Татьяна Матуш

Ваниль для попаданки

Глава 1

Принц на белом коне

… Я умерла за сорок минут до экзамена по фармакологии.

Это было не только печально, но и крайне обидно, потому что к экзамену я была готова, зубрила как распоследний ботан почти неделю, и это при том, что учусь я хорошо. Не потому, что я ботан! Просто для девушки с рабочей окраины крайне важно хорошо учиться, иначе всю жизнь будешь работать упаковщиком на почте. Принцы на белых конях за такими, как я — не приезжают. Они приезжают за принцессами.

Так говорила тетя Вера, и у меня не было оснований ей не верить, потому что как раз на почте она всю жизнь и работала.

Почему я вспомнила про тетю Веру? Ах, да! Почта! Странный желтый конверт с какой-то непонятной маркой, который я этим утром достала из ящика. Это было очень странно, все свои письма я давно получала на электронный ящик, а этот служил чем-то вроде сейфа, когда нужно было где-то оставить бэг с тетрадями и лень было подниматься на пятый этаж. Так-то я месяцами про ящик не вспоминала, странное письмо могло валяться тут с лета. Может и валялось… Я машинально сунула его в карман и немедленно о нем забыла.

Я торопилась. У меня были планы на эту жизнь. Простые и выполнимые: закончить институт с красным дипломом, поступить в хорошую частную клинику с приличной зарплатой и попытаться лет за десять жесткой экономии и сидения на гречке нахомячить на собственную комнатку на нашей рабочей окраине.

Мечты, как видите, довольно скромные… Но даже с ними я обломалась.

Пьяный лихач на ярко-желтой машине вылетел на встречку и, увидев застывшую в ступоре меня, попытался как-то выкрутиться. Лучше бы не пытался! Так пострадала бы только я, а кот остался жив. Но придурок дернул руль, и, в результате "по дороге с облаками" отправилась не только я, но и большой, серый, полосатый кот, который спокойно переходил дорогу чуть дальше, между прочим, в отличие от некоторых — соблюдая ПДД!

Я умерла мгновенно. Хоть в чем-то повезло! Даже боли почти не почувствовала. Вспышка света — и вот я уже лечу в облаках. А где-то внизу собирается толпа, начинаются крики, маты, выяснения обстоятельств. Придурок растерянно мажет сопли по вытянутому, слегка лошадиному лицу и глаза у него большие, круглые, испуганные.

Так ему и надо! Купил права — мог бы и на хорошие курсы вождения разориться.

Насмотреться на место собственной преждевременной гибели мне не дали. Какая-то неведомая сила довольно бесцеремонно схватила меня и поволокла.

Я, было, решила, что это ангел. Но потом сообразила, что ангел вряд ли будет тащить праведную душу в рай в зубах, как котенка.

На этом мои потусторонние изыскания закончились. Я… Может ли душа потерять сознание? Хорошо, сойдемся на том, что я отключилась. Хороший такой термин. Нейтральный. Можно сказать — технический.

Когда я "включилась" снова, меня доброжелательно обнюхивала лошадь. Честно! Самая настоящая лошадь. Белая! Большая, с влажным серым храпом, шевелящимися ноздрями, гладкой, шелковой дорожкой от храпа к длинной, жесткой челке. У нее были светло-карие, внимательные глаза, а в зубах такая железная штука… Не знаю, как она называется, но, кажется, к ней крепятся поводья. В общем, к лошади с такой штукой должен прилагаться всадник.

Он и прилагался.

Стоило мне пошевелиться, как он немедленно склонился надо мной, и я поняла, что все-таки умерла. Зря я надеялась, что просто потеряла сознание и сейчас лежу где-нибудь на газоне, а рядом добрый паренек из местного конно-спортивного клуба.

Если только он еще и ролевик. Но — не бывает таких ролевиков в жизни. Хоть в какие старинные камзолы их наряди. Не может быть у реального парня такого тонкого, аристократичного и, вместе с тем мужественного лица с жестким подбородком, четко очерченными губами, красивыми скулами, прямым носом и глубокими, ярко-синими глазами. И таких блестящих темных локонов до плеч… и ярко-голубого дублета с белой отстрочкой, украшенного витым шнуром.

И рук таких у нормальных парней не бывает: больших, явно — сильных, но при этом таких мягких, словно этот ролевик даже вилку и нож берет исключительно в перчатках, смазанных изнутри смягчающим кремом на натуральной основе.

— Кто ты, дитя? — спросил он и, провалиться мне там, где лежу — даже голос у него был неземной. Низкий, бархатный. И такой участливый, словно ему и впрямь было не все равно, что за посторонняя девица тут валяется на газоне.

И, вместо того, чтобы возмутиться, какое дитя, мне двадцать лет! я несмело улыбнулась и прошептала: "Маргарита…"

Ролевик аккуратно подсунул под меня руки и легко поднял. Боли не было, словно я умудрилась непостижимым образом попасть под машину, умереть от этого и ничего себе не сломать!

Я пошевелила головой, оглядываясь.

И вот тут мне поплохело реально и, так, основательно. Потому что вокруг меня был типичный полудикий, не слишком ухоженный парк с давно не стриженным кустарником и небольшим леском вдалеке. А в некотором отдалении, на холме, буквально, сиял в лучах солнца белоснежный замок. С островерхими башнями, высоким крепостным валом, "ласточкиными хвостами" и огромными воротами, кажется, железными. Сверкали они так, что слепили даже на расстоянии.

Вот ведь попала!

А когда принц со мной на руках развернулся к своей белой лошади, мне снова чуть не выбило предохранители.

Потому что прямо на седле сидел тот самый серый, полосатый кот и спокойно намывался толстой лапой в неровном белом носочке.

— Арчибальд, — строго сказал брюнет, — Ваше Высочество, может быть вы соблаговолите подвинуться?

Мне мгновенно полегчало. Выходит, кот не погиб. Или, как и я, погиб и ожил? Или не ожил и мы с ним теперь на том свете? Что ж, признаю — здесь неплохо. Уютненько так. Даже гламурненько.

— Значит, принц — он? — уточнила я, показывая на кота.

Оба уставились на меня одинаково круглыми глазами.

— Дитя, принц — я. Это была шутка, — пояснил все-таки принц.

— Так, — я сделала попытку гордо выпрямиться. Довольно неудачную, но намерение продемонстрировала, — Давайте прямо сейчас проясним несколько принципиальных моментов. Во-первых, я не дитя. Я просто выгляжу моложе паспортного возраста, а вообще я уже совершеннолетняя, могу спички покупать. Во-вторых, я, как вы могли заметить — не местная.

Я указала на свои джинсы… и осеклась. Потому что одета я была в воздушное, кремовое платьице с розами, вытканными по подолу, кучей оборок и симпатичным, миленьким декольте. Вообще-то, в самый раз по погоде, но фасончик!

— Это какая же крестная фея меня так снарядила? — прищурилась я, — надо бы проверить ее лицензию на волшебную палочку.

— А что не так с вашим туалетом? — удивился принц. Слава богу, "дитя" не добавил, похоже, мой спич дошел до абонента. — Очень милое платье. Олицетворяет чистоту юной девы…

— Спасибо, предпочитаю ванну, — буркнула я, — в крайнем случае, душ.

Королевство называлось Румонская марка и размером было чуть больше этой самой марки, однако, соседи с ним считались. Тут явно был какой-то секрет, который мне, как гостье, знать было не по рангу. Да и слава котикам! Меньше знаешь — дольше живешь.

Покрутив последнюю мысль в голове я, невольно, прыснула. Вот интересно, если бы не зубрила к экзамену клятую формакологию, может и машина горе-стритрейсера прошла бы мимо?

Итак — королевство. Правил король, Агнер IX и королева Александра. Имя венценосной мадам, как ни крути, наводило на мысли. Их единственный сын и наследник, принц Джуэл дивным утром выехал на конную прогулку, и на лугу близ крепостных стен, обнаружил юную деву, которая валялась в совершеннейшей отключке.

Вот что бы подумал любой нормальный человек, не принц, узрев бабу в помятом платье под кустом?

Принц решил что я, скорее всего, попала в беду, нуждаюсь в помощи — и немедленно притащил меня в замок. Даже паспорта не спросил. Вот как их до сих пор не завоевали?

После мраморной ванны, наполненной розовой пеной, стакана ароматного свежего молока и пары булочек с ореховой обсыпкой, желание возмущаться поутихло, а потом сошло на нет, и его место заняла лирическая грусть.

Я подошла к высоченному окну и попыталась отдернуть шторы, чтобы полюбоваться пейзажем. Черта лысого! Во-первых, эта занавеска была здоровой, как парашют, и тяжеленной, как он же, в сложенном и упакованном виде. Кто не в курсе — это 17,5 кг! К тому же в креплениях она не скользила. Может быть, за что-то зацепилась?

Я поискала шест — ведь должно же быть у прислуги что-то на случай такой вот катастрофы, но ничего не нашла. Не с собой же они их носят?

Наверное, во всем были виноваты нервы: я дернула эту занавеску раз, другой. Сначала легонько, а потом изо всей силы. Послышались щелчки "крокодилов" и мягкий шелк обрушился на меня водопадом, погребая под собой. А пылищи-то!!! Ее, что, вообще никогда не стирали?

Увлеченная борьбой с занавеской, я не сразу поняла, что комната наполнилась народом, и все бегают, суетятся, чем-то обеспокоены и даже напуганы. И это как-то связано со мной, открытым окном и принцем Джуэлом.

— А-а-а-пчхи!!! — сообщила я, крепко жмурясь.

— Госпожа Маргарита, с вами все в порядке? — дородная деваха с круглым, добрым лицом, усыпанным конопушками, держала меня за плечи и обеспокоенно вглядывалась в лицо, — вы не ушиблись?

— Нет… а-а-апчхи! Только пылью надышалась, — я сделала попытку аккуратно выпутаться из заботливых объятий, но не тут-то было. Служанка (судя по фартуку, чепцу и слову "госпожа") держала меня крепко.

— Не поворачивайтесь, госпожа Маргарита. Просто не смотрите туда, и все будет хорошо. На седьмой день изопьете росы Лефара и станете законной супругой Его Высочества. А там и ребеночка родите…

— Чего? — я дернулась так, что и в самом деле, чуть не вырвалась. Не ожидала от меня служанка такой прыти, вот и не подготовилась.

— В окно вам, говорю, смотреть нельзя, — растерянно повторила она, — а вам Марк разве ничего не сказал?

— Какой Марк? И почему мне нельзя смотреть в окно? Совсем, что ли, нельзя?

— Да нет, госпожа Маргарита, — деваха с облегчением заулыбалась. — Кто ж вас, солнышко наше, королеву будущую, лишит такого дивного зрелища, как закаты над водопадом! После свадьбы налюбуетесь досыта! Ее величество, Александра, когда Джуэла носила, так, почитай, все время у водопада проводила. Все песенки пела…

…Все ясно. Меня здесь приняли за кого-то другого. Поэтому и прием был такой любезный, и служба безопасности не чухнулась.

Видно, сегодня, утренней лошадью, в марку должна была прибыть невеста принца. Но то ли задержалась в дороге, то ли что-то еще. В общем, Джуэл решил, что я и есть его суженая, вот и был так мил.

Нет, не сходится. Невеста принца, конечно, не обязательно принцесса, но она точно не идет в замок пешком, одна, без свиты. А вдруг разбойники? Хотя, что я знаю о нравах этой Румонской Марки? Может быть у них предусмотрено такое испытание для невест: дойти одной до замка суженого — показать смелость и решительность. Не смотреть в окно — проявить терпение. Королеве необходимо и то, и другое, с этим не поспоришь.

Ладно. Что толку объясняться со слугами. Им сказали — обращаться как с невестой, они и рады стараться. Говорить нужно с тем, кто отдает приказы.

— Простите, а я могу увидеться с Его Высочеством? — спросила я, смутно подозревая, что, наверное, не стоит называть принца по-простецки, Джуэлом. Тем более, что на брудершафт мы с ним пока не пили, и недавно я сама отчитала его за излишнюю фамильярность.

— Обед в пять вечера пополудни, — доложились мне, — сейчас портниха подойдет, платье подгонит. Какие цвета предпочитаете, госпожа Маргарита?

Интересный вопрос. Из одежды я предпочитала джинсы и футболки, но если скажу "серый" или "камуфляжный" — меня поймут правильно? Сомневаюсь.

— На усмотрение портнихи, — сказала я, — лишь бы не ярко-розовый, он мне не идет.

— Как можно, — всплеснула руками служанка, — кто ж свадебное платье загодя одевает? Примета-то — хуже нет. Хотя я понимаю вас, госпожа Маргарита. Если бы моим женихом был принц Джуэл, я бы тоже время торопила, а к алтарю бы бегом бежала. Уж как красив он, наш принц! А как умен! Говорят, он целых десть книг прочитал!

…Все ясно, принц — даун. Бедная девушка, которой он достанется. Хотя, мне Джуэл не показался таким уж туповатым. Но какая разница? Вечером, на обеде, я объяснюсь с местной властью и, возможно, переночую под этим гостеприимным кровом, завтра, так уж и быть, полюбуюсь на разрекламированный водопад — и пойду в какой-нибудь город, какой у них найдется поближе.

Денег у меня нет, "попаданских" вещей на обмен с гномами — тоже, все пропали стараниями феи без лицензии, но придумаю что-нибудь. В конце концов, едят местные жители примерно то же, что и мы, а значит тот, кто умеет вкусно готовить, не пропадет.

Размышляя так, я старательно рассматривала стену напротив, чтобы не обернуться туда, где толпа слуг торопливо вешала назад шторы при помощи молотка и гвоздей. Не то, чтобы мне так уж не хотелось огорчать добрую девушку-служанку. Просто — кто знает, что у них тут за нравы? Может быть невест, взглянувших до свадьбы на водопад, принято в нем и топить? Скинут вверх ногами и фамилию не спросят. А умирать не хотелось.

Я уже умерла один раз, совсем недавно. Не понравилось.

Глава 2

Арчибальд, хвостатая пакость!

Платье было сиреневым, в пол, с широкими бретелями и большим, довольно жестким черным поясом, похожим на корсаж.

— Госпожа Маргарита довольна? — с тревогой спросила портниха.

Раздражала меня эта манера говорить о присутствующих в третьем лице. Хочется оглянуться и поискать эту самую, неведомую госпожу Маргариту, чтобы, наконец, узнать, довольна она или нет.

— Спасибо, — я наклонила голову и улыбнулась, — очень красивое платье.

Портниха расцвела и защебетала:

— Это любимый цвет принца Джуэла. когда он был маленький, ему сшили из него несколько сорочек, и с тех пор он не надевал никаких других, пока сорочки совсем не рассыпались от ветхости. Я специально сохранила отрез.

— Как… трогательно, — только и нашлась я.

Маниакальная одержимость местной прислуги принцем Джуэлом начинала напрягать. Интересно, они тут все просто такие патриоты, или им вливают патриотизм внутривенно, путем вакцинации? И есть ли противоядие?

Не то, чтобы я имела что-то против местной правящей династии, но все же хотелось бы иметь запасной выход и хоть какую-то свободу маневра.

Туфли оказались похожими на мягкие чешки и крепились к норам лентами. Не слишком удобно, но всяко лучше шпилек.

— Обед сервирован в северной столовой, — объявила горничная, приседая в реверансе, — я провожу вас, госпожа Маргарита.

— Спасибо, — наклон головы уже стал привычным.

Раздражало и то, что меня здесь знали все, а я не знала никого. Но эту вселенскую несправедливость можно было начинать исправлять прямо сейчас.

— Как тебя зовут? — спросила я у девушки, которая вызвалась меня проводить.

— Кандис, госпожа Маргарита, — на ходу нельзя сделать реверанс, но что-то вроде короткого поклона она изобразила, не без изящества. Темно-карие глаза смотрели на меня с любопытством, вздернутый носик был слегка сбрызнут веснушками, а на щеках цвели ямочки. Лет пятнадцать, не больше.

— Почему нельзя смотреть на водопад? — поинтересовалась я, словно бы между делом. Будь девушка чуть постарше, мне бы и в голову не пришло выпытывать местные тайны так топорно, в лоб. Но с этим бесхитростным созданием вполне могло и прокатить. Не попробуешь — не узнаешь.

— Почему — запрещено? — простодушно удивилась она, — мы ходим к водопаду каждый вечер. Закат прекрасен! Вы никогда не видели ничего красивее, ручаюсь.

— Откуда ты можешь знать, что я видела? — беззлобно поддела я, — может быть я видела такое, что ваш закат вместе с водопадом в пыль не попадает.

Кандис замотала головой:

— Быть не может! Что бы вы не видели, но с водопадом оно не сравниться. Мне иногда кажется, что я умру, если буду точно знать, что больше никогда в жизни не увижу заката над водопадом, — девушка сложила ладони корзиночкой и мечтательно вздохнула.

Интересно, если этому дитя природы подарить планшет, хотя бы простенький, как быстро обвалиться рейтинг водопада? Ставлю на сотую секунды… Хотя, нет. Так быстро простенький не загрузится.

— Почему же тогда мне не разрешают полюбоваться на это дивное зрелище хотя бы краем глаза? — наигранно огорчилась я.

— Только до свадьбы, — успокоила меня Кандис, — потом любуйтесь сколько влезет. А в тягости это даже полезно.

Второй подряд намек на мою желательную беременность от принца царапнул по сердцу странной тревогой. Нет, я ничего не имела против детей. Но на себя как-то не примеряла. Слишком все было неустроенно в моей жизни. Сирота, без протекции, без богатых родственников. Из жилья — угол в тети Вериной квартирке, откуда я съехала, как только поступила в институт и получила комнату в общежитии. Какие тут дети.

Подруги во время вечерних посиделок полировали мне уши, что я должна использовать свой шанс и "зацепиться в этой жизни". В переводе с их языка на общедоступный, найти себе местного парня с жилплощадью и поскорее отвести его в ЗАГС. Ну вот, сбылось. Зацепилась. Аж за целого принца. Правда, жизнь, можно сказать, загробная. Интересно, это считается?

— А все-таки интересно, почему? — спросила я уже не Кандис, а просто… возможно, эти стены.

К слову, стены необыкновенно красивые.

Белоснежный снаружи, внутри дворец оказался очень касочным. Этот коридор был выдержан в фисташковом цвете и украшен лепниной и зеркалами. Через каждые десять — пятнадцать шагов стоял ливрейный лакей с канделябром.

А окна были старательно закрыты плотными шторами.

— Дух водопада может украсть ваше сердце. И тогда вы никогда не полюбите ни мужа, ни сына.

— Что за глупость! — удивилась и возмутилась я. Ну, ладно, с мужьями разное бывает. Не всех любят, да не все и заслуживают любви. Да и жены бывают разные, с некоторыми лучше бы и вправду перед ЗАГСом зажевать свой паспорт, все четырнадцать страниц и кожаную обложку — дешевле бы обошлось, даже с учетом полосной операции. Но как можно не любить своего ребенка?

— Не глупость, — вздохнула Кандис, — а легенда. Четыреста двадцать… чуть больше… лет назад Ангер Первый, основатель династии, выстроил дворец с видом на водопад и привел сюда свою королеву. Вечером перед свадьбой она пошла полюбоваться закатом. — Кандис тяжело вздохнула и трагически смолкла. Видимо, паузу предусматривал сценарий.

— И! — поторопила я.

— Вскоре после свадьбы родился маленький принц. Король был счастлив, не смотря на то, что королева часто грустила. Не было в ее сердце любви ни к супругу, ни к сыну. Она становилась веселой лишь на закате, когда солнце купалось в струях водопада. И вот, однажды, она завернула малыша в одеяльце и пошла по тропе к озеру. Никто не успел ее остановить…

— Она что, утопилась? — уточнила я. Кандис кивнула. В ее глазах стояли настоящие, непритворные слезы. Да… Показать бы тебе "Рабыню Изауру", что бы с тобой было, девочка. — Ну так слушай, что я тебе скажу. Ваша королева просто была больна. Это называется "маниакально-депрессивный психоз". Лечится плохо, но водопады тут не при чем. Жила бы она в доме с видом на пустыню — пошла бы и закопалась. Обычное психическое расстройство.

— Да, — Кандис покивала, — королева Елена тоже так говорила. Наверное, она была из ваших краев. Когда я рассказала ей эту историю, она и сказала то же самое, и улыбалась так же. И не верила она в духов водопада, ворующих сердце. Она говорила, что дух ничего не может у нее украсть, ведь ее сердце уже давно отдано королю…

— И! — поторопила я. Привычка Кандис зависать на самом интересном месте начинала меня тихонько бесить.

— Однажды вечером она не вернулась с прогулки. Король, ее супруг, забеспокоился. Елена носила ребенка и не стала бы рисковать. — Кандис хотела, было, опять эффектно замолчать, но, увидев доброе выражение моего лица, торопливо закончила, — Елену нашли только утром, у подножья скалы. Она была мертва. Разбилась.

— Любите вы вокруг самых обычных вещей мистику наворачивать, — сказала я, — дело-то самое обычное: женщина беременна, голова закружилась — и все.

Девушка покачала головой. Она мне, явно, не верила. Конечно, это ж не дух водопада, ворующий сердца.

— Кандис, — строго сказала я, но закончить не успела. Меня оборвал крик, который прокатился мощной волной из одного конца коридора до другого:

— Арчибальд, пакость хвостатая! Ты кого приволок!

Мимо ног шмыгнул знакомый серый, полосатый котяра. Он, явно, удирал. Интересно, от кого? Любопытство мучило меня недолго. В конце коридора появился парень… или все же мужчина? Не разберешь при закрытых то окнах да освещении канделябрами. Здоровый, темноволосый, острый, чуть кривоватый нос и небольшая бородка, сощуренные глаза и скрюченные пальцы. Прикольный тип.

— Ой! — сказала Кандис и, явно, сбледнула с лица.

— Ты чего? — удивилась я.

Не говоря худого слова, девушка показала рукой вперед

Я присмотрелась внимательнее, но ничего сверхъестественного не разглядела. Ничего, кроме мужика неопределенного возраста, который приближался к нам с растопыренными руками, но, кажется, без намерения обнять.

— Эт-то он, — дрожащим голосом объявила Кандис.

Арчибальд воспользовался случаем и куда-то смылся. Лицо котолова вытянулось. Он был разочарован, но, явно, не собирался сдаваться.

Пройдя мимо, он парень проехался по мне быстрым, но неожиданно тяжелым взглядом, скривился и поспешил отвернуться. Похоже, мой вид внушал ему отвращение. С чего бы это? Я, конечно, не Марго Робби, но ведь и не Самара Морган! Ладно, запишем это в загадки.

— Что за фрукт? — спросила я, едва парень скрылся.

— Упаси вас боги и духи так говорить о нем, госпожа Маргарита, — строго сказала Кандис, — это страшный человек.

— Да? — удивилась я, — а мне он показался вполне ничего. Нос, правда, кривой, но ведь с лицо не воду пить.

— Это самый страшный черный колдун Румонской Марки, — прошептала девушка, и даже глаза прикрыла от избытка чувств.

— А кот ему зачем, — забеспокоилась я, припомнив, что некоторые черные ритуалы не обходились без котов… кажется, их варили.

— Какой кот? — удивилась Кандис.

— Серый, полосатый, — удивилась теперь уже я, — большой такой. С белыми лапами. Только что шмыгнул за твою спину и пропал.

Кандис смотрела на меня нешуточной с тревогой.

— Госпожа Маргарита, здесь не было никаких котов.

— Приехали, — сказала я себе, — шизофрения. Голоса и видения. Правда, непонятно у кого… но так даже интереснее.

Наконец, мы оказались перед большими высокими дверями, видимо, в обеденный зал. Или залу, как правильно? Еще один лакей предупредительно распахнул их передо мной на одну створку. Где-то, кажется в "Королеве Марго" Дюма, я читала, что две открывают только для королей.

Кандис куда-то исчезла бесшумно и так стремительно, словно растворилась в воздухе.

Ну что ж, где наша не пропадала?

Зал оказался золотым. Золотые статуи, золотой декор стен, золотая вышивка на портьерах. Длинный, овальный стол сиял золотой посудой. Я робко понадеялась, что она, все же, позолоченная. А то вот так начнут пересчитывать вилки, одной недосчитаются и — кто из посторонних обедал во дворце за последние двадцать лет? Маргарита обедала. Значит — она и сперла, больше некому. Не герцогам же, с графьями, вилки тырить?

Подошла к столу, плохо представляя, что делать и опасаясь, что некстати заурчит живот. Булочки с молоком уже давно и благополучно усвоились и, если честно, я была голодна.

Возникший у стула высокий парень в ливрее, естественно, золотой, под цвет сервировки, отодвинул тяжеленную мебель (сама бы я не справилась), подождал, пока я сяду, и расправил у меня на коленях белейшую, хрустящую салфетку. Что дальше? Из всех правил этикета я помнила только то, что нельзя класть локти на стол и говорить с набитым ртом. На периферии смутно мелькали опасения по поводу ножей для рыбы, вилок для дичи и специальных щипчиков для сахара. Но, боюсь, опознать эти загадочные приборы я бы не смогла. Если их, конечно, не снабдили табличкой.

Опасения оказались сильно преувеличенными. Мне подали суп. Обычный, куриный. А к нему — самую обычную ложку. Уф, можно выдохнуть. Кажется, голодной я не останусь.

Слегка успокоенная, я подняла глаза и попыталась незаметно, из под челки, осмотреть высшее общество.

Оно оказалось довольно компактным. Уже знакомый мне красавец, принц Джуэл. Слева от него сидели: темноволосая девушка, очень яркая и красивая, она смотрела на принца и светло улыбалась и чета средних лет (мужчина страдал лишним весом, а женщина, скорее всего, имела проблемы с желудком, цвет лица указывал на это прямо и недвусмысленно). На меня эта пара посмотрела крайне недружелюбно, словно одно мое присутствие портило им какие-то планы.

Пара, сидевшая по правую руку от принца, видимо, как раз и была венценосной четой: королем и королевой. Еще не старые: его величество — симпатичный, в меру полноватый мужчина с седыми висками и лучистыми морщинками вокруг светло-серых глаз. Ее величество — стройная брюнетка, не красавица в классическом смысле, но ее лицо привлекало. Чем-то… Возможно, своим решительным выражением. Кажется, мне ясно, кто здесь глава семьи. На счет королевства — возможны варианты, а вот мужем эта дама явно крутила так, как ей хотелось. Интересно, а сыном?

Хотя, мне-то какое дело?

Я собиралась пообедать, объяснить их величествам всю глубину их заблуждения и исчезнуть вечерней лошадью.

— Скажите, — обратилась ко мне пожилая дама (та самая, с желудком), — Вы вот так всерьез заявились сюда и рассчитываете на корону? Вы хотя бы дворянка?

Глава 3

Призрак горничной что-то знает

Хорошо, что успела проглотить суп. А говорят, что в лучших домах серьезные разговоры не начинают до десерта. Врут? Или попытка обвинить в узурпации королевской власти — это у них так, вместо аперитива?

— Гортензия? — возмутилась королева. Ее голос прозвучал негромко, но очень властно.

— А что — Гортензия? — дама (или все-таки баба?) вскинула тонкие, выщипанные брови, — Разве я не правду сказала? Появляется неизвестно кто и неизвестно откуда, и мы, титулованное дворянство, должны покорно отойти в сторону? А что мы вообще знаем об этих девицах?

— То, что одна из них в данное время — ваша королева, — произнес Его Величество. Он сказал это не поднимая голоса, глядя на Гортензию очень мягко и доброжелательно, но как-то так, что на ее месте я бы притормозила коней.

Пожалуй, с семейной психологией я пролетела мимо кассы, главой семьи все же был муж.

— Ничего не имею против Александры, — отмахнулась Гортензия.

— Большое спасибо, — с иронией поблагодарила королева.

— Но вот ЭТА девица! — дама посмотрела на меня в упор, — кто, вообще, решил, что она будет для Джуэла лучшей партией, чем Иоланта, которую мы все знаем с детства?

— Мама! — воскликнула симпатичная брюнетка и очень мило покраснела. Следом за ней покраснел и принц.

Его величество медленно, очень спокойно и очень иронично сложил свои приборы на край тарелки, и сделал знак официантам, чтобы несли вторую перемену. Все это он проделал не пытаясь привлечь к себе внимание… он его просто привлек. Как-то непроизвольно.

— Кто решил? — переспросил он, — Как на счет традиции? Четырехсотлетняя традиция Румонской Марки? До сих пор ее соблюдение гарантировало стабильность и само существование государства. Или вы, герцогиня, считаете, что удачный брак вашей дочери важнее, чем жизнь и благополучие королевства?

— Я — мать! — пафосно воскликнула Гортензия.

— А я — король, — спокойно отозвался Его Величество, — поэтому, как бы тепло я не относился к Иоланте, королевство важнее.

— Кхм, — прокашлялась я, — прошу меня простить… Но, может быть, мне все же кто-нибудь объяснит, что происходит? Потому что я, верите, совсем не в курсе…

— Она еще святую наивность из себя строит, — прошипела Гортензия.

Король удивился.

— Простите. Что значит — не в курсе? Вы ведь получили контракт? Вы должны были его прочесть и подписать. Или… Вы читать умеете?

Гортензия презрительно фыркнула.

— Она еще и неграмотная?!!

— Вы имеете в виду большой желтый конверт со странной маркой? — вежливо уточнила я. Почему-то Его Величество внушал мне безотчетное доверие, гораздо больше, чем моя землячка-королева или красавчик Джуэл.

— Да, именно его. Вы получили письмо?

— Да, но прочесть не успела.

— Что же вам помешало? — прошипела Гортензия, — вероятно, вы каждый день получаете письма с печатью королевской канцелярии, и это просто затерялось в общем потоке?

— Ваша светлость, ведите себя достойно, — холодно бросила Александра, — но, кстати, я бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос. Насколько я знаю, письмо совершенно не похоже на письма вашего мира, и, хотя бы поэтому, должно было привлечь ваше внимание. Неужели молодые девушки напрочь утратили любопытство?

— С любопытством у девушек все в порядке, Ваше Величество, — отозвалась я, — молодые девушки, равно как и юноши, утратили необходимость получать свою корреспонденцию посредством обычной почты.

— Что это значит? Вы получаете письма через необычную почту?

— Через электронную, — уточнила я, — ничего необычного в ней давно уже нет, это самый распространенный способ переписки. Письма приходят мгновенно с любого конца земли прямо на ваш телефон.

— Александра? — король адресовал жене вопросительный взгляд.

— Понятия не имею, о чем она говорит, — королева нервно отпила воды из высокого бокала, — телефон это аппарат для разговоров на расстоянии, в нем нет никаких ящиков! В них трубка. И диск.

— Лгунья! — припечатала Гортензия.

Я наклонила голову, обращаясь к королю.

— Ваше Величество… Как видите, на лицо результат прискорбного непонимания.

— В таком случае, как же вы оказались здесь? Если не подписали контракт?

— Сама бы хотела выяснить, — коротко отозвалась я и потянулась к салату. От волнения у меня разыгрался зверский аппетит.

— Пожалуй, на этот вопрос отвечу я, — голос раздался от дверей и легко заполнил собой немаленькое пространство зала. Если у Джуэла голос был бархатный, такие еще называют сексуальными, Его Величество говорил иронично и очень спокойно, Ее Величество за холодностью пыталась спрятать нешуточное беспокойство, а Гортензия была просто склочной бабой, которую осетриной не корми — дай поскандалить, то этот голос ощутимо давил. В нем была сила — и не сила убеждения, какая-то другая.

— Марк? — шевельнула бровями королева Александра, — я в жизни не видела, чтобы кто-то другой даже безнадежно опаздывая, умудрялся появляться настолько вовремя. Пожалуй, мы знаем не обо всех твоих талантах.

— Да и хвала Богам, — Марк широко обмахнул себя каким-то неизвестным знаком, коротко поклонился и направился к нам.

Чем больше он приближался, тем больше мне становилось не по себе. Странно вообще-то. Марк не сделал мне ничего плохого. Он вообще пока ничего не сделал, только пытался поймать кота — и был черным колдуном. По мнению Кандис. Той самой Кандис, которая утверждала, что кота вообще не было.

Ну и кого тут стоило слушать?

— Девушка говорит правду. Она, действительно, не видела и не подписывала контракта, а значит, по нашим законам, не может считаться невестой принца.

— Никогда бы не подумала, что Марк Винкер может сказать что-то умное, — шумно удивилась Гортензия.

— Благодарю, Ваша Светлость, — учтиво склонился Марк, — Вы прекрасно выглядите. И эта макаронина на носу вам очень идет.

Все посмотрели на герцогиню: с ее носа, действительно, свисала длинная спагетти.

— Дурацкие шутки! — буркнула она, смахивая макаронину салфеткой. Заодно смахнула и половину макияжа, и стало видно, что нос у нее немилосердно блестит. А колдун, однако, жжет!

— Что же нам теперь делать с… юной госпожой? — поинтересовался еще один мужчина в компании. До сих пор он спокойно сидел рядом со скандальной Гортензией, и открывал рот лишь для того чтобы положить туда что-то вкусное. Но вопрос он задал по существу, и я безмолвно поддержала его. Взглядом.

— Ну, закона на такой случай нет, — с молчаливого разрешения короля, Марк опустился на свободный стол и подал знак, чтобы ему несли прибор, — логика диктует, что госпожу Маргариту нужно отправить восвояси, предварительно извинившись и, возможно, пожаловав ей некоторую сумму в качестве компенсации.

— Отличная идея, — похлопала в ладоши Гортензия, — мы можем оставить ей платье. И титул. Только без земли.

Марк повернулся к герцогине и Светлость немедленно рефлекторно прикрыла нос.

— О да, в гробу юная госпожа будет смотреться воистину прелестно. В новом платье — и с титулом, — протянул он. И вдруг подарил мне один из своих странных, пронзительных взглядов. Видимо, я побледнела.

— Марк шутит, — поспешил меня успокоить второй господин, — никто не собирается причинять вам вред.

— Тем более, что причинить госпоже больший вред вряд ли возможно…

— Что ты имеешь в виду? — уловил главное король.

— Сегодня утром… Если быть точным, в восемь часов сорок три минуты, госпожа Маргарита трагически погибла, попав по машину.

— Как? — вздрогнул Джуэл.

— Меня там не было, извините, — колдун развел руками. В одной немедленно появилась вилка с уже наколотым ветчинным рулетиком с сыром, — Был ваш хвостатый приятель Арчи, но его расспросить не получится, извините, — Марк запихал в рот рулетик и довольно причмокнул.

— Что ты сделал с котом?! — зло сощурилась я, понимая, что если с Арчибальдом что-то случилось, я этого негодяя пущу на декокты для черной магии. правда, я не умею готовить декокты, но если будет пошаговый рецепт — справлюсь. Я даже знаю первый пункт — открутить колдуну голову!

— Да почему сразу я с ним? — взвыл Марк, — он со мной! Посмотрите! И не говорите, что вы не видели, — колдун закатал рукав и продемонстрировал руку, распаханную от локтя до запястья четырьмя бороздами.

— Надо обработать! — забеспокоилась Иоланта.

— Надо добить. Чтоб не мучился, — буркнула я, — ну, что ж. Теперь ясно, что кот есть. Раз уж царапины существуют. А то Кандис уверяла, что у меня глюки.

— Что такое глюки? — спросила Иоланта.

— Кто такая Кандис — поинтересовался Марк. Видимо, про глюки был в курсе.

— Горничная. Которая провожала меня в столовую. Такая молоденькая девочка лет пятнадцати — шестнадцати, довольно милая. Вы нас встретили, когда гнались за бедным, ни в чем не повинным котом, — мстительно добавила я.

— Ничего не понимаю, — Марк и в самом деле выглядел озадаченным, даже очередной рулетик проигнорировал, — Я и в самом деле гонял эту полосатую сволочь фисташковым коридором, и видел вас, госпожа Маргарита. Вы направлялись в столовую, и при этом довольно странно беседовали сами с собой. Я подумал, что у вас… Как это? — Марк прищелкнул пальцами, — Крыша протекла? Или съехала?

— А Кандис уверяла меня, что никакого кота нет, и вы, господин колдун, гоняетесь за собственными глюками! — припечатала я.

— Кто-нибудь мне уже объяснит, что такое глюки? — жалобно попросила Иоланта.

Мы с Марком ничего не слышали. Мы смотрели друг на друга, как на смертельных врагов, готовясь схватить за горло и прямо тут, не сходя с места, вытрясти истину.

Неожиданно раздался голос Гортензии.

— Я склонна верить Марку. Во дворце просто не может быть такой молодой прислуги. Сюда берут лишь тех, кто доказал свою верность.

— А ведь и верно, — кивнула Александра и повернулась ко мне, — Маргарита?!

— А что я? Я разговаривала с горничной, по имени Кандис. Откуда я могла знать, что это — глюк, — посмотрев в жалобные глаза брюнетки, я пояснила, — глюк, или по-научному галлюцинация, это бредовые видения больного мозга. Нечто, что видишь ты, но не видит больше никто.

— Значит, вы серьезно больны, — посочувствовала девушка.

— Я мертва. Думаю, это довольно серьезно.

Шпили Румона тронуло алое закатное золото и они вспыхнули ярким, насыщено-розовым, словно засветились изнутри. В густоте аквамарина, чуть припорошенной дымом плотно сбитых туч, со стороны гор поднималась золотистая луна. И свет их: заходящего солнца и восходящей луны смешался в дивный коктейль в аккурат над высоким каскадным водопадом, который звали здесь Шелковой дорогой.

Струи воды приобрели стеклянный блеск и стеклянную хрупкость, а то, что, падая, бились без звона, так это мелочи, не существенно. А существенным были радуги. Вы когда-нибудь видели радуги в темноте? Радуги в чернильной мгле небес? Кто-нибудь, когда-нибудь видел радуги ночью? Ну, почти ночью. Поздним вечером… Никто и никогда. Потому что ночных радуг не бывает.

Но они были. Короткие радуги, скорее, осколки радуг, состоящие из алого, золотого и бархатно-черного. И их было много. Очень много. Столько, чтобы хватило на всех.

Джуэл стоял на стене и смотрел на чудо, которое видел каждый день, но так и не насмотрелся, потому что насмотреться на это было невозможно.

Нет ничего красивее заката над водопадом здесь, в Румоне.

В руке его лежала другая рука — тонкая девичья ладошка. Она была теплой и трогательно сжимала руку принца.

— Здорово, что мы видим это вместе, правда, Иоланта? — спросил Джуэл.

— Здорово, — вполне искренне кивнула девушка. Она тоже считала здешние закаты чем-то невероятным и не уставала благодарить богов, что родилась именно здесь и была приобщена к чуду.

Но время от времени Иоланта тихонько вздыхала. Она бы хотела родится в другом месте и никогда, никогда не видеть заката над водпадом. Здесь, в Румоне, девушка, увидевшая его до свадьбы считалась еще более "порченной", чем потерявшая невинность.

В конце концов, что такое невинность? Всего лишь небольшая анатомическая деталь, которая ни на что не влияет.

Девушка, совершившая ошибку, будет больше беречь то, что ей дано судьбой — и станет хорошей женой и матерью.

А вот девушка, потерявшая сердце, годится только для одного — разбить его тому, кто рискнет напоить ее росой Лефара. Никогда, никогда таких девушек не брали замуж. Если только в любовницы, да и то со строгим-строгим правилом: без детей. История несчастного дитя первой королевы Румона, убитого своей матерью, была до сих пор на слуху.

— Мне пора, — тихо шепнула Иоланта, — нужно успеть вернуться. Если кто-то узнает… мне не жить!

— Никто не узнает, милая, клянусь! — Джуэл обнял девушку, чувствуя себя последней скотиной. Ведь это он три года назад, посулами и лестью, выманил свою подружку детства из ее комнаты на закате, чтобы показать ей водопад и радуги, и то, как солнце встречается с луной.

Это было настолько красиво, что пареньку оказалось слишком много — одному. А вот на двоих в самый раз.

Он не прогадал — Иоланта оценила подаренное ей чудо. Она сама сияла, как радуга. И, словно радуга, погасла с последним лучом солнца. Только тогда до легкомысленного принца дошло, что он наделал.

С тех пор вот уже три года он верно хранил ее тайну.

По сравнению с этим то, что случилось между ними не так давно, где-то месяц назад, во время конной прогулки — было делом и вовсе несущественным. Иолли оказалась страстной и нежной женщиной, лучшей из всех, кого знал принц. Она словно оплела его своими черными косами, проросла в нем и пробудила странную жажду, утолить которую оказалось совершенно невозможно, хотя, видят Боги, принц старался. Иолли… Его чудо, его тайна, его… месть!

— Пойдем на наше место, — горячо зашептал Джуэл, подхватывая девушку за талию.

— Ты сошел с ума! — испугалась она, — родители…

— Как и все в этом сумасшедшем дворце, пялятся на водопад. У нас еще есть время, много времени. Пойдем же, я не могу больше без тебя. Ну, Иолли… Неужели ты откажешь в глотке воды жаждущему?

Джуэл схватил ее за руку и потащил по переходам, бегом, выше, выше, на самый верх, почти под звезды. Иоланта старалась не отстать. Она боялась родителей, боялась разоблачения, боялась того, что неизбежно последует за ним, но как можно было не бежать за Джуэлом, божественно красивым Джуэлом, который всегда обещал много, а давал еще больше.

В брюнетке тоже разгорался огонь.

На самый верх башни кто-то натаскал свежей соломы. Царское ложе! И на него они упали в обнимку, торопливо освобождаясь от одежды.

— Эта девушка, — пробормотала Иолли в последнем приступе благоразумия, — твоя невеста…

— Какая невеста, — Джуэл взглянул на нее совершенно пьяными, сумасшедшими глазами, — ты о чем, милая? Кому, вообще, нужны девушки? Что с ними делать, а? Запомни раз и навсегда, милая Иолли — мужчине нужна женщина… Иди ко мне. Боги, я сейчас взорвусь!

Гортанный крик взлетел к небесам.

Никто его не услышал. Ни одна живая душа.

Все получилось как-то глупо. У меня был отличный план, и этот план потерпел крах из-за дурацких принципов Ее Величества.

Александра и впрямь оказалась моей землячкой, немкой из Франкфурта-на-Одере. Тридцать лет назад она получила по почте золотой конверт и решила шагнуть в неизвестность. Там, у себя дома, ее ничто особенно не держало. Брат, единственный близкий человек, умер от передозировки героина. Она не смогла его спасти. И решила забыть. Все забыть.

Что ж, я не могла ее осуждать. Когда боль становится нестерпимой, ухватишься за любое лекарство, лишь бы появилась возможность дышать.

— И что такое эта роса Лефара? Приворотное зелье, что ли?

— Глупости! — фыркнула королева, — Большая девушка, медик — а в приворотные зелья веришь. Не стыдно?

— Ни капли. Я раньше и в другие миры не верила, и в привидения. А уж во что я точно не верила, так это в котов, которые носят души между мирами.

— Не просто души, — поправила Александра, — а души, исторгнутые миром до срока. Арчибальд не мог бы принести тебя сюда, погибни ты в соответствии с Божьим промыслом.

— Вы католичка? — поразилась я.

— Лютеранка, — строго поправила она, — и не спрашивай, какая разница. Вам, атеистам, никогда не понять, почему это важно. А роса Лефара — это часть местного брачного обряда. Румонская Марка — небольшое королевство. И невест часто привозят издалека, чтобы не смешивать близкую кровь.

— Это понятно, — кивнула я.

— А чтобы девушка не тосковала по дому, она выпивает росу…

— И все забывает? — усомнилась я, — тогда это и впрямь не приворотное, а какие-то лютые антидепрессанты, или антипсихотики. Для блокировки ацетилхолина. Невесты потом, на свадьбе, долбанутыми не ходят?

— Все бывает, — дипломатично отозвалась Александра, — но это помогает пережить разлуку. Здесь же нет самолетов. А ездить в гости по полгода… А хозяйство? Дети?

— Ну да, — глубокомысленно покивала я, — зачем ухаживать, заботиться. Льет жена слезы — долбануть по мозгам адским зельем, и пусть чешет корову доить. Еще хорошо — не кулаком.

— Неужели тебе никогда не хотелось просто взять — и забыть?

— Хотелось. Ну так что с того? — я пожала плечами, — хочется — перехочется. Мои мозги — мое богатство. И в меня эту вашу росу вы даже силой не вольете.

Королева вздохнула, глядя на меня, как на неразумного ребенка.

— Тебе добра желают. Но если хочешь боли — то ее и получишь, потом не плачь.

— Почему нельзя меня просто отпустить?

— Джуэлу пора жениться. И он должен взять в жены женщину, чья кровь вообще никогда и никак не пересекалась с его, даже в отдаленном прошлом. Наследственная линия Ангеров очень сильна. Ей нельзя давать шансов. Ни единого.

— Почему? — удивилась я, — Что там такое? Какая-нибудь жуткая наследственная болезнь?

— Можно сказать и так, — усмехнулась Александра. — А больше тебе знать не нужно. Достаточно и того, что твою кровь проверили вдоль и поперек, она вполне подходит, чтобы с гарантией подавить наследство Ангеров, значит, тебе и править в Румоне.

— Но… к чему такая срочность?!

— Король умирает, — просто ответила Александра, я и вдруг, каким-то шестым или десятым чувством поняла, как ей дается эта простота и сдержанность. Где-то там, внутри, она кричала и царапала лицо, корчилась от невыносимой боли и выла, куда любой волчице… Но внешне она сохраняла спокойствие и достоинство, как и подобает королеве.

— Джуэл должен быть коронован раньше, чем Его Величество начнут оставлять силы. Но раньше он должен жениться и обзавестись наследником. На крайний случай годится супруга в ожидании.

Попала! — поняла я, — Вот теперь конкретно попала. Эта преданная жена, мать и королева в своем чувстве долга вообще берегов не видит. От нее не вырваться.

— Так что располагайся, чувствуй себя, как дома. Гортензию я приструню. Если не поможет, удалю от двора. Что-нибудь понадобиться — не стесняйся спрашивать. Но водопада ты до свадьбы не увидишь. Считай это моим капризом. Имеет же королева право на маленький каприз — Александра посмотрела на окно моей комнаты, спешно заложенное камнем, и довольно, или, скорее, удовлетворенно улыбнулась.

— Вы же не верите в дух водопада, — крикнула я ей в спину.

— Не верю, — согласилась она, не оборачиваясь, — Не верю, что он существует. Но и доказательств обратного у меня нет. Рисковать я не намерена. Слишком много поставлено на карту.

С этими словами Ее Величество вышла, оставив меня наедине с невеселыми мыслями о предстоящей свадьбе. Само кольцо — пес бы с ним, ребенок… ну, тоже не страшно. С детьми я всегда ладила. Королевство, это, конечно, уже посерьезнее. Но ведь и не одной. Есть же тут какой-никакой совет министров или лордов.

Камнем преткновения был красавец Джуэл. Вот не нравился мне принц, и чем дальше, тем больше. Интересно, как на счет разводов? Они здесь практикуются? Или только через водопад?

Информация! Мне смертельно не хватало информации. Вот когда взвоешь в тоске по дому, где ответ на любой вопрос можно было получить, просто спросив у Гугла.

Где здесь такой Гугл? Слуги только и знают пускать слюни по поводу "лапочки Джуэла", сам Лапочка лишнего не скажет, тренирован, при таких-то родителях. Эта брюнетка? Может прокатить, но знает ли она хоть что-то, кроме стихов и этикета?

Вот если как следует разозлить Гортензию… О, тут сведения польются рекой. Но это можно будет сделать только раз (потом Александра сошлет ее за Можай), так что тетку стоит поберечь для великих дел.

Кто?!!

И тут меня осенило.

Елки-палки! Как я могла быть так слепа, глуха и тупа? Ведь Кандис же четко сказала: "Когда Я говорила об этом с Еленой". А Елена у нас кто? Первая жена Его Величества? Или его папы? А может и дедушки!

Какие пятнадцать лет — ей верный полтинник, и она — призрак. А значит всюду летает, все знает и не скована условностями. Призраку нельзя угрожать потерей работы, нельзя шантажировать близкими, нельзя подкупить золотом.

Идеальный информатор.

Осталось решить две задачи: найти призрак горничной и убедить ее поделиться эксклюзивной информацией. Всего и дел — начать и закончить.

Но когда я, замотавшись в шаль, толкнула дверь, меня ожидал никчемный сюрприз. Она была заперта снаружи на ключ. И, наверняка, даже заложена засовом. Ее величество приказала беречь и стеречь драгоценную невесту драгоценного Джуэла, чтобы от такого счастья не удрала куда глаза глядят.

Нет слов!

Глава 4

Арчибальд дает интервью

Полночи я провела под дверью, пытаясь выбраться наружу. Безуспешно. Александра не просто закрыла меня на ключ, она предусмотрительно унесла его с собой. Я перепробовала все шпильки, заколки, булавки, приблуды для вязания — бесполезно. Никогда не была взломщиком, не за чем и начинать — не мое.

Вторую половину ночи я проспала, прямо в одежде поверх покрывала, обессиленная от злости.

Уже под утро меня разбудило мягкое, но настойчивое прикосновение кошачьей лапы.

Что такое? Какого черта? В общаге нельзя держать кошек… И тут накатило, мгновенно. Как небо рухнуло: я не в общаге. Это — дворец, я под замком, а кот…

— Арчибальд, пакость хвостатая, — я подскочила, просыпаясь в прыжке и сделала хватательное движение в направлении серой, полосатой зверюги.

— Эй, полегче! — кот шарахнулся и мгновенно взлетел на шкаф — прямо с пола метра на три. Этот трюк впечатлил меня едва ли не больше, чем его способность говорить. Если разобраться, тоже мне — чудо. Говорящий кот есть в каждой сказке, а вот таких акробатов я даже в цирке не видела.

— Чуть что — сразу хватать, — прошипел зверь, размахивая толстым хвостом, похожим на длинную полосатую колбасу. Я поймала себя на том, что слежу за мотаниями этого хвоста как-то чересчур заинтересованно и хищно.

— Еще схвати, — предупредил кот и в его горле прорезались рычащие, тигриные нотки, — вот только попробуй, я тебя так разрисую, что к свадьбе придется в покрывало заматывать.

— С-с-свадьба, — прошипела я, жалея об отсутствии такого же хвоста больше, чем об отсутствии денег, свободы и права на самоопределение, — вот кто бы меня спросил, хочу ли я эту свадьбу, а? Хоть кому-нибудь это в голову пришло?

— А что? — удивился кот, — ты же девочка. Все девочки хотят замуж за принца. Я тебе организовал принца. На белом коне, все как положено. Что не так-то?

— Все не так, — я села на кровати, поджав под себя ноги, — погоди, Арчибальд. Мы с тобой как-то не с того начали, не находишь?

— Да уж, — фыркнул он, — пришел проведать подопечную, а она сразу за хвост.

— Да не трогала я твой хвост!

— Но хотела же!

— Намерения не считаются. И вообще, когда меня резко будят, я просыпаюсь жутко злой и раздражительной. Могу и обругать, даже матом.

— Учту, — сказал кот, — а теперь давай по порядку. Что не так с твоей свадьбой. Принц — молодой красавчик, его родителям ты понравилась. Какие проблемы?

— Ну, то, что я его не люблю, например. Это проблема, кот?

Арчибальд задумался. Сел, свесив со шкафа заднюю лапу.

— Ну, в общем, наверное — да. Но — решаемая.

— Как? — с сарказмом спросила я.

— Йога, аутотренинг… Приворот, наконец. Для супружеских пар это не возбраняется, наоборот. В любой аптеке и даже не так, чтобы дорого…

— Послушай, кот! Вот что меня сейчас волнует меньше всего, так это цены на приворотное зелье в местных аптеках.

— А что тебя волнует?

— Домой хочу, — угрюмо сказала я, — это ведь возможно, Арчибальд? Если я умерла до срока и не Божьим Промыслом, а просто по роковой случайности, это же можно как-то отыграть назад?!

Кот встопорщил усищи. Они у него были длинные: двадцать четыре чувствительных вибриса. Я терпеливо ждала вердикта специалиста.

— Я не знаю, — сказал он, наконец, — понимаешь, Маргарита, моя роль в процессе довольно узка. Я всего лишь проводник между мирами. Обычно душа сама знает, куда ей нужно, и я лишь показываю направление. Иногда она мечется, потому что ее раздирают противоречия. Тогда я отхожу в сторону — душа должна сама решить, ко тьме ее влечет, или к свету. Вмешиваться в выбор нельзя.

— А я?

— А ты просто выпала из своей жизни, как птенец из гнезда. Одна из тех несправедливых случайностей, на которые так богата жизнь, — кот вздохнул, совсем по-человечески, — птенца можно снова положить в гнездо. Но это ничему не поможет и ничего не исправит. На нем останется запах чужих рук и птица либо снова вытолкнет его, либо бросит гнездо. Понимаешь, Маргарита? Некоторые вещи необратимы. И справедливость, добро, сострадание и понимание не имеют к этому никакого отношения. Я просто взял птенца и принес его туда, где он может выжить. Ну и заодно кое-какими полезными умениями снабдил: знанием языка, рун… А уж то, что птенцу не нравится его жизнь, и он предпочел бы другую… Извини, но это не в моей власти. — Кот почти по-человечески развел лапами. Это выглядело так забавно, что я против воли улыбнулась.

Действительно, что я хочу от кота. Он и так сделал для меня все, что мог и даже чуточку больше. И я сделала то, с чего следовало начать:

— Спасибо, Арчибальд.

— Пожалуйста, — проворчал он, ворчание получилось похожим на мурчание, — можно я теперь уже слезу со шкафа?

— Я думала, коты не боятся высоты и даже любят.

— Здесь пыльно. Пыль коты не любят. Потом долго вылизываться надо.

— С ума сойти, какие у некоторых глобальные проблемы. Хочешь, я тебя вымою?

— Спасибо, я уж как-нибудь сам, — торопливо отказался Арчибальд. Он примерился и мягко прыгнул со шкафа прямо на мою кровать, угоди точно в середину. Перины прогнулись под его невеликим весом.

Кот потоптался и уселся, а потом и улегся рядом.

— Я тут побуду до утра, — он не спросил, а просто поставил меня в известность, — А то Марк в последнее время на меня злится, а если этот начинает искать, он ведь найдет.

— За что? Послушай, кот, а почему коты всегда ложатся на середину кровати?

— А почему людям всегда нужно так много места? Свернулись бы калачиком на подушке и спали себе, тепло и удобно.

— Не могу, — пожаловалась я, — не такая гибкая.

— Тренируйся, — промурчал он.

— Ты не ответил на вопрос. Чего колдун за тобой гоняется?

— Вот встретишь его — и спросишь. Информацию лучше получать из первых рук, Маргарита…

— Вредный, — проворчала я, устраиваясь рядом и стараясь не толкнуть кота.

— Мудрый, — поправил он, — спи. До утра еще далеко.

Меня словно кто-то толкнул:

— Эй, кот… Арчибальд, а будил-то ты меня зачем? Если просто спрятаться, так затихарился бы под стол, никто и не заметил.

— Хотел убедиться, что не ошибся.

— И как?

— Убедился, что ошибся. Спи, Маргарита. Утро вечера мудренее.

— Дурацкая поговорка, — заметила я, — почему мудренее, а не мудрее?

— Потому что смысл другой. Мудрее — значит, знает все ответы. Мудренее — значит, вопросов все равно гораздо больше. Завтра будет очень мудреное утро, нужно набраться сил.

Кот зевнул во всю розовую, треугольную пасть, полную мелких алебастровых зубов, растянулся поперек кровати и закрыл глаза, а через секунду уже дышал так ровно, что ничем другим, кроме глубокого сна, это быть просто не могло.

Так притворяться нельзя.

…Разбудил, запутал и спать лег! Нормально, а!? Вот сейчас привяжу его за хвост к спинке кровати, а утром скажу, что "Дао изреченное не есть истинное дао" — и улечу на белом журавле. И пусть распутывается, как хочет, философ полосатый. И еще вопрос — если он спит на моей кровати, то где сплю я?

Перед тем, как второй раз попытаться разместить свое, в общем, не очень большое тело на одной кровати с котом, я взяла нож для фруктов, отрезала шнурок от портьеры… А зачем он, если окно все равно заложили? И завязала три узла, старательно проговаривая вслух, медленно и с выражением:

— Первое: выяснить, в чем прикол с водопадом. Духи, ворующие сердца это, конечно, офигеть как круто, но к самоубийствам как-то не клеятся. Второе: найти и расспросить Кандис, она наверняка что-то знает. Третье: узнать, чем таким нехороша кровь Ангеров и нет ли тут связи с болезнью Его Величества…

Я вслушалась в эхо отзвучавших слов, проверяя, все ли внесла в реестр. Почему-то вдруг очень ясно вспомнились чуть сощуренные серые глаза в рамке морщинок, вроде бы добродушные, но на деле невероятно, поразительно упрямые. Или, скорее, убежденные. Жест, которым Его Величество сложил на край тарелки прибор — вот ведь вроде ничего особенного не сделал, а глаза всех, кто в этот момент сидел за столом, просто притянуло к этим несчастным ножу и вилке. В этот момент на противоположном конце зала можно было цирк с конями устраивать, никто бы не обернулся.

Сила его личности завораживала.

Неужели, действительно, ничего нельзя сделать? Что с ним? Онкология? Сердце? Или что-то специфическое, что я еще не проходила?

— Спать! — велела я себе, — спать немедленно, коза безрогая. У тебя своих проблем выше крыши, недоучка. Он не трубочист, а король. Все, что можно для него сделать, сделают и без тебя. А вот о тебе никто не позаботиться, так что спи, набирайся сил.

Водопад, действительно, оказался мощным. Не Ниагара, но гул долетал и досюда, хотя расстояние было всяко побольше километра. Я смотрела на странную природную конструкцию, исполинскую чашу, в которую со всех сторон били пять мощных струй, и пыталась себе представить, как это выглядит там, на скале. Выходило не красиво, а страшно. Даже отсюда, с крепостной стены водопад пугал.

— У него есть название? — спросила я, — а то все "водопад", "водопад"…

— Нет, — Иоланта, явно, растерялась, — зачем? Он же один.

— Это здесь один. А в мире?

Брюнетка пожала плечами, явно не понимая, что я от нее хочу. Действительно, здесь же нет самолетов, вертолетов и снимков из космоса. И ничто не мешает считать свой водопад одним-единственным.

— Ему нужно имя, — возразила я, — как на счет Закатного Пламени? Или Жемчужной Дороги…

Брюнетка вздрогнула и посмотрела на меня со страхом:

— Почему ты так сказала?

— Не знаю, — пожала плечами я, — Это просто красивые имена. Иногда они ничего не значат. Вот меня, например, зовут Маргарита. Это означает — жемчужина. Драгоценность. Очень пафосно, да. Это один из символов языческой богини нашего мира Афродиты, покровительницы красоты и любви.

— Тебе подходит, — кивнула Иоланта.

— Да брось ты, — я рассмеялась ее наивной попытке польстить, — можно подумать, я не знаю, как выгляжу. Блондинка с кукольными кудряшками, круглыми щечками и невыразительными светло-серыми глазками. А еще у меня передние зубы немножко кривоваты. Но это ерунда, поношу брекеты — исправлю… Черт! У вас, наверное, нет брекетов.

— У нас есть заклинание, — обнадежила меня Иоланта, — идешь к магу и возвращаешься с абсолютно ровными зубами.

— Круто! Это дорого?

— Не слишком. А принцесса вообще не должна платить. Для мага — честь оказать услугу правящему дому. Ну и льготы какие-нибудь пожалуют.

— Проблема только в том, что я не принцесса…

Иоланта улыбнулась:

— Ну так будешь через четыре дня. Потерпишь? Или ты хочешь уже на свадьбе быть с ровными зубами.

— А зубы без свадьбы нельзя? Нет? Ну, ладно, выдохни. Я пошутила.

Брюнетка кивнула и ощутимо расслабилась.

Меня не понимали. Никто. Стоило мне хотя бы заикнуться о том, чтобы еще раз обдумать эту дурацкую идею — и нормальные, взрослые, вменяемые люди превращались в заботливых санитаров образцового Желтого Дома. В их выразительных глазах проступало: "И тебя вылечат…" Интересно, они все зомбированы или воздух здесь такой? Или одно другому не мешает?

— Ты любишь мороженое с медом? — спросила брюнетка.

— Как? С медом? Ни разу не пробовала. А что, вкусно? — Иоланта закивала и щелкнула пальцами, подзывая очередного "подай-принеси". От их количества у меня уже рябило в глазах.

— Садись сюда, — моя новая подружка похлопала ладонью по нагретому за день, гладкому камню, похожему на известняк. Никаких ограждений тут, понятное дело, не было. Башня возносилась над пейзажем метров на сорок — сорок пять, но хрупкая брюнеточка совершенно спокойно уселась на самый край, да еще и вниз поглядела без малейшего трепета.

— Тетя Александра сказала, что у тебя есть вопросы. Задавай, я помогу. Правда, государственных дел я не знаю, но ведь и тебе они ни к чему. А при дворе я с самого детства. Спрашивай!

…Хороший врач должен быть дипломатом. Помимо прочего. Но мне искусство тонкой беседы, намеков и умолчаний давалось примерно так же легко, как змее — катание на лыжах.

— В этом замке много привидений? — спросила я. И по тому, как в миг округлились глаза Иоланты, поняла, что ляпнула что-то не то. — Ну, я имела в виду, это же старинный замок. Должны быть. Во всех старинных замках есть призраки. Разве нет?

— Ты веришь в привидения?

— А что не так? — удивилась я, — мы ведь в магическом мире.

Этот момент лакей выбрал, чтобы подать мороженое. Иоланта подвинулась, освобождая место на стене для круглого серебряного подноса с двумя вазочками, и паузы ей вполне хватило, чтобы оправиться от шока.

— Магия — это не чудеса, — она снисходительно улыбнулась и аккуратно слизнула с ложечки золотистую каплю пчелиного меда, — Это способ взаимодействия с миром, доступный одаренным. А привидения — это сказки, в которые верит невежественная прислуга.

— Хм. А этот ваш дух водопада, который ворует сердца — он что? Способ взаимодействия или сказка?

Брюнетка смутилась.

— Знаешь, у меня ведь домашнее образование. Этот вопрос лучше задать Джуэлу. Он очень умный, он…

— Да, да, я помню, он десять книг прочитал. Послушай, Иоланта, а нельзя в вашем просвещенном королевстве найти человека, который прочитал пятнадцать книг и, желательно, по теме?

Брюнетка совсем растерялась.

— Если только Марк. Но он…

— Что — он? Если я подрулю к нему с этим вопросом, он меня съест, как серый волк Красную Шапочку? — уловив, что сейчас с гор рванет лавина вопросов про эту самую Шапочку, я вскинула руку, — Скажи мне, что ты знаешь о водопаде. О водопаде, о Марке и о короле.

— О короле? — Иоланта подняла на меня темно-карие, донельзя удивленные глаза, — ты хочешь знать именно о короле? Не о принце?

Знала она немного. К концу разговора я уже поняла, что десять книг это, реально, достижение, а заказанные пятнадцать недосягаемы, как небо. Их, скорее всего, во всем Румоне нет в таком количестве. В дамских будуарах обитали: сборник молитв местным богам, "Наставления юной деве" — что-то среднее между "Моральным кодексом леди" и учебником по этикету и "Травник". Все. Ну, в самом деле, а зачем больше-то?

Про короля Иоланта знала лишь то, что он прямой потомок того самого Ангера, который когда-то основал Румонскую Марку и очень дальний родственник правящего Императора. Да, был и такой. Оказалось, что Румон — что-то вроде самостоятельной провинции в составе большого государства. Ангер регулярно отстегивает в казну, а Император, если что, обязуется прийти с армией и выписать воспитательных люлей всем, кто потянется к чужому, и, вообще, будет себя плохо вести. Одной загадкой меньше…

А дух водопада… Ну, да, нельзя там гулять юным девам до замужества. Если нарушить запрет — никто не посватается, останется только либо в содержанки, либо в этот самый водопад, головой вниз.

На мой вопрос, есть ли под всеми этими легендами и преданиями хоть какая-то научная база, и выводил ли кто статистику внезапных смертей, разводов, побегов — брюнетка лишь глазами хлопнула. При ней такими словами даже мама с папой не ругались.

В общем, продуктивно пообщались. Спускаясь по крутой каменной лестнице с местами выкрошившимися ступенями, я мысленно благословляла местную моду на обувь: без каблуков, на мягкой подошве, вроде мокасин, в таких риск споткнуться и получить травму минимален…

Внезапно легкая, словно танцующая походка девушки изменилась. Она неловко споткнулась, качнулась… Не рассуждая, я прыгнула вперед и подхватила ее, едва успев сама прижаться к стене.

Иоланта тяжело обвисла у меня на руках, весу в ней было, вместе со всеми юбками, не мало. Я аккуратно опустила обмягшее тело прямо на ступеньки, ничего, камень теплый — не простудится.

Глаза под образа, мышцы вялые, лицо бледное. Типичный обморок. Я быстро ослабила шнуровку на корсаже, переложила девушку так, чтобы кровь приливала к голове, и принялась считать время по собственному пульсу. Если обморок продлится больше двух минут — это уже серьезно и может быть опасным. По идее, надо сбегать за помощью, но оставить ее тут, на лестнице, беспомощную? А вдруг шевельнется и покатиться вниз?

Когда снизу послышались голоса, а потом и шаги — кто-то направлялся к нам, я обрадовалась.

На лестнице показались трое мужчин: два стражника в кольчугах под форменными плащами, обвешанные оружием — и знакомый парень в черном, с одной короткой шпагой у бедра, скорее показателем статуса, чем реальным оружием.

— Помогите! — позвала я.

— Что здесь произошло? — голос колдуна был холоден, — госпожа Маргарита? Отойдите от герцогини Дарайской!

Стражники обнажили мечи и шагнули ко мне.

Глава 5

Находка у водопада

— Если я отойду, она упадет, — сказала я спокойно, стараясь не злиться.

Острое лицо мага немного смягчилось.

— Не переживайте, я ее держу.

К девушке колдун по-прежнему не приближался, но голос его звучал довольно уверенно. Поверить? Наверное, да. Я осторожно поднялась, не отрывая взгляда от Иоланты. Брюнетка не шевельнулась и я, успокоенная, отошла.

— Это обморок. Видимо, Ее Светлости очень туго затянули корсаж.

— Понятно, — Марк сделал знак стражникам, те синхронно шагнули к девушке, которая уже начала проявлять признаки жизни, соединили оба щита в конструкцию, живо напомнившую мне медицинские носилки, и аккуратно уложили ее, стараясь лишний раз не шевелить. Не знаю, какими они были стражами, но санитарами оказались вполне компетентными и я перевела дух.

— Ко мне, — коротко велел Марк.

Стражники, ступая в ногу и стараясь не раскачивать "носилки", утопали вниз. А мы с колдуном остались на лестнице.

— Госпожа Маргарита, вы уделите мне некоторое количество вашего времени?

Я наклонила голову. Любой иной ответ был бы неуместен.

Жилье колдуна оказалось поблизости, в западной башне. Войдя, я с любопытством огляделась. Не то, чтобы ожидая увидеть скелеты нетопырей и склад жабьей кожи, но хоть какое-то указание на профессию?

Увы, кабинет меня разочаровал. Стол, стул, два кресла. Фиолетовая софа и небольшая стойка в углу, куда Марк, немедленно, отстегнул и сунул шпагу.

— Герцогиня отдохнет в гостевой спальне, — он взял со стола обычные песочные часы, легонько встряхнул их, перевернул, — Думаю, этого времени нам хватит. Я вас слушаю.

— Да мне, в общем, нечего добавить. Обмороки случаются, в том числе и у молодых и вполне здоровых людей. Причин много: перегрев, недостаток кислорода, резкое движение, малокровие… — я замолчала. Была еще одна возможная причина обморока, но озвучивать ее явно не стоило.

— Это все?

— Все, — кивнула я, глядя прямо в глаза колдуна. Этот фокус мне всегда хорошо удавался. Не знаю почему, но лукавить вот так, с прямым взглядом, мне всегда было гораздо легче, чем с глазками, опущенными долу.

— Что вы пили, ели?

— Ели мороженое с медом с дворцовой кухни. Пили — воду, — отчиталась я.

— Иоланта раньше никогда не падала в обморок, — пояснил Марк.

— Все когда-нибудь случается в первый раз, — дипломатично отозвалась я, подумав, что волнуется Марк непритворно. Просто такой ответственный, или брюнетка ему лично дорога?

— Спасибо, что помогли, — краешек губ дрогнул в намеке на улыбку, — могу я в качестве благодарности угостить вас домашним морсом? Его делает моя хозяйка и это лучший морс в Румонской Марке.

— Мнение эксперта? — подхватила я.

— Ну… морс я готовить не умею. Хотя яды получаются неплохо, — скривился Марк.

— А противоядия?

Он хмыкнул и достал хрустальный графин с рубиновой жидкостью. Вроде бы из обычного ларя, но от графина, ощутимо, потянуло холодом, и высокий бокал, в котором колдун протянул мне разрекламированный морс, немедленно запотел. Я пригубила и покатала напиток во рту, чтобы согреть. Он и правда был ледяным.

— Вкусно.

— А вы доверчивы. Или слишком храбры, я еще не понял.

— Я ушла с вами, это видела целая куча народу. Если бы государственные интересы требовали меня отравить, вы бы сделали это как-то более… аккуратно.

— Мысли, что я могу отравить вас по личным мотивам, вы не допускаете? — Марк отчего-то развеселился.

— Ну, как бы… я вас пока ничем не успела обидеть.

— А кто полночи прятал этого засранца Арчибальда?

— Какие полночи? — всерьез возмутилась я, хлебнула холодного морса и закашлялась. Марк подскочил и приложил меня ладонью по спине. Неслабо, так. — Спасибо! Полночи… Он явился только под утро! И — откройте уже эту страшную тайну, что вы имеете против бедного котика? Чтобы я понимала, какое государственное преступление совершаю, укрывая его под своим одеялом.

Колдун улыбнулся, на этот раз шире и веселее.

— Что же за предубеждения такие, госпожа Маргарита? Вы, решительно, отказываете мне в праве совершить преступление по личным мотивам?

— Вы не похожи на человека, который совершает преступления по личным мотивам, — выпалила я.

— То есть, на государственного преступника я похож? — смеясь одними глазами, уточнил он.

— Особенно в профиль, — кивнула я, — но и в три четверти — тоже. Вполне. Пожалуй.

— Значит, в ваших глазах я не совсем безнадежен, — озвучил странный вывод колдун. Это был именно вывод, комментариев не требовалось.

— А еще вы виртуозно уходите от ответа.

— А вы не даете себя сбить со следа, как породистая гончая. Надеюсь, я вас не обидел?

— Арчибальд, — напомнила я.

Марк вздохнул. Отбросил напускную веселость, став очень серьезным и даже немного печальным. Глотнул морса из своего бокала, посмотрел на меня поверх стеклянного ободка своими внимательными темными глазами.

— Королева не скрыла от вас, почему так торопится со свадьбой?

— Она доверила мне эту тайну. Но не сказала, что с Его Величеством.

— Дрогун… В вашем мире это называют болезнью Паркинсона.

Меня словно ударили под дых. Плохой диагноз. Даже при своевременном обращении и правильной терапии — только продление жизни и, возможно, облегчение симптомов.

— Вы огорчились? — проницательно заметил Марк.

— Его Величество мне понравился, — осторожно ответила я. — ошибка возможна?

Колдун покачал головой:

— Лекарь перепроверил. Несколько раз.

— Грустно. Но все же, при чем здесь кот?

— Он сделал ошибку, притащив в наш мир человека, не подписавшего контракт.

— Он спасал мне жизнь! — возразила я.

— Да, и это его до некоторой степени извиняет. Но совершенно не помогает нам всем развязать этот узел. — Марк машинально размял кисти рук, словно готовился к сложному пассу, — В результате мы имеем душу, которую, формально, ничто не держит в этом мире.

— Мне это чем-то грозит?

— Мир может отторгнуть вас в любой момент.

— Отторгнет… И что? — не поняла я, а нехорошее предчувствие уже схватило ледяной рукой за сердце.

Глаза колдуна были полны сочувствия, но щадить меня или что-то скрывать он не собирался:

— И тогда вы окажетесь там, где оказываются после смерти хорошие девушки. Я надеюсь, вы были хорошей девушкой, Маргарита. Потому что оказаться там, куда попадают плохие девушки я бы не пожелал и злейшему врагу.

Ответить я не успела. В дверях возникла Иоланта, в расшнурованном платье, босая. Все еще бледная, но как будто живая и вполне здоровая.

— Маргарита, это ты распорядилась меня сюда принести? Милая комнатка. А чья она? Явно не твоя, потому что штора не закреплена…

— Ваша Светлость, — учтиво склонился Марк, — Как вы себя чувствуете?

В жизни не видела, чтобы ладони так стремительно взлетали к лицу, а само оно мгновенно теряло краски.

— Святые Древние, — Иоланта крепко зажмурилась, мотнула головой и снова распахнула глаза, — Маргарита, скажи, что этого нет! Мне чудится!!!

Марк желчно усмехнулся:

— Милая Иолли, я могу сказать все, что угодно, если именно это сделает вас счастливой. Безусловно, вам это чудится, и того исчадья темных богов, которым вы почему-то считаете меня, здесь нет. Это просто моя тень. Она вам снится, мнится, а если хотите, то еще и заткнется и молча поможет зашнуровать корсаж. Я готов на все. Только ради ваших любимых Святых Древних, уберите это выражение ужаса с лица.

— Маргарита, что ОН здесь делает?!!

— Чего — чего, живет он здесь, — фыркнула я.

До Иоланты медленно доходил весь ужас произошедшего.

— Ты хочешь сказать, что меня, бесчувственную, принесли домой к… к… к…

— Марку Винкеру, — невозмутимо подсказал колдун, — так меня зовут.

— И я лежала в его спальне? Без сознания? — на Марка она старательно не смотрела, но меня, похоже, была готова убить.

— Ваша Светлость, если вы опасаетесь, что, пока вы были без сознания, я надругался над вами вдоль и поперек, — Марк скривился, — то можете успокоится. Во-первых, бесчувственные бревна мне в постели никуда не сдались. Хвала Темным Богам, хватает нормальных женщин, которые очень даже не против скрасить одиночество мерзкому колдуну. А во-вторых, у меня алиби. Пока вы изволили пребывать без чувств, мы с госпожой Маргаритой пили морс и вели светскую беседу о ядах и прочих способах убийств.

— Ооо! — Карие глаза снова затянуло дымкой. В этот раз я не успела, да особо и не дергалась. Марк же сказал "держу".

Иоланта так и не грохнулась на пол, а зависла в полуметре от него с растрепанными волосами и некрасиво приоткрытым ртом. Колдун взял даму за запястье, легонько подтолкнул к софе и убрал свою фирменную "подушку безопасности". Тело опустилось, софа скрипнула.

— Просто удивительно насыщенный день, — прокомментировал он, — Ну вот чего она так меня боится, а?

— Вы б ее не пугали, она бы и не боялась, — резонно заметила я. — Зачем было говорить при ней про такие вещи?

— Но вы-то не валяетесь в обмороке, хотя слышали ровно то же самое!

— Так то я. Меня и реальным трупом не испугаешь, я же медик. Лекарь, по-вашему.

— Согласен, страшная профессия. Каждый день с ножичком на живых людей, — поддакнул Марк, — еще морсу?

— А давайте, — решила я, — все равно ждать, пока наша Белоснежка снова очухается. Только в следующий раз, господин "исчадье Темных Богов", потрудитесь осторожнее выбирать темы для беседы, иначе мы здесь зазимуем.

— Я лучше вообще помолчу, — решил Марк.

Вблизи водопад оказался еще шикарнее. Я видела Джур-Джур, я много чего видела, но это чудо меня поразило, как молния — мгновенно и необратимо. Я стояла и млела, а передо мной, перекатываясь и пенясь, низвергалась в бездну вода, огромное, немыслимое количество воды. Откуда ее столько, святые котики?

— Там, выше, сливаются три реки, не самые маленькие в Империи, — Марку пришлось наклониться ко мне и почти кричать, иначе я ничего бы не услышала — гул стоял просто ужасающий, и земля вибрировала, словно там, внизу, вращалась гигантская турбина.

— Невероятно! — крикнула я, — жаль, телефона нет.

— Что? — переспросил Марк.

— Я говорю, была бы художницей, ходила бы сюда на этюды.

— Все равно не слышу, но примерно понял, — проорал Марк, — ну что, насмотрелась? Назад?

— Нет! — я изобразила энергичное отрицание головой губами, глазами, руками — всем телом. Колдун скроил вопросительную мину. Я придвинулась к нему, как можно ближе, встала на цыпочки, сделала знак наклониться и сунула губы прямо в ухо.

— Я! Хочу! Видеть! То! Место! Откуда! Упала! Королева! Елена!

— Зачем тебе? — колдун был в шоке.

— Осмотр места происшествия. С этого начинается любое расследование.

— Ничего не слышу, но, думаю, быстрее показать. Тебя ж иначе не утащить будет…

Колдун взял меня за руку и повел вперед. Чем ближе мы подходили, тем сильнее ощущалась вибрация в ногах. Еще немного, и застучат зубы. Мы не прошли и половины пути, а уже оба были мокрые, как мыши — брызги разлетались далеко. Пару раз я поскользнулась на скользких камнях, поросших мхом, но Марк вовремя подхватил меня, не дав разбить колени, или сотворить чего похуже

Я остановилась у самой кромки, где до прорвы воды, с грохотом летящей в тартар, было уже рукой подать — и словно прикипела взглядом. Вода падала, а я стояла, не в силах ни шевельнуться, ни отвернуться. Пока колдун не подошел сзади и с силой не встряхнул за плечи.

Говорить здесь было уже совершенно невозможно, даже крик не слышен, хоть голос сорви. И мы перешли на знаки.

Я ткнула пальцем себе под ноги. Он покачал головой. Я изобразила глазами вопрос. Он показал ладонью вверх.

Проследив за ней я увидела тропу… Нет, тропой это извращение мог бы поименовать только какой-нибудь горный козел, склонный к риску и эпатажу. Скорее, это был некий вектор движения, отмеченный на местности едва различимыми знаками. Подняться туда, даже с альпинистской снарягой, было задачей для сильных духом.

И вы хотите меня уверить, что беременная женщина забрела туда случайно, просто прогуливаясь перед сном? Ню-ню…

Марк дернул подбородком. Что он хотел этим сказать? Надо было хоть заранее договориться о системе сигналов, а теперь — что. Я пожала плечами.

Колдун мотнул головой в направлении долины. Это что, он меня назад зовет? С ума сошел? Столько прошли, преодолели, платье я, наверняка, испортила — и повернуть назад в шаге от цели?

Я подобрала подол, у колдуна аж челюсть подпрыгнула, и завязав его на талии, почти легла животом на мокрую скалу.

Сильная ладонь схватила меня за плечо и рванула назад. Я обернулась с таким выражением лица, что колдуна аж шатнуло.

— Я пойду наверх, — заорала я, не особенно заботясь, услышат меня или нет. пусть по губам читает. Если разобраться, не сильномогучее колдунство.

Марка перекосило. Но он довольно быстро взял себя в руки и изобразил нечто, словно плел из воздуха невидимую веревку. Я не сразу сообразила, что это не пантомима, которую мне следует разгадать, а как раз то самое колдунство. А он доплел, сделал вид, что обвязывает воображаемой веревкой меня, второй конец привязал к себе, отстранив меня жестом, примерился — и довольно резво пополз наверх. Метра через четыре он подергал за свою псевдо-веревку, и я почувствовала вовсе не воображаемые рывки в районе талии. Вот, значит, как. Это реальная страховка? ОК, так жить можно!

Когда мы вскарабкались наверх, туда, где тропа заканчивалась плоским длинным уступом, платье можно было выбрасывать. Бархатный камзол и штаны Марка выглядели не лучше, да и сами мы: грязные, исцарапанные, растрепанные, с явным безумием в глазах… Нет, в магазине DVD на диск с такой обложкой я бы повесила стикер "18+". Детям это нельзя, спать не будут.

Без призрачной, но, как оказалось, очень даже настоящей веревки я бы раз шесть навернулась и мяукнуть не успела. К чести колдуна, он никак это не комментировал, даже про себя, просто лез вперед и тащил на буксире одну не в меру упертую студентку- недоучку со склонностью к авантюрам.

Мы всцарапались на этот уступ на четвереньках и повалились друг на друга, тяжело дыша. Вид отсюда открывался — дух захватывало: чаша водопада лежала под нами, были очень отчетливо видны все пять струй, которые били в нее с нездешней силой, а там, внутри, в клубах белой пены, посверкивал гранями темный алмаз невероятной, запредельной глубины. Озеро, скорее всего, возникло на месте тектонического разлома. Я обернулась к Марку, чтобы поделиться своей догадкой, забыв, что шум делал это невозможным. И осеклась — его глаза горели. Колдун крутил головой, рассеченная бровь кровила, но ему было не до такой ерунды. Его просто перло от восторга, он щурился, сжимал кулаки и шептал себе под нос что-то явно нецензурное.

— Ага, — согласилась я, — круто. До костного мозга пробирает.

Выступ был совсем небольшим, глубокая щель — всего одна. Так что найти этот кошель было вопросом времени и пары внимательных взглядов. То, что Марк заметил его первым — случайность. Я просто немного опоздала.

Он показал глазами, я проследила за его взглядом, заметила торчащий шнурок, встрепенулась. Он несколько раз быстро кивнул, осторожно поднялся, сначала на четвереньки, потом на колени. Потом на ноги. Сделал короткий шаг. Второй. На третьем пальцы колдуна дотянулись до щели.

— Ох ты ж святые котики, — сообразила я — нам же еще вниз как-то спускаться.

Настроение мгновенно полетело в этот самый низ, камнем, далеко опережая нас с Марком.

Солнце уже перекатилось далеко-далеко за полдень, время приближалось к обеду, когда мы выбрались на небольшую круглую полянку, со всех сторон окруженную плотным кустарником барбариса, и, совершенно обессиленные, повалились на траву.

— Сколько ты здесь? Третий день? — пробормотал Марк, — а я шесть лет. И я никогда там не был, представляешь? Никогда…

— Ну вот, побывал, — пробормотала я, разглядывая руки и колени и соображая, как я объясню все эти боевые шрамы Иоланте и Ее Величеству. Упала с табуретки? Должно быть, табуретка взбесилась и сбросила меня на семейку особо колючих ежей.

Марк запустил руку за пазуху и вытащил нашу добычу. Я потянулась к ней, и он без слова протеста отдал мне фиолетовый бархатный кошелек, стянутый витым шнуром. На нем был вышит золотом вензель королевской семьи. Только… что-то в нем было не так.

— Цацек по периметру не хватает, — пояснил Марк, — чем древнее вензель, тем он проще и строже. А чем ближе к нашему времени, тем больше на нем всяких барашков накручено. По виду можно довольно точно определить период.

— И? — спросила я. Ненавижу ходить вокруг да около и тянуть слона за хобот, — Это то, что нам нужно?

— Ты имеешь в виду, не кошелек ли это королевы Елены? Нет, однозначно. Семьдесят лет назад королевский вензель был точно таким же, как сейчас. Этот — гораздо старше.

— Ты хочешь сказать?.. — я даже привстала.

— Не хочу, — мотнул влажными патлами Марк, — но придется, наверное. Ты ведь не отстанешь. Так вышивали герб четыреста лет назад. Судя по всему, этот кошель датируется эпохой Ангера Первого, и, скорее, мог принадлежать королеве Элис.

— Той, которая пропала вместе с ребенком? — сообразила я, — но, Марк, как это возможно? За четыре сотни лет любой бархат должен был сгнить и рассыпаться.

— Кошелек зачарован от порчи, — пожал плечами колдун, — ну, открываем?

С узлом пришлось повозится. Кто-то (сама королева?) завязал его весьма хитро. Но я справилась. Тем более, беречь маникюр было уже поздно. Восхождения к водопаду он все равно не пережил.

Внутри не было ничего кроме массивного кольца и просунутого в него, скрученного в трубочку, пергамента.

— Обручальное, — сказал Марк. И замолчал. О чем подумал? О том же, что и я?

Пергамент, хранимый заклинанием, не рассыпался, как я боялась. И вода ему ничуть не повредила.

— Что это за язык? — удивился Марк, — буквы мне знакомы. Королева привезла с собой несколько книг на ее родном языке, она научила меня читать на нем. Но это не немецкий.

— И не английский, — улыбнулась я, радуясь тому, как удачно выбрала вуз, — это латынь. Классическая.

— Ты разбираешь его?

— Как и каждый медик. За все оттенки стиля не ручаюсь, но смысл понятен. Здесь написано: "Я умираю, чтобы вернуться в Лондон. Малыша Джуэла беру с собой. Пусть он не будет принцем, но не будет и чудовищем. Помоги нам Господь!"

— И что это, к темным богам, значит? — спросил Марк явно не меня. Кого-то. Возможно, небо над головой.

Глава 6

Пропажа

— Дело ясное, что дело темное, — подытожила я. — Однако, надо возвращаться. Не хочу показаться банальной после такого эпичного квеста, но я голодная.

Марк окинул меня внимательным взглядом, и вдруг захохотал.

— Ну да, — согласилась я, ничуть не смущенная и не обиженная, — видок у нас — привидения испугаются, а Арчибальд трое суток на шкафу просидит.

— Поднимай выше: стражники мечи побросают и в караулке запрутся.

— Но альтернативы-то все равно нет. Или есть?

— Альтернатива всегда есть, — Марк загадочно прищурился, пряча в глубине глаз улыбку, вытянул руки и словно набросил мне на плечи невидимый плащ. А потом проделал то же самое с собой. — Ну вот и все.

— Все? — я с сомнением оглядела себя. На мой взгляд ничего не изменилось. То же убитое платье и исцарапанные руки. Да и Марк выглядел так, словно неделю под забором спал.

— Ты знаешь правду. Я знаю правду. Поэтому на нас иллюзии не действуют, — пояснил колдун, — а для всех остальных мы будем выглядеть вполне приличными людьми.

— Ну, как скажешь, — с сомнением протянула я.

— Не доверяешь? — он удивился и, похоже, обиделся.

— С чего ты взял? — поспешила оправдаться я, — конечно, доверяю. Полностью. Хочешь, прямо так на королевский обед пойду?

— Под иллюзией? — опешил Марк.

— Ну, если фирма гарантирует.

Он застыл то ли в шоке, то ли в ужасе. А потом заржал, как невоспитанная лошадь и потащил меня к городским воротам.

Обед в этот раз был сервирован не в золотом, а в белом зале. Я по неопытности не придала этому значения, да и есть хотелось с каждой минутой все сильнее, а Марк, услышав об этом, сначала почти смутился… насколько был способен смущаться "жуткий черный колдун", плюющий на условности то ли в силу профессии, то ли в силу характера. А потом развеселился еще больше.

Я поняла, в чем дело, когда мы, наконец, добрались до места: в белом зале проходили торжественные обеды. Он был в три раза больше и, кроме уже знакомого "королевского" стола" были накрыты еще несколько. Блестящие придворные уже приступили ко второй перемене.

— Господин Марк Винкер, главный маг Румонской Марки и личный маг королевской семьи и госпожа Маргарита, личная гостья королевской семьи, — зычно провозгласил распорядитель обеда.

Марк крепко взял меня под руку и, борясь с весельем, лезущим из него, как тесто из кастрюли, уверенно повел к "королевскому" столу, время от времени кивая знакомым, коротко и небрежно.

Я просто старалась не сбиться с ноги и добраться, уже, хоть до какой-нибудь еды, пока желудок предательски не заурчит.

— Держи голову, — прошептал колдун, — и, ради темных богов, приглуши этот вурдалачий блеск в глазах. Баронесса Огари подумала, что ты собираешься съесть ее. Вон как отодвинулась и даже пригнулась.

— Не смеши меня, — жалобно попросила я.

Он сжал мою ладонь, остановился и поклонился в сторону королевской четы. В отличие от того небрежного, хоть и изящного поклона, которым он наградил Иоланту у себя в доме, этот был полон уважения. Я постаралась как можно лучше воспроизвести реверанс, который репетировала в комнате все утро, под руководством сначала Арчибальда, а потом Иоланты. Вроде получилось. Ее Величество коротко, почти незаметно, но одобрительно кивнула. А вот Его Величество уставился на нас как пятилетний малыш на грузовик с чупа-чупсами.

— Вижу, знакомство с Марком не пошло вам на пользу, милая Маргарита, — разомкнула губы королева, — первым делом он научил вас опаздывать на торжественные обеды. Это плохая привычка, и мне было бы очень приятно, если бы она осталась его личной плохой привычкой.

Я сделала еще один короткий реверанс.

— Прошу извинить меня, Ваше Величество. Я… была в затруднении, не знала, как одеться.

Королева уже открыла, было, рот, чтобы изречь еще одну вековую мудрость, а я приготовилась внимать с должным смирением. Но тут Его Величество бросил насиловать природу и дал себе волю, расхохотавшись на весь зал.

Придворные ничего не поняли, но раз король смеется, дело подданных — поддержать своего сюзерена. И все шесть накрытых столов расцвели улыбками, правда, кое-где такими же "душевными", как на плакатах стоматологических клиник, но лиха беда — начало!

Мое место в этот раз оказалось рядом с Иолантой. Герцогиня изящными пальчиками с безупречно подпиленными ногтями расчленяла крылышко какой-то невезучей птички. А я даже рук не помыла! Посмотрев на свои изуделанные грабки, я положила себе большой кусок рыбы и послала взгляд через стол, Марку, требуя подсказки. Он понял, ободряюще кивнул, положил рыбы и себе тоже, и, выбрав из двенадцати вилок нужную, а из двенадцати ножей — небольшую лопаточку, принялся аккуратно орудовать приборами, отделяя от рыбы кожу и косточки.

У меня так ловко, конечно, не вышло, но, благодаря наглядному уроку столового этикета удалось не опозориться. Во всяком случае, Иоланта смотрела на меня без удивления, а значит, я все делала правильно.

За столами все еще посмеивались, торжественная атмосфера сломалась, и я воспользовалась этим, чтобы спросить у брюнетки, как она себя чувствует.

— Хорошо, спасибо, — прощебетала она, воровато оглянулась на родительницу и произнесла одними губами, прикрывая их салфеткой, — как тебе пришла в голову идея позвать на помощь Марка? Он же колдун! Никогда больше так не делай, он опасен.

— Чем? — коротко поинтересовалась я.

— Он молится темным богам.

У Марка оказался идеальный слух. Или же он воспользовался какой-нибудь колдовской приблудой, чтобы подслушать наш разговор. Пожалуй, я не слишком преувеличила, решив, что к брюнетке у него что-то личное.

— Госпожа герцогиня вводит вас в заблуждение, Маргарита, — негромко сказал он, обращаясь ко мне "через стол" и этим ломая этикет еще больше, — я не молюсь темным богам. Иногда упоминаю их в качестве… э… ругательства. Признаю за собой этот недостаток, я несдержан. Молиться темным богам глупо. Им не нужны наши молитвы. Они не откликаются на просьбы и никому не помогают за подношения, им ни к чему лояльность паствы, их силу питает сама природа. Так что наши молитвы, равно как и наши проклятия, им неинтересны. А я, милая Иоланта, не занимаюсь бесполезными делами, у меня нет для этого времени.

Красивая и убедительная речь пропала втуне. Услышав, как "ужасный колдун" обращается непосредственно к ней, Иоланта опустила глаза в тарелку, и, кажется, выпала в астрал от ужаса и смущения.

Ответила Гортензия, которую не смутило бы даже явление голого короля.

— Однако, я ни разу не видела вас в храме Святых Древних, господин Винкер. Этого вы отрицать не сможете.

— И не собираюсь, — отозвался Марк, продолжая веселиться, — Надо быть дураком, чтобы отрицать очевидное, а я отнюдь не глуп.

— Тогда кому же вы молитесь, господин Винкер, — Гортензия победно сверкнула бриллиантами, решив, что загнала строптивого колдуна в угол.

Марк пожал плечами, продолжая ловко расправляться с рыбой.

— Никому, Ваша Светлость. Я атеист.

Слова колдуна произвели эффект светошумовой гранаты. Гортензия выглядела так, словно случайно вместо столового вина хватила крепкого уксуса. Ее супруг был шокирован, Иоланта шла на рекорд по обморокам…

Положение спас Его Величество. Нравится мне этот мужик!

— Ваша Светлость, — негромко произнес он, и все разговоры и смешки словно обрезало, — Позволю себе напомнить, что в Румонской Марке принят эдикт о свободе вероисповедания. В королевской семье мы, традиционно, верны храму Святых Древних. Но это всего лишь традиция, а ни в коей мере не закон. Любой из присутствующих, либо отсутствующих здесь граждан Румона волен верить во что его душе угодно, или не верить вообще. Это его личное дело. Марк, вы не поделитесь со мной этой замечательной рыбой, кажется, в этот раз ее поставили слишком далеко от меня.

— С большим удовольствием, Ваше Величество, рыба изумительна, — Марк махнул пальцами и передал официанту блюдо. К слову, точно такое же, и полнехонькое, стояло в нескольких сантиметрах от Величеств… но, разумеется, все этого тактично "не заметили".

— Кажется, я становлюсь ярой монархисткой, — пробормотала я себе под нос.

Как сегодня утром объяснила мне Иоланта, с торжественного обеда никто не мог уйти, пока не уходил виновник торжества. И мы сидели, сидели, сидели.

Мне очень хотелось переодеться и умыться, еще больше — рассмотреть загадочный кошель, пошататься по замку и попробовать снова увидеть Кандис, поболтать с брюнеткой. Да еще странный взгляд Его Величества немного нервировал. Время от времени король посматривал на меня, переводил глаза на Марка и начинал давить улыбку. Из-за этого торжественный обед получился каким-то ненормально веселым и душевным: придворные расслабились, мужчины расстегнули камзолы на пару крючков и перешли на напитки покрепче, их благоверные зацепились языками с соседками, а сестры и дочери, сообразив, что им ненароком вышло послабление режима, принялись вовсю стрелять глазами, выцеливая женихов.

Оказалось, Марк ничуть не преувеличивал, когда говорил герцогине что существует множество женщин, которых ничуть не смущает его зловещая репутация. При мне три довольно симпатичных девушки попытались завязать разговор, еще две — напроситься на личную консультацию. А тех, кто пытался прожечь колдуна заинтересованными взглядами, я бросила считать на втором десятке. Ибо — бессмысленно.

Я уже начала думать, как слинять "по-английски", когда ко мне подошел один из этих незаметных и совершенно незаменимых ребят, которые обслуживают приемы, и с легким поклоном проинформировал, что меня хочет видеть Его Величество.

Увидев, что я приближаюсь, король немедленно поднялся из-за стола. До этого я не видела его вблизи. Оказалось, он довольно высок, выше меня на целую голову. Тело уже начало немного расплываться, обозначился живот, но сила в нем чувствовалась, и не только сила духа.

— Я вижу, вы очень устали, госпожа Маргарита, — мягко произнес он, — прогулка к водопаду была не из легких. Нужно попенять Марку, он вас совсем загонял.

— Нужно еще посмотреть, кто кого, — пробормотала я.

— Я хотел вас отпустить на отдых. Если вы, конечно, не предпочитаете остаться.

— Ваше Величество, — я присела в самом глубоком реверансе, на который была способна, чтобы не шлепнутся попой на наборный паркет, — я вам очень благодарна за разрешение удалиться, день, действительно, выдался не из легких.

— Идите, Маргарита. Мы с вами еще побеседуем в более… подходящей обстановке.

— А… — я показала глазами на колдуна, который невозмутимо "отстреливался" от девушек и нагребал себе салатики, ничуть не беспокоясь о том, что его роскошный камзол — мастерски сляпанная иллюзия. Штаны, наверное, уже высохли.

Величество хмыкнул. Лицо его осталось таким же невозмутимо доброжелательным, а в глазах семьдесят вторым кеглем полыхнуло: "ну, вы и отжигаете, ребята!"

— А что — Марк? — деланно удивился он, — он чувствует себя вполне свободно. Не похоже, чтобы он нуждался в срочном спасении.

Король легко, самым краешком губ улыбнулся и, слегка наклонившись ко мне тихо-тихо шепнул: "У меня абсолютный иммунитет к иллюзиям".

— Что? — ахнула я, мечтая провалиться сквозь землю до самого ядра. Теперь стало понятно, отчего Его Величество все это время вел себя так странно, угорал, небось, над нами как мог, — и Марк об этом знает?

— Разумеется. Он же личный маг королевской семьи, как он может не знать?

— Убью! — забывшись, прошипела я, — голову откручу и скажу, что так и было!

Тут до меня дошло, что я, собственно, нахожусь на торжественном обеде, передо мной СТОИТ король и всему двору уже жутко любопытно, что тут, вообще, происходит и не пора ли поворачивать паруса.

Я быстро изобразила еще один реверанс и поспешила исчезнуть.

План сложился по дороге до комнаты и был прост, как палка для сэлфи: сначала ванна, потом убийство колдуна, а уже дальше по списку — кошельки, призраки, говорящие коты и все остальное.

Его Высочество нарисовался в моей одинокой келье, когда я почти умирала… от скуки. Ванна с апельсиновыми цветами, заживляющая мазь на ладони-колени, репейное масло в волосы — косметические процедуры заняли меня надолго, но все же закончились.

Книг нашлось три: молитвенник, вторая и синенькая. Причем и "вторая" и "синенькая" были версиями того же молитвенника, одна укороченная, с основными молитвами на любой день, а другая — детская, с картинками.

Эту я полистала: надо же было разобраться в местной теологии. Она меня заняла еще минут на тридцать. Оказалось, что Святые Древние — вовсе не боги, а просто первый Император и его ближайшее окружение. Для того, чтобы победить темные силы, они пошли в… куда-то, название места мне ни о чем не сказало, и там "срастили свои души с чудовищами, навеки потеряв небо". Это была цитата! Потом они навешали плохим парням так, что добавки не потребовалось, построили город-крепость дивной красоты, взяли в жены самых прекрасных девушек и… ну и все.

Информацию о "плохих парнях" пришлось искать в молитвеннике потолще для детей постарше. Оказалось, что к темным богам они не имеют никакого отношения, просто появились какие-то левые ребята с неизвестным оружием, в сверхпрочных доспехах и попытались нагнуть местную аристократию. Им не повезло. Дальнейшая судьба невезучих захватчиков автора книжки не интересовала и осталась для меня неясной.

А темные боги оказались просто персонификациями сил природы: дождя, ветра, молнии, ночи… Действительно, молиться им вроде как незачем, для ругательств вполне подойдет, а уж бояться и вовсе глупо. Ну, Герцогиня Дарайская ученой степени не имела, так что ей было простительно.

Я захлопнула третью, последнюю книгу и поняла, что у меня серьезная проблема. Я очень скоро рехнусь, если придется ложиться спать на закате! Ни планшета, ни телефона. Даже в окно не попыриться… Хоть бы Арчибальд в гости заглянул. Но наглый котяра пропал, оставив меня в информационном вакууме.

Что ж, хорошо уже то, что сегодня меня не заперли.

Стук в дверь раздался, когда я по третьему разу пересчитала все кирпичики в стене и принялась за четвертый, потому что число никак не сходилось.

Прислугой меня пока что не обременили, так что открывать пошла сама, как была, в халате, наброшенном на голое тело. А что такого? Не в полотенце же. Да и кто ко мне может прийти? Разве что Арчибальд, так его я не стеснялась, он меня не то, что без одежды, он меня вообще без тела видел, обнаженную душу в зубах нес, куда уж интимнее?

Ошиблась. За дверью стоял Его Высочество Джуэл, собственной персоной. Суженый-ряженый… Я, машинально, посторонилась, словно ко мне забрел парень из группы чтобы спросить конспект лекции, которую он прогулял или стрельнуть пару сотен до очередного транша из дома.

Принц шагнул через порог и только после этого заметил, что я, мягко говоря, не совсем одета.

— Святые Древние, — он даже слегка отступил, — прошу меня простить, госпожа Маргарита. Я… очень не вовремя, но я думал… Простите.

— Что-то случилось? — догадалась я.

— Герцогиня Дарайская пропала, — выпалил принц.

— Иоланта?

— Я думал, вернее, надеялся — что она у вас. Вы ведь, как будто, подружились.

— А что, — осторожно спросила я, — других подруг у Ее Светлости нет?

— Я уже спрашивал всех. И родителей. И прислугу.

Принц был в настоящей панике, только королевское воспитание не позволяло ему скатиться в банальную истерику с вырыванием волос.

— Успокойтесь, Ваше Высочество, — строго произнесла я, — выпейте воды. И расскажите уже, почему вы решили, что Иоланта пропала?

Я сунула ему в руки наполненный стакан. Он посмотрел на него с недоумением, словно не понял, что с ним нужно делать. Отпил. Поставил на стол. Снова взял и решительно выхлебал весь. Помогло. По крайней мере, он заговорил.

— Мы с Иолли договорились встретиться после заката у королевских конюшен. Она не пришла. Я долго ждал, потом послал мальчишку с запиской. Он быстро вернулся и сказал, что окно так и не открылось. Я запаниковал.

Мысленно я чертыхнулась. Дыр в этом рассказе было больше, чем в шумовке, но общий расклад прочитывался на раз. У тихони Иолли и Его Высочества пылкий тайный роман. Настолько тайный, что они назначают свидание ночью, и настолько пылкий, что когда она не пришла, принц умудрился поставить на уши весь замок, и теперь только ленивый не знает, что герцогиня не ночевала дома. Плохо-то как!

— А у Марка вы были?

— Что? — вскинулся принц, — а при чем здесь Марк? Иолли никогда в жизни даже близко не подошла бы к еретику и колдуну! Или… Вы считаете, что он мог… Хотя, о чем я, конечно мог! Он же молится темным богам! А Иолли так красива и так наивна. Простите меня, госпожа Маргарита, я должен…

— Сидите здесь, — скомандовала я, — пейте воду и приводите нервы в порядок. У вас, видно, от беспокойства временное помрачение рассудка.

Или постоянное, мысленно съязвила я.

— Когда я говорила о Марке, я всего-навсего имела в виду, что он маг. А значит, у него есть способы поиска пропавших. Как минимум, он должен знать, в порядке она или нет.

Темное лицо принца немного просветлело.

— Я немедленно…

— Сидите! — прикрикнула я. — Вместе пойдем.

— К колдуну? Вы собираетесь идти к колдуну?

— МЫ собираемся идти к колдуну, — поправила я, лихорадочно соображая, что одеть. По всему выходило, что подойдет лишь платье служанки, любое другое мне не зашнуровать. Не просить же принца помочь, он будет шокирован. Хотя, он и так шокирован, куда больше.

— Ваше Высочество, вы не могли бы выйти на пять минут? Мне нужно одеться.

— О! Святые Древние. Я позову горничную, — принц виновато улыбнулся и скрылся за дверью.

Забавно, что он сразу сообразил на счет шнуровки. Впрочем, Высочеству уже всяко за двадцать, так что вряд ли он до сих пор оставался девственником. Связаны ли как-то его опытность, свидание у конюшен и частые обмороки брюнетки? И ее сегодняшняя пропажа… Думать об этом не хотелось, уж больно мрачный пазл складывался из таких деталей.

Жестко одернув себя, я поблагодарила заспанную девушку и, отпустив ее спать, кивнула принцу.

— Поторопимся.

Замок был похож на небольшой город. Да, собственно, он и был городом. Сколько народу тут жило и работало постоянно? Несколько сотен? С семьями, детьми. Вполне себе средневековый город, численность подходящая, крепостной вал, ратуша и церковь имелись. Все условия соблюдены.

Улицы были темны и безлюдны, но Его Высочество догадался захватить с собой ручной фонарь, и сейчас шел впереди, освещая им путь. Длинные тени плясали на булыжной мостовой и стенах то пытаясь обогнать, то отставая, то разлетаясь веером. Где-то близко, кажется, слева послышались голоса, скрип калитки. Лязгнул засов.

На мой вопросительный взгляд принц виновато пожал плечами:

— Когда я уходил, герцог собирал прислугу, чтобы прочесать замок.

Да… когда мы ее найдем, брюнетка тебя не похвалит. Если найдем. И если еще не будет поздно.

Мысль подстегнула меня. Я невольно прибавила шагу, едва не ткнувшись в спину принца, тот тоже переключил передачу и скоро мы почти бежали, перескакивая через ступени. Через минуту Его высочество уже барабанил кулаком в тяжелую дубовую дверь.

Открыли нам на удивление быстро. Похоже, колдун вел ночной образ жизни. Я представила себе брутального черного мага в таком же, как у меня, длинном халате, тапочках с ушками на босу ногу и ночном колпаке с помпоном, и нервно хихикнула. Принц покосился на меня без понимания.

— Нервное, — пояснила я. Джуэл кивнул, не особенно вникая. Лакей провел нас внутрь, подсвечивая канделябром с тремя свечами, ударил в двери, похоже, условным стуком, учтиво поклонился и со словами: "Господин вас ожидает" — растворился в темноте.

Халат с колпаком, естественно, оказались бредом моего воспаленного воображения. Марк был одет как всегда, только сапоги для прогулок сменили мягкие домашние туфли, камзол отсутствовал, а шпага, как и в прошлый раз, отдыхала у дверей. Темные, влажные волосы колдуна были зачесаны назад, а за ухом торчал карандаш.

— Ваше Высочество, — он коротко, но очень учтиво поклонился, — госпожа Маргарита. Чем обязан столь позднему визиту?

— Исчезла герцогиня Дарайская, — выпалил принц.

К чести Марка, ситуацию он просек мгновенно.

— Кто еще об этом знает?

— Все, — желчно сказала я.

— Я беспокоился! — огрызнулся принц.

— Можно было это делать малость потише!

— Откуда я мог знать, что это так серьезно?

— Тише! — шикнул на нас колдун, — Я понял. И мне нужна ее вещь. Любая, но лучше та, которую она носила недавно и близко к телу. Идеально подошла бы прядь волос или любая телесная жидкость, но я реалист и не требую невозможного.

Марк уставился на принца. Темные глаза не просили — требовали, властно и жестко. Принц выставил подбородок.

— На что вы намекаете господин Винкер?

— Нет времени, Ваше Высочество, — обрезал его Марк, — я знаю, когда люди лгут и могу добиться правды, но предпочитаю добровольное сотрудничество. Пройдемте в лабораторию. Госпожа Маргарита немного поскучает в одиночестве.

Мужчины скрылись в неприметной дверце за шкафом, а я осталась в знакомой уже комнате с фиолетовой софой.

С прошлого раза здесь ничего не изменилось, разве что стол был завален какими-то свитками и сшитыми вручную тетрадями. Поборовшись с неуместным любопытством секунды полторы, я шагнула к нему.

Первое, что я заметила — тщательно, до последней завитушки скопированная на лист бумаги записка, которую мы нашли в кошельке. Ниже лист был исписан очень мелким и почти нечитаемым почерком. Поправка, совсем нечитаемым. Какой-то личный шифр? Похоже на то. И составлен он был из знакомой мне латиницы. Кажется, немецкие книги королевы Александры пригодились колдуну больше, чем самой королеве.

В глубине комнат послышались шаги и я торопливо отошла на середину комнаты. Еще не хватало, чтобы Марк подумал, что я рылась в его бумагах.

Вошли мужчины. Принц казался удрученным. Марк — обеспокоенным и сосредоточенным.

— Ждите меня здесь. Оба, — распорядился он, — и, ради темных богов, больше никакой беготни по замку. И так уже испортили все, что могли.

— Я бы попросил, — вскинулся принц.

— Позже, — отрезал Марк, — госпожа Маргарита, — его взгляд немного, на долю градуса потеплел, — Дождитесь меня. Оба. Я могу на вас положиться?

— Да, — кивнула я.

— Безусловно, — сквозь зубы протянул принц, — но когда вы вернетесь, господин Винкер, мы продолжим наш разговор.

— Как вам будет угодно, — еще один безупречный поклон, и колдун исчез, не прихватив с собой даже шпаги.

Мы остались.

В башне стояла гулкая тишина, не нарушаемая ничем: ни тиканьем часов, их тут не было, ни храпом прислуги. Видимо, она спала где-то в другом крыле. Ни шагами на лестнице. Тишина была такой безупречной, что я слышала, как оплывают свечи, скользит по держателю капля расплавленного воска и медленно стекает на серебро подноса.

Принц стоял посередине комнаты и смотрел куда-то сквозь стены.

— Вы меня осуждаете? — сказал он вдруг. Голос прозвучал излишне громко, так, что я поморщилась.

— За что?

— Не нужно притворяться, терпеть этого не могу, — поморщился Джуэл, — за Иоланту.

— Чтобы выносить какие-то суждения, нужно выслушать обе стороны, — осторожно сказала я, — а я пока не слышала ни одной.

— Хотите услышать?

— Если вы, Ваше Высочество, непременно желаете рассказать.

— Не желаю, — буркнул он, — но, похоже, придется. Вы имеете право знать. Как моя официальная невеста и будущая супруга. Я люблю Иолли. С детства. О такой жене можно только мечтать: красива, скромна, покорна и не скандальна. Но она герцогиня. Будь она последней крестьянкой — и то шансов было бы больше.

— Не понимаю…

— Тут и понимать нечего, — скривился Джуэл, — всему виной кровь Ангеров. Проклятая кровь Ангеров. — он раздраженно взглянул на меня. — Вы же догадываетесь, что вся аристократия здесь друг другу родня в той или иной степени?

— Это можно предположить.

— Предположите, — скривился принц, — А теперь предположите еще и то, что в нашей крови, крови королей Румона, спит древнее проклятье. И, чтобы оно не проснулось, ему нельзя соприкасаться с близкой кровью. Только дальняя. Очень дальняя.

— Желательно, вообще не из этого мира, — договорила я.

— Матушка просветила вас?

— Отчасти. Об остальном я догадалась сама. Азы генетики у нас проходят в средней школе, а я уже студентка.

— Ге… что? Не важно, — принц махнул рукой, — никто и никогда не принял бы Иолли в качестве королевы. Храм не дал бы разрешение на брак.

— И вы обошлись без него.

— Мы хотели бежать. В Империю. — Принц отмер и принялся мерить широкими шагами гостиную — двенадцать шагов в одну сторону, двенадцать в другую, — По нашим меркам, мать с отцом еще молоды. У них могли быть еще дети, наследники. Почему нет? Я никогда не хотел корону и с радостью уступил бы ее младшему брату. Когда мама объявила о свадьбе, я был зол и ускорил подготовку к побегу. Но оказалось, что это не блажь, и у них, действительно, есть серьезная причина спешить. И никаких братьев у меня уже не будет.

Джуэл шумно выдохнул и посмотрел на меня растерянно, как ребенок, у которого отняли пряник.

— Иоланта знала? Что побег не состоится?

— Узнала… сегодня утром. Маргарита, как вы думаете, куда она делась? Ведь она же не могла решиться бежать одна? Она не такая девушка. Иолли очень наивна, она ничего не знает о мире за пределами замка, первая же встреча с разбойниками или мошенниками станет для нее последней.

— Все так, — кивнула я.

— Но что же делать? Ведь надо же что-то делать!

— Сейчас только ждать, — сказала я и постаралась ободряюще улыбнуться Его Высочеству. Джуэл, конечно, наломал дров. Но беспокойство его было искренним. Он, действительно, любил тихоню-брюнетку и сейчас сходил с ума.

Следующий час, или около того, прошли в тревожной тишине. Разговаривать больше не тянуло ни меня, ни Его Высочество. Он то присаживался на софу, то снова вскакивал и принимался ходить по комнате. Я тихонько сидела в кресле, сбросив туфли и поджав под себя ноги, и старалась не думать о плохом.

Герцогиня мне нравилась. Не смотря на ее совершенно невероятное простодушие, была в Иолли какая-то чистота и строгая последовательность. Любить — так любить, верить — так верить. Бояться — так бояться. Погубить такую девушку ничего не стоило. А вот спасти — задача уровня магистра. Принцу она была, явно, не по зубам. Справится ли Марк?

Когда, наконец, лязгнул засов, я вздрогнула. Его высочество ощутимо напрягся и, как флюгер, повернулся к дверям.

Я торопливо натянула обувь.

Марк вошел первым. Он выглядел спокойным и целым. Похоже, обошлось без разбойников и мошенников. Герцогиня Дарайская, закутанная в его плащ, тихонько скользнула следом. Она так явно не хотела привлекать к себе внимание, что я тактично отвернулась.

— Иоланта! — принц кинулся к ней, — что с тобой случилось, где ты была?! Я чуть с ума не сошел! Тебя ищет весь город.

Брюнетка отступила к дверям, но Марк не дал принцу приблизится, перехватив его на полдороги.

— Спокойно, Ваше Высочество. Соблюдайте этикет.

— Ш-ш-што? — Джуэл яростно сверкнул глазами и схватился за шпагу, — Ты, часом, не забылся, Винкер? Каких темных богов ты учишь меня этикету? Иолли, я задал вопрос!

Брюнетка молчала, опустив глаза.

— Ваше Высочество, не пугайте мою невесту. Мне это не нравится.

Если бы в гостиной колдуна ударила молния, эффект был бы меньше. Джуэл потерял челюсть. Буквально. Он с таким потрясением смотрел на Марка, Иолли и на меня, что мне стало его даже жаль.

Но, отстраненным, холодным умом я сразу поняла, что Марк выбрал единственно верный, беспроигрышный ход, разом решающий все проблемы брюнетки, и восхитилась его простотой.

— Иолли? — крикнул принц.

— Ее Светлость, герцогиня Дарайская оказала мне честь, согласившись стать моей женой, — спокойно сообщил Марк, — госпожа Маргарита, это прекрасно, что вы здесь. Нужно сообщить радостную новость родителям невесты и будет лучше, если нас будет сопровождать девушка. Репутация герцогини не должна пострадать.

— Иоланта, — проговорил Джуэл, — ради Святых Древних, скажи мне, что это просто неудачная шутка. Я сам отведу тебя домой. Мне Гортензия ничего не скажет, не посмеет. А господин Винкер… — резким движением принц сдернул с безымянного пальца перстень с большим камнем и бросил на стол, — Это твоя награда, колдун. Я очень благодарен за герцогиню, но твоя шутка мне не понравилась.

— А вот это уже оскорбление, — определил Марк, — намеренное и очень грубое. Скажите, Ваше Высочество, вы всерьез полагали, что оно сойдет вам с рук? В таком возрасте и такая наивность…

Он стоял, расставив ноги, между Джуэлом и Иолли, жмущейся в углу, и смотрел на принца, как на редкий экземпляр экзотического зверя. Словно прикидывал, куда лучше врезать, чтобы не попортить шкурку.

— Джуэл, это не шутка, — голос герцогини был тих, но говорила она вполне уверенно, хотя глаз так и не подняла, — господин Винкер просил моей руки. Я дала согласие.

— Еще вопросы есть? — осведомился Марк.

— А как же? — рыкнул принц, — вы не слишком сильно заняты завтра, на рассвете, господин Винкер?

— Я всегда занят. Но для Вашего Высочества время найду.

— Тогда с первым лучом солнца на восточной стене. Выбор оружия за вами!

— Сколько пафоса, — скривился колдун, — магией вы не владеете, так что железо. Шпага плюс дага. Годится?

— Вполне, — сквозь зубы протянул взбешенный принц, — я тебя в лапшу Маноки настрогаю. А потом выясню, каким темным ритуалом ты вынудил благородную девушку дать тебе согласие. Иолли, ничего не бойся. Я сумею тебя защитить!

— Выход у вас за спиной. Проводить, или сами найдете?

— Я вернусь со стражей!

Не говоря худого слова, колдун сделал легкий, быстрый пас рукой и принца словно вынесло из гостиной. Дверь предупредительно раскрылась перед ним и захлопнулась сразу за спиной. На лестнице прогрохотали торопливые шаги, словно кто-то бежал. Кто-то, кого очень настойчиво толкали в спину.

— Извините, дамы, — Марк развел руками, — сорвался. Терпение-то не железное.

Иоланта легким движением сбросила с головы капюшон. Она была невероятно, в синеву бледна, но в целом выглядела неплохо. Похоже, колдун успел вовремя.

— Я вам очень благодарна, господин Винкер, — тихо проговорила она, — но, боюсь, в чем-то Джуэл прав. Моя семья никогда не поверит в мое добровольное согласие на этот брак. И не отдаст вам мою руку. Но, даже если вы сумеете их убедить, вам никогда не очиститься от сплетен о ритуале. Джуэл и моя матушка позаботятся об этом. Они сделают все, чтобы испортить вам жизнь. Если… если еще останется, что портить, — это было невозможно, но, кажется, Иоланта еще больше побледнела, — он ведь вызвал вас на дуэль, я не ошиблась?

— Мне тоже так показалось, — кивнул Марк.

— Принц Джуэл — первая шпага королевства. У вас нет шансов.

Глава 7

Невеста черного колдуна

Марк улыбнулся.

— Герцогиня, ваше беспокойство обо мне приятно. Но излишне. Госпожа Маргарита, вы сможете составить нам компанию?

— Безусловно, — кивнула я, покидая кресло.

— Подождите меня, буквально, пару мгновений. Просить руки благородной госпожи в старом костюме не принято. Я не заставлю себя ждать.

Едва он вышел, я подскочила к герцогине и заглянула в глаза. Да нет, похоже, все в порядке. Она была грустна, но не в отчаянии. В таком состоянии глупостей не делают.

— Куда тебя унесло? — шепотом спросила я, — к водопаду? Больше ничего не придумала, такого же умного?

— Мне показалось — жизнь кончена, — поделилась брюнетка, — Представляешь, у меня уже сундучок собран для побега в Империю. Джуэл поклялся, я ему верила. И тут эти обмороки…

— Это то, что я думаю? Или точно еще не установить?

— У меня есть родовой амулет. Он определяет с первого дня.

— И как?

— Три недели.

— Поздравляю!

Иоланта неуверенно улыбнулась.

— Марк перехватил меня на полпути к водопаду. Знаешь, я никогда не думала, что он — такой.

— Какой? — заинтересовалась я.

— Хороший, — произнесла она со смесью удивления и нежности, — я была в таком отчаянии. Домой нельзя, к Джуэлу нельзя, в Империю… куда мне в Империю, я за крепостной стеной-то была четыре раза за всю жизнь и с такой охраной, что даже леса не увидела. Доехала бы до первого оврага, там меня и прикопали.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

— Я же не глупая, — Иоланта нахмурилась, — Уж такие-то вещи понять в состоянии. Ну и куда? Только головой в водопад, чтобы хоть честь семьи спасти.

— И легенду поддержать, — поддакнула я.

Брюнетка хихикнула.

— Ну да, тоже польза. А тут Марк. Я плачу, говорю — пусти меня, колдун, моя жизнь уже ничего не стоит, — Иолли скроила трагическую мордочку и подпустила слез в голос, — А он мне прямо в лоб: "Какой срок?" Представляешь?

— А ты?

— А я — реветь!

— А он?

— А он прижал так к себе, по голове погладил: "Вот, говорит, дурочка, нашла из-за чего топиться. Дети — это же счастье". Я говорю: "Отец меня с таким счастьем сам утопит". А он мне: "Не утопит. Я не позволю". И… предложение сделал.

— Молодец, мужик. — кивнула я, — Уважаю. Меньше слов — больше дела. А ты его боялась.

— Больше не буду, — замотала головой Иоланта.

Как раз этот момент старая дверь выбрала, чтобы скрипнуть и в гостиной послышался веселый голос мага:

— Дорогие дамы, вы не соскучились?

Я обернулась… И едва не выпала в астрал. Дыхание перехватило. Рядом со мной сдавленно ахнула герцогиня Дарайская.

В костюме цвета темного предгрозового неба с вышивкой черной, шелковой нитью, кипенно-белой сорочке и с серебряной магистерской цепью, Марк был похож на ожившую девичью грезу. Плечи широкие, ноги длиннющие, глаза дерзкие, улыбка — на миллион.

— Что, девочки, впечатлил?

— Впечатлил, — согласилась я, — и сам знаешь. Как ты это делаешь? Какое-то страшномогучее колдунство?

— Всего лишь хороший портной и хорошее настроение. Ну, вперед? Кто со мной — тот герой, — он картинным жестом расставил локти. За один, с явным удовольствием, взялась герцогиня Дарайская, в другой вцепилась я.

Вопреки прогнозам принца и опасением самой невесты, сватовство Марка прошло как по маслу. Гортензия, конечно, держалась так, словно на званом обеде ей, вместо супницы поставили на стол ночную вазу со всем содержимым, и теперь нужно с каменным лицом разливать это по тарелкам и делать вид, что так и надо

Но мало ли, что там про себя думала Гортензия. Вслух она, как и супруг, выразила подобающую радость и предложила устроить свадьбу в один день с принцем. Марк дипломатично и очень мудро кивнул на Иоланту, дескать, когда быть свадьбе, и какой, решать невесте, а та пискнула, что это большая честь и поспешила исчезнуть с поля боя.

Вообще, брюнетка меня, положительно, радовала. Интересно, беременность наделила ее изрядной долей житейской мудрости или она всегда такой была?

Уже за воротами, когда все волнения остались позади, я выдохнула и тихонько спросила:

— Ты их все-таки заколдовал?

— Зачем? — Марк пожал плечами. Всю его напускную веселость как ветром сдуло, сейчас он выглядел, скорее, задумчивым. Но таким он мне тоже нравился, — Если в качестве свахи выступает королева, никакое колдовство не нужно.

— Королева? Когда ты успел?

— По зеркалу. Пока переодевался. — увидев мое вытянутое лицо, Марк усмехнулся, — Уж если делаешь глупость, делай ее хорошо и основательно.

— Глупость? — изумилась я, — а мне казалось, ты принял обдуманное и взвешенное решение.

— Так и было. Понял, что веду себя как сопливый придурок из баллад, обдумал и взвесил свою глупость на весах мудрости, и решил, что они стоят друг друга. К тому же, девчонку все равно нужно было спасать, а другого способа я придумать не успел.

— Хм… А мне-то казалось, что Иоланта тебе нравится.

— Она хорошая девушка, — так же задумчиво кивнул Марк, — добрая и такая… из тех, кто совершенно лишен коварства. Что в сердце, то и в руке.

Я невольно улыбнулась.

— Подумала, как вы с принцем по-разному видите Иолли. Он тоже распинался, что любит ее с самого детства.

— И что же наше Высочество пленило в герцогине?

— Красива, скромна, покорна, — перечислила я.

— Вот за одно это в нем стоит завтра провертеть пару лишних дырок, — рассердился Марк — столько лет смотреть на человека и не увидеть ничего, кроме красивого платья и опущенных глаз.

— Разве большинство мужчин не таковы? — подколола я.

— Большинство мужчин могут хоть серебром рассыпаться или лиловой шерстью обрасти, это их личное горе, а Джуэл — будущий король. Он просто не имеет права настолько не разбираться в людях, это может погубить Румон.

Его горячность позабавила меня и, одновременно, внушила уважение.

— И что же мы будем с ним делать?

— Что-что, — фыркнул Марк, — воспитывать. Вот завтра и начнем. Точнее, уже сегодня. Ты придешь?

— Да, — отозвалась я раньше, чем подумала. — А это можно? И — ты этого хочешь?

— Можно. Не слишком принято девушкам, но прямого запрета нет. Так что приходи, посмотришь на Джуэла. Человек лучше всего раскрывается в игре и в поединке. Тебе полезно будет. Если все-таки пойдешь к алтарю, то с открытыми глазами.

…Выходит, Марк хотел, чтобы я посмотрела на принца. Не на него. Но огорчиться я не успела, до меня вдруг дошла вторая часть фразы.

— Если пойдешь? — повторила я, — А у меня есть выбор? Ты же сам сказал, что этот мир не удержит меня без обряда.

— Ну… — Марк закатил глаза под образа, — Ты всегда можешь предпочесть неизвестность смерти неизвестности навязанного брака и трона.

— Отличный выбор, — фыркнула уже я, — знаешь, может быть это выглядит не слишком эпично, но я в любом случае предпочту жить. Пока ты продолжаешь бороться, исход боя неизвестен. А как только ты сдался — бой проигран.

Марк взглянул на меня как-то очень серьезно.

— Отличная философия, Маргарита. Мне нравится. Одолжишь на завтра? Все же мне предстоит дуэль.

И тут меня словно что-то с размаху ударило под дых. Я остановилась. Воздух в легких закончился, а следующий вдох почему-то никак не давался. Я смотрела на Марка и никак не могла сообразить — он серьезно или, по своему обыкновению, прикалывается? Не может же он быть таким спокойным, предполагая… Предполагая…

— Марк, — мне все же кое-как удалось справится с голосом, — Вот только не говори мне, что эта завтрашняя дуэль для тебя опасна.

— Хорошо, — покладисто кивнул колдун, — Не буду.

Он отчего-то снова развеселился, взял меня под руку и энергично нырнул в лабиринты лестниц и арочных переходов. Неожиданно я поняла, что прекрасно вижу каждый камень в стене, каждую плитку на мостовой, каждую щербину на ступеньке. Хотя фонаря у моего спутника не было.

— Это какое-то заклинание?

— Очень простое. Я могу набросить его на кого угодно, сил оно почти не требует. И это проще, чем бродить с фонарем.

— Ты не ответил. Джуэл может тебя серьезно ранить?

Марк рассмеялся, легко взлетел по ступеням, развернулся ко мне и сверкнул в темноте своей фирменной провоцирующей улыбкой.

— Милая Маргарита, я слышу в твоем голосе тревогу. Польщен. Но как же Его Высочество? Как же наш признанный красавчик Джуэл, надежда королевства? За него твое сердце совсем не болит?

— Не уходи от темы! — я рассердилась так, что даже притопнула ногой, — Иоланта сказала, что он первая шпага королевства. И что у тебя нет шансов.

— Принц и должен быть первой шпагой королевства, иначе народ не поймет, — Марк пожал плечами, — не бери в голову, Маргарита. Эта дуэль — просто глупая прихоть Его Высочества, которая могла бы стать опасной. Могла бы… Но я этого не позволю. Я не стану убивать принца. А он меня — не сможет. Может быть, он и первая шпага Румона, но у мены за плечами война, одна из самых страшных и кровопролитных в Империи. Дуэлянта и солдата разделяет пропасть. Первому важно не просто победить, но сделать это красиво, чтобы доказать, что он лучший, достойный и во всем прав. Второму хватит просто победы — и это здорово облегчает жизнь. Не бойся за меня, Маргарита.

И мне как-то сразу стало спокойно и хорошо. Я ему поверила, безоговорочно.

Проблема будильника решилась неожиданно просто. Если ты не знаешь, сможешь ли утром рано встать, есть очень простой выход — вообще не ложиться.

Горничная, конечно, уже дрыхла без задних ног (знать бы еще, где).

Выломав руки так, как и не снилось никаким йогам, я таки распустила шнуровку и вылезла из платья, как гадюка из старой шкурки. Вода уже остыла, но казалась вполне ничего. Я быстро ополоснулась, растерлась полотенцем, натянула ночнушку и халат, и выскользнула за двери.

Возможно, мне повезет, и я найду Арчибальда? А если нет, убью время до рассвета.

Ночной дворец был совсем не похожим на свой дневной вариант. В темноте коридоры казались узкими, а проемы в стенах — выглядели зловещими порталами во тьму. Время от времени попадались рыцарские доспехи. Я не обращала на них внимания, пока от одного не потянуло запахом табака — тогда до меня дошло, что не доспехи это, а живые стражники. А я тут в халате дефилирую. Может, меня за местное привидение примут? Хотя, у них же просвещенное королевство, в привидений не верят.

Вернуться и мысли не возникло. Стражники так стражники, халат — так халат. Я в очередной раз свернула за угол, про себя считая повороты, когда от стены отделилась смутно знакомая девичья фигурка в платье горничной. Темно-карие любопытные глаза, вздернутый нос с россыпью веснушек, ямочки на пухлых щеках.

— Госпожа Маргарита, вы, часом, не меня ищете? — спросила Кандис.

— Вообще-то, кота, — честно ответила я, — но и ты мне тоже нужна. Ты как, не сильно занята?

Девушка улыбнулась лукаво, и слегка печально:

— В ближайшую вечность я совершенно свободна.

— Это хорошо. И, для начала, ты мне адресок не сбросишь? На случай, если вдруг понадобиться тебя срочно найти. Ну, там, выйди ночью в чисто поле, прокукарекай петухом, обернись вокруг себя три раза и сплюнь через левое плечо.

Кандис слушала меня, все больше обалдевая, а под конец не выдержала и звонко расхохоталась. Я нервно оглянулась.

— Меня никто не слышит, — успокоил призрак горничной. — Однако, вы накрутили. Хотела я подшутить, сказать, что нужно влезть на крышу, поцеловать флюгер, а потом украсть из спальни любимые королевские тапочки и плюнуть в них три раза… Но ведь с вас же станется действительно полезть и на крышу, и за тапками… Все гораздо проще. И "адресок" свой я уже дала.

— Альцгеймер молодеет, — посетовала я, — не помню такого эпизода.

— Я сказала свое имя. Позовите меня — и я появлюсь.

— И все? — изумилась я.

— Все. Флюгер целовать не нужно. А сейчас — давайте руку госпожа Маргарита. И можете зажмуриться.

Я так и сделала. По ногам пахнуло холодным ветром. А когда я открыла глаза, никакого коридора уже не было. А был зал, большой и освещенный целым одним фонарем.

— Галерея портретов правящей династии, — объявила Кандис, — со временем вы бы, конечно, и сами сюда добрались. Но у меня терпение лопнуло. Никогда не любила ждать.

— Так, может, и подскажешь? Что я должна здесь увидеть?

— Да уж начала подсказывать, так на середине не остановлюсь, — усмехнулась Кандис, — второй портрет по левую руку. Фонарь возьмите, госпожа Маргарита.

Это был портрет женщины: не слишком красивой, но с очень выразительным, запоминающимся лицом, крупным, характерным носом, маленькими глазами, жесткой линией губ и тонким, словно скошенным подбородком.

Я узнала ее сразу, хотя любительницей истории не была. Просто есть лица, которые ты помнишь, даже против воли. Здесь она была намного моложе, чем на большинстве земных портретов, прическа и платье — совсем другими, но сходство настолько разительное, что я не усомнилась ни на секунду — это она. Королева Елизавета I Тюдор.

Приблизив фонарь к холсту, я разобрала местные руны: "Королева Элиза". Вот это финт ушами! Интересно, как это могло получиться? Биография легендарной королевы-девственницы описана чуть ли не по дням. Как она сумела смотаться в другой мир, выйти замуж, родить ребенка, утопиться в водопаде, воскреснуть — и снова сесть на английский трон, словно никуда и не отлучалась? Непонятно…

Но одну загадку я все же разгадала. Водопад — это портал. Королева Элиза вовсе не утопилась. Она, тривиально, сбежала. То ли муж достал, то ли ностальгия замучила. А, может, были другие причины, посерьезнее. Факт остается фактом — она прыгнула со скалы в водопад — и объявилась в Лондоне конца пятнадцатого века.

А это значит, что и у меня появился "пожарный" выход. Не слишком комфортный, я сто раз подумаю, прежде чем сигать головой вниз в бездонную пропасть в неясной надежде выплыть где-то по ту сторону реальности.

Но все же хорошо, что я увидела этот портрет. Неизвестно, как жизнь повернется. Может быть, и такая дверь за счастье будет.

Я вынула из кармана халата шнурок от портьеры и торжественно развязала один узел. Потеребила второй… Но решила пока оставить. Таинственная горничная-призрак явно рассказала не все. Есть, есть у нее тут какой-то свой интерес. Хорошо, что теперь я могу ее вызвать поболтать при свете луны… Но, чтобы задать правильный вопрос, нужно знать хотя бы половину ответа, а мне пока не обломилось и четверти.

Глава 8

Шпаги и кофе на рассвете

Малиновый шар еще только просыпался и неспешно выбирался из-за островерхих башен, по ходу, перекрашивая все, что попало под шаловливый лучик в гламурный, розовый со стразиками случайных бликов. Я присмотрелась. Оказалось — капли росы, осевшие на черепице.

Я появилась на стене второй, после Иоланты. Герцогиня, в закрытом голубом платье, стояла на самом краю стены и смотрела вниз, покусывая кончик шали.

— Спятила! — заругалась я, оттаскивая ее на безопасное расстояние, — кто-то забыл, что у него обмороки? Очень хочешь полетать?

— И правда, забыла, — Иолли покачала головой, — странное состояние. Вроде бы воспринимаешь все так остро… и в то же время, как будто сквозь слой воды. Очень сильно и ярко — но как-то мимо.

— Не знаю, не пробовала. Залечу — сравним. На стену больше не лезь, хорошо?

Третьим появился Марк, в старом потрепанном камзоле. Штаны и сапоги колдуна знали лучшие времена, красивой и легкой статусной рапиры я тоже не увидела. Вместо нее у бедра уютно устроилась тяжелая шпага, или, скорее, легкий меч, которым можно не только колоть, но и рубить, со сложной, витой гардой. С другой стороны на поясе висел длинный кинжал. Перевязь тоже оказалась незнакомой: простая, кожаная, без украшений.

Весь этот походный набор головореза смотрелся на Марке как-то очень органично, словно всегда тут висел: не мешал при ходьбе, не хлопал по бедру. Был привычен.

Он подошел к нам, поклонился. Справился у Иолли, как она себя чувствует. Та слегка покраснела, но ответила, что все нормально, и — утренние прогулки полезны.

Присмотревшись получше, я заметила темную синь под глазами колдуна.

— Не спал?

— А ты?

— А я побоялась, что вовремя не проснусь…

— Горничную озадачить не судьба?

— А вдруг она тоже проспит?

Громко запела птица: "Чивик, чивик", пауза, а потом громкое, протяжное: "Чивиииик!". И снова "Чивик, чивик". Прохладный ветер обнял за плечи и попытался влезть под воротник.

— Опаздывает Его Высочество, — заметила я, — Может быть в нем за ночь благоразумие проснулось?

— Скорее, спят на пару, — возразил Марк, — и он, и благоразумие. Иоланта, — брюнетка вскинула глаза. Марк неторопливо скрутил с пальца простое, кажется, стальное кольцо с надписью по ободку, взял в руки ладонь герцогини и одел колечко ей на палец. Оно мгновенно обжалось до нужного размера, — Маргарита, ты — свидетель.

Брюнетка нервно сжала ладонь в кулачок, но ничего не сказала.

— Что это значит? — потребовала я.

— Просто страховка. На всякий невероятный случай. Если я неудачно споткнусь — Иолли честная вдова.

— Так можно? — удивилась я.

— Вообще-то не принято. Но — допускается.

— Это старинный солдатский обычай, — пояснила Иоланта, — когда армию срочно поднимали в поход, иногда в городах оставались подруги, не дождавшиеся свадьбы. Тогда солдат оставлял свое воинское кольцо. Если он погибал, женщина считалась вдовой и получала пенсию. И дети были законными. Запись в храме делали задним числом.

— А если возвращался живым? — вдруг заинтересовалась я.

— Забирал кольцо назад, и они вдвоем, без суеты решали, быть свадьбе или нет. — ответил Марк, — Я же говорю — просто страховка, чтобы Иолли лишнего в голове не держала. Да и мне спокойнее.

Принц поднялся по северной лестнице и неслышно подошел сзади. Он был в красивом, белоснежном костюме, словно собрался не драться, а жениться. А вот лицо подкачало. Хмур был Высочество не по чину, и чем-то сильно обеспокоен.

Кивнув мне, он смерил продолжительным, тревожным взглядом брюнетку. Заметил железное кольцо на пальце, поморщился.

— Герцогинь не венчают солдатскими кольцами, — бросил он Марку.

— Тем больше поводов остаться в живых. Приступим, Ваше Высочество.

Принц встал в атакующую позицию, выставив шпагу и дагу вперед. Марк тоже взял легкий меч в правую, а кинжал — в левую, острием вниз.

— Ой! — пискнула брюнетка.

— Что? — потребовала я. Для меня дуэли были в новинку, а вот герцогиня, похоже, разбиралась и что-то углядела.

— Обратный хват, — пояснила она, указав подбородком на дагу в руке колдуна, — Это плохо. Для Джуэла.

— Почему? Какая-то редкая школа?

— Так держали кинжалы бойцы "Черной сотни" генерала Райкера. Самые жуткие головорезы Империи. Их бросали в бой, когда сражение считалось уже проигранным и в победу никто не верил. После них не оставалось раненых и пленных, — Иоланта шумно вздохнула, — В "сотню" брали только простолюдинов. К концу войны все, кто остался в живых, получили личное дворянство.

— О, — протянула я, и, не зная, что еще сказать, сосредоточилась на поединке.

Высочество атаковал первым. Марк советовал присмотреться к принцу, и я смотрела. Хотя что я могла увидеть — девчонка, никогда даже близко не подплывавшая к фехтованию! Шпага — спорт для богатых: дорогие залы, дорогое оружие, дорогой доспех. Я даже на соревнованиях ни разу не была, и сейчас понятия не имела, у кого из противников преимущество.

Кажется, атаку он провел неплохо: быстро, используя кинжал, как щит. Но колдун контратаковать не стал, а мягко сместился на полшага вправо, и атака принца провалилась в пустоту, а сам он невольно открылся для удара в бок.

Иоланта вскрикнула. Кажется, до наивной брюнетки только сейчас дошло, у кого из противников на самом деле нет шансов.

— Марк обещал, что не станет убивать принца, — бросила я.

Сообразив, с каким противником он имеет дело, Джуэл быстро перестроился. Теперь он держал шпагу строго на уровне груди, словно прячась за чашечкой гарды, а кинжал — чуть ниже. Он снова атаковал, стремительно сокращая дистанцию и целя в глаза, надеясь, что противник зажмуриться и потеряет преимущество.

Не зажмурился. Похоже, бывшему солдату "черной сотни" летящее в глаза острое железо было не в новинку, и хлопать ресницами он давно отучился. В этот раз он ушел влево. Принц снова открылся, и Марк опять не воспользовался случаем, даже чтобы символически поцарапать противника.

— Святые Древние, ты дерешься или танцуешь? — крикнул взбешенный Джуэл.

— Я совмещаю, — отозвался Марк.

Поединок был странным: принц скакал вокруг, как бешеный шершень. Колдун не двигался с места, лишь наклонял лезвие и иногда — корпус. Кинжал, взятый в начале дуэли так напугавшим герцогиню "обратным хватом", кажется, не шевельнулся вообще, выдерживая строгое соответствие классической стойке. Но шпага Джуэла словно прилипла к клинку Марка, примагнитилась, и скользила, скользила по нему, зло и рассерженно звеня, и не имея возможность прорваться даже на миллиметр дальше той черты, которую мысленно прочертил колдун.

Сколько прошло времени? Меньше минуты, хотя мне показалось — вечность.

— Понятно, — бросил Марк, в очередной раз с издевательской легкостью отводя атаку "первой шпаги" Румона, — Ваше Высочество, за такую технику вашего учителя фехтования следует разжаловать в повара. Пусть вертела на кухне крутит.

Легкий шаг вперед, размытое движение, звон шпаги, снова "прилипшей" к мечу колдуна, поворот кистью и — шпага принца катится по каменным плитам, возмущенно гремя.

Герцогиня комкает в кулаках рукава, я слежу, закусив губу. Я не боюсь. Ну, почти. Марк же сказал, что сегодня убийства не будет, он не допустит.

— Удовлетворение получено?

— Святые Древние! — Высочество ныряет под выставленную шпагу, целя кинжалом в живот колдуна.

И дага оживает. Она дождалась своей секунды. Точный поворот кисти, прикосновение металла к металлу, рукоять… и длинный кинжал принца летит под ноги колдуна.

Джуэл полностью разоружен, зол и растерян. Но Марк не опускает оружие. Он все так же стоит в классической стойке, сверлит темным, внимательным взглядом противника и ждет. Чего?

— Удовлетворение получено? — спрашивает он.

Принц молчит, и это должно что-то значить. Безоружный Джуэл не размыкает губ, а вооруженный Марк не опускает шпаги.

— Я жду, — напоминает он.

Джуэл делает стремительную попытку дотянуться до выпавшего кинжала, но Марк настороже и пинком откидывает его дальше.

— Ваше Высочество. — эта сводящая с ума мягкость… Джуэл, наконец, выпрямляется и, явно через силу, произносит:

— Удовлетворение получено. Дуэль окончена.

И Марк немедленно выпрямляется, забрасывая в ножны сначала шпагу, потом кинжал. Поворачивается к принцу спиной. Подходит к отброшенному оружию недавнего противника. Подбирает его, взвешивает на руке, крутит. Нажимает на неприметный железный лепесток под большим пальцем, и кинжал принца вдруг расходится трезубцем, щетинясь тонкими, хищными лезвиями.

— Это-то за каким надом? — удивленно бормочет Марк, — чтобы раскрыться в теле — так пружины слабоваты. Для захвата шпаги? Так скорее обломится. Хотя, если легкая рапира… Может и прокатить.

Он увлечен. Он не видит, как Джуэл подбирает шпагу, в растерянности смотрит на нее. И вдруг атакует, целя в открытую спину.

— Марк! — пронзительно закричала Иоланта и метнулась наперерез атаки. Неизвестно, что она собиралась делать, но ей это не удалось. Я успела поймать ее за подол, и, дернув на себя, повалила на пол. Послышался треск ткани.

А принц с изумлением рассматривал обломки своей шпаги, которая разлетелась, как стеклянная, от соприкосновения с беззащитной спиной противника.

— Воздушный доспех, — любезно пояснил Марк, — моя авторская разработка. Невидим, не ощущаем. Абсолютно неуязвим для железа.

— Это… грязный трюк, — пробормотал Джуэл.

— Еще грязнее, чем ваш удар в спину?

— Я был без доспеха!

— Я тоже. Я активировал его, когда вы сказали, что дуэль окончена. — Принц недоверчиво щурился и Марк добил, — у вас наверняка имеется родовой амулет, который улавливает магию. Он сигналил?

— Нет, — вынужденно признал Джуэл. — Но он молчит и рядом с Иолантой! Ты каким-то образом обошел защиту.

— Это доказывает только то, что на моей невесте нет никаких заклятий. Ее согласие добровольно и искренне.

— Не верю! Иолли!!! Если ты чем-то связана, опрометчиво данным словом или тайной, просто дай мне знак!

Герцогиня смотрела на принца непривычно тяжелым взглядом и молчала так красноречиво, что дошло бы даже до полного идиота. Вся ее поза просто излучала презрение.

— Это правда? — ошеломленно спросил принц, — ты… не под действием приворота? Ты его любишь?

— Пока нет. Но, кажется, это вопрос времени, — Иоланта подняла глаза на Марка. Кажется, в первый раз она смотрела кому-то прямо в глаза вот так, пытливо и искренне. Он едва заметно кивнул, поощряя невесту на любую месть, которая только может взбрести ей в голову.

— Очень недолгого времени, — раздумчиво сказала Иоланта.

Не обращая внимания на порванную юбку, она подошла к Марку, взглядом спросила разрешения, немедленно получила его и, привстав на носках, сама, первая, поцеловала его в губы.

Я тоже молчала, любые слова были бы лишними. Зато сощурила глаза и тихонько, едва заметно кивнула: "Давай, воспитывай. Ты же собирался".

И Марк "дал". Сгреб герцогиню в охапку, и ответил на робкий и целомудренный поцелуй самым настоящим, полновесным. Иолли прильнула к нему лозой и, кажется, получала море удовольствия. Правда, неясно, от самого поцелуя или от скрипа зубов предавшего ее принца.

— Шлюха! — выплюнул Джуэл. — Продажная девка! Что еще ждать от той, которая смотрела на водопад.

Иоланта застыла не веря, не желая верить.

— Да! — выплюнул принц, — А ты и не знал, кого берешь в жены? Подумай, еще не поздно. Таких валяют на сене, но к алтарю не ведут!

Колдун на секунду отстранился, выпустив герцогиню из объятий, слепил из воздуха что-то типа снежка и метнул в принца. Похоже, попал. Поток грязи из высокородных уст оборвался. Рот Джуэла продолжал извергать разоблачения, но звук пропал.

— На чем мы остановились, невеста? — спросил он, заглядывая в глаза брюнетке. И сам же ответил, — на страстном поцелуе. Иди сюда, милая. Отожжем, чтобы небу жарко стало…

Они все еще целовались, когда Его Высочество пронесся мимо и, чуть не сбив меня с ног, слетел по узкой лестнице.

Я несколько раз сдвинула ладони, изображая бурные аплодисменты восхищенной публики. Настроение стойко держалось на отметке "великолепное".

— Здорово целуешься, тихоня, — заметил Марк, — вкусно.

— Ты вел. Я лишь следовала за тобой, — отозвалась Иолли, и попыталась отстраниться.

— Эй! — Марк придержал ее за плечи, — Это была чистая победа. Откуда грусть в прекрасных глазах?

— Джуэл сказал тебе правду. Я, действительно, видела водопад.

— Он тебя подбил? — встряла я. Иолли кивнула.

— Понравился? — Спокойно поинтересовался Марк. Девушка подняла на него удивленный взгляд, — Ну, значит, полюбуемся вместе. Мне, правда, больше с другого места глянулось. Мы с Маргаритой знаешь, где были? Видишь вон тот выступ, прямо над чашей? Мы туда залезли, честно! В тот день, когда на торжественный обед пришли под иллюзией…

— Кстати, я еще за это тебе не навешала, — хищно усмехнулась я.

— Э, давай после свадьбы подеремся. Хорош я буду у алтаря с расцарапанной мордой.

— Иллюзией прикроешься, — мстительно выпалила я, выставила скрюченные когти и налетела на колдуна.

Я, конечно, ожидала, что он меня перехватит. Но даже мысли не допускала, что проклятый колдун заклещит намертво обе мои грабки одной!!! рукой. Левой! Я беспомощно дергалась, как заяц, попавший в капкан, а он держал их ладонью: левую большим и указательным, а правую средним и безымянным пальцем, похоже, вообще без усилий. А правой продолжал обнимать Иоланту за плечи.

— Эй, твоя светлость, давай его свалим и поколотим. Вместе одолеем! — крикнула я.

— Нет, — мягко отказалась Иоланта, — я никогда не ударю Марка. Даже в шутку.

— Идеальная пара! — фыркнула я. Марк показал мне язык, а Иолли снова погрустнела.

— Вот ведь, — выругался колдун, — а еще говорят, что суеверия безобидны. Послушай, невеста моя. Если ты думаешь, что я поведу к алтарю девушку, которая не носит розовое до свадьбы, не расчесывается перед зеркалом, не касается денег и у которой в спальне занавески приколочены к полу, и, кстати, по десять лет не стираны… То я даже не знаю, за кого ты меня держишь. Я, между прочим, ученый. Мне перед имперскими коллегами за такую жену стыдно будет.

— Когнитивный диссонанс, — сказала я, глядя на опешившую герцогиню, — Разрыв шаблона.

— Понятия не имею, что это значит, но звучит красиво, — отреагировал Марк, — потом запишешь мне на бумажке, выучу и ругаться буду.

— Иолли! — сказала и энергично встряхнула девушку за плечи, — один дурак сказал, десять повторили. А ты не повторяй. Будь умнее.

— А если…

— Да не бывает такого "если", — рассердился Марк, — потому что оно статистически невозможно. Мы живем у водопада, окнами на него строимся. Как ты думаешь, за четыре сотни лет, сколько любопытных девочек в своих занавесках дырки прорезали? А покойниц только две, да и то вторая — под вопросом.

— Первая, — поправила я.

— Да, точно. По времени — первая. Так вот, милая Иолли. Любовь — это единственная штука, которую нельзя просчитать. Поэтому, если она между нами будет, я восславлю Святых Древних которым не молюсь. А если нет… Ну, думаю, все равно уживемся. Два хороших человека всегда договорятся. Но какой бы ересью тебя не пичкали, запомни раз и навсегда: в моем доме занавески к полу не приколачивают и два раза в год обязательно стирают. И это порядок, который я не намерен менять. Мы друг друга поняли, герцогиня?

Она кивнула. И, наконец, засияла, как солнышко.

Глава 9

Немой принц

— Ох ты ж, мамочки! Святые котики! Теперь понятно, почему в этом трижды просвещенном королевстве днем с огнем не найти самой завалящей книжки. Они же все здесь!

Я с восторгом смотрела на круглую комнату, заставленную стеллажами до потолка: тут были книги, куча книг. Туча книг. Целое море книг. Раскинув руки, зажмурив глаза, я счастливо кружилась, пока меня не повело. Но даже это не испортило настроения, потому что упала я не на жесткий пол, а на "воздушную подушку", которую успел подсунуть Марк.

— Библиотека, — благоговейно прошептала я, — как же мне этого не хватало. У меня же здесь ломка, Марк, жестокий информационный голод.

— Записывай, — он кинул мне толстую, грубовато сшитую тетрадку и карандаш, — как только эту испишешь, я тебе другую дам. Слово — и значение.

— Ругательства тоже? — уточнила я.

— В первую очередь. И не смейся, ругательства — это языковой пласт, напрямую связанный с магией.

— В нашем мире нет магии, — возразила я.

— А как ругаются?

— Ну… — я быстро перебрала в голове весь свой довольно обширный запас (у медика он иным быть не может), чтобы изыскать что-то поприличнее, — Говорят: "Чтоб тебя черти взяли!". Или: "Иди в болото". Но реально никто никуда не идет. И черти никого не утаскивают.

— Компонента не хватает, — авторитетно пояснил Марк. Он плюхнулся рядом со мной прямо на воздушную подушку. Со стороны, наверное, это выглядело весьма нелепо: сидят двое прямо в воздухе, вытянув нижние конечности, и откинувшись на невидимые подушки, но мне было все равно, как это выглядит, никто же не видит.

— Магия чаще всего многокомпонентна: слово, жест, энергетическое усилие, какое-то ритуальное действие. Если упущен хотя бы один компонент, ничего не выйдет. Вербальную составляющую вы помните, а активационный жест, например, утерян в веках. Вот ничего и не происходит. Если бы за этими словами не стояло что-то действительно важное, их бы не помнили столетиями и не пользовались так активно. Подсознательно вы знаете, что это — работает. Так что там, говоришь, за портрет?

История Елизаветы Тюдор уложилась в несколько слов: Лондон, потрясающее внешнее сходство и предполагаемый сын, которого приписывали ее любовнику, Дадли.

— Думаешь, этот сын и был малышом Джуэлом I?

— По времени все совпадает.

— Но почему королева Элис написала, фактически, предсмертную записку на чужом языке? Разве не логично было бы использовать либо родной, либо местные руны?

— Классическая латынь в те годы не была чужим языком, великого Рима уже не существовало, осталось лишь его наследие, — задумчиво возразила я, — Латынь считалась языком культурных людей, высшего сословия. Елизавета не только читала, но и писала на ней совершенно свободно. Возможно, английский ей показался слишком вульгарным для последнего письма, а местные руны могли быть ненавистны, если она все же бежала. В этом случае латынь не просто логичный, а единственный выбор.

— Выходит, портал со смещением во времени?

— Выходит так, — я развела руками, — как гипотеза годится.

Марк прикрыл глаза, вытянулся на призрачной кушетке, дернул воротник камзола, а заодно и рубашки, открывая шею.

— Всякая гипотеза лишь тогда чего-то стоит, когда на ее базе можно поставить пару десятков экспериментов и собрать аналитику. Иначе это просто умствования за бутылочкой вина. А эксперимент… Не самому же туда прыгать. Можно, конечно, выпросить у короля парочку приговоренных к смертной казни. Или сволоту Арчибальда в мешок засунуть и доделать то, что в раннем детстве не доделали.

— Э! — я аж привстала, — не тронь котика! Иначе нашей дружбе конец.

— Да шучу я, — отмахнулся Марк, — просто зол на него за то, что он не проследил и допустил этот бардак с контрактом. А дружбе… ей и так через два дня конец.

— В смысле? — неприятно удивилась я.

— Свадьба. Принцесса и королева не может целыми днями болтаться на пару с колдуном по всяким погуляй-пропади дорожкам. Так что бери от жизни все, пока дает. Ты же хочешь на Воздух с ногами залезть? Ну так и залезай, кого тут стесняться, меня что ли? Я сейчас еще хуже сделаю. Можешь глаза закрыть… А можешь не закрывать, я тоже уже давно стесняться бросил, — с этими словами колдун наклонился вперед, резкими движениями расстегнул все крючки на камзоле, стащил его с плеч, небрежно бросил на Воздух (вот, как, оказывается, зовется этот диван), не останавливаясь, обхватил себя руками и сдернул сорочку. Повел плечами, прошептал: "Темные боги, хорошо-то как…" — и повалился назад, смежив веки. Через несколько мгновений я услышала ровное и спокойное дыхание с тихим посвистыванием.

…Он же тоже не спал, сообразила я. И неизвестно, только эту ночь, или еще парочку предыдущих.

Интересно, что, по мнению Марка, должно было меня шокировать. То, что он позвал в гости и вырубился на призраке дивана, или то, что он сделал это топлес? Ни то, ни другое по меркам общежитского жития на шок не тянуло. Даже на слабенький.

Я последовала доброму совету и, сбросив туфли, подтянула ноги под себя. Осталось достать книжку, любую. Святые котики, я так соскучилась по буквам, что была готова читать что угодно, даже "Космополитен" и таблицы Брадиса.

Взгляд упал на колдуна. Интересно — не разбужу? Хотя, его сейчас, по ходу, землетрясение не разбудит.

Перед глазами мелькнула картина — Марк в темно-синем костюме, с зачесанными назад волосами… "Хороший портной и хорошее настроение?" Как бы не так! Офигенное тело, вот что это было такое.

Его грудь мерно приподнималась в такт дыханию, а я тихонько балдела, разглядывая плечи: мне не показалось, они и в самом деле были ТАКИМИ мощными, руки, обтянутые жгутами мускулов, длинные пальцы, кожу, темную от загара в районе шеи и совершенно белую ниже и, чтоб мне пропасть, все восемь кубиков.

В силу профессии, на полуголых и совсем голых я насмотрелась, кажется, на всю оставшуюся жизнь, и была абсолютно уверена, что для создания романтичной атмосферы мне придется закутать предмет моих грез в тулуп и валенки…

Не пришлось. Эта самая, не тем помянутая атмосфера, вдруг возникла сама по себе, подняла температуру в комнате градусов на пять — семь, так, что мне самой захотелось расстегнуть пару крючков. А лучше — пару десятков. Действительно, кого здесь стесняться, все во-первых свои, а во-вторых, спят.

Марк спал, а меня все больше тянуло провести ладонью по плечу… или хотя бы по руке. Остановила не девичья скромность, откуда она у медика, а здравая мысль, что лежащий рядом полуобнаженный мужчина — совсем не беззащитен. Он не стриптизер, а солдат. Небось, приучен на любое движение реагировать. С его рефлексами — он мне голову с попой местами поменяет раньше, чем окончательно проснется и поймет, что "у своих". Нет уж, на фиг, на фиг. Хочется — перехочется. Вот лучше книжку почитаю, здоровее буду.

Мне попалось "Движение небесных сфер". Раньше к астрономии я была равнодушна, и звезда по имени Солнце интересовала только на предмет — позагорать. Но тут же какая-то другая астрономия. Вот и узнаем, чем они отличаются…

Руны складывались в предложения, длинные, запутанные. По отдельности большинство слов были понятны, а вот общий смысл ускользал. Сказывалась бессонная ночь и полное волнений утро.

Книжка скользнула вниз. Я — следом. Веки вдруг сделались тяжелыми, как в сказке про Вия. Уже проваливаясь в сон, я ощутила на своем лице прикосновение пальцев. Они провели по щеке, тронули подбородок и мягко, нежно опустились на волосы, пропуская их сквозь…

— Снится, — решила я. — Хороший сон. Пусть.

Марк не спал ни единой секунды. Еще не хватало. Времени и так оставалось катастрофически мало, чтобы тратить его на сон. При необходимости он мог сварить зелье бодрости, да и без зелья не поспать пару суток особой проблемы не составляло.

Проблема была в другом. Вернее, в другой. Вот кто бы ему объяснил, каких темных богов он, накануне свадьбы с самой завидной невестой Румона, лезет из шкуры, чтобы очаровать совершенно постороннюю девушку.

Через два дня все закончится. Марк слишком уважал себя и свое слово, чтобы размотать его по такому тривиальному поводу, как "пришел, увидел, захотел". И Иолли обижать не стоило. Так что даже в самых своих смелых мыслях по поводу Маргариты, он не заходил дальше того, чтобы вот так подколоть ее, смутить, заставить хотя бы на миг пожелать странного.

Например, колдуна.

И ведь почти получилось. Он чувствовал ее взгляд, слышал, как изменилось дыхание. Он всерьез подумывал, что сейчас сделает — продолжит притворяться, чтобы узнать, как далеко она готова зайти, или поймает ее с поличным, чтобы увидеть, как она краснеет. И то, что она все-таки устояла, справилась — оказалось сюрпризом.

Впрочем, скорее приятным.

Марк девушек на водопад не водил, и не собирался начинать со своей будущей королевы. Если Маргарита не видит в нем мужчину — так тому и быть. Хотя… золотые волосы ему всегда нравились больше черных.

А гостья из иного мира, меж тем, уснула на Воздухе, рядом с полуголым черным колдуном, доверчиво и спокойно, ни на секунду не усомнившись в его чести.

Чести! Его! Поклонника темных богов. Чьим именем пугали детей в Румоне.

Он усмехнулся и… да, в конце концов, жизнь ведь одна и другой не будет — позволил себе две секунды слабости. Коснулся ее лица самыми кончиками пальцев, и пропустил сквозь них шелковую светящуюся прядь.

Она улыбнулась во сне. И прошептала: "Марк…" Не "Джуэл".

Это было плохо, плохо для всех: для нее, Иолли, самого Марка, принца, Румона. Но он обрадовался, глупо и нелогично. А когда понял, чему именно так рад, вместо того, чтобы опомниться и придавить эту радость, как змею, пока еще мала и не опасна — обрадовался еще больше и с удовольствием, граничащим лишь с тем, которое получаешь, снимая, наконец, сапоги после целого дня на ногах, сверился с новой тетрадкой и послал все будущие проблемы в болото.

Когда-нибудь он вычислит недостающий компонент, и заклинание будет работать как надо. То-то цапли с лягушками удивятся, когда в их тихую вотчину вдруг начнутся визиты…

И, конечно, именно этот момент судьба выбрала, чтобы в очередной раз обломать невинное удовольствие.

Сначала в библиотеку с бесцеремонностью, которую нередко позволяют себе старые, доверенные слуги, вошла Матти с метелочкой для уборки пыли. Пожилая, строгая дама в белоснежном фартуке и юбке, ровно на три пальца выше пола, как предписывал обычай "скромному" сословию, огляделась. Увидела хозяина без рубашки, наброшенный Воздух и девушку, которая не подавала признаков жизни — и сурово сдвинула брови.

— Что это здесь такое происходит, господин Марк?

— Ничего не одобренного Святыми Древними, — заверил Марк и улыбнулся, — клянусь, Матти. Я тебе когда-нибудь врал?

Старая служанка задумалась.

— Да вроде как и нет, господин Марк. А все ж таки странно это. Что с девицей-то?

— Спит девица. Просто спит. Хочешь — подойди да проверь. Только не буди.

— А чего это ей вздумалось здесь спать?

— Зачиталась. Со мной такое тоже случается.

Матти покрутила головой с явным неодобрением:

— Вот не след бы девице читать-то. Как бы она там чего не того не вычитала, в книжках-то твоих. Вдруг какое заклинание зачтет с дурна ума, а у тебя и дом рухнет.

Марк давно бросил попытки объяснить Матти, что само по себе чтение заклинаний не опаснее чтения тех же баллад или мадригалов. Без вложенной силы и правильных действий это просто слова, срифмованные исключительно для удобства, чтобы легче заучивать.

— Все опасные книжки у меня в лаборатории закрыты, — сказал он, — ты, пожалуй, повремени с уборкой.

Матти, меж тем, подошла к Воздуху (его она не боялась, привыкла) и с интересом посмотрела на спящую Маргариту.

— Красивая, — вынесла вердикт она, — только молоденькая совсем. За зельем, что ли, прибежала? Жениха приворожить? Или, — тут Матти строго взглянула на колдуна, — она, часом, не к тебе ли клинья подбивает, а?

— Да нет, — вздохнул Марк, — не подбивает. К сожалению.

— Нравится? — мгновенно просекла служанка.

— Нравится, — признал Марк. Матти была не болтлива, а уж тайны своего хозяина берегла, как дракон — золотой клад.

— Так посватайся. Чай, тебе не откажет. Вон ты у нас красавчик какой. Была б я молоденькой, только пальчиком вот эдак покажи — бегом бы бросилась.

— Скажешь тоже, — фыркнул Марк, — ты бы бросилась. Ты бы, сначала, всю подноготную выспросила: каков дом, каков доход, каков расход.

— Это я сейчас такая умная стала, — призналась Матти, — а по молодости тоже в голове ветер гулял, розовые лепестки кружил… Хорошее время было. А ты, если нравится, не зевай. Буди — да веди в храм. Дому хозяйка нужна.

Марк кивнул.

— Поведу. Через два дня. Только не ее. Но ты не печалься, Матти. Та — тоже хорошая девушка. Вы с ней поладите.

Пожилая женщина нахмурилась, не строго, а тревожено:

— Что так? Или случилось меж вами что Святые Древние не одобряют? Так нет… Ты — мальчик разумный и порядочный. Только добрый не по делу… Вот, значит, что! Обманули девицу, а она к тебе за защитой кинулась? И поняла ведь, к кому!

— Матти, — Марк тронул женщину за плечо, — Ты вот у меня иногда умна не по делу, только это никак не исправишь, — служанка хмыкнула, — О чем догадалась — помалкивай. И невесту мою не обижай. Она — девушка добрая и доверчивая, ей уже хватило горя. Пускай дальше счастье будет. Сделаем?

Матти немедленно размякла, даже носом шмыгнула.

— Сделаем, господин Марк, отчего б не сделать. А только не одним обманутым девицам, вам ведь тоже счастье-то нужно. Как же с этой-то быть? — она кивнула на Маргариту.

— А это наша будущая королева. Да, вот так, — глядя на ошеломленное лицо служанки Марк почти развеселился, — так что разглашение сведений о том, где она уснула, приравнивается к государственной измене.

— Ох ты…

— Ага.

— Ну так пойду я тогда, блинчики растворю, — выпалила Матти и, спиной вперед, вылетела из библиотеки, позабыв метелочку.

Вторым явился ливрейный лакей с запиской от Ее Величества с просьбой прибыть немедленно. Александра была редко так категорична, а значит, нужно было бросать все и идти. Пока за ним не явилась уже городская стража с алебардами.

Лакея, естественно, никто в библиотеку не пустил. Марк вышел к нему сам, накинув свежую рубашку.

— Передай Ее Величеству, через малую клепсидру буду.

На то, чтобы одеться и написать короткую записку Маргарите, много времени не понадобилось.

Королева приняла его в личном саду. Это было явным знаком, что разговор конфиденциальный. Впрочем, Марк догадывался, о чем пойдет речь, и не ошибся.

Садик был небольшим: три хитро переплетенные дорожки, скамеечки, водная горка, которая довольно громко журчала, и стена, надежно, отсекающая королеву и ее визитеров от любых посторонних глаз, которых в любом дворце пруд пруди.

— Сегодня утром вы дрались на дуэли с Джуэлом, — с места в карьер заявила королева.

— Он вызвал меня. Как дворянин, — Марк иронично хмыкнул, — я был обязан принять вызов.

— Как подданный, ты был обязан беречь членов королевской семьи.

— Я его даже не поцарапал, — заверил Марк, — хотя это было довольно трудно. Его Высочество великолепный фехтовальщик в классической, придворной манере, на имперских площадях ему цены не будет. Но что он будет делать в реальном бою — теряюсь в догадках.

— Надеюсь, это была фигура речи, а не пророчество?

— Я не занимался прорицанием, — отозвался Марк, довольный, что может сказать хоть что-то приятное королеве и при этом не солгать.

— Что с принцем?

— А что с ним? — Марк пожал плечами, — когда он пронесся мимо меня, был жив, здоров и невредим. Разве что на лестнице споткнулся, но этого я уже не видел.

— А вот ЭТОГО я… не слышала, — Александра надавила голосом, — не забывайся. Я тебя ценю очень высоко, как крайне полезного подданного и как друга. Но сына я ценю выше.

Марк учтиво поклонился:

— Благодарю за откровенность, Ваше Величество.

— И взамен я жду того же. Почему принц вдруг онемел? И не нужно делать квадратные глаза. Я лишена дара, но распознать магию способна. Это твои фокусы? Как скоро это можно снять?

Они подошли почти вплотную к водной горке. Та была чуть выше королевы, а значит Марку — до подбородка. Цветущие олеандры почти скрывали благородный камень амарит, из которого ее когда-то выложил мастер, специально выписанный из Империи. Искусственный ручей был хорош — Марк нигде больше не видел, чтобы вода умудрялась течь вверх, причем безо всякой магии.

— Его Высочество позволил себе лишнее, — коротко заметил он, даже не надеясь, что ему позволят этим ограничится. Разговор предстоял долгий и крайне неприятный. Лишь бы Маргарита его дождалась.

— По отношению к подданному? — Александра красноречиво двинула безупречной бровью.

— По отношению к моей невесте.

— Мальчика можно понять. Он был в нее влюблен. Неудивительно, что, узнав о вашей свадьбе он… расстроился.

— Я его понял. Поэтому просто заткнул, а не испепелил на месте, — Марк почувствовал, что начинает злиться и замолчал. Он все же говорил с королевой. С рассерженной королевой. И разговор вполне мог закончиться тюрьмой — или водопадом.

— Хорошо, — королева тоже постаралась взять себя в руки, — Джуэл был неправ. Он извинится перед Иолли. А теперь — верни ему речь.

— Увы, — Марк развел руками и злясь, и веселясь одновременно, — это не в моих силах.

— Что? Во имя Святых Древних, я надеюсь, что ты сейчас пошутил! Ты знаешь, чем карается наложение не снимаемого заклятья на члена королевской семьи?

— Не снимаемых заклятий не существует. Это миф.

— Тогда в чем дело? Ты что-то хочешь? От меня или от Джуэла? — королева отвернулась и быстро пошла по дорожке. Марк, как лояльный подданный поспешил за ней. Александра плохо владела собой и почти бежала, но, с его длинными ногами, колдун успевал за ней без труда, — Говори же, и покончим с этим. Если это в моих силах, ты все получишь.

— Я не вымогатель. И — я прощаю вас, Ваше Величество.

— Ты? — королева задохнулась от возмущения, — прощаешь? Меня?!!

— Понимая вашу материнскую тревогу, — еще раз поклонился Марк.

Королева отвернулась к стене, пытаясь справится с собой. Колдун терпеливо ждал. Наконец, ей это удалось.

— Марк, я и в самом деле волнуюсь. Джуэл еще никогда не выглядел таким потерянным… И я не могу ему помочь, потому что просто не знаю, в чем дело. А он не может сказать.

— Так, может быть, имеет смысл предоставить принцу право самому разгребать ту кучу, которую он наворотил? — предложил Марк насквозь нейтральным тоном.

— Я — мать!

— Но ведь не нянька, — резонно возразил он.

— Хорошо, — Александра неимоверным усилием воли взяла себя в руки, — давай начнем сначала и поговорим как взрослые, разумные люди. Насколько я знаю, непременным условием наложение заклятия является возможность его снять, выполнив некое условие. Что за условие ты поставил этому заклятию?

— Принц должен откровенно, ничего не скрывая и не преувеличивая, рассказать вам и Его Величеству, как он его заработал. Рассказать обо всем, что он сказал и сделал, и что, в конце концов, привело к тому, что принц онемел.

— Рассказать? Но он же не может говорить!

— Об этом — сможет. Как только он выполнит условие, печать исчезнет. Сама. На любую другую тему принц сможет произнести лишь десять слов в сутки.

— Десять слов в сутки? — Александра замолчала. Видимо, подсчитывала количество слов в своей фразе, — Это жестко.

— Я рассердился.

Королева коротко вздохнула.

— Джуэл знает об условии?

— Скажите ему, — предложил Марк.

Еще один вздох. Просто День Вздохов какой-то. Может быть, стоит отметить его в календаре?

— Надеюсь, герцогиня не откажется от свадьбы в один день с принцем?

— Я тоже надеюсь. Но если откажется — я настаивать не буду.

— Черный колдун под каблуком супруги, — уколола его Александра. — Между прочим, Иолли использует каблучки своих бальных туфелек, чтобы колоть орехи.

— Ничего, я крепкий.

С этими словами Марк в последний раз поклонился и поспешил исчезнуть. Неприятный разговор прошел легче, чем он ожидал. Это могло означать что угодно, Марк только надеялся, что королева непривычно мягка не из-за того, что Его Величеству стало хуже.

Я проснулась непривычно отдохнувшей, с волшебной легкостью во всем теле. Как-то я гостила у подруги и она выделила мне анатомический матрац — вот точно так же классно я высыпалась на нем.

Открыв глаза я обнаружила, что вешу над полом, и немедленно все вспомнила: библиотеку, гипотезу на счет портала в водопаде… странное поведение Марка, его обалденно красивое тело… и свой сон. Тот самый, где его длинные пальцы нежно гладили мои волосы.

Хороший сон. Но вот к чему бы он?

Я поискала глазами — колдунов поблизости не наблюдалось, ни голых, ни одетых. Зато обнаружилась записка.

"Срочно вызвала королева. Матти тебя накормит. Дом в твоем распоряжении, делай что хочешь, все опасные игрушки я прибрал. Если дождешься — буду рад".

Марк в своем репертуаре. Никаких запретов и приказов, одни "пряники". А "накормит" — это хорошо, последний раз я ела вчера. Кто такая Матти? Кухарка? И где эта полезная особа? Впрочем, он же сказал, что дом в моем распоряжении. Вот и поищу.

Вопрос на засыпку, как в большом доме найти кухню. Ответ очевиден — по запаху. А запах был неземной. Моими обожаемыми блинчиками с творогом пахло уже в коридоре. Я, как умная собачка Соня, пошла по запаху, и вскоре оказалась в просторном и светлом, хоть и полуподвальном помещении. Как это получилось? Нужно спросить у архитектора, но факт оставался фактом — окна в кухне располагались ниже уровня заборов, где-то на уровне башмаков, но саму комнату заливал ровный солнечный свет.

У дровяной плиты колдовала солидная дама в возрасте, в чепчике и фартуке. Видимо, та самая Матти. Когда я подошла, она как раз снимала со сковороды очередной блинчик, а на плите подходили еще три.

— Здравствуйте, — реверанс я репетировать не стала, вдруг обидится. Не все понимают дурацкие шутки.

— Добрый день, госпожа, — отозвалась Матти, — Хозяин велел накормить вас, но я не думала, что вы так быстро проснетесь. Если буквально чуть-чуть, пол короткой клепсидры обождете, я накрою в столовой.

— Да зачем? — удивилась я, — Вот еще, бегать туда-сюда. Я прекрасно поем здесь. Если, конечно, я вам не мешаю.

— Но господам положено есть в столовой.

— Так то господам. А я такая же, как вы. Только вы — повар, а я — врач.

— Магичка? — не поняла Матти.

— Нет, магией я не владею. Просто училась лечить.

— Травница?

— Ну, и это тоже, немного. Только теперь нужно смотреть ваши травы. На вид вроде похожи, а свойства?

Я уселась за стол, в ожидании блинчиков с творогом. Ждать долго не пришлось. Матти, хоть и косилась на меня, как конь на пожар, но тарелку, прибор и миску со сметаной подала быстро.

— Спасибо, — сказала я, попробовала и даже прижмурилась от удовольствия. Блины были тонкие, почти прозрачные, а творог соленым, с чем-то вроде укропа и петрушки. Не ожидала, но понравилось.

Матти словно что-то для себя решила и, наконец, озвучила вопрос, который ее мучил.

— Как же ты, травница, в невесты принцу попала? Или болел он, а ты его выходила?

— Как романтично, — протянула я, жуя блинчик. Конечно, принцессы не говорят с набитым ртом, да и никому это делать не стоит, как врач говорю. Но иногда желания покушать и поболтать входят между собой в неразрешимое противоречие. — Нет, все проще. Принц должен жениться на иномирянке, такова традиция. А я — она и есть.

— Ооо! — понимающе кивнула Матти, — А ты, голубушка, жениха-то видела?

— А что с ним не так? — удивилась я, — вроде не косой, не кривой, не больной. С самого появления здесь только и слышу, какой Джуэл умница, красавец, спортсмен и вообще, мистер Совершенство.

— Небось, от прислуги во дворце слышала-то, — проницательно уточнила Матти.

— Так я же больше ни с кем и не знакома.

— Ну-ну, — женщина отвернулась и принялась неторопливо, обстоятельно собирать сковородки. Было видно, что язык у нее чешется сильно, но отвращение к сплетням, или же какой-то пока неведомы мне закон, запрещающий перемывать кости королевской семье, заставляет ее молчать.

Ну, ничего. И не таких раскалывали. Имели вы когда-нибудь дело со стеснительным мужиком, который пришел к "врачихе" с глубоко личной проблемой по поводу простатита? А вместо насквозь знакомой и привычной Мариванны обнаружил молоденькую студентку — практикантку?

Я уселась поудобнее, мечтательно закатила глаза и постаралась припомнить тот день, когда я валялась под кустом в отключке, надо мной склонялся принц, а двумя метрами левее паслась белая лошадь.

— Принц красивый, — протянула я, — самый красивый мужчина, из всех, кого я видела в своей жизни… (вранье! Криштиану Роналду намного интереснее). У него такие синие глаза… И волосы прямо до плеч… А голос! Такой низкий, бархатный.

Дзинь! Это Матти грохнула сковородкой. Продолжаем разговор!

— Он привез меня в замок на своей лошади. Такой белой-белой, как облако. И мне обещал на свадьбу лошадь подарить (и снова вранье, ничего он мне не обещал).

Хрясь! Это вслед за сковородой полетела разделочная доска. Верной дорогой идешь, Маргарита. Сейчас ты ее дожмешь.

— А Ее Величество была так добра… И Его Величество был так добр… и Ее светлость, герцогиня Дарайская…

— Гортензия была к тебе добра? — не выдержала Матти, — да если она тебе на обеде салатику положит, лучше не есть, наверняка плюнула! Она же спала и видела, как свою малахольную Иолли за принца замуж пристроить. Только он ведь не дурак, принц-то. Он всех служанок в замке на сено перетаскал, а к Иолли только и подходил ручку поцеловать!

…Да! Любопытные факты узнаю о своем нареченном. Хотя и ожидаемые. Собственно, в таскании служанок на сеновал нет ничего особенно страшного, если девушка не против, и если оба — предохраняются. Здоровый секс необходим для полноценной жизни. Хотя то, что об этом весь город знает, наверное, нехорошо.

Или это я придираюсь? О звездах всегда говорят на кухнях, это закон всех миров, без исключения. А принц Джуэл — местная звезда. За неимением Роналду.

— Ну, — я легкомысленно пожала плечами, — ее можно понять. Любая мать мечтает о лучшем для своего ребенка.

— Принц Джуэл, это, значит, лучшее? — ядовито спросила Матти, — А как же Марк?

— А Марк голодный! Надеюсь, блинчики еще остались?

Я стремительно обернулась на голос… и поняла, что мне конец. Все. Сколько веревочке не виться… Колдун стоял в дверях и улыбался. А у меня сердце забыло, как стучать. Странный солнечный свет обливал его с ног да головы, заставляя светиться, и в глазах, темных и теплых, тоже было солнце — целый океан тепла. И смотрел он при этом не на Матти, и даже не на блинчики, а на меня. Жадно, горячо, не отрываясь. Выходит, не сон. Все правда. Его пальцы на моей щеке, и потом — нежно ласкающие волосы…

Марк поймал мой взгляд. Прочитал его мгновенно. Улыбнулся виновато.

— Да-а, спалился… Извини, Маргарита.

— А я придумала, как проверить твою гипотезу, — брякнула я, — на счет портала.

— Твою гипотезу, — поправил Марк.

— Хорошо, нашу. Надо туда запустить зонд. Беспилотник с датчиками.

— Обожди! — колдун вскинул руку и подтянул к себе табурет, — в тетради эти слова записаны?

Глава 10

Жесткие шутки

Утром разбился зонд, над которым мы с Марком работали, как проклятые, почти двое суток.

Сначала мы до хрипоты спорили на счет формы. Я доказывала преимущества "сигары", ведь ему предстояло лететь сквозь довольно плотную среду, по крайней мере, поначалу. Марк стоял за цилиндр, как за наиболее вместительную штуку, запихать в него предстояло не меньше, чем в луноход: заклинания-датчики, которые будут записывать положения предмета в пространстве относительно координатной сети миров, брать пробы воды, воздуха, земли, и, разумеется, вести фотосъемку. Да, такое заклинание тоже было и использовалось, держите меня, художниками и портными. Чтобы не терзать знатных господ примерками и позированием. Господин просто входил в специальный круг, принимал позу и — круг сохранял его точный отпечаток. Правда, сил на это уходило не меряно, и через пять дней, максимум, отпечаток рассеивался… Но Марк сказал, что нам и дня хватит, если все пойдет хорошо.

Остановились мы на классическом шаре. Каторжная работа! Мы почти не спали. Я — рисовала, рассказывала, выворачивала мозги на изнанку, пытаясь воспроизвести всю случайно задержавшуюся там физику и химию, а Марк переводил формулы на привычный этому миру язык заклятий. Мы пробовали воспроизвести фрагменты шара в лаборатории, отлаживали датчики, браковали результаты и снова пробовали, как одержимые. Матти ворчала, но таскала нам обеды и ужины. К концу первой бессонной ночи я научила ее варить чифир. Мир обогатился новым знанием. Марк сказал, что это — великая вещь, которую нельзя отдавать в чужие руки, так что его секрет умрет вместе с нами.

Я горела этой работой, потому что знала — это все, что нам осталось на двоих. Больше ничего не будет. Королева не может… и далее по тексту.

На то, чтобы разобраться в личном, времени, банально, не хватило. Да это и к лучшему.

Дня не понадобилось. Мы, практически, сразу поняли, что все пошло юзом. Что-то мы сделали вообще не так. Шар даже не коснулся воды, он просто рассыпался над водопадом. Это было потрясающе наглядно.

Дух водопада, в которого Марк не верил, явил свою волю так, чтобы дошло даже до самых упертых атеистов.

Времени на второй эксперимент нам не предоставили. Свадьбы, будь они…

Разумеется, храм, где заключались браки, был выстроен, практически, у самого водопада, и, конечно, церемония свершалась перед самым закатом. Чтобы новобрачные, уже соединенные узами, могли вместе насладиться зрелищем, которое больше не было для них запретно.

За час до церемонии меня навестила королева Александра. Держалась она непривычно мягко, утешала меня по поводу неудачи запуска зонда, обещала, что Арчибальд обязательно еще раз отправиться в мой мир и, если получится, принесет в зубах справочник по физике сред.

В конце концов я не выдержала, и спросила прямо, что королева хочет сказать, но не решается.

— Принц может показаться тебе несколько молчаливым, — виновато произнесла королева, — но ведь это не главное. Он будет ласковым. Джуэл, правда, дорожит тобой, Маргарита, я вижу это, я — мать! Ты, главное, забудь, что женщины любят ушами и постарайся представить… ну, как будто, ты выходишь замуж за очень хорошего человека, но — лишенного дара речи.

— Он, что, так и не?.. — поразилась я.

Александра покачала головой и жалобно взглянула на меня.

— Ты ведь там была? Может быть скажешь, что произошло? Иоланта молчит, причем молчит так… Я не узнаю эту девушку! Словно Марк и вправду ее заколдовал. Всегда была такой спокойной, послушной, мягкой. А сейчас в нее будто бунтарский дух вселился. Он точно не колдовал над ней?

— Нет, — твердо сказала я, не позволяя ей понять, какую боль мне причиняют эти разговоры о Марке и Иолли.

— Тогда… Что же он мог сделать? Как всего за несколько дней он приобрел над ней такую власть, что она отказала своей королеве. Своей второй матери.

— Спас ей жизнь?! — подумала я, но промолчала. Это была не моя тайна, и раз Марк и Иолли решили ее хранить, я тоже не нарушу молчания.

— Может быть ты… поговоришь с ней? Еще раз? Я всегда желала ей только добра и не искала бы для сына лучшей невестки, но кровь Ангеров! Она перечеркнула многие мечты о счастье… Она диктует свои условия, а мы вынуждены подчиниться. Император без колебания сотрет Румон с лица земли, если возникнет хотя бы подозрение о том, что может родится дитя, в котором соединяться Ангеры и старая аристократия.

Мне вдруг стало очень нехорошо. Королева не сказала "если родиться". Она сказала "если возникнет хотя бы подозрение…" Ребенок, родившийся на месяц раньше срока — это основание для подозрений? Черт! Еще какое. Да если при этом он будет похож на Джуэла, это вообще трэш. А если у Ангеров действительно сильная генетическая линия, он будет не просто похож, он будет копией.

Почему мы не подумали об этом раньше? Или все продумано, только я не в курсе?

— Хорошо, — кивнула я — Поговорю с Иолантой. Где она?

— Она придет сюда, — откровенно обрадовалась королева, — постарайся смягчить ее, Маргарита. Мой сын молчит, и это страшно. В первый раз за двадцать три года я не знаю, что у него на сердце. Когда ты сама станешь матерью, ты меня поймешь.

Королева вышла, а я осталась ждать. В небольшой комнатке со специальным стулом-стойкой, на котором нельзя сидеть, чтобы платье не помялось, можно лишь прислониться и отдохнуть. Я вспомнила Воздух, который про себя продолжала называть призраком дивана, и чуть не расплакалась.

Хотя невесте на свадьбе вроде бы положено плакать.

Еще и платье это, розовое. Ненавижу розовый. Хотя блондинкам идет, а цвет не такой, чтобы уж совсем поросячий, скорее нежный и почти теплый. Но все равно ненавижу! Хотя, давно пора признаться, что дело не в платье. А в том, кто будет с меня его снимать уже через час.

Хорошо, что я не услышу никаких объяснений, извинений, обещаний. Марк, сам того не зная, сделал мне отличный подарок на свадьбу. Еще одного "дитя", сказанного низким, бархатным голосом, я бы просто не выдержала — впала в истерику.

Ну вот что с принцем не так, а? Красив, как бог. Наверняка и в постели не промах, раз всех горничных пере… В общем, если дело в опыте, то тут его будет до затылка. Радоваться нужно.

Королевой буду. Со временем. Вместо убогой комнатушке на рабочей окраине — целая страна. Хоть и маленькая. Дети будут. Разве я могла там, в том мире хотя бы мечтать о ребенке? Куда бы я его принесла? В общежитие?

А тут все условия. Ну и что же мне, собаке белой, не хватает?

Спросила — и сама себе ответила: Марка. Если бы он не объяснил мне так беспощадно, что дружбе конец, возможно, я так и не бесилась. Ведь… черт, не в голом торсе дело, правда! Просто — не попадались мне раньше такие люди. Жадные до жизни, плюющие на условности и без просьб, сами, мгновенно подставляющие плечо под любую ношу, которую не снести в одиночку.

— Я его люблю, — прошептала я в тишине то ли комнаты, то ли кельи, — дух водопада, сегодня я узнала, что ты и впрямь существуешь. Прости за эту дурацкую затею с шаром и, если можно, забери мое сердце. Болит, — пожаловалась я в пустоту.

Святые котики, хоть бы призрак горничной объявился, поболтать.

— Кандис, — позвала я.

Она возникла мгновенно, словно ждала. Реверанс в ее исполнении выглядел куда изящнее, чем в моем.

— Добрый вечер, госпожа Маргарита. Благословить вас?

— А поможет? — спросила я с истеричным смешком.

— Кто знает.

— Ну, если никто не знает, тогда не будем и пробовать, — решила я, — мы вот сегодня уже попробовали. Два дня работы — псу под хвост. Вот отчего зонд взорвался, ты не знаешь?

Спросила я просто так, чтобы хоть куда-нибудь выплеснуть горечь неудачи, не держать в себе. Ответа не ждала, откуда? А Кандис склонила голову на бок, пытливо посмотрела на меня. И совершенно спокойно сказала:

— Знаю.

— Серьезно? — подскочила я, — Ну? Что было не так?

— Госпожа Маргарита, — призрак чуть заметно улыбнулся, — ну вот о чем вы думаете перед свадебной церемонией?

— Да мне просто интересно. Ведь все же сделали правильно.

— Вы не позвали дух водопада по имени. И… просто заклинания не пройдут. Они должны быть привязаны к живой душе. Желание — вот ключ. Страстное желание. Ваша игрушка не желала ничего, поэтому и разбилась. Все просто. Не стоит множить сущности без необходимости.

Челюсть со стуком брякнулась на грудь. Призрак другого мира, цитирующий закон "бритвы Оккама" — это было немножко слишком.

— Что вы хотите, госпожа Маргарита? — Кандис вдруг сделалась убийственно серьезной, — говорите сейчас. Не думая. От сердца. Чего ваше сердце желает в это мгновение? Желание — это ключ, который открывает все двери.

В голове завертелся водоворот, набирая силу. И я выпалила, не думая:

— Остаться с Марком. Вернуться домой. Вылечить короля. Но ведь это невозможно. Эти желания противоречат друг другу.

— Не думайте, госпожа Маргарита. Не вычисляйте. Не считайте. Просто желайте. И зовите! Зовите духа водопада по имени!

Последние слова прозвучали как сквозь толщу воды. Я почувствовала, что меня аккуратно, но сильно трясут за плечо.

— Что с тобой? — круги перед глазами погасли и выплыло встревоженное лицо Иоланты. — Ты что, в обмороке? От волнения, да?

— Ты знаешь, — я нервно хихикнула, — я, кажется, задремала. Ты же видела, мы с этим шаром больше суток не спали.

— Вы оба просто одержимые, — Иолли улыбнулась. В платье невесты, с высокой прической и розовыми бриллиантами в волосах, она была настолько хороша, что я в первый раз остро пожалела о потерянном телефоне. Сейчас бы сфоткать. — Ее Величество велела зайти. Я подумала, что тебе плохо. Захватила нюхательную соль. А ты, оказывается, просто спишь.

— Извини, — я развела руками, — как настроение, подруга?

— Джуэл весь день промолчал, — шепотом поделилась она, — бережет себя для брачной клятвы. Там как раз десять слов.

— Серьезно? — восхитилась я, — Думаешь, Марк это нарочно? Заранее рассчитал?

— Мог и рассчитать. Ты же знаешь, он такой, — в голосе брюнетки прозвучала гордость.

— Э! — я постаралась улыбнуться, — Да ты, подруга, часом, не влюблена, а? Что-то симптомчики уж больно знакомы.

Иолли мгновенно сделалась серьезной.

— Нет, Маргарита. Не влюблена. Люблю. Очень сильно. Жизнь за него отдам, — по мере того, как она говорила, убежденно и страстно, мое лицо все больше вытягивалось. Вот, значит, какие чувства пробудил в тихоне случайный жених. Что ж… Это, наверное, неплохо. А Иолли продолжала, — У меня никогда не было старшего брата. Такого, который бы все понимал, защищал, учил плавать и драться, не давал скучать.

— Постой, — вырвалось у меня, — так ты любишь Марка как брата?

— Как самого лучшего брата в мире.

— Но выходить замуж за братьев — плохая идея, — вырвалось у меня.

Иоланта светло улыбнулась.

— Что поделать, другой нет. Марк сказал, что мы поладим. Я ему верю. Настолько верю, что в первый раз за три года смотрю в будущее без страха.

— Ты все еще любишь Джуэла? — дошло до меня, — Серьезно, подруга? После всего, что он тебе наговорил?

— В нем говорили обида и ревность, — мягко произнесла Иолли, — не стоит их слушать, они никогда не скажут ничего умного. — но в тот момент, когда я уже мысленно точила карандаш, чтобы записать ее в святые, она вдруг жестко усмехнулась, — Вот теперь пусть помолчит. Десять слов в сутки — самое то, чтобы научиться, наконец, думать, прежде чем открываешь рот. Полезное умение для короля.

Я покачала головой:

— Кажется, где-то я уже слышала эти интонации.

По коридору пробежали чьи-то торопливые шаги. Искали пропавшую невесту.

— Церемония начинается, — сказала Иоланта, — ты все помнишь?

— Вроде да. Приведут под покрывалом, за руку, дадут чашу. Если не хочу, можно не пить. Но тогда больно будет. Потом служитель надрежет руки и соединит. Потом — к водопаду. Ничего сложного.

— Все правильно. — Иоланта еще раз посмотрела на меня, внимательно, пытливо. Хотела что-то сказать, но потом передумала. И — исчезла.

Я прикусила губу. У брюнетки явно было неплохое настроение. Она приняла ситуацию и была настроена извлечь из нее максимум пользы.

Смогу ли я по-прежнему любить ее, год за годом принимая их с Марком во дворце и наблюдая из первого ряда, как крепнет их взаимная привязанность, превращаясь в любовь. А ведь так и будет! Они оба этого хотят. Они полны решимости построить друг к другу мост и будут оба трудиться в браке, засучив рукава. Эта сладкая парочка просто обречена на семейное счастье.

Или во мне тоже говорят ревность и обида?

Потом на меня набросили розовое покрывало и повели.

Храм оказался небольшим, и потолок — низким. Сквозь покрывало я не различала деталей, но поняла, что вырублен он прямо в скале. Тут было сыро и прохладно, кожа немедленно покрылась мурашками.

Пахло водой и какими-то благовониями. Отчетливо слышалось журчание. Меня подвели к постаменту, на котором стояла большая каменная чаша, в центре ее бил фонтанчик.

Появился жрец, кажется, немолодой и довольно полный. Больше я ничего разглядеть не смогла — он приподнял покрывало и протянул мне пиалу, пахнущую остро и тревожно.

От росы Лефара я отказалась, пусть сами пьют. Уж как-нибудь вытерплю и надрез на руке и радости брачной ночи без наркоты. Наркотики — зло! Спорить со мной жрец не стал. Так же, как и с Иолантой, которая через мгновение сделала то же самое.

Я, было, удивилась, но потом сообразила, что, скорее всего, ей это посоветовал Марк, зная о ребенке. Беременным сомнительные вещества точно ни к чему.

Ладонь обожгла острая и неожиданно сильная боль. К такой я была не готова, и не заорала только от неожиданности. Рядом сдавленно выдохнула Иоланта. Тихий голос Марка успокаивающе шепнул: "Уже все".

— Соединяю дыхание, соединяю кровь, соединяю сердца, — запел жрец, — во имя Святых Древних, да будут двое одним, да обретут они небо… Повторяйте за мной, дети Древних. Повторяй и ты, гостья из иного мира: "Отдаю себя тебе. Прими меня светлого и темного, как себя"…

Первым слова клятвы повторил принц Джуэл. Его голос, красивый голос, чего уж там — звучал немного неуверенно, но слова он произнес четко и громко.

— Отдаю себя тебе, — заговорила я, с каждым произнесенным словом понимая то, что как-то упускала до сих пор. Это не в ЗАГС сходить, это навеки. Что же я делаю? На, кажется, метаться уже поздно. — Прими меня светлую и темную, как себя…

— Отдаю себя тебе, — в голосе Марка звучала неотвратимость. — Прими меня светлого и темного, как себя…

— Отдаю себя тебе, — тихо произнесла Иоланта, — Прими меня светлую и темную, как себя…

Жрец снял покрывала, и мы, наконец, увидели друг друга. Джуэл, снова в белом, но на этот раз в более пышном и богато расшитом костюме, с тонким обручем на темных кудрях, был хмур, словно шел на казнь через повешение, и был уверен, что своей смертью покупает что-то очень важное. Иолли смотрела на него нежно, но "словно сквозь воду". Марк… я с трудом заставила себя повернуть голову и встретиться с ним глазами. Он смотрел на меня, только на меня. И — прощался.

Он никогда и ни за что не предаст доверившуюся ему Иолли. Это я могла понять. А вот интересно, меня предавать, это как — нормально? Это твоя благородная душа вынесет? А моя?

"Прими меня светлого и темного, как себя…" Приняла, Марк. Ты так решил, значит, так тому и быть. И какая разница, что сердце болит. Не долго ему осталось. Дух водопада заберет его, и я остыну. Это — мое решение. Прими. Прими меня светлую и темную… как себя.

Прочел ли он мои мысли? Или просто что-то почувствовал. Но — кивнул, понимая и принимая.

— Соединяю дыхание, соединяю кровь, соединяю сердца, — снова завел жрец, — во имя Святых Древних, да будут двое одним, да обретут они небо… Вытяните руки, дети Древних и ты, гостья из иного мира.

Повинуясь жрецу, мы, все четверо, протянули руки над чашей. Наши с Марком пальцы почти соприкоснулись. Я хотела отодвинуться, но его взгляд ударил, как молния: "Нет! Только не сейчас!" — и я осталась на месте.

Тонкая струйка крови текла по руке, падая в чашу и окрашивая воду в розовый.

— Соединяю дыхание, соединяю кровь, соединяю сердца. Во имя Святых Древних, да будут двое одним, да обретут они небо…

Из чаши вдруг ударил сноп света, вверх, в потолок. Я чуть не шарахнулась назад, но трое рядом со мной стояли спокойно, и я перевела дух. Предупреждать нужно, что здесь такие спецэффекты!

Белый поток разделился на две ленты. И ленты эти, отделившись от сердцевины чаши, взлетели вверх, превратились в лежащие восьмерки, символ бесконечности. И — крепко и неожиданно чувствительно связали руки супругов. Попарно.

Принца Джуэла с Иолантой.

А меня — с Марком!

Я ничего не успела сообразить, жрец — растерялся. Королева, я только сейчас заметила ее среди гостей, сдавленно ахнула и закрыла лицо руками в ужасе. Принц и герцогиня в крайнем изумлении смотрели на свои навеки связанные руки.

А Марк уже шагнул ко мне, выдернул меня к себе, прижал так, что перехватило дыхание и, захватив мои губы своими, уже… нет, не целовал — лишь упоенно дышал в такт со мной.

Люди могли интриговать хоть до посинения, а дух водопада решил по-своему.

Кажется, я потеряла сознание. Если это возможно — потерять сознание, оставаясь на ногах. Соображаловка точно отключилась.

В храме царил полнейший кавардак, Александра трясла бедного жреца, как грушу, намереваясь утопить его в фонтане. Обалдевший от неожиданности принц в восьмой… или уже в восемнадцатый раз целовал Иоланту, теперь уже свою, законную супругу, и немота ему совершенно не мешала — в этом королева не ошиблась.

Гортензия сияла и шумно поздравляла молодых, через два слова называя принца сыном, герцог был хмур и озадачен, брюнетка сияла на весь храм ярче розовых бриллиантов, а гости не понимали кому дарить подарки.

Конец этому дурдому положил Его Величество.

— Ладно, — негромко бросил он, и хаос немедленно осел, а затем и юркнул под плинтус, — То, что превыше людского разумения, сказало свое слово. Нам остается принять его волю. Да будет так. Властью короля Румона полностью подтверждаю свершившееся ныне в храме и скрепляю браки светской печатью. Джуэл, Иоланта. Подойдите ко мне, дети и дайте клятву наследников.

— Пойдем отсюда, — шепнул Марк, — самое время удирать.

— А… ты можешь мне объяснить?

— Потом, — отмахнулся он, — все плохо, но все завтра. Темные боги, Маргарита, неужели твое любопытство не может подождать до утра?

— А твое?

— А мое, кажется, сдохло. Но хоронить тоже буду завтра, все завтра.

— А закат?

— Ты так хочешь его увидеть?

Я честно прислушалась к себе.

— Знаешь, кажется, все-таки хочу.

— Тогда бежим!

— Куда?

— Окно моей спальни — лучшее место для наблюдения за водопадом. Точно. Потому и башня досталась мне дешево, там никто не хотел селиться.

Пробег по вечернему городу в памяти не отложился, должно быть, я все еще была "без сознания". Зато кое-что другое я помню отлично. Мы уже подбегали к башне, когда Марк шепнул: "Не бойся!" и — подпрыгнул. Высоко подпрыгнул. Очень высоко… Я ахнула и прижалась к нему, когда поняла, что город стремительно подает вниз: улицы, лестницы, ограды.

Секунда — и мы оказались на балконе.

— А что? Так быстрее, — отмазался колдун, — вот тебе твой закат. Любуйся. Я всегда держу слово.

Рыжий шар солнца становился малиновым и медленно погружался в чашу, легонька касаясь всех пяти потоков.

— Сейчас еще брызги засветятся, — шепнул колдун куда-то мне в шею.

— Марк! — ахнула я.

— Ты любуйся, не отвлекайся. А я делом займусь…

Под "делом" Марк подразумевал мое свадебное платье, которое шили с таким расчетом, чтобы его спокойно, не напрягаясь, сняли с невесты четыре горничные. После пятого или седьмого поминания темных богов я не выдержала.

— Слушай, великий воин. У тебя там где-то без дела длинный такой кинжал валялся?

— Заколоть портного? — живо откликнулся он.

— Да возьми и просто разрежь этот розовый ужас к чертовой бабушке.

— Слушаюсь, моя королева.

Кинжал оказался почему-то рядом, под рукой. То ли Марк его позвал, то ли всегда был вооружен. Темное лезвие матово светилось в полутьме и до меня вдруг дошло, что кромка очень острая.

Я крепко зажмурилась, стараясь не дышать.

Холодное лезвие коснулось спины. Кожей я почувствовала опасный холод режущей грани. Нож скользил рядом со шнурками, аккуратно и медленно срезая их один за другим. Марк вдруг совершенно перестал торопиться и поминать темных богов. Теперь движения его стали уверенными и точными. Со сводящей с ума аккуратностью он раскроил корсаж на четыре части, срезал рукава, скользнул по ленте, скрепляющей юбки.

Между прочим, корсажная лента невероятно прочна, на ней можно грузовик потянуть. Насколько же, действительно острый этот нож?

Ночной ветер скользнул по голым плечам. Я смотрела, как тускло сверкает в темноте лезвие, и как светятся глаза черного колдуна. Как он неотрывно смотрит на мое лицо. И тут до меня дошла еще одна вещь — Марк смотрел мне в глаза, а не на то, что творил нож в его руке.

Я хотела сказать об этом, но горло перехватило. Не страхом. О, нет, совсем не страхом. Было что-то невероятное в том, как с меня падали обрезки сначала пышных юбок, потом тонкого белья, подвязок. Каждый раз, когда лезвие касалось кожи, я закусывала губу, чувствуя, как нарастает острое удовольствие.

— Твоя очередь, — хрипло шепнул он.

Я потянулась к крючкам на камзоле.

— Нет! — он мягко перехватил мои руки и протянул нож, рукоятью вперед.

— Давай! — шепнул он. Глаза в темноте сверкнули каким-то запредельным, шальным удовольствием.

— Ты сошел с ума? — в горле пересохло.

— Ты же медик. Должна уметь.

— Марк!!!

— Ты показала мне свое доверие, Маргарита. Полное доверие. Теперь я хочу, чтобы ты увидела мое. Посмотри, как я доверяю тебе, Маргарита. Полностью Абсолютно… Давай!

Я, действительно, это умела. Даже пару раз приходилось делать в "полевых" условиях, в травмпункте. Но вот так, когда комната освещена только луной, а руки дрожат от возбуждения, которое нарастает лавиной и грозит погрести под собой.

Это было самое дикое упражнение на самоконтроль.

Когда с тела колдуна упал последний лоскут, я уже была готова сама зарезаться, просто, чтобы больше не ждать. Ну нельзя так, не железная же!

— Иди ко мне… Люблю тебя, Маргарита.

Этого стоило ждать. Стоило удержаться тогда, в библиотеке, чтобы сейчас получить это невероятное тело в полное распоряжение.

Колдун сказал — доверяю. В эту ночь я узнала, что у Марка слова настолько не расходятся с делом, что просто составляют с ним одно целое. Он, действительно, отдал мне себя, светлого и темного. Полностью. Стер самые последние границы. Я быстро поняла, что могу не спрашивать разрешения ни словом, ни взглядом, ни касанием. Мне было безусловно и полностью можно вообще все, что только взбредет в шальную голову.

Никогда в жизни я так не взлетала, даже не представляла, что можно так высоко, и так остро. Что это вообще — бывает.

Уже под утро, прижимаясь к нему на смятых простынях, я тихо шепнула: "Это была ночь для меня. А что ты хочешь, Марк? Скажи мне?"

Он обнял меня. Не просто положил руку и прижал, а словно завернул в себя со всех сторон, закрывая от всех несчастий.

— Скажи! — потребовала я.

— Я хочу… Хочу быть к тебе ближе, чем твоя собственная кожа. Хочу стать твоей частью, твоей кровью и плотью, твоей сутью. Хочу уйти в тебя и раствориться. И хочу, чтобы это никогда не кончилось.

Я тихо, довольно рассмеялась.

— Я поняла, Марк. Только это говорится не так.

— А как?

— Я хочу ребенка…

Рассвет над водопадом оказался еще круче, чем закат.

Глава 11

Король-змей

Завтрак мы проспали. Проспали бы и обед, но забыли задернуть шторы, и солнце, стоявшее уже в зените, растормошило не хуже голодного котика.

Матти, услышав, что молодожены проснулись, бросилась сервировать торжественный завтрак, но, увидев меня, закутанную в шелковое покрывало, чуть не уронила поднос.

— Ну, нечего мне одеть, — я развела руками, — так получилось.

— Да уж, видела я, как получилось, — хмыкнула Матти, — разыгрались вы, ребята. И камзол, и платье в лоскутики. Обычно же только шнурки режут.

— Так, — я прищурилась, изображая "прокурорский" взгляд, — колитесь, подозреваемый. Значит, это была не просто эротическая ролевая игра?

— Не просто. Это обычай. Муж и жена показывают, что доверяют друг другу полностью и не бояться дать в руки другому оружие и повернутся спиной. Он возник, когда в Румонскую Марку пришла Империя. Завоеватели укрепляли свое положение браками с местными аристократками. А некоторые из них были патриотками.

— И многих зарезали? — осведомилась я, откусывая бутерброд.

— Порядочно. Но обычай прижился.

— А вы знаете толк в извращениях.

Колдун протянул руку и достал прямо из воздуха… два кольца. Они и были воздушными, едва видимыми, очень простыми.

— Обручальные? — удивилась я.

— Это не совсем кольца, — Марк наклонился ко мне, взял в руки мои ладони, — я сделал их ночью, на чистом вдохновении. Так не наукой занимаются, а баллады пишут. Ничего не просчитывая, на глаз… Но я уверен, все получилось.

— Что это за кольца? — мягко спросила я.

— На пальцах они будут невидимыми и неощутимыми. Не соскочат и не потеряются. Если один из нас будет в беде, кольцо просигнализирует второму, чтобы тот мог помочь.

— Эта опция мне нравится, — кивнула я, — но ведь это не все, Марк.

Колдун вздохнул. Но договорил.

— Если я нарвусь, всерьез, твое кольцо станет видимым и ты сможешь его снять. И — не ждать напрасно. — Я открыла рот, но Марк не позволил себя перебить, — Это просто страховка. На всякий случай. Я ведь не только колдун, но и солдат. Надевай, Маргарита. Отказ не принимается.

Вызов из дворца пришел ровно через полклепсидры. Следили они за нами что ли? На этот раз, для разнообразия, нас требовал к себе Его Величество. Обоих.

— Пойду под иллюзией? — невинно спросила я, позволяя покрывалу сползти с плеча.

Марк поперхнулся морсом, прокашлялся и отчеканил:

— Через мой труп. Помниться, Его Величество тебе нравился…

— Куда же делось твое абсолютное доверие?

— При мне. Но лучше послать за твоими платьями. И, кстати, спорю на что угодно, Матти это уже сделала.

Конечно, он оказался прав.

Для визита к королю я одела голубое, почти закрытое и не слишком праздничное платье. Почему-то мне казалось, что зовут нас не для того, чтобы поздравить с бракосочетанием.

Марк был спокоен, держал меня под руку с видом собственника и, улыбаясь, раскланивался со встречными придворными. Но я уже знала — если Марк улыбается так — подчеркнуто весело и беспечно, жди беды.

Ожидания оправдались на все сто. Нас провели не в тронный зал и не в кабинет, как я ожидала, а в просторное помещение в одном из дворцовых донжонов, где не было ничего, кроме огромного зеркала в массивной стальной раме.

Улыбка Марка погасла еще на подходе, а, увидев зеркало, он тихонько, но с большим чувством помянул темных богов, немного подумал, прибавил к ним черта и пожелал им всем катится лесом и в болото.

Королевская чета появилась почти сразу. Его Величество был хмур и не скрывал беспокойства. Александра кусала губы.

Следом вошли молодожены. Иоланта была одета в дорожное платье, ее лицо скрывала вуаль. Принц выглядел так, что его прямо сейчас следовало хватать, и писать с него поясной портрет. А еще лучше — изваять скульптуру, в полный рост и на коне. Благородный герой, иначе не скажешь: подбородок выставлен, плечи развернуты, в глазах обреченная решимость.

— Поступил срочный вызов, — пояснил король, — Иоланту требуют ко дворцу Императора.

— Сколько у нас времени? — мгновенно сообразил Марк.

— Нисколько. Ей выделили половину короткой клепсидры, чтобы собраться.

— Ничего. Если выделили половину, то подождут и целую, — решил колдун, — скажем, дама туфли к платью подбирала, а я — криворукий мастер и никак зеркало настроить не мог. Отмазка так себе, но если все хорошо, то прокатит, а если все плохо, так по любому плохо.

— Что это может быть? — нервно спросила Александра, — Почему Иоланту вызвали одну? Приглашения на семью нет…

— Что — понятно. Как — тоже понятно. Стоило бы заранее, перед свадьбой, все зеркала в городе переколотить. Не додумались.

— У Императора в Румоне есть свой человек?

— Наверняка. И даже не один.

Его Величество кивнул. Мысли короля полностью совпадали с мыслями колдуна и были такими же невеселыми.

Марк взял меня за руку, тихонько, ободряюще сжал… И точно так же, немедленно сжалось мое сердце. Я поняла все — и сразу.

Колдун подошел к Иолли, с бесцеремонностью близкого человека откинул вуаль и аккуратно приподнял ее личико за подбородок.

— Эй, красавица, ты здесь? Хватит киснуть, императорский дворец посмотришь. Может быть и самого императора увидишь, интересный мужик. Если справимся быстро, я тебе проведу экскурсию по парку, фонтаны покажу. У меня есть допуск. Если его еще не аннулировали, но это вряд ли. Рамер IX не забывает своих солдат.

— Марк? — переспросил Его Величество.

— Вместе с ней пойду, так спокойнее. Благородная дама может взять с собой телохранителя, это нормально и приветствуется.

— С Иолли пойду я, — сказал Джуэл.

— Минус четыре. Осталось шесть, — заметил Марк, — Если ты, конечно, со вчерашнего дня не успел покаяться.

Судя по лицам присутствующих — не успел.

— Я сейчас все расскажу!

— Минус восемь. Осталось два. Сейчас и расскажешь. Как только мы с Иолли отбудем.

— Я не… — на этом отпущенный на сутки десятидневный лимит закончился и принц Джуэл остался изображать мемчик к детскому стишку: "Открывает щука рот, а не слышно, что поет".

— Силен, мужик. столько продержался без языка, уважаю, — заметил Марк, поворачивая зеркало в тяжеленной раме. Похоже, оно было на шарнирах и пресловутая "настройка" проходила по типу антенны, — я бы уже через пятнадцать минут побежал каяться во всех грехах, а если бы их не хватило, придумал еще десятка полтора, чтобы наверняка.

Зеркало вдруг потемнело, и с той стороны показалась комната — почти копия нашей, только больше раз в пять, и с низенькими диванчиками по периметру.

— Вашу руку, госпожа, — Марк внимательно взглянул на Иоланту, — кольцо мое не потеряла?

Принцесса показала левую руку, где, жутким диссонансом, среди изящных перстней с бриллиантами скромно темнело железное кольцо Марка.

— Джуэл хотел, чтобы я от него избавилась. Но я напомнила об обычае: кто одел, тот и снимает. А без согласия женщины "солдатское" кольцо снять нельзя, если только вместе с пальцем.

— Я всегда говорил, что ты — умница, — подмигнул Марк. — Вот так — глазки подняла, взгляд уверенный. И ничего не бойся. Если что — прорвемся с боем.

— Из императорского дворца? — воскликнула королева.

Марк развернулся к ней:

— Вряд ли это будет труднее, чем из осажденной Атры. Все, господа, время.

Зеркало на миг сделалось совершенно прозрачным, словно тонкая грань, отделяющая нас от дворца, исчезла. Марк шагнул первым, Иолли следом — и оно погасло. Точнее — снова стало самым обычным зеркалом, в котором отражалась наша комната, король, королева, я и принц Джуэл.

Очень встревоженный принц Джуэл.

— Слушаем тебя, сын, — сказал Его Величество.

— Я могу подождать за дверью, — я уже развернулась, чтобы выйти, но принце жестом остановил меня.

— Не нужно, — сказал он. Нормально сказал, голосом. Королева слабо улыбнулась. — Я хотел, чтобы Иолли стала моей. Меня всегда бесил обычай, по которому жену принцу выбирает кто угодно, только не он сам.

— Но, милый, ты же знал, что этому есть серьезные причины, — Александра покачала головой.

— Любовь — это тоже серьезная причина.

— Браво! — удивилась я. Такого заявления не ожидала. Не от Джуэла.

— Я решил, что разорву эту цепь. Как угодно. Три года назад я повел Иоланту к водопаду, — Александра ахнула и прикусила палец, но Джуэл сделал ей знак молчать, — Полтора месяца назад сделал ее своей. Сейчас она носит моего ребенка. Во время дуэли с Марком я обозвал ее гулящей девкой и посоветовал ему трижды подумать, прежде чем брать ее замуж. Я хотел, чтобы он от нее отказался.

— Ты же собирался жениться на Маргарите. Как это согласуется, сынок? — мягко спросил Его Величество, глядя на принца с каким-то странным, отстраненным любопытством.

— Так и согласуется, как ты понял, — беспощадно договорил Джуэл, — я решил дать клятву Маргарите, а Иолли сделать любовницей. После рождения законного наследника Маргарита оставила бы мою постель.

— Сын, — Александра недоверчиво сощурилась, — это же неправда. Ты не мог…

— Не только мог, но и сделал, — Его Величество, в отличие от жены, в исповедь сына поверил сразу, — Мы вырастили подлеца и мерзавца, и теперь осталось только выяснить, как дорого заплатит за наш просчет Иоланта и ты, моя дорогая. Мне, к сожалению, платить уже нечем, я банкрот. Обмороки твоей жены связаны с ребенком?

Джуэл кивнул, не поднимая глаз.

— И сейчас в руках императора женщина, чья беременность считается преступлением против имперской власти. Сын, ты всерьез надеешься, что Иоланта вернется? Кажется, тебе все же придется жениться на Маргарите. Судьбу не обманешь.

Я вздрогнула.

— Но, Ваше Величество, Марк был спокоен…

— Марк будет спокоен даже на эшафоте, характер. Но это же не повод считать, что все в порядке, и отрубленная голова — это не больно.

Его Величество посмотрел на меня с грустной улыбкой. В который раз я поразилась, какую гамму эмоций может выразить его всегда спокойное лицо. Ничего похожего на покер-фейс аристократов. Я сделала еще одну попытку:

— Марк не повел бы туда Иолли, зная, что дело безнадежно!

— Марк — бывший солдат и офицер Империи. И он прекрасно знает, как нереально быстро поднимается в поход армия Рамера Девятого. И за какое время она сможет быть у наших границ. Он все просчитал, и решил, что три жизни за спокойствие целого королевства — это приемлемая цена.

Я бы завыла от боли и безысходности, если бы не две вещи. Воздушное кольцо, которое пока не подавало сигнала, что Марк в беде. И дух водопада, который обещал забрать мое сердце в случае, если неугомонный колдун все же "нарвется всерьез". Отрубленная голова это, конечно, несчастье, без вариантов. А вот вынутое сердце вполне может быть благом.

— Мы можем что-нибудь сделать? — спросила я.

— Ждать, — Его Величество предложил мне руку, — Если случится невероятное, и их отпустят… то это невероятное будет где-то через полторы длинные клепсидры. Думаю, у меня в кабинете будет удобнее. И узнаем, если что, сразу.

В дверях король слегка замешкался. Я почувствовала, как по его телу прошла крупная дрожь, а пальцы на моей руке несколько раз быстро и мелко сжались. Поймав мой взгляд, он кивнул.

— Да. Уже недолго. Александра надеется на полгода, но судя по тому, как участились приступы, у меня, максимум, месяц. И поэтому нам нужен ребенок королевской крови. Как можно скорее.

— Ваше Величество, мой муж еще жив, — напомнила я, стараясь быть вежливой с умирающим королем.

— Ну так я и не толкаю вас с Джуэлом на ближайшую кушетку прямо сейчас. Подождем. Возможно, даже до вечера.

Мы прошли сквозь приемную, где трудились три секретаря, в огромный кабинет. Главным предметом здесь был не стол, хотя и стол впечатлял, а зеркало, раз в пять меньше, чем в башне, но тоже здоровое и в такой же раме.

— Располагайтесь, — предложил король, — нам принесут вина или, если хотите, мороженого.

Не хотелось ничего.

Я прошла по кабинету, разглядывая детали обстановки. Его Величество был сторонником минимализма, чтобы ничего не отвлекало от работы. Массивная, но очень простая мебель, панели без резьбы. Хотя, на счет резьбы я ошиблась — несколько панелей у самых дверей были украшены весьма искусно, геометрическим орнаментом, в который были ловко вписаны руны.

— Красиво, — похвалила я, — это сделал настоящий мастер. Тонкая работа. А почему их так мало?

Его Величество, кажется, смутился.

— Не успеваю, Маргарита. Трон — это не синекура. Иногда, по старой памяти, беру нож, чтобы обдумать решение, придать мыслям ясности. Помогает.

— Так это ваши работы? — изумилась я, — Вы режете по дереву? И… когда вы это делали в последний раз?

Невероятная догадка забрезжила на периферии сознания.

— После свадьбы, — признался король, — вчера. Не мог уснуть.

— Можно посмотреть?

Признаю сразу, искусству дипломатии меня учили носороги. Но король не обиделся, и, кажется, даже не удивился. Похоже, он принял меня в ближний круг на правах будущей родственницы.

— Конечно, Маргарита.

Панель была тяжеленная. Дуб? Или какое-то такое же благородное дерево. Я внимательно разглядывала рисунок, ища признаки дрогнувшей руки, испорченного реза. И не находила. Орнамент был безупречен.

— Это не Паркинсон, — сказала я, выпрямляясь.

— Маргарита?

— Я не знаю, чем вы больны, Ваше Величество, но это точно не дрогун. Человек с дрогуном на такой стадии не может так безупречно выполнить тонкую работу. И еще одно. Ваша мимика. Простите, Ваше Величество, но я всегда поражалась, как выразительно ваше лицо, сколько в нем оттенков эмоций. Больные болезнью Паркинсона отличаются "каменной маской", их лица не выражают ничего, мышцы атрофированы.

— Может быть, просто еще рано?

— Это начальная стадия. Те признаки, по которым ваши лекари определили дрогун, появляются позже. У вас что-то другое.

— И вы можете определить — что именно?

— Если мне принесут медицинский справочник.

Король выпрямился. Он смотрел на незаконченную резьбу со странным выражением и, кажется, не очень-то радовался.

Справочник, или то, что здесь сходило за таковой, принесли очень быстро. Следом появился худенький старичок с жидкой, но холеной бородкой, одетый с претензией на дворянское звание, но костюм был пошит из более дешевой ткани и вместо драгоценных камней украшен самоцветами.

— Где эта самозванка! — бородка подрагивала, — Ваше Величество, кого вы слушаете, позвольте узнать? Что девка может понимать в лекарском деле? В учебнике Лефара писано, что женщина — есть самка человека, существо глупое, безвольное и годное только для воспроизведения потомства. Мозга не имеет.

— А у вас ус отклеился, — брякнула я и ухватилась за принесенную книгу.

Обижаться на королевского лекаря мне и в голову не пришло, на практике и не такого наслушаешься. Сначала возмущаешься, пытаешься что-то доказать, объяснить. А потом просто делаешь свое дело, молча — и как можно лучше. И ехидные замечания смолкают сами, а взамен приходит уважение. Слову можно противопоставить только дело, а когда споришь с дураком, дураков уже двое.

К счастью, у создателя справочника была знакомая, близкая мне логика: болезни были описаны в алфавитном порядке, но под статьей о дрогуне была ссылка на другую страницу, где описывалась болезнь со схожими симптомами.

— Вот! — я торжествующе ткнула в нее пальцем, — нашла. Ваше Величество, простите, а у вас в семье не было оборотней?

Если бы в кабинете разорвалась бомба, эффект был бы меньше. Джуэл опешил. Королева выглядела так, словно я полезла в письменный стол Его Величества за тетрадкой, и случайно вытащила на свет божий чужие стринги. Лекарь исходил презрением. А Его Величество…

— Барри, вы свободны, — бросил он и указал козлобородому за дверь.

Едва она захлопнулась, королева забегала по кабинету.

— Вот, когда пожалеешь, что Марка нет под рукой, — заметил ее супруг, — сейчас залепил бы рот этому дурачку, как Джуэлу, и никаких забот. И ведь не казнишь, не за что. То, что человек — профан и неуч, не преступление.

Из всего этого хаоса я ухватила главное.

— Значит, были? Оборотни в роду?

Король вздохнул.

— Лучше сядь, Маргарита. Ковра у меня нет, а на деревянный пол падать больно.

…Кровь Ангеров. Ты, наверное, слышала об этом. Не могла не слышать. И, как лекарь, обязательно задавалась вопросом, что за проклятье она в себе хранит. Так вот — это не проклятье, а просто родственные узы. С императором Рамером IX, ныне правящим. Очень дальние, родство существует с времен Рамера Первого и Ангера Первого, но наша линия крови аномально сильна, а в смеси с любым старым аристократическим родом почти гарантированно дает пробуждение древнего наследия.

— Император — оборотень? — удивилась я, — А… кто? В смысле, кем он становится, когда…

— Змеем. Огнедышащим.

— Прикольно, — пробормотала я и все же последовала доброму совету. Села.

— Они все, первая гвардия Императора, прошли через инициацию в Змеином Лесу и получили вторую ипостась. Это помогло изгнать захватчиков, которые пришли… я плохо знаю этот эпизод истории. По нашей теологии — из другого мира. Захватчики были изгнаны, потомки императора получили провинции, женились на местных девушках. И постепенно кровь уснула. У всех. Кроме рода Ангеров. Наше наследие не засыпает. И это очень плохо.

— Почему? — не поняла я.

— Я, Джуэл и, тем более, ребенок Иоланты — магниты для заговорщиков. Стоит одному из нас обернуться… Даже оборачиваться не нужно, при малейшем подозрении на такую возможность весь род будет уничтожен. Возможно, вместе со страной. Во избежание угрозы бастардов. Рамер — неплохой человек, но, прежде всего, он правитель. И ему не нужны в империи смуты и гражданские войны.

— Понятненько, — пробормотала я. Подняла голову. Посмотрела прямо в глаза Его Величества. Серые, спокойные, упрямые и умные глаза короля. — А если вы тоже пройдете инициацию… Чисто теоретически, Ваше Величество… И немного поползаете змеем — вы излечитесь?

— Оборотничество — не болезнь, — поправил Ангер, — просто особенность организма. Вторая половина. Если ей не пользоваться, на первую ложиться двойная нагрузка, и, естественно, она изнашивается быстрее.

— Ваше Величество… Вы шпарите, как по учебнику, — я подозрительно сощурилась, — и давно вы в курсе, что у вас за болячка?

— Со дня смерти отца. Восемь лет.

— И восемь лет вы сознательно убиваете себя, зная, что лекарство есть, и достаточно протянуть руку, чтобы его взять?!! — мое возмущение вырвалось наружу фонтаном бурных эмоций. Я этого НЕ ПОНИМАЛА!!! Ни как врач, ни как человек.

— Румон важнее, — просто отозвался король, и все аргументы замерли у меня на губах.

Принесенное мороженое таяло в вазочках, и так же таяли надежды на благополучное возвращение наших "ушельцев". Конечно, когда на одной чаше весов благополучие огромной страны, а на другой всего лишь один мужчина, одна женщина и один пока не рожденный ребенок… ясно, что выберет правитель. Даже если он не моральный урод, не садист и не сволочь. Он выберет свою страну и свой народ.

А потом зеркало мелодично звякнуло. "Пришла SMS-ка" — хмыкнула я и попала в точку.

— Через зеркало прошли двое, — сказал принц.

И мы поспешили вниз.

Иолли выглядела измученной, не просто бледной, а, даже слегка зеленоватой. Ее пошатывало и потряхивало. Марк придерживал принцессу за плечи и шептал на ухо что-то успокаивающее, но, на мой взгляд, ей бы сейчас лучше зашли валерьянка или пустырник.

Джуэл бросился к ней.

— Вас отпустили, — повторяла Александра уже, кажется, в пятый раз, — Отпустили! Но — как?!

— Что они знают? — спросил Марк, кивая на венценосную чету.

Принц немного помедлил, но ответил:

— Все.

Марк сжал зубы, шумно выдохнул. И вдруг коротко, почти без замаха врезал Джуэлу кулаком в живот, так мощно, что тот отлетел к противоположной стене и впечатался в нее спиной.

— Марк! — крикнула королева.

Джуэл отдышался, неторопливо встал. Проверил ребра на предмет повреждений. И, мрачно взглянув на мать, коротко полонился колдуну.

— Спасибо за жену. И за науку.

— За науку, — сквозь зубы процедил Марк, — учить тебя еще и учить, десять палок дубовых обломать. Даже блок не поставил!

Его Величество по своему обыкновению смотрел на бардак спокойно и терпеливо ждал, когда до него дойдет очередь.

— Насколько я понял по состоянию моей невестки, ее допрашивали на амулете истины? — спросил он, — распорядитесь, чтобы ей принесли чай с медом, меда положить много. Ей нужно сладкое.

— У нас есть восемь месяцев отсрочки, — объявил Марк, — больше ничего нельзя было сделать. Но и это в нашем положении — императорский подарок. Попробуем распорядиться им с толком.

Мы расположились в одном из будуаров неподалеку. Сквозь занавески просвечивали солнечные лучи, Иоланта мелкими глотками пила чай и едва заметно морщилась, по распоряжению короля меда туда вбухали почти полчашки. Брюнетка прижималась к своему мужу, но смотрела на моего.

— Как вам удалось то, что удалось? — поинтересовался король, когда все разместились, а Иолли получила лекарство от стресса.

— Мое кольцо, — отозвался Марк, — мы представили дело так, словно Джуэл взял в жены мою бывшую подругу. Кольцо я ей надел до свадьбы, амулет это подтвердил.

— А ребенок, — встряла Александра, — ни за что не поверю, что император вот так, на слово, поверил вам, что ребенок — не Ангер.

— А он и не поверил, — кивнул Марк, — он лишь допустил такую возможность и дал нам время до его рождения.

— И Иолли не спросили об отце ребенка на амулете?

— Спросили, — подтвердила она, — но ничего толком не узнали. Пока готовили допросную, Марк предупредил меня, что лгать ни в коем случае нельзя, иначе амулет сожжет меня на месте. И сказал, что дознаватель обязательно спросит, кто отец моего ребенка. Если я скажу, что Джуэл, из дворца императора мы живыми не уйдем.

— Но… ведь выхода не было, — растерялся принц, — это классическая вилка.

— Александра, напомни мне, чтобы я рассчитал и выгнал учителя логики и риторики, — произнес король и перевел взгляд на Иоланту.

— Марк сказал, как нужно отвечать: "Это может быть ребенок господина Винкера". На том я и уперлась. Это был чистый ужас! Я держала проклятый амулет в руках, все время помня о том, что стоит мне солгать даже не намеренно, просто по ошибке, и от меня останется горстка пепла. Этот дознаватель мучил меня наверное, больше длинной клепсидры, задавал один и тот же вопрос по-разному. Но я стояла на своем. "Точно не знаю. Может быть ребенком Винкера".

— И амулет тебя не сжег? — Джуэл едва заметно отстранился от жены, в голосе послышался холод, — и как это понимать, Иолли?

— Тебя еще раз об стену приложить? — мягко спросил Марк, — Тупой мальчишка! Голова без мозгов, нужна, чтобы корону носить и еще ты в нее кушаешь! Иолли носит мое кольцо. Я его не снял, значит, признал наш короткий союз и свою ответственность. И если ты откажешься от ребенка, потребуешь развода, или вдруг тебя, скажем, черти унесут в болото… В этих обстоятельствах он будет считаться моим. По праву солдатского брака. Теперь дошло? "Может быть моим".

— Но я не собираюсь…

— Молодец. Не собирайся дальше. Поэтому Иолли и сказала "может быть". Может быть, а может и не быть. Об обстоятельствах ее не спрашивали, все же она благородная госпожа, дознаватель щадил ее скромность.

— Ты гений, — выдохнул Джуэл и самокритично признал, — а я идиот.

— Ничего, возможно, еще поумнеешь, начало положено. Умная жена — половина дела, а Иолли — редкостная умница. Слушай ее в оба уха, войдешь в историю как Джуэл Мудрый. Она сегодня спасла и меня, и тебя, и ребенка, и, возможно, весь Румон. Лично я собираюсь поступить вот так, и тебе советую сделать то же самое, — Марк скользнул с софы вниз, опустился перед Иолантой на колени и поцеловал кончик туфельки, едва видимый из под платья. А потом поднял голову и проговорил, отчетливо и веско:

— Моя принцесса, я счастлив служить вам в радости и бедах, быть щитом, рукой и посохом в дороге, и умереть за вас по первому слову.

— Личная вассальная клятва моей невестке? — Его Величество хмыкнул, — насколько я помню, мне ты ее принести отказался наотрез. Как же твои принципы?

— Все еще при мне, — Марк пожал плечами, вставая, — Но в данном случае клятва ничего не меняет. Защищать принцессу так и так буду, и лучше, если у меня будет безусловное право. Такие вещи иногда срабатывают.

— Я падаю от усталости, — прошептала Иоланта.

И все немедленно засуетились, обсуждая, как лучше уложить принцессу в постель, надо ли позвать доктора и сколько меда можно при беременности.

Марк крепко взял меня за руку и погладил большим пальцем запястье.

— Пора удирать? — сообразила я.

— Воистину так, моя Маргарита. Если б ты только знала, как я по тебе соскучился…

Глава 12

Неожиданный визит

Как бы вы повели себя, если бы, возвращаясь с дружеских посиделок, вдруг обнаружили в своей гостиной самого императора Рамера Девятого, повелителя двух континентов и обладателя второй ипостаси — огромного огнедышащего змея.

Хорошо, что накануне Его Величество показал мне портрет. По крайней мере, я сообразила, что происходит нечто воистину странное, и лучше бы мне держаться подальше. Например, на террасе. Тепло, светло. Солнышко. И слышно отлично.

По случаю теплой погоды окна были открыты нараспашку, но Марк страховался даже от птиц, и всегда ставил "Бормоталку" — простенькое заклинание, которое не обеспечивало полной звукоизоляции (это требовало очень много сил), но искажало звуки речи так, что любой посторонний услышал бы лишь невнятное бормотанье.

Правда, ко мне это не относилась. Муж перенастроил систему охраны и дал мне равные с собой "права админа". Разговор я разобрала отчетливо.

— Думаешь, я не понял, где и в чем вы меня нагрели? — негромкий голос был полон иронии.

— Ну, у меня были серьезные основания так думать, — отозвался Марк. В присутствии Великого Императора колдун держался удивительно спокойно, словно это совершенно нормально — распивать морс с Рамером Девятым. На Воздухе, конечно, босым не валялся, но никаких признаков стресса я в нем не обнаружила, как не вглядывалась.

Что, вообще, происходит, а?

— Какие основания, позволь узнать?

— Мы ушли живыми…

Император засмеялся, негромко и совсем не весело.

— Марк, ты о чем, вообще? Ты вытащил мою невесту из Атры, тебе я обязан тем, что у меня есть семья, а у империи — наследник. И ты всерьез думал, что я отдам приказ на твою ликвидацию?

— Скажем так… Я не исключал такой возможности, — осторожно отозвался Марк.

— Спасибо за честность. Вот так случайно и узнаешь, что о тебе думают подданные, — высокий мужчина, по виду, чуть старше Марка, наклонился вперед так, что я без труда разглядела и жесткий, выставленный вперед подбородок, и покатый лоб, и характерный нос, сломанный аж в двух местах. — А думают они: "Мужик ты вроде правильный, Рамер, но спиной я к тебе никогда не повернусь. Ибо чревато…"

— Спиной ни к кому поворачиваться не стоит, ибо чревато, — нейтрально заметил Марк.

— Но ты же повернулся. Не удивляйся, я знаю о твоей свадьбе. Вас, из "Черной сотни" всего шестнадцать осталось, я приглядываю за всеми.

Марк покачал головой:

— Простите, Ваше Императорское Величество, все равно удивился.

— Приятно?

— Пока не знаю.

— А ты ничуть не изменился. Все так же смертельно честен.

— Война меняет людей почти всегда. Мир — почти никогда.

Они основательно, со вкусом помолчали, словно у обоих была в запасе вечность. Хотя императорам вроде бы положено быть жутко занятыми ребятами.

Тут до меня дошло, что так оно и есть, вот только Рамер под предлогом важных государственных дел просто удрал, и теперь ловит за хвост свою удачу и смакует блаженные мгновения, когда не надо принимать никаких судьбоносных решений.

— Ты не представляешь, что сейчас творится в империи, — снова заговорил Рамер, — Моя СБ раскрыла восемь заговоров за последние полгода. Восемь! И, как ты думаешь, кто мутит воду?

— Родственники Алеты, — мгновенно и без раздумий отозвался Марк.

— Ей самой я без колебаний дам нож и повернусь спиной. Но ее семья… Я иногда всерьез думаю перетравить их всех по-тихому, как бы это сразу облегчило мне жизнь.

Марк негромко рассмеялся, видимо, это была шутка. Мне так не показалось. Вот никогда бы не подумала, что у императора тоже проблемы с тещей.

— Я не имею ничего против этой твоей девочки, Иолли, — Рамер отвернулся и заговорил глухо, — она хорошая девочка, я это понял, хотя видел ее только мельком. И мне очень понравилось, как она уверенно врала под амулетом. Твоя школа? Я даже согласен, пусть она живет. Но — не с наследником Ангера. И — этот ребенок родится не должен.

У меня сердце сжалось в тугой болезненный комок, потому что в голосе неплохого мужика Рамера Девятого прозвучала железная убежденность.

— Империи никуда не упал еще один огненный змей.

— Моя жена в таких случаях говорит: "Из котлеты назад корову не сделаешь".

— Марк! Ты прекрасно меня понял. Не каждая беременность заканчивается родами. Девочка погрустит и перестанет. Потом в ее жизни появится кто-то гораздо лучше, интереснее балбеса Джуэла. Я об этом лично позабочусь. Жаль, ты уже занят, идеальный был бы вариант.

— Иолли искренне любит мужа.

— Брось, — обрезал Рамер, — Тебе просто не хватило времени. Если бы у тебя все получилось, как задумано, и она месяц, всего месяц прожила с тобой, потом бы на принца и не взглянула.

Я тихонько вздохнула. Вот в этом, боюсь, Рамер был прав. Даже если ошибался во всем остальном.

— В общем, план такой: ты поможешь девочке исправить свою самую большую ошибку в жизни. А потом я помогу ей стать счастливой. И она еще будет блистать на балах в Аверсуме. Месяца на это хватит?

Я замерла, ожидая… Чего? Эти двое были не просто Императором и лояльным подданным. Они были боевыми друзьями, они прошли войну, во многом Рамер Девятый был Марку ближе, чем я. Он мог согласится…

— На это хватит одной короткой клепсидры, — мягко сказал Марк, — Я ей предложу. Она откажется. Все.

— По-другому никак?

— По-другому не получится. Я дал принцессе личную вассальную клятву. Вы знаете, что это означает. Если я хотя бы замыслю предательство — клятва убьет меня вернее яда и кинжала.

Несколько секунд в комнате висело наэлектризованное молчание. А потом…

— Змей! — Восхищенно выдохнул император, — Вот кто настоящий хитрющий змей. Не я, а ты, Марк Винкер. Все предусмотрел, все просчитал. Понимаю, как ты сумел удержать Южный, взять Бар и выдернуть Алету из Атры, прямо из под носа Святого Воинства. Во имя темных богов, ты гений предусмотрительности. Знаешь, ведь однажды я тебя всерьез испугался. И боялся целую одну клепсидру. Пока думал, что ты захочешь… ну, конечно, не сесть на трон, но — встать за троном. Править из-за спины Алеты. А что, у тебя могло получиться. Она до сих пор вспоминает тебя с такой нежностью. Ты ведь был в нее влюблен, — уверенно произнес Рамер.

— Кто в империи не был…

— Но у тебя это было серьезно.

— Она выбрала вас.

— И ты согласился! А мог бы побороться…

— С императором?

— Темные боги, Марк! Скажи хоть сейчас — что тебя остановило?

На этот раз молчание было более долгим. И разорвал его мой муж.

— Вы задали очень странный вопрос, Ваше Императорское Величество. Я был уверен, что ответ на него вам известен.

— Во имя неба, которое мы потеряли — нет. Так что это было, Марк Винкер? Что остановило тебя в одном шаге от трона и любимой женщины?

— Присяга. Я присягал не империи, а вам лично.

Мгновения тишины… А потом странные звуки, в которых я с удивлением опознала сдавленный смех императора. Рамер Девятый смеялся, уронив голову в колени.

— И все?! Темные Боги! Мы с Алетой головы сломали… А все было так просто. Ты меня с ума сведешь, Марк. Все, открывай зеркало, пошел я домой, пока без меня империю в лоскуты не порвали. У вас восемь месяцев, помнишь об этом?

— Каждое мгновение, Ваше Императорское Величество.

На пороге он задержался.

— Знаешь, я почему-то верю, что тебе удастся развязать этот узел.

— Это окрыляет, — хмыкнул Марк. В его голосе послышалась ирония. Я снова испугалась. Но Рамер Девятый, продолжая смеяться, коротко сжал плечо моего мужа и исчез в зеркале. Словно привиделся.

Я стояла на террасе, словно прилипла к полу, а в голове сумбурные мысли крутили бешеную карусель. Многое из того, что озадачивало меня, сейчас становилось понятным. Например то, как свободно и спокойно "простолюдин" Марк держался с венценосной четой. И дело не в страхе, ну не пуглив он, бывает. Но ведь и особого почтения не было, про подобострастие вообще молчу.

Теперь все встало на место. Конечно, тот, кто стоял в шаге от трона величайшей в этом мире Империи, не будет испытывать особого трепета перед монархами крохотного Румона.

— Заходи, Маргарита, — послышалось из комнаты. Выходит, он все время знал, что я здесь?

Я тихонько вошла, глядя на мужа так, словно видела его впервые. И где были раньше мои глаза, а? "Черный колдун", как же! Ученый, стратег, политик. Личность, по масштабу раз этак в несколько больше всей Румонской Марки. Интересно, почему меня не заставила насторожиться хотя бы эта его огромная библиотека — здесь, где ни у кого не было даже книжного шкафа, хватало прикроватной тумбочки.

Он был влюблен в императрицу. И, похоже, не совсем без взаимности. Во всяком случае, Рамер Девятый откровенно ревновал.

И я, девочка с рабочей окраины, могла думать, что чего-то для него значу? Ха! Да когда запахло жареным, кровью и интригами, он, подхватив Иоланту под ручку, шагнул в зеркало, даже не оглянувшись на какую-то там Маргариту, с которой его случайно связал воздушной ленточкой дух водопада.

А значил ли для него хоть что-нибудь этот обряд?

— Много услышала? — мягко спросил муж.

— Все, — призналась я.

— И что ты об этом думаешь?

— Думаю… А носы вы с императором не… друг другу поправили? — выпалила я, коряво, но уж как смогла, — На портрете не обратила внимания, видимо, художник смягчил эффект, а сейчас заметила. Уж больно они у вас симметрично сворочены, налево. Как раз под удар с правой.

— Да я и с левой бью неплохо, — отозвался Марк, — Ну, спалился, чего уж там. Я тогда специально не пошел ни к лекарю, ни к магу, думал, он то свой сразу поправит, а на меня будет смотреть — и стыдиться. А он, гад такой, то же самое сделал. Вот и ходим теперь оба, красавцы, девичья погибель, с кривыми носами. Это ведь не проблема, Маргарита? Раньше тебе мой нос не мешал. И какая разница, кто мне его свернул? Все равно про это все уже сто лет назад позабыли.

— А императрица? У тебя есть ее портрет?

— Ношу в медальоне на груди, — покивал Марк, — вместе с прядью волос. И по ночам обливаю скупой мужской слезой, — он демонстративно вывернул руки, а потом расстегнул камзол и рубашку до пупа, — Убедись, женщина! Можешь потрогать, даже настаиваю.

— Зачем трогать? — насторожилась я, помимо воли блуждая взглядом по его литому прессу, по которому мне так нравилось скользить ладонями… Сглотнула.

— Ну а как? Вдруг иллюзию наложил, — Марк уже смеялся, — Ну, Маргарита, тебе-то должно быть лучше всех известно, чем я занимаюсь по ночам. И с кем.

— Неужели нет даже крохотного портретика? С ладонь размером?

Марк вдруг стал очень серьезным. Привычным движением бросил Воздух, опустился на него и похлопал по "призраку дивана", приглашая меня сесть рядом. Я подчинилась, впервые даже слегка робея перед ним.

— Маргарита, ты никогда меня не спрашивала о прошлом. Я это ценю. Очень высоко, поверь. Но кое что обо мне тебе все же стоит знать. Я не живу тем, что давно закончилось. И не храню сентиментальных сувениров. И не потому, что это больно или палевно, а просто потому, что это бессмысленно. У меня в доме нет портретов Алеты.

— Но ты ее помнишь?

— Вот на это, извини, никак повлиять не могу. У меня, к сожалению, отличная память.

— А… показать можешь?

Он вздохнул. Но подчинился, видимо, решил, что так будет проще от меня отделаться. Провел рукой по воздуху, хитрым образом довернул кисть — и перед глазами возник небольшой, примерно 15х24, портрет молодой женщины. Золотой блондинки с огромными, миндалевидными светло-зелеными глазами, пухлыми губами, сложенными в немного капризную и очень властную улыбку. Длинной шеей, покатыми плечами и маленькой, но высокой грудью.

— Красивая, — выдохнула я.

— Да, очень, — спокойно согласился Марк. И замолчал, выжидая.

Ревность — злая штука, которая разрушила не одну семью. Нельзя ее впускать в сердце. Любишь — значит веришь, это аксиома, утверждение, не требующее доказательств. Но меня словно мышь изнутри грызла: я просто блондинка. Еще одна блондинка. Бледная замена той, недосягаемой. Ничего особенного… но хоть что-то.

— Расскажи о ней, — попросила я.

— Зачем? И что? Ну, хорошо. Слушай. Жила была на свете девочка Алета, единственная дочь и наследница рано почивших родителей. И была она так богата, что если бы ей вдруг захотелось стать императрицей, ей бы даже не понадобилось завоевывать себе империю. Она бы могла ее просто купить.

— Разве так бывает? — удивилась я.

— Бывает. У нее монополия на разработки анеботума, портального серебра. Того, которым покрывают зеркала для сообщений и перемещений.

— О-о! — протянула я, — Транспорт и информация. Нефть, газ и интернет-провайдинг в одном флаконе.

— Запиши, не забудь. Так вот, жила она себе, росла. А потом родственники решили, что девочку следует выдать замуж, и не меньше, чем за императора. Чтобы потом ее руками проводить в империи нужную политику. Первая часть получилась. Заключили помолвку. Императору тоже был выгоден этот брак. А вот со второй вышел облом.

— Почему?

— Потому, — хмыкнул Марк, — Любовь — единственная вещь на свете, которая может спутать все расчеты. Ее нельзя предвидеть. Алета полюбила навязанного жениха, а так как она была девочкой с характером — довольно жестко порвала с родственниками и встала на сторону Рамера. Вспыхнул Кайорский мятеж, быстро распространился на половину мира и превратился в самую страшную в истории войну.

Император ушел с армией, а девочка осталась на троне. Одна. Среди, как потом выяснилось, предателей. И однажды ее похитили, чтобы выставить Рамеру ультиматум: либо он полностью возвращает приданое невесты и отдает права на разработку шахт ее родственникам… Либо Алету возвращают ему по частям. И сначала — волосы. Их остригли под самый корень.

— И — что император?

— А что император? Стране нужен был анеботум, вся экономика завязана на нем. И в борьбе за шахты уже погибло столько народу, что если бы он позволил себе слабость, его бы просто не поняли и мгновенно сковырнули с трона. Не смотря на вторую ипостась. Даже огромного огнедышащего змея можно задавить толпой.

— И он просто так опустил руки? Даже не попытался?

— Семь попыток. Все — провальные.

— И восьмая — успешная, — сказала я, — Как тебе это удалось?

— Проанализировал все отчеты о подготовке спасательных операций. Планы были очень разными, но у всех — одно общее место. Алету планировали вытащить через зеркало. Иначе было никак, слишком хорошо сторожили. Я предположил, что именно здесь затык — с зеркалом что-то не так. И оказался прав. Алету держали в общине Святого Воинства, это ортодоксы, которые не признают прогресса, портальные зеркала там под запретом. У них был поставлен мощный барьер, блокирующий перемещения.

— И как ты его обошел? — помимо воли заинтересовалась я.

— Да никак, — фыркнул Марк, — взял с собой пару накопителей… Если честно, пару десятков — и продавил его на чистой силе. Слегка перестарался, на половине континента зеркала выбило к темным богам! Пришлось пешком уходить, через враждебные территории. Дошли. Правда, тоже с приключениями — но добрались.

— А потом? — меня совершенно заворожила эта история, хотя Марк был скуп на эмоции и явно пропускал 99 % событий.

— Потом была победа, праздничный салют, пышная императорская свадьба. На этом фоне наша эпичная драка со свороченными носами прошла почти незамеченной.

— И вместо награды тебя спровадили сюда?

Марк поморщился.

— Хорошее место. Тихое… было. Император предлагал многое. Начиная от поста главы СБ, и заканчивая Алетой. Одной Алетой, без анеботума. Если она захочет. Она не захотела.

— Ты все еще жалеешь? Ну, что у вас не сложилось?

Марк посмотрел на меня внимательно и язвительно прищурился.

— Что ты хочешь услышать, жена моя? "Жалел, пока не встретил тебя?" Извини, огорчу. Я и до этого ни о чем не жалел. Ни о том, что было, ни о том, что прошло. Не имею такой привычки, ибо непродуктивно. Прошлое нужно уметь оставлять за спиной, тогда оно станет ступенькой, которая поможет подняться, а не гирей, которая пригвоздит к месту.

— А пост главы СБ? Это же, наверное, круто?

— О, да, — Марк закатил глаза, — неимоверно круто. VIP-билет в ложу императорского театра, пропуск на все балы, место по левую руку от Владыки двух континентов. Денег столько, что за семь жизней не потратишь. Девочки — на любой вкус. А потом большой бабах — и тебя собирают в ящик десертной ложкой. За минувшие шесть лет на этом посту сменились трое, и все — через покушение. Удачное. Венец карьеры — урна в императорском склепе. Темные боги, да на кой мне это нужно? — Он взял меня за плечи, легонько встряхнул и заглянул в глаза, — Ну, отпустило? Император подавляет, но это с непривычки. Потом начинаешь смотреть на вещи проще. Нормальный мужик, с которым можно хорошо посидеть, выпить…

— Набить морду, отбить женщину, — шмыгнула носом я.

— Отбивают замки, города и провинции. Женщины делают выбор сами. Если мужчина думает иначе, значит, жизнь его еще не учила, и впереди у него много удивительных открытий.

Он тихонько рассмеялся и прижал меня к себе.

— Как сходила?

— Совсем забыла! — я хлопнула себя по лбу, — за этим же и торопилась, балда. Иоланте удалось его уговорить!

— Лишнее доказательство того, что красивая и умная женщина может накрутить из любого мужика в короне сколько угодно веревок, любой длины и плотности, — Марк удовлетворенно кивнул, словно подтвердилась еще одна его гипотеза.

— Когда идем?

— А чего тянуть, у темных богов все дни сочтены. Сегодня в полночь и двинемся.

Глава 13

Под пологом змеиного леса

В путь нас провожали королева Александра (ожидаемо), Иоланта — неожиданно, и Джуэл, что было вполне понятно. Он таскался за чудом обретенной женой как нитка за иголкой и, похоже, вообще не выпускал ее из поля зрения. Глядя на эту пару, я вспоминала земную поговорку: "Ведро нашло крышку", и улыбалась.

Его Величество, одетый в охотничий костюм, слегка тесноватый на животе, негромко говорил с супругой. Я, было, подумала — успокаивает. Нет. Обсуждали местный политический расклад. Ну и отлично. Хорошо, когда в спину не смотрят глаза, умирающие от тревоги.

Но неожиданно оказалась, что брюнетка твердо намерена составить нам компанию. Она, дескать, нигде не была, кроме ближайшей опушки и Аверсума, да и то из всех достопримечательностей столицы успела осмотреть только портальный зал, тюрьму и допросную комнату.

— Ну, что ты переживаешь? — Иолли лисичкой льнула к мужу и умильно заглядывала в глаза, — во-первых, это ненадолго, мы уже к утру вернемся. А во-вторых, что со мной может случиться, я же с Марком!

Аргумент вышел так себе. Джуэл поморщился, но сдержался.

— Надеюсь, — он повернулся к колдуну, — ты не поддерживаешь эту блажь? Беременным женщинам нужно сидеть дома и вязать пинетки, а не бродить неизвестно где…

— У вас во дворце что, вязать некому? — удивился Марк, — тогда какого темного бога здесь делает вся эта армия дармоедов?

Я не поняла, что он задумал, но на всякий случай подпела вторым голосом:

— Как медик могу сказать, что сидение в четырех стенах очень плохо сказывается на здоровье ребенка и будущей матери. Беременным женщинам обязательно нужно гулять.

— Но не в Змеином же лесу? Пусть в садике гуляет!

— А какая разница? — продолжал валять дурака мой супруг, — там не холодно, а от змей я щит поставлю.

— Ночью нужно спать, — нашел еще один аргумент принц.

— А я днем выспалась. Милый, ну мне хочется… Ты же знаешь, что у женщин в деликатном положении бывают просто непреодолимые желания.

Об этом Джуэл слышал. Королева Александра под настроение обожала рассказывать, как протекала ее беременность, и за двадцать три года эту историю выучили все придворные, вся прислуга и даже все поставщики двора.

Отчаявшись переспорить женщину, Джуэл развернулся к мужчине.

— Папа, скажи своей невестке, что она поступает неразумно.

— Йолли? Неразумно? — Величество выгнул бровь, демонстрируя изумление, и живо повернулся к невестке, — дорогая моя, что говорит этот шалопай? Я знаю тебя с рождения как исключительно разумную девушку. Он на тебя плохо влияет. Пожалуй, вам, действительно, не помешает расстаться хотя бы на несколько часов.

— Это заговор?

— Браво! — Марк широко улыбнулся и переглянулся с королем, — И как время?

— Две короткие клепсидры. Неудовлетворительно.

— Так это была шутка? Иолли никуда не идет?

— Это была шутка, — согласился Марк, — Но Иолли идет с нами. И это не обсуждается.

— Что значит, не обсуждается? — опешил принц, — она моя жена.

— Вторым браком, — в сторону бросил Марк.

— Святые Древние! — вышел из себя Джуэл, — у тебя же есть своя жена, и ты ее любишь. Зачем ты тащишь с собой еще и мою?

— А я их обеих люблю. Такое вот у меня большое сердце.

— И как к этому относится твоя жена?

— С пониманием. Они с принцессой — лучшие подружки. Душа в душу и платья пополам.

— Точно, — поддакнула я, — Мы с Йолли уже привыкли всем делиться.

Принц переводил взгляд с меня на жену и обратно. Мы безмятежно улыбались.

— Так может, дорогая, ты… это… и мной поделишься со своей лучшей подружкой? — вкрадчиво спросил принц.

— С удовольствием. Мне для Маргариты ничего не жалко. Ты хочешь?

Я окинула принца нарочно оценивающим, плотоядным взглядом, потянулась как кошка…

— Да нет, спасибо, я сегодня уже сыта…

Марк тихо и страстно бодал лбом стенку, смеяться он больше не мог.

— Закончили балаган? — сурово спросила королева, — Иолли идет в лес. Джуэл остается в комнатах Иоланты и гоняет оттуда всех служанок, чтобы ни одна душа не узнала, что принцессы сегодня не было в замке.

— Джуэл, нам нужен независимый свидетель. На всякий случай, — сказал Марк, мгновенно став серьезным, — если дело выплывет наружу, и если оно будет решаться не военным конфликтом, а в суде.

— Так вас с Маргаритой разве не достаточно?

— Для суда в Румоне — вполне. Но дело, скорее всего, пойдет под имперскую юрисдикцию. А там супруги свидетельствовать не могут.

— Тогда почему не я?

— Потому, что Иолли уже доказала, что сможет выдержать допрос под амулетом истины и не попасться на уловки дознавателя. Это во-первых. А во-вторых, ты Ангер и наследник трона. Если рисковать, то лучше не тобой.

— Ты понимаешь, что за эти слова я тебя снова вызову? — серьезно спросил Джуэл.

— Это — сколько угодно. Суть дела все равно не измениться. Господа, время! Где ушастый?

— Здесь я, — Арчибальд мягко спрыгнул на пол с верхушки зеркальной рамы.

— Котик с нами? — обрадовалась я.

— Змеиный Лес, конечно, не иной мир, но все же место странное, — пояснил Марк, — Так просто туда не попасть. Арчибальд проведет нас.

— Пр-роведу, — мурлыкнул кот и поставил лапы на зеркало.

— Ваше Величество, помогите моей супруге, — попросил Марк.

Король усмехнулся.

— Иногда ты бываешь просто убийственно деликатен. На самом деле ты хотел сказать: "Маргарита, присмотри за этой старой развалиной, чтобы по дороге не рассыпалась"…

— Я солдат, а не дипломат, — отрезал Марк, — а развалина — это ненадолго. Уже первый оборот полностью избавит вас от всех симптомов болезни.

— Хочется верить, — сказал Его Величество, и всмотрелся в глубину зеркала, где неспешно проступали очертания далеких острых гор, близких и почему-то пугающих деревьев и узкой тропы, убегающей вглубь леса.

Я взяла предложенную руку короля и шагнула вперед. Раньше мне как-то не приходилось путешествовать порталом, хотя Арчи говорил, что никакой разницы. Как в соседнюю комнату через обычную дверь пройти.

Так и оказалось.

Под ногами чавкнула сырая земля Змеиного Леса и я порадовалась, что переоделась в высокие сапожки. Правда, сделала я это, чтобы поберечься от змей.

Густые кроны деревьев почти сплетались над головой так, что не было видно ни звезд, ни луны. Но фонарь был не нужен, я отчетливо видела в темноте. Заклинание Марка заработало, как только зеркало погасло за нами.

Марк и Иолли шли след в след, но как я не вслушивалась, уловить смысл их тихого разговора не могла. "Бормоталка". Впрочем, по тому, как брюнетка решительно замотала головой, и прикрыла рукой живот, я поняла — Марк все же выполнил просьбу императора и озвучил его предложение. Иолли отказалась. Пути назад больше не было.

Впрочем, его никогда не было. Любой "путь назад" это не более, чем иллюзия. Мы всегда идем вперед. Если, конечно, идем, а не стоим на месте.

Двигаясь за кошачьим хвостом, мы вскоре вышли на небольшую поляну удивительно правильной формы. Здесь уже светила луна, и в просветах между облаками были отчетливо видны звезды.

— Мы на месте, — сказал Арчибальд и, усевшись, принялся вылизывать лапу.

— Что я должен делать? — спросил Его Величество.

— Позвать своего змея. Если голос вашей второй сущности достаточно силен, он откликнется. Когда змей придет, вам нужно будет угостить его своей кровью.

— Нужен нож? — голос короля остался ровным, и даже невероятно выразительное лицо не изменилось, оно по-прежнему было лишь заинтересованным и очень внимательным.

— Змей обойдется. У него свои инструменты, не хуже.

— Я должен позволить ему укусить меня.

— Да, Ваше Величество. Другого пути нет.

— Понятно. Дальше что?

— Все. Мы все пойдем домой. Если слияние пройдет успешно, уже в следующую полночь вы сможете обернуться. Но я не советую делать это одному. Пусть кто-нибудь побудет рядом. Королева или Джуэл.

— Я не причиню им вреда в облике змея?

— Нет, — Марк успокаивающе улыбнулся, — вы будете полностью помнить себя, так, словно вы одели другой, очень непривычный костюм. Внутри вы не изменитесь.

— Хорошо, — кивнул Его Величество, — как мне позвать змея?

— Сядьте на землю. Попытайтесь расслабиться и погрузиться во внутреннее молчание, чтобы ваша вторая сущность смогла проявить себя.

— Легко сказать, — король аккуратно расстелил плащ и, кряхтя, опустился на него. Похоже, поднимать мы его будем втроем, — Я понятия не имею, как погружаться во внутреннюю тишину. Мне никак не прогнать мысли. Такое впечатление, что они не желают оставлять голову и все разом претендуют на мое внимание в первую очередь. Впрочем, это мое обычное ночное состояние.

— Я помогу, — Арчибальд бросил лизать лапу, подошел к королю и мягко вспрыгнул на колени, — Ваше Величество, я помурлычу для вас. Ничего не делайте, просто слушайте.

Кот запел извечную кошачью песню. На темной лесной поляне, в тишине, она звучало негромко, но удивительно отчетливо и так умиротворенно, что я, похоже, начала проваливаться в транс.

Ветви деревьев шевелились в такт кошачьей песне, луна покачивалась в колыбели из облаков, звезды подмигивали с небес. Было удивительно тепло и спокойно, так спокойно, как летом на даче у тети.

По старой привычке я принялась строить фигуры из быстро меняющихся облаков. Сначала показалась медведица с маленьким медвежонком на спине. Потом возник слоненок с задорно вскинутым хоботом и огромными ушами, как у Дамбо. Величественно проплыла большая трехлапая черепаха, а за ней парочка хвостатых круглоголовых дельфинов. А потом показалось облако-дракон. Вытянутая шея, огромная голова с небольшими наростами типа рогов, пугающе большими крыльями, длинных хвостом с "листочком" на конце и когтистыми лапами врастопырку.

Это облако почему-то двигалось гораздо быстрее других и было темнее. Гроза собирается?

Я не успела огорчиться по этому поводу. Облако — дракон вдруг спикировало на поляну, и оказалось самым настоящим, никаким не облачным драконом. Сизо-стального цвета. Немного меньше, чем мне показалось, но, наверное, потому, что дракон сложил крылья.

Король рядом с ним казался маленьким. Когда дракон приблизил к нему свою голову, она оказалась раза в четыре больше лошадиной.

Длинный нос с огромными ноздрями долго и старательно обнюхивал короля и кота, сидевшего на его коленях. Ни человек, ни кот не дернулись, но не от страха. Каким-то внутренним чутьем, я поняла, что на поляне происходит ритуал знакомства, и, возможно, даже приятельства. Никто тут никого не боялся, даже Арчибальд, хоть и был размером с одно драконье ухо.

Завершив ритуал обнюхивания, дракон, выжидающе, застыл.

Его Величество аккуратно ссадил с коленей кота и попытался встать. Ожидаемо, у него ничего не получилось. Я дернулась, было, помочь, но рука Марка перехватила меня.

— Они справятся, — одними губами прошептал он.

Иоланта стояла рядом, тихая, и смотрела на весь этот мистический беспредел в полнейшем восторге.

Дракон подождал еще немного. Потом, видимо, что-то понял и, выпростав из под себя огромную лапищу, подставил ее королю.

Опираясь на нее, Величество, наконец, справился. Отряхнулся. Неторопливо стащил камзол и, закатав рукав, протянул руку огромному зверю. Тот открыл ужасающую пасть, король бы туда поместился весь, вместе с короной и сапогами. В лунном свете нестерпимо ярко сверкнули изогнутые клыки. И вонзились в руку.

— Святые котики, он же ему кости раздробит и сухожилья располосует, — ахнула я.

— Не бойся, — сказал Марк, — это таинство. Так надо.

Через некоторое время дракон решил, что крови ему достаточно, освободил королевскую длань из своих зубов… Или освободил свои зубы от королевской длани? Мазнул раздвоенным языком по лицу Величества, отполз задним ходом, развернулся и без разбега, прыжком ушел в небо, превратившись в серое облако.

— Все? — спросила Иоланта, когда след дракона в небе растаял.

— Думаю — да, — кивнул Марк.

— Жалко. Я думала, может быть он позволит мне подойти и рассмотреть его поближе.

— Вряд ли, — покачал головой колдун, — Это таинство только для двоих. Змея и его человека. Тех, кто с рождения был предназначен друг другу. Нас здесь только терпят, как неизбежное зло.

Король приблизил к глазам руку. Неизвестно, что он там увидел, но, похоже, до раздробленных костей не дошло, и сухожилья остались целыми. Его Величество так же спокойно закатал рукав, наклонился и поднял с земли камзол, набросил на плечи и неторопливо пошел к нам.

Двигался он на удивление легко, без старческой слабости и осторожности каждого движения, а поваленное дерево, перегородившее дорогу, даже перепрыгнул.

— Послушайте, народ, — дошло вдруг до меня, — но ведь это был не змей. Змеи же ползают, я ничего не путаю. А этот — летал.

— Летал, — подтвердила принцесса.

— И что это, во имя святых котиков, означает?

— Понятия не имею, — признался Марк, — скажу только, дамы, что для меня это такая же неожиданность, как и для вас. Ждали змея, а явился дракон. Возможно, это как-то связано с аномально стойкой способностью к оборотничеству в королевской семье. Сколько столетий короли Румона разбавляют кровь, а силы в ней все еще не меряно.

— Ген оборотничества обладает специфическим свойством — постоянством, — пробормотала я, — отсутствует мутирующее действие и наследственный материал передается в неизменном виде.

Марк покосился на меня, и в его темных глазах я прочла острое сожаление об оставленной дома тетрадке.

— Я потом воспроизведу это слово в слово, и даже переведу с биологического на общедоступный, — пообещала я и муж заметно успокоился.

До дома, как и планировалось, мы добрались под утро. Брюнетка через шаг зевала и откровенно висела на Марке. После того, как она споткнулась во второй раз, тот помянул темных богов, подхватил ее на руки и понес.

А я понесла кота.

Его Величество нести не пришлось (чего я втайне опасалась). Он шел сам мягкой, пружинистой походкой охотника и воина, и посматривая по сторонам. Похоже, король взял на себя роль телохранителя в нашем маленьком отряде, раз уж Марк временно выбыл.

Неизвестно, что там произошло с драконом, но дрогун, или Паркинсон, кажется отошел в историю. А предполагаемая скорая кончина Его Величества — в область несбывшихся пророчеств и несмешных анекдотов.

Я была этому искренне рада, но сердце грызла еще одна мышь (кота бы нормального! Не того, который по потусторонним запиндам шарится, а который мышей ловит).

Я загадала духу водопада три желания, и два из них уже сбылись. А третье… Третье из области заветных желаний откочевало в область самых жутких кошмаров.

Но что это меняло? Механизм был запущен, колесо крутилось и властно увлекало меня за собой, а вот куда — на дно или к свету?

Темные Боги знают… Наверное. Может быть.

Часть 2. ПО СЛЕДУ ЗМЕЯ глава 1

Черный рыцарь

Я проснулась среди ночи, словно меня толкнули. Муж рядом не ощущался, но в этом ничего странного не было. Марк, слава котикам, не имел этой раздражающей привычки во сне пригрести к себе спящую рядом женщину, обхватить руками, закинуть ноги и чуть ли не придушить, лишь бы никуда не сбежала.

Обычно он спал рядом, на расстоянии вытянутой руки, так, чтобы можно было коснуться — но все же давая мне, да и себе тоже, пространство.

Подумала об этом, и удивилась — как быстро невозможное стало обычным.

В этот раз Марка не оказалось ни в постели, ни, вообще, в спальне. В этом тоже ничего странного не было, то тревога, разбудившая меня перед рассветом, не уходила. Я накинула халат и спустилась вниз. Кабинет был пуст, кухня пуста. Не было никого и в гостиной, но на террасе смутно угадывался темный силуэт.

Марк полусидел-полулежал на жесткой, деревянной скамейке, босой, в каких-то старых, потрепанных штанах и едва накинутой на плечи рубашке. Он держал в руке очередную тетрадь и что-то сосредоточенно черкал остро отточенным карандашом. Лицо в свете убывающей луны могло показаться мрачным, но я уже достаточно хорошо его изучила — он был всего лишь предельно сосредоточен.

Я не решилась ему мешать, просто тихо присела рядом, размышляя о том, когда, в какой момент это "быть рядом" превратилось для меня в жизненную потребность. Не глядя на меня, Марк протянул руку, коснулся кончиками пальцев, словно убедился, что я не призрак и не глюк. Проговорил: "Маргарита моя…" Он никогда не сокращал мое имя, не придумывал никаких раздражающих пошлых прозвищ: "зайчик, рыбка, малыш…" Только вот так — Маргарита, словно лаская голосом все длинное имя, все четыре слога.

— Почему не спишь?

Почему? Почему-то…

— Не спиться, — я пожала плечами. Он вынырнул из астрала и стал доступен для контакта. Можно было поговорить в тишине, вполголоса.

— Скажи, это нормально, когда с каждым днем обнаруживаешь в собственном муже все больше достоинств? — спросила я.

Марк посмотрел поверх тетрадки.

— Ну, если речь обо мне, то вполне нормально. Достоинств у меня до затылка. Правда, весь остальной мир почему-то считает их недостатками.

— Странные люди, — я улыбнулась.

— И не говори, Маргарита моя…

— О чем думаешь? — я кивнула на тетрадь.

Марк не стал лукавить.

— О водопаде. Портал со сдвигом во времени, который открывает желание. С точки зрения магии все правильно: есть энергетически насыщенное место, есть ритуальное действие, есть дополнительный компонент.

— Что тебя смущает?

— Есть тысячи людей, которые желают неистово, так, что готовы рискнуть. И, казалось бы, что проще — загадал желание, бросился в водопад головой вниз, проснулся властелином мира? Но ничего подобного не происходит. Почему?

— Есть какое-то ограничение?

— Наверняка. Что-то, о чем тебе твой любимый призрак не поведал.

Ветер шелестел в зарослях густого кустарника. То ли ветер, то ли чьи-то чужие кошки.

— Ты ведь не собираешься экспериментировать на себе? — испугалась я, — Нет?

— Ну что ты, — он улыбнулся, — я не настолько фанатичен. Пока это вообще голая теория. Нужно продолжать думать.

— Думать — это сколько угодно, — совсем успокоилась я, — только не пропадай никуда, хорошо?

— Ох, Маргарита, — его голос в ночи прозвучал непривычно грустно.

— Эй, тебе жена в любви призналась, что не так?

— Все так. Мне очень приятно, честно.

— А дальше? Договаривай уже.

Марк вздохнул.

— Неугомонная… Не собираюсь я никуда исчезать. И по императрице давно не страдаю. Хорош мужик, который сидит и шесть лет размазывает сопли из-за того, что "она вышла за другого". Это персонаж какого-то странного романа для очень молодых девочек, которым купили первое в жизни длинное платье. В реальности такого не бывает, огонь не горит без воздуха, любовь не живет без надежды. Нравится тебе или нет, но это так, Маргарита моя. Впрочем, ты еще изменишься и без моего занудства. Это у тебя от крайней молодости…

— Что? — изумилась и развеселилась я, — Еще скажи — детства. Слушай… черт, ведь, действительно не знаю, так и не спросила, балда. А на сколько ты, вообще, меня старше? Я думала, лет на шесть, край — семь. Больше?

Улыбка Марка стала шире. Он прикрыл глаза и совсем откинулся на скамью. Накинутая рубашка сползла на пол, мощеный деревянными плашками, и мне невольно подумалось, что пол этот, в общем, теплый и чистый. А вопросы вдруг сделались какими-то напрочь неактуальными.

Я закусила губу: не тянуться, не тянуться. И все же, как он нереально хорош!

— Ты меня смущаешь, — пробормотал он.

— Ты же глаза закрыл. Или подглядываешь?

— Нет необходимости. Твой взгляд слишком горячий.

Я все же не выдержала, потянулась к нему — и на полпути моя рука встретилась с его ладонью. Пол протестировать так и не удалось, мы упали не на жесткие плашки, а на привычный уже Воздух. Когда он успел его бросить? Загадка.

Мир вернулся через некоторое время, легким дуновением утреннего ветра и первыми лучами рассвета. Я бездумно скользила ладонями по телу своего мужчины и ловила от этого острый, нереальный кайф. И мне были глубоко параллельны все посторонние вопросы.

— Тридцать два, — сказал вдруг Марк.

— Что? — переспросила я.

— Ты спрашивала — сколько мне. Я старше тебя на двенадцать лет. Происхождения неизвестного, но, скорее всего — неблагородного, я подкидыш, вырос в имперском приюте. У генерала Райкера я был стратегом, это что-то вроде штабного аналитика. Но в бой тоже ходил, мы все ходили. Дворянское звание получил после войны, как многие. Оно личное, но если любой монарх его подтвердит для наших детей, станет наследным. За то, что я спас жизнь Алете, император пожаловал мне долю в добыче анеботума, полпроцента или что-то вроде того, так что я не просто богат, а неприлично богат. Если хочешь бриллиантовое колье до пояса или карету с золотыми спицами, то это вообще не вопрос. Жить в Аверсум я не поеду, это не обсуждается. Хочешь — сходим на экскурсию, я все тебе там покажу, но находится рядом с Рамером и не влипнуть по уши в интриги Алетиных родственников просто нереально. А их интриги всегда заканчиваются чьей-нибудь смертью, это правило без исключений. Так что ко двору я тебя близко не подпущу. Тут придется либо смириться — либо искать другого мужчину. Детей я люблю, и очень хочу, чтобы они у нас были, как минимум — трое, а лучше больше. Что еще? Мой любимый цвет, как ты уже догадалась, грязно-буро-зеленый, на нем пятен не видно, ем все, но предпочитаю блюда, где мало соли и много перца. Изменять тебе не буду, можешь сразу выкинуть из головы — это такая нереальная грязь и пошлость, что я не прикоснусь к ней даже щипцами. Что ты еще хочешь знать, Маргарита моя?

— Какой у тебя уровень силы? По десятибальной шкале? Если принять меня за ноль, а самого крутого мага этого мира за десятку.

— Невысокий. На четверку, не больше. С железом я управляюсь ловчее, а лучше всего работаю с документами, это моя сильная сторона. Вот такой тебе неправильный супруг достался, не герой, а бумажная крыса.

Я привстала на локтях и с чувством мурлыкнула:

— Обожаю крыс. Особенно — бумажных.

— Значит, мне повезло? — Марк шевельнул бровями.

— Как везет лишь раз в жизни, — подтвердила я.

SMS-ка из Аверсума прилетела две недели назад. Нас с Марком приглашали в императорский дворец на бал, посвященный шестой годовщине победы в войне. Не пойти — означало серьезно обидеть правящую чету.

— А, может быть, ты один?

— Не понял, какие проблемы? — удивился Марк.

— Ну, начнем с того, что мне нечего надеть.

— Это решаемо. Что еще?

— Я понятия не имею, как себя вести на балу и не умею танцевать.

— Танцевать научу, не бери в голову. Вести себя просто: ничего не есть, не пить, не нюхать. Если совсем край — притвориться, но даже губы не мочить. Ни с кем не откровенничать, приглашений прогуляться по саду и посмотреть дивные фонтаны — не принимать, на провокации не реагировать и при этом не забывать делать вид, что ты получаешь неземное удовольствие.

— Ничего себе?! — ахнула я, — это же инструкция для шпиона в стане врага.

— А мы — они и будем, — хладнокровно отозвался Марк, — ты, часом, не забыла, что Румон, фактически, на осадном положении. И то, что по нам не палят из осадных арбалетов, ничего не меняет.

Его Величество вылетел на следующую ночь после нашего похода в Змеиный Лес. Наблюдая, как над башнями дворца выписывает круги и восьмерки огромный, грациозный зверь с размахом крыльев, на вскидку, почти двадцать метров, мы все понимали, что случился полный трабл.

Накануне Иолли с королевой шептались, что змей может ползать и в садике, а в особо темные ночи он будет зеркалом уходить в отдаленный лес и там себе спокойно восполнять запасы яда…

Но сейчас было совершенно ясно — такую зверюгу не спрячешь. Вопрос, узнают ли о драконе в Аверсуме, больше не стоял. Когда узнают!

Огнем Его Величество пока не плевался, но целого оленя в лапах притащил, и приземлился на площадке западной башни с такой гордой мордой, что даже Иолли не рискнула свалиться в обморок. Хотя запах крови и, пардон, фекалий из распоротого кишечника, был такой, что в обморок немедленно захотелось мне. Удержалась с трудом.

Ладно, замяли. Оленя разделали и потихоньку утащили вниз Марк с Джуэлом, а башню вымыли мы с королевой. Все это так живо напомнило триллеры моего родного мира, (криминальная компания прячет расчлененку и заметает следы), что меня пробило на "хи-хи", и всю дорогу до дома я висела на муже, истерично всхлипывая.

И вот сейчас мы собирались на бал, а я не могла думать ни о чем другом, только о том, знают в Аверсуме о драконе, или это пока наш секрет…

— Повернись, я помогу корсаж затянуть.

…Вечернее платье полной длины (вес килограммов двенадцать), веер, перчатки. Девушке с рабочей окраины давно полагалось лежать в глубоком даже не обмороке — нокауте. Теплые руки мужа — единственное, что удерживало меня на грани истерики.

Ему самому, чтобы облачится в парадный черный костюм, потребовалось в шесть раз меньше времени. Он застегнул последний крючок, расправил воротник и манжеты, выпрямился, провел по волосам рукой.

— Марк, — я сглотнула, — красивее тебя в этом дворце никого не будет. Потому что это просто невозможно.

— Хороший портной и хорошее настроение, — напомнил он и подмигнул, — а хорошее у воина означает — боевое. Все помнишь?

— Не есть, не пить, не нюхать. По нужде только строем.

— Молодец. Главное, что бы ни случилось — не паникуй. Сначала думай, потом действуй. Ну, ты умеешь. Все. Время, Маргарита. Еще немного, и наше опоздание станет неприличным.

— А сейчас оно еще пока приличное? — бальный этикет был для меня китайской грамотой.

— В три короткие клепсидры укладываемся, — муж пожал плечами, — если что, скажем, погода была нелетная, обходили грозу.

За этот месяц мне удалось довольно основательно обогатить и испортить его словарь.

В портальной комнате было людно: прибывали, встречали, смеялись, волновались. Поддерживая тяжелую юбку из плотного шелка, спадающую красивыми воланами, я переступила через раму, Марк подал мне руку и немедленно увлек в сторону. Поток гостей не иссякал.

Здесь было немного душно, через секунду я поняла, почему: пробка на выходе. Высокие, безупречно вежливые молодые люди в одинаковых серебристо-серых костюмах проверяли всех прибывающих чем-то типа магического сканера. И на одной из гостей сканер, кажется, выдал сигнал опасности.

Дама оказалась какой-то провинциальной дворяночкой, очень стеснительной и склонной к панике. Она краснела, бледнела, уверяла в своей лояльности и преданности, сканер блажил, гости прибывали, в зале становилось не только душно, но и тесно. Обстановка все больше напоминала дачную электричку. Из-за этого я вдруг почувствовала себя как дома и совершенно перестала нервничать. Ну, бал. Могло быть хуже. С Рамера Девятого сдалось бы послать пригласительный на публичную казнь. И ведь не откажешь!

— Мы можем подойти ближе? — спросила я, кивнув на ребят, судя по всему, из местной СБ, — вдруг девушка в обморок наладится, я смогу ей помочь.

— Даже не вздумай, — тихо, одними губами произнес Марк, крепко сжимая мой локоть, — Ребята справятся, они профессионалы. На императорские балы новичков не ставят. Амулет вполне мог сигналить и по делу. То, что женщина милая и симпатичная, ничего не доказывает. У нее под юбками запросто может быть спрятан огненный шар пятого, а то и седьмого уровня.

— И… что?

— И все. По крайней мере для тебя. Я буду безутешен.

Наконец ситуация как-то расплелась, и мы смогли пройти в зал. На мне, кстати, нервный прибор даже не дернулся, хотя я несла на себе целый арсенал: шесть заколок, их можно было запросто использовать в значении, на которое прямо намекало это слово. Бальные туфли с такими каблуками, что на них, право же, стоило ввести разрешения — наступи таким кому на ногу — стопе кранты, если только вовремя в лубок сложить. И "воздушное кольцо", чьих полных возможностей пока не представлял даже его создатель.

Тем не менее, меня пропустили без вопросов. Марк тоже прошел "сканер" спокойно, хотя я догадывалась — его арсенал был куда внушительнее и серьезнее моего.

Двери в бальную залу распахнули на обе створки, внутри был филиал той же электрички, не хватало только тюков с лопатами и ведер с рассадой. Парни в серебряном попадались чаще, чем официанты с подносами. Пять секунд — полет нормальный!

За спиной кто-то сдавленно ахнул:

— Святые Древние! Ущипни меня, Эшель, быстро! Это же… Черный Рыцарь! Я думала, его давно… того…

Как интересно! Я немедленно захотела обернуться, чтобы увидеть персону, вгоняющую публику в такой хайфай, но муж "аккуратно, но сильно" потянул меня за собой, увлекая вперед, и загадка осталась за спиной.

Здесь уже была отчетливо слышна музыка. Играл струнный квинтет. Инструменты были незнакомы, но мелодию, благодаря урокам Марка, я узнала — аллеманда, старинный плавный танец, где движения танцующих пар напоминают кружение механических фигурок в старинных часах. Особым шиком считается пройти танец так, чтобы не шелохнулась ни одна складка на платье. Мне это ни разу не удалось, но благодаря упорным, на грани мазохизма, тренировкам, я перестала путаться в подоле и запомнила фигуры.

Марк вдруг затормозил и тихо, на пределе слышимости, послал кого-то в болото. Дорогу нам перегородила широченная, в три обхвата, грудь, уляпанная орденами как тортик розочками, и зычный бас откуда-то сверху вопросил:

— Задница Змея! Врежьте мне семеро поперек хребта, я впал от старости в бормотунчик, или же я и впрямь вижу своего стратега?!

На нас немедленно начали оглядываться, и вскоре собралась небольшая толпа.

— Ладно, — обреченно произнес Марк, — Раньше начнется — раньше привыкнешь, — и, шагнув вперед, поклонился коротко, но очень четко и безупречно учтиво.

— Мой генерал.

— Ты, заноза в пятке Древнего, еще кланяться тут мне будешь! Или это, чтобы глаза бесстыжие спрятать? А ну, три шага вперед!

Марк неохотно выпустил мой локоть и сделал эти три шага. Здоровенный, с трех нормальных — мужик, совершенно седой, как березовый пень, и крепкий, как тот же пень пару секунд сверкал на Марка грозными глазами. А потом вдруг стремительно подался вперед, сгреб его в охапку, сжав так, что я не на шутку испугалась, и проревел шепотом, который услышали, кажется, даже в портальном зале.

— Сынок…

Пару секунд спустя слегка помятый Марк представил нас друг другу:

— Генерал Райкер, барон Ошензи. Госпожа Маргарита, моя супруга.

Реверанс не пригодился. Генерал сграбастал и меня, основательно, хоть и бережно, обнял, потом отстранил и очень внимательно вгляделся в мое лицо. Глаза у него были светло-голубые, почти серые и острые, как дага моего мужа. Не знаю, что он там высмотрел, но через мгновение старик кивнул, сказал: "Дочка", — спокойно, как о деле решенном, хлопнул Марка по плечу, добавил: "Это правильно, молодец!", и распорядился (ничем иным это быть не могло):

— В ближайшее время навестите меня в городском доме.

— Слушаюсь, — коротко кивнул Марк.

Генерал еще раз окинул его своим фирменным взглядом и отдрейфовал в сторону. Толпа расступалась перед ним, как стая голубей перед бульдозером.

Шепоток, полетевший по залу, насторожил меня:

— Черный Рыцарь… Черный рыцарь вернулся… Живой… А говорили, что его убили…

— Черный Рыцарь? — я шевельнула бровями.

— При этом дворе полно хреновых поэтов, — невинно заметил Марк.

— Чего еще я о тебе не знаю.

Муж вздохнул:

— Боюсь, многое. И не обо всем я готов тебя просвещать. Есть вещи, которые таким юным девочкам знать пока ни к чему. А есть те, которые я бы и сам охотно забыл… Но, к сожалению…

— Да, я помню, у тебя отличная память.

Мелодия, которую играли музыканты, сменилась. Теперь в ней зазвучали бравурные ноты. Народ зашевелился и стал бойко распределяться по обеим сторонам зала. Марк нацелился нырнуть куда-нибудь в темный угол, но толпа придворных и гостей настойчиво расступалась перед нами, образовывая нечто, подозрительно похожее на красную дорожку.

Марк пожал плечами и с независимым видом шагнул в первый ряд. Я последовала за ним: где ты, Кай, там и я, Кая.

Провозгласили явление императора с супругой. Я смотрела во все глаза, ожидая женщину, которая когда-то очень много значила для моего мужа. А, может быть, и сейчас значила. Та урезанная версия их приключений, которую он мне поведал в приступе откровенности, ничего не объясняла, только оставляла еще больше вопросов.

И тут я их увидела.

Императрица чинно и неспешно шла по правую руку от своего царственного супруга. Сначала она показалась мне невысокой, но потом я вспомнила, что Рамер Девятый — Дядя Достань Воробушка, и сообразила, что она выше меня на полголовы, как минимум. Это оказалось… неприятно.

Я покосилась на Марка. Он смотрел перед собой абсолютно индифферентным кошачьим взглядом.

Они приблизились, и я присела в реверансе, ожидая, пока императорская чета пройдет мимо.

Марк, кажется, таких иллюзий не испытывал. Когда Рамер остановился напротив, он ни капли не удивился. И головы не поднял, продолжая стоять в четком, до миллиметра выверенном "протокольном" поклоне. Похоже, он мог бы простоять так вечность.

— Приветствую тебя, стратег, — обронил Рамер.

— Мой император, — поклон стал чуть-чуть, на миллиметр глубже.

Императрица смотрела на Марка жадным взглядом, словно хотела вывернуть его наизнанку и прямо сейчас, немедленно, узнать, как он жил все эти годы, чем дышал, сколько раз за день вспоминал о ней. И сколько раз за ночь забывал… Хотя, может быть, это я со зла?

Нет, я бы не назвала ее сногсшибательной красавицей. Черты тонкого лица были скорее резковаты, в них было больше воли, чем красоты и больше породы, чем изящества. Но что-то такое здесь все же имелось. Шарм, утонченность, острый ум, который светился в глазах цвета бутылочного стекла. Засмотревшись в эти глаза, я не сразу заметила, что императрица носит короткую стрижку. Ей очень шло.

— Марк, представь мне свою спутницу, — произнесла она. Святые котики! У нее и голос был мягкий, низкий, с легким придыханием и чуть-чуть, самую малость, с "песком", чтобы уже окончательно, с гарантией запасть в душу.

— Полным протоколом, или коротким? — уточнил Марк насквозь нейтрально.

— А, пожалуй, что и коротким, — решила императрица, — все же не чужие.

Марк выпрямился, взглянул на женщину в упор и вдруг сверкнул на пол зала ТОЙ САМОЙ вызывающей улыбкой.

— Счастлив исполнить вашу волю, моя императрица. — Повернулся ко мне, — Маргарита, это Алета. Алета, это Маргарита. Надеюсь, вы подружитесь.

Придворные впали в шок. Или в кому? Те, кто стоял ближе, вообще ушли в астрал, чтобы оттуда, с безопасного расстояния посмотреть, как нахала и безумца порвут на тряпочки.

Император стоял столбом и изо всех сил давил непротокольный смех. Пауза затягивалась. Наконец, Рамеру удалось справится с собой. Он протянул руку и сжал плечо Марка:

— Здорово, что ты вернулся, Винкер. Без тебя тут было и вполовину не так весело.

Супруги прошествовали дальше, к креслам, которые стояли на возвышении в конце зала. Я с тревогой тронула руку мужа. Он смотрел в пол, нехорошо щурился и тихо, монотонно ругался, поминая темных богов, змеиный хвост, пятки Древних, чертей, болото и еще много чего интересного.

Я с тоской вздохнула о тетрадке.

Глава 2

Шепот прошлого

Мелодия снова сменилась. Река гостей схлынула ближе к берегам, освобождая центр. Этот танец был мне знаком: медленный, спокойный, торжественный, с очень простыми фигурами. Я выучила его самым первым, там и учить-то было нечего: повороты и поклоны. Главное — спину держать прямо.

— Пойдем?!

— Ох… — я смутилась, — рядом с тобой я буду выглядеть, как корова на льду.

— Эй! — Марк заглянул мне в глаза, — я рядом с тобой выгляжу как старый кривоносый ублюдок, который купил твою юность и красоту, но я же не переживаю по этому поводу.

— Глупости какие, — удивилась я. И позволила вывести себя на середину залы. Действительно, пришли на бал, нужно танцевать, нечего стенки подпирать, небось и так не упадут.

Танцующих пар было довольно много, кажется, остались только совсем пожилые гости и несколько очень юных девушек. Ну и отлично. В этой пестрой толчее никто не заметит моей неуверенности.

— Марк, — внезапно поняла я, — здесь почти все мужчины в орденах, бал же по случаю победы. А ты? Не верю, что у тебя их нет.

Он легко улыбнулся, придерживая меня за кончики пальцев:

— Личным указом императора имею право не носить. Такая вот привилегия. Только у меня, больше ни у кого нет.

— Почему? — не поняла я.

— Маргарита, там почти пятнадцать харов металла и камней, конь сядет! А танцевать как?

— Ты любишь танцевать?! — дошло до меня.

— В этом есть что-то странное? — удивился Марк. — У вас не так?

— У нас по-разному.

Следовало раньше догадаться. По тому, с каким энтузиазмом он взялся меня учить и сколько явного удовольствия получал от процесса. Значит, отсидеться в углу не получится. Ну, что ж, улыбаемся и машем.

— Дайте же мне посмотреть на ту, кто так счастливо склеил разбитое сердце Черного Рыцаря. Боже, какая молоденькая! Скажите, это было очень трудно?

— Простите? — вежливую улыбку и легкий кивок я репетировала перед зеркалом всю прошлую неделю, впечатывая в мышцы на уровне рефлексов. Как оказалось — не зря. Марка на время похитили какие-то фронтовые друзья, а я осталась на растерзание придворных гадю… дам. И одна из них, не смотря на репутацию моего мужа, таки решилась подползти поближе.

— Ну, как же… Марк ведь исчез из столицы совершенно потерянным. Такой крах!

— Мы говорим об одном и том же Марке? — удивилась я.

За спиной шептались. Пафосный ник "Черный рыцарь" я услышала раз двадцать только за последние пятнадцать минут. Предположения гадюк на свой счет пропускала мимо ушей… во всяком случае — старалась. Хотя некоторые меня позабавили: Марк подобрал меня на улице, купил на невольничьем рынке и даже слепил из глины и оживил с помощью черного колдовства. Реальная версия нигде не мелькнула — император держал язык за зубами.

— Позволите пригласить вас на следующий танец, прелестная госпожа?

Я незаметно огляделась, но не нашла поблизости ни одной прелестной госпожи. Обращались ко мне. Подняла глаза: высокий блондин, правда не в черном ботинке. Белоснежный костюм явно из очень дорогой ткани, ордена — не слишком много, зато, кажется, крутые (судя по количеству камешков) и что-то знакомое в чертах лица. Откуда оно, это знакомое? Через секунду пришел шок понимания, парень был как две капли воды похож на императрицу Алету. Выходит, отказывать нельзя.

Оглянулась, ища Марка. Он нашелся поблизости, быстро кивнул, и, сделав вид, что поправляет воротник, тронул мизинцем губы. "Танцуй и помалкивай", расшифровала я.

Заиграли павану. Не смертельно. Бурре я бы, пожалуй, не потянула — платье гнуло к земле, ноги в непривычных туфлях начали побаливать, хотелось пить.

Кавалер вывел меня чуть ли не на середину, перед ним привычно расступались. Ладно, постараемся не опозориться.

Главное в паване — медленно шествовать то в одну сторону, то в другую, кланяться и приседать, иногда — поворачиваться.

Блестящий придворный смотрел на меня с улыбкой, которую я даже не пыталась разгадать. Не с моим опытом светской жизни, который был даже не нулевым, а уходил в минус.

Но ведь не просто так этот фрукт меня пригласил? Будет прощупывать?

— Впервые на императорском балу? — я кивнула, поднимая руку за его ладонью. Ладонь, слава котикам, была сухой, — и как вам?

Улыбнулась. Надеюсь, достаточно красноречиво.

— Вы произвели сенсацию, вы знаете об этом? Здесь все были уверены, что Черного Рыцаря нет в живых. После того эпизода с императором, он исчез…

— Эпизода? — я изобразила вежливое недоумение.

— Когда он подрался с моим зятем. Неужели Марк не рассказывал вам эту историю? — я покачала головой, — О, это была сенсация!

Кивком я поощрила блондина.

— Это был первый бал в честь победы. Война закончилась, все были счастливы, ждали императорской свадьбы… И гадали, что по этому поводу предпримет Марк.

— Почему он был должен что-то предпринять? — пробормотала я.

— Ну как… Твою возлюбленную уводят из под носа. Тем более, когда ты ее только что спас, вырвал из рук фанатиков, — плавный поворот мне удалось проделать достаточно… э… плавно и я с облегчением улыбнулась, эта фигура давалась мне плохо.

Блондин принял мою улыбку за недоверие.

— Они больше месяца путешествовали вдвоем… — многозначительный взгляд, — А Марк был откровенно влюблен в Алету и даже не считал нужным это скрывать. Конечно, в глаза бы никто ничего сказать не решился. За оскорбление чести будущей императрицы Рамер бы бросил в тюрьму лет на десять, а Марк — просто убил на месте. Но, сами понимаете, шепот был. И как на все это должен был реагировать император?

— Дайте подумать… Не обращать внимания? — предположила я. Разговор мне не нравился. С чего это блондин взялся меня прощупывать на счет прошлого. Все это было здорово похоже на попытку вбить клин между мной и Марком.

Мой кавалер с готовностью улыбнулся.

— Безусловно, это была бы лучшая тактика. Но тут сама Алета повела себя не очень умно. Женщина! Она была обижена, что Рамер не принял ультиматум и предпочел ее прелестям шахты анеботума. Она принялась открыто, у всех на глазах поощрять Марка. И Рамер не выдержал. Сказал, что отменяет свадьбу. Анеботум это, конечно, здорово, но не настолько, чтобы подбирать объедки с солдатского стола.

— Так и сказал? — вскинула брови я.

— Этими самыми словами, — подтвердил блондин. — Конечно, Марк немедленно озверел, и потребовал от Императора публичных извинений. Перед невестой.

— У Императора?

— О, да! Рамер тоже опешил и аккуратно так, спросил, уж не вызов ли это?

— А Марк? — помимо воли заинтересовалась я.

— Обстоятельно объяснил, что давал Рамеру личную присягу, и дуэль будет прямым нарушением клятвы, так как несет угрозу его жизни. Это, как вы понимаете, было прямым, недвусмысленным оскорблением. Марк, фактически, публично заявил, что не решается вызвать императора, потому что боится его убить. Это было сильно! Я думал, под нашим Рыцарем мраморная плита треснет. — Блондин замолчал, улыбаясь чему-то своему. Мы отступили друг от друга, покрутились и снова сошлись. Я упрямо молчала. Ты от меня что-то хочешь, дорогой, вот и напрягайся. Я ради твоих сомнительных целей даже мизинцем не шевельну.

Сообразив это, блондин сам подхватил упавшую нить разговора:

— На чем я остановился? Да! На дуэли… Рамер тогда спросил Марка, очень спокойно спросил: "Если ты не собирался со мной драться, то зачем вообще открыл рот и начал тяфкать?!"

— Это была провокация? — я в первый раз посмотрела прямо в глаза кавалеру.

— О, да. Безусловно. Рамер нарывался. Сами понимаете — бросить соперника в тюрьму, пользуясь своей властью, это совсем не то, что вызвать на честный поединок, одержать победу и уничтожить. Марк тогда побледнел в синеву, демонстративно отцепил перевязь, отбросил оружие и заявил:

— Создавать угрозу вашей жизни я не имею права. А вот морду набить — милое дело!

И они сцепились, прямо посреди бальной залы, в окружении гостей и дипломатов как два дворовых кота, на кулаках. Охрана не знала, что делать, но потом Рамер подал знак не вмешиваться… Результат вы видели.

— Видела, — хмыкнула я, — только так и не поняла, кто победил.

— Боевая ничья. Но, думаю, Рамер немного поддался, он, в отличие от Марка, головы не терял.

Мы все думали, что сделает император с зарвавшимся героев. Даже ставки принимали, как скоро его найдут в темном переулке по частям. Но прошла неделя, потом вторая. Император ходил с кривым носом по дворцу, герой — с кривым носом по штабу Райкера. И ничего не происходило. А потом Марк исчез. Честно говоря, я и сам думал, что Рамер его по-тихому удавил. Но Алета была слишком спокойна, а она испытывала к своему верному рыцарю далеко не слабые чувства.

— Почему вы в этом так уверены? Она могла притворяться, чтобы позлить императора, заставить ревновать. Женщины часто прибегают к таким уловкам.

— Я хорошо знаю сестру, — возразил блондин, подтвердив мою догадку. — И могу распознать, когда она всерьез увлечена. Они были невероятно красивой, хотя и шокирующей парой: Черный Рыцарь войны и Золотая Богиня дворцового паркета. Знаете, иногда я жалею, что сестра предпочла любви корону. Сейчас у нас всех было бы гораздо меньше проблем.

Тон блондина показался мне аномально искренним. Я еще раз решилась взглянуть ему в лицо. Он ровно, доброжелательно улыбался. Подсказок не будет, поняла я.

Танец закончился.

Интересно, брат императрицы специально так рассчитал, или это случайно вышло? Сомневаюсь. Такие случайности, как правило, просчитываются заранее.

Марк перехватил меня, как только закончился танец. Блондину он поклонился безупречно вежливо и сухо, как будто отработал некий обязательный ритуал, словил ответное алаверды и шепнул долгожданное: "Можем отбывать"

Слава котикам! Еще немного, и я бы, презрев условности, разулась прямо на балу.

Коридоры были пусты. Похоже, мы уходили первыми. Марк взял меня за руку, почему-то левой за левую. Он был непривычно молчалив, невесел, насторожен и, кажется чем-то расстроен. Но я с расспросами не спешила. Доберемся до дома, поужинаем… или уже позавтракаем? И все обсудим.

В портальном зале никого не было, кроме двоих ребят в серебристом. Марк подвел меня к зеркалу. Я уже приготовилась облегченно улыбнуться…

— Винкер?!

Через зал к нам спешила, почти бежала императрица. Я про себя чертыхнулась.

— Нам нужно поговорить, — безапелляционно выпалила она, — наедине. Отправь супругу и задержись.

Муж еще больше нахмурился, но кивнул.

— Это ненадолго, — пообещал он. Зеркало уже знакомо засветилось, он подал мне руку, чтобы помочь. Возражения не принимаются? Ну, хорошо.

Переступив порог я немедленно сбросила туфли. Уфф! Счастье — есть!

Несколько мгновений стояла с закрытым глазами и ловила острый кайф от прикосновения босых ног к холодным каменным плитам нашего, уже родного королевского дворца в Румоне.

А потом до меня кое-что дошло. Пол не был холодным, да и на камень не тянул. Скорее, полированное дерево. Я осторожно приоткрыла глаза. Небольшая комнатка, обитая тканью в веселенький синий цветочек, кушетка, окон нет, дверь напротив — и даже приглашающе открыта, ведет на широкую лестницу с витыми перилами. Все совершенно незнакомое. Если это королевский дворец в Румоне, то я — китайский трамвай.

Куда меня занесло?

— Решил опять сбежать? — женщина смотрела с вызовом, но в самой глубине светло-зеленых глаз пряталась неуверенность.

— О чем ты хотела поговорить, Алета?

Она улыбнулась уже смелее:

— Слава Святым Древним, хоть Величеством не обозвал. О тебе, конечно. Как ты?

— Хорошо.

— Очень лаконично.

— А ты? — улыбнулся Марк.

— Лучше всех, — огрызнулась императрица, — жизнь — сплошной праздник… на эшафоте. Завтракаю на эшафоте, ужинаю там же. Даже сплю с собственным мужем — на эшафоте. Только за прошлый месяц СБ предотвратило два покушения на меня.

— Это цена, которую ты была готова заплатить… шесть лет назад.

— Я думала — ты шутишь. Или преувеличиваешь, чтобы напугать меня и вынудить уйти с тобой, — призналась Алета.

— Не имею такой привычки.

— Да поняла уже! Только пока не поняла, что со всем этим делать. Может быть, ты посоветуешь, а?

— Как на счет — не бегать по дворцу в одиночестве?

— Мне и в дамскую комнату брать телохранителя?

— Как вариант. Знаешь, поговори с мужем, пускай тебе привезут правильно натасканных собак или виверн. У них очень хорошая реакция и тонкий нюх. Любой убийца, которого к тебе подошлют, будет проигрывать им, как минимум, в скорости.

Алета покачала головой.

— Я устала, Марк, я смертельно от всего этого устала. Я боюсь, каждую секунду боюсь. Боюсь потерять мужа, сына, трон, жизнь. Тебе этого не понять. Ты просто не знаешь, что такое страх, и как он может испоганить даже самую распрекрасную жизнь. Я кажусь тебе жалкой, да? Ты меня теперь презираешь?

— Алета… да если бы я встрял, как ты, я бы давно вольтанулся от страха, — признался Марк. — Ты ежедневно выдерживаешь такой прессинг, который здорового мужика размажет в лепешку за короткую клепсидру, и еще можешь улыбаться. Ты — потрясающая женщина, никогда в этом не сомневайся.

Она снова улыбнулась, благодарно. Взяла его за руку и несильно сжала пальцы.

— И все же я оказалась недостаточно хороша… для тебя.

— Не бери в голову. Я вообще не эталон вкуса, мне всегда хотелось странного. И — держись, сестренка. Если что — я рядом.

— Если мне понадобиться помощь, ты придешь? — Потребовала она.

— Так быстро, как только смогу, Алета. Даже еще быстрее.

— Знаешь, мне уже почти хочется попасть в беду. И чтобы мы из нее долго-долго выбирались. Вместе. Как в прошлый раз…

— Упасите Темные Боги, — серьезно сказал Марк, легко обнял императрицу, ласково поцеловал в висок и шагнул в зеркало, не оглядываясь.

Женщина осталась в одиночестве. Если не считать сотрудников СБ, которые были профессионально немы и глухи. Она стояла, вглядываясь в темноту погасшего зеркала, пока от него темной тенью не отделился император.

— Хороший спектакль, — похвалил он, — даже меня проняло. В тебе погибла великая актриса, дорогая.

— Ты узнал все, что хотел? — холодно спросила жена, — теперь уверен в своем Марке?

— В нем — да.

— Вот как? А в ком — нет.

— Ты была очень убедительна.

— Но он не повелся.

— А если бы повелся?

— Если бы у свинки были крылышки, то была бы не свинка, а птичка, — хмыкнула Алета, — что, будем друг на друга кричать на потеху слугам, а потом бурно мириться в спальне?

— А сразу ко второму пункту перейти нельзя?

Когда появился Марк, служанка только успела внести поднос с пузатой бутылью, оплетенной лозой, и тремя высокими бокалами. На подносе стояли вазочки с сыром, нарезанным кубиками, чем-то вроде темных оливок, тончайшими ломтиками ветчины.

— Прости, Маргарита, не смог предупредить. Сама видела — кругом уши, и я не поручусь, что все они верны Рамеру.

— Что хотела императрица? — спросила я. С разрешения генерала, туфли так и остались в портальной комнате. Ноги отекли с непривычки, и втиснуть их в эти орудия средневековой пытки было совершенно нереально.

Я сидела в кресле с ногами, поджав их под себя. Еще бы платье снять и накинуть какую-нибудь футболку и спортивки, и я была бы счастливейшей из смертных. Интересно, муж говорил, что он богат. В столице должны быть хорошие ателье. Если я закажу такое — сошьют? Вроде бы, ничего сложного там нет.

— Чего хочет Алета, можно гадать до посинения, но это будет искусство ради искусства, — буркнул Марк, — она зачастую сама не знает, чего хочет, в следующую клепсидру хочет уже совершенно другого, а решения принимает так, словно у нее на уме было вообще третье, мы ее просто не так поняли. А потом плачется всем, кто пожелает слушать, что жизнь ее — сплошной ужас и бардак. Мило, но утомительно.

— Она — женщина, — примирительно заметил Райкер. Не смотря на поздний (или ранний) час, он оставался при полном параде, и "в койку" не спешил, похоже, привык к круглосуточной работе.

— Помню, — поморщился муж, — "Самка человека, мозга не имеющая". Райкер, вы же сами видели женщин, убитых на месте взрывом огненного шара, с развороченным черепом. И знаете, что мозг там есть и он ничем не отличается от нашего.

— Сынок, — генерал указал глазами на меня и осуждающе покачал головой.

— Ничего, при моей супруге можно и не такое. Она — лекарь, можно даже сказать, почти военно-полевой хирург, так что выражайте свои мысли совершенно свободно, но, если можно, цензурно.

— Женщина? — изумился генерал, — как это возможно? Кто бы допустил столь прекрасное и хрупкое создание к ранам и крови?

Я фыркнула, вспомнив несчастного оленя и королеву Александру в подоткнутых юбках, с ведром и тряпкой.

Марк залпом выпил свой бокал, не особо вникая в букет, налил другой и тоже выпил.

— Я смотрю, мои уроки помнишь, — довольно проворчал Райкер.

— Жить захочешь… Я еще не забыл, как Гастерса прелестная дама угостила мороженым, а через две клепсидры он проснулся возле взломанного тайника с секретной документацией, и, буквально, на всем были следы его ауры. — Супруг привычно кинул Воздух, игнорируя кресла, и расстегнул камзол. Секунду подумал — и снял его вообще.

— Кое в чем она не врала, — сообщил он, имея в виду императрицу. — Выделывалась, конечно, по своему обыкновению, но не врала. Алета, действительно, напугана покушениями на свою жизнь, и тут я ее очень понимаю. Наследника, как я понял, спрятали.

— Да, и, не обижайся, сынок…

— И не надо! — вскинул руки Марк, — мы вообще просто потанцевать прибыли. Проблемы императорского двора мне совершенно никуда не упали, тем более не хочется втягивать в них Маргариту. Кстати, о чем с тобой говорил Золотой Кот?

— Золотой Кот? — я покрутила в голове прозвище брата Алеты, — Ему подходит. Так, ни о чем судьбоносном. Пересказывал в лицах историю вашей исторической драки с императором, и с придыханием вещал, какой вы были красивой парой с императрицей, и как сильно любили друг друга.

Райкер поперхнулся вином:

— Дитя, поверьте мне, все это — сплетни!

— Все это, — я неопределенно махнула рукой перед собой, — очень любопытно, но совершенно не важно. Важно другое. Вы нас позвали… зачем-то. Марк решил не откладывать визит — почему-то. Обставил его максимально секретно… как-то.

— Перенастроил твое кольцо, — встрял он.

— Впечатлил. А теперь я хочу знать: что случилось? Я не очень наглею, господа офицеры?

Марк хрюкнул.

— Колитесь, мой генерал. Правду, только правду и ничего, кроме правды. Она не отстанет.

Глава 3

Как спрятать дракона

Домой мы прибыли, когда уже рассвело. Матти приготовила сытный завтрак, как знала. И деликатно исчезла, не став накрывать на стол в столовой.

Мы утоляли голод прямо на кухне, игнорируя половину приборов и по взаимной молчаливой договоренности делали вид, что ничего не произошло, и наша самая большая проблема: скрыть в крохотной Румонской Марке огромного крылатого дракона. Империя от этого, конечно, никуда не исчезла — и мое сердце время от времени сжимал нешуточный страх. Но сердце — всего лишь мышца, ее дело кровь перекачивать, вот и путь перекачивает. А стратегические решения стоит принимать другим органом. Тем, которого, по словам великого Лефара, у женщины нет вообще.

— Почему не подойдет невидимость или отвод глаз?

— По двум причинам. Во-первых, объем. Большой зверь получился, слишком, мне не потянуть. Во-вторых, расстояние. Я могу бросить заклинание на расстояние, максимум, сто шагов. Я же тебе говорил, я не самый сильный маг в империи. И, главное… допустим, самого дракона никто не увидит (сомнительно, но допустим). Но следы-то не спрячешь! Он где-то садится, охотится, пьет воду из реки — влажные глинистые почвы следы сохраняют долго и качественно. Любая неграмотная крестьянка, которая пойдет по воду, немедленно сообразит, что дело не чисто. Всем память тереть?

— Ну… он же может охотиться и пить в безлюдных местах, — пробормотала я, прихлебывая очередной бокал морса.

— Да нет у нас таких мест. Весь Румон за два дня на лошади объедешь и не устанешь. И плотность населения довольно высока. Здесь законы хорошие, жизнь, в целом, проще, чем во всей остальной империи, вот и тянутся сюда люди, и селятся.

— Плохо, — буркнула я. — Нет, хорошо, конечно, в целом. А вот в частности… полный трэш. Не оборачиваться ему нельзя?

— В первый месяц — обязательно каждую ночь, в следующие три — четыре, минимум, трижды в неделю. Потом, когда установится прочная связь со зверем, можно оборачиваться пару раз в месяц. Но не реже, иначе связь снова ослабнет и болезнь вернется.

— А если не летать? Просто обернуться и посидеть на башне до рассвета.

Марк улыбнулся.

— Представляю себе эту картину. Сидит Его Величество, свесив голову и крылья, тяжко вздыхает. А у стражей на воротах головные уборы сносит. И один другому говорит: "Что-то ветер сегодня ненормально сильный". А второй ему отвечает: "Да, и горячий. И, почему-то, псиной пахнет…"

— Да-а… Глупость спорола, — самокритично признала я. — Но, знаешь, в моем мире говорят: хочешь хорошо спрятать, положи на самое видное место…

На следующую ночь мы все торчали на башне. Глаза Иоланты поблескивали любопытством, Джуэл был сосредоточен и хмур, королева тихонько молилась.

— Можно? — спросил Его Величество?

Марк кивнул и отошел к лестнице. Мгновение, и на месте нашего любимого монарха уже возвышается огромная зверюга, которой корова — на один зуб. Дракон шевельнулся, осторожно, чтобы никого не задеть плотными крыльями с острой режущей кромкой, покосился на колдуна и вытянул морду. Марк подошел, и ловко набросил ему на шею цепочку с амулетом.

— Действует! — прошептала Иоланта.

Дракон, конечно, не стал невидимым, на это бы никаких сил не хватило. Но приобрел окрас под цвет серых камней башни. Даже бороздки от кладки были в наличие.

— А в небе? — с сомнением протянул Джуэл.

— Будет цвета неба. Новая разработка, маскирующий амулет "Хамелеон", — Марк похлопал Его величество по основанию шеи, дождался, пока он поднимет голову и похлопал уже по лапе, правой передней. Его Величество поднял огромную когтистую конечность и Марк ловко закрепил на ней… корзину. Ну, во всяком случае, что-то очень похожее на корзину, сплетенную из ивовых прутьев.

— Удобно? Не жмет? Тогда давайте вторую! — скомандовал он.

Когда король прыгнул в черное, почти беззвездное небо и мгновенно потерялся на его фоне, мы переглянулись. Неужели же у нас получилось?

Домой мы шли медленно, самой длинной дорогой. Спешить не хотелось ни ему, ни мне. Потому что сегодня нужно было принять решение и дать ответ Рамеру Девятому, и Марк этот ответ дал, я видела, как перед обедом он запирается в комнате с зеркалом. Но он мне ничего не сказал, а я не спросила. Смысл спрашивать? И так ясно…

— Завтра утром, — произнес он, глядя на небо, почти лишенное звезд, — я помогу тебе перенести вещи. Поживешь пока во дворце, под присмотром их величеств.

— А смысл? — удивилась я, — если меня захотят похитить, то выдернут и из дворца.

— Смысл есть. Во-первых, из дворца тебя будет похитить все-таки несколько труднее, чем из незащищенного городского дома. Во-вторых, о том, что ты там, никто знать не будет. Мало ли где я мог тебя спрятать?

— Мне что, постоянно ходить с головой в мешке?

Он чувствовал мою тревогу и нежелание расставаться, поэтому не обиделся на грубость, а ласково погладил по спине.

— Не тревожься заранее, Маргарита моя. Я вернусь. Это не первое мое задание, и даже не десятое. И — раньше мне было не к кому возвращаться, никто меня не ждал. Так что теперь я выживу обязательно. Помнишь нашу первую ночь? — меня немедленно бросило в жар, еще бы! Даже если изо всех сил стараться забыть, такое — не получится. Марк тихонько засмеялся. Понял, — Я тогда был просто пьян от счастья, и сотворил такое, что сам до сих пор не понимаю всего. Как будто взлетел. Ворожил — как дышал, без формул, без расчетов, как рисуют или музыку пишут. Все барьеры слетели и мне словно открылся доступ к абсолютной силе и абсолютному знанию.

— Ты говоришь о кольце, — догадалась я и невольно взглянула на свою левую руку. "Воздушное" колечко вело себя деликатно, не виделось и не ощущалось, словно таилось.

— О нем, — кивнул Марк, — оно укроет тебя. И Арчибальд будет рядом, на всякий случай. Если станет совсем горячо, хватай Иоланту и бегите в Змеиный Лес, под защиту аватара Его Величества. Я вас там найду и вытащу. Главное — просто останьтесь в живых, где и как — не важно. Обещаешь мне, Маргарита.

— Обещаю, — кивнула я.

Мы целую вечность целовались под огромным платаном так, словно хотели напиться друг другом перед долгим переходом по пустыне. На сердце было тяжело, в первый раз после того, как началась моя "загробная жизнь". В первый раз мне неистово, до боли хотелось вцепиться в Марка и закатить истерику, потребовать не бросать меня, взять с собой, отказаться от предложения императора…

Удержалась я каким-то адским чудом. Жен не берут в опасные рейды, от поручений императора не отказываются, потому что это не поручения, а приказы. А мужчину, который уходит в бой, не провожают со слезами и обидами.

Я удержалась. И даже улыбнулась, желая удачи. Возможно, где-то на небесных скрижалях мне это зачтется как плюсик к карме? Возможно, этот маленький камушек качнет весы удачи в пользу колдуна, когда ему будет очень нужна удача. Пожалуйста!!!

— Фрейлина моей невестки? Сафера Рикли, баронесса, — глубокий реверанс, глаза в пол, как требует этикет, — Ну что ж, принцессе пора обзаводиться собственным двором, а вы, баронесса, вполне подходите. Происхождение, воспитание, репутация — безупречны. Служите хорошо — и будете вознаграждены. Жалование выплачивается каждые две недели.

Королева Александра кивнула, вполне благосклонно. Король улыбнулся и, нет, не подмигнул, конечно, для этого он был слишком умен, но на мгновение чуть-чуть расширил глаза.

Его Величество не видел иллюзий.

Церемония представления закончилась и я, в соответствии с правилами, отошла к принцессе, заняв место по левую руку от нее. В зеркале отразилась довольно симпатичная ярко-рыжая девчушка со вздернутым носиком и для своих шестнадцати, или сколько мне там по легенде, очень неплохими формами. Во всяком случае, придворные ловеласы оценили. Я поймала на себе несколько заинтересованных взглядов.

Вот еще проблема. К счастью, служить принцессе могли лишь девушки с репутацией святых, которых давно пора во плоти забрать на небо. Если что, буду отговариваться правилами. Оставить хорошее место при дворе небогатая баронесса может лишь в обмен на брачные клятвы и никак иначе.

Будем надеяться, что никто из этих павлинов в Храм не спешит. Тем более, с бесприданницей.

Сафера… Мне стоит привыкнуть откликаться на это имя, видеть в зеркале другое лицо. И не бояться, не бояться, не бояться ежесекундно за Марка. Он — знает, что делает и обещал вернуться.

— Как мне вас называть, баронесса? — дружелюбно спросила Иоланта, — все время титуловать не будешь, язык сломаешь. Сафи подойдет?

— Как вам будет удобнее, — я присела в неглубоком реверансе (вариант неформальный, бытовой, "для свох"), — только, если можно, не Ферри…

Иолли кивнула. Что принцесса на самом деле думала по поводу того, что ей навязали в "подружки" незнакомую девицу, я не узнала, принцесса была на редкость тактична для дочери Гортензии. Хотя… вполне возможно, что ничего странного или неудобного для себя она не видела. Иолли же говорила, что выросла при дворе, а здесь у любой высокородной дамы был свой штат доверенных дам, что-то среднее между высокооплачиваемыми горничными и секретариатом.

Ладно, надеюсь, это не надолго. Но как бы не забыться и не назвать ее по привычке на "ты". Нужно как-то постараться и сократить дистанцию, тогда и путаться не придется. Но тогда будет уже другая проблема — Иолли хоть и тихая, но глазастая, мелочи подмечать умеет. Как бы не расколола она нашу с Марком маскировку. И зачем только придумали, что никто ничего не должен знать? Уж принцессе-то можно было довериться. Хотя — где Иолли, там и Джуэл, а у того тоже есть пара-тройка верных, преданных друзей, а у тех — дорогие девушки, а у них — доверенные горничные, у которых, конечно же, есть женихи и мамы. Так оглянуться не успеешь, и начнут стражники на воротах кивать: "Привет, Маргарита, как дела? Уже привыкла быть рыжей? А от Марка новости есть?" Нет уж, на фиг. Осторожность — наше все.

Едва успела об этом подумать, как идущая чуть впереди принцесса ахнула и повалилась на меня. Я успела ее перехватить, благо, стояла удобно, и аккуратно усадила на ступени.

— Опять обморок?

— Да нет, — досадливо поморщилась Иолли, — поскользнулась.

— На лестнице? — я, подобрав юбки, наклонилась, чуть ли не обнюхивая ступеньки. Тронула рукой и брезгливо затрясла кистью. Умница Иолли мгновенно протянула мне свой платок.

— Чем-то намазаны, — определила я, — жирным. Толстым слоем.

— Кто-то из прислуги что-то пролил?

Я покачала головой, чувствуя, что глаза мои сами собой нехорошо щурятся.

— Ваше Высочество, кому из слуг в ваших комнатах мог срочно понадобиться тазик с топленым жиром? И за каким надом?

— Ой! — сообразила принцесса и прижала пальчики к губам.

— Вот именно, — кивнула я, — а если еще учесть, что ходят благородные дамы в пышных платьях, и полы под ногами не рассматривают, картина вырисовывается совсем невеселая.

— Я, кажется, ногу подвернула, — шепотом пожаловалась принцесса, — болит. Вот здесь…

Она приподняла юбки, коснулась лодыжки и поморщилась.

— Давай сюда, — скомандовала я.

Опухоли пока нет, но это ничего не значит. Прошлась пальцами. Перелома нет, а вот вывих — в полный рост. Эх…

— Держись за перила и постарайся не орать. Вон, хоть платок свой в зубах зажми, он вроде чистый! — скомандовала я и потянула. Иолли сдавленно пискнула, но, вроде, никто не слышал.

— Больно.

— Зато бесплатно, — хмуро пошутила я и выпрямилась, — все, несколько дней бинтовать туго, потом танцевать сможешь. Сейчас обопрись на меня, ногу не нагружай.

Принцесса торопливо закивала.

Кое как, по "черной", узкой лестнице, мы добрались до ее покоев. Слуги, заметив нас рядом с кухней, переглядывались, но ничего не говорили, и то хлеб.

Иолли опустилась на софу, подобрав юбки, и уставилась на меня своими огромными, темными глазами.

— Сафи, я правильно понимаю, это было покушение?

— Вы все понимаете совершенно правильно, Ваше высочество, — кивнула я.

— Мы же вроде перешли на "ты".

— Когда? — удивилась я.

— А когда ты меня ловила.

— А-а-а… Ну, в такие моменты не до этикета.

— Наедине можно, — Иоланта подобрала юбку и потерла ногу в шелковом чулке, — ловко ты. Где научилась?

— Жизнь научила, — пожала плечами я, не желая врать больше необходимого, чтобы не запутаться, — Принцесса, это было покушение на вас. Как минимум, на вашего не рожденного ребенка.

Мы переглянулись. Иолли схватывала быстро, этого у нее не отнять. Лестница не слишком высокая, и свались с нее любая дама, отделалась бы синяками и шишками. Может быть, особо невезучая что-нибудь потянула, но, в целом, без фатальных последствий. А беременная принцесса?

— Потеря ребенка, как минимум, — кивнула я, подтверждая ее догадку, — а то и что похуже. Кто у вас, во дворце, занимается такими вещами?

Иолли задумалась.

— Слугами — мажордом. Стражей — сенешаль, но я не могу его позвать, он мне не подчиняется. Только королеве, и то, в случае войны, если супруг оставил ее местоблюстителем.

— Понятно. Надо аккуратно поставить в известность Его Величество. Но письмо писать не стоит, могут перехватить, и тогда та зараза, которая тут шурует, поймет, что мы ее ищем — и затаится. Забьется в щель — и век не выловим. Или вообще сбежит…

— Так может, и пусть? — Иолли покосилась на свой, пока не заметный живот. Ее мысли я читала как открытую книгу: "доносить ребенка, а там хоть трава не расти".

— "Пусть" — это не вариант, — пресекла я пораженческие настроения, — ведь не сам по себе он такой злобный. Ты никого не обижаешь и личных причин тебя убивать тут быть не может. Значит, кто-то его послал, заплатил или шантажировал. А где один, там и второй. Ты хочешь всю беременность взаперти просидеть? Да и не факт, что тебя в личных покоях не достанут. Подсыплют что-нибудь в еду или воду, есть же травки… — По вмиг округлившимся глазам Иолли я поняла — есть. И милой принцессе эти травки известны. Вот только, судя по тому, что сама она ими не воспользовалась, достать их не так уж просто.

— В аптеках такое не продают, — подтвердила мою догадку Иолли, — надо к колдунье идти. За ворота. В лес. Из благородных никого бы не отпустили. Нужно быть служанкой…

— Или мужчина, — подытожила я.

— Сафи, беги к королю.

— А ты?

Иолли мгновение подумала.

— Беги к королю, но сначала найди Джуэла и отправь ко мне.

— Панику поднимет на весь дворец, — поморщилась я.

— А мы ему про жир ничего не скажем. Шла, упала, ногу подвернула. Про обмороки он знает. Побегает кругами, лекаря притащит… стерплю, не в первый раз.

Похоже, придворный лекарь у принцессы уважением не пользовался.

— Ладно, — решила я, — Сиди здесь, твое высочество, дверь запри и никого не впускай, кроме Джуэла.

— Ты прямо как Маргарита, — засмеялась принцесса, — та тоже, чуть что, начинала командовать.

Упс…

— Ладно, беги. Я уже в порядке. Его Величество сейчас должен быть в кабинете.

Выскочила в коридор, оглянулась, подобрала юбки и… чуть не влетела с разбегу в чью-то широкую грудь, обтянутую вышитым камзолом.

— Баронесса, вы так спешите? Может быть остановитесь и скрасите пару мгновений воину, сраженному вашей красотой?

Подняла глаза. Кто-то из свиты Джуэла, один из его приближенных бездельников.

— Простите, спешу по делу короля.

— О, поверьте, милая баронесса, наш король все время так занят, что подождет еще немного. Если вы позволите показать вам чудный садик неподалеку.

Лицо упертое, глаза масляные, нижняя губа оттопырена. Нет, этот слов не поймет.

— Простите, — я улыбнулась, насколько могла наивно, — Я при дворе недавно и еще не знаю всех тонкостей этикета. С вашей стороны так любезно мне помочь.

Поплыл. Шагнул вперед, приобнял ручкой… лапкой… лапищей. Спокойно, Маргарита, улыбаемся и машем. Главное — без паники. Паника — это первый враг медика.

Протянула ладошку к плохо выбритой щеке кавалера, мягко погладила. Скользнула на шею. Хватка на талии стала крепче и переместилась ниже. Пальцами, мощно, резко надавила на сонную артерию.

Придворный ловелас рухнул, как подкошенный. Проверила пульс — жив? Жив. Ну и молодец. Полежи, подумай о жизни. А я побегу дальше, и так задержалась.

Вот только, кажется, я нажила себе врага?

Принца я нашла и отправила к жене, а к королю так и не попала. Его Величеству и без меня было весело: прибыла делегация из соседней марки, чуть побольше, для обсуждения совместной борьбы с браконьерами.

Если в Румоне с желающими угробить и вульгарно съесть редких полосатых оленей худо-бедно справлялись, то у соседей с этим была беда, и зверики, словно что-то понимая, стадами эмигировали за границу. К нам.

Постояв полчаса в приемной, куда доносились голоса сквозь приоткрытую дверь, я так и не поняла, чего хотят соседи. Чтобы Его Величество вернул оленей на родину, или, чтобы к ним в комплект, до кучи, забрал и разбойников.

Ни то, ни другое короля не устраивало. Оленей он был вернуть не прочь, но королевским эдиктом этого не сделаешь, они неграмотные, да и государственные границы на местности не различают. А вот разбойников ему было "ня надь". Ни даром ня надь, ни с доплатой ня надь.

И в этом месте случился дипломатический затык.

Поскучав немного, и прикинув, как бы на месте Его Величества я разрулила ситуацию, поняла, что дипломатия и государственная политика не мое. В голове крутилась только одна идея, простая до изумления: навестить соседнюю марку в драконьем обличие и напугать браконьеров до мокрых штанов.

Что из этого выйдет — непонятно, но с мертвой точки ситуация точно сдвинется. Как говорится: если перед тобой дилемма, попробуй изменить одну из составляющих, которая поддается изменению, и рассмотреть ситуацию снова.

Вздохнув, я побрела назад. Похоже, браконьера, который завелся во дворце и открыл охоту на Иоланту, нам тоже придется вылавливать самостоятельно.

Эшери прошел сквозь помпезную аркаду, обнимающую полукругом площадку с фонтаном. Фонтан был забавный — две здоровые изогнутые рыбины соревновались в том, кто кого переплюнет. У одной из пасти била струя воды на пятнадцать локтей, а у второй почти на тридцать.

Над брызгающим фонтаном висели шесть радуг. Зрелище до того завораживало, что Эшери не сразу заметил в парке высокого мужчину в черном, а, заметив… поймал себя на том, что ничуть не удивлен. Ну вот вообще ни капли!

— Винкер! — негромко окликнул его тот, кого за глаза (а прекрасные дамы Империи и в глаза) называли Золотым Котом.

Человек в черном, чье присутствие ничуть не удивило Эшери, остановился, склонил голову в коротком и безупречно учтивом поклоне. И принялся молча и спокойно ждать, когда первый герцог империи подойдет и изволит объясниться, почему посмел его окликнуть и задержать.

И, главное, все это он умудрялся проделать при полном соблюдении каждой буквы этикета, даже не зацепишься. Вельмож двора в свое время это жутко бесило. Эшери только развеселился. Ему самому этикетные требования были глубоко… как говорила Алета? Малиновы? Оранжевы? Фиолетовы!

— Мой герцог? — негромко произнес Марк.

— Вы здесь в гостях? — живо поинтересовался Эшери, — или?

— Или.

— Шурин все же уговорил вас занять пост главы СБ? Лучшая новость за последние шесть лет, я рад, — Эшери широко и искренне улыбнулся, — приятно будет, наконец работать, с профессионалом. Как я устал от идиотизма, кто бы знал! Некомпетентный дурак хуже шпиона и диверсанта вместе взятых.

Марк кивнул, соглашаясь.

— Воистину так, мой герцог. Но, увы, настолько высоко я не взлетел. Всего лишь разовое задание.

— Нам по пути? Вы в секретариат?

— По пути, — коротко улыбнулся Марк, — в кабинет рядом.

Они неспешно пошли по дорожке, выложенной красно-бело-черной плиткой с пестрыми вкраплениями. Плитка была обточена под овал, отчего дорожка казалась вымощенной гигантскими перепелиными яйцами, какой-то неведомой магией расплющенными в блин.

— Рамеру все же хватило государственной мудрости пренебречь личным во имя интересов Империи, — проговорил Эшери, — я не ошибся, он привлек вас чтобы, наконец, разобраться с этими покушениями?

Марк не ответил, но и не возразил.

— Я давно ему это предлагал. Будем откровенны, никто, кроме вас, Винкер, пока не продемонстрировал в борьбе с фанатиками веры никакого оружия эффективнее ругательств.

— Вы тоже считаете, что за покушениями стоят Святые Воины, мой герцог?

— Это очевидно, — Эшери пожал плечами, — покушаются на Императора и наследника, то есть на тех, в ком, по их дурацким верованиям, течет нечистая кровь.

— На Алету тоже покушались, — возразил Марк.

— Для отвода глаз, безусловно. Что это были за покушения? В первый раз ей в медовый чай подлили яд, к которому она имунна, причем доза была такова, что от нее бы не окочурилась и кошка. Второй раз ее карету обстреляли огненными шарами на Кейросском мосту, да так удачно, что положили всех лошадей, убили кучера, смертельно ранили фрейлину и даже краем не задели императрицу. Вы где-нибудь видели таких криворуких бомбометателей?

— Я многое видел, — дипломатично сказал Марк, но тут же все испортил кривой улыбкой, — но это, второе покушение, и впрямь вне рейтинга. Скажу честно, мой герцог, я бы не смог рассчитать точность и мощность второго шара, угодившего в карету, так ювелирно, чтобы угробить всех, кроме Алеты. Этот человек, кто бы он ни был, гений… И это существенно сужает круг поисков. Гениев огненной магии в Империи не так уж много.

— Да, и двое из них прямо здесь, — усмехнулся Эшери.

— Беру самоотвод, — Винкер развел руками, — я уже признался, что мне такой тонкий расчет не по зубам. Я больше по тому, чтобы набрать накопителей и шарахнуть — так шарахнуть. Так, чтобы половине континента несколько недель икалось.

— Да уж, — кивнул Эшери и невольно передернул плечами, вспоминая события шестилетней давности, — я тогда как раз подходил к Атре, во главе армии. И тут эта ваша диверсия… Я думал — небо пополам раскололось, и оттуда сейчас посыплются драконы… или еще какая-нибудь пакость. Мне пришлось полдня уговаривать бойцов просто встать, а для того, чтобы они вошли в город, пообещать первой сотне по десять имперских золотых, а офицерам "Серебряную сову".

— Простите, — почти серьезно повинился Марк.

— Что вы собираетесь делать? — живо спросил Эшери.

Марк пожал плечами:

— Работать.

— Если понадобиться помощь… Любая помощь — можете обращаться ко мне напрямую. Вот, — Эшери торопливо снял с руки здоровенную печатку, — покажите этот перстень любому, кто носит мои цвета, и вопрос решится так быстро, как это только возможно.

— Благодарю, мой герцог, — Марк взял кольцо, одел его на безымянный палец левой руки, еще раз наклонил голову и легко взбежал по лестнице вверх.

Глава4

Тайна королевы Елены

То, что покушения продолжаться, никто не сомневался. Гадали только о способе, которым Иолли попытаются отправить на тот свет: брюнетка перебирала яды, я вспоминала классические английские и французские романы, где обязательно встречались эпизоды о лошадях, которые "вдруг" понесли на охоте.

Хорошо, что беременным женщинам седло не показано, но мало ли…

Мы обе ошиблись. Киллер оказался мужиком с фантазией.

Поздним вечером, я уже собиралась ложиться спать, замок, буквально, встряхнул жуткий вопль. Он несся из покоев принцессы. Накинув шаль я, как была, в ночнушке до пят, кинулась к Иолли.

Возле комнат уже собралась небольшая толпа: две тетки средних лет, служанки, фрейлина, такая же как я неубранная и простоволосая, еще одна фрейлина, эта "при полном параде", и даже с макияжем, сержант королевской гвардии и принц Джуэл собственной персоной.

— Что случилось? — переглядывались дамы и девушки, — кто кричал? Ее высочество жива?

— Да я то жива! — желчно сказала брюнетка, появляясь в дверном проеме, — а вот ей уже ничем не поможешь. Отмучилась, бедная, — Иолли выбросила вперед руку с которой свисала серая блестящая лента. Приглядевшись в полутьме коридора я поняла, что принцесса двумя пальцами держит за хвост крупную лесную гадюку. Змея была безнадежно мертва.

— Она спала у меня в постели, — пояснила Иолли, — я только откинула покрывало…

— Кто ее так? — отмер Джуэл.

— Разумеется, Арчибальд. Не я же! Кстати, Кати, унесите куда-нибудь беднягу, — Иолли протянула безжизненное тело одной из служанок.

Хлоп! Кати без звука осела на пол.

— Ты не боишься змей? — уточнила я.

— А надо? — удивилась брюнетка, — они первыми никогда не нападают.

— А чего тогда так орала?

— От неожиданности.

— А, — кивнула я, — тогда понятно. Да верни ты эти бренные остатки Арчи. Змее уже все равно, а коту — мясо.

Спать всем как-то резко расхотелось.

Спустя примерно четверть часа мы собрались в будуаре королевы Александры. Его Величество, с тех пор, как его оставила болезнь, предпочитал ночевать у жены. Сейчас венценосная чета выглядела совсем по-домашнему, напоминая соседей по коммуналке: халаты, тапочки, очаровательный бардак на головах.

Джуэл стоял у окна, бледный и встревоженный. Иоланта все еще грустила о безвременной кончине несчастной гадюки. Арчибальд, видимо, уже успел внепланово поужинать и довольно вылизывался.

— Итак, ты, Иолли, считаешь, что случайности не было, и это — покушение на твою жизнь, — задумчиво произнес Его Величество, — что заставило тебя так думать.

— Во-первых, змее в замке взяться неоткуда, — рассудительно заговорила Иолли, — а хоть бы и взялась, в комнаты ей никак не попасть. Двери закрыты, по стене она подняться не могла, слишком здоровая уже. Во-вторых, тот жир на лестнице тоже не сам по себе там вырос. Кто-то специально смазал ступени.

— Может быть, просто несли и пролили? — брякнул Джуэл.

Александра посмотрела на сына с нежной жалостью.

— Сынок, как ты думаешь, кому понадобилось тащить в покои принцессы целую кастрюлю жира?

— По пути…

— Откуда и куда? Аптека в городе, мыловарня в другом крыле.

— Да, не сходится, — признал принц, — но почему Иолли? Логичнее покушаться на короля?

— Спасибо, мой мальчик…

— Ну, или на наследника. Но на меня никто… Во всяком случае, я ничего не замечал, — смешался Джуэл.

Я молчала в тряпочку, хотя язык чесался нестерпимо. Но баронесса Сафера Рикли о проклятой крови Ангеров ничего не знала, а Маргариты здесь не было. Его Величество посматривал на меня с интересом, ему, видимо, тоже пришло в голову что-то такое. И он был бы не прочь обсудить это со мной с глазу на глаз, но, пригласи он меня остаться, и легенду можно сразу выкидывать в окно.

Ладно, он король и мужик неглупый. Что-нибудь придумает.

А передо мной стояла другая задача — как уберечь подругу.

— Запереть до родов в покоях — не выйдет, — озвучила мои мысли Александра, — гадюку там и поймали, так что никакой от этого пользы… кроме вреда.

— Опросить стражу, — вставила я свои пять медяков, — составить список: кто входил в покои принцессы. Может быть, обнаружиться тот, кому там было делать совершенно нечего.

Александра вперилась в меня долгим, задумчивым взглядом и, наконец, изрекла.

— Баронесса, с этого мгновения не отходите от Ее Высочества. Есть, спать, гулять, молиться — все вместе, словно вы ее тень. Платья и прочее, что нужно, вам доставят. Жалование будет утроено. Убережете мою невестку — после ее родов лично устрою вам выгодное замужество.

Выгодное замужество мне было нужно как той бедной гадюке — пальто с капюшоном. Но я только присела в глубоком реверансе. Улыбаемся и машем.

— Скажу Эдмону, чтобы выделил двух стражников для дополнительной охраны, — решил король, — пусть встанут у дверей принцессы и всех обыскивают. Всю еду талисманом проверять на яды и магию, ставни не отпирать, гулять только в саду королевы.

Иолли расстроилась и надулась, как мышь на крупу, но перечить не посмела. Все же придворное воспитание — это нечто.

— Кто еще об этом знает? Баронесса?

— Я была нема, как могила, Ваше Величество.

— Вы умны, — бросила Александра и резко обернулась к сыну, — если хоть одна живая душа пронюхает о покушениях на королевскую семью, я этого… просто не пойму.

"Страшная угроза" — хмыкнула я про себя. Но Джуэл впечатлился.

Вопрос на засыпку — как ночуют юные незнатные дворянки в покоях венценосных особ? В гостиничный номер в таки случаях ставят раскладушку, а в королевском замке? Здесь все оказалось по-спартански просто — тюфячок на пол.

Между прочим, в средневековых замках дует. Тройное жалование, блин… Интересно, на местную аптеку его хватит?

Иолли долго и нежно прощалась с Джуэлом, который уходил в поход. Далекий и опасный поход по коридору в соседние покои. Интересно, они сейчас решали, как назвать сына, если что вдруг?

Я подгребла под себя теплого Арчибальда.

— Представляешь, кот, — шепотом пожаловалась я, — вот в таких условиях приходится жить. А ля гер ком а ля гер. Киллер у нас завелся. У нормальных людей тараканы заводятся…

— Киллер лучше, — с незверской мудростью мурлыкнул мой полосатый приятель, — его можно поймать и повесить.

— Это точно, — согласилась я, — а тараканы, если уж завелись, их только ядерным взрывом, и то — без гарантии. Послушай, Арчи, — вдруг осенило меня, — тут такое дело. А как у вас девушки поступают, если к ним парни пристают?

— В каком смысле — пристают? — уточнил кот, — веники таскают и плохими стихами достают?

— Да нет, попроще. Ну, там, в темном коридоре полапать. Во всех этих юбках даже между ног ему не врезать, как подушкой получится.

— Ох, — вздохнул Арчибальд, — всему-то вас, дев неразумных, учить нужно.

— Можно подумать ты, как родился, все уже умел. И гадюк ловить и по мирам шастать. Всему учится нужно, это нормально. Ну, поделись сакральным знанием, если оно у тебя имеется.

Кот поставил здоровущие лапы в белых носочках мне на грудь, сунул усатую морду чуть ли не в ухо, и начал мурчать-поучать-рассказывать, да так толково, образно и занимательно, что вскоре я уже грызла кусок пододеяльника, чтобы не хихикать. А то эта сладкая парочка еще подумает, что над ними.

Вернулась Иолли, расстроенная. Посмотрела на меня на полу, поморщилась и решила:

— Забирайся ко мне. Иначе к утру ты на этих камнях окочуришься.

— А если кто-нибудь увидит?

— Скажем, ты меня заслоняла собой от убийц, — легкомысленно махнула рукой Иолли, а я невольно поежилась. Ведь могу и вправду заслонить — и не заметить.

А ночью мне приснился сон. Я шла по коридорам дворца, в которых до сих пор ориентировалась не так чтобы сильно хорошо. Пожалуй, с гарантией не заблудилась бы в центральной части и на втором этаже левого крыла, где располагались апартаменты наследников, а остальная часть была терра инкогнита — неизвестная земля. Особенно кухня, бани, мыловарня, всякие подсобки, помещения для слуг.

Но в этом сне я шла по дворцу так, словно знала его даже не как свои пять пальцев (если задуматься, что мы знаем о своих пальцах кроме того, что на ладони их именно пять?) а намного лучше.

Я уверенно миновала несколько поворотов, свернула в переход, в который обычно не сворачивала — нечего мне там было делать, а просто побездельничать никто не приглашал.

Поймала свое отражение в зеркале и не удивилась, хотя было чему. Я — была не мной. Вообще не мной. Женщина в зеркале ничуть не походила ни на баронессу Рикли, ни на Маргариту: красивая, высокая, с толстенной, в запястье, русой косой, заплетенной довольно туго.

Одета она (или все же я) была в придворное платье, но какое-то необычное: с глухим воротом под горло, прямой юбкой и длинными рукавами, почти закрывающими пальцы. А еще — я заметила это не сразу, лишь во тором ии третьем зеркале, дама была, что называется, в интересном положении.

Прикольно, что в себе я ничего особенного не ощущала: ни тяжести, ни головокружений, ни тошноты.

Это я Иолли, что-ли, позавидовала?

Меж тем, я-дама дошла до большого портрета в массивной раме. Сейчас я узнала и местность, это была галерея портретов в правом крыле. Однажды ночью меня туда водил на экскурсию местный призрак.

Кто был изображен на портрете, узнать не довелось. Даме это было параллельно. Она торопливо, настороженно оглядываясь, шагнула к раме, пошарила ладонью на высоте собственного роста, подняла ее чуть выше, нащупала сложенный в несколько раз лист бумаги, вытащила — и быстро сунула в рукав.

Удобной штукой оказались эти рукава — записка исчезла раньше, чем показалась из-за края рамы. Вот как на экзаменах надо было шпоры-то прятать! Эх, умная мысля приходит опосля, а опыт — это такая специальная штука, которая появляется сразу после того, как была нужна.

К счастью для моего неуемного любопытства, дама оказалась нетерпеливой и развернула записку, едва зашла за угол. Неосторожно! Мало ли, кто за ней мог наблюдать. Но уж как сделала — так сделала. Я тут ничего изменить не могла — своим собственным сном я не рулила, а словно смотрела фильм в кино или на ноутбуке.

На этот раз никакой латыни — записка оказалась рунной, местной.

"Хочешь спасти мужа и сына — приходи сегодня на закате к скале над водопадом".

Тонкая рука нервно смяла записку и сунула ее обратно, в рукав.

А я вдруг приметила то, что раньше как-то ускользало от моего внимания — массивное золотое кольцо с королевским вензелем.

Это что же, мне показали королеву? Не Александру и не Элизу — другую королеву. И — чтоб мне пропасть, я догадывалась, кого именно.

Что ж, если сон в руку — то одной загадкой меньше. Теперь понятно, как Елену в ее состоянии занесло на скалу. Вероятно, сначала заманили, а потом — затащили и столкнули.

Зачем, тоже, в принципе, понятно. Существует тысяча причин избавиться от короля, но только одна — от королевы. Освободить место рядом с правящим монархом.

Остается немного: расспросить какого-нибудь местного историка, чему и как мешала на троне королева Елена и кто хотел бы занять ее место, и можно будет примерно очертить круг подозреваемых. А после вычеркнуть из него тех, у кого было алиби.

И, кстати, вот вам еще одна версия покушений на Иолли. Совсем не обязательно здесь работали шпионы Рамера Девятого. Какой-нибудь фрейлине или даже горничной не понравилось, что красавчик и ловелас Джуэл женился и теперь ни на кого, кроме супруги, не смотрит, и она решила поправить дело, в меру своей небогатой фантазии. Могло быть такое? Да запросто!

И как нам ее вычислить? В "длинном" списке одаренных высочайшим вниманием почти три десятка имен, а в "коротком" — среди тех, с кем принц расстался не очень хорошо — больше дюжины. И не факт, что мы знаем всех. Всех и сам "герой дня" не припомнит.

Я вздохнула. Что ни день, то свежее!

Дверь в кабинет Его Императорского Величества была приоткрыта и оттуда доносились приглушенные голоса. Два знакомых голоса. Один из них вибрировал то ли от беспокойства, то ли от ярости. А, впрочем, могли быть и обе причины.

— Наследник был спрятан идеально. На нашей вилле на побережье жил двойник, мальчик, невероятно похожий на Рами. К нему пригласили учителей, Алета навещала его там…

— Но Алета все знала? — уточнил второй голос. По контрасту он был спокоен.

— Конечно. Разве мать могла с кем-то перепутать своего сына? Но похитители не сделали ни малейшей попытки атаковать виллу, они сразу прошли зеркалом в Эйрд и забрали настоящего принца.

— Кто знал о том, где его прячут? Мне нужен весь список…

— Темные Боги, Винкер, ты что, подозреваешь меня в том, что я дал команду уничтожить собственного сына? — голос упал на целую октаву, в нем послышалось опасное шипение. Раздался звук, больше всего похожий на хруст и треск, и что-то мелкое посыпалось на пол.

— Хорошая была ваза, — заметил второй голос, — но мы отвлеклись от главного. Ваше Императорское Величество, вас не затруднить постараться обернуть трансформацию? С массой вашей второй ипостаси — мы тут весь кабинет разнесем. Камин уже пострадал.

Сдавленные ругательства были ему ответом. Через какое-то время первый голос зазвучал снова, на этот раз отчетливее. Шипящих ноток в нем уже не было.

— Знал я. Только я. Все остальные, включая Алету и генерала Рейкера, знали лишь то, что наследник где-то спрятан. Ни места, ни связи с ним у них не было.

— Его кто-то вез?

— Я сам его вез.

— За вами могли проследить?

— Теоретически — да. Практически… Ты же знаешь, за мной очень трудно успеть, когда я во второй ипостаси. Скорость, которую я могу развить, даже мне самому кажется невероятной. Я обгоняю летящих птиц. Так что…

— Люди, к которым вы его пристроили?

— Пожилая пара. Знали лишь то, что юному наследнику рода грозит опасность. Сам Рами под заклятьем молчания и проговориться не мог.

— Сурово, — хмыкнул второй.

— Безопасность важнее.

Голоса опять смолкли. Потом послышалось чирканье огнива и потянуло табачным дымом.

— Кто знает, что Рами похищен?

— Никто. Кроме меня.

— Алета?

— Нет.

— Хорошо. Пусть так и остается. Вы — сможете держать оборону.

— А куда я денусь? — невесело отозвался голос владыки половины мира, — ты только найди его, Винкер. Темные Боги со всем остальным, с троном, с Алетой… Ты сына найди.

— Приложу все возможные усилия, — сдержанно отозвался второй голос, — но от вас мне понадобиться полное содействие. Даже если то, что я попрошу, покажется вам странным или недопустимым.

— Все, что захочешь. Корону, жену, хвост.

Тихий смех.

— Попробуем обойтись без таких крайностей. Корона — штука тяжелая и крайне неудобная, две жены — то же возражение. Хвост… заманчиво, но до сих пор обходился, думаю, обойдусь и впредь. И, кстати, у вас часто во дворце такие сквозняки?

— Сквозняки? — удивился Рамер Девятый.

— Сквозняки, которые сами по себе открывают двери, а потом забывают их закрыть, — послышались шаги и мягкий щелчок замка. Звуки немедленно отрезало.

Просторное помещение императорской приемной было пустым, что и понятно — три часа ночи, лишь пара стражей привычно бдели, но не здесь, а в начале длинной анфилады комнат, выходящей на лестницу.

И, конечно, никто не видел как колыхнулись кремовые портьеры, потревоженные то ли летним ветром, то ли кем-то гораздо менее безобидным.

А следующее утро, буквально, взорвало дворец Владыки Половины Мира, ошарашив его обитателей новостями, которых никто не мог предвидеть.

Хотя, когда оно все же случилось, девять из десяти придворных, глубокомысленно кивнув, обронили что они "так и думали"… Вранье! Никто и ничего не предвидел. Тем более утром, которое, по контрасту с тихой летней ночью, вдруг разразилось плотным ливнем.

Его Императорское Величество появился в половине седьмого, что для него было необычно. Как правило, он норовил осчастливить подданных часов в пять, а то и раньше. Привычку Рамера Девятого вставать до солнца прекрасно знали и кляли в тридцать три света все обитатели дворца, исключая охрану. Те несли службу круглосуточно, и им было глубоко фиолетово: пять утра или восемь ночи.

Император прошел анфиладой, скупо здороваясь с немногочисленными придворными: бездельников и просителей за два часа шесть секретарей уже успели разогнать, а новых пока не набежало. Что было к лучшему.

Рамер прекрасно владел собой и никогда бы не позволил себе личных чувств на публике, но наметанному глазу видно многое. И легкая небрежность в одежде: чуть подвернутый манжет, слегка запутавшиеся цепочки амулетов, и легкие морщинки, которые залегли в уголках темных глаз и между верхней губой и чуть кривоватым носом, и немного, чуть-чуть больше резкости в обычных жестах.

Умному — хватит, а дураков при этом дворе не водилось. Слишком велики были ставки в игре, в которую здесь играли все, начиная от самого императора и заканчивая последним пятым помощником десятого смотрителя за императорским бельем.

Император был чем-то встревожен. И, даже, пожалуй… Хотя, о этом не принято говорить вслух, об этом и думать-то не стоило — но мыслям, так же как и чувствам не прикажешь. И вот возникла такая мысль одновременно в десятке голов — Его Величество был напуган. Ну и, конечно, зол — тут без вариантов.

— Ко мне Эшери, генерала Райкера, главного жреца Храма Святых Древних и… — Рамер на мгновение задумался. — Совет Лордов перенесете на час пополудни, потрудитесь всех оповестить прямо сейчас, всех обиженных гнать в шею, доносы в корзину, потом все собрать и на стол Треверу. Мою супругу не пускать сюда ни под каким видом. Если императрица упадет у вас на глазах и попытается скончаться — звать лекаря, меня не беспокоить, все понятно?

— Исчерпывающе, — короткий поклон главы секретариата показал, что тому, действительно, все предельно ясно.

— Появится Винкер — провести прямо ко мне в любое время, даже если я буду принимать делегацию Темных Богов.

Еще один короткий кивок и Рамер Девятый скрылся за массивными дверями кабинета, а подданные вернулись к текущим делам, которых был, как всегда, избыток.

Золотой Кот появился первым, генерал отстал от него всего на какую-нибудь четверть короткой клепсидры. Дольше всего пришлось ждать жреца — он не мог прервать традиционную утреннюю службу. Троны небесные, как известно… или, по крайней мере, должно быть известно всем, стоят превыше тронов земных. Теоретически.

Но вот появился и жрец.

Рамер Девятый собственноручно захлопнул тяжелую дверь и активировал "Сферу Тишины". Когда он обернулся, на него смотрели три пары глаз: светло-зеленая — с любопытством, темно-серая, в сетке морщин — тревожно и голубая с истинной безмятежностью того, кто стоит одной ногой на земле, а другой на небе.

— Благодарю, господа, что оставили свои дела и прибыли так оперативно, — Рамер запустил два длинных пальца в рукав, выудил небольшой конверт и бросил его на стол между собой и собравшимися сановниками, — ознакомьтесь.

Эшери протянул руку.

— Печать Святого Воинства, — сказал он.

Услышав это, жрец Храма слегка встревожился, но только слегка. Ортодоксы исповедовали ту же религию, но формально Храму не подчинялись, и что бы они не учудили, наказать за это жреца было нельзя.

Кот вскрыл письмо, быстро пробежал его глазами. Вздрогнул, в панике посмотрел на Императора, получил подтверждающий кивок и перечитал еще раз, медленнее.

— Ничего не изменится, зачитай его хоть до дыр, — усмехнулся Рамер Девятый, — я пробовал. Эту дрянь принесли сегодня ночью.

— Кто принес? — рыкнул Эшери.

— Курьер. Мальчишка, которому заплатили пару медяков. Его, конечно, допросили, но ничего не узнали, его послал мужчина в одеянии священника, поэтому мальчик не заподозрил ничего плохого.

— Можно мне — Райкер взял письмо, прочел и грубо, по-солдатски выругался.

— Мне кто-нибудь пояснит, что случилось? — мягко спросил жрец, — Мои старые глаза почти слепы…

— Это послание от Святых Воинов, которые несколько дней назад похитили наследника трона.

— И что они хотят? — жрец почти не удивился, — вы должны официально признать их секту? Запретить портальные зеркала? Повесить Винкера?

— Я должен оставить трон. Отречься.

— В пользу сына? — изумился жрец, — но ведь принц еще мал…

— Я должен отречься и за себя и за сына, — Рамер несколько раз сжал — выпрямил пальцы и это было единственным признаком волнения, который он себе позволил, — по мнению Святых Воинов, змеиная кровь не должна осквернять трон Аверсума.

— Больше им ничего не нужно? — зло осведомился Эшери, — может быть и мне самому зарезаться, а потом из себя чучело набить и поджечь?

— Об этом в письме ни слова, — криво улыбнулся Рамер.

— Но… мой император, — генерал был по-настоящему встревожен, — ведь вы же не собираетесь потакать этим больным фанатикам. Вы нужны империи как никогда.

Рамер нехорошо сощурился. Но не сорвался. Для этого было явно не место и не время.

— Дорогой генерал, вот как раз сейчас я как никогда нужен сыну. Больше, чем империи. В конце концов, другой император найдется, это не проблема. Боюсь, их будет даже больше, чем надо для спокойствия и мира на этой земле. А второго отца у Рами нет.

— Благородно, — кивнул Эшери, — но политически не верно. И потом, вы уверены, что, выполнив условия, вы получите юного принца живым и невредимым.

— Не уверен, — честно отозвался Император, — но в одном я убежден — Рами в серьезной опасности и кроме нас ему никто не поможет.

— Ваше Императорское Величество, — жрец слегка наклонился вперед, — вы позвали меня, чтобы я заверил отречение Духовной Печатью?

— Ну не для того же, чтобы ловить этих Небом ударенных идиотов, — хмыкнул Рамер Девятый, — господа, вы — мои генералы и самые доверенные лица. Полагаю, вы не откажете своему бывшему главнокомандующему и будете свидетелями?

— Нет! — Кот шагнул к столу, но наткнулся на пристальный взгляд императора и остановился, — Не делайте этого, — повторил он, — вы не можете отдать страну фанатикам ради… одного гражданина.

— Терпеть не могу Эшери, но он прав, — буркнул Райкер.

Император стремительно, словно большой хищный зверь повернулся на носках и уставился на своих верных соратников. В его глазах разгорался темный опасный огонек.

— Это бунт? — спокойно, подчеркнуто спокойно спросил он, — в таком случае позвольте напомнить, что я все еще ваш Император. За неповиновение и повесить могу. К вам, Ваша Святость, — Рамер коротко поклонился жрецу, — это, конечно, не относится, вы неподвластны светскому суду.

— Солдат может не подчиниться явно преступному приказу офицера, даже в военное время, — рубанул Райкер.

Рамер сощурился.

— Так то — солдат. А вы, господа, носите звание малость повыше и для вас воинская присяга никаких льгот не предусматривает.

Обстановка накалилась. Казалось, между тремя мужчинами проскакивают искры и сейчас полетят жгуты белых молний… двое из присутствующих были на это вполне способны. Лишь жрец оставался безмятежен, но что — жрец?

Странную дуэль — глаза в глаза, прервал деликатный, но настойчивый стук в дверь.

— Да! — Эшери поразился тому, как мгновенно Рамер Девятый свернул свое раздражение и ярость, словно вот только что не исходил ими, как баранья котлета — жиром. Мгновение назад был зол, как болотная гадюка, пойманная за хвост — и вот уже спокоен, как памятник самому себе. Даже дыхание будто по слову богов сделалось безмятежным.

— Мой император, — Человек, который появился в дверях, остановился у порога, склонив голову, но не опуская глаз.

— Винкер! — обрадовался генерал, — сынок! Не знаю, каким ветром, но это счастливый ветер.

Рамер Девятый глянул так, что у старого вояки мгновенно язык примерз к зубам.

— Действительно, вовремя, — император улыбнулся холодной улыбкой, больше похожей на оскал, — мне нужны ДВА свидетеля. ОДИН у меня теперь точно есть. Хотя я предпочел бы вас обоих, но раз уж не судьба… выбирайте, господа офицеры, кто из этого кабинета пойдет домой, а кто на эшафот. Как видите, я никого не принуждаю, вы совершенно свободны в своем решении.

— Выбор между предательством Императора и предательством Империи? — по-кошачьи мягко спросил Эшери.

— Выбор между честью и верностью? — генерал Райкер поморщился, словно у него заныли все зубы разом.

— О каком выборе идет речь, мой император? — спросил Марк, не двигаясь с места. Он еще не забыл, как далеко и метко бьет императорский хвост и дальновидно предпочитал не рисковать.

— Изложи ситуацию, — бросил Рамер своему зятю, — как ты ее видишь.

Пока Кот говорил: спокойно, не упуская ни одной важной детали, как и положено делать доклады на государственном уровне, Рамер Девятый стоял спиной к собранию и не отрываясь смотрел сквозь раскрытое окно, туда, где по серо-голубому небу медленно и величаво, как флотилия тяжело груженых кораблей, плыли серо-голубые облака, почти сливаясь с ним. Почти — но все-таки не совсем.

— Я отказываюсь делать такой странный выбор, — закончил Эшери.

— Выбор между героизмом и идиотизмом? — Марк покачал головой, — вы совершенно правы, герцог. Такой выбор воистину странен.

Глава 5

Любовь зла

— Не реви, а то Яндера с топором придет! — Буркнула я, глядя на принцессу. Та, в лучших традициях романов, собирала хрустальные слезки в батистовый платочек, но, услышав меня, мгновенно встрепенулась, как кот, который засек, как хлопнула дверца холодильника.

— Кто такая Яндера и почему с топором? — ужас, над которым она рыдала, был благополучно забыт, а я тайком перевела дух. Дернули же меня Темные Боги открыть Иоланте немецкий любовный роман, выпрошенный у Александры. Вещь называлась "Страдания молодого Вертера". Арчибальд после недолгих уговоров намурлыкал принцессе знание немецкого, и это чистое, неиспорченное культурой дитя, буквально, провалилось в поток сознания господина Гете. И едва не заработало депрессию.

— Это такая девушка, — пояснила я, присаживаясь рядом, — она тоже влюблена в парня.

— И тоже страдает? — ахнула Иолли.

— Не. Эта не страдает. Наоборот, от нее страдают. Она всех соперниц топором грохает. Или с крыши сбрасывает. А потом следы заметает.

Лицо Иоланты сделалось таким, что я мгновенно поняла — Яндера с топором еще не самое страшное в жизни. А вот язык бы лучше держать на привязи. Потому что тихоня сощурилась, несколько раз быстро кивнула и заявила:

— Молодец. За свою любовь нужно бороться, а не страдать. А если, забыв честь и гордость девичью, клеишься к чужому парню, значит так тебе и надо!

Я кивнула на ее уже заметный живот:

— Ага. Если родится дочка, назови ее Яндерой. И воспитай соответственно.

Шутки шутками, а принцесса дурела от лютой скуки, и весь ее "двор" следом. Королева Александра запретила невестке все, что могла, а остальное существенно урезала, так что дамам оставались только вышивание и флирт.

А флиртовать во дворце в последние годы было модно и принято исключительно с Его Высочеством. Старые привычки — не варежки, просто так не скинешь и не спрячешь. Джуэл дам не поощрял, но и не отталкивал, искренне не видя проблемы. А беременная Иолли психовала.

Немецкие романы я как раз и принесла, в надежде, что придуманные страсти отвлекут подругу от настоящих. Отвлекла! Неиспорченное дитя природы приняло их слишком близко к сердцу.

Надо было срочно придумывать что-то другое, пока тихоня и впрямь не велела принести в свои покои топор побольше и поострее. Никого она им, конечно, не убьет, но даже попытка поднять такую тяжесть в ее положении может закончиться плохо.

И тут в мою дурную голову стукнуло, что детективы в сто раз интереснее каких-то романов о рыданиях и страданиях. А у нас их под рукой даже два: первый семидесятилетней давности, а второй совсем свежий.

Вот почему эти прославленные Святые Древние меня не остановили, а?

Императора унесли на носилках под заклинанием "предельной аккуратности" — лекари в городской лечебнице с цинизмом, присущим медикам, называли его "носильщик никакой", намекая на голимое пьянство санитаров. Заклинание применялось, когда нужно было нести тяжелораненого, повредившего спину или больного с "острым сердцем".

Носильщики еще не спустились на первый этаж, а дворец уже гудел. Не успела минуть половина короткой клепсидры, а вокруг секретариата собралась толпа.

Золотой Кот поглядел на генерала:

— Напоминает старые добрые дни, когда мы сидели в осажденной Кайоре и ждали либо подкрепления, либо смерти, — со смешком проговорил он.

— Алета разгонит этих бездельников, — Райкер был хмур, но собран и деловит, — до Совета Лордов продержимся, а там обнародуем указ о введении Чрезвычайной Ситуации, Храм нас поддержит. А Винкер, тем временем, отыщет и вернет наследника. Дадут Темные Боги — вынесет.

В дверь постучали условным стуком: четыре быстрых удара и два через паузу. Стук означал курьера из армии.

— Входите! — решил Эшери. Кризис кризисом, а с армии глаз спускать было нельзя, иначе очередной кризис мог обернуться внеочередным военным переворотом, а оно им сейчас нужно?

Курьером оказался совсем молодой паренек, не больше пятнадцати — шестнадцати лет, невысокого роста, худенький, со встрепанной гривой густых каштановых волос, вздернутым носом с конопушками и пухом на щеках, которых еще ни разу не касалась бритва.

Он сделал попытку поправить плащ, но тот сполз на пол и улегся собакой у плохо почищенных сапог. Мальчишка покраснел, но больше никак не отреагировал. И на плащ не взглянул. Повернувшись к Эшери, как более старшему по званию, он опустился на одно колено, поднял руку, согнутую в локте и опустил голову, ровно так, как это предписывал устав.

— Господин маршал, у меня срочная депеша генералу. Разрешите вручить?

Голос у паренька, не смотря на юность, был совсем не тонкий и "петухов" не давал.

Эшери кивнул. Курьер протянул пакет Райкеру и застыл, в ожидании дальнейших приказов, в полнейшей неподвижности.

— Сложно было прорваться? — сообразил Золотой Кот, увидев, что фибула у плаща не сломана — выдрана с мясом.

— Господин маршал, — курьер отмер, дернул уголком губ, еще по-детски пухлых, — я думал, меня в куски порвут.

И снова замер. Было видно, что у мальчишки, буквально, изо рта торчат вопросы, но он скорее подавиться, чем сделает хоть что-то, что противоречит уставу.

— Что-то случилось? — спросил Эшери, обращаясь к Райкеру.

— А как же без этого, — крякнул генерал, — степняки сделали попытку угнать коней, было две стычки, с нашей стороны потерь нет, взято двое пленных, допрошены и повешены. Интендант одного из полков проворовался и бросился грудью на меч… видимо, не совсем добровольно, но это уже детали. Наворованное удалось вернуть почти в полном объеме. Ничего судьбоносного.

— Хорошо, — кивнул Эшери, — Хоть где-то хорошо. У тебя будут письма?

— Вероятно. Но уже после Совета Лордов.

— Юноша. Ваше имя и звание.

— Курьер для поручений штаба его светлости графа Тревора Дик Ольхейм, барон Нэш, господин маршал, — паренек наклонил голову, продолжая "есть глазами начальство", как положено в таких случаях.

— Вам есть где остановиться в городе?

— Эшери, если он сейчас выйдет из кабинета, то до ворот не дойдет, — проворчал Райкер, — или придавят, или отравят. Пускай здесь остается.

— Если мы оставим парня тут до совета, да еще когда Алета явится, — Кот закатил глаза, — он здесь такого наслушается, что нам придется его самим удавить. Во избежание утечки секретной информации.

— Если мне будет позволено высказаться, — подал голос мальчишка. Голос, кстати, не дрожал.

Кот и Райкер повернулись к нему.

— Дозволяю, — милостиво кивнул Эшери.

— Господин маршал — маг огня, один из лучших в Империи. — Кот взглядом поощрил его говорить дальше, — Вы можете наложить на меня заклинание "Немого огня", и тогда я ничего не смогу выдать даже под пытками.

Кот хмыкнул и с новым интересом окинул взглядом юного курьера:

— Интересно, Райкер, что мы имеем в данном случае: патриотизм или карьеризм?

— Думается, всего в равных долях, — пожал плечами генерал, — но паренек прав. Это единственное разумное предложение. Альтернатива — заколоть его прямо сейчас, тело бросить этим шакалам и дать старт полноценному бунту.

— Раздевайтесь до пояса, барон, — решил Эшери, — и имейте в виду, будет адски больно.

— Я терпеливый, — юный Ольхейм без особой спешки, но очень быстро отстегнул перевязь, аккуратно повесил ее на стол, пробежался по крючкам камзола.

Без одежды он оказался по-детски худощав, но разворот плеч обещал в будущем неплохую стать. В довольно отдаленном будущем. Лет так через десять.

— Подойди, — велел Кот. На его ладони затеплился темный огонек, вовсе не похожий на обычное веселенькое пламя, горящее в каминах.

— Властью Первого Герцога Империи запечатываю уста Дика Ольхейма, барона Нэша на все, что услышит и увидит он здесь — отныне и на девять стандартных лет. Да сожжет его Немое Пламя, если он нарушит сей запрет хотя бы во сне, горячке или под пыткой. Ашхариа!

С этими словами Эшери припечатал ладонь к левой стороне груди курьера, в аккурат над соском. Тот даже не вздрогнул и не моргнул. Лишь чуть-чуть расширил глаза.

— Силен, пацан, — одобрительно кивнул Райкер, — меня в свое время двое держали.

— Я стоял сам, — похвастался Эшери, — но заорал так, будто по колокольчикам словил.

Как раз в этот момент тяжелая дверь распахнулась без стука и в кабинете появилась золотоволосая красавица в шелках и бриллиантах.

Эшери поприветствовал ее коротким кивком, Райкер более формальным, длинным. Зато юный Дик застыл, словно пораженный молнией в самое сердце. Кажется, он даже покачнулся.

— Господа, — Алета бесцеремонно сбросила накидку прямо на стол, — у нас полторы клепсидры чтобы спасти Империю, трон и свои задницы. Есть предложения? Выкладывайте, сейчас самое время.

Со стороны полуобнаженной статуи курьера раздался сдавленный всхлип.

— Это кто? — бросила женщина, — жертва твоих опытов, брат? Так расколдуй или добей, здесь, в проходе, он не слишком уместен, мешает.

— Я здесь не при чем, — отказался Кот, — похоже, это еще одна жертва твоей, воистину поражающей красоты.

Статуя курьера, наконец, отмерла, но лишь затем, чтобы рухнуть на оба колена.

— Моя императрица, — в экстазе прошептал Дик, не сводя с Алеты сумасшедших глаз, — позвольте умереть за вас, иного счастья не мыслю.

Эшери фыркнул, ломая пафос ситуации.

— Пацан, — с добродушной насмешкой произнес генерал Райкер, — ты хоть поинтересуйся, какой у тебя порядковый номер. Там семь цифр. И все мечтают о счастье умереть за эту женщину. Становись в очередь… За мной будешь.

Совет Лордов собрался аномально быстро и в полном составе. В "круглом" зале императорского дворца стоял огромный стол и двадцать три кресла, ровно по числу провинций империи, но, как правило, пять, а то и все десять из них пустовали.

Присутствие на Совете считалось почетным правом Лорда-Наместника, и мало кто помнил, что это, еще и обязанность. К примеру, король почти суверенного Румона отсутствовал на Совете постоянно, правда, по уважительной причине. Дрогун — пакостная болезнь, и желание скрыться от света, чтобы не ловить жалостливые взгляды, здесь понимали.

Но экстренные заседания носили иной статус, явка на них была строго обязательна, да и, наконец, любопытства еще никто не отменял.

Поэтому собрались все. Вместо болящего короля присутствовал наследник, молодой принц Джуэл. Герцога Кайоры представлял его министр внешней торговли (правила это дозволяли), а кресло Лорда острова Сарино занимал тощий, как оглобля, Святой Отшельник в простой серой рясе, подпоясанной веревкой с разлохмаченными концами и в деревянных сандалиях. На острове жила религиозная община. Братья удалились от светской жизни и на Советах присутствовали то ли по жребию, то ли просто по очереди.

На возвышении стояли два простых кресла, ничем не напоминавшие троны, разве гербами, вышитыми на спинках.

Едва опустело верхнее отделение большой клепсидры, в зале появились пятеро: императрица Алета, как всегда невозможно красивая, с жестко поджатыми губами и вздернутым подбородком, ее брат, маршал армии Эшери, великолепный Золотой Кот. Уважаемый и уже пожилой генерал Райкер, глава разведки и близкий друг Императора еще со времен войны. Ожидаемо появился главный жрец Храма Святых Древних, как всегда немного отстраненный и безмятежный. Пятым в этой компании Великих был никому не известный юнец, даже без форменного плаща.

Удивиться Лорды не успели.

— Уважаемое Собрание, — Алета прямо с порога взяла быка за рога и обвела всех внимательным, чуть прищуренным взглядом, от которого многие здесь невольно ежились и опускали глаза. — Я собрала вас, чтобы сообщить тяжелую новость. Мне больно об этом говорить, но рядом друзья и соратники, они поддержат если моя решимость ослабнет.

Лорды зашевелились. Слухи ходили разные, в том числе и тот, что Император — умер. Неужели?!!

— Он жив, — бросила Алета, разом пресекая коллективную истерику, — Жив. Но волей Святых Древних прикован к постели. Мы пока не знаем, болезнь это, яд или магия.

Известие обрушилось на собрание, как… Нет, не как топор на шею осужденного. Здесь как раз все просто: голова с плеч и любые проблемы больше не актуальны. Тут скорее подходило сравнение с пыльным мешком из-за угла. Надо что-то делать, принимать стратегические решения, но в мозгу туман, а в глазах полная дезориентация.

Пока Лорды переглядывались, опытная в таких делах Алета быстро прошла к возвышению и заняла одно из кресел. Сопровождающие лица поднялись на помост вслед за ней, но расположились поодаль.

— Мой Император и возлюбленный супруг, милостью Святых Древних, успел при свидетелях передать полномочия регента на время своей болезни, — голос женщины был тверд и ощутимо давил на присутствующих, не позволяя усомниться ни в одном слове. Впрочем, если бы такие сомнения возникли, рядом стояли Храм, Армия и тайная, а оттого еще более страшная и весомая власть.

Ссорится с ними, а потом ждать, что вот так же, посреди полного здоровья, разобьет паралич — дураков не было.

Хотя нет один нашелся. Не дурак, а святой Отшельник… что, впрочем, одно и то же.

— Императрица, Его Величество назначил регентом вас? — спросил он, перебирая концы веревки.

Алета чуть раздвинула губы в улыбке, показав мелкие, острые зубки.

— Нет, Ваша Святость. После заседания я освобожу это кресло. Мой император и супруг мудр. Он решил, что место хорошей жены у ложа болезни мужа и при наследнике престола. Волей Императора Регентом и местоблюстителем на время его болезни станет мой брат Эшери, маршал Армии и Первый Герцог Империи. У кого-то есть возражения?

— У меня… У меня вопрос, — подал голос принц Джуэл. На него покосились как на безумного, но никто не прервал.

— Я слушаю вас, наследник Румонской Марки. Кстати, как здоровье вашего уважаемого отца и супруги? — с непривычной мягкостью поинтересовалась Алета. Эшери про себя хмыкнул. Он всегда поражался таланту сестры вот так, походя, завоевывать сердца. Вот и этот провинциальный принц уже готов растечься лужей, а всего то и стоило задать пару вопросов да чуть смягчить капризную линию губ.

— Благодарю, моя Императрица. Отцу немного лучше, но портальные переходы и сильное напряжение ему противопоказаны. Супруга здорова и благополучна, — о наследнике Джуэл мудро промолчал. — Я хотел бы узнать… Его Величество, конечно, осматривали лекари, — Алета кивнула, — и каков прогноз?

— Пока сказать трудно. Пытаемся выяснить, что случилось, только после этого можно будет строить прогнозы. Состояние стабильно. Говорить он может, но плохо и очень слаб. Как только будет хоть какая-то ясность, Эшери соберет еще одно экстренное заседание и вы все будете поставлены в известность. Брат, займите же ваше место.

Золотой Кот поднялся еще на одну ступень. Высокое собрание следило за каждым его шагом. Все понимали, что это не просто шаги и не просто стул. Алета заняла свое обычное место — красивой куклы рядом с троном, ничего судьбоносного в этом не было, она сидела тут всегда и, в основном, помалкивала.

Сейчас же происходило нечто неординарное. Эшери был не просто Первым Герцогом, но полновластным хозяином огромного землевладения, маршалом армии (которая его боготворила), одним из сильнейших магов огня и, наконец, ближайшим родственником правящей семьи. То есть стоял так близко к трону, как только возможно, практически, дышал в затылок императору с наследником.

И кто мог поручиться, что к загадочной болезни Рамера не приложил руку сам Кот, или его сторонники. А сейчас герцог готовился получить свою награду. Это были не просто четыре шага, это были четыре шага к вершине власти.

Сколько из присутствующих мысленно желают ему споткнуться? Вернее, не так — сколько их этого НЕ ЖЕЛАЮТ. Пожалуй, что таких и не отыщется. Разве Святой Отшельник, да и то — без гарантии.

Но Эшери не споткнулся. Он легко и уверенно преодолел эти четыре шага, непреодолимые для большинства из присутствующих, и опустился в кресло императора с таким видом, словно его благословило само Небо.

Будь уверен в себе сам, и тогда в тебя поверят другие. Иначе — сиди дома и молись. Или цветы выращивай.

— Спасибо, сестра. Если вопросов больше нет, — сказал он, — перейдем к голосованию. Совет Лордов должен, согласно обычаю, утвердить регента. Голосование считается состоявшимся, если за кандидата подан 21 голос, при двух не проголосовавших. Веской причиной не голосовать считается тяжелая болезнь или смерть. Вы готовы, господа Лорды?

Народ подобрался. Многие откровенно сверлили взглядами Алету, ожидая подсказки. Так ли спокойно императрица отдает брату высшую власть в стране, меняя трон на место сиделки при больном супруге. И стоит ей просто шевельнуть бровью, показывая недовольство…

Императрица сидела с каменной маской на лице. Ждала.

Как и ожидалось, первыми приняли решение Лорды — правители окраинных земель, поддержав маршала армии. Для них власть и сила Золотого Кота были давно уже более чем реальны. Армия защищала их от внешней угрозы — они защищали армию от внутренних разборок. Отличный симбиоз центральной и местной власти.

За эти одиннадцать голосов Эшери вообще не переживал. Проблему представляли остальные двенадцать, и их было большинство.

Кот знал, что его не любят. Его терпеть не могут. Его бы охотно отравили, но всю его еду сначала пропускают через мощный магический сканер, и только потом она попадает на стол.

Но вопрос не в том: "любит — не любит, плюнет — поцелует". Решиться — или нет? Сейчас как раз тот редкий момент, когда можно выиграть почти все, чего душа желает. Но и ставка — собственная голова. Кто готов по ней сыграть?

Эшери медленно обвел глазами Лордов центральных провинций. Очень разные лица, очень разные характеры, разные амбиции. Встречаясь со светло-зелеными глазами многие опускали взгляд и, через мгновение, поднимали руку. Один… Второй… Третий… Представитель острова Сарино, спокойно и беспристрастно, как учили в монастырях, взвесил все "за" и "против", не принимая во внимания собственные желания, симпатии и антипатии. Эшери терпеливо ждал, не торопя монаха. Кот знал, что лишнего времени Отшельник не потратит.

Наконец он принял решение и отдал голос Острова за регента.

Еще восемь…

Молодой владетель Геренской Марки вскинул голову и в упор уставился на Кота.

— Разумно ли объединять в одних руках две ветви власти? — произнес он, — Первый Герцог уже является маршалом армии. Сможет ли он так же эффективно управляться с гражданской властью?

— Это обычные полномочия Императора, который является одновременно Верховным главнокомандующим, — ровно произнес Эшери.

— Да, но вы, господин герцог, пока… не Император.

Это "пока" вышло очень красноречивым. Оно просто повисло над столом, никак не желая растворяться в вязком воздухе и Кот мысленно восхитился владетелем. Молод — а зубаст. Знает, куда бить и как. Ему бы еще понять — когда, и цены бы парню не было.

— Пока мой супруг и ваш Император болен, регент обладает теми же полномочиями, — высказалась Алета.

Уж лучше бы молчала! До всех, кто еще испытывал какие-то иллюзии, немедленно дошло, что происходит: вот сейчас, в этот момент они, своими руками, фактически, отдают высшую власть в империи мятежной семейке родственников Императрицы, которая уже продемонстрировала свою акулью хватку и неразборчивость в средствах.

Лорды выпрямились и запереглядывались активнее. Эшери, а за ним и Райкер, мысленно выругались.

— Волей Святых Древних, Император еще может встать, — подал голос жрец Храма и Кот тихо застонал: сговорились они что — ли! Может встать — а может и не встать. А решение, принятое сейчас, может отменить лишь сам Рамер Девятый, если встанет, его наследник — когда вырастет и сам Кот — если вдруг почувствует вкус к монашеству и решит удалиться на остров Сарино, каяться в грехах. И что из перечисленного более вероятно, угадайте с трех раз?

— Это ваше единственное возражение? — уточнил Кот.

Владетель склонил голову, понимай как хочешь.

— Тогда я пока, с вашего разрешения, оставлю его в стороне. Сейчас мы решаем принципиальный вопрос о регенте. Если вас или кого-то еще не устраивают границы моих полномочий, мы можем их обсудить. Позже. Пока я хотел бы все же услышать ваш голос, четко и ясно "да" или "нет", и если "нет", то что вы имеете лично против меня. Чем я заслужил ваше недоверия, Владетель? Если можно — факты.

— Лично против вас, маршал, я ничего не имею, — мгновенно сдал назад тот.

— Отлично, наконец сдвинулись с мертвой точки. Это значит "да"? Благодарю вас. Следующий голос. Лорд Ирг? Какое положение у нас на севере? Помнится, были проблемы с дамбой? Рамер планировал выделить вам деньги на починку, документ сейчас в секретариате. После заседания напомните мне, чтобы я поторопил чиновников, а то до белых мух проканителятся. Насколько я знаю, у вас зима наступает уже через два месяца?

Шесть…

А вот сейчас будут проблемы. И большие. Темные боги, почему можно выбирать друзей и союзников, но нельзя — родственников?

— Моей провинции ничего не нужно от Аверсума, она и так достаточно богата, — жестко улыбаясь, со своего места поднимался князь Гевор, троюродный брат Эшери, — и подкупить меня не удастся. Я не знаю, чем опоили императора и напугали императрицу, что один лежит пластом, а вторая готова танцевать канцонетту под вашу музыку. И, полагаю, сейчас нам этого не выяснить. Но, во имя неба, зачем нам нужен Регент? Почему на время болезни императора государством не может править Совет Лордов?

— Потому что у Совета Лордов нет таких полномочий, — все еще спокойно отозвался Эшери, — мне казалось что вы, Князь, лучше подкованы в государственности.

— Я не лошадь, — огрызнулся Гевор, — нет полномочий — давайте их присвоим, в чем проблема?

— В идиотах у власти и плохой наследственности, — едва не сорвался Кот, но сдержался каким-то титаническим, запредельным усилием.

— Князь, полномочия высших органов власти могут быть пересмотрены только лично императором при согласии двух третей Совета, — буркнул один из правителей, — пока император болен, мы ничего не можем с этим сделать.

— Почему? — осклабился Эшери, — вы можете благополучно все запороть и потом свалить свои косяки на пресловутую коллективную ответственность…

Напряжение в зале нарастало. Шестой голос встал костью в горле. Эшери все больше раздражался, опасаясь, что может не сдержать гнева и спалит весь зал вместе с делегацией к Темным Богам.

— Гевор, — попыталась внести нотку разума Императрица, — я поддерживаю маршала и полностью доверяю ему. Может быть и тебе стоит поступить так же?

— О да! — князь повернулся к ней, как на шарнирах, — давно известно, что вас с братом связывают очень нежные и доверительные отношения. Может быть, даже излишне нежные…

— Что? — Алета побледнела от гнева, — во имя Святых Древних, скажите мне, что я сейчас ослышалась?

— Князь, после всего, что я здесь услышал, у меня остался к вам лишь один вопрос… Какое оружие вы предпочитаете? — с холодной яростью произнес Эшери. Алета, а за ней и Райкер заметили, что ручки кресла, в которые вцепился Кот побелевшими от ярости пальцами, почернели и обуглились.

Князя перекосило:

— Вот это я и имел в виду, милорды! Все подстроено! Первый маг империи и первый бретер столицы вызывает на дуэль правителя, который не стал проводить угодную ему политику… Я не могу отказаться — я дворянин и, вероятно, первая жертва их хитроумного плана. Да, скорее всего, сегодня княгиня останется вдовой… Подумайте об этом, милорды, прежде чем отдать свой голос. Я — первая жертва Эшери, но кто сказал, что я — последняя?!

— Змей! — выругался Райкер, — надо же, твари мелкопакостной, так все вывернуть. Теперь его и не убьешь без последствий.

— Плевать на последствия! — Кот совершенно по-кошачьи сузил глаза, — одну короткую клепсидру ему, чтобы помолиться…

Про парнишку-курьера все благополучно забыли. А он, как прикинулся мебелью в самом начале Совета, так и простоял бы до конца, если бы не это происшествие.

— Простите меня за вольность, моя Императрица. Маршал, — барон Нэш поклонился Алете, а за ней Эшери, и медленно, чеканя шаг, вышел на середину зала. Он остановился, не доходя до князя ровно четыре положенных шага.

— Ваша Светлость, — резкий кивок, — разрешите представиться, Дик Ольхейм, барон Нэш. Дворянство наследное.

— И что мне с того? — не слишком вежливо перебил его князь.

— Мне показалось, что для вас важно, чтобы вашим соперником на дуэли был дворянин. Я бросаю вам вызов вместо Первого Герцога. Как вызванный, вы имеете право выбрать оружие и время дуэли, но, если вы позволите — я бы не хотел тянуть. Сразу после Совета я должен отбыть в армию.

Мальчишка был убийственно серьезен, даже веснушки побледнели.

— Драться с ребенком? — фыркнул Гевор.

— Князь, — армейский курьер чуть наклонил голову. Голос его зазвучал негромко, но странно отчетливо, — вы не желаете драться с маршалом, потому что он слишком опытен. Вы не желаете драться со мной, потому что я недостаточно опытен. Берегитесь, присутствующие здесь леди — поклон — и лорды — еще один поклон — могут подумать, что вы не желаете драться вообще. Вы боитесь, Ваша Светлость?

Гевор зашипел, как закипающий чайник:

— Сразу после совета тебя устроит, самоубийца?

— Вполне. Благодарю вас, Ваша Светлость, за то, что вы так внимательно отнеслись к моей просьбе.

— Считай это последним желанием, сопляк! — князь уже развернулся.

— Оружие, — напомнил Нэш, — ваш выбор, князь.

— Вы маг?

— Да, Ваша Светлость. Стихийник.

— Тогда магия.

Нэш вернулся на свое место и снова застыл статуей так, словно ничего не произошло. Если он и был взволнован или напуган, то внешне это не отразилось никак.

— Значит, ты маг? — вполголоса уточнил Эшери.

— Да, господин маршал.

— Почему же только курьер?

— Молод, господин маршал. И… дерзок, — скривился Дик.

— Понятно. С сегодняшнего дня — мой личный секретарь. Вопросы? Возражения?

— Благодарю за высокую честь, мой герцог, — Дик склонил голову, уже не пряча ее за согнутой рукой.

Ну что ж… По крайней мере, с этикетом у юного барона все было в большом порядке. Кот выпрямился и обвел высокое собрание неожиданно повеселевшим взглядом.

— Кантанэлла, Высокий Вар, ваш голос, пожалуйста. Только, умоляю, коротко, "да" или "нет".

— Вы ничего не забыли, Эшери? — удивился князь, который уже успел сесть на место, но сейчас снова привстал, — я еще не проголосовал!

— Решение принято, если отдан двадцать один голос. Двое могут не голосовать.

— По причине тяжелой болезни или смерти, — напомнил князь.

— Правитель, который в момент острого политического кризиса чуть не сорвал Совет, чтобы затеять личную свару, безусловно и тяжко болен… на голову, — припечатал Эшери, — здесь даже лекарь не нужен. И я вас честно предупреждаю, милорды, что следующий дебошир не будет голосовать по причине безвременной смерти. Об этом я позабочусь лично. Как мне вовремя напомнили, я здесь вроде как один из сильнейших магов в Империи. Итак, Высокий Вар?

Дальнейшее голосование прошло без сучка и задоринки, как маслом смазали.

Глава 6

Битва титанов между фонтанов

Думать комфортнее всего было в темноте и тишине его Румонской башни. А с тех пор, как в нее вошла Маргарита, это место из тихого и безопасного убежища превратилось в настоящий дом — уютный и любимый.

Но, если нет гербовой, пишут на чем попало, хоть палочкой по земле.

Марк ломал голову, пытаясь составить мысленный портрет похитителя наследника:

1. Он достаточно близок к императрице, чтобы наложить лапу на трон.

2. Достаточно близок и к самому императору, чтобы знать его тайны.

3. Сильный огненный маг.

4. Может потягаться в скорости со змеем-оборотнем.

К императору по крови и положению близки трое: Алета, Эшери — как ее брат и генерал Райкер. Последнее — спорно, но какое то родство, из серии "нашему сапогу троюродная шляпа" здесь имелось. Райкер никогда не хвастался им, но и забыть не давал. Что-то вроде шестого и девятого колена… Посмеяться бы, но как-то не тянет. Особенно после Ангеров, которые — родня вообще запредельно дальняя, даже Храму уже неинтересна, но… обернулся же! И — в кого!

Сильный маг огня — это, однозначно, Золотой Кот. Прекрасный зеленоглазый блондин, самый завидный жених империи, мечта всех девиц брачного возраста. И — талантливый полководец. Именно он, Эшери, после всей запредельщины, которая творилась в Атре, сумел поднять армию и взял мятежный город. Взял малой кровью, что император оценил особенно высоко.

Что касается четвертого пункта, то это полная чушь. Поспорить в скорости со змеем-оборотнем может только другой змей-оборотень. Ну, или дракон.

Последняя мысль показалась забавной. Мог ли Ангер таким образом защитить свою страну, невестку и внука? Сам Винкер, ни секунды не раздумывая, так бы и сделал. И вряд ли Его Величество был слабей или мягче сердцем.

Но… Все время есть это проклятое "но" из-за которого задачи не сходятся с ответами, головоломки не складываются, а ребусы остаются без решения.

Король Румона Ангер Девятый не был огненным магом, совершенно точно ничего не знал о столичных делах и интригах и не мог принимать в них участие потому, что до недавнего времени тихо и безропотно умирал от дрогуна.

…Пазл рассыпался, не успев сложиться.

— Насколько ты силен как маг, Нэш? — тихо спросил Эшери, следуя чуть впереди своего нового секретаря широкой лестницей с мраморными перилами и мягким, кремовым ковром.

— Могу зарядить пять стандартных кристаллов.

— Н-да. Не густо. О чем думал, когда вызывал Гевора?

— О том, что амбициозный дурак на высокой должности и в спокойное время — большая проблема, а в период кризиса хуже вулкана прямо под троном.

— Хм… Интересный ты парень, Дик. Все же постарайся остаться в живых.

— Я не самоубийца, что бы об этом не думал Его Светлость, — Нэш пожал плечами.

— У тебя есть просьбы? Поручения? Может быть, неоплаченные долги. Клянусь честью дворянина, я их закрою.

Юный Нэш честно подумал пару мгновений.

— Да вроде ничего такого. Разве, сказать Ее Величеству, что она невероятно прекрасна, и при нашей первой встрече поразила меня в самое сердце, — Нэш самокритично усмехнулся, — но, полагаю, ничего нового и интересного для себя она не услышит.

— Это точно, — кивнул Кот, — Алета пленила стольких, что давно сбилась со счета. Да и не знает она таких больших чисел. Ты ведь не питаешь никаких надежд?

— Кроме надежды однажды оказаться ей полезным? — переспросил Нэш, — нет, мой герцог. Любить Императрицу — это как любить звезду в небе. Какие тут могут быть надежды? Иногда видеть…

— Любить? — переспросил Эшери и внимательно посмотрел на паренька, идущего на смерть так спокойно, как иные идут обедать, — Ты выбрал именно это слово…

— Если вам будет проще, выберите другое, — Нэш пожал плечами, — Восхищаться. Боготворить. Преклоняться. Это всего лишь слово, суть не измениться, так что оно может быть любым. Я выбрал то, что короче и звучит не так пафосно, как остальные.

Кот коротко рассмеялся.

— Ты позволишь мне быть твоим секундантом, Дик?

— Я был бы горд. Но с политической точки зрения вам, мой герцог, лучше во время дуэли находиться где-нибудь подальше.

— К Темным Богам политику!

— К богам, так к богам, — пожал плечами Нэш, — кто я такой, чтобы отказываться от услуги, предложенной мне самим Эшери.

— А ты умеешь тонко льстить.

— И в мыслях не держал. Простите, если это прозвучало… так.

— Уже простил. Просто на будущее — я не один из Святых Древних и даже не великолепная Алета. Я просто один из тех, кто держит эту страну над пропастью, пока хватает сил. И любой, кто встал со мной рядом и подставил плечо, равен мне во всем. Наедине и без протокола ко мне можно на "ты".

— Договорились, — кивнул Нэш.

— С тобой удивительно легко, — признался Кот.

— Есть такое. Это из-за того, что мы оба солдаты. Огненные шары не разбирают, сколько у тебя денег и сколько предков, а кровь у всех одного цвета, красного. И смерть ко всем приходит единожды. Легко быть равными в окопах под огнем.

— Ты ведь не мог воевать, Нэш, слишком молод.

— Пограничные стычки и в мирное время случаются частенько. Я знаю, что моя смерть всегда рядом. Вот тут, прямо за левым плечом. И если быстро обернуться, можно увидеть отблеск ее лиловых глаз. Я… несколько раз пробовал.

— И? — помимо воли заинтересовался Эшери.

— Видел, — просто ответил Нэш. Немного помолчал и задумчиво добавил, — Она совсем не страшная.

Кот покачал головой. Мальчик интриговал его все больше и больше. Будет жаль, если он сегодня умрет из-за идиота Гевора.

Дуэли в империи были вполне легальным и уважаемым явлением, но для императорского дворца это был немножко перебор. Поэтому князь предложил небольшую площадку в глубине "желтой" аллеи, обсаженной платанами. Она была не широкой, но на редкость прямой и заканчивалась небольшой площадью с фонтаном. Без рыб и прочих изысков — просто чаша, из которой в жаркий летний день можно было напиться.

Кот подошел к небольшой группке дворян, вероятно, делегации из провинции Айшер.

— Господа, кто из вас — секундант князя Гевора? — сухо спросил он, — Вы? Тогда оставайтесь. А остальных я бы попросил очистить площадь.

— Чтобы никто не смог засвидетельствовать, как ты навешаешь на своего бесстыжего миньона кучу накопителей? — огрызнулся князь. Он был то ли слегка пьян, то ли порядком взвинчен. — Что, сестрицы уже мало, переключился на мальчиков? И как оно?

Кот высокомерно проигнорировал выпад "родича". Для него этого человека уже не существовало. Как бы не закончилась дуэль, он найдет способ уничтожить Гевора так, чтобы комар носа не поточил… но при этом даже дворовые собаки знали, за что и откуда ему прилетело.

Сообразив, что Эшери он уже не заденет, князь переключился на юного Неша.

— И как тебе наш дорогой Первый Герцог в постели, а?

Кот с беспокойством посмотрел на мальчика. Ему, дуэлянту с тремя десятками поединков за спиной было предельно ясно — Гевор пытается разозлить Нэша, чтобы тот потерял голову и стал легкой добычей.

— Поделишься впечатлениями? — Князь грязно ухмыльнулся. — Или стесняешься?

— Бес-по-доб-но, — отчеканил Дик и послал противнику холодную как лед улыбку-вызов. Эшери про себя изумился — это не было веселой мальчишеской улыбкой, пусть даже слегка злорадной. Это был оскал матерого хищника, который уже убивал, и еще убьет, и нисколько в этом не раскается.

Выходит, мальчишка говорил правду — он и впрямь видел смерть и был с ней знаком не то, что близко — панибратски.

Гевор пока ничего не понял. Он продолжал грязно скалится, голос его был громким, специально, чтобы долетел до края площади, где кучкой столпились его соратники.

— Так может и мой клинок придется тебе по вкусу? — слово "клинок" Гевор выделил и голосом, и ухмылкой, так, чтобы даже до идиота дошло, о чем идет речь.

— Обороните меня Темные Боги, — ужаснулся Нэш, — простите, князь, но… от вас же лошади шарахаются!

Гевор рванул вперед, и только тихий, настойчивый шепот секунданта помешал ему по-простецки ткнуть борона кулаком.

Секундант, кстати, был князю под стать: такой же здоровый и похожий на снулую рыбину.

— Я должен проверить барона Нэша на накопители, — заявил он, подходя.

Дик спокойно дал провести вдоль тела голубым кристаллом. Тот ни разу не изменил цвет, что означало, что юноша абсолютно чист и выходит на поединок лишь с тем, что получил от рождения.

— Будете проверять князя?

Эшери пожал плечами:

— Отсюда вижу, что два перстня с сапфирами на левой руке заряжены заклинаниями, медальон на шее благословлен Храмом, этот пусть остается, правилами дозволено. А еще три татуировки: на шее, груди и левой ноге: предохраняют от повреждений и добавляют сил и ловкости.

Дик заинтересованно прислушался.

— Это реально возможно? — спросил он, — зарядить заклятие в татуировку? И его нельзя заблокировать?

— Если только срезать вместе с кожей.

— Но ведь вы же не потребуете этого от князя? — напористо спросил секундант, — татуировки нанесены для его защиты от врагов, которых полно у любого правителя.

— И, тем не менее, они дают моему родственнику преимущество. Будет справедливо, если юный Нэш получит один накопитель. Так мы уровняем шансы.

— Магические дуэли с накопителями запрещены, — крикнул Гевор, — это против правил!

— Как и магические татуировки. Как поступим? Я вижу лишь два приемлемых выхода. Либо Нэш берет накопитель, либо вы приносите извинения.

— Все подстроено! — заорал князь, — они даже не собирались драться. Им нужно было убийство.

— Оставьте, мой герцог. Я справлюсь.

— Ты сошел с ума, — вполголоса проговорил Эшери, — у него татуировка которая дает ему, как минимум, шестой уровень. И, вдобавок, он что-то принял. Я могу ошибаться, я плохо разбираюсь в зельях, но если это брильянтовая пыль, она даст ему нечеловеческую скорость реакции и позволит оперировать магическими потоками быстрее и легче…

— А еще — сделает его нечувствительным к боли и страху, — добавил Дик.

— Ты знаешь об этом зелье?

— На границе оно довольно популярно. Поверь мне, Эшери, и его зелье, и его татуировки — это мое преимущество. Не его.

— Уверен?

— О, да, мой герцог. Не волнуйся за меня, лучше подумай, за кого выдать замуж вдову князя.

Кивнув секундантам, Нэш легкой, почти танцующей походкой вышел на середину площади и очертил за собой полусферу. Миг — и она замерцала легкими морозными узорами, наливаясь силой.

Эшери на глаз оценивал купол. Если бы его творил сам Кот, тот был бы в разы плотнее… но пару огненных шаров второго — третьего уровня он, пожалуй, сдержит. Мальчишка, действительно, слабый маг и приучил себя расходовать силу очень экономно. Пожалуй, у него и впрямь есть шанс. А деревья… да боги с ними, еще вырастут.

Полукруг, возникший за спиной князя, ожидаемо, сверкал, как лед на солнце и сыпал электрическими молниями. Это должно было напугать юного Нэша и смутить Эшери. Но тот только усмехнулся в ответ на это неприкрытое хвастовство.

Потихоньку, Кот начал понимать, что судьба свела его не просто с пареньком из приграничья, а с юным, но довольно умелым мастером.

Как вызванный, Гевор имел право на первый удар и, похоже, он решил не затягивать дуэль. Сотворенным шаром можно было сжечь половину парка. Если бы не защитный купол.

Шар полетел вперед, направленный быстрой и очень точной рукой и, словно этого было мало, на руке князя возник второй шар, такой же впечатляющий, а затем и третий.

Обычно магические дуэли проходили одинаково: противники творили шары и молнии и швырялись ими друг в друга, а сами старались либо уклониться, либо подставить щит. При удаче щитом можно было отбить чужой снаряд, и запустить его, откуда прилетел — это считалось особым шиком и мастерством.

Но такие щиты брали темную бездну энергии… Даже Кот, чей ресурс был почти бездонным, старался не затягивать магических дуэлей. Кроме энергии тратилась и обычная, физическая сила, а ее восстановить было сложнее и дольше.

Купол искажал восприятие, и Кот не мог понять, что делает юный Нэш. Удалось ему сотворить щит? Кажется, он даже не стал этим заморачиваться. Несколько быстрых, словно размытых в воздухе движений, и вот великолепные шары, разбрызгивая искры и шипя, рассыпались, поглощенные куполом и… Кот даже глаза протер, не веря себе — купол Нэша стал ощутимо ярче и по нему просверкнули первые синие молнии.

Выходит, что?.. Он рассчитал купол предельно экономно с тем, чтобы каждая атака соперника укрепляла его все больше и больше? А когда атаки станут по-настоящему серьезными, купол уже сможет их сдержать?

Шары становились все крупнее, наливаясь уже не алым, а белым пламенем, накачавшийся бриллиантовой пылью Гевор метал их с нечеловеческой скоростью и плясать между ними, вот так, становилось все опаснее. Пару раз Эшери показалось, что Нэш задет, а один раз его точно задели, но шар, который должен был испепелить мальчишку, лишь слегка изменил траекторию, просвистел мимо и ударился в купол, который теперь напоминал могучую грозовую тучу. Теперь уже защита, выставленная князем, выглядела жалко в сравнении с этой невероятной мощью.

Внутри уже ничего было не разглядеть, лишь смутные, размазанные силуэты да всполохи огня.

— Что происходит? — встревоженно спросил секундант Гевора, — мальчишка все же протащил накопитель? Нужно остановить дуэль.

— Попробуйте, — предложил Эшери. — Все это уже давно вышло за рамки обычной дуэли, и я туда сунуться не рискну. Это может показаться банальным, но я еще слишком молод, чтобы становиться барбекю для ворон.

— Я подам жалобу, — неуверенно продолжил тот.

— Вы сами проверили юного Нэша, — пожал плечами Эшери, — накопителей не было. По крайней мере, С НАШЕЙ стороны.

— Тогда что, упади небо, там происходит?

— Думаю, избиение младенцев.

Внезапно в самом сердце полусферы возник огненный цветок небывалой силы, словно разом вспыхнули тысячи, десятки тысяч факелов. Эшери прикрыл глаза ладонью. Послышался слабый грохот, словно над городом прошла отдаленная гроза. Мгновением спустя он повторился, но уже сильнее, как будто гроза приближалась.

Часть купола, горделиво возведенная князем, пошла трещинами, и вдруг рассыпалась стеклянной пылью, в образовавшиеся ворота вынесло стену огня в полтора человеческих роста, она прокатилась по земле, сжигая все на своем пути, и, ударившись в блок, поставленный Эшери, с шипением исчезла.

Земля стеклянно блестела под солнцем. Обугленные деревья выглядели жутко и странно. Секундант князя, сделавшийся вдруг еще больше похожим на рыбу, открывал и закрывал рот.

От места локального ада отделилась невысокая фигурка и неторопливо пошла к ним. Секундант Гевора отшатнулся, словно к нему приближался посланец тех самых Темных Богов.

А Кот смотрел во все глаза, пытаясь понять, как Нэшу удалось не просто выжить в этом огненном урагане, а даже не обгореть.

— Дуэль окончена, — объявил Нэш. Дышал он немного неровно, но быстро восстанавливался.

— Где князь? — нервно спросил секундант.

— Боюсь, уже нигде.

— Что значит — нигде?

— Огненный шторм десятого уровня — это не та штука, с которой стоит играться в закрытом пространстве.

— Десятого? — Эшери почувствовал, что волосы на голове шевелятся сами по себе. — Князь был так силен?

— Большой шкаф громче падает, — пожал плечами Нэш, — если вы засвидетельствовали мою победу в дуэли, то мы, пожалуй, пойдем. Здесь… плохо пахнет.

— Постойте, — секундант был по-настоящему растерян, — молодой человек, вам придется объяснить, что здесь произошло. Очень подробно объяснить.

— Да ради всех богов, — усмехнулся Нэш, — могу и объяснить и даже показать. Вот князь Гевор уже все понял. Жаль, рассказать не сможет, но это издержки ситуации. Я правильно понял, вы меня вызываете?

— Э…э… нет, — определился тот.

Нэш обернулся к Эшери.

— Мой герцог… Не поможешь свернуть купол? Он так обожрался дармовой энергией, что я, со своим скудным уровнем, боюсь, не смогу его убрать.

— Услуга за услугу, — отозвался Кот, — я прибираюсь за тобой, а ты рассказываешь мне, что здесь произошло. Если честно, я ничего не понял.

— Никто не понимает, это нормально, — барон кивнул и, понаблюдав, как Кот ловко управляется с "обожравшимся" куполом, восхищенно присвистнул, — ты и вправду лучший, Эшери! Я восхищен, честно. Здесь можно было зарядить штук восемь армейских накопителей, а то и все десять.

Они устроились в небольшом трактире, сейчас совершенно пустом, который приткнулся под самыми стенами дворца и наполнялся народом четыре раза в день, при смене стражи.

— Дело в щите, — проговорил Эшери, наблюдая, как Нэш наворачивает мясное рагу с помощью плебейской краюхи хлеба. Увидь он парня в первый раз именно здесь, в трактире, ни за что бы не заподозрил в нем изысканных манер юного наследного дворянина, которыми Нэш щеголял во дворце. — Ты каким-то образом перенаправил импульс с отражения на поглощение. Твой личный щит, кстати, я думаю, ты не держишь его в руке, он у тебя распределен на все тело, должен работать по тому же принципу. Я прав?

— Так и есть, — кивнул парень.

— Но… это же переворот в стихийной магии. Можно сделать купол, который будет совершенно неуязвим, каждый удар врага будет лишь укреплять его…

— Не совсем, — Нэш посмотрел на герцога очень серьезно, и тому вдруг показалось, что перед ним не мальчишка, а, как минимум — ровесник, — Нужно очень быстро перераспределять импульсы по щиту и куполу, чтобы сила растекалась равномерно. Стоит зазеваться и пропустить удар, щит взорвется с тобой внутри — и упс! Тебя просто размажет по пейзажу в неаппетитную кляксу. Нужно очень быстро соображать и очень быстро двигать потоками. Это похоже на жонглирование тремя десятками сырых тухлых яиц. Ошибаться нельзя вообще. Цена ошибки — жизнь. Всегда. Но зато можно уделать противника, который сильнее тебя на несколько порядков.

— Ты хочешь сказать, что это не для всех, — понял Кот.

— Не для всех. Но ты — освоишь. Если захочешь. Только… оно тебе надо? Ты и так крут.

Эшери медленно пил слабый сидр не лучшего качества и раздумывал над словами своего секретаря.

— Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда сказал, что его татуировки и накопители — это твое преимущество. Что ж… Он получил по заслугам. Не спрашиваю, как ты себя чувствуешь…

— Выживу. И даже не заболею. Ему не стоило пачкать своим грязным языком Императрицу.

— А то, что он пытался оскорбить тебя? — с внезапным интересом спросил Эшери. — Когда обвинил в том, что ты — мой любовник?

— Дурак мне здорово польстил, — откровенно признался Нэш. — Стать твоим выбором — это зашибись как круто. Все равно, что получить орден.

— Так ты… знаешь? — осторожно спросил Кот.

— Армия — это большая деревня, — Нэш пожал плечами, аккуратно дочищая рагу из миски, — Ну и что? "Пока Эшери одерживает победы, он может любить кого угодно, хоть мужчин, хоть своего коня, хоть темных богов…"

— Цитата из устного творчества Рамера Девятого, — криво улыбнулся Кот.

— Что хорошо для императора, не может быть плохо для простого армейского курьера.

Эшери ощутимо расслабился. И уже почти в шутку спросил:

— А если начну ухаживать за тобой?

— Стихи читать? — подмигнул Нэш, — валяй, только хорошие. Свои собственные читать можешь, возражать не буду. А если попробуешь перейти от слов к делу — буду отбиваться. Как я отбиваюсь — ты видел. Уверен, что я тебе нравлюсь?

Эшери уже смеялся в голос. Но на последних словах парня снова сделался серьезным.

— Уверен, Дик. Ты опасный тип, но быть твоим другом, похоже, честь. Ты примешь мою дружбу?

Протягивая через стол ладонь Кот был готов ко всему. Он уже понял, что титулы, богатство, положение при дворе не имеют для Нэша никакой цены.

Но секретарь протянутую руку принял сразу, и сжал ее крепко.

Глава 7

Последний глоток сидра

Рыжая тарелка луны висела над скатом крыши низко-низко. Полнолунье. Лучшее время. Впрочем, при минимальном старании любое время могло стать лучшим. Это был его маленький секрет, один из многих.

Сидр тоже был таким секретом. Темные боги знают почему, но жидкости из яблок со слабым, очень слабым градусом держали заклинания гораздо лучше, чем солидные терпкие виноградные вина, которые было принято использовать для таких вещей.

— Господин мой, меня уже допрашивали с применением чар… — мальчишка был встревожен и не скрывал этого. Лет десять — двенадцать. Сколько точно — он и сам не знал. Сирота. Но сирота, которому посчастливилось неплохо устроится при трактире. По крайней мере всегда сыт и крыша над головой в холода. И цепкий — такой не пропадет.

— Я не собираюсь тебя допрашивать, тем более, на амулете. Мы сделаем вот что: сейчас ты выпьешь кружку сидра, вот тебе еще пирог с ливером. Ты ведь не против лишний раз поужинать?

— Такое я завсегда не против, — повеселел пацан, — а что дальше? Это ведь не все?

— Не все. Пока ты будешь пить сидр, думай о том, кто вручил тебе письмо и попросил отнести во дворец. Постарайся вспомнить все до мельчайших подробностей. Как он себя держал, каким был его голос, высок он был или низок, одежды священника — новые или, наоборот… Понимаешь?

— Просто вспоминать? Ничего говорить не надо?

— Просто вспоминай. А когда допьешь, последний глоток оставь мне.

— Господин мой, — пацан вскинул круглые светлые глаза в обрамлении невероятно густых, но почти невидимых, белесых ресниц, — а вы не заберете мою душу?

— Это суеверие. Через остатки еды и питья душу забрать нельзя. Но вот прочитать твою память я смогу так, словно был там с тобой и все видел собственными глазами. Для тебя это будет не опасно. Клянусь Силой.

Мальчишка поверил. Он знал, что такую клятву маги зря не дают, а значит, беспокоится не о чем. Придвинув к себе большую кружку вкусного напитка он с видимым удовольствием запустил зубы в жирный жареный пирог, который умопомрачительно пах мясом и луком, и честно попытался вспомнить тот день, когда жрец в черной хламиде остановил его и поманил к себе.

Когда на дне кружки остался ровно один глоток, господин в черном, с манерами знатного дворянина, но добрыми и спокойными глазами кивнул, выложил на стол две серебряные монеты, провел над кружкой узкой ладонью с длинными пальцами и тихо пробормотал несколько слов, которых мальчишка не расслышал.

И — проглотил остатки.

Некоторое время ничего не происходило. Господин в черном сидел, полузакрыв глаза, и откинувшись на спинку стула с таким видом словно он не здесь, а где-то далеко-далеко. Но когда паренек решил, что можно слинять и привстал со своего места, тот вскинул руку, призывая его подождать.

Как понял? Ведь глаз он не открывал, и не подглядывал, паренек это понял — слишком отрешенным было его лицо.

Наконец, гость трактира открыл глаза, помотал головой и с любопытством уставился на мальчика.

— Вот, значит, как, — проговорил он, — ты точно помнишь, как он тебя благословил? Ничего не перепутал?

— Нет, — мальчишка замотал головой, — мне это тоже показалось странным, но я решил, что храмы разные, наверное, и благословения бывают разные.

— Он показался тебе нездешним?

— Он был с юга. И не просто с юга, а с побережья Виттоло, только там так растягивают слова и машут руками.

— Ты наблюдательный, это хорошо, — кивнул господин в черном костюме. Он был доволен, — скажи, тебе нравится прислуживать в трактире?

— Нормально, — мальчишка пожал плечами, — сыт, одет, обут, хозяин хороший, не бьет. Подрасту — подавальщиком поставит а там, может, и в дело возьмет.

— Значит, о будущем своем ты уже думаешь. Это хорошо. А скажи, тебе бы хотелось послужить Империи?

— Империи? Солдатом? Но, господин мой, ведь войны нет… — светлые глаза как вспыхнули, так и погасли.

— Солдаты нужны не только во время войны. В приграничье мира не бывает никогда, и там смелые и верные люди быстро делают карьеру. Пять лет — и ты сержант с военной пенсией, можешь свой трактир открыть. А можешь служить дальше. Император щедр к тем, кто избрал путь воина.

— Я еще мал. Кто меня возьмет.

— Тебя возьмут в школу. Научат грамоте, языкам, счету. А еще — научат сражаться всеми видами оружия — и без оружия, а если ты владеешь хоть каплей силы, научат пользоваться магией.

— Что нужно сделать? — пацан уже никуда не торопился. Пожалуй, сейчас, начнись землетрясение и запляши под ним стул, он бы не сдвинулся с места.

— Поработать еще раз курьером. На этот раз для себя самого. Знаешь приют Змея?

— На улице Серый Туч? — переспросил паренек, — да, знаю. И что?

— Я напишу записку брату Гвидо. Отнесешь. Скажешь, что хочешь учиться. Захочешь подрабатывать в трактире, никто тебе препятствий чинить не будет — приходи, работай. Только чтобы не в ущерб учебе. И ночевать — в приют, это обязательно. Не явишься — искать будет императорская служба.

Парень истово кивал и, похоже, был готов бежать на улицу Серых Туч немедленно.

Господин в черном улыбнулся. История повторялась. Вот так же и его когда-то подобрали на улице и помогли раскрыть свой невеликий дар, поставив его на службу империи.

Паренек убежал, довольный и воодушевленный, а Марк заказал еще сидра и пирогов и задумался.

Если мальчишка запомнил все правильно, то… То концы в этой истории не сходились с концами. Священник, уроженец знойного юга, с этим Марк был согласен, смуглолицый, загорелый и очень подвижный носил слишком чистую рясу для того, кто не один месяц в дороге. Да, вдобавок, благословляя мальчика, поднял руку выше линии глаз, а это в Храме считалось оскорблением Святых Древних.

Ряженый? Вполне возможно. Получил от кого-то рясу, или украл, сыграл Святого Отца, передал письмо. Удобно. Не нужно никому и ничего пояснять, от священников не ждут плохого, да и капюшон снимать не заставят, мало ли их дают странные обеты.

Сейчас из примет были только руки, голос и подбородок. Но наблюдательный и глазастый мальчишка уверенно назвал даже провинцию. Виттоло. Это был уже след.

Но если жрец был ряженым, значит… Значит все, что сказано в письме можно спокойно ставить под сомнение. Святые Воины здесь не при чем, и не чистота крови и оскверненный трон заботили похитителей наследника. Совсем другое что-то.

Значит Атру… И еще ряд мест, где окопались злополучные фанатики, можно с чистой совестью отбросить — там маленького Рами нет и быть не может. И остается совсем немного — вся остальная Империя.

Марк глянул на тарелку луны, зависшую в окне и прикинул время — часа три до полуночи. До утра успеет? Виттоло намного южнее, там уже полночь, вполне подходящее время для того, чтобы поискать ряженого священника там, где такие водились.

Спустя две короткие клепсидры он уже шел по узенькой улочке типичного южного города, ловил ноздрями запах моря, смешанный с неизбежными в бедняцких кварталах ароматами нечистот, и пытался не упустить тончайший, как паутина, след фальшивого (теперь он не сомневался в этом) Святого Отца.

След довольно скоро привел его в небольшую таверну без вывески, скрытую во дворах. Вход прятался внизу, туда вели четыре широкие ступени, а ставни были закрыты. Нехорошо. Слишком похоже на разбойничий притон, куда добропорядочным людям в одиночку лучше не соваться… А если не слишком добропорядочным? Скажем, он наемник с гибким моральным кодексом, который ищет заказ.

Как нашел это место? Случайно. Шел — и наткнулся. Конечно, шито белыми нитками, но ничего более проработанного за остаток ночи все равно не изобрести. Что ж, пяток накопителей решат любую проблему, а император потом компенсирует окрестным жителям сгоревшие дома.

Марк пригнулся и толкнул дверь. Не поддалась, и это стало еще одним знаком, что с таверной нечисто (будто он этого раньше не понял). Сделано так, чтобы, в случае чего, было труднее высадить. Марк потянул дверь на себя и шагнул внутрь.

На первый взгляд, это была самая обыкновенная таверна, не слишком преуспевающая, но вполне себе живенько торгующая подкисшим пивом и недопереваренными морепродуктами.

Публика была насквозь соответствующая — пятеро парней в кожаных колетах, штанах из плотного полотна и грубых сапогах. Наемники? Частная охрана? Или просто мелкие бандиты?

Плохо или, наоборот, хорошо то, что их пятеро?

Марк прошел в дальний угол и сел спиной к стене. Снял перчатки и сунул в специальное кольцо на поясе. Можно было, конечно, демонстративно выложить на стол шпагу в ножнах. Или — еще откровеннее, достать кинжал и напоказ почистить ногти. Но здесь, в Виттоло, насколько Марк помнил, все еще чтили древние традиции трактирной драки и старались не осквернять сие благородное действо всякими колюще-режущими предметами.

Чтили здесь и другие традиции, как-то:

— Бить не до смерти. К примеру, если табуреткой, так не углом и не по голове,

— Ножи и тесаки не использовать,

— Вылетевшего (или выползшего) в двери или в окно не преследовать.

Словом, драка тут была чем-то типа спорта и театра одновременно: спустить пар, себя показать и других посмотреть, получить в кровь ударную дозу адреналина и поднять самооценку: "Ну и что, что два зуба вышибли, ты бы моих соперников видел…"

Терять зубы Марку не слишком хотелось, ставить прямо на них "воздушный доспех" он пока не научился, да и отращивать клыки было еще той морокой. Может, обойдется?

Девица-подавальщица не слишком торопилась, похоже, протирание стаканов занимало все ее время. Марк про себя усмехнулся. Простейшая провокация. Стоит пришлому новичку высказать неудовольствие девушкой, как пятерка в углу немедленно за нее "вступится" и пошли гулять кружки со сковородками!

Терпение лопнуло у трактирщика, в конце концов, он упускал прибыль. Широкоплечий мужик с короткой рыжей бородой и цепкими глазами появился из боковой двери, бросил девице несколько "теплых" слов и указал на Марка. Та нехотя кивнула.

— Чего господин изволит? — недовольно спросила она, появляясь у стола и оттирая руки о фартук. Фартук был грязным, сама девица не лучше, под глазом бланш, волосы спутаны, кусочек переднего зуба сколот.

— Кружку пива и рыбу, — сказал Марк, — что побыстрее, можно жареную, можно уху.

Не смотря на то, что говорил он вполголоса, парни его отлично расслышали.

— И откуда ты здесь взялся, такой торопливый? — спросил один, разворачиваясь из-за стола.

Не обошлось.

Марк вздохнул. Пятеро на одного, это было, реально, многовато. Тем более с условием "бить не до смерти". Тут его и с соблюдением кодекса так ушатают, что он неделю не то, что на ноги — на четвереньки встать не сможет. А ему нужно к утру быть во дворце, и, желательно, без "следов бытования" на лице. И что делать?

Импровизировать!

Первым делом Марк таки пристроил на стол шпагу, дагу и, словно фишки в казино, выложил в рядок все пять накопителей, один за другим. Все это он проделал, не спуская глаз с компании за соседним столом. Так сказать, обозначил намерения.

Глаза присутствующих сначала презрительно щурились, но, чем дальше, тем боле презрение сменялась какими-то интересными раздумьями и прикидками.

Марк про себя усмехнулся и, так сказать, последним аккордом, выложил "золотую бляху" императора, дающую право творить и вытворять все, что угодно и не нести за это никакой ответственности.

Бляху эту, предмет мечтаний всей криминальной элиты, нельзя было отобрать или спереть, она была именной и заговаривалась на конкретного человека лично Рамером Девятым.

От компании отделился один, светловолосый парень лет двадцати — двадцати трех, в два шага пересек зал и пристроился на соседний стул.

— Не возражаешь? — голос звучал вполне мирно.

— Так ты, вроде, уже сидишь, — в тон отозвался Марк.

— Что понадобилось в нашем тихом, спокойном месте эмиссару Императора? — в лоб спросил парень, оставив дипломатию тем, кто в ней шарил.

— Человек, — так же прямо отозвался Марк, — высокий, выше меня примерно на два пальца, плечи узкие, подбородок немного скошен. Руки длинные, пальцы короткие, на левой — два ногтя синие. Предположительно, хороший актер, мастер перевоплощений.

Парень кивнул. Еще немного помолчал. Потом махнул рукой в сторону своего стола:

— Давай, собирай свои цацки и — к нам. Бляху убери, не свети ей здесь, не принято. И — Ванду нужно позвать.

Все еще не веря в свою удачу, Марк наскоро сгреб весь свой внушительный арсенал, рассовал по ножнам и потайным карманам и, прихватив стул, направился налаживать отношения к аборигенам.

— Это Рико, — сказал темноволосый щуплый паренек с опасными глазами мастера колюще-режущего инструмента, — Три дня назад он был здесь, сорил золотом так, словно настал последний день мира. Хвастался, что напал на золотую жилу, а через неделю вернется весь в шоколаде и поведет Ванду в Храм.

— Не вернулся, — сообразил Марк.

— Ванда ревет третий день. Она того… в тягости. Теперь отец ее выпорет и заставит травы пить, чтобы скинуть. А Ванда, она… того… ведьма немного. Она говорит, что знает — его уже нет в живых. И сынок — единственное, что у нее осталось от жениха.

Подошла та самая подавальщица. Вблизи она оказалась моложе, чем выглядела от стойки. Глаза и впрямь красные, а лицо бледное. Спасали только румяна, наложенные в три слоя. Интересно, фонарь ей любимый папочки поставил, или кто-то в таверне расстарался?

— Расскажи про свой сон? — велел темноволосый пристроившейся на край стула девчонке.

Услышав просьбу, она немедленно сунула лицо в фартук и устроила слезоразлив. Марк вздохнул. Девочке можно было посочувствовать, но, с другой стороны, кто ей велел с бандитом путаться, да еще ребенка от него заводить. А с третьей… а из кого тут выбирать-то? Где их, честных, возьмешь в таком квартале?

— Хочешь уехать отсюда? Навсегда? Ребенку своему жизнь сохранить? — негромко спросил он.

Слезы мгновенно высохли, словно закрыли краны. Девушка выпрямилась.

— Что нужно делать? Я согласна.

— Вот прямо так? — не выдержав, Марк улыбнулся.

— А мне терять нечего, — с вызовом ответила она, — поможешь сохранить сына, все, что захочешь сделаю. Украду, убью, спать буду с кем скажешь.

— И на кой мальчишке такая мать — шлюха и воровка?

— Ты, полегче, пришлый. Ванда… она хорошая. Просто жизнь у нее — не сахар.

— А у кого она — сахар? — спросил блондин, глядя в сторону, — небось, у императора тоже свои заморочки, иначе бы на ночь глядя эмиссаров в нашу глушь не засылал.

— Говори, что хотел, пришлый, — чуть гнусаво от слез проговорила Ванда.

— Ребята сказали, что у тебя есть дар, — осторожно попробовал Марк. Он опасался вызвать новый ливень, но, кажется, на этот раз обошлось, — и ты кое-что знаешь о судьбе своего Рико.

— Он мертв, — на диво спокойно отозвалась Ванда, — я видела сон. В ту ночь, когда Рико исчез, мне снился громадный змей. Он был больше коровы. Пожалуй, даже больше коня-тяжеловоза. Он… — тут Ванда побледнела в зелень, выскочила и унеслась за стойку. Вскоре оттуда послышались характерные звуки.

— Нормально, — сказал блондин, — мою Матти первые месяцы тоже постоянно тошнило. Сейчас вернется.

Ванда справилась быстро. Вернувшись, она уселась на прежнее место и, глядя в глаза Марка, скороговоркой выпалила:

— В моем сне змей съел Рико. Вот почему я знаю, что он больше не вернется, он, действительно погиб. Сны мне снятся с тринадцати лет и я уже умею отличать настоящий сон от обманки. Этот был настоящим.

Змей… Значит, все же Рамер? Сам? Но зачем? И, если сам, то для чего приплел его, Марка?

Винкер потер лоб. Что-то в этой истории ему сильно не нравилось. Точнее, не нравилось ему все, но что-то особенно жестко царапало, и его никак не удавалось поймать.

— Ванда, — сказал он, — есть в этом Небом накрытом заведении яблочный сидр? Хотя бы немного?

Сидр нашелся, и был даже неплох. Марк вытащил из-за пазухи кошелек, радующий глаз своими округлыми боками.

— Здесь хватит, чтобы нанять карету до Румона, это в Румонской Марке, на севере. Знаешь? Не важно, возница знает. Попроси кого-нибудь из парней, пусть тебя проводят, а то ведь ограбят по дороге.

— Что мне делать в этом Румоне? — деловито спросила Ванда.

— Найдешь королевский дворец, попросишь любую горничную или поломойку передать эту записку принцессе Иоланте.

— И что дальше?

— Дальше все твои неприятности, считай, закончились. Принцесса о тебе позаботится. А теперь медленно пей сидр и думай о своем сне. Вспоминай его в мельчайших подробностях. И — оставь на дне один глоток.

…Если так пойдет и дальше, к концу этого расследования, от сидра его начнет мутить.

Увидев слабую полосу света, которая пробивалась из под дверей его кабинета, Кот насторожился. Стража была спокойна, но Эшери, как никто, понимал что в страже острая нехватка сильных магов или просто чувствительных людей, и отвести им глаза сложно — но можно. Амулеты штука хорошая, но не универсальная, и есть задачи, которые пока не решить никому, кроме старого, доброго колдуна.

Повесив на кончиках пальцев заклинания паралича, так, чтобы можно было выпустить мгновенно, Кот рывком толкнул дверь. И остановился, увидев тонкую, почти детскую фигурку, сгорбившуюся над столом.

— А ты, оказывается, ранняя плашка, Нэш, — с удивлением и облегчением сказал он, — я почему-то думал, что ты как и я — сова.

— Скорее, поздняя, правильно думал, — кивнул Нэш, с силой протирая лицо ладонями.

— Что-то случилось? Очередная попытка переворота, а я не в курсе? — неловко пошутил Эшери.

— Да вроде нет. Если только и я не в курсе. — Дик встал и сделал попытку размять плечи.

— Ты что, всю ночь здесь просидел? Зачем?

— Пытался воссоздать то покушение на Ее Величество. Когда ее на мосту обстреляли шарами. Расчет сделал, но… Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты проверил. Для меня этот уровень пока немножко слишком сложен.

Взяв в руки листок бумаги, исписанный семиэтажными формулами на две трети, Кот присвистнул:

— Это ты называешь "немножко сложен"? Милый Нэш, ты, вообще, в курсе, что это уровень аспирантуры Университета. И сейчас я просто обязан подвергнуть тебя ментальному сканированию, чтобы понять, откуда ты можешь это знать. Ведь, совершенно ясно, что в Университете ты учиться никак не мог по возрасту.

— Я там и не учился, и возраст здесь не при чем. Я мог бы легко сдать экзамены в пятнадцать, правилами это допускается. Уровень дара, правда, слабоват…

— На артефакторику или теоретическую магию хватило бы с избытком, — прикинул Кот.

Нэш пожал плечами:

— Обучение стоит денег, а у меня их нет.

Эшери кивнул. Об этом препятствии он, Первый Герцог империи, имеющий, милостью Алеты, долю в анеботовых шахтах, даже не подумал.

— И все же тебе придется объяснить мне, откуда такие глубокие познания…

— Сначала проверь. Может быть, я там полной чуши наворотил.

— Стимулируешь?

— Ну да. А как еще уговорить собственное начальство поработать сверхурочно на твой личный проект?

— Например, попросить по-дружески, — предложил Эшери. Нэш хмыкнул, — Или ты боишься, что дружеские авансы через некоторое время перейдут в нечто иное?

— Это мы уже, по-моему, проехали, — отмахнулся Нэш, — если, как ты изящно выразился "нечто иное" между нами и случится, то только по моему согласию и никак иначе.

— Вот здесь у тебя довольно рискованное допущение… я бы сделал замеры и пересчитал. Но в целом, расчет вполне… рабочий. Подожди, — Эшери вскинул голову, внимательно посмотрел на Нэша, прищурился, — "Огненный шторм Ольхейма" — название знакомое…

— О, да, мой герцог. Ты меня разоблачил.

— Великий теоретик — твой…

— Родной дедушка. Полагаю, вопрос, откуда знания — больше не актуален. Актуален другой — откуда ошибки.

— Ошибки не было, — покачал головой Кот, — просто допущение, которое я бы… не допустил. Слишком велика вероятность того, что процесс выйдет из под контроля. Огонь — своенравная стихия.

— Если бы я не решал чисто теоретическую задачу, тоже не стал бы его делать. Опасно. Рисковать своей жизнью — сколько угодно, твоей — может быть. Ее — никогда.

— То есть, — немедленно подхватил мысль Эшери, — покушение могло быть вполне настоящим? Но Святое Воинство никогда ничего не имело против самой Алеты. Даже когда ее похитили, это был только шантаж императора. В сестре нет порченой крови.

Нэш пристально посмотрел прямо в зеленые глаза Кота.

— А скажи мне, мой герцог… Кому принадлежит анеботум? Право на разработки визирует лично Император, но кому принадлежат шахты?

— Алете. Это ее приданое и ее наследство.

— А в случае ее смерти?

— Рами. Принцу, как ближайшему родственнику по крови. В случае смерти Рами, отведи Святые Древние, мужу императрицы.

— Тебе?

— Нет, — Кот даже не обиделся, настолько был встревожен, — я — всего лишь побочная ветвь, кузен. Алета добра и подарила мне три процента в деле, но это капля в море… Капля, которая может обеспечить роскошную жизнь даже моим праправнукам, но, стратегически — ни на что не влияет.

Нэш кивнул, словно услышал что-то, что полностью легло в какую-то его теорию.

— А в случае безвременной гибели всей императорской семьи? Кому переходят исключительные права на шахты, родне императрицы?

Светлые глаза встретились с темными. Кот медленно покачал головой. На его красивом лице медленно проступал шок, ломая тонкие, гармоничные черты.

— По завещанию нашего общего прадеда в случае пресечения его прямой линии исключительные права на шахты переходят Храму. Он… был очень верующим человеком, убежденным в том, что Храм не навредит.

Потрясение было слишком велико. Эшери шагнул к неприметной дверце в стене, нажал на фигурный выступ барельефа и достал из ниши бутылку дорогого, очень дорогого крепкого вина. Свинтил пробку и приложился прямо к горлышку.

— Будешь? — спросил он Нэша.

— Разве за компанию. Никогда такого не пробовал, любопытно…

— Железные у тебя нервы, Дик, — позавидовал Кот, наполняя бокал. — Ты понимаешь, что об этом никто, абсолютно никто не должен знать.

Юный Нэш сощурился, смакуя редкий вкус и Кот с внезапным раздражением, которое почти сразу перешло в восхищение, понял, что ему, Первому Герцогу и маршалу придется ждать, пока его секретарь распробует вино и насладится вкусом.

— Бесподобно. Оно стоит каждой монеты своей цены и каждой буквы написанных в его честь стихов, — вынес вердикт Нэш, — Эшери, вопрос не в том, узнает кто-то или нет. Вопрос в том, кто об этом уже знает. И как он узнал. Если мы на него ответим, мы узнаем, кто стоит за покушениями на императорскую семью.

Солнце вставало над городом, из малинового превращаясь в золотое и наливаясь жаром. Уже очень скоро на него нельзя будет смотреть не жмурясь…

— Предчувствие у меня пакостное, — произнес Дик, — иногда так бывает. Это не ясновидение в полном смысле слова, просто подсказки…

— И что говорят твои подсказки? — заинтересовался Кот.

— Что мне понадобится сила. Много силы. Столько, сколько у меня отродясь не было. Пять накопителей у меня есть, но, сдается мне, понадобиться столько — и еще три раза по столько. А потом — заново… Отпустишь меня в лавку прикупить?

— У меня есть идея получше, — улыбнулся Кот, — твое баронское кольцо — это ведь настоящий камень? Не самоцвет? Дай мне его. Ненадолго.

Нэш, ни о чем не спрашивая, снял с пальца кольцо и протянул герцогу. Тот взял. Рассмотрел, характерно щурясь. Покрутил в длинных, музыкальных пальцах.

— Странное кольцо. Такое ощущение, что где-то я его видел. Не то его, не то камень. И вот точно знаю, что оправа и огранка мне незнакомы, а вот привязалось…

— Может быть, энергия? — предположил Дик. — Я пытался сам его зарядить, но он черт знает какой здоровый. Не вышло…

— Ну, давай я попробую, может быть у меня получится лучше, чем Темные Боги не шутят, — Эшери подмигнул, особым образом зажал камень в пальцах и прикрыл глаза своими золотыми пушистыми ресницами.

Дик смотрел на него очень внимательно, пытаясь уловить движение потока, но скоро понял, что пытается "выпить море". Поток был таким мощным и стремительным, что любая попытка сунуться в него, гарантированно кончилась бы фатально. Оставалось только смотреть со стороны и поражаться: что же ты такое, Эшери? Океан? Космос без края? Аватар одного из Темных Богов? Что за бездна скрывается в тебе, и как удается управлять ею так виртуозно?

— Все, — прошептал Кот и пошатнулся.

Дик подскочил, поддержал его за локоть, вгляделся в лицо. Метнулся к столику, плеснул в бокал вина.

— Пей! Ты сошел с ума? Небо!!! Если тебе удалось залить его хотя бы на пятую часть, тут хватит срыть парочку гор.

— Я залил весь, — тихо, одними губами прошептал Эшери, бледный, как привидение.

— И ты еще жив? И даже шевелишься… Спятил! — убежденно проговорил Дик, глядя на герцога, как на трехголового дракона, с изумлением и восхищением, приправленным изрядной долей страха. Впрочем, Эшери быстро понял, что это был страх за него. И расплылся в довольной, слегка нетрезвой улыбке.

— Не-а. Это тщеславие. Хотел доказать, что могу быть хоть в чем-то лучше тебя. Доказал только, что глупее. Но это ничего, нормально. Увлеченным людям свойственна некоторая глупость.

— Увлеченным? — переспросил Нэш.

— Ты ведь сам разрешил читать стихи? Или пойдешь на попятный и откажешься? Я вот решил по-другому сделать, думаю, это не хуже стихов.

— Шутишь? — переспросил Дик, — да это в сто раз лучше. Бездна! Эшери, я и раньше подозревал что нас, таких психов, только двое. Теперь я в этом просто уверен.

— Может быть, это заразно? — тихонько засмеялся явно довольный Кот. И вдруг повалился со стула, Дик едва успел его подхватить и затащить обратно.

Маршал вырубился, умудрившись полностью залить кристалл размером с ноготь большого пальца. Нэш чувствовал себя виноватым: кольцо он укрыл под иллюзией, на которые был большим мастером, и оно выглядело гораздо меньше, чем в реальности. Но неужели Эшери не почувствовал…

Ответ пришел сам — почувствовал, и понял все, что можно понять. И после этого решил выложится до конца, рискуя и даром, и самой жизнью.

Вот как это понимать, а?

Глава 8

Кирна

…Интересно, сколько лет исполнилось Дугласу Ольхейму? Посмотреть на его портрет, так больше сотни. Но если увидеть издали его худую невысокую фигуру, в мешковатом костюме и удобных, растоптанных туфлях, когда он быстро ходит по комнате, характерно размахивает руками и бубнит под нос нечто непонятное большинству имперцев — то мэтру не дашь и половины, настолько порывисты и легки его движения.

А стоит почитать его научные труды, и начинаешь сомневаться — а человек ли он? Или один из Святых Древних, живущих на земле под личиной старика-ученого, дабы приглядывать за неразумными потомками, настолько ГЛУБОКО И ШИРОКО он мыслил. В смелых гипотезах Ольхейма была та самая безуминка, которая сродни гениальности и полная и абсолютная раскованность ума, не отвергающего никаких, даже самых несуразных идей.

— Я проверил выпускные листы Университета за последние десять лет. Магов огня такого уровня было выпущено всего семь, — Марк сцепил руки на коленях. Почему-то в присутствии Ольхема он чувствовал себя студентом-недоучкой, — имелся в виду и подходящий уровень дара и способность сделать такой сложны расчет. Четверых унесла война, один погиб уже в мирной жизни, а у двоих железное алиби.

— Меня вы в этот список включали? — сощурился ученый. Светлые глаза на маленьком, сморщенном лице смотрели неожиданно жестко и требовательно.

— Вторым номером, — Марк пожал плечами, словно извинялся.

— Да? Любопытно, кто же первый? Ну, не важно. А себя?

— Мне не хватит ни уровня, ни теоретической подготовки.

— Что неоспоримо доказывает ошибочность такого подхода, — припечатал старик, — уровень в магии стихий вообще величина спорная. Простите, Винкер, но то, что устроили вы во время спасения невесты императора… сильно вам помешал слабый дар? А неумение сделать нужный расчет это вообще от Темных Богов. Люди растут, вы в курсе? Сегодня не умел, завтра научился.

— Нужен учитель, — попробовал, было, возразить Марк.

— Чушь, молодой человек, — отмел старик, — есть книги, есть голова, есть карандаш и бумага и, главное, есть желание — и человек всему научится и все освоит. Вопрос мотивации… А желание сесть на трон — это очень сильная мотивация. — Ольхейм прищурился. — Списки причастных к власти хоть каким-то боком, родственников императора и императрицы по обеим линиям — и огненных магов сравнить додумались?

— Обижаете, учитель. Первым делом…

— И как результат?

— А нет результата, — Марк развел руками, — более-менее подходит только Золотой Кот. Но он по-настоящему привязан к сестре, и, как ни верти, алиби…

— Не аргумент, — фыркнул Ольхейм, — при точном расчете риск минимален. А уговорить себя, что сестра будет гораздо счастливее, если отойдет от суеты и уединиться где-нибудь в поместье с семьей — это вообще на раз, два — уже делать нечего. Люди вообще большие мастера себя уговаривать. Алиби — это уже серьезнее, но когда игра идет по таким ставкам, любое алиби может оказаться фальшивкой. Железное алиби, это если в момент атаки подозреваемый находился рядом с тобой!

Марк поднял голову и поглядел прямо в глаза старика-теоретика.

— Эшери мне хотелось бы верить.

Светлые глаза сделались холодными и циничными:

— Не ты ли говорил, что верить нельзя никому? Семейная жизнь не пошла тебе на пользу. Размяк и стал думать о людях слишком хорошо.

— Ничего, если так пойдет и дальше, скоро исправлюсь.

Марк уже хотел погасить вызов и протянул руку к зеркалу, но взгляд старого учителя остановил его.

— Мыслишь ты правильно, но слишком узко. Подумай вот о чем: списки у тебя получаются слишком короткие, а это статистически невозможно. При разветвленности генеалогического древа императорской семьи и распространенности дара Огня, в списке должно быть гораздо больше имен.

— Вы хотите сказать, что я допускаю ошибку на этапе сбора данных? — оживился Марк, — заложил не те параметры?

— Такой ошибки ты допустить не мог, — покачал седой головой старик и в первый раз за весь разговор улыбнулся, — я учил тебя сам и учил хорошо. Я верю, что мою науку ты усвоил. Прими, как данность, что запросы ты сформулировал верно. А если хранитель выдал тебе неполную информацию, значит…

— Нет, — Винкер помотал головой, — это невозможно, у меня полный допуск, выданный императором. Высший приоритет.

— Высший, — кивнул Ольхейм. Пожевал губу. Усмехнулся. — Ничего, ты еще научишься мыслить шире, задатки у тебя хорошие. Я в тебя верю, Винкер.

С этими словами старик потянулся и сам погасил вызов, оставив Марка в тяжелом недоумении.

Что-то он упустил. Что-то очень важное. Что-то ключевое. А Ольхейм это просек мгновенно, сделал выводы и попытался намекнуть. Но Марк намека не разгадал. Слишком он был туманным.

Почему не сказал прямо? Не мог? Боялся? Чушь, Дуглас Ольхейм не боялся никого и ничего, это Марк знал точно.

Хотя, бояться можно и не за себя. Марк тоже был от природы не слишком пуглив, а пригрози ему, что похитят Маргариту, и как он поступит? Да, первым делом, обольется холодным потом с ног до головы, а уж потом начнет думать. Если от страха мозги не откажут.

…Что же ты хотел мне сказать, Ольхейм?

— Ваше Высочество, вы идете любоваться закатом? Его Высочество готов вас сопроводить.

Иоланта встрепенулась, но как-то вяло.

— Ты знаешь, наверное, нет. Что — то я сегодня чувствую себя несколько усталой…

Я сделала короткий реверанс и выплыла из будуара принцессы как маленькая, но гордая лодка. Похоже, запретный плод, перестав быть запретным, растерял львиную часть своей волшебной притягательности.

Мой аналог Гугла пристроился рядом, обметая хвостом подол. Свою задачу — стать моей тенью и ангелом-хранителем, Арчи воспринял как-то слишком серьезно и теперь не отходил от меня ни на шаг.

Придворные шептались, что я, не иначе, "кошачье слово" знаю.

Конечно знаю, даже несколько. Колбаса, сливки и Марк… Последнее — самое действенное. Уж не знаю, чем великий черный колдун так впечатлил кота.

Нырнули в небольшую комнатку, почти монашескую келью — Александра выделила ее для девицы Рикли рядом с апартаментами принцессы, подозреваю — просто велела переделать кладовку или гардеробную. Окон в ней не было…

Зато уже на второй день сюда занесли кровать и небольшую жаровню, иногда ночи были холодными.

— Мяу! — требовательно сказал Арчибальд. Я повернулась к коту.

Он сидел посередине комнаты и держал в зубах что-то темное, растрепанное. Крыса? Мелковата для крысы. Да и морда моего приятеля была настолько брезгливой, что грызунов я отбросила, вряд ли даже скунс мог вызвать у хищника такие чувства.

— Что такое, Арчи, — я, подобрав пышные юбки, присела и протянула, было, руку. Но полосатая лапа в белом чулочке мгновенно вылетела вперед и шлепнула меня по запястью. Мелькнули растопыренные "пальцы" и длинные, реально, опасные когти. Я взвизгнула от неожиданности и быстро отдернула руку… Но Арчи просто шлепнул меня "мягкой лапой", когти он успел втянуть.

— Что это значит? — спросила я.

Кот плюнул бяку и быстро переступил лапами, заслоняя меня от нее.

— Когда ты отучишься совать руки куда попало? — раздраженно прошипел он. Его хвост мотался так, что не нужно быть кошачьим психологом, зверик злился, — смотри, когда-нибудь тебе совалки-то пооборвут!

— Извини, — сокрушенно повинилась я, — а что это такое, Арчибальд? Я не рассмотрела.

— И незачем тебе на такое смотреть!

— Арчибальд, я медик, — я снисходительно улыбнулась коту, — я такое видела, особенно в морге на практике. Там нам и утопленников показывали, и жертв ДТП, и обгорелых… И даже младенцев выкинутых. У меня нервы железные, я сплю спокойно после любых триллеров и ужастиков.

— Рад за тебя, — фыркнул кот, — а теперь сделай вот что: возьми плотную ткань, лучше — лен или что-нибудь такое же, закрой глаза. Будешь подглядывать — поцарапаю!

— Взяла! — донельзя заинтригованная я снова опустилась рядом с взъерошенным котом, держа на вытянутых руках льняное полотенце для ног. Кот придирчиво осмотрел его, понюхал и даже прикусил. И нехотя вынес вердикт:

— Сгодится, за неимением лучшего. Теперь накрой эту пакость полотенцем.

— Как я ее накрою, если ты велел мне глаза закрыть? — возмутилась я.

— Руками, — огрызнулся кот, — вот сюда давай. Чуть вперед. Левее. Левее, я сказал, ты что лева от права не отличаешь, дочь человеческая?

— Это для тебя лево, а для меня право, кошачий сын, — отгрызнулась и я, скорее увлеченная, чем оскорбленная. — Что дальше?

— Дальше нужно завернуть так, чтобы не коснуться. Справишься?

— Легко! — заверила я и, действительно, справилась. Полотенце оказалось очень плотным, нащупать "штуку" через ткань мне не удалось.

— Теперь перевяжи веревкой, крепко. Очень крепко, — скомандовал кот.

Уже не споря я использовала для хорошего дела одну из шелковых лент, которыми подвязывала волосы на ночь. Кот смотрел на мою суету с плохо скрытым облегчением.

— Теперь сунь ее куда-нибудь… даже не знаю… да вот хоть в комод, только посмотри, чтобы ящик пустой был, и потом его нужно ключевой водой помыть.

— Такие меры предосторожности, — удивилась я, — как будто там сибирская язва или какая-нибудь чума.

— Угадала, медик, — кивнул лобастой головой кот, — она самая и есть.

Я вздрогнула:

— Серьезно?

— А что, похоже, что я шучу? — удивился кот.

Я посмотрела на него внимательно: губа вздернута, хвост распушился, на полосатой спине темный, вздыбленный "ирокез" во всю длину.

— Не похоже, — признала я. — Но — откуда?

— Темные Боги знают, — кот сделал попытку почти по-человечески пожать плечами.

— И… что теперь делать?

— Ждать полуночи. Не спать. Звать твою подружку, которая призрак, чтобы она нас за стены вывела. Ночью к Маризе пойдем.

— К Маризе? — растерянно переспросила я.

— К травнице местной. Оденься как служанка, с госпожой Мариза о таких вещах говорить не будет, побоится.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, косясь на комод, как лошадь на пожар. — А откуда ты приволок эту дрянь?

— Угадай с одного раза, — совсем по-человечески сморщился кот.

— Иоланте подбросили.

— Хорошо, что не поспорил. В ее белье лежала. Все цацки шелковые я вытащил и разодрал когтями, чтобы, не дай Змей, никто на себя не напялил. Потом аккуратно выкинешь, только в руки не бери. Я покажу, где спрятал.

Сидя на полу рядом с котом я задумчиво подперла щеку рукой.

— Интересно, кому ж это так неймется-то, а?

— Вот сегодня ночью и узнаем. Мариза — слабая ведьма, но след берет хорошо, не хуже собаки. И — надо бы отрез ткани, или пару платков. И ниток шелковых с иголками. А еще хорошо каких-нибудь сладостей имперских, каких у нас не варят.

— Понятно, — кивнула я, — натуральный обмен. А деньги ей не пойдут?

— Зачем они в лесу? А в город Мариза не ходит, не любят ее тут.

— Есть за что? — подозрительно спросила я.

— Конечно. Сильных, да умных, да свободных всегда есть за что…

— Конфликт личности с социумом, — глубокомысленно кивнула я.

— В тетрадку запиши, — велел кот.

Я прыснула.

— Да это не ругательство.

— А звучит похоже.

— Вот бы тебе вслух учебник по химии почитать, — размечталась я, — ангидрит твою валентность через медный купорос…

Принцесса уснула непривычно рано. Видно, действительно, устала. Джуэл уходить к себе отказался, заночевал у жены, что мне было только на руку, все же оставлять подружку после сегодняшней диверсии было как-то не кошерно.

— Мы быстро, — пообещал кот.

Выбравшись за границы владений Иоланты, привычно не обращая внимания на стражу, я заныкалась в одну из глубоких коридорных ниш и вполголоса позвала:

— Кандис!

Призрачная горничная явилась — не заблудилась, почти в ту же секунду. Как под дверью стояла.

— Доброй ночи, госпожа Маргарита, — ее изящный реверанс был безупречен, а моя маскировка не обманула ни на миг, — Чего изволите?

— Слушай, а вот без этого вашего средневекового политеса никак? — раздраженно спросила я, — когда передо мной человек вот так прогибается, меня это выбешивает.

— Я — призрак, — напомнила Кандис.

— И что это меняет? Если призрак, так уже и не человек?

Кандис мимолетно улыбнулась:

— Как скажешь. Мне лишний раз присесть не в труд, колени не устанут. Но если ты не хочешь — впредь не стану.

— Не хочу, — подтвердила я. — Слушай, Кандис, тут такое дело. Нам бы с котиком как-то за стену попасть. Но так, чтобы об этом никто не узнал. Это возможно?

— Давай руку и закрой глаза. Кота возьми. Взяла?

Арчибальд прыгнул мне на плечо и плотно прижался всем своим теплым телом. Я обхватила его рукой, а вторую протянула Кандис, в который раз удивляясь, что рука призрака ощущается как совершенно нормальная человеческая рука — твердая и теплая.

— Готово, открывай.

Мы стояли на небольшой каменной площадке в аккурат за стеной, круглый бок донжона надежно скрывал нас от бдительного взгляда часовых на воротах, а круглая тарелка местной луны висела прямо над тихо и грозно гудящим водопадом.

— Через длинную клепсидру здесь ждать буду, — сказала Кандис, — хватит времени?

— Хватит, — мяукнул Арчибальд.

— Хватит, — повторила я, сообразив, что Кандис кота почему-то не видит и не слышит, а значит, и ответа не получила.

— Удачи, — пожелала девушка и растворилась, прямо у меня на глазах уйдя в стену… словно всосалась в нее.

— Что за мир?! — возмутилась я, — плюнь хоть в кошку, попадешь в Коперфильда. У всех какие-то сверхспособности. Одни телепорты настраивают, другие по параллельным мирам шляются, как по собственной прихожей, третьи сквозь стены ходят. Вот сейчас придем к какой-то бабке, и она тоже будет класс показывать. Так недолго и комплекс неполноценности заработать! Арчи, у меня точно нет никаких особенных способностей? Вообще ни к чему? Может быть я хотя бы мигрень могу руками снимать?

— Если только вместе с головой, — фыркнул кот. — Странные вы существа, люди. Ты ведь умерла. Под машину попала. Должна сейчас лежать в гробу тихая, спокойная. А ты носишься, как укушенная, какие-то тайны разгадываешь. Между делом замуж выйти умудрилась. И все чем-то недовольна.

— "Ваше несчастье просто смешно, Д´артаньян", — пробормотала я, — ладно, веди, звезда ты моя путеводная. Надеюсь, дорогу ты знаешь.

— Она здесь одна, — ответил кот, мягко спрыгнул с моей руки и почесал впереди меня, по тропинке, мелькая в темноте белоснежными "штанами".

Идти по темному лесу, пусть даже по тропинке, оказалось нелегким испытанием. Платье я одела попроще, позаимствовав его у одной из служанок, а вот с обувью так легко не получилось и идти пришлось в домашних "чешках" с лентами. Но что хорошо на паркете, не слишком удобно в лесу.

Я, буквально, кожей прочувствовала все корни, ветки и шишки на этой дороге и могла только молиться, чтобы под ногу не подвернулось что-нибудь острое. Фонарей вдоль лесной тропинки никто, конечно, не поставил, и кошачьей никталопии (способности видеть ночью лучше, чем днем) у меня тоже не было… Опять в полный рост замаячил комплекс неполноценности.

То самое чувство, когда даже кот круче тебя!

Вот, спрашивается, зачем такая здоровая луна, когда она совершенно не помогает?

Когда я споткнулась в на-надцатый раз и злобно помянула местных Темных Богов и родных чертей, Арчибальд раздраженно фыркнул и сбавил темп.

— Иди за мной, — муркнул он, — старайся шаг в шаг.

— Интересно, как я попаду шаг в шаг коту, у которого четыре лапы и размер гораздо меньше моего тридцать седьмого, — огрызнулась я.

— Всегда пожалуйста, не за что…

Так, ругаясь и шипя через слово, мы добрались до лесной опушки, залитой серебряным лунным светом. Маленький домик местной ведьмы смотрелся силуэтом, вырезанным из черной бумаги и приклеенным на цветной лист.

— Мы против луны, — мурлыкнул Арчибальд, — поэтому и эффект такой странный. Подойди, не бойся.

— Даже не собиралась! — и я направилась прямо через поляну к домику ведьмы, поглядывая под ноги, чтобы не провалиться в кроличью нору.

Вблизи домик оказался самым обыкновенным: приземистым, с подгнившими нижними венцами, слегка покосившимися ставнями и почти новым крыльцом. Похоже, недавно его починили. Крыша, крытая дранкой выдавалась далеко вперед, а под ней прилепилось здоровенное гнездо, правда, не ласточкино, а осиное.

— Арчибальд, осы ночью спят? — немного нервно спросила я.

— Все спят. Кроме нас с тобой, стражников да привидений.

— А я, выходит, оказалась в хорошей компании? — дверь распахнулась совершенно без скрипа и на пороге возникла худая как оглобля, высокая женщина. И вовсе не старуха, по нашим меркам — еще вполне родить могла. Правда, через кесарево. Лет сорок — сорок пять.

— Что тебе понадобилось от старой Маризы, девочка? Приворотное? Травка против зачатия? Или девичество вернуть?

— А вы можете? — вырвалось у меня против воли. Нет, понятно, что мир волшебный, но чтобы какая-то неграмотная ведьма прямо тут, в антисанитарной хижине посреди леса, даже без нормального освещения, могла сделать гименопластику?.. Может быть она и пол поменять может? Не то, чтобы я была заинтересована, просто с чисто научной точки зрения…

— Дело нехитрое, — как-то очень по-доброму рассмеялась женщина, — ничего, конечно, вернуть не выйдет, но жениха обмануть — запросто.

— Аа, — разочарованно протянула я, — Нет, нам никого обманывать не нужно. Наоборот, нужно обманщика на чистую воду вывести.

— Ворует, клевещет, жениться не хочет? — деловито спросила Мариза, споро убирая со стола все лишнее: какие-то мешочки, горшочки, пестики со ступками.

— Вот, — я вынула сверток и осторожно положила на край стола. Кот немедленно прыгнул на скамью и мурлыкнул:

— Это кирна, Мариза. И очень гадкая.

Ведьма мгновенно переменилась в лице, словно разом постарела лет на десять. Поджала губы и по широкой дуге обойдя сверток, принялась неторопливо, основательно растапливать печку.

Кот терпеливо ждал. Видимо, ведьма делала то, что нужно.

Когда огонь весело затрещал в очаге, Мариза присела к столу, держась подальше от свертка.

— Руками не трогали? — строго спросила она.

— Только зубами и лапами.

— Это ничего, можно. На котов магия кирны не действует, — Мариза перевела дух и тихонько улыбнулась, — молодцы, что сюда принесли. Убрать помогу. Но вам ведь след нужен?

— Нужен, — подтвердила я, — мы заплатим. Какую цену назначишь?

— Заплатите, — кивнула ведьма, — без этого нельзя. Если бесплатно, так и мне и вам кисло придется, высушит кирна, и ни один обряд не поможет. А торговый ряд — сильная защита. Лучше только храмовый, но святых отцов у меня, сами понимаете, не бывает.

Что ж, след я вам покажу. Но когда будем о цене сговариваться, ты, девочка, торгуйся хорошо, так, словно последнее отдаешь, поняла?

— Да я бы за Иолли и последнее отдала, не жалея, — сказала я.

— Вижу. Только так нельзя. Защита нужна нам обеим. Для защиты торговаться нужно крепко. Сумеешь? Иначе я к кирне не прикоснусь, как принесла — так и унесешь.

— Хорошо, — растерянно пожала плечами я, — раз надо — так надо.

Следующие четверть часа были форменным цирком. Мне пришлось припомнить свои походы на "татарский" рынок с тетей Верой за мясом и шерстью. Никаких татар там, конечно, отродясь не было, а звали его так за то, что торговцы там "рядились" так, словно хотели стрясти с покупателей дань за двенадцать лет. Покупатели от них не отставали, и оттого каждый поход был маленькой войной. Тетя Вера чаще всего побеждала. Оказалось, что и я, глядя на нее, понахваталась

Через некоторое время я даже вошла во вкус, почти поверив в то, что вот эти узорчатые ленточки, расшитые бисером, и два квадратных метра какой-то ерунды типа средневековой фланели — невесть какая ценность, и отдавать их ведьме никак нельзя.

Сошлись на том, что ткань и конфеты Мариза получит, а ленточки и нитки останутся за мной.

— Молодец, — похвалила меня ведьма, — хорошо "рядилась". Возьмусь я за кирну. Только вам бы, по-хорошему, выйти нужно, а то мало ли. Снаружи обождите, я позову.

Арчибальд, ни слова не говоря, сиганул в окно, видно, загадочная кирна его здорово нервировала. А мне очень хотелось посмотреть, что же оно такое, что так напугало моего хвостатого приятеля.

— Что мне грозит, если я останусь? — прямо спросила я, глядя на Маризу исподлобья.

— Дитя неразумное, — женщина покачала головой, — совсем не бережешься зла. Думаешь, к чистому грязь не липнет? Ой, милая, не загадывай. Все и ко всему липнет, если правильно лепить.

— А если без загадок?

— А если без загадок, — Мариза вздохнула, села рядом, взглянула на меня так, что сердце екнуло, — Хочешь — оставайся. Может оно и на пользу пойдет. Зло в людях видеть начнешь, обман распознавать будешь. Никогда врага за друга не примешь, и корысть за любовь не посчитаешь. Но кирна — штука пакостная. Она непременно свою цену возьмет. И как раз тогда, когда платить тебе будет нечем. Подумай хорошо — надо ли оно тебе, девочка?

Я подумала — и поняла, что не уйду, даже если здесь появится Дикая Охота. Возможность видеть ложь и узнавать врагов — это ведь именно то, что мне нужно, чтобы защитить Иолли и ее не рожденного ребенка. И я просто не могу ее упустить.

— Останусь, — сказала я, — мое решение, мой ответ. Ты не при чем.

Мариза покачала головой, не то осуждая, не то просто дивясь чужой глупости. Потом достала с полки деревянную шкатулку, вынула оттуда длинные перчатки, похоже, сплетенные из травы, не торопясь одела и потянулась к свертку.

На ее лице очень ясно обозначилась гадливость.

— Что такое кирна? — спросила я.

— Мерзость, — буркнула ведьма, — заклинается на крови ребенка.

— Ты хочешь сказать, чтобы изготовить эту штуку, убили ребенка? — я похолодела.

— И, скорее всего, не одного, — кивнула Мариза, распутывая узел, который я завязала в сердцах и в нервах, — делается для разных дел. Нехороших, сама понимаешь. Эту делали не для тебя.

— Почему ты так решила?

— Сделали ее, чтобы женщина мертвого ребенка родила и сама в родах померла, а ты не беременна, — спокойно отозвалась ведьма.

— Что? — зашипела я, — Кто? Убью, тварь!

— Правильно, — кивнула Мариза, — убить и надо. Того, кто хотя бы прикоснулся к кирне, меньше чем за год высушит болезнь, от которой не найдут никакого лекарства. Хотя… — женщина гадостно улыбнулась, — у этой дряни любопытный ограничитель стоит.

— Ограничитель? — переспросила я.

— Для мужчин она безвредна. Для женщин — смертельна.

— Значит, ее делал мужчина?

— Не-е-ет… Как раз — женщина. Красивая женщина. Молодая. Совсем молодая, не старше тебя. Влюбленная…

Этот момент узел выбрал, чтобы наконец поддастся. Полотенце развернулось и я, наконец, увидела дико интригующую меня кирну.

— Боже, какая дрянь! — поразилась я.

Это была… кукла-не кукла. Если и кукла, то весьма условная, кое-как состряпанная из деревяшки и куска слипшейся шерсти. Омерзителен оказался ее цвет, темно-бурый, густой, плотный. Это кровь, поняла я. Много крови. Пакость просто купали в крови, причем не раз.

Мариза, похоже, ушла в астрал. Ее глаза закатились, губы что-то шептали, а рука, словно у слепой, водила над кирной близко-близко. Пару раз я вздрагивала и порывалась схватить ее за руку, но ведьма ни разу не прикоснулась к нашей находке.

Через некоторое время, мне оно показалось вечностью, ведьма открыла глаза, посмотрела на меня так, словно впервые видела. Встряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам и оказались густы и красивы, без единого седого волоса.

— Все, — сказала она, — след я взяла.

С этими словами Мариза аккуратно, за края, взяла полотенце с дрянью и выбросила в камин, а потом еще поводила над ним ладонями, и чуть ли не сама в огонь влезла — омывалась.

Что — и мне так придется?

— Тебе и воды хватит, — усмехнулась женщина, словно прочтя мои мысли, — за тобой бадейка. Руки сполосни и лицо умой, да не абы как, а по ходу солнышка.

— Ага, — я склонилась над бадейкой, соображая "по ходу солнышка" — это как. Наконец сообразила, что просто с востока на запад.

— Утрись, — колдунья бросила мне льняную тряпку, небеленую и не обшитую по краям. — А теперь садись сюда и слушай внимательно. Девица, которая кирну сделала, готовила ее сама.

— Она сама убила? — сглотнула я.

— Сама сделала куклу, сама заманила ребенка, опоила, сама горло резала и сама тело прятала. Сообщников у нее не было.

— Кто она? — тихо спросила я.

— Дам камень. Чем ближе к девице, тем больше он греться будет. Но ты его в руках удержишь, и даже не обожжешься. А она — не сможет.

— Понятно, — кивнула я, — "горячо-холодно". Спасибо, Мариза, по такому следу я ее найду.

— Что делать будешь, когда найдешь? — с любопытством спросила ведьма.

— Сдам королю, — удивилась я.

— За что? Кирна в печи сгорела, камень — не доказательство. Мало ли на что он заговорен…

— Ты хочешь сказать?.. — я скрипнула зубами.

— Да еще до обряда говорила — кирна всегда берет свою цену. Не послушалась.

— Ну и черт с ней, — решительно сказала я, — заплачу.

— Кто такой черт? — спросила Мариза.

— Типа ваших темных богов, только не такой крутой. Но пакостный сильно.

— Тогда правильно его зовешь. Такой — поможет.

Обратный путь показался в пять раз короче и легче. Все ветки, сучки и шишки из под ног словно разом куда-то делись. Я шла за кошачьим хвостом, не замечая, куда ступаю, и не чувствуя никакого дискомфорта.

Только уже подходя к стене спохватилась, что ленты и прочие бебехи я забыла в домике ведьмы. Но, подумав, махнула на них рукой. Наверное, это не так важно, важен был сам факт торговли. Ну, полежит "мое" имущество в домике у Маризы, может она его к делу пристроит. Это ерунда.

Хуже другое. Ту, что покушалась на жизнь Иолли я теперь найду. Но когда найду — что мне с ней делать. Оставлять такую тварь рядом с беременной подругой ни в коем случае нельзя. Если одно убийство она уже совершила, а второе хладнокровно спланировала, то ни перед чем не остановится.

А знаю об этом только я. Чертова кирна! Чертово любопытство! Чертова кукла!

Глава 9

Наедине

Нэш поймал себя на том, что совершенно не подготовился к тому, что Императрица может вот так, запросто, заглянуть в кабинет. Хотя чего, спрашивается, удивляться — они же с Эшери кузены, и, как поговаривали при дворе, очень дружны. Почему бы Алете не зайти к брату?

Вот только Кот с утра умчался зеркалом к армии: произнести зажигательную патриотическую речь на тему того, что в это тяжелое для страны время и бла-бла-бла… А по пути раздать втыков генералитету, который расслабился сам и распустил полковников, а те, в свою очередь, распустили всех остальных.

К слову, Нэш в войске никакой особой распущенности не замечал, все шло своим чередом: гоняли обнаглевших степняков, в свободное время резались в кости и "жаки" — простую, но очень азартную игру, где проигравший был должен отстоять караул за победителя, устраивали стрельбы огненными шарами и учебные бои.

…Но он вполне понимал Эшери — время от времени втык подчиненным нужно давать просто профилактически, иначе перестанут трепетать, а там и до откровенного манкирования обязанностями рукой подать. А что такое армия, где генералам плевать, чем заняты полковники, а тем плевать вообще на все, и никто ничего не боится — объяснять не надо. Врагам такая армия просто замечательный подарок к празднику, лучше любого именинного торта.

Так что Эшери он проводил, пожелав удачи, и искренне жалея, что не может пойти с ним, но, темные боги, должен же хотя бы кто-то остаться в лавке?

После отбытия начальства, Дик закопался в бумаги, которых было вполне достаточно, чтобы занять его до самого вечера.

— Добрый день, барон, — мелодичный голос, с легкой шероховатостью, словно наполненный чистым речным песком — застал его врасплох. Он нырнул в сообщения разведки так глубоко, что перестал замечать окружающее.

— Моя императрица, — Нэш вскочил и автоматически поклонился. — Маршал отбыл в Кайору, обещал быть к обеду.

Нэш ожидал, что императрица досадливо поморщится и покинет кабинет, оставив запах легких духов Шиассе. Алета, и впрямь, поморщилась. Но, вместо того, чтобы развернутся и уйти, наоборот, прошла вперед и присела на ручку тяжелого дубового кресла Эшери.

Она была, как всегда, невероятно прекрасна: короткая стрижка ей безумно шла, золотистые волосы лежали вокруг головы шлемом, окружая лицо скромным, ненавязчивым сиянием.

Нэш постарался снова нырнуть в бумаги. Он не совсем хорошо понимал, что должен делать, а Его Святость — Этикет, который многим придворным заменяет мозги, тут помочь не мог. Составитель учебника и в голове не держал ситуацию, когда Императрица остается один на один с младшим клерком, а между ними только куча абсолютно секретной документации.

Алета же, казалось, вовсе не испытывала никаких сомнений. Она обвела взглядом кабинет Эшери, остановилась на большой клепсидре, что-то прикинула.

— Собственно, брат мне не очень и нужен, — изрекла она, — может быть вы, барон, даже лучше…

Нэш поднял голову. Области, в которой он мог быть лучше блистательного Эшери, по его мнению, не существовало в природе, и сама мысль об этом показалась ему революционной.

— Я бы хотела узнать, есть ли какие-то сдвиги в деле.

Спрашивать, о каком именно деле идет речь, значило, выставить себя еще большим дураком, чем он чувствовал, поэтому Нэш просто покачал головой.

— Моя императрица, приказывайте — и я умру за вас, но… мне пока нечем вас порадовать. Ордер на арест еще не выписан.

— Это мне известно, — немного резко отозвалась она и немедленно смягчила впечатление быстрой, легкой улыбкой, — но хотя бы известно, с какой стороны пришел удар? И надо ли ждать следующего?

Нэш подавил желание улыбнуться в ответ, это было бы слишком фамильярно. Вместо этого он внимательно посмотрел в лицо женщине и ответил:

— Если бы мне было позволено, я бы сказал, что удара следует ждать всегда. Это наиболее разумная тактика для политика.

— Ничего более конкретного вы мне, конечно, не скажете, — Алета усмехнулась, — Святые Древние, Нэш, вы так похожи на одного человека. На одного человека, которого я любила, — неожиданно добавила она.

— Я похож на императора? — удивился Дик.

— Нет. На другого человека. Вам этого не понять… возможно. Хотя иногда мне кажется что вы способны понять что угодно. Как вы думаете, это возможно — любить сразу двоих?

Вот так вопрос! И что ответить?

— Полагаю, само многообразие мира исключает понятие невозможного, — Нэш все же рискнул улыбнуться, давая понять императрице, что не пытается от нее отделаться общими фразами а, действительно, отвечает на ее странный вопрос.

— Вам будет трудно это представить, Дик, вы — мужчина, во-первых, и не принадлежите ни к богатейшим людям Империи, ни к высшей аристократии во-вторых…

— Это так, — кивнул Нэш.

— Не в укор вам, напротив. Я хотела сказать, что вы изначально были намного свободнее меня. Сколько себя помню, всю мою жизнь меня двигали, как фишку по доске, ни разу не спрашивая о том, чего я хочу и нравится ли мне выбранный за меня путь. Изучать этикет и танцы? Хорошо, бонна. Языки? Почему бы нет. Магию… А вот этого нельзя ни под каким видом, девушке невместно. Ко двору? Да, дядюшка. Замуж? Хорошо, дядюшка, а за кого? Ах, не мое дело? Хорошо, дядюшка… — Алета жестко усмехнулась, — скажите мне честно, Нэш, вам бы понравилась такая жизнь?

— Определенно — нет, — совершенно честно, как и просили, ответил Дик.

— Меня переставляли с места на место как лишенную воли куклу, потому что "так надо". Позже добавилось: "Каждый из нас должен служить Империи и Императору на своем месте как можно лучше…"

— Ну, с этим я согласен, — вставил Нэш.

Алета обожгла его насмешливым взглядом "бутылочных" глаз, так похожих на глаза Эшери.

— Да, но замуж вас, чтобы "послужить Империи" точно не выдавали.

— Этого, да, не было, — кивнул Дик, испытывая желание рассмеяться, но понимая, что и так уже переступил все мыслимые рамки.

— Один раз в жизни я могла принадлежать мужчине по собственному выбору, один единственный раз за всю жизнь — и я отвергла его любовь именно потому, что "каждый должен служить Империи и Императору…" Скажите, Нэш, если бы это все же случилось, Империя бы сильно пострадала?

— Что вам сказать?

— Правду.

— Что вы называете правдой? То, что хотите услышать? То, что боитесь услышать? Или то, что хотите и боитесь услышать?

— Вы и прямы так же, как он, Нэш, — Алета криво улыбнулась, ее улыбка отдавала горечью и упрямством. — Абсолютно и беспощадно прямы. А целуетесь вы так же сладко, как он?

Нэш подумал, что ослышался. Но нет. Она, действительно, спросила именно это. Конец света! Императрица была совсем рядом, он мог, почти не скрываясь, любоваться тонким изломом губ и нестерпимо яркими светло-зелеными глазами. И он любовался, вовсю пользуясь моментом. Пока не понял, что женщина, действительно, ждет ответа.

Нэш пожал плечами:

— Ответ может дать только опыт. Но от опыта, я думаю, мы воздержимся.

— Интересно, что вас останавливает? Ваша безупречная верность долгу? Или…

— Скорее, мое безупречное чувство времени. Оно говорит мне, что Эшери уже закончил дела и с мгновения на мгновение будет здесь.

— Интересно, чьей реакции вы опасаетесь и кого ревнуете. Кому принадлежит ваше сердце, Нэш? Мне? Или моему блестящему брату?

— Может быть, обоим? Как вы думаете, это возможно — любить сразу двоих?

"Бутылочные" глаза сверкнули. Алета вдруг соскользнула быстрым движением со спинки кресла, оказалась рядом, совсем рядом, маняще близко. Ее вызывающая улыбка без всяких слов сказала Нэшу, что сопротивление бесполезно и умнее всего будет сдаться сразу, чтобы успеть получить удовольствие до того, как его накроет цунами.

Мягкие, чуть приоткрытые губы приблизились…

Внезапно Алета вздрогнула и побледнела, сравнявшись цветом со стенами кабинета. Потому что вместо юного секретаря Эшери, безответно влюбленного в нее мальчишки Нэша, ее плечи сжимал сам Его Императорское Величество Рамер Девятый. Это была его сардоническая улыбка, его хищный росчерк бровей, его пристальный, недобрый взгляд. И его голос: негромкий, густой, низкий.

— Измена Императору приравнивается к измене Империи и карается отсечением поочередно всех конечностей и последней — головы, — произнес он так бесстрастно, словно зачитывал приговор, а не обнимал самую прекрасную женщину двух континентов.

— Ты? — изумилась она, — Но как это получилось?

— Мои объяснения потом. Сначала твои. Надеюсь, у тебя они есть, Алета?

— А как еще я могла получить информацию, которую от меня скрывают? — женщина мгновенно собралась и вздернула подбородок, — информацию о жизни моего сына, мужа… И о моей, хотя кого она тут волнует, право! Никто мне ничего не говорит, я вынуждена брести как слепец в потемках!

— Так вы, моя дорогая, сослепу забрели в объятия другого мужчины? И объяснились ему в любви к третьему?

— Это была женская уловка!

— Верю, — кивнул Император, снова превращаясь в барона Нэша. Его глаза смотрели на ошарашенную Алету немного грустно, но с полным пониманием, — Мне действительно жаль, моя императрица, но я не имею права разглашать информацию, составляющую тайну империи. Я нахожусь под клятвой Немого Огня.

— Как? — одними губами спросила женщина.

— Простейшая иллюзия.

— Но… вы говорили как он, с теми же интонациями, с тем же выражением глаз. Даже слова были его!

— Совпадение, — пожал плечами Нэш, — Или мы с Его Величеством и в самом деле немного схожи.

— Зачем вы это сделали? — поинтересовалась Алета, резко выпрямляясь, — это была очень жестокая шутка.

— Даже не думал шутить. Оборони меня от этого и Боги и Святые Древние, — Нэш тоже отстранился.

— Тогда зачем?

— Вы хотели правды, моя Императрица. Так вот она, правда — и честная цена вашей великой любви.

Узкая ладонь взметнулась на высоту лица и звонко впечаталась в щеку барона. Алета позабыла о кольцах, и кожу на лице Дика разорвала глубокая царапина. Впрочем, женщину это только порадовало:

— Мерзавец, — бросила она, — небом клянусь, ты умрешь!

— Когда-нибудь, вне всяких сомнений, моя Императрица, — Нэш отвесил точно выверенный кивок и держал голову склоненной, пока кипящая холодной яростью женщина приводила себя в порядок у большого зеркала, а потом — с достоинством, неторопливо покидала кабинет.

Императрица ушла, как и было предсказано, оставив легкий запах своих духов. Нэш принюхался — запах был тонким, почти неуловимым. Но он был и неопровержимо свидетельствовал о том, что ничего ему не привиделось, все случилось на самом деле. Он чуть не поцеловал Императрицу, оскорбил Величество и получил недвусмысленную угрозу. Должно ли это его волновать?

Поразмыслив немного, Нэш пришел к выводу, что не случилось ничего сверхординарного. Будни императорской резиденции, здесь таких приключений — по шесть штук на день, пора привыкать относится к ним философски.

Серебро зеркала на мгновение стало еще более прозрачным, чем обычно, и в комнату шагнул Золотой Кот.

— Мой герцог, — еще раз склонился Нэш, — надеюсь, поездка прошла продуктивно и в армии все благополучно?

Эшери не ответил. Он смотрел на мальчишку-секретаря во все глаза, и выражение этих глаз было странным.

— Давно ты здесь? — понял Нэш.

— Со слов: "Вы похожи на человека, которого я любила".

— Понятно, — кивнул барон, — Надеюсь, честь сестры тебе дорога так же, как и мне? Я не хочу драться еще и с тобой, — откровенно признался Дик, — думаю, мне этой драки не пережить.

— О… Об этом не волнуйся. В этой голове, — Эшери постучал себя по лбу согнутым пальцем, — скрыто столько секретов, что одним больше — даже не смешно. И — откровенность за откровенность: иногда я боюсь тебя, Нэш

— Ерунда, — хладнокровно сказал парень, — У тебя есть грехи, не стираемые даже на скрижалях Хаоса? Если нет, чего тебе бояться хоть в этой жизни хоть в будущей?

— Действительно, — Эшери пожал плечами и ощутимо расслабился. Все же юный Дик действовал на него как лошадиная доза успокоительного.

— Надоело до смерти лежать колодой, — пожаловался властелин двух континентов, глядя в потолок, — еще немного, и это станет нестерпимым.

— Безопасность Империи важнее, — напомнил мужчина в черном. Поправ все правила, он присел прямо на ложе якобы "болящего" императора и говорил так тихо, что слова его мог расслышать лишь тот, кому они были предназначены, Его Императорское Величество Рамер Девятый.

Комната была, буквально, опутана сетью защитных заклинаний, и сам Марк в таких случаях ставил "бормотун" автоматически, на рефлексе. Но все же привычка соблюдать все меры предосторожности, воспитанная жестким и безжалостным Райкером и закрепленная войной, говорила громче разума.

И Марк не считал нужным с ней спорить. В конце концов, то, что она говорила, было вполне логично и правильно. Не стоит давать шанса противнику, если можно этого не делать.

— Напомни мне извиниться перед сыном, — намеки Рамер ловил на лету, — когда все это закончится. Кстати… как?

— Увы, — Марк развел руками, — человека, безусловно причастного к похищению наследника, допросить не удалось. Его съел громадный змей. Вместе со всеми секретами.

— Что? — Рамер почти вскочил, позабыв о том, что, согласно легенде, он разбит параличом, — этого не может быть, Марк. Клянусь Небом, я не желал зла сыну и не причастен…

— Знаю.

Император успокоился мгновенно. Покачал головой.

— Что-то большое в лесу сдохло. Очень большое, и очень редкое. Наверное, кит. Иначе ничем не объяснить то, что ты вдруг поверил мне на слово.

— Успокойтесь, Ваше Императорское Величество, все киты живы. Я просто посмотрел вещий сон одной неинициированной, но сильной ведьмы с очень впечатляющими способностями к ясновидению. Этот сон был очень ярким и детальным.

— И? — поторопил Рамер.

— Это был другой змей. Простите великодушно, но он был значительно крупнее вас и расположение пятен на шкуре…

— Ты бредишь, Марк?

— Хотелось бы. Удобная штука — бред, под нее столько всего можно списать и не беспокоиться. К сожалению, это не было бредом. Нравится вам это или нет, но вы, мой Император, не являетесь эксклюзивным оборотнем, единственным носителем древней крови. Есть еще один зверь. И он старше и сильнее вас.

— Это нонсенс. — Рамер резко сел, наплевав на предупреждающий взгляд Марка, — Если предположить, что так, значит в этом… змее есть императорская кровь, причем, она говорит в нем сильнее, чем во мне. Но… тогда почему этот неведомый родственник до сих пор не предпринял попытки занять трон?

— Вы бы легли, мой Император, — вполголоса посоветовал Марк, — игра еще не закончена. И если наш враг узнает, что вы не собираетесь умирать и, вообще, в полной силе, от вас потребуют немедленного ответа на ультиматум.

— И Темные Боги с ним. Я согласился ломать эту комедию лишь потому, что ты поклялся, что найдешь моего сына.

— Мой Император, я понимаю вашу тревогу и разделяю ее, — Марк вздохнул, как терпеливейшая из сиделок, — но признайте и вы, надежда, что отдав трон вы получите живого и здорового принца — наивна. Если это, действительно, попытка захвата власти, а все говорит о том, что это она и есть — живые носители крови узурпатору не нужны. Следующим его шагом будет ликвидация. Ваша, принца и, скорее всего, Императрицы.

Властелин половины мира посмотрел на Марка с выражением, которого тот раньше никогда не видел в этих темных, умных и властных глазах: смесь безумной тревоги, такой же безумной надежды и безжалостного, как топор палача — понимания, как мало стоят и тревога и надежда.

— Марк, если ты вернешь мне сына…

— Прошу вас, мой Император, — Винкер качнул головой, — ни слова больше. Нас может слышать не только небо.

Огненный шар, не слабый, как минимум, уровня пятого возник в противоположном углу императорской спальни. Сам по себе. Так не бывает, но это случилось. Шаровая молния размером с орех, пронзительного, голубого цвета, повисела ровно пол стука сердца и устремилась к императору, словно брошенная уверенной рукой.

У Марка не было времени крутить сложные комбинации и искать выход. И поэтому он сделал то единственное, что мог. Что успевал. Закрыл Императора собой.

Глава 10

Мозаика начинает складываться

Наткнувшись на воздушный доспех, который колдун, с некоторых пор, не снимал даже ночью, шар повел себя странно. По идее, щит должен был поглотить его и усилиться, но почему-то этого не произошло.

Шар отскочил, как мячик от стены, и ударил в противоположный угол, где стояло огромное портальное зеркало. И — рассыпался искрами.

Марк этого не видел. Один за другим, он активировал накопители и метал желтые, сыплющие искрами шары по невидимой цели.

— Дверь! — крикнул он.

"Парализованный" Рамер активировал свой немаленький арсенал и с хорошей скоростью обстреливал дверной проем, не давая невидимому врагу уйти, а Марк отсекал его от окон.

Вспыхнули портьеры, все четыре — и комната наполнилась удушливым дымом. В коридоре послышался топот стражи и крики "Пожар!"

Оценив ситуацию, Марк кинул оглушающее заклятие в своего владыку и повелителя, уложив его назад, на ложе скорби и переместился к дверям, пытаясь уловить неуловимое: движение воздуха, отблеск света, хоть что-нибудь…

Но, похоже, невидимка ушел.

Стражники влетели к шапочному разбору, и первое, что они сделали, это положили Марка носом вниз и скрутили силовыми жгутами. Тот не сопротивлялся, понимая, что стража шутить не будет. Может и пришибить, просто на всякий случай. Протокол действия в чрезвычайных ситуациях это вполне позволял. А ситуация была чрезвычайная — нападение на императора.

Единственное, что он себе позволил, спросить:

— Ребята, у кого есть контрольная сеть — проверьте дворец. Здесь невидимка.

— Молчать! — рявкнул здоровый молодой парень в серебряном камзоле, — Вы арестованы за попытку убийства Императора.

— Протокол № 3, - усмехнулся Марк, пытаясь хоть немножко ослабить путы, чтобы не погибнуть от удушья, пока длиться весь этот бардак, — сразу после задержания предполагаемого преступника, вы должны проверить, не было ли у него сообщников.

Жгуты, немедленно, затянулись еще сильнее и Марк потерял сознание.

По крайней мере, выглядело это именно так…

Шесть молоденьких, очень красивых девушек, придерживая юбки, величаво вплыли в золотой зал, присели в точно выверенных реверансах перед королем и королевой, чуть наклонили тщательно причесанные головки…

Мы с Иолли вошли следом. После распоряжения Александры я оказалась на особом положении. Часть придворных восприняла это спокойно, некоторые откровенно завидовали.

Мне было все равно. Я искала способ найти убийцу и все придворные заморочки были мне до керосиновой лампы, которую здесь еще не изобрели.

Камешек Маризы, который я теперь всегда носила с собой, в специальном мешочке на груди, ближе к телу, время от времени ощутимо грелся. Но фрейлины, служанки и прочее население дворца держались группами по пять — семь человек, и я никак не могла засечь тварь.

Вот и сейчас, пройдя мимо девушек, я почувствовала легкое тепло. Но это они? Или кто-то из приглашенных гостей? Расстояние между фрейлинами принцессы и гостями одинаковое.

— Займите свое место, Ваше Высочество. Баронесса. И постарайтесь больше не опаздывать…

Опоздали мы потому, что Иолли было нехорошо, но кого это здесь волнует и что толку оправдываться. Королева всегда права. Если королева не права, смотри пункт первый.

За столом кипел довольно оживленный диспут. Джуэл привез тревожные новости из Империи, а сегодня к ним добавились те, что придворные узнали по зеркалу.

— То, что Его Императорское Величество парализован, а регентом назначен Первый Герцог и маршал — это точно, — вещал принц, — я слышал это на Совете Лордов от самой Императрицы, и видел принятие регалий. Все остальное — слухи и сплетни.

— Сплетни, которые распространяет Храм, уже не сплетни, а информация, — флегматично возражал придворный, которого я пару раз видела, но так и не запомнила по имени, — а мне сказал лично младший жрец главного Храма Аверсума, что было покушение и попытка захвата власти. И наш колдун замешан в это по самые уши.

— Винкер? Да ладно. Как маг он ничего особенного из себя не представляет. Это здесь, на фоне травниц и прочей шушеры, он крут, а в Аверсуме… даже не смешно, право.

— Тем не менее, — продолжал тот же придворный, — Винкер арестован за нападение на императора и брошен в тюрьму. Если обвинения подтвердятся, его казнят. А ведь он был тут кое с кем очень дружен…

Сердце сжалось так мгновенно и больно, что я покачнулась.

— Что с тобой, Сафи?

— Корсет, — соврала я, — слишком туго затянули.

— Бедняжка, — посочувствовала мне одна из фрейлин, — теперь и поесть нормально не сможешь.

…Да мне и кусок в горло не полезет! После таких-то новостей. Единственное, что слегка успокаивало — воздушное кольцо. Оно вело себя спокойно: не грелось, не сжималось. Значит, Марк, совершенно точно, был жив, здоров, и, по мнению колечка, вне опасности. Интересно, пребывание в императорской тюрьме в ожидании казни вписывалось в понятие "вне опасности"?

— Я всегда говорила, что еретики — народ ненадежный, — заявила Гортензия, — хвала Святым Древним, что отвели Иоланту от союза с ним. Все же Боги нас не оставили!

Ее Светлость с торжеством подцепила на вилку салат и обвела придворных блестящими глазами.

— Вина Винкера еще не доказана, — обронила Александра, — насколько МНЕ известно, он просто был с Его Императорским Величеством в момент покушения. И даже заслонил его собой. Согласись, Гортензия, это несколько неудобно — бросать огненные шары в самого себя.

— Он же черный колдун, — безапелляционно заявила Гортензия, — мало ли как он это обстряпал! Если человек не ходит в Храм, от него можно ждать любой подлости и низости.

Язык зачесался ответить какой-нибудь резкостью. И я бы, наверное, не сдержалась, поставив легенду под удар, но принцесса меня опередила.

— Мама! — негромко сказала она, привлекая к себе внимание скандальной Гортензии. — Я бы попросила тебя быть осторожнее со словами. Женщин, конечно, не вызывают на дуэль, но могут пригласить в суд. Иногда это больнее.

— При дворе известно о вашей более чем странной привязанности к еретику, — тот самый придворный поднял голову и в упор уставился на Иолли, — но, Ваше Высочество, Винкер в тюрьме. Это факт. С ним вы спорить не будете?

— С фактами спорить глупо, — Иолли пожала плечами, — вы ведь с ними не спорите тоже, граф?

— Бесспорно. Факты — упрямая вещь.

— Так вот вам факт, — Иоланта медленно, с пугающим самообладанием освободила руку из пышных кружев, протянула придворному почти как для поцелуя, но немного не так. Растопырила пальцы.

— Видите? — требовательно спросила она.

— Что я должен видеть?

— Кольцо на моем безымянном пальце. Вы должны знать, что солдатские кольца зачаровываются. И если солдат запятнал свое знамя, его кольцо темнеет. Как видите, кольцо светлое, без единого пятна, как и совесть Марка. Он ни в чем не виновен, и любой, кто говорит обратное, ответит за клевету.

Упала тяжелая тишина. Придворные потрясенно переглядывались, пытаясь как-то переварить это заявление.

Статус женщины, которая носила солдатское кольцо, был не определен, и честными женами или вдовами они считались лишь формально, по закону. А за глаза… О, за глаза их звали гулящими девками, шлюхами, солдатскими подстилками и еще чем похлеще.

Благородной леди, принцессе, прилюдно продемонстрировать такое кольцо…

С истинно аристократическим достоинством, Иоланта вернула кружева на место и вооружилась столовыми приборами. Казалось, воцарившаяся за столом тишина: тяжелая, давящая, неодобрительная — нисколько не смущает принцессу.

Только я видела, как на ее виске лихорадочно бьется жилка, да чуть-чуть, самую малость, подрагивают от напряжения пальцы.

— Ваше Высочество, вам положить еще беронского соуса? — нарочно громко спросила я.

— Да, пожалуй. Он сегодня удался, — благосклонно кивнула Иолли.

— А тебе не вредно? — озабоченно повернулась Александра, — соус довольно острый.

— Моя невестка — в высшей степени разумная девочка, — мягко улыбнулся Его Величество, — она ничем не навредит ни себе, ни наследнику престола…

И после этих слов за столом снова стало шумно.

Я тихонько перевела дух и одобрительно сжала руку принцессы.

— Молодчина, — шепнула я, — как ты решилась?

— Как-то, — она тихонько улыбнулась, — сама не поняла.

— Твой названный братец на тебя плохо влияет, — сквозь зубы прошипел Джуэл, — зачем понадобилось привлекать к себе внимание? Можно подумать, ты ему сильно помогла. Здесь, в Румоне.

— Прости, любимый, но Марк не всегда будет сидеть в имперской тюрьме. Рано или поздно он вернется в Румон, а сплетню лучше гасить в зародыше, — Иолли повернулась к мужу и улыбнулась настолько нежно, что принц немедленно растаял и сменил гнев на милость.

Браво, тихоня! Знать бы, где женщин учат так крутить мужиками. Пожалуй, я бы не отказалась взять пару курсов. Хотя… вот, сдается мне, с Марком бы этот номер не прошел.

Мысль о дорогом супруге немедленно отозвалась нешуточной тревогой: святые котики, куда он умудрился встрять на этот раз, и можно ли это считать "серьезным", или попытка узурпации власти и нападение на Императора, это так, мелочи, которые даже колечко не волнуют. Черные колдуны, обычно, так и развлекаются, аппетит нагуливают.

А я, идиотка, дергаюсь просто по незнанию?

После обеда выяснилось — таки да, идиотка.

— Дай мне этот хитрый камешек, я обойду с ним всю прислугу, потрусь об ноги. Если кто-то из них, будем знать точно, — предложил Арчибальд.

— Точняк! — я хлопнула себя по лбу и нырнула в корсаж за своим зловещим талисманом, — А

куда ты его положишь? Карманов-то нет.

— В пасть.

— Да ну! Вдруг проглотишь.

— Выйдет.

Меня передернуло и, чтобы не заострять внимание на теме, я поинтересовалась:

— Арчи, а почему благородных-то так проверить нельзя? Котов не любят?

— Котов все любят! Просто некоторые в этом ни за что не признаются. А проверить можно, — муркнул кот, — только ничего эта проверка не даст. Благородные, особенно те, которые, как эта наша красотка, темными ритуалами балуются, увешаны маскирующими амулетами, как хурдский кочевник — бусами. Чтобы она себя выдала, нужно, чтобы девица камешек в руки взяла. Причем, голой рукой, без перчатки.

— Задача, — я потерла нос, — если бы он хоть каким завалящим самоцветом был, можно полной блондинкой прикинуться, сказать: погляди, какой бриллиантик… Но с булыжником — не прокатит.

— Не грусти раньше времени, — успокоил меня мой персональный хвостатый психоаналитик, — может быть это и впрямь служанка, тогда уже к вечеру найдем.

— А если нет?

— Ну, тогда и думать будем.

— Легко сказать "думать" — вздохнула я, — а если вот, практически, жизнь прожита… Двадцать лет — прожита, правда?

— Для кота — безусловно, — согласился Арчибальд.

— Ну вот… Жизнь, можно сказать, за спиной, институт, не самый, между прочим, нубский — тянула на твердые четверки и пятерки, считаешь себя жутко умной. Но вот дошло до серьезного дела, и понимаешь, что ты даже не чайник. Тебе до чайника еще десять уровней прокачиваться!

— Придумаешь что-нибудь. Я в тебя верю, — заявил кот, ткнул меня лбом на удачу и исчез с волшебным камешком.

А я села думать, решив, что просто не могу себе позволить ударить в грязь лицом перед котом. Если уж он изобрел способ, то я, тем более, справлюсь. И, таки, придумала!

Вечером, после того, как Арчибальд вернулся с "дела", вернул камень и гордо доложил, что число подозреваемых сократилось ровно до пяти фрейлин принцессы, я посвятила его в свой план. И когда кот заявил: "Ты — гений!" — меня растопырило, как курицу, которая снесла страусиное яйцо.

Хотя ничего особенно хитрого я не придумала.

Иоланта скучала. Джуэл все же настоял на своем, и любимую супругу принца обложили со всех сторон, не позволяя ступить шагу без свиты. А если учесть, что убийца, почти на 100 %, был кем-то из этой самой свиты — принц сделал все возможное, чтобы Иолли непременно угробили.

Впору было заподозрить его самого, и, если б не видела его лица в тот день, когда будущую принцессу понесло к водопаду топиться — я бы первая решила, что он и есть главный плохой парень.

Так что сидели мы в гостиной, разглядывали огонь в камине и слушали в одна тысяча пятьсот лохматый раз сагу о Святых Древних. Иолли зевала в открытую, ей было можно, беременность — она такая, под нее многое можно списать.

Остальные делали тоже самое, только тайно, прячась в широкие рукава.

Так что мое предложение упало на благодатную почву.

— А давайте поиграем?

— Поиграем? — худая шатенка Криста свела брови, — но "ста клеток" здесь нет. Да я и не уверена, что кто-то умеет…

— Давайте поиграем в "Колечко"!

На меня уставились любопытные глаза.

— В нашем поместье часто играли в эту игру, — заговорила я, — мы все садимся в ряд, на скамейку… вот эта как раз подойдет, и складываем ладони вот так. Одна из нас берет круглый камешек и говорит: "Я ношу, ношу колечко, и кому-то подарю" — проходит ряд, касается всех ладоней и у кого-то оставляет камень. А этот кто-то делает вид, что ничего не получил…

— Почему? — удивилась Криста.

— А потому, что когда я скажу: "Колечко, колечко, выйди на крылечко!" — тот, кто получил камешек должен быстренько встать с лавочки и выскочить вперед. А остальные должны успеть его задержать.

— Глупость! — изрекла Фанрой. Она, единственная из всех, была здесь полной графиней и могла себе позволить хамить даже фаворитке принцессы.

— Ну, это, конечно, не "сто клеток" — согласилась я, — но в нее и играют не для того, чтобы ум прокачивать. Это просто развлечение, когда скучно.

— Я хочу поиграть, — сказала Иолли, и на этом спор был закончен.

Девицы подобрали юбки и кое-как разместились на низенькой скамеечке а я зажала волшебный камешек в ладонях и пошла вдоль ряда.

Мариза предупреждала, что вблизи преступницы камень нагреется. И вот я касалась ладонями других ладошек, ненадолго задерживая их и приговаривая старую-старую присказку. Я прошла ряд до конца и ни на ком не задержала взгляда больше, чем нужно. Теперь я точно знала, кто желает зла моей подруге. Кто решил ее уничтожить.

— Колечко, колечко, выйди на крылечко! — объявила я.

Девчонки запереглядывались, судорожно пытаясь сообразить… И только Криста мгновенно и без тени сомнения схватила за рукав принцессу.

— Как ты догадалась? — изумилась Иолли, — я же ничем себя не выдала!

— Это нетрудно, Ваше Высочество, — любительница сложной игры в сто клеток присела в реверансе, — баронесса ваша близкая подруга, и она не могла унизить вас, передав камешек кому-то другому, ведь принцессе во всем полагается быть первой.

— Ха! А не такая уж тупая игра, — заявила графиня Фанрой, — кто водит?

— Криста, — объявила я, — она же угадала. Если бы Ее Высочеству удалось выйти, водила бы она.

Камешек перекочевал в руки Кристы и она с довольным видом пошла вдоль ряда: "Я ношу, ношу колечко…"

Собственно, на этом розыск преступника можно было объявлять закрытым. Но не лишать же двор новой забавы? Вот только камешек мне стоило поменять. Не успела…

— А-а-а! — вскрикнула платиновая блондинка Хлоя, отбросила камешек и, сжав руки "лодочкой" сунула их между колен.

— Что случилось? — встревожилась Иолли.

— Горячий! Ваш камешек горячий, как раскаленный уголь! — Хлоя уставилась на Кристу.

— Быть того не может, — шатенка пожала плечами, — я держала его в руках. Немного теплый, как любой камень, который долго держали.

— Я тоже его держала, — вспомнила Иоланта, — и со мной ничего не случилось. Ну-ка, покажи руки.

Едва не плача от самой настоящей (уж это-то я видела) боли, Хлоя разомкнула ладошки и протянула их принцессе, глядя в сторону. Неизвестно, что она там боялась увидеть, но ладони оказались розовыми, чистыми и без малейших следов ожога.

— Замуж тебе срочно нужно, — вынесла вердикт графиня, — моя мама говорила, что если нужно замуж, а никто не берет, от этого даже галлюцинации бывают.

— Много твоя мама понимает! — окрысилась Хлоя, спрятала за рукавом вспыхнувшее лицо и поспешила к выходу. Никто ее, конечно, и не подумал задерживать.

— Арчи, — шепнула я, — глаз не спускать!

— А где же наше "колечко" спросила полненькая, харизматичная Лиа, — мы же так и не доиграли.

— Я вожу! — безапелляционно объявила Криста.

— Кто бы спорил, — графиня в предвкушении потерла руки и заняла место на скамейке. Гиены предвкушали острую политическую борьбу. Кажется, я выпустила из бутылки джинна.

Глава 11

Карету мне, карету

На улице уже порядком стемнело, так что карету подали к самому подъезду. Одна из привилегий Первого Герцога, которую он использовал очень редко.

Золотоволосый маршал был темен лицом и хмур, как грозовая туча.

— Со мной поедешь, — безапелляционно бросил он Нэшу и птицей слетел по лестницам вниз. Юный секретарь едва за ним успел.

Когда карета тронулась, Эшери задернул плотные занавески, откинулся на спинку, обитую фиолетовым кайорским бархатом и прикрыл глаза.

— Мой герцог, — мягко спросил Нэш, устраиваясь напротив, — ты расстроен?

— Я зол, — объявил Кот, — и — да, расстроен. Глупостью и подлостью некоторых… господ. Ну, ладно, подлость — дело житейское, гадюк без яда не бывает, но глупость… Глупость, мальчик мой, непростительна.

— Почему? — заинтересованно шевельнул бровями Нэш.

— Да потому, что действия подлеца можно хоть как-то спрогнозировать. А дурак непредсказуем! И сказать, что он отмочит в следующий миг, нет никакой возможности. Но если в семье это просто печально, немного забавно но, в целом, терпимо, то на государственном уровне уже… совсем не смешно.

— Ты сейчас о чем?

— О нашем любимом Агонесе, графе Шанту.

— Который занимается охраной дворца?

— Сказал бы я чем он занимается и как… но ты еще слишком юн и неиспорчен.

— Правда, что ли? — удивился Нэш, — Ты, действительно, так думаешь?

— Да, а что не так? — удивился Кот. Кривая улыбка мальчика слегка разогнала его черную меланхолию.

— Напиши это. На пергаменте. А потом поставь свою подпись и приложи печать. И подари мне.

— Зачем тебе такой странный сувенир? — еще больше удивился Эшери.

— Родственникам покажу. А то они уверены, что на мне пробы негде ставить.

— И они поверят бумаге, которую напишу я? Главный бретер и развратник Империи?

— Ну, она же будет с печатью…

Мгновение пассажиры кареты смотрели друг на друга, а потом разразились хохотом, от которого транспорт подпрыгнул и качнулся на жестких рессорах.

Отсмеявшись, Кот снова стал серьезным, как жрец на похоронах и выдал, глядя перед собой.

— Я позвал тебя не просто прокатиться и не на очередную сходку высокопоставленных чиновников, которая ничего не решает, но позволяет десятку-другому оболтусов чувствовать себя людьми… На этот раз ты мне всерьез нужен.

Нэш поднял на Кота внимательные глаза.

— Мы едем в Лонгери.

— Императорскую тюрьму для особо опасных узников? — проявил неожиданную осведомленность Дик.

— Именно.

— И что мы там будем делать? Если, конечно, отбросить мысль, что я арестован, как чересчур самонадеянную.

— Самонадеянную? — Кот шевельнул бровями.

— Ну, я конечно, наследный барон и, как ты сказал недавно, довольно опасный тип, но до государственного преступника пока не дотягиваю. Для меня вполне хватило бы и Рахты.

— С самого детства мне не было так весело, — признался Кот, вытирая слезы, выступившие от смеха, — Нет, ты нужен мне именно как секретарь. Ну и как свидетель. Нужно допросить одного человека, который брошен в камеру по обвинению в измене Империи и нападении на Императора.

— Марка Винкера?

— Откуда… ах да, извини, сглупил. Только ленивый еще не знает. Шанту расстарался. Темные Боги, кому пришло в голову такого кретина…

— Ты, вижу, даже мысли не допускаешь, что Шанту прав, а Винкер виновен, — сообразил Нэш, — почему? Нет, я пришел к тем же выводам, но мне интересно, как до них добрался ты?

— Просто, — Эшери хмыкнул, — Я знаю Винкера, он кто угодно, только не тупица. С головой у него все в полном порядке, Райкер никогда не взял бы глупца своим стратегом. И тут, представь — он заходит в спальню больного Императора на доклад, проходит мимо кучи охраны, чтобы его с гарантией увидели и запомнили, кидает в Рамера огненным шаром, причем ухитряется промахнуться и попасть в самого себя!!! Это как нужно целиться, мне даже интересно? Я, вот, так не умею. Мне такой дикой траектории даже не представить… Видимо, недавно императорским эдиктом отменили законы физики. А потом этот государственный преступник поджигает занавески и начинает лупить по дверному проему, вместо того, чтобы прыгать в окно и уходить.

Согласись, все это как — то не слишком похоже на нормальное, тщательно спланированное преступление.

— Оно могло быть спонтанным…

— Винкер — и спонтанность? Не смеши меня, мальчик, уже и так перебор. Знаешь, как его звали у Райкера? Господин Предусмотрительность. Да он в кусты ночью по срочному делу без оружия и трех-пяти накопителей не ходил. И, кстати, правильно делал. Лучше быть живым параноиком, чем покойником, который ждал от жизни только добрых подарков.

Нэш покивал. Потом усмехнулся.

— Ну, в общем, похоже на правду. Я таких подробностей не знал, но разбирал бумаги и наткнулся на любопытный документ: проект указа об императорской Опеке для дитя некой Иоланты, принцессы Румонской. Там, в этом указе, много всяких полезных пряников и для самой дамы и для ее ребенка, насколько я понял, тот еще не родился, а уже милостями пожалован по самые уши…

— Завидовать нехорошо, — заметил Эшери.

— Да я недолго, полклепсидры, а потом снова стану благородным и бескорыстным, ладно?

— Темные Боги с тобой, Дик! Но скажи, как ты связал этот проект и арест Винкера?

— А просто: недавно эту даму здесь допрашивали на амулете и она призналась, что отцом ребенка может быть этот самый Винкер. Я так понимаю, указ — особая милость Императора, плата за какую-то очень особую и очень секретную службу.

— И, — поторопил Эшери.

— А дальше все просто: подписать его император не успел. Зачем Винкеру убивать императора ДО ТОГО, как указ будет подписан?

Эшери качнул золотоволосой головой, и Нэш нелогично подумал, что волосы у маршала длиннее, чем у сестры.

— Не хочешь принести мне личную вассальную клятву? — вдруг спросил он. — Я понимаю, что нарушаю этикет, и предложить должен был ты, но кто знает твою загадочную душу? Может быть, ты стесняешься?

— Об этом тоже напиши, и печать не забудь. Только, боюсь, поверить в это моих родственников не заставит даже печать, — Нэш усмехнулся, — прости, мой герцог. При других обстоятельствах я был бы горд и не искал себе лучшего сеньора.

— Но…

— Я не свободен. Клятва уже дана.

Кот окинул своего юного секретаря внимательным взглядом.

— Вашему генералу? — с ноткой ревности поинтересовался он.

— Позволь мне об этом умолчать. Скажу лишь, что это женщина.

— Вот как? — Кот шевельнул бровями, — Красивая?

— О, да! Разве они бывают другими?

— В твоем возрасте мне все женщины тоже казались волшебными, почти мифическими созданиями, — с улыбкой проговорил Эшери, — потом наступило похмелье и оно было мучительным.

— Хочешь сказать, у меня все впереди? — поинтересовался Нэш.

— Не хочу. Да и не придется. Ты сам это сказал.

Карета выкатилась на тот самый мост, где обстреляли Алету. Копыта коней звонко простучали по булыжнику, загрохотали колеса. Они выехали на улицу, вымощенную не слишком ровным камнем, и разговор сам собой прервался.

Карета ехала старыми, очень старыми улицами, где не то, что о газовых фонарях не слышали, о масляных-то не мечтали. Оставалось надеяться, что лошади хорошо видят в темноте и не завезут куда-нибудь к Темным Богам в гости, потому что возница точно ничего не видел и вообще, похоже, подремывал.

Знаменитая и жуткая Лонгери находилась в предместье Аверсума, но не так, чтобы очень далеко. Тень от ее острых шпилей после полудня падала на городские кварталы, в основном те, где селилось высшее дворянство Империи. И вот скажите, что это было сделано не специально! Ха! Попытайтесь убедить в этом кого-нибудь более наивного. Эшери в сказки о добрых Императорах не верил не то, что давно а, можно сказать, с рождения.

Да и не в кого ему было родиться верующим. Отец — военный, боевой генерал из тех, кто и к Темным Богам в поиск сходит, и с самим Великим Змеем побратается, а вот пафосным Святым Древним разве что отсалютует, да и то в только в Храме.

Мать… ну с ней вообще все понятно. Леди Арнелия "леди" стала лишь в браке, да и то, не смотря на высокое положение и военные победы сына до сих пор не была принята в некоторых особо "старых" домах. Арнели была жрицей Змея, и, ладно бы в храме — это местная аристократия как-нибудь смогла бы проглотить. Хотя и морщилась бы, да… Но — нет, папа Эшери умудрился встретить и полюбить "жрицу без храма", а, проще говоря, бродяжку, которая собирала подаяние именем Змея. Ну и танцевала на улице, как без этого.

Встретил, полюбил… Нормальные аристократы как делают? Полюбил немного и оставил другим, тоже полюбить. А папа женился. И привел бродяжку в дом хозяйкой, заставив всю пафосную родню ей кланяться. Благо, к тому времени, был уже полноценным Главой, и никто ему был не указ.

Так что с государственной религией у Эшери были отношения, мягко говоря, натянутые. А если без дипломатии, то взять бы огненный шар уровня, так, восьмого — десятого и вкатить прямо в алтарь, на котором, в свое время, эти Святые, чтоб им икалось, Древние свою кровь со Змеем смешивали и братались навек. Чтобы получить помощь и вторую ипостась.

А потом, после одержанной победы, повернули оружие против своих же союзников. Оттого и пришлось роду Змея уйти в свои исконные земли и закрыться там. Ну а, поскольку, боги не живут без молитвы паствы, жрицы Змея рассеялись по просторам Империи под разными личинами: бродячих танцовщиц, торговок, трактирных служанок. И чтобы хоть как-то обезопасить своих женщин, змей дал им Дар, превосходящий любой огонек, тлеющий в крови лояльных прихожан: любая младшая жрица Змея в магическом поединке шутя размазала бы по пейзажу Главного Настоятеля Храма Святых Древних, а потом накрутила бы веревок из его гвардии… только запретил им Змей использовать Дар иначе, как для защиты себя, Змеиного Леса или собрата по вере.

Сейчас Арнели железной рукой управляла родовым поместьем и, кажется, была всем довольна. Эшери давно не видел мать, знал лишь, что она здорова и вполне благополучна.

За размышлениями Кот пропустил момент, когда карета свернула явно не туда. То ли возница совсем уснул, то ли кони решили поступить по-своему, но под колесами вдруг оказались не булыжники, а гравий. Ход стал плавным, но скорость, заметно, упала.

Днем прошел дождь, и на дороге были лужи.

— Стой, серые…

Нэш, сидевший напротив, мгновенно насторожился и выпрямился, нашаривая на поясе клинок.

Карета совсем замедлила ход и остановилась, словно кто-то придержал лошадей под уздцы.

— Что происходит? — спросил Дик больше взглядом, чем едва шевельнувшимися губами.

— Без понятия, но, похоже, нападение, — так же тихо отозвался Эшери.

— Они что, самоубийцы?

Дверцы рывком распахнулись, в карету заглянула незнакомая бородатая рожа в простой бумажной блузе мастерового и сиплый голос скомандовал:

— Господа хорошие, прошу на выход!

— Вы хорошо понимаете, что делаете? — осведомился Кот, — если кто не в курсе, я — маг Огня, и довольно сильный.

— Ты — сын еретички и слуга порченного Змеем, Проклятый Герцог, — сказал, как выплюнул мужик.

— Так меня тоже зовут, — согласился Эшери, — ну что ж, хорошо, я поговорю с вами… о религии и свободе веры.

— Замолчи, Проклятый! — мужика аж перекосило, — в ком не горит огонь истинного Храма, тот лишен души и одним своим дыханием пачкает землю и заражает воздух.

— Темные Боги, как все запущено… — Эшери покачал головой и легко выпрыгнул из кареты на землю. Нэш беззвучно последовал за ним.

Оказавшись на воздухе, Кот даже зажмурился и прикрыл глаза рукой. Вокруг кареты стояла толпа с чадящими факелами, навскидку, человек двадцать если не больше. В основном, среднее сословие, но попадались и откровенные разбойные рожи. "Благородных" не мелькало, но Кот не обольщался на этот счет, среди разбойной братии попадались уникумы, способные крутить шпагой ничуть не хуже, а то и получше некоторых герцогов. Да и… много их. Толпой запинают.

А хуже всего было то, что прямо перед собой Эшери увидел серую рясу жреца. Это значит, что все свершается с благословения Храма, и если Кот кого-то убьет, да еще, не дай Змей, магией — случай этот будет расследоваться Храмом.

Будь Рамер в силе, Кот бы только плечами пожал. Но сейчас… есть большая вероятность занять соседнюю, с Винкером, камеру на неопределенный срок. Из Лонгери, случалось, не выходили вовсе.

Плохо… Но это не повод сдаваться.

Кот оглянулся на Нэша. Секретарь стоял за его левым плечом, посматривал на толпу внимательно, но без ужаса. И — без высокомерного презрения, свойственного наследному дворянству.

Юный Дик смотрел оценивающе, как на довольно серьезного противника. Не щеголь. Воин. До косточки — воин. Даже жаль…

— Мальчишка чист, в нем нет порченой крови, — сказал… даже не сказал, а величественно изрек жрец, поводив вокруг Нэша какой-то штуковиной на длинной цепочке. Амулетом Крови? У такого заштатного служителя? Откуда?

Одно из двух: либо служитель не такой уж заштатный, либо Храм что-то затевает. Что-то масштабное. Причем, уже давно, так что было время подготовится. И так и так — хреново. Но Дика, кажется, отпускают. И это — хорошая новость.

— Малец может отойти в сторонку. Мы его, конечно, свяжем, чтобы шум не поднял, но потом отпустим на все четыре стороны, — решил бородач, — у него еще есть время очистится от скверны Змеевой и прийти во Храм.

Неизвестно, чего ожидал бородатый: горячей благодарности или возмущения и гнева. Он не получил ровным счетом ничего. А вот Коту достался взгляд, полный самого искреннего недоумения:

— Эшери, скажи, кого мне надо срочно сменить: парикмахера или портного? — Кот посмотрел на него с удивлением, и Нэш пояснил, — На кого я похож: на идиота или предателя?

Ситуация была — серьезнее некуда, но Кот все равно выдал широченную улыбку, словно осветившую темный переулок шагов на двадцать. Стоявшие впереди хмурые мужики неизвестно почему заулыбались в ответ. Вот только жрец остался так же хмур и деловит:

— Юноша, вы можете отойти в сторону. В вас нет скверны и Храму вы не враг. Пока. Но если останетесь рядом с еретиком… — он многозначительно смолк.

— Пацан, Капюшон дело говорит, — вмешался бородач, — отойди и не мешай вершить дело, угодное Святым Древним, за это тебе сорок грехов простится.

Дик с интересом взглянул на предводителя этой банды, легкими, почти незаметными движениями разминая плечи и запястья и протянул:

— Сорок грехов, говоришь? Интересное предложение…

— Так ты согласен, сын Храма? — подался вперед жрец.

Нэш прищурился:

— Предложение, говорю, щедрое. Жаль, мне не подойдет. У меня-то грехов гораздо больше.

— И когда ж ты успел? — присвистнул кто-то сбоку.

— А я очень шустрый! — и, доказывая это, мгновенно пригнулся. На уровне головы пацана просвистел здоровенный, тяжелый дротик и воткнулся в бок кареты, подрагивая перьями.

— Ну вот, эдикт о праве на защиту жизни вступил в силу, — Эшери широко улыбнулся, доставая легкий меч, — На нас напали, мы можем доказать это при допросе на талисмане. — Дик согласно кивнул и, обнажив свою шпагу, занял позицию так, чтобы не мешать Коту, но быть рядом на случай, если понадобиться прикрыть. Сделал он это очень грамотно. Впрочем, Эшери больше не удивлялся.

— Забыл спросить, а со сталью ты обращаешься так же виртуозно, как с магией?

— Мой герцог, — Дик словно поймал и отразил солнечную улыбку Кота, — При всей личной скромности — гораздо лучше.

Настроение толпы переменилась, словно лопнула веревка, на которой сидели их самые темные инстинкты. Людей больше не было. Была стая, жаждущая крови.

Народ, выросший в трущобах, камни бросает метко, хоть из пращи, хоть так. Эшери подвесил воздушный щит, развернув его так, чтобы он прикрывал и его, и секретаря. Дик был умелым воином, и уже доказал это, но — слабым магом, и это Кот тоже видел. Оскорбится? Мельком глянув на парнишку, Кот поймал его благодарный взгляд и успокоился. Шквал булыжников, и даже три ножа, прилетевшие из темноты, ударились о щит и упали вниз, под ноги, не причинив им никакого вреда.

— Колдовство! — заревел кто-то, — Еретики колдуют, так нечестно!

… А двадцать на двоих, значит, нормально. Интересная логика!

— Не бойтесь, дети Храма! Святые Древние с вами, — жрец воздел руки, готовясь благословить это непотребство. Если он и впрямь — посвященный, щиту — хана, а следом и им. От камня в голову никакое искусство фехтования не защитит.

Додумать до конца Эшери не успел. А жрец не успел довести до конца свое черное (или светлое?) дело. Поперхнулся словами, хлюпнул и свалился безвольной куклой туда же, куда до этого камни и кинжалы.

Юный Нэш успел раньше всех. Оглушил, или…

Кот глянул вниз и понял, что о дипломатических путях можно забыть — в левой глазнице жреца торчала рукоять ножа, засаженного с самыми серьезными намерениями.

— Хвост Змея, — повторил Эшери.

— Мой герцог, — Дик ухитрился пожать плечами, — ты же понимаешь, что их всех придется гасить без извести. Уйдет хоть один — нам конец. А если уйдет Капюшон — конец вообще без вариантов.

— Да понимаю! Просто надеялся уберечь от этой грязи тебя. Глупо.

— Спасибо, — серьезно кивнул Нэш и, сжав кулак, направил струю огня на толпу, прущую на них "с Храмом в глазах". Кот сплюнул под ноги и с облегчением выпустил своих внутренних демонов.

…Вопли горящих заживо не собрали кучу народу, как боялся Кот. Наоборот, глухой стук ставень сказал двум дворянам, что здешний народ предпочитает не ввязываться в чужие дела. Да и стихли они довольно скоро.

Стоя посреди узкой улицы и морщась от мерзопакостного запаха, Эшери оглядывал картину: двадцать шесть мертвецов, включая одного жреца. Огненный шторм седьмого уровня — это все равно, что подпись и печать Первого Герцога, не спутаешь даже в темноте и спьяну. Просто потому, что в этой, Небом накрытой Империи, так больше никто не мог.

— Темные Боги… Пожалуй, приедем в Лонгери и нужно отпустить карету, — пробормотал он, — кстати, как там возница?

— Все в порядке, спит.

— Спит? — изумился Кот.

— Я его в сон отправил, как только карета остановилась. На всякий случай. Ну не убивать же потом.

— Предусмотрительно.

— С этими что собираешься делать?

— Да вот думаю. С одной стороны, их можно опознать, так что родственникам есть что похоронить. И самооборону мы докажем, все же их было почти три десятка, а нас двое.

— А с другой — жреца тоже можно опознать, — кивнул Дик. — Мой Герцог… Выход-то только один.

Эшери кивнул и, больше не медля, одним движением пальца очертил круг, куда вошли все скрюченные тела, в том числе и один слишком активный Капюшон. Сделав это, он вытянул руку перед собой, сложил пальцы хитрым образом и легонько прищелкнул. Внутри периметра взметнулось темное, гудящее пламя, жаром дохнуло на лошадей и те, захрапев, попятились, едва не сломав карету. Спящий возница ткнулся лицом в колени и вывел носом руладу.

А пламя улеглось так же мгновенно, как и возникло. Оно словно вылизало дорогу — не осталось ничего: ни тел, ни одежды, ни железа. Только серый пепел, который к утру должно было размыть дождем.

— Какой уровень? — тихо спросил потрясенный Нэш.

— Понятия не имею. Талисман зашкалило, измерить не смог, — честно ответил Эшери.

— Хвост Змея! Это было… жарко.

— Буди возницу, — отрывисто скомандовал Кот, — у нас не все время этого мира.

Нэш кивнул, сделал активирующий жест в сторону спящего на козлах слуги и, на шаг отступив от кареты, склонил голову точно выверенным жестом, пропуская вперед старшего по возрасту, титулу и силе, к тому же заслужившего Личное Уважение…

Выросший при дворе, Эшери мгновенно прочитал все эти нюансы и в который раз подивился: что бы не происходило, хоть небо падай, а его секретарь соблюдает все тонкости придворного протокола так, словно за ним наблюдает, по меньшей мере, сам Император.

— Не надоело выпендриваться? — хмуро спросил он.

— Нет. Мне же нетрудно, — пожав плечами, Дик запрыгнул в карету, захлопнул за собой дверцу, и крикнул — Вперед, Лонгери!

Карета покатила.

Мужчины осматривали друг друга. Ночное происшествие не оставило на них никаких следов, костюмы у обоих были безупречны, в той мере, в какой удается сохранить безупречность течение напряженного дня.

Никто бы не заподозрил, что всего одну короткую клепсидру назад, они сожгли заживо почти три десятка человек.

— Ты как? Блевать не тянет?

— Нормально. Но жареное мясо в трактире в ближайшие дни заказывать точно не буду, — прислушиваясь к себе, отозвался Дик. — Не волнуйся за меня, Эшери, я такое уже видел и тогда тоже выжил. Эти, по крайней мере, не были невинными мирными жителями.

— Некоторые считают глупость невинностью ума, — зло отозвался Кот.

— Некоторые считают девственность синонимом чести и гарантией верности, — в тон ему заметил Нэш, — Представляешь?

— С трудом, — сознался Кот. Посмотрел на мальчишку и покачал головой, — Откуда ты взялся, такой циничный?

— Просто родился у мамы с папой. Ничего загадочного и эпичного. Ты мне лучше скажи, этот небом ударенный Капюшон и в самом деле думал, что он будет стоять, молиться, блокировать нашу магию пока нас будут убивать, а мы и не трепыхнемся, потому что он Его Святость — и на этом основании неприкосновенен?

— Похоже на то. Жрецы совсем берега потеряли. Одно из двух: либо этот, конкретный, был полным и отмороженным фанатиком, либо в Храме происходит что-то, о чем мы не знаем. А должны.

— Я надеюсь на первое, — задумчиво проговорил Нэш, — но, доведись играть, поставил бы на второе.

Колеса снова застучали по булыжнику. Карета въезжала во двор тюрьмы.

Смотритель тюрьмы встретил их на пороге и повел вглубь, то и дело прерываясь на поклоны и жалобы о своей нелегкой доле и заверения в своей нерушимой верности Империи и Императору.

И если в первое верилось с трудом — содержалась тюрьма вполне прилично и на жаловании служащих Рамер не экономил, то во втором Кот ничуть не сомневался. Нынешний смотритель родом был из среднего сословия, дворянство имел жалованное и при нынешней власти блаженствовал, как кот в погребе, у кринки со сливками. А при смене ветра — кто знает?

— Мы хотим прямо сейчас увидеть и допросить Винкера, это возможно? — перебил Кот.

— Увидеть — безусловно да, мой Герцог, — очередная серия поклонов… И как этот невысокий, полноватый человек умудрялся одновременно семенить, говорить и кланяться? Вот это да — магия, а шары кидать так — спорт.

— А допросить? — намеки Эшери всегда ловил налету.

— На счет этого, затрудняюсь сказать, Ваша Светлость. Его привезли под утро. Наверное, даже можно сказать — еще ночью, почти сутки назад. Сгрузили на топчан, сняли силовые жгуты, попытались допросить по горячим следам. Граф де Шанту присутствовал лично.

— Успокойся, Ольв, тебя никто ни в чем не обвиняет, — правильно понял паузу Кот.

— Ну, Шанту со своими придур… личными доверенными слугами, значит, вошли в камеру к господину Винкеру, немного его попина… вежливо поспрашивали. Но он даже не шевельнулся, словно окаменел. Или без сознания был. Шанту понял, что ничего он сейчас не добьется, закатил исте… я хотел сказать, пережил этот промах с большим достоинством и отбыл, повелев немедленно поставить его в известность, если господин Винкер придет в себя. Или если кто-то изволит его навестить.

— Понятно, — кивнул Эшери, — надеюсь, о моем визите ты Шанту докладывать не будешь?

— Мой Герцог?!! — Ольв даже споткнулся на ровном месте, — А, это была шутка? Простите, ваша Светлость, у меня плохо с шутками.

— Не страшно. Ты ведь смотритель тюрьмы, а не клоун. Он в этой камере?

— Да, мой Герцог. Изволите ключи или позвать кого-нибудь?

— Хватит и тебя, уважаемый Ольв.

Камера была небольшой но, если так можно выразиться, довольно уютной. По крайней мере, тут было относительно тепло, сухо и не пахло нечистотами. На деревянном топчане в углу тюфяк, набитый соломой.

Человек, которого обвинили в самом страшном в Империи преступлении спал, отвернувшись лицом к стене, положив руку под щеку, спокойно, как младенец.

— Господин Винкер, — позвал Эшери. — Марк? Вы меня слышите?

Узник не шевельнулся.

— Странно, — обронил Дик, — тебе не кажется, что дыхания нет?

— Хочешь сказать, этот ушлепок в перьях его угробил? — Кот сощурился и быстро шагнул к топчану, — Винкер, это я, Кот… Не делай резких движений, хорошо?

Дик с удивлением наблюдал, как Первый Герцог и маршал предельно аккуратно подходит к неподвижному телу, наклоняется, готовый в любую секунду отскочить назад. Напряженно смотрит. Трогает его за руку. Потом еще раз, уже смелее. Щурится, видимо, смотрит особым "магическим зрением". И вдруг начинает смеяться. Весело, искренне, взахлеб. Как не смеются придворные.

Так хохочут дворовые мальчишки, когда им удалась какая-то шутка.

— Иди сюда, Нэш, — позвал его Эшери, — посмотри внимательно? Догадаешься, что это такое — или нет.

Дик подошел, присмотрелся. Сдержанно улыбнулся.

— Думаю, мой герцог, это какая-то разновидность воздушного щита, а внутри — полная иллюзия, даже с подогревом. Изящно. Вот только дышать эта иллюзия не может и разговаривать не умеет. А так — красота. Немного доработать — и можно идти банк грабить, если что — щит за тебя отсидит.

— Да… Выходит, Шанту допрашивал… ха-ха-ха… щит с подогревом?

— Выходит, так. Но я бы на твоем месте не спешил радоваться. Шанту — мужик с фантазией. У него уже, наверное, и протокол допроса готов, где щит признается во всех грехах и обещает, что больше так не будет. Я не удивлюсь, если щит его еще и подписал.

— О, да! Интересно, а если ему голову отрубить — кровь будет?

Нэш все же не выдержал до конца роли благовоспитанного и сдержанного молодого барона, и прыснул:

— Фантазии у тебя какие-то нездоровые. Но, в принципе, можно сделать. Ничего особо сложного в этом нет.

Ольв, с самого начала не отходивший от двери, только крутил головой. Потом на его лице, круглом, как блин, проступило понимание.

— Вы хотите сказать, что господин Винкер… Он — сбежал?

Эшери мгновенно сделался серьезным:

— Ольв, разреши заметить, сбегают преступники. А Винкер таковым пока не признан. Значит, он просто пошел по своим делам. По своим личным делам, — подчеркнул Кот, внимательно глядя в широкое лицо Ольва, — а личные дела — они потому и личные, что никого, кроме господина Винкера, не касаются. Вы меня поняли, Ольв?

— Молчу, как рыба, — правильно сообразил толстяк.

Эшери на мгновение прикрыл зеленые глаза, что-то соображая. Или вспоминая. Потом еще раз подошел к щиту, изображавшему Винкера и внимательно осмотрел его, уже не прибегая к магическому зрению, просто, глазами. Кивнул.

— Пойдем отсюда. Больше тут ничего интересного не будет, — проходя мимо Ольва, Эшери уважительно кивнул толстяку и попрощался рукопожатием. Дик смотрел, не отводя глаз, но так и не смог заметить, что именно перекочевало из рук герцога в ладонь начальника тюрьмы, но, думается, это что-то было ценным. Кот никогда не был жадным.

Уже на обратном пути Дик заметил, что вся веселость герцога схлынула и он нехарактерно задумчив.

— Тебе что-то не нравиться, Эшери? — рискнул спросить он.

— Не так давно я дал Винкеру свой перстень. Чтобы он смог получить мою помощь, если вдруг она ему понадобится.

— И этого перстня?..

— Я не обнаружил, — договорил Кот.

— Выводы делать рано. Возможно, он просто снял и спрятал его в надежном месте, чтобы не "светить" во дворце. Твой перстень многие знают.

— Дай-то Небо.

— Он твой друг?

— Я бы хотел так думать.

Эшери снова улыбнулся и Дик в который раз поразился, насколько солнечной и светлой была улыбка маршала. Неудивительно, что за ней одной шли громадные армии. Умереть за улыбку Эшери… Забери все на свете темные боги — а в этом что-то было!

Домой маршал попал уже под утро. Сбросил пропотевший камзол на руки слуге, приказал готовить ванну.

Спать, как ни странно, совсем не хотелось. Хотя, чего удивляться, столько мыслей. Успеть бы разобрать.

— Сделай мне чай по рецепту герцогини Арнели, — приказал Кот, — и через три короткие клепсидры подай в кабинет.

— В кабинет? — уточнил слуга, — не в спальню?

— Нет, Шеар, я уже не буду ложиться. Смысла нет. Все равно скоро вставать.

— Не бережете вы себя, — попенял Шеар на правах очень давнего, доверенного слуги, — почту подавать, или уже завтра разберете?

Эшери на мгновение задумался. Заниматься рутиной не хотелось, но он по опыту знал, что мелкие повседневные дела — как пыль под кроватью. Стоит один раз спустить ленивым слугам и оставить ее "до следующего раза" — и прощай милый дом, здравствуй жизнь в загаженной конюшне.

Но нельзя требовать от других того, чего не требуешь от себя. Делать, конечно, будут, но так, что лучше бы бездельничали…

— Неси, — решил он, — все равно уже завтра.

Ванна и чай немного взбодрили его, и на поднос со стопкой корреспонденции он уже смотрел не как приговоренный на топор и плаху, а, скажем, как усталая за день хозяйка трактира, которой охотник принес десяток свежеподстреленных уток. Тяжело — но не смертельно.

Пяток приглашений он отбросил сразу, потом Нэш напишет от его имени вежливый отказ. Спятили господа аристократы, Империя в серьезном политическом кризисе, а у них балы на уме, да как бы дочек повыгоднее пристроить.

Хотя… Темные Боги, о чем он! Во время осады Атры к нему, в командирский шатер, пытались пролезть всеми правдами и неправдами и медальонами с портретиками размахивали. Вот интересно, мы трон защищаем, или дочек замуж выдаем? Или одно другому не мешает?

Эшери до сих пор помнил тот счастливый миг озарения, когда он спьяну брякнул, что с удовольствием женился бы на парочке своих адъютантов: субординацию понимают, рот без команды не откроют, платьев, брильянтов и выездов в театр требовать не будут, а с хозяйством управятся всяко не хуже любой безголовой курицы. Уж если с армейскими делами справляются! Да и привык он к ним уже. Куда ни глянь — сплошные плюсы. Беда только — Храм не поймет и не оценит. Одни проблемы с этим Храмом…

Той же ночью родилась сплетня, которая к утру набрала вес и силу полноразмерной стоголовой гидры, со всеми ее пакостными преимуществами. В частности, полнейшей неуязвимостью. Сколько голов не руби — на их месте немедленно вырастают новые.

Больше всего Эшери было стыдно перед парнями. Но те отнеслись к проблеме на диво легкомысленно: поржали и приобрели у маркитантки прозрачный пеньюар, один на двоих.

Эшери, конечно, заметил, что с некоторых пор его перестали беспокоить по пустякам накануне решающих сражений или, наоборот, после изнурительного боя, когда он падал на походную койку, едва успев дотащить свое тело до шатра. Но отнес это на счет личного счастья… Пока один раз не углядел, как дежурный адъютант, прежде чем принять очередного визитера, хихикая, сбрасывает мундир и закутывается в розовые кружева.

Торопливые извинения, сдавленный мат и мгновенное отступление незваного гостя стало ответом на все вопросы разом…

С тех пор армейские дочек ему не сватали. А вот в Аверсуме проверенная тактика дала сбой. Здешним дамам было пополам, какие там у жениха нездоровые пристрастия, главное — богат, титулован и вхож во дворец. Остальное — мелочи.

Счета из магазинов полетели в коробку, которую проверит экономка, саму ее Кот давно не проверял, ибо убедился, что больше положенного дама не ворует.

Коричневый пакет из плотной бумаги привлек его внимание тем, что не был похож на его обычную корреспонденцию. Плотный, тяжелый. Для отчетов из поместий еще рано, да и не похож он на отчет.

Адреса не было.

Всю почту герцога обязательно проверяли амулетами на яды и магию, так что, теоретически, пакет был безопасен. На практике же… Информация могла убить гораздо вернее яда или заклинания, но от нее защищаться было глупо. Убить могло и наличие, и отсутствие, пятьдесят на пятьдесят: никогда не угадаешь, в какую сторону качнутся весы. Кто-то демонстративно закрывал глаза и уши, Кот предпочитал знать, "откуда прилетело".

Эшери вскрыл пакет, повинуясь интуиции слегка встряхнул… и застыл. На ладони лежало его собственное кольцо, то самое, отданное Винкеру. Письмо оказалось коротким.

"В семнадцатый день сего месяца после вечерней службы в доме нашего общего большого и старого друга. По возможности, хотелось бы видеть еще одного друга, если ему хотя бы на одну ночь станет лучше. Надеюсь, новости, которые я сообщу, подбодрят его настолько, что он покинет ложе болезни.

Захватите вашего нового секретаря.

Преданный Вам Ч.Р."

Приписки "письмо сожгите" не было. Заклинание самоуничтожения?

Кот освободил поднос и положил на него записку, ожидая, что она вспыхнет. Прошла почти половина короткой клепсидры, но ничего не происходило.

Эшери хмыкнул, прищелкнул пальцами, вызывая небольшой огонек, понаблюдал, как он пожирает письмо и тщательно растер пальцами пепел.

Он бы никогда не признался в этом даже себе, но решение пойти на встречу Кот принял, когда понял, что никаких заклинаний на письме нет. Винкер оставил свою судьбу в его руках. Тот самый Винкер, который даже "по срочному делу" не ходил без оружия и утверждал, что доверять нельзя вообще никому и не при каких обстоятельствах.

Что случилось?

Хотя… понятно, что. Заговор в Империи и, похоже, на высшем уровне. На самом высшем. И, судя по той компании, которую "Преданный Ч.Р." пожелал видеть, вне подозрений только он, Райкер и сам Рамер Девятый.

Марк никогда не разменивался на мелочи. Да… Завтрашняя ночь скучной точно не будет. Уже сметая пепел, Кот вспомнил сроку: " Захватите вашего нового секретаря" — и крепко задумался. При чем тут юный Нэш?

Глава 12

Хорошую шутку не грех и повторить

Эшери покрутил в своих длинных, гибких пальцах высокий прозрачный бокал, но смотреть его "на просвет" не стал, просто втянул носом травянисто-ягодный аромат, чистый, чуть-чуть, самую малость отдающий ванилью.

— "Като Баррина" десятилетней выдержки, — изрек маршал. — Единственное в мире белое вино, которое делают из черного винограда.

Генерал удивленно хмыкнул.

— Верно. Признаться, не ожидал. Думал — преувеличивают, когда говорят о твоей способности определить сорт и года вина не пробуя, только по запаху. Ну что ж, проспорил — так проспорил. Ящик "Като Баррины" доставят в твой дом завтра утром.

— Поместье, — поправил Кот и, наконец, пригубил редкое вино, — Герцогиня любит именно такое.

— У Арнели губа не дура, — одобрительно хмыкнул Райкер, — даром, что герцогиня, а в винах разбирается получше иного винодела или негоцианта. Говорят, она сама ведет дела герцогства, это правда?

— Вне всяких сомнений, генерал. Можете верить.

— Потрясающая женщина. Скажи, Эшери, срок ее обязательного траура ведь уже прошел?

— Три года как. Но герцогиня не выезжает. Не все в лучших домах желают принимать ее у себя, — на словах "лучшие дома" маршал скривился, будто славное вино вдруг превратилось в уксус, — да и… неинтересно ей.

— Понимаю герцогиню. Сам бы охотно послал всех этих бездельников… хотя бы на два перехода от столицы, с полным грузом. А их куриц — на костре кашу варить сразу на полк. Увы… Аристократия-ссс…

— Ты же и сам из старой аристократии, — полюбопытствовал Эшери, скручивая тонкий ломтик сыра в рулет и отправляя в рот, — за что ж ты их так "любишь"?

— Бездельники, — рубанул генерал, — которых в детстве не пороли, вырастают в смутьянов и заговорщиков, которых может перевоспитать только топор и плаха. И скажи еще, что ты с этим не согласен?

— И скажу, — светло улыбнулся Эшери, — заговорщикам — может быть. А вот дураку даже плаха не поможет. Дурак — это не только пожизненно, это и посмертно. Но ты не уходи от темы. Что ты хотел сказать на счет моей матушки?

Райкер крякнул и заметно смутился.

— Не то, чтобы хотел… Просто подумал… Через три месяца большой Новогодний бал… Ее Светлость согласится стать на нем моей дамой, если я пошлю ей приглашение?

Эшери сглотнул. Внимательно посмотрел на генерала.

— Ты уверен, дружище? Приглашение в качестве дамы на Новогодний бал — это, как ни верти, почти признание.

— Без "почти", — Райкер смотрел в сторону, но взгляд его был упрямым, — Арнели — невероятная женщина, и, Змей меня забери, на старости лет я заслужил немного счастья. Нет?

— Да я не против, — маршал пожал плечами, — будет даже забавно звать тебя папенькой. Только приглашение отправляй прямо сейчас. Если герцогиня решит его принять, ей как раз хватит времени, чтобы сшить платье.

Нэш во время этого разговора сидел тише мыши, маленькими глотками пил бесценное вино, но, судя по тому, что за время беседы уровень солнечной жидкости в его бокале понизился едва на треть, то ли вино не понравилось, то ли беседа увлекла… То ли ждал чего-то секретарь, и ждал с мыслью о том, что голова понадобиться трезвая.

Деревянные ступени, ведущие в гостиную, пропели свою коронную песню и сидящие за столом мужчины синхронно поднялись и наклонили головы. А Нэш еще и опустился на одно колено, поднимая согнутую руку на уровень глаз.

— Мой Император…

Его Величество, Рамер Девятый был одет в черное, хмур и деловит.

— Доброй ночи, господа, — бросил он, — встаньте, любезнейший, мы не на приеме. Надеюсь, мне нальют, чего бы вы там не пили, хоть самогон из опилок, мне уже все равно. Из конспирации мне не приносят ни вина, ни мяса, как болящему — только колодезная вода и перетертые зерна и овощи. Я уж чувствую себя каким-то копытным. Жену тоже не оставляют на ночь, так что скоро стану не только копытным, но и рогатым.

— Ваше Величество, мой погреб в вашем распоряжении, — склонил голову Райкер и хлопнул в ладони, вызывая слугу, — ветчины на стол, Ари, той самой, из Сарна.

Рамер Девятый довольно потер руки и, первым делом, осушил подряд два бокала знаменитого коллекционного вина, не заморачиваясь с закуской.

— Эшери, — бросил он, устраиваясь в кресле и довольно наблюдая, как расторопный слуга ставит перед ним блюдо с тонко нарезанными ломтиками мяса, — я здесь и весь в предвкушении. Ты что-то придумал?

— Не я, мой император. Марк Винкер.

— Марк? Он же в тюрьме. Кстати, почему он до сих пор там? Я думал, он удерет еще по дороге.

— И вы были как всегда правы, мой Император, — подал голос Нэш.

Взгляды присутствующих немедленно обратились к нему. Он встал, отодвинув стул, сделал пару шагов, выйдя на место, лучше всего освещенное висящими лампами и тронул безымянный палец на левой руке, так, словно поворачивал невидимое кольцо. Силуэт юного секретаря задрожал и расплылся… И перед изумленными взорами "первой тройки" предстал Марк Винкер, собственной персоной.

— Мой герцог, мой генерал. Прошу меня простить за этот обман. Другого способа не было.

— Способа, — Райкер вспыхнул так, что даже кончики ушей сделались алыми. В глазах плеснула ярость, пополам с обидой, — Способа сделать — что? Перевернуть всю нашу переписку и убедиться, что мы с Котом не участвуем в заговоре против Рамера и не пытались угробить Алету?

— Вы проницательны, мой генерал. — Марк все еще стоял навытяжку, не поднимая глаз. Но никто из присутствующих не сомневался: все, что надо, он видит — во-первых. И — никакой вины за обман не испытывает, во-вторых.

Райкер шумно выдохнул. Подумал немного. И громко, взахлеб захохотал:

— Да уж, перевертыш… А я — то думал, у нас появился еще один юный гений: за десять дней разобрать наш бардак с почтой, выловить секретаря, который брал взятки, и двух переписчиков, которые за долю малую снимали дополнительные копии с документов. Надо было догадаться. Ты, сынок, всегда сквозь каменную стену видел. А уж Шанту-то как счастлив будет, просто заранее млею! Поймал, Змей его забери, государственного преступника. Кстати, не поделишься, как ты его натянул?

— Это как раз было не сложно, — Марк пожал плечами, — когда силовые жгуты уже полностью спеленают тело, дергаться поздно. А до этого — рано, иначе стражи в момент догадаются, что это побег. Да и невидимость — очень энергоемкое заклинание, меня надолго не хватит. Значит только — в тот миг, когда жгуты уже коснулись тела, но полностью не затянуты.

— Это же меньше мгновения, — Рамер даже подался вперед, — как это возможно?..

— Ваше Величество, он Мастер Активного Щита, — подал голос Эшери, — так что для него это вообще не труд.

Марк с хорошо спрятанной тревогой посмотрел на Золотого Кота. Есть вещи, которые не прощают. Но маршал глядел на него сквозь бокал все с той же обезоруживающей улыбкой.

— Садись уже, а то сейчас все съедим и выпьем.

Похоже, он не затаил обиды.

— Простите, мой герцог, — Марк склонился еще раз, гораздо ниже, чем требовал этикет. Это был поклон человека, который нанес Личную Обиду, но осознал и приносит самые искренние извинения.

— Принято, — нетерпеливо бросил Эшери, и повторил, — садись же.

— У меня нет привилегии сидеть за одним столом с Его Императорским Величеством, — возразил Винкер.

— Посмотрите на этого гаера, господа, — лениво протянул Рамер Девятый, — как, значит, морду бить Императору, так это можно, это нормально. А как выпить с ним за одним столом, так у него сразу допуска нет. Садись уже, государственный преступник. Считай, что допуск у тебя есть. Как встану с одра болезни, оформлю как положено. Эшери, подготовь бумаги. И, говори уже, не тяни лефарата за хобот… ты нашел моего сына?

Голос императора дрогнул. Но мужчины сделали вид, что ничего не заметили. Ни у кого из них, так сложилась жизнь, не было детей, но молоденьких солдат и юных, едва оперившихся командиров в битву им посылать доводилось. И они прекрасно понимали, что это такое — бояться и не иметь возможности защитить.

— Итак, — Марк выложил руки на стол, — это заговор. Давний, широко разветвленный, отлично подготовленный. Втянуты все слои общества: от бродяг до высшей аристократии. И, конечно, придворные, как же без них. Кстати, граф Шанту в заговоре не замешан. Он был искренне уверен, что спасает вас, мой император.

— Преданный дурак, — хмыкнул тот, — даже не знаю, что хуже — такие слуги или хитрожопые заговорщики. Тех хоть казнить можно, а этому — если только медаль пожаловать. Такую, большую и тяжелую, чтобы придавила к Темным Богам и лучше сразу насмерть! Я слушаю тебя, Винкер. Ты сказал — заговор. Кто во главе?

Марк тяжело вздохнул.

— Мой император…

— Про хобот я уже, кажется, говорил.

Винкер кивнул. И тихо обронил:

— Храм. Во главе заговора храм.

Райкер глухо и обреченно выругался. Эшери с хрустом раздавил бокал в своих тонких пальцах. Рамер Девятый подался вперед:

— Доказательства… есть?

— Только косвенные. Но если вы мне доверитесь — они будут. — Марк вскинул руку, — Мой Император, прежде чем отправить меня в Лонгери, на этот раз всерьез и надолго, прошу, выслушайте. И… Мне не хотелось бы вам этого говорить, уж слишком похоже на шантаж. Но, кажется, это единственная возможность найти и выручить наследника. И времени у нас не так, чтобы много.

Примерно через час вино было выпито, но никто этого не заметил. Широкий стол генерала покрылся картами, как осенняя земля опавшими листьями.

— Кайора полыхнет, однозначно, — уронил Рамер Девятый, отмечая мятежную провинцию перевернутым бокалом, — ну и Небо с ней. Давно мы с Котом ее огнем не учили, зажралась, страх потеряла. Вот и напомним им, что такое огненная магия. Чтобы берега видели. Айшер — тоже, можно сразу писать в бунтовщики.

— Может быть и нет, — Марк потер нос и переложил бокал на бок, — Мы с Эшери их идейного вдохновителя грохнули.

— Гевора? Благословение небес на ваши головы, лучший подарок на день имянаречения, других можете не придумывать, — Рамер ощутимо повеселел, — Как умудрились? Эта сволочь была сильна.

— Винкер его на дуэли уделал, — Кот хмыкнул, — вот уж не ожидал, что так пригодится.

— Я всегда держу в уме, что политический кризис может перерасти в военный, — буркнул Марк, — а Айшер — это порт, металл и кузницы. Да народ там… Тихо сидеть не будут, не тот замес, но лучше пусть наемничают, чем бунтуют, наемников всегда можно перекупить.

— Атра?

— Пятьдесят на пятьдесят, — отозвался Кот, — в прошлой войне ей здорово досталось, там народ еще помнит, как горели их дома. Некоторые только-только отстроились. Аристократия, конечно, будет танцевать карамбитту, монастыри выступят против регулярных войск, но это не вся Атра.

— Побережье?

— Те провинции, где есть большие и влиятельные монастыри, можно сразу записывать в мятежные, они испокон веков делают что Святые Воины скажут. Но это вчерашние крестьяне, регуляры раскатают их не вспотев.

— Вопрос в том, кто потом землю пахать будет, — хмыкнул Император, — степь, я так полагаю, полностью наша и войска там отличные, кочевники не дают им расслабиться. Центр будет дурить по полной, но если полномасштабного бунта не случится, есть шанс удержать и его и второй континент.

— А, может, не нужно? — Райкер поднял голову от карты, — пусть загорается. По крайней мере, поймем, где гасить… и кого. А так еще десять лет будем из змеиных нор заговорщиков выковыривать.

— Шесть лет назад загорелось, — возразил Кот, — и что? Заговорщиков меньше стало? Вот то-то и оно. Нет, если есть возможность не допустить войны, нужно вцепиться в нее зубами и когтями.

— И это говорит маршал!

— Да, господин генерал. И поэтому вы будете исполнять приказы, — Кот опомнился и коротко поклонился Рамеру, — конечно, верховного главнокомандующего… А вы что подумали?

— Ну, что ж, все не так трагично, — Рамер Девятый потер подбородок, оглядывая карту, уставленную посудой, — Что будем делать прямо сейчас. Стратег?

— Отправим Алету зеркалом в крепость Ойш, она самая неприступная, и гарнизон на сто процентов верен, — заговорил Марк. Чувствовалось, что план у него уже есть, и он со всех сторон обдуман, — Затем… аресты в столице. Необходимо начать с верхушки храма. Почти самой верхушки. Жрец главного храма Аврсума, главы административной и финансовой службы. Все трое, желательно не просто в один час, в одну минуту.

Если бы в доме взорвался огненный шар восьмого уровня, эффект был бы меньше. На Марка уставились, словно он на их глазах обратился в змея или кого пострашнее.

— Сынок, — осторожно проговорил Райкер, — нельзя воевать с Храмом.

— Он первый начал, — хмыкнул стратег.

Рамер медленно неодобрительно качал головой… И только Эшери молча и очень внимательно смотрел на Винкера, а в глубине его зеленых глаз разгорался опасный огонек.

— Разрешите заметить, — негромко сказал он, — Марк не предложил арестовать Верховного Жреца. Значит ли это, что все аресты в Храме произойдут с его благословения?

— И в его присутствии, — кивнул Марк, — благодарю, Эшери. Именно так. Мы не будем воевать с Храмом, это, действительно, безумие и путь в бездну. Мы будем чистить его ряды. С разрешения высшей власти.

— И как мы этого разрешения добьемся? — вздернул бровь Рамер Девятый, — вот уже десять веков Храм сам разрешает свои внутренние конфликты, и никому не позволяет в них вмешиваться. Это государство в государстве.

— А почему? — быстро спросил Марк.

— Ну, ты спросил, — развел огромными руками Райкер, — потому что это Храм. Властелины душ. Никому не хочется после смерти на Льдистую равнину, все хотят в Облачный Сад.

— В Румоне не бояться адских льдов, и власть храма там более чем эфемерна, — Винкер обвел присутствующих темными, внимательными глазами, — Король Ангер правит без оглядки на Капюшоны.

— И как же ему это удается? — с интересом спросил Император.

— У него есть мощный противовес официальной религии. Дух Водопада.

— Я что-то слышал об этом, — кивнул Рамер, — но в Империи ничего подобного нет.

— Разве?

— Марк… Ты предлагаешь официально возродить Храм Змея? — сказать, что Рамер опешил, значило не сказать ничего, — Радикально.

— Иного пути нет, мой Император, — Винкер еще раз коротко поклонился и заговорил: спокойно, сдержанно, обстоятельно. Не упуская деталей.

— Я долго не мог понять, в чем дело. Почему могучие аналитические машины выдают такие странные результаты. И лишь после беседы с Мастером Олхеймом до меня дошло. Огромный пласт информации скрыт от нас.

— Этого не может быть, у тебя был мой допуск, — возразил Император.

— Да, и мы все считали его высшим.

— А это не так?

— Нет, мой Император. Позвольте задать вопрос: откуда мы получаем Храны информации и кто программирует Аналитические машины?

— Святые братья, — Рамер сощурился, — но все происходит под контролем наших представителей…

— Верных детей Храма, — договорил за него Марк и положил на карту ладонь, закрывшую половину континента. Он еще и пальцы растопырил, — И в результате мы получаем глубоко законспирированную сеть, которая разрослась в сердце империи, как паутина в темном углу, куда не достает метла служанки. Храм может все: двигать финансовыми потоками, обучать воинов, покупать и оставлять в любую точку Империи оружие и реактивы, формировать, по сути свою армию. Что касается своей сети шпионов и диверсантов, то она у него, наверняка, уже есть.

— Тебя послушать, так стоит удивиться, что мы до сих пор живы, а трон стоит, — Рамера Девятого передернуло, — думается, ты все же сгущаешь краски.

— Если и есть, то немного. Теперь вы понимаете, как был похищен наследник?

Рамер Девятый сощурился, с силой стиснул кулаки, но промолчал.

— Ваши Верные Дворяне, наверняка, были такими же верными прихожанами… Стоило им один раз привести ребенка в Храм на службу, и он пропал.

— Ты обещал, что мы его найдем…

— Найдем, — уверенно кивнул Марк, — Успеть бы.

— Что ты имеешь в виду?

— Все это затеяно, чтобы захватить власть. И Храму не нужны ни вы, Мой Император, ни принц, ни Императрица. Не нужен и Эшери. По крайней мере, мы не нужны им живыми.

— Если Верховный Жрец не поддержит меня, я его просто съем, — заявил Император, щуря темные глаза. И ни у кого из мужчин не возникло и тени сомнения в том, что понимать его следует буквально.

Уже через одну короткую клепсидру карты были свернуты и заперты в ящике массивного стола, посуда убрана, курьеры разбежались с поручениями, а конюхи спокойно, без суеты и очень быстро седлали коней. И что, что глубокая ночь? У Императора уже почти утро.

Генерал Райкер спустился вниз, лично проверить, как заседлали его любимого жеребца Дуката. Кот уже отъехал.

Его Императорское Величество и Марк Винкер остались одни.

— А дальше? — спросил Рамер, — это ведь не все?

— Дальше — следующей ночью. После арестов и ваших угроз Храм пойдет ва-банк. Им просто не останется ничего другого. Особенно после заявления о том, что возрождается Храм Змея.

— Покушение? Поэтому мы и прячем Алету? На меня?

— На вас, безусловно, Мой Император. А еще — на наследника.

— Марк!!! Я не согласен так рисковать сыном.

— Вы им уже рискуете, мой Император. С того мгновения, как он родился. Был бы Рами сыном конюха или свинопаса, у него было бы гораздо больше шансов на долгую, счастливую жизнь, — заметив, что Рамер закипает, Марк быстро, успокаивающе улыбнулся, — на самом деле, не так важно, сколько их, этих шансов. Если мы сумеем правильно распорядится теми, что есть, умрем не мы, а наши враги.

— Я не понимаю, объясни, — чуть резковато, но, в целом, уже спокойно отозвался Рамер, — я пугаю Храм до мокрых штанов. А после этого Верховный Жрец идет к себе в покои, связывается со своими подельниками и отдает приказ убить Рами.

— Связывается как? С тех пор, как появились зеркала, никто уже не держит голубей для связи. А курьера мы с гарантией обгоним.

— Мы?

— Разумеется, мы. Рисковать Императором — безумие. Но никто другой просто не справится. — Рамер пристально смотрел на Марка, догадка, сумасшедшая, как и весь этот план, забрезжила в сознании. — Ваше Императорское Величество, вы ведь можете почуять второго Змея? — Рамер кивнул, — Почуять — и пройти по следу, — Рамер снова кивнул, — Вот мы и пойдем. По следу змея. И он приведет нас к тому месту, где прячут принца. Это самый быстрый способ.

— Кроме зеркал…

— А зеркала работать не будут. По всей Империи… А что вас так удивляет, мой Император? Я это уже делал, когда вытаскивал Алету из Атры. Хорошую шутку не грех и повторить.

— Накопителей хватит? — только и спросил ошарашенный император.

— С головой. Кот залил мне в перстень такую мощь, что я Валансайский горный хребет могу переставить на три локтя правее.

Рамер покачал головой. Его сдержанность вошла в легенды, но любовь к сыну и страх за него были вообще за чертой, и сейчас он с огромным трудом сохранял внешнее спокойствие. О внутреннем речь вообще не шла, контролировал оборот — и ладно.

— Если получится… — сдавленно проговорил он.

— Не сейчас, мой Император, — прервал его Марк, не дав закончить, — когда получится. Я не откажусь.

Темные глаза, и так большие, стали еще больше.

Глава 13

Мальчик

Арчибальд разбудил меня до рассвета, прыгнув на грудь и почти защекотав усами и мордой. Хотела врезать ему подушкой, но вспомнила вчерашний вечер, облилась холодным потом и подскочила, как от электрошока.

— Что-то случилось?

— Пока нет, — отозвался ушастый, собирая себя в кучу, — Но может.

— Ты что-то узнал?

— Да, и мне это очень не нравится. У этой белобрысой Хлои на попечении племянник лет четырех — пяти, немой мальчик.

— Немой? — удивилась я.

— Так говорит прислуга. Никто не слышал от него ни слова, он объясняется жестами. Ребенок живет в отдельной комнате, к нему приставлена няня, кормят нормально, два раза в день приносят кашу и молоко…

— Два раза? — удивилась и возмутилась я, — четырехлетнему ребенку?

— А что? — удивился кот.

— Блин, Арчибальд! Маленьких котят кошка сколько раз в день кормит?

Ушастый смутился. Кажется, вопросы взращивания кошачьего молодняка были ему неведомы. Ну, правильно: "Наше дело не рожать…" Ничего не меняется, человек ли ты, кот ли.

— Она все время их кормит, — просветила я, — как есть захотят. Как минимум — каждые 2 — 3 часа. А что еще с этим парнем. Как тетушка к нему относится.

— При мне — никак не относилась. Даже не спросила, жив или нет.

— Плохо дело, — я села на кровати по-турецки, подперев щеку, — похоже, малыша в жертву готовят. Кирна не сработала, Иоланта здорова. Вот она и собирается вторую сделать.

— Но если мы скажем королю — доказательств никаких… Кирна сгорела.

— Вот что бы ее сначала показать, а потом жечь!

— Спятила! — Арчибальд аж на попу сел, — да любой, кто понесет кирну больше, чем на десять шагов к коронованной особе, в тот же день умрет на плахе. Не знаю, как тебе, а мне моя шкура еще дорога.

— Эй, она там сейчас точно ничего не готовит? — вдруг сообразила я.

— Да спит она без задних лап, — успокоил меня кот, — не переживай. Ведьмам тоже спать нужно время от времени.

— А она ничего не заподозрила? Ну, с камешком-то?

— Конечно, заподозрила, — мурлыкнул кот, — только у нее тоже доказательств нет. Да и не дура она — так подставляться.

— Для того, чтобы сзади по голове шарахнуть, доказательства не нужны, — мудро отозвалась я, — Потом, кто останется в живых, тот все и объяснит. А караулить меня ты больше не можешь, тебе надо Хлою караулить. Попали мы с тобой, кот?

— Прорвемся, — мурлыкнул Арчибальд, — нам бы алтарь найти. Алтарь — уже повод для разбирательства. Белобрысая, конечно, вывернется, скажет: "я не я и табуретка не моя, мало ли что и у кого здесь до меня стояло…" Но мальчишку мы спасем.

— Этого — да, — кивнула я, — если он вдруг пропадет, Хлое кисло придется. Но кто даст гарантию, что у нее еще один нигде не присмотрен?

— Никто, — Арчи совсем по-человечески вздохнул. Его шикарные, воинственно торчащие вибрисы обвисли. Он сел. Потом лег и закрыл глаза.

— Я подремлю немного. Вполглаза. Хорошо? Разбудишь меня утром.

Ох! Ведь он же не спал сутки, а кошкам, чтобы выспаться, нужно, минимум, двенадцать, а лучше около восемнадцати — двадцати часов для сна, иначе они начинают худеть, болеть и приобретают проблемы с психикой.

— Спи, конечно, — торопливо сказала я, — пока не выспишься. Я сама покараулю заразу.

Вообще-то моей обязанностью было караулить принцессу, но я здраво рассудила, что караулить ее нужно как раз от Хлои, так что я вовсе не манкирую своими обязанностями, наоборот, стараюсь выполнить их как можно лучше.

Примет ли эту версию королева Александра? Ну, она же мудрая женщина. Как минимум, выслушает. Да и Арчибальд подтвердит, а кота королева уважала.

Уговаривая себя таким образом, я по-быстрому натянула платье со шнуровкой спереди, сунула ноги в простые тапочки и, закрутив волосы в пучок, выскользнула в коридор.

— Кандис! — позвала я.

— Уже соскучилась? — привидение появилось мгновенно, словно тоже скучало. А что? Все возможно. Много ли развлечений у призраков, особенно в "просвещенном" Румоне, где в них никто не верит. — Что случилось? На тебе лица нет.

— Ты знаешь, где живет такая… — я зависла. Вот никогда не умела описывать внешность. Волосы — платиновый блонд, довольно худощава, нос прямой и несколько длинный, лицо овальное, губы пухлые. А дальше? даже цвет глаз не помню! Тоже мне, мисс Марпл. Позорище!

— Достаточно! — Кандис вскинула ладонь. Похоже, мои мысли не были для нее секретом, — Я поняла, о ком ты говоришь. Молодая женщина из свиты принцессы. Вернее, молодая ведьма. Инициированная. Зачем она тебе понадобилась?

— Мы с Арчибальдом думаем, что она готовит жертвоприношение, — выпалила я.

Улыбка призрака мгновенно погасла:

— Это серьезное обвинение. А основания для него есть?

— Честное слово, они были, — я, как чебурашка в голубом вагоне, развела руками.

— И куда делись?

— Сгорели в камине у Маризы. Это была кирна.

Кандис перегнуло от омерзения.

— Вот тварь! Но тогда и впрямь не было выхода, ни у вас, ни у Маризы. Каждый, кто может уничтожить кирну, должен это сделать немедленно, слишком страшное оружие. Эта дрянь, случалось, целые провинции высушивала. И малолетняя идиотка сделала ее, просто чтобы банально извести соперницу?!!

— Любовь требует жертв, — сказала я и нервно хихикнула, — Никогда не думала, что это вот так, буквально.

— Сочувствую, — покивала Кандис, — ну а от меня-то что требуется?

— Алтарь найти поможешь?

— Небеса оборони! — девушка аж шарахнулась и на мгновение пошла волнами. Я стояла и хлопала глазами, как Колобок, ведущий очередное следствие. "Ничего не понимаю" — вот точное описание моего состояния. Кандис сжалилась.

— Ты не знала, так что я не обиделась. Но на будущее — послать призрака алтарь искать, это все равно, что попросить живого с башни прыгнуть. В качестве небольшой дружеской услуги.

— Для тебя это опасно? — сообразила я.

— Для меня это окончательная смерть, без вариантов. Затянет в алтарь — и все. А мне как-то совсем не хочется. Я и земную жизнь не прожила толком…

— Эй! — испугалась я, — ты чего, Кандис? Реветь собралась?

— Призраки не плачут, — шмыгнула носом Кандис, — я просто, действительно, помочь хотела.

— Поможешь, о чем базар, — я взяла ее за плечи и легонько встряхнула, — Алтарь я искать буду. Меня-то никуда не всосет. А ты принцессу покараулишь. Тебя не никто не видит? Вот и будешь бойцом невидимого фронта. Сядешь тихонько в уголочек, а, если что, дашь знак Арчибальду.

— Так я ж его не…

— Ну и что? Он-то тебя "да". Устроишь небольшой полтергейст — кошки спят чутко, ему хватит. Так пойдет?

Кандис кивнула. Я ободряюще похлопала ее по руке и заспешила в то крыло, где жили остальные фрейлины. Как хоть он выглядит, этот алтарь, мне кто-нибудь скажет? Добро, если каменюка, залитая кровью, а вокруг черепа понатыканы — тогда опознаю. А если это какой-нибудь тривиальный столик?

Ладно! Первым делом найду немого мальчика и убедюсь… убежусь, что он жив и здоров. В этой задаче, кажется, ничего невыполнимого нет? Ну вот и славно.

Путь мой лежал мимо кухни, на которой уже вовсю кипела жизнь. Повара вставали раньше всех, даже раньше солнышка. Тут тебе не двадцать первый век — кинул в кипящую воду пельмени и через семь минут все готово. На хлеб ставили тесто, на бульон — варили натуральный говяжий мосол в огромной кастрюле, овощи резали безо всякого блендера.

Две подружки — хохотушки, едва протерев глаза ото сна, о чем-то бодро шушукались над ведром с нечищеной картошкой. Хорошо, на мне платье служанки. Мало ли за чем меня госпожа в пять утра на кухню послала, может быть, сухофруктов захотелось, или компотику вчерашнего. Так что прошла я мимо, словно в плаще — невидимке, эти двое и головы в мою сторону не повернули.

— Чудовище… — услышала я краем уха и невольно замедлила шаг.

— Мирийка пошла к озеру белье полоскать, а там земля вся взбаламучена, следы странные, словно рыбацкие корзины ставили и, знаешь, все так исчеркано.

— Чем исчеркано? Ножом?

— Да нет, какой нож! Здоровое что-то, Мири говорила — с коня размером, а то и побольше.

— Так, может, рыбаки лодку вытаскивали…

— Ага, и с собой унесли. В доме поставят, — хмыкнула девчонка, отбрасывая со лба непослушную прядку, — А главное, знаешь, не слыхала я, чтобы лодки рыбацкие вот этак изгибались, и чтобы у них чешуя была. Там на песке четкий след от чешуек!

…Святые котики! Крылья, ноги… главное — хвост. А про это главное мы как раз и забыли. И король, тоже… Что бы ему хвост-то повыше не подержать! Хотя, может быть, это так же сложно, как на поперечный шпагат без тренировки. Если разобраться, что я знаю об анатомии драконов? Только то, что они летают, дышат огнем и питаются оленями.

Ладно, будем решать проблемы по порядку. Сначала алтарь, потом — дракон.

Я миновала лестницу, свернула, спустилась еще на один пролет, снова свернула и уже почти добралась… Видимо, крепко я задумалась, раз не заметила такого большого мужчину. Когда я с размаху влетела в чей-то живот, то сначала не придала значения. Отскочила, сделала быстрый, легкий реверанс:

— Простите, господин, — ну что еще-то нужно? Не убила же.

Подняла глаза, чтобы отполировать это дело улыбочкой из серии: "Я у мамы дурочка".

Упс! Этот, как его… Тьфу, чтоб еще имена запоминать. Какой-то… Из свиты принца. Вот что он делает ночью в крыле фрейлин, кто мне скажет, а? Нет, лучше не говорите. Ничего не хочу знать!

— Маленькая баронесса? — "этот" подарил мне улыбку сытого крокодила, — и куда же так торопится птичка в такой час в платье служаночки, а?

…На горных лыжах кататься! Вопросы вы задаете, любезнейший. Прямо не знаешь, как и ответить: вежливо или честно. Хотя "честно" — не вариант. Так что включаем блондинку и ломаем комедию.

— Ах, Святые Древние, какое счастье, что я встретила здесь именно вас, благородный, мужественный (как его зовут то, елки-зеленые) лорд (ладно, каши маслом не испортишь. И вареньем — тоже. Если это, конечно, не перловка). Кто другой бы непременно воспользовался несчастным положением бедной девушки и выдал ее камер-фрейлине. Но вы ведь не такой, я знаю! У вас моя тайна в безопасности…

…И веер ресницами побольше, так, чтобы мужик "поплыл". Не плывет? Какая жалость. Похоже, плавать не умеет. Ну, раз так, пускай тонет!

— Мы же с вами, похоже, в одинаковом положении, милорд. Я догадываюсь, кто та счастливица, которая завоевала ваше мужественное и гордое сердце… Она красавица, милорд, — я облизнула губы и прищурилась, — и если бы мое сердце уже не принадлежало другой девушке, возможно, я бы попыталась ее у вас отбить…

— Чего? — лорд (или не лорд) аж шатнулся в сторону, едва не проволок меня за собой, — Ты… любишь женщин?

— Но ведь вы их тоже любите, — я невинно улыбнулась, — думаю, в этом вопросе мы можем понять друг друга.

— А иди-ка ты отсюда… баронесса, — сказал, как выплюнул "этот", отстранил меня на полную длину рук и торопливо отряхнулся.

— Так мы договорились? Вы меня не видели?

— Нет! И видеть не хочу. Пакость какая!

Эк тебя перекосило-то а! Конечно, конкурентов никто не любит, прав был Арчибальд. Вернусь — достану ему сливок на кухне. Права тетя Вера, без кота жизнь не та.

Хлоя жила в самом конце коридора. Я, конечно, не ждала, что жилища фрейлин будут похожи на нашу студенческую общагу. Конечно, у нее отдельные апартаменты, как минимум — будуар и спальня, возможно, еще какое-нибудь извращение типа гардеробной. И мальчику с няней нужно где-то жить. Но вот двух стражей у входа на ее территорию не ждала. Я-то думала заныкаться куда-нибудь в нишу и покараулить: ведь если белобрысую ночью куда-нибудь понесет, то всяко не на доброе дело?!

Но два этих шкафа в темно-бордовых костюмах испортили мне всю малину. И тут я услышала тихий, почти на грани слышимости, детский плач.

Ребенок плакал не так, словно ему что-то грозит, или его обижают. Нет… Это были полувсхлипы-полускулеж маленького, всеми брошенного человечка, который не понимает, почему жизнь к нему так жестока.

Я решительно подошла к дверям.

— Господа, я горничная графини Фан. У моей госпожи очень чуткий сон, а ребенок мешает.

Стражи стояли, как статуи, но похоже, меня услышали. Один их ребят, как будто постарше, с рыжими усами, начинающими седеть, неодобрительно поморщился.

— Господа, графиня недовольна. Завтра большой обед, и ей нужно иметь свежий цвет лица, а если она не выспится… — я закатила глаза в притворном ужасе.

— Нянька, должно, спит, — отмер один, тот, что помоложе, — Она, Нелли-то, выпить любит. Вот и сегодня шли с прогулки, мне показалось, что от нее винцом пахнуло. А пацан-то и верно, плачет.

— Пожалуйста, если вы не хотите неприятностей от графини, либо прекратите этот плачь, либо, позвольте это сделать мне.

— Так никого в покои госпожи пускать не велено…

— Да нужна мне ваша госпожа, — я дернула плечом, — со своей бы разобраться. Давайте так: госпожа ведь не в одной комнате с мальчиком живет? Ее спальня дальше? — кивки стражей подтвердили мою догадку, — Тогда проводите меня к малышу и встаньте у дверей. Я его укачаю, выйду — и вы меня проводите к выходу.

Стражи колебались, и я наиграла:

— Вы хотите, чтобы графиня сама здесь появилась, не выспавшаяся и злая?

Этого они не хотели. Я угадала — характер у красотки Фанрой был премерзкий и она регулярно "давала прикурить" не только своей прислуге, но и всем, кто оказался на расстоянии удара.

— Хорошо, — решил старший из стражей, — только больше, кроме комнаты мальца, никуда.

— Никуда, — заверила я и мы вошли.

Апартаменты Хлои были ничем не лучше и не хуже других, в меру роскошный будуар, обитый тканью и заставленный мягкими диванами и низенькими столиками. На полу лежал темно-синий ковер с длинным ворсом. Огонь в камине не горел.

Дальше располагались личные покои самой девушки, но плач доносился из небольшой, почти неприметной дверцы с боку. На нее мне и указали стражи.

Кроме плача я отчетливо услышала еще один звук: громкий храп с присвистом.

Толкнула двери.

Плач немедленно прекратился. С небольшой кроватки, застеленной грубым шерстяным одеялом, на меня смотрело испуганное личико маленького ребенка в девичьей, розовой ночнушке с цветочками.

Племянник? Ну-ну… На платиновую блондинку Хлою мальчишка был похож примерно как черный носок на белый. Темненький, смуглый, почти цыганенок. Резковатые черты лица, длинный нос.

Чем больше я смотрела на мальчишку, тем больше он мне кого-то напоминал. Кого-то, кого я видела мельком, но рассмотрела очень внимательно.

— Ну, — тихо и мягко сказала я, — что случилось, малыш. Почему плачем?

Ребенок несмело улыбнулся и показал пальчиком на свой рот.

— Ты не говоришь, — понятливо кивнула я, — но слышишь ты хорошо. Так не должно быть, но иногда бывает. Хорошо, милый, давай попробуем иначе. Ты мне покажешь жестами, что тебя напугало или расстроило, а я попробую угадать. Если у меня получится, я выиграла. Если нет — ты. Договорились?

Мальчик закивал и несмело улыбнулся. Чем больше я на него смотрела, тем больше мне казалось, что я его знаю.

Ребенок кивнул головой куда-то в угол. Я посмотрела туда и увидела печально знакомый образец здешней мебели: тощий матрасик, набитый соломой. На нем, прямо в платье и чепце, небрежно набросив на себя шерстяное одеяло, дрыхла особа лет сорока — сорока пяти из тех, о ком принято говорить: крепкая. Гренадерские плечи, руки молотобойца и храп тоже не подкачал. Храпела мадам знатно, у меня сердце екало, что уж говорить о бедном мальчике.

Запах дешевого вина, кстати, чувствовался даже отсюда.

— Попробуем тебе помочь, — пробормотала я. Подошла к няньке, присела и особым образом защемила ей нос пальцами. Она встрепенулась, хлопнула губами, сбросила мою руку и перевернулась на другой бок. Богатырский храп смолк.

Мальчик смотрел на меня, как на волшебницу из сказки. Как все-таки мало нужно человеку для счастья.

Я встала. Лицо ребенка мгновенно сделалось несчастным…

— Я посижу с тобой, — сказала я, присаживаясь на кровать, — Хочешь, сказку расскажу?

Он торопливо закивал. Глаза вспыхнули таким предвкушением и восторгом, словно я пообещала ему, как минимум, абонемент в Диснейленд. Неужели ему никто не рассказывал сказок. Быть того не может. Хотя бы эта няня, когда трезвая, должна была.

Для страховки, чтобы точно знать, что я не сбегу, мальчик вцепился мне в руку. Я посмотрела на его кисть внимательно и поняла, что все это мне не нравится. Точнее, еще больше не нравится, чем в начале. Таких рук просто не могло быть у украденного или выкупленного у нищих родителей ребенка-крестьянина. Тонкие пальцы, изящные запястья, красивая форма ногтей. Это был мальчик-аристократ. Неужели из-за того, что он не может говорить, семья Хлои обрекла его на вот такое существование? И… знает ли эта семья о том, что белобрысая — ведьма и не брезгует жертвоприношениями?

— Я расскажу тебе сказку, которую ты никогда не слышал, — негромко заговорила я, — о мальчике, таком же как ты. Его звали Алеша. Однажды он встретил Черную Курицу и попал в необыкновенный подземный город…

Сказку ребенок, конечно, не дослушал. Промаялся полночи с этой храпящей особой, а детям сон необходим еще больше, чем кошкам. Не успела я дойти до самого интересного, а он уже сопел в две дырочки, доверчиво улыбаясь во сне.

Ну вот как я его оставлю? А вдруг, когда снова получится навестить, мне скажут, что мальчика забрали родители… или унесла лихорадка… Мало ли что можно придумать, чтобы скрыть следы преступления.

Нет, никуда я отсюда не уйду. Не брошу. Просто не смогу… Да, я хотела быть благоразумной, но, видно, не судьба.

Так, размышляя о своей голимой глупости и чужом коварстве, я задремала, обнимая мальчика, согревая его собой — в комнате было совсем не жарко.

Проснулась я от взгляда: злого, ненавидящего. Никогда не думала, что взгляд может быть так весом — он придавил меня, как каменная плита.

Выпрямилась. Тело затекло со сна в неудобной позе, по нему стадами бежали мурашки. Я поморщилась и принялась растирать левую руку и плечо.

— Баронесса Рикли, — протянуло прекрасное видение в шелковом халате с песцовой опушкой.

— Привет, Хлоя, — на автомате брякнула я. По утрам вообще плохо соображаю. Только потом опомнилась: какой "привет"? Поздно! Слово не воробей. Того, если постараться, поймать можно. Кошки, вон, запросто справляются, а со словами этот фокус не проходит.

— Очень интересно, — протянула ведьма. — Во-первых, где мое утреннее какао с булочками, во-вторых, что ты делаешь в моих покоях и в-третьих, как ты сюда попала. Насколько я помню, снаружи должна стоять стража.

— Про какао не в курсе, — сказала я, — а попала… мне местный призрак помогает. Может перенести куда угодно.

Подводить ребят не хотелось, а больше ничего вот так, сразу, на ум не пришло.

— Призрак, — протянула Хлоя, нехорошо глядя на меня, — и зачем, позволь уточнить, призрак привел тебя в мои покои? Собиралась что-то украсть? Или, наоборот, подбросить? Впрочем, этот вопрос можно выяснить и позже. Сейчас меня ждет утренний прием, нужно хорошо выглядеть… Иолли, бедняжка. Беременность ей не на пользу, с каждым днем она все бледнее и толще. Фу! Надеюсь, Джуэл вскоре поймет, как он ошибся.

— Да он уже давно понял, — пробормотала я, — потому и бросил тебя на фиг.

— Ты еще здесь? — брови Хлои взлетели к белокурым, живописно растрепанным локонам, — Ах, да, кое что забыла. Вот я глупая, — обаятельно улыбаясь, белобрысая шагнула к стене и двумя руками, с силой, повернула старинный, тяжелый канделябр, намертво вмурованный в стену.

Пол провалился под нами и мы с мальчишкой полетели вниз. Я едва успела кое-как сгруппироваться и прикрыть ребенка. Неслабый удар вышиб из легких весь воздух, а матрац с подушкой, разумеется, упал сверху.

Кто бы сомневался! Бутерброд всегда падает маслом вниз, а узники в темный подвал — подушкой вверх. И дело здесь не в законе подлости, а в законе всемирного тяготения: масло тяжелее хлеба, узник тяжелее подушки.

Механизм бесшумно повернулся на шарнирах и встал на место. Мы оказались в темноте. Мальчик проснулся и испуганно ревел. Я прижала его к себе, одновременно ощупывая, на предмет переломов.

— Тихо… тихо, малыш. Все в порядке, мы живы и, кажется, здоровы. Давай-ка, выключай сирену. Похоже, наверху нас не слышат.

Тонкая рука сжала мою и мне сразу стало на десять порядков хуже. Допомогалась? Помогало безмозглое! Вот что теперь будет? Вряд ли Хлоя скинула нас в этот подвал, чтобы угостить какао с булочками.

Зато алтарь мы, похоже, нашли. Потому что если он не здесь, то я — китайский трамвай.

Глава 14

По следу змея

Лес пах прелью. Марк втягивал ноздрями этот сыроватый, горьковатый но завораживающий запах и ловил себя на том, что бессовестно наслаждается этой ночью вдали от Аверсума, его огней, стука подкованных копыт по булыжнику и громыхания колес даже самой глухой ночью, криками служанок, торговцев и точильщиков ножей и запахом отходов человеческой жизнедеятельности вперемешку с ароматом крупных южных роз, нагло цветущих и оглушающе пахнувших даже в бедняцких кварталах.

— Алета была в ярости, — сообщил Его Императорское Величество, пиная упавшую с дерева шишку. Ему, как и Марку, никакие фонари были даром не нужны, и с доплатой не нужны — он видел в темноте как сова, слышал еще лучше, а уж как чуял! Но причиной было не заклятье, а оборотнический дар.

И Рамер Девятый прекрасно понимал, что его преимущества — это, в то же время, преимущества его врага. Поэтому перед походом и он, и Винкер старательно натерлись мазью, отбивающей все запахи и помогающей на несколько часов стать невидимкой для любой твари, обладающей нюхом.

— Позлиться и перестанет, — безо всякого пиетета к Императрице отозвался Винкер, — Она умная и прекрасно понимает, что это самый разумный выход. Женщинам на войне не место, а снабжать врага еще одним ценным заложником — дураков нет.

Император кивнул, соглашаясь. И мгновенно, не прилагая к этому ни малейших усилий, обернулся змеем. Вот так! Еще легче, чем снять один камзол и одеть другой, крючки расстегивать не нужно.

Гадом Его Величество оказался большим. И вовсе не в переносном смысле, а в самом буквальном: локтей сорок в длину, а то и все сорок пять. Красивого маскировочного цвета бурой, палой листвы с маслянистым блеском. На голове топорщилась "корона" из рогов, а по хребту змеился темный геометрический узор.

Император поднял голову, раскрыл пасть, внушающую трепет прежде всего шикарными зубами, сверкающими как абордажные сабли, высунул гибкий, раздвоенный язык и ощупал Винкера, всего, с ног до головы. В том числе и лицо.

Тот пережил процедуру опознания совершенно спокойно — язык Змея не был ни мокрым, ни слюнявым. Он даже холодным не был: быстрые чуткие прикосновения не вызывали никаких неприятных ощущений.

Ну вот так, в основном, он "видит". Способ как способ, не хуже любого другого.

— С-с-с… Пока ничего. Будем ждать, — речевой аппарат Змея не приспособлен для звуков человеческой речи, так что речь была мысленной. Это возможно, если собеседник открыт и полностью доверяет или же сломлен страхом… или просто от рождения ментально слаб, лишен даже примитивных барьеров, ограждающих от вторжения в мозг.

А вот свист как раз был самый настоящий и воспринимался ухом.

— Садись, — пригласил Император и похлопал кончиком длинного, гибкого хвоста по своей же спине.

Винкер кивнул и, не чинясь, присел прямо на змея. Здесь отговариваться "невместностью" было смешно и глупо — все равно на своих двоих он за змеями не угонится, а значит, повелителю двух континентов придется везти подданного на себе. Альтернативы не было.

А раз нет выбора — нет и возражений.

В лесу было тихо. Пару раз ухнул филин, похихикала в кустах парочка отмороженных на все тело шакалов, но учуяв Змея, убралась, поджав хвосты. Деловито пыхтело ежиное семейство — эти ничего не боялись, и уж меньше всего — змей.

О размерах данного, конкретного гада ежи ничего не знали, а сам запах их не беспокоил… разве что приятно.

Змей молчал, впав в чуткую дрему. Вроде бы отдыхал, а на самом деле сканировал окрестности. Марк ему не мешал. Винкеру тоже было о чем подумать. Заговор, который он так неосмотрительно взялся распутать, оказался гораздо сложнее, масштабнее и лучше скрыт, чем он мог предположить.

Пришлось повозиться, чтобы просто понять, куда ведут его нити. Под сень Святых Древних, вот как… А Эшери ничуть не удивился. Еще бы, с такой-то родительницей! И приказ вязать святых отцов принял и выполнил, глазом не моргнул — только каблуками щелкнул. А в глазах — этих зеленых, бутылочных глазах словно пламя взметнулось… и опало. Показалось — и тут же спряталось.

Второй приказ был еще рискованнее первого — но Винкер уже не колебался, передавая его маршалу. И не прогадал. Тот лишь кивнул, внес несколько дельных поправок и отбыл в армию. Зеркалом. Ровно за минуту до того, как Марк погасил зеркала во всей Империи — чтобы с гарантией.

Что теперь будет? Да коллапс будет! Ибо задумали они, ни много, ни мало — расколоть империю пополам и ввергнуть ее в религиозную войну, самую гнусную из всех войн, потому что приза в таком сражении нет, есть только смерти ни за что. И каждый умерший считает себя единственно правым, а все, кто остался в живых, ненавидят друг друга.

Плохая история… Но, Темные Боги, лучше уж расколоть империю пополам, чем утопить целиком. А религиозные фанатики у руля огромного государства, без противовеса, это… Война это. Мировая. Маргарита рассказывала о них, и Винкер ни за что не хотел бы ни видеть, ни участвовать.

Значит, нужно сделать все, чтобы этого не случилось.

Дремавший Змей вдруг встрепенулся. По сильному телу прошла дрожь. Плоская голова поднялась, растопырив "корону" и принялась тихо и плавно поворачиваться в одну сторону, в другую…

В голове возник голос: "Я его слышу. Ползет. Быстро. Небо! Какой огромный…"

Марк не решился ответить даже шепотом, помня о том, что Змеи (в отличие от змей) не просто слышал — слух у них невероятно тонкий. Он лишь слегка похлопал ладонью по теплой шкуре, мол, услышал, понял…

"Прячься! — скомандовал Змей, — он сейчас будет прямо здесь".

Марк неслышной струей дыма стек под бок венценосному гаду и распластался, сливаясь с землей. Фокус тут был не в том, чтобы убедить противника, что он тебя не видит. Главное — убедить самого себя, что ты невидим, неслышим, и необоняем… А противник — он воспримет тот сигнал, который пошлет ему твой мозг. Либо: "Я тут, ищи", либо "меня нет, проходи мимо". И все эти амулеты, искажающие личное поле и зелья, отбивающие запах по сути, были нужны лишь за одним — убедить свой собственный мозг послать правильный сигнал.

Змей рядом замер. И колдун замер. Они напряженно ждали… и дождались.

Сначала они ощутили дрожь земли — слабую, словно существо не ползло по ней, а стелилось над ней ночным туманом. Потом увидели самого Змея — и Марк едва не выпал из транса, хотя и считал, что ко всему готов.

Он видел Императора. Он видел дракона, который подарил вторую ипостась королю Ангеру. Но ТАКОГО существа он не смог бы представить в самых жутких похмельных грезах… Только невероятным волевым усилием Винкер удержал себя на месте — желание задать стрекоча было нестерпимым… Помогла здравая мысль, что это жуткое создание по любому, быстрее.

Змей прополз мимо, примерно в двадцати локтях и Марк успел рассмотреть его во всех подробностях: альбинос! Белая тварь с желтыми пятнами на шкуре. Размером… Император в ипостаси, если бы встал на хвост, смог бы заглянуть в потолочное окно самой высокой башни Аверсума.

Проскользнувший мимо белый зверь мог бы плюнуть в это окно, не напрягаясь. А потом, если придет охота, ударом хвоста развалил бы эту башню к темным богам в пыль и мелкие камешки.

Дрожь земли стихла.

Змей-император поднял голову и повернул ее к Марку. В зеленых глазах с вертикальными зрачками и подрагивающим нижним веком светилось холодное изумление.

— Винкер, ты знал?

— Предполагал, Ваше Величество, что он больше вас. Но насколько… Сны — ненадежный источник информации. Тем более — чужие сны.

— Замечательно, — змей сощурился, — Сколько же росла эта сволочь? И как ее, Темные Боги, заломать?

— Мы его не упустим?

— Я его чую, — коротко отозвался император, — Не должны. Но сюрприз не из приятных.

Марк кивнул, устраиваясь на широкой, но гладкой спине змея. И тут же почувствовал, что неприятные сюрпризы еще не закончились.

Безымянный палец левой руки резко и сильно сжало — и сразу же отпустило. И, вслед за этим, так же резко сжало сердце.

Ожило "воздушное" кольцо. Означало это только одно: его жена, его Маргарита попала в беду.

Слава котикам, мальчик не боялся темноты. Или он уже устал бояться, перегорел — так тоже бывает.

— Знаешь, — сказала я, — наверняка здесь есть свечи и огниво. На случай, если огонь погаснет. А иначе как выбираться — не на ощупь же? В темноте, да в широких юбках можно и шею свернуть, а Хлоя себя трепетно любит, так что наверняка что-то здесь припрятала. Дай-ка мне руку, малыш, — теплая маленькая ладонь немедленно вцепилась в мою, — Давай так, если ты со мной согласен — жмешь мне руку один раз. Если нет — два. Договорились?

Руку сжали один раз.

— Вот и отлично. Для начала нужно найти стену, а потом пойти вдоль нее, ощупывая все подряд. Судя по эху комната не слишком большая, но мебели здесь почти нет, так что много времени это не займет. Я права?

Снова короткое рукопожатие.

— Ну, вперед, мой отважный рыцарь. Ты хоть что-нибудь видишь в темноте? — руку опять сжали один раз, — вот и здорово. Потому что я не вижу почти ничего. Это называется гемералопия, или расстройство сумеречного зрения… Ой!

Под ноги что-то попалось и с хрустом рассыпалось. Выругалась, не подозревая, что ее слепота, в данном случае — благословение. Потому что я умудрилась наступить и раздавить сорочий череп.

В голове водоворотом закрутилась мысль о Кандис. Подруга, кажется, слышала ее отовсюду. Но вдруг алтарь рядом? Нет, звать призрака нельзя.

Мальчик требовательно сжал ее запястье.

— Что случилось? — Он аккуратно взял ее руку, поднял, невысоко. Потянул вперед. И, спустя мгновение, ее растопыренные пальцы коснулись стены.

— Молодец! — обрадовалась я, — теперь вперед, да. Послушай, а, может, ты и шкаф видишь? Нет? Жаль… А как ты тут вообще хоть что-то различаешь, ведь это же подвал, без окон… Подожди, сейчас догадаюсь. Грибы, да? Гнилушки? Они здесь есть, правда, немного и пока неизвестно где, но тебе хватает, а мне нет. Видимо, твое зрение острее. Что меня совсем не удивляет, у тебя-то никогда не было планшета. Ладно, поищем шкаф.

На что-то, напоминающее стеллаж я наткнулась минут через пять. Пошарила на уровне своего роста. Потом чуть выше…

— Живем, малыш! Свеча есть! Только бы не оказалось, что зажигалку белобрысая с собой носит.

Мальчик требовательно сжал руку.

— Что? Я не понимаю, извини… Ты что-то хочешь? Есть? Пить? В туалет? Выйти отсюда? Так… что-то я отупела. Что ты еще можешь хотеть? Не в Диснейленд же, и не тортик со свечками… Что? — мое запястье сжали так, что я чуть не вскрикнула, как оказалось, малыш был довольно силен для своих лет, — тортик со свечками? А! Вот кретинка! Ты хочешь свечу? Но я пока не придумала, как ее зажечь… Или — ты можешь? У тебя есть огниво? Ну тогда на, конечно, только юбки мне не подпали. Осторожнее, малыш, хорошо?

Крохотный огонек после кромешной тьмы показался настолько ослепляющим, что я зажмурилась. Но почти сразу открыла глаза.

Мальчик протягивал мне ровно горящую свечку и улыбался с тихой гордостью.

— Как ты это сделал? — удивилась я. Огнива при малыше точно не было, да и кто бы доверил такую игрушку ребенку.

Мальчик отвел руку со свечой, вытянул пальцы второй и прищелкнул. Огонек послушно погас. Второй щелчок — и он загорелся снова.

— Ты — маг огня? — изумилась я, — хотя, чему удивляться, если твоя тетя — ведьма. — резкая недовольная гримаса малыша и сигнал, означающий "нет". — Что? Она тебе не тетя? — догадалась я, — Тебя похитили? А ты знаешь своих родителей? Можешь написать, кто они?

Огорченное донельзя личико было мне ответом. Конечно, откуда бы? В нашем-то мире всеобщей грамотности дети, бывает, к семи — восьми годам даже читают плохо, а уж писать — это и вовсе за гранью.

Ребенок постучал по моей ладони пальцем, привлекая внимание. И опустившись на корточки стал водить пальцем по земляному полу. Точка, точка, запятая… Старый как мир рисунок. Оказалось, во всех мирах он, примерно, одинаковый.

Я смотрела на рисующего мальчика и старалась не заплакать. Он мне верит. Он верит, что я его спасу. А я понятия не имею, что делать и как выбираться из этого дурацкого положения. Вот что мне было не уйти, пока могла. Привела бы помощь, обыскали покои Хлои, нашли алтарь. Так нет, нужно мне было уснуть вместе с ребенком. Он, видите ли, мерз.

Ну, теперь уснем оба вечным сном, тем, в котором не мерзнут. А потом присоединимся к Кандис и будем летать по замку призраками, пугать народ и огорчаться, что не бояться, потому что не верят.

Хотя вряд ли. Если алтарь — призраками нам не быть. Затянет, так, кажется, говорила горничная-привидение?

Между тем, рядом с первой фигуркой появилась вторая, в неумело нарисованном треугольном платье.

— У тебя есть папа и мама? — "перевела" я. Третьим, как и ожидалось, ребенок нарисовал автопортрет — такого же человечка, только гораздо меньше. Он держал взрослых за руки и улыбался. А мне все больше хотелось плакать.

Мальчишка окинул свой "шедевр" внимательным взглядом, удовлетворенно улыбнулся, посмотрел на меня и быстро, штрихами дополнил его. Он нарисовал три короны: большую у мужчины, поменьше — у женщины и маленькую — на своей голове.

Пытливо посмотрел на меня — увидела ли. Поняла ли.

— Постой… Ты хочешь сказать, твои родители — король и королева? А ты — принц? Нет? Нет… Тогда что означает корона? У мужчины корона, но он не король, значит он… Император? — от догадки закружилась голова и я с размаху села прямо на пол, — ты — сын императора?

Мальчик несколько раз кивнул и ногой быстро стер рисунок.

— Ничего себе, — я покрутила головой, пытаясь прийти в себя. Теперь понятно, почему его черты показались мне такими знакомыми. Этот характерный нос, жесткий росчерк бровей и упрямо выставленный подбородок я видела совсем недавно — на портретах художники их немного смягчали. Рамер Девятый в детстве. Удивительное сходство, в моем мире говорили: как на ксероксе отпечатали. Действительно, очень сильная генетическая линия.

Наверное, и в змея оборачиваться сможет, когда вырастет… Если вырастет.

Нет, вот плакать точно нельзя. Напугаю ребенка.

Я через силу улыбнулась, готовясь сказать какую-нибудь банальность. Но тут прямо над головой скрипнул люк и в темную комнату проник дневной свет, позволяя разглядеть то, что раньше благополучно пряталось в темноте: большой квадратный камень в самой середине.

Ехать на змее оказалось еще тем аттракционом. Ветер в лицо, болтанка жуткая — Марк похвалил себя, что додумался не ужинать, иначе точно осквернил бы спину Его Императорского Величества. Силовые жгуты, которыми он привязал себя к змею для страховки, сослужили добрую службу — упасть ему не грозило, но весь остальной букет ощущений присутствовал в полном объеме.

И — скорость… Признаться, когда Рамер сказал, что в ипостаси обгоняет летящую птицу, Марк подумал, что Его Величество слегка рисуется, "для красного словца". Но, похоже, Рамер не только не преувеличивал, он здорово преуменьшал скорость, с которой передвигаются Змеи.

Прошло не больше одной длинной клепсидры, а местность вокруг уже поменялось. Равнину сменили предгорья. Винкер с изумлением, переходящим в экстаз, понял, что еще до наступления утра они могут достичь гор.

С зеркалами, конечно, не сравнить, но — впечатляло!

Вскоре Марк начал узнавать местность. Змей нес колдуна именно туда, куда звало, настойчиво сжимая палец, воздушное кольцо. С восходом звезды Анитиары они пересекли границу Румонской марки.

В простом темном платье, без пышных юбок и украшений, с распущенными волосами и толстой свечой в руке, Хлоя казалась настоящей ведьмой. Вторую руку она держала за спиной. Что у нее там — нож?

— Надо же, — удивилась она, с большим интересном разглядывая вторую свечу, — умудрились? И как только нашли?

— Ты хорошо понимаешь, что делаешь? — осторожно спросила я, — меня будут искать.

— Будут, — кивнула Хлоя, — и найдут. Я об этом позабочусь.

— Что ты имеешь в виду? — предчувствие уже выло дурниной, но я постаралась взять себя в руки. Это же просто зарвавшаяся придворная стерва, разве нет? Канделябром ее по белобрысой башке — и все дела. Неужели не справлюсь? Чего бояться? Того, что ведьма? Так у нас во дворе каждая вторая старуха — ведьма, и ничего, все пучком.

— Давно ходят слухи, что у нас завелась ведьма. По приказу Его Величества ее ищут, но осторожно, чтобы не сеять паники. Ну так вот, — Хлоя приятно улыбнулась, словно открывала светский прием, — все ищут, а я найду. Прямо во время ритуала. Только вот мальчика, какая жалость, уже спасти не успею… Я буду безутешна! А вскоре кирна окажется в постели принцессы, и безутешным будет принц Джуэл. Ах, два разбитых сердца обретут опору друг в друге. Это будет так трогательно, что никто нас не осудит…

— Спятила? — изумилась я. Удивление было таким сильным, что даже страх прошел, — какая из меня ведьма, сама подумай? У меня нет способностей и никогда не было.

— Да? — Хлоя дернула белесой бровью, — Надо же! И чего только люди о себе не знают? Понятия не имею, как оно там было со способностями у баронов Рикли, вроде и впрямь ничего не было… Ну, значит, кто-то из твоих предков любил погуливать налево, и однажды погулял очень удачно. Или совсем неудачно, как посмотреть. Дело в том, баронесса, что ты — самая настоящая ведьма. Только не природница. И не любовная магия… А что? Ага, в ауре явные синие вкрапления. Ничего себе! Такой редкий дар — и кому достался! Кукле, которой и жить-то с кошачий хвост. Даже жаль, сестренка.

Я растерянно молчала, а Хлоя добавила:

— Ты владеешь Призывом Духа, это редчайшая способность. Можешь призывать умерших, видеть призраков и даже повелевать ими. Темные Боги! Хотела бы я себе такой дар.

Я "словила Бараша" и погрузилась в ницшеанские настроения, мрачно охреневая от всего происходящего… Выходит, то, что я вижу Кандис не добрая воля призрака, с которым мы подружились, а всего лишь какие-то левые способности.

Никогда не слышала, чтобы в нашем роду были ведьмы!

— Жаль… — вздохнула Хлоя и скучающим тоном приказала, — там, на полке, веревка. Свяжи мальчишку и положи на алтарь носом вниз.

— Обалдела, ведьма? — осведомилась я, закрывая испуганного мальчишку собой, — назови хоть одну причину, по которой я должна тебе подчиняться?

— Как на счет этой? — белобрысая вынула руку из за спины и в полутьме я отчетливо разглядела маленький, женский арбалет с уже настроенным болтом.

— Убедительно, — признала я.

Умирать не хотелось. Правда, смотреть на жертвоприношение хотелось еще меньше. Если уж выбирать, то лучше болт.

— Ты стрелять-то умеешь? — спросила я, — а то все горазды арбалетом махать, а мне потом болт из плеча доставать. Мышцы порвешь, прорву грязи занесешь, загноится…

— Не бойся, не успеет. На осеннюю охоту я с отцом хожу с семи лет, так что не промажу. Если целю в глаз — в глаз и прилетит. Навскидку тоже умею.

— Успокоила, — буркнула я, — Прямо на душе полегчало.

Да… Идею как-нибудь обезоружить мерзавку пришлось отбросить. Уж если она по летящим уткам попадает, то по девице в куче длинных юбок точно не промажет. Да еще с расстояния в пять шагов. И, будем честными, Риддик из меня аховый. Вывих вправлю, перелом зафиксирую, простуду вылечу — а вот от арбалетных болтов увертываться, извиняйте, не обучена.

Оглянулась на мальчика, как он там — совсем испугался?

Оказалось — нет. Стоит, смотрит на ведьму даже как-то оценивающе. Страшно ему, конечно, совсем еще малыш, но ведь взрослая тетя рядом. Или просто — не один? Я постаралась ободрить его взглядом и быстрой улыбкой. А мальчишка поймал ее и, едва заметно, кивнул.

В полутьме подвала, которую едва рассеивали слабые огоньки двух свечей, я уловила его кивок очень четко, а вот белобрысая не заметила.

Что мне хотел сказать малыш? Он что-то придумал?

— Я долго буду ждать? — резко спросила ведьма.

И тут раздался слабый, совсем тихий щелчок пальцев и обе свечи погасли. Темнота упала как занавес в театре — плотная, душная.

Я мгновенно распласталась на полу, молясь и надеясь, что мальчишка сделает то же самое. Зло свистнул арбалетный болт почти над самой головой — стерва и на звук стрелять обучена? Но, видимо, тоже не Риддик. Как говорили у меня дома: "Если пуля просвистела, значит, не твоя".

Прихватив юбку я кинулась вперед, на слабый звук, который то ли был, то ли почудился.

…Не почудился. Я ухватила ведьму за рукав, отпрянула от кулака, едва не прилетевшего в челюсть, сгребла за волосы и, что было сил приложила ребром ладони по основанию шеи.

Повторяю, я не Риддик. И никакими боевыми искусствами сроду не занималась. Так, немного осваивала дыхательную гимнастику и йогу, то, что помогает выдерживать запредельные нагрузки (а они в любой "травме" запредельные). Но анатомию в свое время сдала на пятерку, так что куда нужно врезать, чтобы человека вырубило, минимум, на полчаса — знаю.

Ее и вырубило.

— Эй, — позвала я, опуская обмякшее тело на пол, — Принц, подай веревку, а!

Огонек свечи снова затлел, но теперь он был ровнее и ярче. То ли маленький маг стал увереннее пользоваться своим даром, то ли просто перестал бояться.

Веревка нашлась там, где надо — на полке. В две руки мы упаковали белобрысую, как гусыню на продажу. Мальчишка помогал активно, а потом зло сощурился и пнул Хлою в бок.

— Эй! — строго сказала я, — а вот этого делать не стоит. Понимаю, что она дрянь, и дрянь опасная. И любить ее тебе не за что. Но лежачего не бьют. Это не по мужски. И не по- императорски.

Принц скроил виноватую мордашку, но, похоже, не впечатлился. Ладно. Воспитанием ребенка должны заниматься родители, школа, в крайнем случае — няни и гувернантки, но никак не приблудные студенты-недоучки.

— Вперед, — сказала я.

Выход обнаружился быстро, со светом это получилось вообще без труда. Небольшая узкая лестница — и квадратный люк в полу.

— Подержи свечку, — скомандовала я, — и арбалет у этой гадины возьми. Не стоит хорошую вещь оставлять в плохом месте.

Пацан деловито кивнул, забрал легкую, дамскую конструкцию, пошарил на поясе связанной ведьмы и отвязал кошель с болтами. Молодец, однако, а я и не додумалась! А ведь нужна хотя бы парочка для образца. Здесь пока еще единым стандартом не заморачивались, так что поступали просто: мастер делал тебе арбалет, и несколько десятков болтов именно к нему. А когда они заканчивались, ты шел к любому оружейнику и он тебе изготовлял по твоему образцу следующую партию.

Забравшись на верхнюю ступень я попробовала приподнять крышку. Тяжеловата, но вполне по силам. Поднатужились!!! Эх, надо было вместо йоги ОФП заниматься, вот, хоть гантельками..

Люк с трудом пошел вверх.

И тут…

— Госпожа Хлоя! Госпожа Хлоя, вы где, птичка моя хорошая?

Святые котики, кого еще несет!

Я уже хотело крикнуть, чтобы нам помогли выбраться, но от следующих слов "няньки" чуть не скатилась с лестницы.

— Куда ж вы без меня-то направились, девочка моя нежная. Щенка прирезать — сноровка нужна, а тут двое. А если трепыхаться будут?

Люк распахнулся на всю ширину, словно о порыва ветра. Похоже, для здоровой бабищи это была вообще не тяжесть. Я едва успела отпрянуть. В квадрате окна показалось широкое, как блин, лицо с выпяченным подбородком и светлые глаза, квадратные от удивления.

Что хотела сделать "нянька" — так и осталось неизвестно истории. Потому что мимо моего носа уже второй раз за эту ночь свистнул арбалетный болт и бабища рухнула на колени, зажимая дыру в горле.

Зря, конечно. Я хоть и недоучка, но мгновенно поняла — такую рану не заштопаешь. Болт пробил горло чуть не насквозь. Я едва успела прижаться к стене — здоровая туша мимо меня нырнула в подвал, пересчитав ступени.

Я поглядела на малыша, который совершенно спокойно и хладнокровно перезаряжал арбалет и снова устанавливал его на боевой взвод… и решила промолчать. Собаке — собачья смерть. А судя по тому, как ловко и быстро двигались руки ребенка, помощь психолога не понадобиться.

Ну и хорошо.

Надо доложиться Его Величеству, пока стражу не подняли в ружье.

Мальчишка вылез следом за мной. Я посмотрела на тяжеленный люк, подумала, что нужно его, наверное, задвинуть… Сил не было совсем. Но оставлять так нельзя. Мало ли, тварь кляп вытолкнет да на помощь позовет, а потом отмывайся. А так — место преступления в полной сохранности, преступники — один убит, другой связан. Свидетели готовы дать показания.

Идеально!

Люк мы совместными усилиями все же задвинули, осмотрели себя и друг друга — вроде ни в чем компрометирующем не уляпались?

— Вперед, принц?

Ребенок кивнул и крепко взял меня за руку.

Это было трогательно… Если не думать о том, что другая детская ручка сжимала арбалет, из которого этот милый малыш пять минут назад пристрелил собственную няньку. Ну — я и не думала. Обо всем сразу думать — мозги закипят. будем решать проблемы по мере возникновения. Сейчас задача — найти короля, остальное подождет.

Вот учат же народные сказки никогда не поворачиваться к врагу спиной. Учат, учат — и все без толку!

Глава 15

Змей и дракон.

Змей лежал возле ручья, в глубоком овраге. Над ним сплетались ветви смородины. Рядом успокаивающе журчала вода. Он чутко дремал — минувшая ночь далась сильному зверю нелегко. Все же столько отмахать, да на почти предельной скорости.

Но легкие шаги по краю оврага он услышал. И не стал тревожится. Это был свой. Совсем свой.

Оскальзываясь на траве, мокрой от росы и цепляясь за ветви, Марк наполовину спустился, наполовину скатился в овраг.

— С-с-с — поприветствовал его окончательно проснувшийся змей.

— Все плохо, — ответил человек, — то же самое, что и в соседней деревне. Трактир, а в нем куча головорезов, увешанных оружием. Заплачено им билетом в Облачный Сад. Ну и разрешением помародерствовать потом, когда Румон падет.

— Святые Воины?

— Храм. Воины — лишь как малая часть.

— Как моя СБ могла проморгать такой разветвленный заговор? — с нехорошим смешком проговорил змей-император, — думается мне, задам я этот вопрос ее нынешнему главе. В Лонгери.

— Мой Император, — Марк покачал головой, — не судите сгоряча. СБ — это всего лишь люди, которым нужны конкретные доказательства: перехваченные записки, найденное оружие, захваченные шпионы. Они и не могли зацепиться за то, что происходит странное, а Храны и Аналитические машины молчат. И сделать вывод, что существует сговор между теми, кто делает странное и программирует машины.

— Но ты этот вывод сделал?

— Я — стратег, это моя работа, — Марк пожал плечами. — Вы отдохнули, мой Император?

— Да. Я восстановил силы. И Змея чую. Он хочет лечь на дневку.

— Только сейчас? — поразился Марк, — я думал, он стар и устанет раньше.

— У Змеев чем ты старше, тем сильнее, — Император мысленно улыбнулся и Марк "услышал" эту улыбку, — я, по нашим меркам, еще не вошел в настоящую силу. Но тут есть вилка: чем ты сильнее, тем выносливее и дольше можешь обойтись без отдыха — но и восстанавливаться будешь дольше.

— О! Нам это на руку.

— Еще как на руку, — согласился Император, — это невероятно сильная тварь.

— Мой Император… Вы все же собираетесь драться?

— За своего сына? — казалось, Рамера Девятого удивил такой вопрос, — за Рами я буду драться даже со всеми Темными Богами разом. Просто… возможно, завтра императора будут звать Рамер Десятый.

— Ваше Величество…

— Не перечить! — оборвал его Рамер так властно, что Винкер счел мудрым промолчать, — Это — приемлемая цена. Я готов ее заплатить. Более того, я требую, чтобы ты прямо сейчас дал мне клятву.

— Клятву? Я уже присягал вам…

— Считай, что я освободил тебя от присяги, — отмахнулся Рамер, — а клятва будет проста. Совсем проста. Проще не бывает. Если придется выбирать между моей жизнью и Рами, ты спасешь принца. И не спорь со мной, а то съем.

И правда ведь, съест.

Марк уже проклял в тридцать три света свою "гениальную" идею — загасить зеркала. Потому что из-за нее сейчас он не мог прорваться на помощь Маргарите.

Ущелье, в которое Змей забрался на дневку, оказалось глубоким и неожиданно темным. Надо признать, заныкался он грамотно. Если бы не Император, Марк, пожалуй, и не нашел бы его среди нагромождений камня, спутанных теней от вековых сосен, выросших по краям и мерного рокота сразу шести маленьких, но говорливых водопадов.

Да, огненная магия здесь теряла огромную долю своих преимуществ — все либо мокрое, либо отсырело.

Они не говорили друг с другом даже мысленно. Возможностей такого старого и сильного зверя не представлял ни один из них. Кто знает, может он и мысли умеет подслушивать?

Рамер двигался предельно скрытно, стараясь не шевельнуть даже упавшей веткой. Но лес есть лес. Видимо, чем-то они себя выдали.

Когда над ущельем показалась башка, размером с каминную комнату в его Румонском доме, Марк чуть не упустил контроль за силовыми жгутами — настолько жутким было зрелище.

Башка в такой же, как у Рамера, "короне", только больше и с "шишечками" покачалась на длинной и очень подвижной шее, повернулась туда-сюда, прислушиваясь. Марк перестал не то, что дышать — думать. Интересно, почуял? Понял? Или просто услышал посторонний звук и насторожился.

Как бы ни было, и то и другое плохо. Они с Рамером крепко надеялись подкараулить Змея спящим. Хотя был и запасной план, но он, в основном, касался того, как они будут удирать, если вдруг.

В ущелье послышался неслабый грохот. Земля задрожала и Винкер понял, что Змей стягивает свои кольца. Обмануть его не удалось.

Он отстегнул силовые жгуты, которые помогали не свалиться с гладкой спины Императора, два раза хлопнул ладонью по теплой, чешуйчатой спине Его Величества и бесшумно стек в траву.

Ну, по крайней мере, он попытался сделать это бесшумно.

Император, уже не скрываясь, поднялся на хвост и его голова закачалась на уровне чудовищной башки Старого Змея.

Марк на всякий случай отполз под защиту старой сосны и прислонился к корявому, пахнущему смолой стволу — мало ли, пригодится. И сформировал огненный шар седьмого уровня, послав мысленную благодарность Эшери за его невероятную, просто сказочную щедрость.

Змеи разглядывали друг друга.

В сравнении со своим старым собратом Рамер Девятый проигрывал. Он выглядел как симпатичный пушистый котенок рядом с матерой рысью. Но сейчас, похоже, был не бой. Разговор.

Император пытается договориться миром? Неужели получится?

Грохот повторился и пошел гулять по ущелью, а Винкер заметил, как над его неровно изрезанными краями поднимаются белые кольца в желтых пятнах: одно, второе, третье…

Змей разинул пасть космических размеров и продемонстрировал пару великолепных клыков. Вызов брошен?

Рамер сделал то же самое: его клыки были поменьше, но тоже опасны. Вызов принят.

Первое движение Марк пропустил, хотя смотрел во все глаза. Слишком быстро… Старый змей метнулся к Императору, и попытался, не мудрствуя, цапнуть его за голову. Рамер, такое ощущение, обернулся дымом… Когда чудовищная пасть сомкнулась, головы Императора там уже не было. Зато кольца альбиноса вздрогнули и запахло дымом.

Марк подскочил, словно подброшенный невидимой пружиной и швырнул приготовленным шаром, целя в глаз чудовища.

Промазать по такой огромной мишени было невозможно… Но Марк не стал смотреть на итоги своей выходки, а резво скатился в присмотренный заранее овраг — и вовремя. Огненный шквал прошел над самой головой, опалив спину жаром — хвала Темным Богам, в овраге было полно воды.

На спину упал здоровенный шмат мокрой земли и Марк едва не взвыл — огонь прокатился не так, чтобы совсем мимо.

Его Императорское Величество был уже на той стороне ущелья — пропасть шириной в тридцать локтей была для него вообще не препятствием. И оттуда обстреливал альбиноса огнем: большая часть залпов скатывалась по мокрой шкуре и гасла, не причиняя никакого вреда.

Пора?

Вот еще бы чуть-чуть, самую малость подвинуть эту белобрысую ящерицу — и было бы самое оно.

С пальцев Марка сорвались еще два огненных шара, но на этот раз он был умнее и уронил их прямо в воду. Та вскипела. Змею это было что медведю — щелбан, но от неожиданности он инстинктивно отпрянул.

Винкер прищелкнул пальцами — и активировал сразу шесть закладок, которые они с Императором сделали, подбираясь сюда ползком. Шесть шаров рванули одновременно. Грохот сотряс ущелье, стены начали смыкаться, и… Есть все же Святая Воля — кажется, защемили дряни хвост.

Император взвился на своем хвосте, словно камень, выпущенный из пращи, и атаковал альбиноса серией огненных залпов.

Марк присоединился.

И целое долгое мгновение казалось, что у них все получилось. Но гигант напряг мышцы и невероятным усилием стряхнул с себя обрушенное ущелье.

Земля закачалась под ногами Марка, он чуть не слетел вниз — Император вовремя подхватил его поперек туловища и быстро, почти на пределе сил заскользил прочь, спасаясь от очередной огненной волны.

И вот, когда их уже почти настигла гигантская пасть, в голубых небесах вдруг открылась дыра… Так это выглядело! И вал рыжего, горячего пламени прокатился навстречу альбиносу.

Тот взвизгнул, совсем не по-змеиному, и даже не по-звериному, развернулся на месте и рванул в обратную сторону.

… Они сидели на берегу небольшой лесной речки. Или лежали? Марк — так точно лежал, устремив взгляд в небо. А над ним возвышался довольно крупный бурый дракон. Как оказалось, за их недолгую разлуку он научился дышать огнем.

— Ну и как мы его теперь поймаем? — злился змей-Император, — так все хорошо шло, он летел прямо в ловушку. Мы с Винкером его почти вывели на место, где были следующие закладки! И вдруг появляется какая-то летучая ящерица — и все катится к Темным Богам.

— Простите, Ваше Императорское Величество, — сокрушенно отозвался дракон, — мне показалось, что вы были в беде, а долг верноподданного…

— Это он был в беде, — огрызнулся змей, — правда, не знал об этом. Вот где его теперь ловить?

— Мой Император, — дракон, почтительно, склонил голову, — полагаю… такое большое животное не потеряется. Кстати, я могу узнать… кто это? Без ипостаси

— Верховный Жрец, собственной персоной, — посмотрев на обалдевшую морду летучего гада Император слегка отошел. Нет, злиться он еще не перестал, но злость была уже другой. Не на Агнера — на обстоятельства.

— Верховный Жрец? Я думал, Храм не приемлет…

— Индюк тоже думал. А потом вода закипела, — Император подтянул к себе тело и постарался поудобнее свернуться кольцами, — А что это у вас за рыбацкие корзины на лапах, Ваше Величество? Новая мода? А я, выходит, отстал. Хотя, с другой стороны — а куда я их обую?

— Это защитные чехлы, — с достоинством пояснил Ангер, — чтобы когтями не испортить ландшафт моего замечательного королевства.

— Остроумно. А хвост куда?

— А вот с хвостом промашка вышла, — признал король, — не подумали.

Марк, не смотря на нывшую спину, уже тихонько постанывал от смеха.

— Ну вы даете, Ваши Величества, — выдал он, — с вами никакого театра не надо. Да и цирка, пожалуй, тоже.

— Вот, — хмыкнул Рамер, — Выгонят из императоров и королей, пойдем в бродячие артисты. А тебя, чтобы не веселился, возьмем антрепренером.

Марк немедленно сел.

— Так меня, вроде, пока ниоткуда не выгоняют.

Две эпичные венценосные морды подозрительно одинаково кивнули и синхронно хмыкнули. Все понятно: спелись, сшипелись.

— Между прочим, если кто заметил, удирал этот зверь по направлению к Белому Замку, — заметил Дракон, — и хорошо бы быть там раньше, чтобы предупредить гарнизон. Превращайтесь, мой император. — Дракон вдруг улыбнулся, конечно, не по-человечески, по-драконьи, но это была именно улыбка, — я рад принимать вас у себя, в Румоне. Торжественной встречи, правда, не обещаю, я скрываюсь от подданных… но, кажется, не очень успешно. Слухи уже ходят.

— Хвост, — буркнул Марк и пополз по поданному крылу, как по трапу.

— Идиотка! — припечатала я, глядя на кучу веревок, небрежно сваленных в углу.

Со всем остальным был полный порядок: служанка, мертвая — одна штука, в наличие. Алтарь — одна штука — на месте. Ритуальный кинжал… тут две штуки и оба имеются, валяются себе рядом с веревками.

А белобрысую как корова языком слизнула.

— Кого это ты так ласково? — удивилась Иолли. Ее Высочество вызвалась меня сопровождать и уперлась так, что Александра уступила. Но зато навязала в сопровождающие чуть не десятку стражей. А принц Джуэл сам навязался.

Такой компанией мы и ввалились в подвал, чтобы обнаружить, что: "клетка опустела и птичка вылетела наружу…"

— Себя! — буркнула я, — кого ж еще. Но мы ее вроде так качественно связали.

— Не вините себя, баронесса, — мягко улыбнулся Джуэл, — это мужская работа, женщина не может сделать ее качественно.

— Обещаю, Ваше Высочество, связывать следующую ведьму позову вас, — прошипела я, — заодно и поучусь, как это делать правильно.

— Святые Древние, да к чему вам это? — искренне удивился Джуэл, — ваше дело — танцевать, улыбаться и быть милой, а войну оставьте тем, кто в этом смыслит.

…Нет, Джуэл — это диагноз! И стукнуть-то нельзя, потому что высочество. А, может, и помогло бы.

Иолли, как умная жена, помалкивала, приятно улыбалась и искренне не видела проблемы в том, что ее красавец-супруг кретин. Ну и что? Главное — человек хороший.

Страж держал свечу на уровне груди, так что круг света заливал лишь середину комнаты, с алтарем, а по углам все еще была тьма.

Возможно, войди мы сюда с парой-тройкой крепких ребят, все сложилось бы по-другому. Раньше заметили опасность, быстрее среагировали. Но что толку плакать над пролитым молоком?

Она метнулась из темного угла, целя не в меня, не в Джуэла, того она, вообще, постаралась аккуратно обогнуть. А прямиком в принцессу. Мгновение — и здоровенная белая змея вцепилась бы ей в горло.

Принц не оплошал. Серой молнией блеснул меч, и голова гадины отлетела от туловища, брызгая кровью на утренний наряд Иоланты, а тело пару раз дернулось в конвульсиях и обмякло.

Мы потрясенно смотрели на тварь, воистину, королевских размеров. В своем мире я видела такую змею только раз — в зоопарке. Это был здоровенный питон. Накормленный кроликами, он благополучно дрых, так что его разрешили даже потрогать.

Трогать эту дрянь никакого желания не было, даже дохлую. Дохлую — особенно.

— Вам надо переодеться, Ваше Высочество, — заметила я, — вдруг кровь ядовита?

Иоланта посмотрела на меня, как на говорящую курицу — с удивлением, но без понимания. И тихонько осела в обморок.

— Она же не боится змей, — изумилась я.

— А это и не змея, — бросил Джуэл.

— Кто же?

— Оборотень. Хлоя, баронесса Террон, была оборотнем.

— Ага, — кивнула я, — теперь понятно, как она вывернулась из веревок. Попробуй, свяжи змею!

— Баронесса, — Джуэл качнул головой то ли удивляясь, то ли осуждая. — Вам сейчас следует осенить себя знаком Святых Древних, чтобы не коснулась скверна оборотничества, а лучше — в Храм.

— Не в Храм, а к Его Величеству, — поправила я, — Это сейчас важнее.

— Зачем? — Джуэл, честно, не понимал меня. Он сжимал меч, еще не очищенный от крови оборотня, и искренне полагал проблему решенной, только закопать ВОТ ЭТО. Ну и обряд очищения провести.

Я глубоко вздохнула.

— От утки — утята, от свиньи — поросята… А змееныши от кого рождаются?

— Думаете, ее родня на похороны приползет, — Джуэл пренебрежительно пожал плечами, — ну так и хорошо. Заодно и почистим государство от скверны. А то что-то меч мой заскучал в ножнах.

…Тьфу!

И тут земля вздрогнула, потом еще раз. А потом задрожала ровно, словно рядом шла огромная танковая колонна. Свет свечи задрожал и погас, а люк с грохотом захлопнулся, оставляя нас в полной темноте.

— Что это? — крикнул Джуэл, — Эй, наверху?!

— Измена! — рявкнул страж.

— Ох… Дай-то Святые Древние, — буркнула я.

Люк распахнулся и в проеме показалось донельзя взволнованное лицо мальчишки-пажа:

— Ваше Высочество, Ваше Высочество, вы здесь? Ее Величество просила немедленно подойти на северную башню.

— Что случилось? — недовольно осведомился принц, — почему упал люк.

— Ее Величество ждет, — напомнил паренек и исчез.

В замке царила паника. Народ метался из комнаты в комнату, напоминая вокзал моего мира, где по громкой связи объявили, что в здании заложена бомба, террористы выставили условия, а всех заложников просят сохранять спокойствие.

Мимо меня промчалась какая-то дородная то ли кухарка, то ли прачка в переднике и чепце, съехавшем на левое ухо. В суматохе она чуть не зацепила локтем народного любимчика Джуэла, и даже не обратила внимания. Уже одно это было странно. Народ носился из комнаты в комнату, часть дверей были распахнуты и обитатели экстренно упаковывали вещи, кидая в сундуки все без разбора.

Джуэл поймал за рукав первого же мужика в бархатном камзоле: дворянина или просто богатого купца, я до сих пор путалась.

— Любезнейший, что случилось? — властно спросил он.

Мужик хотел ответить, но оглянулся на меня, Иолли, которая уже пришла в себя и наступил на горло собственной песне:

— Там… не очень хорошие дела творятся, Ваше Высочество.

— Какие дела? — спросил принц, пока еще вежливо, но уже с опасными нотками раздражения в голосе.

— Так, говорю ж, нехорошие, — повторил мужик, преданно глядя на Джула, — такое… пришло под стены и чего-то требует. А Ее Величество Александра не знает, что сказать.

— Кто пришел! Говори толком, иначе сейчас самого прикажу со стены скинуть, — рявкнул народный любимец, потеряв терпение.

— Да пи…ц пришел, — заорал мужик прямо в лицо принцу, — уе… белое приползло, съе…ть отсюда надо. Пусти меня, Высочество, у меня пятеро детей и женка шестым беременна!

С этими словами мужик вывернулся и почесал прочь по коридору. А мимо нас текла человеческая река: кто с узлами, кто с шкатулками, кто налегке. "Титаник", блин! Только оркестра не хватает.

На дворе тоже царила суета, но более осмысленная. Если кто и бегал, то строем и под руководством командира. Не скажу, что это действовало на народ успокаивающе. Когда мимо тебя несется два десятка до зубов вооруженных мужиков и один из них истошно орет: "Быстрее, быстрее, Королева в опасности!" — тут и каменной статуе поплохеет.

Джуэл статуей не был.

— Что с матерью? — побледнел он и поспешил за отрядом. Переглянувшись, мы с Иолли рванули за ним, подобрав юбки — на верх башни, на смотровую площадку, открытую всем ветрам. Ту самую, с которой в последнее время Король летал на охоту. А что, мы — рыжие? Женское любопытство сильнее страха. По крайней мере до тех пор, пока пугать не начали всерьез. А потом, обычно, бывает уже поздно.

Всегда подозревала, что всякие героические дамы вот так и получаются — из тех, кто сначала не смог справиться с собственным слишком длинным носом, а потом — вовремя удрать. И пришлось стоять насмерть.

Мы поднимаемся на башню, где уже прорва всякого народу, в основном — военного, но есть и гражданские: служители храма, целители. Кажется, говорили, что Королеве было плохо…

Толпа расступается перед Джуэлом, а мы пристраиваемся в кильватере, как две плотвички за китом.

Ее Величество Александра стоит на самом краю башни — и ведь не боится нисколько! Подбородок вздернут, в льдистых глазах — вызов, губы поджаты.

— Повторяю, — говорит она, негромко, но голос ее, усиленные специальным заклятьем, отчетливо звучит в каждом уголке долины, на много миль, — Я ничего не знаю о твоей дочери, Змей. У меня в замке таких не было… А если бы появилась, я бы немедленно позвала стражу и Служителей Храма!

— С-с-с! — разгневанный свист прерывает речь королевы и над венцом башни появляется огромная змеиная голова в короне. Мощный раздвоенный язык тянется к королеве. Александра не шевелится, только глаза щурит.

— Она здесь! — слышу я совершенно отчетливо. Голос звучит в моей голове. Змей ничего не произносит, но я слышу каждое слово, — Она была здесь совсем недавно. А сейчас я перестал слышать ее сердце. Я хочу видеть мою дочь. Если ты, дерзкая женщина, не выпустишь ее за ворота через три короткие клепсидры… Пеняй на себя!

— И что будет? — холодно спросила Александра.

Змей тоже сощурился. Странно это выглядит, когда у тебя нижнее веко… Странно — и страшно. Я перепугалась до икоты, только необходимость поддерживать Иолли удержала меня на ногах.

А принцесса, повалявшись в обмороке, словно обрела второе дыхание — стояла себе вполне твердо, смотрела прямо. Только губы покусывала нервно, и, в конце концов, искусала в кровь.

Но не визжала, и то хлеб!

— Будет? Смотри, что будет, глупая женщина! — Здоровенный, как поезд в метро, змей-альбинос подтянул свой мощный кремовый хвост и как будто легонько ударил по воротам.

И вынес их к черту — погнутые створы, которые открывали лебедкой не меньше, чем вдвоем, громыхая, полетели по улице, словно бумажный пакет, подхваченный ветром.

— Пипец! — сказала я.

Иолли вздрогнула и посмотрела на меня ОЧЕНЬ внимательно.

— Три короткие клепсидры, женщина, — Змей опустил голову, потом свернулся кольцами и примостил ее на собственный хвост. Прикрыл глаза…

Королева развернулась. Ее колотила крупная дрожь.

— Вот где этот… летает! Как раз когда он тут так нужен.

— Мама, — Джуэл шагнул вперед и опустил голову.

— Что? — нервно спросила королева. Чуйка у нее работала исправно.

— Мы не сможем отдать ему его дочь, мама, — преодолевая себя, заговорил Джуэл. — Я ее только что убил.

— Она кинулась на меня, — торопливо заговорила Иоланта, — Джуэл защищал меня и наследника, у него не было другого выхода!

— Так… — Королева поднесла пальца к вискам, сжала голову, — тело… тушку кто-нибудь видел?

— Только Андре и девочки, — с видимым облегчением выдохнул Джуэл, в очередной раз свалив проблему на маму.

— Предупреди, чтобы молчали. Идем. У нас чуть больше четверти часа, нужно распорядится ими с толком. Лори, разгони этих бездельников!

— Ваше величество, люди в ужасе, — негромко произнес немолодой полноватый мажордом, — их нужно чем-то срочно занять, иначе…

— Пусть молятся. Или вещи собирают. Могут оружие почистить, тоже дело хорошее, — Александра четко развернулась через левое плечо и, широким шагом последовала к лестнице, сделав нам знак идти за ней.

Что можно сделать за 15 минут? Мне казалось — только всем все простить, помолиться и написать завещания. Хотя, если твое имущество в городе, который вот-вот будет разрушен — смысл в завещании?

Однако, в покоях королевы царила деловая суета, правда, здорово отдающая паникой.

— Ребенка переодели? — Спасенного малыша подвели под ясны очи Александры, уже не в девчоночьей ночнушке и босого, а в симпатичном охотничьем костюмчике и сапожках их мягкой кожи, похожих на мокасины. Его даже причесали и, кажется, слегка подстригли.

— Соберите ему смену белья, теплый плащ. Иоланта, тебя это тоже касается: дорожное платье, теплая одежда. Пусть повара позаботятся о запасе еды на несколько дней. Баронесса Рикли, — Королева нашла глазами меня и удовлетворенно кивнула. — Мне нравится, как вы относитесь к своим обязанностям при дворе. Продолжайте в том же духе. Правда, не знаю, смогу ли я вас наградить, но, думаю, в некоторых обстоятельствах возможность остаться в живых — сама по себе неплохая награда.

— Согласна, Ваше Величество, — я присела в реверансе, — мне тоже собрать белье и вещи?

— Вы сообразительны, — кивнула королева, — и, вот еще… На всякий случай я дам вам шкатулку с драгоценностями. Горничная поможет собраться. Джуэл, — Королева повернулась к сыну, — На тебя будет возложена очень серьезная задача: сохранить принцессу, баронессу и мальчика.

— Матушка, я принц и рыцарь, мне невместно…

— Молчать! — рявкнула королева не хуже прапорщика в кино про армию, — у меня нет времени спорить с тобой. Его ни на что нет — только спасти то, что можно спасти — династию Ангеров.

— Но, мама, мы можем сражаться…

— "Меч залежался в ножнах", — ехидно буркнула я. Александра глянула на меня с явным одобрением, а Джуэл так, словно я ударила его в спину.

— Сын, нам нечего противопоставить этому существу. Драться мы, конечно, будем… Но это будет битва отчаяния. Победы не будет. Все, кто выйдет на стены, там и останутся.

— Тогда мне тем более нужно быть там. Со своими людьми…

Надо отдать принцу должное, он был вполне искренен. А ведь неплохой паренек, храбрый, честный. Пожалуй, я могу понять, за что Иолли его так сильно полюбила.

— Ты должен быть с женой и вырастить сына!

— Думаю, бабушка справится с этим не хуже, — отпарировал Джуэл, — война — не женское дело. Так что уйдете вы, матушка. А я поведу людей в бой.

— Иоланта! — королева повернулась к невестке… и наткнулась на спокойный и грустный взгляд черных глаз.

— Мой супруг прав, Ваше Величество. Видят Святые Древние, я охотно осталась бы с ним, чтобы разделить смерть так, как мы делили жизнь. Но я не имею права, пока, — она положила руку на живот и как-то очень просто, без пафоса закончила, — пока я не одна. А королева может вести людей в бой только в одном случае — если в живых не осталось наследников-мужчин. Сафи… Зови Арчибальда.

— Может быть он сможет увести всех детей? — сообразила я, — может быть нужно их собрать?

— Нет, баронесса. Четверо — это его предел. — Александра улыбнулась. Это была очень грустная улыбка, — Многое бы и я дала, чтобы легенда о Сверкающем Куполе оказалась правдой, но это всего лишь легенда.

— Сверкающий Купол? — я навострила уши, но Александра была, решительно, не настроена на философские беседы.

— Нет времени, — сказала она, — зови кота.

Арчибальд появился мгновенно. Я так и не разобралась до конца, что то было: телепортация, невидимость?

— Я готов, — сказал он, — Я могу без зеркала открыть портал только в несколько мест. Одно из них — Змеиный Лес. Марк сказал, уходить нужно именно туда. Там вас не достанут.

— Открывай, — кивнула Александра и приняла из рук расторопной горничной сверток со своими вещами.

— Иолли, — я шагнула к подруге, крепко обняла ее, расцеловала в обе щеки и сунула в руки шкатулку с драгоценностями, — Иди, подруга. И живи. Долго и счастливо.

И выскочила за дверь.

Глава 16

Дух Водопада

Времени было мало. Святые котики, да его совсем не было! Я неслась по коридору, подобрав юбки и мечтая о том, чтобы не встретить никого из знакомых. Но людям было не до меня.

Завернув за угол и оказавшись в относительном одиночестве, стражи не в счет, я крикнула:

— Кандис!

— Ты не ушла с подругой? — удивленно спросил призрак, формируясь из воздуха и света прямо напротив меня, — я почувствовала открытие портала в Змеиный Лес… Почему?

— По двум причинам, — огрызнулась я, — По кочану и по кочерыжке. Времени нет! Лучше скажи мне, что такое Сверкающий Купол?

Лицо Кандис на миг вспыхнуло нервной улыбкой.

— Говори! — надавила я. При желании настоящий медик может давить голосом не хуже иной королевы.

— Это защита. Абсолютная защита. Дух Водопада может закрыть город куполом, через который невозможно пробиться, его не берет никакое оружие. Чем сильнее удар по его стенам, тем прочнее становится купол.

— И! — потребовала я, — Что ты замолчала, подруга? Как его запустить?

— Я не хочу говорить это тебе, — Кандис отвернулась, — Ты меня видишь. Единственная за семьдесят лет. Почему именно ты?

— На этот вопрос я уже ответила. А теперь колись, орешек.

— Чтобы поставить купол, нужно пожертвовать…

— Дальше!

— Жизнью, — шепотом договорила Кандис, — Это обязательное условие. Сильное желание. Жертва. И имя. Имя Духа Водопада.

— Ты его знаешь?

— Конечно. Но говорить не имею права. Ты должна понять сама…

— Святые котики, — я шумно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза, — Королева Елена оказалась у водопада… Тогда здесь тоже было опасно?

— Город был в осаде. Шла война.

— Все с вами ясно, — я отлипла от стены, — можешь перенести меня туда?

Кандис вся сжалась, словно я ее ударила.

— Только к подножью. Дальше ты должна сама. Чтобы… Чтобы испытать твердость намерения.

— Гребаное средневековье! Даже суицид не совершить в простоте, все через какие-то ритуалы. Давай руку!

Я уже привычно закрыла глаза, а когда открыла — за моей спиной был Белый Город, впереди сиял радугами водопад, а мир был наполнен грохотом.

Поглядела вверх. Еще раз выругалась.

— Ладно. Главное — вниз спускаться не придется. Это, определенно, радует.

Камни были мокрыми. Юбки мешали, и я их оборвала, оставшись в прикольных кружевных панталончиках с вышитыми розочками. Воздушной веревки не было. Что ж, теперь понятно, как погибла королева Елена — она просто хотела спасти. Своего короля, свой народ, город… И не смогла. Беременная женщина, у которой просто закружилась голова.

Но я — то не беременна, у меня не закружится.

Давай, Маргарита. Нам песня строить и жить помогает… Разрушать и убиваться тоже. Песня — она и в пир, и в мир и в добрые люди.

Я поглядела в голубое небо, по которому неспешно дрейфовали белоснежные, кучевые облака и громко даже не запела — заорала на мотив корявой, дурной лезгинки:

— На Кавказе есть гора самая высокая,

А под ней течет река самая глубокая.

Если в реку много раз с той горы бросаться,

Очень много шансов есть с жизнью попрощаться.

Ну вот на кой мне это нужно, кто скажет, а? Марк в Аверсуме и в безопасности… Да и не тот человек, чтобы дать себя сожрать какому-то желтому земляному червяку. Справится! Иоланту с маленьким принцем Арчи увел в Змеиный Лес. Его Величество крайне неудачно улетел поохотиться. Или, наоборот, крайне удачно. В этом городе не осталось никого, кто был мне лично дорог, за кого бы болело сердце, чья жизнь была бы дороже моей собственной.

Так каких же Святых Котиков?!!!

— Когда едешь на Кавказ, солнце светит прямо в глаз.

Когда едешь на Европа, солнце светит тоже в глаз!..

А таких! Там куча народу. Дети, между прочим. Маленькие — и не очень. Люди, которые могли бы жить и жить, счастливо, до самой смерти. Если бы одной дуре-попаданке не взбрело бы в умную голову поискать алтарь…

— По мосту лиса бежал. Перпендикулярно хвост держал.

Почему он так держал? Потому, что хитрый был!

Собственного голоса я не слышала. Здесь, вблизи чудовищной жемчужной воронки, грохот водопада забивал все остальные звуки. Один раз я сорвалась, повисла на руках. Тело обдало ужасом, как кипятком и я на адреналине рванула вверх, как кошка, преодолев полтора самых сложных, самых гладких метра. Дальше было легче.

— На горе сидит орел и клюет своя нога,

Кровь бежит, а он не видит. Вот какой суровый птиц!

Изломав ногти в мясо я всцарапалась на выступ, встала на четвереньки, потом на ноги и прислонившись к стене, прикрыла глаза. Мир качался, словно в Луна-Парке. И чувствовала я себя примерно так же — как будто перекачалась на каруселях.

В голове всплыли строчки, старые-старые:

"…За окном гуляет ветер.

Шепчет он листве вчерашней.

Умирать совсем не страшно.

Не страшней, чем жить на свете…"

Действительно, не страшно. Страшно отлепиться от стенки и сделать тот чертов шаг. А умирать — это совсем просто. Закрыл глаза — и нет тебя. Святые котики, я боюсь высоты… Я боюсь удара о воду. Я боюсь боли. Десятка вещей — только не самой смерти.

Марк, наверное, нашел бы другой выход… Нет, вот о нем сейчас точно думать нельзя, иначе я позорно разревусь.

Соберись, Маргарита. Ты здесь не для того, чтобы тупо сгинуть. Ты здесь для того, чтобы победить. Желание? А Желание у меня будет самое простое: "Дух водопада, защити город. Защити его жителей. Защити Его Величество — он классный мужик. Принца — Иолли его любит. Кристу — она забавная и умница. Защити всех, пусть живут!"

Страх куда-то делся, словно растворился в грохоте водопада. Я шагнула на край и громко-громко, как могла, на пределе сил закричала в это небо, ставшее мне родным: "Кандис!!!"

Оттолкнулась от скалы — и прыгнула прямо в сосредоточие радуг.

Полет на драконе запомнился им обоим — и Императору, и Марку как самое невероятное происшествие в жизни, в общем-то и так не бедной на приключения.

Но когда земля уходит из под ног, и ты, буквально, в два взмаха крыла оказываешься вровень с облаками, там, где встречаются ветры, чтобы сыграть свадьбу и родить ураган… Когда смотришь оттуда на землю, похожую на цветную географическую карту, только что названия не подписаны… Когда кисти рук обжигает холодом, а сердце — упоительным восторгом — это не с чем сравнить!

Первое время они просто обмирали от восторга. Потом, когда эйфория схлынула, Рамер Девятый задумчиво проговорил: "Небо, которое мы потеряли… До этого мгновения я как-то не задумывался о том, как велика моя потеря".

Марк кивнул. Ему ничего объяснять было не нужно — он чувствовал. Тоска Императора по утраченным крыльям была сродни его тоске — того, кто никаких крыльев сроду не имел. Все, что он мог, как неплохой стихийник, это подпрыгивать и зависать в воздухе на некоторое время. Что, конечно, неплохо, если нужно произвести впечатление на любимую девушку. Но с настоящим полетом и рядом не пробегало.

— Марк, — вдруг сказал император, — А тебе не показалось, что огонь на нашего бело-желтого приятеля действует как-то слабенько?

— Точнее, не действует вообще, — кивнул Марк, — хотя, конечно, пугает. Инстинктивно он огня боится, как и любая тварь. Но серьезного вреда ему не причинит даже Огненный шторм. Слишком много лет, слишком толстая шкура.

— Ты шар в глаз кинул? И что? Неужели роговица тоже?

— Поганец успел веко захлопнуть, а там ставень такой, что из осадного арбалета не пробьешь.

Дракон мерно махал крыльями и в дискуссию не вступал. Чувствовал ли седоков на своей спине как дополнительный груз? Марку почему-то казалось, что нет. Так, две букашки. А еще, как всегда не к стати, думалось, что Император был не в восторге от ребенка Иолли и дракона они прятали прежде всего от Его Величества. И сделай Ангер сейчас "бочку" — половина его проблем решилась бы сама, волшебным образом.

И никто бы не догадался…

Но Рамер Девятый был абсолютно спокоен и, казалось, в мыслях не держал такой возможности. А Его Императорское Величество в людях разбирался, этого не отнимешь. Значит — что? И дракона и малыша Иоланты можно считать легализованными? Хорошо бы, кабы так.

Стены Белого Города они заметили издали. Сердце защемило — так он был красив в прямых лучах полуденного солнца. Интересно, Маргарита на башне? Встречает короля. Соскучился — до судорог в пальцах, сжимающих страховочный воздушный жгут…

— Вот он, — бросил вдруг Император и подался вперед, — Поганец, опередил-таки! И, кажется… Темные Боги, он атакует! Ангер, скорее! Мы должны успеть…

Дракон заложил крутой вираж и устремился к стене. Страховочные жгуты врезались в бок, Марк этого не заметил. Он видел людей на стенах — маленьких отсюда и абсолютно беспомощных против огромного Змея. Они готовились сражаться, занимали места у бойниц, но тому, кто уже выдержал один бой с матерым альбиносом, было ясно — это мужество отчаяния. Все они здесь обречены.

— Не обречены, — холодно бросил Рамер Девятый, — мы же успели.

— Я сказал это вслух? — удивился Марк.

— Нет. Но слишком громко думал… Теперь ты понимаешь, что чувствовал я, когда узнал, что Алета в Атре?

— Да я и раньше понимал, — Марк передернул плечами, чтобы хоть немного сбросить дикое напряжение этих мгновений, — Иначе не сунул бы голову в петлю.

Почему Змей вдруг решил атаковать Белый Город? Что втемяшилось в эту бронированную кастрюлю в жестяной "короне"?

Чудовище отвело хвост для удара…

— Темные Боги!

— Небо!

Два голоса слились в один, когда над городом вдруг развернулся огромный купол. Он был словно откован изо льда и снежинок: прозрачный, сверкающий серебром и на вид невероятно хрупкий. Стукни по нему ноготком — и он рассыплется на миллионы блестящих брызг.

И Змей стукнул! Изо всех своих немалых сил впечатал мощный хвост в одну из сияющих граней… И ничего. Купол даже не мигнул.

— Что это? — изумленно спросил Рамер Девятый, — Ангер? Я никогда такого не видел…

— Да и я только слышал, — мысленно отозвался дракон. В его "голосе" звучала печаль, — Это высшая защита Духа Водопада. Этот купол не пробить ни чем. Он дарит городу совершенную неуязвимость.

— Хм… Если у тебя в рукаве был такой козырь, почему ты ни разу не выложил его на стол.

— Его не так просто поставить. Чтобы это сделать — кто-то должен отдать жизнь.

— У тебя преступников мало?

— Добровольно. И с единственным горячим желанием — спасти. Кто-то только что отдал жизнь за мой город.

— И я даже знаю — кто, — через силу проговорил Марк, мрачно глядя на "воздушное кольцо", которое мгновением раньше появилось на пальце. Сейчас его легко можно было снять. И… как он тогда говорил — "и жить дальше"? Можно. Но почему-то совсем не тянуло. А тянуло сделать какую-нибудь грандиозную глупость.

— Ангер, — бросил Марк без малейшей почтительности к Величеству, — ты можешь спикировать прямо на эту образину?

— Попытаюсь, — отозвался Дракон, — но огонь…

— Огонь не потребуется. Хватит ему и воздуха. — Пальцы Марка быстро заплясали, рисуя сложную вязь заклинания, которое он никогда не применял в бою. Вообще никогда не применял…

Это было как в ту ночь, когда он сделал воздушные кольца. Но если тогда его вела любовь, то сейчас — черное отчаяние.

…Шар-зонд, водопад. Маргарита, сдувающая со лба золотистую прядь… Морща лоб, она вспоминала законы Паскаля, и все, что знала о давлении. В этом мире его открыл Огюст Тревор. И закон назывался законом Тревора — но это была единственная разница. Стихийник не мог его не знать: "Давление, производимое на жидкость или газ, передается в любую точку без изменений во всех направлениях".

Интересно, давления, которое произведут челюсти Змея хватит, чтобы пробить оболочку активного щита? До сих пор предела у него не было. Что ж… Заодно и выясним.

— Ангер, ты снизишься где-нибудь поблизости, так, чтобы я мог спрыгнуть, — скомандовал Марк, — а потом уходи и уноси Императора.

— Неприемлемо, — бросил через плечо Рамер Девятый.

Дракон ничего не сказал, но Винкер не сомневался — его молчание было знаком согласия.

— Хорошо. Только хотя бы под руку не лезьте.

На сколько снарядов хватит его воздушного доспеха? Три? Четыре? Не скажешь, пока не попробуешь.

Но сначала — огонь. Чтобы разозлить. И усыпить бдительность.

Скатившись с гладкой спины дракона в подпаленую траву, Марк погасил скорость кувырком, поднялся. Расставил ноги и подвесил на кончиках пальцев ровно десять заклинаний — по каждому на палец.

Он помнил, что учитель категорически, жестко, под страхом сгореть самому предостерегал — не больше четырех.

Но во-первых, четырех на эту тварь явно не хватит, во-вторых, учитель не был мастером Активного Щита, и такой уровень контроля, который шутя давался Марку, ему и в сладких именинных грезах не являлся. А в-третьих, на собственную шкурку Винкеру было наплевать. Подгорит — значит судьба такая.

И поэтому шесть заклинаний были огненными, и только четыре — воздушными.

— Иди сюда, сволочь бронированная, — тихонько позвал он, не сомневаясь, что Змей услышит, — Кис-кис-кис…

Тварь услышала. Повернула голову… Темные Боги, ну и морда! У Его Величества все же как-то поприятнее. Или это "эффект красных глаз"?

— Иди сюда, — шепнул Марк, — вспомнил фильмы, которые пересказывала ему жена и предложил, — Потанцуем?

— С-с-с-с-с, — прошелестел альбинос. А в голове раздалось отчетливое, — Самоубийца.

— Очень приятно, — Марк и не подумал наклонять голову, — а я Винкер. Зубы не болят? А то сейчас вылечу, навсегда и совершенно бесплатно. Кстати, голову я тоже лечу.

Змей двинулся к нему, бесшумно и очень быстро. Два огненных шара сорвались с пальцев и подпалили землю один в трех, а другой почти в шаге от чудовища, но тот даже не обратил внимания. Привык? Уверился, что огонь почти не причиняет ему вреда и привык?

Ничего, как привык — так и отвыкнешь. Эшери был безобразно щедр, и Винкер сполна ощутил простое солдатское счастье — когда не нужно экономить боеприпасы.

Еще два шара, помощнее, ушло в полет, а сразу за ними — две огненные волны.

Змей отпрянул и разинул пасть, чтобы послать Винкеру ответный привет. И именно туда, в эту огромную хлеборезку, Марк и засандалил прицельно, один за другим, четыре "гремучих" заклятия, закатанных в активный щит.

Одно Змей от неожиданности просто проглотил и оно пропало впустую. Зато три других попали куда нужно — в аккурат между челюстей. Интересно, прокусит или нет? И второй вопрос — сдетонируют или нет?

Ответ на первый вопрос он получил мгновением спустя. А вот на второй — не успел. Предел у щита все-таки существовал, и Змею он оказался вполне по зубам.

Врыв был мощный. Голова Змея разлетелась, как праздничная дыня, почти сразу рвануло в другом месте, и чудовище распалось на две половины. Проглоченный снаряд все же сдетонировал, и очень удачно… Но Винкер этого уже не узнал. Взрывной волной его подхватило и бросило на купол.

Так его и нашли Рамер Девятый и Ангер, король Румонской Марки — отброшенного в сторону, полузасыпанного замлей, залитого кровью и ошметками внутренностей змея. Колдун был похож на изломанную куклу и не подавал признаков жизни.

Солнечный луч щекотал кожу. Это было неприятно. Хотя… Приятных ощущений не было вообще. Все болело. Вообще все. Как будто его, связанного, долго пинал десяток солдат, обутых в мягкие тапочки.

Поднять веки было тяжелее, чем сотворить Шторм шестого уровня. И отходняк примерно такой же: голова кругом, стены в полете… тазик бы…

— Марк, — тихий голос позвал его, и была в нем такая нежность, и такое счастье, что Марк плюнул на последствия и чуть повернул голову. Темные Боги! Не нужно было этого делать, но уж теперь что сделано — то сделано. Хорошо, сделано на подушку, а не на прекрасную темноволосую женщину с лицом святой.

Когда постель перестелили и наскоро умыли самого Марка, она подошла снова, и даже носик не покривила, хотя пахло не очень приятно…

— Как ты?

— Как проблевался — лучше стало. Извини за прямоту, — отозвался Марк, — А ты как?

— Мы отсиделись в Змеином Лесу, — Иоланта замолчала, подбирая слова.

— "Мы" — это кто, — помог ей Марк.

— Я, Ее Величество и Его Императорское Высочество.

— Наследник нашелся? — обрадовался Марк, — а заклятье молчания с него сняли?

Принцесса слабо улыбнулась:

— О, да! И он почти сутки трещал без умолку. — Девушка резко замолчала.

— Эй, — позвал Марк, — В чем дело, сестренка?

— Я ошиблась, — тихо, ожесточенно произнесла она, — думала, если расскажу тебе сначала хорошие новости, то будет легче. Только легче почему-то не становится. И — у меня язык не поворачивается. Прости. Я, честно, думала, что смогу, — она поднялась и вышла так стремительно, что это было похоже на бегство.

Следующим посетителем, который рискнул навестить болящего, оказался сам Рамер Девятый.

Он бесцеремонно присел прямо на край постели, посмотрел на Марка своими темными, пристальными глазами. Хмыкнул:

— Ну ты и отжег, стратег! Бумажная крыса и слабый маг, Темные Боги!!! Ты уже второй раз устраиваешь в империи локальный Конец Света. Я начинаю думать, что есть какой-то высший смысл в том, что ты не получил дара как у Эшери. Иначе я первый удалился бы на какой-нибудь остров в океане. А лучше — попросил вашего хвостатого увести меня в Змеиный Лес.

— Змей сдох, — все же уточнил Марк.

— Дохлее не бывает. Теперь кожи хватит всему Румону куртки нашить.

— Погоди…те его потрошить. Он собирал армию…

— Армия, — фыркнул Рамер, — кабацкое отребье и наемники. Эшери уделает ее еще до завтрака.

— Может быть и не понадобится. — Марк осторожно улыбнулся и тот же пожалел об этом. С лицом явно было что-то не так. Попросить зеркало? Потом. Успеется.

— Что ты имеешь в виду, — заинтересовался Рамер.

— Ну, полагаю, Жрец собирал народ на священную войну со Змеем.

— Со мной, — кивнул Император.

— Не важно. Змей — вот он, мертвый. Можно пальцем потыкать. Или ножкой попинать.

— Рехнулся, стратег? — изумился его собеседник, — да мы с Агнером голову сломали, как сделать так, чтобы никто не узнал об этом "подарочке". Вся Империя знает, что Змей у нас один — и это я. Змей в клочья… значит, Император мертв. Что дальше — объяснять нужно?

Марк вспомнил старика-Ольхейма и с удовольствием произнес:

— Вы мыслите слишком узко. Змей один. Он мертв. Предъявляются доказательства. Распространяются слухи.

— На трон лезут все, кому не лень, — рыкнул Рамер.

— И хорошо. Эшери уже привел армию в боевую готовность. Райкер готов вообще всегда. Пусть лезут, встретим с цветами. Огненными. Уровня так восьмого… Эти клумбы давно пора было прополоть. Особенно те, что были разбиты под сенью Храма.

— А потом?

— Что — потом? — удивился Марк, — Потом все просто: невинно убиенный Император возродился в блеске новой славы, всех победил — и, в свою очередь, возродил храм Змея. Вас будут считать…

— Колдуном, — бросил Рамер.

— Бессмертным и неуязвимым.

— Думаешь?

— А почему нет? Такая красивая легенда зарождается, грех не использовать. У какого еще Храма в прихожанах будет Вернувшийся из-за Грани?

— Хм…

— Обдумайте, — посоветовал Марк. — И, пусть, ради Темных Богов, кто-нибудь скажет Иоланте, чтобы она перестала плакать и винить себя в смерти Маргариты. Моя жена жива.

Брови Императора взлетели вверх и почти коснулись волос.

— Жива, — с удовольствием повторил Марк Винкер. Он вытянул руку на одеяле и положил так, чтобы удобнее было на нее смотреть не поворачивая головы. Рука как рука. Обычная. Без единого украшения… Воздушное кольцо снова исчезло.

Эпилог

Вот он — я, цветов не надо

Визг тормозов раздался внезапно и, как показалось, над самым ухом. Я впала в ступор, видя, как на меня надвигается хищная морда дорогого желтого авто. Почему-то это происходило невероятно медленно. Так, что времени хватило бы не только отпрыгнуть в сторону… или даже медленно и с достоинством отступить на обочину, а выпить чашечку кофе с пирожными, поговорить о жизни, не спеша промокнуть губы салфеткой и только потом отступить на обочину…

Времени хватило бы на все. Вот только тело почему-то перестало мне подчиняться. И я смотрела на то, как приближается моя смерть, сверкая косо прорезанными фарами и ничего, совершенно ничего не могла сделать. Словно была не в себе.

Острая боль вдруг обожгла лодыжку — словно кипятком ошпарили! И тотчас пузырь вневременья, окруживший меня, бесшумно лопнул. Время не то, что пошло, оно полетело с немыслимой скоростью. Я шарахнулась назад, думать не думая ни о каком изяществе и, естественно, навернулась о паребрик и приземлилась задом на клумбу.

Машина пронеслась мимо, обдав меня ветром и запоздалым, уже неактуальным ужасом.

Вот что это такое сейчас было, а?

Как ни странно, мне, кажется, удалось упасть и ничего не сломать. Лишь нога саднила не по детски. Я осторожно подтянула ее. Колготки, естественно, только выкинуть. Но удивило меня не это.

Ободралась я вовсе не об асфальт и не о бордюрный камень. На ноге очень четко темнели глубокие рваные бороздки от когтей. Четыре штуки. На одной уже набухла маленькая, бордовая капля.

— Арчибальд, — прошептала я в легкой прострации, — солнышко ты мое, хвостатое! Телохранитель…

Меж тем ко мне начали потихоньку подходить люди: от остановки, из магазина напротив.

— Девушка, с вами все в порядке? Вы можете встать?

— Лучше не вставать, вдруг перелом, — авторитетно заявила пожилая тетка, — нужно скорую вызвать.

— Не нужно скорую, — помотала головой я, — кажется все в порядке…

Кто-то, я даже не увидела, кто, подошел и помог мне подняться. Оказалось, кроме колготок пострадали и туфли, каблук у одной отлетел напрочь, у второй болтался на одном гвозде.

— Обувь стали делать, — фыркнула тетка, — на один раз обуть.

— Эт-то точно, — поддакнул ей дедок в старом пиджаке и штанах от другого костюма, — вот у нас в деревне как-то поп с колокольни навернулся. Сам вдребезги, а калошам — хоть бы хны…

— Шуточки у вас, — поджала губы тетка.

Кто-то сунул мне стаканчик с кофе, видимо, из магазина. Я кивком поблагодарила и опустошила его в три глотка. Меня ощутимо потряхивало.

— Девушка, вам бы посидеть где…

Я крутила головой, пытаясь отыскать знакомую серую морду, но кота нигде не было. Может быть, его вообще больше не было в этом мире?

— Может быть, вам такси вызвать?

Я, наконец, обратила внимание на настойчивого обладателя низкого, бархатного голоса и вздрогнула. Святые Котики, только не это! На меня смотрел принц Джуэл, только без коня, короны и шпаги. Нормальный пацан в футболке с принтом ЧМ 2018 и джинсах.

— Нет, спасибо, — отказалась я, возможно, излишне резко, — у меня денег не слишком много, на такси не хватит.

— Вы куда-то торопились? — с сочувствием спросил парень.

— Ага, — машинально кивнула я, — Но уже, похоже, не тороплюсь.

Интересно, смерть — это уважительная причина, чтобы опоздать на экзамен? Или, если она не состоялась, то нет?

Как на счет путешествия в параллельный мир? Это считается?

— Можно ваш телефон? — попросила я, — Моему, похоже, кранты.

— Не расстраивайтесь, — подмигнул парень, — прикиньте, а если бы наоборот? Вы — всмятку, а телефон целехенек…

— Да уж, — меня передернуло, — Вы правы, пусть лучше так. Эта версия реальности меня вполне устраивает.

…Между прочим, могла перенестись назад в тех самых панталончиках, в розочки. Вот был бы номер. Проснулась бы звездой Ю-туба.

В общежитии было пусто, все на лекциях, исключение — те, кто накануне "перезанимался" в теплой компании на кухне, но эти спят с похме… с усталости.

Я прошла к себе, бросила калечные туфли в угол, стянула колготки, швырнула их следом. Упала на койку. И тихонько заплакала.

Откат.

Святые котики, я жива. Я, кажется, реально, жива.

Вспомнив, как жутко было смотреть в стеклянный зев водопада, я привстала, вытянула из под себя покрывало и закутала плечи. Меня трясло.

Где-то была шоколадка. Адреналин хорошо гасится сладким. Я покупала ее вчера, на случай волнения перед экзаменом. Вчера…

А между "вчера" и "сегодня" лежала целая жизнь.

Интересно, Елизавету Тюдор так же ломало? Или ей попроще было: государственные обязанности, то — се, заговоры, любовники, покушения — рефлексировать некогда, выжить бы и страну по кочкам не пустить.

Ничего. Вот завтра приду я на переэкзаменовку, и начнется нормальная студенческая жизнь.

Жизнь… Без Марка. Без Иоланты. Без Его Величества. Без Арчибальда. Без Кандис.

На кой она вообще сдалась, такая жизнь? Сгинуть в водопаде, честное слово, было бы милосерднее. Почему дух не забрал мое сердце, как положено? Опять обманули!

— У меня просто депрессия, — громко и, как могла, твердо сообщила я сиротливо висящим, уже порядком запыленным зеленым занавескам. Кажется, занавески мне не поверили. Колыхнулись как-то ну очень иронично. Ну и правильно. Я сама себе не верила, куда уж тут кого-то убеждать.

Уткнувшись носом в подушку я долго и горько плакала, и от этого становилось немного легче. А потом уснула. И проснулась от голосов соседок.

— Что с тобой случилось, королева Марго? — Даша смотрела пытливыми, синими глазами, а Ленка такими же ожидающими, только серыми.

…Шла по улице, встретила Смерть. Попала в параллельный мир. Там влюбилась мало не насмерть, вышла замуж и была головокружительно счастлива, пока какие-то уроды не решили все испортить. А потом я снова умерла… Очень содержательно, и, главное, убедительно. Оно ж, такое, на каждом шагу происходит. Возьми любую книжку… Хотя нет, любая не пойдет. Нужно ту, где в уголке написано: "фэнтези".

— Да ничего особенного, — я пожала плечами, — на перекрестке урод какой-то чуть не сбил. Я успела отпрыгнуть. Колготки вдрызг, каблуки отлетели, телефону — амба.

— А-а-а, — сообразила Даша, — а я думаю, чего ты мне с незнакомого номера звонишь и голос странный.

— Переживу, — буркнула я, — могло быть хуже.

Девчонки захлопотали вокруг меня, сочувствуя, рассматривая испорченные туфли, ахая и охая, расстраиваясь, что я не запомнила номер машины и не взяла телефоны свидетелей… хотя один телефон есть, тот, с которого я звонила, вот, может, парень этот номер машины запомнил…

— Да зачем мне этот гребаный номер, — рассердилась я.

— Ну, как?!! А компенсация? Ты ведь по переходу шла. По переходу?

— Не совсем.

— Тогда — плохо дело, — хором решили девчонки.

Можно подумать, до этого все хорошо было!

— Да не расстраивайся ты из-за этих туфлей! Можно подумать, "Opium" за пятьдесят штук. Обычные говностопы модели "грязи не боимся". Сейчас по чайку накатим, потом пойдем к мальчикам, возьмем у них молоток и гвозди, и присобачим твои каблуки назад. Как новенькие будут.

— Как новенькие не будут, — буркнула я ради справедливости, — они уже по жизни старенькие.

— Значит, как старенькие. Не грусти, все перемелется, мука будет, блины испечем!

— За молотком и гвоздями лучше к девочкам, — поправила Лена, — у них точно есть.

— Да ну тебя, — отмахнулась Даша, — вечно ты, как поручик Ржевский, все опошлишь. Такой классный повод к мальчикам сходить.

Они трещали, я молчала. Жизнь налаживалась. Не радовала, правда, но это дело наживное. Как говорила тетя Вера, будем живы, значит, будем и веселы. Когда-нибудь.

Переэкзаменовка прошла на удивление легко. Препод уже знала о том, почему я вчера не явилась, и спрашивала больше о происшествии, чем о формакологии. Через 10 минут она сказала: "Давай зачетку", — и влепила мне совершенно незаслуженную пятерку, хотя в предмете я откровенно "плавала". Мне было некомфортно, и, главное, непонятно из-за чего. Неужели запоздалый откат?

— Это как? — удивилась я, — за что?

— За выдающиеся личные данные, — хмыкнула дама, — считай компенсацией за моральный ущерб. И имей в виду, в следующем семестре три шкуры спущу и голой в Африку пущу.

— В Африку — это хорошо, — согласилась я, — Там тепло, там врачей любят.

— Ага. Особенно слабо прожаренных, со специями.

Я спускалась по широкой лестнице главного входа, когда заметила необычное оживление внизу. Мимо меня пробежала пара девчонок-первокурсниц, переглядываясь и шушукаясь.

— А какие плечи, ты видела? — уловила я, — а ноги длинные! А подбородок видела? Нос только кривоват. Наверное, он боксом занимался. У всех боксеров носы сломаны.

Я вздрогнула, словно меня прошила шаровая молния, и вдруг сообразила, что мешает мне жить последние полчаса — кольцо! Мое невидимое воздушное кольцо. Оно не просто чувствовалось, оно горело. Как можно было быть настолько горячим, и при этом совершенно не обжигать. Выходит — можно.

Он стоял внизу, прислонясь к прутьям ограды. В джинсах и белоснежной рубашке с подкатанными рукавами. Иллюзия?

И смотрел на меня, только на меня, не отрываясь. А взгляд его темных глаз был таким же, как воздушное кольцо на пальце: горячим, но не обжигающим. Святые котики — как? Хотя, о чем я? Вот он, ответ. Сидит спокойно на руках у Марка, усы топорщит. Банда!

— А-а! — взвизгнула я и ринулась по ступеням. По закону подлости свежеприколоченные каблуки подвели, я споткнулась и, буквально, влетела с разбегу в Марка, едва не придавив кота.

— Тише! — он охнул, — не так активно. Меня тут слегка приложило, ребра еще болят. Я тоже рад. Эй, а слезы зачем? Что случилось, Маргарита моя?

— Я целые сутки думала, что больше никогда вас не увижу, — в голос разревелась я, намочив плечо Марка и бок кота.

— С чего это вдруг? — по-настоящему удивился он, — Я же обещал, что найду. И приду, где бы ты ни была. Неужели ты мне не поверила, Маргарита? Зря! Я не шутил.

Content

Татьяна Матуш
Ваниль для попаданки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть 2. ПО СЛЕДУ ЗМЕЯ глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог