Прай Кэрри

Нарисуй меня хорошим. Книга 2

Глава№ 1. Вася

Три месяца спустя.

Железнодорожный городской суд.

Опустив глаза, я пересчитывала дощечки паркета на полу и испытывала дикий страх. Рядом сидела мама и крепко сжимала мою влажную ладонь, до боли, словно опасаясь, что я сбегу из зала суда. Моя степень волнения перешла за рамки допустимого. Привычный и знакомый страх снова окутал меня так, что я боялась поднять глаза. Боялась даже моргнуть. Боялась дышать. Всем своим нутром я чувствовала приближающуюся опасность. Она холодными губами целовала мой затылок, отчего кожа покрывалась колющими мурашками.

Это мое первое заседание после обвинительного приговора. На прежние заседания, я так и не попала. Не могла и не желала. Но сегодня, мое присутствие необходимо, и это все напоминает мне каторгу. Я предполагала, что будет больно. Я знала, что расковыряю старую рану, которая только-только начала заживать, и не найду того человека, который смог бы правильно на нее подуть.

Я помню все, как будто бы вчера. Как сдирала с себя кожу мочалкой, чтобы на моем теле не осталось ни одного миллиметра, где его руки касались меня. Помню, как кромсала свои длинные волосы, которые пропитались его запахом, и вызывала рвоту, в надежде очистить организм от его поцелуев. Тогда мне казалось, что я смогу отмыться от всей этой мерзости и начать жизнь заново. Но, коварная судьба решила иначе.

Государственный правозащитник Беляева вновь подал на обжалование приговора, решив, что прошлое решение суда было необоснованным. У мужчины с каменным лицом, не получиться скрыть за красивым костюмом уродливую душу. Он встал на сторону насильника, позабыв о нравственности, совести и чести. Настоящий адвокат Дьявола. И теперь, мне снова приходиться защищаться, бороться, доказывать свою правду, которая вроде бы очевидна, чтобы исключить любую возможность высвобождения Вани.

Беляев — мое личное проклятье, от которого не избавится, но возможно отгородиться, заперев его за решеткой. Толкнуть в яму, засыпать землей и затоптать ногами. Именно так, как он обошелся со мной. Мои чувства были разбиты о каменистый берег, а душу утопили в реке. Та земля насквозь пропитана моими слезами. И, эти слезы никогда не высохнут.

— Всем встать, — послышался грозный голос судьи, но даже это не заставило меня сдвинуться с места. — Садитесь.

Краем уха, я слышала тихие переговоры людей, которыми заполнился зал суда. А сердцем, я чувствовала присутствие Беляева. Он здесь, я знаю. Он совсем близко, и это убивало меня. Я чувствовала себя кроликом, внутренности которого медленно выворачивают наизнанку. Мне едва удавалось держаться, чтобы не потерять сознание.

— Подсудимый, назовите свое имя, — потребовала судья.

— Беляев Иван Николаевич.

Услышав этот голос, я вздрогнула. Меня затошнило. В голову врезались ужасные картины прошлого. Его руки, как острые клешни, сжимающиеся на моей шее, горячее дыхание, его хватка, которая больше походила на нападение зверя, ярость, безумие, треск одежды и моя слезная мольба: «Пожалуйста, Ваня, не надо…»

— Вы знаете, в чем именно обвиняетесь?

— Безусловно, — холодно ответил он. — Я взял то, что мне не принадлежит.

— Вы считаете, что ваш поступок сравним с воровством?

— Мой поступок ни с чем несравним. Перефразирую. Я угробил то, чем больше всего дорожу.

— Говоря это, вы подразумеваете свою жизнь?

— Нет, я говорю о девушке.

— После того, что вы с ней сделали, она дорога вам?

— Всегда была.

Меня затрясло, и тогда я почувствовала руку мамы у себя на плече.

— Успокойся, милая. Тебе ничего не грозит.

Конечно же, я не смогла успокоиться. В ушах стоял невыносимый гул, отчего я пропустила большую часть информации, которую поведала судья. Мне не хотелось ее знать. Мне хотелось убежать отсюда, спрятаться в своей комнате, согнуться на кровати в позе эмбриона и кричать в подушку до тех пор, пока разум не провалиться в глубокий сон.

— Уважаемый суд, — раздался голос прокурора, — по свидетельским показаниям из материала следствия, возникает вывод, что подсудимый совершил данное преступление на почве любви. Но так ли это? Попробуем разобраться.

Меня передернуло.

Что именно выдумал адвокат Беляева? А какой любви может идти речь? Это просто безумие.

Тем временем, прокурор продолжал:

— Тяжело об этом говорить, но, по всей видимости, отец подсудимого допустил ошибку в воспитании сына. Вседозволенность, избалованность и прочая характеристика оставляет желать лучшего. По свидетельским показаниям, находясь в алкогольном опьянении, он воспользовался беззащитностью пострадавшей и при этом, нанес тяжкие телесные повреждения, едва не лишив ее жизни. И это, он называет любовью, — прокурор откашлялся. — Уважаемый суд, я прошу для Беляева самого сурового наказания. А точнее, шесть лет лишения свободы, как и назначалось прежде.

Кто-то в зале недовольно заохал.

— Подсудимый, вы согласны со своим обвинением? — поинтересовалась судья.

— Согласен.

— Как вы можете объяснить свое поведение?

— Ревность. Безрассудство. Безысходность.

— Вы осознаете, что могли убить пострадавшую?

— Теперь, да.

— Вы жалеете о случившемся?

— Более чем.

Ложь. Ложь. Ложь. Он не жалеет. Он притворяется, как притворялся в день когда… уничтожил меня.

Набравшись сил, я слегка приподняла голову, робко огляделась, и тут спокойствие окончательно меня покинуло. Зал суда был наполнен едва знакомыми мне людьми. Это были жители той самой деревни, в которую я приехала человеком, а покинула ее, став безвольной куклой. Но все они пришли просить пощады для насильника. Они ненавидели меня. Среди присутствующих я узнала мать Владика, она была готова накинуться на меня в любую секунду и порвать на куски, за то, что я лишила ее сына.

— Граждане судьи, — начал адвокат Беляева, опираясь локтями о кафедру, — только что обвинитель сказал, что мой подзащитный совершил ужасное преступление. Но, он испытывал к Василисе очень глубокое, искреннее чувство, и как говорят свидетели, это чувство не было ею отвергнуто. Если Василиса не доверяла Ивану, то не осталась бы с ним наедине. Вывод напрашивается сам — инициатива принадлежала девушке.

Я была оглушена свалившимся на меня заявлением. Голова закружилась.

— Шалава, — пренебрежительно бросил парень из зала. Я узнала его. Это был один из друзей Владика, который издевался надо мной в лесу несколькими годами ранее.

И в этот момент произошло что-то безумное. Парень, руки которого держали конвоиры, ринулся вперед и попытался накинуться на моего оскорбителя. В помещении воцарилась паника.

— Что ты сказал?!

— Тихо, успокойся!

— Не надо!

— Отпусти его!

— Прекратите!

— Подсудимый, — удары молотка, смешались с ударами моего сердца, — я призываю вас к порядку. Вы находитесь в зале суда.

И когда взбунтовавшегося парня посадили на место, наши глаза встретились. Взгляд Вани был полностью сконцентрирован на мне. Он смотрел в упор. Кровь застыла в жилах. Мне не верилось, что это происходит на самом деле. Я оцепенела от страха. Снова. Все было похоже на страшный сон, который никогда не закончиться. Зло. Оно пожирало меня.

Говорят, что лицо — зеркало души. Я с этим не согласна. И, когда я смотрю на Беляева, то полностью в этом убеждаюсь. На первый взгляд, он кажется нормальным парнем. Светлые волосы, с золотистым отливом и глаза, цвета туманного неба, вдобавок обладающие силой гипноза. Выразительные черты лица, четко отчерченные, правильные. Он ничуть не изменился. Только глаза. Они потухли. И пусть сейчас, он выглядел слабым, я знаю, какой он есть на самом деле. За этой маской скрыт самовлюбленный, хитрый, расчетливый, эгоистичный и мстительный человек. Даже не человек. Зверь.

— «Вася», — проговорил он одними губами, словно взывая к чему-то.

Я резко отвернулась и с надеждой посмотрела на маму. Губы дрожали.

— Все хорошо, хорошо, — успокаивающе твердила мама, но едва ли это помогало. — Скоро все закончиться. Тебе нельзя сильно нервничать, помнишь?

Что-то влажное упало на мою щеку и скатилось по шее. Я рыдала.

И вот снова. Невидимая рука схватила меня за горло и медленно душит. От страха, я готова свалиться на пол и биться в конвульсиях. Как и раньше, мной овладевала жуткая сила, с которой невозможно бороться. Десятки заточенных ножей воткнулись в мое тело и парализовали его. Мысль о том, что я смогу перебороть этот страх — это полная глупость. Выдумка. Миф.

Я слышала, как тяжело дышит Ваня, но при этом задыхалась сама. Я чувствовала, что он не сводит с меня глаз, и мечтала стать прозрачной.

— Что для вас «любовь», Иван? — спросил прокурор, скептически поглядывая в сторону Беляева.

— Я не знаю… не знаю, как это объяснить.

— Василиса когда-нибудь отвечала вам взаимностью? То есть, было заметно, что она испытывает к вам чувства?

— Иногда, мне казалось, что да. А иногда, мне казалось, что она ненавидит меня. Я не могу точно ответить на этот вопрос.

— Есть ли человек, в котором вы убеждены? Тот, кто любит вас наверняка?

— В этом и проблема. Моя мать говорила, что любит меня. До тех пор, пока не заскучала и не бросила меня на воспитание отцу, которому я тоже оказался не нужен. Так же было с Василисой. Она говорила о любви, но ее действия говорили об обратном. Так что понятие «любовь» — загадка для меня. Так же, как и Вася.

— Шалава, — снова выкрикнул парень из зала.

На этот раз Ваня вырвался из рук конвоиров и налетел на него головой. В зале суда воцарился полный бардак. Дежурные с трудом оттащили разъяренного быка.

Когда его проводили мимо меня, я вжалась в маму и уткнулась носом в ее плечо.

Но Беляев был на взводе.

— Вася, — его голос пронзил душу, — я виноват перед тобой, слышишь? Виноват! Но я все исправлю! Вася, прости меня! Прости! — на этих словах, два внушительных конвоира усадили Ваню на место и приказали молчать.

Я мысленно скомкала его слова в комок и выбросила в урну.

Замолчи, Беляев. Не смей разговаривать со мной. Твои слова — это ложь, которую ты твердишь во благо себе.

Довольный собой адвокат торжествующе взмахнул руками: воздух рассекли костлявые, хищные пальцы.

— Товарищи, вы прекрасно видите, что молодой человек находиться в состоянии аффекта. Он переживает случившееся ни меньше пострадавшей и пытается взять вину на себя. Это лишний раз свидетельствует о том, что совесть его чиста…

Я едва не вскочила с места, задыхаясь от потрясения. Так, что маме пришлось прижать меня к себе и прошептать: «Тише, тише…».

Да закройте же ему рот! О чем он только говорит? Что в его понятии слово «совесть»? Адвокат готов идти по головам, готов закрыть глаза истинную правду, наплевав на человеческие судьбы. А ему даже не платят за это.

Я уронила голову в ладонь и ждала, когда он перестанет терзать меня словами. Я зареклась, что больше не взгляну на Беляева. Это выше моих сил.

— «Будет больно», — повторила я себе, совершенно убедившись, что этот кошмар не закончиться. — «Но ты терпи, терпи».

Прокурор продолжал задавать вопросы, но Иван отвечал на них слишком туманно. Он будто не старался разогнать от себя дым, который напускал на него обвинитель. Но я знала, что его отрешенность от самого себя, это лишь очередная хитрость, которой он лавирует в личных целях.

После начали выступать друзья Ивана, но я старалась их не слушать. Все их доводы были направлены против меня. Для них, я лишь коварная змея, которая разрушает жизнь их односельчанина. После трагедии с Владиком, они накрепко пришили мне соответствующие бирки:

РАЗВАТНАЯ ДЕВКА.

УБИЙЦА.

ШАЛАВА.

Как легко они ставят печать на человека, даже не попытавшись услышать его правду. Как легко они закидывают камнями того, на кого случайно показали пальцем. Люди жестоки, но они никогда не признаются в этом. Зло порождает зло.

Прокурор попросил слово.

— Иван, почему мы должны поверить вам?

— Потому что я говорю правду. Только ее.

— Почему мы должны отпустить вас?

— Это не обязательно. Но, я был бы рад оказаться полезным. Я хочу помогать.

— Помогать? О чем это вы?

Нехорошая пауза повисла в воздухе. Сердце замерло.

— Потому что Василиса ждет от меня ребенка…

Люди ахнули. Мама пронзила меня взглядом, находясь в полном недоумении. Я не сказала ей про письмо…

Зачем он говорит об этом? Как он смеет?

В эту же секунду, мне хотелось сорваться с места, лупить себя по животу, пока я не увижу кровь и кричать: «Ха! Больше нет никакого ребенка! Довольны? Теперь ему нечем прикрываться! Теперь вы посадите его за решетку?».

Громкий удар молотка вернул меня в реальность.

— Суд постановил, вернуть обвиняемого под стражу, для дальнейшего рассмотрения дела, из-за вновь открывшихся обстоятельств. Следующее слушанье повториться через месяц…

Люди в зале заликовали. Я задохнулась.

Господи, что?

Я вскочила со своего места, протолкнулась сквозь толпу к выходу и выбежала вон. Глаза жгло, в груди горело, слова судьи пульсировали в моей измученной голове. Мне хотелось кричать от несправедливости, но казалось, что я лишилась голоса. Я всерьез опасалась, что Беляева могут оправдать, хоть и не могла найти хоть одну вескую для этого причину. Но, слово судьи — закон. И если это действительно сбудется, я отказываюсь следовать этим законам.

Горите в Аду, кто придумал этот свод правил. Тот, кто придумал апелляцию. Тот, кто придумал адвокатов.

Обескураженная, я прислонилась спиной к стене и прижала к лицу холодные ладони, даже не заметив, окружающих меня людей.

— Вася? — услышала я тихий, знакомый голос. Открыв глаза, я увидела стоящего передо мной Рэя. А следом и Аллу.

Что они здесь делают?

Мои руки и ноги одеревенели. Меньше всего я ожидала их встретить. Мы не виделись после того случая, потому что я отрезала какое-либо общение. Я исключила их из своей жизни, как лишнее напоминание о прошлом.

Боже, Рома, неужели это ты?

— Как все прошло? — аккуратно поинтересовался Рэй, будто боялся, что рассыплюсь от его дыхания. А когда его рука потянулась к моему лицу, я отпрянула, и ноги сами понесли меня вперед.

Оставьте меня в покое! Прощу!

За секунды я выбежала на улицу, забыв про верхнюю одежду, и влетела в нашу припаркованную около здания машину. Поджав ноги, я впилась пальцами в собственные колени так сильно, что почувствовала боль от ногтей. Качаясь взад и вперед, я чувствовала подступающий тошнотворный комок.

Нет. Нет. Нет. Это не может быть правдой. Я сплю.

Через несколько минут, на водительское сиденье опустилась мама и взяла меня за руку.

— Милая…

— Я больше так не могу, — проскулила я, уткнувшись носом в колени.

— Знаю, детка, — горько выдохнула она. — Ты главное не накручивай себя. Врач запретил тебе переживать…

— Так какого черта ты притащила меня сюда?! — взорвалась я и поддалась истерике.

Глаза мамы потускнели. Она достала из бардачка пачку папиных сигарет, чиркнула зажигалкой и сделала несколько затяжек. А потом, закашлявшись, выдохнула густую струю дыма.

— Так нужно, дочка. Если мы будем игнорировать заседания, то есть вероятность, что его отпустят. Ты должна набраться сил и протестовать. Только так мы добьемся справедливости…

Казалось, что не существует того человека, который понял меня по-настоящему. Они не хотят меня слышать.

— Господи, Мама! Нет никакой справедливости! Блеф! Все подстроено! Мне плевать на эти заседания! Мне плевать на всех них!

— Мы справимся…

— Ты ничего не понимаешь! Вы все издеваетесь надо мной! Вы ничуть не лучше Беляева! Хватит терзать меня! Я больше этого не вынесу!

— Василиса, — мама повысила голос. — Успокойся, сейчас же. Я люблю тебя и только добра желаю. Как ты это не поймешь?

Кожу лица щипало от слез, а распухшие веки давили на глаза. Мне было горько смотреть на маму, которая всем хотела мне помочь, но это было ей не по силу. Набрав последние остатки воздуха, я сделала вид, что успокоилась.

Накрыв ладонью ее руку, другую я прислонила к животу.

— Пожалуйста, мама, я больше этого не вынесу. Не заставляй меня вернуться туда. Я больше так не смогу…

Я хотела объяснить, как была истощена, даже во сне. Ни мама, ни папа, не знали, как мне тяжело на самом деле. Я просыпалась разбитой куклой и не могла полностью выплеснуть свои эмоции. Вся моя жизнь видеться мне в черном цвете. Я сломлена. И я рада бы ничего не чувствовать, но эта боль…Мы считаем пустоту худшим ощущением — это не так. Что может быть хуже этой бесконечной тишины внутри меня и этой фантомной боли, которая сильнее реальной? Мне постоянно кажется, что я исчезаю, но не могу сделать этого полностью. Просыпаясь, я боюсь жить дальше. А я не хочу бояться. Так что мне нужно сделать, чтобы прекратить бояться?

Я рвала на куски нераскрытые письма от Беляева и выкидывала их в окно. Даже не знаю, зачем сохранила их. С кухни доносились громкие возмущения родителей по поводу решения суда. Мне хотелось стать глухой, чтобы больше никогда не слышать эти разговоры. Казалось, что весь мир шепчется за спиной, когда я прохожу мимо.

Пора принимать взрослые решения. Пора.

Отчаянно решив, что я могу это закончить, мои руки потянулись к пачке с лезвиями. Проскочив мимо кухни, я заперлась в ванной и включила воду. Тяжелое дыхание сопровождалось громкими ударами сердца. Обняв рукой слегка округлившийся живот, я мысленно попросила прощения, но вместо ответа почувствовала только слабую пульсацию.

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Я качаюсь на адских качелях, которые собственноручно сделал когда-то Ваня для меня. Пора с этим кончать.

Острое лезвие коснулось тонкого запястья, и я притормозила. По руке покатилась тонкая, кровяная струйка.

Ну вот и все. Сейчас, все закончиться.

Но в дверь легонько постучали.

— Вась, — позвала меня мама, встревоженным голосом. — Вась, открой.

Я закрыла глаза и приглушенно разрыдалась.

— Василиса, открой, пожалуйста, — мама не переставала стучать в дверь. — Иди, поешь. Я сварила твой любимый суп. Тебе станет легче, девочка.

Лезвие продолжало колоть кожу, и я сама не заметила, как оно вошло глубже в руку.

— Вася, ты слышишь меня? Ответь, дочка. Открой мне. Давай поговорим.

Ее мольбы ушли на второй план, и я скатилась на пол, истекая собственной кровью. Дыхание стало заторможенным. Пульс замедлился. Страх ушел. Наконец-то, мне стало спокойно.

Прости меня мама. Прости меня папа. Я плохая дочь. Я плохая.

Глава№ 2. Вася

— Папа?

Это сон? Я осталась жива?

Я проснулась на кровати в своей комнате и смотрела на него снизу вверх. Он стоял передо мной с каменным лицом и со скрещенными на груди руками. Его усталый взгляд был наполнен болью. Только сейчас, было заметно, как сильно он постарел.

— Как ты могла, дочка? — выдавил он, смотря сквозь меня.

Дыхание перехватило. Из сонных глаз полились слезы.

Что мне ответить ему?

— Прости меня…

Это все, что я смогла ему сказать? Прости?

Слезы обжигали глаза, и я отвернулась в сторону, беззвучно рыдая в полумраке. Но это не помогло мне убежать от разговора.

В этот момент, отец схватил одеяло и резко стянул его с меня.

— Что ты делаешь? — вскрикнула я, заметив, каким ледяным стало его лицо.

Он сдернул меня с кровати и потащит за локоть по квартире.

— Мне больно, — всхлипывала я, едва поспевая за ним.

Отец привел меня в ванную и отпустил мою руку, на которой осталось красное пятно. На полу, до сих пор виднелись капли крови, а сама ванная, была до краев наполнена водой.

Что происходит?

Схватившись за мое плечо, он подтащил меня к ванне и надавил на плечи так, что колени подкосились, и я свалилась на пол.

— Кто ты? — прокричал он.

— Твоя дочь, — сквозь рыдания отвечаю я.

— Вранье!

Отец схватил меня за затылок и окунул лицом в холодную воду.

Боже, что он творит?

Задыхаясь, я начинала захлебываться, но папа продолжал удерживать меня под водой. Еще несколько секунд, и он выдернул меня на поверхность.

— Папа, прекрати! — кричала я, закашлявшись. Вода попала в уши, глаза и нос.

— Ты больше не хочешь жить, Василиса? — спросил папа грозным голосом. — Ты хочешь умереть?

— Перестань…

Я попыталась вырваться, но моя голова снова оказалась в воде. Воздуха категорически не хватало. В глазах потемнело. Было больно. Порез на руке начал кровоточить.

Папа снова выдернул меня из воды. Плача, я хваталась за его руку и пыталась убрать ее со своих волос.

— Кто ты? — повторил он.

— Твоя дочь! — я дрожала от страха и это странно, ведь я мечтала, чтобы меня не стало. Но сейчас, все напоминало мне былую расправу.

— Неверный ответ! — он наклонился ко мне и прорычал на ухо: — Ты не моя дочь! Моя дочь никогда не сдается! Ты убийца, Василиса?

Я лихорадочно затрясла головой, уловив, горький плачь мамы за стенкой.

Резким движением, папа поднял меня на ноги и прижал к холодному кафелю. Мои лопатки пронзилп сильная боль. Прежде чем я успела придти в себя, мне в лицо прилетело несколько пощечин. Кожу лица начало жечь.

— Перестань, пожалуйста! — я попыталась сопротивляться, но все было тщетно.

— Не перестану! — резко ответил он. — А знаешь, почему? Потому что я не сдаюсь! Никогда не сдавался! И тебя всегда учил этому! Я победил рак, черт возьми! И никогда бы не подумал, что ты предашь меня! Ты — предатель! Ты — убийца, Василиса!

— Нет! — я била его кулаками в грудь, вкладывая в удары всю оставшуюся силу.

Я не убийца. И никогда ей не была. Это Ваня убил Владика, но не я.

Отец отпустил меня с омерзением, отчего я ударилась затылком об змеевик. Его глаза были опустошены. Он был в ярости.

Все, как вчера. Ваня, речка, кладбище, ярость, крики…

— Как ты могла? — немного успокоившись, повторил он. — Я боролся со страшной болезнью ради вас с мамой. Думаешь, это было легко? Думаешь, я не хотел все бросить и уйти с миром? Я мог это сделать, но я думал о вас. Всегда.

Я сжала зубы, пытаясь сдержать слезы, и, посмотрела прямо ему в глаза.

— А что сделала ты? — его голос поломался. — Ты плюнула на нас с мамой! Выбрала самый легкий путь! Умереть — это твой выход? Да, ты можешь ненавидеть нас за то, что мы отправили тебя в эту деревню. Ты можешь ненавидеть меня за то, что мне пришлось так поступить. Но, ребенок? В чем он виноват? Ты ведь могла убить его! И тем самым, ты убила бы нас! И кто ты после этого? Убийца…

Я закрыла уши руками и прошептала:

— Не могу поверить, что все это повторяется…

— Думаешь, я сам этого хочу?

Я видела как кровоточит моя рана, и как вода на полу становилась розовой.

— Я боролась, папа. Боролась изо всех сил, а потом подумала — зачем? — мне хотелось достучаться до него. — И перестала…бороться. Я не с вами, понимаешь? Вы меня видите, но внутри я пуста.

— Боже, Вася. Ты не пуста. Внутри тебя бьется маленькое сердце. Как же ты этого не поймешь?

— Но мое не хочет больше биться! Оно устало!

— Ты — эгоистка! Откуда в тебе столько малодушия? Мы все устали, поверь! Думаешь, мне не хотелось вырвать собственное сердце, за то, что сделали с моей дочерью? Я помню тебя крошкой, с которой сдували пылинки. Помню, как никогда не позволял себя поднимать на тебя руку. А кто-то позволил! И как мне поступить? Покончить с ним? Нет. Я — не убийца.

До моего мутного сознания стали доходить его слова. Он прав. Папа держал меня за плечи, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Мне было страшно. Я не могла моргнуть. И не могла двинуться. В ушах застыли рыдания мамы.

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Я чувствовала, как боль пронзила мое сердце, когда зрачки отца потемнели. Этот хищный взгляд, я узнала его. Так смотрел на меня Ваня. Но теперь, я не пряталась от этого взгляда. Я смотрела прямо в лицо опасности. Раньше, я не могла себе этого позволить.

Вспоминая лицо Вани, я все крепче сжимала зубы. Я проглотила огромный комок, вставший поперек горла, и почувствовала, как страх потихоньку отпускает меня.

Да что со мной не так? Слишком много. Слишком много, чего не так. Я бы отдала все, что у меня есть и что у меня будет, чтобы снова научиться жить.

— Кто ты? — прошептал папа, обтерев свое лицо ладонью.

— Артемова Василиса, — тихо ответила я.

И впервые, я увидела на его лице одобрительные нотки.

— Что для тебя жизнь?

Я глубоко вздохнула, прерываясь на тихих рыданиях.

— Мой ребенок и мои родители.

Папа сделал шаг назад, высвобождая меня из крепкой хватки.

— И как ты намерена продолжить свою жизнь? — он ткнул мне в руки махровое полотенце.

Хватит, папа. Я учла урок.

— Я буду бороться, — пробормотала я, прижимая полотенце к груди. — Я буду счастливой.

Вода стекала по моему телу, образовывая на полу приличную лужу. Мне не было холодно. Я вообще ничего не чувствовала. Меня вытряхнули, словно набитый стеклами мешок. Выбили, как пыльный ковер.

А действительно — кто я? Меня как будто бы не было. То есть, я была в каком-то пьяном измерении. Будто во сне. Что ж, пора проснуться. Только вот вопрос — стоит ли оно того?

Папа провел шершавой рукой по моей щеке.

— Отпусти эту боль. Отпусти обиды и живи дальше. Много судеб поломано, хватит этих дров. Отпусти его, дочка, — глаза папы заблестели от слез. — Не бросай нас, Вася. А мы, никогда не бросим тебя.

Я кивнула, смотря куда-то в пустоту.

Я давно отпустила его, только он схватился за меня мертвой хваткой и не желает уйти из моей паршивой жизни.

— Что ты чувствуешь прямо сейчас? — тихо спросил папа.

Я равнодушно пожала плечами.

— Потерянность, наверное. Даже пустоту.

— Пустоту?

— Да… я ничего не чувствую, — прохрипела я, схватившись пальцами за переносицу. Виски пульсировали. — Но, вся боль ушла. И теперь, я хочу наполниться новыми чувствами. Я действительно этого хочу.

— У тебя все получиться.

— Да, получиться… простите меня.

— Всегда…

Я улыбнусь ему так, что бы это выглядело правдоподобно, и он оставил меня одну.

По-моему, мой переключатель заклинило, механизм замкнуло, а батарейки сели. Я в действительности не понимала — как мне жить дальше? Чего я поистине хочу? Мне нужно было время, чтобы разобраться с этим.

Попросив родителей не трогать меня несколько часов, я закрылась в своей комнате. Я разглядывала потолок и вспоминала прошлое. Прошлое, от которого так долго бежала. Мне хотелось полностью впустить его, но лишь для того, чтобы потом отпустить. Не бояться прошлых дней, а принять их. Ведь чтобы я не делала, его не изменить.

Мои друзья, я встретила их…

Я помню ошарашенную Аллу, которая стояла у дверей суда потерянная и взволнованная. Я помню Рэя, который смотрел на меня так же, как смотрел в день моего уезда. И, наконец, я помню Ваню, своего карателя, чья кровь теперь будет течь в венах моего ребенка…

Казалось, что в какой-то момент нас всех подменили…

Воспоминания, как дикие пчелы, заполонили мою голову.

Я держу Рэя за руку, и мы прыгаем с моста. Он как всегда шутит, а мне хочется плакать от смеха. Вот он катит меня на своем мотоцикле, демонстрируя каскадерские способности. Я кричу, но он не останавливается, а лишь выжимает гашетку. Мои ногти врезаются в его спину, но ему это нравиться. Вот он висит на балконе, и грозиться выброситься, а потом виртуозно изображает Ромео и вламывается в мою комнату. Я помню прозвища, которые он так умело придумывал и его безумные танцы во дворе. Этот человек никогда не унывал. Он никогда не показывал свою боль, чего совершенно не умею делать я. А как он показал мне самые красивые места в деревне? Это было чудесно. Помню, наше короткое свидание…

Сделав глубокий вдох, я почувствовала, как сердце наполняется теплыми эмоциями. Прошлое не так ужасно, каким мне казалось. С ним можно научиться жить.

А вот Алла, выстраивает на своей голове пальму и незаметно тырит мой блеск для губ. А сейчас она оттоптала мои ноги, потому что сама едва на них держится. Мы спешим на танцы, только вот выпитое накануне вино, превращает нас в неуклюжих обезьян. Помню, как подруга крутила интрижки, заставляя Дениса — своего парня — изрядно нервничать. Господи, ее советы по соблазнению парней были просто ужасными! А продукты? Она собрала мне крайне экстремальный паек. Даже солдат на войне кормили лучше. Я помню, как щекотала ее, потому что это было единственным оружием против рыжей бестии. А наши посиделки? Ох, как классно было прятаться от парней, в надежде, что они обыскались нас…

Я не заметила, как на лице появилась улыбка. Даже не помню, когда в последний раз могла улыбаться. От новых эмоций, щеки начали побаливать. Но, я хотела продолжить. Скрепя душой я старательно впускала в себя прошлое…

Ваня. Мой улыбчивый Ваня был согревающим лучиком. Такой смелый и благородный. Вот он делает мне качели, о которых я так долго мечтала. Вот он держит картонку у меня над головой, прикрывая от проливного дождя и делиться курткой, чтобы я не замерзла. Вот он ворует бабушкины пирожки и набивает ими мои карманы. И пусть это лакомство можно было просто попросить, так нам было интересней. Мы никогда не искали легких путей. Его рисунок — девочка, с сердечками вместо веснушек, самое лучшее творение, которое я только могла видеть. А этот мяч? Он стал связующим звеном в нашем случайном знакомстве. Как же нелепо я выглядела, когда грязь стекала по моему лицу… Грязь, она везде. Почему так много грязи?

В эту секунду что-то пошло не так. Кинолента радостных событий, сменилась мрачными кадрами.

Вспышка. Грязь, она повсюду.

Вот мой милый Ваня прижимает меня к оплеванной стене местного клуба и просить убраться с деревни. Вот он держит меня за волосы и тычет моим лицом в надгробие Влада. Грязь. Грязь. Грязь. Мои руки утопают в рыхлой, кладбищенской земле, а я молю о пощаде. Но он меня не слышит. Он жаждет мести. Удары. Их так много. Мне так больно, что хочется скулить. А вот, он рвет мою одежду и…

— Нет! — выкрикнула я вслух, дабы остановить ужасающие картинки.

Серый туман перед глазами растворился, а сердце стало биться ровнее.

Я прижала ладони к влажному лицу и затрясла головой.

«Не все сразу», — повторила я себе и тяжело выдохнула.

Мне нужно время, чтобы пройти через это. Мне нужно время, чтобы отмыться от этой грязи. Это как сломанный пазл, который мне нужно заново собрать в красивую картинку. Это как разорванные бусы, которые нанизав на нитку, соединяться в красивом украшении…

«Высшим отличием человека является упорство в преодолении самых жестоких препятствий».

Глава№ 3. Ваня

Два агрессивных надзирателя затолкали меня в камеру, как блохастого щенка, который нагадил им в тапки. Их лица были красными, потными, уставшими, а руки тряслись и сжимались в кулаки, подавляя желание удушить буйного Зверя. И поделом. Я устроил им настоящую встряску, пока те уводили меня из зала суда.

— Забудь про жратву, ублюдок, — кинул мне тот, что был плотнее. Он вытер мокрое лицо рукавом от униформы и поправил фуражку. От него пахло потом и пирогами, словно он решил устроить маскарад и поиграть в мента, а на самом деле торгует ватрушками на рынке.

— Лучше я забуду про еду, чем буду таким, как ты, — прорычал я, харкнув ему в ноги.

Грозный шкаф ринулся ко мне, но его остановил второй и захлопнул перед моим лицом дверь. Теперь я мог разглядеть их гневные лица, только через маленькое окошко с тремя толстыми прутьями.

— Остынь, Костян, — залепетал тот, что помельче, — проблемы будут. Оставь мальца. Пойдем.

В эту же секунду железный затвор закрылся, и окна не стало.

Нервно дыша, я протер запястья от наручников. Красные следы напоминали о том, насколько я дик. Это лишь следствие моих повадок. Показатель моей сущности. Я был на взводе, как никогда. В голове был полный бардак. Мне хотелось крушить стены, которые отделяли меня от нее. Я был готов вцепиться в глотку каждому, кто оскорбит ее.

Вася. Моя Вася…

Это была моя новая камера. Всего лишь две шконки и ведро, от которого исходил зловонный запах. Разрисованные надписями стены давили на меня. Квадрат солнца на бетонном полу, исходивший из маленького окна, напоминал о воле. Стул. Кружка. И тишина, которая заставляла разговаривать с самим собой. Скверно, ведь я не самый лучший собеседник.

Вася, поговори со мной…

Сегодня мне удалось увидеть ее. Всего лишь на несколько минут. Впервые, после того, как я… уничтожил ее. Она изменилась. Стала потерянной. Пугливой. Несчастной. Уязвимой, как никогда. Волосы стали короче, а ручки превратились в тоненькие спички. Ее пухлые губы слились с бледной кожей лица. Черт, это был кролик, из которого высосали все остатки жизни. Она смотрела меня из-под блеклых ресниц, не скрывая своего животного страха. Вася боялась меня. Боялась и ненавидела. Хрупкое создание, от которого мне хотелось избавиться, теперь трепещет от страха, заставляя меня съедать себя изнутри.

Вот она, хищная слабость… Но истязатель не должен жалеть свою жертву. Не должен…

Проклятье, Вася никогда меня не простит.

Я разбил все руки в кровь, когда корил себя за содеянное. Я наказывал себя самостоятельно, потому что тюрьма — это меньшее, чем я могу искупиться. Прошли месяцы, прежде чем мои изуродованные мозги встали на место.

Помню, как она успокаивала меня, нежно проводя рукой по затылку.

— Вань, хватит все это… Брось злиться на меня. Тебе не надоело?

— Что именно мне должно надоесть? — я посмотрел в ее серые глаза.

— Стена между нами, она слишком толстая, — Вася слегка улыбнулась. — Ты такой умный, одаренный, но такой разбойник.

Я тихо посмеялся.

— Смешно. Разбойник… которого скоро посадят, — тогда я знал, что произойдет в ближайшем будущем. Моя расправа над ней, не была импульсивным решением. Кто-то внутри меня, уже подписал ей приговор.

Она молчала, а не мог найти правильных слов, чтобы ответить ей:

— Эта жизнь какая-то особенная. Бешеная. Под неё очень сложно подстроиться, и поэтому, мне приходиться менять маски… Иногда, я — домашний котик, иногда, тамбовский волк…

Она сидела у меня на коленях, когда я слегка раскачивал построенные мной качели. Вася смотрела в ночное небо и даже не догадывалась о грязных мыслях, которые крутились у меня в голове.

Черт, как же это странно! Просто безумие! Как сложно же сложно объяснить, что я на самом деле к ней чувствовал. Вася была девчонкой, которая скрасила мои дни детства, она была единственной, кто дорожил мной, и в тоже время, она была той, кто предал меня и лишил половины этого детства, отдав меня на растерзание стражам порядка. Я не мог оторвать от неё глаз, когда на ее щечках появлялся румянец. Я восхищался её ангельской внешностью и всегда боялся дотронуться до фарфоровой кожи, в страхе, что смогу повредить ее. А порой, я представлял, как хрустит ее тонкая шея в моих руках и испытывал невероятное наслаждение. Я мечтал уничтожить эту фальшивую фурию и скрипел зубами, когда она оказывалась рядом. Ее тихий плач вызывал у меня истерический смех, и я ничего не мог с этим поделать. Мне хотелось стереть ее…

Но сегодня, агрессия ушла. Мысли стали ясными и я точно знаю, чего хочу. Мне нужна эта переломанная бабочка…

Ее теплая рука прикоснулась к моей холодной щеке.

— Ты когда-нибудь задумывался, что будет дальше с нами?

— Я знаю, что будет. Боюсь, нас обоих ничего хорошего не ждёт.

— Ты думаешь, мы не будем счастливы?

— Я в этом уверен.

— Но ты ведь не знаешь, как выпадет карта…

— Я знаю, как она ляжет…

Ее слабый намек на улыбку моментально исчез.

— Вань, это игра? Наша жизнь — это лишь игра?

Я усмехнулся и небрежно убрал ее руку.

— Кошки, мышки…

Вася обидчиво отвернула голову, и ее длинные волосы упали на мое лицо. Я вдохнул аромат ели и эвкалипта и моментально отрезвел. Меньше всего на свете я хотел причинить ей вред, но чертов голос внутри меня говорил иначе. И в этот момент, когда я не мог совладать с собой, выплеснулась необоснованная агрессия.

— Тебе пора.

— Но я не хочу уходить.

— Ты уйдешь.

— Вань, да что с тобой? Почему ты вечно прогоняешь меня?

— Ты меня раздражаешь. Что не ясно?

Она поджала губы, едва сдерживая слезы. Поднялась с моих колен, а потом прошептала:

— Ты стал другим. Ты — не мой Ваня. И я прощу тебя, вернись.

Ох, ее сладкий голосок был слишком приторным.

— Беги, — прорычал я, подарив ее грозный взгляд. — Убирайся. Прочь с моих глаз. Вали.

Вася обомлела. Затряслась. Испугалась. Не поверила собственным ушам. Глупышка даже не догадывалась, что могла спастись. Я дал ей шанс, а потом цинично забрал его…

Сегодня меня снова мучил мой адвокат. Он задавал мне миллион вопросов, на которые я уже устал отвечать. Забавное зрелище, когда мужчина с умным лицом ищет зацепки, на совершенно гладкой поверхности. Идиот поверил, что мой отец хорошо отблагодарит его за мое спасение. Как бы ни так. Моему отцу чихать на меня. Я абсолютно уверен, что он облегченно выдохнул, когда его неугомонного сынишку отправили в шестилетний круиз. Он ненавидит меня, потому что я лишнее напоминание, как подло обошлась с ним мама.

— На выход, — рявкнул плотный надзиратель, когда я только прилёг на шконку. — Пошевеливайся.

Закинув руки за голову, я лишь устало вздохнул. Мои глаза продолжали гулять по желтоватому потолку. Дырка — раз, дырка — два…

— Ты оглох, олух?

— Теперь, ты сожрешь меня? — ядовито предположил я. — Уверяю, такой вкуснятины ты еще не пробовал.

— У тебя одна попытка, сопляк. Или познакомишься с карцером.

— Не хочу тебя расстраивать, — я лениво приподнялся и потёр переносицу, — но мы давно знакомы.

— На выход! — повторил толстяк, теряя терпение.

— Да не ори ты, — поморщился я. — Башка и так раскалывается.

Отряхнув робу, я не спеша подошёл к бугаю. Мои руки скрестились на груди.

— Поведёшь меня на свидание, Костик?

Его глаза почернели и теперь, он напоминал мне поросёнка. Хотя нет. Свирепую свинью, с кобурой на поясе и дубинкой в заднице.

— Ох, приятель, тебе очень понравиться мое свидание, — пропел он двусмысленную фразу. — Обещаю, ты останешься доволен.

Какое-то время я просто гипнотизировал его, а потом оскалился в улыбке.

— Морской черт тебе приятель, — сказал я и, пройдя мимо него, вышел из камеры. Коридор пустовал. Свет был тусклым.

Я шел впереди. Костя волочился за моей спиной. Эгоистичная часть души желала свободы, но я знал, что меня не выпустят.

Эта тюрьма оказалась очень длинной. Я попробовал считать шаги, но запнулся.

Перед глазами стоит её лицо. Вася… Глаза большие, серо-голубые, перепуганные, с длинными густыми ресницами. Дрожащие, розовые губы…

Черт, почему я не помню её улыбку? Не могу вспомнить ее смех… Кажется, что Вася отказалась от счастья и приняла обет вечной грусти…

— Принимайте девочку, — толстяк толкнул меня в спину, и я оказался в окружении семи заключённых. — У вас полчаса.

Ах, вот какое свидание он для меня приготовил. Что ж, наверное, это заслуженно. Только вот он не понимает, что шакалы волку не угроза.

Засунув руки в карманы, я прошёлся глазами по новым, голодным лицам своих карателей. В свете мигающей лампы, они выглядели довольно внушительно, но я не боялся.

Что это за помещение?

Темные стены наполовину закрашены зеленой краской, пахнет сыростью, с потолка свисают неизолированные провода, в углу стоит железная лестница, а вместо дверей, обожаемые мной решетки. Комната похожа на лестничную площадку самого верного этажа многоэтажного дома, где обычно есть вход на крышу.

— Ну что, шахтёр? — передо мной вырос шкаф, лицо которого было усыпано шрамами. По всей видимости, это был главный головорез. — Говорят, ты девочек любишь?

Я иронично поджал губы. Ну вот, погнали.

— Ещё как люблю, — ответил я. — А ты больше по мальчикам?

— А он говорливый, — главарь насмешливо обратился к толпе, и те поддержали его смехом. — А я так не люблю болтушек…

Следом поступил удар в челюсть и мою голову отвернуло в сторону. Он слаб. Я понял это по силе удара. Теперь понятно, почему их тут целая делегация.

Выплюнув сгусток крови на пол, я вытер пальцем губы. Стало смешно.

Моему новому «другу» это не понравилось. Его толстое колено воткнулось в мой живот, отчего я слегка загнулся. Ох, я и зыбыл, когда последний раз получал по лицу.

Откашлявшись, я восстановил дыхание.

— И это все? — насмешливо спросил я. — Это все, на что ты способен?

— Хочешь ещё, падла? — на этих словах мне прилетело ещё несколько болевых.

Какое-то время я не решался разгибаться, а лишь увлечённо разглядывал бетонные полы усыпанные пятнами крови. Капли были свежие и старые. Некоторые внушительные, похожие на огромные кляксы.

Типичная комната расправы над цыплятами…

Клешни главаря вцепились в мои робу. За секунду, наши глаза оказались на одном уровне. По лицу скатился тёплый ручеёк из разбитой брови.

— Ещё? — спросил он. — Я могу лупить тебя, хоть до морковкиного заговенья, — хищная улыбка разрезала лицо.

Я устало замотал головой…

Проклятье, он портил мое лицо.

Бугай удовлетворенно потёр ладони.

— Ты своё на свободе оттрахал, шахтёр? — сказал он. — А с нами не поделился. Не порядок.

Развернув меня лицом к стенке, он похлопал меня по голове.

— Теперь ты узнаешь, как это, когда натягивают тебя.

Мои разбитые губы расплылись в улыбке, но это знал только я.

— Не надо… не надо…

Толпа заскулила, передразнивая меня. А бугай продолжал:

— Ты меня не бойся. Я добрый. И… нежный.

— Не надо…

— Сам штаны снимешь или помочь?

Вот он — мой шанс ответить.

— Я сам, — мои руки потянулись в карман.

— Молодец, — насмешливо похвалил он. — Твоя девчонка тоже была такой же послушной? Покажешь, что ты делал с ней?

— Что я сделал с тобой?

Её шифоновая юбка мокрая от крови, а может быть от слез. Руки по локоть в грязи, опухшие губы слегка приоткрыты, волосы растрёпанный, глаза закрыты, ресницы дрожат, слышно слабое дыхание…она жива.

— Вася… что я с тобой сделал?

— Ну, давай же, — послышался нетерпеливый голос за спиной. — Поторапливайся.

— Сейчас-сейчас…

Нащупав в кармане вилку, которую виртуозно стащил, я развернулся к бугаю.

Один хороший удар по крепким икрам и вот он уже сидит на коленях, а мои пальцы сжимают его волосы. Я подставил к горлу вилку заточенной стороной.

— Эй, парень, ты чего? — от былой смелости не осталось ни следа.

— Ты ведь хочешь знать, что я сделал с ней?

Все семеро козлят замерли. Подойти ко мне, когда в моих руках их мамочка, они не решались.

— Пусти его, — вступился кто-то из толпы.

— Не-а, — усмехнулся я. — Представление только начинается. Я могу показывать то, что сделал с ней, хоть до морковкиного заговенья.

Когда Бугаю вернулись его же слова, он начал брыкаться.

— Тихо, тихо, милая, — острый конец вилки воткнулся в его шею, и цыплёнок замер. — Молодец. Послушная девочка.

Черт. Я снова это чувствовал. Все было, как тогда с Васей. Мое тело наполнялось какой-то дьявольской силой, и мне нравилось ей упиваться. Я не мог насытиться. Мне хотелось больше. Будто когда чья-то жизнь в моих руках, у меня повышается тонус…

— Странно, — я разочарованно поджал губы, — моя девочка пронзительно кричала, а ты почему-то молчишь. Не порядок, — на этих словах, я засадил импровизированное орудие на полсантиметра в мягкие ткани.

И, воу-ля, он уже кричит, как годовалый младенец.

— Перестань, — взмолился парень. — Остановись.

Я равнодушно замотал головой.

— Нет-нет. Она просила не так. Она говорила: «Не надо, Ваня…не надо». Давай, попробуй, у тебя получиться.

Он тяжело сглотнул.

— Не надо, Ваня, — проговорил он.

— Неубедительно. Попробуй ещё раз.

— Не надо, Ваня! — крикнул он и стыдливо опустил голову. — Не надо!

Дело сделано. Их мнимая решительность размазана по моей подошве.

— Умница, дочка, — я отпустил его голову и дал хорошего пенка. Летящего бугая встретили товарищи. Рукой он зажал рану на шее. Теперь он походил на мокрую крысу, которой отрубили хвост.

— Ну, — гаркнул я и направил вилку на толпу, — кто ещё хочет знать, что я сделал с ней? Ну, давайте! Кто следующий?

Недолго думая, парни начали расходиться. Шоу закончилось. А жаль, я только завелся.

Смутно помню, как я оказался в камере. Но отчетливо помню удары дубинок, которые продолжались около десяти минут. Большие дяди в форме решили воспитать непослушного мальчика.

Ха, вы опоздали, парни. Лет так на десять.

Меня они ничуть не напугали. Я очень давно перестал чувствовать боль. Я вообще перестал что-либо чувствовать. Меня больше волнует то, что мне придётся пролежать на шконке около недели — голову раздуло, как воздушный шарик. Я даже не пойму, какое сейчас время суток. Перед глазами темнота…но всему виной распухшие веки. Зато, есть время подумать.

Сегодня агрессия снова наполнила меня, хотя я думал, что с яростью покончено. По всей видимости, мой внутренний Зверь не погиб, а притаился засранец и ждёт нужного момента, чтобы вырваться наружу. Я помню, как завёл его. Это было много лет назад, когда по трагичной случайности, мне пришлось отбывать срок за убийство. Тогда этот лохматый зверёк попросился на ручки и я не смог отказать этому малышу. Мы быстро подружились. Он помогал мне справляться с однокамерниками, которые хотели нам навредить. Зверь накидывался на них и рвал в клочья. Наедался и калачиком спал у меня на груди. Я рос и он рос вместе со мной, пока не превратился в кровожадное животное. Необузданное и безжалостное. Вот тогда-то я потерял над ним контроль. Он вылезал наружу произвольно и делал грязные вещи.

Только Вася могла утихомирить его. Правда, лишь на время. Зверь робел, когда нежные руки чесали его брюшко. И млел, когда его гладили по головке. Но, хищника невозможно одомашнить, его истинная натура всегда будет преобладать над остальными чувствами. И когда ничего не подозревающая Вася отвлеклась, Зверь накинулся её и разорвал её тело на куски.

Она лежит на каменистом берегу, под мостом, и едва дышит.

— Что ты натворил? — спрашиваю я Зверя. — Что ты сделал?

Зверь молчит и часто дышит. Он насытился ею сполна.

Я смотрю на свои руки. Они трясутся. Лицо щиплет от царапин, которые так яро оставляла Василиса. Ох, она боролась до конца. Но Зверь сильнее. Я сам не в силах с ним совладать.

Мне хочется пожалеть её, прижать к груди, но она такая измученная, такая хрупкая, что мне страшно прикоснуться к ней. По всему ее телу — синяки. Часть ее пепельных волос касаются реки.

Я поднимаю подбородок к ночному небу. Возможно, пойдет дождь, и уровень реки поднимется. Аккуратно беру ее на руки и отношу подальше от линии берега. Она такая легкая. Невесомая.

— Все будет хорошо, — шепчу я, убрав несколько окровавленных прядей с ее лица.

Зверь разбил ей голову. Он ненавидел ее. Ненавидел за преданный щенячий взгляд. За ее жалобные просьбы: «Вернись, Ваня…Прекрати, Ваня…Пожалуйста, мне больно, Ваня…». Этими словами, она постоянно напоминала ему, какое он на самом деле чудовище.

В дали слышны звуки приближающейся колес. Пора сваливать. Моя машина хорошо спрятана, поэтому я не сразу вспомнил, где ее оставил.

Двери машины открыты нараспашку, поэтому я легко влетаю в салон и сажусь на водительское кресло.

— Теперь, ты доволен? — спрашиваю я Зверя, но тот лишь виновато скулит. Он оплошал. Сильно. Это лишь пес, озлобленный на весь мир.

Я не спешу включать зажигание — жду, когда проедет услышанная мной машина. Свет от фонарей попадает в салон, но я незаметен. Я и Зверь хорошо притаились.

Но проклятье, автомобиль тормозит у моста. Хотя, может это и к лучшему. Васе могут помочь. Ей нужна помощь. И не только медицинская…

Два нетрезвых парня выходят из машины. Они пьют. Курят. Я смотрят на шикарные виды, которые открываются с моста и даже не догадываются, что под их ногами лежит бездыханное тело.

Проходит минут тридцать и парни уезжают, так и заметив Васю.

И я не могу помочь ей… Если я вернусь, то есть вероятность, что Зверь закончит начатое. Я уезжаю. Несусь с бешеной скоростью. Перед глазами все расплывается. Я жму на газ, пока огни от придорожных фонарей не сливаются в одно сплошное пятно…

В сердце кольнуло, и я потянулся пальцами к груди. И пусть сейчас я ничего не вижу, но я знаю, чье имя там выбито. Оно жжет, горит, колет, режет, болит и в тоже время греет.

Интересно, могли ли мы быть вместе, будь я нормальным?

В будущем, возможно, у меня получиться исправить свою грубую ошибку, но пока, я слышу лишь Зверя, который мирно сопит под кроватью.

Глава№ 4.Вася

«Мне становится от людей больно

Подарите мне крылья вольные

Отпустите меня к нему, больно мне

Ничего вам не сделаю кроме…»

Рингтон будильника, напоминал мне звуки пожарной сирены, отчего мой сон моментально улетучился.

И зачем я поставила его на 7:30?

Сгорая от нетерпения, я протерла сонные глаза руками и приподнялась на локти. Что может быть лучше — проснуться рано утром в съемной квартире и насладиться лучами солнца, которые озарили всю комнату. Маленькую, но свою.

Я переехала сегодня ночью, убедив родителей, что это пойдет мне на пользу. Так оно и было. Здесь было легче дышать, а стены не давили на меня. И, если бы не мое положение, клянусь, я бы прыгала на мягком матрасе, пока не кончились мои силы.

Небольшая квартирка на окраине города, как убежище от нескончаемой жалости со стороны родителей и мрачных воспоминаний. Здесь довольно уютно. Обои выкрашены в приятный персиковый цвет, на огромном окне нет занавесок, поэтому квартира кажется очень светлой, крохотная кухонька с миниатюрным гарнитуром, волшебная душевая и кровать, большая и только для меня одной.

Мне хватило несколько часов, чтобы провести влажную уборку. Подмела линолеум и выкинула старые журналы, оставленные прошлыми жильцами. Напротив окна я поставила мольберт, про который совершенно забыла и принялась разбирать коробки с вещами. Их было около пяти. Большую часть вещей я оставила у родителей, взяла только все необходимое.

Шкаф наполнился стопками аккуратно сложённых вещей, и когда казалось, что с переездом покончено, на глаза мне попалась коробка, что была меньше остальных. Цветная и обильно перемотанная скотчем.

Не припомню, чтобы забирала что-то еще…

Жадно разодрав скотч, я вскрыла таинственный ларёк. В нем лежало несколько фоторамок и записка.

«Знай, ты не одна. Мы рядом. Мама».

Не трудно было догадаться, что этот сюрприз — проделки моих родителей. На первой фотографии, обрамленной цветным фарфором, во весь рот улыбались три человека. Моя семья. Это был мой десятый Новый год. На голове у папы шапка Деда Мороза, мама в шубе снегурочки, а я украсила платье всеми значками, которые нашла дома, посчитав, что выгляжу бесподобно. Да уж, я и не помню этого времени. На фото мои глаза сверкают. Я неподдельно рада. Я люблю жизнь и даже не догадываюсь, что меня ждет впереди.

— Очнись, глупая, — громко сказала я своему изображению. — Жизнь — это не новогодняя елка и не сладкая вата. Снимай мишуру и готовь патроны. Хватит лопать оливье, ты скоро сама в него превратишься. Очнись же, дуреха.

Как и предполагалось, десятилетняя Василиса мне не ответила, и тогда я достала следующую рамку. На этот раз из белого дерева. На фото я, совсем маленькая, стою на синем фоне и держу в руке искусственную, красную розу. В тот день, в детский сад «Солнышко» приехал фотограф и хорошенько поиздевался над малышами. Выражение моего лица грустное, белые колготки собрались на коленях, а огромные сиреневые банты, едва держаться на тонюсеньких хвостиках.

И когда я успела наесть такие щеки? Я что, не выплюнула конфеты перед съемкой?

А последнее фото украсили бабушка и дедушка. Фотографии несколько лет, но кажется, что это было совсем недавно. Они с двух сторон обнимают яблоню и смотрят друг другу в глаза. Романтика.

Сердце кольнуло болью. Невозможно подобрать слов, чтобы объяснить, как я по ним скучаю…

Да уж, дорогие, вам бы жить и жить…Боже, тот судьбоносный день погубил нас всех. Простите меня.

Вытерев рукой намокшие глаза, я украсила рамками прикроватную тумбочку.

Теперь, я точно не одна. Вы со мной.

К обеду, я налила большую кружку кофе с молоком и уселась за ноутбуком. Совершенно бессмысленно, я провела за ним несколько часов…

Роды смотреть онлайн

Больно ли рожать?

Как перестать бояться рожать?

Кошмары — как избавиться?

Рисунки акварель арт

Фильмы чтобы задуматься

Работа на дому

… работа на дому для тупых и ленивых НЕ AVON

Как быстро отрастить волосы

Что такое подагра?

Подагра фото

Как перестать бояться заболеть подагрой?

Как перестать бояться????

Котята видео

Можно ли беременным заводить животных?

Что будет если пылесос поднести к глазу?

Как выглядит рыба-капля

Смотреть сериалы онлайн

Сериалы в которых нет любви онлайн

Сериалы про роботов

Сериалы про роботов которые ничего не чувствуют и не любят

Сериалы про роботов которые напали на землю и не любят людей и самих себя

… сериал про камень…

Рисуем цветы акварелью урок

Акварель пионы

Акварель пионы мастер-класс как рисовать как будто ты профи видео

Воодушевленная мастер-классом по рисованию, я захлопнула ноутбук и уселась за мольберт. Сидеть на твёрдом табурете было не совсем удобно, но терпимо. А главное, меня никто не мог отвлечь. Только я, белый лист бумаги и море вдохновения.

Макнув кисть в розовую краску, я прикоснулась к белоснежному холсту, и после нескольких мазков, на пергаменте расцвёл нежный, воздушный пион. А потом ещё один. И ещё. Через несколько минут их количество переросло в пушистый, как сладкая вата, букет. И пусть это было довольно редко, сейчас я любовалась своим творением.

И почему я перестала рисовать? Искусство невероятно успокаивает…

Вымочив кисть на салфетке, я избавилась от насыщенного зеленого, отчего получила прозрачно-мятный и принялась создавать лепестки. Они получились хуже — казались плоскими и неестественными.

Если добавить чёрные, едва уловимые жилки, похожие на паучьи лапки, то лепесток оживёт…

Рука потянулась к отсеку с чёрной, как смоль, краской, а когда кисть полностью пропиталась ядовитой смесью, я почувствовала слабость и легкое головокружение.

У беременности слишком много нюансов…

И когда серый туман перед глазами рассеялся, кончиком кисти я дотронулась до холста. Колючая волна тока прошла по телу, будто мольберт находился под высочайшим напряжением. В глазах потемнело. И, беременность здесь не причём…

Я стою в центре клуба «Магнат», меня окружает множество шумных, выпивших людей и ослепляют огни цветомузыки, а громкие басы, адским молотом стучат в висках. В нос врезается сладкий запах алкоголя и ароматических сигарет. В этом душном помещении я единственная, кому не до веселья.

Я прикрываю рукой глаза, чтобы спрятаться от ярких вспышек. Люди вокруг меня кричат и требовательно машут руками. Напротив меня стоит мольберт, краски, кисти и небольшого формата ватман.

Что происходит?

Я растерянно оглядываюсь по сторонам, ища в толпе хоть одно знаемое лицо. Все тщетно. Вокруг меня одни незнакомцы.

Парни и девушки продолжают яростно жестикулировать, призывая меня выйти из оцепенения. Мое сердце, как маленькая пташка, отчаянно бьется о грудную клетку. Мне жутко дискомфортно.

Я не сразу понимаю, чего именно от меня хотят, но когда беру в руки кисть, все происходит само собой. Плавными движениями я вырисовываю очертание больших глаз. Чёрной краской добавляю густые брови, отчего взгляд становиться хмурым. Голубо-синие точки, предают глазам глубину и чарующий цвет, а чёрные зрачки — жизнь.

Люди восхищаются моим талантом, отчего во мне просыпается азарт. И гордость за саму себя. Моя осанка становиться увереннее. И пусть гордыня — один из грехов, это отступление от праведной жизни самое приятное.

Мне остаётся ещё несколько штрихов, но кто-то отвлекает меня. Он за моей спиной. Я чувствую его присутствие каждой клеточкой своего тела. Его горячее дыхание обжигает мою шею, а легкие прикосновения пальцев выводят из равновесия. Я утопаю в энергетике незнакомца, тело отказывается шевелиться, а ноги становятся ватными.

Кто же он?

Он пугает меня. Волнует. Чарует. Пленит. Я как восковая свеча плавлюсь от его естественного жара. Становиться трудно дышать. А когда тяжелая рука падает на мое плечо, я вздрагиваю. Грубые пальцы медленно продвигаются к шее и смыкаются на ней, но оставляют возможность вдыхать воздух.

Кожа покрывается мурашками, я затылком чувствую опасность. От ужаса сердце замирает. Мне знаком это животный страх. Только один человек вызывает у меня подобную реакцию.

Развернувшись, я встречаюсь с ним глазами. Холодный, леденящий взгляд противоречит пламени, которое исходит от него. Его губы сложены в хищную, едва уловимую улыбку, а на остром лице гуляют желваки. Он гипнотизирует меня, как голодный удав завораживает слабохарактерную белку. Ох, я знаю этого змея, знаю искусителя…

Ваня.

Из транса меня вывел пронзительный звонок в дверь. Кто-то настойчиво насиловал чёртову кнопку.

Кому и что надо?

Только сейчас я поняла, что воткнулась кистью в холст, просидев так несколько минут, отчего мои пионы облились чёрными слезами. Рисунок был испорчен старыми воспоминаниями. Впрочем, и не только он — от былого настроение не осталось ни следа.

Влетев в домашние тапки, я подбежала к двери и заглянула в глазок. И то, что я там увидела, повергло меня в шок.

Какого…?

Звонок повторился. Закусив губу, я медлила со своим решением — стоит ли открывать? Мои глаза забегали, а пальцы замерли на щеколде. Незваный гость уже услышал мои шевеления за дверью.

Хватит, Василиса. Перестань всего бояться.

Сделав глубокий вдох, я отворила железную дверь и состроила уверенное лицо.

— Ты что здесь делаешь, Марк? — грозно спросила я, слыша стук собственного сердца. И плевать, что я покажусь грубиянкой. Пусть даже не рассчитывает на мое гостеприимство.

— И тебе привет, Артёмова, — отозвался парень с безупречной укладкой и бархатным голосом. На нем было надето дорогое пальто, а на лице блестела идеально оформленная щетина. Он не сильно изменился. Разве что, навел лоска.

— Зачем ты здесь? — настойчиво спросила я, чувствуя, как холодный сквозняк обдувает ноги.

— Не такую встречу я себе представлял, после долгой разлуки, — ничуть не обидевшись, проговорил он. — Я войду?

Мои глаза превратились в щелки.

— Нет! — не скрывая язвы в голосе, ответила я и закрыла перед его лицом дверь.

Чертов Марк подставил ногу.

— Вижу, твой нрав никуда не делся, — он силой открыл дверь. — Что ж, я не удивлен, — он прошел в квартиру и закрыл за собой дверь.

Я была возмущена такой наглости. Кто-кто, а Марк походил на племенника английской королевы, которого с детства учат манерам, кормят улитками и говорят, что азартные игры — это показатель распущенности и скудного интеллекта.

— Я ненадолго, — невозмутимо предупредил парень.

Так странно видеть его у себя в квартире, учитывая, что я вообще забыла про его существование.

Скрестив руки на груди, я наблюдала, как Марк бесцеремонно вешает свое пальто, снимает замшевые ботинки и поправляет волосы, глядя в настенное зеркальце.

— И не смотри на меня так, Василиса, — сказал он, проходя в комнату. — Эта затея твоих родителей. Ты ведь удивленна, что я знаю твой новый адрес?

Проклятье, я убью их! О чем они только думали?

— Удивлена. Причем неприятно, — я прошла за ним. — И что же наказали тебе на этот раз?

— Попросили помочь.

Я проморгалась.

— Помочь? Вот как, — я достала из шкафа пакет с мусором и вручила ему в руки. — А посуду я помою сама. Так что, ты свободен. Всего хорошего.

Марк широко улыбнулся, демонстрируя белоснежную улыбку.

— Я предполагал, что будет сложно.

— Слишком тяжелый пакет? — я наигранно выставила губу. — Окей, я справлюсь сама. Ты можешь идти.

— Перестань строить из себя самоотверженную девицу, — он внимательно просматривал интерьер квартиры. — Тебе нравиться здесь?

Я забросила пакет обратно в урну.

— Нравилось, пока не пришел ты.

— Василиса, прекрати вести себя как ребенок.

— Ты вламываешься ко мне в дом, а потом указываешь, что мне делать. Какой реакции ты от меня ждешь?

Марк пожал плечами.

— Не знаю. Может быть, угостишь меня чаем?

— Я скорее сломаю себе руки, чем стану обслуживать тебя.

Марк устало покачал головой. Совсем как раньше. Это обычная его реакция на меня. Василиса споткнувшись, уронила на клавиатуру борщ — Марк трет переносицу. Василиса выкидывает дорогущий сыр с плесенью, решив, что он пропал — Марк прикладывает ладонь ко лбу. На Новый год, Василиса вызвала ремонтника, так как сломанный телевизор, показывал одно и тоже («Ирония судьбы» по всем каналам) — Марк оплатил вызов мастера и тяжело вздохнул.

Не понимаю, как мы вообще могли встречаться? Мы абсолютно разные.

— Интересно, — Марк дал оценку моей картине. — Ты, как всегда, рисуешь…

Я перегородила ему вид, пряча мольберт за спиной.

— Давай по делу, Марк, — сказала я резким тоном. — Зачем ты здесь?

— Я же сказал, хочу помочь.

Меня раздражала его мнимая самоуверенность. Мы оба знали, что его кишка более чем тонка. Я помню, как он легко бросил меня, когда об этом «попросили» два обозленных шакала. Он даже не попробовал побороться за меня, отдав на растерзание Ване и Рэю. Его слова — вода, причём мутная.

— Мне не нужна твоя помощь, Марк.

Его длинный палец задержался в воздухе.

— Ошибаешься, Василиса. Я тот, в ком ты нуждаешься. Мы не чужие друг другу люди. Я готов помочь с переездом. Что угодно, только попроси. В первую очередь, я уважаю твоих родителей и особенно рад выполнить их просьбу.

Отлично, Марк. Послушный песик.

В нос врезался запах сладко-приторного парфюма, едва похожего на мужской. Голова неприятно закружилась.

— Знаешь что? В первую очередь, я хочу побыть одна. И если ты возомнил из себя супер-героя, то на улицах десятки бабушек, которых нужно перевести через дорогу и огромное количество бездомных, с которыми ты можешь поделиться своей вкуснопахнущей одеждой. Мне не нужна твоя помощь, — процедила я сквозь зубы. — Меня тошнит от твоих духов и от тебя.

Марк состроил понимающую гримасу и посмотрел на мой слегка округлившийся живот.

— Гормоны, — пришел он к неверному убеждению. — Понимаю.

— Если ты не уберешься отсюда через минуту, твои белоснежные зубки будут стоять в шахматном порядке, — пригрозила я, почувствовав, как все внутри меня вскипает. — Убирайся, или я позвоню кому надо.

Откуда столько агрессии? Откуда столько негатива по отношению к нему?

— Зря ты так, — серьезно ответил Марк и направился к двери, оставляя за собой шлейф невыносимо — сладкого парфюма. — Мои намерения были самыми искренними.

— У тебя минута, — напомнила я, и парень засобирался.

Я знала, что моя угроза подействует. Марк не из конфликтных людей. Он не терпит даже намека на ссору.

Только вот почему, я воспринимаю его воспитанность, как слабость?

— Я скину свой номер на почту, — пробормотал он, застегивая квадратные пуговицы на своем пальто. — Появиться желание — звони.

— Не появиться, — отрезала я, вскинув подбородком.

Как же меня задолбала ваша жалость…

На выходе мой бывший парень затормозил. Несколько секунд он смотрел на меня, а потом на выдохе сказал:

— Ты ведь понимаешь, что в наше время, девушка с ребенком — это девушка с бременем? Ты хочешь быть матерью — одиночкой? Ты хочешь обречь своего ребёнка на серое детство?

Я задохнулась его словами. Я не поверила собственным ушам.

Но негодяй продолжал:

— Ты хочешь, чтобы твой ребенок лакомился конфетами только на праздник в детском саду? Когда все его одноклассники будут таскаться с навороченными гаджетами, твое дите будет прятать дырку на куртке массивным рюкзаком? Пойми, Василиса, не каждый парень примет твою историю. Уж прости, но это сильно отталкивает мужчин. Но, я могу подставить свое плечо. Вместе, мы сможем создать благополучную семью…

— Пошел вон, — прорычала я, едва сохраняя равновесие.

— Вася…

— Вон! — взорвалась я, и дверь со звуком захлопнулась.

Какое-то время, я вообще не шевелилась. Неохотно проглатывала его слова и часто дышала.

Гад! Ублюдок! Слюнтяй! Да как он посмел? Кто дал ему право, вещать на меня ярлык? Какого черта он предсказывает мне мое будущее?

Губы задрожали. Мой день был испорчен, и я знала, кто тому виной.

Родители, как вы могли? Зачем? Ваша забота зашла за рамки. Как же вы не можете понять, что ваши попытки помочь мне делают только хуже.

Ноги подкосились, и я плавно свалилась на пол. Подступившие слезы проникли в старые микро-трещинки, и кожу лица снова начало щипать. Эта жизнь не дает мне шанса. Ни дня, чтобы оклематься…

А если Марк прав, и я навсегда останусь одна, с ярким клеймом на лбу? А малыш? Я не хочу, чтобы мой ребенок был хоть чем-то обделен.

После нескольких минут рассуждений и плача, я поднялась на ноги. Теперь, меня переполняла ярость. Она была такой сильной, что я с трудом держала себя в руках. Мне хотелось крушить. Ломать. Грызть. Кричать.

Я металась по комнате и взъерошивала волосы так, что чувствовала боль. Не отдавая отчета своим действиям, я скинула все фоторамки на пол, отчего послышался звук битого стекла. От былого порядка не осталось ни следа.

Да будьте прокляты! Сгиньте! Оставьте меня в покое!

Моя скачка продолжалась до тех пор, пока на глаза не попался компьютер. Резко открыв крышку ноутбука, я рисковала сломать новое оборудование. Мои пальцы принялись судорожно печатать:

Imagine Dragons — Radioactive слушать онлайн

Мать-одиночка в России

Успешные незамужние женщины история жизни читать

Как перестать ненавидеть людей?

Синдром неудачника — выдумка?

Издевательства над детьми в школе онлайн

…помощь матерям-одиночкам…

Как понять, если ты никчемный?

Несколько способов полюбить себя

Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ МОГУ!!!!!!!!!!!

Как относятся парни к девушкам, которых………………………………….2ава№»*900#$;:;?ьит+п?:%мап……

Мой кулак со звуком ударился о клавиатуру. Из груди вырвался истошный крик.

Черт, как же тяжело… Как девушки справляются с этим? Как? Где мне найти понимающую меня душу?

Уронив голову на стол, я уставилась в одну точку. Мне хотелось открыть душу. Исповедаться. Но я была одна в этом мире…

Нет, я не справлюсь…

Но, через несколько минут меня осенило.

Я судорожно зашла в «ВКонтакт» и начала создавать анонимный профиль.

Имя: Nala_19 (в честь персонажа из к/м «Король лев» и любимое число).

Возраст: 107 лет.

Место жительства: планета Земля.

Аватар: Светловолосая девушка, прикрывающая лицо рукой.

Авторизация…

Группа: Жертвы издевательств и насилия

Страница закрыта.

Нажимаю «Вступить».

Может у меня есть шанс на счастливую жизнь, даже если меня…….2ава№»*900#$;:;?ьит+п?:%мап……

***

В анонимную группу, меня приняли только через несколько дней. Видимо администрацию смутил мой возраст. Но когда я стала участником этого сообщества, меня накрыло волной душераздирающих историй. Это было цунами из девичьих слез и женского горя. А еще, меня поражала их открытость.

_Doza_Anime_: это был мой первый раз и, похоже, последний…ничего не хочется, всё противно…очень плохо…внутри всё отравлено. Ничего не хочется. Всю жизнь хотелось, чтобы у меня был единственный мужчина…хранила…ждала…и дождалась маньяка. Уже прошло время, а мне всё так же плохо…в памяти все как сейчас…никак не забыть…постоянно задаю себе вопрос: за что мне это? За что Бог меня так наказал?..что я сделала не так?…мне очень плохо. Я не знаю, что делать. Внутри, в душе что-то ужасное происходит…и справиться с этим не получается…как жить дальше? И зачем вообще? Ради чего?

Леля: У вас есть близкие люди, чтобы поддержать вас, быть с вами???Мама, сестра, подруга??? Ничего вы не сделали так, или не так. Надо найти силы справиться и жить дальше…

Saida: Жду помощи и поддержки от людей, которые с этим сталкивались! Меня изнасиловал друг детства, с которым я уже 10 лет общаюсь и видимся мы регулярно.

Ватрушка: Не знаю зачем я сюда пишу, наверное, чтобы просто стало легче. Сегодня меня избили. Как идти завтра в школу, как себя вести даже не знаю. Конфликт случился, наверное, из-за моего одноклассника. Девчонки говорят что он влюбился в меня, но мне не верится, почему не вступился тогда. Его компания вся старше нас и там девочки такие развязные, пьют, накуриваются, воруют. И одна от него без ума. Вот она-то до меня и докопалась. Сначала просто подколки а потом уже прямые насмешки. В конце концов, сегодня после школы у нас произошла стычка и она на глазах у всей школы меня избила. Скорей бы доучиться этот год и уйти. Как стыдно идти завтра туда. А он стоял и смотрел и никто не вступился. Стыдно

[Не_БоХ_Ну_и_Пох]: Что за глупости? Стыдно должно быть той, которая тебя побила. Не отвечай на подколки, не обращай внимания на дерзости, если начинается драка — убегай. В крайнем случае, жалуйся родителям и директору школы

ПуфФыстый котЁнок: Главное, не вешай нос! Сама написала про этих девочек, что они ведут, мягко скажем, не правильный образ жизни. Что с ними будет? Колония? Ряды дворников? Не нужно очень глубоко погружаться в эту проблему, иначе будет только хуже. Попытайся прожить еще раз ее и отпустить. Постарайся их простить! Их жизнь накажет. А в следующий раз когда будут к тебе придираться, скажи, что тебе тот парень и даром не нужен, что у тебя уже есть молодой человек. Удачи тебе!

Lily77: Я не знаю куда написать, поэтому пишу сюда, мне нужен ваш совет… Меня изнасиловали двое моих друзей — друзей, которых я обожала, которым доверяла. Мы постоянно были вместе — я, (мне 15) они (на 3года старше меня) и две наши подруги (тоже на 3 года старше) Мы были именно друзьями, у них были девушки, у меня молодой человек… Как жить дальше?

XXX: Спросите себя — что вас больше волнует? Сам факт изнасилования или предательство друзей?

Ответ на этот вопрос поможет Вам определиться в дальнейшем.

Крайне пораженная, я отлипла от ноутбука.

Боже, да их тут сотни. Я не одна…

Обложившись печеньями и двумя кружками какао, я снова продолжила мониторить страницу. А потом, собралась с духом и написала.

Nala_19: Всем привет! Меня зовут… (стираю).

Nala_19: Всем привет! Девочки, мне очень жаль, что вы попали в подобную ситуацию. Я сама в нее попала. И теперь не знаю, что мне делать. Жизнь не радует. Совсем. Подскажите, у кого получилось справиться с этим? Кто научился радоваться новому дню? Отзовитесь!!! Мне нужна ваша поддержка!!!

Я нажала кнопку отправить и принялась ждать. Качаясь на стуле, я то и дело закидывала в рот песочное печенье.

Прошло несколько минут, но мой комментарий оставался незамеченным. Он просто потерялся среди других. Но я не отчаивалась и продолжала ждать.

DRAMMA — Банка колы Слушать онлайн

Я поставила микшер на полную громкость.

«Супер Сникерс, банка Колы

Дружба, фантик, Лексус новый

Тебе плохо? Всем так пох#й

Таких как ты миллионы

Как ты миллионы, как ты

Таких историй миллионы…»

Глава№ 5. Ваня

Я помню её глаза. Она была так одинока и холодна

Убита смыслом жизни в ритме страха, безнадёжно зависла

Ей было плохо без меня, а я непобедим.

Сказала: Без тебя умру. А в ответ тихое: Иди

Теперь я один. Что впереди будет?

Боюсь, что не успею раскаяться, её не забуду

С какой болью, мне те слова вспоминаются

Теперь есть только она, и те её глаза каются

Я хотел бы всё вернуть

Но вот уже нельзя, время как песок, как вода

Она ушла. Мысли. И я такой на коленях весь

В рассуждениях весь, в полном одиночестве,

Совсем один. Такое грустное соло на тихое «иди»?

Когда несколько дней смотришь в потолок, кажется, что бетонная крыша медленно опускается вниз. И, ты с надеждой ждешь, когда она, наконец, тебя раздавит.

Я уже неделю не меняю горизонтального положения. В углу стоят жестяные тарелки с нетронутой едой, а пасмурная погода превратила камеру в мрачную пещеру. За стенкой слышны крики караульных, которые гоняют непослушных зеков, как дворовых псов. Мне плевать. Меня никто не трогает, и я, безусловно, этому рад. Только вот одиночество — это воронка, которая затягивает тебя в яму воспоминаний. Ты утопаешь в этом прошлом, захлебываешься чернотой событий, и когда вскарабкиваешься на поверхность, срываешься и снова падаешь на дно. И что-то зловещее смотрит на тебя сверху, наблюдает, страшит и тихо посмеивается.

И вдруг, с самого дна памяти, из далёкого детства всплыла передо мной родимая даль с многочисленными оврагами и речушками, одурманивающие запахи летней косьбы в окрестностях деревни. Бесконечная игра в футбол во время школьных каникул, приятный запах сена в старом сарае родительского дома вперемешку с запахом ароматных яблок, добытых из чужого сада, запах тоненьких румяных блинчиков, только что испечённых…

Тоска разрывала душу на куски, что я не слышал ничего вокруг. Но самые режущие воспоминания, они о Ваське…

Вот она неуклюже бежит по полю, босая и просит догнать ее. Глаза светятся счастьем, ветер играет с ее белоснежными волосами, а я не могу пошевелиться. Вася машет руками, словно готова обнять весь это мир. А я стою, как статуя, не в силах разделить ее ребячество.

— Ваня, — зовет она, смеясь, — беги сюда! Здесь Алла и Денис нас точно не увидят! Не найдут! И тогда, они точно проиграют!

Я опускаю голову и усмехаюсь себе под нос. Она еще ребенок — это факт.

— А как же Рэй? — кричу ей в ответ. — Ты его явно недооцениваешь!

— Он не видит ничего дальше своего носа! Слепой, как крот! — отзывается она и хохочет с собственной фразы.

Ее смех эхом раздается по округе.

Она смеется настолько заразительно, что невольно начинаешь радоваться вместе с ней. Не сдержавшись, я пробираюсь к ней сквозь высокие колосья. Мы усаживаемся под деревом, смотрим на ясное небо, глубоко дышим и молчим. И пусть она думает, что это лишь детская игра в прятки, чертова забава, но я не играюсь.

Моя голова набита гвоздями, которые впиваются в мозг и вызывают такую боль, что череп разрывается на части…

Неожиданно, железная дверь со скрипом открылась. В камеру зашел мой адвокат.

— Можно? — спросил он, не скрывая ехидной улыбки. Эта улыбка — его визитная карточка.

Он был из тех людей, которые шагают по головам и даже не смотрят под ноги. Ни совести. Ни жалости. Ни любви. Он расчетлив и невероятно циничен. Идеальный адвокат.

— А, Олег, — равнодушно пробормотал я, — ты как всегда, не вовремя.

— А я смотрю ты в настроении? — предположил он и уселся на свободную шконку. — Хорошо, что ты еще можешь шутить.

— Я не шутил. Это правда. Мне не до тебя, — устало сказал я и перевалился на правый бок, повернувшись к нему спиной.

Олег усмехнулся.

— Первый раз вижу человека, которому наплевать на свою судьбу. Тебя вообще интересует, как движется процесс?

— Не-а, — мои глаза гуляли по бетонной стене. — Бери пример с меня. Расслабься.

— Не дождешься. Это дело принципа, Иван. И если я занялся тобой, то дойду до конца.

Я рассмеялся в голос.

— О каких принципах ты говоришь? Ты — беспринципный, как придорожная проститутка. Так что вешай лапшу, кому-нибудь другому.

— Кстати, о дамах. Тут некая Виктория, тебе передает пламенный привет. Эффектная барышня. И ее подружка тоже. Кристина, кажется.

Что? Какого хрена Вика сует свой нос? Как она связалась с ним?

И как бы Олег не хотел поговорить о девушках, я игнорировал его.

— Ты сдался? — спросил он, после минутной тишины.

— Давно. Ты всерьез решил, что у тебя получиться?

Олег помедлил с ответом.

— В чем-то, ты прав. Твое дело — труба. Статья не из легких, — он откашлялся. — Но, если мы выиграем это дело, я смогу устроиться в платную контору. Ты хоть представляешь, сколько желающих людей, захотят видеть меня в качестве своего защитника? Если ты выйдешь на свободу, это будет редчайший случай в адвокатской истории. А я всегда побеждаю, Иван. Так или иначе.

Я ничего ему не ответил. Просто я сам не знал, чего хочу на самом деле. С одной стороны, мне хотелось сгнить в тюрьме и это было бы заслуженно. А с другой, мне хотелось на волю, к Васе, к ребенку. Я мог только мечтать о ее прощении. Но хотел попытаться. Прошло слишком мало времени, должны пройти годы, прежде чем я смогу попробовать. Сейчас, это слишком рискованно.

— И какой прогноз? — неохотно спросил я.

— Ну, наконец-то, — возрадовался сколький адвокатишка. — Ты должен давить на чувства. На взаимные чувства.

— Ааа, — иронично протянул я. — То есть, сказать, что это любовь у нас такая… с причудами.

— Не дури. Я говорю серьезно. У тебя много бонусов, Ваня. Во-первых, вы были пьяны. Мало ли что там ей могло померещиться? По-твоему, все было по обоюдному согласию. Ясно?

Я сжал зубы. Все было не так и мы оба это знаем.

— Во-вторых, она оставила ребенка. А значит, ей он непротивен. Значит, у нее к тебе чувства. По крайней мере, это довод я буду выдвигать в суде.

Признаюсь, я тоже был удивлен, когда Вася оставила ребенка. Я считал, что она избавиться от него на начальных неделях. Оставила такой груз на душе…

Хотя откуда мне знать, что у нее на душе? Черт, ведь я ни хрена не знаю! Не знаю, как складывается ее жизнь. Не знаю, как она со всем справляется!

— Девчушка слабая, — пояснил Олег. — Она не сможет себя защитить.

— Следи за словами, — прорычал я.

Адвокат тяжело вздохнул.

— Как же с тобой сложно. Ладно, я пойду, а ты подумай, — послышись звуки уходящих каблуков. — И, кстати, я принес тебе кое-что. Так сказать, дабы разбавить серые будни.

Дверь закрылась, и я принял исходное положение.

О чем это он?

Приглядевшись, я увидел черный мобильник, который адвокат оставил на умывальнике.

А я надеялся, что это будут сигареты…

Глава№ 6. Вася

Я несколько минут смотрела на мобильник, который разрывался от входящего звонка, и не решалась брать трубку. Но, настойчивость абонента сломала меня и я быстро сдалась.

— Алло, — ответила я пренебрежительно, продемонстрировав все своё недовольство. — Я слушаю.

— Привет, Вася, — послышался воодушевленный голос мамы. — Как твоё самочувствие? Как дела?

— Как мои дела? — я выдержала задумчивую паузу и достала бутылку негазированной воды из холодильника. — Проснулась. Убралась. Покушала. А теперь, решаю, как избавиться от тела Марка, который нагло завалился ко мне вчера. Как думаешь, скинуть в море или расчленить? Что подскажешь?

— Василиса! — ошарашено возмутилась мама. — Что ты такое говоришь?

— Я говорю, задушила Марка. Тело валяется в ванной. Через несколько часов начнет вонять. Хотя до этого, от него пахло не лучше…

— А ну перестань сейчас же!

— А что тут такого? О чем ты только думала, когда направила его ко мне?

— Мне показалось, что тебе понадобиться поддержка…

— Поддержка? От Марка? Ты в своём уме? Этот трус не способен ни на что! Он — предатель! И если он ещё хоть раз заявится ко мне, то клянусь, труп в ванной перестанет быть выдумкой!

— Ты слишком категорична к нему, Вася. Попробуй подпустить…

Я задохнулась от несправедливости ее слов.

— Категорична? Категорична?! Да ты хоть знаешь, что Марк наговорил мне? Он сказал, что моего ребёнка ждёт серое будущее, а после того, что со мной случилось, мое место — на помойке! Отличная поддержка, мама! Марк просто чудо! Спасибо!

Какое-то время в трубке были слышны только шорохи и тяжелое дыхание.

— Мне жаль, что так вышло, — ответила мама серьезным, даже обидчивым, тоном. — Я хотела, как лучше. Прости, больше такого не повториться.

Я жадно отпила несколько глотков воды, потому что в горле пересохло, отдышалась и продолжила:

— Конечно же, этого не повториться. Потому что вы рискуете лишиться меня. Серьезно, я прекращу общение с вами, мама. Вас слишком много в моей жизни. Порой мне кажется, что вы нарочно добиваете меня. Сначала вы…

Меня перебили обрывистые гудки — мама бросила трубку.

Отлично! Теперь все выглядит так, будто это я во всем виновата! И пусть даже не пытается перекинуть свою вину на меня. Она заслужила такую резкую реакцию. Мне было гораздо обиднее…

Завтрак, который я готовила с большим энтузиазмом, теперь вызывал отвращение, а потом, был хладнокровно отправлен в мусорку. Аппетита не стало.

Замечательно поболтали!

Видимо, я никогда не перестану чувствовать отвращение к себе и к своей жизни. А ещё это чувство вины, которое мне вечно прививают, просто бесит. Какое бы несчастье со мной не произошло, в каком бы положении я не находилась, никто не спешит делать мне скидку. Иногда мне кажется, что мои силы, в глазах других людей, конкретно преувеличены. От меня требуют попросту невозможное.

Проглотив остатки своей злости на весь мир, я зашла в группу, где сотни таких же несчастных и сломленных. Но, как бы я не нуждалась в поддержке, мой крик души оставался висеть незамеченным, поэтому, мне оставалось только мониторить другие сообщения.

СимаOSA: Сегодня в школе, мне подсунули в сумку использованный презерватив, а потом, прокладку на спину приклеили. Я вообще от одноклассников такого не ожидала! До этого, мы вполне хорошо общались! Теперь, я не знаю, что мне делать и о чем думать? Может быть, я как-то провинилась перед ними? А вдруг, издевательства не прекратятся? У кого был схожий случай?

Sassy61: Не знаю. Надо мной издеваются с первого класса. Так что прокладки для меня не в новинку. Если есть возможность, советую поменять школу. Если же ты уже дала слабину, то дальше будет только хуже. Поверь, это я как тебя изгой со стажем говорю!

Кристина Макеева: Девочки! Хватит себя жалеть! Не позволяйте выродкам унижать вас! Пора дать отпор этому безумию!

СимаOSA: Кристина Макеева, вы, наверное, никогда с подобным не сталкивались, раз так легко об этом заявляете. Все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Когда тебя окружают десятки обезумевших лиц жаждущих шоу, ты ломаешься под их натиском. Ступор — вот что я ощутила сегодня!

Полина М: Я вот что скажу. Комплименты в адрес своей внешности я до сих пор переношу с трудом и ищу в них подвох. С противоположным полом хоть и общалась более осторожно, чем до этого, но отвращения или страха никто не вызывал. Справляться с этим пришлось самой, потому что поддержки ни со стороны родителей, ни со стороны школы и друзей я не получила. Меня в ту ночь искала милиция: обзвонили всех одноклассников, друзей, перерыли все вещи. Когда я вернулась в четыре утра, меня встретил у дверей отец, который не забыл навалять мне (буквально) за то, что я заставила их с матерью переживать. Отдел по делам несовершеннолетних поставил меня на учет в наркодиспансер. Отношение со всех сторон было как к преступнику, маленькому моральному уроду, который не думает ни о ком больше, кроме себя, поэтому рассказывать об изнасиловании не хотелось, ведь к уже имеющимся упрекам добавились бы комментарии, что я малолетняя шлюха и во всем виновата сама. Какой-то реальной помощи не было.

ГречкаOn: ой девчонки, мне так за вас больно. Чисто по-женски. Вы все умницы, что перебороли прошлое! Просто молодцы!

Skinny: Меня зовут Артур. Мне 15. Так сложилось, что я позвал на свидание «неприкосновенную» девушку. И теперь, мне пригрозили расправой. Я не посещаю школу уже несколько дней. Боюсь. Вдруг они покалечат меня? Но обращаться к директору или к отцу не стану. Отец меня не поймёт, а одноклассники решат, что я трус. Как мне быть?

ГарриOldman09: Артур, добрый день! Я — спортсмен! Могу провожать тебя несколько дней в школу! Ты ведь из Хабаровска? Уверяю, у твоих противников не останется никаких шансов. Я скину тебя в личку свои координаты. А если хочешь, могу тебя потренировать!

Skinny: Вот это помощь! Спасибо! Стало легче дышать!

Я по-доброму позавидовала Артуру. Он нашёл своего спасителя. А я бы все на свете отдала, чтобы мне стало легче дышать.

Неужели, в этом мире пострадавших душ больше, чем людей, которые могут им помочь? Печально, но так оно и есть…

А следом, мне на глаза попалось ужасающие объявление, и я застыла.

Админ: Доброго времени суток! Вчера поступила информации от мамы одной из наших подписчиц. А точнее, той самой Ватрушки, которая жаловалась на избиение в школе! Пару дней назад, зверство повторилось. Так вот, состояние девочки критическое! Ватрушка впала в кому после того, как её голову превратили в резиновый мяч… Мне не хочется вникать в подробности — они ужасны, но, я хочу попросить вас быть аккуратными! Позже, я опубликую информацию о состоянии девочки и реквизиты, на которые вы можете скинуть «помощь». Поверьте, в наше время лечение обходиться слишком дорого! Пусть Бог хранит вас!

Я захлопнула крышку ноутбука.

Да что не так с людьми? Да что не так с этим миром?

По телу пробежалась волна мурашек. Мне стало страшно. Страшно за будущее своего ребёнка.

Как мне уберечь его от этой суровой реальности? А что если я не найду денег на новый смартфон? Что если это послужит причиной унижений в школе? Может Марк был прав? Может, я обрекаю его на ту жизнь, от которой сама старательно бегу?

Меня отвлёк звонок мобильника. И ринулась к нему, решив, что это мама обдумала своё поведение, но взяв телефон в руки, я увидела незнакомый номер.

— Алло?

— Привет, — отозвался грустный, женский голос.

— Кто это?

— Ты не узнала меня, Васька?

Я немного помедлила с ответом. Ведь этот голос не показался мне чужим.

— Нет…

— Это Алла. Ты так быстро убежала с зала суда, но я смогла узнать твой новый номер. Это было нелегко, — невесело посмеялась она. — Но ты же знаешь, если мне что-то по-настоящему нужно, от меня невозможно избавиться.

Я застыла, словно меня обдало леденящим потоком. Казалось, что губы срослись между собой, а тело парализовало.

— Вась? Ты слышишь меня? Это я… Алла. Ты вспомнила меня?

В этом то и дело, я вспомнила тебя Алла, потому что никогда не забывала. Ох, мой рыжий эльф, как бы я не хотела впустить тебя в свою жизнь, у меня не получится этого сделать. Не смогу. И дело совсем не в тебе. Все дело в коробке, в которую я собственноручно затолкала себя. Это как капкан, который сжимается все сильнее, когда я пытаюсь выбраться из него. Я борюсь, вырываюсь, но лишь рву кожу до костей и мне ничего не остаётся, как сдаться.

Я знаю, это не правильно. Несправедливо. Но ничего не могу с собой поделать.

— Вась…

Я, наконец, оторвала язык от неба.

— Привет, Алла, — мой голос барахлил. — Я узнала тебя.

— Как ты? — аккуратно поинтересовалась она, уловив мою отрешенность.

— Не жалуюсь. Как твои дела?

— Все плохо.

Я громко фыркнула в трубку.

Она ещё смеет жаловаться?

— Так бывает, Алла. Жизнь делиться на полосы. Видимо, пока у тебя период чёрной полосы…

Боже, что я несу?

— Наверное, ты права, — тяжело вздохнула она. — Жизнь подкидывает нам испытания, чтобы потом отблагодарить…

Ага. Только вот я уже заждалась эту благодарность. Где ты? Счастье мне, в студию!

— Знаешь, Васька, мне так жаль, что мы перестали общаться. Я понимаю, тебе нужно было время, но я так больше не могу. Мне тебя очень не хватает.

Я крепко зажмурила глаза. Мне захотелось стать глухой. Всеми силами я отвергала ее слова. Мне не хотелось, чтобы они коснулись моего сердца.

Не хватало ли мне Аллы? Определенно. Но если я хотела исключить прошлое из своей памяти, то Алла — значительная его часть.

— Ты позвонила не вовремя, — солгала я, дабы закончить эту пытку. — Давай поговорим позже. Я перезвоню тебе, когда буду свободна.

— Эх, Артемова, — я уловила ее скептический тон. — Ты не умеешь врать. Ты ведь знаешь, что со мной это не прокатит?

— Ну, раз так, ты должна была уловить намек. Правда?

— Ты не хочешь общаться со мной?

На это я ответила затяжным молчанием.

— Разве я чем-то обидела тебя? — разочарованно спросила подруга.

Ее вопросы терзали мне душу. Ее расстроенный голос разрывал мое сердце. Это было просто невыносимо.

— Послушай, Алла. Мне тяжело об этом говорить, но я должна. У нас никогда не будет прежнего общения. И дело не в тебе. Это мое желание. Просто я не могу перешагнуть этот барьер, понимаешь? По злой случайности, ты стала для меня олицетворением прошлого. Чего-то плохого. А я не смогу, снова пустить зло в свою жизнь…

— Боже, да о чем ты говоришь? Какое зло? Вась, я только добра тебе желаю. Я люблю тебя, черт возьми!

— Глупости. Все в прошлом. Я не нужна тебе, поверь.

— Зачем ты решаешь за меня? Боже, я не верю собственным ушам. Вася, это ты вообще?

— Знаешь, меньше всего я хочу становиться той Васей, — я подняла глаза к потолку, чтобы сдержать слезы. — Алла, послушай, хватит все это. Мне ужасно тяжело…

Девушка всхлипнула.

— Мне тоже, крошка. Но мы справимся. Вместе у нас все получиться. Мы поддержим друг другу. Мы сильные. Мы всегда вылезали из дерьма, помнишь? Нас никто и ничто не сломит. Но только нужно захотеть…

Я почувствовала, как задрожали мои губы.

— Я никогда не была сильной, — почти шепотом проговорила я. — Никогда…

— Не правда, — отрезала она, дрожащим голосом. — Сколько раз, ты тащила меня с дискотеки на своей спине? Я сбилась со счету. Ты несла мое тело несколько километров. А мост? Помнишь мост? Я бы никогда в жизни не решилась сигануть с него. А ты, Васька, смогла. Ты умеешь прощать, Василиса. Ты самая сильная девчонка, которую я только видела…

Горький ком разрывал горло. Слезы жгли глаза. Это было выше моих сил.

— … вернись ко мне, подруга.

Я набрала воздуха в легкие, чтобы окончательно закрыть эту тему.

— Не получается у меня, понимаешь?! — мой голос сорвался. — Я не хочу видеть тебя! Слышать! Разговаривать с тобой! И уж тем более, не хочу снова становиться друзьями!

Казалось, что сейчас телефонную линию разорвет от душераздирающих сигналов и болевых волн.

— Ты ошибаешься! — девушка разрыдалась в трубку. — Мы сможем помочь друг другу! Вася, мне не хватает тебя! Я совсем одна осталась! Пожалуйста, не бросай меня! Прощу!

Я буквально слышала, как слезы разбиваются о линолеум.

— Я все сказала. Прощай.

— Нет. Не смей бросать трубку. Слышишь? — в ее голосе было столько боли, будто ей наносят ножевые ранения. — Моя мама умерла, Вася… Вчера. Я не знаю, к кому мне обратиться. У меня совсем никого не осталось. Пожалуйста, не оставляй меня… Боже, мне чертовски больно. Это так, сука, больно…

Эта ужасная новость прошлась катком. Казалось, будто в меня выпустили автоматную очередь. Я словно отрезвела.

— Я…я… сочувствую. Правда. Прости меня, но…

— Помоги мне…

Ее плач был подобен, самой грустной в мире мелодии.

Я собрала себя по крупицам.

— Прости, Алла. Я не могу. Прости…

Я нажала сброс, а потом упала на кровать и несколько часов прорыдала в подушку. А когда уснула, то мне приснилась Алла. Грустная. Разбитая. Лишенная крыльев и жизни во взгляде. И, жуткая пустота ее глаз, как всегда, была аккуратно подведена тушью…

Однажды, я решила процедить компот от кураги, потому что не особо любила вареные сухофрукты. И когда я вылила все содержимое кастрюли в дуршлаг, то долго стояла над раковиной и думала — что я сделала не так?

Сейчас, у меня схожие чувства. После разговора с Аллой, я чувствую, что сделала что-то не так. И дело не в строгости своего тона. Я чувствовала себя предательницей. Бесчувственным камнем, который ничуть не лучше тех агрессоров, которые избивают беззащитных девочек у школы. Я совершенно не заслужено наплевала на просьбу своей подруги, хотя она никогда от меня не отказывалась.

Последнее время, я веду себя так, будто весь мир должен крутиться вокруг меня одной. Так, я никогда не стану счастливой. Никогда не смогу начать жить заново.

Остановись, Вася. Такими темпами, у тебя вообще никого не останется.

***

Новость о гибели мамы Аллы не давала мне покоя уже несколько дней. Да ещё и ругань с родной матерью, мешала полноценно заниматься домашними делами. Откровенно говоря, я не находила себе места. То ходила по комнате из угла в угол, то лежала на кровати и смотрела в потолок, когда становилось совсем дурно.

Мне было так жаль Аллу. Так больно за неё. Я помню, как она пахала на работе в две смены, одновременно ухаживая за своей парализованной мамой. И, никогда не жаловалась. Конечно, она любила её и, наверное, это необычайно тяжело, когда ты теряешь самого близкого человека.

Тот телефонный звонок, оставил еще один незаживающий рубец на моем сердце. Я не узнавала Аллу. Ведь я помнила ее другой: красивая, яркая, никогда не унывающая хохотушка…

— Я прочитала статью, что веснушки можно вывести уксусом, — говорит Алла, внимательно разглядывая своё отражение в зеркале. — Надо попробовать.

Я морщусь от резкого запаха, который попадает мне в нос, и от солнца, в лучах которого летают мелкие пылинки.

— От кожи лица, ты тоже решила избавиться? Хотя, может уксусные ожоги будут тебе к лицу, — съязвила я, и следом чихнула.

— Будь здорова.

— Спасибо.

Подруга отлипает от зеркала, и садиться рядом.

— Думаешь, лучше не рисковать?

Я пожимаю плечами.

— Мне нравиться твои веснушки.

— Ты права. В крайнем случае, всегда можно воспользоваться тоналкой.

Мы сидим в её комнате и щедро смазываем бинты резко-пахнущей мазью. Они нужны для перевязки ног. Последнее время, мама Аллы чувствует себя хуже. И все это из-за оттеков и мелких язв на её ногах, спровоцированные малоподвижным образом жизни. А точнее, вообще неподвижным.

Едва ли мы понимаем, что творим, но, кажется, наши компрессы должны помочь её маме.

— Нам нужно переложить её на кровать, — предупреждает Алла. — Ей нужно отдохнуть.

— У нас это получиться? — спрашиваю я, сомневаясь в собственных силах.

— У нас нет выбора, Васька.

Как по взмаху палочки, в комнату влетает геройская троица — Ваня, Рэй и Денис. Как всегда их присутствие сопровождается громкими криками и смехом.

— А потише нельзя? — недовольно бурчит Алла, одновременно поправляя свою юбку и свежую укладку.

— Как скажешь, Аллка — ворчалка, — рядом со мной, на край кровати падает Рэй. Его игривая улыбка занимает пол лица. — Помочь, куколки?

— Конечно, — я протягиваю ему вонючие бинты. — Та как раз вовремя.

— Фу, мерзость, — морщиться он и пятиться от меня.

По комнате снова разноситься громкий смех. Алла пачкает Дениса лекарственной смесью, и притворно взвизгивая, убегает от него по комнате.

Сквозь ресницы я украдкой смотрю на Ваню. Он как всегда красивый, высокий, серьезный и с невероятно сильной энергетикой. Меня магнитом тянет к нему, но я решаюсь приблизиться к нему. Я лишь тайно любуюсь и упиваюсь этой возможностью.

— Смотрите, — говорит Рэй, и наши взгляды обращаются к нему. Идиот натянул розовый бюстгальтер Аллы на свою футболку.

— А ну сними его! — приказывает Алла, щечки которой налились стыдливым румянцем. — Сейчас же!

Но на Рэя никогда не действуют угрозы. Задрав подбородок к потолку, он расхаживает по комнате походкой индюка.

— Я Алла, — напевает он девчачьим голосом, — у меня растут арбузы! Они такие сочные, как… Ай!

Рука Аллы резко опускается на затылок Рэя, и раздаётся громкий хлопок, на что парень выругался:

— Черт, больно же!

— Будешь знать, как трогать мои вещи!

— Да кому нужны твои парашюты?

— Гори в Аду!

— Бешеная, рыжая стерва! — он лихорадочно трёт покрасневший затылок.

— Тупой, слюнявый придурок! — огрызается она в ответ.

Рей смеётся.

— Почему слюнявый?

— Я видела, как ты на Ваську слюни пускал на речке, — Алла скрестила руки на груди, даже не сообразив, что сказанула лишнего.

— Кто? Я? — Рэй заметно теряется, и смотрит на Дениса. — Что за чушь несет твоя баба? Ты что по голове ее бьешь? А?

Денис прикрывает рот ладонью и тихонько качает головой. Но Рэй продолжает:

— Если бьешь, то бей по почкам, — предлагает он. — Или в сушняки.

Я смущённо опускаю голову и выдавливаю остатки мази на бинт, делая слой более чем обильным. Этот разговор не понравился всем.

Неловкую тишину нарушает Ваня:

— Завязывайте, — откашлявшись, говорит он. — Какая помощь нужна? — интересуется он вроде бы у всех, но смотрит только на меня.

Счастливые минуты…

А дальше, после назначений Аллы, парни ловко переносят маму и быстро справляются с компрессами. Женщина стонет, но через некоторое время расслабляется и засыпает.

Алла благодарна парням за помощь, но не показывает этого.

Я испытываю огромную гордость за своих друзей. Какие бы недопонимания между нами не были, мы всегда готовы пойти друг другу на помощь.

Да уж, тогда мы чувствовали себя семьей. Мы были одним целым, и казалось, что никакая сила не способна разделить нас.

А что сейчас?

Нас больше нет. От нашей дружбы остались лишь осколки. Я слышу их хруст под ногами. Они режут руки каждому, кто пытается заново склеить её. И нет разницы, как именно она разбилась: случайно или нарочно — одинаково больно. Только вот, к счастью ли она разбилась? Покажет только время.

***

— Ваш билет, девушка, — попросила кондукторша, нетерпеливо потряхивая ногой.

Я полезла в огромную сумку, которую уже успела затолкать под сиденье. Расстегнув молнию, я начала капаться в своём багаже, отчего часть утрамбованных вещей повалилась на грязный пол автобуса.

— Проклятье, — выругалась я и услышала раздражённое дыхание женщины — скалы. — Сейчас — сейчас.

Ну, где же он?

— Потеряли? — с недоверием поинтересовалась она. Я уверена, женщине с засаленными волосами и с морщинами, глубже Марианской впадины, только за радость вышвырнуть меня с автобуса.

— Вот, пожалуйста, — я протянула ей мятый клочок бумаги.

Кондукторша внимательно изучила билет, а потом одарила меня пренебрежительным взглядом.

— Хорошего пути.

В ответ на ее пожелание, я лишь слегка кивнула.

Надеюсь, она сказала это искренне. Я как никогда волнуюсь.

Когда все пассажиры заняли свои места, старенький автобус тронулся.

Ну вот, пути назад нет.

Я сделала глубокий вдох и уставилась в заляпанное окно.

Меня ждет нелегкая дорога. Нет, это не сотни километров ухабистой трассы. Это тот тернистый путь, который я так старательно обходила стороной. Избегала и ненавидела. Я сломала эту собственноручно построенную стену, лишь для того, чтобы сохранить свою человечность. Чтобы показать средний палец своим страхам и стать сильнее.

Я лишь слабая мушка, которая запуталась в липкой паутине. И только жажда жить, поможет мне выкарабкаться…

Я еду в старенький дом с расписными окнами, на улицу «Солнечная», где бегают босоногие детишки. Я еду в деревню, которую охраняют величественные сопки. Я еду к Алле.

Туда, куда мне не стоило возвращаться…

Глава№ 7. Вася

Игнорируя сильную дрожь в коленях, я вышла из автобуса и вступила на растрескавшийся асфальт. Ноги отказывались шевелиться, словно их парализовала невидимая сила. Я буквально приросла к дороге.

Холодный ноябрьский ветер раздул волосы, обдав лицо отрезвительной волной. Медленно осмотревшись, я фотографировала глазами знакомую местность: высокие сопки, сухие колосья, поля, ряды деревянных домиков и фирменная тишина на безлюдной улице. Я впервые была здесь в холодное время года, но это не помешало мне воспроизвести в памяти прошлое лето.

Что я чувствую, оказавшись здесь снова? Трудно объяснить.

Это вихрь самых разнообразных эмоций. Мне хочется прослезиться, потому что так сделает каждый, кто хоть на немного окунется в свое детство. Я хочу улыбаться, потому что детские воспоминания, как сотни крыльев мотыльков щекочут мои ребра. Несмотря на кусачий холод, я чувствую, как внутри меня разгорается огонь. Странное тепло греет мою душу.

Удивительно, я и не думала, что это будет так трогательно. Никакой паники. Никакой истерики. Только тепло, словно после радушного приема.

— Васька? — за моей спиной послышался неуверенный голос. Обернувшись, я увидела девчонку, с цветным вязаным шарфом на шее. С ее ярко-рыжими волосами играл ветер, а руки обнимали плечи, будто пряча тело от неистового холода. Глаза девочки блестели от слез, но не от горя. В них читалась благодарность и дружеская любовь.

В дороге, я позвонила Алле и предупредила ее о своем приезде, поэтому эта встреча не была для меня неожиданной. Зато она была сердцещипательной.

— Васька, это правда ты? — спросила она, замерев в нескольких метрах от меня.

Мы стояли напротив друг друга и напоминали собой две гипсовые статуи. Конечно, нам было трудно поверить в происходящее, но все это реально. Вот я, стою на том месте, где возможно мы играли в классики и встречали проезжающие автобусы, лихорадочно маша руками в окна водителям. А вот Алла, смотрит на меня, как на приведение, как на что-то нереальное, словно я представитель модного агентства, который приехал за ней, чтобы забрать в мир роскоши и гламура.

Мое сердце дало стук, словно выводя меня из многолетнего транса. Скинув тяжеленную сумку с плеча на асфальт, я молнией ринулась к ней.

— Алка! — закричала я, когда мои руки обвились вокруг ее шеи. Из глаз сразу же хлынул водопад слез, поток которого было невозможно проконтролировать. Это прекрасное чувство, когда ты обнимаешь человека, по которому невероятно скучал, и он обнимает тебя в ответ еще крепче.

— Боже, — прошептала Алла, уткнувшись носом в мое плечо. — Я так рада. Я так рада, что ты приехала, Васька. Спасибо тебе. Спасибо. Спасибо, — бормотала она, пока ее слова не слились в младенческий плач.

Зажмурив глаза, я лишь часто кивала ей в ответ. Из моих губ не вырвалось ни одного слова, зато душа кричала.

Спасибо тебе, Алла. Я так сильно по тебе скучала.

***

Пока Алла готовила согревающий чай на кухне, я залезла в ее розовый, уклеенный стразами ноутбук и зашла в свой аккаунт. Пальцы не слушались, но не потому что замерзли, я чувствовала неописуемый мандраж во всем теле. Но он был приятный. Мне казалось, что все это мне сниться.

Группа «Жертв», как всегда трещала от комментариев. Но на этот раз, новости были хорошими.

Админ: Доброго дня, друзья! Хочу поблагодарить вас за помощь Ватрушке! Я не ожидала, что получу столько откликов! Спасибо! Но мой пост не совсем об этом. Ватрушка пришла в сознание и теперь переведена с реанимации в общий стационар. Ее состояние слабое, но она идет на поправку. Будем надеяться, что совсем скоро, она снова пополнить наши ряды (в хорошем смысле этого слова). Еще раз убеждаюсь, что многое зависит от поддержки. Пусть даже самой крохотной. А нас так много, и я уверена, что вместе мы со всем справимся. Спасибо! Добра в ваш дом!

На моем лице заиграла улыбка. Я была рада за Ватрушку. А еще, я была рада, что сейчас мы с Аллой вместе. Нам действительно нужна помощь и я всем сердцем хочу стать для нее той поддержкой, в которой мы так сильно нуждаемся.

Плавным движением, я прокрутила колесико компьютерной мышки.

ZarA: Класс! Я так рада! Сил Ватрушке и скорейшего выздоровления!

XXX: Интересно, а уголовное дело завели?

Арина: Прям от сердца отлегло! У моей подруги схожая ситуация. Надеюсь, она тоже поправиться. Ватрушка, мы с тобой!

МИР666: Ураааа!

lollipop: Теперь ублюдки заплатят за все!!! Я так и вижу, как дрожат их заднецы в предвкушении неминуемой справедливости!!!В тюрьму их!!!

МИССKiss: Админ, держите нас вкурсе. Слежу за этой историей. Я мама тринадцатилетнее девочки. Не хочу, чтобы подобное повторилось с ней.

Закусив губу, я размышляла над собственным сообщением. Мне хотелось поздравить группу с выздоровлением ее подписчицы, но я медлила. Это потому, что прошлое мое признание было завалено массой таких же откровений и осталось незамеченным. Но если я уже начала нарушать свои принципы, то появился еще один повод сделать это.

Печатаю…

Nala_19: Всем привет! Я безумно счастлива за Ватрушку! Я искренне верю, что эта группа поможет каждому из нас!

Отправляю.

— И что тут делаешь? — спросила Алла, ставя передо мной огромную чашку с ягодным чаем. Девочка села на кровать и закинула ногу на ногу, внимательно рассматривая экран ноутбука. — Сайт знакомств?

Я отпрянула от компьютера и повернулась к ней лицом.

— Да так, ерунда. Небольшое сообщество для тех, кто попал не в самую лучшую ситуацию.

Алла вопросительно подняла бровь.

— Другими словами, группа для людей, чью самооценку размазали по подошве, — мне с трудом давались метафоры. Просто язык не поворачивался сказать самые страшные в мире слова. Страшные, для меня.

— Ясно, — сказала Алла, не требуя конкретных объяснений. — Боже, поверить не могу, что это ты, сидишь у меня в комнате, разговариваешь со мной. Моя Вася. Я не устану повторять, как благодарно тебе за это.

— Я тоже рада. Я думала, что выпрыгну из автобуса при первой же остановки. Но нет, я здесь и не жалею об этом. Впервые за три месяца, я действительно счастлива.

Мы улыбнулись друг другу. Сложно продолжать конструктивные разговор, когда внутри бушуют эмоции.

— Твоя комната, — я прошлась глазами по маленькому помещению, — она совсем не изменилась. Даже вещи раскиданы так же беспорядочно.

— Да уж, уборка — не моя стихия, — смеясь, согласилась Алла. — Последнее время, я вообще от рук отбилась. Забила на дом и на себя.

Я притворно скорчила лицо.

— Не правда. Ты выглядишь, как всегда… ярко.

Алка отмахнулась.

— Ох, не льсти мне, подруга. Ты не умеешь врать, помнишь? — она внимательно посмотрела на меня. — Вижу, ты изменила прическу? Неплохо.

Я смущенно накрутила на палец белокурую прядь, которая едва касалась плеч.

— Мне надоели эти пакли, — солгала я. — Вечно путаются, и мыть их сложно.

— А вот это ты зря. Я всегда мечтала о прямых, длинных волосах…

И как бы мы не хотели перевести разговор в беззаботное русло, в воздухе висела недосказанность. Никто не решался заговорить на «нужную» тему.

— Как твои родители? — неожиданно спросила она. — Как они отпустили тебя? Я думала, что с этим будут проблемы.

Я схватила со стола кружку с уже остывшим чаем и сделала глоток.

— Они не знают, что я здесь.

— Как?

— Я переехала. Мы часто ругались, и съехать от них — было самым правильным решением. Мама просто задушила меня своей заботой. Теперь, мы не общаемся, — я с грустью поджала губы. — Но, так мне легче.

Алла неодобрительно покачала головой.

— Тебе не легче, дурочка. Поверь, я так сожалею, что ругалась с мамой. Мне так больно, что иногда, выбившись из сил, я бросала ее посреди комнаты, демонстрируя свое недовольство. Она все видела. Все понимала. Но разве дети должны уставать от своих родителей? Нет. И теперь, у меня нет возможности попросить прощения.

Подруга направила взгляд в пол.

Господи, да как она справилась с этим? Ведь это так тяжело.

— Мне жаль, — я водила пальцем по краю кружки. — Я помогу тебе, чем смогу.

— Спасибо, — поблагодарила она, — но вся помощь была собрана. У нас очень отзывчивый поселок, знаешь ли.

Это точно. Я помню, как они выступали в суде, дабы оправдать своего односельчанина.

— Ты мне понадобишься завтра, — продолжала Алла. — Завтра, самый тяжелый день. Похороны. Ты ведь пойдешь со мной? — ее глаза зажглись надеждой.

— Конечно. Я здесь для этого.

Это действительно было так. Я приехала, чтобы поддержать подругу в самый тяжелый день ее жизни. Ведь Алла поддерживала меня и всегда была рядом, когда случилось «непоправимое».

— А Денис? — резко вспомнила я. — Он тоже придет, чтобы поддержать тебя?

Алла опустила голову и начала нервно потряхивать ногой.

— Ох, этот Денис, — грустно усмехнулась она. — Он ушел от меня, Вася. Практически сразу после твоего уезда. Понимаешь, не каждые встали на твою сторону. И Денис не исключение. Идиот, разделяет позицию Ваньки. К сожалению, я и Рэй не смогли с этим смириться. Разошлись, как в море корабли — так вроде говорят?

Я была потрясена ее словами.

Кто бы мог подумать, что Денис решит так? Он всегда был для меня загадкой, но переступить через совесть, через собственные отношения ради дружбы… это как вообще? Ведь все мои проблемы начались из-за того, что я поступила по совести, тем самым предав Ваню…

— Я знаю, что большая часть людей, встала на сторону Вани, — сказала я. — На суде, весь зал был набит его болельщиками. Мне даже на секунду показалось, что сейчас нас поменяют местами и конвоиры отведут меня в камеру.

— Ох, это ужасно, — Алла взялась рукой за лоб. — Как же так произошло? Что с нами стало? Что стало с Ваней, черт возьми? Я и предположить не могла, что он пойдет на такое. Как так, Вась?

Я пожала плечами.

На этот вопрос, я до сих пор не могу найти ответ. И, наверное, никогда его не найду.

— Он сожалеет, — сказала Алла, как будто наверняка это знала. — Наверное, места себе не находит.

Складывалось ощущение, что Алла не совсем на моей стороне.

— Он заслужил это, — мой голос пропал.

В горле запершило, отчего я сделала несколько, уже жадных глотков.

Я заметила, как зеленые глаза Аллы остановились на складках на моей кофте в районе живота.

— Значит, это правда? — звучало как уточнение. — Ты беременна?

Ее вопрос, как выстрел в голову. Казалось, что я стыдилась признаваться в этом. Но все и так очевидно.

— Да, — невесело улыбнулась я. — Видимо, нас прокляли еще в далеком прошлом. Наверное, кто-то решил, что мы слишком счастливы и стер нашу фортуну огромным ластиком.

— Я бы сказала, прошелся наждачкой.

— Точно.

— Но ребенок, это ведь счастье? — сказала она, не поняв мою грусть.

— Я пока не поняла этого…

И это тоже было правдой.

— Слушай, — Алла поерзала на месте, — я знаю, что тебе тяжело об этом говорить, но поверь, мне ты можешь высказаться. Когда только захочешь, я обязательно выслушаю тебя.

Ее горячая ладонь накрыла мою.

— Спасибо, — искренне поблагодарила ее я.

Я была тронута ее проницательностью. Алла не давила на меня и не требовала подробностей. Я обязательно поделюсь с ней — мне крайне нелегко держать все в себе. Но пока не время.

***

«Бессмысленны слова, мне не нужны… Бессмысленной была, такая жизнь».

Я стояла в серой толпе и прикрывала лицо капюшоном, дабы не раскрыть свою персону. Прохладный ветер играл пластмассовыми лепестками венков, а в нос врезался запах живых хризантем. Люди несли их охапками.

Похороны — это всегда грустно и больно. Я гордилась Аллой, которая стойко переносила весь этот процесс. Дело в том, что внутренне, она успела к ним подготовиться. И скорее всего, уже давно выплакала все слезы.

Что не скажешь про меня. Глядя вниз, я изучала зажатый в руках носовой платок. Алла держала меня за руку, а я чувствовала комок, который все ближе подступал к горлу. Больно. Печально. Прискорбно. Невыносимо.

— Ты поедешь с нами на кладбище? — спросила Алла, когда люди начали расходиться по автобусам.

Я посмотрела на нее умоляющими глазами.

— Можно я подожду тебя дома? Мне нехорошо.

— Конечно, — понимающе кивнула она. — Увидимся вечером.

Я проводила глазами подругу, к которой подошла толпа сочувствующих женщин и повела ее в катафалк.

Я не лгала Алле насчет плохого самочувствия. Мне действительно было дурно. Тяжело прятаться в толпе, которая за секунду может закидать тебя камнями. А еще это понимание, что нужно ценить окружающих тебя людей. Ценить родителей. И, наслаждаться каждой минутой их драгоценного присутствия в этой жизни.

Пошагав по пыльной дороге, я достала свой мобильник. Отыскав в контактах нужное имя, я нажала кнопку вызов.

— Привет, — практически сразу ответила мама.

— Привет, мам. Мне нужно с тобой поговорить.

— Хорошо.

— Мам, прости меня. Прости за все. Я не хотела тебя обидеть. И все, что я наговорила тебе — это неправда. Я не хочу ссылаться на гормоны, но мои нервы явно не в порядке. Я люблю вас. Очень-очень.

После секундной тишины, мама все же ответила:

— Все хорошо, доченька. Я не злюсь на тебя. Молодец, что позвонила.

Ух, прям камень с души.

Неужели, мне нужно было взглянуть на похороны мамы Аллы, для того чтобы осознать ценность семейных моментов?

— Как у вас дела? Как папа?

— Все нормально. Хочу нажарить картошки. Ты ведь знаешь, что твой папа ее обожает?

— А, ну это святое…

Я смотрела только себе под ноги, и когда мимо пролетела машина, мне едва удалось от нее отпрянуть. Разгоряченный водитель настойчиво просигналил мне и громко выругался.

— А ты где? — спросила мама. — Ты идешь в больницу?

— Не совсем, — помедлила я.

— Решила прогуляться? Но ведь на улице так холодно. Ты надела шапку?

— Так получилось, что мне пришлось приехать в деревню, — быстро проговорила я и зажмурилась.

— Куда-куда? — переспросила мама. Уверена, сейчас она ищет опору в виде кухонного стола. Или же собирает картошку, которая выпала из ее рук.

— В деревню. У Аллы умерла мама. Сегодня похороны. Я должна была ее поддержать.

А теперь молчание в трубке затянулось.

Знаю, это никак не вязалось. Это абсолютно противоречило моим прошлым словам. Но я здесь, и это факт.

— Я горжусь тобой, — наконец отозвалась мама. — Ты правильно сделала. Хватит избегать прошлое. Нужно жить дальше.

Такой реакции, я определенно не ожидала.

— Ты даже не поругаешь меня?

— А какой в этом смысл? Ты взрослая девушка, и я приму любое твое решение. Тем более, я считаю, что ты поступила правильно. Алла твоя подруга, я бы не хотела, чтобы вы перестали общаться. А тем более такое горе. Передай ей мои соболезнования.

В этот момент, мне стало легче дышать.

— Ты — лучшая, мам.

— Если захочешь проведать дом бабушки, то ключи лежат под ковриком.

Нет. Нет. Нет.

— Нет. Я останусь у Аллы…

— Как хочешь.

Что-то пошло не так. Голова закружилась, перед глазами выросла пелена, а к горлу подступала…

— Прости, мам. Я перезвоню.

Сбросив вызов, я отчаянно искала безлюдное место. Но успела добежать только до первых кустов. Смешно, но ведь лысое дерево совсем меня не прикрывало.

Токсикоз — неприятная штука. Особенно меня убивала его внезапность. Но я была благодарна судьбе, что это не произошло во время похорон. Ох, тогда бы местные меня не пощадили…

Казалось, что этот отвратительный процесс не спешил прекращаться. Внутренности болели от резких позывов.

Как там говорят — лишнее к черту?

За спиной послышались шаги, и я всеми силами попыталась взять себя в руки.

— Вам плохо? — поинтересовался незнакомец. — Девушка, может быть скорую?

— Все в порядке, — откашлялась я, разгибаясь в спине. — Просто йогурт оказался несвежим.

— Мы можем вам чем-нибудь помочь?

Мы?

Игнорируя головокружение, я обернулась и чуть не упала на землю.

— Вася?

На меня смотрел ошарашенный Денис. Но подкосило меня совсем не это, он стоял в окружении высоких девиц…

Вика и Кристина?! Черт, я вообще забыла про их существование!

— Привет, — пискнула я, вытерев рот рукавом куртки.

И если Алла совсем не изменилась, то Денис был исключением. Его осанка стала более уверенной, прическа стала моднее, хмурые брови изогнулись, а подбородок покрывала мелкая щетина. Но, несмотря на это, до брутального мачо ему было далеко. Или просто потому, что я знала, какой он на самом деле.

— Ты как здесь? — спросил Денис, до сих пор не веря своим глазам.

— Не разговаривай с ней, Дэн, — возмутилась Кристина, отдернув его за руку. — Пойдем отсюда.

Меня снова затошнило только от одной мысли, что теперь Денис и Кристина вместе. Это больше, чем предательство.

Почему Алла не сказала мне?

Да уж, эти девчонки всегда были «щедры» к парням. И неважно кто попросит, отказывать — не в их компетенции.

— Ты что тут забыла, мразь? — прорычала Вика, пожирая меня дикими глазами. — Ты что, мало нам проблем сделала?

Я затрясла головой.

— Я? Проблем? Тебе что ли?

О чем только говорит эта курица?

Хотя, если учитывать обстоятельства, она не походила на пернатую. И если я была пощипанной канарейкой, то Виктория была похожа на хищную пантеру, которая брезгует таким «лакомством», как я.

— Из-за тебя, теперь Ваня сидит за решеткой, долбанная ты шлюха! — из нее так и брызгал яд. — Я вырву все твои патлы за Ваню, — она ринулась ко мне, но Денис остановил ее.

Я пошатнулась.

Ох, не в том я положении, чтобы драться с ними. Да и кого я обманываю? Мне так и так бы досталось.

— Пойдем, пойдем, — проговаривали Денис и Кристина, держа буйную женщину по обе руки.

— Сука! Я ненавижу тебя! — кричала Вика, захлебываясь собственной слюной. — Чтоб ты сдохла!

Ее проклятья ударили меня по лицу. Казалось, что она это искренне желает. Я прикрыла рукой живот, решив, что так защищаю малыша от негатива.

— Ты испортила нам жизнь! Всем! И пусть я тоже сяду, но все равно оторву тебе голову, если еще раз увижу! Гори в Аду! Как жаль, что ты не сдохла на той речке!

Ее крики эхом разносились по деревне, хотя их силуэты практически исчезли.

Было бы проще, если бы Вика ударила меня. Ведь если рана от ножа заживает, то от слов никогда…

Старые, добрые проблемы…

Я даже удивлена, что смогла провести один день в гармонии и спокойствии. Что ж, пора вооружаться. Но как же больно, когда слышишь эти фразы. Как же сложно достучаться до каменных сердец и доказать свою правду. Ведь я никому не желала зла, но зло притягивалось ко мне магнитом.

За что?

Я осознала, что все это время не дышала, а когда сделала глубокий вдох, то из груди вырвался истошный крик. Горячие слезы обожгли глаза. Я судорожно вытирала лицо руками, словно избавлялась от грязи.

Этот мир полон злости. Он зол. И порой, кажется, что только на меня одну.

Мне нужно было спрятаться в домике. Забраться под одеяло и плакать, пока не придет Алла. Дабы избежать ненужных встреч, я поспешила в свое маленькое убежище.

Перед глазами стояла пелена от слез. Кожу лица щипало. Да еще это головокружение, которому поспособствовало масса причин. Натянув капюшон на лицо, я спряталась от внешнего мира. Уши заложило от поднявшегося давления.

Господи, да Ваня просто святой! Почему все пытаются защитить его? Мне становиться дико противно, когда люди пытаются оправдать его поступок. Да о чем я? Даже судья засомневалась! Ну, нечего! Скоро вашего Ваню отпустят, и тогда вы все попляшете на моих костях!

В какую-то секунду, я услышала приглушенный скрип тормозов. А когда мне в бедро уткнулось что-то железное, я едва смогла устоять на ногах. Адреналин в крови поднялся до максимального уровня. А потом, бедро пронзила острая боль.

Меня сбила машина… Точнее, задела.

Сквозь шум в ушах, я услышала, как водительская дверь отворилась.

— Твою мать, ты что бессмертная?! — выругался водитель. Так странно, что он не накинулся на меня с кулаками, ведь своим неожиданным появлением, я могла упртать его за решетку. Впрочем, пора к этому привыкнуть.

Вся дрожа от страха, я подняла глаза. В меня уперся старенький «Линкольн» черного, как смоль, цвета. Затуманенный взгляд, едва мог разобрать впередистоящий силуэт. Казалось, что огромная невидимая рука вцепилась в мою шею и перекрыла доступ к воздуху. Я задыхалась.

Трясущейся рукой, я убрала капюшон с головы.

— Да чтоб я сдох, — поражено бросил водитель. — Художница?

Как он меня назвал?

Только один человек называет меня подобным прозвищем…

Место встречи изменить нельзя, верно?

Я протерла глаза рукой, чтобы полностью убедиться в своих догадках.

Передо мной пристал парень, чье удивление, было не меньше моего. Это пораженное выражение лица было совсем ему не свойственно. Я видела, как новые эмоции доставляли ему дискомфорт. Непоколебимая уверенность, оказалось шаткой стенкой. Зато кожаная куртка, которая была совсем некстати, не по погоде, вполне характеризовала юношу.

Меня пронзил разряд тока.

Черные глаза, слегка растрепанные волосы, идеально очерченные губы, острые скулы, надменный взгляд… Я узнала его…

Рэй.

Глава№ 8. Вася

— Ты как? — обеспокоенно спросил Рэй, когда мы остановились возле дома Аллы. Он заглушил мотор, но не спешил разблокировать двери.

Парень включил печку на полную мощность, но, даже согревшись, я не прекращала лихорадочно трястись.

— В порядке, — солгала я, нервно убирая волосы за ухо. В его присутствии я чувствовала себя, мягко сказать, дискомфортно.

Он внимательно осмотрел меня на предмет повреждений. И его осмотр порядком затянулся.

— Я в порядке, Рэй, — раздраженно повторила я, чувствуя себя экспонатом зоологического музея. — Я не голубь. Меня не так просто задавить.

Парень расслабленно откинулся на спинку сиденья.

— Эх, любишь ты на нервах поиграть, Художница. С огнем играешь.

Старое прозвище покарябало уши. А потом душу. И следом сердце.

— А ты не пробовал временами смотреть на дорогу? — огрызнулась я.

— Я решил, что наехал на корову.

Я наградила его грозным взглядом.

— А что? — взмахнул он руками. — Легко спутать.

— Еще раз убеждаюсь, что по твоим тупым шуткам невозможно соскучиться.

Рэй усмехнулся, а я обидчиво отвернулась к окну.

— Да ладно тебе, Васька. Я не нарочно. Просто ты как всегда, любишь неожиданные и до боли эффектные появления. Трудно собраться с мыслями, когда ты с вызовом преграждаешь дорогу.

— Беру пример с тебя. Ты вечно появляешься не вовремя, — пробурчала я, не решаясь посмотреть на него.

— Узнаю старую, добрую Василису. Ворчит, как жена дальнобойщика. А томный взгляд, простреливает сердце.

— Идиот, я никогда не смотрела на тебя томным взглядом, — фыркнула я.

— Конечно же, нет, — разочарованно ответил он. — Ты никогда на меня не смотришь.

В доказательство его неправоты, я повернулась на него.

Меня встретили карие глаза, они блестели азартом. Черные зрачки были расширенны, словно Рэй был под амфетаминами. Уголки его губ были приподняты в самодовольной ухмылке. Впрочем, совсем неудивительно. Казалось, что нет таких причин, которые по-настоящему могли бы его обеспокоить.

— Может, хватит это? — не выдержала я.

— Что именно? — проказливо спросил он.

— Может, хватит улыбаться, как пациент психиатрической клиники?

Рэй расхохотался, откинув голову назад. У него был приятный смех, звонкий и хриплый, что еще больше раздражало.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным?

— Нет. — Резко отрезал он. — Да и кому от этого станет легче?

— Мне, например? — предположила я.

— А вот в этом я сильно сомневаюсь, — его указательный палец завис в воздухе. — Я из тех редких экземпляров, которые еще способны вызывать у тебя улыбку.

— Вы слишком самоуверенны, мистер выскочка.

— Еще как, — гордо пропел он.

Меня переполняли непонятные ощущения, словно внутри проходило сражение ангелов и демонов.

— Вижу, ты приобрел машину? — невозмутимо заметила я, проведя рукой по темно-бордовой панели. — Неплохо.

— Вижу, ты потеряла волосы? — парировал он и состроил недовольное лицо. — Плохо. Очень плохо.

И почему всех так интересует моя прическа?

Обстановка в машине явно накалялась, но это было заметно только мне.

Господи, а чего я хотела? Что придурковатый Рэй возьмется за ум и будет глаголить цитатами умнейших людей? Нет, это точно не про него.

— Я рад видеть тебя, — неожиданно признался он, глядя прямо перед собой.

Я глубоко вздохнула.

— Никогда не думала, что скажу это, — я помедлила, — но я тоже рада тебя видеть.

Лицо парня моментом просияло.

— Обнимемся?

Отчаянно сдавшись, я потянулась к нему навстречу.

Его руки крепко обхватили меня. Я отчетливо ощущала, как моя грудь прижимается к его груди. Мне неожиданно стало так тепло, будто я прижимаюсь к раскаленному радиатору. А еще меня дурманил его запах.

Да так сильно, что мне пришлось моментально от него отпрянуть.

— Стой, — с трудом выговорила я и, открыв дверцу автомобиля, высунулась наружу.

Токсикоз, он просто выпотрошил меня. И пусть Рэй всегда заявлялся не вовремя, внезапные тошнотворные позывы были куда отвратительней. Я застрела в унизительной позе примерно на минуту и не сразу решилась вернуться в салон.

Да что за день сегодня такой?

Облокотившись на сиденье, я попыталась отдышаться.

— Вытряхнулась? — со смешком поинтересовался Рэй.

Я слегка кивнула головой, а потом почувствовала, как задрожали губы и разревелась. Мне было жутко стыдно перед ним.

Его рука прикоснулась к моей щеке.

— Эй, ты чего?

— Прости, — всхлипывала я. — Меньше всего я хотела, чтобы ты видел это.

Взгляд Ромы смягчился, он тихо усмехнулся.

— Дурная ты, Васька. Подумаешь, похвасталась своим завтраком. С кем не бывает? Кстати, что это? Бекон или сырники?

— Фу, Рэй, — я оттолкнула его и сквозь слезы рассмеялась. — Ты отвратителен.

— А еще жутко обаятелен, — он игриво поиграл бровями.

С этим я не могла не согласиться.

Авантюрист, каких поискать, иначе не скажешь. Его безрассудство всегда восхищало. Рей всегда легко шел на риск. Язвительно-насмешливый эгоист, готовый на самые самоотверженные поступки — сумасшедшая смесь. Дерзкий, временами темпераментный, он всегда оставался для меня этакой загадкой.

Черный, притягательный взгляд, который поглощает тебя за секунды, стоит только расслабиться. Исключительно правильные черты лица и тела. В его внешности есть что-то дьявольское, но в тоже время очень притягательное.

Сообразив, что неприлично пялюсь на него, я откашлялась.

— Новое тату? — заметила я краешек рисунка, торчащий из-под рукава кожаной куртки. — Что это?

Рэй сразу же завел руки за затылок и неуклюже потянулся.

— Это личное, — притворно зевнул он. — Покажу, когда мы будем голенькими. Но если ты настаиваешь, можем начать баловаться прямо сейчас.

— Ох, нет, — я поморщилась, приложив руку к губам. — Меня снова вырвет.

— Кстати, о завтраке, — он кивнул подбородком на мой живот. — Сколько уже сырнику?

Съежившись, я коротко пожала плечами.

— Двенадцать недель…вроде бы…

— Двенадцать недель, — повторил он одними лишь губами и уставился на дорогу. — Большой малый…

В этот момент, мне захотелось провалиться сквозь землю.

Кто бы мог подумать, что беззаботное лето, может закончиться вот такими вот разговорами?

— Почему ты избегала нас? — серьезно спросил Рэй, сжимая пальцы на кожаном руле. — Почему пропала, исключив любую возможность поговорить? Разве мы заслужили это?

Рэй позабыл всякую вежливость, отчего я закрылась.

— Это сложно объяснить…

— А ты попробуй, Вась, — отрешенно сказал он. — Я не ребенок, уже многое понимаю.

Я поджала сухие губы, которые стали шершавыми от ветра.

— А я тебе не тюбик зубной пасты, Рэй. На меня нельзя так просто нажать и выдавить все содержимое.

Его брови сошлись на переносице.

— Ты отвратительно приводишь аллегории, в курсе?

— Я знаю, — мои плечи поникли. — Ну а что мне сделать, если тяжело открыться? Каждое мое слово о том вечере, это подобно пропуску через огромную мясорубку. Как мне объяснить, что я чувствую?

— Легко, — отрезал Рэй, не поддаваясь моей жалобе. — Нет ничего сложного, если ты откроешься близким людям. Тебе станет легче. Хорош страдать, нам всем нелегко. Не закрывайся. Меня мало что может разжалобить, так что без соплей. И перестань строить из себя недотрогу.

Эта отрезвительная речь вернула меня в прошлое.

— Отпусти! — требую я, когда рука Рэя вцепилась в мое запястье.

Он смеется.

— Да шучу я, недотрога. Просто шутка.

Он привез меня на мост, а потом намекнул на непристойные вещи.

— Ты думаешь это смешно? Я разве давала повод думать о себе плохо?

Рэй теряется от такой реакции.

— Эй, полегче…

Вырвавшись, я пытаюсь уйти прочь, но парень задерживает меня.

— Послушай, я не хотел тебя обидеть. Разве ты не поняла, что я хотел поднять тебе настроение? Да, мои повадки раздражают каждого. Мои шутки не бесят только глухого. Но, таким меня воспитала улица…

После этих слов Ромка садиться на мотоцикл и включает зажигание.

— Постой, — говорю ему я. — Ты прав. Я согласна, ты просто ужасен. Но, с тобой весело. Только ты мог выдать меня замуж за Бориса. Только ты можешь целиться в ворота, а попасть в голову соседкой девчонки. Рейкин, ты нравишься мне такой, какой есть.

Ромка медленно поднимает на меня взгляд.

— Значит, прыгнем? — он кивает в сторону моста и хитро улыбается.

— Прыгнем…

— Артемова, как там, в облаках? — спрашивает Рэй и щипает меня в бок. — Мягко?

Я вздрагиваю.

— Все хорошо, — улыбаюсь. — Только падать больно, — я вспоминаю прыжок и удар о воду.

— Бывает. Но где наша не пропадала?

Ромка всегда стимулировал меня, начиная с самого детства. Большая часть отчаянных поступков, которые были совершенны мной, это лишь его заслуга. И вот сейчас, он призывает меня к смелости. К открытости. И я больше чем уверена, что это самые добрые его побуждения.

— Мне было больно, — неожиданно начала я, уныло повесив нос. — Какое — то время, я просто перестала существовать. Меня стерли. Уничтожили. И вот только сейчас, я начинаю рисовать себя заново… Я боялась, Рэй, понимаешь? Боялась пустить вас в свою жизнь, потому что вы были для меня олицетворением того ужаса, что пришлось мне пережить. Да, это было глупо. Но что я могла поделать, когда мои мозги превратились в кашу?

— Рискнуть? — предположил он. — Попробовать встать на ноги, сквозь боль, но даже если бы не вышло, я бы всегда протянул свою руку. Засунуть свою мнимую любовь в задницу и наконец, заметить тех, кто действительно был с тобой рядом. Неужели, тебе было проще отказаться?

Обида, вот что читалось между его слов.

— Думаешь, мне было проще всех? Ты хоть понимаешь, что такое запах рвоты и крови на губах? Когда ломается твоя личность, и теряется вера во что-то хорошее. Когда тебя сравнивают с могильной землей, а потом цинично оставляют умирать? Мне не хотелось жить. Я ненавидела это существо внутри меня и мечтала о смерти. Но даже на это у меня не хватило сил. Я зависла, где-то в пространстве…

— Так очнись! — не выдержал Рэй и ударил кулаком о панель. — Реши, ради чего ты осталась жить! И если я есть в этом списке, поверь, все получиться! А слезы, это лишь вода, которую я устал подтирать! Возьми себя в руки, черт возьми! У каждого из нас жизнь полное дерьмо, но мы не ноем! Поверь, мне тоже было нелегко терять друга… Единственного родного человека, в ком я никогда не сомневался…

Я задохнулась.

— Друга? Так я тоже разрушила твою жизнь? — я протерла лицо ладонями и запустила пальцы в волосы. — Боже, да вы все его жалеете…

Ничего не ответив, Рэй достал сигарету, чиркнул зажигалкой и, сделав нервный вдох, выпустил густую струю дыма.

— Я никого не жалею. У меня отсутствует эта функция.

Мои эмоции взяли вверх над разумом.

— Не переживай, я заберу заявление, — я стала судорожно застегивать куртку. — Скажу, что все было по обоюдному согласию. Это у меня шутки такие. А Ваня ни в чем не виноват. Мне поверят. Просто решат, что я тронулась. Все будет хорошо, Рэй. Хорошо. Ваня выйдет и все будут счастливы…

— Боже, — запрокинул он голову, — какая же ты тупая. Ты слышишь себя?

— Что, прости? — опешила я.

— Ты идиотка, причем редкостная.

Мое терпение лопнуло, и я накинулась на него с кулаками. Рэй даже не старался укрыться от сомнительных ударов.

— Ну вот, хоть что-то, — сказал он, выкинув окурок в окно. — Только дерешься, как девчонка.

— Ненавижу тебя! Ненавижу вас всех!

— Да-да, это мы уже проходили, — Рэй завел машину и нажал на газ.

— Куда ты меня везешь? — спросила я, лишившись всяких сил.

— Домой, — сказал он, выжимая педаль газа. — Посмотришь в глаза собственным страхам. Поверь, будет весело.

— Я не поеду к бабушке, — нахмурившись, возразила я.

— Еще как поедешь, — пропел он. — Выбьем из тебя всю дурь…

Мне ничего не оставалось делать, как отвернуться от него и ждать, когда машина притормозит у бабушкиного дома. Когда она притормозит у дома Вани…

Глава№ 9. Рэй

— И чего же мы ждём? — спросил я, чувствуя её неуверенность. От неё пахло страхом и слезами, но эти женские штучки больше не собьют меня с толку. — Вперёд, — я грубо указал ей на дверь.

Она не шелохнулась, а лишь продолжила выкручивать пальцы на руке.

— Я не выйду из машины.

Размечталась.

— Неверный ответ, Вася. Ты выйдешь и пойдёшь в свой дом. Так или иначе. Не заставляй меня делать это насильно, — я заглянул в её бледное, но все же милое лицо. — Обещаю, тебе понравиться.

И пусть она старательно изображала броневика, я видел, как дрожат её ресницы.

— Зачем тебе все это? — спросила Вася, смотря на меня в упор.

— Мне? Незачем, — пальцем я проткнул её куртку. — А вот тебе, пора избавляться от тараканчиков, которыми кишит твоя симпатичная головка.

— Не думаю, что это поможет.

— Но ты не узнаешь это, если не попробуешь.

Она сделала глубокий вдох и потёрла переносицу.

— Ты ведь не отстанешь, так?

— Не-а.

На улице уже стемнело, и в окнах соседних домов зажегся свет. Прохладный ветер охлаждал мою кожу, которая почему-то горела огнём.

Ох, не так я планировал провести сегодняшний вечер. Ну, уж точно не надеялся встретить Ваську. От этой чертовки только сюрпризов и жди.

Василиса внимательно осматривала двор бабушкиного дома, боясь сделать шаг на «запретную» территорию. Её шея застыла в одном положении, словно не желая поворачиваться в сторону соседнего дома. Казалось, что Вася боялась ослепнуть, в случае если ей на глаза попадётся дом, где раньше жил Иван.

Я прокрутил головой, чтобы снять напряжение в плечах и в шее.

— Давай, вперёд, Василий, — подбодрил ее я, в свойственной себе манере. — Я подожду тебя в машине.

Испуганные глаза смотрели в пустоту, будто уловили приведение.

— Это бессмысленно, — еле слышно проговорила она. — Ерунда какая-то.

— Ерунда — это твоя жизнь, твои предрассудки и страхи, — приговаривал я, подталкивая её в спину. — Ну и… твоя новая прическа.

Ей ничего не оставалось, как послушаться. Вася, шатаясь, пошагала по двору, словно только-только научилась ходить. Она включила свет на крыльце, растерянно достала ключ под ковриком и скрылась за дверью.

— Вот и умница, — прошептал я, а потом достал из кармана пачку сигарет. Уголёк сверкнул в темноте, и легкие наполнились едким дымом.

Я поднял голову к сумрачному небу и как следует, выдохнул. Остыть бы. Остыть навсегда и не чувствовать это дерьмо, что превращает мужиков в слабых хлюпиков.

Нет. Я точно не тот тюфяк, от которого пахнет маминым борщом. И никогда им не буду.

Из соседнего двора выпрыгнула кошка, и я пошатнулся от неожиданности.

Да уж, Белый, даже звери бегут от твоей берлоги. Животные все чувствуют. Понимают, что опасно. И каким бы ты хищником не хотел бы показаться, они не примут тебя за своего.

Даже не вериться, что дом Белого, где практически каждую ночь закатывались дивные вечеринки, сейчас пустует. До сих пор эта земля пропитана душистым пивком, а в воздухе витает заливистый смех девчонок.

М-да, отдыхали мы, как настоящие цари. Беззаботно и не задумываясь о завтрашнем дне… Обалденное было время. А что теперь?

Я бы пожертвовал многим, чтобы вернуться в то время. Мотоциклы, друзья, дискотеки, футбол, рыбалка, девчонки — все, что нужно для счастья. Но, в какой-то проклятый день образовалась та самая воронка, которая медленно, но верно, затягивала нас в свой бешеный водоворот…

— Слышь, рыбка, ты случайно сети не перепутал? — смеюсь я, наблюдая как Дэнчик копошиться в сетях от ворот.

— Пошёл ты! — рычит он в ответ. Его лицо красное, как у вареного омара, отчего перестать злорадствовать попросту невозможно.

— И как тебя угораздило? — Белый помогает ему распутаться, в надежде, что мы продолжим игру.

Беспощадное солнце напекло мне голову, но я не сдамся, пока не сравняю счёт. Мы поспорили на десяток пинков, что в случае проигрыша, не простят мне мои нежные ягодицы.

— А это кто? — спрашивает Белый, уставившись на соседний двор.

Я оборачиваюсь. Мне интересно, что его так впечатлило.

— Ты что коров никогда не ви…

Я замираю.

Сквозь сетчатый забор, я увидел девчушку. Она приезжая, это факт. Её светлые волосы играю на солнце, глаза горят, а пухлые губы слегка приоткрыты. Тонюсенькой рукой она держит кисть и что-то мажет на листе бумаге. Это зрелище было куда интереснее футбола.

В ней нет ничего особенного. Она совсем не похожа на местных девчонок. Но ее естественность, простота и какая-то ничем не прикрытая робость притягивали, будто магнитом.

— Фууух, — протяжно выдыхаю я, осознав, что какое-то время не дышал и быстро убрал капли пота со лба.

— Новые соседи? — предположил Ваня, нервно откашлявшись. Он тоже растерялся, что совсем на него не похоже. — Никогда её раньше не видел…

— Да, братан, — я опускаю руку ему на плечо, — повезло тебе с соседями… Интересно, а она предполагает, как повезло ей?

— Может кто-нибудь поможет мне? — злиться Денис, неуклюже брыкаясь в воротах. — Эй! Парни?

Мы игнорируем его просьбу и продолжаем неприлично пялиться. Девчонка украдкой поглядывает в нашу сторону, но делает это слишком очевидно.

— И что ты тупишь? — обращаюсь я к другу и толкаю его в спину. — Давай, Белый, познакомься с ней.

Он упирается ногами о землю.

— Не гони. Что я скажу ей?

— Девственность или жизнь? — игриво предложил я.

— Ты идиот, ты в курсе? — он бьет меня в сушняк.

— Ладно-ладно, остынь, — я примирительно выставляю ладони. — Я лишь помочь хочу.

Таким, я вижу Беляева впервые — у него никогда не было проблем с новыми знакомствами.

— Что она рисует? — еле слышно бормочет Ваня.

Я внимательно смотрю на друга, который на время выпал из этой жизни. И, как всегда, иду на поступок, который навряд ли он одобрит. Беру мяч и запинываю его в соседний двор, едва не попав в художницу. Через мгновение ее белоснежные волосы покрылись кусками грязи.

Меня пронзил недоумевающий взгляд.

— Твою мать, — выругался друг. — Ты что творишь?

— Не благодари, — я довольно тру ладони. — Если бы не я, ты бы так и стоял с капающей изо рта слюной. Иди, извиняйся. Можешь свалить все на меня, если хочешь.

— Ты просто псих, — бурчит Белый и идёт улаживать ситуацию.

Я смотрю ему вслед, и не понимаю, почему не решился подойти первым. Долбанная дружба, вечно обязывает тебя на какие-то жертвы.

Даже на расстоянии, я вижу залитое краской лицо бедняжки. Она смущается. Злится. И щебечет что-то непристойное.

Откуда столько эмоций в таком хрупком теле?

Уголек обжег пальцы и, выругавшись, я кинул окурок на землю.

Да уж, раньше Вася была куда живее.

Её глаза светились, и трудно было представить, что они хоть когда-нибудь потухнут. И, если я неумышленно стал главным провокатором этого затмения, то теперь, я сделаю все, чтобы вернуть этот жизненный блеск.

Прошло уже больше получаса, а Вася так и не вышла. Закрыв машину, я решил вернуться за ней.

Она что легла спать и даже не предложила полежать с ней рядом?

Отогнав неприличные мысли, я открыл входную дверь и лицезрел довольно предсказуемую картину: сидя на полу и пряча лицо руками, горько всхлипывает наша «Несмеяна».

— Твою мать, Вася! — выругался я и пошагал к ней. — Только не говори, что эти стены давят на тебя, а пыльные коврики растрогали тебя до глубины души! — вцепившись в ее куртку, я резко оторвал ее от пола. Так резко, что она заметно растерялась.

— Отпусти меня, — вяло всхлипнула она, едва держась на ногах. — Я устала, Рэй.

Я взорвался.

— Устала? Устала?! Да я капец как устал от твоего нытья! Что на этот раз? Сломанный ноготь? Раздавленный комарик? Джастин Бибер — гей? Птичку жалко, черт возьми? Что?!

— Ты ничего не понимаешь, — она пальцами коснулась шеи, словно ей было трудно говорить. Или даже дышать.

Едва справляясь с гневом, я хорошенько встряхнул ее.

— Ты только посмотри на себя! В кого ты превратилась? Вечно плачешь, скулишь, жалеешь себя, не живешь, не дышишь, словно в коме, боишься и постоянно жалуешься на суку — судьбу! О да, прошлое может ранить! Но ты можешь как вечно жить им, так и перешагнуть через него и двигаться дальше! Завязывай топтаться на месте!

Она грустно усмехнулась.

— Легко сказать, когда ты не в моей шкуре…

От презрения, по моему позвоночнику пробежала волна мурашек. Я отбросил её так, что та отпрянула и впечаталась в стену. Мой кулак пролетел рядом с ней и от удара, посыпалась настенная штукатурка. Она зажмурилась, но даже не попыталась увернуться.

— Тряпка, — процедил я сквозь зубы, не скрывая своего отвращения. — Мне противно от тебя.

В эту же секунду мою щеку обожгла грубая пощечина, а следом слабый удар в грудь. Вася часто дышала и гневно смотрела на меня.

— Убрал — свои — руки, — не разжимая челюсти, проговорила она.

— А то что? — усмехнулся я, нависнув над ней.

Сжав крохотные кулачки, она повторила удары в грудь, но толку от них было мало.

— Не трогай меня, гад!

И тут меня осенило. Я вспомнил, как несколько лет назад, зажимал её на кухне, соблазнившись желанием напугать и унизить. В данный момент, ситуация мало чем отличалась от прошлой. Но ведь тогда она боролась. Несмотря на дикий страх, она отчаянно сопротивлялась, царапалась, кусалась и даже умудрилась оглушить сковородой. Одним словом, защищалась, потому что ей было не плевать на себя.

Сумасшедшая идея плотно засела в голове. И пусть этот поступок будет слишком опрометчив, слишком безрассудным, пусть после этого безумства она возненавидит меня до конца своих дней, но я буду не я, если не рискну. Перестану уважать себя, если не попробую.

От ненормального волнения, моя грудь сбивчиво вздымалась, а сердце было готово выпрыгнуть наружу.

— Не трогать, говоришь? — с вызовом спросил я, склонив голову на бок.

Её глаза забегали, она была в замешательстве.

Приглушив в себе отголоски совести, я прижал Васю к стене и, запустив руки под куртку, почувствовал жар её кожи.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула она, попытавшись высвободиться из плена, отчего мне пришлось вжаться в нее всем телом.

— Лапаю тебя. Что непонятного?

— Отвали!

— А ты заставь меня. Борись! Или хрен его знает, как далеко я могу зайти!

— Перестань, Рэй! Хватит!

— Неубедительно, — отрезал я и продолжил позволять себе лишнего. Все тело гудело от странного чувства, такого необычного, что даже названия для него не находилось.

Моя рука проскользнула по её спине, и пальцами я нащупал застежку от бюстгальтера.

— Не надо! — взмолилась она в ужасе. Я чувствовал её дрожь, но не останавливался. Она с трудом боролась со слезами. — Да что с тобой? Не надо, пожалуйста!

— Что-что? — спросил я, чувствуя нехватку воздуха. — Я не воспринимаю твоё нытьё, Вася! Объясни мне по-другому. Или страшно?

Яростно вскрикнув, она укусила меня за плечо и оттолкнула.

— Мудак! — истерически крикнула она.

Волосы на её голове спутались между собой, а глаза блестели, то ли от гнева, то ли от ошеломления, то ли от слез.

Я перевёл дыхание.

— Ну как? — мой вопрос ещё больше её возмутил.

— Как ты посмел? — голос Васи поломался, а на глаза наступили запоздавшие слезы. — После того, что было… Как ты мог, Рэй?

Проклятье. Неужели не сработало? Но, я не из тех, кто так быстро сдаётся. «Так нужно. Так будет лучше для нее», — мысленно оправдывался я.

— Ах, да, — сказал я, стараясь казаться равнодушным, — как я мог забыть? В прошлый раз, мы баловались в совсем другом месте.

Вася опешила. Содрогнулась. Не поверила в происходящее и ринулась бежать. Но, я легко поймал её. Это было проще, чем моргнуть.

— Не так быстро, Художница, — ядовито пропел я, а потом обхватил руками её талию, оторвал от пола и выволок на улицу. — Запомни, это последний раз, когда я позволил укусить себя. В следующий раз, зубки буду показывать я.

— Подонок! — непристойно высказываясь, девчонка брыкалась ногами и пыталась схватить меня за волосы, но я уворачивался.

— Что это? Ваниль? — холодным носом я уткнулся в её волосы. — Обожаю.

— Помогите! — закричала она, и её слезливый стон, эхом пронёсся по округе.

— Пожалуйста, помогите!

— Надо кричать «насилуют», — бессовестно подсказывал я. — Потому что именно это сейчас произойдёт.

— Помогите! Хоть кто-нибудь!

— Давно мы к Ваньку в гости не заходили, правда? Ну, нечего. Сейчас зайдем. Польем цветочки.

Крепко держа дикую кошку, я вступил в соседний двор, отчего Вася похолодела от ужаса. С ноги открыв дверь, я вынес железную щеколду с корнями. В темноте, на память, я пробрался в зал и бросил её на диван. Резко, грубо, отчего сразу пожалел. Я мог только надеяться, что никак ей не навредил. В противном случае, я совершу непростительную ошибку.

Но черт, я не могу быть аккуратен, иначе весь этот цирк был полной бессмыслицей.

Проглотив отвращение к самому себе, я снял с себя куртку и отбросил её в сторону. В меня прилетело что-то тяжелое, но я никак не отреагировал.

— Нет, нет, — задыхалась она, судорожно всхлипывая. Я не видел её лица, но был уверен, что она до смерти напугана. — Пожалуйста, не надо. Ты не поступишь со мной так…

— Уверена? — спросил я, с трудом продолжив играть роль морального урода. — Хочешь проверить?

— Остановись…

— Не могу, детка, — цинично отказал я. — Пойми, я уже чересчур завёлся. Так зачем ограничивать себя в чем-то? — бляшка на ремне со звуком расстегнулась. — Ты ведь не обидишь старого друга?

— Что ты несёшь? — Вася поддалась истерике. Её окутала паника. — Остановись! Ты не в себе!

— Ошибаешься, — возразил я и через секунду занял «интересную» позицию, вдавливая хрупкие запястья в диван. Извиваясь подо мной, она откатывалась в разные стороны, но быстро поняла, что попросту тратит силы.

На секунду она замерла.

— Ты не сделаешь этого, Рэй, — мне были слышны громкие удары ее сердца.

— Я уже это делаю.

— Ты убьешь меня этим.

— Плевать. Ты и так ходячий мертвец.

— За что?

— Есть миллион причин, но о них после.

— Ты не такой, — проскулила она, находясь в собственном Аду.

Мое лицо обожгло горячее дыхание, а губы намокли от соленых слез.

— Откуда тебе знать, какой я, когда ты сама себя не знаешь? — прошептал я, когда между нами не осталось пространства. — Ты — никто. Размазня. Пустое место. Ты позволила превратить себя ничтожество, коем сейчас являешься. Прикоснувшись к тебе, Ваня как никогда запачкался.

БАМ! Выстрел. Эта фраза убила её.

Я почувствовал, как острое колено вонзилось мне в ребра, а потом в подлых, отчего я скатился на пол.

Ну, наконец-то! Я уже было стал переживать!

Взревев, Василиса вскочила с дивана и, учитывая полный мрак, начала беспорядочно махать ногами и руками.

— Ублюдок! Ненавижу!

Мне перелетело в лицо с ноги. И, учитывая возможности хрупкой дамы на сносях, удар был довольно внушительный.

— И это все? — хохотнул я, поморщив лицо. — Этим меня не остановить, крошка.

— Мразь, — удар по хребту.

— Дерьмо, — ещё один.

— Скотина, — пятка прилетела в голову.

— Животное, — и мое причинное место отказалось верить в добро.

Проклятье, а вот это действительно больно!

— Отличная работа, Васька, — прохрипел я сдавленным голосом. И опасаясь очередного «привета», оставил ладонь на ширинке в качестве щита. — Только мой дружок, больше с тобой не разговаривает.

Она молчала, было только слышно её прерывистое дыхание.

— Ох, я надеюсь, с ним все будет в порядке, — жалобно напевал я, свернувшись в позе эмбриона.

Лучше бы она мне палец сломала.

Я почувствовал привкус железа на губах и, повалившись на спину рассмеялся в голос.

— Да ты мне губы разбила… Горжусь тобой… Ты прошла экзамен…

— Что? Экзамен?

Ох, сколько ярости было в этом вопросе.

— Да, и ты прошла его. Садись. Пять, — сказал я, приподнявшись с пола. Рукой я нащупал несколько шишек на затылке. — С плюсом.

— Что ты несёшь, кретин? — огрызнулась она, но в этом голосе читалась растерянность.

— Кретин, мразь, подонок, ублюдок, — обиженно перечислил я. — Может, хватит? У меня не стальная самооценка.

— Ты в миллион раз хуже, чем ублюдок, ублюдок.

— Ну, хватит, этот детский сад. Лучше помоги мне встать и найди, где включается свет.

Она громко задохнулась от моей наглости.

— Как ты смеешь разговаривать со мной? А тем более о чем — то просить?

Я выплюнул сгусток крови на пол.

— Ещё как смею, Василиса. Теперь, ты в долгу передо мной. Впрочем, таких долгов уже столько, что едва ли ты сможешь расплатиться.

— Хватит пудрить мне мозги! О чем ты говоришь?! — её нервы сдали.

— Да о том, что я показал тебе… Я доказал, что твои страхи, это всего лишь страхи. Ты способна справиться с ними, стоит только дать тебе хорошего пинка.

— Что?

— Не что, а кто. Я — твой друг, красавец, умник, обаяшка и просто кристально-чистой души человек, который вернул тебя в эту реальность, — я запнулся. — Пусть не самым красивым способом, но главное ведь результат, правда?

— Ты нарочно это сделал, чтобы…

— Бинго! — наигранно возрадовался я. — А я уж подумал, что ты никогда не догадаешься. Теперь ты знаешь, что в случае повтора ситуации, ты всегда можешь постоять за себя, а соответственно больше не бояться. Да, это было нелегко, но я пошёл на это осознано. Ради тебя. И, все получилось. Вот я молодец, да? Обнимемся?

Оглушающая тишина застыла в воздухе, и поэтому, я мог только догадываться о её нынешней реакции.

— То есть, я должна поблагодарить тебя за это? — тихо проговорила Вася.

— Я не настаиваю, но это было бы весьма вежливо с твоей стороны.

В следующее мгновение я получил удар в бороду коленом и завалился на пол.

Вот она — скрытая реакция.

— Спасибо, — бросила она, и я услышал удаляющиеся шаги.

Ну, конечно, это же Вася. Обычное «Спасибо» — это было бы слишком просто.

Я не стал догонять ее, потому что это было бессмысленно. Я нашел включатель света, умыл помятое лицо, оделся и лишь тогда вышел на улицу. Я некогда не был так благодарен прохладе, как тогда. Казалось, что моя кожа сейчас зашипит и начнет испарять пар. Складывалось ощущение, что я не имитировал изнасилование, а надругался над целой деревней, включая старушек.

Бррр. Меня перетрясло.

Я двинулся к своей машине, достал пачку сигарет, но когда подошел к ней, чуть не выронил сигареты из рук.

Облокотившись спиной об машину, потупив голову, стояла Вася. Она не сбежала. Не ушла.

— Вася?

На ее лице не промелькнуло ни одной эмоции. Она была какой — то отчужденной. Потерянной. Пустой. Безучастной в этой жизни.

Аккуратно приблизившись, я встал рядом и, не произнося ни звука, прикурил сигарету.

— Дай мне, — потребовала она, не поднимая головы.

— Прости, детка, но беременные не должны пихать себе в рот всякую бяку.

Она коротко кивнула, словно я напомнил ей о ее положении.

— Ты как? — спросил я, выдыхая густой дым.

Вася пожала плечами.

— Ненавидишь меня?

Еще один кивок.

— Это хорошо. Лучше ты будешь ненавидеть меня, презирать, испытывать злость, но это сильное чувство закалит тебя. Сделает сильнее.

— Не взывай к моей доброте, Рэй, — прошептала она. — Ты как всегда облажался. Сделал только хуже.

Я устало покачал головой.

— Так, ты думаешь только сейчас. Завтра, ты проснешься другим человеком.

— С чего ты взял, что я захочу просыпаться?

— Если бы ты не хотела жить, то не стояла бы сейчас здесь, — я облизал разбитые губы. — И иногда мне кажется, что ты на самом деле, ты не жаждешь возмездия. Ты наказываешь себя за что-то. И делаешь это уже очень давно. Ты выбрала жизнь лишь потому, что считаешь это карой для себя…

Она ничего не ответила. Казалось, что она даже не слушала.

— Скажи мне, что ты чувствуешь? — окурок отлетел в кусты. Я встал напротив нее. — Ты злишься на меня? Ненавидишь за то, что я позволил лишнего? Или может, тебе жаль себя, что жизнь подкинула тебе столько испытаний? Или ты жалеешь парня, которого все так любили и который теперь сидит за решеткой?

Вздрогнув, она подняла голову и встретилась со мной глазами. И в этот момент, я убедился, что ухватился за нужную нить.

— Помнишь, какой он был в детстве? А? Добрым, с наивной улыбкой, вся жизнь впереди…Признайся, ты коришь себя за то, что с ним стало. Не можешь простить себе предательство, с которого все началось, — я аккуратно заправил ей волосы за ухо. — Только ты ни в чем не виновата, Вася. Ты — светлая девчонка, с чистой душой. Не дай этой грязи заполнить тебя…

Ее бледные губы задрожали. Ей нужно было избавиться от этой боли, которая ноет внутри нее.

Черт, она до сих пор считала себя виновной во всем. В смерти Владика, в неисправности Вани и его поступке…

— Рэй, — пискнула она и ее ноги подкосились, но я успел ее поймать. Мои руки не чувствовали ее, она была практически невесомой.

— Тише, тише, девочка. Давай, прости себя. Отпусти весь негатив.

Она часто дышала. Они прислушивалась ко мне. Хваталась руками за мою куртку, словно опасаясь, что я брошу ее.

— Рэй…

— Я здесь. Я рядом. А теперь вытряхни все это дерьмо из себя. И больше никогда не думай об этом…

Впервые я был уверен, что достучался до нее. Она послушалась.

— Ты чувствуешь, как тяжесть уходит из груди? Ты чувствуешь, как становится легче дышать? Это эмоции. Это жизнь, Вася. Впусти ее в себя. Впусти…

Несколько ручейков скатились по ее щекам. А потом она запустила пальцы себе в волосы и изнемогающе застонала.

— Вот так, — подбадривал ее я. — Впусти в себя жизнь и отпусти все обиды. Перестань корить себя. Вот. Вот. Молодец.

Вася примкнула ко мне и зарылась лицом в куртку. Сейчас она была обнажена, словно беззащитное дитя. И пусть я выбрал такой жестокий метод, но эта встряска была ей нужна.

— Ты справилась, — шептал я, поглаживая ее по волосам. — Умница. У тебя все получилось…

***

Бросив в меня несколькими оскорблениями, Алла повела измученную Васю в дом.

— Я тоже тебя люблю, Аладушек! — кинул я ей вслед и закурил новую сигару.

Я обманывал себя, никотин не мог меня расслабить. Мне нужно было что покрепче и поэтому, выжав педаль газа, я полетел в ближайший магазин.

Перед глазами стояло заплаканное лицо Василисы.

Надеюсь, я поступил правильно…

И вот снова. Эти гребаные жертвы. Знала бы моя мамаша, каким милосердным я выросту, никогда бы меня не бросила… А моя неотразимость? Любая тетка хотела бы иметь такого сына! Ох, вставайте в очередь женщины, пока я занят только одной барышней.

В плеере заиграла Imagine Dragon — Radioactive, и я сделал громкость на полную. «Линкольн» будто взлетал над трассой, а я наслаждался этим полетом.

Дааа… сиди тут Беляев рядом, визжал бы, как девчонка.

Войдя в магазин, я наткнулся на весьма интересную картину. А скорее, тошнотворную.

— Рыбка? — узнал я Дэна, на котором повисла вульгарная Кристина. — Не думал, что ты заплывешь так далеко.

Он был пьян и едва держался на ногах.

— О, Рейкин пожаловал, — он скривился в лице. — Мой старый, вялый друг…

— Это ты про свой член? — спросил я и, пройдя мимо, одарил Кристину сочувствующим взглядом. — Ты только не переживай. Секс — это мелочь. Главное, что он любит тебя.

Дама вяло усмехнулась.

— А ты видимо бережешь свой для той единственной? — она наигранно похлопала себя по губам. — Ой, а ведь ты опоздал. Она выбрала самый большой из деревни.

Впервые, мне стало стыдно за кого-то еще. Я рассмеялся.

— Слышишь, Дэн? Твоя подружка испробовала всех на деревне, и ты далеко не на первом месте в ее высокой таблице.

Он одарил свою спутницу хмурым взглядом.

— Коньяк, колу и стакан, — я положил купюру на стол, и продавщица удалилась собирать товар.

— Отмечаешь? — невнятно спросил Дэн, качаясь из стороны в сторону. — Ах да, Вася приехала в деревню и Рэй растаял. Он всегда так делал. Стоит ей поманить пальцем, как наш благородный песик бежит к ней навстречу. К черту самоуважение, ведь есть баба. И плевать, что она засадила твоего друга, раздвинув перед ним ноги. Признайся Рэй, ведь ты всегда был лишним в этом дуэте…

Взяв пакет с покупкой, я подошел к нему максимально близко.

— А знаешь, ты прав, — я прижался лбом к его лбу. — Я — пес. Овчарка, которая перегрызет твое горло, — одним ударом я повалил его на пол. Слабачок тут же потерял сознание.

— Что ты наделал? — заверещала Кристина, падая на колени. — Ему плохо. Ему нужна помощь.

Я затормозил возле выхода.

— А ведь и правда, ему нужна помощь. Потри его ширинку и загадай желание. Уверяю, он очнется. Только это нужно захотеть всем сердцем. И попросить в настоящем времени, иначе ничего не получиться.

— Ты невыносим, Рэй! — прорычала она.

Я равнодушно дернул плечом.

— Я знаю.

В машине было куда спокойнее. За секунды осушив стакан с импровизированным коктейлем, я откинул голову на сидушку.

Твою мать, Белый, знал бы ты, что с нами стало…

Да-да, я скучал по нему. Он мой брат, черт возьми! Только сам дьявол знает, что случилось с ним. Я сука помнил, как он страдал. Как поедал себя изнутри. Я знал, что он сожалел. Я видел это.

Ни в чем неповинная панель получила вмятину.

Воспоминания того дня поглотили меня.

— Кто это сделал? — кричу я, тряся Васю за грудки. — Кто?!

— Это я, — отзывается Ваня, и тем самым убивает меня.

— Что? Что ты сказал?

— Я это сделал, брат, — с его лица не сползает безумная улыбка. — Теперь, она никому не нужна.

Мои руки отрываются от плачущей девчушки и хватаются за лицо.

— Нет. Нет. Не шути так…

— Я сделал это. Я отомстил за нас всех.

Моя рука падает на его шею. Сжимается. Наши лбы соприкасаются.

— Что ж ты наделал, Ванька? — я шатаюсь, будто в стельку пьян. — Я же теперь, тебя убивать буду.

Все в красном тумане. Удары. Брызги. Кровь. Плач и смех.

— Стой, ты ведь убьешь его!

— Пошла вон! — кричу я и не узнаю собственный голос.

— Рома, пожалуйста! — ее тонкие пальцы оттягивают меня за шею, и мне приходиться отбросить ее.

— Убирайся! — приказываю я, и Вася убегает прочь.

Я бью до тех пор, пока его лицо не превращается в однородное месиво…

Торможу себя. Сползаю и падаю на траву. Вырываю ее с землей и кричу…

— Что я наделал, брат? — едва внятно спрашивает Белый, захлебываясь в собственной крови. — Что я натворил?

— Заткнись, — шепчу я, чувствуя, как давление разрывает мой мозг.

Его дикий смех заменяться стоном.

— Так нельзя. Я облажался. Сильно. Сука…

Открыв глаза, я понимаю, что тот достал нож и приставил к своему горлу.

— Прости меня, брат…

Проскрипев зубами, я приподнимаюсь и выхватываю долбанный нож. Ваня силен, поэтому наша схватка продолжается несколько минут.

— Дай мне сделать это! — молит он.

— Да пошел ты, урод!

Я слышу, как вдалеке разноситься сирена.

— Мусора…

— Я не сяду снова, — уверенно говорит Белый.

Схватка не прошла без последствий. Моя рука, она разрезана.

— Вали, — командую я. — Еще есть время. Сваливай!

Белый замечает мою рану.

— Глубокая?

— Пустяки, — отвечаю я и падаю на землю. — Не тупи, уходи…

Противная сирена становиться все громче. Шакалы рядом.

— Я не хотел, — хрипит Ваня и обматывает рану своей футболкой. — Я не хотел ее обидеть…

— Уходи, б#лть! — кричу я, едва держась в сознании. Но, он остается и прижимает тряпку плотнее.

— Я был не в себе, понимаешь? Я…я не знаю, как это вышло…

— Всем оставаться на месте! — командует толстяк с миниатюрным пистолетом. — Не двигаться!

— Иди ты н##уй! — хрипло отвечаю я, чувствуя, что теряю сознание.

— Помоги ей, брат. Спаси ее. Пожалуйста. Она не справиться. Обещай мне, брат.

И темнота.

Бутылки коньяка не стало. А я все не нашел то сито, которое могло процедить его действие, разделив благородность от зверства.

— Я сдержал обещание, брат, — сказал я пустоте, пряча бугристый шрам за рукавом куртки.

Глава№ 10. Вася

Я проснулась от громких разговоров, доносившихся с кухни. Но, несмотря на то, что мой сон бессовестно прервали, с моего лица не сползала дурковатая улыбка. Это был тот редкий случай, когда утро действительно было добрым. Казалось, что большая часть бытового мусора, который я успела скопить в себе, был утилизирован при помощи бульдозера под названием «Рэй».

Натянув безразмерную футболку, я влетела в мягкие тапки и прошуршала на кухню. Кто-то маленький внутри меня явно проголодался, отчего мысль о горячем бутерброде вызывала обильное слюноотделение. Но зайдя на кухню, желание полакомиться, ушло на второй план.

— Привет коротким майкам, — поздоровался Рэй, вальяжно развалившись на стуле, даже не сняв верхнюю одежду. — Ты очень вовремя. Оказалось, Алла просто отвратительный собеседник. Ты вот знала, что в крема и помады, иногда добавляют бычье семя? Я вот нет. И никогда не хотел этого знать.

Проморгавшись, я взглянула на подругу.

— Доброе утро, — устало сказала Алла, держа в руках горячий кофе и недовольно косясь в сторону Ромы. — Хорошо, что ты здесь. Ты спасла ему жизнь, иначе еще минута, и он нежилец.

Сколько бы времени не прошло, эти взаимоотношения уже сформированы и я сильно сомневаюсь, что Алла и Рома когда-нибудь станут неразлучными друзьями. Не в этой жизни.

— Что ты тут делаешь? — спросила я Рэя, оттянув футболку чуть ниже и усаживаясь за стол.

Качаясь на стуле, парень гордо скрестил руки на груди.

— Принёс завтрак.

— Завтрак?

— Да. Тебя это удивляет?

И прежде чем, я успела подобрать нужный ответ, меня перебили:

— А я говорила ему, что не о таком завтраке мечтают девушки, — Алла поставила передо мной миску до краев наполненную творогом. — Угощайся.

Я поморщила нос.

Вот только утреннего токсикоза мне сейчас не хватало.

— Ненавижу творог, — по инерции, я прикрыла рот ладонью.

— Это не тебе вообще-то, — обиженно пробурчал парень. — Я принёс его для «сырника». «Сырнику» нужен творог. Сырников без творога не бывает.

— Что за чушь несёшь? — спросила Алла, смотря на него, как на полного идиота.

Рэй отмахнулся.

— Тебе не понять, неразумная ты женщина. Мы с Васей знаем, о чем идёт речь. Так что не лезь, а лучше пойди, подмажь свои губки нежнейшей помадкой из «бычьей радости», — язвительно произнёс он.

— На что это ты намекаешь?

— Только на то, что ты используешь свой рот не по назначению.

— Не забывайся, Рэй, — прорычала она. — Ты у меня в гостях.

— И это не лучшие апартаменты в которых я был…

— Так, хватит! — не выдержала я. — Прошу вас, не портите это прекрасное утро своими разборками, — мой взгляд стал умоляющим.

Алла равнодушно пожала плечами и уткнулась в кружку носом. Рэй примирительно поднял руки.

— Спасибо, — выдохнула я. — И за завтрак тоже.

Хитрец моментально просиял, и я ответила ему тем же.

Несмотря на мелкие перепалки, обстановка была довольно дружественной. И даже вчерашнее трагичное событие, никак не отражалось на лице Аллы. Вот только мне было совестно, что я даже не поговорила с ней вечером, так как просто физически не могла этого сделать. Я смутно помню, как легла спать.

— Ну и чем вы вчера занимались? — спросила Алла, по очереди поглядывая на нас. — Судя по состоянию Васи, вы не по парку гуляли.

Ложка с творогом застыла в воздухе.

Как рассказать Алле правду, когда она прозвучит так…странно?

— Мы развлекались, — первый начал Рэй, и я вся сжалась. — Отрывал головы котятам, пока Васька была привязана к стулу…

— Фу! — содрогнулась Алла.

— … белые шкурки я повесил в машину, а…

— Замолчи, придурок, — Алла закрыла уши руками больше не в силах слушать этот бред. Но, я была благодарна Рэю, за то, что он так лихо исключил интерес к этой теме. Да, его методы безумны, но они работают. Со мной сработали точно.

— Ты злая, Алла, — констатировал Рэй. — Теперь я понимаю, почему Дениска ушуршал от тебя к Кристинке.

— Ты прав, — согласилась она. — Доброте Кристины может позавидовать самая сердобольная путана.

— Ну не знаю… со мной она не была настолько добра…

Я сделала ревностный глоток, отчего творог покоробил горло. Ещё с тех времён я ревновала парней к Вике и Кристине, так что такая реакция была автоматической.

— Это потому что ты невыносим, — объяснила Алла. — И всех бесишь.

— Не всех, — уверенно заявил он, качаясь на стуле. — Вася, например, без ума от меня.

Я устало закатила глаза, даже не попытавшись возразить.

Да и какой в этом смысл? Легче завернуть ногу за голову, чем доказать Рэю обратное.

Самоуверенность Рэя всегда тесно граничила с его самовлюбленностью. И пусть весь мир скажет, что он не идеал, Рэй все равно не поверит в эту чушь. Наверное, это одно из его качеств, которое восхищало, притягивало, ведь именно самоуверенности мне так недоставало.

— Чем займёмся сегодня? — спросил Рэй и обезоруживающее улыбнулся.

— Мне нужно расплатиться за столовую, а потом я свободна, — сказала Алла. — Вместо пятнадцати человек, на поминки остались все тридцать. Слава богу, у меня остались деньги с похорон.

— Тогда мы можем продолжить поминки у тебя дома, — бесцеремонно предложил Рэй, а потом пронзился меня карими глазами. — Как думаешь, Вась? Возьмём тебе фруктов и морковного сока. Будет весело.

Друзья смотрели на меня, в ожидании какого-либо ответа, а я не знала, как рассказать им об истинных моих планах.

— Я…я уезжаю. Мне нужно вернуться сегодня…

— Как? Уже? — разочарованно возмутилась Алла. — Я толком не успела пообщаться с тобой. У меня было столько планов, — она стала загибать пальцы, — вечерний маникюр за просмотром сопливой драмы, девчачья исповедь за бутылкой вина, ночные болтушки, мороженное… А что теперь?

Я натянула виноватую улыбку, хотя чувствовала себя совершенно иначе.

— Прости, но я и так выпала из этой жизни на несколько дней. Мне нужно наблюдаться, да и с переездом закончить. И я знаю, что мама сильно волнуется, когда я нахожусь в нескольких сотен километров от неё. Тем более, когда я нахожусь в интересном положении.

Алла грустно, но понимающе кивнула. А вот Рэй ничего не ответил, словно его это не интересовало. Но что-то мне подсказывало, что он против моего уезда. Впрочем, я сама была этому не рада. За такой короткий срок, я хоть немного смогла распрямиться в плечах, что не получалось у меня довольно долгое время. Чувство свободы в легких это именно то, о чем я так долго мечтала. И неважно, каким образом, но у Рэя получилось, как следует встряхнуть меня.

Кто бы мог подумать, что у парня с инфантильным характером, такой стратегический ход мыслей? Такой изощренный?

И даже сейчас, я украдкой наблюдаю за ним, и не могу понять, что в голове у этого парня. Кто он? Благородный друг, который способен на жестокость? Или коварный баловник, каждый шаг которого прочитан наперед? Или простой парень, которого окружают непростые обстоятельства? Ясно одно, Рэй — это та жгучая смесь, которая сносит голову любому, кто хоть немного ее пригубит.

Я ещё не успела шагнуть в автобус, но уже безумно скучала. Мне очень хотелось остаться, делать маникюр с Аллой и смотреть грустные фильмы, но вновь возродившиеся во мне чувство ответственности, за шиворот тащило меня обратно в город.

***

После долгих прощаний и объятий, нам с Аллой все-таки удалось оторваться друг от друга. Она поспешила в столовую, а мы с Рэем неохотно направились на остановку.

— Я бы подвёз тебя до города, но сегодня, мне нельзя за руль, — загадочно сказал Рэй. Он смотрелся очень забавно с моей цветастой сумкой на плече.

Я заглянула ему в лицо.

— Ты что, пил?

— Самую малость.

— Повод?

— Вернул старую Василису, — улыбнулся он, явно гордясь собой.

— И с каких пор, ты стал таким правильным? — я попыталась вернуть его с небес на землю. — Обычно тебя не останавливал запах перегара, чтобы разъезжать по всей деревни.

— Ну не одной же тебе быть милашкой, — усмехнулся он. — Я вообще подумываю над своей кармой. Пора бы её почистить. Как думаешь, меня возьмут в монастырь?

Я громко фыркнула.

— Чтобы обрюхатить всех сестёр церкви? — съязвила я. — Пожалуй, да. Тебя возьмут.

— Гадость, — парня передернуло. — Никогда не видел сексуальных монашек. И не видел ни одну, чтобы была моложе пятидесяти.

Я пожала плечами.

— Значит, ходи с грязной кармой.

— Уж лучше грязная карма, чем правоверные кошмары до конца дней.

На улице было зябко, поэтому, я шла с опущенной головой, уткнувшись носом в шарф, и разглядывала наши с Рэем ботинки.

— Вот черт, — тихо выругался он, и я резко подняла голову.

— Что такое?

— Так, Вася, ни слова, поняла?

Конечно же, нет. Я ни черта не поняла…

— Николаич! — воскликнул Рэй, поприветствовав подошедшего к нам мужчину. — Ты как здесь, старичок?

Их руки сомкнулись в крепком рукопожатии.

— Привет, Ром, — прогремел он плотным голосом. — Только вернулся с командировки. Решил продуктов прикупить, в холодильнике мышь повесилась.

— Значит, сегодня застолье? Отлично, — возрадовался Рэй. — Зайду к тебе чуть позже.

Я поймала себя на мысли, что не могу оторвать глаз от седовласого мужчины. Что-то в нем было до боли знакомое, даже пугающее. И дело не в униформе, в которую он был одет, и не во внушительной величине туловища…но, волна мурашек проскочила от его присутствия.

Николаич посмотрел на меня пронзительно, так, что я слегка пошатнулась.

— А ты у нас…?

Я уже открыла рот, для того чтобы представиться, но Рэй опередил меня:

— Это Глаша, — выпалил он.

— Глаша? — в голос изумилась я.

— Ну да, Глафира. Знаю, раньше я не называл тебя так, но мне так нравиться больше. Глашенька моя, — протянул он. — Звучит, правда?

Я проморгалась, едва сдерживая челюсть на месте.

Он что спятил? Или Рэй и минуты не может прожить, чтобы не подколоть меня?

— Очень приятно, Глафира, — кивнул мужчина, и я ответила ему тем же.

А потом, я грозно посмотрела на Рому, но придурка уже было не остановить:

— Это моя жена, — после этого заявления я закашлялась. — Так что, теперь вы знакомы.

Неужели он поверит в этот абсурд?

— Серьезно? — Николаич скептически изогнул бровь. — Никогда бы не подумал, что Роман Рейкин снизойдёт на супружескую жизнь.

— Ты прав, — Рэй продолжал нести ахинею и тем временем постукивал меня по спине. И если бы не кашель, клянусь, стукнула бы его, как следует. — Это слишком громкое заявление. Я хотел сказать, моя будущая жена.

— Что ж, поздравляю.

— Что ты несёшь? — возмутилась я, наконец-то, отдышавшись.

Рэй состроил виноватое лицо и положил руку на сердце.

— Прости, я знаю, что не должен быть болтать про свадьбу, — он подмигнул мне, в надежде, что я подыграю ему. — Но ты ведь знаешь, я у тебя такой нетерпеливый.

Мои глаза превратились в узкие щелки.

— Конечно, знаю, — процедила я сквозь зубы. — У кого, у кого, а у тебя никогда вода в заднице не задержится.

— Точно, — хитро улыбнулся Рэй и игриво развёл руками. — Такая уж у меня задница. Но ты ведь любишь мои…

— Так, хватит, голубки, — влез Николаич, не желая больше слушать нас. — Буду рад, если сегодня вы придёте вдвоём, — он улыбнулся. Или сделал вид, что улыбнулся. Трудно угадать, когда лицо человека, похоже на наскальный рисунок.

— Ох, нет, — сказал Рэй, положив мне руку на плечи. — Глаша сейчас уезжает. Так что у нас сегодня мальчишник.

В глазах мужчины читалось недоверие. И какой-то знакомый холод. Широкоскулое лицо бледно-воскового цвета, несмотря на морщины, было довольно моложавым. А басовитый голос, говорил о командирской профессии. Но не только он смутил меня своим присутствием, я тоже была для него сомнительной особой. Он внимательно вглядывался в меня, словно я — новоиспеченный боец, пришедший к нему на службу.

— Кстати, Ром, — отвлекся мужчина. — Ты давно был у нас?

— Давненько. Что-то случилось?

— Кто-то дверь вышиб. Не понятно зачем, ведь ничего не украдено.

От этого диалога, волосы на моем затылке зашевелились.

Рэй изобразил возмущённого гражданина.

— И как земля таких вандалов носит? — он с укором покачал головой.

— С Ванькой связывался? — спросил мужчина и я замерла.

— Нет, — ответил Рэй и сильно сжал мое плечо. — Как он?

— Адвокат обещает вытащить его. Следующие заседание повториться через две недели, а там все решиться. Он хочет сослаться на ребёнка. Ведь девчонка его оставила, а значит, все могло быть по обоюдному согласию, — невозмутимо говорил он. — Вот так воспитываешь сына, а потом его с малолеток снимать приходиться.

Я задохнулась. Земля ушла из-под ног. Голова закружилась.

Это был папа Вани…

Рэй заметно разнервничался, в страхе, что я вцеплюсь «родственничку» в лицо.

— Да уж, — откашлялся он, — неприятная история. Надеюсь, все обойдётся.

Неприятная история? Неприятная история?! Так он это называет?

— Я тоже надеюсь, что его отпустят, — не совсем искренне сказал Николай.

Во мне разбушевался ураган. Губы затряслись от ярости. Зубы свело. И только бы слепой не увидел, как я изменилась в лице.

— А что случилось? — выпалила я и не узнала собственный голос. — Что это за история?

Зрачки Рэя расширились. Он явно не ожидал такого любопытства.

— Я потом тебе все расскажу, дорогая, — натянуто улыбнулся он.

Я с психом скинула его руку со своих плеч.

— Но почему же? Я хочу знать сейчас!

Мужчина отвел взгляд и уставился в сторону. Рэй разочарованно покачал головой.

— Никто не расскажет мне? — не унималась я, потеряв всякое терпение. — А это случайно не та история про парня, который надругался над девушкой? Она? И вы действительно думаете, что у него есть шанс на освобождение? Серьезно? Вы считаете, что это животное заслуживает прощения? Да что с вами такое?

Глаза мужчины округлились до невероятных размеров, а потом с недоумением посмотрел на Рэя.

Рома откашлялся.

— Нам пора, женушка, — поджав губы, говорил он. — Ты забыла принять свои успокоительные таблетки, и вот чем это чревато. Ты становишься похожа на свою маму, — он подталкивал меня в спину.

Пятками я уперлась в землю.

— Ладно. Я приму свои таблетки, — согласилась я, нервно заглатывая воздух. — Только после того, как ты примешь свои, импотент хренов!

— Детка… — губы Рея дрогнули в усмешке.

Я подняла руку, тыча в него пальцем.

— И не вздумай больше брать мои вещи и косметику! И…и духариться моими духами! — на этой фразе, я пошагала прочь от лишенных всякой совести людей.

Кожа лица горела. Я не могла поверить, что эта ситуация только что произошла. Ведь беды ничто не предвещало. Впрочем, как всегда. Есть я, есть люди, а значит, несправедливости быть.

Через несколько минут меня догнал Рэй.

— Не так быстро, — он резко развернул меня за куртку, отчего моя рука прилипла к его щеке. — Черт! За что?

— У твоей Глашеньки своенравный характер, — ядовито ответила я, продолжив движение. — Пора бы привыкнуть, милый.

Рэй возмутительно фыркнул.

— Ты назвала меня импотентом! Мы квиты.

— Нет, Рэй. Мы не квиты. Ты без всякого угрызения совести, назвал поступок Вани «неприятной ситуацией». Из вашего диалога было ясно одно — вы жалеете Ваню и презираете меня. Малолетку, которая совратила несчастного парня.

— Не неси бред. Пожалуйста. Я уже устал, что-либо доказывать.

Я буквально задохнулась. Развернувшись, я со всей силы ударила его кулаком в грудь.

Рэй даже не шелохнулся.

— Я уже начинаю жалеть, что развязал твои руки, — его тон был серьезен.

— Поверь, я тоже жалею, что постоянно верю тебе! — я направилась на остановку. Рома продолжал шагать рядом, держа мою сумку в руке.

— Все не так просто, пойми. Я не на стороне Белого. Я вообще не на стороне. Это еще одна тема, которую стоит обсудить. Просто пока не время.

Я пыталась переварить его слова, но горький ком не давал мне это сделать.

— Ты можешь хоть раз послушать меня?

— Ни слушать, ни видеть, ни разговаривать, я больше с тобой не желаю, — я встала под автобусную остановку, ложно решив, что это как-то оградит меня от него. Два столба и дырявая крыша, больше напоминали необычную экспозицию.

— Нашла очередной повод, да?

— Да! Нашла!

— А я уже понял, что это твое любимое из занятий!

— А ты любишь пудрить людям мозги! — пререкалась я. — У каждого свое хобби!

— Ты ведешь себя, как ребенок! — он перешел на крик.

— Ты хотел сказать «малолетка»?

И тут Рэй сорвался.

— Я не твоя нянька, Вася! — злостно сказал он и швырнул мою сумку на землю. — Неужели так тяжело поверить мне?! Я как кретин, постоянно убеждаю тебя в чем-то! Прости, но я не твой песик. И если ты до сих пор сомневаешься во мне, то нам нечего ловить.

— Отлично! — сказала я как-то неуверенно.

На лице Рэя промелькнула тень.

— Значит, у тебя все так просто? Тебе легче отказаться от человека, чем переступить через свое детское упрямство? — он был крайне раздражен. — Черт, Вася, да как же ты не поймешь, что не все люди желают тебе зла? Научись разделять хорошее от плохого… Я ведь только и делаю, что хочу быть близким для тебя…

— Может быть, в этом и проблема? — поддавшись эмоциям, выпалила я прежде, чем успела подумать. Но, слова было не вернуть. — Нет, я не это имела…

Рэй с презрением посмотрел на меня.

— Да пошла ты, — сказал он сквозь зубы, и пошагал прочь по трассе.

Сказать, что его слова ранили меня — ничего не сказать. Я смотрела вслед уходящего Рэя и глотала вырвавшиеся наружу слезы.

Как же сложно состроить какие-либо взаимоотношения… и как же легко их разрушить. Пуф. И тебя заваливает обломками собственной конструкции.

Я не совсем помню, когда подъехал автобус, но влетела в него пулей. Нашла свободное место, уселась и начала рыдать в сумку. Громко. Как ребёнок, которого лишили мамы. И на то была причина. Я облажалась. Сильно. Я обидела Рэя совсем незаслуженно и от этого, испытывала отвращение к самой себе. Рэй был прав, я не умею слушать. Просто не хочу этого делать. Я веду себя избалованно…

Но, всегда есть шанс все исправить…

Я судорожно достала телефон из кармана, при этом громко всхлипывая, и принялась искать номер Рэя. Нашла. Кнопка вызов. Гудки.

Пожалуйста, Рэй, возьми трубку…

Но ответа не поступило. И тогда я отправила смс.

Прости меня.

Автобус покинул пределы деревни, выехав на ровную трассу.

Ты мне дорог.

Я отправляю второе сообщение, а потом, откинувшись на кресло, долго смотрю в окно. Уже не плачу, но не выпускаю телефон из рук.

Боже, Рэй, прости меня.

Глава№ 11. Ваня

«Он убегал…в него стреляли люди…

Проваливаясь лапой в рыхлый снег,

Волк твердо знал: спасения не будет,

И зверя нет страшней, чем человек».

— Что ты наделал? — кричит бешеный отец, тряся перед моим лицом куском норковой шубы. — Зачем ты покромсал её, поганец?

Я чувствую, как трясутся мои коленки. Мне страшно. Но не могу понять, что именно я сделал не так.

Разъярённый отец с кулака бьет меня по плечу, отчего я улетаю в сервант. Большая часть посуды валиться на пол и разбивается на осколки.

— Отвечай, когда с тобой разговаривают! — он смотрит на меня диким зверем, готовый в любую секунду разорвать меня на куски.

Плечо ломит от боли, а на коже образовывается большой синяк.

— Папа, не надо, — молю я сквозь слезы. — Мне больно.

— Хватит ныть! — он подходит и смотрит на меня сверху вниз. — Тебе уже десять! В твои годы, пора бы отвечать за свои поступки!

Свернувшись на полу, я вздрагиваю от каждого взмаха его руки. На худощавой ноге порез от битого стекла, но отца не разжалобит пара капель крови.

— Почему ты испортил шубу, которую я хотел продать? — рычит он, едва держа себя в руках.

— Я…я не знал, — говорю я, захлебываясь в собственных рыданиях. — Я слышал, что ты хотел выкинуть все мамины вещи. Мне захотелось оставить себе кусочек на память. Всего кусочек, пап.

Отец меняется в лице. Он растерян, в самом плохом смысле этого слова.

— На память? — тихо переспрашивает он и смотрит на кусок меха сжатый в кулаке. — Хочешь к своей мамочке? Да? Скучаешь по ней?

Вопрос с подвохом, поэтому я лишь всхлипываю в ответ.

— Отвечай! — не выдерживает он, и я загибаюсь от мощного удара в живот. Воздуха не хватает. Я закрываю глаза, пытаясь перебороть боль, но стон непроизвольно вырывается из груди.

— Отвечай мне!

— Да, — хриплю я. — Я хочу к маме. Я скучаю по ней.

Я понимаю, что ответ неверный, но не решаюсь лгать.

— Она ведь бросила нас, сын.

Кажется, что отец говорит сквозь слезы, но я знаю, что им овладела ярость. Безумие.

— Она бросила нас. А ты все равно по ней скучаешь?

Я трясу головой и снова зажмуриваюсь. Мысленно прощу пощады. Плачу.

— Хорошо- хорошо, — бормочет он задыхаясь. — Ладно-ладно.

Слышу, как открывается бляшка на его армейском ремне. Вздрагиваю. Сейчас, будет больно.

— Значит, будем выбивать из тебя эту дурь…

Мое костлявое тело обжигают многочисленные удары ремня. Так больно, что я не сразу могу пискнуть. Все внутренности сжиматься, от неестественного ощущения.

— Мама! — кричу я первое, что вырываешься из груди.

— Мама? — злостно переспрашивает он и удары становиться внушительнее. — Мама?!

Внутренняя боль перемешивается с физической, и мне кажется, что я готов потерять сознание.

— Не надо, папа! Пожалуйста!

— Ещё хочешь? Хочешь к своей мамочке?

— Нет! Нет! — кричу я, прячась руками от ударов, но полностью укрыться не получается. Я чувствую, как по телу вздуваются длинные полосы.

— Еще любишь свою мамочку?

— Нет! Больше нет!

— Не слышу!

— Нет, Папа! Я ненавижу её! Ненавижу! — лгу я, чтобы эта агония прекратилась. — Я ненавижу свою маму!

Получив удовлетворительный ответ, отец бросает безжалостную «плеть». Он садиться рядом с моим дрожащим телом. Я слышу его тяжелое дыхание. Чувствую запах железа от липких ладоней.

— Запомни, сынок. Женщины, они не стоят того, чтобы их уважали. Они непостоянны, безответственны и бессердечны, когда им удобно такими быть. Никогда. Запомни, никогда не позволяй женщине влезть в твою душу. Она тебя все — равно обманет. Живи только ради себя…

Дощатый пол прогибается под его ногами. Он уходит, а я не решаюсь встать. Трясущейся рукой беру клочок меха, подкладываю по голову и утыкаюсь в него носом. Мягкая ткань до сих пор держит тонкий аромат ее духов. Плачу. И начинаю ненавидеть…

За то, что бросила меня. За то, что оставила с ним. За то, что не жалеет меня, по голове не гладит. Ненавижу, что не помню тепла ее рук. Не помню шепот на ухо и слова любви. Не знаю ласки. Ненавижу за то, кем я стану…

Звонок мобильника, который мне оставил мой адвокат невероятно раздражал. Я натянул на голову подобие на подушку и попытался заткнуть ею уши.

Проклятье! Кто-то на том конце трубки был более чем настойчив.

Вскочив с кровати, я взял противный телефон в руки и замахнулся, чтобы расколошматить его об стену, но… заметив незнакомый номер на табло, сдержался.

— Да, — ответил я, в надежде, что это будет желанный собеседник. Тот, с кем я давно мечтаю поговорить.

— Ваня? — послышался робкий женский голос. — Это ты?

Я почувствовал, как на лбу выступили капли пота.

— Да… это я, — я говорил тихо, почти шепотом и настолько аккуратно, словно боялся спугнуть.

— Твой адвокат дал мне твой номер.

— Я…я понял.

— Ты узнал меня?

Я помедлил. Этот голос был определенно знакомым, но я так давно никого не слышал, что мог спутать любое лепетание.

— Нет, — признался я, ложась на шконку, подперев рукой голову.

— Очень жаль, что ты так быстро забыл меня, — притворно обиделась девушка.

Признаюсь, этот ящик «Пандоры» действовал мне на нервы. Я весь сжался. А ещё эти долбанные помехи, которые искажали звучание, порядком раздражали.

— Я никого не забывал. Все дело в плохой связи…

Мои глаза бегали по потолку. Даже не знаю, чего именно я боялся.

— Это Вика. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, какая?

Ну, конечно.

Все мое напряжение моментом сняло. Казалось, меня окатили ледяным душем. Я корил себя за то, что понадеялся на невозможное. Дурак. Просто кретин.

— Привет, — тяжело выдохнул я.

— Ты мне не рад? — прощебетала Вика, прочитав мою реакцию.

— Почему? Рад. Очень рад. Уже танцую с сокамерниками «ча-ча-ча» и накрываю стол.

Вика громко усмехнулась.

— Шутишь, значит? Это хорошо. Не хочу, чтобы ты становился занудой.

— Скажу тебе по секрету, ты вообще не должна ничего от меня хотеть. Я тут надолго.

— Мне плевать. Я готова ждать сколько нужно.

Теперь рассмеялся я.

— Дело в том, что мне не плевать. Через шесть лет от твоего товарного вида ни черта не останется. А я, как бы эстет.

— Ох, не пытайся нагрубить мне. Я не отстану от тебя, Беляев. Мы с тобой не чужие друг другу люди и так сложилось, что у меня к тебе чувства…

Я расхохотался в голос, задрав голову к потолку.

— О каких чувствах ты говоришь, Гусева? Ты самая хладнокровная змея, которую я только знал.

— Что ж, представим, что это был комплимент.

— Это был комплимент. Ты — бессердечная.

— Как и ты, Вань. Мы оба уродливы внутри, зато прекрасны снаружи.

Я вскинул бровями.

— Возможно, ты права.

— Ты скучал по мне? — её голос стал приторным, как сладкая вата. — Только скажи правду.

— Ты не хочешь слышать этой правды, Вика.

— Я знаю, что скучал, — настаивала она, и ее мнимая самоуверенность быстро наскучила.

— Извини, но нет, — признался я, максимально серьезным тоном.

— Что значит, нет?

— Это как «да», но только «нет».

Она замолчала. Но я чувствовал запах яда, который она испускала.

— Знаешь, я недавно твою подружку встретила. Шалава решила, что может так просто взять и вернуться к нам в деревню. Представляешь?

В этот момент, мое горло стянула ржавая цепь. Не трудно было догадаться, о ком идёт речь.

— Но, я дала ей понять, что мы ей не рады.

Я прочистил горло от стекла, которым оно забилось.

— Что ты ей сделала? — резко спросил я. Слишком резко.

— Ничего. Попросила свалить. Если бы не Денис, то я…

— Не трогай её, ясно? — перебил я. Мое дыхание участилось.

— Почему ты её защищаешь?

Мой голос звучал угрожающе.

— Вика, если с её головы хоть волосок упадёт, хоть ветерок рядом дунет, я найду тебя, слышишь? Я не шучу.

Уверен, она уже успела разочароваться в этом разговоре.

— Ваня, Ваня… а ты оказывается не так умён, как хотелось. Эта дрянь посадила тебя за решётку, а ты ей в телохранители заделался? Где твои мозги?

— Не тебе мне говорить об интеллекте, Вика.

— Ох, нет, Беляев, — токсичным ядом изливалась она, — дурак тут только один. И это ты. Ты всерьез решил, что эта дрянь простит тебя? Смешно. Скажу тебе больше, она счастлива и ее совершенно не заботит твое существование.

— Ты все сказала? — прорычал я.

— Нет, не все, — ехидно пропела она. — Как думаешь, с кем наша недотрога развлекается? Я тебе отвечу, Ваня. Твой дружок Рэй и твоя любимица прекрасно спелись. Они избавились от тебя и теперь, отлично проводят свое время. Я видела их вместе. Видела, как твой лучший друг смотрит на нее. Поверь, он очень рад, что тебя нет рядом. Они смеются над тобой, пока ты страдаешь.

Я вцепился в простынь и буквально услышал треск исхудалой ткани.

— И у кого проблемы с интеллектом? Только у тебя. Ты остался в дураках. У тебя не хватает мозгов, чтобы понять, что ты никому не нужен.

Из моего рта вырвался невеселый смешок.

— Я никому не нужен… я это и так знаю.

— Ты нужен мне, — сказала она мягко, словно не расстреливала меня колкими словами минутой ранее.

Я сжал зубы так, что почувствовал боль в челюсти.

— Не звони больше сюда, — я нажал сброс и кинул телефон в стенку. Он рассыпался на несколько частей.

Я почувствовал невероятную ярость, которая спровоцировала волну звериной силы. Столик полетел к чертям, зеркальце на умывальнике разлетелось на осколки, а кровать перевернулась ножками вверх. Я бил бетонную стену, пока на мое лицо не попали брызги крови. Мне хотелось крушить, да только из целого в камере, оставался лишь я.

Эта новость сломила меня, но я не мог до конца поверить этой твари. Но, я и не мог отрицать, что какая-то часть правды была в ее словах…

…Рэй всегда был неравнодушен к ней. И не то, чтобы я не желаю им счастья, просто не могу смириться с тем, что рядом он, а не я. Не могу проглотить то, что его руки касаются ее кожи. Не хочу даже представлять, как он целует ее в шею и вдыхает аромат волос. Не могу. Не хочу. Не буду.

Я лежал на грязном, холодном полу и все думал. Размышлял. Было так тихо, что я слышал рычание своего внутреннего Зверя.

Глубоко вдохнув, сигаретный дым заполонил мои легкие. Я смотрел на ночное небо и думал о танце, который по принуждению подарила мне Вася. Моя рубашка до сих пор пахнет ею, а в глазах застыл образ испуганной девчонки. Я хотел напугать ее и у меня это вышло. Только вот игра быстро закончилась — мать Влада опередила меня. Она вцепилась в жалкую Васю, хорошенько потаскав бедняжку за волосы.

Да уж, это были дикие танцы. Это дикое время. Это дикая жизнь.

Моя кожа до сих пор пылала. Я был на взводе. Я знал, что дома меня ждет безотказная Вика, а значит скоро, от этого напряжения не останется ни следа, но все равно, не спешил уходить со двора. И не зря…

Сквозь тьму, я разглядел девчонку, которая еле-еле перебирала своими ногами и тихо всхлипывала. На ее белом платьице виднелись капли крови, а на худощавых коленках красовались ссадины. Она выглядела разбитой и невероятно уставшей.

— И куда мы идем, такие красивые? — спросил я, когда Вася поравнялась со мной. Я понимал, что на сегодня хватит и стоит отпустить ее, но Зверю было мало слез. Мало страданий.

— Иди к черту! — огрызнулась она, и я был удивлен такой смелости.

— Что ты сказала?

Вася остановилась, словно решаясь на отчаянный поступок.

— Я сказала, иди к черту, — повторила она и подошла максимально близко. — Ты думаешь, что пугаешь меня, да? Хочешь утопить меня в собственных ошибках, когда сам по уши в этом дерьме. Я не боюсь тебя, понял?

Я задержал дым, и внимательно слушал каждое ее слово.

— Я знаю, почему ты так со мной, Ваня. Ты хочешь уничтожить то, что уничтожает тебя, — ее глаза искрились желанием мести. — И если ты решил растоптать меня, ладно. Только вот от себя не убежишь. Ты можешь закопать меня, но на твоих руках все равно останется грязь. Твоя ненависть никуда не денется и это сожрет тебя изнутри.

Я был спокоен. Меня не могло разозлить то, что я и так знал.

— Ты — убийца. И только ты. Думаешь, что можешь сломать меня? А вот тебе…

Она выставила вперед средний палец, что вызвало у меня истерический смех. Ее смелость умиляла. Откинув сигарету в сторону, я схватил ее за шею и впечатал в бетонный столб, оставляя возможность дышать.

— Убийца говоришь? — прошептал я ей в лицо. — Ты убила меня, когда предала. Ты убила того Ваню, когда сделала эгоистичный выбор, — во мне говорил Зверь.

На ее лице не промелькнуло страха. Лишь обида.

— И уничтожу тебя не я. Тебя проглотит Зверь, которого ты собственноручно создала. Так что не взывай к человечности хищное животное, оно все равно поддастся своим звериным инстинктам.

Василиса смотрела на меня сквозь ресницы и обводила губами каждое мое слово.

— Ванечка, иди домой! — послышался голос Вики. Несносная девка, она как всегда не вовремя.

Вася расплылась в ехидной улыбке, но ее глаза страдали.

— Ну что же ты, Ванечка. Ты ведь слышал ее. Иди домой, — с издевательскими нотками в голосе проговорила она. — Давай же, хозяйка позвала своего песика.

Я не смог сдержать улыбки. Мне нравилась она такой.

— Увидимся, Вася.

Я медленно разжал свою руку и направился домой. Мне нужно было отвлечься. Вика поскакала за мной. Сев на диван, я отпил несколько глотков пива, и горло приятно защипало.

— Зачем она приходила? — спросила Вика, ложа руки мне на вздымающуюся грудь. — Разве она не должна была быть с Рэем?

— С Рэем? — переспросил я, чувствуя затылком ее пухлые губы.

— Ну да. Кристина сказала мне, что он подхватил ее на трассе и увез на мост.

Я слышал эту информацию впервые и был крайне удивлен. Рэй не предупреждал меня об этом. Я почувствовал укол ревности. Даже не ревности. Собственничества.

Вика продолжала копаться у меня в волосах, завлекая побыстрее затащить ее в спальню.

— Почему все бегают за ней, как за ребенком? Подумаешь, немного потрепали на празднике. Что в ней такого?

Я молчаливо пожал плечами, хотя прекрасно знал ответ.

— И что Рэй в ней нашел? — щебетала девушка. — Ни рожи, ни кожи. Постоянно смотрит на нее, как завороженный. Хотя, пусть лучше будут вместе. Может тогда, этот дурачок от тебя отстанет. Мне не нравиться его компания. А вот нашей недотроге, он отлично подходит…

Я со звуком поставил бутылку на стол. Вика явно болтала лишнего. Лишнего, для моих ушей.

— В комнату, — приказал я и та моментально послушалась.

Я чувствовал, как от ярости немеют пальцы…

Как и сейчас. Я не чувствую своих пальцев. Только дикую злость на самого себя. Воспоминания прошлого действуют на меня, как взрывная волна на перышко. Сносит. Но почему-то, я улыбался.

Железная дверь распахнулась, и послышался стук каблуков.

— Ну что, жив, звереныш ты наш? — спросил Олег, внимательно рассматривая хаос в камере. — Батюшки. Опять лютовал?

Я лениво приподнялся на локти, чувствую пронзительную боль в затылке.

— Это уже второй телефон за неделю, Иван, — разочарованно произнес адвокат, держа в руках пластмассовые обломки. — Ты его грыз, что ли?

Я коротко усмехнулся.

— Это лучше той хавки, которую мне носят.

— Ну, братец, — протянул тот. — Это тебе не санаторий, так что лобстеров не жди. А вот телефон, я оставляю тебе последний. И пожалуйста, помилуй его на этот раз. Через две недели суд, и я хочу, чтобы ты был в расположении духа. Дела идут в гору. Только вот жаль, что тебя это никак не интересует.

Точнее, не интересовало. Сейчас, я готов на все, чтобы не потерять Васю. Она ускользает от меня, как песок сквозь пальцы. Я не могу этого допустить. Я не хочу отдавать то, что принадлежит мне.

— У меня есть шанс? — серьезно спросил я, глядя на него в упор.

Олег заметно растерялся от такого вопроса.

— Конечно, Иван. Я же объяснял…

— Что мне нужно говорить? — перебил я.

На лице адвоката заиграла лукавая улыбка.

— Передумал? — довольно спросил он.

Я кивнул.

— Ты даже представить не можешь, как я рад.

Адвокат буквально потирал ладони. Мое решение его вдохновило. Но я знаю, что его не волновала моя судьба, он думал только о своей шкуре. А мне, пора бы подумать о своей.

— Я скажу, все что нужно, — заверил я, ощущая, прилив новых сил. — Все, что нужно, Олег. Только вытащи меня отсюда.

Глава№ 12. Вася

Ты мне нужен. Ответь.

Это было десятое сообщение, отправленное мной Рэю.

Уже несколько дней, я не могла найти себе места. Рэй хладнокровно не отвечал на мои звонки и смс, а я была готова рвать на себе кожу, коря себя за то, что наговорила ему. В телефонных разговорах, Алла просила меня сильно не расстраиваться, но едва ли я ее слушала. Подруга сказала, что не видела парня с того момента и понятия не имеет, где тот мог находиться. Но, несмотря на всю мерзость ситуации, хорошие новости все же были. Алла решила переехать в город, так как в деревне ее больше ничего не держит, только вот нужно найти подыскать жилье и работу. На предложение пожить со мной, она ответила категорическим отказом. И верно, никто не уживется со мной больше двух недель. Я ведь мастер проедать другим мозги.

И как только родители терпели меня все эти годы?

Мама настоятельно просила меня пойти в консультацию, а я лишь лгала, что хожу туда. Я чувствовала себя нормально и считала, что это лишняя морока. Эгоистично, я знаю. Наверное, я до сих пор не осознала свое положение и постоянно забывала, что теперь, не одна.

Может это следствие ненависти к Ване? Не знаю. Но и будущей мамой, я себя вовсе не ощущаю. Мне придется долго ждать, пока на худощавом теле появиться хоть небольшой намек на живот. Может тогда, я смогу прочувствовать то, чем обычно хвастаются молодые мамочки.

Я считала полоски на потолочной люстре и крутила в руках сотовый, в надежде, что получу долгожданный ответ. Но, сообщение пришло вовсе на телефон. Звук раздался из ноутбука.

Подскочив с кровати, я открыла играющее уведомление.

Ares: Привет, Nala! Очень жаль, что мы с тобой являемся участниками данной группы. К счастью, мне не доводилось быть оскорбленным жизнью, но с моей сестрой случилось… Я поддержал ее, как мог и теперь, она не вспоминает о тех злополучных днях. Сестра живет полноценной жизнью и радуется каждому дню. Так что, если тебе нужна моя поддержка, обращайся!

Я прочитала это сообщение несколько раз и не могла решить, как мне поступить. С одной стороны, я вряд ли смогу открыться человеку, который не сталкивался с подобным, тем более парню, а с другой, мне бы хотелось дать ему шанс, вернуть меня в прежнее состояние.

А вдруг у него получиться?

Анкета незнакомца была не заполнена, так что я понятия не имела, сколько благодетелю лет. Фото отсутствовало, и ни одного человека в друзьях.

Загадка. Но, нужно попробовать.

Nala_19: Привет, Ares. Спасибо за ответ. А то я думала, что даже в группе для изгоев, я останусь изгоем.

Отправляю и, покусывая губы, жду его ответа.

Ответ приходит моментально.

Ares: Таких, как ты много. Но, тебе повезло больше. По какой причине ты здесь?

Nala_19: Причина? Она ведь очевидна.

Nala_19: Как тебя зовут?

Ares: Ares, это ведь очевидно.

Я усмехнулась себе под нос.

Nala_19: В честь бога войны? Твои родители Зевс и Гера?

Ares: В точку. Вот с ними я и воюю.

Nala_19: Значит, мне жутко повезло, раз я привлекла внимание дитя свыше?

Ares: Определенно. Цени это.

Nala_19: Поправочка. Крайне самоуверенного дитя свыше.

Пока, кроме пререканий, никакой ценной информации, я от него не получила. Но, мне нравилось дерзить собеседнику. Правда, только если он находиться по ту сторону экрана.

Ares: Мне нравиться, что у тебя осталось чувство юмора. Ты точно не случайный участник этой группы.

Nala_19: К сожалению, нет. Извини, если лезу не в свое дело, но что случилось с твоей сестрой?

Ares: Ее изнасиловали. Мои же друзья.

И, несмотря на мою ситуацию, его заявления вызвало волну неприятных мурашек.

Nala_19: Мне жаль. Это ужасно.

Ares: Ужас в том, Nala, что она была беременна от одного из них.

Меня пронзило током.

Nala_19: Была? Она избавилась от ребенка?

Ares: Нет. Потому что я не позволил. И поверь, она не жалеет. Мальчугану уже пять и это именно тот человек, который перевернул ее мир. В хорошем смысле. Да, он жуткий шкода, но зато счастливый и любящий ее человек.

Nala_19: Как она приняла его? Я имею виду, когда она осознала, что это просто ребенок, а не итог злых обстоятельств?

Ares: Не сразу. На крайних сроках. Мы очень много разговаривали. Она делилась со мной, а я слушал. Потом говорил я, а она не хотела слышать. Но, какая-то часть моих слов, все же долетела до ее разума.

Nala_19: А что ты говорил ей?

Ares: Это так важно? Или я боюсь предположить, что у тебя схожая ситуация?

Я долго держала руки на клавиатуре, не в силах написать это долбаное «да». Но так и не смогла ответить, потому что в дверь позвонили. В растерянных чувствах, я даже не успела посмотреть в глазок. Открыла.

— Только не кричи и не угрожай мне мусорным пакетом, — попросил Марк, держа в руках огромные коробки.

Какого черта он здесь?

— Что это? — спросила я, когда он опустил свой груз на порог.

Марк сдул упавшую на глаза челку.

— Эта та помощь, о которой я говорил. Памперсы, детское питание, игрушки, книжки, даже радио-няня.

— Радио-няня? — скептически переспросила я. — В однокомнатной квартире?

— Ну, мало ли, пригодиться, — улыбнулся он и стал неловко почесывать затылок. В прошлый раз, я нанес тебе всякого… В общем, я так не думаю, Вася. Ты можешь не прощать меня, но пожалуйста, прими эти вещи. Они всегда пригодятся.

Я внимательно смотрела на него взглядом строгой учительницы. Конечно, мне было бы проще прогнать его, и гнать метлой с подъезда, облив нецензурной бранью. Но опять же, не возьми я эти вещи, которые стоят огромных денег и на которые никогда не смогу накопить, будет слишком эгоистично по отношению к ребенку. Не попытаться выслушать Марка, будет полным доказательством того, в чем уличил меня Рэй. Ведь я сама не смогла сдержать язык за зубами, когда была зла на Рому, но выпалила то, о чем совершенно не думала. Я так не считала.

Что если Марк тоже ошибся?

— Неси коробки на стол, — приказала я. — И только попробуй не разуться.

Лицо Марка моментально просветлело.

— Есть.

Я закрыла за ним дверь и, облокотившись о дверной косяк, важно скрестила руки на груди.

— И что? Теперь чаю попросишь?

— Нет-нет. Это наглость, — отшутился он.

— Тогда, ваша миссия выполнена, супер-Марк, — я указала на выход.

Мне была крайне тяжело перестроиться на дружелюбный лад, но я и так ему уже многое позволила. Зайти в дом, например.

— Конечно, я уйду, — заторопился он, поправляя шарф на горле, а потом с надеждой посмотрел на меня. — Ты даже не посмотришь, что там?

Я фыркнула в голос.

Черт, ну почему я такая тряпка?

Неохотно пройдя в комнату, я села на край кровати.

— Что ж, показывай, — сдалась я.

«Плюсик в карму. Плюсик в карму», — повторяла я себе.

Воодушевленный Марк, начал разбирать коробки. Боже, он скупил весь магазин. Он показывал мне такие вещи, о существовании которых я могла только догадываться, но которые здорово помогли бы мне в уходе за ребенком. Наборы пеленок, соски, погремушки, ванночка, стопки литературы для мамочек, присыпки, казалось, что эти коробки с бесконечным дном.

— А это бросают в воду, когда ребенок купается, — он крутил перед моим лицом резиновым осьминогом. — Продавец сказала, что эта игрушка прошла конкурс, как самая востребованная и интересная, для детского взгляда, вещица.

Я хихикнула в руку. Он говорил про резинового осьминога с таким энтузиазмом, что казалось, что он сам на нескольких неделях беременности. Это было забавно и очень мило.

— А вот в эту штуку, закутывают ребенка, когда выписывают из роддома, — он достал красивый, кружевной конверт нежно-небесного цвета.

Я почувствовала укол в сердце.

— Боже, Марк, но ведь это для мальчишки, — почти шепотом проговорила я, чувствуя горький ком в горле. — А я еще не знаю пол ребенка.

Марк протестующе поднял палец и зарылся в коробку.

— И вот поэтому, я взял сразу два, — он протянул мне розовый конверт из шелковой ткани, усыпанный множеством бантиков.

По моей щеке скатилась слеза. Я провела пальцами по скользкой ткани, восхищаясь красотой этого изделия.

— Кстати, позже я привезу кроватку и коляску, поэтому нужно будет придумать, куда все став… Эй, Вась, ты чего? Я чем-то тебя обидел тебя.

— Нет-нет, — я судорожно затрясла головой и вытерла слезы. — Спасибо тебе, Марк. Правда, спасибо.

— Это тебе спасибо за то, что не прогнала…

Я искренне улыбнулась ему.

Так странно… Еще днем ранее, я готова была убить его, порвать на куски, а сейчас действительно благодарна ему за помощь. Марк помогает без всякой корысти. Просто так. А я… Рэй был прав, я не вижу ничего дальше своего носа. Я ставлю клеймо на человека точно так же, как поставили на меня жители деревни. Я ничем от них не отличаюсь.

— Будешь чай? — встряхнувшись, предложила я.

Марк одобрительно кивнул.

— С удовольствием.

Мы проболтали весь день и даже не притронулись к чаю. Оказывается, Марк стал директором той фирмы, в которой работал. Переехал на новое жилье и поменял машину. Конечно же, тоже на более новую. В личном плане не сложилось, так как постоянно был на работе. Впрочем, в этом случае ничего не поменялось. Когда мы были вместе, то встречались только по выходным. Марк признался, что получив заветную должность, так и не стал счастлив. «К сожалению, с бизнес-проектом в загс не пускают», — говорил он, смущенно хихикая.

Я частично рассказала свою историю, особо не вдаваясь в подробности. И о планах на жизнь, которые до сих пор не могу составить. Большая часть диалога ушла на родителей, в которых Марк души не чаял. Впрочем, это было взаимно. Мама всегда хвалила Марка за серьезность и воспитанность, а папе нравилось то, что он вечно возит его по магазинам с рыболовной снастью.

Но что я в нем нашла? Затрудняюсь ответить.

Марк вошел в мою жизнь, когда мне дико нужна была поддержка. Тот самый переломный момент был пройден, потому что я держалась за его руку. Он вывел меня из затяжной депрессии, своими нудными рассказами и культурными прогулками по парку. Ужасно скучно, но это помогло.

И вот сейчас. Он снова приходит на помощь. Следовательно, я рискну предположить, что сказанное им ранее, было произнесено в сердцах. И в глубине души, я готова протянуть ему руку, чтобы еще раз попробовать вылезти из этой ямы.

Я помнила про помощь Рэя, и была безумно ему благодарна. Но… его методы жестоки, безумны, категоричны настолько, что сбивают с ног. Все дело в его характере. Мальчишки, как он, не знают понятия «золотая середина», есть только плюс и минус. Черное и белое. Этих парней воспитала улица. Они накормленный предательством родителей и не знают ласки. Ни доброты. И импульсивный Рэй действует, как умеет, потому что не знает других вариантов.

Другое дело Марк, не побоюсь этого слова, джентльмен, всегда находит аккуратный подход. Его действия сдержанны, тактичны, но они также работают. Его помощь не бьет тебя обухом по голове и не заставляет испытывать дикий стресс. Мне ближе его поддержка, но…

…почему-то я хочу, чтобы сейчас на его месте сидел совсем другой человек.

Марк покинул меня только к вечеру. Я чувствовала себя совершенно пустой, потому что давно так много не болтала. Но, это довольно приятное ощущение. Я вернулась за компьютер, где висело несколько непрочитанных писем.

Ares: Ау! Ты здесь?

Ares: Я пойму, если ты передумала общаться.

Ares: Хотя, нет. Я так быстро не сдамся.

Ares: Прости меня за то, чего я пока сам не понимаю.

Ares: Прощай меня быстро!

Ares: Nala?

Я расхохоталась в голос. И решила, что будет весьма невежливо, если я не отвечу ему перед сном.

Nala_19: Я не обижалась на тебя, Ares. Ко мне приходил курьер, и я разбирала посылку. Так что, ты не причина моего молчания.

Ares: Фууух. Я- то было решил… Ну да ладно. Что тебе принес курьер?

Мои пальцы легонько застучали по клавишам. Я задумалась.

Nala_19: Шнурки. Я просто обожаю разноцветные шнурки.

Я отправила прежде, чем поняла, какой бред написала.

Ares: Шнурки? Ты четыре часа раскладывала по полкам шнурки???

Nala_19: Ну а что? Я люблю порядок.

Nala_19: И шнурки.

Ares: Понимаю. У меня так было с носками. Я любил черные.

Ares: И до сих пор люблю.

Nala_19: Да уж, не сложная коллекция у тебя получилась.

Ares: Ошибаешься. Все дело в узоре. Есть определенный вид носков, рисунок которого состоит из мельчайших полосок. Они эстетичны и пропускают больше воздуха. Ноги дышат — я счастлив. Все просто. Кроме того, что такие носки редко попадаются мне на глаза. Вот вся сложность этой коллекции.

Я приложила руку ко лбу. Теперь мой бред, казался мне самым логичным в мире ответом.

Nala_19: А с тобой весело.

Ares: Спасибо. Надеюсь, с тобой тоже.

Nala_19: А вот теперь, ошибаешься ты. Я самая хмурая из тех, кого ты только знаешь.

Ares: НЕ ВЕРЮ. Хмурый человек никогда не признается в своем недостатке. Ты написала это с сарказмом, а значит, умеешь смеяться над собой. А если ты способна смеяться, с тобой вполне может быть весело.

Nala_19: Не буду спорить. Ты говоришь слишком убедительно.

Ares: Именно поэтому я здесь. Чтобы переубедить тебя. Нужно лишь открыться.

Nala_19: Прости, но пока я не готова. Но ты можешь представить, что я твоя сестра. Скажи мне то, что говорил ей.

Отправляю. Вот теперь, только дурак не поймет, что со мной произошло.

Прошла минута. Две. Три. Сорок.

Но он больше не отвечал мне.

Неужели, я спугнула единственного человека, кто пошел со мной на контакт?

Я убрала все купленные Марков вещи в шкаф. Помыла посуду. Переоделась в пижаму, и постоянно поглядывала в сторону ноутбука. Ближе к полуночи, он все же ответил.

Ares: Если я еще раз, увижу тебя в сети, то приеду к тебе домой и твой компьютер разлетится на щепки. Как и твоя голова.

Я отшатнулась. Меня возмутила его угроза.

Nala_19: Прости? Не поняла тебя.

Ares: Ну, ты ведь сама попросила, сказать тебе то, что я обычно говорю своей сестре. Она часто зависает в интернете, пока малой предоставлен самому себе. Меня беспокоит его развитие.

Я выдохнула.

Почему я во всем вижу только плохое?

«Разделяй плохое от хорошего», — в голове звучал голос Рэя.

Ares: А ты что подумала? Это типичные взаимоотношения брата и младшей сестры. Прости, если показался грубым.

Nala_19: Все в порядке. Я просто…

Снова настойчивый звонок в дверь. Сегодня был явно насыщенный день, но больше чаепитий с Марком я не переживу.

Стоило мне только открыть щеколду, как дверь резко распахнулась, и мимо меня пронесся черный вихрь.

— Где она? — прокричал наглец, едва выговаривая слова. — Где?

— Рэй?! — изумилась я и была готова свалиться на пол. — Что ты тут делаешь?!

Но он как будто меня не замечал, а лишь шатаясь, шарахался по комнате.

— Где она? — он открыл дверь ванны, но нашел то, что искал. — Кому? Кому? — его вопросы взрывали мой мозг.

— Что это значит?! — не выдержала я, и громко топнула ногой.

Наконец, он обратил на меня внимание и повернулся ко мне лицом. Я поймала его туманный взгляд и на секунду, он стал ясным. Его кожаная куртка была расстегнута, футболка помята, штаны висели на бедрах, волосы всклочены. Казалось, он не спал несколько суток. От него пахло сигаретами и чем-то приторно — сладким.

— Где она? — повторил он со слабым намеком на улыбку.

— Черт, да о ком ты говоришь?!

Он резко подошел ко мне и взял мое лицо в руки. Я отшатнулась от неожиданности и замерла.

— Где она, которой я нужен? — прошептал он, и уголки его губ приподнялись в ухмылке.

Да уж, не такой ответ на свое сообщение я ожидала.

— Ты идиот, — я пораженно качала головой.

— Повтори это…

— Ты идиот?

— Черт, не это, — изнемогающе поморщился он. — Повтори слова из своего сообщения.

Мое лицо налилось смущенным румянцем. Как же я не додумалась, что Рэй воспримет мои слова буквально. Я ведь немного другое имела виду…

— Говори, — потребовал он. — Сейчас же.

— Ты мне нужен, — одними губами проговорила я.

— Что-что? Не слышу. Громче.

Я набралась сил и перешла не раздражительный крик:

— Проклятье! Ты мне нуж…

Его горячие губы накрыли мои. От неожиданности, я из моей груди вырвался приглушенный стон. Я обмякла, но его руки крепко держали меня. Я почувствовала резкий вкус алкоголя.

— Ты с ума сошел? — отдышавшись и оттолкнув его, выпалила я.

Рэй иронично поморщился и взмахнул руками.

— А что тут такого? Мы ведь уже целовались.

— Я не про это! Ты что пьян?!

— В стельку, — гордо признался он и плюхнулся на кровать в одежде.

— Поверить не могу, что ты сел за руль выпившим!

Рэй наградил меня кривой, но лукавой улыбкой.

— Значит, поцелуй тебя совсем не смущает? Это хорошо.

Мое лицо стало пунцовым. Руки покрылись красными пятнами. Я вся горела.

— Я убью тебя, Рейкин! Обещаю, когда-нибудь это случиться!

Рэй лег на спину и закрыл глаза.

— Если слово «убью» и «люблю» не одно и то же, то я не хочу иметь с ним ничего общего, — устало бурчал он.

— Ты — сумасшедший! Безумец! Идиот! Дурак! Авантюрист! — я задыхалась, и мой словарный запас сходил на «нет». — О чем ты только думал? Как ты мог сесть пьяным за руль?! Я себе места не могла найти, пока ты мчал сюда под веселую музычку?! Почему у тебя всегда все так просто, Рэй?! Больше никогда не…

Меня перебил плотный храп. Он уснул. Просто уснул.

Черт, Рома Рейкин уснул на моей кровати!!!

Я скатилась на пол, тщательно натирая переносицу.

Да уж, это вечер перестал быть томным.

Глава№ 13. Рэй

Я проснулся от знакомой сухости во рту, и первое, что пришлось мне увидеть, была уродливая люстра. Цветная и в тошнотворную полоску, она никак не вписывалась в мои воспоминания. Я смутно помнил, как оказался в данном месте, но что-то мне подсказывало, что я еще сильно об этом пожалею.

В кармане штанов шелестела новая упаковка презервативов, что навело на великое разочарование. Обычно, я редко оставляю их неиспользованными.

Эх, теряю сноровку.

Лениво перекатившись на бок, я попытался приподняться. Жуткая головная боль провоцировала головокружение и заставляла меня двигаться крайне медленно, крайне аккуратно. В сотый раз поклявшись, что больше не прикоснусь к алкоголю, я попытался осмотреться.

И в какую берлогу меня занесло на этот раз?

Темнота. И слишком тихо. Нет уступчивых девок и громкой музыки, лишь слабый свет с прихожей, который едва касается моих ног. Обутых ног. И запах. Знакомый сладковатый аромат, который успокаивал нервы. Настолько тонкий, что я боялся вдохнуть его полной грудью.

Где я, черт возьми?

Встряхнув ногами, я зацепил что-то мягкое. Оно лежало на полу и тихо сопело. Я присмотрелся.

Вася…

Память вернулась автоматически. Злость. Пьянка. Девки. Смс. Пьянка. Вася. Слабость. Руль. Машина. Вася. И поцелуй…

Какого лешего, приятель? Нахрена через силу смотреть мелодрамы, если ты все равно действуешь не по сценарию? Нельзя вламываться к барышням посреди ночи в состоянии хмельного орангутанга. Плохой. Плохой мальчик.

Я прошел на кухню и сделал несколько жадных глотков воды, предварительно открыв кран и набрав жидкость в ладони. Стараясь не шуметь, снял куртку и ботинки. Вернувшись на кровать, я только мог догадываться, какая кара ждет меня утром. Безусловно, эта хрупкая женщина устроит мне громкий скандал.

Комнату освещал лунный свет и на удивление, я ощущал себя максимально комфортно. По-домашнему.

Да, я люблю шумные компании, где алкоголь бежит рекой и любая готова отдастся тебе за конфетку, но здесь…как-то иначе.

Я нагнулся к умиротворенной бабочке, которая завтра проснется огнедышащей фурией.

— Вась, — тихо позвал я, легонько тряся за плечо. — Вставай. Ты слишком буквально восприняла понятие «половая жизнь». Она ведется немного по-другому. Если попросишь, могу показать.

Конечно же, она меня не слышала.

Наверное, ей снился я, раз девчонка не желала подниматься. Пришлось брать все в свои руки. А точнее, почти невесомое тело, которое сонно мурлыкало, и была похожа на лохматого домовенка. Я аккуратно положил ее на кровать, поправил подушку, подоткнул одело и все, что обычно делают сладкие мальчишки в сопливых книжках.

— Рэй, — прошептала она сквозь сон и перекатилась на бок.

— А ты ожидала Клуони? — тихо посмеялся я, сползая на пол. — Прости, крошка, но сегодня, тебя охраняет куда ответственней парень. И куда привлекательней.

Меня лихорадило. Знобило. Мне хотелось выпрыгнуть из собственного тела. Я лег на жесткий пол и попытался укрыться, но только лишь запутался в проклятом одеяле.

— Рэй, — снова позвала она, и я замер.

Я знал, это было во сне.

Черт бы побрал того Рэя, который развлекается с ней в ее иллюзиях вместо меня!

Я маялся. Парадокс, но в самой спокойной обстановке, я не мог найти себе места. Как кот на раскаленной крыше, я ворочался из стороны в сторону. Все думал, думал. Размышлял насчет своего поступка — был ли он правильным? Мне крайне не хотелось быть навязчивым кретином, который нагло вваливается в чужую квартиру, беззастенчиво целует хозяйку, а потом спокойно ложиться спать и храпит во все носовые на зависть духовому оркестру.

Эх, надеюсь, я не напугал ее… Вася и так трепещет от любого ветерка, а тут такой ураган…

Но если учитывать ее сладкий сон, то все обошлось. Я подавил в себе желание разбудить ее, чтобы насладиться вечерним разговором, но черт, как же тяжело держать себя в руках, когда желаемое так близко. Когда оно так уязвимо. Это недомогание просто изводило меня. Мне определенно чего-то не хватало. Но, я не мог эгоистично осуществить свои потребности, потому что и так наломал немало дров…

Постойте-ка, но ведь я уже проштрафился. И если чувствовать себя виноватым, то хотя бы за дело.

Я скинул с себя покрывало, подорвался с пола и аккуратно прилег рядом с Васей. Свернувшись калачиком, она мирно сопела, лицо было расслабленным, а чувственные губы слегка приоткрыты. Во рту снова пересохло. И пусть меня поедали самые пошлые мысли в мире, я лишь притянул ее к себе и крепко обнял.

Вот теперь порядок.

Глава№ 14. Вася

Я проснулась от шума воды в ванной и от крайне фальшивого пения, которое издавал несносный Рэй. Но больше меня удивило то, что я спала на кровати, хотя отчетливо помнила, что уснула на полу. Не трудно было догадаться, кто перенес меня сюда.

Но почему я этого не помню? Неужели я так крепко спала?

Я смущенно закусила губу. «Рэй» и «джентльмен» — понятия полярные, и только богу известно, что он мог вытворить. И это была не опрометчивая догадка, потому что я чувствовала его аромат на своей пижаме.

Поднявшись с кровати, я с отвращением посмотрела на свое отражение в зеркале. Рэй был прав, эта прическа никуда не годиться. Мои волосы торчали в разные стороны. А еще этот бледный цвет лица, тусклые пряди и светлые глаза — никакого контраста. Единственное, что пришло мне в голову — расчесаться и примять волосы влажными ладонями: так хоть я не спугну его.

Поспешными шагами, я направилась на кухню. Мне хотелось быть гостеприимной, сделать вкусный завтрак, но в холодильнике кроме отрубей, имбиря, горчицы и сухих древесных грибов, ничего не было.

Да уж, не густо. И какого хрена я купила эти грибы, когда понятия не имею, как их готовить? Уверена, гурман — Алла, поставила бы этому набору продуктов наивысшую оценку.

Решив действовать скромно и по старинке, я заварила черный чай из пакетиков. А когда услышала, что народный певец вышел из ванны, взяла кружки в руки и аккуратно попыталась повернуться к нему, но не успела.

Рэй остановил меня.

— Стоп. Я голый.

Содрогнувшись от такого заявления, я пролила чай на стол и слегка обожгла руки.

— Какого черта, Рэй? — изнемогающе простонала я, приложив обожженный палец к губам.

— Я пошутил, дурочка, — посмеялся он. — Хотя, тебе бы понравился вид утренней эрекции. Уверен, это бы вдохновило тебя на очередное творчество.

— Я скорее сожгу все кисти, чем изображу на холсте эту… гадость, — я повернулась к нему.

— Гадость? Ты назвала чудо природы — гадостью? — Рэй разочарованно посмотрел на свою ширинку. — Она не хотела обидеть тебя, дружок.

На нем были надеты джинсы, которые низко сидели на бедрах. Его волосы были влажными и слегка взъерошены, а по рельефному телу стекали капли воды. Признаюсь, картина была не для слабонервных.

— Доброе утро, — выдавила я, застенчиво отведя взгляд в сторону.

Рэй подошел ко мне и, облокотившись руками о стол, потянулся к моему лицу.

Что за…?

Опешив, я остановила его, положив пальцы на губы.

— Что ты делаешь?

— Хочу сказать «доброе утро», — его глаза игриво засверкали.

Я натянула притворно-вежливую улыбку.

— Думаю, что устной формы будет достаточно.

Рэй обиженно выставил губу.

— Ну, один малюсенький поцелуйчик…

— Нет, Рэй. Ты и так делаешь это каждый раз, даже не спрашивая моего разрешения.

Парень пожал плечами.

— Жаль. Ночью ты была более сговорчивой.

Я пошатнулась.

— Что прости?

— Я говорю, приставала ко мне всю ночь.

— Ты лжешь.

— Но ты покраснела, — самодовольный парень подмигнул.

— Я не…

Он провел пальцами по моим волосам, при этом, очень странно на меня поглядывая. Его лукавая ухмылка не сползала с лица, и я могла только догадываться, что его так веселит.

— Боже, от тебя пахнет карамелью и клубникой, — посмеялась я, осознав, что он воспользовался моим гелем для душа.

Рэй ничего мне не ответил, а лишь продолжал смотреть на меня в упор. Ситуация сразу же перешла в разряд «неловкие». Если быть честной, то меня смущало любое мужское внимание. Я остерегалась любых двусмысленных знаков, и оставалось только надеяться, что когда-нибудь это пройдет.

— Можно вопрос? — спросил Рэй, загадочно улыбаясь.

Все внутри меня сжалось в комок.

Ох уж эти его вопросики, на которые не всегда можно найти ответ.

— Вася? — игриво пропел он, уловив мою растерянность. — Ау?

Прошло какое-то время, прежде чем я снова обрела дар речи.

— Спрашивай, — прошептала я, предварительно сглотнув.

Его глаза сверкнули.

— Что за ужас у тебя на голове? — спросил он и бесцеремонно поморщился.

Я толкнула его в стальную грудь и тот расхохотался.

— Отстань от моих волос! Ты им тоже не нравишься!

Видимо, чувствуя себя как дома, Рэй заглянул в шкафы, потом обследовал холодильник, но в итоге, лениво уволился на кровать. Вопреки логике и воле разума, мне нравилось, что он приехал, нравились его шуточки, флирт и я не могла сопротивляться этим новым эмоциям.

— А в городе не так плохо, как я думал, — сказал Рэй, убрав руки за голову.

Я вытерла со стола остатки чая и села на край кровати.

— Да уж, тут девчонок в миллион раз больше, чем у вас в деревне.

Рэй нахмурился.

— Причем тут это? Меня они не интересуют.

— Ты ведь понимаешь, что это звучит странно? Хотя, городские мальчики тоже ничего, — посмеялась я, но он проигнорировал мою шутку.

— Почему ты такая черствая, Васька? — спросил он, разглядывая потолок.

Меня обидел его вопрос.

— Это не так.

— Я знаю, о чем говорю.

— И о чем ты говоришь?

Рэй выдержал небольшую паузу и я поерзала на месте.

— Я из кожи вон лезу, чтобы получить от тебя хоть… что-то. Хоть чуточку внимания. Но ты, как будто витаешь в пространстве и в упор меня не замечаешь…

Ну вот опять.

— Рэй, пожалуйста…

— Нет уж, ответь, — он разгонялся на ровном месте. — Вот что не так? Я кривой или слишком хорош для тебя? Что?

Я раздражительно затрясла головой.

— Почему мы вообще должны об это говорить?

Рэй взревел.

— Проклятье, потому что я этого хочу!

— А мое мнение не учитывается?

— Да я только и делаю, что следую всем твоим капризам, — он приподнялся на локти. — Ты можешь ответить или нет?

— Я не знаю, ясно? — выпалила я и накрыла лоб ладонью. — Не знаю, что мне нужно. И совершенно не понимаю, чего хочу…

— Или кого? — сказал он и заметно помрачнел. — Или ты не знаешь, кого ты хочешь?

Я внимательно посмотрела на него. Мне не нравилась его резкая смена настроения, а тем более, не нравился его тон.

— О чем ты говоришь? — напряглась я.

— Ты знаешь.

— Что именно?

— Черт, Василиса, не заставляй меня называть его имя. Все и так очевидно.

У меня закружилась голова. Рэй безжалостно крушил тот спасительный плот, на который сам меня посадил. Он говорил о Ване…

К горлу подступил тошнотворный ком.

— Как ты можешь говорить такое? — почти шепотом проговорила я. — Как у тебя язык только повернулся?

— Легко, Вася. Я просто выдвинул одну из причин, из-за которой ты такая… отстраненная. И я имею полное право так предположить…

— Замолчи, Рэй.

— А что не так? Ты ведь прощала его раньше. Раз за разом. И тебе ничего не мешает сделать это сейчас. Признайся, ты ведь не забываешь его. Ты — мазохистка, которая не привыкла к нормальным отношениям. Тебе нравиться быть жертвой, а Ваня именно тот, кто постоянно держит тебя в этом состоянии…

Я смотрела на его губы, не веря, что он произносит это.

— Боже, какой бред ты несёшь, — мои ресницы задрожали.

Рэй раздражительно нахмурил лоб.

— Ой, только не надо плакать. Хватит этих соплей. Просто я прав, и мы оба это знаем.

Нет! Нет! Нет! Он ошибается!

Я сдержала обиду, но не отпустила её.

— А знаешь, Рэй, — встряхнулась я, почувствовав прилив злости, — я отвечу тебе на твой вопрос. Ты спрашиваешь, что не так? А я просто не верю. Ни тебе. Ни парням. Никому. Вы все носите красивые маски, стараясь показаться хорошими, а на самом деле, внутри вы гниете. Как только все идёт не по-вашему, блестящая упаковка теряет товарный вид. И даже сейчас, стоило мне только не ответить…взаимностью, как благородный Рэй перевоплотился в редкостное дерьмо.

Он возмутился в голос.

— Это я-то дерьмо?

Я посмотрела на него настолько серьёзно, как только смогла. Мне было важно, что бы на этот раз, я осталась услышанной.

Наши взгляды задержались.

— Не забывай, — еле слышно начала я, — ты, как и Ваня уничтожал меня день за днём. Вы рвали меня на куски, отобрав возможность защититься. Тогда, тебе было плевать на мои чувства. Так почему сейчас, я должна ценить твои? Ты несколько месяцев обрывал мои крылья, Рэй, а теперь заставляешь меня летать…Так не бывает.

На его лицо упала тень, и было не понятно — злиться он или согласен со мной?

— Так в этом все дело? Ты не простила меня?

Я сделала глубокий вдох. Этот разговор выматывал.

— Не совсем так… Просто я не могу полностью тебе довериться, так как это доверие было изначально подорвано.

Рэй задумался, а потом поднялся и встал напротив меня.

— Да, я вёл себя, как ублюдок, — он развёл руками. — Я вообще не подарок. Но после того, что было… Разве я хоть раз дал повод усомниться в себе?

Я промолчала, потупив взгляд на свои колени.

Конечно же, я верила ему… но мне не хотелось давать надежду, когда я сама в себе не разобралась. Я ни в чем не уверена…

Это был тот редкий случай, когда мне не хотелось ссориться и гнуть свою палку. Наши эмоции всегда провоцировали выброс негатива, а я так от него устала. После долгой паузы, у меня получилось вернуть Рэя только вчера и мне бы очень не хотелось нажать на ту же кнопку.

Но, видимо у Рэя были другие планы.

— Ты противоречишь сама себе, — продолжал он.

Я вопросительно изогнула бровь.

— Я видел чеки у тебя в шкафу. Это некий Марк забил тебе полки памперсами? — ядовито сказал он.

— И? В чем проблема?

— Значит, в нем ты уверена? Приняла его за погремушку, закрыв глаза на прошлые поступки. Он ведь не ломал твои крылышки, так? Не бросал тебя, испугавшись расправы? Не поджимал свой плешивый хвостик в страхе, что его красивое личико перестанет быть идеальным? И не закрывал глаза на то, что происходит с его девушкой? О да, он просто душка! Его ты легко простила и приняла.

Это переходило всякие рамки. Казалось, что мое сердце кинули на растерзание голодным собакам.

— Он не поступал со мной так, как поступали вы, Рэй!

Он усмехнулся.

— Правда? А ты знаешь, что он говорил тогда? Я помню. Помню, как сквозь животный страх он дарил тебя нам. Он жаловался на тебя и отрёкся не задумываясь. Или откуда мне знать, что он не успел затащить тебя в постель? Его раздражала твоя недоступность. У тебя был месяц, ясно? Месяц, чтобы ты сняла трусы или цитирую: «пусть катиться к чертям». Он отказался от тебя, как от бракованной вещи, которую приобрели необдуманно, — его выражение лица стало злым. Жестоким. — А ведь даже мы с Ваней никому не позволяли трогать свою игрушку. Ей игрались только мы…

Если бы его слова выстреливали, то это был поражающий в голову. Или смертельный в сердце.

— Уходи, — мой голос дрогнул.

Рэй ехидно улыбнулся.

— Не нравиться слушать правду, Художница? — он сказал это с какой-то знакомой ненавистью в голосе. — Твои ушки отвыкли от дерзости?

— Ты слишком увлекся, Рэй!

— Ты права. Я слишком увлекся. Только, зачем? Зачем я трачу свое драгоценное время на тебя? Марк безупречно справиться с ролью носового платка. А мне это на кой черт? До меня вот дошло, наконец, — он разочарованно посмеялся. Сука, еще и бензин не тебя потратил…

Я закрыла уши руками и расплакалась.

— Уходи, Рэй, пожалуйста! Уйди!

Меня душили собственные слёзы. Из груди вырывались горькие стоны и, пробежав мимо него, я закрылась в ванной. Схватившись рукой за сердце, я попыталась унять ноющую боль. Конечно же, это не помогло. От наступившей истерики стало только дурно. Голова закружилась.

Да что с ним такое? Что с ним стало? Он целенаправленно делал мне больно… Вот чего я боялась, Рэй. Боялась довериться тому, кто снова может причинить мне боль.

Грязь. Снова тонны грязи, в которой меня топят мои же близкие. Противно. Мерзко от людей и от самой себя. И если отвращение к людям можно было изобразить на холсте, мне бы не хватило чёрной краски…

Я вздрогнула от громкого стука в дверь.

— Вась, — позвал меня Рэй, не скрывая веселости в голосе, — а знаешь, я рад, что так вышло. Лучше я продолжу резвиться с нормальными бабами, получая невероятное удовольствие, чем буду таскаться с фригидной девкой, ещё к тому же брюхатой. Чао, Художница! — входная дверь со звуком захлопнулась.

— Подонок! — крикнула я и подбитая его словами сползла на пол. Я поверить не могла, что губы, которые вчера целовали меня, сегодня произносят такие отвратительные вещи.

Знакомое чувство разрывало грудь. Казалось, будто меня перенесли на несколько месяцев назад, в тот ужасный период времени, когда моя жизнь была похожа на Ад. Я глотала слезы, чувствуя боль во всем теле. Моральную и физическую. Глаза болели от напряжения, сердце кололо от переизбытка чувств, а тупая боль в животе, наводила на нехорошие мысли…

Через дверь я услышала вибрацию своего телефона и выскочила из ванны. В глубине души я надеялась, что это Рэй: он скажет, что вспылил и извиниться.

— Алло, — ответила я, не разобрав сквозь слезы номер.

— Вася? — откликнулась обеспокоенная мама. — Что у тебя с голосом? Что случилось?

Я попыталась успокоиться, но вышло скверно.

— Все нормально, мам.

— Ты плачешь?

— Нет, — пискнула я, не прекращая вздыхать.

— Не обманывай меня, Василиса, я же слышу.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Я…я просто в газете статью прочитала…грустную…

— Что за чушь? Ты не читаешь газеты! — я догадывалась, что не смогу ее обмануть, но попробовать было нужно. — Так, сейчас я позвоню Марку. Пусть приедет к тебе.

Да они издевались надо мной!

— Не надо Марка, мам! — я схватилась за голову. — Послушай, у меня все хорошо! Просто оставьте меня в покое!

Я нажала сброс, открыла аптечку, лихорадочно высыпала нескольких успокоительных на ладонь и, упав на кровать, прокричала в подушку. И, рыдала до тех пор, пока не провалилась в темноту.

Глава№ 15. Вася

«Где умирает надежда, там возникает пустота».

На несколько недель вылететь из жизни? Да ради бога. Это одно из тех дел, которое я выполняю безупречно. Горизонтальное положение, бессонница, пустой желудок, по всем каналам транслируют белый потолок и гробовая тишина — мечта любого меланхолика. Но самое неприятное, что причиной этой хандры стал близкий мне человек. И, если учитывать абсолютное молчание, его этот конфликт интересует меньше моего.

У меня было достаточно времени, чтобы проанализировать ситуацию, и пусть я буду тысячу раз не права, мне кажется, что Рэй наговорил мне гадостей в сердцах. Он просто не мог так думать.

Вспылил. С кем не бывает? Но вот только почему, он до сих пор не попытался извиниться?..

И даже если это были одни из самых обидных слов, которые мне только доводилось слышать, я простила его. Просто все это не клеилось. Сначала я получаю от него невероятную поддержку, отчетливо чувствую свою значимость, наслаждаюсь теплом встреч, а потом… все летит к чертям. Но ведь нельзя так быстро перестроиться. Рэй вскипел, как по щелчку пальца и я могу предположить, что это лишь неприятное стечение обстоятельств. Крайне неприятное.

Рэй импульсивен. Вспыльчив. Его поведение всегда непредсказуемо. Я помню множество обескураживающих ситуаций, провокатором которых он был. Все они, навсегда въелись в мою память.

— Рэй, остановись! — кричу я, толкая его в спину, что есть силы. — Мы разобьёмся! Остановись!

— Да не ссы ты! Мы движемся, как черепахи! Просто держись крепче!

Мотоцикл проноситься по дороге с такой скоростью, что вся остальная местность сливается в одно чёрное пятно. Ветер сильным потоком бьет в лицо, и у меня едва получается вздохнуть. Я урывками глотаю воздух, крепко вцепившись в его кожаную куртку. Но Рэй не спешит останавливаться, а лишь максимально выжимает гашетку.

— Мы проехали поворот! — я трясу его за плечи. — Мы проехали поворот на мой дом, Рэй!

— Я не везу тебя домой, Художница! — парень говорит через смех.

Я задыхаюсь. Становиться по-настоящему тревожно.

— Что это значит?!

— Это значит, что я решил немного покататься!

Мне страшно. Я жалею, что разрешила ему подвести себя. Колёса под нами виляют, и кажется, что мы вот-вот улетим в кювет.

— Твоя очередная шутка? — догадываюсь я. — Ты хочешь напугать меня? Что теперь? Лес? Кладбище?

Я вижу, как парень машет головой.

— Не угадала! Я везу тебя на мост!

Мое сердце замирает.

— Нет! Пожалуйста! Я не хочу!

Но Рэй игнорирует мою мольбу и меня охватывает не слабая паника.

— Останови мотоцикл, Рэй! — я бью его по спине, голове, плечам и шеи. — Умоляю, не надо!

Он смеётся.

— Да чего ты так боишься?

Мне плохо. Меня наполняет животный страх. Я практически готова спрыгнуть на дорогу, но мне не хватает силы духа сделать это.

— Останови, — сквозь слезы прощу я, до конца отчаявшись. — Пожалуйста…

Рэй резко тормозит, и я зажмуриваюсь. В нос ударяет запах жжённой резины и бензина.

— Приехали, — довольно констатирует он, заглушив железного зверя.

Трясущимися ногами, я встаю на твёрдую поверхность и делаю несколько ватных шагов. Судорожно вдыхаю воздух, осознав, что стою на проклятом мосту.

— Ну и куда ты собралась? — кричит он мне в спину.

Я молчу. Мне неважно, в какую сторону идти — я хочу убраться отсюда. Немедленно.

— Сядь обратно! — командует Рэй, а я мысленно проклинаю его.

Я слышу торопливые шаги. Он догоняет меня.

— Вася, — его рука касается моей, но я сразу же вырываюсь.

— Не подходи ко мне!

Ноги отказываются слушаться. Сердце стучит в висках.

— Да ладно тебе. Ведь ничего не случилось.

— Как ты мог?! — резко обернулась я. Мои глаза наполнились горем. — Ты знал, что я ненавижу это место! Но все равно привёз меня сюда! Зачем ты это делаешь? Зачем делаешь мне больно?

Рэй смотрит на меня отрешенно.

— Ты сама делаешь больно себе! — в голос твердит он. — Зачем ты здесь? Тебе здесь не место! Я в очередной раз доказываю тебе, что тебе лучше уехать!

Я не могу охарактеризовать его поступок — это месть? Или забота? Смотрю на него в упор.

— После того, что было… Ты так, решил показать? После того, как мы были друзьями, — каждое слово даётся мне с трудом.

— Мы никогда не были друзьями, Вася. И если ты думала иначе, это лишь твои проблемы. Ты придумала себе эту дружбу и просто ослепла, — из его рта выходит густой пар. Дыхание тяжелое. — И если ты боишься этого места, потому что сильно сожалеешь, то я…не боюсь. Черт, я не сожалею. Мне плевать, что мы убили его. Плевать, на твой страх. Лично я, ничего не потерял.

— У тебя была я! — мой крик эхом проносится по окрестности.

Рэй медленно качает головой.

— Я потерял тебя в тот момент, когда уступил другому. Когда я сделал первый шаг, а меня оставили в тени, — он смотрит на меня ледяным взглядом. — И мой тебе совет, держись подальше от таких, как мы. От таких, как я.

Осознав, для чего был весь этот спектакль, я разочарованно хватаюсь за голову.

— Так вот что ты делаешь? Пытаешься заставить ненавидеть тебя?

Рэй хладнокровно ухмыляется.

— Мне все равно, что ты обо мне подумаешь, Василиса. Уезжай. Просто вали отсюда.

Он уходит. Через пелену слез, я вижу, как его силуэт сливается с темнотой. А следом, оглушительный рёв мотора пронзает уши…

Я навсегда запомнила тот день. Тот вечер. Тогда мне казалось, что Рэй ненавидел меня каждой клеточкой своего тела. Но только спустя время, я осознала, что он пытался достучаться до меня. Намекал, что мне не следует оставаться здесь. Хотел предостеречь. И пусть это можно было принять за жестокость, на самом деле его умысел был нравственный.

И вот сейчас, что-то мне подсказывает, что его агрессия была не на пустом месте. Опять эти параллели, которые он проводит между собой и Ваней. И мной.

Но как доказать ему то, что все эти предрассудки уже давно в прошлом? Нет никаких чувств. Это просто невозможно. Как объяснить ему это? И, как восполнить то, чего так сильно нахватает? И как понять, чего именно? Черт…

На этот раз, я не стала впутывать Аллу в свои нескончаемые проблемы, так как не хотела портить её воодушевленное настроение. Девчонка просто светилась от счастья, в предвкушении переезда. И вот день Икс настал. Сегодня вечером, она вселиться в однокомнатную квартирку на окраине города, в нескольких километрах от меня. И, наверное, это единственная хорошая новость на сегодняшний день. Да и за все прошедшие дни.

Мой новый друг по переписке пропал так же, как и Рэй. С мамой и Марком я свела общение на «нет», потому что их беспокойство душило, выматывало и порядком раздражало. А ещё, сегодня состоится заседание суда, на которое я, конечно же, идти не собираюсь. Больше я на это не решусь. Я очень надеюсь, что та встреча с Ваней была последней. Конечной.

Признаюсь, меня охватывал дикий мандраж на этой почве. И причины сомневаться в правильности решения суда у меня тоже были. Я всеми силами старалась не думать о плохом. Хотя порой мне кажется, что все мои мысли пропитаны негативом и скверными предположениями. Это как воронка, из которой у меня все не получается выбраться. И главная рука помощи, внезапно, отпустила меня. Бросила в этот черный омут, потому что устала держать.

Боже, Рэй, ну почему ты пропал?

Я то и дело поглядывала на экран своего мобильника, в надежде, что увижу входящий звонок от Аллы. Сил не хватало даже на то, чтобы подтянуть носок, который сполз с пятки. Я чувствовала себя размазней.

На ноутбук пришло сообщение, и только дикое любопытство, заставило меня оторваться от подушки.

Аres: Приветствую вас, очаровательная Nala! Мне пришлось уехать с города, поэтому, не мог тебе ответить. Как твои дела?

Nala: Привет! Бывало и лучше.

Аres: Апатия? Я могу это исправить?

Nala: А ты умеешь стирать память?

Аres: Хм… Я много что стирал в своей жизни, но стирать память не приходилось. Скажу откровенно, наши мысли всегда возвращаются к тому, что мы так отчаянно пытаемся забыть.

Nala: Может, ты и прав…

Аres: Я могу узнать, что именно ты хочешь вычеркнуть из памяти?

Nala: К сожалению, есть масса событий.

Аres: А есть такое, которым ты можешь поделиться?

Я задумалась.

Могу ли я рассказать хоть о чем-нибудь, что происходит у меня в душе? И, действительно ли его это беспокоит?

В голове сразу же пронеслись слова Рэя: «Ты не узнаешь, если не попробуешь».

Мы проболтали несколько часов. Я рассказала своему загадочному другу о другом, не менее загадочном друге. Мы общались о Рэе, потому что говорить на другие темы, я пока не решилась. И на удивление, мне полегчало. Парень по ту сторону экрана здорово меня подержал. А точнее, успокоил. Ares считал, что иногда люди говорят обидные вещи, но на самом деле, думают абсолютно иначе. В этом он был прав. Единственное, он не был знаком с Рэем, а это значит, что не мог знать этого наверняка. Ведь даже для меня, он был сложнейшим ребусом.

В какой-то момент, мой телефон завибрировал. И эврика, это была Алла. Мы договорились о встрече через час, так как она была ещё в пути, а мне следовало привести себя в порядок.

Я натянута старые протертые джинсы, оливковую водолазку, куртку и обмоталась шарфом. Так, я хотя бы скрыла большую часть припухшего лица. Напоследок посмотрелась в зеркало и еще раз убедилась в своей болезнетворной внешности.

Но ведь это не свидание, а встреча с подругой, которая видела меня в самых непотребных видах.

Как же здорово, что я смогу поговорить с человеком, который меня всегда поддержит. Алла единственная, с кем я могла делиться своими переживаниями, так как она поймёт меня, как никто другой.

Я приехала на назначенный адрес слишком быстро, вследствие чего, мне пришлось долго мерзнуть на улице. Я перепрыгивала с ноги на ногу, чтобы полностью не окоченеть.

Ну, где же ты, Алла?

Странное предчувствие заставило меня обернуться, и я замерла. На большой скорости, на меня неслась машина, и так уверенно, словно не собиралась сворачивать. Ужас сковал меня и не дал возможности пошевелиться. Я застыла. Оцепенела. И попрощавшись с жизнью, зажмурила глаза.

Я услышала скрип тормозов, но не почувствовала удара. Впрочем, чувство облегчения длилось не долго. Приоткрыв глаза, я увидела черный «Линкольн», который припарковался в нескольких сантиметрах от меня. Через лобовое стекло, на меня смотрели такие же стекляшки.

Рэй.

Взгляд его черных глаз был прикован ко мне. Черные волосы растрепаны, словно он не спал несколько суток, хотя его реакция на дороге говорила об обратном. Рэй пристально наблюдал за мной и ловил каждое мое движение, а я едва сохраняла равновесие.

Осознав, что все это время не дышала, я прерывисто выдохнула и ослабла в коленях.

— Мать частная, Вася, — с пассажирского сиденья выбралась Алла, одарив меня недоумевающим взглядом. — Тебе что, жить надоело?

Я не смогла ответить ей. Потому что сама опешила, от такого заявления.

Разве стоять на придомовой площадке — противопоказано?

— Ты давно нас ждёшь? — как ни в чем небывало, Алла вытаскивала из машины огромные сумки, но я её не слышала.

В том и дело, Алла. Вас двоих, я совершенно не ждала.

Рэй не покидал водительского кресла и продолжал сверлить меня взглядом. Холодным и пренебрежительным взглядом. С виду и не скажешь, что этот парень когда-то был со мной вежлив.

Неужели, он все ещё зол на меня?

— Ты поможешь мне или будешь таращиться на Рэя? — Алла вывела меня из транса. — Вы как будто впервые увиделись. Помогите мне, а потом гипнотизируйте друг друга сколько хотите. Хоть до дыр.

Я отвернулась и потянулась к клетчатой сумке, но Алла меня остановила.

— Ох, нет, оставь это для мужчины, — она протянула мне сумку, что поменьше. — Лучше возьми постельное и нижнее белье.

Я кивнула и поспешила за подругой. Рэй не поторопился.

— Я не знала, что вы приедете вдвоём, — призналась я, поднимаясь по ступеням обшарпанного подъезда. Квартира Аллы находилась на шестом этаже, в доме гостиничного типа, так как комнаты здесь сдавались недорого. — Почему ты попросила Рэя?

Алла хмыкнула.

— А я, по-твоему, должна была автобус арендовать? Прости, но это бы вышло дороже, чем стоимость моего гардероба. Да и зачем, когда у нас есть собственный грузчик?

— Это верно, — я тяжело вздохнула. Опасаясь, что выражение моего лица выдаст то, что твориться у меня в груди, я смотрела себе под ноги.

— Что-то не так? — поинтересовалась Алла. — Вы какие-то странные.

Я замотала головой.

— Нет. Все хорошо.

— Не могу знать, почему ты мне врешь, — Алла поставила сумки и вставила ключ в скважину, — но видимо, так нужно.

Мы зашли в квартиру. Маленькую, но светлую. Скромный ремонт, линолеум на полах, тяжелый запах — Алле предстояло много работы, чтобы создать здесь уют.

— Я не вру тебе, — неуверенно начала я, оставшись стоять в пороге.

— Мне бы пора на тебя обидеться, но я не буду. Сегодня, у меня есть куда важнее, — Алла плюхнулась на пыльный диван и довольно оглядела комнату. — Ты только посмотри, какая она… офигенная. И теперь, эта комната только моя.

— Понимаю, — слабо улыбнулась я. — Совсем недавно, я испытывала схожие ощущения. Когда я переехала…

Меня перебил толчок в спину. Я отшатнулась в сторону. Мимо меня прошёл Рэй, словно я была мешающим ему предметом интерьера. Не поднимая головы, я посмотрела вверх и заметила, как гуляют желваки на его скулах.

— Оставь здесь, Рей, — командовала Алла. — Дальше я справлюсь сама.

Он медленно моргнул, словно соглашаясь с её словами. Казалось, наше присутствие его раздражало. Или же только мое присутствие.

— Я могу идти, хозяйка? — спросил он, и я не узнала его голос. Да что там, я вообще его не узнавала.

— Да, спасибо, — по-царски взмахнув рукой, сказала подруга. — Извини, но остаться не предложу. Такие холопы, как ты, слишком быстро привыкают к хорошему. А я не хочу делить свои хоромы с кем-то еще.

Ответа на колкость Аллы не последовало, что удивило ещё больше. Ведь Рэй из тех, кто оставляет последнее слово за собой, но сейчас, он будто отсутствовал.

Парень метнулся к двери, и я нарочно преградила ему путь, в надежде, что мы поговорим. Но, Рэй не стал разговаривать со мной. Больше того, он снова наградил меня пренебрежительным взглядом, отчего все внутри меня сжалось. Парень не стал упрощать мне задачу, оставив первый ход за мной, но стоило мне почувствовать его холод, как я растеряла все слова. Всю свою уверенность.

Рей еще секунду смотрел на меня, а потом крепко сжал мои плечи и отставил в сторону. Он проскочил мимо, а я до сих пор чувствовала его сильное прикосновение. Сердце заколотилось, до боли.

Почему он так груб?

Я протяжно выдохнула, поражаясь собственной слабости.

— Мне показалось или засранец сегодня крайне необщителен? — слова Аллы эхом проносились в голове. Я едва её слышала. — Он молчал всю дорогу, что не могло не порадовать. Но что с ним? Может, заболел? Вась, ты меня слушаешь вообще?

Я стояла как вкопанная, хотя определенно теряла равновесие. Меня отчаянно терзала мысль, что я теряю время. Упускаю шанс. Мне нужно было действовать. Нужно было перестать оставаться в стороне при любой неудобной ситуации, а точнее бежать за Рэем и просить объясниться.

Так и ничего не объяснив Алле, я выскочила из квартиры и побежала вниз по лестнице. Догнать Рэя у меня получилось только на первом этаже.

— Рэй! — задыхаясь, окликнула я его.

Он остановился, но продолжал стоять ко мне спиной. Я заметила, как напряглись его плечи, шея, даже вскочили венки на руках. Сделав несколько шагов к нему навстречу, я задержалась, оставив пару метров между нами.

— Рэй, давай поговорим, — слабо попросила я, придерживаясь за грязный поручень. — Пожалуйста.

Медленно повернувшись ко мне, он злорадно улыбнулся. Вид у него был высокомерный и самодовольный.

— О чем? — усмехнулся он, скривившись в лице. — О твоих вечных проблемах или о твоей непоколебимой способности действовать мне на нервы? О чем же?

По моему позвоночнику пробежала дрожь. Его слова ранили.

— Что случилось с тобой? — прошептала я, с трудом сдерживая слезы. — Почему ты так резок?

Рэй закатил глаза.

— Ой, да перестань. Я всегда таким был. Это лишь ты вечно тешила себя сказочными надеждами.

— Это не так. Ты просто злишься на меня. Только я не понимаю — почему?

Он склонил голову набок, однако я даже представить не могла, о чем он думал. Сжав пальцами перила, я ощутила, как участился мой пульс.

Рэй прищурился.

— Ты всерьез думаешь, что я злюсь на тебя? С чего ты взяла, что мне вообще есть до тебя дело? Проснись, Художница, — он щелкнул пальцами в воздухе, — ты не дорогая тачка и не бутылка виски, чтобы что-то значить для меня.

Он собрался уходить, но я остановила его.

— Ты специально, я знаю. Ты нарочно оскорбляешь меня. Рэй, зачем ты делаешь мне больно? Это ведь глупо.

Парень нервно взревел и растормошил волосы.

Я затаила дыхание, когда он подошел ко мне и схватился руками за шиворот моей куртки.

— Нет, — прорычал он. — Ты единственная глупая вещь. Поверхностная. И бесполезная. И если ты не хочешь снова окунуться в прошлое, то оставь меня в покое. Иначе я напомню, что именно во мне тебя отталкивало.

Жар, исходивший от его дыхания, опалил мою щеку. Но я осмелилась возразить.

— Ты не хочешь этого, — сумела выдавить я, сглотнув ком, застрявший в горле. — Я сильно сомневаюсь, что ты на самом деле так решил.

В его глазах сверкнуло пламя.

— В этом наше главное отличие, моя неуверенная доставала. Я никогда не сомневаюсь. Я всегда знаю, чего хочу.

Рэй грозно хмурился, нависая надо мной. Придя в полное замешательство, я посмотрела ему прямо в глаза и растерянно пробормотала:

— Значит, это конец? Мы больше не дру…

Он резко закрыл мне рот, приложив указательный палец к губам.

— Правда состоит в том, Вася, что я никогда не был твоим другом. Всегда было только желание, доказать самому себе, что я смогу измениться. Стать тем, на кого ты будешь смотреть влюбленными глазами. И только сейчас я понимаю, что никогда бы не смог изменить себе. Да и зачем? Ради чего? Ты ведь никогда не посмотришь на меня, как смотрела на Ваню, так?

Я опустила глаза, но не потому, что он был прав, его признание сильно покоробило меня. Но и Рэй не дал мне шанса оправдаться:

— Все эти сопли, забота, мнимая поддержка, ромашки — притворство. И я ненавижу думать, что опустился до такого. Порой мне кажется, что я терпеть тебя не могу. Ненавижу за то, что ты заставила меня делать, — он медленно разжал руку и отпустил меня. Неожиданно его взгляд смягчился. — Я возвращаюсь к старой жизни, Вася. И настоятельно тебя прощу, больше в ней не мелькать.

После этих слов он пошагал прочь. Я держала слезы до последнего, пока не убедилась, что он ушел достаточно далеко. А потом меня накрыло. Упав на ступеньки, я рыдала, стараясь выпустить из себя всю эту боль. Здесь и сейчас. Больше, я никому не хочу показывать слабость. Ни Рэй, ни Алла, никто не увидит моих слез.

Как скажешь, Рэй. Я больше тебя не потревожу.

Мое тело содрогалось от всхлипов, и так продолжалось несколько минут, пока я не взяла себя в руки. Убрав слезы с лица, я медленно пошагала по ступенькам, прокручивая в голове оправдание перед Аллой, почему так долго отсутствовала. Открыв дверь квартиры, я так и не решила, что именно ей скажу. Но, по всей видимости, ее это мало интересовало, что значительно облегчило мне задачу.

— Смотри, какие классные фонарики я нашла, — восторженно скакала Алла, держа в руке цветную гирлянду, оставленную прошлыми жильцами.

— Отлично, — устало ответила я, а потом завалилась на твердый диван. — Осталось отрыть искусственную елку на балконе, и к Новому году ты готова.

Алла внимательно посмотрела на меня.

— Ты в порядке?

— В полном.

— Опять Рэй? — предположила она, положив ожерелья из лампочек на пол.

Я закрыла глаза и истерично посмеялась.

— Давай не о нем, ладно? Представь, что мы попали в другую реальность. Или в другой мир. Неважно. Туда, где нет Рэев, Вань и всех этих долбанных проблем. У меня башка взрывается от этих ссор…разговоров. Так что, если ты не хочешь, чтобы меня стошнило на твой новый пол, просто не спрашивай меня ни о чем.

— Вася, — позвала подруга обеспокоенным голосом и села рядом. — Что случилось?

С моего лица не сползала сумасшедшая улыбка.

— Ничего, о чем нужно было переживать.

— Ты снова лжешь.

Я резко приподнялась и посмотрела на нее раздраженным взглядом.

— Послушай, Алла, хватит…

Через карман куртки, я заметила, как загорелся мой мобильный. Взяв телефон в руки, я прочла сообщение от мамы, посыл которого был весьма понятен. Несколько несложных слов вызвали у меня новую волну истерики. Я откинула телефон в сторону, чувствуя, как от смеха болит живот.

Зажигай фонарики, Алла. У меня сегодня «праздник».

Глава№ 16. Рэй

Наконец, все вернулось в прежнее русло. Меня окружает выпивка и десятки девчонок, моя совесть собрала чемоданы, отправившись в бесконечный круиз. И вот, я — бесчестный эгоист, которого ничего не волнует, кроме черной «Ласточки» за окном, а самоотверженная Василиса ненавидит меня.

Аллилуйя, я выздоровел.

Я не мог поступить иначе. Просто устал притворяться тем, кем никогда не являлся. А особенно потерял в этом смысл, когда увидел гору хлама, которым нежный Марк забил ее шкафы. Она приняла верное решение, когда впустила его, ведь я бы никогда до этого не догадался. В тот день я осознал, что проще отступить и дать ей шанс на нормальную жизнь, где мужик — кормилец, с геморроем от офисного стула и шутит только тогда, когда хочет произвести впечатление на геморройного начальника. Это все не для меня.

Мне по вкусу иная жизнь. Я примчался домой, позабыв о всякой морали и правилах дорожного движения, завалился в «Магнат», опустошив несколько бокалов виски, и теперь расслабляюсь на дерматиновых диванах, кайфуя от женского смеха — вот эта жизнь по мне.

Чья-то хрупкая рука проскользнула мне под футболку и начала поглаживать грудь. Не открывая глаз, я наслаждался этой лаской, но все равно думал о Ваське. Она решила, что она пустое место для меня, невидимка, но это было не совсем так. Я сохранил то тепло, которое она создала во мне еще в далеком детстве. Я навсегда запомню ее, как маленькую художницу, которая скрасила наши летние деньки, но сейчас, должен отпустить ее.

Твою мать, ну почему я снова наступил в эту реку? На что я только надеялся? В любой сказке есть положительные герои, но ведь очевидно, что я не один из них.

Мне трудно объяснить, почему я отказался от нее, ведь никогда не сдаюсь. Но знаю одно, что способ я выбрал правильный. Пиявка Вася так просто бы от меня не отвязалась. Да, я был ужасен. Но это был я. И моя упрямая сущность. Я был таким всегда и даже представить не мог, что снизойду на… романтику.

Брр. От одного лишь слова пробирает мерзкая дрожь.

— Тебе нравиться? — прощебетала девушка, чьи руки обладали невероятным талантом.

Я приоткрыл глаза и чуть выругался в голос.

— Кристина?

Она невинно похлопала ресничками.

— А что тебя так удивляет?

— Не знаю, — я безразлично пожал плечами. — Может быть, потому что твой парень — Денис?

Белокурая девушка игриво закусила губу.

— Ты такой грустный последнее время и мне захотелось тебя немного порадовать.

Я приятно удивился ее находчивости, ведь большинство девчат ждали указаний.

— Что ж, у тебя это получилось, — довольно сказал я и снова завалился на спинку дивана, чувствуя себя ленивым котом.

Я смотрел на Кристину, пытаясь угадать, как далеко она зайдет. Мне нравились решительные девушки, но в этот раз, я поражался ее безнравственности.

— Помнишь, как нам было хорошо вместе? — девушка одарила меня пьяной улыбкой.

— Нет, — громко усмехнулся я. — Но, я хорошо помню, что этого не было.

— Обманщик. Ты все помнишь. Тогда, ты просто светился от счастья.

Она выпустила когти и я напряг пресс.

— Мы могли бы повторить, — лепетала она. — Только уже втроем.

Я был готов поперхнуться воздухом.

— Прости, Кристи, но к детям я не готов. Зато… люблю их делать.

— Я не об этом, дурачок, — посмеялась она. — Я о себе, Денисе и тебе…

Видимо у девушки совсем поехала кукушка, раз она несла эту ересь. Я вообще был крайне удивлен своей доброте, ведь не скинул ее с себя, когда только увидел.

Я убрал ее руку, крепко сжав запястье.

— Не в этой жизни, детка, — сказал я с притворной вежливостью.

Обидевшись, Кристина приняла нормальную позицию и скрестила руки на груди. Меня это позабавило.

— Все не можешь забыть эту… Васю? — спросила она, не скрывая своего отвращения.

— Причем здесь это? Ты несешь невероятную чушь. Поверить не могу, что когда-то имел на тебя виды.

— Все логично, милый. Просто всегда был Денис, которому я хоть немного нравилась, и был Рэй, которому я не нравилась вообще.

— И была Кристина, которой нравилось оправдывать свои легкомысленные поступки, — добавил я.

Девушка изогнула свою ровную бровь.

— Что с тобой случилось, Рэй? Раньше ты был таким внимательным и милым.

Я жестом попросил бармена принести мне новый коктейль и наклонился к ее уху.

— Того Рэя уже давно нет.

Кристина наградила меня веселой улыбкой.

— Ну и правильно. Он был скучным.

— Как твой Денчик? Кстати, вот и он, — я заметил недовольное лицо Дениса, который прожигал взглядом свою девушку.

Боже правый, казалось, что его ноздри сейчас разорвет от гнева.

— Привет, рыбка, — воодушевился я, а Кристина сделала обратное. Виновато опустив голову, девушка проскочила мимо нас и уселась за барную стойку. — Мне нравиться, как ты действуешь на своих подруг. Они просто в ужасе бегут от тебя. Алка даже в город сбежала. Признайся, что это? Новый одеколон? Или естественное зловоние?

— Заткнись, Рэй, — устало сказал Дэн и опустился на место рядом со мной. — Я не в настроении. Давай без перепалок.

— А что так? Я думал, что твой носик соскучился по моему кулаку. Жаль, что нет. Но, — я издевательски поднял палец вверх, — мы всегда можем повторить. Все ради тебя, друг.

Дэн поерзал на месте, словно не желая идти на конфликт.

— Ты отвозил Аллу в город? — неуверенно начал он.

— Да, — поморщился я. — Почему ты спрашиваешь?

Он промолчал, но я уловил его разочарованный взгляд, который предназначался для Кристины.

— Ох, я все понял, — я удовлетворенно потер затылок. — Конфетка оказалась без начинки, так? Ведь Алла была горькой, зато со вкусом.

Дэн невесело усмехнулся, а потом протянул мне бутылку пива.

— Но ведь твоя карамель тоже пришлась не по зубам?

Я понял, о чем идет речь и даже не попытался ему воспротивиться.

Какой в этом смысл? Мы знали друг друга с пеленок и, несмотря на разлад, мы всегда понимали, что твориться у каждого на душе.

Я сделал несколько глотков предложенного пива и уперся ботинками в столик.

— На кой черт думать о сладком, когда оно слишком приторное?

— Как Вася? — аккуратно поинтересовался Дэн, и мне захотелось заткнуть ему рот бутылкой.

— А тебе что? Если ты решил переключиться, я с радостью залезу тебе в твое невеселое, но все же милое личико.

Денис примирительно поднял руки.

— Упаси, — посмеялся он. — Мне проще научить Кристину манерам, чем сунуться в ваш треугольник.

— Треугольник? — я сжал бутылку так, что мне послышался скрип стекла.

— Не строй из себя идиота, Рэй. Ты все понимаешь. Это не просто треугольник. Он Бермудский. И я из тех, кто никогда не пожелает туда попасть.

Я специально отвесил ему подзатыльника, дабы не показать истинного напряжения.

— А ты здорово говоришь, когда пьян и не ведешь себя, как полное дерьмо.

— Не так хорошо, как ты, Рэй.

— Согласен. Мне нет равных.

Бармен включил цветомузыку, но едва ли это подняло настроение. Меня накрывали детские воспоминания, которые невозможно назвать ностальгией. Это было похоже на одно большое разочарование. Мне было скверно, что одно неверное движение и нас разбросало в разные стороны. Мы неаккуратные дети, которые когда-то наступили на замаскированную мину и подорвали к чертям все вокруг.

— Плохой день? — спросил Денис, взглянув на меня.

— Точнее, плохая жизнь, — не заинтересованно ответил я. — И совет дня: если ты решил поиграть в неравнодушного друга, то одной бутылки недостаточно.

— Я понял намек, — обрадовался Дэн и заказал алкоголь. — Я тебя не узнаю. Где твои безумные танцы? Почему еще нет множества девчонок около тебя? Грустный Рэй и выпивка — плохое сочетание.

Я снял с себя куртку и откинул ее в сторону, а потом натянуто улыбнулся вновь неравнодушному другу.

— Я в принципе не способен грустить, Дэн. Печаль — это эмоции, свойственные тем, кому не все равно.

Хмурый придурок одарил меня многозначительным взглядом.

— Да ладно тебя, Рэй. Это не правда. Тебе не все равно. Признайся, все дело в Василисе?

Я набрал воздуха, чтобы покрыть его внушающим матом, но меня отвлек входящий вызов. Это была Алла.

— Кстати, о бывших, — ехидно улыбнулся я и протянул трубку Денису. — Не желаешь поболтать?

Тот лихорадочно затряс головой.

— Но почему? — наигранно разочаровался я. — Расскажешь ей, как сожалеешь о своем мерзком поступке. О том, что променял нормальную девку, на пустышку. О конфетках, которые ты так любишь. Попросишь прощения, в конце концов.

Парень проигнорировал меня. Но я знал, что говорю правду.

В итоге, входящий вызов сменился сообщением.

Рэй, возьми трубку. Срочно. Это касается Васи.

Проклятье, почему все касается именно ее?

Я спрятал телефон в куртке, стараясь избавить себя от подобных разговоров. Сегодня я решил жить по-новому, а значит, все остальное не должно меня касаться. Я всего лишь хотел напиться, а потом мучиться с головной болью. И только.

Разве я многого прошу?

Я пропустил момент, когда в заведение вбежала Вика, и, совсем не стесняясь своего откровенного наряда, начала лихорадочно трясти перед нашими лицами руками.

— Ребята, вы сейчас упадете! — пищала она, словно выиграла путевку на Карибы, где вместо пиратов, расхаживают самодовольные миллионеры.

Ее неожиданное присутствие, напрягло меня еще больше.

— Если ты решила показать нам трусы, то остановись. У Дениса слишком слабое сердце.

Девица проигнорировала мои слова, и нагло отпив из моей бутылки, выпалила:

— Ваню отпустили. Звонил его адвокат, скоро он вернется домой…

(Добавлен временный буктрейлер)

Глава№ 17. Рэй

— Отличная шутка, Вика. Ты не думала о том, чтобы подастся в юмористический кружок?

Притворно восхитился я, похлопав по тыльной стороне ладони.

— Я не шутила, идиот, — нахмурилась она. — Ваня получил условный срок. И это не шутка.

Моя улыбка моментально исчезла. Я внимательно посмотрел на Вику, следом на Дэна, потом на Кристину и сморщился в лице.

— Как называется ваша игра? «Неси полную ересь весь день и получи бублик»? Нет, ну правда?

Чужая рука опустилась мне на плечо.

— По-моему, она это серьезно, — Дэн был удивлен не меньше моего.

Вика натянула довольную улыбку и попрыгала на месте, тряся всем, что у нее могло трястись.

— Поверить не могу, что он скоро будет с нами! Мне его так не хватало!

Я откинулся на спинку дивана и попытался переварить информацию. Признаюсь, я растерялся от этой новости, хотя обычно, меня мало чем возможно удивить. Но черт, мое сознание отказывалось это усваивать.

— Кажется, нам нужно подкрепление, — сказал Дэн и поспешил к барной стойке.

Проплывая между столиков, Вика опустилась рядом со мной, выставив напоказ ничем неприкрытые ноги. Будь я идиотом, дал бы название этому дивану «Анти одиночество» или «Похотливая сидушка».

— У тебя довольно неоднозначная реакция, — заметила Вика. — Похоже ты не рад?

— Ну, прости, что не натянул трусы на голову и не умер от счастья.

— Ты удивлен? Или шокирован? — с сарказмом поинтересовалась она, накручивая на палец черную прядь.

Я невесело усмехнулся.

— Ни то и ни другое. Я изумлен и немного взбычен.

— И это странно.

Я наградил ее недовольным взглядом.

— А что именно тебя удивляет? Хлопать в ладоши и прыгать козликом — это бабская прерогатива, — я не скрывал своего раздражения и хотел ее задеть. Впрочем, у меня это получилась.

Глаза девушки вспыхнули.

— Осторожно, Рэй. А то я могу решить, что ты против освобождения своего лучшего друга.

Я пренебрежительно отмахнулся.

— Это не к чему. Тем более, у тебя есть дела куда важнее. Например, научиться держать язык за зубами, когда разговариваешь с грубияном, который на дух не переваривает грязных шлюх и может с легкостью помять личико любой, кто будет лесть не в свое дело.

Она нахмурила брови.

— Ты мне угрожаешь?

— Еще нет. Пока что.

Количество людей в баре стало увеличиваться с внушительной скоростью. Казалось, что тут собралась вся деревня. Музыка стала играть громче и диджэй поставил Ивана Панфилова — Малолетние шалавы.

— Твой выход, дорогая, — съязвил я и указал на танцпол. — Эта песня, как никакая другая ассоциируется у меня с тобой.

— Ты редкая дрянь, Рэй, — процедила она сквозь зубы. — Как еще тебя все терпят?

— Как? С удовольствием.

Возмутившись, Вика покинула «проклятое место», и я был рад снова остаться одному.

Черт, неужели Белый действительно освободился?

Ни то чтобы я был огорчен. Совсем не так. Ванька не из тех моральных кретинов, которые должны сидеть, и я всегда считал, что делать ему там нечего. Он просто парень, чья душа была изуродована в далеком детстве руками примитивных родителей, который не смог справиться со своими чувствами и конкретно накосячил, потеряв самообладание. Он заслуживает шанс на нормальную жизнь, хотя бы сейчас. Но, черт возьми, меня убивают люди, которых посадили на трон справедливости и дали право решать чужие судьбы. Ведь если откинуть все дружеские связи и братское сострадание, это просто абсурд. Никакой объективности. Девчонка была подбита самым болевым выстрелом, а это решение просто убьет ее.

На чем основывался суд, когда хладнокровно закрыл глаза на законное обвинение пострадавшей? Галиматья какая-то!

Я почувствовал, как просел диван и заметил на столе бутылку виски.

— Свято место пусто не бывает? — подковырнул я Дэна.

— Если хочешь, я могу уйти, — спокойно предложил он.

— Ох, нет. Если ты уйдешь, то заберешь с собой виски. Так что, оставайся, мистер «Я знаю, чем вас подкупить».

Денис наполнил две рюмки, и мы сразу же их осушили. Я почувствовал приятное жжение в горле. Это то, чего мне сейчас определенно не хватало.

— А ведь действительно, Рэй, — аккуратно начал он, — тебя покоробила это новость. Ты поник и отстранился. Это видно не вооруженным глазом. О чем ты думаешь?

Я положил ногу на ногу, раскинул руки по спинке дивана и уставился на танцующих парочек.

— Если ты решил, что я против решения суда, то можешь пересесть за столик, где сидит Вика и твоя благоверная.

— А это не так?

— Я что похож на попугая, который должен повторять одно и то же?

Денис натянул загадочную улыбку.

— Дай угадаю, причина твоего смятения другая? Она начинается на «Ва» и заканчивается на «ся»?

Я кинул на него раздражительный взгляд.

— Захлопнись, а.

Денис примирительно поднял руки и понимающе оставил меня в покое.

Я зажег сигарету и, задрав голову к потолку, выпустил густой дым. Я все думал. Вспоминал. Ведь совсем недавно мы с Белым отдыхали здесь на славу. Тогда нам казалось, что нет той ямы, которую мы бы не смогли не перепрыгнуть. Весь мир был у наших ног. Только вот Ванька споткнулся и полетел на самое дно, а я не смог подать руку помощи. Что ж, этот бандит выкарабкался самостоятельно. И совсем скоро, мы возобновим эти головокружительные встречи в старом, добром «Магнате». Мы будем пить, веселиться, а о будущем задумаемся лет так в тридцать. Если не в сорок.

Эх, я помню этот столик и тот день, когда яма стала глубже…

— Что-то тухло сегодня, не находишь? — говорит Белый, внимательно разглядывая танцпол.

— Подожди немного, скоро придут Вика и Кристина, — я пытаюсь перекричать громкую музыку. — Они знают, как хорошенько нас развеселить.

Ваня мрачнеет в лице.

— Может хватит говорить о моей девушке, как о первоклассной путане?

— Заметь, это твои слова, — я машу пальцем перед его угрюмым лицом. — Так, на секундочку.

— Не притворяйся, Рэй. Так оно и есть. Тебе не нравятся подобные дамы, только вот вопрос — зачем ты держишь возле себя Кристину?

Я пожимаю плечами.

— Мне нравиться ее стрепня, — звучит неубедительно.

Сегодняшнее присутствие в баре действительно было необязательным. Меня кусала мысль, что я должен быть в совсем другом месте. Впрочем, Ваня тоже это понимал.

Неожиданно, я улавливаю хрупкий силуэт, который растерянно пробирается между пьяных парней и садиться за столик, робко поджав ноги. От этого столика исходит уязвимость.

Я чувствую, как твердеют мышцы шеи, и просыпается чувство голода.

— Уверяю, брат, твой вечер перестал быть томным, — я поворачиваю лицо Вани в нужное мне направление, и чувствую, как обрывается его дыхание.

— Вася? — удивленно спрашивает он, словно заметил что-то сверхъестественное.

— Убогую не заказывали? — смеюсь я, глядя на жалкое создание.

Даже в темноте, я вижу, как Василиса напугана. Скованна. Ее глаза бегают, словно ища выход из самой преисподнии. Подобные заведения не для нее. Я сразу догадываюсь, кто притащил ее сюда. Алла.

— Оставим зверька в покое или как следует, поздороваемся? — глумясь, спрашиваю я.

Ваня проворачивает шею, будто справляясь с невероятным раздражением, а потом смотрит на меня в упор.

— Будет невежливо, если мы проигнорируем любимую подружку, тебе так не кажется? — его улыбка становиться хищной.

Я допиваю пиво из стакана, поправляю ворот куртки и взываю к действию:

— Значит, погнали.

Не замечая препятствий, я иду к цели. И пусть эта цель — беззащитная девочка, которая не в силах противостоять двум отмороженным парням, мне сложно остановиться. Я уже принял правила игры, которая даже мне кажется низкой, но ничего не могу с собой поделать. Это лишь очередное развлечение, которое скрасило хмельные, надоедливые будни и я готов веселиться, пока надломленный аттракцион не сломается до конца.

— Скучаешь, Художница? — интересуюсь я, садясь рядом с ней, и замечаю, как та вздрагивает. — Признаюсь, я удивлен, что вижу тебя здесь.

Ее дыхание прерывается. Она чувствует неладное, хотя значительных действий мы пока не предприняли. Хрупкие плечи напрягаются.

— А я все думал, ты или не ты? — Ваня садиться по другую сторону, и теперь она в ловушке.

— Это Алла позвала меня. Я не хотела, но так вышло, — неуверенно оправдывается Вася, а я смотрю на ее дрожащие губы. Влажные глаза бегают. Ей некомфортно.

Она отчаянно ищет отговорку, но нам с Ваней все равно. Мы знаем и чувствуем, что зверек загнан в угол. Он трясется, даже не поняв, что пока, ей ничего не угрожает. Нас забавит ее испуг.

— Решили повеселиться? — переводит она тему, отчаянно ища глазами Аллу. — Решили тряхнуть стариной?

Ваня не скрыл своего издевательской ухмылки.

— А ты тоже пришла сюда, чем-нибудь тряхнуть?

Это фраза окончательно ее сбивает. Теперь, Вася поняла, что мы смеемся над ней и наш настрой невозможно назвать дружеским. Она замирает и не может найти правильный ответ, потому что мы действуем на нее, как двуглавый удав на полевую мышь.

— Да ладно тебе, Васька. Это всего лишь шутка, — я пытаюсь приободрить ее и хлопаю по плечу, но она только больше съеживается.

Ваня упивается ее слабостью, да с таким аппетитом, что мне кажется, что он звереет. Такой хищный интерес не свойственен даже ему. Я всегда считал, что его ненависть к Васе, это лишь покрывало, под которым скрыто что-то большее, чем злоба. Ваня испытывал слишком сильные чувства, но постыдился их, закрыл в железную коробку, выкинул ключ и заменил на негатив. На те эмоции, которые он привык испытывать. На те, с которыми он привык мириться. Ваня боялся любви — она делала его слабым и это его пугало, а он не мог себе этого позволить.

— Опять народ терроризируете? — Алла ставит на стол два коктейля, и садиться напротив нас. — Мою Ваську обижать нельзя.

— Даже в мыслях не было. Какого ты о нас мнения? — говорит Ваня с притворной обидой в голосе.

— Мы все знаем, на что вы способны, так что не стройте из себя паинек.

Василиса облегченно выдыхает, когда её подружка оказывается рядом. Но прожигающий взгляд Белого, заставляет её сидеть неподвижно.

— Что ж, весело поболтали, — приподымается Ваня, отвешивает поклон и многозначительно смотрит на Васю. — Ещё увидимся.

Я держу свою руку на спинке стула, на котором сидит Вася и издевательски касаюсь белокурых волос, плеч и насмехаюсь над тем, как она ерзает на месте.

— Пока, Художница, — шепчу я ей в ухо, будто намекаю, что самое интересное только впереди.

От неловкости Вася отталкивает меня, я смеюсь, а она опускает глаза в пол.

Мы уходим, а я спиной чувствую её взгляд. За нашим столом уже сидят Вика, Кристина и занудный Дэн. Мы отдыхаем, веселимся и чувствуем себя королями вечеринки.

— Ты видел её лицо? — усмехается Ваня, даже не стесняясь Вику, сидящую на его коленях. — Она заметно побледнела, когда мы сели рядом.

— И правильно сделала, — отвечаю я, покручивая стакан в руке, и наблюдаю за Васей. — Ей нужно уехать отсюда. И чем быстрее она это поймёт, тем лучше для неё самой.

Ваня соглашаясь, кивает мне.

— О ком идёт речь? — в разговор влезает Вика, раздраженно поправляя прическу. — Вы про серую мышку, которая напугала народ, своей бесформенной одеждой?

— Не лезь, — командует Ваня. — Иногда мешок на теле смотришься лучше, чем тряпочки, которыми ты пытаешь прикрыться, — гремит он, подразумевая её короткие юбки.

Вика с обидой отталкивает его и меняется в лице. В эту секунду, она ставит красный крест на Васе, даже не осознавая, что главную отметину уже поставили мы.

Проходит несколько минут, прежде чем я замечаю резкое телодвижение у барной стойки. Это Валера Широв, толкает Васю, решив, что имеет на это право.

Я чувствую, как сжимаются мои кулаки, но не подаю виду.

— Белый, глянь, — зову я друга. — Художницу обижают.

— Что? — подскакивает он, скинув с себя Вику. — Кто?

Разгневанный, он бежит на танцпол.

Почему-то, меня совершенно не удивляет его реакция. Я догоняю его, когда тот уже тащит Валеру к выходу, из носа которого уже капала кровь.

Мы заводим бедолагу за здание клуба, и он получает ещё несколько ударов в живот. Валера загибается и жалобно скулит. Мне совершенно его не жаль.

Ваня устало качает головой.

— Ну сколько раз тебе повторять, что беспределить в баре не нужно.

Валера лихорадочно машет руками.

— Белый, я просто бабу…на танец позвать хотел. Сучка дерзить начала.

Ваня не стесняется в жестах, и проходиться кулаком по безобразной физиономии.

— Если нужно, веди бабу к себе домой, а там хоть бей, хоть убивай, — рычит он.

И тут, я начинаю все понимать. Теория про слабость в шкатулке — доказана. Ване плевать на потасовки в баре, его душит чувство собственничества. Жадность. Он никому не позволит обижать Васю, кроме самого себя. Только вот он не понимал, что собственноручно роет себе яму…

Это было жестокое время. Мы оба не могли признать, что пытаемся прикрыть сильное чувство, самыми отвратительными поступками. Все было похоже на животный мир. Когда зажратый лев поймает антилопу, он наиграется ей вдоволь, и только потом придушит и медленно вгрызётся в горло. Все так оно и было. И я бесконечно рад, что вовремя смог остановиться.

Я не заметил, как бутылки виски не стало. А потом, почувствовал тошнотворное головокружение. Я приподнялся с дивана и осознал, что едва держусь на ногах.

— Тебя проводить? — поинтересовался Дэн, смотря на меня раскосым взглядом.

Мне стало совсем муторно.

— Сначала напаиваешься меня, потом предлагаешь проводить…ты что хочешь затащить меня в койку?

Дэн скривился в лице.

— Фу, какой же ублюдок.

Я игриво пнул его по коленке.

— Такой же, как ты. Так что, поднимай свою некрасивую задницу и помоги мне добраться до машины.

— Ты сядешь за руль?

— Нет, тупица. Я переночую в ней.

— Можно мне тоже? — с надеждой спросил он.

Я нахмурился.

— Ты определённо меня хочешь и это неудивительно, но… когда ты в педики заделался?

— Рейкин, хватит, — устало пробухтел Денис. — Не хочу ночевать с Кристиной. Так ты пустишь меня или нет?

Я выдержал небольшую паузу, сделав вид, что задумался. А потом схватил его за куртку и потащил за собой.

— Пойдем, Кристаносец. Постелю тебе в багажнике. И не смей любоваться мной, когда я усну.

— Замётано.

***

на креслах в салоне автомобиля было жутко неудобно, поэтому, несмотря на опьянение, спать совершенно не хотелось.

— Так что у вас с Васей? — спросил Дэн, который тоже ворочался и не мог уснуть.

Ну конечно, о чем мы ещё можем поговорить, кроме как не о Василисе?

Задрав руки за голову, я внимательно изучал обшивку салона.

— Ничего, — неохотно начал я. — Отпустил её на все четыре стороны. Больше, я не собираюсь помогать ей делать выбор.

— Не пожалеешь?

Я возмущённо фыркнул.

— С какой кстати? Я обалденный парень, который живет в мире, где миллион красивых девчонок желают заполучить меня на День Рождения в качестве подарка. Как думаешь, жалею я, что не проживу остаток дней, как фанатичный девственник?

Дэн усмехнулся и протяжно выдохнул.

— Но ведь дело не в красоте, ты ведь сам сказал, — он вернул мне мои слова и пожалел обо всём, что говорил ему ранее.

— К чему этот разговор? — он стал мне докучать.

Денис помолчал какое-то время, словно подбирая правильные слова, а потом выдавил:

— Потому что, я пожалел. Ты прав, я полный дибил, раз отказался от Аллы. Да, она странная, безумная, но её импульсивность была какой-то родной. Мне не хватает её криков и подгорелых котлет. Черт, даже рыжих волос на одежде не хватает. Так что, на твоём месте, я бы хорошо подумал. Стоит ли терять то, без чего мы не можем?

Меня пронзило зарядом тока.

— Черт, точно! — подорвался я и стал копаться в карманах.

Денис заметно удивился.

— Не думал, что ты так быстро со мной согласишься. Обычно, ты любишь поспорить.

— Я не согласен с тобой, дубина, — возразил я, ища нужный номер в контактах телефона. — Алла писала мне. Случилось что-то. Проклятье, я совсем забыл. Нашёл!

Я вылетел из машины, на свежий воздух. Дэн сделал так же. Время было позднее, так что в трубке слышались только протяжные гудки.

— Давай, Алка… возьми эту долбанную трубку…

— Алло, — отозвался истеричный голос. — Рэй, где же ты был? Почему не отвечал? Почему?

— Это Алла? — спросил Дэн, услышав знакомый голос, и я жестом приказал его заткнуться.

— Что случилось? — я почувствовал неладное. И поймал себя на мысли, что боюсь слушать её дальше..

— Вася… она в больнице. Я не знаю, как так произошло, — заикалась Алла. — Мне страшно, Ром. Я не знаю, что делать…не знаю…

Я едва держал себя в руках и почувствовал, как по позвоночнику скатилась капля пота.

— Так, успокойся и расскажи мне, что случилось, — проговорил я, не узнав собственный голос. — Как так произошло?

— Мы сидели у меня… она почувствовала себя плохо. Температура поднялась. В больницу ехать отказалась. Она выпила две таблетки парацетамола, но температура только росла… Это все из-за смс, но я не поняла, что там было… Она очень расстроилась…

Я старался не дышать, когда слушал всхлипы Аллы.

Я прекрасно понимал, о каком сообщении шла речь. Только бы дурак не понял. Скорее всего, ей сказали про решение сюда.

— Я сама вызвала скорую. Врачи сказали, что это подозрение на грипп. Ей сделали укол и госпитализировали. А потом… потом я оставила её всего лишь на час. Хотела взять вещи и средства гигиены…Но когда приехала…

Она разрыдалась.

— Что?! Что случилось, когда ты приехала?!

— Она уже была в реанимации или в родовом зале, я не помню. Её родители тоже приехали… Сказали, что внематочное кровотечение открылось. Говорили про какой-то антиимунный гепатит… Черт, это неважно… Все было, как в тумане. Я ни черта не помню.

Она замолчала, словно не решалась сказать что-то страшное. То, чего уже не изменить.

— Что с Васей, Алла? — спросил сквозь зубы. — Говори…

Девушка всхлипнула.

— Врач сказал, что теперь спасаем только маму…

Что-то внутри меня оборвалось. Я замер.

— Меня выгнали, Рэй. Я не знаю, что с ней. Не знаю, понимаешь?! Остаётся только ждать, когда позвонят её родители…

Я задрал голову к небу и закрыл глаза. Надо было брать себя в руки.

Сука, потому что я единственный, кто на это способен!

— Послушай, все будет хорошо, — серьёзно сказал я. — Будь на связи. Я что-нибудь придумаю. Если что-то будет известно, сразу звони.

— Хорошо…

Я отключился.

Казалось, что все это похмельный синдром. Глюк. И очень гадкий.

Я взялся за голову, ходил из стороны в сторону, дышал, как бык, а потом стал разносить собственное авто. Я рычал, потому что злился на себя. Чувство вины, за то, что я не оказался рядом, просто выворачивало меня наизнанку.

Какого хрена, Вася?! Почему с тобой всегда так?! Кто тебя проклял?! Только попробуй не выкарабкаться! Только попробуй… или я сам тебя убью! Из-под земли достану и как следует, надаю по заднице!

На костяшках образовалась кровь, а на кузове несколько вмятин.

— Эй, хватит! — Дэн обхватил меня руками в попытке успокоить и убрал от «Линкольна», но я продолжал брыкаться. — Брат, хватит! Это не поможет!

Я попытался успокоиться. Он был прав. Если я разнесу все вокруг, включая лицо Дэна — это не поможет.

— Сука! — взревел я, когда тот меня отпустил. — Какого хрена, я не ответил сразу? Какого черта, проигнорировал? Ведь я не смогу добраться до города в таком виде! Я убью кого-нибудь! Задавлю! Или врежусь! Что мне делать? Бежать?

— Я могу, — твёрдо заявил Дэн и серьезно посмотрел на меня. — Я могу сесть за руль. Я умею водить.

— Не гони, тебя поймают, — я протер вспотевшую шею рукой. — И прав тебе не видать.

— Ты думаешь, меня это волнует? — спросил он и я понял, что отказываться нельзя. Тем более, Дэн был меня трезвее.

Рэй, ты сегодня и так сильно обложатся. Лимит закончился.

Я кивнул ему, а тот нахмурился.

— И что ты встал, тупица? — возмутился он. — Лезь в машину. По дороге расскажешь, что произошло.

Глава№ 18. Вася

«Так много в вас величия,

Что не видать души.

Горды до неприличия,

до тошноты пусты.»

Я проснулась от жуткой боли в висках. И первое, что мне пришлось увидеть, это выкрашенные в бледно-зеленый цвет, больничные стены. На руке был заметен след от катетера в виде темного синяка, но даже на практически прозрачной коже, я не увидела собственных вен.

К сожалению, амнезии не случилось, я помнила, как попала сюда. Помнила, о чем говорили врачи, когда их трясла обезумевшая мать. Помнила Аллу, которая ревела так, будто меня провожали в последний путь. Все. И даже сообщение от мамы, которое перевернуло мой мир.

Они отпусти его. Они выпустили зверя на свободу, так просто? А как же закон? Где их человечность? Нет-нет, я не верю больше в людей. И в Бога я тоже больше не верю.

И даже наркоз, не помог мне не прочувствовать той боли, которая бушевала внутри меня. А теперь, во мне пустота. Одиночество. Инстинктивно положив руку на живот, я почувствовала лишь слабую пульсацию. Не трудно было догадаться, что произошло. Ребенка больше нет.

А самое страшное… самое страшное, что я не расстроена. Да, определенно точно, то чувство, которое я испытываю, никак не связано с огорчением. Скорее, это похоже на облегчение…

Черт, как же это ужасно звучит, но это правда. Дело в том, что я никогда полностью не осознавала, в каком положении нахожусь и вернуться в прежнее состояние, казалось чем-то…нормальным. Словно так и должно было произойти. Словно, я хотела, чтобы так произошло.

— Привет, — пропищала мама, лицо которой было бледное и измученное. — Как ты себя чувствуешь?

Мы давно не виделись, но не так давно, чтобы не узнать собственную мать. Она забыла об укладке, о косметике и стала выглядеть на лет так пять старше. Эти суды ее измотали. Даже представить не могу, какое это было потрясения для нее, когда судья зачитала свое решение. А еще я, со своими срывами.

Я отлепила язык от неба. Только сейчас я поняла, как сильно хочу пить.

— Все в порядке, мам, — прохрипела я, словно сломанное радио. — Все хорошо.

Её губы задрожали. Она начала плакать.

Это было слишком предсказуемо.

— Перестань, — остановила я, прикоснувшись к её холодной руке. — Я нормально себя чувствую, правда. Не надо слез, прощу.

Пара девушек в палате делали вид, что занята каждая своим делом, но украдкой поглядывали на нас. И это было не совсем здорово. Откровенно говоря, я вовсе не желала, чтобы посторонние люди были в курсе моей истории. Но, меня радовал тот факт, что я в обычной палате, с обычными пациентами, а не в реанимации. В реанимации одиноко. И страшно.

— Как так вышло, Вася? — всхлипывала мама. — Почему ты себя вообще не бережёшь? Я скоро с ума сойду с тобой. Уже сошла. Зачем мы позволили тебе переехать, скажи? У меня голова идёт кругом. Что ты с собой делаешь?

Каждое её слово отдавалось болью в голове, и я не знала, что именно ей ответить. По правде говоря, я вообще не хотела отвечать. Ни один из ответов ее бы не удовлетворил.

— Все случилось так, как должно было, — мой голос осип, поэтому получалось говорить только шепотом. — Это лишь жизненные обстоятельства.

Мама резко прекратила плакать и возмущённо посмотрела на меня.

— Ты действительно думаешь, что так оно должно было быть? Я не верю своим ушам. Это говорит моя дочь? Ты лгала мне, что наблюдалась. Ты просто пустила все на самотёк. И вот какие последствия. Ты могла умереть. Почему ты думаешь только о себе, Вася?

Ох, легко осуждать человека, когда ты не носишь в себе следствие жестокого преступления. Я понимала, что родители не испытывали тех чувств, которое должны испытывать будущие бабушка и дедушка, но они с большим трепетом относились к плоду, нежели я.

Я отвернула голову к окну, потому что не нашла сил смотреть ей в глаза.

— Я рада, что так случилось, ясно? И не тебе мне говорить, правильно это или нет. Это моя жизнь. И только мне решать, как она должна проходить. Я хорошо себя чувствую и мне…мне не стыдно.

Мама опешила. И, кажется, пошатнулась на стуле.

А что я могла ей сказать? Упасть в объятья и лгать, что я самая несчастная на свете? Но ведь это не так. Я уже устала плакать. Устала страдать. И, безусловно, мне хочется, чтобы меня перестали жалеть. Родители не понимают меня, по сей день, и какой смысл объясняться, если я все равно останусь не услышанной? Мне проще обидеть их, обозначив твердую позицию, чем слезно просить о понимании. «Иди вы все…» — вот, что мне хочется сказать каждому, кто будет делать из меня страдалицу, и будет оплакивать, словно я на последнем издыхании. Хватит.

— Я все принёс, что просили, — в палату вбежал заполошный Марк, держа в руках пакеты с продуктами. — Купил лекарства и фрукты. Только тапки не нашел.

Мои глаза полезли на лоб.

— А он тут зачем? — изнемогающе простонала я, запрокинув голову к потолку. — Вы издеваетесь?

Девушки в палате внимательно наблюдали за моими «родственниками» и для удобства, сели на одну кровать.

Занимайте места, цирк продолжается…

— Вася? — растерялся Марк. Видимо, я снова задела его чувства. — Почему ты так говоришь? Я прибежал сюда, как только смог. Работу бросил.

Святые небеса! Какие жертвы!

— Что сказал врач? — жестко спросила я маму, проигнорировав Марка. — Какие наказания он дал?

Она заметно растерялась.

— Что теперь, тебе нужен покой…

— Вот именно! — мой голос прорезался. — Покой! А вы заставляете меня нервничать! Зачем ты вечно таскаешь его за собой? Может, я чего-то не знаю? Не удивлюсь, если он уже занял мою комнату и носит папины халаты.

Мама проморгалась и посмотрела на девушек, а потом на Марка.

— Должно быть это последствия наркоза, — предположил Марк, и маме было проще в это поверить. — Так бывает. После таких манипуляций, люди часто бывают агрессивны.

Я закатила глаза и приложила руку ко лбу.

Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Мне было сложно предположить, сколько времени мне придётся здесь торчать, но судя по моему состоянию — не больше недели. Никаких болевых ощущений, только слабость и головокружение. И дикая потребность в жидкости.

— Мне нужен ноутбук, — заявила я, осознав, что могу умереть не от потери крови, а от скуки. — Когда вы мне его привезете?

По выражению маминого лица, читалось полнейшее недоумение, будто вместо ее дочери, теперь появилась душевнобольная идиотка. Впрочем, скорее всего оно так и было. Крыша ехала однозначно.

— Знаешь, Василиса, — мама приподнялась со стула. — Мы все сильно переживали за тебя, а ты ведёшь себя так, словно тебе всего лишь аппендицит вырезали!

Я безразлично выставила губу.

— В принципе, не вижу разницы. Для меня, это одно и то же.

Мама охнула и прикрыла рот рукой.

Конечно же, я так не думала. Конечно, это все было похоже на фильм ужаса, но после того, что пришлось пережить, меня мало что пугает. И единственным кошмаром в этой ситуации, оставалось неправильное решение суда.

— Не переживайте, — подлиза бывший обнял маму за плечи. — Она это не всерьёз. У неё шок. И мы должны это понимать. Я дико огорчён, правда. Но представьте как ей?

Ага, конечно. Наглая ложь. Сомневаюсь, что Марк сильно расстроился, когда узнал об этом. Скорее всего, уже успел похвалить себя, что оставил чеки на детские покупки и теперь с удовольствием вернёт весь подаренный хлам в магазин.

Я была готова отправить себя в произвольную кому, но меня отвлекли громкие крики, которые доносились из больничного коридора.

— Где?! — возмущался мужской голос. — Где она?!

— Вам туда нельзя! — по всей видимости, его останавливали медсестры. И по приближению тяжелых шагов, я поняла, что кто-то вот-вот ворвётся именно в нашу палату. — Молодой человек, без халата нельзя!

Дверь распахнулась, в помещение влетел взбудораженный парень и, раскинув маму и Марка, припал к моей койке. Я вздрогнула от испуга. И от удивления. Теперь возле моей кровати собрались все, кому не лень. Медсестры, мама, Марк и…

— Ты кто ещё такой?! — возмутилась мама, удерживаясь за прикроватную тумбочку. Её буквально сбили с ног.

— Спокойно, женщина, — огрызнулся наглец, жестом попросив ее помолчать. — Я её муж.

— Муж?! — задохнулась мама, и Марк метнулся к ней, в страхе, что та сейчас упадёт в обморок.

В этот момент, все молекулы, на которые я была рассыпана, собрались в одно маленькое, но все же счастье.

— Рэй, — я подскочила к нему, но он придержал меня на месте.

— Тихо, тихо. Тебя ещё рановато показывать приемы, так что повисишь на моей шее после выписки, договорились?

Я улыбнулась сквозь намокшие глаза, и он ответил тем же.

— Рэй, я…я…

— Знаю, знаю, балда, — он крепко сжал мою руку. — Но накажу я тебя чуть позже.

Он был обеспокоен. Сильно. Я видела это. И как бы уверенно он себя не вёл, этот поганец переживал за меня. Вот эта таблетка, которая была мне так нужна. И пусть его внешний вид оставлял желать лучшего, я только сейчас поняла, насколько он красив. Это действительно было так. Оказывается, вечно кривляющийся Рэй, скрывает довольно правильные черты лица. Правда, резкий запах алкоголя не добавлял ему шарма.

— Что происходит, Вася? Кто это? — начал Марк, краснея в лице. Он не узнал Рэя, и это было плохо. Для него же самого.

Лучше бы ты не спрашивал.

— Эй, парень, ты кто такой? Покинь помещение. Ты в уличной одежде и пьян.

Заткнись, Марк. Заткнись.

Но, как и следовало ожидать, Рэй напрягся в плечах.

— Слушай, любопытный, я с радостью напомню тебе, кто я такой, но боюсь здесь и так достаточно калек, — он шагнул к Марку и тот отшатнулся. Марк узнал Рэя. Мне даже показалось, что он попытался прикрыться мамой. — Так что заткнись, а лучше свали отсюда.

— Рэй, — окликнула его, в надежде успокоить, но он не слышал.

Мама выставила руку вперёд.

— Молодой человек, почему вы угрожаете нам?

Рэй насмешливо скривился.

— Кто? Я? Вам не о чем беспокоиться, дамочка. Советую проводить вашего малыша в уборную и сменить ему подгузник. Он ужасно смердит.

Мама округлила глаза от такой наглости. Мне нужно было его остановить. Срочно.

— Рэй! — настойчиво позвала я.

— Да что такое? — он раздражительно задрал голову.

Я посмотрела на него серьезно и попыталась говорить максимально убедительно:

— Это моя мама.

— Кто?

— Мама. Моя.

— Мама? — разочарованно выдохнул он. — Твоя мама? То есть, она твоя мама, а ты её дочь?

Я закусила губу, справляясь со смехом, и коротко кивнула.

Наверное в этот момент, пациентки больницы пожалели, что в их руках нет стакана с поп-корном.

Рэй закрыл глаза и постучал пальцем по губам.

— Мама, мама, — бубнил он, а потом натянул вежливую улыбку и, повернувшись к ней, развёл руками. — А я-то думал, в кого Василиса такая красавица?

О, боже.

Брови мамы сошлись на переносице.

— Вообще-то, она похожа на папу, — грозно проговорила она.

— Уверен, ваш папа тоже обаяшка, — подмигнул он и после этой фразы девушки в палате захихикали. Рэй состроил фирменную улыбку, но вот только он не знал, что у мамы иммунитет на подобную мимику.

— Покиньте помещение или я вызову охрану, — пригрозила медсестра, которая ещё не успела отдышаться. Представляю, как он их вымотал.

— А ты вообще кто? — пренебрежительно кинул Рэй. — Напялила халат и решила, что можешь мне указывать? Тебя ждут полные утки, сестричка. Так что, не теряй время даром.

— Как ты смеешь оскорблять меня?

— Ох, ты даже представить не можешь, как это легко.

— Так все, — не выдержала она, — я зову охрану. Это просто невежество какое-то!

Нет. Нет. Нет.

— Стойте! — выкрикнула я, подскочив с подушки. — Не нужно охрану! Пожалуйста, дайте нам несколько минут и он уйдёт.

Я поймала вопросительный взгляд мамы и посмотрела на неё с мольбой.

— Пожалуйста, мама, — еле слышно проговорила я. — Пожалуйста.

Хоть раз, прислушайтесь ко мне.

Тут влез Марк:

— Мы никуда не уйдём. Я позвоню куда надо и…

Но, о боги, мама остановила его.

— Пойдём, Марк, — подтолкнула она его в спину. — Пусть поговорят.

Рэй заметно воодушевился.

— Отличное решение. А вы мне уже нравитесь, — он потряс пальцем перед лицом мамы, но та нагородила его суровым взглядом. — Я уверен, что мы подружимся.

Все вышли из палаты, и даже понимающие девчонки оставили нас одних.

Слава богу.

— Подай мне воды, — попросила его я, не зная с чего начать разговор. Последняя наша встреча была не самой радужной. Да и эта была сравнима с психоделикой.

Рэй схватил бутылку с чужой тумбочки, но вместо того, чтобы дать её мне, сделал несколько жадных глотков, а потом выкинул пустой пластик в урну.

— Рэй! — в голос возмутилась я.

— Что? Ты не одна, кого мучает сушняк, — безразлично заявил он, а потом резко набычился. — Тем более, ты охренеть, как профурсетилась! Тебя ждёт жесткая расправа, в курсе?! Так что начинай каяться, Художница!

— Я тоже по тебе скучала, — мягко посмеялась я и расслабленно упала на подушку.

Рэй приблизился и ткнул мне пальцем в лицо.

— Я-по-тебе-не-скучал, — звучало неубедительно. — Что ты вытворяешь, Вася? Я с трудом держу себя в руках, чтобы не задушить тебя!

Меня забавила его агрессия.

— Ты не сделаешь этого.

Он приподнял бровь.

— Уверена? — он повернулся к двери и проорал. — Сестра, я передумал! Зови охрану, я сейчас ей голову оторву!

Дверь распахнулась и высунулась перепуганная мама.

— Все в порядке, мам, — успокоила её я. — Это он так шутит.

— Да, мам. Это семейные разборки, — влез Рэй. Он всегда был невыносим, но меня удивляло то, что даже в присутствие мамы, он вёл себя, как обычно. И верно. Просто в отличие от нас, Рэй никогда не притворялся. Он такой, какой есть.

— Я здесь, Вася. Если что, сразу позови меня.

Мы снова остались наедине.

— Интересно, а что твоя мама подразумевает под этим «если что»? — хитро улыбнулся Рэй.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Может быть переживает, что ты выкинешь меня в окно? Или задушишь подушкой?

— А это идея. Только первый вариант мне нравиться куда больше.

Я протянула ему руку. Рэй взял её, и устало опустился на стул рядом с койкой.

— Ты просто невообразимая неудачница, — спокойно сказал он, словно сочувствуя мне. — Ты — ходячая проблема, Вася.

— Я знаю.

— Твою мать, мне даже сидеть с тобой опасно!

— Не кричи, — попросила я. — А то сейчас снова придет…моя мать.

Его взгляд смягчился. Он прошелся по мне глазами и остановился на животе.

— Я так понял… «сырника» больше нет?

Грудь сжало тисками. Я молчаливо покивала головой. Рэй опустил глаза и о чем-то задумался. Так продолжалось несколько минут, но мне так была даже проще. Я была рада просто помолчать, и не искать оправданий, почему так случилось.

Рэй протяжно выдохнул.

— Черт, Вася, я так перес…в общем, испугался, — с грустью сказал он.

Его признание согрело мое сердце.

— А я думала, ты ничего не боишься.

Рэй оставил это без ответа, лишь приложил мою руку к губам и закрыл глаза.

Наверное, когда ты теряешь кого-то близкого, по-настоящему, навсегда, то понимаешь, как легко можно обжечься. Рэй осознал это очень давно, в детстве, когда потерял свою мать. А вот я, поняла это совсем недавно…

— Мне очень жаль, — сказала я, осознавая, что слишком часто повторяю это, но ни в коем случае не хотела, чтобы они страдали из-за меня. Других слов у меня не нашлось.

Он выдержал паузу и глубоко вздохнул.

— Заткнись, дура. Иначе я буду чувствовать себя виноватым.

— Ты больше не злишься на меня?

Его черные глаза вспыхнули.

— Ты издеваешься? Я злюсь на тебя еще больше. Да, я понимаю, в нашей жизни порой происходит все не так, как бы нам хотелось. Иногда шандарахнет так, что глаза на лоб лезут. Но черт, ведь нельзя пускать все на самотек. Нужно бороться. Я не понимаю эти ваше женские штучки, но даже я знаю, что когда ты пузатая, нужно быть аккуратной. Ведь тебя могло сейчас не быть…

Какая-то тяжесть спала с души, когда я поняла, что он не ненавидит меня. Рэй говорил так искренне, по-настоящему, с заботой, совсем как в детстве, в самые откровенные минуты.

— Вася, — в палату зашла мама, — я не хочу ничего слышать. Просто попроси своего друга уйти. Он и так немало хлопот нам создал. Люди в бешенстве. Пожалуйста. Я не хочу проблем.

Наши глаза с Рэем встретились и он понимающе подмигнул.

— Все, мам, ухожу, — он направился к выходу и, остановившись рядом с ней, положил руку на сердце. — Простите и сильно не серчайте. Я не всегда такой… такой…эффектный.

Когда Рэй скрылся за дверью, упершись руками в бока, мама подошла ко мне и на строгом лице изогнулась бровь. Но даже сейчас, меня это повеселило.

— Ой, только не спрашивай меня ни о чем, хорошо? — попросила я и накрылась с головой простыней.

Да уж, я определенно рехнулась.

Глава№ 19. Рэй

Только когда я вышел на улицу, и солнце попало мне в глаза, моментально пришло осознание, как на самом деле мне хреново. Сегодня была просто сумасшедшая ночка. Голова кружилась, а тело было непослушным. Но, несмотря отвратительное состояние, я не мог пренебречь расслабляющей сигаретой.

Я оттянул воротник от своей пылающей шеи. Наверное, впервые за всю жизнь, мне захотелось обратиться к Богу. Попросить за нас. За нее. За себя, в конце концов. Я тоже не железный. Я начинаю уставать от этого бешеного ритма.

Но черт, ведь действительно, не может же быть все настолько плохо! И хоть я знаю, за что именно мы должны каяться, все пятеро, но у меня кончаются силы.

Чиркнув зажигалкой, я вдохнул едкий дым. В это же мгновение за спиной послышались аккуратные шаги, такие скользкие, как и голосок, который подала эта таинственная тень:

— Оставь её в покое, Роман, — с какой-то неуверенностью проговорил Марк. — Теперь, её ничего не связывает с прошлым. Она заслуживает лучшего. Дайте ей шанс отдышаться и понять, что такое умеренная жизнь. Без конфликтов. Без стрессов. Без вас.

И когда этот придурок решил, что он бессмертный? У него девять жизней что ли?

Я тихо посмеялся себе под нос, но даже не услужил его вниманием и продолжал стоять к нему спиной.

— Лучшего, говоришь? — усмехнулся я. — Это кто у нас лучший? Ты, что ли?

— Ты ведь не сможешь разорваться между другом и Васей. А выбор придется делать. В любом случае. Но что-то мне подсказывает, что ты не откажешься от дружбы. И это сломает ее до конца.

Раз, два, три, четыре, пять… надо пальчики размять…

Я мысленно успокаивал себя, но получалось скверно.

— Мой тебе совет: не суй свой длинный нос не в свое дело. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сломать его.

— Ты можешь пререкаться сколько угодно, но ты ведь знаешь, что я прав. Если она тебе небезразлична, исчезни из её жизни.

Я сам того не заметил, как откинул окурок в сторону, схватил его за грудки и впечатал в стену.

— Исчезнуть? А для чего? — прорычал я, уткнувшись в него лбом. — Чтобы освободить тебе дорогу, да? Не любишь препятствия? Ты, слизняк, который поступил как последняя крыса, будешь учить меня морали? Ты забыл, как твоё геройство закончилось мокрым пятном на штанах? Я с радость повторю ту процедуру. В отличие от меня, ты уже сделал свой выбор и сломал ее. Позволил сломать. А что ты делаешь сейчас? Пятишься назад и хочешь показаться хорошеньким? Не получиться, придурок. Ты — кусок дерьма, у которого все на лице написано.

Его поросячьи глаза забегали, он набрал воздуха в легкие и все же выдавил:

— Ты только посмотри мне на себя. Ты — агрессор. Ты все привык решать через жестокость. Соответственно, ты не можешь дать ей тепло, в котором она нуждается.

Мои глаза превратились в щели.

— А ты у нас в телогрейку заделался?

— Причем здесь я? Почему ты решил, что я делаю это в личных целях. В отличие от некоторых, я признал свою ошибку и пытаюсь её исправить. Я хорошо отношусь к той семье и считаю своим долгом помочь ей. Ты ведь не глупый парень, Ром. Но вы слишком разные полюса. Слишком. Если вы останетесь с Васей, то её всегда будут окружать одни проблемы. И она тоже это понимает. Она не хотела вас видеть. Хотела забыть. И я понятия не имею, как вам снова удалось ворваться её жизнь, — он запнулся. — И ты не можешь отрицать того, что ты напрямую связан с тем, что с ней вчера случилось.

Я прожигал его взглядом, но где-то в глубине души я понимал, что уродец прав.

Черт, он был прав!

— Я надеюсь, что ты прислушаешься, — прошептал Марк, украдкой поглядывая на мои кулаки, и я их разжал.

— Обязательно, — прошептал я самому себе. — Конечно.

— Я знал, что ты хороший парень, Рома, — выпрямившись в плечах, проговорил Марк и в эту же секунду, я зарядил ему прямо в лицо. Стиляга повалился на асфальт и прикрыл голову руками.

— Это тебе за трусость и предательство, слизняк, — развернувшись на пятках, я покинул его, не желая смотреть на жалкое зрелище.

— Я напишу на тебя заявление за рукоприкладство! — кричал он мне вслед.

Да он просто смельчак!

Я помахал ему через голову.

— Валяй! Мой батя с радостью проверит тебя на грамотность! Пиши ровно и без помарок!

Я слегка блефовал, когда говорил про отца. И пусть мой папа — майор, больше перекрывать мою задницу он не собирался. Но ведь Марк об это не знал.

***

Добравшись до дома Аллы, я настойчиво постучался в дверь. Ногой. Мне открыла рыжая хозяйка и сразу же засыпала вопросами.

— Ну как она? Ты попал к ней? Все хорошо?

Я поднял ладони вверх.

— Спокойно, женщина. Все с ней в порядке. Есть конфеты и напевает «Сопрано». Совсем скоро поправиться.

Аллка ударила меня кулаком в грудь.

— Ты можешь хоть сейчас быть серьезным? — прорычала она. — Это не шутки, Рэй.

Серьезным? Это же так скучно.

— Все в порядке. Честно, — притворно — серьезным тоном уверил я, и устало зевнул. — А где Дэн? Ты его убила что ли?

— Я здесь, — послышался слабый голос из комнаты.

— Ах, живой, значит. Что ж, я рад. Хватит на сегодня нехороших…обстоятельств.

— О чем ты? — спросила Алла, помогая мне снять куртку. — Какие ещё обстоятельства?

Я скинул с себя ботинки и, заглянув в зеркало, поправил взъерошенные волосы. Под глазами образовались темные круги.

— Ну, например, при странных обстоятельствах, я познакомился с мамой Васи.

Друзья замерли.

— И как все прошло? — аккуратно поинтересовалась Алла, словно не желая слушать меня дальше.

— Если не считать, что я сбил её с ног и нахамил, все было неплохо. Кажется, я ей понравился.

Дэн иронично усмехнулся.

— Очень в этом сомневаюсь.

Я заметил, что тот скромно сидел на диване, а Алла неловко прятала глаза и переставляла фарфоровую вазу с места на место. Я нарочно выгнал Дэна к Алле и не просил его ждать в машине, чтобы ребята могли поболтать. Но, видимо, тупица Денис так и не воспользовался своим шансом.

— Акула — Алла, тащи мне полотенце и какие-нибудь шорты, — скомандовал я, скидывая штаны. — Мне нужно в душ. Я слишком много времени провел с Денисом. Боюсь его мини-дэны залезут в мой мозг, начнуть жрать его и я стану таким же тормозом, как и он.

Алла подала мне полотенце.

— Боюсь, слишком поздно, — язвила веснушка. — Ты такой же тупой, как и твой друг.

— Дэн, ты слышал? Она тебя хочет!

Алла сняла домашний тапок, и я понял, что пора скрыться за дверью. И несмотря на долбанные шутки, мне было совсем невесело. Я все думал о словах этого смазливого Марка.

Ведь так же, как и перед Васей, передо мной встает выбор…

Водный поток, обрушился на меня и потек холодными струями по плечам и спине. И мне бы хотелось списать это напряжение на бессонную ночь, но причина была в другом.

Дело не в пьянке. Дело в ней.

Судьба жестоко посмеялась над нами, когда свела нас вместе, и я уже решил, что все кончено. Но ее глаза… они смотрели на меня с надеждой. Впервые, за долгое время, мне показалось, что я действительно нужен ей. Вася не смотрела сквозь меня. Не видела во мне ту картину прошлого, и в ее глазах, я не был просто другом того человека, который уничтожил ее. И единственное, что меня сейчас смущало, что я мог сильно ошибаться…

Это мог быть взгляд жертвы крушения, которая увидела спасательный плот. Впрочем, я всегда был для нее чем-то вроде парашюта.

Я вышел из душа, но едва ли мне полегчало. Алла и Дэн продолжали строить из себя недотрог, что еще больше раздражало. Я свалился на диван и вытянул ноги.

— Хотите, чтобы меня сейчас здесь не было, да? — предположил я, болтая ступней.

Алла напряглась, чувствуя какой-то подвох.

И почему все так странно на меня реагируют?

— О чем ты, идиот? — фыркнула она.

— Ну… может вы хотите того… в смысле, помириться, как следует?

Я услышал, как заскрипели зубы Аллы, а Дэн смущенно отвел взгляд.

— Ладно — ладно, молчу. Не хватало, чтобы еще вы злились на меня.

Алла поставила чайник и села за кухонный стол.

— Как она? — поинтересовалась подруга.

— Я крайне удивлен, но… нормально. Никаких соплей и суицидальных мыслей. По-моему, она даже смеялась.

На их лицах промелькнула недоумение. Да я и сам был поражен такой реакции. В мире есть миллиард причин, по которой Вася может биться в конвульсиях, и очень странно, что потеря ребенка не одна из них. Хотя, это больше походило на защитную реакцию. Уверен, выход Вани ее как следует, встряхнул.

— И когда мы поедем к ней снова? — спросила Алла.

— Мы? — изумился я. — Нет уж, извольте. Свою главную миссию я уже выполнил — убедился в ее сердцебиении, и больше не собираюсь туда возвращаться. У меня и дома куча дел.

Денис посмотрел на меня скептическим взглядом.

— То есть, ты уже все решил? — спросил он. — Однозначно принял решение, о котором мы говорили?

Я наигранно похлопал в ладоши.

— Какой же ты догадливый, Дениска. Алла даже не догадывается, какого умника теряет.

— Я серьезно, Рэй.

— А я шучу по-твоему? — сморщился я. — Беру свои слова обратно, ты тупой, как валенок.

— О чем вы говорите? — влезла Алла, но мы ее проигнорировали.

— Значит, так ты решил, — протянул Дэн, словно не веря мне.

Меня начало это злить.

— Я задолбался быть таблеткой. Устал нянчиться, понимаешь? Вася плачет — Рэй несет платок. Вася поранилась — Рэй дует на рану. К черту это все! Да и как ты себе это представляешь? Скоро выйдет Ваня. Не думаю, что они снова подружатся, мы все возьмемся за ручки и полетим в Неверлэнд! Так не будет. Я больше не хочу лезть в их разборки. Не хочу процеживать хорошее от плохого. Есть Ваня, мой косячный друг и приятель, с которым я буду общаться. А есть Вася, с которой я перестану общаться или сведу это общение к минимуму. Иначе, я буду выглядеть как продажная шлюха, которая мечется между ними и в итоге, останусь один. Не дождетесь. И очень надеюсь, что вы меня услышали.

Как и предполагалось, никто не стал возражать.

— А теперь, мне нужен покой. Я жутко устал. Хочу спать. Вечером, я возвращаюсь в деревню, так что потерпите меня еще несколько часов.

И видимо, друзья меня услышали.

Я все решил. А гнида Марк, лишь еще раз доказал, что мой выбор был правильным. Пусть Вася и Ваня разбираются сами. Пусть воюют, ненавидят друг друга, убивают… Пусть хоть поженятся, мне плевать.

Закрыв глаза, я медленно проваливался во тьму.

Глава№ 20. Вася

«Холодный ветер с дождём

Усилился стократно

Всё говорит об одном

Что нет пути обратно

Что ты не мой Лопушок

А я не твой Андрейка

Что у любви у нашей

Села батарейка.»

— Значит, ты не приедешь? — разочарованно спросила я, прижимая телефон к щеке.

— Зачем? — усмехнулся Рэй на том конце трубке.

«Потому что я хочу тебя увидеть» — хотела сказать я, но промолчала.

— Поверь, тебе есть чем заняться, — уверил он. — Например, прогуляйся с Аллой, сходи в бар или поиграйся со своими кисточками. Тебе ведь это нравиться? У меня другие дела, детка.

Мне не понравился его ответ. Последнее время, он очень холоден со мной.

— Важные? — спросила я, ковыряясь ногами в больничной простыне.

— Очень.

Я грустно вздохнула. Так, чтобы он услышал.

— Ты пыхтишь, как спущенная шина. Но даже этот факт, меня никогда не разжалобит. Даже если бы это в действительности было так. Я не могу приехать.

— Что ж, ты прав. Вернусь домой и попрошу Аллу меня выгулять.

— Верное решение. Ну, я отключаюсь.

— Подожди, — остановила его я и запнулась.

- Что?

— А… он…

— Ты хочешь узнать, видел ли я Ваню? Нет. Его еще нет в деревне.

— Ясно…

На заднем фоне послышались женские голоса и смех.

— Ты не один? — спросила я, чувствуя, как участился мой пульс.

— Нет. А тебя удивляет?

Он так бездушно заявил об этом, что я не смогла скрыть свои эмоции.

— Теперь понятно, какие у тебя «важные» дела! — не сдержавшись, выпалила я и бросила трубку.

Соседки по палате уставились на меня, как на ненормальную истеричку. Сегодня был день выписки, и я уверена, что произвела на них неизгладимое впечатление. Они еще долго будут вспоминать тот цирк, который мы устроили.

— С мужем поругалась? — спросила одна из них, ковыряясь ложкой в стаканчике из-под йогурта.

— Нет, — поперхнулась я воздухом. — Я не замужем.

Она вопросительно проморгалась.

— Но а…

— Ты про Рэя? Он мой друг. Просто любит прикалываться.

— Довольно симпатичный друг, — воодушевилась она и ее глаза засверкали. — Так значит, если он просто друг, ты можешь дать мне его номер?

Я почувствовала укол ревности и поразилась собственной тупости.

— Конечно, — замешкалась я.

— Круто. Спасибо.

— Только он больше по…ну этим…короче, он — гей, — выпалила я, не произвольно поморщившись.

— Гей?! — изумились они в голос.

Я довольно кивнула.

— С головы до пят.

Господи, слышал бы меня Рэй, я была бы одной ногой в могиле.

Девушка с йогуртом разочарованно вздохнула.

— Жаль. Он такой красавчик.

Закусив губу, я залезла в ноутбук. Я не стыдилась. Совсем. Сама не понимаю, почему решила солгать, но была уверена в правильности этого действия. Тем более, она совсем его не знает. Сомневаюсь, что ей понравятся ухаживания Рэя, если они вообще будут.

Интересно, он это вообще умеет делать?

За все время моей госпитализации, меня несколько раз навестила Алла. Каждый день приходили родители. Даже Марк, но был сразу послан далеко и надолго. А вот Рэй вообще не приезжал и это расстраивало. Но, дни пролетели незаметно, потому что «друг» по переписке был очень активен и не давал мне скучать. Я не говорила ему где именно сейчас нахожусь во избежание неудобных вопросов. Ares часто предлагал мне встретиться, сходить в кафе или бар, но я оттягивала этот момент, до конца не решив, хочу ли этого на самом деле. Но вот одного я хотела точно — это как следует оторваться. Выпустить пар. Когда ты в положении, тебе запрещены практически все людские развлечения, но сейчас, я намерена восполнить потраченное время.

Забрать меня из больницы, должны были только к обеду, поэтому, я коротала время, как могла.

Nala_19: Доброе утро! Как твои дела?

Ares: Привет. Отлично! Как ты? Сегодня, я буду ужинать в «Романсе», не хочешь присоединиться? Там отличное кофе и очень вкусная еда.

Черт, опять он за свое.

Nala_19: Даже не знаю. Если будет время, обязательно сообщу.

Ares: Я так и думал. Ты всегда чем-то занята.

Nala_19: Не правда.

Ares: Признайся, ты просто не хочешь со мной встречаться?

Nala_19: Это не так. Просто, я пока не готова.

Ares: Что ж, тоже верно. Извини, если показался слишком настойчивым.

Nala_19: Все нормально. Ты тоже не обижайся.

Ares: Хорошо. Но все равно, надеюсь, что ты решишься. Я скину тебе адрес на всякий случай.

Nala_19: Договорились.

После обеда, папа отвез меня домой, и я с удовольствием прыгнула на свою мягкую кровать, хотя доктор запретил мне чересчур активничать. На этом мои приключения закончились. Стало скучно. Терзало странное недомогание. Это непонятное ощущение просто изводило меня. Мне явно чего-то не хватало. Или кого-то. На удивление, энергия била через край, но я не знала, куда ее деть. Рисовать не хотелось, есть и пить — тоже. Алла была на работе, поэтому даже ее подостовать не получилось.

Я решила заняться собой. Громко включив музыку, я укладывала волосы и пыталась замаскировать лицо косметикой. И так как, к косметичке я давным-давно не прикасалась, из не засохшего, там оставалась только пудра и румяна. Но даже этого минимального слоя хватило, чтобы выглядеть куда лучше. Волосы тоже легли хорошо и больше не походили кучку сена. И глаза, они светились.

Да что со мной такое? Куда делась прошлая Вася? Хотя, к черту ее. Эта мне нравиться больше.

Что-то действительно изменилось. Причем, я сама не заметила, когда на меня нахлынула эта жизненная волна. И это не связанно с физическим состоянием, которое вновь возобновилось. Меня наполнила легкость, о которой я так долго мечтала. Даже мысли о Ване меня не беспокоили. Я знала, что больше его не увижу. Отныне, мы лишь тени, которые однажды пересеклись, но солнце поменяло ракурс, и мы исчезли. Растворились, как будто никогда не существовали. Осталось только солнце, которое греет меня…

Я не заметила, как наступил вечер. Невиданная сила заставила меня набрать Рэя. Он долго не брал трубку, но в какой-то момент подключился.

— Алло, — послушался тонкий, женский голос.

— Э… А где Рома? — растерянно пролепетала я.

— А кто ему звонит?

Я возмутилась.

— Тебя это не касается. Позови его к телефону, — я сама была удивленна своей грубости. Ведь она ничего плохого мне не сказала.

— Что значит, не касается? — девушка встала в позу.

— То и значит. Ты кто вообще?

— Вообще-то, я его девушка, — она не скрыла гордых ноток в голосе.

Я задохнулась.

Девушка? Девушка?!

Я шлепала губами, как рыба на суше и не могла найти слов, чтобы ь хоть что-нибудь сказать. В какой-то момент, я услышала раздраженный голос Рэя, который выхватил у нее трубку.

— Да, Вася.

— Ты мне не говорил, что у тебя появилась девушка! — выпалила я, прежде чем подумала.

— А должен был? — его ответ, словно морозный ветер, прошелся по моей коже, и она покрылась мурашками. — Может мне еще расписание своего дня скинуть? Тебе не кажется, что это слишком?

— Значит, ты вообще не собирался меня предупреждать? — слова вылетали сами.

— Не знаю. Может быть. Вась, что ты хочешь?

— Я…я…

— Да-да, ты. Всегда только ты. Пора бы дать мне возможность пожить для себя.

Что?

— Ах, это значит, я тебе жизни не давала?!

— В каком-то смысле, да, — ответил он не задумываясь. — Слушай, мне пора. Если у тебя все, то я отключаюсь.

Так и случилось. Он бросил трубку.

Просто взял и бросил эту чертову трубку!!!

Я металась по комнате, справляясь с диким приступом гнева. Сама не знаю, почему так завелась. Рэй ничем мне не обязан, и было бы по-дружески, порадоваться за него, но это у меня никак не получалось. Может быть потому что, совсем недавно он признавался в чувствах мне, а теперь развлекается с другой особой.

От переизбытка чувств, я со злостью распахнула ноутбук, чуть не поломав его напополам. Лихорадочно ища глазами нужный контакт, я начала печатать.

Nala_19: Привет! Во сколько встречаемся в «Романсе»?

***

Мы договорились на девять вечера, поэтому, без пятнадцати восемь, я была уже на месте. Ковыряя ложкой клубничное пирожное, я ждала Ares,a, в надежде, что он поможет мне отвлечься. Я не могла успокоиться и чувствовала себя покинутой. Брошенной. Мне нужен был тот, кто докажет мне обратное.

Стрелка перевалила за девять, и взяв в руки телефон, я отправила смс.

Nala_19: И где ты?

Он ответил только через несколько минут.

Ares: Прости меня, пожалуйста. Но я не смогу придти. Моей сестре срочно потребовалась помощь. Она попросила посидеть с племянником, и я просто не мог ей отказать. Это срочно, поверь.

Мне захотелось громко прорычать, но в кафе было слишком много народу.

Неудачница говорите? Она самая.

Nala_19: Ничего. Я все понимаю.

Ares: Как мне искупить свою вину? Хочешь, приходи ко мне. Я живу недалеко от кафе и у меня есть торт. Я скину тебе адрес. Поможешь мне справиться с мелким хулиганом. Позже, вызовем тебе такси. Так как?

Мне не совсем понравилась эта идея, но сидеть дома в одинокой квартире и позволить мыслям сожрать себя, было куда хуже.

Эх, а почему бы хоть раз не решиться на смелый поступок? А вдруг, я влюблюсь в него и потом с гордостью скажу Рэю, что тоже нашла парня?

Nala_19: Наверное, я об этом сильно пожалею, но… скидывай адрес.

Ares: Ты меня просто осчастливила. Кидаю.

***

Через час, я уже стояла возле незнакомой двери и все не решалась постучать. Всю уверенность я растеряла по дороге. Какое-то беспокойство грызло меня изнутри. Но стоило мне подумать, как счастлив Рэй, рука автоматически прикоснулась к звонку.

Мне не открыли.

Охренеть, как здорово.

Я прислонила ухо к двери, но ничего не услышала и тогда начала тарабанить по ней.

Еще не хватало, чтобы это был тупой развод!

На каком-то ударе дверь приоткрылась самостоятельно. Я проявила наглость и вышла в дом без приглашения. Внутри было темно и пусто. Квартира была практически не обставлена мебелью, что еще больше смущало. Я глубоко вздохнула, стараясь прогнать мрачные мысли и прошла в комнату.

Что за ерунда? Если никого нет дома, почему дверь тогда открыта?

— Эй, — тихо позвала я, осознав, что не знаю настоящего имени знакомого.

Я сама того не заметила, как затряслись мои руки. Тишина просто оглушала и только стрелка настенных часов разбавляла гробовое молчание. Разочарование пришло быстро, и мне снова захотелось зареветь.

Весь мир против меня!

Но когда я собралась убраться из жуткой комнаты, то вздрогнула — позади меня послышался звук закрывающейся щеколды. Один щелчок и я замерла, словно тело парализовало.

Обернувшись, даже сквозь мрак, я увидела его. Желчь подступила к горлу.

Он стоял на входе, перегородив главный путь к отступлению, и я поняла, что в ловушке. Его глаза сверкали, как у кровожадного хищника, а тяжелое дыхание, говорило о том, что он напряжен не меньше моего. Он сделал шаг, и почувствовала слабость в коленях. Слезы покапали из глаз.

Этого не может быть… это дурной сон…

— Привет, — отозвался знакомый, с хрипотцой голос и меня пронзило невероятным холодом.

Ваня.

Глава№ 21. Ваня

Я ждал следующего заседания суда, как будто от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было. И не будь мой адвокат так дьявольски изворотлив, я бы не протянул в этой дыре даже года. Или убил кого-нибудь, или убили бы меня. Других вариантов попросту не существовало.

Что-то щелкнуло во мне после последнего разговора с Викой, и я решил, что нужно бороться. Пусть бесчестно и не по правилам, эгоистично и аморально, но так, я хотя бы знал, что пытался и не потерял крохотный шанс, чтобы получить желаемое прощение. Я чувствовал эту острую необходимость и был готов переступить через свою умирающую совесть.

Дни тянулись и, казалось, что стрелки моих тюремных часов уперлись пятками и пытаюсь пошагать в обратную сторону. В эти моменты, я нашел своё спасение в мобильнике, который мне оставил Олег. Я копался в новостных статьях, читал книги, слушал музыку — все, лишь бы хоть как-то отвлечься от проедающих мозг мыслей. Этого хватило ненадолго.

В какой-то момент, новости стали скучными, книги неинтересными, а каждое слово из песни ассоциировалось с собственной жизнью, что стало невыносимой каторгой. Я перестал отвлекаться и лишь больше окунался в мрачную пучину.

У меня был доступ ко всему, к интернету, к соцсетям, но больше всего я хотел связаться с друзьями, которые навряд ли желали того же. Я боялся звонить Рэю, который мог быть с Васей. Боялся, что услышу их радостные голоса, смех и не сдержусь. А может, я не хотел звонить, потому что злился на него. Отчасти так оно и было. И даже с благосклонной Викой желание говорить совершенно отсутствовало, так как я понимал, что она не поскупиться на яд в сторону Васи, закидает меня новыми подробностями, и тогда я взбешусь ещё больше. Оставался только один человек, который мог поговорить со мной и не отвергнуть. По крайней мере, не сразу.

Я позвонил Алле и был удивлён, когда она взяла трубку, а потом продолжила со мной сжатый, но все же разговор. Я узнал, что скончалась её мать, и что именно это стало причиной для приезда Васи, которая, как оказалось, не желала никого видеть и знать. Алла опровергла слова Вики, но, к сожалению, в одном я точно убедился — Рэй действительно таскался с Васей. И черт, меня сильно это коробило, хотя оправдывающих мою агрессию причин я так и не нашёл. Все логично. Он бегал за ней тогда, а значит, теперь ничто не мешает ему делать это и сейчас.

Болтушка Алла рассказывала мне о Васе, и мне даже не пришлось силком вытаскивать из неё информацию. Я знал, где она, с кем она, что есть, когда легла спать и почему недавно плакала. Но больше всего меня заинтересовала совсем другая информация. Группа, в которой зарегистрировалась Вася, была подсмотрена Аллой, со всей информацией и никнэймами, и я не мог проигнорировать этот шанс.

Я узнал все и тогда решил, что смогу пообщаться с ней, пусть от лица незнакомца в маске, но все же. Создав левый профиль, я написал ей первый и когда получил ответ, не поверил собственной возможности. Я мог знать, что твориться у неё на душе, мог спросить, насколько сильна её ненависть к Зверю, мог интересоваться о самочувствие и желать доброго утра. Мог. Но Вася оказалась невероятно скрытной и все усложнилось. Я буквально чувствовал, как дрожит её сердце, когда спрашивал о причине регистрации в подобной группе. Она молчала и не давала шанса заглянуть ей в душу, но я не сдавался.

Перед главным заседанием адвокат значительно меня приободрил. Судья был подговорен, сторона обвинения практически отсутствовала, а я хорошо запомнил слова, которым научил меня Олег.

ВСЕ БЫЛО ОБОЮДНО.

От этих слов тошнило, но самое тяжелое было выговорить их, когда в зале сидела мать Васи. Я так и не поднял глаз, но произнёс их. В тот момент, довольный Зверь внутри меня одобрительно похлопал в ладони, а ещё раз убедился в том, как сильно себя ненавижу. Что ж, это было весьма на руку, ведь меня оправдали. Точнее, дали условный срок и присвоили обязательство помогать ребёнку.

После оглашения данного решения в суде воцарилась гробовая тишина. Не было ни радости, ни горя. Просто опустошение, разочарование в законе и потеря веры в справедливость. И только юродивый адвокат поблагодарил вселенную за новую ступень в своей карьере, и вступил на неё, даже не отряхнув свои туфли от чужих слез и страданий.

Через несколько дней я уже сидел в машине Олега, щурясь от солнца, крепко прижав к себе пакет с вещами. Он вёз меня в свою старую квартиру, потому что возвращаться в деревню я отказался. Временно, конечно. Я зарекся, что не вернусь домой, пока не попробую. Отец не знал о моем освобождении, и поэтому, не ждал. Впрочем, он никогда меня не ждал.

МНЕ НУЖНА БЫЛА ВСТРЕЧА С ВАСЕЙ.

Адвокату не нравилась моя идея, он говорил, что я способен на срыв, но едва ли его слова что-то для меня значили. Даже не знаю, почему этот ублюдок проявил столько заботы ко мне, ведь его работа была окончена. Наверное, зло всегда тянется к злу магнитом.

У подъезда в новые апартаменты мы прощаемся — Олег говорит «до встречи», я вырываю ключи с его рук и посылаю к черту. Он смеется. Я ему нравлюсь. Он дает мне несколько месяцев, хотя я уверен, что так надолго не задержусь. Кидает несколько купюр, как псу, который выиграл конкурс и теперь заслужил лакомство. Выбора нет — я беру их.

На новом месте не лучше, чем в камере, но ближе к Васе. Однако я не спешу бежать к ней, а лишь аккуратно наблюдаю, когда она в сети и как могу, проявляю инициативу.

МНЕ НУЖНА БЫЛА ЭТА ВСТРЕЧА.

Я слишком часто перечитывал наши переписки и, казалось, что знал их наизусть. Мне не нужно образование психолога, чтобы чувствовать, когда она в настроении, когда грустит, а когда чего-то боится. Даже через экран и железную скованность, мне удавалось уловить эти волны, но чаще всего это была печаль и тихая грусть.

Заклеенное скотчем окно, стало для меня любимым каналом — он мог показать мне ее. Я целыми днями наблюдал за проходящими людьми в надежде, что среди этой серой массы смогу увидеть Васю. Ведь вероятность была. Но все мои размышления свелись к тому, что мне нужно увидеть ее, но только наедине. Чтобы она смогла выслушать меня, и никто бы не смог этому помещать. Я вынашивал нездоровый план и медленно шел к цели.

Она не заходила в группу несколько дней. Где она была? Я всем своим нутром чувствовал, что случилось неладное. Алла не брала трубку, отчего я переживал только больше. Но когда Вася ответила, мне стало гораздо легче. Жива. Но не в физическом плане, а в моральном. Она стала живой.

Что-то произошло с ней. Такое, что наполнило ее хорошими эмоциями, и я мог только догадываться о причине этой жизнерадостности. Самые скверные догадки выводили меня из себя, и квартира адвоката превращалась в куда более непотребный вид. Как я боялся, что одну из этих причин зовут Рома Рейкин…

Сегодня, я написал Васе первой, и она ответила, смешно шутила, была в самых приподнятых чувствах и тогда, я решил, что это именно тот настрой для встречи, который мне нужен. Я не мог ждать больше, потому что боялся, что упущу последнюю возможность и потеряю ее навсегда. Но, она снова мне отказала. Тогда, на деревянном шкафу не осталось живого места. Я был в гневе. Крушил все, что попадалось под руку, а потом выкидывал весь хлам из окна.

Уставший Зверь проспал весь день, пока не случилось чудо — Вася потребовала встречи. Я несколько раз протер глаза, чтобы убедиться, что все это не сон. И это был не он. Она была настойчива и снова чем-то расстроена.

Это был мой шанс. И я воспользовался им.

Это была лотерея, в которой Вася проиграла, поддавшись азарту, и не успев изучить стратегию.

Она попалась.

Глава№ 22. Вася

Ты можешь надрывать голосовые связки, можешь биться головой об асфальт, рыдать и извиваться, словно тебя закинули в раскаленное масло, рвать на себе волосы, но никто и никогда не поймёт, что действительно твориться у тебя на душе, когда ты смотришь в глаза тому, кто тебя сломал, тому, кто уничтожил.

Ваня и я в одной комнате. Он совсем близко. И этого факта хватило, чтобы полностью разочароваться в справедливости жизни.

Нет никакого равновесия. Есть неверный путь, выбрав которой, ты будешь страдать, пока не пройдешь его до конца. Только вопрос — пройдешь ли?

Я чувствовала и слышала, как рвутся мои нервы, словно струны в руках грубого музыканта. Он сыграл со мной злую песню, и эта мелодия была зловещей.

— Только не бойся, хорошо? — попросил он, как будто считал это возможным. — Спокойно, Вася.

Проглотив ком леденящего ужаса, я поймала себя на мысли, что стёрла его образ из своей памяти, иначе передо мной стоял совершенно другой человек. Его глаза почернели, словно никогда не были яркими, а нависающие над нами хмурые брови, придавали ещё большей суровости, когда-то светлому лицу. Волосы потемнели, скулы впали, черты заострились, а прошлая ухмылка, превратилась в искривлённую полоску. Это был другой Ваня. Подломленный и уставший. Испорченный.

Он сделал несколько шагов, при этом примирительно держа руки, отчего я простонала и забилась в ближайший угол.

— Хватит, тебе ничего не угрожает, — уверил он, но я знала, что это гнусная ложь. Знала, иначе бы не оказалось здесь. Это очередная ловушка, из которой я не выберусь ни поранившись.

Ваня дернулся ко мне, и я поплыла.

— Не подходи ко мне, — прорычала я, когда между нами осталось пару метров.

— Успокойся, — прошептал он и, узнав это выражение, я крепко зажмурилась. Именно это он просил меня сделать в ту самую ночь.

Комната закружилась, до тошноты. Сердце колотилось. А жаль. Я бы предпочла смерть, чем нахождение здесь.

— Не смей ко мне прикасаться, ясно? — я выдавливала каждое слово, будто мое горло было напичкано гвоздями.

— Я клянусь, что не трону тебя…

Он смотрел на меня в упор. Его глаза буквально прожигали кожу. Я чувствовала это, но всячески избегала встречи взглядом.

Что я могу увидеть в них, кроме ненависти и бездушия?

У меня в голове не укладывалось, как у него снова получилось обвести меня вокруг пальца. Да так виртуозно каждый раз, что это приводило в ужас.

Черт, да я никогда не переставала быть марионеткой в руках психопата.

Ваня медленно отступил, зайдя в тень комнаты, но легче дышать от этого не стало. Скорее, он походил на хищника, который затаился в темноте лишь для того, чтобы в подходящее время накинуться.

— Вася, ты должна мне поверить, — от этой фразы у меня скрутило внутренности. — Пожалуйста.

Лихорадочно глотая воздух, я глазами фотографировала обстановку. В этой квартире не было ничего, чтобы говорило о жильцах. Казалось, что в этой пыльной, пустой, мрачной комнате давным-давно никто не жил. Кроме монстра, которому определенно подходило это логово.

— Прости за то, что обманул тебя, — голос из темноты слабым эхом разносился по комнате. — Мне пришлось солгать.

Я знала, где находиться выход, поэтому решила не упускать свой крохотный шанс и рванула к двери. Через секунду оказавшись на месте, я врезалась в неподвижную, железную стену. Выбив плечо о закрытую дверь, я несколько раз дернула ручку и, поддавшись истерике, скатилась на пол.

Ну, конечно, ведь дверь уже была заперта.

Из комнаты послышались тяжелые шаги, и я закрыла лицо руками.

— Вася, пожалуйста…

Я начала брыкаться ногами в разные стороны, в страхе, что животное приблизиться слишком близко.

— Не подходи ко мне! Не смей! — предупредила я раздирающим горло голосом.

Ваня не шелохнулся, но продолжал смотреть на меня сверху вниз, как в тот страшный день. В тот день, я точно также валялась у него в ногах и молила не трогать меня. Вот только сейчас, я не молю. Я предупреждаю, потому что ни за что не позволю ему прикоснуться ко мне. Мне легче вступить с ним в схватку, в которой выживет только один, а других вариантов, и быть не может.

Ваня сидит на корточках, рядом со мной. В его глазах столько злобы, что едва ли получается вздохнуть, из-за этого парализующего все тело, взгляда. Я не чувствую собственных ног. Вся одежда промокла. Меня лихорадит.

— Успокойся, — тихо шепчет он, но между слов читается угроза.

— Остановись, — чувствую острую боль в затылке, но даже это я готова простить, лишь бы он остепенился. — Все будет хорошо. У нас все получиться, — дрожащей рукой я прикасаюсь к его щеке и пытаюсь успокоить.

— У кого? — смеется он. — У нас с тобой?

Я сглатываю, осознав, что у него совсем другие планы.

Резким движением, Ваня хватает меня за волосы и тащит к воде.

— Ничего — не будет — хорошо.

Мгновение и я оказываюсь под слоем ледяной воды. Воздуха не хватает, но когда голова оказывается на поверхности, я задыхаюсь от собственного кашля.

— Остановись! — кричу я, рваным голосом, но он не слышит. Ваня смеется, так дико, словно его подменили.

Я упираюсь руками в камни, но сил не хватает. Зверь наклоняться к моему уху.

— Боишься сдохнуть? — от веселости в его голосе, сердце сжимается в крошечный кулак. — Владик тоже боялся. Он смотрел на меня так же, как смотришь сейчас ты. Ты такая же жалкая, как тот толстяк. Почему ты решила, что справишься? Почему не уехала, когда я дал тебе шанс? Зачем бросила мне вызов, когда едва стоишь на ногах? Дура ты, Вася. Слабая, пугливая, вечно портящая мою жизнь, дура.

— Ты все еще не простил меня? — звучит больше, как утверждение, потому что всем своим нутром я чувствую, что случиться ужасное.

Он усмехается.

— Я ненавижу тебя, глупая, — его тон меняется. Кажется, так разговаривал со мной мой дедушка, когда его умиляла моя наивность. — С первого дня, Вася. Ненавижу то чувство, которое ты заставила меня ощущать. Ты даже не представляешь, как это больно. Как это злит. Ты такая же, как моя мать. Сначала вы привязываете к себе, смотрите любящими глазами, играетесь, а потом бросаете, как котенка, который из пушистого комочка превратился в лохматого паразита и перестал быть милым. Стал неинтересен.

На мои губы стекает горячая струйка крови, но я смахиваю ее, словно не замечаю.

— О чем ты говоришь? — меня душат слезы. — Ты нужен мне. Всегда был.

Он медленно качает головой. Желваки на его лице начинают гулять.

— Не нужен, — уверен он. — А вот Рэй…Он ведь носиться с тобой…

Голова окончательно идет кругом. Он несет полный бред, и я не могу догнать смену его настроения. К моей руке прилипли мокрые волосы, которые стали ржавого цвета. Я дрожу, и не могу подобрать нужных слов.

Молчать — было роковой ошибкой.

— Я прав, да? — вспыхивает он и ударяет головой о камни. Так сильно, что больше я не могу пошевелиться. Я проиграла.

Мне противно от того, что я чувствую его горячие руки на своем теле, но не могу пошевелиться. Все оборвалось. В глазах темнеет…

Сквозь полный мрак я слышу тихое журчание реки, этакая колыбельная, и с той минуты ненавижу этот звук. Ненавижу этот сырой воздух. Ненавижу ночь. И Ваню… его я ненавижу больше всего.

— Ты боишься? — тихо спросил Ваня и опустился на колени рядом со мной.

Нет. Нет. Нет. История не может повториться.

Я нащупала в кармане телефон и начала наугад нажимать на клавиши, в надежде, что дозвонюсь хоть кому-нибудь. Но Ваня заметил свет и, выдернув трубку из моей руки, выкинул его в сторону.

— Выпусти меня, — истошно пропищала я, даже не надеясь на такую милость.

Он был так близко, что я слышала его учащенное сердцебиение.

— Я выпущу тебя, Вася. Обещаю. Но ты должна выслушать меня, — я слышу его голос, но не решаюсь посмотреть на него. — Пожалуйста, дай мне эту возможность.

— Нам не о чем разговаривать! — не выдержала я, поддавшись истерике. — Боже, Ваня, что ты творишь?

Когда я назвала его имя, он перестал дышать.

— Я не смогу жить дальше, если ты не услышишь то, что я хочу тебе сказать.

Наконец, я взглянула на него. Слезы прекратились.

— Не сможешь жить дальше, да? — щурясь, я вытерла ладонью влажную щеку. — Мне плевать. Мне плевать на твою жизнь, потому что ты испоганил мою. Как же ты этого не поймешь? Чего ты добиваешься? Ты уже на свободе. Просто оставь меня в покое.

Он тяжело выдохнул.

— Я не могу.

— Что значит, не можешь? — дрожащим голосом спросила я. — Значит, пока я хожу по этой земле, ты не успокоишься?

Ваня слегка нахмурился.

— Почему ты решила, что я желаю тебе зла?

Я задохнулась от этого вопроса, а потом, почувствовав бурю негодования, взорвалась:

— А как я должна думать?! Как?!

В эту же секунду, он схватил меня за запястье, отчего руку пронзила дикая боль, и придавил к себе.

— Прости меня, слышишь.

Я брыкалась, царапалась, кашляла, глотая недостающий воздух, тщетно стараясь вырваться, но он был сильнее.

— Вася прости меня, пожалуйста, — задыхаясь, говорил он, уткнувшись носом в мою куртку. — Я так сожалею.

Я вдыхала его аромат, чувствовала его руки, дыхание и изнемогала от дурноты.

Говорят, что наступает тот день, когда ты находишь в себе силы отпустить то, что не можешь изменить. Так вот, это не тот день. Но я готова притвориться, что так оно и есть, ибо хочу остаться жить.

— Отпусти, и я выслушаю тебя, — из меня вырывались сдавленные хрипы.

Он замер, будто не поверил в происходящее, но разжал руки. Я моментально вжалась обратно в дверь, потому что мое тело не могло реагировать иначе.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Закрыв глаза, я как следует, вдохнула, чтобы избавиться от приступа паники.

— Встань с пола, — он протянул мне руку, а я отвернула лицо. — Пойдем в комнату.

— Я никуда с тобой не пойду. Говори, что хотел. Здесь.

— Вася, тебе нельзя сидеть на холодном полу, — его заботы была сравнима с безумием. — Ты в положении, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Сердце проткнуло ржавой спицей, когда он произнес это.

— Нет никакого ребенка, Ваня, — слишком быстро призналась я, не подумав о возможных последствиях. — Я больше не беременна.

На и без того темное лицо упала тень. Мышцы шеи напряглись. Я буквально почувствовала холод, которым сверкнули его глаза.

— Что? — эхом отозвался его голос.

Ваня медленно приподнялся на ноги и, пошатнувшись, уперся рукой о стену.

— Значит, так ты решила?

Я уставилась на него. Мое сердце бешено колотилось, но я нашла в себе силы встать. Как бы омерзительно мне не было, это тоже его касалось.

— Я ничего не решала, Ваня. Я потеряла его.

— Потеряла?

Я поджала губы, которые снова начали дрожать и кивнула.

— Да, несколько дней назад. Так что, если этот разговор был связан с этим, то нам больше не о чем разговаривать.

Он прошелся по мне беглым взглядом, и мне показалось, что он теряет рассудок. И неважно, что именно это было — шок или разочарование — я боялась, что произойдет щелчок, который повлечет за собой необратимые последствия. Мне уже доводилось видеть Ваню, в котором жило несколько личностей. И они слишком быстро меняются, чтобы понять, какой именно стороной он к тебе повернется — темной или светлой?

— Кто это сделал? — прорычал он и его вопрос меня просто оглушил.

— О чем ты?

— Все не бывает просто так, — утверждал он. — Почему это произошло?

— Я не знаю, ясно? — всхлипнула я, напугавшись его переменой.

— Это он виноват, да?

— Да о ком ты говоришь?

Ваня метнулся ко мне, но оставил между нами пространство.

— Ты ведь поняла, — сквозь зубы процедил он. — Это Рэй?

Теперь меня накрыло еще больше. Ведь Рэй косвенно связан с тем, что я сейчас здесь нахожусь. Мозг был затуманен, и казалось, что это было очень давно. За минуты я забыла всех, кто окружал меня. Забыла, что несколько часов назад танцевала у зеркала и даже не подозревала, в какой ситуации окажусь.

Я знаю, все дело в радости, которую я вновь испытала. Ведь мой тернистый путь не пройден, а значит, за незаслуженное чувство я должна платить.

— Ты спятил? — еле слышно проговорила я. — Какой к черту Рэй?

Ваня долго смотрел на меня, и я только могла догадываться, о чем он думал.

Но уж точно, не о том, чтобы открыть эту чертову дверь.

Он сделал шаг вперед и навис надо мной.

— Ты с ним сейчас? — серьезно спросил он, словно уже знал ответ.

— Нет! Почему я вообще должна тебе отвечать? — моя голова кружилась и пульсировала от боли, но я выставила руки вперед, стараясь удерживать руки на расстоянии.

— Это он виноват. Он, — Ваня отошел от меня и, схватившись руками за голову, начал расхаживать по квартире. Это то, чего я так сильно боялась.

— Ты не понимаешь, что несешь! — крикнула я, но он меня будто не слышал.

— Это он, я знаю, — продолжал рассуждать вслух Ваня, пиная все, что попадалось ему под ноги. От страха, все мои внутренности скрутило в узел.

— Как так, Вася? Как?

— Что как? Я не помаю! — плакала я, чувствуя угрозу.

Ваня несколько раз ударил кулаком по стене — я поняла это по звуку, и тогда, начала украдкой изучать обстановку, дабы найти что-то годное для самообороны.

Черт, все, чем я могла в него кинуть, было крайне неподъемным.

— Вот сука, — выругался он, и я не поняла, кому именно это предназначалось.

А потом, все полетело к чертям. Стулья, стекла, какие-то горшки…

Он зверел. Но я не знала, как мне остановить его. Не знала, где взять силы, чтобы перебороть это сильное оцепенение. Но одно я знала точно, что только сама смогу себя защитить. Никто не поможет мне. И если Ваня привык надевать маски, то я надену свою.

Собрав волю всю волю в кулак, я подошла к нему и отвесила грубую пощечину, отчего руку обожгло.

— Успокойся! — выкрикнула я, не веря в собственное действие.

Ваня замер. На его грудь попадал лунный свет, и я прекрасно видела, как она ходит ходуном.

— Ты должна меня выслушать, — протяжно выдохнул он.

— Ты не в себе. Забыл, чем это закончилось в прошлый раз?

Он судорожно тряс головой, словно отгонял плохие мысли.

— Нет, послушай.

— Нет, послушай ты, Ваня. Ты отпустишь меня, сейчас же. Хватит этих проблем, — я задрала голову к верху, чтобы было проще сказать. — Отпусти меня и обещаю, я поговорю с тобой, когда ты будешь спокоен.

После этих слов, Ваня медленно поднял на меня глаза, в которых не осталось жизни.

— Это не просьба, Вася, — выпалил он, и вся моя смелость испарилась.

Резко схватив меня и повернув кругом, Ваня забросил меня на плечо и потащил на кухню.

— Убери свои руки! — закричала я, пытаясь вырваться и заколотив его по спине, но едва ли он это заметил. Живот сдавило, отчего я закашлялась.

— Остановись! — еле выдавила я.

Когда мы оказались в дверном проеме, я ухватилась за коробку, заставив его остановиться, но грубым рывком, он оторвал мои пальцы.

— Хорошая попытка, — усмехнулся он.

— Отпусти меня, козел! Только попробуй прикоснуться ко мне! Слышишь меня? Я убью тебя! — кричала я, пока не сорвала голос, но я теплила себя надеждой, что соседи вызовут кого нужно.

Резкое движение, и пролетев по воздуху, я опустилась на стул. Ваня крепко сжал мои плечи и заглянул мне в лицо.

— Ты будешь слушать, — уверил он, скрипя челюстью.

По позвоночнику пробежала дрожь. Я наивно предположила, что смогу с ним справиться. Что смогу обхитрить, но…

— Не заставляй меня удерживать тебя силой, — спокойно сказал он.

Задохнувшись от недоумения, я вытянула шею вперед.

— А что ты делаешь сейчас?!

— Я говорил про стул. Пусть все пройдет на добровольной волне, — бросил он и отошел к окну. Расставив руки по подоконнику, он прижался лбом к стеклу. Внезапное его спокойствие, вызывало еще больший ужас.

— Мне так много нужно тебе сказать, — его горячее дыхание касалось стекла и образовывало небольшие островки. — Так много, чего ты не знаешь…

Мне хотелось закрыть уши, но он должен был думать, что я слышу его. Я то и дело перебирала ногами, пряча их под табуретом.

— Это не я, понимаешь? — продолжал Ваня. — Не я, — он говорил искренне, будто его слова не были сравнимы с безумием.

На секунду, кухню озарил свет от проезжающих машин. И тогда я увидела устрашающую татуировку на его шеи, в виде оскалившегося волка. Эта морда смеялась надо мной.

Я с трудом сглотнула ком, застрявший в горле.

— О чем ты? — я пыталась заговорить его.

— О монстре внутри меня, — я пропустила мимо ушей этот бред.

Его глаза рассеянно бегали, словно он пытался уследить за каждой проезжающей машиной. Что-то едва уловимое промелькнуло в его чертах, усталость пробивалась сквозь агрессию и ненависть, за которыми он так отчаянно старался спрятаться, словно за маской. Перед его глазами как будто разыгралась какая-то сцена или воспоминание.

— Я ненавижу себя, за то, что сделал…

Следующая вспышка света из окна помогла мне оглядеться, и я увидела сверкнувший, железный чайник.

Вот он — мой шанс.

Игнорируя исповедь Дьявола, я метнулась к столу, схватила чайник и с размаху ударила им ему по затылку.

Ваня застыл, так же, как и мое сердце. Но через секунду свалился на пол. Он отключился.

Бросив железное орудие на пол, я побежала к двери и начала лихорадочно дергать замочные ручки. Все бес толку. Порывшись по шкафам, я искала долбанный ключ, но не нашла. Мне пришлось обыскать полуживого Ваню, но ублюдок все продумал. Открыв окно девятого этажа, я осознала, что никто меня не услышит, но все же попыталась. Тщетно. Проходившая компания людей, даже не подняла свои головы.

У меня совсем нет времени.

Тогда я начала тарабанить в дверь и кричать о помощи. Но никто не пришел спасать меня. Все как будто сговорились.

— Помогите! — на последнем издыхании простонала я и пнула дверь ногой. — Ну, хоть кто-нибудь…

В неверии я покачала головой и отступила.

Этого не может быть. Я сделала только хуже.

Выдохшаяся, я скатилась по стенке на пол и закрыла лицо руками.

Нет. Нет. Нет.

Но даже через полное отчаяние, ко мне пришло озарение.

Телефон! Он должен быть где-то здесь.

Я метнулась в комнату, на ощупь ища маленький телефон, как большой шанс на спасение. Я перевернула все что, могла, но в полном мраке, найти его было практически невозможно.

— Ну, где же ты? — шепотом взмолилась я. — Пожалуйста, найдись.

Мое метание по полу прервало странное ощущение, что я не одна в этой комнате. Неохотно подняв голову, я убедилась в самом страшном.

Он стоял в дверном проеме, приняв угрожающую позу.

— Его ищешь? — спокойно спросил Ваня, держа в руке мой мобильник.

***

Скрипы плачущей качели, заглушал девичий смех,

Мальчик дергает веревку, а она взлетает вверх.

Девочка глотает воздух, и пока она не знает,

Пройдут годы и качели, только ветер раскачает.

Глаза той горят от счастья, играет солнце с волосами,

Ее руки в красной краске, платье грязное местами.

И визжит она, хохочет, только мальчик тот встревожен,

Пройдут годы, он попросит: «Нарисуй меня хорошим».

Глава№ 23. Вася

«И из своих окон ты не увидишь Голливуд, и за это прости

И души на износ, но мы терпим здесь всё, ради этой любви

Ты арестован, ты арестована, пристегнись и молчи

Ведь это снова, ведь это снова, изумрудный мой мир».

Я никогда не верила в сказки. Не выносила прекрасных принцев, которые спасают не менее чудесных дам, но не таких, как я. Ненавидела фокусы с волшебством, которое происходило с ними в самые трагичные моменты их жизни, потому что со мной, такого чуда не случилось. Я не верила в счастливый конец, ведь для кого-то он все равно настанет и едва ли фотокарточку на надгробии, можно сравнить с радостным финалом. Мне нравились те герои, которые оставались в тени. Слабые и одинокие. Это больше походило на реальность, ведь никому не было до них дела. Впрочем, фортуна меня услышала и помахала ручкой. Моя жизнь совсем не похожа на сказку, но зла в ней больше, чем в самой изощренной небылице.

— Не его ищешь?

Я в упор посмотрела на Ваню, будто напоследок, и закатила глаза.

Я сдалась.

Пол промялся под его шагами, но я не почувствовала приближения — он сел напротив.

— Не слабо, — усмехнулся он, потерев рукой затылок. — Не думал, что Василиса на такое способна.

Я была рада, что причинила ему боль.

— Той Василисы больше нет, — без всякой эмоции проговорила я. — Ты убил ее.

И теперь на твоей совести два мертвеца…

— Значит, мы квиты, — невесело посмеялся он.

Детское выражение ущипнуло сердце.

Тяжело выдохнув, я начала натирать виски, стараясь унять пульсирующую боль.

— Очень жаль, что ты до сих пор одержим мыслью, что это я изменила твою жизнь.

Он ответил не сразу.

— Но ты не можешь отрицать, что изменила меня.

После этих слов, я открыла глаза и наши взгляды встретились.

— Сомнительное оправдание, Ваня. Ты еще ты имеешь наглость спихивать свою вину на меня?

— Я не оправдываю себя. И уж точно, больше никогда и ни в чем тебя не обвиню.

На удивление, это прозвучало искренне, отчего из груди вырвался истеричный смешок.

— Ох, перестань, Беляев. Тебе не идёт роль жертвы. Оскар уже получила я.

Он ничего не ответил, а лишь продолжал крутить в пальцах мой мобильник. На его руке выступили вены, как будто он держал не маленький телефон, а тяжелённый кусок металла.

Как же было трудно догадаться, о чем он думает в этот момент. Сожалеет? Нервничает? Или может злиться и в любую секунду готов накинуться на меня? Сложно сказать…

В какой-то момент Ваня привстал, потом потянулся ко мне и соответственно, я отстранилась.

— Держи, — он протянул мне трубку. — Пусть он будет у тебя. Не хочу, чтобы ты думала, что я взял тебя в заложники.

Я возмутилась.

— Извини, но как раз об этом я и подумала.

— Я хочу поговорить, и только.

— Не по моей воле, — раздраженно добавила я.

— Я готов сесть за похищение. За что угодно, но только выслушай меня.

Мои плечи напряглись от этого «что угодно».

Он это серьезно? Или снова играет или пытается напугать меня?

— Так ты возьмёшь его? — напомнил он, и мне показалось, что на его лице мелькнул слабый намёк на улыбку.

Нахмурив лоб, я нервно вырвала мобильник и спрятала его в кармане.

Ваня вернулся в исходное положение, и первой моей реакцией было облегчение — я наконец-то смогла расслабить исстрадавшиеся мышцы шеи и живота и восстановить дыхание. Когда расстояние между нами уменьшается, мне трудно сдерживать панические приступы.

— Это конечно ни на что не повлияет, но я тебя слушаю, — я решила, что пусть это безумие скорее закончиться, чем Ваня снова овладеет животными повадками.

Парень вытянул руки и скрестил их на коленях.

— Это сложнее, чем я представлял, — он повернул голову к окну и меня снова пронзил взгляд хищного волка. Эта татуировка откровенно пугала.

— Мне не легче, поверь, — буркнула и удивилась резкой смене своего настроения. Ещё несколько минут назад, я трепетала от ужаса, а теперь, ощущаю раздражительное безразличие.

Даже от страха можно устать. А я устала бояться.

— Я не обманывал тебя, Вася, когда говорил, что первая отсидка сильно сломала меня, — он продолжал смотреть в окно, и в лунном свете, его лицо казалось особо бледным. — Но только вот поломался я намного раньше…

— Дай угадаю, из-за меня? — это была ирония. Пусть не самая удачная, но все же.

— Ты, конечно, сыграла большую роль, но мой карточный домик был разгромлен по другой причине. Ты лишь ветерок, а ураганом был мой отец.

В какой-то момент, я увидела фото на стене, на котором был изображён статный мужчина, в красивом костюме и его лицо мне показалось до боли знакомым. Из-под завалившегося стола, высовывался начищенный чёрный туфель. Адвокат — дошло до меня, ведь он единственный, кто мог позаботься о своём подопечном.

Интересно, он догадывается, что является косвенным соучастником похищения?

В то время, Ваня продолжал:

— Все детство он внушал мне, что женский пол не заслуживает уважения. Вбивал мне в мозги, что моя мать — нечисть. И отчасти, отец был прав. Моя мать оставила меня на воспитание извергу, эгоистично спасая свою задницу. Ведь возьми она меня с собой — отец погнался вслед за ней. Я был трехгодовалой платой за свободу, которой она так сильно грезила. Отец привил мне эту ненависть, но я был избирателен. Первой, я возненавидел свою мать. Меня мучили кошмары, в которых она гуляет со своей новой семьей, со своим новым сыном, забыв о моем существовании. Все её вещи были сожжены в костре, и несколько раз прокляты. Ее фото я изрезал ножом. Я с корнем вырывал цветы, которые она посадила во дворе, и мечтал, что когда-нибудь положу их ей на могилу. Но потом, я переключился на другую обманщицу. Теория отца доказывалась без его помощи

Я поерзала на месте, и хоть выдумывать изощренные планы мести было в его репертуаре, к этому довольно сложно привыкнуть.

— Что ж, не думала, что в твоём ужасном рейтинге, я занимаю не лидирующую позицию, — я сама не понимала, почему ёрничаю не эту тему, но слова вылетали прежде, чем я могла подумать. Впрочем, сейчас я вообще не могла соображать.

Ваня повернулся ко мне лицом.

— Лидирующую, — цинично поправил он. — Только с конца.

После его заявления, я вопросительно изогнула бровь.

Сколько же женщин в его списке? И что они ему сделали?

— Вторая особа, которая дала пищу агрессивному существу внутри меня, была молодая девчонка, лет шестнадцати, которая выбежала мне навстречу, когда я возвращался из магазина, и попросила о помощи. Она уверила, что её брат сломал ногу и беднягу нужно доставить в больницу. Мне было 11, и я не смог отличить фальшивые слёзы от натуральных. Я поперся за ней в лес, но там, братьев оказалось трое — два постарше и один примерно моего возраста. Все они стояли на ногах, а перемотанные шарфами лица сигнализировали о том, что я конкретно вляпался, — он невесело усмехнулся.

Я заметила, что расковыряла заусенец на пальце, но только не понимала, почему занервничала. Ведь прошло то время, когда я переживала за него.

— Они отобрали пакеты с едой и деньги, но этого оказалось мало. Меня пинали все трое и даже сломали ребро, пока та девчонка, облизывала пальцы от шоколадного масла. Отцу я ничего не сказал. Я солгал, что потратил все деньги, отчего получил хорошую взбучку. Игнорируя удары по уже сломанным рёбрам, я мечтал, что отомщу им. Помнишь ситуацию с Владом? Помнишь, как они отобрали твои конфеты? Совпадение, правда? Наверное, моя реакция не была бы такой резкой, если бы я не побывал в твоей шкуре. Я отомстил им. Через Влада. А то, что парень погиб, это лишь стечение обстоятельств.

Он говорил с таким равнодушием, что невольно моя кожа покрылась мурашками. Очевидно, Ваня до сих пор не чувствовал своей вины.

— Но ведь он не погиб, — возразила я. — Его убили.

Ваня пожал плечами.

— Без разницы. Итог один — деревянная коробка и толща сырой земли над головой.

Мне стало противно от него.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным?

— А почему я должен быть другим? — выпалил он, чем застал меня врасплох.

Черт, он действительно не поменялся. Его ледяное сердце покрылось новой коркой. И справедливо предположить, что я до сих пор нахожусь в опасности. Мне нужно быть хитрее…

— У тебя есть чай? — поинтересовалась я, притворно — съёжившись. — Меня трясёт от холода.

Ваня резко подорвался, будто жаждал выполнить мою просьбу.

— Чая нет. Кипяток подойдёт?

Я кивнула, и когда он скрылся, быстро достала телефон и напечатала тот адрес, где сейчас нахожусь. Послышались шаги, и я шустро отправила смс Алле, не успев объяснить, что со мной случилось, и спрятала мобильник в кармане.

— Держи, — я вздрогнула от его голоса, а потом ещё раз, когда коснулась его руки, принимая кружку с кипятком. — Ты можешь снять куртку. Так, тебе будет комфортнее.

Я буквально ощутила, как расширились мои зрачки.

— Я замёрзла, а ты предлагаешь мне раздеться? — продолжала я блефовать, хотя на самом деле кожа пылала.

— Не дури, Вася. У тебя лицо покраснело от жара. Я знаю, что ты отвлекла меня, чтобы отправить смс, так что можешь не давиться кипятком.

Я проморгалась, неловко закусив губу.

— Я же объяснил, что тебе ничего не угрожает, — серьезным тоном проговорил он. — А ты, так и не научилась врать.

— Знаешь, этот факт не сильно меня огорчает.

— Зря, — усмехнулся он. — Эта способность помогла бы тебе в жизни. В наше время, человек должен уметь врать.

— Как ты? — выпалила я, внимательно на него посмотрев.

Он слегка склонил голову на бок и весело оскалился.

— Я лишь дилетант, Вася. А ты веришь в то, во что хочешь верить.

Я проглотила подступившую к горлу желчь. Сразу вспомнилось его лживое откровение, которая я приняла за исповедь.

Ваня держится рукой о дверной косяк, стараясь сохранить равновесие.

— Можно войти? — запинаясь, спрашивает он, но не дожидается ответа и проходит в дом. Закрывает за собой дверь, садиться на корточки и запускает пальцы в волосы. Он пьян. Сильно.

Мое сердце больно бьется о грудную клетку.

— Мне стоит паниковать?

Ваня смеется, а потом поднимает на меня глаза.

— Ненавидишь меня, да?

Я скрещиваю руки на груди, чтобы унять дрожь в коленках.

— Только один из нас испытывает ненависть к другому, и это не я.

— Я не хотел этого, Васька. Просто голову отбили, понимаешь? Били…били…пока мозги не превратились в кашу.

— Что ты хочешь, Ваня? Пришел пожаловаться?

Он резко поднимается на ноги. Шатается.

— Я хочу, чтобы ты все знала. Выслушай меня, пожалуйста.

Меня разрывает любопытство, но в тоже время, я понимаю, что он этого не заслуживает.

— Внимательно слушаю, — сдаюсь я и приглашаю его на кухню.

Пока он рассказывает свою историю, я не нахожу себе места и несколько раз включаю уже вскипятившийся чайник.

— …думал, что это ты во всем виновата, — заканчивает он и его взгляд сковывает меня цепями.

— Мы были глупыми детьми, Ваня. Но сейчас, мы повзрослели. Ты повзрослел. Ну почему ты не научился трезво оценивать ситуацию?

— Трезво? — усмехнулся он. — Я бухаю каждый день…

Меня бесит его оправдание.

— Беру свои слова обратно, — я не скрываю своего отвращения. — Ты — безмозглое дитя, которое обожает пакостничать, а признает свои ошибки только тогда, когда это ему выгодно.

— Согласен, — он резко подрывается и походит ко мне, отчего ноги подкашиваются. — Но я устал тебя ненавидеть. Мой мозг, не смог переубедить сердце. Оно всегда оставалось с тобой.

От его слов стало жарко. Я верю ему, ведь сама ощущаю подобное. Головой я понимаю, что он — чудовище, а сердце отказывается в это верить.

— Прости меня, Вася… Я… Блин… прости, пожалуйста, — в союзе с алкоголем, его слова едва сливались в единое предложение. — Я хочу быть хорошим…

На меня смотрят искренние глаза. Мой Ваня, он вернулся.

— Как ты это делаешь? — говорю я почти шепотом.

— Что именно?

— Я не могу злиться на тебя. Ты всегда для меня хороший…

Я помню, как поверила ему. Помню, как правдоподобно он отыгрывал свою роль. И, конечно же, я помню, как обожглась, из-за своей наивности. Ваня был прав. Я верила в то, во что хотела верить, но больше этого не произойдет.

— И кто следующий в твоем списке? — спросила я, когда заметила, что Ваня отвлекся. Он внимательно оглядывал меня — жуткое чувство. — Кто она? Продавщица, которая не продала пиво? Или может, учительница, которая влепила тебе двойку? Ох, нет, я знаю. Это Вика?

Улыбка мелькнула на его лице и мгновенно исчезла.

— Тюремная кастелянша, — его тон был серьезен. — Знаешь, эта такая женщина, которая выдает белье и матрасы, а еще не пренебрегает молодыми мальчиками. Безобразная извращенка решила, что я тот, кто скрасит ее трудовые будни, но я брезговал и по-своему отказал. Да, я был груб, даже слишком, но и сразу же за это поплатился. Я спал на железе, потому что мне вручили обосанный матрас и носил робу недавно вскрывших вены подростков, потому что так захотела она. И даже это было терпимо, но в какой-то день, обиженная шлюха сказала, что я обворовал ее. Надзиратели долго топили меня в отходной воде, стараясь узнать, куда я дел таблетки, которых не брал. В глаза не видел. Но, я хорошо запомнил название этой отравы… «Признавайся ублюдок или подвесим тебя на воротах» — вроде бы, они так назывались.

Я погрузилась в молчание. Ваня уткнулся пол, будто смотрел фильм с собственным участием.

— Мне всегда было интересно — что за коварные существа эти женщины? Своей жестокостью и хладнокровием, они могут дать фору любому мужику…

Я перевела дыхание и прервала Ваню.

— Но ведь не все женщины такие, и ты это прекрасно знаешь.

Ваня как-то восторженно посмотрел на меня.

— Ты права, и только позже я ее узнал, — меня снова окутало напряжение, потому что речь зашла обо мне. — Ты всегда отличалась от них, Вася.

— И тем взбесила тебя больше остальных?

Его лицо стало фанатичным.

— О да, — прошептал он, не сводя все глаз с моих сухих губ. Это пугало.

Мои щеки и шея горели от прилившей к ней крови. Все было похоже на дурное сновидение.

— Что? — выдавила я, уже позабыв, о чем спросила.

— Ты была совсем другой. И это я не о той девчонке, которая лазила по крышам, прыгала с моста и навязывала грязных червяков на крючок. Я о той Васи, которая вернулась к нам. Подломленная и уязвимая. Прозвучит ужасно, но рефлексы сработали сами. Я был запрограммирован на то, что бы ломать.

А вот теперь, мне действительно стало жарко, и я расстегнула молнию на куртке и отдышалась.

— Я хотел тебе верить, но не мог. Ты, как и моя мама, смотрела на меня влюбленными глазами, но в то же время, разделяла это чувство с остальными. Я понимал, что скоро ты уедешь и бросишь меня. Мой затуманенный мозг помнил то предательство и отказывался воспринимать реальность. Я сходил с ума. Это как две личности, темная из которых оказалась сильнее…

Меня передернуло. Я протерло лицо руками, словно умывшись от невидимой грязи.

— Это то, что ты хотел сказать? — мой голос поломался. — Так ты решил оправдаться? Поверить не могу, Ваня, что за бред ты несешь? Я должна тебя простить, потому что ты не способен отличить добро от зла? Так?

Ваня подорвался ко мне и крепко вцепился мне в ноги, плавно опустив подбородок на мои коленки. Его глаза пылали, а мне хотелось зажмуриться.

— Но его ты простила? — прошептал он, и между его бровей образовалась небольшая склада.

— О чем ты? — я сглотнула, почувствовав неладное.

Его спокойствие постепенно улетучивалось.

— Рэй, — раздражительно выдохнул он. — Ты ведь закрыла глаза на его прошлые поступки?

Мне захотелось пнуть его, но я боялась пошевелиться. А то и того хуже, разбудить ту сущность, которая «запрограммирована ломать».

— Как ты можешь сравнивать его поступок и свой? — я не скрыла своего изумления.

— Помнишь, я сказал тебе, что ты веришь в то, во что хочешь верить? Так вот Рэй из тех, кто вешает тебе лапшу на уши, а ты позволяешь это делать.

Нервы сдали. Я отвесила ему пощечину, но Ваня словно пропустил ее и только посмеялся.

— Защищаешь его? Что ж, он искусно обвел тебя вокруг пальца.

Я вытянула шею вперед, чтобы показаться максимально убедительной.

— Я не верю ни одному твоему слову, — процедила я сквозь зубы.

Ваня слегка покивал головой, словно моя реакция была предсказуемой. Мне трудно было догадаться — блефует он или говорит правду?

Вдруг, это очередная игра, где я снова окажусь пешкой?

— А хочешь, я расскажу его маленький секрет? — не скрывая иронии, спросил Ваня. — Я уверен, Рэй не посвятил тебя.

Мое сердце укололо, будто кто-то представил к нему гвоздь. Я чувствовала себя моллюском, которого вот-вот окунут в кипящую воду.

— О каком секрете ты говоришь? — мои глаза превратились в узкие щелки, и казалось, что ресницы намокли и стали холодными.

Беляев приподнялся и стал нервно расхаживать по комнате, скрестив руки за спиной.

— А ты думаешь, чья была идея опустить тебя? — выпалил он. — Все эти приколы над тобой, кто был провокатором? А я скажу тебя, это твой дружок. Даже у меня волосы вставали дыбом, когда он предлогал свои безумные варианты. Поверь, твой Рэй не щадил тебя в своих фантазиях.

Меня обдало холодом.

— Что? — слетело с моих губ.

— Да, Вася. Идея с Марком и прочие издевки, это его идеи, — он запнулся. — А я все не мог понять, когда он успел переключиться и занять противоположную сторону? Лихо он, правда?

Бам. Удар молотка и толстый гвоздь вонзился в сердце по головку.

— Я не верю. Рэй не такой.

— А что, он не рассказал тебе? — притворно разочаровался он. — Конечно, легче думать, что я один ублюдок, а все остальные святоши. Тебе проще найти одного виноватого, чем разочароваться во всем своем окружении. Прости, но твой друг, не такой замечательный, каким кажеться, — Ваня грустно посмеялся и потер переносицу. — Впрочем, я тоже был слеп. Как ты думаешь, кто был тот парень, который ломал мне ребра, со всеми остальными? Это был Рейкин. Он не нашел в себе силы, чтобы пойти против общества. Он бил своего соседа и отводил глаза. Но я узнал его. За маской прятался парень, с кем я делился тем долбанным шоколадным маслом. И только со временем, чувство вины или что-то еще, но Рэй увязался за мной. Мы стали дружить. Черт, он стал мне братом, но я всегда помнил тот ярый взгляд, с которым он наносил мне удары. Так же произошло с тобой, Вася. Изначально, Рэй плевал на мораль и следовал моим принципам, а потом напялил маску… Сука, это чертов шарф и пришел к тебе. Только что это? Чувство вины или что-то большее?

О какой бы силе духа я не кричала, мои глаза снова обожгли слезы. Меня ранили его слова, но не удивили, скорее заставили задуматься.

— Хороши вы, ребята, — хмыкнула я, осознав, что за окном начало светлеть, а у меня практически не осталось сил. — Метаете в друг друга стрелы, а потом грызёте за друг друга глотки. В Замечательная дружба. Браво.

Ваня пожал плечами.

— Какая есть. Думаешь, тебе повезло больше?

Тыльной стороной ладони я вытерла капли слез с носа.

— Если исключить Рэя, то Алла никогда не предавала меня…

— Да? — Ваня снова опустился на пол рядом со мной. — А откуда я по-твоему, узнал про твою группу? Твой адрес? Я знаю, в чем ты была одета, когда хоронили маму Аллы. Черт, я знал, когда ты ложилась спать и какие передачи смотришь. Твоя подружка рассказывала мне все это…Но не потому, что не любит тебя. Потому что она знает, что я не такой урод, каким ты хочешь меня видеть.

Второй гвоздь прошел быстро, но болезненней.

Губы задрожали, из горла вырвался лишь слабый скрип. Надоедливые слезы покатились по шеи.

Ваня аккуратно потянул руку к моему лицу, а потом, словно решившись, шершавым пальцем убрал несколько капель с моей щеки.

— Ты не такая, как они, — повторился он. — Ты попала в наш грязный мир, позабыв надеть перчатки. Утонула в этом дерьме, но до последнего просила о благоразумии. Кричала, но разве тебя могли услышать те, кого оглушили еще в детстве?..

Слова Вани ушли на второй план. Я больше ничего не хотела слышать. Было мерзко.

Кто-то сказал, что стекло глотать легче, чем правду. Не верьте. Это как ожог, как лед за шиворот, как соль на рану, как нож в спину, как капля щелочи на сердце, как перелом, как черная капля в белоснежной краске… Да мы все не ангелы, но как сложно признать то, что вокруг тебя кипит другая жизнь, а ты словно застыла и не видишь ничего дальше своего носа. Не пора ли что-то менять? Не пора ли открыть глаза?

Глава№ 24. Рэй

Тебя похитил из тюрьмы толпы,

Пообещав тебе, что ты мой безвозвратный выбор.

Я поддаюсь, меня бери у городской тоски,

Не спотыкайся в нашем "навсегда", и крылья, как будто заново смогли,

как будто их не отрывал,200 раз безразличный город.

Не сомневайся вопреки.

Давай друг к другу испытаем животный, некрасивый голод?

— Ты что, кашу сегодня не ела? Мни лучше, — бурчал я, уткнувшись лицом в подушку, пока оседлавшая меня барышня, делала что-то похожее на массаж. — Когда у тебя будет ещё такая практика? Набирайся опыта, крошка.

— Вот так? — пропищала она, нажав крохотным кулачком на поясницу.

Я расплылся в улыбке.

— Да, Валя, именно так.

— Но меня зовут Тоня, — обиделась она, шлёпнув меня по плечу.

— Правда? А я как сказал? Детка, не отвлекайся…

Ну почему все так зациклены на этих именах? Какая разница, как мы называем друг друга, если в итоге один из нас окажешься мерзким козлом, а другая тупой стервой?

Мою обнаженную грудь защекотал телефон, который настойчиво завибрировал. Лениво приоткрыв глаз, я достал маленький раздражитель и прислонил его к уху.

— Да, мой кислый цитрус, — сонно проговорил я.

— Привет, — откликнулась Алла, голос которой снова был встревожен.

— Вот я нутром чувствую, что твоё «привет», это что-то вроде «ахтунг».

— Рэй, — протяжно выдохнула Алла, — по-моему, у Васи проблемы.

Бинго! Я даже удивлён, что она продержалась несколько дней без происшествий!

Я поморщился и коснулся пальцами переносицы.

— Дора… дора…помидора… мы в саду поймали вора…

Клянусь, что в следующий раз, я сто раз подумаю, прежде чем брать трубку от Аллы.

— Алло, Рэй? Ты слышишь меня?

— Да, Алла, я тебя слышу, — раздраженно ответил я. Расслабляющий массаж и чудное настроение — все пошло насмарку. — Что на это раз?

— Она прислала мне ночью сообщение с каким-то незнакомым адресом. А сейчас, не берет трубку. И дома её нет.

— Какой ужас! — притворно возмутился я. — Может быть, это инопланетное похищение?

— Хватит ржать! Её действительно нигде нет!

— И что тут такого?

— Ну как? С ней могло…

— Слушай, Алла, это нормальное явление. Просто Вася позвала тебя на вечеринку, сбросила адрес, а ты, спящая красавица, попросту проспала своё счастье. Что я могу сказать? Ты — неудачница. А твоя Вася, счастливая и довольная, отсыпается в окружении парней, и только лишь завтра она умрет от стыда, вспомнив про своё развратное поведение.

Подруга фыркнула в трубку.

— Вася бы не пошла на вечеринку одна. И тем более, не писала бы мне ночью, зная, что я сплю. А остальной твой бред, я даже опровергать не собираюсь.

— А я не собираюсь слушать твой бред. Найдёшь Васю, передавай от меня «привет» и посоветуй ей использовать контрацептивны в своих похождениях, а я пошёл использовать свои. Пока!

Я нажал на сброс, откинул телефон в сторону и перевернулся на спину.

И как эта Валя оказалась в моей комнате?

На меня смотрели большие, зеленые глаза. Девчонка хлопала длинными ресничками, и казалось, что меня обдавало ветерком. Её кудрявые, огненные волосы раскинулись по плечам, а откровенная поза наездницы, была воплощением моей самой извращённой фантазии.

— Что-то случилось? — прочирикала моя гостья, соблазнительно закусив губу. — Где-то пожар? — хихикнула, а я так не распознал юмора в этой фразе.

Ну почему в такую красивую голову, больше ничего путного не натолкали?

Я вскинул бровями.

— Все в порядке, детка. Небольшое недоразумение. Не вникай, — отмахнулся я, жестом призывая продолжить массаж.

Я ужасно злился на Аллу, которая отвлекла меня от райского наслаждения, окунув меня в их проблемную пучину.

Девушка накрутила блестящую прядь на палец, и каждый её жест я расшифровывал, как очередной призыв к действию.

— Недоразумение? Мне показалось, или вы говорили о какой-то Васе? — плутовка грела ушки, когда я болтал по телефону.

Как же раздражает это женское любопытство!

— Поверь, недоразумение и Вася — это практически неразличимые вещи.

И на этот раз я не лгал.

— Я помню это имя. Она звонила тебе, да? Это та грубиянка? Что вас связывает?

Я закатил глаза, упал на подушку и устало вздохнул.

— Только ты не начинай, а. Иначе, наш секс-союз распалиться прежде, чем успеет начаться.

— Хорошо, — согласилась она и беззаботно пожала плечами. Оголенными плечами.

Меня всегда удивляли девушки, которые в минусовую температуру одевались так, будто в их жилах течёт ледяная кровь. Впрочем, мне нравились эти леденцы.

— И чем займёмся? — двусмысленно пролепетала она и я быстро уловил намёк.

— Иди сюда, — рывком, я притянул её к себе и та завизжала на весь дом.

Мои руки блуждали по всему её телу, нагло сжимая все интересные места. Однако Валя была не против, и её доступность немного напрягала. Это так скучно, когда все достаётся тебе с легкостью. Сопротивление — вот что по-настоящему заводило.

— Роман? — басистый голос заставил меня скинуть с себя разгоряченную красотку.

В пороге вырос отец и одарил меня с подругой осуждающим взглядом.

— А как же постучать? — разочарованно поник я. — Эх, папа, папа, всему тебя учить надо.

Даже на расстоянии, я услышал, как заскрипели зубы старого майора.

— Денис пришёл, — предупредил отец и из-за его спины показалась голова подлого обломищика. — И это мой дом тоже. Так что если решил порезвиться, проси своих девушек закрываться на щеколду.

Валя охнула.

— Девушек? — возмутился я, сверля глазами Дэна, который бесцеремонно сел на край моей потрясающей кровати.

Черт, это мое любовное ложе и мерзким предателям тут не место.

— Да, девушек, Рома, — повторил отец. — И не строй из себя однолюба, тем более, на прошлой неделе, эта дама была у меня в отделении, так как занималась непристойным заработкам, — старый волк победоносно улыбнулся. — Не так ли, Антонина?

— Что? — поперхнулся я воздухом.

Мои глаза округлились и я ошарашенный, повернулся в её сторону.

— Валя?

Та виновато опустила глаза и даже не попыталась воспротивиться.

Твою мать…

Все, что до этого было приподнято к верху — разочарованно поникло.

— Вот черт, — подскочил я с кровати, напихал мятных конфет в рот и стал лихорадочно опылять себя спиртовыми одеколонами.

Конечно же, это выглядело глупо, но и я не делал это всерьёз.

В это время надо мной злорадно подхихикивали Денис и отец.

— Как ты могла? — наигранно расстроится я, схватившись руками за голову. — Ведь я хотел сделать тебе предложение! Ты разбила мне сердце! Ты отбила у меня любовь к женщинам!

Умирая от стыда, девушка схватила вещи и проскочила мимо отца.

Странно, когда девушки гордо задирают юбки у дороги, позабыв о какой-либо морали, беззастенчиво берут за это плату, а потом эти леди стыдятся, когда их разоблачают? В чем логика?

— Спасибо, пап, — подмигнул я, цинично поправив волосы. — А я все думал, как мне от неё избавиться…

— Это от тебя пора избавиться! — прорычал он в ответ. — Кто захочет иметь сына педика?

Дэн поперхнулся и прикрыл рот рукой.

— Да ладно тебе, — я подошёл к отцу и нагло надавил пальцем на его грудь, — я специально так сказал, ты ведь знаешь. Пока, — одним толчком, я выставил отца за порог и закрыл за ним дверь.

Повернувшись к Денису, улыбка с моего лица моментально сползла.

— Дай угадаю, это рыжий гном тебя прислал?

Денис кивнул и набрал воздуха в лёгкие.

— Рэй, но ведь там действительно что-то неладное.

Я приложил руку ко лбу.

— Ох, и ты туда же. И с каких это пор, ты стал переживать за нашу блаженную Василису? Тебе было плевать, и я разделяю твою прошлую позицию.

— Просто ты кое-что не знаешь, — выпалил он.

Убейте меня…

— Что именно?

— Алла призналась мне, что общалась с Ваней. Он вышел. А эта дурёха, растрепала ему все о Васе. Все. Ваня переписывался с ней несколько месяцев от лица другого человека. Он хотел встретиться. А теперь, ни Вася, ни Ваня, не отвечают на звонки.

Расслабленные мышцы шеи вернули прежние напряжение. Я буквально чувствовал, как вспыхнули мои глаза.

— Что ж, стоит их поздравить! — я нервно развёл руками. — Пьеро и Мальвина наконец воссоединились! А Буратино хочет пиво и ничего о них не слышать!

Денис в неверие помотал головой.

— Не дури, Рэй. Ты ведь знаешь, чем это может закончиться…

— Знаю, — нескромно признался я. — Но я- то тут причём? У меня разве на лбу написано «Робин-гуд»? У меня нет запасных мозгов, чтобы вручить их Васе! Я не могу научить её опасаться плохих дяденек, если она сама этого не понимает! Я забочусь только о себе, Дэн, на остальных мне плевать, — я посмотрел на него максимально убедительно. — Так что, закрыли тему.

— Ладно, — устало выдохнул он и приподнялся с кровати. — Я тебя услышал.

Я проводил его взглядом, и мои глаза сузились до щелок.

— Ох, только не нужно выставлять меня бесчувственным дерьмом.

Дэн задержался на выходе.

— Вот именно, ты не такой, Рэй, — бросил он через плечо. — Поэтому, я скинул тебе адрес в смс, а дальше тебе решать, — он вышел из комнаты.

Взревев от ярости, я несколько раз вдарил по висящей груше.

Черт! Черт! Черт! Это долбанное проклятье! На кой я вообще связался с этими идиотами?

Упав на кровать, я сверлил взглядом потолок. Конечно же, я мог предположить, что Ваня выдумал очередную дурость и Вася сейчас с ним, но как это сложно, снова и снова наступать на одни и те же грабли.

А вот наша Вася наступает! Раз за разом, мазохистка хренова! И если кто-то решил, что я ей в ангелы-хранители заделался, то он сильно ошибаешься!

Телефон брякнул. Скорее всего, это Дэн скинул мне проклятый адрес. Я долго гипнотизировал мобильник и в итоге, позорно сдался.

Да твою же мать!

Подскочив с кровати, я схватил ключи от машины и выскочил на улицу.

Ох, вот вам дядя Рэй сейчас устроит…

Глава№ 25. Вася

Я проснулась от оглушительного грохота, распахнула глаза и испуганно подскочила.

— Доброе утро, — самым непринужденным тоном сказал Ваня, но был оставлен без ответа.

Какой ужасный сон…

— Прости, — сказал он, пытаясь поставить разломленный шкаф на прежнее место, я решил прибраться, но видимо, в этом уже нет толку.

Мое сердце заколотилось.

Черт, неужели я уснула? Здесь!

Руки коснулись чего-то мягкого — я лежала на диване, и была накрыта собственной курткой. Начав лихорадочно поправлять волосы, я попыталась вспомнить, чем закончился наш разговор.

Рэй. Алла. Обман. Слезы. Ах, ну да…

— Ты уснула, а я не стал будить, — пояснил Ваня, поставив стул спинкой вперёд и сел напротив меня.

— Я бы предпочла не просыпаться, — пробурчала я, приняв сидячую позицию. — Как я оказалась на диване?

— Я перенёс.

На лице Вани играла беззаботная улыбка, что наводило на нехорошие мысли.

— Тогда это утро совсем не доброе, — ответила я первое, что пришло мне в голову.

— А я вот рад, что смог высказаться, — признался он, и уголки его рта приподнялись в давно забытой улыбке, однако в глазах улыбки не было.

Я нервно засунула руки в куртку, хотя умирала от духоты.

— Что тебя так веселит, Ваня? Твой рассказ ничего не изменил.

— Знаю, но мне стало легче.

— И я бы сказала, что рада за тебя, но это не так, — я состроила вежливую улыбку.

Я подскочила на ноги и начала застегивать куртку.

— Куда ты? — спросил Ваня и на моей шеи выскочил холодный пот. Он заметил мою растерянность. — Нет, я не об этом. Я хотел спросить, ты идёшь домой?

Вроде бы обычный вопрос, а меня уже скрутило от тревожного предчувствия.

— Тебя не должно это волновать, — я старалась держаться уверено, но полностью расслабиться смогу только тогда, когда моя нога коснется асфальта.

— Ты спешишь? — поинтересовался Ваня, внимательно наблюдая за моими неуклюжими движениями.

Я вся напряглась.

— Как это понимать?

— Как обычный вопрос, Вася, — усмехнулся он. — Я хотел предложить позавтракать.

У меня не получилось скрыть смех, когда я зашнуровывала свои кеды.

— Ты это серьезно? Сделаешь мне бутерброд из кипятка? Нет уж, спасибо. Я откажусь. А теперь, пожалуйста, открой мне дверь.

— Как скажешь, — согласился он и поднялся со стула.

Так просто? В чем подвох?

Перед тем, как открыть эту чёртову дверь, и наконец, выпустить меня, Ваня подошёл очень близко и словно на прощанье, прошёлся по мне голодным взглядом. Голова закружилась. Я ненавидела себя за то, что в его присутствии, мои коленки неизменно становились ватными. И как бы мне не хотелось спрятать свое волнение, Ваня все видел. Он чувствовал эту робость, и скрывать её было просто бессмысленно.

— Мне жаль, — едва слышно проговорил он, но его раскаяние ничего для меня не значило.

И снова этот фанатичный взгляд, от которого хотелось уйти сквозь землю.

— Черт, как ты это делаешь…

В какой-то момент, мне показалось, что его руки потянулись к моему лицу, но громкий стук в дверь заставил нас обернуться.

Ваня подозрительно нахмурился и метнулся к двери, а была готова кричать от несправедливости. О том, что не ушла минутой ранее.

Когда Ваня провернул ключ, дверь распахнулась от удара ноги.

— Ванька! — радостно воскликнул Рэй и кинулся другу на шею. — Как же я скучал, брат! Белый, неужели это ты?

Боже… а он тут что…?

А потом, вопреки всякой логике, Рэй со всей силы ударил его по лицу. Ваня отлетел на метр и упал спиной на пол, отчего мне пришлось запрыгнуть на диван и закрыть рот ладонью, дабы заглушить крик.

— Привет, Художница, — перевозбужденный Рэй сорвал с себя куртку и запрыгнул сверху на друга. Громкие шлепки эхом раздались по пустой комнате.

Это было так дико, так страшно, что я буквально окаменела.

— Я тоже по тебе скучал, Романыч, — смеясь, ответил Ваня, словно их борьба была детской забавой. Но это была не игра. На губах Вани образовались кровавые пятна.

— Как дела? — спросил Рэй, а потом последовал грубый удар по челюсти.

Ваня выплюнул сгусток крови на грязный пол, а наградил его окровавленной улыбкой.

— Если бы ты привёз пива, было бы куда лучше.

Голова Рейкина игриво склонилась на бок.

— Ну, братец, — перевёл дыхание Рэй. — Если бы ты не возомнил из себя скрытную студентку и подал вовремя голос, я давно бы накрыл огромную поляну в деревне. Так что, пеняй на себя.

— В следующий раз, вышлю тебе голубя, — ответил Ваня и, высвободив руку, с локтя ударил Рэя в грудь.

Моя челюсть была готова отвалиться. Я наблюдала за этим безумием и сочла это за дурной сон.

— Я фанат Гарри Поттера, как насчёт совы? — Рэя придавил его к полу рукой, частично перекрыв дыхание.

— Для тебя что угодно, куколка, — еле выдавил Ваня, лицо которого начало синеть.

— Что вы творите? — не сдержалась я, вместо того, чтобы включить мозги и уносить ноги из этого дурдома.

— Выражаем свою любовь, разве незаметно? — поднявшись на ноги, Рэй принялся отряхивать себя от пыли.

— Вопрос только — к кому? — съязвил Ваня, положив руку на вздымающуюся грудь.

Рома нагнулся к нему и я была готова к новой драке, но Рэй сдержался.

— Как так, пупсик? Я думал, ничто не может встать между нами.

— Аналогично, — откашлялся Ваня, продолжив лежать на полу.

Я обратила внимание на капли крови на задравшейся футболке, а потом на новое тату в области сердца, которую я прежде не видела.

Или моя крыша окончательно поехала, или я увидела своё имя.

— А теперь, серьезно, — сказал Рэй и подошёл ко мне. — Ты цела? — его голос стал мягким.

Я была готова кинуться ему на шею, но вовремя сдержала себя. Что-то горькое и обидное заставляло меня оставаться на месте.

— Я в порядке, спасибо. Мы просто разговаривали, — ответила я и отвела взгляд. Я просто не могла смотреть ему в глаза, в эти родные глаза, которые могли мне лгать.

— Разговаривали? — изумился он. — Ха, а я дурак мчал сюда… а они просто разговаривали…

— А что ты думал, придурок? — морщась от боли, Ваня приподнялся локти. — Ты решил, что ей что-то угрожает?

Рэй обиженно положил руку к сердцу.

— Даже в мыслях не было. Ты ведь мушку не обидишь. Да, Белый? — они наградили друг друга проедающим взглядом.

— Так, хватит, — я подняла ладони вверх. -

Разбирайтесь сами, а я пошла.

— Нет уж, подожди, — остановил меня Рэй и вальяжно уселся на стул. — Давайте, кое-что уточним, мои дорогие друзья. Ты, — он указал пальцем на Ваню, — её не трогал. А она, не имеет никаких претензий. Так?

— Я её не тронул, — фыркнул Ваня, а потом взглянул на меня. — Если ты обратишься к ментам, я буду не против. Это будет справедливо.

В комнате повисло неудобное молчание — они ждали мой вердикт.

— Да пошёл ты, — выпалила я, не скрывая пренебрежения.

Ну, серьезно, я не хотела никуда обращаться! Мне надоело все! И я более чем уверена, что узнав эту историю, у моей мамы случиться инфаркт!

— Значит, все пучком? Чудно, — возрадовался Рэй и посмотрел на каждого из нас.

И опять это молчание. Каждый думал о своём. Идиотизм. Мне хотелось зарваться, и самое страшное, что походу от историчного смеха.

Как и предполагалось, первым тишину нарушил Рэй. Вальяжно вытянувшись в длину, он чувствовал себя комфортно.

— А знаете, я балдею от нашей групповушки. В этом есть что-то… извращенное.

Я закатила глаза.

Опять эти шуточки. Боюсь представить, как Рэй ведёт себя в церкви, если таких вообще туда пускают.

— А ты изменился, — заметил Ваня, не жалея яда в голосе. — Похож на наркомана. И чуть-чуть на гея.

Рэя игриво пнул его ботинком в плечо.

— На себя посмотри, бомж вонючий! На тебя даже ни то, что педик, на тебя никакая старуха не взглянет! Лоботряс, ты хренов!

Они рассмеялись, и это стало последней каплей.

— Я больше не участвую в этом безумии, — я рванула к двери, но Рэй снова меня окликнул.

— Стой! — он бросил мне ключи от машины и по инерции, я их поймала. — Подожди меня в машине, Художница. Разговор есть.

Закусив губу, я подавила в себе массу отборных матов и вышла из злополучной квартиры. Казалось, я пробыла в этом Аду несколько лет.

Когда я вышла на улицу, то впервые так сильно возрадовалась свежину воздуху. Достав свой сотовый, я удивилась времени и миллиону пропущенных звонков от Аллы. Я нарочно игнорировала её.

Нет, я не хотела вешать ярлыки на людей, всего лишь выслушав бесчестного Ваню, но мне нужно было время. Мне нужно было хорошо подумать и разобраться в себе.

А пока, я не хочу никого видеть и слышать, поэтому ключи Рэя, были оставлены на краше его машины…

Мы уничтожены и друг для друга не происходим

Я в блокнотах, ты тоже запряталась под работой

Мы в свободе, но эти просторы давят как фобия

Утопия, бездомные души достойны Нобеля

И вот он я, тот необходимый твой гений

А вот она, бесконечная, и я в ней растерян

И третий день, спотыкаясь об пустые страницы

Сделаю вид, что просто кончилась тушь, и прочая чушь

На самом деле здесь всё проще, я помешан на ней

И препарат давно замешан в её странный коктейль

Один глоток — наверняка ты уже стала моей

Просто ещё не поняла

А я зверею и срываю с тебя это дерьмо

Оно наверно дорогое, но мне так всё равно

Ведь все такие минимальные, когда мы вдвоём

но ты наплюй на эту чушь…

Глава№ 26. Вася

Не надо бояться густого тумана,

Не надо бояться пустого кармана.

Не надо бояться ни горных потоков,

ни топей болотных, ни грязных подонков!

Не надо бояться тяжёлой задачи,

а надо бояться дешёвой удачи.

Не надо бояться быть честным и битым,

а надо бояться быть лживым и сытым!

Умейте всем страхам в лицо рассмеяться, -

лишь собственной трусости надо бояться!

Евгений Евтушенко. 1978 г.

Я несколько раз просыпалась в холодном поту в страхе, что снова окажусь не дома, но убеждаясь в обратном, снова опускала голову на подушку и засыпала. От кошмаров не просто избавиться и, погружаясь в сон, меня поджидали новые испытания. Ваня. Рэй. Драка. Я бы предпочла бессонницу, но измученный организм требовал отдыха.

Так, прошел весь день.

Вечером мне позвонила мама, и около получаса, я бесстыдно лгала, что у меня все чудесно. «Совсем испортилась» — говорила я себе, осознав, что скопила в себе уйму нежелательных качеств. Мне постоянно приходилось врать, иначе своей правдой, я бы спровоцировала один, а то и два, инфаркта.

Слоняясь по квартире, я не могла найти себе места. Это напряжение во всем теле, оно выматывало. Мысли изводили. Мне нужна была разрядка. Я должна была спустить пар, или недолог тот час, когда моя крыша окончательно рухнет.

Приняв бедовое решение, я вывалила содержимое шкафа на пол и принялась отыскивать нарядную вещицу, такую, надев которую, я не буду похожа на себя. Это должно быть что-то яркое и эффектное, местами даже не приличное.

Да, я решила развеяться и в моем понимании, это должно быть какое-то шумное, опьяняющее и с громко играющей музыкой, заведение. Пора начинать жить, а не вариться в котле собственной беспросветности, в надежде, что кто-то вытащит тебя оттуда. Только я сама смогу себе помочь…

Конечно, отрытое среди мешковатых толстовок и бесформенных рубашек, фисташковое платье, едва ли можно было назвать эффектным, но мелкая бахрома в зоне декольте и блестящий пояс, заслуженно отправили эту вещь в разряд «нарядные». Крайне мало вариантов, что можно было придумать с моей прической, кроме простой укладки феном и, наверное, впервые, я пожалела, что когда-то обстригла свои длинные волосы. С макияжем тоже все понятно — черная тушь и полупрозрачный блеск для губ. Еще бы капельку жизни во взгляде, и я бы смогла себе искренне понравиться.

Застегивая куртку на выходе, я не могла поверить, что решилась на это. Нет, я не боялась. Я удивилась тому, что позволила себе расслабиться, повеселиться, сбежать от проблем, вместо того, чтобы гипнотизировать потолок и содрогаться от собственной жизни.

Выбежав из подъезда, я насладилась морозным потоком, который охладил пылающую кожу, и восхитилась красотой ночного города, уже позабыв, как живописен мир вокруг, который нередко меня вдохновлял на творчество.

Шагая по черному асфальту, я чувствовала, как постепенно прихожу в себя, пока меня не отвлек женский за спиной.

— Вася! — позвала Алла, отчего я остановилась, но не решилась повернуться к ней лицом.

Пора бы задуматься о встроенных жучках в моем теле.

Девушка быстро догнала меня и с тревогой заглянула мне в лицо.

— Я уже несколько раз приходила к тебе, но мне никто не открыл, — ее рыжие волосы были распушены, а игривый ветер творил с ними сплошное безобразие. — Где ты была, черт возьми?

Она выглядела такой обеспокоенной, что невольно захотелось обнять ее и успокоить, но я сдержалась.

— Где я была, да? — сквозь невеселую улыбку спросила я. — А я думала, что твой дружок уже посвятил тебя во все подробности.

— О чем ты? — Алла искренне не поняла мой сарказм. Но и я не горела желанием объясняться, поэтому просто пошагала вперед, ища глазами нужное мне заведение.

— Вася, что с тобой? — подруга снова поравнялась со мной, синхронно повторяя мои шаги. — Ты в обиде на меня?

Я отрицательно покачала головой, фальшиво состроив дружелюбное лицо.

— Нет, что ты? — пропела я, похлопав ресничками. — Я не обижаюсь на тебя Алла, за то, что провела целые сутки с человеком, чьи мозги кишат бешеными тараканами, который кто мог меня прибить, покалечить, а то и лучше, снова трахнуть!

В этот момент, Алла пригородила мне дорогу и схватила за плечи.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь? Ты встречалась с Ваней? — по зародившемуся испугу в ее глазах, я поняла, она боялась, что ее догадка окажется правдой и то, что достоверной информацией подруга пока не владеет.

Я взглянула на нее в упор.

— А разве Ваня не сказал тебе? Очень странно, ведь ты систематически посвящала его о каждом моем шаге. Ну, ничего, теперь у вас точно будет, о чем поболтать.

Алла поменялась в лице. Недоумение сменилось растерянностью и смущенностью.

— Я не знала, что дойдет до такого, — виновато опустив глаза, призналась подруга. — Ваня был так расстроен, так убит, что я не смогла отвернуться от него, он каялся, и это было искренне. Мне казалось, что я смогу помирить вас.

Слегка отстранившись, я почувствовала слабый укол между ребер.

Это самое сомнительное благородство, о котором мне приходилось только слышать.

— Значит, это правда? — разочарованно спросила я, уже зная ответ на свой вопрос. А когда Алла молчаливо опустила голову, сомнений не осталось — все, что говорил мне Ваня оказалось правдой, и как бы мне того не хотелось, я должна была ее принять.

— Извини, мне пора, — скинув с себя ее руки, я пошагала через дорогу, заметив подходящую вывеску и стараясь проглотить это горькое предательство без слез.

В этот раз, Алла не стала догонять меня.

— Прости, Вася! — ее дрожащий голос разносился по округе. — Я хотела, как лучше! Глупость, знаю, но я никогда не желала тебе зла!

Парадокс. Ведь я действительно верила, что Алла никогда не питала мысли навредить мне, однако ее поступок никак не ввязался с логикой. Хотя, мне ли говорить о рациональности, когда у самой разум не знаком со словом «трезвость»?

Открыв дверь ночного бара, я оглянулась. Алла стояла в нескольких метрах от меня, потерянно топчась на месте, словно боясь приблизиться к проезжей части дороги. Это грешное создание не заслужила такой резкости, ее плечи не выдержат груза вины.

— Позвоню тебе завтра! — деловито предупредила я, отпустив свою обиду — стало легче. — А сегодня, позвольте мне забыть про вас и провести этот вечер, как свойственно нормальному человеку!

— Хорошо! Спасибо! — слегка воодушевилась она, помахав мне рукой. — Только будь аккуратна!

***

В баре было немного людей, но протиснуться к столику, все равно оказалось сложным испытанием. Заняв свободное место, я повесила куртку на спинку стула и скривилась от пролитого на столе алкоголя. В эту же секунду ко мне подошла официантка с приветливой улыбкой, она шустро убрала остатки липкой жидкости и вручила мне небольшое меню. Но, даже скромность этого листа, не говорила о том, что я с легкостью разберусь в его наполнении.

— Проблема с головоломными названиями? — спросила она, заметив мой растерянный взгляд.

Робко кивнув, я протянула ей меню обратно.

— Могу посоветовать «Фламинго». Это розовое шампанское с ликером Курасао. Сладко, вкусно и весело.

Мое лицо расплылось в признательной улыбке.

— Тогда сразу два, пожалуйста.

Сделав заказ, я начала искать дамскую комнату, так как не была полностью уверена в своей прическе — всему виной шальной ветер. Не сообразив, что уборные в подобных заведениях общие, без всякой мысли я смело распахнула дверь и уткнулась в выходящего из комнаты парня.

— Простите, я не нарочно, — извинилась я, осознав, что наступила ему на ногу.

Передо мной стоял высокий брюнет, с распахнутой на груди рубашкой и с отталкивающей улыбкой на лице. Он был пьян и чересчур самоуверен.

— Ничего страшного. Я привык, когда при виде меня у девчонок подкашиваются ноги, — он подмигнул мне, как будто думал, что я должна их понимать.

Проигнорировав его усмешку, я проскользнула в уборную и, открыв напор холодной воды, пригладила волосы и остудила шею.

Когда же я перестану шугаться мужского внимания? Ведь когда-нибудь мне предстоит перебороть этот страх и прекратить видеть в каждом парне неблагопристойного козла.

Когда я вернулась за столик, меня уже ждало два красивых бокала с яркой жидкостью. Сделав несколько глотков, я поняла, что невольно скривилась. Откровенно говоря, мои губы отвыкли от алкоголя, пусть даже такого сладкого. Но, хмельное состояние не заставило себя долго ждать. Плечи расслабились. Только вот обещанное веселье все никак не приходило.

Наперекор собственным желаниям, я все думала о Рэе, Алле и даже о Ване. Наши дороги тесно сплелись, но они не соединились. Безусловно, мы противопоказаны друг другу, но каждый пытается доказать обратное. Кто-то еще борется, а кто-то опустил руки. Это как самостоятельное лечение почти смертельного диагноза — есть вера, а толку никакого. Мы неизлечимы.

И почему я решила, что пара коктейлей и смена обстановки, поможет мне забыть об этих людях? Какая глупость…

Я почти покончила со вторым коктейлем, когда почувствовала на себе пристальный взгляд. «Туалетный парень» сидел через несколько столов от меня и, шепча на ухо товарищу что-то крайне забавное, жестикулировал руками в мою сторону. Это раздражало.

В этот момент, ко мне подошла официантка и поставила на стол бутылку красного вина.

— Я не заказывала, — предупредила я, вернув сосуд ей в руки.

— Знаю. Это комплимент от соседнего столика, — пояснила она с такой воодушевленностью, будто я была победительницей миллиардной лотереи.

Не трудно было догадаться, откуда дует ветерок, но от него порядком знобило, чем приносило удовольствие.

— Спасибо, но я не приму ее, — уточнила я, осушив последний бокал. — Мне уже достаточно.

Пожав плечами, девушка поспешила вернуть презент заказчикам, а я, прислушавшись к своей интуиции, начала торопливо надевать куртку. Поднявшись на ноги, я почувствовала легкое головокружения и еще раз убедилась в том, что пора возвращаться домой. Напоследок посетив уборную, я убрала остатки туши, которая размазалась под глазами. Мое опьянение было слишком очевидно.

Оказавшись на улице, я заставила себя сделать глубокий вдох и осторожно пошагать по безлюдной аллее. Припаркованные у обочины машины отражали мою сутулую осанку. Я часто оглядывалась, будто была уверена, что за мной следят.

В какое-то мгновение, холодная рука обхватила мое запястье и затащила за угол дома. Крик застрял у меня в горле, а сердце упало в пятки.

— Привет, красотка, — поздоровался парень, комплимент которого пришелся мне не по душе. Его взгляд метнулся мне за спину. И, обернувшись, я испугалась еще больше, потому что за спиной стоял его друг.

Вот дерьмо.

Я шумно вздохнула, когда брюнет взял в захват мою шею и прошептал мне на ухо:

— Мы не терпим отказов, девочка. Тебе бы стоило извиниться.

Затем брюнет отпустил меня и толкнул вперед, отчего я врезалась в спину другого мерзавца.

— Отвалите, уроды! — выкрикнула я, выставив руки вперед, на случай если они решать ко мне приблизиться.

— А, да ты еще и грубиянка? — спросил брюнет, и я попятилась. — Непорядок.

— Что вам нужно? — выпалила я, уловив похотливые взгляды обоих.

Брюнет резко схватил меня за шиворот и толкнул в объятья другу. Я закричала.

— Чтобы ты извинилась, — через смех сказал подонок, запустив свою грязную руки мне в волосы.

Я почувствовала тяжесть в руках и ногах. Голова шла кругом. Воздуха категорически не хватало.

— Отпустите меня! — я попыталась отрезвить их.

— Отпустите меня! — передразнил брюнет писклявым голосом и грубо толкнул меня, отчего я спиной уткнулась в стену. Ублюдок прижался ко мне всем своим телом, и мое лицо запылало от ярости.

Упершись руками ему в грудь, пыхтя и давясь каждым вдохом, я пыталась оттолкнуться от него, но он был сильнее. Его горячее дыхание обожгло щеку и меня затошнило.

Не вздумай сдаваться, Василиса.

Высвободив коленку, я с возможным размахом зарядила ему между ног. Парень громко выругался и зарядил мне обжигающую пощечину. Стало больно, но не от удара, а от осознания того, что одной мне с ними не справиться.

После очередного толчка меня поймали другие руки, но на этот раз, они держали меня с нежностью.

Рэй.

— Развлекаетесь, парни? — спросил Ваня, который появился из темноты. Его лицо скривилось от ярости. Взгляд был жестоким. — Что ж, игры закончились.

Догадка про жучок оправдалась, и на этот раз, я была этому рада. И что-то мне подсказывает, что мой маячок зовут «Алла».

— Пацаны, не лезьте не в свое дело, — посоветовал брюнет, продолжая морщиться от боли в причинном месте.

— А не пойти ли тебе в задницу к своему дружку? — предположил Рэй в ответ, а потом уткнулся носом мне в затылок. — В машину. Быстро, — прорычал он и отставил меня в сторону.

Тело просто парализовало. Я не могла пошевелиться.

— Что? — возмутился брюнет, не ожидая такой наглости.

— Еще одно слово и твоя похотливая рожа, станет самой не восстанавливаемой штукой на планете, — предупреждающе произнес Рэй, сжав кулаки.

Мое сердце гулко билось о грудную клетку.

Ох, сейчас что-то будет, и это что-то не сулит мне ничего хорошего.

— Без обид, но вы мешаете нам, — вмешался второй, словно их отвлекли от сбора пазла. — Это наша девка.

Ваня расплылся в дьявольской улыбке, будто мысленно оправдал себя за следующие действия, а потом одним ударом повалил его на землю.

— Без обид, говоришь? — смеясь, он несколько раз пнул лежащего в живот. — Ваша девка, да?

— Что за херня? — вскрикнул брюнет. От былой смелости не осталось и следа.

— Я же приказал тебе заткнуться, — устало вздохнул Рэй, а потом наградил его внушительным ударом, отчего тот оказался на коленях. Нависая над парнем, Рэй взглянул на Ваню и нахмурился: — Ведь приказывал, да?

Осознав свое положение и поднявшись на ноги, парни молниеносно покинули место расправы. Слишком быстро для моего понимания.

Воспользовавшись тем, что Ваня и Рэй смеясь, комментировали жалкий побег трусов, я попыталось незаметно покинуть переулок, но меня притормозила резкая боль на макушке уха.

— Ну и куда ты собралась, пьянчужка? — Рэй держал меня в унизительном положении, словно я была нашкодившим ребенком. — А где слова благодарности, что твоя причудливая задница снова спасена?

— Мне больно, Рэй! — жалобно пискнула я, приподнимаясь на цыпочки.

— Поверь, я с тобой крайне нежен, — язвил он. — И если папочка Ваня достанет ремень, то мамочка Рэй с легкостью позволит ему заняться твои воспитанием, милая леди.

Я открыла рот, чтобы выругаться, но Ваня опередил меня:

— Хватит, Рэй, — спокойно произнес он. — Отпусти ее.

Когда он отпустил мое ухо, я прислонила холодные пальцы к горящей коже и расслабленно выдохнула.

— Вы что следили за мной? — выпалила я первое, что пришло в мою голову.

— Проверяли, — поправил Рэй, ткнув мне в лицо указательным пальцем. — Не следили, а проверяли. И как видишь, не зря. С тобой всегда так, Вася. Работы много, только вот никто за нее не платит. Как насчет официального трудоустройства?

— Алла попросила убедиться, что ты вернешься домой, — пояснил Ваня, склонив голову набок. — Без происшествий.

Во мне возродилось новое чувство, которое не относилось ни к каким существующим. Я была обескуражена, шокирована, оскорблена и в то же время, благодарна. На лицах парней застыло недовольство, а в глазах читалось родительское осуждение. Мне стало стыдно, за то, что попала в эту ситуацию, полагая на только на собственный комфорт, позабыв всякую осторожность.

— Пинка для скорости или пойдешь самостоятельно? — предложил Рэй, не скрывая своего раздражения.

Парни пошагали к дороге, а я поплелась позади. Остановившись возле машины Рэя, они вынуждающее посмотрели на меня, словно ждали объяснений.

— Что? — брякнула я, не имея никакого желания оправдываться. — Это вышло случайно…

— Как и твое появление на свет! — не сдержался Рэй и сделал шаг в мою сторону, отчего я пошатнулась. — Ты самое нелепое создание, которое появилось в моей жизни, — разочарованно прорычал он, пронзив меня сверкающим взглядом.

— Ох, прости, что я доставила тебе хлопот!

— Хлопот? Ты шутишь, да? Я тебе сейчас таких хлопот доставлю, — его руки потянулись к моей шее.

На плечо взъерошенного парня упала рука.

— Романыч, остынь, — попросил Ваня. — Хватит с нее. Ей нужно домой. Проводим ее и дело с концами, — голубые глаза оставили на мне след. — Вася, садись в машину.

— Меня не нужно провожать! — воспротивилась я, не желая принимать хоть какую-либо помощь от Беляева.

— Ну, уж прости, чокнутая, что ты какого-то лешего нам еще небезразлична, — рыкнул Рэй. — Так что, или мы проводим тебя вместе, или это сделает один из нас. Других вариантов нет.

Мой взгляд метнулся на Ваню, который похоже разделял позицию друга, а потом вернулся на Рэя. Этим было все сказано.

— Я понял, — нахмурился Ваня, а потом, вскинув руками, пошагал прочь по ночной аллеи, распинывая попадающееся под ноги жестяные банки.

Боже, а чего он ждал?

Проводив глазами друга, Рэй повернулся ко мне и, наклонившись к моему уху, прошептал:

— Вариант с пинком еще актуален, так что шевели задом, мое прекрасное несчастье.

***

Я открыла дверь квартиры и, вступив за порог, открыла рот, чтобы попрощаться с Рэем, но тот опередил меня, оттолкнув в плечо.

— Ох, даже не думай, — язвительно посмеялся он и, скинув с себя ботинки, прошел на кухню. — Я не уйду, пока не проведу обряд внутреннего умиротворения.

— Что еще за обряд? — устало поинтересовалась я, закрыв за нами дверь.

По-хозяйски достав из шкафа стакан и, наполнив его содержимым фляги из кармана, Рэй вальяжно уселся за стол. Он был напряжен и до сих пор злился на меня.

Я встала напротив него, старательно скрывая свое неустойчивое состояние.

— Не желаю объясняться перед невыносимыми тупицами, — ядовито произнес Рэй и сделал несколько глотков.

— И мне налей, — скомандовала я, потянувшись к стакану.

Мои пальцы моментально обожгло неслабым шлепком.

— А жопу тебе маслом не намазать? — прошипел Рэй, но проигнорировав его тон, я повторила попытку и выхватила флягу. Я сделала большой глоток, и терпкая жидкость обожгла слизистую рта.

Я поморщилась.

— Черт, что это?

Рей нервно выхватил из моих рук алкоголь и поставил его вне досягаемости.

— Фу, нельзя, плохая девочка, — побранил он, в свойственной себе манере.

Я хихикнула в ладонь, но улыбка моментально исчезла с моего лица, когда он навис надо мной.

— Тебе весело? — его голос был пугающе тих и спокоен. — Окончательно чердак поехал, да?

— Почему ты вернулся? — ответила я вопросом на вопрос.

Рэй нахмурился.

— Почему, до сих пор, тебя удивляет?

— Но ведь ты сделал выбор. Ты уехал. Решил, что хочешь жить по-другому.

— Я и сейчас этого хочу, — проворчал он, а потом его взгляд смягчился. — Но кем я буду, если не засуну бестолкового птенца в его чертово гнездо?

Рэй коснулся пальцами моей щеки, которая не переставала гореть. Скорее всего, там образовался синяк.

— Сука, — проговорил он, сильно сжав челюсти. Его глаза потемнели. — Ты хоть понимаешь, что могло произойти с тобой?

Отвернувшись, я крепко зажмурилась. Грудь разорвала такая боль, словно в нее вонзилось миллион осколков. Я знала — знала, что подвергла себя опасности. Знала, что снова могло произойти непоправимое, если бы ни Рэй. Если бы ни Ваня. Губы задрожали, когда я впустила в себя весь ужас ситуации.

Рэй мягко обхватил пальцами мой подбородок и развернул мою голову к себе:

— Больше никогда так не делай.

Я открыла глаза и смахнула слезы.

— Не буду, — звучало слишком жалко и по-детски.

Рэй улыбнулся впервые с тех пор, как нашел меня в переулке. Казалось, я целую вечность смотрела на него, пока он не прошел к выходу.

— Снимай свое отвратительное платье, чисти зубы и в кровать, — в напутствие добавил он, поправив ворот своей кожаной куртки. — Если что, мы неподалеку.

Я должна была почувствовать облегчение, но нет, я все еще ощущала на себе чужие руки. Мне не хотелось оставаться с этими грязными мыслями наедине.

— Ты не останешься? — вырвалось у меня, когда его рука коснулась дверной ручки.

Рэй помедлил, но не обернулся.

— А какой в этом смысл? — невесело усмехнулся он. Плечи и шея напряглись. — Я не проповедник, Вася, так что придержи свою исповедь для Аллы или для мягкой подушки.

Мое сердце забилось, как ненормальное. Глупый страх мешал мне опровергнуть его слова.

Хватит.

— Рэй, — хрипло вздохнула я, во рту пересохло.

— Ну, что еще? — взбесился он, наконец, повернувшись ко мне лицом.

По телу пробежала дрожь, но не от страха, а совершенно по другой причине. Вопреки здравому смыслу, я откинула преграждающий мне путь стул, метнулась к порогу и впилась в парня губами…

Глава№ 27. Вася

От неожиданности действия, глаза Рэя расширились.

Губы обожгло. Стало сладко. Но лишь на секунду, потому что меня оттолкнули. Отвергли.

— Твою мать, что это сейчас было? — выругался Рэй и резким движением руки, убрал мой след со своих губ. — Ты совсем спятила?

Игнорируя его отказ, я снова кинулась к нему на шею, но мои руки соскользнули, едва коснувшись кожаной куртки. На этот раз, толчок в грудь был более грубым и болезненным. Даже оскорбительным.

— Ну, нет, пьяница, — обескураженный, он не скрыл своего волнения. Дыхание стало учащенным. — Я, конечно, не пример благородства и целомудрия, но разделять твоё пьяное отчаяние нисколько не собираюсь. Даже для меня, это слишком.

Меня охватила нервная дрожь. Грудь сдавило.

Мы задыхались в унисон. Каждой клеточкой своего тела я чувствовала, чего именно хочу. Так сильно, что была готова заскулить. Топать ногой пока не разобью пятку в кровь и не получу желаемое.

Убрав прилипшую к губам прядь, я перевела дыхание.

— Это унизительно.

Рэй состроил саркастическое лицо и натянуто улыбнулся.

— А завтра ещё и стыдно будет.

Я потянула руку, чтобы хоть легонько коснуться, но он отшатнулся. На его скуле задергалась мыщца. Такой его скованности я не замечала прежде.

— Что происходит, Рэй? — мне хотелось говорить, как обычно, но голос пропадал.

Он нервно развел руками.

— Это ты мне скажи!

— С чего ты взял, что я не отдаю отчёт своим действиям?!

— Да потому что так оно и есть! — взорвался он, вдарив ладонью по стене, отчего я невольно вздрогнула. — Что ты вытворяешь?! Ты думаешь, что ты — смелая, запрыгнешь мне на шею, а завтра, как ни в чем небывало станешь прежней, дерганой Василисой, и все будет пучком?! Хрен тебе! Поняла?!

Ледяной холод разлился по моим жилам. А следом, обожгла едкая обида.

— Рэй…

Его грудь ходила ходуном. Взъерошив руками волосы, он облокотился затылком о входную дверь и, немного успокоившись, протяжно выдохнул.

— Я не броневой жилет, Вася, так что перестань палить в меня…

— Перестать…что?

Набравшись решимости, я пошагала к нему, но тот снова напрягся.

— Рэй, — мои руки потянулись к его лицу, но он убрал их. Такое упрямство было ему несвойственно, но я твердо стояла на своем.

— Так, послушай меня, — я добилась своего и, повернув его лицо к себе, заставила наши взгляды встретиться. — Пожалуйста.

— Валяй, — тихо сказал он и прервал дыхание.

Я смотрела в его чёрные, пылающие искрами глаза, и видела своё отражение. Я тонула в них, и это ощущение было для меня неестественным. Несколько мгновений стояла тишина. Я пыталась успокоить вышедшее из-под контроля сердце и понять: верно ли я поступаю? Но, когда я в очередной раз посмотрела на Рэя сомнений не осталось.

Сейчас или никогда…

— Да, ты невыносим, и скорее всего, так считает каждый, кто хоть когда-то имел с тобой дело, — каждое следующее слово стоило мне огромных усилий. — Ты бываешь просто отвратительным, эгоистичным, ужасным, и ты скорее умрешь, чем признаешься в этом. Но, несмотря на все безрассудные выходки и опрометчивые поступки, мне сложно представить, что бы я делала без тебя.

На его лицо упала тень. Точеные скулы напряглись и, казалось, что моё признание оскорбило его. В этот момент, его мысли, стали для меня сложнейшей загадкой, но одно читалось отчетливо — Рэй был крайне напряжен. И, кажется, сильно зол.

— Ты права! — ответил он тоном, к которому сложно привыкнут. — Я скорее умру, чем притворюсь хорошим и начну жить по правилам! Так, как живешь ты! В отличие от тебя, мне легче прикончить больного щенка, чем чесать ему ухо и наблюдать, как тот угасает! Я лучше умру от пьяного прыжка с моста, чем от скучной книжки в библиотеке! Мне легче отказаться от тебя, чем лживо оправдывать твои наивные надежды! Я не хороший, Вася! И рыцарь из меня — дерьмо! Но я такой, какой есть! — он запнулся и расстояние между нашими глазами, сгорело на несколько миллиметров. — И я понятия не имею, что сейчас вертится в твоей милой головке, но что бы ты там себе не навыдумывала, мы оба знаем, что я снова облажаюсь, а ты утонешь в собственных сожалениях.

Книги на

Я закусила губу, когда его голова обмякла в моих руках. Сейчас, он напоминал мне вымотанного ребёнка. Такой слабый, такой уязвимый…

— Ты пожалеешь об этом только завтра, Вася, — он говорил тихо, почти бесшумно. — А я, в очередной раз, пойдя наперекор собственным обещаниям, буду жалеть об этом всю свою жизнь. Я как тот баран, все бьюсь об одни и те же ворота…

Уголки его рта дрогнули в грустной ухмылке, и он отвел взгляд.

— Эй, — мягко позвала я, и наши лбы соприкоснулись. Рэй нахмурился. — Я никогда не пожалею. Никогда, слышишь? Никогда…

Я услышала, как заколотилось его сердце. Мне было трудно распознать что это — сильное волнение или раздражение?

Легкие набрали воздуха.

— Когда ты уехал, что-то щелкнуло в голове.

— Проклятье! Даже не начинай!

— Знаю, тебе кажется это безумием, но…

— Замолчи, — жестко потребовал он, сквозь зубы. — По-хорошему, или я…

— Но это правда! Почему ты мне не веришь?!

— Черт, Вася, да заткнись же ты!

— Рэй, я действительно все поняла! Я не…

Он перебил меня грубым поцелуем. Я ощутила боль в губах, но это именно тот из немногих случаев, когда болевые ощущения были сравнимы с наслаждением. Одной рукой он сжимал мой затылок, а другой обхватил талию, так крепко, будто боялся, что я выскользну из его хватки. И если в такие моменты в животах девушек начинают порхать бабочки, то мой мотыльки взорвались, как миллион маленьких бомбочек. Мое сердце расширилось до огромных размеров, и казалось, что я вот-вот воспарю к небу.

В моей квартире случился эмоциональный ураган, сносящий все на своём пути; флаконы с косметикой повалились на пол, зеркало упало со стены и разбилось к чертям, а потом и мольберт, и краски…

Да уж, в этом порыве не было ни намека на нежность…

Рэй отбросил меня на кровать, будто я вообще ничего не весила. Сбросив с себя куртку, он навис надо мной, и дикие взгляды встретились снова. Дикие, потому что мы походили на изголодавшихся зверей включившие свой главный из инстинктов. Каждое его прикосновение вызывало волну мурашек, а на тех участках кожи, где только что он касался пальцами, оставались фантомные ожоги.

Да, я сказала правду. Я никогда об этом не пожалею.

НИКОГДА.

А жалела я лишь о том, что лишила себя этого в прошлом. Это животное желание присвоить его себе, всего, что ты готова впиться руками, когтями, и даже зубами, делало меня самой эгоистичной сущностью на планете. Плевать. Я была готова убить, но никто не тронет моё и не помещает мне сейчас.

СЧАСТЬЕ.

Оно было совсем рядом. Всегда. А я…

— Подожди, — я уперлась ладонью в его грудь и попыталась отдышаться. И хоть нам обоим нужна была передышка, лично я, не собиралась останавливаться.

— Уже? — тяжело дыша, спросил Рэй. Он склонил голову набок, и его глаза сверкнули. — А я думал, что ты продержишь свое «никогда не пожалею» хотя бы до утра.

— Не привык к отказам? — съязвила я.

Рэй усмехнулся.

— Ты явно недооцениваешь количество девчонок желающих провести со мной время.

Обидевшись его недоверием, я оттолкнула его, но ничего не ответила.

Пусть даже не надеется…

Спрыгнув с кровати, я ухватилась за подол платья и перетянула его через голову, но когда мои руки потянулись к колготкам, Рэй остановил меня:

— Что ты делаешь? — усмехнулся он, пройдясь глазами по неуклюжему созданию с натянутыми по грудь колготками и бюстгальтером, которым едва ли кого-либо можно соблазнить.

— Что? — со звуком выпалила я, решив, что его вопрос мне померещился.

Запрокинув голову, Рэй уволился на подушку и подпер руками затылок. Казалось, что он только что вернулся с многочасовой пробежки. Уголок его припухших губ вздернулся, и он бросил косой взгляд в мою сторону.

— Я не собираюсь спать с тобой, балда, — по-доброму посмеялся он. — Знаю, удержатся трудно, но я не даю девчонкам на первом же свидании…

Я была готова принять любую его прямолинейность, любую колкость, но это…

Он что, издевается?

— А если серьезно, Вася, — улыбка исчезла с его лица. — Черт, никогда бы не подумал, что скажу такое, но давай не будем торопиться, — он поморщился, словно съел что-то очень отвратительное. — Ты на эмоциях, а значит, не готова здраво мыслить.

Мои щеки запылали от стыда. Я неловко обняла свои плечи, перекрывая все то, что так позорно выставила напоказ.

Рэй заметил это и одним движением снял с себя футболку.

— Держи, — он протянул чёрную вещь мне в руки, старательно скрывая свою хитрую усмешку. — Только не помни ее.

Я вырвала футболку из его рук.

— Не смешно, Рей, — прошипела я, чувствуя себя по-дурацки.

— А я и не смеюсь, — его улыбка стала шире. — Даже не думал.

Я быстро влетела в его футболку, надеясь, что это стыдливая картина быстро выветриться из его памяти, иначе, до конца своих дней мне придется выслушивать унизительные анекдоты, где я буду в главной роли.

— А теперь, иди сюда, развратница, — потянув за футболку, Рэй привлёк меня к себе и через мгновение, я лежала рядом, полная эмоций и чего-то еще. Чего-то необъяснимого…

Его пальцы коснулись моих волос, а затем щеки. Склонив голову набок, он многозначительно посмотрел на меня. Я ещё не привыкла к такому близкому контакту, поэтому стыдливо отвела взгляд.

— Что такое? — посмеялся он. — Я могу перестать смущать тебя голым торсом. Но тогда, я должен получить свою футболку обратно.

Его дыхание касалось моей щеки.

— Чтобы в очередной раз поржать надо мной? — пробурчала я, уткнувшись носом в его плечо.

— Это не смешно, Вася. Это…мило, — сказал он, но на несколько секунд запнувшись, расхохотался в голос. — Хотя нет, это было очень забавно.

— Ну, хватит, — я принялась лупить по его груди кулаками, пока Рэй не перехватил моё запястье и не закинул мою руку себе на шею. Дрожащие пальцы нырнули в жесткие волосы, а его горячие губы снова накрыли мои.

Я ЗАБЫЛА ОБО ВСЕМ.

В эту ночь я лишилась дара речи — было бы огромной глупостью тратить скоротечное время на пустую болтовню. Я всем телом прижималась к Рэю, вдыхала аромат его кожи, но не чувствовала влечения, это было чувство наполнения души кем-то до боли родным. И я смею предположить, что он тоже это чувствовал. По крайней мере, его пульс был на моей стороне…

— Я так и знал, — устало выдохнул Рэй, крепко обхватив мои плечи.

— О чем ты? — спросила я, чувствуя макушкой его подбородок.

— Знал, что получив то, чего больше всего хочу, я не смогу это, как следует, взять.

Я слабо улыбнулась.

— Звучит странно, но мне нравиться.

— А вот мне не особо. Тут попахивает романтикой, а значит, есть опасность превратиться в сопливого ушлепка.

Его прикосновения убаюкивали. Я зевнула.

— Ты бы неплохо смотрелся с бабочкой на шее, — пробормотала я, опустив веки.

Рэй запрокинул на меня ногу и удовлетворенно выдохнул.

— Знаю. Но только в ней одной. И не смей воображать себе эту картинку, пока не увидишь всю прелесть наяву. Усекла?

Я чувствовала усталость во всем теле. Сил смеяться с его шуток тоже не было. Поэтому я коротко кивнула и сонно выдохнула. За мгновение до того, как провалиться в сон, я почувствовала прикосновение его губ на своём носу.

Интересно, завтра — какое оно будет?

Глава№ 28. Ваня

— Так что, или мы проводим тебя вместе, или это сделает один из нас. Других вариантов нет, — поясняет Рэй и награждает Васю вынуждающим взглядом.

Она мечется, и в какой-то момент, ее испуганные глаза останавливаются на мне. В груди зарождается маленькая надежда — что это буду я — но сразу же умирает, когда она выбирает Рэя.

Я не удивлен такому выбору, но внутри, цепкие когти вонзаются в сердце и снова приходиться терпеть эту гадкую боль. Душа рычит. Зубы сводит.

— Я все понял, — ухожу и с трудом сдерживаюсь, чтобы не обернуться.

Я шатался по ночному городу, наивно решив, что прохладный воздух поможет мне остудиться. Как бы ни так. И возвращаться в квартиру, где мрачные стены давят, а собственные мысли проедают мозг, желание отсутствовало. Там все пропиталось ею.

Зайдя в небольшое кафе, я заказал себе несколько рюмок водки, стакан сока, ибо сейчас это было лучшим лекарством. Мне нужен был покой. Барная стойка всегда была для меня платформой для исповеди, но сегодня, я предпочел бы гробовую тишину.

— Не помешаю? — игриво поинтересовалась девушка, заняв место рядом со мной. Она была бледна от выпивки, а спадающая на глаза розовая челка, не скрыла криво-нарисованные брови. От нее разило сигаретами и приторным парфюмом.

Я поморщился.

— Чтобы я не сказал, это все равно тебя не остановит, так?

Спутав сарказм с флиртом, девушка хихикнула и провела пальцем по моей щеке. Мои плечи напряглись. Я был готов сломать эту руку.

— Ты здесь один?

— Нас двое, но лучше бы тебе держаться подальше.

Девушка оглянулась по сторонам, ища глазами "второго", так как восприняла мои слова буквально и это просто выбешивало.

" Вся жизнь — провокация", — подумал я.

— А ты ничего, красавчик, — она старалась говорить томно, но больше это походило на дефект речи. — Я не видела тебя раньше.

Усмехнувшись, я проглотил содержимое рюмки. Горло обожгло.

— Значит, тебя невероятно повезло.

Она положила ногу на ногу и стала накручивать прядь на палец.

— Одиночка? Не любишь людей?

— Только таких, как ты. Тупых и до неприличия доступных.

Бедняга поперхнулась воздухом.

Я не старался быть вежливым. Наоборот, мне хотелось побыстрее избавиться от нее, иначе она рисковала быть оскорбленной. А то и хуже, униженной.

— Хамло, — недовольно фыркнула она и вернулась за свой столик, где сидело еще тройка таких же, как она и парочка парней.

Так-то лучше.

Сжав кулаки, я дернул подбородком в сторону бармена. Он кивнул, зная, что мне налить. Опустив голову, я закрыл глаза и попытался успокоиться. Каждым оголенным нервом, я чувствовал, что вот-вот потеряю контроль.

Мне не нужно было отпускать ее с Рэем. Я должен был пойти с ними. Должен.

Ко мне подошел бармен и поставил передо мной бутылку водки вместе с пустым стаканом. Я налил себе двойную порцию и залпом осушил ее. В животе уже начало жечь, по венам растеклось тепло. Воспаленный мозг затуманился.

— А тебе не говорили, что хамить девушкам нельзя?

Я напрягся, когда услышал мерзкий голос у себя за спиной, однако ничего не ответил, и снова налил себе двойную порцию.

— Эй, друг, ты слышишь меня? — не унимался парень из соседней компании.

Мое дыхание участилось, я со звуком поставил стакан на стол и зажмурился.

Ну вот, начинается…

— Слышу, — процедил я, а потом выпрямился и схватил его за воротник рубашки. — Какой я тебе друг, ублюдок?

Весь гуляющий столик моментально подскочил на ноги и замер.

— Ладно-ладно, я все понял, — глаза парня забегали, а брови сошлись домиком.

Я посмотрел на него максимально угрожающе.

— Еще раз ко мне сунешься, и я разобью стакан об твою тупую голову. А следом, и твою голову. Ты меня понял?

Парень лихорадочно закивал, и я отбросил его.

Через секунду, все гости заведения попрятали глаза, а я вернулся к выпивке. Тяжело дыша, я оттянул воротник куртки от пылающей шеи и попытался успокоиться.

Наконец-то, все заткнулись.

Мне нравилось смотреть на людей, когда их окутывал страх. Это забавно. Этакие таракашки под резиновым тапком. Они словно уменьшались до ничтожных размеров, когда смотрели в глаза опасности. Мне было жутко любопытно испытать это чувство. Страх. Проблема в том, что меня ничего не пугало. Совсем.

Я мог только злиться. Даже в детстве я всегда ощущал эту злость. Я злился на отца, который не вынес ухода матери, а потом срывался на мне. Злился, потому что он вылепил из меня то, кем я сейчас являюсь. Злился из-за того, что не научился справляться с агрессией и крушил все вокруг себя, и в итоге, сломал и без того хрупкое создание, а потом провел пол жизни за решеткой. Злился на Рэя, которой выхватил ее из моих рук. Я злился, но не боялся. И только дикая злость, всегда делала меня сильнее.

Я родился с бесом внутри. Я не мог перестать злиться, как художник не может бороться с желанием рисовать.

Рисовать. Рисовать. Рисовать. Проклятье, каждая моя мысль сводилась к Васе. И только к ней.

Когда я думал о Васе, то получал облегчение. Это как бальзам на наболевшие раны, которыми Зверь исполосовал мои внутренности. Я слышал звук капающих капель, от тающего льда, которым обросло мое сердце, и чувствовал умиротворение.

Как бы я хотел все вернуть…Вернуть ту теплую улыбку, которую она так щедро мне дарила. Заливистый смех. Прикосновения. Ревность. И влюбленный взгляд, который преднозначался только мне одному и никому другому. Только мне.

Я должно быть спятил, но на секунду мне показалось, что не все потеряно. Там, в квартире, она смотрела на меня таким взглядом, которым не смотрят, когда ненавидят. Вася не смотрела вглубь, где душа кишит демонами, она смотрела на поверхность и видела старого Ваню. Того, оберегал ее. Того, кто не причинял ей боли. Того, в которого она до последнего верила. А может даже и продолжает верить.

В какой-то момент, мою грудь пронзила острая боль; я сжал кулаки.

Какого хрена, я сижу здесь? Я должен быть в другом месте.

Кинув на стойку несколько мятых купюр, я выбежал на улицу. Лицо обдало холодом, но едва ли меня это волновало. Быстрым шагом я двинулся в сторону ее дома, в надежде, что смогу поговорить. Хоть пару слов, но они нужны мне, как колыбельная перед сном. Как лекарство, от этой жгучей ненависти.

По дороге я заучивал слова, которые скажу ей, но не мог подобрать нужных. А приблизившись к подъезду, на глаза мне попался черный «Линкольн» и весь мой крепкий план, затрещал, как марлевая тряпка.

Рей, он все еще был там.

Внутренний голос убедил меня, что я должен ждать. Ждать, пока она не останется одна. Я должен был выкрасть момент. Я мог все испортить, но точно знал, что не успокоюсь, пока не попробую.

Я расхаживал по всей площадке, то и дело, снося металлические урны и распинывая голые кусты, а Рэй все не выходил.

Что он делает там?

Рома был полной моей противоположностью. Он редко обдумывал поступки. Я же любил детали. Если кто-то мешал ему, обдуманно или нет, Рэй не колеблясь, разрушал все на своем пути и только потом мог пожалеть об этом. Я же почти ни о чем не сожалел. Но, Рэй старался избегать безумные пороки, которым так рьяно предавался я.

Так какого черта он все еще там?

В какой-то момент, я подошел к его машине и вдарил по твердому колесу, дабы спровоцировать сигнализацию. И только после десяти минут тошнотворной сирены, я все понял.

Я все понял. Он не выйдет. Не выйдет. Черт, какой же я осел!

Зверь сделал кувырок, и все внутренности сжались.

Впервые я почувствовал, что не могу доверять Рэю. Мне следовало избить его до полусмерти, но придумал кое-что получше.

Он мой друг. А значит, заслужил право выбора.

Полной грудью я вдохнул морозный воздух и посмотрел на небо. Начало светлеть, что не могу сказать про свою душу. Я погрузился во мрак. Это состояние слишком привычное для меня, чтобы я противился ему.

Я запрятался в себе и похлопывая подушечками пальцев, позволил уродливому разуму взять вверх над всем остальным.

Что-то слабо коснулось моей ноги. Это был котенок. Беленький. Ласковый. Грязный. Он просил еды, а не мог ему помочь. Усевшись на корточки, я провел рукой по его пушистой шкурке. Зверек моментально откликнулся на мои прикосновения. Такой хрупкий. Беззащитный. Глазки голубые.

Мои пальцы коснулись его тонкой шеи, и сошлись на ней. Веко задергалось.

Малыш. Ты так слаб.

Я сжал руку. Не сильно. Дал возможность дышать. Белоснежный комок взвизгнул, а потом стал извиваться, вонзаясь в меня тонкими, как лезвие, коготками. Никому не нравиться быть во власти другого, и котенок тому не исключение.

И снова этот чужой страх. Он стимулирует меня. Вдохновляет.

— Эй, парень, ты что творишь? — меня отвлек седовласый дворник, и я выпустил бедолагу из удушающей хватки.

— Все нормально, дядя, — пояснил я, вкинув ладони вверх. — Теперь, все будет в порядке.

Я направился домой, насвистывая веселую мелодию и отряхивая пальцы от белой шерсти. Душевнобольная улыбка расползлась по лицу. Зверь замурлыкал, а почувствовал щекотку между ребер. Смешно. Это прибавляет сил.

Если кто-то решил, что мне пора сдаться, то я докажу ему обратное.

Эй, брат!

Сделай лишь шаг,

Руку протяни -

И ты возьмешь ладонь мою.

Нет шанса уйти,

Всю жизнь взаперти,

Иль в страхе каждого держу?

Давай, сделай шаг:

Ведь ты не дурак

Уже узнал «зачем» и «как».

Вновь один в полете,

Надеюсь, вы поймете:

Я лишь ребенок, что нуждается в заботе.

Парень, ближе,

Ты что, меня боишься,

Не узнаешь, а может, попросту злишься?

Жертвы есть, к чему сантименты?

Вся игра — часть эксперимента

«TARDIS — Восточный ветер».

Глава№ 29. Вася

«Ничто так не обескураживает врагов, как безответная ненависть…»

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда машина со скоростью проносится мимо злосчастного моста. — Ваня, давай вернемся. Нас ребята ждут.

— Может, хватит ныть? — кидает он, резко сменившись в лице. — Не ссы, скоро вернемся.

Первая волна мурашек пробегает по позвоночнику, но это не страх. Сердце покрывается колючками от обиды. Еще минуту назад он был мил со мной, а теперь, огрызается так, словно никаких извинений не было и мы все те же, ненавидящие друг друга люди.

Автомобиль подпрыгивает на кочках, и я хватаюсь за ручку, чтобы не улететь в лобовое стекло.

— Перестань так гнать, — возмущаюсь я, глядя то на него, то на дорогу. — Ваня, ты слышишь меня?

— Достала уже! — он нервно бьет по рулю и делает музыку громче, дабы избавиться от моих надоедливых воплей.

Ваня хмуриться. Мрачнеет. Снова.

Я знаю эту реакцию. Точнее, помню ее. В такие моменты, нужно быть крайне аккуратной и не лезть под руку. И, поэтому, я решаю молчать, хотя на языке вертятся десяток вопросов.

А главный — что я сделала не так?

И что-то мне подсказывало, что я совершила эту ошибку не сейчас, а намного раньше.

Через несколько минут мы резко тормозим, Ваня глушит мотор и застывает в раздумьях. Невозможно понять, что у этого парня на уме — глаза пустые, на лице ни одной эмоции, — и его временное безучастие в этой жизни, невольно наводит на дурные мысли.

Теперь, мне страшно. Снова.

— Давай вернемся, — практически скулю я. — Я хочу к ребятам.

Игнорируя мою мольбу, Ваня достает сигарету, подкуривает и протяжно выдыхает дым. Размышляет. Кажется, ломает голову или борется с мыслями — я не понимаю.

— Ваня?

Мгновение, и он смотрит на меня в упор.

— Ты можешь захлопнуться или нет? — его голос холоден, как лед. Замораживает и пробирает до костей.

Я охаю. Мое сердце сжимается в кулак. Я готова расплакаться, но из последних сил стараюсь держаться, ибо сегодня, обещала себе не реветь. Поджав дрожащие губы, я отворачиваюсь к запотевшему окну и незаметно вытираю намокшие ресницы. Обида терзает душу. Снова.

За окном непроглядная тьма. Я не понимаю, где мы, зачем мы здесь, но и спросить об этом не решаюсь. Мне хочется верить в лучшее. Мне хочется верить Ване. Я больше не хочу его терять.

Порой мне кажется, что мы, как две веревки одной качели. Если рвется одна — другая берёт весь груз на себя. Только правда в том, что мое крепление надежней, да и нитки прочнее, а чарт Ваня постоянно срывается.

Мне хочется спасать его.

Но, только через некоторое время я пойму, что своими благими намерениями, самостоятельно вытоптала себе дорогу в Ад.

— Мне холодно, — признаюсь я, когда кончики пальцев начинает покалывать.

Ваня выбрасывает окурок в окно, выходит из машины и через мгновение открывает пассажирскую дверь.

— Выходи, — грубо приказывает он, смотря на меня сверху вниз так, стоя кажусь ничтожной мышкой. — Давай.

Я лихорадочно трясу головой.

— Не нервируй меня, Вася! Выходи из этой чертовой машины!

— Не хочу, — жалобно отвечаю я, и тогда он вцепляется в мое запястье, силой вытаскивает из салона и тащит по заросшей сорняками тропинке.

Когда глаза привыкают к темноте, у меня появляется возможность осмотреться. Это лес. Он темный. Жуткий. Даже деревья мне кажутся злыми.

Я вся съеживаюсь от холода, страха и чувствую дрожь в коленках. Ваня продолжает тянуть меня за собой, отчего запястье начинает ныть от боли, а ноги щипать от мокрой, режущей щиколотки, травы.

— Пожалуйста, — изнемогаю я и пытаюсь вырвать руку из его хватки, — давай вернемся.

Неожиданно для меня Ваня останавливается. Смотрит диким взглядом и мое тело цепенеет.

— К чему такая паника, Василиса? — бездушно интересуется он, и я чувствую, как на моей руке сжимаются холодные пальцы. — Я приготовил тебе сюрприз. Всего лишь небольшой презент. Тебе понравиться.

Он лукавит и даже не старается показаться правдивым. Я собираю крошечную волю в кулак.

— Нет, — отказываюсь я и иду обратно. — Хватит с меня этих подарков.

Мне удается сделать только шаг, потому что импровизированный наручник тащит меня за собой.

— Пошли, я сказал! — рычит Ваня, и я забываю о нашем примирении. Его напросто не было. Между нами все тот же холод. Пропасть. Бездна. Я наивно решила, что больше никогда не буду бояться его, но сегодня, эта боязнь выросла до самой критичной отметки.

Спотыкаясь, я прошла еще несколько метров, но когда Ваня резко становился, мой нос уткнулся в его каменную спину. Боль пронзила переносицу. Проморгавшись, я разглядела окружающую меня местность.

Кладбище.

В воздухе застыл ужас. Что-то крайне зловещее окутывало мой разум. Небольшая площадь с несколькими могилами, но этот островок, кажется мне самым жутким местом на планете.

Испуганными глазами я смотрю на Ваню, губы которого трясутся в ненормальной ухмылке. Сумасшедший взгляд, который словно искриться безумием, лишает его какой-либо человечности. Он звереет.

Нет. Нет. Нет. Этого нельзя допустить…

— Ваня, пожалуйста, — слезно молю я, надеясь на его благоразумие. — Это злая шутка. Мне очень страшно здесь. Ты добился своего. Прощу тебя, давай вернемся.

Оставив мою мольбу без ответа, Ваня толкает меня вниз, отчего мои пальцы утопают в рыхлой могильной земле, а локти карябают жесткие, искусственные цветы от похоронных венков. Тяжелый запах сырой почвы врезается в нос.

— Что ты делаешь?!

Тело пронзает дрожь. Глаза зажгло.

— А ну-ка, давай-ка, сюда посмотри, — смеясь, напевает Ваня, чиркая перед моим лицом зажигалкой, но когда я не слушаюсь, он впивается в мои волосы и силой задирает голову. — Смотри, говорю!

Невольно глаза пробегаются по потертым буквам. Эпитафия на надгробие говорит сама за себя:

МОРОЗОВ ВЛАДИСЛАВ КИРИЛЛОВИЧ.

ХОРОШИЙ СЫН. ЛЮБИМЫЙ ВНУК.

ПОМНИМ. ЛЮБИМ. СКОРБИМ.

Неживой взгляд на старой фотографии, словно охотничий нож, вонзается мне в лоб. Владик…он тоже ненавидит меня. Даже через необычайно грустное изображение, я чувствую, что он смеется надо мной. Теперь, их тут двое, кто жаждет отомстить мне.

— Узнаешь парня? — через смех, шипит Ваня. — У него сегодня тоже праздник. В этот день он сдох!

Я судорожно глотаю воздух и стараюсь оторвать его руки от себя, но он в разы сильнее. Кажется, что от ужаса, я вот-вот потеряю сознание.

— Почему ты не поздравила его? — непринужденно продолжает он, словно мы обсуждаем погоду. — Ты принесла ему конфеты? Принесла?! — он сильнее натягивает волосы.

— Ваня, прекрати! — взвизгиваю я, когда он прислоняет мое лицо к холодной плите. — Перестань! Ваня!

— Владик ждал тебя, а ты хочешь уйти? — наигранно разочаровывается парень, цинично держа меня в унизительной позе.

— Не надо! Хватит!

Тусклый свет попадает на его воодушевленное лицо, подчеркивает каждую, особо правильную черту, глаза, губы и волосы, словно очередной раз, доказывая мне, что эта красивая оболочка — самая обманчивая маска на свете.

— Ну чего же ты плачешь, душа моя? — говорит он мягко, но держит жестко. — Это ведь так весело.

Воздуха не хватает так же, как и сил сопротивляться.

— Ваня! Стой! Остановись, пожалуйста!

Ваня смеется нечеловеческим смехом, отчего моя голова начинает кружиться. Неистово брыкаясь, я беспорядочно машу руками, отчего в рот попадают крупицы могильной земли.

— Пожалуйста, отпусти меня, — молю я через кашель, едва справляясь с тошнотой.

— Отпустить? — переспрашивает он. — Хорошо, как скажешь, — в эту же секунд, я виском ударяюсь о гладкий мрамор. Ваня не пожалел сил, когда отбросил меня. Мне становиться плохо. Так сильно, что я не справляюсь с диким приступом паники и проваливаюсь во тьму…

Мои глаза распахнулись от кошмара, а в груди застыло чувство тревоги. Пульс участился, будто я только что совершила прыжок с парашюта. Казалось, что перед моим лицом прокрутили старую пленку прошлых дней, цинично напоминая мне о тех ужасных событиях. Я смахнула образовавшиеся на лбу капли холодного пота и попыталась избавиться от серого тумана в голове.

Это был ужасный сон. Но это только сон…

Похлопав ладонью по простыне, я с грустью осознала, что место, где спал Рэй, сейчас пустует. Но он не ушел. Закрывшись в ванной и громко беседуя по телефону, парень не жалел напора воды. Я не могла даже представить, как он совмещает абсолютно несовместимые действия, но ведь это Рэй, а значит, логика здесь бессильна.

У меня было несколько минут, чтобы подумать и вспомнить все события вчерашнего вечера. Несмотря на крайне неудачный поход в бар, я была счастлива и ни капли не жалела. Внутреннее воодушевление отгоняло все посторонние мысли, и мне оставалось только надеяться, что Рэй испытывает аналогичные чувства.

Уткнувшись носом в его футболку, я расплылась в довольной улыбке, так, что скулы слегка заныли. Парадокс, но еще одним поводом для улыбки стала перевернутая по всей квартире мебель. Даже мелкие синяки на руках, были будоражащим напоминанием о вчерашнем порыве чувств.

Боже, неужели это правда? Я и Рэй…?

Сердце застряло где-то в горле, когда я услышала звук открывающейся двери. Мне захотелось юркнуть под одеяло, но я сдержалась, решив, что это будет слишком по-детски.

Я удивленно моргнула, когда Рэй предстал передо мной в одних лишь боксерах. Мои щеки моментально запылали.

— Доброе утро, — его голос был грубым ото сна, а исходивший от него клубничный запах, спровоцировал состояние дежавю. Не впервые он расхаживает по моей квартире с голым торсом и фонирует ароматами ягодного мороженого.

— Привет, — пискнула я, когда язык отлепился от неба.

Я внимательно наблюдала за его движениями, пытаясь понять, о чем он думает. Его приветствие было самым обычным — будто этой ночи не было, а все его объятья это ничего больше, как мое разыгравшееся воображение, — поэтому, я продолжала гадать этот ребус, тепля себя наилучшими надеждами.

— Я принял душ, — объяснил он, стряхивая со своих волос капли воды. — Хотел позвать тебя с собой, но, увы, у тебя были дела куда важнее.

О чем это он?

Должно быть, Рэй увидел замешательство на моем лице, потому что сразу объяснился:

— Ваня, Ваня, пожалуйста, — пропел он по-девичьи, театрально размахивая руками, а потом насмешливо моргнул. — Хорошо устроилась, Вася. С одним развлекаешься наяву, с другим — во сне. Признаю, хорошо продуманно, но это жутко не тактично.

Кровь хлынула в голову, я буквально задохнулась от его предположения.

— Ты в своем уме? — выпалила я, не скрыв своей обиды. — Мне приснился кошмар. Мне всегда они сняться, — я раздраженно скрестила руки на груди и насупилась. — Ну, прости, что не контролирую себя по ночам.

Рэй расхохотался.

— Да шучу я, Васька. Всего лишь шутка, — его глаза сверкнули. — А вот за свои неконтролируемые по ночам действия, извиняться точно не стоит, — подмигнул он, и моя кожа лица снова запылала.

Рэй потянулся к штанам, которые неаккуратно бросил на пол, и из кармана джинсов выпала упаковка контрацептивов.

— Упс! — наигранно хихикнул он, а потом взял пачку в руки и покрутил ее перед своим лицом. — Свалить решили? Нет уж, ребята, наши приключения еще не закончились.

— Что это? — возмутилась я, и только потом осознала, что задала наиглупейший из вопросов.

Рэй принял рекламную позу и повернулся ко мне.

— Анти — дети! Эти чехлы называется «Анти-дети», и я стараюсь ими не пренебрегать! А если вижу, что девчонка та еще потаскушка, то надеваю сразу два! — он расплылся в улыбке и приложил ладонь к груди. — Береженого Бог бережет!

— О, боже, — выдохнула я, и моя рука прилипла ко лбу.

Рэй влетел в штаны и сонно потянулся.

— Вот-вот, и я о нем…

— К твоим шуткам невозможно привыкнуть, — пробурчала я, скидывая с себя одеяло и свешивая ноги с кровати. Но у Рэя были другие планы, потому что он резко толкнул меня обратно и, запрыгнув сверху, навис надо мной.

— А пора бы начинать… привыкать, — лукаво сказал он, и по моей коже побежали мурашки.

Ох, не совсем это я хотела услышать, но ничего… так тоже сойдет.

Голова закружилась.

— Думаешь? — спросила я, не отводя взгляда от его губ.

— Знаю, — его глаза блуждали по моему лицу, в то время как кончики пальцев чертили линию вдоль подбородка. — Или ты передумала…привыкать? Или привыкла передумывать?

Я сглотнула, осознав, что вчера была в разы смелее.

— А ты хочешь этого? — мой голос перешел в шепот. — Хочешь, чтобы я…привыкла?

Он на секунду задумался, и эта секунда показалось мне вечностью, но потом ответил:

— Вася, — его тон был притворно-серьезным, — готова ли ты привыкать к моим шуткам, чего бы это тебе ни стоило? Готова ли слушать их до последнего момента, пока старческая тугоухость не коснется тебя? И, готова ли терпеть меня, пока твоя новая прическа и мой цирроз печени не разлучит нас?

Смех вырвался из груди. Я сжала в руке пучок своих волос и поставила их на макушке в форме «фонтанчика». Если я и должна была привыкнуть к шуткам Рэя, то пусть привыкает к моим особенностям.

— Готова, — ответила я, несмотря на то, что выглядела по-дурацки.

— Вот и славно, — сказал Рэй и притянул мой подбородок к себе.

Губы запылали, получив первую степень ожогов, а с сердца упал камень. Этот поцелуй заменил мне ответ на мучающий вопрос — так же, как и я, Рэй ни о чем не жалел. От него пахло мятой, а я только вспомнила, что еще даже не умывалась.

— Вот черт, — выругался он, оторвавшись от меня. — Хрень какая-то.

— Что такое? — спросила я, в страхе, что сделала что-то не так.

Он нахмурился.

— Я один это чувствую?

— Ты о чем? — недопонимала я.

Рэй продолжал озадаченно хмуриться.

— Это что-то новенькое… Просто когда я с тобой, мне щекотно, вот здесь, — он указал на сердце. — Оно чешется. Да, точно, невыносимо зудит. Как будто насытившиеся паразиты сбегают с червивого яблока…Это так странно.

Я накрыла рот ладонью.

— Да уж, ты просто мастак красиво выражаться…

— Ну, серьезно! Все по-другому! Я даже готов избавиться от «Анти-дети» и больше никогда их не использовать!

Мои глаза округлились.

— Ну, нет. Одного несносного Рэя будет достаточно. Второго я не вынесу.

Рэй натянул хитрую улыбку.

— Бесстыдница, что ж тебя все на неприличия тянет? Я имею виду, что избавившись от них, я как бы гарантирую, что не использую их с кем-нибудь другим.

— Вот гад, — я толкнул его в плечо, и тот рассмеялся.

Странная улыбка играла на его губах. Даже не столько странная, сколько непривычная. Он походил на очаровательного мальчишку, карманы которого забили шоколадными конфетами, и тогда, я поймала себя на том, что сама улыбаюсь ему, как полная идиотка.

— А хочешь узнать, что думает насчет тебя другой мой друг? — от него прям так и сквозило хитростью.

Закатив глаза, я толкнула хитреца в грудь и скинула его с себя.

— А я было уже начала переживать — ни одной пошлой шутки за утро. Но, ты лихо развеял мои сомнения. Ты абсолютно здоров и твой друг, по всей видимости, тоже.

— Кстати, о друзьях, — сказал Рэй, когда я направилась в ванну. — Собирайся, мы едем на природу. Белого потянуло экстремальные шашлыки и он ждет нас через час.

Моя рука застыла на дверной ручке.

— Что?! — опешила я, повернувшись к нему. — Я никуда не поеду! Тем более, с ним!

Рэй игриво отмахнулся.

— Ох, да перестань. Будет весело. Пора бы уже кончать дуть друг на друга губки и просто наслаждаться жизнью. Дай ему шанс. А если после этой поездки твое мнение не поменяется, я обещаю, что перестану настаивать на вашем примирении.

— Не поменяется, — уверенно заявила я. — Так что в этом нет никакого смысла.

— Брось, Вась. Давай отдохнем, как в старые, добрые времена. Ты ведь ничего не потеряешь.

Я фыркнула.

— Не потеряю? А как же понятие, что нервные клетки не восстанавливаются?

Рэй состроил миловидную гримасу и поставил пальцы в форме сердца, приложил их к груди.

— Ну, сделай это…ради меня.

О, боже…

Я закрыла глаза и протяжно выдохнула, стараясь казаться серьезной.

— Тогда я возьму с собой Аллу.

— Не получиться, — качая головой, Рэй плюхнулся на кровать. — Она сейчас с Дэном.

— С Денисом?

— Ага, — он лукаво поиграл бровями. — Развлекаются детишки.

— Но когда они…

— Успели? Пока ты отлеживаешься в больнице и не попадаешь во всякие неприятности, я беру себе выходные и играюсь в купидона.

Эта новость шокировала меня, но не расстроила.

— Поверить не могу, что узнаю это от тебя, а не от Аллы.

Рэй лениво пожал плечами.

— Вот видишь, Симпсоны снова воссоединяются. Осталось только одна капризная Мегги, которая продолжает вертеть своим крохотным носом.

Я разинула рот, чтобы возразить, но сразу же передумала.

Рэй столько сделал для меня, разве я не могу отплатить тем же? Тем более, Ваня тоже защитил меня вчера, и хоть это ничего не означало, стоит попробовать.

— Ладно, — сдалась я, кривясь в лице, на что получила воздушный поцелуй от Рэя.

Но на пороге в ванную, меня вдруг осенило.

— Постой-ка, — напряглась я, поворачиваясь к нему. — Откуда Ваня знает, что мы были вместе? Ты что, растрепал ему о вчерашнем?

Рэй нахмурился и, задрав указательный палец вверх, стал махать им в воздухе.

— Настоящий джентльмен всегда держит свой язык за зубами…

Мои глаза превратились в узкие щелки.

— Дай угадаю, а ты у нас далеко не джентльмен, так?

Теперь, Рэй направил свой палец в меня.

— В точку, — согласился он, изобразив выстрел.

Домашний тапочек прилетел прямо ему в голову.

— Ты невыносим!

— Но ты ведь знала это и раньше, Василиса Ненасытная.

Я вытаращила на него глаза, осмысливая новое прозвище, а потом смущенная закрылась в ванне.

Быстрей бы пережить эту поездку…

***

Когда мы вынырнули из подъезда, Ваня уже ждал нас возле машины и заталкивал в багажник «Линкольна» пакеты с покупками. Он выглядел уставшим, что еще больше озадачило. Меня крайне смущала его жажда совместного времяпровождения, учитывая всю сложность ситуации, но если бы ни Рэй, я бы никогда не приняла его предложение.

— Надеюсь, ты взял мне пивка? — спросил Рэй, подойдя к нему ближе. — Ты ведь помнишь уговор? Я — бухаю, ты — рулишь.

— А разве когда-то было иначе, алкоголик? — ответил тот, и пристально посмотрел на меня. — Привет.

Я кивнула ему, и отвела взгляд, чувствуя озноб во всем теле.

Моя рука потянулась к руке Рэя, но тот будто не заметил этого, и пошагал осматривать своего черного мерина.

Этого я и боялась. Противное чувство преследовало меня все утро и продолжало преследовать. Мы с Рэем впервые «сошлись во мнениях» и то, что между нами произошло, пока трудно осмыслить, но я не хотела, чтобы он отрицал это на людях. А точнее, берег чувства Вани.

— Как ты? — поинтересовался Ваня, слегка коснувшись моего лица.

Я моментально отпрянула.

— Хорошо, — буркнула я, мечтая, чтобы Рэй поскорее завершил свою оценивающую работу. — А…как ты? — я заставила себя взглянуть на него.

Он усмехнулся, прочувствовав мою скованность.

— Уже лучше.

— Что ж, рада за тебя.

— А я-то, как рад. Особенно, что ты согласилась поехать со мной…Гм. С нами.

И снова этот взгляд, равнодушная улыбка и молчание, которое заставляет задуматься.

Задуматься о том, что твориться в его голове? Раскаивается ли он? Сожалеет ли? Способен ли он вернуть себя? Того Ваню, который был ярым противником жестокости и несправедливости. Когда он оправдывал свои слова хорошими, смелыми поступками. Когда был дорог мне и смотрел на меня так, как мечтает любая девчонка. Есть ли шанс, что ради теплого детства, ради тех светлых воспоминаний, я смогу проглотить всю ту боль, которую он мне причинил?

— Ну что, погнали, пупсики? — к нам вернулся «авто-эстет» и Ваня, слегка сжав губы, неохотно сел за руль, словно друг перебил воодушевленный диалог.

— Леди, — Рэй вежливо приоткрыл мне дверцу и указал на сиденье. Набрав в легкие свежего воздуха, я юркнула в машину и сместилась к окну, освобождая дополнительное место. Но, дверь захлопнулась, а рядом никого не оказалось.

Я закусила губу и справилась со слезами, когда Рэй занял пассажирское сиденье, рядом с Ваней, но не со мной. Он мог стесняться своих чувств, даже меня, но больше всего на свете я не хотела, чтобы это была двойная игра, в которой замешаны все трое.

— Тебе удобно? — спросил Ваня, обернувшись ко мне. — Я могу откинуть кресло, если хочешь.

— Я в порядке, спасибо, — нервно выдавила я, прячась от его ледяных глаз. Шутки Рэя ничто по сравнению с этим взглядом — к нему я никогда не привыкну.

Ваня замер на несколько секунд, словно ему было что сказать, но потом вернулся к рулю.

Мотор заревел и мы тронулись. Рэй подкурил сигарету и открыл окно на половину, отчего весь поток прохладного воздуха хлынул мне в лицо.

— Мне холодно, — предупредила я, не скрывая своего недовольства, на что парень громко усмехнулся.

— Не ной, Художница. Я быстро.

Еще одна невидимая пощечина обожгла лицо. Я не любила, когда он называет меня так. Это прозвище, как напоминание о том, что в любую секунду их настроение перемениться и все вернется на свои места: они — игроки, а я — пешка.

Пределы города были молниеносно покинуты, и мы выехали на размытое дождями бездорожье. Из-за постоянных скачках на кочках, меня начало тошнить. Рэй заметил мое резко побледневшее лицо.

— Потерпи немного, — он заботливо погладил мое колено и наградил меня теплой улыбкой. — Держись. Скоро будет асфальт.

— Будет лучше, если ты перестанешь дымить в салоне, — вставил Ваня, грубо толкнув друга в плечо.

Рэй бросил на него раздраженный взгляд.

— Будет лучше, Белый, если ты перестанешь строить из себя «отличника» и займешься дорогой, — он снова обратился ко мне и хитро подмигнул. — А я займусь своей дорогой… девочкой.

В салоне повисла тишина, и в какой-то момент, машина снова подлетела на яме, отчего Рэй вернулся на место и громко выругался:

— Проклятье, я ведь попросил смотреть, куда ты едешь! Будь нежнее с моей ласточкой!

Глупо, но я почувствовала укол ревности, когда осознала, что машина получает больше комплиментов от Рэя, нежели я.

Ваня включил магнитолу, из которой начинала играть песня «Евгения Белоусова — Девчонка — девчоночка» и, стуча пальцами по рулю, стал подпевать себе под нос:

— Он не любит тебя нисколечко…У него таких сколько хочешь… Отчего же ты твердишь девчоночка… Он хороший…Он хороший…

Машина набирала скорость, и я миллион раз пожалела, что решилась на эту поездку. Я ужасно боялась скорости, а особенно психически-неуравновешенных водителей, настроение которых переменяется с крайне быстрой периодичностью.

На руках Вани выскочили вены, он явно был наряжен, хотя не подавал виду и продолжал петь:

— Ты не знаешь его ни капельки… Будет поздно, когда заноешь… Только с виду он мальчик-паинька… Никакой он не хороший…

Рэй открыл бутылку пива и стал беззаботно вилять ей в такт мелодии. По-моему, он единственный, кто чувствовал себя совершенно расслабленно, нежели я и водитель.

— Тебе нравиться эта песня, Вася? — спросил Ваня, смотря на меня через зеркало заднего вида. — Мы слушали ее в детстве, помнишь?

Его повышенное внимание к моей персоне щекотало нервы.

— Не помню, — солгала я, отвернувшись к окну, а тот лишь усмехнулся в ответ.

Конечно, я помнила эту песню. Она была одной из любимых. Нам включал ее дедушка, когда возил меня и Ваню на речку и даже не подозревал, что через несколько лет, на совести у этих милейших подростков будет несколько невинных душ.

— А вот я никогда её не забуду, — уголки его губ дрогнули в улыбке.

Секундное молчание разбавил Рэй.

— Посмотрим, что ты скажешь лет так в восемьдесят, когда будешь размешивать чай вместе со вставной челюстью, склерозник ты хренов.

И почему я не подумала о наушниках?

За окном виднелись потрясающие пейзажи — бесконечные поля, высокие колосья, горизонт, — этот вид помог мне на время отвлечься. Я наматывала прядь на палец, вспоминая, какая красота открывалась мне с балкона бабушкиного дома. Могущественные сопки плотно засели в моем сердце. Но я подозревала, что едва ли увижу их снова.

В плеере заиграла новая мелодия: Joan Osborne — One Of Us.

— Куда мы едем? — спросил Рэй, и я была крайне удивленна, что он не узнал это прежде, чем сесть в машину.

— К звездам, — хохотнул Ваня, и меня это порядком покоробило. Даже если он решил пошутить, то его юмор можно отнести в разряд «черный». Еще одной поездки «к звездам» я не переживу. Немного, но все же меня успокаивал тот факт, что Рэй рядом, а значит, мне ничего не угрожает.

— Дай глоточек, — практически вырвав бутылку из рук Рэя, Ваня жадно отпил из нее.

Я опешила от такой выходки.

— Ты с ума сошел?! Ты ведь за рулем!

Ко мне повернулся Рэй и одарил меня, уже хмельной улыбкой.

— Не кипишуй, малышка. Мы за городом. Мусоров нет. Здесь некого бояться.

— Я не за его права волнуюсь, а за нас всех, идиот! — прорычала я, краснея в лице, но моя злость его только позабавила.

— А мы волнуемся за тебя, так что тебе не о чем переживать.

Легкомысленность Рэя плюс алкоголь, это нечто крайне выбешивающее.

— Да, Вася, расслабься, — влез Ваня, не сводя глаз с дороги. — Я буду предельно аккуратен.

Рэй похлопал его по плечу.

— Вот видишь, ты в хороших руках.

К горлу подступил комок желчи. Это было худшее, что он мог сказать. Меня обижала его незаинтересованность, Рей говорил так, словно между мной и Ваней ничего не произошло. Будто мы — старые друзья, которые отправились на пикник, а все, что было в прошлом, там же и осталось.

— Хотя, о чем это я? — его как будто осенило, и он снова положил свою руку мне на колено. — Теперь, только одним рукам позволено до тебя дотрагиваться.

Я потерла переносицу, устав переключаться с Рэя — говнюка на Рэя — пьяницу, а потом, и на любвеобильного Рэя. Но, должна признаться, что мне льстило его внимание, пусть даже его было так мало.

— А давайте сыграем в игру? — предложил Ваня, словно использовал любую возможность, чтобы отвлечь от меня Рэя.

— Игру? — напряглась я, поймав его взгляд.

— Да. Она называется «Что если бы я…». В общем, нужно задавать интересующие тебя вопросы и соответственно, получать аналогичные ответы.

Мои губы расползлись в натянутой улыбке.

— И в чем же суть этой замечательной игры? — скептически пропела я, похлопав ресницами.

Ваня пожал плечами.

— Ни в чем. Так, время убить. Ну и…удовлетворить собственное любопытство.

— Бред, — буркнула я, скрестив руки на груди. — Я в этом не участвую.

— А, давайте! — согласился Рэй, словно нарочно не желая вставать на мою сторону. — Все равно делать нех… Упс! Пардон! — он похлопал себя пальцами по губам. — Я хотел сказать, а не разбавить ли нашу светскую беседу парочкой галантных вопросов, господа?

Боже, и этот человек когда-то просил меня взяться за ум?

— Я пас.

Рэй насмешливо скривился.

— Ну, конечно. Ведь, наша принцесса вечно "с понтиком под зонтиком".

Ваня поодержал его шутку смехом.

— Хорошо, — рявкнула я, резко выпрямившись в спине. — Тогда начну я! Что если бы я не поехала с вами в эту чертову поездку?!

Рэй громко усмехнулся.

— Ты бы умерла от сожаления, что не попробовала мой фирменный шашлык.

— Неверно! — ответила я, пнув ногой его кресло. — Я бы с радостью провела время с Аллой или же в одиночестве, не играя в дурацкие игры, с двумя несерьезными пьяницами!

— Посмотрим, что ты скажешь, когда набьешь свои щеки нежнейшим мясом, — съязвил Рэй, уверенно вскинув подбородком. Даже через боковое зеркальце, я разглядела его самодовольную ухмылку.

— Кто следующий? — спросил Ваня.

Все молчали.

— Ладно, теперь я, — сказал Рэй. — Что если бы я не был самым красивым парнем на Земле? Вы бы общались со мной?

Я закатила глаза, а Ваня нахмурился.

— Тупой вопрос, — буркнул он. — Ведь мы и так с тобой общаемся.

Рэй состроил обиженное лицо.

— На что это ты намекаешь? На то, что я недостаточно красив?

— Я намекаю на то, что твой образ жизни не прошел бесследно, — ехидно парировал Ваня. — Ты уже не так свеж, не так элегантен.

Даю зуб, он нарочно цеплял Рэя.

— Да? А вот Василиса считает иначе. Так ведь, малышка?

Взгляд Вани помрачнел и метнулся на меня, отчего мне захотелось стать прозрачной. Непонятное выражение промелькнуло на его лице, пока он пристально смотрел на меня через зеркало заднего вида.

— А почему ты решаешь за нее? — проговорил он, словно эта фраза была написана у меня лбу.

Рэй раздраженно проработал шею.

— Но ведь…это не ты обнимал ее всю ночь.

Я подавилась воздухом.

— А ты думаешь, что я не смог бы этого сделать, если бы захотел? — выпалил Ваня, и в машине стало тесно. Я была готова выпрыгнуть в окно, дабы избежать подобного разговора.

Рэй пронзил друга сверкающим взглядом.

— Что ж, у тебя есть возможность спросить ее об этом, — процедил он сквозь зубы. — Мы ведь ещё в игре, так? Валяй, умник.

Я заметила, как на вдохе приподнялась грудь Вани.

— Вася, — обратился он ко мне, и на его лице заиграла ликующая ухмылка. — Что если бы я не совершил тот ужасный поступок? Мы могли бы быть вместе?

Я растерянно раскрыла рот, но не смогла вдохнуть. Этот вопрос убил меня наповал.

— Вот видишь, она задумалась.

— Следи за языком, — прорычала я, когда снова обрела дар речи.

Ваня был уверен, что попал в яблочко.

— А разве не так?

— Эй, брат, тормози, — недовольно проворчал Рэй, ерзая на сиденье. — Лишнего болтаешь.

Но Ваня, будто его не слышал и настойчиво продолжал:

— Ведь до этого, ты была влюблена в меня, верно? Значит, если бы не тот случай, то сегодня ночью…

— Черт, Белый, завязывай! — не выдержал Рэй и вдарил кулаком по панели. — Я не шучу, братан, захлопнись или получишь в харю!

Ваня громко засмеялся, резко задрав голову.

— Ты реагируешь, потому что я прав. Да, Вася?

Я закрыла руками уши, чувствуя, как машина набирает скорость. Сердце ушло в пятки, когда я словила очередное дежавю.

Скорость. Ваня. Нервы. Страх.

— Рэй, ты никогда не задумывался о последствиях собственных обещаний? — даже приглушенно, но я слышала, как меняется тон Вани. Он злился.

— Обещаний? — недопонял Рэй.

— Да, обещаний.

Я смотрела себе в ноги, молясь, что их ссора сойдет на «нет».

— Белый, какого черта? Что я тебе обещал?

— Ты обещал присмотреть за Васей. Только вот я не помню, чтобы я просил лезть ей под юбку, — злостно проговорил Ваня, резко вывернув руль.

Я ударилась плечом об дверцу и автоматически высвободила уши, уткнувшись руками в стекло.

— Ты озверел, что ли? — Рэй схватился за ворот его куртки. — Какого хера ты несешь? В отличие от тебя, я никому под юбку не залезал!

— Серьезно? — хохотнул Ваня. — Что ж, это хорошая новость.

Лицо Рэя помрачнело.

— Для тебя что ли, ублюдок?

— Допустим.

— Перестаньте! — крикнула я, трясясь от паники, но едва ли они меня послушались.

Пейзажи за окном слились в одно расплывчатое пятно. Мы разгонялись.

Теперь, засмеялся Рэй.

— Ну и говна же в тебе, братец! Это что ж получается, ты мудак, до сих пор тешишь себя надеждой, что у вас все получиться? И это несмотря на то, что мы теперь вместе? Фу, как низко! Даже я отступил в сторону, когда ты, сука, навешал мне лапши на уши, и сказал, что она дорога тебе!

Глаза и щеки намокли. Стало дурно. Наплевав на всякое понимание, они проходились по мне катком.

— Хватит, пожалуйста, — взмолилась я, захлебываясь собственными слезами.

Ваня чиркнул зажигалкой и вставил сигарету в зубы, при этом, не сбавляя скорости. Он нервничал.

— В том то и дело, Рэй. Я никогда и никому не уступаю, — автомобиль подлетел на кочке, на что его начало вилять по дороге. Так сильно, что подожженная сигарета выпала из его рта и упала ему в ноги.

— Сука!

Это переходило все допустимые рамки.

— Ваня! — крикнула я, вцепившись пальцами в его сиденье. — Успокойся! Пожалуйста!

Мой слезный вопль отвлек его. Лицо смягчилось. Он перевел дыхание.

— Я тебя люблю, — признался он, сквозь грустный смех. — Я люблю тебя, Вася.

Сердце сжалось в крошечный комок. Легкие перестали принимать воздух. Его «люблю» означало что-то очень нехорошее. Мне трудно представить, как бы я восприняла это признание в спокойной обстановке, но сейчас, мне хотелось только выпрыгнуть из этой адской машины.

— Я тебя люблю! Люблю, слышишь? — с ненормальной улыбкой на лице, как обезумевший повторял Ваня и в итоге схватился за голову, отпустив при этом руль.

— Эй, ты что творишь? — выругался Рэй, потянувшись к управлению, но Ваня откинул его.

— Я могу все исправить! Ты нужна мне или… я не вижу смысла жить дальше!

— Сбавь скорость, Белый или останови эту долбанную машину!

— Скажи мне, у меня есть шанс? Я на все готов! Вася, ведь только с тобой я могу быть нормальным!

— Твою мать, жми тормоз, Белый!

Я смотрела на Ваню, принимала каждое его слово, и будто отключила чувства. Это было хуже, чем испытывать дикий ужас. В этот момент, во мне завелся взрывной механизм, который начал свой отчет автоматически.

Десять. Девять. Восемь.

— Мы врежемся, идиот! — Рей вырвал руль из рук Вани, но тот уже не сопротивлялся. Повернувшись ко мне, он расслабленно положил свой подбородок на сиденье.

— Я люблю тебя…

Семь. Шесть. Пять. Четыре.

И пусть Рэй уже взял управление в свои руки, но найти нужный баланс ему не удалось — Ваня продолжал удерживать педаль газа.

— Первая любовь, да? Черт. Хреновая это штука, — Ваня улыбнулся мне. Улыбнулся искренне, по-настоящему, совсем как в детстве. — Мы — это одно сплошное наказание. Я — твое, а ты — мое.

Машина вылетела с дороги, и я почувствовала, как Рэй накрыл меня свои телом.

Три. Два. Один…

Послышался удар, а потом вспыхнул яркий свет, выдуманный или нет, но, несмотря на защиту Рэя, меня ослепило. Я закричала. Или думала, что кричала. Но я продолжала кричать до тех пор, пока из меня не вышел весь кислород…

Потом наступила тишина. Гробовая. А следом и темнота…

***

Я смутно помню, как Рэй вытаскивал меня из разбитой машины. Вечерело, и я не могла понять, сколько времени мы провели без сознания. Живы ли мы вообще или это мой личный Ад?

Казалось, что я снова выбралась из-под того жуткого моста. Эта слабость была мне очень знакома. На губах запеклась кровь, а во рту чувствовался тошнотворный привкус железа. Земля уходила из-под ног. Все тело ныло.

Крепко держа меня за руку, Рэй волок меня по бесконечной, никогда нескончаемой трассе. Из его виска сочилась кровь, а с футболки скатывались мелкие осколки от лобового стекла. По его наипустейшему, устремившемуся вдаль взгляду, я поняла, что сама авария — это не самое страшное…

Хромая, я перебирала ногами и не решалась оглянуться.

— Куда мы идем? — спросила я, но не получила ответа.

До меня медленно доходило, что я на морозе, в одной лишь футболке, так же, как и Рэй. По всей видимости, наши вещи остались в машине.

— Мне жарко, — скулила я, находясь в шоков состоянии. — Я хочу пить.

— Нам нельзя останавливаться, — отрезал Рэй и сжал мое запястье крепче.

Все походило на дурной сон. Глаза накрыла мутная пелена. Ноги подкашивались. И в какой-то момент, я обессиленная повалилась на асфальт.

— Не могу, — взревела я, закрыв лицо окровавленными ладонями. — Я больше не могу идти.

Рэй схватил меня под плечи, прижал к себе, и буквально потащил за собой. Ему было тяжело, но я не могла двигаться. Кажется, даже дышать.

— Что случилось? — спросила я, не слыша собственного голоса. — Где Ваня?

Рэй поменялся в лице, но продолжал упорно двигаться вперед. Я висела на нем, не понимая его усталости и отчаяния. Он молчал. Я заметила, как начинали блестеть его глаза, наверное, от слез, но он все равно продолжал идти.

Стало ясно — случилось непоправимое.

— Где Ваня? — я начала плакать и вырываться из его объятий, и в итоге, окончательно изнемогла.

У меня начался истерический приступ

— Что с Ваней, Рэй?! — кричала я, требуя ответ. — Что с ним?!

Рэй упустил меня и, закрыв глаза рукой, свалился на колени. Я припала к нему и, взяв голову в руки, повернула его лицом к себе.

— Что с ним? — почти шепотом проговорила я, боясь услышать его ответ.

Рэй наградил меня взглядом, которым было все сказано.

Глаза обожгло. Сердце разбилось.

Мне хотелось бежать прочь, нестись сломя голову и забыть все, как страшный сон, но я решалась развеять самую страшную из догадок.

Поднявшись с асфальта, я трясущейся походкой пошагала обратно к машине.

— Не надо, Вася, — слабо попросил Рэй, но я продолжала идти.

Я молилась, прекрасно понимая, что моя мольба останется без ответа.

Боже, пусть все это, будет мое злое воображение…

Шаг. Еще один. Смещавшимися с кровью слезами, я проложила едва уловимую дорогу к страшному…

Мое шатающееся тело приближалось к изувеченному автомобилю, который капотом обнял толстое дерево. Это было самое подходящее олицетворение нашей изувеченной жизни…

Глава№ 30. Рэй

Потеря близкого друга…

Едва ли не самое страшное, что может случиться в жизни одинокого человека.

Это почти, как смерть. Смерть смысла и веры в лучшее…

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

— Попробуй успокоиться, расслабиться и улыбнуться, — твердили мне старые настенные часы, покрытые тонкой пленкой пыли. — Попробуй.

— Не работает, — мысленно отвечал я.

— А ты попробуй.

В такт идущей стрелке часов, мое нижнее веко начинало нервно сокращаться.

Тик-так. Тик-так.

— Я не хочу больше улыбаться…Я хочу кричать, крушить и ломать все вокруг себя…

Утро следующего дня походило на полное сумасшествие. Я и Вася молчаливо шатались по квартире из угла в угол, словно два больных в психиатрической палате, по горло напичканные сильнодействующими препаратами.

И если я ещё немного мог мыслить рационально, то Василиса находилась совершенно в другом пространстве. Она просто выпала из этой жизни.

— Тебе звонили из больницы? — тихо спросила она, рисуя на окне кончиком пальца каракули. На её предплечье проявился лилово-чёрный синяк, а на щеке красовалась царапина от удара об сиденье.

Резким движением, я снял бинтовую повязку, которой идиотки-медсестры перевязали мне голову, и кинул её на пол.

— Нет, — откашлялся я. — Не звонили.

Она тяжело вздохнула.

— Как жаль…

Вася продолжала водить рукой по стеклу, провоцируя неприятный скрип. Внутренности выкручивало наизнанку.

— Может, стоит позвонить самим? — хрипло произнесла она.

Я нахмурился и почувствовал неприятную боль в висках. Казалось, мне по мозгам елозят наждачной бумагой.

— Мне ясно дали понять, что не надо трезвонить каждые десять минут, Вася, — раздраженно ответил я. — Как что-то станет известно, мне обязательно сообщат.

Она оторвалась от своего душевнобольного занятия и села на край кровати. Её взгляд был устремлён в пустоту, на лице читалась неподдельная усталость — я потерял её тоже. Надеюсь, что это временно.

Я лёг на подушку, приложил ладонь ко лбу и закрыл глаза.

Покатались, твою мать…

Мало что могло сбить меня с толку, но эта авария, она буквально поставила мне грубую подножку, и я потерял равновесие. Это было масштабной потерей и не только моральной.

Тишина оглушала, как и правда, принять которую я просто не мог. Не мог. Челюсть сводило только от одной мысли, что случившееся, это не злая шутка. Все было наяву.

Черт. Как же так?

Звук стрелки идущих часов действовал мне на нервы. Изводил. Коробил.

— Поговорим? — спросил я, не в силах больше держать все в себе.

Вася равнодушно пожала плечами.

— Давай попробуем.

Сквозь её бледные ресницы поблескивали безжизненные глаза.

— О чем ты думаешь? — спросил я, глядя как трясущимися руками, она перебирает край своей футболки, хотя лицо выглядело расслабленным.

Вася промолчала, даже не задумываясь над ответом. Все было слишком очевидно.

— Ты думаешь о нем, — тихо проговорил я, с уточняющей интонацией в голосе.

Её глаза намокли и уткнулись в пол.

Конечно же, она думала о Ване. Переживала. Откровенно говоря, я сам не мог найти себе места. Слишком тяжело усвоить то, что случилось. Я знал… Нет, я искренне надеялся, что Ваня сделал это не нарочно…

Но…он признался ей в любви. Могло ли это что-то изменить?

Мобильный зазвонил и на секунду, Вася вернулась в этот мир.

— Алло, — вяло ответил я, взяв Василису за холодную ладонь.

— Это правда? — задыхаясь от ужаса, спросила подруга. — Рэй, это действительно так?

— Да, Алла. Это правда, — спокойным тоном ответил я, и разочарованная Вася выдернула свою руку из моей. Её глаза снова потухли.

Подруга хмыкнула в трубку.

— Как вы себя чувствуете? Целы?

— Мы в порядке, — потянулся я и промял ноющее от боли плечо. — Но не целы.

— Можно мы приедем к вам? Мы с Денисом места себе не находим.

Да, неужели?

— Я думаю, сейчас не стоит приезжать, Алла. У нас тут тоже не Дисней Лэнд.

Девушка помолчала некоторое время.

— Как она? — спросила Алла, словно предугадывая наперёд состояние Василисы.

Протяжно выдохнув, я уставился в поток.

— А ты как думаешь?

— Поняла.

Дебильная люстра в тошнотворную полоску рябила перед глазами.

— Слушай, я позвоню тебе позже. Хорошо? — нервозно попросил я, не в силах больше продолжать разговор.

Положив трубку, я приподнялся и придвинулся к Васе. Аккуратным движением, чтобы не причинить боли, я обнял её и прижал к себе.

— Все будет хорошо, — едва слышно сказал я, не веря в собственные слова. — Мы справимся.

После этих слов она уткнулась носом в мое плечо и расплакалась.

Наверное, впервые, мне захотелось стать девчонкой и тоже выплеснуть всю эту боль.

— Тише, тише, — шептал я, медленно гладя её по голове.

Погода за окном угнетала. Угнетал плач Василисы. Даже стены. В такие моменты я прыгал в машину и гнал, куда глаза глядят, и получал нужный мне энергетический заряд, но сейчас, это просто невозможно. Машины больше нет. Как и…

Да хрен с этой тачкой!

Всхлипы Васи потихоньку утихали, и я понял, что ей нужно отдохнуть. Притянув её к себе, я лёг на подушку и крепко обнял. Убрав слезы с лица, Вася обхватила мою талию и упустила веки.

Вот так, малышка…Спи.

Она уснула. А я так и не смог. Я ворочался до следующего утра. Все думал. Думал. И ждал. Ждал гребенного звонка, который так и не поступил…

***

Мы подскочили от настойчивого стука в дверь. Кто-то слишком яростно требовал нашего внимания, отчего мое настроение стало предельно мрачным.

— Ну, кто там? — устало выдохнул я, приоткрыв сонные глаза. — К тебе?

Вася резко оторвала голову от подушки.

— Не знаю, — пробужденная грохотом, она заметно растерялась. — Может быть, квартирой ошиблись?

Дверь продолжала ходить ходуном, отчего башка начала раскалываться. Снова.

— Малышка, если ты не откроешь эту чёртову дверь, то это придётся сделать мне. А я не в самом лучшем настроении. Так что, будь добра.

Пригладив волосы, Василиса ринулась к двери и прокрутила ключом.

— Мама? — послышалось с прихожей. — Что ты тут делаешь?

Мама?! Ох, черт!

Не успел я спрыгнуть с кровати, как в комнату ворвалась разъярённая женщина с трясущимися от ярости губами. Даже я немного сдрейфил, когда ее увидел.

Вот это попандос!

— А ты что тут делаешь?! — искренне изумилась она. — Почему ты не одет?!

— И вам, здрасте, мама Васи, — пропел я, натягивая на себя футболку. — Понимаете, у меня аллергия на хлопчатые вещи. Хожу больше часа и покрываюсь сыпью. Но, — я задрал указательный палец вверх, — это не заразно.

Следом в комнату вбежала взъерошенная Вася, и наконец, на лице этого хрупкого создания появилась одна живая эмоция.

Ой, сейчас что-то будет…

— Мама! — злостно прорычала она. — Какого черта?!

Ниструя себе приветствие! И от кого она нахваталась таких «изящных» манер?

— Следи за своим языком, Вася! Не смей так разговаривать со мной!

Девчушка взорвалась.

— Да вы меня уже меня затрахали со своим «не делай то, не делай это»!

Затрахали? Черт, я её обожаю.

Женщина опешила. Ее скулы затряслись. Она явно не ожидала такой реакции от свой послушной ранее дочери.

— Мама, почему ты не предупредила меня, что приедешь? — не унималась Вася, размахивая руками.

Глаза женщины расширились. Веко дрогнуло.

— Не предупредила? Не предупредила?! А ты предупредила свою мать, что попала в аварию? А? Почему я узнаю об этом от твоей подруги Аллы? Ты считаешь, это нормально?

Я принялся разрабатывать пальцами виски и мысленно проклинать рыжую болтушку.

— Но со мной все в порядке! — возмущённо кричала Вася. — Руки, ноги, голова на месте! Я цела!

Взгляд мамы прошёлся по травмированному телу дочери.

— О, боже, — она прикрыла рот ладонью, и сползла на пол. — Я так и знала, что ничего хорошего с этого не выйдет. Я так и знала. Что вы творите, дети? Что с вами такое?

Я опустил голову и тяжело вздохнул. Мне было искренне ее жаль.

Смягчившись, Вася опустилась к ней.

— Все хорошо, мам, — она гладила ее по плечу. — Это вышло случайно. Ничего страшного.

После этой фразы, я не сдержал смешок.

— Тебе что, весело?! — прорычала мама, просверлив меня негодующим взглядом.

Дабы избежать ненужных неприятностей, я примирительно поднял ладони и сделал «рот на замок».

— Мама, пожалуйста, не ругайся, Рэй тут не причём, — успокаивала её Вася.

— Они все причём, дочка! В кого ты такая глупая и наивная? Разве ты не понимаешь, что они разрушают твою жизнь?

— но это не так!

И хотел бы я воспротивиться словам обеспокоенной женщины, но не мог, потому что отчасти, она была права.

— Я предполагала, что так оно и будет, — поднявшись на ноги, мама Васи попыталась взять себя в руки. — Месяц назад, мы с папой начали подыскивать нам новое жильё, чтобы ограничить тебя от всего этого ужаса.

У меня кольнуло в груди и я поперхнулся.

— Что?

— Что?! — выпалила Вася, едва справляясь с паникой. — Нет! Мама, нет! Даже не продолжай!

Но мать, словно не желая слушать её претензию, все равно продолжала:

— Мы уезжаем, Вася. И ты едешь с нами. Это не обсуждается.

— Но куда?! — бедняжка схватилась за голову, лишившись всякого понимания.

— Дальний Восток. Камчатка. Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Твою медь, нахрена так далеко?

Вася в неверии помотала головой.

— Я никуда не поеду! — из её глаз снова хлынули слезы. — Не поеду, слышишь?!

Ещё одна оглушающая новость была сравнима с ударом потдых. Я оторопел.

— У тебя нет выбора, дочка, — мама Васи старалась держаться хладнокровно, но её голос надрывался от сдержанных слез. — Все решено. Мы уезжаем.

— Нет! Нет! Нет!

Боже, столько страха было в этом «нет».

Я сжал кулаки. Челюсть. Зубы. До боли, но ничего не сказал.

Да и что говорить людям, которые желают ей только добра?

Василиса кинулась мне на шею и уткнулась носом в грудь.

— Не поеду я! Клянусь, я не уеду! — рыдая, повторяла она. — Рэй, я не уеду!

Я обнял её в ответ. Она вся дрожала.

— Успокойся, малыш, — шептал я. — Тише.

Мама Васи пустила слезу и наши взгляды встретились. Это было стремно. Неловкое молчание разбавлял горький девичий плач.

— Отпусти её, сынок, — тихо проговорила она. — Вы погубите друг друга. Отпусти. Дайте друг другу шанс на нормальную жизнь.

На этих словах она судорожным движением вытерла щеку, направилась к двери и покинула квартиру.

Я держал содрогающееся тело и не мог предотвратить эту истерику.

— Успокойся, малышка, — мягко сказал я, взяв в ладони её заплаканное лицо. — Ну, ты чего? Перестань реветь. Ведь ничего страшного не произошло, — скверно успокаивал я, ее же словами.

Надрывисто вздыхая, Вася посмотрела на меня глазами беззащитного ребенка.

— Я не уеду от тебя, Рэй. Никогда. Я не смогу без тебя.

Когда-то, я мечтал услышать от нее подобное. Бредил. Ждал. Верил. Надеялся. И если бы я знал раньше, что такое произойдет, был бы самым счастливым пацаном на этой гребанной планете. Её искренность умиляла, но настал тот момент, когда я должен был засунуть свой эгоизм…куда подальше.

— А если твоя мама права? — предположил я, сам не веря в то, что произношу это. — Что если тебе стоит уехать?

Задохнувшись, Вася раскрыла рот, а потом снова разревелась.

— Замолчи, придурок! — она ударила меня кулаком в грудь и снова закрепила в объятья. — Я никуда не уеду, понял?! Не дождёшься!

Я грустно усмехнулся.

— Думаешь, я сам этого хочу?! Ты думаешь, я готов потерять тебя?! Черт, да одна лишь мысль о том, что ты уедешь, кажется мне чем-то смертельным! Меньше всего на свете я хочу лишиться того, чего так долго ждал!

— Так не отпускай меня, идиот!

— Ты не моя собственность, дура! — получилось слишком грубо.

Она попыталась отстраниться, но я ее удержал.

— Ты просто хочешь избавиться от меня! Я не нужна тебе! — извергалась Вася. — И не строй из себя благородного, а просто скажи все как есть!

Не сдержавшись, я громко выругался.

— Ты дура, Вася, отвечаю! Что ты мелешь? Почему ты никогда меня не слушаешь? Проклятье, посмотри на меня! — я притянул её к себе и наши лбы соприкоснулись.

Мое дыхание участилось, но я попытался успокоиться.

Она испуганно хлопала своими ресницами, будто опасалась, что сейчас ей здорово влетит.

Я задрал голову к потолку, проглотил злость и вернулся к ней.

— Вася, -

голос пропал, — я тоже… это… в общем, — мое эго сдалось. — Я тебя люблю.

Уххх, неужели я сказал это? Браво, Рейкин. Садись, пять. Держи конфетку.

Вася остолбенела. Её зрачки расширились и она утихла. Замерла. Даже дышать перестала.

И что это значит?

Я не стал дожидаться ответной реакции, только лишь прикоснулся губами к ее влажному лбу.

— Мне очень тяжело, Вася. Да, мы в полной заднице, но у тебя есть шанс начать новую жизнь.

— Без тебя? — пропищала она, еще переваривая услышанное. — Но я не хочу такую жизнь.

Аналогично.

— Но мы и так не живём, — усмехнулся я. — Мы существуем.

Какое-то время она просто молчала и раскатывала пальцем катышки на моей футболке. Я бы наблюдал за этим вечно.

— И что же нам делать, Рэй?

Я пожал плечами.

— Не знаю, детка. Не знаю.

Я говорил правду. На этот раз, у меня не было плана. Я был растерян, как первоклассница на линейке. Столько всего навалилось. Бам, и я сломался. Кто-то сверху, решил отобрать у меня все сразу. Вероятно, я это заслужил.

Ложно воодушевившись, Вася отпрянула от меня, и на ее лице промелькнул намек на улыбку. Ненормальную улыбку.

— Ты поедешь со мной, — выпалила она. — Да, точно. Мы улетим вместе.

— Малыш…

— Нет, нет, я все решила. Мы найдём новое жильё и будем… как это… жить? Да, мы будем жить. Как нормальные люди. Как все. У нас будет жирный кот, шумные соседи, долги за электричество, тараканы, — ей не хватало воздуха. — Я устроюсь продавщицей в продуктовый магазин, ты будешь таксистом, но главное, мы будем вместе.

— Тараканы? — грустно посмеялся я. — Ну нет, мне твоих хватает.

— Рэй, я серьёзно!

— Я тоже.

— Это единственный вариант, чтоб хорошо было всем!

Обессиленный, я уселся на кровать и потер переносицу.

— Думаю, твоя мама не сильно этому обрадуется.

— Плевать, — отрезала она и припала к моим коленям, взяла мои руки и с надеждой заглянула в глаза.

— Ты поедешь со мной, Рэй? — ее вопрос прострелил мне сердце.

Разве я мог ей отказать?

— Ты ведь не оставишь меня, Рэй? Мы уедем, правда?

***

И даже в самой непроглядной тьме бывает крохотный, но все же просвет — мне позвонили из больницы.

В машине воняло табачным дымом и гнилыми мандаринами.

— Давай, родной. Давай, — поторапливал я водителя такси, тряся его за плечо, — жми на газ. Я капец как опаздываю.

Командир сдвинул густые брови на переносице.

— Ты видэшь пробки, брат? — бурчал тот, с грузинским акцентом. — У меня нэ ковер-самолет. А я нэ Алладин.

Как это я сразу не заметил?

— Хреново. Так бы взял у тебя автограф, — съязвил я и закурил сигарету, но едва ли мне полегчало.

Я был навзводе. И если бы не моя нужда находиться в полном здравие, то мое тело давно бы протерадо гладкую столешницу ближайшего бара.

— И зачем вам городским авто, когда нет возможности на нем, как следует, разогнаться?

— Нэльза лихачить, брат! В больницу попасть можно!

Замечательно, я сел в машину к настоящему провидцу из Грузии. Где же ты был раньше, Пристотнль? Нанял бы тебя Ваньку в качестве репетитора.

Я поник. У меня напросто не было выбора. Оставалось только смириться. Добраться до больницы своими ногами, было бы худшей из идей. Я хромаю, как подбитая дворняга.

— Нэ нервничай, брат. Скоро будэм.

— Я спокоен — солгал я, потому что все внутри меня кричало.

Кричало. Грызло. Разрывало.

Эх, Ванька. Эх, волчара. Ты отомстил. Но отомстил без крови. И кому ты сделал легче, дурень?

***

— Подождите, вам туда нельзя! — кричала медсестра, и я в сотый раз убедился, что не перевариваю этих дамочек. — Стойте! Вам нельзя!

— Мне можно! — огрызнулся я, сдерживая мат.

Я преодолел больничный коридор за секунды. Нашел нужную дверь. Вбежал в реанимационную палату. Прервал дыхание.

Рядом с койкой пациента, среди мигающих приборов, стояла пара докторов, и трепалась на неизвестном мне языке.

— «Меня интересует, когда появился фоторефлекс?»

— «Безусловно, потребуются масса анализов. Есть ли нарушение сознания?»

— «Все зафиксировано. ЧМТ средней степени.»

— «Реакция есть, коллега. Но…»

И бла-бла-бла…

Я не сдержался и вдарил ладонью по двери Так, что часть штукатурки посыпалась мне на голову.

— Может быть, вы объясните мне, что тут происходит?! — я был убедительно зол.

Два деловитых старика оглянулись, обсмотрели меня с ног до головы и продолжили свои шептания.

Ах вы старые $%#@&₽##*?!

Растолкав умников в белых халатах, я подбежал к кровати.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Аппарат искусственной вентиляции легких. Капельница. И ледяные, уставленные в потолок, глаза.

Горький ком застрял в горле. Я сглотнул.

— Брат, — тихо позвал я, словно боясь напугать. — Как ты, засранец?

Ваня медленно перевел на меня взгляд. Его скулы дрогнули.

Сука…

Грудь сдавило. Сильно. Подбородок задрожал.

— Ты слышишь меня, брат?

Он крепко зажмурился в знак согласия, и по его щеке скатилась одинокая слеза.

Я все понял без слов…

Послышался хруст от сжимающейся в руке простыни. У меня заболели глаза от наступющих слез.

— Черт, Ванька…

Глава№ 31. Ваня

Никому не нужный, 8-летний Ванечка Беляев.

Лето. Июль. Солнце. Двор. А из развлечений лишь бочка с водой, кривая рогатка, дохлые червяки и бурная фантазия.

Скукотища…

Футбол. Я люблю играть в футбол и мечтаю, что когда-нибудь забью гол в настоящие ворота. Настоящим мячом. И мной будут гордиться. По-настоящему.

Но пока, таких, как я, всегда оставляют на потом…

Я запинываю жестяную банку в кусты так, что рвётся носок моего исхудалого кроссовка. Я пытаюсь спрятать дырку, закрепляю ниточки и одновременно придумываю оправдывающую меня легенду, ведь папа будет сильно ругаться. Все тщетно — дырка настолько большая, что вываливаются несколько пальцев ноги.

Сижу до заката под вишней и не решаюсь зайти в дом. Не хочу. Помимо строгого выговора, на ужин меня ждут слипшиеся макароны, которые я просто терпеть не могу. Порой мне кажется, что мой кишечник слипнется от дешёвых «бантиков», «рожек», и я умру самой нелепой смертью. Обо мне напишут в газетах и спрос на макаронные изделия сократиться в несколько раз, и может быть тогда…

Может быть, тогда отец обратит на меня внимание?

Я грызу горькую тростинку и внимательно рассматриваю соседний двор. К бабушке Наде приехал сын. На большой машине. Настоящей. С фарами и номерами. У нас с папой такой машины нет. «На кой она мне? Кроме выхлопных газов — толку никакого. Вырастишь и бери себе все, что хочешь», — отвечает папа, когда я прощу его купить такую же.

Сын бабушки Нади приехал со своей женой. Они улыбаются. Собирают ягоду. Жарят мясо. А я ни разу не ел жаренное на костре мясо. Но, пахнет оно вкусно. Даже сейчас, у меня текут слюнки.

Интересно, жаренные червяки хороши на вкус?

В какой-то момент, из дома выбегает девчонка. Такая страшненькая. Чумазая. Платье мятое. Колготки расстянуты на коленках, сандалики расхлябанно болтаются на ногах, а огромный бант, едва держаться на худенькой, белокурой косичке. Её глаза с хитринкой — девчонка что-то задумала.

Она незаметно выбегает со двора, пролазает в большую щель забора и выбегает на дорогу. Гуляет. Ковыряется в траве, пинает камни, елозит палку в луже, а потом, подходит к деревцу и о чём-то думает. Секунда, и худенькие ручки вцепляются в такой же хрупкий ствол. Девчонка трясёт дерево.

Но зачем?

Пробираюсь через кусты поближе и приглядываюсь — там гнездо. Разбойница трясёт дерево до тех пор, пока ей на голову не падает птенец. Она взвизгивает и испуганно оглядывается по сторонам. Надеится, что взрослые ее не видят.

Я прилипаю лицом к забору, подглядываю и дышу носом через щель. Жду.

Что она сделает дальше?

Вероятно пожалев о своих деяниях, девочка берет ладошками лысого птенца, подпрыгивает, хочет вернуть его обратно, но карликовый рост не позволяет ей сделать это. После нескольких неудачных попыток, она отчаивается и начинает хныкать. Все громче. И громче.

— Чего ревешь? — спрашиваю я, перелезая через забор.

Девчушка вздрагивает от неожиданности, а потом трёт нос до красноты.

— Я до гнезда не достаю, — жалобно отвечает она, ещё детской, не сформировавшейся речью.

Я гордо задираю подбородок, тем самым кажусь ещё выше.

— Давай помогу, — говорю я и, забрав уродливое создание из ее рук, возвращаю его к остальным птенцам. — Вот так, — спрыгиваю я, и отряхиваю ладони.

— Спасибо, — пищит она, размазывая по лицу грязь со слезами. — Теперь, он не умрет.

Я поджимаю губы и деловито качаю головой.

— Ошибаешься. Ещё как умрет.

Девчонка трёт распухшие от слез глаза.

— Это почему?

— Ты брала его в руки, — объясняю я. — На нем остался твой след. Запах. Его мать откажешься от него, и перестанет кормить. Так что, он все равно умрет.

Девчонка слушает разинув рот. Переваривает. А потом снова хнычет.

— Не реви, — требую я. — Чего, как маленькая?

— Просто жалко, — девчушка опечалено вздыхает и водит концом сандаликом по траве, а потом смотрит на мою обувь.

Я завожу рванный кроссовок за ногу.

— А мне нет, — равнодушно заявляю я. — Ведь мы все когда-то умрем.

Её глаза округляются. Она искренне удивленна.

— Честное- пречестное?

— Конечно, — усмехаются я. — Твоя бабушка, мама, папа, кошка — все они когда-то умрут.

Девочка хмуриться.

— Ты врешь, — бурчит она. — Это не правда.

— А вот и нет! У папы моего спроси! Он докажет!

Она принимает мою правду. Задумывается.

— И ты тоже умрешь?

Я пожимаю плечами.

— Да, как и все.

Она пристально смотрит на меня. Видимо, жалеет.

Мне не по себе. Прежде, никто так на меня смотрел. Мне непривычно тепло. И пусть это тепло излучает маленькое чудовище, я сохраняю его в своем бракованном сердце.

— Василиса! — зовёт её бабушка Надя. — Иди мой руки, и быстро ужинать! Дедушка убрал всю морковку из твоего супа!

Девочка машет мне рукой и, закусив язык, вприпрыжку бежит к себе во двор.

Я провожаю взглядом это неуклюжее создание. Очаровываюсь. Кажется, даже чуть-чуть восхищаюсь. Фикструю это ощущение в памяти.

Она оборачивается.

— Не умирай! — кричит она, словно просит о возможном. — Не надо! Только не умирай!

Я киваю и машу ей рукой. Ее звонкий голос застревает в ушах.

«Не умирай! Не надо! Не умирай…».

Я помню, как неохотно открыл глаза и увидел белый потолок. Ласковый голос звучащий в голове просил меня «не умирать». Я не мог отказать ему, тем более после того, что случилось.

Авария.

Видит Бог, это вышло случайно. Ведь такого исхода я совершенно не желал. Контроль. Я лишился его. Снова. Животная злость взяла вверх над разумом. Снова.

Первое о чем я помолился, когда очнулся, так это о том, чтобы с моими друзьями было все в порядке. Чтобы Вася была цела. И впервые, судьба повернулась ко мне лицом. Спасибо ей. Василиса практически не пострадала.

Смутно, но все же я помню, когда ко мне пришёл Рэй. Обеспокоенный, уставший. Мой друг. Я так его подвёл. Помню, как он несколько часов сжимал мою руку и говорил слова поддержки. Даже после того, что я наделал, он подбадривал меня. Никогда не видел Рейкина таким открытым, настоящим. Таким трогательным. Он поменялся. Василиса меняла его. Впрочем, как и меня. Только вот сторону я выбрал не хорошую.

Вася… она тоже навестила меня. Этот день я официально прозвал счастливым. Их было немного в моей жизни, поэтому его я запомню навсегда.

Вася переживала. Переживала за меня. Я увидел это по её взгляду. Но главное, я не увидел в нем ненависти. Кажется, она простила меня. И я бы прыгал от счастья, если бы мог, но теперь этот, казалось бы, детский, необычайно легкий манёвр — крайне непростая для меня задача.

Вася тоже держала меня за руку. Правда, недолго, но держала ведь. В тот момент я чувствовал тепло. То долгожданное тепло, которого мне так не хватало.

Она ушла. Но тепло осталось. Это сравнимо с волшебством. Я всегда знал, что она особенная. Знал, знаю, но буду ли знать?

Ко мне подсоединено огромное количество проводов, иголки вставлены в вены, словно я экспериментальная, бешеная крыса, а вентиляционная маска напоминает собой защитный намордник. Я крайне жалок.

Я никому не нужен. Ни отцу. Ни Рэю. Ни Васе. И пусть мои друзья считают по-другому, я знаю, что Иван Беляев — это тяжеленный балласт. Проблема. Кость, которая стоит поперёк горла. Болячка, которая отравляет жизнь. Мешает. Вечно все портит. Как тот ребенок, который рвет новые вещи и путается под ногами.

Я видел их глаза. Вася и Рэй, они были счастливы. Несмотря ни на что они позволяли себе быть счастливыми.

Да, я был противником этого. Хотел поекратить это. Раньше. Я хотел оторвать ее от него. Но тогда, во мне говорил эгоизм. Зверь.

Но Зверь никогда не поймёт то, что понимаю сейчас я. То, что я сейчас вижу.

И дело не в том, что Вася делает Рэя лучше. Это так. Но, ведь он тоже ее меняет.

Рэй встряхивает ее, удивляет, помогает быть сильной, заставляет задуматься о жизни, о себе в конце концов.

А я вот другой.

Мои чувства к Васе ядовиты. Но, я всегда буду любить ее. Так, как могу. Так, как умею.

Я или лучший вариант для неё, или худший.

Или хороший, или плохой.

А Рэй…

Черт, кто я такой, чтобы противиться этому? Хватит. С меня хватит.

Теперь, я — никто. Бесполезный человек. Пустышка. Овощ. Я не чувствую собственных ног, и только один Бог знает, почувствую ли я их когда-либо. Зато, теперь, я не опасен. Так сказать, освобождён от занятий, по состоянию хренового здоровья. Может быть временно, а может быть пожизненно.

Меньше всего я хочу лежать на этой койке и гадать — что же дальше? Этого не будет. Я многим поднагадил и, кажется, моя миссия выполнена. Game over.

Я внимательно смотрю на сонную медсестру, которая лениво меняет капельницу. Смотрю, потому что это единственная способность, которая осталась работать безупречно. Молодая медсестра грызёт сочное яблоко, которое опрометчиво принёс мне Рэй, желает мне приятных сновидений и покидает палату.

Я остался один. Я ждал этого весь день.

Лунный свет отражается от гладкого кафеля и на полу образовывается квадрат. Совсем как в тюрьме. Это как вечно преследующая меня печать.

Что ж, пора расписываться и уходить.

Сжав зубы от боли, я сгибаю переломанную руку. Убираю все присоски, иголки из вен и в итоге, снимаю надоедливую маску…

Какое-то время ничего не происходит. Совсем ничего. Нет яркого света. Нет киноленты прошлых событий. Черти не играют на арфе. Ничего.

Только стук сердца. Холодного сердца, на котором выбито теплое «В…».

Мгновение, и меня душит кашель. Я закрываю рот одеялом, в страхе, что его услышит сестра…

Раз. Два. Три.

Жуткая агония переходит в эйфорию. Становиться легко…

Наконец-то.

Перед тем, как уйти навсегда, слышу голос.

Он эхом звучит в голове.

Я слышал этот голос прежде. Когда-то очень и очень давно. В дестсве.

«Дорогой сынок, если бы только знал, как часто я прихожу в твой садик, школу и смотрю на детей, ищу тебя глазами, гадаю, кто из них ты. Ведь я даже не знаю, как ты выглядишь. Не знаю, какой ты вырос. Знаю цвет глаз, волос, и больше ничего. Мне остается только верить, что ты вырос славным, хорошим мальчиком. Я всем сердцем надеюсь, что твоя жизнь будет счастливой. Не такой, как у меня. Прости меня, мой сынок. Мой дорогой Ванечка. Твоя мама».

Глава№ 32. Вася

Я чувствую новыйстрах. Словно кто-то шепчет мне на ухо: «Ты никогда не осуществишь свои мечты. Ничего не изменится».

Получив самое грустное напутствие от Аллы и Дениса, я села в машину. Меня, отца и маму, в аэропорт отвозил Марк. Странно, но он до сих пор старался быть полезным нашей семье. Однако я больше этому не противилась. Мои мысли были заняты другим.

Рэй, он улетит со мной. Он решился на это ради меня.

Мои родители не знают. Мы взяли билеты несколько дней назад. Рейкин старший помог. Спасибо ему.

Мы все продумали. По прилету, Рэй снимет квартиру. А там…

А там все по сценарию.

Не спорю, на душе печально. Печально уезжать. Грустно оставлять Ваню.

Интересно, как он там?

Я молюсь. Верю, что он поправиться. Он должен поправиться.

Когда я видела его последний раз, он был так слаб. Непривычно было видеть его таким. Я держала его руку и просила не сдаваться. Кажется, он меня услышал. Хотя, у самой сил не хватало. Я ревела несколько дней и жалела. Жалела всех нас. Жалела себя.

Мы проиграли. Хватит этих пощечин судьбы. На наших лицах не осталось живых мест.

И если это жизнь повернулась к нам спиной, мы ответим ей тем же.

А пока, я еду в красивой, вычещенной машине, салон которой пропитан догим парфюмом, сладкими пахучками, и пальцем оставляю разводы на сверкающем стекле, старательно вырисовывая букву "В"….

Ну, вот и все…

Все закончилось, Ваня. Ни черта хорошего у нас так и не вышло.

И эта авария… она дала хорошего пинка. Дала повод о многом задуматься.

Ты только не переживай за это… Мы все идиоты. Мы все ошибаемся.

Знаешь, перед этой поездкой, Рэй убеждал меня, что есть шанс поменять свое мнение о тебе… Я долго противилась, отрицала…

Так вот, оно изменилось.

Не обижайся, но я устала тебя ненавидеть.

Наверное, когда ты чувствуешь, что вот-вот потеряешь человека, пусть даже ненавистного, но когда-то до боли любимого, то отпускаешь все его грехи.

Прощаешь все обиды. Прощай… Ваня.

***

Пока Марк и папа разбирались с багажом, я судорожно нажимала кнопку вызова, в попытке дозвонится к Рэю, который почему-то был вне зоны доступа сети.

Что за игры, Рэй?

Дабы успокоиться, я закрываю глаза и пытаюсь дышать ровно, но воздух кажется мне густым и колючим. Мне стало бы легче, если бы я закричала, но я сдерживаюсь.

Все хорошо, Вася. Хорошо. Он скоро будет здесь.

Аэропорт был заполонен прощающимися парами. Девушки висли на шеях парней, которые позабыв всякую гордость, утыкались носами в их плечи, пускали слезы и целовали их в губы. Мне было жаль их. Прощаться ужасно. Особенно если прощаешься с тем, без кого не можешь дышать. Без кого вообще не можешь.

А я вот не могу и поняла это совсем недавно.

Кусая губы, я вглядывалась в каждого проходящего парня, в надежде, что им окажется Рэй. Но все они были чужими. Я держалась из последних сил, чтобы не впускать в себя худшие из догадок, но надоедливая тревога уже поселилась в груди.

— Василиса, — позвала меня мама, — чего ты ждёшь? Нам уже пора.

— Ещё немного, мам, — ответила я, нервно кусая ногти. — Я жду звонка.

Кинув на меня негодующий взгляд, мама принялась прощаться с Марком.

У меня осталось несколько минут.

Отвернувшись, я лбом прилипла к холодному стеклу, оставляя на нем запотевшие блики от учащенного дыхания.

Ну, где же ты, Рэй? Где ты?

Я наблюдала, как по трапу, малюсенькие людишки проходят в огромный самолет, и теплела себя сомнительной надеждой, что Рэй уже там. «Он нарочно вводит меня в заблуждение, щекочет нервы, чтобы в очередной раз посмеяться надо мной», — я мысленно искала ему оправдание.

Мою кожу покалывало от мысли, что совсем скоро, мы воспарим над землёй, в предвкушение чего-то нового. Вместе. Я так много ему не сказала. Боялась. Но сейчас, я все решила. Я признаюсь ему в своих чувствах. Там. В небе.

Практически срываюсь.

Мобильный зазвонил, и я чуть ли не выронила трубку из рук.

— Рэй! — выпалила я, не скрыв своего возмущения. — Ты где? Время! Ты в аэропорту?

Секундное молчание провоцирует кожу покрыться мурашками.

— Васька, — виновато начал он и запнулся. — Послушай, я не в аэропорту. Я далеко.

Мой пульс участился. Голос поломался.

— Что?

Ноги подкосились, ослабли, и я облокотилась плечом об окно.

— Это шутка?

— Послушай, маленькая моя, я не приеду. Но ты должна улететь. Не накручивай себя. Улетай, — его речь спотыкалась.

Мир вокруг меня вращался. Стало холодно.

— А ты?

Рэй надрывисто выдохнул в трубку.

— Вася, я не могу сейчас приехать. Не могу. Обстоятельства не позволяют. Все переменилось. Но это ничего не значит, слышишь?

— Обстоятельства? — одними губами проговорила я, выпадая из реальности.

— Вася, ты должна улететь с родителями. Я приеду к тебе позже. Просто мне нужно время. Обещаю. Я прилечу к тебе. Верь мне, малышка, — он держался, но его голос дрожал. — Вася, я люблю тебя. Я…я очень тебя люблю, но так нужно. У меня есть твой мобильный. Мы останемся на связи. Я буду звонить тебе каждый день. Каждую минуту. Пожалуйста, верь мне. Мы будем вместе.

Горло сдавило до невыносимой боли.

Мой мир рухнул. Пуф… я все перестало быть значимым.

— Мне так стыдно перед тобой. Я обманул тебя. Но поверь, я нужен здесь. Черт, мне сложно объяснить, но я нужен здесь.

Я отвечала ему молчаливы киваниями, словно позволяя кромсать себя на куски.

Рви вот здесь. Давай, Рэй. Не останавливайся. Не забудь про сердце. Вот оно, держи. Его тоже порви. Оно мне больше ни к чему.

— Вася? Девочка моя, пожалуйста, ответь что-нибудь…

— А? Хорошо, — прохрипела я и, повесив сумку на плечо, пошатнулась. Не удержав равновесие, я свалилась на кафель, но уперлась ладонью, чтобы сразу подняться.

— Ты дождёшься меня? — с надеждой спросил он. — Правда?

— Угу.

— Точно?

— Угу.

— Я приеду к тебе. Обещаю. Я люблю те…

Я нажала сброс.

Какая чудесная кнопка. Как жаль, что нельзя одним нажатием сбросить весь груз, все эти оковы, которые закинула на мое плечи эта гребенная жизнь.

Голос мамы вывел меня из оцепенения.

— Вася! Папа уже в самолете! Посадка заканчивается! Только нас ждут!

Словно зомбированная, я повернулась к маме, и мои губы дрогнули в слабой улыбке.

— Ну? — поторапливала она. — Ты идёшь?

— Иду, иду, — бормотала я, едва передвигая ногами. — Я…уже…иду…

Мама обеспокоено нахмурила лоб.

— Что с тобой? Ты побледнела? С тобой все хорошо?

— Все в порядке, мам, — ответила я, и по равнодушному лицу скатилось несколько слез.

— Вася? Что с тобой? Ты плачешь?

Мой подбородок затрясся.

— Нет. Я не плачу, мам. Не плачу.

Это выходила боль. Усталость. Отчаяние. Все…

Мама прижала меня к себе и поцеловала в макушку.

— Милая, все пройдёт. Со временем ты поймёшь, что так будет лучше. Он не стоит твоих слез.

И я бы могла прислушаться к ней, но я как никто другой знаю, что время не лечит. Это лишь успокоительные сказки. Ничто меня не вылечит. А пока, я бездушно киваю в знак согласия, чувствуя, как из меня выходят все жизненные соки.

Мама взяла меня за руку и второпях, потянула за собой. Я вырвалась и, продолжала медленно перебирать ногами у нее за спиной.

К чему такая спешка? Даже если я всем сердцем захочу, все равно не смогу сбежать…Я не смогу убежать от этого прошлого.

Этот мир сошёл с ума. Сколько же в нем говна?

Спешащие на самолёт люди толкали меня в плечо, в спину, сбивали с ног, но мне было все равно. Пусть хоть расстреляют меня в упор — мне все-рав — но.

В голове эхом звучал голос Рэя.

«Я люблю тебя, слышишь? Я буду звонить тебе каждый Божий день. Каждую минуту».

Посмотрев на свою ладонь, я выронила мобильник из рук. Разбившись о кафель, его запчасти были затоптаны под подошвами суетливого народа. Эти жалкие обломки были идеальным олицетворением моего сердца.

— Ваш билет, — потребовала девушка в красивой форме.

Трясущейся рукой я протянула ей его. Я протянула билет. Билет в новую жизнь…

«Меня учили, что всегда нужно прощать. Я так не думаю…»

Ха, вы помните этот бред?

А чушь про горстку битого стекла в горле?

Хотя, нет… есть еще кое-что…

«Ранят не только удары палкой, но и слова».

Черт, какая игра слов! Меня практически тошнит!

А как вам это?

«Я всегда старалась верить людям. Верить во что-то хорошее. Думала, что в каждом есть тот маленький огонек доброты, который просто надо разжечь. Мы не рождаемся злыми, такими нас делают определенные обстоятельства».

Боже, какой же тупицей я была, раз я верила в подобное?

Все это — гнусная ложь! Бутафория! Так не бывает!

Я пробовала, но так не получаеться!

Я не могу заполнить дыру внутри себя! Я не могу! Не могу справиться с этим! Не могу, ясно?!

Ой. *игривый смех* Что это я?

Так вот…

Огонек потушили. Спички отсырели. Чирк. Чирк. Ни хрена не получается! Но, справедливости ради, я не родилась злой. Но и хорошей не стала. Что ж, все дело в определенных обстоятельствах… так? Я ведь старалась…

КОНЕЦ.

Content

Прай Кэрри Нарисуй меня хорошим. Книга 2

Глава№ 1. Вася

Глава№ 2. Вася

Глава№ 3. Ваня

Глава№ 4.Вася

Глава№ 5. Ваня

Глава№ 6. Вася

Глава№ 7. Вася

Глава№ 8. Вася

Глава№ 9. Рэй

Глава№ 10. Вася

Глава№ 11. Ваня

Глава№ 12. Вася

Глава№ 13. Рэй

Глава№ 14. Вася

Глава№ 15. Вася

Глава№ 16. Рэй

Глава№ 17. Рэй

Глава№ 18. Вася

Глава№ 19. Рэй

Глава№ 20. Вася

Глава№ 21. Ваня

Глава№ 22. Вася

Глава№ 23. Вася

Глава№ 24. Рэй

Глава№ 25. Вася

Глава№ 26. Вася

Глава№ 27. Вася

Глава№ 28. Ваня

Глава№ 29. Вася

Глава№ 30. Рэй

Глава№ 31. Ваня

Глава№ 32. Вася