Юрий Гаврутенко

Почему я рычу на унитаз

«Мы с Тамарой ходим парой».

Народная поговорка.

Наше восприятие окружающей среды зависит от органов чувств, в частности от их состояния, и от сложившихся алгоритмов обработки поступающих сигналов. Мы воспринимаем ту часть реальности, которая находит отклик в наших органах чувств, всё остальное проходит мимо нашего восприятия.

Для каждой воспринимающей особи своя индивидуальная реальность, в чем-то она похожа в чем-то отличается, скажем, реальность муравья в какой-то мере похожа на реальность пчелы, но совершенно отличается от реальности человека. А реальность человека имеет своё различие по гендерным признакам или вековым. Нет абсолютно одинаковой воспринимаемой реальности, как нет абсолютно одинаковых людей. Даже реальность отдельного индивида может меняться в зависимости, скажем, от количества выпитого пива. И так как наше восприятие подвержено изменениям, то и реальность не будет иметь статичного состояния. А что такое действительность в динамике? В следующий момент после фиксации действительности, это уже не реальность, а исторический факт из прошлого, а реальность уже иная. Так что это всё вполне зыбко и дискуссионно, оставим подобные вопросы на откуп экзистенциалистам, и Федор Михайлович им в помощь. Для нас же, на данном этапе, важнее всего определить, как нашу воспринимаемую реальность откорректировать таким образом, что бы она совпадала с нашими надеждам и ожиданиями.

Для начала, надо определить, как сложилось восприятие, и какие основные принципы его работы. Известно, что чувственный мир нами познается с помощью девяти органов чувств, но органов восприятия пять – нос, язык, глаз, кожа и ухо. Все эти органы получают информацию из окружающего мира, по средству распознавания типичных для органа стимулов. Хотя информационных импульсов от внешней среды и поступает в избыточном количестве, но все же органы чувств берут в обработку только ту часть, которая актуальна организму. Еще меньше сигналов проходит через осознания. То есть, то, что мы воспринимаем, это всего лишь малая часть от информационного поля, но этих сигналов для жизнедеятельности вполне достаточно. За миллионы лет эволюции, органы чувств не только сформировались, таковыми как мы их имеем, но и выработали свои алгоритмы приема и обработки информации.

Но что являлось приоритетным в формировании данных органов, и что повлияло на создание алгоритмов обработки сигналов? Очевидно, что это всё те же пресловутые базовые инстинкты – инстинкт самосохранения и инстинкт размножения. Именно благодаря этим инстинктам наш вид выжил. Но доминировать он стал благодаря развившимся когнитивным свойствам. То есть мы научились не только получать актуальную информацию от внешней среды, но и на базе анализа этой информации, принимать осознанные решения, для улучшения нашей жизнестойкости. Мы перестали рефлекторно отвечать на раздражители из внешней среды, а вместо этого, наши реакции согласовываются на уровне ума. Более того, наши органы восприятия, определяя приоритетность сигналов, все больше руководствуются не интересами «безмозглого» организма (далее тела), а задачами, которые ставятся сознанием.

Сознание имеет свою приоритетную базу потребностей, очень часто идущую в разрез с сиюминутными потребностями тела, и даже в самом сознании нет четкой иерархии приоритетных потребностей, очень часто мы сталкиваемся с так называемым когнитивным диссонансом, это когда противоположные потребности имеют одинаковую приоритетность.

И так, кратко резюмируем: наш окружающий мир познается с помощью органов восприятия, и вся информация, которая нам доступна, обусловлена пропускной способностью этих органов. Пропускная способность зависит от актуальных потребностей, большая часть которых корректируются сознанием. Сознание в свою очередь выполняет задачу по обеспечению условий для самосохранения и размножения вида.

Нужна ли нам та информация, которую мы не воспринимаем? Ведь наши ближайшие предки, имея то, что имеем мы, как-то выжили и размножились. В том случаи если мы хотим просто выжить и размножится, то этого достаточно, а наш когнитивный аппарат обеспечит безоблачное почивание на вершине пищевой цепи. Но проблема в том, что мы находимся на таком этапе эволюции, когда ответственность за критические аспекты сохранения жизни, берёт на себя общество, а инстинкт размножения банально реализовывается на pornhub или с помощью других утех. Индивид охотно соглашается с таким трендом, ведь так безопасней и легче. По сути, мы теряем тот смысл жизни, который верховодил разумной жизнью на протяжении многих поколений нашего вида. Восприятие окружающего мира, с позиции выживания и размножения, уже является не актуально. Но что делать, когда алгоритмы заточены именно на это? Ответ – апгрейд. Ведь если не перестроить эту систему, то перечень когнитивных диссонансов будет нарастать лавиноподобно, а это уже угрожает психофизиологическому здоровью, что в свою очередь идет в конфронтацию с инстинктом самосохранения. К тому же, все больше людей, под действием выше указанных факторов, находят возможность изменить алгоритм восприятия реальности, (речь не идет о наркотиках, алкоголе, галлюциногенах), и это восприятие создает свою новую реальность, не замечать которую уже просто не возможно, а противостоять ей – ошибочно.

И так, в чем же именно заключается основная рудиментарность наших алгоритмов восприятия? Дело в том что, как было выше сказано, восприятия сформировалось под действием страх за свою жизнь, и под действием сексуального влечения. Тело примет сигнал от объекта внешней среды в том случае, если сигнал затронет мотивационную сферу индивида. То есть, это можно представить как некое сито с отверстиями разной формы. Если сигнал вписывается в одну из форм, то он проходит как воспринятый сигнал, если не проходит, то остается незамеченным. И вот главная проблема в том, что эти формы морально устарели. Мы уже не нуждаемся в некоторых сигналах, которые тело воспринимает, они потеряли свою актуальность. Ведь сигналы попали в наше поле восприятия по четырем причинам.

Первая причина – предупреждают об опасности (инстинкта самосохранения). То есть объект воспринимается с позиции страха. Для дальнейшего использования назовем эту модель восприятия – Фобос (Фобос – божество, олицетворявшее в греческой мифологии страх).

Вторая причина – сигнал о возможности реализовать половое влечение (инстинкт размножения). То есть объект воспринимается с позиции любви, семейных ценностей, романтических, сексуальных отношений. Назовем эту модель восприятия – Эрос (Эрос – бог любви в древнегреческой мифологии).

Третья причина – сигнал о еде, этот сигнал доступен нам на волне инстинкта самосохранения, но частота иная. Здесь уже доминирует не страх, а жадность. То есть объект воспринимается с позиции добычи, материального достатка, партнерских отношений. Назовем эту модель восприятия – Плутос (Плутос – бог богатства в греческой мифологии).

И четвертая причина – сигнал неопределенности, это когда особь не может определить степень доступности партнера для размножения, или не может определить еда это или враг. То есть объект воспринимается с позиции познания, любопытства, интереса, вопрошаемости. Назовем эту модель восприятия – Метида (Метида— олицетворение мудрости в древнегреческой мифологии).

Самые токсичные сигналы поступают из модели – Фобос. Те факторы, от которых зависели жизни наших предков, остались в прошлом, но сигналы об этих факторах все еще продолжают поступать. Для очевидности рассмотрим несколько примеров.

Если возле человека сильно хлопнуть в ладоши, то он рефлекторно моргнёт. Это связано с тем, что таким образом мы сохраняем глаза от опасности. Но какая опасность от хлопка в ладоши? Не какой. Этот рефлекс активирует звук хлопка. Дело в том, что такой звук, и подобные ему звуки похожи на звуки горящей древесины. Наши предки проводили много времени у костров и отлетающие искры, сопровождаемые этим звуком, часто наносили вред глазам. Те особи, которые не выработали рефлекс закрывать глаза при звуке горящей лопающееся древесины, в конце концов, потеряли зрение и не смогли конкурировать с теми, кто зрение сберег. В наше время мы не так часто сидим у костра, но на любой похожий звук реагируем одинаково.

Или еще такой пример, мы часто видим как смеющийся или улыбающийся человек рефлекторно прикрывает рот рукой. С чем это связано? Мы будем неправы, если предположим что, человек стесняется неровности или отсутствия своих зубов. Но он действительно стесняется, и в данном случае он стесняется зубов как таковых. Рука, которая тянется прикрыть зубы, подчиняется тому соображению, что показывать зубы в данной ситуации неуместно. Ведь в ходе нашего филогенеза показать зубы означало продемонстрировать врагу свою защищенность. Обратите внимания как собаки рычат на опасность, как они поворачивают набок голову и оттопыривают губы, это все для того что бы показать врагу клыки. Точно также нашим предкам приходилось отпугивать потенциальную угрозу, демонстрируя свои зубы. И очень часто агрессор отступал в поисках менее защищенной добычи. И вот когда человек смеется, то опять же демонстрирует свои зубы, и ему приходится прикрывать их, ввиду не соответствия реакции. Перед ним друг, а не враг и его не надо отпугивать.

Может вы замечали за собой, как крепко стискиваете зубы, когда пытаетесь что-то разломать руками? Чем это стискивание челюстей поможет вам в вашей затее? Какую такую силу это придаст рукам? Наверное, наоборот, энергия тратится впустую. Но мы все равно сжимаем челюсти. И это происходит по той причине, что процесс разламывания тесно связан с процессом раскусывания. Наши предки сначала научились раскусывать, а уже затем разламывать. И вот это рефлекторное сжатие зубов так нас и не покидает. Кстати раскусывали они – кости. Дело в том, что на определенном этапе эволюции, у нашего вида не было никакого конкурирующего преимущества перед нашими соседями совместного ореола обитания. Но они приловчились употреблять в пищу, то, что оказалось другим недоступно, это были обглоданные кости. Когда сильные мира того, наевшись, покидали остатки своей добычи, а это были, как правило, голые кости, то тогда подтягивались к обеденному столу наши предки и добывали пищу там, где уже казалось, нечего нет. Ведь в середине костей множество питательных веществ, но их добыча затруднена, да только не для наших предков. Они дробили кости камнем, и уже подробленные кости разгрызали и добывали лакомства. Да, именно камень стал нашим первым орудием труда, а чуть позже в нашей руке уже оказался телефон, как главный инструмент добычи лакомств. Кстати еще одна особенность наших рефлексов. Когда мы пытаемся рукой подцепить и вытянуть что-то из труднодоступного места, то мы рефлекторно высовываем язык. Это происходит из-за того что на подсознательном уровне мы пытаемся языком выудить из кости пищу.

Таких примеров – вагон с тележкой, и все они демонстрируют, что мы воспринимаем мир старыми шаблонами, более того – реакции на воспринятые стимулы тоже устарели. Но и это не самое страшное. Главная проблема в том, что наше сознания не только не пропускает некоторые стимулы, но и отказывает в реакции на поступившие стимулы.

И так, во-первых, большая часть сигналов не пробивается через фильтр сознания, но тело эти сигналы воспринимает. Во-вторых, множество сигналов пробивается в сознание, но не получает должной реакции на эти сигналы, по той причине что сознание считает эти сигналы неинформативными, то есть не важными, или же сознанию приходится подавлять реакцию по ой причине что реакция может быть неприемлемой в данной ситуации.

К примеру, мы услышали, как в стороне от нас что-то хлопнуло. Прежде чем мы успели повернуть туда голову, чтобы увидеть первопричину звука, шустрое сознание уже выдало оперативную сводку о природе этого раздражителя: «соседка прихлопнула муху». И поворачивать голову в сторону звука уже не надо, просто не имеет смысла, и мы дальше спокойно читаем данный текст. Но на уровне тела произошла совсем иная реальность. Хлопок вызвал настороженность, тело замерло. Здесь надо уточнить, что хлопок это стимул, который требует определенной реакции. И вот, первой реакцией будет оцепенение. Именно так, в большинстве случаев, реагировали наши предки на звуки неопределенного характера. Эволюционно оправданно, что в ситуации неопределенности надо затаиться, включить режим «Стелс». Ведь если это потенциальный агрессор, то всегда есть вероятность, что он пройдет мимо, и схватка не состоится, а если это еда, то надо выбрать удобный момент для атаки. Следующая реакция это дешифровка сигнала. В нашем случае, так как лучше всего у нас развит зрительный аппарат, то мы должны установить зрительный контакт с причиной звука, то есть повернуть в нужном направлении голову. Вот этой реакции и не было. А если это так, то тело не закончило заложенный алгоритм действий в связке стимул – реакция. То есть стимул прошел, а реакции не последовало. И, казалось бы, не чего страшного в этом нет, ну подумаешь, не повернули голову в сторону звука. Таких звуков за день сорок сороков, и что, на все надо поворачивать голову? Не обязательно, есть другой способ, о котором чуть ниже. Но здесь важно отдавать себе отчет, в том, что нереализованная реакция оставляет стимул активным. Это, то же самое как с желанием. Если есть желание, то должно быть удовлетворение. Непогашенное желание так и остается желанием. Оно не исчезнет само по себе, про него можно забыть на время, но это всего лишь отсрочка. Это как кредит, будет висеть, пока не погасит полностью.

К примеру, мы захотели новый телефон, да еще флагманской линейки. Но сравнив его стоимость, и свои доходы пришли к выводу, что нам это не по карману. Что делать? Мы все-таки покупаем телефон, но не такой передовой, а значит и дешевле. В такой способ мы удовлетворили желание купить телефон, но желание иметь самый передовой телефон еще остается активным. Оно спряталось глубоко в подсознании и ждет своего часа. И вот когда мы отошли от первых впечатлений, вдруг решаем купить к телефону еще и новенькую гарнитуру, вот здесь и вынырнет непогашенное желание, гарнитура будет куплена именно передового образца. Всё! Оба желания погашены, они нашли свою пару, союз: желание – удовлетворение состоялся. Точно такая история в паре: стимул – реакция. Если стимул прошел, а реакции не последовало, то стимул остается непогашенным, и будет оставаться в активной латентной форме. Желание + удовлетворение = стимул + реакция.

Опять же правомерный вопрос: что в этом плохого? Как такой непогашенный стимул может на нас повлиять негативно? Ну что ж, пожалуй, подобрались к самому главному.

Стимул, который не приобрел своей реакции, вносит свои коррективы в алгоритмы восприятия. Доминирующей моделью восприятия в тот или иной конкретный промежуток времени, будет та, что имеет подавляющее большинство непогашенных стимулов. Если больше непогашенных стимулов из модальности Фобос, то и восприятие будет той же модальности. Восприятие акцентируется на тех раздражителях, которые способствуют реализовать реакцию на застрявшие стимулы. Но, в случаи из Фобосом такие реакции блокируются сознанием. И непогашенных стимулов становится все больше, что в свою очередь все больше акцентирует восприятие на раздражителях из модели Фобос, и так далее по нарастающей, вплоть до «большого взрыва», как правило, это нервный срыв, или его подобие. Такая же ситуация и в модели Эрос, и тоже до «большого взрыва». Модель Плутос и Метида работают по тем же законам. Но надо понимать что нам легче реализовать реакции из моделей Эрос, Плутос и Метида, ведь эти реакции как правило, социально одобряемые, или по крайней мере допустимые, в отличии от реакций Фобоса. Вот так и получается, что мы из-за своих морально этических норм постоянно пребываем во власти Фобоса, и чтобы хоть на короткий период от него избавится нам надо или хорошенько психануть, или хорошенько бухнуть.

И так, за основной массой стимулов стоит страх в той или иной форме. Здесь уже упоминалось, что мы воспринимаем информацию по той причине, что она коррелирует с нашими основными инстинктами. Инстинкт размножения пока рассматривать не будем, сосредоточимся на инстинкте самосохранении.

Цитата из «Википедии»: «Инстинкт самосохранения – это врожденная форма поведения живых существ в случае возникновения опасности, действия по спасению себя от этой опасности. Реализации этого инстинкта служат такие чувства, как боль и страх». То есть, большая часть стимулов нами была воспринята по той причине, что мы испытали страх. Страх это обобщенное название всех его производных, таких как – ужас, тревога, беспокойство, озабоченность. Почти за каждым сигналом из внешней среды стоит один из производных страха. И так как этот сигнал был нами воспринят на основе страха, то до того момент пока сигнал не погашен, наше тело будет находиться в состоянии страха. Это как сигнал светофора, пока горит красный, пока действует предупреждение об опасности.

Сигнал это тот фактор, который запускает процедуру стимул-реакция, если не последовало стимула, то сигнал не воспринят телом. Но если сигнал все же воспринят, то по дефолту возникает стимул, а вот реакция, хоть она и обязательна, может не наступить. В таком случаи можно констатировать: стимул не погашен.

Что значить погасить стимул? Это значит, что должна быть реакция на этот стимул, то есть, должен состояться союз стимул – реакция.

Таких вот не погашенных стимулов мы за день приобретаем довольно много, но почти все они реализуют свою реакцию во время сна. Когда мы спим, и нам снятся сны, то это, в том числе и реализация реакций. Мозг моделирует подходящие ситуации, что бы во сне мы совершили то, что не смогли сделать наяву. Вернее будет сказать так: подсознательная реализация реакций на непогашенные стимулы моделирует тот парадоксальный визуальный ряд, который мы можем наблюдать во время сна. Но беда в том, что не все стимулы находят себе пару, более того, эти нереализованные реакции, скапливались в нас с самого нашего рождения. И шанс во время сна найти им пару – маловероятен.

Итак, пройдемся еще раз по логической цепочке. Базовый инстинкт самосохранения настроит наше восприятие на жизненно важные сигналы. Входящий сигнал нами будет воспринят как стимул к действию. Реализованное действие аннулирует стимул.

То есть, любая наша активность это реакция на стимул. Будь то движение газов в кишечнике, или мыслительные потуги, всё это реакции на некие стимулы. Нет стимула – нет реакции. Но есть ли стимул без реакции? И да, и нет. Дело в том, что реакция может подойти с опозданием, со значительным опозданием. Знакома фраза «утром – деньги, вечером – стулья»? В нашем случае можно перефразировать так: «утром – деньги, в понедельник – перезвоните».

Реакция обязательно должна быть, иначе этот стимул не был бы сформирован. Ведь то, что некий сигнал преобразовывается в стимул обусловлено именно наличием реакции. Когда-то наше тело выработало адекватную реакцию на раздражение извне, закрепило эту реакцию, и пользуется этим алгоритмом по сегодняшний день. Проблема только в том, что многие реакции не отвечают сегодняшней действительности и поэтому блокируются, но стимулы все также прилежно нами формируются. Что происходит с непогашенными стимулами? Есть ли у них режим самоликвидации без наличия реакции? Нет! Они не прекращают попытки реализоваться в реакции. И соблюдают свою латентную активность до тех пор, пока не сформируется союз стимул – реакция.

Самыми проблематичными являются те непогашенные стимулы, которые мы получили в детстве. По сути, они сформировали наш характер. Изначально они выстроили свою систему восприятия, затем подстроили под себя мотивационную сферу, и под это дело сформировали характер, но так и не смогли найти себе пару. Они могут и дальше подстраивать под себя реальность, вынуждая тело отреагировать должным образом. Но требуемой реакции может так и не последовать, ведь эти «одинокие-психи» стали уже нашей неотъемлемой частью, это как глисты в кишечнике, мы привыкли с ними жить, и пока не столкнемся с обострением проблемы, ведём мирное сосуществование. Наши реакции уже приобрели шаблонный характер, мы будем реагировать по установленному алгоритму, но чтобы погасить застрявший стимул надо отреагировать нестандартно.

Многие наши реакции сложились под гнетом сознания, которое волевым усилием меняло старые реакции на новые. Все мы прошли через горнило морально этического воспитания. Ведь нас готовили к жизни в обществе, где не приветствуются некоторые проявления нашей животной натуры. На многие стимулы нас учили реагировать, так как это выгодно с позиции социума. Наверное, многие помнят с детства фразу «не тыкай пальцем», а ведь нам очень хотелось привлечь внимание мамы к чему-то заслуживающему ее внимания, именно указав на это пальцем, но оказывается – нельзя. И как только мы научились подавлять в себе эту реакцию, в нас начали гнездиться непогашенные стимулы, которые требовали реакции именно тыкнуть пальцем. В дальнейшем они будут искать свою реализацию, заставляя тело реагировать, так как им это надо, но в разрез с актуальным ожиданием сознания. Помните, «оговорки» по Фрейду? С движениями тела та же история. Вроде бы хотели сделать одно движение, а в результате сделали другое, и что обидно, так это то, что нигде не достигли удовлетворительного результата, и стимул не погашен, и движение оказалось неточным. Но более обидным является то, что эти одинокие – психи в своем стремлении найти себе пару, держат тело в постоянном страхе. Ведь именно в таком состоянии у тела есть больше шансов отреагировать должным образом. Только проблема в том что, как правило, наше сознание пресекает любые телодвижения не имеющие очевидного и логического объяснения.

Но каким образом страх может погасить стимул? Во-первых, как указывалось выше, стимул был получен на почве страха, а значит и выйти из латентной стадии сможет, если тело почувствует страх, во – вторых, дабы избавится от страха, тело может совершить необходимые меры, которые возможно завершат формирования тандема стимул – реакция.

Итак, скопление непогашенных стимулов формирует в нас чувство страха, в частности производные от страха, которые субъективно могут переживаться как чувство тревоги, или легкое беспокойство. Как правило, это наше естественное состояние, мы к нему привыкли и не чувствуем дискомфорт, более того именно такое состояние обеспечивает объективную картину мира, мира в котором мы себя воспринимаем и жертвой и хищником поочередно. Но если «психов – одиночек» накапливается чересчур много, то тело может включить турбо режим, при котором одним махом сформируются реакции на все непогашенные стимулы. В основном, это нервный срыв, который может выразиться в агрессии, панике, истерике или в другой близкой по духу форме.

До этих пор были только плохие новости, но сейчас будет хорошая новость.

Одной, правильной реакцией мы аннулируем «легион» однотипных непогашенных стимулов. По принципу «семь бед – один ответ». Более того реакция может быть приблизительно подобная до требуемой реакции. Надо понимать, что стимулы всякими правдами и не правдами пытаются найти свою пару, и мало разборчивы при выборе «партнера», лишь бы была некая схожесть с прототипом. Но даже если реакция не смогла реализоваться, в приблизительной форме, то она реализуется в упрощенной форме. Ведь застрявшая реакция имеет тенденцию к регрессии, то есть из чисто человеческой реакции переходит в животную реакцию. К примеру, изначально появился стимул выругаться, но мы не ругаемся. Через какое-то время, чтобы погасить этот стимул нам уже возможно потребуется закричать, но мы и эту реакции не реализовываем, и тогда стимул преобразовывается в потребность вскинуть руки вверх и потопать ногами. Если всё ещё нет реакции, то следующая стадия – стать на четвереньки и зарычать. Если и эта реакция не реализовалась, то первоначальный стимул выругаться деградирует до желания кого-то растерзать на мелкие кусочки. И чем запущенней стимул, тем труднее его реализовать спонтанно в процессе житейского быта. Ведь закричать более приемлемо для нашего повседневного поведения, нежели стать на четвереньки и рычать. Но если уж дело доходит до какой-то крайней реакции, то с ее помощью гасится множество разнотипных устаревших стимулов. Застрявшие реакции спускаются к глубинным актам поведения как в отстойную яму. И эту яму, время от времени, надо ассенизировать. (Автор не призывает разрывать кого-либо на мелкие кусочки).

Важным условием реализации реакции является импульсивность, то есть неконтролируемый сознанием порыв, то ли это будет отдельное телодвижение, толи целый комплекс движений, толи одно ёмкое слово, толи целый комплекс «ё-ёмких» слов, толи гортанный звук по типу крика, рыка или стона. Многим известна такая ситуация: человек находясь в состоянии аффекта, а попросту говоря – в «бешенстве», может натворить кучу бед, о которых сам пожалеет. Он может совершить то, что никогда не задумывал и не планировал, и вот вдруг все случилось как бы само собой. Виной всему накопленные непогашенные стимулы, через этот срыв они реализовали свои реакции и самоликвидировались.

В этой ситуации нервный срыв выступил в роли защитного механизма, или если хотите, предохранительного клапана, благодаря которому тело избавилось от чрезмерно накопленных непогашенных стимулов. На самом деле мы часто испытываем микро-аффекты, но они мелкие, незначительные, и из-за своей обыденности нами не воспринимаются как некая проблема. К примеру, на работе, ближе к вечеру мы уже не можем сдержать раздражение по поводу некорректной работы компьютерной программы, или еще чего-то там, и проявляем свое раздражение в характерный для себя способ. Каждый по-разному, кто ругается матом, кто проклинает всё и вся, кто просто раздраженно шипит, кто ломает карандаш, в общем, у каждого своя методика сброса балласта. Но есть и те, кто держат в себе этих бесов, не желая их демонстрировать, а после работы просто заливают их спиртным, что бы хоть чуть-чуть попустило. Это плохой вариант, непогашенные стимулы так и останутся гнездиться в подсознании, но на время действия алкоголя их сигналы будут блокироваться. Справедливости ради следует сказать, что демонстрация своего раздражения тоже плохой вариант. Ведь те, кто это видит со стороны, субъективно воспринимают как выражение агрессии, и пусть эта агрессия не направлена против их лично, все же инстинкт самосохранения надиктует им немалый список защитных реакций, которые из-за своей абсурдности не будут реализованы. Что в свою очередь приведет к переизбытку непогашенных стимулов, и как результат – нервный срыв с выходом на новый цикл.

То есть, вот эти аффекты, которые выражаются спонтанными действиями – и есть лучший способ, избавится от армады непогашенных стимулов. Единственно, что надо соблюдать, так это тайнодействия. Это то же самое как мы ходим в клозет опорожняться. Мы скидываем балласт, и при этом не особо афишируем данный процесс. Заметьте, часто так бывает, что первые позывы сходить в сортир мы можем получить в неподходящих условиях, и так как мы уже несколько цивилизованы, то не справляем нужду там где «подошло», а стойко терпим до подходящего момента, а главное до подходящей локации, и уже там отрываемся по полной. Психануть на людях это то же самое что сходить «по большому» в маршрутке. Не стоит этого делать, лучше изолироваться от посторонних глаз и ушей, где-нибудь в укромном месте и что называется – выпустить пар. В такие моменты будет очень правильным, освободится от запретов сознания, и позволить телу вести себя, так как оно себя чувствует. Но при этом сознание должно оставаться на страже сохранности мебели и своего тела, а на всё остальное: карт-бланш.

Вы когда-нибудь задумывались, почему во всем мире так популярны дискотеки, почему Homo sapiens любит танцевать? Конечно там уйма полезных факторов, но один из главных это то, что через танец реализуется множество непогашенных стимулов. После дискотеки мы чувствуем себя психологически лучше. Но здесь также есть правило. Дело в том, что если человек будет танцевать так, чтобы понравится потенциальному партнеру по сексу, то во время танца стимулов погасится мало, намного больше погасится во время секса, при условии, что танец действительно был «заводной». Но если человек будет танцевать, отпустив тело в свободный полет в потоке ритма, «отвязно», так как будто он один, и никто на него не смотрит, то от такого танца сонмы стимулов найдут себе пару. Это происходит из-за того что накопленные нереализованные реакции почуяв слабину контроля со стороны сознания, начинают проявляться. Такой «отвязный» танец это не что иное, как реализация застрявших реакций. Если с видеоролика, на котором танцуют люди, убрать звуковую дорожку, то получится очень забавное видео. Это демонстрация того что сознание такие движения считает смешными, глупыми, абсурдными, не достойными, и в обычном быту телу такое не позволит. И с каждым таким запретом – плюс десяток – другой «одиноких – психов».

А еще лучше танцевать без партнеров и без музыки. Дело в том что факт наличия посторонних глас вносит свои коррективы в телодвижения, сознание не разрешит абсолютной отрешенности, это обусловлено стадными инстинктами, в присутствии других мы всегда будем учитывать фактор того как они нас воспринимают. Или же наоборот мы захотим повторить движения партнера, потому что наше сознание скажет: «Ооо! это было круто!», в то время когда наша задача во время такого танца, по возможности отключить сознание. А музыка должна быть своя, та, что идет «от души» вернее, здесь важен ритм, тот ритм, который на данный момент больше всего отвечает эмоциональному фону. Согласитесь, не всякий трек на дискотеке нам нравится, и даже если мы устроим ego–party у себя дома, за закрытыми занавесками, то не факт, что сможем подобрать соответствующее настроению звуковое сопровождение. А вот тот ритм, который мы сами себе напоем, будет отображать наше сиюминутное состояния. Наверное, с такой точки зрения, танцы северных шаманов, выглядят менее экзотично.

Здесь упоминалось о пользе «клозетных аффектов», и что именно надо для максимальной эффективности, но хотелось бы еще раз обратить внимание на наши типичные реакции в момент крайнего раздражение.

Как мы реагируем на неприятность? Коков первый импульс? Вернее, каков первый позыв к реакции? Часто этот первый импульс даже не пробивается к осознанию, а если и пробивается, то не реализуется в реакции, по той причине что сознание предложит более адекватную реакцию. Но импульс к реакции так и останется активным. Такую ситуацию можно сравнить с очередью за билетами. Последний билет продан, а очередь не расходится.

У каждого своя личная реакция, хотя все они в чем-то похожи. Попробуем разобрать самые распространенные реакции.

В быту нам часто приходится сдерживать себя, чтобы ни сказать лишнего, нам очень часто хочется отреагировать на неприятность ругательством, но наше сознание, предвидя последствия такого шага, блокирует эту реакцию. И с каждой блокировкой, непогашенных стимулов подобного рода, становится все больше, и в конце концов когда достигнута критическая масса, хватает малейшего, не значительного повода, для того что бы реакции реализовались. Почему ругательство для нас типичная реакция на неприятность? Это связано с тем, что в такой способ наши предки отпугивали неприятеля. Конечно, они не городили трехэтажные конструкции сквернословия как мы, но с помощью гортанных громких звуков или звукосочетаний демонстрировали врагу свою силу. Заметьте, многие животные пользуются этим приемом, отпугнуть врага с помощью устрашающего звука – эволюционно оправданно. Сейчас нам не надо видит пред собой неприятеля для того что бы голосом его отпугнуть, достаточно просто иметь перед собой неприятную ситуацию, которая воспринимается нами точно также как наши предки, воспринимали реального врага. То есть, в нашем быту мы можем просто пролить утренний кофе на скатерть, а на уровне тела реальность такова, что перед нами опасный враг, с которым лучше не вступать в схватку, и надо попробовать отпугнуть его угрожающими звуками. Утром мы можем, что называется «проглотить» ругательство, сдержатся, особенно если рядом дети или мама. И на протяжении всего дня, таких ситуаций случается немало, и даже если нам удавалось все время держать себя в руках, все равно, рано или поздно предохранительный клапан откроется, и мы все-таки смачно выругаемся.

Еще есть такая типичная реакция, как «сорвать на ком-то зло», то есть проявить словесную агрессию в отношении ближнего своего. Выражение агрессии это тоже защитная реакция в ответ на угрозу. Нашим предкам, порой достаточно было просто показать свой агрессивный настрой, чтобы избежать столкновения с врагом. Из доступного арсенала это как уже обозначалось выше – голосовая агрессия, а также демонстрация зубов. Плюс ко всему этому можно было потопать ногами, в такой способ наши предки давали понять врагу, что мы не такие легкие, как кажемся. Дело в том, что усиленная вибрация земли от топота ног, вводила врага в заблуждение по поводу реального веса противника. Можно было поднять руки вверх, тем самым визуально увеличив свой рост. Набор этих приемов мог существенно изменить мнение хищника о своей потенциальной жертве. И часто нашим предкам удавалось в такой способ избежать столкновения, тем самым сэкономить силы и здоровья.

Эти алгоритмы выживания до сих пор в нас живы, наше тело именно так желает отреагировать на большую часть неприятностей. Но согласитесь, если мы начнем топать ногами в ответ на то, что коллега не так с нами поздоровалась, это, по крайней мере, будет выглядеть странно. Или представьте себе картину: шеф на нас орёт, а мы в ответ подымаем руки и рычим. Это уже клиника. Но парадокс в том, что если бы не контроль со стороны сознания, то именно так наше тело должно было отреагировать. В дальнейшем, в тот же день или через неделю эти нереализованные реакции все же найдут свой выход, мы отреагируем именно так как того хотело тело. Мы будем орать, будем угрожающе махать руками, будем топать ногами, и корчит злобные гримасы.

Еще одна типичная реакция на неприятность это жалобный, слезливый плач. Корни этой реакции опять же из пособия для чайников «1000 и 1 способ самосохранения». Крик и плач для младенца это чуть ли не единственный инструмент изменить неблагоприятную ситуацию. И хоть в процессе онтогенеза взрослая особь приобрела целый ряд адекватных реакций на неприятные ситуации, все же наши первичные реакции иногда о себе напоминают. Более того если мы заглянем в историю филогенеза человека, то обнаружим там еще один интересный феномен. Нашим предкам часто удавалось избежать смерти благодаря тому, что они в момент самой высокой опасности – начинали изображать младенца. Странно да? Но тем неимение…

В нашей природе заложенная некая жалость к детенышам, такому феномену есть научное объяснение, но сейчас не об этом. И вот когда жертва перед лицом своего победителя включала этого детеныша, тем самым взывая к милосердию, то был большой шанс, что победитель сжалится, и не станет убивать побежденного, если конечно их схватка была не в рамках борьбы «кто слабее тот и еда». И самый лучший способ сымитировать детеныша это жалобно заплакать. Если побежденный искренье и убедительно плакал, то появлялся шанс остаться в живых.

Вот эти два фактора и обуславливает такую широкую распространенность жалобного плача в те моменты, когда нам действительно плохо.

Но в нашей цивилизации эту вполне естественную реакцию, принято подавлять. Согласитесь, плачущий бородатый брутал выглядит слегка кринжово. Даже плач детей мы пытаемся пресечь. Ведь, наверно, часто приходилось слышать фразу «что ты плачешь как маленький!». Или успокаивая взрослую барышню, мы можем, похлопывая ей по плечу сказать «Ну-ну…, успокойся, не плач».

И вот этот жалобный плач мы научились подавлять, что называется «на корню», даже не отдавая себе в этом отчет, и с каждым таким подавлением мы умножаем армаду одиноких-психов.

Еще одна распространенная реакция на неприятность это специфические движение тела и в особенности движение рук. Здесь уже упоминалось о пользе «отвязного» танца, и вкратце была рассмотрена причина терапевтического эффекта. Сейчас же хочется сконцентрироваться на попытке понять, по какой причине нам хочется отреагировать вот такими специфическими движениями. Ответ видится в том, что в момент переживания чувства страха, или чувства ожесточенной агрессии тело может вспомнить типичную для этого состояния реакцию наших предков, а именно реакцию, которая тесно связана со смертельной битвой, с дракой – не на жизнь, а на смерть. Ведь в такие моменты чувство страха, агрессии, ожесточения достигает своего апогея. Эти чувства и рукопашка тесно идут рука об руку, и так сложилось исторически, что в момент накала этих чувств нашим предкам, как правило, приходилось яростно махаться кулаками, извиваться, уходить от ударов, бороться, проводить болевые приемы, захваты, уходить из захватов, ставить блоки и многое другое. И теперь, в относительно спокойное время, нам эти реакции уже не нужны. Но наше тело по прежнему нет, нет, да и вспомнит славные былые денечки, и захочет отреагировать на критику шефа – врезав ему в зубы. А вместо этого, наше меркантильное сознание продиктует единственно правильную дежурную реакцию. И мы скажем: «Да, шеф, Вы правы, обещаю все исправить». Но этот стимул – «двинуть в зубы», уже прописался в нашем теле, и будет искать своей реализации. И реакция таки проявится, но не факт что зубы будут шефа. Но можно обойтись и без зуботычин, а стоить просто дать телу двигаться так как оно того хочет, под тот ритм который хочет, но в определенное время и в подходящем месте.

Есть еще одна подвижная реакция – это бег. Нашим предкам часто приходилось уходить от опасности благодаря бегству, мы хоть и не отличаемся от своих собратьев в мире животных быстротой, но все же нам удавалось добежать до укрытия, к тому же бегство спасало нас не редко когда нам, приходилось соревноваться в быстроте с представителями нашего вида.

Даже при одинаково равных условиях, убегающая жертва имеет преимущество перед догоняющим хищником. Это преимущество заключается в том, что хищник гонится за едой, а жертва убегает от смерти. Здесь разные мотивации, а вернее разные уровни стимуляции организма. И страх в этом случаи сильнее, чем голод.

Страх может как сковать тело, так и придать ему небывалую скорость. Желание убежать от опасности прописано в наших алгоритмах, что называется на уровне BIOS. Но такая реакция в большинстве случаев неуместная, и поэтому блокируется просто в зачаточном виде на уровне подсознания. И в этом случаи у нас появляется непогашенный стимул, который будет орать нам «Беги! Спасайся!». Но мы и крик то этот не услышим, мы можем только заметить некоторое психологическое облегчение после пробежки. Ведь разрешив телу пробежаться, мы реализуем реакции, которые давно в нас накоплены. И это облегчение связано с тем, что стимулы «бежать» перестают зудеть по причине своей самоликвидации.

Вот еще одна реакция при помощи которой мы пытаемся справиться с неприятностями это вербализация своего состояния и ситуации. В психологии есть такой прием терапии, как терапевтические беседы (или психотерапия) – клиенту дают возможность выговориться, дают возможность проговорить проблему, и это действительно работает. Психологи немалые бабки рубают на этой теме.

Что в действительности происходит? Когда клиент рассказывает о своей проблеме, то он якобы жалуется на ту или иную ситуацию, и тем самым гасит нереализованный стимул – пожаловаться на свою проблему тому, кто в силах ее решить.

Дело в том, что многие проблемы нашего детства решались на уровне взрослого мира, нам надо было только оформить соответствующую заявку. Как правило, это слезливо – сопельная жалоба маме. О роле жидких ферментов говорили чуть выше, а сейчас просто остановимся на вербальной форме жалобы. Как только мы проговаривали свою проблему, мы получали от мамы соответствующую реакцию, которая, как правило, удовлетворяла нашим интересам, и проблема исчезала, то есть мы получали облегчение. Здесь сложился такой алгоритм: проблема – жалоба – облегчение. В дальнейшем, по мере взросления, мы научились решать свои проблемы самостоятельно, но первичный стимул – пожаловаться, все же, создаётся. Ведь он был когда-то единственно доступным и максимально эффективным. И так как сознание признало эту реакцию устаревшей, то на поступающий стимул реакции не последует.

Вот так и выходит, что когда человек испытывает какое-то переживание, беспокойство, страх то один из видов затребованной реакции будет – пойти и пожаловаться. В нашем случае это просто проговорить проблему, или попросить божество о милости, или исповедаться перед авторитетным лицом. Для этого феномена есть специальный, красивый термин – «излить душу», а на практике мы изливаем отходы.

Но я сейчас, наверное, рискуя забрать кусок хлеба у своих коллег психологов, а также сократить паству всевозможных религиозных культов, всё же вынужден сказать что для того что бы реализовать реакцию вербализации, необязательно проговаривать проблему описательно. Важна имитация самого обращение и приправить это обращение теми речевыми звуками, которые тело посчитает нужными. По сути это все те же «отвязные» танцы, но уже не тела, а речевого аппарата. В идеале, правильная реакция в рамках вербализации это слезливо – визгливая тарабарщина с покусыванием локтей и направленная на любой объект, то ли на икону, то ли на собачонку, то ли в бесконечность, то ли ваш вариант.

Но почему именно тарабарщина, а не логические, описательные конструкции речи? Все дело в том, что в сознание может и не быть правильной конструкции. Те слова, которые надо произнести, закрыты от понимания. Да, мы можем проговорить то, что нас беспокоит в данный момент, но проблема гораздо глубже. Ведь в своей жизни не всегда нам удавалось жаловаться на ситуацию тем, кто мог нам помочь, а потребность такая была, и стимулы соответствующие были, но реализовать реакцию по той или иной причине не удалось. Сейчас мы и не вспомним в чем суть и причина тех старых проблем, даже сами проблемы поросли забытьем, и поэтому мы не сможем вербализировать то психическое состояние, которое имели на тот момент. «Специалисты» психоанализа и гештальт-терапевты охотно выудят из нас этот контент, вместе с нашим временем и баблом. Но стимулы можно погасить – быстро дешево, плаксиво. Надо просто разрешить речевому аппарату продуцировать те звуковые конструкции, которые будут самосоздаваться, несмотря на всю их абсурдность. Можно сказать так: этот поток абсолютной бессмыслицы будет возможен, именно благодаря наличию нереализованных жалоб. В этой тарабарщине, которая будет исходить не от сознания, а от тела, и будут заложены те звуковые нарративы, которые в свое время надо было проговорить.

Большинство наших реакций, так или иначе, проявляются в агрессии. Разберем подробней, что такое агрессия и почему она является чуть ли не основной линией поведения в ситуациях связанных с чувством страха.

Итак, агрессия – это воздействие на определенный объект с целью причинить ущерб данному объекту.

Агрессия это защитная реакция, цель которой уменьшить или вообще уничтожить опасность. Для того что бы состоялись агрессивные действия надо что бы особь почувствовала страх, или боль. Именно агрессия спасала наших предков от неминуемой гибели множество раз. Фактор выживания это борьба, и очень часто – агрессивная борьба. Особь, видя опасность, может отреагировать двумя способами. Первый способ это пассивный, который выражается в такой реакции как «оцепенение». Затаится в надежде, что опасность минует. А второй способ активный, который в свою очередь делится на две реакции первая реакция – беги, вторая – бей. Когда особь выбирает реакцию – бей, то в этом случаи активизируется чувство агрессии. Или вернее наоборот, опасность вызывает чувство агрессии, и особь реализует реакцию – бей. Выбор того или иного варианта заложен в типичных алгоритмах реакций в схожих ситуациях. То есть, если особь и раньше убегала от опасности то, скорее всего снова убежит, а если вступала в бой, то наверняка эта реакция повторится.

Итак, в большинстве случаев, чувство страха порождает чувство агрессии. Но мы научились подавлять реакции, которые связаны с этим чувством. Более того мы научились не замечать в себе саму агрессию. И как результат – мы живем в согласии с окружающей средой, но в конфронтации с собой. Ведь подавленная чувствительность к агрессии не отменяет ее возникновение, мы просто блокируем сигналы об её наличии. А так как агрессия есть, то и реакция обязательно должна быть. Но большинство реакций осознанной агрессией нами подавляется, что уж говорить о реакциях на агрессию, которая тайно беснуется в подсознании. Не стоить повторять, что каждое такое подавление это «нашего полка прибыло» – радовались одинокие-психи.

Может сложиться такое впечатление что, для того чтобы быть психически здоровыми лучше себя не сдерживать. Но это не так, мы ведь не зря научились контролировать свои реакции. Для нас на данном этапе эволюции более приемлемо сохранить комфортное взаимоотношение с обществом, в котором живем. А проблемы психики мы будем решать по мере их поступления. И так уж вышло, что сейчас состояние нашего психологического здоровья заставляет нас задуматься «А правильным ли курсом идем товарищи?».

Не сдерживать себя – плохо, сдерживать себя – тоже плохо, отказаться от восприятия сигналов создающих агрессию – невозможно. Что делать? Где выход? А на самом деле все банально просто, наше тело знает как с этой проблемой справится, более того уже есть положительный опыт. Речь идет о процедуре сброса балласта. Здесь уже упоминалась «клозетная» аналогия, и еще раз ею воспользуемся. Надо сбрасывать агрессию в нужное время и в нужном месте. Нас научили пользоваться клозетом, когда есть позывы желудочно-кишечной системы, но нас не научили пользоваться «клозетом», когда есть позывы нервно – физиологической системы. И что мы делаем? Мы или гадим прилюдно, или консервируем свои эмоциональные какули.

Чтобы сбросить агрессию, требуется два условия. Первое это объект, на который будет направлен наш агрессивный выпад. Объектом может послужить что угодно, лишь бы не человек. Второе условие это все атрибуты агрессивного поведения. Какие именно? Это уже на усмотрения отдельного индивида. Но основные это, как правило – ругательства, угрожающие пассы руками, дикие гримасы, крики, рыки, злобное шипенье, топанье ногами, и так далее, и наконец, самый главный атрибут – имитация злобы.

Вся эта процедура весьма неприличная, но ведь и рвота или испражнение тоже неприличны, и найдется ли такой доктор, который скажет – «воздержитесь».

Наверное, наоборот посоветует применить клизму. Кстати, аналогия с клизмой очень близка, ведь для того что бы освободится от застрявших стимулов, иногда тоже надо организм спровоцировать. Многие из нас видели сцены из фильмов, где показан ритуал экзорцизма. Клиент беснуются под речитатив религиозного деятеля. В этом случаи клиент слышит крайне неприятные для себя звуки и пытается это прекратить, но эти попытки выражаются этаким беснованием. Вы и сами можете провести эту процедуру в домашних условиях. Для этого потребуются аудиозапись неприятных звуков. Лучше всего использовать запись звука скрежета стекла по стеклу, или пенопласт по стеклу, или пенопласт по пенопласту, или голос тёщи, вообще любой звук, который для вас максимально раздражителен. И когда вам захочется это прекратить то отпустите тело в свободное самовыражение, пусть себе беснуется как того захочет, главное не останавливать запись и нечего не разрушать. После такого «обряда» клиент чувствует себя более спокойно и умиротворенно, ведь что произошло на самом деле? Звуки неприятны по той причине, что они вызывают в подсознании память о боли или ужасе, организм будет пытаться устранить эту неприятность, и если дать телу вести себя, так как будто контроль со стороны сознания потерян, то рано или поздно тело изловчится реализовать реакции на «легион» застрявших стимулов.

Плюшки для психологического здоровья от подобных практик очевидны. Но это всего лишь дополнительный бонус к главному достоянию. Вернее лучше сказать так: психологическое здоровье это один из важных факторов более глубокого и широкого восприятия мира. Ведь именно коррекция нашего восприятия является главной идеей и основной целью.

Но каким образом произойдет коррекция? Давайте проясним.

Наше восприятие объектно-ориентированное, то есть нацелено на объекты нашего окружения. И эти объекты можно классифицировать по четырём основным направлениям: опасность (Фобос), секс (Эрос), еда (Плутос), неопределенность (Метида). К примеру, объект №1 Ваш коллега А. – воспринимается как опасность, по той причине, что он претендент на вашу позицию. Объект №2 Ваш коллега Б. – воспринимается как секс, по той причине, что … (Ваш вариант). Объект №3 Ваш коллега В. – воспринимается как еда, по той причине, что он Ваш союзник междоусобных склоках. Объект №4 Ваш коллега Г. – воспринимается как «?», потому что новенький. Восприятие коллеги А. как опасность, диктуется именно наличием страха, а страх в свою очередь обусловлен не столько фактической опасностью, сколько мнимой. Нереализованные реакции, стремясь реализоваться, создают потребность в страхе. Мы нуждаемся в чувстве страха для того чтобы погасить активные стимулы. Но проблема в том, что необходимые действия мы не сможем совершить по той причине что они либо абсурдны, либо аморальны, либо вообще сокрыты для осознания. Ведь именно из-за того что мы не можем отреагировать должным образом и возникает проблема непогашенного стимула.

Но что будет, если реализовать все, или почти все застрявшие реакции страха? Во-первых, исчезнет само чувство страха, в частности его производные, такие как тревожность, обеспокоенность, озабоченность. А во-вторых, поменяется модальность восприятия. Если на данном этапе онтогенеза превалирует восприятия с позиции инстинкта самосохранения, то избавившись от перманентного чувства страха, приоритетным станет восприятия с позиции инстинкта размножения, то есть с позиции секса и всех его производных, таких как любовь, симпатия, творчество, дружба. При доминирующем восприятии с позиции секса, стимулы также будут поступать в огромном количестве, но их реализация в нашем обществе более или менее налажена. Мы научились реализовывать реакции сексуального характера, безобидными и вполне моральными способами. Это могут быть наши творческие потуги, или общение с друзьями, или секс как развлечение, или семейные ценности. Человек, в которого доминирует восприятие с позиции Эроса, и не имеющий возможность реализовать реакции, будет похож на что-то среднее между блаженным и юродивым. Кстати, те религиозные течение, которые проповедуют сексуальное воздержание и попутно предлагают доктрину спасения, способствуют избавлению от восприятия с позиции Фобоса. Ведь в такой способ нереализованных реакций сексуального характера станет попросту больше, и восприятие будет вынуждено, концентрироваться на сигналах с модальности Эрос. Но, как правило, реакции сексуального характера благополучно реализуются, в отличии от реакций страха, и не имеют тенденцию к накоплению. К примеру, парень увидел девушку привлекательных форм. У него на базе инстинкта размножения образовалось несколько стимулов сексуального характера. Он сможет их легко реализовать, даже не входя в контакт с объектом вожделения. Эти реакции будут слегка сублимированы, но вполне пристойны и в некоторых случаях даже поощряемые. Если стимул погашен, то он уже не имеет влияния на формирования восприятия. И так уж получается, что по причине того что мы не умеем реализовывать реакции страха, и прекрасно справляемся с реализацией реакций секса, доминирующим является восприятие с позиции страха.

Подержите себя в голоде, и в сексуальном воздержании и приоритетность вашего восприятия перенастроиться на реализацию новых накопленных реакций. Место Фобоса займет Эрос или Плутос. Но если дать возможность телу избавится от множества разномодальных застрявших реакций, то инициализируется равноправное, гармоничное сочетания всех четырёх моделей.

При таком восприятия объект не будет иметь явно выраженной модальности, он воспримется сразу с четырёх сторон, этакое ментальное 4D. Но это уже будет не полимодальный объект, а матрица причинно следственных связей между модальностями. Именно восприятия связи как внутри объекта, так и между объектами станет доминирующим. В таком восприятии коллега А. будет воспринят не как враг, а как жертва вполне очевидных обстоятельств, и как реакция на такое восприятие нам захочется подойти к нему обнять и заплакать.

В конце, еще раз тезисно подытожим.

Нереализованные реакции подстраивают наше восприятие под свои нужды – формируют такое виденье реальности, которое вынудит нас, обеспечит реакцией застрявший стимул. Надобность этих реакции уже давно выброшена на свалку эволюции, и без специальных, осознанных действий эти закостенелые реакции так и останутся теребить нашу психику. Иными словами, пока мы не избавимся от одиноких-психов, мы обречены жить по их правилам.

Content

Юрий Гаврутенко
Почему я рычу на унитаз