

– О чём я говорила? – вновь возвращаюсь к Томасу.

– Ты хотела отпустить его руку, – нервно бурчит Алек.

– Я выиграла твой мерс? – воодушевленная поворачиваюсь к парню, на что он цокает языком и уходит в сторону раздевалок, – Всегда он так, – печально отзываюсь, вновь возвращая взгляд на Томаса, который дико шокирован нашей семейной Санта-Барбарой, – Мы все семья, – мягко отзываюсь, привлекая его взгляд, – Они друг другу, словно братья. Да, бывают перепалки и ссоры, но на поле они команда. Одно целое. Им пришлось приложить много усилий, чтобы суметь играть всем вместе, но они это сделали. Научитесь и вы втроем быть командой. Семьей, хотя бы на поле. Вы будущее Фенриров. Я хочу, чтобы в следующем году на месте ведущего голкипера Фенриров было твое имя.

С минуту мы молча смотрели друг на друга. Томас глубоко задумался о моих словах, и я была рада тому, что смогла до него достучаться. Карлос и Оливер стояли неподалёку и слышали всё. Основной состав уже давно в душе, а тренер тихо наблюдал со своего место, делая какие-то пометки в своём блокноте.

– Я сказал тебе столько гадостей, но ты всё ещё добра ко мне…

Я и сама не понимала, почему так отнеслась к нему. Просто мне показалось, что так будет правильней. Обычно я бы взорвалась, поставила на место, но сейчас… Этот долбанный Ньюман влияет на меня как-то не так.

– Просто ты член семьи, – улыбаюсь, – Ты Фенрир, а значит часть нашей команды, нашей семьи. По крайней мере до того момента, пока парни не уедут в колледж.

– Спасибо…

***

– То есть хотите сказать, что Японочка просто должна была преподать урок мальцу, чтобы вы помирились, – не унимался Ади, сверля нас с Милем гневным взглядом, – Я столько раз думал, как вас помирить, а всё было так просто!

– Стоп, что? – удивляюсь, – Мы с тобой успели поссориться?

Миль также удивленный пожимает плечами, находясь в полном недоумении.

С чего Ади взял, что мы ссорились? У него воображение разыгралось на фоне своих отношений?

– В смысле? Вы вели себя так, будто хотели меньше контактировать друг с другом.

Встречаюсь взглядом с сапфировыми глазами и сразу же приходит осознание. Мы действительно старались меньше болтать друг с другом после тех откровений. Нам было немного стыдно после того, как мы протрезвели. Мы узнали столько деталей друг о друге, которые стоило бы оставить при себе.

– Мой ангел, ты скрыла от меня что-то интимное? – смеётся Алек напротив меня, наблюдая, как мои щеки наливаются румянцем, – И правда…

– Тц, отстань, ты и так всё знаешь. Ничего там не было. Мы просто выпили слишком много.

– Я помню…

Глава 21

– Где тебя носит? – пронзительный непривычно стальной голос, искаженный телефонной связью, жутко резал слух, заставляя меня поморщиться и недовольно промычать что-то нечленораздельное.

Голову пронзила неприятная отрезвляющая боль. Я не была пьяна. Я была сонной. Когда зазвонил телефон, я приняла вызов только из тех побуждений, что это могло быть что-то важно, даже не посмотрела, кто именно звонил, а оказалось, что этой истеричке резко приспичило выплеснуть свой гнев на кого-то. Кое-как открыв глаза, взглянула на дисплей телефона:

«5:21»

Почему эта женщина не спит в такую рань?

В комнате всё ещё было темно, но за шторами полуночного синего цвета должны были уже появиться первые лучи солнца, согревая землю. Как хорошо, что мы закрыли их в предвкушении сна до обеда… но вот этот звонок…

Мирно спящий рядом Ньюман, обнимающий меня за талию, издал какие-то недовольные звуки, возмущаясь столь раннему и неожиданному пробуждению. И я его полностью поддерживала. Меня так тянуло в сон, что я была готова в любую минуту послать нетактичную Лайлу, куда подальше, и снова погрузиться в царство Морфея.

Мой разум всё ещё был затуманен сном и теплом брюнета, что потирал свои сонные глаза, приподнявшись на локте – он делал так каждый раз, когда просыпался – поэтому до меня не сразу дошло происходящее. Моё внимание отвлекается на движения Ньюмана, на его растрёпанные после сна волосы, слегка опухшее лицо, на открывшийся рот в зевке, который он не удосужился прикрыть рукой, на его пальцы, что слегка касались моей руки, пуская маленькие импульсы, на его голые руки, носившими множество доказательств печального прошлого…

Он начал мне доверять настолько, что смог пересилить себя и оставаться без своих повязок со мной наедине, я тоже не скрывалась перед ним. Хотя в моем случае, скорее всего, не было выбора – таким образом Александр следил за состоянием моих рук, периодически проверяя количество порезов. Он просто параноик…

– Я спрашиваю, где тебя, блять, носит?

Вау! Обведите сегодняшний день в кружочек, потому что я впервые слышу браные слова из уст Лайлы.

Звук на телефоне был достаточно громким, чтобы Алек услышал ругань, исходящую из телефона, и лишь слегка вздёрнул бровь, смотря на мобильный, сам не ожидавший подобных фраз от Миссис Гарсиа, что в глазах всех была невинным цветком.

Не знаю, чего ей приспичило встать в такую рань, да ещё и зайти в мою комнату, но это было ожидаемо, что в скором времени она раскроет моё ночное отсутствие. Мы не сильно-то скрывались. Да меня и не очень-то волновало это. Пока мне было комфортно здесь, и я чувствовала себя в безопасности, мне всё равно на мнение других…

Недовольный Ньюман вновь начал ластиться ко мне. Он придвинул меня к себе и уткнулся своим носом в мою шею, приобнимая за талию. Его дыхание щекотало мою нежную кожу, вызывая приступ смеха.

– Еще и смеяться смеешь! – грозно отзывается женщина, убивая всё наслаждение.

Да что б тебе кость поперек горла встала!

Внезапно губы Алека сомкнулись на моей шее. Посасывая кожу, парень перешёл на горячие влажные поцелуи, заводя меня. Сто процентов оставит засос, негодник… Миллионы разных жгутиков натянулись внизу живота, предчувствуя волшебные ощущения наполненности и желания, что дарил мне этот неугомонный…

– Что ты хочешь? – мой голос хрипит и срывается то ли от действий Ньюмана, которые приводили в дикий голод, то ли от того, что совсем недавно меня выдернули из столь сладкого сна.

Тянусь к волосам Александра, который специально вызывал у меня такую реакцию, такой тембр голоса, такой взгляд, чтобы проверить выдержку. Наглец. Его намерения были написаны на его лбу. И только самый наивный человек на сей планете не смог бы их прочитать.

Его шелковистые темные волосы успокаивали меня, выполняя, в какой-то степени, работу антистресса, когда я массировала кожу головы парню или просто запускала ладонь в них.

– Это что еще за разговоры! Юная леди, где ты пропадаешь? – слегка сжимаю приятный волосы и слабо тяну, отстраняя Ньюмана от своей нежной кожи, на которой в скором времени появятся отметины, и страстно целую, позволяя ему перенять инициативу на себя, выводя танец вожделения на новый уровень, – Что это было? Только не говори, что ты сейчас спишь с каким-то придурком в одной постели, – так вот в кого я такая интуитивная, – Как ты найдешь себе мужчину, став падшей женщиной?

О, Боже… Что за чушь она несёт? Эта женщина точно открыла свои глаза и находится в здравом уме? Вдруг она еще грезит наяву? Что ещё за “падшая женщина”?

Резким движением Александр выхватывает телефон из моих рук и садится, отстраняясь от меня. Ему тоже надоела эта пустая, ни к чему не ведущая болтовня. Его рука находит моё оголённое бедро. Он ещё не сдался… Ньюман нежно поглаживает его, заставляя меня, и без того красную от столь долгого поцелуя, смущаться еще сильнее, что побуждает его действовать ещё резче, настойчивее, безбашеннее…

– Доброе утро, – злое шипение парня заставляет Лайлу замолчать – она поняла, с кем имеет дело – в его взгляд отчётливо с присущей только ему хитростью и удовольствием следит за ответами моего тела на точные действия блуждающих холодных пальцев, – Что вы такое говорите… Миссис Гарсиа, – обращение к ней прямо-таки сочится ядом, – Ангел не может стать “падщей женщиной” и спать с кем-то. Она слишком чиста для этого, – ехидная улыбка озаряет его лицо.

Меня всегда поражала его способность так превозносить меня. Он всегда считал меня такой “чистой”. Будто бы я была без изъянов, хотя это не так… Я была грязнее многих, но он продолжает звать меня Ангелом. Этот парень способен видеть меня. Мои сильные и слабые стороны. И в постоянных нападках обсессий он обращает моё внимание на мои достоинства, коих я не замечала в постоянном принижении и жалении себя.

– Этот Ангел может спать только с самим Дьяволом, – лёгкий стон почти срывается с моих губ, когда длинные пальцы неожиданно сжимают на моей ляшке, привлекая внимание к синеватым камешкам.

Он увидел…

– Так что вам не о чем переживать, ей не нужен какой-то там смертный, пока подле сам Владыка Тьмы. Вы же понимаете, о чём я… А теперь будьте так добры оставить нас в покое, мы всё ещё наслаждаемся обществом друг друга. Благодаря вашему звонку мы приедем не раньше двенадцати.

Его голос хрипел после сна, но всё равно звучал угрожающе. Однако его взгляд и выражение лица были не более, чем расслабленными. Закончив разговор, Александр отключил телефон и скинул его с кровати, навалившись на меня сверху.

– Опять мыслишки разгулялись? – он опирается на свои локти, медленно сокращая расстояние между нашими лицами, – Думала, какой я у тебя всё-таки восхитительный? Ну-ну, ты можешь делать это вслух, – Алек перевалился на бок рядом со мной, подперев свою голову рукой, – Давай, я тебе помогу. Ах, Алек такой красивый, такой мужественный, такой мой…

Он кривлял свой голос, якобы имитируя мой, а меня просто распирала со смеху. Такой грозный парень, которого боялись многие, на самом деле был маленьким мальчиком, требующим внимания.

– Дурак, – вытирая подлежащие слёзы, продолжала смеяться под пристальным озорным взглядом чутких глаз, что невольно задавали заветный вопрос.

– Ты самое чистое существо среди всей моей жизни, – ласково шепчет Александр, создавая некую интимность среди нас.

– Как…

– Я тебя вижу, – довольно ухмыляется, откинувшись на подушку и закинув свои руки за голову, – Тебе не нужно говорить, чтобы я услышал.

Он говорил такие глупые и абсурдные вещи, которые в обыденности не имели никакого смысла, но в нашем контексте они были всем…

После он задался целью принять вместе ванну. И чего он так торопиться исполнить свой маленький список желаний? Будто знает, что всему этому скоро придёт конец… “Парни такие неженки” – стало для него вызовом, от которого Алек просто не мог отказаться. Мы слишком легко стали браться за споры друг друга, даже не задумываясь, о последствиях… Однако после моей фразы, брюнет гордо выпячил грудь и забрался в ванну. Я с секунду смотрела, как его щёки приобрели алый оттенок от высокой температуры, а сам парень не проронил ни слова. Я смеюсь с его упертости, завязывая волосы в пучок, чтобы не намочить, и всё же сажусь напротив него в ванну, прижав ноги к груди.

– Значит, берёшь меня в жёны, Повелитель Тьмы? – усмехаюсь, наблюдая за его красными щеками и напряжёнными мышцами. Он никак не может расслабиться…

Это была шутка, не более. Александр просто посмеялся над растерянностью Лайлы. Никто не собирался брать меня в жёны, а я… совершенно точно не собиралась выходить замуж… Я не рассчитывала на ответ – думала, как всегда, ухмыльнётся да глазами стрельнет, чтобы подразнить, но…

Возможно, мы слишком далеко зашли…

– А почему бы и нет?

На лице всё та же ухмылка и тот же хитрый взгляд, но что за ответ? Зачем он? Всё ещё пытается выиграть тот спор? Нашёл какую-то лазейку? Или я сдала себя в какой-то момент, раскрыв свои чувства?

Чёрт…

В любом случае это всё были шутки. Для него – точно, для меня – нет… У нас не было отношений. Мы не встречались, а лишь помогали друг другу… не более… Вся физическая близость – составляющее нашего “лечения”. Другому здесь не место… У него нет ко мне чувств. У… нас?.. нет чувств друг к другу…

В конце, когда мы избавимся от зависимости друг от друга, наши пути окончательно и бесповоротно разойдутся: я вернусь в Японию к папе, к карьере, а Алек… у него будущее в лакроссе, бизнесе отца… У него даже есть девушка – Маргарет… или Джордан? Даже две! Он явно не заскучает…

Больно…

– Ну, и чего ты залез в ванную, если вода слишком горячая для тебя, – бормочу, наблюдая, как его начало немного передёргивать от жара, – А ну быстро вылез! – командным голосом, и как ни странно, он повинуется, быстро выбравшись из воды, видимо, для него это действительно слишком горячо.

Потупив взгляд, обтирается и обматывает полотенце вокруг бёдер. Его щёки всё ещё красные, а сам он тише обычного. Возможно, смена температуры повлияла на него как-то не так?

Вода действительно была немного горячей, а для него… скорее всего, действительно эта ванна представляла собой котёл дьявола. В голове вплывает та статья про селфхарм. Горячая вода – один из методов… Прекрасно…

– Подойди, – он повинуется, и я спокойно касаюсь губами его лба под одну из его тупых шуток о моём непостоянстве, – Ты придурок! – взвизгиваю, отстранившись от него, как от кипятка, – У тебя жар! Какого хера ты залез в горячую ванну? Совсем мозги растерял из-за своего азарта?

Алек хитро улыбается, поглядывая на меня, за что я даю ему подзатыльник. Он слишком кроткий. Что с ним происходит?

– Твоё здоровье – шутка, что ли? – его это веселит, – Кто меня сегодня защитит, если ты сляжешь с лихорадкой? – ворчу, наблюдая, как взгляд его всё-таки становится осознанным.

Боже… Я не успеваю угнаться за его личностями… Они сменяются так же быстро, как меняется направление ветра…

***

– Нам действительно нужно ехать туда? – сонно бормочу, всё медленнее водя щёткой по зубам.

Я не хотела. Не горела желанием ехать ни к Гарсиа, ни на этот чёртов банкет… Ни там, ни там не должно произойти ничего хорошего, а страдать…

В зеркале отражался всякий кошмар: темные круги под глазами, немного осунутое лицо от недосыпа, гнездо на голове, и вообще я была какая-то помятая… А позади меня стояла картина Пикассо… Весь довольный, бодрый… и даже растрепанные волосы выглядели идеально…

И где он берет свою энергичность в такую рань?

Сейчас уже первый час… Он сказал, что мы в двенадцать будем уже в поместье Гарсиа, но из-за его жара мы провалялись ещё час, дожидаясь, пока температура спадёт, под действием лекарств. Надеюсь, это не болезнь…

– Конечно, сегодня же вечером “бал”, – как-то саркастично, – Тебе нужно подготовиться, – он целует меня в макушку, – Не переживай… – зевает, – Я пришлю к тебе стилиста, мой очень хороший приятель.

***

Лайла выносит мне мозг с первых минут пребывания в доме. Из её уст вылетают только вопросы и возмущения. Матерных слов я больше не слышала. Возможно, это было временное помутнение разума…

Стоило мне только пересечь порог их дома, как она выскочила словно из неоткуда и следовала за мной попятам, обсыпая всевозможным негодованием. Женщина не унималась, даже когда я зашла на кухню, где было всё семейство, тараторя, что я никогда теперь не смогу выйти замуж.

– Что происходит? – не выдерживает Нейт.

Беру прохладное молоко из холодильника и наливаю в стакан, а когда оборачиваюсь к присутствующим, оперевшись на столешницу, отмечаю, что брат сидит там же, где мы установили свои границы, и невольно улыбаюсь своей маленькой победе.

– Родительский инстинкт включился, – стаканом показываю на блондинку, что до сих пор распиналась, – Поливает твоего лучшего друга грязью.

И она умолкла. Резко закрыла рот, оборвав какое-то слово. Я не слушала.

Нейтон знал, что со мной. Я решила поделиться с ним этим, когда брат расспрашивал про множество таблеток в моей сумки, которые показались ему чересчур необычными, к тому же в таком количестве. Рассказала ему у своем психически неуравновешенном состоянии, о том, какую роль в этом сыграл Маркус, что происходило эти двенадцать лет… И он принял меня такой. Продолжил проводить со мной время, да и надзирать не перестал. Он, зная меня, даже не думал жалеть меня, просто поддерживал… И я же ему объяснила, какое значение имеет для меня его друг, когда тот забрал меня из поместья Гарсиа. Нейтон не был против, если это мне помогало, но был категорически против наших отношений, хоть мы и не встречались.

Хе~, так просто нужно было пожаловаться Нейтону? Как мило, что он у неё всё-таки важнее…

– Мама?

– Эм… Нет, всё не совсем так…

– Да? – усмехаюсь, – А как же “он выходец наркоманки”, “безродный бастард, недостойный даже дышать с “нами” одним воздухом”, “лжец”, “псих” и “убийца”, – губы изгибаются в оскале.

Об Александре ходит столько гнусных слухов, которые лишь усугубляют его психическое состояние, как и дискриминация за счёт этих слухов. Мне его не жаль… Мне просто становятся ненавистны люди с каждой новой секундой…

Нейтон – тот, кто был рядом с Ньюманом долгие годы. Он был его другом. Верным и надёжным товарищем. Брат не отвернулся от Алека, когда тот грубил или проигрывал, когда Николаса убили, а всех собак повесили на подростка, когда юный Александр пошёл на столь страшный поступок и когда после его упекли в психиатрическую больницу. Не бросил и после, оставаясь его единственным верным другом. Поэтому для него неприятны подобные выражения, и он сам воспринимает это на свой счёт…

Где-то на периферии замечаю раздражённого Эдгара, уминающего свой обед, и Майли, что никак не могла оторвать своих влюблённых глаз от Нейтона…

Слушайте, а яблоко от яблони, да? Один помешан на контроле своей “любви”, и другая хочет так же. Так ещё и не какого-нибудь парня, а собственного старшего брата. Ха… ну, и семейка…

– Мама!

***

– Кто это? – удивляется женщина после раздавшегося дверного звонка.

Непрошенная гостья в моей комнате не оставляла своих гнусных помыслов, продолжая ходить за мной и говорить о том, какой Ньюман плохой, и что мне не стоит общаться с ним и подстрикать брата на его защиту. Как же лицемерно… Этот звонок стал моим спасением от этой назойливой женщины.

Гордо встаю и выхожу из комнаты, направляясь к входной двери, которую Элеонор уже отворила. Скорее всего, это тот человек, о котором упоминал Ньюман. Злая Лайла двигалась точно за мной с расческой в руках. Её глаз слегка подергивается, губы и руки дрожат от моего упрямства, что было ей не по душе.

Я совсем не такая, какой ты меня видишь…

Она хотела сделать мне причёску и макияж к вечеру, и, возможно, я бы позволила это, если бы не два “но”. Во-первых, то ужасное красное платье, что было в моём сне, и то, которое принесла Лайла в попытках переубедить меня в выборе нарядов, были совершенно идентичны. Завидев его с порога, я вздрогнула и больше не смела взглянуть на столь противное деяние, заставляющее вспоминать события того сна. Однако это ещё больше натолкнуло меня на мысли о том, что сновидение было вещим…

Единственной помехой к его исполнению в реальной жизни стал Ньюман, мой верный Сальватор, действующий совершенно непредсказуемо. Его не было во сне, но в ту ночь он принял рисковое решение – забрать меня. С той секунды сон перестал быть вещим, думаю. Но всё ещё есть шанс его исполнения. Красное платье тому подтверждение…

Во-вторых, Алек сказал, что отправит стилиста, а как выяснилось ранее, вкус у парня явно не плохой…

– Миледи.

Поднимаю глаза на входную дверь и встречаюсь взглядами со сверкающими насыщенно-голубыми глазами и добродушной улыбкой. Немного теряюсь от неожиданности, но всё же продолжаю идти к незнакомцу на встречу.

Фиолетовый костюм с мелким узором великолепно сидел на высоком мужчине с тёмными волосами. Но весьма необычно выделялся среди высшего местного общества…

Не такой как все…

Мне нравится…

– Всё в порядке, – машу я Элеонор, – Это… мои гости, – я мнусь, завидев за мужчиной девушку, но всё же быстро беру себя в руки.

Женщина после коротко кивка головой удаляется, а я не в силах оторваться от мужчины, что аккуратно берёт мою ладонь и целует её тыльную сторону, слегка склонившись.

Джентльмен…

Тот факт, что мою руку не жгло, и в глаза я смотрела спокойно, означал, что наше с Ньюманом “лечение” шло на ура…

Алек только что переломил ход игры в нашу пользу…

– Заканчивай уже, – шипит девушка, стукнув мужчину по руке, – Алехандро должен был предупредить о нашем визите, – она расплывается в широкой улыбке, поражая меня своей приветливостью и раскрепощённостью.

Алехандро?

Длинные и прямые смолисто-чёрные волосы и небесно-голубые глаза так необычно смотрелись с её загорелой кожей, завораживая. Чего не скажешь об элегантном аквамариновом брючном костюме, который, казалось, был частью её.

– … стилист… – только и могу вымолвить я, поддавшись чарам этой особы.

– Что!? – возмущается женщина, – Он действительно назвал нас стилистами? Вот же негодник! Что за мальчишка…

– Но ты ведь действительно стилист, – смеётся мужчина, чем зарабатывает лёгкий толчок в плечо.

Что это? Не могу понять, как себя вести…

Они такие утончённые, но в то же время простые и раскрепощённые, что я путаюсь…

Я вздрагиваю, когда мужчина склоняется в легком поклоне, а девушка делает лёгкий реверанс, почти незаметные, но столь шокирующие меня.

– Принцесса, – шёпотом щебечет девушка, чтобы Лайла стоящая где-то на лестнице не услышала нашего разговора, – Позвольте представиться, Джордан Кейлли. Я твой сегодняшний стилист.

Джордан? А это случайно не та Джордан, которая названивала и написывала Алеку в последнее время? Так вот как она выглядит… одна из “пассий” Ньюмана… Ну, да… Хороший вкус…

Моё настроение значительно падает от подобных мыслей, что не остаётся незаметным для новых знакомых. Они переглядываются в немом разговоре, как постоянно делают Миль с Нестом, но всё же девушка продолжает.

– А это Винсент Кейлли, мой муж, – Мужчина легко улыбается, пытаясь поднять мне настроение, но уже поздно, – Не обращай на него внимания. Он для поддержки, – смеётся девушка, махнув рукой.

Я лишь натянуто улыбаюсь на её шутку, чтобы не тревожить их.

Хоть обсессий у меня уже и не было благодаря влиянию Алека, но в плохом настроении я находится могла. Тем более, пока его нет рядом…

Как забавно, что они встречаются, когда у неё самой есть муж…

Гости приветствуют Лайлу, и мы тут же скрываемся в моей комнате подальше от любознательных глаз и ушей женщины, чтобы начать готовиться к этому уже столь ненавистному балу.

Страх от предстоящей встречи с Маркусом всё ещё отзывается где-то внутри меня, но его заглушает отвращение к отношениям Джордан и Александра… Это не моё дело… Но становится как-то не по себе…

Конечно же, отвязаться от назойливой Лайлы нельзя было слишком легко. Она врывается буквально через секунду, как мужчина ставит свой сундук рядом с моей кроватью и в немом вопросе смотрит на меня, приподнимая ужасное алое платье за плечики. Джордан вежливо просит женщину покинуть комнату, чтобы не мешать им работать. Миссис Гарсиа упорно сопротивляется, даже не стесняясь посторонних людей, высказывая своё недоверие ко мне. Якобы сбегу к первому встречному в постель. Как нелепо… Я на это лишь закатываю глаза, отворачиваясь и ловя сочувствующие взгляды от Винсента, его жена же бойко говорит что-то такое, что заставляет женщину послушаться. Но слов разобрать я не смогла – слишком тихо она говорила.

На мой интерес к сказанному девушка лишь улыбается, пожимая плечами.

Такая же, как Ньюман…

Слышала, когда люди часто общаются, то перенимают некоторые из привычек друг у друга…

– Смотрю, ванну ты уже приняла, – её голубые глаза пробегаются по мне, оценивающим взглядом, от которого я вздрагиваю, – У него хороший вкус, – сладко улыбается Джордан своему мужу.

– Перестань уже, – закатывает глаза Винсент, продолжая держать то ужасное платье, повесив себе на руку, – Не стоит нас бояться. Мы верные союзники Ньюманов.

Мужчина расплывается в доброй улыбке, располагая к себе, и я немного расслабляюсь, но не слишком.

– И ты туда же? – возмущается Джорадан, – Один называет меня стилистом, а теперь ты называешь союзником Ньюманов, – меня напрягает её энергичность, но я молча наблюдала за их очередной перепалкой.

– А как тебя надо было представить? – устало выдыхает мужчина, устремляя свой взгляд на жену.

И в его глазах начинают блистать огоньки. Такие яркие. Их я не могла спутать ни с чем, видела подобные в глазах отца, когда он смотрел на Лайлу… Искры любви… Он влюблён в свою жену, а она…

Я в удивлении замираю, повернувшись к девушке и заметив в её глазах подобный блеск. Они вовсе не ссорились, скорее прикалывались в подобной манере, и веселая ухмылка на ее лице подтверждала это.

Но как она…

– Ну, тётей, – щебечет девушка, поражая меня ещё больше, – Ну, или хотя бы родственницей. А вообще-то я тоже Ньюман, если ты не забыл…

– Ты Кейлли уже лет семь, – вяло улыбается мужчина, покачав головой.

Что я только что услышала? Тётя? Родственница? Ньюман? Я совершенно ничего не понимаю. Что, черт возьми, происходит? Всё в моей голове перемешивается, превращаясь в кашу. Все те моменты, связанные с Джордан и моей… “ревностью”…

– Эм… Джордан, – парочка обращает на меня внимание, – Ты сестра Николаса?

Оба сразу же смягчаются в лицах и одаривают меня снисходительными улыбками. Девушка подтверждает мои слова и смеётся, предположив, что Александр умолчал об этой “маленькой незначительной” детальке.

Ага… маленькой… и незначительной…

На душе от чего-то становится легче, но чувствую себя сейчас реальной глупой влюблённой дурочкой, что приревновала даже не своего парня к его тёте… Как тупо…

И как он вообще посмел умолчанию о таком, когда я приписывала ему роман с Джордан?

Они ещё как-то стараются меня приободрить, прося не беспокоиться о наших с ним отношениях, но я пресекаю этот разговор, отмахиваясь тем, что мы никто друг другу. Это было правдой. Между нами было только “лечение” и секс с поцелуями. Никто из нас не предлагал другому встречаться. Мы держались подобного образа жизни только ради спора… ради азарта… Каждый делал свой ход, чтобы забрать у другого ценную вещь… чтобы спасти свою…

Пара удивляется моему заявлению, но никак это не комментируют, переводя тему на платье, в котором я пойду. Винсент вновь приподнимает платье, показывая мне. На его лице лёгкое замешательство. Он не может понять, как ему реагировать. Забавно… С одной стороны платье просто ужасное, а с другой вдруг я без ума от него?

– Что думаете, Вин, это плохой вариант? – с притворной печалью сжимаю руки, наблюдая за реакцией мужчины.

Он в край теряется не в силах обидеть меня, но в то же время из него прям и рвётся то, что этот наряд мне совершенно не подходит. Джо хитро рассматривает меня, видя мою неприкрытую игру.

И сейчас взглянув на неё, я понимаю, почему она мне казалась такой знакомой. Я слышала от Нейтона, что Александр – копия своего отца. Возможно, поэтому в них с Джордан столько схожего…

– Вот же лиса, – прищуривается девушка, заставляя меня расплыться в довольной улыбке, – Хватит дурачить моего мужа, – улыбается, – Неси настоящее.

Полностью растерянный Винсент, мечется взглядом от своей жены ко мне и обратно, постепенно понимая, что это была шутка. Он такой простой…

– Какой же ты доверчивый, – смеётся девушка, пока я захожу в гардеробную и беру чехол с платьем, – Ты помни, с кем мы имеем дело, – эта фраза меня настораживает, но я решаю не сильно вдаваться в это.

Я доверяю Александру… Слепо доверяю ему… как же, однако, глупо…

На вопрос, как связан с Ньюманами Винсент, ну, кроме того, что женат на одной из них, получаю удивительный ответ. Оказывается, мужчина был правой рукой Николаса и его близким другом. Последнее он говорит с печалью, а его жена и вовсе на время замолкает. И это кажется мне таким не свойственным для неё, что становится не по себе. Мы пару минут оставляем в память погибшего Николаса, после которых Джордан с привычной ей энергичностью просит показать платье.

Вся работа заняла пять часов. Она действительно была мастером в своём деле. Девушка сделала мне просто божественный макияж и причёску, параллельно рассказывая о каких-то смешных моментах из детства Александра:

– Я так удивилась, когда Ник представил нас, – лепетала девушка, расчесывая мои волосы, – Ему тогда было около семи, а мне двадцать. Я была так юна. Маленький Алехандро так боялся женщин, что трясся каждый раз, стоило ему увидеть меня, – смеётся.

– Уверен, будь он тут, сказал бы, что ты просто была страшной, – поддерживает Вин.

И это было бы действительно в его стиле…

Это было забавно…

Я чувствовала себя нереально красивой в этом образе.

Девушка идеально подобрала тон, сконтурировала лицо, выделив мои самые выигрышные черты. Черные матовые тени у внешнего уголка глаза плавно переходили в коричневые в серединке и в светло-нюдовые во внутреннем уголке. Тонкая изящная черная стрелка и пышные ресницы подчеркивали мои карие глаза, придавая им легкой загадочности. Аккуратно уложенные и подкрашенные брови. Помада насыщенно песочного оттенка придавал моим губам объема и сочности.

А волосы были собраны в объемный небрежный пучок, из которого по всему периметру специально выбивались пряди. Это выглядела так волшебно и…

– Вы меня замуж решили выдать? – первое, что издаю я, за последние минут семь, которые я неотрывно разглядывала себя в зеркале, не веря, что могу быть такой красивой.

Мужчина лишь хитро улыбается мне, и Джо поддерживает его.

И что значит эта улыбка? Что они задумали с Алеком?

– Думаю, вам, миледи, пора приодеться, – взглянув на часы, мужчина передает мне наряд, с которым я скрываюсь в гардеробной, соглашаясь на это.

Джордан и Винсент Кейлли – хорошие и добрые люди. Они помогли Алеку в трудный для него период жизни. Я рада, что кто-то подобный есть рядом с Ньюманом. Возможно, когда я уйду, они помогут ему оправиться. Хотя… Этого, наверное, и не понадобиться…

Мне стоит меньше придаваться фантазиям…

Аккуратно, чтобы не испортить труды Джо, надеваю сначала чёрное кружевное белье, сбросив домашнюю одежду в корзину для стирки, а сверху также предельно осторожно надеваю платье, которое садится идеально.

– Вы великолепны, миледи, – отзывается мужчина, когда я выхожу к ним.

Он ставит передо мной винклипперы и подаёт мне руку, чтобы я, опираясь на нее, смогла обуться, что с удовольствием и делаю, наблюдая, как его губы расплываются в улыбке. Где-то позади него девушка со слезами на глазах наблюдает за нами.

– Джо?

– Прости, я просто так рада, – щебечет она, утирая слёзы.

– Ты волшебница, – мягко отзываюсь я, взяв девушку за руки, приободрительно сжимая их.

– Миледи, могу я сделать Вам подарок? – Вин привлекает моё внимание.

Что? Что ещё за подарок? За что?

Я киваю, путаясь в нитях любопытства, и забываю дышать, когда замечаю в его руках бархатную синюю шкатулку, что он так бережно держал. Джо расплывается в ещё большей улыбке.

Эта коробка выглядит дороже, чем папина студия, а то что внутри… я даже думать не хочу…

– Вин, я не могу это принять, – мужчина никак не реагирует на мой отказ, зато его жена начинает интенсивно кивать, якобы говоря, что я могу…

– Миледи, – Кейлли ловким движением открывает коробку, предоставляя мне шанс взглянуть на украшения внутри, – Когда-то давно мой старинный друг вручил мне эту шкатулку, поскольку они ему были ни к чему, да и мне они не особо нужны, поэтому позвольте украсить ими Ваш сегодняшний наряд.

Я с широко раскрытыми глазами смотрю, как мужские руки достают серебряный ажурный браслет, украшенный камнями, похожими на сапфиры, и ловко надевают на моё запястье. Идеально сел.

– Джо, разве он тебе не нравится? – заворожённо не в силах оторваться от украшения спрашиваю девушку, что сжимает мои ладони.

– Он мне очень нравится…

Она говорит это так легко, что я даже не слышу ее желания. Да и было ли оно там вообще? Я уже была готова снять его и отдать Миссис Кейлли, но она не даёт, заглядывая в мои глаза.

– Он мне нравится на тебе, – шепчет она, – Это всё принадлежит тебе, принцесса.

Она говорит это с нажимом, чтобы я машинально согласилась с ней, что я и делаю, не понимая ничего, будто находясь под гипнозом. Мимо ушей даже пролетает ее обращение ко мне.

Браслет был жутко дорогим… и настоящим… серебро и… сапфиры… Настоящие сапфиры… Такое не дают кому попало… Только не это…

Тем временем девушка ловко берёт диадему из той же шкатулки и водружает аккуратно на мою голову, от чего я вновь вздрагиваю, уставившись во все глаза на брюнетку. От подобного меня начинает одолевать лёгкая паника. Я начинаю тяжело дышать, в горле застревает ком, а перед глазами пелена.

Внезапная паническая атака – прекрасно…

– Миледи? – где-то позади слышу испуганный голос Вина, но не в силах взглянуть или разобрать, что передо мной.

Страх накрывал меня словно лавиной, от которой не сбежать, а в голове на повторе вертятся те его слова, что я никто, ниже обычного человека, и никогда не стану даже среднестатистическим, что уж говорить о музыкальной карьере…

– Хей, – ласково шепчет девушка, поглаживая меня по щеке, делая какие-то кругообразные движения, чтобы я сосредоточилась на них, – Дыши. Давай, вдох… выдох, – вместе мы делаем дыхательную гимнастику, – Смотри, что у меня есть, – она на секунду наклоняется к сундуку и достаёт из него одеколон, – Держи. Понюхай.

И я подчиняюсь. Беру в руки и подношу к носу, вдыхая едкий запах, принадлежащий Ньюману. Это его одеколон… Организм, помня, что подобный запах имеет Александр, постепенно успокаивается и нормализует свою работу.

Я зависима…

– Прости, мне не стоило делать это так внезапно, – шепчет Жанна.

Да, не стоило.

Но я молчу. Поднимаю взгляд и встречаюсь со своим отражением. Мой взгляд застывает на серебряной диадеме с драгоценными камнями. Я выглядела слишком величественно. Слишком по-королевски. Слишком не я…

– Наоми, – девушка аккуратно берет меня за руки, страшась напугать, – Мне очень нравится, как они сидят на тебе. Они достаться тебе должны были совсем по-другому, но в любом случае их хозяйка ты.

Нас прерывает телефонный звонок Вина, от которого я вздрагиваю сильнее, чем обычно. Он извиняется и выходит за дверь, чтобы спокойно поговорить. А Джо вновь обращает мою внимание на себя.

– Наоми, запомни, – она слегка встряхивает мои руки, и серебряный браслет слегка бьётся о моё запястье.

Как хорошо, что у платья длинные чёрные рукава, под которыми совершенно не видно моих повязок.

– Ты красивая, – шепчет, – Ты прекрасная Принцесса, которая должна знать себе цену. Никому не дай опустить себя… Даже себе…

Её столь странное наставление слегка будоражит, зажигая маленький огонёчек внутри меня. Винсент, видимо, закончивший свой телефонный разговор, входит в комнату, хитро ухмыляясь.

– Что ты здес… – мой голос срывается, и я касаюсь шеи, немного отвернувшись от вошедшего следом за Вином Александра.

Снова вылез как чёрт из табакерки…

Мой голос не слушается меня, и я не замечаю, как все вокруг начинают суетиться. Мои руки обдаёт теплом, когда их берёт Ньюман.

– Смотри на меня, – мягко, – Слушай мой голос и дыши.

Его присутствие помогает мне справиться с тревогой, что возникла в момент панической атаки, но вновь говорить я могу только после выпитого стакана воды, что принёс Вин.

– Ты действительно думал, что являешься решением всех моих проблем? – шиплю я под звонкий смех Джордан.

Александр закатывает глаза, усмехаясь моим словам, и бурчит что-то своей тете о том, что это не смешно. Между ними начинается словесная перепалка, но никто не воспринимает ее всерьез.

Ньюман был, как всегда, шикарен, и не изменял себе. Чёрный костюм с черной рубашкой. Его любовь к чёрному слишком очевидна… Его волосы, что всегда были в легком беспорядке, сейчас аккуратно были уложены. Да и весь его внешний вид кричал, что он какая-то важная персона.

Мой взгляд цепляется за тонкий серебряный браслет, чем-то похожий на мой, и такую же одинокую серьгу в левом ухе. И когда он успел проколоть его? Всё это напоминает один комплект украшений, что меня сильно тревожит…

Так…

– “Подарок старинного друга”, значит? – моей жертвой становится Винсент, стоящий подле, с улыбкой наблюдающий за ними.

По нему пробегается дрожь после моих слов, и он активно думает, что же можно ответить мне, как оправдаться. Кажется, у него даже проступил пот на лице от столь усердных стараний.

– Ты хорошо постаралась, – отмечает Ньюман, пройдясь по мне оценивающим взглядом.

Джо лишь пихает его локтем в бок, заявляя, что я сама по себе красивая, попутно отмечая хороший вкус своего племянника, будто бы меня здесь и вовсе не было…

***

Они провожают нас до машины Александра, желают нам хорошей дороги и упоминают, что мы скоро встретимся на мероприятии.

– Почему они называли меня принцессой? – скептический взгляд врезается в профиль брюнета, который активно делал вид, что занят дорогой.

Можно было подумать, что парень и вовсе не слышит меня, но в какой-то момент он не в силах сдержать улыбку, и его уголки губ дёргаются. Что за шутки… Бью его по бедру, слушая заливистый смех.

Раз ему нравится, когда его бьют, то я организую ему неделю счастья.

– Воу, полегче, – смеётся, – иначе мы так не доедим до банкетного зала, – его пошлый взгляд говорил сам за себя, заставляя меня скривиться от его слишком развратной фантазии.

В какой-то момент, всё с той же глупой и непонятной улыбкой, Алек тянет ко мне руку, чтобы потрепать по волосам, как делал это всякий раз, но у самой цели он замирает, а после и вовсе убирает руку на руль. Только сейчас, ощутив волну разочарования, понимаю, как сильно хотела, чтобы он продолжил…

В машине воцаряется гробовая тишина, сопровождаемая ревом мотора. Мы едем по ночным улицам города, не роняя ни единого слово, поглощенные каждый в свои мысли…

Глава 22

– Приготовься, – ляпает парень перед тем, как массивные двери отворяются, пропуская нас внутрь.

Это было так неожиданно, что я даже не сразу понимаю, мне ли это было сказано… к чему готовиться? Что делать? Почему нельзя объясниться нормально?

Делаю глубокий вдох прежде, чем мы войдём в столь нежеланное для каждого из нас место, и выпрямляю осанку, с чего парень смеётся, но ничего не говорит. Чувствую его сильное напряжение во всё теле, что так и кричит о своём существовании, излучаясь из него невидимыми волнами. Сейчас он войдёт в общество, что довело его до такого психического состояния, что обвинило в смерти собственного отца, что сломало его… это тяжело… Беру его за локоть, в какой-то степени придвигаясь ближе и показывая, что я с ним.

Этот вечер – испытание не только для меня, но и для него самого…

Гордо подняв головы, будто мы действительно были частью королевской династии, направляемся к семейству Гарсиа, вокруг которых уже собралась небольшая компания, дабы поприветствовать “хозяина” вечера.

Цокот моих каблуков привлекает внимание всех: звонкий с небольшими перерывами, пронзительный на столько, что каждый чувствовал мою неприязнь к этому вечеру – я зачеркну его во всех следующих календарях. Подол моего платья разлетается позади меня шлейфом, оголяя мои ноги и собирая все неприятные комментарии в нашу сторону.

Презренные шепотки, наполненные завистью и яростью, прилетали в наши спины. Нелестные комментарии по поводу Ньюмана, его матери и прочие гадости выводили из себя, заставляя меня сдерживать свой пыл и продолжать играть роль некой местной королевы.

– Смотрите, это же Александр Ньюман…

– Не думал, что он явиться сегодня… Какой позор…

– Это же тот сын наркоманки, погубивший своего отца?

От каждого комментария, долетавшего до моих ушей, я злилась всё сильнее. Они не имели никакого права так жестоко отзываться о нём. Он обычный подросток, которого сделали зверем. Взрослые люди сделали такое с ребёнком… Что за ужас…

Украдкой смотрю на парня, чьё лицо было словно лёд, но рука, что держала мою напрягалась очень сильно, сжимая невольно мою. Он злился, ненавидел, раздражался. И нечем хорошим подобное не закончится стопроцентно…

– Он не сильно хочет идти на этот банкет, – смеялась Джордан, завивая мне очередную прядь, – Но пойдёт, поскольку там будешь ты. Твоя безопасность для него важна.

Ага… важна… только из-за обещания… и лечения…

В какой-то момент его рука чересчур сильно сжимается, а глаза приобретают темный кровожадный оттенок, которого я пугаюсь. Но тут же одёргиваю себя. Это тот Ньюман, что в начале лето чуть не ударил меня.

– Алек… – шепчу, но реакции – ноль, – Алек…

Да что с ним такое? Он будто совершенно потерялся в своём сознании, подавшись на свою же уловку – провокацию эмоции. Ну, что за придурок…

Стоп…

– Нет, пусть в твоих глазах я буду Александром Рэй Ньюманом. Надеюсь, однажды ты напомнишь мне об этом…

Останавливаюсь посреди зала, парень, скорее, машинально следует моему примеру, смотря куда-то сквозь, потерявшись в лабиринте своих мыслей вместе со всеми своими личностями… С каких пор он так податлив общественному мнению? Беру его за руки, но это не сильно помогает в привлечении его внимания.

– Александр Рэй Ньюман, – чуть громче говорю, – Посмотри на меня, – строго произношу по-испански, и это работает.

Всё теми же безжизненными стеклянными глазами он смотрит на меня, но такое ощущение, что не видит, и я представляю, как ему должно быть сложно в этот момент определиться с личностью, которую готов показать обществу. Он может как включить пофигиста, так и агрессивного психопата. Но Алек колебался… из-за меня и для меня…

– Ты Великий Король Ада. Ведущий голкипер “Фенриров”. Номер 13. Сын самого топового бизнесмена Калифорнии. Его наследие. Александр Рэй Ньюман. И если ты носишь эту фамилию, то носи ее как корону, которую даровал тебе отец. С достоинством. С благодарностью, – улыбаюсь и указательным пальцем подталкиваю его подбородок вверх, пробуждая толику осознанности, – Как ношу я… – щёлкаю пальцами у самой диадемы, обращая его внимание на яркие сапфиры.

С каждым словом его глаза становятся яснее и его разум вновь начинает работать. Он снова расплывается в своей ехидной ухмылке, смотря, как я гордо несу на голове его корону, показывая всем, что принадлежу ему.

– Благодарю, Ангел, – щебечет Алек и быстро целует меня за ухом, после чего тянет в след за собой, продолжая наш долгожданный бой.

Глубоко внутри я удивляюсь его словам благодарности, которые слышу впервые. Никогда бы не подумала, что он может быть столь вежливым… нежным… В последнее время я вижу всё больше нового в парне.

До сего я улавливала краткие отрывки шепота о себе, но после этого поцелуя, общество взорвалось вопросами, кто я такая? Их просто разрывало любопытство.

– Кто это с ним?

– Она выглядит так величественно.

– Да, словно принцесса.

– Посмотрите, на её голове… Это же “Сапфировое сердце”.

– И на самом Алексе тоже.

– Значит…

Губы Алека кривятся в ехидной ухмылке от услышанных перешептываний, и я слегка бью его локтем, показывая своё негодование. Я не хотела надевать все украшения. Не хотела привлекать к себе внимание, что было явно невозможно рядом с ним. Они были дорогими. Они были реликвией Ньюманов, что значила слишком многое. Парень улыбается, оголяя свои клыки, подводя к Эдгару, что стоял в кругу своей любимой семьи.

Как нелепо… Все в красном. На Лайле и Майли одинаковые алые платья. Поверить не могу, что она хотела сделать меня третьей. На самом же мужчине алый костюм, алые туфли, алый галстук, но белая рубашка.

Цвет крови, которой запачканы твои руки…

Мы с Александром явно выделялись из всей этой шарашкиной канторы. Все были в более-менее праздничных нарядных платьях самых разных оттенков палитры. И никого, кроме нас, нет в чёрном. Полностью чёрном. Я видела нескольких мужчин в черных смокингах, но на них были цветные бабочки, галстуки и прочее. Алек же был воплощением чёрного. Нашу “душевную” черноту разбавляли лишь наши сапфировые драгоценности и мои светлые волосы.

Лицо Эдгара сливается с костюмом владельца, стоит нам попасть в его поле зрения. Майли с огромным возмущением следит за нами – уверена, она проклинает меня. А Лайла глядит с неким очарованием, будто только сейчас осознала, что мне уже не пять лет, что мне не нужна гиперопека, что я уже взрослая… Не знаю, что с ней происходит…

Нейтона поблизости не было, что немного удивительно, учитывая, что он тоже Гарсиа. И как его мать ещё не привязала к себе.

– Какого хрена ты надела корону? – уж слишком громко возмутилась Майли, привлекая внимание посторонних к нашей маленькой компании, – Хозяин сегодняшнего вечера мой папочка, а не ты, бастард…

Мне даже стараться не пришлось, чтобы семейство Гарсиа опозорило себя на людях… Для этого есть маленькая Мисс Гарсиа, влюблённая в своего старшего братика и старающаяся опустить меня в глазах общества… Это даже стремно…

Люди позади начинают шептаться об ужаснейшем воспитании в семействе Гарсиа, об отсутствии тактичности и манер. Интересно, где были эти замечания, когда Ньюмана лишали здоровой психики… Разгневанный взгляд “хозяина” этого вечера мечется к собственной дочери, которая моментально прикусывает свой язычок.

– Как грубо, – усмехается Алек, – Эдгар, твоя дочь нелестно отозвалась о моей невесте. Хозяин, ваша дочь, видимо, плохо учится, раз не знает значения слов, которые использует.

Эта интонация… Ньюман опять играется, выводя его на эмоции, что у него достаточно быстро и получается сделать.

Семейство Ньюман сродни калифорнийской династии. Их слова имели большое значение для всех. Их уважали, поддерживали, просили совета и помощи в решении каких-то важных вопросов. Подобным влиянием семью наделили еще в давние времена, а Николас лишь слегка преумножил его, покрыв всю Калифорнию.

“Сапфировое сердце” – это не просто какой-то парный комплект аксессуаров. Это старинные драгоценности, которые являются символом истинной любви, пылкой страсти, крепкой дружбы и верного взаимоуважения.

А теперь маленький исторический урок от Наоми:

Переместимся в пятнадцатый век. Юные Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский вступили в тайный брак ещё до того, как взошли на престол. Изначально их брак не был связан никакими чувствами, молодые люди даже не знали друг друга, хоть и являлись троюродными братом и сестрой. На самом деле подобный брак был недопустим, но этот вопрос был решен благодаря получению папской буллы (некий публичный указ) от главы католической церкви, которая, кстати, вначале была сфабрикована, а после получена задним числом. Вот что бывает, когда ваш покровитель – сам архиепископ Толедо.

Нежное и страстное чувство вспыхнуло между молодыми людьми вскоре после знакомства. Их молодость, интеллект, амбиции и красота не могли остаться незамеченными. Талантливого стратега, мужественного воина и отважного полководца Фердинанда отлично дополняла его умная, рассудительная и спокойная супруга Изабелла, влюблённая в Кастилию и положившая свою жизнь во благо интересам родных земель.

Вскоре после получения своих титулов Королевы Кастилии и Короля Арогона супруги смогли наконец объединить Испанию (однако официальное объединение Кастилии и Арагона затянется на долгие века) и централизовать власть в руках короны, изгнав последних мавров из Гранды и ограничив феодальные привилегии.

На первую годовщину Фердинанд даровал своей глубоко обожаемой жене сделанный на заказ комплект драгоценностей. Ажурное плетение серебра, сапфиры глубокого синего цвета и некий нарочитый пафос в исполнении создали поистине гармоничные украшения.

Символ искренней любви, который обрамлял обоих.

Два ажурных браслета постоянно присутствовали на руках супругов на приёмах, как и элегантная привлекающая внимание диадема Королевы, и, конечно же, серьга Короля.

За свои жизни они перенесли множество бед и трудностей, которые подрывали их как физическое, так и психическое здоровье, но не было ни дня, чтобы Фердинад или Изабелла решили предать те нежные чувства, воцарившиеся между ними.

Так в свои пятьдесят два года Королева умерла. Согласно её завещанию, Изабеллу Кастильскую похоронили в Королевской капелле собора в Гранаде, куда впоследствии прибыли и останки ее мужа Фердинанда, который пережил любимую супругу на двенадцать лет.

“Сапфировое сердце” впоследствии передавалось от матери сыну, когда тот достигал подходящего для брака возраста, а тот в свою очередь даровал украшения своей супруге, если между ними чувствовалась хоть крупица тех чувств, что хранили в себе сапфиры.

Естественно, впервые его передала не Изабелла Кастильская, а её супруг, поскольку до самой смерти она не расставалась с символом своей любви, но в завещании всё же упомянула своё желание о передаче сердца внуку Карлу V.

Спасибо моему преподавателю испанского за его любовь к истории испанского королевства… и всемогущему интернету…

Николас Ньюман – последний получил “Сапфировое сердце” от своей матери Раймунды Ньюман, мудрой и благородной женщины, как ее описал Винсент, поведавший мне, что Ньюманы дальние потомки Изабеллы I. Только вот Отец Алека был влюблён лишь в свою работу, потому и отдал украшение другу, зная, что самому некому его будет передать.

Сейчас род Ньюман всё так же величественен и ценен, но единственный ее представитель – Алек… Он как неокрепший львёнок, которого оставили без родителей среди гиен. Они насмехаются над ним, заставляя его верить в свой бред, а он не может дать им сдачи… Ему нужно повзрослеть и завести свой собственный прайд, чтобы гиены побаивались его.

Невеста… Я же могу и поверить во весь этот блеф…

– Возможно, ей стоит извиниться?

Позади слышу различные смешки в его сторону и высказывания о том, что он не имеет прав просить подобного, как не имел прав брать драгоценности, принадлежавшие Ньюманам, и дарить какой-то неизвестной девице.

– Позвольте, – мило улыбаюсь мимо проходящему официанту, схватив на ходу у него бокал с шампанским и плавно развернувшись к гостям под одобряющую улыбку Александра, – Уважаемые Дамы и Господа, – этого достаточно, чтобы все заткнулись, поражаясь мелодичностью моего голоса, – Прошу Вас заметить, что данное мероприятие проводиться в честь двадцатилетия компании NG, – стараюсь выглядеть и чувствовать себя величественно, как и подобает… Ньюманам. Я примерю эту роль, но только на один вечер, – Будем честны, большой вклад в развитие внёс никто иной, как Николас Ньюман, – скептично кошусь на Эдгара, всё ещё залитого краской, – Своими глубокими познаниями, необычайными способностями и трудолюбивостью он достиг того, что мы видим сейчас, – хоть я этого и не знаю, но думаю Николас именно такой человек, согласные и задумчивые кивки гостей подтверждают мои догадки, – Александр – его наследник, и это доказано генетически. И не важно, кто его мать, пока в нём течёт кровь его отца. Хочу сказать Вам, что этот молодой человек не папенькин сынок, что сидит на шее родителя, свесив ноги, как некоторые из ваших детей. Он трудится, старается, работает над собой для достижения своих целей. Александр – один из лучших игроков лакросса в нашем штате, не едино кратный победитель различных соревнований, эстафет. Его успехи имеют значение не только в спорте, но и в интеллекте, – я ещё какое-то время перебираю его достоинства, которыми со мной поделился он и его команда, наблюдая, как глаза людей горят интересом, зная, что после Ньюман будет задирать носом, цитируя меня, – Он копия своего отца и добьётся своего успеха самостоятельно, как учил его Николас… – нахожу ладонь Алека и приободрительно сжимаю ее, – Поднимем же наши бокалы не за современную NG, – вновь смотрю на Эдгара, – А за её создателя, который привёл ее к такому успеху. За Николаса Ньюмана.

***

– Ты потрясающая, – выдыхает брюнет, оперевшись на балюстраду балкона и склонив голову.

Его слова еще какое-то время эхом отзываются у меня в ушах, сбивая дыхание и учащая сердцебиение, за которым тепло распространяется по всему телу, заставляя щёки краснеть.

– Что это? – щурюсь, скрывая свою реакцию на его слова, – Я выиграла наш спор?

Он смеётся, покачивая головой, но взгляда так и не поднимает, продолжая глядеть в темно-зеленое море деревьев, словно стараясь что-то найти.

– Если бы не ты, никто бы не поднял первый бокал за моего отца, – глубоким шёпотом произносит Алек, и я не смею больше шутить, – Возможно, его друзья могли бы в своём кругу помянуть его, но не все…

Отец хоть и ушёл от него столь рано, но всё же остаётся самым близким ему человеком. Александр дорожит памятью о нём, его репутацией, которые даже после столь ужасной смерти остаются превосходными…

Я поступила так по большей части из-за тебя, Алек. С Николасом мы не были знакомы, я не знала, ни каким он был человеком, ни как он относился к сыну, ни как жил или к чему стремился. Да и нет смысла задумываться об этом, как и мечтать о знакомстве с ним… Зато я знаю Александра Рэй Ньюмана, который из кожи вон лезет, дабы сохранить наследство отца даже несмотря на своё психическое состояние. Эти люди могут всё испортить, я лишь хочу, чтобы тебя уважали, не как сына Николаса Ньюмана, известного человека, бизнесмена и так далее, а как Александра Рэй Ньюмана… как отдельную личность, что смогла достичь многого сама…

Но тебе я этого уж точно не скажу…

В последнее время мы слишком сильно размякли под действием друг друга, что не свойственно нам. Я уже начала теряться, воспринимая многие его действия в серьёз… этого нельзя делать…

Между нами воцаряется молчание, к которому мы уже успели привыкнуть. Нам было комфортно в компании друг друга, даже когда мы просто молчали, находясь в одной комнаты, когда не обменивались не единым словом и не касались друг друга… В последнее время мы слишком часто теряли нити разговоров, что говорило об одном… Наше время подходило к концу… Подобные отношения изнашивались быстрее, чем мы бы того хотели…

Три недели… осталось всего три недели до сентября…

– Делаешь мне так предложение? – смеюсь, облокачиваясь спиной на эту же балюстраду и смотря заворожённо на браслет.

Оно же не может быть настоящим, верно? То есть тем, что принадлежало Королеве Изабелле. Это ведь нереально… Уж такие-то вещи такой, как я, давать точно бы никто не стал… Сапфиры слишком много значат для всего этого, но желание носить их так велико…

Я обманывала саму себя, чтобы облегчить вину за то, что совершу позднее…

Он мне действительно очень сильно нравился. Диадема была чересчур – слишком много внимания привлекал, браслет же напротив – был утончённым и элегантным, но не сильно в глаза бросался.

Внимание привлекает надпись на браслете: ”Mi Luna eterna iluminando mi camino”. Эта надпись… Такая старая гравировка, но так хорошо сохранившаяся.

“Моей Луне, озаряющей мой путь”.

– Дай свою руку, – не в силах оторваться от искусной надпись протягиваю руку к нему.

Александр удивляется моей просьбе, но моментально берёт себя в руки, подшучивая надо мной.

– Ох, но я же еще не готов, – пискляво кривляется парень, чем зарабатывает мой недоуменный взгляд, – Что!? – смеётся, – Разве ты не собралась мне делать предложение? – насмешливо.

– Ты совсем свои мозги отбил? Кей тебя на наркоту подсадил, что ли? Что за бред ты несёшь? – ворчу, – Просто дай мне руку.

Он бурчит что-то нечленораздельное, но все-таки протягивает мне свою руку с браслетом, на которой тоже была надпись. Легко обхватив его предплечье, кручу его браслет, вычитывая надпись.

– “Quien quiera ponerse la corona tener que soportar su peso” – шёпотом, пробегаюсь пальцами по гравировке, – Что за нелепица, – хмурюсь, совсем позабыв о парне, что до сих пор держу, – Почему носитель короны, должен иметь вес?

Я словно выпала из реальности, погрузившись в историю столь прекрасного украшения, но меня также быстро вытягивают из него. Александр, успевший встать ко мне впритык, тихо смеётся, обжигая щеку своим дыханием.

– Ты неправильно перевела, – мягко улыбается парень, заставляя меня застыть, чтобы запечатлеть его такое выражение лица, – Это не tener – иметь, а tendra – нести.

Что?

Вновь перевожу взгляд на его запястье и внимательнее читаю надпись. И удивляюсь своей ошибке. Надпись настолько старая, что буква d слегка стерлась и замаралась…

Выходит, эта надпись значит…

– “Тот, кто хочет надеть корону, должен будет выдержать ее вес”. Эти слова сказала Изабелла Кастильская своему мужу, когда он просил дать ему титул Короля Кастилии, – с улыбкой делится Алек, удивляя меня своими познаниями в истории, – А на твоём браслете слова Фердинанда, посвящённые супруге.

Он как-то загадочно улыбается, медленно в изумлении осматривая меня с головы до пят, будто встретил меня впервые. С синеватым оттенком глаза пробегаются по моим голым ногам, по талии, останавливаясь дольше положенного на груди, шее и наконец доходит до лица и его столь обожаемых губ.

Я усмехаюсь этой мысли.

– Ты так прекрасна, мой ангел, – шепчет, привлекая к себе для поцелуя.

Возможно, не будь я такой… то подумала бы, что так он признаётся мне… было бы очень романтично… но я быстро отметаю эти мысли подальше от себя. Ничего подобного нет и быть не может… Это же всё спор… игра… верно?

Парень всё с той же своей едкой ухмылкой отстраняется, когда я слегка отворачиваюсь, не допуская этого поцелуя. Вижу его взгляд, которым он быстро проходится от моего лица к запястью.

Я не могла иначе. Сейчас нам следует уменьшать дозировку друг друга, чтобы постепенно избавиться от этой злосчастной привычки. Нужно медленно…

Но так больно…

Сердце от подобных мыслей разрывается на части, пуская неприятные волны по всему телу. Я успела проиграть во всех действующих между нами спорах…

Вовремя одергиваю себя, чтобы под влиянием его тоскливого взгляда самой не притянуть его к себе в страстном поцелуе, и жду, пока Алек хоть что-то скажет. Но он не торопился. Ньюман долго не сводит взгляда с моего браслета, и я уже думаю, что попросит вернуть, как серьёзные глаза всё-таки находят меня.

– Маргарет…

Дыхание сбивается, а рассудок туманится… К чему он сейчас вспомнил о ней? Что за… То есть я отказала тебе в одном-единственном поцелуе, и ты сразу же решил ударить по больному. Молодец… Не хочу ничего слышать о ней…

– Я был влюблён в неё в подростковом возрасте.

История любви юного Александра Рэй Ньюмана берёт своё начала в подростковом возрасте, когда мальчишке было четырнадцать. Полностью погруженный в лакросс и учёбу паренёк не слишком сильно обращал внимание на окружающих его одноклассников, да и людей вообще. У него была цель: получить диплом, стать отличным игроком и поступить в Бостонский университет на международный бизнес. Он стремился к ней, чтобы стать опорой отцу. Тогда он общался разве что с Нейтоном да со старшими товарищами по команде. Маргарет Беннерт – девчонка, с которой они были в одном классе на математике, по достоинству оценила Александра и решила забрать себе такого мужа с самого детства. Все же знают, что самых хороших разбирают ещё в детстве. С помощью Нейта она приблизилась к Ньюману и использовала свои чары на нём. Поскольку у них был такой возраст с бурлящими гормонами, брюнет решил, что это та любовь, о которой ведала ему тетя… Но увы… Спустя пару месяцев юный Алек узрел предательство чистой воды – Маргарет переспала с каким-то футболистом во время школьных соревнований, а Ньюман лишь оказался не в то время, не в том месте.

– Тогда я пообещал себе, что… больше никогда не влюблюсь, – его голос стал тише, будто он сожалел о чём-то.

Так, вот какова Маргарет на самом деле… Она его печальная первая любовь… Как досадно, наверное, ему. Вот откуда идут все его одноразовые перепихоны с девчонками без обязательств. Он просто не хочет разбивать своего сердце дважды…

Перевожу взгляд с парня в смокинге на звёздное небо, в котором плывет огромный сияющий диск, завораживающий мой разум так, что я невольно произношу столь запретные слова:

– Луна сегодня красивая, не так ли?

Я даже не замечаю, что говорю это вслух, что Алек, удивленный моим вопросом, поворачивается ко мне, что недоуменно заламывает бровь, но я его не вижу, что смотрит на луну и не понимает моего состояния.

– Луна, как луна.

– Что?

Будто очнувшись от гипноза, я смаргиваю наваждение и устремляю свой взор на слабую улыбку Ньюмана. Он повторяет свои слова, пожимая плечам, после чего бурчит что-то о моей отстранённости и привычке выпадать из реальности и щёлкает по носу.

***

И как я оказалась в этой ситуации только? Как могла тупо отдаться настроению, совершенно позабыв про опасность?

Буквально пару минут назад я стояла перед Ньюманом, признавшись ему в своих чувствах к нему, а теперь стою перед исчадием Ада, которого не должно быть здесь… Уж точно не рядом с ней…

Одетый с иголочки мужчина возвышался надо мной с лицом, наполненным ехидством и злостью. Он точно также смотрел на меня и во сне.

Подавляю желание оглядеть себя, чтобы увидеть, что на мне нет того отвратительного красного платья. Стараюсь держаться ровно, чтобы не показывать дрожащего от страха сердца.

– Наоми, познакомься, – счастливо улыбается Лайла, – Это сэр Эйтон, – я оборачиваюсь на Эдгара, стоявшего где-то у столика позади меня, и встречаюсь с хитрым взглядом.

Вот же паскуда. Они с ним за одно… Я всё-таки была права, когда уехала из их дома к Ньюману. Чувствовала какую-то подставу.

Кстати, а Алек случайно не считает нужным меня разыскать?

– Нейоми, – по коже бегут мурашки от столь знакомого строгого голоса, – Это не прилично – поворачиваться к собеседнику спиной, – Маркус стоит с довольной улыбкой, ожидая, когда я испугаюсь и начну молить о пощаде прямо здесь.

Но какого его удивление, когда я со спокойным выражением лица поворачиваюсь к нему, а мои губы расплываются в злобном оскале. Слегка вздёргиваю плечами, расправляя их и выравнивая осанку, и подбородок.

Такой ты меня еще не видел, Маркус…

Сегодня… Сейчас… Я Ньюман, а не игрушка.

Я боялась его, да. Всё ещё присутствовало это жалкое чувство, о котором напоминали сотни белых полосочек и рубцов на моих руках, но оно было глубоко внутри. Скрыто от глаз посторонних. Потом я утону в истерике, разрывая подушки, но сейчас я закончу эту битву собственной победой, как и зарекала Алеку.

– Не думаю, что мы столь близки, чтобы вы звали меня по имени, да еще и делая в нём ошибку, – весьма вежливо произношу, делая глоток из бокала, что всучила мне Лайла прежде, чем представить своего друга.

Долбанный Эдгар, что поведётся на любую уловку…

Я слегка морщусь от горьковатого вкуса на языке от вина и отставляю бокал на край стола, возле которого мы стояли. Кто мне вообще дал сухое горькое вино? Где Алек со сладкими напитками?

Эти двое поймали меня, пока я в ожидании ненадолго отошедшего Ньюмана блуждала по залу в поиске знакомых лиц, получая похвалу от незнакомцев за мой первый тост.

Что они вообще делают вместе?

…

Эдгар… решил сделать всю грязную работу через жену… опять… подонок эдакий…

– Твоя любовь к сладкому настолько же смехотворна, как и попытки скрыться от меня, – сладко лепечет парень, спокойно отпивая своего вина.

– Вы знакомы? – удивленно взирает на меня Лайла.

– Любовь к сладкому от недостатка любви в жизни, – смеюсь я, взяв бокал с соком, и отпиваю, продолжая следить за Маркусом, – Не слышал о таком? – бью по больному, – Сейчас с этим проблем нет.

Мы оба прекрасна знаем, что его семья не слишком уж заботится о своих членах, от того и другие относятся так же, а Маркус искал во мне не хватающую ему любовь, не способный получить ее от родителей. Мне же доставалось такое же отношение, как и ему от родителей… даже хуже…

Он удивлён моей храбростью и наглостью и одновременно раздражён от столь “нахального” к нему отношения. Как это так его же игрушка играется с ним? Хах… Бедняжка…

Но всё же продолжаю ненароком искать Ньюмана глазами. Моё самообладание скоро даст трещины, и мне нужно знать, что кто-то сможет мне помочь с…

О, Вин и Джо…

Они машут мне руками, но не приближаются, наблюдая за моими собеседниками. Тепло улыбнувшись, легко машу им в ответ, чем ещё сильнее бешу Маркуса.

Сон остался сном… Игра поменяла свой ход… И это окончательно…

Где-то там притаился Нейтон со своей девушкой – Оливией, которую я увидела мельком, так и не успев достаточно хорошо рассмотреть девушку. Как жаль…

– Я смотрю ты оборзела.

– Сэр Эйтон! – взвизгивает Лайла, привлекая внимание посторонних, – Что вы та…

– Ведёшь себя дерзко. Надела столь привлекательное платье. Корона. Сапфиры. Неужели бал вскружил тебе голову, и ты решила, что достойна подобного, что являешься какой-то важной особой? – смеётся Маркус под всеобщим обозрением, но казалось, он и вовсе никого, кроме меня, не видит, – Ты мусор. Днище.

Он смеялся, как сумасшедший придурок, высказывая всё больше оскорблений. Да Ньюман по сравнению с ним пай-мальчик. Люди вокруг ужасались такой невоспитанностью, присущей роду Эйтон, который мало того, что неизвестный, так еще и впервые здесь присутствует. Кто-то даже обмолвился тем, как хорошо, что на банкете нет журналистов…

В какой-то момент Лайла, не выдержав всего этого сумасшествия, решила вступиться за меня. В этот момент она, видимо, потеряла инстинкт самосохранения, который заставлял ее дрожать перед Ньюманом. Замахнувшись, она отвесила ему звонкую пощёчину, приведя всех в страшное замешательство.

Этого нельзя было делать…

– Ударила… ударила… – не веря в произошедшее, он непрерывно повторял одно и тоже, касаясь собственной красной щеки, – Ты ударила меня!

Он завопил так громко, что все инстинктивно позакрывали свои уши, чтобы не дать перепонкам лопнуть от столь высокого звука. Но всё это было истерикой, неконтролируемым поведением, которое никто не мог пресечь.

В предостережении вытягиваю руку, отталкивая Лайлу чуть подальше от него. Это было неосознанно, пока со скепсисом наблюдала за нарастающим притупом.

Никто из нас не успел бы дёрнуться, чтоб хоть как-то остановить этого ненормального от удара, для которого он уже занёс руку. Позади я видела испуганное лицо Джо, зажавшей свой рот ладонями, хмурое серьёзное лицо Винсента, пробирающегося к нам, Нейтон тоже, что-то крича, стремился к нам, но был слишком далеко, чтобы защитить.

И только он…

– Думаю, на этом и остановимся, – хмуро отзывается где-то рядом парень, остановив удар Маркуса, перехватив локтем руку Эйтона.

Алек…

Все никак не могли отойти от удивления и шока, застыв на своих местах в ожидании чуда, что сотрёт все наши воспоминания об этом моменте, пока Маркус шипел какие-то угрозы Ньюману.

Меня трясло изнутри, сердце ускоренно трещало от присутствия Маркуса, от близости Алека, от страха за Лайлу, а я сама начинала злиться… злиться так сильно, что готова была прямо сейчас ударить Маркуса, накричать и… возможно, убить…

Но… я бы не смогла…

Я трезво оценивала свои возможности, прекрасно понимая, что страх, живущий внутри меня, перебороть сейчас и таким способом я не смогу…

– Ангел, – напористо зовёт, и я вздрагиваю от неожиданности, – Уведи мать отсюда, – шипит Ньюман, обернувшись ко мне в пол оборота, продолжая держать шокированного и злого Маркуса, только теперь с этим ему помогает Винсент, звонивший параллельно кому-то.

Я была не в состоянии передвигаться, не то, чтобы Лайлу, куда-то отвести. Мои ноги словно приросли к земле, покрывшись льдом страха.

– Нейтон! – рычит Алек, – Забирай их!

Вылезший из толпы зевак брат, приобнимая свою мать разворачивает её, чтобы уйти, пока разгневанный Маркус пытался вырваться, выкрикивая различные угрозы в мой адрес, в семейство Гарсиа, Ньюман, Осака… Брат легко касается моей руки, но я лишь поднимаю на него глаза, покачав головой.

Я остаюсь…

Я не уйду сейчас, когда всё решается. Я не оставлю Ньюмана разбираться со всем. Я просила его быть рядом, чтобы помочь. Просила не сражаться за меня.

– Маркус Эйтон, – задумчиво протягивает Алек, приковывая моё внимание к себе, – Кларисса и Тайлер Эйтон… Не помню, что бы подобные люди присутствовали в списке “друзей” моего отца… Видимо, ваш род – гости “нового хозяина”? – усмехается Ньюман, бросая косой взгляд на Эдгара, что снова был в приступе гнева, но по какой причине на сей раз?

Из-за нас с Алеком в центре всеобщего внимания? Из-за его гостя-дебошира-психа? Ах, возможно, потому что его гость чуть не ударил его же жену? Как же тупо…

Нейтон, не став меня дожидаться, уводит Лайлу в комнату отдыха, оставив меня на Александра, возможно…

– Кто разрешил такому отрепью касаться сначала моей невесты, молодой Госпожи Ньюман, а после ещё и замахиваться на её мать, жену “хозяина” этого вечера? – он серьезен и кровожаден только до того момента, пока речь не заходит про Эдгара.

Он теперь до конца жизни будет его так называть?

Хмурым недобрым взглядом он прожигает дырку в Маркусе, который внезапно опомнился и начал осыпаться оправданиями своего поступка, дабы избежать какого-либо оправдания.

Молодая госпожа Ньюман…

Возможно, он всё-таки знает, кто такие Ньюманы и что с ними шутки плохи…

Никто не смел смеяться с его переменчивости, поскольку каждому было страшно. Он псих, который может сделать, что угодно. Он окончательно сошёл с ума…

Я впервые видела его в таком шатком состоянии, что в принципе неудивительно, учитывая обстоятельства. Он один на чужой территории без знания о местном обществе. О его победе никто не мог и заикнуться. Это было слишком глупо с его стороны – прийти, не разузнав обстановку. Это выглядит даже как-то нелепо…

– Я… Стоп! А почему это я оправдываюсь. Единственная, кто должна делать подобное, это она, – он устремляет на меня свой указательный палец, взирая так, будто победил, – Именно эта падаль должна оправдываться передо мной, – его громкий гордый голос заставляет всех затаить дыхание, вижу, как мышцы Ньюмана напряглись, – Как смела такая безродная шавка изменять мне с тобой, – последнее он презренно выплюнул, насмехаясь над нами.

Главное – чтобы не вылезла кровожадная личность Александра, и он не ударил Маркуса, иначе не сможет остановиться, продолжая избивать этого обсоса до самой смерти. Тогда его репутация не сможет улучшиться в кругах общества.

– Что за бред ты несёшь?

Что!?

Я смотрю на парня, приближающегося к нам. Он был зол. Джае не так. Парень был в ярости.

– Что за цирк тут развёл, сопляк? – злым тоном огорошил Нейтон, встав рядом со мной, – Такой бастард не смеет даже рта раскрывать на мою сестру, – грозно шикает брат, – То, что ты сын Тайлера Эйтона не делает тебя пупом земли, – Маркус зло шипит на него.

Что происходит? Это часть плана Ньюмана? Но я точно помню, что Нейт не должен был играть в этом никакую роль. Неужели, Александр включил его во всю эту Санта-Барбару?

Бастард… правда, что ли?

Позади прошёлся шепоток среди присутствующих по поводу моей родословной и родственной связи с Нейтоном.

– Всё, что ты сейчас высказал, не имеет к сестре никакого отношения! – брат жестом подзывает к себе человека из толпы, который несёт какую-то папку, – Изнасилование несовершеннолетней, употребление, хранение и подсаживание других лиц на наркотические вещества, похищение людей, насилие, воровство, постановка автомобильной аварии, убийство многих людей, откуп от полиции и властей, взяточничество, взрыв компаний, терроризм… и это только в Японии… А и еще ты только что пытался ударить мою маму, находясь под наркотиками, я прав? Все в этом помещении – свидетели… Месть не даёт тебе прав воздействовать на мою сестру так, как угодно, тебе… С этого моменты ты арестован.

Он говорил это так громко, так уверенно, будто и не боялся вовсе, будто делает это не в первый раз, будто реально является полицейским…

***

– Как-то это неправильно… – шепчу, уткнувшись в сильную грудь Алека, продолжая кружиться в танце, потеряв все свои силы на подавление того жуткого страха.

– Что именно?

Он ведёт.

– Семья Эйтон, благодаря своему сыночку, лишилась своего статуса, их репутация была разрушена им. Уверена, кто-то из полиции, что прибыла тогда, рассказал хоть крупицу информации прессе, которая ждёт всех под зданием, поэтому все вести быстро распространились уже… Но он сбежал от полиции, а мероприятие продолжается, и мы танцуем прямо посреди зала…

На мои слова он усмехается, кружа меня и привлекая ещё ближе, восхищая всех присутствующих, той неистовой эстетикой нашего танца, что царила в нас самих.

После всего этого люди поутихли и вновь вернулись к своим светским беседам, будто происходящее здесь не более, чем будни. Единственное, что изменилось – их взгляды на Алека. Казалось, теперь они перестали вешать на него ярлык “сын наркоманки”. Не понимаю я их…

– Ты молодец, – парень в поклоне целует мою руку, а я слегка присаживаю в книксене под конец музыки, – Не думал, что сможешь его так осадить.

– Так я же в твоём понимании слабая.

Я беру его под предложенную руку, мы направляемся наконец к парочке, с которой уже давно хотела встретиться. Они притаились у дальнего столика с закусками, обсуждая произошедшее полчаса назад.

– Оливка, – Алек поднял руку в знак приветствия, стоило нам приблизиться.

Высокая стройная девушка в восхитительном бежевом длинном платье, держащимся на груди, с плиссированной юбкой, скрывающей туфли. Ее лицо покрывали веснушки. Глаза горели нежным зелёным оттенком, создавая некий эффект таинственности. А прекрасные длинные локоны в исполнении необычайно рыжего цвета заменяли ей мою корону.

– Тц, – щёлкает девушка языком, меняясь в лица, – Когда ты перестанешь меня так звать уже… – она закатывает глаза на очередную шутку Алека и переключает внимание на меня, – Привет, я Оливия. Оливия Тонкс, – её худая рука тянется ко мне, а лицо приобретает жизнерадостный оттенок.

– Наоми… – я пожимаю ей руку.

– Знаю, – перебивает, – Нейтон и мой брат очень много о тебе рассказывали, верный талисман Фенриров и свет в жизни Алекса, – она смеется.

– Не смущай ее, Оливка…

Глава 23

Одинокая, сводящая когда-то с ума боль, полная отвращения и презрение, но уже не к самой себе, а к этому человеку, глушила все остальные чувства, топя в непроглядной тьме. Меня подавили настолько, что моё тело не чувствовало ничего: ни касаний, ни ударов, ни порезов. Я просто была… Существовала…

Меня ломали снова и снова, чтобы наконец довести это дело до конца – сделать бездушной оболочкой, способной принять всё…

И в этой непроглядной тьме однообразия, наполненной умиротворенной пустотой, сравнимой со смертью, чей-то чертовски обеспокоенный голос режет слух, вырывая меня из пелены покоя в ужасающую реальность:

– Ты как?

Мои веки неприятно подрагивают от внезапного раздражителя и медленно открываются навстречу. Меня встречает яркая белая пелена, что постепенно размывается, показывая мне чей-то силуэт. Усталость накатывала в геометрической прогрессии, и я была не в состоянии разобрать, кто был передо мной…

Всё моё тело ломило от ужасающей режущей боли, которую мой мозг изрядно игнорировал. Я не могла ни пошевелиться, ни вспомнить, что произошло. Мозг словно отключился… Где я? Как я очутилась здесь? Секунду назад я была на балконе в банкетном зале, а теперь я неизвестно, где. Чувствую только холодный бетонный пол подо мной да какой-то прохладный воздух, вольно гуляющий по моей голой коже.

– …тан… крой… – ещё один приглушённый голос, но уже несколько дальше первого.

Кто эти люди? Почему они здесь? Что им нужно от меня? Да и что вообще случилось?

Меня всю трясло то ли от холода, то ли от той неизвестности и пустоты в моей памяти. Я всё ещё плохо видела, да и слышала с трудом, от чего остальные чувства обострились до предела. Вздрогнула, когда мои плечи легла почти невесомая ткань.

– Малышка, ты вся дрожишь…

Малышка? Неужели… Это Миль?

Это правда Михаэль? Он правда здесь? От его присутствия чувство облегчения приятной волной отдаётся во всём теле. Будь моё тело в состоянии, у меня бы даже, возможно, потекли слёзы…

Где-то позади слышались истошные страдальческие стоны и смачные звуки ударов, которые с каждым разом становились всё чётче. Кто-то кого-то избивал. Это заставило меня поежиться.

Постепенно мой слух вернулся в норму, зрение медленнее, но то же возвращалось к исходному, обнажая передо мной холодное голое помещение, отдалённо напоминающий подвал. Съёжилась от возникшей картины и завернулась получше в простыню, что на меня накинули, не столь от своей наготы, сколь от холода, в надежде, что эта тонкая ткань хоть немного согреет…

– Ми…ль… – у меня не получилось удивиться, и это прозвучало слишком безразлично, когда я смогла разглядеть его лицо.

Испуганные уставшие глаза друга пробежались по моему лицу, а дрожащие от переживаний руки помогали аккуратно придерживать ткань, с чем я не справлялась. Плевать… На его лице мимолетно пробежало облегчение… Он переживал…

Но при этом не испытывал ни капли смущения от того, что видел девушку обнажённой…

Медленно кручу головой, осматривая пространство вокруг. Бетонные стены, пол, старые батареи пугали и заставляли задаться вопросом, есть ли подобные помещения вообще в Лос-Анджелесе… Скорее, похоже на какой-нибудь подвал самого криминального района в каком-нибудь жутком городке, где за кошелёк с монеткой глотку перережут…

Где мы? Что происходит?

– Угх, – чей-то болезненный стон заставляет меня обернуться. Медленно и плавно. Без лишней боли…

Там был…

– Ал…ек…

…избивающий… кого-то… мне было видно ничего, кроме спины Ньюмана.

– Алекс, хватит, ты убьёшь его, – рычит Винсент, стоящий у самой двери комнаты, – С остальным разберутся мои люди. Отвезите Наоми в больницу, – он подходит к парню и чуть ли не за шиворот откидывает племянника от едва живого тела.

Чего?

Из-за этих слов оглядываю себя и… мне не стоило этого делать. Я была голой, вся в бардовых синяках. На руках, где когда-то были порезы, кожа срезана, словно кто-то так сильно хотел избавиться от моих следов, а кровь застыла струйками, как и стекала. На запястьях остались круглые следы, будто от наручников либо веревки. Красные пятна на бедрах и икрах словно змеи обвили конечности. И по всему телу была застывшая кровь из различных порезов.

Пугала моя неспособность вспомнить, что же здесь случилось? Что со мной случилось…

Это было ни к чему. Я знала, кто сотворил такое со мной, кто способен на подобное…

Посмотрела на Алека, который медленно поднимался на ноги, оттряхивая руки от крови. Он добил его. Маркус еле дышал, лёжа в луже из собственной крови позади…

– Пусть забирают его после того, как мы уйдём отсюда, – приказывает Ньюман, остановившись возле Вина.

Мужчина покорно кивает и выходит за железную дверь, раздать приказы своим ребятам, так и не взглянув на меня. Правая рука Николаса, да? Чем же ты занимаешься, Вин, что в твоём подчинении такие люди…

И что это за бункер такой?

У меня столько вопросов, которые я не в силах задать. Однако одно встало на свои места. Маркус… Он похитил меня… изнасиловал… и изуродовал… ебанутый… урод… Чтоб сгорел ты в Аду самым болезненным способом…

– Ангел мой, – я вздрагиваю от столь ласкового обращения, брюнет присаживается передо мной на корточки, рядом с Милем, – Тебе нужно в больницу.

***

– Она не проронила ни слова с тех пор, как мы ее нашли.

Верно… Я ни с кем не разговаривала… у меня не было на это сил морально… я не хотела… чувствовала себя жалкой… беспомощной… да и вообще сломанной…

Я ничего не помнила о тех днях, что провела взаперти в подвале без света и еды… врачи сказали, что всё это вероятнее всего из-за наркотиков, которые Маркус ввёл мне внутривенно… Знаю всё, что произошло со мной, только по рассказам Алека и Вина, что хотели заболтать меня, по анализам и от беседы со следователем… с моего разрешения (кивка) Ньюман рассказал следователю о всех прегрешениях Маркуса, которые я знаю. Этого было достаточно, чтобы посадить человека пожизненно, без возможности вызволения за оплату… на самом деле об этом позаботился уже Винсент…

Мне стало легче дышать от осознания своей свободы с того момента, но какую цену мне за это пришлось заплатить…

Проведя в больнице неделю, я восстановилась настолько, что могла уже медленно передвигаться, брать какие-то предметы в руки и самое главное – дышать. Мне было тяжело это время – постоянно задыхалась из-за действия парализующего наркотика, что медленно утекал из моих вен, из-за панических атак и кошмаров, что одолевали меня столь внезапно.

Отрывками, но ко мне возвращались воспоминания тех событий… ужасная боль, от которой я теряла сознание… наркотик, заставляющий подчиняться… насилие, уродующее мое тело… жуткий смех, заставляющий дрожать…

Слёзы текли постоянно, другие то и дело, что успевали их утирать. Я же совершенно их не чувствовала. Не было никаких внутренних изменений для слёз или боли. Казалось, это были слёзы моей убитой души… она испытывала всё ещё те эмоции, я же была пустым сосудом…

Самым ужасным в больнице было не само лечение или постоянные визиты следователей с их уточняющими вопросами, а взгляды… полный жалости… от всех тех людей, что видели и знали меня… врачи, медсестры, полицейские… Они убивали все остатки души…

Ещё через неделю, когда мой организм был чист от наркотиков, а я могла ходить без надзора, дышать без внезапных кислородных застоев, и моё тело восстановило свою функциональность, меня наконец выписали. Все порезы на теле уже покрылись коркой, которая отпала, оставив лишь розовенькие полосочки. Такие не спрячешь под повязками… разве что я в мумию заделаюсь… Синяки всё ещё темного оттенка, но под одеждой их не сильно-то и видно…

Вновь вернулась к тому, с чего начала…

Всё это время меня навещали Фенриры, Лайла, Винсент и Джордан. Когда приходили одни, уходили другие. Не оставляли меня без присмотра вообще, не говоря уже о том, что Ньюман ночевал там, в кресле напротив моей койки… Не знаю, зачем ему это нужно, поскольку всё уже случилось… Опасности уже сто процентов не будет… Они все пытались развеселить меня и поднять хоть немного настроения, за что я была им благодарна, но… я не могла не улыбнуться, не засмеяться… меня настигла безэмоциональность во всей своей красе…

***

– Знаешь, всё то время, пока тебя искали, – начал Ньюман, когда машина тронулась, – У меня не было ломки, думаю, раз мы связаны, то у тебя ее тоже не было, хотя ты не знаешь этого…

Да, не было. Я заметила, что могла спокойно касаться врачей, и мне не было горячо. Не было никаких обссесий или плохих мыслей… Да у меня вообще не было никаких мыслей… Я чувствовала… да и сейчас чувствую себя овощем, не способным на проявление даже простой вежливости…

Я рада… что у него не было ломки. Это значит, он здоров. А раз мы связаны… были… то и я тоже здорова. По крайней мере, пока лежала в больнице, не ощущала именно ломки по нему…

Время пришло… три недели истекли…

В доме Гарсиа собрались все Фенриры. И стоило нам зайти в дом, как они разразились криком и поздравлениями меня с выпиской. Хоть я не понимала, чему радоваться, всё моё тело было в синяках и ссадинах, хорошо, что он лицо не тронул… псих…

Это наш последний вечер… только поэтому я киваю на их праздничное настроение… пока Алек увлеченно рассказывал что-то в машине, отвлекая меня от реальности, я уже успела заказать билет на самолёт до Японии. Было странно, что его внимательность анализатора внезапно отключилась, позволив мне сделать это незаметно.

Сегодня тридцатое августа… я пролежала в больнице две недели… и мне пора возвращаться… больше меня ничего не держит здесь…

От этих мыслей щемит сердце, а к глазам подступают слёзы, которые я быстро смаргиваю, чтобы никто не заметил. Видимо, что-то да могу ощущать…

Я провожу последний вечер в кругу своей семьи. Мы смотрим фильм, разместившись в гостиной, запивая его пивом и поедая различные снэки, шутя и комментируя какие-то моменты из фильма. Естественно, последние два делают парни.

В какой-то момент, когда все были сильно увлечены страшилкой, которую выбрали Кей и Ади, чтобы посмеяться над реакцией ребят, но в итоге пугались больше всех, я толкаю Миля в ребра, привлекая внимание блондина, и прекрасные сапфировые глаза устремляются на меня с немым вопросом. Я всё ещё не могла, точнее не хотела, говорить, поэтому взяла телефон и, открыв приложение, показала ему билеты на завтрашний рейс на самолёт. И пока парень не успел ляпнуть что-то лишнее, а он хотел, приложила указательный палец к губам, после чего начинаю быстро печатать текст в заметках.

“Знаю, это неожиданно, но завтра я вернусь в Японию. Ты сможешь отвезти меня завтра утром в аэропорт? Не хочу, чтобы кто-то знал…”

Будто бы под гипнозом, парень кивает, даже не понимая, на что соглашается, но буквально уже через секунду мои любимые сапфировые глаза загораются осознанностью и грустью, и парень прижимает меня к себе так сильно, как мог.... Прощается…

Миль… мне тоже тяжело…

– Люблю тебя.

И я тебя…

***

Ближе к полуночи, когда Фенриры уже разбрелись по своим домам, ко мне заходит Лайла, чтобы проверить моё состояние. Мы сильно сблизились за всё то время, что находилась в больнице. Ей я тоже сообщаю о своём отъезде и получаю лишь снисходительную улыбку и историю, ради которой я изначально приехала сюда, ради чего я так рисковала – получение ответов.

Блондинка рассказывает, как она впервые встретила моего отца на пляже курорта, как между ними начался роман, который не должен был продолжиться дольше положенного отпуска, но что-то пошло не так. Они влюбились в друг друга, но поняли это, только потеряв. Их встреча спустя пару месяцев в Токио было самой судьбой, призналась Лайла. Она даже созналась в том, что если бы смогла, то никогда бы не бросила нас с папой, не стала бы рушить нашу семью и вести себя так… Замешанные во всём этом конфликте Бабушка и Дедушка – родители Лайлы, живущие в Канаде. Они были категорически против папы и пытались расстроить свадьбу, пытались ухудшить их жизнь, пытались свести их обоих с другими людьми, но все попытки оказались тщетными… Поэтому они подкупили Эдгара, влюбленного в женщину мужчину, чтобы он ее изнасиловал. Сказали ему, что после этого она станет полностью его. В ту ночь, “как удачно”, она забеременела Майли и, не желая позорить и отягощать чужим ребёнком жизнь папы и тянуть нас на дно с ней же, она ушла к богатому человеку…

– Я никогда не скажу ему, как много плакала тогда…

Я всё ещё не понимала её действий, мыслей, но прекрасно знала, все люди разные и способы решения одной и той же проблемы они видят по-разному, так что нет смысла ругать ее. К тому же сейчас… когда уже всё давно в прошлом…

***

Ранним утром серебристый Лексус уже припаркован под моим окном, ожидая лишь моей жалкой тушки на своих сиденьях.

Ночью я так и не смогла уснуть, что было странно… после случившегося мой сон пришёл в норму. Кошмары отступили, что свидетельствовало о моей новоиспеченной свободе… Но сегодня… было неуютно… словно я была не на своём месте....

Словно чувствуя моё ментальное состояние, глубокой ночью мне написал Ньюман:

Алек: “Ты такая храбрая…”

Наоми: “Мне просто всё время казалось, что ты стоишь рядом, у меня за спиной”

Он назойливо звал меня к себе, просил разрешения приехать за мной, потому как знал, что мне неуютно, но я отказалась, после чего он начал меня игнорировать. Ребёнок. Раз “болезни” больше нет, значит и смысла быть вместе тоже… делать самой себе больно, как нелепо, должно быть…

Ночью от нечего делать пишу письма. Каждому по одному. Каждому…

Как только все вещи погружены в машину, поднимаюсь к Нейту, который без каких-либо подозрений спал на своей кровати, впервые за эти несколько недель. Он приходил ко мне с жуткими синяками под глазами, чертовски уставшим, и красными от слёз очами. Наконец, брат смог заснуть… Кладу его письмо на прикроватную тумбочку, рядом с его телефоном, чтобы точно не пропустил и, поцеловав в лоб, спускаюсь вниз.

“Я не мастер такого… И после случившегося не могу проявить ни капли чувств. Знаешь, я ненавидела тебя и презирала. Искренне считала, что ты очередной мудак в моей жизни, который попользовался и бросил, предал и обменял на другую.

Когда ты встретил меня, я не хотела иметь с тобой никакого дела, хотела вывести тебя из себя, чтобы по скорее слинять, но ты не сдавался… пытался наладить отношения между нами… падал и вставал… каждый раз…

Мы не общались двенадцать лет, но, как оказалось, всё это время ты присматривал за мной через папу… Эти три месяца заменили мне все эти года. Мы смогли наверстать то упущенное время. Экспресс-программа, так сказать. Хе-хе…

Спасибо за все моменты, проведенные вместе. Спасибо, что поддерживал и был на моей стороне, что спас меня тогда, что ты мой брат.

Теперь ты можешь мне писать и звонить сам, а не через кого-то.

Не волнуйся, я последую твоему совету и отрекусь от тех, кто тянул меня вниз. Вот увидишь, через несколько лет ты увидишь меня по телику. Осталось только выпросить у папы новую гитару. Старую отдай своему дружочку и скажи, что он выиграл спор, как бы это грустно не звучало…

Не звони мне злым!

Люблю, твоя сис”

На столе оставляю одно единственное письмо для Лайлы, в котором извиняюсь за своё грубое в каких-то местах поведениях и прошу быть более заинтересованной в себе, а не в муже, хотя знаю, что она не послушается меня.

Грустный прекрасные сапфировые глаза встречают меня, когда открываю переднюю дверь Лексуса и сажусь внутрь.

– И какой же выбор правильный?

– Тот, от которого больнее всего, – безэмоционально шепчу свои первые слова с того случая.

Я истратила все свои минимальные запасы эмоций, что успели накопиться, этой ночью на письма. Больше нет… и как бы сильно я не хотела расплакаться и обнять Михаэля, но я не в состоянии…

Когда Миль паркуется, я протягиваю ему синюю бархатную шкатулку, в котором покоилась моя часть “Сапфирового сердца”, то есть часть, принадлежащая Королеве Изабелле, и прошу отдать ее лично в руки, и только после одобрительного кивка протягиваю ему ещё одиннадцать конвертов, чтобы он передал остальным, с кем я не смогла встретиться, и он послушно берет их, понимая, что не сможет никак повлиять на моё решение.

Миль, Нест, Брендон, Ади, Сэм, Кей, Перси, Оран, Артур Картер и два письма для Ньюмана (для Вина и Жанны). Вроде никого не забыла…

Александр… Я не нашла слов для него… По дороге лишь наскребла пару букв в СМСке, которую он прочтет только ближе к обеду, когда проснётся.

Наоми: Прости… Прощай…

Вижу, как Миль открывает письмо со своим именем, когда я уже захожу в здание, вижу, как его сапфировые глаза неотрывно бегают по строчкам. Я вижу их в последний раз…

На глаза наворачиваются слёзы, а в голову врываются сотни тех воспоминаний, что мы успели создать с ним вместе, и я через силу разворачиваюсь и иду дальше под сильную боль где-то глубоко в сердце, подавляя желание броситься обратно в тёплые объятия Миля, ко всей остальной команде…

И всё-таки я не хочу уезжать… не хочу расставаться со столь родными мне людбми…

Когда он заканчивает и поднимает глаза, полные слёз, меня уже нет в поле его видимости, я следила за ним через окна аэропорта на втором этаже зала ожиданий, истекая слезами. Я давилась ими, пока растерянные синие глаза бегали по зданию не в силах найти меня, как он с силой ударил по рулю и прислонился лбом к нему, явно проклиная себя…

Перед глазами проносится куча моментов пережитых здесь всего за три месяца:

Первая встреча с Нейтоном здесь в этом здании:

– Наоми? – кто-то цепляется за мое плечо, и я вздрагиваю, резко отпрянув от незнакомца.

Кожу моментально обжигает, и я вздрагиваю от пробежавшейся боли. Ненавижу, когда меня трогают чужие люди, особенно без разрешения. И так неожиданно. Тактичности ноль.

Смотрю на парня, вырвавшего меня из потока мыслей. Довольно высокий. Короткие темно-русые волосы. Карие глаза. Острые черты лица. Мускулистое тело, которое не скрывалось даже под его красной футболкой и чёрными пляжными шортами. Он довольно симпатичный.

Первая встреча с Алеком:

Как только он покинул мою комнату, я, не сдержав своего любопытства, вылетела на балкон. Под домом стоял чёрный кроссовер, оперевшись на дверь которого, стоял парень с сигаретой. Было темно, и я не смогла рассмотреть ни его, ни сидел ли кто-то ещё в машине. Зато я прекрасно почувствовала, что этот парень смотрит на меня. Он разглядывал меня секунд пять, а я его, никак не в силах оторвать своих глаз от него, после чего я почувствовала, что он улыбнулся. Незнакомец оттолкнулся от машины, сделал пару шагов и поклонился мне, как джентльмен. Будто мы в восемнадцатом веке… Улыбка отражается на моём лице, и, поддавшись настроению, я элегантно приседаю в книксене, приподнимая подол невидимого платья. Это было словно игра, в которую неожиданно мы оба начали играть…

Первая в жизни вечеринка, угрозы Маркуса, забота Александра, глубокие глаза Миля, первая посиделка Фенриров, наши поездки в Сан-Диего, лакросс, день рождения Миля, который он отказался праздновать, а мы всё же закатили ему вечеринку, поцелуи и секс с Ньюманом, наш танец и песня… что я сочинила благодаря ему…

Ночью конец родился сам собой…

Руки опускаются, и нить оттенка красного слетает с пальца моего,

Она была всегда на нем повязана,

Соединяла нас она,

Судьба решила развязать нас.

Самолет медленно отрывается от земли, взмывая ввысь в пушистые белые облака, а где-то позади остаётся всё, что так пригрелось моему сердцу… И вместе с концом моей песни, пришёл конец лету и этой истории, в которой остались родные мне люди, которая изменила меня…

Эпилог

Машина мчалась на немыслимой скорости, маневрируя и обгоняя. Солнце медленно выплывало из своего убежище на небосвод, начиная новый день, полный сюрпризов. Как бы мне хотелось, что бы они были приятными и радостными, но всё же мои желания продолжали разваливаться, будто ничего прекрасного этим летом и не происходило вовсе. Потеря такого человека… моя психика не выдержит подобного…

Я выжимал из своей машины максимум, не волнуясь, что могу попасть в аварию – я был бессмертен в данную минуту. По пути проверил рейсы. Ближайший через час. У меня было лишь двадцать минут до начала посадки. Потом я не смог бы ее найти – в самолёт никто не впустил бы меня. Не сейчас… пока я никто…

“И если ты носишь эту фамилию, то носи ее как корону, которую даровал тебе отец. С достоинством. С благодарностью, как ношу я…” – её слова плотно отпечатались на подкорке моего мозга.

Подобные слова до меня попытался донести отец, но все его старания были стёрты глупыми людьми со стадным чувством. Её неземная улыбка смогла вновь достучаться, и я не смел предавать свою фамилию и сдаваться…

Ещё ночью меня схватило какое-то странное чувство беспокойства, не свойственное мне до похищения ангела. Ну, не могло всё быть таким же беззаботным, как было все эти несколько дней. В конце концов, она была не такой… Своенравная и неуловимая… могла совершить всё, что угодно, и никто не смог бы об этом догадаться заранее, но не я же… Я всегда умел предугадать ее. Потому и хотел забрать её к себе… чтобы обломать все её попытки побега на корню…

Я знал, что она задумала неладное… ее поведение, её постоянное молчание, её некая скрытность… всё выдавало в ней нечто такое…

И каким же тупым я стал, раз не стал реагировать в этот же момент, как делал ранее, не обрубил все попытки. Так сильно размяк из-за ее состояния и старался дать ей больше свободы.

Она ей была не нужна…

Не в моем исполнении ангел желала свободы, не от меня, и не я должен был легкомыслить на ее счет. Я совершил ошибку, за которую теперь могу очень долго расплачиваться.

Моё странное раннее пробуждение, сподвигнутое громким уведомлением, было довольно странным явлением – она дёрнула за нить… Эти два слова… ДВА чёртовых слова – это всё, что она оставила после себя, будто больше не было, что мне сказать… За все эти три месяца, за все шутки, сарказмы, порезы ее гребаные, за поцелуи, ночные кошмары, секс… Больше ей нечего мне сказать, как эти два самых тупых в мире слова, которые теперь мне стали ненавистны? Они разбудили меня лучше, чем кофе или холодный душ, заставив действовать.

Паркую машину прямо у входа в аэропорт и спешу во внутрь, по пути кивнув капитану, что стоял у своей машины с листком бумажки в руках. Удивленные сперва моим появлением глаза расширяются, но после в приободрительном знаке загораются искрой надежды.

Значит, ее сюда привёз Золотой мальчик… Она всё-таки доверилась ему, а не мне…

Некая злость преобладает в моей походке. Толпы людей, бредущих на посадки своих самолёт, шастают туда-сюда, сбивая с толку. Я смотрю на огромный электронный экран с расписанием самолётов в главном зале. До посадки…

– Начинается посадка на рейс 305 Международных линий до Токио выход 3…

Третий выход… Она должна быть там…

Расталкивая людей, мчался к пункту назначения, слушая звонкий стук сердца, что ранее никогда так сильно не стучало. Он отдавался во все части моего тела, крича и умоляя найти лекарство от таинственной тахикардии.

Ангел… Она была важна Фенрирам… Лайле… Нейтону… Оливии… Вину и моей сестре… Мальчику, который заменял меня на матче.

…

Мне…

Она была нужна мне…

Я ее видел и планировал продолжать это делать дальше. Я проиграл наш тупой спор и не смогу без нее забрать компанию отца у Гарсиа и здраво управлять ей, если этой чертовски красивой, сексуальной девушки не будет рядом…

Только она…

Мои глаза бегают по головам людей в поисках маленького ангела, что смог сломить мои стены и привнести в мою жизни спокойствие. Нахожу её у третьего выхода. Она как раз встала в конец длинной очереди. Безмолвная, безэмоциональная, уже такая родная, будто она была частью меня. Я настолько привык спать с ней в обнимку, что сегодня не в силах был заснуть без нее…

Я зависим… и это прекрасно…

На всей скорости врезаюсь в нее, обнимая со спины, прижимая к себе настолько сильно, что можно было ее просто посчитать частью меня. Я реально хотел вклинить ее в себя. И это было настолько иррациональным – быть зависимым от какой-то девушки…

Она не была какой-то…

По ее щекам моментально потекли слёзы, ее нос начал шмыгать, а ее тело сотрясалось в моих руках, от чего я еще крепче сжимал ее не в силах выпустить…

— Ни за что… – шептал я ей в волосы, – … не прощу… никогда не отпущу…

Её слёзы – её первые эмоции с того случая, первое, что она показала мне – себя… настоящую…

Примечания

1

Дом (прим. с англ. Яз.) может переводиться, как House (здание/сооружение, в котором живут) и Home (место, в котором чувствуешь свой дом). Наоми использует Home.

2

Лопес-де-Микей – это одно из самых влажных мест на Земле, где почти каждый день выпадает хотя бы некоторое количество осадков, с частыми ливнями и проливными дождями, которые вызывают внезапные наводнения

Content

Лекси де Эстер
Гармония Сердца. Под влиянием алых нитей Судьбы

Примечания