Ольга Буклина, Маргарита Буклина

Настанет век пырларла. Книга 1. Верьте легендам, или Два одинаковых брата

Пролог.

Легенда о том, как мир потерял богов Трэйши, Мэйба и Вэдза

Не было горя и слез на планете Герснее,

Но из глубин непроглядных злой бог появился.

Он пожелал колдовство напитать ее силой,

Стать главным богом во всей необъятной вселенной.

Земли пронзил как копьем он глубоким колодцем

И, плодородие черной водой обернувши,

Башню воздвиг, а к воротам двух стражей приставил –

Злобных крылатых собак, Левилайку с Левроем,

Боги, что с древних времен охраняли Герснею,

Тарром поставленных псов одолеть не сумели.

Стали они всех сильней, из колодца напившись.

Трое богов отступили пред мощью чудовищ.

Скоро народы свои не прокормит Герснея,

Прежде цветущая, чахнет она, погибая.

Бьются напрасно бессмертные боги с заклятьем,

Башня стоит неприступная Тарру на радость.

Были такие, кто к Тарру в нужде обратился,

Темный их принял, дал пищу и создал чудовищ –

Верных злодеям, покрытых броней рагатысков,

Чтоб населенье Герснеи рабами их стало.

Боги смогли помешать совершиться злодейству:

На трех волшебных камнях они горы воздвигли.

Поняли Трое – не смогут без помощи смертных

Тарра изгнать и Герснею от ига избавить.

Все обойдя племена, что им верность хранили,

Трое избрали достойнейших для испытаний.

Преодолели их пятеро самых отважных,

Первыми Трэйши их с Мэйбом и Вэдзом назвали:

Пахтыхтамай, самый мудрый Великих избранник.

Быстрый Челанг, музыкант, златодел и целитель,

Грозный боец Ар-Раар, воин неустрашимый,

Ловкий торгаш Шикиэрт и Кигил – землепашец.

Их именами с тех пор называют пять кланов

Дабы потомки деяния их не забыли

Зелье богам удалось сотворить из их крови,

Чтобы признали их злобные псы за хозяев.

Тарр был уверен в полнейшем своем превосходстве,

С башни заклятие снять трем богам не под силу,

Люди же мимо крылатых собак не проникнут.

Он и не ведал, что смертные возле порога.

Чтобы могли люди сил у Герснеи набраться,

Боги велели с собой привести братьев меньших.

Пятеро к башне подходят с питомцами вместе,

Внутрь их ведут и дают из колодца напиться.

Преображает животных вода колдовская:

Приобрели звери власть превращать ее силу

В мудрость, отвагу и мощь для любимых хозяев,

Внешность тотемов теперь навсегда изменилась.

Ларлы вернулись обратно, не лошади вовсе:

В небе без крыльев парящий, скайларл серебристый

Мощный пырларл черногривый с шипами и ядом;

Вовсе не кот, когтиранья – хитра и опасна;

Вырос орел, он теперь клюковаст меднокрылый;

Быстрым флюмайсом стал аист Челанга ручной.

Гром прогремел – это Тарр, спохватившись, явился.

Вышли защитники смело на битву с злодеем.

Многие дни звон мечей и заклятья гремели,

Тарр осознал, что сильнее враги оказались.

Понял ошибку владыка и прыгнул в колодец,

В мир неизвестный бежал он от мести героев.

Добрые боги гордятся добытой победой,

Но понимают, что Тарр до конца не повержен.

Будет беда, если он в этот мир возвратится.

Трое решили сразиться с ним в мире подземном.

Избранных боги наукам скорей обучают

Править народами мудро, судить справедливо.

Пятеро клятву дают, что планету Герснею

Будут беречь. Отправляются Трое на битву.

Счастливо люди живут, а избранники правят,

Годы бегут скоротечно в пустом ожиданье,

В тщетной надежде, что боги вернутся обратно.

Камнем на душах лежит их судьбы неизвестность.

Годы меняют заклятую Таррову башню,

В мир выползают из недр ее чудища злые,

Землетрясенья камнями дома засыпают,

Вихри из пламени вьются от шпиля до неба.

Снова и снова с напастями пятеро бьются

С болью в душе и утратив надежду на встречу.

Нет от богов им ответа и сохнет колодец,

Высвобождая все злое, что Тарр в нем упрятал.

Нечего делать, нелегкое ждет их решенье

Вместе избранники силу тотемов призвали

Башню с колодцем разрушили до основанья

И неприступные горы вокруг сотворили

Минули годы с времен тех далеких и смутных

Кланы избранников дружно живут на Герснее

Чтут Основателей и соблюдают заветы

Втайне надеясь, что добрые боги вернутся.

неточный перевод с языка древних,

жрец третьего уровня Храма Великого Скайларла

Тамайн

Глава 1

– Ги-Мла! Они уедут без нас! – стоящий на пороге комнаты худощавый юноша нервно теребил медальон на шее.

– Не говори под руку, Ки-Клат, и так тороплюсь, – девушка в спешке закалывала непослушные светло-русые пряди, – Мурец пробрался в комнату, устроил погром, я шпильки еле собрала! А кое-кто обещал его запереть!

– Этот проныра залег где-то, я его не нашел, – теперь зеленые глаза юноши смотрели виновато, – и потом, кто его выгнал отсюда? Непростое это дело, сестренка!

Он вытянул руку со свежими царапинами.

– Ой, ее нужно перевязать! – Ги-Мла выронила последнюю шпильку.

– Нет времени, идем! – Ки-Клат толкнул сестру к выходу.

Митверхал клана Кигилов Ки-Киял, начинал терять терпение. Еще не старый мужчина, он бы находился в расцвете сил, если бы жизнь не согнула его и не выбелила виски раньше времени. А необходимость постоянно оправдываться и искать лазейки, чтобы хоть как-то заботиться о соплеменниках, сделала взгляд бегающим и настороженным. Они с супругой ожидали племянников, сидя в открытой повозке. Повод для выезда был более чем безрадостный. Три дня весь город только и говорил, что об убийстве жены Митверхала клана Шикиэртов – Шираиши. Сегодня ее провожали в последний путь. Опоздание на церемонию – вопиющее неуважение, а Кигилам любая оплошность могла дорого обойтись.

– А ну бегом! – закричал Ки-Киял, увидев юношу и девушку, – Ки-Маск, трогай!

Провинившаяся парочка на ходу запрыгнула в повозку.

– Вы представляете, что творится на улицах?! А то мало Кигилам тычков! – напустился на племянников Митверхал, и без того вечно издерганный.

– Простите, дядя, это все из-за нашего синакотика, – вступилась за брата Ги-Мла.

– Да, он…

– Может, мне и Преемником сделать вашего Мурца? Что за детский лепет? И на этого мальчишку я должен оставить клан! Хорош будущий Митверхал!

Ги-Мла замолчала, Ки-Клат с виноватым видом ерошил шевелюру, в которой причудливым образом сочетались светлые, темные и медные пряди. Вкупе с зелеными глазами это было главным признаком чистокровных Кигилов, или трехцветок, как презрительно именовали их остальные. Каждый из пяти кланов мог похвастать присущим лишь ему цветом волос: черноволосые Ар-Раары, платиновые Челанги, серебристо-русые Пахтыхтамайи, каштановые Шикиэрты. Лишь кигильские головы пестрели разными оттенками, все «внеклановые» полукровки и незаконнорожденные считались Кигилами, и чистых трехцветных осталось не так уж много.

Ки-Киял продолжил распекать нерадивую молодежь, но повозка дернулась, внезапно остановившись. Они едва проехали треть пути.

– Храмовая улица забита, не проехать, господин, – крикнул кучер.

– Что я говорил! – упрекнул племянников Ки-Киял, – давайте, шевелитесь. Охрана!

Двое крепких Кигилов мигом спрыгнули с запяток и двинулись вперед, расчищая путь для господ. Впрочем, большинство и так расступалось, узнавая Митверхала. Ги-Мла взяла брата за руку, не потеряться бы в малознакомом городе. Все толкались и кричали, спеша попасть в центр, к Храму Великого Скайларла, где вот-вот должна была начаться прощальная церемония.

Вопреки ожиданиям, до храмовой площади Кигилы добрались быстро, но пересечь людское море оказалось непросто, пришлось активно поработать локтями. Наконец показался пышно украшенный цветами каменный постамент – большой обтесанный валун, на котором стоял гроб с телом Шираиши. Мимо непрерывным потоком шли люди всех возрастов и сословий, чтобы взглянуть в последний раз на обожаемую госпожу Шир, которая посвятила жизнь заботе о них. Многие плакали, с некоторыми случалась настоящая истерика, их уводили под руки. Возле гроба знать Мааданда в молчании дожидалась начала церемонии.

Не без труда преодолев последние метры, Ки-Киял и его спутники наконец добрались до места. Они прибыли вовремя, но все же услышали несколько едких замечаний. Извинившись и не обращая внимания на косые взгляды, они протиснулись к стоявшим у гроба родным Шираиши. Овдовевший Митверхал Шикиэртов – Шикиеш слушал соболезнования и кивал, но было видно, что мысли его далеко. Он держал за руку младшего сына – восьмилетнего Шунске, который украдкой вытирал слезы о рукав отца. Старший сын, Шэдэшен, держался более стойко и поблагодарил Кигилов.

Траурный марш возвестил о начале погребальной церемонии. Двери Храма Великого Скайларла открылись, и показалась процессия жрецов всех уровней, похожая на большое серебряное полотно с разноцветными вкраплениями – отметками уровня. Возглавлял шествие Светлый Верхал Ксайлан, глава клана Пахтыхтамайев, правящего клана Мааданда. Сверкающие серебряные одежды Верхала слепили глаза, длинные седые пряди развевались, а походка была необычайно легка для человека его возраста. Площадь замерла. Ксайлан взошел на трибуну.

– Приветствую, народы Мааданда! Сегодня мы провожаем в последний путь Матерь Клана Шикиэртов, нашу любимую Шираишу. Ее безвременная кончина потрясла не только светлую столицу Маад, но все города и селения государства. Нам будет тяжело без ее заботливых рук и доброго сердца, но дело Шираиши, я уверен, будет продолжено. Правильно ли я сказал, Шикиэрты?

Представители Шикиэртов вздрогнули, кивнули и поклонились. Ксайлан же, переведя дыхание, продолжал:

– Сегодня душа Матери Клана должна занять свое место в ином мире. Увы, нам не дано знать, куда она отправится. Будет она блаженствовать в Царстве Великого Скайларла или будет низвергнута в Бездну Подземного Пырларла? Как и все жители Мааданда, я верю, что Шираиша заслуживает самого лучшего. Поэтому отправляюсь к Великому Скайларлу, дабы просить принять ее в небесное царство. Читайте молитвы, пока я не вернусь, и Великий Скайларл услышит вас! Каждого из вас!

С этими словами Ксайлан воздел руки к небу, мягко оттолкнулся от трибуны и взмыл вверх.

«Магия» – священный трепет охватил толпу. В век, когда все, кроме Пахтыхтамайев, утратили магические умения, многие приходили исключительно взглянуть своими глазами, как магия возносит Ксайлана, единственного в мире, кого держал воздух. Небо было пустым с тех пор, как вместе с тотемом Кигилов – гигантскими орлами-клюковастами были уничтожены все летающие птицы, а небесные кони – скайларлы приобрели божественную сущность и переселились на небо. Сам Великий наделил Пахтыхтамайев даром полета.

– Папочка, а мы тоже полетим? – младшая дочка Митверхала Челангов Ченгала, трехлетняя Вэли, потянула отца за руку.

– Нет, милая, – Ченгал взял ее на руки, – летать может только Светлый Верхал.

– Я тоже хочу, – обиженно надула губки девочка, и, подняв голову, стала смотреть, как Ксайлан поднимается все выше и выше.

Вот он проплыл мимо статуи рвущегося в небо Великого Скайларла на крыше Храма, полетел быстрее, достиг пышного белого облака и скрылся. Жрецы запели хвалебную песнь Великому Скайларлу, ее подхватила вся площадь. Люди вдохновенно пели, желая, чтобы песнь очистила их от грехов, как обещал Ксайлан.

На трибуне всего на пару ступеней ниже площадки Светлого Верхала стоял главный воин Мааданда – Митверхал Ар-Рааров Пихомор, единственный, чье мнение имело значение для Ксайлана. С жестким испещренным морщинами лицом, с седыми прядями в черных волосах, но еще полный сил. Глядя на поющую толпу, он наклонил голову в сторону стоящего рядом Бакара, его сына и Преемника. Сборище, судя по виду, успело утомить рослого и могучего молодого мужчину.

– Посмотри на этот сброд, сын. Им можно внушить любую чушь, главное ее должным образом приправить.

– Да, отец, – похоже, Бакар и не слышал его.

Он был занят рассматриванием дочерей Челангов. Девушки в свою очередь поглядывали на него и перешептывались между собой. Митверхал заметил это.

– Нравятся?

– Старшая вроде ничего, – на вопрос о девушках Бакар отреагировал живее.

Хвалебная песнь близилась к окончанию, когда Ксайлан вынырнул из облака и опустился на свое место. Он оглядел площадь просветленным взглядом, и поднял руки:

– Возрадуйтесь, дети мои! Великий Скайларл принял Шираишу! Она стала Небесной!

Напряженные лица Шикиэртов озарила улыбка. Шикиеш обнял сыновей и заплакал. Толпа взорвалась овациями и победным ревом. Ксайлан подождал, пока восторги утихнут, и снова заговорил.

– Теперь мы знаем, дети мои: Шираишу ждет вечное блаженство, и боль утраты не так сильна. Ее душа ушла в лучший мир. Вам осталось позаботиться о бренном теле. Милость Великого Скайларла с вами! Помните, радость придет к вам лишь через радость Великого Скайларла. Он нуждается в ваших щедрых руках и верных сердцах!

Ченгал потрогал толстый кошелек. Сегодня Скайларл обрадуется. А еще больше – Светлый Верхал.

Ксайлан спустился с трибуны и вернулся в Храм. Его миссия выполнена, дальше лицезреть глупый сброд смысла нет.

По правую сторону Храма началась сумятица – прибыли погребальные дроги. Люди в спешке расступались, давая дорогу упряжке из пяти пырларлов, огромных шестирогих вороных коней. Простой народ боялся их до заикания. Головным был Малыш – самый крупный и страшный представитель своего рода. Матери пугали им детей, рассказывая, что он потомок самого Подземного Пырларла. Правил упряжкой Бикир – второй сын Митверхала Ар-Рааров, близнец Бакара. Он старался не смотреть в толпу, а если приходилось – кривился от отвращения, железной рукой направляя упряжку и не упуская случая приложить бичом зазевавшегося обывателя. Его поразительная способность управляться с черными чудовищами вызывала у зрителей страх и восхищение одновременно. Все отступили как можно дальше, образовался широкий коридор. Похоронная процессия двинулась в сторону Последнего Пристанища, где тело Шираиши, как новоиспеченной Небесной, следовало предать огню, а прах замуровать в Стену Предков.

В Храме Ксайлан раздраженно расстегнул плащ и кинул жрецам.

– Высушите это барахло, я весь промок в этом облаке! – он отбросил мокрые седые пряди со лба.

Его супруга Пайя, худая седовласая женщина с потускневшими от бесконечных слез глазами, попыталась обнять его.

– Ксай, дорогой, может, не нужно этого делать так часто? Их осталось так мало…

– Ты в своем уме, Пайя? – насчет своего-то ума Ксайлан никогда не сомневался, – забыла, как хрупок наш авторитет? Пихомор только и ждет оплошности, чтобы раскрыть пасть! Изображает друга, а сам мечтает ударить в спину! Думаешь, не знаю, чего он хочет? Извести нас всех, вот чего!

– Успокойся, милый, тебе нужно отдохнуть, – Пайя взяла его руки в свои, но он оттолкнул ее, и она отступила на несколько шагов.

– Убери руки! Ты ничего не знаешь! Ты ничего не можешь! Из-за тебя у меня нет наследника! – Ксайлана начинало охватывать безумие, – как я не изгнал тебя до сих пор!

– Ксай, ты же знаешь, я старалась, – Пайя затравленно посмотрела на мужа.

– Видеть тебя не могу! Возвращайся без меня! – Ксайлан развернулся и пошел прочь, – позвать Шушко! – это уже был приказ жрецам, и те незамедлительно побежали разыскивать шута.

Вернувшись во дворец Пахтыхтамайев, Пайя заперлась в покоях. За многие годы она привыкла к выходкам Ксайлана, но с возрастом переносила все тяжелее. Пайя не могла больше плакать – пролитых слез хватило бы на тысячу жизней. Мать Народов Мааданда – мать, которая не смогла стать настоящей матерью. Все лучшие годы прошли в попытках подарить Ксайлану наследника. Безуспешных попытках. Двенадцать раз она носила дитя под сердцем – и двенадцать раз младенцы рождались мертвыми или жили считанные минуты, и с каждым умирала частичка ее души.

Пайя вспомнила сегодняшнюю церемонию. Горе Шикиэртов не слишком ее взволновало, хотя покойная Шираиша когда-то была ее близкой подругой. Она почти потеряла способность к сочувствию. Все время, пока стояла у подножия трибуны, она не могла оторвать взгляд от счастливой четы Челангов и их шестерых прекрасных дочерей. От ее глаз не укрылось, что пышные одежды Хенгалии были призваны скрыть вновь округлившийся живот. Похоже, Ченгал не оставлял попыток заполучить сына. Пайя с трудом подавляла душившие ее зависть и горечь. И они еще не довольны, что у них рождаются только девочки! Да будь у нее хоть один живой ребенок, неважно, сын или дочь, она была бы самой счастливой в мире! Но, видно, род Пахтыхтамайев проклят.

Прежде Ксайлан любил ее, Пайя помнила, как светились нежностью его голубые глаза. Но с каждым потерянным ребенком они все больше приобретали серо-стальной оттенок, и в них росла ненависть, с годами превратившаяся в настоящее безумие. Ни одна живая душа в Мааданде не знала, что ей приходится выносить от Светлого Верхала, которого боготворила вся страна. Много раз она хотела свести счеты с жизнью. Сдерживала клятва верности, данная Ксайлану много лет назад. Но чем дальше, тем больше Пайя осознавала, что жизнь прошла зря и теперь лишена смысла. Пайя закрыла глаза. Как было бы хорошо никогда больше не открывать их…

Матерь Народов провела рукой по ожерелью, в которое были вплетены двенадцать крупных жемчужин. Она считала, что в каждой обитает душа одного из ее младенцев. Поглаживая их по очереди кончиками пальцев, представляя, как ее обнимают маленькие ручки и детские голоса повторяют «мама», она стала шептать их имена:

– Найвин, Касилиэйн, Тэвайна…

Кигилы возвращались домой в молчании, придавленные мрачной торжественностью церемонии. Их сородичей всегда хоронили намного проще и, хотя старшим сегодняшняя церемония была не в новинку, Ки-Клат и Ги-Мла были просто ошеломлены. Их юные головы не были загружены философией о жизни и смерти, но сейчас, под влиянием увиденного, они смотрели в стороны, погруженные в свои мысли.

– Это потрясающе, – сказала Ги-Мла задумчиво, – хотела бы я, чтобы и меня так похоронили.

– Родители не зря отправили тебя сюда вместе с братом, – ласково произнес дядя, истолковав мысль девушки по-своему, – здесь, в Мааде, мы устроим твою судьбу наилучшим образом. Если войдешь в клан Шикиэртов или Челангов, у тебя будет роскошная жизнь и роскошные похороны.

Ги-Мла вздохнула. Ки-Клат станет Преемником, будет управлять кланом, а ее жизнь всего лишь «будет устроена». И зачем она родилась девочкой?

Глава 2

Пихомор засиделся в кабинете за полночь. Его работоспособность поражала даже самых выносливых советников, он считал, что годы не властны над ним, хотя в черных как смоль волосах появились седые пряди, а время подсушило когда-то великолепные мускулы. Из окна веяло особой свежестью, какая бывает в самом начале осени, из сада поднимался аромат ночных цветов. По приказу Митверхала садовники высаживали множество растений, которые днем погружались в сон, являя миру красоту лишь в темное время. Особой любовью Пихомора пользовались мракилии – длинные лианы с ланцетными листьями и крупными полупрозрачными, излучающими мягкое свечение цветами. На столе Митверхала в широкой золотой вазе всегда плавали несколько цветов – он считал, их аромат придает ясность мысли.

Расследование убийства Шираиши не принесло плодов, он устроил разнос главе тайной канцелярии и посулил подыскать занятие под стать способностям – например, конюхи всегда нужны, пырларлы с завидным постоянством калечат своих прислужников. Казначей заботливо заложил счетную книгу на том месте, где надлежало проверить и подписать, хитрец давно оставил попытки скрыть от господина хоть крупицу. Доклад лазутчиков с границы настораживал, но сведения требовали проверки, не стоило пока созывать Совет Пятерых. Все эти вопросы были слишком обыденны, чтобы увлечь, и мысли Митверхала то и дело возвращались к сегодняшней церемонии. В мечтах он много раз скидывал Ксайлана с трибуны и объявлял народу, что отныне Маадандом правят Ар-Раары.

Двум сильным кланам давно удалось подмять под себя остальных. Но не высказанный вопрос – кто главный в Мааданде – невидимой дымкой висел между дворцами повелителей. По завету Основателей правил Светлый Верхал. Ар-Раарам приходилось кланяться, хотя они давно превзошли «божественных» и в мудрости, и в мощи. Из поколения в поколение напряжение росло, Ар-Раары неуклонно двигались вперед. Теперь и последнему забулдыге было ясно, что род Пахтыхтамайев чахнет, бездетный Ксайлан до сих пор не решил, кто станет Верхалом после него. Пихомор улыбнулся: близок час, когда соперники канут в небытие. Он вынул из вазы цветок и втянул любимый аромат.

Около двух ночи к отцу заглянул Бикир. Когда близнецы были маленькими, отец частенько путал их, да и сейчас различал с трудом, по прическе – Бикир носил длинный хвост, Бакар стригся коротко. В остальном братья были совершенно одинаковы: жгучие брюнеты с черными глазами, гибкие и сильные, завораживающие настоящей мужской красотой и грацией молодых жеребцов. Ночное посещение не удивило Пихомора, не спать по ночам было для Ар-Рааров делом обычным.

– Проходи, сынок – Пихомор отложил перо и испытующе уставился на сына. На его открытом доброжелательном лице лисьи глаза жили как бы собственной жизнью, никогда не позволяя узнать истинных намерений Митверхала.

Бикир терпеть не мог этот мрачный кабинет со стенами, увешанными топорами предков, по большей части церемониальными – неподъемными и совершенно бесполезными в бою, зато жуткого вида. Правда, за спиной отца висело прекрасное боевое оружие, включая любимый арбалет, которым он неоднократно размахивал перед носом близнецов.

– Почему я? – Бикир счел предисловия лишними, – В Мааде полно Ар-Рааров, способных управлять упряжкой! Мне надоело веселить сброд!

– Народу нужны зрелища, – ответил ему отец, – тебя затрудняет почетная обязанность?

– Да еще как, – в черных глазах Бикира сверкнул гнев, резко очерченный подбородок угрожающе выдвинулся вперед, – ты знаешь, я ненавижу это!

– Ты сын Митверхала, а не бакалейщика, – произнес Пихомор, – вы – опора авторитета дома Ар-Рааров. Бакар, в отличие от тебя, это понимает.

– Да Бакар просто стоит рядом с тобой! А из меня сделали циркача! Я не хочу!

Мнение сыновей всегда было последним, что интересовало Митверхала. Бикиру приходилось отдуваться за двоих, пока Бакар сопровождал отца и осваивал стезю правителя. Бикир же отвечал за «зрелища» вроде проезда на пырларлах и показных боев. Им восхищался весь Мааданд, но это не радовало. Зря он, похоже, отказался стать Преемником. Семь лет назад отец предоставил близнецам самим решить, кто унаследует его титул. Бикир не отличался красноречием и властолюбием, предпочитая состязания и военное дело, поэтому справедливо рассудил, что «болтун» Бакар справится лучше. Он рассчитывал, что будет обучать молодых воинов и тренировать пырларлов. Все так и было, но Пихомор заставлял его «трюкачить», не слушая никаких возражений. От глупой ликующей толпы Бикира выворачивало. Ничто в жизни не способно было вывести его из равновесия, кроме тысячи горящих азартом глаз без проблеска здравой мысли. И хуже всего, что отец давил именно на это, самое больное место.

– Ведешь себя, как глупый подросток, а не представитель ответственного за весь клан семейства, – голос Митверхала посуровел, – «хочу-не хочу» – не твой случай.

– У меня нет времени на подготовку к играм!

– Отбери время у винных бочек и девок! Думаешь, не знаю, чем вы заняты? – заорал Пихомор, – еще один подобный взбрык, на год поедешь на Древнее Море, командовать охраной каторжников! А я-то уши развесил, думал, важный разговор! Пшел! Некогда мне!

Бикир до хруста сжал кулаки, но не посмел возражать. Отец запросто мог отправить его убирать навоз вместо подготовки к Играм, таким важным для близнецов. Он поклонился и почти бегом покинул кабинет, насилу подавив желание как следует хлопнуть дверью.

Опасаясь убить кого-нибудь в гневе, Бикир отправился в конюшню. Там был тот, кто понимал его лучше всех – после брата, конечно – пырларл Малыш. Со времен основания кланов эти изменённые магией кони были спутниками Ар-Рааров: с ядовитым дыханием, злобные и рогатые, с шипами на ногах и голове, вдвое крупнее не магических собратьев. На редкость свирепые и упрямые существа, но необычайно умные и умелые бойцы. Эти гордецы признавали лишь одного хозяина, за которого готовы были отдать жизнь. Если с ним что-то случалось, осиротевшие пырларлы обычно умирали от тоски в течение полугода.

Бикир обожал Малыша, самого крупнного и злобного среди сородичей. гигант не подпускал близко никого, кроме Бикира, даже Бакара, удивительным образом различая близнецов. Однажды Бакар надел одежду брата и вошел в стойло Малыша. Эта шутка едва не стоила ему жизни, после чего никто больше не пытался укротить злобную тварь.

В полумраке пырларлы похрустывали кормом, изредка фыркали и переступали с ноги на ногу. Бикир еще издали услышал радостное похрюкивание. Вообще-то, пырларлы умели и ржать, но в основном издавали характерные хрюкающие звуки. Войдя в стойло, Бикир едва не упал на солому – пырларл сильно боднул его от радости.

– Эй, хрюнделябр! – воскликнул Бикир, хлопая его по шее, – мог бы и поаккуратнее!

Бикир оседлал Малыша и выехал в темноту ночного города. Надо было проветриться, он направился к западным воротам, за которыми начинался Большой Лес. Множество опасных существ обитало в нем, но хозяин пырларла нисколько не беспокоился на этот счет. Он сам вызывал ужас и гордился этим. А мысль о встрече в лесу с кровожадной тварью вызывала свирепую радость. После беседы с отцом хотелось погрузить руки в теплую кровь, и поглубже.

***

Еще вчера, заметив, что Ки-Клат достает охотничий костюм, Мурец ни на шаг не отходил от него. Всем известно, синакотики – лучшие в поимке мосорожков, некрупных копытных с мягкой шерстью и вкусным мясом, обитающих на опушках леса, а Мурец претендовал на звание лучшего из лучших. Ки-Клат с отцом потратили уйму времени, чтобы как следует натаскать его. Главной сложностью была наука отдавать добычу хозяину: Мурец отличался чрезвычайной жадностью. Но зато теперь слова «Мурец» и «удачная охота» были почти синонимами.

Непревзойденный охотник, в остальном Мурец был совершенно неоднозначной кошачьей личностью. Он мог валяться возле Ги-Млы, мурчать и тереться об ее ноги, а через секунду трёхцветный зад мелькал по коридору, роняя плохо закрепленные предметы и иногда людей. А если у него случался «припадок вредности», все ходили как тени, избегая когтей и зубов. Но, когда его начинали ругать, Мурец состряпывал такую умильную физиономию и так уморительно плюхался на спину, что сердиться дальше не было никакой возможности, и все заканчивалось чесанием пушистого пуза.

Сейчас он сидел на кровати Ки-Клата и нетерпеливо мял лапами одеяло. Юноша попытался спихнуть его, но отожравшийся синакотик размером в полчеловека даже не шевельнулся.

– Ах ты, жиробасина, – проворчал Ки-Клат.

Он выполз из-под одеяла и начал одеваться. За окном забрезжил рассвет. Ки-Ван, сын управляющего, наверное, уже седлает лошадей и опять назовет его соней.

Мурец спрыгнул с кровати и подбежал к двери. Ки-Клат едва успел застегнуть штаны, как увидел Ги-Млу в походном костюме.

– Ты чего так рано встала? – Ки-Клат изобразил удивление, хотя уже все понял.

– Я с вами хочу… – Ги-Мла всегда просила робко и скромно, но отказать ей было невозможно.

– А дядя? Представляешь, что будет?

– Ничего, что-нибудь соврем.

– Значит, вечером огребем по полной, особенно я.

– Я сделаю личико с глазками, дядя простит, – похлопала ресницами девушка.

– Ну чисто Мурец! Ладно, пошли, – Ки-Клат слегка подтолкнул сестру.

На заднем дворе у конюшни ждал Ки-Ван со своим синакотиком Лопухом, о размере ушей которого красноречиво говорила кличка. Рядом стояли оседланные лошади с накладками для синакотиков на крупах. Не две, а три. Ги-Мла вчера шепнула парню на ушко о своих планах, взяв слово не выдавать ее.

Город еще спал. В прохладном воздухе витал аромат свежего хлеба – пекари трудились по ночам, чтобы с утра накормить весь Маад. То тут, то там мелькали флюмайсы, разносившие почту. Их хохолки на голове, ярко светившиеся ночью, поблекли в рассветных лучах. Ки-Клат размечтался, как на двадцатилетие дядя провозгласит его Преемником и подарит флюмайса. Ждать осталось всего полгода. Собственный флюмайс грезился ему с детских лет. Эти нелетающие птицы бегали так стремительно, что ни одно существо не могло с ними тягаться. Их ум был не меньше волшебной красоты и позволял запомнить до тысячи адресов. Челанги очень гордились своим тотемом. Каждую птицу обучали три года, поэтому стоили они баснословных денег. Только знать могла позволить себе личного флюмайса, остальные пользовались услугами почтовой сети Челангов. Услуги стоили недешево, но работала сеть прекрасно. Единственная безупречная служба в Мааданде.

Пока Ки-Клат мечтал, Ки-Ван пробовал завязать разговор с Ги-Млой, но его неуклюжие попытки лишь забавляли ее. Они пересекли по мосту реку Аракас, миновали западные ворота и очутились за городом. Перед ними лежала дорога в Синну – родной город Ки-Клата и Ги-Млы. Через несколько дней они поедут домой, дядя приглашал их только на месяц. По левую сторону тракта стоял Большой лес, а по правую вздымались в небо Пырларловы горы. По легендам, в глубине этих гор находится пещера самого Подземного Пырларла. Тех, кто попадал в его владения, никто больше не видел. Проявляя заботу о народе, Ар-Раары никого и близко не подпускали к горам. Их патрульные отряды тщательно охраняли все ущелья и тропинки.

Воздух здесь был совсем другой, нежели в городе с его запахами жилья, еды, скотных дворов и выгребных ям. Прозрачный и свежий, чуть согретый первыми лучами, он опьянял и звал за приключениями. Гигантские стрекозы, расплодившиеся в огромном количестве после исчезновения птиц, носились вдоль обочин в поисках добычи, радуясь последним солнечным денькам перед долгой зимней спячкой. Их радужные крылья вспыхивали в рассветных лучах, как разноцветные искры.

Компания свернула на узкую дорогу к лесу. Ки-Клат пустил коня вскачь, крикнул:

– Ну, кто первый до опушки?

Ги-Мла и Ки-Ван не заставили ждать, и вот уже все трое с криками и хохотом неслись во весь опор к стене вековых деревьев. Ги-Мла с детства обожала верховую езду и была искусной наездницей, поэтому быстро оставила парней позади. Словно слившись с лошадью воедино, они почти летели над дорогой, едва задевая покрытую росой траву.

– Ги-Мла, подожди! – крикнул Ки-Клат, но она уже исчезла за деревьями.

В полном восторге, что опередила ребят, Ги-Мла скакала все дальше. Она лишь на миг обернулась. Из-за поворота мелькнула черная тень. Лошадь Ги-Млы всхрапнула и отпрыгнула в сторону. Девушка резко повернула голову, но, не успев ничего понять, уже летела на землю. Ударившись головой о корень, она потеряла сознание.

Бикир остановил Малыша и озадаченно посмотрел на лежащую девчонку-Кигила.

Откуда она взялась в лесу в такую рань? Почему летела как ненормальная? Он увидел еще двоих всадников. Может, они преследовали ее? Хотя вряд ли, они тоже Кигилы. Жизнь Кигила в глазах Бикира была едва ли ценнее жизни мосорожка, поэтому он не счел нужным спешиться, чтобы помочь. Сейчас подъедут эти двое, сами разберутся. «Хотя погодите, она вроде не очень похожа на Кигилку», – подумал Бикир, взглянув на девушку еще раз. Никаких трехцветных вихров, роскошные светлые косы. Похоже, его обманула одежда и лошадь. На таких разношерстных клячах ездили только Кигилы.

– Что ты с ней сделал?! –закричал Ки-Клат, на ходу спрыгивая с лошади.

Бикир задумался, стоит ли отвечать. Его положение позволяло не вступать в разговоры с Кигилами, он мог уехать безо всяких объяснений. Но почему-то стало интересно, жива ли девчонка, и он ответил, хотя не сумел скрыть презрения:

– Я ее и пальцем не тронул. Она неслась как сумасшедшая, чуть не наскочила на меня и вылетела из седла, – Бикир еще раз посмотрел на Ги-Млу, – Ее ларл… Он ускакал… Туда… – он махнул рукой в сторону кустов.

Бикир замолчал. Неожиданно для себя, он испытывал дурацкое чувство неловкости. До сих пор его общение с Кигилами ограничивалось распоряжениями для прислуги и криками «Поберегись!». В его спальне, правда, побывало множество Кигилок, но какие там разговоры…

– Ги-Мла, сестренка, очнись, – Ки-Клат похлопал ее по щеке. Никакого ответа.

В чаще громко захрустели ветки.

– Ваш ларл, – напомнил Бикир.

Ки-Клат раздраженно взглянул на него. Меньше всего его сейчас волновала судьба кобылы. Желая покончить с глупой заминкой, Бикир натянул поводья и пустил Малыша галопом в заросли.

– Ларлы, маларлы, – он что, не знает слова «лошадь»? – Ки-Ван попытался разрядить обстановку, но Ки-Клат так посмотрел на него, что сын управляющего решил больше не раскрывать рта.

Пока Ки-Клат беспомощно сидел над сестрой, Бикир в лесу встретил не только лошадь. После нескольких минут яростного храпения, рычания и визга наступила тишина, и через некоторое время Ар-Раар выехал на поляну, таща на аркане лошадь Ги-Млы. Бедняга упиралась изо всех сил: пырларл наводил на нее ужас. Ки-Ван со всех ног бросился к кобыле, наконец-то он мог сделать что-то полезное. Всадник подъехал поближе.

– Еще не очнулась?

Ки-Клат сокрушенно покачал головой. Бикир спешился, бросил поводья, а вышколенный Малыш замер на месте. Подошел к девушке, проверил пульс, ощупал голову и сказал:

– Просто вырубилась. Скоро придет в себя. У меня так было тысячу раз.

Он постелил под деревом свой плащ, и Ки-Клат перенес на него сестру. «Слишком красива для Кигилки», – отметил Бикир: «Хотя, может, какой-нибудь Челанг прятался у ее мамки на заднем дворе». Он ухмыльнулся своим мыслям и сел на траву рядом с Ки-Клатом.

– Бикир, сын Пихомора из клана Ар-Рааров, – представился Бикир, чтобы не молчать.

– Ки-Клат, сын Ки-Лоёла из клана Кигилов, а это моя сестра Ги-Мла, – ответил молодой человек.

– А какого… в смысле, как вы здесь оказались?

– Мы ехали на охоту, собирались ловить мосорожков.

– А девчонку-то вы зачем с собой потащили? Как приманку, что ли?

– Она с детства любит ездить верхом, уговорила взять ее…

– Что-то вы не похожи на брата и сестру, – Бикир понимал, это не его дело, но не мог удержаться.

Как Ки-Клата раздражал этот надменный Ар-Раар! Вот бы посоветовать ему убраться подальше, но ни один Кигил не мог тягаться с Ар-Рааром. Он просто прихлопнет его, как муху.

– Не знаю. Родители сами удивляются, – коротко ответил он.

«Особенно отец, наверное,» – хотел сказать Бикир, но тут раздался крик Ки-Вана:

– Эй, отойди от него!

Заскучавший от недостатка внимания Мурец устал ходить туда-сюда и решил поближе познакомиться с Малышом. Тот был весьма рад и с энтузиазмом пытался раздавить его копытом, а глупый синакотик прыгал из стороны в сторону, принимая это за игру.

– Малыш, стоять! – громогласно крикнул Бикир, и пырларл тотчас встал как вкопанный.

От крика Ги-Мла открыла глаза. Увидев рядом с собой здоровенного Ар-Раара, она испуганно дернулась в сторону брата.

– Не бойся, сестренка, я здесь, – поспешил он ее успокоить, – как ты?

– Голова кружится…

Держась за руку брата, Ги-Мла с испуганным любопытством посматривала на незнакомца.

– Это Бикир, сын Пихомора из клана Ар-Рааров, – представил его Ки-Клат.

– Пихомора? Митверхала?

– Он самый, – улыбнулся Бикир. А у девчонки с мозгами явно получше, чем у ее братца.

– О-о-о, – выдохнула Ги-Мла. Она вспомнила, как Бикир управлял упряжкой пырларлов на похоронах Шираиши. Не придумав ничего лучше, сказала, – наш дядя тоже Митверхал.

– Ки-Киял – ваш дядя? Да, теперь припоминаю, видел вас возле него.

Бикир малость устыдился мыслей о происхождении Ги-Млы. Хотя, когда увидел ее голубые глаза, снова подумал о Челангах. И все же принадлежность этих двоих к дому Митверхала внушала что-то похожее на уважение.

– Мне пора. Служба, – Бикир поднялся с места. Кигилы, конечно, не ахти какая компания, но все-таки благодаря им он забыл о ночном разговоре с отцом. Немного подумав, он добавил, – я, конечно, мог бы отвезти девушку домой, она вряд ли сможет сидеть в седле сама.

– Нет-нет, она доедет со мной, – Ки-Клат поспешно взял Ги-Млу за руку. Она застенчиво улыбнулась, и Бикир подумал, не будь здесь брата, она бы не отказалась проехаться.

– Как знаете, – Бикир ловким движением запрыгнул в седло, – рад, что у вас все хорошо. Удачи.

– Нет, посмотрите на него, а? Возомнил тут о себе, – раздраженно бросил Ки-Клат, когда Бикир скрылся из виду.

– Но он спас Липку, – вступилась Ги-Мла, – и потом, он просто предложил подвезти меня…

– «Просто предложил»! Да ты видела, как он на тебя пялился? – Ки-Клат даже забыл о пропавших синакотиках, – да у него на лбу написано «похотливая скотина»! У него на уме только одно, поняла?

Ги-Мла покраснела. Бикир разительно отличался от всех ее знакомых парней. Такая необычная внешность, голос, манера держаться… А как его слушалось огромное чудовище – Малыш! Интересно, почему его так назвали? Но брат прав, от Ар-Рааров добра не жди, тем более о подвигах близнецов знал весь город.

Несолоно хлебавши компания двинулась в обратный путь. Ки-Клат посадил сестру к себе в седло, а на ее лошади гордо ехал один Мурец. Всю дорогу Ги-Мла, вцепившись в брата, боролась с подступавшей дурнотой, но, когда они въехали во двор, и она увидела на крыльце дядю, поджидавшего их с самым сердитым видом, то потеряла сознание.

***

Непонятностей было столько, что, если раздать по одной всем жителям Маада, обделенных бы не осталось. Убийство Матери Клана Шикиэртов сотрясло страну, точно землетрясение. Кому мог помешать главный «оплот милосердия» в Мааданде – госпожа Шир? Кто так цинично и жестоко избавился от нее, задушив в собственных покоях и исчез, не оставив никаких следов, кроме открытого окна? Шэдэшен, полный невеселых раздумий, шагал по просторным коридорам Белого Дворца Челангов. Он пришел за братом. Мелкого отправили в гости, до него ли в полном скорби дворце?

Основатель клана Челанг был большим ценителем света и чистоты. В память о нем потомки построили два утопающих в цветах беломраморных дворца – здесь и в своем родном Пииде. Тут и там неторопливо прогуливались флюмайсы. Здесь их можно было рассмотреть без помех, по улицам же они проносились быстрее ветра. Птицы поднимали головы, распускали разноцветные хохолки и с любопытством смотрели на Шэда и его телохранителей. Две боевые когтираньи, Гром и Молния, как тени следовали за хозяином. Значительно крупнее и агрессивнее синакотиков, когтираньи могли в мгновение ока разорвать человека, а десяток легко расправлялся с пырларлом. Легендарная черная вода изменила горных кошек, которых когда-то привел к колодцу Шикиэрт и дала им две пары ушей и раздвоенный у основания хвост. Когтираньи ревностно охраняли хозяина, со своими кошками Шэд чувствовал себя в безопасности.

Сын Митверхала с головой погрузился в расследование убийства матери, но все равно надеялся увидеть Тингиту, третью дочь Челангов, в которую был влюблен. Впрочем, несмотря на то что юная и прекрасная, как весна, Тинги всегда приветливо улыбалась при встрече, держалась она прохладно. Шэд полагал, это возраст, ведь ей исполнилось всего пятнадцать. Пусть подрастет, а там уж он придумает, как заполучить ее сердце.

Шунске гостил у Челангов уже неделю и с удовольствием остался бы еще. Все дочери Митверхала были в восторге от мальчика, особенно младшие, а трехлетняя Вэли ежедневно говорила ему, что она на нем «поженится», отчего у Шунске краснели уши. Разомлевший от такого внимания со стороны прекрасного пола, мальчик и думать забыл о своем горе. Девчонки наперебой предлагали ему разные игры, каждая хотела, чтобы он играл именно с ней. Вот и сейчас юный Шикиэрт сидел на пушистом ковре, а сестры занимались «перетягиванием Шунске», как он называл это про себя.

– А ты хочешь своего флюмайса? – спросила его десятилетняя Дена, подсаживаясь к нему с вазочкой засахаренных орешков.

– Конечно, кто же не хочет своего флюмайса? – Шунске улыбнулся и взял один орешек.

– Если пообещаешь играть только со мной, я тебе подарю флюмайса. Честное слово!

Мальчик не успел даже рта раскрыть, как подбежала шестилетняя Айги.

– А если со мной, я тебе три подарю!

– У тебя нет трех флюмайсов! Врушка! – Дена вскочила и бросила в нее орешком.

Шунске забавлял спор голубоглазых блондинок, уверенность в собственной неотразимости росла с каждой минутой.

– А я у папы спрошу, и он мне даст! – парировала Айги, подобрала с ковра орешек и сунула в рот.

– Ничего он тебе не даст, ты вчера няню супом облила!

Маленькая Вэли не захотела оставаться в стороне, и дернула Шунске за рукав.

– Не слушай их, я тебе подарю тысьмильон флюмайсов и поженюсь на тебе!

– Вэлензета! Не говори глупостей! – строго прикрикнула на сестренку Дена.

Шунске решил положить конец их перепалке. Он усадил Вэли к себе на колени и сказал:

– Договорились. Только когда подрастешь!

В голубых глазах девочки засверкали довольные огоньки, она обняла Шунске и победоносно показала язык разочарованным старшим сестрам.

Триумф Вэли был слегка омрачен появлением Шэда, который тоже огорчился, не застав Тинги – старшие сестры были на занятиях. Несмотря на протесты девочек, Шэд забрал брата домой, пообещав, что он скоро приедет еще. Шунске ждали уроки, прерванные из-за убийства Шираиши.

По дороге домой Шунске дернул брата за рукав и хитро прищурился:

– А я вчера слышал, как Тинги и Минги разговаривали. О тебе.

Шэд вздохнул с деланным равнодушием.

–И что?

Шунске помолчал для драматизма.

– Тинги сказала, ты больно правильный и манерный, а ей такие паиньки не нравятся. И вообще, она предпочитает блондинов. Или, в крайнем, Ар-Рааров. Они мощные, их все боятся, а ты только книжки свои читаешь… Нет, я бы сказал, как ты на прошлой неделе свалил того громилу с качающегося бревна, я бы правда сказал, только я под столом прятался.

Наградой за ценные сведения была затрещина. Шунске обиженно фыркнул, приглаживая густую каштановую шевелюру.

– Ах ты, проныра! Вечно слышишь, что не надо! Вот погоди, отучу тебя подслушивать!

***

Бикир сидел на ступеньках крыльца одного из выходов дворца Ар-Рааров, ведущего в сад. Вечернее солнце мягко пригревало, и он, прищуриваясь от удовольствия, отхлебывал из большой позолоченной кружки молодое вино. Денек выдался сумасшедший, но теперь Бикир блаженствовал, расслабившись. Любимый жилет из кожи пырларла, надетый на голое тело, был распахнут, а сапоги валялись рядом с крыльцом. Разглядывая пышную зелень деревьев, молодой Ар-Раар вспомнил недавнюю поездку в Большой Лес. Перед глазами возник отчетливый образ Ги-Млы. Красивая, среди кигилок это редкость. Заехать, что ли, под каким-нибудь предлогом в дом Ки-Кияла, и рассмотреть ее повнимательнее? Глядишь, и братца рядом не окажется… Он закрыл глаза и сделал большой глоток.

И чуть не подавился от хорошего шлепка по спине! Пролив на себя добрых полкружки, Бикир в бешенстве обернулся и увидел идиотскую ухмылку близнеца.

– Какого!? – рявкнул Бикир, подняв кулак.

– Не удержался. Ты так миленько сидел, аж смотреть противно, – насмешливо ответил Бакар и присел рядом с ним, – ну что, долго сегодня жеребятки отрицали, что они – куски собачьего дерьма?

Жеребятами назывались воспитанники учебного корпуса. Наставник проверял их на прочность, награждая самыми нелестными прозвищами. Если юные воины возражали, приходилось выполнять тяжелые упражнения снова и снова, если соглашались, наказание было еще более суровым. Тем не менее Бикир не был самым жестоким командующим, и подопечные его почти любили. Его тычки под горячую руку казались лаской после муштры, например, со старшим дознавателем Равтаром, когда считалось удачей вернуться в казарму на своих ногах и без синяков с кровоподтеками.

Бикир поставил кружку на ступеньки, утерся ладонью и стряхнул капли.

– Двадцать пять кругов.

– Стойкие мальцы, – одобрил Бакар, – а ты просто изверг, Бикир жестокосердный. Я бы…

– Чего пришел-то? – прервал близнец его измышления, – волнуют жеребятки, сам займись.

– Только этого не хватало, – отмахнулся Преемник. – Есть новости. Пока ты их дрессировал, я имел чудесную беседу с отцом. Я женюсь.

Не облейся Бикир вином заранее, сейчас бы точно окатил себя.

– Как?.. На ком?.. Когда?..

Бакар хохотнул, довольный эффектом.

– На Мингилите, старшей дочери Ченгала.

– Ох ты! – новость, конечно, была неожиданная, – не думал, что у вас так далеко зашло.

– Да ничего у нас не зашло! Может и не зашло бы… Отец решил, негоже Преемнику в двадцать пять оставаться холостяком, и пора увеличить поголовье Ар-Рааров.

– И ты так сразу и согласился? – Бикир подозрительно нахмурился.

– Ну да, а что? – Бакар пожал плечами, – она красивая. Не все ли равно, какую грядку засеивать?

Бикир в притворном отчаянии заломил руки.

– А я? Что прикажешь мне теперь делать? Помирать со скуки? Одному?

Близнецы видели в девушках лишь источник удовольствия и потомства. Особенно же братьям нравилось приглашать в покои одну красотку на двоих, перспектива развлекаться в одиночестве совсем не радовала. Как не огорчиться, когда все веселье может остаться в прошлом?

– Ха! Тоже мне, помеха! Жена – не приговор! – воскликнул Бакар, – жен может быть много, а брат один, так что не переживай, меня на всех хватит!

– И когда свадьба?

– Через месяц. У Хенгалии опять пузо растет, надо успеть до детеныша. И когда уже Ченгал смирится, что способен плодить только девок?

Бикир презрительно хмыкнул. Вдруг в его глазах появилось лукавое выражение.

– А что, может я загляну к вам после свадебного торжества? – он посмотрел на брата и облизнулся.

– Э-э-э! Про жену разговора не было! Без нее найдется, с кем развлечься!

Бикир расхохотался.

– Ой, да ладно жадничать-то! Все равно детишки будут похожи на тебя!

Бакар в притворной ярости кинулся на брата с кулаками. Сцепившись, они скатились по ступенькам на посыпанную гравием дорожку. Кружка, задетая чьей-то ногой, со звоном запрыгала вслед за ними, расплескивая вино.

– Ах ты старый развратник! Я тебе покажу, как заглядываться на чужих жен!

– Ну ладно, ладно! – поборовшись для вида, Бикир в этот раз позволил уложить себя на лопатки, – Минги – твоя! Пусть спокойно рожает тебе маленьких Ар-Раарчиков! Но слушай, это надо отметить!

– Не возражаю! – Бакар брякнулся рядом с ним на дорожку.

– Так что, пошлем за Мэй-Ланги?

– Да, да! Мэй – девчонка не промах. Во всем Мааданде нет такой изобретательной шлюшки!

– Тем более, тебе надо тренироваться в обращении с Челангами, а то неровен час опрофанишься перед новобрачной, – наставительным тоном произнес готовый расхохотаться Бикир.

– Иди уже, отправь экипаж, заботливый ты мой. А я распоряжусь, чтобы накрыли в моей спальне.

– Винишка там побольше! – сказал Бикир, натягивая сапог.

Бакар посмотрел на него, как на слабоумного.

– Уж об этом-то, братишка, мог бы и не говорить!

Бикир натянул второй сапог, и, насвистывая, отправился на конюшню. Предвкушение оргии начисто выбило из его головы всякие воспоминания о Ги-Мле.

Глава 3

Прошла неделя прежде, чем Ги-Мла встала с постели после падения. И если ее никто ни в чем не упрекнул, то Ки-Клат получил от дяди за все: за то, что без разрешения поехал в Большой Лес, взял с собой Ги-Млу, не уберег от опасности. Осмотрев лошадь, Ки-Киял сразу догадался о нападении когтираньи, и приходил в ужас от мысли, что племянница могла погибнуть.

– Да ты представляешь, что может случиться в Большом Лесу, Ки-Клат? – кипятился Митверхал, – я уже потерял сына и мог потерять племянников. Кто бы тогда стал Преемником?

Ки-Клат виновато молчал. Гибель его двоюродного брата Ки-Манта, единственного сына Ки-Кияла, во время игр два года назад стала настоящей трагедией для всего клана. Вот кто был достойным Преемником, с твердой рукой, светлой головой и большим сердцем. Ки-Клат знал, что никогда не будет таким, как кузен, и все время мучился от постоянных сравнений не в свою пользу. Указывая племяннику на ошибки, Ки-Киял каждый раз говорил, как поступил бы Ки-Мант, желая дать ему хороший пример, но этим лишь заставлял юношу полнее ощутить собственное ничтожество.

– В Большом Лесу полно опасного зверья! Да еще постоянно шатаются Ар-Раары! – не мог успокоиться Ки-Киял, – а если бы вы напоролись на них? Даже на одного? Он мог перебить вас просто из-за того, что его в зад укусила мошка! Ки-Мант всегда думал головой, в отличие от тебя.

Переминаясь с ноги на ногу и теребя пуговицу на рубашке, Ки-Клат подумал, что на Ар-Раара они как раз и напоролись, но, видать, мошка его в зад не укусила. Он не хотел даже представлять, что будет, если дядя об этом узнает, ведь именно Ар-Рааров он винил в смерти сына, хотя прямых доказательств не было.

– Какими глазами я смотрел бы на брата и невестку, которые доверили мне своих детей? – тон Митверхала немного поутих, – ты должен беречь себя, Ки-Клат, ради всего клана. Пора становиться серьезнее и думать не только о развлечениях. Скоро ты будешь отвечать за всех Кигилов.

Он не справится, не справится! Но даже если встанет на колени и будет умолять дядю найти другого Преемника, ничего не изменится: он единственный наследник Правящего Дома. Ки-Клата приводила в ужас мысль, что Кигилы будут кланяться ему и называть «господин Митверхал», а за спиной посмеиваться над своим никчемным правителем. Уж лучше было погибнуть вместо кузена. Ки-Клат так сильно дернул за пуговицу, что она оторвалась, и юноша поспешно сунул руку в карман, надеясь, что дядя ничего не заметил.

Ки-Киял подавил вздох – похоже, он совсем запугал мальчишку. Брат Ки-Лоёл воспитал сына конюхом, а не правителем. Но другого Преемника взять негде. Митверхал помолчал немного.

– Через два дня вы возвращаетесь домой продолжать обучение. Я напишу вашему отцу.

– Хорошо, дядя, – Ки-Клат был рад, что разговор наконец-то заканчивался.

Митверхал махнул рукой: свободен. Ки-Клат вздохнул с облегчением. Мысль о Синне теперь уже радовала, хотя поначалу ему нравилось в столице. Там его не будут навязчиво опекать и унижать под видом наставлений. Ки-Клат направился в комнату сестры – сообщить о скором отъезде.

***

Утро. Мэй-Ланги проснулась между спящими близнецами на широкой кровати Бакара. Глаза открывать не хотелось, но задерживаться нельзя. Она села, огляделась вокруг сонным взглядом. Убранство у Ар-Рааров было роскошным, но простым и грубоватым. Тяжелые портьеры и массивная мебель не выдерживали никакого сравнения с кружевными занавесочками и вышитым кисейным бельем в ее доме. Пытаясь собраться с мыслями, девушка рассматривала двух прекрасных мужчин. Она для них живая игрушка, хотя на что рассчитывать девушке ее круга? Повезло уже в том, что близнецы не издевались, да к тому же щедро платили. Лучшая куртизанка Мааданда пригладила растрепанные белокурые пряди, ловко выскользнула из постели. Нельзя, чтобы о ее визите узнал Пихомор. Митверхал многократно превосходил жестокостью сыновей и испытывал садистское удовольствие, наблюдая, как его пырларл затаптывает неугодных. А от рассказов о том, как Пихомор поступает с женщинами, особо чувствительные падали в обморок. Он не пощадил даже законную жену… И однажды уже сказал Мэй-Ланги, что ее ждет, попадись она ему в стенах дворца еще раз.

Сегодня ей повезло. Она разминулась с Митверхалом буквально на пару минут. Пихомор шел из спальни Бикира, где не обнаружил сына, догадываясь, какую картину застанет в покоях второго. Он считал, отпрыски нарочно подрывают его авторитет и сводят на нет все усилия. Близнецы сильно походили на мать, уже одно это приводило Митверхала в бешенство. Он решил, что обломает их любой ценой. Лучше один нормальный, чем два тюфяка.

Все как он ожидал: следы попойки и мирно спящие на кровати близнецы. О братьях ходило множество всяких слухов, и открывшаяся картина могла бы хорошенько подогреть один из них, поэтому Митверхал поспешно закрыл за собой дверь. В ярости сжав кулаки, он заорал:

– Подъем, остолопы!!!

Братья резко и синхронно сели на кровати, непонимающе уставившись на отца. Мэй-Ланги в комнате не было.

– В чем дело, отец? – сонно осведомился Бикир. Голова гудела. Поспать удалось от силы часа три.

– Сами знаете, в чем! Я запретил подобное времяпровождение!

– Отец, мы просто выпили немного… – сказал Бакар, протирая глаза.

– И легли спать голыми в одну кровать?! – загремел Пихомор.

Близнецы изумленно посмотрели друг на друга и, расхохотавшись, упали на подушки.

– Мы ж под одеялом, отец, откуда ты знаешь? – давясь смехом, спросил Бикир.

– Сомневаюсь, что окажусь не прав, если сдерну его с вас, – сквозь зубы прорычал Пихомор.

Бакар посмотрел на брата и подмигнул – пусть старый разоряется. Бикир чуть заметно кивнул, думая при этом, как вовремя исчезла Мэй-Ланги. К ее аппетитным округлостям прилагалась еще и неплохая соображалка, что братья высоко ценили.

– Шлюшке повезло, что я ее не застал. Иначе мой Хряпс превратил бы ее в фарш на ваших глазах.

– Но ее здесь не… – начал Бикир. Его передернуло от воспоминаний, как отец заставлял их смотреть на казнь изменников, то есть всех, кто чем-то вызвал его недовольство.

– Хочешь сказать, вы провели ночь вдвоем?! – с нажимом процедил Митверхал.

– Ладно, была… – быстро ответил Бикир. Намек отца был неприятен.

– А! – отмахнулся Митверхал, –избавлюсь от одной, найдете другую.

Братья облегченно вздохнули. Очень не хотелось потерять Мэй.

– Придется действовать иначе, – продолжил Пихомор, – Я найду стоящее дело, раз вам нечем заняться, кроме шлюх и выпивки.

Близнецы нахмурились. Последний раз отец пригрозил отправить Бикира на Древнее Море, командовать охраной каторжников, и теперь, похоже, собирается воплотить замысел.

– Бикир отправляется командовать патрулями на заставу. Вчера найрары напали на один из пригородных хуторов, забрали молодых женщин, убили девятнадцать жителей. Четверо патрульных найдены мертвыми. Двое пырларлов убиты, еще двое – неизвестно где. Нужно навести там порядок, а лучше – взять отряд, найти берлогу недомерков и перебить их. До обеда у тебя время на сборы, и не забудь попрощаться с сестрой.

Бикир стиснул зубы. Поездка в горы – так себе приключение, но по крайней мере это поближе Древнего Моря, до Ущелья Пырларлов всего день пути.

– Отец, а моя свадьба? Ты забыл? Его что, не будет на церемонии? Как так? – вспылил Бакар.

– Приедет на пару дней, не переживай. И еще, Бикир, ты знаешь, в патрулях служат лучшие воины. Из них нужно будет отобрать пятьдесят человек для следующей экспедиции. А ты возглавишь ее будущей весной.

Зрачки Бикира расширились. Он медленно поднял взгляд на отца. Бакар побледнел. Отправить Бикира в экспедицию фактически значило просто убить его. Ни одна из экспедиций вглубь Пырларловых Гор еще не возвращалась.

– Отец, ты в своем уме?! – закричал Бакар, – как ты можешь?!

– Я не обсуждаю приказы с подчиненными, – отрезал Митверхал. Потом взглянул на Бикира, – или ты отказываешься?

– Нет, главнокомандующий, – ответил Бикир, с ненавистью глядя на отца.

– Вот и отлично, исполняй, – Пихомор пошел к двери, но на пороге обернулся, – кстати, Бакар, сегодня вечером у Челангов прием в честь вашей помолвки с Мингилитой. Будь готов.

Дверь захлопнулась. Бикир и Бакар ошарашенно уставились друг на друга.

– Вот дерьмо! – наконец выругался Бакар, вскочив с кровати, – неужели этот старый дурак может так просто взять и пожертвовать лучшим воином в Мааданде?

– Штаны надень, – мрачно заметил Бикир, – лучших воинов в Мааданде двое, он решил, это слишком много.

– Да чтоб его Подземный забрал! Что на него нашло? – размахивая руками, Бакар ходил туда-сюда по комнате, – это просто… Я не знаю! У меня в голове не укладывается!

Бикир за все это время не сдвинулся с места. Он не привык обнажать эмоции, подобно Бакару, но внутри разыгралась настоящая буря. Мир перевернулся, вместо целой жизни остался крошечный кусочек, всего полгода с небольшим, который он проведет, таскаясь по горам в поисках злобных недомерков-найраров. Когда-то найрары входили в клан Ар-Рааров, потом взбунтовались. Те, кто выжил, укрылись в глубине Пырларловых Гор, откуда совершали набеги на окрестные селения. Они никогда не упускали случая захватить пырларла, жестокими издевательствами ломая животных и заставляя подчиниться. Пырларлы-рабы жили недолго, слушались из-под палки, но все же были опасны. Убить найрара было делом чести для каждого Ар-Раара, и Бикир без возражений отправился бы в патрули, но экспедиция… Более глупо закончить жизнь можно только самоубийством. Пихомор свято верил легенде и был одержим поиском магического колодца Тарра. Каждый год он снаряжал экспедиции вглубь Пырларловых гор. Все бесследно пропали, более полутора тысяч воинов… Советники и сыновья не раз пытались доказать ему бессмысленность и абсурдность этой затеи. Он никого не слушал, утверждая: когда колодец будет найден, жертвы окупятся сторицей, ведь Ар-Раары станут могущественнее Пахтыхтамайев. И вот теперь хотел отправить на поиски собственного сына.

Из задумчивости Бикира вывел брат, резко севший напротив него на кровать. Штаны он держал в руках, не удосужившись надеть – был слишком взволнован. Он толкнул брата кулаком в плечо.

– Бикир! Что молчишь, как истукан? Мы не должны этого так оставлять!

– А что мы можем? Если я откажусь, меня казнят, как изменника.

Бакару представился тошнотворный хруст костей и кровавое месиво. Он сглотнул.

– Я этого не допущу!

– Ничего не забыл? Ты Преемник, а не Митверхал!

– Да что ж такое! – Бакар опять вскочил и прошелся несколько раз по комнате, – ладно, у нас есть еще время, пока ты будешь возиться с патрулями. Может, мне удастся переубедить отца…

– Сомневаюсь. Я, походу, ему здорово надоел. Нужно идти. Отец дал мало времени, – Бикир встал с кровати и начал одеваться.

Бакар опустил голову. Помолчав некоторое время, он произнес:

–Я что-нибудь придумаю, брат. А ты пока передай от меня привет найрарам.

Бикир слегка улыбнулся и кивнул. Он положил руку на плечо брата, постоял пару секунд и быстро вышел. Сердце Бакара готово было разорваться. Он не мог допустить и мысли о том, что потеряет брата навсегда, отец всегда пенял ему на чрезмерную привязанность. Нужно что-то предпринять. В голове проносилась куча мыслей, но зацепиться пока было не за что. Меряя шагами комнату, Бакар поднял пустой кувшин, повертел в руках и от души запустил об стену.

Через три часа Бикир в доспехах из кожи пырларла, вооруженный до зубов, с коротким мечом и кинжалом на поясе, с ножом на груди, с боевым топором в одной руке и арбалетом в другой подошел к воротам конюшни. Отряд новобранцев ожидал командующего в полной готовности. Начищенное оружие и тщательно подогнанные доспехи блестели на солнце, лица сияли гордостью. Их отобрали для службы в патрулях, самой опасной и престижной. Да еще поведет их сам непобедимый Бикир, который, впрочем, нисколько не разделял их энтузиазма.

Возле стойла Бикира поджидали Бакар и их младшая сестра Вира. Избалованный двенадцатилетний подросток, привыкший к исполнению всех капризов, Вира все же очень любила братьев, а они души не чаяли в ней. Со слезами девочка кинулась на шею брата.

– Бикир!

– Привет, красавица! Что за слезы?

– Не уезжай, Бикир! Я не хочу, чтоб ты уезжал!

– Не могу, солнышко! Отец дал мне важное задание, – Бикир вытер слезы с лица сестры, как привык делать с самого ее рождения, – но я скоро вернусь, обещаю.

– Но Бакар сказал, что ты надолго!

– Он не даст тебе заскучать, не переживай. А если будет плохо с тобой обращаться, только скажи, и я его отделаю хорошенько, когда вернусь! Идет?

– Идет… – всхлипнула Вира, теребя свою черную косу.

– Прокатить тебя на Малыше?

– Конечно! – настроение девочки быстро изменилось, что было ей весьма свойственно.

– Тогда иди жди за воротами, сейчас я его выведу.

Бикир открыл стойло Малыша. Вот уж кто вовсю радовался поездке. В соседнем стойле Кипиш – пырларл Бакара – с надеждой смотрел на хозяина и нетерпеливо похрюкивал.

– Дома, Кипиш! – крикнул Бакар. Пырларл сник и принялся ходить туда-сюда, опустив голову.

Бикир обмахивал Малыша щеткой, избегая смотреть на брата. Молчание затянулось.

– Отец не пришел попрощаться, – наконец сказал Бикир.

– Я тоже его не видел с утра. Никто не знает, где его носит.

– Не очень-то и хотелось, собственно говоря. Спасибо, что привел Виру.

– Да уж, я и сам как подумаю о нем, все кишки в узел. Найдется, небось, перед пирушкой у Челангов. Зря я повелся на эту куклу. Может, было бы по-другому…

– Это здесь ни при чем, Бакар.

Бакар взял брата за плечо и развернул к себе.

– Слушай, Бикир, не думай ты пока про эту экспедицию, у нас еще уйма времени, и я не буду здесь сидеть просто так.

– Надеюсь на тебя, – улыбнулся Бикир.

Бакар сжал его в объятиях.

– Аккуратнее там. Один я с Мэй не справлюсь!

– И не надейся! – рассмеялся Бикир, – найрарам я не по зубам! Еще устроим мальчишник!

***

Бакара уже мутило от приема у Челангов. Раздражала толпа и каждый, кто почитал долгом поздравить его и Мингилиту и рассказать, как им обоим повезло. Он едва знал эту красавицу блондинку в легком сиреневом платье. Сначала Бакар изучал ее с интересом, но теперь и она казалась скучной. Грызущее чувство тревоги не отпускало, хотя он и успокаивал себя тем, что брат сейчас в относительной безопасности. Вероятно, они проехали уже полдороги и, скорее всего, не будут останавливаться на ночлег.

Пихомор сиял, как начищенный сапог, необычайно довольный, что разлучил сыновей. Он мило болтал с четой Челангов, отвешивая комплименты Хенгалии, одетой в роскошные одежды, скрывающие ее положение. Бакар старался не смотреть в сторону отца, от этого зрелища невольно сжимались кулаки. Шикиэрты и Кигилы были также приглашены, равно как и Пахтыхтамайи. Но Светлый Верхал сослался на занятость, а Митверхал Шикиэртов прислал вместо себя сына Шэдэшена. Шэд коротко поздравил жениха и невесту, а потом весь вечер не отходил от Тингиты. Племянники Митверхала Кигилов держались в стороне. Они мало кого знали, а из всего, чем занимаются на приемах, Ги-Мла умела только танцевать, а Ки-Клат – вежливо кланяться. Ги-Мла была разочарована, не увидев Бикира, но спрашивать ей не полагалось, да она бы и ни за что не решилась произнести его имя вслух. Временами она разглядывала Бакара, поражаясь их абсолютному сходству. Если бы она не знала, что у молодого Ар-Раара есть брат-близнец, то решила бы, что просто Бикир постригся.

Бакар с трудом подавлял зевоту. Он почти не спал ночью, день выдался сумасшедший, да еще в зале было жарковато. Бакар в плотной белой рубашке и кожаной безрукавке совсем запарился. Нужно было как-то взбодриться.

– Минги, – обратился он к невесте, – я слышал, у вас прекрасный сад и подумал, неплохо бы на него взглянуть. Что скажешь насчет прогулки?

Минги посмотрела на сестер. Мысль оказаться вдвоем с мужчиной в ночном саду пугала.

– Давай, Минги, не заставляй его ждать, – подтолкнула ее Ангия, младшая сестра.

– Да, Минги, ты же дома, что может случиться? – поддакнула ей Тингита.

– А то он передумает на тебе жениться, – Ангия кокетливо улыбнулась Бакару, который в ответ подарил будущей свояченице одну из самых обворожительных улыбок.

Две младшие сестры переглянулись. О таком женихе можно было только мечтать!

В саду Бакар с наслаждением втянул прохладу, пахнущую листвой и фруктами. В разные стороны разбегались дорожки с разноцветными фонарями, под которыми прогуливались флюмайсы. Их пышные хохолки светились в темноте красным, фиолетовым и синим, Бакар отметил, как они подходят к платью Мингилиты. Они бродили по дорожкам, Бакар рассказывал разные истории, Минги постепенно успокоилась и даже стала принимать участие в беседе. Она обнаружила, что с ним очень интересно, и он совсем не похож на злобного дикаря, какими она представляла Ар-Рааров.

Музыка из дворца уже еле доносилась, когда Бакар увидел под деревьями уединенную беседку и потянул туда нареченную. Сердце Минги тревожно екнуло, но поблизости не было даже флюмайсов. В беседке было почти темно, свет фонарей едва пробивался сквозь увившие ее плети дикого винограда. Не успели они войти, как Бакар привлек девушку к себе и прижал к стене, а его рука заскользила по бедру вверх, поднимая платье.

– Бакар, пусти! – взвизгнула Мингилита, упираясь ему в грудь и пытаясь столкнуть руку с бедра.

– Что с тобой, малышка, мы же почти женаты? – Бакар и не думал ее отпускать. Он обнаружил, что неопытность Минги возбуждает не меньше, чем умелые игры Мэй-Ланги.

– Все равно, Бакар! Убери руки! – Минги отчаянно пыталась вырваться.

– Мингилита, дорогая, – проговорил Бакар ей на ухо так нежно, что ее бросило в дрожь, – меньше чем через месяц ты окажешься наедине со мной в спальне. Ты же не хочешь, чтобы я припомнил тебе сегодняшнее упрямство?

Он провел пальцами по ее щеке. Минги поняла, что она в ловушке. Дрожа, она опустила руки.

– Вот так намного лучше, – прошептал Бакар, стягивая платье с ее плеча, – намного лучше…

Минги закрыла глаза, приготовившись к неизбежному. Бакар провел языком по шее, поцеловал плечо, слегка сжал грудь. Она дрожала в его крепких объятиях, тихо всхлипывая, потом на миг взглянула на него, и Бакар увидел тот же беспомощный страх, который видел в глазах матери перед отцом. Воспоминание обожгло. Женщина не должна так смотреть на мужчину, не стоит начинать с насилия совместную жизнь с матерью будущих детей. К тому же Мэй-Ланги как следует постаралась прошлой ночью. Он обнял невесту мягче, слегка коснулся губами губ и произнес:

– Прости, Минги, ты такая красивая, что я потерял голову.

Преемник взял ее руку и поцеловал. Тонкие пальцы дрожали, он снял безрукавку и набросил ей на плечи. Теплая кожа приятно согревала, но озноб бил Минги не от холода. Бакар обнял ее за талию.

– Идем, дорогая, здесь прохладно. Нас, наверное, уже заждались.

Минги почти прониклась к нему благодарностью.

По дороге домой Митверхал спросил сына:

– Что произошло в саду?

– Ничего, – флегматично ответил Бакар.

– А почему девушка удалилась в свои покои?

– Устала.

– А, по-моему, ты позволил себе лишнее.

– Нет, – не меняя интонации, продолжал односложно отвечать Бакар.

–Ну смотри, если я что-то узнаю…

– То что? – вяло поинтересовался Бакар, – отправишь меня вместе с Бикиром? Я согласен.

Он отвернулся от отца, давая понять, что разговор окончен.

Вернувшись во дворец, Пихомор направился прямиком в свои покои. Запер дверь. На ходу расстегивая мундир, подошел к кровати. Привязанная к ней светловолосая девушка извивалась, делая безнадежные попытки освободиться. Из глаз ее при виде Митверхала брызнули слезы. Пихомор улыбнулся и потер руки.

– Ну что, продолжим? Прости, милая, что заставил ждать.

Глава 4

Застава располагалась на небольшом плато недалеко от Ущелья Пырларлов. Будто бы сама природа создала его, предвидя необходимость. С двух сторон – уходящие в небо отвесные скалы, с двух других – крутые обрывы. Лишь в одном месте вдоль скалы поднималась узкая дорога – единственный путь к заставе. Повозки не могли проехать по ней, подняться можно было лишь верхом или пешком. Лучшего расположения нельзя было и желать. Пара десятков человек при наличии провизии могла оборонять заставу бесконечно долго.

Отряд во главе с Бикиром прибыл ночью, а уже утром у заставы был новый командующий. Его предшественник, господин Ватар, дослужившийся из рядовых, никак не выказал неудовольствия понижением. Он подробно, со знанием дела посвящал нового командующего во все аспекты жизни заставы, касались ли они службы или расположения уборной.

Накануне в одном из ущелий снова произошла стычка с найрарами. Никто из патрульных на этот раз не пострадал, найрары скрылись, оставив четырех убитых, а одного из недомерков удалось захватить живьем. Бикир выслушал подробный доклад о стычке, патрульные действовали абсолютно правильно, командующий порадовался за бывших учеников. Благодаря их быстрой реакции в распоряжении Ар-Рааров был живой найрар. Командующий захотел взглянуть на него немедленно.

Для допроса на заставу в срочном порядке прибыл старший дознаватель и личный помощник Митверхала – господин Равтар. Он уже находился рядом с заключенным. Бикир вошел в выбитую прямо в скале допросную и, скривившись от отвращения, взглянул на человека, привязанного к станку. Пленник был намного ниже большинства Ар-Рааров, грязные черные волосы спутались, редкая борода торчала сосульками. Он был слегка истощен, но производил впечатление сильного и жилистого. Левое предплечье было забинтовано, а нижняя губа рассечена, но присыпана целебным порошком. Целитель позаботился, чтобы пленный дождался командующего в добром здравии.

Найрар не выглядел побежденным. Он смотрел на Бикира высокомерно, будто это он захватил его. Рассмотрев командующего, человек расплылся в насмешливой ухмылке:

– О, какая честь принимать вас в моем скромном обиталище, господин главный вояка.

– Где проход? – спросил Бикир без лишней болтовни.

– Какой проход? Их тут тысячи! Не понимаю, что вы имеете в виду, господин выродок Митверхала!

Бикир подавил горячее желание немедленно вырвать ему кадык. В чем найрарам не откажешь, так это в бесстрашии и наглости.

– Как вы вышли так близко к городу? – повторил он свой вопрос.

– Ой, не знаю, господин. Мы – бедный, обездоленный народ, скитались по горам в поисках пищи, потом вдруг увидели огоньки города, вот и вышли, – кривлялся найрар.

– Я все равно найду ваших, но в твоих силах помочь им умереть быстро, – проговорил Бикир.

– Ну-ну, – процедил пленник сквозь кривую усмешку, – вам потребуется на это несколько жизней. Клянусь прахом предков, даже ногой не укажу в ту сторону.

Бикир не слишком надеялся на разговорчивость найрара, а теперь окончательно убедился, что тот не пойдет по легкому пути. Он снял со стены шило с наконечником из шипа пырларла и рывком выдернул шип из ручки. Поранившись о боковой выступ шипа, Бикир, глядя найрару в глаза, слизал кровь с пальца и протянул наконечник главному дознавателю, в молчании стоявшему рядом. Когда шип вошел под ноготь мизинца, пленник заскрипел зубами. Чуть наклонившись к нему, Бикир заинтересованно спросил:

– Приятненько?

Найрару удалось сохранить прежний тон, но в глазах зарождался страх.

– Чувствую, что проведу с вами приятный вечер… Или день… Или что там сейчас…

– С удовольствием остался бы поболтать, дружище, да вот дела сами себя не сделают, – проговорил Бикир тоном радушного хозяина с ноткой грусти, – но ты остаешься в прекрасной компании. Наш господин Равтар, славится гостеприимством, и делает все возможное и невозможное, чтобы гости не скучали. Я зайду позже, узнать, как дела и весело ли вам.

Бикир кивнул дознавателю. Ноздри того слегка подрагивали в предвкушении. Этот молодой мужчина, на несколько лет постарше Бикира, достиг невероятного мастерства в ведении допроса. Редко кто в Мааданде не вздрогнул бы, услышав имя Равтара. Пихомор нашел этот самородок на задворках Маада. Подросток увлеченно расчленял истошно орущего мосорожка. Поговаривали, что старший дознаватель – один из ублюдков Митверхала, но никто не высказывал предположений открыто, предпочитая шептаться в укромных уголках. Близнецы разделяли эту точку зрения, но никогда не считали Равтара братом или равным себе, хотя с отцом у них было намного меньше общего, чем у этого угрюмого садиста. Тем не менее, его ужасный талант был нужен и востребован, особенно когда дело касалось упертых молчунов вроде найраров. Он умел пытать жертву очень, очень долго, сохраняя при этом ей жизнь. Глядя на него, сын Митверхала подумал, что и он в руках Равтара признался бы в чем угодно, и про себя порадовался, что тот на их стороне.

– Э-э-э, господин, подождите, – окликнул его найрар, – прежде чем вы нас оставите… Мне не дает покоя один вопрос! А правда, что вы с братом… Хм-хм… Любите друг друга? Ну, вы поняли?

– Конечно, любим, – что Бикир понял, так это то, что недомерок хочет быстрой смерти.

– О-о-о… А кто кого? Или по очереди?

«Бакар бы точно свернул ему шею», – подумал Бикир, наклонился и негромко сказал:

– Можешь пофантазировать об этом, я попрошу господина Равтара дать тебе немного времени. А потом он побеседует с тобой на более интересные темы.

Бикир оглянулся вокруг. Вдоль стен допросной на полках, крюках и просто на полу располагались многочисленные орудия и инструменты, с помощью которых старший дознаватель общался с заключенными, поддерживая в них интерес к беседе. Взгляд его упал на деревянный шест с закругленным концом. Командующий взял его и показал пленному.

– Видишь эту штуку? Я лично вгоню ее в тебя так, чтобы она вышла прямо изо рта. Больно, но умрешь быстро. Можешь рассчитывать на это, когда дашь ответ на мой первый вопрос.

Равтар окинул Бикира одобрительным взглядом и с кривой усмешкой кивнул. В глазах найрара мелькнул ужас. Он обманулся в ожиданиях, но все же смог выдавить пару слов:

– Буду ждать с нетерпением…

Осень заявила о себе внезапной прохладой, начал моросить дождик. Бикир не надел куртку, но не идти же в другой конец заставы. Он осмотрел тела погибших патрульных и останки пырларлов. Двое были убиты дротиками с близкого расстояния, еще двое погибли в рукопашной. Явно засада. Как могли опытные воины допустить подобное? Убить даже одного вооруженного Ар-Раара верхом на пырларле – задача не из простых. А тут четверо… Он не видел места происшествия, но уверяли, что устроить засаду там негде. Бикир с сожалением посмотрел на останки пырларлов. Пырларлы были для Ар-Рааров не просто домашними животными, а верными друзьями и соратниками. Хозяева получали от них все, начиная от преданной службы и заканчивая оружием и обмундированием. Благодаря их тушам, тысячи лет пролежавшим под слоем донных отложений Древнего Моря, Ар-Раары имели богатый источник прекрасно сохранившихся шипов и шкур. Найрарам же удавалось заполучить пырларла крайне редко. Вот и у убитых в стычке пырларлов отсутствовали шипы на ногах. Быстро их не добудешь, значит, враги не торопились и не боялись. Сын Митверхала надеялся, что разобраться поможет осмотр места нападения и разоренного хутора. Ватар быстро сформировал отряд сопровождения для поездки и прислал к Бикиру молодого патрульного со списком.

– И зачем мне сотник в отряде? – лениво спросил Бикир, пробегая список глазами.

– Сотник Туимар сам вызвался возглавить отряд, он хорошо знает горы, это ради вашей безопасности, господин командующий, – передал молодой воин слова Ватара.

– Хорошего же вы мнения о сыне Митверхала, – проворчал Бикир, – мне хватит и рядовых. Имя?

– Нидар, господин командующий, – вытянулся патрульный.

– Вот ты и будешь старшим отряда, Нидар, – Бикир зачеркнул одно имя и написал другое, – а сотнику пусть Ватар найдет применение получше. На заставе и так сплошной разброд.

Вернувшись в комнату, он распорядился принести книгу записи патрульных отрядов, перемещений личного состава и карты расположения постов. Бикир устроился у камина и открыл увесистый том, но быстро понял, что две ночи без сна не дадут разобраться в обилии дат, имен и названий и найти хоть какую-то связь между ними и происшествиями. Пожалуй, лучше будет сегодня отдохнуть как следует, бумажки никуда не убегут.

Поздно вечером он вновь заглянул в допросную. Измученный, весь в крови, пленник не сдавался, хотя от прежней бравады не осталось и следа. Бикир невольно восхитился его мужеством. На этот раз найрар молча взглянул на него, а старший дознаватель только развел руками.

– Продолжайте, – отдал Бикир короткий приказ, и обратился к найрару, – рано утром я уезжаю, меня не будет почти сутки, а поскольку я пообещал лично прекратить твои страдания, то придется долго ждать. Подумай. Лучше б тебе стать поразговорчивее.

– Клянусь… прахом… предков… вы ничего… не добьетесь…, – с трудом выговорил найрар. – Счастливого…пути…господин…

***

Бакар с самого утра не выходил из кабинета, отец постарался загрузить его по самые уши. Он ненавидел изучать донесения и проверять приказы местечковых командующих, на редкость скучное и занудное дело. Хорошо, что не пришлось копаться в счетных книгах, как вчера. Мысль о брате и экспедиции не шла из головы. Он не мог придумать, как уговорить отца отменить решение. Нет, Бикир не поедет искать проклятый колодец! От удара кулака по столу недопитый стакан вина подпрыгнул и едва не опрокинулся на бумаги. Не хватало еще все переписывать, Бакар отодвинул стакан в сторону, глубоко вздохнул и заставил себя сосредоточиться.

В кабинет заглянул его слуга Ки-Сиел и почтительно остановился у двери.

– Да, Ки-Сиел? – не отрываясь от бумаг, сказал Бакар.

– Господин Бакар, к вам посыльный.

– Пригласи.

Вошел Ки-Лен, конюший Мэй-Ланги, бледный и потерянный. Преемник нахмурился.

– Госпожа… хочет вас видеть…

– Что случилось?

– Госпожа… хочет вас видеть, – повторил мальчишка, готовый разрыдаться.

Понятно, у Мэй-Ланги проблемы, но обсуждать их конюшему запрещено.

– Буду через час, – сказал Бакар, больше ничего не уточняя.

Кипиш нечасто видел хозяина, не то что счастливчик-Малыш. Спасало то, что он был намного покладистее собрата, и не возражал, когда за ним ухаживали и выпускали на прогулку. Он с радостью покинул конюшню и мигом домчал Бакара до дома Мэй-Ланги. Взволнованная служанка провела Бакара наверх. На лестнице им встретился целитель, внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Мэй-Ланги лежала на кровати бледная, точно восковая кукла. Увидев синяки и ссадины у нее на шее, Бакар приподнял одеяло. Все тело куртизанки было сплошным синяком, с кровоподтеками, ранами, царапинами и укусами. Бакар чуть не задохнулся от жалости и горячей волны бешенства. Огромным усилием взяв себя в руки, он аккуратно присел на край кровати и коснулся руки девушки.

Мэй-Ланги слегка приоткрыла глаза. Этот зверь не тронул ее лицо, оно было по-прежнему прекрасно, несмотря на мертвенную бледность. Бакар знал этот почерк.

– Мэй…– слова застревали в горле, – кто это сделал с тобой? Это он?

Бакар знал ответ, но хотел убедиться. Мэй-Ланги вздохнула, поморщившись от боли.

– Неважно, – с трудом проговорила она, – просто хотелось тебя увидеть.

Бакар сел на пол, чтобы быть ближе, осторожно взял ее руку и стал целовать кончики пальцев.

– Все будет хорошо, я пришлю к тебе нашего целителя.

– Целитель мне ни к чему, – Мэй-Ланги грустно улыбнулась.

– Не говори глупостей, Мэй! Борись, ты ведь сильная!

– Я стараюсь, Бакар, но мне так больно… А целитель сказал, что не может помочь.

– Это пройдет, Мэй. Я знаю, боль проходит. Поправляйся, я буду к тебе приходить.

– Я не поправлюсь, Бакар, а если поправлюсь, то стану такой страшной, что ни один мужчина на меня не посмотрит.

– Ну на этот счет не переживай! Если так, будем встречаться в темноте, вот и все.

Мэй-Ланги засмеялась было, но тут же скривилась от боли. Все же она еще раз слабо улыбнулась и закрыла глаза. Из-под сомкнутых век по щеке пробежала слезинка.

Бакар спустился вниз. Смотреть на страдания девушки было невыносимо, он привык видеть ее совсем другой. Целитель сидел в гостиной и давал прислуге наставления по уходу.

– Что ты можешь сказать о ней? – резко спросил Бакар, – она выживет?

– Ее жизнь вне опасности, господин. Но повреждения обширные и болезненные, выздоровление может затянуться. Поэтому, если хотите, могу рекомендовать другую…

– Молчать! – рявкнул Бакар. Как этот тупой коновал осмелился строить предположения! – Почему ты сказал, что не можешь помочь?

– О, я имел в виду только облегчение боли, – опешил целитель.

Бакар ворвался во дворец, словно разъяренный пырларл. Все, кого он встречал в коридорах, поспешно расступались, опасаясь попасть ему под руку. Задыхаясь от бешенства, Преемник распахнул дверь в кабинет отца. Пихомор, судя по виду, несказанно удивился его появлению.

– Бакар, сынок, что с тобой? Ты нездоров?

– Не прикидывайся, отец! Ты прекрасно знаешь, что! Зачем?!

– Ты о чем? – округлил глаза Митверхал.

Оттого что отец пытался сделать из него дурака, Бакар распалялся еще больше.

– Мэй-Ланги!!! – крикнул он ему в лицо.

– Ах, вон что, – протянул тот, – и из-за этого надо так кипятиться?

– Как ты мог?

– Это она тебе пожаловалась?

– Она не такая дура!

– Хорошо, иначе я бы объявил ее изменницей. А почему же ты решил, что это я?

– Потому что я не такой дурак!

– Приятно говорить с умным человеком, – невозмутимо сказал Митверхал, – а раз так, ты знаешь, что девушки вроде Мэй-Ланги существуют для развлечения.

– Именно, а не для издевательства!

– Ну-у, каждый развлекается по-своему, тебе ли не знать… И вообще, Бакар, забудь о ней, у тебя есть невеста, которую ты должен сделать счастливой. Этим и займись. Ты знаешь, на что способен твой отец, подумай-ка о брате… А эту истерику я, ладно уж, пропущу мимо ушей.

Бакара переполняла ненависть. Этот человек отдалял от него всех дорогих людей, намереваясь откупиться смазливой дочерью Челангов. Преемник замолчал, пытаясь справиться с собой. Зачем отец упомянул Бикира? Вдруг он решит избавиться от него до прихода весны? Это предположение обожгло Бакара как огнем. Нет, не стоит провоцировать отца, пока нет четкого плана, а сила на его стороне.

– Больше ты к Мэй-Ланги не подойдешь! – угрожающе сказал он вместо прощания.

– Она мне более не интересна, – равнодушно ответил Митверхал, – как, надеюсь, и тебе.

Глава 5

Наконец-то юные Кигилы возвращались домой. Карета ждала у крыльца, а на сиденье во всю ширину развалился Мурец, большой охотник до путешествий. Четверка Ар-Рааров-наемников скучала в седлах. Без них никак, Ки-Киялу кругом мерещились опасности. Услуги охраны оплачивались по часам, и время пошло с момента их въезда в ворота. Поэтому Ар-Раары не торопились и готовы были ждать сколько угодно.

Ги-Мле пришлось оставить половину любимых безделушек, как она ни пыталась рассовать их по сумкам. Окинув сокровища прощальным взглядом, она спустилась вниз – ждали, как всегда, только ее. Ки-Киял снова велел быть осторожнее и тепло одеться вечером. Обняв родных и не без труда спихнув с сиденья Мурца, который тут же втиснулся обратно, молодые люди тронулись в путь. Напротив сели двое охранников-Кигилов. Юношей их племени не обучали военному ремеслу, но Митверхал настоял на их присутствии, не доверяя до конца Ар-Раарам. Ки-Клату казалось, что их охраняет целая армия, но дядя был непреклонен.

Они выехали на Храмовую улицу, пересекавшую Маад по прямой от восточных до западных ворот, захватили край площади, где возвышался громадный Храм Великого Скайларла –скала из белого мрамора с высеченными в ней ходами, комнатами и залами. В Мааде было несколько одиноких скал, но именно эта, огромная, белоснежная, остановила людей и натолкнула на мысль основать здесь город. Просторная ровная крыша была лучшей смотровой площадкой в Мааданде. К сожалению, бывать на ней могли только Пахтыхтамайи. Венчала постройку скульптура Скайларла, словно парящего над городом. Он был как живой, казалось, сейчас серебряное божество взлетит в небо или спрыгнет на площадь. Подумать только, когда-то они жили среди людей! Потом отсутствие богов стало невыносимым и скайларлы взяли на себя это тяжкое бремя, а Пахтыхтамайи самоотверженно отдали тотем на благо всех пяти кланов. С тех пор скайларлы живут на небе и осеняют Мааданд божественным светом. Взгляд Ги-Млы скользнул ниже, по толстым колоннам. Говорили, что барельефы на них имеют тайный смысл, известный только жрецам высших уровней. Дядя рассказывал, Храм имеет огромную подземную часть. Было жутко интересно увидеть подземные лабиринты, но Кигилов пускали лишь в Главный зал и публичную часть библиотеки.

За Храмом показались башни дворца Ар-Рааров. Ги-Мла снова вспомнила встречу в лесу. Каждый раз, думая о Бикире, девушка испытывала непонятное волнение. Она помнила его образ до мелочей, от темных волос, собранных в хвост, до плотно облегающих ноги сапог для верховой езды. Она представила, как молодой Ар-Раар сидит на траве и смотрит на нее, взгляд его красивых, темно-карих, почти черных глаз, и улыбнулась от сладкой волны, прокатившейся по животу. В ее фантазиях Бикир был великодушным, отважным и благородным, и Ги-Мла почти влюбилась в этот образ. Если бы сын Митверхала узнал, насколько глубоко проник в ее юную душу, долго бы удивлялся.

Ки-Клат, наблюдавший за сестрой, ущипнул ее за бок.

– О чем задумалась, милашка?

Потом наклонился и проговорил негромко, чтобы не слышала охрана:

– Уж не о том ли мужике на здоровенном пырларле?

Ги-Мла почувствовала, что краснеет. Неужели так заметно? Она хлопнула брата по руке.

– Ты совсем? С чего мне про него вспоминать? Из-за него я неделю провалялась в постели.

– Ну, не знаю, – протянул Ки-Клат, – ты так мечтательно смотрела на дворец…

– Я любовалась, как крыша блестит на солнце, – придумала девушка, – смотри, красиво же.

Она указала рукой в сторону дворца. Утреннее солнце превратило крышу в расплавленную медь. Ки-Клат посмотрел туда, потом на сестру, и сделал восхищенно-насмешливое лицо.

– В жизни не видел ничего прекраснее! Теперь не поеду в Синну, а останусь любоваться!

– Придурок! – Ги-Мла пыталась сердиться, но его физиономия была слишком уморительной.

– Нет, нет, вы посмотрите! – Ки-Клат уже обращался к охранникам, – разве есть на свете что-то восхитительнее блестящей на солнце крыши?

Охранники ничего не поняли, но на всякий случай посмотрели на дворец и кивнули. Ги-Мла всплеснула руками, подняв глаза к небу, и принялась чесать Мурца, который зажмурился и замурчал.

***

Самое обычное ущелье. Как удалось застать патруль врасплох? Ситуация выглядела абсурдно, будто патрульные стояли и ждали, когда найрары придут убить их. Бикир ехал во главе отряда из восьми патрульных, погрузившись в размышления. Кроме того, он сомневался, правильно ли поступил утром. Перед отъездом он еще раз заглянул узнать, удалось ли что-нибудь вытянуть из пленного. Найрар висел, привязанный за локти к поперечной балке. На нем почти не осталось живого места, но крови было немного – Равтар прижигал раны каленым железом. Пахло кровью, мочой, потом и горелой плотью. Бикира замутило, хотя отец старательно приучал близнецов ко всякой мерзости, заставляя осматривать разлагающиеся трупы и присутствовать при казнях и пытках.

Старший дознаватель виновато взглянул на командующего. Он сделал все, что мог. Проведя с заключенным почти сутки, Равтар был измотан и выглядел паршиво. Он терпел поражение и от этого был мрачнее тучи. Бикир взял пленного за волосы, приподнял ему голову и заглянул в глаза.

– Ты подумал?

Найрар кивнул.

– И?

Найрар помотал головой. Бикир вздохнул. Здесь они безоговорочно проиграли. Он вынул нож и перерезал веревки. Найрар тяжело рухнул на пол. Бикир склонился над ним.

– Твое мужество заслуживает награды, – он показал пленному нож.

Найрар чуть улыбнулся уголками губ.

– Куда? – спросил Бикир. Он слышал, найрары таким образом показывают уважение к противнику, предлагая выбрать место, куда будет нанесен смертельный удар.

Пленный приложил руку к груди. Командующий приставил к его сердцу нож.

– Имя скажешь?

Голова перекатилась из стороны в сторону. Бикир кивнул и одним движением вогнал нож. Горец умер еще до того, как сын Митверхала поднялся с колен.

– Благодарю, господин Равтар, вы свободны.

– Простите, господин командующий, – дознаватель выглядел чрезвычайно расстроенным.

– Раз его не сломали вы, не сломал бы никто. Дом Митверхала не имеет к вам претензий.

Равтар благодарно поклонился.

Хутор выглядел ужасно. Найрары забрали все мало-мальски ценное и зверски расправились с его обитателями. Тела двоих мужчин валялись прямо на дороге, изрубленные на куски. Остальных убили в доме, там в разных комнатах лежало семнадцать трупов. Ни одной молодой женщины. Нападающих было, судя по следам, от сорока до пятидесяти человек. Значит, они нашли тропу в горах, не охраняемую патрулями. Но вход в ущелье, где был уничтожен патрульный отряд, охранялся. Бикир распорядился перетащить тела с дороги в дом и поджечь его.

– О, Подземный, откуда они взялись? Как думаешь? – глядя на гигантский погребальный костер, обратился он к старшему отряда Нидару.

– Я думаю, прошли верхом, господин командующий. Возле второго ущелья я видел покатый склон, вероятно, им удалось проложить там тропу. Это недалеко от тракта, помните? Там еще лежат здоровенные валуны.

– Хм. А ведь ты дело говоришь, Нидар, – задумчиво согласился Бикир, – едем туда, собирай отряд.

***

Кигилы ехали почти полдня. Ги-Мла задремала, используя Мурца в качестве подушки. Ки-Клат негромко беседовал с охранниками и подумывал, что неплохо бы подкрепиться. Но стоит достать хоть кусочек, тут же проснется Мурец и разбудит Ги-Млу, а тревожить сестру жалко. Солнце светило прямо в глаза, зря не натянули тент. Придется терпеть до ближайшей остановки.

Лошади бежали неторопливой рысью, кучер клевал носом, иногда ронял вожжи и просыпался. Только наемники не теряли бдительности, внимательно осматриваясь вокруг. Они ехали с четырех сторон кареты, готовые защитить подопечных в любой момент.

Внезапно ехавший впереди Ар-Раар подал знак остановиться. Сонный кучер натянул вожжи. Остальные трое подъехали к нему, старший махнул рукой в сторону валунов и стал что-то говорить. Ки-Клат встал с места, пытаясь рассмотреть, что там, впереди. Ги-Мла проснулась и сонно оглядывалась вокруг, а Мурец зевнул и потянулся, вонзив когти в бортик. Наступила непонятная пауза. Ки-Клат решил, что Ар-Раары просто осматриваются, но тут старший из наемников закричал кучеру:

– Разворачивай карету! Быстро!

Кучер оторопело схватился за вожжи. Брат и сестра тревожно переглянулись. Наемники отстегнули от седел топоры – мечами Ар-Раары пользовались намного реже и, в основном, в пешем бою – и направили пырларлов в сторону валунов, у подножия которых рос пышный кустарник. Они ехали не спеша, явно не желая въезжать в заросли и оказываться в невыгодном положении. Вдруг Ги-Мла испуганно вскрикнула – из-за валуна с криками выкатилась толпа вооруженных оборванцев. Наемники перевели пырларлов в галоп. По горам раскатился боевой клич Ар-Рааров.

– Раар!!!

– Ки-Клат, кто это такие? – Ги-Мла посмотрела на брата широко раскрытыми глазами.

– Не знаю, сестренка, – юноша и сам до смерти испугался, – Ки-Маск, что ты там возишься? Разворачивай быстрее!

Но развернуть карету на дороге оказалось не таким простым и быстрым делом. Кучер запаниковал, лошади занервничали и плохо слушались поводьев. Тогда один из охранников-Кигилов отпихнул его и принялся разворачивать карету сам, а второй побежал взять головных под уздцы.

Наемники врубились в толпу, топоры с ходу проломили несколько голов, пырларлы лягались и топтали противника копытами, выпустив шипы. Глядя, как умело сражаются хозяева шестирогих, Ки-Клат на миг пожалел, что он не Ар-Раар, потом с тревогой подумал, что врагов слишком много, и, кажется, несмотря на все мастерство наемников, положение безнадежно. Ги-Мла схватила брата и замахала дрожащей рукой в противоположную сторону.

Ки-Клат обернулся и обомлел. Отрезая обратную дорогу, к ним приближался еще один отряд. Юноша в отчаянии посмотрел на окруженных Ар-Рааров, которые теперь никак не могли помочь. Нападавшие, на первый взгляд – не менее двадцати пяти человек, были вооружены топорами и копьями и одеты в полушубки, хотя на дворе стояла середина осени. У Ки-Клата был короткий меч, но он никогда не блистал умением с ним обращаться, а карета явно не успевала развернуться.

– Это найрары! – в панике вскрикнула Ги-Мла, – Ки-Клат, что нам делать?!

– Все будет нормально… – Ки-Клат сам не поверил своему дрожащему голосу.

Мурец встал передними лапами на бортик, злобно выгнул спину, расщеперил шерсть и зарычал.

Охранники-Кигилы бросили бесполезные попытки развернуть карету и встали возле дверцы, чтобы хоть как-то задержать найраров.

–Раар!!!

Обернувшись, Кигилы увидели на дороге скачущий к ним во весь опор отряд Ар-Рааров.

– Патрульные! – радостно крикнул Ки-Клат.

Патрульные мчались карьером, но найрары опередили их. Кучер упал – ему в горло вонзился нож. Охранники дрались отчаянно, но их участь была предрешена, они не продержались и минуты. Мурец прыгнул на спину одного из врагов, вцепился в шею и перекусил хребет, но другой полоснул его ножом, и синакотик, взвыв, забился под карету. Двое найраров уже забирались внутрь, Ки-Клату каким-то чудом удалось пырнуть мечом того, кто был впереди. Но второй, отбросив меч топором, стукнул юношу кулаком в грудь так, что он вылетел из кареты и потерял сознание. Найрар посмотрел на Ги-Млу, оскалился и шагнул к ней. Она зажмурилась, закрыла голову руками и съежилась на сиденье, уверенная, что сейчас умрет, но вместо этого услышала всхрап пырларла и хлюпающий хруст. На руки брызнули теплые капли. Ги-Мла открыла глаза и увидела помертвевшее лицо найрара, которого топор разрубил от плеча почти надвое. С трудом оторвавшись от жуткого зрелища, Ги-Мла увидела Малыша и Бикира, держащего длинную рукоятку топора. Ар-Раар узнал ее и улыбнулся. С видом, будто разделывает на пикнике мосорожка, он вынул ногу из стремени, упер в спину убитого и с жутким скрежетом выдернул топор. Почти не оборачиваясь, Бикир снова занес руку и проломил череп найрару, подбежавшему сзади, а Малыш, взбрыкнув, далеко отбросил еще одного. Пятеро найраров нашли смерть возле кареты, а затем командующий поспешил помочь наемникам.

Ги-Мла в жизни никому так не радовалась! От пережитого все внутри дрожало. Она с ужасом смотрела на мертвого найрара, заливавшего пол кровью. А где Ки-Клат? Она спрыгнула на землю и увидела, что он сидит, потирая грудь ладонью. Ги-Мла обняла его.

– Слава Небесному! Я так испугалась!

– Я тоже, – честно признался ей брат. В голове еще толком не прояснилось, он оглядывался по сторонам, – все… закончилось?

– Вроде бы… Это Бикир! – сообщила Ги-Мла, не сумев скрыть восторга.

– Мужик на здоровенном пырларле? Нам здорово повезло, – в этот раз Ки-Клат и не думал шутить.

Так они и сидели, обнявшись, на земле среди трупов, не зная, что делать дальше. Наконец подъехал Бикир и спрыгнул с Малыша.

– Вы не пострадали?

– Нет, спасибо, вы очень вовремя приехали, – ответила Ги-Мла.

Бикир протянул руку и помог подняться сначала ей, потом Ки-Клату. Юношу еще слегка пошатывало, и Бикир довел его до дверцы. Увидев в карете труп найрара, командующий за ноги выдернул его и отбросил в сторону.

– Ваша карета свободна, – с улыбкой сообщил он.

– О, Мурец… – Ки-Клат увидел выглянувшего из-за колеса синакотика.

Зверь с трудом выполз к его ногам. Вся шерсть на спине пропиталась кровью.

– Мурец, киса… – Ги-Мла села перед ним, а он ткнулся в нее головой.

– Бедолага, – сказал Бикир, опускаясь на колени рядом. Раздвинул шерсть, осмотрел рану, –неглубокая. Жить будет, я могу помочь.

Он погладил синакотика по голове, ободряюще улыбнулся девушке и достал из седельной сумки мешочек с порошком тягучего корня. Это ценное растение не раз спасало жизни Ар-Рааров и всегда было у них с собой. Если развести порошок водой, получалась пластичная масса, которая прекрасно заклеивала раны, предотвращала кровопотерю и ускоряла заживление. Бикир поручил Ги-Мле замесить средство, а сам поднял Мурца, затащил в карету и положил на сиденье. Бой между тем был окончен, и к ним подъехал старший патрульного отряда.

– Нидар, ты оказался прав, буду рекомендовать тебя к повышению, – сказал Бикир.

– Рад служить, командующий, – просиял тот, и продолжил, – части найраров удалось бежать, наши преследуют их. Среди патрульных потерь нет, но убит один из наемных.

Бикир обратился к Кигилам:

– Дом Митверхала Ар-Рааров приносит извинения за то, что ваши жизни подверглись опасности на охраняемой нами территории. Обещаем принять все меры, чтобы подобное не повторилось.

Ки-Клат был удивлен этим неожиданно официальным тоном, и только кивнул в ответ.

– Вам придется вернуться в Маад, – продолжил командующий, – дорога небезопасна. Ваша охрана в состоянии сопровождать вас, и ваш дядя должен будет выплатить им долю погибшего. Мои люди позаботятся о теле.

Ки-Клат опять кивнул. Ги-Мла закончила с Мурцом и протянула мешочек с порошком, восхищенно глядя на Бикира.

– Благодарим вас за помощь, – она смущенно опустила взгляд.

Бикир хотел уже выпрыгнуть из кареты, но обернулся и посмотрел на нее еще раз.

– Приятно было снова вас увидеть.

Ги-Мла улыбнулась в ответ. Внезапно раздался хлопок, будто лопнул кожаный ремень, а на лице Бикира отразилось глубочайшее изумление. Он тяжело сглотнул и посмотрел вниз. Проследив за взглядом, Ги-Мла с ужасом увидела торчащий из его груди справа наконечник стрелы.

– Проклятье… – выдохнул Бикир, схватившись за дверцу.

Нидар мгновенно подъехал вплотную, закрыв собой командующего и оглядываясь в поисках укрытия стрелка. Кигилы оцепенели от неожиданности и испуга. Бикир упал на колени, не выпуская дверцу из рук.

– Нидар, – он понимал, что времени, пока он может что-то сказать или сделать, у него очень мало – отправь туда отряд! Пусть идут по следам! Пошли за подкреплением! Возвращайся сюда! Быстрее!

Нидар пришпорил пырларла и во весь опор бросился выполнять распоряжение.

Грудь разрывалась от боли. В глазах начинало темнеть, на лбу выступал холодный пот. Бикир лихорадочно пытался сообразить, что делать. Время уходило. Он знал, что стрела внутри убьет его по дороге, как может убить и ее извлечение. Все же стоило попытаться.

– Вас учили… оказывать помощь… раненым? – спросил он Кигилов.

– Кигилов не учат целительству, – дрожащим голосом пролепетала Ги-Мла. Ки-Клат совершенно растерялся и оторопело смотрел на сына Митверхала.

– Ладно… слушайте… это не так сложно… Ги-Мла, разведи еще порошок… Ки-Клат… отломи оперение… аккуратно… держи древко крепче…

Как могла стрела пробить кожу пырларла? Бикир вновь посмотрел на торчащий из груди наконечник и на миг забыл о боли. Таких стрел в Мааданде были единицы, и каждая имела свое имя и была бесценна. Считалось, что их оставили древним людям сами боги. Материал наконечника назывался сплавом Трэйши, и за всю историю в природе его ни разу не находили.

– Ки-Клат… подожди… стрелу… отдашь только моему брату… понял?

Юноша кивнул и дрожащей рукой взялся за древко у самой спины Бикира, а другой за оперение и попытался сломать ее. Стрела не поддавалась.

– Не получается, – прошептал Ки-Клат.

– Давай! Ломай! Подпили ножом…

Молодой Кигил вложил всю силу в очередную попытку, забыв, что у него самого болит грудь, и стрела треснула. Он старался держать крепко, но все равно древко дернулось, Бикир зарычал от боли, и Ки-Клат испуганно убрал руки.

– Продолжай, – приказал командующий. Ки-Клат наконец-то отломил оперение.

– Срежь доспех… проверь… не торчат ли… щепки на древке.

Ки-Клат повиновался, хотя руки плохо слушались. Бикир объяснил, что делать дальше. Юноша с помощью Ги-Млы вырезал из снятого доспеха два квадратных куска.

– Сейчас… Ки-Клат… потянешь за наконечник… не резко… но быстро… вытащишь стрелу… одним движением… замажете тягучкой и накроете куском кожи… я могу… вырубиться…

Ки-Клат судорожно вздохнул и протянул руку к наконечнику. Ги-Мла, сжимавшая плошку с тягучим корнем и кожаные лоскуты, зажмурилась.

– Погоди… – при мысли, что сейчас будет, ужас сковывал внутренности, – я кивну… когда…

Он крепко схватился за края сидений, вдохнул, посмотрел на Ки-Клата и кивнул. Ки-Клат сильно потянул за наконечник, и через пару секунд стрела была у него в руке.

Мир взорвался ярко-белой вспышкой боли. Бикир забыл, как дышать. Он так вцепился в сиденья, что костяшки пальцев побелели. Из ран, пузырясь, хлынулала кровь. Кигилы торопливо делали неумелую перевязку. Подъехал Нидар и трое оставшихся наемников. Когда перевязка была закончена, Бикир упал на пол, задыхаясь и кашляя кровью. Немного отдышавшись, он обвел присутствующих мутным взглядом. Нидар спешился и склонился над ним.

– Распоряжение выполнено, командующий.

Бикир кивнул, при попытке заговорить снова закашлялся. Рот наполнился кровью. Часть удавалось выплюнуть, часть приходилось глотать. Дышать лежа было почти невозможно, он попытался сесть. Нидар помог ему. Стало чуть легче.

– В Маад… – прошептал командующий. Он не хотел умереть на заставе, – Нидар, ты вернешься на заставу… временный командующий Ватар. Ты – сотник…и еще… Малыш… Малыш.

Голова пырларла просунулась в карету. Все это время он ждал рядом.

– Малыш! Эскорт! – скомандовал Бикир, и пырларл занял место позади кареты, готовый следовать за ней и защищать хозяина.

Ки-Клат встрепенулся и перебрался на козлы. Бикир положил голову на сиденье. До Маада несколько часов езды, мучения усугублялись страхом, что он не доедет живым и не увидит Бакара. Каждый вздох был пыткой, в груди слышались хрипы и бульканье. Если бы не всепоглощающее желание увидеть брата, он предпочел бы умереть прямо сейчас.

Ги-Мла села рядом. Она вытирала кровь, которую ему приходилось сплевывать на грудь, и не знала, чем еще помочь. Это было невыносимо – бессильно смотреть на его страдания.

– Холодно…– пожаловался Бикир.

Устыдившись собственной бестолковости, Ги-Мла сдернула с сиденья плед и постаралась получше укутать его. Бикир слегка улыбнулся и закрыл глаза. Девушка сидела рядом, прислушиваясь к его дыханию. Она ужасно боялась, что каждый вздох окажется последним. Слезы не слушались запретов и сами текли по щекам. В какой-то момент ей показалось, что он перестает дышать, и она громко всхлипнула, схватив его за руку.

– Бикир! Бикир, ты слышишь?

– Не плачь…– ответил он, не открывая глаз, – без твоих слез… паршиво… рано пока… плакать… Проклятье… Что же так холодно?

Ги-Мла взяла его за руку – ледяная. Как же его согреть?

– Мурец, киса, – позвала она.

Лежащий на сиденье синакотик поднял голову.

– Иди сюда, Мурец, – девушка похлопала ладонью по полу рядом с Бикиром, – иди сюда, мой хороший, пожалуйста.

Мурец жалобно посмотрел на нее, как бы говоря: ты что, не видишь, мне же плохо? Но в конце концов сдался, медленно сполз на пол, улегся рядом с Бикиром и положил голову ему на ногу. Ги-Мла залезла под плед с другой стороны, прижалась к сыну Митверхала и обняла его. Она столько раз мечтала это сделать, но… не так! Не так! Девушка приходила в отчаяние при мысли, что Бикир, которого она почти полюбила, может умереть прямо здесь, в карете, рядом с ней.

Бикир изо всех сил старался не провалиться в забытье. Он заставил себя открыть глаза.

– Ги-Мла…расскажи что-нибудь…

– Что? О чем? –как назло, в голове ни одной мысли.

– Не знаю… что угодно… не молчи только…

– Мы… – начала Ги-Мла дрожащим голосом, иногда всхлипывая, – живем в Синне. Там нас ждут родители. Папа – глава города, а мама разводит синакотиков, лучших в Мааданде. Мамина кошка – Мариша, – должна скоро родить котят от Мурца. Мурец, наверное, соскучился по ней…

Ги-Мла понимала, что плетет ерунду, но Бикир слушал и иногда кивал. Она решила, что ему важнее голос, чем смысл, и продолжала:

– Из окон моей комнаты видно море. Я люблю кормить рыбок на причале. Когда вы поправитесь, господин Бикир, приедете к нам в гости, и мы будем гулять по берегу. Вам понравится у нас…

Бикир улыбнулся. Ги-Мла продолжала рассказывать о Синне, мысленно умоляя Ки-Клата ехать быстрее. До Маада оставалась пара часов, и она очень надеялась, что они не опоздают.

Глава 6

Дурацкие попытки изображать любовь. Зачем? Все знают, что это брак по сговору. И он, и она дали согласие, почему не встретиться прямо на свадьбе? Бакар с большей охотой навестил бы Мэй, она хоть радовалась по-настоящему. В глазах Мингилиты же он видел только страх. Тем не менее, отец настаивал, чтобы Преемник ухаживал за будущей женой. Бакар решил устроить это по-своему и пригласил Минги вечером прокатиться верхом. Он ухмылялся, представляя глаза невесты, когда она увидит Кипиша. Утром он отправил ей в подарок красивую кобылу, которая содержалась в одной конюшне с пырларлами и не боялась их. Все-таки не хотелось, чтобы Минги сломала свою красивую шейку, если лошадь взбрыкнет, увидев рогатого.

Бакар собрался надеть самую старую и потертую куртку –отец приказал выглядеть прилично перед Челангами, надо его порадовать. Он прикидывал, какая пострашнее, когда в комнату влетел запыхавшийся Ки-Сиел и с вытаращенными глазами остановился у порога.

– Господин Бакар, там… – он махнул рукой в сторону главного входа.

– Что – там? – переспросил Преемник.

– Там… господин Бикир…

– Бикир? Он приехал? – слишком скорое возвращение брата озадачило господина.

– Не приехал. Его… привезли, – дрожащим голосом произнес Ки-Сиел.

Бакара будто окатили ледяной водой. Страшнее слов он в жизни не слышал.

– Бикир… – бледнея, прошептал он одними губами.

В следующее мгновение он оттолкнул слугу и уже несся по коридору.

Бакар расшвырял стоявшую возле кареты охрану и запрыгнул внутрь. Прищемил какого-то зверя, поспешно прыгнувшего на сиденье. Бикир сидел на полу без движенья, из уголка рта стекала струйка крови. Бакар не сразу понял, жив ли он. Схватив брата за руку, он развернул его к себе и приложил ладонь к шее. Почувствовав пульсацию, едва не разрыдался от облегчения.

– Бикир! Бикир! Ты меня слышишь?

– Слышу… Не ори… – командующий патрулями приоткрыл глаза, – брат…

Заговорив, Бикир опять закашлялся. Выплюнув изрядную порцию крови, он снова закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Ужас опять охватил Бакара, который немного успокоился, увидев брата живым. Только сейчас он заметил сидящую рядом девушку с окровавленным куском ткани в руках.

– Что произошло?

– Напали найрары, – испуганно вымолвила незнакомка.

Преемник осторожно провел рукой по повязке.

– Как им удалось?

– В него стреляли… Ки-Клат!

Ки-Клат залез в карету, достал из-за пазухи стрелу и протянул ее Бакару.

Если бы сам Подземный предстал перед Бакаром в этот момент, он не смог бы произвести большего впечатления. Потеряв дар речи, сын Митверхала взял стрелу, посмотрел ошарашенным взглядом на Кигилов и протянул обратно.

– Спрячь пока у себя и молчи. Я не могу говорить сейчас, пришлю за вами в ближайшие дни. Бикир! Открой глаза! Я сейчас отнесу тебя внутрь, потерпи немного.

Бакар никому не позволил дотронуться до брата и сам отнес его в спальню. Целитель прибыл туда одновременно с ними. Его буквально на руках, прямо в домашней одежде, притащила дворцовая охрана. Ба-Лонг по праву считался лучшим целителем в Мааданде, без его участия подземный мир заселялся бы намного быстрее. Он осматривал Бикира, который кашлял и захлебывался кровью, и с каждой минутой мрачнел все больше. Бакар ходил вокруг, вне себя от беспокойства. Наконец немолодой целитель жестом пригласил его выйти в кабинет. Он остановился посредине, поджал губы и молча посмотрел на Преемника, подбирая выражения.

– Ну! Ба-Лонг! Что ты молчишь?! – не выдержал Бакар.

– Господин Бакар, я бы рад сказать что-то утешительное, но стрела прошла через легкое и внутреннее кровотечение пока не остановилось. Я все же полагаю, что крупные сосуды не задеты, иначе ваш брат бы уже умер. Будь на его месте другой, я бы сказал, что положение абсолютно безнадежно. Господин Бикир очень крепкий мужчина, я, пожалуй, дам один шанс из ста. Но если даже кровотечение прекратится, он может умереть от лихорадки. Конечно, я сделаю все, что в моих силах. Я приготовлю сильнодействующий отвар. Если господин Бикир сможет глотать, нужно будет давать ему понемногу каждые четверть часа. Завтра я сменю травы на другие, если ваш брат… Простите…

– Я понял, Ба-Лонг, – Бакар сел и обхватил голову руками.

– Я возьму все необходимое, вернусь и буду здесь всю ночь.

– Да, Ба-Лонг, – кивнул Преемник, и целитель, поклонившись, вышел.

Бакару будто зачитали смертный приговор. Он бессильно сидел, не в состоянии пошевелиться, потом понял, что попусту теряет то немногое время, которое осталось у Бикира, заставил себя встать и вернуться к брату. Тот был в сознании и слегка улыбнулся. Бакар сел рядом и сжал его руку.

– Как же так, Бикир? – с болью в голосе произнес он.

– Прости, похоже… меня не будет на свадьбе…

– О чем ты думаешь, придурок? Мы еще и на твоей погуляем! – Бакар как мог скрывал, что на грани, – целитель сказал, у тебя хорошие шансы.

– Врешь, вижу же…

– Клянусь Подземным! Так что отдыхай, завтра поговорим.

– Стрела…

– Я видел ее. Не думай об этом. Главное поправляйся, потом разберемся.

– Здесь что-то не так… будь осторожнее. И не говори Вире пока…

Бикир чувствовал, что умирает. Сил дышать не осталось, терпеть боль тоже. Перед глазами плыли круги. Бакар смахнул слезу и до крови укусил себя за руку.

– Бикир! Даже не думай об этом!

– Прости… Бакар… больше… не могу…

Бикир выдохнул, и дыхание его пресеклось. Волосы на затылке у Бакара встали дыбом. Он схватил брата за плечи, рывком приподнял и обнял его.

– Бикир! Дыши! Дыши! Я не отпускаю тебя, слышишь!? Не уходи, Бикир! Дыши! Ну же, Бикир! Не бросай меня! Пожалуйста! Братишка, дыши!

Бакар задохнулся, прислушиваясь к жуткой тишине. Его сердце словно тоже остановилось. Казалось, за эти несколько мгновений он сам умер десять раз. Наяву сбывался худший кошмар, самый сильный страх, о котором он никогда не говорил вслух. Почти теряя рассудок, Бакар встряхнул безжизненное тело и закричал во всю силу легких:

– Бикир, дыши!!!

Бикир судорожно вдохнул и закашлялся. Бакар не мог больше сдерживаться. Он разрыдался, сжимая близнеца в объятиях.

– Бикир! Не бросай меня, прошу тебя! Я не смогу один… Не смогу без своего отражения…

Он аккуратно опустил брата на подушки и вытер с него кровь.

– Слабак… – слегка улыбнулся Бикир.

– Хорошо, я слабак. А ты – лучший воин в Мааданде, – всхлипнул Бакар, – я буду кем хочешь, только не оставляй меня, я не смогу без тебя. Проси, что угодно. Я все сделаю, только не умирай.

На лице Бикира появилось подобие хитрой улыбки.

– Так я зайду к вам… после свадебного торжества…

Бакар рассмеялся сквозь слезы.

– Я так буду рад тебя видеть!

Десять дней Бакар не отходил от брата. Первые трое суток тянулись нескончаемым кошмаром. Он сбился со счета, сколько раз ему казалось, что Бикир умирает. Он впадал в отчаяние, пытаясь что-то сделать или просто уговаривал его продолжать дышать. Он постоянно разговаривал с братом, чтобы отвлечь, утешал, когда от боли у Бикира по щекам текли слезы, а когда становилось совсем невмоготу, плакал вместе с ним. Он поил близнеца отварами, аккуратно переворачивал и придерживал голову, когда его рвало кровью, обтирал, менял повязки и ухаживал за ним. Даже Ба-Лонг удивлялся его умениям. Целителю оставалось только наблюдать со стороны эту битву за жизнь. Бакар почти не спал, лишь иногда забывался на несколько минут, лежа рядом с братом и прислушиваясь к его дыханию. Для Бикира же в эти дни существовала только боль, вначале резкая и ослепляющая, перешедшая потом в тупую и изматывающую. Каждый вздох стоил нечеловеческих усилий, и он точно знал, единственная ниточка, удерживающая его в этом мире – близнец Бакар.

Только через десять дней Ба-Лонг осторожно сказал, что угроза жизни отступает, скорее всего, Бикир поправится, хотя окончательное выздоровление займет месяцы. Преемник радовался, как мальчишка: долгое выздоровление означало, что брат не сможет поехать в экспедицию.

Митверхал пару раз заглядывал спросить о состоянии сына. Но Бакар знал, это только для приличия. Пихомор не любил никого, даже собственных детей. Когда Преемник попросил его перенести свадьбу, отец ответил, что не видит для этого причин. Вот если Бикир умрет, тогда можно вести разговор. Он произнес эти слова совершенно спокойно, стоя у постели раненого сына. Бакар не попытался убить его только потому, что боялся потревожить близнеца.

***

Ги-Мла места себе не находила, не зная, жив ли Бикир. Бакар обещал прислать за ними, но уже десять дней молчал. Лишь одно обнадеживало: если бы умер сын Митверхала, об этом тут же узнал бы весь город.

Их дядя чуть с ума не сошел, представляя, какой участи избежали племянники. Он оплатил услуги наемников в тройном размере и отправил солидную компенсацию семье погибшего, хотя даже главный Кигил не мог похвастаться тугим кошельком. Решено было, что молодые люди остаются в Мааде, тем более, скоро свадьба Преемника Ар-Рааров, а через месяц после нее – Всенародные Игры, которые традиционно начинались в первый день зимы.

Однажды, когда Ги-Мла уже была близка к тому, чтобы просить брата нанести визит Бакару, к их крыльцу подъехал юноша в униформе прислуги дома Ар-Рааров. Он хотел увидеть господина Ки-Клата и госпожу Ги-Млу.

– Господин Бакар, Преемник Митверхала клана Ар-Рааров Пихомора, желает вас видеть, – объявил юноша, когда племянники Митверхала Кигилов вышли к нему.

Бакар принял молодых Кигилов в кабинете Бикира, который пока использовал, как свой. Он выглядел сонным и измотанным, смотрел напряженно, то и дело потирал глаза. Тем не менее, Преемник постарался привести себя в порядок, был гладко выбрит и причесан. Ги-Мла, постояв немного в нерешительности, обратилась к нему:

– Господин Бакар, можно спросить о самочувствии вашего брата?

– До хорошего, разумеется, далеко, – ответил Преемник, – но сегодня целитель сказал, что угроза жизни отступает.

– Господин Бакар, могла бы я… увидеть его? – Ги-Мла сама не поняла, как осмелилась сказать это.

Бакар удивленно приподнял бровь и заинтересованно оглядел девушку. Очевидно, он остался доволен увиденным, поскольку с улыбкой произнес:

– Ну что ж, думаю, это пойдет ему на пользу. Идите за мной, госпожа.

Заметив в глазах Ки-Клата беспокойство, Бакар сказал:

– Расслабься, Ки-Клат, брат не в состоянии даже перевернуться без посторонней помощи.

Ги-Мла проследовала за Бакаром в просторную, светлую спальню. Бикир полулежал на подушках, бледный и исхудавший, больше похожий на тень, чем на живого человека. Глаза его были закрыты, было непонятно, жив ли он. Девушка застыла на пороге, не решаясь подойти и пытаясь держаться ровно, но Бакар, казалось, не увидел ничего необычного. Он взял стакан с целебным настоем, присел на кровать и слегка потряс руку брата.

– Бикир! Эй, Бикир!

Бикир промычал что-то невразумительное и открыл глаза. Бакар поднес к его губам стакан. Бикир сделал несколько глотков, поморщился и отстранил питье.

– Хорош издеваться.

– И в мыслях не было! Я бы мог выпить эту дрянь за тебя, но она так не работает. Но теперь тебя, брат, ждет что-то приятное. Тебя пришли навестить.

Бакар отошел в сторону, указывая на стоящую у порога девушку, и жестом пригласил ее подойти ближе, а сам направился обратно в кабинет поговорить с Ки-Клатом.

– Ги-Мла… – улыбнулся Бикир, когда девушка нерешительно приблизилась.

– Добрый день, господин Бикир, как самочувствие? – робко спросила она.

– Мне больше нравится «привет, Бикир, как дела?» – поправил ее молодой человек. Он говорил тихо и с трудом, но уже не задыхался.

– Привет, Бикир, как дела? – смущенно повторила Ги-Мла.

– Скажем так, лучше, чем были, когда мы виделись в последний раз. Ги-Мла, присядь, пожалуйста, я не очень хорошо тебя вижу, – Бикир указал ей место рядом с собой.

Девушка неловко присела на самый край огромной кровати. Она своими глазами видела, насколько тяжело был ранен Бикир, но не ожидала такой страшной картины. Разум отказывался понимать, что это тот же мужчина. Все слова забылись. О чем обычно говорят с ранеными? У нее не было опыта, но, наверное, они отличаются от здоровых людей, и беседовать с ними нужно по-особенному. Ки-Клат, когда болел, вел себя как ребенок, она и говорила словно с малышом. Но Бикир слишком не похож на ее брата…

– Ги-Мла, я рад, что ты пришла, – прервал Бикир ее размышления.

– Правда? – сердце девушки забилось сильнее.

– Да, ты ведь, можно сказать, спасла мне жизнь своими историями о синакотиках. Про перевязку вообще молчу. Вы сделали все, как настоящие целители. Сам Ба-Лонг сказал.

– Просто вы очень хорошо все объяснили.

– Ги-Мла, не называй меня на «Вы», ладно? Меня это смущает.

– Хорошо, – от этих слов девушка сама смутилась еще больше, – а про синакотиков… Я просто не придумала, о чем еще рассказать…

Бикир смотрел прямо на нее, она опустила глаза и умолкла, теребя уголок рубашки. Это забавляло и умиляло одновременно. Надо сказать, Бикир навидался всякого, но вот так с ним девушки никогда себя не вели. Надо же, как ей к лицу смущение. Абсолютно небесное создание. К сожалению.

– Было интересно, особенно о проделках Мурца, – успокоил Ги-Млу молодой человек.

– Я не думала, что вы… ты… слушаешь…

– Я в тот момент только и мог, что слушать. Да и сейчас немногое изменилось.

Ги-Мла улыбнулась и снова, опустив голову, замолчала. Бикир выжидательно посмотрел на нее и вдруг спросил:

– Ги-Мла, зачем ты пришла?

Вопрос застал врасплох. Она почувствовала себя так, будто ее подозревают в преступлении, и растерянно произнесла:

– Я волновалась…

– Почему просто не спросила Бакара, как я?

– Я… хотела…

– Увидеть меня?

– Ну… наверное… – Гм-Мла уже подумывала, может она и правда зря пришла.

Стало почти жаль ее, такой у нее был несчастный вид. Но, в конце концов, кто к кому пришел?

– А почему тогда сидишь как неживая? Здесь одного полуживого хватает.

Ги-Мла мысленно отругала себя. Она пришла поддержать его, а выходит, он должен вести беседу. Лучше честно сказать, в чем дело.

– Извини, Бикир. Я испугалась, когда увидела тебя.

– Теперь понятно, – улыбнулся молодой человек, – знаю, я сейчас не красавчик. Но я ведь ранен не в голову. Так что разговаривай со мной как обычно, идет?

– Идет, – Ги-Мле стало намного легче, – Бикир, скажи, тебе очень больно?

С того момента, как она увидела его, этот вопрос не давал ей покоя. Бикир на мгновение прикрыл глаза и провел по лицу рукой. Это, конечно, была не та тема, на которую хотелось говорить.

– Сейчас терпимо, а первые дни были похуже пытки, я был абсолютно готов предстать перед Подземным, лишь бы это закончилось.

– Почему перед Подземным? – ужаснулась Ги-Мла.

Бикир невесело усмехнулся и снисходительно посмотрел на нее. А девчонка, похоже, и не знает, что Ар-Раары поклоняются Подземному.

– Небесного, думаю, я не заслужил.

– Не говори так, Бикир, – испуганно возразила девушка, – Небесный очень милосерден.

– Возможно, – у сына Митверхала не было никакого желания углубляться в подробности своей биографии, – сейчас я уже не собираюсь ни к тому, ни к другому и хочу быстрее встать на ноги.

– Я помолюсь за тебя.

Бикир благодарно кивнул и провел пальцем по запястью девушки.

– Ги-Мла, ты придешь еще?

Девушка возликовала в душе, но вслух произнесла со смущенной улыбкой:

– Тебе бы этого хотелось?

– Стал бы я иначе спрашивать? Ги-Мла, я тоже, честное слово, очень хотел тебя увидеть.

Она старалась казаться равнодушной, но не смогла скрыть счастливой улыбки. Бикир подумал было взять ее за руку, но тут в комнату вернулся Бакар.

– Жаль прерывать вас, но, видите ли, госпожа Ги-Мла, этот молодчик еще не окреп настолько, чтобы подолгу общаться с девушками.

Ги-Мла в силу наивности не оценила его шутки и поднялась с места.

– Бакар, – позвал Бикир, – Ги-Мла обещала приходить, позаботься, чтобы ее проводили ко мне.

Преемник взялся рукой за подбородок и, нахмурившись, посмотрел на брата.

– Не раньше, чем ты кое-что пообещаешь.

– Это что же?

– Что сейчас поешь.

– А ты хитрец, – усмехнулся Бикир, – ладно, только не много.

– Видите, как благотворно на него влияет ваше присутствие? – обратился Преемник к девушке, – ради встречи с вами он согласен даже есть. А я-то прыгаю тут, чтобы запихать в него хоть ложку!

– О, в таком случае я в следующий раз захвачу что-нибудь вкусное, – ответила она.

– А неплохо ты, однако, устроился, – с притворной завистью сказал Бакар и заискивающе улыбнулся Ги-Мле, – а со мной поделитесь?

Девушка рассмеялась. Бикир поразился, какой мелодичный, чистый и звонкий у нее смех.

– Конечно, господин Бакар! Я возьму побольше.

***

– Почему он до сих пор жив? – он требовал ответа, которого у собеседника не было.

– О господин, план был идеальный, он должен был умереть, – оправдывался высокий блондин с бородой, заплетенной в косичку, – мы ждали два дня, и он приехал туда, расчет был верный.

– Но он жив!!! – заорал господин в бешенстве, – я дал вам стрелу Трэйши, она стоит больше, чем сотня таких недоумков, как ты! И теперь она у них! Это была единственная стрела, которая нигде не описана! Я велю снять шкуру с твоего криворукого стрелка!

– Мой господин, с такого расстояния он выстрелил безупречно, отклонение было ничтожным.

– Но его хватило, чтобы он выжил! Ничего не хочу слышать! Вы не получите ни монеты за эту жалкую попытку.

– Господин, мы сильно потратились. Недомерки взяли много оружия и провизии, это дорого.

– Это не мое дело. Радуйтесь еще, что я не приказал схватить вас.

– А если мы все исправим?

– Вот тогда и будем вести разговор. Сначала докажите, что стоите хоть полмонетки. Ступай и жди распоряжений. И чтоб не попадался мне на глаза, пока не позову!

– Слушаюсь, господин.

Пайя в ужасе вжалась в стену, когда человек с косичкой прошел мимо нее, не заметив. Ее супруг окончательно обезумел. И этому человеку она поклялась хранить верность, жить и умереть ради него!

Ксайлан отвернулся к окну, сунув в рот кончик длинной седой пряди. Он много лет боролся с мерзкой привычкой жевать волосы и в конце концов приучил себя делать это только в одиночестве. Верхал вновь и вновь вспоминал содержимое древнего свитка, найденного в недавно открытом хранилище. Из нескольких пророчеств, записанных на нем, одно поразило его, как громом. «Два одинаковых брата, под копытом Подземного рожденных, Небесным станут палачами». Понятнее некуда. Род Пахтыхтамайев и так почти вымер, а Пихоморовы недоноски добьют его окончательно. Надо поскорее избавляться от треклятых одинаковых братьев. Как досадно, что этот бездарь промахнулся!

Глава 7

Проводив Кигилов, Бакар взял принесенный Ки-Сиелом поднос с едой и вернулся в спальню.

– Мм, Бикир, что я несу, – он поставил поднос, открыл крышки и принюхался, – не поверишь, каша! Мясной паштет, бульон, овощное пюре, печеные яблоки. Повара из кожи вон лезут, чтобы тебе угодить! Это не еда, а произведение искусства! Что будешь?

Бикир скептически глянул на брата, на поднос, и вздохнул. Измотанный организм бунтовал против такой нагрузки, как прием пищи. Да еще от постоянного кашля болели все внутренности. Но Ба-Лонг сказал, нужно начинать питаться, а Бакар ревностно выполнял все рекомендации.

– Давай что-нибудь, пока меня не стошнило от твоей болтовни!

– Точнее? –поинтересовался Бакар.

– Кашу, – без энтузиазма выбрал Бикир.

Преемник взял горшочек с кашей, ложку и уселся на кровати рядом с братом. Бикир протянул руку, но он только помахал ложкой у него перед носом.

– Хватит меня кормить, я в состоянии держать ложку, – с досадой сказал молодой человек.

– Ба-Лонг велел поменьше двигать правой рукой, так что не возникай.

С трудом проглотив несколько ложек, Бикир сдавленно произнес:

– Хватит.

– Еще что-нибудь? – с надеждой спросил Преемник, разочарованный количеством съеденного.

Бикир вздохнул и отвернулся. Бакар взял толстый кусок хлеба и намазал паштетом.

– Я разговаривал с Ки-Клатом, – сказал он, откусывая, – Ты был прав, он ничего нового не сказал, но стрелу принес. Слушай, у меня в голове эта стрела и найрары никак не совмещаются.

– Конечно, недомерки ни при чем, они с двух шагов промахиваются из своих пулялок.

– Да уж, никто из поганцев не выстрелит прицельно из тяжелого арбалета. Я вчера вызвал этого твоего Нидара. Поговорю с ним, вдруг будет толк. А ты сам что-то еще вспомнил?

– Так нечего вспоминать-то. Обернулся попрощаться с Ги-Млой – хлоп, стрела уже торчит.

При упоминании Ги-Млы Бакар прищурился и ехидно произнес:

– А умеешь ты из всего выжать пользу. Так впечатлил девчонку, что сама прибежала! Не стыдно?

Бикир развел руками:

– Да я не давал ни малейшего повода…

– Ой, ладно, я ли тебя не знаю! Ей сколько лет-то хоть?

– Ки-Клата на следующий год объявят Преемником, значит, ему девятнадцать. А она вроде младше на два-три года. Получается, шестнадцать-семнадцать, –Бикир удивленно уставился на брата, – мелкая какая.

Бакар хмыкнул и мечтательно улыбнулся.

– По-моему, все что нужно, там уже выросло. Я бы на твоем месте присмотрелся.

– Не знаю… – Бикир вспомнил наивное личико Ги-Млы и почему-то ему стало совестно.

– Она тебе нравится, дураку ясно. Так не огорчай девочку, я видел, как она на тебя смотрит.

– Все-то ты видишь. Ладно, какие девочки, с кровати бы встать, – Бикир помрачнел при мысли о том, сколько ему предстоит вот так валяться и зависеть от других.

Бакар мигом уловил настроение близнеца и положил руку ему на плечо.

– Эй, Бикир, не раскисай. Встанешь скорей, чем думаешь. Ты выжил, это подвиг. Я ужасно горжусь тобой, братишка. Кстати, я знаю, что делать, чтобы быстрее встать. Этим и займемся.

– Я устал, Бакар.

– Ничего, сейчас поешь – и баиньки.

– Только что ел.

– Слишком мало! Давай выбирай, а то я сам, – Бакар дал понять, что просто так не отстанет.

– Бульон. И пару ложек паштета.

На лице Бакара впервые за все эти дни появилась по-настоящему счастливая улыбка. Бикир сдержал обещание остаться, теперь Преемник был в этом совершенно уверен.

Весь в размышлениях о покушении, Бакар не заметил, как заснул прямо за столом в кабинете. Ужасно не хотелось просыпаться, когда Ки-Сиел осторожно потряс его за плечо.

– Господин Бакар, господин Бакар!

– Ну что, Ки-Сиел? – он сонно потер лицо, подпер щеку кулаком и хмуро взглянул на юношу.

– Прибыл патрульный Нидар, вы велели сразу доложить, – сообщил слуга.

– Ох, чтоб меня! Ки-Сиел, налей чего-нибудь бодрящего, – Бакар снова уронил голову на руки, – пусть подождет немного.

Взяв в руки чашку травяного чая с настойкой мракилии, Преемник сказал:

– Теперь сходи посмотри, как там мой брат и не нужно ли ему чего.

Ки-Сиел бегом покинул кабинет, зная, насколько господин помешан на всем, что касалось его брата. Но через минуту вернулся.

– Господин Бикир спит.

– Отлично, – прихлебывая из чашки, Бакар ощущал, как чай возвращает его к жизни, – Ки-Сиел, ты волшебник! Не представляю, что бы я делал без тебя и твоего чая. Теперь зови этого Нидара. Скажи пусть часовые войдут вместе с ним и стоят у порога.

Патрульный впервые был во дворце и явно робел в незнакомой обстановке. Он не решился ступить сапогами на ковер и остановился сбоку у стены, но Бакар жестом указал ему на центр комнаты. Нидар встал перед столом, приложил руку к груди и склонил голову. Вслед за ним вошли охранники и замерли у двери.

– Нидар, сын Михвара, прибыл согласно вашему приказу, господин Преемник.

– Говори, Нидар, сын Михвара.

– Мы обнаружили место засады. Это вершина самого большого валуна. На мху следы двух людей и отпечаток тяжелого арбалета. Судя по всему, они провели там два-три дня. Следы больше найрарских, обувь другая. Больше всего похоже на следы Ар-Рааров.

Бакар кивнул, сделал глоток из чашки и поставил ее на стол. Под внимательным взглядом патрульный словно сделался меньше ростом, почти проглотив последние слова.

– Почему их не обнаружили сразу? И кретин поймет, что стреляли сверху.

– Я не смог сразу понять, откуда, господин… – Нидар отвел глаза, – мы преследовали найраров, видимо, за это время стрелки успели скрыться. Подъем на валун был хорошо замаскирован.

– А арбалет? Нидар, как могли двое средь бела дня скрыться с тяжелым арбалетом?

– Я… не знаю, господин, – растерянно ответил Нидар.

– Вас было восемь, так? Почему никто не стал искать стрелков?

– Господин, патрульные преследовали найраров, углубились в заросли, – Нидар, похоже, начинал понимать, куда клонит Преемник.

– Командующий был тяжело ранен. Ты должен был действовать по обстановке. Найти стрелка, а не лазить по кустам.

– Я не подумал ослушаться приказа. Господин Бикир велел найти тропу…

– А думать иногда полезно, Нидар. Не подумавши, можно головы лишиться. Даже мальчишка сообразил бы, что стрелявшие не успеют раньше вас добраться до тропы, не говоря о старшем патрульном. Почему не прочесали местность и не нашли их сразу?

– Виноват, господин Преемник, – не поднимая головы, ответил Нидар, – я подвел командующего.

– Или специально позволил им уйти, – сделал Бакар страшное предположение, еще раз оглядел патрульного с ног до головы и громко сказал, – ты арестован, Нидар!

Нидар замер с открытым ртом, оторопело глядя на Преемника. Охрана в момент оказалась рядом с ним. Нидар рухнул на колени.

– Господин Преемник! В чем меня обвиняют?

– В измене, – ответил Бакар ледяным голосом.

В глазах патрульного блеснули слезы отчаяния.

– Нет, господин Преемник! Я всегда был верен дому Митверхала!

– Сдай оружие, Нидар! – приказал Бакар, хотя прекрасно видел, что перед ним всего лишь юнец, который ошибся по неопытности и потрясен последствиями.

Патрульный расстегнул пояс, потом снова посмотрел на сына Митверхала.

– Умоляю, господин Преемник, измените обвинение! Я не предавал тех, кому дал клятву! Это все, чего я прошу. Я готов умереть, но боюсь клейма предателя!

Бакар кивнул и посмотрел на телохранителей. Один из них показал ему шнурок, молчаливо спрашивая, связать ли арестованному руки. Бакар покачал головой.

– Оставьте нас, – приказал он охране.

– Господин… – начал было один из них.

– Оставьте нас! – рявкнул Бакар, кулак громыхнул по столу, – вон!

Охрана, поклонившись, поспешно вышла. Бакар выдохнул, успокаиваясь, и принялся задумчиво барабанить пальцами по столу, в упор глядя на стоящего на коленях патрульного. Тот был совершенно раздавлен и сидел на полу безвольной грудой.

– Нидар, ты понимаешь, что облажался по полной? – наконец спросил Бакар.

Патрульный сокрушенно кивнул.

– Да, господин Преемник.

Несколько минут, показавшихся патрульному вечностью, Бакар молча допивал остывший чай.

– Знаешь, что тебя ждет, если об этом узнает мой отец?

– Да, господин Преемник, – голос патрульного дрогнул.

– А если я решу, что ты рассказал не все, знаешь, кто тобой займется?

– Да, господин Преемник, – прошептал в ужасе патрульный.

Бакар встал из-за стола и принялся ходить по кабинету за спиной сотника. Нидар сжался, ожидая удара, но не решался обернуться.

– Нидар, я мог бы дать тебе еще один шанс. Но где гарантия, что не подведешь?

Нидар обернулся. В глазах промелькнула тень надежды.

– Я… – начал он, приподнимаясь.

– Я не говорил встать.

Нидар послушно замер.

– Я клялся в верности дому Митверхала, я не нарушал клятвы, господин…

– Нидар, Нидар, опять говоришь не по существу. Непросто будет из такого чурбана вытесать что-то стоящее. Но начнем с того, что ты принесешь клятву мне лично.

Патрульный провел рукой по волосам, судорожно вздохнул и, всхлипнув, кивнул.

– Клянусь жить и умереть ради Бакара, Преемника Митверхала Ар-Рааров Пихомора. Клянусь хранить ему верность до последнего вздоха и никогда не называть другого своим господином, – нетвердым голосом проговорил он.

Бакар встал перед ним и протянул руку. Мгновение поколебавшись, Нидар взял ее двумя руками и приложил ко лбу.

– Моя жизнь принадлежит тебе, – произнес он, закрыв глаза, – мой господин.

Бакар освободил руку из ледяных влажных пальцев патрульного и положил ему на голову.

– Я, Бакар, Преемник Ар-Рааров, принимаю твою клятву, Нидар. Обещаю судить справедливо. За преданность – награду и покровительство, мучительную смерть за предательство. Встань!

Юноша поднялся с колен и встал, слегка пошатываясь. Бакар снисходительно посмотрел на его бледное лицо и взъерошенные мокрые волосы, взял за плечо, подвел к креслу и усадил, надавив так, что Нидар почти упал.

– Не хватало еще, чтоб ты здесь грохнулся в обморок. Воды?

Нидар сконфуженно кивнул. Он действительно был на грани обморока после многих часов в седле и приема, оказанного Бакаром.

– Благодарю, мой господин.

Преемник налил воды, вручил стакан патрульному и уселся на свое место за столом.

– Знаешь, мне очень нужны преданные люди, поэтому я решил, что живой Нидар полезнее кровавого фарша. Всегда терпеть не мог это зрелище, а ты?

– Мне… не доводилось, мой господин, – патрульный поежился.

– Тебе повезло, Нидар, на самом деле повезло. Хряпс, пырларл моего отца, отлично обучен. Он сначала дробит руки и ноги. Нарочно медленно. Потом отец щелкает пальцами. Старый урод встает на дыбы и обрушивается всей тушей, а после пляшет на трупе, пока не размажет по площадке. Отец рьяно ковал из нас мужиков, с малолетства таскал на каждую казнь.

Нидар не сводил с него полных ужаса глаз. Будь у Бакара желание, он бы запросто организовал для него такое прощание с жизнью, и патрульный уже представил хруст собственных костей.

– Ладно, что-то я заболтался, – махнул рукой Преемник, – так вот, как я уже сказал, мне нужны преданные люди. Но не кристально честные недоумки. Честность, Нидар, это похвально, но на ней далеко не уедешь. Ты первым заметил место, откуда пришли найрары, значит, ты не совсем безнадежен. Надеюсь, теперь будешь лучше работать головой. Понимаешь меня?

– Да, мой господин, – с готовностью ответил патрульный.

Бакар удовлетворенно кивнул.

– Так говоришь, следы похожи на следы Ар-Рааров?

– Да, господин. Но, может, так сделали специально?

– Смотрю, уже начинаешь думать. Молодец. Ты вернешься на заставу. Ватару скажешь, я доволен расследованием и будешь следить за всеми и каждым. Спрашивай, подслушивай, высматривай. Делай, что хочешь, но, если на заставе есть предатели, найди ублюдков. Бикир сказал, что не успел изучить бумаги. Возьмешь их у Ватара, я напишу приказ. Будет непонятно, приедешь сюда. Справишься – получишь повышение, нет – отправишься в экспедицию.

– Я больше не подведу вас, мой господин, клянусь жизнью и честью, – заверил патрульный, встал с кресла и приложил руку к груди.

–Вот теперь это звучит, как клятва настоящего Ар-Раара, – похвалил Бакар. Мальчишка способный, но щенки лучше слушаются, если взять их за шкирку и хорошенько встряхнуть.

***

Почему Бикир так спокойно говорит о Подземном? Ги-Мла без содрогания не могла о нем даже подумать. Она росла в бесконечной любви и поклонении Великому Скайларлу и всем сердцем верила в его справедливость. Как можно думать по-другому? Сын Митверхала явно заблуждался. Ги-Мла твердо вознамерилась переубедить его, а пока решила сходить в Храм, как и обещала, и помолиться Великому за мужчину, который снился ей каждую ночь.

На ее просьбу Ки-Киял ответил, что в Храм она может ходить хоть каждый день, в этом он дает ей полную свободу. Ки-Клат ушел по поручению дяди, и Ги-Мла отправилась вдвоем с Ки-Ваном, сыном управляющего. Парень был счастлив побыть с любимой госпожой, пусть и среди толпы.

Возле храма всегда было многолюдно. С жалобами, с благодарностью, за советом жреца или полистать книги в библиотеке – люди толкались тут с утра до вечера. Торговцы зазывали к лоткам и предлагали статуэтки, храмовые подношения, украшения, всевозможные закуски и лакомства. Ги-Мла никогда не могла спокойно пройти мимо с безделушек и сейчас остановилась «только посмотреть». Дядя ругался, что дом с приездом племянницы стал похож на лавку сувениров. Все же она не утерпела и купила за медную двушку фигурку скайларла из белого камня, непрочного и дешевого, зато легкого в обработке. Поделка в точности повторяла статую на крыше Храма, если сильно не приглядываться. Ги-Мла вертела ее в руках, представляя, как здорово она будет смотреться на полочке. Хотя чтобы освободить место, какое-то из сокровищ придется убрать… Кто-то хлопнул ее по плечу. Ги-Мла едва не выронила свою драгоценность, резко обернулась и оказалась лицом к лицу с улыбающимся Шэдом, Преемником клана Шикиэртов. Ги-Млу, Ки-Клата и Шэда с детства связывали приятельские отношения, которыми они были обязаны дружбе своих матерей.

– Шэд! – радостно воскликнула она, убирая покупку в сумочку, – ты откуда здесь?

– Иду в Храм, – ответил юноша, – можем пойти вдвоем.

– Потом проводишь меня домой, иначе не получится.

– Разумеется, провожу. Разве я глупец, упускать случай поболтать с красавицей?

Ги-Мла повернулась к своему сопровождающему.

– Ки-Ван, можешь возвращаться, меня проводит господин Шэдэшен, – девушка взяла Шэда под руку, – рассказывай, какие новости, как Шунске?

– Мелкий совсем пришел в себя, опять принялся везде совать нос. А мы все ищем какую-нибудь зацепку. Откровенно говоря, я из-за этого и пришел. Часть бумаг матери хранилась здесь, в каком-то секретном отделе. Хочу найти его.

Ги-Мла изумленно посмотрела в ореховые глаза.

– С ума сошел? Во-первых, тебя не пустят. Во-вторых, тебе жизни не хватит, чтобы все изучить.

Юноша задумчиво пригладил свои каштановые волосы.

– Сестренка, все остальное мы уже перепробовали, вдруг повезет. Слушай, Ги-Мла, а пойдем со мной? Вдвоем сподручнее искать.

Правильная Ги-Мла боялась сделать недозволенное, но название «секретный отдел» так и манило. Она колебалась.

– Но нас ведь не пустят.

– Да на это я и не рассчитывал. Проберемся незаметно.

Девушке стало немного не по себе.

– Шэд, а если нас поймают?

– Ну подумаешь, выгонят. Скажем, заблудились, хотели пойти в библиотеку.

Последствия казались не слишком пугающими, а приключение – интересным.

– Ох, Шэд, умеешь ты уговаривать девушек, – она игриво хлопнула его по плечу.

– А то, – кокетливо подмигнул ей юноша, – жаль, Тинги не такая сговорчивая.

– Ничего, подожди немного, она ни за что не устоит перед таким обаяшкой. Я бы точно не устояла, не будь ты мне как брат.

– И не мечтай! Я люблю тебя как сестру, хватит с тебя и этого! Хотя надо сказать, ты просто совершенство. Ну и повезет же кому-то!

– Ой, не смущайте меня, господин! – притворно потупила глазки Ги-Мла. Она-то точно знала, кому может повезти. Вопрос, нужно ли ему такое везение.

Смеясь и болтая, молодые люди вошли внутрь Храма и затерялись среди толпы, наполнявшей главный зал. Потом стало не до веселья.

– Давай быстрее! – прошипел Шэд Ги-Мле, которая, задыхаясь от волнения, бежала за ним.

Закрытая часть Храма оказалась лабиринтом со множеством коридоров, лестниц и переходов. Они чудом проскользнули мимо охраны, но очень скоро заблудились и теперь шли наугад, заглядывали за каждый угол, прятались или убегали при виде жрецов. Блуждая, они попали в широкий коридор, который вел на огромную винтовую лестницу, змеившуюся вокруг необъятной круглой шахты, уходившей так далеко вниз, что она казалась бездонной черной дырой. У Ги-Млы закружилась голова, когда она глянула через перила.

– Спустимся? – шепнул ей юноша, – если бы у меня были тайны, я бы спрятал их там.

Страшно любопытно. Может, ей выпал единственный в жизни шанс увидеть глубины Храма. Но, с другой стороны, они и так заблудились, стоит ли искушать судьбу? В коридоре, откуда они пришли, послышались голоса. Шэд схватил ее за руку и потащил вниз.

Прижимаясь к стене, они поспешно побежали по ступенькам. Ги-Мла запнулась за неровный пол, сумочка раскрылась, статуэтка выпала и раскололась на несколько частей.

– Ой, скайларл, – она остановилась, глядя на обломки, – разбился в своем же храме…

– Забудь, я куплю тебе десяток таких, – Шэд сапогом сбросил обломки с лестницы. Они прислушались. Приглушенный звук упавших камешков раздался нескоро.

На следующих этажах тоже были жрецы, молодые люди спускались все ниже и ниже. Ги-Мле пришло в голову, что здесь уже должны начинаться владения Подземного, и в темных коридорах ей стали мерещиться пырларлы. Чувствуя нарастающий страх, она ухватилась за Шэда.

– Послушай, Шэд, мы слишком глубоко. Здесь страшно как-то…

– Да чего тут страшного, сестренка? Ты видела когда-нибудь подобное? Ты, может быть, первый Кигил здесь за многие века, так что смотри во все глаза!

– Эти темные коридоры, они пугают.

– Ну ладно, смотри, вон там светло, и вроде никого нет. Идем туда.

Они пошли по закопченному коридору, освещенному тусклым светом факелов. По обе стороны располагались массивные двери, но все они были заперты. Шэд толкал каждую и шел вперед в надежде, что попадется открытая, и они узнают что-то интересное. Вдоль коридора на равном расстоянии были устроены ниши, заставленные разными ящиками, бочками, в некоторых лежали снопы сена. Пахло горящей смолой, копотью, отсыревшей древесиной, сеном и плесенью. Но к этому и без того неприятному букету примешивался еще какой-то запах, непонятный, противный и мерзко-сладковатый. Ги-Мла поморщилась.

– Фу, чем здесь пахнет, Шэд? Меня сейчас стошнит.

– Тихо, – молодой человек приложил палец к губам. Здесь пахло смертью. Но он не хотел пугать подругу еще больше, – нам лучше возвращаться.

Ги-Мла облегченно вздохнула и повернулась в сторону лестницы. Но звук, долетевший из глубины коридора, заставил ее застыть на месте. То ли крик, то ли стон, непонятно, человеческий или звериный, но в нем было столько страдания, что Ги-Мла от ужаса покрылась мурашками с ног до головы, а Шэд почувствовал, как шевелятся волосы на затылке.

–Что это, Шэд? – почти одними губами прошептала девушка.

Молодой человек непроизвольно сжал рукоять меча и недоуменно пожал плечами.

– Понятия не имею, – шепотом ответил он, – нужно выбираться.

Ги-Мла схватила его за локоть.

– Но Шэд, может быть, кому-то нужна помощь?

– С чего ты взяла, что мы сможем помочь? Только сами попадем в беду.

Второй крик, еще более жалобный, разнесся по коридору. Юноша посмотрел на Ги-Млу, чувствуя сквозь рубашку, как похолодели ее пальцы. Проигнорировав умоляющий взгляд, Шэд покачал головой и решительно потащил ее обратно. Но стоило пробежать немного вперед, как они услышали голоса с лестницы. Времени на размышления не было, пришлось отступить вглубь коридора, прямо туда, откуда раздавались крики.

Глава 8

Коридор привел к большому залу – пещере со сводчатым потолком, немного ниже основного уровня. В преддверии стоял ряд больших бочек. Ги-Мла и Шэд едва успели добежать и спрятаться за ними. Мимо прошли три жреца с ящиком, в котором что-то мерно позвякивало в такт шагам. Вышитые серебром мантии – знак первого уровня. Выше этих людей были только Митверхалы.

Путь был свободен, Шэд протянул руку, но девушки рядом не оказалось, она уже кралась вслед за жрецами. Шэд едва не выругался вслух, придется идти за ней. У стен стояли стеллажи и ряды ящиков, углы тонули в полумраке, только середину освещали яркие лампы. Это сыграло на руку молодым людям, которые бесшумно пробрались внутрь и спрятались за стоявшей у входа грудой ящиков. В зале собралось около десятка жрецов второго уровня и трое первого, такое обычно бывало только на церемониях. Трое собирали что-то странное из стеклянных колб и трубок. Остальные собрались в круг, в центре которого на крюках, вделанных в потолок, висело… похоже, какое-то крупное животное. Любопытство толкнуло Ги-Млу и Шэда вперед.

Лошадь? Нет, намного крупнее. Оно было подвешенно за задние ноги, один из жрецов стоял на подставке и делал ножом разрез вдоль блестящей в свете факелов светло-серой спины, отчего существо стонало и дергалось, а в бочку под ним стекала кровь цвета расплавленного серебра. На шее также зияли разрезы, и вытекающее пульсирующей струей серебро выглядело бы даже красиво, не будь вся картина настолько жуткой. На миг Ги-Мле удалось увидеть крупную, но изящную точеную голову и наполненные мукой широко раскрытые глаза, полуприкрытые челкой, свитой в жгуты. Девушке показалось, что она теряет сознание, словно ей самой всадили нож прямо в сердце. Она вспомнила, где видела такое идеально сложенное существо… На крыше Храма!!!

Ги-Мла перестала осознавать, где она и кто она. Разум не принимал то, что видели глаза. Губы сами собой разомкнулись для крика, но Шэд закрыл ей рот рукой, а другой обхватил за талию и потянул прочь. Из глаз Ги-Млы брызнули слезы, она совершенно перестала владеть собой. Шэд с трудом затащил ее в ближайшую нишу с сеном, и упал на мягкую сухую траву, продолжая держать девушку и зажимать ей рот. Ее била крупная дрожь, почти переходящая в судороги.

– Ги-Мла, сестренка, умоляю, возьми себя в руки, иначе мы погибли! – зашептал он ей на ухо, – сейчас я уберу руку, а ты будешь сидеть тихо, чтобы нас не заметили. Ну же, Ги-Мла, опомнись! Дыши вместе со мной!

Она с трудом подняла глаза. Слезы текли по его руке и капали на одежду. Судорожно вздохнув, она кивнула. Шэд медленно убрал руку, и она, сотрясаясь от безмолвных рыданий, уткнулась ему в плечо. До них долетел еще один стон, и оба поняли, что он был последним. Ги-Мла зубами вцепилась в рубашку юноши, чтобы не закричать, а через чуть позже подняла голову и посмотрела так, что Шэд начал опасаться за ее рассудок.

– Они… убили его… – прошептала девушка, клацая зубами, – Шэд, это же… это же…

– Я видел, Ги-Мла! Видел то же, что и ты, – молодой человек вновь прижал ее к себе, – нужно выбираться отсюда.

Ги-Мла попыталась встать, но ноги не слушались. Ее так не трясло, даже когда стрела пробила грудь Бикира.

– … не могу… – навзрыд произнесла она.

Шикиэрту оставалось только взять ее на руки. Он почти бегом достиг лестницы и стал подниматься. По дороге Ги-Мла немного пришла в себя и смогла идти сама. Молодые люди задыхались, лестница казалась бесконечной. Добравшись до светлых надземных этажей, они поняли, что не представляют, где находятся и как выбраться. Наверху было людно, приходилось просчитывать каждый шаг. Кажется, они поднялись выше, чем нужно, но по лестнице постоянно ходили жрецы. Здесь наверняка несколько выходов, надо попытаться найти еще один. Ги-Мла держалась за его рукав и безвольно переставляла ноги, не соображая, куда и зачем они идут. Они блуждали долго, и девушка выбивалась из сил. Шэд был на грани отчаяния, сдаться не давала ответственность за подругу, которую он втянул в «безобидное приключение», обернувшееся кошмаром.

Их чуть не заметили, пришлось пробежать еще пару пролетов вверх. Они оказались, похоже, на жилом этаже, уютном и светлом. Осторожно осматриваясь, Шэд вел за собой Ги-Млу. Впереди опять раздались шаги. Вернуться они не успевали, юноша толкнул первую попавшуюся дверь, по счастью, не запертую. Заглянул. Пусто. Шэд втащил Ги-Млу внутрь и запер дверь. Теперь они, по крайней мере, могли передохнуть. Молодой Шикиэрт перевел дыхание.

Внезапно какое-то движение привлекло их внимание. Шэд ошибся, когда счел комнату пустой. На кровати, скрытой балдахином, лежала пожилая женщина. Услышав шум, она приподнялась и удивленно смотрела на них. Потрясенный молодой человек узнал Пайю, Матерь народов Мааданда. Он упал на колени, дернул за рукав Ги-Млу, смотревшую на Матерь народов пустым взглядом, чтобы та последовала его примеру, и произнес:

– Простите нас, Светлейшая!

Пайя смотрела на молодых людей, так неожиданно оказавшихся в спальне, которую ей любезно выделил Ксайлан для отдыха во время пребывания в Храме. Он хотел, чтобы жена всегда была неподалеку на случай, если у него приключится дурное расположение и захочется на ком-то сорваться. Супруга подходила для этой цели как нельзя лучше, покорная и безропотная.

Лицо девушки распухло от слез, но Пайя видела в нем что-то неуловимо знакомое, а в юноше довольно быстро узнала Преемника клана Шикиэртов.

– Как вы здесь оказались, дети мои? – мягко спросила она.

– Мы… заблудились… Светлейшая, – ответил Шэд, – пришли посетить библиотеку…

Пайя улыбнулась.

– В нашей библиотеке посетителям не предлагают поваляться на сене.

Шэд оглядел себя и Ги-Млу. Их одежда и волосы были полны сухой травы. Глупо было надеяться, что Матерь народов поверит. Он лихорадочно подбирал ответ, и не мог ничего придумать.

– Вы были внизу, так? – тем же мягким голосом спросила Пайя, – судя по девочке, я догадываюсь, что вы там видели.

Шэд кивнул, а Ги-Мла села на пол, закрыла лицо руками и громко всхлипнула. Пайя сочувственно посмотрела на нее, потом дрогнувшим голосом произнесла:

– Я всю жизнь пытаюсь убедить супруга отказаться от этого. Бесполезно, – она задумалась, – мне неизвестны причины, по которым вы решились проникнуть в запретную часть Храма, но скажите, стоят ли они того, чтобы расстаться с жизнью? Если вас поймают здесь, вы не проживете и часа.

Шэд опешил и недоверчиво посмотрел на нее.

– На каком основании, Светлейшая? Я – Преемник клана Шикиэртов, а она…

Матерь народов прервала его:

– Сынок, да хоть Митверхал, если узнают, где ты был и что видел, тебя ждет немедленная смерть.

У молодого Шикиэрта холодок пробежал по спине. Он и не представлял, какой опасности подвергает себя и Ги-Млу. Шэд вполне мог за себя постоять, один-два жреца не были бы проблемой, но с большим количеством он бы ни за что не справился. О жрецах говорили, что они искусные бойцы и не уступают Ар-Раарам.

– Светлейшая, есть ли у нас надежда остаться в живых?

– Попадись вы жрецам, нет. Но, что касается меня, с некоторых пор я одобряю не все, что делает мой муж. Я выведу вас.

У юноши будто гора с плеч свалилась. Видимо, какая-то неведомая сила направила их сюда.

– О Светлейшая, мы будем так благодарны!

– Оставьте благодарность себе, мне она уже ни к чему. Но сначала нужно успокоить девочку и привести вас в порядок.

Она подошла к столику, на котором стоял поднос с графином и стаканами, и несколько маленьких флакончиков. Пайя накапала в стакан несколько капель из одного, потом из другого пузырька, налила доверху воды и поднесла девушке, которая все так же сидела на полу, не в силах встать.

– Вот, выпей, дитя мое, эти капли прекрасно успокаивают.

Когда молодые люди были готовы, Пайя открыла платяной шкаф. Выбрав пару длинных плащей, она велела им поплотнее завернуться в них и надеть капюшоны.

– Теперь вы сойдете за моих сопровождающих. Будем надеяться, Ксай не вспомнит обо мне.

Пайя умолкла, явно что-то обдумывая, а потом спросила:

– Скажите, знаком ли кто-то из вас лично с близнецами-Ар-Раарами?

Шэд почесал макушку и покачал головой. В потухших глазах Ги-Млы появился интерес.

– Недавно один из близнецов, Бикир, спас нам с братом жизнь.

Пайя поманила ее в сторону и прошептала на ухо:

– Жизнь близнецов в опасности. Возможно, с тем, что ты теперь знаешь, сможешь помочь.

Глаза девушки округлились.

– Это связано с покушением на господина Бикира?

– Не исключено. Если у меня будет, что сообщить, я найду тебя, скажи свое имя.

– Ги-Мла, племянница Митверхала Кигилов, Ки-Кияла.

–Ги-Мла, племянница Ки-Кияла, обещай молчать об этом разговоре. Скажешь только близнецам.

– Обещаю, Светлейшая.

Ги-Мла не помнила, как оказалась дома, не помнила, как уснула. Капли Пайи действительно успокаивали отлично. Но когда она проснулась ночью в своей постели, их действие закончилось, и весь вчерашний ужас вновь обрушился на нее. Жизнь изменилась безвозвратно и навсегда. Стоит ли жить теперь, когда она увидела того, кого любила всей душой, кому поклонялась и доверяла печали и радости, подвешенным на крюках, словно туша в лавке мясника, истекающим кровью, умирающим. В душе будто пробили дыру, которая теперь заполнялась самой черной тоской и одиночеством.

Мысли бесконечно вертелись вокруг вчерашнего. Снова и снова видела она наполненные страданием глаза божества. Вряд ли кто-то способен поверить. Даже Ки-Клат может посмеяться и сказать, что ей показалось. Ох, ей же надо во дворец Ар-Рааров! Сил совершенно не было, но слова Пайи стучали в голове. Она попыталась успокоиться, подумать о другом, но из другого могла думать только о Бикире. Как он? Лучше ли ему? А вдруг его жизнь и во дворце под угрозой? Эти мысли заставили встать. Посмотрев в зеркало, она ужаснулась опухшему лицу и синим кругам под глазами, умылась ледяной водой и попыталась запудрить и закрасить эту неприглядную картину. Отражение перестало пугать, и она решилась выйти. Ки-Киял с супругой уехали по делам, Ки-Клат с ними. Ги-Мла обрадовалась, что не нужно ничего объяснять, и велела оседлать лошадь, якобы для прогулки.

– Господин Бакар, вас хочет видеть госпожа Ги-Мла.

– Ты, приятель, наверное, ошибся, – Бакар повертел в пальцах перо флюмайса, – ты хотел сказать, она хочет видеть господина Бикира?

– Нет, господин, она точно назвала господина Бакара, – уверенно сказал Ки-Сиел.

– М-да? Тогда пригласи, – пожал плечами Преемник.

Ги-Мла неуверенно остановилась у порога. Бакар нахмурился. Кигилка выглядела так, словно только что похоронила всю семью.

– Ги-Мла, что с тобой? Что-то случилось?

Девушка хотела что-то сказать, но силы покинули ее. Пол под ногами пошатнулся, она упала бы, если бы Бакар не перемахнул одним прыжком через стол, не подхватил ее и не усадил в кресло.

– Ги-Мла, детка, да что с тобой? – он взял ее за руку, проверяя пульс, – ты сама на себя не похожа.

Девушка пыталась держаться, но едва взглянула в лицо Преемника, слезы потекли сами собой. Она бы в жизни не поверила, сказал бы кто раньше, что живой человек может столько плакать. Произошло что-то страшное, Бакар терялся в догадках, ожидая, когда она заговорит. Он постоял рядом с креслом на одном колене, держа ее руку в своей, потом потерял терпение, встал и плеснул в стакан немного вина.

– Вот, выпей, это помогает.

– Я никогда не пила вина, – Ги-Мла всхлипнула, отстраняя напиток рукой.

Бакар вздохнул и долил в стакан доверху воды.

– Держи, теперь это обычный компотик.

Дрожащей рукой Ги-Мла взяла стакан и сделала несколько глотков. Преемник уселся на ковер, скрестив ноги. Способность говорить постепенно вернулась, и Ги-Мла, запинаясь и громко хлюпая носом, но все-таки довольно связно, рассказала о вчерашних событиях. Выслушав ее, Преемник некоторое время задумчиво молчал.

– То, что я сейчас услышал, Ги-Мла, слишком невероятно, – сказал он наконец так, будто разговаривал сам с собой.

– Я сразу подумала, что никто не поверит, – огорчилась девушка.

– Я не сказал, что не верю тебе, только то, что это невероятно. Не могу понять, зачем Пахтыхтамайям уничтожать свой же тотем? Тем более, скайларлов уже сотни лет никто не видел. Подумай, может это все-таки была серая лошадь? Или, что конечно хуже, пырларл?

– Господин Бакар, какого цвета кровь у пырларлов?

– Да такая же, как у всех, – слегка задумался сын Митверхала, –если только погуще и потемнее.

– А там была серебряная!

Губы девушки вновь задрожали, а глаза увлажнились. Бакар поднял руку.

– Тише-тише, Ги-Мла, не начинай опять! Я тебе верю, сказал же, верю! Если то, что ты рассказываешь, правда… – Бакар посмотрел в сторону, слегка улыбнувшись каким-то своим мыслям.

Ги-Мла не поняла смысла улыбки, но на уме у Преемника явно было нечто не слишком хорошее. Внимание Бакара вернулось снова к ней.

– Все это интересно, но напрашивается вопрос: чего ты хочешь от меня?

Такой неожиданный вопрос застал Ги-Млу врасплох.

– Но ведь нельзя этого оставлять… – неужели он сам не понимает? Бесчувственное чудовище…

– Хорошее предложение. Не то чтоб мне было все равно, Ги-Мла, но как ты это представляешь? Ар-Раары не могут войти в Храм, так что я тут бессилен, в общем-то. Мы не сможем ничего доказать, основываясь только на словах.

– Может, пробраться в Храм еще раз, как мы с Шэдом, незаметно?

– Серьезно? – Бакар усмехнулся, – близнецов-Ар-Рааров знает весь Маад. Я не смогу незаметно пройти от Храма даже на расстоянии полета стрелы. Я бы мог ворваться в Храм с небольшим отрядом, но ты ведь понимаешь, что это будет началом гражданской войны?

– Нет, не надо! – испугалась Ги-Мла.

– Тогда твое предложение?

– Я не знаю, может, Шэд что-то предложит, – все оказалось сложнее, чем полагала девушка, – господин Бакар, есть еще кое-что.

– Ги-Мла, я целыми днями слышу: «господин Бакар, Преемник Митверхала Ар-Рааров Пихомора». Давай просто Бакар, ладно? С Бикиром ведь получается? Так что там еще?

– Я говорила, что нам помогла выбраться Матерь Народов? Она сказала, ваши жизни в опасности.

Бакар удивленно хмыкнул. Похоже, он сразу все понял.

– Вот, значит, откуда ветер дует. Теперь все становится на места, – он благодарно улыбнулся девушке, – Ги-Мла, ты не представляешь, насколько это ценное сообщение. Не думал, что Ксайлан до этого дойдет. Теперь понятно, откуда стрела Трэйши.

Ги-Мла поразилась, как спокойно он воспринял это известие. Если бы ей сказали, что ее собираются убить, она бы нервничала намного больше.

– А еще что-нибудь она сказала?

– Ну, что-то типа, что с тем, что я видела, я смогу вам помочь, поэтому я и пришла сразу.

– Так-так. А то, что ты видела, уже рассказала. Ги-Мла, похоже, у нас есть больше, чем мы думаем. Осталось понять, как это использовать. Я поговорю с Шэдом. Шикиэрты всегда славились способностью разгадывать загадки, – Бакар встал и прошелся по кабинету, – нужен перерыв, а то моя бедная голова не выдержит. Честно говоря, Ги-Мла, я перед твоим приходом как раз собирался поесть, а теперь просто умираю от голода. Составишь компанию?

– Бакар, неужели от всего этого у тебя не пропал аппетит? – изумилась Ги-Мла. Она-то и подумать не могла о еде. Бакар хохотнул.

– Ох, Ги-Мла! С самого рождения кто-то хочет меня убить. Если из-за всех буду терять аппетит, и убивать не придется. А уж для Пахтыхов близнецы на погребальном костре – самая сладкая мечта, спасибо нашему отцу. Так что насчет обеда?

– Благодарю за приглашение, я не хочу есть, – скромно ответила Ги-Мла.

– Еще одна! – Бакар схватился за голову, – слушай, детка, мне хватает капризов Бикира. Я не выпущу тебя отсюда, пока не поешь, ясно?

Ги-Мла улыбнулась и кивнула. Напускной гнев Бакара немного развеселил ее. Нет, пожалуй, он не похож на бесчувственное чудовище, она поторопилась с выводами.

– Хорошо, господин Преемник.

– Отлично, госпожа Ги-Мла, – в тон ей ответил Бакар, – если хорошенько поешь, разрешу повидаться с Бикиром.

Девушка оказалась не такой дурочкой, какой виделась поначалу, а принесенная ей информация была бесценна. До сих пор Бакар смотрел на нее как на игрушку, с которой Бикир сможет поиграть, когда поправится. Но теперь полагал, что она могла бы составить для брата неплохую партию. Хотя эта мысль была абсурдна, отец никогда не даст согласия на такой союз. Браков между Ар-Раарами и Кигилами не заключалось ни разу за всю историю, Преемника беспокоили эти лишенные будущего отношения. Он видел, с каким восторгом Ги-Мла смотрит на Бикира, даже на беспомощного и прикованного к постели, и в то же время понимал, что рассчитывать ей не на что.

С каждым днем Бикиру становилось лучше, он уже мог посидеть пару минут и понемногу обращал на мир все больше внимания. Неожиданный визит приятно разбавил унылое существование. Ги-Мла немного привыкла к нему и смущалась уже меньше. Но чем дальше, тем больше Бикир замечал в глазах девушки отстраненность и потерянность. Временами она будто вспоминала что-то, умолкала на время, потом, спохватившись, говорила дальше. Понаблюдав еще немного, Бикир, не выдержал.

– Ги-Мла, что с тобой? – спросил он вместо очередного рассказа о дрессировке Малыша.

– А что? –испуганно отозвалась девушка.

– Ты грустная сегодня.

– Нет, Бикир, все нормально, тебе показалось. Просто плохо спала, – она старательно изобразила беззаботность. Как видно, не получилось, потому что Бикир произнес:

– Ги-Мла, не надо, я не слепой и вроде не тупой.

Девушка вздохнула и опустила глаза. Она правильно опасалась, что провести сына Митверхала не удастся. Не следовало им сегодня встречаться.

– Бикир, я не могу рассказать, – она попыталась незаметно смахнуть предательскую слезинку.

– Хорошо, не буду спрашивать, – неожиданно согласился Бикир, – я ведь не могу помочь.

Ги-Мла растерянно посмотрела на него. Ей подумалось, что своим нежеланием поделиться она указала на его беспомощность, и теперь ко всем терзаниям добавилось еще и чувство вины. При виде блеснувших в ее глазах слез сердце Бикира сжалось.

– Не говори ничего, Ги-Мла, – мягко сказал он, – если нужна помощь, Бакар сделает все, что в его силах. Можешь обратиться к нему как ко мне. Что касается меня, есть одна вещь, которую я могу и хочу сделать.

– Какая? – еле слышно спросила она.

Бикир протянул к ней руки.

– Я ужасно хочу тебя обнять, иди ко мне.

Ги-Мла поколебалась, но только мгновение. Бикир предложил то, чего она сама хотела больше всего на свете. Без лишних слов она устроилась рядом, положила голову ему на плечо и обняла. Он прижал ее к себе и взял за руку, поглаживая большим пальцем запястье.

– Тебе не больно? – спросила девушка, опасаясь, что давит слишком сильно.

– Нет, – прошептал Бикир, – мне безумно приятно.

Ги-Мле сделалось спокойно, душевная боль постепенно ушла. Рядом с Бикиром все встало на свои места, мир стал таким, каким должен быть. О, как хотелось поцеловать его, но для девушки первой поцеловать мужчину было верхом неприличия. Именно в этот момент Ги-Мла поняла, что влюбилась. Пусть пока и совершенно беспомощный, Бикир одним своим присутствием отдалил проблемы и вернул в жизнь радость.

Ги-Мла закрыла глаза, прислушиваясь к биению его сердца. Она не хотела пропускать ни одной драгоценной секунды рядом с ним, но бессонная ночь и переживания сделали свое дело. Ги-Мла не заметила, как задремала. Сын Митверхала лежал неподвижно, чтобы не разбудить ее, и старался дышать неглубоко, боясь закашляться. Он чувствовал, что все-таки сумел помочь девушке. Наверняка она не сказала ничего из опасений за его здоровье. Или этот идиот Бакар запретил ей. Все обращаются с ним, как с ребенком, даже прислуга. Дай им волю, они бы ему еще и колыбельные пели.

Бикир слегка приподнял руку Ги-Млы, рассматривая красивые тонкие пальчики. Ее близость доставляла удовольствие, он наслаждался ароматом духов, смешанным с восхитительным запахом юности и свежести, и прижимал ее к себе, ощущая сквозь одежду теплоту и мягкость. Он улыбнулся от мысли, что, несмотря на его состояние, с ним спит девушка, представил, как будит ее поцелуем, обнимает, развязывает шнуровку на блузке. Замечтавшись, он не заметил, как в комнату вошел Бакар и неподвижно стоит, разглядывает их и улыбается во весь рот. Бикир показал ему кулак и указал пальцем на дверь. Бакар прикрыл глаза рукой, ухмыльнулся еще шире и удалился, делая руками непристойные жесты. Забывшись, Бикир вдохнул слишком глубоко и закашлялся, разбудив Ги-Млу, которая непонимающе уставилась на него.

– Тебе лучше, Ги-Мла? – спросил Бикир.

– Да… – рассеянно ответила девушка, потом оценила, как все это выглядит, и поспешила сесть, – мне, наверное, пора…

– Жаль, – с грустью произнес Бикир, – но не буду тебя задерживать, иначе в следующий раз дядя тебя не отпустит. Ты ведь придешь еще? Я был бы рад.

Он взял ее за руку. Ги-Мла кивнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. А когда сын Митверхала, не сводя с нее глаз, поцеловал запястье, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Больше всего она опасалась, что ладонь вспотеет, поэтому поспешно отняла ее, смущенно улыбнулась и направилась к выходу. Проводив девушку взглядом, сын Митверхала улыбнулся и цокнул языком.

– Молодец, Бикир, – похвалил он сам себя, и гордо провел рукой по волосам.

Спустя несколько минут в спальню вошел Бакар, пританцовывая и напевая что-то. Увидев его, Бикир придал себе самый сердитый вид. Не обращая на это внимания, Бакар сел на кровать, лукаво улыбнулся и прищурил один глаз.

– Ну ты даешь, брат! Видишь девчонку четвертый раз, а уже уложил в кровать. Я даже с будущей женой себе такого не позволяю!

– Прямо образец добродетели! Так и скажи, завидно! – Бикир злобно оскалился, – идиот!

Преемник удивленно поднял брови:

– Это еще почему?

Бикир вздохнул. Если он не идиот, почему сам не догадался?

– Скажи-ка, Бакар, моя кровь отличается от твоей?

– Нет, – Преемник явно не понимал, в чем дело.

– А лицо, руки, ноги?

– Нет.

– А то, что в штанах?

– Ну, нет… Бикир, к чему ты клонишь?

– А почему ты решил, что мозги отличаются?

Бакар недоуменно пожал плечами.

– Я так никогда не думал, с чего ты это взял?

– Зачем ты запретил Ги-Мле рассказывать, что случилось?

– Ах, вон ты о чем. Вообще-то я не запрещал, просто попросил. А она все-таки рассказала?

– Нет. Я не стал настаивать, – недовольно ответил Бикир, – а тебе?

Преемник посмотрел в глаза брата и увидел то, чего не видел ни разу в жизни – ревность.

– Рассказывай, – сказал Бикир, – я нервничаю, а это мне вредно. Заботливый ты мой.

– Ладно, – Бакар понял, что все равно никуда не денется, – слушай…

Выслушав брата, Бикир задумчиво спросил:

– И почему нельзя было мне про это рассказать?

– Прости, наверное, я умом повредился после того, как чуть не потерял тебя.

– Да знаю, ты слабак, – снисходительно произнес Бикир, – слушай, Бакар, если все это правда, то у нас для Ксайлана теперь тоже есть стрела Трэйши.

– Точно, она пробьет его насквозь, – подхватил Бакар, – если удастся все это доказать… Думаю, можно привлечь и отца. Старый прохвост не упустит случая попортить кровь другу-Пахтыху. Он в этом мастер, Ксай и не поймет, с какой стороны прилетел камень.

–Берегись, Ксай! – злорадно воскликнул Бикир, – эх, с каким бы удовольствием я заставил его пережить все, что пережил сам… О Подземный, когда я уже встану с этой проклятой кровати?

Бикир с досадой стукнул кулаком по одеялу и, охнув, скривился. Это простое движение отозвалось в груди больным толчком.

– Терпение, братишка, терпение, – попытался успокоить его Бакар, – будешь дергаться – дольше проваляешься. И ты еще говоришь, я не прав, что оберегаю тебя!

Бикир раздраженно взглянул на него, но промолчал, и на некоторое время воцарилась тишина. Потом Бакар исподлобья посмотрел на брата, явно подбирая слова.

– Ну? Чего мнешься? Говори! – подстегнул его Бикир.

– Обойдешься без меня вечером? – с несвойственной застенчивостью спросил Преемник.

Бикир махнул рукой.

– Пф, я вроде тебя на свидание не приглашал, можешь катиться на все четыре стороны, – с деланым равнодушием произнес он и сразу же заинтересованно спросил: – а ты куда?

– Хочу проветриться, не могу больше, а если честно… хочу навестить Мэй…

Бикир расхохотался и закашлялся от этого. Отдышавшись, насмешливо сказал:

– Ох ты ж мой образец добродетели. Ну иди-иди, передай ей привет, постарайся за двоих. Смотри не посрами репутацию близнецов.

– Уж насчет этого будь спокоен! – Бакар поднял руку, а Бикир стукнул по ней кулаком, – сейчас я пришлю Ки-Сиела, или нет, сначала скажу, чтобы он принес тебе поесть.

– Нет, сначала пришли его ко мне! – запротестовал Бикир, – мне нужно, чтобы он помог мне сделать кое-что другое.

– Давай, я, – живо предложил Бакар.

– О Подземный, вразуми этого заботливого дурака! Иди куда собрался, потерплю до Ки-Сиела.

– Точно? – серьезно спросил Преемник.

Бикир взял со стола яблоко и запустил в близнеца. Очень метко для левой руки, яблоко попало бы Бакару прямо в лоб, будь в броске достаточно силы. Но без этого Преемник легко поймал его, откусил и выбежал из комнаты, радуясь кусочку свободы.

Глава 9

– Бакар! –взвизгнула Мэй-Ланги, вскочила с дивана и бросилась к нему на шею.

– Прекрасно выглядишь, Мэй, – Бакар поцеловал ее, – как дела, крошка?

Всю дорогу Бакар гадал, в каком состоянии ее обнаружит, и теперь был несказанно рад, что девушка поправилась. Во всяком случае, выглядела она совершенно здоровой. Ему показалось, что за те пару недель, что они не виделись, Мэй-Ланги даже похорошела, и Преемник с восторгом оглядывал ее точеную фигурку и милое приветливое, почти детское личико, по которому даже самый большой знаток печатей порока не определил бы род ее занятий.

– Все хорошо, даже следов почти не осталось, а с твоим приходом сделалось отлично, – защебетала Мэй-Ланги, – я ужасно соскучилась! Ты совсем пропал. А обещал приходить! Признавайся, ты хоть иногда вспоминал обо мне? – она надула губки и ткнула его пальчиком в грудь.

– Конечно, радость моя, – сказал Бакар, взял ее за подбородок и заглянул в глаза, – я вспоминал тебя каждый день. А особенно каждую ночь. Но ты же знаешь, каково быть Преемником.

Вместо ответа Мэй-Ланги подарила ему долгий многообещающий поцелуй, от которого Бакар чуть не сошел с ума.

– Почему не предупредил, что придешь? – спросила она, отрываясь от него, – я бы встретила тебя, как подобает.

– Хотел сделать сюрприз – слегка охрипшим голосом ответил мужчина, – да и не был до последнего уверен, что получится вырваться. И потом, ты всегда встречаешь, как подобает.

– Надеюсь, в этот раз ты не торопишься?

Она взяла его руку и принялась игриво перебирать пальцы и гладить ладонь. Со всей нежностью, на какую был способен, Бакар улыбнулся ей и покачал головой. Тогда куртизанка, не отпуская его руки, сделала шаг в сторону лестницы, ведущей в спальню. При одном взгляде на нее Бакара захлестывала волна желания, и он как зачарованный пошел за ней. Кровать Мэй-Ланги, широкая и уютная, была сделана по ее личному эскизу и прекрасно служила ремеслу куртизанки. Преемник подошел к великолепному ложу и с размаху плюхнулся на спину.

– Я так устал, Мэй, – простонал он, прикрывая глаза рукой, – о Подземный, как мне все надоело!

Мэй-Ланги, как кошка, заползла на кровать и склонилась над ним.

– О, в таком случае, вы пришли по адресу, господин Бакар, – промурлыкала девушка, уселась на него верхом и принялась расстегивать рубашку, – здесь вы сможете расслабиться наилучшим образом, жаль только, что вы один… Когда я увижу обоих близнецов?

Бакар положил руки ей на бедра и нетерпеливо сдавил их, едва контролируя силу.

– Скоро, – односложно ответил он. Рассказ о Бикире получится долгим, а язык нужен для другого, – сегодня тебе придется довольствоваться одним.

Все в мужчине прямо указывало, что он хочет совсем не разговоров, и Мэй-Ланги, наклонившись, запустила руку ему в волосы и слегка укусила за мочку уха. Сын Митверхала блаженно охнул, обнял ее и, перекатившись, оказался сверху.

– Нет-нет-нет, – девушка принялась колотить его в грудь, – ты устал, значит, будешь отдыхать!

Она толкнула его, возвращая в прежнее положение. Бакар не стал сопротивляться и вальяжно развалился на спине.

– Мэй, ты знаешь, что ты почти как Митверхал? – спросил он, закрывая глаза, – тебя слушается сам Преемник.

При упоминании Митверхала Мэй-Ланги помрачнела, но сразу же взяла себя в руки.

– Льстец! – хихикнула она, снимая с него рубашку, – однако же на вас, господин Бакар, слишком много всего, это мешает мне работать.

Она принялась ловко раздевать его, успевая поглаживать, целовать и покусывать, и Бакар, расслабившись, позволил ей делать все, что она так хорошо умела. Мэй-Ланги была права, он пришел по адресу. Ее ласки очень скоро заставили его забыть обо всем и раствориться в наслаждении. Поначалу Бакар сдерживался и старался вести себя тихо, но потом решил: пусть Мэй знает, как ему хорошо.

***

Пихомор злился. Один из сыновей чуть не погиб без всякой выгоды для клана, но это еще полбеды. Хуже, что Бакар, его Преемник, совершенно игнорировал отца с тех самых пор, как он отправил Бикира на заставу и позволил себе совершенно невинное, по его меркам, развлечение с Мэй-Ланги. А уж после того, как Бикир был ранен, он почти и вовсе не видел сына. Преемник забросил дела и обязанности, не встречался с невестой, не готовился к свадьбе. Все это вызывало огромное недовольство Митверхала. В размышлениях о сыне Пихомор прогуливался вдоль ограды дворца. Стоял промозглый, холодный осенний вечер, и Митверхал, кутаясь в плащ, начинал мерзнуть. Охрану он оставил у ворот – никто не должен был видеть того, кого он поджидал. Наконец раздались осторожные шаги, и к нему приблизился невысокий человек с густыми каштановыми кудрями, в которых начинала пробиваться седина, настолько пышными, что они не помещались даже под объемным капюшоном.

– Наконец-то, – прошипел Митверхал, – ты заставил господина ждать, дурак!

Шут скорчил виноватую рожицу.

– Пришлось кривляться, пока Ксай не развеселился, – сказал Шушко, пытаясь запихнуть волосы под капюшон, – я и так крался крыской, катился редиской, чтобы добежать до вас, господин.

Много лет назад Ксайлан пнул своего шута ногой в присутствии Митверхала Ар-Рааров. Потом Пихомор сказал несчастному, что тот во много раз мудрее Верхала и дал несколько монет. С тех пор во дворце Пахтыхтамайев у него был свой человек. Хотя Ксайлан и не делился с шутом самым сокровенным, все же благодаря ему Митверхал Ар-Рааров был в курсе многих событий.

– Принес? – нетерпеливо спросил Пихомор.

– Ага, – Шушко достал из-под плаща толстую книгу, – потратил уйму времени, пока нашел, да еще тайком от Пинге-Ванге.

– Она точно того года?

– Точнее точного, – заверил его шут, – ее сто лет не открывали, бесполезная, поди, вещь?

– Это уж я сам решу, – оборвал его Митверхал, – плачу монеты не за советы. Что у Ксая на уме?

– Отец родной последнее время все дерганный, орет почем зря. Зуб даю, какие-то его планы накрылись. Я в шутку брякнул: что за блоха вас укусила? Говорит, Пихоморовы отродья нипочем его не изведут, скоро этот старый костыль схоронит своих недоносков.

– Не такая уж сногсшибательная новость, – хмыкнул Митверхал, – помнится, он обещал передушить моих ребят еще в колыбели. Двадцать пять лет уже душит. Еще что-нибудь есть?

– Насчет Преемника если… Ксайлан пока перебирает, будто выбор богатый. Похоже, провозгласит Силанга, сына кузины по матери.

– Силанг, значит. Племянник Ченгала? У того ведь у самого одни девки. Вот я посмеюсь, если и он решит сделать его Преемником.

– Птицевод скорей возьмет зятя, дочерей-то у него богато.

– Одно другому не мешает. Ладно, я понял. Больше интересного нет?

– Нет, господин, скукота у нас нынче.

Пихомор бросил шуту кошелек, развернулся и пошел к воротам, не оглядываясь. Шут принес то, что он просил почти полгода, и настроение главного Ар-Раара улучшилось. Ему не терпелось попасть в покои и изучить книгу, в которой он ожидал найти ответ на давний вопрос.

***

Мэй-Ланги сладко сопела на плече, такая мягкая, теплая и уютная, что отнять руку от бархатистой кожи и вылезти из постели казалось форменным издевательством над разомлевшим телом. Бакар с трудом преодолел сонливость, в последний раз вдохнул сладкий аромат разметавшихся белокурых локонов, встал и начал одеваться. Девушка проснулась и села в постели, жалобно глядя на него.

– Почему ты так быстро уходишь? – не выдержала она.

– Мне нужно обратно во дворец, Мэй.

Бакар сел на кровать и принялся натягивать сапоги. Мэй-Ланги ласково обняла его за плечи и прижалась к широкой спине.

– Я так редко тебя вижу. Может, останешься до утра? Сейчас поздно, – проговорила она.

– Нет, Мэй, не могу, пойми.

Преемник осторожно освободился из ее объятий и встал, чтобы поднять с пола рубашку.

– Да, конечно, жаль только ты не хочешь меня понять, – с тоской сказала куртизанка.

– Мэй, я все понимаю, но… мы можем… только так. Ты сама хорошо знаешь.

– Прости, Бакар, я не должна была этого говорить, – девушка опустила голову, – знаю, что не могу рассчитывать на большее.

– Не кисни, Мэй, я приду снова, как только смогу. И буду приходить, – закончив одеваться, Бакар сел на кровать и обнял ее.

– Даже когда у тебя будет жена-красавица? – грустно улыбнулась Мэй.

– Даже тогда, – уверенно сказал молодой Ар-Раар, – мне ведь всегда было мало одной женщины.

Мэй-Ланги вдруг рассмеялась.

– Не болтай, вам с Бикиром на двоих меня хватает!

Бакар рассмеялся в ответ.

– Вот видишь, мы без тебя никуда!

– Тогда иди, – подтолкнула его девушка, – и возвращайся, я буду ждать.

Преемник снял с пояса тяжеленький кошелек и положил рядом с ней.

– Чтобы ты не слишком скучала.

Вместо ответа Мэй-Ланги поцеловала его, а потом легла и отвернулась, укрывшись одеялом.

«Проклятье, как холодно!» – Бакар пожалел, что приехал в легкой куртке, да к тому же вышел за порог не застегнувшись. Нащупывая застежки и радуясь, что в кармане оказались перчатки, сын Митверхала направился на задний двор, где ждал Кипиш. Но не успел пройти и нескольких шагов, как уловил краем глаза движение сбоку. Всматриваясь в темноту, Бакар оставил попытки застегнуться и отступил обратно к крыльцу, инстинктивно положив руку на рукоять меча. Эффект неожиданности был утрачен, и несколько фигур не спеша вышли из тени деревьев в тусклый свет фонаря, освещавшего крыльцо Мэй-Ланги, приблизились к нему и встали полукругом.

– Неосмотрительно ходить по ночам без охраны, господин Преемник, – сказал один из них.

Явно не Ар-Раары. Бакар сразу понял это, хотя лица наполовину скрывали черные повязки. Света было слишком мало, чтобы различить, какие глаза смотрели на него. Пахтыхтамайи или Челанги – какая разница, если они угрожают ему. Молодой Ар-Раар крепче сжал меч.

– Кто вам сказал, что я без охраны? – спросил он, щурясь, чтобы рассмотреть их получше.

– Мы знаем, что вы приехали один, – сказал тот же человек и сделал полшага вперед.

– Слежка за Преемником карается смертью, – сообщил будничным тоном Бакар, пересчитывая противников. Двенадцать человек. Если у них нет стрелы Трэйши, они слишком самонадеянны.

– Да, господин, карается, особенно когда Преемник навещает своих шлюх, – ответил главарь.

– Особенно, – повторил за ним сын Митверхала, медленно и еле заметно кивая.

– Вы уж простите, господин, но есть кое-что, что нам от вас ужасно нужно.

– Да? Боюсь, у меня с собой ничего, кроме старой куртки.

– Ваша жизнь, господин, – при этих словах вся группа обнажила мечи. Звон стали далеко разнесся в ночной тишине.

– Жизнь Преемника не такая вещь, которую легко получить, – спокойно сказал Бакар, выхватывая из ножен меч и кинжал.

Он не стал ждать нападения и резким выпадом избавился от одного из врагов, кинжалом отвел удар и наугад еще раз выбросил меч вперед. Вопль сообщил, что удар достиг цели. Воспользовавшись секундным замешательством, Бакар отпрыгнул назад, дважды резко и громко свистнул, и перемахнул через перила на крыльцо. Теперь ублюдкам его не окружить, и пара лишних секунд в кармане. Смерть товарищей привела злодеев в бешенство, вся толпа с ревом бросилась на Ар-Раара. Они мешали друг другу, затрудняя себе задачу, тогда как Бакар не совершал ни одного лишнего движения, преследуя лишь одну цель – продержаться подольше. Стычка продолжалась меньше минуты, когда на нападавших налетел черный смерч. Разъяренный Кипиш с болтающимся обрывком повода сходу сшиб половину врагов, фыркнул ядом, взвился на дыбы, молотя копытами по головам, и приземлился на чей-то хребет. Не мешало бы оставить парочку горе-головорезов в живых, но раны, нанесенные мечом Бакара, оказались смертельными, а пережить встречу с Кипишем было и вовсе невозможно. Двое последних бросились бежать, но пырларл настиг и прикончил их прежде, чем хозяин успел его остановить. За пару минут бой был окончен. Преемник стоял на крыльце, разглядывая трупы.

– Вот идиоты, – процедил он, спихивая сапогом истекающее кровью тело с крыльца, – кто вам сказал, что я без охраны?

Он по-особому постучал в дверь и сообщил бледной, перепуганной Мэй-Ланги, за которой стоял с грозным видом конюший Ки-Лен, что жив и сейчас пришлет отряд Ар-Рааров. Внезапная догадка вдруг обдала его холодом изнутри. А что если эта кучка недоумков просто отвлекала его внимание? Бакар вспомнил слова Ги-Млы, бегом бросился на улицу и подозвал Кипиша.

***

Поздний визит Ба-Лонга был не то, чтобы совсем из ряда вон выходящим событием, но все же удивил Бикира. Последнее время целитель приходил не каждый день, да и то для того, чтобы послушать его дыхание и сказать, что выздоровление идет как надо. И не далее, как вчера Ба-Лонг навещал подопечного, поэтому тот никак не ожидал, что целитель явится и сегодня. Да еще так поздно. Да еще не один.

Сын Митверхала листал книгу по истории арбалетов, иногда с завистью представляя, чем сейчас занят Бакар, а Ки-Сиел дремал, свернувшись калачиком в кресле, когда дверь отворилась, и вошел целитель, а с ним незнакомый господин, на вид тоже Челанг.

– Господин Бикир, – Ба-Лонг поклонился, – прошу прощения за поздний визит. Разрешите представить моего товарища по ремеслу, господина Ви-Лонга, большого специалиста по части лечения ранений груди. Как только я узнал, что он в городе, сразу же привел сюда, чтобы он осмотрел вас, возможно, мое лечение имеет недочеты.

Бикир внимательно оглядел незнакомца. Было в нем что-то неправильное, настораживающее, как тишина в лесу. Слишком молодой, чтобы быть умнее Ба-Лонга, слишком атлетически сложен для целителя, да и косичка в бороде выглядела по-дурацки. Бикир посмотрел на Ба-Лонга, ему показалось, что целитель бледнее обычного, а когда сын Митверхала заглянул ему в глаза, он отвел взгляд.

– Приятно познакомиться, господин Ви-Лонг, – произнес Бикир, слегка растягивая слова, – но, по-моему, я и так иду на поправку. Не так ли, Ба-Лонг?

Ба-Лонг поклонился еще раз.

– Да, господин, все так, но скоро свадьба вашего брата, а вы хотели на ней присутствовать. Для этого нужно поправляться быстрее, – торопливо сказал целитель и потер висок.

Бикир окончательно уверился, что он в беде – старик держался очень странно. Непонятно, что сказал Ба-Лонг часовым и как могли они впустить незнакомца. Но, видно, ему удалось усыпить их бдительность, авторитет целителя был велик. Зачем ему так рисковать? Ведь если с сыном Митверхала что-то случится, его голова полетит первой. Его наверняка заставили. Но как? И что нужно этому человеку? Ответ напрашивался сам собой. За несколько мгновений Бикир перебрал уйму мыслей и предположений, но осталась одна – он не сможет защитить себя, и каковы бы ни были причины, его жизнь в опасности.

Кричать? Не вариант. Если этот человек пришел убить, убьет даже ценой жизни. Охрана придет к мертвому господину. Убийцу-то схватят, но что толку? Пусть лучше думает, что обман удался.

– Расскажите о себе, Ви-Лонг, –Бикир решил, единственное, что остается – тянуть время, – где вы приобрели такой богатый опыт лечения раненых?

– Я… обучался за границей, – ответил мужчина, кашлянув в кулак, – несколько лет провел в Кавиизе. Боюсь, долгий рассказ вас утомит. Может быть, ваш слуга принесет чаю, и за чашечкой спокойно побеседуем?

– О, конечно, как я сам не догадался, – гостеприимно сказал Бикир, – Ки-Сиел!

Юноша вскочил, как игрушка на пружине. Бикир решил, что смерть слуги будет совершенно напрасной, но, если он останется в живых, сможет описать убийцу. Незаметно сказать мальчишке, чтобы он позвал охрану, не получится, с сожалением отметил сын Митверхала. Ви-Лонг стоял прямо между ним и Ки-Сиелом, поэтому Бикир сказал просто:

– Дружище, завари-ка мне и господам чаю и сходи на кухню за кренделюшками.

Ки-Сиел поклонился и отправился выполнять распоряжение. Бикир посмотрел ему вслед. Теперь он остался совсем один.

– Так, говорите, Кавииз? – повернулся он к Ви-Лонгу, – никогда не слышал, чтобы они с кем-то воевали. Откуда же там раненые?

– Внутренних конфликтов везде хватает, господин, – ответил «целитель», – я не только лечил раненых, но и обучался у лучших целителей и перенял их методы, а также привез уникальные целебные составы.

– И в чем же состоят… эти методы? – заинтересованно спросил Бикир.

– Вы останетесь очень довольны, господин, – с энтузиазмом заверил его Ви-Лонг, – поскольку вы уже выздоравливаете, вам нужен не метод, а средство. Я привез с собой лекарственный сбор. Его рецепт засекречен много веков, это вершина достижений целителей Кавииза. Он всегда действует безотказно, даже самые безнадежные раненые очень скоро покидают постель.

«И отправляются на погребальный костер», – мысленно продолжил Бикир. Теперь он понял, какой способ избрал «целитель». Очень удобный, без шума и крови.

– Ваши слова обнадеживают, – произнес он, – и как часто надо пить это чудо-средство?

Ви-Лонг улыбнулся.

– Если начнете лечение немедленно, результат ощутите уже завтра. А через пару дней вы себя просто не узнаете!

– Чтобы назначить дозу, вы должны меня осмотреть? – уточнил молодой Ар-Раар.

– Пока мы разговаривали, я уже оценил ваше состояние. С учетом телосложения, могу точно сказать, сколько лекарства потребуется. Если позволите, я немедленно займусь приготовлением, чтобы быстрее начать лечение.

Бикир заинтересованно кивнул.

– Что ж, извольте. Там, на столике, вы найдете все необходимое.

«Целитель» улыбнулся, подошел к столику, достал из сумки порошок и принялся разводить его водой, добавив несколько капель какой-то жидкости. Бикир в упор смотрел на Ба-Лонга, в молчании наблюдавшего за «коллегой».

– Что, Ба-Лонг, выходит, вас перещеголял молодой товарищ?

Ба-Лонг вздрогнул.

– Да, господин, в этом – да.

– Не обидно?

– Что поделать, господин, каждый хорош в своем, – вздохнул целитель и утерся платком.

Между тем Ви-Лонг закончил мешать свое средство и подошел с чашкой к постели Бикира.

– Пожалуйста, господин, ваше лекарство.

– Значит, выпью – и завтра буду бегать? – весело спросил Бикир, протягивая руку.

– Ну может, не прямо завтра, но через несколько дней точно, – в тон ему ответил лже-целитель, отдавая чашку.

Бикир взял «лекарство», посмотрел на него, понюхал и поднес ко рту. Но внезапно рука его дрогнула, чашка выпала, упала на пол и разбилась.

– Да чтоб меня! – ругнулся Бикир, – простите, господин Ви-Лонг, руки дрожат. Надеюсь, ваше снадобье меня от этого избавит, но сейчас, похоже, нужно еще.

– Ничего-ничего, господин Бикир, я разведу еще и в следующий раз сам подержу чашку, – заверил его «целитель».

Бикир кивнул и стал лихорадочно соображать, что еще в его силах. Да, зря он отпустил Бакара к Мэй-Ланги. «Ги-Мла расстроится», – почему-то промелькнуло в голове. Если он ничего не придумает, в следующий раз она увидит его на погребальном костре.

Ви-Лонг слишком быстро, чтобы успеть что-нибудь придумать, намешал новую дозу и опять подошел к сыну Митверхала.

– Послушайте, Ви-Лонг, вы не уточнили, до или после еды нужно это принимать, – сказал Бикир, – может, мне сперва поесть?

– Это не имеет никакого значения, господин Бикир, – ласково произнес Ви-Лонг, склоняясь над ним, – чем быстрее выпьете, тем быстрее вам станет легче.

Он поднял чашку, и Бикир приготовился выбить ее у него из рук. Он не хотел облегчать лже-целителю задачу и решил бороться за жизнь, пусть и без единого шанса. Уже протянув руки к чашке, он услышал родной голос, больше похожий на звериный рев.

– А ну отошел от него, ублюдок!

Ви-Лонг обернулся. Бикир выхватил чашку и выплеснул содержимое ему в лицо. Очумело пытаясь проморгаться, лже целитель схватился за кинжал, но у его горла уже был меч Бакара.

– Живой, Бикир? – спросил Преемник, задыхаясь от быстрого бега, ярости и бешеного желания снести голову, на которую был направлен его меч.

– Да, ты как раз успел к началу представления, – ответил Бикир, морщась от боли, вызванной резким движением.

Вместе с Бакаром в покои вбежали несколько Ар-Рааров из дворцовой охраны. Они окружили Ба-Лонга и Ви-Лонга и ждали распоряжений.

– Увести их, – приказал Бакар, переводя дыхание, затем грозно спросил:

– Кто дежурил у покоев моего брата?

Двое охранников сделали шаг вперед. Преемник смерил их уничтожающим взглядом.

– Вы арестованы, сдайте оружие.

Не говоря ни слова, воины сняли пояса. Они знали, что оправдываться бесполезно, как знали и то, что Преемник их не пощадит.

– Господин, выслушайте меня, – подал голос Ба-Лонг.

– Увести!!! – рявкнул Бакар так, что вздрогнули все, даже Бикир.

Охрана поспешно выволокла арестантов за дверь, и близнецы остались одни. Бикиру только-только удалось выровнять дыхание, и он посмотрел на брата. Глаза его округлились.

– Бакар, ты весь в крови! – воскликнул он, приподнявшись на локте.

Преемник оглядел себя. Рубашка, куртка, сапоги и руки – все было забрызгано кровью.

– Не моя, – успокоил он брата, – кучка недоумков караулила у дома Мэй. Отправились к Подземному, Кипиш помог. Видно, хотели меня задержать. Идиоты!

– Хвала богам, что им не удалось, – с облегчением произнес Бикир, откидываясь на подушки, – еще немного, и ты бы опоздал.

– Я возьму что-нибудь из твоих вещей? – спросил Преемник, расстегивая рубашку, – отец не должен знать, где я был.

– Бери, конечно, мне пока без надобности, – ответил ему брат, – мне бы и самому переодеться.

– Ой, Бикир, а ты-то в чем весь? – удивился Бакар, приглядываясь.

– Да в этом дерьме, которым меня пытались напоить, – сказал Бикир, оглядывая пятна.

– Я бы помог, но нужно отдать распоряжения насчет допроса и трупов, – сказал Преемник, доставая чистую одежду.

– Иди-иди, и без тебя найдется, кому, – махнул рукой Бикир.

В комнату вошел Ки-Сиел. Поднос задрожал в руках, когда он увидел полуголого господина и окровавленную одежду на полу.

– Что за бурду ты принес, Ки-Сиел? – напустился на него Преемник, – я жрать хочу как сто пырларлов, а ты притащил каких-то крендельков!

Он выбил поднос из рук перепуганного слуги, едва не окатив беднягу свежезаваренным чаем. Ки-Сиел сжался, зная, каков господин в гневе.

– Что стоишь, как истукан? Переодень господина Бикира, приберись и принеси чего-нибудь нормального, чтобы к моему возвращению было накрыто! – прикрикнул Бакар, – я еще разберусь с тобой! Радуйся, что у меня дела поважнее, чем надавать тебе пинков.

Преемник отпихнул слугу и размашистым шагом покинул спальню, на ходу натягивая рубашку. Растерянный и огорченный, Ки-Сиел подошел к кровати Бикира.

– Не переживай, Ки-Сиел, – подбодрил его сын Митверхала, – сейчас он убьет кого-нибудь и успокоится.

– Надеюсь, не меня, господин Бикир, – робко ответил юноша.

***

– Как вы посмели впустить чужака, болваны!? – Бакар орал так, что дрожала даже решетка в крошечном окошке под потолком камеры, – для этого вас учили десять лет? Для этого вы принесли клятву дому Митверхала?

Статные и сильные воины, из лучших представителей клана, стояли перед Преемником, вытянувшись, не смея шевельнуться, и даже дышали через раз. Их чудовищный проступок не давал права на снисхождение, оба знали, что наступила их последняя ночь в этом мире.

– Только конченые идиоты могли так поступить! – продолжал бушевать Бакар, – как я мог так ошибиться в тех, кому привык доверять жизнь?

– Господин Преемник, целитель сказал… – попробовал объясниться один из воинов, но договорить не успел.

Кулак Бакара влетел ему в челюсть так, что хрустнула кость. Второй удар пришелся в живот. Ар-Раар упал, корчась и пытаясь вдохнуть. К полу потянулась ниточка красной слюны. Зрачки второго телохранителя расширились от ужаса, он нервно сглотнул. Преемник повернулся к нему.

– Тоже хочешь рассказать про целителя?

Молодой Ар-Раар знал: что бы он ни ответил, его участь решена. Он молча опустил голову, ожидая удара и напрягая мускулы, чтобы хоть немного смягчить его убийственную мощь.

– А ты слегка поумнее, – сказал Бакар, сжимая кулаки, – за это не буду ломать тебе челюсть.

От удара под дых телохранитель не упал, но согнулся пополам и отступил к стене. Бакар свалил его, пнув ногой.

– Встать! – рявкнул он, выждав с полминуты.

Арестованные охранники беспрекословно повиновались, хотя удалось им это с трудом, и все повторилось сначала. Преемник избивал их до тех пор, пока они не распростерлись на полу, не в силах больше встать, хотя продержаться им удалось долго. Бакар порядком устал и взмок.

– Вы заслуживаете смерти, – сказал он перед уходом, – вашу судьбу я решу завтра, но не слишком рассчитывал бы остаться в живых на вашем месте.

Выходя, Преемник мимоходом бросил тюремщикам:

– Приведите целителя к этим болванам.

Ба-Лонг сидел на скамье, скрючившись и обхватив голову руками. При виде входящего Преемника он вскочил и упал на колени.

– Я пришел выслушать тебя, – сказал Бакар.

– Меня заставили, господин, меня заставили! – затараторил Ба-Лонг дрожащим голосом, – у меня не было выхода. Они схватили мою дочь и троих внуков. Они сказали, будут пытать их у меня на глазах, пока я не отведу их главаря к господину Бикиру… Они расписали подробно, что сделают с моей маленькой внучкой…

– И ты предпочел, чтобы умер мой брат, – ледяным тоном сказал Бакар, – дом Митверхала доверял тебе много лет. Ты принимал роды у нашей матери, Ба-Лонг, лучший целитель Мааданда.

– Господин Бакар, господин Бакар, – запричитал Ба-Лонг, – я не смог, не смог… Они все, что у меня есть… Пощадите, господин…

– Поздно просить пощады, Ба-Лонг.

В глубине души Бакар понимал этого несчастного и соврал бы сам себе, если бы сказал, что ему не жаль того, кто поил его в детстве отварами и неоднократно зашивал его раны, уговаривая немного потерпеть.

– Господин Бакар, моя дочь и внуки до сих пор у них, помогите хотя бы им…

– Ты поверил не тем людям, Ба-Лонг. Они уже мертвы, можешь не сомневаться.

– Почему вы… так уверены, – прошептал побелевший целитель.

– Такие люди никогда не выполняют обещаний. То, что ты сделал, ты сделал впустую. Хотя, обратись ты ко мне сразу, я бы, возможно, смог что-то изменить.

– У меня не было никакой возможности, – Ба-Лонг сидел на полу, как неживой, раздавленный словами Преемника.

– Ты изменник, Ба-Лонг, и будешь казнен. Сохрани ты верность дому Митверхала, у тебя был бы шанс, пусть и небольшой. Но теперь ты точно умрешь, и умрешь с клеймом предателя.

У целителя язык прилип к гортани, и он сидел, не в состоянии вымолвить ни слова.

– Нам будет не хватать тебя, Ба-Лонг, –с сожалением произнес Бакар, – прощай, лучший целитель Мааданда.

В коридоре он встретился со старшим дознавателем. Несмотря на поздний час, Равтар явился незамедлительно. Бакар не пошел с ним на допрос лже-целителя, опасаясь не сдержаться и убить мерзавца раньше, чем тот расколется. Равтар пообещал к утру вытрясти из него все, кроме души. Разговор с отцом Преемник решил тоже отложить до утра. Нужно придумать складный рассказ, убрав все, о чем Митверхалу не следовало знать. А мозг уже ушел в отказ.

Глава 10

Удивительное дело, но Светлый Верхал согласился встретиться сразу, стоило лишь предложить. Митверхал Ар-Рааров в приподнятом настроении шагал по роскошным коридорам дворца Пахтыхтамайев, щурясь от бликов бесчисленных серебряных скульптур, играющих на белом мраморе стен. Он направлялся в приемную Ксайлана и размышлял о разговоре, состоявшемся накануне. Сынок, Бакар, наконец-то порадовал отца и нанес личный визит, а не прислал посыльного с докладом. Он вошел в кабинет с длинным свертком и бросил его на стол.

– Вот, –сказал Преемник, – доказательство, что этот урод не врет.

Митверхал ошарашенно разглядывал стрелу Трэйши, поворачивая так и эдак.

– Это то, чем был ранен Бикир?

– Оно самое, – кивнул Бакар, – ты зря считал сына глупцом, выехавшим без доспехов.

– А кем еще я мог его считать, если не видел стрелы, – возмутился Пихомор, – почему ты не показал мне ее сразу?

– Не был уверен, что покушение – не твоя работа, – пожал плечами Бакар.

– Как ты мог подумать? – Митверхал побагровел, – Да еще сказать такое! Хорош Преемник, настоящий выродок и позор дома Ар-Рааров!

– Весь в отца, – язвительно улыбнулся Бакар.

– Что ж, логично, – усмехнулся Пихомор и снова принялся рассматривать стрелу, – вот, значит, как, Ксай! Молодец, Бакар, что решился-таки принести стрелу. Но все равно ты гаденыш, сынок.

– Я тоже был рад тебя видеть, отец.

Теперь Пихомор шел на встречу с тем, кого люто ненавидел всю жизнь и знал: со стороны Ксайлана на этот счет полная взаимность. Митверхал не рассчитывал на такую скорую аудиенцию, но стоило отправить флюмайса, как пришел ответ, что Верхал готов встретиться и обсудить все срочные и не очень дела.

– Приветствую Вас, о Светлейший! – поклонился Пихомор, входя в приемную. Какое же все здесь тоненькое, фигурное, резное, тьфу. Да еще навязчивый аромат благовоний так и свербил в носу, норовя вызвать приступ головной боли. Ну и намудрили парфюмеры Ксайлана, на его месте он бы казнил их немедленно. То ли дело простой и изысканный запах мракилий.

Светлый Верхал не поднялся с места, слишком уютным было его кресло из белой акации, но расплылся в приветливой улыбке.

– Пихомор, друг мой! – с подчеркнутой любезностью воскликнул он и указал Митверхалу на кресло с точеными ножками.

Ар-Раар устроился поудобнее на серебристом покрывале, и дружески улыбнулся Ксайлану.

– Так что же за дело у Вас ко мне? – после небольшой паузы поинтересовался тот.

– Их несколько, Светлейший, мы давно не имели удовольствия побеседовать.

– Я безмерно сожалею, что мы так редко видимся, дорогой мой Пихомор, – Ксайлан развел руками, – что поделаешь, Мааданд требует внимания, и моего, и вашего, и в большом количестве. Так что давайте по порядку все, что у Вас накопилось.

– В таком случае, Светлейший, прежде всего я хотел бы убедиться, что Ваше обещание провести церемонию бракосочетания моего Преемника Бакара и Мингилиты, дочери Ченгала, остается в силе.

– Конечно, друг мой, Светлый Верхал всегда держит слово.

«Уж явно ты не для этого пришел, Ар-Рааришка. Ну ладно, давай для приличия поговорим о свадьбе твоего недоноска».

Пихомор заискивающе улыбнулся.

– И… мы можем рассчитывать… увидеть ваш полет?

– Надо подумать, дорогой Пихомор, все возможно, – уклончиво ответил Верхал.

– Клан Ар-Рааров был бы очень признателен, очень, – с ударением на последнее слово произнес Митверхал, давая понять, что Ар-Раары могут себе позволить оплатить любое развлечение, даже с участием великого Ксайлана.

– Я постараюсь, дорогой. Видите ли, полеты отнимают много сил… Магия уже не та…

– Мы очень рассчитываем, что Светлейший все-таки выкроит для нас небольшой кусочек своей магии, особенно мой сын, который просил передать Вам свое глубочайшее почтение. Он обещает, так же, как и я, отдавать все силы на обеспечение процветания Мааданда и населяющих его народов.

– Ну хорошо, считайте, уговорили. Надо думать, будет великолепное торжество. Все уже готово?

– Не совсем. Времени на подготовку было не так много. Торопимся, сами понимаете, из-за Челангов, но, думаю, все приготовления будут закончены в срок.

– Что ж, Великий Скайларл вам в помощь, – Пихомора едва не передернуло, а Ксайлан продолжал, – еще какие-то вопросы, дорогой Митверхал?

Улыбка сошла с лица Ар-Раара.

– Ох, – он со смущением опустил глаза, – и язык-то с трудом поворачивается говорить такое…

«Так-так. Это уже интереснее».

– Раз уж начали – говорите, друг мой.

– Это касается казни одного преступника, которая состоится в ближайшие дни, – Пихомор поерзал на покрывале, подчеркивая деликатность вопроса.

– Пихомор, дорогой, с каких пор Вам требуется обсуждать со мной казнь преступников? – удивленно воскликнул Верхал, – закон дает Вам право казнить и миловать на свое усмотрение. Всех, кроме членов правящих домов, исключая только ваш собственный. Неужели речь о столь высокопоставленной персоне?

– Нет-нет, Светлейший, но, видите ли, тут необычный случай. Этот человек совершил, вернее, чуть не совершил, тяжкое преступление, но затем… На допросе… Совершил еще более тяжкое!

– Интересно-интересно, – произнес Ксайлан, наклоняясь вперед.

– Как Вы знаете, Светлейший, мой сын Бикир чуть менее трех недель назад был ранен в стычке с найрарами. Упомянутый преступник захватил родных целителя Ба-Лонга, угрозами вынудил старика провести себя к моему бедному беспомощному мальчику, притворился целителем и попытался отравить Бикира.

«Вот идиот! Теперь пусть пеняет на себя».

– Какие ужасные вещи Вы рассказываете, Пихомор! Но все-таки, Вы имеете полное право его казнить, на это моего разрешения не требуется, – немного напряженно сказал Ксайлан.

Пихомор едва заметно улыбнулся.

– Вы не дослушали, Светлейший. На допросе он указал, что действовал по вашему прямому приказу!

«Вот ублюдок! У него еще и язык как помело». Верхал слегка прищурился.

– И Вы поверили, дорогой друг?

– О чем Вы говорите, Светлейший! – с возмущением воскликнул Пихомор, – я ведь сказал, что он совершил более тяжкое преступление, чем попытка убийства! Разве может быть что-то хуже, чем оговорить самого Светлого Верхала?

Ксайлан закинул ногу за ногу и оперся локтем на колено.

– Приятно слышать, что Вы очень здравомыслящий человек, Пихомор. У Вас, наверное, есть соображения по этому поводу, раз Вы пришли сюда, а не казнили негодяя сразу?

Митверхал улыбнулся, выражая восхищение проницательностью Верхала.

– Конечно, Светлейший! Мое мнение однозначно – это происки недоброжелателей, которые хотят развязать войну между нашими кланами и посеять смуту в Мааданде.

– Недоброжелателей? – заинтересованно переспросил Ксайлан.

– Именно! – округлил глаза Пихомор, – Негодяй не называет имен, но мы еще поработаем с ним. Я почти уверен, это щупальца Тхиаида, который только и мечтает под шумок захватить Древнее Море. Вы ведь знаете, попытки были, на границе неспокойно.

Ксайлан всем видом изображал удивленный интерес.

– Вы наверняка правы, друг мой. Я недавно принимал их посла, который просил разрешить Тхиаиду разработку хотя бы небольшой части территории Моря.

– Вы конечно же отказали, Светлейший?

– Ну разумеется, уважаемый Митверхал!

–Не зря Вас называют мудрейшим из живущих! Мааданд не может разбрасываться ресурсами! А тем более делиться с кругломордыми. Не мешало бы вовсе перекрыть границу.

«Ага, особенно ты, жадный Ар-Рааришка, у которого сокровищницы по всему Мааданду».

– И… в связи с этим… Вы хотели что-то предложить, Пихомор?

– Конечно, Светлейший, именно потому я здесь. Если даже мы не узнаем конкретных имен, нужно дать тхиаидцам понять, что их затея провалилась.

– Умно, умно, дорогой мой. И как же мы это сделаем? – спросил Ксайлан, подчеркнув слово «мы».

– Устроив публичную казнь, конечно. На которой мы будем стоять рядом, как добрые друзья, – Митверхал торжествующе улыбнулся, – тогда злодеи точно поймут, что их попытки бесполезны!

«И ни слова про стрелу Трэйши. Ах ты, хитрая задница», – Ксайлан почесал подбородок, накрутил на палец прядь волос.

– Вы не перестаете меня удивлять, дражайший Митверхал, – Верхал несколько раз кивнул головой, – подобная гениальная идея могла прийти в голову только вам. Предложение стоящее, я, пожалуй, приму его.

– Когда Ар-Раары и Пахтыхтамайи вместе – Мааданд несокрушим, – пафосно произнес Пихомор, – кругломордые собаки лопнут от злости, когда поймут, что их планы накрылись!

Расплывшись в улыбке, Пихомор с удовольствием наблюдал, как Ксайлан силится сохранять приветливое выражение, делая вид, что поправляет одежду. Митверхал готов был расхохотаться. Кем-кем, а кругломордой собакой Светлого Верхала еще никто не называл! Наконец Ксайлан взглянул на Ар-Раара с прежней любезностью. Ничего, что планы накрылись, он попробует еще.

– Не кажется ли Вам, дорогой Митверхал, что пора закончить обсуждать негодяев? Тем более, мы еще налюбуемся, как одного из них размажет по площади ваш умница Хряпс. Не угодно ли Вам пройти в трапезную и отобедать со мной и моей супругой? Она давно Вас не видела и наверняка будет рада поболтать обо всем, особенно о предстоящей свадьбе.

Пихомор поднялся с места.

– С превеликим удовольствием, Светлейший. Каждый обед в вашем дворце – настоящий праздник. Моим поварам до ваших – как камешкам до валунов.

***

– Опа! –Бакар вошел в спальню и увидел брата стоящим в паре шагов от кровати.

Бикир гордо улыбнулся. Но тут же кашлянул, пошатнулся и схватился за край стола. В одно мгновение Бакар подскочил к нему и помог сесть обратно.

– Не слишком торопишься? – обняв брата за плечи, с беспокойством спросил Преемник.

– А ты как хотел, у меня всего десять дней, чтобы научиться ходить, – борясь с одышкой, с трудом ответил Бикир.

– Смотри не перестарайся, не стало бы хуже. И потом, если что, я пришлю за тобой носилки.

– Я лучше умру, чем меня принесут на твою свадьбу на носилках! – категорично заявил Бикир.

Бакар похлопал его по плечу.

– Но сегодня они понадобятся. Давай-ка оденем тебя потеплее. Твой личный целитель Бакар решил, что ты достаточно окреп для прогулки. Хватит киснуть здесь, свежий воздух ждет.

Малыш так прыгал в стойле, хрюкая от радости, что Бакар боялся открывать дверь, чтобы пырларл от восторга не причинил вреда хозяину.

– Открой, – дрогнувшим голосом попросил Бикир, – и отойдите все.

Преемник поколебался немного, но решил, что брат лучше знает свою зверюгу. Бесновавшийся в стойле Малыш успокоился, как только открылась дверь. Он подошел к хозяину, полулежащему на носилках, с шумом втягивая ноздрями воздух. Некоторое время человек и пырларл молча смотрели друг другу в глаза, а потом Малыш опустился на колени и прижался к хозяину мордой. Бикир обнял огромную шипастую голову и приложился щекой к бархатному носу.

– Привет, хрюнделябр, – осипшим голосом сказал он, – как ты похудел, бедолага…

Хорошо, что Малыш не умел говорить, иначе высказался бы по поводу внешнего вида хозяина гораздо более нелицеприятно.

Бакар, улыбаясь, смотрел на встречу близких друзей. Каждый Ар-Раар любил и ценил своего пырларла как члена семьи. Дав им налюбоваться друг на друга, Бакар скомандовал:

– Теперь – гулять!

Носилки поставили в центре загона, и Малыш скакал вокруг, взбрыкивая, потряхивая головой, делая выпады в сторону хозяина и радостно хрюкая, а Бикир смеялся над его выкрутасами, сидя на носилках и подбадривая пырларла голосом и жестами. «Надо же, сегодня я, кажется, увидел счастье», – подумал, глядя на них, Бакар.

***

– Ну скажи, Ги-Мла!

– Чего ты привязался, Ки-Клат? Я сказала, не скажу!

– Сестренка, пожалуйста. С тех пор, как ты увидела этого мужика на пырларле, стала совсем другой. Теперь еще и бегаешь к нему чуть не каждый день, а говоришь, что в Храм. Представь, если узнают. Так что давай, рассказывай.

Ги-Мла вздохнула. Ки-Клат сидел напротив, удерживая Мурца за передние лапы, чтобы тот не «когтил» его от восторга, что его гладят сразу двое хозяев, и ждал ответа. Как она могла объяснить то, в чем сама до конца не разобралась? Девушке очень хотелось поговорить о Бикире, но две ее лучшие подруги, Ги-Лика и Ги-Мия, остались в Синне. Здесь и сейчас самым близким человеком был Ки-Клат, не только брат, но и друг. Кто еще мог понять ее, если не он? И Ги-Мла решилась.

– Знаешь, Ки-Клат, я… кажется… влюбилась…– опустив голову и запинаясь, произнесла она.

Ки-Клат вытаращил глаза и так сжал лапу Мурца, что тот фыркнул и попытался укусить его за руку.

– Ты что, сестренка?! Ты ведь не серьезно? Это просто чтоб я отстал, да?

Похоже, довериться брату было ошибкой. Но теперь отступать было поздно, и Ги-Мла посмотрела на него так, что Ки-Клат понял: это не шутка.

– Все-таки серьезно? – мрачнея, спросил юноша, – сестренка, это самый никудышный выбор. Не говори, будто не слышала, что говорят о близнецах. Да об их похождениях весь Маад толкует!

– Это все просто слухи, – Ги-Мла удивилась и возмутилась одновременно.

– «Просто слухи»! Как же! Ладно, пусть даже так, но они виноваты в смерти нашего кузена.

– Они не виноваты! – воскликнула Ги-Мла, – Никто ничего не доказал.

– Ага, Пихомор небось подсуетился. Сама знаешь, как Кигилы могут что-то предъявить Ар-Раарам.

– Это только домыслы! А вот в том, что Бикир спас нам жизнь, сомневаться не приходится. И в том, что из-за этого он чуть не погиб, тоже.

– Не думай, что я не ценю этого. Я безмерно благодарен и готов выполнить любую его разумную просьбу, но я ужасно боюсь за тебя.

– Чего боишься? – удивилась Ги-Мла, – Бикир не может даже встать!

– Но скоро сможет, – спорил Ки-Клат, – опозорить семью Кигилов для Ар-Раара – как сходить по нужде!

– Ки-Клат, не говори так, ты его совсем не знаешь!

– Все влюбленные девчонки так говорят!

Ки-Клат пододвинулся поближе и взял сестру за руку, отпихнув Мурца, который, ворча, отполз подальше и улегся с оскорбленным видом.

– Опомнись, сестренка, пока не поздно! Ну подумай, Ар-Раар никогда не возьмет в жены девушку из Кигилов! А если бы случилось невероятное, и он решил жениться на тебе, наш дядя и родители никогда не согласятся.

Слушать его слова было больно. Теперь, когда Ки-Клат произнес это вслух, Ги-Мла еще отчетливей увидела, сколько стен между ней и Бикиром. Да и вообще, есть ли у него к ней какие-то чувства? Все было против Ги-Млы, но сдаваться она не собиралась.

– Ки-Клат, это моя жизнь, – сказала она так твердо, что юноша опешил, – я сама разберусь.

– Вот же упрямая девчонка! – раздраженно воскликнул молодой человек, – Не приходи потом ко мне плакать!

– Ладно, поплачу одна. Ки-Клат, хватит уже. Я, вообще-то, только хотела сказать тебе, что вечером придет Шэд, и у нас есть к тебе разговор, так что не уходи никуда.

– К вечеру вернусь, – сказал Ки-Клат, вставая, – но сейчас мне нужно прогуляться и успокоиться.

Юноша ни за что на свете не собирался отдавать любимую сестренку какому-то Ар-Раару и поэтому решился на то, что потом всю жизнь считал одним из самых храбрых поступков. Он направился во дворец Ар-Рааров поговорить с близнецами.

Бакар стоял за оградой загона и наблюдал за Бикиром и резвящимся вокруг него Малышом. Он был чрезвычайно доволен идеей устроить встречу брата с пырларлом и тем, как благотворно она сказалась на обоих. От этого настроение у него было на редкость благодушное, даже солнышко, казалось, светило намного веселее, чем положено ему светить поздней осенью. Когда ему доложили о приходе молодого Кигила, он велел привести его прямо сюда. Увидев Ки-Клата, он широко и гостеприимно улыбнулся, пожал юноше руку и похлопал по плечу.

– Привет, Ки-Клат! – радостно сказал он, – смотри, какая махина, а как прыгает!

Ки-Клат слишком волновался от предстоящего разговора и не мог в полной мере оценить красоты и грации движений этого, кажущегося таким огромным и массивным, но резвого и стремительного животного, лишь заметил, как содрогается земля от ударов могучих копыт. Он посмотрел на скачущего Малыша и напряженно сказал:

– Впечатляет.

Бакар ожидал более восторженной реакции и был несколько разочарован. Любой трехцветный на месте этого сопляка был бы ошеломлен, а он стоит, как будто всю жизнь любовался на пырларлов. Не отрывая взгляда от происходящего в загоне, он поинтересовался:

– Ты по делу или так, поболтать?

Просто поболтать Кигил к Ар-Раару не пришел бы никогда в жизни, и Ки-Клат от этого фамильярного тона занервничал еще больше.

– По делу, – ответил он, скрестив руки на груди.

Бакар видел, что мальчишке не по себе, но предпочел не замечать этого.

– Тогда говори, я слушаю.

Ки-Клат замялся.

– Я хотел… поговорить о господине Бикире и моей сестре…

Бакар повернулся и уставился на юношу.

– А что не так с моим братом и твоей сестрой?

Ки-Клат совсем оробел перед этим громилой, который мог одним движением свернуть ему шею.

– Ну, то, что они встречаются, я думаю, по-моему, это не совсем хорошо и… лучше бы им, наверное… больше не видеться…

– Хм. Это почему же? Они оба свободные люди, Ки-Клат, – удивленно ответил Бакар, – но я могу передать брату твое пожелание.

Ки-Клат еще больше растерялся от такого простого и короткого ответа.

– Благодарю за понимание, – натянуто улыбнулся он, – просто… моя сестра очень молода и мало понимает в жизни, а господин Бикир… наоборот… Я… боюсь за нее… Она может сделать что-то… о чем будет жалеть…

– А ты? – вдруг спросил Бакар.

– Что я? – не понял юноша.

– Ты много понимаешь в жизни, Ки-Клат? Хорошо разбираешься в отношениях мужчины и женщины? У тебя есть невеста? Девушка, в которую ты влюблен? Просто подруга? Ты знаешь, что ей нужно? Что правильно? – засыпал Преемник молодого Кигила вопросами.

Ки-Клат оторопело промямлил, что, пожалуй, нет. Бакар положил руки ему на плечи и посмотрел в глаза.

– Тогда как ты можешь говорить о том, что хорошо для твоей сестры, а что нет? Думаешь, она будет очень счастлива, если ей запретят видеть мужчину, который ей нравится, а потом выдадут замуж за какого-нибудь добропорядочного Кигила? А что, если она возненавидит тебя за это? Готов ли ты слушать до конца дней, что сломал ей жизнь?

Бакар говорил странные вещи, но Ки-Клат поневоле прислушивался.

– Вот ты говоришь, – продолжал Преемник, – она сделает что-то и будет жалеть. А не будет ли она жалеть еще больше, если не сделает? Много ли ты общался с девушками, чтобы рассуждать, что для них хорошо? Ну?

Ки-Клат ничего не ответил – просто не знал, что сказать. Он не слишком-то много даже разговаривал с девушками, не говоря уже о более близком общении. Но по его смущенному виду Бакар и сам мигом обо всем догадался.

– У тебя никогда не было девушки, дружище? – спросил он, и уголки его губ поползли вверх, а в глазах заплясали насмешливые искорки.

Ки-Клат помотал головой. Их с сестрой очень строго воспитывали, и все разговоры «про это» в доме родителей были под запретом. Бакар рассмеялся.

– Ки-Клат, похоже, ты переживаешь о том, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Это не дело!

Юноша, чувствуя себя окончательно задавленным, пожал плечами.

– Вот что, друг, – сказал Бакар, – сейчас мой брат, кстати, он – моя полная противоположность, имей в виду – отправится отдыхать, а мы с тобой отправимся в мои покои, посидим, выпьем…

– Я не пью! – испуганно вскрикнул Ки-Клат.

– А мы много-то и не будем, – заговорщически произнес Бакар, – я тебе расскажу полно всего о девушках, а потом… кто знает, может, и пригласим парочку для практических занятий.

Ки-Клат в ужасе посмотрел на довольную физиономию Преемника.

– Нет, Бакар, я не могу, я вечером должен быть дома! – выпалил он.

Но молодой Ар-Раар без видимых усилий крепко сжал его плечо, давая понять, что от него так просто не вырвешься.

– Я отправлю флюмайса с запиской, чтоб тебя не ждали, – и он, улыбаясь во весь рот, чуть ли не силком поволок юношу здороваться с Бикиром и дальше, согласно намеченному плану.

***

Несколько дней Пихомор внимательнейшим образом изучал книгу, принесенную Шушко, и сейчас, вернувшись из дворца Пахтыхтамайев, сразу же поспешил продолжить. Книга принадлежала покойной жене Митверхала Шикиэртов и называлась «Чужих детей не бывает». Шираиша аккуратно и тщательно вносила в нее сведения о сиротских приютах, усыновленных детях и приемных родителях. Доступ к этой книге получить было очень и очень непросто, лишь с разрешения Светлого Верхала, но делиться с Ксайланом своими секретами в планы Пихомора никак не входило. У него и так были длинные руки. Как Шушко не отнекивался, он сумел его заставить найти и принести книгу, стянув ее прямо из-под носа хранителя библиотеки Пинге-Ванге.

Пихомор потер виски. От обилия имен, дат и городов в голове образовалась настоящая каша. Митверхал вынул из вазы цветок мракилии, поднес его к лицу и вдохнул тонкий аромат. Конечно, оранжерейные цветы пахли не так восхитительно, как грунтовые, да и бодрящее действие было намного слабее.

– Ох, Шир, плутовка, куда же ты ее спрятала? Была бы ты жива, все было бы намного проще… – бормотал Митверхал, помахивая цветком перед носом, – а может, и не проще… Проклятье!

Он сердито отшвырнул цветок, послюнявил палец и перевернул очередную страницу. Половина ее была тщательно затерта.

– Так-так, а это что? Ну-ка, ну-ка… Три мальчика, две девочки… Отправлены в Синну… Переданы на усыновление… Список семей затерт! Имена тоже! Шир, что ты наделала? Где же ты, Симлайна, где же ты?

Пролистав еще несколько страниц, Пихомор понял – он нашел все, что мог. Разочарованно захлопнув книгу, он принялся задумчиво барабанить пальцами по столу.

– Отправлены в Синну… отправлены в Синну… значит… значит, надо ехать в Синну! Да, сразу после свадьбы… Больше детей с такой датой рождения нет, значит, она может быть только там. Шир, кому ты оставила место и дату? Вряд ли мне, но я первый нашел, ха-ха! Так что, малышка Симлайна, жди меня, я скоро буду.

Пихомор достал из вазы еще один цветок и принялся, ухмыляясь, водить им по лицу.

Глава 11

Предложение Бакара встретиться не обрадовало, но отказать черноволосым могли разве что Пахтыхтамайи. Шэд с детских лет слышал страшные сказки об Ар-Раарах и испытывал к ним инстинктивную неприязнь, хотя порой приходилось плотно общаться: в армии служило множество Шикиэртов. Митверхал Ар-Рааров клялся, что отношение ко всем военным одинаково, но все знали, что Шикиэртам намного труднее получить хорошее назначение и продвинуться. Военачальники-Шикиэрты жаловались своему Митверхалу, но Шикиеш был слишком мягкотелым. Шэд рассчитывал со временем добиться изменений, а для этого нужно было налаживать контакт с Ар-Раарами. Отчасти поэтому он и шел сейчас на встречу. Тем не менее, идти в одиночку напрягало, и Шэд взял с собой четвероногих телохранителей – когтираний Грома и Молнию.

Бакар улыбнулся, увидев за спиной Шикиэрта двух темно-каштановых кошек. Они как нельзя лучше подходили по цвету к шевелюре хозяина.

– Милые зверьки, – одобрительно сказал он, – всегда хотел себе такого. Не предвидится ли у этой парочки котят?

– Приветствую, господин Бакар! – поздоровался Преемник Шикиэртов, – пока нет, но, если вдруг будут, ты первым сможешь выбрать любого.

– Ой, прошу прощения за бестактность, – спохватился Бакар, – приветствую, господин Шэдэшен, располагайся, у меня очень удобное кресло, а кошкам будет уютно на ковре.

Ощущение тревожности стало проходить. Шэд уселся и приказал когтираньям лечь у ног.

– Чай, прохладительный напиток, вино, что-то покрепче? – Бакар был само гостеприимство.

– Чай, сегодня довольно холодно, – ответил Шэд, удивляясь такой любезности Ар-Раара.

– Подкинуть дров в камин? – не унимался Бакар.

– Благодарю, достаточно чаю, – улыбнулся Шэд. Хорошее настроение Преемника Ар-Рааров оказалось заразительным

Бакар распорядился насчет чая и в общих чертах поведал Шэду о разговоре с Ги-Млой. Тот не удивился, девушка рассказала ему об этом еще вчера, когда он бестолку съездил в дом Кигилов и не застал Ки-Клата.

– Так все это правда? – закончил Бакар.

– От первого слова до последнего, – кивнул Шэд.

Бакар плеснул себе вина. В голове было мутновато после вчерашнего. Интересно, расскажет Ки-Клат приятелю, как провел время? Преемник Ар-Рааров вовремя спохватился, чтобы не рассмеяться от воспоминаний. Стараясь казаться серьезным, он задумчиво произнес:

– Мне не дает покоя один вопрос – зачем? Это просто неслыханно, чтобы члены клана убивали своих тотемных животных.

Шэд погладил Молнию, положившую голову ему на колено. Мысль об убийстве когтираньи показалась ему невозможной. Это могло быть оправдано лишь когда требовалось прекратить страдания животного – смертельно раненого или умирающего от неизлечимой болезни.

– Не знаю, Бакар, я сам об этом думал, – ответил он, продолжая гладить огромную кошку, – тут явно было не просто убийство. Это походило на какой-то ритуал.

– Эх, знать бы, на какой, – с досадой сказал Ар-Раар, – и еще, почему они прячут скайларлов, если те действительно существуют?

Шэд улыбнулся с видом некоторого превосходства.

– Ну это как раз понятно. Если люди увидят живых скайларлов, перестанут считать их божеством. Пахтыхтамайи станут такими же, как все, разве они могут это допустить? А во что будут верить люди? Я не знаю, кому теперь молиться. Троим? Небесного нет, я убедился. А видел бы ты Ги-Млу…

– Я видел ее на следующий день, – Бакар вспомнил, как Ги-Мла рыдала, сидя в том же кресле, что и Шэд сейчас, – честно скажу, это было страшно.

Молодой Шикиэрт вздохнул. Зачем? Зачем он потащил девушку в Храм?

– Но ты прав, Шэд, – продолжал Преемник Ар-Рааров, – и как я сам не додумался? Просто Ар-Раары никогда не верили в небесного, ты ведь знаешь, наш бог – Подземный… Будь у меня побольше времени, я бы дошел до этого, конечно, но у вас, Шикиэртов, прямо чутье на непонятности.

Вызвать одобрение Преемника Ар-Рааров было, безусловно, приятно. Шэд улыбнулся.

– У тебя, видно, голова занята другим, – оправдал он Бакара, – все-таки свадьба на носу.

– Свадьба… – хмыкнул Бакар, – о ней я как раз вспоминаю много реже, чем следует. Этот брак по соглашению организовал отец, так что женюсь я на малознакомой девушке. Может, я и дурак – согласился, не подумав, но теперь уж что получится, то получится.

Лицо Шэда вытянулось. Его романтическая натура признавала брак только по любви. Тем не менее он как Преемник понимал Бакара.

– Извини, Бакар, я не знал. Надеюсь, у вас все будет хорошо.

– А! Это меня не слишком занимает, – махнул рукой Бакар, – но ты прав, голова у меня забита не тем. Вот чем, например: после того, как мой брат чудом выжил, несколько дней назад его снова пытались убить.

Бакар рассказал молодому Шикиэрту все в подробностях, взяв слово сохранить это в тайне. Шэд слушал, раскрыв рот от изумления. Бакар открыл ящик стола, извлек стрелу Трэйши и протянул гостю. Тот взял ее так, будто она могла обжечь руку, и принялся удивленно рассматривать.

– Бикиру крупно повезло остаться в живых, – сказал он, пробуя пальцем острие.

Молодой Ар-Раар кивнул.

– По словам ублюдка, который ожидает казни в камере, Ксай дал ему эту стрелу. Только она может пробить кожу пырларла. Первая попытка не удалась, и он решил отравить его.

– Невероятно… – уважение Шэда к Пахтыхтамайям таяло и таяло с тех пор, как он проник в Храм.

Бакар убрал стрелу обратно.

– А как насчет убийства матери, Шэд? Удалось что-нибудь узнать?

– К сожалению, нет. Убийцы слишком хорошо замели следы.

– Не думал, вдруг она поплатилась жизнью за то, что узнала тайну? Ну, вроде той, что хранят Пахтыхи?

– Возможно, – кивнул Шэд, – я смотрю, Пахтыхи на все способны. Благодарю за идею, Бакар.

Бакар внимательно посмотрел на собеседника.

– Шэд, могу я рассчитывать, что найду союзника в твоем лице?

– Смотря в каких вопросах, – осторожно ответил Шикиэрт.

Бакар одобрительно кивнул.

– Только в тех, которые не противоречат нашим интересам. Давай так. Если один из нас узнает ценные новости, дает знать другому.

– Согласен. Думаю, от этого интересы кланов не пострадают.

– Могу еще предложить встречаться чаще. Как насчет совместной тренировки?

– Стоит подумать, – улыбнулся Шэд с видом, что не слишком-то готов тягаться с Ар-Рааром, –скорее всего, я приму приглашение. А сейчас мне, пожалуй, пора.

Бакар устроил для брата целое представление. Он так изображал вчерашнее действо в лицах, так пародировал мимику Ки-Клата, что Бикир начинал хохотать, кашлять и плеваться. Преемник ждал, пока тот отдышится, и продолжал рассказ.

– А ты что? – сквозь смех спросил Бикир, вытирая слезы.

– Да надоело уже чесать языком, а тут как раз девочки приехали. Как они танцевали! У Ки-Клата так в горле пересохло, что он бокал вина почти залпом выглохтел. А потом я посадил Мэй на колени и стал ее тискать… Э-э-э… везде.

– А он? – осклабившись во весь рот, Бикир зажал язык между зубами.

– Ой, ты бы только его видел! Если б мог, он бы выдернул глаза и положил в карман!

– Представляю, что с ним творилось! Бедолага! – Бикир икнул от смеха.

– Ничего себе бедолага! Да у него чуть пуговицы от штанов не отлетели.

– Что, серьезно!?

– Я сам обалдел! – расхохотавшись, Бакар хлопнул себя по колену.

Бикир завистливо посмотрел на брата. Еще бы, о таком развлечении он пока мог только мечтать.

– Ну, а дальше-то что?

– Да дальше, в общем-то, и все. Я с нее почти все снял, чтоб парнишке не трудиться, шепнул на ухо, что мой приятель должен остаться в полном восторге, а потом толкнул к нему.

Бикир откинулся на подушки.

– Ну и Бакар! Ну и великий наставник молодежи! Ну и просветитель юных умов!

Преемник рассмеялся.

– Моя прямая обязанность как будущего Митверхала – заботиться, чтобы жителям Мааданда было хорошо. Даже трехцветным. Действую в меру своих скромных сил.

Бикир внезапно перестал улыбаться и задумался.

– А ведь он прав, Бакар. Насчет того, что беспокоится о сестре. И я бы на его месте забеспокоился. Мы ведь и правда конченые развратники.

Бакар беспечно усмехнулся.

– Ну и что? Дай мне время и увидишь, парнишка сам станет конченным развратником.

– Это, значит, по-твоему, хорошо?

Преемник лукаво глянул на брата.

– Уж во всяком случае, не плохо. А бывает да, очень даже хорошо.

– О чем говорить с придурком, у которого мозги в штанах? – вздыхая, закатил глаза Бикир.

– Странно ты заговорил, братишка. С чего бы? – игриво настроенный Бакар не понял перемены в настроении брата. Было же весело, чего он занудствует?

– Да просто задумался обо всем этом, – Бикир вдруг понял, что хочет остаться один, – Бакар, я проголодался, может, сходишь поторопишь этих остолопов с обедом?

– О! – обрадовался Преемник, – я думал, этот день никогда не наступит. Уже иду, братишка.

Оставшись в одиночестве, Бикир впал в состояние мрачной задумчивости. Ки-Клату все-таки удалось добиться своего, хоть и совсем неожиданным способом. Бакар, сам того не желая, сделал всю работу за него.

***

Ки-Клат явился домой далеко за полночь. Вернее, его привезли. Телохранители близнецов, ухмыляясь, передали его с рук на руки охране Митверхала Кигилов. Охранники без каких-либо вопросов отвели молодого господина в спальню, помогли раздеться и уложили в постель. Но, несмотря на усталость и опьянение, возбужденный разум отказывался погружаться в сон. Ки-Клат метался по постели, накрывал голову подушкой, вскакивал, наливал из графина воды, выпивал и снова ложился, опять вскакивал, шел в уборную, ложился и снова ворочался, но заснуть не мог.

Казалось, голова сейчас лопнет. Он старался пить поменьше, да и Бакар не ставил цели напоить его, хотя сам опустошал бокал за бокалом. И хотя вино внесло свою лепту в состояние юноши, причиной был не алкоголь. Воспоминания разрывали мозг. Попеременно с похабными, но затягивающими историями Бакара сменялись картины, одна бесстыднее другой. Никогда в жизни Ки-Клат не видел и не слышал подобного. Вот Бакар рассказывает… О боги! Неужели такое бывает с людьми!? Девушки… Они танцуют так, что порядочный человек сбежал бы подальше от этого зрелища. Значит, он не порядочный! Бакар смотрит то на них, то на него, ухмыляется снисходительно. Этот коктейль из внутренней дрожи, страха, интереса, смущения, возбуждения, так некстати вспотевшие подмышки и ладони. На беднягу, ни разу не видевшего даже обнаженной груди девушки, свалилось сразу такое. Мэй-Ланги на коленях у Бакара… Какое мучение смотреть, как его руки сжимают нежную грудь, проникают в самые сокровенные места. Но как отвести глаза, если совершенно заворожен? Бакар стягивает с нее и без того не в меру откровенное платье. Но смотрит на него. От этого взгляда хочется сбежать или залезть под кровать. Но нельзя, приходится сидеть и делать вид, что все нормально, хотя еще немного, и с ним произойдет нечто ужасно неловкое… Бакар посылает Мэй-Ланги к нему, а сам (наконец-то!) уходит в обнимку с девушкой.

Мэй-Ланги! Ки-Клат сел в кровати, вспоминая подробности. Она делала с ним такое, чего он не воображал в самых смелых фантазиях, хотя кроме него вряд ли кто-то назвал бы их смелыми. Во всяком случае, Бакар не счел бы даже смешными. Но Мэй-Ланги! Он никогда не видел такого сказочного существа с таким мелодичным голосом, а уж этот восхитительный аромат… А то, что они делали, оставшись вдвоем, было умопомрачительно! Без насмешливо-покровительственного взгляда Бакара Ки-Клат сразу почувствовал себя свободнее. Мэй-Ланги ни словом, ни взглядом не намекнула на его неопытность. Напротив, юноша явно видел, что доставляет ей удовольствие. Она так умело и незаметно направляла его, что молодой человек чувствовал, будто сам все знает и умеет. Ки-Клат закрыл глаза, чтобы воспоминание было слаще. Он готов был на все, лишь бы это повторилось. Даже ползать на коленях перед Бакаром и умолять дать ему еще один урок. Он готов был отдать Преемнику Ар-Рааров все, что имеет, чтобы он сказал ему, где живет Мэй-Ланги. Он найдет ее! Иначе быть не может! Теперь жизнь без нее лишена всякого смысла. Убедив себя, что Мэй-Ланги обязательно найдется, Ки-Клат сумел-таки забыться беспокойным сном.

Несколько дней прошли в бестолковых попытках проникнуть во дворец Ар-Рааров. Каждый раз ему отвечали, что господин Преемник занят и никого не принимает. Юноша стал думать, что Бакар намеренно поступает так, чтобы заставить его мучиться, причем с большим успехом. Душевные терзания Ки-Клата достигли наивысшей точки. Молодой человек не мог думать ни о ком, кроме Мэй-Ланги, она мерещилась ему везде: на улице, в доме, в каждой проходящей мимо девушке. Он потерял сон и аппетит, подолгу не бывал дома, разговаривал мало и неохотно. Весь дом Митверхала был обеспокоен, но вытянуть из него хоть слово было все равно что заставить Мурца поделиться едой.

Он уступил просьбам сестры и побывал с ней у Шикиэртов. Шэд и Ги-Мла рассказали ему о событиях в Храме. Ки-Клат рассеянно слушал их, плохо понимая, о чем вообще речь. Какие еще скайларлы, что за бред? Живые? Конечно, живые, разве боги бывают мертвыми? Мысли постоянно перескакивали на Мэй-Ланги, и в голове остались лишь разрозненные осколки, лишенные всякой правдоподобности. Поэтому он заявил, что они все придумали, чтобы его разыграть. Это сказка, а он уже не в том возрасте, пусть лучше расскажут ее Шунске. После этого он добавил, что зря потратил время, попросил Шэда проводить Ги-Млу домой и ушел. Молодой Шикиэрт обратился за разъяснениями к Ги-Мле, но и она ничего не понимала – брат не поделился даже с ней. Обсудив Ки-Клата, а потом близнецов – Ар-Рааров, в которых они неожиданно обрели союзников, Ги-Мла и Шэд решили для начала сами разузнать побольше.

Что же до Ки-Клата, он день за днем шатался по улицам в надежде встретить Мэй-Ланги. И вот наконец ему повезло. Он увидел ее! Девушка шла по улице, за ней слуга нес корзину с покупками. Ки-Клат хотел подбежать к ней, но ноги будто приросли к земле, во рту сразу пересохло, а сердце подскочило ближе к горлу, мешая дышать. Не решившись сразу подойти, он проследовал за куртизанкой до самого ее дома. Юноша постоял невдалеке, отругал себя за малодушие и подошел к двери. Еще постоял, собрался с мыслями и нерешительно постучал. Дверь открыла миловидная служанка в вышитом кружевном фартучке и со схваченными яркой лентой волнистыми рыжими волосами. Явно полукровка, скорее всего, плод любви кигилки и Шикиэрта.

– Добрый день, молодой господин, что вам угодно? – пропела она.

Ки-Клат растерялся. Что же ему угодно? Как это объяснить служанке?

– Я… Хотел бы видеть… госпожу Мэй-Ланги… – проговорил он. Девушка лукаво и понимающе улыбнулась.

– Вам назначено, господин? – все так же приветливо спросила она.

– Нет… я… просто… – промямлил Ки-Клат.

Лукавую улыбку как ветром сдуло, и девушка решительно встала в дверном проеме.

– Госпожа никого не принимает просто так, – сказала она изменившимся голосом.

– Мне нужно всего лишь сказать ей пару слов, – попробовал убедить ее молодой человек.

– Вы можете оставить записку, я передам, молодой господин, – заявила служанка, – госпожа распорядилась никого не впускать к ней.

– Хорошо, я напишу, если вы дадите перо и бумагу, – согласился Ки-Клат.

Девушка кивнула и скрылась, заперев за собой дверь. Но через несколько минут вернулась с пером и бумагой. Ки-Клат написал записку, умоляя Мэй-Ланги впустить его или хотя бы выйти поговорить с ним.

– Я подожду ответа, – сказал он, отдавая записку служанке.

Мэй-Ланги ответила, что у нее нет времени и в ближайшем будущем вряд ли появится. Служанка ясно дала понять, что настаивать бесполезно, и закрыла перед его носом дверь. Расстроенный и сбитый с толку, Ки-Клат остался стоять на крыльце, и стоял до тех пор, пока из-за двери не выглянул Ки-Лен и не спросил, что ему непонятно в словах госпожи. Только тогда Ки-Клат хмуро побрел по улице, не замечая ничего вокруг. Мэй-Ланги смотрела на него из окна и надеялась, что больше этот сопляк не появится возле ее дома. Она знала, что не имеет никакого права обижаться на Бакара, но не могла без горечи вспоминать, как просто он толкнул ее в объятия этого мальчишки-Кигила. Бедняга был, конечно, совершенно не виноват в том, что ее любовь к Преемнику Ар-Рааров была безответной, но бессознательно Мэй-Ланги перенесла на него всю злость и обиду.

***

– Сотник Туимар отдыхал в одном заведении в компании… юноши, который был членом банды, и был послан, – Нидар кашлянул, – соблазнить его, после чего его шантажом и подкупом заставили стать информатором. Это он навел их на патрульный отряд. Он клянется, что не знает подробностей, как и имен злоумышленников. Но они как-то сумели связаться с найрарами. Когда один из них был схвачен во дворце, подельники отправили флюмайса к Туимару с запиской. Это и помогло его задержать. Патрульным запрещено иметь личных флюмайсов, письма получают через канцелярию.

– Я знаю, не отвлекайся, – поправил патрульного Бакар.

– Прошу прощения, мой господин. Туимар и так вел себя подозрительно, в свободные дни пропадал с заставы, менялся дозорами с другими сотниками. Я изучил книги патрульной службы, получалось, он менялся как раз в те дни, когда случались происшествия. В день ареста я увидел флюмайса у его двери, это показалось мне странным. Я позвал двоих ребят и высадил дверь. Он держал записку в руке и хотел бросить в печку, но не успел. Он отбивался как ненормальный, но мы скрутили его и отобрали записку. В ней было сказано: «Схвачен, расколется, беги». Мы сами провели… небольшой допрос, теперь я привез его сюда. Записка при мне, мой господин.

– Отличная работа, Нидар, сын Михвара, – похвалил Бакар. Лицо патрульного просияло, – думаю, господин Равтар сумеет заполнить пустые места в этой мозаике. Но, надо сказать, вам удалось много вытрясти из этого извращенца. И как Ватар мог не заметить, что у одного из его людей такие необычные предпочтения? Ведь сотников на заставе всего девять, я не ошибаюсь?

– Нет, мой господин, все правильно.

– Похоже, старый дурак не интересуется личным составом в должной мере. Что он сказал?

– Командующий был шокирован, и теперь, похоже, опасается последствий.

– Правильно делает. Последствия будут. Ему сильно повезет, если я просто переведу его или разжалую. Заставу нужно будет серьезно обновить, улавливаешь, Нидар?

Бакар встал из-за стола и подошел к молодому патрульному.

– Для тебя последствия тоже будут. Ты заслуживаешь повышения, Нидар. Вот только у тебя мало опыта. Поэтому я перевожу тебя в подразделение личных телохранителей близнецов. У меня освободилась пара мест. Двое ребят подорвали здоровье на службе, и я решил, что поработать тюремщиками на Древнем Море пойдет им на пользу. Оно славится целебным климатом. Так что сразу скажу, служба у нас непростая, зато есть возможность обучаться у мастеров и ряд других привилегий. А когда будешь готов, получишь назначение.

– Слушаюсь, господин! – склонил голову патрульный, сжимая губы, которые так и норовили растянуться в счастливую улыбку.

– Даю в награду три дня на обустройство, после того, как разберемся с этими двумя ублюдками. Сейчас идем в допросную, поможешь задать им правильные вопросы. Похоже, этот белобрысый урод рассказал не все.

– Слушаюсь, мой господин! – еще раз повторил Нидар, и, повинуясь жесту Преемника, последовал за ним.

– Жалко его? – спросил Преемник, когда они вошли в камеру.

Нидар посмотрел на распростертого перед ним человека, и у него засосало под ложечкой. Привязанный к станку, весь в крови и ожогах, он имел мало общего с тем, что обычно приходит на ум при слове «человек». Он был как будто в забытьи и дышал неровно, иногда вздрагивая. Посмотрев на его ноги, Нидар увидел, что на них нет пальцев, лишь черные запекшиеся корки. А запах горелого мяса, прокисшего пота и продуктов жизнедеятельности буквально сшибал с ног. Молодой патрульный подавил тошноту и покачал головой.

– Правильно, – одобрил Бакар, –по его вине чуть не погиб твой командующий и мой брат. Фу, Равтар, позови прислужника, чтоб убрался, здесь воняет хуже, чем на рыбном рынке.

Старший дознаватель виновато пожал плечами, он давно привык к запаху допросной, а прислужники частенько падали в обморок или их выворачивало наизнанку, если их приглашали до окончания допроса. Бакар махнул рукой – уборка подождет. По его знаку Равтар приблизился к заключенному с ведром и окатил его с ног до головы ледяной водой. Вскрикнув от боли и неожиданности, тот открыл глаза.

– Тихий час окончен, – объявил ему Равтар.

Арестант бешеными глазами посмотрел на него, потом заметил Преемника и стоящего рядом с ним патрульного. Лицо его еще больше исказилось.

– Господин Преемник! – завопил он, – пощадите! Я все рассказал! Все, что вы хотели знать! Скажите ему! Пусть он прекратит! Пожалуйста! Прикажите ему!

Бакар подошел поближе и с отвращением посмотрел на этого, всего несколько дней назад, крепкого здорового мужчину, превратившегося в кровавую развалину, способную лишь плакать и умолять. Он указал Равтару на его подбородок, вместо которого была запекшаяся кровяная каша.

– А где косичка?

Равтар улыбнулся так, что у Нидара по спине поползли мурашки.

– Она меня раздражала, господин. Ножниц рядом не было, вышло чуть неаккуратно.

Преемник усмехнулся.

– Мне она тоже не нравилась, теперь лучше, – он обратился к заключенному, – все, говоришь? А сотник патрульной заставы Нидар говорит, не все.

Равтар подошел к нему вплотную, показывая щипцы, которыми он откусывал фаланги пальцев.

– Не надо! Прошу вас! Спрашивайте, я расскажу все, что хотите! Только не надо больше! Господин… – голос арестанта сорвался, из глаз потекли слезы.

Бакар поднял руку, останавливая старшего дознавателя, и сказал:

– Тебя пришел навестить друг.

Нидар открыл дверь, и двое надзирателей втащили в камеру бывшего сотника Туимара. Несколько секунд арестованные в ужасе смотрели друг на друга.

– Что, Туимар? Это тот человек, который предложил тебе сотрудничать? – спросил Бакар.

Побледневший сотник непроизвольным жестом поднял руку и потер шею. Несколько раз переведя взгляд с лежащего на Преемника, он, наконец, выдавил:

– Да, господин Преемник.

– Твое стремление не усложнять себе остаток жизни похвально, Туимар. Если продолжишь в том же духе, у тебя есть все шансы дойти своими ногами до места казни без клейма предателя на лбу.

– Господин Преемник, – бывший сотник облизал пересохшие губы, – а есть ли у меня хоть какой-то шанс… избежать казни?

– Ничтожный, – сказал Бакар, – если господин Равтар будет полностью удовлетворен твоими ответами, могу предложить работенку на Древнем Море.

– Господин Преемник… Меня там убьют… Другие заключенные, – заикаясь, проговорил Туимар.

Глаза Преемника сузились.

– Будешь со мной торговаться? – с нажимом спросил он, – избежать казни не равно жить долго.

– Я не торгуюсь, господин Преемник, – поспешно ответил Туимар, опуская голову, – простите, господин Преемник.

Бакар слегка кивнул, разглядывая бывшего сотника. Тот все еще был в черной форме патрульного.

– Раздевайся, – приказал он.

Туимар испуганно вскинул голову.

– Зачем, господин Преемник? – в голосе послышалась паника, – не надо… я на все согласен… все расскажу… пожалуйста.

– Ты – позор для клана, позор для заставы, позор для мундира, – перебил его Бакар. – Так что снимай, ты больше не сотник, не патрульный и не Ар-Раар.

Затравленно обведя взглядом присутствующих, Туимар дрожащими руками принялся расстегивать заклепки, которые плохо поддавались. Бакар смотрел на него в упор. Нидар отвел взгляд. Когда мундир оказался на полу, Бакар обратился к старшему дознавателю.

– Господин Равтар, обязанности Преемника не позволяют мне в полной мере насладиться в очередной раз вашим искусством ведения допроса. Я вынужден вернуться во дворец. Оставляю вам своего телохранителя, Нидара. Именно он арестовал эту мразь, именовавшую себя сотником патрульных. Нидар знает весь ход событий, поэтому будет полезен в качестве ассистента.

Нидар обеспокоенно посмотрел на Преемника. Неужели господин вот так его здесь бросит? Бакар повернулся к нему.

– Это начало твоего обучения, Нидар. Выполняй все распоряжения господина Равтара, выясни все досконально. Вечером жду тебя в кабинете с докладом.

Нидар поклонился, начиная понимать, что обучение будет далеко не простым и не приятным. Но не он ли, сын бедных родителей, с детства обещал отцу и матери, что станет командующим и купит им большой дом, а у сестры будет такое приданное, что женихи встанут в очередь? Бакар дал ему шанс, нельзя его упускать.

– Слушаюсь, мой господин, – решительно ответил юноша, приложив кулак к груди. И наградой ему был одобрительный взгляд того, кому он принес клятву верности.

Встреча с Малышом сказалась благотворно или время пришло, но выздоровление пошло быстрее. На следующий день Бикир он смог дойти до балкона и скоро уже ходил из комнаты в комнату. Правда, не держаться за стены пока не получалось. Зато теперь он не сомневался, что сможет присутствовать на свадьбе, и одной из тревог стало меньше. Слабость и немощь ужасно угнетали, он был словно пленник в собственном теле. С каким удовольствием он бы сейчас оседлал Малыша и проехался по лесу, даже холодный ветер и мрачные позднеосенние пейзажи по-настоящему обрадовали бы его. Пусть мокрые ветки хлещут по лицу – зато это жизнь. Проклиная Ксайлана, Бикир путешествовал лишь в мыслях, стоя на балконе, вдыхая запах прелой листвы, ледяного дождя и мокрого камня, глядя на тяжелые тучи и голый сад, за которым виднелись серые крыши домов.

Бикир чувствовал себя больным пырларлом, которого не прикончили из жалости. Он ждал возвращения сестры, которая гостила у кузенов. Может быть, мелкая сумеет его отвлечь от мыслей о племяннице Митверхала Кигилов. Он постоянно думал о Ги-Мле и скучал, но во время ее визитов вел себя прохладно, поддерживая пустые разговоры. Бакар постарался, чтобы он хорошенько представил, какая участь ждет Ги-Млу. Бикир никогда не отягощал голову раздумьями о судьбе девушек, с которыми развлекался. Но с Ги-Млой все было иначе. За несколько коротких встреч он почувствовал к ней нечто доселе неведомое. Хотелось видеть ее счастливой. Но разве такой, как он, сможет дать ей счастье? Легко проникнуться жалостью к раненому, но стоит ей узнать его получше… Прошлое не отпустит так просто, он совсем не тот, кто ей нужен.

Сын Митверхала решил не проявлять интереса. Девушке наскучат бестолковые встречи, и она переключится на кого-нибудь более достойного. Сказать же прямо, что он не хочет ее видеть, было выше его сил. И все-таки он упорно гнал мысль, что влюблен, запрещая себе даже думать об этом. Но на этот раз колоссальная сила воли не срабатывала, сердце отказывалось подчиняться, и, только он отвлекался, прекрасный образ Ги-Млы тотчас вставал перед мысленным взором.

Ки-Сиел прервал его размышления

–Господин Бикир, пришла госпожа Ги-Мла.

Бикир кивнул. Ну вот, сейчас опять придется вместо радости изображать равнодушие.

– А послушай-ка, Ки-Сиел, – вдруг сказал он, – скажи госпоже Ги-Мле, что я плохо себя чувствую, пусть идет домой.

***

И без того маленький флакончик был полупустым. Светлый Верхал разочарованно вертел его в руках, разглядывая содержимое на свет. Жрец принес его сюда, на крышу Храма, где Ксайлан проводил многие часы в своих мрачных размышлениях. С головокружительной высоты город был как на ладони. Крыши домов, дворцы, лачуги бедняков на окраинах, серая стена непроходимых Пырларловых гор на севере. Маад, столица Мааданда, город, в котором всегда правили Пахтыхтамайи. Но теперь, год за годом, Ксайлан наблюдал, как Ар-Раары теснят его клан, как Пихомор подминает все под себя, склоняет на свою сторону правящие дома, избавляется от неугодных, тогда как Пахтыхтамайи сдают позицию за позицией, и не помогает даже магия. Пайя права, их род проклят. В отсутствие наследников дом Пахтыхтамайев сделался подобен пересыхающему руслу и постепенно приходил в упадок. Преемником станет полукровка-Челанг. При мысли об этом Ксайланом овладевала самая черная тоска.

Взгляд его вернулся к северной части города – предгорью. Его населяли Ар-Раары, и даже их дворец выглядел как гигантский осьминог, карабкающийся на крутой склон. Где-то там сейчас Пихомор занят радостными свадебными хлопотами… У него есть продолжение в этом мире, двое прекрасных сыновей, дочь, скоро будут внуки. За что, за что ему это все? Лицо Верхала исказилось от ненависти. Ведь почти удалось убить одного из недоносков! Но их проклятый Подземный сотворил для него чудо и оставил в живых. Ксайлан тоже всю жизнь мечтал о чуде, особенно когда супруга ждала очередного ребенка. После череды потерь Пайя сказала, что Пахтыхтамайи прокляли себя, когда забыли совесть и подняли руку на священный тотем. Они назвали богами тех, кого безжалостно убивали, чтобы сохранить иллюзию магии. Ксайлан тогда впервые избил ее до полусмерти, и это стало повторяться регулярно. Но сейчас он думал, что она права. Несколько веков Пахтыхтамайям удавалось держать всех в заблуждении, но сейчас, похоже, терпению самой Герснеи наставал конец. Ксайлан поднял флакончик повыше. На его век еще хватит… А потом… Сумеет Силанг сохранить и упрочить влияние – все останется как прежде, не сумеет – клану придет конец. Настанет век Пырларла.

– Это что, все? – спросил Ксайлан стоящего рядом жреца первого уровня Эсмайна – крупного мужчину, по силе не уступающего лучшим представителям Ар-Рааров. Эсмайн порядком замерз на холодном ветру в легкой одежде и мечтал поскорее убраться с крыши.

– К сожалению, да, Светлейший, – поклонился жрец.

Ксайлан сунул пузырек за пазуху и запахнул поплотнее теплый плащ.

– Слишком мало, – буркнул он, – с каждым годом все меньше. Почему так, Эсмайн?

Жрец развел руками. Он очень опасался оказаться виноватым в глазах Ксайлана. Пихомор никогда не отказывал своему «другу» в казни неугодных, на которые они нередко смотрели вместе и, похоже, с одинаковым удовольствием.

– Мы точно не знаем, Светлейший, видимо, сказываются условия содержания. Под землей, без солнечного света и свежего воздуха, они чахнут, несмотря на лучшие корма и уход. Мы могли бы выводить их во внутренний двор, хотя бы ненадолго…

– Нет! – заорал Ксайлан, – это исключено! Их могут увидеть, у Пихомора везде шпионы. Представляешь, как обрадуется старый костыль возможности раздавить нас окончательно?

Эсмайн опустил голову. Больше предложить было нечего.

– Придумайте что-нибудь другое, – угрожающе проговорил Верхал, – вы ведь самые светлые умы в Мааданде! В вашем распоряжении вся мудрость, которую Пахтыхтамайи копили тысячелетиями. Неужели впустую?

Эсмайн снова поклонился, потирая начинающие синеть от холода пальцы.

– Мудрейшие из жрецов бьются не первый год, мой господин, но пока, увы, безрезультатно.

– Но мне этого не хватит! Вы понимаете?! – выкрикнул Верхал, вынул из-за пазухи флакон и сунул под нос жрецу, – мне понадобится еще! Скоро свадьба Пихоморова отродья, потом Игры, а здесь на один раз! Мне нужно еще!

Жрец умоляюще поднял руки.

–Светлейший, мы не можем так сокращать поголовье. Воспроизводство идет слишком медленно.

Он требует невозможного, пора бы смириться.

– Ладно, – досадливо сказал Ксайлан, – попробую растянуть на два раза. Хуже всего, что я уже пообещал Пихомору… До весны, думаю, можно обойтись.

Он отвернулся от жреца и принялся снова рассматривать мрачные крыши и серые улицы. Небо заволокло тучами, ветер стал еще холоднее, пробираясь даже под складки плаща. Стоять на крыше стало неприятно, и Светлый Верхал направился в свои теплые покои. Эсмайн с облегчением последовал за ним, размышляя, не сляжет ли он после этого в постель с лихорадкой. Но даже в уютных покоях с потрескивающими в камине дровами на душе у Ксайлана теплее не стало.

Глава 12

Вот и настал день, которого боялась Мингилита, который был безразличен Бакару, а его отца радовал, которого с нетерпением ждали кланы Ар-Рааров и Челангов, о котором Кигилы думали одновременно со страхом и восторгом, при упоминании которого Ксайлана перекашивало от ненависти, а Пайю – от зависти. Свадьба Преемника Ар-Рааров и дочери Митверхала Челангов.

Бикир лежал в ванне, настраиваясь на непростое испытание – сегодняшний день. Хватит ли сил выстоять церемонию и выдержать прием? Несмотря на все старания нового целителя, он чувствовал себя далеко не так хорошо, как хотелось, и очень надеялся, что организм не подведет. Бикир несколько раз глубоко вдохнул. В груди еще слышались хрипы, но приступа кашля удалось избежать. Бикир сделал еще один глубокий вдох и погрузился с головой в теплую воду. Он задерживал дыхание сколько мог, а когда вынырнул, увидел стоящего перед ним готового к церемонии Бакара.

– Вот это да! – восхищенно произнес он, оглядев брата с ног до головы, – свадебный доспех?

Бакар гордо провел рукой по гладкой черной коже, ничуть не менее прочной, чем броня.

– Отец настоял, – пояснил он, – видите ли, вдруг Ксай где-нибудь посадил арбалетчика.

– Он, вообще-то, прав, – согласился Бикир, –пока будешь ездить по улицам, ты – отличная мишень. Да и смотришься ты… будь я девчонкой, умер бы от восторга.

Бакар манерно повернулся и посмотрел в зеркало. Брат был прав. Дублет сидел как вторая кожа – лучшие мастера трудились почти месяц. Доспех нисколько не утяжелял фигуру, а золотая инкрустация по краям и эмблема дома Ар-Рааров – пырларл на фоне цветка мракилии – на груди, добавляли торжественности. А вкупе с усилиями парикмахера и кожаным обручем на голове результат был потрясающий – из зеркала на него смотрел образец мужской красоты.

– Жаль, ты не можешь поехать со мной за невестой, – произнес Бакар, продолжая любоваться.

– Можно попробовать, – Бикир ухватился за мраморный край ванны и сел.

Преемник мгновенно пожалел о своих словах.

– Э, нет! – воскликнул он, вмиг забыв о зеркале, – лучше побереги себя, день сегодня длинный.

– Не хочешь видеть рядом полуживого близнеца – так и скажи.

Бакар подошел ближе и наклонился, опершись руками о края ванны.

– Братишка, перестань. Я больше всего хотел бы поехать с тобой, но на носилки ты не согласен, а поездка верхом тебя убьет, – Бикир нехотя кивнул, – я, кстати, привел тебе парочку нянек.

– Кого-кого? – недоверчиво переспросил Бикир.

– Нидар, Атир! – крикнул Преемник.

Через мгновение телохранители стояли перед ним навытяжку. Бакар придирчиво осмотрел их. Осознают ли эти двое, что он собирается доверить им самое дорогое, что у него есть?

– Готовы? С самочувствием проблем нет?

– Да, господин Преемник! Нет, господин Преемник! – в один голос ответили оба Ар-Раара.

Бакар удовлетворенно кивнул.

– Отвечаете головой за благополучие и безопасность моего брата. Не отходить от него ни на шаг, следить за состоянием и выполнять все просьбы. Согласен, Бикир?

– Против таких нянек не возражаю, – улыбнулся молодой Ар-Раар.

– Прекрасно. Еще одно: в спальне тебя ждет почти такой же доспех. Ребята, проследите, чтобы господин Бикир его надел. Ну все, пора, увидимся на церемонии.

У главного входа отец сказал Преемнику напутственное слово и вручил церемониальный шестирогий шлем – по преданиям, самого Основателя. Родственники съехались со всех концов Мааданда, собрались придворные и все личные телохранители близнецов, кроме двоих, оставленных с Бикиром. Согласно обычаю, только молодые друзья и телохранители могли сопровождать жениха в дом невесты, потом к Последнему Пристанищу – получить благословение Подземного и предков, – и к Храму для проведения брачной церемонии.

Пихомора красиво сказал о новой вехе на жизненном пути. Бакар не впечатлился, но изобразил торжественное лицо. Согласно приличиям, он встал на колени и приложил руку отца ко лбу. Как мерзко прикасаться к человеку, которого ненавидишь всей душой! Сохраняя самообладание и с улыбкой кивая гостям, Бакар направился к выходу. Рядом с ним шел кузен Макар – правая рука жениха, который издалека вполне мог сойти за третьего близнеца, настолько похож был ростом и телосложением, да и по возрасту всего на год младше. Накануне он приехал из Хоура, города на берегу Древнего Моря, где главой был его отец, родной брат Пихомора Авринор. Бакар любил кузена, но сегодня было горько от того, что Макар занял место Бикира. В такой день особенно хотелось, чтобы брат был рядом, с рождения все самые радостные, горестные и мучительные моменты они переживали вместе. И хуже всего было то, что сегодня человек, из-за которого Бикир чуть не погиб, объявит их с Мингилитой мужем и женой.

Кипиш радостно хрюкнул, увидев хозяина, а Бакар не сразу понял, что за чудо перед ним. Украшенное золотым тиснением оголовье, вышитая попона и свадебное седло для двоих до неузнаваемости преобразили пырларла. Парикмахеры трудились со вчерашнего дня, заплетая и украшая хвост и гриву. Похлопывая Кипиша по мощной шее, Преемник подумал, соберись вдруг жениться Бикир, сложно будет привести Малыша в такой же нарядный вид. Этот злобный монстр вряд ли кого подпустит, в отличие от благодушного Кипиша, у которого даже копыта были начищены и натерты маслом до блеска. Возле пырларла ждал гордый Ки-Сиел с роскошным свадебным плащом, который он накинул на плечи господина. Макар восхищенно рассматривал его.

– Сегодня у девушек Маада будет траур, – сказал он, – кроме твоей нареченной, конечно. Остальные будут оплакивать несбывшиеся надежды.

Сын Митверхала почему-то сразу вспомнил о Мэй-Ланги, но также быстро отвлекся. Рассмеявшись, он хлопнул кузена по плечу.

– Ничего, Макар, они просто еще не знают, что ты приехал! Как только мы прокатимся по улицам, все их надежды оживут с новой силой!

Молодой Ар-Раар расхохотался в ответ.

– Тогда едем скорее, обрадуем их! Макар утешит всех несчастных!

***

Бакар как зачарованный не мог оторвать взгляд от красавицы в красном свадебном платье. Расшитое бисером, золотыми и серебряными нитями, оно было великолепно и очень шло к ее белокурым локонам и голубым глазам. Большой поклонник женской красоты, он даже не представлял, что красота может принять такую совершенную форму. Надо отдать должное отцу – он действительно нашел для сына самую прекрасную невесту. Макар замер с открытым ртом вместо того, чтобы исполнять обязанности правой руки и представлять жениха.

Ченгал подвел дочь к будущему зятю, остановившись в нескольких шагах и ожидая приветствия. Бакар снял перчатки и с силой сунул их в руки Макара, приводя его в чувство. Молодой Ар-Раар вздрогнул, торопливо взял перчатки под мышку и шагнул вперед. «Идиот! Тоже мне правая рука! Бикир бы небось не стоял столбом!» – подумал Бакар, приветливо обводя взглядом присутствующих.

– Бакар, сын и Преемник Митверхала клана Ар-Рааров Пихомора, прямой потомок Основателя Ар-Раара, приветствует тебя, Ченгал, сын Чиэлинга, Митверхал клана Челангов! – торжественно представил Макар жениха, – Скажи, Ченгал, считаешь ли ты его достойным принадлежащего тебе сокровища, твоей красавицы дочери Мингилиты?

Ченгал поднял руку, приветствуя Бакара, его правую руку и выстроившуюся за их спиной свиту соратников и телохранителей. Стоявшая чуть поодаль супруга Митверхала Хенгалия, которую поддерживали две служанки, старалась улыбаться, но слезы ручьем текли из глаз, и она без конца вытирала их платком, а когда Макар закончил говорить, громко всхлипнула. Беременность сделала ее излишне сентиментальной. Седьмой ребенок Ченгала должен был появиться на свет не позднее, чем через месяц. Будущий зять улыбнулся и поклонился ей, а Матерь клана склонила голову в ответ, снова приложив платок к глазам. Минги стояла, опираясь на руку отца, и не отрывая взгляда от выступавших из-под платья носков своих сапожек.

– Приветствую тебя и твоих приближенных, Бакар, сын Пихомора! – заговорил Ченгал, – ты достойный муж, я отдам тебе свое сокровище, но сначала докажи, что обеспечишь ей жизнь, достойную дочери Митверхала.

Бакар снисходительно улыбнулся и сделал рукой жест, вперед вышло несколько молодых Ар-Рааров с богато украшенными драгоценными шкатулками. Каждый подошел к одному из членов дома Митверхала Челангов, даже к младшим дочерям. Одновременно все шкатулки были открыты, и по залу пронеслись изумленные возгласы, а маленькая Вэли взвизгнула и захлопала в ладоши – в шкатулке лежала куколка в красном свадебном платье и драгоценная брошка в виде жеребенка пырларла, которую девочка захотела немедля примерить. Няня торопливо стала прикалывать ее к платью, опасаясь истерики. Ченгал улыбался, взвешивая в руке тяжеленное золотое ожерелье с массивной подвеской с гербом Ар-Рааров на одной стороне и Челангов – на другой. Хенгалия снова залилась слезами при виде прекрасной диадемы и перстня с украшением в виде пяточки младенца, а Тингита и Ангия замерли от восторга, рассматривая шикарные колье из драгоценных камней. Вэли вырвалась от няни и подбежала к жениху.

– Дядя Бакар! Смотри! – она гордо выпятила живот, чтобы похвалиться брошкой на груди.

Преемник опустился перед девочкой на одно колено и поцеловал маленькую ручку.

– Для очаровательной маленькой госпожи – только самое лучшее, – с улыбкой произнес он.

– Ты красивый, – Вэли потрогала вышивку на груди Бакара, – везет Минги, что она на тебе женится. А можно, я приду в ваш дворец поиграть с пырлашками?

– Конечно, красавица, я даже обещаю покатать тебя, – Бакар поднял малышку на руки, передал няне и повернулся к Ченгалу.

– Это лишь ничтожная толика того, чем будет обладать твоя дочь, Митверхал.

Ченгал, которого донельзя умилило, как Бакар разговаривал с его младшенькой, ответил дрогнувшим голосом:

– Теперь я вижу, что у моей драгоценности будет достойная оправа. Клянешься ли ты, Бакар, сын Пихомора, сделать мою дочь счастливой женой и матерью?

– Клянусь, – Преемник приложил кулак к груди.

– Тогда отныне она – твоя, – Ченгал подвел дочь к жениху и соединил их руки, – да примут ее духи предков в твой клан, да благословит Великий Скайларл ваш союз.

Рука Мингилиты была ледяной, что не слишком понравилось Бакару. Она так и не нашла в себе сил взглянуть в лицо будущего супруга. Макар взял у слуги отделанный мехом, расшитый узорами, очень теплый свадебный плащ, почти такой же, как у Бакара, и набросил на плечи невесты. Теперь их путь лежал к Последнему Пристанищу – поклониться духам предков, принести им дары и попросить благословения.

Бакар легко вскочил в седло и подал руку невесте, а Макар, опустившись на одно колено, подставил ладони, на которые она, поколебавшись, поставила ногу и не успела заметить, как оказалась рядом с женихом. Преемник поплотнее запахнул на ней плащ и заботливо спросил:

– Тебе удобно, Минги?

– Да, благодарю… – почти шепотом ответила девушка, стараясь немного отодвинуться, но Бакар крепко прижал ее к себе.

Две служанки, которые отправлялись в дом Ар-Рааров вместе с дочерью Митверхала и несли свертки с подношениями духам, были подсажены в седла к довольным телохранителям, которым представилась возможность беспрепятственно обнимать их всю дорогу. Впрочем, девушки, в отличие от хозяйки, нисколько не возражали.

Погода порадовала отсутствием дождя, иногда из-за туч даже проглядывало тусклое солнышко, и на улицах с самого утра были толпы. Все хотели увидеть Преемника Ар-Рааров и его красавицу-невесту, поэтому свадебная кавалькада едва продвигалась сквозь живой коридор. Люди кричали, приветствуя молодых, и подбрасывали вверх все, что попадалось под руку, от шапок до детей. Макар ехал на полкорпуса позади молодых, то и дело доставал из мешка пригоршни монет – не мелочи, а золотых пятерок, – и бросал в толпу, вызывая восторженный рев и давку. Бакар улыбался и почти непрерывно махал рукой, приветствуя жителей Маада, и без конца напоминая Мингилите, чтобы она делала то же самое.

Проезд через толпу был долгим, но вот они миновали восточные ворота и выехали за город. Неподалеку от городских стен, у подножия Пырларловых гор, лежала огромная мрачная пустошь, особенно безрадостная сейчас, в пору поздней осени. Голая замерзшая земля и редкие облетевшие деревья. Последнее пристанище, где обретали покой души всех пяти кланов. Дома Духов каждого клана располагались далеко друг от друга, чтобы души не попали в чужой дом. От них лабиринтами в форме защитных рун расходились Стены Предков, в которые вмуровывался прах умерших. Перед каждым Домом были устроены площадки для погребальных костров. Во время прощальной церемонии двери Дома Духов открывали настежь, чтобы предки помогали вновь прибывшей душе перейти в другой мир.

Процессия остановилась перед Домом Духов Ар-Рааров, одновременно и Храмом Подземного Пырларла, властителя мира мертвых, при взгляде на который Мингилиту пробрал озноб. Высокое мрачное здание было сплошь обито черепами пырларлов. Они охраняли покой предков и не впускали чужие души. Возле входа молодых ждали два жреца – хранители покоя, одетые в ритуальные накидки, исписанные символами дома Ар-Рааров, и мистическими знаками, понятными только жрецам и тем, чей дом они оберегали. В руках жрецы держали две такие же накидки, предназначенные молодым. Без них входить в Дом Духов было строжайше запрещено и считалось смертельно опасным, духи могут принять за душу и утащить в мир Подземного.

Всадники спешились, телохранители увели пырларлов в сторону. Остались лишь жених, невеста, правая рука, девушки и юноши с подношениями для духов и пара телохранителей, держащих под уздцы пырларла, который недавно потерял хозяина. Пырларл смотрел умным и спокойным взглядом, казалось, он понимает, какова его роль. Не понимала этого только Минги. Макар снял с Бакара и его невесты теплые плащи и бросил на скамью возле входа, а жрецы надели на молодых ритуальные накидки. Минги поежилась от холодного ветра, накидки совсем не грели. Юноши и девушки разложили подношения вдоль перил, на ступеньках, ведущих внутрь Дома: на нижние ступеньки – угощения, а на верхние – драгоценности. После окончания церемонии жрецы соберут их. Разложив дары, молодые люди, согнувшись в поклоне, отступили назад, а к жениху и невесте подвели пырларла. Бакар взял повод. Заметив недоумение девушки, один из жрецов взял ее руку и положил на повод с другой стороны. Жрецы поднялись по ступеням, открыли створки дверей и сделали приглашающий жест. Занеся ногу, Минги заметила по всей лестнице замурованные в ступеньках человеческие черепа. Придется идти прямо по ним. Поймав ее испуганный взгляд, Бакар улыбнулся.

– Враги.

Молодые и пырларл вошли внутрь. Животное шло спокойно, это хороший знак, значит, пырларл согласен быть посланником. Внутри Дом оказался просторнее, чем ожидалось, хотя стены и тонули в полумраке, освещаемом факелами и парой маленьких окошек у самой крыши. В центре возвышался каменный саркофаг, расписанный такими же знаками, как накидки жрецов. Прямо за ним на постаменте из черного мрамора возвышалась, нависая над гробницей, массивная статуя Подземного. Его рога упирались в потолок и, наверное, торчали еще над крышей, а шипы на копытах были выпущены и готовы поразить незваных гостей, осмелившихся посягнуть на охраняемую им святыню. По преданиям, саркофаг хранил прах самого Основателя клана – непобедимого Ар-Раара, и одновременно являлся воротами в потусторонний мир. Минги видела почти такой же в Доме Духов Челангов. Перед последним приютом Основателя лежала огромная каменная плита, потемневшая от времени и крови – жертвенный алтарь. Девушка поморщилась от тяжелого запаха. Жрецы встали перед алтарем лицом к молодым.

– Кто вы? – спросил один из них.

– Бакар, прямой потомок Основателя, и моя нареченная, Мингилита из клана Челангов, – ответил Преемник.

– Зачем вы пришли?

– Получить благословение предков.

– Это все, зачем вы пришли?

Бакар посмотрел на невесту и многозначительно кивнул ей.

– Я хочу… войти в клан… – дрожащим голосом проговорила девушка, – я хочу, чтобы дух Основателя принял меня.

– Так отправьте посланника к духам. Только так сможете получить то, зачем пришли, – хором сказали жрецы, расступаясь в стороны.

Бакар сделал шаг вперед, Мингилита тоже, пырларл послушно взошел за ними на алтарь. Преемник бросил повод, прислонился лбом к черной щеке и стал гладить нос и похлопывать пырларла по шее.

– Твой хозяин ждет тебя, Ветерок, – проговорил он. Услышав свое имя, пырларл навострил уши, – Танасир ждет тебя. Пусть он попросит Основателя освятить наш союз и принять Мингилиту в клан. Теперь вы будете вместе навеки. Пожалуйста, не сердись за то, что я сейчас сделаю.

Бакар достал из-за пазухи сахарный крендель и вручил его пырларлу. Ветерок с удовольствием принял угощение и с хрустом разжевал его, кивая головой. Преемник отошел на несколько шагов. Один из жрецов взял онемевшую от ужаса невесту за руку и отвел в сторону, а второй снял со стены ритуальный топор с широченным закругленным лезвием и исписанной священными знаками рукояткой, и протянул сыну Митверхала. Лезвие блеснуло в свете факелов. Бакар попробовал острие пальцем. Сплав Трэйши. Он не заметил, как порезался. Этот топор стоил, как весь дворец Ар-Рааров, но никто и никогда не решился бы вынести его из Дома Духов. Пырларл совершенно спокойно посмотрел на мужчину и топор в его руке, продолжая жевать кренделюшку.

«О духи, почему я сам должен это сделать?» – Бакар размахнулся и ударил изо всех сил. У него получилось отрубить голову с первого раза, теперь она присоединится к черепам снаружи. Обезглавленная туша рухнула на алтарь. Из перерубленных артерий фонтаном хлынула кровь, густая и темная. Жрец подставил под струю большую чашу и наполнил до краев. Второй поддерживал готовую упасть в обморок Минги. Бакар машинально облизал палец, чувствуя облегчение. То, что ему предстояло сделать, тяготило его с самого утра.

Когда последние судороги затихли, жрец с чашей встал перед молодыми. Бакар опустил руки в кровь и оставил отпечатки ладоней на накидке Мингилиты – на груди и на животе. «Вот почему свадебное платье красное», – мелькнула у нее мысль, кровь наверняка просочится сквозь накидку… Потом он взял ее за руки и опустил в чашу вместе со своими. Хорошо, что Минги ничего не ела, иначе сейчас ее бы вывернуло наизнанку. Не отпуская, Бакар подвел невесту к саркофагу, приложил ее руки к холодному камню и сам сделал то же самое. Девушка не поверила своим глазам: между щелями в плитах стало пробиваться слабое светло-оранжевое свечение, которое постепенно усиливалось, озаряя мрачное помещение.

– Духи предков благословляют вас и принимают Мингилиту, дочь Ченгала, в клан Ар-Рааров, – удовлетворенно объявил жрец, – ваш союз возможен и желателен для предков и Основателя. Ваш посланник счастлив воссоединиться с хозяином. Спешите провести церемонию, пока духи благосклонны.

Бакар повел едва живую Мингилиту к выходу, где ждал Макар с чашей для омовения рук. Минги была рада вновь надеть теплый плащ и оказаться в седле рядом с Бакаром, и даже его объятия показались ей спасительными после ужаса, пережитого в Доме Духов. Бакар крепко обнял ее и поцеловал в висок.

– Ну вот, детка, самое трудное и страшное позади, осталось немного постоять перед Ксайланом, и можно веселиться.

Людское море перед Храмом волновалось в ожидании. Как только показалась процессия, по нему пошли воны ликования, народ приветствовал жениха и невесту, крича и размахивая флажками с гербами обоих кланов. Сегодня каменный постамент перед Храмом служил брачным алтарем. Лучшие бойцы в оцеплении с трудом удерживали толпу. Лишь самую знатную молодежь пропускали во внутренний круг. Стариков не было, солдаты остановили бы всякого, на чьем лице отпечатались прожитые годы, или которое было обезображено увечьем либо болезнью. Вне возраста был лишь Светлый Верхал.

Бакар удивился, какая прорва гостей ожидает возле алтаря. Половину он не знал совсем, из оставшихся был знаком с каждым вторым, остальных видел где-то, но не помнил имен. Он пробежал взглядом по разномастной толпе: Ки-Клат с диким блеском в глазах, рядом с ним улыбающаяся Ги-Мла, сестры Мингилиты со своими кузенами и кузинами, Шэд слегка поклонился, кучка Пахтыхтамайев – чему радуются, непонятно. Среди всех этих лиц Бакара интересовало только одно, его отражение – Бикир. Где он? Преемник кожей почувствовал, что смотрит не туда. И точно, обернувшись, он сразу наткнулся на взгляд брата, стоящего в кольце охраны. Нидар и Атир позаботились, чтобы никто не смог не то что толкнуть господина, но даже дотронуться до него. Опираясь на плечо Нидара, Бикир с полуулыбкой наблюдал за братом и когда наконец их взгляды встретились, улыбка стала намного шире. Бакар на минуту оставил невесту, спустился и чуть ли не силой втащил близнеца наверх.

– Ты будешь стоять рядом со мной, братишка, – Преемник повернулся к кузену, – не возражаешь, Макар, если на церемонии у меня будет две правых руки?

– С удовольствием разделю с кузеном эту обязанность, – Макар слегка отодвинулся, освобождая место для Бикира, – ты как, брат?

– Бывало и получше, – ответил молодой Ар-Раар, пожимая протянутую руку, – но повоюем еще.

Время шло, а Ксайлан не появлялся. Гости начали переглядываться и перешептываться, Бакар слегка занервничал, уж не решил ли Верхал устроить какой-нибудь подвох. Макар изъявил желание наведаться в Храм с отрядом и поучить Ксайлана пунктуальности. Преемник велел не горячиться, хотя нашел идею привлекательной. Он и сам чувствовал, что вот-вот потеряет терпение, но тут стоящая позади молодых Ангия, указывая рукой на крышу Храма, закричала:

– Смотрите!

На крыше Храма, прямо на спине огромной серебряной статуи вставшего на дыбы и готового взлететь Великого Скайларла, все увидели Светлого Верхала в его неизменном серебряном плаще, развевающемся на ветру. Расставив руки в стороны, словно крылья, он обвел взглядом благоговейно затихшую площадь, затем оттолкнулся, плавно слетел вниз и опустился на постамент. Бакар повернулся и прошептал брату на ухо:

– Если отец не врет, сколько ему отвалил, старикан мог бы полетать и подольше.

– По ходу, нас надули, – шепнул в ответ Бикир.

Ксайлан поднял руку, призывая к тишине. Когда восторги затихли, он громогласно возвестил:

– Возрадуйтесь, народы Мааданда! Сегодня в правящем доме могучих Ар-Рааров – счастливое событие. Преемник Бакар покидает стан холостяков и становится мужем и в скором будущем, милостью Великого – отцом семейства. Его счастливая избранница, Мингилита, дочь Ченгала из клана Челангов, стала частью клана Ар-Рааров. Дабы сократить ожидание, я заранее побывал у Великого Скайларла и получил благословение для этой прекрасной пары. В моем присутствии он призвал дух Основателя, и Великий Ар-Раар сообщил, что предки благословили Преемника и его невесту.

Бакар едва не плюнул ему прямо в рожу от такого наглого вранья и переглянулся с братом, который скорчил злобную мину, вздохнул и театрально закатил глаза. Между тем из Храма вышла группа жрецов-помощников Светлого Верхала. Толпа быстро расступалась, а особо нерасторопных дюжие молодые жрецы без труда раскидывали в стороны.

Жрец первого уровня Эсмайн, крупный седоволосый мужчина, поднял над головой широкую, вышитую священными письменами ленту и надел ее на Бакара и Мингилиту, как бы связывая их. Ксайлан воздел руки к небу.

– Именем Великого Скайларла я соединяю свободного мужчину, Бакара, сына Пихомора из калана Ар-Рааров, и свободную женщину, Мингилиту, дочь Ченгала из клана Челангов. Да благословит их Великий! Да сохранит нерушимым их союз! Да будет потомство их здорово и многочисленно!

Ги-Мла смотрела на Эсмайна во все глаза. Его лицо, фигура были очень знакомы, она напряженно пыталась вспомнить, откуда. И вдруг вспышка – воспоминание. Полумрак, тошнотворный запах и жрец, делающий надрез на спине бьющегося и кричащего скайларла. Это был он! Ги-Мла закрыла рот рукой, и глаза ее увлажнились. Стоящие рядом удивленно покосились, но решили, что ее так растрогала церемония. Эсмайн же тем временем взял из ларца, который держал жрец уровнем пониже, длинную иглу и повернулся к молодым. В тот же момент Макар шагнул вперед, вынул из-за пазухи футляр, извлек из него другую иглу и протянул жрецу. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что Правая Рука не подпустит к молодым Эсмайна с иглой из ларца. Жрец вопросительно посмотрел на Верхала. Со снисходительным лицом, чуть склонив голову, Ксайлан великодушно улыбнулся и кивнул. Неужели они думают, что он настолько глуп?

Жрец убрал иглу обратно, взял предложенную Макаром и встал перед женихом и невестой. Бакар поднял правую руку раскрытой ладонью вверх. Минги испуганно смотрела на Эсмайна. Она тоже подняла руку, левую, но пальцы не слушались и не разжимались. Помощник жреца взял девушку за руку, расправил ладонь и удерживал в таком положении. Это было сравнительно легко. Девушки далеко не всегда добровольно выходили замуж, и иногда невесту приходилось держать втроем. Мингилита не могла оторвать взгляда от иглы. А Бакар еще говорил, что самое страшное позади!

– Минги, смотри на меня, только на меня, – произнес Преемник полушепотом, коснувшись ее свободной рукой.

Девушка послушалась, но выдержать взгляд жениха тоже было не просто. Она вздрогнула, когда жрец уколол иглой в центр ладони. Бакар улыбнулся. Какие же все-таки девчонки чувствительные! Он сам почти не ощутил укола и удивился, увидев на ладони капельку крови. Жрец вернул иглу Макару, соединил ладони новобрачных и поднял вверх, чтобы их увидела вся площадь.

– Отныне вы – одно! – провозгласил Светлый Верхал, – клянешься ли ты, Мингилита, хранить верность своему господину, жить и умереть ради него?

– Клянусь, – еле слышно произнесла невеста.

– Клянешься ли ты, Бакар, хранить верность своей супруге, довольствовать и защищать ее?

– Клянусь, – громко и твердо ответил Преемник.

– Перед лицом Великого Скайларла и народов Мааданда объявляю вас мужем и женой. Милость Великого Скайларла с вами!

Мингилита будто со стороны смотрела, как Бакар целует ее. Сил почти не осталось, а впереди еще долгое и утомительное свадебное торжество, а потом… Страшно подумать, ночь, при мысли о которой у девушки подкашивались колени. Почувствовав, как она обмякла в его объятиях, Бакар взял новоиспеченную супругу на руки. Светлый Верхал, не прощаясь, снова взмыл вверх и исчез на крыше Храма. Под рукоплескания толпы Преемник пронес супругу сквозь живой коридор. Теперь они ехали в дом Ар-Рааров, который должен был стать домом и для нее.

Глава 13

Бедная Ги-Мла совсем измучилась. Мало того, что Ки-Клат ходил сам не свой, мрачный и скрытный, так еще и с Бикиром случилась такая внезапная перемена. Ни с того ни с сего молодой Ар-Раар стал вести себя очень холодно. Он больше не пытался взять ее за руку, не говорил, что скучает, не спрашивал, когда она придет в следующий раз. Он, конечно, был с ней приветлив и вежлив, но не более чем как с простой знакомой. Ги-Мле, которая в мечтах была уже его невестой, это было невыносимо и обидно до слез. А за несколько дней до свадьбы Преемника ей вообще сказали, что господин Бикир плохо себя чувствует и не сможет ее принять. Что-то до этого плохое самочувствие ему не мешало. Ги-Мла не знала, что и думать. Вдруг у него уже есть невеста? Она ведь не так давно в Мааде и могла не знать о помолвке. Это предположение чуть не свело ее с ума. Но где она тогда? Нет, не может быть. Поплакав в обнимку с Мурцом, девушка решила, нужно прямо поговорить с Бикиром и выяснить, что она сделала не так и чем его обидела. А вдруг сын Митверхала больше не допустит ее в свои покои? Оставалась надежда поговорить на свадьбе, но на площади он сделал вид, что не замечает ее, а она, увидев жреца, ненадолго забыла про него. А потом, на приеме во дворце, встретившись с ней взглядом, он лишь слегка улыбнулся и равнодушно кивнул. Подойти к нему при всех было слишком, и оставалось лишь украдкой наблюдать. Сидя за столом, Бикир смотрел куда угодно, только не в ее сторону. Главным объектом его внимания был, конечно же, Бакар, который без конца рассказывал что-то, а Бикир заинтересованно слушал и так смотрел на него, как Ги-Мла мечтала, чтобы он хоть раз взглянул на нее.

Постепенно гости, утомившись обилием блюд, стали разбредаться в поисках развлечений. Можно было пойти в Малый зал посмотреть, как плавно покачивают бедрами танцующие кигилки, или потоптаться под музыку в большом зале самому, выйти в сад на свежий воздух и понаблюдать, как сноровистые Ар-Раары лихо укладывают друг друга на лопатки или сразиться с ними лично. Здесь гвоздем программы был Макар, который под восторженные визги разряженной толпы расшвыривал молодых воинов, словно снопы соломы.

Чтобы гости не чувствовали себя покинутыми, молодожены обошли все площадки. Минги еле переставляла ноги, от голода у нее кружилась голова, но она не притрагивалась к расставленным на каждом углу угощениям. Бакар, который успел хорошенько заправиться, и для которого отказ от еды служил верным признаком нездоровья, наконец не выдержал.

– Минги, дорогая, – он обнял ее за талию и делал вид, что шепчет на ушко нежности, – давай-ка, съешь что-нибудь. Мне бы не хотелось, едва женившись, стать вдовцом оттого, что моя половина уморила себя голодом. Пусть Челанги не едят мяса, но не есть совсем – это перебор.

– Благодарю, я не голодна, – пролепетала девушка.

Но Бакар не зря был Преемником, он хорошо умел добиваться своего.

– Минги, радость моя, – с улыбкой продолжил он шептать ей на ухо, – ты выглядишь бледной и уставшей. Решай, или ты сейчас начинаешь кушать, или я говорю гостям, что ты утомилась, будучи с самого утра на ногах, и мы уходим в спальню.

Минги, испуганно посмотрев на него, быстро взяла из стоявшей рядом вазы с нарезанными фруктами кусочек яблока и положила в рот.

– Отлично, – лучезарно улыбнулся ей супруг, – продолжай в том же духе, дорогая, моим наследникам, которые, я уверен, не заставят себя ждать, нужна сильная и здоровая мама.

Вдруг приветливая улыбка застыла на лице Бакара подобно маске, и он поспешил взять с подноса проходящего мимо слуги бокал вина. К ним приблизился высокий молодой мужчина с длинными, очень красивого серебристо-серого цвета, волосами и мерзко-слащавым выражением лица. Это был Силанг, кузен Мингилиты, общий родственник Челангов и Пахтыхтамайев. Он постоянно везде таскался за Светлым Верхалом и перенял все его манеры и жесты, чем несказанно радовал Ксайлана, который уже практически назначил его Преемником. Силанг даже отрастил такие же волосы и так же накручивал их на палец, а уж вел себя так, будто он даже не Преемник, а сам Верхал.

Бакар приветствовал его улыбкой, больше похожей на оскал, но Силанг сделал вид, что не заметил, и небрежно протянул руку. Преемник Ар-Рааров посмотрел на левую руку, обнимающую Минги, потом на правую, с бокалом вина, потом на молодого выскочку, но тот изобразил, что хотел поздороваться вовсе и не с Бакаром, а с его молодой супругой. Минги была рада видеть кузена и с удовольствием протянула руку для поцелуя.

– Мои поздравления прекрасной паре! – произнес Силанг, не отпуская руку Минги. Бакар стиснул зубы, – твоя жена просто сокровище, Бакар. У меня ведь, честно говоря, тоже были мысли насчет нее, но ты меня опередил. Ну ничего, говорят, Ар-Раары долго не живут, так что я не оставил надежды.

Он широко улыбнулся, всем видом показывая, что шутит. «Жаль, что нельзя вырвать ему кадык прямо здесь», – с сожалением подумал Преемник, и сделал большой глоток вина.

– Мы, Ар-Раары, вообще ребята быстрые, – он посмотрел на Челанга сверху вниз, – нам и короткой жизни хватает. Успеваем взять все лучшее прямо из-под носа у тех, что считают свою жизнь долгой, а на деле просто ползут по дороге жизни как улитки.

– Да уж, у вас на пути стоять опасно, вспомнить хоть недавние Игры – с невинным видом сказал Силанг, – теперь мне остается только сожалеть о своей нерасторопности.

Намек на случай с Преемником Кигилов едва не стоил Силангу пары переломов. Бесценный бокал из кавиизского хрусталя лопнул в кулаке Бакара, на висках вздулись вены. Минги сжалась в страхе, что сейчас он раздавит и ее. Мигом подскочил прислужник с салфетками, очистил руку господина от осколков и приложил к порезам чистый кусок ткани. Силанг оглянулся в поисках путей отступления, но Бакар уже овладел собой.

– Желаю тебе впредь не тянуть с решениями, а то останешься без наследников, – спокойно сказал он, с трудом удержав готовое вырваться «как бедолага Ксайлан».

Силанг умело скрыл испуг. Ничего, станет он Верхалом, этот Ар-Рааришка у него попляшет.

– Если мне понадобится совет, Бакар, не премину спросить, – резко ответил он, – но сейчас я просто подошел поздравить вас по-дружески. «По-дружески» потому, что рассчитывал, что в будущем мы будем так же дружны, как твой отец и мой дядя.

Бакар улыбнулся широко и добродушно, словно ничего не произошло.

– Мы с супругой принимаем твои поздравления, Силанг. А насчет отца и дяди, не сомневайся, именно такие отношения у нас и будут, – пообещал он, комкая салфетку в кулаке.

Силанг удовлетворенно откланялся и поспешил удалиться, представляя, как Бакар будет сам кланяться ему в скором будущем.

Макар ушел почесать кулаки, Бакар и Минги развлекали гостей, а отец, хвала Подземному, в упор его не замечал. Бикир ответил всем желающим на вопросы о самочувствии, изобразил, что почти здоров и скоро вернется в строй и поболтал с сестренкой. Наконец-то его все оставили в покое. Сын Митверхала чувствовал, что силы на исходе, грудь разболелась, стало трудно дышать, к горлу то и дело подкатывала противная волна тошноты. Зачем он съел кусок жареного мяса? Привыкший к легкой пище желудок теперь, похоже, не знал, что с ним делать. Бикир поморщился и тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Перед глазами поплыли круги. Он понял, если попытается встать, то непременно упадет в обморок.

– Ребята, – негромко позвал он.

Стоящий чуть позади Нидар моментально наклонился к нему.

– Командующий?

Бикир зажмурился и сглотнул, подавляя очередной приступ тошноты.

– Позвать целителя, командующий? – озабоченно спросил телохранитель.

– Не надо… выведите меня … мне нужно подышать… в оранжерею.

«Няньки» Бикира помогли ему подняться и, удерживая крепко, но бережно, повели к выходу. Сделав несколько шагов, Бикир почувствовал, что в глазах темнеет, и пошатнулся.

– Голову вниз, командующий, – быстро шепнул Нидар.

Сын Митверхала послушно опустил голову. Темнота понемногу отступила, и он смог, глядя в пол, переставлять ноги.

Стоило чуть отдалиться, как следом за ними из зала осторожно вышла девушка. Нидар переглянулся с напарником. Атир с ухмылкой указал взглядом на безвольно повисшего у них на руках господина. Нидар кивнул. Девушку интересует их командующий, но угрозы она не представляет, значит, пусть идет. Правда, шла она, явно не желая, чтобы ее заметили. Она пропустила воинов вперед и следовала на таком расстоянии, чтобы только не потерять их из виду.

В оранжерее было тихо, свежо и пахло зеленью. Здесь не устраивались развлечения, Митверхал опасался за сохранность любимых мракилий, главного украшения сада. А тишина сегодня никого не привлекала. Бикиру сразу стало легче дышать. Телохранители усадили его на скамейку, но даже сидеть было тяжело. Тогда он лег, прикрыл глаза рукой и сказал:

– Отдыхайте, ребята.

Телохранители отошли на пару шагов и замерли. Отдыхать им сегодня не полагалось. Преемник доверил им самое дорогое, и любая ошибка могла стоить карьеры, а то и жизни.

Бикир лежал долго, наслаждаясь тишиной и запахами оранжерейных растений. Самочувствие улучшилось, теперь он думал, вернуться на торжество или не изображать героя и отправиться в постель.

– Бикир… – услышал он тихий знакомый голос.

Мужчина открыл глаза. Рядом со скамейкой стояла Ги-Мла. От взгляда на нее у него перехватило дыхание. Ги-Мла была красавицей даже в походном костюме и с косами, но сейчас… Обычно заплетенные волосы были распущены и спадали локонами, а голубое платье, схваченное золотым пояском, идеально подчеркивало фигуру и делало серо-голубые глаза совершенно небесными. Днем, мельком и издалека, Бикир не разглядел ее, но сейчас был просто поражен.

– Ги-Мла? – удивленно и растерянно произнес он, приподнимаясь с чувством неловкости оттого, что его застали в таком положении.

Мозг, наполовину задремавший, отказывался должным образом реагировать на появление девушки. Бикир как мог старался избегать встреч с ней, но сегодня потерял бдительность. Нужно было распорядиться, чтобы никого не пускали в оранжерею, пока он здесь. Теперь деваться некуда.

– Ты что-то хотела, Ги-Мла? – спросил сын Митверхала и ругнулся про себя на то, что голос прозвучал недостаточно твердо.

– Поговорить, – ответила девушка, робко поглядывая на телохранителей.

Бикир обернулся.

– Ребятки, отойдите-ка шагов на двадцать пять, вон за те кусты, вы смущаете госпожу.

«Няньки» тревожно переглянулись, но подчинились. Бикир повернулся к Ги-Мле. Все его существо кричало, что хочет быть с ней и что расставание – пытка. Но пусть лучше страдает его душа, ей привычно, чем душа этой девочки. Нежная, как цветок мракилии, который можно уничтожить одним грубым прикосновением. Молодой Ар-Раар подвинулся.

– Садись, Ги-Мла. Рассказывай, что случилось.

Ги-Мла села, опустив голову. Не зная, куда деть руки, начала теребить хвостик золотого пояска. Ей стало страшно. Что, если он сейчас посмеется? Но другой возможности может не представиться…

– Вообще-то, – начала она, – я хотела об этом узнать… от тебя.

Призвав на помощь всех богов, Бикир сделал вид, что решительно ничего не понимает.

– Со мной что-то не так?

Ги-Мле хотелось заплакать. Зря она все-таки решилась прийти. Но кто-то внутри заставил ее продолжать.

– Почему ты меня избегаешь, Бикир?

– С чего ты взяла? – он постарался изобразить недоумение.

– Я это вижу, Бикир, чувствую, – Ги-Мла вдруг поняла, что терять ей уже нечего, – ты ведь знаешь, что небезразличен мне.

– Правда? – прозвучало так неубедительно, что захотелось хорошенько врезать самому себе.

– Да, – Ги-Мла стиснула кончик своего пояска, – я видела… что я тебе тоже… а потом ты изменился… и я не понимаю… что я сделала не так?

– Тебе просто показалось, – попробовал убедить ее Бикир.

– Что показалось? – вдруг подняла глаза девушка, – что я тебе нравлюсь?

– Да нет же… – Бикир провел рукой по лицу, ощутив, что лоб покрывается испариной.

– Тогда почему ты стал вести себя так?

– Как – так? – мужчина все больше чувствовал себя загнанным в угол.

– Как будто больше не рад меня видеть…

Бикир молча вздохнул. Он лихорадочно пытался сообразить, что ответить. А девочка храбрее, чем он думал. Храбрость достойна уважения даже в женщине, нельзя прогонять ее, ничего не объяснив. Тактика, которую он выбрал, оказалась ошибочной.

– Я очень уважаю тебя, Ги-Мла, – начал сын Митверхала, – и ты мне очень нравишься, просто я – последний, на кого тебе стоило обратить внимание. И прости, мне не пришло в голову, что я обижаю тебя, я думал, что защищаю…

– От кого? – изумленно спросила девушка.

– От себя… – тихо ответил Бикир.

– Зачем?

Бикир отвел глаза. Как ей объяснить? Молчание затянулось. Ги-Мла не выдержала первая.

– Меня всю жизнь только и делают, что оберегают и защищают, а на самом деле возводят вокруг меня стены. Мне не разрешают гулять в одиночку, на меня могут напасть или похитить, не разрешают ездить на охоту, меня могут разорвать дикие звери, не разрешают участвовать в скачках, я могу сломать шею – и так без конца. Отец, брат, дядя, а теперь и ты… И никто не спросит, нужно ли мне, чтобы меня все время защищали. И никто не спросит, чего я на самом деле хочу…

Бикир слушал, не перебивая. Его самого тоже редко спрашивали, чего он хочет. Она даже не представляет, как хорошо он ее понимает. Больше всего хотелось обнять ее и сказать, что он выполнит любое ее желание, но он не мог, не имел права. Как не имел права и решать за нее, он понял это только сейчас. Пожалуй, упреки справедливы.

– Я понял. Я должен задать правильный вопрос, – сказал он.

Ги-Мла слегка повела плечами.

– Но перед этим послушай, что я расскажу. Не хочу, чтобы потом ты говорила, что не знала, с кем имеешь дело. Говоришь, вокруг тебя возводят стены. Да, я возвел стену, но сейчас приоткрою тебе калитку. Мне кажется, Ги-Мла, ты вообразила мужчину, который не имеет ничего общего с настоящим Бикиром. Митверхал Ар-Рааров старательно делал из нас машины для убийства, лишенные привязанностей, и многое ему удалось. Не буду рассказывать, как. Ги-Мла, пойми, я – просто оружие. С руками, ногами и головой, но оружие, которое вышло из строя и находится в починке. В день, когда на вас напали на дороге, утром я убил человека. Совершенно беспомощного, лежащего на полу. Он был врагом. Я всадил нож ему в грудь, и это было так же просто, как выпить бокал вина. Меня создали проливать кровь, ну и в перерывах – наделать себе подобных с подходящей женщиной. Я вряд ли смогу сделать избранницу счастливой, а если бы и хотел – не знаю, проживу ли достаточно долго для этого. Мне повезло выжить в этот раз, повезет ли в следующий? У меня есть, конечно, и чувства, и желания, но приходится держать их на цепи, чтобы вести жизнь, которую выбрал для меня отец. Это тяжело, иногда невыносимо. Тогда я срываюсь, пью, иду к женщинам, у меня их было огромное множество, но большую часть я не узнаю, встретив на улице, а имен и не спрашивал… После этого я не уверен, что смогу хранить верность одной. Вот, Ги-Мла, что скрывалось за стеной. Нравится тебе то, что я показал? Подходит ли такой Бикир, убийца и развратник, под того, кого ты представляла, и который тебе, как ты говоришь, небезразличен?

Ги-Мла молчала. Слова Бикира ошеломили, безусловно, но еще больше ошеломило то, что она поняла: она любит его и готова простить всю его прошлую жизнь уже за этот честный рассказ и за то, что не было на ее пути никакой другой девушки. Она испытывала даже странную радость от того, что, пусть и таким нелепым образом, но он хотел позаботиться о ней.

Сын Митверхала опустил голову – монолог отнял много сил, в глазах замелькали звездочки, он несколько раз глубоко вдохнул и кашлянул в кулак. Теперь, когда он рассказал ей все, ему стало легче, теперь она сама не захочет с ним быть. Но нужно решить это сейчас, раз и навсегда.

– А теперь я спрошу, чего ты хочешь, – Бикир мгновение помедлил, – Ги-Мла, хочешь ли ты связать свою жизнь с таким, как я? Хочешь выйти за меня?

Ги-Мла резко взглянула на него. Ее глаза сделались огромными. Она ожидала любого вопроса, кроме этого. Хочет ли она с ним встречаться, хочет ли видеть его вообще, продолжать приходить к нему? Но такое! Ей показалось, что сердце сейчас выпрыгнет. Она шумно выдохнула и прикрыла рот рукой. Голос пропал, получилось лишь прошептать:

– Но твой отец… мой дядя… они…

Бикир покачал головой. Начинается.

– Я спросил, чего хочешь ты, а не они.

– Девушек… никогда не спрашивают…

Бикир со вздохом улыбнулся. Он так и знал. Сейчас она промямлит что-нибудь неопределенное, а потом исчезнет и больше не появится в его жизни. Жаль.

– А я спросил. Ответишь?

Она подняла на него глаза. В них блестели слезинки.

– Да, Бикир.

Теперь опешил он. Вот так поворот!

– Ги-Мла, ты хорошо подумала?! – ошарашенно спросил он.

– Да, Бикир, – еще раз повторила девушка, – я хочу выйти за тебя.

Сын Митверхала на миг отвел глаза, чтобы она не догадалась, что он не ожидал такого ответа. Все еще не веря своим ушам, он облизал губы и переспросил еще раз:

– Ты серьезно, Ги-Мла? Правда, серьезно?

Она взглянула ему в глаза.

– Да… А ты что, пошутил?

Устыдившись своего малодушия, Бикир с виноватым видом сжал ее руку, все еще держащую хвостик пояска.

– Нет, детка, конечно нет. Прости, я сам не понимаю, что говорю.

Время словно замерло. Среди смешавшихся в кучу мыслей и чувств он вдруг осознал, что происходит. Его будто поразила второй раз стрела Трэйши. Ги-Мла сказала самые прекрасные слова в его жизни. Вспышка сумасшедшей радости прошила все тело, он чуть не задохнулся… Невероятно, после всего, что он рассказал, она согласна принадлежать ему! Она не испугалась, не сбежала и не стала его презирать. Не нужно больше избегать ее, изображать равнодушие, не нужно сдерживать чувства. Он вновь взглянул в глаза Ги-Мле и улыбнулся такой счастливой улыбкой, какой на его лице не видел никто и никогда. Такой, что девушка чуть не лишилась чувств. А потом сказал то, о чем до сих пор не решался даже подумать, сказал впервые и себе, и ей:

– Я люблю тебя, Ги-Мла!

Неужели это все не сон? Неужели Бикир наяву говорит это? Тот самый мужчина, в которого она влюбилась с первой встречи в лесу – здорового и полного сил, и которого полюбила окончательно тяжело раненого, почти умирающего – неужели он тоже любит ее? Ги-Мле казалось, что сердце бьется не в груди, а вся она – сплошное сердце. Она шла просто поговорить, а стала невестой. Девушка сидела счастливая и растерянная, соображая, что на такие слова полагается что-то ответить. Бикир обнял ее и нежно привлек к себе.

– Бикир… – выдохнула она, но больше сказать ничего не успела – он помешал ей поцелуем.

Ги-Мла поверила, что это не сон, от счастья закружилась голова. Наконец-то она могла обнять его так, как мечтала с первой встречи Он прижимал ее к себе, зарывшись лицом в густые светло-русые волосы. И тут, несмотря на радость, Ги-Мла засомневалась.

– Бикир, – сказала она, чуть отстраняясь, – а вдруг наши родные… будут против?

Сын Митверхала внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ги-Мла, ты любишь меня?

– Да, – как получилось, что она до сих пор не сказала ему этого? – просто я… немного боюсь.

– Девочка моя любимая, – Бикир погладил ее по щеке, – теперь, когда ты знаешь обо мне все, никто не помешает мне взять тебя в жены. Ни отцы, ни дяди, вообще никто. Веришь?

Девушка счастливо кивнула. Бикир опустился на колени, и приложил ее руки к своему лбу.

– Клянусь, Ги-Мла, мы поженимся, слово Ар-Раара.

Вселив в Ги-Млу уверенность, Бикир переместился обратно на скамейку. Удалось не без труда, и он со смехом произнес:

– Только одно условие, – девушка удивленно посмотрела на него, – мы поженимся не раньше, чем я поправлюсь и смогу носить тебя на руках.

Он посмотрел на нее с любовью, заставив сердце замереть.

– Бикир, которого ты любишь, во много раз лучше меня настоящего, но твоя любовь сделает меня тем самым Бикиром.

Бикир снова поцеловал ее, прикасаясь нежно и аккуратно, как к цветку.

– Вот это да! – раздался рядом удивленный возглас.

Оба вздрогнули. Ги-Мла узнала голос Бакара. Не зная, куда деться от смущения и не решаясь посмотреть на него, она уткнулась в плечо своего, кто бы мог подумать, жениха. Бикир, успокаивающе поглаживая, обнял ее и показал брату кулак.

– Не будь сегодня день твоей свадьбы, я бы тебе твое «вот это да» знаешь, куда засунул? – пригрозил он и поспешил успокоить девушку, – не бойся, Ги-Мла, он хоть и придурок, но свой.

– Прошу прощения, – виновато сказал Бакар, но рот его сам собой растягивался в ухмылке, – я не увидел тебя за столом, забеспокоился и отправился на поиски. Часовые сказали, тебя вывели под руки, и вид ты имел очень неважный. Я забеспокоился еще больше и пошел сюда, и никак не ожидал увидеть… То, что увидел. Вот и сорвалось с языка…

– Ладно, живи, беспокойный ты мой, – снисходительно сказал Бикир, – но ты увидел не то, что думаешь. Я только что сделал Ги-Мле предложение.

– О!

С одной стороны, Бакар порадовался за брата, с другой – понимал, что их шанс пожениться равен шансу победить голыми руками дикого пырларла. Но все же сказал:

– Поздравляю! Свадьба близнеца – прекрасный день, чтобы запланировать свадьбу другого.

Бикир одобрительно кивнул. Даже Ги-Мла подняла глаза на будущего деверя и улыбнулась.

– Поможешь? – спросил Бикир, – нам предстоит не одна битва, сам понимаешь.

– Конечно, брат, все, что смогу.

– Видишь, Ги-Мла, – обратился Бикир к девушке, – один союзник у нас уже есть.

Полный раздумий, Бакар вернулся на торжество. Помочь будет непросто, но он ведь пообещал, а слово Преемника чего-нибудь, да стоит. Ему пришло в голову, что самым быстрым решением было бы убить отца. Став Митверхалом, он смог бы женить брата на ком угодно, исключая, разве что, Пахтыхтамайев. Эх, будь это так легко, Бакар убил бы его без колебаний. Он давно не испытывал к этому человеку родственных чувств. Но сделать это так, чтобы его не заподозрили, было практически невозможно. Убийство Митверхала – тяжелейшее преступление, за которое полагается мучительная казнь. Будучи уличенным, Бакар лишался титула Преемника и становился обычным убийцей. Вот бы он сам умер! Бакар представил, как сносит голову Хряпсу на погребальном костре отца, и кровожадно улыбнулся. Однако, посмотрев на красавицу-жену, он счел такие мысли не подобающими торжеству. Кругом веселились трезвые и не очень гости. Праздник будет продолжаться много дней, пока всех не затошнит от бесконечного пира. Преемник уселся и взял кубок с вином. Мингилита поспешно оставила родителей и подошла к нему, как и положено благовоспитанной супруге. Бакар поцеловал ее.

– Как родители? Все ли им нравится, радость моя?

– Да, мой господин, – ответила девушка, – но мама устала, они собираются домой.

Бакар кивнул, опустошил кубок и поставил на стол. Один из многочисленных прислужников поспешил вновь его наполнить.

– Очень хорошо, тогда иди обними родителей на прощанье.

Мингилита с удовольствием послушалась, а Бакар взял с блюда кусок мясного пирога и принялся задумчиво жевать, рассматривая гостей. Скоро в зал вернулась Ги-Мла, и он усмехнулся, увидев ее сияющие глаза и счастливую улыбку. Почти следом за ней вошел и Бикир. Он шел сам, без поддержки, и лицо у него было такое же глупо-счастливое. Молодой Ар-Раар сел рядом с братом и с жадностью отпил из кубка. Бакар рассмеялся и, наклонившись к его уху, насмешливо спросил:

– Я так понимаю, тебя сегодня не ждать?

Бикир удивленно посмотрел на него. Он уже и забыл, как пошутил, думая, что умирает. Но теперь он снисходительно ткнул близнеца кулаком в грудь.

– Хватит прятаться за брата, ты большой мальчик, сам справишься.

Он подмигнул ему и замолчал, увидев подошедшую Мингилиту.

–Проводила родителей, дорогая?

Девушка опустилась в кресло рядом с мужем.

– Да, мой господин, они уехали, передавали вам поклон.

Бакар кивнул, взял ее руку и поцеловал несколько раз.

– Уже поздно, – полушепотом сказал он ей на ухо, – пора бы и нам оставить гостей.

Мингилита посмотрела на него, как зверек, попавший в силки, смотрит на охотника. Бакар положил руку ей на колено и стал поглаживать, перемещаясь все выше.

– Минги, дорогая, по твоему виду можно подумать, что я зову тебя в пещеру диких пырларлов.

– Прикажите, и я пойду за вами даже туда, мой господин.

Девушка опустила глаза. Преемник понял, что бы он ни сказал, она так и будет трястись от страха. А раз так, зачем терять время на разговоры? Он встал, вынул из-за пояса парадный кинжал и с размаху вогнал его в центр стола, оставляя оружие за хозяина торжества. Кинжал, торчащий в столе, означал, что владелец отлучился по важному делу, и не следует искать его или расспрашивать о нем. После этого Бакар помог Минги подняться, взял на руки и понес к выходу. Гости, вздрогнувшие от громкого удара клинка о столешницу и звякнувшей посуды, поднялись с мест и в молчании проводили их взглядом. Но, стоило молодоженам покинуть зал, как со всех сторон посыпались пошлые шуточки, а потом все вернулись к прерванным занятиям: беседам, танцам и выпивке.

***

Бакар вальяжно развалился на огромной кровати, раскинув руки и ноги и разглядывая расписной потолок. Красиво, но с обилием романтики художники-Челанги переборщили. Слишком уж старались угодить госпоже. Хорошо было осознавать, что свадебная суета позади. Попировав несколько дней, гости разъедутся, и жизнь снова войдет в прежнюю колею. Единственное отличие – рядом с ним будет спутница жизни. Молодой Ар-Раар глубоко вздохнул. Он не испытывал того блаженного расслабления, как после встреч с Мэй-Ланги и ее подругами, но старался не показать разочарования. Бакар посмотрел на супругу, вернее, на свернутое покрывало с копной светлых волос. Минги лежала на краешке кровати, сжавшись в комочек. Преемник спросил себя, почему у него такое ощущение, будто он совершил грязное надругательство, а не воспользовался своим священным правом. По его мнению, он был сама нежность и аккуратность. Бакар тронул жену за плечо.

– Минги…

Она вздрогнула, как будто он ее ударил, и ничего не ответила.

– Минги! – муж легонько потряс ее, – повернись ко мне!

Ну что ему опять нужно? Она честно выдержала эту пытку, почему он не оставит ее в покое? Боль почти утихла, но внутри еще все дрожало. Казалось, стоит пошевелиться, как там, внизу, что-нибудь лопнет. И так все липкое, наверное, от крови. Она отдала бы все на свете, чтобы он сейчас ушел и позволил ей спокойно осмотреть себя и помыться. Но родители сказали, что жена принадлежит мужу целиком и полностью. Ах, неужели же они занимаются такими отвратительными вещами и при этом счастливы? Она сделала над собой усилие и повернулась, но осталась лежать на краю. Бакара это не устроило, он не успокоился, пока она не легла вплотную и не положила голову ему на плечо. Минги прижала руки к груди и отчаянно старалась не смотреть вниз. Бакар ухмыльнулся ее застенчивости, ведь что может быть прекраснее красивого обнаженного тела, и спросил немного обиженным тоном:

– Минги, дорогая, неужели все было так плохо? – он взял ее руку, разжал стиснутые пальцы и положил себе на грудь.

– Нет… Бакар… – еле выдохнула Мингилита, изо всех сил стараясь не расплакаться, лежа рядом с практически чужим человеком, который, к тому же, был совершенно голым и нисколько этого не стыдился – я просто… еще не привыкла…

«Интересно, она всю жизнь будет так трястись?» – подумал сын Митверхала. Полежав немного, поглаживая ее по спине, он спросил:

– Минги, может, хочешь побыть одна? Скажи, я не обижусь.

Он угадал ее желание, но она побоялась ответить. Бакар понял все без слов.

– Пригласить одну из твоих девушек? – заботливо спросил он.

– Да, если можно, мой господин.

Бакар не стал поправлять ее, решив, что со временем само пройдет, оделся и вышел. Подойдя к двери комнаты, выделенной для служанок Минги, он остановился, прислушиваясь. За дверью была не пара девушек. Там точно была разнополая пара, и Преемнику хватило нескольких секунд, чтобы понять, что происходит. Он толкнул дверь, за которой сразу наступила тишина. Комната была заперта изнутри. Тогда Бакар высадил дверь ногой. Он, конечно же, увидел одного из своих телохранителей, который успел натянуть штаны и держал в руках рубашку. Чуть поодаль, на кровати, робко выглядывала из-под одеяла перепуганная служанка.

– Так-так, – сказал господин, – вижу, мои ребята времени зря не теряют. Как это понимать, Пэккер?

– Виноват, господин Преемник, – склонил голову телохранитель.

– Ты разве не должен быть на службе? – строго спросил Бакар.

– Я сменился два часа назад, господин Преемник, – отчеканил Пэккер.

– Славненько, – Бакар прошелся взад-вперед, – вот, значит, как ты заботишься о престиже клана. Не успела девушка переехать в наш дворец, как бесстрашный воин с безупречной репутацией затащил ее в постель! Что подумают о нас Челанги? А если она родит черноволосого ублюдка? Мне выставить вас обоих из дворца? Или сделать тебя конюхом, а ее прачкой? Хочешь быть прачкой, девочка?

Служанка с ужасом посмотрела на него.

– Простите, господин… Преемник, просто…

Бакар понимающе улыбнулся.

– Я смотрю, свадьба Преемника всем кружит голову. У вас, может, вспыхнула любовь с первого взгляда? А я-то сгоряча подумал невесть что…

Телохранитель посмотрел на него с внезапно вспыхнувшей надеждой.

– Да, господин Преемник! Так и есть!

– Значит ты, Пэккер, сделал ей предложение?

– Э-э-э… да, господин Преемник.

– Ты согласилась? – обратился Бакар к девушке.

– Да, конечно, господин Преемник, – просияла девушка, радуясь, как внезапно и удачно устраивается ее судьба.

– Я собирался сообщить, господин Преемник, но вам было не до нас, – пояснил осмелевший телохранитель.

– Ну, понятно, – Бакар очень натурально верил каждому слову, – значит, вы просто старались, чтобы у моего наследника или наследницы не возникло проблем с кормилицей?

Он посмотрел на девушку, в смущении опустившую взгляд, потом на телохранителя, который слегка кивнул, поклонившись. Как мог господин подумать плохое, ведь он старался для его блага.

– Отличные новости, – бодро сказал Бакар, – тогда завтра я лично поженю вас. А сейчас, девочка, быстренько оделась и пошла к госпоже, а ты, Пэккер, найди господина Макара.

– Слушаюсь, господин Преемник! – с готовностью ответил тот, радуясь, что так легко отделался.

Эпизод с телохранителем и девчонкой позабавил Бакара, но неприятный осадок в душе никуда не исчез. По-прежнему хотелось выпить и поговорить, и он направился в свои старые покои, благо собеседник не заставил себя ждать.

– Вот и скажи, Макар, как это понимать? – говорил захмелевший Бакар кузену. Они порядком поднабрались, Ки-Сиел принес уже третий кувшин, – хоть бы ласковое слово, хоть бы одна улыбка, как будто я – чудовище какое-то! Уж я ли не знаю, как обращаться с девчонками, а она трясется только и зажимается. Это что вообще?

– Похоже, ты женился на ледышке, брат! – Макар посмотрел на него пьяными глазами.

– Ее мать нарожала кучу детей, – продолжал Бакар, –Могла бы и научить дочь кое-чему.

– Нарожать детей, думаю, она сумеет, – Макар икнул, – а насчет остального… о, братишка, не переживай, всегда найдется, кому тебя согреть!

Бакар невесело усмехнулся, отхлебывая из кубка.

– Какой ты спец в семейной жизни.

– У меня в Хоуре куча женатых друзей, – гордо ответил Макар, – но, в остальном, это настоящая дыра. А вот у вас в Мааде, небось полно интересного. Может, покажешь город, а, Бакар? Я не прочь осмотреть местные достопримечательности, особенно такие… э-э-э, у которых сиськи побольше.

В затуманенных глазах Бакара мелькнуло возмущение. Он пристально посмотрел на кузена.

– Макаар! – протянул он в притворном негодовании, – я же только женился!

Макар махнул рукой, едва не опрокинув свой кубок.

– Все, что положено добропорядочному супругу, ты сделал, – молодой Ар-Раар с хохотом хлопнул кузена по плечу, – теперь можно и развлечь братишку.

На лице Бакара появилась недобрая улыбка.

– Думаешь, я такой безнравственный сукин сын? – спросил он, ухватив кузена за рукав, – а правильно думаешь! Поехали! Я знаю, где нам будут рады.

Глава 14

Три дня потребовалось Бикиру, чтобы снова встать на ноги. Торжество подкосило едва начавшие возвращаться силы, и даже радость от согласия Ги-Млы оказалась чрезмерной нагрузкой. Когда поздно вечером Нидар и Атир привели господина в спальню, его уже серьезно лихорадило, и жар не спадал весь следующий день. Целитель неотлучно хлопотал возле него, и через сутки Бикир почувствовал себя лучше, а на третий день к вечеру смог спуститься в пиршественный зал в надежде увидеть «свою девочку», как теперь он называл про себя Ги-Млу. Но Бакар сказал, что после дня свадьбы Митверхал Кигилов с родственниками не показывались. Оно и понятно, отдав дань вежливости, Кигилы предпочли больше не привлекать внимания не жаловавших их Ар-Рааров.

Ги-Мла тоже ужасно скучала, но Ки-Лоёл и Ги-Гла стосковались по детям и не отпускали их от себя ни на минуту. Они предложили детям вернуться в Синну, но Ки-Клат горячо заверил их, что, как будущему Преемнику, ему необходимо остаться в столице, а в компании сестры веселее, да и Игры не за горами. Ему невыносима была мысль, что придется уехать из города, где живет Мэй-Ланги, призрачную надежду на взаимность которой он до сих пор не оставил. Тогда, благословив детей, Ки-Лоёл и Ги-Гла отбыли домой, и на следующий день Ги-Мла под предлогом прогулки стрелой понеслась во дворец Ар-Рааров.

Наконец-то она увидела своего Бикира, и не было большего счастья, чем сидеть в обнимку, слышать его голос и вдыхать его запах, совершенно особенный и неповторимый. Именно его, и никакой другой, она хотела бы вдыхать всю жизнь. А Бикир не мог насмотреться в ее сияющие глаза и не понимал, как жил без нее все это время. Он недоумевал, как получилось, что не определил в первую же встречу, что перед ним – Она. Несколько часов пролетели незаметно, и после обеда в покои Бикира пришел Бакар, поговорить с братом. Ги-Мла засобиралась домой, и Преемник изъявил желание проводить ее. Бикир согласился, что так будет лучше, чем давать повод для преждевременных разговоров, если его и Ги-Млу будут видеть вместе.

Обсуждая погоду и здоровье Бикира, Бакар и Ги-Мла неторопливо шли по коридору, когда едва не столкнулись с Митверхалом, который задумчиво спешил куда-то.

– Бакар, зайди ко мне, я уезжаю, есть распоряжения, – на ходу бросил он сыну, и тут его взгляд остановился на почтительно поклонившейся Ги-Мле, – кто твоя очаровательная спутница?

– Это госпожа Ги-Мла, племянница Ки-Кияла. Она и ее брат Ки-Клат, будущий Преемник, недавно приехали из Синны. Они были на свадьбе, просто ты, отец, не обратил внимания.

Пихомор так пристально смотрел на Ги-Млу, что она почувствовала себя неловко.

– Из Синны, – задумчиво повторил он.

– Да, из Синны, – подтвердил Бакар, – она – дочь Ки-Лоёла, главы города и брата Митверхала.

– Очень приятно, госпожа Ги-Мла, – жесткое лицо Пихомора озарила радушная улыбка, – а что же привело вас в наше скромное жилище?

Пока Ги-Мла растерянно хлопала глазами, Бакар в момент нашелся.

– Госпожа Ги-Мла приходила ко мне. С просьбой.

– Хм, с просьбой… С какой же, если не секрет? – Митверхал заинтригованно склонил голову.

– Да какие могут быть секреты от собственного отца, – простодушно ответил Преемник, – ты ведь знаешь, игры всегда открывает танец девушек из клана Кигилов.

– О, да, я всегда испытываю настоящее наслаждение от этого зрелища, – мечтательно произнес Митверхал, – но при чем здесь Преемник Ар-Рааров?

– Госпожа Ги-Мла приходила просить, чтобы в этом году танец сопровождали наши барабанщики.

Ги-Мла была поражена не меньше Пихомора, и ей стоило больших усилий, чтобы Митверхал этого не заметил, но Бакар, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Я, конечно, сначала удивился, потом рассудил, что это интересно. Представь, стройные девушки, разрисованные полуголые барабанщики… Да они порвут трибуны! Такого Маад еще не видел. Да и достоинство Ар-Рааров никак не пострадает, я ведь прав, отец?

Пихомор озадаченно переводил взгляд с сына на стоявшую рядом с ним девушку и обратно.

– Идея необычная, – наконец, сказал он, – чувствуется творческий подход, свежее веяние, так сказать. Словно морской бриз из Синны. Даже интересно, что получится. В общем, я не возражаю.

– Благодарю, отец, – сказал Бакар.

– Благодарю, господин Митверхал, – склонилась в поклоне Ги-Мла.

– Ну, не смею вас больше задерживать, приятно было познакомиться, очаровательная юная госпожа. Да, Бакар, можешь не заходить, я передумал. Всего наилучшего!

Слегка поклонившись, Пихомор продолжил свой путь. Отойдя подальше, он злорадно ухмыльнулся, почесал ухо и пробормотал себе под нос:

– Ну, здравствуй, Симлайна. Да ты просто красавица, вылитая мать. За это позволю тебе пожить до выступления на играх, уж больно интересно на это посмотреть. Ах, Шир, плутовка, ты спрятала ее на самом виду. Будь жива, ты огорчилась бы своей глупости. Эх, малышка Симлайна, недолго тебе осталось радоваться жизни! А умирать ты будешь очень долго! Глупо уничтожать такую красоту, сперва не насладившись хорошенько.

Настроение взлетело до небес, когда Митверхал представил, что ждет девушку, и он, плотоядно улыбаясь, двинулся в сторону своего кабинета.

Проводив отца взглядом, Бакар озадаченно посмотрел на Ги-Млу.

– Похоже, я усложнил тебе жизнь, детка.

– Ничего, Бакар, зато ты сообразил, что сказать. Я бы так и стояла с открытым ртом.

– Я, признаться, думал, он откажет.

– А знаешь, мне и самой эта идея понравилась. Мы и правда порвем трибуны.

– Представляю я лица своих ребят!

– А я своих девчонок!

В один голос рассмеявшись, Ги-Мла и Преемник пошли дальше.

– Что думаешь делать? – спросил Бакар, вернувшись к брату.

– Начну с того, что поговорю с отцом, – ответил Бикир, стоя перед зеркалом и рассматривая свое отражение, которое с каждым днем нравилось ему все больше.

Бакар встал чуть позади и тоже посмотрел в зеркало. Да, сейчас никто не перепутал бы близнецов. Бикир казался лишь бледной тенью брата.

– Ты, может, умом тронулся? – Преемник постучал пальцем по затылку близнеца, – он рассвирепеет и отправит тебя в экспедицию, даже такого.

Бикир отошел от зеркала и оперся на спинку стула.

– Захочет, и так пошлет. Но ведь бывают же у него заскоки. Чем Подземный не шутит? Если для отца я как навоз на сапоге, может, ему плевать, на ком я женюсь?

Бакар скептически нахмурился.

– Это вряд ли… Ох, братишка, и придумал же ты затею! Может, передумаешь?

– Я люблю ее, Бакар.

Преемник подошел к нему вплотную и заглянул в глаза.

– Прямо любишь?

– Самому странно, Бакар, но да.

Лицо Преемника стало более жестким.

– Кто сказал тебе? – произнес он, глядя на брата в упор, – что ты имеешь право на любовь?

– А на что я имею право, Бакар? – вспыхнул Бикир, – сдохнуть при исполнении? Всю жизнь выполнять приказы? Я отдал все права тебе, отдал добровольно, так могу ли я получить такую малость, как любовь?

Бакар потер лоб. Он явно затронул струны, которых не следовало касаться.

– Я-то на твоей стороне. А вот ты уверен, что она не отвернется, если узнает, что ты поимел половину Маада? И что я составлял тебе компанию?

Бикир отодвинул близнеца и сел на стул, опустив голову.

– Я рассказал… С расчетом, что она убежит без оглядки. Но видишь, как вышло? Она сказала, что было – то было, а теперь она любит меня и хочет быть со мной… Она как будто из другого мира.

Бакар вытаращил глаза.

– Рассказал?! И она с тобой! Завидно, честное слово.

– Завидно? Ты же счастливый молодой муж!

Преемник горько усмехнулся.

– Этот счастливый муж провел первую брачную ночь в объятиях шлюхи.

– Что?

– Да, в первую же ночь прямо из супружеской спальни я отправился к Мэй. Но ты прав, за такую девушку стоит бороться. И в этой битве я буду рядом, можешь не сомневаться.

Бикир исподлобья глянул на него.

– Так трогательно, сейчас расплачусь. Ладно, я пошел, мы ведь, Ар-Раары, ребята быстрые!

Пихомор сидел в кабинете, предаваясь размышлениям о сегодняшнем открытии. Надо же, как все оказалось просто. Не пришлось никуда ехать и никого искать. Та, которую он искал много лет, пришла к нему сама. Не зря Митверхал всегда считал, что родился под счастливой звездой. Теперь осталось лишь избавиться от девчонки, но уж в этом-то ему нет равных.

– Отец? – вывел его из задумчивости голос.

В дверях стоял Бикир. Очень неожиданно. Просто так он ни за что бы не пришел. Интересно, что за нужда заставила его самолично нанести визит отцу.

– О, сынок, проходи, располагайся, – приветливо сказал Пихомор, – как чувствуешь себя? Целитель сказал, ты идешь на поправку.

– Да, отец, благодарю, мне намного лучше, – ответил молодой Ар-Раар, усаживаясь в кресло.

– Надеюсь, ты простишь старика отца за редкие визиты? Сам понимаешь, дел уйма, с Древним Морем проблемы, теперь еще и с патрулями. Так-то ты бы, глядишь, и уладил там все…

Бикир открыл было рот, чтобы возразить, но Митверхал замахал руками.

– Нет-нет, сынок, я тебя не виню, это так, к слову. Тебе главное сейчас – поправиться, а там уж ты свое наверстаешь. Ну так вот, хоть я и не мог часто приходить, но справлялся о твоем самочувствии ежедневно, слово Митверхала. Но теперь мне совестно, я так редко навещал сына, что он соскучился и, несмотря на тяжелое состояние, пришел…

– Я же сказал, отец, мне лучше, – перебил Бикир.

– Да, сынок, я понял, это просто отличные новости! Я излишне разговорчив, потому что рад тебя видеть. Я не даю тебе высказаться, а у тебя, может быть, срочное дело?

– Ты угадал, отец. Всегда удивляюсь твоей проницательности. У меня к тебе серьезный разговор.

Митверхал про себя усмехнулся, но на лице изобразил обеспокоенность.

– Надеюсь, ничего ужасного? – встревоженно спросил он, – может, целитель сказал, ты не сможешь вернуться к службе?

– Нет, отец, целитель сказал, через несколько месяцев я буду полностью здоров, не беспокойся, – Бикир приготовился к буре, которая последует за его словами, – речь о другом.

– Я слушаю очень внимательно, сынок, не томи отца.

– Понимаешь, отец, я… – Бикир призвал на помощь всю свою храбрость, – я хочу жениться.

Митверхал подскочил на кресле. Глаза его сделались круглыми, как плошки.

– Ничего себе новость, сынок! Вот уж от кого не ожидал! Я смотрю, пример брата тебя впечатлил, скучно небось стало одному в холостяках-то? – Пихомор хихикнул, – ну и кто же твоя счастливая избранница, моя будущая невестка?

Бикир глубоко вдохнул, выдохнул и, внутренне готовый к любому повороту, твердо произнес:

– Ги-Мла, племянница Митверхала Кигилов.

Повисла тишина. Пихомор смотрел на сына так, будто увидел его впервые в жизни, а Бикир с решительным видом ждал реакции. Наконец Митверхал, прокрутив что-то в голове, сказал, тщательно проговаривая каждое слово:

– Ги-Мла. Племянница Ки-Кияла. Из Синны. Девушка, которую я сегодня видел во дворце.

– Да, отец, именно она, – подтвердил Бикир.

Пихомор задумчиво подпер кулаком подбородок и некоторое время сидел молча. Бикир буквально видел его мысленные усилия. Митверхал сидел долго, изучающе глядя на сына, запас терпения которого стремительно таял. Молодой Ар-Раар не был готов к долгой паузе, настроенные на перепалку нервы не выдерживали. Он сжимал кулаки и стискивал зубы, стараясь казаться спокойным и не терять самообладания, хотя чувствовал, как по спине ползут капельки пота. И вот, когда он уже весь натянулся, как струна, готовая лопнуть, отец выдал решение.

– Поздравляю, сынок, отличный выбор, – он загадочно улыбнулся.

Бикир замер, пораженный его словами, открыл рот и несколько раз непонимающе моргнул. Совершенно растерянный, он далеко не сразу смог заговорить.

– То есть – как? Ты… не против?

Пихомор, казалось, от души забавляется, наблюдая за его реакцией.

– Почему же я должен быть против? Девушка красивая, если она тебе нравится, прекрасно, женись. Поскольку ты отказался от титула Преемника, волен выбрать любую, лишь бы она была достойного происхождения, а происхождение Ги-Млы вполне достойное.

Бикир вытер пот, выступивший на лбу. Как плохо он, оказывается, знал отца!

– Но Ар-Раары и Кигилы никогда…

Пихомор снисходительно рассмеялся.

– Ну кто-то должен быть первым. Значит, будешь ты, мой сын!

– Отец, ты точно не шутишь? – спросил Бикир, – это как-то слишком невероятно…

– Я и не думал шутить! – воскликнул Митверхал, – если, конечно, ты не пришел в расчете на отказ.

– Нет-нет! – поспешно ответил Бикир, – ты не представляешь, как я рад, отец.

– Я не просто не шучу, сынок, – заверил его отец, – я сожалею, что между нами произошло такое… охлаждение, и теперь готов сделать шаг навстречу, если ты не против.

Митверхал напустил на себя самый доброжелательный вид, на какой был способен. Не зная, каков он на самом деле, очень легко было поддаться его обаянию.

– И моим первым шагом будет то, что я сегодня же нанесу визит Ки-Киялу и попрошу для тебя руки его племянницы.

– Что, прямо сегодня? – опешил Бикир.

– Ар-Раары не из тех, кто откладывает дела. Или ты не уверен в своем решении?

– Нет, я точно уверен, – молодой человек на секунду испугался, что отец передумает.

– Тогда ступай, сынок, и жди моего возвращения. И не сомневайся, через несколько дней будет прием в честь вашей помолвки.

– Только вот, отец, я хотел жениться, когда буду полностью здоров…

– Я понимаю, сынок, здоровье тебе понадобится, – заговорщически подмигнул Митверхал, –не переживай, дату определим, главное, состоится уговор о браке, и вы будете считаться женихом и невестой. А то, знаешь ли, девушка красивая, могут найтись еще желающие.

– Не ожидал такого понимания, отец, – Бикир был почти растроган.

– Ну, ты же мой сын. Было, конечно, время, когда я считал тебя идиотом, не надевшим доспех, но это до того, как я увидел стрелу. Будь спокоен, Ксай за это ответит! Так что иди, мой мальчик, а я поспешу в дом будущей невестки.

Поклонившись отцу, Бикир вышел. Несмотря на радость, осталось ощущение, что его где-то надули. Но как ни прикидывал, понять, где именно, так и не смог. Накатила слабость, и сын Митверхала попросил первого попавшегося часового проводить его до покоев. Не терпелось все рассказать Бакару.

Когда за сыном закрылась дверь, Пихомор по привычке вынул из вазы цветок мракилии и принялся водить им по лицу, размышляя вслух.

– Ну, Бикир, ну, сынок… А я-то, дурак, уж сбросил тебя со счетов. Порадовал, порадовал. Даже мне бы такое в голову не пришло, – Пихомор вдруг расхохотался, – она войдет в мой клан! Родит мне внуков! Шир, слышала бы ты это, умерла бы еще раз. Это же стократ интереснее, чем просто избавиться от нее. Ой, я не могу! Молодец, Бикир, какой же ты молодец. Говоришь, сынок, власть тебе не интересна? Но из всего Мааданда ты выбрал именно Симлайну. Невероятно! Симлайна – мать моих внуков! Так-то, Ксай, я обыграл тебя всухую. Мааданд будет принадлежать Ар-Раарам. Ну, смотри, рыбка, не сорвись с крючка! Мой мальчик и не догадывается, что только что спас тебе жизнь.

***

Ги-Мла впорхнула домой, как на крыльях. Как, наверное, был прекрасен мир, когда небо украшали птицы! Она посмотрела на картину с изображением клюковаста. В доме Митверхала они висели повсюду. Какой гордый взгляд, переливающиеся перья трех цветов. В сказках даже говорилось, будто они умели делать солнечные лучи волшебными, ослепляли врагов и питали силы Герснеи. Жаль, сейчас клюковасты стали не более чем легендой. От тотема у Кигилов остались лишь статуэтки, картины и медальоны. А как было бы здорово, если бы в доме жили такие огромные крылатые создания. Интересно, дружили бы они с синакотиками? К ней подбежал Мурец, на радостях чуть не сбив хозяйку с ног.

Ги-Мла еще погладила его и пошла в гостиную. После широких коридоров, огромных залов и комнат дворца Ар-Рааров дом Митверхала Кигилов казался лачугой, хотя был не маленьким. Ки-Киял с супругой отдыхали у камина, обсуждая отъезд родителей Ги-Млы и Ки-Клата и безопасность дороги, которую Ар-Раары охраняли теперь с утроенной бдительностью.

– Привет, милая, – увидев девушку, Ги-Фия пригласила ее сесть рядом, – как прогулка?

– Хорошо, тетя, хотя и свежо, – ответила девушка, присаживаясь, – похоже, скоро пойдет снег.

– Ги-Мла, мне не нравится, что ты ездишь на прогулку одна, – достаточно строго сказал Ки-Киял.

Ги-Мла испугалась не на шутку. Что, если ее перестанут выпускать из дома, и она лишится возможности встречаться с Бикиром?

– Дядя, я ведь далеко не езжу. Вообще-то обычно мы гуляем с Ки-Клатом, но сегодня он ушел и не стал меня ждать, пришлось ехать одной.

Но дядя, видно, был не в духе. Наверняка Ки-Клат сыграл в этом не последнюю роль. Ки-Киял не мог справиться с ним, и решил переключиться на племянницу. Он посмотрел на нее так, что девушке стало не по себе.

– Ты слишком долго гуляла, мы волновались. Где ты была? – это больше походило на допрос. Ги-Мла стала гадать, не случилось ли чего.

– Я… ездила по улицам… заходила в лавки, – сбивчиво ответила она.

– У тебя слишком много свободного времени, – продолжил Митверхал свою мысль, – мы с твоим отцом беседовали о тебе. Он считает, пора устраивать твою жизнь, и следует подыскать тебе жениха. Здесь, в Мааде, возможностей больше, и он предоставил мне заняться этим.

У Ги-Млы все поплыло перед глазами. Увидев ее ошеломленное лицо, дядя понял, что начал слишком резко. Но раз он завел этот разговор, продолжил, правда, сделал тон поласковее.

– Ты не думала, как здорово быть невестой, дочка?

Она нервно сглотнула, попыталась ответить, но слова не шли.

– На свадьбе Преемника Ар-Рааров мы обсуждали несколько молодых людей. Больше всего нам с твоим отцом понравился юноша из клана Челангов, по имени Силанг. Ты его помнишь? Как он тебе?

Ги-Мла смутно помнила какого-то блондина с длинными волосами, и сейчас пыталась представить его лицо, но не смогла восстановить его в памяти.

– Что-то я… не очень помню…

– Ничего страшного, он из прекрасной семьи, и даже дальний родственник Светлого Верхала. Если удастся договориться, вы не только станете прекрасной парой, это будет удачей для всех Кигилов. Я намерен завтра же нанести им визит и сделать предложение.

Завтра! Звучало как приговор. Девушки в Мааданде не имели права сами решать свою судьбу. То, что Бикир спросил, чего она хочет, было редким исключением. Как дать ему знать, что времени совсем нет? Ги-Мла перебирала в уме разные способы, а Митверхал решил, что она просто смутилась.

– Ну, иди к себе, дочка, подумай, а за ужином мы еще поговорим.

Ги-Мла покорно пошла в свою комнату. Мурец потрусил за ней. Что же делать? Сегодня ее больше не выпустят. Послать некого. Был бы у нее флюмайс… Девушка просидела на кровати, глядя в одну точку, до самого вечера, когда служанка пригласила ее спуститься вниз.

Стол был уже накрыт, и даже Ки-Клат соизволил явиться, чтобы поесть. У Ги-Млы совершенно не было аппетита, она все думала, как отговорить дядю. Надо убедить его, что она не готова, уговорить подождать хотя бы до того, как он объявит Ки-Клата Преемником.

Когда все заняли места за столом, стекла зазвенели от громкого цокота копыт во дворе. Лошади не смогли бы устроить такой грохот. Фырканье, хрюканье… Пырларлы! Все семейство Митверхала тревожно и озадаченно переглянулось. Что забыли Ар-Раары в их доме? Послышались голоса, и почти сразу в столовую влетел Ки-Ван с очумевшим лицом и, заикаясь, доложил:

– Господин Ки-Киял, прибыл Митверхал Ар-Рааров Пихомор, по личному делу.

Ки-Киял в замешательстве поднялся с места.

– Пихомор? Сюда? По делу?

Но за спиной сына управляющего уже возникли две грозные фигуры телохранителей Митверхала Ар-Рааров. С каменными лицами они встали в проходе, беглым взглядом осмотрели столовую и расступились, давая дорогу господину. Высокий и стройный, одетый в неизменный черный мундир, Митверхал стремительным шагом вошел в помещение. Небрежным жестом отстранив Ки-Вана, он широко и по-дружески улыбнулся.

– Ки-Киял, дорогой! Мое почтение, милые дамы! Приветствую, будущий Преемник Ки-Клат.

Все как один, Кигилы почтительно поклонились. Ки-Киял взволнованно заговорил:

– Господин Пихомор! Дом Митверхала Кигилов приветствует вас! Чем обязаны столь высокой чести? Не угодно ли разделить с нами скромный ужин?

Ар-Раар загадочно улыбнулся.

– Благодарю, Ки-Киял, но у меня к вам личный разговор, который не терпит отлагательств.

Ки-Киял вышел из-за стола, едва не опрокинув кресло.

– К вашим услугам, господин Пихомор. Пройдем в мой кабинет.

Он пропустил Пихомора вперед, рукой показывая направление, и оба Митверхала вышли. Телохранители последовали за ними. Оставшиеся за столом озадаченно переглядывались.

– Что ему могло у нас понадобиться? – наконец нарушил тишину Ки-Клат.

– Один Великий знает, – ответила Ги-Фия, – но, чтобы Митверхал Ар-Рааров явился в дом Кигилов… На моей памяти такого не случалось. Видать, мир перевернулся.

Ги-Мла сидела как статуя, не в состоянии вымолвить ни слова. Зачем приехал Пихомор? Возможно, он догадался о них с Бикиром и пришел с требованием отослать ее в Синну, чтобы его сын никогда больше не видел ее, даже издалека. Но, с другой стороны, он был так приветлив. Хотя в этом не было утешения, лицемерие Пихомора общеизвестно. Он мог с самым благодушным видом смотреть на казнь, что уж говорить про беседу о такой мелочи, как девчонка Кигилов. Она попала между молотом и наковальней. Не отошлют в Синну – выдадут замуж за Силанга или кого еще, только не за любимого. Не в силах сидеть спокойно, она сослалась на головную боль и ушла к себе.

Пихомора покоробила убогая роскошь кабинета. Он с кривой усмешкой взглянул на обилие картинок и статуэток клюковастов и на большое панно над столом, изображающее горный пейзаж и парящих волшебных орлов. Да, все, что осталось этим трехцветным бедолагам – окружать себя побрякушками и носить медальоны с птичками, чтобы не забыть, что и у них когда-то был тотем. Ладно, не страшно, ему здесь нужна только девчонка. По-хозяйски развалившись в видавшем виды кресле, Митверхал Ар-Рааров сдул с рукава прилипший волосок синакотика и дружелюбно посмотрел на Ки-Кияла, который напряженно сел за стол.

Пихомор, скользя взглядом по стене, указал на свадебный портрет Ки-Кияла и Ги-Фии.

– Как быстро бежит время, дорогой Ки-Киял… Казалось бы, совсем недавно мы пировали на свадьбах друг друга, а вот поди ж ты, несколько дней назад я женил сына.

Ки-Киял кивнул. Что он несет? Это неспроста. Наверняка на свадьбе его сына произошло что-то, связанное с Кигилами, и сейчас ему предстоят объяснения. Повезет, если обойдется ими, а не неподъемной компенсацией. Пихомор мог ласковыми словами запросто убить человека, Митверхал Кигилов хорошо знал это.

– Да, господин Пихомор, все так, – согласно проговорил Ки-Киял, – вы, наверное, пришли обсудить что-то, связанное со свадьбой вашего Преемника?

Пихомор просиял от проницательности Кигила, и поднял вверх указательный палец.

– В самую точку, дорогой Митверхал, в самую точку, – обрадованно сказал он, – на свадьбе произошло одно событие, которое и привело меня в ваш дом.

Сердце Ки-Кияла упало. Он так и знал. Ар-Раар взял со столика статуэтку клюковаста и принялся вертеть ее в руках. Он хорошо знал, как давят на людей паузы, и умело этим пользовался. Крылья клюковаста были расправлены, Митверхал зажал их между пальцев и раскрутил статуэтку, делая вид, что подбирает слова. Наконец он отставил клюковаста в сторону и посмотрел на Ки-Кияла.

– Так вот, собственно, в чем дело, Ки-Киял. На свадьбе Бакара второй мой сын, Бикир, увидел вашу племянницу и был так очарован, что немедленно попросил моего согласия на брак с ней. Как любящий отец, я готов на все, чтобы обеспечить счастье детей. Поэтому я одобрил его выбор, и вот я здесь. Приехал просить для сына руки вашей племянницы. Что скажете, уважаемый?

Ки-Киял был настолько поражен, что слова застряли у него в горле. Он ждал чего угодно, претензий, обвинений, требований, но никак не брачного предложения. Отдать малышку Ги-Млу этим чудовищам? Ну уж нет.

– Очень неожиданное… предложение… – выдавил Ки-Киял.

Ар-Раар вопросительно поднял брови.

– Так вы согласны? – тон стал меняться, – девушка просватана? Есть уговор?

– Нет пока, но мы как раз хотели… – Ки-Киял не мог прямо отказать Ар-Раару. Работяги Кигилы не имели и сотой доли влияния, которое было у отлаженной военной машины Ар-Рааров.

– Значит, нет? – в тоне Пихомора начинала звенеть сталь.

– Нет, – выдохнул Ки-Киял, – но я должен обсудить это с братом, мне нужно отправить ему письмо, нужно время…

Ар-Раар встал с кресла, подошел к столу, за которым сидел Ки-Киял, поставил на него кулаки, навис над Митверхалом Кигилов и твердо произнес:

– Как Митверхал, вы имеете право ничего с ним не обсуждать.

– Хотя бы спросить Ги-Млу… – обескураженно пробормотал Кигил.

– Как Митверхал вы имеете право ничего у нее не спрашивать, – тем же тоном повторил Пихомор.

Ки-Киял горестно вздохнул. Почему он пришел именно сегодня? Ведь завтра он собирался… Теперь это уже неважно.

– Мне нужно подумать, – протянул он.

Глаза Пихомора гневно сверкнули.

– Подумайте, дорогой мой, подумайте. Подумайте, чем чревата для Кигилов немилость Ар-Рааров. Подумайте о людях, которых заставите страдать своим отказом. Подумайте и о том, какие выгоды получит дом Митверхала Кигилов, породнившись с домом Митверхала Ар-Рааров. Подумайте, как будут принимать вашего Преемника, если его сестра будет замужем за братом Преемника Ар-Рааров. Обещаю поддержку в совете пятерых. Подумайте, Ки-Киял, не в вашем положении упираться. Ар-Раары не предлагают дважды, тем более – такое. Тем более – Кигилам. Я дал вам достаточно времени подумать. Итак, ваш ответ?

Ки-Киял был полностью сокрушен. Ему нечего было противопоставить коллеге, он прекрасно знал, стоит Ар-Раару щелкнуть пальцами – и клан Кигилов будет задавлен непомерными налогами. Уж Пихомор найдет какую-нибудь новую статью военных расходов, а его ненасытные солдаты начнут донимать все семьи, где есть молодые девушки. Цена отказа слишком высока. Но ведь Ги-Мла, его любимая племянница, почти дочка. Он так ее и называл всегда. И он должен собственноручно отдать ее этому похотливому скоту, одному из близнецов, о похождениях которых не слышал только глухой. Из-за которых он лишился сына. У Ки-Кияла заныло сердце. Но сейчас от него зависела судьба всего клана. Какая мука быть одновременно последним среди первых и первым среди последних. Перевес чаши весов чудовищно велик. На одной – жизнь одной девушки, на другой – тысяч. И Ки-Киял сделал болезненный, но единственно возможный выбор.

– Я согласен, – он склонил голову, – моя племянница Ги-Мла, дочь Ки-Лоёла из клана Кигилов, станет женой вашего сына Бикира…

– И? – Пихомор желал слышать фразу полной.

– Клянусь именем Великого Скайларла, – с трудом закончил Ки-Киял.

Лицо Митверхала Ар-Рааров озарила та же улыбка, с какой он вошел в дом Кигилов.

– Клянусь, ваша племянница станет счастливой женой и матерью в доме Ар-Рааров, – с прежней приветливостью произнес он, протягивая коллеге руку, которую тот вяло пожал, – откровенно говоря, я бы не пережил боли разочарования в глазах сына, если бы приехал с отказом. Он ведь едва оправился после тяжелого ранения, но теперь я обрадую его, и ему сразу станет лучше. Благодарю вас, дорогой мой, вы приняли удивительно мудрое решение, о котором никогда не пожалеете. Теперь же я поспешу сообщить эту великолепную новость Бикиру. Бедняга, наверное, сидит там, как на иголках. А вас, Ки-Киял, жду через пару дней, чтобы договориться насчет помолвки. Идите же, обрадуйте домочадцев и особенно мою будущую невестку! До свидания, дражайший Митверхал, теперь мы будем встречаться чаще. Ах, эти приятные свадебные хлопоты!

Ги-Мла пыталась заняться вышивкой. Она искусно вышивала бисером, но с некоторых пор забросила это занятие. Давным-давно начатая работа, ваза с букетом цветов, все ждала своего часа. Иголка дрожала в руках и бисеринки без конца падали, раскатываясь в разные стороны. Мурец пытался ловить их лапищами, слишком огромными для этих крошечных капелек. Он лишь в недоумении водил лапами по полу. Как Ги-Мла ни старалась, сосредоточиться не удавалось. Она потеряла счет времени и вздрогнула, когда в комнату вошел дядя. На нем просто не было лица. Случилось что-то ужасное. Ги-Мла вскочила с места, огромными глазами глядя на дядю. Ки-Киял посмотрел на нее, его лицо исказилось, на глазах выступили слезы.

– Прости меня, дочка, – дрожащим голосом произнес он.

Колени Ги-Млы подкосились, и она села обратно на кровать. Ее отсылают, если не что-то похуже. Но что может быть хуже, чем быть вдали от Бикира.

– Дядя… – прошептала она, и горло будто сжала невидимая рука, не дав сказать больше ни слова.

Ки-Киял сел рядом и взял ее за руку. Его пальцы были как лед, и рука Ги-Млы тоже похолодела.

– Дочка… – начал он с трудом, – Пихомор приходил не просто так… Он приходил… с брачным предложением… просить твоей руки для своего сына… Бикира…, и я… не смог ему отказать… тебе… придется… выйти за него…

Ги-Мла едва не лишилась чувств. До нее медленно и с трудом доходил смысл того, что сказал дядя. Пихомор приезжал просить ее руки для Бикира? Дядя согласился? Как такое возможно? Во рту пересохло от волнения, она облизала губы, боясь поверить.

– Если можешь, дочка, прости… не было никакой возможности отказать ему. Ты ведь знаешь, на что способны эти Ар-Раары, – Митверхал погладил племянницу по голове.

Глаза затуманились, и в следующее мгновение Ги-Мла бросилась к дяде на шею и обняла его изо всех сил.

– Дядя, – всхлипнула она, – я вам так благодарна.

– Что?! – переспросил потрясенный Митверхал, слегка отодвигая ее, чтобы видеть лицо, – что ты сказала, дочка?

Ги-Мла улыбнулась, вытирая счастливую слезинку.

– Дядя… я так рада!

– Рада? Ты рада, что выйдешь за Ар-Раара?

– Да, дядя. Я больше всего на свете хочу стать женой Бикира. Я люблю его, дядя !

Ки-Киял с шумом выдохнул и закрыл лицо руками – слишком резкий был переход.

– Ну дела, – пробормотал он, – а я-то думал, что отдаю тебя в лапы чудовища.

Ги-Мла взяла со стола платок и протянула дяде. Тот взял его, хорошенько обтер лицо и снова посмотрел на племянницу.

– Вы… встречаетесь? – подозрительно спросил он.

Девушка смущенно опустила голову и кивнула.

– Ги-Мла, – дядя взял ее за плечи, – а он…, и ты… ну… я не хочу сказать… но…

Она чуть не рассмеялась.

– Нет, дядя, ничего такого. Бикир очень хороший. Ты полюбишь его, когда узнаешь.

Митверхал с облегчением улыбнулся.

– Ох, дочка, какой же камень ты сняла с моей души. Ну раз так, пойдем, объявим остальным.

Ги-Мла с готовностью вскочила с места. Ей хотелось обнять и расцеловать всех и каждого, начиная с Мурца. Сегодня, да и вообще последнее время, ее душевное состояние было подобно качелям. На одном конце дуги – полное отчаяние, на другом – полный восторг.

Глава 15

Ки-Клат смотрел на счастливую Ги-Млу и думал, по какой ошибке неведомые силы совершили злосчастный поворот, в результате которого он должен стать главой клана. Как он сможет управлять тысячами, если его слова не стоят и полмонетки. Не он ли говорил сестре, что Бикир воспользуется ею, а через день даже не вспомнит имени. Он ошибся, его внутреннее чутье никуда не годится. Семья права, он не стоит и мизинца Ки-Манта. Он –худшее, что могло случиться с Кигилами.

И все же он не мог упустить такого шанса. Ги-Мла с радостью согласилась поговорить с Бакаром, и он сразу же велел проводить молодого Кигила к себе в кабинет. Усевшись в любимое кресло, Бакар подпер голову рукой и уставился на вошедшего Ки-Клата, как синакотик на мосорожка.

– Приветствую, Ки-Клат, – без особой теплоты поздоровался он с молодым человеком, – твоя сестра сказала, ты умираешь от желания меня увидеть? Позволь узнать, чем вызван такой интерес к моей скромной персоне?

Ки-Клат пытался держаться естественно, но без особого успеха. Взгляд Бакара действовал парализующе. Он нервно перебирал пальцы, смотрел зажато и неловко.

– Приветствую, господин Бакар, и благодарю, что согласились встретиться.

Бакар со скучающим видом взял перо и принялся чертить на листе всякие каракули.

– Как же я мог отказать будущей невестке? Так что там у тебя?

– У меня есть… одна просьба… – несмело произнес молодой Кигил.

Физиономия Бакара из скучающей сделалась откровенно кислой.

– Знаешь, Ки-Клат, мне некогда играть в угадайку. Да и желания особого нет, говори коротко.

Ки-Клату хотелось расплакаться от того, что он так долго искал встречи с Бакаром, а теперь рискует уйти ни с чем, не сумев сказать, зачем пришел. Он переминался с ноги на ногу и боролся с желанием убежать и никогда не встречаться с этим человеком. Но тут его пронзило воспоминание: локон Мэй-Ланги касается его лица в самый острый момент наслаждения. Это вмиг придало ему решимости.

– Я хотел попросить тебя поговорить с Мэй-Ланги, чтобы она согласилась встречаться со мной, – выпалил он, от волнения называя Бакара то на «вы», то на «ты».

Вот дела! Этого мямлю даже шлюха не желает обслужить.

– Чтоб я поговорил с Мэй-Ланги. А сам-то чего? – издевательски усмехнулся Бакар.

Ки-Клат нервно сглотнул.

– Она… не хочет меня видеть, я пытался не один раз, – глядя в пол, сказал он.

Бакар улыбнулся недоброй улыбкой.

– Вот интересно, дружище, каково тебе будет, если вместо помощи я начну читать лекцию на тему «ты будущий преемник, а она шлюха, забудь ее побыстрее»? Твоя сестра – невеста моего брата, иначе я бы посоветовал тебе убираться подальше со своими глупыми просьбами.

Ки-Клат молчал. Бакар решил угостить его по его же рецепту. Но ведь у Ги-Млы и Бикира теперь все хорошо, так может, Бакар все же проявит великодушие?

– Я все понял. Я не буду лезть в жизнь сестры…

Бакар немного смягчился.

– Приятно слышать, что урок пошел тебе на пользу. Но вообще-то, я не пойму, Ки-Клат, в Мааде шлюх, что ли, мало? Почему именно моя фаворитка?

– Я влюбился, – прямо ответил юноша.

– Подозревал, что у Кигилов с головой нелады, но чтоб настолько! – Преемник прикрыл глаза рукой. – Это надо догадаться, влюбиться в шлюху! Не ожидал, что у тебя приключится любовь с первого раза, иначе бы не стал давать уроки.

– Бакар, так ты поможешь? – Ки-Клат больше не в силах был терпеть эти мучения.

– Да, хотя лучше тебе поразмыслить, чем это может обернуться, – Преемник взял перо, – я напишу ей, чтобы она принимала тебя в любое время, если не будет занята со мной.

Ки-Клат от радости готов был целовать носки его сапог.

– Я не знаю, как тебя отблагодарить! – в восторге сказал он.

Бакар на короткое время задумался, зажав зубами кончик пера.

– Обещай исполнить мою просьбу, когда бы я ни обратился и о чем бы ни попросил.

Пыл Ки-Клата немного поугас. Мало ли что может прийти в голову Ар-Раару. Цена может оказаться неподъемной, но, если он откажется, о Мэй-Ланги придется навсегда забыть. И он кивнул.

– Согласен.

***

– Не хочу никуда уходить отсюда, – было так уютно в его объятиях.

Пока Ки-Клат беседовал с Бакаром, его сестра без зазрения совести отправилась в покои жениха. Лишь бы только Ки-Киял не узнал об этом.

– Я не против, оставайся, – прошептал ей на ухо Бикир, еще крепче прижимая к себе. С каждым днем силы возвращались, скоро сдерживать мужские инстинкты будет весьма непросто.

– А что скажем остальным?

– Скажем, что не можем жить друг без друга больше ни дня, – Бикир поцеловал ее в шею. Ги-Мле показалось, что она сейчас сойдет с ума. Перейди он к более активным действиям, у нее точно не нашлось бы сил сопротивляться. Хорошо, что он об этом не подозревает.

Несмотря на строгое воспитание и все, чему ее учили, валяться в обнимку с женихом на его кровати казалось ей самым высоконравственным и добродетельным занятием.

– Нет, дядя этого точно не поймет, – вздохнула Ги-Мла, – придется ждать еще так долго…

– Время быстро пролетит, – обнадежил невесту Бикир, пропуская пряди ее волос между пальцев, – а мы даже не определились с датой. Как насчет середины весны, когда начнут цвести сады?

– Это будет очень красиво, – мечтательно вздохнула Ги-Мла.

– Не красивее тебя. Боюсь представить, что со мной будет, когда я увижу тебя в свадебном платье. Наверное, не смогу устоять на ногах. Надеюсь, Правая Рука успеет меня подхватить.

Ги-Мла зажмурилась от удовольствия и словно почувствовала аромат цветущих садов, представив себя и Бикира в центре торжества. Но там оказался и кое-кто еще.

– Бикир, а церемонию будет проводить Светлый Верхал?

Он пожал плечами.

– Если хочешь, организуем. Не хочешь, церемонию проведет отец, закон это разрешает.

– Пусть лучше твой отец. Ксайлан мне противен после того дня в подземелье. Бикир, а вдруг там есть еще скайларлы? Вдруг их всех убьют?

В последнее время Ги-Мла все чаще вспоминала о Храме и сейчас, представив жреца Эсмайна с ножом в руке, содрогнулась всем телом. Бикир почувствовал это.

– Любимая, мы все решим, обещаю, но в теперешнем состоянии я не на многое способен, придется подождать, – Бикир сел на кровати, сцепив пальцы, – история вражды Ар-Рааров и Пахтыхтамайев очень старая. По легендам, началось все со спора, кто сильнее, скайларлы или пырларлы. На поединке оба тотема погибли. Но спорщики решили, что было применено колдовство, и с тех пор мечтают отомстить. Много веков кое-как удается сохранить подобие мира. Оба клана изощряются в мастерстве исподтишка делать гадости вплоть до убийства Преемников и Митверхалов и клеветы на правящие дома. Превратили это в своего рода искусство. Мой отец ничего не предъявит Верхалу насчет стрелы Трэйши, ибо сам не безгрешен. Оба при встрече изображают друзей, но при случае без колебаний перережут друг другу глотки. И нам придется учитывать правила игры и делать так, чтобы не довести до открытой вражды. Все непросто, девочка моя, понимаешь?

Ги-Мла вздохнула и свернулась калачиком позади жениха, прижавшись к его спине. Ей претило всякое притворство, а судьба скайларлов висела тяжким грузом на душе. Что же сделать, чтобы все узнали, каковы на самом деле «божественные избранники» Пахтыхтамайи?

***

Шэд удивился, увидев входящего в кабинет отца. Глава Шикиэртов, ловкий и смелый воин, справедливый правитель, за пару месяцев превратился в скрюченную корягу, а одежда, ставшая чрезмерно большой, дополняла картину, свисая с него, словно клочья болотной травы. Шикиеш остался в том дне, когда Шираишу нашли мертвой в ее покоях. Он абсолютно утратил интерес ко всему, целыми днями сидел с портретом жены в руках и ни на что не реагировал.

Лежавшие в ногах Преемника живые грелки Гром и Молния радостно вскочили. Небритый, взъерошенный, в теплом плаще поверх заношенного халата, Шикиеш потрепал когтираний по загривку и вымученной улыбкой приветствовал сына. Из-за пазухи у него торчал уголок портрета Шираиши – он не расстался бы с ним ни на минуту даже за все сокровища мира. Шэд в очередной раз отметил, насколько в его волосах прибавилось седины и глубже стали морщины.

– Сынок, я хочу, чтоб ты прошелся со мной, – сказал Шикиеш.

Преемник нахмурился. Идея была совсем не своевременная.

– Отец, скоро придет господин Шаттиф, мы будем решать вопрос о переброске войск на Древнее Море по приказу главнокомандующего. И казначей ждет встречи. Может, прогулка подождет?

Но Митверхал уже повернулся к двери, жестом приглашая сына следовать за собой.

– Нет, подождет господин Шаттиф. А казначей тем более.

Они шли долго, обогнули усадьбу когтираний с резвящимся в вольерах молодняком и углубились в сад, который из общего с садом имел только название, а на деле представлял собой настоящий лес. Шэду нечасто приходилось бывать здесь. Он любил это диковатое, спокойное и безлюдное место. Оно идеально подходило для выгула и дрессировки когтираний. Но в этот раз он испытывал досаду – отец оторвал его от дел. Дел Митверхала, вообще-то.

– Отец, не далеко ли мы ушли? Мне теперь придется копаться в бумагах до ночи.

– Уже близко, сынок, – успокоил его Митверхал, – поверь, время окупится.

Гром и Молния увлеченно носились по кустам, отыскивая попрятавшуюся от холода дичь. «Хоть хвосты проветрятся, да и отец отвлечется», – подумал Шэд. Давно они вот так не гуляли.

Постепенно Преемник догадался, куда они идут. В глубине леса была заброшенная часовня. В ней когда-то проводились богослужения Трем Богам, потом Пахтыхтамайи запретили их и обязали всех молиться Великому Скайларлу в своих Храмах, которые стояли в каждом городе. Детьми Шэд с приятелями частенько играли здесь. Они представляли часовню то крепостью, то пещерой диких пырларлов, то тронным залом. Но сейчас она одиноко стояла посреди заснеженного леса, не нужная даже мальчишкам.

Стылый воздух внутри проникал под одежду, леденил руки и лицо, высушенная морозом пыль разлеталась клубами при каждом шаге. Шэд закашлялся, готовый вслух усомниться в рассудке отца. Шикиеш многозначительно посмотрел на сына, подошел к одной из колонн и нажал на декоративную плитку. Со скрежетом отщелкнулась какая-то пружина, плитка оказалась дверкой и открылась.

– Ничего себе, – изумленный Преемник подошел ближе.

– Просунь руку внутрь, сынок, и нажми, – сказал ему отец.

Рука вошла почти на всю длину, Шэд нащупал выемку, в которую идеально ложилась ладонь. Он сильно надавил. Полуразвалившееся здание вздрогнуло, с потолка упало несколько камней, посыпалась пыль. Шэд закрыл голову руками – сейчас их точно похоронит под грудой обломков, но вместо этого одна из плит на полу пошла вверх и открыла узкий проход с лестницей. Шикиеш двинулся внутрь, поманив за собой сына. Внутри стояла кромешная тьма, они спускались наощупь, пока не достигли ровной площадки. Там Митверхал нашел на стене рычаг, нажал его, и сейчас же коридор оказался освещен системой зеркал, связанных с улицей. Шэд пораженно огляделся. От площадки в разные стороны шли несколько коридоров, затянутых паутиной, а лестница вела дальше вглубь.

– Отец, где мы? – шепотом спросил молодой человек, словно боясь потревожить чей-то покой.

– Добро пожаловать в Тайник Шикиэртов, – ответил Шикиеш, – этим коридорам много тысяч лет.

Шэд с восхищением огляделся.

– И никто про него не знает?

– Я знаю, теперь и ты. Раньше знали многие, здесь работали ученые, Шикиэрты вели собственную летопись. Тут можно отыскать многое, о чем другие кланы предпочли умолчать. Я все собирался изучить хранилища, да руки не дошли. Через тоннели раньше можно было попасть в любую точку Маада и даже дальше. Но теперь почти все ходы обвалились. Секретные документы и свитки тоже в большинстве утратили значение. Тайник стал своего рода призраком Шикиэртов былых времен.

Где-то журчала вода, вдоль стен лежало множество факелов – зеркала были не во всех коридорах, очевидно, они были построены в разное время. Воображение рисовало в темноте выбеленные временем кости, но ничего подобного не было.

– Почему ты привел меня сюда именно сейчас, отец?

– Митверхал всегда приводит сюда Преемника, когда чувствует, что скоро отправится к предкам. А на случай внезапной смерти есть письмо, и тебе придется написать такое же.

– К каким еще предкам, отец?! – почти крикнул Шэд, – тебе лишь чуть за сорок! Мы потеряли маму, и ты собрался бросить нас? Подумай хотя бы о Шунске, отец. Пора прийти в себя.

– Не стоит обсуждать это здесь, сынок. Шунске в надежных руках, о нем позаботится будущий Митверхал клана Шикиэртов Шэдэшен, сын Шикиеша.

– Не говори так, отец, я к этому не готов.

– Ты более чем готов, сын, – Шикиеш похлопал его по плечу, – а теперь слушай. Твой дед на этом самом месте сказал мне, что с какой бы проблемой потомок Основателя не пришел сюда, он всегда найдет здесь помощь и ответ на любой вопрос.

– А ты… нашел? – усомнился Шэд.

– Мое время было счастливым и спокойным, – с сожалением сказал Митверхал, – мне ни разу не потребовалось искать здесь ответа, а сейчас Тайник не может мне помочь. Она зовет меня к себе каждую ночь… Я хочу к ней…

Митверхал бессознательно положил руку на спрятанный под одеждой портрет. Шэд сжал плечо отца, глядя в сторону. Полюбит ли он когда-нибудь Тинги так же сильно? С пугающей ясностью молодой Шикиэрт понял, что не хочет этого. Любовь – это слабость, а слабость и Митверхал несовместимы. И живой пример стоял перед ним. Шэд решил с этого дня сковать сердце железным обручем – он не посрамит слабостью кровь Основателя.

***

Стадион Пяти Кланов. Праздники, состязания, казни и народные гуляния – эта огромная площадь с постройками на все случаи жизни была вторым по важности местом для города после Храма и Храмовой площади. С раннего утра тепло одетые горожане принялись занимать места на трибунах. Не успеешь – пропустишь все подробности. К полудню стадион трещал от желающих. Смерть привлекала народ ничуть не меньше, чем свадьба или Игры.

На высокой трибуне восседали Светлый Верхал и Митверхал Ар-Рааров, члены их семей и советники. Мрачно настроенный Ксайлан вполуха слушал Пихомора, так и сыпавшего остротами насчет сегодняшнего сборища. Рядом с Верхалом расположился Силанг, не названный пока Преемником, но гордый сверх меры. Он смотрел свысока на всех, включая близнецов, которых его надутый вид лишь забавлял.

– Посмотри на этого умалишенного, Бикир. Чему, интересно, он так радуется? – сказал Бакар, незаметно указывая на молодого Челанга.

– Наверное, тому, что сейчас его «дядю» ткнут носом в собственное дерьмо, – ухмыляясь, ответил Бикир. – он ведь зовет его дядей и сам в это верит.

– Сын двоюродной сестры – это тебе не мосорожек чихнул. Вон спеси сколько, – Бакар еще раз оглянулся на Силанга, – мы для него как навоз на сапоге.

Толпа разразилась воплями и свистом. На площадку перед трибунами вывели осужденных. Их было шестеро: лже-целитель Ви-Лонг, которого, как выяснилось, звали Вайлин, трое сообщников, которых он выдал, лишь за дело взялся Равтар, бывший сотник патрульных Туимар и лучший целитель Мааданда Ба-Лонг. Все были бледными и окоченевшими от ужаса, только Вайлин висел на руках конвоиров с безразличной покорностью. После многодневных допросов смерть представлялась ему желанным избавлением. Туимар не сводил умоляющих глаз с Бакара, Преемник посулил ему заменить смертный приговор каторгой. Ба-Лонг в оцепенении ждал своей участи, жизнь утратила смысл после гибели дочери и внуков, которых он надеялся спасти своим преступлением.

Старший исполнитель зачитал приговор. Вайлин и его сообщники подлежали немедленной казни. Их бросили на землю и приковали цепями к железным кольцам в полу. Туимара приговорили к каторге после публичного раскаяния, которое он немедленно принес: на коленях, давясь словами и вытирая сопли рукавом рубахи. Когда отзвучало последнее «клянусь», его оттащили в сторону и привязали к столбу, чтобы после увиденного соляные копи Древнего Моря показались ему обителью Небесного и он возблагодарил щедрость Преемника.

Для Ба-Лонга же было уготовано нечто особенное. По распоряжению Светлого Верхала смертный приговор заменили на так называемый «выбор Предков». Ба-Лонг оглянулся на небольшое здание с тремя дверьми. С древних времен и по сей день, если вина была не доказана, или преступник имел особые заслуги, считалось, что его судьбу должны решить духи предков, направить к нужной двери. За одной из них стоял соплеменник осужденного. С криком «невиновен!» сородич обнимал его, поздравлял и уводил домой. За другой стоял тюремщик с кандалами: пожизненная каторга. За третьей ждал Ар-Раар в маске с двуручным топором, самый жесткий выбор Предков. Закон позволял сопротивляться и даже обещал жизнь в случае победы. Но никто никогда не слышал, что кому-то удалось выжить, а для Ар-Рааров борьба с палачом равнялась бесчестью, которого те боялись больше смерти, поэтому просто преклоняли колени и принимали смертельный удар. Среди жителей Мааданда не нашлось бы никого, кто не верил в справедливость выбора предков.

Конвоиры подтолкнули целителя, и он на негнущихся ногах направился в сторону дверей. Не доходя пары шагов остановился, не в силах сделать выбор. Какая из них? Полная безнадежность сменилась возможностью, и Ба-Лонг с удивлением обнаружил в себе желание жить. Пусть для него все кончено, он может спасти не одну сотню жизней в искупление вины. Ба-Лонг неподвижно стоял, пока не подошел старший исполнитель. Он тронул его за плечо и что-то сказал. Ба-Лонг кивнул, сделал шаг, покачнулся, чуть не упал, но взялся дрожащей рукой за ручку крайней двери слева. Постоял еще немного. Трибуны затаили дыхание. Открыл. Вскрикнув, целитель отступил на несколько шагов и упал на колени. За дверью стояли… молодая женщина и трое детей!

– Дедушка! – в полной тишине раздался звонкий голосок.

Маленькая девочка бросилась на шею Ба-Лонга, и через секунду к ней присоединились мать и братья. Заливаясь слезами, целитель не мог вымолвить ни слова. Дружный вздох умиления прокатился по трибунам, быстро сменившись восторженным ревом.

Бикир изумленно посмотрел на брата.

– Бакар! Как тебе удалось?

Преемник гордо улыбнулся.

– Будущий Митверхал тебе не пенек с глазами. Их освободили в первую же ночь, это стоило Вайлину трех пальцев. Но я не смог быстро простить старикашку и решил, что он должен заплатить, хотя до сих пор считаю цену неполной.

– А если бы он выбрал палача?

– Я бы считал цену полной, – ответил Бакар, – но перед смертью он бы увидел родных.

Ба-Лонг с дочерью и внуками покинул стадион под восторженные возгласы. Внимание толпы вернулось к распластанным на земле преступникам. Все охранники, конвоиры и старший исполнитель покинули площадку. Один из солдат выдернул из двери небольшого загона штырь-засов и отбежал в сторону. Из загона вышел Хряпс. Старый пырларл с торчащими маклаками, седеющей мордой и сломанным в битве рогом. Кусок черного ужаса на залитой солнцем площадке. Самый страшный кошмар жителей Мааданда. Многолетняя подготовка сделала из него безупречного палача. При виде любимца Пихомор не сдержал улыбки. Если в глубине души Митверхала и жила способность любить, вся она была обращена на Хряпса. Выбирая, пожертвовать пырларлом или сыном, Пихомор не раздумывал бы ни секунды. Хряпс важнее. Старый пырларл отвечал взаимностью. Он жил только ради хозяина, и высшим удовольствием почитал доставить ему радость. В свое время Хряпс быстро осознал, что любимого господина делает счастливым смерть ему подобных, и с удовольствием старался зажечь его глаза безумным восторгом.

Раздувая ноздри, Хряпс неторопливо подошел к онемевшим от ужаса осужденным, решая, с кого начать. Вайлин вмиг забыл, что желал смерти, и заорал во все горло:

– Светлейший! Пощадите!

Пихомор повернулся и с вопросительной улыбкой посмотрел на Верхала. Ксайлан имел право остановить казнь в любой момент, но даже не пошевелился, взирая на происходящее с презрительной гримасой. Вайлин лишь привлек внимание Хряпса. Он подошел к осужденному и свирепо хрюкнул. Лежащий замер, не в силах оторвать взгляд от нависшей над ним черной громады. Хряпс поставил копыто ему на руку и с нарочитой медлительностью надавливал все сильнее, заставив Вайлина сначала застонать, а потом взвыть от боли. Под истошные вопли пырларл превратил в крошево все конечности преступника и взглянул вверх, на трибуну с хозяином. Пихомор злорадно посмотрел на Ксайлана, который боролся с отвращением и желанием прямо здесь убить ненавистного Ар-Раара, так жестоко расправившегося с одним из его лучших людей. Верхал досадовал и на глупую неосмотрительность Вайлина, приведшую его к смерти. Не дождавшись никакой реакции, Пихомор любезно проговорил:

– Хороший урок для врагов государства, правда, Светлейший?

Ксайлан выдавил натянутую улыбку и кивнул. Митверхал щелкнул пальцами, Хряпс встал на дыбы и с размаху обрушился на голову и грудь Вайлина, прекратив крики и оборвав жизнь. Картинно потоптавшись танцующими движениями по мертвому телу, пырларл перешел к следующим жертвам и расправился с ними так же виртуозно. Стоящего у столба Туимара стошнило.

Когда стихло эхо последних криков и хруста костей, Бакар наклонился к брату:

– Ну и как, стоило тебе сюда идти?

Бикир поморщился.

– Мерзость, конечно. Но физиономия Ксая того стоила, – он указал на Кигилов, – зря Ки-Киял притащил этого мямлю Ки-Клата. Глянь, похоже, он сейчас хлопнется в обморок.

Будущий Преемник Кигилов сидел бледный, как кусок мрамора. Он впервые видел казнь.

– Да уж, – задумчиво сказал Бакар, – жаль его кузена. Он не был таким размазней.

– Бедняга Ки-Мант, – согласился Бикир, – дорого бы я дал, чтобы узнать, как все было. Ведь продолжают думать, что это кто-то из нас.

– Забей, – махнул рукой Преемник и уставился на кровавый фарш, покрывавший площадку, –не буду учить Кипиша этой пакости. Стану Митверхалом – придумаю другой способ.

– Надо на играх пасти мальчишку, – Бикир не спешил «забить», – не подставили бы нас опять.

– Ладно, озадачу этим пару-тройку ребят, но не думаю, что он будет участвовать.

– Кто знает, я слышал, он бегает быстро. Ги-Мла рассказывала.

Пока близнецы обсуждали Ки-Клата, он сидел возле дяди, сам не свой от ужаса и отвращения. Только когда Митверхал потряс его за плечо, молодой человек с трудом поднялся и поплелся за ним, прочь от этого кошмара. Он увидел спокойно разговаривающих и улыбающихся близнецов. О, боги! Какими бесчувственными надо быть, чтобы улыбаться после такого зрелища! Дядя рассудил, что встряска пойдет на пользу будущему Митверхалу, но Ки-Клат теперь проклинал тот день, когда приехал в Маад. Все внутренности сжались в тугой комок, а завтрак так и просился наружу. Юноша сунул руку в карман куртки, чтобы приложить к животу и ослабить болезненный спазм. В кармане лежало письмо Бакара. Ки-Клат мгновенно преобразился. Как он мог забыть! Вот что отвлечет его. Он сказал дяде, что ему нужно прогуляться и направился прямиком к дому Мэй-Ланги. Запомнившая его рыжая служанка уже не сыпала любезностями, но согласилась передать письмо. Через несколько минут она вернулась:

– Госпожа Мэй-Ланги ждет вас, господин Ки-Клат.

Стараясь дышать ровно, молодой человек поднялся вслед за служанкой. Мэй-Ланги сидела в постели с чашкой чая, не потрудившись встать, чтобы встретить его. Ни одна, даже едва заметная тень, не пробежала по хорошенькому личику, ни один жест не указал, насколько ее разозлило и обидело письмо Бакара.

– О, господин Ки-Клат! – приветливо сказала она, – рада вас видеть. Очаровательно, что вы нашли мои старания достойными повторного визита.

Ки-Клат хотел сказать, что ему нужны не старания, а она сама, но язык прилип к гортани. Мэй-Ланги поняла его по-своему, откинула одеяло и томно произнесла:

– Может, начнем с чашечки чая?

Так и не сказав ни слова, Ки-Клат принялся расстегивать куртку.

Глава 16

Изучение древних свитков и летописей стало для Шэда наваждением. Советникам ждали его часами, но молодой господин был убежден, что все успевает. Зато когтираньи пришли в восторг от нового образа жизни и увлеченно исследовали подземелья. Отец был прав: содержимое книгохранилищ тайника сильно отличалось от общедоступного, например, знаменитый Бунт Кигилов был описан совершенно не так, как в книгах из публичной библиотеки Пахтыхтамайев. С каждым листком Шэд убеждался, что это был не бунт, а чудовищное преступление против целого клана, который разом лишили прав и тотема. Кигил выступил на совете против господства Ар-Рааров и Пахтыхтамайев, и был наказан в назидание Шикиэртам и Челангам. Неясным оставалось, как были уничтожены клюковасты. Древний летописец Шантен ничего об этом не писал, но вместе с клюковастами исчезли и другие птицы. Однако Челангам удалось сохранить флюмайсов. Может быть, это потому, что они не могут летать? Но все-таки они птицы… До крайности заинтригованный, Шэд надеялся со временем докопаться до сути.

Тоннели манили с той же силой. В одном из залов, вот удача, нашелся план первого яруса. Жгучее любопытство пересиливало боязнь быть заваленным. Пройти удавалось, как правило, лишь каждый десятый тоннель, извилистые закоулки норовили запутать, стены давили со всех сторон, но Шэд по-детски радовался, находя выходы в самых неожиданных местах. Один ход привел к западным воротам, другой оказался в заброшенной конюшне пырларлов, а третий выходил и вовсе в квартал на окраине, где издавна селились девушки легкого поведения. Шэд не расставался с ломом – открыть древние двери было нелегко, а порой и невозможно.

Чем больше открывалось ему, тем яснее становилось: одному не осилить. Он будет глубоким стариком, когда сможет сказать о содержимом и назначении каждого зала и тоннеля. На отца рассчитывать не приходилось, после короткого всплеска жизни Шикиеш вернулся к растительному существованию. Нужны были помощники. Но кто? Столетиями о тайнике знали лишь члены правящего дома. Приятель Ки-Клат слишком слабовольный. Ги-Мла – нет уж, он уже попробовал. Близнецы? Ар-Раары и Шикиэрты не были ни в хороших отношениях, ни в доверительных. Всегда рядом и каждый сам за себя. Хотя… Бакар показался ему человеком надежным, к тому же Ар-Раары умрут, но не нарушат слово. Вот только получить это самое слово очень и очень непросто…

На восьмой день он нашел нечто, заставившее вспотеть от возбуждения. План второго яруса! Причина вспотеть была, да еще какая. Один из ходов вел в подземную часть Храма, другой – внутрь дворца Пахтыхтамайев. Шэд вошел в тоннель. Состояние древней кирпичной кладки на стенах обнадеживало, она почти не пострадала от времени. Выжигая факелом паутину и стараясь не пылить, молодой Шикиэрт двинулся вперед. Звук шагов гасил толстый слой пыли, тишину нарушало лишь потрескивание факела. На каждом повороте юноша сверялся с планом и оставлял на стене заметки.

Храм должен быть совсем близко, еще несколько поворотов. Очередная развилка. Шэд заглянул в план и свернул направо. Завал! Юноша чуть не расплакался от разочарования. Обвалившаяся кладка вперемешку с землей и булыжниками перекрыла проход, но, приглядевшись, Шэд заметил сверху узкий просвет. Если разобрать завал, может быть, удастся пробраться дальше. Юноша присел на груду камней. Он был совсем рядом с грязной тайной Пахтыхтамайев. Сдаваться глупо, но теперь помощники просто необходимы. И Шэд решил: если близнецы дадут клятву молчать, он доверит им секрет тайника. Шэда охватило нетерпение. Почему не пойти во дворец Ар-Рааров прямо сегодня?

– Послушай, Шэд, почему у меня ощущение, что это я у тебя в гостях? И тренировочные площадки, если что, в другой стороне.

Бакара сильно удивил визит Шикиэрта, который внезапно изъявил желание потренироваться в рукопашном бою, а теперь уверенно вел его по его же дворцу в противоположную от площадок сторону. Шэд не отвечал на вопросы Бакара и сосредоточенно что-то обдумывал.

– Господин Шэдэшен, наша прогулка слабо напоминает тренировку.

Бакар остановился, давая понять, что без объяснений дальше не пойдет. Они и так были возле самых конюшен. Шэд наконец повернулся к нему.

– Бакар, поклянись молчать о том, что узнаешь от меня.

Ар-Раар уставился на него, не зная, как реагировать на это странное предложение.

– Просто попросить Ар-Раара поклясться нельзя. Вдруг ты этим свяжешь мне руки?

Шэд понимающе кивнул.

– Тем ценнее их клятва. Бакар, я обещаю, честь и достоинство Ар-Рааров не будут затронуты.

Бакар колебался. Хранить тайну иной раз – преступление больше самого преступления.

– У меня нет тайн от брата, – наконец сказал он.

– Можешь рассказать ему, если поручишься за его молчание.

Бакар думал. Шэд ждал.

– Все равно, то, о чем ты просишь, не легко, я ведь понятия не имею, о чем речь.

Шэд прекрасно понимал Бакара. Он просил дорогую цену, не показав товар. Он прошел еще пару шагов вперед и снова обернулся.

– Если чувствуешь, что не можешь доверять мне, Бакар, я пойму. Мы забудем об этом и пойдем на площадку. Но повторю, ты не пожалеешь, и твоя честь не пострадает. Поверь, дело правда стоящее.

Шэд вел себя загадочно, Бакару стало невыносимо любопытно, что же это за тайна такая. Поразмыслив, он решил, что шутки с Преемником Ар-Рааров еще никого до хорошего не доводили, и Шэд должен это понимать. Бакар протянул руку.

– Клянусь сохранить тайну.

Молодой Шикиэрт повел Бакара мимо новых конюшен к старым, полуобвалившимся, которые сохранялись здесь как памятник. Ар-Раара начала беспокоить эта странная прогулка. Шикиэрты не пользовались его безоговорочным доверием. Никто не пользовался. Кроме Бикира. И личных телохранителей. Да и те иногда подводили. Преемник старался не думать, какие выгоды могут получить Шикиэрты, взяв его в заложники. Нужно было сказать кому-нибудь, куда он пошел. Бакар еще раз посмотрел на идущего на полшага впереди Шэда. Да нет, не похож он на злодея. Главные враги – Пахтыхи. А вдруг его подкупили?

Они вошли внутрь полуразрушенной конюшни. Все это было довольно подозрительно. Бакар огляделся. Кроме них никого, уже хорошо. Шэд прошел в дальний угол, где когда-то хранилась упряжь. Бакар наблюдал за ним, не приближаясь.

– Бакар! Идем! – крикнул Шэд.

Преемник Ар-Рааров не спеша подошел поближе. В полу была дыра, наполовину прикрытая каменной плитой. Шэду пришлось долго орудовать ломом, когда он обнаружил этот выход.

– Идем! – Шэд спрыгнул вниз.

Бакар продолжал стоять, пока не увидел свет факела, зажженного Шэдом.

– Ну, Бакар, долго тебя ждать?

Преемник Ар-Рааров оказался в тесном тоннеле, уходящем вглубь. В нос ударил затхлый запах подземелья и горящей смолы.

– Ничего себе, сколько живу во дворце, и не знал о таком, – поразился он, оглядываясь.

Шэд поднял факел повыше, освещая густую темноту.

– Поэтому я и просил, чтоб ты поклялся. Никто не должен об этом знать. Думаю, мы можем кое-что узнать про тот самый ритуал. Одному мне не справиться, нужна помощь, я подумал о тебе.

– Польщен, – сказал Бакар, взял протянутый Шэдом факел и зажег от горящего, – но сначала хотелось бы подробностей.

Шэд кивнул и пригласил Ар-Раара следовать за ним, по дороге рассказал о тайнике и о том, что обнаружил. Бакар был чрезвычайно заинтересован. Вот это находка так находка! А Шикиэрты не дураки, что столько веков скрывали такое ценное средство сообщения.

– М-да, работы не на один день, – Бакар потер шею, разглядывая завал, – и одному не осилить.

Шэд посмотрел на него.

– Есть идеи?

– Ради тайны Пахтыхов я бы махал ломом целыми днями, но отец станет меня искать. Послушай, Шэд, эта работа не для Преемников. Есть люди, которым я доверяю, мои телохранители. Могу отправить сюда несколько человек. Ручаюсь за их молчание.

Шэд озадаченно почесал голову.

– Бакар, я и так рискнул, посвятив в это тебя…

Молодой Ар-Раар взглянул на него с недоумением.

– Я поклялся сохранить тайну, Шэд. Тебе этого недостаточно? Какая гарантия может быть надежнее клятвы Преемника?

Молодой Шикиэрт не на шутку встревожился. Вдруг Бакар сочтет его сомнения оскорблением? Усомнившись в слове Ар-Раара, можно запросто нажить врага.

– Я уверен в твоем слове, Бакар, – поспешил заверить Шэд, – иначе не привел бы тебя сюда. Но есть уточнение: будем приводить твоих людей с завязанными глазами.

Бакар рассмеялся. Пустые коридоры отозвались раскатистым эхом.

– Ну и придумщики вы, Шикиэрты! Что ж, нам нужны руки, а не глаза. Четверых хватит?

– Да, больше тут не развернется.

– Завтра рано утром они будут здесь, – пообещал Бакар.

Шэд кивнул. Похоже, он не прогадал с выбором.

Дни тянулись один за другим, совершенно одинаковые. Вскоре ни один из четверых не смог бы точно сказать, сколько они работают в этом подземелье. Они пробовали ночевать на месте, чтобы не тратить по нескольку часов на переход, но сон в сыром и душном тоннеле не освежал, а, казалось, забирал силы, пришлось отказаться. Переход с повязками на глазах – работа – переход – сон. Маад жил своей жизнью. Бикир и Ги-Мла принимали поздравления с помолвкой. В этот день Бакар позволил «подземной четверке» не работать. Открылись Игры. Девушки-Кигилки и отряд барабанщиков – Ар-Рааров произвели фурор, трибуны выли от восторга. В тот день Бакар тоже не повел работяг в тоннель, им повезло увидеть церемонию. Потом потянулись прежние одинаковые дни. По дороге туда и обратно Бакар рассказывал ребятам новости, и «слепой» переход наполнялся красками внешнего мира. Бикир все-таки участвовал в Играх, правда, в качестве судьи. Макар выиграл «пырларл – замес»: верхом на пырларле нужно вытолкать противника за пределы круглой площадки, либо стащить с седла и сбросить на землю, но, если пырларл начнет лягаться, игрок вылетает.

– Воспользовался моим отсутствием, – не преминул заметить Бакар. Он побеждал в «замесе» пять раз, а Бикир в нем не участвовал – никто не мог соперничать с Малышом.

Ки-Клат, как и ожидалось, стал самым быстрым бегуном. За последнее время и без того худощавый юноша похудел еще больше, но это сыграло ему на руку, придав легкости движениям. Шэд – лучший стрелок из арбалета. А будущий Преемник Пахтыхтамайев Силанг десятый раз подряд стал чемпионом в метании копья. По виду никто бы не подумал, что этот надменный и жеманный юноша –талантливый копейщик и бессменный чемпион с тринадцати лет. Произошло даже нечто из ряда вон выходящее: никому не известный паренек – Кигил смог с разбегом всего в три шага перепрыгнуть через трех стоящих бок о бок пырларлов. В секунду он стал знаменитостью, о нем говорили на каждом углу. Скоро чемпионов ждет главное и самое опасное состязание – гонка в Большом лесу и главный приз, переходящий каждый год от победителя к победителю – кубок Сердце Пырларла. Телохранители слушали господина, и им казалось, он рассказывает про другой мир. А в их мире были только коптящие факелы, промозглые тесные тоннели и повязки на глазах.

Голые по пояс, все в пыли, грязи и копоти, Нидар и трое его сослуживцев – недавно женившийся Пэккер, Атир, который почему-то постоянно доставался Нидару в напарники, и старший телохранитель Вацкер, разбирали завал в древнем коридоре, потеряв счет времени. Пот, смешиваясь с грязью и цементной пылью, образовывал на коже липкое месиво. Там, наверху, зима уже вовсю вступала в свои права, засыпая Маад первым снегом, но в этих тысячелетних коридорах было сыро и промозгло, а застоявшийся воздух застревал в легких и превращал работу в каторгу.

Нидар устало присел на крупный булыжник и взял кувшин с водой. Попытался вытереть пот, но только размазал грязь по лицу. Как они радовались, когда неделю назад им удалось разобрать завал и перед ними открылся пустой коридор. Радость продлилась недолго. Не успели они пройти и ста шагов, как перед ними возникла новая куча камней и земли. Сдержавшись до ухода Преемника, воины в крепких выражениях высказали все об этих подземельях и начали работу заново.

– Нидар, смотри!

Нидар обернулся. Атир, до этого с тупой методичностью отбивавший булыжники от слежавшейся за столетия породы, ткнул ломом в нижнюю часть стены. Лом легко вошел, не встретив сопротивления. Отвалив несколько камней, молодые люди увидели черную дыру, уходящую вглубь. Они откопали ответвление от основного коридора. Пэккер и старший – Вацкер, тоже подошли.

– Боковой коридор. Вроде пустой, – заключил Вацкер, осветив дыру факелом, – это нам на руку, ребята. Сделаем ход пошире, будем относить булыжники туда. Дело пойдёт быстрее.

Предложение было единодушно одобрено, и мужчины принялись работать чуть живее обычного. Примерно через час стало возможным пробраться внутрь коридора. Выставив руку с факелом вперед, Вацкер осторожно перелез через завал, Нидар – за ним. Вдохнув, оба поморщились, воздух здесь был еще более спертым и затхлым. Нидар вздрогнул, когда что-то коснулось его шеи, но это оказался всего лишь клок паутины.

– Смотри! – воскликнул Вацкер, указывая вниз чуть поодаль, – мертвяк!

Воины подошли поближе. Неживой страж подземелья приветствовал их улыбкой – оскалом и бездонным взглядом черных пустых глазниц. Он просидел возле стены явно не одно столетие. Нижнюю часть тела прикрывали полуистлевшие штаны, а рядом лежало что-то похожее на сложенную рубаху и остатки прогоревшего факела. Нидар попытался рассмотреть рубаху, всю исписанную то ли буквами, то ли символами. Человек знал, что умрет здесь и, судя по всему, пытался оставить послание, используя в качестве чернил угольки и копоть факела. Понятным было только одно слово «магия».

– Завалило беднягу. Шикиэрт, похоже, – Нидар показал на свисающие с черепа клочья каштановых волос.

– Непростой Шикиэрт, – добавил Вацкер, –видишь, какой медальон.

Нидар протянул было руку, чтобы взять и рассмотреть висящий на шее незадачливого исследователя подземелий массивный медальон на толстой цепочке, но Вацкер сделал предостерегающий жест.

– Господину Бакару будет интересно. Не трогай ничего до его прихода.

Чуть позже Бакар и Шэд сидели с факелами в руках и рассматривали находку.

– Что скажешь? –Спросил Ар-Раар.

– Шикиэрт, – ответил Шэд.

– А я-то думал, Пахтых, – поддел его Бакар, – а рубаха? Что это на ней?

– Здесь не поймешь. Давай перенесем вещи в кабинет, а останки пусть похоронят твои люди.

Большой каменный стол в одном из книгохранилищ пришелся кстати. Преемники разложили на нем рубаху и зажгли множество свечей. Шэд хорошенько рассмотрел кулон. На нем была выгравирована эмблема дома Шикикэртов – две когтираньи, держащие свиток, но без особых знаков.

– Просто принадлежность к правящему дому, – разочарованно сказал он.

Бакар внимательно разглядывал рубаху. На ней была изображена гора с двумя вершинами, над ней – топорное изображение пырларла. Внизу древний Шикиэрт оставил пять отпечатков ладони, вымазав руку копотью с факела. Под всей этой картиной крупными буквами было написано «магия». Все рукава были исписаны, но язык не был знаком ни одному из Преемников.

– Пять рук – наверное пять кланов, – предположил Шэд.

– А это – Пырларловы горы что ли? – ткнул Бакар пальцем в гору, потом в пырларла, – пять кланов, Пырларловы горы, магия… Отец сдох бы от восхищения, – Шэд бросил на Бакара осуждающий взгляд, но тот как ни в чём не бывало продолжал, – и как узнать, что их связывает? Тебе о чём-нибудь говорят эти каракули?

– Нет, но я спрошу отца, вдруг он знает. Если нет, буду копаться здесь, в тайнике. Должно же быть что-то. Зачем писать то, что никто не сможет понять?

– В его времена может быть все понимали. Но с тех пор многое забыто…

***

Ченгал шёл по Белому дворцу. Вернее, почти летел по сверкающему белизной коридору. Хотелось прыгать, кричать, петь и плясать. Когда-то давно гадалка (из-за этого Ченгал всю жизнь недолюбливал Шикиэртов) сказала ему, что его жена будет каждый раз рожать дочерей. Его жена рожала дочерей шесть раз. В этот раз она тоже родила дочь. Но в этот раз – двойня! И второй ребёнок – мальчик! СЫН! Преемник! Ченгалу хотелось влезть на верхушку самой высокой башни и прокричать о своем счастье на весь Маад. Скорей бы увидеть и обнять обожаемую Хенги!

Митверхал так спешил, что едва не врезался в двери. Охранники успели распахнуть их в последний момент. Хенгалия лежала в постели, немного уставшая, но счастливая. Ченгал, как мальчишка, прыгнул на кровать и пылко сжал её руку.

– Хенги! Милая! У нас наконец-то получилось! – его глаза затуманились счастливыми слезами, – Где он? Дайте моего наследника!

Он обвёл спальню взглядом и только сейчас заметил, что в комнате собрались почти все его дочери. Одна Минги ещё не приехала. Рядом с кроватью Хенгалии стояло две колыбельки, и сестры стояли возле одной из них, любовались братиком, решали, на кого он похож и пытались придумать ему имя. Только Вэли стояла у кроватки с сестрёнкой, чтобы ей не было обидно. Ангия аккуратно взяла малыша на руки и передала отцу. Ченгал взглянул в крошечное личико, и весь мир перестал для него существовать. Он держал на руках самую заветную мечту.

– Привет…Сынок…, – он сам ещё не до конца поверил в реальность этих слов.

Ченгал прикоснулся губами к малюсенькому розовому носику, отчего малыш состроил потешную гримаску. Вдоволь налюбовавшись на младенца, Митверхал поудобнее устроил его на правой руке.

– Теперь дайте малышку.

Ангия также бережно устроила у него на руке девочку. Ченгал гордо встал перед семьей.

– Я отец семи прекрасных дочерей, и теперь у меня есть долгожданный сын! Все благодаря тебе, любимая, – нежно сказал Митверхал, приосанился и торжественно объявил, – Дэйминг, сын Ченгала, и Дамина, дочь Ченгала! Мы будем праздновать, пока все не запросят пощады!

Мингилита вошла как раз в этот радостный момент.

– Мамочка! Папа! Девочки!

Сестры бросились обнимать Минги, по которой успели соскучиться, хотя Бакар не ограничивал ее общение с родными, и она часто приезжала в гости. С трудом высвободившись из цепких рук сестер, девушка поцеловала мать и подошла взглянуть на малышей. Такие крошечные! Девочка беспокойно ерзала и морщила носик, готовая заплакать, а мальчик серьезно смотрел на сестру, которая вполне годилась ему в матери. Минги осторожно погладила розовую щечку.

– Поздравляю, папочка, – растроганно сказала она, – ты так долго его ждал.

Ченгал был так счастлив, что казалось, светился изнутри.

– Спасибо, дочка, – он поцеловал ее в лоб. После того как он выдал дочь замуж, его отношение к ней сделалось особенным, – как я давно тебя не видел. Мне кажется, целую вечность. Как твои дела? Ты счастлива с Бакаром?

– Да, папа, очень, – сказала Минги, но Ченгал уловил печаль в ее глазах.

Малышка Дамина запищала, и Ангия передала ее кормилице. Сестры наперебой принялись расспрашивать старшую о жизни среди Ар-Рааров. Минги отвечала неохотно. Хотя она больше не считала Ар-Рааров дикарями, в доме мужа было одиноко и скучно. Радовало одно – они с невестой Бикира, Ги-Млой, понравились друг другу, поэтому Минги рассчитывала, что скоро у нее во дворце появится подруга. Мингилита все время переглядывалась с матерью, и Ченгал понял, что им есть, о чем потолковать. Он наконец-то налюбовался сыном и передал его няньке.

– Пойдемте, девочки, дайте Минги посекретничать с матерью, –он повернулся к Хенгалии, – мы пойдем объявлять имена, дорогая.

Вэли подбежала и обхватила отца за ноги, не давая ступить ни шагу.

– Папочка, папочка, я хочу сказать имена, ну папочка!

Ченгал взял ее на руки.

– Хорошо, только чур громко и понятно.

Мингилита и Хенгалия наконец-то остались одни. Девушка села на постель к матери.

– Я так соскучилась, радость моя, – Хенгалия обняла дочь, – ну, рассказывай, как тебе живется?

– Вроде бы неплохо…– неопределенно ответила Мингилита.

Хенгалия с беспокойством посмотрела на дочь.

– Супруг дурно с тобой обращается? Скажи, дочка, отец поговорит с ним.

– Нет, мама, Бакар ни разу не сказал мне грубого слова, жаловаться не на что. Дело не в этом. Скажи, а ты быстро полюбила папу после свадьбы?

Хенгалия посмотрела в потолок и улыбнулась от нахлынувших воспоминаний.

– О, я, по-моему, влюбилась в Ченгала сразу, как увидела. Я, конечно, нервничала перед свадьбой, но это прошло буквально за несколько дней.

Минги с завистью произнесла:

– Ты такая счастливая, мама. А со мной почему-то не так. Прошло уже больше месяца… А Бакар только перестал вызывать у меня страх. Я не люблю его, не хочу видеть, ненавижу, когда он…прикасается ко мне. Каждый вечер я надеюсь, что он не придет и радуюсь, если не приходит. Даже сейчас, когда…

Она замолчала и опустила взгляд, потом многозначительно посмотрела на мать. Глаза Хенгалии широко распахнулись.

– Дочка, ты…

Девушка кивнула. Мать прижала ее к себе.

– Моя малышка станет мамой! Поразительно, как летит время. Дочка, это же чудесно! Ты уже сказала Бакару?

– Нет пока, прошло мало времени, я не была уверена… Но вчера целитель все подтвердил. Мамочка, – жалобно проговорила Минги, – почему я не чувствую к нему ничего?

Хенгалия погладила ее по голове. Как так получилось, что ее малышка, ее птенчик, ее Мингилита, для которой она хотела самой лучшей судьбы – несчастна?

– Подожди немного, дочка, – сказала она с глубоким сочувствием, – некоторые вещи просто требуют времени. Расскажи ему о малыше, вот увидишь, как он обрадуется. Может быть, у вас все наладится, когда маленький появится на свет. Бакар ведь любит тебя?

– Наверное… Не бьет, дарит подарки, спрашивает, довольна ли я.

– Дочка, да о таком муже можно только мечтать! Далеко не всем девушкам так везет.

– Знаю, мама, я сама себя не понимаю…

– Ну ничего, птенчик, потерпи немного. Со временем любовь Бакара растопит твое сердце.

Минги опять вздохнула. Если бы все было так просто…

Глава 17

Ки-Клат не спал всю ночь. Дурак он, что стал участвовать в играх. И что ему стоило бежать помедленнее? Но в азарте он забыл обо всем кроме того, что Мэй-Ланги будет смотреть на чемпиона не как на обычного мальчишку. Куртизанка была с ним неизменно вежлива, но лишь как с клиентом. Юноша из кожи вон лез, чтобы хоть чем-то заинтересовать ее, даже одержал победу. Теперь его ждет гонка в Большом Лесу. Отказаться нельзя. Притворишься больным, сочтут трусом, кем он, собственно, и является. Но это – его тайна, ее нужно сохранить. При мысли о гонке все внутри холодело. Кто будет с ним в команде? Какое взять оружие? Владел бы он хорошо хоть каким-то… Ки-Мант был храбрецом и превосходно стрелял из лука, но это ему не помогло. Участники гонки погибали почти каждый год. Это был идеальный способ избавиться от конкурентов или свести счеты. Когда нашли Ки-Манта, все решили, что это дело рук близнецов, но те клялись, что не видели Преемника Кигилов, и им оскорбительна сама мысль, что какой-то Кигил мог помешать им одержать победу. Убитый горем Ки-Киял долго пытался доказать их вину, но ровным счетом ничего не вышло. Ксайлан огласил решение: несчастный случай, разбирательство окончено. Ки-Клат сидел в кровати, перебирая в уме события двухгодичной давности. Некстати он это вспомнил. Теперь уж точно не уснуть.

Под утро в спальню поскреблась Ги-Мла.

– Спишь? – шепотом спросила она, осторожно приоткрыв дверь.

– Нет, сестренка, заходи, – Ки-Клат был рад, что не придется остаток ночи бояться в одиночестве.

Девушка закрыла дверь, едва не прищемив хвост Мурцу – конечно же, синакотик увязался следом, – зябко поежилась и забралась под одеяло. Мурец прыгнул за ней, настойчиво потребовал укрыть себя, и почти сразу сладко засопел.

– Ты готов?

– Как сказать… Вроде и да, а вроде и нет. Как подумаю обо всех… Хочется сбежать.

Хорошо, что с Ги-Млой не требовалось изображать храбреца. Она любила его не за смелость.

– Все получится, братик. В этот раз будет по-другому. Бикир поговорит с наблюдателями, а Макар сказал, он и два его товарища постараются не выпускать тебя из виду.

– Не считаешь, что поднимать из-за меня всех Ар-Рааров на уши – чересчур? – недовольно спросил Ки-Клат.

– Бикир сам это предложил. Они опасаются, что история повторится. Бикир говорит, Ки-Манта убили, чтобы очернить их репутацию.

– Не знаю, я бы не стал так уж ему верить… Понимаю, он – твой жених…

– Ки-Клат, не отказывайся, их помощь совсем не лишняя, – мягко сказала Ги-Мла, – решил, какое оружие возьмешь? Скоро нужно собираться.

Как быстро прошла ночь! Хотя за окном стояла кромешная тьма, утро было совсем близко. Лучше бы остаться здесь, под теплым одеялом, а не тащиться в этот холодный, полный опасностей лес.

– Легкий кинжал, – ответил Ки-Клат, –лишняя тяжесть ни к чему. Если что – лучше убегу.

Весь Маад, исключая больных и убогих, и гости со всех концов Мааданда, собрались поглазеть на чемпионов, узнать состав команд и сделать ставки. Поздний зимний рассвет только занимался, а участники и судьи были уже на месте. На площадке у городской стены перед западными воротами установили трибуну: здесь чемпионов разделят на команды. Пятнадцать человек, пять команд по трое. И до последнего – полная неопределенность относительно врагов и союзников. Возле трибуны стояли важные и нарядные Вэли и Шунске. У них была особая роль. Шунске то и дело поглядывал на Шэда, старательно копируя его осанку и манеры. Он ужасно гордился, что брат пятый год в числе чемпионов, и мечтал тоже сразиться за Сердце Пырларла. Главная награда стояла у подножия трибуны на высоком мраморном постаменте. Хотя его называли кубком, это был цельный прозрачно-розовый камень в золотой оправе, размером больше человеческой головы. утро было облачным, но казалось, где-то в глубине камня рождаются и играют рубиновые лучи, подсвечивая лица часовых необычным румянцем. Он был найден в Пещере Пырларлов две тысячи лет назад и с тех пор это была бесценная реликвия для всех кланов.

Похоже, о гонке переживали только Кигилы. Макар, будто собравшийся на прогулку, весело болтал с двумя собратьями-чемпионами: Торэром, кузеном близнецов по матери, лучшим в скачках со стрельбой из арбалета, и Хатимиром, уложившим на лопатки всех соперников. Разговор прерывался взрывами хохота, когда Макар рассказывал очередную байку. Вот уж кому нечего опасаться, подумал с завистью Ки-Клат. «Главный копейщик» Силанг обошел победителей, с подчеркнутой любезностью здороваясь с каждым и с так искренне желал успеха, что почти все решили: после гонки они точно станут друзьями. За спиной у него поблескивали наконечниками три легких пики, и Ки-Клат, глядя на них, прикидывал, с какого расстояния Силанг, не промахнувшись, пробьет его насквозь.

Прибыли близнецы во главе отряда оцепления и наблюдателей. У Ги-Млы от восхищения захватило дух. С недавних пор Бикир начал выезжать на Малыше. Сначала пару кругов вокруг стадиона, а теперь вскорости обещал пригласить невесту на прогулку. Сейчас он выглядел почти так же, как при их первой встрече, такой же великолепный и грозный. Пока Преемник приветствовал участников, зрителей и судей, Бикир подошел к Кигилам.

– Готов, Ки-Клат?

Ки-Клат приосанился и ответил, что вполне. Бикир окинул его оценивающим взглядом.

– Аккуратнее там. Держись поближе к Макару или к любому из наших ребят.

– Благодарю, обойдусь без помощников, – Ки-Клат не планировал, но прозвучало вызывающе.

Бикир посмотрел на Ги-Млу, как бы спрашивая, что за дурачок ее брат.

– Кто говорил о помощниках? Твоя жизнь, Ки-Клат, с некоторых пор мне небезразлична. А за Сердцем Пырларла бегай сам.

Бикир хлопнул его по плечу и незаметно взял Ги-Млу за руку. Судьи заняли места. Участники выстроились перед трибуной. После приветственной речи вперед вышли Вэли и Шунске, перед ними поставили ящик с карточками, на которых были написаны имена чемпионов. Не умеющая читать девочка доставала карточки и передавала Шунске, который оглашал состав команд.

– Первая команда, – громко объявил мальчик, – Макар, сын Авринора, клан Ар-Рааров

Макар отошел на несколько шагов и встал в ожидании союзников. Шунске взял вторую карточку.

– Тэйслен, сын Эсмайна, клан Пахтыхтамайев.

Высокий крепкий блондин с заплетенными в несколько косичек волосами подошел и протянул руку Макару, который прекрасно сумел скрыть разочарование. Представители кланов-конкурентов бегло оглядели друг друга. Правила разрешали взять одну единицу оружия, и Макар презрительно покосился на свернутый хлыст на поясе Тэйслена. Если тот встретит дикую когтиранью, он ее им задушит, что ли? Представив эту веселую картинку, Макар самодовольно положил руки на два торчащих из-за пояса коротких топорика. Они считались одной единицей так же, как три пики Силанга.

Ки-Клат с волнением смотрел на маленького Шикиэрта, который взял из рук Вэли третью карточку. Очень хотелось оказаться в команде с Макаром, но с ним рядом стоял Пахтыхтамай, а для них Кигилы – грязь под ногами.

–Вин-Лонг, сын Данлига, клан Челангов.

Первая команда готова. Самый молодой чемпион – ему едва исполнилось пятнадцать, но он опередил всех на полосе препятствий, – присоединился к союзникам. Они кивнули, почти не глядя на юношу, слишком их мысли были заняты друг другом.

– Занятная компания получилась, – проговорил Бикир на ухо Ги-Мле.

Он попытался обнять ее, но она схватила его за руки: вокруг было полно народу, да и Ки-Киял время от времени строго поглядывал в сторону влюбленных.

– Я надеялась, Ки-Клат будет в одной команде с Макаром или Шэдом, – с волнением ответила Ги-Мла, – теперь остался только Шэд.

– Ничего, так даже лучше, Макар приглядит за этим белобрысым.

Ги-Мла посмотрела на «этого белобрысого». Пахтыхтамай был безупречно красив, имел открытое и доброе лицо, идеальное тело и благородный взгляд. Сын Эсмайна, того самого жреца, при виде которого Ги-Млу начинала бить дрожь. И за что только боги послали ему такого красивого сына?

– Вторая команда, – звонкий голос Шунске вернул Ги-Млу к действительности, – Магнас, сын Пиенга, клан Челангов; Силанг, сын Ченианга, клан Челангов; Веенг, сын Винлига, клан Челангов!

Молодые Челанги, не скрывая радости, обнялись, а потом повернулись к зрителям и подняли руки. Толпа, особенно представители Челангов, взвыла от восторга.

– Ну ничего себе. Бывает же такое, три Челанга в одной команде, – прокомментировал Бикир, – кажется, наметился фаворит.

– Никакой не фаворит! – отрезала Ги-Мла, – мы болеем за Ар-Рааров и Кигилов.

– Выиграть сможет только тот, на чьей стороне ты, – нежно прошептал Бикир.

– Третья команда! – Шунске дернул Вэли, которая смеялась и хлопала в ладошки, радуясь за команду Челангов. Девочка, обиженно посмотрев на него, вытащила карточку.

– Хатимир, сын Хтамара, клан Ар-Рааров.

Лучший борец, огромный как гора, помахав толпе, вышел из шеренги.

– Шэдэшен, сын Шикиеша, клан Шикиэртов! – прозвучало с особой гордостью.

Шэд вздохнул – компания Ар-Раара не слишком его порадовала.

– Гелиан, сын Гесиана, клан Челангов.

– Одни Челанги, будь они неладны, – буркнул Бикир, – все жилы надорвали от радости, что у Ченгала родился сын.

– Четвертая команда! – крикнул Шунске.

Осталось всего шесть человек. Нервы Ки-Клата были не пределе. Радовало одно: трое из них – Кигилы. А вдруг получится так же, как с Челангами?

– Ки-Клат, сын Ки-Лоёла, клан Кигилов.

С бьющимся сердцем юноша отошел в сторону.

– Ки-Пел, сын Ки-Стена, клан Кигилов.

Молодые Кигилы радостно обнялись. Это был тот самый юноша, который перепрыгнул через трех пырларлов. В толпе раздались рукоплескания.

– Торэр, сын Итайра, клан Ар-Рааров.

– Твоему брату повезло. Торэр – мировой мужик, – сказал невесте Бикир.

Молодой Ар-Раар широко улыбнулся испуганно смотрящим на него Кигилам, подошел и от души хлопнул каждого по плечу.

– Главный бегун и главный прыгун! – воскликнул он с видом, будто нашел два золотых слитка, – ну что, ребята, порвем этих бедолаг?

Против воли Кигилы заулыбались. Никакой неприязни и презрения, напротив, этому улыбчивому, худоватому для Ар-Раара молодому мужчине всего парой фраз удалось сделать их командой и заменить боязнь на азарт.

Оставшиеся трое автоматически стали пятой командой, и Шунске просто огласил их имена, но его голос потонул в шуме толпы, где вовсю обсуждались команды и делались ставки.

– Кигил и два Челанга, – произнес Бикир, рассматривая пятую команду, – опять Челанги. Видать, всерьез настроились захапать Сердце Пырларла. Хорошо хоть Пахтых один.

– Но он в команде с Макаром, – возразила Ги-Мла.

– Ну и что, – отмахнулся Бикир, – Макар влегкую сделает его в финальном поединке, если до этого дойдет. Мировое соглашение – не для этой парочки, даже если бы они и хотели.

– Это уж точно, – согласилась Ги-Мла, – я буду болеть за Ар-Рааров и Кигилов одинаково.

Бикир сделал жалобное лицо.

– Ты простишь меня, девочка моя, если я буду болеть за Ар-Рааров чуть больше?

– Ну, не знаю, – хитренько прищурилась Ги-Мла, – могу потребовать компенсацию.

– Если она будет измеряться в поцелуях, согласен, – шепнул Бикир, поцеловав ее в ушко.

– Бикир, дядя смотрит! – Ги-Мла поплотнее натянула шапочку.

– Пусть смотрит, – он снова сделал попытку обнять ее, но она уклонилась.

– Вот я посмотрю, что ты скажешь, если он запрет меня до самой свадьбы.

– Придется тогда тебя коварно похитить. Разлуки я не вынесу.

Толпа стала расступаться, пропуская кавалькаду сопровождающих. Каждый вел в поводу вторую лошадь, чтобы развезти чемпионов по точкам старта.

– Если кто-то в течение двух часов не придет на место сбора, сообщаем наблюдателям и двигаемся дальше, – сказал Торэр Кигилам, – не пропадайте, ребята, я на вас рассчитываю.

Ки-Клат кивнул и почувствовал, как в животе снова зашевелился тяжелый комок страха. Именно первый этап – полоса препятствий в лесу, которую проходят в одиночку, – пугал больше всего. Толпа громкими криками проводила чемпионов. Они не увидят их до третьего, финального, этапа, который пройдет на Стадионе Пяти Кланов. Часть зрителей разбрелась, другая осталась слушать, как идут испытания. Здесь бессменной звездой был Шушко. Он складывал из сообщений целые поэмы, для многих его выступление было интереснее самих соревнований.

Замирая от пугающей неизвестности, Ки-Клат ехал за сопровождающим – немолодым Шикикэртом. Хорошо, что снег неглубокий, отметил юноша, озираясь по сторонам. Да и рабочие, что готовили маршрут, хорошенько утоптали тонкий снежный покров, смешав его с землей и листьями, и начисто лишили игроков возможности выследить друг друга.

Для каждого участника подготовлена запутанная тропинка, ведущая к месту сбора группы. Она изобилует хитроумными ловушками, ямами, сетями; ложными поворотами; ныряет под корневища, где водятся всякие гады; пересекается с тропинками других игроков. Соперников разрешено задерживать, запрещено лишь калечить и убивать – по факту пустая условность. Ведь если никто не видел… несчастный случай! Лес не проверяют на наличие хищников, это считается дополнительным испытанием. Дикие когтираньи давно здесь обосновались и воспринимают ежегодное вторжение людей как посягательство на свою жилплощадь. Ни одни Игры не обходились без встреч с этими тварями. Вырвешься от них живым – считай повезло.

Ки-Клат смотрел на огромные неприветливые стволы со свисающими жилами лиан и пальцы леденели в теплых перчатках. Вот-вот должен прозвучать сигнал к старту – вопль боевой когтираньи. Никто не может кричать громче тотема Шикиэртов. Шикиэрты специально отбирают особо «голосистых» котят и воспитывают из них так называемых сигнальщиков. Не будь их, жизнь была бы намного сложнее. Армия, например, осталась бы без удобной сигнальной системы.

Сопровождающий, заметив тревогу на лице юноши, ободряюще положил руку ему на плечо:

– Удачи, молодой господин.

Прозвучал сигнал.

Сорвавшись с места, Ки-Клат понесся в сторону великанов-деревьев. За каждым можно и укрыться, и напороться на неприятности… Нет, лучше рвать во все лопатки. Может, удастся проскочить, пока другие не опомнились. Оказавшись среди деревьев, юноша перевел дыхание. Тропинка петляла между широких стволов и корневищ, едва заметная, со множеством следов вокруг. Быстренько не проскользнешь, с досадой подумал молодой Кигил. Придется сбавить скорость и смотреть под ноги, иначе точно собьешься. Очень скоро он начал замечать полупрозрачные нити, приводящие ловушки в действие. Требовалась большая ловкость, чтобы не задеть эти тонкие паутинки. Но все казалось не таким уж трудным, и Ки-Клат воспрял духом. Даже подземные участки со свисающими корнями, похожими в темноте на костлявые руки, были скорее страшными, чем опасными. Самым сложным оказалось не сбиться с тропы. Заплутаешь – не попадешь на место сбора, и все, ты вне игры. Интересно, кто его соседи? Как бы не нарваться на кого. Задумавшись, юноша случайно задел нить. Опомнился в ту же секунду, упал, сжался в комок. Что-то большое просвистело и бухнуло об ствол дерева так, что задрожала крона. Выждав пару секунд, Ки-Клат поднял голову. Всего лишь здоровенный ком плотного снега, пущенный из замаскированной катапульты. Хорошо, что большинство ловушек не смертельны. Хотя оглушить или сломать кость запросто.

Тропинка вдруг кончилась. Культурный юноша Ки-Клат выругался так, что любой из домашних упал бы в обморок. Он сосредоточился на ловушках и прозевал развилку. Придется возвращаться и терять время. Не сразу нашел нужное место. Еще несколько минут. Четыре одинаковых тропинки расходились в разные стороны. Ки-Клат, начиная паниковать, свернул наугад. Тупик. О нет, быстрее обратно! Подходя к развилке, он увидел на дереве впереди зеленый круг. Идиот, не мог поднять глаза повыше! Четверть часа синакотику под хвост. Злясь на себя, Ки-Клат рванулся по тропинке. Второпях задевал нити, ловушки срабатывали, но он успевал уворачиваться. Мелькнула гордая мысль: он быстрее механизмов, ловушки нипочем. Окрыленный, он прибавил шагу. И наступил на рычаг.

Сеть! Внутри словно сработал спусковой крючок, Ки-Клат подпрыгнул, но земля вдруг ушла из-под ног, день сменился ночью. Не успев ничего понять, он с размаху шлепнулся на землю. Ки-Клат выплюнул песок и листья, ошалело посмотрел вокруг. Он просчитался, это не сеть, а яма. Глубокая. Выбраться будет очень и очень непросто, но недалеко от края торчит толстый обрубок корня. Ки-Клат поднялся на ноги. Хвала богам, он не пострадал, синяки не в счет. Убедившись, что боль в ушибленных коленях не мешает двигаться, он попробовал подпрыгнуть и ухватиться за корень. Не достал. Совсем немного. Эх, почему он не Ки-Пел, выскочил бы из дурацкой ямы одним махом! Ки-Клат сделал еще несколько попыток. Не получилось, но разок дотронулся до корня кончиками пальцев. Юноша сел на землю, успокаивая дыхание. Может, вогнать кинжал в стенку и сделать подножку, все равно вряд ли получится использовать его как оружие. Кричать и звать наблюдателей? Нет, он сразу выйдет из игры, а Торэра подвести очень не хотелось.

Ки-Клат решил, что отдохнул достаточно и встал попробовать план с кинжалом. Вдруг показалось, что он слышит шаги – осторожные, крадущиеся. Он застыл, прислушиваясь.

– Так-так, кто это у нас тут?

В яму смотрел Силанг. Ки-Клат вздохнул с облегчением.

– Привет, Силанг.

– Сумасшедший денек, а? – спросил молодой Челанг, прохаживаясь по краю ямы и спихивая сапогом мелкие камешки.

– Есть такое, – ответил Ки-Клат, пытаясь разгадать намерения собеседника. По крайней мере, тот вел себя не враждебно.

– Бедняга, трудно будет выбраться тебе отсюда.

Силанг все так же ходил по краю и так же спихивал ногой камешки. Шуршащий звук, с которым они сыпались, сильно раздражал.

– Может, поможешь? – спросил Кигил, особо не надеясь.

Силанг остановился и поправил ремень. Оглядел себя и простодушно развел руками:

– Помочь, говоришь? Рад бы, но у меня ни веревки, ни палки, ничего, чтобы тебя вытащить…

«Не хочешь – иди, не мешай», – разозлился Ки-Клат: «Тоже мне проблема – найти в лесу палку».

Силанг вдруг загадочно улыбнулся.

– Хотя не оставлять же тебя так, погоди-ка, – он выну пику, повертел ее в руках, достал из-за пазухи шнурок, продел его в петлю на древке и завязал, – стой спокойно, Ки-Клат, будет не больно.

Молодой Кигил, и без того с тревогой наблюдавший за ним, похолодел.

– Ты же сказал, у тебя нет веревки.

– Я сказал: ничего, чтобы тебя вытащить, – разъяснил Силанг тупому трехцветному, – скажи, Ки-Клат, зачем Кигилам Митверхал? Их и кланом-то не назовешь. Так, куча безтотемного отребья.

– Тебя сразу вычислят по следу от пики, – сказал юноша, проигнорировав издевку.

Молодой Челанг рассмеялся, словно услышал смешную шутку.

– Ты забыл, дружище, кто мой дядя? – весело спросил он, – и потом, у меня есть еще кое-что.

Силанг поднял с земли какой-то предмет, и Ки-Клат с ужасом увидел у него в руке топорик – такой же, как у Макара.

– Этим я скрою след от пики, – ухмыльнулся он, – прости, Ки-Клат, некогда болтать, да и к чему тебе объяснения? Но если хочешь – тут дело не в тебе. Давай, будь умницей и подними повыше голову, чтоб я не попал в лицо. Не хочу тебя уродовать и пугать твою сестру. Она у тебя миленькая, а вот жених ей совсем не подходит.

Он встал, поднял пику и подбросил в руке, готовясь прицелиться и метнуть. Ки-Клат сжал зубы и взглянул в глаза убийцы. Еще одна смерть на Играх. Теперь он понял, что произошло с Ки-Мантом. Жаль, никто не узнает. Внезапно за спиной Силанга возникла крупная фигура, и Челанг, получив хороший удар по затылку, без сознания свалился прямо под ноги Ки-Клату.

– Сложности, мальчик?

– Макар! – радостно воскликнул Ки-Клат, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Бакар был прав, – Макар задумчиво поднял пику с веревкой, – хорошая вещь, полезная.

Он бросил пику Ки-Клату и помог ему выбраться. Юный Кигил был бесконечно рад оказаться на поверхности. Макар уже рассматривал топор.

– Один в один, – сказал он, достал свой и положил рядом, – где гаденыш его раздобыл?

– Макар, я твой должник… – начал было Ки-Клат.

– Оставь, приятель. Неизвестно, кому больше повезло, тебе или мне. Давай, поторопись, я тут сам. Если что – ты меня увидел и удрал, как ты умеешь.

Сделав несколько шагов, Ки-Клат обернулся. Молодой Ар-Раар посмотрел на него и указал рукой в направлении тропинки.

Он стал втрое осторожнее, и без помех добрался до места сбора. Там ждал Ки-Пел с кружкой в одной руке и куском хлеба с ветчиной – в другой. Ки-Клат тоже взял у наблюдателей еду, питье и одеяло, доложил о прохождении этапа и присоединился к Ки-Пелу. Щеку и руки прыгуна украшали глубокие царапины.

– Когтиранья? – спросил Ки-Клат.

Ки-Пел отрицательно помотал головой.

– Ловушка с острыми прутьями. Почти успел, но задело, – он поднял руку, – как с кошаком играл. Вытри лицо, ты как каторжник с Древнего моря.

Ки-Клат тщательно вытерся углом одеяла и с любопытством взглянул на собеседника.

– А ты что, их видел?

– Я из Хоура, – сказал Ки-Пел, – там такого добра навалом. Постоянно гоняют толпами. Там кроме каторжников и посмотреть особо не на что, разве на Древнее море с городской стены. Чудное зрелище, остатки причалов торчат, корабли солью съеденные, а дальше белая пустыня.

Оба замолчали, сосредоточившись на еде. Время шло.

– Где же Торэр? – не выдержал Ки-Клат, отсутствие Ар-Раара начинало беспокоить.

Ки-Пел оглядел заросли.

– Придет, не боись. Время терпит, и мы потерпим.

Торэр пришел, когда Ки-Клат сгрыз почти все ногти. Еле живой от усталости, левая рука замотана куском пропитанной кровью тряпки.

– Простите, ребята, чуть не опоздал, – он практически упал рядом с Кигилами.

– Что с рукой? – спросил Ки-Клат, набрасывая на него одеяло.

– Ерунда, перевязать бы только получше, – ответил Торэр, разматывая тряпку. От ладони почти до локтя шла глубокая рваная рана.

Ки-Клата чуть не вывернуло от этого зрелища.

– Да уж, ерунда, – морщась, сказал он.

Кигилы постеснялись спрашивать, а Ар-Раар не счел нужными дальнейшие объяснения. Наблюдатели сделали перевязку, осведомились, в состоянии ли Торэр продолжать, получили утвердительный ответ и отправили флюмайса с отчетом. Молодой Ар-Раар поел и передохнул, его обаятельная улыбка вернулась.

– Ну как, ребятки, еще готовы порвать бедолаг?

***

В палатке было тепло, чашка чая приятно грела руки. Люди на улицах согревались как могли: выпивали, танцевали, а иногда и пускали в ход кулаки. Шушко неустанно развлекал толпу, на ходу придумывая шутки и стишки про приключения чемпионов. Прошло почти два часа, но результатов первого этапа не объявляли, хотя флюмайсы прибегали один за другим. Бакар в который раз рассказывал, какие бывают ловушки и как их избегать и несколько раз повторил, что такой шустрый парень как Ки-Клат проскочит их и не заметит. Но Ги-Мла все равно сидела как на иголках. Наконец в палатку вбежал Ки-Сиел с листком бумаги и протянул его Бикиру.

– Что Ки-Клат? – с волнением спросила Ги-Мла.

– Есть, вся их команда, – сказал Бикир, пробегая список глазами, – Силанг – травмирован, выбыл.

Близнецы переглянулись. Минги вскочила с места:

– Что с ним?

Бакар ласково взял жену за плечи и усадил обратно.

– Наверняка ничего серьезного, дорогая. Скоро узнаем. Думаю, твой кузен просто набил шишку на лбу и решил, что с него хватит.

Минги обиженно опустила взгляд. Бикир отгородился от нее листком, чтобы невестка не видела его ухмылки, а Бакар снова взглянул на список.

– В полном составе только первая и четвертая. В пятой один остался. Бедняга, ни шанса.

– Пахтых не пострадал, хвала Подземному, а то воплей было бы на весь Мааданд, – сказал Бикир.

– Кто выбыл из третьей? – Ги-Мла вспомнила про Шэда.

– Хатимир – травмирован, выбыл, – медленно проговорил Бикир, – без него им несладко придется… Зато никто не умер. Ну что, братишка, какие прогнозы?

Бакар задумчиво уставился в потолок. Бикир отложил список в сторону и подмигнул Ги-Мле.

– Торэр против Макара, – уверенно сказал Бакар, – наш кузен по матери против кузена по отцу.

– А остальные? – возмущенно проговорила Ги-Мла.

– Из остальных только Пахтых откажется пойти на мировую, но Макар покажет ему, как вредно для здоровья упорствовать.

Ги-Мла замолчала. Ки-Клат конечно же не бросит вызов Торэру. Какие нечестные правила: побеждает команда, но победитель в итоге один. Хотя быть в команде победителя тоже почетно, но забрать домой Сердце Пырларла – бесценно.

***

– Ки-Клат!!! Беги!!! – заорал Торэр, на ходу спрыгивая с лошади. Макар, Тэйслен и Вин-Лонг отстали всего на сотню шагов.

Тяжело дыша после бешеной скачки, Ки-Клат спешился рядом с Ар-Рааром. Флаг был у него в руке. Ки-Пел отстал, его лошадь споткнулась у самых западных ворот. Юноша покатился кубарем, но вроде не пострадал и, возможно еще успеет их догнать.

– Беги, придурок!!! – крепкий толчок в спину привел в чувство.

Оставить Торэра одного против троих? Ки-Клат бросил на него тревожный взгляд, но Ар-Раар со злобным оскалом указал на гору в центре стадиона. Юноша понял. Он стремглав понесся туда, надеясь, что Торэр хоть ненадолго задержит соперников: сзади уже слышался стук копыт.

В середине стадиона стояла небольшая скала, осколок Пырларловых гор. С древности люди приспособили его для своих нужд, и за тысячелетия бесчисленные руки отполировали некоторые места почти до блеска. Скалу использовали как спортивный снаряд, как трибуну (тогда на нее устанавливали мостки), да и мало ли чего приходило в голову жителям Маада. Скала давно стала одним из символов города, и сегодня эта огромная глыба была главной и последней точкой состязания. Как только команда установит на вершине флаг, вопль когтираньи возвестит о победителях очередных Всенародных Игр. И сейчас скала стала для Ки-Клата центром мира.

Где-то позади Торэр сцепился с тремя противниками сразу, стремясь любой ценой выиграть время. Это никак не могло продолжаться долго. Не прошло и минуты, как Вин-Лонг вырвался и помчался вслед за Ки-Клатом, сжимая в руках флаг. Вскоре Макару и Тэйслену удалось повалить Торэра, после чего Пахтыхтамай присоединился к погоне, а Макар прижал соплеменника к земле.

– Не в этот раз, братишка! – задыхаясь, проговорил он и занес кулак. Пусть оглушенный противник поваляется в пыли.

Но внезапно он был отброшен в сторону. Ки-Пел, пробежавший на своих двоих от самых ворот, прыгнул ему на спину, словно дикая когтиранья. Торэр вскочил на ноги.

– Ты прав, кузен кузенов, не в этот! – крикнул он, бросаясь вдогонку Тэйслену и Вин-Лонгу.

Вот и скала. Верхолаз из него не ахти, да еще этот флаг в руке. Пары минут форы –почти ничто. Ки-Клат с разбегу прыгнул и ухватился за уступ. Потные руки скользили, флаг мешался. Впереди широкий выступ, можно будет перевести дыхание. С флагом в руке не получалось подтянуться, Ки-Клат попробовал взять его поудобнее, дрожащие пальцы не гнулись, он нечаянно выпустил древко. Флаг упал на землю. Ки-Клат сказал такое слово, какого от него никто раньше не слышал, и в отчаянии посмотрел вниз. Он свел на нет все преимущество, которое с таким трудом выиграл Торэр. Вин-Лонг почти здесь! Молодой Кигил спрыгнул вниз и заткнул флаг за пояс, для верности взял в зубы кончик полотна и снова начал взбираться. Подлетел Вин-Лонг и сдернул его за ногу. Не позаботившись о том, чтобы задержать противника, Вин-Лонг сам полез на скалу, но тут же был схвачен Ки-Клатом. При падении Челанг выпустил флаг из рук, Ки-Клат подхватил его и отшвырнул подальше. С пустыми руками лезть на гору бестолку, юноша злобно сверкнул глазами и побежал за флагом.

– Неплохо, малыш! – крикнул, подбегая, Тэйслен.

Он попытался отнять флаг, но Ки-Клат вцепился мертвой хваткой. Тэйслен принялся трясти юношу, как когтиранья несчастного мосорожка, чтобы тот разжал пальцы.

Торэр! Наконец-то! Хрипло дыша, молодой Ар-Раар схватил Тэйслена сзади и отбросил в сторону, словно мешок.

– Давай, Ки-Клат!

В этот раз он был на стене раньше, чем Торэр выкрикнул его имя. Теперь Ар-Раар позаботится, чтоб ему не помешали. Ки-Клат сам не понял, как оказался на выступе, до которого раньше не смог добраться. Задыхаясь, взглянул вниз. Торэр и Тэйслен отчаянно мутузили друг друга, Макар был уже близко, за ним, прихрамывая, бежал Ки-Пел, вдалеке спешивалась какая-то команда. Что-то было не так. Вин-Лонга нет! Резко вдохнув, Ки-Клат чуть не подавился слюной. Он лезет с другой стороны! Не помня себя, Кигил прыгнул вверх, хватаясь за любые неровности и в кровь сдирая пальцы. Они оказались на вершине одновременно и, тяжело дыша, уставились друг на друга. Тесно, склон покатый, оступиться значит проиграть, а то и разбиться. На такое надеялись многие зрители, шикарная тема для посиделок. Чемпионы не спешили рисковать, берегли себя и флаги. Нервы Вин-Лонга не выдержали, он бросился на соперника. Они сцепились, с трудом балансируя на наклонной поверхности. Ни тот, ни другой не были сильны в борьбе, и зрелище напоминало скорее возню мальчишек на базарной площади, чем последний этап главного состязания Игр. Лишь потому, что был постарше и чуть крупнее, Ки-Клат смог оттеснить Вин-Лонга к краю и пнул в живот, пытаясь вырвать у него флаг. Ноги мальчика соскользнули, он повис, отчаянно вцепившись в древко.

– Сдавайся! – прохрипел Кигил.

Бешеный взгляд Вин-Лонга. По доброй воле он с флагом не расстанется, тем более Тэйслен уже лезет вверх. Ки-Клат решил, что осудит его сейчас разве что собственная совесть, и разжал руки. С криком Вин-Лонг свалился прямо на Тэйслена, и оба растянулись на земле. Затаив дыхание, Ки-Клат взглянул вниз. Какое облегчение – и тот, и другой живы. Толпа на трибунах взревела, и юноша будто только что увидел это людское море. Пошатываясь, он подошел к гнезду и вставил флаг. Стадион взорвался криками и свистом. Прозвучал вопль когтираньи. Ки-Клат упал на колени. Победа.

Как во сне Ки-Клат под оглушительный рев шагнул в пустоту и приземлился на растянутый тент.

– Ки-Клат, братишка! – Торэр сжал его чуть не до хруста ребер, – мы порвали бедолаг!

Ки-Пел сидел, не в силах пошевелиться. Им пришлось несладко здесь, внизу, да в довершение Тэйслен швырнул его об стену, и теперь юный Кигил чувствовал, что тело –сплошной ушиб, а голова – пустая погремушка с болтающимися в ней бубенчиками. Вин-Лонг и Тэйслен сидели неподалеку, и по взгляду молодого Челанга Ки-Клат понял, что нажил врага. Впрочем, сейчас это было неважно. Макар уже тряс руку Торэра.

– Молодец, кузен кузенов! Но в следующий раз даже не мечтай!

Торэр улыбнулся счастливой, но вымученной улыбкой. Ему тоже неслабо досталось: повязка на руке не выдержала схватки и слетела, кровь из открывшейся раны крупными каплями капала на землю, губа распухла, а на скуле красовался здоровенный лиловый синяк. Но глаза весело блестели.

– Это мы еще посмотрим! – ответил он Макару, облизывая разбитую губу.

Подошел главный судья – Шаттиф, старший военный советник Шикикэртов.

– История Мааданда не забудет вас, чемпионы! Судьи ждут решения о судьбе Сердца Пырларла. Финальный поединок? Мировое соглашение?

Ки-Клат посмотрел на Макара, потом на Ки-Пела и Торэра.

– Мировая в пользу Торэра, – сказал он. Ки-Пел, коротко вздохнув, кивнул.

– Мировая, – пробасил Торэр, посмотрел на союзников и широко улыбнулся своей неповторимой улыбкой, – полгода в доме Кигилов, полгода в доме Ар-Рааров.

Глава 18

Неделю Маад не смолкал, чествуя героев. Торэр, Ки-Клат и Ки-Пел разъезжали по городу, слушали восхваления и произносили ответные речи – Торэр говорил, а Кигилы молча улыбались рядом. Первое время Ки-Клат чувствовал себя неуютно – считал, победа досталась им случайно. Или он, слабак и трус, по счастью попал в сильную команду. Либо Торэр удачно расставил всех по местам. Но постепенно привык, что его узнают на улицах, дома называют «наш чемпион» и гордо демонстрируют гостям Сердце Пырларла, а Мэй-Ланги приветствует томным «о, мой герой». Юноша настолько осмелел, что даже разговаривал с Бакаром, не испытывая желания стать невидимкой, да и Преемник Ар-Рааров уже не смотрел на него, как на ничтожество.

Поохав, город тут же забыл про беднягу Силанга, которого нашли без сознания на дне ямы. По сей день он не пришёл в себя. Целители истратили весь арсенал и теперь разводили руками: его судьба в руках Великого. Ксайлан рвал и метал – он почти назначил дату провозглашения Преемника и, как всегда, винил во всем «одинаковых братьев». Пусть не сами, но руками кузенов они достали его мальчика. Ки-Клат часто думал, хватило Силангу удара, которым наградил его Макар, или Ар-Раар сделал с ним что-то еще «для верности». Об этом он вряд ли когда-нибудь узнает. Юного Кигила так и подмывало рассказать кому-нибудь, как он чудом избежал смерти от руки того, кого все жалели, но нельзя, он дал слово молчать. Близнецы и Торэр строжайше запретили упоминать имя Силанга.

Для Шикиэртов же Игры оказались самыми провальными за много лет. Мало того, что чемпионом стал лишь Преемник, так и тот пострадал. Во время поисков флага Шэд и Гелиан напоролись на диких когтираний – самца и двух самок. Одну кошку они убили, вторая сумела схватить Шэда за руку и с легкостью перекусила кость, прежде чем ее проткнул меч, а кот так порвал Гелиана, что тот чуть не истек кровью. Поначалу неудача расстроила Шэда, но потом он открыл, что сломанная рука – отличный повод отказаться от ненужных встреч и дел. У него появилось время заняться древней рубахой. Отец сказал, что видел такие символы – это тайный язык Шикиэртов. Он мертв несколько веков, и знающих его не осталось, как и словарей. Но в Тайнике наверняка хранится хоть один, и Шэд решил обязательно его отыскать. Благо, он был избавлен от назойливого внимания толпы, прикованного к победителям, и целыми днями копался в пыльных древностях. Частенько ему помогал Бикир, еще не вернувшийся к службе, но заскучавший без дела. Они почти «перелопатили» один из книжных залов, но ничего похожего на символы на рубахе им так и не попалось.

– Ну что, Шэд, закругляемся? – в глазах у Бикира рябило от мерцания факелов, свечей и бесконечных бумаг. Хотелось на воздух, подальше от этой пыли и копоти.

– Да, сейчас посмотрю еще вот эту стопку, – Шэд протянул руку за толстым фолиантом, но нечаянно уронил его.

– Погоди, куда ты с одной рукой, – Бикир подошел, поднял книгу и смахнул с нее пыль.

– Надо же, «Древние Легенды», – молодой Ар-Раар положил книгу на стол.

– Хм, пожалуй, стоит ее полистать, – сказал Шэд, – здесь все не так, как в библиотеке у Пахтыхов, может, и легенды тоже. Отложим пока.

Он снова обратил взгляд на полку, где лежало еще несколько увесистых томов.

– Давай, лучше я, а то опять уронишь, – Бикир отодвинул Шэда и взял книги, – как рука, кстати?

Шэд слегка приподнял висящую на перевязи руку и чуть пошевелил пальцами.

– Заживает. Первые ночи не знал, куда ее пристроить, сейчас почти не болит.

– Да, Хатимир – неуклюжий бычара. Втроем вы бы враз этих усатых за хвост и об дерево. Идиот, надо же так облажаться. Ты бы видел его физиономию.

– Я так толком и не понял, что с ним случилось – сказал Шэд, – мы с Гелианом его не дождались, а потом это все… слышал что-то про ядовитого ежа…

– Мы к нему заходили, он рассказал. Короче, сработала ловушка, он брякнулся на землю и оказался перед задницей этого долбанного ежика. Тот его и окатил иголками, бедолага даже рукой прикрыться не успел. Видок у него тот еще: глаз не видать, а лицо похоже на печеное яблоко в красную точку. Целители полдня иглы вынимали. Говорит, ощущение от каждой иголки, как от раскаленной кочерги. На всю жизнь останется красавчиком.

Шэд слушал его и с каждым словом все больше кривился от воображаемой картины.

– Да уж, – брезгливо произнес он, – по-моему, дикая когтиранья и то приятнее этой твари.

– Ну так, по легенде, эти сволочи родились из экскрементов Тарра, когда он перепил черной воды, откуда в них может быть что-то приятное?

– Зашибись легендочка, – рассмеялся Шэд и положил руку на фолиант, – надеюсь, здесь будут более пристойные. Знаешь, Бикир, если хочешь, бери книгу, у меня все равно времени нет.

Бикир застегнул плащ и спрятал книгу за пазуху.

– Пойду за ребятами. Как думаешь, Шэд, это копание когда-нибудь закончится? Уже пятый завал.

– Посмотри с другой стороны – всего месяц работы, а уже пять завалов, а ведь этот тоннель, скорее всего, ненамного моложе самого храма. Завтра тебя ждать?

– Вряд ли, я завтра собираюсь покататься верхом с Ги-Млой.

– Ну счастливо…покататься! – Шэд лукаво и понимающе улыбнулся.

Кто бы знал, какой неудачной окажется идея перекусить в трапезной прежде чем отправиться в покои… Бикир застал там тепленькую компанию из Бакара, Макара и Торэра. От этих сумасбродов быстро не отвяжешься. Перед ними стоял большой кувшин вина, судя по всему, далеко не первый. Есть хотелось ужасно, и Бикир присоединился к братьям, благо закусок у них было в избытке. Поглощенный едой, сын Митверхала не заметил ничего подозрительного и не обратил внимания, как эти трое переглядываются, посматривая на него.

– Бикир, ты знаешь, что Макар завтра уезжает? – спросил наконец Бакар.

– Нет, а куда? – осведомился Бикир, обгрызая ногу жареного мосорожка.

Бакар придал лицу трагическое выражение.

– На заставу, – скорбно произнес он, – отец назначил его командующим вместо Ватара.

Бикир посмотрел на Макара, который виновато улыбнулся.

– И чего вы на меня уставились? – он обвел взглядом всех троих, – я, по-вашему, должен расплакаться и побежать умолять отца не отдавать Макару мое место?

– Ты, значит, не расстроился?

– Пф, было бы из-за чего. Застава не настолько восхитительна.

Бикир снова принялся за еду. Интересно, с чего они взяли, что ему есть дело до заставы. Достаточно будет летом наведаться в горы, приструнить найраров. Остаться в Мааде намного лучше, здесь те двое, ради которых он живет.

– А как же гарнизон в Хоуре?

–Там относительно спокойно, дядя Авринор справится один. Плюс туда поедет Ватар помощником. Надо же его куда-то убрать с заставы после того, как он прохлопал Туимара. Я и так выгородил старого дурака перед отцом, а то была бы ему прямая дорога на свидание с Хряпсом.

Бакар наполнил кружку брата до краев и снова переглянулся с кузенами.

– Это, собственно, была присказка, – произнес он загадочно.

– А есть еще сказка? – Бикир положил кусок мяса на тарелку и взял кружку с вином.

– Думаешь, мы просто так тут сидим? Мы решили устроить Макару небольшие проводы.

– Отличная идея, – согласился Бикир, отхлебывая из кружки.

– Ну, ребята, я же говорил – он не будет возражать! – обрадованно воскликнул Торэр.

Бикир напрягся. Теперь явно чувствовался подвох.

– Против чего не буду возражать?

Макар, немного замявшись, пояснил:

– Ну, сам знаешь, на заставе развлечений никаких, вот я и хочу перед отъездом… оттянуться хорошенько. Поэтому предложил ребятам посетить известный тебе домик на Северном холме.

– К Мэй-Ланги и ее девчонкам? – подозрительно спросил Бикир.

– Ага, – кивнул Макар, – ты с нами?

Бикир отпил еще и отрицательно покачал головой.

– Нет, ребята, давайте без меня.

– Как это без тебя? Давай-ка, Бикир, не валяй дурака! – прикрикнул Бакар.

– У меня есть любимая невеста, – Бикир осуждающе посмотрел на него.

– А у меня жена, – отмахнулся Преемник, – никто вроде не запрещал тебе ее любить. Люби, сколько хочешь, а вот Макар может решить, что ты его не уважаешь.

– При чем тут уважение? – огрызнулся Бикир, –не хочу, и все. Ты – главный бабник, вот и веди их.

– Нет, без тебя не интересно, – уперся Бакар.

– Я еще не настолько здоров, – попробовал Бикир обойти с другой стороны.

– Брось, ты здоров, как пырларл. Я видел вас с Малышом на стадионе.

– Заодно и убедишься, в порядке ли твой арбалет, – Макар толкнул его плечом.

Торэр и Бакар расхохотались, а Бикир едва удержался, чтобы не съездить кузену в зубы.

– Давай, Бикир, что тут думать, пошли, – проржавшись, сказал Торэр, – до свадьбы еще далеко, а терпеть так долго – вредно.

Кровь начала закипать. С одной стороны Ги-Мла, с другой – братья, будь они неладны. Она ничего не узнает, зашептал откуда-то издалека предательский голос. Бакар тут же заметил его сомнения.

– На кону репутация близнецов, братишка! – строго сказал он, – не заставляй меня краснеть.

– Репутация есть репутация, – медленно ответил Бикир.

Он залпом осушил кружку под одобрительные возгласы братьев, встал и направился к выходу, и вся компания шумно присоединилась к нему. Осталась лишь сиротливо лежащая на лавке книга древних легенд.

***

– Что он? – Ксайлан посмотрел в бледное лицо лежащего на широкой кровати юноши.

– О, Светлейший, мы сделали все возможное, – почтительно сказал Ба-Лонг, – он дышит, но ни на что не реагирует, только немного глотает воду. Травмы головы всегда непредсказуемы, но то, что он так долго не приходит в себя – очень плохой знак.

Верхалу не было жаль Силанга, он не любил молодого прохвоста, но у него были все качества, которые Ксайлан хотел видеть в Преемнике. Да и чего уж там, огромной проблемой было найти кого-то, в ком текла хоть капля крови Основателя. И вот теперь его надежда лежит, словно живой труп, и никакой гарантии, что это когда-нибудь изменится. Ох, зря этот идиот бахвалился, что подложит Ар-Раарам хорошенькую свинью. Небось, эта попытка и вышла ему боком. Ну почему эти черноволосые всегда на шаг впереди? Ксайлан знал ответ, но не хотел принимать его. Предки сделали свой выбор задолго до его рождения, ему оставалось лишь следовать их путем. Но назойливая мысль то и дело металась, как зверек в западне. Ар-Раары чтят тотем! У них есть покровитель. Им не за что краснеть перед Основателем. А Пахтыхтамайи – одни в этом мире, с несмываемым пятном на совести.

Мрачно глянув на Ба-Лонга, Ксайлан отправился побродить по дворцу, отвлечься и подумать, как быть. Вдоволь нагулявшись по широким коридорам, Верхал присел на скамейку в одном из залов. Там его и нашел Пинге-Ванге, старый хранитель библиотеки, грузный лысоватый Челанг, которого соплеменники давно перестали считать своим, и который знал книгохранилища Храма лучше, чем все Пахтыхтамайи вместе взятые.

– Светлейший, – поклонился Пинге-Ванге.

– Чего еще? – неприветливо буркнул Верхал, но приближенные давно привыкли к его постоянному мрачному настрою, и хранитель библиотеки не обратил на это внимания.

– Я разбирал хранилище, секрет замка которого удалось разгадать несколько месяцев назад…

– Это где про одинаковых братьев?

– Да, Светлейший. Я никого не пускал туда, чтобы убедиться, что там нет опасного и недозволенного. Как выяснилось, не зря. Вчера я нашел, как бы сказать, дневник или записную книжку одного из ваших предков. В нем описано то, о чем веками знала лишь горстка посвященных.

Ксайлан кисло взглянул на него без должного интереса.

– Трагические и поучительные сказочки? Ну, давай, рассказывай, Верхалу скучно.

Пинге-Ванге, повинуясь жесту, присел у ног господина и раскрыл на коленях небольшую, пожелтевшую от времени книжку. Записи шли невпопад, но на большинстве стояли даты, местами целые страницы были затерты или перечеркнуты. Ксайлан взял книжку в руки, полистал и, скривившись, вернул хранителю.

– Как подземный рогами чертил. Ты понимаешь?

– Да, Светлейший, у меня ушел почти весь день и вся ночь. Хорошо еще, что объем не такой большой, но язык очень специфичный.

– Не хочу утомлять разум специфичностью. Расскажи попроще, раз говоришь, дело того стоит.

– Да, господин, эти сведения имеют отношение к пророчеству про двух одинаковых братьев.

Ксайлан заметно заинтересовался.

– Говори.

– Похоже, мы неверно поняли запись.

– Как это? – нахмурился Светлейший.

– Этот дневник, – начал Пинге-Ванге, – ему чуть больше тысячи лет. Ваш предок, Эзинтайн, описывает свою жизнь и жизнь отца и дяди, Эвайна и Эмайна. Их родители, бабка и дед Эзинтайна, всю жизнь пытались найти магический колодец.

– Да, припоминаю историю клана, – кивнул Ксайлан, – дураков во все времена хватало. Ну и что?

– То, мой господин, что Алтейн и Мийна несколько лет странствовали в Пырларловых горах, но поиски не увенчались успехом. Им пришлось возвращаться в Маад – Мийна ждала приплода, но, насколько я понял, роды начались раньше, и им пришлось укрыться в пещере пырларлов. Там, в пещере, Мийна и родила близнецов Эвайна и Эмайна.

Пинге-Ванге взволнованно перевел дух.

– Они были близнецами? – удивленно спросил Ксайлан, – в хрониках сказано только, что Алтейна сменил Эвайн, а его – Эзинтайн. Ну и что у Эвайна был родной брат, Эмайн, вроде первый советник.

Пинге-Ванге открыл нужную страницу.

– Да, господин, вот эта запись. Здесь сказано также, что, когда Алтейн и Мийна укрылись в пещере, к ним подошел огромный пырларл. Они уже попрощались с жизнью, но пырларл не тронул их. Более того, охранял, пока близнецы не появились на свет. За это близкие стали называть их «под копытом Подземного рожденными».

– Что?! – крикнул Ксайлан, выхватывая книгу из рук хранителя библиотеки.

Он ошеломленно посмотрел в нее, но смог разобрать лишь отдельные слова и раздраженно бросил обратно не колени Пинге-Ванге.

– Это все?

– Нет, господин, это только начало. Подрастая, Эвайн и Эмайн проявили большое прилежание к естественным наукам.

Пинге-Ванге замолчал, подбирая слова.

– И что дальше? – нетерпеливо спросил Ксайлан.

– Вы помните, Светлейший, когда Пахтыхтамайи научились летать?

– Тысячу… – начал Верхал, и, вытаращив глаза, уставился на хранителя.

Пинге-Ванге кивнул.

– Это заслуга Эвайна и Эмайна. Они изобрели способ перегонки спинной жидкости скайларлов, чтобы получить левитант. А Эзинтайн, преданный последователь отца и дяди и автор дневника, придумал «переселить» скайларлов на небо и объявить, что надежда на возвращение Троих иссякла и Великий Скайларл стал новым богом, а Пахтыхтамайи – его наместниками на Герснее. В дневнике он очень гордо описывает, с каким восторгом жители идут в храм и как радуются, что наконец обрели божество, и как благоговеют перед божественными избранниками, получившими способность летать.

Ксайлан пораженно уставился в пустоту, машинально накручивая волосы на палец.

– Ты хочешь сказать, пророчество…

– «Два одинаковых брата, под копытом Подземного рожденных, Небесным станут палачами». Теперь это звучит совсем по-другому, правда, господин? Пророчество сделано примерно за сто лет до событий из дневника.

– Одинаковые братья, – отрешенно произнес Ксайлан. На душе стало мерзко. Он понял, что некого винить в напастях на их род – он просто захлебывался в собственных нечистотах.

– Да, господин, но не те, – осторожно произнес Пинге-Ванге.

– Ты кому-нибудь показывал эту дрянь? – спросил Верхал, глядя на хранителя в упор.

Пинге-Ванге съежился под колючим взглядом.

– Конечно же нет, Светлейший, разве я мог…

– Ни одна душа не должна о нем узнать, – Ксайлан взял дневник, – по-хорошему, следовало бы казнить и тебя, но содержимое твоего черепа слишком ценно.

– Я буду молчать об этом до конца дней, – испуганно пролепетал хранитель.

– Смотри, а то конец дней наступит быстро. Но Светлый Верхал великодушен, он благодарит тебя за службу. То, что ты не побоялся открыть мне такое, дорогого стоит, награда будет щедрой.

– Благодарю, Светлейший, – трепетно поклонился Пинге-Ванге.

– Теперь оставь меня.

Хранитель библиотеки поклонился, попятился задом к двери и скрылся за ней, оставив Верхала в одиночестве, держащим в руке книгу – позор рода Пахтыхтамайев на веки вечные.

– Не те одинаковые братья, – повторил он, стукнул себя дневником по голове и простонал, – о боги, за что мне это?

Из него будто высосали все силы, он сидел без движения долго-долго. Его обнаружила Пайя и отвела в спальню. Впервые за долгое время ему не хотелось избить ее, а когда она укрывала его одеялом, он почувствовал что-то. В самой глубине души будто вспыхнула и погасла искорка давно забытой любви.

***

Бикир с трудом открыл глаза. Лучше бы он этого не делал. Голова раскалывалась. Он не сразу узнал спальню Мэй-Ланги, не сразу понял, что тут делает, кто эти две девушки, лежащие рядом с ним на полу, и почему в самое ухо ему храпит Макар, и чей голый зад торчит из-под покрывала на кровати. Он сел, обхватив голову руками и стараясь поменьше смотреть на этот салат из обнаженных тел, подушек и одежды. События вчерашней ночи стали появляться в голове, с пугающей быстротой сменяя друг друга, и он едва не застонал, до самых глубин ощутив себя подлецом и ничтожеством.

Бакар проснулся одновременно с ним. Потянувшись до хруста суставов, он сел на кровати, увидел брата и улыбнулся сонной улыбкой.

– Ну, как ощущения? Чудно с непривычки?

– Как будто проснулся в выгребной яме, – резко сказал Бикир.

Улыбка сползла с лица Бакара, и он непонимающе уставился на близнеца. Бикир встал, сгреб в кучу вещи, которые посчитал своими, перешагнул через волосатые ноги Торэра и подошел к двери. На пороге он обернулся.

– Еще раз используешь слово «репутация» подобным образом – и имена Бикир и Бакар будут произносить по отдельности.

Он вышел, затворив за собой дверь. Бакар пожал плечами и упал обратно на подушки.

– И с каких пор мы стали такими правильными?

Он сгреб в охапку спящую Мэй-Ланги, которая сонно промурлыкала что-то, закрыл глаза, попытался снова уснуть, понял, что бесполезно, и тоже начал одеваться.

Бикир вернулся во дворец. Настроение было паршивым, хоть бейся головой о стену. Он приказал наполнить ванну и сидел в ней больше часа, пытаясь прийти в себя. Разум не принял ни одного довода из тех, что он пытался ему подсунуть. Он делал так тысячу раз. Да, но это было до нее. Он долго не был с женщиной. Это разве смертельно? Он не хотел обидеть братьев. Да не так уж они бы и обиделись. И так до бесконечности. Ги-Мла ждет его сегодня. Как он посмотрит ей в глаза? Вода остыла, но он не замечал этого. Она простила ему все, что было до нее, но вчерашнего точно не простит. А вдруг его кто-то видел? При мысли, что он может потерять ее, Бикиру захотелось утопиться прямо в ванне. Как можно было поддаться на уговоры этих трех остолопов? Было ли ему вчера так хорошо, как будет плохо без Ги-Млы? Бикир замерз, но у него не хватало духу встать. Он так и сидел, понемногу начиная стучать зубами, пока не пришел Бакар. Внутреннее чутье безошибочно привело его в покои брата. Он сел на край ванны.

– Я все еще твой брат?

– Да, – ответил Бикир, не глядя на него.

Бакар опустил руку в воду.

– Вылезай, братишка. Никому лучше не станет, если ты сляжешь с лихорадкой.

Он протянул ему руку, Бикир нехотя встал.

– Пойдем, сейчас ведь не лето – сказал Бакар и накинул на него покрывало, – я позову Ки-Сиела, чтобы растопил камин пожарче.

– Не надо, – Бикир направился в спальню, шлепая мокрыми ногами по каменному полу.

Он залез под одеяло, все так же не глядя на близнеца. Бакар сел рядом. Он чувствовал, что Бикир считает его виноватым, но не мог понять, в чем. Выпили, развлеклись, что особенного? Но вид Бикира говорил об обратном. Надо же, какая она, любовь.

– Бикир, не думай, никто из нас ей не расскажет.

Пустой взгляд, от которого Бакару стало не по себе.

– И так знаю.

– А что сидишь, как будто твой пырларл подох?

– Никак не пойму, зачем поперся с вами.

Бакар задумался.

– Это я тебя уговорил. Понимаешь, мне… не хватало тебя. Уже давно.

Бикир исподлобья глянул на него.

– Серьезно? А Макар с Торэром?

– С ними прикольно, конечно, но не то. Я хотел… почувствовать тебя… совсем близко. Помнишь, ты расстроился, когда узнал, что я женюсь?

Бикир отчетливо вспомнил тот вечер, крыльцо, пролитое вино и свои мысли. Тогда и сейчас – неужели это один и тот же человек? Он кивнул.

– Еще как помню.

– Так вот, теперь я чувствую то же самое.

– Выходит, мы поменялись местами, – Бикир вздохнул, – но почему мне так паршиво?

Бакар почесал голову.

– Ты неправильно воспринимаешь. Давай так. Ты не предал невесту, ты порадовал брата.

– Интересная мысль. Попробую вбить себе в голову. И да, рад за брата, но ему придется смириться, что больше такой радости не будет.

– Вообще никогда? – с несчастным видом спросил Бакар.

– У тебя вид как у Малыша, когда придешь без кренделюшки.

– А я себя так и чувствую.

– Хорошенькое дело, – сказал Бикир, – я не хочу предавать невесту и не хочу обижать брата. И как прикажешь это совместить?

Бакар посмотрел на него и ухмыльнулся.

– Ключевое слово – совместить. Ты подумай, подумай над этим хорошенько, а я пойду, меня ждет моя ненаглядная. Тебя, кстати, тоже.

– Вот ты ублюдок! – крикнул ему вдогонку Бикир.

Как бы там ни было, Ги-Мла ждет его. Он вылез из-под одеяла, оделся и пошел на конюшню. Бикир молча чистил Малыша, то и дело замирая со щеткой в руках. Пырларл, привыкший, что его хозяин все делает быстро и еще успевает разговаривать с ним, все время оборачивался и вопросительно хрюкал.

– Что за скотина твой хозяин, Малыш? – сказал ему Бикир, когда пырларл снова обернулся.

Малыш несогласно фыркнул. Для него хозяин всегда был лучшим. Сын Митверхала вздохнул. Хотел бы он сам быть о себе такого мнения. И ведь был, до сегодняшнего дня.

Пару часов он бесцельно кружил по улицам. Потом заехал к ювелиру и купил для Ги-Млы ажурный золотой браслет работы мастеров из Кавииза. Пусть смотрит на браслет, а не в его глаза. Бикир не был искусным лжецом и боялся, что стоит Ги-Мле посмотреть на него, и она все поймет. Конечно, Кигилы не расторгнут помолвку, но на что будет похожа их жизнь?

– Почему ты так поздно? – спросила Ги-Мла, и Бикиру снова захотелось умереть, когда он увидел ее полные любви глаза.

– Дела… задержали, – запнувшись, проговорил он, – боюсь, прогулки сегодня не получится, скоро стемнеет. Твой дядя будет против.

Дядя не позволил им подняться в комнату Ги-Млы, разрешил лишь пообщаться в гостиной и недовольно посмотрел на браслет, который Бикир надел на руку девушке. Сын Митверхала слушал невесту, кивал и коротко отвечал, но почти не улыбался и не смотрел ей в глаза.

– Бикир, ты какой-то невеселый, что-то случилось?

– Все нормально, девочка моя, просто повздорил с братом.

– Не слышала, чтобы вы ссорились, – удивилась Ги-Мла, – надеюсь, вы друг друга не побили?

– Хотели сначала, – улыбнулся Бикир, – потом передумали. Не обращай внимания.

Ги-Мле ужасно захотелось обнять его. Во дворце Ар-Рааров она бы так и сделала. Но вырваться из дома с каждым днем становилось сложнее, дядя без конца повторял, что не может себе позволить «упустить племянницу».

Бикир скоро откланялся, Ги-Мла была разочарована коротким свиданием, зато мнение Митверхала относительно благовоспитанности молодого Ар-Раара значительно улучшилось.

Постепенно Бикиру удалось заткнуть мерзкий голосок внутри и убедить себя, что оступиться может каждый. Его любовь, сдобренная чувством вины, выросла еще больше. Вскоре в гости приехала мать Ги-Млы, Ги-Гла, пообщаться с детьми и обсудить подготовку к свадьбе. О том, чтобы выйти из дома одной, теперь не могло быть и речи. В те же редкие визиты, которые допускали приличия, Бикиру приходилось сидеть с прямой спиной и вежливо отвечать на вопросы. Все, на что можно было рассчитывать – пожать Ги-Мле руку под столом, и молодой Ар-Раар с нетерпением ждал, когда пройдет месяц, который Ги-Гла намеревалась провести в Мааде.

Бикир продолжал помогать Шэду, скоро они обшарили второй зал. Однажды Шэд спросил про древние легенды, и только тут он вспомнил, что забыл книгу в трапезной. Бикир заглянул туда в тот же день, но, конечно, не обнаружил ее. Он не стал говорить Шикиэрту, рассчитывая, что удастся ее найти. Молодые люди начали обследовать третий зал. Через несколько дней им попался свиток на секретном языке. Не словарь, конечно, но лучше, чем ничего.

Почти неделю Шэд корпел над свитком и добился некоторых успехов, но тут на клан свалилась новая беда. Шикиеш, который и без того ослаб здоровьем, подхватил легочную болезнь. Пять дней целители бились со страшным недугом, но в конце концов объявили, что дело безнадежно. Шикиеш не держался за жизнь и не боролся за нее, желая только одного – вновь воссоединиться с любовью всей своей жизни. На седьмой день он с трудом выговорил слова благословения для сыновей, потом впал в беспамятство и через несколько часов умер. Шэд и Шунске не отходили от него, и Преемник с болью наблюдал, как маленький брат, свернувшись калачиком под боком умирающего отца, гладит его руку. Когда Шикиеш перестал дышать, Шунске не заплакал, а только спросил:

– Папа ушел?

Шэд молча кивнул, сжимая холодеющую руку Митверхала, которая недавно горела в жару.

– Почему он нас оставил? – тихо спросил Шунске.

– Он ушел к маме, – так же тихо ответил Шэд.

– А как же мы?

– У тебя есть я, у меня – ты. Не пропадем.

Шэд обнял брата. В горле словно застрял комок. Он отрешенно смотрел, как господин Шаттиф снимает с отца священный Медальон Основателя и вешает ему на шею, а потом встает на колени и прикладывает его руку ко лбу.

– Да здравствует Митверхал клана Шикиертов Шэдэшен, сын Шикиеша. Клянусь жить и умереть за тебя, мой господин.

– Митверхал, – не своим голосом повторил Шэд.

– Митверхал, – изумленно поднял глаза Шунске.

Шэд не успел еще ничего понять и осмыслить, а братишка уже стоял перед ним на коленях, прижимая его руку ко лбу.

– Клянусь жить и умереть за тебя!

И тут почти стальные нервы Шэда, которые он скрывал под изящной внешностью, не выдержали. Он упал на колени перед Шунске и сжал его в объятиях. Слезы обожгли глаза, он зажмурился и спрятал лицо в густых волосах брата. Стоящий рядом Шаттиф положил ему руку на плечо.

– Нужно объявить о смерти Митверхала, мой господин.

Шэд глубоко вздохнул, усилием воли приказывая глазам высохнуть.

– Да, иду. Дай мне минуту.

Глава 19

– Он очнулся, Светлейший, – сообщил Ба-Лонг безрадостно, – но ничего не помнит, даже собственного имени.

– Я хочу его увидеть, – Ксайлан поставил изящную серебряную чашку на стол.

Ба-Лонг пришел прямо с утра, Отец Народов еще не успел закончить завтрак.

– Не стоит, Светлейший, он слишком слаб, да к тому же не в себе. Он все время повторяет, что он светлый Верхал.

Разочарование было велико, Ксайлан даже перестал ковырять ложечкой десерт.

– Это пройдет? – спросил он.

– Никто не знает, Светлейший. Может пройти сегодня или не пройти никогда, увы. Целители бессильны. Надежда только на ваших жрецов, возможно, им удастся вымолить у Небесного исцеления для молодого господина.

Очень действенный способ – просить об исцелении плод больной фантазии далекого предка, Ксайлан мог бы посмеяться, будь это хоть чуть-чуть смешно.

– Я понял, Ба-Лонг. Ступай, попробуй помочь мальчику. Зря, что ли, предки даровали тебе жизнь.

Целитель откланялся. Ксайлан подошел к окну и взглянул на запорошенный снегом, будто покрытый шерсткой новорожденного мосорожка, город. Вновь Пахтыхтамайи остались без Преемника. Хорошо, что Силанг не его ребенок, было бы намного больнее. Теперь придется начинать сначала. Нужно позвать Первого Жреца – Эсмайна, пусть перелопатит всю генеалогию и найдет, в ком еще может течь кровь Основателя. Хороший он мужик, Эсмайн – молчаливый, исполнительный, надежный. У него четверо сыновей. И почему они не родственники? Или была бы у него дочь, он с радостью отдал бы ее за любого из них и сделал Преемником зятя. Мечты, мечты… Вздохнув, Ксайлан достал из ящика стола дневник Эзинтайна и принялся бесцельно перелистывать страницы. Если бы не те далекие одинаковые братья, Пахтыхтамайи летали бы сейчас верхом на скайларлах и, может быть, были бы многочисленнее Ар-Рааров. Во внезапном приступе ярости Верхал швырнул дневник об стену. Ну почему расплачиваться за это злодейство выпало именно ему? Но теперь пути назад нет, его удел – беречь тайну «божества» и бороться, бороться, пока не иссякнут силы. Сегодняшние одинаковые братья виноваты уже тем, что родились Ар-Раарами и должны умереть. Нельзя дать этой черноте поглотить Мааданд.

– Шушко! – заорал Ксайлан, одиночество стало невыносимым.

Дверь моментально отворилась и шут, перекувыркнувшись несколько раз через голову, растянулся у ног Верхала.

– Отец родной, ты звал меня?

– Как ты относишься к Ар-Раарам, Шушко?

В притворном ужасе шут сделал попытку забраться под кресло Ксайлана и вцепился в его ноги.

– Ар-Раары? Где? Отец, не отдавай меня, я слышал, они кормят пырларлов человечиной!

– Как думаешь, Шушко, не слишком ли их много развелось?

Шут надул щеки и схватился за голову.

– Тьма, тьма сколько, – запричитал он, – весь Маад почернел! Расплодились хуже вшей!

– А что бы ты, дурачок, сделал, чтобы их стало поменьше?

Шушко выполз из-под кресла на середину комнаты и уселся на полу с мечтательным видом.

– Ну-у-у, поимел бы всех арраарок… арраарих… в общем, всех чернявых шлюх, и вместо черноволосых ублюдков родились бы хорошенькие шикиэртики. Агу-агу, утютюшечки!

Шушко принялся прыгать, изображая, как укачивает младенцев, а потом так разыграл изумление Ар-Рааров, что Ксайлан едва не упал с кресла от смеха, совершенно забыв про лежащий на полу дневник.

***

Такой счастливой зимы в жизни Ги-Млы еще не было. Даже пережитое в Храме казалось далеким кошмарным сном. Хотя мысль о скайларлах не оставляла. Она устала надеяться на мужчин, и решила встретиться с Матерью Народов, как только уедет ее собственная мать. Повод найдется, это может быть визит вежливости, чтобы справиться о здоровье Силанга, который, говорят, разумом сделался подобен ребенку.

Оказалось неожиданно много дел. Свадебное платье, приданное… Ги-Гла говорила дочери, что вышитые собственноручно простыни и наволочки очень помогут наладить семейную жизнь. Ги-Мла опасалась, что у нее вырастет горб – столько времени она проводила за вышивкой, но сундук неуклонно наполнялся. Наконец, Ги-Гла, подробно расписав оставшиеся дела и оставив Ки-Киялу самые строгие указания, отбыла в Синну, чтобы вернуться через месяц. Ги-Мла вздохнула с облегчением – наконец-то можно видеть Бикира чаще. В последнее время он заходил редко, в основном присылал подарки, слишком дорогие, как в один голос кричали мама и дядя. В редкие минуты, что им выпадали, Бикир был еще более нежным и внимательным, хотя Ги-Мла считала, дальше некуда. Ее сердце и так замирало при каждой встрече, казалось, оно скоро лопнет, не в силах вместить всю любовь.

Но сегодня Бикир превзошел сам себя. Ги-Мла еще лежала, тиская размякшего ото сна Мурца, который в такт ее движениям сжимал и разжимал лапищи. Во дворе слышались возгласы, но девушка не придавала им значения, пока в комнату не постучалась горничная.

– Госпожа Ги-Мла, вам нужно спуститься.

Она нехотя вылезла из теплой постели, завернулась в плед и вышла. В гостиной стояли дядя, тетя и кучка восторженно щебечущих служанок.

– Доброе утро, дочка, – приветствовал ее Митверхал, – я понимаю, ты просватанная невеста, но поговори с женихом, это переходит всякие границы.

– Доброе утро, дядя, – удивилась девушка, – а что случилось?

– Выйди на крыльцо и посмотри.

Теряясь в догадках, Ги-Мла вышла за порог. Утреннее солнце на мгновение ослепило, она зажмурилась, но, привыкнув немного, увидела Ки-Вана, держащего под уздцы лошадь. Хотя нет, не лошадь, а просто сказочное существо. Крупная, но гармонично сложенная кобыла с лоснящейся на солнце вороной шерстью и выстриженными на крупе узорами, расшитое золотом седло и уздечка от лучших скорняков Маада, гордо выгнутая шея и заостренные уши, белая звездочка на лбу, большие умные глаза и призванный украсить, но поникший на морозе цветок мракилии за правым ухом. Ги-Мла смотрела, открыв рот.

– Чистокровный ари-ларл, – благоговейно сообщил Ки-Ван.

– Это – для меня? – нерешительно проговорила Ги-Мла.

– Да, госпожа, ее привели полчаса назад из дворца Ар-Рааров с запиской для вас.

Сын управляющего протянул ей конверт. В записке Бикир снова признавался в любви, надеялся, что скромный знак внимания порадует будущую супругу и приглашал на прогулку. А то, видите ли, зима заканчивается, а они так и не прокатились по заснеженному городу. Ги-Мла подошла поближе к «скромному знаку внимания». Она и подумать не могла, что когда-нибудь ей будут дарить такие подарки. Кобыла ткнулась бархатным носом в ладони, проверяя, нет ли вкусненького. Девушка почесала белую звездочку на лбу.

– Интересно, как тебя зовут? Бикир ничего не написал.

Лошадка фыркнула, имея в виду, что если б могла, то обязательно сказала. Ги-Мла повернулась к Ки-Вану, а кобыла, недовольная короткой лаской, продолжила чесаться самостоятельно о плечо новой хозяйки.

– Отведи ее в конюшню, Ки-Ван, и устрой поудобнее.

– Конечно, госпожа, – с готовностью ответил Ки-Ван, радуясь, что пригодился если не госпоже, то хотя бы ее лошади.

Ги-Мла вернулась в дом с таким сияющим лицом, что Митверхал понял: уговаривать вернуть лошадь бесполезно.

– Дочка, мы, конечно, рады за тебя, но такие подарки делают нас обязанными перед Ар-Раарами.

– Но дядя, Бикир в своем праве, если я скажу что-то против, он обидится.

Дядя почесал бороду. Ага, обидится… Да нет, девочка, это тебе нравится получать подарочки, будто не видно. Уж так бы и сказала, чем выставлять серьезного мужика обидчивым мальчишкой.

– Все равно, как-то намекни хотя бы.

– Я попробую, дядя, но за результат не поручусь, – весело прощебетала Ги-Мла, и вдруг сделала просительное личико, – дядя, Бикир пригласил меня покататься верхом, можно?

Митверхал нахмурил лоб и задумался. Но умоляющий взгляд Ги-Млы лишал воли кого угодно.

– Не дольше чем на два часа.

– Спасибо, дядя! – Ги-Мла бросилась обнимать его.

– Во дворец Ар-Рааров ни ногой и за ворота не выезжать, – строго сказал Ки-Киял, но поцеловал ее в макушку.

– Ты самый лучший Митверхал! – она уже бежала вверх по лестнице, на ходу комкая в руках плед.

– Не скачи через три ступеньки – упадешь, растеряешь остатки ума! – крикнул вдогонку Ки-Киял и со вздохом сказал жене, – совсем голову потеряла из-за этого мужика на пырларле.

В этот раз Бикир не заставил себя ждать. Едва Ги-Мла успела одеться, как услышала знакомый стук копыт. Этот бесконечный восторг от каждой встречи! Сдержав желание махнуть через три ступеньки (не пристало приличной девушке так себя вести, обязательно скажет тетя), она сбежала вниз. Бикир уже стоял на пороге. Как же хотелось с разбегу прыгнуть к нему на руки! Этот взгляд дяди… Ну сколько можно ее караулить? А, впрочем, до свадьбы всего полтора месяца.

– О боги, какая же ты красивая, – Бикир поцеловал поочередно одну и другую ручку. У Ги-Млы на миг перехватило дыхание.

– Рад встрече, господин Бикир, – подошел Ки-Киял. Он так и не смог побороть неприязнь. Как и не поверил до конца, что близнецы не убивали его сына. Но куда деваться, – располагайтесь пожалуйста, я велю подать напитки.

Сын Митверхала слегка поклонился и ответил:

– Господин Ки-Киял, я пригласил невесту на прогулку, она вам сказала? Благодарю, напитки после.

Ки-Киял надеялся, что Бикир передумает или не решится, и нахмурился.

– Ваша прогулка вдвоём может стать темой для сплетен.

– У нас свадьба ну носу, уважаемый Митверхал, какие сплетни? – удивился Бикир.

Ки-Киял чуть было не сказал открытым текстом, что у него ни капли доверия ни к одному Ар-Раару и он прекрасно понимает, чего добивается этот наглый громила своими подарками.

– Это неважно, вы же знаете, сколько в Мааде поганых языков. Им дай только повод…

Митверхала не покидала мысль, что все это игра, затеянная Ар-Раарами с какой-то неведомой целью. И так называемый будущий зять обесчестит его наивную племянницу, ославит на весь Мааданд и расторгнет помолвку, оставив ее опозоренной, без надежд на замужество. Кому нужны объедки со стола Ар-Рааров?

– Я не понял, уважаемый Митверхал, вам мало моего слова? – под взглядом Бикира Ки-Киял ощутил себя не Митверхалом, а конюхом, – даю слово еще раз. Пока ваша племянница рядом со мной, с ней плохого не случится. А что до сплетен – у меня достаточно сил и средств, чтобы забить их обратно в глотку любому, кто попробует их распустить.

Хозяин дома обезоружено развел руками.

– Что ж, раз так, приятной прогулки. Надеюсь, она не слишком затянется.

Ги-Мла едва не взвизгнула от радости и гордости за своего нареченного, которому даже Митверхал не смел противоречить. Бикир отворил дверь и она, глянув на родных немного свысока, шагнула за порог.

– Она прелесть, Бикир, – сказала девушка, когда жених подсадил ее в седло, – у нее есть имя?

– Имя? – озадаченно переспросил Бикир. Обычно ари-ларлов не называли, они считались женским и детским средством передвижения, – не знаю, но думаю, ты можешь дать ей любое.

– О, тогда я назову ее… – Ги-Мла задумалась – Мракилия! Как тебе?

– Отличное имя, – соврал Бикир. Отец, вообще-то, уже достал весь дворец своими мракилиями.

Малыш хрюкнул, глядя на кобылку, но Бикир сунул ему кулак под нос и запрыгнул в седло.

Мракилия слушалась малейшего движения повода, немало удивив Ги-Млу покладистым характером, который не слишком вязался с ее горделивым обликом.

Молодые люди ехали, весело переговариваясь, и сначала не обращали внимания, как прохожие останавливаются, провожают их взглядом и о чем-то говорят, но потом Ги-Мле стало неуютно.

– На нас все смотрят, – сказала она.

– Как не смотреть на такую сногсшибательную пару, – Бикир, привыкший, что один вид Малыша вызывает у людей восторг и панику, не придавал взглядам ни малейшего значения. – тебе не нравится? Скоро придется ехать через огромную орущую толпу.

– Это будет совсем другое. Может, поедем куда-нибудь, где менее людно?

– Большой Лес, – предложил Бикир, – очень безлюдное место.

Ги-Мла испуганно захлопала глазами.

– Там ведь опасно!

Бикир снисходительно улыбнулся.

– Опасно для тех, кто рискнет с нами повстречаться. Ты не была зимой в Большом Лесу?

– Конечно, нет. Кто бы меня туда пустил?

– Тогда нам просто необходимо там побывать!

Ги-Мла побоялась возражать. Вдруг он подумает, что она не доверяет ему? А дух авантюризма уже проснулся и заинтересованно оглядывался по сторонам. Они доехали до западных ворот.

– Мы оставим… Э-э-э… Мракилию здесь. – сказал Бикир, – она не пройдет по глубокому снегу, да и для когтираний она – лакомый кусочек.

– А мы? – голос Ги-Млы предательски дрогнул.

Бикир помог ей спрыгнуть на землю и поручил ари-ларла заботам стражников.

– Ты что же, девочка моя, думаешь, я дал слово твоему дяде для того, чтобы подвергать твою драгоценную жизнь опасности? Эти твари никогда не решатся напасть на пырларла. А ты такая красивая, когда боишься. Буду тебя иногда пугать и любоваться.

Бикир запрыгнул в седло, а один из часовых подсадил Ги-Млу. Она впервые оказалась верхом на пырларле и была потрясена.

– Какой он огромный, Бикир, – она потрогала длинную густую гриву, упругую и жесткую, – вот это гривища! А ему не тяжело нести двоих?

Сын Митверхала усмехнулся и покрепче обнял ее.

– Сомневаюсь, что он это вообще заметил. Пырларлы очень сильные зверюги. Мы могли бы взять еще пару сундуков с камнями, и то он не стал бы жаловаться.

Ги-Мле казалось, что от его объятий она плавится, как свечка. Если он еще раз-другой вот так прижмет ее к себе, ей будет не до прогулки.

Они съехали с тракта и двинулись в сторону леса прямо по глубокому снегу. Пырларл словно плыл, проваливаясь по брюхо, движения его стали мягкими и плавными. Бикир решил, что это покачивание не впечатлит невесту и пустил Малыша вскачь. Гигант радостно рванулся вперед, взрывая копытами снежную гладь и вздымая клубы пушистых хлопьев. Ги-Мла, сперва испуганно вцепившаяся в жениха, скоро начала визжать от восторга. Скорость опьяняла всех троих, и они с хрюканьем, похрапыванием, криками и визгом неслись по просеке навстречу солнцу, блеклому сквозь тучи снежной пыли, которая еще долго висела в воздухе, отмечая их путь.

Бикир остановил Малыша внезапно, и тот по инерции проехался на прямых ногах. Остановка была настолько резкая, что оба всадника вылетели из седла и приземлились в пышный сугроб, такой глубокий, что они несколько минут с хохотом барахтались, ища точку опоры. Бикир не соврал – зимой в Большом Лесу было сказочно, особенно в его компании. Ги-Мла догадалась, что такая остановка была запланирована, и тут же попросила при случае повторить. От скачки и смеха лицо у нее раскраснелось, из-под шапочки выбились локоны, которые она безуспешно пыталась заправить руками в перчатках с налипшим на них снегом, а Бикир, глядя на это, пьянел от любви.

Наконец Ги-Мла отдышалась, села и с любопытством осмотрелась вокруг. Они приехали к маленькому срубовому домику с покатой крышей и пристроенной сбоку небольшой конюшней. Заметенный снегом, он походил на огромный гриб.

– Что это? – с удивлённой улыбкой спросила Ги-Мла.

– Охотничий домик, – Бикир встал и подал ей руку, – наше с Бакаром маленькое убежище. Лучше него нет, когда хочется отдохнуть от выходок отца. Сейчас растопим печку, и у нас будет чай с сахарными кренделюшками.

Ги-Мла вошла внутрь с чувством, что попала на очень личную территорию. Обстановка удивляла простотой по сравнению с грубоватой роскошью дворца. Широкий стол у окна; деревянные стулья; несколько шкафов с посудой, припасами и, наверное, оружием; два покрытых шкурами кресла возле печки с дровяным ящиком и большая лежанка в полкомнаты. «На ней, кажется, можно уложить человек восемь» – подумала Ги-Мла. Бикир закутал ее в свой плащ, усадил в кресло и принялся разводить огонь. Было так непривычно видеть его в роли хозяина, и Ги-Мла любовалась ловкими движениями, когда он растапливал печку и ставил большой железный чайник с кусками льда. Меньше чем через пять минут дрова весело потрескивали. Воздух прогревался быстро, и скоро Ги-Мла сбросила плащ на спинку кресла, а потом сняла теплую куртку.

– Держи, – Бикир протянул ей кружку, от которой шел ароматный пар, – прошу прощения, кроме крендельков и вяленых ягод предложить нечего. Все остальное требует времени, а твой дядя не обрадуется, если прождет нас до ночи. Но в следующий раз приготовлю тебе охотничье рагу.

С немного виноватым видом он поставил на стол вазочку со сладостями.

– Не беспокойся, все замечательно, – улыбнулась Ги-Мла, осторожно отхлебнула горячий чай и с удовольствием вдохнула аромат, ягодно-травяной с терпким привкусом, – м-м-м, это не чай, а напиток богов! Из чего он?

– Из разных трав, точнее сказать не могу. Им, как и ягодами, нас снабжает дочь Ба-Лонга, Бай-Ланги. Сам я в травах не силен, знаю только несколько лекарственных и съедобных.

Девушка улыбнулась, представив воина, собирающего травки и цветочки для чая.

– А я разбираюсь неплохо. Правда, больше в наших, южных. Нужно будет попросить Бай-Ланги показать мне здешние.

– Тогда в следующем году мы будем пить чай из трав, собранных тобой.

– Я буду собирать их с любовью, – Ги-Мла посмотрела ему в глаза. У обоих перехватило дыхание.

Разговор прервался. Чтобы скрыть неловкость, она отхлебнула еще чая и взяла кренделек. Стоило откусить, как она поняла, что за этим простым названием скрывается настоящий шедевр: сверху хрустящая глазурь, а внутри – мягкий, ароматный и рассыпчатый мякиш.

– Ваш кондитер волшебник, – восхищенно сказала Ги-Мла, –послать бы к нему нашу повариху.

– Не сможет ее обучить – будет печь на два дома, – серьезно ответил Бикир, расстегивая жилет, от горячего чая стало жарковато. А может, и от близости невесты…

Глядя на него и запивая кренделек чаем, Ги-Мла полюбопытствовала:

– Бикир, скажи, вы с Бакаром когда-нибудь снимаете эти кожаные жилеты?

Сын Митверхала удивленно посмотрел на любимую деталь одежды, привычную, как вторая кожа.

– Ну… бывают моменты, – немного смущенно улыбнулся он.

Ги-Мла представила себе один из таких моментов и вынуждена была снова схватиться за спасительную кружку. Интересно, Бикир чувствует то же самое? От нескромной картины, возникшей в голове, горячая сладкая волна прокатилась по животу, но несколько глотков чая вернули ей способность говорить, и она снова посмотрела на жениха.

– Мне здесь нравится. Больше, чем во дворце, – она снова обвела взглядом комнату, особенно задержавшись на лежанке. О боги, что с ней происходит?

– Мне тоже, здесь я чувствую себя дома.

– Так близко от города, но как будто очень дикое место…

Бикир взял ее за руку.

– Ты же знаешь, Большой Лес очень страшный. Сюда никто не ходит, кроме Ар-Рааров, а они знают, что это – собственность близнецов. Хотя иногда заглядывают некоторые чокнутые. Однажды одна девчонка скакала во весь опор, я даже увернуться не успел…

Ги-Мла со смехом стукнула его в плечо. То воспоминание казалось таким далеким, хотя прошло всего несколько месяцев.

– Если бы эта девчонка не скакала во весь опор, у господина Бикира сейчас не было бы невесты! А знаешь, как я испугалась, когда очнулась и увидела тебя?

С виноватой улыбкой Бикир поднес ее руку к губам и поцеловал каждый пальчик.

– Простите, моя госпожа, за то, что при рождении отец написал у меня на лбу «страшилище».

– В которое я почти сразу влюбилась, – вздохнула Ги-Мла.

– Вот это правильно, а то страшилище одиноко бродило по миру, никому не нужное, кроме второго такого же страшилища.

Дрова догорели и Бикир встал «подкормить» печку. Ги-Мла допила остывший чай. Почти холодный, он оказался еще вкуснее, в нем появились новые нотки. Подбросив дров, сын Митверхала посмотрел в окно. Солнце было еще высоко, но не стоило испытывать терпение Ки-Кияла.

– Зря я это сделал, – показал он на весело разгоревшееся пламя, – пора возвращаться.

– Уже? – расстроенно спросила Ги-Мла, вставая, – Бикир, а мы приедем сюда еще?

– Конечно, любимая, раз тебе понравилось, – он помог ей надеть куртку и обнял сзади, уткнувшись носом в шею, – можем отправиться сюда сразу после свадебного приема.

Он с шумом вдохнул, наслаждаясь запахом ее кожи. По спине пробежали мурашки, и она, закрыв глаза, представила, что церемония позади, они вдвоем, не нужно никуда спешить, и им принадлежит все время мира. Она почти поверила, что это так, но тут Бикир отпустил ее. Пора ехать. Он не стал тушить печку, сказав Ги-Мле, что это очень самостоятельная дама, сама потухнет, когда нужно. Они пошли в конюшню, где ждал Малыш. Ги-Мла с сожалением покидала домик. Ей понравилось это уединенное место, понравился травяной чай и крендельки, понравился восхищенный взгляд Бикира и его прикосновения. Но все это заметал легкий снежок разочарования. Она понимала, что Бикир дал слово и надо радоваться тому, насколько бережно он к ней относится. И все равно, чашка чая и несколько поцелуев – совсем не то, о чем она мечтала.

В конюшне было неожиданно тепло, зря она переживала, не замерз ли бедный Малыш. Пырларл приветствовал хозяина радостным хрюканьем, но покосился на его спутницу.

– Малыш, свои, – скомандовал Бикир, и пырларл в знак согласия потряс головой.

– Надо же, здесь совсем не холодно, – Ги-Мла сунула перчатки в карман.

– Эта скотинка тут усердно дышала. Пырларлы вообще теплые. Даже в мороз под открытым небом можно неплохо переночевать, прислонившись к его пузу.

Ги-Мла с опасливым любопытством провела рукой по животу Малыша. По сравнению со спиной и крупом, волоски здесь были мягче, чуть длиннее и пышнее.

– Почти как Мурец…

– Только не мурлыкает, – ответил Бикир, потрепав длинную гриву, – что, хрюнделябр, синакотиком тебя еще не называли?

Малыш, недовольный, что его трогают чужие руки, прижал уши, но стоял смирно.

– Не хочу уезжать. – капризно сказала Ги-Мла.

Бикир, направившийся было за седлом, вернулся и обнял ее.

– Мы скоро приедем опять, девочка моя, но сейчас придется возвращаться. Времени осталось на один поцелуй.

Чувствуя, как их дыхание смешивается, Бикир хотел только одного – чтобы это мгновение продолжалось вечно. Стоило огромных усилий не давать волю рукам, хотя голова шла кругом от ее близости и вкуса губ. Он целовал невесту, забыв обо всем, пока не почувствовал ее руки у себя под рубашкой. Он замер, не дыша, а ее руки гладили напрягшийся живот и грудь, сжимали между пальцами мгновенно затвердевшие соски.

– Ги-Мла, – хрипло выдохнул он, – что ты делаешь?

Бикир отступил к стене, не желая, чтобы она почувствовала, насколько хорошо в его теле отлажена реакция на женщину. Но Ги-Мла шагнула следом и прижалась еще теснее. Она и не думала сдаваться. От прикосновений у него мутилось в голове, а когда она, подсунув руку под ремень, провела вдоль живота, почти коснувшись… сила воли с виноватым видом отступила в сторону.

– Девочка моя, – простонал он, – прошу тебя, не надо…

Но она уже все для себя решила – она хочет принадлежать ему до конца.

– Если не возьмешь меня сейчас, Бикир, – прошептала она, – я просто умру.

Бикир судорожно сглотнул, из последних сил цепляясь за остатки благоразумия, но тут она слегка укусила его за сосок и цепляться стало не за что. Непобедимый Бикир рухнул на колени, обнял ее и уткнулся лицом в живот.

– Все что хочешь, любимая, моя жизнь принадлежит тебе, – прошептал он, чувствуя, как по щеке скатывается слеза, первая в жизни – счастливая.

– А моя – тебе, – улыбнулась Ги-Мла. Вот теперь все как надо!

Бикир встал, взял ее на руки и понес обратно в дом, оставив в конюшне озадаченного Малыша.

Вопреки всему, что она слышала от подруг, служанок и даже читала в кое-каких запретных свитках, было не страшно, не стыдно и не больно. Бикир сделал все, от него зависящее, чтобы то, чем они сейчас занимались, навсегда стало для Ги-Млы самым желанным времяпровождением. Не требуя пока ничего взамен, он не оставил без внимания ни одного, даже крошечного уголка ее кожи. Мягко преодолевая застенчивость, он действовал умело и не торопясь, смакуя каждое мгновение, пока ей не стало казаться, что она горит на медленном огне, и она, изнемогая от наслаждения, не взмолилась: «Бикир, ну, когда…». И тогда Бикир сделал ее своей, а она чуть не задохнулась от того, что теперь они принадлежат друг другу полностью и безраздельно, что они одно целое.

Потом они лежали, обнявшись, Ги-Мла водила пальцем вокруг лилового шрама на его груди, а Бикир поглаживал ее и испытывал такое блаженство, о существовании которого никогда не догадывался. Его душа впервые занималась любовью вместе с телом, он был совершенно потрясен этими ощущениями и их неизмеримой глубиной. Как будто до этого он барахтался на мелководье с лягушками в мутной от ила воде, а потом нырнул в чистое горное озеро. Ги-Мла с восторгом думала, как сильно реальность превзошла ожидания и насколько прекрасна эта новая страница жизни. И в то же время она пыталась понять, что в ней изменилось. Осталась ли она такой как прежде или теперь она другая? И неужели после этого ей придется вернуться в свою обычную жизнь?

Бикир приподнялся на локте и погладил ее по щеке, по груди, по животу.

– Моя госпожа довольна?

– Да, Бикир, это просто… ни с чем не сравнимо… потрясающе… – она думала, что ей не хватит тысячи слов, но нашлось всего несколько, да и то с трудом.

Сын Митверхала самодовольно улыбнулся.

– Ты не представляешь, как я счастлив это слышать. Но теперь нужно возвращаться, и побыстрее. Скоро стемнеет. Малыш, конечно, найдет дорогу и впотьмах, но твои родные будут сходить с ума.

Услышав о родных, Ги-Мла почувствовала укол страха. Как она посмотрит в глаза дяде? Что скажет? Он ведь сразу все поймет. Бесчестье – самое страшное, что может случиться с девушкой в Мааданде. Но что делать, если при виде жениха она забывает все запреты?

– Бикир, я боюсь возвращаться.

Сын Митверхала строго – насмешливо посмотрел на нее.

– Значит, затащить мужчину в постель она не боится, а домой возвращаться боится! Нет уж, радость моя, за свои поступки надо отвечать.

Но Ги-Мле было совсем не смешно.

– Что мне сказать дяде? – с несчастным видом спросила она, – лучше забери меня во дворец прямо сегодня, я не смогу там… пожалуйста, Бикир.

Бикир встал и подал ей одежду.

– Дворец – после свадьбы. Одевайся, любимая, и ничего не бойся. Я поговорю с Ки-Киялом.

– И что скажешь? – испуганно спросила Ги-Мла.

– Правду, что еще? Или ты считаешь его за дурака?

– Он выгонит меня из дома, – сокрушенно ответила девушка.

– Не выгонит, – уверил ее Бикир, – а если это вдруг и произойдет, конечно, моя невеста не останется на улице. Если до этого дойдет, отец проведет церемонию прямо завтра. Но ты понимаешь, что скажут о такой поспешности? Я-то привык, что обо мне судачат, а тебе вряд ли будет все равно. Давай отложим этот вариант как крайний и поторопимся, солнце садится.

Если бы взглядом можно было убивать, Бикир сейчас хрипел бы в агонии прямо у дверей дома Кигилов. Внутри Ки-Кияла все клокотало от негодования. После напряженной паузы, во время которой Ги-Мле отчаянно хотелось спрятаться за спину жениха, он ледяным тоном произнес:

– Вас не было целый день. Только не надо говорить, что вы все это время катались по улицам.

– Не будем, – ответил Бикир, сжав руку Ги-Млы, – господин Ки-Киял, нам нужно поговорить.

Митверхал нахмурился. Самые дурные предчувствия, похоже, начинали сбываться.

В кабинете Бикир не сел в предложенное кресло, а остался стоять.

– Господин Ки-Киял, что бы я сейчас ни сказал, вы все равно не поверите. Не буду утомлять небылицами, скажу прямо: Ги-Мла теперь не ваша, она теперь моя.

Ки-Киял раскрыл рот.

– Значит, вы?.. – воспитание не позволило ему продолжить.

– Да, – Бикир не опустил взгляда, как ожидал Митверхал.

Ки-Киял замолчал, упираясь кулаками в стол и разглядывая позолоченную чернильницу – клюковаста. Мучительно перебрав в голове все варианты, он наконец взглянул на Ар-Раара.

– Так вы теперь… получили от моей племянницы, что хотели… и расторгнете помолвку?

Сын Митверхала слегка улыбнулся. Да главный Кигил трясется, как промокший синакотик!

– Как вам такое пришло в голову, господин Митверхал? Никакая сила не заставит меня отказаться от Ги-Млы, я действительно люблю ее. Я затеял этот разговор для того, чтобы убедить вас не усложнять ей жизнь из-за сегодняшнего дня.

С шумным вздохом Ки-Киял опустился в кресло. По крайней мере, дом Кигилов не будет опозорен. Немного успокоившись, он кивнул.

– Хорошо. Но я поговорю с ней.

– Можете спросить меня, если интересно. Незачем изводить Ги-Млу. Я обещал ей все уладить.

Ки-Киял криво усмехнулся.

– Мне вы тоже пообещали.

– Что с ней ничего плохого не случится. Разве я не сдержал обещание? Я не сделал ее несчастной, не причинил вреда, я по-прежнему готов жениться. До свадьбы месяц, даже если… у нашей прогулки… будут последствия, никто ничего не поймет. Где я нарушил слово?

Гнев Митверхала поутих, опасения развеялись. Как у этого негодяя все складно получается.

– Ну, если так посмотреть…

– Пообещайте, Ки-Киял, что не заставите Ги-Млу испытывать стыд и неловкость. До свадьбы она – гостья в вашем доме.

Ки-Киял помедлил с ответом.

– Хорошо, обещаю. Но постарайтесь все же не давать повода для сплетен.

Бикир кивнул.

– Разумеется. Еще кое-что, Ки-Киял.

– Слушаю.

– Я хочу остаться на ужин.

Митверхал с облегчением рассмеялся.

– Еды, я думаю, у нас хватит.

Сын Митверхала попал домой лишь ночью. В своем кабинете он обнаружил неторопливо потягивающего вино Бакара.

– И где ты шатался целый день? – поинтересовался Преемник.

– И кто тебе разрешил здесь пить мое винишко? – передразнил его Бикир.

– Что, был на свидании?

Бикир улыбнулся, и Бакару оказалось достаточно посмотреть на него.

– Ты, похоже, слетал на небеса и обратно, как Ксай, – сказал он, – ну ладно, дело-то не в этом. Шэд прислал флюмайса. Он кое-что расшифровал, хочет нас видеть, ждет до четырех ночи.

– Через тоннель или верхом? – Бикир порадовался, что не успел раздеться.

– Через тоннель, – ответил Бакар, – верхом незаметно не уедешь. Отец заинтересуется. Пошли, заодно расскажешь, как дошел до такой жизни.

– Ладно, только если ты захлебнешься слюнями, я не виноват.

Глава 20

Бикир шагал по знакомому тоннелю и думал, почему за столько веков никто не обнаружил этих ходов, ведь постоянно разрушались и строились дома, копались колодцы, прокладывались дороги. Но подземные ходы, будто заговоренные, оставались скрытыми. Вероятно, магия Шикиэртов не пропала совсем и продолжает хранить тайну. Они почти пришли. По дороге Бикир рассказал брату о сегодняшнем свидании, они вместе посмеялись над реакцией Ки-Кияла. В отличие от него, Бакар воспринял все как само собой разумеющееся, но удивился, что инициатива принадлежала Ги-Мле.

– Хм, ни разу не слышал, чтобы девчонка сама приставала, да еще до свадьбы. Ты счастливчик, братишка, – подытожил Преемник рассказ близнеца.

Бикир услышал нотки зависти в его голосе. Они с детства рассказывали друг другу все, но сегодня он впервые подумал, что не стоило быть настолько откровенным. Бакар же раздумывал о том, почему им попались такие разные женщины. Минги ни разу не показала, хорошо ей с ним или плохо. Она не сопротивлялась и всегда выполняла его желания, но эмоциональный и темпераментный Бакар хотел совсем другого – огня и страсти. Сам виноват, нужно было узнать ее поближе прежде, чем связывать себя на всю жизнь. Одно радует, у него есть Мэй-Ланги.

Еще пара поворотов, и они на месте. Бикир не любил ходить по этим подземельям. Темно, тесно и нечем дышать. Но все-таки тоннели – очень полезная штука. Можно попасть в любую точку города и даже за его пределы. Шэд рассказывал, один ход ведет даже к Последнему Пристанищу. Рука с факелом затекла. Привычным движением Бикир перекинул факел в другую и вдруг согнулся пополам от резкой боли в животе. Факел выпал из руки, Бикир шагнул к стене в поисках опоры. Словно раскаленный клинок прошел снизу-вверх и взорвался в мозгу оглушающей вспышкой.

– Бакар! – успел он позвать на помощь, сполз по стене и потерял сознание.

Он блуждал по каким-то темным коридорам. Двери, двери, повороты. Света слишком мало. Он видел даже не двери, а смутные очертания. Вокруг – никого, но он сам не свой от ужаса. Он не мог вспомнить, зачем он здесь, но упорно что-то искал, пытался открыть каждую дверь. Некоторые открывались, но он опять попадал в такой же коридор. Кто-то невидимый в темноте преследовал его. Нужно добраться до цели раньше, чем его настигнут. Что он ищет? Ужас стучал в мозгу как огромный барабан, когда он открыл одну из бесчисленных дверей и увидел Ги-Млу, сидящую на соломе, грязную, избитую и в разорванной одежде. Вот он, конец его поисков! Бикир рванулся к девушке, но она отшатнулась от него. А потом пропала, он остался один в этом каменном мешке с кучкой соломы в углу. В отчаянии он огляделся вокруг и вдруг отчетливо ощутил: то, что преследовало его, уже здесь, он сейчас умрет. Просто от того, что жизнь без Ги-Млы не нужна и не имеет смысла. Наступила абсолютная и безграничная тишина – это перестало биться сердце. И тогда он, собрав остатки сил, закричал:

– Ги-Мла!!!

Бикир очнулся от собственного крика. Рванулся, задыхаясь от ужаса, но его удержал Бакар.

– Спокойно, братишка, я здесь. Ты как?

С трудом понимая, что реально, что – нет, тяжело дыша и пытаясь прогнать остатки паники, Бикир пощупал пульс. Сердце билось, хоть и учащенно. Он потер виски и спросил:

– Что случилось?

– Мне тоже интересно, – ответил Бакар, – ты уронил факел, позвал меня и отключился.

Бикир сел на полу, пытаясь навести порядок в голове и вспомнить, что произошло.

– Меня скрутило, больше ничего не помню. Долго я валялся?

– Да нет, пару минут, может быть. А сейчас как? Пойдем обратно?

– Сейчас хорошо. Нет, пойдем к Шэду.

Бикир соврал. Он прекрасно помнил ощущение беспредельного ужаса, само воспоминание о котором замораживало внутренности, а картина сидящей на соломе Ги-Млы не шла из головы. С большим трудом он убедил себя, что это был кошмар от сильной боли.

Шэд ждал их в одном из книгохранилищ, путь к нему был отмечен горящими факелами. Юный Митверхал превратил угол неуютного зала в подобие кабинета: разобрал огромный письменный стол, притащил еще один, поменьше, на котором стояли напитки и корзина с едой, расставил вокруг стола кресла. В одном из них, завернувшись в плащ брата, спал Шунске. Гром и Молния при появлении близнецов навострили уши.

– Решил взять парнишку с собой? – шепотом спросил Бакар.

– Можешь говорить нормально, – ответил Шэд, – когда он спит, не проснется даже от вопля когтираньи. Он после смерти отца не отходит от меня, наверное, боится, что и я куда-нибудь пропаду. Вот я и решил показать ему тайник. Он хоть и мелкий, но умеет держать язык за зубами.

На столе перед Шэдом лежала знакомая близнецам рубаха и несколько исписанных листков.

– В общем, я кое-что разгадал. Со свитком пришлось повозиться, пока я не выяснил, что речь об одном из Митверхалов – Шепштиенде. Повезло, что имя такое длинное, у меня сразу оказалось семь букв. Так потихоньку удалось перевести все донесение. Но тут возникла следующая проволочка. Наш безымянный друг писал очень неразборчиво: нервничал, света не хватало, руки дрожали – не знаю, но разобрать удалось не больше половины.

– Длинно говоришь, Шэд, – прервал его Бакар, – что в итоге?

Шэд положил перед собой листок и жестом пригласил близнецов подойти поближе.

– Вот с одного рукава более-менее разборчиво: «…Есть карта… Шееш спрятал от входа первый коридор за пятым блоком слева… ушел за книгой убит… вернуться не смог обвал… нет карты… хранилище Эзинтайна, третий уровень… хранители-Челанги с нами».

– Набор слов какой-то, – непонимающе сказал Бакар.

Бикир снова ощутил покалывание в животе, но на этот раз было просто неприятное ощущение.

– А, по-моему, вполне понятно, – он наклонился над листком, – тип из тоннеля с каким-то Шеешем забрались в Храм, стырили у Пахтыхов какую-то карту, Шееш пошел за какой-то книгой, его убили. Парень в рубахе побежал в тоннель, его завалило. А Челанги им помогали. Но карта осталась там, в этом первом коридоре. Когда ребята откопают вход, если удастся его открыть, можно будет поискать.

Шэд одобрительно кивнул.

– И я понял примерно так же. Теперь смотрите, вот запись с другого рукава. Тут вообще очень мало удалось разобрать, да и смысл не такой явный: «Пятеро потомков первых… руки на алтарь… сердце гор… через пещеру… тотемы все с ними… всех вернуть смогут пять… орлы живут… укажут… Пахтыхтамай молчит… есть… разбудить… вернуть в мир…» Вот и все. Там еще много написано, но не разобрать никак. Он-то небось думал, его найдут те, кто посвящен в их дела.

– Да уж, – Бакар озадаченно посмотрел на брата, потом на Шэда, – я лично ничего не понял.

Бикир уселся в кресло, сцепил руки за головой и принялся рассуждать:

– Для чего-то нужны пять потомков Основателей, раньше их называли первыми, или их руки на алтаре, который где-то в сердце гор. Но нужны все пять тотемов. А пройти к этому самому алтарю можно через пещеру, и, если все сложится, получится кого-то разбудить и вернуть.

– Кого только, интересно? – Бакар разглядывал бумагу так, как будто надеялся увидеть что-то еще, – скайларлов? Клюковастов?

– Мы теперь знаем, где найти скайларлов, – сказал Шэд, – но клюковасты уничтожены очень давно. Там написано что-то про орлов. Может, они выжили где-нибудь в горах?

Бикир подвинул к себе рубаху, расстелил ее и разгладил.

– Вы недоумки, – сказал он, глядя на собеседников с чувством превосходства, – вам написали яснее некуда, что нужно вернуть и разбудить.

Он ткнул пальцем в центр, где под пятью руками было написано: «магия».

– Похоже на то, – согласился Бакар, – и с каких это пор ты так поумнел?

– Сам удивляюсь, – пожал плечами Бикир, – но на мой взгляд, здесь все довольно понятно, из того, что удалось разобрать, конечно. Но вопросов теперь куча. Где этот алтарь? Где эта пещера? Как найти все пять тотемов? Нужно ли отрубать потомкам руки, чтобы положить их на алтарь? Где карта? За какой книгой пошел Шееш? О чем молчит Пахтыхтамай? Согласятся ли хранители – Челанги теперь, через столько веков, помочь?

Шэд несколько раз кивнул головой и, обдумав слова Бикира, подвел итог:

– Тебя послушать, получается, пяти потомкам с тотемами нужно отправляться к алтарю, чтобы вернуть магию. И где же это взять пять потомков, которые согласятся ехать вместе, тем более достоверно живых тотемов только три.

Бакар с сомнением нахмурился.

– Может, оставим тогда этот вопрос? – предложил он, – веками прекрасно жили без магии, один наш отец с ума сходит, а зачем ему это, один Подземный знает.

– Зато теперь понятно, что он делает не так, – сказал Бикир, – получается, просто отправлять отряд Ар-Рааров лишено всякого смысла, и мы просто так теряем каждый год пятьдесят ребят.

– Ну и как ему объяснить? Этот старый дурак сдвинулся на магическом колодце, боюсь представить, что он может натворить. Мало ли, похитит четверых потомков или отрубит им руки, а кого-то из нас с этим добром отправит в «сердце гор через пещеру».

Шэд посмотрел на свои руки.

– Руку не отдам. А руку Шунске тем более.

Бакар зловеще оскалился и наполовину вытащил меч из ножен.

– Нет уж, господин Митверхал, вы выудили из мира призраков эту занятную историю, ваша рука и будет первой. Бикир, подержи-ка его.

Все трое расхохотались.

– Нет, Бакар, бесполезно, протухнет. Придется взять его целиком, – смеясь, проговорил Бикир.

Бакар посерьезнел.

–Думаю, пока никто не должен знать. Выясним поконкретнее, тогда посмотрим.

Шэд и Бикир кивнули.

– Тогда извини, Шэд, мы пойдем, – сказал Бикир, – иначе я сейчас съем кого-то из вас.

– Пирог с мясом? – предложил Митверхал.

– Да нет. А, нет, да, давай, – сумбурно ответил Бикир, подошел к стоящей на столике корзинке, вынул кусок пирога, – пожую по дороге, – взвесил кусок в руке, – хотя дорога долгая, возьму два.

Бикир откусил, поднял руку со вторым куском повыше от любопытного носа Молнии, промычал что-то относительно вкуса, слегка поклонился Шэду и направился к выходу. Бакар развел руками.

– Пойду догонять этого обжору.

***

Когда Бикир ушел, Ги-Мла посидела в гостиной, понервничала, поглядывая на дядю, не дождалась ни вопросов, ни упреков, и ушла к себе. Очень хотелось полежать в теплой воде, и она велела наполнить ванну. Горничная предложила госпоже помыть ее, но та отказалась и отправилась в ванную одна. Раздевшись, Ги-Мла подошла к зеркалу. Интересно, какой ее видит Бикир? Он сказал, что прекраснее никого и никогда не видел. А ведь ему есть, с чем сравнить… Так, одернула она себя, ты пообещала не вспоминать об этом. Ги-Мла вытащила гребень, и волосы рассыпались волной по плечам. Она улыбнулась. Да, найти кого-то красивее действительно сложно. Не худышка, не толстушка, все линии округлые и плавные. Ги-Мла погладила себя так, как это делал Бикир, и по телу пробежали мурашки. Девушка подмигнула отражению и направилась к ванне. Бикир рассказывал, что в его покоях огромная ванна, можно плескаться вдвоем. Ну а пока придется довольствоваться своей, маленькой. Возле ванны сидел Мурец. С жутко деловым видом он макал лапу в воду, смотрел на тонкие струйки и принимался облизывать. Хозяйка потрепала его по загривку.

– Ах ты, морда! Можно ли без тебя в этом доме сделать хоть что-то?

Синакотик посмотрел на нее круглыми глазами, мол, ты сама-то поняла, что сказала?

Вода была немного горячая, и Ги-Мла решила постоять, чтобы привыкнуть, но вдруг от внезапной рези внизу живота у нее подогнулись колени. Вскрикнув, она упала и наверняка ударилась бы о край, не вскочи Мурец на него лапами. Ги-Мла вцепилась в его шкуру, скрючившись и стиснув зубы, чтобы не кричать. На миг в глазах потемнело, и перед ней промелькнула картина: Бикир в луже крови, смотрящий на нее пустым взглядом. Это продолжалось буквально несколько мгновений, но девушка до смерти испугалась. Боль прошла так же внезапно, как и началась, Ги-Мла отпустила Мурца и легла на спину, ощупывая живот. Вроде все в порядке. Но что это было? Возможно, так бывает после того, как впервые познаешь любовь мужчины? Но она о таком никогда не слышала, и, как назло, здесь никого, с кем можно поговорить. Мама дома, в Синне, да и как ей расскажешь? Тетя Ги-Фия? Брр, только не она! Ги-Мла представила себе ее чопорно поджатые губы и осуждающий взгляд. Нет уж, если это повторится, она лучше попросит Бикира организовать ей встречу с неболтливым целителем. Наверняка у Ар-Рааров есть такой. Бикир. Она вспомнила страшное видение и вздрогнула. Хотя она уже видела его в луже крови, от этого было не легче. Да нет, это просто от сильной боли, успокоила она себя. Мурец положил голову на край ванны, и Ги-Мла, почесывая его, постепенно пришла в себя и почти задремала, вспоминая о сегодняшнем дне.

***

От взгляда Малыша Бикиру стало не по себе. Пырларл обнюхал хозяина, навострив уши, словно видел впервые, хрюкнул и отошел. Кренделюшка так и осталась в руке у молодого Ар-Раара, который в замешательстве смотрел на питомца.

– Эй, хрюнделябр, ты чего? Это я, – Бикир подошел и протянул руку.

Малыш прижал уши и сверкнул белками глаз. Бикир занервничал. Уж не опоили ли чем пырларла? Если он одурманен и не соображает, может запросто напасть на хозяина, а шансов у человека против пырларла никаких.

– Малыш, Малыш, это я, посмотри, – попытался он успокоить гиганта, – опомнись, хрюнделябр.

Он снова протянул руку, и Малыш, коснувшись ее носом, с шумом втянул воздух. Потом, вроде бы, вспомнил, тряхнул головой, будто избавляясь от наваждения, ткнулся в руку и боднул хозяина головой, как делал всегда.

– Ну вот, другое дело, – обрадовался Бикир, – готов к прогулке, хрюнделябр?

Но что-то изменилось. Бикир ехал по улицам и не мог понять, что именно. Но скоро до него дошло, что Малыш поворачивает прежде, чем он тронет поводья. Сын Митверхала удивился, потом подумал, что пырларл просто хорошо знает дорогу к дому Ги-Млы, и решил поехать другим путем. Но все повторилось, Малыш сворачивал за мгновение до того, как Бикир потянет повод. Тогда Бикир бросил поводья. Оказалось, ему достаточно подумать, и Малыш пойдет в нужном направлении.

– Ничего себе. Хрюнделябр, как это у тебя получается?

Но дело явно было не в пырларле. Бикир чувствовал, внутри что-то изменилось, неуловимое, не поддающееся разумному объяснению. Он пытался проанализировать ощущения, но не находил ничего необычного. И все-таки был уверен: он не такой как раньше. Пытаясь нащупать внутри себя это изменение, вытащить его на свет и рассмотреть, Бикир не заметил, как подъехал к дому Митверхала Кигилов. Сегодня они с Ги-Млой едут выбирать свадебные украшения. Ки-Киял упирался и утверждал, что они все купят сами, но Бикир сказал: драгоценности невесты – его забота. И Кигил лишь молча кивнул.

Бикир не стал заходить в дом. Ноги сами понесли его в конюшню, где он и нашел свою невесту возле оседланной лошади. Ки-Ван как раз заканчивал затягивать подпруги.

Сын Митверхала готов был вечность ехать рядом с Ги-Млой и любоваться, как восхитительно она выглядит в седле. Непринужденная грациозная посадка выдавала в ней опытную наездницу. Наконец-то у Виры будет компания для верховых прогулок. Дружбы с Мингилитой у нее не получилось, слишком они были разные. Минги никогда не жаловала лошадей, а уж теперь, когда носила в себе наследника дома Митверхала, и близко не подходила к конюшне.

Пожилой ювелир – Челанг бесконечно рассыпался в комплиментах юной госпоже и восхищался выбором сына Митверхала. Он разложил перед ними лучшие и самые дорогие украшения, а одна из двух его помощниц проворно принесла поднос с чаем. Ги-Мла никогда не держала в руках ничего подобного. Страшно было даже дотронуться до этого великолепия, но помощницы ювелира, кокетливо улыбаясь Бикиру, живо примеряли на нее роскошные колье, браслеты и серьги. Сыну Митверхала казалось, что все драгоценности недостаточно хороши для его невесты, пока он не понял, что смотрит не на них, а на нее. В конце концов он остановил выбор на ажурном колье с рубинами и жемчугом и такими же ажурными серьгами. Не последнюю роль сыграли слова Ги-Млы, что колье легкое и удобно лежит, а серьги не оттягивают уши. Хозяин лавки заверил их в непревзойденном качестве работы и в том, что второго такого комплекта не существует. Господин Бикир может прийти и взять назад тройную цену, если найдет хотя бы похожий.

Бикир взвесил в руке кошелек, сказал, что в нем хватит на три таких покупки, и высыпал половину на стол. Глаза ювелира и девушек-помощниц сделались масляными, а Ги-Мла чуть не лопнула от собственной важности. Сколько она ни говорила, что деньги ее не волнуют, а позволять себе все, что захочешь, оказалось очень приятно.

Два дня Ги-Мла раздумывала, стоит ли рассказывать жениху о случае в ванной, но на обратном пути женская болтливость взяла верх.

– Бикир, у меня позавчера болел живот, как-то странно.

Он подскочил в седле и уставился на нее. Ясно, случилось нечто действительно странное.

– Что?! – выпалил Бикир, глядя на нее во все глаза, – болел живот? А как болел?

– Ну, такая резкая боль, я упала. Если бы не Мурец, разбила бы голову о ванну.

Бикир потер пальцами лоб.

– Это более чем странно, девочка моя, а знаешь, почему? – начал он, – потому что со мной было примерно то же, только я валялся без сознания несколько минут.

– Бикир, что это значит? – испугалась Ги-Мла.

– Дорого бы я дал, чтобы узнать, – пожал он плечами, – но это явно не случайность. Ги-Мла, а ты… видела что-нибудь?

Она испуганно посмотрела на него, и он понял, что не зря спросил. Но у нее язык не поворачивался рассказать, она только кивнула и опустила голову.

– Меня? – мягко спросил Бикир.

Ги-Мла снова кивнула.

– А ты тоже видел? Меня?

– Да, девочка моя, но лучше не будем обсуждать. В любом случае, это не может быть правдой. Сама подумай, если с одним из нас что-то случится, как он увидит, что случится со вторым?

Ги-Мла удивленно улыбнулась.

– Возможно, это была просто глупая шутка духов, – обнадежил ее Бикир.

– Надеюсь, они больше не станут так шутить.

Бикир кивнул. Вроде она поверила и успокоилась, но у него на душе было далеко не безоблачно. Нужно любыми путями выяснить, что происходит.

***

Бакар недовольно поежился на холодном ветру. Конец зимы – не самое приятное время года.

– Ну и зачем мы сюда притащились?

Вечерело. Они стояли возле конюшни, куда Бикир привел брата после возвращения от Кигилов.

– Жди здесь, – сказал Бикир, направляясь внутрь.

– Отличная идея – оставить брата мерзнуть, а самому пойти в тепленькое место, – проворчал Бакар, натягивая воротник куртки на уши.

Бикир выехал из конюшни буквально через минуту. На Малыше не было ни седла, ни уздечки.

– Ты бы хоть недоуздок надел на своего монстра! Я все-таки смертный! – Бакар невольно попятился, когда Малыш остановился прямо перед ним.

– Смотри внимательно, – сказал Бикир.

Малыш направился в загон, Бакар пошел следом. Пырларл менял аллюры, делал пируэты, вставал на дыбы, прыгал через препятствия, а Бикир молча сидел у него на спине, держась за гриву. После многочисленных упражнений Бикир подъехал к брату, раскрывшему рот от удивления.

– Как ты это делаешь? Что за прикол? – спросил Бакар, продолжая таращиться на Малыша.

– Отдаю команды мысленно.

– Врешь, – не поверил Преемник.

– У тебя есть другое объяснение?

– Нет, вообще-то… И давно ты так можешь?

Бакар обошел вокруг Малыша, проверяя, не скрывает ли чего Бикир. Очень не хотелось оказаться жертвой розыгрыша.

– Сегодня днем заметил, когда ехал к Ги-Мле.

Бакар задумался.

– Эта девчонка что-то сделала с тобой.

Бикиру и самому приходила такая мысль, а теперь Бакар ее подтвердил. Но если Ги-Мла испытала то же самое, значит, они оба что-то сделали друг с другом.

– Думаешь?

Преемник посмотрел на него как на слабоумного и развел руками.

– А с чего вдруг ты вырубаешься в тоннеле, а потом управляешь пырларлом силой мысли?

– Я не понимаю, как.

– Как, как, вот так! – Бакар сделал непристойное телодвижение.

– Это я понимаю, я не пойму, как… Проклятье! Как это сказать? В смысле, что могло произойти между нами, отчего я… изменился?

Обдумывая слова брата, Бакар посмотрел на стоящего рядом Малыша.

– Ну-ка, подумай, пусть он побегает по кругу.

Бикир ничего не ответил, но Малыш сорвался с места и стал наматывать круги по загону.

– Обалдеть! – восхитился Бакар, – магия какая-то.

– Может, правда магия? – спросил Бикир, – как бы это узнать?

– Много в последнее время стало разговоров про магию, неспроста это – сказал Преемник, – но магии нет много тысяч лет, и книг-то никаких не осталось. Может, у Пахтыхов что-то есть?

Ответом ему была скептическая мина близнеца.

– Да у них не магия, а надувательство. Полетает Ксай раз в полгода, и все волшебство, – сказал Бикир, мысленно приказывая Малышу остановиться.

– А если спросить Шэда, вдруг ему что-то попадалось? – предложил Бакар.

– Предлагаешь рассказать ему, что мы с Ги-Млой… Нет уж, давай до свадьбы подождем. Этот Шикиэрт слишком правильный.

Преемник пожал плечами.

– Как хочешь. Тогда управляй своим пырларлом и радуйся. Давай, скажи ему, чтоб он шел в стойло, я никак не поверю, что ты меня не разыгрываешь.

Малыш развернулся и направился в сторону конюшни. Близнецы не торопясь пошли за ним. В конюшне они еще поэкспериментировали. Выяснилось, что на Кипиша и остальных пырларлов Бикир влиять не может. Но понятнее от этого ничего не стало.

Прошла неделя, Бикир привык к своей новой способности и даже удивлялся, как он раньше управлял Малышом. Но в один из дней приступ повторился. Бикир был в спальне, собирался на свидание, когда вновь почувствовал сильнейшую резь в животе. Он с трудом сделал пару шагов до кровати и упал на нее, корчась и рыча от боли. В этот раз он не потерял сознание, но как будто сам Подземный наступил ему на живот раскаленным копытом, лишив возможности дышать и двигаться, и Бикир несколько мучительных минут ловил ртом воздух и пытался кого-нибудь позвать. И опять все закончилось внезапно. Не веря, что боль прошла, Бикир еще немного полежал, пытаясь отдышаться и ощупывая себя. Когда он рассказал Бакару, тот сразу вызвал целителя, не слушая возражений. Целитель развел руками – по всем признакам господин Бикир совершенно здоров. При встрече с Ги-Млой сын Митверхала первым делом спросил, не было ли с ней чего-то подобного.

– Вчера немного болел живот, – смущаясь, ответила девушка, – потому, что у меня… начались…

Бикир рассмеялся и обнял ее.

– Значит, у нас пока не будет маленького Ар-Раарчика.

Судя по всему, то, что с ними случилось, затронуло его в большей степени. Бикир был рад этому: лучше пусть будет больно ему, он привык. Но все же он стал опасаться, что приступ свалит его в неподходящий момент. И никто не мог объяснить, что с ним. В голове все чаще звучало слово «магия». Эх, нехорошо, совсем нехорошо со стороны предков было не оставить четких указаний.

***

Весна, как всегда в Мааде, наступила резко. Еще вчера снег лежал мягкий и пушистый, и вот уже осел, пропитался водой, захлюпал жидкой кашей под ногами. По улицам побежали ручьи, пахнущие прелым сеном и конским навозом. О поездке в лес нечего было и думать – в такую пору там завяз бы даже пырларл. Ги-Мла и ее помощницы наконец-то справились с вышивкой, сундук стоял полный и ждал отправки во дворец. Юная невеста очень надеялась, что за две недели, оставшиеся до свадьбы, ее исколотые руки приобретут нормальный вид.

В один из этих весенних дней четверо телохранителей увидели перед собой гладкую каменную плиту. Работа была закончена и Бакар щедро вознаградил их. Каждый получил нашивку на рукав за боевое задание, десять дней отдыха и кругленькую сумму. Нидар ликовал – у него теперь хватало на дом для родителей. Еще годик телохранителем, и можно выдавать сестру замуж. Пэккер повел счастливую супругу в лавку украшений, а Атир с Вацкером просто отправились в кабак расслабиться. Но для Шэда и близнецов задача легче не стала. Здесь явно был скрытый механизм, приводящий плиту в движение, но, как они ни старались, как ни нажимали на каждый кирпичик, как ни исследовали все выступы, ничего не выходило. Они промучились несколько дней впустую, и Шэд предложил опять искать ответ в книгохранилищах. Нетерпеливые Ар-Раары были вне себя, столько времени впустую. Но возразить было нечего, пришлось опять помогать Шикиэрту копаться в пыльных книжках.

У Пихомора случилось весеннее обострение. Почти каждый день личная охрана Митверхала тайно вывозила в Большой лес тела его жертв, и дикие когтираньи, изголодавшиеся за зиму, с удовольствием принимали угощение. Избавиться от трупов не составляло никакого труда, а находки в виде обглоданных костей лишь подтверждали дурное имя Большого Леса как смертельно опасного места с жуткими хищниками. Весь день Митверхал ходил довольный, но к ночи его глаза загорались безумным огнем. И он спешил в застенки, где его дожидалась очередная несчастная или две.

Близнецы старались с ним не встречаться, им казалось, что от отца несет кровью на весь дворец. Но Пихомору мало было страданий незнакомых девушек, ему доставляло особое удовольствие доводить до белого каления собственных сыновей и наслаждаться их бессильной яростью. С годами достигать этого было все труднее, но сегодня Митверхал был уверен: близнецы в бешенстве и с минуты на минуту будут в его кабинете. Поэтому он сидел за столом, поигрывая заряженным арбалетом и улыбаясь в предвкушении. Четверо лучших бойцов стояли в карауле возле дверей. Митверхал понимал, что дразнить его мальчиков – давно уже не безобидное занятие. Ему не пришлось долго ждать. Очень скоро Бикир и Бакар ворвались в кабинет. Пихомор буквально ощущал волны ярости и демонстративно положил арбалет перед собой. Бакар открыл было рот, но он поднял руку, приказывая молчать.

– Хорошо, что пришли, ребята. Я собирался послать за тобой, Бикир. Целитель сказал, ты совсем здоров, пора о службе подумать. Тебе и самому, поди, безделье поперек горла, так что принимай командование гарнизоном Маада, распоряжения я уже отдал. Ну, не вижу радости. Я ведь постарался устроить тебя поближе к невесте. Ступай в штаб, тебя ждут.

Бикир шумно выдохнул. Отец сделал это не вчера и не завтра, а именно сейчас, чтобы разделить их с братом. Молодой Ар-Раар знал, что должен щелкнуть каблуками и покинуть кабинет, но не двигался с места.

– Исполнять! – рявкнул Пихомор, – приказ был отдан! Захотел отдохнуть в камере? А потом отправиться на границу?

– Слушаюсь, Главнокомандующий, –Бикир вышел, сдержав горячий порыв плюнуть на пол.

Пихомор перевел взгляд на Преемника и улыбнулся, любовно погладив арбалет. Вид у Бакара был такой, словно сейчас у него из ноздрей повалит пар. То, как ловко отец отослал Бикира, еще больше подлило масла в костер, полыхавший у него внутри.

– А у тебя, сынок, очевидно, тоже ко мне дело. Слушаю.

Бакар посмотрел на него с такой ненавистью, что Митверхала пробрала дрожь.

– Какой же ты ублюдок, – проговорил Преемник сквозь стиснутые зубы.

– Аккуратнее, дорогой мой, за оскорбление Митверхала полагается смерть, – язвительно улыбнулся Пихомор.

– Что, будешь радостно смотреть, как твоего сына расплющивает твой пырларл? – оскалился в ответ Бакар.

– Нет, пожалуй, – с сожалением в глазах, от которого Бакар едва не выхватил меч, проговорил Пихомор, – где потом искать Преемника? Бикир добровольно ляжет рядом с тобой, а дочь – вариант ненадежный. Не хочу кончить, как Ксай. Так что говори, зачем пришел.

Бакар отвернулся, опасаясь совсем потерять контроль. Не держал бы отец перед собой арбалет, был бы уже покойником.

– Только конченный душевный урод мог так поступить, – сказал Бакар, глядя в окно.

– Не понимаю, о чем ты.

– Об экспедиции! –крикнул Преемник ему в лицо, – как ты мог отправить Макара?!

Пихомор откинулся на спинку кресла и изумленно посмотрел на сына.

– Ах, вот ты о чем. Ну, ребята, на вас не угодишь. Я не отправил Бикира, как собирался, хотя тот здоров, как пырларл. Более того, я разрешил ему жениться на кигилке. И теперь вместо благодарности выслушиваю от собственного Преемника оскорбления.

– Мне упасть тебе в ноги?

– Мог бы. Я прекрасно вижу, как ты трясешься за брата. И как ни крути, я пошел тебе навстречу.

– Не пытайся вывернуть грязные штаны наизнанку и выдать их за чистые, отец, – Бакар сжал кулаки, – да что ж тебе неймется. Не сына, так племянника.

– Видишь ли, – терпеливым тоном умудренного жизнью старца произнес Митверхал, – прочел в одной книжице об особых свойствах крови Основателя и решил попробовать отправить того, в чьих жилах она течет.

– Так ехал бы сам!

– Знаю, вам бы этого хотелось. Но оставлять клан на сопляков вроде вас – безрассудство.

Бакар вспыхнул. Сопляков!

– Ты даже не дал ему попрощаться с семьей. И с нами. Дядя Авринор проклянет тебя.

Пихомор махнул рукой и погладил ложе арбалета с удобно расположившимся в нем болтом.

– Долгие проводы – лишние слезы. Сам подумай – ехать с заставы сюда, потом обратно, только утомлять пырларла. А с братом я разберусь. Он управляет Хоуром, богатейшей провинцией Мааданда, сын не стоит риска потерять место. Тем более, у него есть еще два.

Бакару стоило нечеловеческих усилий промолчать о том, почему затея отца обречена на провал. Трудно представить, что может прийти в голову этому сумасшедшему, если он узнает о послании древнего Шикиэрта. Но осознание собственного бессилия было ужасным, выжигающим всю душу.

– Ты говорил, что отправишь экспедицию после свадьбы Бикира.

– Я передумал, – улыбнулся Митверхал.

Ярость уступила место безнадежности. Бакар понял: ничего, кроме пустого сотрясения воздуха, из разговора с отцом опять не получилось.

– О чем можно говорить с таким мерзавцем…

– Выбирай выражения, сынок. Я, может, и не отдам тебя Хряпсу, но отправить на пару недель в камеру вполне могу. Говорят, там посещают правильные мысли.

– Тогда попроси своих головорезов запереть там тебя! Тебе они требуются как никому другому, – бросил Бакар вместо прощания.

Он ушел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Пихомор довольно облизнулся. Он все еще в отличной форме. Интересно, когда до этих чурбанов дойдет, что они подпитывают его своим неистовством?

Захлопнув дверь, Бакар развернулся и что было сил зарядил под дых одному из телохранителей отца. Тот согнулся пополам, но не издал ни звука.

– Ублюдки, ненавижу вас! – прорычал Преемник сквозь зубы.

Легче не стало. Все его существо отказывалось смириться с потерей брата и признать свое бессилие повлиять на отца. Мир просто необходимо было избавить от этого чудовища, и Бакар всерьез принялся обдумывать план убийства. Если даже пожертвовать собой – оно того стоит.

Глава 21

Как все не вовремя! Главнокомандующий Мааданда не успел насладиться криками жертв, а его уже постоянно дергали агенты тайной канцелярии. Не проходило и трех часов, чтобы очередной рапорт не ждал Митверхала в кабинете. Первое время его дико раздражали эти дурацкие доклады. Сначала он воспринял их как провокационную шутку Тхиаида. Но, выслушав с десяток, Пихомор понял, что дело серьезное. Безопасность Мааданда под угрозой, и на этот раз дела обстоят хуже, чем когда-либо. Одно радовало – в его распоряжении были Шикиэрты, мастера перевоплощений и непревзойденные разведчики. Хотя Пихомор и недолюбливал их, приходилось признать, что без них они никогда бы не узнали, что творится в закрытых государствах вроде Тхиаида. И теперь сведения из-за границы очень настораживали.

Совет Пятерых собрался быстро, благо все отцы кланов были в столице. Они явились в дом Советов по первому требованию, хотя и недоумевали по поводу срочности. Трое Митверхалов бросали вопросительные взгляды на Пихомора. Но тот не спешил переходить к главному, Светлый Верхал еще не прибыл. Наконец соизволил явиться и отец народов. Знаком пригласив всех за древний каменный стол, за которым совещались, по легендам, сами Основатели, Ксайлан открыл совет.

– Приветствую, уважаемые отцы кланов, – начал он, – сегодня мы собрались по требованию Митверхала Ар-Рааров Пихомора, у которого есть право созвать совет в любое время. Итак, Пихомор, сын Хмаара, Совет Пятерых готов тебя выслушать.

Пихомор поднялся с места и положил ладони на стол. Надо будет наказать служителей, даже не удосужились протереть пыль.

– Достопочтенные Митверхалы, Светлейший, – поклонился он, – вопрос, который нам сегодня предстоит обсудить, весьма непростой и совсем не приятный.

Правители насторожились, а Ар-Раар, откашлявшись, продолжил:

– Я никогда не побеспокоил бы вас, не будь серьезной причины. Но на сегодняшний день новости более чем настораживающие. Однако начнем с небольшого отступления. Как вы знаете, более двух с половиной тысячелетий назад Мааданд одержал победу над объединенной армией отщепенцев – Тхиаида и примкнувших к нему верхальств. Состоялась великая битва на Древнем Море, которое тогда было ровной долиной. Победа далась Мааданду огромной ценой, потери составили три четверти живой силы – и людей, и тотемов. Когда нашим предкам удалось обратить врагов в бегство, земля и горы задрожали, и гигантская волна, вызванная землетрясением, затопила долину. Она уничтожила армию отщепенцев, а остатки войск Мааданда успели укрыться на возвышенности, на которой сейчас стоит первый пограничный форт. Расколовшиеся скалы перекрыли воде обратную дорогу и две тысячи лет море скрывало долину. Пятьсот лет назад в результате такого же землетрясения море отступило, открыв нам богатейший источник оружия и непробиваемой брони, каковым являются туши древних пырларлов.

Ченгал со скучающим видом поднял руку.

– Все это мы знаем из хроник, дорогой Пихомор. Не хотите же вы сказать, что собрали нас, чтобы рассказать, откуда берется оружие и одежда ваших воинов?

– Нет, господин Ченгал, не для этого, – терпеливо проговорил Ар-Раар, – раз мои уважаемые коллеги так хорошо знают историю, может быть, кто-нибудь напомнит, почему победа над отщепенцами стоила таких колоссальных потерь?

– Потому что им удалось приручить чудовищных ящеров – рагатысков, – сказал Шэд. Он единственный из присутствующих казался по-настоящему заинтересованным, хотя и немного робел под взглядами старших Митверхалов, – иначе они бы никогда не решились напасть.

Пихомор ответил ему полным уважения кивком.

– В точку, господин Митверхал – похвалил он юного Шикиэрта, – рагатыски были самой грозной боевой единицей Тхиаида.

– Ну и что? – снова возразил Ченгал, – сейчас рагатыски – такой же миф, как и клюковасты.

При этих словах все взгляды обратились на Ки-Кияла, которого неприятно кольнуло это лишнее упоминание об утраченном тотеме. Шэд осуждающе посмотрел на Ченгала. Нет уж, он никогда не породнится с этим надменным Челангом.

– Господин Ченгал, я понимаю, вы счастливый молодой отец и вам не терпится вернуться к семье, но я рекомендовал бы вам все же дослушать до конца, – глаза Пихомора сузились, Челанг начинал его раздражать, – речь о благополучии Мааданда и каждой живущей в нем семьи, включая вашу.

Ченгал с недовольным видом скрестил руки на груди.

– Так вот, наши доблестные и незаменимые разведчики Шикиэрты, – Ар-Раар слегка кивнул в сторону Шэда, – не первый год работают в Тхиаиде и сопредельных с ним государствах. В последние годы все они упорно наращивают военную мощь. Это не слишком беспокоило меня, армия Мааданда всегда в полной готовности, и будь дело только в этом, я не стал бы собирать совет. Но недавно я получил совершенно потрясающее донесение, ради которого очень многие рисковали жизнью. В горах Щит Богов, втайне от всего мира, в Черных пещерах, не понятно, как и когда, но Тхиаиду удалось возродить рагатысков.

Четыре пары глаз округлились, рты пораскрывались от удивления, а Пихомор одарил каждого проникающим до костей взглядом.

– Невозможно! – произнесли одновременно все.

Пихомор подождал, пока схлынет первая волна изумления.

– Господа, я видел такие вещи, которые у некоторых из вас не хватит фантазии даже вообразить, но и у меня от таких новостей волосы на голове зашевелились. Я все многократно проверил, достоверность не вызывает сомнений. В распоряжении Тхиаида, по разным данным, от ста пятидесяти до трехсот особей. Убить хотя бы одного – сложнейшая задача, даже для моих лучших воинов. Рагатыски практически неубиваемы и уязвимы лишь для копья, пущенного в глаз, и для стрел Трэйши, но во всем Мааданде их ровно пятьдесят шесть штук. Если при этом Тхиаид объединится с соседями, боюсь, нам несдобровать.

Отцы кланов пораженно молчали. Даже Ченгал.

– И… Что нам грозит? – первым спросил Шэд.

– Следует ожидать нападения, и времени у нас совсем не много.

– Сколько? – впервые с начала совета заговорил Ксайлан.

Пихомор развел руками, он же все-таки не волшебник.

– Возможно, несколько месяцев, возможно, пара лет. Все зависит от того, когда Тхиаид сочтет свою мощь достаточной. Возможно, нам удастся убедить их, что у нас тоже кое-что припрятано. Мои люди уже занимаются вбросом. Но рано или поздно война начнется, этого не избежать.

– И что тогда? – далеко не так уверенно, как вначале, спросил Ченгал.

Митверхал Ар-Рааров поставил локти на стол и сцепил пальцы. Его позабавила перемена в этом изнеженном бездельнике, который только и знает, что примерять украшения и возиться со своими флюмайсиками. Вопрос Ченгала не был для него неожиданным.

– Первым у них на пути встанет Хоур. Там мы сосредоточим основные силы. Мой брат Авринор сейчас усиленно занимается фортификацией. Если удастся дать тхиаидцам достойный отпор и уничтожить хотя бы несколько рагатысков, на новое нападение они решатся очень нескоро. В противном случае придется отступать в Пиид и держать оборону там.

– В мой Пиид? – Ченгал нервно сглотнул.

– Да, господин Ченгал, и за него мы будем драться как звери, иначе они двинутся на Маад.

Ксайлан бросил накручивать волосы на палец, встал и прошелся туда-сюда.

– Я уверен, наш дорогой Пихомор специально сгущает краски, – произнес он, – чтобы получить поддержку. Но скажите, уважаемый, разве было когда-нибудь, чтобы кланы Мааданда не поддерживали друг друга?

– На моей памяти – нет, Светлейший, – склонил голову Ар-Раар.

– Так же будет и теперь. Ар-Раары всегда были щитом и мечом Мааданда, мы привыкли доверять вам свои жизни. Неужели в этот раз вам не удастся сдержать неприятеля? После Великой битвы Тхиаид никогда не нападал на нас, как и мы на него.

– Тхиаид никогда не был так силен, как сейчас, и вопрос только в том, когда они осознают, на что способны. Ар-Раары, конечно, без труда отразили бы нападение, не будь у них рагатысков. Эти чудовища неуязвимы для обычного оружия, и в прошлый раз их было меньше. Наши предки умели их побеждать, но сейчас этот опыт утрачен.

– Моя библиотека огромна, наверняка в ней найдется информация, как одолеть эту напасть. Мои хранители будут работать день и ночь и передадут вам все, что удастся обнаружить.

– Благодарю, Светлейший. И все же нам следует готовиться к худшему.

– Мои целители будут готовы к любому количеству раненых, – пообещал Ченгал, – я сегодня же отправлю флюмайса в Пиид, чтобы приступили к укреплению городских стен. А как только просохнет земля, травники начнут заготовку тягучего корня.

Пихомор улыбнулся, показывая, что доволен. Наконец-то Ченгал осознал серьезность положения. Шэд тоже хотел что-то сказать, но Митверхал Ар-Рааров жестом остановил его.

– Вас, господин Шэдэшен, вместе с господином Шаттифом, я жду вечером на военный совет.

Ксайлан провел рукой по столу и брезгливо отряхнул ее.

– Мы вас поняли, господин Пихомор. Когда бы враг ни пришел, Мааданд будет готов. Все пять кланов, подобно пальцам, сожмутся в кулак и раздавят его. Не так ли, господин Ки-Киял?

Митверхал Кигилов, до сих пор не проронивший ни слова и размышлявший о том, что больше всех, как обычно, пострадает его клан, оторопело кивнул.

– Да, Светлейший.

– А пока – население ни о чем не должно беспокоиться, паника нам ни к чему. Позаботьтесь об этом, господа, отвлеките народ чем-нибудь. То, о чем поведал господин Пихомор, не должно покинуть стен этого зала. Хотя сейчас большинство умов занято тем, что сын Митверхала Ар-Рааров решил связать судьбу с племянницей Митверхала Кигилов.

– Заботимся о том, чтобы людям было, о чем поговорить, – равнодушно ответил Пихомор, – свадьба моего сына надолго займёт население.

– Да уж, мне, признаться, и самому интересно, что же это за красавица такая, из-за которой сам Бикир потерял голову настолько, что готов жениться.

Ки-Киял почувствовал издевку в словах Верхала, но лишь втянул голову в плечи. Пихомор посмотрел на него. Как-никак будущий родственник.

– Очень милая девушка, – ответил он вместо Кигила, – но моего сына не радует шумиха, которую создали вокруг его личной жизни. Поэтому мы планируем тихое семейное торжество.

– Смешная шутка, – улыбнулся Ксайлан, – я, возможно, выкрою немного времени, чтобы поздравить молодых после церемонии.

– Будем счастливы видеть Вас, Светлейший, – после небольшой заминки заверил его Пихомор.

Совет окончился, главы кланов разошлись. Хоть болтовня о свадьбе немного и разрядила обстановку, каждый был обеспокоен, каждый думал об ужасных ящерах. Долгая эра благоденствия для Мааданда закончилась.

***

– Бикир, а нам обязательно нужно убивать пырларла?

– От этого никуда не денешься, любимая. Но это не совсем убийство, мы отправим его к хозяину.

Ги-Мла поежилась. Солнце по-весеннему пригревало, но временами налетал прохладный ветерок. Бикир одел ее в теплый плащ, хотя она пыталась отказаться, ведь плащ скроет всю красоту. Теперь она была благодарна, в одном свадебном платье она бы точно замерзла, да и от волнения нет-нет пробирал озноб.

– Я боюсь.

Бикир прижал ее к себе.

– Когда я возьму в руки топор, закрой глаза и отвернись. Здесь мы ничего не можем поделать, без благословения предков церемония не состоится. Это обязательно для потомков Основателя. Они должны доказать твердость руки и право крови.

Ги-Мла вздохнула и запустила руки в гриву Малыша. Какой ужасный обряд!

– Я постараюсь не кричать, – пообещала она.

– Моя храбрая девочка, – Бикир поцеловал ее, чем вызвал новую волну восторженных воплей.

Свадебная процессия медленно продвигалась по переполненным улицам. Их приветствовали в основном ликующие Кигилы – сегодня их клан породнится с кланом Ар-Рааров, впервые с того дня, как Трэйши, Мэйб и Вэдз выбрали пятерых достойнейших, пятерых Основателей. Весна украсила Маад, словно невесту, деревья стояли в цвету – белые, розовые, оранжевые, фиолетовые, по городу разносилось благоухание. Гигантские стрекозы проснулись и, шелестя прозрачными крыльями, носились в поисках гусениц. Но все же до красоты нареченной сына Митверхала городу было далеко. Бикир чуть не упал в обморок, когда увидел ее в доме Ки-Кияла. Даже Бакар, правая рука жениха, на миг пожалел, что не встретил ее раньше брата. Он ехал вровень с женихом и невестой, титул Преемника не позволял отставать и бросать в толпу монеты, это делали Торэр и Ки-Клат, который меньше чем через месяц, в день своего двадцатилетия, тоже станет Преемником. Следом Нидар и Атир вели на растяжке пырларла – посланника в мир духов.

Наконец толпа осталась за воротами, уступив место просторным равнинам, раскинувшимся к востоку от Маада. Вот и Последнее Пристанище. Бакар вспомнил, каким неприветливым было это место осенью, в день его свадьбы. Сейчас не верилось, что это тот же пейзаж: равнина пестрела первоцветами, на редких деревцах распускались бутоны, солнце ярко освещало стены домов предков, которые из грязно-серых и промокших стали молочно-белыми. Дома Духов возвышались над равниной не как мрачные призраки, а как добрые великаны, и даже площадки для погребальных костров выглядели не так удручающе. «Хороший день для свадьбы», – подумал Преемник, спрыгивая на землю. Весна волновала кровь и, помогая Ги-Мле спешиться, он с тревогой отметил, что испытывает совсем не братские чувства, прикасаясь к ней.

Сердце Ги-Млы билось часто-часто, пока юноши и девушки раскладывали на ступеньках подношения духам. Бикир, желая избавить от потрясения, рассказал ей суть обряда. Вроде ей удалось убедить себя, что Ар-Раары делают так испокон веков, и что пырларлы сами хотят к хозяевам, но сейчас, при виде человеческих черепов в ступеньках, черепов пырларлов на стенах и ожидающих их хранителей покоя с ритуальными накидками в руках у неё задрожали колени. Бикир заметил, как она побледнела, и обнял за талию.

– Все будет хорошо, девочка моя, но этот момент нужно перетерпеть.

– Я смогу, – как можно увереннее произнесла она.

Жрецы надели на них накидки, а Нидар подвел посланника – пырларла. Бикир похлопал его по шее о ободряюще улыбнулся. Ги-Мла боязливо взялась за повод. Духи предков ждали их.

– Кто вы? – задал жрец обычный вопрос.

– Бикир, прямой потомок Основателя, и моя нареченная, Ги-Мла из клана Кигилов.

– Зачем вы пришли?

– Получить благословение предков.

– Это все, зачем вы пришли?

– Я хочу войти в клан, – сказала Ги-Мла, – я хочу, чтобы Основатель принял меня.

– Так отправьте посланника к духам. Только так сможете получить то, зачем пришли, – хором произнесли жрецы и разошлись в стороны, освобождая путь к алтарю.

Бикир шагнул вперед, Ги-Мла тоже хотела, но повод натянулся, не пуская их. Пырларл не хотел взойти на алтарь! Молодые люди в изумлении обернулись.

– Пойдем, Каблучок, – позвал Бикир.

Пырларл посмотрел ему в глаза. В животе неприятно заныло, и Бикир увидел Каблучка так, как до этого мог видеть только Малыша. Пырларл совершенно ясно дал понять: он не хочет и не будет их посланником. Как бы его ни уговаривали, в мир духов Каблучок не пойдет. И точка. Молодой человек обратился к хранителям.

– Он не хочет.

Жрецы переглянулись, потом один из них произнес:

– Вы провинились перед предками.

– И что нам делать? – спросил Бикир.

– Или уйти без благословения, или тебе, потомок Основателя, самому отправиться к духам. Но учти – ты можешь не вернуться.

Жених и невеста посмотрели друг на друга. Оба поняли, что не так.

– Давай уйдем, Бикир, – побелевшими губами прошептала девушка.

Сын Митверхала покачал головой.

– Нет. Никто не заставит меня отказаться от тебя, –он повернулся к хранителям, – я готов.

– Взойди на алтарь, – указал один из хранителей на каменную плиту.

Второй взял Ги-Млу за руки, удерживая на месте. Сын Митверхала бросил повод. Каблучок отошел к двери и встал, опустив голову, как будто происходящее его не касалось.

– Я вернусь, – сказал Бикир.

– Знаю, – прошептала Ги-Мла.

Она судорожно вздохнула, когда он остановился на середине огромного камня.

– Встань на колени.

Плита была холодной и неприятно неровной. Колени Бикира не обрадовались. Жрец поставил перед ним невысокую потемневшую от времени резную деревянную подставку, на которую водрузил расписанную непонятными знаками золотую чашу. На дне было выбито что-то вроде лабиринта, похожего на схему, в соответствии с которой возводились стены предков. После этого он протянул сыну Митверхала ритуальный нож, небольшой, с широким полукруглым лезвием и выгравированным на нем словом на древнем языке. «Похоже на сплав Трэйши» – подумал Бикир. Сделать из него стрелу для рагатыска было бы полезнее, чем держать здесь как реликвию.

– Нужна кровь, – прервал жрец его размышления.

– Много? – спросил Бикир, продолжая рассматривать лезвие и пробуя его пальцем.

– Столько, чтобы душа перешла на ту сторону, но оставшейся должно хватить на возвращение.

– Ясно, – ответил Бикир, с нажимом провел лезвием по запястью и вытянул руку над чашей. Жрец забормотал непонятные слова.

Струйка крови дождем забарабанила по металлическому дну, растекаясь по ложбинкам, словно проходя путь по лабиринту. Ги-Мла отвернулась, не в силах смотреть. Это все из-за нее! И почему она не могла чуть-чуть подождать?

Крови вытекло немного, хватило бы разве что наполнить небольшой кубок, а Бикир уже почувствовал головокружение. Это его удивило, он знал, с каким количеством нужно расстаться, чтобы потерять сознание. Но тут знакомая волна боли прошла от живота к голове, и молодой Ар-Раар рухнул на алтарь. Он задел рукой чашу и она, звякнув о камень и оставив на нем все содержимое, прокатилась до края и упала, наполнив помещение металлическим звоном. Бикир упал прямо в лужу собственной крови и растянулся неподвижно, словно мертвый. Хранитель отпустил Ги-Млу, она подбежала к алтарю и замерла, закрыв рот рукой. Глаза Бикира остались открытыми, кровь продолжала расползаться из-под щеки багровым пятном. Не веря своим глазам, она медленно опустилась на камень рядом с женихом. Она уже видела его таким – в ванне, когда чуть не упала в обморок. Значит, это была не просто шутка духов.

Второй хранитель перетянул руку сына Митверхала шнурком и наложил на порез чистую повязку.

– Что теперь? – прошептала Ги-Мла.

– Ждать, – ответил жрец.

Оба хранителя встали возле саркофага, скрестили руки на груди и замерли, как статуи.

Бикир оказался в пещере с высоким сводчатым потолком и свисающими с него белыми и розовыми сталактитами. Странно, никаких источников света поблизости на было, но он все хорошо видел. Это место показалось ему знакомым. «Похоже на пещеру пырларлов», – подумал он.

– Все правильно, это она и есть, более глубокая часть.

Сын Митверхала поднял глаза. Прямо напротив него стоял мужчина, мощный и широкоплечий, в черном плаще с надвинутым на лицо капюшоном. В нескольких шагах позади него Бикир разглядел еще несколько фигур в таких же плащах.

– Что я здесь делаю? – спросил он.

– Это я должен задать тебе такой вопрос. Потрудись ответить и объяснить, почему пришел сам, а не отправил посланника, – ответил мужчина.

«Основатель», – понял Бикир.

– Проницательный потомок, – сказал Ар-Раар, – так почему ты здесь?

– Я совершил проступок.

– Много, – произнес Основатель, –какой главный?

Бикир опустил голову.

– Я не спросил благословения.

– Верно, и это недостойно потомка. Почему ты это сделал?

– Потому что я люблю ее.

– Но ты предал свою любовь.

– Что? – оторопел Бикир – как предал? Когда?

– Когда уступил просьбе брата. Почему ты это сделал?

Этот вопрос Бикир и сам задавал себе тысячу раз, но так и не смог на него ответить.

– Не проходило и дня, чтобы я не раскаивался, – принялся он оправдываться. Основатель ведь сам мужчина, неужели не поймет?

– Почему ты это сделал? – повторил Ар-Раар.

– Потому что я люблю его, – сказал сын Митверхала и в ту же секунду чуть не откусил себе язык.

– Итак, потомок, что же получается? Ты любишь брата, поэтому предал невесту, которую, как ты говоришь, любишь так сильно, что пренебрег заветом Основателя. Значит, и клан Ар-Рааров ты можешь привести к беде тропой своей странной любви.

– Клан для меня превыше всего, – горячо заверил Бикир.

– Посмотрим, – задумчиво произнес Основатель.

Он замолчал, и Бикир испугался, что сейчас все исчезнет и он вернется к Ги-Мле ни с чем.

– Отец-основатель, но ведь у меня было множество… девушек, и у брата тоже. Почему ты благословил его, а меня нет?

– Не путай ту, что услаждает плоть и ту, что продолжает род Основателя. Твой брат сделал как предписано. А ты не только не дождался благословения, но и выбрал девушку из клана того, кто вероломно нарушил уговор, по чьей вине я прикован к вратам, по чьей вине я вечный заложник порталов, по чьей вине Трое томятся в подземном мире.

За спиной Основателя раздался недовольный ропот.

– Знаю, Отец-основатель, я очень виноват, но никогда не слышал, чтобы Кигилы провинились перед нами, почему я не могу выбрать невесту из их клана?

– Не Кигилы, – произнес Основатель, – Пахтыхтамайи.

– Как Пахтыхтамайи? – опешил Бикир.

– Твоя избранница – Симлайна, дочь Ксайлана из клана Пахтыхтамайев, плоть от плоти Основателя, моего брата по оружию, моего врага.

Бикир потерял дар речи.

– Несмотря на это, я бы мог благословить ваш союз, если бы не твои нелепые и недостойные поступки. Ваш брак мог бы стать самым великим событием эпохи и наконец объединить наших потомков.

Недостойный потомок упал на колени.

– Простите, Отец-основатель! Я изменюсь с этой самой минуты.

– Мне не нужны извинения, – отрезал Ар-Раар, – ты должен заплатить.

Плохое, очень плохое предчувствие охватило сына Митверхала.

– Чем? – еле слышно спросил он, чувствуя, как страх смыкает на горле ледяные пальцы.

– Любовью. Чтобы знать ее истинную цену. Выбирай, кем заплатишь. Братом? Невестой?

У Бикира пересохло в горле. Он с трудом взглянул на основателя. За что? Неужели его проступки так ужасны? Это слишком жестоко, все равно что заставить выбирать между правым глазом и левым. Эти двое – вся его жизнь.

– Я сделаю что угодно, только не заставляйте меня выбирать между ними, – срывающимся голосом проговорил он.

– Брат или невеста?

Сын Митверхала схватился за голову. Казалось, она вот-вот лопнет.

– Нет, не могу, лучше заберите меня.

– Брат или невеста? – Ар-Раар не обратил на его слова внимания, – не выберешь, значит, оба.

– Нет, – всхлипнул Бикир. Он не чувствовал слез на щеках, но знал, что плачет, – отец-основатель, пощадите.

Ар-Раар стоял неподвижно и молча. Фигуры за ним замерли. Бикир понял, умолять бесполезно.

– Невеста… – прошептал он, едва дыша, – Ги-Мла, любимая, прости… Бакар должен жить…

Основатель кивнул.

– Непутевый потомок, но достойный. Ты прошел испытание.

Если бы Бикир сейчас стоял на ногах, непременно упал бы.

– Испытание? – переспросил он.

– Не слишком радуйся, заплатить придется. Но теперь у тебя будет шанс. Я помогу тебе с невестой, а жертвовать ли братом, выберешь сам.

Глаза Бикира зажглись надеждой. С Ги-Млой будет все в порядке, а Бакаром он не пожертвует ни за что на свете.

– Что я должен делать?

– Узнаешь. Сейчас говорить бессмысленно, все равно забудешь. Только боги могут передавать знания из мира мертвых в мир живых, мои же возможности ничтожны. Вам срочно нужно освободить богов, иначе Герснее придет конец. А пока ты можешь взять не более двенадцати слов. Поэтому у тебя в голове останется только то, что твоя невеста не Кигил, а выяснять, кто она, вам придется самим. Причиной отказа посланника будет неправильно названный клан. Когда придешь в себя, посланник взойдет на алтарь, и благословение предков будет с вами.

– Благодарю, отец.

– Еще одно. Магия Ар-Рааров и Пахтыхтамайев никогда не соприкасалась. Ты и дочь Пахтыхтамайя пробудили ее огонь без благословения, ваши тела сопротивляются чужой силе. Хотя магия дает новые способности, она уничтожит вас меньше чем за год. Лишь боги могут сделать ее частицей вас самих. Брачная церемония сможет немного успокоить ее, приступы боли прекратятся, но времени у вас мало. Трое нужны вам не меньше, чем Герснее.

– Но как мы найдем их? Где?

– Я же сказал, ты все забудешь, объяснять бессмысленно. Я оставлю тебе фразу «боги – жизнь, у вас год, твоя цель – сердце гор».

– Я не хочу забывать, что Ги-Мла… Симлайна… дочь Ксайлана.

– Это лишь помешает тебе. Прощай, потомок.

Голова снова закружилась.

– Отец! Подожди!

Сын Митверхала очнулся. Ги-Мла вздрогнула. Все это время она гладила его по голове и сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Бикир! Слава богам…

Он сел и потер глаза. В них как будто насыпали песка. Рука онемела. Он увидел перетянувший ее шнурок и потянул за узелок зубами.

– Как ты, любимый?

– Нормально… – рассеянно проговорил молодой Ар-Раар, расправившись со шнурком. Рука запульсировала, – долго меня не было?

Девушка задумалась.

– Нет, не долго. Не знаю точно. Что сказали духи?

В голове была какая-то звенящая пустота. Бикир долго пытался что-нибудь вспомнить и наконец сфокусировал взгляд на невесте.

– Ты – не Кигил.

– Что? – Ни-Мла не поняла и подумала, что не разобрала слов.

– Ты не Кигил. Это сказали духи.

– Как это? – опять не поняла она, – а кто?

– Не знаю, – нахмурился Бикир.

Глаза Ги-Млы встревоженно распахнулись.

– Мы не можем пожениться? – упавшим голосом спросила она.

Бикир наморщил лоб, но в голове было пусто.

– Я не помню, – признался он.

Стук копыт отвлек их. Каблучок, стоявший возле двери, подошел к алтарю и встал на него передними ногами.

– Похоже, можем, – сказал Бикир и сошел с алтаря, увлекая за собой девушку.

– Ты выяснил причину отказа посланника, потомок Основателя? – спросил один из жрецов.

– Да, – Бикир и Ги-Мла встали перед ними, – я неправильно назвал клан невесты.

– Из какого она клана?

– Я не знаю, но, видимо, я договорился с духами. Посланник на алтаре.

– Так отправьте его.

После пережитого испытания Ги-Мла уже облегчением смотрела, как жрец подает Бикиру топор. Лишь когда он замахнулся, она закрыла глаза. И когда Бикир опускал ее руки в горячую кровь, тоже зажмурилась. Но наградой им был оранжевый свет внутри саркофага.

– Духи предков благословляют вас и принимают эту девушку, чья бы дочь она ни была, в клан Ар-Рааров, – объявил жрец, – ваш союз возможен и желателен для предков. Спешите провести церемонию, пока духи благосклонны.

Бикир обнял ошеломленную невесту и повел к выходу.

– Почему так долго? – спросил Бакар, стоящий на крыльце с чашей для омовения и полотенцем, – я уже думал, вас забрали духи. Бикир, чтоб тебя! Как ты умудрился так изгваздаться? Неужели нельзя было поаккуратнее? Можно подумать, ты сразился с небольшой армией! Или ты обнимался с пырларлом после того, как обезглавил? Ты напутал, братишка, гладить его надо было перед этим!

– Не тараторь, – прервал его Бикир и поморщился, – без тебя в ушах звенит. Кровь моя.

Он приподнял рукав и показал повязку. У Бакара глаза на лоб полезли.

– А это еще зачем?!

– Вот так, – пожал плечами Бикир, – пришлось сгонять в мир духов и обратно.

– Духи не давали благословения?

– Сначала да, но потом передумали.

Ги-Мла сосредоточенно терла руки, не прислушиваясь к словам близнецов. То, что сказал Бикир, набатом стучало у нее в висках. Она не Кигил! Но кто тогда? Как такое возможно?

– Ги-Мла, детка, ты бы вытерла его, – обратился к ней Бакар, – гости испугаются.

– Что? – встрепенулась девушка, – ой, Бикир, какой ты…

Она намочила полотенце и стала вытирать лицо и шею жениха. Длинные волосы выбились из хвоста и слиплись, и привести их сейчас в порядок было невыполнимой задачей. Ги-Мла, как могла, пригладила их мокрой рукой.

– Сколько раз говорил ему: постригись, – сказал, наблюдая за ней, Бакар.

– Тогда вы будете совсем одинаковые, – улыбнулась Ги-Мла, заканчивая придавать жениху более-менее человеческий вид.

– Да, выглядит так себе, – констатировал Бакар, – знать бы заранее, взяли бы другую одежду.

– Главное – благословение предков есть, – махнул рукой Бикир, – красавчика парой капель крови не испортишь. Поехали, все заждались уже.

Оказавшись в седле, Бикир взял Ги-Млу за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Девочка моя, у тебя такой вид, словно мы едем не жениться, а объявлять о расторжении помолвки.

Ги-Мла постаралась приободриться.

– Бикир, если я не Кигил, то кто?

– Не знаю, малышка, для меня это не важно.

– А вдруг мое происхождение… не соответствует твоему?

Бикир бросил поводья и обнял ее.

– Я люблю тебя, девочка моя. Подумай, разве что-то еще имеет значение? Если хочешь, после свадьбы попробуем выяснить, но сегодня – только ты и я.

Сад дворца Ар-Рааров был переполнен. Расчет, что на церемонию во дворце, а не на площади, соберется меньше народу, не оправдался. Дворцовая охрана в полном составе с трудом обеспечивала порядок. Молодые задержались, гости нервничали и когда процессия наконец прибыла, Пихомор не стал утомлять присутствующих пространными речами и лишь объявил о цели сборища. Ар-Раары отказались от помощи Пахтыхтамайев, и обязанности жреца легли на Правую Руку.

Бакар с улыбкой проколол ладонь брата почти насквозь, но, когда очередь дошла до Ги-Млы, рука его дрогнула. А потом он как-то медленно и неохотно соединил ладони молодых и поднял их вверх.

– Теперь вы – одно целое. Одна плоть и одна кровь! – тожественно провозгласил Пихомор, – клянёшься ли ты, Ги-Мла, хранить верность своему господину, жить и умереть ради него?

– Клянусь, – ответила Ги-Мла, глядя в глаза жениха.

– Клянешься ли ты, Бикир, хранить верность своей госпоже, жить и умереть ради нее?

– Клянусь, – со счастливой улыбкой кивнул Бикир.

Пихомор простер над ними руки.

– Перед лицом народов Мааданда объявляю вас мужем и женой! – как показалось Бикиру, излишне торопливо выкрикнул Митверхал.

Жених привлек невесту к себе и целовал намного дольше, чем предписывали правила. Митверхал с самым умиленным видом смотрел на сына и невестку. «Ну вот, дело сделано, Ксай, она теперь Ар-Раар», – злорадно подумал он.

У Ги-Млы от счастья кружилась голова, она не верила, что этот момент наступил и совершенно забыла о словах духов. Позади переживания и страхи, теперь их ждет только счастье.

Бикир посмотрел на нее с такой любовью, что у нее сладко заныло внутри.

– Теперь ты Ги-Мла, жена Бикира из клана Ар-Рааров, – нежно сказал он, – ты довольна?

– Нет, не довольна.

У Бикира вытянулось лицо, а она со смехом обвила руками его шею.

– Я счастлива, Бикир! Счастливее не найти! Это казалось мне глупыми мечтами, а случилось наяву!

– Тогда пойдем, разобьем Малышом горшок с деньгами.

Стоит ли говорить, что Малыш исполнил роль в лучшем виде. Вся женская половина гостей взвизгнула от восторга, когда он с размаху разнес огромным копытом горшок с монетами, да так, что они раскатились даже в самые дальние уголки. А потом умудрился зажевать сразу две морковки. Даже Пихомор удивленно поднял бровь и несколько раз хлопнул в ладоши.

Гостей был полный дворец, но молодые супруги смотрели лишь друг на друга. Бикир не отпускал руку жены, а когда они ходили по залам, постоянно носил ее на руках, вызывая возгласы восхищения, шепот порицания чопорных кигильских тетушек, а иногда и откровенную зависть. Будущая Матерь Клана, Мингилита, глядя на молодоженов, искренне недоумевала, чему так радуется невеста. Как можно радоваться, если тебя выдали за Ар-Раара? Странные они, эти Кигилы. Однако Ги-Мла ей понравилась, и Минги с удовольствием думала, что ей будет не так одиноко в этом скучном дворце.

Молодожены обошли гостей и порядком утомились выслушивать бесконечные поздравления и пожелания, посмотрели танцы (это, бесспорно, было одно из лучших выступлений девушек-кигилок), и показные бои (Бикиру было очень странно в них не участвовать). Родители невесты, которые сначала были почти в трауре от ее помолвки с Ар-Рааром и согласились лишь от безысходности, теперь смягчились при виде сияющих глаз своей малышки. Когда Ги-Гла, не скрывая слез, обнимала и поздравляла дочь, Ги-Мла снова вспоминала слова духов. Они ей не родные… Но почему же так рады за нее? Стоит ли им сказать? А Ки-Клат? Они всегда так любили друг друга, до Бикира брат был ей самым близким человеком. Может, лучше молчать? Бикир обнял ее, и она в ответ прильнула к нему. Он поможет ей разобраться. Между тем супруг подошел не просто так. Он подал ей кубок.

– Что это? – заинтересовалась Ги-Мла и почувствовала знакомый травяной аромат.

Бикир загадочно улыбнулся.

– Попробуй.

Ги-Мла отпила из кубка и мечтательно закрыла глаза. Холодный чай, такой же, какой они пили в охотничьем домике. Бикир обхватил ее руку вместе с кубком и тоже сделал несколько глотков.

– Просто не верится, что теперь я могу любить тебя на законных основаниях. Что ты теперь моя. Насовсем, – он обвел гостей взглядом, наклонился и негромко сказал ей на ухо, – девочка моя, тебе не надоело все это? По-моему, тут и без нас весело. А в спальне без нас скучает моя шикарная кровать. Или предпочитаешь мою шикарную ванну?

Девушка зарделась от смущения и опустила глаза.

– Ну, лучше бы сначала отмыть с тебя кровь…

– Значит, ванна. Эй, Нидар!

Когда телохранитель отправился дать распоряжения прислуге, Бикир взял невесту на руки.

– Теперь пойдем, загоним кинжал в стол.

***

– Вы не поедете во дворец Ар-Рааров, Светлейший?

Ксайлан раздраженно взглянул на Эсмайна. Что несет? Будто не понимает. Светлый Верхал по обыкновению проводил время на крыше. Звуки празднества долетали даже сюда.

– Что я там, по-твоему, забыл? Поздравить Пихомора с тем, что и второе его отродье теперь будет плодиться и размножаться? Я отправил им подарок, пусть радуются. Или думаешь, я ни разу не видал кигилок и готов ехать к этим… чтобы взглянуть на одну из них?

Эсмайн с виноватым поклоном отошел на шаг. В последнее время Верхал стал просто невыносим, в том числе и для своих. Все понимали, что его снедает жгучая зависть и за спиной поговаривали, что грядет неслыханное: род Основателя-Пахтыхтамайя прекратится. Надежды на Силанга как на Преемника рухнули, остался один его брат, Юланг. Но мальчишке всего двенадцать, он может стать Преемником только по завещанию, если Верхал не доживет до его двадцатилетия. Но и это вряд ли произойдет, Пихомор наверняка придумает способ избавиться от него. И при всем этом Ар-Раары процветают. Верхал и Митверхал вели смертельную игру, и если вначале был азарт и удачные ходы, вроде подкупить няню и отравить младшего брата близнецов, то теперь Ксайлан ясно видел свой полный проигрыш. Но проиграть надо достойно и, уходя, прихватить кого-нибудь из этой черноты с собой. Верхал повернулся к Первому Жрецу:

– Есть разговор, Эсмайн.

***

– Какие же эти Ар-Раары бесстыжие! – сказала мужу Ги-Гла, когда молодожены покинули гостей, оставив торчащий в столе кинжал, – это надо, уединиться с невестой, не дожидаясь даже наступления темноты. Будто никогда не слышали о приличиях.

– Не стоит кипятиться, золото мое, – возразил Ки-Лоёл, – ты ведь видела, наша девочка счастлива.

Ги-Гла всплеснула руками.

– Что она может возразить такому громиле, бедная малышка! Ей осталось только исполнять каждую его прихоть. Все они – похотливые скоты, начиная с Митверхала, про которого я слышала…

– Тише ты, – зашипел Ки-Лоёл, увидев идущего к ним Пихомора.

Главный Ар-Раар, улыбаясь во весь рот, подошел к родителям невестки.

– Уютно ли вам, уважаемые сваты, весело ли? – осведомился он, подзывая слугу с подносом.

Он вручил Кигилам два кубка с вином и взял себе.

– Прием великолепен, господин Пихомор, лучше и пожелать нельзя, – поклонился Ки-Лоёл.

«Да вы в своей вонючей Синне такого и близко не видели». Ар-Раар наградил Кигилов милой улыбкой.

– Уверен, наши дети будут очень счастливы, – произнес он, поднимая кубок, – за их безоблачную жизнь и многочисленное потомство!

Кигилы поддержали тост. Ки-Лоёл осушил кубок залпом, Ги-Гла слегка пригубила из вежливости.

– Пройдемте в мой кабинет, – пригласил Ар-Раар, – нужно потолковать, уважаемые.

Кигилы последовали за Митверхалом, теряясь в догадках. Вроде они все обсудили до свадьбы. Глава Синны был не самым бедным Кигилом и предложил за дочерью приданное, но Ар-Раары не захотели от них ничего – видите ли, кроме невесты господин Бикир ни в чем не нуждается.

– Итак, дорогие мои, – начал Пихомор, когда чета Кигилов расположилась в креслах и пришибленно разглядывала роскошную обстановку, – в каком возрасте девочка попала к вам в семью?

Супруги ошеломленно переглянулись.

– Ну, я жду, господин Ки-Лоёл, – после небольшой паузы сказал Пихомор, – вы ведь не станете отрицать, что дитя не вашей крови?

– Откуда вы знаете? – побледнев, спросил Кигил.

– Мои источники секретны, потому и надежны.

– Но если вы так хорошо осведомлены, зачем пригласили нас сюда?

Ги-Гла едва удерживалась, чтобы не начать грызть ногти от волнения, и беспокойно теребила пуговицы. Пихомор вздохнул.

– Хочу уточнить кое-какие мелкие детали. Ну так что?

– Она была совсем крошкой, всего несколько дней, – дрожащим голосом ответила Ги-Гла.

Митверхал кивнул и по привычке вынул из вазы цветок мракилии.

– Запись о рождении у вас есть?

– Нет, мы записали ее на себя, – сказал Ки-Лоёл.

– Ее настоящее имя вам известно?

– Нет, господин Митверхал, нам… сказали, что мы все узнаем, когда придет время…

– Кто сказал?

Супруги опять нерешительно переглянулись.

– Тоже мне тайна, – Пихомор откинулся в кресле и помахал в воздухе цветком, – Шираиша, покойная Матерь Клана Шикиэртов.

– Господин Пихомор, – сказал Ки-Лоёл после того, как немного пришел в себя, – вы действительно все знаете, наш разговор – бессмыслица.

– Мне было интересно, есть ли у вас запись о рождении. У вас ее нет. Это не очень хорошо, но ладно, обойдемся. Ну а теперь, уважаемые сваты, можно вернуться к празднованию.

– Господин Пихомор, – сказала Ги-Гла, – значит, вам известно настоящее имя Ги-Млы?

– Разумеется, – улыбнулся Митверхал.

– А вы… скажете нам?

– Госпожа Шир верно сказала, узнаете, когда придет время. Да, кстати, благодарю за девочку, она просто прелесть.

Ги-Гла просительно сложила руки.

– Я надеюсь, у вас ее не обидят? Это ведь не важно, что она не наша, мы любим ее как родную.

– О чем вы, уважаемая? Вы видели, как на нее смотрит мой сын? Да он голыми руками порвет любого, кто хотя бы посмотрит на нее не так. А сейчас прошу меня извинить – дела. Возвращайтесь, пожалуйста, в пиршественный зал, приятно было побеседовать.

В коридоре Ки-Лоёл взял жену под локоть.

– Видать, наша девочка не из простых.

– Не очень-то меня это радует, – вздохнула та в ответ.

Глава 22

Ги-Мла проснулась абсолютно счастливая. На той самой огромной кровати, которая поразила ее своими размерами, когда она впервые вошла в спальню Бикира. Было тихо, самые заядлые кутилы – и те утомились к утру, весь замок, казалось, спал и дышал глубоко и ровно. Утреннее солнце заливало комнату – вчера молодые супруги не потрудились задернуть шторы. Девушка сладко потянулась, повернулась на бок и уткнулась носом в локоть спящего мужа. Мужа! Это слово заполнило ликованием все существо. С ума сойти, она законная супруга Бикира из клана Ар-Рааров. Она, Ги-Мла из клана Кигилов. Нет, не из Кигилов. На мгновение восторженность погасла, но лишь на мгновение, стоило ей посмотреть на супруга, как радость вновь захлестнула ее. Бикир лежал на животе и она, прильнув к нему, стала гладить широкую спину с буграми мускулов. Небольшой продолговатый шрам от стрелы, едва не стоившей ему жизни. Шрам поперек лопатки и много маленьких шрамиков. Она так увлеклась, водя по ним пальцем, что не заметила, как его дыхание изменилось. Бикир проснулся, но не шевелился и лишь жмурился от удовольствия. Хотя через некоторое время не выдержал.

– М-м-м, девочка моя, если ты продолжишь, гости нас сегодня не увидят. Невежливо, по-моему.

Ги-Мла приложилась щекой к его лопатке и провела ногтями вдоль спины.

– Ты ведь сам сказал, там и без нас весело…

Бикир перевернулся и обнял ее.

– Я-то сказал, но твои родные решат, что отдали тебя за чудовище, которое утащило добычу в логово и теперь ей от него нет никакого спасения.

Ги-Мла вообразила, как шепчутся ее тетушки и их подруги, как поджимают губы, рассказывая, что Ар-Раар уволок на руках невесту, едва начался свадебный прием, и прыснула со смеху.

– Но они же правы, ты же утащил!

Бикир приподнялся на локтях и хитро посмотрел ей в глаза.

– Хочешь сказать, моя репутация безнадежно испорчена и теперь уже без толку изображать добропорядочного обывателя?

Ги-Мла захихикала.

– По-моему, не стоит тратить на это время, у нас его и так немного. Сколько дней тебе дал отец?

– Пять.

– Мало…

– Что!? Тебе мало пяти дней? Да ты уже на третий запищишь: Бикир, не пора ли тебе на службу, у меня нет больше сил!

Ги-Мла ущипнула его за бок.

– Это мы еще посмотрим, кто запищит!

– Какая у меня порочная жена! – восхищенно сказал Бикир и сгреб ее в охапку, – ну смотри, не жалуйся потом!

Все же после обеда они набрались душевного мужества покинуть покои и спуститься в пиршественный зал. Родители и дядя оживленно обсуждали что-то, и Ги-Мла решила пока не спрашивать о своем происхождении. На самом деле, было страшно. Она обязательно все выяснит, но не сейчас, не в эти счастливые дни.

Бакар уже изрядно заскучал в компании Шэда, рассказывавшего ему, как описаны рагатыски в древних легендах, и подсел к молодоженам, едва те успели немного перекусить.

– Эй, Бикир, может, прошвырнемся до площадки? Тебе бы в самый раз: исключительно горизонтальные упражнения, знаешь ли, не способствуют всестороннему укреплению мускулатуры.

Бикир сжал кулаки, глядя на хитрую ухмылку близнеца, а Ги-Мла покраснела и опустила голову, но закусила губу, чтобы ненароком не улыбнуться, вдруг подумают, что она дурно воспитана. Бакар посмотрел на невестку и охнул.

– Прости, детка, ляпнул, не подумав.

Девушка улыбнулась ему, и опять от этой улыбки Бакару стало не по себе. Но брат не дал ему времени это осознать.

– Не будь я непобедимый Бикир, если через полчаса ты не будешь валяться на лопатках. Любимая, отпустишь меня немного размяться?

Ги-Мле не хотелось расставаться даже на минуту, но ведь это его жизнь, к которой он привык.

– Идите, идите, ребята, я с удовольствием развлеку невестку беседой.

Обернувшись, Ги-Мла увидела Митверхала, который стоял, взявшись за спинку ее высокого кресла. Бикир бросил на него подозрительный взгляд, но отец как будто не заметил.

– Давай, сынок, иди, проверь, не поубавилось ли у тебя непобедимости, а мы пока познакомимся поближе. Да, дочка?

Ги-Мла несмело кивнула. Остаться вдвоем с Митверхалом было неловко и страшно. Она проводила близнецов взглядом и выдавила натянутую улыбку. Наверняка Пихомор сейчас скажет, где ее место, он ведь точно не считает ее ровней сыну. Непонятно, как Бикир уговорил его, но теперь он, видно, пожалел о минутной слабости. Однако Митверхал приветливо улыбнулся и протянул руку.

– Пройдемся по дворцу, дочка?

Незаметно вздохнув, Ги-Мла приняла предложенную руку и встала. Ги-Гла увидела, как они не спеша направились к выходу и дернула мужа за рукав.

– Думаешь, он скажет ей?

Ки-Лоёл лишь посмотрел на обеспокоенное лицо жены и пожал плечами. Он мало знал Пихомора, но неоднократно слышал, что его поступки непредсказуемы.

Митверхал не повел невестку в сад, она и так там бывала много раз, а свернул в безлюдную галерею и спросил:

– Ты была на смотровой башне, дочка? Хочешь, сходим? Оттуда весь город как на ладони.

Предложение одновременно интересовало и пугало. Ги-Мла замешкалась с ответом.

– Это не долго, – успокоил ее Митверхал, – нас быстро поднимут и спустят вниз по первому требованию. Ребята едва успеют размяться и переодеться.

Ги-Мла кивнула. Посмотреть на город сверху, наверное, здорово.

– Нравится тебе во дворце? – начал разговор Пихомор, когда они двинулись по галереям.

– Он очень большой по сравнению с нашим домом. Здесь я чувствую себя совсем крошечной…

Митверхал рассмеялся.

– Это не просто дворец, а настоящая крепость, девочка. В случае войны Дворец Ар-Рааров и Храм станут последней надеждой жителей Маада. Я думаю, его размеры не помешают тебе быстро освоиться. Ты ведь очень сообразительная, так?

– Благодарю, господин Митверхал, – смутилась Ги-Мла.

Пихомор ласково пожал ей руку.

– Я ничуть не преувеличил, дочка. И буду рад, если ты станешь называть меня отцом.

– Хорошо, я постараюсь… отец.

Митверхал прямо-таки расплылся от удовольствия.

– Ты сразу мне понравилась! Я смотрю, моего сына покорила не только красота, но и ум, и даже смелость. А такое сочетание, смею утверждать, редкость для девушек.

– Ну, смелость – это не про меня, – Ги-Мла чувствовала, что еще немного и она покраснеет.

– Она еще и скромная, – продолжал умиляться Ар-Раар, – не каждая девушка отважится подняться на башню, так что со смелостью порядок. Ты – идеальная супруга для моего сына. Кстати, дочка, он тебя не обижает? Если что, только скажи, я мигом поставлю его на место.

Не верилось, что это тот человек, о котором она слышала такое, о чем и подумать-то страшно. Ги-Мла растерялась: перед ней был настоящий любящий отец. Его открытый взгляд и проникновенный голос внушали доверие. Но ведь слухи не появляются на пустом месте.

– Ваш сын – самый лучший муж, – ответила она.

Ее слова не были похвалой для Митверхала, но он и виду не показал.

– Сын растет в моих глазах. Раз он так уважает тебя, значит, чувствует твою внутреннюю силу.

Ги-Мла уже начала тяготиться обилием комплиментов и промолчала, опустив глаза.

– Ты ведь любишь лошадей? – сменил тему Пихомор, – это нехарактерно для Кигилов.

– Очень люблю, – кивнула девушка, – Бикир подарил мне прекрасную лошадь, я назвала ее Мракилией.

Услышав это, Митверхал едва не подскочил от радости.

– Мракилией? – переспросил он, улыбаясь во весь рот, – дочка, да ты словно родилась в этом дворце! Моя собственная дочь не догадалась бы так порадовать отца! Вот увидишь, скоро тебе покажется, будто ты прожила здесь всю жизнь!

Подъемный механизм внутри башни выглядел громоздким и пугающим. Когда Ги-Мла посмотрела вверх, у нее закружилась голова и защемило в животе. Она вцепилась в поручни, стараясь не показывать страх, но подъем действительно занял не больше нескольких минут. После полумрака Ги-Мла зажмурилась от яркого света и Пихомор за руку подвел ее к каменным перилам. Глаза постепенно привыкли и от открывшегося вида у нее захватило дух. Большие дома и маленькие лачужки; острые башенки ослепляющего белизной дворца Челангов; разноцветные витражи дворца Шикиэртов; дворцовые постройки прямо под ними и, конечно, возвышающийся над всем этим Храм с грандиозной статуей Великого Скайларла. Видно даже равнины, простирающиеся за высокими бастионами городских стен на востоке и исполинские шапки деревьев Большого Леса на западе. От боязни высоты не осталось и следа. Ги-Млу охватил восторг, захотелось крикнуть во всю силу легких. С сияющим лицом она обернулась к Митверхалу и тут увидела позолоченные вечерним солнцем заснеженные пики Пырларловых гор. О боги, как они близко! Кажется, протяни руку, и можно играть в снежки. Она задохнулась, не в силах облечь свой восторг в слова. Пихомор с довольным видом ждал, пока она насладится впечатлением.

– Как жаль, что мы не захватили с собой художника, с тебя сейчас только писать портрет, – проговорил Митверхал, отгоняя мысль, как было бы здорово впиться зубами в это гладкое плечико, – я смотрю, тебе понравился вид, дочка.

Она посмотрела на него огромными глазами.

– Очень! Я никогда не была так высоко!

Митверхал облокотился о перила и уставился на горы.

– Люблю бывать здесь, хорошо мечтается, никто не отвлекает. А ты, дочка, никогда не мечтала, чтобы этот город был твоим?

– Нет, – удивилась девушка, – зачем мне целый город?

Ар-Раар слегка приобнял ее за плечи.

– Теперь ты супруга сына Митверхала, пора начинать мечтать о большом.

– Хорошо… отец, – согласилась она, с трудом произнося родное слово по отношению к еще вчера чужому человеку.

Ее внимание вернулось к статуе на Храме. Ги-Мла видела ее лишь снизу, но отсюда она производила совсем другое впечатление. Насколько талантлив был скульптор, создавший это серебряное чудо. А ведь такие же совершенные создания заперты под землей, без свободы и солнечного света. На глаза навернулись слезы. Но Митверхал прав, теперь она не просто Кигилка, она жена Бикира из клана Ар-Рааров, и на нее будут смотреть по-другому. Даже Пайя наверняка согласится принять ее. Так она и поступит – посетит дворец Пахтыхтамайев и поговорит с ней.

– Возвращаемся? – отвлек ее Пихомор, – солнце скоро сядет, все перейдут обратно в зал. Дворец теперь – твой дом, ты сможешь здесь бывать, когда захочешь.

Он протянул руку, и она приняла ее без тени прежней робости. Надо же, каким простым и душевным человеком оказался Митверхал. Насколько все-таки обманчивым может быть представление со слов других людей.

«Она никогда не полюбит тебя, Ксай. Ее семья теперь – Ар-Раары».

***

Торэр в очередной раз наполнил кубок юного приятеля. Они сильно сблизились после Игр, и когда улыбчивый Ар-Раар уехал к себе в Лиир, Ки-Клат вспоминал о нем каждый день. Будущего Преемника Кигилов знал весь город, но настоящих друзей, кроме Торэра и Ки-Пела, он не приобрел, а Ки-Пел в один из дней исчез, не попрощавшись, и никто не знал, в какую сторону он отправился.

– Что загрустил, Ки-Клат? – подтолкнул его Торэр, – все веселятся, твоя сестра сияет, а ты сидишь с похоронным видом.

Ки-Клат отхлебнул вина. Главное – не перебрать. Он не хотел, чтобы на его мрачный вид обращали внимание, но против воли в голове вертелось одно – ему не видать с Мэй-Ланги того счастья, какое досталось Ги-Мле и Бикиру. Женитьба преемника клана и шлюхи – невозможная затея, здесь ничего не поделаешь. Да и отношение Мэй оставалось неизменным, как ни старался он растопить ее сердце. Потому ли, что юный Кигил и правда был ей не симпатичен, или чтобы не питать напрасных надежд, но куртизанка и близко не подпускала его к душе, отчего он чувствовал себя глубоко несчастным. Ки-Клат вздохнул.

– Просто задумался, каким пустым станет дом без Ги-Млы.

Торэр с улыбкой посмотрел на него. Счастливчик, ему, наверное, достаточно вот так улыбнуться, и любая девчонка готова прыгнуть к нему в объятия.

– Не раскисай, дружище. Девчонки на то и девчонки, чтобы замуж выходить. Тебе надо-то всего найти подходящую, привести в дом, и она снова наполнит его радостью, – он наклонился поближе, – и даже криками страсти, а потом – криками младенцев.

Вот это-то как раз и печалило молодого Кигила. Боль вдруг стала непомерной, чтобы носить ее в себе. Если он не поделится с кем-нибудь, то сойдет с ума. Юноша посмотрел на Торэра. Не посмеется ли он? Да и пусть смеется, лишь бы не вместе с близнецами.

– Торэр, давай прогуляемся, – предложил Кигил, – я хотел получше осмотреть дворец, но боюсь один заблудиться.

– Прогулка – самое то, – согласился Торэр, – я столько съел, что чувствую себя фаршированным мосорожком. Пошли, весь дворец мы не осмотрим, но самое интересное я тебе покажу.

Красота цветущего сада прошла мимо молодого Кигила, как и галерея великих Ар-Рааров с огромными портретами и статуями, о которых Торэр вдохновенно рассказывал. Ки-Клат подбирал в уме подходящие слова и собирался с духом. Он пропустил весь рассказ о великих мимо ушей, но, когда они вышли из галереи, сам начал говорить. Он сбивался и путал от волнения слова, так что Торэр порой не понимал и переспрашивал. Но потом слова полились сами собой, и Ки-Клат не мог остановиться, пока не выложил Торэру все, начиная с вечера в покоях Бакара и до сегодняшнего дня. Торэр внимательно выслушал его и присвистнул.

– Угораздило же тебя! И чего ты теперь хочешь?

– Чего я хочу? – вообще-то Ки-Клат полагал, что из его рассказа все достаточно понятно.

– Я в смысле, ты хочешь от нее взаимности или хочешь от нее избавиться?

Если б он знал ответ. Лучше ему, конечно, забыть о Мэй-Ланги, но где взять на это силы?

– Я хочу, чтобы она полюбила меня, – вздохнул юноша, – но я же вижу, она любит его.

Торэр нахмурился. Сравнения с Бакаром этот комарик явно не выдерживал. Придется ему сказать.

– Ты отличный парень, Ки-Клат, но надо признать, состязаться с кузеном тебе не впору.

Что ж, по крайней мере он не посмеялся. Ки-Клат был благодарен уже за это.

– Да знаю, – выдохнул он, – неужели же у меня совсем ни шанса?

Ар-Раар почесал макушку.

– У девчонок иной раз в голове такое, что не разберешь. Но вообще, им нравятся воины.

– Думаешь, она не любит меня оттого, что я не умею махать мечом?

– Да и с мышцами у тебя тускловато, – «утешил» Торэр.

Ки-Клат посмотрел на него с несчастным видом. Что же, все безнадежно?

– Слушай, Торэр, – вдруг встрепенулся он, – а может, ты бы позанимался со мной?

– Я? С тобой? – озадачился Ар-Раар, – впрочем… я попросил Бикира перевести меня в Маад, иногда смогу уделять тебе час – другой. Пойдем сейчас до тренировочных площадок, посмотришь на ребят, определимся, с чего начать.

Ки-Клат оживился. Вот есть же и среди Ар-Рааров нормальные люди!

Тренировочные площадки были забиты под завязку. Ар-Раары, сменяя друг друга, весь день не давали гостям заскучать. Сегодня упор был не на результат, а на зрелищность, поэтому скорее это была игра в поддавки с красивыми приемами и бросками. Многочисленные зеваки отчаянно вопили, подбадривая фаворитов и на ходу придумывая обидные клички тем, кто оказался не так хорош. Особый интерес, конечно же, вызывали близнецы, которые уже полчаса кружили по площадке и по уши изваляли друг друга в пыли, но ни один не позволил уложить себя на лопатки, хотя Бикир, как многим казалось, был ближе к победе. Торэр и Ки-Клат тоже остановились посмотреть. Стоило юному Кигилу увидеть эти два совершенных тела, отточенные движения, суровую грацию поединка и полные восхищения глаза зрителей, как внутри что-то опустилось, и он во всей полноте ощутил свою ничтожность и ущербность. Нет, он никогда не сможет вызвать у Мэй-Ланги таких чувств, как Бакар. Видно, ход мыслей отразился у него на лице, потому что Торэр хлопнул его по плечу.

– Не мутись, Ки-Клат, захочешь, научишься так же! Да и мускулы – дело наживное. Пойдем лучше, покажу тебе пару приемов.

Не слишком поверив в слова Ар-Раара, юноша все же поплелся за ним к свободной площадке.

– Торэр, а почему площадки такие разные?

– Смотря для чего нужны, – ответил Ар-Раар, – вот эта – для рукопашной, для боя на мечах или топорах; эта, побольше – для командных соревнований; колода на цепях для отработки ударов, качающиеся бревна – для равновесия; вон та, с глухой стеной – для метания топориков или ножей: видишь крюки для мишеней? А эта, у которой одна половина засыпана соломой – для «любовничков».

– Для чего? – не понял Ки-Клат.

Торэр засмеялся.

– Вообще-то, это называется «снопы», но однажды какой-то остроум назвал эти упражнения «любовничками», с тех пор и повелось. Неофициально, конечно. На участников надеваются плетеные пояса – вон они висят, – за которые надо ухватиться и бросить соперника на солому как можно дальше. Иногда падают вдвоем, иногда друг на друга, да еще солома вокруг. Ну, ты понял, откуда название.

Ки-Клат с сомнением покосился на площадку.

– А если сломаешь что-нибудь?

– Маловероятно, – отмахнулся Торэр, – слой соломы толстый, а под ним песок. Собственно, для того и нужно это упражнение, чтобы научиться приземляться безопасно. Или поржать, что чаще происходит. Ребята любят решать тут несерьезные споры.

Брякнуться на солому – это интересно, тем более, Торэр говорит, весело. Заодно и узнать, далеко ли Торэр его зашвырнет и такой ли уж он комарик.

– Может, с этого мне начать? Любопытно, – сказал юноша.

Торэр посмотрел на площадку, открыл рот, собираясь ответить, но не успел. К ним приблизилась небольшая компания молодых Ар-Рааров.

– О, Торэр, привет, смотрю, тебе наконец-то повезло, ты нашел себе достойную пару для «любовничков», – сказал один из них, и у его товарищей рты растянулись до ушей.

Ки-Клат обеспокоенно покосился на приятеля, но у того ни один мускул на лице не дрогнул.

– Савир, мой сводный брат, – сказал Торэр и, понизив голос, добавил, – та еще мразь.

После этого он повернулся к компании и лучезарно улыбнулся.

– Вообще-то, братец, я хотел позвать тебя, но не нашел.

Савир несколько раз надменно кивнул.

– Да ладно заливать, я все время был здесь.

– Эх, а я-то по старой памяти искал тебя возле бочонков с вином и в зале, где танцуют кигилки, поэтому только подошел. Но теперь мы оба здесь, что скажешь?

– Хочешь поиграть в «любовничков»? – криво усмехнулся Савир, – я бы не против, да боюсь не рассчитать и выбросить тебя за линию.

– Тем больше соберешь восторгов, глядишь, даже твои любимые танцовщицы прибегут.

– Уговорил, тем более, если ты свернешь шею, отец не сильно расстроится. Он всегда полагал ошибкой женитьбу на твоей матери и до сих пор оплакивает мою.

Торэр стиснул зубы и принялся расстегивать рубашку. Полуголые противники надели широкие плетеные пояса и шагнули на ровный песок площадки. Никто еще не заходил сюда сегодня, очевидно, отпугивала двусмысленность названия. Взволнованный Ки-Клат подошел вплотную к невысокому барьерчику, служившему для того, чтобы солому не разносило ветром. Он сравнил размеры соперников и подумал, что зря Торэр пошел на это: рядом со сводным братом он казался просто доходягой, хотя молодой Кигил знал, его приятель далеко не слабак.

– Сколько отец ни пичкал тебя, ты все тощий, словно вилка, – с насмешкой сказал Савир.

– Для отбивной вроде тебя вилка в самый раз, – процедил Торэр, обходя его и присматриваясь.

Противники осторожничали, не торопясь сближаться, и тщательно выбирали угол атаки. На один лишь миг Савир взглянул на друзей, чтобы самодовольно ухмыльнуться. Торэр тут же воспользовался этим, метнулся и схватил его за пояс. Тот осознал ошибку, но теперь оторвать Торэра от земли стало намного сложнее. С сопением и кряхтением соперники старались повалить друг друга, ноги пробуксовывали, песок разлетался в стороны. Ки-Клат в азарте забывал то вдыхать, то выдыхать.

– А Торэр не так прост, – услышал он за спиной голос одного из приятелей Савира.

Точно, Торэр не так прост, и Ки-Клат стиснул в кулаке свой медальон-клюковаста, отчаянно желая другу победы.

– Давай, Торэр! – выкрикнул он.

Савир вздрогнул, и Торэр рывком поднял его в воздух. Подмигнув Ки-Клату, молодой Ар-Раар с размаху швырнул противника на солому.

– Да! – завопил Ки-Клат и осекся, увидев ошеломленное лицо Торэра и услышав хриплый вскрик Савира.

Торэр бросился к брату, но споткнулся и принялся яростно расшвыривать солому. Все зрители ринулись на площадку и замерли вдоль разделительной линии. Теперь стало видно, что под соломой торчат из песка заостренные железные прутья. Савир лежал на соломе и прутья торчали у него из груди, живота и бедра. Он безумными глазами смотрел на склонившегося над ним брата, постепенно осознавая, что это его последние мгновения жизни.

– Савир, я не знал… – растерянно произнес Торэр.

– Беру… свои слова… обратно… – с трудом проговорил Савир, – ты не похож на вилку… брат…

Торэр взял его за руку, подержал немного, повернулся к замершим зрителям.

– Он умер, – сообщил он и снова склонился над телом.

Ки-Клат почувствовал, как его берут за плечи и отводят в сторону.

– Вам лучше вернуться во дворец, господин, – сказал ему Ар-Раар, в котором юноша узнал одного из телохранителей близнецов, – и будет лучше, если вы не станете распространяться о происшествии.

Ки-Клат машинально кивнул и сделал несколько шагов. Его затрясло, как в лихорадке, в глазах потемнело. На месте Савира мог оказаться он! Юноша оглянулся. Охрана плотным кольцом обступила площадку, но никто, похоже, не обратил на это внимания. Ки-Клат медленно побрел в сторону дворца. Мимо него прошли близнецы. Они спешили к площадке для «любовничков» и только хмуро кивнули ему. Молодой человек сжал в руке медальон. Наверное, сами боги сегодня спасли его.

Внимание гостей быстренько отвлекли новыми развлечениями, тело убрали, объяснив любопытным, что один из бойцов неловко упал и ушибся. Случайным свидетелям разъяснили, как нехорошо получится, если они станут распускать языки. Пихомор был взбешен. То, что в результате «свадебного розыгрыша» Ксайлана (в том, что это его рука, никто не сомневался) погиб молодой Ар-Раар, его ничуть не огорчило, но то, что шутка удалась, означало брешь в охране дворца. Он сделал все, чтобы Ксайлан не узнал о случившемся и пообещал выпустить кишки всем старшим охраны, если к завтрашнему дню ему не доложат, кто и как устроил эту провокацию. Близнецам удалось отстоять непричастность Торэра. Молодой Ар-Раар готов был рыть землю, только бы выяснить, кто подстроил гнусную ловушку, из-за которой он стал хоть и невольным, но братоубийцей. Сделав все, что было в его силах, он вернулся в пиршественный зал, взял кубок вина, залпом осушил, взял еще один и сел рядом с Ки-Клатом.

– Соболезную, Торэр, ты потерял брата.

– У меня его никогда не было, – глядя куда-то вдаль, ответил Ар-Раар, – я обрел его лишь на несколько секунд. Было бы намного хуже потерять тебя. Знаешь, как бы нелепо это ни звучало, я благодарен Савиру.

Лицо Ки-Клата вытянулось.

– Торэр, что ты такое говоришь!

Молодой Ар-Раар невесело хмыкнул.

– Но это правда. Представляешь, если бы я лишил жизни Преемника Кигилов на свадьбе его сестры. Грандиозный скандал и великое горе для клана, который уже потерял одного Преемника и до сих пор винит Ар-Рааров. Пихомору пришлось бы устроить показательную казнь, угадай, кого?

У Ки-Клата волосы зашевелились на голове. Он иногда забывал, как его жизнь на самом деле важна. А теперь получается, не только он чудом избежал смерти, но и Торэр.

– Кто же мог это сделать?

– Те, для кого мы – букашки, чьими жизнями можно забавляться, как угодно.

– Значит, это Пах… – начал Ки-Клат, но Торэр резко одернул его.

– Тише, болван, никто не должен знать. Нельзя доставлять им такой радости. Пусть думают, что ничего не вышло.

Юноша, опомнившись, кивнул и подумал, что еще его ожидает на нелегкой стезе Митверхала.

***

Первый жрец Эсмайн хорошо знал своего господина, в последние годы его могла вывести из себя каждая мелочь, и теперь он всерьёз опасался, что недовольство Светлого Верхала может обратиться на него, а это будет очень неприятно.

Ксайлан разочарованно хрустнул пальцами.

– Значит, переполоха не получилось.

– Нет, Светлейший.

– И они даже на минуту не оставляли своих девок без присмотра?

– Они не спускали с них глаз, Светлейший.

Верхал задумчиво побарабанил костяшками по столу. Эсмайн готовил в голове список виноватых, чтобы направить гнев господина подальше от себя.

– Говоришь, недоносок, который называется Преемником, не слишком интересуется женой?

Видно, Верхал не собирается прямо сейчас отдать его другу Пихомору для «справедливого суда». Эсмайн перевел дух.

– Можно сказать, совсем не интересуется, Светлейший, но она носит его наследника.

Ксайлан сунул палец в рот.

– Раздавить гаденыша прямо в утробе было бы, конечно, неплохо. А второй, говоришь, совершенно без ума от этой кигилки?

– Точно так, Светлейший.

– Тогда именно она должна быть главной целью. Если упустите возможность, у меня будет новая тройка Первых жрецов, да и в Храме станет просторнее.

Эсмайн поклонился с самым ответственным видом.

– Все усилия сосредоточены на выполнении вашего приказа, Светлейший. Впервые за много лет нам удалось подобраться так близко.

– Раз так, придумайте уже что-то более результативное, чем втыкать палки в солому.

– Слушаюсь, Светлейший.

– Свободен, ступай. Позови Шушко.

– Позвольте вопрос, Светлейший. Не кажется ли вам, что сейчас обезглавливать клан Ар-Рааров несвоевременно, если угроза войны действительно так реальна?

Ксайлан презрительно скривился и махнул рукой.

– Будет тебе, Эсмайн. Пихомор выдумал эти бредни, чтобы высосать последние соки из остальных. Как же, он великий защитник, и ради своей шкуры Кигилы, например, должны отдать ему последние портки. Я уж не говорю про остальных. Этому живоглоту всегда мало, вот и сочиняет сказки про ящеров. Теперь иди в библиотеку, узнай у Пинге-Ванге, что он раскопал. Я обещал другу – Ар-Раару найти книжонку с байками про рагатысков, должен же он думать, что мы верим его россказням.

Первый Жрец не стал возражать, хотя ему сообщили, что в этот раз Ар-Раары не врут. Но лучше не провоцировать Верхала, пока никто не пострадал. Рагатыски где-то там, а Ксайлан может впасть в буйство прямо здесь и сейчас, и никто не возьмется предсказать, к чему это приведет. Нет, лучше уж пусть он будет доволен, тем более появился хороший шанс.

Глава 23

Никто не сказал Ги-Мле, что на площадке погиб человек, пока она любовалась видами с башни. В эти праздничные дни ее счастье не омрачала даже самая маленькая неприятность. Она быстро почувствовала себя во дворце как дома, и стала обустраивать покои Бикира по своему вкусу. Супруг не возражал. Сам он всю жизнь обходился без уюта, но раз любимая хочет, пусть будут подушечки, коврики и куча маленьких фигурок на всех свободных местах. Они постоянно были вдвоем, хотя инцидент с братом Торэра и поиск «дыры» в службе безопасности заставляли Бикира отлучаться даже в эти подаренные Митверхалом несколько дней.

Время шло, но «крысы», а таковые, несомненно, были в стенах дворца, затаились и не позволяли себя обнаружить. Близнецы нервничали и не доверяли никому, кроме своих телохранителей, а Митверхал – вообще ни единой живой душе. Каждый день он подписывал новые назначения и заменил почти весь командный состав. Старшие получили приказ не спускать глаз с подчиненных. Тех несчастных, кто вызвал хоть малейшее подозрение, немедленно бросали в камеры. Равтар работал почти круглосуточно и спал иногда прямо в допросной. Но все усилия были тщетны.

Вся эта титаническая работа оставалась совершенно незаметной для непосвященных. Во дворце царило прямо-таки идиллическое спокойствие. Ги-Мла и Мингилита, мило беседуя, прогуливались по саду в сопровождении пары телохранителей и не предполагали, что по всему саду для их охраны расставлены еще более полусотни гвардейцев.

Жены близнецов быстро нашли общий язык. Прекрасно образованная Мингилита с успехом заполняла пробелы в знаниях Ги-Млы, притом, обладая природным талантом рассказчицы, делала это очень интересно. Целительство, этикет, литература и даже обучение флюмайсов – Ги-Мла слушала, открыв рот. А когда Минги утомлялась в силу своего положения и отправлялась отдыхать, наставала очередь покататься верхом с Вирой, озорной непоседой с душой мальчишки. Ги-Мла полюбила эту егозу как младшую сестренку, а та возликовала, узнав, что невестка обожает верховую езду и прекрасно держится в седле. Дальше стадиона их не пускали, но и там было не скучно. Они устраивали скачки и прыгали через барьеры, которые для них устанавливали телохранители. А через несколько дней Вира, осмелев, предложила Ги-Мле побиться на деревянных мечах и пострелять из легкого арбалета. Сначала рукоятка меча никак не хотела ложиться в руку, а тетива арбалета не натягивалась. Телохранители, ухмыляясь про себя, снова и снова заряжали арбалет, но болты летели куда угодно, только не в мишень. Вира веселилась от души.

– Ложись, ребята! – иной раз вскрикивала она, стоило Ги-Мле начать прицеливаться.

Через несколько дней пришли первые успехи в стрельбе, да и меч перестал быть таким неудобным. Упражнения начали приносить удовольствие, правда, когда Вира случайно ударила мечом по пальцам, восторга поубавилось. В тот вечер Бикир долго целовал ее распухшие костяшки и спрашивал, зачем она потакает причудам этой мелкой сорвиголовы.

– Мне нравится, и Вирка в восторге. Вы-то от нее все время отмахиваетесь, – ответила Ги-Мла.

– Конечно, отмахиваемся, не хватало еще нечаянно ее прихлопнуть. Но хотя бы будь осторожнее, не хочу, чтобы тебе было больно.

Он снова поднес больную руку жены к губам и провел по костяшкам кончиком языка. Ги-Мла сладко вздохнула.

– Стоило тебе прикоснуться, я и забыла, что пальцы болели. Вылечишь меня и в следующий раз?

– Хоть каждый день – кивнул Бикир, – вот только начиная с послезавтра тебе три дня придется избегать ушибов, лечить их будет некому.

Ги-Мла так и подскочила.

– Как это? Куда ты?

Бикир усадил ее к себе на колени.

– Выпускные испытания учебного корпуса, потом – посвящение молодых воинов в Пещере Пырларлов и выбор жеребят. Не стоит огорчаться, девочка моя, – нежно сказал он, заметив, как она погрустнела, – всего каких-то три дня. Вы прекрасно проведете время с Минги и Вирой, ты и заметить не успеешь, как я вернусь.

– Ладно, буду учить Минги вышивать бисером, это, похоже, единственное, в чем я ее превосхожу. Может, и Вира заинтересуется.

Бикир с сомнением покачал головой.

– Эта пацанка никогда не занималась рукоделием. Наверное, потому что вместо матери у нее были мы с Бакаром.

– Бикир, а что стало с вашей матерью? – спросила Ги-Мла – Я ни разу о ней не слышала.

Сын Митверхала улегся на кровать и уставился в потолок. Лицо его потемнело.

– Девочка моя, тебе нравится мой отец?

– По-моему, он очень хороший.

Бикир горько усмехнулся.

– Умеет казаться любящим папочкой, когда выгодно. Но если хочешь узнать о нашей матери, боюсь, я тебя разочарую.

Пихомор вел себя с ней, как с родной, и она успела сильно к нему привязаться. Слова Бикира никак не вязались с образом Митверхала. Но она привыкла верить Бикиру безоговорочно.

– Все равно, расскажи.

– Хорошо, только учти, упоминать ее имя во дворце запрещено, ни с кем не обсуждай это. Если отец узнает, будут неприятности, – Бикир помолчал, собираясь с мыслями, – наша мать была доброй, красивой и очень несчастной женщиной, которой судьба уготовила долю рабыни. Мы любили ее, но видели редко и потому плохо знали. Если она пыталась настаивать на встрече с детьми, отец показывал, кто хозяин. После этого она обычно несколько дней не могла встать с постели. Кроме нас и Виры у родителей было еще трое сыновей. Старший брат, Баттир, погиб при исполнении пять лет назад, а двое младших умерли в раннем возрасте по непонятным причинам. Всех сыновей отец рано отлучал от матери, он считал, любовь изнежит нас и превратит в бесхребетных слизняков. Когда родилась Вира, мама была очень счастлива, думала, уж девочку-то супруг ей оставит и будет кому дарить свою любовь. Но отцу нравилось мучить ее, он решил, что его дочь лучше чувствует себя на руках нянек, чем на руках матери, и не позволил ей растить малышку.

Бикир замолчал, перед глазами снова стоял образ матери. Ги-Мла прилегла ему на грудь, чуть не плача от жалости к свекрови, которую ей не довелось узнать.

– Надо ли говорить, какой горькой была ее жизнь. И вот однажды она встретила человека намного младше себя… неважно, как его звали, он не из нашего клана. Он отнесся к ней с сочувствием, и этого оказалось достаточно, чтобы она влюбилась… Не знаю, какими правдами и неправдами им удавалось тайком встречаться. Она забеременела. Родился светловолосый младенец. Отец впал в такую ярость, что чуть не разгромил дворец. Он… убил ее и ребенка и навсегда запретил упоминать о ней.

Ги-Мла ожидала услышать что-то не слишком приятное, но это был настоящий кошмар. В ужасе она прикрыла рот ладонью.

– А… тот человек? – выдавила она немного погодя.

– Ему удалось скрыться, вроде бы, он покинул Маад, поиски продолжались долго. Нам преподнесли эту историю как грязное прелюбодейство, но грязным был ее брак с отцом, а то было светлое чувство, крошечный его кусочек, которым жизнь наградила ее в самом конце.

Глаза Ги-Млы затуманились слезами.

– Бикир, прости, что спросила, я не думала…

Он прижал ее к груди.

– Поэтому, девочка моя, не обольщайся речами отца, не доверяй ему. Хорошо, что он едет с нами, иначе мне было бы неспокойно за тебя. Не знаю, поему он так ласков с тобой, но это очень похоже на очередную игру, будь осторожнее.

– Как скажешь, любовь моя, – согласилась Ги-Мла, пытаясь успокоиться.

Они долго лежали, не говоря ни слова. Бикир погрузился в невеселые воспоминания, а Ги-Мла снова и снова прокручивала в голове его рассказ. Дворец Ар-Рааров предстал перед ней в совершенно другом свете. И его хозяин тоже.

– Ты не сказал, как ее звали…

– Лиира. В честь ее родного города.

Через два дня Митверхал с сыновьями отправились в горы во главе большого отряда юных выпускников учебного корпуса. Молодые Ар-Раары были полны гордости и нетерпеливого ожидания: совсем немного, и они станут хозяевами пырларлов, хоть и маленьких, но своего пырларла каждый воин должен вырастить и воспитать сам. Взрослого дикого пырларла не удалось приручить еще ни одному из живущих.

– Чем займемся? – радостно спросила Вира, предвкушая три дня свободы, хотя на ее лице читалась зависть, когда она провожала взглядом уходящую колонну.

– Я, пожалуй, пойду прилягу, мне что-то с утра нехорошо, – пожаловалась Минги и тяжело сглотнула, положив руку на начавший округляться живот.

Ги-Мла сочувственно посмотрела на нее. Кто знает, может быть, скоро и она начнет так же капризничать и жаловаться, учитывая, сколько стараний они с Бикиром к этому приложили.

– Попозже я зайду к тебе, – пообещала она подруге, в то время как Вира настойчиво тянула ее в сторону конюшни.

Они отлично провели время, устроили скачки в саду и прибавили работы садовникам, которым пришлось заново равнять дорожки. Пока они скакали, Ги-Мла подумала, ей ничто не мешает навестить сегодня родных, ведь скоро родители уедут домой в Синну. Она было распорядилась, чтобы к вечеру Мракилия опять была готова, но старший телохранитель Вацкер, вежливо осведомившись о цели поездки, указал, что покинуть дворец госпожа может только в закрытой карете и не менее, чем с четырьмя охранниками. Эти ограничения напомнили Ги-Мле, что она теперь не та, кем была раньше, и жить по-прежнему не получится. В назначенный час карета и охрана ждали у крыльца.

Весь Дом Митверхала всполошился, юную госпожу встречали так, будто она ушла к Ар-Раарам не несколько дней, а несколько лет назад. Когда все вволю восхитились ее богатым костюмом и выспросили о жизни во дворце, Ги-Мла выразила желание пообщаться с родителями наедине. Те обреченно согласились, догадываясь, о чем пойдет речь и пошли за дочерью в кабинет Митверхала.

– Мама, папа, – начала Ги-Мла нетвердым голосом, – я долго сомневалась, стоит ли говорить, но молчать больше не могу. На свадьбе… произошло кое-что…

Она замолчала. Сказать оказалось очень трудно, слова не шли.

– Митверхал все-таки рассказал тебе? – с надрывом спросила Ги-Гла.

Глаза девушки широко распахнулись.

– Митверхал?

Теперь удивленно переглянулись родители.

– А кто? – под строгим взглядом мужа Ги-Гла стушевалась, – неужели кто-то еще знает?

Ги-Мла не могла понять, каким образом замешан Митверхал в том, о чем она собиралась сказать.

– Подождите, я запуталась, – сказала девушка, – давайте сперва я расскажу, что собиралась, потом вы мне про Митверхала.

Ки-Лоёл и Ги-Гла одновременно кивнули.

– Когда мы поехали в Дом Духов за благословением предков, они отказали нам. Бикиру пришлось самому отправиться в их мир, там он узнал причину. Мы неправильно назвали клан, к которому я принадлежу. То есть, получается, я не Кигил, а значит, не ваша дочь.

Ги-Мле стоило больших усилий сказать все это. Ги-Гла придвинулась поближе и обняла ее.

– Дочка, что бы ни сказали духи, ты наша, – произнесла она, готовая разрыдаться.

Ги-Мла обняла ее в ответ. Ки-Лоёл только молча и растерянно смотрел на своих женщин. Когда все пришли в себя, девушка вновь посмотрела на мать.

– Расскажите мне, – попросила девушка – вы все равно навсегда останетесь моими родителями.

– Боюсь, дочка, мы не очень поможем, – развела руками Ги-Гла, – ты попала к нам совсем крошкой, нескольких дней отроду. Тебя привезла Шираиша. Ты знаешь, она всю жизнь занималась сиротами. Она взяла с нас слово не рассказывать тебе, что ты приемная. И поверь, мы бы никогда… Шир не сказала нам твое имя, лишь пообещала, что мы все узнаем, когда настанет время.

– Шираиша… – вот уж какого имени она не ожидала услышать. – ее нет, как же мне узнать, кто я?

Мать посмотрела ей в глаза.

– На торжестве Пихомор пригласил нас в кабинет и спросил, в каком возрасте ты к нам попала и есть ли записи о твоем рождении. Оказалось, он знает, что тебя принесла Шираиша. И потом, не знаю, правда ли, но он сказал, что ему известно твое имя.

Ги-Мла остолбенела. Ки-Лоёл осуждающе посмотрел на жену – не стоило обнадеживать девочку.

– Митверхал знает мое имя? – она не верила своим ушам, – но как его спросить?

– Я бы лучше подождал, вдруг он сам скажет, – осторожно посоветовал Ки-Лоёл.

У девушки от волнения вспотели ладони. Есть человек, который знает, кто она! Ну почему это именно Пихомор? Разговор с родителями снял с души огромный камень, прямо-таки целый валун. Теперь недомолвок не было, но мысль о Пихоморе не давала ей покоя. Захочет ли он сказать ее имя? Или отец прав и нужно подождать? В любом случае, пока Ар-Раары в отъезде, узнать ничего не удастся. Зато можно попробовать разведать о скайларлах.

Бикир оказался прав, время летело быстро. Полдня уроков с Минги, полдня в седле в компании Виры, полночи с книгой и полночи сна – и вот главные Ар-Раары должны вернуться уже завтра.

Ги-Мла беспокойно спала, да и с утра чувствовала себя как на иголках. Вчера она отправила флюмайса – свадебный подарок Пихомора –к Матери Народов, с просьбой о встрече. И Пайя ответила, что ждет ее и с удовольствием побеседует. Чтобы не ударить в грязь лицом, Ги-Мла попросила Минги рассказать, как себя вести. Но все равно сердце нет-нет, да и екало.

Дворец Пахтыхтамайев поразил утонченностью, обилием серебра и белого мрамора. Она даже забыла, как удивилась, увидев в карете вместо Вацкера и знакомых охранников четверых личных телохранителей Митверхала. На ее вопрос они пожали плечами: сегодня их черед.

Миловидная служанка-Челанг в воздушном розовом платье отворила резную дверь из белой акации. Ги-Мла шагнула в просторную комнату, показавшуюся ей смесью спальни и кабинета. Солнечный свет, проходя через персиковый тюль на окнах, делал комнату теплой и уютной. Девушка замерла от восторга, увидев полочку со статуэтками – не безделушками топорной работы с базарных лотков, которые она раньше тащила домой с каждой прогулки, а настоящими шедеврами из кости, серебра и драгоценных камней. Разглядывая прекрасных скайларлов, флюмайсов и крошечные резные башенки, Ги-Мла не сразу заметила сидящую возле окна Матерь Народов.

– Приветствую, Светлейшая, – склонила она голову.

Три упитанных синакотика лениво сползли с лежанок и подошли обнюхать ее. Гостья оказалась ничего, и они принялись тереться об нее, толкаясь и громко мурча. Звери напомнили о Мурце, который все еще был в доме Митверхала Кигилов. Надо завтра же съездить за ним. Вдвоем с Бикиром. Ох, как же она соскучилась за эти три дня.

Пайя с улыбкой смотрела, как синакотики – ее единственная отрада – приветствуют девушку:

– Здравствуй, дитя мое, проходи, не обращай внимания на этих приставал. У меня нечасто бывают гости, вот они и любопытничают.

С трудом пробившись сквозь мохнатые хвосты, лапы и морды, Ги-Мла подошла к сидящей за изящным столиком из серебристого дуба Матери Народов. Как и положено, она спросила благословения для новой семьи, потом справилась о здоровье Силанга.

– О, этот юноша, видно, потерян для клана, – отвечала, качая головой, Пайя, – но мое мнение, он стал лучше и добрее. Мы подружились, он обожает возиться с моими синакотиками и слушать сказки. Мне нравится заниматься с ним, а он радуется моим визитам.

Ги-Мла представила это великовозрастное чадо и сочувственно вздохнула.

– Но может быть, он поправится? Что говорят целители?

– Ба-Лонг говорит, его судьба в руках Великого. Со своей стороны, он сделал все что мог. Но я думаю, он боится гнева Ксайлана, поэтому и изъясняется туманно. Мальчик вряд ли когда-нибудь станет другим. До сих пор старания лучших учителей Мааданда совершенно напрасны.

Девушка понимающе кивнула и отпила несколько глотков чая из серебряной чашечки тонкой работы. Нужно будет приобрести что-то подобное, из огромных тяжелых чашек во дворце Ар-Рааров можно поить даже пырларлов, хозяева дворца любили роскошь, но не изящество. Красивая посуда была лишь в покоях Преемника – уж Минги постаралась.

– Светлейшая, я как раз хотела поговорить о Великом… о том, что мы с Преемником Шикиэртов видели тогда… когда случайно забрели в вашу спальню…

Пайя взглянула на нее со внезапным испугом.

– Дитя мое, я думала, ты уже забыла об этом!

– Как о таком забыть, Светлейшая? – возразила девушка – не проходило и дня, чтобы воспоминания меня не мучили.

– И все же, – Пайя протянула руку и сжала запястье Ги-Млы, – лучше забудь, и как можно скорее. Изменить ты ничего не сможешь, лишь подвергнешь жизнь ненужной опасности. Ты нравишься мне, девочка, приходи, когда угодно, я с удовольствием буду беседовать с тобой, но то, о чем ты просишь, может стоить тебе жизни, а она только начинается.

Разочарование было таким сильным, что Ги-Мла снова принялась пить чай, чтобы Пайя не заметила выражения ее лица. Чашка чая – удобный инструмент, чтобы спрятать эмоции. В этот раз не вышло. Но время не потеряно впустую. Светлейшая сказала, что она может приходить еще. Возможно, постепенно удастся ее разговорить. Чтобы не показаться навязчивой, Ги-Мла сменила тему. Они долго рассказывали друг другу о проделках и повадках своих синакотиков и посмеялись от души.

Гостья ушла, а Пайя еще долго сидела и улыбалась. Юная жена одного из близнецов, словно лучик солнца, осветила ее тоскливое существование и подарила крупицу радости. Очень хотелось, чтобы эти визиты переросли в дружбу. Разница в возрасте не в счет, зато она почувствовала родственную душу. Лишь бы Ксай не запретил общаться с женой Ар-Раара. И почему мужчины не могут жить в мире? Не успела она подумать о муже, как он вошел в комнату собственной персоной.

– Зачем приходила эта маленькая подстилка Пихоморова отродья? – спросил он с порога.

– Не говорит так, Ксай, – попросила Пайя, зная, что впустую, – эта милая девушка приходила за благословением для новой семьи. Она не знает о ваших… взаимоотношениях.

– И все? – нахмурился Верхал.

– Да, дорогой, конечно все. Ну, еще мы поговорили о синакотиках.

– Правильно, о чем говорить с кигилкой, – скривился Ксайлан, – значит, только благословение?

– Да, Ксай, – мягко сказала Пайя, стараясь не спровоцировать супруга на очередную дикую выходку. Он запросто мог усмотреть в беседе с девушкой недопустимую вольность и решить, что жена заслуживает наказания.

– Что ж, посмотрим, насколько оно ей поможет, – произнес он тоном, от которого Пайю пробрал озноб, и вышел, оставив ее теряться в страшных догадках.

Она хотела догнать мужа, но услышала звук запираемого замка и бессильно опустилась на пол. Все-таки девочка попала в беду из-за своего доброго сердца.

Ги-Мла так и не поняла, что произошло. Служанка провожала ее к карете, они шли по коридору, повернули за угол… Наступила темнота. Она пришла в себя, но ничего не увидела. В недоумении моргнула и потерла глаза. Ничего не изменилось. Ее охватил ужас. Она, наверное, ослепла! В голове словно стучали тысячи молоточков. Ги-Мла пошарила вокруг рукой. Похоже на солому. Она села, дрожа и пытаясь сдержать приступ паники, и увидела напротив желтую полоску. Даже не пробуя встать, подползла к ней на четвереньках. Хвала богам, зрение при ней! Полоской оказалась щель под дверью. Ги-Мла легла на каменный пол и постаралась что-нибудь рассмотреть, но увидела только кусочек коридора и каменную стену. Она встала, вытянула вперед руки, и, выбивая зубами дробь, наощупь пошла вперед. Тесная каменная клетушка без окон, едва превышающая в длину и ширину два ее роста. Кроме охапки соломы да холодных скользких стен ничего. Ги-Мла села на солому и обхватила колени. Где она? Что произошло? Спертый воздух сдавливал грудь, от вони мутило. Принюхавшись, она едва сдержала крик. Копоть, гниль, сено и что-то мерзко-сладковатое. Подземелье Храма! Девушка громко всхлипнула. Зачем ее здесь заперли? Дурацкий вопрос. Противостояние двух кланов. Эх, простушка! Продолжала чувствовать себя Кигилкой, но для Пахтыхтамайев ты теперь Ар-Раар. Ощущение собственной глупости заставило еще раз всхлипнуть. Что же делать?

– Бикир, – навзрыд прошептала она, – где ты?

Бикир замер с кубком в руке. Испытания прошли как нельзя лучше, даже пырларлы в пещере никого не затоптали. Кобылы в этом году на редкость покладистые, отдавали жеребят без боя. Можно расслабиться на время торжественного ужина, а завтра ехать домой. Но внезапно он посмотрел на Бакара так, что тот проглотил полуразжеваный кусок и, скривившись, произнес:

– Не пугай меня, братишка. Что с тобой?

– Мне нужно в Маад.

Бакар шумно вздохнул.

– Что, так соскучился? Завтра поедем.

– Я серьезно. Я еду сейчас.

– Бикир, не сходи с ума, а? Почти ночь. Если уж тебе так не терпится, тронемся с рассветом.

– Нет, – Бикир встал, – ты со мной?

– Конечно, я с тобой, придурок. Тебе же приятно, когда твой брат, вместо того, чтобы спать, трясется в седле. Что отцу скажем?

– Ничего. Некогда.

Бакар допил вино и с недовольным видом поднялся с места. Что за упрямый болван! Но не отпускать же его одного. Весна, найрары повылезали. Уже было несколько стычек.

Они скакали большую часть ночи, ни разу не передохнув и не обменявшись даже парой слов. Взмыленный Кипиш едва успевал за словно летящим над землей Малышом. Вот и городские ворота. С гулким цокотом они пронеслись по ночным улицам, до смерти напугав пару случайных прохожих.

– Моя жена во дворце? – резко крикнул Бикир часовому у дворцовых ворот.

– Да, господин, – оторопел тот.

Но видно, Бикир не поверил, потому что буркнул под нос какое-то ругательство и пустил Малыша галопом к главному входу. Бакар пришпорил вымотанного скачкой Кипиша, чтобы не отстать.

– Бикир, да что с тобой творится? – выкрикнул он, но брат будто и не слышал.

– Стоять, Малыш! – он спрыгнул на землю, бросил поводья и побежал по ступенькам внутрь.

Бакар, задыхаясь, едва поспевал за ним. Возле дверей в покои Бикира не было охраны.

Бикир распахнул двери и влетел внутрь. Там стояла кромешная темнота. Разогнавшись, сын Митверхала споткнулся обо что-то и с грохотом растянулся на полу. Бакар выдернул факел из гнезда в коридоре и поспешил к нему. Бикир споткнулся о мертвое тело, и когда Преемник поднес к нему факел, близнецы похолодели.

– Вацкер… – выдохнул Бакар.

Они ринулись в спальню. Там лежали еще два мертвых телохранителя. В комнате был порядок, постель не тронута.

– Где моя жена?! – заорал Бикир так, что слышно было в другом конце Маада.

Бакар почувствовал, как леденеют пальцы, несмотря на то, что пот лил с него ручьем.

– Она наверняка жива, – только и смог он сказать.

Остаток ночи близнецы метались по дворцу, пытаясь выяснить, что произошло и куда делась Ги-Мла. Часовые на воротах сообщили, что госпожа выезжала в карете во второй половине дня, но поздно вечером вернулась.

– Госпожа или карета? – прорычал Бикир.

Часовые переглянулись. В карете определенно была светловолосая девушка, но в лицо ей никто из них не заглядывал. Бикир с трудом держал себя в руках.

– Кто был с ней?

– Четверо личных телохранителей Митверхала, – ответил побледневший часовой.

– Какого Митверхала?! – взорвался Бикир, – с ней должны были быть мои телохранители!

Он замахнулся, но близнец перехватил руку.

– Они тут не при чем, брат, – попытался успокоить его Бакар, – я прикажу собрать и наших, и отца.

Ехать с Ги-Млой во дворец Пахтыхтамайев (услышав это, Бикир чуть не лишился чувств) должен был Вацкер и еще трое, которых не обнаружили ни живых, ни мертвых. Двое часовых, охранявших покои Бикира, были убиты. Когда очередь дошла до телохранителей Пихомора, выяснилось, что не хватает четверых, и никто из поднятых по тревоге не знает, где они. Близнецы велели запереть людей отца до его приезда, а их телохранители бросились обыскивать дворец.

– Нужно ехать к Пахтыхам! – Бикир был вне себя, – я разнесу весь их проклятый дворец!

Он метался по кабинету, как упавший в ловчую яму зверь. Безумный блеск в его глазах серьезно пугал Бакара.

– Остынь, Бикир, – попытался урезонить его Преемник, – ты прав, это наверняка Пахтыхи. Но так ты ничего не добьешься, они не такие идиоты.

– Я буду ломать ему кости, пока он не скажет, где она! – Бикир решительно направился к двери.

– Стой! – Бакар догнал его, схватил за плечи и развернул к себе, – Бикир, она жива, но тебе не пробиться во дворец. Если попробуешь вломиться туда, сделаешь только хуже.

– Пусти, Бакар! – в его глазах была такая дикая ярость, что Преемник чуть не отшатнулся, но покачал головой.

Он ясно видел: Бикир утратил контроль, если его отпустить, он натворит больших бед. Но терпение было последним, чем сейчас мог похвастаться его брат. Он отшвырнул Бакара с такой силой, что тот ударился о стену. Но сдаваться сейчас было никак нельзя. Преемник в два прыжка настиг близнеца и рванул его за ремень. Бикир отлетел назад и растянулся во весь рост. В мгновение ока Бакар прижал его к полу.

– Пусти, урод! –заорал Бикир, молотя кулаками, – или сдохнешь с Пахтыхами вместе!

– Послушай, Бикир! – задыхаясь, прохрипел Преемник, – да послушай ты! Сейчас главное – не навредить ей. Подумай о ней, Бикир, подумай о Ги-Мле! Ради ее любви, опомнись!

Бикир перестал сопротивляться, в глазах постепенно появилось осмысленное выражение. Бакар отпустил его, и он сел, обхватив голову руками.

– Где моя девочка, Бакар? – простонал он, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Мы найдем ее, брат, вот увидишь, – сказал Бакар, обнимая его за плечи.

Рано утром приехал Митверхал. Он ненамного отстал от сыновей, их похожий на бегство отъезд взволновал его, он почти сразу выдвинулся следом. Узнав о пропаже Ги-Млы, Пихомор впал в такое же бешенство, как Бикир, с той разницей, что не потерял способность здраво рассуждать. Выслушав все, что выяснили близнецы, он гневно сжал губы и стукнул кулаком по столу.

– Девочку необходимо вернуть! – заявил он и отправился к своим телохранителям.

Пока его не было, стало известно еще об одной страшной находке. На конюшне в пустом ларе для фуража были обнаружены тела троих личных телохранителей близнецов. Бикир почти не отреагировал на эту новость, Бакара же потеря кольнула прямо в сердце.

– По крайней мере никто из них не предатель – мрачно произнес он, когда Нидар закончил доклад, – мы остались без старшего, Вацкер убит. Я доволен тобой, Нидар, принимай командование. Приказ напишу позже.

– Слушаюсь, господин Преемник, – вытянулся молодой Ар-Раар. Как ни мечтал он о повышении, при таких обстоятельствах оно не радовало.

– Позаботься о ребятах, – устало сказал Бакар.

– Слушаюсь, господин Преемник, – поклонился Нидар и ушел заниматься похоронами тех, с кем еще вчера сидел за одним столом.

Митверхал вернулся мрачнее тучи.

– Меня предали мои же люди, – объявил он, – и ты, сынок, сыграл в этом не последнюю роль.

– Я? – Бакар вяло удивился, – при чем тут я?

– Ты слишком явно демонстрировал неприязнь, – пояснил Пихомор, усаживаясь в кресло, – и нашлись отдельные малодушные, которые стали бояться за свою шкуру.

– Это бред какой-то – сказал Бакар, – ну дал я кое-кому из них по зубам пару раз, дальше-то что?

– А то, дорогой мой. Болваны решили, что первым твоим деянием на посту Митверхала станет расправа над ними, и притом жестокая. Вот они и согласились сделать кое-что для Ксая в обмен на золотишко и помощь в бегстве в Кавииз.

– Для этих идиотов слишком глубокомысленное умозаключение. Видать, кто-то напел.

– Теперь это не важно, их здесь нет. Но ты правильно решил перекрыть выходы из города, может, удастся их изловить. Надеюсь на это очень. Они предлагали нескольким парням присоединиться, но тех удержала клятва верности. Рассказали после того, как я пообещал сначала отрубить им кисти и ступни да выкинуть в сточную канаву, а потом, что Митверхал Бакар их не тронет.

– Стоило остановиться на первом обещании, – проворчал Преемник, – впрочем, мне нет дела до ублюдков. Как отыскать невестку, вот что меня волнует.

При этих словах Бикир поднял голову и посмотрел сначала на брата, потом на отца.

– У нас нет времени. Ничего не придумаем, пойду к Пахтыхам.

– Бесполезно, сынок, – проговорил Пихомор, – как ни печально, нам нечего предъявить. Девушка уехала – девушка приехала. Они как бы ни при чем.

– Да это была не та девушка! – опять сорвался на крик Бикир, – ее нашли?

– Нет, – ответил Бакар, – вчера какая-то девка выходила, но часовые подумали, это просто солдатская шлюшка.

– Кругом одни идиоты, – процедил Бикир.

Пихомор задумчиво потер подбородок и встал с кресла.

– Ждите здесь, ребята, я попробую задействовать свои каналы, а лучше вздремните часок.

– Издеваешься, отец? Какое вздремнуть? – злобно спросил Бикир.

Пихомор понимающе развел руками и направился к двери, но на выходе чуть не столкнулся с охранником, за которым шел чумазый мальчишка лет десяти. Он испуганно сжимал в руках конверт.

– Мальчик пришел к воротам и сказал, у него письмо для господина Бикира.

– Давай сюда, – протянул руку Бикир.

– Кто дал тебе письмо, мальчик? – обратился к ребенку Пихомор.

– Дяденька на улице. Он дал мне монету, сказал дать письмо часовому, – ребенок боязливо переминался с ноги на ногу и прятал худенькие ручонки в грязные рукава.

Он замолчал, озираясь по сторонам.

– Не бойся, малыш, – ласково произнес Митверхал, – ты бы его узнал, если б увидел?

– Да, господин, – уверенно ответил мальчик.

– Какая отличная память, – похвалил Пихомор, – как твое имя?

– Ки-Тан, господин.

– Родители есть?

– Только бабушка, господин.

– Что ты делал на улице?

Ребенок потупился.

– Ну же, не бойся, говори.

– Хотел… стащить поесть. Бабушка заболела…

– Бедный малыш, – с деланым сочувствием покачал головой Пихомор, – послушай, мы не кормим даром, но можешь работать помощником конюха. Не самое приятное занятие, но прокормишь себя и бабушку. Со временем освоишь ремесло, станешь человеком. Хочешь?

Мальчик упал перед ним на колени.

– Благодарю вас, господин!

Он поймал руку Митверхала и приложился к ней губами и давно не мытым носом. Пихомор брезгливо поморщился, но тут же снова улыбнулся.

– Вот и славно. Но сначала ты кое-что сделаешь. Сейчас тебе дадут умыться и поесть, и завернут немного хлеба и мяса для бабушки в счет будущей работы. Потом будешь ходить по улицам, и, если встретишь человека, который дал тебе письмо, проследишь за ним и доложишь мне.

Глаза Ки-Тана загорелись.

– Я обыщу весь Маад, господин!

– Найдешь его, получишь золотую пятерку, – Митверхал кивнул охраннику. Тот немедленно взял мальчика под локоть и увел, хотя он очень хотел еще приложиться к обласкавшей его руке.

Пихомор подошел к рукомойнику и тщательно вымыл руки.

– Читай, хотя и так понятно, – сказал он через плечо, взял полотенце и повернулся к Бикиру.

– «Если хочешь увидеть живой свою подстилку, выходи после захода солнца через восточные ворота. Иди, не оглядываясь. Пешком, в белой рубашке, без доспехов и оружия», – прочитал Бикир.

– И нарисуй на спине мишень, – продолжил Бакар, – неужели идиоты думали, что сработает?

– Но, если мы до вечера не найдем ее, придется так и сделать, – ответил Бикир.

Пихомор покачал головой и метким движением закинул полотенце в рукомойник.

– Сынок, ты вправду полагаешь, у Ксая есть капля благородства, и он отпустит девочку в обмен на твою жизнь? Добьешься только того, что завтра такое же письмо получит Бакар. А потом вас убьют.

– Ты бы так и сделал, – сказал Преемник.

Митверхал с улыбкой пожал плечами.

– Разумеется. Поэтому можете мне поверить. Как бы там ни было, эта бумажка ничего не меняет. Ждите здесь. К вечеру девочка будет с нами, или я не Митверхал Ар-Рааров.

Глава 24

Тишина и темнота притупили чувство времени. Ги-Мле казалось, она сидит здесь целую вечность. Никто не заглянул к ней, даже не прошел по коридору. Факелы догорели, теперь не было даже полоски света под дверью. В горле пересохло, хотелось в туалет, но все вытеснял страх, сильный и не проходящий, хотя не такой острый, как вначале. Внутренности сжались, не получалось даже сделать глубокий вдох. Вдруг никто не придет? И она умрет здесь от голода и жажды? Ее обглодают крысы, а тело так и не найдут? Хотя крыс тут не было, никто не шуршал в темноте и не кусал за ноги, как, она читала, обычно бывает в камерах.

В коридоре послышались голоса и шаги. Похоже, заменяли факелы на стенах. Потом открылось маленькое окошко внизу двери. Первым импульсом Ги-Млы было броситься к нему, но потом она решила, что это не могут быть друзья, и не тронулась с места. Какой-то человек просунул в окошко два ведерка, сверток и зажжённую свечу в кружке. Окно со стуком захлопнулось. Шаги удалились, но еще некоторое время она слышала громыхание ведер, скрежет дверей и голоса. Только когда все стихло, она решилась подойти к двери. Что ж, если ей суждено здесь умереть, то не от жажды. Ведерко с водой, другое пустое. Понятно, для чего. В куске ткани – ломоть хлеба с мясом, но от мысли о еде ее чуть не стошнило. Она вынула свечу из кружки, укрепила на камне и поспешила воспользоваться пустым ведерком. Потом напилась воды. Больше заняться было нечем, девушка прошлась несколько раз от одной стены к другой, села обратно на солому и стала смотреть на мерцающее пламя свечи. Скоро она догорит и придется опять сидеть в темноте. Снова захотелось плакать. Нет, раскисать не годится, Бикир ее обязательно найдет. Наверняка уже ищет. Эта мысль немного подбодрила Ги-Млу, она свернулась на соломе калачиком, продолжая смотреть на свечу. Постепенно усталость взяла верх, огонек стал расплываться в глазах, и она задремала.

Ее разбудил скрежет засова. Свеча догорела. Ги-Мла вскочила, спросонья больно ударившись локтем о стену. С последним коротким лязгом засов отворился и в камеру вошли трое мужчин. Один из них укрепил факел в стене, двое встали в дверях.

– Привет, крошка, – сказал тот, что был покрупнее, – ты рада нас видеть?

Ги-Мла, холодея, узнала Эсмайна. Двое других, похоже, младшие жрецы, стояли молча.

– Зачем я здесь? – срывающимся голосом спросила она.

Двое молодых жрецов заулыбались и обменялись такими взглядами, от которых у Ги-Млы затряслись колени.

– Прости, мы пришли не отвечать на вопросы. И даже, не поверишь, не задавать, – ответил с усмешкой Эсмайн, – все, что мы можем сделать – немного скрасить твое одиночество.

– Благодарю, мне не скучно, – сказала Ги-Мла твердо, хотя внутри все дрожало.

– Какая скромность, – улыбнулся Эсмайн, – как и подобает добропорядочной жене. Можешь не волноваться, твой благоверный ничего не узнает, он не проживет так долго.

Ги-Мла медленно сползла по стенке и съежилась в углу.

– Можешь считать его мертвецом. Да и себя тоже. Будь в твоей красивой головке чуть-чуть ума, смекнула бы, что я не пришел бы с открытым лицом, имей ты хоть крошечный шанс.

– Пожалуйста… – всхлипнула Ги-Мла.

– Да не переживай ты так, – масляным голосом произнес Первый Жрец, – умрешь еще не скоро, а мы постараемся сделать твои последние часы интересными.

По его знаку младшие жрецы шагнули вперед.

– Не забывайте, ребята, – напутствовал Эсмайн, – лицо не уродовать и не убивать. Пока.

Отчаяние подсказало, что никакие просьбы и мольбы на этих зверей не подействуют. Она молча боролась, пока силы не покинули ее. Ей даже удалось оставить на телах мучителей несколько синяков и до крови укусить одного за руку, за что она получила ужасный удар в живот и долго корчилась, пытаясь вдохнуть. Но куда ей было против троих сильных мужчин. Все ее попытки лишь раззадоривали их. И только тогда, когда окончательно поняла, что все бесполезно, когда Эсмайн, пыхтя, навалился сверху, а двое других держали крепко, как в кандалах, она закричала, что было сил:

– Бикир!!!

Метавшийся из угла в угол по кабинету Бикир резко выдохнул, будто его ударили по спине, и встал как вкопанный, смотря мимо Бакара невидящим взглядом.

– Эй, брат, – окликнул его Преемник, – ты опять меня пугаешь. Что такое?

Прошло несколько секунд, прежде, чем Бикир посмотрел на него.

– Она в Храме, – уверенно произнес он.

– Откуда ты знаешь?

– Не могу объяснить. Я иду туда.

Бакар со вздохом закрыл глаза рукой.

– Бикир, нам ни за что туда не пробиться. Давай подождем отца, сегодня этот старый мерзавец явно на нашей стороне.

– Нет. Ты найдешь отца, вы отвлечете Пахтыхов. А я пойду через подземелье.

Преемник чуть было не рассмеялся.

– Братишка, вспомни, сколько раз мы пытались открыть эту долбаную дверь. Ты не в себе. Послушай отца, попробуй уснуть.

– Бакар, ты понял, что я сказал?

– Так-то да, но непонятно, как ты собираешься…

– Тогда иди и делай, – Бикир поправил ремень и положил руку на меч, – да, надень шлем, пусть гадают, кто ты. Пэккер, за мной!

Бикир так стремительно покинул кабинет, что Бакар не то, что ответить, но даже осмыслить его слова толком не успел.

– Идиот, ушел без доспеха, – произнес он с опозданием.

Слишком медленно. Они идут слишком медленно! Это сводило с ума. Ги-Мла ждет помощи, а они уже два часа тащатся по этим тесным коридорам. Пэккер, обливаясь потом и спотыкаясь, ругался себе под нос, но не отставал ни на шаг. Он не задал командующему ни одного вопроса, но уже понял, где они. Если бы ему сейчас завязали глаза, он без труда нашел бы дорогу. Но в этот раз о сохранении тайны Шикиэртов никто и не подумал.

Бикир встал перед каменной плитой. Пэккер светил ему факелом.

– Я открою тебя, – произнес Бикир то ли плите, то ли самому себе, – клянусь Подземным, открою.

Он положил руки на плиту и закрыл глаза. «Отец-основатель, помоги». Бикир стоял долго, мысленно взывая то к Основателю, то к Подземному, то к Трем богам, но ничего не происходило. Он знал, что может, он чувствовал в себе силу. Так почему ничего не выходит? В ярости Бикир ударил неподатливую плиту кулаком, до крови разбив костяшки. По камню протянулись две кровавых полосы. Сын Митверхала со стоном схватился за голову. И тут, на грани отчаяния, он вдруг понял, что видит, не открывая глаз. Видит скрытый в толще камня механизм, понимает, как он работает и знает, где рычаг, приводящий его в действие. У Пэккера челюсть отвисла, когда командующий с закрытыми глазами пошел вдоль стены. Он вернулся по коридору назад, провел по древней кладке ладонью, вынул меч и поддел один из кирпичей. Кирпич легко вышел из кладки и упал на пол.

– Как вы догадались, командующий? –прошептал Пэккер, но сын Митверхала не ответил.

Он нажал на углубление, стены и плита задрожали мелкой дрожью и с негромким скрежетом каменная дверь отошла в сторону настолько, чтобы мог протиснуться один человек.

– Узковата лазейка, – пробормотал Бикир.

С другой стороны оказался такой же темный коридор, но в конце его был виден тусклый свет.

– Туши факел, – приказал Бикир.

Они на ощупь прошли через коридор. Он вел к лестнице, которая вилась вокруг огромной шахты, уходящей далеко вверх и вниз.

– Ого. Мы даже не на нижнем уровне, – сказал Бикир, заглянув через перила, – эта дыра, похоже, ведет в гости к самому Подземному.

Пэккер не знал и не спрашивал, где они, но то, что он слышал раньше, натолкнуло на выводы.

– Это Храм, командующий?

– Да, подземная часть, – кивнул Бикир.

– А как же Договор Двух Потомков?

– Пэккер, еще одно слово про договор, и я тебе шею сверну. Ты остаешься здесь и охраняешь проход. Все долбаные уровни одинаковы, если запутаюсь, выйду к лестнице и брошу камень вниз, а ты подашь знак. Все понял?

– Да, командующий, – Пэккер послушно отступил в темноту.

– Проклятье, – пробормотал в растерянности Бикир, глядя на бесчисленные этажи.

Было от чего впасть в отчаяние. Бесконечные, похожие, как две капли воды, уровни, и он – один во всем этом проклятом Храме.

– Позови меня еще раз, девочка моя. Пожалуйста, позови.

Никакого ответа. Он осмотрел один этаж, второй, третий… Может, нужно спуститься глубже? Или подняться? Эти бесконечные двери, бесконечные коридоры. Большая часть давно заброшена. Где-то он это уже видел, но не мог вспомнить, где. Он осмотрел еще несколько этажей и вышел к лестнице, перевести дыхание и решить, куда двигаться дальше.

Где-то выше раздались голоса. Он отошел от перил, прислушиваясь, потом осторожно выглянул. Из освещенного коридора вышли трое и направились наверх, со смехом что-то обсуждая. За неимением более удачных идей сын Митверхала решил подняться туда. В коридоре было пусто, факелы на стенах потрескивали, играя тусклыми бликами на серых камнях, которые, казалось, поглощали и без того слабый свет. Бикир, крадучись, двинулся вперед. Вдоль коридора шел ряд дверей, большинство были открыты и вели в тесные камеры, выдолбленные прямо в камне. Похоже, здесь было что-то вроде тюрьмы. Снаружи были только массивные железные засовы без всяких хитроумных замков. Правильно, чего Пахтыхам опасаться внутри собственной крепости.

Бикир дошел до запертой двери и прислушался. До него долетел тихий полустон-полувсхлип. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, он мигом отодвинул засов и распахнул дверь. Радостный крик застрял в горле, сменившись возгласом ужаса. В углу на соломе скрючилась его Ги-Мла, пытаясь прикрыться остатками одежды. Словно вспышка, в мозгу Бикира промелькнуло видение, посетившее его во время обморока в тоннеле. То, что он видел наяву, повторялось до мелочей. Он шагнул вперед. Ги-Мла съежилась еще больше, спрятала лицо в колени и выставила вперед руку.

– Не надо, прошу вас, не надо, – дрожа, повторяла она.

Бикир подошел, сел рядом и слегка дотронулся до ее руки.

– Девочка моя, это я, Бикир, – негромко сказал он, боясь еще больше напугать ее.

Но Ги-Мла отдернула руку и закрыла ей голову.

– Нет, прошу вас, не надо, – снова повторила она.

– Ги-Мла, это я, твой муж, Бикир. Посмотри на меня, – он говорил очень нежно, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Девушка наконец подняла голову.

– Бикир? – неуверенно произнесла она.

– Да, малышка, это я.

Он протянул к ней руки и хотел обнять, но она отшатнулась.

– Уходи.

– Как уходи? – опешил он, – я пришел за тобой.

Но она отвернулась лицом к стене.

– Уходи, Бикир.

– Я не уйду один, – сказал сын Митверхала, подавляя волны паники.

Теперь видение стало понятным. Он нашел ее, но терял прямо сейчас.

– Я не пойду с тобой, – безжизненно сказала Ги-Мла, – мы больше не можем быть вместе.

– Это не так, любимая! Что с тобой? Пойдем домой, там ты мне все расскажешь.

Но она лишь покачала головой. Бикир перепробовал все доводы, но ничего не добился. Ги-Мла отвернулась от него и замерла без движения, уставившись невидящим взглядом в стену. Он пытался втолковать ей, что здесь опасно и нельзя тратить столько времени на разговоры, он говорил ей, что она для него дороже всех сокровищ и самой жизни, но она словно не слышала. Бикир готов был плакать от бессилия.

– Я люблю тебя, Ги-Мла, – повторил он в который раз, не давая отчаянию захлестнуть себя, – люблю так, что без тебя мое сердце остановится.

– Нет, Бикир, ты больше не можешь любить меня.

Наконец-то она хоть что-то ответила. Бикир ухватился за это, как утопающий за соломинку.

– Да что ты вбила себе в голову? Девочка моя, я никогда не перестану любить тебя.

– Перестанешь, я знаю.

– Ну почему? Ради всех богов, объясни.

На ее лице отразилась мучительная внутренняя борьба.

– Потому что я… грязная.

Бикир понял. Он представил, что ей пришлось пережить, и в нем закипела такая ярость, которой он не испытывал ни разу в жизни. Но сейчас не время давать ей волю. Это потом. Сейчас он должен вернуть ее душу из тех ужасных закоулков, в которых она заблудилась. Он взял жену за плечи, хотя она пыталась сопротивляться и не смотрела ему в глаза.

– Ги-Мла, любимая, послушай. У Ар-Рааров свое понятие о чистоте. Грязные – те ублюдки. А ты станешь такой же чистой, как была, лишь только примешь ванну. Идем домой, пожалуйста.

По ее щеке скатилась слезинка.

– Ты не сможешь этого забыть.

– Смогу, девочка моя, и ты тоже сможешь. Прости, что я… не успел… вовремя. Я очень виноват перед тобой.

– А если… у меня… будет…

От этих слов ярость многократно сильнее прежней вновь захлестнула Бикира, и опять он чудовищным усилием загнал ее поглубже и посмотрел жене в глаза.

– Я выращу его как своего, – произнес он и сжал зубы.

Лицо Ги-Млы сморщилось, губы задрожали.

– Бикир… я не хотела…

– Знаю, любимая.

Она наконец позволила обнять себя. Из глаз у нее брызнули слезы, Бикир прижал жену к груди.

– Все хорошо, девочка моя. Теперь все будет хорошо, я с тобой, – шептал он, зарывшись лицом ей в волосы, готовый сам заплакать от облегчения.

Ги-Мла немного пришла в себя, Бикир снял рубашку и набросил ей на плечи. Нужно было уходить. Они просидели здесь дольше, чем могли себе позволить.

– Бикир, – сквозь слезы проговорила Ги-Мла, – они сказали, что скоро вернутся.

За каждую искорку страха в ее глазах Бикир готов был разнести все это проклятое Пахтыхтамайское обиталище. Но он только ласково сказал:

– Ничего, девочка моя. Они меньше всего ожидают найти здесь вооруженного Ар-Раара. Идем.

Он взял ее на руки и понес прочь из каменного мешка, не забыв запереть дверь на засов. Когда они направились к выходу, с лестницы раздались взрывы хохота. Ги-Мла стиснула шею мужа.

– Это они, Бикир.

– Не бойся, любимая – шепнул он и свернул в одну из открытых камер, – придется заткнуть им глотки, иначе поднимут шум. Постой тихонько здесь, пока я разберусь. Я быстро.

Эсмайн и его спутники между тем прошли мимо них.

– Надо же, как славно получается, – сказал один из молодых жрецов, – сегодня мне платят за то, за что обычно плачу я сам.

– Ха, а завтра истратишь награду на то же самое, – указал ему второй, – замкнутый круг какой-то. Жаль, что через два часа Верхал ждет ее наверх, я бы остался с такой красоткой на всю ночь.

Оба расхохотались. Эсмайн тем временем отодвинул засов и открыл дверь.

– Мы вернулись, крошка, как и обещали! – слащаво пропел он, но ответом ему был раздавшийся сзади предсмертный хрип.

Обернувшись, он увидел, как один из молодых жрецов валится к его ногам, второй смотрит дикими глазами, а за спиной у него стоит полуголый Ар-Раар и держит возле горла меч.

– Привет, – сказал Бикир, и провел мечом по шее молодого Пахтыхтамайя. С булькающим хрипом тот рухнул на пол, залив кровью сапоги Эсмайна.

– Не думал я, что Первый Жрец такой ублюдок. Благодари свое божество, что у меня мало времени, – сказал Бикир, перешагивая через тело.

Из оружия у Эсмайна был только кинжал, против Ар-Раара с мечом абсолютно бесполезный. Жрец отступил внутрь камеры.

– Это нечестно, господин Бикир, у меня нет меча, – сказал он, взывая к воинской чести врага.

Но тот ответил ему улыбкой-оскалом, выбил из рук кинжал и приставил меч к горлу.

– Твоя честность, Эсмайн, достойна стать песней. Молодец, что вспомнил о ней, когда моя жена умоляла тебя не трогать ее.

– Она не умоляла, – зачем-то вставил Эсмайн, хотя уже понимал, что это конец.

– А потом сказала, что я тебе в подметки не гожусь. Считай, поверил. И за твою честность позволю тебе пожить подольше, чем тем двоим уродам.

Кончик меча медленно прошел по горлу, по груди и резким движением вспорол живот. С утробным всхлипом Эсмайн упал на колени, пытаясь руками удержать выпадающие внутренности.

– Все честно, так? – с отвращением сказал Бикир, плюнул на пол, вышел и запер дверь. Он знал, что Эсмайн проживет несколько часов, жестоко страдая, но даже сейчас считал, что тот заплатил неполную цену.

Он вернулся туда, где оставил Ги-Млу, но камера была пуста. В глазах потемнело.

– Ги-Мла, где ты? – осипшим голосом крикнул он и услышал из глубины коридора:

– Я здесь, Бикир, иди сюда.

Подержавшись немного за стену, чтобы не упасть от внезапно накатившей слабости и судорожно вздохнув, Бикир поспешил на зов. Он нашел жену в одной из камер. Он увидел ее лишь благодаря своей белой рубашке, доходящей ей до середины бедер. Но она не одна стояла в темноте. Там явно было что-то еще. Большое и живое.

– Ги-Мла? – Бикир напряженно вглядывался, но не мог ничего толком увидеть.

– Я здесь, – судя по голосу, опасность ей не грозила.

Сын Митверхала выдернул в коридоре факел и вернулся.

– Отец-Основатель! – воскликнул он, – а это еще кто?

Ги-Мла обнимала за шею и гладила огромного… нет, не коня… ларла… Серебристая шкура и свитая в жгуты челка и грива не оставляли сомнений.

– Девочка моя, да это же…

– Скайларл, – закончила она за супруга, – он позвал меня.

– Позвал? – изумленно спросил Бикир, хотя он-то прекрасно понимал, что это значит, – позвал тебя… погоди-ка… если он тебя позвал, получается, ты… Пахтыхтамай?

Бикир поднес факел почти к самому ее лицу. Скайларл навострил уши и боязливо фыркнул. Ги-Мла молча смотрела на мужа. Все знакомые слова внезапно испарились.

– Ну конечно, ты Пахтыхтамай, – проговорил Бикир, внимательно рассматривая ее лицо, – и где были мои глаза? Как я раньше не догадался? Я ведь в первую встречу подумал, что ты не похожа на кигилку. Но такого и представить не мог.

– Ты бы тогда на мне не женился?

Бикир посмотрел на нее, как на глупенькую.

– Пфф, девочка моя, что за чушь? Думаешь, я врал, что не могу без тебя жить? Я бы женился на тебе, будь ты даже дочерью самого Тарра. А вот ты теперь, считаешь ли Ар-Раара достойным мужем?

– Я не чувствую, чтобы что-то изменилось, – произнесла Ги-Мла.

– Я тоже, любимая. Удивился, вот и все. Так, значит, ты чувствуешь его?

Он указал на скайларла, а тот ткнулся носом в его руку, обнюхал ее и недоверчиво прижал уши.

– Не знаю, как объяснить, – Ги-Мла задумалась.

–Не надо, я прекрасно понимаю. Ты позвала меня, и я пришел. И еще я чувствую Малыша, но тоже толком объяснить не могу.

– Это так странно…

– Ничего, привыкнешь, – улыбнулся Бикир, – только что мы будем делать с этим чудом? Он не пройдет там, где прошел я.

– Мы не можем его оставить! – испуганно воскликнула Ги-Мла.

– Конечно, нет. Как мы можем оставить здесь твой тотем? Приказывай, госпожа, я готов на все, даже прорубить тебе дорогу к выходу сквозь строй Пахтыхов.

– Нет, так не пойдет, – девушка помолчала немного и решительно посмотрела мужу в глаза, – Бикир, мы улетим!

– Надо. Только. Предупредить. Пэккера, – в четыре приема смог проговорить Бикир.

***

Отряд Ар-Рааров на Храмовой площади никак не вписывался в повседневную жизнь Маада и собрал кучу зевак. Митверхал с сыном почти два часа требовали аудиенции со Светлым Верхалом. Наконец вышел Эвейн, один из трех Первых Жрецов. В серебряной мантии и при посохе, который, как все знали, в руках жреца был грозным оружием. От двух десятков Ар-Рааров он его не спас бы, но с ним жрец чувствовал себя увереннее.

– Господа, вы нарушаете спокойствие жителей города и жрецов Храма Великого Скайларла.

– Это чем же, интересно? – спросил Пихомор, – мы с сыном прибыли встретиться с господином Ксайланом. Наши намерения абсолютно мирные.

– Но вы привели на Храмовую площадь большой вооруженный отряд, – возразил Эвейн.

Он чувствовал себя не слишком удобно, стоя перед Митверхалом. Обычно такими переговорами занимался Эсмайн, но сегодня, по словам Светлейшего, он выполнял важное задание.

– Разве мне запрещено иметь сопровождающих? Посмотри, жрец, мы приехали на лошадях, а не на пырларлах, это ли не доказательство, что мы не замышляем плохого?

– Однако ваша близость к храму – прямой путь к нарушению Договора Двух Потомков, согласно которому Ар-Раары не могут ступить под священные своды Храма без особого позволения Светлейшего.

– Да кому нужны ваши священные своды? – скривился в презрительной ухмылке Пихомор, – Светлейший может выйти и поговорить прямо здесь, либо пусть укажет другое место.

Бакар слушал эту словесную игру в мячик и поражался терпению отца. Сам бы он предпочел отвлечь внимание Пахтыхов хорошей стычкой, но приходилось сидеть и изображать Бикира – молчать со свирепым выражением лица. Они приехали на лошадях, конечно, не в знак мирных намерений, просто Малыш был слишком большой знаменитостью. Обозревая окрестности, Бакар несколько раз поднимал голову вверх и был готов поклясться, что видел на крыше Ксайлана. Верхал малодушно отсиживался на высоте, ожидая результатов своей затеи и не решаясь спуститься и посмотреть в глаза «другу». Но Митверхал по части терпения мог дать фору любому и уходить ни с чем не собирался. Когда Бакар изложил ему план Бикира, сказав, что тот собирается попробовать незаметно пробраться в Храм, Митверхал нашел идею очень здравой и сейчас мастерски реализовывал свою часть.

– Эвейн, не сочти за труд еще раз сходить к своему господину и передать, что Митверхал Ар-Рааров желает сообщить важную информацию.

Жрец вздохнул, такие обязанности тяготили. Не в его возрасте препираться с Ар-Раарами.

– Светлейший уже передал, он сегодня занят, – повторил он заученную фразу.

– Иди, Эвейн, мы ждем.

С видом мученика жрец скрылся за воротами храма.

– Если он сейчас вернется и заведет ту же песню, я сплету ему ожерелье из его же посоха и затяну потуже, – сказал Бакар, когда ворота закрылись, – отец, как думаешь, долго нам придется тут торчать?

– Пока Ксай не соизволит поговорить, – ответил Пихомор и закинул ногу на шею лошади, сидеть ровно уже не было сил.

– Ты правда хочешь с ним встретиться? – удивился Преемник, – я думал, мы время тянем и действуем Пахтыхам на нервы.

– Это тоже, но Ксай мне нужен. И когда я поговорю с ним, он быстренько извинится и отпустит нашу девочку.

– Хорошо бы, я весь зад отсидел на этой кляче, – поерзал в седле Бакар, – пырларлы куда удобнее.

Эвейна не было долго, но все же он вышел с прежними словами: Светлейший занят и ждет господина Пихомора завтра. И опять Ар-Раар затеял весь разговор сначала, а Бакар, злобно вздыхая, с трудом удерживался от воплощения задумки с ожерельем.

– Смотрите! Смотрите! Что это? – раздалось в толпе.

Все задрали головы. От крыши Храма отделилась огромная, размером с пырларла, серая тень с двумя всадниками и тяжело спланировала, вернее, почти упала прямо в середину отряда Ар-Рааров, едва успевших отпрянуть в стороны. Все раскрыли рты. Полуголый Бикир и Ги-Мла, прикрытая лишь его белой рубашкой, верхом на существе, словно сошедшем со страниц легенд и священных книг.

– Скайларл! Скайларл! – кричали со всех сторон.

Как ни был поражен Бакар, в секунду сообразил сдернуть с себя плащ и бросить брату. Бикир быстро укутал им жену, скрывая ее голые ноги, покрытые ссадинами и кровоподтеками. Пихомор осмотрел скайларла, сына и невестку, улыбнулся, повернулся к остолбеневшему Эвейну и презрительно сказал:

– Передай господину, аудиенция нам больше не требуется.

***

Светлый Верхал всю ночь не сомкнул глаз. Ежесекундно перед глазами вставало огромное серое нечто, появившееся словно ниоткуда и чуть не раздавившее его вчера, когда он наблюдал с крыши за попытками Ар-Рааров вызвать его на разговор. Лишь когда он увидел тех, кого священный тотем Пахтыхтамайев нес на спине, то понял, что произошло.

За долгую ночь Ксайлан обдумал все и снова стоял на крыше, обозревая город, который только вчера считал своим. Все кончено. Пихомор получил неоспоримое доказательство преступления против его клана: полгорода видели, что кигилка была в Храме. Надо было сразу прикончить ее, но так хотелось унизить черноволосых, посмотреть в глаза Пихоморова отродья, когда он узнал бы перед смертью, как вытерли ноги об его честь. И как этому недоноску удалось пробраться внутрь? Вся охрана была на месте, но никто его не заметил. Зато скайларла увидели все, кому не лень. Через пару дней новость разнесется по всему Мааданду. Не будет Великого Божественного Скайларла. Пахтыхтамайи больше не священные избранники. Это окончательный проигрыш.

Ксайлан посмотрел вниз. Ему осталось только одно – совершить свой последний полет, но уже без пузырька с заветным снадобьем. Он взобрался на перила перед статуей Скайларла и встал, держась за переднюю ногу божества. Верхал стоял долго, покачиваясь над головокружительной высотой. Всего один шаг, несколько мгновений бьющего в лицо ветра, и наступит долгожданный покой. Он занес ногу над пустотой, потом поставил обратно. Проклятье! Даже на это у него не хватает духу. Надо попросить кого-то из жрецов помочь. Эсмайн, вот кто сейчас пригодился бы. Но вчера его нашли с распоротым животом. Первый Жрец был жив, но бредил, а вскоре впал в забытье и умер. Ксайлан спрыгнул обратно и стал обдумывать, к кому из оставшихся можно обратиться с такой деликатной просьбой, но его уединение нарушил Эвейн. С пожилого жреца сейчас впору было лепить статую с названием «за что мне все это?».

– Прошу прощения, Светлейший, вас хочет видеть Митверхал Ар-Рааров. Говорит, вы обещали принять его сегодня.

Верхала передернуло. Теперь-то что ему понадобилось? Пришёл поглумиться над поверженным врагом? Благородный воин называется…

– Он приехал всего с двумя телохранителями, – сообщил Эвейн, – и опять говорит, что у него важные новости.

– Веди, – махнул рукой Верхал.

Безумная мысль мелькнула у него – а может, сделать так, чтобы этот лицемерный старый костыль никогда не вернулся в свой дворец? На минуту эта идея взбудоражила его, но потом он вспомнил о проклятых близнецах, которые за такое развлечение перебьют, пожалуй, весь его клан. Ладно, пусть наслаждается, пока может, ему уже все равно.

– Фух, однако, высоко вы забрались, Светлейший, – приветствовал его Ар-Раар, выравнивая дыхание после долгого подъёма по лестнице.

– Приветствую, Митверхал, – холодно произнес Ксайлан, – как здоровье невестки?

Пихомор задрал голову и некоторое время рассматривал статую.

– Похож, похож, – кивнул он, – что вы сказали, Светлейший? Ах, да, с нашим сокровищем все будет в порядке. Целители и любовь моего сына очень скоро излечат все последствия повышенного внимания к ней ваших жрецов.

Ксайлан поморщился.

– В высшей степени странно слышать от вас такое… в отношении кигилки. Ладно еще от вашего недоумка-сына, которого прельстило что-то, скрытое под платьем. К сожалению, я не успел расспросить Эсмайна, что же там такого замечательного.

Пихомор подошел к резной скамейке с вышитыми серебром бархатными подушками, стоящей у подножия статуи Скайларла, сел, закинув ногу за ногу, и взглянул на собеседника с презрительным сочувствием. Верхал дошел до открытых оскорблений. Бедолага, что ему еще остается?

– Когда кишки наружу, конечно, сложновато обсуждать девичьи прелести. Надеюсь, вы не в обиде на моего мальчика за некоторую несдержанность, – сказал он, постукивая по колену свитком, который принес с собой, – могу уверить: в отношении кигилок вы совершенно правы. Но не будем спешить. Я, знаете ли, пришел вам рассказать одну увлекательнейшую историю.

– Что ж, я не спешу, – Верхал уселся на скамейку напротив, – и о чем она?

– О двух предводителях кланов, которые очень хотели оставить друг друга без наследников. Вы ведь не станете отрицать, Светлейший, что смерть двух моих маленьких сыновей – ваших рук дело?

Верхал не подтвердил, но и не опроверг обвинение. Он молча сверлил Пихомора взглядом, пытаясь понять, какую подлость тот замыслил.

– Мы здесь одни, Светлейший? – уточнил Ар-Раар, оглядываясь.

– Одни, продолжайте.

– Значит, я прав.

– Не смешите, Пихомор, вы через двадцать лет пришли предъявить мне смерть своих детей?

Митверхал покачал головой.

– Нет, Светлейший, не в моих обычаях впустую сотрясать воздух. Просто скажите, если бы у вас была возможность убить всех моих отпрысков, вы бы это сделали?

Ксайлан кивнул. Что толку теперь притворяться?

– Безо всякого сожаления. И вас вместе с ними.

Митверхал улыбнулся довольной улыбкой.

– Очень хорошо, Светлейший. Я так и думал, мы друг друга стоим.

– Хватит ходить вокруг да около, Пихомор, – Верхал гневно поджал губы, – к чему вы ведете?

– Я должен был убедиться, что вы правильно воспримете мою увлекательную историю. Как вы знаете, ни один из ваших двенадцати детей не выжил.

Ксайлан остолбенел от внезапной догадки. Лицо его исказилось от ненависти.

– Ты…, – выдавил он, силясь приподняться на вмиг ослабевших ногах.

Ар-Раар выставил вперед руку.

– Подождите, подождите, Светлейший, это самое начало. Эта заслуга, разумеется, не только моя. Это был огромный многолетний труд. Помните, кто все время принимал роды у вашей жены?

– Шираиша, – выдохнул Ксайлан.

– Знаете, как нелегко было убедить ее, что Челанги – заметьте, не Ар-Раары – вынашивают планы по захвату власти в Мааданде и наследники Пахтыхтамайев в опасности. Чтобы спасти, их необходимо выкрасть и спрятать. И вот госпожа Шир подменяет ваших детей на мертвых младенцев, благо с ее-то возможностями достать их было проще простого, а маленьких Пахтыхтамайев передает мне.

– Что ты… с ними… сделал? – задыхаясь, проговорил Ксайлан.

– Простите, Светлейший, если пробудил надежду, но счастливого конца не будет, я от них избавился, – развел руками Пихомор.

Ксайлан застонал и схватился за голову.

– Но это не вся история, – продолжил почти ласково Ар-Раар, – произошло непредвиденное: Шир узнала о судьбе младенцев. Ей удалось проследить, как мой человек бросил одиннадцатого с моста.

– Хватит, – прохрипел Ксайлан, от этой картины у него потемнело в глазах.

– Терпение, уважаемый, уже недолго. Мне Шир, разумеется, ничего не сказала, но ей удалось спрятать от меня двенадцатого ребенка, девочку. Я узнал об этом слишком поздно и не смог ее найти. Шли годы, я было успокоился, но тут у нас с госпожой Шир вышла размолвка, видите ли, она посчитала, что пора предъявить Пахтыхтамайям законную наследницу. За что, собственно, и поплатилась жизнью.

– Девочка… жива?

– Я искал ее много лет, и, безусловно, отправил бы к братьям и сестрам, но мой сын Бикир опередил меня и женился на ней.

– Что?! – чуть не подавился Ксайлан собственным криком.

– Да, Светлейший, та, которую вы похитили и к которой отправили развлекаться своих ублюдков – ваша родная дочь, моя любимая невестка.

Ловя ртом воздух, Верхал взмокшей рукой убрал волосы с лица.

– Нет, нет, я не верю!

– Если б вы хоть раз посмотрели на нее, у вас не осталось бы сомнений. Но разве заслуживает какая-то кигилка внимания Светлого Верхала?

Ксайлан схватился за сердце и поднял на него глаза, в которых было столько муки, что Пихомор чуть было не пожалел его.

– Я хочу… увидеть ее.

Митверхал развел руками.

– Боюсь, сейчас это невозможно. Моя невестка Симлайна, – при этих словах Ксайлан резко вскинул голову, – вашими стараниями не скоро встанет с постели. Мой сын не отходит от нее, а вам – если, конечно, еще дорожите жизнью, лучше не попадаться ему на глаза.

Ксайлан и до его прихода считал свою жизнь конченной, но сейчас просто не понимал, какая сила заставляет его продолжать дышать. Он распростерся на скамейке, отчаянно желая, чтоб Пихомор проявил каплю милосердия и пронзил его мечом. Он стер с лица слезы и пот.

– Ну, ну, Светлейший, будет вам, – Ар-Раар встал и подошел поближе, – не вы ли мечтали о наследнике? Я принес счастливую весть: у вас есть дочь. Не вижу радости на вашем благородном лице.

О боги, у него нет сил отвечать на издевки, пусть этот мучитель уйдет!

– Я вижу, вам сейчас сложно здраво рассуждать, уважаемый, – Пихомор присел рядом, – но я и об этом позаботился. Вот документ, согласно которому вы обязуетесь назвать моего сына Бикира Преемником как мужа своей законной дочери Симлайны.

– Сделать Ар-Раара… Верхалом? – Ксайлан попытался рассмеяться, но у него получился какой-то лай простуженной лисицы.

– Чем не отличное решение? – спросил Митверхал, – Бикир станет Верхалом, Симлайна родит наследников – прямых потомков Основателя, род Пахтыхтамайя не прервется. Вам ли мечтать о большем, Светлейший?

Сквозь разметавшиеся клочья мыслей в голове Ксайлан понемногу увидел, что, хотя Пихомор – подлец, мерзавец и детоубийца, его предложение не такое уж абсурдное. Если его сын женат на наследнице Пахтыхтамайев, а с этим теперь ничего не поделаешь, то, по крайней мере, после смерти Пихоморова отродья Верхалом станет единокровный внук.

– Я… слишком потрясен, – честно признался Верхал, – мне нужно время.

– Конечно, Светлейший, я вас не тороплю.

– И я хочу убедиться, что это действительно моя дочь.

– Хм, надо подумать, как это устроить, – Пихомор поскреб подбородок, рассматривая статую, – вы же понимаете, теперь она ненавидит вас.

Удар достиг цели. Эсмайн насиловал в подземелье его собственную дочь! Ксайлану снова захотелось умереть.

– Светлейший, – Митверхал посмотрел ему в глаза, – я совершал такие вещи, что предки не примут меня после смерти, я уже готов вечно скитаться по миру. Но шутить кровью Основателей не стал бы даже я. Готов дать священную клятву Ар-Рааров, это действительно ваша дочь. Так что подпишите бумагу, а со временем, возможно, она изменит свое отношение.

– Возможно, – повторил за ним Ксайлан, – но даже если все это правда, как быть с тем, что пол-Маада видели Скайларла?

– Я вас умоляю, светлейший, придумаете очередную небылицу, и всего делов, уж кто-кто, а вы на это большие мастера, – равнодушно отмахнулся Пихомор, – скайларлы улетели – скайларлы прилетели, тра-ля-ля, тра-ля-ля, и сброд с радостью развесит уши. Сейчас подумайте о том, что я предложил вам с честью выйти из положения. Мы не предъявляем претензий, вы получаете Преемника, притом все по закону. И конечно, мне нужны равные права в Совете Пятерых. А, еще одно, верните мне четверых ребят, которые так любезно согласились устроить мне пару сюрпризов.

– А если я не захочу видеть Преемником вашего сына?

– Симлайна предъявит законные права, для этого ей достаточно прокатиться верхом на скайларле и взлететь на крышу храма; произойдет столкновение кланов; мы расскажем правду о скайларлах; если вы умудритесь остаться в живых, вас свергнут с позором и все равно Бикир станет Верхалом. Выбирайте. Предложение очень щедрое, я мог бы получить все и так, но предпочитаю не мутить воду – долго ждать, пока отстоится.

Ксайлан взял из его рук свиток, развернул и пробежал глазами.

– Я подпишу. Пройдем в кабинет.

Когда Митверхал Ар-Рааров, напевая, ушел и унес свиток, Светлый Верхал бессильно уронил голову на руки. Он проиграл партию длиной в жизнь, но странным образом стало легче. Вопрос с Преемником не давал ему покоя несколько лет. Теперь им станет его зять, муж его дочери. Дочь. Ксайлан повторял это слово и никак не мог поверить. Он перестал чувствовать себя отцом народов. Нужно срочно рассказать кому-то, что он отец одной-единственной девушки. Верхал вспомнил о жене. Пайя третий день сидит взаперти в компании одних лишь синакотиков. Слуги приносят еду, но разговаривать с ней им запрещено. Ксайлан вскочил из-за стола. Он отравил ей жизнь, а оказалось, что никакой ее вины в отсутствии наследников нет. Простит ли она его? Конечно, простит, когда он расскажет ей о дочери.

Синакотики развлекали хозяйку как могли, но вынуждены были признать поражение и тихо лежали, прижавшись к ней. Она словно оцепенела, все мысли занимала судьба милой девушки, о дружбе с которой она по наивности размечталась. Полная грустных раздумий, она не обратила внимания на щелчок замка – опять, наверное, принесли еду.

– Пайя!

Она с испугом подняла голову. На пороге стоял муж. Волосы растрепались, бледный, глаза горят лихорадочным огнем. Он сделал несколько шагов, упал на колени и закрыл лицо руками.

– Ксай? Что с тобой? – Пайя спрыгнула с кровати, подбежала и села рядом с ним.

Ксайлан поднял на нее полные слез глаза. Такого она не видела много лет – он оплакивал первых нескольких детей, потом сердце его окаменело.

– Пайя, прости меня… – он взял ее за руку, а другой отбросил со лба мокрые сосульки волос.

Муж сошел с ума? С чего ему просить прощения? Он даже не бил ее, а просто запер.

– Ты не виновата, что у нас нет детей! – захлебываясь слезами, Верхал не мог внятно объяснить, – Пайя, это Пихомор!

– Ксай, дорогой, не начинай, пожалуйста.

– Нет, послушай, он убил одиннадцать наших детей.

– Ксай, я оплакиваю их всю жизнь, какая разница…, – она осеклась, – постой… одиннадцать?

Верхал схватил ее за вторую руку и сжал так, что она вскрикнула.

– Пайя! – срывающимся голосом прокричал он ей в лицо, – у нас есть дочь!

– Что? Ксай, ты сошел с ума? Откуда?

– Пайя! Пайя! – возбужденно повторил он, – я не сумасшедший! Шираиша спасла ее от Пихомора! Она жива, наша младшая!

– Симлайна…, – не проходило и дня, чтобы Матерь Народов не перечисляла имен своих детей.

– Да, Симлайна! – закричал Ксайлан, – Пайя, дорогая, у нас есть наследница!

Она уставилась на него, не в силах ничего произнести, боясь поверить.

Он рассказал ей все, хотя понимал, что у нее появится еще одна причина для ненависти. Кто их дочь и что он с ней сделал. Пайя слушала его с расширенными от ужаса глазами, а потом зажала себе рот рукой. Она сидела так несколько минут, пока снова смогла заговорить

– Отпусти меня, Ксай. Я поеду к ней.

– Они могут не пустить тебя.

– Все равно. Я поеду.

Ксайлан кивнул, не поднимая головы.

– Пусть у нее будет хотя бы мать.

***

Весь запас мужества Ги-Млы ушел на то, чтобы добраться до дворца, потом усталость и боль взяли верх, и она повисла на руках у Бикира, как тряпичная кукла. Когда муж искупал ее и уложил в постель (служанок она и близко не подпустила), пришли целители. Осмотр был настоящей пыткой, ее натянутые до предела нервы не выдержали бы, если бы Бикир не держал ее за руку, не гладил по голове и не шептал успокаивающих слов. Внимательные и деликатные Челанги делали все аккуратно и ненавязчиво, а, закончив, обнадежили молодых супругов: серьезных повреждений нет, все травмы хотя и болезненные, но поверхностные и через несколько дней все пройдет. Ги-Мла не поверила, ей казалось, все ее тело – сплошная рана, а душу выдернули, изваляли в грязи, потоптали ногами и, скомкав, запихали обратно. Пока один целитель давал наставления по лечению, второй налил в чашку какое-то средство и подал девушке. Густая жидкость болотного цвета сильно пахла пряными травами и отдавала чем-то неприятным. Ги-Мла понюхала и поморщилась.

– Что это?

– Женский сбор, – пояснил Пи-Лонг, новый целитель Дома Митверхала, принятый вместо Ба-Лонга, – он ускоряет приход лунных дней. Это позволит избежать нежелательных последствий…

Он не успел договорить, а Ги-Мла уже пила неаппетитную жидкость. Она не знала о средстве, способном предотвратить ее самый страшный кошмар. Хоть Бикир и успокоил ее, она не могла перестать думать, что может произвести на свет живое напоминание о жутких часах в храме.

– Я не закончил, – произнес целитель, – у этого средства долгое действие. Вы, госпожа, не сможете зачать дитя примерно полгода – год.

Ги-Мла кивнула. Эта новость ее не обрадовала и не огорчила. Она хотела бы подарить Бикиру наследника, но в душе у нее не было сильного желания стать матерью.

Они оба думали, что не смогут заснуть ночью. Но едва оказавшись в теплых объятиях мужа, Ги-Мла отключилась, слишком велико было напряжение последних двух дней. Да и Бикир, собиравшийся всю ночь охранять сон жены, вырубился, как только услышал ее размеренное дыхание.

С утра девушка чувствовала себя лучше, а к обеду Бикиру удалось уговорить ее немного поесть. Потом пришла Минги почитать вслух, а Бикир вышел, полный решимости созвать Совет Пятерых и предъявить Пахтыхтамайям преступление против дома Митверхала. В ожидании прихода отца и брата он просматривал документы в кабинете, когда вошел Ки-Сиел и доложил, что пришла Пайя, супруга Светлого Верхала.

– Что она здесь забыла? – грубо отреагировал Бикир, потом сбавил тон, – ладно, пригласи.

Пайя нерешительно вошла и остановилась посреди кабинета. Она понимала, какие чувства испытывает к Пахтыхтамайям Бикир и была готова, что он выгонит ее, не дав сказать ни слова. Однако, сын Митверхала встал и почтительно поклонился.

– Бикир… сынок…, – произнесла Матерь Народов и приложила платок к глазам.

Сын Митверхала вопросительно поднял брови. Что это с ней? Видно, Ксай послал ее своим жалобным видом смягчить негодование оскорбленных Ар-Рааров. Однако видеть слезы пожилой женщины было и вправду тяжело. Он протянул ей руку и указал на кресло. Но Пайя покачала головой и сжала его большую ладонь обеими руками, а ее взгляд убил в душе весь гнев.

– Ги-Мла… Симлайна… наша с Ксайланом дочь.

Бикир почему-то даже не удивился, как будто ему сообщили что-то, о чем он знал, но забыл.

– Симлайна, – повторил он, – красивое имя.

– Я знаю, что сделал мой муж, – сказала, помолчав, Пайя, – и знаю, что ты его не простишь.

Взгляд Бикира стал жестким.

– Не прощу, – подтвердил он, – я мог бы, если бы он ее просто похитил и запер, чтобы добраться до меня, но такую низость моя воинская честь простить не позволит. Пусть не приближается ни ко мне, ни к моей жене.

– Я бы помешала, если б могла, – прошептала, бледнея, Пайя.

– Я не обвиняю Вас, Светлейшая.

– Значит, ты позволишь мне увидеть ее… сынок?

Минги как раз дочитывала последнюю страницу, а Ги-Мла полулежала на подушках и делала вид, что ей интересно.

– Спасибо, дорогая невестка, что не даешь моей жене заскучать.

Мингилита улыбнулась. Бикир не вызывал у нее и сотой доли той неловкости, что супруг.

– Я всегда с удовольствием. А теперь, пожалуй, пойду, мне сложно долго сидеть.

Бикир сел на кровать и поцеловал жену.

– Как ты, малышка?

– Лучше, – улыбнулась Ги-Мла, – а как там скайларл? Когда мы его навестим?

– У него отличное помещение и о нем хорошо заботятся, – заверил ее муж, – если будешь хорошо себя чувствовать, завтра сходим.

– Нужно придумать ему имя.

– Ей, – поправил Бикир.

– Это что, девочка?

– Да, можешь начинать придумывать, что-нибудь красивое. Но чуть позже. К тебе гостья.

Ги-Мла безрадостно скривилась.

– Не хочу гостей. Давай побудем вдвоем. Мне кажется, все смотрят на меня, а сами только и думают, что со мной случилось.

– Девочка моя, кроме близких и целителей никто не знает и не узнает. Ар-Раары скорее откусят себе язык, Минги – сама понимаешь, а целителям не слишком хочется кончить под копытами Хряпса.

– Все равно, не хочу никого видеть.

– Это ненадолго, к тебе пришла Светлейшая с ответным визитом.

– Светлейшая? – Ги-Мла села на кровати, хоть это и причиняло боль.

– Так я приглашу? – спросил Бикир, и Ги-Мла растерянно кивнула.

Матерь Народов медленно приблизилась и села на кровать рядом с девушкой. От ее взгляда Ги-Мле стало не по себе. Она решила, что Светлейшая так переживает омерзительный поступок Верхала и хотела сказать, что не винит ее. Но тут Матерь Народов провела рукой по ее щеке, а в глазах у нее задрожали слезы.

– Ты такая красивая.

– Почему вы плачете, Светлейшая? – спросила Ги-Мла, ей тоже защипало глаза.

От взгляда Пайи у нее что-то всколыхнулось внутри. Это было странно и необъяснимо.

– Симлайна… дочка…, – всхлипнула Пайя. Такого подарка от судьбы она уже не ждала. Чувства переполняли ее, хотелось их высказать, но мешал ком в горле.

– Перед тобой твоя родная мать, любимая, – сказал Бикир.

Девушка изумленно уставилась на матерь народов. Полагалось отреагировать, но она совершенно растерялась. Она часто представляла, как найдет свою мать, но то, что происходило, совсем не напоминало картинку из мечтаний. Не было внезапного взрыва счастья и радостных возгласов, было только ошеломление.

Пайя порывисто обняла ее.

– Доченька моя!

Глаза Ги-Млы увлажнились.

– Мама? – неуверенно произнесла она.

Бикир смотрел на них с улыбкой и светлой завистью. Вот она какая, материнская любовь. То, чего ему почти не досталось. Зато у его жены теперь две матери. Бывает же такое!

Глава 25

После того, как Бикир узнал секрет каменной двери, найти карту, о которой говорилось на рубахе Шикиэрта из заваленного тоннеля, не составило никакого труда. Она словно ждала именно их в древнем коридоре, заботливо спрятанная между блоков и прикрытая отшлифованным камнем.

В подземном кабинете Шэда молодые люди аккуратно развернули пергамент, который так и норовил потрескаться, поставили по углам канделябры и склонились над древним документом.

– Обалдеть! – восхитился Бакар, – это же Пырларловы горы.

– Никогда не думал, что они такие огромные, – глядя на карту во все глаза, произнёс Шэд.

– А я всегда считал, это просто непроходимая груда камней, – сказал Бикир.

Было отчего удивиться. Перед ними предстала территория во много раз больше Мааданда. Горные пики, пещеры, реки, плато и долины. Всё, что считалось местами запретными и дикими, где жить способны лишь Найрары и горные кошки. Великолепие нарушало чёрное пятно в середине карты. На нём было выведено белым «Кровь первых поведёт тебя».

– Пещера пырларлов, – проговорил Бакар, водя по карте пальцем, – в жизни не знал, что у нее столько выходов. Один из них недалеко от этого странного пятна. Эх, неплохо бы туда смотаться, Маад уже поперек горла.

– Как бы не пришлось, – задумчиво сказал Шэд, – странные вещи последнее время происходят…

– На рубашке еще про книгу было…. Может, поищем ее у Пахтыхов? – предложил Бикир.

Бакар поднял глаза и недоуменно посмотрел на Бикира и Шэда.

– Книгу… Какую книгу, вы хоть представляете? Книга им нужна… что вы в ней хотите увидеть?

– Наверное, что-то про магию, – подумав, пожал плечами Шэд.

Бакар рассмеялся.

– И что вы хотите от этой магии? Что это вообще такое? Я больше чем уверен, никто в Мааданде не знает. Единственный источник, где она упоминается – Книга Древних легенд, детские сказки! Вот ты, Бикир, знаешь, что такое магия, можешь объяснить?

Вопрос застал Бикира врасплох. Хотя лишь ему довелось соприкоснуться с ней, объяснения, что такое магия и как она работает, у него не было. Чувствовать свой тотем, слышать сквозь расстояние зов любимой, но можно ли управлять этим и как объяснить свои ощущения, он пока не понял. Бакар выжидательно посмотрел на близнеца и, не услышав ответа, повернулся к Шэду.

– Ну, о чем я говорил? Искать непонятно что, где и зачем. Что даст нам магия, Шэд?

Митверхал ответил не слишком уверенно:

– Она должна вернуть нам утраченные способности…

– А ты уверен, что они вообще были? – продолжал наступление Бакар – что это не очередная придумка Пахтыхов? Не сказочки, пусть и давнишние? Нигде нет ни одной книги про магию. Для сброда магия – это полеты Ксая до облака и обратно. Уверены вы, что нам нужно это неизвестное и непонятное? Может, оставим нечто под названием «магия» в покое?

Бикир почти не слушал его болтовню. Все это время он не сводил глаз с черного пятна, потом потрогал его рукой.

– Точно засохшая глина, – сказал он и ковырнул край ногтем.

Частичку за частичкой им удалось счистить черный слой и взгляду открылась карта маленькой горной страны и надпись «сердце гор». Бикир ошарашенно уставился на собеседников.

– Боги – жизнь, у вас год, они ждут в сердце гор. Нужно идти – и под изумленные взгляды продолжил, – так сказали предки. Не только для того, чтобы я спас жену, они открыли дверь.

– А как все-таки ты открыл ее, Бикир? – спросил Шэд, не посвященный в детали.

– Сам не понимаю. Я закрыл глаза, обратился за помощью к Основателю, потом к Подземному, потом к Троим. Сначала ничего не происходило, и вдруг я как будто увидел… сквозь камень. С закрытыми глазами. Весь механизм и рычаг.

Шэд восхищенно всплеснул руками.

– Да ведь это же и есть самая настоящая магия, Бикир!

Ар-Раар кивнул и машинально подергал хвост волос на затылке.

– Если так, слова про год не пустой звук. Необходимо найти эту самую магию, даже несмотря на то, что мы не знаем о ней ничего. И уж раз нет никаких книг, мы будем теми, кто их напишет.

***

Да этот старый дурак опять издевается! Побагровев от гнева, Бикир швырнул свиток на стол. Уж в чем Митверхал достиг недосягаемых высот, так это в умении доводить сыновей до бешенства.

– Отец, если это шутка, то настолько идиотская, что я даже отвечать не хочу!

Пихомор терпеливо улыбнулся, бережно взял свиток и сунул в стол. Он, конечно, не ждал, что сын запрыгает от радости, но надеялся, что тот не отвергнет предложение так категорически.

– Понимаю, сынок, трудно сразу подставить плечи под такую ношу, сейчас никто от тебя этого не требует, – ласково сказал он, – но у тебя еще год впереди. Обдумаешь хорошенько, привыкнешь. Я обучу тебя всему, что нужно…

– Ни через год, ни через десять, никогда не стану Пахтыхом! – огрызнулся Бикир.

– Сынок, ты женат на единственной наследнице Ксайлана, тут ничего не поделаешь, – продолжал Митверхал, как будто уговаривал малыша доесть кашу.

Как он смеет с ним так разговаривать! Так и подмывало швырнуть чем-нибудь в этого ненормального, которого он вынужден называть отцом. Бикир стиснул подлокотники так, что костяшки побелели, а дерево негромко затрещало.

– А ты подумал, как я буду управлять кланом, где мечтой каждого распоследнего жречишки будет перерезать мне горло или отравить? Кому вообще пришел в голову этот бред?

Пихомор бросил ему платок, который Бикир машинально поймал и скомкал в кулаке.

– Утрись, сынок, ты вспотел… Это было наше совместное решение со Светлейшим, – он улыбнулся, вспоминая, как Ксай принимал это совместное решение, – да не переживай, заведешь там наши порядки, через год-другой эти разгильдяи тебя оценят и полюбят.

– И давно Ксай стал для тебя Светлейшим? – презрительно спросил Бикир.

– Мы же теперь родственники, – миролюбиво пояснил Митверхал.

– Так или иначе, вместе или порознь, поищите другого Верхала! – заявил Бикир, встал с кресла и собрался уйти, – ненавижу толпу, и ты это прекрасно знаешь!

– Дорогой мой, ты сам выбрал судьбу, упорство твое непонятно. Управлять сбродом – совсем не то же, что развлекать его.

Молодой Ар-Раар подошел к столу отца, уперся в него кулаками и посмотрел так, будто собирался прожечь родителя взглядом насквозь. Пихомор ответил ласковой улыбкой любящего отца.

– Ты с самого начала все распланировал! – прорычал Бикир, – поэтому так легко дал согласие! А потом с удовольствием смотрел, как я добровольно и радостно иду в ловушку.

У Митверхала промелькнуло в голове, что зря он не достал арбалет. С ним в руках беседовать с сыновьями было гораздо приятнее. Он похлопал по сжатому кулаку сына.

– Сядь, мальчик мой, успокойся и представь, что было бы, не дай я согласия на твою женитьбу. К этому моменту один из нас был бы уже мертв, не находишь?

Бикир упал в кресло. Мысли путались.

– Ну как, сынок, если бы я рассказал, кто такая Ги-Мла? Ты отказался бы от нее?

Бикир потер виски. Возразить нечего, он сам позволил надеть на себя аркан, и даже зная о нем, позволил бы. Он посмотрел на отца так, что тот снова вспомнил об арбалете. Но Бикир лишь процедил:

– Нет.

– Тогда не пытайся разделить неразделимое, сынок.

– В любом случае, я отказываюсь быть Преемником Пахтыхов. Никогда и ни за что.

– Подожди, сынок, не руби с плеча, – поднял руку Митверхал, – не отвечай сейчас, скажешь решение через год.

– Оно окончательное.

– Возможно, да, а возможно и нет. В любом случае, тебе требуется все хорошенько обдумать.

– Не надейся, отец, – дверь со стуком захлопнулась и в коридоре постепенно стих звук шагов.

– Иди, иди, сынок, остынь, все равно тебе не удастся испортить дело всей моей жизни. Вы, ребятки мои, забыли, что сделали друг друга своей слабостью, – проговорил Митверхал ему вдогонку, – Мааданд будет принадлежать Ар-Раарам, и не вам, сопляки, решать, что вам нужно, а что нет.

Потянувшись за любимым цветком, он с негодованием обнаружил пустую вазу. Ленивые дармоеды! Сегодня они научатся добросовестности, если останутся живы.

Этим же вечером Бикир получил распоряжение: ему запрещается покидать столицу без особого позволения Митверхала. Вместе с приказом слуга принес сверток с надписью: «Шаг навстречу». В нем лежала книга Древних Легенд, забытая им в трапезной несколько месяцев назад. Рассматривая книгу, Бикир вновь ощутил себя подлецом и ничтожеством и поспешил найти утешение в объятиях Ги-Млы.

На следующий день прямо с утра он нашел Бакара и выложил ему все. Бакар выслушал его, откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову, вытянул ноги и присвистнул.

– Отец, небось, чувствует себя богом. Он всю жизнь мечтал прибрать Мааданд к рукам. И тут хоп – Ар-Раары получают все совершенно законно! Мой брат – Верхал!

Бикир вскочил так резко, что Бакар не успел даже охнуть, как увидел перед носом кулак.

– Тебе давно не подправляли физиономию, Бакар?

– Я и без того красавчик. Не дергайся, брат, – ответил Преемник, отстраняя занесенный кулак, – только скажи, как ты изменишь то, что женат на единственной наследнице Пахтыхов? Я бы на твоем месте, пожалуй, согласился.

Бикир нервно прошелся по кабинету.

– Вот и давай поменяемся!

– Женами? – насмешливо спросил Преемник.

Бикира внезапно накрыл весь абсурд положения. Он посмотрел на гаденькую улыбочку близнеца и расхохотался.

– Ах ты похотливый ублюдок! Твоя нижняя голова всегда соображает быстрее верхней.

– Постой-постой, – замахал руками Бакар, – право на титул дает жена, так что обмен супругами должен стать главной частью сделки. Не нравится? Не предлагай!

Перестав смеяться, Бикир плеснул в стакан вина и уселся обратно. Бакар, поразмыслив, сказал:

– По-моему, единственный вариант для вас – отсидеться за границей, пока эти старые козлы не отправятся к предкам.

– Отец тоже так думает. Он запретил мне покидать Маад.

– Да, соображалка у старого мерзавца хоть куда.

Бикир невесело кивнул, потом, вспомнив о книге, открыл ящик стола, достал ее и протянул брату.

– Я забыл эту книгу в трапезной тогда… еще зимой. Оказывается, все это время она была у него. Это «Древние легенды», но не такие, как у Пахтыхов. Шэд дал. Я посмотрел, сколько успел. Интересно, про рагатысков даже есть.

Бакар взял книгу и провел рукой по кожаному корешку.

– Вчера дядя Авринор прислал донесение, что видел их лично недалеко от границы. Говорит, эти чудовища выглядят как горы и покрыты броней, такая мощь нам и не снилась. Если Тхиаид решит напасть в этом году, Мааданду конец.

– В легенде написано, что эти мерзкие ящеры – существа волшебные, их как будто создал сам Тарр, без его темного волшебства они существовать не могут. Вроде как он сотворил их в качестве подарка своим поклонникам, чтобы они поработили всех остальных.

– Веришь?

– Год назад бы точно посмеялся, но теперь, похоже, время верить легендам. Но это не все. Победить эту дрянь способен только тот, кому Герснея даст свою силу. Знаешь, о чем я подумал? Может, послание насчет богов и сердца гор и появление у Тхиаида рагатысков связаны?

– Что, Тарр вернулся? – Бакар положил книгу на колени и стал не спеша перелистывать.

– Да при чем тут Тарр?

– Как при чем? Он создал этих зверюг, ты сам сказал. А его место теперь занято Подземным.

– Подземный так просто не сдастся.

– Конечно, у него есть мы.

– А у Тарра – рагатыски. Нужна экспедиция, Бакар. Пять потомков с тотемами.

– Насчет тотемов… С клюковастами загвоздка, – задумчиво ответил Преемник, рассматривая рисунок в книге. На нем рагатыск расплющил своей огромной лапой пырларла, а его хозяина насадил на рог, – милая картиночка, наверное, Пахтыхи рисовали. Знаешь, насчет экспедиции, я думаю…

Вошедший Ки-Сиел оборвал его на полуслове. За юношей шел Ар-Раар, в котором близнецы сразу узнали часового с Западных Ворот.

– Господа Близнецы, – вытянулся часовой, – вас хочет видеть ваш кузен господин Макар.

– Макар?! – хором воскликнули братья, вскакивая, – где он?

– В караульном помещении Западных ворот. Он очень плох, просил вас прибыть как можно скорее. Он распорядился пока не докладывать Митверхалу, вы возьмете на себя эту ответственность?

Близнецы не удостоили его ответом – они уже спешили на конюшню.

Часовые постарались устроить Макара как можно удобнее, около него уже хлопотал целитель. Близнецы с трудом узнали в этом изможденном бродяге своего брата, хотя прошел едва ли месяц с того дня, когда Митверхал легким росчерком пера отправил на верную смерть пятьдесят молодых Ар-Рааров. Макар был полон решимости дождаться кузенов, но слишком ослабел и провалился в сон, не дождавшись даже, когда целитель закончит промывать и перевязывать раны.

Близнецы терялись в догадках. Как мог Макар вернуться оттуда, откуда никто не возвращался? Почему он один? Они вполголоса строили предположения, когда целитель закончил и вышел.

– Как он? – в нетерпении спросил Бакар.

– Серьезных ранений нет, но он потерял много крови, а раны успели воспалиться, поэтому состояние господина Макара тяжелое, но думаю, он выживет.

– Думаешь? Или уверен? – переспросил Бикир, – все ли ты сделал, что мог, целитель?

Испуг промелькнул в глазах Пи-Лонга. Он принялся объяснять близнецам свои опасения.

– Лихорадка не так безобидна, как кажется. От нее, как вы знаете, господа, умирают чаще, чем от ран. Но члены дома Митверхала славятся крепким здоровьем, –он посмотрел на Бикира, – поэтому я считаю, ваш кузен справится. Я буду рядом, пока ему не станет лучше.

– Что прикажете делать с пырларлом? – спросил вошедший часовой.

– А что с ним? – осведомился Преемник.

– Он упал и не встает.

– Посмотри пырларла, – распорядился Бакар, и Пи-Лонг, не удивившись, последовал за часовым.

Небритое лицо Макара было бледно-серым, глаза ввалились, и дышал он часто и неглубоко. Близнецы стояли над ним, не решаясь разбудить. Бикир предложил вернуться позже, но Макар вздрогнул, застонал и открыл глаза.

– Здорово, мужики, – улыбнулся он бескровными губами, – водички не найдется?

Бикир налил воды, Бакар помог кузену приподняться. Напившись, Макар прикрыл глаза.

– Как же я рад вас видеть… – выдохнул он, – после этой жути.

– Мы тоже, братишка, – сказал Бакар, – можешь говорить?

Макар попытался лечь поудобнее, но движение вызвало боль во всем теле. Он поморщился.

– Могу… если не будете приставать с подробностями…

– Мы молчим и слушаем, – Бикир пододвинул стул поближе, а Бакар сел прямо на лежанку.

– Приказ Митверхала пришел прямо накануне отъезда. Я не успел написать ни вам, ни отцу. Нас сразу взяли под стражу, смешно, мои же подчиненные, а утром отправили под конвоем до развилки, дальше которой не ходят патрули, ну, вы знаете. Ребята, вы не представляете, сколько тянется это ущелье. Мы шли через него неделю. Дальше долина. Красотища невозможная, и найрары на каждом шагу. Ни минуты покоя, измотали напрочь… Потеряли двоих ребят. Потом недомерки резко отстали. Мы поднялись на плато, огляделись. Эти Пырларловы горы просто необъятные. Потом вниз. Потом вверх. Опять вниз. Мы блуждали, пока не потерялись. Горные кошки там огромные, нападают даже на пырларлов. Потом и кошки пропали… В общем, нас осталось чуть больше половины, когда мы набрели на пещеру и устроили привал… Я так и не понял, что это было. Страшилище с крыльями, огромное, шерсть клочьями, одним движением разрывает пырларла пополам. Оно за несколько минут уничтожило весь мой отряд, – лицо Макара исказилось, он судорожно скомкал покрывало на груди.

Братья слушали его с расширенными от удивления и ужаса глазами. Бакар поднес к губам кузена стакан с водой. Макар сделал несколько глотков и закрыл глаза. Постепенно ему удалось овладеть собой, и он продолжил:

– Мы пытались отбиться, но он был, словно ураган. Он отбросил лапой меня вместе со Шквалом, как будто мы – связка валежника. Я вырубился от удара, а когда пришел в себя, увидел прямо перед лицом эту пасть и клыки в локоть длиной, с которых стекала кровь… моих ребят. Я думал, проглотит меня тут же… но он обнюхал, а потом прорычал что-то вроде «первый» и отошел. Лучше бы он меня сожрал… То, что я увидел, когда он скрылся… это…

Макар умолк, вновь переживая кошмар. Бакар положил ему руку на плечо и ошеломленно посмотрел на близнеца.

– Говорящее чудовище… огромное… с крыльями…

Бикир был поражен не меньше. Он недоверчиво наморщил лоб.

– Левилайку? Леврой? – произнес он имена мифических стражей колодца с черной водой.

– Крылатые псы… – прошептал Преемник.

– Да, было в нем что-то от пса… – Макар бессильно вытянулся на лежанке.

– Шквал выжил, хотя на нем тоже живого места нет. Уж позаботьтесь о моем бесценном… Я кое-как взобрался на него, и мы смогли убраться. Мы блуждали много дней, Шквал нашел дорогу, а я висел на нем, как тряпка. Ребята, я все, больше не могу… Давайте потом… Шквал… Я говорил?

– С ним целитель, он ему поможет, – успокоил кузена Бакар, стараясь отогнать мысль, что, если пырларл не встает, это очень плохой знак.

– Для Митверхала – всех убили найрары, меня подрали горные кошки, – проговорил Макар с закрытыми глазами.

– Само собой, – кивнул Преемник.

Макар провалился в тяжелый сон-забытье, едва успев договорить. Близнецы смотрели друг другу в глаза, словно читая мысли.

– Они существуют, – вполголоса сказал Бикир, – не дай Подземный отцу об этом узнать.

– Зелье богам удалось сотворить из их крови, чтобы признали их злобные псы за хозяев, – процитировал легенду Бакар, – все сходится. Поэтому старый прохиндей и отправил Макара.

Глава 26

Целитель заставил Ги-Млу проваляться в кровати больше недели, как ни убеждала она, что уже здорова. В лице Бикира она не нашла союзника – супруг был согласен с Пи-Лонгом. Она обиделась и заявила, что лежать целыми днями – скука смертная, от этого заболеет даже здоровый. Лучше б ей помолчать: Бикир воспринял ее слова как руководство, и с того момента спальня с утра до вечера была полна желающих развлечь госпожу. Ни разу не заходил только Бакар. Впрочем, ей некогда было этому удивляться. Мать родная и мать приемная сменяли друг друга, обмениваясь ревнивыми взглядами. Ки-Клат приехал уже в новом качестве – Преемника Кигилов, и привез Мурца, который от радости прыгал по кровати, как сумасшедший и чуть не зашиб хозяйку. Непривычно смущаясь, юноша спросил, может ли по-прежнему называть Ги-Млу сестренкой, чем довел ее до слез. Она обняла его и заверила, что ничего не изменилось. Ки-Клат испытал несказанное облегчение.

Пихомор приходил ежедневно и развлекал невестку рассказами о великих подвигах и великих деяниях великих Ар-Рааров – исключительно добрых и справедливых мужей, под стать ему самому. Искусством слова Митверхал владел превосходно, а истории были одна интереснее другой и полностью захватывали воображение Ги-Млы. Пихомор внутренне усмехался, глядя в ее горящие глаза. Он был уверен, что стал для девушки почти отцом.

Наконец целитель разрешил погулять. Как только Ги-Мла была готова, Бикир поднял ее на руки.

– Я вполне могу ходить, – запротестовала девушка.

– Не лишай меня удовольствия, девочка моя, – просительно сказал Бикир, – я хотел бы носить тебя на руках всю жизнь, Симлайна.

Что тут было возразить? Ги-Мла склонила голову ему на плечо и обняла за шею, с восторгом ощущая его мощь.

– Никак не привыкну, что Симлайна – это обо мне.

– Очень красивое имя. Но если не хочешь, я буду называть тебя Ги-Млой.

– Нет, называй, я буду привыкать.

Бикир поцеловал ее в макушку. Хотя впечатление, что с их женитьбой все получилось легко и просто, оказалось обманчивым, и, похоже, проблемы только начинались, он ни за какие блага и сокровища не согласился бы расстаться со своей Ги-Млой – Симлайной.

Они направились к конюшням, где в отдельном помещении содержался вызволенный из Храма скайларл, и доступ к нему имел лишь один самый доверенный конюх. Ги-Мла захотела пройтись, и Бикир нехотя отпустил ее. Они не спеша шли по дорожке, наслаждаясь друг другом и солнечным деньком. После стольких дней взаперти Ги-Мла с удовольствием подставляла лицо теплому ветерку, а Бикир, глядя на нее, задыхался от желания и хотел только одного: чтобы она снова стала отвечать на его ласки с прежней пылкостью.

Услышав сзади громыхание, Бикир инстинктивно схватил жену в охапку и отпрыгнул в сторону. На них едва не налетела тачка с сеном, которую бегом вез раскрасневшийся грязный мальчишка.

– Куда прешь, остолоп?! – рявкнул Бикир так, что Ги-Мла вздрогнула.

– Прости, любимая, – сын Митверхала посмотрел на мальчишку менее грозно, – смотри перед собой и не гоняйся, как ненормальный, а то велю старшему конюху тебя наказать.

– Да, господин, – виновато сказал мальчик, украдкой посмотрел на Ги-Млу, восхищенно вздохнул и опустил голову, – простите, госпожа.

– Ничего страшного, – успокоила его Ги-Мла, – просто будь осторожнее.

Парнишка был худой и оборванный, сердце Ги-Млы дрогнуло. Она спросила мужа, почему такой маленький – и работает. Бикир удивился. Ему и в голову никогда не приходило, что работающие дети – это странно. Его собственное детство было полно страданий и тяжких усилий. Работу на конюшне он воспринял бы как награду, хотя его детские занятия и считались более благородными.

– Потому что у него нет родителей, которые бы его кормили, – объяснил он, – если бы отец не пристроил его сюда, он бы умирал от голода в подворотне, или его забил до смерти лавочник за попытку украсть еду. А сейчас, думаю, он вполне доволен. Тебя здесь не обижают, Ки-Тан?

Мальчик зарделся от удовольствия, что господин помнит его имя и почтительно ответил:

– Нет, господин, и кормят досыта.

Ги-Мла покачала головой:

– Все равно жестоко заставлять такого маленького работать.

«Взглянула бы ты на нас с Бакаром лет пятнадцать назад – неделю рыдала бы от жалости», – хмыкнул про себя Бикир, вспоминая, как отец избил их плетью и запер без ужина в сыром подземелье с крысами за то, что они отказались снимать шкурку с живого мосорожка. Они всю ночь корчились на мокрой соломе и обнимали друг друга, пытаясь согреться. Но зато после этого оба заболели, и к ним несколько раз допускали мать, ее теплая рука на лбу и ласковый голос были одним из самых ярких и приятных воспоминаний. Бикир ругнулся про себя, что позволил прошлому выползти из глубин. То, что его рассудок остался неповрежденным – заслуга исключительно Бакара.

– Жестоко было бы выкинуть его обратно на улицу, – сказал он, возвращаясь в реальность.

– Не надо, господин, пожалуйста, – Ки-Тан упал на колени и попытался поймать Бикира за руку, – кузнец вчера пообещал взять меня в подмастерья! Пожалуйста, господин, моя бабушка…

Он умоляюще уставился на господина и госпожу.

– Я вовсе не это имела в виду, – успокоила его Ги-Мла. Потом выражение ее лица изменилось, она взяла супруга за руку и лукаво улыбнулась, – Бикир, я хочу, чтобы у меня был слуга.

Бикир посмотрел в небо. И почему он, несгибаемый воин, готов позволить этой девчонке все, что угодно? Он поднес ее руку к губам, поцеловал несколько раз и улыбнулся.

– Ради звезд в твоих глазах я сделаю из этого мальчишки все, что пожелаешь. Хоть слугу, хоть жаркое на обед, – и не дав ей времени возмутиться, повернулся к маленькому Кигилу.

– Ты поступаешь в услужение к госпоже, парень. Я пришлю за тобой, будь готов, – лицо Ки-Тана вытянулось, и Бикир прибавил, – не переживай, тебя всему научат. Ты довольна, радость моя?

Ги-Мла кивнула, и Бикир, снова подхватив ее на руки, зашагал по дорожке, хрустя гравием и оставив Ки-Тана стоять с открытым ртом возле тачки с сеном.

Это было ни с чем не сравнимое ощущение. Ги-Мла, не доходя до конюшни, почувствовала то же, что и в Храме – зов, не слышный никому, кроме нее. Весь мир поблек, остался лишь зовущий ее тотем. Они разговаривали без слов: скайларлу было тоскливо и одиноко после того, как хозяйка, обретенная на краткий миг, снова пропала.

Ги-Мла гладила бархатный нос и серебристые мягкие ушки и чувствовала, как желание жить, стараниями Бикира пробудившееся и окрепшее, встает в полный рост.

– Ну как, придумала имя? –Бикир потрепал животное по холке.

– Луна, – ответила девушка, поглаживая изящно выгнутую шею.

– Приятно познакомиться, Луна, – Бикир провел рукой от серебристой челки до нежного носа.

Ги-Мла снова и снова рассматривала свою питомицу. Ростом почти с пырларла, но несоизмеримо изящнее. Хвост, словно свитый из толстых жгутов и такая же грива, огромные доверчивые голубые глаза. Из всех представителей рода ларлов это было самое грациозное создание.

– Интересно, как они летают? – задумчиво сказал Бикир, – у них ведь ни крыльев, ничего такого…э… полетного.

– Магия, наверное, – предположила девушка, и вдруг лицо ее помрачнело, – Бикир, ведь в Храме наверняка есть еще скайларлы, что же делать?

– Ты можешь войти в Храм, как хозяйка, – улыбнулся Бикир, промолчав о том, что и ему было предложено стать хозяином Храма.

– Я… не хочу видеть Ксайлана, – она нервно сглотнула, – никогда не смогу назвать его отцом.

Бикир обнял жену и прижал к себе. Он приложил столько стараний, чтобы изгнать из ее памяти ужасные воспоминания, и всерьез испугался, что неосторожные слова сведут усилия на нет.

– Я никогда не подпущу его к тебе, – прошептал он ей на ухо, – и никто не заставит тебя идти туда, куда ты не хочешь.

Ги-Мла уткнулась носом ему в шею, ощутила родной и любимый запах и поняла, что ее тело уже забыло о страданиях и вновь настойчиво требует мужского внимания.

– Давай погуляем с Луной вечером… Я хочу обратно во дворец… в спальню… с тобой.

Бикир почувствовал, как его кровь превращается в игристое вино.

***

Небольшой совет во дворце Шикиэртов продолжался более двух часов. Ги-Мла и Ки-Клат потрясенно внимали рассказу Шэда и близнецов, рассматривали рубашку древнего Шикиэрта и найденную в стене карту, листали «Древние легенды» со сказаниями о магии и рагатысках.

– Так что, – заключил Шэд, – судя по словам предков, надписям на рубахе и новостям с границы, потомкам с тотемами пришла пора отправляться на поиски алтаря. Иначе рагатыски затопчут Мааданд.

– Весело будет, – мечтательно протянул Бакар.

– Не тебе, друг, – осадил его Шэд, – на тебя остается Мааданд. Да что Мааданд, Шунске остается!

– Я помню, изучить долбанных ящеров и приглядеть за пацаном, – процедил Бакар, – план будет, друг, не переживай.

Он стиснул подлокотники и злобно сверкнул глазами.

Ки-Клат, до этого задумчиво ковырявший ногти, поднял глаза и неуверенно сказал:

–Насчет тотемов… Мне нечего предложить. Разве что это, – он вынул из-за пазухи медальон.

– На рубашке написано: «Вернуть всех смогут пять», – сказал Шэд, – может быть, они где-то сохранились и есть надежда…

Ки-Клат равнодушно пожал плечами.

– Не обвиняйте меня потом, если мы зря прошатаемся по этим горам.

– Еще одно – нужен Челанг, – подал голос Бикир, – на Ченгала рассчитывать я бы не стал, он поднимет нас на смех.

Все задумались. Он был прав.

– Одну из его дочерей? Кого? Только не Тинги, – высказался, смутившись, Шэд.

– Если они такие же неженки, как Минги, я бы не связывался, – сказал Бакар, примирившись с мыслью, что остается.

На какое-то время повисла тишина. Все сосредоточенно вспоминали подходящего Челанга – потомка Основателя.

– Силанг? – раздался голос Ги-Млы.

Все молодые люди уставились на нее, соображая, шутит она или нет.

– Этот дурачок? – засмеялся Бакар.

Бикир поднял руки и помахал ими.

– А зачем нам мозги? Руки-то на месте. Дурачок даже лучше – не задаст лишних вопросов. И флюмайс у него есть. Вроде бы, он даже спит с ним в обнимку.

– Правда, он идеально подходит, – согласился Шэд, – остается только забрать его незаметно.

– Перед самым отъездом, – подхватил Ки-Клат.

– Я попрошу Матерь кланов помочь, – с энтузиазмом сказала Ги-Мла.

– Только чтобы Верхал не прознал, – предупредил Шэд.

– А главное, чтоб наш дражайший отец ни о чем не догадался, – дополнил Бакар.

Никто не знал, как быть с книгой, о которой говорилось на рубахе. С одной стороны, вопросов было еще много, с другой – времени на поиски не было. Ги-Мла наотрез отказалась идти в Храм. Там в любой момент можно было встретить Ксайлана, а уверенности в успехе – никакой. Никто не решился давить на нее, тем более в присутствии Бикира. Тогда о книге решили забыть и отправляться в путь через неделю – минимальное время на сборы и приведение дел в порядок.

Шэд начал действовать немедля. Он препоручил заботы о клане советнику Шаттифу и написал завещание, где назначал Шунске Преемником, опять же под опекунством Шаттифа. Немолодой советник не задавал вопросов, он видел в своем господине достойное продолжение отца и знал, что юный Митверхал ничего зря не сделает. Приложив руку господина ко лбу, он поклялся, что все будет исполнено так, как если бы делал сам Шэд. Теперь насчет порядка и управления Шэд был спокоен, но, когда смотрел на Шунске, сердце его сжималось. Сначала он не хотел ничего говорить брату до самого отъезда, но потом решил, что это слишком жестоко. Мальчик выслушал его на удивление спокойно и серьезно спросил:

– Ты вернешься?

– Конечно.

– Поклянись, – потребовал брат.

– Клянусь, – со вздохом произнес Митверхал.

Шунске улыбнулся: его брат всегда держал слово, так что волноваться не о чем.

– Возвращайся скорее, – он крепко обнял Шэда, – и скажи Шаттифу, чтоб возил меня к Челангам.

Ки-Клата несколько дней подряд грызло недоброе предчувствие, а может, просто страх перед путешествием и разлукой с Мэй-Ланги. Лишь надежда вернуть Кигилам тотем не давала ему отказаться от этого сомнительного предприятия. Он написал письмо дяде. Ки-Киял найдет его в день отъезда у себя в кабинете. Юноша старался не думать, какую бурю оно вызовет в доме Митверхала.

Мучаясь ночь за ночью, он не мог решить, сообщать ли Мэй-Ланги, и с горечью понимал, что она вряд ли заметит его отсутствие. Но все же уезжать, не увидев ее, не хотел и решил провести в ее обществе один из оставшихся дней. Накануне он всю ночь пытался написать стихи, чтобы хоть как-то затронуть душу куртизанки и заставить иногда вспоминать о нем. Но, раз за разом комкая листы, он убеждался, что поэтическим даром боги его обделили. Тогда он решил подарить Мэй-Ланги свой кулон-клюковаста. Найдя, что это достойный и памятный подарок, он отправился к дому куртизанки.

Дверь открыла Ги-Лити – рыжая служанка, которая так решительно отказывалась впустить молодого Кигила несколько месяцев назад. Осунувшаяся и заплаканная, в руках она держала платок.

– Гос-подин… Ки-Клат… – заикаясь, всхлипнула она и вытерла глаза.

У юноши сердце ухнуло куда-то вниз.

– Что такое, Ги-Лити? – бледнея, спросил он.

– Гос-пожа… выпила всю настойку… надо было чуть-чуть… а она… всю… – навзрыд попыталась объяснить девушка, – целитель… сказал… нииичего…

Она закрыла лицо руками и сползла по стенке на пол, сотрясаясь от рыданий. Не помня себя, Ки-Клат рванулся вверх по лестнице в спальню Мэй-Ланги. Подходя к двери, он услышал мужской и женский голоса. Его немного отпустило. Значит, она жива. Но, открыв дверь, он был вынужден схватиться за косяк, чтобы не упасть. Постель Мэй-Ланги была вся в крови, лицо лежащей на ней куртизанки было белым как мрамор. С правой стороны на кровати сидел Бакар и держал ее за руку. Он посмотрел на юношу и кивнул, приглашая войти. В его глазах Ки-Клат увидел самую настоящую боль. С трудом отцепившись от дверного косяка, он нерешительно приблизился.

– Садись, – бесцветным голосом сказал Бакар.

Мэй-Ланги улыбнулась, когда Ки-Клат коснулся ее руки.

– Мой герой, – произнесла она обычное приветствие, потом перевела взгляд на Бакара, – два моих героя. Я рада, что мне не придется умирать в одиночестве.

– Как… – Ки-Клат хотел спросить, что случилось, но в горле встал ком.

Бакар погладил девушку по руке и посмотрел на молодого Кигила.

– Она хотела избавиться от ребенка. Целитель дал ей настойку и сказал точное количество капель, но она не дождалась эффекта и выпила все, что осталось, – он нежно провел пальцем по щеке и губам девушки, – какая же ты глупая, Мэй!

Мэй-Ланги виновато улыбнулась, и по щеке ее скатилась слезинка.

– Зачем? – потрясенно вымолвил Ки-Клат.

– Она не знала, мой он или твой, – горько усмехнулся Бакар, – какая разница, Мэй! Я бы в любом случае помог. У него было бы все.

Он злится на нее, вдруг с изумлением понял Ки-Клат. Как можно злиться на умирающую? Сам он едва не задыхался от осознания собственной беспомощности, жалости, любви и ревности. Как он хотел бы сейчас побыть с ней вдвоем, хотя бы это короткое время, которое осталось.

– Для тебя может и нет разницы, а для меня – есть, – тихо сказала Мэй, – прости, Бакар, если огорчила тебя. Ки-Клат, ты ведь понимаешь…

– Понимаю, Мэй, я люблю тебя.

– Верю. Я посылала за Бакаром, а ты пришел сам. Ки-Клат, я очень хотела бы сказать тебе то же самое. Прости, если сможешь.

– Сердцу не прикажешь, Мэй, мне не за что тебя прощать, – грустно сказал Ки-Клат, – я шел сюда, чтобы подарить тебе медальон. Вот, возьми.

Он вложил медальон-клюковаста в ладонь куртизанки и сжал ее обеими руками.

– Ты очень хороший, – улыбнулась Мэй-Ланги, – я подержу его, пока смогу, но потом… ты его забери… на память.

Ки-Клат проглотил слезы и кивнул.

– Вы побудете со мной? Оба? Целитель сказал, уже недолго.

– Конечно, Мэй, – ответил Бакар, – может, есть еще что-то, может, тебе чего-нибудь всегда хотелось, только скажи, мы можем успеть.

– Ты иногда бываешь таким милым, – снова улыбнулась Мэй, – но, пожалуй, у меня все уже есть. Разве только… было бы здорово, если бы ты спел строевую песню Ар-Рааров. Мне всегда нравилось смотреть, я всегда бежала к окну, когда по улице проходили войска в черных мундирах… А еще – обожаю твой голос.

Бакар кивнул, прокашлялся и запел своим глубоким баритоном. Голос ни разу его не подвел, не дрогнул и не сфальшивил. Даже Ки-Клат заслушался, на миг позабыв о скорбной минуте.

Наступление бьют для него барабаны,

На груди у него вместо золота шрамы,

Убоится в смертельном бою даже Тарр

Храбреца, чьим родителем был Ар-Раар.

Клич врага боевой ему в глотку забьем,

Мааданд лишь «Раар» будет слышать.

Где стоит Ар-Раар, там рубеж защищен,

Лишь победой живем мы и дышим.

Топор самый острый и грозный на свете

Заставит врагов за злодейства ответить.

Всегда побеждал, но побед было мало

Несгибаемый воин – хозяин пырларла.

Клич врага боевой ему в глотку забьем,

Мааданд лишь «Раар» будет слышать.

Где стоит Ар-Раар, там рубеж защищен,

Лишь победой живем мы и дышим.

От кого не укроется враг недостойный?

Кто не спит, чтоб жилось в Мааданде спокойно?

Кто себя не жалел, кровь в боях проливал?

Ар-Раар и его черногривый пырларл.

Клич врага боевой ему в глотку забьем,

Мааданд лишь «Раар» будет слышать.

Где стоит Ар-Раар, там рубеж защищен,

Лишь победой живем мы и дышим.

Спустя несколько часов мужчины молча вышли на крыльцо. Ки-Клат ощупывал в кармане медальон, который забрал из похолодевшей ладони Мэй-Ланги.

– Куда пойдешь? – спросил Бакар.

Ки-Клат пожал плечами. Идти больше некуда и незачем, его жизнь закончилась только что там, в спальне, наверху, где голосила Ги-Лити и громко всхлипывал Ки-Лен.

– Идем ко мне. Не хочу быть один. Ты, думаю, тоже, – Бакар взял его за плечо и слегка подтолкнул.

Ки-Клат безвольно последовал за ним.

– Где Торэр? – спросил он. Ему нужен был друг.

– Я освобожу его от службы на вечер, – пообещал Преемник Ар-Рааров.

Ки-Клат забылся беспокойным пьяным сном только под утро, прямо за столом покоев Бакара. Он старался держаться, но после нескольких бокалов уже глотал вино пополам со слезами. Ну и пусть Бакар и Торэр считают его тряпкой, они, Ар-Раары, из другого теста. Вон Макар, у него на глазах погиб весь его отряд, а поди ж ты, не плачет и уже, едва встав с постели, готов вернуться к службе. Когда слезы и силы кончились, Ки-Клат просто уронил голову на руки и закрыл глаза.

– Бедолага, – с сочувствием сказал Торэр.

Бакар кивнул. Ему тоже было жаль и Мэй-Ланги, и мальчишку, и как ни крути, а это его глупая шутка привела к трагедии. Но все же это чувство было сродни тому, что испытывает ребенок, сломавший любимую игрушку. Его больше волновало совсем другое.

Ки-Клат вновь поднимался по лестнице в комнату Мэй. Вот и дверь. Мэй стоит возле окна. Он никогда еще не видел ее такой красивой. До него не сразу дошло, почему она так прекрасна. Но потом он понял, она смотрит на него с любовью. Впервые со дня их встречи.

– Ки-Клат, – сказала она певучим голосом, – твоя любовь настоящая драгоценность. Береги ее.

Вне себя от радости юноша бросился к ней, но она вдруг пропала. Там, где только что у окна стояла девушка, на окне сидела птица. Ки-Клат узнал ее, точь-в-точь как у него на медальоне. Волшебные трехцветные перья. Его оживший тотем.

– Я жду тебя, – пропела птица голосом Мэй-Ланги и выпорхнула в окно.

– Нет, Мэй, подожди! – закричал Ки-Клат, дернулся и чуть не упал со стула.

Торэр вовремя среагировал и поймал его за руку.

– Порядок, дружище? – участливо спросил он, заглядывая Ки-Клату в лицо.

Все еще во власти сна, юноша кивнул и потер виски. Реальность вернулась, а с ней и боль.

– Да… я… мне нужно домой.

– Идем, я тебя провожу, – сказал Торэр, вставая, – не возражаешь, Бакар?

Глядя в кубок, Бакар помотал головой.

– Нисколько, – и, подождав, пока закроется дверь с обратной стороны, продолжил, – можете все валить, кто куда. Бакару и одному хорошо.

В кубок упала слеза.

Глава 27

– Бикир, ты уверен, что она похожа на пырларла? – Ги-Мла окинула Луну критическим взглядом.

– А то! – сын Митверхала был весьма доволен своей работой, – только эта гадость прошла даже сквозь перчатки, и руки у меня теперь пятнистые, как лапы Мурца.

Сок кавиизского ореха красил отлично. Луна стала совершенно черной, да еще Бикир взъерошил ей волоски на морде, и стало казаться, что это маленькие шипы, а Ги-Мла соорудила рожки из трех ободков для головы.

– Чахленький, конечно, но вполне себе пырларл, – заключил Бикир, – рожки очень идут.

Вывести скайларла из города незаметно не представлялось возможным, и поначалу этот вопрос вызвал серьезные затруднения, пока Ги-Мла не спросила у одной из приближенных, чем они закрашивают седину. После этого осталось лишь отжать сок из нескольких кавиизских орехов, и Луна превратилась в необычайно изящного пырларла.

– Ну, теперь дело за Торэром, – пытаясь оттереть руки мокрой салфеткой, проговорил Бикир, – он обещал решить вопрос с часовыми. Без Малыша и Луны, конечно, можно было бы спокойно уйти через подземный ход.

– Но без них теряется весь смысл, – продолжила Ги-Мла, – ну что, идем?

Бикир запер конюшню на ключ и подозвал Ки-Тана.

– Помнишь, что я тебе говорил?

Мальчишка с готовностью кивнул, а Бикир на всякий случай повторил:

– Если что, я и госпожа внутри и строго-настрого запретили впускать кого бы то ни было. Ну-ка, изобрази еще раз эту свою улыбочку.

Ки-Тан скорчил двусмысленную рожицу, от которой ни у кого не должно было остаться сомнений, зачем господин и госпожа заперлись в конюшне.

– Молодец, – Бикир потрепал трехцветные вихры.

– Ну что, отвезем Мурца к дяде, и во дворец Пахтыхтамайев? – спросила Ги-Мла, когда они отошли на порядочное расстояние от усевшегося под дверью конюшни Ки-Тана.

Бикир нахмурился, но кивнул. Уж куда-куда, а к Пахтыхам ему совсем не хотелось. Но Светлейшая пообещала, что с Верхалом они точно не встретятся. Уже больше недели Ксайлан валялся в постели. Потрясение не прошло даром, и его свалила жестокая лихорадка. Сын Митверхала с супругой должны были забрать из дворца пятого члена их похода – несостоявшегося Преемника Силанга, которого они как бы приглашали на прогулку. Матерь народов сперва удивилась просьбе дочери, но потом решила, что это пойдет молодому человеку на пользу.

Когда Бикир и Ги-Мла вошли, Силанг сосредоточенно заворачивался перед зеркалом в покрывало. Рядом бродил его флюмайс Гин – он не замечал в хозяине никакой перемены и по-прежнему не отходил от него ни на шаг. Увидев вошедших, Силанг напустил на себя горделивый вид и величественно простер руку.

– Приветствую вас, народы Мааданда!

Бикир едва не прыснул и искоса посмотрел на жену. Но в глазах Ги-Млы было лишь сострадание к несчастному, потерявшему рассудок. Силанг же надменно взирал на них, ожидая ответа.

– Привет, – ответил Бикир и указал на его странное одеяние, – ты кто?

– Я? Светлый Верхал! – ответил юноша с видом оскорбленного достоинства, – а ты кто?

Бикир еще раз посмотрел на жену и ухмыльнулся.

– А я – Темный Верхал.

Молодой Челанг просиял, приосанился и одернул «парадную мантию».

– Прикооольно! – его рот растянулся чуть не до ушей.

– Удостоит ли Светлейший нас своим обществом? – решил Бикир воспользоваться благодушием «Верхала», – соизволит ли пойти с нами на прогулку?

– Как Верхал с Верхалом? – радостно спросил юноша.

– Как Верхал с Верхалом, – подтвердил Бикир.

– Пойду, – согласился Силанг и закричал во все горло:

– Где мое церемониальное облачение? Сюда, ленивые слизняки!

Ги-Мла улыбнулась и сжала руку мужа, а Бикир самодовольно подмигнул ей. Знала бы она, сколько раз ему на службе попадались такие чурбаны.

***

Хвала Подземному, маленький отряд наконец-то собрался и отправился в путь. Теперь они не будут разрывать ему душу ожиданием разлуки. Бакар стоял на балконе и вглядывался в ночное небо. Долг велел остаться в Мааде, но половина сердца была там, за городскими стенами. Он всю жизнь боялся разлуки с братом, но рано или поздно это должно было случиться. Ни одна душа и представления не имеет, насколько он боится потерять его, даже сам Бикир. Так, одернул он себя, Преемнику Ар-Рааров не к лицу раскисать и тревожиться. Он сделает все, чего от него ждут, к возвращению экспедиции он будет знать все о Тхиаиде, не вернутся вовремя – придется сражаться в компании отца. Если он не придумает, как отправить его к Подземному. А пока надо занять себя чем-нибудь, или заглянуть к супруге, а то она скоро не узнает его, встретив в коридоре. Подумать только, у них, которые едва друг друга знают, скоро будет маленький человечек. Точно, сейчас он пойдет и поговорит с ней, и пусть только попробует опять сидеть, как истукан. Еще раз взглянув в темноту, Бакар подавил вздох. В конце концов, волноваться пока не о чем: потомки Основателей вечером собрались в охотничьем домике, а в путь отправятся с первыми лучами солнца. Успокоившись, Бакар вышел в коридор.

– Господин Преемник? – к нему подошел один из телохранителей Митверхала.

– Да, – с плохо скрываемой неприязнью отозвался Бакар.

– Господин Митверхал хочет немедленно вас видеть.

И чего ему понадобилось в такой час? Неужто уже пронюхал об отъезде Бикира? Бакар рассчитывал, что разговор состоится завтра. А, впрочем, какая разница?

– Ты звал меня, отец?

– Да, сынок, заходи, – приветливо сказал Пихомор.

Охранники, стоявшие возле двери, вошли вслед за Преемником и остановились у порога.

– Я арестован? – поинтересовался Бакар, смерив их взглядом.

– Что ты, сынок! Это просто меры предосторожности. Я стар, и немного подстраховаться от твоей горячности не помешает.

Знал бы ты, насколько это правильно, подумал Бакар, усаживаясь в кресло. Не будь этот старый прохвост таким осторожным, давно был бы мертв.

– Ну и зачем я тебе понадобился посреди ночи?

Пихомор посмотрел на него с такой отеческой нежностью, что Бакара чуть не перекосило.

– Видишь ли сынок, в чем дело. Мне доложили, что в конюшне нет Малыша, более того, нет скайларла, и еще более того, со вчерашнего вечера никто не видел ни твоего брата, ни его жены. Поэтому я позвал тебя. Где они, сынок?

– Может, прогуливаются? – пожал плечами Бакар.

– Ночью? Не смеши меня, дорогой.

– Да откуда я знаю, что им в голову пришло? – Преемник посмотрел отцу в глаза. Тот принял вызов и некоторое время они буравили друг друга взглядами.

– Знаешь, сынок, знаешь. Вы всегда друг о друге все знаете.

– Но не в этот раз, – Бакар зевнул, – отец, я, вообще-то, шел спать.

Митверхал подарил сыну еще одну любезную улыбку.

– Скажи, где Бикир, и пожалуйста, отправляйся.

Бакар шумно вздохнул и потер лоб.

– Я уже сказал, отец, не знаю. Не веришь? Тогда думай, что хочешь, я отказываюсь отвечать.

Пихомор вынул из вазы цветок.

– Ах, сынок, сынок, ты расстраиваешь отца.

– Целители в помощь, возьми капель от расстройства, – ответил Бакар, начиная злиться.

– Капли мне ни к чему, мне нужен второй сын и невестка. И ты, сынок, прекрасно знаешь, где они. Наверняка они просто сбежали от предложения, которое я сделал Бикиру. Ты о нем знаешь?

Бакар неопределенно покачал головой.

– Так я и думал, – кивнул Пихомор, – а теперь выполни долг и скажи, куда они направились.

– Не знаю, сколько можно повторять! Плохо слышишь? – Бакар стукнул кулаком по подлокотнику.

– Значит, не скажешь?

Бакар молча отвернулся.

– Что ж, – помолчав, сказал Пихомор, и отбросил мракилию в сторону, – есть у меня один человек. Прекрасно умеет освежить память.

Преемник лениво поднял глаза.

– Серьезно? Равтар?

– А что мне, несчастному, остается? Ты по-хорошему не хочешь, а Бикир своим поступком перечеркнул усилия всей моей жизни. И уж прости, но так вышло, что сейчас он для меня намного важнее, чем ты.

– Веселенькое дельце, – усмехнулся Бакар, – Преемника Ар-Рааров ведут под конвоем в допросную. То-то весь Маад порадуется. Или пригласишь его сюда? Если так, не рассчитывай, что я буду вести себя тихо.

Уловив краем глаза движение, Бакар оглянулся и увидел направленный на него арбалет. Ну как же без этого-то?.. Пихомор снял с вешалки плащ и бросил сыну на колени.

– Завернись получше и надень капюшон. Ты прав, компрометировать дом Митверхала – последнее дело.

– А если нет?

Пихомор закатил глаза.

– Если нет, сынок, один из ребят оглушит тебя. Очнешься уже на месте, так что решай сам.

Быстро оценив ценность собственной головы и не сомневаясь в способности отца осуществить угрозу, Бакар встал и надел плащ.

– Последний раз, подумай, сынок, нужно ли тебе это, стоит ли оно того, – проговорил Пихомор, – и да, оружие.

– В последний раз, отец, пока у тебя еще есть сын, подумай, нужно ли тебе это, стоит ли оно того, – ответил Бакар, расстегнул пояс и бросил на пол, – и да, я не знаю, где Бикир.

Митверхал посмотрел на него с жалостью, но без тени сомнения, уселся на свое место, взял мракилию и втянул носом аромат.

«Ох, Бикир, ну и развлечение ты мне устроил», – пробормотал Бакар себе под нос, выходя в коридор. Ни он, ни его конвоиры не заметили скрючившегося за дверью Ки-Тана.

***

– Шэд, проснись! – Бикир потряс молодого Шикиэрта за плечо.

Шэд сразу открыл глаза и посмотрел на Ар-Раара совершенно осмысленно, будто и не спал вовсе.

– Что, Бикир? – шепотом спросил он.

Все вокруг спали. Силанг обнимал Молнию, к которой проникся любовью с первого взгляда. Большой кошке ничего не оставалось, как терпеть назойливые ласки молодого Челанга. Ки-Клат вздрагивал во сне и иногда бормотал что-то, а Ги-Мла свернулась калачиком и куталась в одеяло. Под утро сделалось свежо, а теплый бок мужа куда-то пропал.

Шэд осмотрелся. На улице совсем темно, просыпаться рано.

– Мне нужно вернуться, Шэд, – прошептал Бикир.

– Зачем? Ты забыл что-то? Может, обойдемся? – забеспокоился Митверхал.

– Да, забыл, и не обойдемся. Я ненадолго.

– Как ты вернешься? Тебя наверняка ищут.

– Есть одна мысль.

– Ладно, не попадись.

Шэд не спросил подробностей, рассудив, что без серьезной причины Бикир не стал бы рисковать. Сын Митверхала пожал ему руку и бесшумно скользнул за дверь.

***

Будучи привязанным к станку, Бакар чувствовал себя, прямо сказать, неуютно, но полагал, что отец его просто разыгрывает. Он думал, Равтар вовсе не придет, поэтому удивился, когда старший дознаватель вошел в двери. Хмурый, заспанный, взъерошенный и явно не в восторге от сегодняшнего задания, он поставил на стол сумку, в которой что-то звякнуло.

– Приветствую, господин Преемник, – почтительно сказал он.

– Здорово, Равтар, – ответил Бакар, – а я уж думал, про меня все забыли.

Равтар открыл сумку, достал из нее бутылку, отхлебнул сам и дал отхлебнуть Бакару.

– Хоть что-то приятное за ночь, – похвалил напиток Преемник.

– Готовы сообщить, где господин Бикир с супругой? – спросил дознаватель, затыкая бутылку.

– Я раз десять повторил, что не знаю, но господин Митверхал то ли глуховат, то ли туповат.

– Я огорчен этим не меньше вашего, – сказал со вздохом Равтар, – но он приказал вернуть вам память любым путем. Так что простите, господин Бакар, ничего личного.

– Ничего личного, – равнодушно повторил Преемник, стараясь не замечать, как начинает противно ныть под ложечкой, – скажи, Равтар, неужели родная кровь для тебя ничто?

Равтар передернул плечами, доставая из сумки какие-то флакончики.

– Господин Бакар, с Митверхалом меня тоже связывают узы крови. Кроме того, я всегда считал вас человеком умным. Значит, вы должны понимать, кто действует вот этими руками, – он поднес ладони к самому лицу Преемника.

Бакар стиснул зубы. Как раз это он очень хорошо понимал. Равтар – просто бездушное орудие, а преданность Митверхалу граничила в нем с безумием. Дознаватель между тем вытащил все свои штуки из сумки, взял нож, подошел к сводному брату и в несколько взмахов срезал с него рубашку.

– Ловко у тебя получается, – заметил Бакар, – между прочим, это была моя любимая.

– Обещаю при случае подарить вам такую же, – дознаватель посмотрел пленнику в глаза, и Бакар не увидел и следа неприязни, – повторяю вопрос, где господин Бикир и его супруга.

Бакар изобразил, что с трудом припоминает.

– Вроде Бикир собирался вывести Малыша попастись к стенам Дома Духов. Говорят, там трава волшебная, от нее пырларлы начинают светиться в темноте. Я-то думал, он все врет, а теперь закралась мыслишка, вдруг правда. Тогда придется выкатить ему три бочки моего лучшего вина.

Равтар снисходительно ухмыльнулся.

– Думаю, у вас в запасе не один десяток веселых отговорок. Честное слово, с удовольствием бы послушал, но Митверхалу нужен результат. Если расскажу ему эту байку, окажусь на вашем месте.

– Если он усомнится, добавь, что я клянусь вчерашним навозом Кипиша, это чистая правда, – ответил Бакар, пытаясь ослабить веревки, кисти рук совсем затекли.

Равтар заметил это и великодушно ослабил узлы.

– Господин Бакар, дабы вы не думали, что кровь для меня ничто, я познакомлю вас со своим изобретением. Вы ведь знаете мою страсть к наукам и свойствам растений. Я потратил несколько лет, но теперь, уверен, искусство допроса выйдет на новый уровень. Используя знания целителей и свои исследования, я изобрел любопытный состав. Если его нанести на поврежденную кожу – достаточно пары царапин, – он вызывает приступ панического страха и невыносимой боли во всем теле. Ни один из испытуемых не продержался дольше пяти минут.

– Замечательная вещь, – согласился Бакар, – но пять минут – слишком мало, чтобы получить полное признание. Да и говорить в том состоянии, что ты описал, затруднительно. А еще что-то мне подсказывает, что Митверхал не обрадуется, если потеряет Преемника таким бездарным образом.

Равтар несколько раз цокнул языком.

– Господин Бакар, у меня и в мыслях не было совершать подобное кощунство. Вы прервали мой рассказ на середине. Сам по себе состав был бы, как вы справедливо заметили, бесполезен, разве только использовать его для казни. Но я изобрел еще один. Обрабатываешь им место, куда был нанесен первый – и все проходит. Можете говорить сколько угодно. При этом никаких увечий, дело ограничивается несколькими царапинами.

– Рад, что не стану калекой после нашей беседы, – хмыкнул Бакар.

– Господин Бакар, – серьезно сказал дознаватель, – больше вас я уважаю только Митверхала, поэтому не хочу унижать и не хочу, чтоб вам было неловко. Нет ли у вас естественных надобностей? Не позвать ли прислужника, чтобы помог?

– Не откажусь, пожалуй, – помедлив, процедил сквозь зубы Преемник. Остаться в сухих штанах – уже хорошо, он знал, как умеет работать Равтар.

Когда прислужник ушел, Равтар взял предмет, похожий на расческу с редкими острыми зубьями, подошел и с усилием провел им по груди Бакара, оставив несколько глубоких царапин.

– Больно вообще-то, – поморщился Преемник.

– Ой ли? – не поверил Равтар, у которого при виде крови загорелись глаза.

Он смочил два лоскута ткани в содержимом разных флаконов.

– Сейчас вы оцените мой талант, господин Бакар.

Бакар так и не поверил до конца в слова Равтара, но как только сочащаяся жидкостью тряпица оказалась у него на груди, понял ошибку. Отец старательно приучал сыновей к страданиям, но подготовка оказалась ничтожной перед этим испытанием. Невообразимая и необъятная боль пронзила все тело, казалось, даже волоски на руках и ногах скрючиваются в судорогах. Паника выжимала воздух из груди и заставляла сердце скакать загнанным пырларлом, он чувствовал, что оно вот-вот разорвется, что наступили последние мгновения жизни. Он перестал дышать, стиснул кулаки и зубы и зажмурился. Пытка вытеснила все мысли и ощущения, кроме одного слова: молчать. Только это слово он еще понимал и цеплялся за него всем существом.

– Вдох! – прокричал ему в ухо Равтар, и он чуть не поблагодарил его.

Через пару минул дознаватель дал ему передышку, прощупал пульс и спросил, не изменилось ли настроение господина Преемника. Каждая клеточка в теле Бакара содрогалась от ужаса, но он покачал головой. И Равтар снова взял платок.

Время замерло, превратившись в сплошной кокон боли, но что-то вдруг изменилось. Бакар приоткрыл глаза, удивившись, что они от этого не лопнули. Равтара не было. На него смотрел Бикир.

– Пла-ток! – прохрипел Бакар, обливаясь потом и слезами.

– Платок? – растерянно переспросил близнец.

Кое-как, мотая головой и давясь обрывками слов, Бакар объяснил брату, что делать. Бикир поменял платки, а в следующее мгновение перерезал веревки. Сотрясаясь всем телом, Бакар резко сел и вдохнул так, будто его несколько минут держали под водой. Бикир прижал его к груди, давая время прийти в себя.

– Я здесь, братишка.

Сделав несколько хриплых судорожных вдохов, Бакар осмотрелся. Равтар лежал на полу, а в дверь испуганно заглядывал маленький Кигил Ки-Тан.

– Надо поторапливаться, – сказал Бикир, – идти сможешь?

Бакар кивнул и посмотрел на него внимательно. Глаза его округлились. Он будто посмотрел в зеркало.

– Бикир, что ты сделал?!

Бикир бросил мальчишке-Кигилу золотую пятерку, которую тот ловко поймал, и гордо провел рукой по коротко стриженной голове.

– Непросто было отыскать твоего парикмахера в такой час, но ты позвал… Идем, а то я так и не сказал Шэду, что забыл в Мааде брата.

Обложка была сделана на заказ художником Суховой Марией, рисунок выполнен ей лично.

Content

Ольга Буклина, Маргарита Буклина
Настанет век пырларла. Книга 1. Верьте легендам, или Два одинаковых брата

Пролог.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27