Дашевская Анна

Всё, что меня не убило…

Глава 1

Мигрень, как обычно, подкралась незаметно на мягких лапах. Вот только что, стоя в бесконечной пробке, я нажимала на кнопки радио и пыталась найти не слишком противную музыку, и вдруг… Голову словно закрыло толстым одеялом, звуки отдалились, но при этом каждый, казалось, вонзался прямо в правый висок. Когда встречная машина чиркнула по глазам дальним светом, у меня даже слёзы полились.

– Так жить нельзя, – пробормотала я, – надо удавиться. Права была Каштанка.

Приткнула машину у тротуара – слава богу, здесь, далеко за пределами Садового кольца, хотя бы не нужно было оплачивать парковку! – и, щурясь и смахивая слёзы, вызвала «трезвого водителя».

Полчаса ожидания я провела с головой, напоминающей раскалённый колокол. Разрекламированная таблетка от мигрени («пятнадцать минут, и вы забудете о головной боли!») нисколько не помогала, нужно было просто отлежаться в тёмной комнате.

Ещё час дороги, и home, sweet home! Родная спальня, задёрнутые шторы, приоткрытая створка окна, выходящего в заснеженный сад, прохладное махровое полотенце, смоченное холодной водой, с завёрнутыми в него кусочками льда…

– Надо телефон вырубить, – приказала я самой себе, уже проваливаясь в сон.

И, конечно, не выключила.

Разбудил меня звонок. Минуту полежала, привыкая к ощущениям: в спальне темно и прохладно, за окном тихо, только где-то на дальнем краю посёлка лает басом собака. Голова ещё не прошла, но это уже не мигрень, а просто головная боль, можно терпеть. Телефон заткнулся, и очень хорошо: с сегодняшнего дня я, Екатерина Михайловна Каретникова, заведующая кафедрой травматологии, ортопедии и военно-полевой хирургии при знаменитой московской больнице, доктор наук, профессор и прочая, в отпуске. В от-пус-ке! Всем коллегам, подчинённым, студентам, пациентам и диссертантам сообщила, что улетаю в горы, wifi будет лимитированный, так что ждите через месяц и управляйтесь сами.

Месяц свободы…

Я мечтательно зажмурилась.

Можно будет недельку провести не вылезая из кровати, разве что за едой, потом и в самом деле улететь на пару недель куда-нибудь, где горы, много снега и мало народу, ну, а последнюю неделю не планировать вообще. Потому что я каждый день вижу, как самые лучшие планы разрушаются некомпетентностью, глупостью или сознательным противодействием.

Айфон снова заиграл нехитрую мелодию, и я, приподнявшись на локте, взглянула на экран. Взглянула – и рухнула на подушки со стоном:

– Антон! Иди к чёрту. Не хочу с тобой разговаривать.

Бывший муж идти никуда не пожелал и продолжал с периодичностью в пять минут перезванивать. На восьмой раз не выдержала и со злостью ткнула пальцем в экран.

– Катя, мне нужна твоя помощь! – сообщил приятный мужской голос.

– Десять лет и две жены назад. Я тебе никто. И ты мне тоже.

– Ты близкий мне человек, – убедительно сказал он. – И мне в самом деле нужна твоя помощь. Очень.

Записав фамилию, возраст и предполагаемый диагноз того, чьё здоровье так волновало Антона, я отключилась, ещё раз выругалась, нашла координаты заведующего отделением проктологии, которому можно было передать пациента…

В общем, пришлось проснуться и вставать.

Вот уже пятый год я жила не в московской квартире, пыльной, тесной и пропахшей соседскими кошками, а в ближнем Подмосковье. Десять километров от МКАД, полчаса до клиники на машине – и можно спать, не ожидая в пять утра воя сирены «скорой» или грохота мусоровоза под окном. Конечно, вот сейчас зима снежная, и для того, чтобы утром выехать из ворот, приходилось поработать лопатой, но я слегка приплачивала поселковому сторожу, и к моему возвращению дорожка уже была расчищена. Убирать дом дважды в неделю приходила соседка Лидия Николаевна, она же, ругая совершенно не хозяйственную хозяйку, собирала смородину, яблоки и малину, варила варенье и солила привезённые с рынка огурцы и помидоры.

– Вот кстати! – сказала я вслух сама себе, почувствовав, как рот наполняется слюной. – Маринованный помидор! Вот чего душа просит!

Банка с маринадом стояла в холодильнике, и половина её содержимого перекочевала в хрустальную салатницу. Потом я отрезала пару кусков бородинского хлеба, обжарила их на сливочном масле и присолила, положив сверху по ломтику сладкого красного лука. Наконец, достала дедову серебряную стопку, налила в неё водки и полюбовалась получившимся натюрмортом.

Водка упала куда следовало и разошлась по жилам теплом, лук был сладким и острым, а помидор умопомрачительно вкусным. Жизнь определённо налаживалась. Даже головная боль прошла совсем не оставив никаких последствий.

Заварив свежий чай, я снова прислушалась к себе и сказала:

– Варенье. Клубничное, пожалуй, да?

Увы, нигде в кухне варенья не оказалось, а чай без него уже казался горьким и пахнущим веником. Минут через десять плюнула, достала из ящика стола большой чуть поржавевший ключ и вышла в прихожую.

– Вот интересно, – бурчала я себе под нос, вставляя ключ в старинный замок. – Вот мне очень интересно, за каким чёртом надо запирать погреб в доме, где никто не бывает, кроме меня и Лидусика? Ящики письменного стола я на ключ не закрываю, а там, между прочим, документы лежат.

Замок, слегка скрипнув, открылся, и я потянула на себя тяжёлую дверь.

Выключатель справа под рукой, семь ступенек вниз, и вот они, сокровища Голконды! Справа – длинный стеллаж, на котором в строгом порядке стоят надписанные банки с огурцами, помидорами, «охотничьим салатом» и вареньями. Слева – ящик с картошкой, корзина с луком, небольшой стеллаж для вина и в самом конце бочонок литров на двадцать – домашний бренди, подарок друзей из Армении на сорокапятилетие. Бочонок ждал своего часа уже четыре года…

Протянула руку к банке, прочитала надпись: «Яблоки с невежинской рябиной», поставила банку на место и взяла следующую. В этот момент лампочка над головой ярко вспыхнула, мигнула и погасла. Застыв на месте, я на ощупь сунула варенье обратно и протёрла глаза. Нет, не показалось: в дальней стене погреба и в самом деле тоненькой ниткой очерчивались светящиеся контуры двери.

В глухой дальней стене, за которой была только лишь земля, и ничего больше.

– Фиг вам, – сказала я. – Такого не бывает. Если это розыгрыш, то его авторы получат по шее. А если нет…

Нащупав в темноте лестницу, я взлетела по ней, словно белка, распахнула дверь в ярко освещённую кухню и остановилась. Ничего лишнего – стол, чашка, ложка, заварочный чайник, накрытый полотенцем… Чашка с розами, ложка серебряная, на полотенце красным вышиты петухи. Всё в порядке.

Сунув в задний карман джинсов телефон, я достала новую лампочку, нашла фонарик, проверила – работает! – и снова отправилась в погреб.

Заменённая лампа светила минуту, не больше, после чего повторила путь своей предшественницы, то есть, вспыхнула особенно ярко и погасла. Контуры двери никуда не делись, продолжали вычерчиваться тоненькой полоской света.

– Ладно, – сообщила я темноте. – Мы пойдём другим путём.

Однако фонарик, только что исправно работавший, зажечься не пожелал. Плюнув на всё, я сделала шесть шагов, подошла к стене и стала её ощупывать. Бетон. Бетон! Бетон!! Светящаяся ниточка утверждала, что дверь есть, но ведь не может она быть сделана из бетона?

Наверху раздались шаги, и голос соседки позвал:

– Катерина Михайловна, ты где?

– Иду! – крикнула я, схватила с полки первую попавшуюся банку и поднялась наверх. – За вареньем ходила, а там свет перегорел, и лампочек больше нет.

– Да как же…

– Лидусик, я завтра съезжу в «Перекрёсток» и куплю, всё равно много всего нужно. Пойдём чай пить…

Итак, на данный момент у меня две задачи, тактическая и стратегическая. Первое – максимально скрывать от Лидии Николаевны загадочную дверь, что, замечу, будет непросто, поскольку погреб она считает своей вотчиной. Второе – как можно скорее разведать, что это за явление, куда или откуда ход ведёт и как его закрыть. Да-да, вы не ослышались. Не открыть, а именно закрыть.

Почему?

Весь мой жизненный опыт показывал, что золотой дождь пролился на голову лишь Данае, остальным сыпались и продолжают сыпаться куда менее увлекательные субстанции. Кстати, золотой дождь тоже ничего особо хорошего девушке не принёс. Но это ладно, я о другом. Ни разу в жизни не приносили мне радости сюрпризы, «приятные неожиданности» и тому подобное.

Пример? Легко!

Некоторое время назад пригласил меня к себе заместитель главврача нашей клиники. В кресло усадил, чаю предложил, слов приятных наговорил. И предложил съездить по обмену на три месяца в госпиталь Веллингтона, в Лондоне, прочитать лекции для врачей отделения неотложной хирургии и скорой помощи.

В Лондон, по обмену, читать лекции! Ну сказка же, да?

С неплохой оплатой, между прочим. Кто бы отказался? Конечно, я поехала, отлично провела время в Альбионе, а когда вернулась, обнаружила, что в моём отделении уволили пятерых врачей и вместо них подписали договоры с двумя менеджерами.

Менеджерами, не имеющими даже начального медицинского образования, но хорошо знающими, как впаривать наши услуги за большие деньги!

Устроенный мною скандал дошёл до ушей главного и отчасти помог мне спустить пар, но пятерых лично мной воспитанных и обученных оперирующих хирургов я потеряла…

И это не единственный в моей биографии случай, так что к «дарам судьбы» я отношусь с подозрением априори. Загадочную дверь я с большим удовольствием замазала бы слоем самого лучшего цемента и ещё железными швеллерами укрепила.

Увы, не успела.

Проводив Лидию Николаевну, я зевнула, с сомнением посмотрела на вход в погреб и старательно заперла висячий замок, а потом ещё поставила впритык к двери ведро с водой. Можно считать это паранойей, но я не желаю никаких гостей в этом доме!

Изгнанная мигрень всё же сказывалась на общем состоянии, и спать хотелось немыслимо, так что я поднялась на второй этаж и легла, чтобы мгновенно уснуть.

Что меня разбудило, я поняла не сразу, с трудом вынырнув из глубины сна. Потом услышала снизу бряканье ведра и сдавленный мужской голос, произносящий что-то непонятное, но явно ругательное. «Что ж это за язык? – думала я, нащупывая под кроватью гантель. – Ни один из тех, которые я знаю…». В мягких тапочках, стараясь не шуметь, я спустилась по лестнице вниз и встала сбоку от двери, ведущей в прихожую. Теперь там звучал уже женский голос, и язык я снова не смогла угадать.

Получается, что дверь всё-таки открылась, замок никого не удержал, и непонятные визитёры проникли в мою крепость без единого выстрела.

Я набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в прорубь, рывком распахнула дверь и скомандовала:

– Руки вверх и не шевелитесь!

– Нос почесать можно? – ответил смеющийся голос мужчины.

Очень знакомый голос, а уж когда его обладатель повернулся ко мне лицом!.. Я пошатнулась и схватилась за стену, чтобы удержаться на ногах; гантель выпала из моей руки.

– Михаил? О господи, откуда ты взялся? Ты ж погиб там… на Камчатке?

– Ну, что ты, милая, – давний приятель шагнул вперёд и подхватил меня, не давая упасть. – Я жив, и я здесь. Ты не рада меня видеть?

– Прежде чем радоваться, я хотела бы знать подробности, – высвободившись из его рук, твёрдо сказала я. – И, кстати, начни с того, что познакомишь меня с твоей спутницей.

Слух подвёл меня: сопровождала его не женщина, а девочка-подросток, лет четырнадцати-пятнадцати от силы. Она смотрела на нас обоих с настороженностью и явно не понимала, что мы говорим.

– Хорошо, – сказал Михаил уже всерьёз. – Я действительно многое должен тебе рассказать и кое за что попросить прощения. Но ты права, прежде всего, нужно представить вас друг другу. Итак, это Анндаранэ ап’Векламиан Дарго, единственная наследница… ну, скажем так, короля страны, гражданством которой я с гордостью обладаю.

И тут же, без перехода, он повернулся к девочке и заговорил на том же самом, совершенно ни с чем не сопоставимом языке. Я разобрала лишь, что произнесено было моё имя.

С Михаилом Берестовым мы познакомились давно, совсем давно, прошло, наверное, лет двадцать пять. Мы с Антоном тогда впервые поехали кататься на горных лыжах в Приэльбрусье, очень быстро сбилась компания человек в пятнадцать, которая отлично проводила время: трасса, солнце и снег днём, домашнее вино и разговоры вечерами, и это восхитительное чувство свободы, какое можно испытать только в горах…

Удивительным образом после отъезда с поляны Чегет компания эта сохранилась, и два раза в год более или менее тем же составом мы ездили кататься. Сперва это был тот же Чегет, потом пришла очередь Австрии, итальянских курортов, Франции…

Лет десять назад кто-то сообщил, что Берестов погиб где-то на Дальнем Востоке, вроде бы на Камчатке. Что именно и как случилось, никто не знал.

Но вот теперь этот самый покойник открыл несуществующую дверь в моём погребе и привёл через неё незнакомую девчонку, назвав ту принцессой.

В этот момент Михаил вытащил из кармана какую-то цепочку и протянул девочке. Та благодарно кивнула, застегнула замочек, и на её груди оказался небольшой кулон из аметиста, оправленного в серебро. Мило, скромно и очень по девичьи. Но почему сейчас?

Анндаранэ как-её-там приложила к кулону ладонь и что-то прошептала, после чего сказала, глядя прямо на меня:

– Доброй ночи, госпожа Каретникова, я счастлива с вами познакомиться, и прошу простить за визит без приглашения.

– Доброй ночи… – ответила я в некоторой растерянности.

Давний знакомец перехватил управление:

– Девочки, а давайте мы уйдём из прихожей, ты, Катя, напоишь нас чаем, и мы обо всём поговорим.

Н-да, как выясняется, кое-кому никакие запоры не помеха. Кстати, замок, ничуть не повреждённый, лежал рядом с дверью на скамеечке.

– Да-да, и об этом тоже поговорим, – кивнул Михаил, заметив, куда я смотрю.

На кухне я автоматически зажгла газ под чайником, достала хлеб, масло, сыр и отварной язык для бутербродов. Потом остановилась и спросила с некоторой растерянностью:

– Вы есть-то хотите?

– Я – да, – ответила девочка. – Очень хочу, спасибо.

– Не откажусь, – Михаил улыбнулся. – А давай я горячие бутерброды сделаю. Как тогда в горах, а?

– Делай! – махнув рукой, я показала ему, где искать разделочную доску и полезла за сковородой.

За чаем и бутербродами мы молчали, гости, по-видимому, потому что были голодны, я же прикидывала, как станут разворачиваться события, и всё больше озадачивалась.

Подвеска, которую девочка надела, после чего заговорила по-русски – это что, электронный переводчик? Ой, не смешите мои тапки! Даже если бы какую-нибудь плату или чип можно было вмонтировать в мозг, так мгновенно это бы не заработало. Но не могу же я, материалистка до мозга костей, признать, что на моих глазах кто-то воспользовался магическим переводчиком…

Ага, вот и прозвучало это самое слово, которое я старалась не произносить мысленно как можно дольше.

Магия.

Добавим к этому принцессу неизвестной страны с именем и фамилией, не похожими по звучанию ни на один известный мне язык, появление из запертого погреба вместе с этой самой принцессой моего старинного знакомого, десять лет считавшегося покойником… И что за варево в результате получается у нас в кастрюльке?

Отставив чашку, незваная гостья зевнула, деликатно прикрывая рот ладошкой.

– Простите, – сказала она. – Очень долгий был день…

– Давайте я уложу вас спать, – сказала я, решительно поднимаясь. – А завтра можно будет обо всём поговорить.

Девочке я постелила в свободной спальне и выдала чистую пижаму и новую зубную щётку. Судя по тому, что она не удивилась, как минимум гигиенические традиции у них такие же, что не может не радовать.

Когда я спустилась в кухню, Михаил сидел, откинув голову на спинку диванчика и закрыв глаза. Вид у него тоже был не слишком свежий.

– Тебе я постелила в кабинете, извини, ещё одной спальни нет.

– Я знаю, – слабо улыбнулся он. – Этот дом строили по моему проекту…

– Знаешь, тебе о многом придётся мне рассказать.

– Это точно. Утром отвечу на все вопросы, а сейчас, прости, сил нет.

По понятным причинам утро началось поздно. Господи, спасибо ещё раз, что у меня отпуск! Встать в шесть, чтобы к восьми приехать в отделение было бы совсем невыносимо…

Впрочем, мои (незваные) гости поднялись раньше меня; собственно, и разбудило меня шарканье лопаты под окном. Я выглянула и с удивлением увидела, что они вдвоём чистят дорожки от снега. Хм, а ведь вчера девочка была в платье, и ничего тёплого на ней не наблюдалось… А сейчас – вполне модная куртка, шапка с помпоном и джинсы.

Еще пару минут я полюбовалась их деятельностью (а кто не любит смотреть на спину работающего товарища?), а потом со вздохом отправилась умываться и одеваться.

С кухни потянуло запахом кофе. Ага, значит, гости как минимум нашли кофейную мельницу…

Оказалось, что не только мельницу. Завтрак был сервирован просто роскошно – французские гренки, мёд, варенье, фруктовый салат и, как венец разврата, – взбитые сливки.

– С ума сойти! – честно сказала я. – Сливок в доме точно не было, да и клубнику свежую я не припомню.

Гости переглянулись, и Михаил сказал:

– Кать, ну должна же быть от магии польза в хозяйстве?

– Конечно, должна, – согласилась я. – Должно быть, магия вообще вещь полезная, жаль, что я раньше об этом не знала. Сейчас я выпью кофе, и ты мне всё расскажешь.

Я отрезала кусочек гренки и попробовала.

– Просто отлично! – сказала честно. – Ровно так, как я люблю, и сладости в меру, и не раскисло, и корочка поджаристая.

– Вам правда понравилось, госпожа Каретникова? – расцвела в улыбке девочка. – Я первый раз в жизни готовила завтрак. Конечно, дядя Михаэль мне помогал…

– Советами, только советами!

Я отложила нож и вилку.

– Так. Один вопрос я предлагаю решить немедленно.

Они снова переглянулись. У меня почему-то возникло ощущение, что это был обмен не столько взглядами, сколько мыслями. Хотя… почему бы и нет? если магия существует, вполне может быть и чтение мыслей.

– Какой? – спросил Михаил настороженно.

– Если вы, юная леди, каждый раз будете называть меня по фамилии, сторонний наблюдатель удивится. А если кто-нибудь услышит, что я обращаюсь к вам «Ваше высочество», или как в вашей стране положено обращаться к наследнице?..

– Обращаться положено так же, как к любой женщине, прошедшей первое совершеннолетие. Кирэ. Но я вас понимаю… Что вы предлагаете?

– Ну, если Михаил – дядя, то я готова считаться тётей. Можно ко мне обращаться на «ты» и по имени, Катерина.

– С удовольствием, дорогая тётушка, – девочка вскочила, присела в реверансе и, обежав стол, чмокнула меня в щёку.

– Отлично. Тогда второй момент: если я каждый раз буду выговаривать имя «Анндаранэ», язык сломается. «Анни» пойдёт?

– Конечно.

Допив вторую чашку кофе, я посмотрела на Михаила. Он верно понял мой призыв и сказал:

– Пойдём в кабинет?

– А можно, в кабинет пойду я, посмотрю книги? – спросила принцесса. – Вам ведь всё равно, и в гостиной вполне удобно разговаривать, правда?

– Хорошо, – ответила я. – Крайний левый шкаф заперт, там справочники и редкие издания. Если что-то заинтересует, скажи.

– Итак, – начал Михаил, когда мы расположились в гостиной. – Как ты предпочтёшь, задавать вопросы или послушать, что я буду рассказывать.

– Рассказывай, – махнула я рукой. – А потом я задам вопросы.

Он усмехнулся:

– Ну, хорошо. Итак, для начала: полагаю, ты догадалась, что мы пришли из другого мира. Параллельного, как принято говорить у вас.

– Хорошо, что не перпендикулярного, – пробормотала я.

– Ну, в известной степени его можно считать и перпендикулярным. Мир у нас магический, поэтому многое отличается. Например, электричеством мы не пользуемся, поскольку в сочетании с магической энергией оно начинает вести себя непредсказуемо.

– То есть?

– То есть, может лампу зажечь, а может и взорваться вся сеть. После нескольких экспериментов и гибели двух учёных это дело прикрыли. Да, честно говоря, оно нам не особо и нужно – магические светильники дешевле и безопаснее электросетей, и никто не перегораживает реки для строительства гидростанций и не сжигает уголь. С двигателями внутреннего сгорания тоже не задалось, поскольку выяснилось, что использование огненных элементалей опять-таки дешевле и безопаснее.

– И воздух не портит, – добавила я зачем-то.

– И это тоже, – согласился мой гость. – Что еще?… Три материка, Аландаун, Альстрир и Анквелеган. Наше королевство называется Лантар, кроме нас на Альстрире еще два государства…

– Знаешь, это для меня сейчас не самое важное, – перебила я его. – В конце концов, я к вам туда не собираюсь. Лучше расскажи мне, почему ваша дверь открывается именно в моем подвале? И что означала твоя фраза «я сам этот дом проектировал»? И в магию я поверю только тогда, когда увижу её своими глазами, – зачем-то добавила я.

Михаил хмыкнул.

– Ну, проще всего последнее, в смысле – показать тебе магию. Конечно, тут совсем другой фон, но кое-что сделать возможно… – внезапно он исчез из кресла и появился в коридоре, перед распахнутой дверью.

– Это что?

– Простейший портал. Переместиться в пространстве может только достаточно сильный маг, с уровнем не ниже пятнадцатого, и только в ту точку, которую видит. Или в ту, которую очень хорошо знает.

– Да-да, или к точке должна быть сделала привязка, или нужен стационарный портал с рассчитанными пунктами выходов. Я тоже читаю фантастику.

– Ну, вот, – Михаил развёл руками; глаза его смеялись. – Ты всё знаешь лучше меня! Ладно, тогда вот…

Он сжал правый кулак, потом резко разжал его, и в его руке оказалась бутылка шотландского виски, да ещё и моего любимого сорта.

– Впечатляет. Настоящий?

– Можешь попробовать! Что касается дома… Ты купила его пять лет назад, так?

– Верно.

– Ситуация такая… – Он потёр нос, задумавшись. – Дело в том, что наш мир является как бы перекрёстком, где сходятся дороги из примерно десятка различных миров. Два или три там ненаселённых, просто неподходящие для жизни. Три магических, и один из них пришлось заблокировать. Остальные – вроде этого, технические цивилизации. Как ты понимаешь, переход из нашего мира в соседний возможен только в определённых местах. Мы стараемся защитить такую точку от любопытных, от несанкционированного доступа и так далее. Вот здесь лет сорок назад был построен дом, и в доме поселился человек, знающий в чём дело.

– Я покупала его у наследников… – медленно сказала я. – И они очень торопились с продажей.

– Вот именно. Когда мы узнали, что Валентина Андреевна умерла, было уже поздно. Ты стала собственницей точки перехода.

– Она не умерла. Ты разве не знаешь? На неё напали возле станции. Пытались отобрать сумку, а она так вцепилась, что даже у мёртвой не смогли вытащить из пальцев. Те… напавшие разозлились и убили.

– И что, никого не нашли?

– Нет. По-моему, никто и не искал. Какой им интерес в том, чтобы найти убийц какой-то пенсионерки?

Тишина повисла в гостиной. Неприятная тишина, честно говоря.

– Это ужасно, – пробормотал, наконец, мой гость. – Мне бы хотелось… посетить её могилу. Ты не знаешь, где это?

– Нет. Извини. Так что, Валентина Липницкая была… от вас?

– Валентина здешняя, но её муж был гражданином Лантара. Она много лет прожила в нашей столице, а когда Базиль умер, вернулась домой. Сюда.

– Ага. И дом проектировал ты?

– Да.

– А что вообще ты делал в Москве, когда мы познакомились?

Он вздохнул:

– Видишь ли, дело в том, что у нас принято отправлять молодёжь в путешествие по мирам… Ну, как в девятнадцатом веке в Англии отправляли молодых дворян в путешествие по континенту, например, понимаешь?

– И?

– И я здесь организовывал для них эти путешествия. Документы, проживание, обучение на выбранных курсах, экскурсии… На год пребывания требуется чертовски много всего!

– То есть ты – как бы турагентство с приёмом в иных мирах? – мне вдруг стало смешно.

Турагентство! Всего лишь! а выглядит прямо будто лорд-мэр Лондона!

– Дорогая, если тебе так будет легче, ради бога, – недолорд-мэр улыбнулся. – Вообще-то я советник по безопасности нашего правителя, считай, короля. И моё дело заботиться о безопасности государства, правящей семьи и народа в целом. И зря ты морщишься, у нас несколько иная система приоритетов, чем у тех, о ком ты сейчас подумала.

Ладно, что я, в самом деле… Советник так советник. Пусть советует.

– Хорошо, я поняла. В конце концов, не моё дело, как вы собирались скрывать от меня, что мой погреб служит этаким проходным двором для иномирян. Какие ваши дальнейшие планы?

– Мы ничего не собирались скрывать. Более того, вообще не должны были пользоваться этим проходом. Прости, но другой ход, в безлюдном месте, внезапно перестал работать, а у кирэ Анндаранэ всего месяц на это путешествие, так уж вышло.

– Перестал работать? – по моей спине отчего-то прокатилась ледяная волна. – И там, в нём… кто-то был?

– Нет. Просто дверь не открылась. Образно выражаясь, замок заржавел, и петли надо смазать. Я планировал показать кирэ Москву, Питер, Рим и Венецию, на недельку свозить в горы куда-нибудь в Австрию, и потом ещё на неделю – на тёплые острова.

– Отличный план. Значит, кирэ – это?..

– Обращение к девушке из знатного рода. Замужняя дама – кирэ-адан, мужчина – адан, старый, особо уважаемый мужчина – адан-лоэ. У низшего сословия почти то же самое, но другие слова: итэ, итэ-акс, акс, акс-лоэ. Тебя бы называли геретэ-лоэ, профессор.

– И что, никаких высочеств и величеств?

– Нет. У наших правителей непростая жизнь, на их плечах лежит серьёзная ответственность, и уважение к ним выражают иначе.

– Здорово, – пробормотала я, чтобы что-нибудь сказать; в конце концов, что за дело мне до того, как обращаются в другом мире к почтенному старцу? – От меня что-нибудь нужно?

– Нет, дорогая, – склонившись, Михаил поцеловал мне руку. – Всего лишь вызвать нам такси.

– Лучше я сама вас отвезу, – приняла я решение. – Мне всё равно нужно в город, хочу в «Азбуку вкуса» зайти, купить кое-что.

– Триста граммов еды, – рассмеялся он.

Я тоже улыбнулась, вспомнив эту присказку из наших совместных поездок на Чегет…

Высадив гостей возле метро «Сокол», я поглядела, как они исчезают в чреве подземки, и поехала по своим делам. Прощаясь, Михаил обещал, что на обратном пути они меня не побеспокоят, пойдут через другой ход, но отчего-то поверить у меня не получилось.

Итак, у меня был План, как провести отпуск: неделя блаженного безделья как можно ближе к кровати, десять дней в горах и остальное время – как придётся.

Нужно ли говорить, что первые три дня мне приходилось уезжать в город после завтрака и возвращаться уже в темноте? Но не поехать на консультацию, если меня о ней просит коллега и давний друг, тоже было невозможно… Точно так же, как и отказать одной из самых сложных больных, что были в моей хирургической истории, и не сыграть роль посажённой матери на её свадьбе. И к себе в отделение пришлось наведаться, потому что те самые менеджеры, прости господи, наворотили такого, что у меня полдня ушло только на изучение составленных ими отчетов.

На третий день я и поняла, что слиться в единое целое с подушкой (прости, любимая!) мне не светит, и надо уезжать. Позвонила в турагентство знакомой девочке, и через полчаса была осчастливлена коротким и внятным е-мейлом с перечислением мест, куда можно было уехать в ближайшее время с наименьшими затратами денег и нервов. Пятилетняя французская виза у меня стояла, так что оставалось лишь изучить список, подумать, выбрать и заплатить.

Глава 2

Мобильный коротко брякнул. Я скосила глаза: сообщение по WhatsApp с неизвестного номера. Не буду читать, мне от известных-то номеров деваться некуда. Через минуту тот же номер отметился в вайбере и смс-ках. Мне стало уже любопытно, и я открыла сообщение.

«У нас некоторые неприятности. Мы можем к тебе заглянуть сейчас? Михаил, Анни».

– Что из этого считать информацией, а что подписью? – вопросила я, возводя глаза к небу.

К потолку спальни, если быть точной.

Натянула джинсы и свитер, сунула ноги в меховые мокасины и ответила: «Валяй». Потом спустилась в кухню и поставила чайник: ничего не поделаешь, бабуля меня приучила когда-то, мол, пришли к тебе люди, выставь на стол хотя бы чай и сушки.

Сушек в хозяйстве отчего-то не оказалось, пришлось отыскать и выложить в вазу датское печенье, подавив в себе детское желание повытаскать из набора мои любимые вафли.

На всякий случай я отперла дверь погреба, и, как оказалось, зря. Гости приехали на такси и вошли через обычную дверь.

Михаил на ходу скинул тёплую куртку, почти вытряхнул из модного пуховика принцессу, бросил одежду на скамейку в коридоре и прошёл в кухню. Молча.

Всё так же молча подошёл к холодильнику, достал бутылку водки, налил себе полстакана и выпил, после чего всё же заговорил.

– Извини, что похозяйничал без спросу.

– Ничего, – я пожала плечами. – Раз уж ты пьёшь водку, а не шампанское, значит, и в самом деле неприятности нас дождались?

– Примерно так.

– Анни, чаю хочешь? – вид у девочки был потерянный.

Впрочем, и её ментор выглядел не особо хорошо: осунувшийся, с кругами под глазами…

– Обстоятельства складываются так, что я должен немедленно вернуться домой, – сказал Михаил.

Я чуть чайник себе на ногу не уронила, настолько это неожиданно прозвучало. Залила кипятком заварку, накрыла чистой салфеткой и только тогда повернулась к гостям.

– Ты хочешь пройти… через мой подвал?

– Других дорог не осталось, к сожалению. В Подмосковье было ещё три действующих портала, и два к югу от города, в Калуге… Неважно, – оборвал он себя. – Действует только твой.

– Понятно.

Чашки, блюдца, серебряные ложки, вазочка с печеньем, сахарница… Простые повседневные дела отлично помогают соображать, не зря же Агата Кристи придумывала свои убийства за мытьём посуды.

– Я не хочу думать, что в Лантаре произошло что-то катастрофическое, но проверить обязан. Хотя бы перед тем, как возвращать домой наследницу.

– Адан Михаэль хочет сказать, что, по его мнению, я должна остаться здесь и спасать свою шкуру, даже если в моей стране что-то случилось, – звонким голосом проговорила девочка.

Таким звонким, что я поняла: слёзы – вот тут, совсем рядом.

– Я вернусь! – Михаил поднял ладони в защитном жесте. – Три дня, ну, четыре, и я буду здесь!

– А если и этот портал схлопнется?

– Не схлопнется!

– Почему?

– Потому что это мой личный портал, и привязан он не к артефактам королевского дома, а к моему родовому перстню! О нём не знает никто, кроме меня и хранителя двери. Ну, вот вы ещё теперь…

– Адан Михаэль, вы вот так легко сознаётесь в государственной измене? – Анндаранэ прищурилась.

– Кирэ Анндаранэ, вы желаете отправить меня в одну из камер в Скарбоне?

– Брэк! – прервала я спор, перерастающий в крупную ссору. – Разошлись по углам и выдохнули. Ты говоришь, три дня?

– Да, – выдохнул Михаил.

Принцесса фыркнула и отпила из чашки.

– Предположим, я возьму Анни с собой в Зёльден. На десять дней. Предположим, что тревога ложная, и за это время ты успеешь вернуться и найти нас. А если нет?

Он помотал головой; видимо, это должно было обозначать «Не знаю», потом посмотрел на меня молящими глазами:

– Я вернусь. И найду вас, клянусь честью.

– Ну что же, тогда… Кирэ Анндаранэ, составите ли вы мне компанию в поездке в горы?

– Буду счастлива, геретэ-лоэ Екатерина, – и девочка церемонно склонила голову.

Дальше было увлекательно.

Это принцесса отправилась спать, я же ухватила Михаила буквально за хвост, когда он попытался немедленно отправиться к порталу, усадила за стол и сказала:

– Во-первых, надо подготовиться. Возьми себя в руки, пожалуйста, тебе не семнадцать лет, чтобы бежать сломя голову.

Он тяжело сел и вздохнул:

– Ты права. Ты опять права, конечно. Надо подготовиться. Только к чему?

– Взять с собой оружие?

– Бессмысленно. Порох срабатывает непредсказуемо, что-то не сопрягается с магией.

– Хорошо, а лекарства? – увидев огонёк заинтересованности в его глазах, я продолжила: – Ты предполагаешь, что там война или переворот?

– Второе. Воевать Лантару не с кем… или я всё прошляпил! – и Михаил зло выругался сквозь зубы.

– Если так, тебе нужно будет скрыться самому, найти сторонников и помочь им, по возможности, стабилизировать ситуацию. Так?

– Так.

– Значит, лекарства, инструменты и деньги. Ну, то есть то, что можно в деньги превратить. Если там переворот, то ты можешь до своих закромов просто не добраться.

– Инструменты? Топор и молоток?

– Скальпель и хирургическая пила! Если перестали работать порталы, то вполне может не действовать и целительская магия, или что там у вас есть. Останется лишний ибупрофен – выкинешь! Так, ближайшая круглосуточная аптека… – я углубилась в айфон.

Антибиотиками, обезболивающими, перевязочными средствами и антисептиками я забила рюкзак, оставшийся с давних времён. Туда же отправились несколько банок консервов, шесть плиток горького шоколада и бутылка спирта. Гость молчал, полностью отдав в мои руки ситуацию, лишь отказался от пополнения финансовых запасов. Пояснил коротко, что это не проблема.

Я закрыла рюкзак, взвесила его на руке – тяжёлый, чёрт! – и повернулась к Михаилу.

– Документы девочки? – в моих руках оказалась синяя книжечка с гербом с тремя львами и надписью «Eesti». Я раскрыла её и прочла: – Анна Хольм… пятнадцать лет, проживает в Тарту. Хорошо, пойдёт. По крайней мере, с визой не заморачиваемся. Если ты появишься здесь без меня… Надо что-то придумать для соседки, она заходит в моё отсутствие.

– Пусть это будет наименьшей из наших проблем, – мрачно ответил он, и неожиданно притянул к себе, обнимая.

Не было в этом объятии ни страсти, ни нежности. Только попытка удержаться на ногах, уцепившись за того, кто оказался рядом…

Ещё час мы с Михаилом потратили на составление подробной справки о Лантаре и краткой – о его соседях. Он пытался отговориться сперва тем, что непременно скоро вернётся, потом – тем, что уж принцесса-то точно знает всех придворных, политические и светские партии, кто с кем и против кого дружит.

– И о магии пиши, – сказала я, постучав по столу указательным пальцем. – И о религиях.

– Да это вообще не имеет значения! – возопил он. – Ну, есть храмы Единого, есть поклонники тёмного Таноса, есть адепты Светлого семейства… Они сами по себе, государство само по себе.

– Миш, – я даже несколько обалдела от такой незамутнённой наивности. – Религия – это прихожане. Прихожане – это деньги. Деньги – это власть. Дорожка такая коротенькая, что какой-нибудь святой предстоятель вполне может возжелать светской власти себе лично, раз уж для этого надо сделать всего пару шажков… Так что пиши. Если через десять дней ты постучишься в мою дверь в отеле «Бергланд», скажешь, что всё в порядке и порталы закрылись просто из-за случайного сбоя, я с радостью сожгу твои заметки в камине. Или использую для написания фантастического романа.

– Ладно, – он тяжело вздохнул и принялся исписывать четвёртый лист бумаги.

Кто-нибудь, возможно, удивится моим садистским наклонностям – почему это я заставила человека писать всю эту байду от руки, а не включила компьютер? Тому было три причины, и все главные. Во-первых, мой ноутбук лежал в кабинете, надо было подниматься за ним на второй этаж по скрипучей лестнице с большим шансом разбудить Анндаранэ. Во-вторых, я с трудом терплю вторжение в моё личное пространство, а ноутбук, без всякого сомнения, таковым является. Ну и, наконец, last but not least, приятно было доставить небольшое неудобство человеку, сунувшему палку в трудолюбиво сложенный мною муравейник и нарушившему дорогую моему сердцу рутину.

Я просмотрела полученные листки, сложила их и сунула в карман домашней куртки.

– Есть ещё что-то, что может мне пригодиться… в случае чего?

– Ну, только одно. Способ, как открывать портал в твоём доме.

Он снял с пальца перстень с чёрно-разноцветным переливающимся камнем, положил его на левую ладонь, прикрыл правой, сложенной горстью, закрыл глаза и что-то пробормотал. В гостиной ощутимо похолодало, хотя и до этого африканской жары не было. Когда Михаил разжал руки, на его ладони оказались два совершенно одинаковых кольца, а под ними довольно сильный ожог.

– Да-да, – он правильно понял мои расширившиеся глаза. – Это именно она. Магия. Процесс дублирования предмета отнимает много сил и выкачивает энергию из окружающего пространства. Если бы было лето, её бы вытянуло из деревьев и травы, а сейчас… ну, вот так. Бери.

– Какой?

– Любой. Они идентичны.

Перстень оказался тяжёлым, впрочем, чему тут удивляться, золото… И еще огромным, так что даже на большой палец ноги он был бы мне велик.

– Надень, карфон подстраивается под носителя.

– Карфон?

Да, и в самом деле, стоило мне просунуть палец в золотой ободок, как он сжался точно по размеру.

– Карфон – это магический предмет, артефакт, специально созданный для конкретного владельца и выполняющий, помимо охранной функции, ещё и роль ключа, – пояснил Михаил.

– Универсального?

– О, нет! Ключ от всех дверей – это легенда. Попроси принцессу, она тебе расскажет.

– Ладно. И как он работает?

– Прикладываешь ладонь к двери и произносишь кодовое слово. Для твоей двери это…

Он взял листок и написал два слова, потом протянул мне со словами:

– Пожалуйста, выучи и потом выкинь. В печке сожги. И не произноси вслух просто так, только для открытия портала.

Я посмотрела: чёткими латинскими буквами было написано OBSUL LAGAR. Несколько раз повторив заветные слова, я мелко порвала бумажку и бросила её в пепельницу, после чего взглянула на Михаила:

– А поджечь можешь?

– Спички есть?

– Есть, конечно, но я имела в виду – магически!

Он пожал плечами, зажёг на указательном пальце небольшой огонёк и в момент спалил всё, что лежало в керамической чашке.

Мой гость ушёл спать. Я же долго ещё сидела у камина и смотрела в огонь.

Конечно, Михаил уговаривал себя и меня, что неработающие порталы – это просто системный сбой, глюк, как у компьютера, всё наладят мастера пространственной магии… Но я отчётливо понимала, что закон Мерфи никто не отменял, как и следствия из него. Предоставленные сами себе, события имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему. Если порталы в параллельный мир перестали работать в тот момент, когда в этот мир отправилась наследная принцесса, значит, это кому-то нужно.

Разумеется, гадать заранее о том, что же произошло в Лантаре, было бессмысленно, но я могла с ходу набросать пяток сценариев и выдвинуть претендентов на главные роли, даже не видя списка действующих лиц.

Кому может быть выгодно исчезновение наследницы престола?

Второму по счету в линии – кузену, дядюшке, любому родственнику-носителю крови. По словам Михаила, кровь династии ап’Векламиан Дарго сама по себе является носителем особой магической силы, и не-носителям просто не прикоснуться к соответствующим атрибутам власти. Спалит ко всем чертям. Вернее, ко всем тарморхам, поскольку такого персонажа с рогами и хвостом они не придумали, обходятся всеядным и вечно голодным ядовитым червём-многоножкой.

Поехали дальше.

Предположим, что некто желает сменить династию. В конце концов, за такой куш, как власть в богатой, развитой, магически сильной стране площадью с три Франции, можно не только коронационные регалии заново выковать, но и столицу сжечь, землю солью засыпать, а город заново отстроить в другом месте.

У кого самые большие в этом смысле возможности? У тех, кто должен беречь безопасность государства вообще и правящей семьи в частности.

Кто ещё способен пожелать куска побольше от пирога послаще? Маги, разумеется. Уж они-то должны полностью представлять себе, какие неприятности могут проистечь из отсутствия в стране той самой особой крови, чем можно это заменить, ну, и так далее. И не говорите мне о моральных принципах, чести и смертельных обещаниях: если люди придумали, как дать магическую клятву, они же изобретут и то, как её обойти.

Ещё варианты?

Да сколько угодно! Ну, например, глава церкви Таноса обиделся на коллегу из храма Светлого семейства, и решил изгнать того – вместе с богами и поклонниками – из Лантара. И что, кто-то хочет предположит, что человек, взобравшийся на самую верхушку относительно высокой горки, откажется рискнуть и влезть ещё выше? Или мы не слыхали о государствах с полностью религиозным правлением, где светские властители даже мяукали и то по команде?

Словом, гипотетических скверных исходов множество, а устраивающий нас happy end только один…

Уже засыпая, я поймала за хвост мелькнувшую мысль: Михаил всё это, придуманное мною, должен знать. Если он возвращается в Лантар и оставляет принцессу со мной, значит, должен представлять себе, что могло случиться. Не могли Анндаранэ отправить в другой мир просто с сопровождающим – учителем, гувернером, кем угодно. Готова поспорить на коробку конфет против гнилой картошки – он не просто маг, а боевик, и высокого ранга. И когда он вернётся и постучит в дверь нашего номера в отеле «Bergland», я выпытаю из него все подробности.

Все вышеописанные разговоры происходили во вторник, четырнадцатого января. В среду, пятнадцатого, ранним утром я услышала, как зашумела вода в ванной, потом бодро засвистел чайник и пополз по дому запах кофе. Надела халат, почистила зубы и спустилась, надо ж проводить гостя.

Михаил сидел за столом и пил кофе. Чёрный. Без сахара, хлеба, колбасы, сыра или джема, без всех тех утешительных призов, которые Эос раздаёт встающим с рассветом.

– Готовишься к трудностям? – поинтересовалась я, доставая с полки свою любимую чашку с большими пурпурными розами. – Давай-ка, завтракай нормально.

– Поверишь, кусок в глотку не лезет.

– Поверю. У самой такое бывает иной раз…

Я не стала уточнять, что в последний раз внезапная пропажа аппетита случилась со мной перед защитой кандидатской диссертации; докторскую я защищала, можно сказать, на бегу, между двумя экстренными операциями, и поволноваться не успела.

То ли на звук, то ли на запах пришла и принцесса, так что в погреб мы спускались втроём.

– Открывай, – кивнул Михаил.

Нет, пожалуй, уже Михаэль ап’Барст Калтинель – мой давнишний знакомый как-то подтянулся, взгляд стал холодным, а профиль – чеканным. Это был теперь вовсе не тот любимец всей компании, виртуозно исполнявший «Мурку» на губной гармошке, а, чёрт побери, сэр и пэр. Ну, или где-то рядом.

Я приложила ладонь к двери в том месте, где должен был бы находиться замок, и одними губами прошептала вызубренное заклинание. Ничто не взорвалось и не засияло, и искры ниоткуда не посыпались – просто дверное полотно поддалось под рукой, приоткрылось, и из щели пахнуло солнцем, теплом и разогретой травой…

– Получается, у вас там лето? – глупо спросила я.

– У нас всегда лето, кроме как весной и осенью, – ответил Михаил и шагнул за дверь.

С негромким щелчком она захлопнулась, и дверной проём будто истаял, вновь явив взгляду кирпичную стену.

Глава 3

Принцесса выдержала три дня, прежде чем задать вопрос. И надо признать, момент она выбрала отличный, я чуть не попалась. Ранним вечером после катания, обеда на склоне, снова катания и долгого горячего душа мы сидели у камина в гостиной отеля и пили, я глинтвейн, а Анндаранэ – травяной чай с яблоками и мёдом.

– Как ты думаешь, дядя Михаэль… вернётся? – спросила она, разумеется, дождавшись, пока я отопью глоток огненно-горячего напитка. – И что вообще там происходит?

Нет, я не поперхнулась. Проглотив глинтвейн, я покачала в воздухе стеклянной кружкой, наблюдая, как лениво плещется тёмно-красная жидкость, потом повернулась и посмотрела на неё.

Девочка сидела, подавшись вперёд и сжав губы.

– Не знаю – ответ на оба вопроса.

– Почему? – она раздражённо отставила свою кружку. – Ты взрослая, ты должна знать!

– Душа моя, я абсолютно не информирована о массе вещей. Сколько зубов у улитки и с какой скоростью она передвигается, как готовить утку по-пекински, откуда айфон знает, кто тебе звонит и где ты находишься, какой магией ты владеешь…

– Огня, разума и воздуха… Ой! – она по-детски зажала себе рот рукой.

– Вот именно. Тебе велели мне об этом не говорить, а почему?

– Ну… Дядя Михаэль считает, что каждому нужна лишь та информация, которой он может воспользоваться, прочее лишнее.

– Согласна, – я покивала и одним глотком допила глинтвейн. – Но, если мне не нужна информация о магии, поскольку я не могу ею пользоваться, как могу я предполагать, что же происходит с волшебником в волшебной стране?

– Ты неправильно говоришь, – упрямо склонила лоб Анндаранэ. – Волшебники, колдуны – это люди с небольшими способностями, и они не получили специального образования. Для того, чтобы поступить в университет Дарго, нужно иметь резерв не менее десяти единиц, и то, будут сомневаться, стоит ли брать.

Кстати… – Тут она прищурилась и посмотрела на меня примерно так же, как когда-то жившая у меня кошка смотрела на скачущего по дорожке воробья, то есть, совершенно незаинтересованно. – Кста-ати, а вот интересно, какие способности у тебя?

– Никаких.

– Ерунда, – девочка решительно отмахнулась от моих возражений. – Ты бы портальную дверь не открыла, если бы их не было. Погоди минутку… – тут она оглянулась, обратила снимание на нескольких гостей отеля, сидящих рядом с такими же стеклянными кружками и решительно встала. – Пойдём в наш номер. Всё равно надо переодеться к ужину.

Откровенно говоря, переодеваниями к ужину в «Бергланде» никто особо не заморачивался, но моя принцесса упорно соблюдала правила дворцового этикета. Наверное, это разумно: что ей все эти люди, которых никогда в жизни больше мы не увидим? А домой вернуться Анни рано или поздно придётся…

В номере она быстро побежала в свою спальню и вернулась с широким браслетом из тёмного металла, на котором в три ряда были выстроены невзрачные жёлтые камушки. Протянув мне браслет, девочка сказала:

– Надень, пожалуйста, на правую руку… ты же правша?

– Вообще я амбидекстер, – зачем-то сообщила я.

На мгновение Анндаранэ зависла, но потом махнула рукой:

– Неважно. На правую руку, и закрой глаза, пожалуйста.

– Током не ударит?

– Нет. Это… другой вид энергии.

– Ладно.

Я надела полосу металла на руку и опустила веки; почему-то браслет был тёплым и не сжимал запястье, а облегал, будто это была мягкая кожа. Девочка что-то прошептала, мою руку пронзил короткий импульс, не болезненный, но неожиданный, и глаза открылись сами собой.

Жёлтые камушки светились, неярко, но вполне заметно. Не все: из пары десятков три или четыре оставались тусклыми, но мне хватило и имеющегося. По выражению лица принцессы я поняла, что произошло что-то нештатное, и решительно сняла безделушку.

– Ты хотела переодеться? Пожалуй, я проголодалась, давай минут через пятнадцать пойдём ужинать.

Анндаранэ подняла на меня взгляд. Оценивающий и заинтересованный.

– Двадцать две единицы, – сказала она. – Насколько я могу судить, у тебя есть магия жизни и огонь, а может, и ещё что-то. И знаешь что, дорогая тётушка?

– Что?

– С завтрашнего дня я сама буду заниматься с тобой основами магии.

– Да? А ты не могла ошибиться дорогая… племянница. Раз уж мы теперь близкие родственницы. А? Почему Михаил не говорил мне о способностях к магии?

– Потому что этот артефакт, – девочка покачала передо мной браслетом, – наш, семейный. И пользоваться им могут только те, в ком течёт кровь ап’Векламиан Дарго. Ещё похожие определители есть в университете у ректора и нескольких других учебных заведениях.

– Похожие?

Она энергично кивнула.

– Да. Этот компактный и… ну, в общем, другой.

– Ага… А ещё у кого есть такие определители? – заинтересовалась я.

Чёрт возьми, в свете моих недавних размышлений о происходящем в незнакомой мне стране Лантар этот вопрос мог стать весьма важным!

Принцесса пожала плечами.

– Понятия не имею. Честно говоря, и этот не мой, я его утащила у дяди. Отцов кузен, адан ап’Бертион Дарго, глава службы безопасности страны.

Судя по её гримаске, дядюшку она не особо любила. Интересно, за что? Я задала этот вопрос, но в ответ получила ещё одну гримаску.

– Так. Он скользкий, и смотрит, будто я – стакан с вином.

Нет-нет, граждане, я на такое не подписывалась! Конечно, я довольно сообразительна, но вот так, ткнув пальцем, точно попасть в цель – это не достоверно, в конце концов. Родственник правящего лица, да ещё и местный главный жандарм – перебор, к одиннадцати туз!

Ладно, может всё и неважно, и не пригодится вовсе.

Я взглянула на часы и встала.

– У тебя на переодевание пять минут, иначе мы останемся без ужина. Прибежит семейство Штольцев и всё съест.

Анндаранэ фыркнула и пошла сменить джинсы на платье. Тем более, что поспешить и в самом деле стоило: помянутое немецкое семейство, состоящее из высоких и толстых светло-рыжих родителей и четверых высоких и толстых сыновей, являлось в ресторан ровно в восемь и съедало всё, выставленное в салат-баре, после чего переходило к горячим блюдам.

После ужина я собиралась поваляться в кровати с книгой и пораньше уснуть, но не тут-то было. Принцесса постучалась в мою спальню – а мне пришлось вместо обычного номера взять сьют с двумя спальнями, и во что он обошёлся, я даже вспоминать не хочу! – вошла и села в кресло, подобрав под себя ноги. Я глянула на неё, из принципа дочитала страницу и со вздохом отложила детектив.

– Говори.

– Я волнуюсь.

Сейчас она казалась просто девочкой-подростком, бледненькой, нескладной и очень несчастной. Порыв «пожалеть и вытереть слёзы» я задавила в зародыше, потому как будет ещё случай, можно и к гадалке не ходить.

– Из-за Михаила? – она кивнула. – Что-то случилось, чего я не знаю?

– Наоборот. Не случилось.

– Подробности будут?

– Мы договаривались связываться… по определённым дням. Сегодня была вторая такая… точка связи. И адан Михаэль снова не откликнулся.

– Потом расскажешь мне о способе связи, – задумчиво сказала я и постучала ногтями по обложке книги. – Твои предположения, что это может означать?

– Не знаю! – она хлюпнула носом, и по щеке поползла-таки предательская слеза. Анндаранэ сердито вытерла её ладонью и уставилась на меня. – Адан Михаэль ап’Барст Калтинель – личный советник правящего адан-лоэ, моего отца. Его обязаны слушаться все, от первого министра до последнего золотаря. С ним не могло произойти ничего такого, что помешало бы выйти на связь!

«Турагентство», вспомнила я, и внутренне захохотала, как гиена. Что, Катерина Михайловна, промахнулась? Собрав в кучку всё наличное спокойствие, легла на бок, подпёрла голову рукой и сказала:

– Ну, например, его сбросила лошадь. Или он поскользнулся на банановой кожуре…

– У нас не растут бананы!

– Хорошо, на арбузной корке. Или он влюбился, в срочном порядке женился и сейчас переживает медовый месяц на заброшенных островах в тёплом синем море.

Девочка осторожно хихикнула.

– Еще варианты есть?

– Сколько угодно, – я пожала плечами, и это было очень неудобно делать лёжа. – Но для начала ты мне скажи, с какой целью вы договаривались об особых сеансах связи, словно опытные шпионы?

– Шпионы – это у врагов, у своих бывают исключительно разведчики, – ну, слава богу, плакать Анндаранэ перестала. – Ты же понимаешь, ситуация непонятная. А вдруг там что-то серьёзное произошло? Я хотела… Я должна об этом знать!

– Что могло произойти, если говорить серьёзно?

– Не знаю. Но если адан Михаэль не вернётся до конца следующей недели, я попрошу тебя открыть для меня дверь и вернусь в Лантар. Долг наследной правительницы…

– Понимаю…

Я достала айфон и взглянула на календарь: вечер пятницы, конец следующей недели наступит через восемь дней. Мне на работу выходить через три недели.

– Значит, так, – сказала я, стараясь, чтобы слова мои звучали веско, будто на заседании Ученого совета. – Если до оговорённой даты Михаил не вернётся и не выйдет на связь, мне придётся убить остатки отпуска на то, чтобы тебя проводить прямиком в тёплые лапы правящего адан-лоэ. Иначе меня икота замучает от мыслей, что дверь я открыла зря.

– Я, правда, очень волнуюсь! Вдруг там произошло что-то… ужасное?

– Знаешь, – я перевернулась на спину и стала смотреть на белёный потолок и пересекающие его балки, – у нас есть такая пословица: «всё, что нас не убивает, делает нас сильнее»?

– Теперь знаю.

– Так вот, мне больше по душе модернизированный вариант этой пословицы: «Всё, что меня не убило, сильно об этом пожалеет. Потому что теперь моя очередь».

Глава 4

Дом пахнул застоявшимся воздухом. Я покачала головой: просила же Лидочку проветрить к нашему приезду! Но пожилая леди была и оставалась твёрдой последовательницей теории викторианского времени: сквозняки вредны, свежий воздух – то же самое что холодный, и это тоже вредно.

Впрочем, грех было бы жаловаться – пыль стёрта, пол сияет чистотой, в холодильнике наличествуют яйца, сливки и масло, дверь в погреб заперта на висячий замок.

Замок? Да…

Мы с принцессой переглянулись и разошлись в разные стороны, я в кабинет, Анндаранэ в свою спальню. Но нет, и в кабинете на столе, где, согласно договорённости, должен был оставить записку Михаил, было пусто. Должен был оставить, если бы вернулся.

Значит, не возвращался.

Шумно выдохнув, я пошла в гостевую спальню. Девочка сидела на постели, держа на коленях большую резную деревянную шкатулку, и вид у неё был самый потерянный. Она подняла на меня взгляд:

– Ничего нет…

– В каком смысле?

– Это почтовый ящик. Можно написать письмо, положить внутрь и отправить адресату. Я говорила, мы договаривались связываться по определённым дням и когда… когда что-то прояснится.

– Такая здоровая коробка ради связи с единственным адресатом? – я поморщилась.

Всё-таки магия иной раз, оказывается, не слишком удобна для использования…

– Бывает по-разному. Это же артефакт, – с некоторой снисходительностью объяснила мне принцесса. – Коробка красного дерева, а в крышку вмонтированы камни по числу… абонентов. Здесь их пятнадцать. Это предельное число, более ёмкого устройства не существует.

– И Михаил должен был тебе написать, когда прояснится ситуация, даже если в контрольный дни не смог выйти на связь?

– Да. Как минимум – когда поймёт, что случилось с порталами, и ещё если по каким-то причинам он задерживается.

– И не написал…

Она только помотала головой. Впрочем, что уж тут было говорить? Чуда не случилось, факир оказался несостоятелен. Я потёрла лоб, соображая.

– А с кем ещё ты можешь связаться по этому артефакту? Нет, погоди, сперва скажи вот что: это предмет дворцовый или твой персональный?

Анндаранэ нахмурилась, пытаясь понять мою логику, потом лицо её прояснилось:

– Ты имеешь в виду, что рабочим остался только портал, зачарованный лично на дядю Михаэля?

– Именно.

– Ага… Да, это мой собственный ящик. Мне его подарил на первое совершеннолетие наш дворцовый маг, адан-лоэ Герард ап’Тренс Ковали.

– И есть надежда, что этот канал связи пока должен работать… – я прикусила губу, отчётливо понимая, что вот сейчас делаю первый шаг по дороге, которая может привести куда угодно, только не в мой неуютный кабинет заведующей травматологическим отделением. – Скажи мне вот что, пятнадцать контактов. Абонентов. Кто именно?

– Родители, – начала перечислять Анндаранэ, – адан-лоэ Герард, адан Михаэль, старшая арданэ Высокой супруги правителя, две моих собственных арданэс, глава службы безопасности, мой старший наставник, две кузины. И несколько камней свободны, потому что так посоветовал адан-лоэ Герард.

– Хорошо… Скажи, а возможно ли ошибиться, отправляя письмо? Ну, ты же пользуешься телефоном, так что сталкивалась с неправильным набором номера.

– Не-ет, что ты, – девочка хихикнула. – Ну, можно, конечно, нажать не на тот камень и отправить записку для папы в почтовый ящик кузины. Но на самом деле так не получится, камни все разные, и тебе не дают пользоваться шкатулкой, пока всех не заучишь. А почему ты спрашиваешь?

– Если бы можно было ошибиться, попробовали бы связаться с кем-то и проверить хотя бы, работает ли связь… – Я сосредоточенно грызла ноготь. – Беда в том, что мы никому не можем доверять, понимаешь?

Взглянув на неё, я мысленно выругала себя последними словами: на резко побледневшем лице прорезались веснушки, а глаза стали такими огромными, будто у меня на плече сидела розовая мышь.

– Ты… думаешь?… – выдавила из себя принцесса.

– Лучше мы будем предполагать худшее, надеясь на лучшее, и в результате получим устраивающее нас, чем наоборот. Если почтовый ящик, к примеру, твоей кузины, попал в чужие руки…

– Он не сработает, – она прервала меня почти грубо. – Открыть шкатулку может только тот, на чью кровь она зачарована!

– Или тот, кто зачаровывал.

– Да…

Принцесса сидела на своей кровати, сгорбившись и обхватив колени руками. Маленькая худенькая девочка, попавшая в чужой мир и не знающая, что случилось с её роднёй. Мне хотелось пожалеть её, обнять, погладить по голове и спеть колыбельную…

Хотелось.

Но ничего этого я делать не стала, а предложила самым деловым тоном:

– Давай-ка сейчас выпьем чаю и ляжем спать. Завтра утром, на свежую голову, мир может показаться чуточку более дружелюбным.

Ночью меня разбудил какой-то непривычный звук. Я нашарила под кроватью тапки, накинула халат и вышла в коридор. Да, это в гостевой спальне… Подошла к двери и прислушалась. Анндаранэ повторяла какое-то слово на незнакомом мне языке, раз за разом, всё с большим напором. Слово было коротенькое, так что уже точно не заклинание. Имя, призыв, команда?

Наконец, девочка замолчала. Я уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, когда оттуда раздались совсем другие звуки – не слова, а всхлипывания. Ну да, конечно, принцессы питаются радугой и какают бабочками, а плакать не приучены вовсе, это же все знают! Пойти утешать? Нет, всё-таки я для неё человек чужой, а нам неизвестно во что ещё придётся вляпаться, плохо будет, если ей окажется неловко смотреть мне в глаза.

Я прислонилась к стене, закрыла глаза и постаралась припомнить один из первых уроков магии, данных мне Анной: «Овеществлённое желание, очерченное формулой – вот чем должна быть твоя магия. Внутри неё нет места страсти, горю, гневу или скуке, только красота математики, совершенство линии, законченность точки»…

Ладно, попробуем.

Обратившись к крохотному очагу внутри себя, где-то в районе диафрагмы, я мысленно раздула этот огонёк, осторожно, чтобы не загасить его вовсе. Почувствовала тепло в ладонях, сложила их ковшиком и попыталась представить себе, что туда перетёк кусочек этого пламени, превратившись в шарик, переливающийся всеми оттенками перламутра. Повинуясь моему приказу, шарик наполнился спокойствием и светом, поднялся в воздух и полетел туда, где горело больным красным цветом чьё-то горе…

– Неплохо, – раздался спокойный голос совсем рядом. – Почему шар?

– Совершенная геометрическая фигура, – пожала я плечами, отклеиваясь от стены. – Всё в порядке?

– Теперь да, спасибо, – кивнула Анндаранэ. – Напомни мне завтра, что мы уже можем заняться стихией огня.

Наверное, я должна была почувствовать, что мой, скажем так, объект, уже не находится на месте. Да что там говорить, если бы я с такой сосредоточенностью попробовала защищаться даже не от другого мага, а от обыкновенной шпаны, уже огребла бы неприятностей по самую маковку! Но, в конце концов, медицине я училась десять лет, да и потом не переставала узнавать новое, а о существовании магии узнала три недели назад…

Кто-то мог бы удивиться, что огненной стихии мы пока не касались, ведь в современных романах фентези первое, что делает новоиспечённый маг – поджигает свечку. Ну, или создаёт файрбол, тут уж по прихоти автора. Но моя юная учительница сразу мне сказала, что с огня начинает только самоубийца, это предпоследняя из стихий, которой начинают обучать неофита, и понятно почему. Техника безопасности, как оказалось, и в магическом мире должна быть в приоритете. Первое, что я сумела сделать – наполнить чашку водой. Потом её заморозить, причём в этот момент чашка лопнула, потому что, разумеется, ученица перестаралась и влила слишком большую силу. Потом три дня я мучилась, поднимая потоком воздуха книгу, лист бумаги и, наконец, перо…

Короче говоря, давайте я лучше заново сдам экзамен по патанатомии!

Завтракали мы молча. Лично я просто опасалась открыть рот и произнести фразу, которая сольёт к чертям мои планы, карьеру, жизнь… Понятно ведь, что за неделю, оставшуюся от моего отпуска, мы с принцессой сумеем разобраться в причинах отключения порталов лишь в одном случае: если нас убьют сразу же в момент перемещения. Нет, есть ещё второй вариант – что всё в порядке, и это был кратковременный сбой, но я уже перестала верить в то, что дверь, ведущая в погреб, распахнётся, и появится Михаил.

Замок с неё я сняла сразу по приезде…

Допив кофе, я отставила чашку, Анндаранэ открыла рот, чтобы что-то сказать, и в этот момент колокольчик над дверью задёргался, словно припадочный. Некто стоял у калитки и не отнимал палец от звонка.

Мы с принцессой переглянулись, и я нажала на кнопку видеонаблюдения.

У калитки стояла встрёпанная Лидочка в косо застёгнутом полушубке, а за её спиной высились две мужские фигуры, одна в форме полиции, вторая в штатском.

– Никак менты к нам пожаловали? – сказала я с удивлением.

– Менты?

– Жаргонное название полицейских, местной стражи. Придётся открыть…

Мысленно порадовавшись тому, что к завтраку натянула джинсы и свитер, а не осталась в халате, я нажала клавишу, отворяющую калитку, вышла в прихожую и распахнула дверь.

Лидия Николаевна затормозила у порога с немалым удивлением.

– Катерина Михайловна?

– А ты кого ожидала здесь увидеть? – я вздёрнула бровь.

Кажется, это нехитрое действие больше, чем какие-нибудь документы, убедило соседку в моей несомненной реальности. Она, словно заворожённая, шагнула через порог и осела на лавку. Следом за Лидочкой вошли оба мужчины, и в прихожей стало до невозможности тесно.

Я повернулась к ним:

– С кем имею честь?..

– Лейтенант Сорокин, – козырнул тот, что был в форменном полушубке. – Участковый уполномоченный ваш.

– Майор Досталь, – представился второй. – Оперуполномоченный по особо важным делам Московского уголовного розыска.

– Документы предъявите? – я не спешила пригласить их в дом.

Передо мной развернули удостоверения, я сладко улыбнулась и, достав из кармана айфон, сфотографировала оба.

– Проходите, – чуть склонила голову.

– Ноги только вытрите! – неожиданно вскричала очухавшаяся Лидочка.

Участковый честно пошаркал подошвами о коврик, майор спрятал в углах рта улыбку и последовал его примеру.

На кухне я села на своё место, жестом обозначив для незваных гостей стулья напротив. Принцесса сидела всё над той же чашкой чая и терзала на тарелке кусочек сыра.

– Итак, чем обязана? – повторила я вопрос.

– А ваши документы можно попросить?

– Можно, – кивнула я. – Анни, будь добра, поднимись в мою спальню и достань из сумки паспорт.

Кивнув, девочка всё так же молча пошла к лестнице.

– Ваша дочь? – вежливо поинтересовался майор.

– Племянница. Двоюродная. Приехала погостить из Эстонии.

– Иностранная гражданка, значит?

– Да.

По лестнице Анндаранэ спускалась так, что мне примерещился на ней бальный наряд и сияние королевских драгоценностей, не меньше. Но девочка всего лишь несла в руках тёмно-бордовую книжечку моего паспорта и более синюю – своего. Протянув участковому обе, она светски улыбнулась и сказала:

– Мне показалось, вы захотите и мои документы увидеть.

Неловко поблагодарив, лейтенант Сорокин передал паспорта муровскому сыщику.

– И в третий раз я спрашиваю: чем обязаны, господа? Время раннее, – я перевела взгляд на часы, – ещё и десяти нет, я в отпуске… Мы только вчера вернулись из поездки, даже чемоданы разобрать не успели.

– Вот в этом-то и вопрос, госпожа Каретникова! – майор аккуратно положил паспортные книжечки на стол. – Вчера около полуночи на МКАДе, километров за десять до поворота сюда, случилась серьёзная авария. Столкнулось пять автомобилей, четверо пострадавших в серьёзном состоянии в больницах, и двое погибших. Опознать их удалось не сразу…

Мы с Анндаранэ переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Мы вышли из здания аэропорта в начале первого, – сказала я. – То есть, около полуночи проходили паспортный контроль. На их печатях в паспортах, конечно, не стоит время пересечения границы, но я уверена, что в компьютерах погранслужбы оно есть. Так что не вполне понимаю, какие вопросы к нам?

– А из аэропорта вы как добирались?

– На такси, – вздохнула я. – Заказала вот тут.

И покрутила перед ним айфоном.

– Катечка, они мне сказали, что это ты погибла! – влезла совсем уже пришедшая в себя соседка.

– Да ладно? – мне стало смешно, потом взяла жуткая злость. – А я кто? Лжедимитрий? Как вы опознавали погибших? Знаете что, если вы вызывали туда Лидию Николаевну, я вас по судам затаскаю!

– Видите ли, Екатерина Михайловна… – майор замялся. – Опознавать там особо не вышло бы. Тела очень обгорели…

– Так какого… – я проглотила бранное слово. – Какого лешего вы через несколько часов припёрлись сюда беспокоить моих соседей и меня?

– Были найдены два тела, женщины и подростка женского пола, – он покосился на безмолвную Анндаранэ. – Опознать по отпечаткам или по лицу не представлялось возможным, но проверили ДНК… Ну, честно говоря, наш эксперт получил новый прибор для экспресс-диагностики, и не утерпел, проверил. А вы сдавали пробу ДНК некоторое время назад…

Тут мне стало нехорошо.

Я и в самом деле не так давно сдавала эту пробу… ну, была необходимость, не хочу вспоминать. И если совпало…

– Вы хотите сказать, что?.. – у меня перехватило горло.

– Я хочу сказать, что этот анализ показал полное, стопроцентное совпадение. Я приехал по установленному адресу, лейтенант сообщил, что в вашем доме убирается соседка, и ключи у неё есть…

– А я и вспомнила, Катенька, что ночью-то свет у тебя видела, – и Лидочка зажала рот рукой.

– Ну, вот что можно вам на всё это ответить? – Я пожала плечами. – Либо прибор ошибся – неоткалиброван, инструкция была на китайском, не знаю… Либо ошиблась современная генетика, и в мире существуют люди с дублирующейся ДНК. Кстати, а шофёр?

– Какой шофёр?

– Водитель такси, сгоревшей машины, он-то куда делся?

– Неизвестно, – с глубоким удовлетворением сообщил майор, и тут я поняла, что выдача неприятностей еще не закончена. – Такси ехало по МКАДу в крайнем левом ряду явно со слишком высокой скоростью, как говорят очевидцы – не менее ста пятидесяти, а то и больше. Потом стало резко перестраиваться правее, там было несколько машин, ну, вот оно их в кучу и собрало. Пробило ограждение, перевернулось и загорелось. Никто не выпрыгивал, да это и невозможно было. Никто не убегал. А в обгоревшем автомобиле обнаружили только два тела.

Я развела руками:

– Ну, уж простите, что мы вам портим статистику. Но мы с Анной живы и относительно здоровы, и готовы доказать это любым доступным способом… в удобное нам время.

Тут я взглянула на принцессу: губы её сжались так плотно, что пропихнуть хоть словечко сквозь эту бледную полоску не смог бы никто. «Надо попросить незваных гостей на выход…» – мелькнула было мысль, но майор уже и сам поднялся, коротко глянул на участкового – тот тоже поднялся, – и сказал:

– Могу я просить вас, госпожа Каретникова, пока никуда не уезжать из Москвы?

– Просить – можете, – майор мне сейчас ужасно мешал, надо было поговорить с Анндаранэ. – Обещать не буду, мало ли что, у меня работа такая: вызвали – и полетела на катастрофу.

– У вас отпуск.

– А вас из отпуска ни разу в жизни не отзывали? – удивилась я. – Надо же, какой высокий гуманизм! Короче, смогу – буду дома, нет – оставлю информацию. Где, кстати, оставлять, на соседнем столбе объявление вешать?

– Ну, зачем же! – на стол легла визитка.

– И в течение какого времени это… ограничение должно действовать?

– Никаких ограничений, просьба!

– Просьба – на день, три, пять? Пожизненная?

– Рад бы, – развёл руками майор, – но я женат.

– Идите уже! – Я с досадой махнула рукой. – Мне ещё племянницу домой отвозить, каникулы не навечно.

Наконец полицейские выкатились.

Лидочка ушла за ними, говоря что-то о некормленых курах и обещая вернуться. Когда входная дверь хлопнула, и валенки соседки проскрипели по дорожке до калитки, я развернулась к принцессе всем телом:

– Ну? И кто нас выследил?

– А может, и никто… – задумчиво сказала она, постукивая пальцами по нижней губе. – Пока непонятно…

– Что-то чем дальше, тем меньше понятного! – ответила я с досадой. – Ладно, предположим, эксперты ошиблись, и ДНК с моей не совпадает…

– Думаю, что как раз эксперты были совершенно правы. Вопрос в другом, – Анндаранэ посмотрела мне в глаза. – Если образец твоей ДНК попал к ним в руки, значит, у них есть кто-то свой в твоей клинике.

Я потрясла головой. Примерно сотня вопросов крутилась в голове, я поймала за хвост один из них, пусть и не самый важный:

– Они – это кто?

Принцесса отвела взгляд.

– Это долгий разговор.

– Всё время этого мира в нашем распоряжении, – я поплотнее уселась на стул. – Давай. Начни с самого начала, перейди к середине, а дальше поглядим.

– С начала… Ну, ты же не думаешь, что возможность посещения других миров используется только для, так сказать, туризма?

– Видимо, нет. Я бы такую золотую жилу использовала на все сто.

– Вот именно. У нас есть организация, которая изучает ваши… достижения и находит им применение с поправкой на магическую природу мира. Ну, вот та же самая генетика – усиление наследственных линий, например. Причём не только в смысле внешнего сходства между отцом и сыном, это важно, но не главное. Самое главное – наследственная передача магических способностей и возможность их усиления или блокировки.

– Блокировки?

– Магия крови запрещена законодательно. Магия разума…

– Погоди! Магия разума – это я могу понять, что-то вроде гипноза, но мгновенно и полностью – страшно, да. Полагаться лишь на моральные качества обладателя таких способностей… А магия крови чем плоха?

– Понимаешь, старая градация видов магии не всегда точна, – Анндаранэ потёрла лоб. – Маги крови получают силу благодаря особым ритуалам. Чем больше пролито крови, тем сильнее ритуал. Чем мучительнее смерть донора…

– Понятно. То есть, возвращаясь к достижениям науки, ваши учёные могли воспользоваться полученными – сворованными! – данными моего генетического анализа и… и что? Кого сожгли в машине?

– Никого. Пустышку, манекен из плоти и крови, которому придали определённые характеристики.

– Уже хорошо, – всё равно жутко было представить, что у обгоревшего тела моя кровь. – Тогда зачем?

– Вот этого я и не могу понять…

Я встала и прошлась по кухне, машинально налила чайник и поставила на плиту. Потом взглянула на часы: вообще-то уже и обедать пора, а еды особо никакой нету. Повернулась к Анндаранэ:

– Давай поиграем!

– Что? – глаза её распахнулись от неожиданности, огромные голубые озёра.

– Вот, держи! – на стол легли лист бумаги и ручка. – Представь себе, что завтра мы отправляемся в Лантар, в неизвестность. Что ты берёшь с собой?

– Отталкиваясь от реальности? Или, к примеру, можно посчитать десяток огранённых сапфиров для изготовления амулетов?

– Пиши всё, – с улыбкой посоветовала я. – А реальность внесёт свои коррективы.

Глава 5

Невнимательно слушая то, что говорил мне почти на ухо герет-лоэ Адальберт ап’Дерен Ковали, я разглядывала живописную группу возле трона. Ну, то есть, троном это сооружение никто не называл, именовали «кресло Высокого», но в моём сознании сочетание малинового плюша, позолоченных ножек и возвышения в три ступеньки определённо тянуло на сиденье для королевского зада.

В описанном кресле в данный момент разместилась Анндаранэ. Склонив голову, она слушала то, что говорил ей стоящий за креслом справа министр иностранных дел – в местном именовании глава департамента отношений с братскими странами, примерно так я это себе перевела.

Странное дело, я неплохо уже понимала язык Лантара даже и без магического переводчика, и местная публика охотно прощала мне неминуемые ошибки, оговорки и филологические казусы. Но некоторые понятия категорически отказывались слетать с языка без двойного перевода: сперва с лантарского на русский, чтобы сообразить, кто есть кто, а потом обратно – чтобы сформулировать мысль для собеседника. Амулет я таскала с собой, но надевала и активировала только тогда, когда мозги уже совсем заплетались…

В общем, я надеюсь, гипотетические читатели этих мемуаров простят, если иной раз я буду называть кошку кошкой, а не царственной полосатой мурлыкой, дарящей своей милостью сына неба.

Помимо общения с министром иностранных дел, принцесса читала подкладываемые ей документы, и читала внимательно: какие-то подписывала, какие-то отодвигала и указывала на что-то в тексте, видимо, требуя переделать.

– Геретэ-лоэ ап’Каретников, – прошуршало у меня над ухом. – Кирэ ап’Векламиан Дарго просит вас подойти к ней.

Я повернулась к старичку, только что перешедшему к изложению по третьему разу своих взглядов на современную лантарскую педиатрию, и дружелюбно оскалилась:

– Прошу меня простить, герет-лоэ ап’Дерен Ковали, но долг зовёт!

– Конечно, конечно, моя дорогая, идите! – он похлопал меня пухлой ладошкой по плечу и развернулся в поисках новой жертвы.

Вообще-то его рассуждения были мне чрезвычайно интересны.

Я пробыла в Лантаре чуть меньше двух недель, и все эти дни были до отказа заполнены. Здешние маги-медики обучали меня пользоваться магическими методами обследования и лечения и тут же предлагали пациента. Главная городская травница готовила вместе со мной препараты и немедленно давала возможность их применить. А в артефактора, который руководил в здешней гильдии разработкой и изготовлением амулетов и артефактов для медицины, я просто влюбилась, до того понравилось мне с ним работать!

Конечно, немаловажно было то, что всё вышеперечисленное у меня получалось. Ни один томограф не давал так разглядеть позвоночную грыжу или сломанную кость, как магия! Вот ей-богу, у меня было ощущение, что все предыдущие годы работы на моих глазах болталась полупрозрачная повязка, и с каждым пациентом я, приспосабливаясь, поворачиваясь то так, то эдак, пыталась разглядеть суть его болезни. А теперь эту повязку сдёрнули, да ещё и яркий свет включили: смотри, оценивай, излечивай!

Увы, обнаруженная у меня способность к магии жизни не давала мгновенно срастить перелом или залечить повреждённые сосуды, что бы ни говорили об этом в романах фентези. Но увидеть причину, ускорить выздоровление, уничтожить начинающееся воспаление или зловредного вируса – да, тысячу раз да!

И я была почти счастлива…

Почти – потому что в королевстве датском, то есть лантарском, вовсе не было спокойно…

После того самого визита полицейских прошло часа четыре. Анндаранэ написала список, и мы пообсуждали его, как-то вяло, без энтузиазма. Пришла Лидочка с тысячей вопросов и кастрюлей тыквенного супа. На вопросы я лишь развела руками, суп мы съели, и, пока принцесса мыла тарелки, я отправилась в погреб за очередной банкой варенья. Вот интересно, кстати, куда разошлось предыдущее?

А когда я вернулась в кухню, Анни спускалась со второго этажа, бледная, с закушенной губой. В руках у неё был большой конверт с красной сургучной печатью и надписью на непонятном мне языке. И с этого момента события пустились вскачь, переворачиваясь через голову…

Анндаранэ вскрыла конверт, подняла на меня взгляд и сказала сдавленно:

– Мне надо срочно возвращаться. Родители… это письмо от адана-лоэ ап’Бертион Дарго, он пишет, что они отправляются в паломничество, а я должна принять на себя управление страной. Это было в моём почтовом ящике…

Я села, где стояла, слов у меня не было. Управление страной? Четырнадцатилетней соплюшке? Паломничество?

Они охренели?

Тут я выцепила из потока собственных мыслей одну, оформленную относительно цензурно, и спросила:

– Что за паломничество, и почему так срочно?

Принцесса потупилась:

– Есть такой… ну, скажем, оракул… и любой из представителей семьи может задать ему вопрос.

– Представитель семьи, то есть папа, мама и ты? Или в широком смысле, носитель крови ап’Векламиан Дарго?

– В широком смысле. И иногда этот оракул говорит, что для решения проблемы представители старшей ветви семьи должны отправиться в паломничество на родовые земли. Это было, – она зажмурилась и загнула пальцы, – ну, да, четыре раза было на протяжении правления нашего рода.

– То есть, за восемьсот лет?

– Да.

– Тогда я не понимаю, в чем проблема? Даже если на ваших родовых землях не существует порталов…

– Проблема в том, что прошлый раз такое паломничество совершалось внутри одного государства, Лантар Икселер. Но двести пятнадцать лет назад, при моём прадеде, герцогство Икселер… отложилось. И там сейчас… в общем, там закрытые земли, – и тут храбрая принцесса всхлипнула.

«Фигня какая, закрытые земли, – думала я, гладя её макушку и чувствуя, как промокает джемпер на плече. – Теперь ещё скажите мне, что открыть их может только некий Избранный, в награду принцесса за него должна будет выйти замуж… и получится классическая дамская фентезятина, мыльная опера с эльфийскими принцами. Добавить только вампиров и демонов…»

Наконец Анндаранэ всхлипнула в последний раз, оторвалась от моего плеча и потащила из кармана джинсов платок.

– Я пошла собираться, – сумрачно сказала она. – Там… в гостевом доме меня будут ждать. Мама, папа и… не знаю кто, наверное, адан-лоэ Герард ап’Тренс Ковали. Я не могу опоздать…

– Понятно, – ответила я по возможности легкомысленным тоном. – Я тебя провожу?

– Только до точки перехода. И вот что, дорогая тётушка, если тебя тут совсем достанут, пожалуйста, приходи, – голос её дрогнул. – Что бы ни происходило вокруг, я буду ужасно рада тебя видеть!

Через два часа я приложила ладонь к замку и прошептала заклинание. Дверь дрогнула, качнулась под ладонью, и мне под ноги бросило горсть красных и золотых листьев. Темнота за порогом пахла осенью, цветами и яблоками, впереди горели два окна в тёмном квадрате дома. Анндаранэ шагнула вперёд и пошла по вымощенной каменными плитками дорожке. Я постояла на границе между реальностями, увидела, как к ней бросились две высоких фигуры, видные силуэтами на фоне светлого окна, обняли и повели в дом. Снова вдохнув напоенный ароматами воздух, я сделала шаг назад и захлопнула дверь, потом прислонилась к стене и сползла по ней, засунув в рот костяшки пальцев.

Глава 6

У кого-то наверняка может возникнуть вопрос, почему в конечном итоге я оказалась в Лантаре, и что здесь делаю? Ведь даже если считать на пальцах и суммировать всё положенное, мой отпуск закончился почти две недели назад, и с данную минуту я должна была бы размываться после операции, заполнять пробелы в истории болезни или собачиться с менеджером по поводу очередного платного пациента. О, нет, пардон! Семь вечера, в такое время ни один из этих высокооплачиваемых сотрудников в отделении не остаётся…

Да, так как же – закончившийся отпуск и прочее?

Всё просто, как огурец: меня уволили.

Ну, опять-таки понятно, что уволить заведующего отделением, успешного и известного хирурга, обросшего связями как собака шерстью, не так-то просто, надо подвести под это действие достойную базу. Моего месячного отсутствия, как оказалось, хватило на это с избытком, и в первый же день, когда я появилась в отделении, меня вызвал заместитель главного врача.

– Как отдохнули, Екатерина Михайловна? – начал он, улыбаясь.

– Превосходно, благодарю вас.

– Где были?

– По-разному, Кирилл Николаевич, по-разному. У вас какой-то вопрос по работе отделения?

Вот тут-то и выяснилось, что вопросов масса, и главный из них – жалоба, написанная на меня недовольным пациентом. Точнее, его родственниками. Не первая жалоба в моей врачебной жизни, и я бы пережила её точно так же, как и все предыдущие: доказав комиссии, что выбранное лечение полностью соответствовало показаниям.

Делов-то!

Но если тебя хотят съесть, то и такая жалоба сгодится в качестве маринада…

Короче говоря, мне было предложено написать заявление на длительный отпуск без сохранения содержания с уточнением, что использован он будет для научной работы. На это я только хмыкнула: докторская давно защищена, а академиком мне не стать, научную работу я и так веду постоянно, не беря для этого никаких свободных дней…

– И потом, Екатерина Михайловна, – с некоторой интимностью шепнул замглавного, придерживая меня возле двери за локоток, – у вас какие-то трения с полицией, насколько меня известили? Лучше будет, если вы займётесь этим… в личное время.

– Непременно, Кирилл Николаевич, – сладко улыбнулась я. – У меня как раз образовалась полная подборка счетов по платным услугам в… э-э-э… в хирургическом отделении. Думаю, полицию она заинтересует.

Слова «наше отделение» с языка слетать не захотели.

Итак, к вечеру понедельника, четвёртого февраля, я могла считать себя абсолютно свободной от любых обязательств.

И тут выяснилось, что эта самая свобода от обязательств вовсе не такое уж счастье…

Да, когда ждёшь отпуска, считаешь дни, зачеркивая их в календаре, пишешь списки, что взять с собой, когда в последний рабочий день с наслаждением отключаешь в айфоне функцию «будильник» – о, да, вот в эти моменты грядущее «dolce far niente»* представляется блаженством.

Признаться, я уверена была, что новая работа найдёт меня очень быстро. В конце концов, я почти тридцать лет в профессии, у меня куча печатных работ, ученики, аспиранты, докторанты и прочие. Да ведь есть ещё и то, что называется «лёгкая рука» в работе оперирующего хирурга, хоть это понятие и не измеряется в амперах или метрах, но очень, очень важно.

Но телефон молчал, и в электронной почте копилась пустая реклама.

На третий день я поняла, что обрадовалась бы даже визиту майора Досталя и несколько напряглась. Настолько, что извлекла из ящика стола записи по магическим упражнениям и повторила всё, что оставила мне Анндаранэ – «ветерок», замораживание воды в ведре, нагревание той же воды до кипения, проращивание зерна… И когда между моих ладоней развернулся упругий ярко-зелёный росток, почувствовала, как уходит из души непонятная мутная досада.

Это всё ещё я, и знания остались со мной.

Я могу.

Я умею.

А вечером на скамейке у двери в погреб обнаружился конверт, правда, печать на нём была всего лишь зелёной, да и надпись по-русски. Письмо же, написанное на двух языках каллиграфическим почерком, в изящнейших выражениях приглашало госпожу профессора Каретникову (геретэ-лоэ ап Каретников, в ступоре прочла я) провести серию консультаций в главном госпитале страны… ну, и так далее. Привычно, традиционно, даже уютно. Всего лишь – приглашение иноземному профессору от коллег и немножко от правительства страны.

Собрала вещи, предупредила Лидочку, что уезжаю на несколько недель, и в назначенное время открыла дверь. За порогом царила золотая осень…

Там, в Лантаре, был ясный день, и я прекрасно видела и небольшой деревянный дом, где совсем недавно принцессу ждали её родители, и сад вокруг, обыкновенные яблони, увешанные красными плодами. Словно и не в другой мир шагнула, а просто вернулась на четыре месяца назад, в подмосковную золотую очень.

На ступеньках дома виднелась высокая мужская фигура в тёмном плаще с капюшоном, и вот это уже никак в подмосковные реалии бы не вписалось.

Мужчина пошел мне навстречу:

– Геретэ-лоэ ап’Каретников? Рад видеть вас. Кирэ Анндаранэ просила меня вас встретить. Мое имя – Герард ап’Тренс Ковали, я маг семьи Высокого правителя.

– Приятно познакомиться, адан-лоэ ап’Тренс Ковали, – я говорила медленно, старательно подбирая слова. Но зато говорила сама, без магического переводчика!

Дворцовый маг немедленно это заметил и встревожился:

– Ваш амулет разрядился?

– О, нет! – рассмеялась я. – Просто лучший способ изучить язык – говорить на нём.

– Вы совершенно правы, геретэ-лоэ, – кивнул мой собеседник. – Итак, кирэ Анндаранэ ждёт вас. Для скорости мы с вами отправимся в дом Высокого правителя порталом, но потом у вас будет возможность увидеть нашу страну, и поверьте, вы не будете разочарованы!

– Не сомневаюсь.

– Отлично! Если у вас нет больше вопросов, то…

Он повернул на пальце кольцо с большим дымчато-лиловым камнем, и в воздухе перед нами возникла точка, светящаяся синим. Довольно быстро эта точка стала расширяться, превращаясь в кольцо, которое будто бы негромко шипело и плевалось голубыми искрами, точно бенгальские огни. А за кольцом, словно за распахнутой дверью в неведомое, видна была обычная комната…

Вопросов у меня было ещё примерно миллион, но я решила, что будет ещё время их задать и, мгновение помедлив, шагнула в портал.

Анндаранэ и в самом деле меня ждала, даже бросилась мне на шею. Маг деликатно вышел из комнаты, и девочка позволила себе всхлипнуть.

– Ох, Катерина, – сказала она, шмыгнув носом. – Как же я рада тебя видеть!

– Давай сядем, и рассказывай, – предложила я, осматриваясь в поисках стульев, кресел или хоть чего-нибудь, на чём можно уместить седалище. Но помещение было пусто. То есть вообще – не то, что мебели, даже окон с занавесками не оказалось. Лишь в полу тускло поблескивал чёрный полированный каменный круг.

– Сейчас не получится, – покачала головой принцесса. – У меня через десять минут заседание государственного совета, и, если я опоздаю, эти старцы будут воспитывать меня вместо того, чтобы дела обсуждать. Но вечером… вечером поговорим.

– Общая картина какова?

– Состояние тяжёлое, но не безнадёжное! – успела ответить девочка, уходя по коридору следом за секретарём.

Меня же дожидалась у двери портальной комнаты молоденькая горничная в голубом платье чуть ниже колен и белом фартучке. Присев в книксене, она сказала:

– Разрешите, я провожу вас в ваши апартаменты, геретэ-лоэ? Я ваша горничная, меня зовут Настэ.

– Да, спасибо… А… мои вещи? – вспомнила я о сумке.

– Уже там, геретэ-лоэ. Я позволила себе их разобрать и разложить в шкафу, а инструменты оставила на письменном столе в кабинете.

Тараторя всё это, она провела меня по лестнице двумя этажами выше. Здесь, как я предположила, располагались гостевые комнаты. Спросила у Настэ, так ли это – горничная даже остановилась, вытаращившись на меня.

– Нет, что вы! Это крыло семьи Высокого правителя! Вот комнаты кирэ Анндаранэ, – она показала высокую белую дверь справа, – а вот ваши.

Такая же дверь, только дверная ручка в форме кленового листа, а у принцессы – какой-то цветок.

Настэ приложила ладонь к тому месту, где должен бы был разместиться замок, и прошептала уже знакомое мне заклинание. Что-то щёлкнуло внутри дверного полотна, девушка с улыбкой потянула золочёный кленовый лист, и я вошла в свои апартаменты.

Ну, что сказать… слово это, «апартаменты», удивительно здесь подходило.

Большая комната с камином, креслами возле него и диваном в стороне – видимо, гостиная. Стены отделаны светлой тканью, на мраморной каминной полке какие-то вазы, над диваном картина в золочёной раме, большое окно выходит в сад. Мило. Справа и слева двери…

Я вопросительно взглянула на горничную, и та тут же пояснила:

– Там спальня и гардеробная, ну и ванная, конечно. Здесь, – кивок влево, – кабинет и ещё одна комната, вы сможете сами её обставить, когда решите, что именно хотите там сделать.

– Например? – заинтересовалась я.

– Ну-у… ну, например, у адан-лоэ ап’Тренс-Ковали комната для медитаций. У главы охраны – оружейная… Кому что нужно!

– Ладно, – кивнула я. – Тогда, пожалуй, я бы хотела немного отдохнуть…

– Конечно, геретэ-лоэ. Если я вам понадоблюсь, просто коснитесь синего шнура, – она показала на плетёную верёвку возле окна. – Такие же есть во всех комнатах, я услышу и сразу прибегу. Кирэ Анндаранэ предположила, что вы захотите перекусить, так что я сейчас принесу вам чай или кофе, что желаете?

– Чай, пожалуйста.

Настэ упорхнула, а я, всё ещё в некоей прострации, прошлась по всем комнатам – бледно-зелёной спальне, голубой гардеробной, золотисто-коричневому кабинету и, вернувшись в гостиную, уставилась в окно.

Там был именно сад, не парк: яблони, невысокие кусты, похожие издалека на крыжовник или смородину, сливы. Как раз последние в этот момент собирали несколько женщин в униформе, тёмно-зелёных брюках и куртках. Плоды были тёмно-фиолетовые и крупные, размером с хороший персик. Я аж слюну сглотнула, так захотелось вонзить зубы в эту чуть сизую кожицу и добраться до жёлто-зелёной сочной мякоти… В моём саду сливы не росли отчего-то, да и увижу ли я его когда-нибудь снова, этот самый сад? Вдалеке за золотыми кронами виднелись какая-то зелень, и я слегка удивилась: ёлки, сосны, можжевельник? В саду? Странно…

За спиной чуть брякнуло что-то фарфоровое; я повернулась и посмотрела на горничную, которая расставляла на журнальном столике чашку, чайничек, блюдо с выпечкой и прочее. Та смутилась, покраснев чуть не до ушей:

– Прошу прощения, геретэ-лоэ. Я нечаянно.

– Ничего страшного, Настэ. Спасибо за еду, всё очень аппетитно выглядит. Расскажите мне, пожалуйста, кто вообще живёт в этом… – я задумалась, как назвать здание, поскольку слова «дворец» мой магический переводчик не выдавал. – В этом доме!

– Ой, тут очень много всех! – Девушка стала загибать пальцы. – Во-первых, семья Высокого правителя. Во-вторых, помощники, секретари, охрана. Приглашённые гости. У каждого из советников есть апартаменты, но они обычно здесь не ночуют, домой отправляются. В крыле напротив этого – маги, сам адан-лоэ ап’Тренс-Ковали, его ассистенты, служащие лаборатории. В нижнем этаже – слуги, садовники, повара…

– Но семья, живущая здесь – именно ап’Векламиан Дарго? – вычленила я главное.

– Да, геретэ-лоэ, это так.

– Понятно. А скажи мне, Настэ, я могу выйти и погулять в саду?

– Конечно, геретэ-лоэ! – горничная удивилась. – Хотите, я принесу вам плащ и обувь?

– Знаешь, хочу! А я не помешаю? Там работают сборщики…

– Ну что вы! А если хотите, можно в оранжерею сходить, только надо кого-то из магов в сопровождение обязательно. Вы пейте чай, а я пока узнаю, кто сегодня дежурит!

Через пятнадцать минут, когда я доела третью булочку с кремом, моя горничная вернулась. Через руку у неё был перекинут новенький синий плащ с капюшоном, в другой Настэ несла аккуратные невысокие сапожки. Девушка поставила их на пол у моих ног и сказала:

– Прошу вас, геретэ-лоэ! Всё зачаровано от промокания и холода, а сопровождающий сейчас придёт.

– Спасибо, Настэ!

Я переобулась, и тут же в дверь постучали. На пороге стоял высокий молодой человек. Подсознательно я ожидала наряда волшебника – мантии, колпака или какой-то особой шапки, но мой спутник был одет в самые обычные брюки и куртку. Кожаные, коричневые. Никаких мантий.

– Добрый день, геретэ-лоэ ап’Каретников! – поклонился он. – Меня зовут Никлас ап’Сомерс Менник, и я буду сопровождать вас в прогулке.

Оранжерея, как оказалось, и была тем самым «зелёным», что я видела из окна моей гостиной. И она буквально ошеломляла.

Разумеется, я бывала в оранжереях, в том числе самых больших и роскошных, от московского ботанического сада до Лейдена и садов Кью в Лондоне, но эта могла всем им дать сто очков вперёд, и всё равно бы выиграла. И размеры, и высота сводов, и совершенно великолепная архитектура, всё было потрясающе, но самым сильным было впечатление от коллекций растений. Наверное, я могла бы бродить по дорожкам много часов, но где-то между камелиями и рододендронами мой сопровождающий сказал негромко:

– Адан-лоэ ап’Тренс Ковали особо рекомендовал показать вам сад лекарственных растений.

– Очень интересно! – развернулась я к нему. – Никлас, а вы в них разбираетесь? Потому что, как я заметила, какие-то растения здесь точно такие, как и в моём мире, а какие-то различаются. Интересно, почему?

– Да, геретэ-лоэ, я специализируюсь на траволечении, – снова поклон. – Что касается различий, то, как говорят теоретики, это связано с точкой расхождения миров, но тут я не большой знаток, вам лучше поговорить с адан-лоэ ап’Тренс Ковали…

Мы прошли насквозь несколько павильонов, от вполне комфортно-тёплого до жаркого субтропического, и наконец остановились возле двери, увитой плющом. Молодой человек уверенно приложил ладонь к металлической пластине, такой же, какие заменяли замки во всех здешних дверях, пробормотал заклинание, и дверь открылась…

Никогда я не была большим специалистом в травах и сборах, но, конечно, кое-что знала. За время прогулки с аданом Никласом по аптекарскому огороду я поняла, что мои знания в этой области – это даже не капля в море, а молекула в галактике, как-то так! Мой сопровождающий не только знал названия местных лекарственных трав и их воздействие на организм, он подробно рассказывал и о том, как и когда нужно их собирать. И, честное слово, мне интересно было узнать, что каменный хвощ в молодых побегах пригоден для воздействия на воспалённые суставы, если собран он на рассвете по росе, что голубую ветреницу добывают в полдень и в самую жару, причём майская идёт на сборы для понижения кровяного давления, а сентябрьская – для ослабления сердцебиения… Мы ушли из этой части оранжерей, наверное, часа через два, и я готова была вернуться и продолжать.

Но меня ждала встреча с Аннадаранэ.

Молчаливый охранник распахнул передо мной уже знакомую дверь по соседству с моей, коротко поклонился и исчез. Принцесса сидела в кресле перед столиком и мрачно смотрела на чашку с молоком.

– Вот узнаю, кто на кухне каждый раз наливает мне молоко с пенками, и отдам под суд за попытку отравления наследницы, – сказала она, подняв на меня взгляд.

– Ты любишь молоко? – удивилась я. – Вот не замечала!

– Не люблю. Но наш маг считает, что лучше всего восстанавливает магический потенциал именно оно.

– Тогда сними пенки ложечкой и выпей всё залпом. После чего можно перейти к более приятным пунктам программы, – посоветовала я, усаживаясь.

– Какая ты рациональная, тётушка! А посочувствовать?

– Ну, раз я здесь, значит сочувствую, не так ли?

– Так… – снова помрачнела девочка.

Кстати, здесь, в Лантаре, она казалась старше и взрослее, чем беспечная школьница, с которой я каталась на лыжах в Австрии каких-то пару недель назад. Груз ответственности? Беспокойство? Возможно… Но. прежде, чем я буду это выяснять, один вопрос я Анндаранэ всё-таки задам.

– Скажи мне, а лучше – поклянись, моё увольнение с работы дело рук твоих засланцев?

– Нет, – твёрдо ответила она. – И я, в самом деле, готова дать магическую клятву, что не имею отношения ни к каким неприятностям, которые происходили с тобой с момента нашего знакомства.

– Хорошо. Что для этого нужно?

– Капля моей крови, – усмехнулась принцесса. – Я точно знаю, что у тебя в кармане есть острый ножик!

Когда капля крови упала на пористый красноватый камень и вспыхнула ярким синим огнём, я почувствовала себя немного легче. Было бы уж совсем обидно узнать, что на поле интриг меня переиграла четырнадцатилетняя девочка…

– Итак?

– Скажи, как тебе показалось здесь, в Лантаре? – Анндаранэ взяла быка за рога.

– Спокойно. Очень, – я прищурилась на неё. – Но тебе ведь не это хотелось услышать? – девочка помотала головой. – Тогда я скажу так: слишком спокойно. Все столь благостно и красиво, что хочется кинуть камень и разбить окно. Или плюнуть на подол одной из придворных дам. Знаешь, у меня был пациент, биолог, специалист по болотам. Не помню, как называется эта область биологии, да и неважно… Так вот, он рассказывал о самой страшной трясине, которая прикрыта мягкой, шёлковой зелёной травкой. Кажется, вот она полянка, чтобы упасть на траву и отдохнуть! Только трава эта выдерживает птицу или зайца, а под человеком рвётся, чтобы сказать «буль!» и вновь сомкнуться уже над его головой. Спокойствие в твоём дворце напоминает мне такую полянку.

– Вот и мне тоже… – Анндаранэ поёжилась. – Потому я и попросила тебя прийти сюда, что твёрдо уверена, ты не принадлежишь ни к одной из группировок.

– А их много?

– Четыре с половиной.

– Даже с половиной? – я поёрзала в кресле, устраиваясь поудобнее. – Ну, рассказывай!

– Ну-у… Давай для начала я расскажу тебе о правилах наследования в Лантаре. Должность главы государства, как ты уже поняла, называется «Высокий правитель». Последние примерно восемьсот лет должность эта принадлежит членам семьи ап’Векламиан Дарго. После присяги Высокий правитель принимает решения по любым государственным вопросам, и его мнение является конечным, оспорить это решение никто не может. Разумеется, отец не занимается всеми делами сам: у него есть совет управителей, аналог вашего совета министров, есть высший магический совет и высший научный совет.

– В магический и научный входят разные персонажи?

– Да. К сфере деятельности первого относится только и исключительно магия, а второго – только и исключительно наука.

– Но ведь, как я понимаю, они зачастую переплетаются?

– О да! – принцесса рассмеялась. – И это создаёт отличную почву для манипуляций, искусством которых отец владеет в совершенстве.

– Хорошо, я поняла. Так каковы же правила наследования?

– Правитель не может отсутствовать на территории страны более семи недель. Если… – тут голос её дрогнул, и Аннадаранэ закашлялась, пытаясь это скрыть. – В первый день восьмой недели по отсутствии правителя главы трёх советов объявляют имя наследника.

– Или наследницы. У вас же не практикуется преемственность только по мечу? – увидев удивление на лице девочки, я пояснила: – В нашем мире существовало так называемое салическое право, полностью устранявшее женщин от наследования престола. А ещё была абсолютная примогенитура, или правило первородства, по этим законам новым королём должен стать старший ребёнок монарха, вне зависимости от пола. Это называлось «наследовать как по мечу, так и по прялке».

– А-а… Ну, да, ты права. Так вот, если старший ребенок правителя не достиг первого совершеннолетия, то он не может принять власть, и тогда управлять Лантаром будет всё то же самое трио, главы советов, плюс двое обладателей фамилии ап’Векламиан Дарго и семейной магии.

– Первое совершеннолетие это?..

– Четырнадцать. Да, мне уже на полгода больше, и до окончания тех самых семи недель осталось двадцать девять дней.

– Понятно.

Лицо у Анндаранэ стало каким-то мрачно-отчаянным, и я не стала задавать вопросы, которые прямо толпились на языке. Смочила губы остатками чая в чашке и поняла, что он совсем остыл. Огонёк переносной спиртовки под чайником тоже погас, и вода была чуть тёплой. Ну, то есть я для себя обозначила этот предмет как спиртовку, хотя на самом деле там был магический огонёк…

С минуту погипнотизировав холодный чайник, я вдруг осознала, что магический огонёк вполне доступен и мне, я ж училась его зажигать! Проговорив заклинание, провела пальцем по фитильку и аж подпрыгнула: получилось! Через минуту чайник уютно зашумел, я отобрала у девочки чашку из-под молока, сполоснула и налила свежего чаю. Потом поглядела на складку между её бровей и положила две полных ложки варенья, подумала и добавила ещё одну.

– Девиз английских медсестёр? – спросила Анндаранэ. – Как ты говорила – «от любой неприятности поможет хорошая чашечка чаю», так?

– Именно. Пей и рассказывай дальше.

– Дальше… Да, собственно, уже почти всё. Объявленный наследник должен сдать экзамен – языки, законодательство, история, магия, разрешить три судебных дела на разные темы… В общем, доказать, что достоин и способен.

– А если не сдаст?

– Ну, вот тогда и появляются те самые четыре с половиной фракции, – усмехнулась она. – Регентская пятерка не может править вечно, и они должны избрать нового правителя, отвечающего требованиям закона. В прошлый раз такое произошло как раз тогда, когда к власти пришла наша семья. У последнего правителя из семьи ап’Колаги Каррсе был единственный сын и племянница. Сын погиб странным образом во время эксперимента в лаборатории, а племянница не справилась с экзаменом. А больше никого не было, кто обладал бы и сильными магическими способностями, и кровью ап’Колаги.

– И династия сменилась, – медленно проговорила я. – А у твоих родителей единственная дочь.

– Вот именно. Четыре – это глава совета управителей ап’Силлан Тареми, глава высшего магического совета ап’Констэн и старейший член учёного совета ап’Бонст Арзи. Плюс мой двоюродный дядюшка, мамин кузен, управитель провинции Литарра, славной своими рудниками, шахтами, выработками алмазов и виноградниками.

– И деньги у дядюшки, можно сказать, сыплются изо всех карманов и под ногами валяются несчитанные. Как, кстати, его зовут?

– Андрес ап’Дарго Каррсе.

– И по чистой случайности он является дальним потомком того самого непредусмотрительного правителя из прошлой династии?

– Да, именно по чистой случайности.

– Ладно, – я вытащила из пальцев Анндаранэ чашку. – Не горюй, прорвемся. Ты ещё не рассказала про половинку?

– Ну, у меня же не один дядюшка, – усмехнулась она.

– Постой-постой, ты говорила! Кузен твоего отца, который смотрит на тебя, как на стакан с вином, так?

– Именно. Адан ап’Бертион Дарго, глава службы безопасности страны. И я вовсе не уверена, что он на моей стороне.

– Почему ж тогда «половинка»? Служба безопасности – структура серьёзная.

– Потому что милейший дядюшка – фигура, в известной степени, декоративная, а реально руководит его заместитель, адан ап’Танс.

– Просто Танс? Без второй части фамилии?

– Двойные фамилии есть только у представителей ста семей, – поморщилась принцесса. – Ну, на самом деле их не сто, а сто десять или двенадцать, но так принято говорить.

– Ага, столетняя война, которая на самом деле продолжалась сто шестнадцать лет… То есть, аристократия у вас всё-таки вполне сформировалась, и пресловутое равенство возможностей – миф.

– Миф, – подтвердила она и вдруг зевнула. – Прости, почему-то ужасно хочется спать…

Я взглянула на часы:

– Пять вечера… Не самое лучшее время для того, чтобы спать, потом что будешь ночью делать?

Но ответа не было. Голова Анндаранэ лежала на спинке кресла, и по лицу разливалась нехорошая, голубоватая бледность…Выругавшись вслух, я пощупала пульс – редкий и слабый, еле слышный; дыхание еле шевелит ниточку, торчащую из кружевного воротника. Вот чёрт, да девчонку снотворным опоили! Молоко?

Дёрнула за шнурок сонетки с такой силой, что оборвала. Впрочем, своего я добилась: вбежала горничная, ахнула, схватившись за щеки.

– Не стой попусту, – зарычала я. – Немедленно вызови медика и главу охраны! И воды мне принеси побольше!

Девчонку вынесло из гостиной, я же налила из чайника полчашки воды, потрогала губами – горячая, чёрт! – и, держа над чашкой ладонь, проговорила формулу охлаждения.

Вот верно говорят: когда делаешь, не думая, на инстинкте, всё само получается. В прошлые разы мне удавалось воду или вскипятить, или заморозить, среднего состояния не существовало, сейчас же вышло ровно то, что нужно, температура тела. Осторожно поддерживая голову принцессы, я стала понемногу вливать воду ей в рот, одновременно задавая вопросы, разговаривая и напевая. Анндаранэ пошевелилась и попыталась открыть глаза; казалось, веки у неё налились, так трудно было их поднять.

– Тётушка? – пробормотала она. – Что случилось?

– Не спи, девочка, не спи! Давай-ка ещё попей водички!

Глотнув, она закашлялась и согнулась над подставленным мною глубоким блюдом…

Через какое-то время суета в апартаментах кирэ наследницы достигла своего пика – маги, медики, охрана, дворецкий, горничные – и стала спадать. Анндаранэ перенесли в спальню, поскольку в гостиной пахло отнюдь не розами. Она лежала на подушках, уже вполне нормально выглядящая и нисколько не сонная. Поднявшись из кресла, я поймала её взгляд и сказала:

– С вашего разрешения, я удаляюсь. Надеюсь, ночь пройдёт спокойно…

Главный маг только крякнул, а взгляд принцессы неожиданно вильнул, и чуть порозовели скулы.

«Оп-па! – подумала я, коротко кивая и выходя за дверь. – Кажется, тут интрига, которой я не видела раньше…»

Весь привычный уже распорядок был сбит, и я попросила горничную принести мне лёгкий ужин в мои комнаты. Девушка расставила на столике блюда под серебряными крышками, откупорила бутылку розового вина и ушла, пожелав спокойной ночи. Она точно знала, что ночью я тревожить её не стану.

Мне и в самом деле было не до неё. Отпив глоток вина, я откинулась на спинку кресла и стала размышлять.

Итак, снотворное. В молоке, по всей вероятности, потому что чай мы пили вместе, обе из одного заварочного чайника. Почему снотворное, понятно – Андаранэ обладает приличными магическими способностями, но, помимо этого, носит немало амулетов. И кольцо-определитель ядов не снимает никогда.

Простенькое такое девичье колечко, серебряное с аметистом. Людям, в артефакторике несведущим, и невдомёк, что по углам каста размещены ещё и крохотные чёрные опалы, и именно это сочетание металла и минералов даёт абсолютную реакцию на отравляющие вещества.

Ну, да, а то, что было добавлено в молоко, никаким образом к отраве не относится, поэтому амулет остался спокойным.

Количество препарата было немалым, я видела по реакции организма, но не смертельным. Девочку хотели усыпить? И с какой же целью? Тут вариантов не так много: что-то забрать из её апартаментов, выкрасть саму Анндаранэ или воспрепятствовать её появлению где-то.

Но вот насчет выкрасть я сильно сомневаюсь: внутри этого крыла здания порталы не открываются, значит, спящую принцессу должны были донести до холла второго этажа. То есть, пройти, как минимум, четыре поста охраны, восемь человек, неся в руках или на плече бесчувственное тело.

А срок действия этого снотворного, как сказал мне старший медик, не превышает три часа, значит, времени совсем мало.

Нет, не выходит…

Что-то забрать? А почему не сделать это в момент, когда принцессы точно не будет в комнатах, например, во время заседания совета?

Я размышляла, отставив тарелки с остатками салата и овощным пирогом, попивала вино, и ситуация начинала мне казаться всё менее симпатичной. Не давал покоя вильнувший взгляд девочки.

Похоже, где-то она обманывает, и обманывает именно меня…

«Ну, если жить здесь не получится, я всегда могу вернуться в Москву, в свой мир!», – бодро соврала я себе. Получилось недостоверно.

________________________________

* Сладкое ничегонеделание (итал.).

Глава 7

Во дворце правителя всё идёт своим ходом: наследница учится, министры совещаются, военные планируют, охрана сторожит, гостья из другого мира пытается разобраться в происходящем, и все интригуют по мере сил и возможностей. Нормальный, естественный ход вещей.

В бывшем герцогстве Икселер, примерно лет двести назад потерявшем своё исконное название и получившем взамен малопочтенное наименование «закрытые земли», естественный ход вещей отменился вместе с названием, а также герцогом и коренным населением. И любой школьник Лантара, а заодно и соседних стран, может вам рассказать, почему это произошло.

Герст Гемиш Латтен ап’Икселер Тарде, шестнадцатый герцог этой северной земли и первый её независимый правитель, решил отложиться от Лантара не зря: Высокие правители этого государства категорически не одобряли занятий, требующих массовых жертвоприношений. И никак не желали понять, что магических сил у Герста Гемиша и так далее немного, а упорства и знаний – хоть отбавляй. Ах, да, ещё у шестнадцатого герцога была небольшая, но очень представительная библиотека по магии смерти, крови и рунной, а также описания старинных верований и кое-какие гримуары, помимо семейного. Ещё его прапрадед интересовался местными ведьмами и знахарками, в результате чего записи этих, несомненно, недостойных женщин осели в библиотеке герцогского замка.

Соорудить алтарь в подвальном помещении также не составило труда, поскольку замок был построен на скале. Собственно, все полы в подвалах и погребах были гранитными, лишь в центральной, самой старой части посреди гранитной плиты торчал непонятный тёмно-красный монолитный кусок другой породы. Он был настолько твёрдым, что строителям замка так и не удалось его сбить.

Нетрудно догадаться, что из этого камня вышел отличный алтарь, и…

Герцогства хватило лет на двадцать.

Народ здесь был не глупее всех прочих и довольно быстро понял, что ап’Икселер не особо заинтересован в том, чтобы поля распахивались, в кузницах ковалось железо, а в лавках торговали. Ни к чему это всё, главное, чтобы довольно было бойцов в его небольшой армии, егерей в лесах, а в замке – домашней прислуги и прочей челяди.

За первые три года население соседней провинции Лантара выросло тысячи на три человек, и советник по вопросам экономики уже хотел вплотную заняться этим явлением, когда приток прекратился, а на границе повисла некая полупрозрачная серая дымка. Оленей или зайцев она пропускала в обе стороны без проблем, а вот из людей не мог пройти никто, ни из Лантара в Инкселер, ни обратно.

Лишь однажды в городке Данкор, ближайшем к границе, среди бела дня появился на рыночной площади шатающийся окровавленный человек, обвёл немногочисленных покупателей и продавцов стеклянным взглядом и упал замертво.

– Мёртв, – сообщил местный лекарь, как раз пришедший к травнице за кое-какими ингредиентами.

– А ведь я его знаю, – почесал в затылке глава городской стражи, растолкавший зевак. – Это ж Козим, он ещё женился на дочке матушки Байдьи. Ну, акс Козим Тедсин, трактирщик из Сосновки, что на большом тракте!

И над толпой повисла тишина: большой тракт соединял некогда столицы Лантара и Икселера…

– Похоже, звери какие-то его рвали, вон следы зубов… – кашлянув, нарушил молчание лекарь.

– Нешто собаки взбесились? – ахнула какая-то из тёток.

– Да нет, – неохотно ответил стражник. – Не собачьи тут зубы… Видно, рехнулся он от боли, вот граница безумного и пропустила.

Бедолагу в тот же день похоронили.

По счастью, он носил на шее знак Светлого семейства, серебряный четырёхлистник клевера, поэтому молитву над бывшим трактирщиком прочёл брат Сальвес, странствующий проповедник, прижившийся в Данкоре, а городской маг адан Варзолес провёл положенные ритуалы упокоения. И городской глава, акс-лоэ Баус, даже не покривился, оплачивая обоим положенную мзду, семьдесят соларов жрецу и полторы короны магу.

А как же! Городок у них небольшой, тихий, вот пусть таким и остаётся, и восставшие покойники или, не дай Единый, оборотни, им не нужны.

Что бы там ни утверждали высоколобые маги, а акс-лоэ Баус им не верил: ещё бабушка его в юности встречала оборотня, и внуку потом не раз рассказывала. Так что они пусть доказывают, что не может в природе существовать волколак, а мы побережёмся…

Прошло несколько лет после истории с Козимом Терсином. Дымка, разделяющая территории, продолжала существовать, не пропуская никого разумного на территорию Икселера. Соседи уже и не обращали на неё внимания, тем более что из относительно крупных населённых пунктов рядом с границей был лишь всё тот же самый Данкор.

И именно его глава, знакомый уже нам акс-лоэ Баус, однажды утром отправившийся на окраину города проконтролировать дровяные склады, обнаружил, что барьер исчез.

Городской глава был человеком разумным, да и к складам отправился не один, а с хозяином этих самых сараев и парой стражников, так что проверять, что там, на территории Икселера, не стал. Почесал в затылке, вернулся в свой кабинет и отправил магический вестник, что называется, по инстанции – главе провинции.

Акс-лоэ Баус и сам не был уверен, что, окажись он возле границы в одиночестве, полез бы туда смотреть, что и как. Но до самой своей смерти жалел об упущенной возможности…

Первая группа из пятёрки магов и десяти бойцов охраны, отправленная через бывшую границу, добралась до герцогского замка. Это было известно совершенно точно, поскольку, согласно правилам, трижды в день старший группы адан-лоэ ап’Колинц Бру отправлял сообщение по переговорному камню своему напарнику, адану ап’Лесте Варгузу.

Разведчики прошли по территории Икселера, словно горячий ножик через масло, не встретив ни единой живой души, даже зайцы, и те не попадались.

Замок правителя стоял тёмный, без единого огня, ворота были распахнуты настежь, и вместо герцогского штандарта – белого квадрата с красной дубовой ветвью – болталась на флагштоке какая-то драная тёмная тряпка.

Адан-лоэ ап’Колинц Бру приказал одному из магов в сопровождении пары бойцов обследовать двор замка, а остальным – разбить лагерь за стенами, о чём и сообщил напарнику.

Собственно, это было последней информацией, полученной от группы. Сведений более не поступало, и, сколько ни прикасался ап’Лесте Варгуз к камню-приёмнику, сколько ни твердил положенные заклинания, ответом ему было лишь молчание.

Потеря магической группы, сопровождаемой военными – дело серьёзное. И лантарский правитель решил, что спешить не стоит, лучше всесторонне изучить территорию. Магический совет вместе с учёными всячески форсировал разработку крылатого амулета, способного записывать всё, попадающее в поле его «зрения», на кристалл, армейские маги также занялись чем-то подобным. А через границу тем временем потёк ручеёк личностей, надеявшихся обогатиться в обезлюдевших домах, поместьях и замках. Прошла пара недель прежде, чем эберкар ап’Берст Трайн, возглавляющий пограничное ведомство, отдал строгий приказ задерживать авантюристов, ловцов удачи и просто мародёров, тщательно допрашивать и штрафовать на приличные суммы.

Сразу надо заметить, что ловцов удачи меньше от этого не стало, они просто начали лучше прятаться, переходить границу ночами, по перелескам и оврагам, сбивая со следа собак… Каждый был уверен, что там, в покинутых хозяевами домах, их ждут несметные сокровища.

Кое-кто из мародёров сумел не только попасть на территорию Икселера, но и вернуться в Лантар. И некоторые даже с добычей, правда, ничего особо выдающегося в этой добыче не находилось: обычные, можно сказать, бытовые ценности – женские украшения, дорогое (или не очень) оружие, словом, всё то, что можно легко взять и сунуть в мешок.

– Я и от границы-то недалеко ушёл, – рассказывал своим приятелям один из таких авантюристов, нервно вздрагивая и залпом выпивая кружку креплёного тёмного пива. – До первого баронского замка добрался, да и не замок никакой, а так, просто дом. Поверишь ли, брат, ни одной живой души кругом, а всё кажется, будто кто-то на тебя смотрит.

– А скелеты, скелеты, говорят, кругом лежат? – жадно спросил один из слушателей. – Или платья пустые, словно тела испарились?

– Не-а, – ловец удачи помотал головой и надолго присосался к следующей кружке тёмного. – Ни тел, ни скелетов, ни одежды брошенной. Будто хозяева собрались неспешно и уехали по своим делам, только с собой забрали и прислугу, и собак дворовых, и даже курятник.

– Так кто ж на тебя смотрел?

– Не знаю. Словно сам Танос из окна на меня поглядывал и примеривался, слуг своих напустить или самому сожрать, вот так страшно было. Плюнул я, сгрёб побрякушки первые попавшиеся, да и дал дёру…

Беседа эта прервалась по независящим от рассказчика причинам: патруль городской стражи забрал его, согласно приказу эберкара ап’Кальдин Фошона, начальника лантарской службы расследований.

Беда была в том, что весьма немногие из тех, кто отправился за добычей в обезлюдевшее герцогство, были столь разумны, чтобы из первого же общипанного поместья повернуть назад. Ну, или, возможно, столь же чувствительны. Но факт остаётся фактом – в Лантар возвращались немногие, и совсем не все оставались при этом в своём уме.

Когда подробное описание ситуации дошло, наконец, до Высокого правителя, он думал недолго, и приказал полностью перекрыть границы, не пропуская на территорию Икселера никого – ни мага, ни солдата, ни конного, ни пешего. «Вот когда вы лично гарантируете мне, что пребывание на территории герцогства безопасно, – сказал он, по слухам, верховному магу страны, – тогда сможете сами туда сходить и всё проверить. А до тех пор изучайте на расстоянии!».

Время шло, менялись правители, советники и военачальники. Учёные и маги продолжали исследовать феномен закрытых земель и постепенно пришли к выводам, которые и изложили в поданном Высокому правителю докладе. Говорилось там, если кратко, следующее: Герст Гемиш Латтен ап’Икселер, шестнадцатый герцог, в своём увлечении магией крови и смерти зашёл слишком далеко и вызвал из Нижнего мира некую враждебную сущность, условно говоря – демона, которого, по всей вероятности, подкармливал человеческими жертвоприношениями. Поскольку границы Икселера были закрыты самим герцогом, дабы остановить бегство местного населения, проникнуть на территорию Лантара и других сопредельных стран неизвестному демону не удалось. Когда местное население закончилось, демон сожрал прочих теплокровных, от лошадей до зайцев в лесу, и, скорее всего, исчез.

Особенно Высокому правителю понравились в этом докладе слова «скорее всего» и «по всей вероятности». Понравились настолько, что он распорядился открыть границу и пропустить через эти ворота авторов доклада, а с ними вместе председателя магического совета и главу высшего ученого совета.

По счастью – ну, во всяком случае, для участников экспедиции – были они людьми разумными, и от границы зашли недалеко. Точнее, дошли ровно до баронского дома, который ограбил тот самый любитель тёмного пива, вовремя испугавшийся и унесший ноги.

«И вот точно, чувствовался взгляд. Тяжёлый и крайне неприятный, будто через арбалетный прицел тебе в лоб глядят, – рассказывал потом один из исследователей своим коллегам-магам. – Может, и не сам Танос там поселился, но точно его присные. Взяли мы анализы воды, земли, растений, воздуха местного в бутылку закупорили, да и дунули оттуда, только пятки сверкали. И, скажу я вам, герет-лоэ ап’Несен Дакс, глава высшего учёного совета, драпал ничуть не медленнее нашего с вами большого шефа, так-то вот!».

Проход вновь закрыли, восстановили магический барьер, и постепенно все стали забывать о том, что там, в когдатошнем Икселере, тоже жили люди, растили хлеб, лепили горшки, добывали железо и ковали из него плуги и мечи. Так бывает иной раз, что запрёшь на замок какую-нибудь кладовку, не открываешь долго-долго, и вроде как уже и нет её… Граница исправно охранялась, магический барьер поддерживался, поскольку приказа об этом не отменяли, но вот что там, за этой полупрозрачной дымкой, никто… ну, почти никто не помнил.

Возможно, и сейчас, по прошествии двух с лишним сотен лет, не вспомнили бы, если бы не необходимость.

Мужчина и женщина в тёмных плащах стояли на пригорке и смотрели вперёд. Благодаря магическому зрению они отлично видели и сквозь дымку, и ничего там, за этой границей, не было такого страшного – такие же точно перелески, золотая листва, высокая, чуть пожухлая трава.

– Ты думаешь, мы пройдём? – спросила она.

– У нас нет выбора, – ответил муж, обнимая её за плечи. – Если мы откажемся идти, нас съедят быстрее, чем чихнуть успеем. Ну, или развяжут гражданскую войну, а это совсем беда.

– А если мы… не сможем вернуться?

– Анндаранэ выдержит. Но наша гибель станет для неё таким же козырем, каким было бы наше возвращение. Никто не посмеет сказать, что мы отказались от паломничества, когда оно потребовалось на благо Лантара.

– Никто не посмеет… – эхом отозвалась женщина.

Они ещё посмотрели туда, на пустынные заросшие поля, и стали спускаться вниз, к разомкнутой границе, где ждали их спутники.

Глава 8

Теперь к наследнице приставили сопровождение: мага, который проверял всю еду и питьё амулетами и заклинаниями, плюс специального человека, который пробовал всё, подаваемое принцессе, по крайней мере за час до подачи. Я позволила себе поинтересоваться, где берут таких преданных правящей семье слуг, чтобы согласился трижды в день, не считая мелких перекусов, работать подопытным кроликом. В ответ получила неласковый взгляд от Анндаранэ и долгое разъяснение от адана ап’Танс. Суть разъяснения была в том, что дегустатор осужден на смертную казнь, и как раз-таки за отравление. Ему обещали, что, если он отработает таким образом год и один день, то получит свободу и приличную сумму в золотых коронах. Если же в процессе дегустаций что-то не пойдёт впрок, то та же самая сумма будет выплачена любому, кого он укажет в завещании.

– Надо же, как гуманно! – покачала я головой.

– То, что будет выплачено?

– Нет, то, что вы выбрали именно осуждённого за отравление. Пожалуй, это куда более подходящее наказание, чем казнь.

Ап’Танс хмыкнул, но никаких комментариев не последовало.

Поскольку Анндаранэ теперь практически не оставалась одна, то и наши с ней разговоры несколько приувяли. Зато я нашла отличный способ решения нашей логической задачи, в смысле – поиска противников и союзников. Нет, правда отличный: даже если задача и не будет решена, я научусь играть в местный аналог карт, так что, в крайнем случае, смогу зарабатывать шулерством. Ну, или показом карточных фокусов, которые здесь почему-то не приняты…

А обнаружился этот способ весьма странно…

Вечер потихоньку переходил в ночь, а спать не хотелось совершенно. Я сидела в кресле в своей гостиной и бездумно вертела в руках толстую пачку глянцевых листов, местные игральные карты. Конечно, они отличались и от нашей традиционной колоды, и от карт Таро – глянцевых листов, размером в хорошую мужскую ладонь, было семьдесят два, и делились они на шесть мастей, по-местному, ветвей, с двенадцатью фигурами в каждой.

Прикрыв глаза, я перебирала пальцами приятные на ощупь гладкие листы картона, и точно так же тасовала в мыслях наши четыре с половиной фракции.

Адан-лоэ ап’Силлан Тареми – управители, они же министры, ап’Констэн – маги, ап’Бонст Арзи – учёные, Андрес ап’Дарго Каррсе – деньги, Адан ап’Бертион Дарго и адан ап’Тарс – безопасность…

Внезапно один из листков несильно, но вполне ощутимо кольнул мой палец. Открыв глаза, я посмотрела, что это было – в руках оказалась одна из старших фигур, Кавалер из ветви Пентаграмма. Изображён он был в виде брюнета с небольшими щегольскими усиками, одетого в старинный костюм, что-то вроде камзола винно-красного цвета с белым кружевным воротником. И чем дольше я вглядывалась в это лицо, тем яснее понимала, что видела его, и вовсе не на картинке.

Ап’Тарс! – щёлкнуло в мозгах, и тут же всё стало на место.

Ну, конечно, адан Винчес ап’Тарс, заместитель главы службы безопасности Лантара. Он не носит усов и локонов до плеч, но если заменить винно-красный бархат и золотое шитьё тёмно-серым френчем… ну, или чем-то очень похожим на френч…

Интере-е-есно…

Теперь уже я целенаправленно стала рассматривать картинки, одновременно перебирая в памяти игроков политического поля, и кое-что сумела обнаружить и зафиксировать.

Аналогов не нашли высшие фигуры местной колоды, Богиня и Дракон, ни в одной из шести ветвей. Слава всем местным богам, потому что введение в игру всемогущего бессмертного участника резко снижает интерес для всех прочих. Третьей по значимости фигуре, Магу, нашлись соответствия, хотя пока и не все. В ветви Роза это была кирэ-лоэ Гвинет ап’Дельм Катэра, мать-настоятельница столичного храма девы-воительницы Морионы. В ветви Круг – Бетуэн ап’Костэн, глава высшего магического совета. Кавалеры и Дамы нашлись во всех шести ветвях, да и многие из тех, кого я воспринимала несколько отстраненно – слуги, охранники, лекари – тоже тут были. С большим интересом обнаружила я мою собственную горничную Настэ в роли офицера ветви Флейта, а старшую арданэ супруги Правителя, даму, при виде кислой физиономии которой даже букеты на столах увядали – в качестве маркитантки ветви Пентаграмма.

Отлично.

И что теперь с этим делать?

Кстати, а откуда у меня вообще взялись карты? Когда я поселилась в этих апартаментах, среди всего прочего в гостиной были и всякие предметы для проведения времени в компании и без таковой: лёгкие романы, пара музыкальных инструментов, типа небольшой гитары и флейты, коробки с пяльцами и нитками, несколько настольных игр, что-то родственное шахматам-шашкам, вроде бы карты тоже присутствовали. Компании у меня пока не было, свободного времени пока тоже, вот впервые за всё время случилось, поэтому я на всю эту ерунду посмотрела, усекла, что она есть, и выкинула из головы.

Подойдя к шкафчику в углу комнаты, я осмотрела полки: ага, вот и шкатулка с картами. Судя по всему, тот же набор ветвей и фигур, но совершенно другие картинки, плоские и довольно стандартные. Никакой похожести на кого-то знакомого.

Получается, что вот этот набор мне принесли специально. Пока непонятно, хорошо это или плохо, но это уже какое-то действие! Я провела рукой над амулетом вызова, и уже через пару минут появилась горничная. Да-да, Настэ, изображённая в виде офицера ветви Флейта. Вот интересно, на кого она работает и против кого?

– Скажи мне, – я повертела в руках одну из карт, не опознанного пока Мага ветви Пентаграмма, – откуда здесь взялись эти карты? Вроде бы раньше их не было…

Девушка взглянула на изображение, и на мгновение глаза её расширились, а губы дрогнул. «Узнала! – поняла я. – Интересно, скажет ли?»

– Не знаю, геретэ-лоэ! – с предельной искренностью ответила она. – Я точно не приносила, а больше в вашу комнату, вроде бы, и заходить никто не должен. Надо охранные заклинания проверить. А когда это здесь появилось?

Я пожала плечами:

– Не заметила, не до того было. Вот сегодня вдруг нашлось у меня время посидеть и побездельничать, а коробка лежала на столе.

Как и следовало ожидать, стандартные кристаллы охраны никаких сбоев не показали. Никто посторонний за последние три дня в мои апартаменты не входил, ну, или амулеты попросту перепрограммировали. Перемагичили, так сказать.

– Ладно! – махнув рукой, я отпустила горничную. – Да, чай можно забрать, спасибо. И передай, что ужинать я не буду, хочу лечь спать пораньше.

– Да, геретэ-лоэ, как прикажете! – она присела в книксене и стала собирать чашки.

По-прежнему крутя в руках прямоугольник с изображением Мага, я спросила:

– Тебе не кажется, что картинка кого-то напоминает? – чашка звякнула о блюдце, но не раскололась. – Только я никак не могу вспомнить, кого именно…

– Простите, геретэ-лоэ, никого не узнаю!

И Настэ мгновенно исчезла за дверью.

Ну, что же, по крайней мере, я теперь могу точно сказать, что она не на моей стороне.

Хорошо бы ещё определить, где эта самая «моя сторона» находится.

Пораньше я легла, но особого смысла это не имело. Часа два, взвинченная событиями этого длинного дня, провертелась в постели, взбивая и переворачивая подушки. Наконец, сдалась, накинула бархатный халат и подошла к окну. Сад освещали редкие фонари, по сиренево-голубому свету я поняла, что они магические. Дорожки были пусты, даже дворцовые кошки в два часа ночи предпочитали спать.

За то время, которое я живу в этом дворце, листья с деревьев облетели почти полностью, и территория сада просматривалась насквозь. Дёрнув за ручку, я открыла окно и глубоко вдохнула воздух: запах прелых листьев, дождя, осени…

Как рассказала мне Анндаранэ, этот период продлится примерно две недели, и к началу марта появятся первые набухшие почки, а к середине уже всё зазеленеет. Никакой зимы. Никакого снега, льда, сугробов, метели, слякоти.

Рай, да и только.

Внезапно мне остро, до соплей, захотелось домой, в Москву, к зиме, раскисшей дороге, реагентам, к понятным каждодневным проблемам и интригам, видным насквозь.

«Ладно, – сказала я себе. – Меньше четырёх недель осталось до окончания срока, когда должны вернуться родители девочки. Они вернутся, конечно, куда ж они денутся! Вернутся, и я уйду к себе. Это просто такой у меня затянувшийся отпуск, совмещённый с обучением. Должна же я освоить магические фокусы, раз способности у меня есть! А чужие тайны мне не нужны».

Еще раз глубоко вдохнула влажный воздух и закрыла окно.

Я уже почти отошла от окна, когда мне померещилась какая-то тень, мелькнувшая на границе зрения. Снова выглянула в сад – тёмный тонкий силуэт скользил по дорожке куда-то за деревья, в сторону оранжерей. Миг – и фигурка исчезла в сумерках.

«И это тоже чужая тайна» – повторила я, задёргивая штору.

Глава 9

Утро началось рано. Предрассветные сумерки только-только начали сереть, когда я вышла в коридор, кивнув стражникам, подошла к дверям апартаментов наследницы и постучала. Выглянувшая камеристка сказала:

– Входите, геретэ-лоэ. Кирэ Анндаранэ ещё не вставала, я сейчас посмотрю, проснулась ли она.

Женщина исчезла за дверью, ведущей в личные покои, а я присела на краешек кресла, бездумно глядя в окно. Там шёл дождь, садовники в длинных плащах убирали последние листья с земли. Трёхцветная, с виду совершенно беспородная кошка прошла по каменным плиткам дорожки, брезгливо отряхнула лапки и исчезла из виду. Наверное, отправилась на кухню, там как раз заканчивают приготовления к завтраку…

– Тётушка, входи, дорогая! – раздался голос из-за приоткрывшейся двери. Анндаранэ ещё лежала в постели, и вид у неё был довольно бледный. – Доброе утро!

– Как ты себя чувствуешь?

– Ну, точно лучше, чем вчера, – она невесело хмыкнула. – И существенно лучше, чем могла бы!

– Тебя не собирались убивать, – покачала я головой. – Тебя хотели выключить, но я не могу понять, зачем.

– Я пока тоже не понимаю. И собираюсь плохо себя чувствовать, по крайней мере, до конца дня. Посмотрим, кто и как зашевелится.

– Разумно, – согласилась я. – Только не оставайся одна ни на минуту. Может быть… у тебя же есть фрейлины? Я видела нескольких молодых дам, которые тут крутились…

– У нас эта должность называется «арданэс», – улыбнулась принцесса. – Но – да, есть.

– И какие у них функции? Болтать, читать вслух и играть на музыкальных инструментах?

– Нет, вовсе нет! По правилам в число арданэс, не важно, при супруге правителя или наследнице, могут войти девушки или молодые женщины в возрасте от второго до третьего совершеннолетия, с соответствующим возрасту образованием и обязательным наличием магии. И каждая из них помогает мне в какой-то определённой области.

– Например?

– Ну, например, я патронирую школы для девочек-сирот, и кирэ Луинэ ап’Герос Кантони раз в неделю ездит по этим школам с проверками, чтобы потом доложить мне состояние дел. Как и чему учат, какое питание, расход средств…

– И много у вас таких школ?

– Сейчас, слава Светлому семейству, осталось всего четыре в столице и по одной в каждой из провинций. А ещё пятьдесят лет назад, после последней войны… – она вздохнула и махнула рукой. – Ещё и поэтому очень боюсь, что не удержу ситуацию, и всё сорвётся в штопор.

Мы помолчали. Наконец Анндаранэ тряхнула головой и спросила:

– Так ты считаешь, стоило бы, чтобы кто-то из них побыл со мной?

– Да. Пусть побудут, не одна, а две-три, и лучше, чтобы они были между собой в плохих отношениях. Предположим, у тебя кружится голова, и ты не можешь читать сама…

– Ага, они будут читать мне вслух, меняясь через каждые полчаса, – продолжила девочка.

– И еще… Твоей камеристке ты доверяешь?

– Абсолютно, – тут Анндаранэ не колебалась. – Она служила ещё моей маме, когда та стала папиной невестой.

– Очень хорошо. Тогда… я думаю, в твоей гардеробной у неё найдутся дела на целый день?

– Конечно, геретэ-лоэ, – ответила камеристка, возникшая возле двери в ту самую гардеробную. – Бельё перебрать, платья почистить… Арданэс должны меня видеть?

Я задумалась.

– Пожалуй, нет. Пусть считают, что они наедине с наследницей. Вы сможете прислушиваться к происходящему и, в случае чего, появитесь или подадите сигнал охране, по обстоятельствам.

– Как прикажете, геретэ-лоэ, – и женщина отступила назад, скрывшись в полутьме.

– Вот и хорошо. А у меня на сегодня большие планы, я буду в главном госпитале, в университете, в магических лабораториях, и в этих странствиях не стану закрывать глаза и уши.

– И рот? – улыбнулась девочка.

– И иногда – рот! – Я сунула руку в карман домашней куртки и достала деревянную коробочку. – У меня к тебе ещё вопрос, пока тут не набежали осведомляться о здоровье. В моей гостиной нашлась вот такая интересная колода карт…

И я вытащила из футляра первую попавшуюся картинку, Кавалера ветви Пентаграмма.

Всмотревшись в картинку, Анндаранэ вскинула бровь:

– Странно, вроде лицо знакомое… Обычно карты совсем по-другому рисуют.

– Ты права, лицо знакомое, – кивнула я. – Офицер из дворцовой стражи, имени не знаю, но видела несколько раз. Вчера дежурил.

– Интере-есно, – протянула она. – А ещё есть?..

Совместными усилиями мы опознали почти всех, по-прежнему не найдя соответствия ни Богиням, ни Драконам. Принцесса аккуратно сложила карты по ветвям, выровняла стопочку и посмотрела на меня:

– И что это значит?

– Тебя хотела спросить, – пожала я плечами. – Можно, конечно, поинтересоваться у мага… Слушай, а у вас гадают на картах?

– Конечно, гадают. Только не на таких, есть специальные… ну, в вашем мире тоже есть, я забыла название.

– Таро? – подсказала я. – Да, но там-то набор карт совсем не такой как в игральных, а именно набор здесь совпадает.

– Может, попробовать ими играть?

Я взглянула на часы.

– Мне надо идти, меня ждет герет-лоэ ап’Бонст Арзи. Встреча с высшим учёным советом, потом госпиталь… Знаешь, пусть это всё полежит у тебя, дай мне только одну какую-нибудь картинку. А вечером, если у меня останутся силы, попробуем поиграть.

Вытащив из колоды первый попавшийся лист, Андаранэ протянула его мне. На меня смотрел Маг ветви Пентаграмма. Адан ап’Бертион Дарго, глава службы безопасности страны.

Глава 10

Высший учёный совет Лантара, по первому, второму и даже десятому впечатлению, мало чем отличался от аналогичной группы в оставленном мною мире. Маститые старцы от науки, общим числом двенадцать человек, в том числе три дамы. Двое физиков, двое химиков, астроном, биолог, биохимик, двое медиков, механик, двое математиков – предсказуемо. Особенно если учесть, что все присутствовавшие были магами, даже я.

Может возникнуть вопрос, зачем меня – медика-практика из другого мира – пригласили на это собрание, посвящённое вполне обыденным текущим вопросам существования лантарской науки, от раздачи королевских стипендий до строительства полигона и лаборатории при университете?

Полагаю, дело в том, что Лантар в частности и этот мир вообще охотно пользовался земными достижениями. Не всеми – напоминаю, электричество здесь отсутствовало, как и двигатели внутреннего сгорания, зато химия оставалось той же самой, даже периодическая система элементов существовала, хотя и в ином виде. И квартальные номера Chemical Review в университетской библиотеке были, буквально, зачитаны до дыр. То есть, попросту рассыпались бы в руках, если бы некто заботливый не соединил подшивку металлическими кольцами.

Кстати, я спросила, почему бы не склеить страницы магически? Библиотекарь, немолодая дама с манерами герцогини, ответила, что пробовали, и неоднократно. Не вышло: хватает воздействия максимум на семестр, после чего вновь приходится чинить.

После выяснилось, что это и в самом деле вдовствующая герцогиня, и я запоздало смутилась, не слишком ли была напориста…

Ну, не о том сейчас речь.

Итак, материалы земной науки, публикации, результаты исследований во многих областях науки, опубликованные в нашем мире, на Арзалее ценились. Предполагаю, что я – живая, действующая и говорящая вполне прилично на лантарском – была членам учёного совета попросту любопытна.

Обсуждения я в основном пропускала мимо ушей – что мне, скажите, за дело до размера единовременной премии учёного совета за решение проблемы повышения срока службы огненных элементалей в плавильных печах? Так что не слушала, а разглядывала присутствующих.

Вот, например, знакомый уже мне герет-лоэ ап’Бонст Арзи, глава учёного совета. В картах – квартимейстер ветви Флейта, невелика фигура, ниже только маркитантка. И что, это значит – его можно не принимать в расчёт? А вот в его розовое ухо, прикрытое белоснежными кудрями, что-то шепчет совсем даже не старый мужчина с фигурой молотобойца, приплюснутым носом и ледяным взглядом истинного дельца. Учёный секретарь совета, адан ап’Картиндо. Одна фамилия, значит, не входит в те самые сто двадцать, или сколько их, семей. Да и должность, скажем прямо, не так уж велика – однако он соответствует карте Правителя из той же самой ветви Флейта.

«Всё привычно, – подумала я, сдерживая зевок. – Всё не то, чем кажется. Надо отсюда удирать в госпиталь, по крайней мере, перелом или колотая рана остаются сами собой, сколько ни смотри на них магическим зрением».

На моё счастье, в этот момент объявили перерыв, то, что у нас назвали бы кофе-брейком. Здесь подавали чай, травяные настои, красное, белое и десертное вино, фрукты, что-то вроде тарталеток… Словом, хватило бы на полноценный обед с переходом в полдник. Высмотрев группку почтенных медицинских светил, окружённых учениками и помощниками, я нацелилась на них: поболтаем во время перерыва, и можно будет тихо, по-английски удалиться.

Кстати, в Лантаре было принято говорить «ушёл незаметно, словно фея». Нет, крохотные создания с золотыми крылышками, как и прочие магические расы, в этом мире отсутствовали. Но про эльфов, орков и прочих гоблинов никто даже и не слыхал (кроме любителей земной фентези, были тут и такие), а вот феи и драконы упоминались. Интересно, что бы это значило?

Прихватив чашку травяного чая с добавкой земляники, я галсами двинулась к шумной компании коллег: помахала рукой главе учёного совета, улыбнулась одному из химиков, с которым познакомилась пару дней назад в лаборатории, раскланялась с биохимиком… Цель уже была близка, когда меня придержали за локоть:

– Геретэ-лоэ, вы не уделите мне несколько минут?

– Адан ап’Картиндо! – повернулась я. – Поздравляю вас, очень убедительное выступление, хотя и краткое!

Ну да, именно после сказанных учёным секретарём нескольких фраз все старцы дружно проголосовали за премию размером в тысячу золотых корон и немедленно перешли к следующему вопросу. Сразу после перехода сюда я выяснила, из любопытства и чтобы не попасть впросак, курс местной валюты – скромный домик стоит от ста до ста пятидесяти корон, служанка получает в год шестьдесят корон, мелкий чиновник – примерно сто двадцать, министр – тысячу двести. Так что премию выделили ого-го какую!..

Адан чуть криво улыбнулся:

– Благодарю вас, геретэ-лоэ. Могу я попросит вас пройти со мной в мой кабинет, это совсем рядом? Там тихо, никто не помешает поговорить.

«Интересно, – думала я, шагая следом за широкоплечим мужчиной, – это меня арестовывать ведут? Или зачем? Какие секретные вопросы может решать человек на такой должности в момент важного для него заседания, где он является ключевой фигурой?»

Кабинет учёного секретаря был не так уже близко, надо было подняться на этаж и пройти до конца коридора. Чашка в руках ужасно мне мешала, и я сунула её к подножию мраморного бюста какого-то великого теоретика. Ап’Картиндо приложил ладонь к замку, пропустил меня в кабинет, а сам повернулся к секретарю, сухопарой немолодой даме, и сказал:

– Итэ-акс эр’Тригони, вызовите ко мне ап’Белоди. Немедленно!

– Немедленно, адан! – этом отозвалась женщина.

«Итэ-акс – замужняя женщина из второго сословия, – вспомнила я. – А почему перед фамилией другая приставка?»

Этот вопрос я немедленно и озвучила хозяину кабинета. Тот поморщился:

– Пережитки феодальных времён. Приставка «ап» означает свободный, «эр» – принадлежащий. Означала раньше, до указа Высокого правителя Леона ап’Векламиан Дарго, первого в роде.

В сказанном было слишком много важной информации, и я решительно отложила этот вопрос, чтобы обдумать позже. Тем временем адан ап’Картиндо пригласил меня сесть, попросил секретаршу принести чай и, извинившись, вышел. Судя по голосам из-за незакрытой двери, он отправлял своего помощника, ап’Белоди, вести продолжение учёного совета; помощник слабо и недолго трепыхался…

Кабинет был отделан и обставлен в том стиле, который я и сама люблю: книжные шкафы светлого дерева, массивный дубовый стол, стены до высоты человеческого роста обшиты деревянными панелями, а выше обтянуты тисненой светло-зелёной кожей, на окне, выходящем в сад – плотные шторы цвета тёмного золота. Функционально, но при этом очень, очень дорого.

– Итак, – поинтересовалась я, когда ап’Картиндо вернулся, – Чему обязана вашим приглашением?

– Не буду лукавить, геретэ-лоэ, Лантару нужна ваша помощь!

В ответ я лишь красноречиво подняла бровь. Общеизвестно, что, когда страна начинает называть себя «отчизной» и требовать помощи, ждите неприятностей.

– Прямо-таки Лантару? А определённых личностей, заинтересованных в моей ассистенции, назвать нельзя? Я ведь, знаете ли, хирург, мы люди конкретные.

Тёмно-серые глаза взглянули на меня в упор. Взгляд я выдержала, разумеется, но про себя отметила – надо же, совсем иначе выглядит этот человек, когда не опускает очи долу. Просто красивым становится!

– Можно. Ваша… ваше содействие, скажем так, нужно лично мне.

– Хм… – Озадаченная, я потёрла подбородок. – Если у вас медицинские проблемы, может быть, стоило начать с консультации с семейным врачом?

– Ни в коем случае, – мотнул головой ап’Картиндо. – Я здоров, как бурканский волкодав.

– Тогда перестаньте кивать на приказы родины и начните сначала.

Мужчина встал и прошёлся по кабинету. Я кашлянула, стараясь замаскировать рвущийся наружу смешок – ей-богу, с учёного секретаря всеучёнейшего совета можно было лепить аллегорию «Сомнение». Наконец, он повернулся ко мне и сказал:

– Я попрошу вас принести клятву. Магическую.

– В чём?

– В неразглашении всего, что вы сегодня услышите.

– Не пойдёт, – равнодушно пожала я плечами. – Неразглашение – слишком общая формулировка.

– Хорошо… Вы поклянётесь, что не расскажете о доверенной вам информации ни одному человеку в Лантаре и иных странах Альмены, а равно на Земле, до тех пор, пока вас не разрешит от этой клятвы адан Кирон ап’Картиндо или лично им назначенное лицо.

Прокрутив в голове предложенную клятву, я сказала:

– Соглашусь, если мы дополним словами «или пока умолчание не угрожает жизни, здоровью, свободе и безопасности моей, а равно моих близких».

Покряхтев, адан согласился.

Процедура принесения клятвы была увлекательной – кинжал, капля крови, полетевшая в огонь (за неимением камина пламя зажгли в медной пепельнице)… Впрочем, над нашими головами ударил раскат грома, то есть, всё было всерьёз, я даже вздрогнула.

Впечатлилась не только я, но и ап’Картиндо:

– Похоже, что за вами местные боги присматривают, – сказал он с усмешкой.

– У меня нет возражений, пусть развлекаются!

Мановением руки со стола исчез весь клятвенный антураж – кинжал, пепельница, даже белый носовой платок, выданный мне для кровоточащего пальца. Ап’Картиндо сел не на своё место за столом, а напротив меня, придвинулся совсем близко к моему лицу и сказал негромко:

– Мне нужно встретиться с наследницей.

– Здрасте! – опешила я. – Для этого вам вовсе не надо прибегать к моей помощи!

– Да? Скажите мне, какой формальный повод может найтись для официальной встречи учёного-математика, специалиста по математической статистике, и девочки в возрасте первого совершеннолетия, по несчастливой случайности управляющей большой процветающей страной?

– М-м-м… Возможно, управление страной входит в число объектов статистики?

– Изящно, – оценил мой собеседник. – Но явно будет понятно лишь самому узкому кругу людей. И не факт, что все, в него попавшие, желают наследнице добра.

– Случайность?

– Поверите ли, за всю жизнь кирэ Анндаранэ я видел её вне официальных мероприятий один раз. На прогулке с подругами.

– Ладно. А о чём, собственно, вам с ней говорить?

– Вы не поверите… – Хозяин кабинета рассмеялся, но как-то невесело. – О выводах, сделанных на основе стекающихся ко мне статистических данных… Вы в курсе истории с так называемым паломничеством Правителя и его супруги?

– Более или менее. Мне так и не удалось понять, зачем паломничество понадобилось, кем и на основании чего было решено, что, если глава государства надолго оставит страну без присмотра, её жизнь после этого резко наладится.

– Хорошо формулируете!

– Просто я тоже немного математик. Во всяком случае, привычкой складывать два и два страдаю с детства, – улыбнулась я.

– Так вот… В нашем мире всё построено на использовании магии, от освещения до транспорта. Представляете себе, что случилось бы, если бы эта мощь, которой пользуются бездумно и привычно, вдруг исчезла?

– Хаос, вероятно. А что, такое реально возможно – исчезновение магии? В нашем мире, конечно, пишется множество книг фентези, и с таким сюжетом в том числе, но кто всерьёз обращает внимание на сюжеты книг?

– Я сравнил бы магию с какой-нибудь шестерёнкой из очень твёрдого металла. Она вращается, зубья цепляются за другую шестерёнку, механизм работает. И постепенно, по доле миллиметра, металл стирается. Пока в какой-то момент не остановится весь механизм.

– Если тот, кто следит за его работой, не заменит деталь вовремя.

Мой собеседник кивнул, потом продолжил:

– Мы с помощниками изучали статистику использования амулетов и накопителей за последние десять лет. Ничего особенного, рутинная работа по заказу гильдии артефакторов. И обратили внимание, что распределение долговечности изменилось и совершенно не согласуется с давно доказанным и используемым законом ап’Дамасо Парето.

– Кого?

– Неважно, – отмахнулся ап’Картиндо. – Знаменитый экономист и социолог. Так вот, статистика показала, что в маленьких городках, где живут и работают один-два мага, количество амулетов и их наполнение за последние десятилетия не изменилось. А вот увеличение размеров города ведёт к резкому снижению эффективности использования накопителей и прочего.

– То есть, в столице стандартный амулет освещения будет работать неделю против двух в деревне?

– Примерно так.

– И какое отношение всё это имеет к паломничеству? Мне что-то такое говорили о некоем пророчестве или предсказании?..

– Пророчество… – поморщился адан. – Ну да, в него всё и упёрлось. Действительно, восемьсот лет назад, как раз в момент смены династии, в столице стал активно распространяться некий свиток со стихотворным текстом. Не стану его воспроизводить, там очень длинно и многоречиво, но смысл таков: когда страну накроют неисчислимые бедствия, и жизни человеческие станут дешевле куска глины, Правитель может спасти положение, встретившись с Оракулом.

– Очень странная история, – сказала я медленно. – Невесть откуда появившийся свиток принимается на ура и простым людом, и высшим обществом, и теми, от кого зависит жизнь Лантара. Правитель верит в написанные на грошовой бумаге стихи и отправляется чёрт-те куда просто потому, что неизвестно кто, какой-то древний оракул, предсказал ему паломничество к неведомым артефактам. Никто не знает, что за Оракул, откуда он взялся, что за артефакты и где точно они находится. В общем, пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. Знаете, адан ап’Картиндо, мой внутренний математик во всю глотку вопит «Расчёты не сходятся!». Существует ведь и другое изложение истории?

– А как же! – улыбка получилась невесёлой. – Никакого Оракула нет. Есть магический узел, самый сильный на нашем континенте и второй по мощности в мире. Ну, чтобы представлять себе – накопитель на десять тысяч единиц полностью заряжается в этом узле за восемь минут.

Я представила и впечатлилась.

– И?

– И там, рядом с этим узлом, хранятся артефакты рода ап’Векламиан Дарго. Активировать их можно только кровью любого, принадлежащего роду, но чем дальше от прямой ветви, тем её больше понадобится. Активация одного из этих предметов восстанавливает пошатнувшееся равновесие, возвращаясь к нашей аналогии – заменяет сточенную шестерёнку.

– Ну и прекрасно, в чём проблема?

– Пребывание в магическом узле воздействует на организм человека примерно так же, как пребывание в эпицентре взрыва атомной бомбы. Ну, да, – мои вздёрнутые брови адан заметил, – разумеется, мы знаем о ядерной энергетике вашего мира. Мы ведь все там бывали.

– То есть, родителей Анндаранэ никто, кроме неё, назад не ждёт? – вычленила я главное.

– Нет. Адан ап’Барст Калтинель похоронит их и вернётся, если защитные амулеты смогут предохранить его от воздействия концентрированного магического поля.

– Или не вернётся.

– Да.

– И зачем вы хотите встречаться с Анндаранэ? Рассказать ей, что фактически она уже сирота?

Ап’Картиндо помолчал, потом вздохнул и сказал.

– Вы в курсе того, кто входит в состав регентского совета, соответственно, кому в руки упадёт власть, если кирэ Анндаранэ признают недостойной?

– Трое советников и два дядюшки.

– Именно. Я хочу, чтобы наследница знала, что учёный совет будет за неё. Более того, готов употребить своё влияние для того, чтобы она могла получить большинство голосов. Да-да, – адан повысил голос, чтобы опередить мои возражения, – я помню, что я не являюсь главой совета. Формально. На деле герет-лоэ ап’Бонст Арзи давно уже интересуется только своей едой и своей коллекцией неприличных картинок.

– Хорошо… На встрече я буду присутствовать.

– Да, геретэ-лоэ, как прикажете.

– Как мы это организуем, ваши предложения? Вы не можете прийти в апартаменты наследницы, да и в мои, наверное, не стоит.

– Слишком много глаз, – кивнул ап’Картиндо.

– Анндаранэ ни к чему приезжать к вам.

– И с этим согласен. Где-то на нейтральной территории. В городе?

– Что есть в Монтерии такого, куда может поехать наследница? Госпиталь, какая-нибудь благотворительная школа, университет?

– Там визиты идут по расписанию, раз в месяц… – в задумчивости он прошёлся по кабинету, остановился у окна, глядя туда, в город.

Я подошла и встала рядом. Прямо перед глазами полыхали багряным и золотым листья высокого дерева с пышной кроной. «Красные листья клёнов… – думала я. – Ботанический сад? Листья, какая-то идея ведь мелькнула…».

– Точно! – повернулась к ап’Картиндо. – Момидзи Мацури!

Он поперхнулся.

– Кто, простите?

– У одного из земных народов есть традиционные праздники, весенний – цветения вишни и осенний – любования красными листьями клёнов, последний называется на их языке Момидзи Мацури. В окрестностях Монтерии найдётся достаточно красивая кленовая роща? Ну, то есть вот с такими деревьями? – я кивнула в сторону окна.

– Пожалуй… – медленно проговорил адан. – Рядом с храмом Светлого семейства высажено несколько сотен кароннэ, глава этой церкви большой их любитель.

– Прекрасно. Наследница поедет в храм, чтобы попросить Светлое семейство о скором возвращении родителей, а потом пожелает пойти в рощу для любования. Почему бы не ввести такой праздник в обычай?

– Ну, да, а в роще уже легче будет отколоться от сопровождающих и на четверть часа исчезнуть. Отлично!

– Я поговорю с Анндаранэ, – Отвернувшись от пылающей кроны, я взглянула прямо в серые глаза. – И, если вы меня обманываете, не сойду с вашего следа, пока не уничтожу.

Мужчина склонился и поцеловал мне руку.

«Конечно, что-то он соврал, – думала я, идя по одной из главных улиц Монтерии привычной любому москвичу быстрой походкой. – А уж о скольком умолчал, даже предположить не рискну! И всё же такая встреча может оказаться полезной. Принцесса варится в одном и том же бульоне – фрейлины, советники, камеристки, дальние родственники, придворные и просители. Разговор с относительно посторонним человеком её как минимум встряхнёт…».

Не глядя, я увернулась от неторопливо шествующего навстречу толстяка в военном мундире и уже пролетела дальше, когда меня остановил оклик:

– А ну-ка постой!

То есть, я бы и не подумала, что обращаются ко мне, но это красноречиво показал рывок за локоть. Я развернулась, готовая высказать всё, что думаю о таком обращении, и даже уже открыла рот, когда на меня обрушился гневный монолог спутника того самого толстяка-военного. На молодом человеке был мундир с теми же дубовыми листьями на воротнике и рукавах. Судя по сиротливо торчащему среди листьев единственному жёлудю, это был адъютант.

– Что вы себе позволяете, итэ? – вычитывал мне мальчишка. – Вы почти толкнули эберманца ап’Голин Гепварт! Вы бежите по пешеходной улице не глядя, с непозволительной скоростью…

Толстяк довольно кивал на каждую фразу.

Я взглянула на часы: половина второго, у меня всего полчаса до начала операции в госпитале, а ещё нужно переодеться и вымыться.

– Если у вашего эберманца будут вопросы, он может адресовать их мне в письменном виде, – прервала я ламентации и сунула адьютанту визитную карточку. – Во дворце обычно знают, где меня искать. А сейчас простите, я спешу.

Обогнув остолбеневших мужчин, я пошла дальше.

«И это уже не первый вояка, который позволяет себе больше, чем следовало бы, – мысли мои потекли несколько по иному руслу. – А в числе регентской пятерки военных нет, и готова поставить шоколадное пирожное против гнилой картошки, что их это совсем не устраивает. Почему никто не учитывает того, что армия может вести свою игру? Неужели в Лантаре или в соседней Эльгаве, например, никогда не пировали какие-нибудь «чёрные полковники»? Надо выяснить…»

Тут размышления прервались, потому что я пришла. Передо мной высились великолепные кованые ворота, вполне заменяющие собою вывеску: в центральной части их располагались медальоны с фигуркой кукарекающего петуха, здешним символом медицины. За воротами начиналась аллея, ведущая к главному подъезду центрального госпиталя Монтерии, куда я, разумеется, не пошла. Мой путь лежал к служебному входу в хирургический корпус, и на крыльце его уже приплясывал в нетерпении адан ап’Ренти Киглов, ассистент моего коллеги.

– Идёмте же, геретэ-лоэ, – причитал ап’Ренти, за рукав волоча меня по коридору. – Больной уже подготовлен, герет-лоэ ап’Коринг Тракау облачение надел!

И я с наслаждением погрузилась в такую милую моему сердцу рутину…

Глава 11

Закрытая территория, бывшее герцогство Икселер, при ближайшем рассмотрении не была ни страшной, ни таинственной, ни даже необычной. Ну, может быть за одним исключением: за две сотни лет, прошедшие с момента, когда лантарские войска покинули эти места, всё должно было зарасти намертво. Однако…Правящая чета, Себастен и Клодэ ап’Векламиан Дарго, а также их спутники – личный советник Правителя, уже знакомый нам под именем Михаила Берестова, и несколько гвардейцев из полка личной охраны правителя – ехали от границы в глубину этих земель по вполне приличной дороге. Лес справа и слева от дороги периодически сменялся полями. И поля эти, хоть и поросли травой, всё же сохраняли вполне чёткие контуры, даже канавы водоотвода по их краям почти не заплыли грунтом.

– Если бы я не знал, когда из Икселера ушли последние уцелевшие жители, предположил бы, что прошло всего года два или три, – прервал долгое молчание адан Михаэль.

– Магическая сеть не показывает ни одной живой души, кроме всякой мелочи, на расстоянии пары километров вокруг, – откликнулась кирэ-адан Клодэ.

– Как-то это жутковато у тебя прозвучало, дорогая, – усмехнулся адан Себастен.

Усмешка получилась невесёлая.

Пятый день они двигались по отличной мощёной дороге, что вела когда-то от пограничного городка Данкор к столице герцогства, носящей то же название, Икселер. Трава не проросла сквозь каменные плиты, кустарники не выползли на дорожное полотно, в лесу справа и слева не видно было упавших деревьев или завалов сушняка.

Тихо было вокруг. Какая-то пичужка начала было трель в кустах, но тут же замолчала, и вновь воцарилась тишина.

Четыре прошедшие ночи паломники ночевали, поставив шатры в поле, и каждый раз, стоило им лечь, все проваливались в какую-то стылую мглу. Вроде бы и не снилось ничего, и спали, не просыпаясь, а утром путешественники вставали ничуть не отдохнувшие и будто одурманенные. Дозорные клялись и божились, что бодрствовали и бдели до утра, но, судя по тому, как прятал глаза самый молодой из гвардейцев, это было далеко от истины.

– Мы ведь предполагали, что будет нелегко, – мягко сказала Клодэ. – Готовы были оставить лошадей и идти пешком…

– Предлагаешь считать всё это прогулкой?

– Ни в коем случае. Просто считаю нужным расслабиться и не напрягаться, пока не понадобилось.

– Знать бы ещё, что именно понадобится, – вздохнул Михаэль… – И когда.

Будто сглазил.

Не прошло и часа, как лошади встрепенулись, одна из кобыл даже заржала тихонько, а из-за поворота дороги, скрытого деревьями, послышался скрип колёс и негромкий перебор струн. Командир гвардейцев поднял руку, и отряд остановился. Секунды складывались в минуты, всё так же скрипели колёса и играла лютня, но из-за деревьев никто не выезжал.

– Ап’Харасс, проверьте, что там? – приказал командир.

Трое гвардейцев тронули лошадей и неторопливо поехали к повороту. Минут через десять все трое вернулись, и старший пожал плечами:

– Никого нет. Дорога пуста.

– А звуки? – спросил Себастен.

– Знаете, адан, оттуда кажется, что играют здесь, и будто повозка уезжает… туда, – и он махнул рукой в сторону Данкора. – Кстати, прислушайтесь, затихло.

И в самом деле, в стылом воздухе слышно было лишь чириканье какой-то мелкой птицы.

– Едем дальше, – решительно распорядился Правитель. – Пока на нас не нападают, будем двигаться.

– Не хочешь попробовать открыть портал? – тихо спросила у него жена.

– Пока нет, – ответил Себастиен. – Завтра подъедем ближе, можно будет попробовать. Хотя бы посмотреть, что выйдет.

Клодэ кивнула и послала лошадь вперёд.

Глава 12

В моей гостиной было убрано, на столе под серебряными крышками ждал ужин. Я приподняла одну – там горкой лежали зажаренные до хруста мелкие птички типа перепёлок, а рядом в соуснике исходил паром ягодный соус. Тут я сообразила, что после чашки чая в кабинете ап’Картиндо во рту у меня не было ни крошки, и желудок подтвердил это, протестующе сжавшись.

Через полчаса настроение моё значительно улучшилось, от птичек осталась только кучка косточек, тарелки из-под закусок сияли девственной чистотой, а я, развалившись в кресле, смотрела на свет лампы сквозь зеленовато-золотое вино в бокале. Жизнь определённо налаживалась. Вызвав Настэ, я попросила убрать посуду и спросить у Анндаранэ, когда она готова меня принять. Через несколько минут горничная вернулась:

– Кирэ наследница ждёт вас через полчаса.

– Отлично, – пробормотала я. – Превосходно. А пока быстренько запишем основные детали, чтобы потом обдумать.

Дневник я вела последние лет тридцать.

Ну, как дневник – иной раз от записи до записи проходило месяц, а то и больше, но главные события, информацию о встречах и решениях, финансовые пометки – всё это я заносила в небольшой блокнот типа мидори, благо, пополнить его новой тетрадкой несложно. Старые тетради обычно лежали у меня в домашнем сейфе, и в Лантар я с собой их не взяла. Новая жизнь, казалось мне, новые страны, другие деньги…

Ладно, это неважно.

В новой тетрадке было уже исписано несколько страниц, и я решительно раскрыла новую.

Взаимоотношения между регентской пятеркой, армией, гвардией и безопасностью – важно? Безусловно!

Шаг навстречу со стороны ученого совета? Важно, конечно.

Использование магии жизни для поддержания дыхания при глубокой общей анестезии? Ещё как! Для меня это, пожалуй, важнее любых дрязг советников.

Я так увлеклась записями, что не следила за временем, и очнулась лишь после осторожного стука в дверь.

– Войдите!

– Добрый вечер, геретэ-лоэ! – на пороге стояла та самая камеристка принцессы…

Как же её звали?

– Добрый вечер! – я сделал приглашающий жест. – Простите, кажется, мне не сказали, как вас зовут?

– Итэ Ками эр’Адасса, – присела она в книксене. – Кирэ Анндаранэ просила передать, что она ждёт вас.

– Уже иду! – я отложила ручку, сунула блокнот в задний карман брюк и поднялась. – Как прошёл день? Что-то было, о чём мне стоит знать.

– Кирэ Анндаранэ сама вам расскажет, – уклончиво ответила Ками. – Я лишь могу сообщить, что к охране обращаться ни разу не понадобилось, но кое-кто из арданэ… пытались воздействовать на кирэ наследницу, в том числе магически.

– Серьёзное воздействие?

– Нет, очень мягкое. Так, чтобы расположить к себе и своим просьбам.

– Хорошо… Анндаранэ в курсе?

– Да, геретэ-лоэ, – и новый книксен поставил точку в беседе.

Глаза принцессы блестели, казалось, она с трудом удерживается, чтобы с визгом восторга не кинуться мне на шею. Я вспомнила, что, какие бы обязанности ни свалили на неё родители и обстоятельства, она остаётся девочкой, которой совсем недавно исполнилось четырнадцать. Подросток. Уже не дитя, но совсем недалеко от этого.

– Кирэ наследница, – с самым серьёзным видом я склонилась в глубоком реверансе.

То, что я была в брюках, усилило комический эффект. Девочка фыркнула и сделала строгое лицо:

– Рассказывай!..

– Хорошо! – я выпрямилась и села в кресло.

Принцесса кивнула итэ эр’Адасса, и та заперла дверь на солидный засов, после чего прошептала запирающее заклинание.

– Отлично, – Анндаранэ выпрыгнула из кровати, надела пушистый халат и забралась с ногами в кресло. Не выдержав серьёзного тона, она проговорила: – Ты не можешь себе представить, как это было смешно!

– Что именно?

– Я притворялась ужасно слабой, вот просто руку поднять не могла, чтобы попить. И арданэс на это купились!

– Или сделали вид, – покачала я головой. – Вряд ли твои родители подобрали бы в твои помощницы полных дур.

– Ну, да, конечно… Но я была очень убедительна!

– Хорошо. Так что, ты мне расскажешь о твоих фрейлинах, или я тебе – о заседании учёного совета и ещё кое о чём?

От жаркого спора, стоит ли уже Анндаранэ выздоравливать или лучше поболеть ещё пару дней, нас оторвала всё та же итэ эр’Адасса. Неодобрительно покашляв, она сказала:

– Геретэ-лоэ, посмотрите на часы! Кирэ пора было бы спать, даже если бы она была полностью здорова!

– Знаешь, вчера я могла ведь уснуть и навсегда! – девочку передёрнуло.

– Это вряд ли! – ответила я весёлым тоном. – Доза была маловата даже для твоего цыплячьего веса. Если вдруг решишь кого-то отравить до смерти, имей в виду, количество препарата нужно рассчитывать исходя из веса тела.

– Я запомню, – пообещала принцесса. – Но мы с тобой ещё не обсудили карты. А у меня появилось несколько теорий.

– Даже несколько?

– Да!

– Ладно, рассказывай… Итэ эр’Адасса, нам нужно ещё полчаса. И, кстати… а взгляните-ка вы, что вы об этом скажете?

Андаранэ и её камеристка склонились над кроватью, где по разглаженному покрывалу я выкладывала одну за другой картинки…

– Вот это, по-моему, одна из арданэ вашей матушки, – ткнула камеристка в картинку с Дамой ветви Пентаграмма. – А этот, – палец упёрся в Кавалера той же ветви, – очень похож на акс-лоэ эр’Ваттела, главного повара.

– Понятно, что ничего не понятно, – покачала я головой. – Итак, твои идеи, дорогая племянница?

– Во-первых, это может быть розыгрыш, – начала Анндаранэ. – Ты из другого мира, это всем известно. Наши реалии для тебя пока не полностью понятно, людей ты знаешь мало, над кем же ещё посмеяться, если не над тобой?

– Всё справедливо, – кивнула я. – Есть единственное «но»: если это розыгрыш, его авторы не смогли насладиться результатом. Ну, разве что в моих апартаментах стоят камеры наблюдения. Стоят?

– Это интересный вопрос, – с каменным лицом ответила принцесса. – Итэ эр’Адасса, вызовите ко мне дежурного мага, пожалуйста!

Камеристка на мгновение вышла из спальни и вернулась.

– Сейчас будет, кирэ. Если позволите…

– Да, говорите!

– Дороговато встанет такой розыгрыш. Картинки-то сделаны по высшему классу, каждая немалых денег стоит. Это кому ж по карману?

– Согласна, – я взяла Даму ветви Круг. – Тонкий рисунок, отлично выполнено, максимально похоже. Дорогая бумага и хорошая печать.

– Думаешь, печать, не рисунок? – прищурилась принцесса.

– Думаю, да.

– И это значит, что где-то в Лантаре есть ещё такие колоды карт…

Разговор прервал вошедший молодой человек в сине-серой форме дворцовой службы.

– Кирэ Анндаранэ, вы вызывали? Адан ап’Флегон Форж к вашим услугам.

– Адан, прошу вас проверить апартаменты геретэ-лоэ Каретников, ей показалось, что она чувствует некое магическое воздействие.

Дежурный маг перевёл взгляд на меня; мне померещилась в его глазах усмешка – мол, переселенка из немагического мира, в возрасте, мало ли что ей там померещится! Но вслух было сказано лишь:

– Вы откроете для меня двери, геретэ-лоэ?

– Идёмте, – я отдала Анндаранэ остаток карт. – Ты очень устала?

– Вовсе нет.

– Тогда, надеюсь, я скоро вернусь, дождись меня.

Глава 13

Что бы там ни думал ап’Флегон Форж, но проверку моих комнат он провёл тщательную. Спальня и пустая пока комната, назначение которой нужно было ещё определить («комната для медитаций», вспомнила я с усмешкой) были чисты, гардеробная тоже, а вот в гостиной маг успел лишь включить загадочный для меня прибор, как раздался писк и замигал красным крохотный кристаллик.

– Ага, – с глубоким удовлетворением сказал дежурный и, прищёлкнув пальцами, воспарил к потолку.

Наблюдательное устройство представляло собой прозрачный бесцветный кристалл, оправленный в металл, выкрашенный под цвет потолка. Поскольку потолок в моей гостиной был не обычным белым, а бледно-зелёным, это могло означать, что загадочный пока владелец «глазка» как минимум здесь бывал и обстановку видел.

Второй кристалл обнаружился в кабинете, здесь он крепился к книжному шкафу и замаскирован был под дерево. Вот честно, я бы и с полуметра не заметила этой штучки размером меньше ногтя мизинца.

И что это значит?

В самом деле, кто-то устроил розыгрыш, шалость, шутку, и хочет понаблюдать за моей реакцией? Или дело совсем в другом, и неизвестного кристалловладельца интересую не лично я, а моя близость к наследнице?

Тем более, что через довольно короткое время она, скорее всего, станет полновластной правительницей Лантара…

Поймав взгляд мага, я показала глазами в сторону гардеробной.

– Тут точно ничего нет? – спросила, закрыв дверь поплотнее.

– Точно.

– Скажите, адан ап’Флегон Форж, эти устройства записывают картинку и звук или передают куда-то?

– Передают? – мой собеседник был слегка озадачен. – Нет-нет, такого устройства в принципе не существует. Кристалл записывает происходящее, потом его нужно снять и определённым образом активировать. И пишется только картинка или только звук, всё сразу одним амулетом не получается.

– На какое время хватает записи?

– Ну-у… я не проверил, но обычно часов на шесть. И предвосхищая ваш вопрос – запись включается только тогда, когда кто-то есть в помещении.

– Ага… – я задумалась. – Сегодня меня весь день не было в комнатах. Если устройство поставили вчера – вечер плюс сегодняшнее утро плюс время после ужина… скоро закончится.

– Могли и сегодня разместить, – адан с интересом за мной наблюдал, но мне было не до него.

– Могли. Значит, снимать придут завтра. Тогда у меня два вопроса… Первый – будет ли понятно, что вы обнаружили кристаллы?

– Скорее всего, да. А второй?

– Сможете ли вы поставить аналогичное устройство, чтобы поймать любопытного? Но сделать это нужно таким образом, чтобы его не обнаружили машинкой вроде вашей, – я кивнула в сторону прибора, который определил наличие подслушки. – Сумеете?

Теперь уже задумался дежурный, и думал долго, минут пять. Потом решительно кивнул:

– Есть новая разработка… В общем, неважно, сделаю. Часа через два будет готово.

Я взглянула на часы: половина одиннадцатого. Нормально.

– Жду вас у себя после полуночи.

На лице мага отразилось некоторое недоумение:

– Вы не опасаетесь за свою репутацию?

С трудом я удержалась от того, чтобы покрутить пальцем у виска.

– Идите, дорогой мой, идите и начинайте работать. У меня ещё есть дела.

Когда я вернулась в комнаты Анндаранэ, она вместе с камеристкой спорили над Дамой ветви Квадрат, но прийти к решению, на кого же она похожа, не могли. Обе уставились на меня с интересом:

– Ну что? – спросила девочка.

– Есть, конечно, – я махнула рукой. – Ап’Флегон Форж попытается отследить, кто придёт снимать записывающие устройства, тогда, возможно, что-то будет понятно.

– То есть, он поставил амулет слежения, чтобы отследить амулет слежения? – хихикнула принцесса.

– По методу принца Гамлета, – ответила я и процитировала: – «Вот переполох, когда подвох наткнется на подвох». Забудем об этом на время. Я всё думаю о том, зачем тебе подлили снотворное…

– И что получается?

– Фактически, все варианты, которые я могу придумать, упираются в непоправимую порчу репутации… Во-первых, могли бы что-то забрать из твоих покоев или что-то положить. Ну, например, забрать какую-то приметную твою вещь, чтобы потом её нашли… не знаю, у преступника или в таком месте, куда тебе приходить никак нельзя.

– Не очень правдоподобно… – с сомнением сказала Анндаранэ.

– Любой компромат неправдоподобен, пока он не взорвался, – буркнула я. – Во-вторых, тебя могли бы скомпрометировать, так сказать, простейшим способом – сексуальным.

Принцесса вспыхнула, а итэ эр’Адасса покачала головой:

– Никто не рискнёт.

– Почему? Все так высоконравственны?

– Нет, не в том дело. Просто по законам Лантара любой, кого поймали… или насчёт кого доказали вот такое в отношении несовершеннолетнего… В общем, первое, что сделает с ним палач – лишнее отрежет и в глотку затолкает.

– Понятно, снимается. Тогда третий вариант – воздействие, аналогичное нашему гипнозу.

– Ментальная магия? – мои собеседницы переглянулись. – А зачем?

– Если в ближайший месяц твои родители не вернутся, ты должна будешь доказать свою способность управлять страной, так?

– Да. Доказать, что я достаточно сильный маг с высоким резервом, а потом ответить на вопросы по экономике Лантара, праву, международным договорам и претензиям…

– Сможешь?

– Конечно! Я училась этому сколько себя помню, и сейчас продолжаю учиться.

– Тогда представь себе, что на экзамене ты начинаешь путаться, мекать, ошибаться?…

– Хм… Ну, в этом случае регентский совет примет полноту власти на себя и начнёт выборы нового правителя. Но почему, собственно, я должна, как ты сказала, мекать?

– Если бы удалось тебя усыпить, могли подослать ментального мага, который бы вложил такой стереотип поведения тебе в голову и приказал бы забыть до времени. А потом… произносится кодовое слово, и ты становишься непохожей сама на себя.

– Ужас какой…

Анндаранэ явно была впечатлена, и я поторопилась её успокоить:

– Я вовсе не уверена, что это возможно. Про наших гипнотизёров такое рассказывают, сама я не видела, а уж могут ли подобным образом воздействовать ваши ментальные маги, и вовсе не представляю себе. Но лучше заранее быть готовой к худшему.

– Наверное, вам не стоит оставаться одной, кирэ, – включилась в разговор камеристка. – Я, конечно, при вас постоянно, но это здесь, в ваших комнатах.

– Да даже здесь ты не можешь следить постоянно, любому человеку нужно спать, есть, и вообще… жить, – девочка прикусила губу.

– Значит, пусть рядом всё время будут несколько арданэс, – итэ эр’Адасса не стала спорить. – И пока вашей матушки нет в городе, вы вполне можете вызывать на дежурство её придворных дам.

– А с моими они не очень-то ладят… – Анндаранэ задумалась. – Да, так и сделаем. И дежурного мага тоже нужно назначить, чтобы был постоянно в моих апартаментах. Ками, передай, пожалуйста, адану-лоэ ап’Тренс Ковали приглашение позавтракать со мной!

– Да, кирэ, немедленно.

Камеристка вышла из спальни, а принцесса вздохнула:

– Если бы ещё знать, кому я могу доверять…

– Никому. Но некоторым чуть больше, чем другим. Кстати…

В нескольких словах я обрисовала сегодняшнюю беседу с учёным секретарём и передала его приглашение встретиться.

– Я его совсем не знаю, – сдвинула брови Анндаранэ.

– Мне он показался… убедительным. Ты никому не должна доверять, но в то же время тебе нужно формировать свою команду. Людей, которые будут твоими руками, глазами, а иногда и головой. Советую, когда ляжешь спать, начни продумывать список.

– Боюсь, я не уйду дальше первого пункта, – она сдержала зевок.

– А утром, когда проснёшься, пока будешь умываться и совершать утренний туалет, додумай хотя бы до третьего, – я улыбнулась и встала. – Спокойной ночи!

Адан ап’Флегон Форж появился в начале первого, что-то проделал с обнаруженными записывающими устройствами и поставил в укромных углах свои кристаллы. Правда, при этом он всё время старался не поворачиваться ко мне спиной, так что я начала всерьёз опасаться, что бедолага заработает расходящееся косоглазие.

Из чистой вредности в тот момент, когда дежурный маг шагнул к двери, я спросила самым мягким голосом:

– Скажите, а что вы сделали с чужими амулетами?

– Изъял из их памяти всё, что касалось моего появления здесь.

– Как интересно! А так можно было?

– Да, можно, – сухо ответил он. – Я могу идти, геретэ-лоэ?

– Разумеется! Спокойной вам ночи, адан. А я опять остаюсь одна… – и я вздохнула столь горестно, что ап’Флегон Форж выскочил за дверь перепуганным зайцем.

Расхохотавшись, я упала в кресло.

Потом поднялась, тщательно заперла входную дверь и наложила на неё два запирающих заклинания, самое простое, которому меня научила Анндаранэ, и принадлежавшее лично Михаилу. Где-то он бродит сейчас? Живы ли ещё эти путешественники?

Несмотря на то, что спать хотелось ужасно, опять я полночи провертелась в постели, думая об оставленном мною мире, о родителях Анндаранэ, о том, зачем я вообще здесь оказалась… Наконец плюнула на принципы, разыскала в гостиной наполненный бар, выбрала что-то, напоминающее коньяк и махом оприходовала полстакана.

Меня отпустило, и сон наконец-то смилостивился над измученными мозгами…

Глава 14

Утро было ясным и холодным настолько, что на дорожном полотне, на траве и ветвях деревьев лежал иней, а изо рта вырывались облачка пара. Копыта лошадей оставляли чёткие отпечатки на дороге, и пересекающий её след заметили все.

Возглавляющий небольшой отряд командир гвардейцев поднял руку; все остановились и посмотрели направо, туда, куда вели следы копыт и колёс.

– Телега, – уверенно сказал ап’Харасс. – Вон, следы гвоздей отпечатались, колёса-то деревянные.

– И недавно, – поддержал его другой гвардеец, ап’Баум Хольц. – Полчаса, не больше, иначе бы начало затягивать инеем. Надо проверить.

Командир кивнул и показал два пальца; двое бойцов неторопливо свернули с дороги и скрылись за густым кустарником.

– Получается, здесь всё-таки есть кто-то живой крупнее зайца или сороки? – негромко спросила кирэ-адан Клодэ.

– Вряд ли лошадь запряглась бы в телегу сама, – со смешком ответил её муж.

– Любопытно.

– Весьма.

Они вновь замолчали. Тишина, заливавшая всё вокруг, почему-то уже не казалась такой враждебной, зато хруст подмёрзшей травы под копытами путешественники услышали издалека.

Подъехавший гвардеец посмотрел на командира, и тот кивнул:

– Докладывай, ап’Артани!

– Колея вела к жилью. Дом явно обитаемый, дым из трубы идёт, хлебом пахнет. Во дворе собака, в сарае петух кричал, так что не нежить там, люди. Дверь сарая распахнута, телега туда въехала. Упряжь звякала, так что, видимо, распрягали лошадку.

– Ясно, – командир повернулся к Правителю и спросил: – Пойдём на контакт, адан-лоэ?

– Надо, я думаю, – ответил тот.

– Давайте я пойду, – вмешался Михаэль. – Зря, что ли, меня дипломаты наши столько времени натаскивали?

– Хорошо, мы будем ждать час… – Себастен огляделся. – Вон в том перелеске, чуть дальше по дороге. Если что-то не так, вот, возьми… – Он протянул своему советнику короткую палочку, тот кивнул, явно зная, что с этим делать. – Один пойдёшь?

– Да, троих мужчин там точно испугаются.

– Удачи!

Михаэль кивнул и направил коня по дорожке, хорошо видимой на покрытой инеем траве. В какой-то момент ему показалось, что воздух уплотнился и стал сопротивляться движению, но это ощущение быстро прошло.

Ехал он недолго: не прошло и десяти минут, и за перелеском показался дом. Ворота были закрыты. Ап’Барст Калтинель остановился у забора, лежавший на крыльце крупный серый пёс посмотрел на него, поднял ухо и гавкнул. Из сарая выглянул мужчина и пошёл навстречу незваному гостю, на ходу вытирая руки прихваченной тряпкой. Взглянув на хозяина и на всё вокруг магическим зрением, Михаэль не увидел ничего подозрительного – аура мужчины была чистой, без тёмных или мутных пятен, над домом будто висела лёгкая голубоватая дымка.

– Доброе утро! – поприветствовал он подошедшего к забору человека.

– И вам того же, – ответил тот.

Слышался в его речи какой-то неуловимый акцент, но язык был понятным, без незнакомых слов или режущего слух произношения.

– Скажите, нельзя ли купить у вас провизии? Хлеба, молока, может, готовой еды? Да и для лошадей припасы заканчиваются… – продолжал Михаэль.

– Еды? А чего ж вы в городе не купили, нешто в лавках провизия закончилась?

В городе? Ап’Барст Калтинель судорожно соображал, о каком же городе идёт речь. О Данкоре? Но они отъехали уже на четыре дня пути, и других населённых пунктов, которые бы с полным правом носили название «город» на этом протяжении не было. Впереди, если верить старым картам, когда-то был ещё Арбитон, может, этот крестьянин имел в виду его? Но вроде бы Арбитон прекратил существование тогда же, когда и весь Икселер…

– Да рассчитывали, что хватит нам до следующего, ан не вышло, – пожал он плечами, стараясь выглядеть простодушным. – Да и хлеб там был такой, что деньги на него тратить грешно.

Мужчина хмыкнул:

– Да уж, дядюшка Финк не меняется. Вы ж к Финку заглядывали?

– Не запомнил я, как его звали. Так что скажете, хозяин?

– Сейчас жену позову, спрошу, чем поделиться можно…

Он неторопливо пошёл к дому. Михаэль отметил, что во двор его хозяин не пригласил, а ещё – что тот сделал пальцами жест, весьма похожий на активацию заклинания.

На крыльцо выбежала девочка лет десяти, остановилась, в упор глядя на ап’Барст Калтинеля. Он внутренне подобрался: в точку сузившиеся зрачки, расфокусированный взгляд – именно так смотрится со стороны маг, пользующийся особым зрением. Но вроде бы всё обошлось, девочка ещё пару долгих секунд гипнотизировала Михаэля взглядом, после чего развернулась к отцу и что-то тихо ему сказала. Тот кивнул и вместе с дочерью вошёл в дом.

«Может, ну их в болото? Еда у нас ведь есть на самом деле. С другой стороны, этих людей можно понять, вокруг на многие километры никого, вот они и осторожничают… Да и надо бы узнать, как же они выжили на заброшенных землях, – думал мужчина. – Что-то он говорил про город, лавочника, трактиры? Странно, какой город? Арбитон пуст, из него жители бежали даже раньше, чем из Икселера…»

Тут ап’Барст Калтинель замер и заново посмотрел на дом и постройки, отмечая необычную архитектуру, незнакомый материал на крыше… Цветы! Вьющаяся у крыльца лиана была усыпана крупными ярко-лиловыми цветами, он никогда таких не видел…

– Я таких не видел в Лантаре, – пробормотал он. – В Лантаре. А в подмосковных садах – видел. Как же они назывались? Камилис, калинис? Клематис! Так это что, мир Земли? Или новый проход на незнакомую страницу?

Хозяин вышел из дверей, за ним неторопливо следовала женщина самого обычного вида: высокая, статная, в рабочих штанах и накинутой поверх серого джемпера куртке. Ну да, обыкновенная, нестарая ещё, лицо загорелое, глаза светлые… Почему-то показалось Михаэлю, что вокруг неё разливается спокойствие и радость – пёс коротко взлаял, бешено завилял хвостом и вдруг улёгся у крыльца, разом зачирикали и замолчали какие-то птицы в кусте у калитки, ветерок пробежал по фиолетовым лепесткам и затих. Адан ап’Барст Калтинель глубоко вздохнул и приготовился рассказывать правду.

Не прошло и часа, как лошадей разместили в конюшне, гвардейцы начали их чистить и поить, а дежурный занялся приготовлением еды на большой печи, стоявшей во дворе под навесом. Четверо старших в этом маленьком отряде – Правитель адан-лоэ Себастен, его жена, Михаэль и командир гвардейцев эберальт Карон ап’Савор Саве – сидели за большим добела выскобленным деревянным столом и беседовали с хозяевами дома. И чем дольше шла беседа, тем яснее они понимали, что до смешного мало знают об окружающих мирах.

Впрочем, эберальт не стал особо заморачиваться сложностями мироустройства. Он согласовал с присутствующими свои обязанности по охране дома и прилегающих территорий, выяснил, кто где будет ночевать, и отбыл к своим бойцам, оставив слегка ошеломлённых магов с их проблемами.

Михаэль угадал: это не был ни родной ему мир, ни хорошо знакомая Земля. Более того, здесь, в отличие от привычного порядка переходов, не существовало никакого коридора, двери, границы между страницами мироздания. Просто плавное течение дороги и то самое лёгкое сопротивление воздуха, почувствованное Михаэлем при первом переходе из заброшенного Икселера в малонаселённый, но всё же живой и цветущий Тюринг. Понять это было невозможно, и он приготовился внимательно слушать тех, кто жил на перекрёстке.

– Вы правы, это действительно перекрёсток, причём многомерный, – пояснила хозяйка дома. – Ваш мир я сравнила бы с коридором, из которого несколько дверей ведут в другие миры. Коридор имеет прочные стены, двери прорублены. Их можно заложить, запереть, но от этого их существование не прекратится.

– Не понимаю, – спросил Себастен. – Многомерный перекрёсток – это как?

– Простите, объяснить словами это очень трудно, но я попробую показать, – женщина огляделась, взяла из корзины яблоко и проткнула его несколькими тонкими длинными палочками. – Видите? Каждая лучина – это дорога, а яблоко – перекрёсток. Можно идти не только с севера на юг, но и снизу вверх, и все эти направления не имеют никакого отношения к истинному положению дел.

– Почему?

– Потому что на перекрёстке появляются те, кого направляет судьба, страсть или острая необходимость. Рыцарь, едущий убивать дракона или спасать принцессу, не заметит дороги, ведущей к перекрёстку; бродячий менестрель пройдёт мимо; генерал, ведущий войска завоёвывать страну, останется на своём пути и к нам не придёт.

– Никогда про такое не слышала, – Клодэ была непривычно мрачна. – Марта, но вы говорили о городе, о каких-то соседях?..

– Ну да, конечно! Мы же не волшебные существа…

– Демоны Максвелла, – под нос буркнул Михаэль, некогда изучавший физику сверхпроводимости на Земле, в Токийском университете.

– Вот именно, – хозяйка дома улыбнулась так светло, что ему захотелось ударить кулаком по столу и выругаться. – И если вы сюда попали, значит, вас ведёт некое предназначение.

– Предлагаю прерваться на время, – впервые за весь разговор проронил слово муж Марты, представленный как Сандр. – Жене нужно приготовить обед, вы наверняка хотите всё услышанное обсудить… Да и у меня есть чем заняться по хозяйству. Присоединяйтесь к нам за едой, если захотите, поговорим ещё.

Тяжело поднявшись, он пошёл к двери. Приоткрыв её, остановился, посмотрел на каждого из гостей и добавил:

– Мы вам не помощники, но и не враги.

Глава 15

Рощей это назвать было затруднительно – несколько десятков деревьев, растущих достаточно свободно. Во всяком случае, каждому хватало места, чтобы сформировалась пышная ровная крона. Клёны эти местные деревья, кароннэ, напоминали только формой и цветом листьев – крупных, резных, с пятью острыми зубцами, окрашенных во все оттенки от тёмно-малинового до золотого. Само дерево больше походило, пожалуй, на пресловутый мэллорн: мощный ствол, толстые ветви, огромный шар кроны.

Между стволами по зелёной траве петляла дорожка, а за рощей виднелось белокаменное здание храма Светлого семейства. Настоятель этого храма, харт Маневил ап’Тронс Трогерт, в настоящий момент беседовал с наследницей и несколькими сопровождавшими её дамами, а я отошла в сторону и чуть кивнула адану ап’Картиндо. Он поклонился.

Ну, хочется надеяться, что бесценная камеристка принцессы сумеет вовремя отсечь всех лишних, и беседа между Анндаранэ и учёным секретарём состоится.

– Добрый день, геретэ-лоэ ап’Каретников, – раздался позади меня мужской голос.

– О, адан-лоэ ап’Тренс Ковали, рада видеть! – повернулась я.

Трое мужчин… Нет, это не главное – трое магов с любезными улыбками аллигаторов, а именно – дворцовый маг ап’Тренс Ковали, глава высшего магического совета герет-лоэ ап’Констэн и герет-лоэ ап’Трубиген Мальс, глава местного высшего учебного заведения, или по-здешнему ойлтиг д’фаас.

«Вот интересно, – думала я, здороваясь и отвечая таким же приветливым оскалом, – у меня когда-нибудь язык сломается от здешних имён? Впрочем, человек ко всему привыкает, говорю же я на лантари почти и не прибегая к амулету-переводчику…»

– Скажите, геретэ-лоэ, как ваши успехи в раскачке резерва? – поинтересовался тем временем ап’Трубиген Мальс. – Интересно было бы сравнить показатели с теми, что были у вас в момент прихода с наш мир.

Я пожала плечами:

– Честно говоря, у меня почти нет времени на медитации. То есть, я пытаюсь отключиться от окружающей реальности, закрываю глаза… и немедленно засыпаю.

– Ну, это неудивительно, вы ведь не только учитесь практической магии, но и помогаете кирэ наследнице, и ещё и в клинике консультируете!

«И крестиком вышиваю…»

– Кстати, герет-лоэ, могу я воспользоваться тем, что нахожусь в компании самых сильных магов Лантара и его окрестностей? – спросила я.

– Разумеется, – на правах старшего ответил ап’Констэн.

– Кирэ Анндаранэ говорила мне, что Высокий Правитель и его супруга отправились в паломничество с тем, чтобы остановить утекание магии из этого мира. Меня, знаете ли, смутил термин «утекание». Куда, собственно?

Маги переглянулись.

Я давно замечала, как трудно объяснить в подробностях абсолютному неофиту какой-нибудь давно знакомое и широко тобой употребляемое слово. Вот и тут троица похмыкала, покрутила в воздухе пальцами, после чего слово взял уже младший из них, ап’Тренс Ковали.

– Видите ли, геретэ-лоэ… Это всё, разумеется, чистые теории, потому что проверить их невозможно, вы понимаете?

– Более или менее. Итак?..

– Итак, мы считаем, что магическое поле сродни не полю как таковому, вроде магнитного, а скорее потоку, причём потоку жидкости. Теория эта основана на существовании узлов, каналов магопотока и так называемых провалов, где поле отсутствует вообще.

– Угу… то есть, в ложе реки образовалась дыра, вода туда утекает, а Правитель должен эту дыру заткнуть?

– Примерно так. Существует несколько методик расчёта…

Я отмахнулась от расчётов:

– Куда?

– Что?

– Куда утекает поток магии? Если мы сравниваем с жидкостью, она не может деться в никуда без изменения окружающих условий!

– Э-э-э… – в некотором затруднении ап’Тренс Ковали посмотрел на коллег, потом на меня. – Вообще-то мы думали, вы знаете, поэтому и перешли сюда. Поток направлен в безмагические миры, и в первую очередь – в ваш.

– Что? – голос мой внезапно охрип. – Вы хотите сказать?..

– Ну да… – Маги снова переглянулись.

Эти переглядки стали раздражать, мне показалось, что они не только взглядами перебрасываются, но и безмолвный разговор ведут. Ну и чёрт с ними, мне же важнее выяснить другое.

– Скажите, адан, я правильно поняла, что это не первый случай… используем ваш термин, утекания магического поля?

– Да, это так. Этот раз – четвертый.

Мне хотелось задать ещё примерно тысячу вопросов, но я заметила, что Анндаранэ показалась в дверях храма. Значит, нужно идти.

– Герет-лоэ, адан, – я чуть склонила голову. – Мне нужно это обдумать. Хотелось бы снова встретиться с вами и обсудить…

– Безусловно, геретэ-лоэ, мы постарается ответить на всё, что вы захотите спросить, – с ледяной вежливостью сказал ойлтиг д’фаас. – Если вам удобно, жду вас завтра в десять утра в моём кабинете. Возможно, адан-лоэ ап’Тренс Ковали вас проводит?

Дворцовый маг мне подмигнул. Сделал он это так, чтобы коллеги не заметили, чем безусловно завоевал ещё порцию моего расположения.

Один из гвардейцев охраны подошёл ко мне:

– Геретэ-лоэ ап’Каретников, кирэ наследница просит вас присоединиться к ней. Она собирается уезжать.

В экипаже мы с Анндаранэ сидели вдвоём, но, когда я открыла рот, чтобы спросить, как прошёл разговор с гипотетическим союзником, она прижала к губам палец и заговорила сама:

– Действительно, впечатляющее зрелище, эти алые листья! Кажется, будто деревья пылают холодным пламенем…

– А как тебе понравился храм Светлого семейства?

– О, весьма интересно! Харт Маневил ап’Тронс Трогерт показал мне статуи, их пятьсот с лишним лет назад создал великий Аньоло. Кажется, будто мрамор полупрозрачный и светится, представляешь? И прекрасный бронзовый алтарь, и резные деревянные кресла…

– Наверное, и в самом деле красиво.

Мы замолчали. Говорить о ерунде не хотелось, я слишком устала, а серьёзные беседы приходилось отложить до возвращения домой.

Домой?

– Знаешь, мне нужно было бы на пару дней отправиться к себе. Это возможно?

– Ты что-то хотела оттуда забрать?

– Забрать, да. И вообще – дом проверить, сказать всем, что я жива и в порядке. Получится? Я бы послезавтра отправилась туда и через три дня – обратно.

– Почему нет? Разбудить спящий портал несложно и почти не требует энергии. Это не заново построить!

– Кстати, давно хотела спросить, кто строит порталы? Пространственники? Расскажи мне об этом!

И разговор пошёл о вещах, явно известных тем, кто, возможно, нас слушал…

Глава 16

Моя горничная молча передала мне несколько писем и записок. Я быстро перебрала конверты: портниха, маг, работающий в оранжерее, главный дворецкий, начальник охраны эберальт ап’Карон Бонси, арданэ супруги Правителя кирэ-лоэ ап’Лиэман Лиэс…

– Мне точно известно, чего хочет от меня портниха, – улыбнулась я, складывая весь этот ворох на письменный стол. – Остальное придётся читать. Настэ, мне бы хотелось принять ванну и переодеться в домашнее, а потом поговорить с аданом ап’Флегон Форж. Пожалуйста, передайте ему мою просьбу прийти в мой кабинет через сорок минут.

– Да, геретэ-лоэ.

– И приготовьте мне домашнее платье. Потеплее, что-то я замёрзла.

– Как прикажете, геретэ-лоэ.

Что-то горничная моя стала слишком уж послушна и неразговорчива. Интересно, что бы это значило?

Как я и предполагала, портниха просила меня назначить время примерки платья для бала Перелома года. Подумав, я написала ответную записку и предложила выбирать между сегодняшним и завтрашним поздним вечером. Из оранжереи сообщали, что у них зацвёл чрезвычайно редкий экземпляр камнеедки бархатистой… А, ну конечно! Когда я была там, меня очень заинтересовал этот аналог легендарной разрыв-травы, а маг, курирующий это зелёное царство, так рассказывал об особой красоте её цветов, что я невольно попросила предупредить о раскрывающихся бутонах.

Придётся идти. Что там он пишет, сколько продлится цветение?

Что?

Шесть часов?

Та-ак, похоже, планы на эту ночь уже есть, и сон в них не входит.

Ладно, кто там у нас ещё? Ага, главный дворецкий. Просит уделить время для личного разговора. Вот готова поспорить на шоколадную конфету против сухой горошины, он хочет получить медицинскую консультацию, причём у профессора и бесплатно.

Так вот путешествуешь между мирами, и ничто не меняется…

Хорошо, с этим человеком можно поговорить и во время завтрака, другого момента я, пожалуй что, и не найду.

Несколько конвертов с приглашениями на ужины, приёмы и танцевальные вечера я бросила в корзину. Простите, дорогие аданы и кирэ, но сейчас у меня решительно нет времени на светские увеселения. Да и какие танцы, вы вообще о чём? Мне не к лицу и не по летам…

О личной встрече просила и кирэ-лоэ ап’Лиэман Лиэс, и вот тут я даже не возьмусь догадываться, чего же хочет от меня, выражаясь в привычных понятиях, фрейлина королевы?

Господи, куда же её впихнуть?

Настэ постучала в дверь кабинета, вошла и доложила:

– К вам адан ап’Флегон Форж, геретэ-лоэ.

– Хорошо, пусть войдёт, – сказала я, сверля взглядом свой календарь, словно от этого в нём могли появиться дополнительные два или три часа в сутках.

Маг возник на пороге, подошёл к моему столу и молча выложил на него несколько кристаллов, тёмно-серых, как породистая мышь, размером с крупную фасолину. Я подняла на него взгляд. Правильно поняв незаданный вопрос, ап’Флегон Форж пояснил:

– Записи отсюда и из гостиной. Чтобы посмотреть, надо сжать кристалл в пальцах и произнести формулу активации, вот она, – и на стол легла записка с несколькими странно выглядящими словами.

– Вы просматривали?

– Да.

– Есть что-то интересное?

Он пожал плечами:

– Я бы заинтересовался тем, что в кабинет заходил главный дворецкий, а в гостиную – кирэ-лоэ ап’Каи Румелис, – тут я сдвинула брови, и молодой человек немедленно отреагировал. – Это одна из арданэс супруги Правителя.

– Хм… – я прошлась по кабинету, остановилась возле расположившегося в кресле мага и посмотрела сверху на его макушку. Там намечалась проплешинка. – А знаете, адан, мы с вами можем сработаться!

– Да?

– Меньше скепсиса! Расскажите мне, что вы знаете об этой даме?

Возведя глаза к потолку, ап’Флегон Форж стал перечислять:

– В свите она уже лет двадцать, замужем за Крассом ап’Каи Румелисом, эберкаром нашей тяжёлой кавалерии. Говорят, характер у дамы примерно такой же, как доспехи подчинённых её супруга, – тут он довольно противно хмыкнул. – Во всяком случае, эберкар проводит в казармах большую часть года. Магический талант есть, но небольшой, вода, по-моему. Трое сыновей, старший пошёл по стопам отца, средний учится на артефактора, младший ещё школьник. Слушайте, а почему я вам всё это рассказываю?

– Я же говорила – мы сработаемся! – ласково улыбнулась я. – И что, кто из этих двоих снимал записывающие амулеты?

Не стоит, наверное, рассказывать молодому человеку, что Михаил обучил меня одному чрезвычайно полезному заклинанию из области ментальной магии? Слабенькое, оно действовало совсем недолго и только в том случае, если объект был чем-то сильно занят или наоборот, рассеян, но мне оказалось как раз под руку.

– Ни тот, ни другая! – ошарашил меня маг. – Но это вы должны посмотреть, чтобы понять.

Он очертил рукой квадрат на стене, и там появилось подобие белого экрана. Серый кристалл щёлкнул при сдавливании, и на экран упал конус света, в котором я ясно различила гостиную и убирающуюся там Настэ.

– Та-ак, – пробормотал ап’Флегон Форж. – Сейчас горничная уйдёт, потом какое-то время никого не будет… Ага, вот, смотрите!

И в самом деле, Настэ в последний раз осмотрелась, подхватила метёлку, тряпки и ещё какие-то орудия труда, и ушла. Щёлкнул замок.

– Пока в комнате никого нет, запись останавливается, – прокомментировал маг.

Дверь потихоньку открылась, причём так, будто никто её и не запирал, и в гостиную просочилось облако. Белёсый силуэт проплыл к стулу, сдвинул его, влез и достал с верхней полки что-то небольшое, потом то же самое проделал возле камина. В полном молчании мы наблюдали, как это слишком уж материальное привидение проследовало в кабинет, забрало записывающие кристаллы и оттуда, а затем выдвинуло верхний ящик письменного стола.

– Вы ту колоду карт проверяли? – спросил ап’Флегон Форж.

– Нет, – покачала я головой, не отрывая взгляда от изображения на белом квадрате. – Стоп! Мы можем поглядеть ещё раз?

– Увы, нет. Я просмотрел сразу же, как снял, второй раз картинка хуже, в третий раз будут просто цветные пятна.

– Ладно, неважно! В тот момент, когда он выходил, под маскировкой мелькнуло лицо… – тут я добавила в голос ехидного сочувствия. – Видимо, их маги тоже не умеют пока закладывать в амулеты длительную устойчивость, и этот туманный силуэт превратился во вполне узнаваемого человека. Я его видела, но имени не знаю. А вы знаете. И сейчас мне скажете.

В упор глядя на мага, я придвинулась к нему так, что кончики наших носов чуть ли не соприкасались, и замерла на долгие секунды. Потом отвернулась, подошла к столу и достала из верхнего ящика пресловутую колоду.

– И что же он сюда добавил?

– Может, забрал?

Быстро пришёл в себя молодой человек, надо было ещё зубами щёлкнуть.

– Нет, я думаю, подложил… – Быстро перебрав карты, я обнаружила всунутую в середину самозванку – тот же гладкий картон, но совершенной иной стиль рисунка и цветовая гамма. – Теперь у нас два лекаря ветви Роза, и вот здесь изображён адан ап’Ренти Киглов, а здесь… кто? Говорите, милый мой, говорите!

Мой собеседник помолчал, потом ответил:

– Личный врач адана-лоэ ап’Силлана Тареми.

– Главы совета управителей?

– Да.

– Он что, болен?

– Считается, что маг-медик повсюду сопровождает адана-лоэ из-за того, что его отец и дед умирали внезапно в довольно раннем возрасте. И в обоих случаях их можно было бы спасти, если бы врач оказался рядом.

– Ага… Такая паранойя на почве здоровья? – Я вновь взяла в руки колоду. – А скажите мне, адан, как вообще используются такие карты? Просто для игры? Для какой?

Мой собеседник изумлённо вскинул брови, потом вспомнил, с кем имеет дело, и принялся просвещать неофита:

– У вас в руках полный, или большой набор карт, семьдесят две картинки, шесть мастей, в каждой шесть старших и шесть младших фигур. Бывает ещё малый набор, там используются только старшие фигуры, и он существует только для игр.

Адан пояснял, и я слушала с немалым интересом. Малый набор – ерунда, детское развлечение, только для игр типа нашего «дурака». Большой набор применяют для коммерческих игр – ап’Флегон Форж начал рассказывать мне правила, но я отмахнулась, – для пасьянсов и для гаданий.

– И какое гадание считается самым… близким к прогнозу?

Вопреки моим ожиданиям, маг не рассмеялся. Наоборот, посмотрел на меня с удивлением, но ответил:

– Если хотите, я познакомлю вас со специалистом в этой области.

– Хочу. Когда?

Он посмотрел на часы:

– Половина девятого. Можем пойти прямо сейчас, это займёт часа полтора. Правда, ужин вы пропустите…

– Ничего, я не сильно голодна, а Настэ припасёт для меня пару пирожков. Что взять с собой?

– Плащ с капюшоном.

– Оружие?

– Если вам так будет спокойнее – берите, – молодой человек позволил себе усмешку, и я мстительно вспомнила о его намечающейся лысине. – Через пятнадцать минут я жду вас у малого подъезда.

Глава 17

Оружия как такового у меня не было. Павда, с некоторых пор в моей сумке всегда лежала кийога – телескопическая дубинка с утяжелённой головкой. Такой штукой, ежели ударить умело, можно причинить немалый ущерб. Я умела, поэтому, нимало не сомневаясь, прицепила её к поясу.

Капюшон тёмно-синего плаща скрывал верхнюю часть моего лица, подбородок и рот заслонял поднятый воротник. Кийога болталась на поясе, иногда ощутимо стукая по бедру. Признаться, я чувствовала себя кем-то средним между скверным актёром в костюмном сериале и замужней дамой, впервые в жизни идущей к любовнику.

Маг молчал, цепко придерживая мой локоть, за что получил два плюсика в правой колонке: в этом районе Монтерии улицы убирали нечасто, и пару раз я уже поскользнулась на чём-то неприятном.

Наконец мы свернули в переулок и остановились возле узкой калитки в сплошном высоком заборе. Адан постучал молоточком, выбивая чёткий ритм: два быстрых удара, три редких, снова два быстрых… Какое-то время ничего не происходило, потом из-за калитки раздался скрипучий голос:

– Кто?

– Шесть из двенадцати, – ответил ап’Флегон Форж.

– Три?

– Два.

Вопреки ожиданию, калитка открылась без скрипа, и донельзя тощий привратник впустил нас во двор.

– Договаривались ведь, что будешь предупреждать, – буркнул он.

– Не мог, – лаконично сообщил маг.

Увиденный нами дом не соответствовал ни грязной улице, ни высокому некрашеному забору – он был одноэтажным, чистеньким и выглядел каким-то очень уютным. Окна приветливо светились, на перилах крыльца умывался большой рыжий кот, а за зданием угадывался в сумерках сад.

Привратник отворил дверь и жестом пригласил нас войти. Повинуясь кивку моего спутника, я последовала за ним, сбросив плащ на руки тощего.

Комната, куда мы вошли, служила кабинетом…

Признаться, несложная логическая цепочка (карты – гадание – цыганка-предсказательница) представляла моему внутреннему взору немолодую женщину, скорее всего толстую, неряшливо одетую и непременно с пальцами, унизанными перстнями.

Единственное, что могу сказать – не идите на поводу у такого рода логики, она врёт.

За массивным письменным столом сидел мужчина лет шестидесяти, с густыми чёрными с проседью волосами, орлиным носом и холодными очень светлыми глазами. В хрустальной пепельнице перед ним дымилась сигара, и я повела носом: одно время я увлекалась сигарами, и пациенты мне притаскивали их коробками, самых разных сортов, кубинские, доминиканские, мексиканские, гондурасские… Потом увлечение сошло на нет, но этот запах будил самые разные воспоминания, в том числе и очень приятные.

– Каррильо?* – вырвался у меня вопрос.

– Да, – вздёрнул бровь хозяин дома. – Желаете?

– С удовольствием.

Мужчина подвинул ко мне небольшой настольный хьюмидор и щёлкнул замочком. Я с удовольствием осмотрела лежащее в деревянной коробке богатство, выбрала классическую «Kohiba» и откинулась на спинку кресла.

– Джакен, может быть, ты представишь меня даме? – с усмешкой спросил любитель сигар.

– Ох, простите, адан-лоэ! Геретэ-лоэ ап’Каретников – акс-лоэ Фельталь.

– Рада встрече, – я чуть склонила голову.

Акс-лоэ, второе сословие, а мой маг почтителен с ним больше, чем с собственным начальником. Интере-есно!

– Взаимно, – светлые глаза прожигали меня насквозь. – Джакен, ты забылся. Предложи даме каттер!

Не отводя взгляда от акса-лоэ, я отрезала кончик сигары гильотинкой, поднесла её к огоньку на пальце мага и неторопливо стала поворачивать, обжигая. Пару раз подула на кончик, чтобы жар разошёлся равномерно, и наконец слегка потянула дым, чтобы заполнить им рот.

Несколько минут прошло в молчании. Наконец акс-лоэ Фельталь пошевелил пальцами, и за спиной у меня хлопнула дверь, а по занавескам пробежал сквознячок.

– Итак, Катерина Михайловна, что же вас интересует?

– Если вы называете меня так, то придётся вам сообщить мне ваше земное имя.

– Фредерик Фельгаузен.

Я прищурилась, вспоминая.

– Путешественник на парусной яхте? Кажется, я читала о вас статью… Ну да, в номере, посвящённом Vendee Globe!**

– Ну, вы же понимаете, что магу воздуха и отчасти воднику плыть на яхте – одно удовольствие, никакой опасности. Впрочем, соревнования я выигрываю честно.

– Значит, в мой мир из вашего ходят часто… и возвращаются не с пустыми руками, – кивнула я в сторону хьюмидора.

– Да.

– Хорошо. Ап’Флегон Форж обещал мне встречу с человеком, который мог бы рассказать о том, как сделать предсказание вероятности с помощью вот этого.

Выложив на стол пресловутую колоду и отдельно подложенную карту, я в упор уставилась на хозяина кабинета.

– О, как интересно! – сказал он, придвигая к себе карты и одним неуловимым движением раскидывая их по ветвям. – Исключительно интересно! Что тут у нас?

Капали одна за другой минуты, а акс-лоэ Фельталь всё водил носом над яркими картинками, перекладывал их по-своему, хмыкал и самым довольным голосом произносил «Так-так-так…». Наконец он выпрямился, небрежно отодвинул картонные листки и спросил:

– По вашему мнению, какова для вас основная модальность восприятия?

– Хм… Пожалуй, визуальная. Вернее, визуально-текстовая, слова на меня всегда действовали сильнее, чем картинки.

– Так я и думал! – выглядел Фельталь чрезвычайно довольным. – Потому это вот, – он брезгливо пошевелили пальцем карты, – на вас и не подействовало.

– А должно было?

– Ну, не прямо воздействовать, но подталкивать к принятию тех или иных решений – безусловно. Ассоциативное восприятие…

Хозяин кабинета говорил и говорил, его приятный баритон звучал почти завораживающе, и я поймала себя на том, что начинаю кивать. Ой, какие знакомые методы!…

– Акс-лоэ Фельталь, отчего мне кажется, что вон там за ширмой у вас спрятана кушетка? – прервала я его монолог. – Где у вас была практика психотерапевта, в Вашингтоне или в Нью-Йорке?

– В Чикаго, – рассмеялся он. – Простите, не удержался, очень хотелось попробовать.

– И как вам работалось в немагическом мире?

– Отлично! Он ведь не то чтобы полностью лишен магического поля, просто поле это очень слабое. Нельзя построить портал или спалить дом, но зажечь свечку можно, а уж лёгкое ментальное воздействие почти совсем не затрагивает резерв. Вот надумаете наведаться к себе домой, попробуйте… хоть головную боль кому-нибудь снять, сами увидите. Что, уже пробовали?

– Ну-у… – медленно проговорила я.

Перед глазами встала третья операционная и мой анестезиолог Наташа, жалующаяся на боль в горле. Она тогда словно в шутку сказала: «Кать, вот ты за руку меня держишь, и вроде боль уходит, даже глотать могу». Я, помнится, посмеялась, посоветовала ей идти домой и полоскать горло как можно чаще, но ведь ангина-то отступила…

– Вот именно! – весело сказал Фельталь.

– И давно вы вернулись сюда?

– Года четыре назад.

– Почему же бросили практику?

– Да надоело! И домой захотелось… Может, когда-нибудь ещё отправлюсь в ваш мир, но уже в какой-нибудь другой город. Кстати, в последний год работы в качестве психотерапевта в Чикаго мне показалось, что магическое поле усилилось. Но это ерунда, просто, наверное, я уже всё знал о своих пациентах…

– Так вы считаете, что мне стоит засунуть эту колоду в дальний ящик и не беспокоиться? – спросила я, вставая.

– Вовсе нет! Я считаю, что вы должны тщательнейшим образом расследовать обстоятельства появления карт в ваших апартаментах и узнать, кто и зачем хотел на вас влиять. Иначе следующую попытку вы можете и не заметить.

__________________________________

*   E. P. Carrillo является фирменным брендом EPC Cigar Co., доминиканской сигарной компании, которой владеет и управляет Эрнесто Перес-Каррильо. Производятся сигары на фабрике Переса-Каррильо Tabacalera La Alianza S. A. в Доминиканской Республике.

**  Vendée Globe (Ванде-Глоб) – единственная в мире кругосветная регата яхт-одиночек, которая проводится без остановок (нон-стоп) и без посторонней помощи.

Глава 18

На обратном пути я так глубоко задумалась о сказанном и о том, что сказано не было, что и не заметила, как мы дошли. Маг попытался улизнуть, но это я вовремя просекла и пресекла:

– Нет-нет, драгоценный мой! Мы с вами ещё не всё обсудили, – пропела ласково, подталкивая к хозяйской половине дворца.

– Геретэ-лоэ, помилуйте, я ведь тоже не ужинал. Весь день при вас!

– Не волнуйтесь так, молодой человек, поголодать тоже иногда полезно, это я вам как медик говорю. Да мы уже и пришли!

Зря ап’Флегон Форж нервничал, Настэ припасла для меня не только ягодный взвар и сладкие пирожки: на столике возле камина теснились блюда с ветчиной и с сыром, горшочки с мёдом и вареньем, булочки в корзинке и фрукты в высокой вазе.

– Вот видите! – картинно огорчилась я. – Не дают нам вести здоровый образ жизни, прямо-таки заставляют есть после шести вечера. Даже после девяти. О, нет, уже после полуночи!

– Угу, – информативно отозвался маг, запихивая в пасть пирожок.

Какое-то время в гостиной царило молчание, нарушаемое лишь редким позвякиванием ложек или звуком льющегося взвара. Наконец ап’Флегон Форж вздохнул и промокнул губы салфеткой.

– Итак, – сказал он. – Вы хотели узнать, кто забирал пишущие амулеты? Акс Зардвер, личный камердинер адана-лоэ ап’Силлана Тареми. Я с ним мало знаком, но пару раз сталкивался, когда он передавал поручения своего хозяина.

– Вот значит, как… Помимо личного врача у адана-лоэ главного управителя есть ещё и персональный камердинер. Близкий, надо думать, человек.

Маг пожал плечами:

– Вряд ли можно быть ближе, чем тот, кто подаёт штаны и рубашку по утрам и следит за приёмом лекарств.

– Значит, ап’Силлан Тареми так сильно интересуется мною…

«И в списке тех, кому можно верить, он автоматически занимает почётное последнее место» – добавляю про себя.

– Геретэ-лоэ, я понимаю, что вы мало кого здесь знаете, – осторожно начал ап’Флегон Форж.

– Мало, – согласилась я. – Вот вас, например, можно считать, что узнала.

Молодой человек поперхнулся, но продолжил:

– Я… хотел бы вам сказать… В общем, адану-лоэ ап’Тренс Ковали вы можете доверять. И мне. Это точно.

– А герет-лоэ ап’Констэн в вашей картине мира какое место занимает?

– Хм… ап’Констэн – человек очень, очень осторожный. Но ему нельзя отказать в честности, – после короткой заминки ответил маг. – Глава высшего магического совета ни при каких обстоятельствах не станет поддерживать кого-то против кирэ наследницы, если…

– Если она сумеет сдать экзамен, – договорила за него я.

– Да.

– И почему бы ей его провалить?

– До испытания ещё больше чем две декады, за такое время много может случиться. Мы, конечно, постараемся присмотреть…

Недоговорённость повисла в воздухе, словно кольцо сигарного дыма.

Проводив Форжа, я звонком вызвала горничную и, пока она убирала со стола, вышла на балкон. Было прохладно, на траве даже лежал иней. Я смотрела на две местных луны, висящих низко над горизонтом, красную и бледно-голубую, и думала о том важном вопросе, ответа на который у дежурного мага не нашлось.

Если магия утекает из мира Лантара на нашу землю, что это может означать для нас? И кого я имею в виду, говоря «мы»?

– Геретэ-лоэ? – горничная стояла у балконной двери с вопросительным видом. – Я вам ещё нужна?

– М-м… Нет, пожалуй. Иди отдыхать, единственная просьба – я сейчас напишу записку кирэ Анндаранэ, попроси, чтобы ей утром передали.

Несколькими словами я попросила о встрече с самого утра, за завтраком, чтобы обсудить новые сведения, сложила листок бумаг и отдала Настэ. Запечатывать не стала: если моя горничная и шпионит для кого-то, пусть прочтёт, секреты остались не выложенными на бумагу.

Почему я решила, что девушка не только пыль смахивает и платья развешивает? Такова уж профессия горничной, всё видеть. И потом, ну, не может же она просто так обозначаться в колоде как офицер ветви Флейта? Не маркитантка, чай!

Закрыла за ней дверь, заперла замок и уже привычно наложила блокирующее его заклинание. Обо всём остальном буду думать завтра.

Глава 19

Объёмная карта прохода между мирами, полностью занявшая обеденный стол, должна была показать Себастену и его спутникам то, что накануне Марта пыталась объяснить при помощи яблока и лучинок. Выглядело это сооружение… скажем честно, чудовищно. Человека со здоровой психикой и хорошим вестибулярным аппаратом просто начинало тошнить минуты через три, а что происходило со слабыми, описывать не хочется.

Если бы здесь была Катерина, она могла бы сказать, что больше всего это похоже на гигантскую бутылку Клейна, четырёхмерное воплощение односторонней поверхности. Впрочем, присутствующим явно было не до алгебраической топологии.

Себастен и Михаэль вместе с Сандром склонились над сизо-голубым клубящимся жерлом, что-то разглядывая.

– Вот смотрите, – хозяин дома осторожно указал кончиком карандаша на какую-то точку внутри. – Вот этот камень существует во всех трёх мирах, в которые выводит проход. К нему можно сделать привязку.

– В прошлый раз вы не называли число миров, – прицепился к этим словам Михаэль.

Сандр развёл руками:

– Они бесчисленны. Мы знаем более десяти выходов, в том числе в ваш Лантар, в безмагический технический мир и в ненаселённый лесной, точнее даже, джунглевый. Ещё несколько проходов были запечатаны нашими предшественниками.

– Почему?

– Один из миров оказался населён воинственными служителями какого-то культа, – Сандр тяжело вздохнул. – Они… каким-то образом мгновенно определяли магов и убивали их вне зависимости от пола и возраста. Сразу, без разговоров.

– Милые ребята, – прокомментировал Михаэль.

– Да уж… Тогда была потеряна почти половина населения Тарунаса, это ближайший город. Фермы и деревни и вовсе выжигали без разговоров. Почти три месяца ушло на то, чтобы выловить и выдворить успевших пройти, а восстанавливаемся по сей день.

– А второй? – не удержалась от вопроса Клодэ.

– А из второго полезла нечисть, – ответила Марта, незаметно вернувшаяся из кухни. – Никто не захотел проверять, можно ли договориться с умертвиями. Через полчаса будет готов обед, прошу за стол.

Гости откликнулись разноголосым «спасибо», и Себастен принялся выяснять способы осуществления привязки.

Клодэ вздохнула и вышла во двор.

Кругом было так тихо и умиротворённо, что никак не получалось поверить в ту сизую жуть, что стояла на большом плотницком столе там, в мастерской. И всё же завтра им придётся двигаться дальше, оставив этот дом на перекрёстке так же, как три декады назад они оставили свою страну, столицу, дом, дочь…

О, да, жена Правителя могла не участвовать в этом безнадёжном походе. Проклятый артефакт активировался кровью ап’Векламиан Дарго, присутствия Клодэ не требовалось. Но отчего-то ей казалось, что без неё Себастен точно останется в Проклятых землях, что её присутствие может оказаться той самой соломинкой, что перетянет чашу весов на его сторону…

Женщина вытерла мокрые глаза и нос, аккуратно сложила платок и убрала в карман. Потом развернулась и пошла в сторону кухни: готов обед или нет, ещё одна пара рук может пригодиться.

Обед протекал почти в полном молчании, лишь хозяин иной раз что-то негромко спрашивал у Марты. После еды все разбрелись: Клодэ отправилась помогать хозяйке, Себастен и Сандр вернулись к макету, а Михаэль уткнулся в книжную полку.

Эту привычку он приобрёл в те годы, которые провёл в Москве; тогда было правильно и естественно первым делом, придя в новый, незнакомый дом, подойти к книжным полкам и изучить, что там стоит и насколько оно зачитано.

Взгляд скользил по корешкам томов и надписям на тубусах со свитками, когда одно из названий привлекло его внимание: «Призрачный ветер». Можно было бы подумать, что это роман, больно уж легкомысленно звучало, но свиток размещался на полке с серьёзными научными работами, и Михаэль, поколебавшись, раскрыл тубус.

Пробежал взглядом первые строки, быстро отмотал к середине и погрузился в чтение, изредка похмыкивая. Потом решительно свернул пергамент, вышел во двор, где Марта развешивала бельё, и спросил:

– Кирэ-адан Вензерис…

Женщина повернулась к нему, увидела свиток, и брови её приподнялись:

– Где вы это нашли?

Михаэль не стал говорить очевидное: тубус лежал на полке, и надпись отчётливо читалась.

– Кирэ-адан, я правильно понимаю, что это – ваша магистерская диссертация?

Вздохнув, Марта вытерла руки о фартук и ответила:

– Да, моя. Магистерская. Это ничего вам не даёт, поскольку всё написанное – голая теория, не подтверждённая никакими фактами.

– Здесь есть расчёты.

– Ну, разумеется, есть, теоретическая магия без математики не существует. Но, к сожалению, эти расчёты никого не убедили, и диссертация к защите не была принята.

– Поэтому вы?..

– Поэтому я живу здесь, да, поэтому мы с мужем – всего лишь привратники у двери между мирами.

– Хорошо, – Михаэль не дал женщине привычно погрузиться в сожаления. – По вашим расчетам, утечку магической энергии из одного мира в другой можно прекратить безболезненно, без человеческих жертв? Достаточно одновременных действий в обоих мирах?

– Да. Но я не могла рассчитать место приложения силы в мире-реципиенте, поскольку не представляю…

– Идемте! – Он схватил Марту за руку и потащил в дом, она еле успела поставить таз с бельём. – Идёмте скорее! Вот! – подтолкнув женщину, он усадил её на стул перед Себастеном и потребовал: – Повторите всё это ещё раз.

Правитель выслушал, несколько раз кивнул и спросил:

– Кирэ-адан, какие именно данные нужны вам для расчётов?

Она послушно перечислила два десятка параметров, Михаэль схватил лист бумаги и записал. Потом перечитал список и поднял глаза на Себастена:

– В общем, это реально. Скажите, кирэ-адан Вензерис, имеет ли значение время суток, соотношение спутников в нашем мире и в мире-реципиенте, солнечная активность?

Марта тряхнула головой и стала отвечать, иногда замолкая и задумываясь:

– Время суток… Лучше сумерки или самое начало ночи. Солнечная активность желательна минимальная, но это можно купировать… я скажу, как, эти разработки у меня есть. Соотношение спутников… тут сложнее, у нас Фиала и Лемис, у них Луна, но Лемис практически не влияет на магнитное поле… – голос её затих, она вытащила из-под руки Михаэля бумагу, из пальцев карандаш, и принялась что-то писать на обороте листа.

Правитель и его советник переглянулись, и Михаэль дёрнул уголком рта. Себастен медленно прикрыл веки. Сандр тем временем обошёл стол, на уголке которого примостилась с расчётами его жена, встал за её спиной и внимательно смотрел, что она пишет.

Минут через десять Клодэ, привлечённая тишиной, вошла в комнату, и вопрос повис у неё на губах: листок бумаги давно кончился, и Марта писала мелом на невесть откуда взявшейся чёрной классной доске. Наконец она со стуком поставила точку, бросила мел на стол, отряхнула от него руки и обвела присутствующих чуть затуманенным взглядом:

– Там должно быть полнолуние, фазы спутников здесь неважны. Понадобится довольно большое количество энергии, что-то около пяти тысяч единиц, поэтому в мир-реципиент придётся взять накопители. И точку приложения я смогу рассчитать, если вы дадите мне данные.

Тут женщина покачнулась, Сандр подхватил её на руки, бросил гостям:

– Я сейчас вернусь! – и исчез.

– Новолуние, – задумчиво произнёс Михаэль. – Не могу сообразить, что было, когда я переходил в Лантар.

– Всё равно придётся идти и проверять, – Себастен потёр лоб. – Потому что точные данные о магнитных полюсах или… – он заглянул в список. – Или о составе гранита в плите, закрывающей печать Астреи…

– Вейлерон всемилостивый, что такое печать Астреи? – воздел руки к небесам Михаэль.

– У меня другой вопрос: я могу узнать, что здесь происходит? – голосом Клодэ можно было замораживать воду в реке. – Что вы натворили за те полчаса, пока я помогала хозяйке?

В разговоре Правителя и его супруги Михаэль участия не принимал, он напряжённо думал. И когда возникла пауза, спросил у хозяина дома:

– Сандр, от вас можно открыть портал в наш мир, но за границы Потерянных земель?

– Можно попробовать. У меня есть метка в том городке… как же он называется?

– Иглар? Лоресия? Данкор?

– Лоресия, точно.

– Годится. Там есть стационарный портал, я смогу добраться до Монтерии.

– Ты хочешь попробовать закрыть утечку на том конце? – спросила Клодэ.

– Если у нас есть шанс обойтись без жертв, то надо его использовать.

Глава 20

За окном ещё царили сумерки и, кажется, шуршал по листьям дождь. Я поморщилась, представив себе перемещения по Монтерии в тяжёлом, набухшем влагой плаще. Интересно, почему они переняли у нас массу технологий, а зонтики – нет?

Впрочем, маг всегда может создать для себя зонтик. Конечно, нельзя будет поутру выбирать цвет и рисунок для этого конкретного дня или настроения, но, наверное, можно каждый раз придумывать лично себе новый фасон и раскраску этого щита?

На этой дурацкой мысли я проснулась окончательно и бездумно щёлкнула пальцами, зажигая светильник. Магический фонарик загорелся неярким зеленоватым светом, а меня вдруг стукнула мысль, от которой я, честно говоря, пришла в замешательство.

Магия и электричество не живут вместе, отталкиваются, как вода и масло.

В моём мире всё построено на использовании электрической энергии, от освещения и отопления до производства штанов и сложнейшей хирургической аппаратуры. Если в мой мир перетекает магия, значит ли это, что в какой-то момент она отключит электричество? И что тогда случится с заводами, машинами, пассажирами метро и самолётов, многоквартирными домами, больными на аппаратном дыхании и добычей нефти и газа?

Ой, мама…

Глубоко вздохнув, я приказала себе не впадать в панику раньше времени. В десять у меня встреча с большим учёным, ойлтиг д’фаас ап’Трубиген Мальсом, вот мы у него попробуем спросить об этом, и даже тайну из предположений делать не будем. Больше чем уверена, если эта мысль пришла в голову мне, то и к другим она наведалась. А значит, кто-то неизвестный в данную конкретную минуту уже может строить планы по завоеванию потерявшей всякое управление Земли.

В десять.

Сейчас половина восьмого. Полчаса на умывание и прочее, час на завтрак с Анндаранэ, полчаса, чтобы добраться до места встречи. Или десять минут – раз уж главный дворецкий акс-лоэ эр’Киданнас желает со мной встретиться, пусть организует портал до университета, академии или как тут называется центральное учебное заведение? Фаас, вот как.

Конечно, я могу попросить портал и у Анндаранэ, и никто мне не откажет. Но почему бы не пошалить немного? У эр’Киданнаса вечно такой вид, будто он только что беседовал с богами, вот и пусть спустится с облаков.

Всё это я додумывала в процессе чистки зубов – кстати, зубные щётки здесь практически не отличаются от наших. Только сделаны из дерева или металла и щетины, а не из пластика. Влезла в рубашку и штаны, уже привычно надела на себя и рассовала по карманам амулеты, потом тронула синий шнур вызова. Настэ появилась почти мгновенно, то ли ждала вызова, то ли у них действительно какие-то свои способы перемещения. Интересно, кстати, надо будет узнать…

Когда мы допили чай и обсудили все новые сведения, я собралась уходить. Анндаранэ удержала меня за руку, глядя на перстень с чёрным опалом, что когда-то дал мне Михаил.

– Скажи, откуда у тебя карфон? От дяди Михаэля?

– Да.

– То есть, ты сможешь самостоятельно открыть переход?

– Смогу. Почему ты спрашиваешь?

– Не хочу, чтобы кто угодно мог отследить твоё перемещение. Не знаю, почему, но мне это кажется ненужным и даже опасным.

– Значит, не узнают, – пожала я плечами. – Не волнуйся, ты же помнишь мою любимую поговорку?

Девочка кивнула и на миг прижалась лбом к моему плечу.

– Всё, что нас не убило, сильно об этом пожалеет… – проговорила она медленно.

– Потому что теперь наша очередь! – закончила я.

Главный дворецкий ожидал меня в холле, с суровым видом наблюдая за тем, как горничная протирает золочёные завитки лестничных перил.

– Геретэ-лоэ, благодарю вас за уделённое мне время, – величаво поклонился он.

– Акс-лоэ эр’Киданнас, – кивнула я. – Пойдёмте, прогуляемся, расскажите, чем я могу вам помочь.

Как и следовало ожидать, просьба его была одновременно проста и мало выполнима. У акс-лоэ имелась племянница, обладавшая некоей толикой магии, причём в двух стихиях, воды и воздуха. Племянница мечтала сделаться целительницей. И мечта эта постепенно становилась реальностью, уже была сдана первая сессия и настала пора выбирать место практики после первого курса.

Разумеется, мне было бы совсем несложно попросить коллегу из главного госпиталя Монтерии взять на стажировку хорошую талантливую девочку. Беда была лишь в том, что, по честному признанию главного дворецкого, талант у неё имелся очень небольшой, а самолюбие, наоборот, весьма значительное.

Минуту я подумала, потом повернулась к главному дворецкому, взяла его за золочёную пуговицу и нежно улыбнулась:

– Скажите честно, акс-лоэ, ваша племянница… как её зовут?

– Ханналитэ, геретэ-лоэ!

– Ага… Ваша Ханналитэ ведь не желает быть великим целителем? Грязь, вонь, кровь, чужая боль… Зачем это хорошенькой избалованной девушке из приличной семьи? Да-да, вижу, что избалованной! Думаю, Ханналитэ лучше выбрать специализацию на травах и алхимии, а я договорюсь, чтобы её взяли стажироваться в военный госпиталь. Молодые офицеры, травы и ароматные настойки, романтика…

Акс-лоэ эр’Киданнас был человеком умным, и мы без труда договорились, после чего я решительно задала свой вопрос. Надо отдать должное главному дворецкому, он сопротивлялся минут десять, и самым серьёзным образом. Потом махнул рукой и спросил:

– Знаете, сколько в этом дворце слуг?

– Ну-у… охрану мы не считаем? Горничные, лакеи, камеристки и прочая личная прислуга, повара и поварята, прачки, садовники… – я перечисляла, загибая пальцы, и повелитель этой небольшой армии одобрительно кивал. – Думаю, человек двести пятьдесят.

– Двести восемьдесят два.

– И что?

– А скольких из них вы видели?

Я задумалась.

– Наверное, двадцать пять или тридцать.

– А вас видели почти все. И не только видели, но и наблюдали, взвешивали и оценивали.

Мне несколько поплохело, когда я представила себе, как ем, пью, разговариваю, сплю, чищу зубы и делаю всё остальное под пристальным взглядом сотен скрытых глаз. Признаюсь, голос немного дрогнул:

– И… что же?

– Вам можно доверять. И я дам вам то, о чём вы спросили.

Я была права: слуги в этом мире пользуются порталами особого рода. Самое удивительное, что никто из тех, с кем я в последнее время общаюсь постоянно, никто из магов об этом не задумывался.

С другой стороны, кто из нас, включая утром свет в ванной, представляет себе течение электронов по медному проводу?

То-то и оно…

Этот способ передвижения даже и не портал как таковой, совсем другая техника.

Маги создают разрыв в пространстве-времени, позволяющий живой или неживой материи мгновенно перемещаться между двумя точками пространства. Наверное, можно назвать его сверхкоротким коридором между двумя дверями. Им можно воспользоваться, если координаты точки выхода прописаны, если там стоит стационарный портал или если ты знаешь эту самую точку как собственную ладонь.

Путь же, которым научились передвигаться люди, не обладающие классическими магическими силами, представляет собой прокол через складку в пространстве, как бы ткань, проткнутую иглой. И для того, чтобы протянуть себя, словно нить, следом за иголкой, нужно знать Слово.

Нет, мне его не сказали.

Но я не могу понять – как, как высоколобые магические гении этого не обнаружили? Или просто привычное с детства становится невидимым глазу, скрытым от восприятия?

Не знаю. И спросить не смогу, потому что дала вполне серьёзную магическую клятву не открывать секрета особых путей без специального на то дозволения акс-лоэ эр’Киданнаса, он же, к слову, Маг ветви Квадрат…

Зато смогу пользоваться пространственным проколом, что я немедленно и сделала.

Дворцовый маг ждал меня у главных ворот учебного заведения, и вовсе не скучал при этом, а весело болтал с какой-то девушкой в тёмно-синей форме. Завидев меня, ап’Тренс Ковали улыбнулся, поцеловал собеседницу в щеку и подтолкнул в сторону рыночной площади.

– Доброе утро! – поздоровался он.

– Доброе! Знакомая, родственница? – поинтересовалась я.

– Кузина, учится в высшей технической школе. Эти математические гении!..

– Чем они вам не угодили?

– Понимаете, геретэ-лоэ, – для убедительности маг даже остановился посреди каменной дорожки, и поток студентов, не замедлившись ни на мгновение, стал огибать нас. – Понимаете, я восемь лет учил формулы заклинаний! Конечно, и сам могу построить что-то несложное, но это займёт столько времени, что проще воспользоваться заготовкой. А Эланэ без капли магии, на голой математике выводит и рассчитывает сложнейшие преобразования.

– Хм, как интересно… И они работают, вы проверяли?

Мы снова пошли в сторону главного здания, и пока ап’Тренс Ковали говорил, я разглядывала высокие шпили факультетов, роскошно цветущий розарий внутри пузыря защитной сферы, отливающего всеми цветам радуги, подобно мыльному, стайки учащихся в разноцветных накидках… Какая жалость, что я не могу вернуться в юность, хотя бы чтобы поучиться здесь!

– Не просто работают! – с жаром рассказывал тем временем мой сопровождающий. – Рассчитанный Эланэ перенос кубометра грунта забирает вдвое меньше энергии, чем классическое заклинание! Это может стать переворотом в науке… – тут он вздохнул, возвращаясь к реальности. – Или не может, потому что высокомудрые старцы из учёного совета не признают полученных этой непочтительной молодёжью результатов.

– Мы знаем конкретные имена?

– Конечно, а толку-то? Приятеля кузины попросту выперли из учебного заведения, когда он осмелился сперва поспорить с преподавателем, а потом ещё и статью отправить в «Квартальник»… Ну, «Ежеквартальный журнал новейших исследований в магических и стихийных науках». Вам он не попадался? У меня есть последние выпуски, я поделюсь. Ладно, это всё неважно. Вот мы и пришли.

Входная дверь главного корпуса поражала великолепием. Полированное дерево, бронзовые фигурные накладки, ручка, вся из загогулин и такого размера, что я могла бы ухватиться двумя руками и еще две ладони бы поместились…

– Перебор, – пробормотала я.

Маг меня услышал и развёл руками:

– Здание перестраивали полтораста лет назад, при прошлом ойлтиг д’фаас. Герет-лоэ ап’Бертион Каррсе любил такой стиль, да и модно это было тогда.

– Ап’Бертион Каррсе? То есть, он был родственником семьи правителя по двум линиям? – вычленила я.

Мой сопровождающий ничего не ответил, только дёрнул бровью и прикоснулся ладонью к надраенной бронзе. Дверь плавно и бесшумно распахнулась, и я шагнула за ап’Тренс Ковали, проговорив про себя:

– Н-да, ничего не сказала рыбка, только волком посмотрела на деда…

Когда секретарша закончила сервировать кофе, ойлтиг д’фаас кивнул ей, дождался, пока женщина выйдет, и щелчком пальцев установил щит от подслушивания. Чёрт возьми, я уже начала различать эти щиты по тому, как неуловимо изменяется цвет воздуха на их границе и какое движение пальцев требуется для подкрепления заклинания. Получается, что постепенно я привыкаю к магии, как привыкла водить машину или заваривать чай особым способом. И что я буду делать, когда вернусь домой, в безмагическую Москву?

А я вернусь?

– Итак, геретэ-лоэ, я обещал рассказать вам о том, что именно мы называем термином «утекание магии», и какой именно пробкой, по вашему удачному выражению, Высокий правитель Себастен ап’Векламиан Дарго должен заткнуть образовавшуюся дыру. Прошу вас, – ап’Трубиген Мальс широким жестом обвёл стол, предлагая пирожные, джем, печенье, сэндвичи и бог знает что ещё.

Вежливо отпив глоток кофе, я поставила чашку и взглядом изобразила полнейшее внимание. Хозяин кабинета продолжил:

– Существуют различные теории, пытающиеся объяснить периодическое возникновение этого феномена. К сожалению, на данный момент ни одна из теорий не доказуема, и более того, ни одна даже не представляется близкой к истине. Ну, например, герет-лоэ ап’Беноре Шант предположил в шестьсот восьмидесятом году текущего правления, что в определённых точках пространства, так называемых магических узлах, в какие-то моменты скапливается чрезмерное количество энергии, или, пользуясь опять же вашим определением, вода промывает русло потока. Через эту дыру магическая энергия начинает утекать…

На лице дворцового мага читалась хорошо скрываемая скука, и я расслабилась. Ничего нового мне пока не скажут, теорий я и сама могу насыпать воз и маленькую тележку. Ап’Трубиген Мальс разливался соловьём, я украдкой разглядывала корешки книг в шкафах и мысленно расставляла в порядке приоритетов вопросы, которые хочу здесь прояснить. Вот интересно, почему он мне несимпатичен? Вроде бы пока ни одной гадости я от этого человека не видела, а подсознательно жду чего-то такого. А в моих картах он присутствовал? В какой ветви, интересно?

Нет, не подумайте, что монолог был пропущен мимо ушей: за два с лишним десятилетия участия в заседаниях и совещаниях я отлично научилась мотать на ус всё говоримое, не отвлекаясь от собственных мыслей.

Наконец учёный муж замолчал, отпил остывший кофе и деликатно откусил кусочек печенья.

– Благодарю вас, ойлтиг д’фаас, – я почтительно склонила голову. – Лично мне наиболее интересными кажутся рассуждения герет-лоэ ап’Кенез Горта, его предположение о влиянии солнечной активности на агрессивность магической среды…

– Ну-у, это совсем ничем недоказуемо, – протянул хозяин кабинета, но довольный блеск в его глазах я успела заметить.

– Зато в этой теории есть привкус, как это называют у нас, благородного безумия.

– Возможно, возможно… Ну, а что именно вы хотели спросить у меня?

Видит бог, я почти почувствовала, как выражение «юная леди» повисло у него на кончике языка.

– Мне хотелось бы попытаться посмотреть на проблему с другой стороны, а именно – со стороны реципиента. Что происходит в мире, куда уходит поток энергии?

– Ну, не поток… Не так всё катастрофично, – ап’Трубиген Мальс потёр подбородок, грозя разразиться ещё одной теорией, но я перехватила реплику.

– Хорошо, пусть даже тонкая струйка. Есть ли какая-то информация о том, что происходило в мире, куда было направлено утекание в прошлый раз, например? Ведь ваши граждане посещали его так же, как сейчас посещают мою Землю?

– Герет-лоэ, – голос дворцового мага просто сочился почтительностью – Может быть, мемуары Аннэ ап’Брийяк?

– Что же, вы правы, молодой человек, это неплохая идея. Во-он в том шкафуна третьей полке справа, второй ряд, голубой корешок. Не сочтите за труд, подайте.

Ап’Тренс Ковали отправился за книгой, а я продолжила задавать вопросы, и с каждым новым ответом понимала, что ситуация нравится мне всё меньше и меньше.

– Возвращаемся во дворец? – спросил мой сопровождающий, когда мы с ним покинули кабинет ап’Трубиген Мальса.

– Да, пожалуй… А можем не в жилое крыло, а в парк?

– Запросто! У меня как раз есть там привязка к одному замечательному месту.

Маг сделал сложный жест левой кистью, потом указательным пальцем обрисовал овал, и тот послушно загорелся голубым. За окошком виднелась белая ажурная беседка, увитая почти облетевшим виноградом, и купы деревьев. Приглашающе махнув рукой, ап’Тренс Ковали шагнул вперёд, и я, подавив внезапную дрожь, последовала за ним.

– Эта часть парка не то, чтобы заброшена, но доходят сюда обычно только садовники, – пояснял мой спутник, под локоть ведя меня вперёд. – Прошу вас, геретэ-лоэ, присаживайтесь. Можем насладиться тишиной и безлюдьем, а можем и поговорить.

Я кивнула и щёлкнула пальцами: ставить полог неслышимости меня уже научили. Ап’Тренс Ковали одобрительно кивнул и опустился на подушки, разбросанные по скамье.

– Чья он креатура? – спросила я.

– Ойлтиг д’фаас? Хороший вопрос… Пожалуй, ничья, или своя собственная. Он обычно выжидает почти до конца схватки и в последний момент вцепляется в горло слабейшему.

– Если дело дойдёт до экзамена, ап’Трубиген Мальс будет на стороне наследницы или главы совета управителей?

– Ах вот как! До этой расстановки сил вы уже добрались?

– Трудно было бы не догадаться после всех моих приключений, наверняка в подробностях описанных вам вашим подчинённым.

– Да, пожалуй, – пробормотал он, разглядывая меня.

– В чём дело? У меня нос испачкан?

Внезапно мужчина протянул руку и провёл пальцами по моей скуле. Отчего-то у меня перехватило дыхание, а голос дрогнул, когда я сказала:

– Зеркала с собой нет, ну и ладно, посмотрю в своих комнатах.

Глаза у него серо-зелёные и будто бы с золотыми искрами, а волосы совсем светлые и мягкие на вид…

– Вернёмся к моему вопросу, – проговорила я непослушными губами, и отвела взгляд. – Значит, из нашего расклада этот милейший человек должен быть исключён. А что у нас с военными?

Ап’Тренс Ковали встрепенулся.

– С военными? А что с ними может быть? Время мирное, так что армия сокращена, лишние или уволены, или переведены в другие структуры.

– Например?

– Ну, например, на границу. Там тоже спокойно, но всё же с гор иной раз наступает нежить, пару раз за последние годы приходилось преследовать банды. Кого-то прикомандировали к городской страже… Но большую часть распустили по домам с выплатой солидного пособия. Я не слышал, чтобы кто-то из солдат был недоволен!

– Ну, я и не имею в виду солдат. Бойца можно отправить в запас, он купит на выплаченное вознаграждение трактир, мастерскую или участок земли, и будет жить в своё удовольствие. А что будет делать без войны, подчинённых и парадов генерал? Что происходит с эберкарами и эберманцами? – Разволновавшись, я поднялась и попыталась ходить по беседке, пришлось ограничиться двумя шагами вдоль и тремя поперёк. – Моё знание истории подсказывает, что незадействованный высший командный состав не миролюбивее гремучей змеи, именно они возглавляют всевозможные заговоры. Мы можем как-то узнать, где находится и чем занимается каждый из эберкаров, уволенных в запас?

– Н-ну… Думаю, да… Да, сможем, – сказал он уже уверенно.

– Неофициальным путём?

– Ну, разумеется!

– Хорошо…И просьба, загляните ко мне вечером, если будет минута. После прочтения этой книги, – я повертела выданные мне мемуары, – наверняка будут вопросы.

Глава 21

Начальник охраны дворца эберальт ап’Карон Бонси ждал возле дверей моих апартаментов. Ну, как ждал – он распекал вытянувшихся в струнку стражников возле двери Анндаранэ, но завидев меня, смилостивился, махнул рукой и быстрым шагом пошёл мне навстречу.

– Геретэ-лоэ, мне бы с вами поговорить.

– Прошу вас, эберальт, проходите. Простите, я не знаю, как у вас принято, можно ли обращаться к военному по званию?

Я приложила ладонь к замку; её привычно кольнуло запирающее заклинание, но ничего не произошло. Хмыкнув, я повторила действие – снова ничего.

– Вот именно об этом я и хотел поговорить, – с неприятным удовлетворением проговорил ап’КаронБонси.

– Хорошо, рассказывайте здесь – что вы устроили с моими комнатами?

– Да если бы я! Горничная попыталась войти, чтобы убраться – не вышло, позвала стражников. Вы знаете, что пока хозяина апартаментов нет, прислуга и охрана могут туда войти, если это прямо не было запрещено? – я кивнула, и эберальт продолжил рассказ. – Так вот, в конце концов, позвали меня и дежурного мага, он посмотрел и сказал, что заменено заклинание. Причём не кодовые слова, а вообще сама формула.

– Интересно, и кто это сделал?

– Не знаю. Вы видите сами, стражники у покоев наследницы эту дверь видеть не могут, её загораживает колонна и доспехи, так что попытались определить по следам ауры, но маг разглядел только ваш отпечаток, ну, и прислуги.

Н-да, колонна действительно перекрывает обзор практически полностью. И в самом деле перед ней установлены богато украшенные латы такого размера, будто их носил Кинг-Конг, так что при всём желании от дверей Анндаранэ вход ко мне не разглядишь.

– Ладно, – кивнула я. – Так почему же маг не открыл замки и не решил этот вопрос?

– Ап’Ластар Кошти, этот самый дежурный, велел ничего не трогать и дожидаться вас. Вдруг вы сами поменяли кодировку, формула какая-то незнакомая, мало ли что…

– Ничего я не меняла, мне нечего скрывать! Зовите этого Ластара или как его там, и покончим с этим недоразумением.

Начальник охраны тронул пальцем какую-то металлическую нашивку на своём рукаве и сообщил:

– Послал вызов, минут через пять должен быть.

– Отлично. А пока расскажите мне, зачем вы хотели меня видеть? – Разглядев на его лице явное непонимание, я добавила: – Вы оставляли мне записку с просьбой о встрече. Вчера. Зачем?

– А-а! – Рубленая физиономия эберальта просветлела. – Хотел вас просить, вы когда с кирэ наследницей вместе выезжаете, своих охранников не отсылайте. Какие-то шевеления нехорошие происходят, вон, вчера вечером поздним подпольную лабораторию накрыли. И ладно бы они какие снадобья запрещённые гнали или зелья приворотные…

– Что ж они делали?

– Файрболы отсроченного действия. Страшная штука при нападении, запрещено под угрозой мгновенной казни без суда и следствия, я уже лет пятьдесят о таких не слыхал.

Интересно… Выглядит эберальт на тридцать пять – сорок, не больше, получается, ап’Карон Бонси маг и совсем не так прост, как кажется с первого взгляда. Я поддалась внезапному порыву и спросила негромко:

– Скажите, адар-лоэ, а какие настроения в армейских кругах? Ситуация-то ведь сложная.

С минуту он смотрел на меня в упор, потом усмехнулся чему-то и ответил:

– Разные настроения, геретэ-лоэ. Очень разные. Но я и мои люди давали присягу Лантару и крови рода Дарго, и через нас не перешагнут.

Присяга крови рода Дарго. Не Правителю и не ап’Векламиан Дарго. То есть, оба дядюшки тут проходят как приемлемые кандидатуры. И этот начальник охраны – кавалер ветви Пентаграмма, вспомнила вдруг я.

Да что ж мне эти клятые карты покоя не дают?

В двух шагах от нас засветился овал портального перехода, и их него вывалился взъерошенный и чрезвычайно чем-то довольный молодой субъект в щегольской мантии насыщенного фиолетового цвета.

– Геретэ-лоэ, моё почтение, – поклонился он. – Стефан, привет ещё раз. Ну что тут у нас?

– Что у вас, не знаю, – сварливо ответила я. – А мне бы хотелось попасть в свои комнаты, и поскорее.

– Ага, то есть, вы не меняли кодировку запирающего заклинания?

Поймав на кончике языка признание, что я понятия не имею, где там спрятана эта самая кодировка, я ответила коротко:

– Нет.

– Прелестно, прелестно, – и дежурный маг потёр руки, словно предвкушая работу.

– И что ты собираешься делать? – поинтересовался эберальт. – Ломать?

– Вариантов у нас два, – ответил ап’Ластар Кошти неожиданно серьёзно. – Я могу попытаться вскрыть запирающее заклинание, это не слишком сложно, тут все кончики видны. Но в этом случае мы можем не узнать автора дополнений. Другой вариант – попросту снять дверь с петель, забрать её и в лаборатории разобраться, кто и как тут пошалил.

Я с сомнением посмотрела вверх, туда, где на высоте метров двух с половиной виднелся верхний косяк.

– Прямо вот так снять и забрать?

– Геретэ-лоэ, заклинание левитации неодушевлённого предмета путём временного переноса его веса на предмет-заместитель я освоил ещё в тринадцать лет!

– Ну хорошо, предположим… а как жить без двери? Впрочем, несколько дней я планировала отсутствовать в городе, думаю, за это время всё прояснится?

– Безусловно!

– Хорошо, – приняла я решение. – Тогда делайте, что должно. Я буду в апартаментах кирэ наследницы.

И ретировалась.

Сразу за входной дверью комнат Анндаранэ находилась большая гостиная – золотисто-сиреневые шёлковые обои, камин, три дивана и группы разноцветных кресел, какие-то столики и пуфики. Я общим кивком поздоровалась с дамами, оккупировавшими места возле камина, но одна из них, совсем молоденькая, вскочив, загородила мне дорогу:

– Геретэ-лоэ ап’Каретников, кирэ наследница занята и просила не беспокоить.

– И что? – подняла я брови. – Ко мне это не относится.

– Я вынуждена просить вас задержаться, пока я узнаю, готова ли кирэ вас принять.

Равнодушно пожав плечами, я подошла к окну и остановилась в ожидании, разглядывая сад. За моим левым плечом послышался шорох, и незнакомый женский голос спросил:

– Почему вы ей уступили?

– Я не спешу, – ответила я, поворачиваясь.

Эта дама была намного старше остальных, и я решила, что она из числа арданэс отсутствующей матери наследницы. Противоборствующие группировки, как мы с Анндаранэ и договаривались. Отчего-то на душе стало немного спокойнее, и я улыбнулась нежданной собеседнице:

– Прошу простить, я не уверена, что мы встречались.

– Меня зовут Сиалэ ап’Лиэман Лиэс, – представилась она, чуть склоняя голову. – Я оставляла для вас записку, но ответа не было.

Действительно, единственная, на кого у меня не хватило времени сегодня – эта самая дама. Мне стало чуточку совестно, и я ответила с максимально доступной мне любезностью:

– Ещё раз прошу прощения, просто не было ни секунды, чтобы остановиться и поговорить. Мне не хотелось беседовать с вами на бегу. Может быть…

– Кирэ наследница готова вас принять! – отчеканила быстро подошедшая к нам девица. По красным пятнам не её хорошеньком личике я предположила, что ей только что объяснили, кто имеет право входить в любое время дня и ночи.

– Кирэ-лоэ Сиалэ, я буду в вашем распоряжении примерно через час.

– О, моё дежурство заканчивается к полуночи. Так что я буду здесь долго.

Анндаранэ была в кабинете; она сидела с ногами в кресле и с хмурой миной читала какой-то толстый фолиант в чёрной обложке. Когда я вошла, она с видимым облегчением отложила книгу и потёрла глаза.

– Вот я чего не понимаю – ладно, законы и прочие юридические акты написаны сложным языком, это, наверное, для того, чтобы непосвящённые запутывались. Но почему всё это напечатано таким мелким и неприятным шрифтом? – спросила девочка.

– Чтобы любой, кто платит юристу, заглянул в такой том и понял: каждый солар потрачен не зря. Что это, кстати?

– Задачи из области гражданского права, – поморщилась принцесса. – Если мне придётся сдавать экзамен, непременно кто-нибудь сочтёт, что уж в эти-то дебри я не забиралась. А я забралась!

– Молодец!

– Слушай, а что у тебя случилось? Ты же хотела подготовиться, чтобы завтра вернуться…

Перед словом «вернуться» Анндаранэ сделала маленькую паузу, совсем крохотную, но многое мне сказавшую. Она не хотела меня отпускать и боялась, что в Лантар я возвращаться из Москвы уже не стану.

Погладив её по руке, я коротко рассказала о ситуации с запертыми комнатами. На описании появления мага девочка чуть улыбнулась, а когда услышала рассказ о том, как снимали с петель дверь, рассмеялась. «Вот и хорошо, вот и славно… – подумала я. – Пятнадцать минут смеха улучшают работу мозга на пятьдесят процентов, это нам ещё когда британские учёные доказали!».

Наконец она со вздохом потянулась к отложенной книге.

– Давай вместе? – предложила я. – Только имей в виду, в области лантарского законодательства я полный неофит!

Мы погрузились в гражданское право. Примерно на седьмом решении меня разобрал нервный смех. Почему? Ну, судите сами… Условия задачи – дело о наследстве после смерти деревенского старосты, претенденты – трое сыновей покойного. В наследственную массу включены: строение, разделённое на жилую и производственную части (дом плюс мельница), транспортные средства (два осла и телега), домашнее имущество (вышитые покойной мельничихой полотенца, три серебряные ложки и кот). Как будет разделено наследственное имущество при отсутствии завещания?

– Ну, насколько я понимаю, эта задача решается прецедентно, – сказала я, старательно сохраняя самое серьёзное выражение. – Постой-ка, а в перечне имущества сапоги не упоминаются?

– Не-ет… – Анндаранэ заглянула в книгу и ещё раз перечитала задачу.

– Хм… А кот породистый? Или, может, дрессированный?

– Да ну тебя, – девочка с обидой отбросила книгу. – Коты не дрессируются!

– Ну а как же? Великий Шарль Перро ещё когда написал: «кот попросил у своего хозяина мешок и пару сапог, чтобы удобнее было бродить по кустам»…

Только тут до неё дошло, о чём я говорю, и Анндаранэ рассмеялась. Хохотали мы так громко, что мелодичное бренчание колокольчика услышали не сразу.

– Погоди, – сказала девочка, схватив меня за руку. – Это связной артефакт!

Она подбежала к письменному столу и схватила уже знакомую мне резную шкатулку. Один из камней на её крышке, аметист, ярко светился.

– Кто… кто сигналит? – голос мой отчего-то охрип.

– Дядя Михаэль! – Откинув крышку шкатулки, Анндаранэ достала из неё сложенный листок бумаги, пробежала глазами написанное и повернулась ко мне: – Он просит меня прийти в тот дом… где портал в твой мир. Как можно скорее.

– Это не может быть ловушкой?

– Неважно. Я должна проверить, – она бросилась к гардеробной, остановилась возле двери и спросила: – Ты со мной?

– Разумеется. Подожди пару минут, я возьму куртку и переобуюсь. Да, а как мы туда отправимся? Верхом?

– Нет, дядя Михаэль просит соблюдать секретность. Может, попросить адан-лоэ ап’Тренс Ковали открыть портал?..

В этот момент снова звякнул сигнал и аметист засиял. Девочка вернулась к столу и вынула из шкатулки новый листок, развернула его и протянула мне.

– Это тебе!

«Катя, – писал Михаил по-русски, – в моём кабинете ты найдёшь мини-портал, настроенный на переход сюда, ко мне. Средний шкаф, нижняя полка, толстый синий том, история магии. Внутри портальный камень, одноразовый, двоих перенесёт, достаточно его сжать. Чтобы войти в кабинет, приложи к дверному замку карфон, надеюсь ты его не потеряла. Постарайся, чтобы тебя не видели. Жду вас!»

Я взглянула на свою левую руку: нет, я не потеряла перстень с чёрным опалом. Более того, он прочно поселился на безымянном пальце, а во время хирургических операций висел на груди на цепочке. Значит, ещё и ключ…

– Где комнаты Михаэля?

– Этажом выше, в самом конце левого коридора, на двери красный лев на задних лапах.

– Собирайся пока, я сейчас вернусь! – и я быстро вышла из кабинета.

Глава 21

В большой гостиной оставалось всего три или четыре дамы. Я приостановилась и в упор глянула на Сиалэ ап’Лиэман Лиэс; та почувствовала мой взгляд и оторвалась от толстой тетради, куда что-то переписывала с разрозненных листов бумаги. Чуть кивнув, я пошла к выходу.

За дверью арданэ догнала меня и пошла рядом.

– Боюсь, я не смогу сегодня поговорить с вами, кирэ-лоэ, – повинилась я. – У вас что-то срочное?

– В общем, да… Мне нужно пять минут, но так, чтобы никто не мог подслушать!

Оглянувшись, я никого не увидела вокруг и вопросительно подняла брови. Моя собеседница грустно усмехнулась:

– О, нет, вам только кажется, что этот коридор пуст! В этом дворце всегда кто-нибудь слышит, о чём ты говоришь.

– Зачем тогда вы здесь…

Я не могла подобрать слова; работаете? Служите? Но арданэ поняла меня.

– Супруга Повелителя просила меня присмотреть за девочкой, насколько я смогу. И я стараюсь держаться рядом. Когда вернётся кирэ-лоэ Клодэ, я попытаюсь уйти… если получится.

– Хорошо… – я нетерпеливо взглянула в сторону лестницы. – Вот что, мои комнаты рядом, идёмте туда. Там возятся с дверью, но эти люди нам не помешают.

На самом деле ап’Ластар Кошти уже унёс многострадальную дверь, и возле пустого проёма с непроницаемыми лицами стояли два охранника. Я кивнула им и прошла через гостиную в личные комнаты. В спальне было пусто, я заглянула в гардеробную – тоже никого. Повернулась к гостье:

– Говорите!

– Две вещи… Во-первых, я занимаюсь благотворительными обязанностями кирэ наследницы. Ну, вы понимаете: сельские школы, городские больницы, пансионы для сирот… Так вот, после отъезда кирэ-лоэ Клодэ я обнаружила, что выделенные на это средства расходуются неправильно.

– Крадут?

– Что-то просто кладут себе в карман, что-то выделяют не по списку. И даже не особо стараются скрывать это всё.

– Кошка из дому, мышки на стол? Воровать у сирот – скверное дело.

– Согласна с вами.

– У вас есть список, кого можно в этом заподозрить? – женщина тут же вытащила из кармана листок бумаги и протянула мне. – Хорошо. Я… Чёрт, я даже не знаю, как дальше сложатся обстоятельства! Но донесу это до Анндаранэ. Вторая вещь?

– Снотворное, – коротко ответила Сиалэ. – Мне известно, кто и зачем…

– Прекрасно, а почему вы с этим пришли ко мне?

– Потому что я точно знаю, что вы на стороне кирэ наследницы.

– Хорошо, – повторила я. – Коротко рассказать сможете?

– Пять минут.

– Я слушаю.

– Одна из арданэ – родственница жены управителя Литарры. Бедная родственница.

– Литарра? Провинция? – Сиалэ кивнула. – Андрес ап’Дарго Каррсе?

– Да, кузен Правителя.

– Вот оно что… И зачем адану-лоэ ап’Дарго Каррсе понадобилось усыпить девочку?

– Их интересует один из тайников в её комнатах. Нет, – на мой нетерпеливый жест женщина покачала головой. – Нет, я не знаю, что именно там оставлено. Но это некий предмет, который управитель Литарры очень хочет заполучить.

– Понятно, что ничего не понятно. Сиалэ, – я взяла её за руку, – прошу вас, присматривайте за Анндаранэ, когда меня нет рядом. Я не знаю, что ждёт нас за поворотом, но будем надеяться, что самые глубокие ямы мы сумеем обойти.

Лестница была пуста, а в коридоре стайка горничных стояла возле окна и что-то разглядывала там, во дворе. Увидев меня, они прыснули в разные стороны и начали старательно вытирать вазы, консоли и подоконники. Поморщившись, я подумала: «Какое тут сохранение тайны? Дворец полон слуг, они и в самом деле всё видят и знают. Правда, надеюсь, за эти дни я успела стать достаточно обыденной деталью интерьера… Ладно, неважно. Я знаю, куда иду и имею на это право!»

Наверное, вид у меня и в самом деле был именно такой, вопросов мне никто не задавал.

Ага, вот и красный лев…

Я приложила левую руку к пластине замка; ладонь кольнуло, и дверь подалась под рукой.

– Геретэ-лоэ! – раздался за спиной девичий голосок. – А можно я здесь уберусь? Адан-лоэ Михаэль уехал, покои закрыты, а там пыль копится!

Повернувшись к горничной, я строго сдвинула брови:

– У меня нет времени ждать, пока вы вытрете пыль, извините. В другой раз. Думаю, адан-лоэ ап’Барст Калтинель сам это решит, когда вернётся.

Закрывая дверь, я прямо спиной чувствовала, как хорошенькая шатенка в форменном голубом платье и белом фартуке заглядывает мне через плечо, пытаясь что-то увидеть в комнате. Надо на всякий случай запереть вход магически…

Так, расположение комнат такое же, как у меня, значит, кабинет справа… Средний шкаф, нижняя полка, история магии – вот оно. Середина книги вырезана, и в углублении лежит овальный голубой камень в странной оправе из светлого дерева, пронизанного полосками белого металла. Портал?

Будем надеяться…

В апартаменты наследницы я возвращалась быстрым шагом, временами превращавшимся в неприличную бодрую рысь. Когда свернула на лестницу, спину буквально царапнул чей-то взгляд, но я, оглянувшись, успела заметить лишь взмах голубого подола. Горничная? Ей что, мало пыли в остальных комнатах? Ладно, двери я закрыла тщательно, наложила поверх исходного заклинания ещё одно, причём художественно мною дополненное. Собственно говоря, это был результат моего первого опыта в проектировании магических формул. Общеизвестно, что сделанное новичком не всякий мастер распутает, пускай попытаются. Не до них сейчас.

Вход в мои комнаты всё ещё был открыт настежь, возле него толклась пара стражников. Увидев меня, они вытянулись и тот, что постарше, доложил:

– Геретэ-лоэ, дежурный маг просил передать, что закончит исследование к полднику, после чего вернёт всё в исходное состояние. Спрашивал, желаете ли вы присутствовать?

– Некогда, – махнула я рукой. – Спасибо вам, никто не пытался войти?

– Никак нет.

– Вот и хорошо. Передайте адану ап’Ластар Кошти, что я вернусь вечером и найду его.

– Слушаюсь! Геретэ-лоэ, а это… – стражник огляделся вокруг и понизил голос. – Вы ж с наследницей общаетесь всё время?

– Да.

– Вы скажите ей… Стража на её стороне. И городская, и мы вот тут.

Младший их охранников несколько раз кивнул, видимо, для убедительности.

– Спасибо, я передам. Будем надеяться, что никакие «стороны» не понадобятся, всё будет по закону.

– Закон – он выворотной, а лишняя сотня мечей ещё никому во вред не пошла.

И оба отсалютовали, прижав к сердцу правый кулак.

«А котелок-то кипит, – думала я, проходя через гостиную, мимо беседующих арданэс. – И с каждым днём отсутствия Правителя давление на крышку усиливается, как бы её не сорвало вовсе… Интересно, что означает возвращение Михаила? А вдруг это ловушка? И охрану с собой не возьмёшь, а из меня защитник так себе…».

– Нашла портальник? – Анндаранэ встретила меня вопросом. Я молча протянула ей камень. – Тогда пошли!

И девочка сжала амулет.

Глава 22

Деревья в саду, окружавшем знакомый мне дом, уже полностью облетели. На крыльце виднелась высокая мужская фигура в черном плаще. Принцесса ахнула и побежала, оскальзываясь на мокрой дорожке, я поспешила следом.

– Дядя Михаэль, это ты! Что там? Они… они живы? – голос её дрогнул.

– Конечно! Всё хорошо, мы нашли ещё один перекрёсток и значительную часть пути проделали по безопасному миру, – уверенно ответил неожиданный гость.

– Тогда почему ты здесь?

– Сейчас всё расскажу.

История не отняла много времени, но показалась мне запутанной и малодостоверной.

Вот так вот шли-шли и набрели на необозначенный переход в иной мир? И говорят там на том же языке, и помогать готовы, и расчёты за вас сделали, и всё просто так, за голое спасибо… Просто не соседи, а ангелы небесные!

Как хотите, а я не верю в такое бескорыстие.

– В чём их интерес? – спросила я, когда Михаил замолчал.

– Пока не знаю, – ответил он. – Но не сомневаюсь, что он есть, и что Себастен выяснит, чего эти люди потребуют взамен.

– А Потерянные земли, что там? – глаза Анндаранэ горели восторгом и ужасом. – Там правда чудовища, нежить, нечисть всякая?..

– Знаешь, мы ехали по бывшему Икселеру четыре дня, и ночевали в лесу, никто на нас не нападал. Правда, было порой ощущение взгляда, направленного в спину, но… Взгляд – не выстрел, ранить не может. То ли выветрилось тёмное колдовство за двести лет, то ли нас было слишком много, не знаю.

– Ну хорошо, значит, эта Марта рассчитала точку, в которой нужно искать вашу магическую дыру, в Затерянных землях и где-то в моём мире, – продолжала я задавать вопросы. – Предположим, что расчёты верны, хотя это всё такая голая теория…

– Тётушка, что тебя смущает?

– Два момента. Первое – в Потерянных землях всё просто, а если в моём мире эта точка окажется в чьём-то доме? Или на территории военной базы? Или… ну, я не знаю, в глухой сибирской тайге?

– А второе? – взгляд Михаила стал острым.

– Второе – вопрос синхронизации. Я ничего не путаю, проделывать движения надо одновременно? – он мотнул головой, подтверждая. – По телефону не созвонишься, ретрансляторы в Икселере ещё не построили.

– Поэтому я и отправился на разведку. Сейчас перейду в твой дом, определю нужную нам точку воздействия, выясню, что там есть и как туда попадают. Вернусь сюда, потом порталом в Лоресию или в Данкор. Оттуда верхом в дом Марты, – он говорил рублеными фразами, и было понятно, что распорядок действий продуман, мосты сожжены и изменить ничего нельзя. – Договорюсь с Себастеном и Клодэ о времени и… Ну, понятно, в общем.

Мы помолчали.

– Течение времени одинаково во всех мирах? – спросила я, чтобы разрушить эту вязкую тишину.

– Да. Мы проверяли. Анни, – в голосе Михаила появилась теплота. – Вот записка от твоих родителей, ты можешь написать им ответ. Я вернусь и вызову тебя, чтобы его забрать.

Девочка развернула листок, долго на него смотрела, потом хлюпнула носом и быстро вышла из комнаты, где мы сидели. Когда за ней закрылась дверь, я сказала:

– Я пойду с тобой в мой мир. И не спорь, это не обсуждается.

– Я и не спорю, – ответил он чуть удивлённо. – Наоборот, я рассчитывал на твою помощь? Ты считаешь, Анни без тебя здесь справится?

– Не знаю… – я поморщилась. – Варево у вас в верхах созрело знатное… Пока что мы попытались определить, кто на нашей стороне, и кто точно против.

– Расскажешь?

– Конечно. Сейчас?

– Всё равно ждём нашу кирэ наследницу…

Выслушав мой рассказ, Михаил потёр затылок и сказал:

– Ох-ох, мир может катиться в пропасть, но интриги продолжаются. Я думаю так: насчёт двери – злая шутка кого-то из арданэс, они ревнуют наследницу…

– Но зачем? – прервала я его. – Какой смысл в запирании двери? ну, не попала я в свои комнаты сразу же после возвращения, что от этого меняется?

– Знаешь, мне трудно понять устройство мозгов молоденьких девиц! Могу предположить, что они что-то испакостили в твоей гардеробной, и максимально тебя задержали, чтобы ты пришла переодеться – а оказывается, не во что. Когда Клодэ только вышла замуж за тогда ещё наследника Себастена, ей всю косметику в ванной испакостили, налили синюю краску в шампунь и подсыпали чесночный порошок в крем для лица.

– Глупость какая, – поморщилась я. – Ладно, а остальное?

– Насчёт военных надо выяснять, этот момент мы как-то не отследили. Не думаю, что ситуация ухудшится в ближайшее время, ап’Тренс Ковали покопается в ней. Что касается секретаря учёного совета, заявившего о своей поддержке Анндаранэ – это отличная, просто отличная новость. Ап’Картиндо славится не только живым умом, но и кристальной честностью.

– Хорошо, ставим плюсик. Вот ещё что… я не успела обдумать информацию о тайнике, который так нужен управителю Литарры. Что такого может быть спрятано в спальне девочки, чтобы ломиться в неё с изяществом носорога?

Мой собеседник встал, прошёлся по комнате, замер, глядя куда-то в пространство, а потом хлопнул себя по лбу:

– Ха, мы не туда смотрим!

– В каком смысле?

– В таком, самом прямом! Ты-то не в курсе, но Анндаранэ переехала в эти покои только после первого совершеннолетия. То есть, три с небольшим месяца назад.

– А кто жил там раньше?

– Никто. Ну, то есть, жил Себастен ещё в бытность свою наследником, но с тех пор утекло очень много воды. А в последние лет двадцать – двадцать пять апартаменты пустовали, разве что иногда в них останавливался ненадолго кто-то из близких родственников семьи.

– Ну так ведь Андрес ап’Дарго Каррсе, управитель Литарры – близкий родственник? – поинтересовалась я. – Значит…

– Да, ты права. Он там точно жил, и мог оставить что-то в пустующих комнатах.

Мы помолчали.

Не знаю, о чём думал Михаил, а я пыталась понять, как же нужно рваться к власти, чтобы перешагнуть через жизнь родной племянницы? Потом тряхнула головой – в конце концов, моральный облик этого человека – не моя забота, и переключилась на более насущное.

– А что думаешь о словах того стража, что, мол, они все на стороне наследницы?

– Тоже хорошо. Это не самая тяжёлая гирька на наших весах, но в какой-то момент и она может сыграть свою роль. Надо бы ещё поработать с безопасниками, да и с магическим советом, но когда? – Михаил махнул рукой. – Очень хочется верить, что мы сможем задействовать артефакты и обеспечим Лантару ещё пару сотен лет спокойствия…

Глава 23

В посёлке было тихо, только где-то совсем далеко лаяла собака. У соседей горели окна, да и фонари на улице ярко светили, так что мне на миг показалось, что нет и не было никакого параллельного мира, магов, интриг, принцесс и правителей. Тряхнув головой, я спросила:

– Как ты считаешь, нам лучше поехать в город сейчас? Или попозже ночью?

– А зачем нам в город? – удивилась я. – Дом большой, сейчас включу отопление на полную, еще и тепло будет.

– Катя, ну ты подумай сама: тебя не было почти три недели. Свет не горел, дым из трубы не шёл, дорожки не чистили, соседка знает, что ты в отъезде. Если ты откуда-то приехала, как сюда попала?

– На такси, – ответила я на автомате. – Ах, чёрт!

– Вот именно. Сколько пар глаз в соседних домах видят приезд посторонней машины? И если никакой машины не было, а ты появилась, сколько потом об этом вспомнит?

– Ты прав… Какие предложения?

– Снега почти нет, на наше счастье… – Михаил выглянул в окно, стараясь держаться так, чтобы его не было видно от соседей. – Дорожки чистые и сухие. Часа в три ночи осторожно выйдем…

– В два, – возразила я. – Потому что с половины третьего до четырёх выгуливает своих кавказских овчарок Семён Маркович, живущий на этой же улице в доме через два от моего. И уж эти собачки точно меня заметят.

– Не любят?

– Скорее, мы взаимно друг друга разумно опасаемся. Когда-то в щенячьем возрасте они нажрались подкинутого на участок фарша с отравой, и я всем троим делала промывание желудка и прочие неприятные процедуры. Собачки выжили, выросли, но меня помнят хорошо.

– Неужели этот человек не обучил собак, чтобы не брали еду у чужих?

– Говорю же, маленькие ещё были, месяцев девять. Глупые и не учёные. А Семён – известный ювелир, его хотели ограбить…

Мы помолчали, потом меня осенило:

– Слушай, а зачем мы отправились сюда так рано? Могли до ночи побыть дома…

И прикусила язык. Получается, домом я теперь считаю Лантар?

Мой компаньон усмехнулся:

– Могли. Но кое-что не делается сразу сходу, мне надо подготовить… многое.

– Что?

– У тебя есть ноутбук?

– Конечно. И стационарный есть и ноут. Пойдём наверх. Только… свет, наверное, включать не стоит?

– Поставлю щит невидимости, – отмахнулся Михаил.

Пока он, усевшись на пол с ноутбуком на коленях, что-то искал в Интернете, я зашла в почту.

Рабочий адрес более не существовал.

Мило, хотя ожидаемо – после моего увольнения странно было бы, если б главврач и его верный оруженосец Кирилл Николаевич сохранили что-то, мне принадлежавшее. Более чем уверена, что и секретаршу мою в лучшем случае перевели, и врачей в отделении перешерстили. Ничего в этой ситуации сделать я не могла, но стало чертовски обидно за всё, что сама выращивала и строила…

Ладно, проехали. Тьфу на них.

Личная почта, наоборот, ломилась от пришедших за это время писем. Фигурально выражаясь, ящик был забит так, что конверты торчали из всех щелей и толстым слоем лежали на полу. Три с лишним тысячи непрочитанных е-мейлов, чёрт возьми! Да у меня сутки уйдут только на то, чтобы их все рассортировать, стереть ненужное и прочесть оставшееся… А ведь там, среди непрочитанного, может быть что-то очень важное.

Например, чья-то жизнь или смерть.

Например, моя.

В некотором ужасе я ткнула в первое попавшееся письмо – открылось приглашение занять должность зав. травматологическим отделением в Первой Градской.

– Ни фига себе, – пробормотала я. – Оказывается, тут жизнь кипит…

Время за чтением почты шло незаметно. В какой-то момент я оторвалась от компьютера, потянулась, кресло хрустнуло, и я замерла в этой неудобной позе: на первом этаже послышался хлопок двери и скрип моей сторожевой половицы.

– Кто это может быть? – неслышно спросил Михаил.

– Лидочка, соседка, – прошептала я. – У неё ключи.

– Она станет подниматься сюда?

– Если зашла просто посмотреть, всё ли в порядке – нет, если прибраться, то весь дом перешерстит. Но ты же можешь поставить щит?

Он только прищёлкнул языком досадливо, и мы замерли, прислушиваясь.

Что-то напевая, соседка протопала в кухню, погремела там чем-то, включила и выключила воду.

– Что она делает?

– Похоже, всё-таки будет убираться. Мы вполне можем объявиться. В конце концов, она никому ничего не станет рассказывать.

– А потом она проговорится, – нахмурился Михаил.

– Ну, это риск нелегала, – я тихонько фыркнула, вспомнив, что в давние годы Берестов очень любил шпионские романы.

Громкий дверной звонок заставил нас обоих подпрыгнуть.

– А это ещё кто? – прошипела я.

Тот же вопрос задала и Лидочка, после чего пошлёпала к двери. Мужские голоса, смутно знакомые; что там говорят, отсюда я разобрать не могла, но отчего-то занервничала.

– Пойду послушаю, что там, – шепнула Михаилу.

– Постой! – он сунул мне в пальцы небольшой амулет. – Невидимость, на полчаса должно хватить. Сожми.

Я сделала, как велели. Всё вокруг выцвело, будто опустились сумерки, скрадывающие цвета и форму, оставляющие лишь смутные очертания. Выскользнув из кабинета, я подошла ближе к спуску на первый этаж дома.

– Лидия Николаевна, мы только осмотрим дом, и всё! – увещевал один.

– Нельзя без хозяйки, – уверенно возражала Лидочка. – У вас ордер есть? Нету? Вот когда будет, тогда и приходите!

– Ну вот что, – вмешался второй. – Придержи-ка её, я сам управлюсь.

Соседка коротко вскрикнула, и это придало мне… не знаю даже, чего – сил, смелости, глупости? Я бросилась к лестнице и почти столкнулась с мужчиной, уверенно поднимавшимся сюда.

Майор как-его-там! Ах ты, скотина!

Незваный гость посмотрел прямо на меня, и на лице его прямо-таки расцвела улыбка:

– Екатерина Михайловна! Да ещё и под заклинанием невидимости! Вы-то мне и нужны!

«Огонь нельзя, дом деревянный, сгорим…» – подумала я, формируя в пальцах «воздушный кулак». Видимо, делала это я недостаточно быстро, потому что майор успел первым. И меня впечатало в стену…

Голова болела. Очень. Хотелось встать на четвереньки, немного постонать, а потом подползти к раковине и сунуть затылок под холодную воду.

Может, я бы и сделала так, но остановили меня три мужских голоса, спорящих надо мной.

Спорящих? Примерно так же можно назвать ураган небольшим ветерком.

Михаил, майор и участковый. И, судя по всему, на грани большой драки.

Я приоткрыла один глаз: прямо передо мной увидела чью-то неподвижную ступню в чёрном носке. Носок когда-то заштопали на большом пальце, и от частых стирок нитки штопки выцвели и стали серыми. «Лидочка» – поняла я, и сердце сжалось: неужели они её убили?

– Ты к ней не подойдёшь, – тихо сказал Михаил.

– Брось, ап’Барст, ты уже проиграл! Сдайся с честью, и тебе сохранят жизнь.

Майор. Тут я вспомнила его фамилию: Досталь. Подозреваю, что на самом деле звучит она совсем иначе, какой-нибудь ап’Досталь. Получается, что в наш мир они не только на прогулки наведываются?

– Слушайте, граждане, давайте поговорим спокойно. Женщинам помочь надо, скорую вызвать… – увещевающее прозвучал голос участкового.

– Заткнись, лейтенант, всё равно капитаном тебе не быть, – бросил в его сторону Досталь. – Будет время, я тобой займусь, а сейчас некогда.

Я открыла глаза: фальшивый майор стоял ко мне почти спиной, моя правая рука упиралась во что-то железное – ага, ведро, в которое Лидочка набирала воду для мытья полов. Сойдёт. Подтянув к себе ноги, я приготовилась вскочить, и тут одновременно произошло много всего.

Участковый облизал губы и решительно выхватил из кобуры пистолет, прицеливаясь в Досталя. Тот ухмыльнулся и поднял руку, готовясь ударить лейтенанта заклинанием. Михаил сжал в руке огненный шар.

– Не смей огнём, – заорала я, вскакивая.

Дужка ведра прыгнула в руку, и одним движением я ухитрилась надеть его на голову поворачивающегося ко мне майора.

Глава 24

Скорая увезла так и не пришедшую в себя Лидию Николаевну. Я была занята: звонила в травматологию Пироговского центра, где заведовал отделением мой давний приятель, договаривалась с ним об отдельной палате, уходе и прочем. Поэтому разговор Михаила и участкового инспектора Сорокина застала не с начала.

– То есть, – выпытывал Сорокин, – никакой он не майор и не опер из МУРа? А документы? Я корочки смотрел, все положенные знаки на месте.

– Честное слово, не знаю, Валерий Петрович! – терпеливо повторял мой приятель. – Вот мы сейчас поговорим с ним и всё выясним.

– Как это – «поговорим»? Его должны допрашивать официально, дело надо заводить!

– Валерий Петрович, ну, какое дело? Вы ж понимаете, как только вы произнесёте слова «использовал магическую силу», вас тут же и отстранят.

– И в дурку сунут, – буркнул участковый. – Не, не может такого быть, вы меня разыгрываете.

– Всемилостивые боги! Вот делать мне больше нечего, как разыгрывать деревенского мента, – разозлился Михаил, и я поняла, что пора вмешаться.

– Спасибо вам, Валерий Петрович! – произнесла с чувством, крепко пожимая руку участкового. – Если бы не ваши действия, этот гад бы нас всех порешил. Лидочка была еле живая, но уж теперь-то всё должно быть хорошо!

– Да что я… – Сорокин махнул рукой. – Катерина Михайловна, ну вот вы разумная женщина! Что этот ваш, – он скосил глаза на Берестова, – мне тут про чудеса и колдовство втирает? Ну не может такого быть!

Тот раздражённо фыркнул и вышел из комнаты.

– Давайте мы с вами, Валерий Петрович, чаю выпьем и поговорим. Я заварю, а вы достаньте, пожалуйста, чашки, они вон на той полке.

Свежезаваренный чай, большие чашки с крупным ярким узором и вишнёвое варенье оказали некоторое терапевтическое воздействие, и участковый слегка успокоился.

– Вы ж знаете сами, – начала я, неспешно отпивая из чашки, – есть множество вещей, в которые сразу невозможно поверить. О многих мы за всю жизнь так и не узнаем, а раз не узнаем – получается, не судьба. Вот вас судьба привела в это место и время, и вы увидели… странное. У вас есть две возможности, забыть всё это, словно сон, или принять.

– Забыть? Вы, правда, думаете, что можно забыть, как человек, которого считал братом по оружию, пытается кинуть в тебя файербол?

– Ну вот видите, вы даже знаете, как называется огненный удар!

– Этого только совсем ленивый не знает, – буркнул участковый. – Ну, или тот, кто фантастики не читает. Так что нет, забыть не получится… Или… – глядя на меня с подозрением, Сорокин стал подниматься от стола. – Или вы хотите, как это называется, почистить мне память?

– Не смогла бы, даже если бы хотела, – я демонстративно глотнула ещё чаю и сунула в рот ложку варенья. – У меня этой способности нет совсем.

– И как она называется, которой у вас нет?

– Ментальная магия. Её нет.

– А какая есть?

– Я обладаю сильной развитой магией жизни, чуть меньше водной и совсем чуть-чуть – огненной.

– Кла-асс!

Тут я поняла вдруг, что лейтенанту Сорокину совсем немного лет, хорошо, если двадцать пять уже стукнуло, а ещё – что самое страшное он уже пережил и теперь чувствует, будто попал в сказку. Ну, может быть, и не в Средиземье Толкиена, но где-то по соседству.

– Понимаете, – попыталась объяснить я, – здесь, в нашем мире практически нет магии, поэтому даже обладание даром ничего не даёт.

– А как же… вот… – участковый кивнул на сломанные воздушным кулаком перила.

– Накопители, – уверенно соврала я.

Да, вернувшись в Москву, я почувствовала: изменилось что-то в атмосфере, в воздухе? Не знаю. Но магическая энергия и в самом деле просачивалась сюда, и для привычных уже заклинаний её вполне хватало. Наверное, построить портал бы не получилось, но высушить лужу на полу я смогла одним движением пальца.

Я вспомнила книгу в голубом переплёте, мемуары некоей Аннэ ап’Брийяк, выданные мне ап’Трубиген Мальсом, и дала себе слово: в первую же свободную минуту эти мемуары прочесть. А если свободной минуты не случится, её себе организовать.

– И что теперь мне делать? – поскучнел лейтенант Сорокин. – Если я этого засланца заберу и сдам в СИЗО, он же там и часа не задержится, уйдёт куда захочет?

– Боюсь, что да. Поэтому его заберём мы с Михаилом и отправим в камеру, где держат магов. Оттуда не сбежит.

– А кто на Лидию Николаевну напал? У меня официальный вызов, значит, должен быть отчёт.

– Ну… скажем, так: вор хотел ограбить мой дом, залез и наткнулся на Лидочку. Ударил её, испугался, что убил, и сбежал.

– А вы?

– А я приехала из отпуска, нашла соседку без сознания и переворошённые вещи, и вызвала вас.

– Вот кстати! – внезапно обрадовался участковый. – А как вы сюда попали? Никаких следов не было, ни машина не приезжала, ни пешком со станции никто не шёл.

Я вздохнула. Хороший мальчик, но успел утомить меня до крайности.

– Валерий Петрович, сейчас во дворе и на подъездной дороге всё так затоптано, что никто уже не определит, кто и откуда пришёл этим вечером. Единственное, что плохо – будет у вас висяк с попыткой ограбления и тяжкими телесными повреждениями.

Лейтенант безнадёжно махнул рукой:

– Не первый, не последний. Переживу. Но вы потом мне всё расскажете!

Проводив участкового, я заперла за ним дверь и поднялась на второй этаж.

Надеюсь, перетаскивая лже-майора в гостевую спальню, Михаил связал его достаточно надёжно, потому что ещё раз столкнуться в бою со столь сильным огненным магом мне бы вовсе не хотелось.

Мой приятель сидел в кресле, перед ним на журнальном столике лежал лист бумаги и ручка. Бумага была девственно пуста. Взглянув на Досталя, я закусила губу, чтобы не расхохотаться в голос – не следует в лицо оскорблять сильного врага. Только боль от укуса и помогла удержаться, потому что в дополнение к наручникам и оковам на ногах фальшивый сыщик был обмотан несколькими парами моих колготок, завязанных тугими узлами. Во рту у него торчал кляп из носового платка в крупную клетку. Упаковав противника, Михаил усадил его на пол и прислонил к кровати. В прищуренных глазах Досталя читалась такая ненависть, что я подумала: а фиг с ним, с допросом. Пусть помещают его в антимагическую камеру, надевают адамантиновые наручники и выясняют, кто он такой и на кого работает.

– Миш, два слова бы сказать?

– Сейчас, – щелчком пальцев он поставил щит от прослушивания и пояснил: – Лучше с него глаз не спускать. Уже дважды пытался высвободиться, так что это только вопрос времени.

– Это я и хотела сказать. Тебе нужно перетащить его в Лантар и сдать… Чёрт, мы ведь не знаем, можем ли доверять службе безопасности и адану ап’Бертион Дарго.

– Поэтому нашу добычу получит тот, в ком мы уверены. Дворцовый маг.

– Ап’Тренс Ковали?

– Да. Он добьётся ответов на все наши вопросы. Знать бы ещё, что спрашивать… Но меня вот что смущает, – мой приятель поморщился, видно было, что ему неловко. – Сам наш пленник не пойдёт. Боюсь даже, что придётся его усыпить и тащить волоком, а у тебя на это точно сил не хватит. А если я уйду…

– А если ты уйдёшь, то я найду ту самую точку, которую рассчитала Марта Вензерис, и посмотрю, как к ней подбираться. У нас есть ещё время до часа Ч?

– Максимальное воздействие возможно во время земного полнолуния. А что у нас сейчас с фазами луны?

Мы потратили минут пятнадцать, чтобы включить ноутбук и найти в интернете информацию о текущей фазе луны. Боже мой, я совершенно забыла за эти недели, как работать в сети! Интересно, это одичание или наоборот, цивилизация?

– До полнолуния неделя, оно будет девятого марта, – сказал Михаил. – За неделю я точно обернусь.

– Погоди, – сообразила я вдруг, – погоди! Но ведь там артефакты, которые должны активироваться кровью ап’Векламиан Дарго? Я чего-то о тебе не знаю?

– Там – да. В магическом узле, действительно, воздействует только кровь. А на этом конце канала нужно просто произнести формулу, ну, и предварительно расчертить гексаграмму с рунами.

– Так… – я запустила пальцы в волосы и с силой поскребла ногтями. Поймала удивлённый взгляд Михаила и невесело ухмыльнулась. – Что? Мысли активизирую, массаж мозгов. Мне так лучше думается.

– Да? И что надумалось?

– Во-первых, сейчас я изучу аптечку, и мы выберем, что из снотворных вколоть нашему гостю.

Гость протестующе замычал сквозь кляп и стал извиваться столько активно, что я вздохнула, вытащила из бельевого шкафа ещё одну упаковку колготок и протянула партнеру по киднеппингу.

– Рассказывай дальше, – кивнул он, сноровисто обматывая лже-майора ещё одним слоем.

– Во-вторых, ты в подробностях расскажешь мне, что делать, в какой момент, какие слова надо говорить, какую пентаграмму рисовать. И на чём.

– Гексаграмму.

– Тем более.

В домашнем хозяйстве было всё, что нужно.

– Даже жалко тратить на поганца хорошее средство, – сказала я, набирая снадобья в шприцы. – Я бы тебе всадила что-нибудь поболезненнее, чтобы ещё три дня при малейшем чихе за задницу хватался.

– Ага, и слабительного впридачу, – хмыкнул Михаил. – Как ты собираешься ему в вену попадать? Развязывать не буду, вот, глазки-то уже загорелись у голубя нашего!

– Да что тут попадать, всажу реланиум куда попало, а как вырубится, заполирую пропофолом. Жаль, конечно, что ты не можешь его усыпить магически…

– Увы. Во-первых, сил не хватит, всё-таки фон здесь пока слабый, а накопители надо беречь. А во-вторых, у него наверняка наложены какие-нибудь охранные заклинания, и всё подействует вкривь и вкось. Лучше не рисковать.

– Не будем, – согласилась я и прямо через рубашку воткнула шприц в предплечье Досталя.

Тот было вскинулся и замычал протестующе, но почти тут же ослаб, обмяк, повалился на бок и задышал ровно.

Через двадцать минут Михаил стоял возле двери в дальней стене подвала. Загадочный лже-майор, всё так же связанный, тюком лежал на найденном тут же, в погребе, мешке из-под картошки, и не было у меня сейчас ни сил, ни желания разгадывать его тайны.

– Ну всё, я пошёл. Открывай дверь.

Я приложила левую ладонь к замку. Засветился контур, и переход открылся. Подхватив край мешка, Михаил шагнул на территорию другого города, государства, мира, потом приостановился. Наклонился ко мне и крепко поцеловал.

– Удачи! – сказал он и потащил свой груз к видневшемуся в глубине облетевшего сада дому.

Закрыв дверь, я дезактивировала всё заклинания и в глубокой задумчивости вернулась в кабинет.

Значит, говорите, поиск по координатам…

Глава 25

Не знаю уж, как эта самая загадочная Марта сумела рассчитать ещё одно место, где наши миры не просто соприкасаются, а чуть-чуть пересекаются.

Так, кажется, я залезаю глубоко в теорию порталов, не зря все эти дни читала на ночь именно эту монографию. Попробую сформулировать коротко и даже ещё короче. Когда-то, когда идея множественности миров только развивалась, некто с живым воображением описал их как страницы книги. В том месте, где листы связывал общий корешок, были переходы.

Следующий теоретик пошёл дальше, он предложил в качестве зримого образа гроздь слипшихся шаров. Потом выяснилось, что шары проникают один в другой, потом – что они не трёхмерны, а многомерны… В общем, на данный момент топологическое представление о взаимопроникновении миров описывается столь сложными математическими формулами, что я их не понимаю совсем. Зато я вычитала – и это было сказано в моей монографии-перед-сном простыми человеческими словами – установлено, что пересечения могут быть разными. Одни пропускают человека или нескольких, и тогда образуются порталы. Другие же столь невелики, что через них возможно лишь протекание воздуха, воды или энергии.

Вот такой микропортал и рассчитала Марта Вензерис.

Такой микропортал мне нужно найти и закрыть.

Если математика не врала, то искомая точка находилась в Можайском районе Подмосковья. Я прикинула по карте: сто шестьдесят километров отсюда, из моего дома, до места. Два с половиной часа, ну, три, не больше. Вот завтра с утра и поеду, единственный затык – не хочется ехать одной. Неуютно как-то.

И кого использовать в качестве сопровождающего? Магов у меня тут под рукой нету, придётся пользоваться наличными ресурсами.

В задумчивости я перелистала записную книжку.

Сотрудники, коллеги и подчинённые. Список длинный, очень длинный; если искать врача, так любую специальность найдёшь, но насчёт прикрыть спину к ним не обратишься.

Друзья и подруги. Увы, этот перечень прискорбно короток; иных уж нет, а те далече. Ближайшая когда-то подруга Инка перебралась в Новую Зеландию, Майя – в Израиль, Саня и Сергей – в Штаты… Кое-кто остался и в Москве, но тащить эту публику с собой в неизвестность я не рискну, это уже не близкие люди. Отрастили кто живот, кто лысину, кто счёт в банке, раз в году кидают лайк какому-нибудь посту в Фейсбуке да на день рождения присылают букет. Виртуальный.

Бывшие мужья и какие-никакие родственники.

Бывшие мужья, хм. Числом три штуки.

Почему бы нет? В конце концов, когда требуются медицинские услуги, они звонят мне в любое время дня и ночи! Та-ак… Кого же осчастливить, Кирилла, Алексея или Антона?

Телефон просто сам прыгает мне в руку, и лишь мгновение спустя я понимаю: так и было. Я призвала предмет, лежащий на столе в трёх метрах от меня. Магически призвала, на автомате, просто отключившись от действительности. А дальше что будет? Во время операций инструменты будут левитировать мне в руки?

Вот интересно станет жить, когда я вернусь…

Долгие гудки. Пятый, шестой, седьмой… Наконец недовольный мужской голос откликнулся:

– Алло, слушаю вас!

– Антон, добрый вечер.

Бывший муж долго молчал, потом откашлялся и переспросил:

– Катя? Ты?

– А что, номер не определился?

– Нет… Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – успокоила я его. – Всё просто отлично. Мне нужна твоя помощь… мужская.

– Хорошо, не вопрос. Когда?

Ах ты зайка моя!

– Завтра с утра. Мне нужно найти одно место в Подмосковье по имеющимся координатам и посмотреть, что там сейчас делается.

– Хм… Даже не стану спрашивать, что ты будешь искать, – Антон задумался так глубоко, что я, кажется, услышала скрип колёсиков в мозгу. – Вообще-то у меня на завтрашнее утро кое-что намечено…

– Если нет, значит, нет.

Я уже готова была отключиться, но услышала вдруг:

– Во сколько и где?

– Я за тобой заеду в восемь утра. И вот что… не знаю, что там творится, в этой точке пространства, но сам понимаешь, в середине марта в Подмосковье грязь везде.

– Понятно, – Антон хмыкнул. – Ты умеешь нашептать самое соблазнительное! Пойду искать резиновые сапоги и старые джинсы.

Кукушка в кухонных часах сообщила, что уже семь вечера. Вот чёрт, чуть не забыла, надо позвонить в Пироговку и узнать, как там Лидочка.

– Сан Саныч?

– А, Катерина Михайловна! – голос у заведующего травмой был усталый, но не злой. – В порядке твоя протеже, даже сотрясения нет. Полежит пару дней, проколем от давления и обследуем, раз уж попалась, и домой.

– Спасибо, дорогой! Я завтра во второй половине дня подъеду посмотреть на неё, ты будешь? Поговорить хочу.

– Буду, конечно.

Слово «конечно» не являлось преувеличением: мой сокурсник на работе иной раз и ночевал безо всякого дежурства. Ну, так и отделение его считалось лучшим в Москве не по официальным показателям, которым все мы знаем цену, а среди своих, по гамбургскому счёту.

Что же, осталось отыскать всё то, что я завтра надену, и лечь спать пораньше. Чтобы быть у Антона на Песчаной в восемь, из дому надо выехать в половине седьмого.

Глава 26

Магический вестник упал в руки Анндаранэ за обедом.

– Вы позволите мне проверить, что это, кирэ? – спросила Иллонэ ап’Дорандаль Висти, протягивая руку за письмом.

– Нет, не позволю, – ответила девочка. – Это личная переписка, и я не помню, чтобы вам было дано разрешение её читать.

– Но… – попыталась возразить арданэ, однако наследница уже вставала из-за стола.

– Луинэ, прошу вас, проводите меня в кабинет. Иллонэ, а вас я попрошу передать мою благодарность повару, всё было очень вкусно сегодня.

Оставляя за спиной возмущённый возглас ап’Дорандаль Висти и шепотки остальных приближённых, Анндаранэ быстрым шагом вышла из столовой; по пятам за ней торопилась самая младшая из арданэс, почти подруга, Луинэ ап’Герос Кантони.

– Вот что ей от меня надо? – возмущённо спросила наследница, захлопывая дверь своего кабинета. – Не могу дождаться, когда мама вернётся и заберёт от меня этот курятник.

– Они все стараются заработать очки. Вдруг через несколько дней ты станешь Правительницей? – пожала плечами арданэ.

– Если я стану Правительницей, то второе, что сделаю – сокращу двор наполовину! – Андаранэ плюхнулась в кресло и нахмурилась. – Надеюсь, что не стану, они ведь должны вернуться, правда?

На последней фразе голос её невольно дрогнул.

– Должны, – невесело подтвердила Луинэ. – Мы все в это верим.

Девушки помолчали, погружённые в свои мысли, потом арданэ встрепенулась:

– Письмо-то ты и не прочитала!

– Ах, да! – развернув листок, ставший причиной конфликта, Анндаранэ пробежала глазами три строчки, потом прочла ещё раз, медленнее, и опустила руку на колени. – Лу… вот что… вызови ко мне адан-лоэ ап’Тренс Ковали. И лучше сходи сама, никого не посылай. Пусть придёт как-нибудь… понезаметнее.

Дворцовый маг появился очень быстро, не прошло и пятнадцати минут. Всё это время девочка, наверное, грызла бы ногти или занималась ещё чем-нибудь столь же осмысленным, но в кабинет вошла арданэ матери, Сиалэ ап’Лиэман Лиэс, за которой следовала горничная с подносом. Жестом отпустив горничную, женщина поставила на стол две чашки и кувшинчик с чем-то горячим и ароматным.

– Ромашка, пустырник, алтарная желтоцветка, листья земляники, – ответила она на незаданный вопрос. – Успокаивает нервы и заостряет мысли. Я буду в соседней комнате, если понадоблюсь.

Анндаранэ с сомнением посмотрела на напиток.

Арданэ коротко улыбнулась, плеснула немного из кувшинчика в одну из чашек, выпила и вышла.

Когда ап’Тренс Ковали вошёл в кабинет наследницы, Анндаранэ протянула ему записку:

– Вестник прилетел двадцать минут назад, – пояснила она. – Вас никто не видел?

– Я поставил полог невидимости, так что нет, никто.

Маг развернул листок и прочёл: «Анни, срочно перейди порталом в дом на границе. Пусть ап’Тренс Ковали откроет проход и перейдёт с тобой. Координаты перехода: … … … … Дядя Михаэль».

– Вы сможете перекинуть нас туда?

– Если координаты правильные, то смогу.

– Отсюда?

– Из сада. Здесь слишком много слоёв защиты, линии искажаются.

– Хорошо… – Анндаранэ тронула амулет вызова, и через мгновение Сиалэ ап’Лиэман Лиэс стояла на пороге. – Кирэ-лоэ, я хочу прогуляться по саду и зайти в оранжерею. Прошу вас и арданэ ап’Герос Кантони сопровождать меня.

– Да, кирэ, – кивнула женщина. – Там моросит дождь, я приготовлю для вас накидку.

У входа в оранжерею наследница остановилась и оглядела свою маленькую армию.

Маг. Две арданэс. Садовник.

Наверное, этого мало, чтобы победить, но должно хватить, чтобы сделать первый шаг к победе.

– Это что? – поинтересовался ап’Тренс Ковали, кивая на свёрток из мешковины размером с очень крупную собаку. Ну, или телёнка. – Ты утащил экспонат из кунсткамеры? Мумию двухголовой русалки?

– Почти, – ответил Михаил, рывком разворачивая мешок.

На полу лицом вниз лежал мужчина, связанный какими-то странными лентами, чёрными и телесными.

– Это ж колготки! – фыркнула Анндаранэ, присмотревшись.

– Отлично подходят для связывания особо активного противника, рекомендую. Пока не запатентовано, но право первенства принадлежит геретэ-лоэ Катерине.

– То есть, это не труп? – уточнил маг.

– Ни в коем случае не труп. Наш невольный гость спит. И, опять же по словам Катерины, проспит ещё пару часов. Этот человек представился ей местным служителем правопорядка и при первой встрече пытался обвинить в каких-то преступлениях, а сегодня просто напал. Прошу заметить, напал с применением магии огня.

– То есть, это кто-то из нашего мира? – сделал вывод маг. – А как он вышел на геретэ-лоэ ап’Каретников?

– Очень интересный вопрос. Вот это и надо выяснить, и выяснением придётся заняться тебе. Анни, я сейчас отправлюсь к Себастену и Клодэ, мы согласуем время… воздействия, и я вернусь туда, в Москву.

– Хорошо. Я… Передай маме и папе, что я их жду. Ох, дядя Михаэль! – и девочка, наконец, расплакалась, прижавшись к его плечу.

Всхлипывая, она вываливала всё то, что накопилось за время отсутствия родителей – тоску, страх за них, опасения, интриги за спиной и перед самым носом, чужие люди в спальне, снотворное, никому нельзя доверять, а если экзамены, я хочу к маме!..

Наконец буря утихла. Ап’Тренс Ковали протянул наследнице чистый носовой платок и деликатно отвернулся, склонившись над спящим злоумышленником. Перевернул его, он вгляделся в лицо, потом распрямился, отряхнул руки и сказал:

– А я его знаю. Его зовут… Шепртон Досталь, точно! И он действительно отсюда, но не лантарец. Он приехал из Эратеи и учился в фаас д’Монтери на два года позже меня. Я запомнил, потому что его выгнали после четвёртого курса.

– Ещё и Эратея? – простонал Михаэль.

– Ну, а что же… Они знают, что в Лантаре сейчас неспокойно, и ждут момента откусить кусок чего-нибудь… повкуснее.

– Но, дядя Михаэль, ведь утечка магии точно так же невыгодна им, как и нам!

– Да, конечно. Но это не мешает Эратее и лично королю Нимаресу вести свою игру.

Анндаранэ зло сощурилась и пнула лежащего в бок носком ботинка.

– Он всё равно не чувствует, – с некоторым сожалением сказал маг. – Хорошо, надо решить, куда его деть и как туда доставить.

– В Скарбон, – решительно ответила наследница. – В подвальную антимагическую камеру. Приказ коменданту я напишу.

– А служба безопасности не вмешается? Я не уверен, что адан Винчес ап’Тарс и его шеф на нашей стороне.

– Как бы дядюшка ни относился ко мне, во вред Лантару он работать не будет. Это невыгодно. А шпионаж в пользу Эратеи служит достаточным обоснованием для помещения в тюремную крепость, – отчеканила Анндаранэ.

– Меня не это смущает, – покачал головой ап’Тренс Ковали. – Он там, в Москве, скорее всего, был не один. И его люди могут угрожать геретэ-лоэ ап’Каретников… и вообще вашей миссии.

– Могут. И вот это должен выяснить ты, пока я пройду порталом в Лоресию и далее в дом Вензерисов, а потом вернусь обратно, – сказал Михаэль. – Вполне возможно, это самая важная сейчас информация…

Глава 27

Когда я повернула во двор знакомого дома на Песчаной, Антон уже ждал. Запрокинув голову, он смотрел в голубеющее небо и, кажется, даже что-то насвистывал.

Я нажала на клаксон и коротко бибикнула.

– Зря ты это, – сказал бывший муж, садясь в машину. – Сейчас выскочит бабка Поливанова, мало нам не покажется.

Хмыкнув, я тронула машину:

– Ничего не меняется, да? Ей же наверное уже лет сто, Поливановой?

– Ну и что? Ты шумишь во дворе в раннее время, значит, должна огрести по самое некуда. А уж ради тебя Марья Михална и из гроба бы встала!

Взглянув в зеркало заднего вида, я увидела, как из двери подъезда и в самом деле выскакивает старуха с толстой клюкой в руке и орёт вслед машине.

– Итак, – спросил Антон, когда я вырулила на Минское шоссе, – куда мы едем?

– Можайский район. Мне надо проверить одно место… по координатам. В бардачке распечатка, можешь посмотреть.

– И что там будет?

– Предпочла бы это не обсуждать, – отрезала я.

– Прекрасно, – он откинулся на спинку сиденья и улыбнулся; когда-то именно в эту улыбку я влюбилась. Да и сейчас что-то сжалось в животе. – В субботу рано утром бывшая жена везёт меня в глухую неизвестность, отказываясь обсуждать цель поездки. В случае чего, имей в виду, я всё завещал тебе, так что ты будешь первой подозреваемой.

– Угу. Учту.

Километров двадцать мы ехали молча, потом Антон не выдержал:

– Говорят, ты ушла из клиники?

– Ушла. Точнее, меня ушли.

– И что будешь делать?

– Да уж найду, что… Вот в Первую Градскую приглашают. Или в частную клинику пойду, ну, будет не травматология, так хирургия. Сам знаешь, не пропаду.

– Да уж не пропадёшь… А на вирус тебя пока не привлекли?

– На какой вирус? – спросила я рассеянно, пытаясь объехать ползущего передо мной идиота.

– Привет! Ты что, совсем не в курсе? Пандемия, Китай, Италия, твой любимый Бергамо с чудовищной смертностью?

– Ты о чём?

– Та-ак… Тогда слушай.

Коротко и ёмко Антон рассказал мне о фантасмагории, захлестнувшей Европу, пока я радовалась жизни в параллельной вселенной. Я выругалась, потом спросила:

– У нас тоже началось?

– Пока нет. Или не сообщают, никто не в курсе.

– Началось, уверена… Значит, надо срочно выходить на работу.

– Видимо, да…

Минут двадцать в машине было тихо. Куда текли мысли Антона, не знаю, а я прокручивала в голове варианты. В самом деле, пойти в Первую Градскую, или вот новая клиника открылась и туда вроде тоже звали… Что ж я так невнимательно читала почту, там ведь было и несколько писем от коллег из Милана, из Лондона и из Чикаго, а я их отложила на потом. Профессор Конти наверняка писал о вирусе…

Наконец муж не выдержал:

– Так всё-таки, куда мы едем?

Тут я поняла, что дальше так не пойдёт. Остановила машину в кармане на обочине, покопалась в кармане и достала нож.

– Эй-эй, – Антон попытался отодвинуться, но мешал ремень безопасности. – Ты чего? Ну, не буду я больше спрашивать! Ты ж знаешь, ехать молча для меня невыносимо, хочешь, я петь буду?

– Помолчи, – прошипела я сквозь зубы. – Дай левую руку.

– Ну ладно…

Он даже не охнул, когда я надрезала его ладонь, потом свою, и с детским любопытством наблюдал, как смешивалась на руках кровь.

– Повторяй за мной, пожалуйста… – попросила я, и бывший муж слово за словом проговорил формулу кровной клятвы молчания.

Проведя правой рукой над нашими порезами, я прошептала формулу заживления и сдула засохшую кровь.

Антон почесал в затылке:

– И что это было? И на каком языке?

– Это была клятва на языке, принятом в параллельном мире в стране под названием Лантар. Теперь, что бы ты ни увидел, услышал или узнал от меня сегодня, ты не сможешь об этом рассказать, пока я не произнесу формулу отмены.

– Однако… неожиданно. Может быть, пояснишь, что это за фокус? Параллельный мир, надо же!

– Сейчас объясню…

Я вновь выехала на трассу.

Сейчас, в начале марта – боже мой, вот так незаметно наступила весна! – дорога ещё не была забита дачниками, и мы двигались с приличной ровной скоростью. Пожалуй, часа через полтора будет Можайск, а там и до места недалеко.

Антон ждал объяснений с нехарактерной для него терпеливостью, и я начала рассказывать. Дверь в подвале, параллельная реальность, появление Берестова – тут муж вскинул брови, Михаила он знал, – наследница, утекание магии… вся история, прожитая мною за это время. Когда я договорила, в машине повисла тишина. И нарушил её мой спутник тогда, когда Кубинка осталась далеко за спиной.

– Если бы это всё рассказал кто-то другой, я бы не поверил.

– То есть, мне ты веришь?

– Абсолютно, – серьёзно подтвердил он. – Ну, и показала ты кое-что, конечно. Погоди, так получается, магическое поле оттуда переходит сюда?

– Да.

– И ты хочешь это остановить?

– Да.

– Почему? Смотри, как легко ты залечила порезы, а представь, сколько сможешь сделать в клинике! Какие операции станут возможны, как ты научишься справляться с раком, с… да с вот этим нынешним вирусом! Зачем отказываться от почти всемогущества? Это так легко сделать, даже делать ничего не надо, просто не искать точку, дырку, пробку, чёрт возьми!

– Тони, – я и сама не заметила, как назвала бывшего мужа тем же именем, каким называла в годы брака. – Много ли я сделаю одна, прежде чем надорвусь?

– Научишь других!

– И ещё два момента, не менее, а может и более важных. Во-первых, магия и электроэнергия несовместимы. С повышением насыщенности магического поля электричество станет исчезать, пока не кончится совсем. Никаких осветительных приборов и домашней техники, никаких аппаратов искусственного дыхания, автомашин, компьютеров, телефонов, станков… Назад в эпоху ручного труда? Сколько людей при этом погибнет? Вот сейчас, когда жизнь заражённых зависит от искусственной вентиляции лёгких?

– А может, и чёрт с ними, – буркнул он с досадой. – И потом, в твоём Лантаре же как-то живут?

– Живут, – согласилась я. – И неплохо. Вот только магия у них была всегда, и под неё всё заточено. Так же, как у нас всё заточено под электричество. А ведь есть ещё и во-вторых…

– Что?

– В том же Лантаре магией обладают процентов двадцать населения, из них достаточно сильными магами является примерно половина. Предсказать заранее, будут ли у новорожденного способности или нет, невозможно, лишь предполагать, исходя из наследственности.

– И?

– Кому достанутся они здесь, в нашей реальности?

– Ну-у… – поглядывая искоса, я видела, как на лице Антона проступает понимание. – Может достаться праведнику, а может и серийному убийце? Вопрос морали и этики?

– А также чести и совести. Именно так. Да что там серийный убийца, хватит просто нечистоплотного чиновника. Представляешь себе какого-нибудь мэра Урюпинска, владеющего магией?

Антон передёрнулся.

Мы оба замолчали, и так, в молчании, проехали Можайск и свернули с Минского шоссе на местную дорогу, потом на ещё более местную, наконец, и она закончилась. Впереди раскатанными колеями манила грунтовка.

– Нам ещё далеко? – поинтересовался Антон.

– Пять километров.

– Вот по этому вот? Ты не могла подождать с приключениями до лета, пока хоть как-то просохнет?

Я пожала плечами.

– Выбора нет. Авось не увязну.

– Погоди-ка минутку… – сказал он вдруг, глядя куда-то в сторону, откуда доносилось бодрое тарахтение.

Муж выбрался из машины и скрылся за голыми кустами. Его не было минут десять, я даже начала немного нервничать. Наконец, Антон плюхнулся рядом и сказал довольным голосом:

– Дядька тракторист по имени Сергеич предположил, что нам надо найти храм святого Димитрия. Это и в самом деле примерно пять километров по этой прекрасной дороге. Он говорит, что вот так расквашено только первые метров пятьсот, потом вполне можно проехать на твоей, как он выразился, «пукалке». Если застрянем, позвоним ему, я взял телефон.

– У тракториста есть мобильный?

– А то!

– Пятьсот метров я могу попробовать подморозить, – с сомнением я посмотрела вперёд. – Никогда такого не делала, но формулу знаю, и магия воды у меня есть.

– Офигеть можно, – радостно потёр ладони Антон. – И я первый, кто это видит! Давай!

Не спрашивайте, как мы преодолели пресловутые полкилометра, а потом и оставшееся расстояние; и я, и моя машина будем помнить об этой дороге всегда. Подморозить самые страшные лужи грязи мне и в самом деле удалось, но это не означало, что колдобины куда-то исчезли. Остались, все до единой…

Наконец справа показалась проржавевшая сетка, украшенная столь же ржавой колючей проволокой. За сеткой сквозь красные ветки какого-то кустарника виднелись бетонные сараи с пустыми глазницами дверей и окон.

– Здесь была какая-то военная база, – сообщил мой спутник. – Из-за неё выселили деревню, а храм, соответственно, забросили. Строил его, между прочим, не кто-нибудь, а Казаков. Сейчас увидишь…

Мы перевалили небольшую горку, и впереди открылось поле с торчащими стеблями выбеленной инеем травы, а за ним, в пене заснеженных яблонь – ободранный купол красного кирпича.

– Вот так вот, – Антон вздохнул с горечью. – Как я понимаю, всё, что сохранилось – главное здание и первый ярус колокольни. Тебе точно надо сюда?

Я посмотрела на карту, загруженную в айфон.

– Точно. Попробуем подъехать?

Дорога – ну, или то, что на сегодня ею считалось – вела в объезд поля и сада, и ещё через десять минут тряски мы остановились перед аркой входа.

– Ну, я пошла внутрь, – сообщила я с уверенностью, которой не чувствовала.

– А ты знаешь, как это должно выглядеть?

– Никак. Это же не физическая дыра, а точечный портал. Просто я хочу посмотреть, будет ли возможность нарисовать там на полу гексаграмму.

– Ох, и сомневаюсь я в этом, – пробормотал Антон, следом за мной форсируя кучу щебня, припорошённую скользкой наледью.

– Я тоже сомневаюсь, но посмотреть должна. И решить, что делать.

Пола фактически не было. Как не было и оконных рам, дверей, росписей, алтаря и вообще ничего, кроме стен, купола и гуляющего по бывшей церкви ледяного ветра. Мусор, ветки, всё тот же щебень и камни с грязью полностью покрывали всю поверхность под ногами, только в одном углу можно было разглядеть сохранившийся кусочек нежно-зелёной плитки. Я сделала несколько шагов вперёд; под ногами покатился камушек, и это гулким эхом отдалось в сводах. Ветер взвыл с новой силой.

Антон за спиной сдавленно выматерился, потом сказал:

– Пошли отсюда. Нечего мёрзнуть зря, и так всё ясно.

Глава 28

Тракторист Сергеич дожидался нашего возвращения у того места, где дорога переходила в направление. Увидев приближающуюся машину, он радостно замахал нам и спрыгнул со своего агрегата. В правой руке абориген держал многообещающий пузырь, а в левой что-то, завёрнутое в белую тряпку.

– Ну, вы… молодцы, – проорал он. – Я думал… вытаскивать придётся! Кирилыч… иди сюда, промёрз небось…? Я тебе уж и аршин… приготовил! Бабе твоей, небось, не годится… а тебе как раз пойдёт! На-ка, подержи!

Он сунул Антону свёрток в белой тряпице, вытащил из кармана стакан и живо набулькал туда до половины жидкости из бутыли.

Муж беспомощно оглянулся на меня; с трудом сдерживая смех, я развела руками. Антон вздохнул, залпом опорожнил ёмкость и громко выдохнул.

– Давай-давай, закуси…! – Сергеич развернул тряпку и взгляду открылся ломоть хлеба с толстым куском сала.

Мой спутник застонал и впился в него зубами. Тракторист со светлой улыбкой глядел, как он жуёт, и молчал.

– Слушай, старик, ты меня просто спас, – сказал Антон, прожевав. – Там и правда, такой колотун!…

– А это давно уж так… И летом, в самую… жару, тоже, зайдёшь внутрь, будто в ледник спустился. Всё потому что порушили храм, святыню осквернили… – речь Сергеича перешла в бормотание, потом он встряхнулся и спросил вполне нормальным тоном и, на удивление, без мата: – Нешто ремонтировать будете?

– Пока думать будем, – серьёзно ответил муж. – Мы вернёмся дней через четыре-пять, может, тебе привезти что надо из Москвы?

– Да что ж… Вроде есть всё… Если только таблеток каких старухе моей? Она тут ногу подвернула, стонет, встать не может. Так что вот от боли что-нибудь.

– Ногу подвернула? – Переспросила я. – И где она, старуха ваша? Давайте я погляжу, я врач.

– Да в деревне, рядом тут, и трёх вёрст не будет, – радостно засуетился тракторист. – Вы за мной поезжайте, мигом будем!

Женщина, лежавшая на кровати, оказалась моей ровесницей, того же шестьдесят девятого года рождения, те же пятьдесят с хвостиком. Выглядела она и правда старухой…

Я осмотрела ногу и про себя выругалась не хуже Сергеича: никакой это был не вывих, а внутренний перелом лодыжки. К счастью, без смещения – магическое зрение позволяло видеть состояние кости без всякого рентгена.

– Забинтовать надо, – сказала я, сурово глядя на тракториста. – Антон, принеси, пожалуйста, аптечку из машины!

Пока муж ходил за аптечкой, я подложила ладонь под место перелома, прикрыла глаза и по капле стала вливать силу. Потом перебинтовала голень, вколола анальгин и приказала самым строгим голосом:

– Не вставать! Через несколько дней приеду, посмотрю, как дела будут. Есть, кому помочь?

– Не болит! – женщина посмотрела на меня счастливыми глазами. – Доктор, совсем не болит!

– Вот и хорошо. Но вставать всё равно нельзя, а то можете без ноги остаться. Так есть кто-то, кто поможет?

– Да дочка тут рядом живёт, всё сделает, – затряс головой Сергеич. – Спасибо, доктор!

– Ладно, – я оглянулась. – Антон, поехали?

Проснулся бывший муж примерно возле Кубинки. Потёр ладонями лицо, повертел головой и попросил с долей смущения:

– Давай на заправке остановимся, ладно?

– Давай, – пожала плечами я. – Заодно кофе выпьем. А то ты-то грелся изнутри, а я нет.

Кофе был крепкий, горячий и неожиданно весьма приличный, слойка с заварным кремом – свежая, а туалет чистый. Много ли надо человеку, чтобы согреться?

Вернувшийся к столику муж залпом выпил кофе и вдруг произнёс, глядя куда-то в сторону парковки:

– Ты говоришь, гексаграмма…

– Да. Но пока не понимаю, как её там разместить. Если мы будем расчищать пол, то закончим как раз к лету.

– И я о том… В какой-то книжке мне попадался персонаж, некромант, но дело не в этом… Кстати, а как у тебя с некромантией?

– Никак, – нетерпеливо ответила я. – В мире Арзалеи такой магии нет, мертвецы спокойно спят там, куда положили. Так что было в той книжке?

– Ну, предположим, ты можешь просто об этом не знать, я имею в виду ситуацию с некромантией, – Антон неторопливо прожевал булочку. – Так вот, свою злодейскую пентаграмму он аккуратно вычерчивает на большом листе пергамента и носит с собой. Понадобилось – развернул, сделал дело и всё кино, никто следов и не найдёт.

– Вообще идея разумная… – Я тоже уставилась вдаль, прикидывая, как можно сделать такую переносную фигуру. – Бумага или плёнка не пойдет, там пол неровный, изогнётся и исказит воздействие. Нужно что-то, что бы держало форму. Пластик, фанера, керамические плитки…?

– А какого размера должен быть рисунок?

– Небольшой, метр в диаметре. Ну, или как можно назвать размер от угла до угла шестиугольника?

– Понятно… – Закусив губу, Антон принялся что-то черкать в небольшом блокнотике.

Надо же, сколько лет прошло, а эта привычка у него осталась… Мы тогда только поженились, и из командировки в Германию я привезла несколько совершенно пленивших меня вещей; в Москве тогда вообще плохо было со всем, в том числе и с канцелярскими принадлежностями. Одним из таких предметов был блокнот с разноцветными страничками размером с пол-ладошки, и его тут же приватизировал муж. Прошло два десятка лет, столько всего изменилось в нас самих и во всём мире, а он вот сидит и что-то считает на жёлтом листке размером в половину моей ладони…

– Керамика, – сказал он, оторвавшись от расчетов. – Делают керамогранит, однотонный, разных размеров, хоть полтора метра на три.

– Такую штуку мы не всунем в мою машину.

– И не надо. Мы возьмём четыре плитки шестьдесят на шестьдесят или около того. Нанесём рисунок карандашом, выправим, обведём несмываемым маркером и поставим риски, как соединять. И вуаля – хоть зомби вызывай, хоть дырки заделывай. То есть, пардон, микропорталы.

– Мы? – вычленила я неожиданное.

– Конечно. Неужели ты считаешь, что я откажусь посмотреть это кино до конца?

– Тони, ты даже когда детективы смотришь, в середине засыпаешь, и просыпаешься на последних титрах! – засмеялась я.

– Ну и что? – с достоинством спросил он. – Я человек работающий, я устаю.

– Вот, кстати! Полнолуние девятого марта, через шесть дней, это понедельник. Ты работаешь. И?

– Пфы! – он выпятил губу. – Какой смысл быть хозяином, если не можешь устроить себе выходной когда угодно? Но вообще-то это будет выходной день, восьмое попало на воскресенье. Ну ладно, что расселась? Поехали, надо плитку купить, эту твою картинку не вдруг нарисуешь!

Я задохнулась от возмущения:

– Это ты взял пятую булочку! А я уже давно готова!

– Вот и отлично, доем я по дороге. Где-то тут справа будет «Леруа Мерлен», сразу и зайдём.

– Сейчас?

– Ага, чего тянуть кота за неподходящие для этого детали?

– Мне в больницу к Лидочке надо заехать.

– Что случилось? – муж посмотрел внимательно.

– Тот самый лже-майор, когда пытался меня убить, задел и её.

Сказала, и сама удивилась, как легко выговорилось «пытался меня убить». Впрочем, Антон так спокойно к этому не отнёсся:

– И где он, этот фальшивый сыщик?

– В Лантаре. Он маг, допрашивать его здесь было бы опасно и неразумно.

– Жаль, – пробормотал он сквозь зубы. – Ладно, в «Мерлене» нам надо пятнадцать минут, не больше!

До Первомайской мы доехали быстро и без пробок.

Завотделением я нашла в кабинете, где он с видимой скукой распекал за что-то молодого врача.

– О, Катерина Михайловна! – сказал он радостно. – Это хорошо, что ты пришла, твоя протеже очень уж беспокоится! Пойдём, я тебя к ней провожу.

Пока мы шли по длинному коридору, Александр Васильевич рассказывал мне, какие травмы получила Лидочка и что они сделали, а я слушала и рассматривала больницу.

– Хорошо отремонтировали вас, – сказала, когда мы остановились возле двери в палату.

– А! – махнул завотделением рукой. – Косметика. Нам бы аппаратуру, а то кое-что ещё при Хрущёве покупали, да где там, пойди докажи… Кать, ты загляни ко мне потом, ладно? Поговорим. У меня заведующего травмой нету, так только, паллиатив. А сейчас с вирусом этим такое начнётся…

– Поговорим, – согласилась я. – Считай, что я уже почти согласна.

Лидочка лежала, утонув в подушках, и была такой старенькой и маленькой, что у меня сжалось сердце. Сколько ж ей лет? Семьдесят? И когда она успела так сдать?

– Катя, – произнесла соседка еле слышно. – Ты хоронить меня приехала?

– Здрасте! – возмутилась я. – Ты с ума сошла? Зря я, что ли, тебя в самую передовую клинику положила? Починят, и будешь как новая. Скажи, что тебе привезти?

– Да есть всё у меня… – она вздохнула. – Думаешь, починят? Как машину твою?

– Даже ещё лучше.

Мы поговорили о разной ерунде, и Лидочка на глазах ожила, глаза заблестели, помолодела даже.

– Скучно тут очень, – пожаловалась она. – Телевизор вон есть, так ты ж знаешь, я его и дома не включаю, и здесь не хочу. Вот, придумала! Привези мне планшет, буду кино смотреть.

– Прямо сейчас принесу, – сказала я. – У меня в машине есть!

Я сбегала к машине, отобрала у Антона планшет и вернулась к Лидочке.

– Вот, отлично! – сказала она с энтузиазмом. – Сколько я всего пропустила, уму непостижимо! Буду навёрстывать, кино, книги, сериалы… Сколько меня ещё тут продержат?

– Дней пять-шесть.

– Ну и славно!

Мы уже распрощались, и я встала со стула, когда соседка придержала меня за руку:

– Катя, только прошу тебя, сделай всё правильно. Когда хорошая женщина ошибается, это может оказаться гораздо хуже, чем ошибка плохой женщины. Неизмеримо хуже…

– О чём ты? – не поняла я.

– Что? – Лидочка улыбнулась неловко. – Ах, боже мой, да о кино!

Плиток мы взяли ящик.

Во-первых, я опасалась, что сходу нарисовать ровную гексаграмму мне не удастся, я вообще по части черчения не очень, а во-вторых, Антон почему-то выбрал те, что продавали только ящиками по шестнадцать штук. Сказал, что на светлом серо-бежевом будет очень удобно чертить. Он долго выбирал несмываемый маркер, советовался с местным специалистом, пробовал, цокал языком, качал головой…

Я медленно свирепела: ещё во времена нашего брака меня бесила эта его привычка выбирать туалетную бумагу так, будто от её сорта зависит как минимум здоровье. Тогда я молчать не пыталась, отчего в один прекрасный момент и обрела в паспорте третий штамп о разводе. Сейчас пришлось помалкивать, в конце концов, бывший муж совершенно не обязан мне помогать.

Наконец тяжеленный ящик был загружен в багажник моего джипа, и я буркнула:

– Тебя куда, на Песчаную или в офис?

– Дорогая, до пятницы я совершенно свободен!

– То есть как? Разве ты не должен присутствовать при заключении какого-нибудь судьбоносного соглашения о производстве хрени, позволяющей прокладывать дороги по болотам и пескам?

– Ну что ты, – Антон успокаивающе погладил меня по коленке, и я зашипела. – Это уже давно пройденный этап! На данный момент моя компания занимается разработкой и производством присадок для откачки нефти из выработанных пластов.

– Угу, родину, значит, распродаёшь?

– Точно! По сходной цене. Итак, мы едем к тебе, по дороге останавливаемся, чтобы купить еды, ужинаем и завтра с утра начинаем рисовать.

– Ужинаем?

– Ну, уже почти пять, обеда никакого не было, пока доедем – как раз будет ужин. Кать, успокойся! Всё нормально, мы вместе, и значит, победим. Ну, хочешь, я поведу?

У меня аж сердце сжалось от этой фразы. «Мы вместе, значит, мы победили», говорил Антон когда-то.

– Поведи, – сказала я, притыкая машину к бордюру.

Села на пассажирское сиденье, пристегнулась, прислонилась затылком к подголовнику и закрыла глаза. Так и просидела всё время, пока бывший муж ехал до супермаркета, выходил за покупками, грузил сумки в багажник… Не спала, думала. А может, дремала, грезила наяву, и явственно видела, будто заглядывая в зеркало: вот Анндаранэ морщит лоб, перечитывая какие-то документы, заносит над ними ручку, но отодвигает и качает головой. Вот Михаил въезжает во двор какой-то усадьбы, спешивается и идёт к дому; к нему навстречу бросается женщина, очень похожая на принцессу, и я понимаю, что это Клодэ. Вот треклятый лже-майор сидит на постели, откинувшись к стене; эту сцену я вижу словно бы сквозь решётку, понимаю, что он в тюрьме, и мне чертовски не нравится усмешка на тонких губах моего врага.

– Я взял стейки, греческие маслины, азербайджанские помидоры и мороженое, – нарушил ход моих мыслей голос Антона. – И спаржу.

– Вообще-то я ни разу в жизни не готовила спаржу, – сказала я, приоткрывая глаза.

– Неважно. Что приготовится, то и съедим.

Автоматически получилось, что Антон остался ночевать у меня.

Да, в моей спальне. И когда знакомые руки обняли, ничто во мне не дёрнулось, чтобы их оттолкнуть.

Утром я бессовестно продрыхла допоздна и проснулась от запаха кофе.

Глава 29

Скарбон, самое страшное для магически одарённых место, снаружи выглядел вполне обыденно: скучная двухэтажная коробка, что-то среднее между казармами городской стражи и расчётным отделом министерства землепользования. Но Герард ап’Тренс Ковали был магом и закончил монтерийский университет по специальности «Защитная магия». Каждый год студентов водили в эту тюрьму, сперва на экскурсии, а потом и на практику – вести запись допросов, обновлять защитные заклинания, лечить заболевших… И по сей день дворцовый маг помнил дрожь, охватывавшую его каждый раз, когда он проходил через арку входа и шёл к лестнице вниз, а подвальных этажей в тюрьме насчитывалось пять.

Сегодня он отправлялся в Скарбон из дворца, особым стационарным порталом, воспользоваться которым могли считанные единицы. У него, собственно говоря, этого права и не было, но Михаэль ап’Барст Калтинель, отправляясь в паломничество вместе с Правителем, оставил Герарду артефакт открытия дверей.

Маг посмотрел на пленного, по-прежнему увязанного в гусеницу: тот успел проснуться и корчил рожи, стараясь выплюнуть кляп.

– Не буду я тебя усыплять, даже не мечтай, – сообщил Герард. – Сейчас помощник мой подойдёт, и отправимся.

Мычание из-под клетчатого носового платка прозвучало явным ругательством.

Ап’Ластар Кошти не заставил себя долго ждать, появился в портальном зале почти сразу. Правда, с неожиданным дополнением: за молодым магом следовала наследница с самым решительным видом. Сопровождали её двое арданэс.

– Кирэ… – замялся Герард.

– Не обсуждается, – отрезала девочка. – Я иду и буду присутствовать при допросе. Думаю, пытки вы станете применять не сразу?

– Конечно, – подтвердил ап’Ластар Кошти. – С пыток никто не начинает. Это неэффективно.

– Очень хорошо. Кирэ ап’Лиэман Лиэс, кирэ-лоэ ап’Герос Кантони, пожалуйста, ждите меня здесь. Идём? – и она требовательно глянула на Герарда.

Тот вздохнул и подчинился.

Дежурный тюремной стражи вскочил и пролаял приветствие.

– М-м-м… Акс эр’Шердон? Нам понадобится допросная… – сказал старший из магов. – Седьмая, пожалуй. И дайте мне две пары адамантиновых наручников.

– Прошу расписаться, адан-лоэ, – почтительно сказал аргуэнт, протягивая толстый журнал. – Вам помочь с доставкой?

– Полагаю, мы справимся, – рассеянно ответил ап’Тренс Ковали, заново окидывая взглядом активно дёргающийся свёрток.

Повинуясь жесту, упакованный шпион поднялся в воздух и медленно поплыл по коридору; маги пошли следом, за ними скользнула Анндаранэ под пологом незаметности.

Допросная номер семь была узкой и длинной комнатой без окон, где из мебели присутствовали лишь стол, три стула и непонятного назначения шест с крестовиной на высоте человеческого роста. Анндаранэ села на стул в углу, а дворцовый маг вздохнул и сноровисто стал разрезать колготочные узлы, затянувшиеся насмерть.

– Джарди, – обратился он к младшему коллеге, – придержи его минут пять.

Ап’Ластар Кошти кивнул и провёл руками вдоль тела, произнося заклинание неподвижности. Сил оно отбирало очень много, поэтому надолго не накладывалось. Тем временем Герард споро освободил арестованного от пут, сковал ему ноги одной парой наручников, а вторую перекинул через крестовину и нацепил на запястья. Теперь лже-майор стоял возле шеста с поднятыми руками. Наконец маг активировал амулет от подслушивания и извлёк кляп.

Выданная Досталем тирада сделала бы честь хорошо послужившему боцману.

– Шакалы драные! – выговорил он напоследок. – В сортир дайте сходить!

– В камере отведёшь душу, – отмахнулся ап’Тренс Ковали. – В антимагической. Там тебе и ужин предоставят, и сортир, и сказку на ночь. И чем скорее ты ответишь на наши вопросы, тем раньше туда попадёшь.

Как и положено, арестованный ответил новой гроздью ругательств; маг поморщился и сказал:

– Слушай, мы с тобой оба знаем порядок. Я буду задавать вопросы, ты гордо откажешься отвечать. Потом…

– Что, пытать будешь? – пересохшим ртом усмехнулся Досталь.

– Зачем? Я менталиста позову. Только он у нас молодой, неопытный, что уж у тебя от мозгов останется после его ковыряний, никому не известно. Так что давай так: я тебе расскажу то, что мне известно, а ты будешь кивать. Или говорить «нет», если я ошибусь. Потом я задам несколько вопросов, ты ответишь и поплывёшь в камеру, к сортиру, кровати и ужину, – ап’Тренс Ковали подождал, получил лишь молчание в качестве ответа и продолжил. – Мы знаем, что ты из Эратеи…

– Несложно было догадаться, ежели мы учились вместе!

– Несложно, – согласился маг. – Надо полагать, его величество Нимарес решил половить рыбку в мутной воде?

– Даже если так, что вы сможете противопоставить соединённым действиям нашей и своей армии?

– Ах, армии? Даже так? Интересно… И кто будет командовать этими войсками?

Эратеец злорадно осклабился:

– Не знаю! Я всё-таки не глава операции, а лишь исполнитель. Но уж точно командовать будет не четырнадцатилетняя козявка, возомнившая, что она может править страной.

– И какая же участь уготована вашими руководителями этой самой козявке? – звонким голосом спросила Анндаранэ, подходя ближе.

Увидев её, Досталь вздрогнул, но тут же постарался вновь сделать лицо гордое и насмешливое:

– Что ж вы, верноподданные, не предупредили меня, что тут девица присутствует? Я бы слова подбирал поизящнее.

– Ничего, я это пережила, – спокойно ответила девочка. – Так я жду вашего ответа, Шепрстон Досталь, гипарх королевского разведывательного отряда.

– Ну, какая участь может быть уготована такой очаровательной малютке? Замуж, конечно. И не беспокойтесь, кирэ, мужа вам подобрали молодого и красивого, а главное – законным образом становящегося Правителем.

– Благодарю вас, это, несомненно, хорошая новость, – кивнула Анндаранэ. – А главное, сразу многое становится понятно. Думаю, его уже можно отправлять в ту самую камеру?

– О нет, кирэ, осталось несколько вопросов, – чуть поклонился ап’Тренс Ковали. – И прежде всего – почему тебя так интересовала геретэ-лоэ ап’Каретников?

Досталь ухмыльнулся:

– Понравилась очень. Женщина в моём вкусе, знаешь ли.

– Неправильный ответ, – кивнул маг. – Если заставишь повторить вопрос ещё раз, я попрошу кирэ наследницу удалиться и приглашу всё-таки менталиста. И начхать с высокой башни, что после этого от тебя останется, овощ или фрукт, понял?

Он почти прорычал последние слова, подойдя к эритейскому шпиону вплотную, и тот невольно вздрогнул. Но задрал подбородок, насколько мог, и презрительно скривил губы:

– Валяй. А как потом будешь оправдываться перед ап’Бертион Дарго за то, что попортил единственный источник информации?

– Ответ неверный, – ап’Тренс Ковали пожал плечами и повернулся к Анндаранэ. – Кирэ наследница, я прошу вас удалиться. То, что будет здесь происходить, уже неинтересно и вовсе не зрелищно, а выжимку из его мозгов я вам предоставлю в самые короткие сроки.

– Погодите минутку, – Анндаранэ тронула его рукав. – Пожалуйста!

Маг нехотя кивнул. Он был совершенно уверен, что Досталь предпочтёт умереть, а не проводить остаток жизни в антимагической камере, сам бы так и поступил.

Наследница подошла к шпиону, постояла перед ним, покачиваясь с пятки на носок и обратно, потом негромко заговорила:

– Я лично готова пообещать вам, гипарх, что вы будете свободны после того, как я приму власть. Более того, на случай, если мне не удастся пройти испытание, мой маг даст клятву, что он сам вас освободит. Но мне необходимо знать, что угрожает Катерине.

– Что вам до этой женщины, кирэ? – голос мужчины звучал хрипло. – Вы её знаете-то какой-то месяц!

– Это моё дело. Вы получили предложение, можете подумать две минуты, повторять его я не буду.

Двух минут не понадобилось: не прошло и половины срока, как Досталь сказал:

– Хорошо. Принято. Я полагаюсь на то, что лгать вы ещё не научились. У нас был свой портал, открывавшийся в предместьях Праги. Но пару месяцев назад он перестал открываться, и я вместе с моими… партнерами, так скажем, застрял в чужом мире. Довольно быстро стало понятно, что единственная возможность попасть домой осталась в доме госпожи Каретниковой. А попасть в Эритею мне было необходимо! – что прозвучало в его голосе, злоба или страсть, никто не понял. – Пока вы обе были в отъезде, мы вошли в дом и попытались открыть проход, но ничего не вышло. Почему, кстати?

– Это неважно, – бесстрастно откликнулась Анндаранэ. – Продолжайте.

– Стало понятно, что ключом к двери служит что-то, постоянно находящееся у Катерины Михайловны, или… или она сама. Найти данные по её ДНК было несложно, даже и не так много заплатить пришлось, и мой ассистент сделал куклу. Мы рассчитывали на открытие портала по крови или отпечатку пальца…

Это тоже не сработало.

– И вы устроили аварию, чтобы списать отработанный материал.

– Да.

– Ну что же, понятно. Похитить геретэ-лоэ пытались, чтобы заставить открыть портал… Ещё что-то мне нужно знать? Сколько ваших людей осталось в Москве?

– Двое, – Досталь осклабился. – И знаете что? Вашим эмиссарам их не найти.

– Ну почему же… Найдут, и даже без особого труда, потому что вы сейчас дадите нам все сведения – где, как и кто. У нас сделка, напоминаю: ваша свобода в обмен на полную информацию, – Анндаранэ повернулась к ап’Тренс Ковали. – Продолжайте, адан. Фиксируйте всё и отправляйте этого человека туда, где он должен находиться вплоть до моего утверждения в качестве Правительницы.

Глава 30

Анндаранэ шла по коридорам дворца, здоровалась с придворными, с любезной улыбкой отвечала на вопросы. Впрочем, сопровождающие дамы старались отсекать от неё большинство желающих пообщаться. Войдя в свой кабинет, наследница сказала негромко:

– Я хотела бы отдохнуть. Луинэ, и вы, кирэ-лоэ, пожалуйста, останьтесь со мной.

Когда за последней из уходящих арданэс закрылась дверь, девочка осела в кресле, будто позвоночник у неё стал мягким. Дамы переглянулись, и младшая вышла в гостиную, а вторая села напротив Анндаранэ и взяла её за руку.

– Сейчас будет чай и пирожные, – сказала она. – Потом мы с вами возьмём бумагу и всё запишем.

– А потом?

– А потом начнём действовать.

Помолчав, девочка кивнула и улыбнулась:

– И в самом деле, теперь ведь моя очередь!

– Итак, – сказала арданэ ап’Лиэман Лиэс, открывая блокнот. – Что мы знаем точно?

– Во-первых, против нас играет Эритея и её король, – сказала Луинэ.

– Это во-вторых! – возразила принцесса. – А во-первых – то, что оппозицией Лантара, как я понимаю, руководит адан Андрес ап’Дарго Каррсе, мой драгоценный дядюшка. Ему показалось мало литаррских рудников и виноградников, и он решил, что целое предпочтительнее части.

– Это что-то новое… – медленно проговорила старшая арданэ. – Вы уверены?

– Тот человек, которого допрашивали… – Анндаранэ поёжилась. – Я спросила, какая судьба по их планам уготована мне. Он ответил, что для меня подобрали мужа, молодого, красивого и законно становящегося Правителем. То есть, это кто-то из семьи Дарго, потому что кровь Векламиан есть лишь у отца и у меня.

– Вот как… Тогда и в самом деле выбор невелик, – кивнула женщина. – Ап’Бертион Дарго сыновьями так и не обзавёлся, у него три дочери и племянница, а вот у управителя Литарры двое сыновей.

– Думаю, имелся в виду старший, Антес. Правда, первого совершеннолетия он ещё не достиг, но никто же и не предполагает, что ему позволят править? – зло усмехнувшись, девочка встала и прошлась по комнате. – Надо думать, и мне не дали бы зажиться на свете…

– Хорошо, это ясно. Что ещё нам известно? – Сиалэ поставила в блокноте цифру три. – Кто из военных на той стороне?

– Заместитель начальника высшего военного совета эберкар ап’Трелен Фаста, второй маирос войск тяжёлой кавалерии эберкар ап’Дельм Катэра, ещё пара эберкаров на вторых – третьих постах…

– Что вторые-третьи, это понятно, – кивнула арданэ ап’Герос Кантони. – Мирное время, и уже давно, продвижение по службе застопорилось, а им очень хочется стать первыми. Но вот ап’Дельм Катэра – это совсем другой разговор.

– Поясните, пожалуйста?

– Храм Морионы. Гвинет ап’Дельм Катэра, настоятельница храма девы-воительницы здесь, в Монтерии, – добавила арданэ, видя всё ещё сдвинутые в непонимании брови наследницы. – Старшая сестра эберкара и очень влиятельная персона в столице. И если она в курсе планов маироса, то это выводит заговор на иной уровень.

– Всё равно не понимаю! – тряхнула головой Анндаранэ. – Мне всегда казалось, что религия в нашей стране – личное дело каждого. Ну, то есть, для кого-то она важна, а кому-то всё равно, но государственные решения от неё не зависят. Можно молиться Вейлерону или Светлому семейству, это ведь для себя, и только?

– Кирэ, решения принимают люди, – сказала вдруг молчавшая до этого Луинэ. – А на людей чаще всего влияет мнение окружающих. Кому-то важно, что скажет Правитель, кому-то – дамы из светского кружка, а некоторым – священник из того храма, куда они ходят.

– Это плохо… – протянула принцесса. – Эберкара можно отстранить от должности и арестовать, а что делать, если в заговоре участвует настоятельница храма?

– Предложить ей больше. Дать ей то, что она хочет. Или скомпрометировать, тут уж зависит от цены вопроса.

– И я ничего не знаю о том, что предложить хартэ ап’Дельм Катэра и что погубит её репутацию, – Анндаранэ наклонилась в кресле и уткнулась лбом в колени. – Ничего!

– У меня есть предложение, – Сиалэ захлопнула блокнот. – Завтра надо собрать всех, кому можно доверять, и поговорить. Дворцовый маг и его помощник, глава городской стражи, секретарь учёного совета… Нас ведь много, тех, кто поддерживает ваших родителей и вас, просто это не видно сразу.

Михаэль ап’Барст Калтинель торопился изо всех сил.

Обратного портала из Лоресии до дома Марты и Сандра Вензерис у него не было, да и предсказать, как бы такой портал сработал, никто бы не смог. Так что пришлось отправляться уже знакомым путём: порталом от Монтерии до Данкора, а там верхом.

Брать с собой стражников он не стал: люди они основательные, лошади у них не быстрые, зато легко могут увезти хоть доспешного всадника, хоть груз, хоть что. Но – не быстро.

А ему надо спешить.

В прошлый раз они ехали этим путём втроём – Себастен, Клодэ и он сам, плюс десяток гвардейцев, и дорога отняла четыре полных дня. Сейчас он решил не останавливаться на ночь, а двигаться в самом суровом походном режиме: каждые три часа менять лошадь на запасную, каждые шесть останавливаться, чтобы покормить и напоить их. Спутав лошадей и оставив их пастись, он спал два часа, после чего ехал дальше.

Когда через пятьдесят шесть часов впереди показался знакомый поворот, Михаэль остановился и протёр глаза – не мерещится ли ему.

Не мерещилось.

Незримая повозка проехала где-то позади за поворотом, и пел там кто-то, как и в прошлый раз, но другую песню.

Адан ап’Барст Калтинель глубоко вздохнул и миновал грань между мирами.

Воздух уплотнился и какое-то время сопротивлялся движению, а потом словно лопнула невидимая плёнка. Впереди виднелся зацветающий сад, а за ним дом. Из трубы вился дымок, у крыльца бдительно спала собака, а на крыльце стоял Себастен.

– Письма и отчёты тут, – Михаэль сунул дорожную сумку в руки ожидавшему. – Я спать, разбуди меня часа через четыре.

Проснулся он от ощущения чьего-то взгляда.

Это было правдой: Клодэ сидела на стуле рядом с диваном, на который Михаэль упал, и молча смотрела.

– Я уже не сплю, – сказал он, чтобы что-нибудь сказать.

– Я знаю, – женщина сжала руки. – Больше всего мне хочется бросить всё и уйти в Монтерию, к Анни.

– Идём.

– Не могу. Расчёты Марты увеличивают шансы Себастена остаться в живых, но не превращают эту возможность в реальность.

– А твоё присутствие превратит?

– Скажем так, шансы возрастут до девяносто пяти из ста, – она помолчала. – Неужели Андрес решил захватить власть?

– Твой кузен уверен, что вы не вернётесь, а Анндаранэ не справится с управлением. Так что с его точки зрения, он спасает страну от разрухи и гражданской войны.

– Она справится.

Михаэль покачал головой.

– Завышенные ожидания иной раз парализуют больше, чем недоверие.

– Она справится, – с нажимом повторила Клодэ.

На это он не ответил, откинул плед и встал.

– Надо собираться. До треклятого полнолуния осталось двое суток, а меня ждёт примерно на два дела больше, чем можно успеть за это время.

– Портальный переход?

– Два – отсюда в Лоресию, из Лоресии в столицу. Потом встреча во дворце, и одному Вейлерону всемилостивому известно, чем порадует меня ап’Тренс Ковали. Потом переход на Землю и подготовка к ритуалу, да ещё надо добраться до места. Ты написала письмо Анни?

– Да, вот, – Клодэ протянула ему несколько листов, исписанных чётким ровным почерком, и медальон. – Здесь пряди волос Андреса и его родителей. Если дела пойдут совсем плохо… скажи моей девочке, как можно это использовать.

Анндаранэ покрутила в руках медальон и отложила его в сторону.

– Не знаю… – в её голосе явственно слышалась растерянность. – Дядя Михаэль, как я смогу это сделать?

– В письме твоя мама всё расписала, – ответил он.

– Ты на меня сердишься?

– Не на тебя, на обстоятельства. Анни, ну вот так сложилось, что каждый из нас может быть только на своём месте и нигде больше. Себастен и Клодэ – у источника, я в точке приложения силы в том мире, ты – здесь. Твоя вахта. Мы все хотели бы, чтобы ты сейчас примеряла платье к первому балу или готовилась к поступлению на лечебный факультет, но вот так нам не повезло.

Михаэль говорил, и с каждым словом чувствовал, каким фальшивым становится его голос, как лживо звучат слова сочувствия… Они, взрослые люди, свалили на плечи ребенка непомерную тяжесть и разошлись в разные стороны. И неважно, что никто другой не мог бы заменить Правителя или его самого! Девочки должны играть в куклы, а не читать инструкции о том, как при помощи магии крови убить своего близкого родственника.

Он замолчал на полуслове, сгрёб Анни в охапку и замер, уткнувшись носом в её макушку.

Глава 31

Дворцовый маг развёл руками:

– Ну не могу я открыть портал в свои комнаты из апартаментов кирэ наследницы! Оттуда сюда пройти могу, это заложено изначально, а обратно не даёт защита дворца. И за пределы территории не выйдет, я говорил вам – здесь так всё пропитано магией, что искажаются линии. Что будет хорошего, если на выходе получится фарш вместо человека?

– Какой смысл в защите, не дающей выйти? – вяло возмутилась Сиалэ.

Разговор шёл уже по третьему кругу, поэтому все участники несколько выдохлись.

Происходила эта беседа в кабинете Анндаранэ, и участвовали в ней всё те же немногие люди, чьё появление в комнатах девочки не вызвало бы никаких вопросов у стороннего наблюдателя. А в том, что наблюдатели эти были, и что информация быстро уходила в сторону Литарры, никто не сомневался.

Камеристка, итэ Ками эр’Адасса, незаметно выскользнула из комнаты.

– Мне нужно поговорить с теми, кто точно поддерживает меня и находится при этом на ключевых постах, – сказала Анни. – Я могу дойти до основного портального зала…

– Кирэ, это ничего не даст. Куда бы вы ни отправились, это станет известно. И с кем вы встретитесь, тоже.

– И как быть?

Ап’Тренс Ковали промолчал. В тишине было почти слышно, как крутятся в мозгу колёсики, предлагая и отбрасывая самые фантастические варианты.

Дверь чуть скрипнула, и на пороге появилась эр’Адасса, а за её спиной маячила высокая фигура в ливрее.

– Акс-лоэ эр’Киданнас? – удивилась Анндаранэ. – У вас что-то срочное?

Главный дворецкий втёк в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Поприветствовал всех общим поклоном, он повернулся к магу:

– Адан-лоэ, на кабинете стоит защита от подслушивания?

– Максимальная.

– Кирэ, я хочу сообщить вам информацию, которая может помочь. Но… дело в том, что это одна из самых сохраняемых цеховых тайн, – дворецкий поморщился. – В принципе, выдав её, я не имею права жить.

– Мы дадим магическую клятву неразглашения, – мгновенно отреагировал Михаэль. – Годится?

Клятва много времени не отняла, и эр’Киданнас, обведя присутствующих взглядом, сказал:

– Я готов провести вас куда угодно на территории особыми путями. Эти дороги были созданы вместе с дворцом для здешних служащих, и каждый, кого мы принимаем на работу, должен заслужить право узнать о них.

– Погодите, я не поняла, – привстала Лианэ ап’Лиэман Лиэс. – Вы хотите сказать, что горничные, охрана и мойщики окон не ходят по тем же коридорам, что и мы?

– Не совсем так, кирэ-лоэ. Просто для доверенных слуг существует особая… ну, скажем, техника. Можно назвать это пространственным проколом.

– Вы же не маг?

– Нет. Но для того, чтобы воспользоваться этим способом и мгновенно попасть из этих комнат, например, на кухню, не нужно обладать магической силой, довольно быть посвящённым и знать Слово.

Заглавная буква прозвучала совершенно явственно.

Честно говоря, приоткрылся не только рот юной наследницы, закалённый жизнью дворцовый маг тоже не сразу подобрал челюсть.

– И вы нам его скажете?

– Нет, кирэ, – эр’Киданнас смягчил отказ улыбкой. – Сказать не могу, не имею права. Но я проведу вас пятерых куда угодно в пределах дворца или парка. Или же двоих – в любое место в Монтерии.

– Тогда…

Анндаранэ перебила мага:

– Со мной идёт дядя Михаэль. Надо только решить, где будет место встречи, когда и кого туда вызывать.

– С вашего разрешения, кирэ… – откликнулась камеристка. – Мой двоюродный брат держит ресторан… Не из самых шикарных, но известный. Туда вполне могут прийти пообедать в свой свободный день и адан учёный секретарь, и глава городской стражи, и арданэс.

– А как называется? – заинтересовался ап’Тренс Ковали.

– «Жирная утка», адан-лоэ.

– Ха, я в самом деле время от времени туда хожу!

– Вот и прекрасно, – подвела итог Анндаранэ. – Сиалэ, составляем список. Луинэ, придумай такой текст, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что это не провокация и что письмо от меня. Адан-лоэ Герард, вы возьмёте на себя доставку сообщений.

Герард ап’Тренс Ковали позволил себе тихонечко хмыкнуть, очень уж всерьёз взялась командовать юная наследница. Однако распоряжения были вполне разумными, и он склонил голову.

Малый зал ресторана «Жирная утка» располагался на первом этаже, за кухней и кладовыми. Собственно, раньше он был комнатой, где обедали работники ресторана и небольшой гостиницы. Но в последнее время клиентов стало больше, и акс-лоэ эр’Хазаар решил, что второй зал лишним не будет. Свои, в конце концов, могут поесть и на кухне.

Столы сдвинули в центре комнаты, хозяин принёс несколько кувшинов с водой и шиповниковым взваром, потом спросил у Михаэля:

– Вино нести?

– Не надо. Вот потом…

Когда именно «потом», озвучено не было.

Акс-лоэ эр’Хазаар кивнул понимающе и вышел встречать следующего гостя.

Глава городской стражи Монтерии адан ап’Ласти Эделис пришёл вместе со своим заместителем, которого все знали. С ними вместе пришёл незнакомец в военном мундире с дубовыми листьями на воротнике.

– Кирэ, позвольте представить вам эберманца Кристена ап’Ласти Траниса, моего кузена, – поклонился глава стражи. – Я ручаюсь за него жизнью и честью.

Вместе с Кироном ап’Картиндо, секретарём учёного совета, явились двое членов того же совета, математик и химик. Арданэс привели братьев и мужей, помощник дворцового мага – сокурсника, и снова звучало: «Ручаюсь жизнью и честью».

Кажется, все понимали, что начинается последний этап большой игры.

Наконец те, кому хватило мест, расселись, остальные остались стоять.

Анндаранэ встала и обвела глазами свою армию.

– Несколько дней назад, – начала она, и зал затих. – Несколько дней назад я уходила из дворца на встречу с аданом Михаэлем. Уходить пришлось так же, как сейчас встречаться с вами, тайно. Я стояла у входа в оранжерею и думала, что вот, со мной моя маленькая армия – маг, две арданэс и садовник. Этого мало, чтобы победить, но хватит, чтобы начать… подготовку к сражению. Здесь и сейчас нас куда больше. Больше даже, чем я вижу, так ведь? Вот сидит адан ап’Ласти Эделис, и это значит, что там, во всей Монтерии, городская стража ждёт приказа. Эберманц ап’Ласти Транис здесь представляет не только своих друзей, но и все пехотные соединения. Каждый из вас – не единица, но множество.

Она прервалась, чтобы глотнуть воды, и этим воспользовался незнакомый молодой человек, за которого поручился ап’Картиндо.

– А почему – тайно? – спросил он. – Вы замещаете Правителя, почему вы, кирэ, ищете сторонников и прячетесь, вместо того, чтобы попросту пригласить во дворец тех, с кого хотите спросить?

Михаэль ап’Барст Калтинель открыл было рот, чтобы ответить, но Анндаранэ покачала головой.

– Я сама. Представьтесь, пожалуйста, я пока с вами не знакома.

– Эген ап’Горден, преподаю теоретическую магию в фаас д’Монтерия.

– Адан ап’Горден, вы знакомы в общих чертах с законами Лантара? Я имею в виду законы о правлении и наследовании, – Анни дождалась кивка и продолжила. – Тогда вы знаете, что я пока никто. Если… когда родители вернутся, я с огромным удовольствием продолжу подготовку к поступлению – на ваш факультет, кстати. Если нет, должна буду сдать экзамены не самой доброжелательной комиссии, регентской пятерке, и лишь тогда смогу считаться кем-то значащим. Мы знаем, нам удалось выяснить, каковы планы… кое-кого из моих родственников. И планы эти просты: выдать меня замуж за представителя крови Дарго и править страной, не принимая в расчёт… как они выразились, «козявку». Посмотрите вокруг, адан, вы видите хоть одного представителя службы безопасности страны? Вот именно поэтому мы и встретились здесь…

Посыпались новые вопросы, на них отвечала снова Анндаранэ, потом слово взял Михаэль, потом снова наследница. Наконец зал затих, и встал дворцовый маг:

– Как известно, два главных вопроса любой сложной ситуации – кто виноват и что делать, – он переждал смех и продолжил: – Кто виноват, мы более или менее обсудили. Теперь надо найти ответ на второй вопрос. Я предлагаю разделить его на части, и первая из них: что мы делаем с известными нам противниками и когда мы начинаем действовать?

Глубокой ночью итэ Ками эр’Адасса провела отчаянно зевающую Анндаранэ в её гостиную. Там было темно и пусто, арданэс разъехались по домам, во дворце ночевали только дежурные.

Михаэль и Герард ап’Тренс Ковали вошли следом, и принцесса спросила:

– Ну, как вам кажется, я была убедительна?

Мужчины переглянулись, и дворцовый маг ответил:

– Вы, безусловно, были убедительны…

– Но? – потребовала девочка.

– Но… – Михаэль потёр лицо ладонями. – В мире Земли я провёл много лет и насмотрелся там на этот ослепительный нарциссизм политиков. Теперь думаю, сумеешь ли ты удержаться от того, чтобы подхватить такую болезнь.

– Вот как… – Анни сгорбилась в кресле. – Ты считаешь, не надо было это всё говорить?

– Надо было. И у тебя не было времени продумать речь, я понимаю. Но в следующий раз…

– Да?

– В следующий раз мы попробуем составить её заранее. И вместе.

Повеселевшая наследница пожелала обоим спокойной ночи и ушла спать.

Маг и советник по полутёмному ночному коридору дошли до дверей с красным львом и остановились. Из густой тени выступил смутным силуэтом ночной стражник, получил пароль и снова растворился.

– Итак, дата назначена? – спросил маг.

– Да. Полнолуние там, по земному календарю – девятое марта. Я буду на той стороне, так что здесь проследить за всем придётся тебе.

– Прослежу. Ты, главное, вернись.

Михаэль усмехнулся:

– Буду всё для этого делать.

Глава 32

Пять дней между моментом поездки за Можайск и днём полнолуния промелькнули, словно пять минут. И растянулись как пять недель.

С одной стороны, я ежесекундно была занята: портила гексаграммами листы ватмана, отвечала на бесчисленные вопросы Антона о мире Арзалеи, писала ответные письма коллегам из разных стран, в ужасе читала сводки о распространении вируса… А в какой аттракцион превратилось оформление на работу! А как я искала по всему дому документы, подтверждающие квалификацию, профессорское звание, специальность!..

И в то же время тугая пружина внутри скручивалась, отсчитывая минуты до часа «Ч», когда на пол разрушенного храма святого Димитрия ляжет расчерченная гексаграмма, будут произнесены первые слова заклинания, и маховик этот будет уже не остановить.

Восьмого марта появился Михаил, уже глубокой ночью.

Я услышала лёгкий скрип двери в погреб, осторожно встала, чтобы не разбудить Антона, накинула халат и спустилась на первый этаж.

Вид у гостя был такой, словно на нём вспахали все поля вокруг Монтерии, не давая прерваться на сон и еду. Шагнув вперёд, он обнял меня и замер на мгновение.

– Всё плохо? – спросила я, когда он выпустил меня из объятий.

– Всё странно. Всего очень много.

– Удалось что-то выяснить у того типа, на которого ты потратил все мои запасы колготок?

Тень улыбки мелькнула у него на губах.

– Кое-что. Завтра расскажу подробности, сейчас сил нет даже языком ворочать. Главное – где-то здесь болтаются два его подельника.

– Фигово. Ладно, в самом деле, всё завтра. Давай я тебе быстренько сделаю чаю и уложу, а утром поговорим.

Через полчаса я вернулась в спальню.

Муж дрых и улыбался, словно сны ему показывали радостные и замечательные. Позавидовав мимолётно, я вползла под одеяло и закрыла глаза. Антон погрёб меня лапой поближе, и, согревшись, я провалилась в сон.

На утреннюю встречу старинных знакомых стоило посмотреть. Я изо всех сил прикусывала щёку, чтобы не расхохотаться, пока с ледяной дипломатической вежливостью двое в пижамах передавали друг другу сахар и масло. Наконец завтрак закончился, и Михаил спросил:

– Во сколько ты предполагаешь ехать?

– Часа в три, наверное, – ответила я. – Мне нужно очень быстро смотаться до Первомайской, в клинику, подписать график дежурств. С десятого числа выхожу на работу.

– Между прочим, – внезапно спросил Антон. – Ты предупредила нашего гостя о вирусе?

«Нашего», злобно подумала я. Вот ведь… жук.

– Не имеет значения, – отмахнулся ап’Барст Калтинель. – Я не могу заразиться.

– Все так говорят.

– Тони, – вмешалась я. – Он и в самом деле не может заразиться. Я тебе говорила, маги не болеют заразными болезнями.

Пожав плечами, муж встал из-за стола.

– Я поехал по делам, вернусь к обеду.

Когда за ним захлопнулась дверь, Михаил повернулся ко мне:

– Что ты ему говорила? И вообще, вы ж давно в разводе? И что там с вирусом?

– Рассказывала о Лантаре. Да, в разводе, но так получилось. Вирус шагает по планете, но магам-то это безразлично? – отчиталась я по всем вопросам.

Вопреки моим ожиданиям, против участия Антона в экспедиции Михаил не стал, хотя и поморщился. Вычерченную нами гексаграмму одобрил, с картой сверился, потом оделся и ушёл гулять.

– Возвращайся, – сказал он. – Осталось совсем немного.

По трассе мы ехали в молчании. Михаил, сидевший рядом со мной, периодически косился назад и качал головой. Антон фыркал, и ап’Барст Калтинель отворачивался. На пятом или шестом повторении этой мизансцены я нашла свободный «карман» у трассы, остановилась, повернулась так, чтобы видеть обоих моих спутников и сказала:

– Значит, так. Вы знакомы между собой лет двадцать, почти столько же, сколько и со мной. Оба вы – взрослые люди, и я не понимаю, какая шлея попала вам обоим под хвосты. Наконец, подумайте о том, что в какой-то момент только абсолютная слаженность действий даст нам возможность сделать всё, что нужно. Я сейчас выйду и подышу свежим воздухом… минут пять. Если этого времени вам не хватит, чтобы прийти к согласию, то Антон отправится домой пешком, а Михаила я довезу до места, выкину там и уеду. На этом моё участие в истории с магией будет окончено. Dixi.

Хлопать дверцей я не стала, мне на этом джипе ещё ездить, я и в самом деле выбралась из машины, подошла к краю дороги и огляделась.

Лес просыпался. До нежно-зелёной дымки ещё не дошло, но почки явственно набухли, и среди почерневших куч снега виднелись островки травы. «А в Лантаре, наверное, уже зацвело всё, – подумала я невольно. – В сущности, там климат как в каком-нибудь Краснодарском крае. Юг, тепло, ранняя весна, эх…».

За моей спиной негромко стукнула дверца машины, и знакомый голос произнёс:

– Не стой на ветру, простынешь.

– Это весенний ветер, от него только сил прибавляется, – ответила я, поворачиваясь к Антону. – Поехали, у нас не так много времени…

– Не так много, как?..

– Как хотелось бы. Как нужно. Как может потребоваться, – я пожала плечами и села в машину. – Кстати, ты лекарства для своего приятеля захватил?

– Что за приятель? – бесцеремонно перебил Михаил.

– Тамошний тракторист. В прошлый раз мы не без его помощи до места добирались, – Антон усмехнулся. – Догадываешься, какая прекрасная дорога ведёт к храму?

– Деревня, март, Подмосковье. Могу себе представить. Долго нам ещё?

– Минут сорок. Скоро будет съезд с трассы на просёлок…

Кряхтя, джип взобрался на пригорок и остановился. Вид впереди был всё тот же: поле, оттаивающий заброшенный сад, ободранный красный кирпич купола.

– Что-то тут не то, – сказал вдруг Антон. – Катя, потихонечку, и ни на секунду не расслабляйся.

Мы сползли с горки и подкатились к заброшенному храму.

– …! – энергично определил мой бывший муж. – Это откуда?

Стены, оконные и дверные проёмы – всё было намертво зашито какими-то металлическими листами.

– Ты координаты не перепутала? – спросил Михаил. Я лишь покрутила пальцем у виска. – Тогда хреново. Когда вы здесь были?

– Пять дней назад, – ответила я.

– И доступ внутрь был открыт?

– Всем ветрам…! – сообщил Антон.

– Катя, сиди в машине, я пойду и посмотрю, что там такое.

– Нет уж! – я тоже готова была выражаться всеми известными мне словами. – Мы идём все вместе и делаем, что должно. Давай, доставай свои накопители! Антон, схему!

– Скальпель, спирт, огурец… – муж полез в багажник.

Захлопнув дверцу, я остановилась и прислушалась.

Было тихо. Очень.

В прошлый раз свистел в пустых проёмах ветер, перекликались вороны, тарахтел где-то на грани слышимости трактор, сейчас же я слышала только хруст ледяных кристалликов в насте под ногами, да сдавленные ругательства мужчин, выгружающих плитки.

Металлические листы глухо закрыли входы в храм, не оставив даже щёлочки, чтобы подлезть монтировкой. Антон постучал в железяку костяшками пальцев и затряс рукой:

– Обожгло, будто сухой лёд изнутри. Ребят, тут что-то нечисто.

– Уходи, если хочешь, – я изучала наиболее перспективную, с моей точки зрения, точку взлома. – Пятьсот метров до перекрёстка пройдёшь ногами, а там тебя Сергеич куда-нибудь да отвезёт.

– Ага, щаз…

Он перехватил поудобнее монтировку и врезал от души по тому месту, где в прошлый раз была арка.

– Так ничего не получится, – покачал головой Михаил. – Нужен… Как это называется, резак? Лазер? Автоген?

Я сунула руку в карман и достала конверт. Обыкновенный конверт из чуть желтоватой бумаги, в каких когда-то моя бабушка отправляла поздравительные открытки к Новому году и восьмому марта. В конверте лежали веточка цветущего багульника и несколько длинных и узких листьев, бледно-зелёных с редкими красноватыми пятнами. Та самая камнеедка бархатистая, цветение которой я наблюдала в оранжерее дворца…

Я погладила листья и ветки кончиками пальцев и приложила этот гербарий к присмотренному шву, а потом прошептала: «И осталось караульных Нынче только два: Жёсткие кусты – багульник И разрыв-трава»*.

В тишине что-то хрустнуло, ещё раз, и сварка разошлась, словно гнилыми нитками сшитый саван. Аккуратно ссыпав в конверт иссохшие листья, я убрала всё это в карман куртки, повернулась к мужчинам и сказала:

– Давайте попробуем расширить проход.

Мы расчистили относительно ровное место на полу, уложили квадратом плитки с нанесённым рисунком, и я взглянула на часы:

– Начало шестого. До заката ещё два часа… Михаил, напомни, в какое время надо подключаться к ритуалу?

– В семь. С заходом солнца.

– Ага… Я успею дойти до деревни и отдать Сергеичу лекарства?

– Дойти – вряд ли, доехать успеешь, – авторитетно заявил Антон. – С тобой съездить?

– Не надо. Останься здесь, мало ли что.

– Что?

– Ну, кто-то же закрыл вход в здание.

Мой бывший муж махнул рукой.

– Да тьфу на них! Церковники это были или местные власти – не попрутся они сюда вечером в пятницу проверять, не шарится ли кто по этим руинам. Всё будет нормально.

– Ладно, я быстро!

Дорога к деревне подсохла, нужный дом я нашла сразу. На стук в дверь никто не откликнулся, я толкнула дверь и вошла. Было чуть страшновато: темнело, ни в одном из окон в деревне не горел свет, ветер выл в трубе и гнул верхушки деревьев. Всё-таки сильнее всего нас поражают не те страхи, которые мы видим своими глазами, а то, что создаётся воображением… В общем, если бы это был роман Кинга, то в избе меня бы ждала парочка зомби. Но побаивалась я зря: навстречу летел дружный храп.

С сомнением поглядев на хозяев, я уловила характерный аромат главной национальной валюты, она же панацея, и решила не пытаться их будить. Да и к чему? Несколько упаковок с лекарствами выложила на стол, рядом с остатками прозрачной жидкости в бутылке, искрой силы проверила, как заживает перелом – отлично срастался, кстати, всем бы так! – и покинула помещение.

Отчего-то мне не захотелось подъезжать к самому храму. Я оставила машину за густыми кустами, и прошла по узкой тропинке между яблонями заброшенного сада. Сквозь проделанную нами дыру видно было, что внутри руин горит огонёк, а ещё слышались мужские голоса, Антон и Михаил сравнивали преимущества и недостатки… Бог мой, не магии или электричества, а «Ювентуса» и «Арсенала»!

А впрочем, молодцы.

Вместо того, чтобы волноваться или в сотый раз перепроверять картинку, сидят и треплются ни о чём, берегут нервы. Повезло мне с напарниками.

________________________________

* Стихотворение Варлама Шаламова.

Глава 33

На остриях гексаграммы зажглись свечи, символизирующие стихии: синяя – вода, голубая – воздух, зелёная – жизнь, жёлтая – земля, чёрная – смерть, красная – огонь. В центре фигуры Михаил поместил аккуратно сложенные пирамидкой ароматические травы, какие-то веточки, кору, и тоже всё это поджёг. Запахло пряностями и летом.

– Я буду читать текст, – сказал он, оглядывая получившийся натюрморт. – Катя, на тебе в первую очередь накопители. Как только подойдёт момент, активируй и передавай мне.

– Как я пойму, что это и есть тот самый момент?

– Поймёшь, – бледно усмехнулся Михаил. – Дальше. Формулу читай ты со мной вместе, но про себя. Если что-то случится, подхватываешь и продолжаешь читать, не прерываясь.

– Что может случиться?

– Ну мало ли… – туманно ответил он.

По моей спине пробежало стадо мурашек.

Да, сознаюсь, всё это время я старательно запихивала в подсознание неуверенность в том, что мы делаем нужное и правильное дело. Страх ошибки, если хотите. Но вот беда, когда загоняешь страхи в подсознание, они выскакивают оттуда непрошеными, свеженькие, словно листья салата. Не успевшие покрыться патиной времени.

– Ладно, – кивнула и достала из сумки коробку с накопителями. – Пора?

– Ещё десять минут…

– Погоди-ка, а я? – влез Антон. – А я что делаю?

– А ты нас охраняешь. Я не смогу прервать чтение формулы, а Катя…

– От Кати никто и не требует охраны, – муж пожевал губами. – Магия, бабку вашу вперехлёст через полено…

Михаэль ап’Барст Калтинель опустился на колени у того угла гексаграммы, где стояла красная свеча, огонь. Мне он жестом предложил луч с зелёным символом жизни, дождался, пока я неловко приму нужную позу и начал читать:

– Niar as chath, har'dro as air'oth, elghinn as dro… (От воды к огню, от земли к воздуху, от смерти к жизни…)

Почти беззвучно я повторяла те же слова, глядя в пламя.

Показалось мне, или под сводами метались какие-то тени? Не знаю… Так же как по сей момент не могу понять, я так замёрзла или вокруг нас скопился холод, но едва получалось шевелить губами.

Первое прочтение формулы подошло к концу, и Михаил начал снова. В тот момент, когда он дошёл до заключительных слов, «Veir zhan colbauth whol kheeil lueth quarsarn, osanwe lueth z’ress, air'oth lueth niar…» («Закрываю этот путь для тела и духа, мысли и силы, воздуха и воды…»), произошло одновременно многое.

Загремел железный лист, оторванный нами от входа.

– Нет! – воскликнул Антон и, судя по смачному звуку удара, подкрепил слова действием.

Хлестнул по ушам выстрел.

Коротко простонал металл, и с противоположной от входа стороны, прямо сквозь обшивку, влетела стрела, вонзившаяся Михаилу в спину. Он побелел, но продолжал договаривать заклинание.

В следующий миг по стреле пробежало пламя, и куртка на нём загорелась.

Я закрыла глаза.

Мы ввязались в эту драку, собираясь победить. И теперь можно лишь продолжать делать то, что должно.

Голос поначалу не слушался, но мне удалось не прервать чтение ни на миг. В конце концов, подозреваю, магическому ритуалу решительно всё равно, читается заклинание вслух или шепчется про себя, главное – соблюдение правил.

– Air'oth lueth niar! – Договорила я и ушла в блаженное небытие.

Очнулась я от того, что на лицо лилась вода. Поймала губами струйку, напилась, и только потом разлепила веки. Надо мной склонился Антон, и лицо у него было… опрокинутое, как выражалась моя бабушка.

– Ты как? – спросил он.

– Жить буду. Долго я была в отключке?

– Минут пятнадцать.

– А кто стрелял?

– Я стрелял, – неохотно ответил он. – И слава богу, что догадался взять с собой отцов «вальтер», иначе бы не справился. Их было трое.

– Странно… Михаил говорил, что здесь оставалось двое. Михаил? Что с ним? – я приподнялась на локтях, оглядываясь. – Я видела, как он горел, у него сильные ожоги? Пусти, надо посмотреть!

– Не на что смотреть, – Антон отвёл взгляд.

– То есть как?

– Нет его.

Он помог мне сесть и осмотреться.

Гексаграмма раскололась на десяток частей. Свечи сгорели дотла, не оставив даже цветных пятен. В железном листе прямо напротив меня была дыра диаметром сантиметров в пять, и я вспомнила, как оттуда прилетела стрела.

Перевела взгляд на пол. Возле того места, где стояла красная свеча, ветерок шевелил жирные чёрные хлопья пепла, в которых поблескивала закопченным боком массивная пряжка от ремня.

Очевидно, моё сознание включило какую-то защитную реакцию, потому что я не ушла снова в обморок и не стала рыдать, только достала из кармана помявшийся конверт с багульником и камнеедкой и собрала в него пепел. Потом аккуратно убрала конверт в сумку, валявшуюся тут же на полу, и тщательно застегнула молнию.

Мы вышли из осквернённого храма, и я увидела на земле три тела.

– Ты их всех убил? – спросила я равнодушно.

– С ума сошла? Одного ранил, второго стукнул по башке, третий удачно поскользнулся и сам шарахнулся о камни. Теперь надо их куда-то девать.

– Прикопать тут в овраге?

– Кать… – муж повернул меня к себе. – Ты в порядке?

– В полнейшем. Твои предложения?

– Не знаю. Думаю.

– Думай.

Подойдя к бессознательной тройке, я носком ботинка перевернула одного и всмотрелась в лицо. Поглядела на второго, на третьего…

– Я их не знаю.

– Но они могут знать тебя, да и машину мы засветили. И Сергеич…

Присев на корточки рядом с телами, я подняла глаза вверх, к серебряной тарелке луны и попросила разом всех богов, в которых веруют в этом и иных мирах – помогите мне, дайте воспользоваться магией ещё раз, последний. Эти люди пришли в мой мир врагами, пускай не смогут более навредить. Им придётся жить и умирать здесь, они никогда не вернутся в Арзалею, так помогите мне очистить их мозг от всего, что о потерянном доме сможет напомнить! И прикоснулась ладонью к виску первого.

– И что ты с ними сделала? – поинтересовался Антон, когда я встала и потащила из кармана салфетку для рук.

– Частично стёрла память, – неохотно ответила я.

– Ты ж говорила, что этого не умеешь?

– Ну и не умею. Читала одну книгу перед возвращением, там было подробно расписано, как это делается при помощи магии воды. Хочется верить, что они это переживут. Впрочем, их сюда не звали… – я аккуратно сложила использованную салфетку и затолкала её карман джинсов, потом добавила: – И Михаила они зря убили.

Помолчав, бывший муж выдавил:

– Напомни мне при случае, чтобы я тебя не злил.

– Непременно, – светски ответила я. – Поехали, растолкаем Сергеича, пусть заберёт тела.

Эпилог 1

Жизнь в Лантаре потихоньку входила в нормальное русло.

Ну, разумеется, нормальность была относительной. Трудно считать, что всё идёт по наезженной дороге, когда по приказу наследницы арестовывают и заключают в Скарбон несколько десятков военных в высоких чинах, гражданских чиновников, ещё вчера смотревших на всех свысока, магов. Да что там, управитель благословенной Литарры, и тот, по слухам, занял одну из камер в пятом, самом нижнем этаже подземной тюрьмы.

Слухи ширились, росли и почти захлестнули Монтерию, когда в один прекрасный момент произошло то, чего никто уже не ждал. Вернулся Высокий Правитель Себастен, его жена и даже весь сопровождавший их отряд гвардейцев.

Правитель занял своё место во дворце, наследница с матерью отправилась на воды – поговаривали о нервном срыве, но поговаривали шёпотом, между своих. В Литарре управителем назначили другого члена семьи Дарго, и страна потихоньку успокоилась. Тем более, что вовсю началась весна, и людям работающим стало не до разговоров: поля, огороды, дороги, порты, лавки и рынки требовали сил и внимания.

Поздним вечером Себастен вызвал к себе дворцового мага.

Адан ап’Тренс Ковали появился не сразу, правителю пришлось подождать. Маг развёл руками:

– Прости, надо было закончить, варил одно зелье… из тех, которые в чужие руки не передашь.

Себастен махнул рукой и спросил:

– Вина хочешь?

– Красного.

Они распили бутылку, перебрасываясь какими-то малозначительными репликами, и открыли вторую. Вино с южных островов было сладким и пахло солнцем, спелыми сливами, анисом и перцем, звало плюнуть на всё, вскочить на коня и мчаться в ночь по направлению к морю.

– Как ты думаешь, нам удалось закрыть… утечку? – спросил внезапно Себастен.

Ап’Тренс Ковали поперхнулся:

– Это ты у меня спрашиваешь? Ты стоял на линии огня, я только стрелы подносил!

– Да, да, да! – правитель с досадой хлопнул себя по колену. – Я чертил фигуру, зажигал свечи, читал заклинание, я напитывал кровью артефакт, я почти развоплотился под конец, и если бы не Клодэ – не сидел бы тут! И всё же я страшно боюсь, что всё это было зря. И Михаэль не вернулся.

– Тебе повезло с женой, – невпопад ответил маг.

– Ага.

Когда кончилась вторая бутылка красного «Фалерно», ап’Тренс Ковали сообщил:

– Все порталы закрылись. Пока нет статистики из провинций, но по моим ощущениям, магическое поле становится сильнее.

– А Анни ждёт свою иномирную подругу. Тётушку, как она говорит.

– Ну, она уже ждала тебя и Клодэ. Никто не верил в ваше возвращение, кроме Анндаранэ.

– Дождалась.

– Ну вот… может, и теперь ждёт не зря. Поглядим – увидим.

Эпилог 2

С выходом на работу я попала в самую гущу событий. Москву неотвратимо накрывала эпидемия болезни, уже парализовавшей половину мира. В объявленном карантине медики работали… работали, в общем.

Дома я почти не появлялась, оставаясь ночевать в отделении.

Конверт с пеплом был похоронен у меня в саду под кустом крыжовника.

Антон вернулся к себе на Песчаную и не звонил больше. Ну, или звонил, но телефон, чаще всего разрядившийся и бесполезный, лежал в сумке в кабинете. Не до того было.

Мы не замечали, как наступил апрель, потеплело, появились листья на деревьях…

Иногда, в самых сложных случаях, когда оставалось только опустить руки и отступить, я вспоминала Лантар, магию, всё, от чего отказалась… и призывала остатки силы, подпитывая её искорками разрушенное тело.

Иногда это помогало.

На майские праздники я получила от главврача подарок – два выходных дня.

Вымылась, выспалась, поела, почитала новости… Заскучала и полезла в книжный шкаф за «Тремя мушкетёрами», книгой, которую перечитываю время от времени для восстановления в организме каких-то загадочных функций, вроде радости жизни.

Кстати, помогает.

За толстым Детгизовским томом в шкафу что-то лежало. Я просунула руку и вытащила небольшую коробочку, обтянутую синей кожей. Раскрыла её – и застыла в изумлении.

На белом бархате поблескивал чёрно-радужный опал в золотой оправе. Кольцо.

Карфон, подаренный мне Михаилом.

Ключ к дверям в Лантар.

Глоссарий

Мир

Мир – Арзалея.

Три материка, Аландаун, Альстрир и Анквелеган.

Страна Лантар, столица Монтерия.

Соседние государства – Эратея, король Нимарес, и Альдона, король Ариандер.

Денежная система Лантара

– Корона – золотая монета весом 4 грамма, примерно 24 карата золота = 100 серебряным соларам = 10000 медных лир. На аверсе портрет монарха, на реверсе изображение герба Лантара, дубовой ветви с листьями и желудями. По гурту вдавленная надпись: корона Лантара.

– Солар – серебряная монета весом 2,5 грамма. На аверсе также портрет монарха, на реверсе номинал монеты, бывает 1, 5, 10 и 50 соларов. Гурт рубчатый.

– Лира – медная монета весом 2 грамма, на аверсе герб, на реверсе номинал, бывает 1, 5, 10, 20 и 50 лир. Гурт рубчатый.

Цены в Лантаре

– Скромный дом – 100 корон, дом богатого купца – от 1500 до 2000 корон, дворец управителя провинции – до 10 000 корон.

– Верховая лошадь от 10 до 50 корон, пахотная – от 5 до 30.

– В год служанка получает 60 корон, мелкий чиновник – 120, министр – 1200. Работа портного за платье – от 50 соларов до 50 корон, ювелира за кольцо – от 1 до 50 корон, повара за ужин на десять гостей – от 50 соларов до шести корон, мага-лекаря – от короны, артефактора – от пяти корон.

– Цены на продукты: десяток яиц – 12 лир, курица – 25 лир, фазан – 110 или 1 солар и 10 лир, осётр – 2,5 солара. Метр хлопковой ткани – 80 лир, шелка – от 1 короны, бархата – от 1,5 корон. Стоимость кольца с бриллиантом – от 60 корон.

Религии

В Лантаре сильного влияния не имеют, тем не менее, с церковными деятелями считаются и к их мнению прислушиваются.

Существует несколько религиозный течений, из них самые сильные – церковь Единого, церковь Светлого Семейства, церковь Великой Матери. Кроме этого, поклоняются богам-помощникам, типа Кристианы-целительницы, всемилостивого Вейлерона или девы-воительницы Морионы, в зависимости от случая.

Антипод – тёмное божество Танос.

Аналог чёрта – тарморх (всеядный и вечно голодный ядовитый червь-многоножка)

Военные звания

Эберкар – генерал.

Эберманц – полковник.

Эберальт – капитан.

Аргуэнт – капрал.

Аргорт – старшина.

Игральные карты

Шесть мастей по 12 фигур.

Масти (ветви): Роза, Лилия, Флейта, Круг, квадрат, пентаграмма.

Фигуры.

Старшие: Богиня, Дракон, Маг, Правитель, Кавалер, Дама.

Младшие: офицер, лекарь, трактирщик, солдат, квартимейстер, маркитантка.

Персонажи – просто чтобы разобраться, кто где

– Екатерина Михайловна Каретникова, заведующая кафедрой травматологии, ортопедии и военно-полевой хирургии при знаменитой московской больнице, доктор наук, профессор…

– Лидия Николаевна – соседка.

– Михаил Берестов, старинный знакомый Катерины, он же адан-лоэ Михаэль ап’Барст Калтинель, личный советник Правителя по вопросам безопасности.

– Правитель Себастен ап’Векламиан Дарго и его жена Клодэ.

– Наследница Анндаранэ ап’Векламиан Дарго.

– Дворцовый маг, адан-лоэ Герард ап’Тренс Ковали.

– Герет-лоэ Адальберт ап’Дерен Ковали, маг-медик, педиатр.

– Глава совета управителей ап’Силлан Тареми.

– Глава высшего магического совета Бетуэн ап’Костэн.

– Старейший член учёного совета ап’Бонст Арзи.

– Управитель провинции Литарра, славной своими рудниками, шахтами, выработками алмазов и виноградниками Андрес ап’Дарго Каррсе, кузен супруги Правителя.

– Адан ап’Бертион Дарго, глава службы безопасности страны.

– Его заместитель, адан Винчес ап’Тарс.

– Адан Кирон ап’Картиндо, учёный секретарь высшего научного совета.

– Командир гвардейцев, сопровождающих в поездке Правителя, эберальт Карон ап’Савор Саве.

– Хартэ Гвинет ап’Дельм Катэра, мать-настоятельница столичного храма девы-воительницы Морионы.

– Кирэ Луинэ ап’Герос Кантони, арданэ принцессы.

– Герет-лоэ ап’Трубиген Мальс, глава местного высшего учебного заведения, ойлтиг д’фаас.

– Кирэ-лоэ ап’Каи Румелис, арданэ супруги правителя.

– Красс ап’Каи Румелис, эберкар, первый маирос тяжёлой кавалерии.

– Начальник охраны эберальт ап’Карон Бонси.

– Арданэ супруги Правителя кирэ-лоэ Сиалэ ап’Лиэман Лиэс.

– Акс эр’Зардвер, личный камердинер адана-лоэ ап’Силлан Тареми.

– Шепртон Досталь, шпион из Эратеи.

– Эспар ап’Ластар Кошти, дежурный маг во дворце.

– Герст Гемиш Латтен ап’Икселер Тарде, шестнадцатый и последний герцог Икселера.

– Настоятель храма Светлого семейства харт Маневил ап’Тронс Трогерт.

– Итэ Ками эр’Адасса, камеристка Анни.

– главный дворецкий акс-лоэ эр’Киданнас.

Конец

`29.03.2020

Content

Дашевская Анна Всё, что меня не убило…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог 1

Эпилог 2

Глоссарий