Уэбстер К.

Ровно в полночь

Автор: К. Уэбстер

Книга: Ровно в полночь

Серия: Золушка #1 (трилогия)

Перевод: Анастасия Михайлова

Редактура: Анастасия Михайлова

Дизайн обложки: Анастасия Михайлова

Глава 1

Уинстон

Тишина — это блаженство.

Ни шепота, ни смеха, никаких глупостей.

Меня захлестнуло чувство гордости, ведь все тут уступали моим требованиям. Потому мы действовали эффективно, словно смазанное колесо. Мы не просто так попали в список Fortune 500[1] и стали одной из самых престижных компаний. Все это было просто необходимо удерживать железным кулаком. Я требовал принимать во внимание одно золотое правило.

«Работа превыше всего».

Я достаточно щедро вознаграждал их за это.

Чтобы контролировать этот богом забытый город, «Халсиону» было необходимо заставить всех играть по правилам Константинов.

Тысяча семифутовое здание «Халкион Билдинг» — не только центр многомиллиардной компании, но и вместилище трех пятизвездочных ресторанов, бара, салона для курения, ультрасовременного оздоровительного спа-центра, трех элитных жилых этажей и частной террасы на крыше. Это один из самых прекрасных и почитаемых памятников архитектуры Нью-Йорка. Мы светились во всех архитектурных журналах, как-то раз здесь даже снимали фильм.

Это здание — наши пресловутые яйца.

Огромные. Мощные. Устрашающие.

Морелли могли лишь мечтать о подобном влиянии. Как бы они ни старались выбраться из сточной канавы, одеваясь в соответствии с нашим миром, все равно смотрелись не лучше крыс в гребаных костюмах.

— Доброе утро, мистер Константин, — прощебетала Эбби. Хорошенькая блондинка. Красивая грудь. Трое детей.

— Эбби, — кивнул я ей.

— Доброе утро, мистер Константин, — окликнула меня Бренда с широкой улыбкой на морщинистом лице. Ей было за шестьдесят. Вдова. Одержима йогой.

— Бренда.

Отдел кадров ненавидел мои навязчивые идеи.

Требования. Соблюдение чистоты. Правила.

Но поскольку все они принадлежали мне, им приходилось потакать, действовать по законам, которым их учили следовать.

— Доброе утро, мистер Константин, — произнесла Кара, помахав мне рукой с идеальным маникюром. Несостоявшаяся модель. Проблемы с отцом. Любит китайскую кухню.

— Кара.

Наши четыре секретаря, помогавшие административной канцелярии, руководствовались самыми строгими принципами. А именно: конфиденциальность — не просто просьба, это необходимость. У нас в городе слишком много крыс, только и ждущих момента пролезть внутрь. Я должен был знать всех, кто работал под моим началом, чтобы убедиться в их надежности. И я терпеть не мог паразитов.

Я уже дошел до последнего стола — каждый из них был идеально выровнен и стоял под одним и тем же углом, именно так, как мне нравилось — и стал ждать, когда моя секретарша закончит свой телефонный разговор. Наконец, сбросив вызов, она нацепила на лицо лощеную улыбку и протянула мне мой кофе. Черный и обжигающе горячий с примесью мускатного ореха.

— Доброе утра, мистер Константин, — секретарша захлопала своими нарощенными ресницами. Разведена. Буквально взлетела вверх по карьерной лестнице. Мастер-организатор.

— Дебора, — поздоровался я. — Кто-нибудь звонил?

— Ваш брат. Перри.

Ах, Перри. Он все еще посасывал мамину грудь, готовый в любой момент глубоко-глубоко запустить руку в ее сумочку и вытащить оттуда все, что ему захочется. Глупый мальчишка.

— Он сказал, что пытался связаться с вами. Я спросила, хотел бы ваш брат записаться к вам на встречу, но он отказался. Вынуждена заметить: мистер Константин использовал более красочные слова, чем было необходимо.

Мы улыбнулись друг другу.

Малыш Константин терпеть не мог, когда его отталкивали или игнорировали. Я винил в этом мамину няню, Айвори. Женщина не могла иметь детей и относилась к Перри, как к собственному ребенку. Братец был до чертиков избалован. А с нашим богатством это было очень громко сказано.

— Думаю, я позвоню ему на следующей неделе, — произнес я, поднося кружку к губам. — Ммм, прекрасен, как всегда.

— Для вас только самое лучшее, — Дебора выглядела счастливой.

Я подмигнул ей, слегка раздраженный одним из своих собственных правил. Никаких интимных связей с сотрудниками. Я не раз задумывался, а не нарушить ли мне его ради Деборы? Она так старалась угодить, и от этого дерьма мой член становился чертовски твердым. Однако я знал, какую бурю это вызовет. Как бы ни была хороша эта женщина в юбке-карандаше и какой бы заманчивой ни казалась мысль, что Дебора опустится на колени под моим столом, все закончится плохо. Моя секретарша слишком хорошо выполняла свою работу, потому я не хотел потерять ее из-за каких-то испорченных отношений. А они точно пойдут ко дну, ведь я был совершенно не создан для чего-то серьезного.

— Через час у меня встреча с Ральфом Бисоном из «Бисон групп». Отвечай пока на звонки. Если снова позвонит Перри, спроси сколько ему нужно.

Мы оба прекрасно знали, что Перри взрывал мой телефон, только когда ему нужны деньги. Он вообще был склонен вести себя, как примадонна.

— Конечно, сэр.

Я прошагал к двери своего офиса и поставила темно-коричневый портфель «Venezia» — в котором держал ноутбук — чтобы ввести код. Хотя я во многом доверял Деборе, доступ в мой офис в мое отсутствие — граница, которую я не разрешал ей пересекать.

Когда дверь разблокировалась, я поднял портфель и включил свет, мгновенно заливший мой большой офис. Учитывая почти полное отсутствие мебели, такой размах не был обязательным, но мне нравилось свободное пространство. Посреди помещения стоял гладкий черный парящий стол шириной в пять футов. Он собирался одним нажатием кнопки, что было очень удобно, учитывая, сколько я перемещался по офису во время работы. Шагнув внутрь и дойдя до стола, чтобы поставить на него кружку и портфель, я уловил незнакомый сладкий аромат в воздухе. Отмахнувшись от этого, я по традиции направился к одному из двух панорамных окон, чтобы окинуть взглядом город, которым мы владели.

Вовсе не Нью-Йорк. Город Константинов.

Я улыбнулся, вспомнив любимое высказывание своего отца. «По сравнению с семьей Константинов Рокфеллеры выглядят попрошайками». Наша семья пила, дышала и даже справляла нужду деньгами — а это уже моя фраза, к великому ужасу матери.

Город сверкал под майскими утренними лучами солнца, словно все здания были инкрустированы бриллиантами. Я мог бы подсчитать все, доступные моему взору, но в моем запасе было лишь сорок минут, прежде чем мы с Бисоном обсудим, насколько он прогнется, чтобы я мог его трахнуть. Не в буквальном смысле, но на бумагах я собирался сделать задницу этого богатея своей сучкой. В любом случае, я не мог позволить себе весь день ничего не делать.

Я был чрезвычайно доволен этим пятничным утром, поскольку все шло так, как мне нужно. Это означало, что я обязательно получу желаемое. По обыкновению, я начал вышагивать по своему офису. Шестеренки в голове почти осязаемо завертелись, когда я вдруг услышал потрескивание.

Тихое. Незначительное. Но ох, какое неправильное.

Остановившись, я поднял ногу. Ничего. Снова опустив ее, я сделал еще один шаг. Треск. Внутри вспыхнула ярость, подобно готовому взорваться вулкану. Схватившись за лодыжку, я повернул ступню, чтобы осмотреть свою подошву.

Фантик от конфеты.

Я сорвал его, испытав невероятное раздражение, когда на подошве осталась красная липкая субстанция. В детстве мне никогда не давали сладостей. Сейчас мне было почти тридцать шесть, и я по-прежнему не баловался сладким. Мне даже незнакома эта марка конфет.

«Откуда, черт возьми, это взялось?»

Сдернув ботинок, чтобы не оставлять на полу липких следов, я бросился к своему стулу и сел. На фантике было написано «Starburst». Вишневый вкус.

Кто-то был в моем офисе.

Но кто?

Один взгляд на мою картину с серебряным туманом из коллекции Джона-Ричарда дал понять, что мой сейф никто не трогал. Рама висела абсолютно ровно, как я ее и оставлял. Все файлы хранились на моем ноутбуке, защищенные и зашифрованные. В офисе не было ничего ценного, кроме сейфа за картиной.

— Дебора! — рявкнул я, с каждой секундой злясь все больше и больше.

Послышался торопливый и взволнованный стук каблуков. Дебора широко распахнула глаза, увидев, в каком я разъяренном состоянии.

— Сэр?

— Что это за чертовщина? — рыкнул я, поднимая фантик.

Щеки Деборы залились румянцем.

— Я… эм… Я не уверена. Может, это вы обронили?

Спустя несколько долгих секунд в тишине она начала дрожать, поскольку мы оба прекрасно понимали, что я не мог оставить тут это дерьмо.

— Сейчас выясню. Я посмотрю записи с камер наблюдения и свяжусь с клининговой компанией…

— Я сам займусь камерами, — огрызнулся я. — А ты выясни, кто посмел не только не убрать мой офис, но и оставить тут свой чертов след, — я наклонился и вытащил из-под стола мусорную корзину, где обнаружились еще четыре фантика.

— Я немедленно их выкину, — ее лицо побагровело, теперь Дебора и сама была в ярости. — Это совершенно неприемлемо.

Ошибка эпических масштабов.

Мало того, что уборщицу теперь уволят — если виновна действительно она, так еще я самолично займусь уничтожением этой компании, допустившей такой непрофессионализм в «Халсионе». Это отвратительно. Так и знал, что нельзя позволять матери выбирать клининговую компанию. И мне плевать, если Кэролайн Константин устроит истерику. Отец бы даже никогда не допустил подобного.

— Нет, — рыкнул я на Дэбору. — Я хочу, чтобы ты немедленно занялась сбором информации на того, кто здесь работал прошлым вечером. Хочу знать всех боссов этого человека вплоть до самого верха. Всех до единого по именам. Чтобы все было отправлено мне на почту в течение получаса. Я хочу с этим разобраться.

— Конечно, сэр.

Дебора в спешке выскочила из кабинета, побежав выполнять мою просьбу. Через несколько мгновений ко мне зашла Кара с мокрой тряпкой. Я молча сверлил ее взглядом, пока она чистила подошву моей туфли. После Кара потянулась, чтобы забрать со стола обертку, но я отмахнулся от ее руки.

— Оставь, — проворчал я, забирая у нее туфлю и надевая на ногу.

Кивнув мне, она выскочила из комнаты. Пододвинув к себе портфель, я вытащил ноутбук. Как только он включился, я вошел в приложение, созданное для обеспечения безопасности здания. Моя сестра Тинсли утверждала, что я помешан на контроле, совсем как отец. Я же предпочитал формулировку «держал глаза открытыми». Следовало только прикрыть веки и понадеяться, что все итак позаботятся о ваших интересах, как вас ограбят или выстрелят в спину. Доступ к камерам наблюдения был мне необходим, и я часто его задействовал.

В пару кликов я нашел записи с прошлого вечера. Около девяти в моем офисе зажегся свет, и вошла женщина в светло-голубой униформе, таща за собой тележку. Сперва она начала убираться, но вдруг положила тряпку на мой стол и уселась в кресло. Я скривил губы в отвращении, наблюдая, как женщина принялась крутиться на стуле столько раз, что у меня закружилась голова. Наконец, остановившись, она достала из кармана красную квадратную конфету в обертке.

Я поймал преступницу.

Теперь я заставлю ее заплатить.

Тем временем, женщина на экране развернула конфету и бросила обертку в мусорное ведро. Гнев лишь усилился, когда она встала и подошла к моим книжным полкам. Уборщица провела пальцем по поверхности и подняла его к лицу, будто проверяя на наличие пыли. Потом некоторое время она любовалась картиной, после чего вновь вернулась в кресло. Женщина — нет, скорее девушка, судя по молодым чертам лица — продолжила есть конфеты. Закинув ноги на мой стол, она принялась рыться в своем телефоне. Так продолжалось по меньшей мере полчаса. Я быстро перемотал эту часть. Наконец, положив телефон в карман, она решила поиграть с кнопкой на моем столе, несколько раз заставив его подняться и опуститься. В конце концов, уборщица встала, уронив фантик, который так и не успела выбросить, а потом случайно пнула его ногой туда, где я на него и наступил. Девушка качнула головой, словно сердилась на свои мысли, а потом подошла к окну. Закончив смотреть на мой чертов город, она развернулась, прошла мимо фантика, который у нее вышло приклеить к моему полу, схватила тряпку со стола и принялась толкать тележку на выход.

Я не мог поверить своим глазам.

Как только на записи погас свет, я закрыл вкладку, буквально кипя от ярости. Решив взять себя в руки и успокоить сердцебиение, я сделал несколько успокаивающих вздохов. Скоро я разберусь с этим отродьем.

Пип.

Услышав звуковой сигнал, я тут же раскрыл свой почтовый ящик, желая как можно быстрее ознакомиться с тем, что собрала для меня Дебора.

Эш Эмбер Эллиот.

Новый сотрудник компании.

Кто-то пустил эту совершенно неквалифицированную женщину в мой офис. И за это решение они пойдут на дно. Такая грубая оплошность, что я едва видел из-за пелены ярости перед глазами.

Я мог бы связаться с их управляющим и позволить ему самому уволить всех, кто ответственен за это безобразие, или же взять дело в свои руки. Наказать обидчика напрямую. Насладиться словесными пикировками.

Этим вечером я разберусь с мисс Эллиот.

Она игралась в моем кабинете, как ребенок. Портила все своим беспорядком и умудрилась получить за это зарплату.

С ухмылкой на лице я уничтожал людей и за меньшее.

А растоптать эту девушку будет очень приятно.

На самом деле, я буду отсчитывать каждую секунду до ее прибытия.

Глава 2

Эш

Я снова смотрела на банковскую выписку, задетая поступком отца.

Все пропало.

Все, кроме последних семи тысяч. И это сделал мой отец. Он не был игроком и брал деньги не ради того, чтобы сохранить нам крышу над головой. У нас внезапно не сломалась машина, и не было никаких медицинских счетов, по которым мы вынуждены платить.

Нет.

Папа ограбил мой фонд, созданный для колледжа, по одной простой причине.

Из-за нее.

Трудно не ненавидеть женщину, которая приходит на место вашей матери. Мамы не стало уже десять лет назад, потому я была не против папиной женитьбы. Мэнди — довольно милая женщина. На мой взгляд: немного высокомерная, но я находила с ней общий язык. Однако все это не означало, что она должна мне нравится.

К тому же мне было совсем не по душе, как папа менялся из-за нее. До того, как он встретил ее на гала-концерте, куда его пригласили в прошлом году, мы были счастливы. Да, мы продали дом, в котором жили с мамой на севере штата, и перебрались в городскую квартиру недалеко от папиной работы. Перешли от безбедной жизни к необходимости следить за тратами. Поскольку мама больше не получала щедрые гонорары за свои выступления, отец стал кормильцем семьи. К счастью, в моем фонде для колледжа было достаточно денег.

Но встретив Мэнди, папа захотел быть наравне с ней. Стать тем, кем не являлся. Посещал модные мероприятия и осыпал ее подарками. И лишь на прошлой неделе, собираясь попросить отца снять немного денег с моего счета, чтобы купить мне машину на день рождения, я выяснила, сколько на самом деле он потратил.

За полгода мои пятьсот тысяч испарились.

Все было потрачено на Мэнди.

Дорогущее обручальное кольцо. Ужины в элитных ресторанах. Поездки в Европу.

Я знала, что отец тратил на Мэнди деньги, но не понимала, что он снимал их с моего счета на колледж. Оставшиеся семь тысяч даже не покроют первый семестр в Колумбийском университете. Плата за год учебы составляла больше шестидесяти тысяч, плюс жилье, книги и питание.

«Манда великодушно предложила заплатить за твое обучение, куколка».

Я вздрогнула, вспомнив ответ отца после того, как я разрыдалась, узнав, куда ушел мой счет на образование. Он зарабатывал слишком много денег, чтобы я могла подать заявление на финансовую помощь, и даже если я сейчас попрошу о кредите, мне никак не успеют его оформить к началу обучения. Я так много училась, надеясь попасть в Колумбийский университет, но теперь у меня словно украли мечту.

Конечно, мачеха, являясь богатым врачом, могла заплатить за меня.

Но Мэнди ничего не делала просто так.

— Кто-то тут дуется, — раздался глубокий хищный голос.

Первый из «Ужасной троицы». Также известный как Скаут. Мой сумасшедший, пугающий и злобный новый сводный брат.

— Уходи, — проворчала я, захлопывая ноутбук, чтобы он не увидел то немногое, что осталось на моем счету.

Скаут прошел в мою комнату, сморщившись от отвращения из-за декора, усеивавшего стены. Папа называл все это барахлом. Я же считала богемным шиком. И что у меня эклектичное чувство стиля. Я собирала разные милые случайные вещи, чтобы почувствовать себя, как дома.

— Мама откусит тебя голову за дырки от булавок по всем этим стенам, — произнес Скаут, плюхнувшись на диван рядом со мной.

Слишком близко.

Он всегда подходил ближе, чем было прилично.

— А где номер два и три? — спросила я, одарив его своей самой стервозной улыбкой. Словно мне было до этого дело. Я их всех ненавидела.

— Салли сейчас на тренировочном полигоне с Бэроном, — он прищурил свои темно-карие глаза в ожидании реакции. Но я осталась беспристрастна.

— Папа всегда хотел сына, — хмыкнула я. — И только посмотри, у него теперь трое.

Скаут усмехнулся, словно его оскорбило, что я назвала его сыном Бэрона Эллиота.

— Спэроу поставил на то, что они разбегутся уже к концу года, — его оскал стал устрашающим, похожим на волчий. — Мама расправится с ним, как и с тремя прошлыми мужьями.

Доктор Аманда Мэннфорд — или Мэнди Мужеедка, как я любила называть ее про себя — была серийной разведенкой.

Внутри меня нарастал гнев, и мне потребовались все свои силы, чтобы сдержаться. Я ненавидела Скаута, потому что он всегда был чертовым зачинщиком ссор. Папа просил меня ладить с Мэнди, и я старалась, но вот трое сводных братьев — совсем другая история. Всех троих можно было назвать психопатами, особенно Скаута.

— Папа утверждает, что это истинная любовь, — поддразнила я его. — Может, у них даже будет общий ребенок.

Его темные глаза сверкнули яростью.

— Она не любит его, а тебя вообще едва терпит. Кроме того, мы втроем вылезли из пробирки. Мама не может забеременеть по-старинке.

— Плевать, — проворчала я. — Разве ты не торопишься куда-нибудь?

Скаут провел костяшками пальцев вверх и вниз по моей спине, и я задрожала от его прикосновения.

— Не-а, я сегодня дежурю няней с тобой.

Я резко обернулась к нему, одарив сердитым взглядом. В другой реальности я бы посчитала Скаута привлекательным. Высокий, мускулистый, с точеной челюстью. Черные волосы и светлая кожа делали его похожим на вампира. Меня всегда привлекали темные и опасные представители противоположного пола. Но с «ужасной троицы» что-то не так. У них не было важной составляющей, присущей нормальным людям. За три месяца, которые жила с ними, я наблюдала, как они доводили до слез горничных ради забавы, портили имущество, просто чтобы повеселиться, и трахали больше девушек, чем я считала возможным.

— Ты еще учишься в старшей школе, — отрезала я, — а я уеду в университет. Мне не нужны няньки.

— Это просто формальность, ведь нас в школе задержали. Однако мы старше тебя, Эш. Но я говорил не о возрасте. Мы с братьями должны следить за тобой, чтобы ты и не подумала обманывать нашу маму. Будем следить за каждым твоим шагом.

— Да пошел ты, — прошипела я. — Проваливай из моей комнаты.

— Она принадлежит маме, а не тебе, — усмехнулся он. — Лучше помни об этом. Если хочешь, я попрошу маму напомнить. По правде, может, мне стоит рассказать ей обо всех этих новых дырах в ее стенах.

Скаут встал и потянулся, отчего футболка задралась, открывая накаченный пресс от игры в лакросс — он был в команде пембрукской старшей школы. Поймав мой взгляд, Скаут хитро мне улыбнулся.

— Нравится вид, сестренка? — он потер промежность через джинсы. — Могу показать тебе еще кое-что.

«Мерзость».

Я показала ему средний палец, проигнорировав его усмешку. Скаут — единственный из троицы, кто воспринимал преследование за мной всерьез. Двое других меня терпели, а он все время норовил задеть и ткнуть в меня пальцем.

— Ладно, — отозвался он, направившись к двери. — Если тебе понадобится член, ты знаешь, где меня найти. Только вынужден предупредить. Мама будет очень-очень зла, если ты трахнешь ее любимого сына.

Я сдержала свой порыв запустить в него ноутбук. С трудом.

— Иди к черту, Скаут.

Смех эхом раздавался по коридору еще долго после ухода Скаута из моей комнаты.

«Сумасшедший».

Чик. Чик. Чик.

По обыкновению, после ухода Скаута мой попугай — Креветка — начал шуметь. Сводный брат точно был исчадием Сатаны, поскольку Креветка до смерти его боялся. Мой розовый попугайчик обожала всех, кроме моей мачехи и ее троих монструозных сыновей. Креветка отлично разбирался в людях.

Когда прозвенел телефон, я застонала. Пора собираться на работу. Я устроилась всего неделю назад, но уже терпеть ее не могла. А еще ненавидела свою новую семью. Мне претил тот факт, что придется полагаться на Мэнди в вопросе оплаты университета. Мне все так осточертело.

***

В здании «Халсиона» стояла тишина, пока я толкала тележку по коридору. Моя клининговая компания убирала несколько элитных зданий в городе, включая это. Они строго относились к подбору персонала и требовали огромный опыт работы, но поскольку Мэнди знала владельца лично, меня приняли. С тех пор, как папа ограбил мой фонд, мне очень нужны деньги.

«Не вздумай ставить меня в неловкое положение».

Слова Мэнди эхом отдавались у меня в голове всю неделю. Уборка во всех этих дорогущих офисах — отнюдь не ракетостроение. На самом деле, большинству из них не требовалась ежедневная уборка, но мы все равно обязаны обходить их.

Как прошлым вечером.

После того, как папа оставил меня на обеде в честь дня моего рождения, а у друзей нашлись более важные дела, я провела свое восемнадцатилетие в компании шумной птицы. И благодаря усилиям Мэнди я была вынуждена работать в свой «не такой уж и особенный день». Вчера я была очень обижена и раздражена. Большинство офисов были довольно чистыми, потому я просто убедилась, что в углах нет откровенной грязи и решила побездельничать.

Мысль об уборке целого этажа офисов, похожих один на другой, казалась скучной и вгоняла в уныние. Мне нужны были деньги, но я не верила, что эта работа мне поможет.

Мне не хотелось убираться.

Я мечтала сидеть в офисе за собственным столом и творить магию с цифрами. Подсчитывать закупки. Планировать расширение. Мой отец — финансовый аналитик, и я тоже хотела им стать. Я всегда представляла себе, что мы с папой открываем бизнес вместе и возглавляем собственную фирму.

А эта уборка не приведет меня к осуществлению мечты.

Похоже, заискивать перед Мэнди Мужеедкой — единственный возможный на данный момент вариант.

Следующий час я ходила по офисам, не нуждавшимся ни в чем большем, чем избавление мусорных ведер от мусора, и постепенно подошла к кабинету генерального директора. Однажды у меня тоже будет такой офис, как у Уинстона Константина, только я не стану отставшим от жизни стариком, как он. Я хотела быть классным боссом со вкусом. Сотрудники станут любить меня за невероятную компетентность. Вместо того, чтобы пригласить наискучнейшего дизайнера интерьеров, как тот робот, что занимался декором «Халсиона», я создам все сама.

Я снова замечталась о своем будущем, роясь в телефоне, чтобы найти код доступа к офису, скинутый мне по электронной почте. Впрочем, в последние дни будущее казалось все более и более мрачным. Из всех кабинетов этот казался самым холодным и скучным. Словно Уинстон Константин — кем бы он ни был — совсем не работал, а целыми днями пялился в окно.

Наконец, я нашла код для доступа в главный офис.

Будучи расстроенной, мне не удалось набрать код из двенадцати цифр с первой попытки. Когда я все же разблокировала замок, то, разочарованно вздохнув, толкнула дверь и втащила тележку в темный кабинет, но оставила при входе, чтобы дверь не захлопнулась, а потом локтем включила свет. Я поправила дурацкую форменную узкую юбку, которую должна была носить, и задалась вопросом, заметит ли кто-нибудь, если я надену джинсы.

Схватив тряпку, я направилась прямо к картине на стене. Это лучшая деталь офиса, исключая крутой стол, способный подниматься и опускаться, и окон, из которых открывался на вид на самые живописные части Нью-Йорка. Я провела пальцем по нижней части рамы, проверяя на предмет пыли. Как я и предполагала, ее не было.

Я уже направилась с книжной полке, когда услышала внезапный скрип.

— Ты должна убирать тут, а не притворяться, — прорычал глубокий яростный голос, напугав меня до чертиков.

— Какого черта, придурок? — воскликнула я, оборачиваясь и роняя тряпку. — Ты не можешь просто так подкрадываться и… — я замолкла, увидев мужчину, сидевшего в кресле.

«Дерьмо».

Он был здесь все это время?

«Жуть какая!»

Только вот в его внешности не было ничего жуткого. И отставшим от жизни стариком его тоже было не назвать, если это действительно Уинстон Константин собственной персоной. Мужчина оказался чертовски красивым.

Зрелый. Разодетый в пух и прах в темно-синий костюм-тройку, выглядевший дорого и так, словно его сшили на заказ. Сногсшибательная насмешливая улыбка. Его темно-русые волосы были короче по бокам, а на макушке чуть длиннее. И идеально уложены, будто мужчина только вышел с фотосессии Gucci или чего-то вроде. Несмотря на в остальном идеальный внешний вид, на его скулах красовалась щетина, но и она очень ему шла. А вот глаза поистине завораживали.

Темно-голубые. Чувственные. Глубокие.

Почему-то при виде него я сразу подумала о своем бывшем парне, Тейте. Он был полной противоположностью этому мужчине. Мягкий, милый и доверчивый. Мы встречались с ним в старшей школе, но после ее окончания пару недель назад, решили расстаться, зная, что движемся в разных направлениях. Этот же человек был совсем не похож на Тейта.

Он выглядел пугающим.

Пугающе горячим.

Но все же пугающим.

Я прочистила горло.

— Простите. Я просто вытрясу мусор и уйду с ваших глаз.

— Нет, — рыкнул он, это прозвучало, как угроза. — Я слишком долго ждал тебя. Пришло время поболтать, малышка.

Глава 3

Уинстон

Камеры лгали.

Не об ее действиях или же бездействии. А о внешности. Утром я был слишком занят, чтобы оценивать это. Теперь же дал волю чувствам.

Она молода.

По-настоящему молода.

Так, что я даже не был уверен, достаточно ли она взрослая, чтобы водить машину, не говоря уже о работе в престижной клининговой компании. На ее лице не было косметики, но каким-то образом ей удалось поразить меня своей естественной красотой. Опасной красотой. Такие женщины часто доставляли неприятности мужчинам вроде меня.

Потому что… мне захотелось ее трахнуть.

Она едва успела сказать мне три предложения, а мой член уже был болезненно тверд от желания поиграть с ней. Если эта девушка несовершеннолетняя, то мне крышка, ведь я знал, что в конечном счете она все равно будет скакать на моем члене.

— Имя, — рыкнул я, хотя итак его знал.

Она замешкалась, потеребив подол своей форменной юбки. Достаточно короткой, чтобы привлечь внимание к загорелым бедрам, но не способной полностью меня удовлетворить. Если она наклонится, я даже не увижу, какого цвета у нее трусики.

— Эш Эллиот, — выдохнула девушка, заправляя за ухо выбившуюся темную прядь.

— Распусти кичку, — произнес я. — Сейчас же.

— Что? — ее будто бы выточенные скульптором брови в замешательстве сошлись на переносице.

— Я не страдаю заиканием, дитя.

Эш фыркнула и с прищуром посмотрела на меня.

— Я не ребенок.

«Слава тебе, Господи».

— Покажи мне свои волосы, — потребовал я. — Хватит попусту тратить мое время.

— Зачем? — бросила она в ответ. — В соответствии с правилами они должны быть собраны.

— В соответствии с правилами, здесь должны были убираться, но мы оба знаем, что ты их нарушаешь.

Ее щеки залились румянцем, когда Эш в шоке приоткрыла свои розовые губы. Да. Я был абсолютно уверен, что эти губы вскоре обхватят мой член. Я представил, как она будет им давиться, пытаясь заглотить глубже, и стояк стал причинять дискомфорт.

— Выполни мою просьбу раньше, чем я окончательно разозлюсь, мисс Эллиот.

— Я не понимаю…

— Поймешь, — перебил я ее. — Подчиняйся.

Ее ореховые глаза гневно вспыхнули от моих слов. После — как непослушный подросток, которым она и являлась — Эш протянула руку к резинке, удерживающей волосы, и резко сняла ее. Когда волосы упали упругой каштановой волной ей на плечо, она нахмурилась, но затем с вызовом выгнула бровь, как бы говоря: «И что теперь, придурок?»

Мне были привычны женщины, живущие лишь ради того, чтобы доставить мне удовольствие, потому я никак не мог понять, почему это непослушное создание так меня возбуждало. Эш, должно быть, околдовала меня, поскольку совсем не походила на тех женщин, на которых я обычно обращал внимание.

— Подойди, — скомандовал я, склонившись вперед, чтобы упереться локтями в колени. — Быстро.

После продолжительной заминки, из-за которой мне захотелось перекинуть Эш через колено и отшлепать, она все же прошагала прямиком ко мне. Я ощутил вишневый аромат, напомнивший мне, по какой причине я изначально здесь с ней оказался. Обертки от конфет в моем кабинете.

— Встань на колени, — я поднял взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза. — Там тебе самое место.

— Да пошел ты, — усмехнулась Эш.

— Обязательно, — пригрозил я. — Как только уволю тебя и всю эту чертову клининговую компанию за твою некомпетентность.

Она в ужасе уставилась на меня.

— Что? Почему ты собираешься уволить других из-за меня? Это несправедливо.

— Потому что я Константин.

— Объяснись, потому что мне это ни о чем не говорит.

Я недоверчиво выгнул бровь.

— Ты знаешь, кто я.

— Придурок. Да. Выяснили это пять минут назад.

«Интересно».

Даже необычно остаться неузнанным. Не внушать одним своим именем почтение и страх.

— Придурок, который погубит тебя всеми возможными способами. А еще упрямец. Когда кто-либо выводит меня из себя, я иду на многое, чтобы они уяснили одну простую истину. Не стоит дурить не тех людей.

— Но в чем дело? — потребовала она. — Что я такого сделала?

— Ты получаешь деньги за работу, которую не выполняешь. Это мошенничество, мисс Эллиот.

— Я просто уйду…

— Нет, — отрезал я. — Ты выслушаешь меня, иначе я разрушу всю твою жизнь прежде, чем ты спустишься на первый этаж.

— Я в это не верю.

— Я очень серьезно отношусь к своей работе, — усмехнулся я, залюбовавшись вспышкой ненависти в ее глазах.

— Работе? Это и есть твоя работа? Терроризировать хороших людей? — она махнула рукой, указав на мой стол. — Это объясняет пустой офис. Вся гнусная работа происходит внутри твоей испорченной головы!

Протянув руку, я ухватил ее за подбородок и притянул ближе к своему лицу. Сладкий вишневый аромат тут же наполнил ноздри. Теперь он наверняка не будет давать мне покоя. Мне захотелось облизать каждый дюйм ее тела, проверяя так ли она хороша на вкус, как и на запах. Эш шокировано вскрикнула, уперев руки мне в плечи, чтобы не свалиться прямо на мои колени.

— Я нажил свое состояние не потому, что был удачливым идиотом. И точно не позволю юным девицам портить мне жизнь, — я ослабил хватку на ее подбородке, вместо этого обхватив шею. И тут же ощутил биение пульса Эш под своим большим пальцем. — Я предлагаю тебе работу.

«Подождите-ка, я это сейчас сказал?»

— У меня уже есть работа, — пробормотала она.

— Нет, мисс Эллиот, у тебя ее нет. Здесь ты убиралась действительно дерьмово, потому я позабочусь о твоем увольнении.

— Мне нужно…

— Знаю, — огрызнулся я. — Ты гребаная горничная. Богатые девушки не идут работать, а значит, ты не из них, и тебе нужны деньги. Готова освоить новую профессию?

Я уверен, что так и будет, хоть и выдумывал все это по ходу дела. Подобная территория была для меня неизведанной. Мой коллега и друг, Нейт, станет смеяться до упаду, когда узнает.

— Ты хочешь обидеть меня? — огонь в ее взгляде куда-то пропал, глаза наполнились слезами. — Я прошу прощения, ладно? Я не хотела никого расстраивать.

Отпустив ее, я откинулся на спинку стула, тем самым увеличив между нами расстояние. Эш потерла подбородок, хмуро посмотрев на меня.

— Я хочу наказать тебя.

Она моргнула, явно ожидая какой-то кульминации, продолжения. Но суть в том, что я все сказал. Мне и правда хотелось наказать ее. Среди прочего…

— Отшлепать что ли? — Эш рассмеялась. И она смеялась надо мной, черт бы ее побрал. — Нет уж.

— Мое наказание куда более творческое, чем может себе вообразить твоя юная голова, — я коварно ей улыбнулся. — Мы можем начать сегодня же.

— Слушай, — выдохнула Эш, — думаю, мне пора. Я уйду тихо, если это сделает тебя счастливым.

Я подкатился на кресле к столу и похлопал по гладкой поверхности.

— Твое самовольное увольнение действительно меня осчастливит, да. И спасет рабочие места всем людям в твоей клининговой компании.

Она расстроенно опустила голову.

— Но, — продолжил я, — мне хочется дать тебе новую работу. Ту, которую ты на самом деле сможешь выполнить. И оплачиваться она будет куда более щедро.

— Я не собираюсь становиться твоей ручной проституткой, — выпалила она. — Я не Джулия… как ее там. А ты точно не Ричард Греко.

— Гир, — поправил я ее.

— Главное тут то, что ты стар, раз решил меня поправить, — Эш закатила глаза, ее длинные ресницы без всякой туши красиво захлопали по щекам. — Ты ведь мне в отцы годишься.

— Мне всего тридцать пять, — я стиснул зубы. «Почти тридцать шесть».

— Моему папе в этом месяце исполнится тридцать семь, — нахально парировала Эш, положив руку на бедро. — Или тебе это и нужно? Ну, извращение по типу «зови меня папочкой» и все такое, да? Потому что если так, то… фу. Нет.

Я постарался не съежиться от ее слов.

Ладно, похоже, я действительно достаточно взрослый, чтобы быть ей отцом.

«Прекрасно».

— Сосредоточься, девчонка, — рыкнул я. — Я не собираюсь тебе платить за услуги шлюхи. Если захочешь, чтобы я тебя трахнул, это будет бесплатно.

— Я не стану с тобой спать! — прошипела она.

— И все же, — усмехнулся я, — я буду платить тебе за куда более простые вещи. Я хочу наказать тебя. Скорее даже унизить.

Эш склонила голову набок.

— Но зачем?

— Это сделает мой член по-настоящему твердым.

Она прикусила нижнюю губу, ее взгляд метнулся к моей промежности и там задержался.

— Это странно.

— Даже не представляешь насколько, — я снова похлопал по столу. — Садись, и мы начнем.

— Ты не сможешь меня унизить, если здесь никого не будет, — фыркнула она. — Шоу для одного тебя не послужит твоей цели.

— Мы дойдем и до публики, дорогая.

— Сколько? — спросила Эш, ее щеки мгновенно порозовели.

А вот мы и перешли к делу. Каждый становится переговорщиком, когда перед ним машут деньгами.

— Назови свою цену, — отозвался я с хищной улыбкой.

— Что я буду делать?

— Ничего сложного. Просто доставишь мне удовольствие. Пять минут.

— Пятьсот долларов, — выпалила она.

«А у нее скромные запросы».

— Сто долларов в минуту? — фыркнул я от смеха.

— Соглашайся или я пошла, приятель.

— Я принимаю ставку. А потом приму снова и снова. Садись на стол.

Эш нахмурилась и мгновение помедлила, но затем подняла подбородок и прошагала к краю моего стола. Выругавшись себе под нос, она забралась на гладкую поверхность. Стол был достаточно высок, чтобы Эш не доставала ногами до пола.

— Где твой телефон? — спросил я, откидываясь на спинку кресла.

— Зачем тебе мой телефон? — глаза Эш расширились от ужаса. — Ты хочешь все записать?

— А в чем дело?

— Даже не знаю, — ее шея покраснела.

— Нет, мисс Эллиот, я не собираюсь ничего записывать. Ты сделаешь это сама. Небольшой подарок, которым ты сможешь воспользоваться позднее.

— Но зачем это тебе?

— Потому что тебя это смущает.

— Ты наслаждаешься, ставя меня в неловкое положение? — раздраженно спросила она.

— Именно.

— Гребаный психопат, — пробормотала Эш, доставая из кармана телефон. — Плевать.

— Обопрись на локти и поставь ноги на край стола.

— А что ты собираешься делать? — ее голос стал пронзительным и дрожащим.

— Ничего.

— Не понимаю, — выдохнула она.

— Это как искусство, — объяснил я. — Все в глазах смотрящего. Делай, как я говорю. Хватит тратить наше время. Таймер пойдет, когда ты начнешь подчиняться.

Эш долго изучала меня взглядом, прежде чем преувеличенно громко вздохнула. Она дрожала, пока занимала требуемую мной позицию. В совершенно милой манере Эш пыталась прикрыть от меня бедра, несмотря на то, что поза этого не позволяла.

— Записываешь?

— Н-нет.

— Как только запустишь, на видео пойдет таймер. Спустя пять минут будешь свободна.

— Это все?

— Пока да.

— А ты не станешь…?

— Начинай запись.

Эш снова вздохнула.

— Готово, — буркнула я.

— Покажи.

Конечно же, запись уже шла. «Хорошая девочка».

— Раздвинь ноги, — потребовал я. — Мне до смерти хочется узнать цвет твоих трусиков. Покажи их мне.

Эш застонала, но все же выполнила просьбу. Я подкатил кресло ближе, наклонившись вперед, чтобы заглянуть ей под юбку между обнаженными бедрами. Красные. Совсем как обертки от ее конфет.

— Ты хочешь, эм, прикоснуться ко мне?

— А ты хочешь этого? — промурлыкал я, почувствовав сладкий аромат ее возбуждения.

— Нет, — отрезала она. — Ты все еще готов потом заплатить?

— А тебе стыдно?

— Да.

— Тогда заплачу, — улыбнулся я ей. — Покажи получше.

Эш снова выругалась, схватив одной рукой юбку и задрав ее выше по загорелым бедрам. Обнажив молодую плоть.

— Теперь счастлив, псих?

— Уже лучше. Похоже, ты тоже наслаждаешься процессом.

— Что? Почему?

— У тебя на трусиках мокрое пятно, мисс Эллиот. Ты возбудилась.

— Вовсе нет, — рыкнула Эш.

— Отрицание ничуть не изменит этого факта. Дай мне свой телефон, — приказал я. — Быстро.

Она неохотно протянула сотовый, и я направил на нее объектив. Даже увеличил масштаб и некоторое время снимал ее, решив убедиться, что Эш получит доказательства, с которыми сможет ознакомиться позже. Только тогда я вернул ей телефон.

— Осталось три минуты, — пробормотала она.

— Самые легкие двести долларов, которые ты когда-либо получала. Я прав?

Глава 4

Эш

Что я делала, черт возьми?

Еще час назад мне и в голову не могло прийти, что я закончу свой вечер на этом самом месте. Я облажалась. И прекрасно об этом знала. Связалась не с тем парнем. Обманывать генерального директора какой-то крупной корпорации было ошибкой. И теперь я за нее расплачивалась.

Я не понимала, зачем ему все это, но теперь отступать было некуда. Пятьсот долларов — это больше, чем я зарабатывала за неделю. Это было так странно, но он ни к чему не принуждал меня и не делал больно. Его просьба не такая ужасная.

— Ты девственница? — спросил он, сверля меня напряженным взглядом.

— Жаль лопать твой пузырь, но нет, — я одарила его самой стервозной в своем арсенале улыбкой.

— Хорошо, — он улыбнулся мне в ответ так ослепительно, что у меня в груди заныло сердце. — Мне бы не хотелось быть нежным в первый раз. Это не в моем стиле.

А Тейт был нежным.

Милым, хоть и неопытным любовником.

Раз в месяц он обязательно вел меня в какое-нибудь славное местечко, а потом мы занимались сексом, который дарил так много чувств, что я даже не могла их всех описать.

Мысль о сексе с этим монстром почему-то показалась захватывающей.

«Боже, да я больна».

— Я не стану с тобой спать, — напомнила я нам обоим. Мне то уж точно требовалось это напоминание.

— Пока что, — Уинстон мне подмигнул. — Ты когда-нибудь играла пальцем с этой сочной молодой киской?

— Извращенец! — мою кожу словно опалило пламенем.

— Сказала девушка, лежащая на столе и выставляющая себя напоказ мужчине возраста ее отца. И кто здесь настоящий извращенец?

У меня осталось чуть больше минуты.

Я смогу. А потом уберусь отсюда к чертовой матери.

— Оууу, — протянул он. — Я тебя расстроил. Теперь ты решила молчать. Кот проглотил твой язык? Я бы предложил тебе свой, но не уложусь в минуту, чтобы вылизать тебя так, как ты жаждешь.

— Я буквально отсчитываю секунды до того времени, как смогу забрать свои деньги и уйти, — отрезала я. — Давай посидим в тишине.

Уинстон снова вдохнул мой аромат, и я вздохнула. Это такая отвратительная дикость, но я буквально затрепетала, что не на шутку меня испугало. Тейт никогда меня там не нюхал. Никогда. Черт, я едва уговорила его прикоснуться губами к моему влагалищу.

— Скажи, зачем ты пошла работать, мисс Эллиот. Почему согласилась выполнить эту странную просьбу за пятьсот долларов?

Я бросила на него раздраженный взгляд.

— Мне не заплатить за колледж одной своей внешностью.

Он долго и молчаливо изучал меня, а я вдруг поймала себя на мысли, что в тайне хотела бы, чтобы Уинстон не только смотрел.

— А где же твой хваленый папочка? Почему не оплачивает своей любимой дочери колледж?

— Не твое дело.

— Как твой новый работодатель и хранитель маленького грязного секрета, я считаю, что мое.

Я сердито посмотрела на него, ненавидя себя за то, что задалась вопросом, как его покрытые щетиной скулы будут ощущаться на внутренней стороне моих бедер. У Тейта было совершенно гладкое лицо. Этот же мужчина, похоже, расцарапал бы меня и оставил о себе напоминание уже одной щетиной.

— Почему твои трусики становятся все мокрее? — спросил Уинстон с коварной улыбкой. — А твоему отцу будет стыдно, если он узнает, что его дочка такая развратница?

— Я не развратная, придурок, — отрезала я. — Просто пытаюсь получить деньги.

Он рассмеялся. Звук показался демоническим и сексуальным одновременно.

— Ясно. И сколько я теперь тебе должен? Шесть сотен? Семь? Или ты пытаешься высосать из меня больше? Мисс Эллиот, я восхищаюсь твоим упорством, даже готов поспорить, что ты сможешь получить от меня все до последнего пенни, потому что я могу просидеть так всю ночь напролет.

Я бросила взгляд на телефон и в ужасе вскрикнула. Уинстон отвлек меня, потому видео шло уже восемь минут. Быстро остановив запись, я отключила телефон и положила его в карман, тут же сев прямо. Юбка так и осталась высоко задранной на бедрах.

— Если оставишь на столе мокрое пятно, то не волнуйся. Новая уборщица все вытрет, — он откатился на своем кресле, чтобы я встала.

Униженная и рассерженная, я осторожно спустилась со стола, не желая оставлять ничего, что потом бы пришлось «вытирать». Уинстон следил за каждым моим движением, пока я поправляла юбку, заканчивая извращенное шоу.

— Я готова получить свои деньги, — выдохнула я, раздраженная тем, как задрожал мой голос. — Мудак.

Уинстон ухмыльнулся, его голубые глаза пылали огнем.

— Скоро я придумаю, чем занять твой рот, — когда я шокировано посмотрела на него, он покачал головой. — Я не про член, мисс Эллиот. Как и сказал: если ты этого захочешь, платить я не стану. Я говорил о наказании. Еще одно унизительное задание. Не волнуйся, я обязательно что-нибудь придумаю.

Я проигнорировала его слова, скрестив руки на груди и став постукивать ногой, в ожидании когда он принесет мне деньги. Уинстон медленно поднялся, возвышаясь надо мной всеми своими шестью футами с лишним. Я измотана, а он выглядел безупречно. Даже невозмутимо. Я тут же возненавидела его за это.

Поправив галстук, Уинстон снисходительно похлопал меня по голове и направился к картине. Мои глаза против воли скользнули к его заднице, которая в темно-синих брюках смотрелась даже чересчур хорошо. Уинстон вытянул руку и подвинул картину, открывая скрытый за ней сейф. Я смотрела, как он вводил еще один длинный код, подобный тому, что придумал для двери в офис. Внутри сейфа лежали документы, оружие и пачки денег. При виде пистолетов, я замерла. Это послужило отличным напоминанием, что мне не место рядом с этим зрелым и сильным мужчиной. Вероятно, он мог бы застрелить меня и выставить так, словно все это несчастный случай. И никого не будут волновать доказательства, потому что Уинстон невероятно богат.

Пока он занимался подсчетом денег, я обняла себя руками. Когда я осознала, что сейчас сделала, меня обожгло стыдом. Я выполняла чужие грязные фантазии за деньги. Потому была не лучше проститутки. Мама бы перевернулась бы в гробу, если бы узнала. А у папы будет инфаркт.

Перед глазами все поплыло от навернувшихся слез, и я заморгала, стараясь прогнать их. Однако добилась лишь того, что мокрые дорожки покатились по горящим щекам. Закусив нижнюю губу, я старалась подавить рыдания. Поблизости послышались шаги, но я не могла поднять взгляд. Теперь нет. Не сейчас.

— Посмотри на меня, — глубокий, хриплый и повелительный голос заставил подчиниться. Я поймала себя на том, что подняла подбородок, хоть и не хотела. — Хорошая девочка.

Его похвала буквально омыла меня, прогоняя часть стыда, из-за которого я действительно ощущала себя испорченной.

— Ты это заслужила, — пробормотал Уинстон. — Там их еще много, как ты видела, — он обхватил мое запястье, отстранил от талии и перевернул ладонью вверх. — Восемь сотен за твое время и еще две в качестве чаевых.

Я посмотрела на купюры, а потом снова подняла на него смущенный взгляд.

— Что? Ты отдаешь мне за это тысячу долларов? — мой голос поднялся на пару октав. — Почему?

Уинстон накрыл своей теплой ладонью мою руку с деньгами. От его прикосновения я задрожала. Даже почти расстроилась, когда он отстранился. Почти. Не считая, я засунула деньги в карман.

— Ты это заслужила. Заработала все до последнего пенни, — он склонился ближе ко мне. — Могу я открыть тебе один секрет?

Я стиснула зубы и коротко кивнула.

— Я бы заплатил за это гораздо больше, мисс Эллиот.

— Что? — воскликнула я. — Почему ты не сказал, что я могу попросить больше?

— Ты должна научиться вести переговоры самостоятельно, — Уинстон засунул руки в карманы брюк и пожал плечами. — В бизнесе это необходимо.

— И сколько же? — гнев прогнал остатки стыда. — Как много я могла запросить?

— В одном известном мне элитном клубе я бы заплатил за то же самое в пять раз больше, чем в итоге отдал тебе.

Я судорожно вдохнула, пораженная наглостью этого человека.

— Я могла заработать пять тысяч долларов?

— Я сказал, что заплатил бы пять тысяч в клубе, — рыкнул он. — А не тебе.

«О».

«Ауч».

Я опустила плечи и голову, уставившись на носки нашей обуви, которые были даже слишком близко, чтобы это было комфортным. Уинстон вдруг крепко обхватил мой подбородок и приподнял, заставив меня посмотреть на него.

— За молодую и дерзкую девушку, носящую красные трусики и пахнущую вишневыми конфетами, я бы заплатил куда больше, чем любой профессионалке в клубе, — он погладил мою скулу большим пальцем. — Ты могла бы вытянуть из меня десять тысяч. Даже двадцать, если бы позволила оставить трусики себе.

«Чертов развратный сукин сын!»

Я толкнула его в твердую грудь, заставив отпустить меня.

— Счастливо оставаться, придурок.

Бросившись к оставленной тряпке, я подняла ее, а затем поспешила к своей тележке. Я уже выталкивала ее из кабинета, когда меня остановили слова Уинстона.

— Это может быть забавным, — выкрикнул он. — У меня есть деньги. Много. Ты удивишься, узнав, за что я готов платить.

— Пошел ты.

Он рассмеялся.

— И снова напоминаю, что это бесплатно. Я напишу тебе позже.

Развернувшись, я сердито посмотрела на него.

— Но я не давала своего номера.

— Я найду его. И тогда буду открыт для переговоров. У тебя есть Apple Pay?

Я не стала утруждать себя ответом, просто отвернулась. Я итак уже показала ему слишком много.

— Установи его, если еще не скачала, — крикнул он мне вслед. — Я бы заплатил пятьсот долларов за то, чтобы посмотреть, как ты тридцать секунд будешь сосать средний палец.

«Пятьсот долларов за это?!»

— Фотография. И это будет стоять тебе тысячу, — крикнула я ему в ответ, слезы снова полились по щекам.

— А-а, посмотри, как быстро ты учишься. Умничка. Скоро поговорим.

Я проплакала всю дорогу в лифте до первого этажа, прекрасно понимая, что сделаю ему эту фотографию за тысячу долларов.

Менее чем за полчаса этот человек изменил меня, превратив совсем не в ту, кем я себя считала. Страшно подумать, что он способен со мной сотворить за день, два или неделю.

Уинстон уничтожит меня.

Самое ужасное, что я ему позволю.

Глава 5

Уинстон

Я наблюдал за секундной стрелкой своих часов «Breguet» линейки «ретро» из восемнадцатикаратного белого золота. Мама что-то лепетала про праздник для Тинсли, а Перри старался поддерживать разговор. Нейт — мой напарник на случай завтраков с семьей — бодро задавал моей маме миллион вопросов, которые — я знал — бесконечно ее волновали. Вивиан, Элейн и Китон уставились в свои телефоны, желая хоть так скоротать время.

— Это здорово, мама, — вдруг воскликнул Перри. — Правда, брат?

Когда Китон не ответил, я перевел взгляд на своего несносного младшего брата.

— Прости?

Тинсли закатила глаза, а мама усмехнулась. Голубые глаза Перри — точно такие же, как у меня — светились озорством. Может, он и стал взрослым, но для меня так и остался ребенком.

— Я про идею для твоего дня рождения, — Перри откинулся на спинку стула и обнял мать за плечи, словно хотел, чтобы она принадлежала только ему.

Мама тут же расцвела от внимания сына.

— О, дорогой, — проворковала она, — Уинстона не интересуют такие вещи.

«Черт. Ну, началось».

— Мне не все равно мама, но я не Тинсли, — выпалил я, проигнорировав раздраженный возглас сестры. — Нет необходимости звать на мой день рождения полгорода и устраивать столь экстравагантный бал, как ее вечеринка по случаю выпуска. Но если хочешь устроить нечто подобное, то я приду в своем лучшем смокинге. Ты же знаешь, я всегда ценю твои усилия сделать меня счастливым.

— Ну, конечно, — стал успокаивать Перри. — Наша мама нас балует. Вот почему мне хочется баловать ее в ответ. К слову, Уинстон, мне нужно пятьсот тысяч.

Китон фыркнул, а Вивиан рассмеялась.

— Перри, малыш, ты же знаешь, что не должен мне ничего покупать, — улыбнулась мама. — Ваш отец оставил мне все это, — она взмахнула наманикюренным пальцем, обводя роскошный особняк, известный как «Вилла Константинов». — А еще у меня есть вы, дети мои, которые балуют меня частыми субботними завтраками. О чем еще может мечтать мать?

Элейн сделала вид, что ее подташнивает, а Нейт рядом со мной подавил смешок.

— Как насчет поездки на Барбадос с любимым сыном? — спросил Перри, склонившись, чтобы поцеловать маму в щеку.

— Подлиза, — пробормотал Китон себе под нос.

— Дети, — одернула мама, хотя ей явно были приятны внимание и подшучивание, — ведите себя прилично, у нас же гость. Уверена, Перри, Уинстон достанет необходимые тебе деньги.

— Между прочим, поездка на Барбадос не стоит полумиллиона, — процедил я сквозь зубы. — Думаю, это еще одна «инвестиция».

Лицо Перри побагровело, а голубые глаза сверкнули яростью.

— Мои инвестиции всегда окупаются.

— А Гарольд говорил иначе, — бросил я в ответ, напомнив брату, что у нас один и тот же бухгалтер.

— Хватит о делах, — упрекнула нас мама. — Обсудите это за обедом на следующей неделе, мальчики. Сегодня я хочу отпраздновать с вами наше событие.

Когда мама вернулась к разговору о том, зачем на самом деле нас сегодня собрала, я мысленно вернулся к Эш. Эта девушка никак не шла у меня из головы с тех пор, как села на мой стол. Позже, держа в сознании образ ее мокрых трусиков, я довел себя до оргазма в душе. С тех пор у меня голова шла кругом от количества идей, которые Эш могла бы вотворить в жизнь.

Мой телефон завибрировал поверх стола. Я взял его в руки и обнаружил новое сообщение на электронной почте. Телефон Эш и прочая информация по ней, собранная Деборой. Моя секретарша была гончей, когда мне требовалось добыть информацию. В письме обнаружилась фотография красивого недавно отреставрированного особняка на пять спален в Бруклине стоимостью три с половиной миллиона долларов.

Живя в таком доме, она не производила впечатление той, которая нуждалась в деньгах, потому я был заинтригован.

Эш Эллиот была принята в Колумбийский университет и собиралась приступить к занятиям осенью. Никаких займов или стипендий, потому, очевидно, учеба должна была оплачиваться частным образом. Ей только два дня назад исполнилось восемнадцать, и она жила со своим отцом, Бэроном Эллиотом, и новой мачехой — доктором Амандой Мэннфорд.

Интересно.

Я много раз видел доктора Мэннфорд в своем кругу. Она была востребованным пластическим хирургом для звезд и элиты. Ясно, что Бэрон женился на ней из-за денег.

Так почему Эш стала подрабатывать уборщицей в клининговой компании?

И почему она позволила мне поиздеваться над ней за несколько сотен баксов?

Я все выясню.

Поблагодарив Дебору за информацию, я принялся печатать сообщение Эш.

Я: Ты закачала Apple Pay?

Ответ последовал незамедлительно. В наше время у подростков телефоны всегда под рукой. Эш лишь два дня как совершеннолетняя. Я чувствовал себя больным ублюдком, потому что ее молодость меня заводила. Я так привык к избалованным светским львицам, с которыми меня вечно пыталась свести мама, что Эш показалась глотком свежего воздуха. Пахнущего вишнями.

Эш: Все уже готово.

Я усмехнулся, увидев ее нахальный ответ.

Я: Я жду свою фотографию.

Эш: Деньги вперед.

Я: Не доверяешь мне? Ладно. На первый раз я пошлю деньги раньше твоего выступления, но потом ты будешь первой.

Я быстро перевел ей тысячу долларов. Как только деньги ушли, я снова написал Эш.

Я: Не заставляй меня ждать, малышка.

Эш ответила спустя секунду. И от этой фотографии у меня мгновенно ожил член, что было весьма неудобно, учитывая, что я завтракал с семьей. Ее темные волосы были небрежно собраны на макушке, на лице снова не видно никакой косметики. На Эш была надета бледно-розовая кофточка, сквозь ткань которой виднелись соски. Как я и просил, она обхватила губами палец, а выражение лица у нее было самым стервозным, которое только можно было представить.

«Черт».

— Матерь божья, — пробормотал рядом со мной Нейт, и придвинулся ближе, чтобы рассмотреть фотографию лучше. — Кто эта горячая штучка?

Я перевернул телефон и наградил Нейта ледяным взглядом.

— Моя горничная.

— Черт побери, Константин. Всем моим горничным за шестьдесят, и они невероятно уродливы. Везучий сукин сын, — он игриво толкнул меня локтем. — Если когда-нибудь захочешь поделиться с другом, я найду ей трубу для прочистки.

— Буду иметь в виду, — проворчал я. — Прошу меня извинить.

Мама бросила на меня многозначительный взгляд, полный раздражения и разочарования, но я все же вышел из-за стола и вошел в наш величественный дом. Я шел по коридору, пока не оказался недалеко от одного из своих любимых мест, где обожал прятаться. Старый папин кабинет. Когда еще был маленьким мальчиком, я проводил здесь много часов, страстно желая стать похожим на папу.

Опустившись на кожаное кресло, я вдохнул все еще витавший здесь аромат сигар и бурбона. Я никогда и никому не признался бы в этом, но я очень скучал по отцу. Он был моим кумиром и лучшим другом. Его смерть стала для меня тяжелейшим испытанием, хотя я никогда не говорил об этом, даже с семьей.

Найдя, наконец, требуемое уединение, я снова написал Эш.

Я: Не так уж и трудно, да?

Эш: Потеряй мой номер, псих.

Я: Теперь тебе от меня не избавиться. Не после того, как я видел твои намокавшие трусики. А сейчас они тоже мокрые?

Эш: Нет.

Я: А хочешь этого?

Эш: НЕТ.

Я: Готов посылать тебе сто долларов за каждое твое селфи.

Она не ответила. Но спустя несколько минут я получил три фотографии. Эш даже додумалась написать мне записку на розовых стикерах. «Пошел. Ты. Мудак».

Я: Мило.

Я отослал ей триста долларов.

Я: Что тебя смущает, Эш? Нагота? Грязные разговоры? Или когда тебе дают указания сделать разные вещи? Чем больше я буду о тебе знать, тем проще будет проходить наше общение.

Эш: Я не стыжусь своего тела.

Я: Ты и не должна. Оно невероятно красиво. А тебе нравится трахать себя разными предметами? Это бы тебя смутило?

Эш: С тобой я этого делать не стану.

Я: Станешь, и еще как. Может, ты и живешь в доме за три миллиона долларов, но сама чертовски бедна. Мачеха не дает тебе денег? Потому тебе нужны мои, а мне нравятся твои услуги.

Эш: Ты и правда придурок. Не можешь нормально встречаться с женщинами из-за сильных проблем с головой?

Я: Я мог бы заполучить любую, какую захочу. Но все они не интригуют меня так, как твоя непослушная задница. И я просто в восторге от открывающихся перед нами возможностей. В семь я пришлю за тобой машину, которая отвезет тебя на ужин ко мне домой. Тогда и поиграем.

Эш: Я не поеду.

Я: А две тысячи долларов говорят обратное.

Эш: Это безумие! Ты сошел с ума!

Я: Нет, Эш. Дело не в безумии, а в скуке. С таким богатством, как у меня, перестаешь о чем-либо волноваться. И когда находишь нечто, что тебя интересует, то становишься одержим. Ты моя новая навязчивая идея.

На это Эш не ответила.

Впрочем, это было не важно. Она сядет в мою машину и приедет ко мне, потому что я заплачу ей за это. К счастью, денег у меня были бесконечные запасы.

Глава 6

Эш

Это безумие.

Я не собиралась ехать к этому мужчине домой. Нет. Ни за что. Никогда.

Креветка защебетал в своей птичьей клетке, словно был со мной согласен. Подойдя к попугаю, я погладила его пальцем по макушке. Мы жили вместе с тех пор, как у меня начались первые месячные. Папа был так напуган и сбит с толку моими бушевавшими гормонами, что решил осчастливить меня домашним животным. Это помогло, и я мгновенно влюбилась в птичку.

— Он псих, — сказала я Креветке. — Если поеду к нему, то наверняка меня порежут на кусочки и закинут в морозилку.

Креветка защебетал и захлопал крыльями.

— Я ведь права? — спросила я. — Он сумасшедший.

— Буу.

Я вскрикнула, испугав Креветку. Он вылетел из открытой клетки и полетел к моей книжной полке. Резко развернувшись, я отпихнула Салли с дороги. Из ужасной тройни Салливан Мэннфорд был наиболее сносным. Самовлюбленный бабник, но не такой подлый, как остальные.

— Убирайся из моей комнаты, псих.

Он улыбнулся, скользнув взглядом по моей кофточке и задержавшись на груди.

— Мама с Бэроном уехали в Хэмптон. Теперь дом только наш. Повеселишься с нами или все еще слишком хороша для этого?

Я видела их вечеринки.

Секс. Наркотики. Алкоголь.

Это все не для меня. Особенно учитывая, что после слишком большого количества стопок, у тройняшек появлялся сумасшедший блеск в глазах. Последнее, чего бы мне хотелось, это выпить вблизи них и, тем самым, ослабить бдительность. Скорее всего в итоге я забеременею или подхвачу венерические заболевания.

— У меня планы, — солгала я.

Салли принялся изучать меня, сощурившись.

— С тем психом, который собирается засунуть тебя в морозилку?

Я ненавидела, когда они шпионили за мной.

Все трое — двинутые придурки.

— С тем самым, — я мило ему улыбнулась. — С моим новым парнем.

Он напрягся, внезапно его охватил гнев.

— У тебя нет парня.

— А вот и есть, — огрызнулась я в ответ. — Тебе то какое дело?

— Ты наша. Думал, мы совершенно ясно дали это понять с Тейтом.

Я изумленно посмотрела на Салли.

— Что? Мы с Тейтом расстались, потому что наши пути расходятся.

Салли рассмеялся.

— Ты ведь не думала, что кто-то вроде Тейта отпустит кого-то типа тебя? Он же на троечку, а ты истинная десятка.

«Мерзость».

Никто бы не захотел услышать от сводного брата оценку своей сексуальности.

— Ты меня раздражаешь. Уходи, пожалуйста.

— С этим парнем мы тоже разделаемся, — поклялся Салли, его голос стал низким и жестким, больше похожим по звучанию на Скаута. — И с каждым последующим.

— Но почему? — потребовала я, скрестив руки на груди. — Почему у меня не может быть парня?

— Он попытался бы спасти тебя, — пожал Салли плечами. — А мы хотим, чтобы ты была именно в том положении, в каком сейчас находишься. Беспомощная. Зависимая. Напуганная.

Я заморгала, испытывая отвращение к его словам.

— Вы не можете контролировать мою жизнь.

— Это ты так думаешь, Эш.

Вместо того, чтобы продолжать общаться с ним, я включила музыку и игнорировала его до тех пор, пока он не ушел. Теперь я с нетерпением ждала ужина с Уинстоном. Ведь поужинав с ним, я заработаю больше денег. А чем больше я заработаю, тем скорее смогу выйти из-под влияния Мэннфордов.

Уинстон хотел пристыдить меня и опозорить, заплатив за это?

Что ж, значит, пусть так и будет.

Я сильная и смогу справиться со всем, что придет ему в голову.

*****

— Мистер Константин ждет вас, — произнес швейцар, указав мне рукой вперед. — Прошу вас сюда, к его личному лифту.

«Иисусе».

Влияние Уинстона просто зашкаливало. Личный лифт? Ну, конечно.

Коротко кивнув, я последовала за одетым в форму мужчиной к лифту, в который можно было попасть только по ключ-карте. Оказавшись внутри сверкавшей металлической коробки, я уставилась на свое отражение. Я поклялась, что не стану наряжаться для этого человека. Я ведь не какая-то симпатичная кукла, которую можно приодеть и заставлять выполнять трюки. Мне больше по душе была комфортная одежда, чем дорогущие одеяния высшего общества. На мне были приталенные поношенные джинсы, которые я закатала до икр, в ткани было больше дыр, чем самого материала. Симпатичные коричневые босоножки с кожаным бантом поверх. Белая футболка, завязывающаяся узлом чуть выше пояса джинсов. Я оставила волосы распущенными и теперь они спускались вниз непослушными каштановыми волнами. Также я надела круглые серебряные кольца-сережки и парочку плетеных браслетов. И я не накрасилась, потому что не хотела, чтобы у него сложилось неверное представление обо мне.

Это для меня просто работа. Не более.

Наконец, мы доехали до пентхауса. Когда двери лифта раскрылись, швейцар вывел меня в чистейший коридор. Здесь было много света, белого цвета и гладких поверхностей. Очень похоже на «Халсион». Подведя меня к большой двери из красного дерева, швейцар открыл замок еще одной ключ-картой. Шагнув вперед, он придержал для меня дверь.

— Присаживайтесь в гостиной. Мистер Константин скоро спустится, — произнес мужчина, прежде чем вышел и закрыл за собой.

Меня встретила тишина.

Она была оглушительной. Всеобъемлющей. Сводящей с ума.

Я прочистила горло, и этот звук эхом отдался в прихожей. Но никто больше так и не появился. Ведомая любопытством, я подошла к открытой двери в гостиную. Дизайн здесь сильно отличался от его офиса и коридоров этого многоквартирного дома. Все детали интерьера казались до смешного дорогими — все, начиная от вычурных и витиеватых светильников и заканчивая необычным темным деревянным полом, по которому шел какой-то странный извилистый узор, но каким-то образом умудрившийся ни разу не прерваться. Офис был светлым, а его дом темным.

Жилище злодея.

Я не могла сдержать улыбки, оглядывая его прекрасную гостиную. Всю заднюю стену занимали панорамные окна от пола до потолка. И это впечатляло, поскольку эта комната была высотой по крайней мере тридцать футов. Стены и потолок оказались выкрашены в темно-синий, очень насыщенный цвет, напомнив мне о глазах Уинстона.

«Стоп».

«Фу».

Я не собиралась сравнивать стены с его глазами. Это признаки больного и влюбленного поведения. А мне уж точно не нравился этот придурок. Отбросив мысли о его глазах, я залюбовалась массивной люстрой, походившей на освещенную сеть нервов с маленькими лампочками на концах. Паутина из света и металла. Это прекрасно.

— Моя любимая часть этой комнаты, — раздался откуда-то сверху глубокий голос.

Я пошла на звук и обнаружила Уинстона на верхней ступеньке лестницы. На нем были серые брюки и белая рубашка на пуговицах. Рукава закатаны до локтей, обнажая мускулистые руки, а две верхние пуговицы расстегнуты. Волосы Уинстона идеально уложены — похоже, это его обычное состояние — а на ногах сверкали начищенные черные туфли. Легким и медленным шагом он стал спускаться, увеличивая мое раздражение. Словно ему нравился это эффектный выход, и все было сделано так, чтобы я его заметила.

Чтобы позлить Уинстона, я отвела взгляд и подошла к окну. Вид был завораживающим, но я не собиралась говорить об этом хозяину дома.

— Голодна, мисс Эллиот?

Я напряглась и обернулась к нему.

— Я ведь здесь ужинаю, разве нет?

Его темно-голубые глаза сверкнули от моего стервозного тона. Словно ему понравился мой выпад. Меня раздражало, что вместо того, чтобы оттолкнуть его, мое поведение еще сильнее заводило. Чертов псих.

— Тогда пойдем, малышка, — произнес Уинстон, жестом приглашая меня следовать за ним. — Фрэнсис уже накрыла на стол, а Ганс приготовил бифштексы.

Конечно, у этого избалованного ублюдка под рукой был шеф-повар и официантка. Я ничуть не была удивлена.

Несмотря на нервное напряжение, сковывавшее живот, я все же чувствовала голод. Во время обеда тройняшки подняли такой шум на кухне, что я побоялась выходить из комнаты. Именно поэтому я все же решила подчиниться мистеру Больному Извращенцу.

Уинстон провел меня в столовую, на удивление оказавшуюся маленькой. Я ожидала увидеть накрытый стол на тридцать персон. Однако он оказался небольшим, и вокруг него стояли всего четыре стула. Выдвинув один из них, Уинстон протянул мне руку, а я неохотно приняла ее, чтобы взобраться на высокое сидение. Его рука наощупь была теплой, твердой и буквально источала силу. По позвоночнику пробежала дрожь, тут же сменившись чувством потери — что совершенно мне не понравилось — когда он, наконец, отпустил меня.

Устроившись рядом со мной, Уинстон позвал Фрэнсис.

Вскоре вошла седовласая женщина с собранными в тугой пучок волосами и вынесла бутылку вина. Наполнив наши бокалы красной жидкостью, она торопливо ушла. Уинстон тут же поднял свой бокал.

— Тост, — произнес он, приподнимая его чуть выше. — За новые приключения.

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Верно.

Мы чокнулись, и он хитро мне улыбнулся, отчего температура тела явно скакнула на несколько градусов. Я быстро допила горьковатое вино, желая отвлечься от пронизывавшего взгляда.

— Ты выглядишь сегодня так, что тебя хочется съесть, — пробормотал Уинстон.

— К счастью для меня, у нас на ужин бифштекс, — я усмехнулась. — Перестань нести чушь, Уинстон. Скажи, чего ты от меня хочешь.

— Похоже, тебе очень нужны деньги.

Я показала ему средний палец. Большая ошибка. Его улыбка стала шире, и теперь я видела каждый идеальный зуб в его до смешного прекрасном рту.

— Я нахожу этот твой палец очень сексуальным, — протянул он, глядя на меня поверх бокала. Уинстон сделал глоток, а потом опустил взгляд на мои губы. — А твои губы еще прекраснее.

Снова появилась Фрэнсис, на этот раз с корзинкой хлебных палочек. Захватив одну щипцами, она положила мне ее на тарелку. Румяная корочка блестела, явно смазанная маслом. От этого зрелища у меня заурчало в животе.

— Спасибо, — пробормотала я.

Она вежливо мне улыбнулась, а потом положила палочку на тарелку Уинстона, после чего ушла.

Он полез в карман и вытащил бумажник. Я не смогла не отметить, что он набит деньгами. Взяв несколько купюр, Уинстон положил их на стол.

— Это тебе, — он подвинул деньги мне, — за ужин.

Я уставилась на две тысячи долларов, о которых мы договорились заранее. Это все казалось нереальным. С тех пор, как я встретила Уинстона, он отдал мне уже больше четырех тысяч долларов, увеличив мой фонд на колледж до одиннадцати тысяч. И к своему же разочарованию я испытывала лишь облегчение. Потребовалось бы работать в клининговой компании долгие и долгие месяцы, чтобы заработать столько. Да, Мэнди предложила заплатить, но я буду чувствовать себя куда более уверенно, если смогу хоть за часть необходимого отдать свои деньги, пусть даже это будут лишь книги и канцелярские принадлежности. Мне претило быть в долгу перед ней.

Я протянула руку за деньгами, но Уинстон накрыл мою ладонь своей. Сердце тут же забилось быстрее.

— Хочешь заработать больше? — спросил он с вызовом.

«Я смогу».

Смогу стерпеть его странные фантазии, поскольку он хорошо за них платил.

— Да, — выпалила я с фальшивой бравадой.

— Тогда обхвати губами свою хлебную палочки. Оближи ее и пососи. Будто хочешь, чтобы вместо этого у тебя во рту был мой член, — Уинстон кивнул на мою тарелку. — Пять сотен.

«Боже, он такой странный».

Я уже хотела было сказать ему, куда он мог засунуть свою палочку, когда решила договориться о большем. Это же просто хлебная палочка. Не член. Я смогу это сделать. Легко. У меня все равно уже слюнки текли. Из-за хлеба, а не его члена, конечно же.

— Восемь сотен, — предложила я.

— Дам тысячу, если будешь в процессе стонать мое имя и не остановишься, когда снова войдет Фрэнсис, — он подмигнул мне. — Легкие деньги.

— Полторы тысячи, и я готова.

Он стиснул зубы и сжал кулаки — первый признак нормальной человеческой реакции. Позвоночник обожгло жаром, перетекшим куда-то в область таза. Нет, Уинстон меня не привлекал. Ничуть.

— Что ж, ты сама заключила сделку, малышка.

Я взяла свой хлеб и прикрыла глаза, стараясь отстраниться от близости Уинстона. Он откашлялся, и я посмотрела на него. Уинстон покачал головой.

— Смотри на меня, — пробормотал он. — Пока будешь это делать, я хочу, чтобы твои глаза видели только меня.

Внутри вспыхнуло раздражение, но я подчинилась. Потому что… да, полторы тысячи долларов. Я облизала хлеб и застонала, ведь он оказался божественно вкусным. Все же это будет не так уж и трудно. Сложнее удержаться и не откусить вкусный хлеб.

— Ммм, — простонала я, — Уинстон.

Это звучало фальшиво, но мне было плевать. Я не актриса.

— Умница, — похвалил он, и его слова почему-то затронули мое сердце, оплетая его колючими лозами и пробивая брешь в моей стене безразличия. Подобно хищнику, которым он и являлся, Уинстон словно почувствовал, что со мной делала его похвала и продолжил. — Такая послушная. Мне хочется за это ворваться в твою красивую задницу. Дать тебе все, что пожелаешь. Надеюсь, ты уже составила список, милая.

Я облизала край хлебной палочки, а потом взяла ее в рот, став посасывать и в тайне мечтать о том, чтобы Уинстон продолжил говорить. Когда я засунула хлеб слишком глубоко в рот, то почувствовала рвотные позывы. Глаза заслезились, и я закашлялась. Успокоившись, я посмотрела на Уинстона, в его глазах мелькнул странный довольный блеск.

— Еще, — пробормотал он. — Мне понравилось, как ты давилась.

Глупо, но я заставила себя еще дважды подавиться хлебной палочкой. По подбородку скатилась слюна. Уинстон взял салфетку и вытер мне подбородок, прежде чем снова откинуться на спинку стула. Ресницы были мокрыми от влаги — последствия того, что я самовольно давилась — а горло горело. Больше я этого делать не собиралась, но обещала продолжать сосать, пока Фрэнсис не вернется.

Время тянулось медленно.

Я поняла, что мне следовало договориться заранее о том, сколько минут все продлится.

«В следующий раз так и сделаю».

«Следующий раз?»

Меня охватило предвкушение. Я столь же безумна, как и Уинстон, раз согласилась на это. Но наше соглашение не было ужасным. Когда в вас швыряли долларовыми купюрами и для этого не нужно было раздеваться, все казалось довольно легким.

Наконец, появилась Фрэнсис с двумя тарелками. Я снова показательно заглотила хлеб поглубже, начав давиться. Фрэнсис растерянно посмотрела на меня, а потом быстро отодвинула от меня подальше корзинку с хлебом, поставив передо мной тарелку с ужином, а потом буквально сбежала. Как только за ней закрылась дверь, я откусила преувеличенно большой кусок хлеба и стала жевать, едва способная прикрыть рот. Я надеялась, что это убьет его стояк.

Уинстон весело расхохотался. Этот звук показался таким заразительным, что подействовал на меня куда сильнее, чем мне бы хотелось признавать. Закатив глаза, я принялась любоваться своей едой. Прекрасное филе миньон, казалось, было доведено до совершенства. Также на тарелке обнаружилась спаржа и картофельное пюре.

Бззз.

Я достала из кармана телефон и увидела, что Уинстон прислал мне полторы тысячи.

Безумие.

Он точно сумасшедший.

Но, похоже, только он мог стать моим билетом из дома Мэннфорда.

Глава 7

Уинстон

Щеки Эш все еще были розоватыми после того, что она сделала перед ужином, и это казалось очень милым. Во время еды я молчал, позволив ей обдумать свой поступок. Я едва выдержал все это шоу с глубоким заглатыванием хлеба. По-видимому, она делала минет куда лучше, чем убиралась.

Ганс как обычно превзошел самого себя с едой, а его пирог с бананами и сливками был просто фантастическим. Как только Эш стала выглядеть довольной и сытой, я поднялся и протянул ей руку.

— Давай поболтаем. Посмотрим, сколько еще ты сможешь заработать этим вечером.

На ее лице проступило раздражение, но Эш все же взяла меня за руку. Такая миниатюрная и хрупкая. Мне нравилось ощущать ее ладонь в своей. Решив не выпускать ее руку, я провел Эш в гостиную к г-образному бледно-серому дивану. Она тут же села, но я покачал головой.

— На колени.

Ее глаза расширились, в них отразился страх.

— Не для минета, развратница, — упрекнул я ее. — Просто мне нравится, когда ты подчиняешься.

Я думал, что она станет спорить или торговаться, но послушное создание просто опустилось по моей команде на мягкий и ворсистый темно-серый ковер. Скрестив руки на груди, Эш хмуро посмотрела на меня.

— Дай свой телефон, — приказал я, садясь перед Эш и вытягивая ноги по обе стороны от нее.

— Зачем?

— Хочу тебя сфотографировать, — я выгнул бровь. — А сколько раз ты смотрела наше короткое видео перед сном?

— Ни единого, свинья, — огрызнулась она, ее щеки стали ярко-красными.

— А я этим утром мастурбировал, представляя, что ты на это смотришь, — я склонился вперед, намотав на палец прядь ее волос. — Твои пальцы станут влажными, если сейчас себя потрогаешь.

Ее ноздри гневно раздулись.

— Фотография будет не бесплатной. А видео стоит еще дороже.

— Назови свою цену.

Она задумчиво прикусила нижнюю губу.

— Это нечто большее, чем простое селфи, потому должно стоить дороже. Две сотни за каждое фото. А видео… это зависит от разных условий.

— Что если мне нужно видео, где ты исполняешь мою фантазию? Пальцами доставляешь удовольствие своей молодой и узкой едва тронутой киске?

Эш судорожно вздохнула.

— Ты не сможешь себе этого позволить.

— Проверь, — я склонился еще ниже, наши лица теперь разделяли несколько дюймов. — Если я хочу что-то по-настоящему порочное, то хорошо плачу за это.

— Ты ведь говорил… — она замолчала и нахмурилась, — секс бесплатный.

— Хочешь поиграть со своей киской бесплатно? — усмехнулся я. — Тогда не стану тебя останавливать.

— Нет, придурок, — проворчала Эш. — Я просто думала, что на это нельзя вешать ценник.

— Пососать мне член или трахнуться со мной — бесплатно. А все остальное имеет свою цену.

— У меня руки недостаточно чистые, — она царственно и невероятно стервозно вздернула подбородок. — Прости, что разочаровала.

— Можешь использовать мое бедро.

Эш приоткрыла свои розовые губы, а ее глаза забегали, изучая меня и проверяя серьезность. Однако я не шутил.

— В джинсах?

— Снимешь.

Эш смутилась, на ее лице отразилась нерешительность.

— О какой сумме идет речь?

— Сколько ты хочешь?

— Десять тысяч. И я буду в джинсах, — пробормотала она.

— А за сколько ты их снимешь?

Эш сглотнула и заломила руки.

— Двадцать?

— Ты не уверена…

— Ты бы заплатил за это двадцать тысяч?

— Предложи мне, а я подумаю, согласиться или нет, — я усмехнулся, с наслаждением увидев вспышку гнева в ее глазах. — Давай. Выдвини свои условия, малышка.

— Двадцать тысяч за… эм… за то, чтобы прокатиться на твоей ноге без джинсов. Никаких фотографий. И ты не должен меня касаться.

— Даже если вежливо попрошу? — улыбнулся я. — Может, позволишь мне подержать твою грудь?

— Никаких прикосновений, псих. Таковы условия сделки.

— Снимай штаны. Я согласен.

В ее глазах на мгновение мелькнула паника. Так интересно было наблюдать, как мелкая рыбка пыталась плавать рядом с акулами, словно там ей самое место. Эш поднялась, ее рука слегка дрожала, когда она расстегивала верхнюю пуговицу на джинсах. Я неотрывно следил за ее пальцами, пока Эш расстегивала молнию. Когда она сбросила босоножки, ее ступни буквально утонули в ворсе ковра.

— Никаких прикосновений, — напомнила она мне. — Ты будешь должен мне еще тысячу за каждое даже случайное касание.

— Идет.

Видимо, это ее успокоило, потому что Эш, наконец, спустила ткань по своим бедрам. У этой девушки была прекрасная фигура в форме песочных часов, которой позавидовали бы и знаменитости. Тонкая осиная талия. Аппетитные бедра. Достаточно округлые, чтобы это смотрелось красиво, и сужающиеся к коленям. Грудь просто идеального размера. И все это совершенно естественное. К такому я не привык, ведь в моем мире можно было купить все, даже идеальное тело.

Эш, тем временем, откинула сброшенные джинсы. Я же упивался ее совершенной фигурой, пока не остановил взгляд на крохотных черных атласных трусиках. Она прошла ко мне довольно неловко, отрывистыми шагами. Я сидел неподвижно, положив руки на диванные подушки. Садясь на мое бедро, Эш уперлась рукой мне в плечо.

— Это будет сложно, — пожаловалась она.

— Уверен, у тебя все получится, — улыбнулся я ей. — Если потребуется помощь, только попроси.

Эш снова показала средний палец, отчего я рассмеялся, пока она устраивалась на моем бедре, остановившись недалеко от колена.

— Засекай время, — отрезала Эш. — Я не шучу.

Я достал свой телефон из кармана рубашки, поскольку свой она мне так и не дала, а потом поставил таймер на пять минут и положил рядом с собой. Эш прерывисто вздохнула, а я терпеливо стал ждать, когда она начнет.

— Твоя киска не станет тереться сама, — напомнил я ей.

Она фыркнула, а потом вцепилась в мое второе плечо и неуклюже потерлась об меня.

— Ты должна смотреть на меня, помнишь?

Эш встретила мой взгляд. Сперва она была раздражена и расстроена, но чем дольше смотрела на меня, тем более плавными становились ее движения. Дыхание Эш участилось, и она крепче обхватила мои плечи. Время от времени Эш задевала мой твердый член своим бедром, отчего мгновенно заливалась румянцем.

— Тебе хорошо, красавица?

Она пожала плечами.

— Тогда соври. Скажи, как тебе хорошо со мной, и как ты рада этой привилегии.

— Мне хорошо, — пробормотала она. — Я так счастлива.

— Лгунья.

Эш закатила глаза.

— Это странно. Прости, но я не так увлечена процессом, как ты.

— Ты бы предпочла, чтобы я прижал тебя к полу и сам потерся?

— Ч-что? Нет, — выдохнула она. — Все хорошо. Мне итак нравится.

— Или, — я склонился, чтобы вдохнуть сладкий вишневый аромат, исходивший от ее волос, — я мог бы сорвать с тебя трусики и лизать твою киску, пока ты не закричишь. Так ты точно получишь удовольствие.

Она тихо выдохнула.

Девчонка любила грязные разговоры.

— Может, мне стоит вставить палец тебе в твою тугую задницу, когда будешь скакать на моем большом члене. Это было бы просто чудесно, — шептал я. — Я бы научил тебя, как должен ощущаться настоящий член.

— Прекрати, — взмолилась Эш.

— Я только начал, — я откинулся на спинку дивана, впиваясь в Эш взглядом. — Когда мы первый раз займемся сексом, тебе будет больно, потому что я буду отчаянно вбиваться в твое едва тронутое влагалище, чтобы кончить. Я вылью в тебя столько спермы, что ты будешь вычищать ее еще несколько дней. И не дам надеть трусики, чтобы любоваться, как мое семя будет скатываться по твоим сексуальным бедрам.

Эш зажмурилась и всхлипнула. Я не стал напоминать ей открыть глаза и позволил насладиться моментом.

— Однажды я повалю тебя на свою кровать и проверю, сколько пальцев в тебе уместится. А если я смажу всю руку, ты позволишь мне трахнуть тебя кулаком? Станешь кричать от боли или умолять не останавливаться?

Эш задрожала, впиваясь ногтями мне в плечи.

— Уинстон…

Она уже бесстыдно скакала на моем бедре, отчаянно желая кончить, но ей требовалась помощь. Я протянул руку и стал тереть ее клитор через трусики.

— Я должен тебе еще тысячу, — промурлыкал я, а потом поцеловал ее в шею. — Упс, уже две.

Эш кончила, вскрикнув от удивления. А я порадовался, как ее тело отзывалось на мои прикосновения, продолжив лениво выводить круги на клиторе, пока она, наконец, не шлепнула меня по руке.

— Я же просила не трогать, — огрызнулась Эш, стараясь совладать с дыханием.

— У тебя еще минута, — я с вызовом выгнул бровь. — Продолжай скакать, наездница. Твое время еще не вышло.

Выражение ее лица стало убийственным, но она подчинилась. Я знал, что Эш не кончит снова — по крайней мере, без посторонней помощи — но взгляд ореховых глаз говорил о том, что она скорее сиганет с окна, чем снова позволит мне подтолкнуть ее к вершине удовольствия. Как только запищал таймер, Эш буквально слетела с меня, стремительно натягивая джинсы. Я провел ладонью по мокрому пятну на своих брюках, а потом поднял руку к лицу, чтобы в полной мере почувствовать ее аромат.

— Ммм, — не сводя с Эш взгляда, я облизнул свою ладонь. — Очень-очень хорошая девочка.

— Где у тебя туалет? — прерывисто дыша, спросила она, застегивая пуговицу.

Я указал на приоткрытую дверь неподалеку, и Эш сбежала, оставив меня с болезненно напрягшимся членом. Ожидая ее возвращения, я послал ей оговоренную сумму.

— Бог ты мой, — услышал я ее хрипловатое восклицание из ванной.

А я ведь только начал.

Этой девочке еще многому предстояло научиться, и я стану наслаждаться каждой секундой проводимых с ней уроков.

Эш вернулась лишь спустя двадцать минут, ее уверенность в себе вернулась. Она подошла ко мне и надела свои босоножки.

— Я ухожу. Моя работа окончена, — она скрестила на груди руки. — Хватит.

Поднявшись, я направился к ней. А Эш с характером. В отличие от большинства женщин, она настаивала на своем и смело встречала мой взгляд.

— Я отвезу тебя домой, — пробормотал я.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Я возьму «Uber».

— Ни в коем случае, — я скривился от отвращения.

— Отлично, тогда пойду пешком, — фыркнула она. — Что угодно, лишь бы не проводить с тобой больше ни секунды.

— Нет, — рыкнул я, обхватив ее тонкую шею. — Ты не пойдешь пешком, а согласишься, чтобы я подвез тебя, женщина.

— Теперь я могу себе позволить ездить самостоятельно, — Эш прищурилась. — Мне только что заплатили.

— Ты не можешь тратить деньги, предназначенные для колледжа. Уж прости, дорогая.

— Если захочу, то буду тратить, — отрезала Эш. — Ты не имеешь права диктовать мне, как тратить мои деньги.

Ее позиция выводила меня из себя. Отпустив Эш, я прошел в прихожую, чтобы взять ключи со столика.

— Я согласен вести переговоры о многом, но не об этом, Эш. Пойдем.

Она молчала всю дорогу до вестибюля. Олли, мой швейцар, кивнул, когда мы прошли мимо. На улице нас встретил теплый, но освежающий воздух, присущий поздней весне. Дэйв, камердинер, уже пригнал мой матово-черный «Lamborghini Urus» к парадному входу.

Посмотрев на Эш, я распахнул перед ней пассажирскую дверь. Она не удостоила меня взглядом, явно злясь, что я вез ее домой. Но мне было все равно. Эш могла поехать либо с моим водителем, либо со мной. Но я не желал, чтобы она брала чертов «Uber». Это оскорбительно и небезопасно для нее.

Оказавшись в машине, я буквально вылетел с круговой подъездной дорожки на улицу.

— Введи свой адрес в мой GPS, — попросил я.

Эш преувеличенно тяжело вздохнула, но все же наклонилась, чтобы выполнить просьбу. Как только механический голос стал командовать, куда мне ехать, я глянул на Эш. Она скрестила руки на груди и положила телефон на бедра.

— Когда бы ты ни захотела прислать мне фотографию, я заплачу. И днем, и ночью.

— Слушай, — пробормотала она, — все это уже слишком. На сегодня с меня достаточно.

— Жаль, ведь я могу дать тебе гораздо больше.

Эш молчала, пока мы не подъехали к ее особняку.

— До каких пор?

— О чем ты?

Эш хмуро посмотрела на меня.

— Для тебя это просто развлечение на выходные?

— Нет.

— Значит, ты планируешь платить мне за твои пошлые фантазии вечность?

— А у тебя есть план получше?

— Нет, — отрезала Эш, — просто я готовлюсь к тому, что все закончится.

Я посмотрел на нее долгим взглядом.

— Я не собираюсь прекращать, пока не окажусь внутри тебя.

— И тогда распрощаешься со мной? — она посмотрела на меня, прищурившись. — Так просто?

— Не просто, Эш. Я лишь прекращу платить тебе за подобные вещи, потому что тогда ты станешь моей. И больше тебе не придется работать.

— Может, я не хочу становиться твоей. Не думал, что я планирую работать и зарабатывать себе на жизнь, а не пребывать в статусе игрушки какого-то стареющего богатея?

— Посмотрим, — усмехнулся я.

— Да, так и сделаем, — Эш распахнула дверь и буквально вылетела из машины.

С ней я ощутил нечто, чего не чувствовал все эти годы. И ни за что на свете я не расстанусь с Эш в ближайшее время.

Глава 8

Эш

Я сбежала из машины Уинстона, словно мне подпалило задницу. Но, как говорилось в старой поговорке: «из огня да в полымя». Когда его смехотворно дорогая машина отъехала, я поняла, что мне придется столкнуться с ненормальными тройняшками.

Музыка в доме так громыхала, что ее было слышно даже на улице. Я могла лишь надеяться, что кто-нибудь из соседей их сдаст. Стараясь быть как можно более незаметной, я проскользнула внутрь и побежала к лестнице. К несчастью, в спешке я врезалась в Спэроу.

От его алкогольного дыхания меня едва не стошнило.

«Эти психи станут заядлыми алкоголиками раньше, чем смогут покупать выпивку легально».

— Прости, — прохрипела я, обходя его.

Я бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая две ступеньки. И почти добралась до своей комнаты, когда Спэроу остановил меня, впившись сильными пальцами в запястье.

— Ай, — воскликнула я. — Отпусти меня!

Он рассмеялся, как-то зловеще, едва ни демонически, но к счастью не стал больше удерживать.

— Я лишь хотел помочь, маленькая сестренка. Но если тебе больше нравится быть сучкой, то я умываю руки.

Я в замешательстве нахмурилась.

— С чем помочь?

— Увидишь.

Смятение сменилось страхом, когда я толкнула дверь своей комнаты. Увидев открытую клетку, и что Креветки нигде не было, я запаниковала.

— Где он? — воскликнула я, оборачиваясь к Спэроу. — Говори!

— Спроси Скаута, — усмехнулся он. — Ты же знаешь, у него слабость к этой птице.

Не было у него никакой слабости.

Ему просто нравилось терроризировать Креветку.

Я протиснулась мимо Спэроу, желая поскорее найти этого ублюдка. Громкая музыка и смех доносились из гостиной. Я увидела, что Салли отсасывала член какая-то поклонница команды по лакроссу, но Скаута нигде не было.

— Привет, сестренка, — воскликнул Салли. — Кэрри не станет возражать, если ты пристроишься следующей.

Я не стала удостаивать его ответом, направившись по всему дому искать Креветку. Наконец, в спальне папы и Мэнди я обнаружила Скаута, растянувшегося на кровати в одних черных боксерах и с косяком во рту. Рукой он поглаживал моего попугая.

— Отдай его, придурок, — рыкнула я. — Ты же знаешь, что тебе нельзя его трогать.

— А кто это сказал? — спросил он, оглядывая спальню. — Твой папочка? Он твой отец, а не мой. Я не обязан слушать все то дерьмо, что говорит Бэрон.

Я подошла к кровати и забралась на нее с коленями, став подползать к нему.

— Отдай его мне.

Креветка молчал, как и всегда в присутствии Скаута. У меня сердце кровью обливалось при виде того, как моего попугая обуял ужас. Перед глазами все поплыло от непролитых слез. Сейчас мне стало по-настоящему страшно. «Скаут ведь не станет вредить моей птичке, верно?»

— Пожалуйста, — взмолилась я, стараясь сморгнуть слезы. — Прошу тебя, Скаут.

— Скажи, где ты была.

— Ужинала с другом, — я смахнула все же скатившуюся на щеку слезу. — Ему страшно. Отдай его мне.

— Что за друг? Мне казалось, мы всем им доходчиво объяснили держаться от тебя подальше.

Сперва новость о Тейте, а потом и о друзьях? Впрочем, сейчас я была слишком расстроена, чтобы злиться. Как только я получу назад свою птичку, смогу подумать, как надрать им всем задницы.

— Салли сказал, что ты уехала к парню. Это ведь неправда, да? — его темные глаза сверкнули безумием. — Наша маленькая сестра не может ходить на свидания.

— Не к парню, — отозвалась я. — К другу. А теперь, пожалуйста, отдай мне попугая.

Скаут выпустил Креветку, но прежде чем я успела его подхватить, он полетел к потолочному вентилятору, сев там и взъерошив перья. Скаут же мгновенно схватил меня и потащил к себе. Косяк из его губ упал куда-то на кровать. Я стала бороться, зарычав от отчаяния, когда Скаут так меня и не выпустил. Напротив, он перекатился так, чтобы придавить меня к матрасу своим сильным телом. Меня охватил ужас.

— Отпусти, — выдохнула я.

— Или что? Расскажешь все моей мамочке?

Я снова попыталась оттолкнуть его, но Скаут схватил меня за запястья и прижал их к кровати. Сердце бешено заколотилось в груди, когда я осознала, что он хотел причинить мне боль. Его насмешки и поддразнивания — лишь верхушка айсберга. Скаут хотел меня уничтожить.

— Мы трахнемся, Эш. И это разрушит брак наших родителей, — он лизнул мою щеку, как чертов пес. — Не переживай, маленькая сестренка, я заставлю тебя испытать удовольствие. Это окупится, когда вы с твоим отцом-неудачником вернетесь в свою дерьмовую квартиру.

Я продолжала бороться, но все безрезультатно.

— Отпусти, иначе я разрушу твою жизнь. Не испытывай меня, Скаут.

Прищурившись, он стал изучать меня. Я постаралась, чтобы он разглядел яд в моем взгляде. Я не собиралась заниматься сексом с этим монстром только затем, чтобы наши родители развелись.

— Если узнаю, что твой друг — на самом деле, бойфренд, тебе же будет хуже, — предостерег Скаут, его голос стал больше походить на низкое рычание. — Я сделаю твою жизнь невыносимой, — он поднял взгляд к потолочному вентилятору. — И если по-другому до тебя не дойдет, я раздавлю твою птицу, чтобы ты поняла, насколько я серьезен.

Он скатился с меня и неторопливо вышел из комнаты, словно и не бросался только что столь серьезными заявлениями. Я тут же вскочила на ноги и подошла к Креветке. Теперь, когда Скаута не было поблизости, мой попугай стал сердито щебетать на меня.

— Знаю, приятель, знаю. Мне очень жаль. Давай же.

Отругав меня по-птичьи, Креветка все же спорхнул вниз на мои раскрытые ладони. Сегодня я забаррикадирую свою дверь. Будь я проклята, если позволю Скауту или его братьям тронуть хоть один волосок на моей голове.

*****

Быстро приняв душ, я стала вымаливать у Креветки прощения, пока он, казалось, не простил меня. Когда все же посадила его в клетку и накрыла одеялом, чтобы подарить чувство безопасности, я вытащила наличные из кармана джинсов и положила в шкатулку с драгоценностями. Бросив взгляд на телефон, я испытала разочарование, что Уинстон до сих пор ничего не написал мне.

Но почему мне было до этого дело?

Он был еще одной версией ужасных тройняшек.

Богатый, сильный мужчина, одержимый желанием пойти на все, лишь бы осуществить свои желания.

И все же меня кольнула грусть. Я сделала селфи и послала ему прежде, чем успела подумать дважды.

Я: Халява.

Он отреагировал почти мгновенно.

Уинстон: Что же привело тебя в столь благостное настроение? Неужели всему виной тот изменяющий сознание оргазм, который я помог тебе получить?

Я закатила глаза от его глупых слов.

Я: Я бы не назвала его изменяющим сознание…

Уинстон: Все потому, что я не использовал язык.

По телу пронеслась волна жара, стоило мне только вообразить это.

Уинстон: Если бы показала на фото немного больше кожи, я бы выслал тебе деньги.

Я: Извращенец.

Уинстон: Богатый извращенец.

Я: Скажи, что ты сейчас хочешь. И я подумаю.

Уинстон: У тебя еще остались те конфеты?

Я посмотрела на свою банку вишневых конфет, специально заказанную только с этим вкусом.

Я: Возможно…

Уинстон: Разверни одну и оближи.

Я: Лааадно.

Уинстон: Не будь трусихой, просто сделай это.

Отложив телефон, я взяла пригоршню конфет, снова устроилась на кровати и раскрыла одну, тут же лизнув.

Я: Готово. И что теперь?

Уинстон: Такая послушная. Сними футболку.

Я: Сперва расскажи про весь свой замысел.

Уинстон: Он слишком длинный, чтобы писать сразу.

Я: Тогда я, вероятно, слишком устала для этого.

Он не отвечал, казалось, целую вечность. Меня стала скрести неуверенность в себе. Но я ведь не игрушка, чтобы мной манипулировать. Черт, у меня едва ли был один парень, не говоря уже о мужчине. Наверняка у него было много девушек, выполнявших те же поручения, что и я.

Прошел час, а я так хмуро поглядывала на телефон, что даже голова разболелась. Из захваченной с собой горсти конфет осталась лишь одна.

Чего же мог хотеть от меня Уинстон?

Несколько скандальных картинок всплыли в моей голове. Кое-какие я не готова была претворять в жизнь. Со вздохом смирения, я сняла футболку и положила ее рядом. От прохладного воздуха соски мгновенно затвердели. Откинувшись на спину, я облизала последнюю конфету и покрутила ее по соску. Решив, что ему уже достаточно внимания, я размазала липкую влагу по всей груди, а потом положила конфету поверх соска, тем самым скрывая его, и сделала селфи. На фото была видна лишь моя грудь и волосы. Не дав себе подумать, я быстро отослала селфи Уинстону.

Я: Спокойной ночи.

Он послал мне не одну сотню, а целых пять.

Уинстон: Сладких снов, моя дорогая.

Я: Спасибо. О, и еще халявы…

Я отправила ему еще одно селфи, но на нем красовалось лишь мое лицо и высунутый красный язык.

Уинстон послал мне еще пятьсот долларов. Это было одновременно волнующим, но и напрягало. «Мне почти стыдно, что я беру деньги у этого человека». Почти. Я была уверена, что в конце концов возненавижу его до глубины души. Было бы куда легче, если бы меня так сильно не влекло к Уинстону. Что-то в нем словно манило меня. Похоже, я могла глубоко увязнуть в чувствах к этому мужчине.

Хоть немного придя в себя, я обнаружила, что пропустила сообщение от Уинстона. И чуть не прикусила язык, когда увидела присланную им фотографию. Он был в своей постели, без рубашки. Веки полуприкрыты. Обычно идеально уложенные волосы растрепались, а улыбка на фото была искренней. Не одной из тех насмешливых, каких было много в его арсенале.

Долго не думая, я послала ему пятьсот долларов.

Уинстон: И что это было?

Я: За действительно хороший снимок.

Уинстон не ответил, и мне показалось, что я все испортила, отослав ему деньги. Может, я пересекла черту, которую мне не следовало. Впрочем, наверное, это к лучшему. Последние пару дней были безумными, но я заработала больше денег, чем многие видели и за полгода.

Завтра я отправлюсь искать настоящую работу.

Глава 9

Уинстон

После обычных утренних приветствий, я, наконец, остановился возле стола Деборы. Ее губы были поджаты, а глаза сверкали разочарованием. Обычный понедельник в «Халсионе». Дебора махнула мне в сторону застекленного конференц-зала. Я посмотрел в указанном направлении и едва сдержал стон, увидев во главе стола младшего брата, крутившегося в кресле, как ребенок.

«Отлично, черт возьми».

— Это не займет много времени, — рыкнул я. — Перенеси мне встречу с восьми пятнадцати на девять.

— Простите, сэр. Он не принял отказ.

— Я разберусь.

Проигнорировав свой кабинет, я направился к конференц-залу и открыл дверь. Спустя мгновение она бесшумно закрылась позади. Я подошел к креслу рядом с Перри и положил на стол свой портфель.

— Ты же знаешь, что тебе нужно оговаривать встречи, — отрезал я, надеясь побольнее ужалить его словами. — Некоторые, знаешь ли, серьезно работают, чтобы получать те деньги, которые другие потом тратят.

Стиснув зубы, он скрестил руки на груди. Внешне он выглядел мужчиной. Вероятно, даже отжимался больше, чем я в его годы, но внутри Перри был сопляком. Может, ему уже и двадцать, но он по-прежнему оставался капризным малышом, который требовал чересчур много папиного времени, когда ему нужно было заниматься империей.

— Я мог бы помочь, — вдруг заявил Перри. — Если начнешь относиться ко мне, как к полноправному члену семьи.

— Мы здесь не играем в игрушки, — я размял шею и с презрением посмотрел на брата. — Что за инвестиции на этот раз?

— Какая тебе разница. Это мои деньги, — он сердито посмотрел на меня. — Я не должен каждый раз вымаливать их у тебя, Уинстон.

— Если бы я упростил процедуру, ты бы к шестнадцати годам полностью обанкротил свой фонд. Папа не просто так назначил меня твоим душеприказчиком. Только я могу держать тебя на поводке.

— Да пошел ты, — выплюнул Перри. — Ладно, забудь. Я возьму кредит.

Я рассмеялся, жестко и даже издевательски.

— У мамы будет истерика. Ее милое золотое дитя влезло в долги. Ты прекрасно знаешь, что это дерьмовая идея.

— Это не долги. Всего лишь кредит. Или же я найду инвесторов.

— Никто не станет инвестировать в бизнес Константина. Мы итак уже держим всех на поводке.

— Не всех, — прищурился Перри.

Выпрямившись на стуле, я сцепил пальцы поверх стола и глянул на брата убийственным взглядом.

— О ком ты?

— Ты знаешь.

— Развлеки меня, братец. Озвучь, под кого ты собираешься прогнуться ради нескольких сотен тысяч.

— Люциан Морелли.

Я стиснул зубы. Одно дело — насмехаться надо мной, а совсем другое — бросить в меня этим именем.

— Прости, но мне кажется, ты неправильно выразился, — прорычал я, давая ему возможность отступить. Морелли были единственным мостом, который мы никогда не смогли бы пересечь. А то, что Перри даже упомянул их фамилию — уже пощечина.

— У Морелли есть деньги, и если ты не хочешь отдавать мне мои, я займу у них до совершеннолетия, — Перри посмотрел на меня с торжествующей улыбкой, напомнив в этот момент отца, когда тот жестоко расправлялся с противниками.

— Один телефонный звонок Люциану Морелли, и я уничтожу тебя, Перри. Родной ты мне по крови или нет, ты перестанешь существовать. Я погребу тебя в такую яму, которую ты и вообразить себе не можешь. Мама тебя возненавидит. Братья и сестры тоже. С таким же успехом можешь выйти замуж за этого ублюдка, потому что для Константинов ты умрешь, — я ударил кулаком по столу, отчего Перри вздрогнул. — Ты забыл, что его отец убил нашего?

— Домыслы, — фыркнул он. — Никаких доказательств. Это был несчастный случай. Мы лишь можем догадываться, что к этому причастен папин враг. Но не все зло исходит от… — он замолк, дважды подумав, прежде чем снова произнести ненавистную фамилию. — … них.

— Получишь свои пятьсот тысяч к обеду.

Перри немного расслабился.

— На самом деле, я не собирался ему звонить. Я бы никогда не поступил так ни с мамой, ни с тобой. Я все понимаю. Правда, Уинстон, — он серьезно посмотрел на меня. — Я бы не стал.

— Надеюсь, что так, — я потер затылок от напряжения. — Я работаю, не покладая рук, как в свое время отец. Только ради того, чтобы эта машина не заржавела без масла и продолжала приносить нам деньги в казну. И это оскорбительно, что мой брат бежит к врагам при первом же отказе. В нашем мире преданность превыше всего. Тебе еще многому предстоит научиться.

— Так научи меня, Уинни.

Я поежился от этого имени, которым он называл меня в детстве. Также он обратился ко мне год назад, когда рыдал и спрашивал у меня, почему Бог забрал у нас отца.

— Уинстон, — поправил я Перри, не в силах встретить его печальный взгляд.

— Дай мне работу. Назначь зарплату. Тогда мне не придется так сильно растрачивать свой трастовый фонд.

Я усмехнулся.

— Хочешь здесь работать? Ты ведь бросил университет в прошлом году. Потому едва годишься даже для почтового отделения.

— Тогда назначь меня туда, — проворчал он. — Я сам пробьюсь наверх.

— Константин не станет работать в почтовом отделении, — рявкнул я. — Это опозорит нашу фамилию.

— Но я могу что-нибудь делать. Просто позволь мне.

— А как же инвестиции для твоего нового бизнеса? — потребовал я. — Внезапно стали не так важны?

— Да, если я смогу тут работать.

Я не верил, что собирался согласиться.

— Младший стажер в экономический отдел, — неохотно произнес я. — Тебе придется много работать с Нейтом, но так я смогу привлечь тебя к нескольким своим проектам. Это оплачиваемая стажировка на год. В твоем договоре я пропишу, что все это время тебе не разрешено заниматься бизнесом.

Он ухмыльнулся, по-мальчишески и совершенно глупо.

— Ты серьезно?

— За год ты получишь четыреста тысяч, — я выгнул бровь, ожидая, что Перри начнет спорить.

Хотя он слегка вздрогнул, услышав сумму, но спорить не стал.

— Если хорошо себя проявишь, через год я предложу тебе должность старшего экономического аналитика, там оклад будет в три раза выше, — я побарабанил пальцами по столу. — Тебя обяжут к поездкам в Лондон, Рейкьявик и Москву, расходы на билеты и проживание будут возмещены. Тебе выделят служебный автомобиль с бюджетом в пятьсот тысяч и секретаря, утвержденного компанией. Идет?

— Черт, конечно! — он протянул мне руку. — Спасибо, Уинни.

Я пожал ему руку, испытывая раздражение из-за того, что принял этого малыша на работу. Впрочем, лучше так, чем возможная альтернатива, где Перри от скуки попадет в неприятности. Особенно с Морелли. По крайней мере, теперь я смогу присматривать за этим мелким негодяем.

— Пусть Дебора позвонит моему портному. Твой просто ужасен. Если хочешь здесь работать, должен выглядеть соответствующе, — я встал и захватил свой портфель. — Не подведи меня.

— Не подведу, — поклялся Перри.

По крайней мере, похоже, он сам верил своим словам.

*****

Было уже почти пять вечера, и я чувствовал себя раздраженным до невозможности. Сегодня встреча шла за встречей, и каждый раз мне приходилось набрасываться на людей и угрожать. Я на взводе от переполнявшего меня напряжения. В дополнении ко всему этому Перри заходил ко мне в кабинет не меньше пятидесяти раз ради того, чтобы задать пару вопросов. Я знал, что Нейт специально посылал его, получая удовольствие от этого дерьма. Он радовался, видя, в каком я состоянии.

Я так устал от этого.

У меня даже не было времени отвлечься.

В голову прокрались воспоминания о субботнем вечере. Я был удивлен тем, как далеко Эш решила со мной зайти. Может, уборщица из нее и никакая, но она была буквально рождена для этой работы. Доставлять мне удовольствие. Член дернулся, когда я вспомнил, как она оседлала мое бедро и всхлипывала от оргазма. Я думал, что ей нужно побыть одной после нашей ссоры, но потом она шокировала меня, написав мне первой.

Решив взять чертову передышку, я написал Эш.

Я: Хочу, чтобы ты стала горничной в моем доме. Полный рабочий день.

Эш: Всего-то?

Я так и чувствовал ее сарказм, отчего улыбнулся. Впервые за сегодняшний день.

Я: Помимо прочего. Назови цену.

Эш: Твой дом безупречен, Уин. Я тебе не нужна.

Я: Ошибаешься. Я хочу, чтобы ты в любое время оказывалась рядом. И мы оба прекрасно знаем, что статус «горничной» — это уловка. Способ заткнуть Гарольда, когда он позже узнает, сколько я тебе плачу.

Эш: Похоже, Гарольд — крутой парень.

Я: Большинство бухгалтеров такие.

Эш: Ты действительно надумал платить мне, чтобы я целый день торчала у тебя дома, ожидая твоего возвращения, как какая-то содержанка?

Я: Когда ты говоришь грязные словечки, мой член становится невероятно твердым.

Эш: Мерзость. Я не использовала никакие грязные словечки!

Я: Но ты можешь. Я щедро за это заплачу.

Эш: Я не в настроении сегодня.

Я: Говорить непристойности?

Эш: Говорить с тобой. Точка.

Я ухмыльнулся. Вспыльчивая малышка.

Я: Назови свои условия, мы их обговорим и сможем двигаться дальше.

Эш: Моя птичка поедет со мной.

«Что, черт возьми?»

Я: Если это какой-то сленговый термин для твоей подруги, то напоминаю, что наш уговор распространяется только на тебя.

Эш: Нет, всех моих друзей распугали ужасные тройняшки. Я говорю о своей птице. Настоящей. Его зовут Креветка. Он хороший мальчик.

Эта девушка говорила серьезно.

Я: Пошли фотографию. Если мне понравится, я заплачу.

Пару секунд спустя Эш послала мне селфи с чертовой розовой птицей. Она смотрела на попугая с широкой и счастливой улыбкой. Черт. Я ненавидел животных. Но не мог не заметить, как Эш хороша и как красива ее улыбка. Я послал ей сотню баксов.

Я: Отлично. Можешь взять птицу.

Эш: Его зовут Креветка.

Я: Я приглашаю Креветку. А теперь давай договоримся о твоей зарплате.

Точки начинали двигаться и исчезали. Эш явно думала, сколько можно попросить. Но когда она ответила, я испытал шок.

Эш: В клининговой компании я получала пятнадцать долларов в час. Думаю, это справедливая сумма, поскольку я не самая лучшая горничная.

Не удивительно, что она ни черта не делала. Если бы мне кто-то предложил убираться за пятнадцать долларов в час, я бы рассмеялся им в лицо. Нет уж.

Я: Полторы тысячи в день. Пять дней в неделю. И хочу, чтобы ты сидела у меня дома с восьми утра и до пяти вечера.

Эш: УИНСТОН, НЕТ!

Я: Я не часто слышу это слово…

Эш: Ты не можешь платить мне тридцать тысяч в неделю за то, чтобы я сидела у тебя дома и играла со своим попугаем!

Я представил, как ее пухлые губы приоткрылись от шока. Мне вдруг захотелось броситься к ней домой, похитить ее и навсегда запереть в своей квартире. Чтобы я в любой момент смог увидеть это шокированное выражение.

Я: Соглашайся или сходи с поезда.

Эш: Схожу. Я не могу принять эти условия.

Я: Это лишь голый оклад. Все «дополнительные» услуги, о которых я стану просить, будут оплачиваться отдельно.

Эш: Почему с тобой так сложно?

Я: Все просто, Золушка.

Эш: Не называй меня так.

Я: Скоро ты станешь моей горничной. По-моему, уместно.

Эш: Для протокола: ты не сказочный принц.

Я: Нет, в этой истории я злодей. А теперь соглашайся, женщина.

Эш: Могу я оставлять Креветку на ночь и выходные? Я бы приходила кормить его и поиграть с ним. Можешь вычесть за это какую-нибудь сумму из моего жалования.

Я нахмурился, прочитав эту просьбу.

Я: Я плохо справляюсь с домашними питомцами.

Телефон зазвонил у меня в руке, и я выгнул брови, увидев, что это Эш набрала меня в FaceTime. Я быстро принял звонок, залюбовавшись ее молодыми и пухлыми губами.

— Пожалуйста, Уин. Ему здесь небезопасно, — она нахмурилась и прикусила нижнюю губу, ожидая моего ответа.

— Я поцелую тебя, — предложил я. — Согласишь на такие условия?

— Я согласна, — она буквально просияла, а ореховые глаза заблестели. — Спасибо тебе!

Мы не договорились о количестве поцелуев, потому я украду их столько, сколько захочу.

— Идет. Я буду присматривать за птицей столько, сколько будешь позволять себя целовать.

Кто-то постучал в мою дверь, заставив скривиться от разочарования.

— Я перезвоню тебе позже, и мы закончим разговор, — пообещал я. — Ко мне кто-то пришел.

— Пока, — Эш помахала мне, а потом пропала с экрана.

— Входите, — рявкнул я, по-настоящему разозлившись на того, кто прервал меня.

Если это снова Перри…

— Твоя задница сегодня буквально в огне, — произнес Нейт, входя в мой офис. — Не хочешь поделиться тем, что тебя гложет?

Я откинулся на спинку стула, сердито посмотрев на Нейта.

— Даже не знаю. Может, дело в том, что ты посылал ко мне Перри тысячу раз, стараясь довести до кипения.

Он расхохотался, сев напротив меня, словно был у себя дома.

— Ты сам нанял его стажером. А стажеры должны учиться. Так уж устроен мир, приятель.

— Я уже сожалею о своем решении, хотя прошел всего день.

— Похоже, тебе нужно сходить куда-нибудь развеяться. Пойдем выпьем. Я угощаю, — он коварно улыбнулся. — Покажем Перри, что значит быть настоящим мужчиной.

— Этому за день не научишься, — усмехнулся я.

— Нет, но будет забавно заставить его наложить в штаны. Наблюдать, как его лицо становится свекольно-красным. Когда Дебора сегодня на него накричала, он буквально побагровел, — Нейт тихо посмеивался. — Может, ему нравятся женщины постарше.

Я сам едва выносил Перри, но то, что Дебора накричала на него, меня разозлило. Он же Константин, черт возьми. Я решил разобраться с ней позже.

— Ладно, — я взял ноутбук и положил его в сумку.

— Ладно? Ты серьезно? Обычно мне приходится долго тебя уговаривать.

— Я только что нанял горничную на полный рабочий день и хотел бы отпраздновать это вместе с ней. Скажи, куда мы пойдем, и я подъеду, — я застегнул молнию на сумке, а потом выгнул бровь. — Прекрати смотреть на меня так, будто я сошел с ума.

— Ну, она, конечно, горячая штучка, но с каких пор ты якшаешься с прислугой?

— В свободное от уборки время, она подрабатывает моей личной помощницей, — маленькая ложь, но я не сомневался, что скоро это станет правдой.

— И между делом сосет член? Снова тебя спрашиваю, как мне заполучить такую же?

— Нет, — выдавил я. — Эш этого не делает. Я плачу ей за выполнение работы, с которой она справляется на отлично.

«Приносит мне радость. Вот в чем ее работа».

— Такой чувствительный сегодня. После того, как финансово калечишь людей, ты становишься какой-то раздраженной сволочью. Если бы ты не был такой жадной до денег шлюшкой, я бы подумал, что тебе не нравится их прижимать.

— Пока, Нейт. Пошли ко мне Дебору по пути назад. И скажи Перри надеть что-нибудь приличное.

— Так точно, капитан, — Нейт шутливо отдал мне честь. Чертов ребенок, вот кто он. — Скину тебе название местечка позже.

Как только Нейт ушел, я написал Эш.

Я: Плачу по две тысячи за каждый обед, встречу или мероприятие, которое ты посетишь со мной. Одежда, обувь и аксессуары включены. Просто скажи «да», и я найму тебе персонального портного. А на сегодня выбери что-нибудь короткое, обтягивающее и сексуальное. Только скажи размер обуви. Я хочу купить туфли сам.

Эш: Притормози. Как часто будут эти мероприятия?

Я: По мере необходимости. Ты нужна мне сегодня вечером. Говори размер обуви, женщина.

Эш: 7. И сперва мы должны будем завести Креветку к тебе домой.

Я: Я пошлю за тобой машину, она отвезет тебя ко мне. Если кто-нибудь спросит, то днем ты моя горничная, а по вечерам — личная помощница.

Эш: Это звучит грязно, Уин.

Я: Тогда мне повезло, что у меня будет горничная, способная все за собой убрать.

Эш: Что если я поставлю тебя в неловкое положение?

Я: Надеюсь, ты смутишь лишь себя.

Эш: Специальные просьбы на твоих мероприятиях будут стоить тебе денег. Смущать меня — точно особенная просьба.

Я: Тебе нужно будет только назвать цену, Золушка, и все станет твоим. Будь готова поехать ко мне через час.

Убедившись, что Эш выполнит мою просьбу, я, наконец, поднял взгляд на свою секретаршу, чопорно стоявшую у двери.

— Нам нужно поговорить о том, как ты разговариваешь с Константинами, Дебора, — рыкнул я. — Закрой дверь.

Глаза Деборы наполнились слезами еще до того, как она захлопнула ее.

Только вот слезы моей секретарше не помогут. Они вообще на меня не действовали. Чтобы сейчас избежать беды, ей следует произнести искренние извинения и заверить меня, что впредь никогда так больше не поступит. К тому времени, как я закончил хлестать ее угрожающими словами, Дебора стала очень послушной и готовой показать, что будет хорошо себя вести.

— О, — вспомнил я, прежде чем она успела сбежать из моего кабинета, — найми мне персонального консультанта по имиджу. Мне нужно чтобы кто-нибудь снял мерки с моей новой личной помощницы и закупил ей одежду. Поставь это сейчас приоритетом. Мне нужно, чтобы специалист был в моей квартире завтра же утром.

— Да, сэр, — пробормотала Дебора, от слез ее лицо покрылось пятнами.

— Умница. Не разочаровывай меня снова.

Она яростно закачала головой, по ее щекам снова покатились слезы.

— Больше никогда, сэр.

Глава 10

Эш

— Мы почти готовы, — сказала я Креветке, нанося на губы матовую красную помаду. — Я нервничаю, но все к лучшему. Там ты будешь в безопасности. Это тихие и огромные апартаменты. У тебя будет больше места для полета.

Креветка зачирикал и будто бы замурлыкал по-птичьи, словно ему понравилась эта идея.

Сегодня я оставила волосы распущенными, уложив их волнами, спускавшимися чуть ниже груди. Я даже сделала над собой усилие и накрасилась. Уинстон жаждал унизить меня ради забавы, но я отказывалась давать ему повод своей внешностью. Я вполне способна принарядиться и выглядеть рядом с ним конфеткой. Однако я не решилась прямо тут надеть платье, которое явно привлечет внимание моих сумасшедших сводных братьев и вызовет вопросы у отца и Манды, потому влезла в джинсовые шорты, коричневые босоножки и черную майку. Я уже упаковала в рюкзак к черному платью подходящее нижнее белье и аксессуары. Даже захватила туфли на плоской подошве, на случай если Уинстон выберет слишком высокие каблуки.

А зная его, он именно такие и купит.

Однако когда Уинстон увидит, как ужасно я хожу на каблуках, он с радостью позволит мне надеть свою обувь.

Я схватила пакет с вещами, закинула на плечо рюкзак и взяла клетку с Креветкой. Он громко щебетал, радуясь новому приключению. По лестнице я спустилась без происшествий и почти дошла до входной двери, когда меня остановила Мэнди.

— Куда это ты собралась, юная леди? Я думала, ты сегодня работаешь, — обернувшись, я увидела, как она смотрела на меня пронзительным взглядом. Мэнди скрестила руки на своей идеальной груди и поджала пухлые губы. Интересно, кто решился делать операцию пластическому хирургу?

— Я на работу, — пожала я плечами. — Вернусь поздно.

Мэнди скривилась, посмотрев на Креветку.

— Очень сомневаюсь, что клининговая компания позволит тебя брать с собой птиц.

— Я…эм… я… — я замолкла, не зная, как ей сказать, но все же решилась. — Я там больше не работаю.

— Тебя же не уволили? — потребовала она ответа. — Я же просила не подставлять меня!

То, что ее лицо начало становиться фиолетовым, было бы забавно, если бы это не напомнило о Скауте, который пугал меня до чертиков.

— Я не подставляла, — поспешно откликнулась я. — По правде, ты даже можешь гордиться. Меня завербовали на более престижную работу.

— Что? — ее брови буквально взлетели.

— Мистер Константин посчитал мою уборку столь хорошей, что нанял меня горничной на полный рабочий день, — я вздернула подбородок, вложив в свои слова ложную уверенность. — Также он попросил помогать ему с делами и посещать разные мероприятия.

Злость на лице Мэнди сменилась шоком. Затем ее глаза хищно блеснули. Совсем как у ее сыновей.

— Который из Константинов, любимая?

«Любимая?»

«Ого».

— Эм, Уинстон.

Она едва не подавилась воздухом, а ее ресницы затрепетали.

— Генеральный директор «Халсиона»? Этот Константин?

— Да, а это плохо?

— Боже мой, нет, милая. Это замечательно.

«Милая?»

«Какая мерзость».

— Ладно. Нужно идти. Мне сказали, что за мной пошлют машину.

Она быстро подошла ко мне, стук ее каблуков эхом отдавался по всему дому. Мэнди погладила меня по волосам, словно заботливая матушка.

— Думаю, мне не стоит тебе объяснять, как важна эта работа. Константины — чрезвычайно закрытая семья, с которой трудно поладить. Должность, которую ты каким-то образом добыла, повышает наш семейный статус. Очень важно, чтобы ты там все не испортила.

«Не волнуйся, Мэнди-мужеедка, я уже профессионально давлюсь хлебными палочками. Все, как любит мой босс».

— Я сделаю все, что в моих силах, — пробормотала я.

Она внимательно осмотрела меня, без сомнения перечисляя в голове все мои недостатки, словно однажды могла их исправить.

— Сходишь в спа-салон к Эрин в самое ближайшее время. Скажешь ей назначить тебе полный курс очищения, и пусть запишет на мой счет.

«Нет уж, благодарю, леди».

— Я проверю свое расписание. Мистер Константин очень требователен.

Ее глаза хищно блеснули.

— Это потрясающе, любимая. Требовательность означает, что он наслаждается работой, которую ты для него выполняешь. Может, у вас даже завяжутся романтические чувства. Если и не со старшим Константином, то всегда можно переключиться на младших. Может, на Перри. Он хорош собой и почти твой ровесник. Смотри на это, как на возможность светлого будущего. С такими темпами тебе и колледж не понадобится.

Мне бы хотелось сказать ей, что я не какая-то золотоискательница, охотившаяся за состоянием семьи Константин. Но тогда я бы соврала. Уинстон платил мне за весьма странные вещи, а я радостно брала у него деньги.

— Что там про колледж? — спросил отец, появившись в дверях гостиной.

Папа явно куда-то собирался и был одет в дорогущий костюм, который я никогда на нем раньше не видела. Когда-то седые волосы на висках были выкрашены в шоколадно-коричневый цвет. А еще при нем теперь всегда была аккуратно подстриженная бородка, именно такая, какая привлекала Мэнди — ей нравилось, когда у мужчины было немного волос на лице. Иногда я даже не узнавала эту версию своего отца.

— Мы обсуждали, — промурлыкала Мэнди, обняв моего отца и улыбнувшись ему, — как успешна может быть Эш вне зависимости от того, какой путь выберет для своей карьеры.

Отец мне улыбнулся, в уголках его глаз показались морщинки, такие родные, что грудь сдавило.

— Вот это моя девочка.

Я бросила взгляд в окно и увидела идеально начищенный черный «мерседес».

— О, это за мной. Поговорим позже, — я быстро поцеловала папу в щеку, а потом выскочила за дверь.

Мэнди вышла из дома вслед за мной, явно переполняемая возбуждением. Мне не понравилось, что она вдруг решила стать моей лучшей подругой. Похоже, если я буду в хороших отношениях с Константинами, это по умолчанию повысит ее статус среди элитной толпы. Я всегда знала, что она хотела стать как можно более популярной, потому меня чертовски сильно удивило, что Мэнди решила встречаться с моим отцом.

По ее меркам он был беден.

Не достоин.

Отец-одиночка.

Я поежилась от мысли, что здесь могла быть замешана настоящая любовь. Папа по-настоящему любил только маму. Он никак не мог испытывать столь же сильные чувства к Мэнди. Я считала, что она захотела связаться с «бедняком» потому, что папа был невероятно красив. Большинство богатых парней не производили такого же впечатления. Кроме Уинстона я видела не так уж много богатых и сексуальных мужчин.

— Добрый вечер, мисс, — поприветствовал меня мужчина в костюме, когда я подошла к машине.

Он уложил мои вещи в багажник, а клетку с Креветкой поставил на заднее сидение. Я забралась на переднее, рядом с водителем, и заметила, как служащий немного поморщился, но спорить не стал. Во время поездки я полностью погрузилась в свои мысли, обдумывая, не залезла ли я по собственной воле в пасть аллигатора. Только время покажет.

*****

Я снова прошла по гостевой комнате, взглянув на часы. Когда я согласилась приехать сюда и ждать Уинстона, не думала, что мне придется ждать его до девяти вечера. Фрэнсис уже успела принести мне ужин, и я поела. В одиночестве. Ожидание выводило меня из себя.

Может, Уинстон вообще не приедет. Тогда я могла бы снять платье, переодеться, смыть макияж и пойти домой.

Креветка вдруг громко защебетал из гостиной. Ему очень понравились панорамные окна, он летал перед ними взад и вперед, пересекая огромное пространство, и изредка останавливался отдохнуть на массивном светильнике.

Я бросилась в гостиную, желая узнать, что привело его сейчас в такое возбуждение. И как только переступила порог, сразу все поняла.

Уинстон Константин.

Он стоял под люстрой, глядя на Креветку, и качал головой. У меня по спине пробежал холодок из-за дурных предчувствий. Уинстон, казалось, уже выглядел несчастным из-за Креветки.

— Ему нечасто удается полетать, — объяснила я. — Он успокоится. Просто очень рад.

Уинстон обернулся и прищурился, увидев мой наряд. Он медленно подошел ко мне, в его темно-голубых глазах светилась смертельная решимость. Мне пришлось вытянуть шею и поднять голову, чтобы сохранить зрительный контакт, когда он подошел так близко, что мы едва ли не соприкоснулись.

— Ты вкусно пахнешь, — пробормотал он, потянувшись к моим волосам.

— Ты тоже.

Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на мои губы.

— Этот красный опасен.

— Не волнуйся, я как раз собиралась все смыть, потому что наше мероприятие, по всей видимости, отменено.

Он обхватил мой подбородок, а потом прижался к моим губам своими так целомудренно, что мне захотелось большего.

— Никаких отмен. Мы скоро встретимся с моим другом Нейтом и братом Перри. Ты ела?

— Френсис меня покормила.

— Я оставил туфли на столике в прихожей. Надень их, а я пока переоденусь. Выезжаем через пять минут.

Он пошел прочь, став взбираться по лестнице, словно зверь, пытающийся попасть в рай. Я какое-то время смотрела на его задницу, а потом бросилась к столу, чтобы проверить туфли. Как только я откинула крышку с коробки, меня передернуло.

Я любила «Aquazzura», как и любая другая девушка, но покупать мне туфли на высоченных шипованных каблуках, уже чересчур. Не говоря уже о том, что я ни за что не смогу в них ходить. Однако меня буквально ослепили красивые хрустальные украшения, потому я решила их хотя бы примерить. Сбросив свои босоножки, я надела одну туфлю. Она едва обхватывала ногу, а каблук оказался так высок, что его можно было назвать смертельно опасным. Переступив, я надела вторую туфлю, держась за столик, чтобы не упасть.

Но… да, все еще покачивалась.

Я сделала осторожный шаг и тут же вцепилась в стол, чтобы не упасть, из-за чего чуть не вывернула лодыжку. Жаль, ведь они выглядели так красиво и хорошо подходили к платью. Я уже собиралась сбросить их, когда две сильные руки обвили мою талию.

— Они идеальны, — пробормотал Уинстон, его горячее дыхание защекотало волосы. — Ты стала почти с меня ростом.

Я едва справилась с дрожью от его прикосновения.

— Прости, что приходится сообщать тебе плохие новости, но я не могу в них ходить.

Он усмехнулся, как-то зловеще и угрожающе.

— Потому я их и купил.

— Что? — прошипела я, глянув на него через плечо. — Зачем ты это сделал?

— Я думал, ты хочешь заработать деньги. А я ведь становлюсь твердым, когда ты смущаешься.

— Ты серьезно? — меня захлестнул гнев, обжигающий и неистовый.

— Абсолютно.

— Это смутит не только меня, — огрызнулась я. — Но и тебя тоже. Как люди воспримут новость о том, что я твоя личная помощница, если даже ходить нормально не смогу.

— Тебе просто придется держаться поближе ко мне, — он отпустил меня и предложил свой локоть. — Давай немного попрактикуемся?

— Поверить не могу. Это дорого тебе обойдется, Константин. Просто твой звездный час.

— Как насчет сотни долларов за каждый раз, когда ты покачнешься?

— Две сотни, — рыкнула я. — А если я упаду, достанешь из бумажника тысячу.

— Я могу себе это позволить.

— Я тебя ненавижу.

— Нет, ты злишься, но в тайне наслаждаешься этим. Тебе нравится сама мысль, что каждый раз, когда твои щеки краснеют, мой член становится твердым, как камень.

Я ощутила прилившую к щекам кровь. Меня возмутил тот факт, что Уинстон был прав. Он создавал из меня какое-то чудовище. Мне не нравилась та личность, которая пряталась внутри меня. Она такая же сумасшедшая, как и он.

— Пойдем, дорогая. Нужно выгулять эти туфли, — Уинстон ухмыльнулся в своей манере психопата.

Я ухватилась за его локоть, мысленно проклиная Уинстона, потом сделала неуверенный шаг. И тут же вцепилась в него изо всех сил. Я вспомнила, как папа первый раз повел меня кататься на коньках. Схожие ощущения. Я могла стоять прямо, только держась за него. Это унизительно.

И провести так весь вечер?

«Ни за что».

— Мы возьмем с собой мои балетки в качестве запасного варианта, — бросила я ему. — Таковы мои условия.

— Не пойдет. Ты можешь взять с собой балетки, но если наденешь их, то потеряешь все заработанные за вечер деньги, — я снова покачнулась и прижалась к нему теснее, отчего Уинстон рассмеялся. — В твоей копилке уже двести долларов, потому тебе есть, что терять.

Учитывая, что я дрожала на каждом шагу, этот вечер станет для него смехотворно дорогим. Глупый богач, которому некуда девать деньги. Большинство парней в таких случаях покупали себе яхту или чертов остров. Мой же приобрел долбанные туфли, чтобы смотреть, как я буду ходить, словно олененок на льду.

«Мой?»

Мысль отдалась внутри яростью. Это мой босс. Ничего больше. Да, он подарил мне оргазм. И я буквально вспыхивала, когда Уинстон меня касался. А еще мне понравился поцелуй. Но все же Уинстон Константин был мудаком.

Мне следовало все время это помнить.

— Пойдем, — пробормотала я. — Пора выставить себя идиоткой.

— Я в полном восторге и предвкушении.

Я ответила ему средним пальцем, выставив его прямо у Уинстона перед носом.

Глава 11

Уинстон

Было так мило слушать, как Эш подсчитывала каждый раз, когда едва не падала. Я уже должен ей сорок восемь сотен, а мы только вошли в бар, где должны были встретиться с Нейтом. Теперь, когда все на нас смотрели, Эш держалась за меня изо всех сил, стараясь идти прямо.

— Они взяли VIP-кабинку, — сказал я Эш сквозь музыку. — Сюда.

Я подвел ее к столу и буквально поймал, прежде чем она успела свалиться на задницу, что обошлось бы мне сразу в тысячу. Эш бросила на меня убийственный взгляд, и я усмехнулся. Как только к нам подошли Нейт и Перри, я лишь крепче обнял Эш.

Она была чертовски красива.

Я знал.

Только мне не понравилось, что они тоже это мгновенно оценили.

— Нейт, Перри, — поприветствовал я их кивком. — Это моя новая помощница, Эш Эллиот.

Перри ей улыбнулся и похлопал по месту рядом с собой.

— Приятно познакомиться. Садись. Я не кусаюсь.

«Не кусается. Потому что иначе я вырву ему зубы один за другим». Но вместо того, чтобы угрожать моему брату, я нацепил на лицо непроницаемое выражение и помог Эш забраться в кабинку. Нейт наблюдал за этим с веселым блеском в глазах. Как только она села, я опустился по другую сторону от нее.

— Я уже заказал выпивку, — произнес Нейт, когда официантка принесла четыре кружки пива и восемь шотов.

Я взял одну рюмку и осушил одним глотком, стараясь хоть немного заглушить сжигавшую меня ревность. Алкоголь успокаивал, потому я сразу же выпил второй шот. Когда я поднял взгляд, то увидел ухмылявшегося мне Нейта. Чертов мудак.

— Значит, мы оба новички, — обратился Перри к Эш. — И вынуждены работать на этого тирана.

Она рассмеялась. Такой искренний смех. И он для моего брата.

— По крайней мере, Уинстон хорошо за это платит, — ответила Эш, одарив меня такой дерзкой улыбкой, что у меня тут же напрягся член.

Перри начал задавать ей миллион вопросов: о ее возрасте, о том, где она жила, и еще о куче мелочей, какие только приходили ему на ум. Однако больше всего мне не нравилось, что он смотрел на нее каждые три секунды. И когда я глянул на Нейта, желая найти хоть какое-то сочувствие, то увидел, что мой друг вел себя также.

«Ладно, я понял».

Эш была молодой, завораживающе красивой и буквально сияла.

Но им следовало найти собственных девушек.

Нейт что-то спросил у Перри, отвлекая его внимание, и я склонился к Эш, касаясь губами ее уха.

— Пять тысяч за твои трусики.

Она бросила на меня предостерегающий взгляд. Так забавно, что Эш решила, будто получила перерыв от наших игр.

— Снимай сейчас же. Но будь осторожна. Они не должны ничего увидеть, иначе захотят тебя еще больше. Эти ублюдки итак посчитали, что у них есть шанс с тобой. Но ты моя, малышка. И я хочу, чтобы ты положила мне в карман трусики в течение следующих пяти минут.

— Ладно, — прошипела она.

К ней снова повернулся Перри, и Эш вновь стала меня игнорировать. Но я сосредоточенно ловил каждое микро-движение. Она старалась действовать незаметно, но ни от Перри, ни от Нейта не ускользнуло ее ерзанье. Решив помочь ей, я спросил Нейта о его новом проекте и роли в нем Перри. Пока они оживленно обсуждали это, Эш подтянула узкий подол платья к бедрам. Я теснее прижался к ней, чтобы спокойно наблюдать, что она делала под столом. Когда рука Эш исчезла под платьем, мне захотелось немедленно вытащить член и насадить ее на него.

За столом вдруг воцарилась тишина, мы втроем следили за Эш. Она стала болтать о колумбийском университете, но никто ее не слушал. Мы все смотрели, как она извивалась, стараясь снять трусики.

— Нужна помощь? — спросил я, проведя рукой по ее обнаженному бедру. — Я могу побыть ассистентом.

Эш вздрогнула, когда я провел пальцем по краю ее трусиков под платьем. Подцепив тонкую веревочку, я потянул ее вниз. Мне пришлось применить силу, чтобы стянуть их с ее задницы и приспустить до бедер. Протянув руку, я повторил все с другой стороны. Как только ткань оказалась у нее на бедрах, я провел пальцами по внутренней стороне ткани, с наслаждением ощутив влагу.

— Дальше сама, — пробормотал я.

Эш одернула платье, чтобы прикрыться, а потом спустила трусики до колен. Нейт вовсю ухмылялся, а Перри выглядел так, словно готов был прямо сейчас сделать ей предложение. Чертов болван.

Остаток ее монолога прошел гладко. Как только Эш сжала трусики в кулаке, то с силой прижала их к моей промежности. С моих губ невольно слетел стон.

— Вот. Счастлив?

— Ликую.

Она показала мне язык, а потом продолжила расспрашивать Нейта о его положении в «Халсионе». Я незаметно поднес черные трусики к носу и вдохнул сладкий сексуальный аромат, прежде чем положить их в карман. Нейт лишь покачал головой, старательно подавляя смех. Перри же был слишком занят Эш. Словно сам Бог спустил перед ним с небес ангела и сказал, что это его подарок.

«Только через мой труп».

— Хочешь потанцевать? — спросил у нее Перри.

— Не могу, — яростно закачала Эш головой.

Нейт и Перри вопросительно посмотрели на меня.

— Она может танцевать, — сказал я ровным и безразличным тоном. — Но должен тебя предупредить: у нее две левых ноги. Будет больно.

Перри пожал плечами.

— Это не может быть и в половину так плохо, как здесь танцуют люди.

— Как хочешь, парень.

Эш покачала головой, глядя на меня, ее щеки залились румянцем. Она не хотела танцевать, потому что едва ходила в своих туфлях. Будет приятно посмотреть, как она выставит себя на танцполе. Может, тогда эти придурки перестанут смотреть на нее так, будто она королева Англии, не меньше.

Я вышел из кабинки и протянул ей руку. Эш уставилась на нее, как на змею, и раздраженно пыхтела, пытаясь вылезти из-за стола. Когда Эш пошатнулась, я протянул руку, чтобы помочь, но она ударила меня по пальцам, приняв помощь Перри, который оказался рядом, как самый настоящий сказочный принц. Эш взяла его за руку, посмотрев на меня полным яда взглядом. Я следил за ними, пока они шли к танцполу.

— Кто-то влюбился, — протянул Нейт, широко улыбаясь.

— Отвали, придурок. Вовсе нет.

— Ты ведь только что заставил свою помощницу снять перед нами трусики. Она взяла тебя за яйца, чувак, — он ухмылялся, как идиот, явно наслаждаясь этим разговором.

— Она моя помощница. И делает то, что я говорю. Не лезь не в свое дело.

— Перри только и делает, что лапает ее, — пробормотал Нейт. — Собираешься что-нибудь делать с этим придурком? Я бы посмотрел на бой двух Константинов.

Я показал ему фак, а потом все же взглянул в сторону Перри. Он танцевал с Эш, но в этом не было ничего особенного. Нейт просто пытался меня разозлить.

— Она привлекла моего брата. Как и тебя. Да, Эш красива, я знаю.

— Привлекла? Твой брат выглядит так, словно планирует предложить ей руку и сердце. А я был бы не против прокатить ее на своем члене. Мы оба прекрасно понимаем, что твоя старая задница не сможет удовлетворить такое молодое создание.

И хотя он шутил, от меня не ускользнула резкость в его голосе. Нейт действительно хотел трахнуть Эш. Однако я отрежу ему член, если он попытается. Пока я буду оплачивать счета Эш, никто не посмеет ее трахать. Никто.

— О, посмотри, — сказал Нейт, — она танцует с какой-то цыпочкой. Может, она по девочкам.

Я прищурился, раздраженный тем, что Перри танцевал с двумя девушками, ни одна из которых не была Эш. Однако она пока не падала на задницу, потому я решил оставить все, как есть.

— Твои попытки вывести меня из себя не сработают, — сказал я, встретив его взгляд. — Можешь завязывать с этим дерьмом.

Нейт уступил и принялся говорить об одном из проектов, над которым сейчас работал. Я слушал вполуха. Мысли были заняты совсем другим. Например, трусиками в моем кармане.

— Срань господня, — воскликнул вдруг Нейт, — она танцует с Морелли.

— Хорошая попытка.

— Да посмотри, чувак, — указал он на танцпол.

Чертов Лео Морелли и его свита столпились вокруг моей девочки, оттеснив Перри подальше. Лео, тем временем, стал тереться о задницу Эш.

«Все демоны ада, не может быть».

Я буквально вылетел из кабинки, не в силах совладать с бурлящей во мне яростью. Нейт что-то кричал мне вслед, но я ничего не слышал. Протиснувшись между двумя парнями Морелли, я подошел прямо к Эш.

— Пора идти, мисс Эллиот, — рявкнул я. — Сейчас же.

С ее лица тут же слетела улыбка, а глаза расширились. Должно быть, она ощутила возникшее между мной и Лео напряжение, потому что начала отстраняться. Однако Лео вцепился в ее талию, посмотрев на меня с вызовом в темных глазах.

— Любопытно наблюдать Константина, бродящего по трущобам, — произнес Лео, усмехнувшись. — Просто подождем, когда я расскажу все брату. Люциану так нравится изучать бреши в золотых доспехах Константинов.

— Отпусти мою помощницу, — процедил я сквозь зубы самым спокойным тоном, на который был способен. — У нее много работы.

— Так ты называешь свою подружку? — Лео качнул головой, а потом уткнулся носом в ее волосы. — Я не идиот, Константин. Я наблюдал за вами весь вечер. Она важна для тебя, а значит, и для Морелли.

Схватив Эш за руку, я дернул ее на себя, вырывая из пальцев Лео, чтобы заключить в свои объятия. От этого резкого движения, Эш споткнулась. Но на этот раз я не получил удовольствия от ее смущения. Сейчас я больше волновался о жизни Эш. Мы по-королевски облажались. Все это было ошибкой.

— Мисс Эллиот — ценное приобретение для нашей компании, — огрызнулся я. — А ты прекрасно знаешь, что мы не потерпим, чтобы нашим активам угрожали. Лучше тебе найти что-то другое, на чем сможешь зациклиться, Морелли.

Его ухмылка была хищной.

— Слишком поздно. Я уже зациклился на твоей новой шлюхе.

— Давай уйдем, — пробормотала Эш, прижимаясь к моей груди. — Пожалуйста.

Лео Морелли в кратчайшие сроки распространит об Эш самую гнусную информацию, которая могла превратить ее жизнь в ад. И это в лучшем случае. Он способен на гораздо более ужасные вещи. И чем глубже Лео ранит Эш, тем сильнее будет его радость. Он прекрасно знал, что семья Константинов для него вне досягаемости. Если бы Лео попытался сотворить нечто подобное с одной из моих сестер, мы бы растоптали его, заставив увидеть звезды. Но как я мог защитить Эш, если наша связь с ней временна? Я хотел трахнуть ее, а не разрушать ей жизнь. Если ради спасения Эш мне придется сейчас отбросить часть гордости, то так тому и быть.

Скользнув рукой по заднице Эш, я наградил Лео убийственным взглядом.

— Думаю, мы сможем договориться о сумме, которая очистит твой разум и избавит от зацикленности.

Лео прищурился.

— Мне нужно будет все оценить и обдумать. Поразмышлять о стоимости этой сделки. Даю слово, что мои уста останутся запечатанными, пока мы не заключим сделку, — он подошел ближе склонив голову набок. — Мне связаться с твоей очаровательной помощницей, чтобы договориться о встречи позже?

— Звони моей секретарше Деборе и говори с ней, — прорычал я. — Не смей морочить мне голову, Морелли. Это плохо кончится.

— Не волнуйся, — ехидно улыбнулся Лео. — Я не хотел красть твою девушку. Мне нравятся женщины постарше. К слову, как там твоя мама?

Как назло в этот момент появился Перри. Чертов маменькин сынок.

— Тебе то какое дело, придурок? — потребовал брат, подходя к нему ближе, словно действительно готов был надрать задницу Лео Морелли. Невероятно.

К счастью, Лео это позабавило. Если бы на его месте был Люциан, я бы уже выковыривал куски черепа Перри у себя из волос.

— Просто мой отец передавал ей привет, — рассмеялся Лео. — Должно быть, Кэролайн очень одиноко с тех пор, как вашего отца не стало, — он почесал подбородок, словно пытался что-то припомнить. — Напомните, как он умер?

Перри попытался рвануть вперед к Лео, но его удержал появившийся в какой-то момент рядом Нейт. Морелли со своими людьми развернулся и быстро исчез в толпе. Они совсем как тени. Впрочем, так оно и было.

— Пора домой, — я шлепнул Эш по заднице. — Я устал.

Она подняла голову, встретив мой взгляд.

— Прости. Я не знала.

Как бы я ни был зол, что теперь придется заплатить Лео безбожно огромную сумму денег, лишь бы он не приближался к Эш, все же вымещать свое состояние на ней не мог, ведь она не знала всей тайной политики этого города. Ее наивность по отношению к нашей фамилии, а, следовательно, и к Морелли, стала одной из причин, почему мне так понравилась Эш.

— Знаю, — проворчал я. — Не беспокойся о Лео Морелли, — я вдруг ухмыльнулся. — У тебя есть более серьезные заботы. Например, подумай, как выйти из клуба и не навернуться, показав всем свою голую киску.

Ее беспокойство тут же сменилось злостью.

— Я тебя ненавижу, Уин.

— Поверь мне, Золушка, лучше так, чем ты бы влюбилась.

Любовь к Константину могла быть смертельно опасной.

Глава 12

Эш

Сегодня я облажалась, и во всем виноват Уинстон. Я была зла на него, поскольку за столом он показал себя полным придурком, но танцевать мне понравилось. Перри был милым и забавным. Полная противоположность Уинстону. Впрочем, похоже, меня не привлекали такие. Скорее я предпочитала мудаков. Потому что когда Уинстон помог снять трусики, я еле сдержалась, чтобы не начать умолять его ко мне прикоснуться. Я так возбудилась из-за устроенного им шоу, что едва не позволила делать со мной все, чего бы ему ни захотелось.

Бесплатно.

Однако все покатилось к черту, когда рядом со мной стал танцевать красивый итальянец. В каком-то смысле ощущения от танца с ним рядом походили на те, что я испытывала рядом с Уинстоном. Из-за выпитого алкоголя я покраснела, ощутив сзади твердый член незнакомца. А когда заметила летевшего к нам Уинстона, глаза которого пылали яростью, сперва решила, что он приревновал меня. Но стоило ему заговорить с Лео, я тут же поняла, что попала в разгар войны, о которой ничего не знала. Однако умудрилась потанцевать рядом с врагом Уина.

«Деньги».

Именно этим оружием владел Уинстон.

И действовал всегда твердо и резко.

Я видела, как он поднял свое оружие, вскинув его в воздух, чтобы спасти меня от неизвестного монстра. В его твердом взгляде читалось обещание. Лео Морелли получит чертову уйму денег. Из-за меня. Я прекрасно понимала, что Лео увидел во мне того, кто волновал Уинстона. Кого можно было использовать против него. И Уинстон пошел на крупную сделку, чтобы защитить меня.

Это было просто ужасно, но я испытывала благодарность.

Может, Уинстон и был полным придурком большую часть времени, но в нужные моменты собирался с силами и готов был выстоять против любой угрозы.

— Уверен, что не хочешь, чтобы я поехала к тебе домой? — пробормотала я, разозлившись на почти умоляющие нотки в своем голосе.

Он уже подъехал к особняку Мэнди, и теперь припарковался, прежде чем бросить на меня взгляд.

— Абсолютно.

«Ауч».

Его тон меня расстроил, но я видела, как Уинстон был напряжен. И за новую головную боль он мог благодарить меня.

— Ладно, — выдохнула я. — Увидимся утром. У Креветки в клетке достаточно еды и воды. Если накроешь его одеялом перед сном, он успокоится.

— Спокойной ночи, Эш.

Глаза заволокла полупрозрачная дымка от набежавших слез, что жутко меня разозлило. Выхватив телефон из подставки, я распахнула дверь. Прежде чем успела дойти до двери, мне пришло уведомление о поступивших на счет деньгах.

Обычно я была рада наблюдать, как рос мой счет.

Сегодня же меня затошнило.

Я оглянулась, посмотрев вслед его задним фарам, и ощутила обиду и разочарование. Мне было не под силу справиться с таким мужчиной, как Уинстон Константин. В нем так много… всего. Я ощущала себя не в своей тарелке.

— И это не бойфренд, да?

Из тени вдруг вышел Скаут с непроницаемым выражением лица. Он был одет во все черное. Я не знала, что Скаут задумал или что собирался делать, но точно не хотела в этом участвовать. Повернув ручку, я раздраженно фыркнула, обнаружив, что дверь заперта. Тем временем, положив руки в карманы брюк, Скаут тоже поднялся по ступеням, а потом прижал меня к двери, отчего я напряглась.

— Для Тейта ты никогда так не одевалась, — пробормотал он угрожающим тоном. — И я должен поверить, что парень, из «Ламборджини» которого ты вышла, не трогал тебя тут, — Скаут сжал мою задницу.

Я попыталась оттолкнуть его, но Скаут был выше и сильнее, потому без труда продолжал прижимать к двери. Сердце в груди бешено заколотилось, когда я подумала о том, что он мог тут со мной сделать, но в следующий миг Скаут открыл замок. Выскользнув из его объятий, я бросилась к лестнице. Однако эти дурацкие туфли меня тормозили. Я едва успела сделать три шага, прежде чем Скаут меня схватил. Когда я открыла рот, чтобы закричать, он закрыл его своей ладонью, а второй рукой обвил мою талию, поднимая в воздух. Туфли свалились с ног, когда Скаут без труда понес меня вверх по лестнице.

На втором этаже я умудрилась ударить его по голове телефоном, отчего Скаут закряхтел и выпустил меня. С колотящемся где-то, казалось, в горле сердцем я побежала к своей комнате, но не успела до конца закрыть дверь, прежде чем в проем протиснулся Скаут. Я зашвырнула в него телефоном, но он легко от него отмахнулся.

— Не подходи ко мне, — воскликнула я. — Я буду звать отца.

— Он не услышит тебя с другого этажа, — усмехнулся Скаут. — Здесь только мы с тобой, сестренка.

Я попыталась быстро заскочить в ванную, но Скаут стремительно рванул вслед за мной, снова не дав закрыть дверь.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, по моим щекам текли слезы. — Прошу тебя, Скаут. Не делай мне больно.

— Снимай платье.

— Нет!

Он достал из кармана перочинный нож. Раскрыв его, Скаут провел им по своему пальцу, словно проверяя остроту лезвия. С него тут же закапала кровь.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты смыла с себя его запах, Эш. Не усложняй.

— Он мне не ухажер, — выдохнула я. — Клянусь.

— Снимай чертово платье, иначе я срежу его с тебя.

Я задрожала и отступила от Скаута еще дальше.

— Л-ладно. Я с-сниму.

Он зашел в душ и включил воду, не сводя с меня пронзительного взгляда. Я неуверенно расстегнула молнию на платье. Прежде чем ткань упала бы к моим ногам, я прижала ее к себе, взглядом моля Скаута уйти. Однако он лишь провел ножом в воздухе, приказывая снять платье. Я скинула его на пол. Скаут стиснул зубы, заметив, что я без трусиков.

— Я знал, черт побери. Говорил Салли и Спэроу, но они мне не верили.

— Я не спала с ним, — выдавила я. — На платье наверняка остались линии от трусиков. Поверь мне, Скаут. Пожалуйста.

Он некоторое время изучал меня.

— Снимай бюстгальтер.

Я быстро стянула его, оставшись совершенно обнаженной перед ним.

— Залезай и смой с лица эту шлюшью косметику, — указал он на душ. — Вот ты кто, Эш. Просто шлюха какого-то богача. Они трахают красивых девушек отнюдь не по любви. Нет, им просто весело. Это азарт. Ты не должна питать иллюзий, что чего-то добьешься в этом мире.

Я не могла найти слов для ответа, просто обняла себя руками и тихо заплакала. Скаут снова пригрозил мне ножом, заставив буквально влететь под струи воды. Я поспешно стала смывать косметику, надеясь, что он уйдет, но Скаут все продолжал смотреть на мое тело.

Спустя пару мгновений он вдруг распахнул дверь кабинки и вошел ко мне прямо в одежде. Я всхлипнула, попытавшись убежать, но Скаут приставил мне нож к горлу. Я знала, на что он способен. Скаут мог им воспользоваться в любую секунду. Мой сводный брат — настоящий психопат. По телу пробежала дрожь, когда он обхватил мою грудь и прижался ко мне сзади твердым членом.

— Пожалуйста, не надо, — попросила я.

Скаут скользнул рукой вниз, обхватив меня за промежность.

— Скажи, кому ты принадлежишь, и я подумаю.

— Тебе, — мгновенно откликнулась я. — Я принадлежу тебе.

— Неправильный ответ.

Я вскрикнула, когда он стал грубо тереть мой клитор. И была в ужасе, когда тело против воли откликнулось. На его ласки отзывались все нервные окончания. От этого я заплакала еще отчаяннее.

— Ты принадлежишь тройняшкам Мэннфорд. Всем троим. Только нам можно с тобой развлекаться. Только нам позволено разрушать твою жизнь.

Я кивнула, потому что не знала, чего еще он хотел. И боялась, что Скаут мог меня прирезать. К счастью, он убрал нож, сложил его и вернул в карман. Затем обхватил мою грудь ладонью, а второй продолжил тереть клитор. Я съежилась от отвращения к самой себе, когда перед глазами все потемнело. С губ слетел стон, покрывая меня позором.

— Видишь, — пробормотал Скаут, медленно скользнув пальцем ниже клитора и чуть надавил, погружаясь внутрь меня, — это было не так уж трудно. Быть послушной и мокрой, — он вдруг с силой впился зубами мне в плечо, и я вскрикнула от боли. — Не волнуйся, сестренка. Когда я по-настоящему тебя трахну, рядом будут мои братья, ожидая своей очереди. По большому члену для каждой из твоих дырочек.

Скаут вытащил палец, а потом шлепнул меня по заднице. Я вздрогнула, обхватив себя руками, а он — насквозь промокший — вышел из душа, разбрызгивая воду повсюду.

— Одевайся и ложись спать, — приказал Скаут. — Если еще раз увижу, что ты ведешь себя, как шлюха, то снова напомню, кому ты принадлежишь.

Как только Скаут ушел, я скользнула на пол душа и громко разрыдалась. Я обнимала себя и все плакала и плакала, пока вода в душе не стала холодной, а мои зубы не застучали. Выключив воду, я завернулась в полотенце. Стояла тишина, а значит, Скаута поблизости не было. Я натянула свою самую теплую пижаму, подняла с пола телефон и забралась на кровать. Оказавшись под одеялом, я посмотрела, не было ли у меня каких-то непрочитанных сообщений.

Ничего.

Я решила послать Уинстону сообщение первой.

Я: Я больше не смогу. Прости.

Ответ пришел почти мгновенно.

Уинстон: У тебе нет выбора. Жду тебя в восемь утра.

Я: Я не могу, Уин. Я вынуждена отказаться.

Уинстон: Морелли чертовски опасны, Эш. Прости, если вел себя сегодня с тобой, как придурок, но я разозлился и все время думал о том, как теперь от них отвязаться. Пожалуйста, не бросай меня.

Я: Дело не в этом.

Уинстон: А в чем тогда?

Я: Я должна.

Несколько минут он ничего не отвечал. Я зевнула и уже почти провалилась в сон, когда телефон прожужжал, уведомляя о новом сообщении.

Уинстон: Утром тебя будет ждать машина. Это не обсуждается. Мы поговорим о том, что тебя беспокоит. Я не дам тебе бросить меня по смс.

А еще мне нужно было забрать Креветку.

Я: Ладно.

Уинстон: Вот и умница.

От его сообщения я снова разрыдалась.

*****

Я вошла в гостиную Уинстона измученной и подавленной. Меня переполняли эмоции, а от отвращения буквально тошнило. Мне пришлось сидеть за завтраком рядом с Мэнди и Спэроу, словно Скаут и не напал на меня прошлой ночью, почти что изнасиловав. Едва заметив подъезжавший к дому черный «мерседес», я вылетела из дома, даже не попрощавшись.

Я слишком тепло оделась, но не могла вынести даже мысли о том, что покажу сегодня хоть кому-то больше обнаженной кожи, чем необходимо. Я надела самые удобные джинсы и большого размера толстовку, завершив образ теннисными туфлями и конским хвостом. Глаза все еще были припухшими от слез, но я не потрудилась скрыть это макияжем.

— Доброе утро, — раздался голос Уинстона, а вскоре и он сам появился из коридора в привычном костюме. — Твой личный помощник, которому поручено измерить тебя и закупить одежду, будет к девяти…

Он замолк на полуслове, оценив мой вид. Не в силах выдержать его пристальный взгляд, я обняла себя за талию. Креветка щебетал откуда-то сверху, но больше не раздавалось ни звука. Уинстон направился ко мне, носки его туфель оказались всего в нескольких дюймах от моих.

— Посмотри на меня.

Я сморгнула набежавшие слезы и покачала головой.

Он нежно обхватил мой подбородок и приподнял его.

— Ты сердишься на меня?

— Нет, — выдавила я, нижняя губа задрожала.

— Тогда почему ты так расстроена?

Я пожала плечами, а по щеке все же скатилась слеза.

— Это не ответ, дорогая. Кто тебя расстроил? — его глаза потемнели. — Морелли заявился к тебе домой?

— Нет, — заверила я его. — У меня была стычка со сводным братом.

— По поводу?

— Тебя.

— Объясни, — Уинстон прищурился.

— Мне запрещено с тобой видеться.

— Ясно, — пробормотал он и стиснул зубы. — А что говорит доктор Мэннфорд?

— Она считает, что работа у тебя дарит мне прекрасную возможность поймать какого-нибудь Константина, — я шмыгнула носом и усмехнулась.

— Нас не так-то легко поймать, — Уинстон мне улыбнулся. — Тогда какого черта тебя волнуют слова сводного брата?

Я поежилась, вспомнив прошлую ночь, и Уинстон успокаивающе сжал мое плечо. Однако стоило ему коснуться болезненного синяка, оставленного зубами Скаута, как я вскрикнула.

— Сними толстовку, — рыкнул Уинстон.

— Это дорого тебе обойдется, — пошутила я сквозь слезы.

— Я заплачу, черт подери. Снимай.

Кивнув, я стянула ее через голову. Уинстон тут же забрал у меня толстовку и бросил на пол, а потом приподнял с плеча волосы и отодвинул край футболки.

— Это же следы зубов, Эш, — низко и грозно проговорил Уинстон. — И это сделал твой сводный брат?

— Он подлый ублюдок.

— Я тебя не отпущу.

— Но я не должна с тобой больше видеться, — я прикусила нижнюю губу.

— Или он снова тебе укусит? — взревел Уинстон. — К черту этого парня. Я с эти разберусь.

Схватив его за галстук, я прильнула к Уинстону.

— Пожалуйста, не надо. Ты сделаешь только хуже.

Он обхватил ладонью мой затылок, сминая хвост, и прижался к моим губам своими, принявшись целовать так, словно я принадлежала ему. Все мои тревоги куда-то испарились, когда Уинстон коснулся своим моего языка. Доминируя надо мной и даря невысказанные обещания. Я застонала, когда он обхватил ладонями мою задницу.

— Я не сделаю хуже, — поклялся Уинстон. — Я хочу разобраться с этим. Чтобы ты могла находиться там, где я хочу. Здесь. Со мной. Ты мне доверяешь?

«Нет».

Нисколько.

Он не понимал, что ему предстоит схватка с другим монстром.

— Доверишься, — пробормотал Уинстон, когда я не ответила. — Со временем.

Я искренне надеялась, что смогу.

Глава 13

Уинстон

Вторник прошел куда более гладко, чем понедельник, но я списывал это на то, что буквально источал «не смей мне перечить» флюиды. Нейт весь день отсутствовал, уехав на совещание, а Перри был приставлен к одному из наших ассистентов, Максу.

Однако мое настроение не имело ничего общего с делами.

Я был на взводе из-за нее.

Этот ублюдок посмел укусить Эш. Я предполагал, что он сделал что-то еще. К тому же она сказала, что сводный брат угрожал ей. Я собирался надрать его тощую подростковую задницу.

Или еще лучше…

Позвонить его мамочке.

Эш упомянула, что доктор Мэннфорд одобрила ее работу у меня. Еще бы она этого не сделала. Константины владели этим городом. Даже если ее сын-муравей этого не сознавал.

Пока что.

Я послал Деборе, которая сегодня ходила вокруг меня на цыпочках, электронное письмо и почти мгновенно получил ответ. Телефон доктора Мэннфорд. Я набрал номер ее офиса и принялся ждать, когда кто-нибудь возьмет трубку.

— Офис доктора Мэннфорд, — поприветствовал меня голос. — Чем могу вам помочь?

— Мне нужно поговорить с доктором Мэннфорд, пожалуйста.

— Простите, сэр, но она весь день в операционной. Могу я взять ваш номер и попросить ее перезвонить вам позже?

— Нет, это срочно.

— Прошу прощения, но я сейчас не могу ее прервать.

— Скажите ей, что звонит Уинстон Константин, чтобы немедленно поговорить насчет ее детей.

— О… ладно. Подождите, пожалуйста.

Мне включили фоновую музыку, а через несколько секунд ответили задыхающимся голосом.

— Мистер Константин? Доктор Мэннфорд слушает.

— Ааа, доктор Мэннфорд, — сказал я добродушно. — Я оторвал вас от работы?

— У меня перерыв между операциями, — заверила она меня. — И я могу посвятить вам свое свободное время. Синди сказала, что вы хотели поговорить о моих детях… Неужели… Эш что-то натворила?

Откинувшись на спинку стула, я повернулся в кресле к окну.

— Нет, доктор Мэннфорд…

— Пожалуйста, зовите меня Мэнди, — перебила она меня.

Я некоторое время помолчал, чтобы Аманда почувствовала мое раздражение из-за того, что меня прервали.

— Это касается твоего сына, Мэнди.

— Которого?

— А это важно?

— Я не понимаю…

— Поймешь, — раздраженно выдохнул я. — Одному из твоих сыновей не нравится, что Эш работает на меня. И он ясно дал это понять.

Мэнди судорожно вдохнула.

— О, мистер Константин, я уверена, что это недоразумение…

— Уинстон, — резко произнес я, перебив ее совершенно так же, как она меня ранее. — И я уверен, что здесь нет никакого недоразумения.

— Хорошо, — медленно произнесла она. — Я прошу прощения за поведение своего сына.

— Это необходимо исправить.

— Я сделаю все от меня зависящее.

— С парнем нужно поговорить. Заставить понять, что Эш для меня ценный сотрудник. Она будет нужна мне на многих приемах. А в мое отсутствие должна заботиться о моем доме. Вероятно, я даже задействую ее в нескольких проектах в офисе. Я хорошо ей плачу, поскольку за свои усилия она этого достойна, — я замолчал на время. — Я раньше не нанимал ассистентов для такого широкого спектра обязанностей. Это значит, что Эш — ценный актив для меня и моей компании.

— И мы очень ею гордимся, — уверила меня Аманда. — Эта девушка такая светлая, умная и довольно красива, верно?

— Довольно.

— Ее отец — финансовый аналитик. Она мечтает стать такой же, как он. Вы обратили внимание на хорошую девочку, — произнесла она. — Я уверена, что Эш не подведет, — Мэнди вдруг рассмеялась. — Но я вынуждена предупредить вас, Уинстон, она само очарование. В нее просто влюбиться.

Я закатил глаза, услышав, что эта женщина пыталась продать свою падчерицу, как какой-то скот.

— Спасибо за предупреждение.

— Я поговорю со всеми тремя сыновьями, — заверила меня Мэнди. — Они так оберегают ее. Эш — та самая дочь, о которой я всегда мечтала.

— Понимаю. А вы, надеюсь, поймете, как неловко мне появляться на приемах под руку с красивой девушкой, чья кожа испорчена синяками, — рыкнул я, позволив ей почувствовать всю мою ярость. — Отметины от зубов мне неприятны. Только представьте, как отреагируют таблоиды.

— О, Уинстон, мне так жаль, — шокировано выдохнула она.

— Чтобы подобного больше не было, — выдавил я. — Я разрушал карьеры, топил династии и погребал под руинами компании и за меньшее. Эш — ценный для меня актив, а когда мои активы в опасности, я устраняю угрозы.

— Послушайте, — начала она меня успокаивать, — это просто озорные мальчишки, привыкшие играть в лакросс и действовать грубо. Никто из них еще не приспособился к тому, чтобы рядом была девушка. Я поговорю с ними и объясню, что с Эш нужно быть нежнее. Уверяю вас, этого больше не повторится.

— Хорошо, потому что иначе я отреагирую самым ужасным образом. Это по-настоящему крупно меня разозлит, Мэнди.

— Этого не случится.

— Раз мы покончили с делами, пора перейти к более приятной части разговора, — сказал я, смягчив тон. — Мне и моей матери будет приятно, если вся ваша семья приедет на прием в честь моего дня рождения, который состоится через две недели. Конечно, официальное приглашение придет вам на почту, но мне хотелось предупредить не планировать ничего на этот день.

— С удовольствием, — взволнованно согласилась Аманда. — В парадных костюмах?

— Именно. И проследите за своими мальчиками. Этот вечер требует джентельменского этикета.

— Они будут ангелами.

Именно так им и следует себя вести.

— Отлично, — буркнул я. — Прием состоится в резиденции Константинов. Мама часто посещает различные процедуры, а ее хирург уже немолод. Возможно, вы сможете поговорить с ней о смене доктора.

— С превеликим удовольствием.

— Спасибо, доктор Мэннфорд.

Завершив звонок, я ухмыльнулся, представив, что вскоре один из мэннфордских сынков получит по заднице от своей мамочки. Заслуженно. На первый раз ему будет достаточно. Но в следующий пусть не ждет поблажек.

*****

На обед я поехал в свою квартиру, решив зайти к Эш, а не в ресторан, как делал обычно. Едва переступив порог, я услышал смех. Такой музыкальный, что у меня тут же дернулся член. А потом я уловил другой… мужской.

Ее попугай щебетал где-то в районе люстры от Стэфано Папи, за которую я отдал пятьдесят семь тысяч долларов. Однако сейчас меня это не интересовало. Потому что в моем доме чертов мужчина. Я пошел на звук крадущейся походкой. Когда завернул за угол, увидев, что происходило в одной из моих гостевых комнат, то мгновенно замер, а холодная ярость буквально закристаллизовала все нервы.

Лицо какого-то идиота было совсем близко к заднице моей девушки. На Эш не было ничего, кроме нижнего белья.

«Я убью его».

— О, привет, Уин, — поприветствовала меня Эш, словно и не собиралась тут трахаться голышом с каким-то парнем.

Я бросился к парню и оттащил его от Эш. А потом услышал, как она вскрикнула, когда я прижал его к стене. Я же лишь крепче сдавил пальцами горло этого урода.

— Уинстон! Отпусти Карли! — воскликнула Эш, став дергать меня за пиджак.

— Я же говорил никого не водить в мою квартиру. Что именно было тебе не ясно? — прошипел я, с наслаждением наблюдая, как у парня выпучивались глаза.

— Ты сам его сюда послал, псих!

Я нахмурился и повернул голову, посмотрев на Эш.

— Я этого не делал.

— Ты с ума сошел, придурок. Он просто снимал с меня мерки.

Он. Он. Он.

Чертов мужчина.

Я ведь говорил Деборе нанять «ее».

— Уин, — она подошла ко мне ближе, — успокойся. Отпусти его. Ты делаешь ему больно, — Эш обхватила мою руку и потянула ее на себя. — Вот так. Спасибо.

Я сердито оглядывал Карли, пока он потирал горло. Парень оказался щуплым. Чопорным. Нытиком. Никакой угрозы. «Черт».

— Можешь дать нам минуту, Карли? — спросила Эш. — Хочешь немного попить воды?

— Да, — прохрипел он. — Я буду на кухне.

Карли выскользнул из комнаты, словно у него горела задница. Эш же посмотрела на меня так, будто я был раненым животным, готовым укусить. Нежно она провела по лацканам моего костюма и обвила руки вокруг моей шеи.

— Перестал быть пещерным человеком? — спросила она, склонив голову на бок.

Я подхватил ее под задницу и поднял, а Эш тут же обхватила ногами мою талию. Как послушная девочка, которой она и была.

— Думаю, я ему навредил.

— С ним все будет хорошо, — уверила меня Эш. — А с тобой?

Я подошел к окну и опустился в кресло. Теперь, когда Эш сидела у меня на коленях в одном нижнем белье, я больше не походил на готовую взорваться бомбу.

— Уже нормально.

— Хочешь поговорить об этом?

Я схватил ее за распущенные волосы и намотал на кулак, чтобы контролировать движения головы. Эш судорожно вздохнула, когда я притянул ее ближе. Я же мгновенно воспользовался этим, набросившись на приоткрытые губы. Наши языки переплелись в пламенном поцелуе.

— Уин, — выдохнула Эш, отстраняясь. — Нам нужно поговорить о произошедшем.

Проигнорировав ее просьбу, я стал покрывать поцелуями ее щеку и скулу, а потом и шею. Она шумно выдохнула, когда я стал посасывать кожу возле ее уха.

— Я хотел, чтобы с тебя сняла мерки женщина. Именно об этом я просил. Увидев рядом с тобой парня, я потерял чертов разум.

Эш застонала, когда я опустил чашечку ее бюстгальтера, обнажая грудь. Я ущипнул сосок, а потом стал крутить его между пальцами с достаточной силой, чтобы Эш всхлипнула.

— Я хочу тебя, — рыкнул я, расстегивая ее бюстгальтер и отшвыривая прочь. — Сейчас. Бесплатно.

— Нет, — пробормотала она.

— Ладно, я заплачу. Назови сумму, — я схватил ее за бедра и притянул ближе, усаживая на твердый член. — Чувствуешь, что ты со мной делаешь?

— Мы не станем заниматься этим за деньги, — Эш всхлипнула, когда я двумя ладонями обхватил ее задницу и развел ягодицы. — Я серьезно, Уинстон.

«Черт, какая же она красивая».

Ее грудь явно не могла быть больше, чем чашечка B или же С, но она сводила меня с ума. Я жаждал это прекрасное тело. Хотел, чтобы Эш оседлала мой член, пока я буду посасывать эти великолепные соски.

— Уинстон, — на этот раз ее голос прозвучал куда решительнее, — не сейчас. Не когда ты в таком состоянии.

Каком это «таком»? Я выгнул бровь, молчаливо ожидая ответа.

— Не хочу, чтобы наш первый раз произошел, когда ты зол, а я расстроена, — Эш нахмурилась, обхватив меня за щеки, покрытые щетиной.

— Ты расстроена?

— Прошлая ночь была тяжелой, — призналась она, скривившись. — Я не смогу сегодня.

— Боже, Эш, — пробормотал я, — я так сильно тебя хочу.

Она мягко мне улыбнулась.

— Твоя халява обязательно случится. Скоро. Но не сегодня, — она игриво выгнула бровь. — Но я могу провести предварительные переговоры о дополнениях.

— О, правда? Что за дополнения? Мне они понравятся?

— Конечно, — дерзко ответила Эш. — Можешь выбрать место. Позицию. Длительность.

— Я хочу, чтобы это было грубо, — буквально промурлыкал я, снова сильно обхватив ее задницу. — Хочу, чтобы ты стонала и умоляла меня продолжать.

— Назови цену.

— Я не закончил, — усмехнулся я. — Еще хочу, чтобы это было где-нибудь в людном месте. Чтобы все узнали, кому ты принадлежишь. Конечно, ты будешь кричать только для меня, но лучше достаточно громко, чтобы тебя услышали.

Она прикусила нижнюю губу.

— Как много требований. Похоже, это будет очень дорого.

— Хорошо, что я богат, — хищно улыбнулся я ей. — И я хочу быть в тебе без защиты. Чтобы моя сперма стекала по твоим бедрам. Чтобы это было грязно.

— А как я узнаю, что ты здоров? — спросила Эш, нахмурившись.

— Здоров. Но раз ты мне не доверяешь, предоставлю бумаги.

— Я доверяю, — в ее карих глазах отразилась уязвимость.

— Умница, — пробормотал я, проведя ладонями по обнаженной спине. — За доверие я щедро вознагражу, — я поцеловал ее в шею. — Ты можешь забеременеть, если я кончу внутри тебя?

— Да.

Мой член дернулся в ответ.

— Да?

— Мне нужно снова начать принимать таблетки. Я бросила, расставшись с Тейтом.

— Значит, если я прижму тебя к кровати, сорву трусики и погружу в тебя член по самые яйца, то смогу заделать тебе ребенка?

— Верно, — проворчала Эш. — Потому я должна сперва сходить к доктору. Не будь безрассудным. Ты ведь не такой.

Я провел ладонями у нее под грудью, потом немного подержал ее, после чего скользнул ниже по плоскому животу до самых трусиков и надавил на клитор поверх шелка. Эш всхлипнула и схватила меня за руку.

— Может, с тобой мне хочется быть безрассудным, — отозвался я, продолжив мягко потирать ее через ткань.

— Ты сумасшедший, — выдохнула Эш. — Мы едва знакомы.

— Я знаю достаточно.

В кармане рубашки зажужжал телефон. Я проигнорировал его, но Эш вытащила его и повернула ко мне экраном. Дебора. Она звонила лишь в экстренных случаях. Раздраженно выдохнув, я взял у Эш сотовый и ответил.

— Что? — рявкнул я.

Эш хмуро посмотрела на меня, явно не одобряя мой тон.

— Лео Морелли подъедет через час, а у меня нет никаких документов для вас.

— Я просто с ним увижусь, — рыкнул я. — Дебора?

— Да, сэр?

— Ты послала чертову мужчину снять с нее мерки.

В трубке повисла тишина, потом я услышал резкий выдох, и как ее пальцы застучали по клавиатуре.

— Нет, я послала Карли, а не мужчину, — жалобно произнесла Дебора. — Должно быть, произошла какая-то ошибка.

— Карли — мужчина.

— О… о, нет. Мне так жаль.

Я хотел надрать ей задницу за эту ошибку, но Эш скрестила руки на груди и свирепо посмотрела на меня. Что-то мне подсказывало, что она разозлится, если я сейчас начну отчитывать Дебору.

— Ничего. Впредь спрашивай пол. Этот Карли может закупать для нее вещи, но пусть передает их через моего швейцара. Не посылай больше ни единого мужчину домой к моей девушке.

Эш усмехнулась и одними губами произнесла: «Я не твоя девушка».

Я снова надавил на ее клитор, напоминая, что она все же моя, черт возьми.

— Вашей девушке? — спросила Дебора. — Я в замешательстве. Извините меня, сэр, но в последнее время вы немного рассеянны и взволнованы. Если хотите, чтобы я действительно помогала, мне нужно было раскрыть все карты. Пожалуйста, поймите. Я не смогу служить вам должным образом, если не буду обладать полной информацией.

Она говорила правду.

— Конечно, — согласился я. — Мы обсудим это позже. Отправь всех по домам сейчас же. Не хочу, чтобы кто-то еще был в офисе, когда приедет Лео Морелли.

— Я займусь этим.

Завершив звонок, я притянул Эш к себе для еще одного горячего поцелуя. Мне нужно было уходить, но я не хотел этого.

— Я должен бежать. Меньше чем через час у меня встреча с Морелли, — я тяжело вздохнул, расстроенный, что не мог остаться с Эш.

— Будь осторожен, — нахмурилась она.

Два слова, которые мне никогда не произносили. Никогда. Я привык во всем полагаться на себя. И вполне справлялся. Но почему-то из-за ее беспокойства у меня сдавило грудь.

— Это Морелли нужно быть осторожным.

Глава 14

Эш

Уинстон Константин был странным человеком. Он носил безразличие, как один из своих дорогих костюмов. Это было частью того, кем он являлся. И все же когда дело касалось меня, его маска слетала. Под скучавшим, самодовольным и уверенным в себе человеком скрывался зверь.

Голодный.

Сердитый.

Притягательный.

По какой-то причине Уинстон вбил себе в голову, что хотел меня. Я не знала, надолго ли его хватит, но он дорого за это платил.

Однако дело было не только в этом.

Уинстон считал, что владел мною, и не в стиле «я за нее плачу». Скорее он вел себя, как первобытный и дикий пещерный человек. И мне нравилось это чувство собственничества, что заставляло задуматься, насколько я сама не в себе. По каким-то причинам из-за его поведения я ощущала себя в безопасности и под защитой.

— Я обязательно пришлю вам несколько прекрасных комплектов одежды, — произнес Карли с мягкой улыбкой, а потом посмотрел на Уинстона. — До свидания, мистер Константин. Еще раз благодарю.

Карли ушел, а я выгнула бровь, взглянув на Уинстона.

— Ты чуть не задушил его, а он тебя благодарит?

— Я только что дал ему десять тысяч чаевыми, — он усмехнулся. — Кому нужны извинения, если за вас все могут сказать деньги?

Я сделала вид, что меня тошнит, и Уинстон снова схватил меня. На этот раз я была одета, потому не чувствовала себя столь уязвимой. Он обхватил меня за подбородок, запрокинул мою голову и поцеловал так, словно хотел приковать к себе. Поцелуй Уинстона оказался слишком настойчивым, чересчур яростным, потому я смогла лишь принять его условия.

Что я принадлежала ему.

От невысказанного, но все же согласия по спине побежали мурашки.

— Я должен уйти, — пробормотал Уинстон. — Лео скоро подъедет.

Я снова ощутила волну беспокойства. Я не шутила, попросив его беречь себя. Прошлым вечером между Уинстоном и Морелли в воздухе повисло нечто такое, отчего мне стало не по себе. Нечто куда более зловещее, чем дурное предчувствие. Более опасное. И каким-то образом я оказалась в самой гуще событий.

— Я буду ждать тебя здесь, — сказала я, высвобождаясь из его объятий. — Убирая этот итак безупречно чистый дом.

— Будь готова, — усмехнулся он. — Позже я могу попросить нечто неприличное. Смущающее.

Если бы раньше мне кто-то сказал, что они позволяют мужчинам подобное и даже берут за это деньги, я бы ответила, что им нужно обратиться к психиатру. Уинстон же был злодеем под маской сказочного принца. Столь захватывающее сочетание выводило меня из равновесия.

— Если меня устроит цена, — откликнулась я игриво, а затем ощутила, как щеки покраснели.

Я внимательно осмотрела приталенный темно-серый костюм Уинстона, не упустив выпуклость на брюках. Его член был тверд и натягивал ткань. При одном взгляде на это зрелище я ощутила, как мои трусики стали намокать, а клитор запульсировал, стоило мне вспомнить прикосновения Уинстона.

— Продолжай смотреть на мой член так, словно хочешь познакомиться с ним поближе, Золушка, и я заставлю тебя должным образом его поприветствовать. Будешь целовать корону, преклонив колени.

Я снова посмотрела ему в глаза. В темно-голубых омутах таилась порочность. Мне следовало бежать от этого человека как можно дальше, поскольку эти глаза обещали утянуть меня так глубоко на дно, откуда выплыть уже невозможно. Его наклонности были специфичными и извращенными. Такие безвозвратно меняли человека. Могли изменить и меня.

Хотела ли я этого?

Когда мыслила ясно, то нет. Но стоило Уинстону посмотреть на меня пожирающим заживо взглядом, как я была готова раздеться и опуститься перед ним на колени.

Рядом с Уинстоном Константином я становилась слабой.

— Хорошего дня, — выдавила я. — Извини, у меня много работы.

Его губы изогнулись в полуулыбке.

— До скорой встречи. Когда вернусь, мы закончим наш разговор.

Уинстон стремительно ушел, не сказав больше ни слова, а я глубоко втянула в легкие воздух, в котором по-прежнему ощущался его аромат. Острый. Дорогой. Чистый. Мужской.

— У меня неприятности, Креветка, — крикнула я своему попугаю, хлопавшему крыльями где-то возле люстры. — Уинстон меня погубит.

Он что-то прочирикал, будто соглашаясь со мной, но ничуть не взволнованно. На самом деле, похоже, Креветке очень понравилась новая берлога. Наверное, если бы я была птицей, и меня перенесли туда, где было больше места для полетов, я бы тоже стала бодрее.

Следующий час я повсюду вытирала пыль. На самом деле, ее не существовало, но мне нужно было чем-то занять себя, чтобы отвлечься от терзавших меня мыслей. В противном случае я бы извела себя волнениями о том, как сейчас проходила встреча Уинстона с Морелли, и во сколько ему обошлась моя безопасность. Креветка, мой невероятно любопытный попугай, следовал за мной по пятам, чирикая с моего плеча, пока я исследовала комнаты в доме Уинстона, в которые раньше не забредала.

Бззз.

Я быстро бросила тряпку и достала телефон, надеясь получить новости от Уинстона. Но когда я поняла, что это от одного из ужасных тройняшек, то замерла.

Скаут: Прости, что расстроил тебя, моя дорогая сестренка. Пожалуйста, прими мои извинения. Я просто мальчик, который еще не знает, как нужно рассчитывать свои силы. Прости меня.

Я съежилась, прочитав столь нелепые извинения.

Я: Забудь мой номер.

Скаут: Мы же семья. Не будь такой грубой.

Семья не стала бы поступать так, как он со мной прошлой ночью.

Я: Ты мне никто, Скаут. Никто.

Скаут: Я смогу переубедить тебя. Вот увидишь.

Представив, как именно он станет меня убеждать, я вздрогнула. Нет, спасибо. Я уже хотела ответить, когда услышала стук в дверь. На долю секунды я испугалась, что это Скаут меня нашел, потому уговорила Креветку лететь прочь, а сама стала пробираться к входной двери. Взглянув в глазок, я с облегчением увидела Нейта, а не Скаута. И уже потянулась открыть дверь, но передумала.

— Я могу чем-то помочь? — спросила я через дверь, медленно потянувшись к замку.

— Ты можешь меня впустить, — усмехнулся Нейт.

— Уинстон не любит гостей, — напряженно отозвалась я. — Прости.

— Тогда почему он дал мне ключ? — Нейт поднял ключи и потряс ими перед глазком. — Я мог бы и сам открыть дверь. Просто хотел быть вежливым.

— Просто Уинстон настаивал…

— Я понимаю. Морелли сейчас поджигает ему задницу, и ты имеешь полное право опасаться, милая. Но я только что от Уинстона, он велел мне прийти сюда и дождаться его. Поверь, он будет в дерьмовом настроении, когда вернется. Не давай ему дополнительного повода надрать нам задницы.

У него был ключ…

— Хорошо, я сейчас напишу ему.

— Если это тебя осчастливит, — сказал Нейт, когда я все же открыла замок.

Он окинул меня взглядом и просиял. Все тот же дружелюбный парень, что и прошлым вечером. И Нейт был другом Уинстона. Похоже, из-за Скаута и Морелли я становилась параноиком.

— Входи, — бросила я. — Хочешь чего-нибудь выпить?

Нейт зашел и рассмеялся.

— Нет, милая. И не вздумай дать Уинстону застать тебя за игрой в хозяйку. Не думаю, что он нанял тебя для этого. Я знаю, где Уинстон держит выпивку, и сам смогу себя обслужить.

Закрыв дверь, я пошла за Нейтом. Он вошел в гостиную так, словно бывал здесь уже сотни раз, и направился через комнату прямо к бару. Я немного расслабилась, поняв, что Нейт привык здесь тусоваться. Вытащив телефон, я стала набирать сообщение Уинстону, но вдруг забеспокоилась, что отвлеку его от встречи. Я могла пока понаблюдать за поведением Нейта, а потом решить, писать ли Уину. Мне по силам справиться с его другом и в одиночку.

Нейт наполнил стакан янтарной жидкостью, а потом поднял его в мою сторону.

— Налить тебе?

— Нет, спасибо. Я на работе, — я коротко ему улыбнулась.

— Сделай перерыв и побалуй меня светской беседой, — он подошел к дивану и сел. — Теперь ты живешь здесь?

— Нет. Я его горничная, а не подружка, — усмехнулась я.

— Хмм, — только и ответил он, а потом подмигнул мне поверх стакана, сделав глоток. — Ты должна меня простить. Уинстон — загадочный человек. Мы с ним дружим уже много лет, но я никогда прежде не видел его таким… сраженным.

«Сраженный» было слишком тривиальным для Уинстона определением.

Одержимый. Поглощенный желанием. Парализованный потребностью бросать в меня деньги. Это больше описывало знакомого мне Уинстона.

— Он сложный человек, — согласилась я, поднимая тряпку. — А теперь прошу меня извинить.

Я принялась вытирать пыль в одной комнате с Нейтом, чтобы не терять его из виду. Он потягивал алкоголь и копался в телефоне. Очевидно, ему уже становилось скучно ждать своего друга. Отлично. Может, он скоро уйдет.

Когда раздался звонок в дверь, я вздрогнула. Почему люди все продолжали приходить? Нейт поднялся, на его лице отразилось беспокойство.

— Ты кого-то ждешь? — спросил он.

— Никого, но вы все продолжаете прибывать, — пробормотала я.

Нейт пошел к двери со мной, словно решил защищать меня. Благодаря этому я немного расслабилась. Если это Скаут, вряд ли Нейт позволит ему навредить мне. Заглянув в глазок, я облегченно выдохнула.

— Это швейцар, — выдохнула я.

— Отлично. Тогда я вернусь к выпивке.

Нейт ушел, а я распахнула дверь, обнаружив за ней улыбающегося мужчину. Он пришел с тележкой, нагруженной коробками и пакетами с одеждой.

— Это от мистера Карли. Он сказал: это все, что ему пока под силу собрать. Но мистер постарается составить более обширный гардероб в ближайшее время. Могу я войти и разложить вещи, мисс Эллиот?

Я кивнула, потрясенная не только тем, что он знал мое имя, но и что Карли так быстро прислал вещи. Швейцар вкатил тележку, и я повела его к гостевой комнате, которую начала привыкать называть своей. Мужчина все разложил в шкаф и ящики комода. Когда он повернулся, чтобы уйти, я его остановила.

— Подождите, я, эм… Я ведь должна вам чаевые, — выдавила я.

Он рассмеялся.

— Не оскорбляйте так мистера Константина, мисс Эллиот. Он платит мне достаточно, чтобы я никогда не просил чаевых. Отличного вам дня.

Проводив швейцара, я вернулась в гостиную, но Нейта там не оказалось. От неприятного чувства по позвоночнику побежали мурашки. Я кинулась в коридор, проверяя каждую комнату, не зная, куда он мог деться. Так нигде его и не обнаружив, я побежала вверх по лестнице, когда Нейт вдруг обнаружился посреди коридора второго этажа. Он тут же широко мне улыбнулся.

— Тебе не следует тут находиться, — проворчала я. — Незачем подниматься наверх.

— Ах, вот тут ты ошибаешься, — отозвался Нейт с кривой улыбкой. — У твоего великолепного босса в ванной подогреваются полотенца. В гостевой ванной комнате на первом этаже таких удобств нет. Уинстон избаловал меня этими чертовыми теплыми полотенцами.

Богатенькие мальчики с их странными потребностями.

«Жуть».

Нейт спустился по лестнице, а я почти вернулась к своей задаче притворяться, что вытираю пыль, посматривая на него, когда в кармане вдруг зазвонил телефон. Я тут же достала его и, не глядя, приняла вызов, подумав, что это Уинстон. Однако на линии раздался мурлыкающий голос Мэнди.

— Привет, дорогая, — буквально пропела она. — Как идет работа у мистера Константина?

— Первоклассно.

Нейт с любопытством глянул в мою сторону, наливая себе еще стакан. Мне не хотелось снова оставлять его наедине, но и говорить в присутствии Нейта с мачехой я тоже не желала. В итоге я ушла в кухню, где он уже не мог меня слышать, но по-прежнему оставалась возможность за ним приглядывать. Мэнди все это время что-то говорила, и только когда услышала имя Скаута, я поняла, что многое пропустила.

— Что? — прохрипела я.

— Я сказала, что прошу прощения за поведение моего сына. Уверяю, подобного больше не повторится.

Она узнала? Но как?

— А что по его мнению произошло?

Мэнди вздохнула.

— Он был груб с тобой. Навредил. Как и сказал мистер Константин, Скаут тебя укусил…

— Подожди. Ты говорила с Уинстоном?

— Да, — отозвалась она явно с улыбкой в голосе. — Он объяснил, как ты важна для него. И упомянул, что Скаут сделал тебе больно. Милая, в следующий раз просто приди ко мне. Уверена, мы сможем справиться с семейными делами без мистера Константина. Было так неловко, когда он сегодня позвонил мне на работу из-за случившегося. Ты же знаешь Скаута. Он настоящая наседка, совсем как его отец.

— Ты рассказала папе?

— Боже мой, конечно, нет, — выдохнула она. — Твой отец такой занятой человек, а я сама могу справиться со своими детьми.

В воздухе повисла тишина, когда я принялась ждать продолжения. После небольшой паузы, Мэнди заговорила также бодро, словно мы сейчас и не замалчивали тот факт, что ее сын практически изнасиловал меня, укусил и угрожал.

— После работы я заберу тебя на мини-девичник, — сказала Мэнди. — Только мы вдвоем. В наш любимый ресторан.

Я не хотела ужинать с мачехой, но не могла прятаться у Уинстона вечно.

— Конечно, — пробормотала я. — Это все?

— Оденься красиво, сладкая. Ты сейчас новое увлечение мистера Константина, потому нужно создать о себе благоприятное впечатление в элитном обществе. При выходе в свет ты должна выглядеть абсолютно безупречно, — она захихикала. — Больше никакой неряшливости.

— Уинстон заказал мне одежду. Я буду готова к выходу.

— Уже заказал? — Мэнди едва сдерживала волнение. — Я знала, что ты его зацепила. Если он покупает тебе одежду, милая, то скоро преподнесет и кольцо. Фамилия Константин очень тебе пойдет.

Досадно, что меня стали считать важной персоной только с появлением с моей жизни Уинстона. Но я решила опустить это. Я приму эту лесть, если это убережет меня от ее мерзавцев-сыновей.

— Не забегай вперед, Мэнди. Он купил мне одежду. Это не предложение руки и сердца.

— Еще нет, — сказала она. — Пришли мне адрес и когда закончишь с работой. Я тебя заберу. Пока, дорогая.

Я сбросила вызов, раздраженно пыхтя, а когда подняла взгляд, то увидела прислонившегося к кухонному столу Нейта. Вся его игривость испарилась. Сейчас он с прищуром смотрел на меня, скрестив на груди руки.

— Пытаешься женить на себе великого Уинстона Константина? Вот, значит, в чем дело? — спросил он, его брови сошлись на переносице. — Золотоискательница до мозга костей?

— Что? Нет. Это все моя мачеха, — простонала я. — Забудь об этом разговоре.

— К сожалению, я уже должен уйти, — он одарил меня вежливой улыбкой. — Но, милая, я никогда ничего не забываю.

Глава 15

Уинстон

Часы тикали, выводя меня из себя все сильнее. Это игра. Я знал, как работали Морелли. Они любили держать в напряжении и кидать крученые мячи, лишь бы сбить противника с ног. К несчастью для них, я предвидел этот шаг. Только вот это не означало, что от понимания он стал меньше меня раздражать.

— Думаешь, они придут? — спросил Перри, поднимая глаза от телефона.

— Придут.

Он вернулся к прокручиванию ленты новостей. Я же улучил момент, чтобы изучить своего брата. Сегодня он оделся в темно-синий костюм от «Brioni» в тонкую полоску, который, как я знал, обошелся ему в семь тысяч. Обычно растрепанные темно-русые волосы Перри подстриг и уложил так, что стал казаться старше своих двадцати лет. Надо было отдать парню должное. Похоже, он действительно старался. А его настойчивое желание остаться со мной, когда всех сотрудников отправили по домам, говорил о верности нашей семье.

Дзынь.

Звонок лифта был слышен даже в конференц-зале. Несколько секунд спустя я услышал звук открывающихся дверей и громких мужских голосов. Перри напрягся, но в остальном, казалось, постарался не показывать своей реакции на визит заклятых врагов.

— Добрый вечер, парни, — поприветствовал нас Лео Морелли у порога конференц-зала. — Извините, что заставил вас ждать, но у нас были и другие дела.

Я повернул голову, окинув взглядом наших гостей. Лео пришел со своим самым доверенным прихвостнем, Трентоном Альто. Трентон остановился в дверях, готовый к бою, мышцы на его шее подскакивали в такт пульсу. Лео нам улыбнулся. Чертов мерзавец.

— Люциан в курсе, что ты братаешься с врагом? — спросил я, усмехнувшись.

Лео расслабленной и неторопливой походкой подошел и сел в кресло рядом с Перри.

— Люциану хватает проблем. Пока этот вопрос не станет таковым, не вижу смысла вовлекать брата.

— Человек слова, — буркнул я. — Уважаю это.

Трентон так и остался в дверях, сверля меня напряженным взглядом. Но в отличие от этих варваров, я не был вооружен. Любое оружие, в котором я нуждался, лежало у меня в бумажнике.

— Давайте перейдем к делу, — произнес я, открывая ноутбук. — Я попросил своего адвоката составить общий договор. Как только мы обсудим детали, я дополню его, и мы сможем разойтись.

Лео рассмеялся, толкнув Перри локтем.

— Он всегда такой придурок?

— В наших кругах это называют силой, — огрызнулся Перри, исходившие от него «не смей со мной играть» флюиды были почти осязаемы.

— Сила, — Лео качнул головой, презрительно усмехнувшись. — То, что вы не видите нас и не понимаете, где наша территория, еще не значит, что вы правы.

«Интересно».

Поддавшись желанию показать свой член, он выдал мне клочок информации. Я знал, что они промышляли нелегальными подпольными делами, но до этого момента не понимал, насколько сильно Морелли в этом увязли. Его слова были тонко завуалированной угрозой, подразумевавшей, что они наращивали силы для удара, даже если я этого не замечал.

Вместо их кулаков я располагал финансовой властью. У Морелли были и законные корпорации, приносившие доход, пока они занимались грязными делишками на стороне. Однако я владел зданиями, предприятиями и людьми, в чьи карманы они пытались залезть.

— Я не в настроении обсуждать ваши гнусные дела, Морелли. Я здесь, чтобы заключить сделку, — я пригвоздил Лео жестким взглядом. — Изложи свои условия.

Лео сел ровнее, а потом облокотился о стол, сцепив пальцы. Учитывая его темные глаза и волосы, я будто приветствовал в своем конференц-зале самого дьявола. Впрочем, маленький Лео — ничто по сравнению с его старшим братом Люцианом. Лишь незрелый парень, запертый в теле мужчины и надеющийся на объедки, которые кидал ему брат. Таких как Лео Морелли я запросто ел на обед. Но поскольку он обратил внимание на Эш, я решил действовать иначе, чем обычно.

— Я хочу, чтобы ты продал мне здание «Бэлтридж Плаза», — он выгнул брови. — Вот и все.

«Вот и все?»

Это здание стоило миллионы.

— Играй по-крупному или не высовывайся, — произнес я, откинувшись на спинку кресла. — Я восхищен запросами Морелли, но здание отдавать не собираюсь. Уверен, мы можем легко договориться о сумме в долларах, которая всех нас устроит.

— Мне не нужны твои деньги! — в его глазах вспыхнула злость. — Это лишь глупое здание. Почему оно тебя волнует? И я говорил о продаже, Константин, не о том, чтобы отдать его мне.

Если бы Люциан только знал, как охотно Лео раскрывал свои мотивы перед врагами. Это едва не подтолкнуло меня прямо сейчас набрать номер Люциана и рассказать о его мелком мудаке. Едва. «Но если я втяну в это дело Люциана, то не отделаюсь одним тупым зданием».

— Почему именно «Бэлтридж Плаза»? Это медицинское здание. Намного более законное, чем вы привыкли, — я показал ему свою фирменную ухмылку истинной сволочи и с наслаждением увидел, как на шее Лео от ярости запульсировала вена. — Выбери что-нибудь другое.

— Нет, — рявкнул он, ударив кулаком по столу. — Мне нужно это здание.

Перри что-то отстукивал на своем ноутбуке, пока не развернул его ко мне экраном. Земельный кадастр зданий, окружавших «Бэлтридж Плаза» на тридцать шесть тысяч квадратных футов. На них всех стояла фамилия Морелли.

— Похоже, кто-то переиграл в «Монополию», — сказал я Перри.

— Это всего лишь одно здание. Даже не такое уж большое, — огрызнулся Лео. — Оно окружено нами. Не поверю, что доход от арендаторов превысит сумму от его продажи.

Продажа «Бэлтридж Плаза» равносильна потери целого квартала города.

«А еще это удержит Морелли подальше от Эш».

— Это хорошее место, потому я соглашусь на тридцать восемь с половиной миллионов долларов. И ни пенни меньше, — я начал допечатывать контракт. — Здесь сказано, что всем Морелли нужно держаться от мисс Эллиот подальше. И договор простирается за рамки ее работы в «Халсионе». Если она прекратит работать на меня, тут сказано, что ей запрещено занимать любые должности, которые хоть как-то связаны с вашими предприятиями. Как законными, так и подпольными.

— Я не планирую нанимать ее, — рассмеялся Лео.

— Мисс Эллиот нельзя преследовать, беспокоить, допрашивать и даже говорить с ней, — продолжил я, проигнорировав его. — В противном случае контракт будет расторгнут.

Лео откинулся на спинку кресла с самодовольным и удовлетворенным выражением лица. Он решил, что я без особых споров передал ему ценную недвижимость. По правде говоря, я знал, что рано или поздно получу свою собственность обратно, вместе со всем чертовым кварталом.

— Когда Люциан об этом узнает…

Лео оборвал меня взмахом руки, его ноздри слегка раздувались.

— Это мое дело, а не его.

— Не скромничай, Морелли. Мы оба прекрасно знаем, что тебе придется попросить денег у своего старшего брата.

Губы Перри дернулись, словно ему пришлось сдержать улыбку. Малыш отлично знал, каково это — полагаться на своего старшего брата для доступа к счету. Пока Лео заставлял нас ждать, я продолжал свои исследования. И пробил все, начиная с машины, на которой он ездил, заканчивая ресторанами, которые Лео любил посещать. Он не мог играть с нами.

— Деньги — не проблема, — заявил Лео ледяным тоном.

Я некоторое время изучал его, даже заставил поежиться под внимательным взглядом, пока оценивал, насколько можно верить его заявлению.

— Знаешь, признаться, я ожидал куда больших запросов.

И снова в его глазах вспыхнули искры злорадства. Он явно преследовал свою скрытую цель.

— Я великодушен.

— Люциан этого не одобрит, — произнес я с торжествующей улыбкой. — Его маленький брат заключил контракт с Константином. Уверен, что мне не стоит подождать его подписи?

— Не оскорбляй меня, Уинстон, — рыкнул Лео. — Ты толкаешь меня, черт возьми, а когда меня загоняют в угол, я отвечаю тем же.

— Гнев всегда был ахиллесовой пятой твоей семьи, — констатировал я, покачав головой. — Он опьяняет ваш разум, заставляет мстить, не обдумывая будущие шаги, — я допечатал контракт и отправил на печать. Перри кивнул и вышел из конференц-зала, чтобы забрать бумаги из принтера. — Запомни мои слова.

— Пошел ты, Константин. Думаешь, ты Бог в этой башне, возвышающейся над городом. Словно живешь в облаках… — он фыркнул от отвращения. — Кстати о них. Твоя голова так затуманена ими, что ты не видишь, как дьяволы делают внизу всю грязную работу. Крадут кирпичи из твоего фундамента. Я с нетерпением жду того дня, когда ты падешь.

Я взглянул на часы, просто чтобы этот ублюдок подумал, что у меня есть более важные дела, и лишь потом встретил его разъяренный взгляд.

— В твоей истории есть одна накладка, малыш Лео, — я одарил его одной из своих лучших улыбок, какие приберегал для своих встреч, на которых уничтожал людей одной подписью над пунктирной линией. — Когда ты Бог, то видишь… все.

— Почаще оглядывайся через плечо, — рыкнул Лео.

По телу прошла дрожь ликования, что он не кинул мне имя Эш в качестве угрозы. Контракт уже успешно склеил его рот скотчем. Лео действительно очень хотел это здание. К несчастью для него, оно недолго будет принадлежать их семье.

— Всегда, — непринужденно отозвался я.

Морелли были тараканами в моем городе. Может, их было и много, но все одинаково прекрасно давились под подошвой моих кожаных итальянских туфель.

— Держи, — сказал Перри, возвращаясь в конференц-зал и протягивая мне договор.

Я бегло проглядел его, а потом передал через стол Лео.

— Это соглашение лично между нами. Фактическая продажа здания пройдет утром в присутствии моего адвоката.

Лео не торопился, вчитываясь в каждое слово, словно это могло меня смутить. Я не был одним из тех идиотов, обожавших словоблудие, чтобы потом поймать на нем соперника. Нет, я предпочитал наказывать их старым добрым способом: результатами своей тяжелой работы и настойчивости. Я получу обратно свое здание, плюс проценты. А когда я скуплю весь этот чертов квартал, Люциан вытянет потраченные миллионы у Лео из задницы. К тому же, благодаря нему они станут беднее. Я не дам Перри или Китону выступить против Морелли в одиночку. Только через мой труп.

— Ручку, — буркнул Лео Трентону.

Тот достал одну из переднего кармана пиджака и протянул Лео. Нацарапав свое имя на последней странице, Морелли протянул бумаги мне. Я достал собственную ручку, которая, вероятно, стоила больше, чем весь его костюм, и оставил свою размашистую роспись, используя привычные завитушки при написании фамилии.

— С тобой приятно иметь дело. А теперь вынужден извиниться, но мне пора зарабатывать еще больше денег, — я кивнул Лео. — Люциану от меня привет.

Младший Морелли хмыкнул, а потом выскочил из зала, словно за ним гнались. Услышав звон лифта и удалявшиеся голоса, я облегченно выдохнул.

— Выглядишь так, будто все показалось тебе простым, — отметил Перри, нахмурившись. — Но Лео же только что тебя обставил. Или нет?

— Ты учишься, малыш, — заметил я с гордой улыбкой. — С завтрашнего дня мы начинаем обследовать каждое здание, окружающее «Бэлтридж» и живущих там арендаторов. Мы разрушим их империю в том квартале, вот увидишь.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он.

— К тому же, он купил именно «Бэлтридж Плаза». То самое здание, которое я вырвал из стальной хватки Дункана Бэлтриджа два года назад. Дункан все ждал возможности вернуть его обратно, поскольку оно принадлежало его семье с тысяча девятьсот десятого года. Уверен, что он чувствует себя униженным, работая в здании, которое прежде было его собственным, а теперь в лапах Константина, — я замолчал, улыбнувшись Перри. — Представь, как он разозлиться, узнав, что я продал здание Морелли.

— Клянусь, тебе больше нравится играть с людьми, чем зарабатывать настоящие деньги.

На это я рассмеялся, причем искренне.

— Это точно мое любимое хобби.

— Садистский ублюдок, — бросил он мне, покачав головой и борясь с улыбкой.

Я еще сделаю из этого мальчишки мужчину.

— Я собираюсь сделать Дункану предложение. Показать, как он может выкупить свое здание.

— Звучит довольно сложно, — брови Перри поползли вверх.

— Все довольно просто, братишка. Я заставлю Дункана сделать всю грязную работу, и как только он добьется успеха, выполню обещание.

— А потом…

— Ты быстро учишься, — я хищно улыбнулся. — А потом я заберу обратно свое здание.

— Столько телодвижений, когда ты с самого начала мог сказать «нет».

— Это отвлечет Лео. Займет Дункана. И обезопасит Эш.

— Тебе и правда приглянулась эта цыпочка, — нахмурился Перри.

Я задумался над его словами, а затем тяжело вздохнул.

— Поэтому я должен сделать все возможное, чтобы защитить ее, — я встретил его взгляд. — Мне никогда раньше никто так не нравился. И увидев мою слабость, все захотят использовать ее против меня.

— Я прикрою твою спину, приятель.

— Конечно. Ты же Константин, — я пронзил его тяжелым взглядом. — Ни слова не должно пойти дальше этой комнаты. Единственные, кому может довериться Константин — это люди одной с ним крови. Никогда не забывай об этом.

— Никогда, Уинни.

Мне было приятно, что брат решил исправиться и встать на путь Константинов — мой путь. Он еще заставит нашу семью гордиться. И меня в особенности. Я никогда не планировал заводить детей, потому испытывал облегчение, что теперь Перри однажды сможет занять мое место, как сделал бы мой сын. Папа бы это одобрил.

— Ты сегодня отлично справился, Перри.

— Правда? — его голубые глаза сверкнули удивлением.

— Продолжай в том же духе и когда-нибудь займешь кабинет Нейта.

На его лице отразилась напомнившая мне об отце решимость, ожесточив юные черты.

— Я тебя не подведу. Я справлюсь.

— Я знаю. Константины не могут быть слабыми. Мы — кровь, текущая по жилам этого города. Может, ты и молод, но все же один из нас.

Глава 16

Эш

Мэнди скоро должна была подъехать, а Уинстон так и не выходил на связь, заставляя меня волноваться. Только вот я не должна была. Ведь знала, что он мог постоять за себя, но ничего не могла с собой поделать. Уинстон был олицетворением торнадо в моей жизни, но я не жаловалась. Он давал мне средства на существование, убежище для моей птицы и защиту от моих сводных братьев. В каком-то смысле Уинстон стал моим героем. Темным героем в черном плаще, сверкавшем злодейской ухмылкой и одержимым желанием загнать всех под свой каблук. По какой-то причине я привлекла его, что в мире Уинстона Константина было просто невероятным.

Отказываясь анализировать все это, я сосредоточилась на своем наряде. Мэнди сказала, что это будет простой ужин, но мы обе прекрасно знали, что наши понятия о «простом» расходились. В конце концов, я остановила выбор на белом шелковом платье с V-образным вырезом от «Valentino». Длинные рукава-фонарики смотрелись забавно, а короткая длина добавляла сексуальности. К тому же это платье буквально кричало о деньгах, что — как я знала — Мэнди обязательно оценит. Я надела белые кожаные босоножки от «Джимми Чу» на танкетке. С достаточно высоким каблуком, чтобы добавить моим икрам элегантности, но не так, чтобы я из-за них могла сломать шею. Я была готова расцеловать Карли за идеальный и разумный выбор. Если бы одежду мне выбирал Уинстон, кто знал, во что бы мне сейчас пришлось втиснуться.

Я будто мысленно призвала демона, поскольку телефон в это же мгновение завибрировал, уведомляя о новом сообщении.

Уинстон: Я скоро буду.

От этих слов я затрепетала.

Я: Мы можем разминуться. Я иду на ужин с мачехой. Она скоро подъедет.

Уинстон: Сколько мне заплатить, чтобы ты осталась?

Я: Мне правда нужно идти…

Уинстон: Может, мне стоит придумать, чем бы ты могла заняться во время ужина.

У меня перехватило дыхание.

Я: Может, и стоит.

Уинстон: У меня есть идея. Это будет очень неловко, и ты возненавидишь каждую секунду выполнения моего задания.

Я: Звучит дорого.

Уинстон: У меня дорогие вкусы.

Я рассмеялась.

Я: Говори, что ты хочешь, Уин, и я скажу, сколько это будет стоить.

Уинстон: Так уверена, что сделаешь это?

Я: Похоже, я начинаю понимать, что мне по силам справиться с твоими фантазиями.

Уинстон: О, Золушка, когда ты бросаешь мне вызов, мой член становится таким твердым…

Я покраснела, не зная, что ответить. Впрочем, Уинстон избавил меня от этого, прислав свои требования.

Уинстон: Поскольку ты моя, и я за это плачу, то хочу знать каждую деталь твоего ужина. Что на тебе надето. Куда ты пойдешь. Имя водителя. Ресторан. Как выглядит ваш официант. Еда, которую ты будешь есть. Вино. Хочу одобрять или отклонять любой аспект твоего вечера.

Звучало супер контролирующе, но горячо.

Я: Мэнди не понравится, если я все время буду на телефоне…

Уинстон: Вини меня. Что мне нужно знать все эти вещи. Они важны для меня. Она поймет. Так сколько?

Я: Пять тысяч.

Это огромная сумма, но я уже поняла, что все время просила меньше, чем он готов был мне дать.

Уинстон: Если позвонишь мне потом из уборной и сделаешь, как я скажу, удвою сумму.

«Бог ты мой».

Десять тысяч за ужин с мачехой с параллельным докладом Уинстону обо всех подробностях.

Я: Идет.

Уинстон: Отлично. А теперь пришли мне фото, в чем ты пойдешь.

Я подошла к длинному зеркалу и игриво высунула язык для фото. Мне действительно понравился этот наряд, потому если Уинстон захочет, чтобы я переоделась, это меня расстроит.

Уинстон: Мне нравится, как ты распустила волосы. Платье коротковато. Хочешь завести всех парней в Нью-Йорке?

Я: Нет.

Уинстон: У них начнет вставать при одном взгляде на эти загорелые длинные ноги, выставленные напоказ. Какие у тебя трусики?

Я: Телесные стринги.

Уинстон: Хочу, чтобы они исчезли. Оставь трусики на кровати в гостевой комнате, чтобы по возвращению я мог обернуть их вокруг моего члена и помастурбировать.

Меня обдало жаром, а в животе будто запорхали бабочки.

Я: Ладно.

Уинстон: Ты наверняка уже насквозь промокла от мыслей о моем члене. Покажи, какая ты влажная.

Я: Я не стану посылать тебе фото своей киски!

Уинстон: Мокрого пальца будет достаточно.

Этот мужчина сходил меня с ума. Простонав, я стянула трусики, смутившись, когда заметила на них влажное пятно, но все же бросила их на кровать, а потом неловко залезла рукой себе под платье, чтобы дотронуться до половых губ. Уинстон был прав. Я действительно завелась, представив, как он обернет мои трусики вокруг своего члена. Я просунула палец внутрь и застонала, ощутив теплую влагу. Хорошенько смочив палец, я вынула его и сфотографировала.

Мой телефон тут же зазвонил.

— Да?

— Пососи свой мокрый палец, — практически прорычал Уинстон.

— А это не будет несколько пошло?

— Я люблю пошлость. Соси и добавь звука.

Мои щеки запылали румянцем, но я все же решилась слизать свое возбуждение, понемногу добавляя звуков, как он и просил.

— Хочу, чтобы ты писала мне о каждом человеке, случайно увидевшем твою киску. Я тебя вознагражу. Надеюсь, ты готова заработать серьезную сумму денег.

Мысль о том, что кто-то случайно увидит меня там, была унизительна, но сама игра с Уинстоном — за деньги или же нет — очень меня интриговала.

— Ты пробуждаешь во мне все самое худшее, — пожаловалась я со смешком.

— Да, я так и действую на людей, — он рассмеялся. Теплый и будоражащий звук эхом отозвался в моей душе. — Не забудь все рассказывать. Мне нужны подробности. И найди для меня время, Эш.

Телефон звякнул. Мэнди уже здесь.

— Черт, она приехала. Я должна идти, — я прикусила нижнюю губу. — Чем ты займешься?

— В моем распоряжении лишь рука, пока ты не позволишь мне обладать твоим стройным молодым телом.

— Ты маленький проказник, — прошипела я, хватая сумочку. — Не забудь поздороваться с Креветкой. Ты ему понравился.

— Уверяю тебя, у меня нет ничего маленького. И я не стану здороваться с птицей.

— Ну, пожалуйста.

— Это тебе дорого обойдется.

— Назови свою цену, Константин.

— Ты позвонишь мне из уборной по «FaceTime», так я смогу тебя увидеть.

— Идет.

— Хорошая девочка, — пробормотал он. — А теперь беги.

— Да, сэр, — шутливо отозвалась я и сбросила звонок.

Выбежав из квартиры, я зашла в лифт. Как только он остановился в холле, я вышла и буквально врезалась в какого-то парня. Он окинул меня таким плотоядным взглядом, что я задрожала.

— Я принадлежу Константину, — заявила я, не в силах сдержать рвущиеся с губ слова.

Глаза парня расширились, и он поднял руки.

— Не обижайтесь, мэм. Просто вы великолепно выглядите. Я не собирался проявлять неуважение ни к вам, ни к мистеру Константину.

Я одарила его стервозной улыбкой, а потом задрала подбородок и пошла прочь. Подол платья колыхался при каждом сделанном мною шаге, задираясь выше по бедрам. Пульс бешено колотился от осознания, что я без трусиков, и любой порыв ветра или наклон могли поведать об этом всем вокруг. Подойдя к черному лимузину, я в замешательстве нахмурилась.

При виде меня из машины вышел водитель и распахнул дверь. Я стала забираться в лимузин, но выронила сумочку, и та упала на тротуар. Мужчина наклонился, а я, не дав себе времени подумать, раздвинула бедра, дав ему возможность взглянуть на меня.

То, как он судорожно вдохнула и поспешно отдал мне сумочку, говорило о том, что водитель все видел. Когда он захлопнул за мной дверь, мое лицо уже пылало. Мэнди одарила меня вежливой улыбкой, но продолжила разговор по телефону. Судя по всему, о какой-то операции для носа. Я достала свой телефон и написала Уинстону.

Я: Водитель все видел.

Мне тут же пришло уведомление о пополнении счета на пятьсот долларов.

Я: Ты просто смешон.

Я послала ему стикер, закативший глаза.

Уинстон: Всегда пожалуйста.

— Ты выглядишь счастливой, — сказала Мэнди, отрывая меня от телефона. — Мистер Константин виновник этой улыбки на твоем лице?

— Иногда он… эм… очарователен, — не совсем то слово, но сойдет.

— Новый наряд… Очень стильно. Так открывает твои прелестные ножки. Ты заставишь этого мужчину влюбиться в тебя в мгновение ока, — затем она обратилась к водителю. — У нас заказан столик в «Синем дубе».

Я: «Синий дуб». Сейчас мы едем туда. А еще Мэнди считает, что мои ноги заставят тебя влюбиться.

— Пишешь ему? — спросила Мэнди с веселой улыбкой на лице.

— Ему нравится, когда я держу его в курсе и сообщаю, куда еду, — шея стала краснеть. — Это чтобы… эм… оберегать меня.

— Джентльмен, — подмигнула она мне.

Уинстон: Твои ноги поднимают во мне много чувств. Но не любовь.

Я: Придурок.

Уинстон: Ооо, малышка захотела, чтобы злодей ее полюбил.

Я послала ему несколько эмодзи со средним пальцем.

Когда мы подъехали к ресторану, водитель открыл для меня дверь и тут же отвел взгляд. Выйдя из лимузина, мы с Мэнди направились внутрь. Ей нравилось ходить сюда. Мы с ней и папой бывали здесь уже пару раз.

Администратор отвела нас к столику в углу. Пока Мэнди решала, что ей выпить, я сфотографировала меню для Уинстона. Я испытала одновременно злость и возбуждение, когда он начал диктовать, что мне пить. А потом выбрал и блюдо. Мэнди, без сомнения, была заинтригована, но не стала ничего спрашивать, продолжив говорить о работе.

Когда вернулся официант, принеся нам вино, я уронила салфетку. Как только он присел на корточки, чтобы поднять ее, я чуть раздвинула бедра. Ничуть не смутившись, он довольно долго смотрел на меня, облизнулся, а потом понимающе мне улыбнулся, уложив салфетку обратно на колени и прикрывая мои голые бедра.

Я тут же написала Уинстону, игнорируя растерянный взгляд Мэнди.

Я: Официант получил полный обзор. И ничуть не смутился. Думаю, он решил, что я на него запала.

Уинстон не ответил, но через несколько минут появился другой официант, заявивший, что заменит нам первого.

Я: Ты говоришь мне, что делать, а потом наказываешь парня только за то, что он смотрел?

Уинстон: Это моя игра. Я устанавливаю правила.

Я решила ничего не отвечать и прислушалась к словам Мэнди. Когда я осознала, о чем она говорила, у меня кровь застыла в жилах.

— … потому я их и пригласила. Чтобы нам всем примириться с произошедшим.

Меня осенило понимание. Мэнди пригласила своих ужасных сыновей. Я буквально приросла к месту, пока не заметила, как они входили в ресторан.

Я: Как насчет звонка прямо сейчас???

Уинстон не ответил. Не в силах вынести даже мысль о том, что они сейчас окружат меня, я вскочила на ноги, извинилась и поспешила к туалетам, чтобы сбежать от этих ублюдков. Оказавшись в дамской комнате, я почувствовала себя в безопасности и испустила тяжелый вздох облегчения. Я зашла в кабинку и села на закрытую крышку унитаза, принявшись ждать звонка.

Убежав, я признала свое поражение.

Им удалось меня запугать.

Меня забила дрожь, стоило мне вспомнить, как Скаут надо мной измывался. Его угрозы. Я не хотела повторения. Мэнди бредила, если решила, что они будут хорошо себя вести.

Я: Я сижу в кабинке и жду. Что мы будем делать? Секс по телефону? А не хочешь приехать и забрать меня? Сможешь трахнуть меня по-настоящему. Я не хочу ехать домой.

Нет ответа.

Я: Ладно… халява.

Я раздвинула ноги и сфотографировала себя, отослав снимок.

Ничего.

Я: Пожалуйста, Уин, приезжай за мной.

Сквозящее в моих сообщениях отчаяние меня смущало, но я не могла вынести и мысли, чтобы вернуться к столику и сидеть там под взглядами тройняшек.

Я сама позвонила Уинстону, но он по-прежнему не отвечал. Я буквально ощутила накативший на меня приступ паники, отчего на глаза навернулись слезы.

«Дыши, Эш».

«Ты сможешь».

Крепко сжимая в руках телефон, я вышла из кабинки. Остановившись у раковины, я постаралась собраться с духом и выйти из туалета, а потом сказать Мэнди, что случилось нечто непредвиденное, после чего вызвать «Uber» и поехать куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Дверь распахнулась, и я услышала шаги. Каждый мускул в моем теле напрягся, когда трое высоких парней в костюмах направились ко мне. Спэроу и Салли встали по обе стороны от меня, а Скаут толкнул в спину.

«Я в ловушке».

— Убирайтесь, — мой голос дрожал, несмотря на фальшивую браваду.

Скаут рассмеялся. Жестокий и насмешливый звук.

— Нет, — он обхватил мою задницу, сминая ткань платья. — По правде, мне бы очень хотелось наклонить тебя над раковиной и заставить кричать. Что думаешь, сестренка? Хочешь, чтобы твои братья трахнули тебя в туалете, как и полагается настоящей платной шлюхе? Или нам нужно сперва купить тебе украшения? Так ведь делает Константин? Платит тебе, чтобы ты сосала его крошечный член?

Я повернулась к нему лицом и вскинула подбородок, яростно глянув на Скаута.

— Оставь меня в покое, псих.

Его глаза вспыхнули ненавистью, отчего глупое сердце пропустило несколько ударов. Прежде чем он ответил, у меня в руке зазвонил телефон. Я тут же ответила, приняв видео-звонок.

— Здравствуйте, мистер Константин, — поприветствовала я его. — Я ждала вашего звонка.

Во взгляде Уинстона вспыхнула злость, когда он заметил отражение тройняшек в зеркале. Они буквально зажимали меня. Моя рука дрожала, отчего изображение скакало.

— Все нормально? Эти дети не докучают тебе, верно? — его тон был ледяным и резким. — Мне бы не хотелось снова болтать с их мамочкой.

Яростный взгляд Скаута пронзал меня насквозь.

— Она наша сестра. Мы просто решили проверить, как она. Скажи мистеру Константину, что ты в порядке. А сейчас пойдем. Мама нас заждалась, — он выхватил телефон из моих рук и сбросил вызов. Его темный взгляд опустился на мою грудь и замер там.

— Вот ты где, дорогая, — прогремел вдруг голос, как только распахнулась дверь дамской комнаты. — Нам нужно уехать. Кое-что произошло. Надеюсь, твоя семья поймет твой поспешный уход.

Мое сердце заколотилось в груди, когда я увидела Уинстона Константина собственной, черт возьми, персоной, ворвавшегося спасти меня, как какой-то сказочный принц.

Тройняшки на шаг отступили от меня. Я же выхватила телефон из рук Скаута и бросилась к Уинстону. Когда я обняла его, то ощутила, как он напряжен. Его большая ладонь опустилась мне на задницу и сжала ягодицу. Уинстон словно показывал, что я принадлежала ему. В ответ я лишь прижалась к нему еще теснее.

— Спасибо, — едва слышно пробормотала я.

— Извините нас, мальчики, нас ждут взрослые дела, — Уинстон игриво шлепнул меня по заднице. — Нужно еще зайти за кофе. Нас ждет долгая ночь… работы… впереди.

Я понимала, что он сказал это, просто чтобы поддразнить и разозлить тройняшек, но по телу все равно пробежала дрожь.

— Жду с нетерпением, мистер Константин.

Глава 17

Уинстон

Я не преследователь. Просто хотел посмотреть, как будут розоветь щеки Эш, когда я стану писать ей разные пошлости, пока она ужинала с мачехой. Со своего насеста в баре ресторана у меня открывался отличный вид. Сперва все шло хорошо, даже когда мне удалось выгнать официанта за то, что тот не только слишком долго смотрел на нее, но и посмел положить ей салфетку на колени. Словно у этого куска дерьма могло что-то выйти с кем-то вроде Эш. Мне уже не терпелось отослать ее в дамскую комнату, возбудить, а потом устроить сюрприз.

Но затем я выпал из игры.

Мне позвонил Нейт, предупреждая о намерениях Эш. Он подумал, что она хотела выйти за Константина. И что использовала меня ради денег. Если бы он только знал… Впрочем, Нейт хотел как лучше, беспокоился обо мне. Только я сомневался, что его домыслы имели под собой основание. У Эш Эллиот было недостаточно опыта, чтобы заманить такого человека, как я. И если она действительно надеялась на кольцо, то бедняжке придется разочароваться. Этот корабль отчалил давным-давно. Благодаря девушке, растоптавшей мое сердце, когда оно у меня еще было. Я мог играть с Эш, но никто — даже такая непослушная девочка, старавшаяся мне угодить — больше не сможет увидеть меня с этой стороны. Позже, когда мы с ней останемся одни, я позабочусь, чтобы Эш это поняла.

Когда я, наконец, избавился от Нейта и прочел ее сообщения, увидев соблазнительную гладковыбритую киску, то готов был трахнуть Эш немедленно. А потом я заметил троих прибывших ублюдков, последовавших за моей девушкой в туалет. Тройняшки явно хотели умереть.

Мне и правда хотелось прикончить их.

Черт, я и сейчас об этом мечтал.

Я не привык настолько себя не контролировать. Эш пробуждала во мне самое худшее, и я не мог не волноваться об этом.

Однако теперь я понял, что тройняшки были серьезной проблемой. Как только я смогу открыть компьютер, то узнаю, куда эти монстры планировали поступать. Тогда я смогу отплатить им за терроризирование Эш. Я думал, что достаточно припугнуть их мать, но теперь знал наверняка, что они не оставят Эш в покое. Пока я не смогу отправить через их твердые черепушки доступные сообщения.

— Ты слишком тихий, — произнесла Эш с пассажирского кресла, теребя подол своего шелкового платья.

— Думаю.

— И это больно?

Я посмотрел на нее, и меня развеселила ее глупая ухмылка.

— Нет, зазнайка. Это не больно. Но раз ты в таком игривом настроении, а мы не закончили наше веселье, то предлагаю продолжить, пока мы стоим в пробке. Идеальное время.

— Почему у меня такое чувство, что мне это не понравится?

— Сомневаюсь, грязная девчонка. Ты уже начинаешь понимать, что такая же двинутая, как и я.

Эш обреченно вздохнула, поскольку мы оба знали, что я прав. И дело не в деньгах. Конечно, они ей нравились. Кому вообще не нравятся деньги? Но дело не только в них. Эш возбуждала моя творческая порочность. А мне нравилось подвергать ее всему этому. Заражать своей греховностью.

— Покажи мне, чем светила перед другими весь вечер, — произнес я, глядя на задние фары передо мной. — Ты послала мне фотографию, но мне нужно увидеть все в реальности.

Должно быть, полумрак придал ей уверенности, поскольку Эш скользящим движением задрала шелковую ткань на свои стройные бедра, а потом приподняла материал.

— Перетяни ремнем, поедешь домой в таком виде, — пробормотал я, наблюдая за ней боковым взглядом.

Мне показалось милым то, что Эш сжимала бедра, будто так я ничего не видел.

— Снимай босоножку и дай мне свою ногу, — я посмотрел на нее, насладивших мелькнувшей в ее глазах паникой. — Сейчас же, Золушка.

Она раздраженно фыркнула, но все же сняла туфлю. Ее движения были резкими и неуклюжими, однако в итоге ей удалось перекинуть ногу через консоль. Я ласково провел рукой по ступне и выше, наслаждаясь изгибами ее тела.

— Чувствуешь, какой я твердый во время наших игр? — я обхватил ее ногу и стал тереть ею твердый член, натягивавший брюки. — Смотри, Эш. Ты заставила пресыщенного миллиардера вроде меня возбудиться из-за чертовой ноги.

— Ты такой чудак, Уин, — рассмеялась она.

— А тебе чертовски нравятся все странности, которые я предлагаю, — я провел пальцами по ее икре и обвел внутреннюю сторону колена. — Потрогай себя.

— Здесь? — пискнула она. — Сейчас?

— Мы ведь стоим в пробке. Что нам еще делать, если не развлекаться?

— Ладно.

— Не делай вид, что тебя нужно уговаривать на удовольствие, соплячка. Тебе нравится получать наслаждение, как и любому другому человеку. По крайней мере, я за это плачу.

— При каждом упоминании о деньгах ты делаешь все в десять раз более неловким, — пробормотала она.

— Прекращай тратить время, — пробормотал я, проведя пальцами выше — по ее бедру к киске. — Прикоснись, иначе сделаю это сам.

Она задрожала от моих слов, став намеренно тянуть время. Тогда я шлепнул ее по киске достаточно сильно, чтобы Эш вскрикнула. Она рванула от меня ногу, но я перехватил ее и снова прижал ступней к своему члену.

— Ублюдок! Ты не можешь бить меня… там.

— Я за нее заплатил. Она моя. Могу делать все, что захочу.

— Ты невыносим.

— Прикоснись. К. Себе.

Эш хмуро посмотрела на меня, колеблясь, но все же скользнула пальцами к киске. Она стала тихо и медленно тереть свой клитор. Я массировал ее ступню, не сводя взгляда с ее влагалища. Вскоре в машине поплыл запах возбуждения, отчего у меня едва не потекли слюни.

— Тебе хорошо? — спросил я, снова погладив ее по бедру.

— Да.

— Ты намокла?

— Да.

— Просунь палец внутрь и покажи мне.

У нее перехватило дыхание, когда она вошла внутрь себя. Эш стала извиваться, трахая свой палец, а потом вытащила его. Схватив ее за запястье, я притянул руку ближе, а потом нагнулся и попробовал на вкус влажный палец.

— Ммм, — одобрительно произнес я. — На вкус такая же порочная и развратная, как я и представлял.

Я куснул ее за палец, захватывая его в плен, и снова ударил ладонью по истекающим соками половым губам. Эш вскрикнула и попыталась отдернуть руку, но я сильнее впился в палец зубами, не позволяя ей уйти. Она всхлипнула, но это звук был полон желания.

Когда машина передо мной начала удаляться, я отпустил палец Эш.

— Пока достаточно. Похоже, мы снова можем ехать.

Она отдернула ногу, став возиться с платьем, но я остановил ее, шлепнув по бедру.

— Ой! — воскликнула Эш. — Ты придурок.

— Держи свою киску на виду, — рыкнул я. — Но не трогай. Я снова позволю тебе касаться себя только после ванной.

— Мы собираемся…

— Я еще не готов тебя трахнуть, Золушка. Хочу немного поиграть.

— Когда ты говоришь подобную чушь, мне становится не по себе.

Я мрачно усмехнулся.

— Нет, моя сладкая малышка, просто ты считаешь себя отвергнутой, думая, что если я не трахаю тебя, то ты мне не нравишься, — я провел кончиками пальцев по ее киске, и Эш вздрогнула. — Но могу тебя уверить: ты очень-очень меня привлекаешь.

Эш молчала, но не отталкивала мой палец, когда я скользил им по ее бедру, а иногда и вдоль половых губ. Ее дыхание стало заметно тяжелее, а значит мои прикосновения возбуждали. Это осознание уверило меня и дальше ей отказывать.

Когда мы подъехали к моему дому, я протянул руку и опустил подол платья, прикрывая ее киску. Дверь ей открыл камердинер по имени Крис, в его присутствии она вдруг стала скромницей, стараясь держать себя в руках. Выйдя из машины, я подошел к Эш и предложил ей локоть. Она удивила меня, не только взяв под руку, но и положив голову мне на плечо. Грудь сдавило.

Я кивнул, когда нас поприветствовали, как только мы вошли в здание. Зайдя с Эш в лифт, мы уже через пару секунд оказались в моем убежище. Креветка тут же защебетал со своего любимого насеста.

— Привет, Креветка-конфетка, — пропела Эш, махнув своей птице. Он хлопнул крыльями и что-то прочирикал в ответ.

— Пойдем в твою комнату. Тебе нужно принять ванную, малышка.

— Мою комнату?

— В гостевую комнату. А ты моя гостья. Как еще мне выразиться?

— Ты ведь не собираешься меня купать, а? Потому что это будет оплачиваться дополнительно.

Я проследовал за ней по коридору.

— Нет, можешь вымыться сама. Я буду ждать, когда ты выйдешь. Не одевайся.

Эш повернулась ко мне у кровати и нахмурилась.

— Мы не будем заниматься сексом?

— Нет.

Раздраженно вздохнув, она сбросила босоножки, положила сумочку на туалетный столик и буквально залетела в ванную. Как только дверь захлопнулась, спустя пару секунд включился душ. Тем временем, я подошел к шкафу, где спрятал подарки, которые получил для нее сегодня. Поставив коробку на кровать, я поднял трусики Эш, оставленные ею ранее, и прижал к носу.

Черт, ее запах меня заводил.

Подойдя к креслу, я передвинул его ближе к кровати, а потом сел, откинулся на спину, потянулся и принялся ждать. Через несколько минут я перевел ей деньги, обещанные за вечер. Мне казалось, Эш рада растущему день ото дня счету. Я никогда ни о ком не заботился, но почему-то испытывал гордость, помогая ей. Похоже, я отчасти понимал всех этих «папочек». Но поскольку Эш была респектабельной девушкой, я делал так, чтобы она знала, что заслужила деньги.

После продолжительного душа, она, наконец, вышла ко мне в одном полотенце. Ее волосы были влажными, но причесанными. Эш смыла макияж, потому сейчас выглядела моложе и более невинной.

— Полотенце тебе не понадобится, — буркнул я, перебирая в руке ткань ее трусиков. — А вот мне может. Оставь его на подлокотнике кресла.

Эш прищурилась, но все же подошла ко мне. Вздохнув, видимо, тем самым, успокаивая себя, она скинула полотенце и положила его на подлокотник недалеко от моей руки, представ передо мной в своей совершенной наготе.

— Возьми свой телефон и поставь вот там, чтобы записать все, что будет происходить на кровати, — проинструктировал я ее.

— Это дорого тебе обойдется, Константин, — нахально заявила она и пошла к комоду, покачивая своей соблазнительной задницей.

— Если будешь послушной и выполнишь то, что скажу, этим вечером я сделаю тебя очень богатой.

Эш выгнула бровь, посмотрев на меня.

— Насколько?

— Сколько стоит твой первый семестр в колледже?

— Уин! — воскликнула она. — По правде, думаю, мне уже хватит. Ты не должен…

— Сколько. Он. Стоит?

— Почти тридцать восемь тысяч, чертов псих.

— Значит, сорок. Делай, как я скажу, и я пошлю тебе сорок тысяч после того, как уложу позже в постель, чтобы ты смогла выспаться.

— И мне это понравится?

— Конечно, понравится, Эш. Ты ведь такая же сумасшедшая.

Ее щеки покраснели.

— Ладно. Если хочешь тратить деньги на извращенное дерьмо, то пожалуйста. Что на этот раз? Отшлепаешь?

Я рассмеялся и подозвал ее пальцем.

— Расстегни мне молнию.

— Хочешь минет?

— Просто прикрой свои пухлые губки и повинуйся.

Эш закатила глаза, но направилась ко мне, выглядя при этом так соблазнительно, что мне захотелось съесть ее целиком. Между моих бедер она опустилась на колени и дрожащими пальцами стала расстегивать молнию, то и дело случайно касаясь возбужденного члена.

— Вытащи его, Эш.

— И что потом? — спросила она, задыхаясь.

— Ляжешь на кровать.

Она поджала губы. Девчонка, очевидно, хотела лизнуть мой член, потому я отказал ей. Пока Эш старалась справиться с моими боксерами, чтобы вытащить член, я ухмылялся. Найдя отверстие, она запустила туда пальцы, стараясь обхватить горячую плоть. Я застонал, когда Эш обвила член. Спустя несколько мгновений она уже вытаскивала мое достоинство через молнию штанов. Член встал гордо, нетерпеливо подрагивая, а на кончике уже показалось предсемя.

— На кровать, — буркнул я.

Эш поднялась, хмуро посмотрев на меня, а я обернул вокруг члена ее трусики и несколько раз провел ими по всей длине.

Эш подошла к кровати и села лицом ко мне. Такая послушная и нетерпеливая.

— Открывай коробку, — сказал я ей. — И скажи, что ты видишь.

Эш поджала губы и подняла крышку. Ее ореховые глаза расширились, когда она подняла небольшую серебристую анальную пробку с ярко-синим камнем, переливавшемся в свете лампы.

— Я не смогу это сделать, — выдохнула Эш.

— Сможешь.

Эш отложила пробку на кровать и достала из коробки какие-то зажимы с кисточками.

— Это для сосков?

— И клитора.

Она вскинула голову, шокировано приоткрыв губы.

— О.

— Даже не представляешь, каково это, — усмехнулся я. — Что там осталось?

Эш достала еще одну анальную пробку, на этот раз с хвостом енота.

— О, да ни за что.

— Я хорошо тебе за это заплачу, Золушка. Особенно, если вставишь пробку, а потом наденешь платье, которое едва ли сможет скрыть твой милый хвост.

Она кинула ее обратно в коробку и достала следующую игрушку.

— А это что?

— Вакуумные присоски. Их нужно приставить к соскам и прикрепить.

— Ты чертов извращенец, — рыкнула Эш. — Я не стану этим пользоваться.

— Нет, наивная моя, это я буду их использовать. А сегодня я хочу посмотреть, как ты справишься с зажимами, — я хищно улыбнулся. — Со всеми тремя. А потом ты смажешь анальную пробку, вставишь ее и будешь с ней спать.

— Зачем? — спросила она. — Это же больно.

— Не больно. Ты сделаешь это, потому что я так сказал. Потому что плачу тебе за то, чтобы ты была плохой девочкой.

— И…

Она быстро училась.

— И ты сфотографируешь себя, чтобы позже полюбоваться.

— Я не собираюсь потом смотреть на эти снимки.

— Соберешься, потому что я буду платить за каждый раз, когда ты будешь смотреть на фото и получать удовольствие. Перестань так возмущаться. Мы оба прекрасно знаем, что ты это сделаешь.

Она показала мне средний палец.

— Ладно, плевать.

— Надевай зажимы.

— Такой властный, — проворчала Эш, беря один из зажимов. Я стал потирать член, пока она мяла сосок, чтобы сделать его еще более твердым. Затем Эш осторожно поднесла зажим к нежной плоти. Когда он сомкнулся на ее соске, Эш резко втянула воздух.

— Ай.

— Ты к этому привыкнешь. Продолжай.

Она сделала то же самое со вторым соском. Черт, будь я проклят, если это не самое сексуальное, что когда-либо видел. Когда она взяла третий зажим, на ее лице отразилась неуверенность.

— Иди сюда, я сам это сделаю.

Вместо споров она соскользнула с кровати, кисточки покачивались при каждом движении. Эш послушно подошла ко мне и протянула зажим.

— Оседлай мои бедра, — приказал я. — И держи свои губки раздвинутыми.

Эш задержала дыхание, опускаясь ко мне на колени. Мой член стоял между нами, подергиваясь от нетерпения оказаться внутри нее. Однажды. Но не сегодня. Коснувшись своей киски, она раздвинула половые губы, оставив клитор открытым и уязвимым. Не проявляя никакой нежности я резко закрепил зажим. Эш вскрикнула от боли.

— Оставь, — рыкнул я, когда она потянулась к себе между ног. — Это больно, но ты привыкнешь. А теперь смажь свою анальную пробку и помести внутрь.

Всхлипнув, Эш слезла с меня, двигаясь, как ковбой, с согнутыми ногами. Я едва сдерживал смех. Вернувшись на кровать, Эш поморщилась и стала смазывать металл. Отведя взгляд, она потянулась назад, сосредоточенно нахмурив брови, и начала попытки вставить пробку в задницу.

— Для этого нужно немного практики. Если понадобится помощь, только позови, красавица.

Она покусывала нижнюю губу, то и дело вздрагивая от своих манипуляций.

— Я и сама справлюсь.

Прошло некоторое время, прежде чем я увидел, как она судорожно вздохнула. Эш посмотрела на меня расширившимися ореховыми глазами, а я лишь удивленно приподнял бровь.

— Она внутри?

— Д-да.

— Повернись, наклонись и покажи мне.

— Ты должен поверить мне на слово, — качнула она головой.

— Какое разочарование, — проворчал я.

Мои слова, похоже, задели ее за живое, потому что Эш изменилась в лице. После чего, двигаясь преувеличенно резко, как непослушное дитя, она все же мне подчинилась, показав красивый и сверкающий синий камень, расположившийся между ее округлых ягодиц.

— Идеально. А теперь подойди поближе.

Движения Эш были вялыми и неуклюжими, поскольку теперь ей нужно было научиться ходить с затычкой в анусе. Наконец, она остановилась между моих бедер. Я протянул руку и дернул за кисточку, свисавшую с ее клитора, насладившим последовавшим за этим криком боли.

— Сама потяни за те, что у тебя на груди, — приказал я. — И не останавливайся, пока я не скажу.

Она кивнула и стала осторожно потягивать кисточки, содрогаясь от новых ощущений. Я стал сжимать член, другой рукой дразня кисточку на клиторе. Несмотря на боль, через несколько секунд Эш вскрикнула, охваченная внезапным оргазмом. Я не стал дожидаться, когда она спустится с высот и убрал зажим. Я знал, что к клитору сейчас хлынет поток крови, и это будет болезненно, что оказалось верным, поскольку Эш едва сдерживала слезы.

Просто. Идеальная.

— На колени, — рыкнул я. — Тебе ведь нравится, когда я делаю тебе больно, правда, Эш?

Она яростно качнула головой.

— Чертова лгунья, — сказал я с мрачным смешком. — Тебе нравится, когда я тебя унижаю. Ты жаждешь того, чтобы я называл тебя ужасными словами и напоминал, кому принадлежишь.

— Да пошел ты, Уин.

— На колени, моя собственность.

— Собственность?

— Помощница. Игрушка. Развлечение. Как бы ты там ни хотела называться. Выполняй.

Она показала мне средний палец, но все же опустилась на колени, когда я поднялся. Обхватив член, я обвел им ее красивые губы. С головки буквально сочилась сперма. Эш высунула язык, но я отстранился.

— Нет, малышка. Ты будешь брать лишь то, что я тебе даю. Прямо сейчас я хочу кончить тебе на лицо. Ты не заслужила, чтобы моя сперма попала тебе на твой жадный язык.

Эш глянула на меня с яростью, блеснувшей в глазах. Я гадал, что же происходило сейчас в ее голове. Может, она злилась, поскольку все это омрачало фантазию о свадебных колоколах и счастливом будущем, как предположил Нейт? Судя по всему, ей нужно было напомнить, что я платил ей за унижения. Эш придется гонятся за белым забором и мечтой об идеальном муже, как только мы закончим наши грязные игры. А до тех пор она моя, и я мог делать с ней все, что хотел.

— Бедная малышка, чей папа больше ее не любит. Потому ей потребовался новый, который купил бы ей новую одежду и сказал, какая она красивая, — я зло ухмыльнулся. — Ты просто хочешь быть любимой, — я погладил ее по мокрым волосам. — Прости, малышка, но ты нашла не того дурака. Я лишь хочу унизить тебя, опозорить и причинить боль. Я не создан для любви, так что если считаешь, что мои чувства тебя избавят от всего этого, то ошибаешься. Я буду играть с тобой, поскольку ты новое для меня развлечение. А как только мне станет скучно, я найду себе другое. Может, в следующем году это будет яхта, а в этом — пока ты.

Жестокое, но необходимое напоминание о том, что действительно между нами происходило.

Ее глаза заблестели от непролитых слез. Черт, я никогда не видел ее такой красивой.

— Умоляй о моем члене, бедная девочка. Умоляй меня.

— Нет, — выдохнула Эш.

— Я плачу за то, чтобы ты умоляла. Вот и все. А ты мне подчиняешься. Это твоя работа.

— Я тебя ненавижу.

— Твоя киска насквозь промокла, а задница заполнена, — проворчал я. — Последнее, что ты сейчас чувствуешь — это ненависть. Ты хочешь, чтобы я засунул свой член в твою узкую, почти девственную киску.

— Да пошел ты, Константин.

— Ты хочешь этого, детка, потому что после сможешь начать планировать свадьбу. Я прав? Думаешь, если я тебя трахну, то надену кольцо?

— Я никогда не выйду замуж за такого, как ты, — по ее щеке скатилась слеза.

— Умоляй. Кончить. На. Тебя.

— Нет, — еще одна слеза скатилась по подбородку.

— Все или ничего, Эш. Не будь слабачкой. Ты так близка к тому, чтобы заполучить сорок тысяч долларов. Тебе не должна помешать гордость. Подумай о своей карьере.

— Пожалуйста, — все же выдохнула она и всхлипнула.

— Хорошая девочка, — проговорил я. — Такая послушная.

Сперма выстрелила горячей струей, забрызгивая ее бровь, а потом и щеку. Я все покрывал и покрывал прекрасное лицо Эш своим семенем. Как только я опустошил себя, а с члена лишь едва капало, я смазал остатками спермы ее губы, насладившись потрясенным вздохом. Шлепнув ее членом по губам, я отстранился.

Согласно нашему уговору, я сделал несколько снимков Эш на память, чтобы она не забывала о том, что мы делали. Эш еще долго после нашего предстоящего расставания будет хранить этот момент в своей памяти — и облаке, раз уж на то пошло. Только так она сможет пережить скучный миссионерский секс со своим будущим прекрасным принцем. Я стану злодеем, вторгавшимся в ее фантазии. Вынуждая касаться себя в поисках хотя бы унции того удовольствия, что я ей дарил.

— Вытри лицо, Золушка. Будем надеяться, что ты приводишь себя в порядок лучше, чем мой офис. Сейчас ты очень грязная.

Глава 18

Эш

Я побежала в ванную, захлопнув за собой дверь. Стоило мне мельком увидеть свое лицо в зеркале, как я громко разрыдалась.

Что я делала?

Позволила ему унизить себя за сорок тысяч долларов.

И это было ужасно.

Включив воду, я быстро плеснула ее себе на лицо, чтобы смыть сперму и слезы. Я все продолжала плакать, пока очищала кожу, а когда выключила воду, почувствовала присутствие Уинстона.

— Уходи, — всхлипнула я, не в силах встретиться с ним взглядом в зеркале.

— Посмотри на меня.

Я покачала головой, по щекам покатилось еще больше слез.

— Нет.

Он схватил меня за бедра и развернул к себе лицом. Его обычно спокойное лицо было сейчас слегка искажено, что меня удивило. Уинстон стал промакивать мне лицо чистым полотенцем и нежно вытирать. Посмотрев в его голубые глаза, я буквально затерялась в них.

Я не понимала этого человека.

Мне показалось, что я могла играть в его лиге, но в итоге оказалась не в своей тарелке.

— Ты храбрая, — пробормотал он, бросая полотенце к нашим ногам. — И красивая, — Уинстон откинул назад мои спутавшиеся волосы. — Моя.

У меня дрожала нижняя губа. Мне было нечего ему сказать, его слова для меня ничего не значили.

Он разжал зажимы на сосках и откинул их подальше. Соски пульсировали, но я заставила себя стоять, не шелохнувшись под его взглядом.

— Пора спать, малышка.

Взяв меня за руку, Уинстон вывел меня из ванной. Я разозлилась на себя, когда сердце чуть затрепетало от его нежности. Верхний свет был выключен, коробка и игрушки исчезли, а телефон больше не записывал. Уинстон уже откинул край одеяла и включил ночник, мягко заливший комнату тусклым светом. Я купилась на его глупые уловки, поскольку сердце замерло от этих маленьких проявлений заботы. Как только я забралась в постель, Уинстон накрыл одеялом мое обнаженное тело. Из-за анальной пробки я ощущала себя странно, но уже начала привыкать к этим ощущениям.

— Спокойной ночи, Эш.

— Можно я буду спать в твоей постели? — выпалила я, глаза снова заволокло слезами.

Он напрягся, выражение его лица стало жестким.

— Это обойдется тебе дороже, чем ты можешь себе позволить.

Он исчез тихо, подобно призраку. Лишь хлопнувшая дверь ознаменовала его уход. Я вздрогнула. Выключив ночник, я отдалась своей печали. Рыдания стихли, когда я задалась вопросом, что мне теперь делать. Я чувствовала себя такой… использованной. Грязной. Я так устала. За несколько дней знакомства Уинстон умудрился выкачать из меня все силы, пока пополнял мой счет. Я не была уверена, что этот компромисс того стоил.

Я почти уснула, когда услышала, как открылась дверь. В комнате раздались мягкие шаги. Уинстон откинул одеяло и забрался на кровать рядом со мной.

— Иди ко мне, — произнес он. — Я не могу уснуть из-за твоих рыданий.

Прямо сейчас я была на него зла.

А на себя злилась еще больше, ведь тут же перекатилась к нему, обвившись вокруг его практически обнаженного тела. Уинстон обнял меня, прижав к себе сильной рукой. Вдохнув его мужской аромат, я расслабилась в его объятиях, а он стал лениво перебирать мои волосы.

— Завтра я уеду, — прошептала я. — Я так больше не смогу.

— Ты привлекла мое внимание своей силой, Эш. Не размякай сейчас.

— Я не такая сильная, какой выгляжу, — призналась я со слезами.

— Что тебе сейчас нужно, дорогая? Добрые слова? Это не бесплатно. Но мы можем договориться.

— Я должна платить, чтобы ты был добр ко мне? — усмехнулась я. — Мудак.

— А вот и моя огненная девочка. Приходи завтра в офис в качестве моей личной помощницы. И будь готова заняться реальными делами. Если пообещаешь, то я дам тебе желаемое.

Я задержала дыхание, гадая, смогу ли это сделать. Наконец, я выдохнула и кивнула.

— Ладно.

— Хорошая девочка, — пробормотал он. — Такая послушная, такая милая.

Его глупая похвала, за которую мне, по сути, пришлось заплатить, омыла меня подобно долгожданному дождю. Он перекатил меня на спину, а потом настойчиво прижался к моим губам. Каждый поцелуй был сладок и нежен. Буквально топил ненависть к нему в моем сердце. Для Уинстона все это глупая игра, а я нуждалась в ней так же сильно, как он в моем унижении. У нас обоих были свои причуды.

— Такая красивая. Идеальная. Моя, — бормотал он между поцелуями. — Я бы хотел, чтобы ты всегда была рядом.

Мне показалось, что мы провели часы, предаваясь поцелуям. Уинстон все шептал мне уверения, которые каким-то необъяснимым образом заставили меня забыть все те ужасные вещи, которые он сказал мне и сделал. Когда я окончательно расслабилась, чувствуя радость, он отстранился, а потом поцеловал меня в лоб и поднялся с кровати.

На этот раз мне не хотелось плакать, все мысли занимали лишь его поцелуи, пока я, наконец, не заснула.

*****

«Халсион» невероятен. Когда я увидела его при дневном свете с суетящимися повсюду людьми, то испытала совсем иные эмоции. Опустошая их корзины и вытирая пыль, я ворчала на всех этих людей за то, что они мусорили в своих офисах. Теперь же, увидев их в действии, я прониклась уважением к каждому из них.

Особенно к Уинстону.

После прошлой ночи я испытывала двойственные чувства. С одной стороны, мне казалось, что лучше уйти сейчас, пока я еще окончательно не потеряла голову. Теперь я более чем в состоянии оплатить первый год в колледже. Это прекрасное начало, и мне можно было расслабиться. А на следующий год я уже могла подать заявку на кредит. Больше нет причин играть в сумасшедшие игры Уинстона.

Но другая часть меня сознает, что прошлой ночью я была чересчур эмоциональна. Уинстон — холодный и расчетливый мудак, но не бессердечный. Он уже столько раз приходил мне на помощь. Признает Уин это или нет, но ему не все равно. Его причуды ненормальны и граничили с жестокостью, но он никогда не причинял мне физической боли и делал что-либо лишь с моего согласия.

Уинстон выбрал меня, потому что я сильная.

И могла выносить его извращенные игры.

Достойный противник.

Возвращаясь из копировальной комнаты в кабинет Уинстона, я почувствовала прилив сил. Да, он хотел и дальше продолжать свои ужасные игры, но я уже сыграла с ним несколько раундов и выжила.

Я смогла бы продолжить.

Все секретарши восприняли меня дружелюбно, только Дебора отнеслась довольно холодно. При виде меня она и сейчас поджала губы и отвела взгляд.

— Привет, Дебора, — произнесла я, заставив себя улыбнуться.

— Мистер Константин сейчас на совещании, — она нахмурилась. — Можешь сесть и подождать, когда он закончит.

— Но он попросил сделать эти копии для совещания…

— Мистер Константин приказал никого не пускать, — отрезала она. — Садитесь, мисс.

Кто-то вдруг свиснул. Подняв взгляд, я увидела машущего мне из офиса неподалеку Перри. Я стиснула зубы, чтобы не рявкнуть что-нибудь Деборе, и прошла в кабинет Перри.

— Закрой дверь, — пробормотал он.

Выполнив просьбу, я села напротив его стола.

— Она всегда такая стерва?

— Всегда, — со смешком ответил он. — Как и Нейт у себя в офисе. Дебора чувствует свою власть. Поверь мне, Уинни надерет ей задницу за этот маленький трюк.

— Думаешь?

— Он одержим тобой.

— Уинстон просто хорошо мне платит.

Перри усмехнулся, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла, а затем стал изучать меня.

— Мы оба прекрасно знаем, что ты для него больше, чем простая служащая.

Я вспомнила вчерашние слова Нейта. Как он подумал, что я пыталась заставить Уинстона жениться на мне. Это меня нервировало.

— Ничего «большего», — заверила я Перри. — Просто работаю у него до колледжа.

— Понятно, — отозвался он и поджал губы. — Что ж, если тебе когда-нибудь потребуется помощь или поддержка, когда Дебора снова станет вести себя стервозно, приходи ко мне.

Перри уже не походил на того влюбленно-флиртующего парня с прошлого вечера в клубе, что меня успокоило.

— Я здесь новичок. Уверен, что хочешь мне доверять? — я выгнула бровь.

— Ты чем-то зацепила непроницаемого Уинстона Константина. А если уж так случилось, то ты для него особенная, потому мой долг — как его брата — позаботится о тебе. А Дебора может и дальше плеваться ядом. Просто она хотела быть на твоем месте.

Перри взял телефон и написал кому-то, после чего стал непринужденно насвистывать. Не прошло и минуты, когда дверь офиса, где мы сидели, резко распахнулась, ударившись о стену. К нам ворвался Уинстон, сверкая яростным взглядом.

— Сделала перерыв, чтобы поболтать, мисс Эллиот?

Я прищурилась, готовая ответить резкостью, но потом заметила, что его губы скривились в усмешке.

— Придурок.

— Она мне нравится, — фыркнул от смеха Перри.

— Естественно. Оба сущие дети. Пойдем, мисс Эллиот.

Я поднялась и ощутила легкий трепет, когда Уинстон собственническим жестом положил руку мне на поясницу. Мы вместе вышли из кабинета Перри и пошли к его офису, но Уинстон вдруг затормозил возле стола Деборы.

— На случай, если ты не уяснила, — злобно прошипел он. — Мисс Эллиот — моя личная помощница. Это значит, что она должна помогать мне на всех совещаниях и встречах. Мисс Эллиот всегда действует по моему указу. Не смей ее больше прогонять.

— Простите, сэр, — Дебора побледнела.

— В последнее время ты стала часто это повторять.

Уинстон завел меня к себе в кабинет и прикрыл за нами дверь. После он взял у меня из рук бумаги и положил на стол.

— Твоя анальная пробка на месте? — спросил он, сбивая меня с толку.

— Да, — прошептала я. — Как ты и сказал, я вынула ее перед душем, а потом вернула назад, прежде чем выйти из дома.

— Я тебе не верю, — его темно-голубые глаза с вызовом сверкнули.

— Какая жалость.

Уинстон достал бумажник и выудил оттуда пачку банкнот.

— А вот с этим, я думаю, ты мне это докажешь, — взмахнув рукой, он кинул деньги мне под ноги. — Перегнись через стол, подними юбку и раздвинь ноги.

— Уин!

— О, — насмешливо произнес он, — совсем забыл, — это прозвучало с таким сарказмом, что мне захотелось дать ему пощечину. — Пожалуйста, мое дорогое маленькое солнышко.

— Ты просто эпический мудак.

— Мне говорили.

— Так оно и есть, — бросила я.

Уинстон подошел ко мне вплотную, прижавшись спереди, затем нежно провел по моим гладким, выпрямленным сегодня волосам и нежно обхватил подбородок. Я встретила его напряженный взгляд.

— Ты сегодня такая красивая, что мне приходится постоянно напоминать себе о контроле, чтобы не трахнуть тебя, — рыкнул он. — Я бы хотел сделать это с открытой дверью, чтобы здесь все поняли, что ты моя малышка, черт побери.

— Продолжай, — мое глупое сердце пропустило удар.

— Избалованная девчонка, — проворчал он, но его глаза весело блестели. — Ты делаешь меня слабым, красавица. Чертовски слабым.

Его слова будто исходили из самого сердца, в них не слышалось ни грамма фальши, что сбивало меня с толку.

— Ты и слабый? — у меня вырвался смешок. — Никогда.

Уинстон склонился ко мне и прижался к моим губам поистине разрушающим поцелуем. Я так была поглощена его прикосновениями, что даже забыла, где мы находились. Могла лишь цепляться за его пиджак, мечтая о том, чтобы он поскорее раздел меня.

— Повинуйся, милая, и я свожу тебя куда-нибудь пообедать, — он стал прокладывать дорожку поцелуев по моей щеке к шее. — Сделай, как прошу, и я куплю тебе все, что ты захочешь.

— Уинстон, — простонала я, когда он стал посасывать мою кожу.

— Да, моя хорошая?

— Ты меня погубишь.

— Почему это?

— Потому что твоя ложь слишком похожа на правду.

— Я жажду твоих стонов. Чтобы ты умоляла меня, — Уинстон прикусил мою шею. — А теперь перегнись через стол и покажи мне пробку. Хватит болтать. Я дал тебе сладкие слова, которых ты жаждала. Теперь покажи мне свою сладкую задницу.

Я вскрикнула от удивления, когда он резко меня развернул, а потом толкнул на стол, отчего мои ладони со шлепком ударились о поверхность. По спине побежали мурашки, когда я выгнулась, отдаваясь на милость Уинстона.

— Показывай.

Я закатила глаза от его властного тона и стала задирать юбку. Уинстон ловко подцепил мои трусики и стянул их вниз по бедрам. Ткань упала мне на лодыжки.

— Прижмись лицом к столу и двумя руками раздвинь ягодицы, чтобы мне было лучше видно пробку, — приказал он. — Будь послушной, Золушка.

Я поежилась от того, что мне предстояло так грубо выставить себя напоказ, но что-то внутри меня жаждало его одобрения.

— Ты собираешься меня трахнуть?

— Всегда такая нетерпеливая, — рассмеялся он. — Нет.

Я показала ему средний палец, из-за чего Уинстон рассмеялся еще громче, а потом обхватила свои ягодицы и раздвинула их. Он тут же надавил на пробку, и я ощутила давление.

— Счастлив? — пробормотала я. — Я не лгала.

— Нет, не лгала, — согласился он. — По правде, думаю, мне следует вознаградить тебя, милая.

— О, да? — я вздрогнула от его слов.

— Халява, — его пальцы коснулись моих половых губ. — Хочешь халяву, красавица?

— Д-да, — прошептала я.

— Умоляй.

— Пожалуйста, трахни меня.

Он сильно шлепнул меня по заднице, и я сжалась от пронзивших меня ощущений.

— Говоря о халяве, я говорил не про член, жадная девчонка.

— Ты дразнишь меня, Уин. Только дразнишь.

— Умоляй засунуть в тебя пальцы.

— Пожалуйста, ради всего святого, засунь их уже.

Он рассмеялся, проведя костяшками по половым губам.

— Такая влажная. Ты всегда так возбуждена, мисс Эллиот?

— Только с тех пор, как встретила тебя.

— Хороший ответ, — пробормотал он, просовывая внутрь меня палец. — Черт, только посмотри, какая ты узкая.

Я хватала ртом воздух, пока он медленно трахал меня пальцем. Анальная пробка лишь усиливала ощущения.

— Бьюсь об заклад, твой дружок-карандаш даже толком не лишил тебя девственности, — проворчал Уинстон. — Мой член разорвет тебя, детка. Будет больно. Ты станешь плакать, ведь будешь жаждать большой член зрелого мужчины, но слишком мала, чтобы принять его.

Его грязные слова всегда такие сумасшедшие, но они заводили меня сильнее, чем я готова была признать.

— Твой член не такой уж и большой, — решила я его подразнить. — Ты себя переоцениваешь.

Уинстон вытащил палец, а потом я услышала, как он расстегнул молнию на брюках. По телу прошла дрожь предвкушения. Когда я ощутила, как нежная кожа его члена потерлась о мою киску, то заскулила и качнулась к нему.

— Он кажется тебе маленьким? — пробормотал Уинстон, нажав на клитор.

— На ощупь весьма посредственный, — солгала я.

Он неодобрительно хмыкнул, став дразнить мой скользкий вход. Я так хотела, чтобы Уинстон сейчас вошел в меня. Однако он лишь терся, но не толкался внутрь.

— Может, мне стоит засунуть его сюда, — холодно произнес Уинстон, потянув за камень на анальной пробке. Я рефлекторно сжалась.

— О, расслабься, малышка. Ты хотела играть жестко, так что будь готова к последствиям.

Когда он стал вытягивать пробку, я застонала. Внутри все горело, когда Уинстон все же аккуратно вытащил ее, а потом бросил на стол с громким стуком.

— Скажи еще раз, какой он посредственный, — прорычал Уинстон, прижимая головку члена к моему нывшему анусу. — Говори.

— Я… эм… он большой.

— Я просил сказать, какой он незначительный.

— Уинстон, — выдохнула я, — он слишком большой, чтобы туда пройти.

— Нет, Эш, все нормально. Ты же сама так сказала. Теперь умоляй засунуть этот посредственный член тебе в задницу.

— Мне будет больно, — прохрипела я.

— Черт, да, больно, потому я и не собираюсь тебя сейчас трахать.

Его слова сбивали с толку.

— Я не понимаю, чего ты хочешь, — всхлипнула я.

— Хочу, чтобы ты умоляла засунуть в тебя мой посредственный член.

— Уин…

— Хватит, у меня много работы, — холодно произнес он. — Одевайся и…

— Засунь в меня свой посредственный член, ты, кусок дерьма.

Огонь словно прожег меня насквозь, когда Уинстон грубо протолкнул свой далеко не маленький член между ноющего колечка моего ануса. Я закричала, не заботясь о том, что Дебора могла услышать, и схватилась за стол, когда он продолжил болезненно погружаться внутрь. Его медленное погружение буквально раздирало меня изнутри. Из глаз потекли слезы, портя макияж. Член Уинстона был слишком большим. Я всхлипнула от боли и смущения.

Зачем я его попросила?

Почему допустила это?

Погрузившись внутрь, Уинстон замер. Он не начал меня трахать. Но и не выходил.

Нет, этот больной ублюдок погладил меня по волосам, как какого-то котенка.

— Если бы я трахнул тебя без смазки, да разорвал бы твою хорошенькую задницу, заставив ее истекать кровью. Ты даже не представляешь, сколько выдержки требуется, чтобы не начать сейчас вбиваться в тебя. Я ведь уже там. Внутри. Владею тобой.

Я заплакала, а тело стало сотрясать от рыданий. Я не могла подобрать слов для ответа.

— Но я не какой-то глупый подросток, как твой последний бойфренд, — пробормотал он. — Это просто халява. Чтобы ты знала, с каким членом имеешь дело. Предварительный просмотр перед главным событием. Когда-нибудь я наполню эту прекрасную задницу своей спермой. Сегодня же просто почувствуешь меня, — Уинстон опустил руку, став поигрывать с клитором. Когда он начал сильно тереть его, я едва не увидела звезды перед глазами. — Хочу почувствовать, как ты станешь кончать с моим членом в заднице. А потом, моя порочная и грязная малышка, я кончу на твое красивое лицо.

— Уин, — всхлипнула я.

— И ты позволишь мне, правда? Потому что и сама жаждешь всего это дерьма. Эш, ты такая же больная, как и я.

Уинстон щипал, дергал и потирал клитор, пока я не потеряла всякую связь с реальностью. Заскулив, я кончила, внутренние мышцы сжались вокруг его слишком большого члена. Когда я стала содрогаться, он резко вышел из меня, снова заставив вскрикнуть.

— Встань на колени, — рыкнул Уинстон. — Ты уже испортила себе макияж. Потому я тоже хочу приложить к этому руку.

Я все еще дрожала, когда выпрямилась и стала поправлять юбку. Когда я потянулась за трусиками, Уинстон покачал головой.

— Оставь их у лодыжек, — он потирал свой член, казалось, впитывая каждую частицу размазанной слезами туши. — На колени. И открой рот, как голодная птичка.

Я опустила на колени, ненавидя себя за то, что позволяла ему унижать меня. И делала это совершенно бесплатно. От этого становилось не по себе. Я ведь могла уйти. Прямо сейчас встать и уйти из жизни Уинстона, положив конец нашему знакомству.

Так почему я остаюсь?

— Открой рот и высуни язык, — приказал он. — Попробуй, что ты тратишь впустую и что могло вытекать у тебя из задницы, если бы не твоя неспособность быть настоящей женщиной. Ты просто малышка, отчаянно желающая иметь папочку.

— Да пошел ты, — выплюнула я.

Уинстон хищно улыбнулся.

— А вот и она. Моя огненная малышка.

Сердце заколотилось в груди, и я разозлилась на саму себя за охватившую меня слабость и желание быть податливой с ним.

— Я тебя ненавижу, — прошептала я.

Он погладил меня по волосам.

— О, сладкая моя, а я отнюдь не испытываю к тебе ненависти. Кажется, будто ты лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Я открыла рот и высунула язык, поймав себя на глупой мысли, что хотела доставить Уинстону удовольствие, а это означало выполнить то, чего он хотел.

Испачкать меня.

Забрызгать спермой.

Уинстон нежно погладил меня пальцем по мокрой щеке, отчего с душой стали происходить какие-то странные вещи. Я зажмурилась, когда соленая сперма попала мне на язык. Она забрызгивала мне щеки и лоб, даже немного попала на волосы. Я сидела в полном беспорядке. Все произошло с моего согласия, и мне было плевать.

— Не двигайся, — сказал Уинстон.

Я сидела неподвижно, пока не ощутила, как он присел рядом со мной. Мягкими и заботливыми движениями Уин стал вытирать мне лицо влажной салфеткой. Очистив кожу от спермы и слез, Уинстон прижался к моим губам своими.

— Я теряю себя, Эш. Ты уничтожаешь того человека, которым я стал, добившись этого упорным трудом, — он отстранился, серьезно посмотрев на меня. — Красавица, я даже не могу найти в себе силы тебе сопротивляться.

Глава 19

Уинстон

Эш Эллиот меня убьет.

В этом не было никаких сомнений. Такие зрелища, как забрызганная спермой и стоявшая на коленях Эш, полностью покорная моей воле, сведут меня в могилу. Однажды я упаду замертво от сердечного приступа, поскольку вид был таким фантастическим, что я едва мог с ним справиться.

Конечно, это делало меня сущим монстром.

Злодеем.

Невероятно подлым.

Мне следовало возненавидеть себя за желание погубить эту красивую, забавную, буквально сиявшую изнутри юную девушку. Вместо этого я отсчитывал секунды до того момента, когда смог бы снова с ней поиграть.

И я сделаю это.

Каждый раз, когда я ломал кусочек ее защитной скорлупы, то ощущал Эш все ближе. Я всегда считал себя бессердечным и неприкасаемым. Но когда эта девушка так искренне отдавала мне себя, я ощущал потребность защищать и заботиться о ней, это чувство буквально вгрызалось мне в мозг.

Я ломал ее, чтобы потом чинить.

Мы попали в порочный круг, а я никогда не жаловал перемены. Нет, я их ненавидел. Но этот извращенный круг, у которого не видно конца, будет все сильнее засасывать нас, набирая обороты с каждым разом, когда мы огибали очередную кривую разврата.

— Тебе понравилась еда? — спросил я, кивнув на тарелку Эш, к которой она едва притронулась.

На ее лице теперь не было макияжа, а обрамлявшие его волосы были уже не такими прямыми и начали виться. После того, как я кончил на нее, Эш добрых полчаса провела в ванной, приводя себя в порядок и занимаясь еще бог знает чем. Я подумал, что она распсиховалась и решила меня бросить. Потому как только Эш вышла, я набросился на нее с горячими поцелуями, приговаривая разные милые глупости, а потом пригласил на обед.

— Все хорошо. Просто я не очень голодна, — она поерзала на стуле, посмотрев в окно крошечного кафе, куда мы зашли.

— Хочешь поговорить о том, что произошло?

— Не очень, — глянула на меня Эш.

— Тысяча долларов за разговор.

— Не на все можно вешать ценник, — прошипела она, выпрямляясь.

— Вероятно, — согласился я, — но на многое можно. Мы с тобой успешно работаем по этой системе. Не отказывай мне сейчас.

Эш тяжело вздохнула.

— Я понимаю, что тебе нравится унижать меня, но…

— Но что?

— Я чувствую себя использованной, — она прикусила нижнюю губу. — После этого я… словно не я.

Я молча изучал ее не меньше минуты.

— В тебе говорит неуверенность. Клянусь, выкладывая тысячи долларов за то, что ты для меня делаешь, я ни на секунду не задумывался о том, что меня используют.

— Но это так странно, Уинстон. То, что мы делаем вместе.

— Жаль разрывать твой пузырь, малышка, но это не так уж и странно. У всех людей свои причуды. К сожалею, мне до сих пор не удавалось найти человека, который идеально бы мне подошел.

— Я не получаю от этого удовольствия, — возразила Эш, нахмурившись. — Я чувствую себя отвратительно.

Потянувшись через стол, я взял ее за руку. Эш тут же чуть смягчилась. Я нежно провел большим пальцем по ее мягкой коже, тем временем любуясь сладкими пухлыми губами.

— Не хотел бы тебя огорчать, но тебе это нравится. Может, все происходящее сильно тебя смущает, но твоя киска не лжет, Эш.

Она оглянулась через плечо, словно боясь, что мои грубые слова кто-то мог услышать. Я с удовольствием наблюдал, как ее щеки краснели, пока не стали малиновыми.

— Ладно, — прошептала она. — Наверное, в каком-то смысле мне это нравится. Но это ведь полный ужас, Уин. Почему я вообще получаю удовольствие от такого? Как мне жить с самой собой?

Я отпустил ее ладонь и вытащил бумажник. Положив на стол несколько купюр, я поднялся и подал руку Эш. Она переплела свои пальцы с моими.

— Ты мой партнер по удовольствию, — сказал я со смешком, когда мы выходили из кафе. — Таково соглашение. Мы уже пояснили детали. Это наша игра. Развлечение. Только наше, и ничье больше. Если мы с тобой этим наслаждаемся, то важно ли, что другие могут счесть это странным или даже извращенным?

Как только мы оказались на улице, Эш остановилась и посмотрела на меня. Солнце осветило россыпь веснушек на ее носу.

— Из-за всего этого я чувствую, что не нравлюсь тебе. Словно я какая-то вещь, на которую тебе хочется лишь кончить и сделать больно.

Я повернулся к ней лицом и обхватил ладонями ее щеки.

— Сейчас смотри на меня и внимательно слушай, — Эш кивнула, ее ореховые глаза широко распахнулись. — Я хочу от тебя большего, чем все это.

Ее нижняя губа задрожала.

— Но ты не захотел, чтобы я спала в твоей постели. После всего этого… я подумала…

Такая юная.

— Это я виноват, а не ты, — мягко произнес я. — Всю свою жизнь я был холоден, как лед. Мне хочется оттаять ради тебя, но это будет нелегко, — я прижался поцелуем к ее нежным губам, сохранившим вкус лимонада, который она пила за обедом. — Я постараюсь быть с тобой теплее. Это как обмен. Ты так великодушно даришь мне себя, что будет справедливо, если я буду дарить тебе что-то в ответ, — я снова взял ее за руку и переплел наши пальцы. — Тебе это нравится?

Эш застенчиво улыбнулась.

— После того, что мы сегодня натворили, это кажется глупым.

— Моя девочка привередлива, — я склонился к ней и прикусил ее нижнюю губу. — А теперь позволь купить тебе подарок.

Эш закатила глаза и покачала головой.

— Ты не должен мне ничего покупать.

— Я же богатый стареющий тип. Мне больше некуда тратить деньги. Побалуй меня, Золушка. Кроме того, у меня будет день рождения в выходные. Не в эти, а следующие. Я не могу допустить, чтобы ты явилась на вечеринку, одетая не по высшему разряду.

— И в роли кого я там буду? Твоей помощницы? Или горничной?

Я издал смешок.

— Мы оба прекрасно знаем, что ты куда больше.

Мы молчали, пока не дошли до каких-то дорогих магазинов. Только тогда я снова заговорил.

— Мой день рождения — грандиозное событие, организацией которого занимается моя мать. Она помешана на том, чтобы устраивать великосветские приемы, на которых все бы завидовали, что не принадлежат к семье Константинов. Все ее восхваляют, а она выставляет своих детей напоказ, как каких-то экзотических животных, которых никому не позволено касаться. Так происходит каждый раз с момента моего рождения. И со всеми ее детьми.

— Мои дни рождения такими никогда не были, — прокомментировала Эш. — Звучит напряженно.

— Ты даже не представляешь насколько. Все будут болтать о том, кто что надел и кого пригласили. Я уже выслал пригласительные твоей семье, но решил сообщить тебе лично, на случай если Мэнди еще не упоминала.

— Не упоминала, — пробормотала Эш. — Но я не удивлена. Хотя «Ужасной троице» она наверняка уже рассказала.

— Не волнуйся, красавица, — заверил я ее. — На вечеринке они не смогут тебе досаждать, — я остановился возле очередного магазина и сжал ее руку. — Только один нюанс. Нечто, что я еще не готов разделить со своей семьей. Моя личная жизнь держится в секрете.

— Интересно почему, — невозмутимо отозвалась Эш, и я захотел немедленно нагнуть ее и шлепнуть по заднице.

Решив проигнорировать ее нахальное замечание, я закончил то, что собирался сказать.

— Для всех присутствующих на вечеринке: ты — моя личная помощница. Да, ты оденешься куда лучше, чем все наши гости, но мы не сможем появиться под руку.

— О, — лицо Эш вытянулось.

— То дерьмо, что крутится у тебя в голове, ни при чем, — рыкнул я. — Просто в тот момент, когда люди поймут, что я завел с кем-то отношения, нас начнут преследовать. Не только репортеры из журналов, но и моя семья.

— Ладно, думаю, я смогу взять Uber.

Я поежился, представив, что Эш сядет с дерьмовую машину, зараженную болезнями, в платье стоимостью где-то десять тысяч долларов.

— Не оскорбляй меня, девчонка.

Эш рассмеялась. Сладко и мелодично.

— Я обожаю выражение твоего лица, когда я упоминаю Uber.

— Понятно, садистка, — насмешливо произнес я. — А я обожаю смотреть на твое лицо, когда моя сперма капает с твоих ресниц.

— Уин!

Все еще посмеиваясь, я затащил ее в магазин одежды. Как только две работавшие здесь женщины увидели меня, то немедленно побежали к нам, едва не спотыкаясь. Я не очень то мягко подтолкнул им Эш навстречу.

— Вечерний наряд, — пробормотал я. — Что-нибудь голубое для моей помощницы.

Женщины запорхали вокруг Эш, а я плюхнулся в кресло. Вытянувшись, я поглаживал подбородок, наблюдая за тем, как все суетились возле нее. Я мог точно сказать, что она не привыкла к такому звездному приему в магазине. Мои избалованные младшие сестры — Вивиан, Элейн и Тинсли — уже раздавали бы указания. Но не Эш. Она выглядела ошеломленной и бросила на меня беспомощный взгляд.

— Принесите девушке шампанского, — рявкнул я.

Одна из двух служащих вздрогнула, будто шокировано, и унеслась прочь. Эш метнула в мою сторону свирепый взгляд. Я пожал плечами, а потом отвлекся, чтобы по телефону решить некоторые дела, связанные с бизнесом. Эш давали платья, в течение часа показывая мне все более откровенные наряды. Мысль о том, что ее сводные братья увидят всю эту обнаженную кожу, по-настоящему испортила мне настроение.

— Нет, — рявкнул я. — Это прием у Константинов, а не школьный бал, — я поднялся, положив телефон в карман и просмотрел несколько более скромных вариантов. — Вот это.

Продавщица поморщилась.

— Оно очень… простое.

— Мне нравится, — вмешалась Эш. — Выглядит красиво и с шиком.

Значит, решено.

— Примерь и покажи мне, — приказал я.

— Да, босс, — пробормотала Эш, показав мне язык.

Одна из женщин, заметив это, в ужасе разинула рот. Я прищурился, посмотрев на Эш с обещанием наказать ее позже за этот жест неповиновения. Пока она одевалась, я отослал еще несколько деловых писем.

— Это вечернее платье от Эдварда Арсуни. Очень элегантно, — произнесла служащая магазина, внезапно став поклонницей платья. — Поистине вне времени.

Подняв взгляд, я с удовлетворением увидел, как платье со вкусом обнимало изгибы Эш. Даже моя мать одобрила бы этот наряд. Рукава были длиной в три четверти, а юбка спускалась до пола. Ткань была жаккардовой, насыщенного синего цвета с мерцающими украшениями из бисера.

— Смотри, — сказала Эш, проводя рукой по рисунку, — это птица.

— Красиво. Ей понадобятся туфли к нему и сумочка, — проинструктировал я женщин. — Закругляемся.

Эш немного покрутилась возле зеркала, смотря, как платье кружится вокруг нее. Даже в этом скромном платье от Эш перехватывало дух. Будет трудно скрыть свои чувства при виде этой девушки. Мать все пронюхает и потребует ответов, это точно.

Только в отличие от обычных матерей, мечтавших, чтобы их сыновья нашли хороших девушек и женились, моя мама захочет искромсать жизнь Эш, пока будет искать доводы, почему она недостаточно хороша для меня. Именно поэтому я хотел избежать разговора о том, что я с кем-то встречался. В конце концов мне придется обсудить все с мамой, когда я стану часто появляться на мероприятиях в компании Эш, но я предпочел бы до последнего оттягивать этот момент.

Когда Эш направилась обратно в примерочную, я поднялся и пошел вслед за ней, чтобы немного взъерошить ей перышки. Заметив, что я проскользнул за занавеску, она ахнула. Эш широко распахнутыми глазами смотрела на меня через зеркало.

— Позволь помочь, — пробормотал я, подходя ближе, чтобы ухватиться за молнию.

Эш замерла, когда я потянул вниз собачку. Затем осторожно стянул ткань с ее плеч и дальше по рукам. Грудь Эш покачивалась, как два аппетитных холмика соблазна, прикрытые лишь черным кружевом бюстгальтера. Я помог ей снять платье, проигнорировав член в брюках, напрягшийся, стоило мне увидеть сексуальную задницу Эш в трусиках из того же комплекта.

Я забрал платье и отдал женщине, ожидавшей у входа в примерочную. Она тут же убежала с ним, оставляя нас наедине.

— Хорошие девочки заслуживают награду, — рыкнул я, направляясь к Эш.

Она обернулась ко мне и выгнула бровь.

— Например, платье за восемь тысяч долларов?

— Бесплатную награду, — уточнил я. — Садись на стул.

— Уинстон… — нахмурилась она. — Они услышат.

— Они заняты, упаковывая твое платье. Поторопись, если хочешь уединения.

На ее лице мелькнуло сомнение, прежде чем глаза блеснули, выдавая решение. Эш села на стул, а я опустился перед ней на колени и раздвинул ее бедра.

— О, как пали могущественные, — насмешливо произнесла Эш, явно считая себя победительницей.

— Даже с колен я могу владеть тобой, Золушка. Запомни мои слова.

Склонившись, я вдохнул аромат, исходивший от ее влагалища, явно смешанный с возбуждением. Эш всхлипнула, когда я провел носом по клитору. Кружева намокли.

— Грязная девчонка, — пробормотал я. — Всегда так отзывчива со мной.

Я стал лизать ее киску поверх кружева, с удовлетворением отметив, как Эш вздрогнула и ударилась головой о стену позади нее. Подняв руку, я опустил чашечки бюстгальтера, чтобы обнажить грудь. Потом продолжить дразнить Эш языком, двигаясь вдоль половых губ. Она извивалась и ерзала, явно нуждаясь в большем.

— Уин, ты нужен мне, — выдохнула Эш.

— Не сейчас, — усмехнулся я, прикусив ее киску. — Но скоро.

Я приподнял задницу Эш, обхватив ладонями, чтобы было проще управлять ее движениями, а сам продолжил дразнить киску. Было бы проще сорвать с нее трусики, но мне нравилось, как она извивалась от желания, чтобы в нее проникли. Этот кусок ткани держал мой язык на безопасном расстоянии. Потому, как Эш стала ерзать, я уловил ее разочарование.

Я легко довел Эш до оргазма всего несколькими настойчивыми движениями, надавливая кончиком языка на клитор. Моя красавица вздрогнула и бесстыдно выкрикнула мое имя. Как только она пришла в себя, я поднялся и погладил ее по волосам.

— Умница, — усмехнулся я. — Уверен, весь магазин теперь в курсе, как прекрасно я владею своим языком.

Застонав, Эш стала натягивать свою одежду, явно взволнованная нашим поступком. Из примерочной я вышел с улыбкой и заметил стоявшую неподалеку служащую магазина, ее лицо было едва ли не багровым от смущения.

— Лучше вам молчать о том, что вы слышали, — сказал я ей тоном, не терпящим возражений.

— Что слышала? — спросила она с улыбкой. — Кэндис возьмет вашу карту.

Оставив ее, я пошел к Кэндис. Она забрала мою карту, и я выписал им обоим щедрые чаевые. В этот момент зазвонил телефон, и я тихо простонал, увидев, что это Перри.

— Передайте моей помощнице, что я жду ее на улице, — сказал я, склонив голову. — Мне нужно ответить на звонок, — после этих слов я принял вызов. — Да, братишка?

— Я тоже тебя люблю, Уинни. Есть минутка?

— Смотря на что.

— Ты точно захочешь это услышать.

— Тогда я готов уделить тебе все время мира, Перри. Говори и сообщи мне, что Константины уничтожат сегодня.

Он рассмеялся, подтверждая мою догадку.

— Я раскопал немного грязи на здания вокруг «Бэлтридж Плаза».

Новости о моем плане нагнуть Морелли. Чудесно. Фантастическое дополнение к прекрасному дню.

*****

Я через забор наблюдал за тренировкой игроков в лакросс пембрукской старшей школы. Я упивался вкусом победы, хоть был и не один на поле. Когда есть мозги, нет нужды много заниматься спортом. А у этой ужасной тройни вместе взятой не было и половины моего ума. Иначе они не стали бы связываться с Эш.

Я не был уверен в их одержимости ею, но их действия выходили за рамки, присущие заботливым братьям. Они словно хотели заявить права на то, что принадлежало мне.

Ужасная ошибка.

Спэроу и Салли — не самые худшие парни. С того дня, как мне пришлось спасать Эш из туалета ресторана, я заставил Дебору раскопать на троицу все, что она только могла.

Скаут — вот кто их главарь.

Монстр-предводитель.

Задавить его мне хотелось больше всего.

Словно уловив мои мысли, он остановился на поле и с прищуром осмотрел парковку за забором. Я точно знал, что это Скаут, поскольку он единственный походил на взрослеющего серийного убийцу.

Я кивнул ему и ухмыльнулся.

«Попался, ублюдок».

Когда Скаут поймет, что больше не собирается в Гарвард, независимо от того, сколько денег предложит его мамочка, он вспомнит этот момент. Вспомнит меня. Ему станет совершенно ясно, кто сломал ему жизнь.

Судя по замашкам психопата, он попытается отомстить, как только все поймет. И на этот раз явится лично ко мне. Как мужчина к мужчине. Я буду готов к встрече. Даже если мне придется ради этого в клочки разорвать все составляющие его жизни. Я знал, что этот ублюдок собирался проверить мои силы.

«Давай, малыш, я буду ждать».

Глава 20

Эш

Я слишком глубоко во всем этом увязла. С момента нашего похода в магазин прошло уже полторы недели, и мы с Уинстоном стали вести еще более порочный образ жизни. С каждым днем опускали планку все ниже и глубже. Мы были уже на такой глубине, что я засомневалась, смогу ли когда-либо снова выплыть на свет. И уже не была уверена, что хотела этого.

И дело уже не в деньгах.

У меня их теперь более чем достаточно для первого года в колледже. Благодаря Уинстону, на моем счете лежало более сотни тысяч. Я выполняла тяжелую и странную работу, но заслужила каждый свой грязный цент.

Теперь я оставалась из-за Уинстона.

Из-за нас.

Все было так сложно и грязно. Уинстону нравилось снимать свои игры. А мне — пересматривать все, пока он был занят с клиентами или спал. Как Уинстон и предполагал, я полюбила отснятый материал. Казалось таким эротичным слышать свои стоны, когда он говорил мне разные унизительные слова и заставлял пробовать новые игрушки.

Все было запутанно, поскольку Уинстон так и не хотел проводить всю ночь в моей постели, и после того, как он отказался брать меня в свою кровать и комнату несколько ночей подряд, я больше не просила. Мне не нравилось, как Уин замыкался после очередного спуска по нашей запретной спирали. Каждый раз он по-новой возводил вокруг себя стены и становился все тем же невозмутимым Уинстоном Константином. Вот только я с каждым разом обнажала себя слой за слоем. От меня осталась лишь почти обнаженная и уязвимая оболочка, отчаянно желавшая его внимания.

И мы все еще не переспали.

Он вошел в меня лишь раз. Тогда, жестоко вонзившись мне в задницу. Потом я еще пару дней испытывала болезненные ощущения. Впрочем, все это тоже больше походило на отказ в близости.

Однако я собиралась это изменить. У меня был план. Я хотела соблазнить Уинстона.

Хотя понятия не имела, как это провернуть, но очень хотела попробовать. Меня так и подмывало достать визитку Перри и позвонить, чтобы вытянуть у него побольше информации про Уинстона. Может, если я буду знать о его прошлом, то лучше стану понимать этого мужчину. Но зная Уинстона, это его лишь разозлит. А я хотела заняться с ним сексом, а не обращать в бегство.

Каждый раз пытаясь проанализировать, почему мне хотелось переспать с этим монстром-злодеем, я не могла точно установить причину. Я даже составила у себя на телефоне список «за» и «против». Первая графа была очень короткой, а вторую можно было заполнять до бесконечности. И все же я невероятно сильно хотела его.

Мой телефон завибрировал, и я подумала, что это Уинстон. Он задержался на работе, чтобы что-то обсудить с Нейтом, и отправил меня домой. До его апартаментов я доехала с Перри, и тот дал мне визитку, на случай если понадобится поговорить с другом. Это было очень мило, но я догадывалась, что Уинстон не разделит моих чувств.

Папа: Твое платье доставили, дорогая.

Я: Что?

Папа: Платье для завтрашнего вечера у Константинов. Мэнди сказала, что оно слишком простое, но она уже наняла стилиста, попросив прийти в пять часов, чтобы сделать тебе макияж и прическу. Будешь красавицей.

«О, спасибо, пап, что считаешь, будто без вмешательства Мэнди я буду самой скучной девицей на балу».

Однако я не стала отсылать ему то, что действительно думала, поскольку знала, что этот разговор ни к чему не приведет. Отец был без памяти влюблен в свою жену.

Я: Платье должны были доставить к Уинстону.

Я остановилась, так и не отправив текст. Кажется, я была так взволнована после доставленного мне Уинстоном оргазма, что даже не подумала, что слетало с моего языка, когда Тара, продавщица из магазина, спросила меня о доставке платья и аксессуаров.

«Дерьмо».

Я: О, нет. Кажется, я все напутала.

Папа: Вышло даже удачно, поскольку Мэнди теперь одолжит тебе своего личного стилиста. В любом случае, я соскучился. С нетерпением жду встречи.

У меня сдавило грудь, когда я увидела в этих словах проблеск того отца, который меня вырастил.

Я: Я тоже скучаю, пап. Люблю тебя.

Папа: Я тоже, милая.

Я открыла переписку с Уинстоном и сделала то, что, надеялась, станет первым шагом на пути к его соблазнению.

Я: Я хочу кое о чем договориться.

Его реакция мгновенна.

Уинстон: Чего ты хочешь, малышка?

Я: Тебя. И я готова заплатить.

Уинстон: Хочешь заплатить мне, чтобы я занялся с тобой сексом?

Я старалась не ежиться от того, как безумно это прозвучало. Но вскоре расслабилась, представив, что Уинстон наверняка сейчас улыбался, надеясь, что смутил меня своими словами.

Я: Да. Пятьдесят тысяч.

Уинстон: Это много, Эш. Ты должна думать о колледже…

Я: Я потом заработаю еще. Сделаю все, что ты захочешь. Мне это нужно.

Уинстон: А что случилось с бесплатным сексом?

Я: Дело в том, что у меня есть условия.

Уинстон: О?

Я: Хочу, чтобы ты относился ко мне так, словно хочешь оставить у себя навечно.

Уинстон: Требовательная девчонка.

Я: И я хочу спать с тобой в одной постели. Всю ночь напролет. Если ты меня оставишь, то лишишься денег.

Уинстон: Это просто деньги.

Я: Ладно. Если уйдешь от меня или прогонишь, то потеряешь меня.

Уинстон: Подробнее, детка, потому что ты начинаешь выводить меня из себя.

Меня опалило волной жара, и тепло, казалось, скопилось где-то в животе.

Я: Мне это нужно, Уин. Таковы мои условия.

Уинстон: Тогда мое время вступать в переговоры.

Я: Выкладывай.

Уинстон: Уменьшу сумму вдвое, если позволишь обзывать тебя грязными словами и довести до слез.

Мне не следовало испытывать трепет от его слов, но было глупо отрицать свое возбуждение.

Я: Выполнимо.

Уинстон: Скину еще пять тысяч, если позволишь снять это.

Я: Идет. О, и ты будешь полностью обнаженным. Добавлю за это еще пять тысяч.

Уинстон: Напиши на животе «Грязная шлюха Уинстона» и жди меня в кровати голой, тогда сброшу еще десять.

Я: Значит, итого пятнадцать тысяч за жесткий трах, во время которого ты будешь меня унижать, но потом всю ночь держать в своих объятиях?

Уинстон: И я кончу в тебя.

К счастью, на прошлой неделе я снова начала принимать таблетки. Ведь мне очень хотелось, чтобы Уинстон так и сделал.

Я: Идет.

Уинстон: Уже еду.

Положив телефон на комод, я отправилась на охоту за маркером. Мне не верилось, что мы договорились. Это так неправильно, но я очень хотела его. Мне нужно было почувствовать эту связь между нами. Я быстро прошла к кабинету Уинстона. Конечно же, это помещение было столь же безупречно, как и его офис в «Халсионе». Перед фотографией его семьи вместе с отцом я притормозила. Зная, что в выходные мне предстояло увидеться со всеми его родными, я всю неделю собирала о них информацию. Отец Уинстона погиб пять лет назад в результате несчастного случая, и с тех пор семья Константинов будто бы разделилась.

Обнаружив черный маркер, я побежала назад в свою комнату, разделась и довольно неуклюже написала «Грязная шлюха Уинстона», поскольку вверх ногами это оказалось довольно сложно. Как только закончила, тут же сфотографировала себя и отослала Уину, причем на снимке виднелась и моя грудь. Помня свое обещание, он исправно платил мне за фото, но за интимные всегда присылал больше.

Деньги пришли еще до его ответа.

Типичный Уинстон.

Уинстон: Тебе кто-нибудь говорил, что из тебя бы вышла прекрасная жена?

Я закатила глаза, но в душе разлилось тепло от его слов. Уинстону нравилось говорить развратное дерьмо, а мне — слушать его похвалу. Он одаривал меня ею между делом, всегда приправляя пошлостями, но я все равно таяла.

Я: Да, какой-то парень в лифте чуть раньше…

Когда Уинстон мгновенно не ответил, меня охватила паника. Я представила, как он в этот момент увольнял всех, кто работал в этом здании.

Я: Шутка! Немедленно прерывай миссию «убить всех».

Уинстон: За такие шутки я надеру тебе задницу ремнем.

Я: Ни за что!

Уинстон: Я куплю тебе машину.

Я: Уинстон! Ты не можешь купить мне машину за пару ударов ремнем!

Уинстон: Тебе стоит только захотеть. И все станет твоим. Я ведь смогу взамен сделать тебе больно…

Я ненормальная.

Абсолютно и бесповоротно сумасшедшая.

Я: Ты перегибаешь палку. Может, я позволю тебе отшлепать меня бесплатно.

Уинстон: И дать тебе шанс в любой момент выйти из игры? Нет, черт возьми. Мне нужно нерушимое соглашение. Мой ремень даст тебе все, что пожелаешь. Тебе все равно нужна машина. У меня скоро откроется язва от твоих Uber-угроз.

Я рассмеялась, забравшись на кровать в ожидании, когда он вернется домой.

Я: Ладно. Но только если потом будешь долго обнимать меня и заставишь почувствовать себя любимой.

Он послал мне кучу эмодзи с закатанными глазами.

Уинстон: Юные девушки слишком требовательны.

Я: Это ты инициатор наших отношений. Теперь поздно сходить с поезда. Мы на полной скорости мчимся вперед.

Уинстон: Ладно, я буду лелеять твою задницу. Счастлива?

Я послала ему сердечки, в ответ на что он снова отправил кучу закатанных глаз.

Я усмехнулась, а через несколько мгновений услышала, как открылась входная дверь. Креветка радостно заворковал. Он всегда как-то по-особенному встречал Уинстона. Мой «босс» этого не понимал, но для меня это было очень важно. Креветка не был слишком дружелюбен к людям, но Уинстон ему понравился.

— Только посмотри на себя, — рыкнул Уинстон, входя в комнату. — Уже заключаешь сделки ради секса. Ты сумасшедшая, мисс Эллиот. Дай сюда телефон, — я подкинула к нему смартфон, и он включил запись, после чего поставил на комод.

Я буквально упивалась его красотой. Уинстон был невероятно горяч в светло-сером костюме-тройке, который лишь выделял его глаза. Темно-русые волосы, по обыкновению, идеально уложены, а на щеках виднелась небольшая щетина, которую мне не терпелось почувствовать между бедер.

Когда Уинстон стал расстегивать ремень, меня обдало жаром. Мне нравилось, с какой ловкостью он действовал, и как напряженно блестели его глаза. Сердце в груди бешено заколотилось, когда Уинстон со свистом вытащил ремень из петель.

— Твоя анальная пробка все еще на месте? — спросил он, нахмурившись.

— Да.

— Ну, и как тебе новый размер? — озорно улыбнулся Уинстон.

— Как только она оказалась внутри, я почти перестала ее замечать.

— И ты хотела бы, чтобы вместо нее там был мой член.

— Не льсти себе. Это было больно. И я уж точно не могу сказать, что с нетерпением жду повторения.

Он издал смешок.

— Как жаль. Но я все равно скоро трахну твою задницу. Может, даже сегодня, — Уинстон с вызовом выгнул бровь, но я и не подумала отступать.

— Это выходит за рамки нашей сделки, но ты можешь заключить следующую.

— Обернись уже и дай мне свою задницу.

Я подползла к краю кровати и свесила ноги, а потом стала переворачиваться, пока не оказалась на животе. Уинстон заскользил ладонью вдоль моего позвоночника, пока не сжал ягодицу. После он игриво дернул пробку, и я застонала. Она была слишком большой, чтобы просто выскочить. Для этого нужно было приложить усилия.

— Держись за простыни, Эш. И кричи, сколько хочешь. Никто не спасет тебя от злодея.

Я поерзала, по телу пробежала нервная дрожь.

— Может, я не хочу, чтобы меня спасали.

— Ты просто девица, попавшая в беду, — произнес он. — Такая нуждающаяся и отчаянно жаждущая внимания зрелого мужчины.

От его грубых слов между ног запульсировало. Я никак не могла понять, почему мое тело так на это реагировало.

— Я надеру твою бледную задницу, — рыкнул Уинстон. — Если захочешь все прекратить, то скажи «я увольняюсь». Я сразу пойму, какое ты гребаное разочарование.

— Не собираюсь, ублюдок.

Уинстон рассмеялся, проведя по моей коже ремнем.

— Лгунья.

— Я справлюсь со всем, что ты захочешь со мной сделать. Просто… просто…

— Знаю, — оборвал он меня, — потом я тебя поцелую и скажу, какая ты красивая. Ты так предсказуема, малышка. Капризный и требовательный ребенок, лишившийся любви своего папочки, потому решивший найти нового. Того, кто станет шлепать тебя по непослушной заднице и заставлять вести себя прилично.

Я вздрогнула от предвкушения.

— А ты собираешься трахнуть девчонку, только окончившую школу. Не тебе меня позорить, ведь ты еще хуже…

Хлясь!

Кожу словно опалили огнем, и я сжалась от боли, еще острее ощущая пробку в заднице. Глаза заволокло слезами. Я едва успела вцепиться в простыни, когда Уинстон снова ударил по итак нывшей коже.

— Аа! — вскрикнула я, слезы уже катились по лицу.

Уинстон снова замахнулся, на этот раз ударив по бедрам. Я рыдала в голос, разум был затуманен болью.

— Скажи мне, малышка. Скажи, и я закончу.

Я замотала головой, и задницу снова обожгло огнем. Я дрожала и жалобно всхлипывала. Задыхалась, отчаянно пытаясь втянуть в легкие воздух.

— Грязная, — шлепок, — грязная, — шлепок, — шлюха!

Я начала отползать, уже не в силах терпеть эту боль. Схватив за лодыжку, Уинстон грубо рванул меня обратно к краю. Я вцепилась в матрас, но все равно не смогла удержаться.

— Мне нужно, чтобы ты это сказала, — рыкнул я. — Скажи, и все закончится.

Покачав головой, я приготовилась к следующему удару.

Один. Два. Три. Четыре.

Кожа горела так сильно, что я не могла дышать. Я не понимала, откуда еще бралось упрямство, но не хотела говорить, что ухожу.

— Ты чертовски упряма. Как капризный ребенок. Тебе не нужен любовник, ты просто хочешь, чтобы кто-то шлепал тебя и командовал. Может, ты жаждешь еще ударов, извращенная сучка? Еще немного, и ты кончишь от всего этого дерьма, — он отбросил ремень на пол. — Садись на свою красную задницу. Хочу увидеть твое залитое слезами лицо.

Я постаралась быстро выполнить его команду, всхлипывая сквозь слезы. Не став дожидаться, Уинстон схватил меня за волосы и дернул назад, чтобы я посмотрела на него.

— Больно? — рыкнул он.

— Да, — прохрипела я, зажмурившись, из глаз все еще текли слезы.

— Хорошо, — Уинстон шлепнул меня по щеке. — Посмотри на меня.

Я моргнула, шокированная тем, что он посмел меня ударить. Совсем не сильно, но достаточно, чтобы привлечь мое внимание. В последнее время я много читала про эротические унижения. Оказалось, мы были не такими уж и странными. Судя по всему, порка приводила к возбуждению многих людей.

Включая меня.

— Тебе это нравится, порочная девчонка, — его темно-голубые глаза светились признательность и вожделением. — Я дал тебе работу в компании, а ты бездельничаешь, смотря порно.

— Я не…

Уинстон снова шлепнул меня по щеке.

— У меня есть доступ к твоему компьютеру, помнишь? Я вижу все сайты, на которых ты была, малышка.

— Я лишь хотела чему-нибудь научиться, — я надула губы, с удовлетворением увидев, как стали раздуваться его ноздри.

— Тебе понравилась порка, я прав?

Я кивнула, проглатывая стыд.

— До тех пор, пока ты согласен утешать меня после.

— Ты ненормальная, — рыкнул Уинстон. — Тебе нужно сходить к психиатру, черт возьми.

Но он тоже был болен.

Член едва не прорвал его брюки, пытаясь выбраться.

— Ложись на спину, — рявкнул Уинстон. — Твои грязные мысли написаны у тебя на лице. Ты хочешь, чтобы я отшлепал тебя по киске.

Я замерла, но потом кивнула. На лице Уинстона появилась кривая улыбка, он явно был доволен моим согласием.

— Ты знаешь, что я хочу получить в финале, — выдохнула я. — Сделай все возможное, чтобы довести нас до него.

Уинстон стал расслаблять узел на галстуке.

— Ты выпустила на волю монстра, бедная глупышка.

Глава 21

Уинстон

Она улыбнулась.

Эта красавица лишь улыбнулась в ответ на мои слова.

Я знал, что именно поэтому не смогу расстаться с этим. С ней. Поэтому был готов потратить все свое состояние, лишь бы защитить ее и сделать своей.

Потому что Эш это нравилось.

Так много женщин обещали мне отношения, подобные нашим с Эш, но все пугались, стоило нам едва коснуться поверхности.

Только не с ней.

Она положила свою уязвимость к моим ногам, зная, что я мог растоптать ее. Эш верила, что не стану. Однако я лишь смеялся над этим и высмеивал. Мог даже пнуть. А потом помогал ей собрать чувства и склеить их.

И это работало.

Восхитительно.

Я становился слишком одержим ею. Стал меньше уделять внимания разным проблемам на работе и городу, которым управлял. Меня заботила лишь Эш и те извращенные игры, которые мы с ней разделяли.

Я шлепнул ее по киске, с наслаждением услышав вскрик. Эш вздрогнула.

— Потри клитор, пока я раздеваюсь. Уверен, ты достигнешь оргазма, как только увидишь меня голым, раз уж так одержима этой идеей, — посмеивался я, снимая пиджак. — Три свою киску, моя грязная шлюха, которую я нанял делать разное дерьмо за деньги. Заставь себя кончить, просто смотря на меня.

Не отводя от меня взгляда, Эш прикусила нижнюю губу и стала сильно тереть клитор. Я медленно расстегивал каждую пуговицу, а Эш жадно следила за моими движениями. Убрав запонки, я снял рубашку. Эш глубоко вздохнула, когда я высунул майку из брюк, в которые она была заправлена. Обнажив свой подтянутый пресс, я с удовлетворением отметил, как она стала отчаяннее потирать клитор.

— Стоп, — приказал я.

Эш застонала, но убрала руку. Такое фантастическое зрелище. Ее киска была открыта и обнажена, поблескивая от желания. Красноватая и созревшая для дегустации. Пробка, украшенная драгоценными камнями, сияла в свете ламп.

Я шлепнул Эш по половым губам три раза подряд и остановился тут же, как только она застонала. Еще один удар, и Эш бы кончила.

— Потри свой требующий внимания клитор, но не кончай, — приказал я, стягивая с себя майку и начиная расстегивать брюки. — Молодец.

Эш закатила глаза, а ее бедра задрожали.

— Уин, — она всхлипнула. — Пожалуйста.

— Нет, — отозвался я. — Убери руку.

— Придурок, — проворчала Эш, но повиновалась.

Я сбросил туфли и стянул носки, после чего избавился от брюк. Наконец, решив дать этой требовательной малышке то, чего она хотела, я снял боксеры.

— Теперь счастлива?

— Ага, — отозвалась Эш и улыбнулась. Она умудрялась выглядеть сексуально с размазанной по щекам тушью.

Подойдя к кровати ближе, я погладил свой член.

— Скажи, как сильно ты меня хочешь. Как тебе нужны мои деньги. Что готова на все, лишь бы доставить мне удовольствие.

— Я хочу тебя…

— Нет, — рыкнул я. — Говори и потирай клитор.

Эш была рада вернуть руку к себе между ног. Потирая себя, она смотрела мне в глаза.

— Ты нужен мне, Уинстон. Я хочу тебя.

— Недостаточно хорошо, — я ударил ее по груди, сперва по одному холмику, затем по другому. — Скажи мне больше.

— Мне нравится, как ты даешь мне деньги, избавляя от страха невозможности обеспечить себя. Нравится, как покупаешь одежду и еду. Нравится, что ты дал мне работу и иногда оставлял ночевать.

— Ты со мной из-за денег, — усмехнулся я. — Точно так же, как я использую тебя для удовлетворения потребности унизить. Вот и все.

— Между нами нечто большее, — возразила Эш.

— Нет, — я снова шлепнул ее по киске. — Признай, что мы просто используем друг друга.

— Нет.

— Упрямая девчонка. Заставь себя кончить, потому что я готов услышать твои крики.

Эш бесстыдно терла клитор, пока не достигла оргазма и не вскрикнула. Ее грудь порозовела. Прежде чем она закончила содрогаться, я схватил ее за бедра и перевернул. Обхватив пульсирующий член, я стал дразнить влажную плоть, а потом резко вошел в нее, заставив закричать во всю мощь легких.

«Черт».

Эш оказалась такой узкой, а этой проклятой пробкой в заднице она буквально душила мой член.

— Уин, о-о. О Боже, — Эш судорожно хватала ртом воздух.

Я безжалостно врезался в нее, почти кончая с каждым глубоким погружением в узкое горячее лоно. Схватив Эш за волосы, я дернул ее вверх, став мять раскачивавшуюся грудь. Я трахал Эш, как сумасшедший.

— Потри свой клитор, детка, — рыкнул я. — Этот раз будет быстрым. Я слишком долго терпел, чтобы погрузиться в твою киску.

Эш всхлипнула, но послушно стала тереть клитор, пока я щипал и теребил ее затвердевшие соски. Когда она снова кончила, я потерял всякую связь с реальностью. Я взревел, как дикое животное, и рванулся внутрь, погружаясь до упора. Сперма выстрелила глубоко внутри. Мышцы Эш буквально выкачивали из меня семя до последней капли.

Член скользнул по бедрам Эш, когда я вытащил его, а затем толкнул ее на матрас. Эш подпрыгнула, сжав мышцы ануса, а я схватился за наконечник пробки и начал вытаскивать ее наружу. Я едва мог мыслить после пережитого оргазма, а член смягчился. Но одно знал наверняка: с Эш я еще не закончил. После нескольких всхлипов Эш мне все же удалось освободить ее от огромной пробки. Как только эта милая задница оказалась на свободе, крошечный розовый бутон сжался, словно внутри Эш только что и не было широкого инородного объекта.

Я собрал пальцами сочившуюся из влагалища сперму и стал размазывать по ее анусу. Эш заскулила и закачала головой, отчего мне еще сильнее захотелось совершить задуманное. Когда Эш всхлипывала, внутри я буквально трепетал от власти над ней. Я погрузил палец в ее анус, с удовлетворением отметив, как легко он вошел, потому тут же добавил второй. Эш взвизгнула. Член снова был твердый, как камень, явно не желая, чтобы наша игра заканчивалась.

— Уин, — простонала Эш, — ты обещал потом обнимать меня.

— Мы еще не закончили.

Я размазал вытекавшую сперму по всему члену, а потом убрал пальцы из ее задницы, чтобы пристроить туда головку. Эш закричала от боли, но я проскользил внутрь уже гораздо легче, чем в первый раз. Я легко погружался, не обращая внимания на то, как Эш вздрагивала. Хлопнув ее по красной ягодице, стал трахать без малейшего угрызения совести.

— Ты самая красивая девушка на свете, — пробормотал я. — Великолепная, черт возьми.

После этих слов Эш растаяла, как я и предполагал. Я стал ласкать ее ягодицы, бедра и спину. По лбу скатилась капелька пота, когда я ощутил скорую разрядку. На этот раз сперма уже не хлестала, как из чертова водопада, тем не менее я заполнил собой ее задницу.

Время дикости и безжалостности закончилось.

Я ведь обещал.

Я осторожно вышел из нее. Эш содрогалась от тихих рыданий, пока я шел выключать запись. Зайдя в ванную, я включил душ и настроил теплую воду, лишь потом вернувшись за своей малышкой. Эш лежала все в том же положении, в котором я ее оставил. Игриво шлепнув Эш по ягодице, я заставил ее перевернуться, а потом подхватил на руки.

— Моей девочке нужны объятия, — поддразнил я ее, накрывая пухлые губы своими. — Верно?

Эш кивнула и прижалась ко мне теснее, пока я нес ее к душевой кабине под струи воды. Поставив Эш на ноги, я стал ухаживать за ней, как она и мечтала. Сперва я вымыл и привел в порядок ее волосы. После намылил каждую часть ее нывшего тела и быстро сполоснулся сам.

— Чего ты хочешь? — спросил я, прижимая Эш к себе.

— Этого.

Я провел пальцами вниз по ее спине.

— Ты сводишь меня с ума. Это сумасшествие, детка.

— Правда?

— Я готов обезуметь от желания уничтожить тебя, чтобы потом снова собрать по осколкам.

— Я согласна до тех пор, пока ты будешь залечивать мои раны.

— Постараюсь.

Эш теснее прижалась ко мне.

— Так я могу и влюбиться в тебя, Уин. Это ведь плохо кончится, да?

Она считала, что я не мог ответить ей взаимностью.

— Плохо. Как и все, касающееся меня.

Эш вздрогнула, а потом всхлипнула.

— Но мне нравится твоя плохая сторона.

— Я никогда не стану сказочным принцем, — напомнил я ей. — Всегда буду злодеем, как в постели, так и вне ее. Могу предлагать тебе разные сладкие слова, но это будут краткие мимолетные порывы.

— Ты не такой ужасный, как утверждаешь, Константин.

— Нет, я гораздо хуже, малышка. Гораздо.

Мы надолго замолчали. Эш прижималась ко мне, а я гладил ее по спине. В конце концов, я устал так стоять и помог измученной Эш выбраться из кабинки. Меня поразило, что из-за такого простого порыва, как желание вытереть ее полотенцем, у Эш заблестели глаза, когда наши взгляды встретились. Ей и правда нравилось придаваться нежностям после моей грубости. Наверное, в каком-то смысле мне тоже доставляло удовольствие заботиться о ней. Это словно снимало с меня часть вины за то, что доводил ее до слез.

Как только мы стали сухими, я уложил Эш в постель, а сам пошел выключать свет.

— Уин? — настороженно окликнула она меня.

— Да, малышка?

— Ты ведь еще собираешься спать со мной, верно?

Я усмехнулся, прикрывая дверь на ночь.

— Таковы были условия, Золушка.

Забравшись к ней в постель, я обнял ее и прижался носом к влажным волосам. Мне нравилось, как миниатюрное тело Эш вписывалось в изгибы моего. Члену тоже понравилась близость Эш, он снова был твердым и давил ей между ягодиц, но я не собирался устраивать еще один раунд. Эш, вероятно, отключится посреди секса. А каким бы сумасшедшим я ни был, трахать бессознательную девушку мне не хотелось.

— Уин?

— Спи.

Она хлопнула меня по руке, и я ухмыльнулся в темноте.

— Что такое, драгоценность моя? — насмешливо спросил я.

— Не будь придурком.

— Прекрати нести чушь и скажи, что собиралась сказать.

— Ты когда-нибудь прежде любил женщину?

— Нет, — я закатил глаза.

— Почему?

— Я вообще не люблю людей.

— Но я тебе нравлюсь.

— Едва ли.

Эш рассмеялась и повернулась ко мне лицом. Я прикоснулся к ее волосам, убирая их с лица, а потом легко нашел в темноте пухлые губы и поцеловал.

— Мне и правда нравилась одна женщина, — все же признался я. — Когда я был молод.

— Да? — тихо отозвалась Эш.

— Я думал, что стоит попросить ее выйти за меня, — я усмехнулся. — Был неправ.

— Почему? Что случилось?

— Папа запретил.

Эш шумно вздохнула.

— Ты не попросил женщину, которую почти любил, выйти за тебя, потому что тебе запретил отец?

— Да.

— А что говорила мама?

Я попытался отстраниться, но Эш, как чертова обезьяна, буквально вцепилась в меня. Наконец, я сдался и тяжело вздохнул.

— Мама не выдержала, когда я погряз в жалости к самому себе, и решила раскопать на Мередит все ужасные вещи, которые только могла.

— Мередит, — Эш таким тоном повторила имя, словно завидовала ей. Это меня позабавило. — Что раскопала твоя мать?

— Мередит сделала аборт, когда ей было шестнадцать. Это держалось в секрете. Мы начали встречаться, когда мне было восемнадцать. Мама узнала, что все это время Мередит продолжала встречаться с Винсентом Морелли.

— Нет, — выдохнула Эш. — Морелли? Вот сучка.

— А ты теперь за команду Константинов, да?

— Абсолютно. А кто этот Винсент?

— Дядя Лео.

— Фу, она трахалась со стариком, когда у нее был восемнадцатилетний ты?

— Очевидно.

— Значит, отец заставил тебя порвать с ней, а мать вонзила кинжал в твое кровоточащее сердце?

— Таков путь Константина, — отозвался я с мрачной усмешкой.

— Но это жестоко.

— Мама также добыла сообщения о сговоре Мередит с ее сестрой, где она говорила, что хочет будто бы нечаянно забеременеть от меня.

— Что?

— Ей просто нужны были деньги. Отец это знал, а мать доказала.

— Мне так жаль, — произнесла Эш. — Чисто технически я тоже хочу от тебя денег. Твоя мама меня возненавидит.

Я провел пальцами по ее растрепанным влажным волосам.

— Но ты ведь жадная. И хочешь куда большего, чем только деньги. Ты жаждешь заполучить мое сердце, словно оно может стать частью нашей сделки, черт возьми.

— Я упорная.

— Нуждающаяся. Вот подходящее слово.

— Тебе это нравится, — усмехнулась она.

— Пока ты позволяешь мне хлестать тебя по заднице, а затем трахать, я скажу все, что пожелаешь, малышка.

— Просто для протокола: я понимаю, когда ты несешь чушь, а когда говоришь от души. И второе случается гораздо чаще.

— Малышка считает себя самой умной.

— Я знаю достаточно.

— Спи.

Эш надолго замолчала, и я почти уснул, прежде чем она снова заговорила.

— Что случилось с Мередит?

— Вышла замуж за Дункана Бэлтриджа.

Я усмехнулся, подумав, через какой ад с тех пор пришлось пройти семье Бэлтридж. А совсем недавно я вообще продал их «Бэлтридж Плаза» Лео Морелли.

— Надеюсь, она страдает, — произнесла Эш. — Получая то, что заслужила.

— Это действительно жалкое зрелище, — рассмеялся я. — Отчего я испытываю бесконечное удовольствие.

Удовлетворившись ответом, Эш прижалась ко мне и вскоре заснула. Но я никак не мог расслабиться. Последняя девушка, с которой я проводил все ночи, предала меня почти два десятилетия назад. Тогда я едва выжил. На этот раз мне точно не выбраться.

Ведь что бы я ни испытывал к Мередит…

Это было лишь тихим отголоском того, что я уже чувствовал к Эш.

Эта дерзкая, нуждающаяся в ласке малышка в моих руках разрушит мою жизнь. И я ей это позволю.

А потом мать снова бросит мне это в лицо.

Глава 22

Эш

— Ты не можешь спать весь день.

Я приоткрыла глаза и увидела нависшего надо мной полностью одетого мужчину.

Уинстон Константин.

Мой злодей-любовник.

— Сколько сейчас времени? — пробормотала я. — Когда ты встал?

— Некоторые из нас встают с птицами, — он схватил одеяло и сдернул его с меня. — Или лучше сказать: с одной невозможно громкой птицей. Как ты спишь в таком шуме?

— Это не шум. Он поет.

— Ему бы следовало брать уроки. Вставай и иди в душ, — Уинстон погладил меня по животу, где по-прежнему виднелась надпись маркером.

«Грязная шлюха Уинстона».

— Я завезу тебя домой по дороге в резиденцию Константинов, — произнес он, направившись к моему шкафу. — Позвони, если твои придурочные братья снова решат доставлять тебе неприятности.

— Сводные братья, — поправила я его. — Папа с Мэнди тоже будут там. И ее стилист.

— Хорошо, — Уинстон снял с вешалки платье и бросил его на кровать. — Надень это и те босоножки, в которых ты на днях ходила. Телесные, от Джимми Чу. Мне очень понравилось, как с ними смотрятся твои икры.

Я села на колени и залюбовалась Уинстоном. Он снова был безупречно одет, на костюме не было ни единой пылинки. Однако его движения показались мне резкими, что я приняла за нервозность.

Спустившись с кровати, я даже не стала пытаться прикрыть наготу — он ведь итак уже все видел — и подошла к нему, обняв со спины. Сначала Уинстон напрягся, но затем немного расслабился.

— С днем рождения, Уин.

Он позволил обнимать его добрых секунд тридцать, прежде чем решил освободиться. Уинстон не очень-то любил объятия. Очевидно, эта его черта лишь обострялась, когда он нервничал.

— У нас нет времени. Мама захотела, чтобы я пришел пораньше выпить с ней и сфотографироваться. Все ради «ярмарки тщеславия», — он подошел к комоду и сложил лежавшие там вишневые конфеты в аккуратную стопку, а потом снял мой телефон с зарядного устройства. — Развлекусь, пока тебя жду.

Как бы мне ни хотелось забраться к нему на колени и вместе посмотреть вчерашнее видео, мне нужно было принять душ и одеться. Если я хотела выглядеть достойно личной помощницы и любовницы Уинстона, то должна была приложить некоторые усилия. Не стоило давать его матери дополнительные боеприпасы, на случай если она итак не станет питать ко мне симпатий. У меня хватало ненавистников.

Быстро приняв душ, я закатала влажные волосы в пучок, прекрасно понимая, что стилист захочет помыть их сам. Отказавшись от макияжа, я стала надевать нижнее белье, прислушиваясь к эротичным звукам нашего соития. Уинстон прислонился к косяку, смотря запись на телефоне с ухмылкой на лице, а его член натягивал брюки. Мой злодей выглядел так сексуально, что мне захотелось его съесть. Одевшись, я подошла к нему и глянула на экран. Уинстон дошел до той части, где вбивался в мою задницу так, будто меня ненавидел. Мои щеки вспыхнули при виде нас на записи. Мне тут же захотелось посмотреть все видео.

— Мы можем опоздать, — пробормотала я, глянув на Уинстона сквозь ресницы.

Он стиснул зубы, его голубые глаза блеснули.

— Я очень хочу услышать сейчас твои стоны, пока буду врезаться в твою ноющую задницу, но у меня есть обязательства. Если вечером на приеме ты доставишь мне удовольствие, я вознагражу тебя членом в твое прекрасное горло.

— Обещаешь? — я облизнула губу.

— Я всегда выполняю свои угрозы, — рыкнул он, его губы скривились в порочной усмешке. — Ты уже должна была понять это, как никто другой.

*****

Когда я вошла в особняк, внутри царила суета. В гостиной одевали тройняшек и что-то доделывали уже на ходу. Папу было нигде не видно. Как только я начала подниматься по лестнице, Мэнди, уже полностью одетая в вечернее платье с глубоким декольте, чуть меня не сбила.

— Эш, ты серьезно? — рявкнула она. — У нас всего несколько часов до прибытия лимузина. Иди наверх и сделай уже что-нибудь с волосами!

Я удивленно вскрикнула, когда Мэнди схватила меня за предплечье, впившись ногтями в кожу, и потащила вверх по ступеням.

— Мэнди, ты меня покалечишь!

— Для этого и создана косметика, дорогая. А теперь иди приводить в порядок волосы, — огрызнулась она, таща меня в спальню.

Я бросила сумку на кровать и хмуро глянула на нее.

— Где стилист?

— У нее возникли семейные дела, — Мэнди улыбнулась мне так же, как и ее сумасшедшие сыновья. — Похоже, ты сама по себе. Не вздумай меня опозорить.

— Невероятно, — пробормотала я. — Когда подъедет лимузин?

— В пять. Если к этому времени ты не будешь готова, я приказала тут же уезжать. Ты не сможешь сделать из моей семьи посмешище, явившись поздно.

Сейчас была лишь четверть третьего, у меня хватит времени принарядиться. Конечно, я не смогу выглядеть так шикарно, как могла бы в случае со стилистом, но должна постараться. Я могла лишь надеяться, что матери Уинстона этого будет достаточно.

— Пока, Мэнди, — отрезала я. — Мне пора собираться.

Она окинула меня ледяным взглядом, а потом быстро вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Я пошла в ванную досушивать волосы. Это заняло, казалось, целую вечность, поскольку они были длинными и густыми. Решив сделать свободные локоны, я взяла выпрямитель для волос и стала прорабатывать каждую прядь. Я потратила полтора часа на то, чтобы мои волосы выглядели лучше, чем после любого стилиста. И осталась вполне довольна получившимися упругими локонами.

Я нервничала из-за предстоящего приема, но также и была взволнована. Мне хотелось доказать Уинстону, что я могла составить ему достойную партию, и что он мог мной гордиться.

Я сделала небольшой перерыв в сборах, хотя было уже почти четыре. Накраситься и одеться — дело недолгое, но я все равно не смогла бы долго бездельничать. Сев на кровать, я взяла телефон и написала Уинстону.

Я: Веселишься?

Уинстон: Бесконечно.

Я: Ты просто скучаешь по мне.

Уинстон: Не льсти себе.

Я: Врун. А стилист меня не дождался.

Уинстон: Давай пошлю тебе другого.

Я: Я не полная идиотка. Вполне могу сама позаботиться о макияже и прическе.

Уинстон: Пришли мне фото.

Я: Меняю на одно твое.

Он послал мне селфи, хмуро глядя в камеру. Позади него в роскошном внутреннем дворике толпилась тонна журналистов. Я улыбнулась, увидев, каким несчастным он выглядел. И отослала ему свое селфи с улыбкой.

Я: Мне еще предстоит сделать макияж и надеть платье. Лимузин будет здесь в пять.

Уинстон: Не могу дождаться того момента, когда увижу тебя при полном параде, сознавая, что позже заставлю тебя задыхаться и давиться моим членом.

Я послала ему несколько смайликов с высунутым языком.

Я: Пришлю тебе фото, как только закончу. Готовься меня хвалить.

Уинстон: Ты единственная девушка из всех, которых я знаю, кто бесстыдно напрашивается на комплименты. Знаешь, они обесцениваются, когда их вытаскивают силой.

Рассмеявшись, я положила телефон на кровать и вернулась в ванную, чтобы сделать макияж. Я уже почти закончила приготовления, когда в спальню ворвалась Мэнди.

— Ты готова, Эш? Ради всего святого, лимузин будет здесь через пятнадцать минут!

Я отстранилась от раковины и на мгновение замерла, изучая свою работу. Определенно лучше, чем мог бы сделать любой стилист. Я использовала духи и только потом вышла к Мэнди, увидев ее хмурое выражение лица. Она поспешно расстегнула молнию на сумке и вытащила мое красивое платье.

— Это позор, а не платье, — съязвила Мэнди. — Ты хоть понимаешь, что все женщины там будут демонстрировать свое декольте, бедра и руки? А ты вырядишься, как монашка.

— А ты понимаешь, что это платье выбрал мне Уинстон? Ему оно понравилось, как и я в нем.

Она с прищуром окинула меня взглядом.

— Клянусь жизнью, мы с твоим отцом никак не можем понять, что он в тебе нашел. Бэррон думает, что все дело в сексе. Ты молода, а он уже нет. Я пыталась объяснить, что мистер Константин ценит еще твой ум и способности, но Бэррон и слышать об этом не желает. Честно признаться, я и сама не верю. Твой отец теперь в ужасе, что ты расклеишься после того, как мистер Константин выставит тебя. Поддашься своим подростковым эмоциям и будешь цепляться за него, пока не получишь судебный приказ, запрещающий даже подходить к нему близко, — она сорвала платье с вешалки и направилась ко мне. — Ты не имеешь права делать ничего такого, что бы опорочило нас перед Константинами. Положение нашей семьи не должно пострадать из-за тебя. Если он действительно влюбится, пусть делает предложение.

— Я сама могу одеться, — проворчала я, не зная, что ответить на стервозный монолог. В последнее время она была со мной очень мила, поскольку хотела наладить отношения с семьей Уинстона. И так грустно думать, что папа считал, будто Уинстон просто использовал меня ради секса.

«Он ведь не использовал, верно?»

Я постаралась отогнать плохие мысли. У нас с Уинстоном что-то зарождалось. Нечто, что мне отчаянно хотелось получить. Может, изначально наши отношения и начались благодаря деньгам и желанию приказывать, но они уже менялись. Особенно после прошлой ночи.

Раздраженно фыркнув, я сняла с себя выбранное Уинстоном платье, которое надела утром, и откинула его на кровать. Развернувшись, я протянула руки к Мэнди, чтобы она отдала мне вечерний наряд. Она скользнула взглядом по моему телу, без сомнения оценивая, что моя грудь не вываливалась из бюстгальтера, как ее искусственная. Когда она вдруг шумно вдохнула, я закатила глаза. Наверняка она сейчас скажет, что мне нужна липосакция или еще что-нибудь унизительное.

— Да что с тобой не так?

Я опустила голову, проверяя, и замерла, увидев написанные на животе слова. От смущения кровь прилила к щекам.

— Это была просто игра, — выдавила я.

— Твои игры рушат нашу семью, — рыкнула Мэнди. — Мне противно даже смотреть на тебя. По-настоящему противно.

— Уинстону — нет, и это все, что должно тебя волновать, — огрызнулась я. — Я сама оденусь.

Она снова выбежала из моей комнаты и хлопнула дверью. Попытавшись справиться с дрожью, я натянула платье и аксессуары. Это потребовало акробатических усилий, но я все же застегнула молнию сзади. Решив, что теперь готова составить Уинстону достойную пару, я отослала ему пару снимков. Он не ответил. Очевидно, занят на фотосессиях.

— Ты расстроила маму, — раздался вдруг зловещий голос.

Обернувшись, я увидела, как в комнату вошел Скаут в сопровождении своих монструозных клонов. Все они были одеты в смокинги, в которых выглядели куда старше. Где-то в параллельной Вселенной у девушки подкосились бы колени от вида разодетых в пух и прах красивых парней. Мои же ноги отказались держать меня совсем по иной причине.

От страха.

— Убирайтесь из моей комнаты, — воскликнула я, скрещивая руки на груди. — Сейчас же.

Салли подошел ближе и провел пальцем по моей шкатулке.

— Нет, мы здесь, чтобы присматривать за тобой вместо мамы.

— Она так разозлилась, что заставила Бэррона лично отвезти ее на вечеринку, — произнес Спэроу, закрывая за собой дверь. — Это значит, что мы поедем на лимузине вчетвером.

— Я лучше возьму Uber, чем поеду с вами, идиотами, — прошипела я. — Идите к чертовой матери из моей комнаты.

— И просто отпустить тебя после такого? — спросил Скаут, в его голосе послышался лед.

— Какого такого? — потребовала я.

— Ты лишила нас мест в Гарварде, — он размял шею. — Когда мама узнает, что натворил твой бойфренд, то уничтожит тебя.

— Я не понимаю, о чем ты, — я замерла.

«Что Уинстон натворил?»

— Срань Господня, — воскликнул Салли, открывая мою шкатулку с драгоценностями, чем прервал разговор о Гарварде. — Здесь много наличных.

— Не трогай, — выдавила я.

Он засунул все деньги себе в карман и рассмеялся.

— Уже тронул. Это награда нашедшего.

Скаут шагнул ко мне, а я попятилась. Тогда он взял мой телефон и протянул его мне.

— Разблокируй.

— Нет.

— Не испытывай меня, сестренка, — рыкнул Скаут, его глаза стали почти черными из-за одолевавшего его безумия. — Разблокируй чертов телефон.

— Зачем? — воскликнула я, мой голос дрожал.

— Мама сказала, что ты платная шлюха, — сказал Спэроу, роясь в моей сумке и доставая ноутбук. — Это так?

— Не трогай мои вещи! — я бросилась к Спэроу, но меня перехватил Скаут, больно сдавив запястье.

— Позволь ему сделать то, что положено старшему брату. Он просто тебя проверит, — Скаут толкнул меня к Салли, который тут же обхватил меня руками.

— Отпусти меня! — я начала брыкаться, но все было безрезультатно.

— Скажи пароль, — потребовал Спэроу.

— Пошел ты.

Скаут опустился передо мной на колени и схватил меня за руку. Я вскрикнула, когда он прижал мой палец к телефону. Экран разблокировался. Черт. Возьми.

— Не надо, — попросила я.

Скаут поднялся и стал рыться в моем телефоне.

— О, сестренка, ты действительно облажалась.

Слезы подступали к глазам, но я силилась их сдержать.

— Не твое дело.

— Если наша сестра становится чертовой проституткой, это наше дело, — рявкнул Скаут. — А ты еще и больная сука. Дерьмо.

Я заплакала, услышав свои стоны на записи. Грязные слова Уинстона. Удары ремня. Мои крики. Я почувствовала, как твердый член Салли стал давить мне на задницу, а Спэроу присоединился к Скауту, чтобы посмотреть видео.

— Он платил тебе за секс, — произнес Скаут обманчиво спокойным голосом. — Скажи Спэроу свой пароль, чтобы он мог проверить твой счет.

— Что вы хотите? — спросила я сквозь слезы.

— Просто посмотреть, сколько стоит влагалище нашей сестры.

— И что потом? — потребовала я.

— А это уже от тебя зависит, — глаза Скаута сверкнули. — Мое молчание можно… обговорить.

Я всхлипнула и все же сказала свой пароль. Спэроу сел на кровать и стал постукивать по клавишам. Через пару мгновений его глаза расширились, едва не выпав из орбит.

— У нее здесь больше ста тысяч, — присвистнул Спэроу. — Какая высокооплачиваемая шлюха.

— Мы все заберем, — рыкнул Скаут. — До последнего цента. И ты по-прежнему останешься у нас в долгу за то, что погубила наш шанс попасть в Гарвард.

— Возьмите, — выдохнула я. — Просто… не говорите никому о том, что видели. Пожалуйста.

Скаут молча забарабанил по клавиатуре, и вскоре телефоны у всех троих издали звуковой сигнал, оповещая о поступивших на их счет деньгах.

— Больше тридцати тысяч каждому, — довольно улыбнулся он. — Бедная Эш теперь разорена. Ей придется усиленнее раздвигать ноги, чтобы снова собрать нужную сумму.

— Просто уходите, — попросила я. — Лимузин уже наверняка приехал. Пожалуйста.

— И ты не поедешь с нами? — спросил Скаут, выгнув бровь.

— Я сама доберусь.

— Без денег и друзей. Когда твой любовник уже на вечеринке. Как ты планируешь добраться? — спросил он. — Пешком?

— Я что-нибудь придумаю, — выдохнула я.

— Спэроу, задержи лимузин. Мы с Салли тут разберемся.

Я не знала, что это значило, но не хотела в этом участвовать. Закричав, я снова стала вырываться.

— Уинстон, прости, но я не приду на вечеринку, — вслух проговорил Скаут, очевидно, набирая сообщение на моем телефоне. — Хотя мне было приятно использовать тебя ради денег, но я больше в них не нуждаюсь. Теперь братья будут за мной присматривать.

— Он поймет, что это не я, — воскликнула я.

— Но ты все равно не пойдешь на этот прием, — пожал он плечами.

Когда Скаут направился ко мне, мои глаза расширились от страха. Он схватил меня за волосы, на укладку которых я потратила столько времени, и потянул вперед. Его губы накрыли мои, даря жестокий и болезненный поцелуй. Я ощутила, как закровоточила нижняя губа. Затем, вырвав меня из рук Салли, Скаут швырнул меня на пол.

— Найди ножницы, — рявкнул он.

Я поднялась на колени и попытала отползти в ванную, но Скаут со всей силы ударил меня ногой по спине. Закричав от боли, я упала. И вскрикнула снова, когда на мне стали разрезать платье.

— Если ты шлюха, то должна одеваться соответствующе, — объяснил Скаут таким тоном, словно действительно был моим старшим братом.

Я рыдала и брыкалась, но парни были слишком сильны. И я была в меньшинстве. По ногам прошла холодная дрожь, когда материал там грубо срезали. Перекатив меня на спину, они продолжили измываться надо мной и платьем. Юбка длиной до пола исчезла, теперь ткань заканчивалась высоко на бедрах. Салли сел на меня сверху и приставил ножницы к горлу.

Я застыла, когда он провел лезвием по моей шее, а потом стал резать ткань, делая такой глубокий V-образный вырез, что почти полностью обнажил меня. Вернулся Спэроу и схватил меня за руки, удерживая их над головой, а Салли передвинулся, прижав к полу мои ноги. Я проиграла эту битву и громко рыдала, не в силах остановиться.

Лицо Скаута скривилось, став по-настоящему маниакальным, когда он начал резать ткань, прилегавшую к моему животу.

— Мама была права, — пробормотал он, вырезая прямоугольник, чтобы показать своим братьям слова, написанные маркером на моей коже.

Затем Скаут поднялся, став возвышаться надо мной.

— Отпустите ее.

Как только мои руки и ноги освободили, я свернулась калачиком, желая спрятать от них свою уязвимость. Однако Скаут схватил меня за волосы и рванул вверх, поднимая на ноги, а потом потащил за собой в ванную и распахнул дверцу душевой кабины. Меня охватила паника, едва я представила, что все повторится, как в прошлый раз. Я стала сопротивляться, но он все же забросил меня внутрь. Колени проехались по плитке, больно оцарапавшей кожу.

— Грязным шлюхам следует почаще мыться. Сиди и не двигайся, — Скаут включил душ, и меня окатило ледяной водой.

Вода стала стекать по волосам, а я как завороженная смотрела на измазанные кровью плитки. Все тело била крупная дрожь, но я сидела неподвижно, прислушиваясь к шагам тройняшек. Я не знала, как долго здесь просидела, но, в конце концов, услышала, как хлопнула дверь.

— Помогите, — прохрипела я.

Дверь душа вдруг распахнулась, и кто-то выключил воду.

— О, бедная-бедная девочка, — раздался глубокий мужской голос. — Давай найдем тебе полотенце.

Спустя некоторое время вокруг меня обернули полотенце и подняли на руки, а потом донесли до кровати и положили поверх простыней. Мужчина сел рядом со мной, убирая мне волосы с лица.

Темные глаза. Темные волосы. Темные намерения.

Я знала его.

Парень из клуба.

Лео Морелли.

— Мне хотелось снова тебя увидеть, — сказал Лео, проведя большим пальцем по онемевшей нижней губе. — Что могло заставить Уинстона Константина продать здание стоимостью тридцать восемь с половиной миллионов, которым он очень-очень дорожит? И продать Морелли? — он рассмеялся. — Я даже не знал, что попало мне в руки в тот вечер в клубе. Стоило утащить тебя оттуда и держать взаперти.

Я зажмурилась, слезы все продолжали течь по щекам, когда сказала то единственное, что сейчас хотела, но даже не могла надеяться.

— Т-ты м-можешь п-позвонить У-Уинстону?

— Открой глаза, милая.

Глаза явно были красными и болели, но я все же подчинилась. Его улыбка была прекрасна. Страшная, но красивая. Лео погладил меня по волосам, как раненого котенка, но его жесткие глаза поблескивали, выдавая то, что он что-то задумал.

— З-зачем ты пришел? — выдохнула я.

— Я твой новый лучший друг, — он усмехнулся. — Новый приятель, Лео.

— Я не стану с тобой спать, — прошипела я, сердито глядя на него.

Лео усмехнулся.

— Поверь, у меня нет желание собирать объедки со стола Константина. Но я хочу кое-что дать тебе.

— Что?

— Молчание.

— Не понимаю.

— Потому что ты всего лишь напуганная маленькая девочка, — объяснил Лео. — Которой нужно, чтобы ее братья молчали о том, что нашли на ее телефоне, — он повертел мой мобильный в руке, а затем сунул его в карман своей рубашки. — Мое молчание тоже можно купить.

— У Уинстона достаточно денег, — выдохнула я. — Сколько ты хочешь?

— А у нас тут бизнес-леди, — протянул он, забавляясь моим тоном. — Но некоторые вещи бесценны, — Лео потянул за мокрую прядь моих волос. — Мне нужны не деньги Уинстона, а его разум. И ты, девочка моя, завладеешь им. У меня есть вопросы. И когда я приду с ними к тебе, ты должна будешь дать мне ответы.

Доносить секреты Уинстона, его личную жизнь и деловые отношения Лео Морелли — в высшей степени предательство. На такое я никогда не подпишусь добровольно.

— А если я откажусь? — бросила я, подтягивая полотенце.

— Я сделаю много больше, чем поставлю тебя в неловкое положение, милая, — он хищно улыбнулся. — Я уничтожу Уинстона Константина и всю его семью.

Уинстон будет раздавлен.

И его мать.

А еще бедный Перри.

На моем телефоне достаточно материала, чтобы устроить самый большой скандал, который когда-либо знал Нью-Йорк. Я даже не была уверена, законна ли хоть половина того, что мы вытворяли.

«Черт».

Мне нужно действовать с умом. Я не могла просто бросить вызов одному из самых жутких монстров нашего города без последствий как для себя, так и для всех остальных.

Мне нужно думать, как Константины.

Может, Лео Морелли посчитал меня слабой напуганной девочкой, которая станет подчиняться его приказам, но он ошибся. Я не так бесхарактерна, как могло показаться, особенно учитывая мой внешний вид в данный момент.

— У меня есть одно условие, — пробормотала я.

— Только одно?

— Позволь мне позвонить. Сейчас.

— Думаешь, твой сказочный принц спасет тебя, если сможешь до него дозвониться?

Уинстон был злодеем, а не принцем.

Но все обдумав, я решила не звонить Уину. Мне не хотелось ставить его в неловкое положение перед всеми теми людьми и семьей в его день рождения только затем, чтобы он попал в возможную ловушку Морелли.

Нет, у меня был другой план.

— Таковы мои условия.

— Если заикнешься об этом разговоре, — прорычал Лео, поднявшись и начав расхаживать по комнате, — я разошлю ваши записи на все новостные каналы. У тебя не будет никакого будущего.

Я пристально изучала этого страшного человека. Он сжимал челюсти, а его глаза поблескивали от… чего-то. Волнения. Нервозности. Страха. Последнее мелькнуло и тут же исчезло. Вероятно, большинство людей боялись смотреть на него так пристально, а потому не замечали эмоций, которые он старательно подавлял.

Но я увидела.

Этот злодей не всегда был страшен, жесток и ужасен. Иногда он выглядел уязвимым, мягким и нежным. Я смогла понять это только потому, что, похоже, уже влюбилась в одного злодея.

«Я вижу тебя насквозь, Лео Морелли, нравится тебе это или же нет».

— Оставайся верен своему слову, и я сдержу свое, — я села и сбросила с себя полотенце, потянувшись к сумочке, чтобы найти визитку. — Позволь мне позвонить.

Лео подошел, встав рядом со мной, чтобы наблюдать за каждым действием. Телефон больше не требовал кода для разблокировки, а значит, Скаут уже сменил мои настройки. Если бы Лео не дышал мне в затылок, я бы постаралась снова поставить пароль или же удалить все записи и еще что-нибудь. Однако я лишь набрала номер и позвонила.

— Алло?

— Перри, пожалуйста, ты не мог бы меня забрать. Мне нужно поехать на прием.

На линии повисло молчание.

— С тобой все в порядке? — наконец, спросил он.

— У меня возникли неприятности с платьем. У твоих сестер случайно нет лишнего?

Мне не хотелось, чтобы ужасная троица вела себя на приеме по случаю дня рождения Уинстона так, словно у них было преимущество, и они победили.

— Посмотрим, что я могу сделать.

— Так быстро, как сможешь, — выдохнула я. — Я напишу тебе адрес.

— Считай, что я уже в пути.

Лео забрал у меня телефон и снова положил к себе в карман, а потом принялся изучать меня, от него буквально веяло силой. Наконец, он погладил меня по макушке.

— Не заставляй разрушать твою жизнь, ведь я сделаю это, не моргнув глазом. Может, мне и нужна лазейка к Константину, но в случае чего ты исчезнешь в мгновение ока. Я ясно выразился?

— Кристально.

Лео подошел к банке с моими вишневыми конфетами и взял горсть, насыпав себе в карман.

— Я выйду с тобой на связь, мисс Эллиот. Скоро, — с этими словами он вышел из моей комнаты, даже не оглянувшись.

У меня забрали все деньги, телефон и ноутбук. Уничтожили и пригрозили окончательно испортить жизнь, если не подчинюсь. У этой истории не могло быть счастливого конца.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя трезво мыслить. Морелли считали, что я запуганная слабовольная принцесса, которой они могли манипулировать. Заставить подчиняться.

Однако существовал лишь один человек, кому я это позволяла.

Уинстон Константин. Настало время принцессе спасать злодея…

Конец

Примечания

1

Fortune 500 — рейтинг 500 крупнейших мировых компаний, критерием составления которого служит выручка компании.

Content

Уэбстер К. Ровно в полночь

Автор: К. Уэбстер Книга: Ровно в полночь Серия: Золушка #1 (трилогия)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Примечания