Сергей Скурихин

Ода чистоте

– Слава Всевидящему Оку, Передней Защите и Вращающейся Пяте! – разнеслось по площади на ультракоротких волнах.

– Слава!.. Слава!.. Слава!.. – троекратным эхом ответила переполненная площадь.

– Да будет Путь наш ровным и ясным!

– Будет!.. Будет!.. Будет!..

Голос Рэда, по паспорту – Эр-вэ-триста-эс, тоже влился в радиочастотный хор. Как и тысячи его соплеменников, он стоял на Площади Чистоты, сверкая круглой солнечной батареей и славя установленный порядок вещей. Этот общий утренний сбор, несмотря на то что он повторялся каждый день, вновь был радостным и торжественным. Ещё бы! Ведь сейчас, перед началом новых дел и свершений, задавалась Исходная Позиция для всех. И, дрожа от нетерпения, Рэд ждал только одного – команды на старт!

И вот, шурша усиками, Рэд уже спешил по координатам к заданному квадрату работ. Настроение у него, как и всегда, было бодрым, а разноцветные блики от почти зеркальной поверхности равнины только добавляли в настрой позитива. Он плавно огибал встречающиеся на пути кочки, бугры и редкие перепады высот. Но, выйдя на обозначенную точку, Рэд обескураженно замер – такой горы мусора, да ещё в центре чёрного грязевого пятна, он раньше не видел никогда!

«Прибыл на место. Сильнейший очаг загрязнения. Требуется подкрепление», – сообщил Рэд на Базу, когда вышел из лёгкого ступора. База подтвердила приём, и вскоре на его зов отправились несколько собратьев из соседних квадратов. Сам же Эр-вэ-триста-эс немедленно принялся оттирать гарь, двигаясь по сложной спиралеобразной траектории. Работа у Рэда продвигалась непривычно медленно: если небольшие частицы сгоревшей породы более-менее поддавались, то верхний её слой спекся до непробиваемой стекловидной массы, поэтому каждый клочок поверхности требовал большего внимания и упорства.

«И откуда взялась тут эта куча? И ещё такой странной формы? Неужели База данный квадрат не включала в таблицу координат в предыдущие дни?.. Ничего, сейчас подъедут ребята, и вместе мы быстро наведём здесь порядок!» – так размышлял про себя Рэд, раз за разом наседая на неуступчивую грязь. Вдруг его датчики засекли движение. Это от мусорной горы отделился большой и вертикально ориентированный осколок, который стал крениться прямо на него. Поначалу Рэд инстинктивно попятился, но потом взял себя в ноги и отважно бросился на мусорное препятствие! Конечно, своими действиями Эр-вэ-триста-эс отошёл от буквы Инструкции, которая предписывала в подобных ситуациях совершать обходной манёвр. Но смельчакам часто везёт, и случилось неожиданное – куча сама втянула причудливый фрагмент обратно!

Рэд не закончил ещё и сотой части работы, как горизонт со всех сторон окрасился радужными бликами солнечных батарей. А спустя всего-то ничего десяток трёхсотых, таких же как и он, уже распределялись по фронту задач. Пятеро из них продолжили вместе с Рэдом бороться с чернотой. Другие пятеро занялись непосредственно кучей. Двое – самые нетерпеливые из второй группы – попытались забраться на верх мусорной груды, но опрокинулись, едва не разбив свои солнечные батареи. Оставшаяся тройка тут же пришла к ним на помощь, и совместными усилиями бедолаг вернули в рабочее положение. Правда, вторая их попытка взобраться на кучу тоже не увенчалась успехом, как и все последующие.

И у Рэдовской команды дела продвигались не лучшим образом: глубоко въевшаяся грязь поддавалась слабо. Максимум что удалось всей пятёрке, так это сделать пятно на полтона светлее. Результаты их тщетного труда в режиме реального времени передавались на Базу, и та в конечном итоге сжалилась над подопечными, направив общий управляющий сигнал. Рэду и десяти его товарищам предписывалось остановить работы, окружить очаг загрязнения кольцом и перейти в режим ожидания дальнейших указаний.

Вскоре База сообщила, что выслала в квадрат дополнительную помощь. И когда радиоэфир наполнился голосами сотен соплеменников, то Рэд возликовал! Куча же, словно понимая свой близкий конец, начала агонизировать: она стала разбрасывать вокруг себя мелкие кусочки мусора. Рэд сотоварищи было кинулись на эту несложную задачу, но тут земля вздрогнула, и куча, обдав их нестерпимым жаром, поднялась целиком и исчезла в вышине!..

Утром следующего дня Рэд стоял уже не на Площади Чистоты, а на Ремонтном Конвейере. После вчерашнего инцидента База посчитала, что одиннадцать трёхсотых получили травматический опыт, несовместимый с нормальным функционированием в социуме, поэтому несчастным требуется срочная замена модулей памяти.

Рэд, как и все его собратья, всегда соглашался с решениями Базы. Он стоял и терпеливо ждал своей очереди, и пока ещё помнил, как большая груда мусора поднимается вверх на трёх маленьких горячих солнцах.

***

Эту планету корабли дальней галактической разведки заприметили уже давно. Даже с высокой космической орбиты она сияла как натёртый до блеска пятак, а активность радиоволн на её поверхности однозначно намекала на обитаемость.

Ксенорад Полугаечный, для своих просто – Сеня, считался опытным звездолётчиком и уже не раз участвовал в ответственных и опасных миссиях в чужих мирах, достойно неся при этом высокий статус землянина и человека. А ещё, оправдывая собственное имя, он слыл непревзойдённым практиком в деле установки контакта с любыми формами разумной и не очень разумной жизни. Поэтому Сеня ничуть не удивился, когда начальство с далёкого голубого шарика поручило ему в одиночку провести исследование этой «блестящей» планеты. Для возможного контакта, как бы тот не сложился, на борту имелось всё необходимое, и Ксенорад лёгким движением руки перевёл челнок в режим автоматической посадки.

Спуск с эллиптической орбиты занял каких-то пару часов, затем двигатели в фазе торможения – на столбах убывающего пламени – мягко посадили челнок на поверхность планеты. Сеня внёс в журнал текущее время прибытия и запустил анализ внешней окружающей среды. Через мгновение анализатор пискнул, выводя перед звездолётчиком голограмму с информацией. Выяснилось, что состав местной атмосферы близок к земному, вот только концентрация озона в ней превышала допустимый уровень в несколько раз. Вероятнее всего, именно поэтому флора и фауна здесь не обнаруживались даже на микроуровне. Поверхность же места посадки представляла собой практически ровное кварцитовое плато.

Что ж, скафандр давно стал для Ксенорада второй кожей, поэтому он надел его без сожаления, обычно возникающего у людей при посещении планет земного типа. Выверенными движениями Сеня проверил герметичность клапанов и систему воздухообмена, а затем поставил табельное оружие на подзарядку…

Бортовые охранные сенсоры заметили приближающийся объект, когда личный пистолет Ксенорада уже полностью зарядился. Эта серебристая «черепаха» – так про себя назвал её звездолётчик – перемещалась по сложной траектории, огибая выступающие элементы рельефа. В действиях аборигена читалась некая разумность, и Сеня, нацепив на скафандр ксенолингв, перебрался в стыковочный шлюз. Перед выходом он на минуту зазеркалил внутреннее стекло шлема и размял лицевые мышцы в приветливой улыбке. Получилось это у него, честно говоря, не очень. Впрочем, в данной точке пространства-времени другой улыбки у человечества сейчас просто не было!

Землянин спрыгнул на расплавленный кусок кварцита рядом с опорой и поднял вверх руку в приветственном жесте. На что серебристый абориген сначала остановился как вкопанный, а потом стал неспешно кружиться на месте, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Сеня принял это за добрый знак, ведь фиксация объекта является необходимой частью любого контакта. Но дальше началась какая-то непонятная карусель: вместо того чтобы на правах хозяина планеты идти навстречу пришельцу, «черепаха» стала нарезать круги возле него! И само движение по периметру занимало аборигена куда больше, чем Ксенорад, который стоял в центре этого коловорота с поднятой вверх рукой и идиотской полуулыбкой на лице.

Приветственный ритуал в исполнении «черепахи» явно затягивался, и Сеня, стерев дружеский оскал с лица, опустил занемевшую руку. Правда, на поведении серебристого это ровным счётом никак не отразилось. Тот по-прежнему елозил вокруг челнока, особо не приближаясь к землянину. Размером местный житель был с хороший штанговый блин, а высотой, пожалуй, с парочку таких блинов. Ещё Ксенорад разглядел под брюхом у аборигена множество то ли усиков, то ли ножек, которые двигались гораздо шустрее самого тела. Благодаря этому создавалась иллюзия, что серебристый кругляш низко плывёт над поверхностью, словно на воздушной подушке.

Но время шло, а контакт всё ещё находился в нулевой стадии. Ксенорад решил взять инициативу на себя и сделал два осторожных шага навстречу аборигену. Сначала серебристый с неестественной для себя скоростью отпрянул, но потом через короткую паузу перешёл в наступление сам, и отскакивать назад пришлось уже землянину. Когда расстояние между ними снова восстановилось до исходного, абориген как ни в чём не бывало продолжил циркулировать дальше.

Конечно, поведение этой «черепахи» Ксенорада несколько обескураживало, и он даже обрадовался предупредительному сигналу бортовой охранной системы, которая сообщила о приближении к месту посадки десяти объектов, идентичных уже наблюдаемому. Возможно, как думал Сеня, среди новоприбывших найдутся более компетентные индивидуумы, и тогда контакт быстро перейдёт в конструктивное русло.

Десять новеньких кругляшей оказались братьями-близнецами первого, но интеллектом они от него, увы, отличались не сильно. Одна половина группы тут же встала за первым аборигеном в хоровод, и это было ещё полбеды. Другая же половина принялась ни много ни мало штурмовать челнок! Атакующие «черепахи» пытались с ходу взобраться на опоры, хотя само строение их тел говорило о безнадёжности такой затеи. С изяществом бегемотов-канатоходцев они забирались и снова падали, падали и снова забирались. Наконец, в своих нелепых хороводах и наскоках аборигены выдохлись окончательно, и, окружив челнок кольцом, они застыли перед ним, как пеньки на вырубленной делянке перед трелёвочным трактором.

Раздосадованный Ксенорад вернулся в кресло пилота. Он уже догадывался, с кем имеет здесь дело, как и понимал причину игнора местными собственной персоны. Не придумав ничего лучше, землянин решил вернуться на корабль, что остался на орбите. Вот только как было на время старта отогнать в безопасную зону эту некомплектную дюжину? «Ведь сгорят же, чудики! Как пить дать, сгорят!» – ломал голову звездолётчик. И ответ, как бывало и раньше, пришёл сам собой. Измельчённый мусор из контейнера, что остался ещё с прошлой экспедиции, Ксенорад запихал в приёмник пневмопушки. Выстрел из неё произвёл на аборигенов эффект кости, брошенной в собачью стаю, и кругляши с первоначальным рвением поднялись на борьбу с инородными отходами!

Сеня только этого и ждал. Когда «черепахи» расползлись по равнине достаточно далеко, он тут же запустил двигатели. Дюзы запели на три голоса, и Ксенорад, на этот раз с потаённым злорадством, снова прижёг тело негостеприимной планеты. Пристыковка челнока прошла в штатном режиме, и уже из рубки корабля Сеня вышел на сеанс связи с Землёй, где скупо доложил: «Планета Эр-шестьсот тридцать-эс-сорок восемь. Населена роботами-пылесосами. Контакт не состоялся, так как аборигены принимают любые инопланетные объекты за мусор, подлежащий немедленной утилизации. Для выстраивания отношений с местной цивилизацией необходим промежуточный этап, на котором считаю целесообразным задействовать только наших киберов-уборщиков. Конец связи. Ксенорад Полугаечный».

Закончив сеанс, Сеня окончательно пришёл в дурное расположение духа. Для его поправки нужно было что-то делать, и звездолётчик потянулся за упаковкой с чипсами. Как назло, пакет вскрылся неудачно – часть его содержимого высыпалась на пол рубки. Ксенорад посмотрел себе под ноги, поморщился и проворчал: «Да, здесь парочка таких черепах совсем бы не помешала».

Content

Сергей Скурихин
Ода чистоте