Виктория Кош

Блоги

Глава первая

В поезде было жарко, несмотря на кондиционер. В соседнем кресле храпел толстяк; напротив женщина с грустными, сильно накрашенными глазами поглощала чипсы из большой пачки. За окном мелькал привычный пейзаж – леса, поля, огороды при дачных домиках, все пока еще зеленое, но уже несвежее, августовское, присыпанное пылью и пропитанное дорожной гарью, напоминающее о том, что осень не за горами.

Я вытащила из рюкзака планшет. Десять часов дороги нужно было как-то убить. Cпать я не могла, разговаривать ни с кем не хотела. Я включила компьютер и набрала адрес сайта.

Раньше я никогда не вела дневник. Пара тонких тетрадей, исписанных в двенадцать лет мелкими обидами на родителей и учителей, не считаются. Но у Майка был дневник на blogsalive.net, и ради Майка я решила завести дневник там же.

Толстяк беспокойно пошевелился во сне, задев меня локтем. В последнее время мне стало трудно переносить физический контакт с людьми. Любой контакт, даже самый незначительный. Я отодвинулась подальше от толстяка, к окну поближе. Зарегистрировалась на сайте и открыла небесно голубую страницу своего будущего блога. С чего начать?

С Майка.

Всего лишь год назад я была самым счастливым человеком на свете. Я только что закончила университет с отличием. Ни обязательств, ни забот. Независима, свободна от всех и всего. Передо мной были открыты все дороги.

И, самое главное, у меня был Майк.

Мечта любой девушки. Нежный и мужественный, красивый, великодушный. Умный. О да, очень умный. Я наслаждалась, слушая его. При этом он умел слушать сам – довольно редкое явление, когда речь идет о тех, кто любит поговорить. У него было прекрасное чувство юмора. Все хохотали до колик, когда он шутил.

Я с ума по нему сходила.

Мы познакомились на третьем курсе. Меня пригласили на день рождения в общагу. Там было весело. Куча новых людей, симпатичные парни, музыка, шутки. Я выпила – немного, но больше, чем нужно. Моя подружка куда-то пропала. Я видела, как она переглядывалась с высоким блондином, и совсем этому не удивлялась. Мне было хорошо и без нее. Скоро принесли гитару, и все, кто хоть столько-нибудь умел бренчать, стали демонстрировать свои умения.

А скорее, их отсутствие.

Майк потом рассказывал, что его даже не пригласили на вечеринку. Он шел по коридору, когда услышал, как кто-то терзает гитару. Он не мог не заглянуть и не посмотреть, кто это. Оставаться он не собирался. Но кто-то передал ему гитару, Майк заиграл и заворожил всех вокруг.

Он мог бы стать рок-звездой. Он должен был стать рок-звездой, и тогда у меня бы не было ни одного шанса. Но он был всего лишь студентом-пятикурсником на факультете компьютерных технологий, и благодаря этому я его получила.

Вы знаете, как оно всегда бывает. Ты видишь парня, он тебе нравится. Он прекрасен, и ты хочешь быть с ним. Но ты слишком застенчива, чтобы сделать первый шаг. К тому же ты хочешь, чтобы первый шаг сделал он. Чтобы все было как в кино: он подходит, что-то говорит, ты отвечаешь, и все это полно напряженной страсти, полно физического желания и любви, которая никогда не кончается.

Ты проигрываешь это у себя в голове тысячу раз, в голове оно и остается. Он никогда не подходит. Может быть, он даже смотрит в твою сторону, но уходит с твоей подругой, которая выглядит гораздо хуже тебя, но зато не заморачивается насчет этих «как в кино» штучек.

С Майком все было по-другому. С ним было лучше, чем в кино. Наши глаза встретились. После этого, что бы я ни делала, что бы ни говорила, я всегда чувствовала, что он на меня смотрит. Майк никуда не ушел, он дождался конца вечеринки. И когда двое парней, считавших, что я им нравлюсь, решили меня проводить, он, не сказав ни слова, к ним присоединился. Они были достаточно пьяны и не возражали. Впервые в жизни трое провожали меня домой. И впервые в жизни был среди них один, которого я хотела всеми фибрами души и тела.

Не знаю, где Майк раздобыл мой номер телефона. Он позвонил мне на следующий день. Я собственным ушам не поверила, когда услышала его голос. Он пригласил меня на свидание, я согласилась.

Так просто началась любовь всей моей жизни.

Гнусавый голос проводника оторвал меня от воспоминаний.

– Через полчаса конечная, готовьтесь к выходу.

Женщина с грустными глазами смяла пачку чипсов и вытерла жирные пальцы о салфетку. Толстяк проснулся и остановил проводника, требуя чай с сахаром. Я неохотно выключила планшет. Блог придется отложить. Сейчас меня ждут бытовые мелочи, скучные, но неизбежные.

Городской вокзал был небольшой и симпатичный. Красно-кирпичное здание с круглыми часами попахивало стариной, но отполированный пол, удобные диванчики и плоский телевизор в зале ожидания напоминали, что на дворе все-таки двадцать первый век.

Я вышла на площадь перед вокзалом, выбрала первое такси и назвала адрес школы. Таксист, низенький и круглый, одобрительно крякнул, укладывая мои чемоданы в багажник.

– Учиться к нам приехала? Правильно.

Я промычала что-то невразумительное и села в машину. Если мое начальство тоже решит, что я приехала учиться, получится не совсем удобно.

Первая городская гимназия была пятиэтажной и светло-серой, с аккуратными белыми линиями вокруг окон. Мрачно и внушительно. Как раз то, что нужно для лучшей школы в городе.

Александра Андреевна, секретарь директора, ждала меня у входа. Ей я отправляла свои документы, и она обещала помочь мне с жильем. По телефону у нее был высокий, девичий голосок, и я представляла себе ее иначе. Уж точно не такой, какой она оказалась на самом деле. Я ожидала увидеть тоненькую девочку, а встретила широкую, приземистую тетку с птичьим профилем и челюстями как у щелкунчика. Только при ближайшем рассмотрении было ясно, что ей вряд ли больше тридцати. Одета она была нелепо, но с претензией, в цветастое платье с широким поясом, которое зрительно укорачивало ее фигуру и придавало её лицу, и без того красноватому, неприятный багровый оттенок.

Я ей тоже не понравилась, это было заметно сразу. Если я ожидала кого-то полегкомысленнее, то она явно рассчитывала на кого-то посерьезнее. Джинсы, рубашка с отодранным карманом, очки в пол лица, волосы, завязанные в небрежный хвост… Да и бессонная ночь в поезде меня вряд ли красила. Бывали дни и получше, одним словом. Александра оглядела меня с ног до головы, скривилась, но, к счастью для себя, ничего не сказала. Я была не в том настроении, чтобы покорно сносить гадости.

Мы кинули мои чемоданы в каморке уборщицы.

– Директор на месте и хочет с вами познакомиться, – сообщила Александра с крокодильей улыбкой, не предвещающей для меня ничего хорошего.

Наверное, стоило переодеться в поезде, как советовала мама.

Кабинет директора был огромный. Даже не огромный, а гигантский. Он должен был быть таким, чтобы вместить эти массивные шкафы, сейф, в который мог бы влезть бегемот, стол, здоровенный как палуба авианосца. Когда видишь такое, сразу думаешь, что хозяин кабинета громадный мужик, который переломал бы всю мебель в обычной комнате. Через секунду думаешь, что мужик, может, и совсем не громадный, а, скорее, наоборот.

Но меньше всего ожидаешь, что здесь обитает миниатюрная женщина. Она сидела за столом, и ее макушка едва виднелась над поверхностью.

– Вы что хотели, девушка? – спросила она рокочущим баском.

Я назвала себя. Директриса встала из-за стола. Она доходила мне до плеча и была похожа на дизайнершу из «Суперсемейки», только без очков. Ее было очень трудно воспринимать всерьез. Мне каждую секунду приходилось себе напоминать, что эта карикатурная дама мой начальник.

Точнее, будет моим начальником после всех формальностей.

– Садитесь, пожалуйста, Дашенька.

Директриса усадила меня на диван, а сама осталась стоять, получив бесспорное преимущество в росте. Я приготовилась к лекции и получила ее.

– Молодой педагог – как раз то, что нужно нашей гимназии! У нас заслуженный коллектив, но иногда я чувствую, что мы теряем связь с молодежью, что мы перестали говорить с ними на одном языке. Я так обрадовалась, когда Сашенька показала мне ваш запрос. Педагог, сразу после института, да еще по такой дисциплине, как английский язык…

– Не сразу, – поправила я.

– Простите?

– Я получила диплом год назад.

– Правда? – Директриса вернулась к столу и взяла какой то лист. Мое резюме, по всей видимости. – А что вы делали год?

– Ничего.

Я не собиралась врать. Я действительно целый год ничего не делала, и если это их не устраивает, я без проблем поищу другую работу.

То есть не совсем без проблем, но поищу.

– Каждому нужно время на самоопределение, – жизнерадостно сказала директриса. – Я рада, что оно привело вас к нам. Мы доверим вам классное руководство, вы не против? 11 «А» замечательные дети, просто замечательные. Вы их полюбите с первого взгляда. И они вас, конечно, полюбят. Вот увидите, еще все выберут английский для ЕГЭ. Вы уже разговаривали с Сашенькой насчет квартиры?

Я помотала головой.

– Вам там непременно понравится, – продолжила директриса. – Миленькая квартирка, хоть и небольшая. Ваша предшественница оставила там все в идеальном порядке, в идеальном!

Энтузиазма в ее голосе было столько, что любой бы на моем месте насторожился. Но я сделала вид, что меня ничуть не пугают ее восторги.

– Не буду вас больше задерживать, – закончила директриса, – вам наверняка не терпится прогуляться по школе, посмотреть, что к чему.

Мне скорей не терпелось добраться до миленькой квартирки, но по глазам директрисы было ясно, что она смертельно обидится, если я откажусь от экскурсии. Ссориться с начальством в первый день не следовало, даже если это начальство выглядело как персонаж мультфильма.

– Было бы здорово, если бы кто-нибудь показал мне школу, – сказала я уныло, напрасно надеясь, что такой человек не найдется.

Великая честь устроить для меня экскурсию выпала Александре, которая явно не ожидала, что мы выйдем из кабинета с директрисой под ручку.

– Александра Андреевна, оформите, пожалуйста, документы Дарьи Дмитриевны, – сказала директриса, впервые назвав меня по имени отчеству. – А потом покажите ей школу.

– Значит, мы принимаем ее на работу? – уточнила Александра с кислой миной.

– Да, – лучезарно улыбнулась директриса, – и даем ей 11 «А».

Ехидная улыбочка, которая расцвела на лице Александры при этих словах, так и стояла у меня перед глазами, пока она вела меня по первому этажу и без выражения бубнила:

– Здесь у нас столовая, здесь актовый зал, там кабинет музыки, а за ним главный спортивный зал, сколько денег мы на него потратили, страшно представить…

Ко второму этажу я выкинула эту ухмылку из головы и сосредоточилась на том, что рассказывала Александра.Через неделю начало учебного года, и мне не хотелось беспомощно слоняться по школе как ошалевшая первоклашка.

На втором этаже у них был еще один спортивный зал, поменьше, а также учительская, просторная комната с чайником и телевизором, где педагогам разрешалось передохнуть в редкую свободную минуту. Учебные кабинеты были похожи один на другой: чистые, отремонтированные, с ровными рядами парт. Пустые. Прекрасные без учеников.

У одного из кабинетов на пятом этаже была черная стальная дверь. Александра остановилась рядом и сказала с непонятным мне придыханием:

– Кабинет информатики. Хотите зайти на минутку?

У меня гудела голова, болела правая нога, которую я натерла кроссовкой, я хотела есть, спать, принять душ, а больше всего я хотела открыть планшет и продолжить свой дневник. Но Александра уже взялась за ручку и открыла дверь. Она заглянула в кабинет и пропела самым сладко-гадостным голосом, который я когда либо слышала:

– Игорь Владимирович, вы работаете? Мы тут экскурсию по школе проводим, вы не против, если мы к вам заглянем?

Не дожидаясь ответа, Александра протиснула свое широкое тело в кабинет, и мне пришлось последовать за ней.

Кабинет информатики производил достойное впечатление. Я не ожидала увидеть на партах новенькие компьютеры Apple, но зато они объясняли и бронированную дверь, и решетки на окнах. Несколько компьютеров были включены; белые ряды цифр, бегущих на черном фоне, напомнили мне о Майке.

Учительский стол был у стены, на небольшом подиуме. Дверь слева от него вела в смежную комнату, наверное, лаборантскую. За время общения с Майком я научилась кое в чем разбираться и сразу поняла, что преподаватель информатики в этой школе неплохо устроился. Компьютер на его столе сделал бы честь серьезной айтишной компании, не говоря о простой школе.

– Я думала, вы еще в отпуске, Игорь Владимирович. Как отдохнули? – щебетала Александра.

Информатик, к сожалению, оказался не под стать своему крутому оборудованию. Это был высокий сутулый мужчина средних лет, на котором неловко сидел плохо сшитый пиджак в серую полоску. На его лице выделялся крупный крючковатый нос, а узкие губы, наоборот, терялись. «Серый» – это слово прекрасно подходило не только к пиджаку, но и к его владельцу. Единственной симпатичной чертой в его облике были волосы: густые, темные, слегка вьющиеся. В остальном информатик был настолько невыразителен, что второй раз смотреть на него уже не хотелось.

По крайней мере, мне не хотелось. Александра, наоборот, не сводила с него глаз и светилась как стоваттная лампочка.

– Познакомьтесь, Игорь Владимирович, наша будущая коллега, Дарья Дмитриевна. – Она зачем то хихикнула и показала на меня.

– Очень приятно, – сказал он.

Голос у него оказался на удивление секси и абсолютно не соответствовал его скучной внешности.

– Она будет преподавать английский, – продолжала Александра и добавила многозначительно. – В кабинете Марии Ивановны.

– Значит, мы с вами соседи, – улыбнулся он.

Я кивнула и отвернулась, мечтая о том, чтобы Александра наконец наговорилась и мы пошли дальше. Но она, по всей видимости, решила задержаться здесь надолго. Она оперлась о стол, выставила мощное бедро в сторону и принялась лопотать что-то о дырах в расписании, методических пособиях, коэффициентах, разрядах и прочих туманных вещах.

Информатик вежливо кивал, но со стороны было хорошо видно, что его вежливость напускная и болтливость Александры нравится ему не больше, чем мне. Его выдавали пальцы, которые нетерпеливо постукивали по блоку питания.

Внезапно на мониторах работающих компьютеров появились страницы со знакомым бело-голубым дизайном сайта blogsalive.net. Я оглянулась на Александру с информатиком – они во мне явно не нуждались – и присела к ближайшему компьютеру, на котором открылся чей-то блог. На секунду мне показалось, что мой, но когда я пригляделась, то поняла, что ошиблась. Ошибиться было несложно: логин begalinka отличался от моего всего-то парой букв.

– Игорь Владимирович, ничего не получается, – раздался незнакомый девчоночий голос, и я подняла голову от монитора.

Из лаборантской вышла девушка. Молоденькая, скорее всего, старшеклассница. На ней были узкие джинсы и тонкий черный свитер в обтяжку. Ее ладной фигуре могла бы позавидовать любая модель. Правда, для того, чтобы стать королевой подиума, ей не хватало роста, но было непохоже, что девушка переживает по этому поводу. Она держалась очень прямо, всем своим видом излучая уверенность. У нее была короткая, почти мальчишеская стрижка, точеные черты смуглого личика и сочные пухлые губы, ничуть не хуже, чем у Анджелины Джоли.

Александра сразу скисла.

– Ах, вы занимаетесь. Простите. Я не хотела мешать.

Информатик вежливо улыбнулся.

– Вы нам не помешали, Саша. Аня, подожди. Я сейчас подойду, – бросил он через плечо.

Брюнетка сдержанно кивнула и скрылась в лаборантской.

– Настраиваем сервер, – пояснил информатик.

– Вдвоем? – не удержалась Александра.

– У Ани большие способности к программированию, – ровно сказал он. – Я стараюсь почаще привлекать ее к работе.

– Вы бы меня привлекли к чему-нибудь, – хихикнула Александра, – и заодно бы поучили. У меня тоже способности. А я только вордом пользоваться умею.

– Как-нибудь обязательно, – сухо сказал информатик, впервые выдавая нетерпение.

Александра кокетливо погрозила ему пальцем.

– Смотрите, я буду ждать.

Мне захотелось брякнуться лбом о клавиатуру, но школьное имущество было ни в чем не виновато. Чтобы не слушать, о чем щебечет Александра, я сосредоточилась на том, что происходит на мониторе. Он разделился на две части. В верхней по-прежнему светился чей-то блог, а в нижней, среди строчек с буквами и цифрами мигали крупные буквы press enter. Кто-то с удаленным доступом – та брюнетка, наверное – жал на «enter», но ничего не происходило. Через секунду команда вновь начинала мигать.

Не знаю, что заставило меня сделать то, что я сделала. Скука, наверное, и спортивный интерес. Но когда press enter снова засветилось, я шлепнула по клавише.

На мониторе тут же все пропало. Я уставилась на абсолютно черный экран, от души надеясь, что я не имею к этому никакого отношения.

– Игорь Владимирович, идите сюда! – закричала девушка из лаборантской. – Посмотрите!

Я быстро встала и отошла от стола. Что бы там ни случилось с этим компьютером, никто не скажет, что в этом виновата я.

– Если вы не против, я пойду, – пробормотал информатик. – Работа…

– Конечно, Игорь Владимирович. Мы уже уходим, – сказала Александра таким тоном, словно рассчитывала, что ее будут задерживать.

Но задерживать ее никто не стал, и, к моему великому облегчению, мы покинули этот храм компьютерной науки.

Когда мы вышли в коридор, Александра с неприязнью сказала:

– Кстати, это была одна из ваших будущих учениц. Аня Финникова из 11 «А». Еще та…

Она многозначительно вздохнула и позволила мне самой додумывать, что подразумевалось под «еще та».

– По-моему, милая девушка, – сказала я. – Очень симпатичная.

– Посмотрим, что вы скажете через неделю, – хмыкнула Александра и подвела меня к соседней двери, последней в этом коридоре.

Кабинет английского был самый маленький и неудобный из всех, что я видела. Я бы заподозрила коварную Александру в том, что она нарочно сосватала мне его, но, конечно, за то время, что я разговаривала с директрисой, она бы не успела подняться сюда и притащить все эти плакаты с неправильными глаголами и картами Великобритании. Я представила, каково будет каждый день по нескольку раз подниматься и спускаться с пятого этажа, и немного приуныла.

С другой стороны, занятия спортом прямо на рабочем месте, да еще бесплатно, никогда не помешают.

– Отличный кабинет, – сказала я весело. – Мне нравится.

– Еще бы вам не нравилось. – Александра поджала губы и стала похожа на рассерженную птицу. – Ваша предшественница приложила столько усилий, чтобы оборудовать этот кабинет как следует.

– Тогда ей явно не стоило увольняться.

Александра оскорбленно раздула ноздри.

– Не говорите о том, чего не знаете. Мария Ивановна не увольнялась. Она умерла.

Я пробормотала, что мне очень жаль, хотя на самом деле мне было не жаль. Марии Ивановне уже ничего не было нужно, а я еле держалась на ногах.

К счастью, Александре самой надоело таскаться со мной по школе. Я забрала свои чемоданы из каморки уборщицы, и мы наконец отправились домой.

Мое будущее жилище находилось через три дома от школы. Квартира из двух комнат на пятом этаже – этот пятый этаж меня прямо преследовал. Лифт не работал, хотя в восьмиэтажном доме это было более чем возмутительно. Александра и не подумала помочь, и мне пришлось тащить оба чемодана на себе, пока она вышагивала впереди.

К третьему этажу у одного чемодана отлетело колесико. Оно оторвалось с таким сочным «хрясь», что даже Александра остановилась и нехотя спросила, все ли у меня в порядке. Не успела я ответить, как из квартиры напротив выглянул парень. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что у меня не все в порядке.

– Давайте я помогу, – сказал он и поднял чемодан, прежде чем я успела открыть рот.

У него были темные, коротко стриженные волосы, черные глаза и профиль греческого бога. Он был очень хорош. Без преувеличения.

– Вот, колесико отлетело, – пробормотала я, констатируя очевидное.

Он кивнул и подхватил второй чемодан как пушинку.

– Куда нести?

– На пятый, – сказала я.

Парень легко зашагал по ступенькам, как будто чемоданы в его руках весили не больше килограмма. На нем были тренировочные штаны и белая майка. Трудно было представить себе более подходящий наряд, чтобы подчеркнуть четкий рельеф его мускулатуры. Оторвать взгляд от его крепкой стройной спины было абсолютно невозможно.

Александра посторонилась, пропуская его.

– Здрасьте, Александра Андреевна, – бодро сказал парень.

– Здравствуй. Неси к восемнадцатой, – процедила Александра и стала подниматься следом.

А парнишка то что ей сделал? – удивилась я про себя. Или она всего лишь ненавидит весь мир?

Парень ждал нас на пятом этаже у скромной двери, обитой коричневым дермантином.

– Может, еще что-нибудь нужно? Если надо мебель подвинуть или починить что-нибудь, я могу.

– Там все в порядке. Без тебя обойдемся, Громов, спасибо, – сказала Александра с неприязнью.

– Зовите, если что. – Он сверкнул белозубой улыбкой и через секунду уже спускался по лестнице.

– Тоже ваш ученичок, из 11 «А».

А вот это было неожиданное заявление. Я была на сто процентов уверена, что парень постарше.

– Денис Громов, – продолжала Александра. – Приятель Финниковой.

– Красивая пара, – пробормотала я.

Дух противоречия всегда был довольно силен во мне. Дениса хотелось защитить не потому, что они с Финниковой действительно были красивой парой и не потому, что он помог мне с чемоданом, а исключительно потому, что Александра отзывалась о нем с таким презрением.

– Еще налюбуетесь, – скривилась она. – Их там семь человек, друзей неразлучных. Все учителя от них стонут. Так что готовьтесь.

Она подарила мне ослепительную улыбку, от которой мурашки побежали по телу, и распахнула передо мной дверь.

Квартирка оказалась на удивление симпатичной. От жилья, принадлежащего родственнице Александры, я ожидала худшего. Там было две комнаты: маленькая спальня и большая комната, объединенная с кухней. На окнах везде висели нелепые розовые шторы с бантиками и бабочками, но в остальном обстановка мне понравилось. Снимать такую квартиру на свою зарплату я бы не смогла, но так как мне оплачивала ее школа из специального фонда помощи молодым преподавателям, то я могла наслаждаться комфортом без ущерба для своего бюджета.

Александра вернула меня на землю.

– В туалете протекает бачок, горячий кран в ванной барахлит, микроволновка не работает, а если будут тараканы, возьмите баллончик из-под раковины и побрызгайте вокруг.

Но все равно квартира мне нравилась, даже несмотря на кислую физиономию Александры, которая ходила за мной по пятам, на правах хозяйки совала везде нос и давала советы, без которых я вполне могла обойтись.

– Не забывайте менять мешки в пылесосе, а то будет вонять пылью, – бормотала она, пока я обследовала спальню. – Стиральная машина ломается, если включить режим интенсивной стирки.

В спальне стояли узкий шкаф, желто-синий диван и компьютерный столик. Единственным украшением комнаты была фотография в красивой металлической рамке на столике. С фотографии на меня смотрела суровая молодая женщина, несимпатичная, с хмурым взглядом и кривыми губами, растянутыми в фальшивой улыбке.

– Это Мария Ивановна, – сообщила Александра, рассматривая снимок.

– Что здесь делает ее фото?

– Она тоже снимала эту квартиру. А фотографию, наверное, родственники забыли забрать, когда вещи собирали. Знаете, как бывает. То, что у тебя под носом, как раз и не видишь. – Александра картинно вздохнула. – Бедная Маша. Такая ужасная смерть. Этого никто не заслуживает…

Она так явно разрывалась от желания рассказать, что произошло, что мне стало ее жаль.

– А что случилось? – спросила я.

– Вы разве не знаете? Такой кошмар, у нас месяц только об этом и говорили… – Александра сделала паузу по всем правилам саспенса. – Ее убили! Тело нашли в городском парке. Всю изрезали ножом, представляете?

Как раз такое я не хотела представлять. Но Александра вываливала на меня все новые подробности.

– Говорят, это все из-за ее ноутбука. Она часто в парке работала. Там, конечно, приятно, но нельзя же забывать о безопасности! Бандитов так и не нашли, между прочим… Но вы не волнуйтесь, Даша. В остальном у нас очень тихий и мирный город.

Она лицемерно улыбнулась, и я заподозрила, что эта история была рассказана исключительно с целью лишить меня спокойствия. Я заверила ее, что нисколько не волнуюсь, что я слишком устала, чтобы волноваться из-за чего бы то ни было. Александра поняла и наконец ушла, оставив меня осматриваться в новом жилище и приходить в себя.

Я кое как раскидала вещи по ящикам, приняла душ, причем, как и обещала Александра, горячая вода текла еле еле. А потом устроилась в спальне с планшетом.

Холодные глаза убитой женщины упреком глянули на меня с фотографии.

Я встала и взяла фотографию. На оборотной стороне красивым округлым почерком было написано mary.blogsalive.net. Я поежилась. Убитая женщина не только жила в этой квартире, но даже блог вела на том же ресурсе, что и я. Если, конечно, это ее блог.

Я вернулась к планшету и набрала в строке браузера адрес с фотографии.

Такой страницы не существует, появилось на мониторе. Я с облегчением выдохнула. Нервишки расшалились после тяжелого дня, вот и выдумываю неизвестно что.

Я убрала фотографию погибшей женщины на шкаф, а на ее место поставила другую. Тоже в красивой рамке. На ней был парень с голубыми глазами и улыбкой, от которой таяло сердце.

Мой Майк.

Диван был мягкий и удобный, Майк ласково улыбался мне с фотографии, а светло голубая страница blogsalive.net ждала моих откровений. Я была почти счастлива.

Глава вторая

Наше первое свидание было ужасным. По какой-то странной логике (а, точнее, с ее полным отсутствием) я позвала с собой подруг. Чтобы не развлекать толпу девиц в одиночестве, Майку пришлось взять с собой друзей. Когда мы встретились, получилась большая, хотя и не слишком дружная и веселая компания. Мне хотелось остаться наедине с Майком; чего хотелось ему, я не знала. Он активно общался с моей подругой и ничем меня не выделял.

Чем глубже я погружалась в отчаяние, тем больше улыбалась и болтала. У Майка оказались симпатичные друзья, и я делала вид, что их общество – предел моих мечтаний.

Как сказал потом Майк, получалось у меня очень убедительно. Где-то к середине «свидания» он твердо уверился в том, что мне нет до него никакого дела, а согласилась встретиться я только для того, чтобы познакомить своих подружек с парнями.

Зато моей подруге было явно дело до Майка и с детской непосредственностью она не отходила от него ни на шаг. Пару раз я ловила себя на мысли, что готова все бросить и позорно сбежать, лишь бы не видеть их вместе.

Но я вытерпела эту пытку до конца и была вознаграждена за страдания, когда Майк поехал провожать домой не ее, а меня. Странное было ощущение. За весь день мы едва обменялись парой слов, и вот теперь мы медленно шли к моему подъезду, как после самого настоящего свидания. Я даже на подружку не злилась. В тот момент она перестала для меня существовать. И уж тем более я не злилась на Майка.

За его улыбку я была готова простить ему что угодно.

Меня разбудило грохотание музыки. Со сна я не сразу поняла, что это за ритм. Мне показалось, что кто-то просто взял молоток и долбит им в литавру у меня над ухом. Но потом я различила прилипчивые нотки Gangnam Style и привстала на кровати, пылая благородным негодованием. Это надо же иметь наглость врубить в такую рань…

Одного взгляда на телефон хватило, чтобы мое благородное негодование увяло. Десять минут первого. Не надо мне было сидеть всю ночь с дневником.

Я кое-как продрала глаза, умылась, оделась, позавтракала крекерами, которые остались после поезда, и вышла из квартиры. Музыка продолжала бить меня по ушам. Шедевр корейского чудо-музыканта сменила Майли Сайрус, после застонала Бейонсе. Под латиноамериканские напевы Despacito я вышла на улицу.

Любительницей танцевальной музыки оказалась рыжеволосая девица, которая стояла прислонившись к капоту красного мерседеса-кабриолета. Ее огненные волосы, пышные, кудрявые, неприятно контрастировали с цветом машины. Но девице, судя по всему, было этого мало. Чтобы окончательно свести с ума человека, без проблем различающего цвета, она нацепила бирюзовые спортивные штаны с лампасами, оранжевые кеды, белую блузку с множеством складок и пунцовый шарф. Как она при этом умудрялась выглядеть стильно, я не знаю, но выглядела она так, что немедленно хотелось перекрасить волосы в рыжий и бежать в магазин за оранжевыми кедами и пунцовым шарфом.

За мерседесом тоже можно было бы сбегать, но боюсь, что учительская зарплата на мерседесы не рассчитана.

Девица приложила руки ко рту и закричала:

– Алло, Дэн, ты скоро?

Из окна третьего этажа до пояса высунулся вчерашний Денис Громов, который помог мне с чемоданами.

– Не ори, Лерка. Иду.

Он скрылся в комнате, а я пошла дальше, заинтригованная до последней степени. Если Денис, по словам Александры, парень Ани Финниковой, то кем ему приходится эта рыжеволосая на мерседесе?

Я прошлась по магазинам и, закинув продукты домой, отправилась гулять по городу. В википедии я вычитала, что он был основан во времена татаро-монгольского ига и что первым правителем тут был татарский князь. От тех времен осталась одна церквушка. Она стояла в центре города, на главной площади с фонтаном, между новым торговым центром «Звездный» и высотным офисным зданием, на котором красовался нелепый узор из лампочек, отдаленно похожий на цветок. Церковь блистала отреставрированными куполами и свежей краской на стенах а о ее старинном присхождении говорила только табличка на ограде. Древние развалины выглядели бы поромантичнее, но у городского руководства было на этот счет свое мнение. Церковь смотрелась новенькой игрушкой, а к услугам любителей романтики были городской парк и скверы, усаженные цветами.

Гулять по центру было очень приятно, но чем дальше от него я уходила, тем меньше цветов становилось на улицах. Я дошла до окраины за час с небольшим. Сразу за чертой города начинался лес. Непривычно и пугающе. Несколько маленьких частных домиков на одинаковых клочках земли, и за ними лес. Вековые дубы, осины, липы. Могучие, мрачные, завораживающие. Не какая-нибудь светлая березовая роща или аккуратный ельничек, прореженный заботливым лесником, а настоящий первобытный лес, в котором таятся неведомые опасности и где городскому человеку нечего делать.

Я повернула к дому. Современный городской человек может полюбоваться этой красотой на безопасном расстоянии с помощью google maps.

Красного мерса у подъезда уже не было, зато на скамейке сидели бодрые бабушки и с жаром обсуждали события сегодняшнего дня.

– Весь день дребезжала. Я чуть не оглохла.

– Главное, все без толку, хоть говори, хоть не говори.

– Такая молодежь пошла, никакой управы на них нет.

– Откуда только деньги берут на такие машины?

– Известно, откуда…

Мне очень хотелось поинтересоваться у знающих бабушек, где все-таки можно найти деньги на такую машину, но я решила не дразнить гусей и прошла мимо. Не успела я закрыть за собой дверь, как услышала:

– Это новенькая, из восемнадцатой…

– Ужас то какой…

– Она хоть знает, что там случилось…

Я поскорее скользнула в подъезд. В чем я совершенно не нуждалась, так это в новой порции кровавых подробностей.

Дома нужно было прибираться и готовить еду, но я села к планшету и набрала в поисковике название города. Одной из первых ссылок выпала панорамная съемка края, и я целый час завороженно рассматривала фотографии, сделанные с высоты птичьего полета. Величественные темные леса расступались перед глубокими озерами, в которые можно было смотреться как в зеркало. Гряды холмов становились все выше и выше и вдруг обрывались ущельями, где среди камней бежали бурные потоки.

Я выбрала несколько фотографий для своего блога. Приятно будет пересмотреть их со временем, чтобы напомнить себе, что я сделала правильный выбор. Я разместила фотографии и открыла новый пост. Сегодня я еще ничего не писала. Ночь, проведенная за компьютером, не в счет. Она относится ко вчерашнему дню, а не сегодняшнему…

На следующий день я вышла на работу. Первое неприглядное впечатление нужно было сгладить, и я надела строгие брюки, пиджак и рубашку. Закрытые ботинки с узкими носами натерли мне ноги еще до того, как я подошла к школе. Надо было плюнуть на дресс код и надеть кеды, но сейчас об этом было поздно сожалеть.

В учительской на этот раз было многолюднее. Когда я наконец доковыляла туда в своих идиотских ботинках, там собралась толпа теток, и все они что-то обсуждали, над чем-то смеялись, чему-то ужасались. Александры в учительской не было, зато среди прочих незнакомых лиц я увидела информатика. Он несолидно скрючился на подоконнике и что-то просматривал на планшете. Я поздоровалась с ним. Бедняга вздрогнул и, неловко перехватив планшет, заторопился к выходу. Кажется, даже не ответил на мое приветствие. О вкусах не спорят, конечно, но я плохо представляла себе, чем он мог привлечь кого бы то ни было. Даже Александру.

Но размышлять над разницей во вкусах мне было некогда. Пухлая женщина, стоявшая ко мне ближе всех, бойко спросила, не я ли буду новая англичанка, и, когда я сказала, что да, так же бойко принялась знакомить меня со всеми. Ее звали Ольга Анатольевна, она преподавала географию. Длинная и худая как жердь Вероника Андреевна оказалась учительницей музыки. Две абсолютно одинаковые тетки лет по сорок, Светлана Николаевна и Елена Николаевна, преподавали математику и физику. Одеты они были, к счастью, по-разному, но все равно похоже, в широкие брюки и блузки. В остальном они были одинаковые: с длинными носами, худыми лицами и коротко стриженными русыми волосами. Если бы не разные блузки, я бы ни в жизни их не отличила друг от друга.

Вскоре пришла Александра и была явно недовольна, что болтливая географичка перехватила у нее инициативу и познакомила меня со всеми и даже рассказала, где хранятся ключи от кабинетов, куда ставить классные журналы и сколько сдавать в месяц на чай-кофе. Устав от их постоянной трескотни, я взяла свой ключ и поднялась на пятый этаж. Делать в кабинете мне было нечего, но гораздо лучше было ничего не делать в одиночестве и тишине, чем слушать болтовню в учительской.

Я смутно сознавала, что нужно писать огромное количество планов, готовиться к урокам, переживать и волноваться. Но до начала занятий оставалось пять дней, и по давней студенческой привычке я думала, что одной ночи перед экзаменом, то есть, перед первым рабочим днем, с лихвой хватит на подготовку.

А пока почему бы не потратить свободный час на свой блог?

Я вытащила из сумки планшет, и тут же в дверь постучали.

– Да-да, – крикнула я.

Это оказалась черноволосая Аня, любительница программирования. Сегодня она выглядела так же эффектно, как вчера, в облегающем трикотажном платье с черно-белым рисунком.

– Здравствуйте, Дарья Дмитриевна, – улыбнулась она. – Можно у вас зарядить телефон?

– Добрый день, – сказала я. – Конечно. Только я не знаю, где розетка.

– Найду как-нибудь, – рассмеялась она и стала еще красивее.

Аня подошла к моему столу, нагнулась к стене и воткнула в розетку вилку своего зарядного устройства. Я мельком увидела ее телефон – большой, навороченный; не телефон, а мини-компьютер.

– Опять информатикой занимаешься? – спросила я, чтобы наладить контакт.

– Да, – кивнула Аня. – Сегодня мы ставим один эксперимент. Все розетки заняты. Поэтому пришлось к вам обратиться.

Я присматривалась к ней, стараясь найти то ужасное, о чем меня предупреждала Александра. Но ничего не видела. Передо мной была приятная, вежливая и очень привлекательная девушка. Александра, скорее всего, просто ревнует.

– Ему минут тридцать надо на зарядку, – сказала Аня. – Вы тут еще будете?

– Да, заходи, – кивнула я.

Она поблагодарила и вышла, а я наконец вернулась к своему блогу.

В первый раз я пригласила Майка домой на день рождения мамы. Естественно, по ее инициативе.

Обычно я старалась держать своих друзей подальше от родителей. У меня хорошие родители. Они не слишком вмешиваются в мою жизнь: папа все время занят работой, а для мамы главное – ее хозяйственные заботы. Но стоило только появиться у нас тому, кого родители официально называли «Дашин парень», и все сразу шло кувырком. Мама бросалась его закармливать, папа – расспрашивать, и каждый делал свои выводы. Со мной этими выводами они никогда не делились, чтобы, по их словам, не навязывать мне свое мнение. Но по их манерам – папиному покашливанию и вопросам с подковыркой, маминому излишнему гостеприимству – я чувствовала, что мой друг им не по душе. Так было почти всегда, и потому приглашать друзей в гости я не торопилась.

Но мама отмечала день рождения и настояла, чтобы я пригласила Майка. Они не видели его даже на фотографии и сгорали от любопытства. Мне было все равно, понравится он им или нет. Я знала, что этот визит ничего не изменит в наших отношениях, и с удивлением наблюдала за суетливой подготовкой родителей.

Майк околдовал их с первого взгляда. Папа зазвал его в гостиную и начал свои обычные расспросы, но через несколько минут Майк умело перевел стрелки и папа принялся рассказывать ему о том, что любил больше всего – о своей работе. Майк вышел на кухню, чтобы открыть бутылку вина по просьбе мамы, но, когда я туда заглянула, он уже красиво раскладывал по тарелке розовые ломтики ветчины под аккомпанемент маминых восторженных вздохов.

Это был самый чудесный вечер из всех праздников в нашей семье. Майк был душой общества, но не центром внимания. Он умел оставаться в стороне и при этом управлять всем, что происходило вокруг. После того, как Майк ушел, папа, смущаясь собственной откровенности, буркнул:

– Хороший парень.

Мама, как всегда более решительная, объявила:

– За такого можно и замуж выйти.

Как будто я сама этого не знала.

Час пролетел незаметно. Только когда я отодвинула стул и чуть не свалилась, запнувшись о провод Аниной зарядки, я сообразила, что она так и не пришла за телефоном. Я вытащила зарядку из сети и пошла в соседний кабинет.

Информатик в одиночестве сидел за своим компьютером.

– Добрый день, я принесла Ане телефон, – сказала я и положила его на ближайшую парту.

Информатик удивился.

– Она давно ушла.

Я объяснила, в чем дело.

– Забыла, наверное – понимающе кивнул он. – Оставляйте у меня, я ей завтра передам. Кстати, Даша, давайте я открою вам доступ в социальную сеть нашей школы. Там хранятся электронные журналы и дневники.

Когда информатик говорил, хотелось закрыть глаза и представить на его месте кого-то другого: шире в плечах, мужественнее, с точеными чертами лица и горящим взглядом. Увы, позволить себе такую роскошь я не могла. Вместо того, чтобы дать волю воображению, я протопала к столу информатика и села рядом, диктуя свои данные и украдкой его разглядывая.

Информатик сидел ко мне боком. Сложно было вообразить что-то, более несочетающееся с его голосом, чем его профиль. Может быть, влюбленность Александры объясняется тем, что у нее хороший слух и плохое зрение?

– В прошлом году сказали, что будут отменять бумажные журналы. Попросили меня разработать этот сайт. – Информатик слегка улыбнулся. – Теперь приходится делать двойную работу: вести обычный журнал и заносить сюда данные. Кое-кто даже считает, что это моя вина…

Его пальцы быстро бегали по клавиатуре. Руки у него были красивые: широкие ладони, длинные и ловкие пальцы. От этих рук веяло силой. Обручального кольца на безымянном пальце не было, и следа от кольца тоже.

Тут я осознала, что впервые в жизни таращусь на мужские руки и думаю об отсутствии кольца.

– Как ваша фамилия? – настойчиво сказал информатик, и я поняла, что он спрашивает об этом не первый раз. – Я должен завести аккаунт.

Мы встретились глазами, он понимающе улыбнулся. Мне на секунду показалось, что он догадался, о чем я думаю. Но разозлило меня, в первую очередь не это, а то, что глаза у него оказались необыкновенно голубые. Он не имел никакого права на этот цвет. Зачем этому скучному, серому, мешковатому мужчине глаза такого же цвета, как у Майка?

– Рябинина, – буркнула я, опустив голову, чтобы не смотреть на него.

– Наберите пароль, – сказал он и пододвинул ко мне клавиатуру.

Мне не нужно было долго думать. Четыре буквы, простое слово. М-А-Й-К.

– Спасибо, – задумчиво проговорил информатик.

И наступила тишина. Ничего не происходило. Он ничего не печатал, ни о чем не спрашивал. Он сидел и смотрел в монитор, а я сидела и разглядывала поверхность его стола. Когда пауза слишком затянулась, я покосилась на него исподлобья. Он не шевелился, а на мониторе бежали все те же латинские буквы и цифры, образуя абсолютно непонятные мне предложения.

– Игорь, у вас все в порядке? – спросила я, отомстив за «Дашу».

– Да, – вздрогнул он и, щелкнув мышью, открыл страницу школьного сайта и принялся объяснять мне, что здесь к чему.

Дома вечером я села изучать сайт. Нашла список своего будущего класса, уточнила, что Денис Громов и Анна Финникова действительно там учатся. Информатику нужно было отдать должное – сайт был сделан очень грамотно.

Нашлась там и мини социальная сеть со страничками всех учителей. У многих не было ничего, кроме имени и должности. У некоторых были фотографии, в том числе у Александры и информатика. На фото Александра выглядела сногсшибательно. Она сидела вполоборота, и ее квадратные скулы не так бросались в глаза. Макияж, прическа, поза, свет – все говорило о том, что над фотографией потрудился профи. Наверняка эту фотку она делала специально для соцсетей, а, может, и сайтов знакомств. Сплошной обман – уж я то знала, как она выглядит в реале.

У информатика тоже была хорошая фотография, но ближе к жизни. Он сидел, наклонив голову вниз, смотрел чуть исподлобья и улыбался. Глаза у него были неестественно голубые, и я бы решила, что это фотошоп, если бы сегодня сама не видела, что это их настоящий цвет. Фото доказывало, что если бы он приложил в реальной жизни усилия, то мог бы вполне неплохо выглядеть, особенно для сорокалетнего школьного учителя. Плюс еще и холостого. В принципе странно, что даже с его данными он до сих пор не женат. Хотя, может, разведен… Я пробежала глазами его страницу – о семейном положении ни слова.

Александра, наверное, знает, был он женат или нет, подумала я и ужаснулась. Целых десять минут я изучаю страницу, фото и размышляю над личным статусом этого Игоря Владимировича. Идиотизм, иначе не назовешь.

Злясь на себя, я закрыла школьный сайт и открыла blogsalive.net.

Я слишком много времени потратила на постороннего голубоглазого мужчину, в то время, как у меня есть свой.

Глава третья

Когда на вступительном экзамене меня спросили, почему я решила пойти в педагогический вуз, я, как полагается, без запинки оттараторила байку о том, что мечтаю учить детей. Я знала, что я вру, они знали, что я вру, но так как правда никому не была нужна, мы дружно сделали вид, что никакой правды нет.

Майк с самого начала говорил, что учителя из меня не выйдет. Что для этой работы мне не хватает терпения и внимательности, что я легко теряю контроль над собой и не всегда лажу с людьми.

Первая же практика в школе показала, что Майк прав. Меня раздражало, когда дети не знали элементарных вещей, и, главное, не желали их знать. Я не выносила англичанку, куратора нашей практики, толстую равнодушную тетку, которая спала прямо на уроке, независимо от того, кто его вел – я или она.

Майк шутил, что я пойду работать учителем, только если мир перевернется.

Он снова оказался прав. Мир перевернулся.

Первое сентября наступило неожиданно. Я собиралась на работу с тяжелым сердцем. Уверенности и спокойствия как ни бывало; я по пять минут застегивала каждую пуговицу на блузке. Завтракать я не стала, выпила одну чашку кофе. Мазнула губы помадой, махнула тушью по ресницам. Нечаянно ткнула кисточкой в глаз, заморгала, размазала тушь по щеке. Пока умывалась, облила блузку. Стала искать, во что бы переодеться. На замену у меня из подходящего была только белая водолазка. Я быстро переоделась, посмотрела на себя в зеркало и снова расстроилась. Белый верх, черный низ – в таком виде меня точно не отличат от учеников.

Но деваться было некуда, времени совсем не оставалось. Я выскочила из дома и несолидно рванула к школе.

Ее было слышно за квартал, а то и дальше.

Буквы разные писать

тонким перышком в тетрадь…

Сестренка Наташка

теперь первоклашка…

Песни древние, записанные на подкорку, вызывающие невольные слезы умиления.

Хотя какое тут может умиление, когда каждый день тебя поджидают десятки монстров в возрасте от десяти до семнадцати лет, чтобы разорвать на части?

На линейку я опоздала. Директриса уже закончила речь, и микрофон, установленный на ступеньках, делали выше для следующего оратора. Я разглядывала толпу, собравшуюся перед школой, и пыталась понять, где мой 11 «А». После нескольких минут бессмысленной паники я достаточно успокоилась, чтобы сообразить, что кидаться в самую гущу не стоит, что малышей сосредоточили в первых рядах, а старшеклассники должны стоять где-то сзади.

Я напрягла глаза и, о счастье, заметила короткую стрижку Ани Финниковой. Радуясь ей, как родной, я протиснулась сквозь ряды родителей и встала позади колонны подростков, которая, по всем расчетам, была моим 11 «А». Я видела перед собой одни затылки, но не решалась пробраться вперед. У нас еще будет время познакомиться как следует.

Когда торжественная часть закончилась – на мой взгляд, слишком быстро – класс за классом стал подниматься по ступенькам и заходить в школу. Происходило это организованно, по-военному, а руководила процессом Александра, одетая в тот же самый кошмарный белый верх-черный низ, что и я.

Правда, она в этом наряде смотрелась куда как солиднее.

Я с ужасом осознала, что все учителя идут впереди своих классов и несут таблички. 5 «А», 6 «Г», 7 «В» и так далее. Таблички 11 «А» нигде не было видно – еще один минус на мой счет. Когда подошла наша очередь и Александра увидела, что я шагаю позади класса незаметным привидением, она расплылась в ехидной усмешке.

– Доброе утро, Дарья Дмитриевна. Я вас сразу и не заметила.

На меня стали оборачиваться. Взгляды удивленные, любопытствующие, оценивающие. Я скомандовала дрожащим голосом:

– Проходите, пожалуйста, дальше. Поднимайтесь на пятый этаж, в кабинет английского.

Собрав остатки самообладания, я прошла вместе с ними в школу, а потом, повторив указание насчет кабинета, позорно удрала в учительскую. Там я раздобыла журнал, перекинулась парой слов с коллегами, которые, как мне показалось, смотрели на меня с жалостью, и пошла к себе. Короткая передышка закончилась. Пора было взглянуть в лицо своим монстрам. В смысле, своим страхам.

В коридоре перед моим кабинетом никого не было. Зато дверь была открыта, и оттуда доносился гул голосов. Из соседнего кабинета выглянул информатик и с улыбкой сказал:

– Я открыл им дверь, вы не против?

Я была против. Благодаря его несвоевременному вмешательству они уже расселись по местам и ждут – не дождутся, когда бедная жертва войдет в клетку. То есть учитель в класс.

– Не волнуйтесь, Даша, – улыбнулся информатик. – Они хорошие ребята.

Хороших ребят по списку было двадцать пять человек. Двадцать пять практически взрослых людей еле втиснулись в кабинет и смотрели на меня кто со скукой, кто с вежливым интересом, кто настороженно или затаив издевку. Среди них наверняка были добрые и злые, умные и глупые, честные и обманщики, подлецы и благородные, болтуны и тихони. Трудно было разобраться с первого взгляда, кто есть кто.

Но эти ребята на среднем ряду сразу бросались в глаза. Их было шестеро. Три девушки и три парня. Все очень разные, но каждый по-своему заметен.

На первой парте высокий блондин с длинными волосами, неожиданно черными глазами и наглой усмешкой, которая то и дело появлялась на его лице. Лицо это было красивое и выразительное, но производило неприятное впечатление – казалось, перед вами человек, которому нельзя доверять.

Девушки за второй партой были одна красивее другой. Слева сидела хрупкая блондинка с невероятными зелеными глазищами, вылитая Анжелика-маркиза ангелов. Разве что надето на ней было не пышное платье времен Луи XIV, а идеальный наряд идеального менеджера: изящный темный пиджак в тонкую полоску и блузка лимонного цвета со стоечкой.

Но если она являла собой идеал офисного стиля, то ее соседка, наоборот, взрывала мозг сочетанием цветов. Это была рыжая девчонка с голубыми глязами и подбородком, говорящим об упрямстве. Ее пышные волосы были подвязаны белой лентой, свободный сине-зеленый балахон ниспадал до пола, а из-под него, перегораживая проход, торчала загорелая нога в красной лаковой туфле. К своему удивлению я ее узнала – это была та рыжеволосая девица, которая приехала за Денисом на красном «мерседесе». Ее я точно не ожидала увидеть в числе своих учеников. Красные «мерседесы» и школьницы неважно сочетаются друг с другом, хотя, возможно, я просто не встречала школьниц, которым красные мерседесы

За третьей партой сидели парни. Первый – русоволосый, светлоглазый, широколицый – вызывал в памяти русские былины. На Илью Муромца он не тянул в силу возраста, а вот Алеша Попович из него вполне мог бы получиться.

Второй, с ясными серыми глазами, был красив как девушка утонченной, изящной красотой. Но если в его тонко очерченных губах, черных ресницах и волнистых каштановых волосах и мелькало что-то женственное, ничего женственного не было в его широких плечах и мощной шее.

За последней партой сидела знакомая мне Аня. Сегодня она ярче накрасила губы, чем сильнее подчеркнула свое сходство со знаменитой Анджелиной. Зеленая облегающая кофточка сидела на ней как вторая кожа.

Семеро неразлучных друзей, вспомнила я слова Александры. Должно быть, это они, если не обращать внимания на тот факт, что их шестеро, а не семеро.

Дверь вдруг открылась, я повернулась и увидела Дениса Громова. Темные волосы на его лбу взмокли, щеки покраснели, как будто он бежал всю дорогу. Рукава его голубой рубашки были закатаны до локтя, открывая взглядам крепкие мускулистые руки. Не самый подходящий наряд для первого сентября, отметила я про себя.

– Извините… – пробормотал он. – Мне нужно было… съездить по делам…

Он морщил лоб и так явно пытался придумать более внятное оправдание своему опозданию, что мне стало смешно.

– Проходи и садись, пожалуйста, – сказала я со всей строгостью, на какую была способна.

Денис кивнул и шмыгнул к среднему ряду, за парту к Ане Финниковой. Теперь все было в порядке – семерка собралась. Александра предупреждала, что от них можно ожидать всяческих сюрпризов, и хотела бы я знать, что конкретно она имела в виду. Пока самыми опасными мне казались девчонка с огненными волосами, которая так и не убрала ногу из прохода, и блондин за первой партой, пожиравший меня глазами. Остальные выглядели достаточно безобидными. Хотя кто знает, что скрывали эти красивые глаза и милые улыбки.

Я стала проводить перекличку. Имена этих семерых (точнее оставшихся пятерых) я выучила сразу. Рыжеволосую звали Одинцовой Лерой, ее зеленоглазую соседку – Кирой Дымовой. Парень, похожий на богатыря, оказался Никитой Бурцевым, а сероглазый с тонким девичьим профилем и плечами культуриста – Антоном Шумихиным. Черноглазого блондина на первой парте звали Тимофеем Никольским. Когда я назвала его имя и фамилию, он ухмыльнулся и объявил на весь класс:

– Для вас просто Тим.

Кто-то хихикнул. Чутье меня не обмануло. Блондин Тимофей оказался задирой и провокатором. Но он не учел один момент. Недавно я сама училась в школе и была там совсем не пай-девочкой.

– Хорошо. Я учту на будущее, Тимоша.

Теперь засмеялось полкласса. Даже кое-кто из тех, кто сидел на среднем ряду – Денис, Аня, рыжеволосая Лера. Тимофей скривился, но промолчал.

Когда я закончила перекличку, стало ясно, что отсутствуют двое, Маргарита Величенко и Алина Бегунова. Никто не знал, почему их нет, и я вывела в журнале напротив их фамилий свою первую пометку – маленькое «н».

После классного часа, самого длинного в моей жизни, пришло время первого урока. Седьмой класс, за ним пятый, потом десятый. Первый урок я вела как в бреду, во время второго уже различала лица учеников, на третьем адекватно ответила на вопрос… Короче, дело пошло. На большой перемене я спустилась в учительскую если и не гордая собой, то, по крайней мере, без дрожи в ногах.

В учительской было шумно. Я просочилась к чайнику, стащила печенье и встала к окну. Совсем как информатик в тот раз. Место действительно было удобное: комната была передо мной как на ладони, а я сама удачно затерялась между тяжелой пыльной шторой и горшком с геранью. Мне было за чем понаблюдать.

У стола географичка Ольга жаловалась маленькой жилистой бабульке в спортивном костюме, что 9 «В» отбился от рук. Бабулька кивала, но по глазам ее было видно, что она ни капли ни сочувствует Ольге и на ее месте легко бы скрутила в бараний рог не только 9 «В», но и всю школу.

В левом углу, около дивана, Александра разговаривала с близняшками Светланой Николаевной и Еленой Николаевной. Говорила она так громко, что даже тот, кто не имел желания подслушивать, мог все прекрасно услышать.

Рядом информатик что-то искал в шкафу.

– Это моя троюродная сестра, – рассказывала Александра. – Мы с ней никогда особенно не дружили, но свадьба дело семейное, так что придется идти.

– А жених кто? – спросила одна из близняшек, та, что пришла сегодня в платье. Вторая была в брюках, но я под страхом смертной казни не могла бы сказать, кто из них Елена, а кто Светлана.

– Сын директора «Звездного», – сказала Александра со значением. – Знаете, торговый центр недавно построили у церкви.

– Важная шишка, – хмыкнула близняшка в брюках.

– Свадьба наверняка будет шикарная, – сказала близняшка в платье. – С кем пойдешь?

– С кем мне идти? – вздохнула Александра. – С мамой…

– Что ты, Саша. Это несерьезно, – ужаснулись обе. – Мама это одно, а мужчина совсем другое. Идти на свадьбу в одиночку просто неприлично.

– А что я сделаю?

– Пригласи кого-нибудь. Чисто по-дружески.

– Некого мне приглашать.

– Что значит некого? У такой девушки и нет ни одного знакомого мужчины?

– Такого, чтобы на свадьбу можно было пригласить, нет.

– Надо поискать.

Говорили они все громче и громче, пока мне не стало казаться, что все это – умело поставленный спектакль с целью загнать бедного информатика в угол. Он действительно находился в углу – все еще копался в шкафу – и при всем желании не смог бы миновать Александру и близняшек.

– Где его искать, Светлана Николавна? – фальшиво рассмеялась Александра. – На улице с фонарем?

– Зачем на улице? Можно хоть у нас в школе, – ответила близняшка в платье и наконец «заметила» информатика. – Вот Игорь Владимирович, чем не кавалер?

– Что вы такое говорите? – неестественно засмущалась Александра. – У Игоря Владимировича дел по горло, ему некогда по свадьбам ходить.

– Вот мы у него и спросим. – Светлана повысила голос. – Игорь Владимирович!

– Одну минуточку, – откликнулся он.

Светлана улыбнулась крокодильей улыбкой, и я от души пожалела бедного информатика. Против этой троицы у него не было ни малейшего шанса. Сейчас скрутят по рукам и ногам и поволокут на жертвенный костер…

– Я вас слушаю, Светлана Николаевна, – сказал информатик, закрывая шкаф и поворачиваясь к этим гиенам.

Над плечом Александры наши глаза встретились. Не знаю, что отразилось на моей физиономии, может быть, сострадание. Но он вдруг улыбнулся и еле заметно подмигнул мне.

– Игорь Владимирович, у нас тут небольшая проблема образовалась, – начала Светлана.

Информатик, как по волшебству, извлек из-за спины разноцветный картонный куб.

– Случайно наткнулся в шкафу. Это, кажется, ваше.

– Мое! – Светлана всплеснула руками и гневно повернулась к сестре. – Ты говорила, что он потерялся.

– Я была уверена, что потерялся… – забормотала Елена Николаевна.

– Не нужно хватать мои вещи без спроса!– уничижительно воскликнула Светлана, прижимая драгоценный куб к груди.

Извинившись, информатик протиснулся мимо спорящих дам и пошел к двери. Об Александре и ее свадьбе было благополучно забыто. Я не могла отделаться от ощущения, что он предвидел такое развитие событий и специально вытащил из шкафа куб. Если это было действительно так, то он молодец. Быстро соображает.

На Александру было жалко смотреть. Я не удержалась и улыбнулась. Еще бы. Мышка героически разломала мышеловку и отправилась по своим делам на глазах у изумленной кошки. К сожалению, Александра перехватила мою улыбку. Она нахмурилась, сжала губы и вышла из учительской, не сказав ни слова. Я тотчас пожалела, что потащилась за журналом. Мои отношения с Александрой, и без того не очень радужные, теперь были окончательно испорчены, а уж чего я точно не хотела заводить на новом месте, так это врагов.

На следующей перемене, когда я задержалась у себя, чтобы привести в порядок доску, Александра с выпученными глазами влетела в кабинет. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что случилось нечто из ряда вон выходящее и, скорее всего, неприятное.

– Даша, пойдемте со мной, – выдохнула она. – Тут такое…

Даже не знаю, что меня напрягло больше, ее тон, испуг или то, что она мирно назвала меня по имени без всяких гадких улыбочек.

– В чем дело? – спросила я.

– Идем быстрее. Я ее оставила в своем кабинете. Девочка совершенно не в себе.

Мы побежали на первый этаж. По дороге выяснилось, что Александра перехватила у входа в школу Риту Величенко из моего 11 «А». Я вспомнила это имя – девочка была одной из двух отсутствующих сегодня.

– Она сама на себя не похожа, я ее еле узнала, – рассказывала Александра, – вся красная, зареванная, глаза опухли. У меня чуть инфаркт не случился, когда она мне рассказала…

У Александры был реальный повод для инфаркта. Алина Бегунова, одноклассница и двоюродная сестра Риты покончила жизнь самоубийством.

– Прыгнула с крыши своего дома сегодня утром, а там двенадцать этажей… Как она туда забралась? Такая девочка была хорошая… Спокойная, совершенно непроблемная. Теперь у нас начнется…

Что именно начнется, я так и не узнала, потому что мы спустились на первый этаж. В коридоре, перед директорской приемной стояла парочка. Невысокая худенькая девочка с волосами мышиного цвета, собранными в хвост, и рядом с ней Тимофей Никольский, или просто Тим, на голову выше меня, стройный, черноглазый, со светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам. Кошачья усмешка на этот раз покинула его лицо, и серьезность очень его красила. Тимофей что-то нашептывал девочке на ухо, и, по мере того, как он говорил, на ее заплаканном лице расцветала улыбка. Самодовольная, неприятная – не улыбка, а мороз по коже.

Александра встала как вкопанная.

– Этот что тут забыл? – пробормотала она себе под нос и ринулась вперед. – Рита, ты что делаешь в коридоре? Я тебе сказала ждать меня в кабинете.

– Не волнуйтесь, Александра Андреевна, – сказала девочка спокойно. – Я в порядке.

– В порядке, не в порядке, лучше тебе одной сейчас не оставаться, – засуетилась Александра.

– Она не одна, – вставил Тимофей, но Александра его проигнорировала.

– Вот Дарья Дмитриевна, твой классный руководитель. Она проводит тебя домой.

Это было неожиданно, как для меня, так и для Риты. У нее вытянулось лицо, в глазах заблестели слезы.

– Я могу проводить Риту, – сказал Тимофей. – У Дарьи Дмитриевны еще три урока.

Он был совершенно прав, и хотела бы я знать, с какой стати он взялся отслеживать мое расписание.

– Я не уверена… все-таки лучше, чтобы Дарья Дмитриевна… – Александра растерянно оглянулась на меня.

Но по лицу Риты я видела, что для нее это был совсем не лучший вариант.

– У меня действительно уроки, – признала я. – Думаю, не будет ничего страшного, если Риту проводит Тимофей.

Рита просияла.

– Спасибо, Дарья… Дмитриевна – сказал Тимофей, и пауза после моего имени прозвучала как издевка.

Он улыбнулся нахально, понимающе, как будто знал обо мне что-то, о чем я сама не догадывалась. Рита порхнула к нему, вцепилась в его руку, и они в обнимку пошли по коридору – красавец кот и незаметная серая мышка.

– До чего же неприятный парень, – вздохнула Александра.

И у меня впервые не возникло желания противоречить ей.

На большой перемене директриса собрала всех учителей у себя в кабинете. Мы там еле поместились, несмотря на громадные размеры комнаты. Меня прижали к стене, за широкую спину географички Ольги Анатольевны, от которой ощутимо попахивало потом. Я прикрыла глаза и постаралась не думать об этом, а также о том, что в мой левый бок упирается чей-то локоть, а на правом плече чувствуется чужое дыхание.

– Милочка, вам не плохо? – заботливо спросила физкультурная бабулька, чей локоть буравил мой бок. – Вы что-то глазки закрыли.

– Здесь очень душно, – пробормотала я, но глаза открыла. Еще не хватало, чтобы меня начали откачивать.

У противоположной стены стоял информатик. Александра – кто бы сомневался – устроилась рядышком. Судя по ее лицу, ей не терпелось с ним заговорить, но информатик уставился в одну точку и едва ли сознавал ее присутствие. Я вспомнила сцену в учительской и позлорадствовала. Так ей и надо.

– Уважаемые коллеги, вам всем известен печальный повод, по которому мы здесь собрались, – начала директриса.

Она стояла за своим столом, маленькая, сердитая, и на этот раз ничего мультяшного в ее фигуре не было.

– Мы скорбим вместе с родителями погибшей девочки. Но сейчас нам, в первую очередь, надо оценить масштабы происшествия и последствия, которые оно будет иметь для нашей школы. Разумеется, прямо нас никто не будет обвинять. Но вы должны понимать, что полиция начнет задавать неприятные вопросы. Как относились к Алине в классе? Что мы могли предпринять, чтобы предотвратить эту беду? И все в таком духе. Поэтому я попрошу вас всех… – Директриса покрутила головой, пока наконец не остановилась глазами на моей физиономии, – а в особенности классного руководителя Дарью Дмитриевну, во время беседы с представителями полиции соблюдать осторожность. Наша школа пользуется заслуженной репутацией лучшего образовательного учреждения в городе. Я уверена, что ничто, подчеркиваю, ничто, произошедшее в этих стенах, не имеет ни малейшего отношения к… гм… поступку Алины.

Мне стало противно. Погиб человек, а все, что интересует эту даму – последствия для школы. Что будет, если выяснится, что девочку травили в классе? Или что к краю крыши ее подтолкнула грубость учителя?

– Вы должны проследить, чтобы школьники общались с полицейскими только в присутствии педагога. Обязательно заранее предупредите детей, как именно нужно разговаривать… – Директриса сделала паузу и обвела нас ледяным взглядом. – Вопросы есть?

Вопросов не было.

– Все свободны, – объявила директриса. – Звонок через пять минут.

Из полиции пришли на седьмом уроке. Вездесущая Александра привела молоденького парня в джинсовом костюме. Я удивилась, когда в его удостоверении прочитала, что он лейтенант Сергей Кирюхин. Выглядел он максимум на двадцать – короткостриженный, с веснушками на курносом лице.

Не успела я сообразить, что нужно сделать, как Александра по-хозяйски принялась распоряжаться. Она вызвала информатика, у которого было «окно», и попросила его посидеть с моими учениками, а потом повела нас на второй этаж, в кабинет биологии, где сейчас занимался 11 «А». Не давая мне открыть рот, Александра рассказывала Кирюхину, что я не местная, приехала неделю назад, а со своими учениками познакомилась только сегодня. Она всячески подчеркивала мою ненужность в данных обстоятельствах и ужасно меня раздражала.

Видимо, Кирюхина она тоже раздражала, потому что он неприветливо попросил у нее список 11 «А» и ключ от свободного кабинета.

– Мы сами поговорим с ребятами, – сказал он сухо. – У вас наверняка есть свои дела.

Александра вспыхнула как пион, но, к счастью, промолчала. Мы с Кирюхиным устроились в кабинете рядом с биологическим и принялись вызывать одноклассников Алины одного за другим.

От мальчишек толку было мало. Все они были серьезны, явно жалели Алину, но никто не мог рассказать ничего путного. Алина хорошо училась, ни с кем не враждовала, учителям не грубила, из дома не убегала. Дело сдвинулось с мертвой точки, только когда Кирюхин вызвал Катю, сестру-близняшку длинноносого Кости Марцева. В отличие от брата, ее нос был очень мал и задорно смотрел вверх. Правда, сейчас он покраснел и распух от слез. Катя мяла в руках носовой платок и всхлипывала через каждое слово.

– Мы с Алиной дружили… Она была хорошая.

– Может быть, ее что-то беспокоило? – спросил Кирюхин. – Она ничего не рассказывала?

Катя замотала головой.

– С кем еще в классе она общалась?

– С Никольским, – неожиданно сказала Катя. – Они с Алинкой замутили в десятом.

Кирюхин повернулся ко мне.

– Это одноклассник?

Я кивнула.

– Можно с ним поговорить?

Я быстро объяснила насчет Тимофея и Риты. Катя Марцева застыла с прижатым к носу платком и жадно ловила каждое слово.

– Одна сестра погибла, а он утешает вторую… – пробормотал Кирюхин. – Интересно.

Катя тоже так думала, потому что даже про платок забыла и таращилась на нас. Я глазами показала на нее Кирюхину, и он опомнился.

– Спасибо, Катя. Вы свободны. Пригласите, пожалуйста… – Он сверился со списком. – Анастасию Негель.

Но Настя Негель, девочка с необыкновенно большими синими глазами, ничего не могла добавить к словам Кати. Алина начала встречаться с Тимом в апреле и по слухам общалась с ним все лето. Почему вдруг первого сентября Алина решила свести счеты с жизнью, Настя не представляла.

Зато Мила Терешина, девочка с с толстой черной косой и черными как смородина глазами, на стандартный вопрос Кирюхина сразу заявила:

– У Алины были проблемы с Ритой Величенко. Это ее двоюродная сестра.

– Какие проблемы?

– Рита тоже в Тима влюбилась. И прямо сказала Алине, что отобъет у нее Тима. Что она готова на все, чтобы Тим был с ней. Алина и Рита раньше дружили, а после этого совсем разругались. Еще мне кажется, что у Риты с Тимофеем что-то начиналось… Я однажды услышала, как они…

Мила запнулась и покраснела.

– Вы никому не скажете? – Она умоляюще посмотрела на меня. – Я уверена, что Тим бортанул Алину ради Риты.

– В принципе все ясно, – сказал Кирюхин, когда с расспросами было покончено и мы остались одни. – Несчастная любовь, проблемы в семье. У Алины мать второй раз замужем, недавно родилась сестренка. Родители все внимание переключили на младенца, а про старшую забыли.

Он собрал свои записи.

– Я еще зайду. Позвоните мне, когда появится этот роковой Тимофей, ладно?

Мы обменялись телефонами, причем Кирюхин ненароком уточнил мой домашний адрес – ему зачем-то понадобились все мои контакты. Мы распрощались у дверей кабинета. Он пошел, не знаю, куда, а я потащилась к директрисе, докладывать, что за сегодняшний день репутация школы не пострадала.

Освободилась я только в шесть часов. Я вышла из школы, чувствуя, что провела здесь как минимум несколько лет. Неужели всего лишь сегодня утром я опаздывала на линейку и переживала из-за своего черно-белого наряда?

– Дарья Дмитриевна, а я вас жду!

Я обернулась. На ступеньках с учебником в руках сидела черноглазая Мила.

– Что-то случилось? – испугалась я.

Мила встала, сунула учебник в рюкзак и подошла ближе.

– Я хочу вам кое-что рассказать, – прошептала она. – Только вам, чтобы больше никто не знал.

Это было нечестно. Расследованием занимался Кирюхин, а я устала как собака и хотела домой. Но я посмотрела в честные глаза Милы и вздохнула:

– Рассказывай.

Мила настороженно огляделась по сторонам, придвинулась еще ближе ко мне и прошептала:

– Я знаю, почему Алина на самом деле спрыгнула с крыши.

Если она хотела удивить меня, у нее это получилось.

– Откуда?

– Я читала ее блог. Вы не представляете, Дарья Дмитриевна, что происходит, – затараторила Мила. – Я боюсь, что это только начало. Понимаете…

Она осеклась и вытаращила глаза. Я обернулась. В дверях школы показалась белокурая Кира Дымова, за ней Денис, а за ним – и когда только успел вернуться – маячил Тимофей.

– Мне надо домой, – пискнула Мила и, подхватив свой рюкзак, бросилась к воротам.

Я с недоумением смотрела ей вслед, а когда снова обернулась на ребят, то увидела, что они остановились и тоже смотрят на убегающую Милу.

– До свидания, – сказала я.

Тимофей повернулся ко мне, как будто только что меня заметил.

– До свидания, Дарья Дмитриевна, – улыбнулся он, и меня бросило в ледяной пот от его улыбки – холодной и недоброй.

Глава четвертая

Человеческая жизнь соткана из совпадений. На втором свидании, когда Майк пригласил меня в кино, а в итоге мы из-за дождя просидели в кафе, выяснилось, что Майк учился в моей школе. Совсем недолго, две четверти в десятом классе, когда родители Майка разводились и они с матерью временно поселились в нашем районе. Я тогда училась в восьмом, и десятиклассники совершенно не входили в сферу моих интересов. Но удивительно было сознавать, что когда-то мы с Майком ходили по одним и тем же коридорам, занимались в одних и тех же кабинетах, конфликтовали с одними и те ми же учителями.

Майк мало что помнил о моей школе. Всего он успел поучиться в семи разных школах, так что моя стала просто блеклым воспоминанием, тусклым пятнышком.

Единственным человеком, который намертво врезался в его память, была наша историчка Алла Семеновна. Гроза всей школы. Я панически боялась ее уроков и до сих пор не люблю историю. У Майка она была классной руководительницей. Я смеялась до слез, когда он описывал, как Алла Семеновна пыталась отобрать у него на уроке телефон. В отличие от меня Аллу Семеновну Майк не боялся.

Он никого и ничего не боялся.

Мой следующий рабочий день начался неприятно – с Александры. Я увидела ее издалека, на подходе к школе. В темно-синей юбке, расширяющейся книзу, и блузке с яркими, крупными цветами она выглядела на редкость нелепо. Я специально замедлила шаг, чтобы не сталкиваться с ней, но она не двигалась с места. Я смирилась с неизбежностью и затрусила к школе.

– Доброе утро, Даша, – сказала она с фальшивой улыбкой. – Опаздываете…

– До звонка еще пятнадцать минут, – буркнула я.

– Инна Федоровна настаивает, чтобы педагоги приходили в школу за полчаса до начала занятий.

– Учту на будущее, – сказала я.

– Учтите, – величественно кивнула Александра. – Иначе мне придется сигнализировать Инне Федоровне.

За что она меня так не любит? – поразилась я про себя. Я же ей ничего не сделала. По крайней мере, пока не сделала.

– Кстати, Даша, – сказала Александра, придерживая для меня входную дверь. – У Инны Федоровны для вас есть поручение.

– Какое? – кисло спросила я, готовясь к самому дурному.

– То есть не только для вас, а для всех классных руководителей старших классов, – захихикала Александра, как будто сказала нечто невероятно забавное. – Инна Федоровна беспокоится, что школа могла не доглядеть что-нибудь в случае с Алиной. Чтобы это предотвратить, вы должны обойти квартиры своих учеников, лично познакомиться с родителями, оценить обстановку, выявить слабые стороны и составить отчет.

Я мысленно прикинула объем работы и чуть не застонала. Но Александра следила за моей реакцией с таким жадным любопытством, что я немедленно взяла себя в руки.

– Сделаю, – пробормотала я и вошла в школу.

– Двух недель вам должно хватить, – пропела Александра с ехидной улыбкой. – Но попробуйте успеть раньше. Инна Федоровна ждет.

Я едва не брякнула, куда могут отправиться Инна Федоровна за компанию с Александрой, но вовремя прикусила язык.

Александра протиснулась вперед меня в дверь и зацокала каблуками по коридору, до невозможности похожая на вазу с цветами. Самую мерзкую вазу с цветами, которую только можно вообразить.

О цветах я вспомнила снова, когда зашла в свой кабинет. В 11 «А», как и во всей школе, придерживались более-менее стандартных требований к одежде – спокойные, сдержанные тона, никаких декольте и мини. Единственным исключением была, естественно, Лера Одинцова. Ее сегодняшняя туника и по цвету, и по фасону напоминала бледно-желтую лилию с коричневыми прожилками, а зеленые леггинсы завершали образ гигантского цветка.

Но хуже всего было то, что ноги Леры в этих самых леггинсах лежали на парте, а она сама, откинувшись на спинку стула, что-то быстро писала в своем смартфоне. Мила сидела на соседнем ряду и наблюдала за Лерой с ненавистью, которую я никак не рассчитывала увидеть на ее круглом добродушном лице.

Когда меня заметили, Мила заговорщически улыбнулась, а Лера нехотя, не глядя на меня, сняла ноги с парты. Хоть на том спасибо.

Прозвенел звонок, а вместе с ним в класс ввалились остальные. Строгая Аня с безупречной стрижкой и кипой каких-то ярких проспектов в руках, Денис в футболке, подчеркивающей его великолепный торс, сосредоточенный Никита, мечтательный Антон и Кира с недовольной гримаской на ослепительно красивом личике. Последним шел Тимофей. В обнимку с Ритой Величенко.

Они с шумом и не торопясь расселись по местам, причем Рита села с Тимофеем за первую парту. Со вчерашнего дня она поразительно изменилась. Куда подевалась зареванная невзрачная девчонка, потрясенная смертью двоюродной сестры? Сегодня Рита распустила волосы, надела короткую джинсовую юбку и сильно накрасила глаза. Я бы ее не узнала, если бы встретила одну на улице.

– Побыстрее, пожалуйста, – сказала я, потому что Кира слишком долго возилась, доставая учебник из сумки. – Урок начался.

Честно говоря, я не горела желанием начинать урок. Сегодня я чувствовала себя немногим лучше, чем вчера. Но выбора у меня не было. В отличие от учеников я не могла уткнуться под партой в ридер, или слать другу смс за смс, или играть в морской бой. К сожалению, я была обязана учить, независимо от своего желания, самочувствия и настроения.

Возмущаясь про себя несправедливостью взрослого мира, я раздала всем листочки с коротким тестом на грамматику. Тимофей выхватил листок и при этом коснулся моей руки. Нечаянно, как мне хотелось верить.

Никита Бурцев на мой листок даже не отреагировал. Все его внимание было поглощено планшетом, лежащим перед ним на парте.

– Убери компьютер, – сказала я. – На моем уроке он не понадобится.

Никита не пошевелился. Причем было ясно, что это не вызов, не наглость, не проверка на прочность. Он просто был увлечен чтением и не сознавал, что творится вокруг. Против воли я была заинтригована. Я глянула в его планшет. Там была открыта страница с многоэтажными формулами и уравнениями. Любознательность стоило поощрять, но мне приходилось думать о своей репутации.

– Убери компьютер, – повторила я.

Снова ноль реакции. Я запаниковала. Что теперь делать? Орать? Бежать к директору за помощью? Александра, без сомнения, будет рада, что я не справляюсь уже на второй день работы… Но тут Денис, сидевший за Никитой, потянулся вперед и шлепнул его по плечу.

– Что? – вздрогнул Никита и поднял на меня свои безмятежные серые глаза.

Завиток густых русых волос упал на его широкий лоб, крупный прямой нос чуть сморщился, складка пролегла между густых ровных бровей. Ни дать ни взять богатырь на распутье. Я легко могла представить его себе в шлеме и кольчуге. Меч в его руках смотрелся бы уместнее, чем планшет.

– У нас тест, – твердо сказала я и пододвинула к Никите листок.

С вздохом сожаления он отложил планшет в сторону.

Десять минут спокойствия для меня и напряженной (я надеюсь) работы для них закончились как-то слишком быстро. Я собрала листки, причем Тимофей опять попробовал невзначай коснуться моей руки. В отместку я вызвала его первым. По одному тесту сложно понять, кто что знает. Побеседовать с каждым за один урок я все равно не успею, а вот помучить нескольких – запросто.

– Tim, tell us a few words about yourself, – сказала я.

Вроде бы простое задание, но, как я хорошо помнила из практики, способное поставить в тупик большинство школьников. Я злорадно ожидала, что Тимофей начнет сейчас мямлить что-то до боли очевидное вроде I live in Russia или I study at school. Но я ошиблась.

– I was born under a lucky star to a man of considerable fortune and a woman of considerable beauty, – начал он серьезно с произношением, достойным выпускника Оксфорда – I benefited from both of these gifts and really can't thank my parents enough for giving me the best they could and then withdrawing from my life…

Прямо Диккенс, усмехнулась я про себя. Вся группа сидела с открытыми ртами. Я не сомневалась, что как минимум половина ни слова не понимала из речи Тимофея. Обнаружить в классе такого способного ученика было приятно. Но, честное слово, я бы предпочла, чтобы им оказался не Никольский.

Его соседка Рита подтвердила мою теорию и, запинаясь на каждом слове, выдала банальное «My name is Rita, I am 16, I like read», после чего беспомощно замолчала.

Мила, которую я пожалела и спросила о более конкретной вещи – хобби, бойко оттараторила зазубренный текст. Отличницу было видно сразу. Длинноносый Костя Марцев неплохо рассказал о своем увлечении – скейтборде, хотя до Тимофея ему было далеко. Настя Абрамова и Оля Устинова не знали практически ничего.

Но кто бы мне ни отвечал, я старалась не выпускать средний ряд из поля зрения. Тимофей шептался с Ритой, Никита опять углубился в чтение. Кира смотрела через плечо Леры в ее смартфон и над чем-то хихикала. Сидели спокойно только Денис и Аня, да и то Аня время от времени заглядывала в один из своих проспектов.

– Kira, your turn now, – сказала я, когда покрасневшая от усилий Оля Устинова наконец села на место. – Tell us, please, what you are reading now. It must be very interesting.

Она даже не поняла, о чем я говорю. Мне пришлось повторить, а потом перевести. Кира медленно встала, ее изумрудные глаза сузились, губы сжались в прямую линию. Воплощенная Анжелика в гневе, никак не меньше.

– I don't reading nothing, – выговорила она.

Акцент у нее был ужасен. Даже Настя Абрамова говорила лучше. Я задала ей несколько простых вопросов, с плачевным результатом. Красавица Кира не знала абсолютно ничего.

– Ничего страшного, Кира, – сказала я мягко. – Я тебе помогу.

Ее губы искривились в презрительной усмешке.

– Спасибо. Обойдусь. – Она села на место и снова уткнулась в смартфон Леры, как будто меня не существовало.

Учитель должен всегда себя контролировать, но тут я разозлилась конкретно. И, как это часто бывает, пострадал не тот, кто виноват, а тот, кто попался под горячую руку.

– Я сказала, убери эту штуку! – рявкнула я и выхватила планшет из рук Никиты.

Никто в группе не сказал ни слова, пока я шла с планшетом к своему столу и запихивала его в ящик. Я чувствовала себя полной идиоткой. Но гораздо хуже было то, что я чувствовала себя Аллой Семеновной из моей школы. Прошло семь лет, всего лишь семь лет, и вот я уже превратилась в монстра, и единственное, чего мне не хватает для полного сходства, это очков и золотого зуба.

Но как бы я ни раскаивалась, отступать было поздно.

– Заберешь планшет после уроков, – сказала я как можно спокойнее и стала диктовать домашнее задание.

На следующей перемене я удрала в учительскую, где открыла на своем планшете электронный журнал с адресами 11 «А» и принялась составлять график посещений учеников. Нужно было учесть множество факторов, от профессии (а вдруг кто-то из родителей работает на дому?) до моего собственного расписания.

Дело не шло. Я путалась в фамилиях, находила на карте и тут же теряла улицы и через некоторое время обнаружила, что у меня открыт журнал не 11 «А», а 11 «Б».

Вокруг говорили, не умолкая ни на секунду. О распоряжении директрисы насчет визитов к школьникам, о сломанной парте в кабинете труда, о мозолях после узких туфель, о новых тестах для ГИА и ЕГЭ, о Завайкине, шлепнувшемся с козла на физкультуре, о подгоревшей каше, о нулевых познаниях Дымовой в алгебре, о туши с суперобъемным эффектом и дешевой стоматологии на углу.

– Здесь у вас не получится поработать, – шепнул мужской голос мне на ухо.

Я повернула голову и увидела информатика, который примостился на подоконнике. Он был совершенно прав. Я со вздохом закрыла планшет. Придется посидеть над списком ночью, а сегодня пойду наугад.

– Игорь Владимирович, куда вы спрятались? Вас тут совсем не видно…

Это была Александра, которая налила большую чашку чая и несла ее к дивану.

– Вы о себе никогда не позаботитесь. Я положила две ложки сахара, как вы любите.

Информатик сдержанно поблагодарил, а я отодвинулась, чтобы, передавая чай, Александра не плеснула на меня кипятком. От нее можно было ожидать и такого. Александра тут же втиснулась на свободное место и принялась расхваливать свой чай. Разговоры стихли. Вся учительская с сочувственным интересом следила за ее попытками разговорить информатика. Мне захотелось рассмеяться и, чтобы не поддаться этому неразумному импульсу, я побыстрее выбралась из учительской.

По коридору навстречу мне шла Аня Финникова со своими проспектами. Ее синее платье по колено обрисовывало каждое движение.

– Дарья Дмитриевна, вы случайно Игоря не видели? – спросила она и тут же поправилась. – Игоря Владимировича, по информатике?

Я кивнула на учительскую.

– Он там.

Анино лицо омрачилось.

– Мне надо ему передать проспекты, – сказала она. – Инна просила. То есть Инна Федоровна… Это насчет одной выставки…

– Давай я передам, – предложила я.

Аня нехотя протянула мне проспекты, но не успела я их взять, как она убрала руку за спину.

– Лучше я сама. Вы не могли бы его позвать?

Я подумала, что бедный информатик обрадуется возможности избавиться от назойливой Александры, и повернулась к учительской.

Мы столкнулись с ним в дверях.

– Вы забыли, Даша, – сказал он, протягивая мой планшет.

Была в его голосе магия, которая заставляла забыть и о его заурядной внешности, и о скромной профессии. Я застыла с протянутой к планшету рукой, желая, чтобы он говорил и говорил… Может, я и поторопилась удивляться влюбленности Александры. Что-то в нем все-таки было, в этом долговязом Игоре Владимировиче.

– Спасибо, – пробормотала я, краснея от собственных мыслей.

Он взглянул на меня с понимающей улыбкой, как будто все, что крутилось в моей голове, было перед ним как на ладони.

– Вас Аня ищет, – буркнула я, вовремя вспомнив о Финниковой и ее выставке.

Я шагнула в сторону. Аня стояла практически за моей спиной, и ее лицо, и без того обычно серьезное, мрачнело на глазах.

– Это по поводу выставки высоких технологий, – процедила Аня сквозь зубы и ткнула проспекты информатику в руки. – Инна хочет, чтобы вы туда пошли представителем от школы.

Ее грубость была неожиданна. Аня сразу показалась мне самой приятной девочкой из семерки, и я никак не думала, что она способна разговаривать с учителем таким тоном. Но информатик, похоже не возражал.

– Спасибо, Аня, – равнодушно сказал он и скрылся в учительской.

Я перехватила Анин взгляд, которым она его проводила, и невольно поежилась. Эта девочка безусловно умела ненавидеть. Не хотела бы я стать объектом ее ненависти.

Звонок после восьмого – последнего урока – совсем меня не обрадовал. Для кого-то рабочий день закончился, а для меня самое неприятное было впереди. Я включила планшет и быстро уточнила адреса на сегодня – Артем Сибирцев, Оля Устинова и Мила Терешина. С Милой мне в первую очередь хотелось встретиться, чтобы продолжить вчерашний разговор.

Я собралась уже выключить планшет, но рука сама собой задержалась над значком blogsalive.net. Десять минут погоды не сделают, а я так давно ничего не писала в своем дневнике.

Десять минут незаметно для меня растянулись на час. Я бродила по просторам ресурса, тут и там выхватывая куски чужих жизней. Переплетение страстей, интересов, желаний, надежд, амбиций… Нечто живое, пульсирующее, живущее самостоятельной жизнью, независимое…

Я дописала свой пост, нехотя закрыла планшет, стала собирать вещи. Открыла ящик стола, чтобы проверить, не забыла ли я что-нибудь, и увидела планшет Никиты. Он и не подумал зайти за ним.

Мне стало совсем плохо. Мало того, что я не должна была отбирать этот несчастный планшет. Так теперь придется бегать за Никитой, чтобы его вернуть.

Я сунула планшет в сумку. Пожалуй, будет лучше, если я зайду сегодня и к Никите и отдам ему гаджет без лишних свидетелей.

Первой в списке стояла Устинова Ольга, та самая девочка, которая едва говорила по-английски. Мне повезло. Ее мама, стоматолог, сегодня не работала, и мы спокойно пообщались. Никаких проблем в их семье не заметила. В квартире все было в порядке, мама производила приятное впечатление, а младшая сестра Оли прониклась ко мне симпатией и завалила рисунками всяких белочек и зайчиков.

У Сибирцева Артема, тихого невысокого мальчика с удивительно низким голосом, дома не было никого. Я уточнила, когда родителей можно застать дома, сообразила, что могла бы выяснить это еще в школе, лишний раз убедилась в собственной некомпетентности и поехала к Миле.

У Милы меня встретили белая персидская кошка, ее отец, дородный мужчина с круглым как у Милы лицом, и запах жареного мяса. У меня неприлично заурчало в животе, когда я принялась объяснять, кто я такая и зачем пришла.

– Очень приятно познакомиться, Дарья Дмитриевна, проходите, пожалуйста, – сказал он радушно. – Вы вовремя, как раз к обеду.

Я забормотала «что вы, неудобно, некогда», но отец Милы, к моей великой радости, даже не стал слушать. Он привел меня на кухню, где Мила расставляла на столе тарелки, и положил передо мной отбивную с ягодным соусом, коричневый длинный рис и овощной салат. Я вспомнила, что дома меня ждут только крекеры, и решила не стесняться.

За обедом мы разговаривали. Точнее, я ела и слушала, а отец Милы ел и говорил. За каких-то двадцать минут я получила массу информации, в основном ненужной, но зато не оставляющей сомнений в том, что у Милы вполне благополучная семья. Папа у них был домохозяином, мама работала юристом на кондитерской фабрике, Мила училась на «отлично» с первого класса, а каждые выходные они обязательно выбирались всей семьей то в театр, то в музей, то на выставку.

Мила ела за двоих, поддакивала отцу и кидала на меня многозначительные взгляды. Когда я поднялась, благодаря за обед, она сказала:

– Дарья Дмитриевна, хотите, я покажу вам свою комнату?

Ее отец хохотнул.

– Что ты выдумываешь, Мила? У Дарьи Дмитриевны наверняка есть дела поважнее…

– Что вы, я с удовольствием посмотрю, – сказала я. – Показывай дорогу.

Мила просияла и бросилась из кухни. Я пошла следом.

Комната у Милы была небольшая и уютная. Ничего особенного – кровать, шкаф, письменный стол с учебниками, старенький компьютер. Вся стена у окна в фотографиях, на каждой Мила. С родителями, с классом, с подругами, одна. Мила с бантами, с косами, с распущенными волосами.

– У тебя красивые волосы, – заметила я.

– Спасибо, – пробормотала она рассеянно.

Мила была занята. Пока я разглядывала комнату, она включила компьютер и теперь нетерпеливо барабанила пальцами по клавиатуре, ожидая, когда он загрузится.

– Мы с тобой вчера не договорили, – напомнила я. – Ты так неожиданно убежала.

Мила кивнула.

– Они не должны знать, что я о чем-то догадываюсь.

– Они? – переспросила я.

– Да. Кира, Дэн, Тим… Особенно Тим, – энергично сказала Мила.

– Почему? – Я присела на диван рядом с компьютерным столом.

– Потому что это они заставили Алину спрыгнуть с крыши! – выпалила Мила и сгоряча хлопнула по клавиатуре. – Ну загружайся же!

– Ты хочешь сказать, что они ее… убили?

Мила посмотрела на меня как на идиотку.

– Нет, конечно. Она спрыгнула сама. Но они ее заставили. Я так и сказала.

– Почему ты так думаешь? – спросила я, чувствуя с облегчением, как тугой комок в груди расслабляется. Еще одно заявление в таком духе, и сердечный приступ мне гарантирован.

– Я не думаю. Я знаю, – мрачно сказала Мила. – Сейчас я вам открою блог Алины. Сами почитаете.

Но компьютер Милы, словно чувствуя ее нетерпение, затеял проверку системы. Она с раздражением отодвинулась от стола.

– Алина писала, что ей угрожают? – спросила я.

– Если бы она так писала, я бы всех на уши подняла! – воскликнула Мила в отчаянии. – Я бы ее спасла.

– Тогда я ничего не понимаю.

Мила вздохнула.

– Ладно. Попробую объяснить. У них, я имею в виду Тима и компанию, что-то вроде секты. Они заманили туда Алинку. Она писала в блоге, что должна что-то сделать, после чего вся ее жизнь изменится… – Мила всхлипнула. – Вот она и сделала. Изменила свою жизнь… Дура.

Я осторожно погладила Милу по плечу. Девочка искренне верила в то, о чем говорит, в этом я не сомневалась. Мне нужно было как можно мягче убедить ее, что ее теория притянута за уши.

– Но причем тут Тимофей и его друзья?

– Алинка писала, что должна это сделать, чтобы стать такой же, как Тим, чтобы быть вместе с Тимом и остальными. Что иначе нельзя, потому что они ее не примут в тусовку. Она спрыгнула с крыши, чтобы доказать им, что достойна быть с ними!

– Может быть, речь шла о чем-то другом? – предположила я осторожно. – Алина не могла не понимать, что после прыжка с крыши она физически не сможет ни с кем тусоваться.

– Они запудрили ей мозги! – воскликнула Мила с упреком, как будто я не понимала элементарных вещей. – Может быть, она должна была сделать что-то рискованное, и это что-то пошло не так, откуда я знаю! Сейчас комп загрузится, и вы сами все прочитаете. Я говорю, это все не просто так. Это серьезно.

Компьютер наконец загрузился, и Мила быстро набрала адрес в строке браузера. Я не обратила на него внимания. Зато бело-голубой дизайн сайта был мне знаком. Блог Алины был размещен на том же ресурсе, что и мой. Это было просто совпадение, но мне оно не понравилось.

Компьютер загрузил страницу, и мы с Милой прилипли к монитору. Вместо блога мы увидели краткую надпись:

Такой страницы не существует.

– Не может быть, – пробормотала Мила. – Что за ерунда?

Она быстро набрала другой адрес, и на мониторе появился другой блог на этом ресурсе, весь в розовых сердечках.

– Это мой блог, – пояснила Мила, чуть покраснев. – Сайт работает.

Она вернулась к блогу Алины. Страница по-прежнему не существовала.

– Может, ты неправильно набрала адрес?

Мила прочитала вслух.

– Begalinka.blogsalive.net. Так?

– Так, – кивнула я.

Ник Алины показался мне знакомым. Должно быть, я случайно наткнулась на него, блуждая по просторам ресурса.

– Ее блог удалили, – потрясенно прошептала Мила.

– Логично. Сама Алина и удалила…

– Нет! – Мила сверкнула черными глазищами. – Она не могла ничего удалить. Я только вчера его перечитывала! Сразу, как из школы пришла.

– Ты что-то путаешь, – нахмурилась я. – Алина погибла утром, а до этого она вполне могла удалить свой блог. Ты, наверное, читала его позавчера…

Но Мила меня не слушала. Вскочив со стула, она забегала взад-вперед по комнате.

– Все сходится. Они испугались. По этому блогу можно будет доказать, что это они виноваты. Что они ее заставили спрыгнуть! Поэтому они удалили блог. Чтобы никто ничего не узнал! Чтобы никто ничего не понял… Точно!

Она остановилась передо мной. Ее глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

– Дарья Дмитриевна, мы с вами должны их остановить!

Я взяла Милу за руку и почти насильно усадила рядом с собой на диван.

– Для начала мы с тобой должны успокоиться и подумать. Просто так чужой блог не удалишь. Нужно знать пароль.

– Ерунда, – скривилась Мила. – Алинка завела этот блог по указке Тима, она вполне могла сказать ему пароль. Или Финникова могла взломать блог. Она и не такое умеет. Тим приказал ей, и она удалила блог Алины, чтобы никто не мог их ни в чем обвинить!

От Милы я вышла с гудящей головой. Мне так и не удалось убедить ее в том, что она фантазирует и что даже демоничный Тимофей не заслуживает, чтобы из него делали монстра. Версия Кирюхина о том, что в жизни Алины мелкие обстоятельства неудачно наложились друг на друга, казалась мне гораздо более правдоподобной. Но если Миле будет легче перенести смерть подруги, придумывая несуществующие заговоры, я не против.

И все-таки где я видела этот ник begalinka…

Я выглянула из подъезда и нерешительно остановилась. На улице лило как из ведра. Мимо пробежала промокшая насквозь девчонка. Пытаясь защититься от ливня, она натянула капюшон на лицо, но куда там. У меня не было даже капюшона, не говоря уже о зонтике. К счастью, до остановки было близко, и за эти сто метров я не успела сильно промокнуть. Я с радостью забралась в полупустой автобус и представляла себе, как чудесно я сейчас устроюсь перед планшетом с чашкой горячего чая. Уже подъезжая к своей остановке, я вдруг вспомнила, что планировала навестить Никиту и совершенно об этом забыла. Но дом был так близко, что я практически ощущала запах свежезаваренного чая, и я решила, что один день он проживет и без планшета. По крайней мере, в следующий раз задумается, прежде чем будет им пользоваться на моем уроке.

Подходя к дому, я увидела свет в окнах Дениса. Пожалуй, к нему тоже стоит зайти сегодня и вычеркнуть из списка еще одну фамилию… Но под козырьком подъезда, безуспешно прячясь от дождя, стоял лейтенант Кирюхин.

– Здрасьте, – просиял он, увидев меня. – Я вас все жду. А вас все нет.

Против этого трудно было возразить. Я кратко объяснила, что меня задержало. Кирюхин посочувствовал.

– Нас начальство тоже все время гоняет туда-сюда. Поесть толком некогда.

Если это было попыткой напроситься ко мне на ужин, я ее проигнорировала.

– Я тут поблизости оказался, – сказал он. – Решил зайти. Есть новости кое-какие.

Тут, словно природа желала навязать мне гостя, оглушительно бабахнул гром. Обычный дождик превратился в настоящую грозу, и с моей стороны было бы свинством не пригласить домой человека, который так долго меня дожидался.

– Пойдемте ко мне пить чай, – сказала я без особого восторга.

Я поднималась по лестнице первой и вспоминала, есть ли у меня дома что-нибудь к чаю. Я собиралась в магазин еще позавчера, но так и не зашла, а продукты, к сожалению, имеют свойство заканчиваться.

– Красиво у вас, – с одобрением сказал Кирюхин, заходя в квартиру.

– Спасибо.

Я шмыгнула на кухню заваривать чай. С моего места было хорошо видно, как Кирюхин прошелся по гостиной, огляделся и только потом сел на диван. Его имени я, хоть убей, не помнила, а «лейтенант Кирюхин» прозвучало бы нелепо.

Он сам пришел мне на помощь.

– Кстати, меня зовут Сергей, – сказал он, когда я поставила на журнальный столик поднос с чашками и чайником.

– Я помню, – соврала я.

Кирюхин неспеша насыпал себе в чашку три ложки сахара, размешал и наконец важно сказал:

– Эта ваша девочка, Алина Бегунова… Она не прыгала с крыши.

– Как не прыгала?

– Ее столкнули, – пояснил Кирюхин и с шумом отхлебнул чай. – Эксперты проанализировали место падения. Приземлиться там она могла только в одном случае. Если ее сбросили.

Моей первой реакцией было облегчение. Раз Алина сама не прыгала с крыши, значит, ни Тим, ни кто-либо другой не вынуждал ее к этому. Мила может расслабиться и не искать виновника… И тут меня словно облили холодной водой. Алину никто не подталкивал в переносном смысле. Зато ее подтолкнули в прямом.

– Значит, это убийство… – прошептала я.

– В точку, – кивнул Кирюхин. – Теперь беготни прибавится.

Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня с прищуром.

– У вас случайно нет подозрений, кто мог это сделать?

– Откуда? Я даже не была знакома с Алиной.

– Ах да, я и забыл, что вы приезжая. – Он неловко улыбнулся. – Тяжело вам, наверное, никого тут не знаете. В кино сходить не с кем…

– У меня нет времени ходить в кино. Слишком много работы.

Кирюхин заметно сник.

– У меня тоже. Ни выходных нормальных, ни праздников нет на этой сволочной работе. Я думал идти в университет на информатику, но там такой конкурс был, что я испугался… В армию ушел, а оттуда уже сюда…

Кирюхин говорил и говорил, но я не слышала ни слова. Потому что как только он сказал, куда собирался поступать, я вспомнила, где видела дневник Алины. Блог юзера begalinka был открыт на компьютере в кабинете информатики, куда Александра притащила меня в мой первый рабочий день.

Глава пятая

После окончания института Майк устроился на работу в эту известную громадную компьютерную фирму. Ох и нелегко же ему приходилось. Он работал как вол, но справлялся отлично. Глядя на него, вы никогда бы не подумали, что ему может что-то даваться тяжело. Наверное, я одна и знала, как много он работал, чтобы добиться успеха. И он его добился. Майка повысили, а потом снова. И через некоторое время опять. Я так им гордилась.

Когда я училась на пятом курсе, Майк устроил мне собеседование в своей компании. Он мечтал, чтобы мы работали вместе, а его мечты всегда воплощались в жизнь. Вакансий в его компании пока не было, но Майк настаивал, чтобы я «заявила» о себе заранее.

Это было мое первое собеседование в жизни. Я жутко волновалась. Майк обещал меня встретить и проводить, но его неожиданно вызвали к начальнику. Он позвонил мне, когда я заходила в здание, и моим первым порывом было немедленно сбежать. Там все было «слишком». Слишком много людей, стекла, турникетов, лифтов. Все вокруг имели цель, знали, куда идут и зачем. Одна я шла собеседоваться на должность, которой не было, в отдел персонала, который я не знала, где находится. Я ощущала себя медузой, которая не умеет плавать сама и лишь болтается в толще воды по воле течения. Людское течение несло меня как ту медузу, и чем дальше, тем яснее мне было, что я совершенно не вписываюсь в эту обстановку.

Но я не могла подвести Майка, который договаривался насчет меня. Кое-как я отыскала отдел персонала и эйчара Лену. Она засадила меня за систему тестов – языковых, психологических, логических, каких-то еще – и отпустила меня на волю через четыре часа. Я вышла пошатываясь и недоумевая. Если это предварительное собеседование на несуществующую вакансию, то что они делают тут с реальными претендентами на работу?

Вечером Майк радостно сообщил мне, что я принята. В их отделе через три месяца будет открыта вакансия секретаря, и я сегодня проходила на нее собеседование. Которое было совсем не предварительным. Майк нарочно ничего не говорил мне, чтобы я меньше волновалась. Он сказал, что я показала лучший результат и как только на руках у меня будет диплом, мы начнем работать вместе. Он был счастлив. Мы были счастливы.

Как хорошо, что человеку не дано предвидеть будущее.

Утром открыв холодильник, я убедилась, что чуда не произошло и за ночь он не наполнился. От плавленых сырков осталась одна упаковка, последнее яйцо я съела вчера на ужин, крекеры закончились позавчера. Моим завтраком стала единственная чашка кофе. Утешая себя тем, что, по крайней мере, не растолстею, я собиралась на работу. Блузки нуждались в стирке, и пришлось доставать тонкий оранжевый свитер. Строгие брюки не уменьшали его вызывающей оранжевости, и я дала себе слово, что с первой же зарплаты куплю себе что-нибудь нейтральное, подходящее для учителя. И заодно стиральный порошок, а также кучу всяких необходимых в хозяйстве вещей, о которых не думаешь, пока не начинаешь жить один.

Вспомнив о замечании Александры, я решила выйти из дома пораньше и заодно пойти не обычной короткой дорогой, а обойти школу сзади и посмотреть, что там к чему. Ничего особенного я не рассчитывала увидеть – по логике там должен был быть школьный стадион.

Как оказалось, и на школьном стадионе можно встретить необычное.

Стадион был большой и ухоженный, с баскетбольной площадкой и комплексом из гимнастических брусьев и турников. Беговая дорожка шла по периметру, по ее краям были врыты автомобильные покрышки. По всем правилам на стадионе должно было быть пусто. До первого урока оставалось сорок минут, слишком рано даже для курящих украдкой школьников.

Но на турнике занимался парень. И не просто занимался, а такое вытворял, что я остановилась и уставилась на него во все глаза. На парне были спортивные шорты по колено, и в утренних лучах солнца все его крепкое, ладное, тренированное тело было как на ладони. Казалось, что упражения не стоят ему ни малейшего усилия, так изящно и легко он все проделывал. Но за этой легкостью угадывались долгие выматывающие тренировки. Его отточенные движения завораживали…

Только когда я краем уха уловила чье-то хихиканье, я пришла в себя и осознала, что завораживают они не одну меня.

Неподалеку, на вкопанных шинах расположилось несколько девчонок. Из нашей школы, насколько я могла судить. Все они смотрели в сторону турников и время от времени перешептывались и хихикали. Фан-клуб, подумала я, с неудовольствием сознавая, что сама на пять минут стала его членом.

Я пошла дальше, надеясь, что никто не заметил моего присутствия. Но мои надежды не оправдались.

– Дарья Дмитриевна! – окрикнули меня, и, когда я обернулась, то увидела, что парень спрыгнул с турника и бежит ко мне, вытираясь на ходу полотенцем.

Я узнала его, только когда он подбежал ближе и остановился на секунду, чтобы натянуть футболку.

– Доброе утро, Денис, – улыбнулась я.

– Вы так рано на работу? – спросил он.

– Ты тоже вроде не валяешься в постели.

Денис кивнул.

– Я каждый день тренируюсь. Тут удобный турник. Сейчас пойду домой, приму душ, переоденусь и в школу.

– Молодец, – кивнула я. – Спорт это здорово.

Я рассчитывала, что Денис побежит домой, но он почему-то не торопился. Мы медленно шли вдоль школы и разговаривали о пустяках. С Денисом было необычайно легко общаться, несмотря на то, что я была учителем, а он – учеником. Полмесяца назад я не подозревала о его существовании, а сейчас мы запросто болтали как старые знакомые.

Мы вышли на площадь перед школой.

– Ну я пошел… – сказал Денис нерешительно.

– Подожди секунду. Ты случайно не знаешь, кто мог удалить блог Алины Бегуновой?

Понятия не имею, зачем я спросила. Просто импульс. Скорее всего, он ничего не знает о блоге Алины, но вдруг… Было бы неплохо, если бы кто-нибудь, кроме меня, мог объяснить Миле, что ее подозрения глупы и беспочвенны.

– Н-нет, – пробормотал Денис, запнувшись. – А что, его кто-то удалил?

– Да, – кивнула я. – Есть подозрение, что это было сделано после ее смерти.

– Это невозможно. – С губ Дениса сорвался смешок, и я почувствовала себя донельзя глупо. – Разве что какой-нибудь системный фак-ап. На blogsalive такое часто бывает.

– Точно, – кивнула я с облегчением. Разумеется, это простое совпадение. Возможно, пропал не только блог Алины, и в этом нет ничего криминального, а всего лишь дефект системы.

– Я пойду, – сказал Денис. – А то на урок опоздаю.

Мы распрощались. Он зашагал к воротам своей спортивной пружинящей походкой, и многие девчонки поворачивались, чтобы взглянуть на него. Я тоже наблюдала за ним, но мои мысли были далеки от восхищения. Откуда Денис знал, на каком сайте находился блог Алины? Я знала, что не называла blogsalive.net, и все же он безошибочно угадал. Мелочь, но очень странная мелочь…

Я мысленно одернула себя. Не стоит превращаться в Милу. Может быть, этот ресурс очень популярен у них в классе, поэтому Денис и решил, что Алина вела свой блог именно там. Может, он был у Алины в друзьях. Меньше мистики и больше здравого смысла. Директриса поддержала бы такой девиз.

У ворот школы стояла девушка. Стройная, в облегающем костюме – Аня Финникова. Денис подошел к ней, остановился. Она стала что-то говорить ему, как мне показалось издалека, говорить с жаром, со злобой. Он что-то ответил. Она недовольно вскинула голову и, толкнув Дениса плечом, зашагала к школе.

Когда она догнала меня, то пробежала мимо, даже не поздоровавшись. Я была готова оправдать ее тем, что она меня не заметила, но нет, она кинула в мою сторону хмурый взгляд и намеренно промолчала. К чему бы это?

Я снова отругала себя за мнительность и пошла к школе. Если я буду так болезненно реагировать на каждый взгляд своих учеников, я здесь долго не продержусь.

На первом этаже школы на скамейке сидели девчонки из моего класса – Рита Величенко, Катя Марцева, Оля Устинова и еще двое, чьих имен я не помнила.

Слева от них стоял большой стенд со школьными объявлениями. Сейчас на нем висела большая фотография в траурной рамке. Алина Бегунова, было написано внизу. Девушка на фотографии выглядела моложе своих шестнадцати лет. Треугольное личико с широко расставленными глазами и маленьким подбородком было необычно и привлекательно. Со временем Алина обещала превратиться в настоящую красавицу.

Спазм перехватил мне горло.

Обещала. Но никогда не превратится.

Громкий хохот отвлек меня от фотографии. Я посмотрела на девчонок. Рита сидела в центре и держала на коленях глянцевый журнал. Все пятеро дружно над чем-то смеялись, и Рита смеялась громче всех. Сегодня она была накрашена еще ярче, и все-таки косметика не могла замаскировать близко посаженные глаза и тонкий заостренный нос, придававший ее узкому личику нечто крысиное. Но больше всего ее не украшало поведение. Даже если допустить, что она ненавидела Алину из-за Тимофея… Нет, она не должна была вести себя так.

– Девочки, скоро звонок, – сказала я сухо и с радостью отметила, что их смех сразу прекратился.

Два урока я провела в относительном спокойствии, если не считать того, что буйные восьмиклассники сорвали со стены карту, а одного пятиклассника чуть не вырвало прямо в классе. Я едва успела довести его до туалета. Но карту повесили на место, пятиклассника сдали на руки школьной медсестры, и я осознала, что вполне неплохо справляюсь.

На следующей перемене нас снова собрали в кабинете директрисы. Инна Федоровна, неприлично сияя от радости, сообщила, что никакого самоубийства, порочащего честь школы, не было и к школе не может быть никаких, даже незначительных претензий.

– Значит, по домам учеников можно теперь не ходить? – спросила я с невинным видом.

Сморщенное личико директрисы сморщилось еще сильнее.

– Нельзя! – отрезала она. – Вы думаете, я дала вам это задание только в связи со смертью школьницы?

Именно так я и думала, но благоразумно промолчала.

– Думаете, у нас нет других проблем со старшеклассниками? – гремела директриса. – К вам, Дарья Дмитриевна, это особенно относится. У вас очень сложный класс, да еще накануне ЕГЭ. Нужно налаживать контакт и с детьми, и с их родителями.

Я вспомнила презрительную усмешку Киры Дымовой, нахальную улыбку Тимофея, оскорбленный взгляд Ани Финниковой… Знакомиться с их родителями мне совсем не хотелось.

– Возьмем, к примеру, вашего Никиту Бурцева, – неожиданно продолжила директриса. – Способнейший мальчик, самая светлая голова в школе. В прошлом году на олимпиаде по химии занял первое место с огромным отрывом от остальных участников. А в этом году наотрез отказывается защищать честь школы. Вскоре общегородская олимпиада по физике, а Никита прямо заявил Светлане Николаевне, что не собирается тратить на нее свое драгоценное время! Его не волнуют даже дополнительные баллы для поступления!

По кабинету пополз удивленный шепоток. Светлана Николаевна кивала и разводила руками – да, все именно так, представляете, какая наглость.

– Для рейтинга школы крайне важна каждая победа, тем более такая блестящая, – говорила директриса. – Никита мог бы успешно выступить не только по физике, но и по алгебре, и по геометрии…

– Да что там Бурцев! – энергично воскликнула физкультурная бабулька. – Они там все подобрались один к одному, в этом 11 «А». Вы видели в чем Одинцова ходит в школу? А Никольский? Отрастил себе патлы, косы можно заплетать! А Величенко? Сестра совсем недавно умерла, а она у меня сегодня весь урок хихикала! Финникова хамит всем подряд…

– К ним нужен особенный подход, – сказала Александра с намеком. – Может быть, дело не только в детях? Вот у Игоря Владимировича получается…

Но бабульку было не остановить.

– В чем еще, милая моя Александра Андреевна? Вы у них не преподаете, так что не говорите. Сибирцев без формы ходит. Панкратенко чуть в окно мячом не засветил, и ведь специально в окно метил! Я в этой школе тридцать пять лет работаю, всякого навидалась, но одиннадцатый «А» просто ни в какие рамки…

– Галина Юрьевна, давайте обсудим эти вопросы потом, – мягко, но непреклонно сказала директриса. – Сейчас меня в первую очередь интересует Бурцев. Ваша задача, Дарья Дмитриевна, на него повлиять. Он нам нужен на всех олимпиадах.

Я вспомнила сосредоточенного Никиту, вечно занятого решением какой-то сложной, недоступной мне проблемы. С таким же успехом директриса могла бы попросить меня сдвинуть дом.

– Вам все ясно? – грозно спросила она.

– Все, – кивнула я малодушно. – Я как раз сегодня собиралась к Бурцеву домой.

– Отлично. Я уверена, у вас все получится. Вы у нас педагог молодой, энергичный. Кто как не вы сумеет подобрать ключик к этим трудным, но одаренным ребятам?

Я смотрела на нее с ненавистью. Заранее считая ребят трудными, которые не под силу даже физкультурной бабульке, она подсунула этот класс мне, начинающей. Вешать надо таких директоров.

Это совещание, а особенно замечание Александры насчет того, что информатик легко управляется с моим сложным 11 «А», напомнило мне об Алине и ее блоге. Стоило поговорить с ним, чтобы окончательно убедиться в том, что в исчезновении ее блога нет ничего преступного.

С информатиком мне повезло. Я была уверена, что его нет в школе сегодня: он отсутствовал и на совещании, и кабинет его был закрыт. Но когда я собралась домой и запирала дверь в свой класс, я заметила, что соседняя дверь приоткрыта. Сверху мигал крошечный огонек, на который я раньше не обращала внимания. Должно быть, сигнализация.

Информатик был один, сидел за своим компьютером. Он встал, когда я вошла.

– Добрый день, Даша. Надеюсь, вы не от директора?

Как всегда при звуках его голоса захотелось закрыть глаза и слушать, слушать, слушать… Но я пришла сюда не за этим.

– Нет, – рассмеялась я. – Я сама по себе. Но совещание сегодня и правда было.

Я быстро посвятила его в суть дела. Его лицо омрачилось.

– Жалко девчонку. Независимо от того, что случилось. – Он помолчал и добавил с неодобрением. – Зато Инна Федоровна наверняка на седьмом небе от счастья.

– Ее надо было видеть, – кивнула я. – Кстати об Алине. У меня к вам вопрос.

– Чем смогу, помогу, – сказал он. – Но я не очень хорошо ее знал. Алина не особенно интересовалась информатикой.

– Она вела блог на сайте blogsalive.net. По словам ее подруги этот блог был удален после смерти Алины. Я пытаюсь выяснить, что произошло на самом деле.

Информатик слушал меня с интересом, но я не могла избавиться от ощущения, что это всего лишь дань вежливости и на самом деле ему не терпится спровадить меня и вернуться к своей работе. Но я зашла слишком далеко, и, чтобы не выглядеть полной дурочкой в его глазах, должна была закончить объяснение.

– Когда вы с Аней Финниковой в августе настраивали сервер, у вас на компьютерах был открыт как раз блог Алины. Я подумала, может быть, он удалился как раз из-за вашей работы… Ну так, в порядке бреда.

Информатик чуть нахмурился.

– Честно говоря, не припомню…

Бам. Входная дверь с грохотом врезалась в стену. Я вздрогнула. В дверях стояла Аня Финникова, с красными пятнами на щеках, запыхавшаяся как после бега. Она смотрела на меня с ненавистью и даже не думала объяснять, с какой стати ворвалась в кабинет как к себе домой.

– Анна, ты кстати, – сказал информатик. – Дарья Дмитриевна разыскивает блог Алины Бегуновой. Ты выбирала его для тестирования, когда мы настраивали сервер перед началом учебного года?

Аня вздрогнула, перестала пожирать меня глазами и уставилась на информатика с удивлением.

– Помнишь, как мы настраивали сервер? – улыбнулся информатик.. – Александра Андреевна еще привела Дарью Дмитриевну знакомиться.

– Да, – буркнула Аня.

– На каких сайтах ты его тестировала?

Ответ можно было легко предсказать.

– На разных. Я не помню.

– Но ты открывала blogsalive.net? – настаивал информатик.

– Да. Наверное. Это важно?

Информатик с улыбкой повел рукой в мою сторону.

– Спроси у Дарьи Дмитриевны.

Чувствуя себя хуже некуда, я повторила подозрения Милы насчет удаленного блога.

– Мы тут не причем, – отрезала Аня. – Это какой-то косяк на сайте.

– Родители Алины тоже могли удалить ее дневник, – предположил информатик, добивая меня окончательно.

– Скорее всего, так и было, – сказала я. – Странно, что я сама об этом не подумала.

В черных глазах Ани ясно читалось ее мнение о моих умственных способностях.

– Спасибо за подсказку, – пробормотала я.

– Не за что, – улыбнулся информатик. – Если вдруг что-то интересное раскопаете, поделитесь с нами. Может быть, мы что-то упускаем из виду.

Я кивнула, а мысленно сделала пометочку, что уж с кем-кем, а с ним я в жизни больше не заговорю ни о каких блогах.

К Никите Бурцеву нужно было ехать через весь город. Я открыла googlemaps и уточнила, что по дороге имеется кафе «Бурелом». Вряд ли мне встретится еще один кулинар вроде папы Милы, да и в любом случае обедать в семьях учеников не годилось, поэтому я решила перекусить в «Буреломе».

Внутри все было из дерева, с имитацией под настоящую чащу. Получилось довольно симпатично, хотя и мрачно. Я устроилась под кроной псевдодуба, заказала салат и жареную рыбу и стала обдумывать предстоящую беседу с Никитой. Говорить лозунгами как директриса я не умела и, честно говоря, не верила, что Никита обязан принимать участие в олимпиаде. Раз ему не важна честь школы и выгоды, которые дает победа, что я могу сказать, чтобы заставить его передумать? Ничего. К тому же я и не хочу ничего говорить.

Тут я впервые задумалась над тем, что учителя, которые когда-то казались мне всесильными властелинами школьных судеб, на самом деле гораздо более подневольные существа, чем сами школьники. Школьники хотя бы имеют право на протест, в то время как учителя имеют право только молчать и соглашаться…

С такими радужными мыслями я подходила к кирпичному десятиэтажному дому за металлическим забором. На въезде шлагбаум и пункт охраны, где меня спросили, куда я иду, во дворе современная детская площадка и аккуратные цветники; стрелки на асфальте указывали дорогу к подземной парковке. Дом стоял на окраине города, и у жильцов открывался чудесный вид на лесопарк.

Никита жил на последнем этаже, в квартире за добротной железной дверью. Он открыл мне не сразу, но когда открыл, то буркнул «здрасьте», даже не глянув на меня. В руках у него был планшет. Насколько я могла понять, точно такой же, как тот, что лежал в моей сумке.

– Почему ты не спрашиваешь, кто пришел? – полюбопытствовала я.

– Я знаю. Мне с охраны позвонили, – сказал Никита, нехотя опуская планшет. – Проходите, пожалуйста.

Его квартира производила впечатление. Просторный холл был оформлен в бежевых тонах, встроенный зеркальный шкаф занимал всю стену. Комната, в которую меня пригласил Никита, была правильной квадратной формы, с диваном и креслами вокруг журнального столика. Больше мебели в комнате не было, если не считать, конечно, громадную мультимедийную систему. На стене висел огромный плоский телевизор. Комната была такой же светло-бежевой, как и холл, только на кресла и диван были наброшены разноцветные коврики.

– У тебя очень уютно, – сказала я, проваливаясь в мягкое кресло.

– Спасибо, – буркнул Никита, не в силах оторваться от компьютера.

– Я принесла тебе твой планшет, – сказала я с сарказмом. – Как я вижу, он тебе не нужен.

– Не нужен, – спокойно согласился Никита, игнорируя сарказм. – У меня таких несколько. Это удобно. Но все равно спасибо.

– Я надеюсь, ты больше не будешь использовать его на моем уроке.

– На вашем – не буду.

Он смотрел на меня такими честными глазищами, что сердиться было невозможно.

– Мне нужно решить одну задачу, – веско сказал он, как будто это все объясняло. – А времени мало. Это только кажется, что физика стоит на месте. На самом деле если зазеваешься, тебя мигом обскачут. Если я не хочу, чтобы меня опередили, я должен много работать. Иначе никак. А школа отвлекает.

Я почувствовала себя чудовищем, терзающим будущего Эйнштейна, и не придумала ничего лучше, как спросить:

– Любишь физику?

– В настоящий момент, да, – вежливо ответил Никита.

– Тогда тебе должно быть интересно поучаствовать в олимпиаде.

Он усмехнулся.

– Что там может быть интересного? Вы хоть видели эти задания? С ними пятиклассник справится.

– Так уж и пятиклассник, – засомневалась я.

– По крайней мере, мне это неинтересно, – отрезал Никита. – Времени жалко.

По тому, как он это сказал, было ясно, что он и правда ни в чем участвовать не будет.

– Твое дело, – вздохнула я. – Но мне директриса голову оторвет.

– Причем тут вы? – искренне удивился Никита.

– Долго объяснять, – сказала я. – Может, все-таки передумаешь?

– Исключено. Я на пороге важного открытия, а ваша олимпиада…

– Она не моя, – вставила я.

– Неважно, – отмахнулся Никита. – Из-за этой олимпиады мне придется отвлекаться на всякую ерунду.

– Как же честь школы? – промямлила я.

– Школе будет гораздо больше чести, если я совершу свое открытие, – резонно возразил он.

– Ладно, сдаюсь. – Я вскинула руки. – Просто я бы хотела, чтобы ты поучаствовал в этой олимпиаде.

У меня вдруг запершило в горле. Я закашлялась. Глаза Никиты задержались на моем лице.

– Вы хотите, чтобы я участвовал? – повторил он медленно.

– Да.

Никита заерзал на кресле. Зачем-то взял планшет со стола, посмотрел на него, положил обратно. А потом сказал:

– Хорошо. Я буду участвовать.

– Почему? – удивилась я. – Как же твое открытие?

– Подождет. Пара дней погоды не сделают.

Я подумала и решила не спорить. В конце концов, может быть, директриса права и у меня на самом деле есть подход к этим ребятам.

Когда я надевала ботинки в прихожей, а Никита маялся от желания заняться наконец своим планшетом, я сообразила, что упустила из виду вторую цель своего визита – знакомство с родителями.

– Сейчас их нет в городе, – сказал Никита. – Они в командировке.

– Одновременно? – удивилась я.

– Они внештатники Массачусетского технологического, – пояснил Никита. – Мама – биолог, отец – математик. Они часто ездят в Штаты.

– И оставляют тебя одного?

Никита посмотрел на меня как на ненормальную.

– Я не маленький. Справляюсь.

С этим трудно было поспорить. Но на душе у меня было бы спокойнее, если бы родители Никиты присматривали за своим чересчур талантливым сыном.

Когда я вошла в свой подъезд, была половина девятого. Родители Дениса наверняка дома. Я загляну к ним на пять минут и скорее домой, к планшету, чаю и только что купленным пирожкам с курагой.

Но не успела я подняться на второй этаж, как услышала крики. Глухо прозвучало что-то вроде:

– Подожди! Успокойся, пожалуйста!

Распахнулась чья-то входная дверь, кто-то выбежал на лестничную клетку, и я услышала злой, возбужденный голос Ани Финниковой.

– Я от тебя такого не ожидала, Громов!

– Ань, послушай! – Тревожный и взволнованный голос Дениса.

– Не буду я тебя слушать! Ты совсем чокнулся из-за своей Дашеньки!

Меня парализовал ужас. Дашеньки? Неужели речь обо мне?

– Это здесь не причем! – выпалил Денис.

– Как раз причем! – рявкнула Аня. – Если бы ты в нее не влюбился, все было бы по-другому!

Я вцепилась в перила. Денис влюбился в меня??? Пожалуйста, пусть они говорят о какой-то другой, незнакомой мне Даше!

Но о ком бы они ни говорили, мне меньше всего хотелось, чтобы они знали, что я их слышу. Если я тихонько развернусь и выйду из подъезда до того, как…

Я не успела. Мимо меня черной молнией промчалась Аня.

– Анька! – Денис перегнулся через перила и встретился со мной глазами.

До сих пор у меня оставались надежды на то, что «Дашенька» и я совершенно разные люди. Но сейчас было достаточно только взглянуть на растерянную, виноватую физиономию Дениса, чтобы понять, что эти надежды не оправдались.

– Привет… – пробормотала я, но покрасневший как рак Денис не ответил.

Он скрылся из виду, и через секунду я услышала, как захлопнулась дверь его квартиры. Я стала медленно подниматься по лестнице, осознавая услышанное. Если Денис и правда испытывает ко мне… гм… чувства (и когда он только успел?), то недавняя враждебность Ани по отношению ко мне вполне понятна. Она ревнует – и кто бы не ревновал на ее месте?

У квартиры Дениса я на секунду остановилась. Зайти? Я вспомнила его лицо и решила, что для знакомства с родителями сейчас не самое подходящее время. Лучшее, что я могла сделать, это оставить Дениса в покое. У меня есть чем заняться дома. Пирожки ждут, в конце концов.

Но когда я открыла дверь своей квартиры, то поняла, что пирожкам придется подождать. Натяжной потолок в коридоре провис на полметра под тяжестью воды с верхних этажей и грозил прорваться в любую секунду.

Меня залили.

Глава шестая

Не теряя ни минуты, я кинулась по соседям. Потоп нужно было сначала остановить, а уж потом ликвидировать последствия.

На шестом этаже из-за двери вынырнул заспанный мужичок в трусах и майке.

– Ничего у меня не льется, – просипел он и закрыл дверь.

На седьмом этаже немолодая интеллигентная пара провела меня по квартире, чтобы доказать, что у них точно краны не текут.

На восьмом этаже крепенькая бабушка – кажется, одна из тех, что сплетничали у подъезда – всплеснула руками и с убеждением проговорила.

– Это он, подлец, наверняка. Лешка с шестого. Сколько он Кирилловну заливал, я со счета сбилась.

– Но он сказал, что у него все в порядке, – пробормотала я.

– Ты его больше слушай! Ты знаешь что? Ты Сашке позвони, которая квартирой занимается. Сашка знает, как с ним разговаривать.

Совет мне совершенно не понравился. Конфликт с соседом – банальная бытовая проблема. Я могу разобраться с ней без помощи мерзкой Александры.

Я побежала вниз и остановилась у двери «подлеца Лешки», намереваясь разорвать его на мелкие клочки. Я позвонила. Еще раз позвонила. Постучала. Пнула дверь ногой. Сосед и не думал открывать.

Через пять минут я сдалась. Я поднялась к себе, проверила потолок – он обвис сильнее, но пока держался – и позвонила Александре.

Она примчалась через десять минут, прямо из супермаркета, с тремя пакетами продуктов. Без лишних слов оценила масштабы бедствия (по стенам уже текли тоненькие ручейки), мотнула головой, призывая меня следовать за собой, и рванула по лестнице. Игнорируя звонок, она замолотила в дверь соседа кулаками.

– Открывай, скотина, а то ментов вызову!

Для сотрудника «лучшего образовательного учреждения в городе» это была не самая подходящая речь, но на соседа она подействовала магически.

– Чего орешь, Александра Андревна? – прохрипел он, высовываясь из-за двери. – Я после смены отдыхаю. Какие менты?

Не тратя слов понапрасну, Александра сунула колено в открытую дверь, дернула ее на себя, оттолкнула соседа и нырнула в квартиру.

– Ты куда? – ахнул он вслед.

Я не смела повторить ее подвиг и осталась ждать на лестничной клетке. Решив, что из нас двоих Александра более опасна, сосед потрусил за ней, оставив дверь открытой. Сквозь небольшую щель я видела кусок ободранной стены и слышала занятный разговор между ними. Если опустить ругательства как с его, так и с ее стороны, суть сводилась к тому, что сосед приехал с работы, выпил рюмочку и включил воду, чтобы набрать ванну. Но потом принял еще пару рюмочек, забыл про ванну и завалился спать. Когда я пришла и разбудила его, он и не вспомнил про воду. Лишь когда Александра ткнула его носом в перелившуюся ванну, он нехотя признал, что, возможно, был немного неправ…

Гордые победой, мы с Александрой вернулись в квартиру. Потолок перестал пухнуть, ручейки мы промокнули тряпками. Александра позвонила в фирму, устанавливавшую потолки, и попросила прислать людей, чтобы откачать воду. Она была так деловита, напориста и хозяйственна, что я даже позавидовала.

После того, как все вопросы были улажены, мы как-то спонтанно решили попить чайку. Мои пирожки пришлись как нельзя кстати, как и бутылка вина, купленная Александрой в супермаркете. От души ругая подлеца Лешку, мы незаметно перешли на «ты» и более личные темы.

– Думаешь, легко работать с Инной? – жаловалась Александра. – Сашенька, сделай то, Сашенька, сделай это. Я тащу на себе всю работу, а она только совещания проводит и грамоты получает.

После войны с соседом и бутылки вина я искренне сочувствовала Александре. Она, по всей видимости, тоже прониклась ко мне самыми дружескими чувствами, потому что после того, как тема директрисы была полностью исчерпана, Александра забралась с ногами на диван и вкрадчивым шепотом спросила:

– Хочешь, открою одну тайну?

Я закивала – конечно, какой разговор.

– Я влюблена… – Александра сделала паузу. – В нашего информатика!

– Правда? – ненатурально удивилась я. – Не может быть.

– Он такой классный, – мечтательно вздохнула Александра. – Холостой, импозантный, глаза такие голубые… Обожаю голубые глаза.

Я заставила себя улыбнуться.

– Вот увидишь, никуда он от меня не денется, – продолжала Александра. – Он, конечно, делает вид, что не понимает, что между нами происходит. Но я знаю, его тоже ко мне тянет.

Видимо, что-то в моем лице выдало мое сомнение, потому что Александра быстро добавила:

– Он просто очень стеснительный. Ему нужно время, чтобы вылезти из раковины, понимаешь? Некоторые мужики как моллюски. Спрятались в домик и никак их оттуда не вытащить. Тут главное терпение. Надо рядом залечь и ждать. Рано или поздно все равно высунет нос. Тут его и хватай. – Александра сжала кулаки, как будто и правда поймала кого-то маленького и неосторожного. – Как ты думаешь?

– Отличный план, – одобрила я от души. – По-моему, как раз то, что нужно.

Александра просияла.

– Ты хороший человек, Дашка. Если хочешь знать… – Она понизила голос. – Когда ты только к нам пришла, я как-то к тебе была не очень…

Да неужели? – съехидничала я про себя.

– Думала, очередная соперница, – бесхитростно продолжала Александра. – Молодая, красивая, да еще англичанка.

– Это здесь причем? – поразилась я, на этот раз вполне искренне.

Александра замялась.

– Потому что у него с прошлой англичанкой что-то было. Кажется. По крайней мере, он часто торчал у нее в кабинете. И она все время о нем говорила. Игорь то, Игорь се. Брр. Слушать было противно…

– На мой счет можешь не беспокоиться, – засмеялась я. – Он совершенно не в моем вкусе. Если вдруг тебе понадобится моя помощь, чтобы завоевать его сердце, я всегда готова.

Александра тоже засмеялась, и остаток вечера мы провели очень приятно, перемывая косточки коллегам и прикидывая шансы Александры наладить отношения с Игорем уже в этой четверти.

В эту ночь впервые с тех пор, как я сюда приехала, я засыпала в радостном настроении. В основном, конечно, из-за выпитого вина, но также потому что у меня неожиданно появился друг.

Дружить с Александрой оказалось труднее, чем враждовать. На следующий день она прибежала ко мне после первого урока, взволнованная и красная, как раз под цвет своей кофты с маками.

– Дашка, ты не поверишь! – воскликнула она, не обращая внимния на учеников. – Я это сделала!

Я перехватила несколько заинтригованных взглядов и сделала страшные глаза. Александра опомнилась, дождалась, пока последний ученик выйдет из класса, и только потом выпалила:

– Я пригласила Игоря на свидание, и он согласился! Все после нашего вчерашнего разговора. Если бы не ты, я бы никогда не решилась.

– Куда пойдете? – поинтересовалась я.

Александра подняла глаза к потолку и неожиданно спросила:

– Помнишь, ты обещала мне помочь?

Я помнила. А также то, что обещала я просто так, не рассчитывая, что однажды (и так скоро!) меня притянут к ответу за неосторожные слова.

– Ты поможешь? – насторожилась Александра.

– Конечно, – кивнула я, вспоминая старинную поговорку насчет груздя и кузова. – В чем дело?

Как оказалось, в сообщение Александры «я пригласила – он согласился» вкралась небольшая ошибка. Правильнее было бы сказать «я пригласила его пойти со мной на свадьбу родственницы, а он отказался, потому что занят».

– Он сказал, что хотел бы пойти со мной, – с жаром рассказывала Александра, – что свадьба – это просто здорово, и ему жутко хочется составить мне компанию. Но он не может, потому что должен идти на эту дурацкую выставку как представитель от школы.

– И что я могу сделать?

– Если бы кто-нибудь пошел на выставку вместо Игоря, он бы мог пойти со мной на свадьбу.

Александра замахала ресничками и заулыбалась, как будто остальное было понятно без слов.

– Ты хочешь, чтобы я пошла на выставку? – предположила я неуверенно.

– Да, – кивнула она радостно. – Инну я беру на себя. Ей все равно, кто пойдет. А ты хорошо проведешь время. С новыми людьми познакомишься. Знаешь, сколько там мужиков будет?

– Ладно, – нехотя сказала я. – Схожу. Но мужики тут совсем не причем.

– Дашка, ты прелесть! – Александра выглядела так, как будто вот-вот бросится мне на шею, и я отступила на безопасное расстояние – Тогда скажи ему об этом, хорошо?

– В смысле?

– Скажи Игорю. Перехвати его как-нибудь на перемене и между делом сообщи, что пойдешь на выставку, – затараторила Александра. – Он сам сообразит, что ему тогда нет необходимости идти. И пойдет со мной на свадьбу.

Я нахмурилась.

– Пожалуйста! – взмолилась Александра. – Не могу же я ему в лоб сказать, что нашла ему замену. Он еще подумает, что я к нему пристаю. А если ты ему скажешь, это будет выглядеть как случайность.

Она так умоляюще смотрела на меня, что мое сердце дрогнуло.

– Договорились, – буркнула я. – Но я скажу только про выставку. Насчет свадьбы сама с ним договаривайся.

– Это не понадобится, – победно улыбнулась Александра. – Он так хотел пойти, что тут же прибежит ко мне.

На следующей перемене я убедилась, что Александра задала мне непосильную задачу. Рассчитывать на случайную встречу в коридоре не приходилось. Информатик безвылазно сидел в своем кабинете. Я ходила взад-вперед как часовой то за журналом, то в туалет с грязной тряпкой для доски. И все время ломала голову, как бы «нечаянно» заговорить о выставке, к которой я в принципе не могла иметь никакого отношения.

Через урок информатик наконец вышел в коридор, но так как меня задержал в кабинете любознательный восьмиклассник, то я увидела только его спину. Я побежала за ним. То есть не побежала, а пошла настолько быстро, насколько позволяли приличия. Но, спускаясь по лестнице, я увидела на четвертом этаже сцену, которая заставила меня напрочь позабыть о поручении Александры.

Рита Величенко в компании двух незнакомых девчонок наступала на Милу. Мила держалась храбро, но в ее круглых черных глазах плескался страх.

– Чтобы не смела к нему соваться, усекла? – выкрикнула Рита и толкнула Милу в плечо. Мила пошатнулась и упала спиной на подоконник.

Я рванула вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сейчас мне было не до учительского достоинства.

– Величенко! Что здесь происходит? – выпалила я, подбегая к девчонкам.

Рита повернулась ко мне. Ее узкое личико полыхало злобой.

– Не ваше дело! Мы сами разберемся!

Ее подружки с тревогой переглянулись и отошли в сторону. Я глубоко вздохнула, досчитала до трех и спокойно сказала:

– Я не знаю, что вы не поделили с Милой, но все можно решить мирным путем.

– Дарья Дмитриевна, я ничего не сделала, – затараторила Мила. – Я вам…

– Заткнись, Терешина! – рявкнула Рита и сжала кулаки. – Еще вякнешь, я тебе всю морду расквашу!

– Рита, хватит! – воскликнула я.

Она дернула плечом.

– Отвяжитесь от меня!

Мила испуганно втянула голову в плечи, и неизвестно, что ее напугало больше – Ритины угрозы или хамство.

У меня закружилась голова от волнения. Сейчас решалось все. Смогу ли я утвердить свой авторитет как учитель или позорно отступлю перед хулиганкой.

– Мила, иди в класс, – жестко сказала я. – Рита, останься.

Мила быстро пошла к лестнице. Я мельком огляделась по сторонам. В коридоре не было никого из учителей. Только школьники, свидетели моей беспомощности, выглядывали из-за колонн. Что я могла сделать? Рита ждала, что я буду ее ругать, и была готова защищаться. Значит, я должна была обмануть ее ожидания.

– Будете лекцию читать? – фыркнула Рита с вызовом.

– Не буду, – сказала я весело и присела на подоконник. – Ты взрослый человек и сама знаешь, что поступила неправильно.

– Неправильно? – набычилась Рита. – А что мне было делать, если эта дрянь пристает к моему парню? Молча сидеть и смотреть?

– Мила приставала к Тимофею? – удивилась я. – Не может быть.

– Ничего себе не может, – хмыкнула Рита. – Я сама видела. Она второй день за ним ходит. У его дома дежурит. На перемене у его рюкзака терлась. Наверняка ему туда что-то подсунула. Какую-нибудь любовную записку!

– Проще было бы послать смс, тебе не кажется? – спросила я.

– Смску любой дурак может послать! – взорвалась Рита. – Тим сам говорил, что записки гораздо романтичнее. Милка наверняка услышала и решила…

Она покраснела, а мне вдруг стало очень жаль ее. Любовь так захватила девочку, что она больше не принадлежала самой себе. Ей нужно было помочь, а не осуждать.

– Я уверена, что Мила не пытается отбить у тебя Тимофея, – сказала я.

– Много вы знаете, – буркнула Рита себе под нос, но без былой враждебности.

– В любом случае кулаками мужчину не удерживают.

– А если бы кто-нибудь стал приставать к вашему парню? – неожиданно спросила Рита .– Что бы вы сделали?

Я вспомнила улыбку Майка, спокойный взгляд голубых глаз. Майк и другая женщина? Не может быть.

– Если бы он захотел от меня уйти, я бы его отпустила, – сказала я.

Рита недоверчиво на меня покосилась.

– Значит, это не любовь!

Я закусила губу. Горячие, необдуманные слова рвались наружу, но я сдержалась.

– Мы говорим о тебе, а не обо мне. Рита, я рассчитываю, что такое больше не повторится.

– Это вы Терешиной скажите!

– С ней я тоже поговорю, – пообещала я. – Но я прошу тебя держать себя в руках. Я понимаю, у тебя сейчас трудное время. Ты недавно потеряла сестру. Злость и агрессия – это тоже способ выражать горе, я знаю. Но нет ничего страшного в том, чтобы просто поплакать. Это всего лишь означает, что ты человек и тебе больно…

Глаза Риты полыхнули гневом.

– Думаете, вы самая умная? Что вы все видите и понимаете? Ничего вы не понимаете, ничего! И отстаньте от меня, ясно? Вы мне не подружка. Вы никто!

Она побежала по коридору, а я сползла с подоконника и ошалело смотрела ей вслед. Где я допустила ошибку? Только что Рита смягчилась и слушала меня, но вдруг все изменилось и она снова превратилась в злобную колючку. Кто сказал, что у меня есть подход к этим детям? Я была готова плюнуть ему в лицо.

Происшествие с Ритой настолько выбило меня из колеи, что я совсем забыла о просьбе Александры. И вспомнила о ней, только когда информатик заглянул ко мне в кабинет, чтобы передать журнал 6 «В». Я сказала «спасибо», он сказал «не за что» и вышел, а я осталась стоять с открытым ртом. Как я должна была «невзначай» заговорить о выставке? Школьные перемены с их суматохой и шумом меньше всего располагали к светским беседам.

К тому же у меня хватало своих забот. Предпоследний урок у меня был в 11 «А», и я заранее настраивалась на встречу с Ритой. Она уселась на прежнее место рядом с Тимофеем и подчеркнуто не смотрела в мою сторону. Однако в остальном вела себя прилично, и у меня немного отлегло от сердца.

Урок начался. Я все время поглядывала на Риту, ожидая подвоха с ее стороны, но она вела себя примерно и даже делала вид, что слушает мои объяснения.

Но если насчет Риты я могла на этом уроке не волноваться, этого нельзя было сказать об Ане Финниковой. Она в упор меня игнорировала. Вместо учебника и тетради на парте перед ней лежал смартфон, в котором она что-то увлеченно писала.

После разговора, который я вчера подслушала на лестнице, я больше не удивлялась такому поведению. Но как вести себя с Аней, я не знала. Я не хотела верить, что Денис влюблен в меня, но, с другой стороны, Аня его подруга и могла легко заметить то, что ускользнуло от меня…

Я встретилась с Денисом глазами. Он тут же отвернулся, но этого мгновения хватило, чтобы меня бросило в жар. На учителей так не смотрят. Мне захотелось завыть от тоски. Я не проработала и месяца, а уже успела вляпаться в любовный треугольник. Если честно, начало своей педагогической карьеры я представляла себе иначе.

Смартфон Ани пискнул, отвлекая меня от бесплодных размышлений. Ревнует она меня или нет, но вести себя на уроке она должна прилично. Я прошла мимо и невзначай глянула на экран. Текст я рассмотреть не смогла, но зато небесный дизайн blogsalive.net был мне более чем знаком.

– Своим блогом можно заняться после урока, – сказала я негромко.

Аня вздрогнула всем телом и с ненавистью посмотрела на меня.

– Убери телефон, пожалуйста, – продолжила я.

Но Аня не пошевелилась, только прикрыла рукой экран.

– Ann, put your phone away, please. The lesson has begun.

Она пожала точеными плечиками и бросила небрежно:

– I don't care.

Воцарилась гробовая тишина. Все ждали, что я скажу, что сделаю. На лицах многих была жадная заинтересованность. Чем громче будет скандал, тем веселее зрителям.

– Если тебе не интересно на моем уроке, я тебя здесь не держу.

Аня демонстративно встала. Но Денис схватил ее за руку и дернул вниз.

– Отстань, – прошипела она, но села на место.

Я занервничала. Когда я разбиралась с Ритой, свидетелей не было, и мой провал остался только моим провалом. Но сейчас вся группа следила за нашим противостоянием затаив дыхание.

– Подойдешь ко мне после уроков, – сказала я со всем достоинством, на какое была способна.

Аня открыла было рот, но Денис толкнул ее локтем, и она опустила голову. Меня захлестнула волна благодарности. Хороший он парень все-таки. Как приятно знать, что я могу хоть на кого-то рассчитывать в этом классе.

После уроков я сидела в своем кабинете и ждала Аню. Я никак не могла придумать, с чего начать разговор. Стоит ли говорить о чувствах Дениса или лучше сделать вид, что я ничего не поняла? В любом случае Аня должна бы сообразить, что я ни в чем не виновата. Пусть злится на Дениса и выясняет отношения с ним, а меня оставит в покое.

Я злилась, а это было плохим признаком. Руки сами собой потянулись в сумку за планшетом. Мне нужно как-то отвлечься, успокоиться, обрести равновесие…

Наш первый совместный отпуск мы решили провести с друзьями в походе. Что толкнуло нас на этот необдуманный шаг, неизвестно. Походниками не были ни Майк, ни я. Мы могли поехать куда угодно – на солнечный пляж Таиланда, к историческим развалинам Греции, в дом отдыха наконец. Но мои друзья позвали нас в поход по Крыму, и Майк сказал, почему бы и нет.

В первый же день я стерла себе ноги до крови, а Майка покусали муравьи. Еще он простудился и два дня не мог разговаривать, а потом утопил свои кроссовки в озере. Я сожгла котелок, в котором пыталась приготовить ужин, и потерялась в лесу, из-за чего мы отстали от графика на полдня.

Если бы не Майк, я бы возненавидела природу до конца своих дней. Даже покусанный муравьями и в чужих кроссовках он не терял присутствия духа и чувства юмора. Только благодаря ему я не сбежала с середины пути. Он помог мне продержаться и поверить в себя.

Рядом с ним я становилась другим человеком.

В дверь осторожно постучали.

– Входи! – крикнула я, моментально возвращаясь к грустной школьной действительности.

Но это была не Аня. В кабинет заглянула Мила и заговорщически прошептала:

– Дарья Дмитриевна, можно?

– Сейчас Аня должна подойти… – начала я.

Мила мотнула головой.

– Я видела, как она уходила домой.

Я подавила растущее раздражение.

– Тогда заходи.

Мила вошла и закрыла за собой дверь.

– Что ты хотела?

– Я насчет блога Алины…

Она резко распахнула дверь и выглянула в коридор.

– Никого, – пробормотала она, снова закрывая дверь. – За мной весь день кто-то следит.

– Рита то же самое сказала про тебя, – заметила я кисло. – Что ты весь день следишь за Тимофеем.

Мила кивнула без тени смущения и уселась напротив меня.

– Ты правда за ним следила? – удивилась я и впервые задумалась о том, что ревнивые подозрения Риты могли иметь под собой основание. Если Мила на самом деле влюблена в Тима, это многое бы объяснило.

Мила распласталась по парте:

– Я вчера в столовке подслушала, как Тим уговаривал Риту завести блог. На blogsalive.net.

– И что?

– А то, что история повторяется! У него новая жертва. Эта жертва – Рита! С Алиной все начиналось точно так же. Они предложили нам завести блоги, потом…

– Кому это «нам»? – перебила я.

Мила покраснела.

– Мне и Алинке. Но я не стала ничего там писать. Я как чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Алинка, дурочка, повелась на уговоры Тима и стала вести этот блог. И Ритка теперь за ней. Ее надо предупредить, пока Тим не заставил ее сделать что-нибудь ужасное.

Все наконец встало на свои места. Ревнивая женщина способна на многое. Даже на то, чтобы выставить своего любимого чудовищем.

– Мила, дорогая, я понимаю, что тобой движет, – сказала я. – Тимофей очень привлекательный молодой человек. Но он не единственный парень в мире. Даже в вашем классе есть много других достойных ребят. Если бы ты обратила на них внимание…

Лицо Милы пошло красными пятнами.

– Вы что, думаете, я в него влюбилась? – Она вскочила на ноги. – Да вы что такое говорите?

– Не надо нервничать, Мила, – сказала я успокаивающе. – Это вполне естественно.

–Да вы… вы… ничего не понимаете! – Мила схватила свой рюкзак.. – Я вам всю душу, а вы…

Она топнула ногой и выбежала из кабинета, а мне оставалось только ругать себя за неумение подбирать нужные слова.

Прождав полчаса, я решила поехать к Ане домой. Пусть не думает, что может так легко от меня отделаться. Я уточнила ее адрес и обнаружила, что недалеко от Ани, на Сосновой живет другой кандидат на серьезный разговор с классным руководителем – Тимофей Никольский. После того, что я услышала сегодня, к Тимофею у меня были особенные счеты.

Он жил в большой элитной высотке. В подъезде бабушка-консьержка подвергла меня строгому допросу, куда да зачем. Уяснив наконец, что иду я в шестьдесят восьмую, где живет «парнишка, такой, с волосами», бабушка лукаво усмехнулась и позволила мне пройти.

Лифт, к сожалению, не работал, и я пошла по лестнице. Десятый этаж – не так уж и много, спасибо, что не двадцатый, но уже на седьмом я поняла, что задыхаюсь. Навстречу, прыгая через ступеньку, пробежала невысокая девушка или парень: сложно было разобрать, кто скрывается в широких спортивных штанах и худи с капюшоном на голове. Он (или она) легко обогнул меня и помчался дальше, а я позавидовала немного и поползла вперед.

Тимофей открыл дверь до того, как я позвонила. На нем были джинсы и белая рубашка, накинутая на голое тело. Он не был таким накаченным, как Денис, но у него природные данные и без тренировок были хороши. Плоский живот, широкая грудная клетка, крепкие плечи – свободная рубашка ничего этого не скрывала.

Тимофей оперся о косяк и сказал бархатно:

– Я все думал, когда вы меня посетите…

Он распахнул дверь пошире, а я замялась на пороге. В голове некстати всплыли мамины предостережения из далекого детства вроде «смотри, Дашенька, не ходи в квартиры к незнакомым мальчикам». Тимофей терпеливо ждал, не сводя с меня глаз.

Я решительно шагнула в квартиру. Пусть пробует свои чары на одноклассницах. На меня эти игры глазами не действуют. Да и после маминых предостережений прошло немало лет.

Тимофей отступил, чтобы дать мне пройти, но отступил буквально на полшага и при этом не отпустил дверь. Мне пришлось поднырнуть под его руку и пройти так близко от него, что, кажется, я могла услышать биение его сердца.

Я собралась сделать ему замечание – учитель я, в конце концов, или нет – да так и застыла с открытым ртом. Таких квартир я еще не видела. Передо мной была огромная комната. Точнее, зал, потому что назвать комнатой это помещение язык не поворачивался. Громадные окна и потолки были не просто высокие, а в два этажа. Это создавало впечатление прямо-таки бескрайнего пространства. Хотелось раскинуть руки и взлететь или хотя бы запеть в полный голос.

Когда я немного пришла в себя, то разглядела детали: встроенную кухню слева под окнами, без плиты, но зато со стильным черным столом-стойкой; в глубине лестницу со стеклянными перилами, ведущую на второй этаж. В центре зала черные с золотистыми крапинками диваны образовали круг, в середине которого стоял стол с прозрачной столешницей. У дальней стены виднелся черный рояль. Черного цвета в интерьере было много, а также красного и золотого – красиво, даже изысканно, но, на мой взгляд, мрачновато. Что находилось на втором этаже, я не могла разглядеть со своего места.

– Там спальня, – сказал Тимофей, перехватив мой взгляд. – Хотите, покажу?

Я вздрогнула. За те несколько минут, что я обалдело рассматривала его квартиру, я успела забыть о его присутствии.

– Обойдусь, – сказала я. – Как-нибудь в другой раз.

Я скинула кроссовки и прошла в комнату. Ноги утопали в мягком ковре. Тимофей неслышной тенью следовал за мной.

– Что вам предложить? Чай? Кофе? Может быть, вино?

– Кофе подойдет. Капучино с миндалем, если можно.

Но можно было даже не пытаться уязвить его. Тимофей молча склонил голову и пошел к кухне, где центральное место занимала кофеварка. Он открыл ящик под ней, вытащил небольшой мешочек и повернулся ко мне.

– Сантос или пибери? Лично я предпочитаю кенийский, а вам что ближе?

Ближе всего мне был растворимый кофе из ближайшего супермаркета, но признаться в этом я не могла.

– На твой вкус, – сказала я небрежно.

Тимофей закинул зерна в кофемолку, и под ее уютное гудение я не удержалась. Прошлась по квартире.

Достойным ее украшением был черный рояль и коллекция гитар на стене. Я насчитала восемь, прежде чем заметила, что с правой стороны у лестницы отгорожено небольшое пространство. Я его не заметила сразу, а теперь не могла понять, что там находится. Но когда подошла ближе, то разглядела за полупрозрачным стеклом пульт, микрофоны – настоящую студию звукозаписи.

– Кто-то в твоей семье занимается музыкой? – спросила я.

– Я.

Тимофей открыл крышку рояля и небрежно пробежал пальцами по клавишам. Я совсем этому не удивилась.

– На гитаре тоже ты играешь?

– Да, – улыбнулся он. – Могу сыграть для вас.

В последний раз на гитаре для меня играл Майк. Я просто не могла представить себе гитару в других руках.

– Как-нибудь попозже, – сказала я. – Как я погляжу, родители тебе ни в чем не отказывают.

Улыбка Тимофея стала еще шире.

– Они от меня откупаются. Очень удобно, если средства позволяют.

– Их нет сейчас дома? – уточнила я на всякий случай.

– Их никогда не бывает дома, – хмыкнул Тимофей. – Отец все время занят, потому что активно зарабатывает деньги, а мать – потому что активно их тратит.

– Ты не ладишь с родителями?

– Почему? У нас прекрасные отношения, – рассмеялся он. – Чем реже мы видимся, тем лучше отношения.

– Я бы хотела с ними встретиться. Когда они будут дома?

– Они мне не докладывают. Но если у вас есть какие-то вопросы, вы можете обсудить их со мной.

По-хорошему, вопросов к родителям Тимофея у меня не было. Мне просто хотелось посмотреть на них и составить собственное впечатление. Их отстутствие в жизни сына заметно бросалось в глаза, и мне не нравилось впечатление, которое производила квартира Тимофея – как будто он живет один…

Я села на диван. Тимофей поставил на столик поднос с двумя белоснежными чашками, в которых дымился кофе. Я наклонилась, чтобы взять одну, и вскрикнула от испуга. Под стеклянной столешницей копошились крупные жуки.

– Не бойтесь. Они ненастоящие, – сказал Тимофей с усмешкой, а я уже сама видела, что жуки всего лишь инсталляция, хоть и очень натуральная.

– Я сам придумал концепт, – пояснил Тимофей. – Ребятам нравится.

– Не сомневаюсь, – сказала я, взяла кофе и отодвинулась подальше от стола с насекомыми.

Зато кофе вознаградил меня за все. Лучшего кофе я в жизни не пила. Тимофей внимательно наблюдал за моей реакцией и, должно быть, увидел все, что хотел.

– Тоже люблю кофе, – сказал он. – Кофе и женщин.

Я поперхнулась и закашлялась. Тимофей аккуратно поставил свою чашку обратно на поднос и подсел ко мне.

– Постучать по спинке?

Я ощутила тепло его ноги, легкий, едва уловимый древесный аромат его туалетной воды и отодвинулась.

– Не надо. И кстати о женщинах. Мы должны поговорить о Рите.

Он захлопал ресницами – неправдоподобно длинными и черными ресницами.

– Зачем?

– Сегодня она чуть не избила Милу Терешину, потому что подумала, что ты ей нравишься.

Тимофей пожал плечами.

– Мила? Никогда бы не подумал.

– Скажи это Рите, – буркнула я сердито.

– Скажу. Если не забуду. – Он усмехнулся и сел поудобнее, при этом как бы нечаянно вновь подвинулся ко мне.

– Рита очень серьезно к тебе относится.

– Какая мне разница? – улыбнулся он. – Не она первая, не она последняя. Я надеюсь.

– Тимофей! – Я брякнула чашку на поднос, разлив остатки кофе. – Я разговариваю с тобой как с взрослым человеком. Твоя личная жизнь меня не касается. Но я не хочу, чтобы Рита терроризировала весь класс, ревнуя тебя ко всем подряд! Поговори с ней.

– Вы преувеличиваете мое влияние, Дарья Дмитриевна. Хотя мне приятно, что вы настолько высокого обо мне мнения.

Он закинул ногу на ногу, а руки разложил по спинке дивана так, что при желании мог легко дотронуться до моего плеча. Все это ужасно раздражало. И его манеры рокового соблазнителя, и бархатные интонации в голосе, а, главное, раздражало то, что хоть и против моей воли, но все это по-своему действовало. Тимофей был неотразим, от кончиков длинных ловких пальцев до черных ресниц, он полностью сознавал свою неотразимость и умело пользовался ею. На секунду мне стало страшно. Он переспорит меня в любом разговоре, переглядит, переубедит, очарует и околдует, если я только дам ему крохотный шанс. Его ничто не сдерживает, в то время как я в плену множества ограничений.

Тимофей склонился к столику и что-то нажал под ним. Светильник на потолке погас, и лишь золотистые споты на стенах и кухонных шкафчиках рассеивали полумрак. Хриплый голос Джо Кокера негромко зазвучал в невидимых динамиках. Тимофей придвинулся ко мне еще ближе.

Я вскочила с дивана.

– Никольский! Немедленно включи свет!

К моему стыду, я чуть было не сорвалась на истерический крик. Тимофей медленно щелкнул кнопкой. Свет зажегся, музыка выключилась.

– Простите. Я думал, вам понравится.

– Я твой учитель. Будь любезен относиться ко мне с уважением.

– Я все время помню, что вы мой учитель, – вздохнул он. – И днем, и особенно ночью…

Я поняла, что мой визит был ошибкой от начала до конца. Тимофея нельзя было ни смутить, ни образумить.

– Одним словом, я прошу тебя отнестись к Рите с пониманием, – сухо сказала я. – Будь умнее. Когда один любит, а второй нет, это всегда тяжело.

Его глаза лукаво блеснули.

– Вы говорите так грустно. Неужели из личного опыта?

– Мой личный опыт, Никольский, тебя не касается, – прошипела я и быстро пошла к двери.

– Заходите еще, – крикнул он вслед, но я даже не обернулась.

Дверь, к счастью, была открыта. Я выскочила на лестничную клетку, задыхаясь от злости и презрения к самой себе. Ни на что я не гожусь. Даже поставить на место зарвавшегося мальчишку и то не сумела.

Перед тем, как идти к Ане, я немного посидела на скамейке в сквере, пытаясь прийти в себя и хотя бы примерно наметить разговор. Радовало одно. Как бы ни встретила меня Аня, она вряд ли станет угощать меня сногсшибательным кофе включать романтичную музыку в полумраке. И это уже хорошо.

Анина квартира находилась на первом этаже старой пятиэтажки. Когда я подходила к подъезду, то увидела в окне кухни Аню и женщину у плиты, скорее всего, ее маму. Это был приятный сюрприз. Я смогу не только выяснить отношения с Аней, но и побеседовать ее с мамой по поручению директрисы.

Я позвонила. Дверь мне открыла Аня. При виде меня ее бесстрастное личико исказилось.

– Добрый…

Бам. Дверь захлопнулась у меня перед носом.

– … вечер, – закончила я машинально и снова позвонила.

Никто не открывал. Я целую минуту не отпускала кнопку звонка. Есть же уши у родителей Ани. Кто-то должен услышать и выйти ко мне.

Но второй раз дверь снова открыла Аня. Она не пустила меня внутрь, а выскочила на площадку.

– Что вам надо?

– Я хочу с тобой поговорить.

– Уходите! – выкрикнула она. – Вы тут не нужны! Вы все только портите!

– Аня, давай спокойно…

– Зачем вы к нам приехали?! – перебила она. – Уходите! Убирайтесь отсюда!

Она затопала ногами, затряслась в истерике. Спотыкаясь, я попятилась к лестнице.

Когда я выбежала из подъезда, в ушах все еще звенели Анины крики. Не чуя под собой ног, я домчалась до соседнего подъезда и плюхнулась там на скамейку. Рита, Мила, Тимофей… Теперь Аня. Можно сколько угодно утешать себя тем, что я слишком молода, неопытна, что сегодня просто не мой день. Сейчас мне было ясно, что ни одна из этих причин не объясняет того, что произошло сегодня. Все дело в том, что я абсолютно не гожусь для своей работы. Я ничего не понимаю, не могу, не умею и никогда не научусь.

Слезы хлынули из глаз, слезы злости, отчаяния, разочарования, обиды. Слезы одиночества. Кому я могла рассказать о своих бедах? Никому.

– Даша, что случилось?

Передо мной на корточках сел мужчина. Я узнала его раньше, чем посмотрела на него сквозь слезы. Его голос околдовывал, успокаивал, говорил, что все хорошо. Все, что сдерживало меня до сих пор, рухнуло, и я заревела в полный голос. Он сел рядом, взял мои руки в свои и молча, сочувственно слушал, как я изливаю свои сегодняшние горести.

– Я ничего не умею… у меня не получается… я не выдержу целый год… только неделя прошла… меня никто не слушает…

Его руки были теплые и очень уютные, и больше всего мне сейчас хотелось уткнуться в его плечо – просто так, потому что горести лучше всего выплакивать на чьем-либо плече. Но кусочек моего сознания понимал, что это было бы неприлично. И я сидела ровно, говорила, говорила, говорила и смотрела в его голубые глаза. И уже не злилась из-за того, что они так похожи на глаза Майка, а, наоборот, радовалась этому.

Когда я наконец выдохлась и замолчала, заговорил Игорь. О том, как тяжело без опыта в любом деле, а особенно работая с детьми, что рано отчаиваться и что он в меня верит. А я верила ему и постепенно успокаивалась, и все казалось не таким уж мрачным и бесперспективным.

Потом Игорь проводил меня домой. Я отказывалась и говорила, что я в полном порядке и в этом нет никакой необходимости, но мне было приятно, что он настоял. Когда мы начали прощаться у моего подъезда, я вдруг вспомнила просьбу Александры. Сейчас она мне показалась еще более неуместной и неприятной, чем когда-либо. Но я дала слово, и раз уж он и правда хочет пойти с ней на свадьбу, пусть идет.

– Кстати, Игорь, – сказала я. – Я тоже иду в субботу на выставку. Могу зарегистрироваться как представитель от школы, а у вас будет свободный выходной.

– Отлично, – улыбнулся Игорь. – Я буду рад пойти на выставку вместе с вами.

– А как же… – начала я и замолчала под его внимательным взглядом. Похоже, она несколько преувеличила его желание пойти с ней на свадьбу.

– Вы не против пойти вместе? – уточнил Игорь. – Я пойму, если что.

– Что вы, – вздохнула я. – Я буду рада.

Как будто в данных обстоятельствах я могла сказать что-то другое.

Глава седьмая

Субботним утром мне пришлось просыпаться дважды, и оба раза я едва смогла оторвать голову от подушки. Сначала прозвонил будильник, который я наивно завела на половину восьмого. Я выключила его и тут же провалилась в сладкий благодатный сон. Блаженство, к сожалению, длилось недолго. Через пятнадцать минут позвонил папа и сообщил, что мама едет меня навестить, поезд прибывает в семь вечера и мне надо как следует подготовиться к встрече.

Мама славилась спонтанностью решений, так что я ничуть не удивилась, узнав, что эта мысль пришла ей в голову вчера вечером. Я расстроилась лишь из-за того, что папа не сообразил сразу предупредить меня. У меня была бы целая ночь на шоппинг и уборку. Продуктов в доме по-прежнему не было, не прибиралась я с тех пор, как въехала, да и водные подтеки на стенах после потопа не украшали квартиру. Я знала, что от маминого взгляда ничего не ускользнет, но что я могла изменить? Сегодня у меня выставка, и я ничего не успею сделать.

Подумав о выставке, я, естественно, подумала об Игоре и, раз начав о нем думать, уже не могла остановиться. Мне было стыдно, что вчера я билась в истерике у него на глазах, и было очень неудобно перед Александрой, которая бомбардировала меня смсками весь вечер. Под конец я выдала ей полуправду о том, что Игорю обязательно надо быть на выставке, независимо от того, пойду я или нет. Александра явно заподозрила меня в двуличии, потому что ничего не ответила.

Чтобы успокоить совесть, я попробовала сама разозлиться на Александру. По ее милости мне придется тратить целый выходной на какую-то выставку, да еще в обществе информатика… Но разозлиться по-настоящему у меня не получилось. Я ни капельки не сердилась. Приятно будет ради разнообразия сходить куда-нибудь, кроме школы. На свидание с Игорем я бы, конечно, не пошла, а чисто по-дружески, на выставку, запросто.

Впрочем, несмотря на «запросто» и «по-дружески», я накрасилась более тщательно, чем обычно, распустила волосы, надела любимые узкие джинсы и серую тунику с низким вырезом. Отражение в зеркале меня порадовало. В таком виде было бы не стыдно пойти на настоящее свидание, а не только на выставку с коллегой.

Городской выставочный комплекс скромно прятался за торговым центром «Звездный» на центральной площади. Это было небольшое двухэтажное здание с большими окнами и ярко сверкающей надписью «Выставочный центр». Игорь ждал меня у входа. Народу там толпилось немало, но благодаря своему росту он сразу бросался в глаза. К моему удивлению, выглядел он сегодня вполне прилично: наконец сменил мешковатый костюм на черный кожаный пиджак и джинсы, от чего резко помолодел и перестал быть похожим на школьного учителя.

– Серое вам идет, – заметил он, и я почувствовала, что краснею. Безобидный поход на выставку начинался подозрительно похоже на свидание.

Но когда мы вошли в здание, все мысли о свидании вылетели у меня из головы. Изнутри выставочный центр был гораздо просторнее, чем казался снаружи. Два этажа были до последнего квадратного метра заполнены стендами и палатками. Чего там только не было: механические руки и разговаривающие роботы, кухонные комбайны с электронными мозгами и хитроумные станки, о назначении которых я догадывалась с трудом.

У одного стенда пекли булки по инновационному рецепту, позволяющему сократить время приготовления вдвое. У другого предлагали заглянуть в глубины космоса при помощи специального шлема. На третьем стенды рекламировали одежду, делающую тебя невидимым, а в углу демонстрировали телевидение будущего – громадный экран на потолке. Микроскопы, телескопы, пробирки и всюду компьютеры, компьютеры, компьютеры, от крошечных до гигантских, компьютеры в часах и холодильниках, в зубных щетках и столах. Все было настолько интересно, что к концу первого ряда я пожалела, что преподаю английский, а не информатику.

Также я обнаружила, что Игорь совсем не разделяет мой энтузиазм. Он вежливо останавливался со мной у каждого стенда, брал буклеты, но смотрел больше на меня, чем на экспонаты.

– Неужели вам совсем не интересно? – спросила я, когда он отказался примерить очки дополненной реальности.

Игорь улыбнулся и стал похож на озорного мальчишку.

– Если честно, не очень. Я пошел на эту выставку только ради…

Он посмотрел на меня так, что сердце мое заколотилось как бешеное. У него оказался не только завораживающий голос, но и взгляд. И то, что я читала в этом взгляде, совершенно не вписывалось в рамки дружеского похода на выставку.

– Ради этих буклетов, – невозмутимо закончил Игорь и махнул солидной пачкой выставочных брошюрок. – Наша дорогая Инна Федоровна выберет самые красочные и разложит в своем кабинете на видных местах, чтобы производить впечатление на родителей.

Я рассмеялась, и обстановка сразу разрядилась. Весело болтая, мы обошли весь первый этаж и быстро пробежались по второму.

– Как насчет того, чтобы заглянуть в торговый центр? – вдруг спросил Игорь – Я жутко хочу есть, а там очень симпатичное кафе.

По-хорошему, нужно было отказаться, хотя бы из солидарности с Александрой. Но перекусить я бы тоже не отказалась, да и прогуляться по торговому центру было бы неплохо. И потом, разве коллеги не имеют права посидеть в кафе просто так, без задних мыслей?

Мы прошмыгнули сквозь двери, впускавшие все новых посетителей, и быстро пошли к торговому центру. Я чувствовала себя школьницей, удравшей с уроков. Замечательное почти забытое ощущение.

Кафе располагалось на последнем этаже торгового центра. Стены его были полностью зеркальны, и со столика, за который мы сели, открывался чудесный вид на площадь, церковь и фонтан. Меня немного потерзали угрызения совести, но кофе, который принес Игорь, был горячим и крепким, роллы с курицей хрустящими и ароматными, и все мои сомнения растаяли сами собой.

Игорь вел себя корректно. Мы ели, и он рассказывал. О городе, о церкви, о том, что при строительстве выставочного центра в фундамент рухнул метеорит и строительство заморозили на год. Все никак не могли решить, то ли продолжать стройку, то ли возвести метеориту памятник. Я поначалу боялась банальных вопросов на тему «почему вы, Даша, приехали в наши края», но вскоре успокоилась. Игорь ни о чем не спрашивал. О себе он тоже не говорил. Я брала с него пример и тоже не задавала лишних вопросов. В кафе мы просидели два часа. Я и не заметила, как пролетело время.

– Не хотите пройтись по магазинам? – спросил Игорь, словно читая мои мысли.

Я очень даже хотела. Мы спустились на этаж ниже и неспеша пошли мимо прозрачных стен маленьких магазинчиков. Одежда, обувь, белье – все как обычно. В витрине стоял манекен в таком откровенном купальнике, что Игорь чуть шею себе не свернул. А я едва удержалась, чтобы не пихнуть его локтем. Нашел на что смотреть.

На следующем этаже из гигантских игровых блоков был сложен паровоз, по которому с визгом лазали дети. Тут же стояли забавные скамейки в форме бананов и апельсинов, рядом продавали мороженое. Игорь оставил меня на апельсине с шоколадным рожком, а сам пошел в салон сотовой связи.

Я ела мороженое, прислушивалась к детским крикам и чувствовала себя вполне умиротворенно. Даже мысль о неприбранной перед маминым визитом квартире не портила мне настроение. Разве счастье в вымытых полах? Оно в душевной гармонии.

Трехлетний карапуз важно проковылял мимо и вдруг уронил машинку, которая откатилась прямо к моим ногам. Сидевшая рядом девушка успела раньше меня. Она наклонилась, взяла машинку, подала малышу.

– Держи.

Тонкое запястье из-под широкого рукава, короткие русые волосы, настороженный взгляд больших глаз – девушка показалась смутно знакомой. Ученица? Но я не успела приглядеться, она встала и полшла к ближайшему магазинчику, смешалась с толпой.

– Well, where is the souveniers shop you were talking about? – уловила я вопрос, заданный мужчиной на чистейшем британском английском. – Mom will never forgive me if I don't buy her something specifically Russian.

Будь неладна моя профессия. Ни за что на свете я бы не стала подслушивать чужие разговоры, если бы они велись на русском. Но английский язык – совсем другое дело. Я навострила уши. Точнее, они навострились сами собой.

– It's somewhere downstairs, on the ground floor. Don't worry, Rich, we'll find it, – ответил, смеясь, женский голос.

Он показался мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где я его слышала. Девушка тоже говорила как англичанка, но моей единственной знакомой с Британских островов была Клэр из лингвистической школы, и ее грубоватый, с хрипотцой голос не походил на этот нежный и мелодичный.

Я не выдержала и села вполоборота, чтобы как бы невзначай кинуть взгляд на англичан. Они остановились через две скамейки от меня, у длинного ярко-желтого банана. Два белобрысых парня и девушка в темном сарафане. Несмотря на скромный наряд, она выглядела ослепительно, и оба парня не сводили с нее восхищенных глаз. Я тоже уставилась на нее, но совсем по другой причине.

Девушкой, великолепно говорящей по-английски, оказалась Кира Дымова.

Я сердито швырнула остатки мороженого в урну. На моем уроке Кира едва могла сказать «the rain in Spain», а сейчас ее не отличишь от иностранки. Язык невозможно выучить за пару дней, что бы там ни утверждали разработчики всяких нетрадиционных методик. Даже если вы гений. Даже если будете заниматься двадцать четыре часа в сутки. Оставалось только одно: признать, что Кира меня разыграла. Глупо и совершенно, на мой взгляд, бесмысленно. А я то, дурочка, хотела предложить ей позаниматься дополнительно.

– Let's go to your shop now. We don't have all day, – услышала я голос Киры.

Они прошли мимо меня так близко, что я едва успела наклониться и сделать вид, что завязываю шнурок. Я посмотрела им вслед. Кира шла в центре, держа обоих парней под руки, и продолжала весело щебетать по-английски. У ювелирного магазина они свернули. Я обернулась. Игоря не было видно. Я встала и быстро пошла за ними.

У ювелирного я осторожно выглянула из-за угла. Как раз вовремя. Я успела уловить белобрысую макушку одного из англичан. Он спускался по лестнице, ведущей на первый этаж. Я пошла следом, стараясь не спешить, но и не отставать.

Лестница вывела меня в самый центр первого этажа, на большую круглую площадку без потолка. То есть потолок там был, но он уходил в вышину, к последнему этажу, где на темном бархатном фоне мерцали огромные звезды. На площадке тоже располагались магазинчики, там и тут бродили люди. Киры и ее спутников нигде не было видно.

Я спустилась с лестницы и огляделась. Вокруг были магазины с одеждой и ни одного с сувенирами. Людей на площадке собралось немало, и в основном все толпились у магазинчика, над которым красовалась яркая растяжка «Презентация новой мужской коллекции».

Я подошла ближе. В витрине стояли манекены в красно-желто-лазурных платьях. Над растяжкой мигала надпись из цветных лампочек:

Лера Одинцова представляет

Это было интересно. Модельер – полная тезка моей ученицы? Или никакая это не тезка, а сама Лера? От девушки, которая разъезжает в красном кабриолете можно было ожидать всего. Забыв о Кире и ее английском, я протолкалась сквозь толпу и зашла в магазин.

В том, что это магазин той самой Леры, не могло быть никаких сомнений. Стиль автора узнавался с первого взгляда. Я узнавала Лерину любовь к ярким краскам и невероятным цветовым сочетаниям, оригинальный крой, граничащий местами с нелепостью, но прочно удерживающийся на этой грани. Я посмотрела ценник на платье, похожем на сброшенную шкурку радужной змеи, и быстро повесила его на место. На эти деньги я могла бы жить полмесяца.

В магазинчике шла подготовка к показу. В центре был возведен небольшой подиум; монтер еще возился с лампочками у его основания. Это совсем не мешало бойкой торговле. Покупательницы рассматривали вещи и, в ожидании показа, исчезали в примерочных. К кассе выстроилась очередь.

Когда глаза привыкли к пестроте красок и освещения, я увидела их. Они стояли у самого подиума, яркие, красивые, завораживающие. Лера в простом белом платье с пышным разноцветным бантом вместо пояса стояла в обнимку с высоким стройным парнем, в котором я не без удивления узнала Антона. Никита, на этот раз без планшета, но зато с наушниками, в упор не замечал взглядов, которые кидала на него стильная девчонка у кассы. Денис был в майке и спортивных штанах, как будто только что из спортзала. Ни Киры, ни Ани, ни Тимофея не было видно. Мне даже стало не по себе, настолько я привыкла, что они всегда ходят вместе.

Лера что-то сказала, все громко засмеялись. Она запрокинула голову, не сводя с Антона влюбленных глаз. Он наклонился и поцеловал ее в губы.

Я не знала, за какую вешалку мне спрятаться. Лезть в личную жизнь своих учеников я не собиралась, но здесь личная жизнь сама лезла мне в глаза. Я отвернулась к платьям и принялась с преувеличенным интересом изучать их.

К счастью, вскоре лампы стали гаснуть, а голос Леры, усиленный микрофоном, объявил о начале показа. Народу между тем набралось очень много, и меня оттеснили вглубь, к примерочным. Заиграла громкая музыка, на подиуме вспыхнули огоньки.

Я не удивилась, когда на подиум вышел Антон в узких брюках и рубашке, расшитой кленовыми листьями. Он держался как профессиональный манекенщик – походка, взгляды, движения рук. Фотографы ни на секунду не переставали снимать, и многие зрители тоже вытащили телефоны.

За Антоном показались Никита в фиолетовом комбинезоне и Денис в шортах со сверкающими лампасами. Никита выглядел забавно, обнаженный по пояс Денис – секси. В отличие от Антона он явно чувствовал себя более скованно, но это не помешало девушке рядом со мной ахнуть от восхищения. Она заработала локтями, стараясь пробиться ближе к подиуму, а я отступила дальше к примерочным.

Я никак не могла прийти в себя. Кира безупречно говорит по-английски, Лера владеет магазином одежды… Чем дальше, тем интереснее.

Когда показ закончился, вдохновленные покупательницы с удвоенной энергией принялись рыться в ворохе платьев на вешалках. Их пример оказался заразителен. Мои руки сами потянулись к ближайшему изумрудному платью, и лишь его нереальная стоимость заставила меня с сожалением повесить его обратно. Ярко-синее платье с кремовыми подтеками по подолу стоило чуть дешевле. По-хорошему, я тоже не могла себе его позволить, но я не удержалась и юркнула с ним к примерочным. Синий – мой цвет. Я только посмотрю, как платье на мне сидит.

Все примерочные были заняты, кроме той, что была ближе всего к подиуму. Я плотно задернула шторку, стянула джинсы и тунику и вздрогнула, услышав совсем рядом голос Леры.

– Давайте тут встанем.

Я чуть выглянула из-за шторки и спряталась обратно. Напротив моей примерочной на растоянии вытянутой руки стояла Лера и два парня, один с телевизионной камерой, второй с микрофоном. Я попала в ловушку. Теперь придется сидеть в примерочной, пока не закончится интервью. Не знаю, почему, но показываться ребятам мне совсем не хотелось.

Я неспеша стала натягивать платье. Оно застряло в плечах, но я дернула поэнергичнее, и дальше платье пошло хорошо. Оно сидело как влитое и, чего уж там скромничать, очень мне шло. Сразу зашевелились мыслишки на тему, что ради красоты можно пойти на финансовые жертвы, что я всегда могу сэкономить на еде, ведь все равно собиралась худеть, да и мама наверняка навезет продуктов…

Лера между тем рассказывала о своей работе. Она говорила громко, четко, и, несмотря на гомон в магазине, я слышала почти все.

– Скажите, Лера, вам кто-нибудь помогает с бизнесом? Может быть, родители?

– Вы думаете, я сама недостаточно умна для этого?

Неловкие смешки в ответ.

– Вы же понимаете, довольно необычно, когда у школьницы есть свой процветающий бизнес.

– Я люблю все необычное. Но если вам так важно, то мне помогают друзья.

– В школе знают, чем вы занимаетесь в свободное время?

– Без понятия.

– После нашей передачи о вас узнает весь город.

– Круто. Привет, город, добро пожаловать в мой магазин.

– Как вы улаживаете формальности? Кто разбирается с бухгалтерией? Вы сами или нанимаете кого-то?

– Не, бухгалтерия не для меня. Финансовыми вопросами занимается моя подруга. Она гений, – Голос Леры вдруг дрогнул. – Вот и она, кстати…

Я не удержалась и снова глянула в крошечную щелку. Безжалостно распихивая покупательниц, к Лере на всех парах неслась Кира Дымова. Ее красивое личико исказилось от злости.

Кира – финансовый гений? – поразилась я. Должно быть, в школе она скрывает это так же ловко, как и знание английского.

Кира подбежала и встала между Лерой и камерой. Я скорее нырнула обратно в примерочную и услышала, как Кира гневно воскликнула:

– Лерка, мы договаривались, никаких показов.

– Почему? – спросил журналист.

– Не ваше дело, – грубо отрезала Кира. – Уберите камеру!

– Простите, девушка, но мы берем интервью у Леры, – настаивал журналист. – Пойдет в вечерние новости.

– Никуда оно не пойдет, – отчеканила Кира, и у меня кровь застыла в жилах от ее тона.

Видимо, кровь застыла не только у меня, потому что Лера испуганно пробормотала:

– Ребята, извините. Сейчас не самое удачное время. Давайте как-нибудь в другой раз…

– Но мы договаривались, – запротестовал журналист.

– Антон, Ник, проводите их, – скомандовала Кира.

Я опять выглянула из-за шторки. Никита и Антон, успевшие переодеться в нормальную одежду, спускались с подиума. Оператор тут же опустил камеру, а журналист убрал микрофон.

– Хорошо, мы уходим, – пробурчал он. – Только не надейтесь…

Мне из-за шторки было плохо слышно, на что именно им не стоит надеяться, но все было понятно без слов. В сегодняшние вечерние новости Лерин показ точно не попадет.

Недовольные возгласы телевизионщиков постепенно стихли вдали. Я внезапно осознала, что все еще стою в платье, в то время как нужно переодеться и быть готовой в любое мгновение рвануть к свободе.

– Я две недели договаривалась насчет этого интервью, – всхлипнула Лера. – А ты пришла и все испортила.

Я взялась за язычок и стала аккуратно расстегивать молнию.

– Ты о чем-нибудь думаешь, кроме своих тряпок? – воскликнула Кира со злостью. – Он ясно сказал, сидеть тихо, не привлекать к себе лишнего внимания.

Забыв про платье, я прильнула к шторке, чтобы не пропустить ни слова.

– Один малюсенький сюжетик, – протянула Лера. – Это что, криминал?

– Ты как маленькая! – рявкнула Кира. – На него без твоего сюжетика столько всего свалилось. С Бегуновой едва разобрались, теперь с Величенко неизвестно что получится. А еще ты!

– Он даже не узнает, – быстро сказала Лера. – Если ты ему не скажешь.

– Я то не скажу – фыркнула Кира – Но он сто процентов узнает. Здесь наверняка полно его знакомых.

– Ребят, шухер, – раздался встревоженный голос Дениса. – Я только что видел Игоря.

– Где?

– На втором этаже. Он спросил меня, не видел ли я… Дарью Дмитриевну.

– Дашенька тоже здесь? – простонала Лера.

Я очнулась. Дашенька была здесь и даже ближе, чем думает Лера. По неизвестной мне причине ребята хотели встретить меня здесь еще меньше, чем я их. И я сделаю все, чтобы они не узнали о моем присутствии.

Я расстегнула молнию и рванула платье наверх. Платье затрещало и плотно облепило мои плечи.

– Черт, что же делать? – охнула Лера.

– Я тебя предупреждала! – отрезала Кира.

Я напрягла руки, пытаясь стащить платье, но добилась только того, что оно сильнее запуталось.

– Надо его отвлечь, – предложил Антон. – Пусть Дэн его чем-нибудь займет, чтобы он сюда не спустился. А я пойду разыщу Дашеньку…

– Лучше я ее поищу, – быстро сказал Денис, и в ответ кто-то многозначительно хмыкнул.

У меня покраснели даже уши. Изо всех сил я дернула платье, потеряла равновесие и больно грохнулась плечом о стенку.

– Что это? – спросила Кира.

– Кто-то переодевается, – ответила Лера равнодушно.

Я перестала дышать, но объяснение Леры – вполне логичное – всех устроило.

– Пойдемте, – сказала Кира. – Мы только время зря теряем.

Я услышала удаляющиеся шаги и с облегчением выдохнула. Сейчас был самый удобный момент, чтобы спасаться бегством, пока Лера, напуганная нашим с Игорем появлением в торговом центре, не закрыла магазин со мной в этой дурацкой примерочной.

Я предприняла новую попытку освободиться. Но сколько бы я ни крутилась, проклятое платье только плотнее обматывалось вокруг меня. Оно представлялось мне уже не куском ткани, а живым существом, наделенным злобой и разумом, которое твердо решило меня задушить.

– Дарья Дмитриевна, вы тут? – внезапно кто-то спросил из-за стенки. Вопрос был задан шепотом, и поэтому я не узнала, кто говорит.

– Это я, Мила, – продолжил таинственный голос. – Я в соседней примерочной.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела я в ответ, от души надеясь, что Мила, как и я, всего лишь что-нибудь примеряет.

– Собираю информацию… – донеслось до меня.

Я закатила глаза. Ну что за человек.

– Я думаю, можно выходить, – прошептала Мила. – Они ушли.

– Подожди, – неохотно сказала я. – Я не переоделась.

Я снова дернула платье, которое и не думало слезать. Если так пойдет дальше, то я не переоденусь еще очень долго. Конечно, можно было попросить Милу о помощи. Но учитель должен всегда оставаться учителем, а я далеко не была уверена, что с задранным на уши платьем я имею право на это гордое звание. Так что от платья нужно было избавляться самостоятельно.

Я сделала глубокий вздох, извернулась, нашупала молнию и к своей великой радости поняла, что она всего лишь запуталась в подоле. Я распутала ее и стащила платье. Задыхаясь от счастья и свежего воздуха, я натянула свою одежду и стукнула Миле в стенку.

– Я выхожу.

Я осторожно выглянула из-за шторки. Рядом нарисовалась круглая физиономия Милы. Мы молча оглядели магазинчик. Путь был чист. Оставив злополучное платье в примерочной, я со всех ног бросилась к выходу. Мила следовала за мной по пятам как больная совесть.

Как только мы отошли на безопасное расстояние, Мила утащила меня на скамейку.

– Вы слышали, о чем они говорили? – выпалила она. – Я так и знала, что они имеют отношение к смерти Алины.

– Ничего такого я не услышала, – сухо сказала я.

– Но вы стояли к ним ближе, чем я, – искренне удивилась Мила. – Помните, Кира сказала, что они едва разобрались с Алиной, а теперь надо разбираться с Ритой.

– Помню. Но причем тут смерть Алины? Скорее это связано с Тимофеем. Он встречался и с Алиной, и с Ритой…

– Вот именно! – перебила Мила с торжествующей улыбкой. – Я тоже сразу о нем подумала.

Она наклонилась ко мне и перешла на шепот.

– Это его они боятся. Наверняка это он запретил Лере проводить показ, чтобы не светиться лишний раз.

– С чего ты взяла?

– А почему его не было на показе сегодня? Они же всегда ходят вместе. Денис был, Никита был, Антон тоже. А Тима не было. Почему? Потому что он ничего не знает о показе! Потому что он его запретил, а Лера не послушалась.

Я со вздохом покачала головой.

– Дарья Дмитриевна, это очевидно! – возмутилась Мила. – Вы же слышали, как они перепугались, когда Денис сказал, что вы сегодня здесь. Вы могли бы нечаянно рассказать Тимофею о показе.

Мила устремила вдаль горящий взгляд.

– Все верно. Тим у них главный. И как я сразу не поняла. Не надо было мне тратить время на… – Она запнулась, и я так и не узнала, кого Мила наметила в другие подозреваемые. – Дарья Дмитриевна, вы мне поможете?

– В чем?

– Я не могу одна следить за всеми. Я возьму на себя Тима. Или Риту. А вы могли бы…

Все имеет свои пределы. Даже терпение человека, который хочет стать идеальным учителем.

– Ты с ума сошла? Делай, что хочешь, но я в этом участвовать не буду!

Я вскочила. Мила смотрела на меня снизу вверх, и в ее черных глазищах читалась огромная детская обида.

– Даша! Вот вы где. А я вас все ищу…

Я обернулась. К нам подходил Игорь. Я была так рада его видеть, что чуть не бросилась ему на шею.

– Мы с Милой заболтались, – объяснила я.

– Здрасьте, – неприветливо буркнула она и, кинув на меня враждебный взгляд, скрылась в толпе.

– Никуда от учеников не деться, – улыбнулся Игорь. – Куда ни пойдешь, всюду они.

Именно поэтому я больше не хотела никуда идти. Открытий и откровений на сегодняшний день с меня было достаточно. Я рассказала Игорю про неожиданный визит мамы, отвергла его великодушное предложение встретить ее и распрощалась с ним на ступеньках торгового центра.

В семь часов я была на вокзале. Все, что было в человеческих силах, я успела: запихала вещи в шкаф, протерла пол, выкинула заплесневелые остатки сыра и красиво разложила по полкам в холодильнике купленные продукты.

Впрочем, насчет продуктов я могла не переживать. Мама приехала с двумя огромными сумками, причем ее личные вещи поместились в одном пакете. Остальное место было забито банками солений и варений, аккуратно завернутыми в газеты, домашним печеньем и прочими вещами, без которых мама не представляет себе домашнего уюта.

Дома мама критически осмотрела мою квартиру и, хотя и сморщила нос при виде подтеков на обоях, в целом осталась довольна.

– Симпатично тут, – сказала она. – Но ешь ты наверняка всякую ерунду.

Я в этот момент открывала нарезку с ароматной семгой и буркнула что-то неопределенное.

– Как тебе работа? Нравится?

Я предвидела этот вопрос и благоразумно сунула в рот кусок семги. Так что вразумительно ответить снова не получилось – я просто что-то промычала. Но мама не отставала.

– Как дети? Слушаются?

Я энергично кивнула. Жаловаться все равно не имело смысла. Единственный совет, который я могла получить, был бы «возвращайся домой и найди нормальную работу». Поэтому я старалась не провоцировать маму, и до конца ужина мы проговорили о безобидных вещах вроде папиной работы, растущих цен и погоды.

После ужина, когда я мыла посуду, мама наконец затронула щекотливую тему.

– Как у тебя на работе с мужчинами? Хотя какие могут быть мужчины в школе…

Мамин голос был полон сдержанного сочувствия и робкой надежды. Чувствовать себя объектом жалости, пусть даже материнской, было неприятно.

– Почему же, – сказала я, вытирая руки о полотенце. – Есть у нас один. Вполне достойный.

Я усадила маму на диван, включила планшет и открыла страницу Игоря на школьном сайте.

– Сегодня мы ходили вместе на выставку. Потом посидели в кафе.

У мамы загорелись глаза. Она вцепилась в планшет и забормотала:

– Сорок лет? Не мальчик… Но симпатичный. Глаза такие… хорошие. Не женат?

– Не женат, – сказала я. – И, кстати, мы просто друзья. Я только хотела показать, что в школе есть мужчины.

Мама недоверчиво хмыкнула и вернулась к странице Игоря. Я смотрела на его фото через ее плечо. Глаза выразительные, этого у него не отнимешь. Нос в этом ракурсе совсем не смотрится большим, и легкая улыбка очень украшает его лицо. Симпатичный? Наверное, так оно и есть. Странно, что я сразу этого не заметила.

– Школьный учитель все-таки не лучшая профессия для мужчины, – вздохнула мама с заметным сожалением.

– Кто-то должен и детей учить, – сварливо отозвалась я, морально настраиваясь на лекцию «зачем тебе эта работа и возвращайся, доченька, домой».

Но мама и на этот раз упустила возможность наставить меня на путь истинный. Вместо этого она принялась изучать сайт школы и расспрашивать меня о коллегах, и так – вполне мирно, хоть и скучновато – завершился этот бурный и противоречивый день.

Забирая перед сном планшет к себе в спальню, я заметила, что на нем до сих пор открыта личная страничка Игоря. Я поскорее закрыла ее. Глупо вышло с этой фотографией. Теперь мама подумает, что Игорь для меня что-то значит, а это неправда…

Ночной автобус, за окном дождь. Мы сидим сзади и видим всех, а сами спрятаны от любопытных глаз. Невидимая пелена отделяет нас от всего мира. Мы надежно укрыты в своей вселенной, и так будет вечно, пока мы рядом и держимся за руки. Я чувствую дыхание Майка на своей щеке и поворачиваю голову навстречу его губам…

Где-то далеко за пределами моего сознания объявляли остановки, но какое дело мне было до пространства и времени, если моя вселенная жила по своим законам…

Мы доехали до конечной, а потом долго не могли поймать машину. Но я не спешила и не переживала.

Я уже была дома.

Мой дом был там, где Майк.

Глава восьмая

– Зачем ты с утра пораньше за компьютером сидишь? Не позавтракала, а уже работаешь…

Мама ворвалась ко мне в комнату с упреками, но на меня гораздо сильнее подействовал аромат оладушек. Я убрала планшет и отправилась на кухню.

В совместной жизни с родителями есть свои преимущества, и одно из них – вкусные завтраки. Не крекеры, яичница или старый сыр, а пышные круглые оладьи с хрустящей корочкой, да еще с абрикосовым вареньем.

Пока я наслаждалась оладьями, мама излагала свои планы на сегодня. Ей хотелось прогуляться по центру города, разведать местные музеи, посмотреть на мою школу хотя бы издалека.

Я была не против музеев и центра города, хотя школу предпочла бы обойти за пару километров. Но я не хотела давать маме повод думать, что мне надоела работа, поэтому я покорно отвела ее к школе. Потом мы поехали в музеи ремесел и исторический, погуляли в городском парке, съели по салатику в кафе. Напоследок я оставила главную площадь с ее церковью, торговым центром, цветником и фонтаном. Когда мы сели на скамейку рядом с клумбой, полной сиреневых астр, мама сказала:

– Приятный городок. Не скучно тебе здесь?

– Я здесь только две недели, – напомнила я. – И потом, я на работе. Некогда скучать.

– С современной молодежью не заскучаешь, – вздохнула мама. – Посмотри хотя бы на этих. Что вытворяют…

Она показала на супермаркет, находившийся через дорогу от нас. У входа темноволосая девчонка, которая еле держалась на ногах, набрасывалась с кулаками на высокого парня с длинными, завязанными в хвост волосами. Срываясь на визг, она выкрикивала что-то злое, бессвязное. Что именно, я расслышать не могла. Парень явно не воспринимал девчонку всерьез. Он с легкостью уворачивался от ударов и при этом успевал говорить что-то другой девушке, тоненькой блондинке, которая стояла чуть в стороне.

– Кошмар, – покачала головой мама. – Такая молоденькая и уже пьет. Куда только родители смотрят.

Темноволосая подскочила к блондинке, схватила ее за плечи, затрясла. Парень бросился их разнимать и с такой силой толкнул темноволосую, что она не удержалась на ногах и растянулась на асфальте в полный рост. Выходящий из супермаркета пожилой мужчина принялся ее поднимать, но она оттолкнула его. Парень с хвостом и блондинка неторопливо пошли по улице и даже не обернулись.

– Придет такая в школу, и что ты будешь с ней делать? – сказала мама.

Именно этого вопроса мне и не хватало, чтобы все встало на свои места. К моим глазам словно поднесли бинокль. Темноволосой, до безобразия пьяной девчонкой была Рита Величенко, блондинкой – Кира, а ее парнем, конечно, Тимофей, которого я не узнала из-за непривычной прически.

– Что я буду делать? Я буду с ней разговаривать! – выдохнула я, вскакивая со скамейки. – И прямо сейчас!

Я бросилась к перекрестку.

– Даша, ты куда? – донесся до меня голос мамы, но у меня не было времени на объяснения.

Я перебежала дорогу и подбежала к Рите, которая все еще сидела на асфальте. На нее было страшно смотреть. Лицо красное, зареванное, на щеке свежая царапина, волосы всклокоченные, глаза мутные, опустошенные алкоголем и отчаянием.

– Рита, – позвала я.

– Тииииим, – протянула она, не реагируя на меня. – Верниись.

Я взяла Риту за руку.

– Ты меня слышишь? Это я, Дарья Дмитриевна.

Рита медленно перевела взгляд на меня. В глазах промелькнуло узнавание.

– Дашенька, – пробормотала она, и я впервые обрадовалась этому дурацкому прозвищу.

– Рита, тебе нужно домой, – сказала я отчетливо. – Я тебя провожу. Где ты живешь?

Она упрямо замотала головой.

– Неет. Я пойду с Тимом. Тииим…

– Его здесь нет, – жестко сказала я. – Тебе нужно поспать.

– Даша, это твоя ученица? – раздался за спиной перепуганный голос мамы. Она подошла и склонилась над Ритой.

Я кивнула. Нужно было срочно что-то делать. Рита, покачиваясь, пыталась встать, но каждый раз падала.

– Ее надо отвести домой, – твердо сказала мама. – Ты знаешь адрес?

Я не знала, а Рита то ли не хотела, то ли не могла говорить. Если бы у меня с собой был планшет, проблема бы решилась в два счета, но планшет я оставила дома…

– Позвони кому-нибудь, – пропыхтела мама, пытаясь поднять Риту.

Александра! И как я сразу не сообразила. Я набрала ее номер и через минуту получила адрес Риты.

С такси оказалось сложнее. Три машины подряд отказались сажать нас, опасаясь за чистоту салона. Я отправила маму домой и, выяснив номер маршрута, не без труда загрузила Риту в рейсовый автобус.

Всю дорогу она икала, пугая пассажиров, а в промежутках бормотала имя Тимофея, пугая меня. Хорошо хоть от автобусной остановки до ее дома было близко, потому что почти всю дорогу мне пришлось тащить ее на себе.

Дверь подъезда была заперта. Я усадила Риту на скамейку, набрала номер квартиры на домофоне и, когда раздалось «да», неуверенно пробормотала:

– Эээ… здравствуйте… я из школы. Классный руководитель Риты, – пояснила я, не зная, стоил ли сообщать о Ритином состоянии прямо сейчас.

Пока я колебалась, магические слова «школа» и «классный руководитель» подействовали, в замке что-то щелкнуло и дверь открылась. Мы загрузились в лифт. Рита дремала, положив голову мне на плечо, а я пыталась продумать разговор с ее мамой.

Я не знаю, что ее мама рассчитывала увидеть, когда откроются двери лифта, но явно не пьяную дочь на руках у незнакомой девицы.

– Здравствуйте, – выдохнула я, вытягивая Риту из лифта.

Невысокая женщина с темными короткими волосами остолбенело смотрела на нас.

– Мамуля… – выдохнула Рита пьяно, сгибаясь пополам в приступе рвоты.

– Помогите, – прошипела я и тоже согнулась в попытке не уронить Риту и при этом уберечь свои кроссовки.

Ритина мама вышла из столбняка и кинулась к нам. Вдвоем мы держали Риту, пока ее не перестало тошнить. Потом отвели ее в ванную, где Рита бормотала что-то бессвязное, а мама молча и отчаянно отмывала ее лицо. После меня отправили на кухню, а Риту потащили в комнату.

Полина Михайловна, Ритина мама, освободилась только через пятнадцать минут. Она устало опустилась на табуретку рядом со мной и сказала:

– Спасибо.

Потом с сомнением уточнила:

– Вы классный руководитель Риты?

Я кивнула. Ее сомнения были понятны. В глазах этой утомленной маленькой женщины я больше походила на Ритину подружку, чем на учителя.

– Я случайно увидела ее на улице. Она… нападала на одного мальчика… Своего одноклассника.

– На Тимофея? – устало спросила Полина Михайловна. – Я так и знала, что этим закончится.

Она всхлипнула и оперлась о руку, закрыв ладонью глаза.

– Рита у меня хорошая девочка раньше была. Послушная, тихая. Уроки всегда делала, я ее и не контролировала. Нигде не шаталась. А потом как с ума сошла… – Она промокнула слезы ладонями и пристально на меня посмотрела. – Хотите взглянуть на ее комнату? Сразу все станет понятно.

Полина Михайловна провела меня к комнате Риты. Она включила свет в коридоре и открыла дверь. Но она могла и не беспокоиться. Рита раскинулась на кровати и спала настолько крепко, что можно было смело включить свет и в комнате.

Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидела, что все стены комнаты оклеены фотографиями. Маленькими и большими, сделанными в помещении и на улице. Везде был один и тот же человек. Белокурый красавец с наглыми глазами. Тимофей Никольский. Сверху черным фломастером было что-то крупно написано. Я подошла ближе и пригляделась. All for Tim, было выведено на каждой фотографии. Рита что-то забормотала во сне, ее мама встрепенулась, и я быстро вышла из комнаты.

– Видели? – всхлипнула Полина Михайловна, закрывая дверь. – Везде только этот мальчик. По-моему, это ненормально даже для первой любви.

Мы вернулись на кухню.

– Он к ним пришел в девятом классе, – рассказывала Полина Михайловна, уже не пряча слез. – Риту как будто подменили. Он сначала не обращал на нее внимания, у него другие девочки были. Он с Алиной начал встречаться, с Ритиной двоюродной сестрой… Как Рита с ней ругалась… Когда она узнала о смерти Алины, первым делом воскликнула: «все, теперь он мой». Это потом она сообразила, плакать начала. Представляете? А так первая мысль о нем…

Я представляла. Любовь может довести человека до чего угодно.

– На похоронах только появилась, даже на поминки не осталась. Мне перед братом так стыдно было. Я соврала, что у нее нервный срыв. Что она по ночам не спит, плачет. Она и правда не спит, все с ноутбуком сидит, со своим Тимом общается. Как к ней ни заглянешь, у нее на коленях ноутбук, на голове наушники. Ничего не слышит и не видит. Я так за нее боюсь… Особенно после того, что случилось с Алиной.

– Но ведь Алину убили, – осторожно напомнила я. В свете обстоятельств это действительно было лучше, чем самоубийство из-за несчастной любви.

– Кто знает, что там было на самом деле, – вздохнула Полина Михайловна. – Зачем-то она полезла на эту крышу… Дарья Дмитриевна, на вас вся надежда. Может, вы поговорите с Ритой? Повлияете на нее?

– Я сделаю все, что смогу, – вздохнула я. – Еще бы знать, что я могу.

– У вас должен быть к ним подход, вы такая молодая…

Я была готова завыть в полный голос. Опять этот подход.

– В крайнем случае придется переводить ее в другую школу, – сказала Полина Михайловна.

Но я сомневалась, что так можно разрешить проблему. Разлука не лучшее лекарство от любви. Между мной и Майком пролегло непреодолимое расстояние, но он мне так же дорог, как и в день нашей встречи и даже больше. Риту можно перевести в другую школу или увезти в другой город, но как разлучить ее с Тимофеем, если он всегда в ее сердце?

Я просидела с Полиной Михайловной почти час и ушла, когда она полностью успокоилась. На улице стемнело, и я вытащила телефон. Нужно было предупредить маму. Наверняка она с ума сходит от беспокойства.

– Дарья Дмитриевна!

Я подпрыгнула на месте. На скамейке у подъезда Риты сидела Мила с ноутбуком на коленях.

– Ты что здесь делаешь? – простонала я.

– Жду вас, – деловито сказала она, не отрывая глаз от монитора.

– Зачем? – вздохнула я, садясь рядом. – Откуда ты знаешь, что я здесь?

– Я следила…

– За мной? – возмутилась я.

– Нет, – хмыкнула Мила. – За Тимом. Это я уже потом за вами поехала.

До меня кое-что начало доходить.

– Ты видела, как Рита приставала к Тиму и Кире у супермаркета?

– Ага, – кивнула Мила. – Это была ваша мама?

– Да. Могла бы и помочь мне, между прочим.

– Настоящий шпион никогда не выдает себя.

Мила была абсолютно серьезна. Я не выдержала и рассмеялась.

– Смейтесь, смейтесь, – обиделась она. – А я раздобыла новые доказательства. Вот послушайте.

Мила плюхнула ноутбук мне на колени и сунула в руки наушники.

– Я это сегодня записала. Звук не очень, но все слышно.

Я послушно нацепила наушники. Мила включила запись. Сначала ничего толком не было слышно, только обычный уличный шум – гул машин, разговоры прохожих. Кто-то активно и ритмично сопел. Должно быть, Мила. Но потом я услышала голос Киры Дымовой.

– Так она завела дневник или нет?

– Угу, – буркнул Тимофей.

– Уверен?

– А то.

– Все равно не понимаю, почему именно ты должен этим заниматься.

– Может, у меня талант, – хохотнул Тимофей. – Ник у нас умный, Дэн спортивный. А я обаятельный. Девочки ведутся. Ты…

– Тииим, ты чего с ней делаешь тут? – завопила Рита так громко, что я от неожиданности чуть не скинула ноутбук с колен.

Запись прервалась.

– Ритка не вовремя их засекла, – с сожалением сказала Мила. – Они бы точно что-нибудь важное выболтали.

Она выжидательно смотрела на меня, надеясь на похвалу.

– Делать тебе больше нечего, – вздохнула я, снимая наушники.

– Но ведь это доказывает, что я была права!

– Это доказывает только то, что Рита завела блог и что Тимофей и Кира хотели, чтобы она это сделала, – сказала я и задумалась.

Вроде бы пустяк. Но действительно, зачем им это?

– С какой стати им это хотеть? – торжествующе спросила Мила. – Зачем им это нужно?

– Не знаю, – честно сказала я.

– Сначала Алина, потом Рита. Я вот здесь чувствую, что дело нечисто, – Мила похлопала себя по груди. – Если бы почитать блог Ритки… Я попробовала его поискать, но ничего не нашла. Кто ее знает, какой она ник выбрала…

Фотографии Тимофея в Ритиной комнате внезапно всплыли у меня перед глазами.

– Попробуй allfortim, – сказала я.

Мила покосилась на меня и быстро набрала адрес в строке браузера. На мониторе появилось:

Эта страница доступна только для друзей пользователя.

– Зачем она закрыла доступ? – Мила с подозрением сузила глаза. – Значит, ей есть что скрывать.

Совсем необязательно, подумала я. Мой блог тоже был в закрытом режиме, но не потому, что я хотела что-то скрыть. Я всего лишь хотела избежать контактов с внешним миром.

– В любом случае вопрос закрыт, – сказала я, вставая. – Или просись к Рите во френды. Или забудь о ее блоге.

– Она не будет меня френдить… – Мила вдруг лукаво улыбнулась. – Но это не значит, что мы не сможем прочитать ее блог.

Я всегда считала себя человеком с сильной волей. Но нужно было посмотреть правде в глаза: человек с сильной волей никогда против своего желания не потащился бы поздно вечером к черту на кулички, чтобы встретиться с таинственным дядей Семеном, большим специалистом в компьютерных технологиях.

– Нам повезло, он сегодня как раз работает, – с жаром говорила Мила, пока мы на остановке ждали автобус. – Ему взломать этот сайт раз плюнуть.

– Не хочу я ничего взламывать, – слабо сопротивлялась я, но Мила уже затаскивала меня в автобус.

– Мы только получим доступ к блогу Риты, и все. Это будет совершенно безобидно.

– И очень некрасиво.

– Дарья Дмитриевна… – Мила строго на меня посмотрела. – Если Рита в опасности, мы должны ей помочь. Вы согласны?

– Хорошо, – сдалась я. – Но ты должна пообещать мне одну вещь. Если в блоге Риты не окажется ничего подозрительного, ты перестанешь следить за Тимофеем и больше не будешь приставать ко мне. Договорились?

Мила открыла было рот, но я сделала лицо построже, и она нехотя кивнула. Я скинула маме смс, что вернусь не скоро. Воскресного вечера было безусловно жаль, но, с другой стороны, если это навсегда избавит меня от выдумок Милы, оно того стоило.

Улица с романтическим названием Ромашковая, где работал дядя Семен, находилась в такой глуши, что навигатор на моем телефоне отказывался признавать ее существование.

– Три года назад там была свалка, – просвещала меня Мила, когда мы шли темными закоулками, – поэтому Ромашковая есть не на всех картах.

Я с тревогой поглядывала по сторонам. Мы шли вдоль глухого железного забора, исписанного граффити. Здание на другой стороне принадлежало заброшенной фабрике и тоже не внушало доверия. Свет от единственного на всю улицу фонаря сюда не достигал, и я каждую секунду ожидала нападения. Потому что где еще быть хулиганам и бандитам, как не в таком многообещающем месте.

– Ты уверена, что здесь безопасно? – пробормотала я.

Мила, смело шагавшая впереди, только рукой махнула.

– Абсолютно. Это самая короткая дорога до Ромашковой. Через пять минут будем на месте.

Я ускорила шаг, желая максимально сократить эти пять минут.

– Не волнуйтесь, – добродушно сказала Мила, неправильно истолковав мою спешку. – Успеем. Они открыты всю ночь.

Под «ними» подразумевался новый автосервис, где работал родственник Милы.

– Никогда не думала, что в автосервисах есть крутые компьютеры, – язвительно заметила я, когда Мила призналась, что ее суперхакер в свободное время чинит машины.

– Дома ему новая жена не позволяет с компьютерами возиться, – безмятежно пояснила Мила. – Вот он и перетащил свой комп на работу.

Хакер-автослесарь, женатый на мегере – это было интересно само по себе и немного примирило меня с нашим ночным приключением.

– Пришли, – довольно выдохнула Мила, когда сумрачные подворотни промышленной зоны остались позади.

На Ромашковой улице было всего пять домов, но она, по крайней мере, была прямой и хорошо освещалась. Мы бодро зашагали к гостеприимно распахнутым воротам автосервиса. Мила впереди, я на шаг сзади.

Сразу за воротами было пустое пространство, слева располагалсь стоянка с парочкой машин и автомойка. В глубине виднелся здоровенный ангар. Ни одного человека не было видно, только в ангаре горел свет. Громовой хохот, доносящийся оттуда, ассоциировался со здоровенными бугаями, которых неприятно встретить ясным днем на оживленной улице, не говоря уже о территории безлюдного автосервиса вечером.

– Может, в другой раз приедем? – спросила я малодушно, видя, что Мила направляется к ангару.

– Зачем? – удивилась Мила. – Пошли скорее, чего-нибудь перекусим у ребят.

Я побежала за Милой, но остановилась у самого входа. Внутри стоял старый мерседес со снятыми дверцами, под потолок была вздернута маленькая красная машинка, которая снизу смотрелась игрушечной. Рядом, оправдывая мои худшие подозрения, трое амбалов в рабочих комбинезонах играли в карты. Надо было уходить, пока нас не заметили, и чем скорее, тем лучше.

– Привет, – звонко сказала Мила.

Амбалы оторвались от карт, и на один ужасный миг мое сердце перестало биться. Но тут они все синхронно заулыбались.

– Милка, привет, – сказал первый.

– Сто лет тебя не видели, – закивал второй.

– Семен! – заорал третий. – К тебе Мила с подружкой.

Я выразительно кашлянула.

– Это моя учительница, – с достоинством поправила Мила.

– Ух ты, – удивился первый амбал. – Повезло тебе.

– В наше время таких учительниц не было, – заржал второй.

Мне захотелось спрятаться за спину Милы, но тут боковая дверца открылась, и в помещение шагнул невысокий сухонький старичок.

– Мила, ты что здесь делаешь? – проскрипел он. – Уже поздно.

– Дядя Семен, – расцвела Мила, – мы к тебе по делу!

Я смотрела на суперхакера во все глаза. Более странного старичка я еще не встречала. На нем были джинсы, разодранные на коленях, грязная, вся в масляных пятнах рубашка и красная бейсболка, лихо сдвинутая на бок. На вид ему было не меньше семидесяти. Лицо у него было смуглое и морщинистое, а под густыми белыми бровями удивительно ярко выделялись черные глаза – семейная черта.

– Дядя Семен? – повторила я.

– В общем-то он мне дед, – шепнула Мила, – но он ужасно не любит, когда его так называют.

Мила отвела «дядю» Семена в сторонку и принялась что-то говорить ему вполголоса. Он молча слушал и поглядывал на меня. Наконец он кивнул и пошел, не оборачиваясь, к той самой боковой дверце. Сияющая Мила махнула мне рукой, и мы пошли следом.

За дверцей открывался длинный узкий коридор. По стенам, окрашенным в неприятный грязно-серый цвет, были проложены трубы.

– У дяди Семена кабинет на втором этаже, – сообщила Мила. – Хотя он не все время там сидит. Парни его часто привлекают, если клиентов много. Вы не смотрите, что он старый. Он и колесо может поменять, если что, и мотор перебрать. Но он больше по всякой электронике.

Я шла за Милой, решив на будущее ничему не удивляться. В конце коридора нас ожидала узкая лестница с высокими ступеньками, а на втором этаже нам пришлось пройти почти весь коридор обратно. Когда мы наконец добрались до цели, я была без ног.

– Заходите, девочки, – сказал дядя Семен, распахивая хлипкую дверь. – Добро пожаловать в мое царство.

Царство оказалось крошечным, метров шесть, не больше. Шкаф с покосившимися дверцами, до краев наполненный железками, стол с компьютером, несколько колченогих офисных стульев. На стене за компьютером висел большой календарь с красоткой в бикини. Красотке было лет под сорок, а ее формы были внушительны, хоть и далеки от модельных.

– Новая жена, – вполголоса проговорила Мила, перехватив мой взгляд. – Ужас, да?

Я открыла рот и тут же его закрыла. Кажется, я поторопилась с обещанием ничему не удивляться.

В комнатке гулко работал кондиционер. Было настолько прохладно, что я обхватила себя руками.

– Айн момент, сейчас поправлю, – сказал дядя Семен и отчетливо произнес. – Плюс двадцать пять градусов.

В комнате стало теплеть.

– Умный дом, – пояснил он. – Разрабатываю собственную систему. Ну что, девочки, давайте посмотрим на ваш сайт.

Он вытащил из под стола круглый стульчик. Мы с Милой устроились на колченогих офисных. Дядя Семен под диктовку Милы набрал адрес сайта.

– Ерунда, – пробормотал он. – Ща все будет готово, девочки.

Он быстро стал что-то печатать, напевая себе под нос неожиданную «В лесу родилась елочка». Мила подалась вперед, чтобы не пропустить момент, когда Ритин блог откроется. Даже я была захвачена процессом.

Внезапно изображение на мониторе пропало.

– Что за хрень… – начал дядя Семен, но опасливо оглянулся на Милу.

– Что такое? – нахмурилась она.

– Сам не знаю, – буркнул он.

Кривоватые пальцы дяди Семена запорхали над клавиатурой. Но что бы он ни делал, неумолимый синий экран не пропадал. За время общения с Майком я успела понять, что ничего хорошего это не означает.

Наконец дядя Семен отодвинулся от компьютера.

– На этом блоге стояла крутая защита, – сказал он раздраженно. – Она мне всю систему грохнула.

– Как это может быть? – ахнула Мила.

– Я бы тоже очень хотел знать, – насупился дядя Семен. – Это же надо, такую защиту ставить на обычном сайте. Это же не банк. Не Пентагон. Вот люди, ни стыда, ни совести. Мне теперь систему заново поднимать.

– Прости меня, дед, – огорченно пробормотала Мила. – Я не знала, что так получится.

Дядя Семен стрельнул на Милу черными глазами.

– Может, проще было к этой девочке во френды попроситься?

На обратном пути подходы к Ромашковой улице уже не казались мне такими ужасными. Я шла впереди, мечтая о теплом автобусе и возвращении домой, к маме и вкусному ужину. Мила плелась сзади и рассуждала вслух. Временами до меня доносились фразы вроде «кто мог подумать» и «откуда я знала». Я ее понимала. Мне тоже было неудобно перед дядей Семеном за наш неуместный интерес к блогу Риты и за его сломанный компьютер. Единственным плюсом во всей этой истории было то, что Мила наконец угомонится и оставит меня в покое.

– Дарья Дмитриевна, у меня есть идея. – Мила догнала меня и пошла рядом. – Рита всегда с собой носит ноутбук. Завтра вы ее отвлечете как-нибудь, а я этот ноут вытащу и посмотрю. Наверняка у нее с ноута открыт прямой доступ к блогу…

– Я не буду никого отвлекать! – отрезала я. – Мы с тобой договорились, забыла? Если мы ничего не найдем в блоге Риты, ты оставишь меня в покое.

– Но, Дарья Дмитриевна, мы же ничего не прочитали! – Мила вцепилась в мою руку и остановила меня. – Раз на сайте стоит такая система защиты, значит, им есть, что скрывать! Это само по себе подозрительно.

– Хватит, Мила. Очнись, пожалуйста. Мы занимаемся полной ерундой. Забудь про Тима, забудь про Риту, забудь про все эти блоги. Алину убил какой-то гад, полиция его обязательно найдет. Это не наше с тобой дело, понимаешь?

Секунду Мила буравила меня глазами. Должно быть, мы странно смотрелись со стороны – две девушки друг напротив друга на темной безлюдной улице.

– Говорите за себя, – процедила Мила и побежала вперед, к остановке в начале улицы.

Я проводила ее глазами, не зная, что делать дальше. Бежать за ней или оставить ее в покое? Возможно, второй вариант будет лучшим. Сейчас она слишком расстроена, но когда она придет в себя, она поймет, что я действую в ее интересах.

Было почти десять, когда вылезла из автобуса. С трудом верилось, что мы с мамой только сегодня утром мирно осматривали достопримечательности и обсуждали городскую историю. Также с трудом верилось в то, что с тех пор мама ни разу мне не позвонила и не поинтересовалась, где я, чем все кончилось, и когда разогревать ужин. Я даже проверила, включен ли мой телефон.

Телефон работал и, чтобы не томить маму, я позвонила ей сама. Ее голос звучал гораздо веселее, чем я ожидала.

– Давай скорее, – сказала она, перебив меня на полуслове. – Мы тут чай пьем с пирогом.

Я ускорила шаг, гадая, кто скрывается под этим загадочным «мы». Дверь мне открыла улыбающаяся мама. Из комнаты доносился уютное клокотание закипающего чайника. Пахло маминым фирменным пирогом с яблоками.

– Проходи, пожалуйста, – громко сказала мама, в упор игнорируя мои вопросительные взгляды.

Полная дурных предчувствий, я вошла в комнату. На столике стояли чашки с чаем и тарелка с нарезанным пирогом. За столиком сидел Денис.

– … я и так ключ вертела, и по-другому, и дверь дергала. Не открывается и все. И тут очень кстати мимо проходил этот милый юноша.

Мама подливала в чай молоко и с улыбкой смотрела на Дениса. Он ел пирог с большим аппетитом и выглядел абсолютно невинной овечкой. Но мне что-то не верилось, что он оказался у моей квартиры случайно.

– Денис предложил помочь, и смотри, дверь открылась. Как будто специально его ждала. А когда он сказал, что ты его классный руководитель, тут я не могла не пригласить его на чай… Почему ты улыбаешься?

– Хорошее настроение, – буркнула я. – И за тебя рада. Только одного не пойму. Как Денис мог проходить мимо пятого этажа, если он живет на третьем.

– Я хотел слазить на чердак, – быстро проговорил он. – У меня антенна барахлит, хотел проверить.

– В антеннах вы тоже разбираетесь? – восхитилась мама. – Может быть, это общая проблема. У Даши… то есть Дарьи Дмитриевны телевизор тоже не очень хорошо показывает.

– Я все равно его не смотрю, – запротестовала я.

– Я могу починить.

Денис с готовностью поднялся.

– Тебе разве не нужно на чердак? – напомнила я.

Он махнул рукой.

– Это подождет.

Не успела я возразить, как он уже включил телевизор и принялся щелкать пультом.

– Оказывается, есть у тебя и нормальные ученики, – довольно прошептала мама. – Очень приятный мальчик.

– Готово, – Денис включил телевизор. – Теперь работает.

Телевизор и правда показывал превосходно. Мама всплеснула руками.

– Денис, вы настоящий мастер.

– Да ну, ерунда, – засмущался он. – Так любой сумеет.

– А в сантехнике вы случайно не разбираетесь? У Даши горячий кран в ванной подтекает.

Я толкнула маму локтем и сделала страшные глаза, но было поздно.

– Я сейчас посмотрю.

Кинув на маму рассерженный взгляд, я повела Дениса в ванную.

– Ты ничего не должен здесь делать, – предупредила я.

– Но я хочу, – улыбнулся Денис. – Если кран сломан, кто-то должен его починить. Почему бы не я?

– Потому что для этого есть сантехники, – твердо сказала я. – Пойдем, я тебя провожу.

Выпроводив Дениса из квартиры, я вернулась к маме в комнату. Она щелкала пультом, восхищалась картинкой и делала вид, что не произошло ничего особенного.

– Мама, я не имею права заставлять учеников делать что-то в своей квартире, – сказала я.

– Разве мы его заставляли? – Она удивленно подняла брови. – По-моему, он был только рад помочь. Не знаю, обратила ли ты внимание, но этот мальчик явно к тебе…

– Мама! Давай не будем об этом. – Я вскинула руки. – Между прочим, уже поздно, а завтра рабочий день.

Мама не стала спорить, но ее многозначительная улыбка не выходила у меня из головы до тех пор, пока я не заснула.

Во вторник вечером я провожала маму на вокзал и все гадала, когда она начнет уговаривать меня вернуться. Но мама говорила о пустяках вроде того, что желе из смородины нужно есть побыстрее, а то оно забродит. Я вспоминала кухонный ящик, доверху забитый баночками, аккуратно завернутыми в газеты, и сознавала, что съесть все «побыстрее» вряд ли получится.

Перед тем, как сесть в вагон, мама неожиданно сказала:

– Я рада, что ты переехала сюда, Даша.

– Серьезно? – удивилась я.

Мама грустно улыбнулась.

– Конечно. Потому что ты наконец оживаешь, доченька.

Когда я закончила институт, Майк подарил мне новенькую машину. Теперь я ее ненавижу, но тогда я чуть с ума не сошла от восторга. Я неплохо водила, осторожно и внимательно. Меня учил Майк, и он ни за что бы не выпустил меня на дорогу, если бы не был во мне уверен.

Однажды мы с подружками поехали покататься. Майку нужно было работать, и он остался дома. Мы и не хотели брать его с собой, это была наша прогулка, girls only. Мы строили планы, шутили, болтали. Тот чертов грузовик я даже не видела. Он вдруг выскочил на нашу полосу, и я ничего не успела сделать. Все произошло слишком быстро. Я дернула руль, дала по тормозам, но что толку? На меня летела громадина, а я была песчинкой на ее пути. Помню только дикий визг подружек… И удар.

Я пришла в себя через десять дней, в больнице. Подружки были в порядке, им повезло чуть больше, чем мне. Машина превратилась в груду металлолома, но какая разница, раз с людьми все было нормально. Мне становилось лучше с каждым днем.

Не сразу, но я осознала, что что-то не так. Я никак не могла понять, что именно, но однажды меня озарило. Майк ни разу не навестил меня в больнице. Я стала задавать вопросы, звонить ему, истерить… пока не выбила из них правду.

Пока я отлеживалась на больничной койке, Майк умер.

В тот же день, когда я влетела в грузовик, Майка нашли в его комнате. Он работал над очередной программой, когда его сердце остановилось. Его обнаружила мама. Она тут же вызвала скорую, надеялась, что его откачают, но в больнице ей сказали, что шансов не было. Ни одного. Он умер моментально. Почему, как, за что – можно было спрашивать себя до бесконечности и не получить ни одного ответа. На похоронах рыдали все. Кроме меня. Ведь я лежала в бинтах и гипсе, и меня «гуманно» решили не беспокоить.

Я высказала все, что думаю по этому поводу, и не слишком выбирала выражения. Но любая ярость рано или поздно заканчивается. Я снова стала есть и разговаривать с родными. Это не значит, что я простила их. Я только признала, что они действовали из лучших побуждений.

Когда меня выписали, я поехала на кладбище. Памятника на могиле Майка еще не было, только простой деревянный крест с его фотографией. Цветов было столько, что они полностью скрыли могильный холмик. Плюс несколько венков – один, как и сказали родители, от моего имени.

Тогда я просидела на кладбище два часа. Из-за того, что я не была на похоронах, я не могла до конца поверить, что Майка нет, что его тело зарыто где-то глубоко под моими ногами. Казалось, он просто куда-то уехал. Ведь мог же он куда-нибудь уехать. А его фото на кресте – чья-то злая, нелепая шутка.

Я стала приходить на кладбище каждый день. Я сидела там по несколько часов, разговаривала с Майком. На многие месяцы кладбище стало единственным местом, ради которого я выходила из дома. Больше я никуда не ходила, ничем не занималась, ни с кем не встречалась. Я просто сидела дома и начисто игнорировала просьбы родителей «одуматься», «начать жить», «вспомнить о себе».

В годовщину смерти Майка меня словно толкнуло что-то. Я поняла, что не могу так дальше, что надо что-то делать.

В первую очередь мне была нужна работа. Все мои однокурсники благополучно пристроились и вкалывали целый год, пополняя свои страницы в фейсбуке радостными фотографиями в духе «вот я, а вот мой кактус на рабочем столе». Мой диплом валялся где-то в шкафу, и я даже не помнила, где конкретно. Зато я точно знала, что не хочу устраиваться на работу здесь, где каждая улица, каждая станция метро напоминает мне о Майке.

Также я не хотела идти в офис. Там бы я все время думала о Майке. Он так хотел, чтобы мы работали вместе. Мне было нужно что-то совсем другое. И я подумала, почему бы не устроиться учителем в другом городе. В конце концов, диплом у меня как раз педагогического университета. На учительскую зарплату не пошикуешь, но деньги меня интересовали в последнюю очередь. Сейчас мне было нужно очень мало.

Родители пришли в ужас, но я не собиралась ничего объяснять. Просто поставила их перед фактом, что я уеду. Оставалось только определиться, куда именно. Я была абсолютно свободна в своем выборе. Я бы поехала куда угодно, лишь бы меня взяли. Из этой гимназии мне ответили раньше всех. К должности учителя английского языка прилагалась квартира, и я ни минуты не колебалась. Это то, что мне нужно. Живописно, незнакомо, достаточно далеко.

Так я и оказалась здесь.

Глава девятая

К концу недели стало окончательно ясно, что Александра не только не простила мне поход на выставку, но и объявила мне войну. Она подчеркнуто не здоровалась со мной, не отвечала на смс и не пригласила меня в четверг на совещание у директрисы. О совещании я узнала случайно, когда вечером залезла на сайт школы. Нужно было принимать меры.

В пятницу я шла на работу с твердым намерением прояснить все раз и навсегда. Я настраивалась на решительный разговор с Александрой и специально вышла пораньше, чтобы поговорить с ней до начала занятий.

Первым, кого я увидела, войдя в школу, был лейтенант Кирюхин в своем неизменном джинсовом костюме. Он осматривался по сторонам; в руках у него была толстая канцелярская папка. Меня он не замечал, или делал вид, что не замечает. Разумнее всего было бы пройти мимо, но мне стало интересно, что он тут делает. Я подошла ближе и поздоровалась.

– Доброе утро, Дарья… – начал он бодро, но запнулся.

– Дмитриевна, – подсказала я.

– Точно, – улыбнулся он. – Я думал зайти к вам попозже, когда освобожусь.

Он помахал папкой.

– Нашелся свидетель, который видел Алину в день смерти с каким-то парнем. Теперь фоторобот везде развешиваем.

Кирюхин вытащил из папки большой лист и принялся лепить его на доску объявлений. На фотороботе был изображен молодой парень в капюшоне. Картинка была как обычно довольно схематичной, но все равно лицо парня заставило меня приглядеться повнимательнее. Узкий подбородок, широко расставленные глаза… Он удивительно напоминал Алину Бегунову, чья фотография недавно висела на этом же стенде.

– Будем искать, – сказал Кирюхин без особого энтузиазма, глядя на фоторобот. – Никого вам не напоминает?

– Н-нет.

Он уловил сомнение в моем голосе.

– А если подумать, Дарья Дмитриевна? Нам любая помощь пригодится.

– Моя точно не пригодится, – хмыкнула я. – Мне кажется, что этот фотороборт похож на Алину.

Наверное, это прозвучало смешно, хотя для меня ничего смешного в этом не было. Фотография Алины так и стояла перед глазами, и в ней действительно было много общего с этим фотороботом. Но Кирюхин схватился за бока и захохотал во все горло, напугав проходивших мимо первоклассников.

– Ну и фантазия у вас, Даша, – проговорил он, отсмеявшись.

– Дарья Дмитриевна, – поправила я ядовито и пошла к директорскому кабинету.

Вслед мне несся смех Кирюхина. Если бы только Александра тоже отнеслась ко мне с юмором.

Когда я вошла в приемную, Александра работала за компьютером и даже не повернула голову в мою сторону. На ней было ярко-желтое платье с геометрическим рисунком – приятный отдых для глаз от ее любимых цветов.

– Привет, – сказала я весело. – Красивое платье, кстати.

– Спасибо, – процедила она и продолжила печатать.

Я потопталась на месте.

– Почему ты не сказала мне про вчерашнее совещание?

– Вся информация вывешивается на доске обьявлений в учительской. У меня нет времени бегать за каждым преподавателем. На будущее следите за совещаниями самостоятельно, Дарья Дмитриевна. – Тут она не сдержалась и ехидно улыбнулась. – Инна Федоровна была вчера очень недовольна вашим отстутствием.

Мне захотелось запустить ей в голову чем-нибудь тяжелым, но я взяла себя в руки и оскорбленно спросила:

– С каких это пор мы на «вы»?

Губы Александры задрожали. Было ясно, что гнев рвется наружу, но она изо всех сил с ним борется.

– Я думала, мы друзья, – напомнила я.

– Друзья, Дарья Дмитриевна, чужих мужчин не отбивают! – выпалила Александра и с таким остервенением стала печатать, что я испугалась за сохранность клавиатуры.

– Ты сама отправила меня на эту выставку, помнишь?

Она со скрежетом отодвинула клавиатуру в сторону.

– На выставку, а не в кафе!

– Откуда ты знаешь, что мы были в кафе? – удивилась я.

– Светлана Николаевна видела вас в торговом центре. Ты думала, никто ничего не узнает? У нас городок маленький, не спрячешься!

– Я не собиралась ни от кого прятаться! – возмутилась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Твоя Светлана Николаевна сует свой нос, куда не надо. Мы просто посидели в кафе и разошлись по домам. Можешь думать, что угодно!

Александра вскочила, вцепившись в край стола.

– Знаешь, что я думаю? – завопила она не своим голосом.

– Что за крик тут? – раздался ледяной голос директрисы, и Александра плюхнулась на место. – Александра Андреевна, что вы себе позволяете?

– Я… объясняю Дарье Дмитриевне, где висит информация о совещаниях, – пробормотала Александра.

Удар был нанесен мастерски. Директриса тут же вспомнила про мое вчерашнее отсутствие.

– Дарья Дмитриевна, зайди ко мне на пять минут, – процедила она и пошире распахнула дверь в свой кабинет. Александра по-крокодильи улыбнулась и принялась дальше отстукивать по клавиатуре.

В кабинете директриса не предложила мне сесть, зато сама уселась за свой громадный стол, открыла какую-то папку и без зазрения совести принялась читать. Я подождала пару минут ради приличия, потом неуверенно кашлянула.

– Инна Федоровна… вы хотели со мной поговорить?

– Хотела, – сказала она так свирепо, что я пожалела о том, что заговорила. – Для начала я хотела бы узнать, почему вы вчера отсутствовали на совещании. Мы обсуждали очень важные вопросы. Вы как руководитель выпускного класса должны были сидеть в первом ряду. Учитывая то, что это ваш первый выпуск.

Напоминать ей о том, кто сделал одиннадцатый класс моим первым выпуском я не стала и просто промямлила, мысленно проклиная Александру:

– Я о нем не знала.

– Неужели? В следующий раз я буду лично приглашать вас.

– Следующего раза не будет, – пообещала я.

Директриса выразительно усмехнулась.

– Поживем – увидим. Вчера все преподаватели старших классов сдавали отчеты по посещению учеников. Ваш отчет готов?

Я похолодела. Какой там отчет. Я даже половину класса не обошла.

– Еще нет, – еле слышно сказала я. – У меня столько работы.

– Не больше, чем у остальных учителей, смею вас заверить, – прогремела директриса. – Мне не нравится ваше отношение к работе, Дарья Дмитриевна. Принимая в нашу школу молодого педагога, я рассчитывала на совсем другое. Может быть, если бы вы чуть меньше занимались своей личной жизнью и чуть больше внимания уделяли работе, у нас бы не было этого неприятного разговора!

– Я не занимаюсь никакой личной жизнью!

Я чувствовала, что вот-вот разревусь. Один невинный поход в кафе обернулся гигантской сплетней, которая грозила меня задушить.

– Ну-ну, не надо так волноваться, – успокаивающе сказала директриса. – Как раз я отношусь к таким вещам с пониманием.

– К каким вещам? – оскорбилась я.

Директриса встала из-за стола, подошла ко мне и положила руку мне на плечо.

– Вы очень молоды, Дашенька, и многого не понимаете. Но я не собираюсь читать вам нотации, нет-нет… – Она гаденько рассмеялась, показывая неровные передние зубы. – Я верю, что у вас все получится, если вы постараетесь. Просто не забывайте о том, что вы работаете в лучшем образовательном учреждении в городе. Я ожидаю от вас высоких показателей по ЕГЭ…

Я пробормотала, что помню, но директриса не слушала. Десять минут она продолжала расписывать достоинства своей школы, нанизывая одну гладкую отточенную формулировку за другой и наслаждаясь звуками собственного голоса. Мне хотелось напомнить ей, что скоро звонок, но она вдруг сама замолчала на полуслове.

– К чему я все это говорю, Дарья Дмитриевна. Вчера стало известно, что ежегодный конкурс школ будет проводиться не во второй четверти, как обычно, а в этой. Мы выигрывали этот конкурс три года подряд, и я не вижу оснований, чтобы нарушать традицию. Вы можете представить себе объем работы, который ложится на наши плечи в связи с конкурсом. Мы все трудимся, не покладая рук…

Я надеялась, что общими словами все и ограничится, но директриса взяла со своего стола ту папку, пролистала ее и деловито перечислила:

– На вас украшение актового зала для церемонии открытия и номера для финального концерта. Саша подберет вам фотографии прошлых лет, посмотрите, как было украшено. Не оригинальничайте особо, но и не повторяйтесь.

– А как же ЕГЭ? – проблеяла я со слабой надеждой, что подготовка к экзаменам избавит нас с ребятами от конкурса.

– Причем тут ЕГЭ? – искренне удивилась директриса. – Учеба учебой, а конкурс – совсем другое дело.

– Но ведь на все нужно время…

– Время – это уже ваша задача как педагога и руководителя. У вас в классе столько талантов. В прошлом году Шумихин произвел фурор на концерте. Мальчик прирожденный артист. Обязательно привлеките его.

Я кивнула. Наивно было думать, что Инна Федоровна откажется от «фурора»…

–И не забывайте про отчет. Расслабляться некогда, Дашенька.

Я вышла из кабинета в состоянии полного ступора. Меня ни за что отругали, прочитали лекцию и вдобавок нагрузили работой по самые уши.

В такие моменты особенно нужен друг. Но Александра, разложив на столе громадный ватман, выводила на нем карандашом красивые буквы и меня игнорировала. Что сказать ей, чтобы она поверила, что мы ходили в кафе чисто по-дружески? Я была готова сделать все, что угодно. Даже сыграть в сваху и просветить Игоря насчет чувств Александры к нему.

И тут меня осенило.

– Сашка, заканчивай дуться! – сказала я решительно. – Мне твой Игорь не нужен. У меня есть другой.

Рука Александры с карандашом замерла в воздухе.

– Помнишь того полицейского, который приходил к нам насчет Алины?

– Помню, – кивнула она. – Симпатичный…

– Если хочешь, можем устроить свидание на четверых. Ты, я, Игорь и… – Я снова забыла, как его зовут. – Кирюхин.

Если Александра и заметила, что я назвала «своего парня» по фамилии, она этого ничем не показала.

– Серьезно? – просияла она.

– Я сама приглашу Игоря, – пообещала я. – Будет прикольно.

– Дашка! – взвизгнула Александра и кинулась мне на шею. – Ты прелесть!

От ее хватки у меня потемнело в глазах, острый карандаш больно впился мне в спину, но именно этих слов мне не хватало, чтобы почувствовать себя лучше.

Следующая неделя пролетела как в горячечном бреду. Очень скоро я обнаружила, что мои задания по подготовке к конкурсу не ограничиваются концертом и украшением актового зала. На меня свалилась масса другой работы. Я обзванивала поставщиков воды, вешала новые шторы в кабинете химии, договаривалась с родителями о добровольных дежурствах на время конкурса.

У других учителей работы было не меньше. Директриса не могла допустить, чтобы мы всего лишь давали уроки. Днем и ночью она фонтанировала новыми идеями, чтобы «школа как следует блеснула на конкурсе». Можно было только надеяться, что оценочная комиссия не ослепнет от этого блеска.

Одним конкурсом мои заботы не ограничивались. Я до сих пор не поговорила ни с Игорем, ни с Кирюхиным насчет свидания на четверых, и поэтому мне приходилось скрываться от Александры, которой не терпелось на это самое свидание пойти. Пообещать устроить свидание было просто, выполнить обещание оказалось гораздо сложнее. Я не знала, как начать разговор, и откладывала его до бесконечности.

Радовал меня только мой 11 «А». Они сами украшали и готовили концерт и лишь изредка советовались со мной, а заодно помогали мне во всем. Особенно старался Денис. Я не знаю, как это получалось, но он оказывался рядом со мной каждый раз, когда мне требовалась помощь. Даже Рита притихла, и Аня Финникова, хоть и бросала порой на меня свирепые взгляды, вела себя прилично и за рамки не выходила. Мила все еще на меня дулась, но у меня не было времени переживать из-за этого.

Наконец директриса одобрила наш проект украшения зала и распорядилась, чтобы мы приступили к работе. Для начала следовало прибраться в актовом зале, где осталась куча хлама после первого сентября. Мысль о том, что придется пахать после восьмого урока, ребят не вдохновила.

– Я не могу, у меня танцы, – сказала Настя Абрамова.

– У меня дополнительные по физике, – подхватил Витя Панкратенко.

– Кому надо уйти, уходите, – сказала я. – Остальных я прошу сходить домой, если нужно, и вернуться в школу. Иначе мне придется работать в одиночку.

При этом я невольно взглянула на Дениса, и у меня потеплело на сердце. Выражение его лица ясно говорило о том, что в одиночку мне точно не придется работать.

В пятнадцать минут четвертого я подошла к охраннику за ключами от актового зала.

– Их уже взяли ваши, – сказал он равнодушно, дожевывая бутерброд с колбасой.

Я помчалась к залу, гадая, сколько у меня будет помощников и кто именно пришел. Их было пятнадцать человек – гораздо больше, чем я ожидала. Даже Панкратенко, которому так нужно было на физику, разгуливал по сцене.

Остальные неорганизованно разбрелись по залу. Катя и Костя Марцевы нашли в углу плакаты, оставшиеся после выпускного, и рассматривали их. Антон и Лера топтались за занавесом – из-под него виднелись их ноги. Мила увлеченно читала учебник. Тимофей с гитарой сел на край сцены и что-то наигрывал. Настя Негель, Лиза Нуриева и Маша Коваль заняли места в первом ряду и с обожанием смотрели на него. Риты с ними не было. Она не пришла, что было странно. Я бы никогда не подумала, что она способна оставить Тимофея без надзора. Но если в ее жизни появились дела поважнее его, это хороший знак.

Тимофей вдруг запел:

– Love me tender, love me sweet…

Голос у него был чудесный. Казалось, спеть эту песню лучше, чем Элвис, невозможно, но Тимофею удалось невозможное. От его голоса подгибались колени, таяло сердце, кружилась голова… и только его ехидная довольная улыбочка привела меня в чувство.

– Пойдет для концерта, Дарья Дмитриевна? – спросил он, не сводя с меня пылающих черных глаз.

– Наверное, – пробормотала я.

Если в оценочной комиссии будут одни женщины, то мы без труда займем первое место.

Витя Панкратенко ходил на руках по сцене – то есть пытался ходить, потому что падал через каждый шаг. Денис, видимо, не выдержал этого, прыгнул на сцену и тоже прошелся на руках. Его футболка сползла до подборода, и тут уж на него уставились все, кто находился в зале, даже верные поклонницы Тимофея.

– Прекрасно, – громко сказала я. – Концерт у вас готов.

Рука Дениса подвернулась, и он грохнулся на спину.

– Во, я так тоже умею – захохотал Панкратенко.

Денис, красный как рак, спрыгнул со сцены.

– Давайте займемся делом, – сказала я, и Тимофей послушно отложил гитару, а Лера и Антон вышли из-за занавеса.

Работа закипела. Денис ловко карабкался по лестнице, снимая банты и сдувшиеся шары, которые подбирал Тимофей. Антон, Витя и Никита расставляли кресла, девчонки выносили мелочевку из-за кулис и раскладывали ее по разным кучам – реквизит театрального кружка, забытые вещи, мусор.

– Ой, смотрите, это фотка нашего класса, – ахнула вдруг Катя Марцева, вытаскивая в зал пожелтевший ватман.

Все тут же побросали свои дела и уселись вокруг ватмана, который Катя разложила на сцене.

– Это мы в девятом, – заорал Панкратенко. – Смотрите, у меня еще башка лысая. Я на спор побрился!

Какое счастье, что я этого не застала, отметила я про себя и тоже поднялась на сцену.

– Откуда эта фотка всплыла? – спросила Лиза – У меня такой нет.

– Ни у кого нет, – ответила всезнающая Мила. – Это нас журналисты из газеты фотографировали.

– Точно, – воскликнула Настя Негель. – Тим, помнишь, ты как раз пришел к нам в класс!

Я склонилась к ватману через голову Насти. Фотография в центре была крупная и четкая, хоть и слегка потускневшая от времени. Ребята столпились вокруг школьной парты. На переднем плане, конечно, красивый до неприличия Тимофей. За эти два года он практически не изменился, разве что волосы стали длиннее, и потому на фотографии смотрелся старше своих одноклассников.

Справа от него стояла блеклая светловолосая девчонка, очень худая. Голубая футболка придавала ей больной вид. Девчонку я не знала. Зато девочка слева от Тимофея была мне хорошо знакома, хотя я с ней ни разу не встречалась. Нежное личико с маленьким подбородком, пушистые русые волосы. Она единственная на фотографии смотрела не в объектив, а на Тимофея.

– Это Алина Бегунова, которую убили, – пробасил Панкратенко, как будто это нужно было кому-то объяснять.

Мила горестно вздохнула. Лиза украдкой вытерла щеку.

– Это Настя, я узнала, – сказала я, показывая на синеглазую Настю Негель, которая выглядывала из-за руки Тимофея.

Мила стояла первой в ряду, воинственно сверкая черными глазами. Катя и Костя Марцевы расположились за ее спиной. У Кости была смешная прическа, из-за которой я не сразу его узнала. Зато у Панкратенко, стоявшего рядом, волос совсем не было, как он и обещал. Лиза, Маша, Абрамова Настя, еще толще, чем сейчас. Миша Лопатин, Федя Цепин, Матвей Рогачев – кто-то ни капли не изменился с тех пор, а кто-то изменился настолько сильно, что я едва угадывала знакомые черты. К примеру, я едва узнала Антона Шумихина в долговязом парнишке, чье лицо было густо усыпано прыщами. Но главный сюрприз ждал меня впереди.

– Какие мы тут смешные, – вздохнула Лиза Нуриева и ткнула пальцем в белобрысую девчонку рядом с Тимофеем. – А это кто?

– Это Дымова, – хмыкнула Мила. – Не узнаешь?

– Правда? – ахнула Лиза. – Кир, это правда ты?

Кира, стоявшая за Тимофеем, небрежно пожала плечами.

– Мне отсюда не видно.

– Точно ты, – с уверенностью произнесла Мила. – Только получилась не очень.

«Не очень» было слабо сказано.Я всмотрелась в фотографию и вдруг поняла, что это действительно Кира. Ее глаза, лицо, фигура. И, тем не менее, между этой бледной несимпатичной девчонкой и зеленоглазой красавицей из моего класса не было ничего общего. Я не могла отвести взгляд от фотографии. Это было преображение почище Золушкиного. Золушке, в конце концов, всего лишь вымыли лицо и предложили нарядное платье. Здесь было нечто большее, чем чудо правильно наложенной косметики и красивой одежды.

– Дурацая фотка, – сказала Кира высокомерно. – И освещение дурацкое. Давайте делом заниматься. Я не хочу торчать тут всю ночь.

Ребята стали постепенно расходиться по своим местам, и только я все никак не могла оторваться от фотографии. Что-то на ней было неправильно, но что, я никак не могла понять.

– Дарья Дмитриевна, а это куда? – звонко крикнул Денис, отдирая от стены гигантскую картонную единицу.

– Отложи в сторону, может, пригодится, – сказала я и вдруг поняла, что было не так.

– Здесь же не весь класс? – спросила я у Лизы, которая рядом со мной складывала мусор в черный пластиковый мешок – Где Денис, Никита, Аня? Леру я тоже не вижу.

Лиза глянула на фотографию и чуть нахмурилась, вспоминая.

– Так они еще у нас не учились. Анька в конце девятого из «Б» к нам перевелась. А Дэн, Ник и Лерка пришли в десятом. Дэн в первой четверти… – Лиза вздохнула и с нежностью посмотрела на Дениса, который развешивал пестрые банты на лестницемя. – Ник с Леркой позже, я точно не помню, когда.

Получалось, что почти вся семерка, за исключением Киры и Антона, были новичками в классе. Это как минимум объясняло их необыкновенную дружбу. Новеньким было проще завязать контакты, и ничего сверхъестественного в этом не было.

– Надо сохранить это на память, – сказала я и скатала ватман в тугой рулон. – На выпускном пригодится.

Я отнесла ватман к своей сумке. И вовремя. Мой телефон, на котором я забыла включить звук, надрывался от вибросигналов. Номер был незнакомый.

– Здрасьте, Даша, это Сергей, – бодро сказал смутно знакомый мужской голос и добавил. – Кирюхин, из полиции.

– Добрый день, – ответила я настороженно. Неужели опять в кино приглашать будет?

– Скажите, Даша, Величенко Маргарита ваша ученица?

У меня екнуло сердце.

– Моя…

– Ее сегодня задержали за хулиганство, – вздохнул он. – Вы не могли подойти в отделение? Это недалеко.

Глава десятая

Первым делом я подозвала Тимофея, который притворялся, что складывает старые ленты в мусорный мешок, а на самом деле развлекал анекдотами Настю и Катю.

– Риту задержала полиция, – сказала я. – Я сейчас еду в отделение. Ты со мной?

– С вами, Дарья Дмитриевна, хоть к черту в пекло, – улыбнулся он. – Но в полицию не хочу.

– У Риты проблемы, – повторила я, не уверенная, что он меня правильно понял.

Улыбка Тимофея стала шире.

– Причем тут я?

– Ты не хочешь ей помочь?

– Как? У меня тут полно работы. – Он обернулся на Катю и Настю, которые тут же залились бессмысленным смехом.

Видела бы его сейчас Рита, подумала я с горечью. Всю бы любовь как рукой сняло.

– Как хочешь, – сказала я холодно. – Без тебя справлюсь. Хотя бы проследи, чтобы тут все было в порядке.

Я пошла к двери, не дождавшись его ответа. Но не успела я выйти в коридор, как меня догнал Денис.

– Дарья Дмитриевна, можно, мы с вами?

Я обернулась. За его спиной стояла Лера.

– Я на машине, – сказала она. – Так будет быстрее.

– Мы все слышали, – быстро добавил Денис.

Я была готова расцеловать его в обе щеки. И Леру тоже, конечно.

– Спасибо, ребята, – пробормотала я с чувством.

Мы доехали до отделения за пять минут. Кирюхин ждал нас перед входом. При виде Лериной машины он вытаращил глаза, а когда увидел в этой машине меня, то совсем растерялся.

– Классная тачка, – пробормотал он и с заметным уважением посмотрел на Леру, которая и не думала вылезать из-за руля.

– Что с Ритой? – спросила я, открывая дверцу.

Кирюхин протянул руку, чтобы помочь мне выйти, но Денис выпрыгнул из машины и опередил его.

– Это Ритин одноклассник, – поспешно объяснила я, заметив недовольный взгляд Кирюхина. – И друг.

– Друг так друг, – хмыкнул он. – Ну и ученики у вас, Дарья… Дмитриевна. Вашу Риту наши ребята сегодня сняли с одиннадцатого этажа бизнес-центра, – сказал он.

– На котором висит цветок? – уточнил Денис.

Я вспомнила темно-серую многоэтажку, самое высокое здание на главной площади города. Все ее двадцать этажей были заняты офисами разных компаний. На фасаде красовался уродливый цветок, выложенный из разноцветных лампочек – то ли логотип одной из компаний, то ли плод извращенных представлений владельца здания об эстетике.

Кирюхин кивнул.

– Он самый. Этот цветок Рита и пыталась отодрать.

– Как? – Я вытаращила глаза. – Он же снаружи.

Кирюхин невесело рассмеялся.

– Вылезла в окно в коридоре на одиннадцатом этаже и стала кусачками резать провод. Метра два успела вытащить, прежде чем ее оттуда сняли.

– Зачем?

– Спросите у нее сами, – буркнул Кирюхин. – Нам она ничего не хочет говорить.

Я сомневалась, что она что-то скажет мне, но вслух ничего не сказала.

– У меня кореш тут работает, – продолжал Кирюхин, сворачивая в длинный узкий коридор. – Он знает, что я сейчас занимаюсь делом Алины Бегуновой, сразу мне позвонил. Мы тут перетерли между собой. Понятное дело, стресс у девчонки, возраст непростой. Вот и бесится. Решили, прочистим ей мозги, родителям позвоним и отпустим. Нам тоже лишние проблемы не нужны. А ваша Рита еще та головная боль. Инспекторшу детской комнаты конкретно успела достать.

– Так вы связались с ее родителями? – спросила я.

Кирюхи на секунду замялся.

– Она не говорит, где они работают. Я и подумал, позвоню в школу, вы ее и заберете. Вас то я знаю, Дарья Дмитриевна.

Он игриво пихнул меня локтем.

– В школе есть информация о родителях Риты, – сказал Денис с неприязнью. – Вы могли бы спросить в канцелярии.

– Ты будешь меня учить, как работать? – моментально разозлился Кирюхин.

– Громов, – прошипела я. – Веди себя прилично!

Денис буркнул что-то себе под нос, судя по тону, что-то очень невежливое, но Кирюхин, к счастью, ничего не услышал. Я погрозила Денису пальцем и оставила его ждать в коридоре.

Комната, в которую меня привел Кирюхин, была небольшой, с диваном, двумя канцелярскими столами и внушительными решетками на окнах. За одним столом что-то сосредоточенно писала немолодая женщина в форме. Ее губы были сжаты в прямую линию, и сразу было видно, что настроение у нее так себе. Рита развалилась на диване с ноутбуком. При виде меня она села прямо и стала с надеждой всматриваться в полуоткрытую дверь за моей спиной.

Ждет Тимофея, догадалась я.

– Наталья Викторовна, простите, что отрываю, – осторожно сказал Кирюхин. – Из школы приехали за девочкой.

Наталья Викторовна кинула на меня сердитый взгляд, и мне захотелось выпрямить спину и расправить плечи. Было заметно, что мой внешний вид не произвел на нее впечатления.

– Оставьте нас, Сережа, – скомандовала она. – Мне надо кое-что объяснить… девушкам.

Рита отчетливо хихикнула, и только для того, чтобы не уронить свое достоинство в глазах ученицы, я без приглашения присела на стул и сказала:

– Меня зовут Дарья Дмитриевна. Я классный руководитель Риты.

Наталья Викторовна вздохнула и сухим невыразительным голосом принялась читать лекцию об ответственности школы в воспитании молодого поколения и наказании, которое неизменно следует за любым проступком.

– Если бы не некоторые из наших коллег, вашей ученице не удалось бы так легко отделаться, – закончила она. – Я вам гарантирую, если она попробует выкинуть что-нибудь в этом духе еще раз, ей это с рук не сойдет.

– Понятно, – кивнула я смиренно. – Спасибо вам большое.

Наталья Викторовна повернулась к Рите, которая с отсутствующим видом стояла рядом со мной.

– Учти, Величенко, я буду за тобой присматривать.

Рита закатила глаза и непременно ляпнула бы что-нибудь, если бы я вовремя не сжала ее руку.

– Я уверена, этого больше не повторится, – сказала я вместо Риты.

– А я не уверена, – отрезала Наталья Викторовна. – Успехов вам.

После этого сомнительного пожелания нас с Ритой выставили в коридор. Кирюхина нигде не было видно, зато Денис подпирал стенку.

– Где Тим? – сразу спросила Рита. – Он приехал?

– Тимофей с ребятами украшает актовый зал. Я не могла его отпустить. Он за все отвечает, – соврала я, презирая себя за ложь.

Рита насупилась и быстро зашагала по коридору. Я почуствовала, что настало время для решительного разговора.

– Денис, иди вперед, – попросила я. – Мне надо сказать Рите пару слов.

Он молча кивнул и, обогнав Риту, скрылся в коридоре.

– Рита! – Я догнала ее и взяла под руку. – Ты не хочешь рассказать, зачем ты это сделала?

– Не хочу, – буркнула она.

– У нас с Денисом были дела поважнее, чем тебя вытаскивать. Но мы, между прочим, приехали за тобой.

– Кто вас звал? – вскинулась Рита. – За мной мама могла приехать. У нее сегодня выходной.

– Почему тогда ты не сказала капитану Кирюхину, как с ней связаться?

Рита остановилась и вопросительно уставилась на меня.

– Я не сказала? Я ему все ее телефоны дала.

– Он мне сказал, ты отказалась говорить про родителей, – удивилась я.

Рита начала смеяться.

– Это он к вам клеится, Дарья Дмитриевна. Он все время про вас спрашивал.

Кровь бросилась мне в лицо. Я то представляла себе этот разговор совсем по-другому. Я думала, я буду говорить о высоком, а она внимательно слушать и соглашаться. Пора мне было выучить, что с этими ребятами никогда не бывает так, как я планирую. И особенно с Ритой.

Она внимательно смотрела на меня, ожидая мою реакцию. Я подавила естественное раздражение. Хочешь вывести меня из себя? Не выйдет.

– Но он тупой, – продолжала Рита невозмутимо. – Вам нужен кто-нибудь другой.

– Тебе тоже, – сказала я. – Пока ты здесь портишь общественное имущество, Тим других девчонок обрабатывает.

Рита так побледнела, что я испугалась.

– Кого? – прохрипела она. – Кто сейчас с ним?

Я вспомнила, как она набросилась на бедную Милу, и пожалела о своих неосторожных словах.

– Неважно, – сдержанно сказала я. – Не одна, так другая. Разве ты не видишь, какой он?

Мне на секунду показалось, что Рита вот-вот кинется на меня с кулаками.

– Ты классная девчонка, – продолжала я храбро. – Я не понимаю, зачем ты тратишь на него время.

Рита сунула руки в карманы. Выражение ее лица внезапно изменилось, и вместо агрессивного нахального подростка я увидела маленькую потерянную девочку.

– Я его люблю, – тихо сказала она. – Я не могу без него. Вы понимаете?

Мое сердце сжалось от боли. Да, я понимаю, Рита. Но также понимаю то, что ты можешь прожить без него. Пусть это будет тяжело. Почти невыносимо. Но все-таки ты можешь…

– Поехали домой, – сказала я наконец. – Тебе нужно отдохнуть.

Рита неохотно кивнула.

Денис и Лера ждали нас у машины. Она держала в руках телефон и что-то быстро набирала.

– Вам надо вернуться в школу, – отрывисто сказала Лера, как только мы подошли ближе. – Антон прислал смс. Инна заглядывала в зал, спрашивала, где вы ходите и почему они одни.

– Мы сами отвезем Риту домой и вернемся, – сказал Денис.

Рита закинула свой рюкзак на заднее сиденье и полезла в машину, не сказав мне ни слова.

Денис отозвал меня в сторону.

– Я знаю, почему она это сделала, – проговорил он вполголоса. – Тим как-то сказал, что этот цветок из лампочек оскорбляет его чувство прекрасного и что он был бы счастлив, если бы его кто-нибудь снял…

– Дэн, ты едешь или нет? – недовольно крикнула Лера.

Денис сел в машину, и она сорвалась с места под звонкий голос Рианны.

Только подходя к школе, я вспомнила, что не разыскала и не поблагодарила Кирюхина. Возвращаться в отделение было поздно и неразумно и поэтому, как бы мне ни хотелось побежать скорее в зал и устроить скандал Тимофею, я остановилась на ступеньках и отыскала в принятых звонках телефон Кирюхина. Он ответил после первого звонка и сразу принялся извиняться:

– Даш, шеф срочно вызвал, не смог вас проводить. Все ок? Наталья вас не сильно напрягла?

– Все отлично, спасибо. Я отправила Риту домой.

– Супер. Я знал, что родителей необязательно искать, раз есть вы.

Лицемер, подумала я. Но он действительно оказал Рите услугу, и я должна была сказать «спасибо». Как и ожидалось, в ответ на мое «спасибо», Кирюхин предложил куда-нибудь сходить.

– Я не против, – сказала я. – Но при одном условии. Если с нами пойдет моя подруга.

Кирюхин замолчал – должно быть, переваривал мое неожиданное заявление.

– Это обязательно? – уныло спросил он.

Мне очень хотелось помучить его подольше, но это было нечестно по отношению к Александре. Я вкратце объяснила насчет нее и Игоря. Кирюхин заметно повеселел.

– Свидание на четверых? Классная идея. Тогда до встречи, Дашуль.

Он отключился, прежде чем я успела что-то ответить. Мне пришлось отплевываться и возмущаться в молчащую трубку. Дашуль! Убить его за такое мало.

Одним словом, когда я подходила к актовому залу, настроение мое было далеко от безоблачного. У двери стояли двое. Сладкая парочка – высокий белокурый парень и девчонка. Тимофей и Настя Негель. Настя стояла, прижавшись к стене, Тимофей склонился над ней и что-то ей нашептывал. Настя довольно хохотала.

Я рассвирепела. Одна дурочка творит из-за него неизвестно что, а он уже второй мозги пудрит.

– Настя, иди в зал! – рявкнула я, подходя ближе.

Настя испуганно вздрогнула и юркнула в приоткрытую дверь.

– Ты задержись, пожалуйста, – скомандовала я Тимофею. – Есть разговор.

Он небрежно привалился к стене.

– Для вас все, что угодно, Дарья… Дмитриевна. Мы с Настей обсуждали новый номер для концерта. У нее есть пара неплохих идей.

Его взгляд был наглый, раздевающий. Тимофей всегда казался мне старше своих одноклассников, и сейчас с трудом верилось, что передо мной школьник.

– Ваши идеи мы обсудим позже, – сказала я сурово. – Меня больше интересуют твои отношения с Ритой.

Он вздернул одну бровь.

– Вы же говорили, что вас не интересует моя личная жизнь. Как быстро вы меняете свою точку зрения. Не очень хороший пример для нас.

Я скрипнула зубами и продолжала:

– Риту арестовали, когда полезла на здание бизнес-центра, чтобы снять цветок из лампочек. Цветок, который тебе так не нравился.

– Она это сделала? – Тимофей удивленно распахнул глаза и расхохотался. – Идиотка.

– Не смей так о ней говорить!

– Хорошо, – вздохнул он. – Чего вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы ты перестал разыгрывать из себя героя-любовника! – выпалила я. – Я хочу, чтобы ты отнесся к Рите по-человечески!

Тимофей вдруг выпрямился, надвинулся на меня и, прежде чем я успела сообразить, что происходит, я уже прижималась спиной к стене, а Тимофей грозно нависал надо мной, упираясь в стену рукой у моей головы.

– Вы считаете меня героем-любовником? – вкрадчиво спросил он.

– Хватит! – прошипела я. – На меня твои штучки не действуют. Пойдем в зал, там полно работы.

Я вынырнула из-под его руки и застыла на месте. В коридоре, в нескольких шагах от нас, стояли Лера и Денис. Его лицо потемнело от злости. Он сжал руки в кулаки и подался вперед, словно готовился наброситься на кого-то в любой момент. Лера вцепилась в его плечо.

– Команда спасателей вернулась, – ехидно проговорил Тимофей. – Чип и Дейл спешат на помощь.

– Заткнись, Никольский, – бросила Лера с неприязнью.

– Я тебя предупреждал? – выпалил Денис. – Ты помнишь?

– Я тебя не слушал, – по-кошачьи усмехнулся Тимофей и облокотился на стену.

– Ребята, идите в зал, – вмешалась я.

– Вот-вот, шагайте отсюда, – подхватил Тимофей. – Мы сами разберемся с Дашенькой…

Он не успел договорить. Денис, изменившись в лице, в два прыжка покрыл расстояние до Тимофея и, размахнувшись, ударил его по лицу. Тимофей свалился, но тут же поднялся, утирая кровь с разбитой губы.

– Прекратите! – заорала я, но меня даже не услышали. – Немедленно!

Тимофей согнулся и бросился на Дениса, целя головой ему в живот. Денис увернулся, но недостаточно быстро. Тимофей сшиб его с ног, и они покатились по полу, молотя руками и ногами.

– Денис! – закричала я. – Тим!

Краем глаза я увидела, как из зала выбегают ребята. Мелькнуло мертвенно-бледное лицо Кати, перепуганные глаза Милы, дрожащие губы Насти…

К Тимофею и Денису кинулся Витя.

– Ребят, вы чего?

Он схватил Тимофея за плечо, но получил такой удар по щеке, что отлетел в сторону, к моим ногам. Я склонилась над ним.

– Витя, ты в порядке? Остановите их кто-нибудь!

Краем глаза я увидела, что кто-то из девчонок побежал по коридору. Тимофей и Денис снова были на ногах. Денис взмахнул рукой и с тошнотворным чавканьем влепил кулак в скулу Тимофея. Это была не драка, а самое настоящее избиение. Тимофей был выше, но Денис намного сильнее и спортивнее. Тимофей почти не сопротивлялся. Все его силы уходили на то, чтобы удержаться на ногах. Он только улыбался разбитыми губами, а Денис колотил его с таким остервенением, что я по-настоящему испугалась.

– Что ты делаешь? – заорала я и кинулась к Денису. – Перестань! Ты его убьешь!

Он взмахнул рукой, ничего не видя, кроме Тимофея, не видя даже меня. Я полетела на пол. Девчонки завизжали, но чьи-то сильные руки мягко подхватили меня и поставили на ноги.

Это был Игорь.

– Что вы тут устроили? – рявкнул он и через секунду оттащил Дениса от Тимофея.

Рядом стояла раскрасневшаяся, запыхавшаяся Аня Финникова. Видимо, она и привела Игоря.

Денис и Тимофей тяжело дышали и с ненавистью смотрели друг на друга, но в драку больше не рвались. У Дениса была порвана футболка, в остальном он не пострадал. Его кулаки были все в крови. Зато на Тимофея было страшно смотреть. Вздулась губа, под глазом наливался синяк, а кровь из рассеченной брови залила пол-лица. Он еле стоял на ногах. Катя с Настей подбежали к нему и взяли под руки.

– Им обоим надо в медпункт, – сказала я.

– Никита, Антон, – позвал Игорь. – Проводите их.

Денис вырвался из хватки Антона, но Тимофей позволил Никите взять себя под руку. Должно быть, ему было по-настоящему плохо. Вчетвером они пошли к медпункту, а за ними девочки.

– Спасибо, – выдохнула я еле слышно. – Что бы я без вас делала…

Игорь чуть улыбнулся.

– Что они не поделили?

– Не знаю, – выдавила я из себя, стараясь не смотреть Игорю в глаза. Что еще я могла сказать? Не поделили меня?

– Мы ничего не видели, Игорь Владимирович, – сказал Костя Марцев. – Мы на крики прибежали. Они уже дрались.

– Разберемся, – кратко сказал Игорь. – Все свободны.

Он отправил ребят по домам, усадил меня в актовом зале, сам подвинул кресла, как нужно, собрал раскиданные мешки с мусором. Я сидела на ступеньках и молча следила за ним. Рита, потом драка… На сегодня с меня было довольно.

– Готово, – сказал Игорь и сел на ступеньку ниже. – Вы не расстраивайтесь, Даша. Школьники дерутся. Обычное дело.

– Они меня не послушались, – пробормотала я. – Я кричала, чтобы они остановились, но они… не реагировали.

Игорь сочувственно улыбнулся.

– Я с ними поговорю. Вправлю им мозги.

– Я даже не поняла, из-за чего они стали драться, – пробормотала я, пытаясь вспомнить каждое слово, каждый взгляд.

Лера и Денис увидели нас с Тимофеем. Со стороны мы наверняка смотрелись как сладкая парочка. Как я допустила, чтобы он зажал меня у стены? Потом Тимофей назвал меня Дашенькой, и Денис словно взбесился… Из-за меня? Это не может быть правдой. Я не хочу, чтобы это было правдой. Потому что если дошло до того, что из-за меня дерутся школьники, пора немедленно менять профессию. А я только начала к ней привыкать.

– В жизни учителя и не такое бывает, – сказал Игорь и взял меня за руку. – Главное, никогда не вешать нос.

Его голос, прикосновение теплой руки подействовали на меня не хуже валерьянки. Напряжение потихоньку отпускало меня.

– Вам лучше?

Я кивнула и встала.

– Надо узнать, что там с Тимофеем. Может, его в больницу отвезли.

– Он крепкий парень, – сказал Игорь. – Но я все узнаю. Вам надо сейчас домой, Даша. Я вас провожу.

– Я живу близко, не стоит.

Игорь вздохнул, и я быстро добавила.

– Лучше скорее узнайте, как и что с Тимофеем. И позвоните мне, хорошо?

Пока он записывал мой номер, я вдруг вспомнила про Александру и свидание на четверых.

– Хотите сходить в ресторан?

– Хочу, – просто сказал он, но его откровенный взгляд заставил меня опустить глаза.

– Понимаете, мы с другом завтра идем в «Бурелом», – торопливо объяснила я, – было бы здорово, если вы с Александрой к нам присоединились. Вы и Александра…

Я беспомощно замолчала. Чем дальше, тем сильнее мне не нравилась эта идея.

– Я понял, – кивнул Игорь. – Я и Александра…

Мне показалось, что в его голосе прозвучало разочарование.

– Неплохая идея, – продолжил он. – Я согласен.

Это было как раз то, чего я добивалась. Теперь можно было смело звонить Александре и считать себя экспертом в отношениях. Мне удалось зазвать Игоря на свидание с ней – то, что сама Александра не смогла сделать за полтора года. Мне бы радоваться, что сегодняшний день так удачно завершился, но на душе почему-то стало тоскливо.

Дверь в актовый зал хлопнула. Я вздрогнула и отодвинулась от Игоря. Мне не хотелось, чтобы нас кто-то здесь застукал. Но я могла не волноваться, это был всего лишь сквозняк.

– Не переживайте, Даша, – заботливо сказал Игорь. – Завтра об этой драке и не вспомнят.

Конечно, спохватилась я, драка. Все дело в драке. И в Рите. У меня был очень тяжелый день, и поэтому настроение жуткое.

Игорь здесь совсем не причем.

Глава одиннадцатая

На следующий день я едва дождалась окончания первого урока. Уточнив расписание, я помчалась на первый этаж, где у 11 «А» проходила сдвоенная физкультура. Там в самом разгаре был баскетбольный матч. На скамейке сидели двое. Рита что-то остервенело печатала на ноутбуке, а Витя Панкратенко вяло массировал коленку. Увидев меня, он скорчил такую физиономию, словно у него как минимум перелом ноги. Но он зря старался. Сегодня мне не было до его уловок никакого дела.

Я внимательно оглядела спортзал и застыла на месте. Среди игроков в глаза бросался высокий стройный Тимофей. Он бегал и прыгал с поразительной легкостью, как будто и не было вчера никакой драки.

– Пришли проведать своих архаровцев? – гаркнула физкультурная бабулька у меня над ухом. – Правильно. Глаз да глаз за ними.

Я вежливо улыбнулась.

– Галина Юрьевна, может, не нужно заставлять их играть на перемене?

– Что им сделается? – искренне удивилась она. – Пусть играют.

– Никольскому точно надо отдохнуть.

Я не понимала, как она могла допустить его к уроку.

– Вы прямо как курица-наседка, – хохотнула бабулька. – На них воду возить можно, а вы с ними как с маленькими.

– Мне кажется, Никольскому нельзя играть. Ему может стать плохо, – твердо сказала я. – Или вам нужны проблемы?

Физкультурная бабулька нахмурилась, подняла к губам свисток, висевший на груди, свистнула и гаркнула во все горло:

– Никольский, сюда!

Тимофей обернулся и неспеша пошел к нам.

– Здрасьте, Дарья Дмитриевна.

– Никольский, твой классный руководитель думает, что ты плохо себя чувствуешь, – ехидно пробормотала физкультурница.

– Почему? – Тимофей наигранно поднял вверх брови, но в его черных глазах было не удивление, а насмешка.

– Откуда я знаю? – рявкнула она.

Я не могла отвести взгляд от лица Тимофея. На нем не было ни раны, ни царапины, ни кровоподтека, ни синяка. Вчера я боялась, что ему придется зашивать бровь. Сегодня у него не было не только шва, но и крошечного следа. Искусный грим? Но нкакой грим не мог замазать синяки и ссадины настолько хорошо. Кожа Тимофея была безупречна. Нигде ни пятнышка, ни прыщика и уж тем более ни синяка, ни рваной раны.

– Я в полном порядке, – проговорил Тимофей и, раскинув руки в стороны, медленно повернулся на месте, демонстрируя себя. – Что скажете?

– Не выпендривайся, – сурово оборвала его бабулька, и я была ей благодарна за это. Но тут она заорала так, что я чуть не оглохла.

– Громов, ты чего с мячом делаешь? Ты окно хочешь разбить?

Она рванула в самую гущу игроков, и мы с Тимофеем остались одни. Он молчал и смотрел на меня так, что я чувствовала, как краснею до кончиков волос.

– Я просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь… после вчерашней драки, – пробормотала я, запинаясь на каждом слове.

Тимофей закатил глаза.

– Это разве драка была… Так, помахали кулаками немножко. Но… – Голос его дрогнул и стал нежным, вкрадчивым. – Спасибо за заботу. Очень приятно.

– Зато мне неприятно, – отрезала я. – Я думала, тебя с проломленной башкой на скорой увезли, а у тебя все в порядке.

Я замолчала, не зная, как выразить свое негодование и удивление.

– Извините. – Тимофей прижал руки к груди. – Если вы хотите видеть меня с проломленной башкой, я сегодня же спрыгну с крыши школы.

– Хватит придуриваться, – прошипела я, окончательно теряя контроль над собой. – Я всю ночь не спала, все думала, как ты, что с тобой, жив ты или нет…

– Я потрясен, – проговорил Тимофей. – Всю ночь?

Мне захотелось его ударить. Но на нас уже и без того поглядывали ребята. Я сжала кулаки и сдержалась.

– А с тобой все в полном порядке… – продолжала я, игнорируя его горящие взгляды. – Ни царапинки, ни синяка. Денис тебе глаз вчера подбил.

– Подбил, – кивнул Тимофей мрачно и обернулся на Дениса, который как раз в этот момент кидал мяч в корзину и успешно делал вид, что его больше ничего не интересует. – Кулачищи у него здоровые. Но со мной просто так не справиться. Я тоже парень крепкий.

Он засучил рукав футболки и протянул мне правую руку, широкую, с белой, нежной как у девушки кожей. Перед моим мысленным взором отчетливо встала вчерашняя драка. Денис с силой толкнул его, и Тимофей налетел на колонну… ударился рукой… рубашка порвалась, брызнула кровь… После такого должен был остаться след. Хоть какой-то!

Я схватила руку Тимофея – она оказалась очень горячей на ощупь – и провела пальцами по коже. Ни бугорка, ни вмятины.

– Этого не может быть… – пробормотала я, стараясь найти хотя бы какую-то отметину.

– Нравится? – выдохнул Тимофей.

Я вздрогнула и вдруг осознала, что он стоит близко от меня, слишком близко, а я ощупываю его руку на виду у всего класса.

– Что с тобой не так, Никольский? – Я отпрыгнула от него, терзаясь от сознания собственной глупости. – Кто ты такой? На тебе все зажило за одну ночь. Ты что, вампир?

По тому, какая в зале внезапно наступила тишина, я поняла, что меня услышали все. Тимофей улыбнулся, и мне захотелось убить себя на месте. Вампир?! Ничего умнее не могла придумать?

– Нет, Дарья Дмитриевна, я не вампир, – сказал он серьезно, но глаза его смеялись.

Я как робот развернулась и вышла из спортзала. Вслед мне понеслись смешки. Кто бы на их месте не хохотал? Я бы первая умерла со смеху, если бы такое услышала. Вампиры! Как я теперь покажусь в классе?

Через пару уроков чувство стыда немного притупилось, и я смогла относительно спокойно провести урок в 11 «А». Тимофей все сорок минут загадочно улыбался, но я старалась пореже смотреть в его сторону и думать о посторонних вещах, не связанных со школой, учениками и вампирами.

Это помогло, но у посторонних мыслей оказался побочный эффект. Я так ими увлеклась, что забыла предупредить Александру о свидании. Я вспомнила о ней, только когда собралась домой.

Я поймала ее в коридоре и сообщила, что сегодня вечером мы идем наконец на свидание. Александра на миг превратилась в соляную статую, а потом бешено захлопала в ладоши и засыпала меня вопросами:

– Как ты Игорю сказала? Он что сказал? Куда мы идем? В чем ты пойдешь? Почему ты мне сразу не позвонила?

Она даже не давала мне возможности ответить, а когда наконец выдохлась, то расцеловала меня в обе щеки.

– Дашка, ты гений! Будешь свидетельницей на нашей свадьбе, договорились?

Радужное настроение Александры оказалось заразительным. Когда я вышла из ворот школы, я чувствовала себя гораздо лучше. Подумаешь, сболтнула глупость. Главное, что Тимофей жив-здоров и дело с дракой уладилось, а вечером я наконец пойду куда-то, кроме супермаркета. Даже плохая погода – опять шел дождь – не испортила мне настроения. Я подняла повыше воротник пиджака и быстро зашагала к дому.

Денис догнал меня возле пешеходного перехода. В руках у него был красно-желтый зонтик, который он раскрыл над моей изрядно вымокшей головой.

– Красивый зонт, – сказала я.

Денис чуть покраснел.

– Леркин.

Он держал надо мной зонт словно телохранитель, а сам шел под дождем. Я чувствовала, что надо что-то сказать, что-то значительное и взрослое, что сразу расставило бы все по местам. Особенно после вчерашней драки и позорной утренней сцены в спортзале. Но в моей голове не было ни одной мысли, а на языке крутилось только одно – вампиры.

Черт бы их побрал. Меньше телевизор надо смотреть.

– Тебе повезло, что Тимофей несильно пострадал вчера, – пробормотала я наконец.

Денис буркнул что-то неопределенное.

– Вы с ним помирились?

– Он гад, – сказал Денис.

– И твой друг.

– Друг тоже, – неохотно признал он.

– Надеюсь, такое больше не повторится.

– Если он еще раз попробует… – с жаром начал Денис.

– Попробует что?

Я покосилась на Дениса. Он молчал. Его губы были плотно сжаты, лицо покраснело. Он смотрел прямо перед собой и не замечал, что зонт в его руке наклонился и вода льется мне за шиворот. Я обхватила руку Дениса и поправила ее. Он вздрогнул всем телом и остановился.

– Дарья Дмитриевна, не ходите с ним никуда.

Это было настолько неожиданно, что я не сразу нашлась, что сказать. Денис не сводил глаз с моего лица. Его губы подрагивали от напряжения.

– С кем? – не поняла я.

– С Игорем.

На Дениса было страшно смотреть. Лицо побелело, и черные глаза сверкали на нем как угольки. Я вдруг вспомнила, как хлопнула дверь вчера в актовом зале, как будто из-за сквозняка, и все поняла.

– Ты подслушивал! Ты вчера подслушал наш разговор в актовом зале…

Денис смутился и опустил голову.

– Я не собирался ничего подслушивать. Я только хотел извиниться за драку.

– Тебя не касается, с кем я иду и куда, – отчеканила я.

– Вы не понимаете, Дарья Дмитриевна! – выкрикнул Денис в отчаянии. – Вы не должны никуда идти с Игорем. Поверьте мне, пожалуйста!

– Оставь меня в покое.

Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь, по-прежнему закрывая меня зонтом от дождя.

– Я хочу вам помочь…

– Мне не нужна твоя помощь! – крикнула я, свирепея. – И зонт мне твой дурацкий не нужен!

Я оттолкнула Дениса и побежала к подъезду. Как он смеет… какое право… никакого оправдания… кто ему позволил… мальчишка, школьник… если уж на то пошло, у меня свидание не с Игорем! Потоки воды заливали мне лицо, наверняка потекла тушь. Но мое самолюбие страдало сильнее любого макияжа. Эмоции требовали выхода. Я побежала, жалея лишь о том, что до дома было так близко. Я пролетела сквозь детскую площадку во дворе нашего дома, лихо перепрыгнула через скамейку и чуть не врезалась в девушку, стоявшую рядом, у дерева. Я не заметила ее сразу: дождевик защитного цвета сделал ее невидимкой. Видимо, она меня не заметила тоже, и мой внезапный прыжок застал ее васплох. Большие испуганные глаза на треугольном личике, узкий подбородок, светлые пушистые волосы выбиваются из-под плотного капюшона…

Я по инерции пробежала несколько метров и остановилась. Я же знаю это лицо. Я видела это лицо. На общей фотографии класса, которую мы нашли в актовом зале. На отдельном снимке, увеличенном для школьного стенда. Алина Бегунова. Или кто-то, очень на нее похожий.

Я обернулась. Девушка в дождевике быстро уходила прочь. Вот она уже завернула за угол… Бежать за ней? Зачем? Я наверняка ошиблась. Мало ли на свете большеглазых девочек с узким подбородком. Распространенный типаж, я таких уже не раз встречала в городе.Я сто процентов ошиблась, потому что Алина мертва и никак не может расхаживать по моему двору, кутаясь в дождевик.

Дома я успокоилась, выпила чаю. Когда возмущение немного улеглось, на меня нахлынуло жгучее чувство стыда. Провалилась по всем пунктам. Воспитатель, называется. Позорище.

Нужно было собираться на свидание, хотя настроения не было никакого, и в чем идти, я так и не решила. Я вытаскивала из шкафа вещи и бросала, не глядя, на диван. В голову приходили замечательные фразы, которыми можно было бы поставить Дениса на место. Фразы, достойные взрослого человека и настоящего педагога. Но какой в них смысл теперь. Вряд ли Денис второй раз станет предупреждать меня против свидания с Игорем.

У меня вырвался истерический смешок. Маме бы понравилось. Я здесь и месяц не прожила, а от поклонников отбоя нет. Кирюхин, Денис, Игорь… Хотя нет, причем тут Игорь? Это к Александре, не ко мне…

Я пошарила в шкафу и ничего не нащупала. Полки были пусты, а вся моя одежда валялась на диване. Я выбрала темные джинсы и голубую рубашку – только потому, что их не нужно было гладить. После дождя мои волосы торчали в разные стороны, но ни времени, ни желания делать прическу у меня не было, и я просто собрала волосы в хвост. Чтобы компенсировать абсолютную обыденность своего наряда, я вытащила коробку с парадными туфлями на десятисантиметровых каблуках.

Туфли я не любила и носить не умела. Это было ясно хотя бы из того, что кед и кроссовок у меня было шесть пар, а туфли одни. Но сегодня были нужно именно туфли. Во-первых, они неплохо смотрелись, а во-вторых, на каблуках я буду выше Кирюхина, и мне легче будет его осадить, если он вздумает позволить себе что-нибудь лишнее. В конце концов, это свидание затевалось исключительно ради Александры и Игоря, а Кирюхин нужен для мебели, хотя он, бедняга, об этом и не догадывается.

Я учла все, кроме того, что на каблуках я хожу в два раза медленнее. Когда я добралась до ресторана, у входа никого не было, а большие часы, затейливо украшенные металлическими листьями, показывали половину восьмого.

Игорь, Александра и Кирюхин сидели за столиком. Игорь и Александра рядом, Кирюхин напротив. Пустой стул справа от него предназначался для меня. Я одернула рубашку, состроила деловое лицо и пошла к столику, стараясь не поскользнуться на гладком полу.

Игорь увидел меня первым. Он привстал, и Кирюхин обернувшись тоже вылез из-за стола.

– Всем добрый вечер, – бодро сказала я, усаживаясь на свой стул. – Простите за опоздание.

– Красивой женщине можно и опоздать, – сказал Кирюхин.

Александра метнула на него оскорбленный взгляд. Он закашлялся и неловко добавил:

– Вы сегодня тоже очень хорошо выглядите, Саша.

Она умиротворенно кивнула. Кирюхин был совершенно прав, сегодня Александра смотрелась отлично. На ней было простое зеленое платье – без всяких цветов, к счастью – и волосы, в отличие от моих, были красиво уложены и блестели каждый раз, когда она поворачивала голову.

Подошла официантка, и в неразберихе заказа о неудачном комплименте Кирюхина было забыто. Пока мы решали, кто что будет, а Александра изящно уверяла всех, что не будет ничего, потому что не привыкла есть по вечерам, все шло неплохо. Но как только тема еды была исчерпана и официантка ушла, за нашим столиком воцарилось молчание. Я чувствовала определенную ответственность за то, что собрала всех в этом «Буреломе», и поэтому изо всех сил старалась поддержать разговор. Но я никогда не умела быть душой компании, даже при других, более благоприятных обстоятельствах. Разговор категорически не клеился. Кирюхин барабанил пальцами по столу, Александра кидала на меня страшные взгляды. Один Игорь был совершенно спокоен.

Когда официантка наконец принесла напитки – мне кофе, Александре коктейль, Игорю вино, а Кирюхину пиво – я была готова заплатить ей, лишь бы она осталась и развлекла нас беседой.

– Какая Даша молодец, что всех нас вытащила, – сказала Александра с фальшивой бодростью.

Я протянула ногу под столом, чтобы пнуть ее, но нечаянно ткнулась в ногу Кирюхина. Он расценил это как знак внимания и, опустив руку под стул, игриво шлепнул меня по коленке. Я не смогла сдержаться и в раздражении дернула ногой. Я что-то задела, и поднятые брови Игоря без слов сказали, что это «что-то» было его ногой.

– Что? – спросила ничего не подозревающая Александра. – Вы со мной не согласны?

– Конечно, согласны, – энергично кивнул Кирюхин. – До чертиков надоело торчать на работе. Посидеть в кабаке с красивыми девушками гораздо приятнее, чем слушать лекции нашего шефа.

Александра заулыбалась.

– А вы что скажете, Игорь?

– Безусловно, мы должны поблагодарить Дашу, – ответил Игорь серьезно, но меня не покидало ощущение, что он смеется над нами и, в первую очередь, надо мной.

– Вы что, на «вы» друг с другом? – удивился Кирюхин. – Я думал, вы вместе работаете.

– Работаем, – кокетливо вздохнула Александра. – Просто дурная привычка.

– Предлагаю на брудершафт и перейти на «ты». – Кирюхин поднял свою пивную кружку и повернулся ко мне.

– Можно на «ты» без брудершафта, – сказала я быстро.

– Как хочешь, – буркнул он обиженно и, залпом осушив кружку, подозвал официантку и заказал еще.

После второй кружки дело пошло веселей. Кирюхин принялся рассказывать длинную, скучную и бессвязную историю из своих рабочих будней. Возможно, история была скучной и бессвязной только для меня. Я не могла заставить себя слушать его внимательно и периодически теряла нить повествования. Но, судя по Александре, Кирюхин рассказывал интересно и забавно. Она слушала его с горящими глазами и время от времени разражалась хохотом. Игорь тоже слушал с вежливым интересом, но однажды, когда Кирюхин выматерился, я перехватила его ироничный взгляд. Мне стало ужасно стыдно. Он думает, что мы с Кирюхиным вместе… Я пыталась убедить себя, что его мнение меня ничуть не интересует, но ничего не выходило. Я не хотела, чтобы Игорь считал Кирюхина моим бойфрендом. И не только это. Когда правая рука Александры как бы невзначай коснулась рукава Игоря, я внезапно поняла, что отчаянно не хочу, чтобы у них что-то нибудь получилось…

Одним словом, для свидания на четверых настроение у меня было совершенно неподходящее.

К счастью, на меня никто не обращал внимания. Интерес Александры вдохновил Кирюхина на вторую историю, потом на третью. При этом он не забывал заказывать пиво, и с каждой выпитой кружкой его язык заплетался сильнее, а подробности становились все более неприглядными. Я без энтузиазма ковырялась вилкой в своем салате и была не в состоянии проглотить ни кусочка. Больше всего мне хотелось удрать домой, но сколько бы я ни ломала голову, я не могла придумать ни одного приличного предлога, чтобы сделать это.

Но все когда-нибудь заканчивается. Спасение пришло со стороны Кирюхина, который выпил достаточно, чтобы не думать о приличиях.

– Чего-то мы здесь засиделись, девочки-мальчики, – икнул он. – Как насчет того, чтобы прогуляться?

Я была «за» прогуляться, причем чем ближе к дому, тем лучше. Но на улице выяснилось, что Кирюхин имел в виду совсем не дом.

– На дискач рванем? Оттянемся, – предложил он бодро, когда мы вышли из «Бурелома». К моему ужасу, он задергал головой взад-вперед. – Тыц-тыц-тыц.

– Давайте, – Александра захлопала в ладоши. – Я сто лет не танцевала.

– Ненавижу дискотеки, – вырвалось у меня.

– Я тоже небольшой любитель, – кивнул Игорь.

– Пожаалуйста… – Александра умоляюще сложила ладони и часто-часто заморгала ресничками.

– Дашка, не вредничай, – вполголоса пробормотал Кирюхин. Он наклонился ко мне, обдав меня пивными парами. – Видишь, подружка хочет потанцевать.

– Сделаем проще, – сказал Игорь. – Вы с Сашей идите на дискотеку, а я провожу Дашу домой.

У Кирюхина отвисла челюсть. Я на секунду подумала, что он откажется и сам захочет проводить меня. Но Александре так явно не терпелось пойти на дискотеку, что рыцарское начало в Кирюхине взяло верх.

– Можно и так, – сказал он, тяжело вздохнув. – Ты не против, Сашок?

Судя по выражению лица Александры, она даже не поняла, что он обращается к ней. Ее, наверное, так в жизни не называли. Я испугалась, что на голову бедного Кирюхина выльется сейчас поток негодования, но Александра тоже оказалась на высоте.

– Спасибо, Сергей, – сказала она с достоинством королевы. – Я с удовольствием пойду с тобой на дискотеку.

Кирюхин снова горько вздохнул, Александра кинула на меня уничижительный взгляд, как будто я была в чем-то виновата, и на этой приятной ноте мы распрощались.

Всю дорогу до моего дома мы с Игорем молчали. Мне хотелось многое объяснить ему, но как начать, я не знала. Когда впереди показался мой дом, я вздохнула с облегчением. Еще чуть-чуть, и я окажусь в спасительных стенах своей квартиры, в блаженном одиночестве и, честное слово, больше в жизни не пойду ни на какие свидания.

У моего подъезда мы остановились.

– Прости, что так вышло, – выдавила я из себя. – Неудачная идея была с этим свиданием.

– Ты так думаешь? – улыбнулся Игорь. – По-моему, все вышло как надо.

Мои десятисантиметровые каблуки сыграли со мной дурную шутку. Они приблизили меня к Игорю, и он больше не казался мне слишком высоким, недоступно высоким. Его взгляд ласкал меня, все его лицо светилось нежностью. Я не могла отвести от него глаз. Какой я была идиоткой, когда думала, что могу свести его с Александрой. Никакой Александры. Он мой, только мой…

Словно прочитав мои мысли, Игорь склонился ко мне. Его губы коснулись моих, и я закрыла глаза, проваливаясь в сладую бездну первого поцелуя. Но секунду спустя я вдохнула едва уловимый запах его парфюма.

Это был любимый аромат Майка.

В ужасе я уперлась кулаками в грудь Игоря. Он тут же отстранился.

– Я не могу… извини… – пробормотала я.

Я шмыгнула в подъезд, пошатываясь от волнения. Как я могла даже на крошечный миг предположить, что Игорь способен заменить Майка? Пусть у него самый чарующий голос в мире и голубые глаза, я не должна была позволять себе… я сошла с ума…

Я рылась в сумочке, пытаясь найти ключи, а в голове вертелось «как я могла… что теперь делать… никогда себе не прощу».

Наконец я выхватила ключи из сумки и открыла дверь. В нос мне ударил незнакомый запах. Приятный, сладковатый, но определенно чужой. Я включила свет и замерла на месте.

Большая комната была полностью разгромлена. Вещи из шкафа валялись по полу, ящики на кухне выворочены, шторы содраны с окон, журнальный столик перевернут.

Медленно ступая, я вошла в комнату. Под ногами захрустели осколки. Кто здесь был? Воры? Но что у меня красть… Совершенно нечего. Но тут я увидела нечто, что заставило меня вцепиться в спинку дивана.

Прямо посередине ковра чем-то красным были намалеваны крупные буквы:

Убирайся домой

Глава двенадцатая

Никогда в жизни мне не было так страшно. Хватаясь дрожащими руками за стены, я дошла до спальни, заранее боясь того, что могу там увидеть. На диване по-прежнему валялась моя одежда, но в остальном комната была в порядке. Я захлопнула дверь, села на диван, зажав руки между коленями, закрыла глаза. Как будто так я могла отгородиться от того, что ждало меня в большой комнате. Нужно было что-то сделать. Куда-то позвонить, кому-то рассказать. Но у меня не было сил. Я могла только сидеть с закрытыми глазами и стараться не думать о том, что совсем недавно чужой человек ходил по моему дому, дотрагивался до моих вещей. Человек, который ненавидит меня настолько, чтобы взломать дверь моей квартиры. Мне стало тяжело дышать. Как будто меня окружила толпа и норовила сдавить меня, выдавить из меня жизнь…

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Чтобы открыть дверь, нужно было выйти в коридор, пройти мимо большой комнаты… Увидеть, что там творится… Я не могла пошевелиться.

Но мой неведомый гость не уходил. Он звонил, и звонил, и звонил, и звонил, пока моя голова не загудела от этих бесконечных звонков. Вместе с головной болью пришла злость и пропал страх. Я выскочила в коридор, споткнулась о свои зимние сапоги и рухнула на четвереньки, больно ударившись коленкой. Звонки на секунду прекратились, словно человек за дверью прислушивался к тому, что происходит в квартире. Не знаю, что он услышал, но через секунду в дверь снова зазвонили.

– Иду! – крикнула я и открыла, даже не посмотрев в глазок.

Это был Денис.

– Здрасьте, Дарья Дмитриевна, я не помешал? – Он опустил голову. – Я только хотел извиниться за сегодняшнее…

Я с трудом поняла, о чем именно он говорит. Ах да. Его дурацкое ревнивое предостережение против Игоря. Какая мелочь.

– Ничего страшного, – выговорила я с усилием. – Я уже забыла.

Денис встревоженно посмотрел на меня.

– У вас все в порядке?

– Не совсем. –Я открыла дверь пошире, приглашая его в квартиру. – Можешь сам посмотреть.

Денис вошел, настороженно оглядываясь. Обошел сапоги, о которые я споткнулась, перешагнул через груду кроссовок, зашел в большую комнату. Я услышала, как он с шумом выдохнул воздух.

– Надо позвонить в полицию, – сказала я. – Наверное. Может, тут убили кого-то. Там же кровь на ковре, да?

– Это не кровь, – ответил Денис. – Это варенье.

Я заглянула в комнату. Он сидел на корточках около надписи и внимательно всматривался в красные буквы. Конечно, как я сразу не поняла. Этот сладковатый запах, который сразу насторожил меня… Так пахнет малиновое варенье. Я огляделась и увидела на разделочном столе пустую банку. Рядом валялся кусок газеты, в который она была завернута. Все правильно. Варенье из маминых запасов.

– Вы посмотрели, пропало что-нибудь? – спросил Денис, вставая.

– Н-нет.

Мысль о том, что придется осматривать те же ящики и полки, по которым лазили чужие руки, была невыносима.

– Надо проверить.

– У меня нет ничего ценного, – пробормотала я. – Разве что пара золотых цепочек.

– Посмотрите – с нажимом повторил Денис, и я подчинилась.

Но все мои ценности были на месте, в шкатулке для украшений на столе в спальне, за фотографией Майка. Две цепочки, кольцо с серьгами – подарок родителей на мое двадцатилетие – и часы на тонком ремешке, которые я год как не носила. Драгоценности я не любила и не видела смысла в том, чтобы закупать горы золота.

– Ничего не украли, – сказала я Денису, который стоял в дверях. – Сюда, кажется, даже никто не заходил.

Денис не ответил. Он смотрел мимо меня на фотографию Майка.

– Это кто? – спросил он резко.

– Мой друг.

Я взяла фотографию, взглянула в голубые глаза Майка и… впервые в жизни ничего не произошло. Мне не стало легче. Меня по-прежнему била дрожь, а Майк остался всего лишь снимком. Набором краски и фотобумаги.

Мой друг. Моя жизнь. Всего лишь фотография в красивой обложке.

– Я проверю дверной замок, – мрачно сказал Денис.

Я поставила фотографию Майка обратно на стол и вышла вместе с ним в коридор.

Осмотр занял у него минуту.

– Следов взлома нет. Похоже, дверь открыли ключом.

– Откуда у них был ключ?

– Могли подобрать, – сказал Денис. – Это стандартный замок, с ним легко справиться. Я вам поставлю другой.

– Спасибо… – начала говорить я, но голос подвел меня, и закончить фразу я не смогла. Меня душили слезы, и я скорее зашла в большую комнату, чтобы Денис ничего не увидел. Потому что если он начнет меня утешать, я окончательно расклеюсь и разрыдаюсь у него на плече. А этого я не могла допустить ни при каких обстоятельствах.

Я перешагнула через малиновые буквы, налила себе воды из графина. Нужно было решить, кому звонить, в полицию или сначала Кирюхину. Но он зажигает на дискотеке с Александрой в свой единственный свободный вечер. Значит, полиция. Как бы мне ни была противна мысль, что в дом снова вторгнутся чужие люди, другого выхода не было.

– Если хотите, я могу все прибрать, – тихо сказал Денис, заглядывая в комнату.

– Ну что ты, я сама, – вздохнула я. – Но сначала позвоню в полицию.

Я решительно потянулась к телефону. Он был сдвинут с места, а на полу рядом валялся какой-то небольшой прямоугольник. Я наклонилась и подняла его. Это были автомобильные права. С фотографии на меня смотрела привлекательная рыжеволосая девушка с яркими голубыми глазами.

Лера Одинцова.

– Что это? – спросил Денис.

Я быстро зажала права в ладони.

– Н-ничего. Просто бумажка. Мусор.

Денис с сомнением смотрел на меня. А я знала, что должна немедленно выпроводить его и хорошенько подумать.

– Спасибо за все, Денис, – пробормотала я. – Иди домой. Дальше я справлюсь.

– Я могу полицию с вами подождать.

– Не надо. У тебя наверняка есть свои дела.

– Нет у меня никаких дел, – запротестовал он, – я хочу вам помочь.

Это становилось невыносимым. Права Леры жгли мне руку, и я еле сдерживалась, чтобы не накричать на Дениса.

– Иди домой, – повторила я сквозь стинутые зубы.

Денис с неохотой пошел к двери.

– Если я буду нужен, зовите.

Я захлопнула за Денисом дверь и сползла вниз по стенке. Голова раскалывалась от боли. Пять минут назад я паниковала из-за того, что в мой дом влезли чужие люди. Сейчас я отдала бы все на свете, лишь бы это действительно были чужие. Права Леры, которые я нашла на полу, могли означать одно. Что погром в квартире устроила моя ученица.

Я положила права на коленку. На фото волосы Леры были заметно короче, чем сейчас. Да и выражение лица было совсем другое, несвойственное Лере. Более серьезное, вдумчивое. Более взрослое. Я посмотрела на имя и оцепенела. Права были выданы Василисе Одинцовой, 1992 года рождения. Василисе было двадцать два года, и она могла быть только старшей сестрой Леры.

Я скинула права на пол и закрыла глаза. Надо же было так спалиться. Оказывается, Лера не просто вламывается в квартиры, но и ездит с чужими правами. Если об этом узнают в полиции, ей не поздоровится. Но узнают ли?

Я задумалась. Позвонить в полицию еще не поздно. Пусть разбираются, кто и с какой целью разгромил мою квартиру, и почему школьница пользуется правами старшей сестры. Я поигралась с этой мыслью пару минут, с мстительной радостью представляя себе перепуганное лицо Леры. Потом встала, спрятала права в сумку и начала прибираться.

С собственной ученицей я разберусь сама.

На следующий день первым уроком у 11 «А» была информатика. Не скрываясь, я встала у подоконника напротив кабинета Игоря и стала ждать. Лера пришла одной из первых, за руку с Антоном, как всегда ярко одетая, уверенная в себе. Увидев меня, она вздрогнула, но спокойно поздоровалась и принялась что-то говорить Антону вполголоса. Я проверила, лежат ли ее права в кармане моего пиджака, и подошла к ним.

– Лера, можно тебя на пять минут?

– Д-да. Только я еще хотела информатику повторить…

Она держалась уверенно, но ее глаза выдавали тревогу. Впервые я видела в них страх, и этот страх был мне приятен.

– Я тебя не задержу, – холодно сказала я.

Мы отошли в сторону, к моему кабинету.

– Не подскажешь, что ты делала вчера во второй половине дня.?

– Я? Ничего особенного не делала… – пробормотала Лера. – Как обычно. Уроки, а потом гуляла…

– С кем гуляла?

– С Антоном.

– Значит, он вместе с тобой влез в мою квартиру?

Лера побледнела как мел, но страх в ее глазах пропал. Я понимала, в чем дело. Лера была из тех, кому по душе открытая схватка.

– Мы гуляли, – отчеканила она. – Мы не влезали ни в какие квартиры!

– Неужели? – усмехнулась я. – Тогда как в моей квартире оказалось это?

Я выхватила из кармана права. Вся краска, которая еще оставалась в лице Лера, отхлынула. На секунду я испугалась, что она упадет в обморок. Но я слишком плохо ее знала. Чтобы заставить Леру упасть в обморок, нужно было что-нибудь посерьезнее.

– Я не знаю, – упрямо она.

– Это твои права.

Лера мельком глянула на документ и равнодушно пожала плечами.

– Это права Одинцовой Василисы, а меня зовут Лера. Валерия.

Она смотрела на меня в упор, бросая мне вызов. Что у меня было, кроме этих прав, принадлежащих другому человеку? Девушка на фото была очень похожа на Леру, но это ничего не доказывало. У Леры хватит наглости все отрицать, и неважно, кто будет ее спрашивать – я или полиция.

– Вчера ты вломилась в мою квартиру и устроила там погром, – прошипела я, задыхаясь от бессильной злости. – Я хочу знать, зачем ты это сделала, и кто еще был с тобой.

– Я ничего не делала. Это не мои права, – повторила Лера, хладнокровная, самоуверенная, непрошибаемая – в ней даже промелькнуло что-то от Тимофея.

– Тогда покажи мне свои права.

– Я не обязана ничего вам показывать! – Лера и посмотрела на экран своего смартфона. – У меня урок через пять минут.

Этого я не могла вынести. Вчерашний шок, бессонная ночь плюс наглое вранье Леры… Я почувствовала, как будто чьи-то ледяные руки сдавили мне горло. Перед глазами все закружилось. Я схватилась рукой за подоконник, чтобы не упасть, и словно со стороны услышала голос, высокий, визгливый, совершенно не похожий на мой.

– Хватит врать! Почему ты залезла в мою квартиру? Что я тебе сделала? Отвечай!

Лера в испуге уставилась на меня, а я испугалась саму себя, потому что осознала, что дошла в своей ярости до крайней точки и могу ударить ее… В голове сразу прояснилось, но зато мое тело охватила ужасная слабость. Я едва могла шевельнуть рукой, как будто всю меня связали невидимыми ремнями.

Из глаз Леры вдруг брызнули слезы.

– Дарья Дмитриевна, простите… я не хотела… я думала, так будет лучше… Мы думали…

– Кто вы?

Лера ревела во весь голос. Я почувствовала, что меня кто-то взял под локоть.

– Даша, что у вас тут происходит? – тихо спросил Игорь.

Его прикосновение вывело меня из столбняка. Я услышала, что звонок трезвонит вовсю, осознала, что бледная заплаканная Лера едва держится на ногах. Я мотнула головой, отгоняя наваждение.

– Вчера разгромили мою квартиру, – сказала я Игорю. – Я нашла в комнате вот это.

Я отдала ему права Леры. То есть Василисы.

– Мы не нарочно, Игорь Владимирович… – затряслась Лера. – Так вышло…

– Даша, если ты не против, я возьму это на себя, – прошептал он. – Я все выясню.

Я подавила желание броситься ему на шею и вместо этого вцепилась в его руку.

– Не волнуйся. – Игорь погладил меня по плечу. – Этому наверняка найдется разумное объяснение.

Я в это не верила, но от того, что Игорь решил разделить со мной эту ношу, мне было легче.

Все шесть уроков я отработала как в бреду. Ученики чувствовали, что я расстроена, и прикладывали максимум усилий, чтобы отвлечь меня от печальных мыслей. Пятиклассники перекидывались на уроке бумажными самолетиками, шестиклассник упал и ударился головой об угол, а семиклассники так носились на перемене, что перевернули несколько парт.

Зато когда уроки закончились и я осталась одна, ничто не мешало мне думать, расстраиваться и бояться того, что может выяснить Игорь.

Через десять минут он постучал в дверь кабинета.

– Можно?

Игорь вошел один, и мне показалось на мгновение, что он ничего не узнал. Я не могла понять, рада я или разочарована.

– Как ты? – спросил он.

– Держусь, – улыбнулась я слабо. – Ты что-нибудь узнал?

Игорь досадливо поморщился.

– Кучка идиотов. Решили устроить тебе розыгрыш. Проверить на прочность.

– За что они меня так ненавидят?

– Они тебя не ненавидят, – покачал головой Игорь. – Это дурость. В мое время учителям подкладывали кнопки и мазали клеем стул. Сегодняшние дети ставят другие эксперименты.

– И как? Я выдержала проверку? – спросила я с горечью.

– Хочешь сама у них спросить? Они все здесь, ждут в коридоре. Позвать?

– Давай, – кивнула я. – Покончим с этим раз и навсегда.

Первой вошла очень бледная Лера. Она смотрела в пол и еле передвигала ногами. От ее былой живости не осталось и следа. Следующим зашел Антон Шумихин, как обычно невозмутимый. Он не сводил глаз с Леры и встал за ее спиной. С Антоном все было понятно, куда Лера, туда и он. За Антоном в кабинет просочилась багровая Аня Финникова. Она посмотрела на меня с вызовом, словно жаждала упреков и выговора. Участие Ани меня не удивило. У нее единственной из всех троих была реальная причина ненавидеть меня.

Игорь выглянул в коридор и скомандовал кому-то:

– Ты ждешь особого приглашения? Заходи.

Мне вдруг стало страшно. Кто проверял меня на прочность вместе с Аней, Лерой и Антоном? У кого еще хватило наглости вскрыть дверь моей квартиры, залезть в мои шкафы, разбросать мои вещи? Кому еще настолько нечего делать?

В кабинет вошел Денис. Он смотрел куда-то поверх моей головы. Его губы были плотно сжаты, на шеках алели пятна. Я попятилась к доске. Нет, только не он. Пожалуйста, кто угодно, но только не Денис.

– Вот они, ваши злоумышленники, Дарья Дмитриевна, – сказал Игорь спокойно.

– Зачем… почему… – Я глотала воздух ртом, но мне все равно было нечем дышать. Я смотрела на Дениса и спрашивала одного Дениса. Но ответила мне Аня Финникова.

– Мы пошутили. Мы хотели вас проверить, – сказала она скучным, заученным голосом. – Мы так делаем со всеми новыми учителями.

– Это правда?

Я глазами требовала от Дениса ответа, но он молчал.

– Да, – буркнула Лера и толкнула Антона локтем.

– Простите нас, – сказал он вяло.

– Как вы открыли дверь?

– Дэн подобрал ключ, – ответила Аня.

Я закусила губу, чтобы не сорваться на крик. Он не должен был догадаться, как больно сделал мне. Денис… Которому я доверяла больше чем кому бы то ни было в классе. А я обрадовалась ему вчера как дурочка… Зачем он приходил? Посмеяться?

– Вам повезло, что Дарья Дмитриевна не вызвала полицию, – сказал Игорь веско. – Вы обязаны навести порядок в ее квартире.

– Не надо, – вырвалось у меня. – Я сама… я уже все убрала… Просто не делайте так больше.

Лера с Антоном кивнули, Аня поджала губы. По лицу Дениса прошла судорога.

– Дарья Дмитриевна, мы хотели… – начал он с мукой в голосе, но Аня метнула на него предостерегающий взгляд.

– Что вы хотели? – спросил Игорь.

– Вас это не касается! – бросил Денис.

– С тобой, Громов, у нас будет отдельный разговор.

От голоса Игоря у меня мурашки побежали по коже. Не хотела бы я, чтобы он заговорил со мной таким тоном. Но Денис только отвернулся.

– Не буду вас задерживать, – выговорила я с усилием. – Спасибо, Игорь Владимирович.

Игорь кивнул и махнул рукой в сторону двери. Антон, Лера и Аня пошли к двери. Денис остался стоять.

– Ты не слышал Дарью Дмитриевну, Громов? Ты свободен.

– Я хочу объяснить. Почему я это сделал… Дарья Дмитриевна…

Брови Игоря поползли вверх.

– Уходи, – жестко сказал он. – Ты уже все объяснил.

Игорь взял Дениса за плечо, вытолкнул его из кабинета и вышел вслед за ним. Дверь закрылась. Я осталась одна и могла больше не прятать слезы. Я села на подоконник, прислонилась лбом к стеклу. Мне было очень больно. Я сама не подозревала, до какой степени прикипела сердцем к этим ребятам. Рядом с ними я оживала… Но к чему все это, раз для них я не живой человек, а объект исследования?

Я горько усмехнулась своему отражению в стекле. Привыкай, Дашка. Они думают, ты не способна чувствовать. Как ты можешь их в этом обвинять, если сама совсем недавно думала точно так же?

Всю следующую неделю меня спасало только то, что я была слишком занята, чтобы переживать. Нужно было отдраивать квартиру, готовить концерт, выполнять тысячу мелких поручений директрисы, которая с каждым днем нервничала и нагружала нас все сильнее. Также нужно было готовиться к урокам и проводить их, составлять отчеты и планы. По ночам мне снились графики успеваемости и посещений, проекты стенгазет на английском, таблицы, и я даже радовалась этому. Все лучше, чем лежать без сна и думать, за что… почему… как верить людям…

Обстановка в школе становилась все более нервозной. Поводом для всеобщей истерики могло стать что угодно, от кастрюли супа, разлитой в центре столовой, до пачки гвоздей, пропавших у завхоза. Директрисе на глаза лучше было не попадаться. Она начинала с того, что критиковала каждое твое решение и действие, а потом наваливала на тебя с десяток новых поручений.

С Игорем и Александрой мы почти не виделись. Они были заняты еще больше меня, и это было очень хорошо, потому что я совсем запуталась. Александра перестала быть моим врагом и стала подругой, но снова превратится во врага, если узнает про нас с Игорем. Игорь перестал быть для меня всего лишь коллегой, но позволить ему стать для меня кем-то другим я не могла. Из-за Александры, из-за Майка, из-за того, что все это происходило слишком быстро…

Мои одиннадцатиклассники, к счастью, не доставляли мне проблем. У Риты с Тимофеем наступило затишье. Похоже, он сдержал слово и поговорил с ней. Она перестала прогуливать и хамить, и в нетрезвом состоянии ее никто не видел. На уроках она по-прежнему сидела с Тимофеем, но на переменах она обычно держалась в стороне: устраивалась на подоконнике с ноутбуком, что-то быстро печатала и никому не позволяла заглядывать в ноут.

Мила, как и обещала, меня не беспокоила. Но, судя по таинственному выражению, которое я иногда ловила на ее лице, она продолжала свои шпионские игры. Не знаю, где она находила для этого время. Подготовка к конкурсу занимала все свободное время не только учителей, но и школьников.

Ребята по-прежнему помогали мне, но помощь я принимала не от всех. Леру, Антона, Дениса и Аню я в упор не замечала. С Антоном и Лерой это было просто. Они старались не попадаться мне на глаза, а на уроке вели себя примерно. Аня, наоборот, использовала каждую возможность, чтобы испортить мне настроение. Она не грубила в открытую, но была во всем со мной не согласна, не делала домашнее задание по английскому и смотрела на меня ненавидящими глазами. Но я не сердилась на нее. Ревность можно понять. Но как понять Дениса?

Его умоляющие глаза преследовали меня повсюду. Первые несколько дней он караулил меня за каждым углом и пытался что-то объяснить, но вскоре понял, что это бесполезно. Я не хотела его слушать. Я физически не могла его слушать. Возможно, потом, когда пройдет злость, когда от обиды ничего не останется, я смогу. Но только не сейчас.

Наконец впереди забрезжило избавление от всех трудов. Конкурсная неделя стартовала в понедельник, а после того, как она закончится, можно будет перевести дух.

В субботу мы развесили оставшиеся украшения в актовом зале. Директриса пришла с инспекцией и в кои-то веки не нашла, к чему придраться.

– Неплохо, совсем неплохо, – бормотала она, осматриваясь. – Я в вас не ошиблась, Дашенька.

Впервые за последнее время я шла домой спокойная и не очень уставшая. Жизнь потихоньку возвращалась в нормальное русло. В моей квартире наконец перестало вонять малиновым вареньем, и я больше не спрашивала себя каждую минуту, что я сделала не так и чем заслужила такое отношение.

После ужина я засела за компьютер. Со всей этой дополнительной работой я совсем не писала в блоге и теперь хотела наверстать упущенное. Только когда я открыла страницу, я поняла, как сильно соскучилась…

Телефонный звонок прозвенел более чем некстати. Я нехотя встала с дивана и вытащила из сумочки телефон.

Звонила Александра.

– Даш, мне только что звонила Инна. Из ее дома видны окна школы. Она говорит, в актовом зале горит свет. Ты не могла бы сходить посмотреть, что там не так?

– Почему именно я? – возмутилась я.

– Потому что ты живешь ближе всех.

Это была неправда. Директриса явно жила ближе меня, раз из ее окон был виден актовый зал. Но поднимать этот вопрос не имело смысла.

– Где я возьму ключ?

– Попроси у охранника.

– Почему нельзя попросить охранника проверить зал? – не сдавалась я.

– У меня нет его телефона! – отрезала Александра с раздражением. – Я бы сама проверила, но я сейчас на другом конце города, забираю ксерокс из ремонта. Между прочим, Дарья, зал на твоей ответственности. Если там к понедельнику что-то будет не в порядке, шкуру снимут с тебя!

В этом была своя правда. Я нехотя проговорила, что иду, и стала собираться.

На улице стемнело, и светящиеся окна нескольких кабинетов выделялись особенно ярко. Биология на третьем этаже, математика на четвером – было не так поздно, в школе еще работали и при желании Александра нашла бы кого-то другого, кто мог бы проверить зал. Но у нее, разумеется, было желание вытащить меня из дома в субботний вечер и заставить прогуляться до школы. То есть желание доставить мне как можно больше неприятностей.

В каморке охранника, куда я заглянула за ключами, никого не было. Я потопталась рядом пять минут, а потом сообразила, что без всяких ключей могу дойти до актового зала и посмотреть, все ли там в порядке. Не исключено, что директрисе в ее нынешнем нервном состоянии просто показалось, а на самом деле свет в зале не горит, и там темно, тихо и спокойно.

Мой прогноз оправдался: в зале действительно было темно, тихо и спокойно. Я собралась было с чистой совестью повернуть обратно, как вдруг заметила одну деталь. Одну крошечную деталь, подтверждающую, что директриса все-таки не полная маразматичка.

Дверь в актовый зал была чуточку приоткрыта. Значит, там кто-то был, и скорее всего, тот, кому там делать нечего. Я разозлилась. Ну если там внутри хоть один шарик не на месте…

Я вошла и включила свет. На первый взгляд все было в порядке. Стулья расставлены как надо, шары и плакаты не тронуты, нигде ни соринки. Чтобы окончательно успокоить совесть, я прошлась по рядам и у сцены обнаружила, что занавес с правой стороны сдвинут. Симметричные складки, на которые мы с Катей Марцевой убили полчаса, пропали, и директриса, естественно, придет в ярость. Я поднялась на сцену, взялась за край тяжелой материи, потянула на себя… и вдруг увидела, что из-под занавеса у самой стены торчат ноги в джинсах и кроссовках. Сердце скакнуло в груди.

– Эй, кто здесь? – громко позвала я. Мне не ответили.

Я заглянула за занавес. Ткань была очень плотная, и свет из зала плохо проникал сквозь нее. У стены я различила какой-то тюк. Неужели ребята из театральной студии снова притащили свой реквизит?

Около тюка мерцал огонек. Я подошла ближе. На полу стоял открытый включенный ноутбук. Он был в спящем режиме, лишь огоньки, которые привлекли мое внимание, мигали на клавиатуре. Рядом с ноутбуком лежало что-то, закинутое тканью. Тот самый тюк. Я подняла ткань и попятилась, зажимая рот рукой. У стены раскинув ноги лежала Рита Величенко с остекленевшими глазами, а из раны на ее виске сочилась кровь.

Глава тринадцатая

Не знаю, как я очутилась опять в зале. Только что я смотрела на мертвую Риту и вот уже стою среди кресел и чувствую пульсирующую боль в левой ноге. Должно быть, ударилась, когда прыгала со сцены. Боль привела меня в чувство. Сейчас не время паниковать. Нужно что-то сделать, помочь Рите, если это еще возможно…

Я заставила себя подняться на сцену. Обрывки знаний об оказании первой помощи крутились в голове, но ничего конкретного и полезного я вспомнить не могла. Опустившись на колени рядом с телом Риты, я аккуратно нащупала пульс. Рука была чуть теплой, но безжизненной. Неважно, что я ничего не помнила из курса медицины. Первая помощь безнадежно опоздала.

Я всхлипнула, но тут же шлепнула себя по щеке. На истерику времени не было. Я еще успею поплакать. Не отходя от тела Риты, я позвонила в полицию, потом набрала номер Александры. Она громко охнула в трубку, когда я рассказала о том, что нашла в зале, но ничего не успела спросить. Я отключилась, прежде чем она пришла в себя.

Ноутбук Риты непреодолимо притягивал меня. Рита что-то делала здесь перед самой смертью. Что? Искушение было слишком велико. Я села к ноутбуку и осторожно тронула пробел. Темная пелена пропала, и я увидела, что на мониторе открыта страница blogsalive.net. На аватарке было фото улыбающейся Риты. Это был ее блог. Я мельком глянула на ник. Allfortim. Значит, я не ошиблась. Нужно будет рассказать Миле.

Мысль о Миле отозвалась во мне неприятным чувством. Снова этот сайт, снова блог, снова смерть. Она твердила, что все это как-то связано между собой, а я до последнего не верила. Но сейчас я сидела у тела Риты, смотрела на ее беззаботную улыбку на аватарке, и дурное предчувствие постепенно овладевало мной…

Последний пост Рита не успела отправить. Он висел в открытом окошке как привет из могилы. Я склонилась над ноутбуком, впитывая каждое слово.

Жутко волнуюсь. Он сказал, это должно случиться сегодня. Страшно. Я так ждала, а теперь вдруг страшно. Но я выдержу. Не испугаюсь. Я буду его достойна. И когда все изменится…

Больше ничего не было. Она не дописала. Я посмотрела на лужу крови у Ритиного виска. Чего она ждала? Чего боялась? Что должно было измениться в ее жизни?

Я медленно поднялась с колен. Тишина давила на меня. Мне чудилось, что за каждой складкой занавеса, в каждом углу скрывается нечто темное, страшное, отнимающее жизнь… На негнущихся ногах я спустилась по лестнице со сцены и вышла из актового зала. Я с трудом понимала, куда иду и зачем. Что делать? Бежать домой. Нет, я должна остаться и дождаться полиции. Хотя бы это я обязана сделать для Риты… Я сползла по стенке и села на пол, обхватив колени руками. Я буду ждать. Не бойся, Рита. Я не брошу тебя одну.

Полиция приехала через пятнадцать минут. Трое мужчин средних лет в штатском и с ними Кирюхин. Я была рада его видеть. Он кинулся ко мне, взял за руку.

– Дашка, как ты? Рассказывай!

Я заставила себя встать и стала рассказывать про ноги за занавеской. Но Кирюхину этого было недостаточно. Мне пришлось вернуться к звонку Александры, отсутствию охранника на рабочем месте и к еще тысяче мелких деталей, которые оживали в памяти после вопросов Кирюхина. Но чем больше он спрашивал, тем сильнее я путалась и тем меньше могла вспомнить. Меня трясло все сильнее.

– Ты похожа на привидение, – вздохнул Кирюхин сочувственно. – Бедняга. Не повезло тебе.

Вместе с ним я вернулась в зал. Он усадил меня в кресло и сам уселся рядом. Краем глаза я видела, что на сцене, за занавесом происходит какое-то движение. Кто-то что-то говорил, выходил и заходил, но я старалась не смотреть туда и не думать.

– Не знаешь, что Рита здесь делала? – спросил Кирюхин.

Я не знала. Но, возможно, об этом знал ее блог.

– Нужно взять ее ноутбук, – сказала я. – Там… рядом с телом лежит ноутбук. Она писала в блоге перед смертью. Там что-то важное… Я прочитала…

Я хотела объяснить Кирюхину, что блог Риты очень важен, что это самое важное здесь, но голос меня не слушался, и фразы получались куцые, неубедительные, глупые.

– Андреич! – гаркнул Кирюхин.

Мужчина с пышными рыжеватыми усами выглянул из-за занавеса.

– Ноутбук там есть где-нибудь? – спросил Кирюхин.

– Есть, – кивнул мужчина.

– Дай сюда.

Андреич вынес нам ноутбук Риты на вытянутых руках. Руки его были в перчатках. Кирюхин заглянул в монитор, крякнул, внимательно посмотрел на меня.

– Видишь? – прошептала я.

– Яндекс, – кратко сказал он, разворачивая ко мне ноутбук.

Невидящими глазами я уставилась на страницу поисковика.

– Здесь был открыт блог Риты! Кто-нибудь его случайно закрыл!

Рыжеусый Андреич обиженно надул щеки.

– Мы знаем, как обращаться с вещдоками, – ядовито сказал Кирюхин. – В отличие от некоторых.

– Открой ее блог, пожалуйста, – попросила я. – Это важно.

Лицо Кирюхина смягчилось.

– Ладно, давай посмотрим. Андреич, набирай.

Я продиктовала адрес Ритиного блога, и мужчина в перчатках набрал его одним пальцем.

Такой страницы не существует, появилось на мониторе.

Тут мне стало по-настоящему страшно.

– Это он сделал, – выдохнула я. – Он знал, что по этому блогу мы сможем его отследить, и удалил его!

Он мог сделать это, когда я вышла в коридор. Значит, он все время был в зале, видел меня и ждал, когда я уйду. Я схватилась за голову. Неописуемый ужас сковал все мое тело. Как будто я все еще была в зале одна, и мне угрожала неведомая опасность от человека, который разделался с Ритой…

– Кто знал? – спросил Кирюхин.

– Убийца… – Мои зубы выбивали дробь, но я заставляла себя говорить. – Он знал, что Рита написала в блоге и что мы сможем на него выйти. Поэтому он его удалил. Он был здесь, в зале! Его надо найти!

Я в страхе озиралась по сторонам. Кирюхин смотрел на меня с жалостью.

– Ты мне не веришь? – выкрикнула я.

– В зале никого не было, когда мы приехали. А ты сидела у дверей. Если бы кто-то вышел, ты бы его заметила, да? – Кирюхин провел рукой по лбу. – Это просто нервы, Даш. Такое частенько бывает.

– Со мной все в порядке! – выкрикнула я, вскакивая. – Надо выяснить, кто удалил блог Риты!

Кирюхин поднял на меня глаза, и я заметила, какой у него уставший вид.

– Я этим займусь, обещаю. А тебе надо домой. Сама дойдешь? Я бы тебя проводил…

Беспокойный гул голосов ворвался в наш тет-а-тет. Мы обернулись. В дверях зала собралась целая толпа любопытных – охранник, учителя, ученики. Среди них виднелось встревоженное лицо Игоря. Я думала, Кирюхин разозлится и выгонит всех, но он обрадованно кивнул и, приложив ладони ко рту, крикнул:

– Игорь, подойди!

Не без труда Игорь протиснулся мимо географички и математички и подошел к нам.

– Что здесь случилось? – спросил он. – Правда, что ученица погибла?

– Правда, правда, – проворчал Кирюхин. – У меня к тебе просьба.

Игорь кивнул.

– Проводишь Дашу домой? Я не могу ее отпустить одну в таком состоянии…

По дороге Игорь ни о чем меня не спрашивал. Он упомянул только, что сам занимался с отстающими и что его позвала вниз вездесущая и всезнающая Светлана Николаевна. Была какая-то насмешка судьбы в том, что мне пришлось специально тащиться в школу, чтобы обнаружить тело Риты, в то время как в школе было полным-полно народа.

Игорь довел меня до квартиры. Александра дважды звонила, но я так и не смогла заставить себя ответить на звонок.

– Лучше его выключить, – мягко посоветовал Игорь, когда телефон зазвонил в третий раз. – Они не оставят тебя в покое. А тебе надо поспать. Снотворное дома есть?

Снотворного у меня, естественно, не было. Игорь сбегал в аптеку и купил пачку. Он заставил меня выпить таблетку и уложил в постель.

– Я посижу с тобой, пока ты не уснешь.

Я не собиралась спорить. Я была рада, что он остался и сидит рядом. Сейчас мне был очень нужен кто-то надежный.

Игорь придвинул стул вплотную к моему дивану и последнее, что я запомнила перед тем, как провалилась в сон, были его голубые глаза, полные нежности.

Я проспала пятнадцать часов, а когда проснулась, свежая, отдохнувшая, с ясной головой, то не сразу вспомнила, что произошло накануне. Я вылезла из постели, удивляясь тому, что стул стоит так близко к дивану, и тут же все вспомнила. Я полезла в сумочку, чтобы включить телефон – и вовремя, потому что он беззвучно и негодующе разрывался от звонков. Звонила Александра, которой не терпелось узнать подробности и пожалеть меня, но я не желала тратить время на пустую болтовню. Я пробормотала, что плохо себя чувствую, и отключилась.

Первым делом я достала планшет. Кирюхин может думать что угодно. Что я сошла с ума, объелась галлюциногенов, но я то знаю точно, что я вчера видела, а что нет. Я загрузила планшет, набрала адрес Ритиного блога. Эта страница действительно больше не существовала. Я вспомнила выражение лица Кирюхина – сочувствующее и при этом насмешливое. Он решил, что у меня разыгралось воображение, и кто его упрекнет? Мила была права с самого начала. Происходит что-то странное. Но я не поверила ей, точно так же, как сейчас не верили мне.

Что если Мила была права во всем? Она утверждала, что за всем стоит Тимофей, и в последнем посте Риты таинственный «он» сказал ей, что «это должно произойти сегодня». Могла ли она так написать о своем любимом Тиме?

Я оторвалась от планшета, откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, вызывая в памяти лицо Тимофея, его непроницаемые черные глаза, хищную глумливую усмешку, красивые, отливающие жемчугом волосы… Он был порочен. Но представить его убийцей я не могла, несмотря ни на что.

Впрочем, моя фантазия оказалась на удивление скудной. Риту с пробитой головой я тоже не могла себе представить. Теперь я буду доверять не своему слабенькому чутью, а фактам.

Я придвинула к себе планшет и открыла текстовый файл. Нужно записать, что у меня есть. Итак…

Блоггерский ресурс. На первый взгляд обычный, но с очень надежной защитой. Настолько надежной, что попытка взломать сайт вывела из строя систему дяди Семена.

Тимофей Никольский, ученик одиннадцатого класса. Держит в страхе своих друзей (показ Леры). Заставляет влюбленных в него девушек заводить блоги на этом ресурсе (Алина и Рита).

Девушки заводят блоги и пишут об испытании, которое им предстоит.

Обе гибнут, после чего блоги исчезают с ресурса.

Этого было катастрофически мало, и в то же время для меня этого было достаточно. И Рита, и Алина были убиты, причем в обоих случаях смерть была таинственным образом связана с их блогами. Блоги – вот где спрятан ключ. Если бы я могла прочитать их блоги… Но я не могла.

Я провела бессонную ночь, пытаясь объяснить необъяснимое и выстраивая теории одну безумнее другой. Утром я встала с дикой головной болью и твердой решимостью разобраться во всем. Чего бы мне это ни стоило.

В школе на доске объявлений напротив входной двери висели черные траурные ленты и большой портрет Риты, а рядом короткое сообщение о том, что в знак скорби школа отказывается от участия в конкурсе. Это было правильно. Невозможно было представить себе, как в актовом зале сегодня будут устраивать торжественное открытие с цветами и музыкой.

На всю школу словно набросили черное покрывало. Никто не бегал по коридорам, не хохотал, не разговаривал громко. Школьники и учителя ходили группками, перешептывались и переглядывались, и даже шальные пятиклашки не носились сломя голову. По крайней мере, так казалось мне, потому что куда бы я ни пошла, меня всюду сопровождали шепоток и настороженные взгляды. Всем не терпелось услышать в подробностях, что произошло в субботу, вот только я не горела желанием рассказывать. Я нарочно отсиживалась в своем кабинете, старалась меньше ходить по коридорам и не заглядывала в учительскую.

Один раз мне все-таки пришлось зайти туда за журналом. Как только я вошла, разговоры тотчас смолкли, а головы повернулись в мою сторону. Я чуть было не выскочила обратно в коридор, но географичка схватила меня за руку и вытащила на середину комнаты.

– Дашенька, наконец то. Разве можно отсиживаться в одиночестве в такое время? Так можно себе навредить. Мы уже думали идти вас искать… – Она пристально разглядывала меня и качала головой. – Какой ужас. Не дай Бог пережить такое… Мы так вам сочувствуем…

Я огляделась. Что-то особого сочувствия я не заметила, одно жадное любопытство и желание приобщиться к скандальной истории.

– Рассказывайте, как все было. – Географичка довела меня до дивана и с силой усадила на него. – Правда, что вы нашли тело?

Я нехотя кивнула. Вокруг сразу зажужжали:

– Страх какой…

– Что творится…

– Уже в школе…

Я с тоской посмотрела на дверь. Спасение было близко, но невозможно.

– Даша, а как она выглядела?

– Вы что-нибудь слышали?

– Полиция быстро приехала?

– Что они говорят?

– Где был охранник, хотела бы я знать…

– Оставьте ее в покое! – повелительно крикнул Игорь, и противное жужжание тут же стихло.

– Даше и без ваших вопросов тяжело, – продолжал он сурово. – Посмотрите на нее. Если хотите сплетничать, сплетничайте. Но Дашу не впутывайте.

Все потеряли дар речи. Мягкий и неприметный информатик, которого опекали всем женским коллективом, вдруг показал зубы, и это привело всех в ступор.

– Даше нужно прийти в себя, – сказал он и протянул мне руку. – Мы должны поддержать ее, а не допрашивать.

Он помог мне встать и, не выпуская моей руки, повел меня к выходу. Все молчали, а я физически ощущала, как крутятся шестеренки в головах и какие выводы делаются.

– Всем доброго дня, – сказал невозмутимо Игорь и вывел меня из учительской.

За дверью оживленно заговорили. Вмешательство Игоря наверняка дало местным сплетницам больше пищи для разговоров, чем смерть Риты.

– Теперь они целый год будут нас обсуждать, – сказала я.

– Надо было поставить их на место, – буркнул Игорь. – Достали.

Мы молча пошли по коридору.

– Даш, если тебе что-то будет нужно, я рядом, – сказал он у дверей моего кабинета, и у меня вдруг стало необычайно тепло на сердце.

Но стоило мне только войти в класс, и от этого приятного чувства не осталось и следа. Я совсем забыла, что сейчас урок у 11 «А».

Они были очень тихи сегодня. Я не знала, когда они услышали о смерти Риты; некоторые, возможно, только сегодня. Но они все были в курсе. По лицу Лизы Нуриевой текли слезы, размазывая тушь. Красные воспаленные глаза были и у Насти Абрамовой, и у Кати Марцевой, даже у кое-кого из мальчишек. Никита отложил свой планшет, Антон утратил мечтательный вид. Прическа Ани Финниковой впервые на моей памяти была в беспорядке. Денис сидел бледный как мел.

Гибель Риты проняла почти всех. Но только не Тимофея, который выглядел точно так же, как всегда.

Я знала, что должна что-то сказать о смерти Риты. Найти правильные слова, чтобы отдать дань погибшей девочке и затронуть сердца.

– Ребята… – начала я неуверенно, и все замолчали. Не знаю, чего они ожидали от меня. Утешения, откровения… Мне бы самой не помешало ни то, ни другое. Я поискала глазами Милу и не увидела ее. Как назло именно сегодня, когда она была мне нужнее всего, она не пришла в школу.

– Ребята, – повторила я. – Вы все знаете что произошло здесь в субботу… Смерть это всегда…

Слова застревали у меня в горле. Я должна была говорить о Ритиной смерти, о скорби, о невосполнимой потере и радости каждого мига бытия, а в голове крутилось только одно.

Сайт. Блоги. Тимофей.

– Что я хочу сказать вам, ребята… – снова начала я, обводя взглядом притихший класс. – Вы случайно не знаете, кто мог удалить блог Риты с blogsalive.net?

Это вырвалось нечаянно. Я не собиралась говорить о ее блоге сейчас, при всех, в отстутствие Милы. Но дело было сделано, и теперь мне предстояло расхлебывать последствия.

Сказать, что они остолбенели, значило ничего не сказать. Настя и Катя на первой парте изумленно переглянулись, Витя Панкратенко выразительно и невежливо постучал пальцем по лбу.

– Причем тут блог Риты? – осторожно спросила Оля Абрамова.

– Я и не знала, что у нее там блог… – пробормотала Лиза Нуриева.

Неразумно было с моей стороны выкладывать все карты на стол, но я уже не могла остановиться.

– Блог Риты удалили после ее смерти, – отчеканила я, не сводя глаз с Тимофея.

У него не дрогнул ни один мускул. Зато остальные повскакивали с мест, заговорили одновременно, выдвигая самые нелепые догадки, от происков инопланетян до проблем сети.

– Хватит орать, – поморщился Тимофей. – Башка от вас трещит.

Говорил он негромко, но его услышали все и моментально притихли.

– Ее дневник запросто могли удалить родители. Чего орать то…

Напряженная нотка в голосе Тимофея не сочеталась с его небрежным, равнодушным видом. Раньше он был очень уверен в себе, совершенно расслаблен, и это бесило и восхищало одновременно. Но сейчас у меня возникло ощущение, что он как будто играет самого себя. Играет неплохо, но не до конца убедительно. Словно он изо всех сил старался сделать вид, что все в порядке, но на самом деле знал лучше всех, что никакого порядка нет.

– Заканчивайте сходить с ума, – лениво продолжал он. – Давайте лучше займемся чем-нибудь приятным и позитивным. Например, английским.

Его усмешка была как обычно наглой, вызывающей. Развязной. И все-таки в ней чувствовалась фальшь. Эта усмешка ничем не доказывала, что Тимофей причастен к смерти Риты, но в тот момент я окончательно поверила в то, что он знает о ней больше, чем кто-либо в классе.

Как только прозвенел звонок с последнего урока, я заперла кабинет и побежала к лестнице. На моем столе осталась папка с непроверенными тестами, но я не могла задержаться ни на секунду. Я должна была как можно скорее встретиться с Милой. Извиниться за то, что не верила ей, рассказать о том, что я обнаружила в актовом зале и прочитала в блоге Риты. Если мы объединим усилия, мы докопаемся до истины…

Я вылетела на первый этаж и чуть не врезалась в Кирюхина, который выходил из приемной директрисы.

– Смотри, куда идешь! – рявкнул он, но, узнав меня, смутился. – Даш, это ты? Привет… Я тут заходил… по делу… К директору вашему. Сама понимаешь, столько всего навалилось…

– Есть что-нибудь новое? – перебила я его бессвязную болтовню.

Кирюхин сосредоточенно нахмурил брови.

– Работаем в усиленном режиме. Отрабатываем версии. – Его лицо вдруг озарилось. – Кстати, насчет Ритиного блога… Я спросил ее родителей, они ничего не удаляли. Они и не знают про этот блог. Даш, я уверен, тебе со страху почудилось неизвестно что…

– Сергей, ты оставил… – раздался щебечущий голосок Александры, и она выбежала из приемной, протягивая ему карандаш. Увидев меня, Александра запнулась, остановилась и с непонятной грубостью ткнула карандаш ему в руки.

– Спасибо, – буркнул он и почему-то покраснел до корней волос.

– Можно быть повнимательнее, – сурово заявила она. – У меня и так дел по горло. Еще за тобой бегать. Дашка…

Александра повернулась ко мне.

– Людмила Терешина в твоем классе?

Людмила Терешина. Мила. Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимает тревога.

– Ее мать только что звонила. Она в пятнадцатой больнице. Что-то с ней случилось, я толком не поняла. Ее привезли в субботу вечером, она до сих пор не пришла в себя…

Александра говорила что-то еще, но я уже не слушала. Я бежала к выходу.

Глава четырнадцатая

Когда я добралась наконец до больницы, до конца часов посещения оставалось всего двадцать минут.

– Вы к кому? – сонно спросила меня дежурная медсестра.

Очки в квадратной роговой оправе и неторопливые движения делали ее похожей на черепаху. Я едва сдерживалась, чтобы не прикрикнуть. Драгоценные минуты уходили, пока она сонно разглядывала меня и пыталась разобраться, кто и я что здесь делаю.

– К Терешиной Людмиле, – сказала я, нетерпеливо поглядывая на часы.

С медлительностью, способной свести с ума, медсестра что-то проверила по большой тетрадке.

– Терешина в реанимации, седьмой этаж, – проговорила она вяло. – К ней пускают только членов семьи.

– Я ее тетя, – быстро сказала я.

Медсестра неторопливо подняла указательный палец и показала на круглые часы, висевшие на стене напротив.

– Сегодня нельзя. Приходите не позднее, чем за полчаса до окончания часов посещения. Следующий.

– Мне надо ее увидеть! – выпалила я. – Пожалуйста…

– Следующий, – повторила медсестра с сонной тупостью и отвернулась от меня.

Я рванула к лифту. Дайте мне добраться до седьмого этажа, а там я сама разберусь.

– Девушка, вернитесь… – донесся до меня недовольный голос дежурной медсестры, но двери лифта уже закрывались за мной.

В извилистых коридорах больницы было легко потеряться. Но, свернув пару раз не туда, куда нужно, я все-таки добралась до отделения интенсивной терапии. Я медленно шла по коридору, вглядываясь в одинаковые белые двери и гадая, какая из них ведет в палату Милы. Дверей было семь, и я даже не могла спросить, где лежит Мила, чтобы не возбудить подозрений.

Я дошла до конца безупречно чистого, пропахшего лекарствами коридора. Там, в глубокой нише у окна стояли маленький диванчик, кулер и искуственная пальма в кадке. Крошечный уголок спокойствия для измученных родственников. Я села на диванчик и только сейчас почувствовала, как устала. И морально, и физически.

Я приложила руку ко лбу. Голова пылала, и я едва соображала. Алина, Рита, Мила… Неужели это звенья одной цепи? Милу привезли в больницу в субботу вечером. Как раз тогда, когда я нашла тело Риты в актовом зале…

– Дарья Дмитриевна? – раздался совсем близко дрожащий голос.

Я вздрогнула. Рядом со мной на диванчик садился сухонький пожилой мужчина. На нем был старомодный коричневый костюм, а короткие седые волосы были всклокочены, как будто он несколько дней не причесывался.

– Вы меня не помните? – спросил он со вздохом. – Вы приходили с Милочкой ко мне в автосервис. Я ее дедушка.

Дядя Семен? – поразилась я и присмотрелась к старичку повнимательнее. Ну конечно. Это он, но резко постаревший. Все морщины обозначились на его уставшем лице, а из красных воспаленных глаз исчез былой блеск.

– Здравствуйте, – сказала я. – Как Мила?

– Все еще без сознания, – вздохнул он.

– Что говорят врачи?

– Что они говорят… Надо ждать. Организм молодой. Шансы есть. – У деда Семена задрожали губы – Если найду этого гада, собственными руками придушу.

– Вы не расскажете, что именно произошло?

Он глянул на меня искоса. Я торопливо объяснила:

– Мне только сегодня сообщили. Секретарь директора. Она сама толком ничего не знает.

– Никто ничего не знает. – Дед Семен шмыгнул носом. Он полез в карман, вытащил из кармана носовой платок, протер лицо. – Милочку нашли на лестнице в жилом доме. Восемь часов вечера была. Неудачно упала, ударилась головой. Вроде как ее столкнули. За что, кто это сделал, не ясно. Вещи все при ней были, ничего не украли. Может, кто спугнул гада.

– Вы думаете, это был мужчина?

– Ничего я не думаю. Гад он и есть гад. Неважно кто, мужчина или женщина.

– Что говорит полиция? – спросила я.

Но в полицию дед Семен верил так же мало, как и во врачей.

– Что они могут говорить… Ведется расследование. Толку от их расследования ноль. Камер снаружи понавешали, внутри консьержка сидит, а девчонку чуть не убили, и никто ни сном ни духом.

Он всхлипнул и закрылся от меня носовым платком. Я отошла к кулеру, налила в стаканчик холодной воды, выпила.

– Главное, непонятно, чего ее в этот дом понесло, – сказал дед Семен, и я вернулась на диванчик. – Никто из ее друзей там не живет. Она в школу вечером собиралась, кому-то что-то должна была отдать. Но, видимо, до школы так и не дошла.

Мила собиралась в школу. В субботу вечером.

Я похолодела. Что если Мила все-таки до школы дошла? Она могла следить за Ритой или за кем-нибудь еще. Могла оказаться в актовом зале. Могла увидеть то, что там происходило.

– В каком конкретно доме ее нашли? – спросила я. – Вы знаете адрес?

– Точно номер дома не помню. Это новая высотка на Сосновой. Там она одна такая, мимо не пройдете.

Высотка на Сосновой.

У меня перехватило дыхание. Я была там один раз. Когда навещала Тимофея Никольского.

– Даша, вы в порядке? – настороженно спросил дед Семен. – У вас такое лицо стало.

Я с усилием взяла себя в руки.

– Все нормально. Просто я кое-что вспомнила.

Я попыталась улыбнуться, но от деда Семена было трудно спрятаться.

– Это связано с Милой?

– Может быть, – осторожно ответила я.

Если бы у меня было хоть что-нибудь, кроме подозрений! Мне этих подозрений было достаточно. Я ясно представляла себе, как Мила следит за Тимофеем в школе, может быть, даже видит, как он разбирается с Ритой. Потом идет за ним домой, где он обнаруживает слежку и сбрасывает Милу с лестницы. А между тем удаляет блог Риты – удаленно, но очень своевременно. Это было похоже на правду. Но, прежде чем я скажу об этом кому-то другому, я должна раздобыть доказательства.

Если бы только Мила была в сознании…

– Даша, если вам нужна помощь…

Дед Семен замолчал и выжидательно глянул на меня. Я внезапно решилась.

– Помните сайт, который мы с Милой просили вас взломать?

На его морщинистом лице появилась легкая ухмылка.

– Еще бы не помнить. Всю ночь систему восстанавливал.

– С этого сайта удален один блог. Как по-вашему, кто мог это сделать?

– Дались вам эти блоги, – пробормотал он себе под нос, но вытянул руку и стал загибать пальцы. – Сам юзер, раз. Админ, два. Ну и любой, кому известен пароль, три.

Любой, кому известен пароль. Знал ли Тимофей пароль к Ритиному блогу?Скорее всего. Но я должна была проверить все возможности.

– Вы можете выяснить, кто админ на этом сайте?

Нет, не зря Мила восхищалась своим дедом. Он не стал задавать вопросов, сомневаться, отказываться. Он коротко кивнул:

– Могу. Это имеет отношение к… Миле?

Он смотрел на меня с надеждой.

– Может быть, – медленно сказала я. – Но я пока ничего не знаю точно.

Я положила руку на его морщинистую ладонь.

– Я все расскажу вам, как только буду в чем-то уверена.

Дома меня ждал сюрприз. У входной двери топталась Александра. В руках у нее был торт и бутылка вина.

– Я решила, что тебя надо подбодрить, – объявила она, протискиваясь первой в квартиру. – Со всеми этими ужасами ты сама на себя не похожа. Я когда тебя сегодня увидела, глазам не поверила. У меня прямо все в душе перевернулось.

Александра похлопала меня по плечу и прошла на кухню. Я услышала, как захлопали дверцы шкафчика и зазвенели стаканы. Против воли я была тронута. Возможно, пара часов в дружеской беседе на самом деле как раз то, что мне нужно.

– Инна в ярости, – поведала Александра, когда мы устроились на диване. – Школа во всех этих делах, конечно, не виновата, но осадочек неприятный есть. Теперь про нас во всем городе будут говорить «это там, где двух школьниц убили». Между прочим, обе из твоего класса.

– Я тут не причем.

– Скажи это Инне. – Александра подалась ко мне. – Но тебе не кажется, что в этом что-то есть? Наверняка эти убийства связаны.

– Я не знаю. Пусть полиция разбирается.

– Я Сереже то же самое говорю, а он не верит. Говорит, никакой связи нет и быть не может.

Александра произнесла имя Кирюхина с придыханием, и мне кое-что стало понятно.

– Сережа? – улыбнулась я.

Она густо покраснела и залпом допила свое вино.

– Я как раз хотела с тобой поговорить, Дашка. У тебя как с Кирюхиным, серьезно было?

– У меня с ним совсем ничего не было.

– Фу, – вздохнула Александра. – Прямо от сердца отлегло. Значит, ты не против?

– Против чего?

Но Александра засуетилась, разливая вино.

– Против чего? – повторила я.

Я прекрасно понимала, что она имеет в виду, но так забавно было наблюдать за растерянной и краснеющей Александрой, что я не спешила прийти к ней на помощь.

– Помнишь, после нашего свидания ты не захотела пойти на дискотеку? А мы с Сережей тогда так классно оторвались… – Александра уставилась куда-то над моим плечом. – Он такой веселый, и как-то все само собой получилось… Я подумала, сколько можно тратить время на Игоря. Все равно ничего не выходит. А тут симпатичный парень и явно ко мне неровно дышит. Только из-за тебя было неудобно. Я парней у своих подруг никогда не отбиваю. Но Сережа сказал, у вас ничего не вышло…

Она вопросительно на меня посмотрела.

– Я очень за тебя рада.

– Правда? – Александра засмеялась. – А уж как я рада. Он такой клевый. Только свободного времени у него мало, все на работе. Вот в эту субботу мы в кино собирались, даже билеты купили. Инна меня, правда, отправила забирать этот идиотский ксерокс, но я так все рассчитала, думала, успею. А толку то. Ты мне позвонила насчет Риты, как раз когда мы с Никольским ксерокс в машину запихивали…

Я резко выпрямилась и чуть не опрокинула свой бокал.

– С Никольским? Ты имеешь в виду Тимофея, из моего класса?

– У нас один Никольский, – кивнула Александра. – Слава Богу. Он на физике Светлане нахамил, она Инне пожаловалась. А Инна не промах, везде выгоду ищет. Взяла и отправила его со мной. Честное слово, я бы лучше одна съездила, терпеть не могу эти его ужимочки…

– Во сколько вы ездили?

– Что? – не поняла Александра.

– Во сколько вы с Никольским ездили за ксероксом? – отчетливо повторила я.

Она задумалась.

– Выехали мы в шесть, час добирались. Наш заказ еще искали долго. Пока одно, пока другое… Где-то около восьми мы обратно поехали, тут ты позвонила, после тебя Инна. Закрутилось, одним словом, и наши билеты на десять часов благополучно пропали… Даш, ты меня слушаешь?

Я не слушала. Тимофей никак не мог убить Риту, удалить ее блог, а после столкнуть Милу с лестницы в своей доме. Потому что все это время он был с Александрой. Но если не Тим, то кто?

– У тебя мобильник звонит – пробормотала Александра, протягивая мне сумку.

Я машинально взяла ее и только сейчас услышала пиликанье звонка. Номер был незнакомый.

– Алло. Я вас слушаю.

– Даша? Дарья Дмитриевна? Это Семен Михайлович, дедушка Милы.

– Д-добрый вечер.

Я перехватила заинтригованный взгляд Александры и вышла в коридор.

– Даша, насчет этого сайта, я все выяснил. Администратором там числится некий Громов. Денис Громов. Вам что-нибудь говорит это имя?

Я не помню, как я благодарила деда Семена и выпроваживала удивленную Александру. Я пришла в себя только за планшетом, на котором был открыт файл, перечисляющий мои нелепые доказательства против Тимофея. Неприязнь к нему ослепила меня, и я забыла, что все, накопленное против него, с легкостью можно было применить и к другому человеку.

Денис Громов.

Мне бы и в голову не пришло подозревать его, даже после того, что он влез в мою квартиру. Между детской шалостью и убийством огромная пропасть… Память беспощадно подсовывала мне мелочи, незаметные детали, которые ничего не значили по отдельности, но, взятые вместе, делали картинку объемнее. Убедительнее.

Первого сентября Денис опоздал на классный час.

Я отчетливо вспомнила его потное от бега лицо, засученные рукава голубой рубашки. Алина умерла утром. У него было время расправиться с ней и прибежать в школу. Он всего лишь чуть-чуть не успел.

Денис был админом сайта.

Рите и Алине не нужно было посвящать его в тайны своих паролей. Он мог удалить их блоги в любое время, что он и сделал, чтобы обезопасить себя.

От этих мыслей у меня голова шла кругом. Я слишком привыкла видеть Тимофея в роли злодея. Денис, убивающий Риту… Денис, сталкивающий Милу с лестницы… Зачем ему это нужно? Знают ли его друзья?

Я не могла больше об этом думать. Я включила чайник и полезла в шкафчик, где мама устроила свои баночки с вареньем. Шкафчик был набит под завязку. Только мама могла так аккуратно и красиво утрамбовать банки, чтобы они все поместились. Идеальный порядок нарушала газета, неопрятно свисавшая с верхней полки. С гадким чувством я осознала, что именно здесь стояла банка с малиновым вареньем, которое ребята использовали, чтобы сделать на ковре надпись.

Я дернула газету, она не поддалась. Должно быть, прилипла к соседней банке. Я потянула сильнее. Газета порвалась, оставив кусок на полке. Я смяла ее, чтобы выкинуть, но вдруг часть фотографии на прилипшем куске привлекла мое внимание. Это было фото симпатичного темноволосого парня. Дрожащими руками я развернула смятую газету, нашла нужное место и совместила его с оторванным куском. Я не ошиблась. С газетной страницы мне улыбался Денис.

Под снимком был заголовок:

Московский школьник спасает пенсионерку из огня

К сожалению, в наше время старики все чаще остаются без присмотра. Когда такое происходит, нередко случается беда, и им остается рассчитывать только на везение – на везение и неравнодушие окружающих людей. Восьмидесятилетней Нине Васильевне Захаровой повезло встретить именно такого человека.

Первое сентября могло стать последним в ее жизни, если бы не ее сосед, одиннацатиклассник Денис Громов. Собираясь вместе с младшей сестрой на школьную линейку, Денис заметил, что из-под двери соседней квартиры сочится струйка дым. Мальчик моментально принял решение. Отправив сестру на улицу, он позвонил в дверь и, не дождавшись ответа, вышиб ее плечом. Квартира была полна едкого дыма. Денис тут же вызвал пожарных, но одним этим не ограничился.

– Я знал, что Нина Васильевна дома, – рассказал он в интервью нашему корреспонденту, – потому что в коридоре стояли ботинки, в которых она всегда выходит на улицу.

Внимание к деталям, унаследованное от отца, капитана полиции, не подвело Дениса. Нина Васильевна мирно спала в своей комнате и ничего не слышала. Денис разбудил старушку и вывел ее из задымленной квартиры на улицу. Передав Нину Васильевну на руки соседкам и убедившись, что она в безопасности, Денис побежал в школу, где никому не сказал ни слова об истинной причине своего опоздания.

Вскоре прибыли пожарные, и очаг возгорания был ликвидирован. Причиной пожара оказалась невыключенная плита, которую оставила внучка Нины Васильевны, собираясь на работу.

– Если бы не Денис, страшно подумать, что было бы с мамой, – призналась Вера Семеновна, дочь Нины Васильевны, а их соседка рассказала, что Громовы переехали в дом всего полгода назад, но уже успели со многими подружиться.

– Добрые, неравнодушные люди. И детей правильно воспитывают.

Родители Дениса – капитан полиции Виктор Антонович Громов и воспитательница детского сада Татьяна Сергеевна – не видят в поступке Дениса ничего особенного.

– Так на его месте поступил бы каждый, – сказал отец. – Нечего делать из него героя.

Сам Денис берет пример с отца и тоже не считает свой поступок подвигом. Но его соседи и префект округа с ним не согласны. Префект принял решение наградить Дениса почетной грамотой и медалью.

Чайник шипел на плите, но я не могла заставить себя пошевелиться и выключить его. Как завороженная я смотрела на фотографию. Если Денис Громов живет в Москве и первого сентября спас из огня соседку, то кто тогда пришел ко мне в школу на классный час?

Глава пятнадцатая

Как была, в домашних брюках и тапочках я скатилась по лестнице на третий этаж и забарабанила в дверь Дениса. Я не разговаривала с ним с тех пор, как выяснилось, что он влез в мою квартиру. Я хотела бы, чтобы так продолжалось и дальше. Но газетная заметка жгла мне руки. По сравнению с тем, в чем я подозревала Дениса, разгром квартиры казался мелочью…

Я стучала и звонила. Никто не открывал. Денис был дома, я слышала, как он ходит по квартире. Уйти? Подождать? Невозможно. Я должна была выяснить что происходит. Здесь и сейчас. Даже если ради этого придется ночевать под его дверью.

Я снова позвонила. Шаги стали слышнее, потом остановились. Меня рассматривали в дверной глазок.

– Денис, открой. Есть разговор.

Мой суровый тон, должно быть, убедил его. Дверь распахнулась.

Но открыл ее не Денис, а незнакомая мне девушка.

Незнакомая только на первый взгляд. Треугольное личико с большими глазами и узким подбородком, с короткими, уже начинающими отрастать светлыми волосами… Девушка в дождевике, девушка из торгового центра.

Девушка с фотографии на школьном стенде.

Алина Бегунова.

– Здрасьте, Дарья Дмитриевна, – сказала она спокойно. – Заходите.

В единственной комнате Дениса стоял раскладывающийся диван, кресло, узкий шкаф и небольшой компьютерный стол у окна. На столе ноутбук, у стены спортивный комплекс. Я плюхнулась в кресло, комкая злосчастную газету. Девушка, которую все считали мертвой, села на диван напротив меня. Бледная, тонкая, в большой черной толстовке, она была такой же живой, как я, ее одноклассники или все вокруг. На моих глазах разворачивалась странная игра, странная и страшная, а я ничего не понимала, как ни старалась.

– Ты Алина?

– Угу.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Ребята рассказали.

– Ты живешь здесь?

– Неа. Просто в гости пришла.

– А где Денис?

– В магазине. Скоро должен быть.

Светлые глаза смотрели на меня спокойно, с вежливым интересом. В горлу подкатила тошнота.

– Весь город считает, что тебя убили.

– Я в курсе.

Сказано это было просто, с равнодушием, как будто я спросила у нее про погоду или как дела в школе. Я в курсе. Алину похоронили, родные оплакали ее, вычеркнули из всех списков, кто сидит сейчас передо мной, я не знала.

– Вот, посмотри. – Я протянула ей заметку про Дениса. – Я случайно нашла в ящике.

Алина молча взяла, пробежала глазами, чуть улыбнулась.

– Герой. Кто бы сомневался.

Она кинула газету на стол и снова уставилась на меня.

– Ты знаешь, что это?

– Угу.

Ее угуканье становилось невыносимым.

– Что?

– Денис.

– Ты издеваешься?

Но это действительно был Денис. Я не услышала, как он пришел, а Алина услышала. Теперь он стоял в дверях комнаты с пакетом из супермаркета и с упреком смотрел на Алину.

– Алинка… ну зачем…

– А я ничего. Она сама пришла.

– Ты обещала никому не открывать!

– Если бы я не открыла, она бы разнесла весь дом.

Я помахала рукой.

– Эй, ребята, я здесь.

Но они как будто не слышали и не видели меня.

– Ты сам хотел ей во всем признаться, – сказала Алина. – Сейчас самое время.

Алина встала, взяла мою газету со стола, протянула ее Денису. Он молча стал читать. Читал он долго. Гораздо дольше, чем заслуживала эта коротенькая заметка.

– Откуда это у тебя?

– Это моя газета, – ответила я. – Я ее нашла и хочу знать, что происходит. Что все это значит? Эта газета и… почему Алина у тебя в гостях, если она… если все думают, что она умерла?

Денис и Алина переглянулись. Она кивнула.

– Давай. Чего уж там.

– Алина на самом деле умерла, – тихо сказал он. – Ее никто не убивал. Она умерла, потому что ее блог материализовался.

– Что, прости? Материализовался блог?

– Есть один блоггерский ресурс. Заводишь на нем дневник, пишешь, и однажды… может так случиться, что этот дневник оживет. Он обретает физическое тело. Выглядит точно так же, как ты. Знает все, что знаешь ты. Он твоя копия. Почти.

– Бред.

Грубо, но что еще я могла сказать?

– Для вас да. Для нас реальность.

Для нас?

– Вот это… – Денис помахал смятой газеткой. – Настоящий Денис Громов. Живет в Москве, с мамой, папой и сестрой. Учится в одиннадцатом классе.

Голос Дениса чуть дрогнул.

– А я блог. Как и Алина. Я сразу уехал из Москвы. Двум одинаковым парням тесновато в одном городе. Даже в таком большом.

– Ты меня разыгрываешь?

Денис печально улыбнулся.

– Вы же сами видели Риту! – вскинулась Алина.

Меня как будто ударили под дых.

– Рита… тоже?

– Да! Если человек сидит за компом, когда блог материализуется, то человек умирает. У него останавливается сердце.

Я вспомнила мерцание ноутбука в полумраке актового зала, лужицу крови, холодное запястье Риты…

Нет, не может быть, никак не может быть.

Цепляясь за ускользающую надежду, я повернулась к Денису.

– Но ведь Денис Громов жив. Тот, второй. Который в Москве.

– Когда я… ну когда все это случилось, Денис был на соревнованиях. Не перед компом. Занял второе место, кстати. Поэтому он выжил.

– А Рита нет. И Алина…

Я пыталась понять то, что понять было в принципе невозможно, осознать неосознаваемое. Мозг тщетно хватался за любой повод не поверить.

– Но Алину сбросили с крыши! И у Риты была кровь на виске. Их убили, не надо сказок!

– Включите голову! – выкрикнула Алина. – Кому нужен непонятный труп? Его надо спрятать, так, чтобы никто не нашел. И можно было жить нормальной жизнью на месте человека!

– Не надо так, Алин, – поморщился Денис.

– А как надо? Это правда! А если не получается спрятать тело, тогда стоит изобразить самоубийство.

Я вспомнила фоторобот предполагаемого убийцы, который был так похож на фотографию Алины Бегуновой.

– Значит, это ты скинула Алину с крыши. Именно тебя разыскивают за убийство.

– Угу. Я на лестнице влетела в местного алкаша. Думала, он не запомнит. Ну и много глупостей наделала, знаю. Все так неожиданно случилось, я как-то растерялась… Хорошо, Денис вовремя подъехал.

– Я по коду понял, что Алинка материализовалась. Рванул к ней, перехватил у подъезда, – сказал Денис. – Отвез домой.

Поэтому он и опоздал в школу. Он заботился об Алине, а не сбрасывал ее с крыши. Я с ума сошла, когда подозревала его в убийстве. Как хорошо, что людям не дано читать мысли друг друга.

Людям не дано, а блогам?

– Ритка тоже попыталась что-то сделать с телом, но не вышло, – продолжала Алина. – Там кто-то шатался, надо было делать ноги. Она и подорвалась.

Я обхватила лицо ладонями. Голова пылала.

– А где сейчас Рита?

– Пока у Никиты живет, у него есть комната. Потом мы вместе уедем. Нам здесь нельзя.

– Никиту не удивляет, что Рита жива?

Даже увлеченный наукой гений должен был заметить, что по его квартире разгуливает мертвая одноклассница.

– Нет. Вы разве не поняли? – усмехнулся Денис. – Никита тоже блог.

И тут до меня наконец дошло. Как будто окна распахнули в темном помещении или, скорее, сорвали крышу, и поток света хлынул в дом.

Никита, Тим, Аня, Лера, Кира, Антон. Денис.

– Они все… тоже… Вы все…

– Да.

– Чертовщина какая-то. Невозможно в это поверить.

– В вампиров же вы верите.

Лицо Дениса было невозмутимо, но он надо мной смеялся, никаких сомнений.

Я попыталась улыбнуться.

– Вампиры привычнее.

– Теперь привыкайте к блогам.

Я забрала у Дениса свою газету, посмотрела на фотографию того парня. Сходство было стопроцентным.

– И блог ничем не отличается от человека?

– Ничем, – хмуро сказал Денис. – По крайней мере, внешне.

– Жаль. Я надеялась как минимум на хвост. Или на рожки.

– Легко, – засмеялась Алина. – Можем организовать. Прямо сейчас.

– У тебя здесь маскарадный костюм где-то спрятан?

– Зачем? Блогу не нужен костюм, чтобы измениться. Достаточно написать в своем дневнике. То есть в дневнике своего автора.

– Не поняла.

Алина удивленно посмотрела на меня.

– Что непонятного? Есть дневник, который вел человек и из которого материализовался блог. Блог может писать в этом дневнике, ведь он знает все, что знает человек. Пароли, логины, все. Когда блог пишет что-то про себя в дневнике, пишет о каком-то изменении, то он меняется. Сразу и без всяких усилий. Вот я напишу, что у меня есть хвост, и хвост вырастет.

– Лучше не надо, – мрачно сказал Денис.

– Не буду, – кивнула Алина. – Но принцип ясен?

Я уже ничего не знала.

– Серьезно вырастет хвост?

– А то, – улыбнулась она. – Но можно что-то другое написать. Попроще. Например, хочешь похудеть. Пишешь: я стройная, скинула десять кэгэ. Оп. Похудела. Не надо диету, бегать, прыгать, тягать железо. Так можно что угодно прокачать.

– Тогда зачем Денису это? – Я показала рукой на спортивный комплекс у стены. – Если достаточно написать, что у тебя крутые мускулы, и они у тебя будут.

– Я люблю сам процесс. Люблю тренировки… – Денис запнулся. – Но мне это не нужно. Никому из нас не нужно.

Я постепенно привыкала к этой мысли. И английский можно выучить за секунду, как Кира. И раны залечить, как Тимофей. Представляю, как он издевался надо мной, когда я допрашивала его после драки с Денисом.

– Хоть какое-то логичное объяснение тому, что Никольский так быстро выздоровел после драки, – вздохнула я.

– Теперь вы нам верите? – спросил Денис.

– Разве у меня есть выбор?

Потом Денис усадил нас с Алиной ужинать (не пропадать же маковому рулету и малиновому пирогу из супермаркета). Разливая чай по большим фарфоровым чашкам с изогнутыми ручками, он рассказывал:

– Лерка из Питера. Ее старшая сестра обнаружила тело, и Лерка едва успела удрать. Конечно, ей пришлось уехать. У Тима похожая история.

Он поставил передо мной чашку.

– У Никиты автор жив, так что он тоже пустился в бега. Кире, Антону и Аньке повезло больше. Они… ну, вы понимаете. Им удалось занять места своих авторов. Никто ни о чем не догадывается.

Я поежилась.

– Ужас.

– Почему?

Денис нарезал рулет и наконец сел. Алина давно уминала пирог и не принимала участия в разговоре.

– По-моему, гораздо ужаснее ехать в никуда и знать, что никогда не увидишь родных. Что ты для них не существуешь. Что ты просто второй экземпляр их сына. – Денис с горечью усмехнулся. – В целом мы нормально устроились. С деньгами проблем нет. Работаем кто где. Кирка на бирже играет. Живем.

– А что будет дальше?

– Откуда мы знаем? – хмыкнула Алина с набитым ртом. – И никто не знает.

Одна вещь не давала мне покоя, и я наконец поняла, какая.

– Как вы все оказались в одном городе? Понятно, Алина и остальные, кто здесь родился. А Тим, Лера, Никита? И ты, Денис. Почему ты сюда приехал?

– Город красивый. Природа. Воздух хороший.

Я кивнула.

– Это да, экология хорошая. И в одном классе вы собрались тоже из-за любви к природе.

– Судьба, – улыбнулся он. – Я же не спрашиваю, почему вы сюда приехали.

– Мне всего лишь предложили здесь работу. Ничего сверхъестественного. Но чтобы четверо человек из разных городов случайно встретились в одном месте…

Денис молча размешивал сахар.

– Дэн, не молчи, – сказала Алина. – Чего уж теперь молчать.

– Я приехал, чтобы встретиться с человеком, который создал blogsalive.net, – сказал Денис. – Мы все приехали ради этого. Я думал, это поможет мне разобраться в том, что происходит.

– Помогло?

– В каком-то смысле. Он помог с жильем, документами. Со школой тоже. Обьяснил, почему мы должны сидеть тихо.

– И почему?

– Мы должны привлекать к себе как можно меньше внимания. Чтобы никто не задавал лишних вопросов, чтобы не было проблем.

– Он запретил Лере делать показ ее новой коллекции? – догадалась я.

– Откуда вы знаете про показ? – удивился Денис.

Я вспомнила тесную примерочную и платье, обвившее меня как удав. Делиться этим воспоминанием мне совсем не хотелось.

– Неважно. Так это он?

– Да.

– А что он скажет, когда узнает, что вы все мне рассказали?

– Не узнает, – покачал головой Денис. – Если вы будете вести себя как обычно, он ничего не узнает.

Словно гром грянул над моей головой.

– Я что, его знаю?

– Знаете, – кивнул Денис. – Это Игорь Владимирович, наш информатик.

Глава шестнадцатая

Обещать Денису, что я буду вести себя как обычно, было легко. Конечно, я смогу притвориться. Раз плюнуть. Я ведь прирожденная актриса и лгунья. Но чем ближе я подходила к кабинету Игоря, тем труднее мне давался каждый шаг и тем сильнее колотилось сердце. Если бы это было возможно, я бы приставила лестницу к окнам своего кабинета и попала на работу, минуя коридор. Но директриса вряд ли бы одобрила такой экзотический способ, и я шла по коридору, не зная, то ли побежать, то ли подождать толпу учеников, то ли взять больничный, чтобы все как следует обдумать.

В то же время мне безумно хотелось увидеть Игоря. Никогда еще мое мнение о человеке не менялось так резко. Месяц назад он показался мне скучным, невыразительным, не стоящим лишнего взгляда. Потом я открыла для себя его необыкновенно голубые глаза, магию его голоса, пошла с ним на свидание и даже… но нет, я не буду вспоминать о том, что произошло у моего подъезда. Вчера выяснилось, что он гений, способный творить чудеса. Если я сейчас встречусь с ним, я просто физически не смогу вести себя как всегда. Поэтому я должна была приложить максимум усилий, чтобы не встретиться с ним.

Я пробежала мимо кабинета Игоря и влетела в свой кабинет, хлопнув дверью с такой силой, что на меня что-то посыпалось с потолка. Самое страшное позади. У меня сегодня восемь уроков, у Игоря – шесть, я проверила, и если все перемены я просижу в запертом классе, сегодня я его точно не увижу.

Во всем этом волнении был один плюс. Восемь нудных уроков пролетели как один миг. На всякий случай я просидела у себя лишний час, проверяя тетради и корректируя планы. Когда я вышла из кабинета, в коридоре было пусто, хотя и грязновато, а дверь в класс информатики была плотно закрыта.

С легким сердцем я зашагала к лестнице, но не успела пройти и половину пути, как за моей спиной хлопнула дверь.

– Даша, можно тебя на минутку?

Игорь. Глупо было надеяться, что я ускользну от него. Как там сказал Денис? Он обязательно узнает…

Я повернулась как робот. Игорь выглядывал из-за двери и приветливо улыбался. Что бы я там себе ни вообразила, он ничем не отличался от того Игоря, к которому я привыкла. Блеклая рубашка, вязаная жилетка с унылыми ромбами, брюки с отвисшими карманами – идеальный образ неприметного школьного учителя.

Веди себя как обычно, веди себя как обычно, бормотала я про себя как заклинание. Ты обещала Денису. Ты не должна его подвести.

– Я был уверен, что ты ушла, – сказал Игорь, когда я подошла к нему. – Не посмотришь один абзац? Я тут пишу письмо на английском…

Он посторонился, пропуская меня в кабинет. Чтобы не смотреть ему в глаза, я уставилась на дверь. Отметила и зазубрину на ручке, и отпечаток чьей-то грязной подошвы рядом. Такие обыденные, привычные вещи… Я вдруг поняла, что не хочу заходить в этот кабинет. Потому что как только я это сделаю, для меня все изменится. А я не хочу. Я хочу остаться здесь, в этом знакомом мире, где онлайн дневники не оживают и где человек не может избавиться от разбитой губы за одну секунду.

– Даша, что с тобой? – спросил Игорь удивленно.

Усилием воли я взяла себя в руки.

– Ничего, – сказала я как можно бодрее. – Где твое письмо?

Следом за Игорем я подошла к его столу. Он что-то говорил об английском разработчике программного обеспечения, с которым ему было нужно связаться, но я слушала вполуха, точнее, совсем не слушала. Я села на стул Игоря, уставилась в монитор и даже сделала попытку прочитать те несколько предложений, ради которых он меня пригласил. Но с таким же успехом я могла бы читать текст на китайском. Я механически водила глазами по строчкам, но не понимала ни слова. На Игоря я не смотрела. Я чувствовала, что он стоит за моей спиной и ждет. Он ничего не говорил, и это молчание с каждой секундой все сильнее действовало мне на нервы.

– Неужели все так страшно? – вдруг произнес Игорь. – Я думал, я неплохо знаю английский.

– Н-нет, все в порядке, – пробормотала я, по-прежнему не понимая ни строчки. – Все верно.

– Даш, у тебя все хорошо? – В голосе Игоря прозвучала искренняя тревога.

Я заставила себя повернуть голову и посмотреть ему в глаза. Лучше бы я этого не делала. У меня сразу возникло ощущение, что Игорь видит меня насквозь. Как будто все мои мысли, страхи, желания перед ним как на ладони…

– Я просто очень устала, – пролепетала я и даже попыталась изобразить улыбку.

Но Игоря я не обманула. Он чуть вздернул брови вверх.

– Так, – сказал он без всякого выражения, – кто тебе рассказал?

Я могла бы сделать вид, что не понимаю, о чем речь. Я могла бы придумать что-нибудь из школьной жизни. Могла бы снова вспомнить про то, как нашла тело Риты, как мне было плохо. Но Игорь гипнотизировал меня взглядом, и я поняла: что бы я ни выдумала, он все равно мне не поверит.

– Денис, – сказала я. – И Алина.

– Ух ты, – сказал Игорь без всякого выражения.

– Это случайно вышло. Я нашла газету, московскую. Там была статья про Дениса Громова, который спас старушку из огня первого сентября. С фотографией.

– И ты удивилась.

– Мягко сказано. Я решила поговорить с Денисом. Но его не было дома. Мне открыла Алина… и Денис потом пришел. Ты сам понимаешь, они должны были мне рассказать.

– Не оправдывай их. Мы договаривались о полной секретности.

От его тона повеяло холодом.

– Но они действительно не виноваты!

– Как ты их защищаешь, – неожиданно улыбнулся Игорь. – Но не переживай. Что сделано, то сделано. Пожалуй, я даже должен сказать ребятам «спасибо».

Он сел передо мной на корточки и взял меня за руки.

– Я долго думал, как рассказать тебе обо всем. И ничего не приходило в голову. Довольно сложная история, ты согласна?

– Более чем.

– Но ты должна была все узнать. Ты нужна мне, Даша. – Взляд Игоря стал мягким, ласкающим. – Ты особенная.

К признанию в любви я была не готова. Я убрала руки и встала. Игорь с улыбкой наблюдал за мной.

– Это не комплимент. У тебя есть уникальная способность. Я понял это в тот же день, когда мы познакомились.

Из ласкового его голос стал деловым, рассудительным.

– Ты о чем?

– Когда я разрабатывал blogsalive.net, я понимал, что делаю нечто исключительное. Я делаю то, чего никто не делал до меня и вряд ли когда-нибудь сделает. Это сложно объяснить словами… – Игорь задумался. – Этот код как будто живой. Он живет по своим законам и подчиняется тебе, но только до определенной степени. Я быстро выяснил границы своих возможностей и понял, что у меня получается не очень хорошо. Значит, должен быть человек, у которого получится лучше.

– Что получится?

– Управлять кодом. Улучшать его, исправлять, дополнять. – Игорь встал. – Этот человек ты, Даша.

– Но я ничего не понимаю в программировании…

– Забудь о программировании. Не в этом суть. Ты смогла запустить на сайте приложение, над которым мы с Аней бились два месяца.

– Неправда. Я ничего не запускала.

– Неужели? Хочешь сказать, ты совсем ничего не делала в тот день, когда Саша привела тебя сюда знакомиться?

В голове молнией сверкнуло воспоминание. Бегущие по монитору строчки, назойливо мигающий press enter.

Игорь смотрел на меня, улыбаясь. Вот он о чем, поняла я.

– Я только нажала enter, – тихо сказала я. – И все.

– Этого хватило. Ты только нажала enter и запустила приложение.

– Это мог сделать кто угодно, – защищалась я.

– Нет. Это могла сделать только ты. У нас с Аней ничего не получалось. Но я понимаю твои сомнения. Я тоже сомневался. На следующий день я устроил тебе проверку. Мы заманили тебя в мой кабинет…

– Как?

– Помнишь, Аня поставила у тебя телефон на зарядку, а потом не вернулась за ним? Я хотел, чтобы ты пришла сюда.

– И я принесла телефон Ане.

– Не делай такие глаза. Маленькая хитрость. Помнишь, ты вводила пароль для своей странички на школьном сайте?

Я кивнула.

– На самом деле я дал тебе возможность взломать закрытую часть ресурса. И ты это сделала. Легко. Ты набрала четыре случайных знака, и система была вскрыта. Она как будто ждала тебя. – Игорь присел на стол рядом со мной. – Ты не представляешь, какой силой ты обладаешь, Даша…

Его голос рисовал для меня сказку. У тебя дар… ты сильная… уникальная… не такая, как все… Об этом мечтает каждый, разве нет? Отличаться от других, обладать чем-то, неподвластным никому…

– Не верю, – пробормотала я.

Я вышла из-за его стола и спустилась в класс. Я подошла к одному из компьютеров – тому самому, за которым тогда сидела.

– В такое нелегко поверить, – задумчиво проговорил Игорь. – Когда Тимофей приехал в город и нашел меня, я тоже не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Но здесь главное начать. И мы с тобой начнем… ох как начнем. Счетчик – только первый шаг. Он несовершенен, но мы…

– Какой счетчик?

– Прости, все время забываю, что ты пока ничего не знаешь, – улыбнулся Игорь – Приложение, которое ты запустила, это счетчик. Он показывает, сколько времени осталось до материализации блога. Это очень важно. К сожалению, выяснилось, что счетчик прекращает работать в день материализации. Этого, сама понимаешь, недостаточно. За двадцать четыре часа может произойти многое. Но даже в таком виде он пригодился. Благодаря ему я успел отправить к Алине Дениса, чтобы он увел ее. С Ритой получилось не так удачно, но тоже неплохо. Сама Рита убежала, но зато я позаботился о ее ноутбуке.

– Это ты закрыл дневник Риты… – прошептала я потрясенно. – Ты все время был в зале!

– Да. Я пришел, когда Рита убежала. Я не успел ничего сделать до твоего прихода, но зато потом–

– Из-за тебя Кирюхин решил, что я рехнулась!

– Он бы тебе не поверил, даже если бы ты ткнула дневник Риты ему под нос. Но это больше не имеет значения. – Игорь подошел, встал вплотную ко мне. – Главное, теперь мы вместе. Только подумай, какие перед нами открываются перспективы. Для начала я напишу вторую версию счетчика, и ты его установишь. Проведем эксперименты. У Тима есть несколько подходящих кандидаток…

Меня озарила внезапная догадка. Очень неприятная догадка.

– Тим специально заставляет девочек заводить дневники на сайте? Чтобы у тебя был материал для экспериментов?

– Согласись, удобно, когда все развивается у тебя перед глазами. У меня есть гипотеза, что блог материализуется быстрее, когда автор вкладывает в свой дневник максимум эмоций. – Игорь поправил прядь волос, упавшую мне на лицо. – Девочки, да еще влюбленные и страдающие от несчастной любви, самый благодатный материал в этом плане.

Я оттолкнула его.

– Это чудовищно! Ты говоришь о людях! О живых людях, которых вы сознательно обрекаете на страдания и смерть!

– Не драматизируй, – поморщился Игорь. – Мы не в мелодраме. Посмотри на это с другой стороны. Я дарую человеку возможность стать другим. Пара строчек в дневнике, и ему под силу все, о чем он мечтает. Вечная красота, вечная молодость. Кто от такого откажется? Возможно, даже вечная жизнь, кто знает. Может, я изобрел новый рецепт бессмертия?

Я смотрела на Игоря во все глаза и не узнавала. Он как будто стал еще выше и шире в плечах. Безобидный школьный учитель? Как я могла быть настолько слепой… Он сильный. Могущественный.

И очень опасный.

– Раз все так хорошо, почему ты сам не стал блогом?

– Почему ты думаешь, что я этого не сделал? – спросил Игорь с иронией.

– Ты не похож на блога. Они все меняют свою внешность. Посмотри на ту же Киру. Какой она была раньше, и какой она стала. А ты…

Я осознала, что я несу, и запнулась на полуслове.

– Спасибо, – усмехнулся Игорь. – Неужели я настолько некрасив, Даша?

Его нестерпимо голубые глаза смотрели на меня с насмешкой и нежностью. Некрасив? Да. Может быть. Если разбирать его лицо по частям, он безусловно не был красив.

Правда, это не делало его менее привлекательным.

– Я не думаю, что ты блог, – пробормотала я.

– Ты совершенно права, – сказал он добродушно. – Но, по правде говоря, если бы я был блогом, я бы не стал исправлять свою внешность. Я уже не в том возрасте, чтобы переживать из-за формы носа или цвета глаз. Но, возможно, потом, когда нам с тобой удастся решить несколько серьезных проблем… почему бы и нет?

Он подошел ко мне совсем близко. Я прижалась к парте.

– Ты со мной, Даша? Вместе мы перевернем этот мир.

Его голос успокаивал. Внушал надежду, что все будет хорошо. Звал за собой.

– Мы созданы, чтобы работать вместе, – продолжал он нежно, и мое сердце забилось сильнее. – Мы созданы друг для друга…

Я чувствовала его дыхание на своей щеке и больше не могла сопротивляться.

– Хорошо, – еле слышно выдохнула я. – Я согласна. Но при одном условии.

– Все, что захочешь.

Я заставила себя не смотреть в глаза Игорю, чтобы сохранить ясность мысли.

– Я хочу, чтобы больше не было никаких смертей. По этому счетчику мы будем знать, когда блог материализуется. Мы сможем сделать так, чтобы человек, автор дневника, не подходил в этот день к компьютеру. Тогда он останется жив.

Щелк. Обаяние Игоря как будто выключилось. Он смотрел на меня хмуро, с неудовольствием.

– Исключено. В этом случае материализация блога потеряет смысл.

– Почему?

– Потому что если автор дневника жив, то блог не имеет контроля над дневником. Он не может изменяться с его помощью. Тогда блог всего лишь двойник своего автора без каких-либо особых качеств. Только когда автор умирает, для блога начинается настоящая жизнь.

– Неправда! – возразила я с горячностью. – Настоящий Денис Громов жив, и это не мешает Денису…

– Очень даже мешает, – усмехнулся Игорь. – Денис не контролирует свой дневник. Он ничего не может изменить в себе просто так. Разве бы он стал тренироваться как сумасшедший, если бы мог накачать мускулы одной строчкой? Денис самый обычный парень.

– Он мне не сказал…

– Какой мужчина захочет признаться женщине в собственной несостоятельности? Даже если этому мужчине только семнадцать лет, – рассмеялся Игорь. – Можешь поверить мне на слово. Для блога не иметь возможности контролировать свой дневник – величайшая трагедия. Недаром все их дневники хранятся у меня на отдельном сервере, под дополнительной защитой. К ним никто не имеет доступа, только сами ребята. Смерть автора – это необходимая жертва, Даша. Лучше об этом не думать, а постараться минимизировать последствия. После того, как мы доработаем счетчик и будем знать точную дату материализации блога, мы сможем вовремя прийти ему на помощь.

– Как ты собираешься ему помогать?

– Убрать следы, например. Чтобы блог мог занять место своего автора. Это хорошо. Есть крыша над головой, не нужно делать липовый паспорт. Во всех отношениях удобнее, чем начинать жизнь на новом месте. У Ани, Киры и Антона это получилось, и я вижу, насколько это лучше…

– Что ты имеешь в виду под «убрать следы»? – перебила я.

– Спрятать тело, чтобы никто не догадался, что человек погиб.

– Мерзость… – выдохнула я.

– Здравый смысл. Инстинкт самосохранения, если хочешь. Менее совершенный человек уступает место более совершенному. Чем легче и безболезненнее пройдет этот процесс, тем лучше.

– Я в этом не участвую!

Игорь удивленно посмотрел на меня.

– Почему?

– Во-первых, я не собираюсь прятать ничьи тела!

– Нельзя же воспринимать все так буквально. Тебе не придется ничего…

– Во-вторых, мне не нравятся эксперименты, из-за которых умирают люди, – продолжала я. – Неужели тебе никого не жаль?

– В том то все и дело, – проговорил Игорь с жаром. – Мне их очень жаль. Всех.

Он отошел от меня и принялся ходить по кабинету. Я чувствовала, что он волнуется, и мне все тяжелее было оставаться спокойной. Его возбуждение против воли захватывало меня.

– Представь себе серого, скучного человечка, который в сети хочет казаться не таким, какой он на самом деле. Он притворяется красивее, умнее, смелее, талантливее. Теперь у него есть возможность воплотить свои мечты в реальность. Блог – это тот же самый человек, но с возможностью редактировать себя. Разве это не замечательно?

– Нет, – твердо сказала я.

– Ты невыносима.

Игорь остановился напротив меня. Его глаза улыбались, и я поняла, что он ни одно мое слово не воспринял серьезно.

– Наверное, именно это мне и нравится в тебе.

Прежде чем я успела опомниться, он шагнул ко мне и положил руки мне на талию. Его лицо оказалось совсем близко от моего, как тогда, у подъезда. Но в этот раз я была наготове.

– Отойди от меня, – отчеканила я. – Я тебе все сказала. На меня можешь не рассчитывать. Я не буду тебе помогать.

Я оттолкнула Игоря и пошла к выходу. У двери я обернулась. Игорь стоял на том же месте и смотрел на меня. Его лицо было мертвенно бледно, и меня обдала волна страхом. Я никогда еще не видела его таким.

Задыхаясь, я выскочила в коридор. Мне хотелось рыдать, кричать во все горло, колотить по стенам. Я ненавидела Игоря и ненавидела себя за то, что сразу не поняла, кто он такой. Я даже почти влюбилась в него – уж наедине с собой я могла не притворяться. Рядом с ним я чуть-чуть забывала о том, что случилось в моей жизни. Рядом с ним мне становилось капельку легче, и сейчас я была готова убить себя за это.

Но я справлюсь. Я пережила смерть Майка. Переживу и предательство Игоря.

Я выбежала из школы и на секунду зажмурилась от нестерпимо яркого солнечного света. По лестнице кто-то поднимался – кажется, мужчина. Он притормозил, чтобы не врезаться в меня.

– Простите, девушка, это первая гимназия?

При первых же звуках его голоса я убрала руку от лица. Остальной мир перестал для меня существовать. Все сосредоточилось в его лице – темные волосы, глаза цвета ясного неба, улыбка, то исчезающая, то появляющаяся на губах…

Майк!

Он смотрел на меня с изумлением. Все запрыгало у меня перед глазами.

– Нет… нет… – забормотала я и попятилась.

Он что-то сказал, шагнул ко мне, но я не услышала ни слова. Я обогнула его, спрыгнула с крыльца и побежала прочь так, как никогда в жизни не бегала.

Глава семнадцатая

Дома я вытащила оба своих чемодана и принялась доставать вещи из шкафов. Брюки, кофты, платья, трусики – я все валила в кучу, не разбирая. Я и не думала, что у меня столько одежды. Руки мои дрожали, коленки подгибались. Я дважды сшибла журнальный столик, набив синяк, но даже не остановилась. Я не могла остановиться ни на секунду. В голове билась одна-единственная мысль. Я уезжаю. Я больше не могу здесь находиться. Кончено. Я уезжаю.

Я запихнула в чемоданы почти все – шампунь и сохнущая рубашка пусть остаются в квартире как трофеи – и с трудом их застегнула. Я выволокла их на лестничную клетку. Вызвать такси я смогу и на улице. Главное сейчас не стоять на месте, а что-то делать, куда-то двигаться, потому что если я остановлюсь и хоть на секунду задумаюсь, я сойду с ума.

Кое-как я стащила чемоданы на первый этаж и вытянула их из подъезда. Солнце палило сильно, совсем не по-осеннему, и я обливалась потом. Вытащив ручки обоих чемоданов, я повезла их к соседнему подъезду. Там я спокойно вызову такси и поеду на вокзал, а в школу позвоню из поезда. Пусть думают обо мне, что хотят. Я ни секунды не останусь…

– Даша!

Один чемодан бухнулся на асфальт. Я наклонилась за ним, но только уронила второй.

– Послушай меня!

Я упорно не поворачивала голову, но боковым зрением видела его джинсы и кроссовки. Я зажмурилась, не доверяя ему и, в первую очередь, не доверяя самой себе, потому что моим рукам до боли, до судорог хотелось потянуться к нему, дотронуться, ощутить его присутствие. Убедиться, что он не сон, не химера, не выдумка. Не призрак, не фантазия…

– Это я, Даша. – Я почувствовала, как он присел рядом со мной на корточки. – Давай просто поговорим. Пожалуйста. Не убегай.

Он взял меня за руку, и это лучше любых слов и взглядов убедило меня в том, что я не брежу. Мое тело слишком хорошо помнило его прикосновения.

Я открыла глаза. Они тоже не врали. Рука, лежавшая на моем запястье, была рукой Майка. В горле у меня встал комок. Я не могла произнести ни слова.

– Тут недалеко есть сквер. Пойдем туда?

Я кивнула. Мои волосы растрепались и не давали мне видеть его. Но мне не нужно было его видеть, чтобы знать, что он стоит рядом.

– Я возьму чемоданы.

Он поднял их и пошел вперед. Я посмотрела на него – в первый раз после того, как столкнулась с ним на ступеньках школы. На нем были незнакомые мне голубые джинсы и светло-зеленая толстовка. Непривычно. Майк никогда не носил зеленое. Раньше не носил. Темные волосы на затылке тоже были длиннее, чем он любил. И все равно это был Майк – его походка, его плечи, его руки… Я бы узнала его среди миллионов.

– Ты идешь? – Он обернулся, но не остановился. – Догоняй.

Его улыбка подхлестнула меня. Я сделала шаг, потом еще. Я не могла ни думать, ни говорить. Я ничего не чувствовала. У меня даже не было к нему вопросов. В глубине души я знала ответы. Я просто боялась в это поверить.

Мы дошли до сквера, который я видела в первый раз. Между дорожками, выложенными камнем, красовались прямоугольные клумбы с пожухлыми хризантемами. Он поставил чемоданы у ближайшей скамейки – деревянной, с резной спинкой, на которой начала облупляться краска. Я была готова сосчитать все сучки на деревяшках, лишь бы не смотреть на него. Лишь бы оттянуть разговор.

– Садись. – Он первым сел на скамью и хлопнул по сиденью рядом.

Я молча села. Скамейка была теплой. Солнце припекало мой лоб, но жарче всего мне было от его плеча, к которому я нечаянно прижалась на секунду.

– Посмотри на меня, – попросил он. – Пожалуйста. Я так по тебе соскучился.

Медленно, как под гипнозом я посмотрела ему в лицо. Мое сердце тут же ухнуло в пропасть. Это был Майк. До мельчайшей черточки Майк. От едва заметной горбинки на носу до небольшого шрама над правой бровью. Это был он… Мне стало так больно, что я едва могла дышать.

– Ты ни о чем не хочешь меня спросить? – тихо проговорил он.

Я хотела. И в то же время знала, что в этом нет необходимости.

– Ты не Майк… – выговорила я с усилием. – Ты… блог.

Он чуть нахмурился.

– Странное слово. Пожалуй, можно и так сказать. Я – блог. Но это не значит, что я не Майк.

Я впилась ногтями в ладони. Все, что угодно, лишь бы не разреветься.

– Майка похоронили. Его больше нет.

Он улыбнулся мне одними глазами. Так, как умел улыбаться только Майк.

– Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Он взял мою руку и прижал ладонью к своей щеке – теплой, нежной, слегка колючей. Я должна была забрать у него руку, но я не могла. Я так давно мечтала об этом прикосновении. Я была на сто процентов уверена, что эта мечта никогда не сбудется. Теперь мое тело наслаждалось и предавало меня.

– Как только это случилось, я уехал, – сказал он, не отпуская моей руки. – Мне нужно было время. Это все было чересчур для меня. Я должен был привыкнуть. Понять, что со мной… ты не представляешь, что это такое. Секунду назад тебя не было, и вдруг ты существуешь, осознаешь весь мир. Звуки, запахи, мысли… Есть от чего сойти с ума. Когда я вернулся, было слишком поздно. Для всех я был мертв. Для тебя тоже.

Моя рука дрогнула. Он сжал мои пальцы.

– Я видел тебя издалека. На кладбище. Это было очень больно. Но я не мог ничего изменить. Я даже не мог подойти к тебе. Мне оставалось только одно. Уехать. – Он вздохнул. – Хорошо еще, что я сразу прихватил сумку с документами. Привычка, наверное. Я уехал, устроился на работу. Снял квартиру, попытался жить нормальной жизнью. Но меня надолго не хватило. Я должен был разобраться в том, что со мной произошло. Я стал думать, что, почему, выяснил, кто сделал этот сайт. И приехал сюда.

Он выпустил мою руку и наклонился вперед, упираясь локтями в колени.

– По дороге я заехал в Москву. На мать посмотрел. Она так постарела. Хотел увидеть тебя, но не вышло…

Его голос замер, затерялся между поникшими стеблями хризантем, нырнул под опавшие кленовые листья.

– Почему ты не остался там? – спросила я. – Ты мог бы полностью изменить внешность, взять другое имя… Разве нет?

– Мог, – согласился он. – Теоретически. Но мое имя и лицо это единственное, что у меня осталось от прошлой жизни. Единственная связь с тем человеком, который… Ты понимаешь?

У меня на глаза навернулись слезы. Я кивнула и пониже опустила голову, чтобы скрыть их.

– Игорь говорит, у остальных та же история. Даже у девчонок. Нос себе подправить или цвет глаз поменять это запросто. Но изменяться до неузнаваемости не хочет никто.

– Ты встретился с Игорем?

– Я приехал сюда ради этого.

– Что он тебе рассказал?

Мой голос предательски дрогнул, но и без этого, я не сомневалась, он бы почуял неладное. Майка всегда было невозможно обмануть.

– Ничего особенного, – медленно сказал он. – Но если есть, о чем надо рассказывать, может быть, ты расскажешь сама? Я ему не сказал, что знаю тебя.

Мне сразу стало легче дышать. Я идиотка, думаю только о себе. Конечно, им было о чем поговорить и помимо меня.

– Между вами что-то есть? Я тебя понимаю. Он классный. В такого нельзя не влюбиться.

– Не смей так говорить! – Мой голос сорвался на визг. – Ничего нет!

– Серьезно? – Он обрадовался так искренне, что у меня сжалось сердце. – Дашка, я так счастлив. Я подумать не мог, что ты здесь…

Он обхватил голову руками.

– Я до сих пор не могу поверить, что мне так повезло. Дашка, ты хоть понимаешь, какое это чудо?

Он повернулся ко мне, и я увидела, что он улыбается. Я не могла пошевелиться. Часть меня ликовала при одном взгляде на него. Но другая часть не верила и боялась и сомневалась в каждом слове. Это не Майк. Я ни на секунду не должна забывать, что это не Майк. Он не может любить меня так, как любил Майк. Пусть он похож на него как две капли воды, пусть он говорит и двигается, как Майк… Как я могу знать, что он чувствует то же, что и Майк?

– Почему ты не подошел ко мне на кладбище? – спросила я и не узнала собственный голос. – Ты хоть понимаешь, что мне пришлось пережить? Все это время я думала, что ты умер.

– Что бы я тебе сказал? Ты бы решила, что я привидение.

– Я все еще могу так подумать.

– Нет. – Он покачал головой. – Ты точно знаешь, кто я. Я живой, Дашка. Я вернулся.

Он потянулся ко мне, такой невообразимо родной и любимый, что мне захотелось зареветь в полный голос.

– Я не знаю, – прошептала я.

– Ясное дело, – усмехнулся он. – Прошло больше года. У тебя кто-нибудь есть…

Я вскочила со скамейки.

– Замолчи! Не смей так говорить! И не думай, что ты можешь вот так свалиться мне на голову, и все будет по-старому!

– Не кричи, пожалуйста. На тебя смотрят.

– Мне все равно! – Я схватила свои чемоданы. – Я тебе не верю! Я тебя не знаю!

Я потянула чемоданы к дому. Майк встал со скамейки, но за мной не пошел. Все стоял и смотрел, как я мучаюсь с чемоданами, которые никак не желали катиться по каменным дорожкам. Злополучное колесико снова отлетело и, устав сражаться, я подняла чемоданы и потащила их, сгибаясь от тяжести.

Он не пошел за мной, и хотя я была этому рада, мне хотелось плакать.

Кое-как я затащила чемоданы на третий этаж и остановилась перед дверью Дениса. Я жала на звонок и не отпускала, пока он не открыл дверь.

– Что случилось? – удивился он, но я молча отстранила его и прошла в квартиру.

– Скажи, блог может любить? Если человек, который вел дневник, любил кого-то, будет ли его блог тоже любить?

Денис молча смотрел на меня.

– Говори! – Я оперлась о стену, чтобы не упасть. – Ты же любишь своих родителей… то есть родителей Дениса. Ты скучаешь по ним.

– Да. Блог тоже будет любить…

Он добавил что-то, но я не стала слушать. Не попрощавшись, я вывалилась из его квартиры и споткнулась о свои чемоданы, позабытые на площадке. Я соскользнула по стенке между ними и застыла, обхватив колени. Меня захлестывала бешеная, сумасшедшая радость.

Майк вернулся ко мне.

Глава восемнадцатая

Шторы были задернуты, из освещения остались только споты на кухонных шкафчиках. Я ходила по комнате, бесцельно перекладывала вещи с места на место. Майк ничего не говорил, но я знала, что он ждет меня. Ждет, когда я перестану суетиться и наводить порядок там, где его просто невозможно навести. Я чувствовала на себе его взгляд, и от этого приятное вязкое тепло разливалось по телу…

– Даша.

Его руки легли мне на плечи. Я вдохнула еле уловимый запах его туалетной воды – незнакомый мне запах. Стоит ли этому удивляться? Больше года мы жили отдельно друг от друга. За этот год с ним могло произойти все, что угодно. Другая туалетная вода всего лишь вершина айсберга. Что если у него была другая женщина…

– Для меня всегда существовала только ты, – тихо сказал Майк, и его руки скользнули ниже по спине и замерли на моей талии. – Только ты.

Я даже не удивилась. Майк всегда умел удивительно точно угадывать, о чем я думаю. Его дыхание согревало мой затылок. Я закрыла глаза и полностью отдалась ощущениям – его руки на моем теле, его губы на моей шее… как я жила без него целый год? Как я могла поверить в то, что смогу без него жить?

Майк подхватил меня на руки как пушинку. Я почувствовала непривычную силу его мускулов.

– Немного подкачался, – улыбнулся он. – Все равно было нечего делать по вечерам.

Я положила голову ему на плечо, блаженствуя в его крепких объятиях и отгоняя противную мыслишку о том, каким способом были созданы эти мускулы. Майк был рядом. Он улыбался мне, и говорил, что любит, и целовал меня. А я, уже успевшая забыть, какой он чудесный, заново открывала его для себя. Взмах ресниц, поворот головы, усмешка, прячущаяся в уголках губ, маленькая родинка на ключице… Я совсем забыла, как он красив и как он нежен, и было так здорово вспоминать все это…

Я заснула в его объятиях, хотя давала себе слово, что ни на секунду не сомкну глаз в нашу первую ночь. Но я слишком устала. Оказывается, от счастья тоже можно устать.

Утром меня разбудил поцелуй Майка, который принес в спальню поднос с блинчиками и кофе.

– Дашка, вставай. Пора в школу.

Я глотнула кофе, откусила сразу полблинчика, горячего, восхитительного, тонкого блинчика, посмотрела на часы… И тут же подавилась и закашлялась.

До звонка оставалось двадцать минут.

Я как пробка вылетела из постели. Заметалась по квартире с зубной щеткой в одной руке и юбкой в другой.

– Может, прогуляешь сегодня? – спросил Майк. Он стоял в двери и с грустью следил за мной. – Мне страшно тебя отпускать.

Я застыла на одной ноге, потому что на вторую я криво натягивала колготки.

– Хочешь, пойдем со мной?

– В школу?

Я кивнула.

Майк осторожно поставил чашку с кофе на стол.

– Если ты разрешишь мне немного поучить детишек…

Я бросилась ему на шею, и мы потеряли целых пять минут из без того короткого куска времени, что оставался до начала уроков.

Первый урок Майк мирно просидел за последней партой, игнорируя особо любопытных, которые то и дело оборачивались на него. На втором уроке он предложил сыграть с пятиклассниками в слова, и уже через пять минут вся группа смотрела на него влюбленными глазами, выкрикивая слова из урока с энтузиазмом, какого я никогда у них не замечала. Восьмиклассников он покорил рассказом о встрече с Сергеем Брином, а десятиклассников – о поездке в Голливуд. На самом деле Майк ездил в Кремниевую долину, а в Голливуде оказался на день и проездом, но по глазами учеников (и особенно учениц) было заметно, что они считают его суперзвездой.

У меня самой в присутствии Майка все получалось намного лучше. Обычно мне не хватало простых слов, чтобы объяснить сложные темы. Я сбивалась на трудные лингвистические понятия и только всех запутывала. Но сегодня слова находились сами собой, и даже у отстающих был не такой удивленный и непонимающий вид как обычно. Я чувствовала одобрение Майка. Он смотрел на меня с улыбкой и однажды поднял большие пальцы вверх.

Его появление не прошло незамеченным и для учителей. Когда я спустилась в учительскую, меня встретили градом вопросов.

– Дашенька, что это за молодой человек, с которым вы сегодня шли на работу?

– Симпатичный такой…

– Он наш коллега?

– Он не хочет поработать в школе?

– Кажется, вчера я его тоже здесь видела.

В другое время такие вопросы только бы взбесили меня. Но сегодня я была в слишком хорошем настроении, чтобы злиться. Сегодня эти вопросы были мне даже приятны. Я объяснила, что это мой друг, который полгода жил в Америке и с которым, как мне кажется, школьникам будет полезно пообщаться. Но мой ответ никого не обманул.

– Очень привлекательный юноша, – сказала Елена Николаевна, а ее ехидная близняшка добавила себе под нос:

– Вы прямо роковая женщина…

Но даже это не могло меня расстроить. Со мной был Майк. Какое мне дело до всех ехидных сплетниц мира?

Но испортить мне настроение – то, чего не смогла добиться Светлана Николаевна – сумел сделать другой человек. Когда я поднялась на пятый этаж с журналом и приятным головокружением после комплиментов в адрес Майка, я увидела, что он стоит в коридоре и разговаривает с Игорем. Разговаривает как старый приятель, мирно и заинтересованно. Мои ноги стали ватными, а в груди закололо от неприятного предчувствия.

Я забыла про Игоря. Я была так счастлива после возвращения Майка, что совсем про него забыла.

Я быстро подошла к ним и, не говоря ни слова, схватила Майка за руку и затащила в свой кабинет.

– Ты чего? – возмутился он. – Что о тебе человек подумает?

– Мне плевать, что он подумает! – выпалила я. – Я не хочу, чтобы ты с ним общался. Он ужасный.

– Я так понимаю, весь его ужас в том, что он кое в чем с тобой не согласен, – спокойно сказал Майк.

– Кое в чем? – вспыхнула я. – Этот сайт опасен, а Игорь из-за своего глупого тщеславия отказывается это признать!

– Это не глупое тщеславие. Он создал невероятную вещь. Естественно, что он ею гордится.

– Еще скажи, что ему надо выдать Нобелевку! – фыркнула я.

– Может быть.

– Еще скажи, что он гений!

– Гений, – твердо сказал Майк. – Я на пару секунд заглянул в код…

Меня прошиб холодный пот. Майк, мой Майк никогда бы не стал восхищаться таким человеком.

Видимо, ужас отразился на моем лице, потому что Майк встревоженно посмотрел на меня.

– Раз тебе это неприятно, я больше не буду с ним общаться. – Он обнял меня и уткнулся носом в мои волосы. – Кому все это нужно. Пусть он делает, что хочет. Я буду просто жить.

Незаметно для меня наступили каникулы. Стояла теплая погода, и Майк каждый день заходил за мной после школы. Мы бродили по улицам до вечера и приносили домой охапки ярких сухих листьев, которые я потом обнаруживала в самых неожиданных местах – в стаканчике с зубными щетками, в ящике с нижним бельем, под тарелкой с завтраком. Майк нашел работу на неполный день и писал программы для какого-то банка. Работал он немного и когда я была в школе, и это было замечательно. Я ни секунды не желала делить Майка с миром.

Это была самая чудесная неделя в моей жизни. Все, что волновало меня совсем недавно, потеряло значение. Мила, единственная, из-за кого я волновалась, пошла на поправку. К огорчению деда Семена она не помнила, что с ней произошло в субботу вечером. Что касается остальных – блоги, Игорь, Александра, Кирюхин – иногда я смутно вспоминала об их существовании, но с таким чувством, будто я не была лично с ними знакома, а вычитала о них в какой-то книжке.

Однажды мы столкнулись в подъезде с Денисом. Его побледневшее осунувшееся лицо резануло меня по сердцу. Он едва что-то буркнул в ответ на мой привет и стал быстрее подниматься по лестнице.

– Твой ученик? – спросил Майк с любопытством. – Суровый парень. Хотя я в его возрасте, наверное, был таким же.

Не был, возразила я про себя. Зато сейчас у вас гораздо больше общего, чем ты думаешь.

Но вслух я ничего не стала говорить. После той ссоры мы не говорили ни об Игоре, ни о сайте, ни о блогах. Так было проще. Я не хотела ни о чем знать. Я не хотела думать, что мой Майк на самом деле не мой Майк. Все, что я хотела, это быть вечно с ним. Я хотела знать лишь то, что мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Я была готова игнорировать то, что не вписывается в этот идеал.

Так продолжалось неделю. А потом снова начались занятия, и мой персональный рай рухнул.

Это случилось в первый же день на пятом уроке. Я стояла у окна и слушала, как моя тезка Даша Курбатова из шестого класса пересказывает текст из урока. Слова отлетали от зубов как пулеметная очередь, и общий смысл улавливался с трудом. Текст был очевидно вызубрен наизусть, и я слушала вполуха. После недели блаженной свободы, заполненной одним Майком, втягиваться в бешеный ритм школьной жизни было особенно тяжело. Я смотрела в окно на желто-красные деревья пришкольного участка, на голубое небо, которое вдали приобретало неприятный графитовый оттенок, предвещавший затяжной дождь. Майк скинул смску, что задерживается на работе, и я грустила. Мне казалось, что солнечные дни нашей первой осени сегодня заканчиваются навсегда.

На асфальтовой дорожке внизу, под окнами какая-то девчонка с ведерком краски старательно выводила длинную вертикальную полосу. Директрисе это точно не понравится, что бы там девчонка ни рисовала. Но окна директрисы выходили на противоположную сторону, поэтому сейчас волноваться не стоило, а можно было спокойно наблюдать.

Краска ложилась хорошо, густо. Девчонка довела линию до конца асфальтовой дорожки и пририсовала сверху горизонтальную полоску. Получилась буква «Т». Рядом она нарисовала «И», за ней «М», но только когда она поставила запятую и вывела «Я», я вдруг поняла, кто она и что она пишет.

– Даша, садись, пять! – выпалила я и рванула к двери. – Читайте текст дальше по учебнику. Сидите тихо!

Я выскочила из кабинета и что есть духу помчалась по коридору. Только бы успеть. Четвертый этаж… третий… второй… первый… Только бы никто не встретился по дороге.

И главное, только бы никто не увидел ее.

Через минуту я вылетела из дверей школы и помчалась вокруг левого крыла, к окнам своего кабинета. Я не знала, что я ей скажу. Я надеялась, что слова найдутся сами. Но когда я выбежала на асфальтовую дорожку, там никого не было. Лишь незаконченная надпись:

Тим, я тебя

и опрокинутое ведерко с краской, которая залила букву «Л».

Я подняла голову и увидела в окнах своего кабинета десяток любопытных физиономий. Они, наверное, видели, куда делась девчонка с краской. А сейчас видят, как их учительница строит из себя идиотку, пытаясь разглядеть что-то в недописанном признании.

Я услышала шум шагов за спиной и обернулась. Из-за школы выбежал покрасневший, запыхавшийся Денис.

– Где она? – выпалил он, сгибаясь пополам в попытке отдышаться.

– Не знаю, – сказала я. – Я увидела ее в окно. Она писала буквы на асфальте, видишь? Когда я спустилась, ее не было.

– Черт, – ругнулся Денис – Ее кто-нибудь видел?

– Разве что они. – Я показала на свой класс, в окнах которого виднелась уже вся группа.

– Это не считается, – отмахнулся Денис. Он оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда побежала Рита. Что-либо объяснять он, видимо, не собирался.

– Почему ты не в школе?

– Нам сейчас не до школы.

– Очень плохо, – сказала я строго, по-учительски. – У вас в этом году ЕГЭ, а ты носишься по улицам вместо того, чтобы…

Денис так посмотрел на меня, что остаток моей поучительной фразы застрял у меня в горле. Действительно, что я несу. Если уж говорить об экзаменах, то блогам сдать экзамен раз плюнуть.

– Мы должны найти Риту и увезти ее из города, – сказал Денис тихо.

– Разве она не может уехать сама, без вашей помощи?

Он мотнул головой.

– Она не хочет уезжать. Из-за Тима.

– Пусть не хочет. Это ее дело, – сказала я. – Вы не можете ее заставить.

– Мы должны! – воскликнул он с отчаянием. – Если мы этого не сделаем, они ее убьют.

Глава девятнадцатая

Тормоза пронзительно взвизгнули за моей спиной. Я обернулась и тут же отпрыгнула в сторону. Красный кабриолет влетел на бордюр и остановился в сантиметре от ведра с краской. Из машины выскочила Лера. Ее обычно пышные волосы висели безжизненными прядями, одета она была – впервые на моей памяти – в черные джинсы и серый свитер. Только глаза ярко горели на бледном уставшем лице.

– Где она? – выпалила она, подбегая к Денису.

Он развел руками. Лера в сердцах топнула ногой.

– Чего ты стоишь? Поехали! Она не могла далеко убежать.

– Скорее всего, она не убежала, – сказал Денис хмуро. – Я думаю, они ее нашли.

Он показал рукой на надпись, едва видневшуюся под колесами Лериного автомобиля.

– Это Рита писала. И не закончила.

Лера склонилась над надписью.

– Чееерт, – простонала она и уселась прямо на асфальт, привалившись к колесу.

– Объясните, что происходит, – попросила я. – Кто собирается убить Риту?

Лера уставилась на меня так, как будто только что увидела.

– Игорь и все остальные, – сказал Денис. – Наши друзья. Наши бывшие друзья…

– А мы пытаемся ее спасти, – закончила Лера.

– Что вы такое говорите? – Я попыталась улыбнуться, но Денис был серьезен, и я почувствовала, что моя улыбка превращается в гримасу. – Зачем им убивать Риту? Я уверена, что Игорь… Игорь Владимирович на такое не способен…

Я запнулась. Откуда мне знать, на что он способен.

– Ритка им мешает, – выдохнула Лера со злостью. – Она создает им проблемы. Алинка спокойно уехала, а Рита не хочет никуда уезжать без Тима.

– Еще она собирается рассказать обо всем родителям, – добавил Денис. – Игорь этого не допустит.

– Они ее заперли и следят за ней по очереди, чтобы она не натворила глупостей, – сказала Лера. – Но Никита сегодня ушел на олимпиаду, и Рита убежала. Мы надеялись ее перехватить и вывезти из города…

– Но мы не успели, – кивнул Денис. – Они ее сгребли, и теперь мы не знаем, где она.

– А когда узнаем, будет слишком поздно, – мрачно закончила Лера. – У нас есть всего-то день. Максимум два.

– По-моему, вы сгущаете краски, – сказала я. – Вы все хотите, чтобы Рита уехала. Рано или поздно она придет в себя и поймет, что это единственный выход из положения.

– В том то все и дело, – усмехнулся Денис. – Они больше не хотят, чтобы она уехала. Рита для них слишком опасна. Она неуправляема. И они решили от нее избавиться.

– Этого не может быть! – Я в растерянности смотрела то на Дениса, то на Леру, не зная, как заставить их понять. – Вы говорите о своих друзьях… О своем учителе.

– Не может быть? – выкрикнул Денис. – Посмотрите сами!

– Дэн, не надо… – запротестовала Лера, но Денис уже выхватил из кармана телефон с большим экраном. Он включил видео и сунул телефон мне в руки.

Это была запись с камеры в кабинете информатики. Вокруг учительского стола сидели Игорь, Тимофей и Антон. На первой парте, в непосредственной близости от них устроилась Кира. Она что-то писала в своем телефоне и, казалось, не сознавала присутствия других людей. У двери в лаборантскую стояла Аня.

– У нас нет другого выхода, – вздохнул Игорь. – Риту придется убрать. Как это ни прискорбно.

– Совсем не прискорбно, – ухмыльнулся Тимофей.

– Я сразу говорила, нечего с ней возиться, – буркнула Кира, не отрываясь от телефона.

– Лерка ни за что не согласится, – сказал Антон.

– Денис тоже, – подала голос Аня.

– Кто их будет спрашивать? – фыркнула Кира. – Они даже не узнают.

– Мы им скажем, что она уехала, – предложил Тимофей. – Они поверят.

Игорь кивнул.

– Так и сделаем. Только вопрос надо решить быстро, сегодня – максимум завтра. И по возможности безболезненно.

В кабинете стало так тихо, что я увеличила громкость, боясь пропустить что-нибудь.

– О чем разговор, Игорь Владимирович, – хохотнул Тимофей. – Вы имеете дело с профи.

– Я в этом не участвую, – быстро сказал Антон.

– Кто бы сомневался, – скривилась Кира. – Главное, помалкивай.

На этом месте запись закончилась. Когда я возвращала телефон Денису, мои руки дрожали.

– Откуда у тебя это видео?

– Анька отдала. Она недавно установила в кабинете камеру, о которой Игорь не знает. Она передала нам видео, чтобы мы показали его Рите и убедили ее уехать.

– Если она это увидит, она поймет, что к чему, – пробормотала Лера.

– Почему Аня сама не покажет видео Рите? – спросила я.

Денис опустил глаза.

– Она хорошая, – проговорил он тихо. – Она просто немного запуталась.

Она просто до сих пор ревнует тебя и злится, подумала я. И не хочет быть с тобой.

– Очень тяжело встать и пойти против всех, – сказала Лера скрипуче, и я поняла, что она, в первую очередь, пытается оправдать Антона.

– Может быть, Аня и Антон понимают, что Рите на самом деле ничего не угрожает? – осторожно спросила я.

– Дэн, твоя Дашенька считает, что мы пара чокнутых идиотов, – фыркнула Лера.

– Я тебе не Дашенька! – вспыхнула я. – И ничего такого я не считаю. Но на видео никто не говорит про убийство. Игорь сказал «убрать», мало ли что он имел в виду.

Денис и Лера переглянулись.

– Поехали отсюда, Дэн, – вздохнула Лера, вставая. – Только время зря теряем.

Он кивнул и пошел к машине. Но я не могла позволить им уехать просто так. Я должна была убедить их, что они ошибаются. И должна была убедить в этом себя.

– Подумайте сами, что они будут делать? – торопливо проговорила я. – Наймут киллера? Это смешно!

Лера закатила глаза и, не говоря ни слова, уселась за руль. Денис остановился рядом со мной.

– У них есть киллер, – тихо сказал он. – Это Тим. Он убийца.

– Кого он убил?

– Своего автора. Когда Тим материализовался, его автор не сидел перед компом. Он остался жив. Тим убил его, чтобы занять его место. Но ему не повезло. Тело обнаружили, Тиму пришлось бежать.

Я замотала головой, отказываясь верить в такое.

– Тим сам об этом рассказывал, – сухо продолжал Денис. – Хвастался. Он считает себя героем. Говорит, у нас кишка тонка сделать то, что сделал он.

– Дэн! – закричала Лера.

Она перегнулась через сиденье и распахнула пассажирскую дверцу.

– Едем! Антон написал, где Рита. Он сейчас ее караулит, он даст нам с ней поговорить.

Денис шагнул к машине.

– Я с вами, – вдруг сказала я.

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Я помогу вам увезти Риту.

Денис расплылся в улыбке.

– Спасибо.

– Не стоит. – Я прошла мимо него и уселась рядом с Лерой. – В конце концов, я уже столько лекций ей прочитала. Могу еще разок повоспитывать.

Денис запрыгнул на заднее сиденье, Лера утопила педаль газа, и машина, взвизгнув, рванула по газону к школьным воротам.

Квартиру для Риты сняли на окраине города, у леса, но не благоустроенного и ухоженного, похожего на парк, а у леса дикого, непроходимого, грозной стеной наступающего на город. Квартира была на первом этаже обычной пятиэтажки. Я отметила плотные железные решетки на окнах, металлическую входную дверь. Это была самая настоящая крепость. Или тюремная камера. Рите никто не собирался давать вторую возможность сбежать.

– Подождите меня в машине, – сказала Лера. – Я отправлю Антона погулять.

– Если он не захочет уйти? – спросила я.

– Куда он денется, – хмыкнула Лера и вышла из машины.

Я зря в ней сомневалась. Лера вернулась через пять минут и сообщила, что путь свободен. Я хотела было спросить, как все прошло, но одного взгляда на бледное лицо Леры с покрасневшими глазами хватило, чтобы вопросы отпали сами собой.

Квартира Риты была как две капли воды похожа на любую другую съемную квартиру: со всем необходимым, но без малейшего намека на уют. В прихожей стоял добротный и некрасивый шкаф для верхней одежды; ковер на полу неприятно контрастировал с рисунком обоев.

– Рита, это мы, – осторожно позвала Лера. Никто не ответил.

Гуськом мы пошли по коридору. Лера и Денис зашли в комнату, я осталась стоять в дверях. В комнате был диван, несколько стульев, старинный книжный шкаф со стеклянными дверцами; в угол был задвинут маленький квадратный столик. На полу у дивана валялся разломанный ноутбук. Крышка была оторвана, клавиатура разбита, буковки рассыпаны по полу. Тут же стоял плотно набитый школьный рюкзак.

Рита лежала на диване с наушниками, живая и невредимая, и не сознавала нашего присутствия. Она покачивала головой в такт музыке. Это была безусловно Рита – ее лицо, ее тело. Даже ее глаза были накрашены по-ритиному ярко. Но я никак не могла отделаться от воспоминания о другой Рите – бледной, с раной на виске, которая изломанным тюком лежала под занавесом в актовом зале. Я почувствовала, как дурнота подступает к горлу, и схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Денис и Лера, к счастью, стояли ко мне спиной и ничего не заметили.

Лера сдернула наушники с головы Риты.

– Эй, ты чего? – закричала Рита, вскакивая. – Блин, это был мой любимый момент…

– Собирайся, мы уходим, – скомандовала Лера.

– Никуда я не пойду, – буркнула Рита. Она плюхнулась обратно на диван и повернулась лицом к стене.

– Мы хотим тебе помочь, – сказал Денис.

– Отвалите!

– Ты должна уехать.

– Никуда я не поеду! – Голос Риты задрожал от сдерживаемых слез.

Лера склонилась над ней и осторожно тронула ее за плечо.

– Ты в порядке?

– Нет! – выкрикнула Рита, резко садясь на диване. – Я не в порядке! Где мой дневник? Он его куда-то спрятал!

– Все наши дневники хранятся на отдельном сервере с дополнительной защитой, – сказала Лера. – Это делается ради нашей безопасности.

– У тебя есть доступ к своему дневнику? – выпалила Рита со злостью.

Лера промолчала.

– Я тоже хочу получить доступ! Сейчас! Я не хочу ждать! – Рита резко повернулась к Денису. – Громов, ты админ на этом сайте. Можешь открыть мне доступ?

Денис покачал головой.

– Какой я админ. Так, чисто номинально. Я ничего не могу. Тебе надо с Игорем разговаривать.

Лера погрозила Денису кулаком, и он быстро поправился:

– То есть не разговаривать, а уезжать отсюда. Как можно скорее.

– Пока я не получу доступ к своему дневнику, я никуда не поеду! – отрезала Рита и снова улеглась на диван.

– Вы только зря теряете время, – сказала я. – Покажите ей видео.

Рита сползла с дивана и в ужасе уставилась на меня.

– Что она здесь делает?

– Не волнуйся, – сказала Лера. – Она все знает.

Но Риту это не успокоило. Она в ярости повернулась к Денису.

– Значит, Дашеньке ты все рассказал, а я не могу позвонить маме?

Денис покраснел.

– Не можешь! – отрезала Лера. – Дашенька – совсем другое дело.

– Между прочим, я вас слышу и я пока еще ваш учитель, – сухо проговорила я. – Хватит болтать. Покажите Рите видео.

– Какое видео? – нахмурилась она.

Денис протянул ей свой телефон. Рита молчала все время, пока смотрела ролик. Она прокрутила его второй раз, потом третий.

– Я не верю, – прошептала она наконец. – Вы это смонтировали, чтобы настроить меня против Тима.

– Ты дура! – прошипела Лера, наступая на Риту. – Мы с Дэном пошли против всех, чтобы тебя спасти, а ты выделываешься.

– Вы хотите разлучить меня с Тимом! Только у вас ничего не выйдет!

Рита попятилась как дикий зверь, загнанный в угол.

– Тиму на тебя плевать, – сказала Лера.

– Неправда!

Рита наткнулась на столик, не устояла и с размаху уселась на него. Из ее накрашенных глаз потекли злые слезы.

– Вы все это придумали, – бормотала она. – Но вы не знаете, между нами влезать опасно. Кое-кто это уже понял… На свою голову… А нечего ко мне лезть…

– Это ты столкнула Милу с лестницы, – поняла я. – Ты встретила ее в доме Тимофея и столкнула с лестницы.

– Я ее предупреждала! – выкрикнула Рита. – Я говорила, чтобы не смела таскаться за Тимофеем! Она получила, что заслужила.

– Мила несколько дней пролежала в больнице без сознания, – сказала я. – До сих пор неясно, восстановится она полностью или нет. По-твоему, она это заслужила?

Рита растерянно заморгала. Вся ее агрессия куда-то улетучилась. Она забралась на столик с ногами, обхватила себя за колени. Маленькая запутавшаяся девочка, которую мы были обязаны спасти вопреки ее желанию.

– Я не знала. Я правда не знала. Дарья Дмитриевна, я так разозлилась… Я побежала к Тиму, а тут она… – Рита заплакала. – Я не знаю, что мне делать. Я только хочу вернуть обратно свою жизнь.

– Это невозможно, – жестко сказала Лера. – Твоя главная задача – сохранить ту жизнь, которая у тебя есть сейчас.

Рита подняла на меня умоляющие глаза.

– Дарья Дмитриевна, вы тоже думаете, что они меня убьют? Думаете, Тим им позволит?

– Да, – кратко кивнула я. – Ты должна послушать ребят и уехать.

Мне стало тяжело дышать – знакомое ощущение, как будто горло чем-то сдавило. Я закашлялась.

– Хорошо, я уеду – послушно сказала Рита, и мне сразу стало легче.– Но куда мне ехать? Где я буду жить?

– Мы все берем на себя, – затараторила Лера. – Поедешь к Алине. Там есть квартира, деньги я тебе дам, на первое время хватит. Потом решим.

– Ей нельзя к Алине, – перебила я. – Они там легко ее найдут.

– Точно, – пробормотала Лера растерянно. – Я идиотка.

– Что тогда делать? – испуганно спросила Рита, переводя взгляд с меня на Леру и обратно. Она уже не помнила, что пару минут назад никуда не собиралась ехать.

– Ты можешь поехать куда угодно, – бодро сказал Денис. – Выбирай, что хочешь.

Но по Рите было заметно, что она не в состоянии что-либо выбрать. Я представила себе, как она сходит с поезда в незнакомом городе, совершенно одна, не зная, куда пойти, с кем заговорить, опасаясь всего на свете…

– Ты поедешь в Москву, – сказала я. – К моим родителям.

Денис и Лера от удивления раскрыли рты.

– А можно? – воскликнула Рита.

– Пакуй вещи, – улыбнулась я.

Рита заметалась по комнате, собирая разные мелочи и пытаясь запихнуть их в и без того набитый рюкзак. Лера отошла к окну, отодвинула жалюзи и что-то рассматривала на улице. Денис поднимал с пола части Ритиного ноутбука и складывал их в пакет. Я обдумывала, что именно я скажу родителям по поводу Риты.

Вдруг Лера ахнула.

– Мы опоздали. Они здесь.

Я подбежала к ней и тоже глянула в окно. У подъезда стоял неприметный темно-серый седан, из которого неторопливо вылезал Тимофей.

– Ничего не опоздали, – пробормотала я сквозь стиснутые зубы. – Рита, окна кухни выходят на другую сторону?

– Д-да.

– Лера, Денис, вы с Ритой прыгайте в окно. Езжайте на вокзал, сажайте Риту в ближайший поезд до Москвы. Я задержу этих.

– На окнах решетки, – пробормотала Лера. – Нам их не открыть.

Меня пробил истерический смешок.

– Разве ты не можешь стать суперсильной и выломать их?

– Могу, – просияла Лера и, вытащив телефон, выбежала из комнаты.

– Пока, – неловко сказала Рита. – И… спасибо.

Она подхватила свой рюкзак и вышла следом. Денис задержался в дверях. Он смотрел на меня с тревогой.

– Иди с девочками! – прикрикнула я. – Проследи, чтобы с ними все было в порядке.

На миг старая беззаботная улыбка осветила его лицо, и у меня стало легче на душе.

– Вы тут поосторожнее, хорошо? – сказал он и выбежал из комнаты.

Я услышала звон разбиваемого стекла и вышла в коридор, стараясь унять сердцебиение. Сейчас все будет зависеть только от меня. Я должна задержать их как можно дольше, чтобы ребята успели посадить Риту на поезд. А для этого я должна полностью контролировать себя и не поддаваться эмоциям.

Я услышала, как в замочную скважину с той стороны вставили ключ, и мельком взглянула в зеркало, чтобы убедиться, что выгляжу достойно и спокойно. Лучше бы я этого не делала. Я была бледна, в моих глазах метался страх. Но, по крайней мере, на моей стороне, было преимущество неожиданности. Они рассчитывают найти тут Риту, но никак не меня.

Ручка мягко повернулась. Дверь открылась. Я увидела силуэты нескольких человек. Первым в квартиру вошел Тимофей, за ним Кира. Оба вытаращили глаза при виде меня, но я не стала ничего им говорить. Я пыталась разглядеть третьего, кто пришел с ними и кого я никак не могла увидеть за их спинами.

– Добрый день, Даша, – раздался спокойный голос Майка. Он обошел Киру и вышел вперед. – Какая ты нетерпеливая. Я же писал, что у меня сегодня дела.

Он улыбнулся так, как умел улыбаться один Майк. Впервые в жизни эта улыбка напугала меня.

Глава двадцатая

Я вернулась в комнату и села на диван, на котором совсем недавно лежала Рита. Я слышала, как они бегают по квартире, хлопают дверцами, ищут Риту. Как будто она была настолько глупа, чтобы спрятаться в шкафу. Что делал Майк, я не знала. Я не слышала его голос, и мне уже казалось, что его на самом деле тут нет, а сцена в коридоре всего лишь плод моего воображения. Я бы предпочла, чтобы мне все это привиделось, хотя это и явный признак душевного расстройства. Лучше сойти с ума, чем знать, что Майк, мой Майк на их стороне.

– Где она? – спросил Майк, заходя в комнату.

Он выглядел совершенно спокойным, как будто мы были дома и обсуждали, что приготовить на ужин. На лице Тимофея, который возвышался за его спиной, и то было написано большее волнение. Как ни странно, это неестественное спокойствие придало мне сил. Раз он может вести себя как ни в чем не бывало, я тоже смогу.

Я села поудобнее, закинула ногу на ногу и с милой улыбкой сказала:

– Не понимаю, о ком ты говоришь.

Майк взял стул и сел напротив меня.

– Как ты уговорила ее уехать? – Он вздохнул и посмотрел на Тимофея. – Ты был уверен, что без тебя она и шагу не сделает.

– Далеко не убежит, – отозвался Тимофей, стараясь не глядеть в мою сторону. – У нее в куртке жучок.

Майк довольно улыбнулся, а меня прошиб холодный пот.

– Вот в этой куртке? – раздался язвительный голос Киры. Она вошла в комнату, держа на вытянутых руках джинсовую куртку Риты. – Она ее не надела. Сюпрайз!

В отличие от Тимофея, который избегал встречаться со мной глазами, Кира так посмотрела на меня, как будто я лично заставила Риту оставить куртку в квартире.

– Она знает, где Ритка, – прошипела Кира. – Пусть скажет.

– Кира, как ты говоришь об учительнице? – усмехнулся Майк. – Придется вызвать твоих родителей в школу.

Тимофей прыснул, на лице Киры появилось подобие улыбки.

– Я вам ничего не скажу.

– Играешь в героиню? Тебе идет.

– Зачем ты это делаешь? – с горечью спросила я. – Ты же сказал, что хочешь просто жить.

– Ты правда думала, что я останусь сторонним наблюдателем? Не может быть, Даша. Оказывается, ты очень плохо меня знаешь.

Я совсем тебя не знаю.

– Разве тебе самой не интересно? Не хочется к нам присоединиться?

– Мне хочется только одного. Чтобы вы оставили Риту в покое.

– К сожалению, это невозможно, – вздохнул Майк. – Она опасна.

– Она уехала. Забудьте про нее.

– Чего ты так переживаешь? Для тебя и всего остального мира Рита мертва. – Майк усмехнулся. – Мы всего лишь восстановим статус-кво.

Я смотрела в его ледяные глаза и цепенела от ужаса. Мужчина, который сидел передо мной на стуле, был мне совершенно незнаком. У него были глаза Майка, его тело, его улыбка. Он был точной копией Майка. Но он не был Майком, и я впервые четко осознала это. У Майка никогда не было такого взгляда.

– Даша, у нас сейчас два варианта, – продолжал он. – Или ты добровольно говоришь нам, куда твои друзья повезли Риту. Или…

– Или что? – жадно переспросила Кира, подавшись вперед.

– Или мы отследим Риту по второму жучку, который спрятан у нее в рюкзаке, – закончил Майк.

Кира скривилась. Она была явно разочарована.

– На ней второй жучок? – рассмеялся Тим. – Круто.

– Анна настояла, – сказал Майк. – На всякий случай.

Аня Финникова, догадалась я. Аня, которую Денис считает такой хорошей и слегка запутавшейся.

– Как видишь, мы можем обойтись и без тебя, – произнес Майк, гипнотизируя меня взглядом. – Но если ты хочешь присоединиться к команде, тебе достаточно только сказать слово.

Я отвернулась.

– Она в начале Дорожной улицы, – сказала Кира, не отрывая глаз от экрана телефона.

– Где это? – спросил Майк.

– Рядом с вокзалом, – ответил Тим.

– Логично, – усмехнулся Майк. – Поехали.

Он встал. Я тоже вскочила на ноги.

– А ты куда собралась? Ты посидишь здесь, пока мы не закончим.

– Вы не можете меня здесь запереть!

– Почему? – искренне удивился Майк. – Мне не нужно, чтобы ты путалась у нас под ногами. Потом я за тобой приеду. Не волнуйся.

Он вышел в коридор. Я услышала, как открывается входная дверь. Волна ярости захлестнула меня с головой. И не только ярости. Боли, страха, отчаяния. Что они сделают с Ритой, когда догонят ее? Что будет с Денисом и Лерой? Я должна их остановить. Как угодно, но должна.

– Стойте! – закричала я во все горло. – Стойте! Ни с места!

Горло перехватил спазм, перед глазами все закружилась. Я захрипела, схватилась за стенку, чтобы устоять на ногах… В голове билась одна-единственная мысль: все сейчас зависит от меня. Ради Риты, ради Дениса и Леры я должна это сделать. Превозмогая непонятную, неизвестно откуда взявшуюся слабость, я вывалилась в коридор.

И застыла на месте, пораженная тем, что я там увидела.

Все трое не шевелились, будто затеяли старую детскую игру в «замри-отомри». Тимофей стоял с поднятыми руками: он застегивал молнию на куртке. Кира остановилась у открытой входной двери. Она держалась за ручку и смотрела на меня с ненавистью. В дверях замер Антон. Он прислонился к стене, и его глаза, в отличие от Киры, были полны детского изумления.

Майк застыл согнув ноги в коленях и выставив правую ногу вперед. Я заметила развязанный шнурок, и поняла, что он как раз собирался завязать его, когда… Когда это произошло.

Как зачарованная я оглядела каждого. Мне по-прежнему было тяжело двигаться, но я не обращала на это внимания. Несмотря ни на что, я могла двигаться. Я была свободна. А они не могли пошевелиться. После того, как я приказала им остановиться… В это невозможно поверить, но это было именно так. И мое состояние – эта ужасная слабость – была как-то связана с этим. У меня еще будет время подумать об этом и сделать выводы. Сейчас я знала одно – надо отсюда выбираться. И чем быстрее, тем лучше.

Я обошла Тимофея, секунду помедлила рядом с Майком. Он опустил голову, и я не видела его лица, только темные густые волосы на затылке. Я не могла противиться… Один последний раз я имею право… Я протянула руку и чуть коснулась пальцами его волос. Я запомню это ощущение навсегда.

С трудом передвигая ноги, я выбралась из квартиры и захлопнула дверь. Мне приходилось очень стараться, чтобы двигаться, потому что невидимая сила все время тянула меня назад. Но чем дальше от квартиры я уходила, тем легче мне становилось. Словно резиновые ленты – мягкие, эластичные, державшие меня – растягивались с каждым шагом. Я постепенно обретала полную власть над своим телом, и невольно спрашивала себя, что произойдет с теми, в квартире, когда я перестану ощущать это натяжение…

Я почти успела к поезду. Когда я вышла на перрон, московский экспресс как раз тронулся с места. Я побежала вдоль вагонов, высматривая Дениса и Леру среди провожающих. Наконец я увидела их. Денис смотрел вслед поезду и махал рукой. Лера нетерпеливо топталась на месте и поглядывала по сторонам.

Мы встретились с ней взглядами, и я вдруг ощутила невероятную легкость во всем теле. Я была полностью свободна. Шум вокзала обрушился на меня так внезапно, что я пошатнулась. Я и не сознавала, что до сих пор слышала все как будто сквозь пелену. Гудки тепловозов, объявления по громкой связи, болтовню людей вокруг…

– Как Рита? – спросила я, подходя к ним.

– Все нормально… – начал Денис, но вдруг нахмурился. – Что случилось? Вы такая бледная.

– Бежала всю дорогу, – отмахнулась я. – Какой у Риты вагон? Я должна позвонить родителям.

Следующие десять минут я пыталась объяснить ничего не понимающей маме, почему они с отцом должны ночью брать такси, ехать на вокзал и встречать какую-то девочку, а потом везти ее домой. Но я знала, что в конечном итоге они будут не против. Они никогда не отказывали мне в помощи.

– Готово, – сказала я, отключаясь. – Они ее встретят.

– Класс, – кивнул Денис.

– Отличная идея, – сказала Лера.

Мы медленно шли по перрону к выходу. Я понимала, что они лопаются от любопытства, но у меня не было ни малейшего желания рассказывать, как все было на самом деле. Слишком многое было мне непонятно. А то, что было понятно, причиняло ужасную боль, и я запрещала себе думать об этом, чтобы не сломаться.

– Есть еще момент, – вспомнила я. – Позвоните Рите. Пусть поищет жучок в своем рюкзаке.

Денис выхватил телефон.

– Спасибо, – тихо сказала Лера. – Мы бы не справились без вас.

– Справились бы.

Лера замялась, и я поняла, что сейчас она спросит о том, о чем я бы предпочла навсегда забыть.

– Что вы им сказали?

– Ничего особенного. Что они не правы. И что Рита ничего никому не скажет. Это подействовало.

Любой, кто был знаком с Кирой и Тимофеем, сразу бы сказал, что я вру. Денис и Лера наверняка поняли это. Я была благодарна им за то, что они ни о чем не стали спрашивать.

Леру мы «потеряли» на выходе из вокзала. Она пробормотала, что ей надо срочно встретиться с подружкой, и затерялась в толпе.

– Вы сейчас куда? Домой? – спросил Денис.

Я молчала. Мысль о том, чтобы вернуться в квартиру, где повсюду валяются вещи Майка, была невыносима.

Денис внимательно посмотрел на меня.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Можешь, – кивнула я. – Мне нужна новая квартира.

Радостная улыбка осветила его лицо.

– Без проблем. Если хотите, можно ваши вещи прямо сегодня ко мне закинуть, а потом что-нибудь поискать. Я помогу вам собраться.

– Думаешь, я снова пущу тебя в свою квартиру? – усмехнулась я.

Денис покраснел.

– Дарья Дмитриевна, я как раз хотел вам объяснить…

– Не надо. Я не хочу об этом вспоминать. Было и прошло. Мы теперь друзья.

Я взяла Дениса под руку, но он вырвался.

– Мы с Леркой полезли к вам только для того, чтобы вас защитить!

– Оригинально.

– Если бы мы не согласились, Анька пошла бы одна или позвала бы Тима с Кирой. Я не знаю, что бы она тогда натворила. У нее совсем снесло крышу от ревности.

– Ничего этого не было бы, если бы ты не дал ей повод, – сказала я.

Он с удивлением уставился на меня.

– Причем тут я? Это она из-за Игоря бесится. Анька с девятого класса к нему неровно дышит. Информатикой занимается ради него. Пасет его день и ночь. Даже камеру в его кабинете установила, чтобы следить за ним.

Аня Финникова влюблена в Игоря? Я была готова провалиться сквозь землю со стыда. Где были мои глаза? Она же ходила за ним хвостом и проводила с ним гораздо больше времени, чем с Денисом. Невозможно любить информатику до такой степени.

– Теперь вы понимаете? – спросил Денис. – Я не хотел выдавать Аньку. Если бы Игорь узнал о том, что она все это сделала из-за него, он бы ее убил.

Было приятно сознавать, что они обманули Игоря точно так же, как меня. Выходит, он совсем не всемогущ и всеведущ.

– Я рад, что мы все выяснили, – сказал Денис энергично. – И что все закончилось.

Я улыбнулась, чтобы показать, что я тоже рада. Но я боялась, что на самом деле еще ничего не закончилось.

***

Невысокий молодой человек в джинсах и светло-зеленой толстовке долго блуждал между похожими серыми девятиэтажками, пока наконец, совершенно случайно, не уперся в торец нужного ему дома. В подъезде тускло горела одна-единственная лампочка, но молодой человек уверенно открыл дверь, ведущую на лестницу. Он быстро поднялся на восьмой этаж и позвонил в дверь ближайшей квартиры.

Ему открыла тоненькая девушка с короткими, стриженными под мальчика темными волосами.

– Он дома? – жестко спросил молодой человек.

Девушка молча кивнула и отступила вглубь коридора. Молодой человек, не спрашивая дороги, сразу прошел в комнату.

Там было темно. Светился только монитор большого компьютера. За компьютером сидел мужчина. Его фигура терялась в полумраке; были видны лишь его широкие крепкие ладони, лежавшие на клавиатуре. Он нажал на кнопку, и монитор погас, и в то же время включился маленький ночник.

– Ну что? – спросил мужчина, и в его голосе прозвучало нетерпение. – Как все прошло?

Молодой человек кинулся к столу и схватил мужчину за плечо.

– Ты знал, что так будет? Почему ты мне ничего не сказал?

Он почти кричал. Мужчина слегка поморщился и убрал его руку со своего плеча.

– Что я должен был тебе сказать? Я тебя предупредил, что там, возможно, будет Даша. Ты согласился, что это не должно помешать вам сделать то, что нужно.

– Не должно помешать? Но именно это и произошло. Она нам помешала!

– Успокойся, пожалуйста. Расскажи по порядку, что произошло.

– Успокоиться? – рявкнул молодой человек и заметался по комнате. – Думаешь, я могу успокоиться? Она приказала нам стоять на месте, и мы застыли на месте! Как три чертовы куклы! Я не мог даже пальцем шевельнуть… Жуткое ощущение. У Киры потом была истерика.

Он снова склонился над креслом, где сидел мужчина.

– Ты знал, что Дашка может управлять не только кодом, но и нами?

– Я догадывался. Еще когда она убедила Никиту принять участие в олимпиаде. Ник очень упрям. Если вобьет себе что-то в голову, его не переубедить. Особенно, когда он занимается своими опытами. Но ее он послушал. И потом признался мне, что сам не понимает, в чем дело.

– Это все? – с презрением спросил молодой человек.

– Нет, не все. Во второй раз я все видел сам. Даша заставила Леру сказать ей правду. Лера ни за что бы не призналась, что это она влезла в ее квартиру. Но Даша скомандовала, и Лере пришлось говорить.

– Может, у нее просто открылся педагогический талант, – фыркнул молодой человек.

– Этого тоже нельзя исключать, – миролюбиво согласился мужчина. – Поэтому я решил использовать наши… гм… обстоятельства для эксперимента. Я знал, что Даша не захочет оставаться в стороне, если жизни девочки будет угрожать опасность. Я решил дать ей возможность проявить себя в полной мере.

– Идиотская идея. Если бы ты посоветовался со мной, я бы придумал что-нибудь получше. Дашка могла бы никуда не поехать. С какой стати ей надо было спасать Риту?

– Только не после того видео, на котором мы приговариваем Риту к смерти, – усмехнулся мужчина. – У Даши сильно развит комплекс спасательницы.

– Ты слишком полагаешься на случайности. А если бы Лера и Денис не показали ей это видео?

– Если бы не показали ребята, Аня нашла бы другой способ подсунуть видео Даше, – поморщился мужчина. – Что толку рассуждать о том, что было бы. Главное, что Даша поверила в то, что мы хотим убить Риту, и примчалась на помощь. Хотел бы я присутствовать при этом.

В его голосе прозвучала мечтательная нотка.

– Вот и пошел бы вместо меня, – сказал молодой человек с горечью.

– Боюсь, это не оказало бы нужного эффекта. На тебя Даша отреагировала острее.

– И заодно меня возненавидела.

– Считай это побочным эффектом, – усмехнулся мужчина.

– Чего ты на самом деле добивался? Показать ей, кто я на самом деле? Хотел развести нас? Думаешь, я совсем дурак?

Мужчина с силой оттолкнулся от края стола и отъехал в кресле на середину комнаты. Он встал – высокий, широкоплечий – и молодой человек невольно шагнул назад.

– Ты приписываешь мне слишком глубокие мотивы, – ровно сказал мужчина. – Единственное, что имеет значение, это моя работа. Наша работа. Нам нужна Даша и ее дар. Я хочу услышать, ты со мной?

Молодой человек молчал. Мужчина ждал. Наконец молодой человек нехотя протянул ему руку.

– С тобой.

Они крепко, до хруста пожали друг другу руки.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал мужчина. – Мы встретимся завтра и подумаем, что делать дальше.

Когда молодой человек ушел, мужчина повернулся к компьютеру и снова включил монитор. На бело-голубом экране появилась большая фотография симпатичной девушки. Она смотрела через плечо и заразительно смеялась. Ее длинные темные волосы рассыпались по плечам, а глаза горели радостью.

На губах мужчины появилась нежная улыбка.

– Здравствуй, Даша, – сказал он и, кликнув мышью, открыл дневник и углубился в чтение.

Всего лишь год назад я была самым счастливым человеком на свете…

В оформлении обложки использованы фрагменты фотографий/векторных изображений авторов vectorpouch (“SEO Optimization”) и freepik (“Artificial intelligence”) с ru.freepik.com по лицензии CC0. Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.

Content

Виктория Кош
Блоги

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая