Колесникова Валентина

Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1

Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1

Колесникова Валентина

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ночь. Улица. Темно и страшно.

— Слушай, может не надо? — за спиной печально пыхтели, явно были против задуманного, но смиренно шли следом.

— Надо, Федя, надо… — нога предательски соскользнула, но я успела найти опору, схватив Ярна за руку.

— Я не Федя! Но все же, Сэрех, может не стоит? — глаза друга наполнились слезами, а если учесть тот факт, что роста в нем примерно два метра, и сам по себе он широкоплечий грозный и страшный воин — выглядела эта картина до жути печально.

— Стоит! Еще как стоит! — мой энтузиазм граничил с безумием.

За спиной тут же запыхтели, что—то нервно рыкнули, вроде, даже всплакнули, перекрестив напоследок. Какая забота, однако…

— Слушай, Сэрех, может все же не надо?

Резко затормозив, я обернулась, бросив на друга злой, но в то же время печальный взгляд. Я видела, что он переживает, видела, как нервничает, как трясутся его руки:

— У меня нет выбора, и ты это прекрасно знаешь, Ярн.

— Выбор есть всегда, — матерый воин замер рядом, положив руку мне на плечо, — если ты сделаешь этот шаг, то обречешь себя на смерть. Одумайся…

Он был неправ. С самого начала и до конца. Каждое его слово не имело смысла в той ситуации, в которой я оказалась.

Мы оба стояли на берегу среди огромных камней, покрытых тиной. Шум воды прояснял сознание, мягкий теплый ветер постепенно успокаивал, но всякий раз при взгляде на друга меня начинало трясти.

— Если ты вызовешь раманш, то я даже похоронить тебя не смогу…

Его голос нарушил молчание, но он прекрасно знал, что решение я приняла уже давно.

Браслет на ноге мигал красным светом — символ границы позволял отходить от города лишь на небольшое расстояние без вреда собственному телу, хотя, если говорить откровенно, жить мне оставалось меньше суток.

Обвинение в убийстве сына правителя у всех вызывало смех ровно до тех пор, пока за мной не пришла стража. Все прекрасно знали о моей любви к Дереку, не понимая, как ведьма моего уровня может так спокойно терпеть все выходки этого ребенка. В тот день верховная Эрмерская ведьма впервые оказалась под стражей, и если вначале все происходящее казалось абсурдом, то спустя некоторое время я осознала, что влипла по самые уши. Они не смогли доказать вину, но судя по всему, все вело к моей смерти. Таким образом кто—то просто убил двух зайцев разом — и от наследника избавился, и от верховной ведьмы Эрмера. Вот вам и служба при дворе, а столько всего обещали…

— Сэрех, — Ярн вновь хотел отговорить, но это было бессмысленно, — прошу тебя, мы найдем выход, у нас еще есть время!

— Ярн, уже сегодня на рассвете я обязана явиться в зал Приговора, — я почти не чувствовала губ. Даже голос от страха изменился, стал более низким, грубым, — если я этого не сделаю, то останусь без ноги, потеряю много крови и умру из—за того, что тюремный браслет взорвется, а в кровь попадет смертельный яд. Ты знаешь нашу систему, ты сам ее придумал и прекрасно разработал магические оковы. Раманш — доказательство того, что я не вру. Никто не посмеет обвинить меня в убийстве, если я добуду амулет. Ты прекрасно знаешь, что благодаря этому артефакту…

— Ты не сможешь соврать, — перебил меня Ярн, крепко обнимая за плечи,

— все это знают, ведьма… Абсолютно все, но… Ты упустила одну очень маленькую деталь — за последние сто лет никто не выжил после встречи с раманш. Эти твари убивали любого, кто совершал призыв, разрывали тела на части, затем утягивали на самое дно… Оно тебе надо?

— Ну… — протянула я, думая о сжигании живьем на костре в качестве наказания за обвинение в убийстве, — по крайней мере, это не самая страшная и болезненная смерть. Ярн. Я либо сейчас умру, либо на рассвете. Смысл оттягивать неизбежное? Так у меня есть хоть маленький, но шанс. К тому же, если раманш все же приплывет к нам и начнет меня истязать — умру я счастливой…

Как бы странно это ни звучало, но у представителей водной расы была одна очень странная и в то же время страшная особенность — никто никогда не видел их реальный облик. Если исторические записи верны, то всякий раз при появлении раманш жертва видела идеал красоты — как мужской, так и женский. Думаю, этот вид существ использует что—то наподобие иллюзии, меняя свой облик, соблазняя жертву, утягивая все глубже на самое дно. И все ничего, казалось бы, просто очередная водная раса, но раманш до безумия ненавидели людей, тем более магов. Поэтому и записям верить не стоило — где гарантия того, что за всю историю существования этой расы выжил хоть кто—то из тех несчастных, кто так же, как и я, на что—то надеялись?

Сняв обувь, я забралась на огромный камень. Склянка с зельем предательски дрожала в руках…

Ночное небо казалось черным полотном, заполненным яркими звездами — они были рассыпаны словно тысячи бриллиантов, сияющих в свете огней ночного города.

Эрмер был прекрасен — смесь магии и технологии, алхимии и искусства… Огромный город сиял в ночи, будто горел белым пламенем. Выстроенный из черного камня, он всегда казался мне чем—то потусторонним и неземным. Острые шпили башен, верхушки которых врезались в низко плывущие облака; огромная, как скала, защитная стена, созданная из острых черных камней, внушала ужас от одного лишь взгляда на ее периметр; элитные стражи Эрмера в полном военном облачении считались самыми смертоносными воинами за всю историю существования этого мира.

— Не нужно ненавидеть нас, Сэрех, — голос друга вновь вывел меня из задумчивости, — мы всегда были на твоей стороне, верховная ведьма. Были и будем. И если ты так уверена в приговоре, то дай нам хотя бы тебя похоронить — если ты вызовешь раманш, такой возможности не будет.

Я молча забрала необходимые для призыва вещи, поцеловала старого друга в лоб, заставив отойти как можно дальше.

Небольшие волны мягко обволакивали холодные камни, тут же отступая назад. Я стояла в полной тишине, наслаждаясь моментом и прощаясь с этим миром. Пустота — вот что я чувствовала. Ни прошлого, ни будущего. Многие говорили, что в подобные моменты перед глазами пролетает вся жизнь, но ничего похожего со мной не происходило. Лишь холод камня, что ощущался босыми ногами, легкое дуновение ветра и пустота в душе.

За последние десять лет я ни разу не плакала. Как бы больно мне ни было, как бы страшно… Но никто в этом мире, даже я сама, не видел моих слез. Столько сил вложено в собственное обучение, столько душевной и физической боли познано, столько потерь и страданий, надежд на тихое и счастливое будущее в кругу семьи… и что в итоге? Предательство, обвинение и смерть. Позор на весь мой род.

— Ну уж нет, твари, — прорычала я, — не в этот раз.

Откупорив склянку с зельем, я резко опрокинула ее, выливая содержимое в воду.

Как и было написано в рецептах, поверхность воды мгновенно пошла рябью и покрылась тонкой пленкой.

Наступила тишина… Полное отсутствие звука… ни шума прибоя, ни трепета ветра. Ничего…

Полное безмолвие. Словно время остановилось, позволяя услышать лишь собственное сердцебиение…

За несколько дней до призыва

— Это же счастье, говорили они! — моему возмущению не было предела,

— сможешь жить при дворе, говорили они! Какая же ты везучая, все так же говорили они, и что в итоге?

Я ходила по камере, не в силах сдержать эмоции. Один из элитных стражей Эрмера с ужасом в глазах наблюдал за тем, как я теряю над собой контроль. Ярн, как всегда, был слишком впечатлителен!

— Сэрех, это какой—то абсурд! — он пытался найти объяснение всему происходящему, но судя по печальному взгляду, получалось с трудом.

— Ярн! Я — козел отпущения! А если еще точнее, то коза! Да как они вообще могли подумать, что я способна поднять руку на сына правителя?

— на эмоциях сдерживать магию получалось с трудом, но мне на это было откровенно наплевать. — И ведь знала же, что надо слать ко всем чертям с этим их чудесным предложением о должности верховной ведьмы! Так нет же, захотела спокойной жизни…

— Не думаю, что маги подобного уровня живут спокойно, — заметил Ярн, скептически смотря на то, как мои руки выделывают пассы, — тут ты и сама понимаешь, что век верховных магов недолог… То тут яд капнет, то здесь змея укусит, то топор случайно на голову упадет…

— Ага, — рыкнув в ответ, я беспомощно села на солому, — причем «случайно» он может упасть аж три раза подряд, да? Ярн, я просто хочу жить, а не вот это вот все! И ведь главное, все так совпало! Яд в лаборатории они нашли… Естественно нашли! Яды — одна из моих специализаций! Как же все это… бесит! Но самое жуткое то, что бедный мальчик ушел из жизни только потому, что был сыном правителя! Он же еще подросток совсем!

Дикое чувство несправедливости в очередной раз взяло верх, и я вновь встала на ноги, продолжая измерять камеру шагами. Ярн терпел — он всегда был очень тихий и спокойный, словно изголодавшийся удав — вроде внешне без эмоций, но оглянуться не успеешь, а ты уже в желудке… Своего рода огромная скала с прожорливым брюшком.

— Слушай, мне теперь что, в этой камере до самого приговора сидеть? Да в этих помещениях даже крысы не живут, почему меня именно сюда посадили?

Ярн и сам не понимал, это здание уже давно не функционировало, как полноценная тюрьма — оно постепенно разрушалось, не прогревалось даже магическим путем, и те несчастные, что сидели здесь годами, в конечном итоге умирали от воспаления легких, почек, печени и прочих внутренних органов, которых в нашем организме достаточно.

— Тебе разрешат попрощаться с родными, если докажут твою вину — его голос при этом дрогнул.

— Очень смешно! Ты прекрасно знаешь, кто мои родные, и что у меня их попросту нет! И давай не забывать о том, что я не имею никакого отношения к убийству! — надо успокоиться, попытаться избавиться от эмоций и думать, думать. Думать как можно больше!

— Сэрех, — голос друга стал еще тише. Судя по тому, как изменилось выражение его лица, он недоумевал, но в то же время не мог побороть в себе это мерзкое чувство, когда хочется плакать, — мы твоя семья. Наш отряд — твои друзья. Мы больше десяти лет были вместе… Неужели ты думаешь, что не стала нам сестрой после всего, что было?

— Ярн, — я помнила все. Совершенно всех и каждого, кого мы потеряли в ходе войны. И те, кто говорил, что в мирное время их лица не будут приходить во сне, врали. Все это чушь собачья, — между нами нет кровных уз. Они не позволят мне покинуть темницу, ты это знаешь, но выйти мне отсюда надо! Да и вообще, мою вину еще не доказали! Что за абсурд?

— Ты можешь заявить о своих правах… ты же на самом деле…

— Молчи, — в этот раз на шепот перешла я, — ты прекрасно знаешь, что эта тайна уйдет со мной в могилу! Я уже тысячу раз пожалела, что напилась тогда с тобой и все рассказала! Если ты дашь им хотя бы намек на то, что знаешь о моей родословной, тебя тут же убьют! Поэтому умоляю тебя — молчи!

Внезапно раздался скрип — громкий, пронзительный. Он мгновенно распространился по камерам, распугал тех крыс, что рискнули остаться в этом Богом забытом месте.

Первый советник, как всегда, был спокоен. Его лицо не выражало ничего, кроме снисхождения. Именно с таким выражением он мог помиловать врага или же отрубить голову близкому другу. Полы мантии слегка касались влажного пола. Это советнику явно не нравилось, он бросил короткий взгляд на свое одеяние, затем замер лишь на мгновение — явно собраться с духом, чтобы не сжечь мантию сию же секунду — и подошел к камере, не обращая совершенно никакого внимания на присутствие Ярна.

— Вы знаете, что я не виновата, — голос казался ровным, но внутри разгоралось пламя ненависти. Первый советник, стоя в камере вместе со стражей, улыбался. Старый прихвостень наблюдал за тем, как на моей лодыжке застегивают браслет, наносят защитные руны и выстраивают время.

Время — вот истинный враг всего сущего.

Эрмер был потрясающим городом не только снаружи, но и внутри. И даже если ты совершил самое ужасное преступление за всю историю этого города, маги не отойдут от системы, придуманной Ярном, и выпустят на сутки для того, чтобы можно было проститься с родными. Своего рода жест милости. Единственное, что может мне помешать выйти из камеры — отсутствие живой родни. Раз прощаться не с кем, то и смысла в подобной прогулке они могут не увидеть.

Пока я об этом размышляла, строя в голове тысячи планов по тому, как выйти на улицу, советник активировал тюремный браслет.

Видимо, все же выпустят… Не нашли прямого подтверждения моей вины… Естественно, не нашли! Я не убивала мальчишку!

Тюремный браслет служил магическим сигналом, за которым следили стражи. Я не имею права выйти за пределы города, не имею права бежать, но если к моменту вынесения решения меня не окажется в зале Приговора, то магия активируется, и меня не станет. Я просто умру, истекая кровью и захлебываясь слюной из—за действия яда. Так себе перспектива. И этот браслет не снять — желающих было много, но итог всегда одинаков — жестокая смерть. Поэтому в этом городе не было совершено ни одного побега и почти отсутствовала кража, так как по наказанию все это приравнивалось к убийству. К тому же у браслета было еще одно очень неприятное свойство — он почти полностью блокировал магию. «Почти» — потому что мне повезло родиться сильной ведьмой, но даже с таким изобретением на ноге я на многое не буду способна.

— Я знаю, ведьма, лишь то, — первый советник внимательно следил за действиями Ярна. Ему доставляло истинное удовольствие наблюдать, как искажается лицо моего друга от осознания того, что именно он вешает мне на ногу подобное изобретение, — что ты хладнокровно и без сомнений убила единственного сына нашего правителя. Верховная Эрмерская ведьма… Мы докажем твою вину, будь в этом уверена.

Улыбка… все та же мерзкая, еле заметная улыбка на его тонких, бледных губах. Лицо советника было очень худым, вытянутым. Кожа иногда казалась белой, словно полотно. Огромные, почти что черные глаза, такие, от которых кровь в жилах стынет. Странно, что подобная личность занимает должность советника, а не палача.

— С решением не затянут. Я выпускаю тебя лишь потому, что на данный момент нет достаточных доказательств, — он произнес эти слова медленно, с некой сладостью, явно смакуя момент моего отчаяния, — у тебя есть три дня на то, чтобы попрощаться с друзьями. Ты знаешь, ведьма, что стража всегда будет рядом. Ты знаешь, ведьма, что браслет убьет тебя, как только ты совершишь хотя бы намек на побег. Ты знаешь, ведьма, что пытаться снять его колдовством — тоже не самая лучшая идея. Итог все равно один — твоя смерть.

— Ты знаешь, ведьма… — передразнила я, когда советник скрылся за стальной дверью, — как же все это злит! Но зато у меня созрел план.

— Хороший план? — недоверчиво поинтересовался Ярн.

— Отвратительный… — честно сказала я, осознав, что выбора у меня как такового нет, и единственное, что мне остается сделать, это доказать им, что я сильнее. Пусть я и умру, но, чтоб вас всех, я сильнее! — мне нужен амулет. Причем такой, который не позволит мне соврать…

— Ау, красавица, — Ярн недоумевал, из—за чего его густые черные брови сдвинулись вместе, образовав одну единую ломаную линию, — ты верховная Эрмерская ведьма. Тебе сломать нашу защиту — раз плюнуть. Этот вариант действительно отвратите… стой, ты же…

Я лишь вздернула бровь, дав понять, что Ярн начал мыслить в нужном направлении.

Единственный амулет, который я не смогу обойти, единственная магия, которую я не смогу сломать — это сила раманш…

— Ты рехнулась… Сэрех, ты просто… Это же верная смерть…

— А я и так, считай, мертва, — поднимаясь по скрипучей лестнице, я с большим удовольствием открыла старую, тяжелую дверь, что вела на улицы Эрмера. — Мне терять—то нечего. Кроме чести и имени. Они найдут доказательства, будь в этом уверен. Они сделают все возможное, чтобы обвинить меня в этом убийстве, но я не позволю им меня очернить… Ты знаешь, что делать… Нужны ингредиенты…

Ингредиенты действительно были нужны, но есть одна загвоздка… Пара из них была, мягко говоря, почти что не доступна… да и выглядело это все до жути подозрительно… и времени осталось очень мало. Очень мало…

— Так… Рецепт… Вроде бы все есть, дело за малым, — разговор перед ритуальным зеркалом ни к чему не привел. Зеркало как зеркало — на вопросы не отвечало и даже не подмигнуло, — и вот где мне найти пот дракона и слезы демона низшего уровня? Что это вообще за бред?

Отбросив пергамент с рецептом в сторону, я отошла от котла с зельем, упала на старую кушетку и тяжело выдохнула, хватаясь за голову.

До приговора осталось совсем мало времени. В принципе, дракон рядом с Эрмером был. Даже с браслетом на ноге я смогу дойти до его пещеры, вот только эта тварь до жути прожорливая, колкая на язык и в последнее время ведет себя самым непотребным образом — решив вспомнить былые времена, огромная черная туша возомнила себя грозным монстром, которому просто жизненно необходима девица в его пещеру. Устроив истерику, чешуйчатая гадость сильно обиделась, когда ни одна из дев так и не решилась на сей важный и ответственный шаг… Ладно, дракон, с ним хотя бы поговорить можно перед тем, как он испепелит мои кости, но демон низшего уровня? Это просто уму непостижимо!

Демоны в нашем мире были. Эти существа не особо жаловали людей, особенно магов, но в отличие от раманш убивали нас не ради собственного удовольствия, а ради наполнения желудка. Своего рода высшая ступень развития. И если демоны высокого класса были внешне во многом схожи с людьми, то более низкие классы походили на исчадья ада, изголодавшиеся по всему, в чьих жилах течет кровь. И как мне, простите, заставить этого монстра рыдать? Да чтобы этих раманш вызвать, надо еще постараться выжить, чтобы зелье призыва сварить… Вот ведь незадача…

— Я смотрю, ты времени зря не теряла… — дверь моей лаборатории открылась, и на пороге застыл Ярн. Высокий, широкоплечий мужчина, как всегда, пленял своей обворожительной улыбкой. Он окинул взглядом стопки пергамента на полу, удивленно посмотрел на то, как кипит зелье в огромном чугунном котле, а вокруг исходящего от него синеватого пара летает пепел жженой бумаги.

— Не теряла, — устало прошептала я, надеясь на хорошие новости, — что с поиском доказательств? И что с правителем? У меня тут закралась одна очень плохая мысль — а его сын вообще мертв? Кто—нибудь видел тело Дерека? Да и наш правитель… Он ведь сам меня проверял, когда на службу брал, он ведь знает всю мою историю! Тебе не кажется, что…

— Что он догадался, кто ты? — Ярн медленно подошел ко мне и сел рядом. — Я думал об этом. И ты права — тело не видели. Точнее, никто из нашего отряда или тех, кто по статусу ниже первого советника… Сэрех…

— Да поняла я уже, Ярн, я давно все поняла. Они даже отпустили меня с браслетом, зная, что мы будем общаться.

— Надеются, что я помогу тебе бежать, ведь именно я придумал этот браслет, который теперь сияет на твоей ноге… Сэрех, я могу помочь, я знаю, как снять его…

— Не смей! — Ярн сжал кулаки, явно рассчитывая на другой ответ. — Ты понимаешь ведь, что они и тебя убьют. Первый советник со своими прихвостнями спит и видит, как мы совершаем ошибку. Но сейчас не об этом… Знаешь, мне тут в одно место надо…

— Куда?

— В пещеры Эрмера…

— Зачем? — голос мужчины дрогнул, глаза округлились, выражая при этом полное непонимание.

— Ну, мне к дракону надо…

— Это который жрет всех, не снимая с них лат? Ты в своем уме? То раманш вызывать собралась, то в пасти дракона сгинуть. А может, чего проще придумаем? У меня с собой ножичек есть — раз—два, и готово… От потери крови умирать значительно проще, чем от клыков огромной плотоядной твари с наимерзейшим характером! К тому же далеко идти не нужно!

— А мне просто кое—что от него надо, поэтому… не мог бы ты отвернуться?

— Зачем?

Но объяснить своему другу то, что я собиралась сделать, было очень не просто и в какой—то степени бессмысленно. Руна Переноса уже давно была готова — она мгновенно активировалась, образуя локальный телепорт, заискрила белым светом и тут же потухла, доставив меня к злополучным Эрмерским горам, прямиком к пещере дракона…

Дым валил из всех щелей, огонь трепетал, чешуя блестела в лучах заходящего солнца, и глаза горели недобрым пламенем… Дракон оказался на редкость негостеприимным и до жути злобным.

— Ты вообще как, сражаться будешь? — большая клыкастая пасть сильно нервировала одним своим видом. Дракон на деле оказался огромной крылатой ящерицей размером с дом, причем в дополнение к несвежему дыханию добавился странный гнилой аромат, исходивший из глубин его пещеры.

— Знаешь, дракон, чего—то я передумала, — нет, ну разве это нормально, добавлять драконий пот в зелье? Может, это придумали, чтобы было меньше желающих вызвать раманш? — давай в другой раз, а то такими темпами я на тот свет отправлюсь быстрее, чем рассчитывала, так и не добыв твой пот…

— Прости, — дракон искренне удивился, тут же забыв, что секунду назад был готов мною поужинать, — тебе что надо? Пот? Мой пот? Зачем? Понимаю там… печень — от нее хоть польза, но пот?

— Мне для призыва надо, — стоя неподалеку от черного дракона, я с искренним восхищением взирала на него снизу вверх, понимая, что никакая магия не спасет меня от этой говорящей твари, — раманш позвать хочу.

— Так может, это, — как странно, у дракона оказалась на редкость развитая мимика — такую волну сарказма на лице надо еще умудриться изобразить! К тому же, как выяснилось чуть позже, смех этого древнего во всех смыслах существа походил на скрежет металла, — давай я тебе облегчу страдания? Просто возьму и съем. Даже разжевывать не стану — сразу в желудок упадешь, зато никто тебе не будет кишки выпускать, попутно задавая всякие вопросы. А то раманш, они такие — жестокие, злые и до отвращения изобретательные в пытках.

— Да нет, мне правда надо… — странная выходит ситуация. Стою тут почти на краю обрыва, разговариваю с драконом и совершенно ничего не боюсь. Видимо, инстинкт самосохранения перестал работать, — я либо умру с честью, либо с опозоренным именем. Мне амулет их нужен…

— Во дела… — дракон тут же сложил крылья, с удивлением смотря на меня своими огромными глазами, — верховная Эрмерская ведьма пожаловала в мою обитель, чтобы вызвать одного из самых жестоких убийц нашего мира ради того, чтобы умереть с честью… Может, ты просто, как все нормальные пленники, сбежишь? Заживешь, как все, нормальной жизнью, мужика найдешь там, детей нарожаешь, а?

Я лишь слегка выставила вперед ногу, демонстрируя тюремный браслет. Драконы эту технологию ненавидели, так как некоторые изобретения, основанные на данном механизме, сильно испортили им жизнь.

— Видимо, не нарожаешь, — большой дракон устало зевнул и тут же помотал головой, словно пытался отогнать наваждение, — сочувствую, но может, ты просто его снимешь? Ты же верховная ведьма! Наверняка, умеешь!

— Чем так воняет? — последнюю фразу я пропустила мимо ушей, так как осуществить то, что предложил дракон, было априори невозможно. Сбежать — глупая затея. Что дальше? Что будет после побега? Во что превратится моя жизнь? В одну сплошную погоню и выживание. За мою голову назначат огромную сумму, а значит, следом за мной пойдут все возможные и невозможные наемники этого мира. О какой жизни можно говорить, если каждый миг, проведенный в этом мире, будет заполнен страхом, паникой и постоянным оглядыванием назад? — словно стухло что—то…

— Да ну, — большой старый зверь печально махнул крылом, — там явно кто—то сдох. Всю пещеру облазил, под каждым камнем смотрел, и все впустую! Я ведь к вам в Эрмер летал, помощи просил! Прибраться там, постирать чего, а вы что?

— А мы что? — так вот зачем он устроил ту истерику по поводу женского внимания…

— А вы пинок под зад пульсаром! Смотри! У меня даже хвост обгорел! И кто вас учит швыряться этими шарами? Столько проблем от них… Слушай, а тебе мой пот правда нужен?

— Да кто ж его знает? — я пожала плечами, судорожно пытаясь сообразить по поводу зелья призыва, но все мысли в моей голове путались. — Это больше на абсурд похоже! Кто в здравом уме припрется к дракону просить его побегать?

— Ты пришла, — тихо заметил чешуйчатый, резко выдыхая из ноздрей клубы черного дыма. — А давай обмен? Пот на твои услуги? Найдешь источник вони — ради благого дела даже побегаю, могу и поприседать, если надо…

— Вот прям так сразу возьмешь и побежишь? — недоверчиво спросила я, с подозрением косясь в сторону черного проема пещеры.

— Как только, так сразу! Зуб даю, ведьма! Получишь ты свой пот, только найди ту тварь, что соизволила сдохнуть у моего порога!

Судя по вони, дракон умудрился пропустить в свою обитель пару трупов. Пару ходячих трупов, потому что объяснить этот аромат как—то иначе я не могла. От каждого вдоха хотелось выть, глаза тут же заслезились, и единственное, о чем я мечтала — это поскорее смыться из этого злачного во всех смыслах места…

Так… Ну, пещера как пещера. В принципе, именно так я ее себе и представляла.

Несмотря на свой статус, в жилище у дракона я оказалась впервые, причем по собственной воле и без причины поубивать друг друга с ее хозяином. Вход в эту скромную обитель злословия оказался совершенно обычным, темным, влажным… Но стоило мне пройти чуть глубже…

— … это что? — я замерла, не в силах побороть всю гамму охвативших меня чувств. — Откуда это? Как это?

— Как, что? — дракон следовал за мной и, судя по всему, очень даже стеснялся. Как это мило — большой злобный дракон изображает из себя недотрогу! — Диванчик! С пледиком! Мы, драконы, между прочим, мерзнем!

— А стол человеческий тебе для чего? А это что еще за…

Как выяснилось позже, «предбанник» вел в заполненную всяким хламом огромную комнату, в середине которой стоял огромных размеров диван, заваленный подушками, действительно большим шерстяным пледом. Но это все была полная ерунда по сравнению с тем, что открылось моему взору в следующей комнате:

— Ты это чего, траву выращиваешь? — сказать, что я обалдела, это ничего не сказать. В совершенно пустой комнате, потолок которой блестел от влажности, непонятным мне образом колосилась зелень! — Это что, та трава, которую курят, а потом глюки ловят? Дракон, а ты ничего рассказать мне не хочешь?

— А что рассказать—то? Молодежь ваша курит, вот я и выращиваю! Тоже мне, будто у самой косяков по жизни никогда не было!

— Да тут не косяк, — хмыкнула я, — а огромный такой косячище со всеми вытекающими из этого последствиями! Как ты вообще умудрился все это вырастить? Уму непостижимо… Боже! Да тут даже магическая система полива!

— Так, ведьма, я тебя о другом попросил, — дракон явно обиделся, — ты в мое дело не лезь, целее будешь, усекла?

— Да тут хочешь не хочешь, а сразу все усечешь… — пробормотав эти слова, я медленно стала осматривать основную комнату, все еще пытаясь осознать всю хитрожопость этой крылатой ящерицы! Мы тут с преступностью боремся, а он торгует всяким! И ведь явно же кто—то помог!

— Ну, что? Нашла? — дракон не унимался, следуя за мной по пятам, чем сильно нервировал.

— Единственное, что я успела сделать, это поднять твой плед, как думаешь, нашла ли я что—нибудь?

— Ну, прости, прости… Не отвлекаю больше…

А у самого лапки чешутся, глазки бегают, вон, как ноздри раздулись! Как мало для счастья надо.

Жилище дракона было обустроено совершенно не по—драконьи. Тут не было горки из человеческих костей, нигде не валялись ошметки мелких животных, человеческие черепа были расставлены только в качестве сувениров и то, были ненастоящими.

— Ты это чудо каким образом в пещеру затащил? — я рассматривала один из черепов, отмечая странную угловатость нижней челюсти.

— Да так… проходили тут всякие, вопросы глупые задавали, на мои сокровища претендовали… Пришлось съесть, не пропадать же добру.

— Украл, что ли? — дракон не умел врать. Вообще не умел — ноздри выдавали его с потрохами, расширяясь всякий раз, когда он придумывал оправдание или очередную легенду.

На мой вопрос дракон лишь хрюкнул, возмущенно рыкнул, но хвостик под лапки поджал — действительно украл. И это каким же образом такая огромная крылатая ящерица сподобилась остаться незамеченной в торговых рядах Эрмера?

Спустя примерно час я начала злиться. Дракон больше не лез с расспросами, тихо сидел в уголочке, вытянул шею, с интересом наблюдая за тем, что и как я делаю.

— Так, в комнате у тебя до омерзения полнейший порядок, — нервно прошептала я, рассматривая идеально чистые, аккуратно прибитые к каменной стене полочки, — там, где растет трава, запаха нет, а значит…

— В сокровищницу не пущу! — сказал, как отрезал. — Даже не проси! Это место свято!

Драконы падки на все, что блестит, причем на дешевое мерцание подделки они не соблазнятся, а вот за драгоценные камни готовы разорвать на месте.

— В твоей пещере комнат больше нет, поэтому выбирай, что будешь делать. Учитывая то, что я, возможно, скоро умру, мне нет никакого дела до твоих драгоценностей.

— Ага, это ты сейчас так говоришь! А потом выживешь, сбежишь и в ночи за моим золотом придешь! Нет уж, ведьма!

— Дракон, в твоей сокровищнице кто—то помер, а это значит, что кто—то без твоего ведома в нее наведался, но выйти не смог и аромат разложения в твоей пещере — тому явное доказательство… И вообще, у тебя имя есть? А то как—то странно обращаться к тебе как «дракон».

— Федя я, просто Федя, — дракон отчаянно грыз когти, с грустью в глазах взирая на то, как я хожу по его комнате, — а что, в сокровищницу обязательно идти?

И вот кто умудрился дать этому грозному созданию такое доброе древнее мужское имя, которое вообще не сочетается с наличием чешуи, клыков, хвоста и огромных когтей размером с мою ладонь?

— Обязательно, Федор, обязательно… Открывай, пора избавиться от грязи в твоем доме…

Федя вновь печально ухнул, сложил свои большие кожистые крылья, но в сокровищницу не повел.

— Неа, не открою!

— Ну, раз нет, значит, нет. Не повезло мне с зельем… На этом и разойдемся, с тебя, кстати, зуб. Ты обещал, так что давай!

Я тут же направилась в сторону выхода, как резко за спиной раздался душераздирающий рык, от звука которого кровь в жилах превратилась в лед:

— Ты обещала найти, ведьма…

— А я и нашла, — поборов в себе дикое желание активировать портал и перенестись в милое уютное гнездышко, я развернулась на каблуках, смахнула со лба прядь светлых волос и уставилась на дракона, — но ведь ты сам меня не пускаешь… Тут я бессильна.

От милого застенчивого Феди не осталось и следа. Передо мной стоял Феодосий во всей своей красе с гордо выпяченной грудью, злым оскалом и явным желанием дыхнуть в меня пламенем. У него что, раздвоение личности?

— Тебе мой пот нужен? — и главное, говорит об этом так, словно печень предлагает!

— Да не особо, — заметила я, — я же сказала, что не уверена насчет этого зелья. Достаточно странный ингредиент, ты не находишь?

— Так, я чего—то не понял… — внезапно от злобной твари не осталось и следа, и уже спустя секунду Федя припал к полу, вновь сложил лапки и надул от возмущения свои огромные губы. Он что, сейчас расплачется? — Ведьма, ну помоги мне, а? Но только не в сокровищницу! Пожалуйста…

— Только туда, мой милый друг… Только туда…

Дракон плакал. Он действительно рыдал, всхлипывал, тянул свою дрожащую лапу к странному углублению в стене и, как только коготь коснулся его поверхности, стеночка тут же отъехала в сторону…

— Федя, ты вообще, с какой планеты, а?

Сокровищница оказалась по истине огромной… Но то, что было в ней спрятано — вызывало чувство удивления, непонимания, недоверия и в тоже время восхищения.

Почти от самого входа и до самого края секретной комнаты все было завалено книгами… КНИГАМИ! Не камнями, не золотом, не артефактами, а… книгами! Они были везде! На самодельных полках, на полу, свалены в большие кучи возле дальней стены и доходили почти что до свода пещеры! И древние сказки, и учебники алхимии и зельеварения, тут же лежали пергаменты с древними проклятьями, одна ценность которых могла заставить воевать целые народы… Да это же самые настоящие… сокровища!

— Мне не интересны безделушки, — Федя будто бы оправдывался, — мне больше нравится собирать знания. Ну и где тут труп?

Аромат мертвечины заметно усилился. Поборов в себе истинное чувство незаметно стащить пару древних заклинаний, я прошла вглубь сокровищницы, с восторгом рассматривая полное собрание древних манускриптов востока в оригинале, написанное магическими золотыми чернилами. Проклятья, заклинания, привороты, отвороты, зелья, яды и их свойства, противоядия, способы выращивания древних растений и многое другое! Да у моего учителя из академии был бы приступ, не иначе! Тут целое состояние!

С каждым моим шагом запах усиливался, глаза слезились, меня трясло от дикого желания убежать, но в конечном итоге я заметила кончик мужского ботинка, торчащего из—под груды книг.

— Вот и источник, — я тут же взмахнула рукой, осторожно раздвигая книги при помощи магии. — Советую от него избавиться. Бедный вор, он, видимо, искал драгоценности, а нашел бумагу и книги. Да еще и умер от голода… Федя, ты как часто сюда заглядываешь? Этот труп здесь примерно месяц, судя по внешнему виду! Он же книги портит!

— Как портит? — видимо, дракону было совершенно наплевать на то, что кто—то чужой смог проникнуть в его сокровищницу, да еще и остаться в ней незамеченным. Главное, что в итоге ничего не украли и преступник помер.

— Почему портит?

— Мертвое тело разлагается, вообще—то, а с такой влажностью смотри, сколько червей развелось. Они едят пергамент… Некоторые уже изрядно погрызли… и это я молчу о выделениях.

Позволив дракону внимательно рассмотреть нанесенный его сокровищам вред, я вновь принялась колдовать, поднимая в воздух несчастного вора. Понять кто это, было невозможно. Лицо оказалось изуродовано до неузнаваемости. Одежда явно старая и не по размеру, разорвана в клочья. Единственное, что бросалось в глаза — золотой широкий браслет на руке со странной гравировкой по самому контуру. Язык древний, явно из мертвых, но я не понимала, какой именно… Как странно, что ему понадобилось в драконьей пещере? А что, если он действительно искал не камни? В любом случае, узнать что—либо от трупа уже не получится…

Спустя некоторое время тело мертвого мужчины было предано огню. Федя с большим удовольствием выпустил струю пламени, сжигая до самого пепла каждую косточку неизвестного нам человека.

Единственное, что от него осталось — золотой браслет.

— Себе возьмешь? И не брезгуешь? — хмыкнул дракон, наблюдая за тем, как в моих руках блестит золото.

— Возьму и не брезгую, — спокойно ответила я, понимая, что что—то с этим браслетом не так. Хочу понять, что за символы на нем выгравированы, хоть и не уверена, есть ли у меня на это время, — кстати, я труп нашла?

— Нашла, — буркнул Федя.

— Давай, бегай! Мне с тебя еще пот собирать! Я как раз склянки принесла…

— Понимаешь, — замялся Федор, — тут это… ну… в общем…

— Говори, — от моего голоса дракон слегка дернулся, прекрасно понимая, что недобрый блеск в моих глазах ни к чему хорошему не приведет.

— Ну, сама подумай, ведьма. Я же дракон…

— И? — не поняла я.

— Я же чешуей покрыт…

— И?

— Драконы не потеют… У нас нет потовых желез, только слизь для охлаждения тела… Странно, что ты этого не знала…

Описать словами ту гамму чувств, что охватила все мое тело, было невозможно. Такой глупой я себя еще с академии не чувствовала… Вот ведь позорище!

Федор откровенно ржал, явно подражая лошади, а я рыдала, так как потратила свое драгоценное время на крылатого обманщика.

— Не плачь, ведьма, — Федя не мог остановиться, сдерживая порывы смеха, — у меня тут про раманш пара пергаментов есть. Мне все равно они не пригодятся, поэтому бери, вдруг помогут.

Дважды предлагать не пришлось.

Сжимая в руке заветную бумагу, я старалась подавить в себе приступ паники, злости и гнева, активируя телепорт в свою лабораторию.

— Эй, ведьма! — крикнул напоследок Федя, — если выживешь, дай знать!

— Всенепременно!

Махнув на прощание рукой, я вновь исчезла в свете телепорта, обуреваемая эмоциями и страхом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

До приговора два дня

Трепет пламени в камине немного расслаблял, успокаивал, но хруст бумаги в уставших ладонях вызывал дикий страх.

Когда руна телепорта погасла, я оказалась в комнате совершенно одна. Ярн не дождался возвращения, судя по всему, он просто не ожидал, что все закончится так быстро — после встречи с Федей мало кто мог похвастаться хорошим результатом своего похода. Чаще всего такие приключения заканчивались травмой конечностей, отсутствием кусков плоти и прочими неприятными моментами жизни.

Голова после переноса дико болела, такая реакция организма сильно раздражала, так как в момент боя могла повлиять на магические способности. Облокотившись о край стола, я замерла, тяжело дыша и пытаясь собраться с мыслями. В руках хрустнула бумага, словно напоминала о себе, как о чем—то дико важном.

Я махнула рукой в сторону пустого камина. Огонь мгновенно охватил сухие поленья, постепенно согревая помещение лаборатории, а заодно и мое тело. Почему—то разворачивать пергамент было страшно — что, если прочитав его, я узнаю, что не имею ни единого шанса на выживание? Раманш — последняя надежда…

Сделав пару глубоких вдохов, я расправила плечи, встряхнула головой, постаралась мысленно успокоиться и села напротив камина.

Бумага на вид была очень старая, пожелтевшая — края пергамента обуглены, и некоторые фразы просто невозможно было прочитать.

Нет, тут нет ничего о призыве или рецепте… Зато есть кое—что очень интересное… Кое—что, что, возможно, отговорит меня от встречи с этими существами.

Оказывается, они одни из самых древних рас, что появились в нашем мире. Наравне с драконами и эльфами раманш заняли подводное царство, главенствуя над всем морским миром. Они ненавидят ложь во всех ее проявлениях, отрицают ее до такой степени, что готовы вспороть живот любому, кто посмеет хотя бы намекнуть на то, что хочет сказать неправду. Не признавая людей, как вид, они искренне считают нас низшими созданиями, не способными ценить то, что дает нам этот мир. Неизвестно, с чего именно началась такая бурная ненависть к людям, но со временем, когда человек обучился колдовству, она лишь укрепилась,

— За последние сто лет еще никому не удалось выжить после призыва, — прочитала я последнюю фразу на первой странице, — как—то грустно все это, неправильно, что ли. Отбивает всякое желание продолжать искать способ добыть амулет истины…

Никто не знает, как выглядят раманш — еще никому не удавалось выжить после призыва. От несчастного мага, рискнувшего собственной жизнью, не оставалось и следа — лишь кровавые пятна в морской воде, похожие на разлитые чернила. Доказательств неописуемой красоты этих созданий нет, поэтому не стоило надеяться на моральное удовлетворение перед смертью.

— В принципе, после обвинения меня ждет казнь не лучше, — я словно убеждала себя в том, что мыслю в правильном направлении, но с каждой прочитанной фразой хотелось лишь одного — воспользоваться самым никчемным планом и бежать настолько далеко, насколько это возможно, — поэтому рискнуть вызвать эту тварь все же стоит… Так… что там осталось? Корень мандрагоры есть… яд гидры есть… ага, пресловутых демонических слез у меня нет… Надо как—то их добыть… Но как? Думай, ведьма… Думай…

И почему слезы должны принадлежать именно низшему демону? Это нелогично… Не логично так же, как и драконий пот, достать который априори невозможно в силу отсутствия оного в природе.

Представив представителя низшего класса демонов, я содрогнулась. Чаще всего среди подобных тварей можно было встретить существ, во многом похожих на толстых, необъятных размеров псов на маленьких лапках. Вот только эти существа могли спокойно уничтожить целое стадо коров, не оставив от них ни единой косточки. Но высокая скорость, огромные пасти, заполненные несколькими рядами острых зубов — ничто по сравнению с неконтролируемым желанием есть мясо. У них отсутствовало чувство насыщения, а желудок мог вместить за раз все стадо овец. Вот не думаю, что подобная тварь способна на слезы…

И что же делать? Тут явно какой—то подвох… Что—то не то! В принципе, с драконом я смогла найти общий язык, но вот с демоном? Что, если вызвать демона высшего класса? Только они способны на нормальный разговор с человеком, но как защитить себя от его когтей и дикого желания заиметь очередную игрушку в своей коллекции?

В отличие от раманш, демоны в какой—то степени даже любили людей за глупость. Чаще всего призывы совершали молодые девушки, жаждущие любви, юноши, жаждущие славы, и пожилые люди, жаждущие смерти, но не способные на самоубийство. Первые два случая всегда заканчивались печально для всех участников, кроме демона — он подчинял себе тела, забирал души, управлял ими, как хотел, и относился, как к личным куклам. По сути дела, первые две группы обрекали себя на вечное рабство. Но вот третья группа… Тут все совсем иначе — демоны с уважением относились к последней просьбе и позволяли отойти в иной мир без каких—либо правил, законов и договоров. Но вот только мой случай — особенный.

И как мне заставить демона рыдать?

Из глубоких и необъятных дум меня вывел громкий бульк. Зелье все еще стояло на магическом огне, постепенно приобретая необходимую прозрачность и, если верить рецепту, то уже в ближайшие пять часов мне было необходимо добавить последний ингредиент…

Сделав глубокий вдох, я все же решилась. Сложность призыва состояла не в методике, а в результате. Демоны любят игры, страдания, и получить от них что—либо просто так невозможно. Что предложить в обмен? Видимо, большинство ведьм и колдунов в качестве цены предлагали свои тела и души, понимая, что все мирское демону чуждо. Но это явно не мой случай! Я хоть и в отчаяние, но последние мозги не растеряла… А что если…

Идея пришла в голову как—то сама собой, в ладонях тут же появился длинный брусок мела, и руки спокойно вырисовывали двойное защитное кольцо на полу небольшой лаборатории. Завязав магические круги на защитных рунах, я добавила к обряду последний, самый важный ингредиент — каплю собственной крови, и стала тихо нашептывать заклинание.

Казалось, слова приобретали форму, они словно слетали с губ, отражаясь от зеркальной поверхности на стене.

Заиграла еле заметная музыка… Как странно… Откуда эта мелодия? Что она вообще здесь делает? Чьи—то голоса, будто чужие мысли — путали слова, затмевали чистоту сознания. Пытаясь снять наваждение, я встряхнула головой, как…

— Слушай! Я тебе живьем нужен или просто спросить чего хочешь? — остервенелый голос ворвался в мою голову, заставив заорать от неожиданности. Сидя в центре круга, я тут же раскрыла свои уставшие глаза, заозиралась по сторонам, но так никого и не увидела, — хватит смотреть в пустоту! Не пришел я еще! Так я тебе нужен или как?

— Нужен! — уверенно ответила я, вообще не понимая, что происходит. Демоны так не вызываются, они вообще так не реагируют….

— Вот и отличненько! — резкий хлопок, словно где—то бросили огненный пульсар. Внезапно появились клубы едкого тумана, вновь заиграла музыка, похожая на свадебный вальс, но атмосфера ощущалась похоронной. На заднем фоне послышался дикий женский крик, мгновенно приобретший форму проклятья. — Ты ж моя спасительница! Спасибо! Спасибо!

Странный, совершенно непонятный мне рогатый мужик резко появился прямо рядом со мной. Рядом. Со мой. В защитном круге. Не вне его, как должно было быть, а рядом. Матерь божья, кого я вызвала?

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — я замерла, словно смерть свою увидела. Вжала голову в плечи, попыталась отползти в сторону, но мне не дали. Демон высшей степени, самый сильный из известных мне, внезапно сел прямо напротив меня, сбросил с себя черный пиджак, туда же в сторону полетел цилиндр, а его лицо при этом изобразило истинное блаженство. Его глаза были полностью черные — белок словно отсутствовал. Лицо худое, на фоне бледной кожи алые губы казались измазанными в крови. Он оказался очень высоким, но в тоже время силой от него фонило за версту,

— я расплакаться готов от счастья, ведьма! Ты так вовремя колданула, что слова… Ты чего делаешь?

— Вы, пожалуйста, продолжайте, не останавливайтесь, плачьте, — чтобы не терять времени даром, услышав заветные слова, я тут же схватила заранее приготовленную склянку, подставив ее прямо к щеке демона, — мне как раз именно это и надо…

— Не понял… — демон застыл с открытым ртом, — на кой черт тебе мои слезы, ведьма? Ты вообще кто?

— Я верховная Эрмерская ведьма, — прошептала я, стараясь все же не показывать дикий страх, — и мне нужны слезы демона…

— Зачем? — он вообще не понимал, о чем я, но судя по всему, история его явно обрадует, раз он не прибил меня на месте и решил дослушать до конца, — чего еще, вы, людишки, придумали на свою голову? Очередное зелье любви, смерти, усекновения невинных овец и прочая ерунда?

— Мне раманш вызвать надо… — я пожала плечами, но склянку так и не убрала. Демон все смотрел на нее, брови сдвинул, словно не верил в то, что я говорю.

— В своем уме, ведьма? На кой черт тебе для этого мои слезы и зачем заранее обрекать себя на смерть? Этих тварей даже я обхожу стороной, не хватало еще с ними в бой вступить…

— А я и так умираю, так что… Простите, но… а что с вами случилось?

— А, ты про мой костюм и похоронную мелодию на заднем фоне?

Я кивнула, не совсем понимая, что происходит, так как данный облик для представителей его вида был не совсем традиционный. Ответ демона меня вообще не порадовал:

— А у меня свадьба в самом разгаре! Но я чет как—то передумал… Но говорить об этом демонице в момент обмена кольцами совсем рискованно, а тут ты подвернулась со своим призывом… — демон задумался, а потом продолжил, — призыв, конечно, был для демонов высшего уровня, но я, как их предводитель, просто обязан все проконтролировать, ты так не считаешь? Долг превыше всего!

При этом он улыбнулся, обнажая целый ряд идеально белых, безумно острых зубов…

Правитель демонов. Вот ведь влипла—то! Ну, как так—то? Я уже ненавижу этих раманш, хотя почти ничего о них не знаю!

— Так зачем тебе раманш? И тем более, для чего нужны мои слезы? Что за бред?

— Вот я тоже так подумала, когда к дракону шла!

— А он—то тебе зачем?

— Написано, что нужен драконий пот, вот я и пошла. Странный какой—то рецепт… что с вами?

Демон не выдержал. Вначале его кожа приобрела более живой оттенок, а затем он разразился диким смехом, чуть ли не хрюкая на моем полу. Я залилась краской, прекрасно понимая, что подобная ошибка для верховной ведьмы непростительна, но чтобы так смеяться… Да в чем дело?

— Простите, с вами все хорошо? — осторожненько поинтересовалась я, наблюдая за тем, как предводитель демонов корчится от боли в животе на моем полу и продолжает ржать, словно конь, дальше.

— Пот! По—от, — демон впал в истерику, — пот дракона! По—от! Слушай, ведьма, я тебя уже люблю… Но я чего—то не понял, в какую историю ты влипла? И почему ты все еще жива? Или решила не ходить к дракону?

— Да пошла я к нему! — странно, несмотря на то, что демон излучал вокруг себя невероятный источник силы, я не ощущала от него исходящей угрозы, — потом, правда, передумала… Но Федя попросил помочь найти труп в своей пещере в обмен на пот… Ну, я и нашла…

— Ведьма, — демон тут же стал серьезным, — ты меня пугаешь. Какой такой Федя? Я только одного с таким именем знаю — он колдунов на дух не переносит…

— А еще занимается выращиванием ботвы, держит в сокровищнице труп и обманом заставляет меня его убрать. Я и так поняла уже, что эти ящерицы не потеют, но из—за ситуации в моей жизни потеряла способность мыслить здраво… Понимаю, что это не оправдание, но…

— Прости, — демон перебил меня, тут же сел рядом, почти что вплотную и уставился мне в глаза, чем вызвал еще более дикий страх, — где труп лежал?

— В сокровищнице…

— И ты нашла его именно в сокровищнице и помогла вынести? — он словно не верил, но в то же время видел, что я не вру. — То есть ты хочешь сказать, что побывала в сокровищнице того самого Феодосия, который Федор, который Федя, готового за свои знания отправить всех к праотцам, не выясняя никаких обстоятельств? Того самого Федю, который даже сам боится зайти к своим спрятанным книжкам и пергаментам, думая о том, что именно в этот момент его караулят и прошмыгнут в самое святое для него место? Ты сейчас серьезно? Какого черта ты все еще жива?

К моему очередному ужасу, демон мгновенно протянул ко мне свою руку и ущипнул за плечо, словно проверял — призрак я, или все же из плоти и крови.

— Это ж надо, — удивился он. — Действительно живая. И как ты сбежала?

— Сама ушла. Мне Федя еще и несколько пергаментов дал про раманш почитать взамен того, что обманул со своим потом. Но в них нет ничего про рецепт.

Демон удивленно отсел от меня, уперся рукой о колено, подпер той же рукой свой подбородок, и смотрел, не отрывая взгляда.

— Федор не убивает лишь по двум причинам, — судя по всему, с этого момента у нас начался серьезный разговор. Голос демона изменился, больше он не смеялся надо мной. — Первое — пришедший к его порогу — заблудившийся ребенок. Второе — пришедший к его порогу кто—то очень важный. Настолько важный, что его смерть повлечет за собой переворот в этом погрязшем в грехах мире. Я чувствую, что ты сильная ведьма. Даже так — одна из сильнейших из тех, с кем я встречался. Ты спокойно осуществила призыв высшего демона, а на это способны магистры первой степени и архимаги. Судя по тому, что ты не в камере, но на ноге браслет, ты влипла в историю, из которой без амулета истины тебе не выжить. Думаю, что доказательств твоей вины в чьей—то смерти еще не нашли, но это лишь временная отсрочка казни. Амулет можно получить только от раманш, а это значит, что ты готова рискнуть своей жизнью ради спасения чести своего рода… Уважаю твой выбор, конечно, но раманш… Мои слезы для них не нужны… Откуда вообще этот бред?

Пришлось рассказывать. Долго, упорно, с расстановками, что для меня выглядело чересчур странно и необычно. Сидеть вот так, внутри защитного круга, рядом с предводителем всего подземного мира было своего рода магией. Странно, что он еще не обозначил цену информации, а уже дает советы… Так не бывает…

— Угу… Сына правителя убили, значит… Ну—ну… И решили от верховной ведьмы избавиться… Забавно… Кстати, ты чем мне за разговор платить—то собралась? Судя по всему, слезы отменяются, ты хоть и сглупила с драконом, но последние мозги не растеряла.

— У меня тут коньяк есть… — я тихо достала бутылку одного из самых дорогих в этом мире напитков. За то, чтобы хотя бы понюхать этот коньяк, люди готовы платить немалые деньги. К моему счастью, он стал наградой за одно из сложнейших заданий еще на военной службе Эрмера. — Триста лет выдержки… и вино… Красное, полусладкое. Но вино обычное…

Демон поджал нижнюю губу, в его глазах тут же появился нездоровый блеск, и после этого я поняла, что обмен точно состоится!

— Коньяк сама пей, — заметил мужчина, — у меня от него изжога, а вот вино возьму. Дай мне свой рецепт, с ним явно что—то не то.

Я тут же вручила пергамент демону, ожидая его решения. Итог мне вообще не понравился:

— Чушь! — мужчина вновь рассмеялся, — ты мандрагору добавляла?

— Нет…

— Исключи из рецепта эту траву, мои слезы и Федин пот. Я, конечно, могу поплакать, но это лишнее. Ничего сложного в рецепте зелья нет, но для призыва потребуется очень много энергии. Не каждый маг на это способен, но тебе сил точно хватит. Весь этот абсурд с драконами и демонами придуман лишь для того, чтобы проредить желающих вызвать этих тварей. Ты точно уверена, что хочешь связать себя с раманш?

— Уверена, у меня просто нет выбора. Так как я — верховная ведьма, все знают, что я могу сломать все амулеты и заклинания, не позволяющие лгать. Лишь амулет истины поможет.

— Видимо, ты не понимаешь до конца сути призыва… А точнее, его итог… Тебе будет очень больно… Но знаешь, ведьма, я с удовольствием посмотрю на охреневшее лицо неудачника, которому не повезет и которого притянет к тебе магией. Вот смеху—то будет… Кстати, можешь звать меня Зел. Думаю, это наша не последняя встреча, милая! Ну, насмешила ты меня… Ну, насмешила…

Последние слова больше походили на эхо, так как Зел внезапно исчез, растворяясь в клубах густого дыма.

Призыв раманш

Я наблюдала за тем, как меняется поверхность воды. Несколько кругов, потом затишье, затем вновь рябь, словно чье—то сердцебиение…

Внутри все сжалось, тело по ощущениям стало каменным — вот он, момент истины. Момент моей возможной смерти без имени, памяти и без желанной победы…

Необходимо погрузиться в воду… Еще немного… совсем чуть—чуть! Лишь только шаг и вода полностью накроет меня с головой.

— Да прыгай ты уже! Я себе всю задницу отморозил тут в кустах сидеть, а она стоит и не решается! Подтолкнуть?

— ЗЕЛ? — мой вопль не услышал разве что глухой. От неожиданности я поскользнулась, но все же удержала равновесие — Ярн наблюдал со стороны, успел вовремя подбежать и схватить меня за руку. Выхватив свободной рукой огромный меч, он тут же направил его в сторону незнакомца, как…

— Сэрех, это же… Это же… — лицо друга, казалось, пошло, точно такой же рябью, как и поверхность воды после зелья, — это же Вельзевул…

— Можно просто Зел, так привычней… — демон быстро выбрался из кустов, отряхнул кожаные штаны, взмахнул длинным тонким хвостом с пушистой кисточкой и уставился куда—то за спину, — че замер, словно на горячем поймали? Лапы в крылья и вылезай!

— Сэрех… что происходит? — Ярн резко сжал мою ладонь, наблюдая за тем, как из тех же многострадальных кустов вылезает… Федя. Маленький такой, пузатенький дракончик, размером с собачку…

— Ф… Федя? — не поняла я, уставившись на некогда огромного злобного распространителя ботвы, — какого черта? Я тут с жизнью прощаюсь, каждую секунду считаю, а вы… Вы решили посмеяться надо мной?!

Мой голос тут же перешел в ультразвук.

— Милая моя, верховная ведьма! — Зел снял промокшие ботинки, скептически посмотрел на то, как грязь стекает с подошвы, и просто выбросил их в сторону. Ноги его, кстати, были не совсем человеческие, но разглядеть в такой темноте что—либо было просто невозможно. — Мы тут за нее переживаем, волнуемся, думаем, как от раманш спасти, а она…

— Вы жаждете зрелищ и крови, — буркнув, я продолжала смотреть на то, как Федор выходит из своего укрытия. Как этот огромный зверь стал таким маленьким, я просто не понимаю! Зато теперь ясно, как эта тварь ворует с торговых лавок! — Так что не нужно врать о переживаниях и волнении. К тому же, Зел, мою душу ты не получишь…

— Да больно надо! — демон явно обиделся, — она у тебя не такая и чистая, как хотелось бы…

— Что немудрено, учитывая мой возраст и войну с Элменом за плечами…

Все тут же замолчали, передернулись и опустили головы… Да, эта бойня еще долго будет напоминать о себе всему Эрмеру. Два огромных государства, две огромные территории. Многие народы разделились на два лагеря — эта бойня затронула каждое живое существо этого мира… Даже демоны вмешались…

— Да уж, Сэрех, — Зел как—то странно посмотрел на меня своими огромными, бездонными глазами, — учитывая то, скольких ты убила, то, какую магию использовала… Странно, что твоя душа не почернела окончательно, а это значит, что у тебя не было выбора…Как интересно… Верховная Эрмерская ведьма, спасшая народ Эрмера, обвиняется в убийстве сына вашего правителя, хотя сама, судя по ауре, является ему…

— Тише! — я рыкнула так, как сама от себя не ожидала. Какой бы сильной я ни была, но идти против самого Вельзевула сравни самоубийству. — Эта тайна уйдет со мной в могилу!

— Да ты как раз на ее краю и стоишь, так что… — как бы между прочим заметил Федя, поглядывая в сторону все еще замершего на месте Ярна. Мой друг выглядел как умертвие. Двухметровое огромное умертвие с выпученными от ужаса глазами.

— Ты где была? — прошептал Ярн, наблюдая за тем, как скалится Федя. Дракон явно получал истинное удовольствие от всего происходящего.

— Говорила же, что для призыва нужен пот и слезы. Ну, я вот и постаралась их добыть…

— Про пот я в курсе, но слезы Зела? Обязательно было призывать самого правителя подземного мира? — голос Ярна стал тонким и высоким.

— Это случайно вышло…

— Да хватит вам языками чесать! — не выдержал Федор, — ты будешь призывать раманш или нет? Мне уже не терпится посмотреть на его охреневшее лицо, когда магия сработает!

Они явно знали больше, чем я… Они что—то не договаривают, раз оба пришли посмотреть на мою смерть… на мою возможную смерть… Почему? Что должно произойти?

— Так, а вы ничего мне рассказать не хотите? — страх почему—то улетучился, словно я не на смерть шла, а просто поговорить с давним врагом.

— Неа, мы тебе больше ничего не скажем, — попытался улыбнуться Федор, но получилось у него с трудом, — люди этот призыв придумали? Придумали… Нашли единственный возможный способ… в общем… Короче, прыгай, а мы посмотрим.

— Сэрех… — Ярн схватил меня за руку. Он все еще пытался прийти в себя, но у него явно ничего не получалось, — может не надо?

— Надо, Ярн, надо… Выбора, правда, нет, и ты это знаешь…

Стараясь не смотреть на лица присутствующих, я прыгнула в воду, полностью погружаясь до самого дна.

Созданное зелье будто бы встраивалось в водную структуру. Оно сияло, мерцало еле заметным белым светом, будто каплями оседало на самое дно. Ноги по щиколотку ушли в трясину, в горле пересохло, глаза мгновенно защипало, и сохранять спокойствие становилось до жути сложно.

Когда капли зелья прикасались к коже, они оставляли странный след… Словно мазок красок или… или рыбьи чешуйки — совсем небольшие, но очень яркие, перламутровые… Они скапливались вокруг моего тела, словно подсвечивали его для раманш.

На самом деле я не любила воду. Верховная ведьма не должна ничего бояться, поэтому этот момент очень активно игнорировался мной на уровне подсознания, но сейчас, когда в голове творился полный сумбур, когда постоянно хотелось впадать в истерику, и при этом не позволять эмоциям выйти наружу, страх детства дал о себе знать в значительной мере.

Мне казалось, что прошли часы, но на самом деле пролетело лишь несколько секунд. Время изменилось — ожидание, страх, неконтролируемые эмоции — все это выводило из равновесия и…

Силуэт появился мгновенно, словно возник из самой воды. Разглядеть его было сложно, но…

Что—то резко схватило за горло, я чисто на инстинктах открыла рот и мгновенно захлебнулась водой, не имея возможности откашляться. Чувство, когда не можешь дышать… Когда легкие словно пронзает раскаленным железом, и глаза наливаются кровью… Пальцы с силой впивались в руки раманш, но тут же соскальзывали с прочной, будто бы каменной, кожи.

Внезапно вода отступила. Резко. Без предупреждения.

Воздушный кокон возник лишь по желанию раманш, что с силой продолжал сжимать мое горло. Я не видела его лица, не касалась кончиками пальцев илистого дна, потому как существо без особых усилий подняло меня в воздух, прижимая к холодным камням.

Я слышала, что откуда—то сверху доносятся голоса, но никто ничего не мог сделать.

— Ты хоть знаешь, что сделала сейчас?

Голос низкий, до безумия злой. Мокрые пальцы слегка ослабили хватку, и я наконец—то упала на дно, погружаясь в ил на уровень ладони.

Отдышаться… Мне нужно отдышаться… Сплюнуть воду.

Я зашлась диким кашлем, пыталась побороть головокружение и боль в висках, хоть как—то сфокусироваться, но ничего не получалось… Я лишь чувствовала, как кто—то навис надо мной, как уперся руками в камень позади меня. Чувствовала ледяное дыхание у шеи:

— Ты хоть осознаешь, кто перед тобой?

— Ра… раманш, — говорить полноценно не получалось, я могла лишь шептать, и то не с первого раза. Перед глазами все еще мелькали пятна, не позволяя разглядеть существо.

Внезапно за спиной раздался громкий хруст — раманш с силой ударил по камням, и большие осколки упали рядом, частично погружаясь в илистое дно.

Я подняла голову, стараясь рассмотреть его и…

Он стоял надо мной, на удивление похожий на человека. Большие глаза цвета морской волны смотрели с дикой ненавистью и злобой. Зрачки вертикальные, словно у кошки. Оскал — видны длинные острые клыки… Волосы… Мокрые, светлые, словно серебряные, они доходили ему почти до поясницы и были убраны за уши, которые оказались совсем не похожи на человеческие. Ушная раковина более широкая, с перепонками странного темного окраса и несколькими хрящевыми лучами. Судя по всему, за ними скрывались жабры…

Раманш, вопреки представлениям, оказался вполне одетым — кожаная жилетка на голое тело и мокрые мешковидные штаны белого цвета, которые из—за воды полностью облегали мощные ноги существа.

— Вначале я буду медленно, постепенно снимать с тебя кожу, — он сел рядом, на корточки, скалился, произнося каждое слово с нескрываемым восторгом, — затем сломаю каждый палец, и только после этого вырву все еще трепещущее сердце из твоей груди. Ведьма, ты знала, кого вызывала…

— Знала, — не понимаю, как это объяснить, но… Но страх ушел — голос стал тихий, спокойный и ровный. Я подняла голову, уставилась ему прямо в глаза. — Я знала, кто вы такие, знала, что никто не выжил после призыва. Но у меня не было выбора. Или от вашей руки, или от человеческой, но на мгновение позже. Лучше умереть с осознанием того, что для спасения собственного имени испробованы все возможности, чем гореть заживо на костре и жалеть о том, что так и не решилась призвать вас. Мне нужен амулет истины.

— Ты совершила обряд только ради амулета?! — раманш взвыл, вновь с силой ударив камень позади меня. — Ты что, не знаешь, что сделала?

— П—призыв… Я сделала призыв, чтобы попросить вас дать мне амулет…

— Амулет хочешь, ведьма? — последнее слово было произнесено с таким презрением, на которое ни один живой человек просто не способен. — А что взамен? Или ты думала, что просто возьмешь его и пойдешь что—то там кому—то доказывать?

На самом деле, в старых записях написано, что если сделать все правильно, раманш будет обязан подчиниться. Люди придумали это зелье для того, чтобы управлять этими существами, и если я поняла правильно, они не могли ослушаться просьбы.

— Судя по твоему молчанию, ты действительно поверила в те писульки на старой бумаге… — в глазах ехидство, на лице — надменность. Внезапно он прищурился, замер напротив, отошел чуть в сторону и произнес самую странную и нелепую в данной ситуации цену. — Твоя жизнь. Не душа, как ты могла подумать после встречи с демоном, а именно твоя жизнь в обмен на амулет.

— Простите, но… Я же скоро умру… — пытаясь встать на ноги, я все сильнее проваливалась в трясину, теряла равновесие, но не решалась колдовать в присутствии раманш, — я действительно умру… Мне не позволят жить… Но только благодаря амулету я уйду в иной мир достойно. Мой род не будет запятнан. Когда магистры высшей степени увидят ваш амулет, они поймут, что я не могу врать. Какие бы доказательства ни придумали враги, в чем бы ни захотели меня обвинить, я смогу доказать свою невиновность. И даже так я уверена, что из зала приговора я живой не выйду. На моей ноге тюремный браслет — он блокирует мою силу почти полностью — я не смогу себя защитить, и впутывать в заговор своих товарищей, прося их о помощи, не имею права.

— Что ж, — раманш наклонил голову, — значит, это вполне приемлемая для тебя цена, ведьма, ведь так? Раз ты знаешь, что умрешь, то подобная сделка очень выгодна.

Мы замерли — он в ожидании, я в ужасе. В горле все пересохло, я не понимала, что делаю… но почему—то кивнула в знак согласия.

Раманш вновь прищурился, хмыкнул с презрением, сложил перед собой ладони лодочкой, и спустя мгновение в его руках появился металлический круг на серебряной цепочке. По ободу шли странные древние письмена. В самом его центре сиял драгоценный камень — именно он доказывал подлинность амулета, потому что подобные минералы хранятся только у самих раманш. Если честно, я думала, что они не существуют…

— Когда ты должна быть в зале Приговора?

— На восходе солнца…

Он пристально смотрел, затем слегка поклонился, явно против собственной воли, щелкнул пальцами и воздушный кокон лопнул…

***

— Ты все еще можешь сбежать, — удивленно заметил Зел, наблюдая за тем, как меня трясет. — Как жаль… лица его не увидел…Одна сплошная вода и магия… Как хоть выглядел—то?

После встречи с раманш я не осознавала, что осталась жива. Словно все это не со мной случилось. Лишь амулет в руках доказывал обратное.

Ноги сильно тряслись, руки будто бы задеревенели. После того, как на кожу упали капли зелья, она действительно окрасилась в перламутровый цвет — стереть эту краску оказалось очень сложно, но она лишний раз доказывала, что призыв действительно был совершен.

Мокрая одежда неприятно прилипла к телу, под светлую, уже изрядно испачканную рубашку, попали несколько веток водорослей — они слегка царапали кожу, вызывая еще более неприятные ощущения.

Ил был везде — в носу, на губах, на одежде — везде! Идти в таком виде в зал Приговора просто ужасно, но, судя по всему, времени на переодевание у меня попросту нет…

Я не слушала Зела. Сбежать можно всегда, Ярн знает как, но…

Кто—то выбрал меня в качестве козла отпущения, обвинил в одном из самых жестоких убийств Эрмера. Кто—то хладнокровно избавился от ни в чем не повинного ребенка. И этот кто—то не позволит мне просто так разрушить его планы.

Магия заблокирована — я чувствовала, как энергия рассеивается в области тюремного браслета. Если на меня нападут, то сразу после вынесения решения. А это значит, что удара в спину нужно ждать с самой первой ступени, что ведет меня в зал Приговора.

Как же так получилось, что я оказалась в подобной ситуации? Кому я могла мешать так сильно? Тюремный браслет на ноге — главная проблема даже для побега. Без своей силы я почти ни на что не способна и против таких воинов, как Ярн, в битве не выстою. Магия магией, но должной военной подготовки у меня нет, и меч держать в руках так же хорошо, как и мои друзья по отряду, я не умею.

Внутри кипела злость и обида. С юных лет меня окружала магия — древняя, сильная, многим недоступная. На тот момент я была рада, что родилась с редким запасом внутренней энергии, который при должном обучении открывал многие запретные двери в искусство колдовства. Постоянные тренировки, почти полное отсутствие личной жизни, поставленный на семье крест ради магии, и что? Что в итоге? Моя сила меня же и погубила. Нужно было отказаться от должности, не надеяться на спокойную жизнь и быть вместе с отрядом! Но время не повернуть вспять.

Единственный, кто сопровождал меня в зал Приговора, был Ярн. Зел и Федор не имели права присутствовать, а если учесть то, кто они, никакого суда с их участием точно бы не состоялось.

Идти босиком по холодным ступеням было страшно. Каждый следующий шаг был похож на раскаленные иглы, что медленно проникают под кожу, причиняя неимоверные муки. Сердце бешено стучало — до такой степени, что перед глазами все плыло, и зуб на зуб не попадал. С тела стекала вода

— медленно, неприятно пробегая по ногам. Мокрые волосы облепили лицо, в них запутались водоросли, и мой внешний вид не мог помочь расположить к себе, но тратить драгоценное время на переодевание я не могла себе позволить…

Браслет на ноге засиял — это говорило о том, что времени почти не осталось.

— Сэрех, — голос Ярна дрогнул, — у тебя еще есть шанс уйти, прошу тебя… Не думай обо мне, мы справимся… всегда справлялись!

Я ничего не ответила, прекрасно понимая, что долго бегать от элитного отряда мы не сможем. Итог все равно один — смерть. Вот только во втором варианте помимо меня пострадает дорогой мне человек.

Прикоснувшись к огромным дверям, я слегка толкнула их от себя, делая шаг вперед…

Момент истины.

Все замерли — с ужасом, паникой в глазах и непониманием.

Что—то не то… Они хотели, чтобы я сбежала, но почему?

Огромный зал был заполнен людьми — магами высшего общества. По правую руку от главного судьи Эрмера на первом ряду сидело семь магистров первой степени. Сбоку от них стояла стража. За их спинами восседали Свидетели, которых выбрали для данного Приговора. По левую руку — первый советник и летописец. На балконах тут же появились лучники из элитного отряда. Наконечники черных стрел были смазаны ядом — на тот случай, если я окажу сопротивление. Наивные, эти стрелы для меня как комариный укус. Я же разбираюсь в ядах, прекрасно знаю обо всех используемых в Эрмере веществах и прекрасно подготовила для себя защиту, учитывая занимаемый пост!

Сверху, прямо над главным судьей, находилась ложа правителя. Одинокий мужчина был бледен и стар. За последние несколько дней он сильно изменился — лицо осунулось, глаза красные, опухшие — значит, его сын действительно мертв. Он опустил на меня свой тяжелый взгляд, полный искренней злобы и жажды расправы. Таким я видела его впервые, и от этого становилось очень больно. Я никогда не подняла бы руку на его семью… Но он уверен в обратном. Что ему сказали? Какие предъявили доказательства, что он резко изменил свое мнение о верховной ведьме? Знал бы он, кто я… Если бы он только знал…

— В каком вы виде? — первый советник впервые на моей памяти изобразил искреннее негодование. — Как вы смеете являться в зал При… Что это? Это… Это же…

До этого в зале стоял довольно громкий гул — все обсуждали происходящее, смотрели на меня с удивлением и непониманием, словно принимали за полную идиотку, которая рассчитывает на помилование, но как только они увидели амулет истины, сразу замолчали…

Первый советник резко побледнел, так же, как и большинство магистров первой степени. Что происходило с остальными, я не знала, потому что не смотрела на их лица. Правитель, так же как и судья, не сразу понял, в чем дело, пока минерал раманш не заблестел в свете восходящих лучей солнца, проникающих в зал сквозь огромные окна.

— Ра… раманш… — первый советник подавился. Вначале мужчина встал со своего стула, не в силах поверить в увиденное, но потом, когда понял, что это не подделка, мгновенно вернулся на место. — Как? Как ты это сделала?

— Раманш? — впервые голос подал правитель. На этот раз его взгляд изменился — он смотрел на меня с удивлением и явно начал что—то понимать, что немудрено — преступник не пойдет на столь безрассудный шаг. — Ты смогла выжить после призыва?

Он был удивлен, его голос дрогнул, а во взгляде появилась надежна, что близкий его семье человек не оказался предателем.

— Я не убивала вашего сына, — произнеся эти слова, я смотрела прямо в глаза правителю. Амулет блеснул в свете ярких огненных лучей, но ничего не произошло, а это значит, что я говорю правду. В противном случае, от меня бы ничего не осталось, кроме горстки пепла…

— Я не верю! — первый советник вновь вскочил со своего места. — Никто не выжил после призыва этих тварей! Это однозначно подделка!

— Я тоже не верю в этот амулет, он странный, — раздался женский голос за спиной, но я не стала оборачиваться — смотрела лишь на правителя.

— Где гарантия, что это не банальная иллюзия? Верховные ведьмы на это способны?

Нет, не способны, но это неважно…

В зале мгновенно разгорелся спор, несмотря на то, что главный судья не давал разрешения на обсуждения. Вместо этого он смотрел на пергаменты, врученные ему первым советником с «доказательствами» моей вины, что—то внимательно вычитывал, с непониманием смотря то на меня, то на советника. Он все понял, но так же видел, что мы окружены врагами.

Ни правитель, ни судья ни о чем не знали — их реакция настоящая, в отличие от слов и действий окружающих меня гиен.

— Госпожа верховная ведьма! — голос судьи мгновенно заставил всех замолчать. Этот мужчина всегда говорил очень тихо, но в то же время властно. Люди подчинялись ему, сами до конца этого не осознавая. — Подойдите ко мне. Необходимо понять, что амулет подлинный.

Я сделала уверенный шаг в сторону судьи, но… На этом все закончилось…

Все, кого я видела, замерли. Они с ужасом смотрели куда—то за мою спину, словно не могли пошевелиться, сказать хотя бы слово.

— Что происходит? — я обернулась как раз в тот момент, когда огромные двери зала Приговора с шумом захлопнулись.

— Наивная дура, — ехидство в голосе — ничто по сравнению с той чудовищной силой, что исходила от раманш. Лишь осознание того, что это существо стоит сейчас в зале, заставило всех мгновенно замолчать. — призыв совершила, амулет попросила, решила свое имя спасти и ради чего?

— Почему вы здесь? — в горле мгновенно пересохло, сердце, казалось, остановилось. Я понимала, что люди вокруг не владели собой — раманш их держал своей магией, даже пикнуть не позволял.

С его тела стекала вода — она казалась живой, будто множество прозрачных змеиных тел, что сплелись в единый клубок и мгновенно расползлись в стороны людей.

Раманш сделал шаг в мою сторону, затем еще один… и еще один. Он смотрел на судью, затем поднял взгляд на правителя.

— Горе затмевает разум, не так ли? — спросил с издевкой, словно напоминал о чем—то. Они что, знакомы? Это просто невозможно! — но тебе это должно быть знакомо… Каково это? Потерять сына и отправить дочь на смертную казнь?

— Д—дочь?

Правитель все еще стоял на балконе, но мог спокойно говорить — видимо, раманш не околдовал его.

— А ты не знал? Ваша энергия поразительно схожа… — улыбка на лице с примесью разочарования. Затем он встал прямо напротив меня, уставился в глаза и произнес медленно, тихо, с дикой ненавистью в каждой нотке своего голоса:

— Они надеялись, что ты сбежишь, надеялись, что подставишь своего друга, очень хотели устроить показательную расправу и остаться безнаказанными в своих убийствах, ведьма… Все это — простые действия для получения власти, а твой папаша даже не в курсе… Хреновый из него правитель.

Он медленно поднимал руки, расставив их в стороны, словно крылья, смотрел с разочарованием, а затем прошептал у самого уха:

— Я ненавижу людей за то, что они врут…

Резкий хлопок ладоней, и вода мгновенно ожила — ее потоки сковали собой абсолютно всех, не позволяя дышать:

— Знаешь, что происходит с людьми на глубине? — голос стал спокойным. Раманш смотрел на то, как меня трясет.

Все оказались в воде, не могли вдохнуть — им не хватало воздуха. Сильные маги Эрмера не могли сопротивляться, лишь барахтались в воде, пытаясь выплыть, но все напрасно. Только отец сохранял спокойствие — он не шелохнулся, молча ожидая своего приговора.

— Давление, — ответила я, догадываясь, что ждет этих людей.

— Именно…

Щелчок пальцев и…

Зал окрасился кровью. Алая вода обрушилась на мраморный пол, заливая собой мои ноги. Он смотрел на меня в упор, наблюдал за тем, как я невольно выдохнула, испытывая самый дикий страх за всю свою жизнь, видел, как из глаз брызнули слезы.

От людей не осталось ничего — только кровь. Много крови… и обрывки одежды.

— Уговор — твоя жизнь в обмен на амулет, — раманш улыбнулся, — теперь ты моя, ведьма…

Единственными, кто выжил, были мой отец и главный судья. Раманш ненавидели ложь… Видимо, в этом зале лишь эти двое действительно ни о чем не знали…

Раманш с силой схватил меня за руку, уводя в сторону еще одного выхода. Последнее, что я смогла разглядеть в этом зале — тело отца — он перевесился через балкон, потеряв сознание, и Зела. Демон присвистнул, взмахнул рукой, словно что—то собрал, а затем исчез…

Их души не скоро найдут покой…

— П—почему мы пришли именно сюда? — холодно, до ужаса холодно! Стоя у обрыва, я смотрела на то, как огромные волны разбиваются об острые камни, как бушует водная стихия, заставляя дрожать меня всем телом. Чувствовала, с каким омерзением раманш сжимал мою руку, словно держал что—то грязное.

— Потому что это начало пути, — благодаря сильному ветру его волосы высохли и стали еще больше походить на серебряные нити, — почему не сбежала?

— Разве от вас можно сбежать? — единственное, о чем я могла думать, это о своем будущем, а точнее, о его отсутствии.

— Я не о себе. Почему ты не сняла браслет и не пустилась в бега? Доказать свою невиновность можно разными путями, но ты выбрала самый сложный и нелогичный из них.

— Потому что очень устала… — на мне все еще висел амулет — я не могла врать и придумывать громкие оправдания, я обязана говорить только правду, — я устала от борьбы. Для ведьмы моего уровня это непростительные слова, но я не хотела жить в бегах, не хотела, чтобы отец ненавидел меня за то, что я убила собственного брата…

— Слишком много слов, — спокойно ответил раманш, будто и не слышал моего ответа. Словно ему было наплевать на то, что я только что произнесла. — Ты заключила сделку, ведьма, и пойдешь со мной. Приготовься прыгать…

— Нет! — только не в воду! Только не с такой высоты! — Вы меня так убить хотите? Я же плавать не умею!

— Прости, что? — мужчина вначале удивился, потом его зрачки расширились, и он разразился хохотом. — Ты не умеешь плавать?

— Я боюсь воды… И… И высоты тоже…

— Но меня же ты позвала… И была в воде.

— На тот момент я думала, что умру, и что терять нечего…

— А сейчас что, что—то изменилось? — от смеха в голосе не осталось и следа. Меня, словно кролика, вели на убой…

Раманш вновь схватил меня за руку и, не позволив сказать ни единого слова, прыгнул вниз со скалы…

Резкий поток ветра был похож на ураган, что внезапно настиг после долгой погони. Он врезался в глаза, путал волосы, окутывал все тело, поглощая вой, что сорвался с моих губ. Дышать было почти невозможно, но все это полная ерунда по сравнению с тем моментом, когда я увидела приближение поверхности воды. Бушующая стихия словно разошлась в стороны огромными волнами и сошлась уже над нашими телами, полностью погружая в воду.

Поток ледяной, до ужаса сильный, но раманш как будто ничего не замечал. Мужчина крепко держал меня за руку, оттолкнулся под водой от скалистого выступа и метнулся вперед с неимоверной скоростью.

Я не могла смотреть по сторонам — это было невозможно. Глаза сильно щипало, вода затекла в нос, вызывая боль, воздуха в легких не хватало, и вскоре наступил момент, когда я почти что потеряла сознание, как внезапно раманш сменил направление, и мы резко вынырнули на поверхность.

— А—а, — протянула я, не в силах сказать что—либо. С моих губ срывались лишь звуки — оформить их в связные предложения было просто невозможно.

— Действительно не умеешь… — как только раманш отпустил мою руку, я тут же пошла ко дну, не имея сил бороться дальше, — какая же ты слабая, ведьма… как человек еще слабее. Это отвратительно…

Я не видела смысла отвечать — все равно мое мнение его не интересует, и сказать сейчас что—либо было просто невозможно.

Открыв глаза, я постепенно привыкла к свету, но продолжала крепко держаться за раманш. Прямо перед нами из воды торчала странного вида и формы скала, хотя больше это было похоже на каменный айсберг огромных размеров посреди бушующего океана с небольшой пещерой.

Спокойно вытолкнув меня из воды на скользкие камни, он наблюдал, как я медленно отползаю как можно дальше от края.

— Тут пока посидишь, — бросил он перед тем, как исчезнуть, — скоро вернусь. Думаю, не стоит говорить, что тебе нет смысла бежать? Ну, разве что на корм рыбам…

Он исчез в морской воде, я же продолжала трястись от дикого холода.

Из—за сильного ветра и мокрой одежды казалось, что наступила зима. Меня колотило, трясло, руки почти не слушались.

— Вот тебе и призыв… — прошептав эти слова, я ощутила, что все же могу говорить, сделала глубокий вдох, стараясь хоть немного успокоиться, и встала на ноги, пытаясь не потерять равновесие. Все же камни были очень мокрые и скользкие.

Впереди виднелся провал в скале, похожий на вход в пещеру. Лучше спрятаться там, чем умереть от холода.

Неглубокая, совсем небольшая, но все же пещера, она явно была кем—то занята до этого…

Словно два разных мира — буря воды, что бушует из—за сильных ветров, и полное отсутствие движения здесь, внутри.

Раманш не просто так привел меня сюда, он явно бывал тут раньше: на земле раскидано несколько странных больших подушек, огромный плед, связанный из тонкой, но на удивление плотной нити. На полу было разбросано несколько книг и промокших пергаментов — символы оказались мне неизвестны, несмотря на то, что я знала семь языков нашего мира и еще несколько мертвых диалектов.

Дар к изучению был у меня с раннего детства — никогда не понимала, почему люди тратят так много времени на произношение и письменность. За эти качества меня совсем в юном возрасте взяли в войско и уже потом увидели, на что я способна в плане магии.

Устроившись в самом углу, я тут же создала в ладонях огонь, пытаясь согреться. Яркое алое пламя мягко обволакивало собой каждый пальчик, нежно прикасалось к коже, не причиняя никакого вреда. Постепенно тепло распространилось по всему телу, и больше меня не трясло.

Высушив подушки и плед, я завернулась в ткань, устроилась как можно удобнее и приняла самое правильное решение — отдохнуть. Ничего не делать — просто набирать растраченные силы, иначе любое мое сопротивление ни к чему хорошему не приведет.

Из—за сильной усталости и пережитого ужаса, уснуть не получалось — глаза не закрывались, хотя голова по ощущениям была каменная.

Уставившись в одну точку, я осознала, что все это время в моей голове крутилась одна и та же фраза, сказанная раманш — почему именно этот путь? Почему… почему… почему…

Потому что я устала. Нет, не от жизни, а от сражений за собственную жизнь, устала терять близких людей, нести ответы за чужие ошибки, воевать на поле боя и постоянно, постоянно тренироваться. Наступил тот самый переходный момент, когда хочется на время замереть на месте и не двигаться, просто лежать на кровати, смотреть в потолок, и чтобы ничто и никто в этом мире не трогал меня, но нет… Все же тронули. Причем бортанули по полной!

Как у них так вышло? За спиной у правителя? Как смогли обойти личную стражу, как было совершено убийство? Почему выбрали именно меня и зачем хотели, чтобы я бежала? Все это должно иметь логичное завершение, но к чему именно все шло?

На протяжении пятнадцати лет шла война. Эрмер и Элмен. Два огромных магических государства, которые раньше всегда шли в ногу со временем и поддерживали друг друга. Две разные школы, дополняющие друг друга по стилю и техникам магии. Что, если все началось еще тогда, с момента разжигания конфликта? Мы выиграли эту войну, но какой ценой…

Воспоминания вновь нахлынули волной — именно тот самый момент и вывел меня из равновесия. Момент, после которого я приняла должность Верховной ведьмы, желая навсегда покинуть военное дело…

На поле боя столкнулось две армии. Огромные армии. Множество солдат, обученных редким видам магии, искусные воины, владеющие оружием на уровне дыхания, когда меч является продолжением руки, словно имеет единый поток энергии с хозяином… Мы сражались день и ночь на потеху падальщикам, убивали друг друга, желая защитить семьи и родные земли.

Меня защищал мой отряд. Он никого не подпускал к одной из самых сильных ведьм Эрмера… Я готовилась к последней атаке, все было обговорено заранее, мы добыли информацию о том, что элменцы направят в нашу сторону големов, что людей на поле боя с их стороны не будет, нам отдали приказ — уничтожить, и я согласилась. Голем — чаще всего просто оболочка, управляемая магами особого класса. Я видела отчет, сама предложила сделать то, что сделала…

Магия огня разрушительна при определенном уровне внутренней энергии. Когда боевая ведьма достигает своего предела, она способна уничтожить целое поселение… За это нас не любят и боятся, за это в каждом государстве идет борьба — чем сильнее ведьма, тем сильнее и само государство.

Долгие часы концентрации, накапливание энергии, все было просчитано до секунды… Все! Кроме одного самого главного момента…

На поле боя были не големы… Там были люди. И огненная волна, созданная мною, уничтожила основные силы армии Элмена… Они испугались…

А затем хоронили останки…

По щекам вновь и вновь текли слезы.

Там не должно было быть людей. Я же сама видела этот чертов отчет… Не должно было быть людей…

Эрмер ликовал. Элмен плакал. Тысячи погибших солдат, тысячи семей, что остались без отцов, детей, матерей… По моей вине.

Одно дело, когда на тебя нападают, жаждут крови, наставляют меч, посылают неведомых тварей, но совсем другое, когда одним махом, без возможности сложить оружие и сдаться… Когда просто не оставляют выбора и убивают настолько жестоким способом… Они сгорели заживо в магическом пламени…

В тот момент меня не стало. В тот момент я захотела умереть.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ты уверен, что она живая? — незнакомый голос… отголосок… не понимаю, я что, все же уснула?

— Живая, что бесит… — раманш… Это ведь голос раманш, так?

Я не понимала, что происходит и где я… Сон? Это ведь сон. Нет… не прикасайся ко мне… Хотя бы во сне не прикасайся…

— Эй, ведьма! — ледяные пальцы на моей шее… нет, не в этот раз… Я так не хочу…

Внутри все мгновенно взорвалось. Злость от непонимания, обида на себя из—за беспомощности и дикое желание выжить преобразовались в волну… В огненную волну, что разлетелась во все стороны маленькой пещеры…

— ТВОЮ Ж… — Как странно… Орут так, словно все по—настоящему…

Как только я открыла глаза, то осознала, что сделала…

Один из раманш успел подпрыгнуть и с силой вонзить острые когти в свод пещеры, избежав таким образом внезапной атаки. Тот, что привел меня сюда, поступил более логичным способом — он ее перепрыгнул, замерев благодаря этому прямо рядом со мной, почти вплотную.

— Ты… ты огненная ведьма? — раманш был в ярости и в то же время в ужасе. — Огненная ведьма?

— Ну да, — тихо кивнула я, — простите, я просто спала, а это моя защитная реакция…

— Да уж, Вэй, — присвистнул тот, что висел под потолком. — Я тебе и раньше не завидовал, а теперь прям сочувствую…

— Заткнись, Сай…

Так значит раманш, с которым я связана призывом, зовут Вэй.

Внезапно тот, что висел, спокойно спрыгнул на землю и приземлился на корточки. Он смотрел в мою сторону с ехидством, диким интересом и без капли ненависти, в отличие от Вэя. Короткие черные волосы были мокрые, но взъерошенные — словно множество маленьких игл. С его тела стекала вода. Губы тонкие, словно две линии на бледной светлой коже, и черные, будто деготь, глаза. Несколько прядей волос были заплетены разноцветными нитями, на самых кончиках висели металлические символы, значения которых я не знала.

Вэй сел напротив меня, слегка наклонил голову, а затем произнес:

— Ты даже не представляешь, как не вовремя все сделала…

— Ну, она же не знала, что у нас происходит, — Сай вступился за меня, что напугало сильнее, чем неприкрытая, искренняя ненависть раманш. — Так что нужно как—то придумать, как провести ее во дворец незаметно для врагов, и убедить Ровэна каким—то волшебным образом не убивать, иначе вас двоих…

— Молчи! — рыкнул Вэй. Он перебил своего друга, чтобы я что—то не узнала… Что именно? Что будет, если меня убьют? С ним тоже что—то произойдет?

— Насколько крепко мы связаны? — прошептала я, все еще боясь пошевелиться. Какой бы сильной ведьмой я ни была, моя магия не восстановилась из—за тюремного браслета, а сражаться в ближнем бою против настолько сильного противника я точно не смогу.

— Вставай. Придется поплавать… — проигнорировав вопрос, раманш встал на ноги, размял плечи и кивнул в сторону выхода из пещеры.

Я медленно поднялась, чувствуя, что почти не ощущаю ног. В правом боку сильно кольнуло, и я тут же согнулась пополам, не сдержав стона. Если честно, я думала, что на это никто не обратит внимания, но…

— Что с тобой? — Сай тут же подбежал, хотел помочь, но я невольно отскочила в сторону, даже не боясь того, что покажу свой истинный страх перед этими существами. Вэй хмыкнул, но Сай смутился, — я тебя не трону. Мой брат ненавидит людей, как и большинство раманш, но я все же думаю, что не все из них плохие…

— Ты не можешь знать какая я, — прошептала я, стараясь разогнуться. Судя по острой боли, у меня проблема с почками. Я невольно хромала на правую ногу из—за явного воспаления. Вэй это понял, в отличие от Сая, но никак помогать не стал — он не показал своей ярости или надменности, но я ощутила, что мое состояние ему не понравилось. — Вдруг я окажусь монстром?

— Это вряд ли. Из всех возможных представителей нашего вида ты заключила договор с самым сильным и злобным монстром, который ненавидит таких, как ты, почти что с младенчества. Так что я тебе не завидую, ведьма…

Сай пожал плечами, но все же убрал руки, понимая, что я не соглашусь на его помощь. Я не чувствовала, что его эмоции искренние, он словно насильно хотел втереться в доверие, явно что—то узнать. Не удивлюсь, если он думал, что сможет стать тем, кому я доверюсь и все о себе расскажу… Ну уж нет, я не настолько глупа.

— На месте тебя осмотрят, тут нет смысла что—либо предпринимать, — заметил Вэй, наблюдая за тем, как я хромаю. Он с силой схватил меня за руку, вновь скривил лицо, словно прикоснулся к чему—то мерзкому, а затем замер. — Ты что делаешь?

— Снимаю боль на время, — очень многие ведьмы и колдуны Эрмера обучены некоторым приемом целительства. Мои знания были не на высоком уровне в этой области, к сожалению, но я все же способна снять боль на некоторое время. Это позволит нормально двигаться, сражаться, но не вылечит. Дара к исцелению я не имела, — почему вы так на меня смотрите, что—то не то?

— Ты лекарь? — спросил Вэй с подозрением.

— Я просто снимаю боль, — тихо заметила я, не говоря напрямую, что не умею лечить. Меньше знают, крепче спят…

— Закончила? — раздраженно рыкнул мужчина, сильнее сжимая мою ладонь. Я слегка кивнула в ответ, и мое дыхание тут же перехватило.

Невероятная скорость раманш привела к тому, что мы с силой влетели в морскую воду, но я не ощутила удара — вода словно раздвинулась прямо перед нами, мягко обволакивая тела и позволяя остаться невредимыми.

То, что произошло потом, повергло меня в шок, так как на таких скоростях даже ведьмы водной стихии не способны на то, что сделал сейчас раманш. Вокруг моего тела появился воздушный купол. Он полностью защищал, благодаря чему я могла спокойно дышать и наблюдать за окружающим подводным миром.

Вэй мчал вперед и выглядел обеспокоенным. Мне кажется, что у самих раманш тоже что—то случилось, а если вспомнить то, как он оборвал своего брата на полуслове… Вдруг своим призывом я помешала чему—то очень важному?

Раньше я предполагала, что если оказаться на глубине, все равно можно будет хоть что—то, но разглядеть. Маги стихии воды часто рассказывали истории о подводном мире, о его невероятной красоте, спокойствии и умиротворенности, но здесь…

Тьма. Словно деготь… Она заполонила собой все — даже тело раманш угадывалось с трудом через контур воздушного купола. Только благодаря крепкой хватке я могла понять, что меня не бросили в пучину бездны — боюсь представить, насколько сильное давление в этом месте.

Внезапно вдалеке показались странные звезды — еле заметные огоньки, которые с каждой секундой становились все больше и больше. Они разрастались, увеличивались в размере с нашим приближением, и вскоре я осознала, что мы плывем в сторону огромного, невероятных размеров строения, освещенного со всех сторон не очень ярким, приглушенным сиянием. Будто само оно было источником этого света…

Когда я привыкла к слабому освещению, то смогла наконец—то разглядеть место, к которому мы приближались.

Это был замок. Огромный замок невероятных размеров, острые пики которого уходили куда—то вверх, в сторону поверхности. Они врезались в нее, слегка подсвечивали воду, словно шпили башен на поверхности земли, что уходят высоко в небо. Полностью выстроенный из кораллов, замок имел неправильную форму, его стены были украшены природными камнями разных цветов, тут же можно было заметить кусок площади, полностью покрытой красным мхом. Рядом росли неизвестные мне морские цветы яркого синего цвета — они выпускали странную светлую пыль, похожую на песок, но она отличалась по цвету — сияла холодным светом, будто драгоценная россыпь.

Стены замка, что граничили с морским дном, словно росли из него. Они были укреплены огромными камнями, покрытыми темно—синими кораллами, среди которых маячили мелкие рыбки.

Когда мы приблизились к замку еще ближе, я увидела, что все его стены имели огромные отверстия округлой формы — словно проходы внутрь, тоннели или, может быть, окна…

Подождите… Мы на самом дне… Раманш — морские существа, а я—то как дышать буду? Если их замок, место, где они обитают, находится на самом дне, то…

Я же не способна выжить в таких условиях… Мне все время под этим куполом защитным быть? Это смешно…

С каждым мгновением замок раманш рос на глазах. Постепенно он приобрел гигантские размеры, которые внушали трепет и ужас, но в то же время красота этого места завораживала. Я никогда не видела ничего подобного…

Внезапно хватка Вэя ослабла, он развернулся ко мне лицом, пристально посмотрел, внимательно наблюдая за тем, как я открыла от удивления рот, окончательно запутавшись в собственных чувствах и эмоциях. Раманш прищурился, затем указал свободной рукой куда—то вниз, в сторону небольшого выступа из стены замка, и мы тут же направились в указанном направлении.

Как только мы остановились напротив черного проема, Вэй осторожно ступил на коралловый выступ, слегка подтолкнул меня вперед, словно старался не причинить вреда, что напугало намного сильнее всего происходящего вокруг.

Как только я ступила на твердый пол, купол из воздуха лопнул…

— Это наша защита. Люди не смогут попасть в замок без раманш, — спокойно пояснил Вэй, продолжая наблюдать за тем, как я не могу пошевелиться от шока. — Мы окружены водой, но здесь ее нет. Наша магия ее сдерживает, защищая замок.

Действительно кораллы… Все вокруг… Множество ходов, переплетений, огромные коридоры округлой формы, стены которых были шершавыми на ощупь. Мы стояли в небольшом зале, который оказался совершенно пустым. На шершавом полу были начерчены символы странной краской — в Эрмере такого оттенка синего я не видела. Ни мебели, ни каких—то скамеек, ни украшений, ни морских гадов в вазе или аквариуме — ничего. Просто огромный зал округлой формы…

Вэй не отпускал моей руки. Мое присутствие здесь, в этом замке, его сильно нервировало и злило. Мужчина еле сдерживал ярость — это было видно по его глазам. Сам факт того, что человек ступил на порог его дома, уже не укладывался в его голове. Что же я наделала… И если он так ко мне относится, почему он не убил меня, а привел в свой дом?

— Эй, Вэй… — Сай как—то странно напрягся, — тебе не кажется, что здесь…

— Тихо… — прошептал мужчина, переводя взгляд в сторону одного из множества коридоров. — Идем…

Он так и не отпустил моей руки, продолжая сжимать ее, иногда больно сдавливая пальцы. Мы медленно шли по пустым коридорам, где точно так же, как и в зале, не было ни мебели, ни украшений, ни картин, ничего… Просто коридоры, стены которых имели цвет светлого песка. Под потолком летали пульсары, освещающие все вокруг. Здесь не было огня, газовых ламп, как в Эрмере, свечей… Только порой искрящие пульсары.

— Что—то не так? — прошептала я, но Вэй тут же одернул меня, злобно прошептав о том, что нужно молчать.

Мы шли очень тихо и медленно. Я чувствовала, как раманш напрягся, как он нервничает. После каждого поворота он будто ожидал что—то увидеть и…

И увидел…

Разорванные в клочья тела…

Темная красная, густая кровь… все смешалось с кусками разорванной плоти… Мы застыли, в ужасе смотря на отдельно лежащие конечности, на разодранную ткань синего цвета, на клоки волос и сгустки внутренних органов… Отвратительный запах… Его ни с чем не спутать…

Запах войны.

Вэй прошел мимо. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

Я забыла про свою боль в одно мгновение. Внутренний резерв был восстановлен меньше, чем наполовину — для сильных заклинаний у меня не хватит сил, но защитить себя я смогу. Хватка ослабла — раманш отпустил меня, спокойно пройдя мимо трупов. Он шел по окровавленному полу босыми ногами, совершенно не обращая на это внимания.

— Встань ему за спину, — прошептал Сай, — Вэй защитит. И не лезь в битву — умрете оба. Все поняла?

Я лишь кивнула. Как я могу вступать в бой, когда не имею ни малейшего понятия о том, кто враг? И если он смог напасть на раманш, то какой силой обладает эта тварь?

Кровавый след шел вперед — жертву тащили, и, судя по цвету и запаху, совсем недавно. Вскоре за очередным поворотом мы увидели еще несколько тел. Все, что осталось от раманш — это рука, держащая тонкий изогнутый меч, и половина туловища. Рядом с останками находилась огромная, черная, тварь с распоротым животом размером с корову. Из огромной пасти высовывался красный язык. На вытянутой, покрытой плотной кожей морде можно было увидеть четыре пары маленьких глаз и роговые выступы, как у некоторых ящеров или драконов. Лапы на вид казались мощными, хвост был длинный, но тонкий, а значит, это слабое место при прямом ударе по крестцовому отделу. Огромная пасть была открыта, это позволяло увидеть несколько рядов острых зубов. Существо было полностью покрыто плотной, толстой броней, как у броненосца, но кожа на животе на первый взгляд показалась более тонкой… Еще одно слабое место…

Ее живот был распорот, но тварь еле заметно дергалась — рефлекс, несмотря на то, что уже сдохла, импульсы все еще поступали из мозга.

— Это что за тварь? — тихо спросила я у Сая, наблюдая за тем, как Вэй забирает у мертвого раманш меч.

— Это альра, — Сай был напуган, его трясло, кожа стала еще бледнее, — я не понимаю, как они проникли сюда…

— Их несколько, — Вэй кивнул в сторону еще одного коридора. Второй кровавый след вел именно туда, — я иду в сторону тронного зала, а ты к покоям правителя.

— Вы уверены, что стоит разделиться? — я была удивлена такому решению.

— Нужно спасти семью правителя, — пояснил Сай, — защитить их в первую очередь. Для этого их надо найти…

Сай боялся, хоть и пытался скрыть это. Он смог побороть в себе дрожь, слегка дернулся всем телом, размял затекшие плечи и медленно направился по кровавому следу.

Мы остались с Вэем наедине…

— Стой за спиной и не вступай в драку, — прошептал он, — запомни, нельзя, чтобы тебя убили. Ты поняла меня, ведьма?

— Поняла…

Раманш был сосредоточен, двигался плавно, тихо и незаметно. Словно чья—то тень…

Я шла следом, плетя на ходу магические сети. Визуально их было сложно увидеть, они требовали мало энергии, но для захвата очень эффективны. Если альра нападет, я смогу ее обездвижить. По крайней мере, я на это очень надеялась.

Внезапно раманш замер. Он выпрямился, глядя перед собой, а затем…

Резкий взмах рукой и непонятно откуда взявшийся поток воды с силой ударил нам за спины.

Я повернулась и… Пришла в ужас…

Альра подкралась сзади, а я этого даже не почувствовала. Эта тварь стояла у меня за спиной, дышала, совершала движения настолько незаметно, что я не смогла ее засечь.

После этого началась битва. Вэй отбросил меня в сторону, как можно дальше от твари. Почему? Зачем он это делает? Движения быстрые, резкие… Он наносил серию колющих ударов, отгоняя от себя альру, затем создавал водный поток и обрушивал его на существо, не позволяя опомниться, и вновь нападал. Лезвие меча всякий раз попадало в цель, но не наносило вреда — соскальзывало, оставляя лишь царапины. Существо прекрасно знало о своих слабых местах, поэтому не открывало живот и не поворачивалось к раманш спиной. Оно остервенело нападало вновь и вновь, раскрывало огромную пасть, выпуская иногда странные сиреневые пары дыма, от которых Вэй мгновенно уходил в сторону.

Я понимала, что не всегда могла уследить за их движениями, я не поспевала за их скоростью, но в отражении очередного водного потока, что проскользнул мимо меня, кое—что заметила, когда уже могло быть совсем поздно…

Еще одна тварь подкралась совсем близко. Вэй увидел ее как раз в тот момент, когда все же добрался лезвием до альры и вспорол ей живот. Его зрачки расширились, он хотел что—то прокричать, но…

Я резко развернулась к существу лицом, припала к земле и выпустила созданные потоки энергии. Почти что прозрачная волна сорвалась с моих ладоней, пронзая существо. Тысячи образовавшихся нитей мгновенно сковали мощное тело, опутывая его, переплетаясь между собой, поражая при этом зарядом энергии.

Альра взвыла, ее яростный крик тут же достиг ушей, вызывая дикую боль. Высокие ноты словно пронзали мозг, заставляли упасть на пол и закрыть руками уши. Существо трепыхалось на полу, билось в припадке и орало, не контролируя себя. Вэй не терял времени — подскочил к ней, отсекая хвост у самого основания, пронзая затем живот.

Когда альра стихла, он поднял на меня голову и прошептал:

— Еще раз так сможешь сделать?

— Нет, во мне почти не осталось магии. Я не успела восстановить резерв.

Раманш ничего не ответил, просто повернулся спиной и тихо направился вперед.

Для того чтобы спасти себя, пришлось добавить в магические сети энергию, но это отняло очень много сил. Я встала с пола на трясущихся ногах и пошла следом за раманш, постоянно оглядываясь назад.

Не понимаю, как он может двигаться так бесшумно. Даже лучшие воины отряда, где я служила во время войны с Элменом, не могли настолько тихо подкрадываться к жертве. Шаги раманш напоминали бесшумный полет — словно дуновение ветра. Поступь мягкая, но уверенная, движения отточенные и плавные одновременно. Все его тело словно перетекало из одного положения в другое.

Я не обращала внимания на окружение — замечать особенности замка не было сил, возможностей и желания. Единственное, что никак не менялось

— это наличие круглых коридоров, их переплетений и сам факт того, что, скорее всего, этот замок имеет органическое происхождение. Не удивлюсь, если все это — один огромный коралл.

После очередного поворота мы вновь замерли — следы кровавых лап, множество отпечатков ступней, похожих на человеческие, тут же куски ткани, какие—то украшения, и все это вело к огромным узорчатым дверям, поверхность которых была украшена ракушками и камнями. Словно из слоновой кости, они казались до безумия чистыми, и алые пятна крови на этом фоне выглядели особенно устрашающе.

Мы замерли на месте, оба уставились на двери и прислушались.

Там явно что—то происходило… Возня… Кажется, послышался чей—то всхлип… стон?

— Там тронный зал, — прошептал Вэй, — не иди за мной.

Он сделал еще один шаг по направлению к двери и толкнул ее…

Множество тел… Мертвых, разодранных в клочья… Разбросаны по огромному залу, истекающие кровью.

Семь альр с упоением поедали останки, смотря на группу совсем молодых раманш. Еще дети, совсем юные, они держались друг за друга, смотрели на все огромными, выпученными от страха глазами и боялись дышать. Они понимали, что станут следующими, видели, с каким предвкушением огромные твари бросают в их сторону кровожадные взгляды, но…

Стоило Вэю войти в зал, ситуация резко изменилась…

Они напали молниеносно, без какого—либо предупреждения, что совсем не типично для животного. Даже собаки перед атакой издают рык, но здесь все иначе — полная тишина и мгновенная реакция.

Огромные когти прошли до безумия близко от лица раманш, но мужчина увернулся с поразительной ловкостью. Он вновь призвал стихию, успев запечатать двух альр в водный купол. Они барахтались, визжали, высовывая свои длинные алые языки, но были не способны разрушить эту клетку.

Я наблюдала за тем, как Вэй атакует противника. Сложно описать словами то, что я увидела, но сила раманш поражала. Он очень силен… очень…

Раманш отбивал атаки, отбрасывая от себя альр. Одной из тварей он перерубил хвост, но до необходимого сухожилия, судя по гортанному рыку, похожему на хохот, не дотянулся.

Вэй остался один… Среди тех, кто находился в зале, я не видела ни одного взрослого! Если я вмешаюсь, то… То что будет? Неужели он не позволит помочь?

Как только моя нога оказалась на пороге зала, ситуация вновь изменилась. Они словно почуяли меня только сейчас, тут же сменили цель и бросились в мою сторону, найдя противника гораздо слабее раманш.

— БЕГИ! — проорал Вэй, но судя по его лицу, он понял, что мне конец. Он искренне полагал, что я не справлюсь, видел и знал, на что способны альры, но почему пытался защитить? Почему просил не лезть и уйти в сторону? Жалость? Не думаю… Желание спасти? Однозначно нет, тогда в чем дело?

Думая о раманш и о том, что его действия должны нести определенный смысл, я тут же сложила несколько магических печатей, создавая перед собой огромный огненный шар. Пламя почти мгновенно коснулось тел трех альр, что не успели сменить направление, оно поглощало собой их броню, словно разъедало насквозь, проникая сквозь слизистую глаз и раскрытой пасти, прогрызаясь к нежной мягкой плоти. Языки огня пылали, в воздухе мгновенно появился запах паленого мяса, брызнула кровь, и дикий вопль разнесся по всему залу. Огромные тела нечисти извивались в предсмертных стонах, доказывая выжившим, что хоть физически я и намного слабее раманш, зато магия мне подвластна иного рода.

Водные оковы, что были созданы Вэем, пали. Раманш отпрыгнул в сторону от моего огня, хотя я знала, что пламя его не заденет. Видимо в этот момент он перестал поддерживать магически созданную водяную ловушку, и две альры освободились.

Их осталось четверо…

— Я же сказал не лезть! — голос был наполнен гневом и яростью.

— Их семь, а вы один!

— Тебя это не касается, ведьма!

Раманш хотел еще что—то сказать, но резко остановился, метнувшись в сторону забившихся в угол детей. Он успел отбить от них альру при помощи меча, затем создал очередной водный купол, поймав в него оставшихся зверей. Он стоял, со злостью вытянув перед собой руку, затем поднял трепыхающиеся тела альр в воздух и сжал свой кулак, явно управляя таким образом водой…

Вся водная масса тут же сжалась… Она давила на альр, сжимала их тела и, несмотря на броню, из открытых пастей тут же вырвалась кровь. Много крови. Темной, густой, полностью наполняющей водный поток…

Он разжал кулак, и магия исчезла, позволив мертвым телам упасть на пол.

Раманш смотрел на то, как одна из альр трепыхается, дергает хвостом. Затем подошел к ней, желая добить окончательно и понял, что совершил ошибку…

Их было не семь… Их было восемь.

Последняя тварь все это время стояла в стороне, в тени, не вылезала из своего укрытия и резко напала на самого маленького из раманш…

Совсем юный испуганный мальчик даже не понял, что произошло. Он лишь смотрел на то, как перед ним промелькнули острые когти, видел, как яркое пламя охватило тело альры, не позволяя тем самым ранить выбранную жертву.

Мой запас сил иссяк окончательно. Больше я сражаться не могла…

Огонь пылал, поглощая останки существ. Вэй замер рядом с поверженными альрами, с ужасом наблюдая за тем, как маленький ребенок падает от страха на пол и начинает громко плакать.

Спустя мгновение за спиной раздался мягкий шелест. Словно дуновение ветра, который в принципе не может образовываться под водой, пускай и в волшебном, защищенном ото всех городе…

Я обернулась за спину и увидела их…

Раманш замерли, не в силах отвести взгляда от всего, что произошло в тронном зале. Во главе стоял мужчина, чем—то похожий на Вэя, но в отличие от последнего, его глаза имели более глубокий и яркий оттенок — словно бездонный океан. Чувство самосохранения взвыло, как только мы встретились взглядом.

Я невольно сделала шаг назад, понимая, что нахожусь в очень невыгодной ситуации.

Раманш оказался ранен — с его руки текла кровь, она медленно распространялась по бледной коже тонкими змейками, собиралась на кончиках когтей и капала на светлый пол. В свободной руке он держал полуторный меч, за спиной виднелся лук, который так и не пошел в дело, и колчан, наполненный стрелами. Почему раманш принял решение не использовать их в бою — не понимаю. Хотя…

Я ошиблась. Стрелы были использованы — за спиной мужчины точно так же шел кровавый след, стекающий с порванного днища колчана. Он просто вынул все снаряды, аккуратно вернув на положенное место.

— Кто это? — голос низкий, очень тихий и выдающий усталость. Судя по всему, под длинной легкой одеждой в восточном стиле скрывались куда более серьезные раны. Его руки дрожали, что не скрылось от Вэя, и раманш тут же подошел к мужчине, бросив на меня ненавистный взгляд.

— Человек…

Вэй произнес это с презрением, но лицо не скривил. Он смотрел мне за спину, как раз туда, где догорали останки альры. В его руку вцепился ребенок. Мальчик не отпускал Вэя, трясся и уже беззвучно плакал. Он словно не видел того, что сейчас происходило — состояние ужаса и паники полностью лишили его способности реагировать на внешнее.

На слова Вэя второй раманш отреагировал странно, как и остальные существа, что стояли за его спиной…

Их лица выражали удивление… Недопонимание… Вновь удивление, немного злости, но…

Но агрессии не было. Яркую ненависть я ощущала лишь от Вэя.

— И по какой же причине человек посмел придти за запретную для него территорию? — Раманш обратился напрямую к Вэю и тут же получил ответ:

— Призыв…

— ЧТО—О? — тихий голос сменился яростным рыком. Те раманш, что все еще стояли в коридоре и не входили в тронный зал, зашептались между собой, с куда большим интересом и презрением бросая на меня взгляды. Да что не так с этим призывом? Что они скрывают?

Раненый мужчина медленно подошел ко мне, пристально посмотрел в глаза, словно искал в них ответы, затем медленно махнул раненой рукой, требуя всех вывести из зала.

Стража тут же подхватила забившихся в угол детей, большинство из которых потеряли сознание. Они безвольными куклами повисли на широких плечах, иногда вздрагивая при движении. Остальные раманш лезть не стали, видимо, передо мной стоял кто—то очень высокий по своему статусу. Да и то, что Вэй общается с ним в вольном стиле, тоже свидетельствует о том, что он не простой рядовой страж или житель этого мира.

— Теперь я вижу… — прошептал раненый мужчина, — ты хоть понимаешь, что ты сделала?

— Уже нет, — честно призналась я, понимая, что меня трясет, — как… как разорвать эту связь?

— Что? — на сей раз они удивились оба, задав этот вопрос хором и показывая истинное недоверие к моим словам, — о чем ты?

— Я понимаю, что моя ситуация и… и то, что я расскажу является лишь простым оправданием, но мне действительно нужен был амулет. Я не просто так поставила на кон свою жизнь, и, откровенно говоря, не думала, что выживу даже с амулетом. Я не понимаю, почему меня спасли, не понимаю, в чем истинный смысл призыва, но вижу, что из—за него я навредила вам, Вэй. Есть ли способ разорвать связь между нами?

Я повернулась к Вэю, уставилась ему в глаза, видела, что он хотел что—то ответить, но не успел…

— Господин Ровэн! Господин! — в зал ворвался Сай. — Его ранили, вашего сына ранили… Небольшая царапина, но, судя по всему, когти альры отравлены. Еще несколько стражей потеряли сознание, остальные дети не просыпаются и…

Значит, его зовут Ровэн… Он тут же замолчал, округлил глаза, не скрывая беспокойства, и резко вышел из тронного зала.

Вэй не дал мне опомниться, схватил за руку, крепко сжимая ее при этом и причиняя боль. Я скривилась из—за твердой хватки, хотела выдернуть ладонь, но раманш не дал, утягивая меня за собой.

Мы неслись по коридорам, которые оказались похожи один на другой. Во многих были видны следы сражений, кровь и какие—то обломки на полу, странный песок, что скрипел под ногами. Части некоторых стен были разломаны, где—то лежали останки альр — все это вызывало ужас и непонимание ситуации.

Длинная накидка без рукавов, созданная из очень плотной на вид ткани, развевалась за спиной Ровэна — он мчался вперед, не обращая внимания на полученные раны, из которых текла кровь, впитываясь в одежду. Вэй тоже был обеспокоен, но из—за сильного истощения после боя не мог показать всех эмоций.

Внезапно коридор закончился, и мы быстро вошли в огромное, заполненное ранеными помещение. Среди невысоких коек бегали женщины в белых плотных одеждах, похожих на халаты. Они носили странные сосуды, наполненные водой с травяным запахом, небольшие блюда с темной плотной субстанцией, похожей на глину, но, судя по всему, известное им лечение никому не помогало.

— Господин! — не обращая на меня никакого внимания, к Ровэну подскочила совсем юная девушка. — Мы не знаем, что это за яд… Мы видим подобное впервые…

Ровэн подошел к тому самому мальчику, которого я успела спасти от альры. На его круглом личике виднелась тонкая царапина — тварь успела задеть кожу, и яд попал в кровоток. От неглубокой царапины расползались темные нити сосудов, постепенно покрывая собой маленькое тело…

— Двое стражей умерли, как только темная сеть дошла до сердца. Яд действует мгновенно… Мы пробуем все возможное, все лекарства, что у нас есть, но они не помогают, некоторые делают лишь хуже…

Один из раненых солдат зашелся судорогой, из его рта пошла белая пена, глаза закатились, он стал задыхаться и… Умер.

— Это куран, — я выдернула руку из хватки Вэя, — он распадается под действием температуры. Для него не нужно противоядие, так как состав основан на белковом компоненте. Если нагреть тело до сорока градусов, он начнет распадаться, но полностью сам из организма не выйдет. Вам нужен белый огонь — он лишь греет, но не сжигает.

— Простите, — девушка чуть ли не плакала. Очень многие раманш оказались отравлены, и она просто не понимала, что делать. Ей было все равно, что я человек, — но раманш… Мы… огонь для нас — смерть. Не важно, какое пламя… наша кожа, она…

— Значит, погрузите тела в воду, сделайте такой же поток, как и Вэй при битве. Вода будет служить защитой от прямого воздействия огня, а я уже выведу яд…

— Господин Вэй… — девушка просияла, тут же перевела взгляд на мужчин, ожидая их одобрения.

— Делай… — голос Вэя изменился. Он был в ужасе и не скрывал этого. Смотрел на меня, словно перед ним стоял монстр, которого нельзя убить, которого нужно терпеть, и который знает больше, чем он.

Девушка метнулась к раненым, тут же что—то затараторила остальным лекарям и огромное помещение стали быстро расчищать, позволяя Вэю создавать водный поток.

Мужчина почему—то мог взять разом лишь троих, и начал он с детей. Медленно окружая их магией, он создавал защиту, внимательно наблюдая за тем, как в моих руках появляется белое пламя.

Белый огонь — один из самых слабых. Его никогда не используют в бою, потому что он не способен разрушать — лишь согревать замерзшие пальцы. Он не оставляет ожогов на теле, не перебрасывается с одной деревянной поверхности на другую, но судя по тому, как отреагировали на мою магию раманш, для них он опасен. Получается, что я не только совершила ошибку в плане призыва, но и сама по себе являюсь очень опасной для них. Но тогда почему Вэй пустил меня в этот город? Почему позволяет находиться так близко к господину Ровэну, который явно играет важную роль для многих присутствующих? Я ничего не понимаю!

— Ты знаешь этот яд?

Все это время мы работали молча. За нашими спинами стоял Ровэн, наблюдая за тем, как в водной защите появляется странный темный налет

— яд очень медленно покидал тело через поры. Когда вода достигала необходимой температуры, я видела, как дети начинали дергаться, понимала, что даже так огонь для них все еще опасен. Это их слабое место, о котором я узнала… Меня точно живой не выпустят…

— Да, в Эрмере я была специалистом по ядам…

— Создавала смерть собственными руками? — голос Ровэна был до ужаса уставший и тихий. Он словно был на грани потери сознания. Мужчина сел рядом с нами на пол, наплевав на всех. Он смотрел, как его сын оживает на глазах, затем переводил взгляд на меня и явно что—то просчитывал в уме.

— Я изучала яды для того, чтобы знать все об их действии и симптомах. Если правителя или членов его семьи отравят, нужно знать, какое противоядие использовать. Альры ведь не просто так напали на вас… И это странно… то, что они не тронули детей, а лишь поцарапали их… так что происходит?

— Это тебя не касается, — наконец Вэй подал голос. Он сильно устал, держался из последних сил, злился и до сих пор был в ярости, — ты же не думаешь, что из—за спасения сына господина сможешь сбежать от меня?

— Если честно, я о таком и не думала… — призналась я, — а надо бы…

Я наблюдала за тем, как многие раненые постепенно оживают, как они корчатся от боли и мучаются из—за пламени. Видела, как Вэй держится из последних сил, с какой надеждой в глазах смотрят на него все остальные…

Думаю, им не стоит знать, что именно я создала этот яд.

Когда последний из раненых был выведен из тяжелого состояния, и я осознала, что его организм справится с остатками яда самостоятельно, то сразу же потеряла сознание. Последнее, что я помнила — это ощущение тошноты, жуткую головную боль и чьи—то сильные руки, крепко обхватившие меня за плечи, а дальше забвение — пустота, о которой я уже давно мечтала.

На самом деле мне самой нужна была помощь. Еще в пещере я осознала, что с моим телом что—то не то, думая, что боль в боку связана с воспалением почек, но из—за магии и сражений я совершенно об этом забыла.

Зато сейчас вспомнила…

Словно ножом пронзили… Боль распространилась по всему телу, ныла, будто лезвие медленно вытаскивали, слегка расшатывая его где—то в области живота. Я уже давно пришла в сознание, но из—за лихорадки мало что осознавала.

Какие—то движения перед глазами, чьи—то голоса…

— Ты идиот! — это был знакомый голос… Кажется, это Ровэн. — Если она умрет, то ты…

— И без тебя знаю, замолчи! — а вот это точно Вэй.

Почему я не должна умереть? Что случится с раманш, если меня не станет? Он тоже умрет? Но почему? Судя по всему, истинная суть призыва утеряна — я не нашла ни одной полноценной записи об этом народе и ритуале, но, судя по реакции дракона и демона, эти двое прекрасно понимали, что именно я хотела сделать, раз решили проводить в последний путь. Они понимали, все понимали… И насмехались.

Так что я натворила? Принесла лишь проблемы… Я искренне полагала, что уже буду мертва, думала лишь о своем спасении и чести, что вообще— то логично и правильно — свое имя и честь надо защищать! Но я не знала, что принесу этим призывом раманш какие—то проблемы. Везде, во всех манускриптах, пергаментах, кусочках информации говорилось лишь о том, что жертвой выступает маг или ведьма… Но никак не сам раманш! Да, с моей стороны это лишь оправдание, но… Я действительно не знала, значит, надо каким—то образом разрушить связь, что появилась между нами… Освободить из этого плена и себя и раманш… И вообще, какого лешего альры имели на своих когтях мой яд? Мой яд! Я уничтожила все наработки, как только поняла, как легко его создать и как мало времени для того, чтобы спасти жертву… Я никому не показывала записи… Да их просто нет в этом мире, они канули в камине, сожженные в красном пламени! Кто—то еще догадался? Не думаю… Значит, кто—то уже давно следил за мной и, судя по всему, эта тварь из близкого окружения…

Эрмер… Да что ж такое происходит—то? И кто истинный враг? И как давно все это началось?

Постепенно рой мыслей вернул меня в сознание. Открыв глаза, я еще очень долгое время привыкала к свету, пыталась сглотнуть слюну, но во рту было до ужаса сухо. Все тело трясло, вокруг витал странный травяной аромат, который я не могла распознать… Он чем—то напоминал мне водоросли… Тину…

Слегка повернув голову на мягкой подушке, я увидела раманш… Вэй стоял напротив окна круглой формы и смотрел, как в воде резвятся мелкие рыбки…

Нет… я еще не проснулась… как такое возможно? Моргнув несколько раз, прищурившись, я все же вспомнила, где нахожусь — под водой! И все, что защищает меня от огромного потока морской воды с ее жителями — это магия. Древняя, неизвестная мне магия!

Вэй облокотился на маленький узкий подоконник, больше похожий на уступ и пристально всматривался в морскую глубину… Затем он поежился… Чихнул, что—то проворчав себе под нос, кажется зевнул, прикрывая рот когтистой рукой и плюхнулся в небольшое кресло.

Все это время он стоял ко мне спиной, не видел, что я смотрю на него, а я боялась лишний раз пошевелится. Раманш вновь передернулся, словно от холода, затем накинул на плечи огромный темный плед и будто бы уснул, устраиваясь в кресле вместе с ногами — я тоже любила так сидеть…

Я ожидала увидеть темницу, крыс, если такие здесь вообще водятся, неведомых тварей, солому на мокром полу и кучу трупов, но вместо этого оказалась в мягкой постели в окружении огромных подушек, под толстым одеялом и с вонючей свечкой на странного вида прикроватной тумбе. Вся мебель в этой комнате была выполнена из того же материала, что и стены замка, это было видно невооруженным глазом. Кажется, здесь все из органики — даже ткани странные на ощупь, вроде мягкие, но есть в них что—то непривычное.

Внезапно дверь в комнату открылась.

— Хватит спать, — голос Ровэна пугал. Не знаю, почему, но он казался властным, сильным и в какой—то степени жестким, — как ведьма?

— А ты сам не видишь? — прошептал Вэй, — проснулась уже давно, на меня смотрит…

Вот ведь гад… И что это за спектакль с потягушками?

— Ждал удара в спину, — догадалась я, прохрипев эти слова, — можно воды? Пожалуйста…

— Ты смотри—ка, она не забывает про приличия, — Вэй развернулся ко мне лицом, и я вновь ощутила, как меня убивают взглядом.

— Хватит, Вэй, — Ровэн остановил его, присаживаясь рядом с моей кроватью на свободный стул, — ты ведь понимаешь, что тебе придется отвечать, ведьма.

Я попыталась привстать, но не получилось — боль в боку появилась резко и внезапно, не позволяя полноценно двигаться.

— Какая же ты хрупкая, ведьма… — Вэй будто издевался, — будет тебе вода. Кто с призывом помог?

— Даже не знаю, как все это рассказать…

— Мы никуда не торопимся, милая…

«Милая» резануло по ушам и больше походило на оскорбление, особенно с ухмылкой на лице Вэя. Если Ровэн реагировал на мое присутствие сдержанно, то второго я раздражала до невероятного состояния.

Я понимала, что скрывать что—либо смысла нет — раманш чуют ложь и готовы убить за правду, это всем известный факт, который хоть и можно подвергнуть сомнению, но не думаю, что стоит рисковать. Да и какой смысл скрывать то, что я сделала? Сейчас я в ловушке, нахожусь глубоко под водой и не имею шанса сбежать…

Пришлось рассказывать…

— В смысле обвинили? Не совсем понимаю… — Ровэн видел, что я не вру в отношении своей невиновности, потому что на моей шее красовался амулет истины, — то есть ты хочешь сказать, что сын правителя Эрмера действительно мертв?

— Судя по виду правителя — да. Но я не видела тела, — Ровэн недоуменно уставился на Вэя, будто бы не верил в услышанное. Он жестом приказал рассказывать дальше. — Я понимала, что у меня нет шанса выжить.

— Ты могла сбежать, — Ровэн вновь не понимал моей логики, но я не стала вдаваться в подробности своего прошлого, просто вкратце пересказав то, что и так было известно Вэю относительно моего отношения к побегу и последующей жизни. Затем мы наконец—то дошли до рецепта…

— Подожди… — вот тут уже Вэй не понял, — так ты все же пошла к дракону? Я думал, что ты умная, но видимо с этим тоже проблемы, да? И кто ж такая сволота, что отпустила тебя живьем?

— Федя… — прошептала я.

— Какой, к черту, Федя? — Вэй взревел, выпучив глаза, — я специально добавил этот чертов драконий пот, чтобы вот такие вот идиоты шли на верную смерть, а в твоей жизни появился какой—то Федя?

— Ну… Феодосий… Черный дракон рядом с Эрмером…

— Это который жрет все, что шевелится? — тут свои эмоции показал Ровэн, вытянувшись на стуле, — который ненавидит магов и доспехи ваших рыцарей в качестве зубочисток использует? Ты как вообще додумалась к нему идти?

— Говорю же, у меня не было выбора, — я тихо пожала плечами, — и времени тоже. И так как я очень сильно хотела доказать свою невиновность, зная, что все равно меня убьют, я шла на крайние и безрассудные меры…

— И как ты договорилась с Федей? — Вэй выпучил глаза, все еще не понимая, как произошедшее вообще могло случиться, — только не говори, что этот жирный бес наматывал круги и потел на прихоть своим сородичам?

— Да нет… Вообще я передумала добавлять пот, посчитав, что это странный ингредиент для зелья. Посмотрела на огромного голодного Федю и махнула на него рукой. Он обиделся, хотел сражаться, но так вышло, что ему на тот момент нужна была ведьма… ну, я и помогла ему…

— Что ж ты сделала для нашего Феодосия, что он позволил тебе живой уйти? — Вэй все еще не верил, продолжая смотреть на меня с диким непониманием в глазах на пару с Ровэном.

— Я нашла труп в его сокровищнице…

— ГДЕ? — вот здесь раманш не выдержали. Вэй встал с кресла, но затем вернулся обратно, открыв от удивления рот. — Ты была в его сокровищнице? ТЫ? В его сокровищнице?

— Да, — прошептала я, постепенно осознавая, что Феодосий не так прост, и травка в пещере далеко не самая жуткая провинность в его списке, — он не хотел пускать меня, но выбора не было. Вонь стояла жуткая и шла явно из сокровищницы. Я оказалась права — там лежало тело. Оно было неузнаваемо, поэтому понять, кто это, возможности не было. За эту помощь дракон и отдал мне несколько свитков, где сказано про раманш. Кстати… можно спросить?

— Ага, — Ровэн кивнул чисто инстинктивно, он словно не осознавал, что я хотела что—то спросить у него.

— Там было написано, что перед смертью я увижу предел своих мечтаний. Что раманш принимают облик самого прекрасного мужчины или женщины. Так это все обман или у меня проблемы со вкусом?

— Видимо, ты не похож на ее предел мечтаний, — хмыкнул Ровэн, косясь на Вэя, — непорядок, брат, непорядок. Прости, ведьма, но этот вопрос останется без ответа. Дальше рассказывай.

Ага, так значит, Вэй брат Ровэна… Интересно…

— Дальше я хотела вызвать демона, но опять же в рецепте нужен был их низший представитель, но я сомневалась, что у подобной твари вообще существуют слезные железы… Поэтому я вызвала высшего демона…

— То есть ты просто взяла и вызвала верхушку? — судя по всему, я говорила о чем—то ужасном, о чем—то, что вызывало у Вэя дикую панику и недоверие, но все тот же пресловутый амулет на шее доказывал, что я не обманываю. — И кто ж такой хороший откликнулся на ведьминский призыв?

— Зел, — все так же спокойно ответила я, начиная понимать, что именно я совершила ради этого призыва… И как только жива осталась, уму не постижимо!

— Это который Вельзевул, властитель нижнего мира, любитель пыток, человеческих душ и прочих мерзостей? — голос Вэя стал очень тонким и высоким. — Тот самый гад, который вечно везде бродит, всех совращает, затем забирает к себе и измывается над жертвой до потери пульса?

— Ну—у… да… — я пожала плечами, — так получилось… Просто я ему свадьбу сорвала и он был так этому рад, что решил помочь…

— То есть ты сейчас хочешь сказать, — Ровэн схватился за голову, — что ты вызвала того самого Зела, чья невеста сущий дьявол, которая примерно целое столетие планировала эту церемонию и по какой—то странной причине не явилась растерзать тебя на тысячи кусочков, я правильно понял?

— Да… — вновь кивнула я, впервые задумываясь о невесте Зела. А ведь это действительно может стать проблемой…

— Ты вообще кто такая? — на этот раз во взгляде Вэя помимо ненависти возникло непонимание и недоверие.

— Ведьма, — все так же спокойно ответила я.

— Подожди, — Ровэн замотал головой, явно не принимая услышанное, — как тебя зовут?

— Сэрех…

Услышав мое имя, Вэй тут же замер, а затем тихо, почти что шепотом, произнес:

— Огненная ведьма. Сэрех. Верховная ведьма Эрмера. Ты та самая, что уничтожила войско Эл мена одним ударом… — Это не вопрос, это было утверждение. — И помимо всего прочего ты внебрачная дочь правителя Эрмера, о которой он ничего не знал. Ты уничтожила тысячи людей своей магией, положив конец десятилетней войне. Вызвала раманш, правильно составив призыв и сварив зелье, и именно я попался в эти чертовы магические сети. При всем при этом я не могу понять, почему настолько сильный маг не принял наипростейшее решение и не сбежал вместо того, чтобы вновь и вновь рисковать своей жизнью? Ни за что не поверю, что тебе негде было укрыться!

Я промолчала, дав тем самым понять, что эти вопросы останутся без ответа. Если заставят сказать, значит, я озвучу свои мысли, если оставят в покое, значит так тому и быть.

— Как разорвать связь? — на данный момент это куда важнее, чем выяснение обстоятельств принятия моего нелогичного решения.

— Никак, — рыкнул Вэй, — в этом и проблема. Так что постарайся не умереть ненароком, иначе заберешь меня с собой. Думаю, об этом ты тоже уже догадалась.

— Конечно, — я кивнула в знак согласия, — другой причины спасать меня я не вижу.

Этот вывод напрашивался сам, ведь других вариантов я не видела. Если умру я, то умрет и Вэй… Видимо, именно поэтому он и не разорвал меня на куски. Раз призыв был совершен правильно, значит, раманш не мог причинить мне сильный вред. Именно по этой причине кто—то испортил рецепт, добавив в него несколько лишних ингредиентов — раз зелье сварено неверно, значит и прочной связи между магом и раманш не будет, а из этого следует, что можно спокойно разорвать на части человеческое тело и утащить его останки на самое дно…

Все это время Вэй пристально смотрел на то, как я борюсь со сном. Тело сильно ослабло, меня трясло, и возможности отвечать на вопросы дальше я не имела — голова словно налилась свинцом, и я припала к подушке. Раманш все поняли правильно. Ровэн вышел из комнаты вместе с Вэем, оставив меня совершенно одну. По крайней мере, мне хотелось так думать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Тишина и умиротворение — вот то, что я ощутила, созерцая маленьких рыбок, сияющих в темноте глубокой воды. Я до сих пор не могла принять того, что за окном вместо птиц и ясного голубого неба проплывают морские создания и маленькие пузырьки воздуха. Я стояла возле круглого окна и видела, как у самого дна общаются местные жители, как они о чем—то спокойно переговариваются, используя вместо слов жесты. Движения пальцев были отточены до рефлексов, и я ничего не могла разобрать из увиденного.

Как ни странно, все они были одеты. Раньше, встречая на своем пути морских дев, я была уверена, что раманш во многом на них похожи, но я ошибалась. С такого расстояния сложно разобрать строение ступни, но оно явно отличалось от человеческой. К тому же раманш всегда были одеты в легкие наряды, ткани которых безумно красиво замирали в водном потоке, словно на картине художника. Их тела были обнажены наполовину. И женщины, и мужчины носили широкие штаны на бедрах, собранные при помощи манжеты у щиколотки. Верх у девушек был прикрыт узорчатым лифом, мужчины же носили тонкие короткие жилетки. Зачем им одежда, если они живут под водой? Хотя в замке, наверное, ходить голышом — не самая лучшая идея…

Я еще раз осмотрела отведенную мне комнату, удивилась, что раманш не бросили меня в темницу, тяжело вздохнула и поняла, что безумно хочу умыться, покушать и вновь лечь в кровать.

Вэй моих желаний не одобрит, но с голоду умереть не позволит, это точно.

Все это время я лежала в кровати в своей одежде, которая оказалась постирана, выглажена и надета на меня обратно. Подобная забота тоже удивляла, если учесть все, произошедшее со мной ранее. Белая простая кофта с удлиненным рукавом, походные зауженные штаны мужского кроя, выбранные мной для того, чтобы можно было спокойно заправлять их в высокие сапоги, и широкий пояс с множеством небольших отделений для метательных звезд, игл и прочих важных мелочей, которые на данный момент оказались пустыми. Обувь я так и не нашла, и если честно, уже не помнила, была ли она на мне в момент вынесения приговора — кажется, что нет.

Слегка растрепав русые волосы, я сделала глубокий вдох, вспомнила о том, что вообще—то я когда—то была верховной ведьмой и открыла дверь.

Тишина.

Ни звуков шагов, ни голосов… Тишина и совершенно пустые коридоры.

Стоит ли вообще идти? А если раманш нападут? В любом случае мне придется защищаться, а это по определению вызовет проблемы, но… Вэя уже давно не было…

Шаг за шагом, очень медленно, я шла по пустым коридорам непривычной формы. Прикасаясь кончиками пальцев к стене, я ощущала шероховатость поверхности, удивлялась тому, как много в этом замке коридоров, тому, что в них отсутствовали лестницы, и коридор мог просто круто уходить вниз, иметь несколько уровней, изгибов. На своем пути я встретила лишь несколько ступенек, одну винтовую лестницу и полное отсутствие жизни.

Никого. Пустота…

А вдруг они все мертвы? Что, если альры напали вновь, перебив все население? Не может такого быть, чтобы за столько времени на моем пути не повстречалась прислуга или кто—то из высшего рода.

Я нигде не видела следов крови или сражения, но звенящая пустота вместе с чистотой этого места пугала и удивляла одновременно. Я здесь чужая… В подобном состоянии, когда ты неуравновешен, до ужаса устал и желаешь лишь одного — тишины, в голову вновь и вновь лезут плохие мысли. Чаще всего это были воспоминания…

Воспоминания бойни при Элмене… Огненная волна, запах гари… Перед глазами вновь и вновь возникала отвратительная картина, и неподъемное чувство вины с каждым мгновением давило на сердце всей своей массой.

Спустившись вниз на еще несколько пролетов, я наконец—то услышала голоса. Прибавив шаг, я завернула возле очередного поворота и увидела его.

Вэй.

Он стоял посреди огромного зала с изгибающимися колоннами, которые имели огромные отверстия полукруглой формы. Потолок был настолько высокий, что мне казалось, его свод был заполнен полупрозрачной дымкой или туманом, плавно перетекающим между небольших пульсаров, излучающих свет. Раманш держал в руках длинный боевой посох, медленно показывая упражнение маленьким ученикам. Совсем юные дети смотрели на воина с широко открытыми глазами, ловили каждое его слово, запоминали движения, их глаза горели желанием и нетерпением.

Поступь Вэя была мягкой, плавной, но в то же время четкой и уверенной. Невероятная гибкость и пластика тела заставили замереть на месте, наблюдать за тем, как напрягаются мышцы, как плавно одна поза сменяет другую, как резко наносится удар на выдохе, как развеваются при этом его волосы, слегка поблескивая в свете измененных белых пульсаров, струящихся под потолком в виде лент. Лицо было расслабленно, на нем не было ни единой эмоции, взгляд издалека казался спокойным, но стоило ему заметить меня…

Все резко изменилось.

Мгновенная ярость бурным фонтаном охватила все его тело. Скрип зубов не расслышал разве что глухой, и я невольно вздрогнула, прекрасно понимая, кому предназначалась вся эта волна ненависти.

— Это же та ведьма! — звонкий голос за спиной Вэя заставил его обернуться. Рядом с остальными детьми на полу сидел сын Ровэна. Он точно так же, как и его учитель, смотрел на меня суровым взглядом, но я осознавала, что он просто копирует эмоции Вэя, не до конца понимая, чем вызвана его ненависть ко мне. — Тебя кто выпустил?

Я удивленно вскинула бровь, понимая, что еще немного, и просто не выдержу. Да, я в чужом доме, да, я человек, но… Именно я спасла многих раманш и, откровенно говоря, к их ранам не имела никакого отношения! Хотя бы за это могли спасибо сказать!

— Эй! Как смеешь ты молчать в ответ, человечишка? — мальчик насупился, я же вновь промолчала. — А ну отвечай, ведьма!

Так и подмывало ответить, что со свиньями я не разговариваю, но я взяла себя в руки и вновь промолчала, посмотрев при этом на Вэя.

Мужчина склонил набок голову и явно ждал моей реакции, но то, что произошло дальше, его искренне удивило.

— Замолчи! — рядом с сыном Ровэна сидела девочка. Она с силой ударила мальчика по плечу. — Ты жив благодаря ей, не веди себя так низко!

— Да что ты знаешь? Ты же даже…

Возмутиться вновь ему не дали. Не знаю, кто эта девочка, но она спокойно закрыла ему рот своей рукой, грозно посмотрела на учителя, а затем перевела взгляд на меня.

Нет, она меня не ненавидела, но боялась: знала, на что я способна — видела пламя, созданное моими руками.

Вэй что—то тихо шепнул детям, затем положил на пол посох и медленно подошел ко мне, встав почти что вплотную.

— Иди обратно, тебе тут не особо рады.

— Так может, ты меня тогда отпустишь? — я пожала плечами. — Какой смысл держать меня здесь, если я настолько ненавистна тебе?

— Если хочешь выйти, милости прошу, но только ногами вперед и после того, как избавишь меня от призыва. Ты эту кашу заварила, вот сиди теперь и думай, как это все разгрести, ведьма!

— У вас библиотека есть?

Вэй вновь удивился, тяжело вздохнул, опустив при этом голову, потом посмотрел на меня каким—то обреченным взглядом и сказал следующее:

— Есть, но не в этом доме. Я отведу тебя, но позже. Не мешайся под ногами…

После этого он развернулся и пошел к детям, которые послушно ждали его возвращения. Видимо, он не мог их оставить здесь одних, но и меня прогонять смысла не было: я все равно не смогла бы вернуться в комнату, потому что среди всех этих лабиринтов уже не помнила обратной дороги. Осталось лишь наблюдать за тренировкой, стараясь при этом сильно не мешать и вообще казаться незаметной.

Вэй оказался прекрасным учителем, что сильно меня удивило. Он не только мастерски управлял оружием, но и очень подробно и легко все объяснял своим ученикам. Его удары всегда были четкие и сильные, движения плавные, словно расслабленные, но я понимала, что все это обман. В нашем мире есть такие люди, которые принадлежат к особому виду — берсерки. В состоянии дикой ярости они перестают контролировать себя, набрасываясь на врага со всей силы. Они не чувствуют боли, не обращают внимания на раны, просто идут вперед вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения.

Ярн был одним из них, но наблюдая за раманш, я с уверенностью могла сказать, что скорее всего мой друг в одиночку с ним не справится. Помимо силы, раманш обладают еще и магией… Сильной магией.

Вскоре я поняла, что не могу оторваться от Вэя, с безумным интересом наблюдая за тем, как он показывает управление потоком воды. Принцип магии един и мало чем отличается в теории, но на практике мы сталкиваемся с множеством проблем. Еще в школе я сразу поняла, что к стихии воды таланта у меня нет — не могу достаточно сконцентрироваться, поэтому видеть, с какой легкостью раманш управляет этой силой, было чем—то до ужаса интересным.

Плавные движения сменялись резкими выпадами, все тело казалось расслабленным, эмоции на лице отсутствовали. Вэй словно танцевал, плавно перетекая из одного положения в другое.

Нет, наши стихийники так тоже не могут… Конечно, многие добились определенных высот в искусстве управления водой, но… У раманш это получалось так естественно, словно вода являлась продолжением его самого, полностью подчиняясь его воле. Мне казалось, что Вэй не расходовал много сил для контроля, словно все это давалось ему легко и просто, но капли пота на лбу свидетельствовали об обратном.

— Я же говорил, Ал, движения должны быть более плавными, — Вэй подошел к сыну Ровэна и поправил руки. Мальчик искренне старался, но у него ничего не выходило. Он злился, иногда рычал и казался жутко подавленным. Несколько раз он кривился от боли, когда Вэй отходил от него. Судя по положению тела, у сына Ровэна была травма…

Интересно, если я вмешаюсь и скажу, что у него с позвоночником проблемы, и именно это мешает ему держать позу, меня возненавидят еще сильнее? Да и прислушаются ли?

— Отдыхайте, — Вэй остановил обучение, позволив детям передохнуть. Он отвел в сторону одного из учеников, принимаясь что—то объяснять ему и показывать руками, но я уже не обращала на это внимания. Ал украдкой посматривал в сторону своего учителя, и, судя по выражению лица, испытывал боль.

— Тебе бы спину вылечить, — шепнула я, когда Ал оказался в пределах досягаемости моего голоса, — иначе не сможешь колдовать…

— Отстань, ведьма! — он рыкнул в ответ, резко дернулся, но тут же замер, словно что—то не позволило ему закончить движение. Ага, все же боль он испытывает сильную. Вэй сразу же обратил внимание на возглас, показывая всем своим видом, что мне стоит молчать и не лезть в его дела.

— У тебя позвонок немного выбился из общего столба, — не унималась я,

— поэтому и сгибать спину больно. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю… В общем, хорошо, я больше не лезу.

Спустя еще какое—то время Ал пытался повторить упражнения, что давал ему Вэй, но у него ничего не выходило. Ему было стыдно перед остальными и стыдно перед учителем, который недоумевал по поводу своего ученика, поэтому он пошел к тому, кого презирает и кого не боится… Ко мне…

— А ты… ты сможешь исправить? Ну, позвонок…

— Повернись… — шепнула я, прикасаясь пальцами к позвоночнику в области спины. Я мягко надавила в предполагаемом месте, направив поток энергии в одну точку. — А как твое полное имя?

— Не твое де… АЙ!

Отвлекающий маневр сработал отлично, но мне от этого лучше не стало. Вэй оказался рядом молниеносно, тут же сдавливая мне руки, но терпеть подобное к себе отношение я больше не могла. Ненависть ненавистью, но с меня хватит. С легкостью уйдя от захвата, я отскочила в сторону оставленного кем—то тренировочного посоха, потом выпрямилась во весь рост и прошептала:

— Теперь попробуй сделать то, чему тебя твой учитель учит…

И Ал сделал… С легкостью… Ребенок не ожидал, что у него все получится, смотрел на воду огромными глазами, затем на меня, а потом уже на Вэя. Кажется, одним ненавидящим меня раманш стало меньше…

— У него не получалось из—за травмы, — вновь прошептала я, — я просто исправила…

— Не приближайся к детям, ведьма, и если ты хочешь что—то исправить, спрашивай вначале у меня, все поняла? Иначе в следующий раз я оставлю тебя без руки. Умереть не умрешь, но больно будет.

Вэй оскалился, разозлился… Чем ему так люди не угодили? Или все дело только в призыве?

Больше я не вмешивалась, сидела на невысоком стуле возле колонны и наблюдала за всем происходящим.

Интересно, почему Вэй позволил мне наблюдать за тренировкой? И почему отошел тогда от Ала, хотя знал, что я рядом… а если бы я причинила ему вред? Что тогда? Или, может, это было в каком—то роде проверкой? Ничего не понимаю… Он бы не стал рисковать детьми ради проверки…

Не стал бы?

— Ты готова? — Вэй выглядел уставшим. После тренировки он отпустил детей, собрал инвентарь и аккуратно отнес все в соседнюю комнату.

— К чему? — немного задремав на своем месте, я не сразу поняла, что мне задали вопрос. Я слышала, что дети подшучивали надо мной, но они использовали при этом незнакомые мне слова, поэтому понять, оскорбляют меня или нет, возможности не было.

— Ты хотела увидеть библиотеку, — раманш казался спокойным, он словно забыл о ненависти и как—то странно дышал — резко, глубоко.

— Да, я и сейчас хочу!

Как хорошо, что такое место здесь вообще есть! Тут однозначно должна быть информация о раманш! Я хоть что—то смогу узнать об этих существах и призыве!

Радуясь тому, что я сдвинусь с мертвой точки, я тут же встала на ноги, слегка качнулась из—за странного головокружения, но устояла. Не понимаю, почему в голове такая тяжесть? И тело странно ощущается — я словно окутана какой—то пленкой… или мне это просто кажется…

Вэй ничего не ответил, но пристально смотрел на меня, словно ожидал чего—то. Он молча кивнул в сторону выхода, требуя следовать за ним, и я подчинилась.

Мы молча вышли из зала, вновь проходили мимо множества пустых коридоров и небольших комнат с круглыми узорчатыми дверьми. Я смотрела на раманш, наблюдала за ним и видела, что что—то не то. Он казался… печальным?

— Простите, но… — даже не знаю, стоит ли вообще вмешиваться? — произошло что—то еще?

— О чем ты? — он словно не услышал вопроса.

— Вы выглядите так, словно появились еще проблемы… Они тоже связаны со мной?

После долгого молчания Вэй все же повернулся ко мне лицом и коротко ответил:

— Да.

— Я могу как—то исправить то, что…

— Нет.

Даже договорить не дал. Просто отвернулся и пошел вперед, спускаясь по коридорам все ниже.

Вскоре мы подошли к огромной площадке с одной—единственной аркой, ведущей в сторону окружающего нас моря. Витиеватые переплетения по самому краю в виде тонких водорослей издалека были похожи на змеиный клубок, слегка поблескивающий в теплом свете. Я наблюдала за тем, как сверкает магический купол, больше похожий на тонкий пузырь, готовый лопнуть при малейшем намеке на прикосновение.

Вэй тяжело вздохнул, повернулся ко мне, спокойно взял за руку и щелкнул пальцами, создавая вокруг меня защитный воздушный купол.

— Все это здание — мой дом, поэтому ты и не встретила на своем пути других раманш. Библиотека находится в другом месте, и добраться до него можно только вплавь…

Я нервно сглотнула, начала тяжело дышать, так как не могла избавиться от внутреннего страха, но сделала шаг вперед.

Первым за барьер в арке вышел Вэй. Магия спокойно пропустила через себя раманш, не нарушая при этом своей структуры. Он спокойно стоял на самом дне, затем слегка оттолкнулся ногами и, продолжая крепко сжимать мою руку, поплыл вперед.

Как же все это было странно…

Целый город под водой… ЦЕЛЫЙ ГОРОД! Со своими улицами, странными площадками, участками и где росли специальные водоросли. Тут же неподалеку были натянуты сети для выращивания странных, неизвестных мне существ, похожих на маленьких черепах. Они резвились в воде, мельтешили от одного плетеного полотна к другому, постоянно находясь в движении.

Вдалеке спокойно проплывали раманш, о чем—то постоянно жестикулируя. Они улыбались, что—то мило обсуждали и несли на своих плечах большие сумки, наполненные белыми ракушками.

Вдоль подводных троп стояли небольшие дома — они выглядели точно так же, как и огромный замок, принадлежавший Вэю, и были защищены магией. Также возле каждого входа на высоком тонком резном шесте висело подобие уличного фонаря — пузырь, наполненный светом изнутри.

Все вокруг было в движении, казалось чем—то невероятным, чем—то, что просто не могло существовать в мире, в котором я родилась.

Вскоре мы подплыли к огромному строению из точно такого же материала, как и дом Вэя. Раманш спокойно подтолкнул меня вперед, позволяя пройти сквозь защиту, и уже спустя мгновение я стояла в темном помещении, где источником света служили светящиеся под потолком ленты.

Вэй на время замер, отжимая промокшие волосы, устало зевнул, взял меня за руку и повел куда—то в темноту…

С него вода ручьем стекала… неужели раманш всегда так живут? Хотя… разве у них есть варианты? Почему Вэй стал так спокойно прикасаться ко мне? Раньше мне казалось, что он испытывает чувство омерзения, но сейчас… Сейчас он был обеспокоен чем—то другим…Чем—то, что все равно связано со мной.

В этом здании строение коридоров было немного другим. Да, материал остался прежним, но все же тут были лестницы, большое количество созданных самой природой окон, сквозь которые можно лицезреть подводный мир, широкие подоконники, украшенные белыми гладкими ракушками. Где—то стояли прозрачные вазы, наполненные песком и разноцветными камнями, где—то висели картины из природных элементов, но сильных отличий я так и не встретила — все те же круглые узорчатые двери, будто бы созданные из слоновой кости, и светящиеся ленты под потолком, все так же напоминающие волшебных змей.

Внезапно Вэй качнулся, резко вдыхая воздух и замер. Что—то не то… С ним явно что—то происходит. В этот самый момент по всему моему телу пробежала странная дрожь, больше похожая на волну. Я мгновенно ощутила холод кончиками пальцев; резко заболела голова в области висков и затылка, и перед глазами возникла пелена, словно еще немного, и я упаду в обморок.

— Что происходит? — прошептала я, сдерживая при этом тошноту. — Я словно в… в воде…

— Ведьма, — Вэй удивленно повернулся ко мне, — ты ПОД водой… ПОД! Не забывай о глубине и давлении. Нам сюда.

Раманш кивнул в сторону очередного коридора, который заканчивался винтовой лестницей, круто поднимающейся вверх. Я послушно последовала за ним, стараясь избавиться от странных чувств, но выходило с трудом.

— Простите, но… Все же почему альры напали? Что это вообще за существа? Они не похожи на тех, кто живет под водой и имеет такое строение тела, да и к тому же…

— Ты серьезно? — Вэй вновь остановился. Мужчина стоял выше на несколько ступенек. Он наклонился ко мне, при этом с его мокрых волос стекали капли воды. — Ведьма, ты, серьезно, не знаешь?

— Я, правда, ничего не понимаю… — после этих слов внутри разгорелось пламя негодования и безысходности. Странное сочетание, которое все еще не позволяло опустить мне руки.

— Альры — создания магов, — пояснил Вэй, — они нападали и раньше, но после победы Эрмера в войне пропали. Мы много раз пытались найти их логово, но не смогли ничего отыскать. Ты же верховная ведьма, как ты могла не знать этого?

— Я заняла этот пост лишь шесть месяцев назад, — я всплеснула руками,

— к тому же этот статус все равно не позволяет мне близко приближаться к разработкам Эрмера. Моя задача — искать противоядия, плести интриги и жить спокойной дворцовой жизнью… По крайней мере, именно этого мне и хотелось — жизни без войны. Я хотела увидеть отца, попытаться выяснить причину своего рождения и с чистой совестью уехать из Эрмера как можно дальше…

— Так почему отцу не призналась? — Вэй хмыкнул, и я не поняла, какие эмоции он испытывал при этом.

— Потому что в этом не было смысла, — я лишь пожала плечами, — признать себя дочкой правителя означало вступить в борьбу за власть. Я понятия не имела, как он отреагирует на подобные известия, сколько магов возжелает моей смерти просто потому, что я могу быть для них угрозой. Поэтому и захотела остаться в тени и постепенно разобраться во всем.

Вэй остановился возле огромной двери круглой формы. Он ничего не ответил мне, просто толкнул ее вперед, а затем прошел внутрь…

Огромное темное помещение мягко, постепенно наполнилось светом. Длинные белые пульсары растянулись под потолком и с каждым шагом раманш становились ярче, позволяя увидеть потрясающую во всех смыслах библиотеку. Тысячи стеллажей, полок, множество отсеков, стоящие вдалеке небольшие столы, на поверхности которых находились точно такие же водные субстанции, излучающие приглушенный свет.

— На протяжении очень долгого времени, сразу после того, как люди создали этот призыв, раманш пытались понять, как избавиться от него, — спокойно пояснил Вэй, — в конечном итоге мы так ничего и не смогли с этим сделать… Единственное решение, принятое мной, было таковым: изменить сам состав зелья, уничтожить рукописи и сделать все возможное, чтобы ни один маг не смог поработить нас… Но ты смогла… Из—за глупости или отчаяния — неважно, но смогла.

— В чем именно смысл призыва? Я не понимаю, какой вред нанесла вам…

— Не понимаешь… — он тихо повторил последние сказанные мною слова, затем указал в сторону множества книг, протянув к ним руку, — тебе туда, Сэрех. Я понятия не имею, поможет ли это, но уверен, что ни черта у тебя не выйдет. Удачи, ведьма…

После этого он просто развернулся и пошел в сторону выхода.

— Я буду наверху, в этом же доме. Как закончишь — поднимешься ко мне по лестнице, что справа от дверей. Поняла?

Я лишь кивнула, наблюдая за тем, как раманш медленно закрывает двери.

Тишина… Везде, во всем этом подводном мире царил покой, который пугал, заставляя все больше думать об одиночестве.

Я спокойно прошла вдоль нескольких стеллажей, взяла в руки книги и рассмеялась. Вот ведь… Он просто гад…

Они все написаны на их родном языке — я ничего не пойму из всех этих манускриптов! Ну и зачем надо было приводить меня сюда и насмехаться? Чтобы показать, насколько я бессильна? Какую ошибку совершила? Да знать бы какую — они явно не все рассказали о призыве…

Внезапное головокружение заставило опуститься на пол. Подобное состояние для меня редкость, но если учесть произошедшее, не мудрено, что я стала слабее. Любому живому организму требуется время для восстановления, даже использование магии требует особой подготовки и выдержки.

Вэй… С одной стороны мне так стыдно за содеянное, но с другой… Но с другой я просто хочу жить, хочу справедливости… Эгоизм? О да… еще какой! Но ведь оправданный же.

Я очень долго ходила вдоль стеллажей, рассматривала записи, сверяла знаки и в конечном итоге поняла, что на некоторых полках есть пергаменты, написанные на древнеэльфийском, также встречается язык драконов, но о последнем я мало что знала — лишь пару символов, которые никак не смогут помочь. Больше всего порадовал язык фей — один из мертвых языков, не доступных для изучения человеку. Отчаявшись найти хоть что—нибудь среди огромного количества ненужных мне книг, я наткнулась на маленький томик, написанный на эльфийском диалекте… Диалекте, который я знаю… Это была книга—дуал — на одной странице оригинальный текст, а вот на другой — вольный перевод. Учить что—либо по ним невероятно сложно, а если учесть тот факт, что именно этот диалект я знаю хуже всего, то придется несладко… В любом случае, это хоть какое—

то начало.

Книга оказалась учебником по сбору растений. В древние времена, еще до появления человека, эльфы считались одними из лучших лекарей во всем мире. Именно их сборы чаще всего были единственным шансом на спасение. На самом деле все эти рецепты уже давным—давно были известны, по крайней мере, они входят в обязательную программу по зельеварению, а если учесть то, что я целенаправленно шла на изучение ядов и их форм, древние знания были необходимы и во многом считались основой. Кто же знал, что благодаря древним, ненавистным многим ученикам книгам я сейчас смогу хоть как—то понять язык раманш… Точнее, его древнюю форму — говорим мы на всеобщем, а вот пишем…

На столах не было пергамента или пера, только световой шар, благодаря которому можно было спокойно читать. Если часть на диалекте я с горем пополам, но частично разобрала, то с языком раманш вообще ничего не получилось. Ничего! Странные символы, множество черточек, перечеркиваний — тут даже непонятно, как читать — слева направо или наоборот? А что, если вообще сверху вниз? Почему эти символы настолько четко прописаны и так аккуратно, будто бы в столбиках?

Постепенно моя голова становилась тяжелой, а глаза слезились от усталости. Сколько прошло времени, я не понимала, но чувствовала, что пора идти к Вэю — мне было нехорошо… Голова кружилась, все было словно в тумане… Почему—то дышать стало сложно… Будто бы не так, как раньше, и сам вдох стал более глубоким и не таким частым. Странно все это.

Стало холодно, будто тело мерзло изнутри. Я опустила голову на стол, затем облокотилась о стену, возле которой сидела, и почувствовала кое— что странное…

На ощупь она другая какая—то… Стена казалась более шершавой, липкой… Рука не сразу отнималась от нее, словно увязла в чем—то.

— Да что происходит? — мне казалось, что я сплю. Облокотившись ногой о стену, я поняла, что моя ступня не соскальзывает… Она плотно прижата к поверхности и если использовать левитацию… Да нет, не может быть…

Отпрыгнув от стены, я замотала головой, отгоняя странные мысли, обреченно рассмеялась, полагая, что все это из—за усталости, и направилась к выходу. Пора искать раманш!

Когда я подошла к двери, то тут же услышала топот маленьких ножек. Выглянув в коридор, я увидела обеспокоенного Ала, который то и дело озирался по сторонам, будто бы искал кого—то.

— Ведьма! — крикнул он, как только заметил меня. — Помоги! Помоги! С дядей что—то не то! С дядей!

— С каким дядей? Что случилось? — но мальчик ничего не ответил — по его щекам текли слезы, он сжал своими трясущимися руками мои ладони и тут же потянул в сторону лестницы.

Вэй. С ним что—то случилось? Поэтому я чувствую себя плохо? Мы молча поднимались наверх, ребенок уже не сдерживал эмоций и плакал в голос, затем отпустил меня и бросился к дверям, возле которых лежало тело…

Он был в бреду. Ничего не видел перед собой, хоть и не закрывал до конца глаза. Тело трясло, кожа стала не такая бледная, как раньше, словно раманш страдал от жара. Я мгновенно подскочила к Вэю. Увидев, что он даже не понял того, кто я, попыталась взять на руки, но ничего не вышло — тяжелый. Рядом в ногах мельтешил Ал и мешал, он то и дело пытался помочь, но делал только хуже.

— Ал! — голос раздался откуда—то со спины. Судя по звуку, еще один ребенок убежал звать на помощь хоть кого—нибудь. За маленькой девочкой спешил Ровэн и еще несколько стражей. Они видели, как я колдую над Вэем, как поднимаю его в воздух, используя магию и перемещая вглубь комнаты. Мужчину трясло, все его тело горело… огонь… Они не выносят жары…

— Что произошло? — мы закричали с Ровэном хором, тут же уставившись на Ала.

— Я встретил дядю уже у дверей, — плакал мальчик, — он странно себя вел, шатался, а потом упал… Просто упал, и из его рта пена пошла… Па— ап! Дядя Вэй… Дядя же не умрет, да?

— Уведи детей! — правитель отдал приказ и, вопреки истерикам, малышей вывели из комнаты. — Это яд? Ты сможешь найти противоядие?

— Это не яд, — осознание происходящего будто ударило по голове… Его состояние, жар, реакция на тепло и мое головокружение со странной проблемой в дыхании… Призыв связал нас настолько сильно? — Это магия огня…

Судя по реакции Ровэна, он и сам уже догадался.

В дверь неистово стучали. Судя по всему, Ал умудрился сбежать от стражи и вернулся к Вэю. Последний начал хрипеть, все его тело покрылось потом, он словно горел изнутри, не понимая, как избавиться от огня. Да он и не сможет… он умирает…

— Ты… Ты можешь его вылечить? — Ровэн сглотнул, уставился на меня огромными глазами, словно сам не верил в то, что произнес сейчас.

— Нужно блокировать магию… Нужно ее забрать… Полностью выпустить запас… — я металась по комнате, меня трясло от осознания, что все это происходит по моей вине. Схватившись за голову, я зарычала и резко остановилась, — я знаю… нужно зелье! У вас ведь есть лаборатория или что—то наподобие? Мне нужен котел и ингредиенты! И… В чем дело?

Лицо Ровэна говорило само за себя. Судя по всему, никаких котлов у них и в помине нет…

— Сэрех, мы не маги, — прошептал раманш, — мы не занимаемся зельями, не летаем над полом, не плетем заклинания… Мы просто управляем потоком воды, способны чувствовать обман и видеть его благодаря особому минералу, который посчастливилось найти… не более того…

— Да хоть что—то, похожее на котел! Любая емкость! И травы нужны!

Я взвыла, наблюдая за тем, как Вэю становилось все хуже. Перечислив необходимые ингредиенты, с каждым новым названием я осознавала, что Ровэн не имеет ни малейшего понятия о каких травах идет речь… Это конец…

— Не может этого быть, — простонала я, — нет… Так не бывает… Его нужно охладить! Пока я что—нибудь не придумаю… Ну же, окутайте его водой!

Вскоре двери вновь открылись, и в комнату вбежали лекари. Несколько молоденьких девушек тут же призвали воду, стараясь охладить тело раманш. Ему стало заметно лучше, но магия огня никуда не делась. Стоит воде исчезнуть, и Вэй умрет. Он что—то шептал, иногда открывал глаза, но ничего перед собой не видел. Его тело постепенно разрушалось изнутри…

— Насколько ваш амулет ценный? — то, что пришло мне в голову, должно было меня окончательно добить.

— Самый редкий из амулетов подобного рода на всем свете, — прошептал Ровэн, наблюдая за тем, как Вэю с каждым мгновением становилось хуже.

— Он может помочь?

— Да! Несите сюда зеркало! И уведите детей! И стражу! А вы, господин Ровэн, останьтесь!

— Ты что делаешь?

— Рискую!

Для него не нужны защитные круги… От него не спасет ни магический контур, ни внутренняя сила, ни что—либо другое… Но он — единственная надежда, при виде которой остальные раманш застыли на месте.

Прошептав заклинание призыва, я встала с пола как раз в тот момент, когда поверхность зеркала пошла рябью…

— Я смотрю, ты прям вообще дама рисковая, — охреневший от обстановки, Зел с интересом смотрел на то, как перед его глазами проплывают потоки воды. — Что на этот раз? Зачем меня вызвала? Я смотрю, даже контур не начертила… Какая неосторожность… Хотя со мной он не прокатит… Ну да ладно. Вы чего с этим несчастным делаете? Как—то вы его неудачно топите! Я чего—то не понял, я вообще где?

— Зел, вы под водой, — прошептала я. — Очень глубоко под водой. И я предлагаю обмен. Амулет раманш на зелье для блокировки магии! Но нужно прямо сейчас…

— Ты серьезно? Какого лешего я под водой? — как странно, демон задергался, глаза выпучил, рот от удивления раскрыл… — А ну верни меня обратно, ведьма!

— Не могу! Прошу вас, Зел! Я предлагаю обмен — амулет раманш на зелье для блокировки магии! Нужно очень срочно, иначе бы я никогда не посмела призвать вас снова…

— Ну, губа у тебя не дура, я смотрю, раз на меня замахнулась, — демон смотрел на меня, как на ненормальную, — но с мозгами беда, ой беда—а. Ты хоть понимаешь, сколько стоит в твоем мире минерал этих подводных существ? Да ты единственная за последние сто лет, кто вообще его в руках держал, и хочешь обменять эту бесценную штуку на какое—то дешевое зелье? На зелье, которое можно сварить в любом котле при любых условиях за гроши? Ты серьезно?

— Тут нет котла! — я начинала закипать, теряя терпение, — и нет травы! Вообще! Никакой! Мы под водой! Тут только водоросли и рыбы, а он умирает из—за меня!

— Да я вижу, — хмыкнул демон, косясь в сторону побледневшего Ровэна, который вообще не понимал, как себя вести и что делать. Все же не каждый день видишь самого главного демона этого мира. — Как же я рад, что ты встретилась на моем пути, ведьма. От тебя одна прибыль! Я так давно мечтал об этом… Стой, это что, это Вэй? Ты что, твой призыв… на Вэя, что ли? Чего—то ему вообще не прет… Бедный подводный зверек, весь в проблемах… и все из—за женщин! Ладно, ведьма! С меня зелье, с тебя амулет… Чего уж там… Вот знал бы, что из—за моей помощи ему влетит, не стал бы помогать… Наверное… а хотя черт с ним, пусть мучается, я же демон, мне вообще должно быть наплевать на ваше мирское… Но нет, я так не могу… Это ж надо быть таким невезучим гадом—то, а? И как я его сразу не признал еще в Эрмере? Это все Федор с его нравоучениями…

Зел ходил вокруг Вэя, наблюдая за потоками воды. Он сокрушался, уставился на раманш огромными бездонными глазами, был искренне удивлен и явно знал его лично. К тому же, он прекрасно разбирался в призыве… Зел знал, к чему все приведет… Вот ведь действительно — демон!

Как только Вэй начал стонать, Зел заметно задергался, видя, что раманш стало хуже. Он сразу понял смысл моего плана, тяжело вздохнул, будто бы опечалился, но амулет из моих рук все же принял.

— Сама захотела его, ведьма, — Зел хмыкнул, выставил перед собой руку, что—то прошептал, и на его раскрытой ладони появилась заветная склянка с необходимым зельем, — потом не плачь мне в жилетку, что грозный и ужасный Вэй тебя обижает. Как только жива—то до сих пор… а… вы ж связаны… ну да… Он тебя убить не может… Какая печаль для него… Эй, ты меня вообще слушаешь?

Слушать демонический бубнеж мне не хотелось. Зел постоянно маячил перед глазами, пугал лекарей и Ровэна, наводил на них панику одним своим видом, что—то рассказывал под руку и возмущался, и самое главное

— он не замолкал… Этот чертов демон трещал, аки базарная бабка!

Пока Зел наматывал вокруг всех собравшихся круги, я попросила девушек распустить водный контур. Вэй медленно опустился на пол, ему мгновенно стало хуже — изо рта пошла пена, руки дрожали, дыхание было тяжелый, с хрипами.

Положив его голову себе на колени, я заставила раманш открыть рот, вливала зелье по капле, не дав возможности выплюнуть эту отвратительную на вкус жидкость. Вэй сопротивлялся, мотал головой, что— то рычал. Несколько раз почти задел меня когтями, но Ровэн крепко держал своего брата, навалившись на него всем телом. Каким бы сильным ни был правитель, сейчас Вэй был сильнее — он просто не контролировал свои действия. Обычно в таком случае все блокировки в голове спадают и проявляются истинные возможности тела. К сожалению, чаще всего их последствия губительны.

Вэй стонал, продолжал метаться, словно в бреду, а затем замер и уснул… Зелье начало действовать…

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Тоже мне… ведьма… вызвала на мою голову… и зачем только согласился… вот надо было… Мое любопытство еще никогда не доводило до добра… теперь торчу здесь с этим умирающим гусем…

— Я прошу вас, Зел, умоляю… — я больше не могла слушать это нытье, — пожалуйста…

— Умоляешь? Меня, что ли? А ты ничего не перепутала, ведьма?

— Пожалуйста… Прошу вас… — видимо, он ожидал чего—то другого, но мои дальнейшие слова его явно озадачили, — не разговаривайте… дайте побыть в тишине!

— Ага, — хмыкнул демон, словно проверяя меня на выдержку, — тебе спать нельзя, ты Вэя должна лечить, а я если болтать не буду, ты тут же вырубишься… Так что слушай… на чем я там остановился? Ах да—а… Я так устал от подземного мира. Одни демоны да проходимцы, проходимцы да демоны — никакого разнообразия! Вот скажи мне…

Архарха—а… Когда ж это все закончится? Зел сидел на полу в позе лотоса, жестикулировал своими тонкими изящными руками, томно беседовал о пытках и собирательстве душ, после чего печально замолкал, осознавая, что его не слушают. После короткого перерыва демон вновь начинал все по новой — он постепенно прибавлял громкость, чем выводил меня из себя.

— Зел уже много лет хотел этот амулет, — Ровэн сидел рядом со мной и поддерживал Вэя, когда мои руки уставали. У меня не всегда получалось открывать ему рот, поэтому Ровэн сидел на страже, да еще и охранял своего брата. — Кто же знал, что он его получит таким образом…

— Зачем ему этот камень? — мой голос казался осипшим, я вновь почувствовала головокружение, и дышать стало сложно. — И может, уже расскажете, что за призыв и почему Вэй так ненавидит людей?

— Услышала все же Зела… — Ровэн печально склонил голову, снял с себя верхнюю одежду, оставаясь лишь в легкой рубашке, и растрепал волосы.

— Много лет назад раманш вызывали дикий интерес со стороны магов всех мастей. Мы жили себе спокойно, никого не трогали и предъявлять права на земли не собирались, но разве это можно объяснить людям? Колдуны Эрмера собрали войско и напали на наш дом…

— Ия так понимаю, вы им показали кузькину мать, да? — хмыкнула я, прекрасно представляя, чем все закончилось.

— В каком—то смысле да, — Ровэн потянулся, разминая затекшие плечи, а затем продолжил: — мы никому не позволим осквернять наш дом и наш род. Война завершилась за пару дней, и ваши маги остались ни с чем. Затем они вновь и вновь повторяли свои попытки, говоря о власти, но, в конечном счете, им просто нужна была наша сила. Они видели, на что мы способны, многих раздражало, что минерал, не позволяющий врать, целиком и полностью принадлежит нашему народу просто потому, что созревает он исключительно в глубоководных впадинах. Наш амулет обладает потрясающими свойствами — для него не требуется подготовки, заклинаний и прочих затрат. Он просто реагирует на ложь в голосе говорящего, мерцая красным светом. Ни крови, ни жертв… просто свет. Не нужно ничего варить, тут же пропадает необходимость сыворотки правды, которая судя по всему, очень дорогая даже в плане ингредиентов…

— О да, это зелье дорогого стоит, но тут дело не только в компонентах, а еще и в способе варки — не каждый маг сможет создать сыворотку с первого раза. У меня раза с пятого получилось, и то случайно…

— Во—от, а у нас ничего варить не нужно… И маги Эрмера кое—что придумали…

— Призыв… — прошептала я, подгоняя Ровэна к большей откровенности.

— Именно, вот только суть этого ритуала не в самом призыве, а именно в связи, которая устанавливается между колдуном и раманш. Этот минерал очень ценный и редкий, и отдавать просто так его мы были не намерены, но людей это не устраивало… Они захотели отобрать, завладеть, поработить. К тому же мы как вид очень сильны и казались магам важной рабочей силой… Как только связь установлена, а делается это по принуждению, как ты это уже успела увидеть, раманш не имеет права убивать своего хозяина…

— Хозяина? — удивилась я. — В смысле, хозяина?

— В прямом, ведьма, в прямом… Если Вэй убьет тебя, то умрет и сам. Если ты погибнешь в бою, то мой брат последует за тобой, но если убьют самого раманш, с тобой ничего не произойдет. Не вижу смысла и дальше скрывать это — все равно догадаешься скоро.

— Я смотрю, ты прям расщедрился на информацию, — Зел всплеснул руками. — Не думаешь, что твой брат тебя на маленьких рыбешек порвет, когда выяснится, что наша ведьма имеет полное право отдавать ему приказы, нагло шантажируя собственной жизнью?

— Какая интересная идея, Зел! — я устало всплеснула руками, не в силах показывать больше эмоций. — Вы знали все с самого начала, так, может быть, еще и в курсе того, как избавиться от этой связи? Я была бы не против вернуться к нормальной жизни…

— Понятия не имею, ведьма! — демон печально посмотрел на Вэя, чем напугал меня еще сильнее. Не каждый день встретишь правителя подземного мира, чахнущего над телом простого смертного, — знал бы, уже давно разорвал бы этот порочный круг! И вот надо было тебе моего Вэюшку дурманить?

— Как вы его назвали? — я даже охрипла от негодования. Да что вообще их связывает?

— Как слышала! — Зел встрепенулся. — Я ему должен, что бесит. Что жуть как раздражает! Но больше всего меня удивляет то, что при договорах с таким демоном, как я, ты вечно отделываешься малой кровью… Когда— нибудь, Сэрех, я до тебя доберусь. Будь в этом уверена, это уже дело принципа.

— Спасибо за обещание, — спокойно ответила я, — но давайте вернемся к призыву. Что с нами произошло? Почему Вэй внезапно стал гореть изнутри, а я чувствую себя так, словно сейчас задохнусь…

— Вы оба меняетесь, — на этот раз Зел расхохотался. — Эх, ведьма, ведьма… Людям же не только амулетик нужен был. Ну подумай сама: сто лет назад… магия воды такого уровня… Раманш в подчинении… Да это ж просто прелесть! Человек жаждал силы, и этим призывом он ее получал с лихвой, заграбастав себе врожденную способность управлять водой, находиться на глубине и отколупывать от скалы этот прелестный минерал! А что до раманш… Ну так они же не маги, девочка. Что появилась у них новая сила, что не появилась… они понятия не имеют, как с ней бороться и как использовать. Раманш не варят зелий, не воют на луну и уж тем более не жаждут магических знаний — своих хватает. Все поняла? Эх, я—то думал, посмеюсь над бедным подводным идиотом, а им оказался мой Вэй…

Мой Вэй… Мой Вэй… Меня это начинает бесить… Какая—то нездоровая фраза…

— Кстати, по поводу обмена, — Зел улыбнулся, обнажая острые зубы, — мне самому рассказать или сам обрадуешь ведьму?

— Да уж лучше сам, Зел. С твоей манерой излагать можно повеситься, еще до конца не дослушав, — вздохнул Ровэн. — Сэрех, ты тоже изменишься. Не сразу, постепенно, но начнешь меняться.

— И до какой же степени? — теперь я начинала осознавать, почему мне дышать стало сложно… Мое тело отличается по строению от тела раманш… Вот ведь влипла…

— Насколько мне известно, был лишь один случай, когда человек принимал наш вид полностью, но прожил он так недолго. — Ровэн наблюдал за моей реакцией, видел, как меня начинает трясти. — Как только связанный с ним раманш умер, Вэй оторвал голову магу собственноручно.

— Поэтому он так ненавидит людей, да? — спросила я, вновь вливая зелье в Вэя, как только он слегка приоткрыл рот.

— Неа, — Зел окончательно растянулся на полу, словно на мягкой кровати, продолжая при этом улыбаться. — Все намного хуже, но это уже не твое дело, ведьмочка.

Продолжать разговор смысла не было. По лицам присутствующих стало понятно, что больше я уже ничего не узнаю.

В дверь тихонько постучали, Ровэн разрешил войти, и на пороге застыл Ал. Бедный ребенок почти не спал, его глаза выглядели опухшими, красными, лицо — зареванным. Он медленно подошел к своему дяде и молча лег с ним рядом, постоянно всхлипывая.

Вскоре зелье было выпито — этого должно хватить на первое время, но затем понадобится еще порция. Зел на добрых началах добывать ее не станет, вступать в очередной обмен я не хочу — на этот раз цена явно будет иной, и демон этого ждет. Он специально дал лишь одну склянку, он все прекрасно понимал и ждал, когда я в очередной раз сорвусь. Вся эта любовь к раманш и его ласковые слова — полная чушь. Единственное, что может хоть как—то связывать этих двоих — это стечение обстоятельств и чья—то спасенная жизнь. Интересно, во что вляпался правитель подземного мира, раз считает себя должным простому смертному? Неужели Вэй ему жизнь спас? Зел играет со мной, строит из себя ненормального демона, болтает без умолку, но постоянно наблюдает за моими эмоциями, ждет подходящего момента… Если бы мне хоть одна пифия рассказала, что все будет именно так — не поверила бы… ни единому слову!

Внезапно в комнате и в коридоре свет стал более приглушенным. Видимо, так обозначается дневное время и ночное — на глубине всегда царит мрак, тут нет солнечных лучей, нужно же как—то контролировать всех.

Ровэн встал с пола, зевнул, подошел к единственной кровати, на которой находились мы с Вэем и упал рядом.

— Буди, если хуже станет, — прошептал мужчина, мгновенно засыпая.

— Двигайся, ведьма! — Зел скептически посмотрел на всю нашу кучку, затем окончательно сник и последовал примеру раманш. — Если хуже станет, меня не буди. Я когда спать хочу — очень злым становлюсь. Че уставилась? Думала, я через зеркало к себе домой пойду? А вот не получится! Этот гребанный подводный мир… Где тут одеяло у вас?

Пробурчав себе под нос что—то нечленораздельное, демон свернулся клубком на краю кровати, прикрыв себя уголком одеяла.

Мамочки… Да что же это такое—то? Видели бы это Ярн и вся моя компания

— не поверили бы…

Спустя некоторое время я поняла, что все мое тело затекло. Руки онемели точно так же, как и ноги. Под правым боком мирно спал Ровэн, уткнувшись лицом в подушку. Как не задохнулся — понятия не имею, но выглядело это все странно. Не очень хороший из него вышел страж…

Под левым боком расположился демон, который даже во сне нес несусветную чушь на всевозможных языках — начиная с человеческого и заканчивая орочьей бранью. Его тихий храп сменялся смачной руганью и всякий раз не позволял мне уйти в страну Морфея. Зел словно издевался — как только я начинала засыпать, он резко вставлял какое—нибудь безумно низкое во всех этических параллелях слово, чем мгновенно прогонял мой сон.

Ал расположился рядом с отцом и занимал мало места, а вот Вэй…

Вэй все это время лежал на мне… Он спал у меня в ногах, упираясь затылком прямо в живот, не двигался, еле дышал и никак не реагировал на посторонние звуки. Тоже так хочу уснуть — чтобы проспать не меньше двух, а то и трех дней, проснуться и осознать, что все это страшный сон.

Внезапно Вэй шевельнулся. Выведя меня из состояния дремы, мужчина внезапно повернулся, так и не открыв глаза, что—то прошептал на странном, совершенно не разборчивом языке, протяжно прохрипел и резко упал обратно, оказавшись на этот раз лицом на моем животе. Захотелось выползти из кровати и устроиться где угодно, но не в этом мужском адовом ложе, но мне не дали осуществить задуманное. Вэй крепко обхватил меня руками, прижал к себе, словно подушку, несколько раз попытался ударить, явно жалуясь самому себе на жесткость моего скелета, рыча при этом на все том же странном языке. Потом он успокоился и продолжил спать дальше…

— Вот ведь незадача… — прошептала я, не в силах больше бороться со сном. — Да ну вас всех к лешему…

Я даже не поняла, как провалилась в сон…

***

Мягко… Мягко и тепло… Словно на облаке, будто все тело купается в горячих источниках, наполняясь силой.

Я прижала к себе ноги, утопая лицом в мягкой подушке, затем потянулась, получая истинное удовольствие от разливающегося по всему телу тепла, и лишь потом ощутила темную ауру… темную ауру зла, что буравила мой затылок.

Открыв глаза, я увидела Вэя. Раманш сидел на огромной кровати рядом со мной и наблюдал за тем, как я сильнее кутаюсь в одеяло.

— Уйди из моего сна, несчастный, — махнула я рукой на видение, — хотя бы здесь не беси своим злобным взглядом…

Раманш молчал, не проронил ни единого слова — просто смотрел, как я медленно просыпаюсь и осознаю, что происходит на самом деле.

— Это не сон, да? — обреченно прошептала я. — Вот ведь… не хочу вставать… Не хочу вот это вот все!

— Ты какого лешего в моей кровати делаешь? — Вэй внимательно осматривал комнату, увидел на полу оставленные Зелом вещи, затем перевел взгляд на сопящего под моим боком Ала и явно ничего не понял.

— Ты умирал, я тебя спасла, — прошептала я, — караулила тебя, чтобы хуже не стало. А когда вы все уснули, то и сама не выдержала…

— Все — это кто? — голос Вэя стал еще ниже, а взгляд намного злее.

— Это я, Ал, твой брат и Зел…

— Зел? — на этот раз он удивился, явно не веря своим ушам. — Тот самый Зел? Ты что, пьяна, ведьма?

— Ты принял магию огня, — сев в кровати, я пыталась прийти в себя, сконцентрироваться, но выходило очень плохо. Голова сильно кружилась, хотелось пить и было как—то жарко, — она разрушала тебя изнутри… Нужно было зелье выпить, которое магию блокирует на время, но как оказалось, у раманш нет котлов, ингредиентов и прочей необходимой атрибутики… пришлось действовать иначе.

— И ты вызвала Зела? Что ты ему обещала? — Вэй удивился, слегка наклонил голову набок. — И главное, зачем?

— Вызвала, — я резко кивнула головой, не рассчитав силы, и ударилась носом о собственные колени. — Ай… больно—то как… Да, я вызвала его. Обменяла ваш амулет на зелье, так как при всем желании сварить его я бы не успела. Мы охладили твое тело и вливали эту дрянь по капле в рот, потому что ты оказался неженкой и все выплевывал. Спустя некоторое время ты все же все выпил, Ровэн, Зел и Ал остались в комнате так же, как и я, на тот случай, если тебе станет хуже… И в смысле — зачем? Ты из—за меня умираешь, как я могу оставить все это и никак не реагировать? Но на самом деле это еще не конец. У зелья временный эффект — нужно еще достать. У Зела я просить не стану, он на меня в обиде, поэтому придется подниматься на поверхность… И почему мне так жарко стало… Вот ведь… Голова кружится…

Я попыталась встать на ноги, но ничего не вышло. Перед глазами все потемнело, и я тут же упала на пол, теряя равновесие.

Стало трудно дышать… Очень тяжело…

— Сэрех, — голос Вэя прозвучал у самого уха… Он что, подошел так близко? Я даже не поняла этого… я его не вижу… все плывет перед глазами. — Сэрех… Приготовься. Тебе будет очень больно. И постарайся не умереть…

То, что происходило потом, словами не описать. Все тело ломало изнутри, будто каждая косточка меняла свое положение. Острая боль в области сердца медленно переходила на легкие и голову. Из—за боли не было возможности кричать — я лишь беззвучно открывала рот, пытаясь вдохнуть, но ничего не получалось. Мне что—то говорили у самого уха, я слышала голос, но не понимала ни единого слова.

Все как в тумане…

Сильная хватка… Чувство невесомости… Резкий толчок… ощущение чего— то мягкого и холодного… Мокрого… Чьи—то руки на моем лице…

Я так и не поняла, что произошло, но перестала испытывать дикую боль, лишь на мгновение потеряв сознание.

— Ведьма! — голос Вэя вернул в реальность. — Сэрех!

Но ответить не было сил — скулы свело из—за боли… Да у них что, еще и строение челюсти другое? Почему везде так больно? Словно множество игл всаживают в каждую пору на коже…

— Сэрех! — я лишь простонала в ответ, ощущая, как Вэй держит меня за плечи. — Ведьма… Эй!

Резкий поток воды сбил меня на пол, и я мгновенно почувствовала облегчение.

Вода полностью покрывала собой тело вместе с головой. Я с ужасом смотрела на то, как развеваются перед глазами мои длинные волосы, как путаются в них маленькие пузырьки воздуха. Я осознала, что не дышу… Что спокойно нахожусь в невесомости и не хочу сделать вдох…

Я смотрела сквозь толщу воды на Вэя, который с огромным усилием пытался удержать поток, испытывая при этом сильные мучения, ведь в его теле находилось зелье, и уже то, что он смог призвать воду, поражало. Он постепенно отпускал меня, медленно поставил на пол, и без сил упал на колени:

— Дышать можешь? — прохрипел раманш, пытаясь унять дикую дрожь в руках.

— Могу… — прошептала я, понимая, что благодаря воде мне стало намного лучше. — Я что, я стала такой, как ты?

— Нет, — мужчина махнул рукой, попытался встать, но у него ничего не вышло. — Ты и не станешь. Внешне не изменишься почти, так что по этому поводу можешь сильно не переживать, но внутренне… Мы от людей сильно отличаемся строением скелета — наши кости полые, у нас их больше, и органы дыхания сильно отличаются… И без воды тебе будет тяжко…

— Давай… потом… все потом… — я тяжело дышала, помогла раманш встать на ноги и следующее, что мы сделали, — это вместе упали на кровать. — Все потом… А сейчас… сейчас просто лежать и не двигаться.

Как же больно. Все тело будто вывернуло и собрало заново. Дышать стало немного легче, но я делала это как—то… как—то не так… Намного реже… Словно объем легких стал в разы больше.

Мы лежали на кровати и смотрели в потолок, почти не двигаясь. Затем почти что одновременно потянулись за одеялом и, не имея сил ругаться или сопротивляться, отстаивая свою точку зрения, просто уснули.

***

— То есть получается, что альры появились на вашей земле уже под конец войны с Эрмером, так?

— Да, именно.

— Ага, а далеко до вашего подводного города от Эрмера? — в моей голове явно назревала какая—то мысль, но, к сожалению, она постоянно ускользала.

— От Эрмера — очень, — все это время Вэй лежал на кровати и почти не двигался. Ни у него, ни у меня сил не было даже на то, чтобы просто пошевелиться, поэтому мы оба обреченно созерцали потолок его комнаты, наплевав на общество друг друга, — а вот от Элмена — нет. На их территории есть пролив, а наш город как раз на стыке… Из—за чего люди начали войну? Чем Эрмеру так не угодил Элмен? Вроде тихие были…

— Нам объявили, что они напали первыми, разрушив пограничные поселения, — прошептала я, — с нашей стороны собрали отряд, отправили на разведку. Мы видели разрушения, остатки големов и магии Элмена, которую сложно спутать с чем—либо другим. Кстати, так я и познакомилась со своими товарищами. Ярн был среди них…

— Это тот огромный мужик с глазами, полными слез, как у голодного морского котика? — хмыкнул Вэй. Он что, так пошутить хотел? — Я—то думал, что вы пара, и я смогу поиграть этими чувствами…

— Спасибо за откровение, — думаю, что в его случае «поиграть» означало вырвать мое трепещущее сердце на глазах у друга. — Но нас связывают только узы дружбы и веры друг в друга. Вэй… Ты станешь человеком?

— С чего это вдруг? — мой вопрос был настолько неожиданным, что даже при полном отсутствии сил раманш дернулся, повернул голову в мою сторону, выражая полное недоумение.

— Ну—у… Мое тело меняется, твое тоже…

— Нет, я не стану человеком. И ты не станешь раманш. — он о чем—то задумался, а затем продолжил. — Ты лишь немного поменяешься, но не более того… Важно внутреннее строение, но никак не внешнее… Знаешь, Сэрех, ты сама загнала себя в эту ловушку. Как только трансформация завершится, ты не сможешь долго находиться на поверхности — не более десяти дней при условии полного отсутствия воды, но и на глубине не выживешь — тело для этого не подготовлено, у тебя не появятся жабры, и зрение тоже не изменится. Так что…

— Прости…

— Раздражаешь… — мои извинения его злили и выводили из себя. Я поняла, что больше этот вопрос поднимать не стоит, все равно уже ничего изменить нельзя, можно лишь найти способ вырваться из созданной мною западни.

— Альры, война и моя история как—то связаны, — заключила я, пытаясь встать с кровати, но в боку тут же кольнуло и из глаз невольно брызнули слезы.

— Лежи, глупая… Тебе сейчас нельзя вставать.

— Я не могу…

— Чего не можешь?

— Ну—у… мне надо… эм… ну… — и вот как ему объяснить, что есть обычные физиологические потребности, от которых я никуда не денусь, и желание от этого не изменится? Стыдно—то как!

Вэй все понял раза со второго и то только после того, как я покраснела. Он обреченно сник, повторил свою фразу о том, что я его дико раздражаю, и медленно встал с кровати.

— Ты что творишь? — к моему ужасу и стыду, раманш не просто встал рядом, предложив руку помощи, он этими самыми руками подхватил меня с места, молча вынес из комнаты, наблюдая за тем, как у меня теряется дар речи.

— Тебе нельзя сейчас много ходить, откуда я знаю, что случится с твоим скелетом, вдруг ребро легкое проткнет, или ты упадешь и помрешь, утащив и меня следом?

Логично… Ведь и правда логично, но как же стыдно—то…

Медленно двигаясь по коридору, я продолжала с ужасом таращиться на Вэя, ожидая боли, злости, ярости, но он лишь крепко держал меня на руках, очень медленно нес в незнакомом мне направлении, а затем резко замер, сильно выругавшись.

— Как же ты рад меня видеть, — всплеснул руками Зел. — А я смотрю, у вас уже любовь, да? Вот прям до гроба? На ручках—то как бережно несешь, я аж обзавидовался…

— Закрой пасть, демон, — вот этого я не ожидала, — и свали с дороги.

— Как грубо, мой милый Вэй, — демон не обиделся, что странно, потому что в любом другом случае он бы просто порвал на мелкие кусочки любого, кто посмел хотя бы хрюкнуть не таким тоном в его направлении, — я смотрю, ты страх совсем потерял.

— Я смотрю, кто—то кое—что забыл, — на этот раз раманш гаркнул на демона куда более грозным голосом. — Ты же не хочешь…

— Да не хочу я, что б вас всех черти утащили! Она меня сама вызвала, вот теперь терпи мое присутствие, гад! И нечего тут меня шантажировать! Тоже мне, герой дня… Куда ты ведьму тащишь? Неужели от ненависти до любви один шаг и все такое?

— Я в туалет хочу… — прошептала я, наблюдая за тем, как демон краснеет, пытаясь удержать смех, а затем его прорывает на дикий хохот.

— Сильный и могучий раманш на побегушках у ведьмы, теперь в этой жизни я видел все… да не смотри на меня так, я даю честное слово, что об этом ни одна душа не узнает…

Я скептически скривилась, прекрасно понимая, что демоны держат слово только в том случае, если обещание скреплено кровавым ритуалом и на добровольной основе, что бывает ну крайне редко. Вэй тоже не дурак, все понял, мысленно взял себя в руки, бросил на меня грустный взгляд и молча последовал дальше.

Каждое резкое движение вызывало боль в области груди. Судя по всему, с ребрами действительно что—то не то, раз Вэй заговорил про прокол легкого и прочие неприятные вещи.

Чувствовать себя беспомощной было до ужаса странно, но куда страшнее осознание того, что меня несет раманш. Тот самый, страшный, злобный раманш, от рук которого я собиралась умереть…

Толкнув ногой дверь, мы вошли в большое помещение, в полу которого зияла дыра, наполненная темной водой с какими—то травами. Все это чем— то напоминало общественные купальни, где каждый желающий может прийти и как следует помыться.

— Ты это… ее так и понесешь до… ну ты сам понял…

— Сгинь! — взревел Вэй, и на сей раз демон его послушал. Зел хмыкнул, улыбнулся и растворился в воздухе. — Как же он меня бесит… Ну почему из всех возможных демонов ты вызвала именно того, кто хочет меня убить, а?

— Прости, что Зел хочет?

— Что слышала…

— Как—то не похоже, чтобы он жаждал твоей смерти…

— Я знаю его слабость, его это бесит. Он долгое время по некоторым причинам не мог попасть к нам в город и совершить желаемое, а тут ты… Да еще и связана со мной… Слабое звено…

— Прости… — ну почему все, что я делаю, оборачивается таким образом?

— Раздражаешь… — рыкнул раманш, опуская меня на пол, — сбоку найдешь то, что тебе надо. Я возле двери, как закончишь — позовешь.

На этом слове Вэй вышел, а я осталась одна в огромной купальне, пол которой оказался выложен разноцветной мозаикой, везде летали ленточные пульсары, а на поверхности воды мирно проплывала белая пена.

Вот вам и магия воды… Да Эрмеру о таких способностях только мечтать можно…

В центре купальни не было глубокой емкости — здесь находилась именно дыра — провал, выход в открытое море, но благодаря барьеру вся эта водная масса не заполняла собой пространство, и не проникала в дом раманш. Как это возможно? Не понимаю…

По периметру провала на длинных тонких извивающихся столбах висели водные массы, из центра которых исходил приглушенный свет.

Мозаика на полу изображала волны и скалы, где—то можно было разглядеть жителей подводного мира, тут же рядом в образе силуэта притаилась раманш, а вдалеке виднелся контур их дома… или это был замок… или дворец… Надо будет уточнить у Вэя.

Стены точно так же, как и пол, были выложены узором из маленьких квадратиков, покрытых глазурью. Все блестело и сияло чистотой, завораживало и манило проверить барьер на прочность.

Взяв себя в руки, я сделала несколько движений в указанную Вэем сторону и очень медленно пошла к необходимому мне предмету.

Это же надо… в подводном мире тоже есть туалет… Казалось бы — вода везде… С балкона спрыгнул, все свои дела среди водорослей сделал, оно и растворилось… Фу, какая гадость…

— Вэй! — позвала я, когда смогла вернуться обратно к купальне. — А можно…

— Нет, ты же плавать не умеешь… — удивился раманш, правильно уловив мой взгляд. — Ты уйдешь под воду и умрешь. Эти провалы — выход к теплому течению, не более того. Чего так смотришь на меня? Я же сказал

— нет! Сэрех… нет… Да что б вас всех…

Я указала раманш на голову и свои растрепанные грязные волосы. Вэй сник, что—то прошептал себе под нос и куда—то вышел, сказав мне ждать. Все же это странно — ходить грязной, когда вокруг вода…

Буквально через пару минут в купальню вошли девушки, с диким интересом стали меня рассматривать и тут же призвали несколько потоков воды, готовые смыть меня в открытое море, поэтому процесс мытья занял мало времени, но истратил много нервов.

Меня аккуратно посадили на невысокий стул странной формы — не было острых углов, и сделан он был из такого же материала, как и сам замок— дворец—дом раманш. В этом месте преобладали плавные переходы, тонкие изящные линии и практически полное отсутствие острых углов.

Совсем молоденькие девушки взяли в руки странный предмет конической формы, запустили в него каких—то блестящих жуков, наблюдали при этом за тем, как вытянулось мое лицо от дикого удивления, и резко хлопнули в ладоши…

— Это вообще что за чудо природы? — легкий ветерок, создаваемый, судя по всему резким трепыханием бедных насекомых, мягко сушил мои волосы. И все это происходило без магии воздуха…

— Они так боятся резких звуков, — засмеялась одна из девушек, — что начинают очень сильно размахивать крылышками. Желая освободиться из плена, они создают стаю, работают слажено, единым целым, надеясь на то, что смогут выбраться из западни, но…

Раманш при этом пожала плечами, улыбнулась и вновь хлопнула в ладоши, усиливая тем самым воздушный поток.

— Вот, смотрите — при свете дня они спят, а просыпаются уже ночью, когда темнеет. Мы зовем их просто букашечками.

— Букашечками? — переспросила я, принимая от раманш это маленькое насекомое и аккуратно рассматривая его на ладони. Само тельце маленькое, но вот крылья… Они действительно были огромные, если смотреть относительно самого насекомого, блестели перламутром, где—то отливали серебром и на ощупь казались очень крепкими. Как два маленьких паруса, честное слово…

— Да, просто букашечками, — рассмеялись молоденькие девушки, забирая у меня бедное насекомое, — госпожа Сэрех, а можно у вас спросить?

— Спрашивайте… — интересно, какие мысли роются в головах местных жителей?

— А какой он, господин Вэй?

— В смысле? — сказать, что я удивилась еще сильнее, это ничего не сказать. Я ожидала какого угодно вопроса, но точно не этого. Девушки при этом зарделись, замялись, но продолжали расчесывать мои волосы. Странно все это — я их господина чуть не убила, а они ухаживают за мной…

— Понимаете, госпожа ведьма, просто… — девушка с распущенными светлыми волосами замолчала, подбирая правильные слова, но вместо нее заговорила та, у которой на голове был длинный пышный хвост, убранный благодаря интересной заколке с ракушками:

— Мы его почти не видим и не знаем, но всякий раз, когда он появляется… понимаете… он такой… Такой…

— Душка? — я сама не поняла, как это слово сорвалось с моих губ. Не верила, что подобное вообще можно сказать о Вэе, но судя по реакции девушек, попала я в самую точку.

— О да—а… — протянули девушки, тут же расплываясь в слащавых улыбках.

— Эм, мы сейчас говорим о том самом Вэе, который сильный, грубый, злобный, хамит демону и ненавидит людей до потери пульса, готовый вырвать мое трепещущее сердце из груди, как только это станет возможным?

— Эм… Да, но… — девушки замолчали, пытаясь подобрать правильные слова, а затем продолжили, — понимаете, он таким не всегда был… Ну… то есть грубым, сильным, замкнутым и молчаливым был, но злобным и ненавидящим людей — нет…

— Он ненавидит людей из—за призыва, это понятно, — вскоре мои волосы полностью высушили, как следует расчесали и принесли местную одежду, от вида которой у меня задергался глаз. — Я это не надену…

— Ой, тут ненависть скорее не из—за призыва, но вы это у него сами спросите, — светловолосая девушка задумалась, а потом все же решила добавить, — хотя лучше не спрашивать… Лучше не стоит… Он вас не тронет, а вот за нами придет. И лучше надеть костюм, а то вы и так сильно выделяетесь. Да и ваши вещи лучше зашить, тут вот дырочки есть.

Конечно, дырочки есть… Странно, если бы их не было, с моим—то образом жизни. Я позволила им помочь мне раздеться, так как двигаться все еще было трудно, и, как только раманш были готовы облачить меня в местный костюм, в купальню зашел он…

Вэй.

— Ты чего это… ты… — раманш замер, наблюдая за тем, как я медленно застегиваю лиф за спиной. Судя по всему, он прекрасно понял по моему взгляду, что зашел вообще не вовремя, — да чего я там не видел, ведьма!

— Меня не видел, — мой низкий голос заставил вздрогнуть всех присутствующих, но вместо того, чтобы истерить, я просто расслабилась, подумала о том, что люди для раманш, скорее всего, выступают в роли добычи, и всем откровенно наплевать на внешний вид. Поэтому я спокойно встала на ноги, медленно взяла из трясущихся рук девушки широкие штаны темно—красного цвета и самостоятельно, сквозь ноющую в груди боль, их надела. — Чувствую себя голой, а нельзя сверху какую—нибудь рубашку надеть, или у вас это не принято?

— В принципе, есть, но…

Раманш с убранными в хвост волосами протянула мне прозрачную ткань странного бледно—розового цвета. Это было что—то вроде двух кусков, сшитых между собой по бокам, но забранных при помощи ракушек на плечах… Какой толк от нее, если все равно все прозрачное?

— Потом выбирать будешь, я еще тебя ждать должен? — Вэй разозлился, резко подошел ко мне, вновь взял на руки и вынес из купальни, чем шокировал присутствующих девушек. — Раздражаешь.

— Я могу и сама идти, — прошептала я, надеясь на то, что Вэй отпустит, но нет, он вообще никак не отреагировал на мои слова, внешне казался, как всегда, озлобленным и очень уставшим.

— Я смотрю, ты резко посветлела, — заметил мужчина.

— Естественно, если учесть то, в каких местах я была и через какую грязь продиралась, то немудрено, что я вся грязная была…

От природы мои были волосы золотистого цвета, на свету отливали рыжиной, но после приключений стали похожи на грязную мочалку, забрызганную чем—то серым, черным и не особо приятным. После водных процедур мне стало заметно легче, словно теперь я могла дышать полной грудью. Вэй продолжал нести меня на руках, изредка поглядывал в мою сторону, явно хотел что—то сказать, но всякий раз останавливал себя.

Раманш отпустил меня уже в комнате. Увидев на моей кровати распростертого Зела, он резко сжал кулаки, сделал глубокий вдох, но промолчал.

— Как так—то? — удивился демон. — А где волна ненависти в мою сторону? А как же посылание меня во все известные и неизвестные места подземного и не очень мира? Что, так и будешь стоять и молчать? Так неинтересно…

— Раздражаешь… — процедил сквозь зубы Вэй, но из комнаты почему—то не вышел.

Что—то тут не то… Демон играл с ним, специально выводил из себя, прикидывался идиотом, но взгляд Зела говорил сам за себя — он готов напасть в любое мгновение, причем не на раманш, а на меня…

— Пойдем отсюда, — прошептал Вэй, заставляя меня выйти из комнаты. Краем глаза я заметила, как Зел скривился в улыбке и растворился в воздухе. — Одни проблемы от тебя…

Я не стала извиняться в очередной раз, так как знала, что он ответит свое коронное «раздражаешь». Вэй тем временем спокойно шел рядом, не торопил, так как видел, что передвигаться мне еще тяжело.

Мимо нас по коридорам пробегали местные слуги, преимущественно девушки. Заметив Вэя, они все опускали лица в пол, краснели на глазах и еле заметно улыбались. В их взглядах читался интерес, удивление, но ни капли злости или страха. Я вновь посмотрела на раманш, разглядывала его, почти не смотря себе под ноги.

Не могу понять, симпатичный он или нет… Видимо, для раманш — очень, хотя кто знает… Было в Вэе что—то странное — необычное. При взгляде на него создавалось ощущение силы, собранности и какого—то одиночества. Словно отшельник… Он всегда так немногословен или только при мне почти не разговаривает? Его взгляд был тяжелым, почти всегда исподлобья; он казался озлобленным, но на самом деле это было не так — сейчас я видела лишь усталость. Сам цвет радужки поражал — такой красивый, яркий цвет. Будто все цвета океана собрались в единой точке. Разрез глаз немного узкий, губы тонкие, кожа бледная, но при этом не выглядит болезненной. Хотя у всех раманш она такая — тут ведь нет солнца. Под глазами синяки — темные, идущие по контуру века. От усталости? Или это особенность строения?

— Ты сейчас во мне дыру просверлишь… — его голос вывел меня из транса. — Ты словно меня сварить живьем собралась…

— Ну—у, мне вот просто интересно, если из тебя супчик сделать, то он мясной будет или рыбный?

— Этой шутке уже больше ста лет, ведьма… — этой фразой я его точно расстроила. — Придумай что—нибудь новое, не разочаровывай меня еще сильнее.

Я хмыкнула в ответ, но затем сникла. Не знаю, как разговаривать с ним… чувство вины не покидало ни на мгновение.

— Куда мы идем? — после того, как мы миновали десятый пролет и стали подниматься все выше, я не выдержала и нарушила терзающее меня молчание.

— Наверх, — спокойно ответил раманш. — Там площадка есть, над уровнем моря. Тебе нужно привыкнуть к внешнему воздуху, и нужно, чтобы рядом с тобой кто—то был — от переизбытка можешь сознание потерять. Это здесь, в моем доме тебе комфортно, но я не знаю, как долго ты продержишься там, снаружи.

Так у них есть выход на поверхность? Ничего себе… как же все это интересно!

Мы поднимались все выше и выше: в конечном итоге все коридоры этого замка объединились, создавая спираль, уводящую куда—то наверх. Мы поднимались по ступенькам, словно были внутри очень узкой башни, шли рядом друг с другом, почти вплотную. Все это время Вэй крепко держал меня за руку, шел впереди, но при этом не оборачивался назад и никак не смотрел на меня. Он вообще старался избегать зрительного контакта, всякий раз раздражаясь, когда это происходило.

Внезапно мы вышли к одной—единственной двери, открыв которую я замерла на месте, не в силах связать и двух слов…

Огромные гребни высоких волн разбивались об острые скалы, тонкими стрелами вырывающиеся из воды. Словно скелет древнего животного, эти темные, почти что черные лучи образовывали подобие арки. Сильные ветра то сбивали с ног, то резко исчезали, позволяя различать звуки внешнего мира. Водная стихия поражала своей силой, заставляла испытывать страх и волнение с примесью восторга.

С каждым мгновением волн становилось все больше, они огромным потоком врезались в подножие башни и площадки, на которой я замерла, крепко схватив руку Вэя. Множество капель поднималось в воздух и тут же оседало на шершавом полу. Вдалеке сквозь толщу густого тумана изредка можно было различить береговую линию, но понять, как далеко она находится, было просто невозможно.

Сама площадка больше напоминала огромный выступ или часть моста. Здесь не было перил или хоть каких—то заграждений — все открыто и до ужаса опасно.

Вэй подошел к самому краю. Он не боялся упасть, просто смотрел вперед, куда—то в сторону берега, словно хотел кого—то увидеть. Его длинные белые волосы развевались с каждым порывом ветра, и весь внешний вид на фоне этого безумия каким—то образом напоминал мне демонов. Сама атмосфера, темнота, безумие стихии… По сравнению с ним я ощущала себя безумно слабой, хотя это и не так…

— Голова кружится? — его голос в очередной раз вывел меня из задумчивости.

— Нет, все хорошо… Что там за берег? — сквозь бурный ветряной поток мой голос тонул среди завывающих звуков.

— Это Элмен, — спокойно ответил Вэй.

— А это что за туча? — я уставилась в небо, заполненное темными облаками. Одно из них выделялось до ужаса сильно… огромное, неправильной формы. И летело оно против ветра…

— А это гости! — за спиной раздался голос Зела. — Не думали же вы, что я тут торчать буду? Не дождетесь!

— Это что за дрянь? — Вэй напрягся всем телом, прищурил глаза, словно готов был напасть, но я его опередила.

— Кажется, я знаю, кто это… — тихо прошептала я, борясь с шоком. — Меня больше всего волнует, какого лешего на спине Феодосия сидят знакомые мне маги…

— ЧТО—О? — Вэй взревел, а Зел не поверил. Они оба внимательно уставились на огромную фигуру дракона, который явно что—то орал, возмущался и был недоволен происходящим, споря с Ярном, сидящим на его спине в полном боевом обмундировании. — Какого черта? Только этого не хватало…

— А вот давайте—ка без чертей! — раздалось откуда—то сверху. Плотные тучи заволокли крылатую тварь, но вскоре Феодосий предстал пред нами во всей красе, — мне одного из этих недорогатых еще спасать надо! Ну почему ты, властитель подземного мира, вечно оказываешься в одной и той же заднице, а? Я тебе что, хранителем нанимался? У меня знаешь, сколько дел? Знаешь, как я, что б вас всех, устал от этих надоедливых приключений, проблем и людишек? А ну брысь с меня, букашки лязгающие! Просили доставить к раманш? Я доставил — а дальше сами! О! Вэй! Слушай, я тут пару тушек для жарки приволок, ты как к человечине относишься?

— Сэрех?! — Феодосий бесцеремонно сбросил троих магов на площадку, надеясь на комичность всей картины и их неповоротливость, но знакомые мне люди и нелюди грациозно извернулись в воздухе, тут же выставили перед собой оружие в оборонительной позиции и уставились на меня, как на ходячее умертвие. — Ты жива? Это же ты… ТЫ ПОЧЕМУ ЖИВА?

— Простите, что разочаровала… — прошептала я в ответ, не веря своим глазам. Не обращая никакого внимания на всех присутствующих, я тут же сорвалась с места, но Вэй не дал сделать и шагу. Он с силой сжал мою руку, заставляя встать рядом, и выставил передо мной свои когти, намереваясь защищать. — Вэй, они не нападут на меня…

— Элитные стражи Эрмера, самые сильные в истории этого мира не нападут на сбежавшую от суда ведьму? — не поверил раманш, мгновенно создав вокруг нас водный поток. Как у него выходило делать все это с зельем в крови — понятия не имею. Я бы точно оказалась совершенно беспомощной при выпитой им дозе.

— Эти элитные стражи Эрмера пришли за своей ведьмой! — рядом с Ярном застыла Санн — превосходная лучница из эльфийского рода.

— Точнее, за ее телом! — из—за спины эльфийки вывалился гном. Адольф, как всегда, был при параде — оружием увешан с ног до головы, и, к всеобщему удивлению, это ни сколько не сковывало его движений. Один топор за его спиной весил как два Адольфа, но сил у этого гнома хватало на всех четверых. — Но живой даже лучше! Детка, ты там как?

— Хорошо! — прокричала я. — Пока не померла, но вам сюда нельзя…

— Эт че это нельзя—то? — гаркнул гном, громко шмыгая носом. — Мы хотели за твоими останками прийти, похоронить как следует… А она живая…

— Какого лешего ты их припер? — Зел не выдержал, всплеснул руками, наблюдая за тем, как тело Феодосия резко уменьшается в размерах. Теперь Федя выглядел как небольшая крылатая ящерица, очень злобная и мерзкая, размером примерно с огромного волка. — Мы так не договаривались!

Дракон явно не хотел отвечать, но я—то знала, что Адольф тоже кое—что выращивает у себя в подвале… Судя по гнусному хмыку обоих, они нашли общий язык…

— Слушай, ты если возмущаться будешь, я же обратно улечу! — Федя гордо выпятил грудь, но тут же сдулся, уловив злобную ауру со стороны демона.

— Да ладно… ладно… Я думал, что их Вэй быстренько тогось, и мы с тобой улетим… Но судя по всему, призыв пал именно на него… Забавно…

Дракон нахмурился, вильнул хвостом, но к нам близко подходить не стал, явно подумывая о том, что этого демона можно и бросить. Интересно, почему Зел не может уйти самостоятельно? Его останавливает вода? Но мы же на поверхности…

— Валите… — прорычал Вэй, намереваясь драться.

— Мы просим вернуть нам нашу ведьму! — голос Адольфа был грубым и низким. — Мы не можем без нее! Ни без живой, ни без мертвой!

Они все выглядели так, будто готовы драться, но я же их знаю… Они все боялись до мозга костей, с ужасом смотрели на то, как Вэй управляет водой, как держит возле меня свои когти. Все мы были наслышаны о раманш, и один их вид заставлял трепетать от ужаса. Адольф слишком много говорит, значит, не уверен в том, что одержит победу. Ярн слишком рано активировал броню, значит, он намерен сражаться прямо сейчас, независимо от исхода. Санн сама по себе выглядела обеспокоенной, что для древесных эльфов странно — они редко когда показывают истинные эмоции. Вода, окружающая нас, заметно ослабляла эльфийку — она не позволяла ей полностью использовать свою силу. И лишь Федя скептически смотрел на все, что происходит.

— Милые мои людишки, — фыркнул крылатый, — если бы Вэй хотел вас убить, он бы уже это сделал… Понимаете? И никакая броня берсерка, никакое оружие против него не выстоит… А раз вы до сих пор живы, значит вам дико повезло. И судя по всему, благодарить за несостоявшееся самоубийство стоит вашу Сэрех. Вон… Защищает—то как… Аж завидно…

— А я сразу сказал, что от любви до ненависти… АЙ! Да шучу я! — Зел успел увернуться от водного потока, направленного в него раманш. Такое поведение удивило всех, кроме Феодосия. Дракон гнусно захихикал, чем вызвал гнев со стороны Вэя. Ту ауру зла, что распространилась вокруг раманш, ощутили все и тут же замолкли.

— Вниз… — прорычал раманш сквозь зубы. — Только из—за тебя… Из—за тебя, Сэрех, я терплю все это…

— Прости, — прошептала я.

— Раздражаешь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— А может, мы это зря затеяли? — прошептал Адольф, глядя на то, как вокруг них столпились удивленные раманш. — Ну померла бы наша ведьма… Ну и леший с ней… Хоронили же раньше в море…

— Я все слышу… — как бы между прочим заметила я.

— Я за тебя очень рад, — еще тише прошептал гном, со слезами на глазах расставаясь со своим оружием. Раманш забрали все — и топор, и метательные стрелы, и отравленные иглы, и несколько клинков, и скрытые в сапогах кинжалы, пару кастетов, но самое главное — они забрали его дудочку… Простую такую, обычную на первый взгляд дудочку, внутри которой лежало несколько отравленных игл… Но сама дудочка прекрасно выступала в роли музыкального инструмента и часто радовала нас простенькой мелодией на привалах. — Чувствую себя голым…

— Раздевайся, — тихо прорычал Вэй, бросая в сторону гнома недовольный взгляд. Тот все сразу понял и снял кожаный жилет, на внутренней стороне которого было несколько потайных карманов с холодным оружием. — Полностью…

Гном приуныл окончательно, но интерес со стороны женской половины явно вызвал, медленно расстегивая пуговицы своей рубашки, из—под которой выпал маленький острый ножик. Судя по всему, местные жители гномов не встречали и когда увидели до ужаса волосатую грудь Адольфа, пришли в ужас и негодование. Это они еще его ляжки не видели…

— Я же сказал, полностью, — голос Вэя стал еле различим среди всеобщего гула. Все мгновенно притихли, испугались — причем как наши, так и ваши.

— Даже труселя? — бедный гном вначале удивился, но затем пошленько хмыкнул, явно намереваясь доказать, что маленький он только в росте. Вэй в очередной раз его огорчил:

— Обувь…

— Лучше не стоит, — тихо заметила я, наблюдая за тем, как Адольф начинает снимать свои ботинки, гнусненько хмыкнув в длинную пушистую рыжую бороду, — он там тоже волосатый…

— Ну и что, — не понял Ровэн, — подумаешь…

— Вы не понимаете… он полностью волосатый… Вообще волосатый! И пятки тоже! И обувь он может месяцами не снимать…

— Поздняк метаться, рыба моя, — хмыкнул гном, наблюдая за тем, как у Вэя и остальных раманш начинают слезиться глаза, но всю радость от встречи испортил тот, с кем я была связана магией. Раманш щелкнул пальцами, и мощный поток воды резко сковал бедного Адольфа, смывая с его тела всю грязь и вонь…

Мокрый бородатый злобный гномик нервно шмыгал носом, явно намереваясь мстить…

С Санн все оказалось намного проще — ее оружием были лук, стрелы и несколько кинжалов. А также тело…

— Мне тоже полностью? — древесных эльфов чаще всего называли нимфами, хотя они таковыми не являлись, но, честно сказать, по силе и внешнему виду были очень похожи. — Так лучше?

Санн говорила своим низким обворожительным голосом, сладость которого могла покорить любое мужское сердце. Я часто видела, как моя подруга околдовывала жертв одним лишь прикосновением, мило улыбалась своей безупречной улыбкой, а затем тихонько сворачивала им шеи…

Она медленно расстегивала пуговички своей рубашки, явно распространяя вокруг себя эльфийские феромоны. Большинство раманш уставились на нее, как на предел мечтаний, и дело тут было не во внешности, а именно в ее магии.

— Господин Ровэн, — Санн медленно повернулась к раманш, что стоял возле меня. Бедный мужчина нервно сглотнул, открыл от удивления рот, но так и не смог произнести ни единого звука. — Так как, мне полностью раздеваться или…

— Раздражаешь, — видимо, Вэй не мужик… Очередной поток воды смыл с эльфийки все запахи, что источало ее тело. Магия мгновенно растворилась в воздухе без следа. — Тебе не обязательно, остроухая… Еще раз используешь свои чары, смою в открытое море. Все поняла?

Санн печально кивнула головой, дрожа то ли от холода, то ли от страха, а может быть, и от гнева — понять по ее лицу истинные эмоции было невозможно.

Настала очередь берсерка. Ярн сам по себе был ходячим оружием и даже без своей брони был способен разнести тут полгорода, что все прекрасно понимали. Но все же он снял доспехи, понимая, что они ему, по сути, не всегда нужны.

— Сэрех, — Ровэн слегка наклонился ко мне, продолжая смотреть на Санн удивленным взглядом, — им стоит уйти. Мы никогда не пускали к себе чужих… Пусть они переведут дух, расскажут, зачем пришли, и улетают…

— Я их обратно не понесу! — Феодосий сидел в углу, словно нашкодивший пес. — Такого уговора не было.

— Мне плевать, — Вэй оскалился, чем вызвал со стороны крылатой твари истинный страх. Судя по всему, раманш действительно очень сильные… Хотя иногда мне кажется, что все боятся именно Вэя, а не того, кем он является. — Понесешь как миленький, все понял?

Дракон печально кивнул, а мои друзья приуныли окончательно — воевать с тем, кого боится сам Феодосий, явно плохая идея.

— А одеться—то можно? — гаркнул Адольф, выжимая из рыжей бороды воду.

— А то холодно и мокро… и как—то непривычно, хоть и свежо…

Вэй закатил глаза, зыркнул на меня, как на врага народа, затем сжал кулаки и вышел из помещения.

— Он скоро вернется, — заверил меня Ровэн, — одевайтесь, и прошу следовать за мной.

Раманш как—то странно покосился на Санн, затем перевел взгляд на меня, тихо кивнул в сторону очередного коридора и медленно повел всех в не известном мне направлении.

Ярн шел рядом со мной, удивленно таращился по сторонам и явно пребывал в состоянии шока. Санн ловила на себе взгляды мужской половины присутствующих местных жителей, чем вызывала дикий гнев со стороны женщин, и это ей очень не нравилось. Одно дело сражаться с людьми или нечистью, совсем другое — пытаться выжить в бою с разъяренной раманш, готовой одной рукой свернуть тебе шею. И лишь Адольф шептал себе под нос ругательства, теребил бороду и оглядывался по сторонам:

— Во жешь офуфеть можно… Отстроили тут себе… Подземный мир, чтоб вас черти разодрали… — Адольф слыл любителем орочьих наречий, к сожалению, раманш были в курсе значений этих слов. — Во—о сцуба, ты смотри, рыба моя, смотри! У них тут все такое… такое…

— Адольф, — я начинала краснеть, — молчи…

— Но детка…

— МОЛЧИ!

Гном изобразил на своем лице искреннюю обиду, надув при этом губы, но все же умолк. За его спинами тут же раздался женский смешок, но, чует мое сердце, эти раманш просто не понимали значений всех тех слов, что произносил наш гном.

За всей нашей процессией гордо шел Феодосий. Дракон даже в маленьком размере ловил на себе восхищенные взгляды, получал дозу внимания, но всякий раз при взгляде на Зела скукоживался, невольно поджимал хвост и опускал голову. Он никогда не пойдет против этого демона. Что бы ни говорил, как бы ни гордился своим видом, но против самого Вельзевула… В данном случае он не может не подчиниться, несмотря на то, что является драконом.

— Предатель, — рыкнул демон. — Я с тобой потом разберусь…

— Скажи спасибо, что пришел! — Федя рыкнул, расширил ноздри, но пламя не выпустил, прекрасно понимая, что Вэй за это с него шкуру сдерет. — Я—то думал, меня Вэй на тот свет еще на подлете отправит… Чего это он такой добренький стал? Аж жутко…

— Сам не понимаю, — демон пожал плечами. — Я хотел повоевать с ним, так сказать, силой померяться, а тут…

— Ну, ведьма—то его огненная, может из—за этого?

— Да кто ж его знает, — Зел вновь пожал плечами, элегантно поправил выбившуюся прядь волос и бросил в мою сторону уничтожающий взгляд.

— Вот точно ты виновата, Сэрех. Готов поспорить даже!

— Ну уж нет, — я запротестовала, прекрасно понимая, чем закончится подобная авантюра, — мне моя душа очень дорога. Пусть и с потертостями и с дырками, но свое, родное и самое ценное. Никаких споров с демонами, особенно с их предводителями…

— Предводителями? — не понял Адольф, смерив Зела своим убийственным взглядом. — Ты о чем, рыба моя?

— Она о том, мой сладенький, — рыкнул Зел, — что я — Вельзевул. Выкуси.

То, что вырвалось с языка гнома, не передать словами, но все же он замолчал… До тех пор, пока мы не прошли мимо одного зала.

— Тут что, военные действия проходили? — удивился Дольфи, осматривая огромный зал, наполненный переломанной мебелью.

— Вэй, когда злится, либо убивает, либо на чем—нибудь срывает свой гнев,

— спокойно пояснил Ровэн. — Так что не злите моего брата.

— Ты не могла для призыва выбрать кого—то менее разрушительного? — голос Санн за спиной вызвал дрожь во всем теле. Эта девушка говорила редко, но всегда по делу. — Как нам теперь на счет тебя договариваться?

Я хотела рыкнуть, что сами виноваты, но не стала. Все же они пришли за мной, хоть и понимали весь ужас ситуации.

— Кто ж знал, что так все выйдет?

— А у тебя вечно все через не то место, — эльфийка обреченно сникла, наблюдая за тем, как с потолка сыпется какая—то пыль — следы разрушений. — Ребята, я предлагаю последовать мудрому совету правителя раманш и свалить отсюда как можно быстрее.

— Без Сэрех не уйдем, — после моего ухода из отряда и смерти одного из участников предводителем стал Ярн. Остальные не могли его ослушаться, но не думаю, что эта миссия им дана нашим правителем…

— Тогда копай могилки, — Адольф растрепал свои пышные рыжие волосы, потянулся всем телом, смачно выругался, чем вызвал очередную волну недовольства, и стал заплетать себе косы, насвистывая какую—то мелодию.

— Что так уставились? Не, можно, конечно, трупиками и в открытом море поплавать, но если честно, я свою смерть иначе представлял, поэтому давайте—ка решать проблемы нашей милой ведьмы, вытаскивать ее из очередной заварушки и пытаться после этого жить нормальной жизнью. Я вообще уже давно должен покинуть службу, учитывая, сколько лет приношу пользу нашему Эрмеру. Так что ручки в ножки, и айда за потрошителем— Вэем! К тому же, милые мои элитные стражи, мне не хотелось бы напоминать вам, из каких глубоководных задниц нас вытаскивала наша Сэрех. Если бы не она и ее магия, клевали бы наши останки падальщики еще много лет тому назад.

— Этот гном за тебя горой, — заметил Ровэн, — если честно, я впервые за свои годы вижу, чтобы кто—то посмел нарушить наши границы и остаться в живых. Обычно все приводит совершенно к иному результату…

— Вы убиваете всех, кто хоть как—то проплывет мимо? — удивилась Санн, от голоса которой раманш слегка вздрогнул.

— Не совсем… Скажу так, если гость незваный, то с ним чаще всего разбирается Вэй или его стражи. И если этот несчастный попадет на моего брата, то я могу лишь посочувствовать. Вэй беспощаден, жесток и свиреп, когда дело касается его дома.

— В принципе, это логично, — заметила Санн, ровняясь с Ровэном. Ага, она явно поняла, на кого давить можно, но чую, что этот номер не пройдет.

— Любой из нас за свой дом на тот свет отправит.

— Это—то да, — подтвердил раманш, — но не всякий будет так жесток, как Вэй. Я искренне удивлен, что вы живы, так что желаю удачи, она вам еще пригодится.

— Это что, это рыбки за окном? — судя по всему, Адольф только сейчас понял, что мы спускаемся все ниже, на самое дно, а за окнами уже не голубое небо. А глубоководная тьма, — Во… сцуба… Я боюсь замкнутого пространства!

— Тут не замкнутое пространство, — заметил Ярн.

— Да мне плевать! Меня окружает неведомая магия, я нахожусь где—то под водой, с меня сняли все мое оружие, раздели да еще угрожают! Моя хотеть жить!

— Моя хотеть жить тоже, — хмыкнула Санн, подражая голосу Дольфи, — но тебе лучше сделать глубокий вдох, затем долгий выдох, вспомнить о прекрасном и упокоиться… то есть успокоиться…

— Вот эта оговорка, моя радость, очень некстати! — гном нахмурился, выпучил глаза и продолжил идти дальше. — Мы хоть куда идем? На верную или очень верную смерть?

— На не совсем верную, — улыбнулся Ровэн, — но вполне вероятную… Вэй! Ты здесь?

Вместо ответа откуда—то с потолка спрыгнул сам раманш. На этот раз он казался спокойным, собранным и каким—то обреченным.

— В жилые зоны не советую ходить, вы хоть и друзья этой ведьмы, но я предупреждаю лишь один раз… — голос Вэя, как всегда, был тихим, но источал при этом дикую ярость и злость. — Вы ответите на вопросы, соберете свои вещи и свалите, как только взойдет ваше солнце. Все ясно?

— Мы не уйдем без Сэре…

Ярн не успел закончить фразу. Вэй молниеносно оказался за его спиной и без всяких проблем заломил берсерку руку.

— В следующий раз я ее вырву, все понял?

— Понял… — такого никто из нас не ожидал. Еще ни разу за столь многолетнюю службу в Эрмере Ярн не позволял творить с собой подобное. Никто не мог схватить его и не получить несколько переломов, потому что в гневе берсерки убивают не глядя, совершенно не контролируя себя. Несмотря на то, что Ярн — человек, он очень силен, очень быстр, но я видела, как испуг промелькнул в его глазах — он не понял, как Вэй смог прикоснуться к нему. — Зачем она тебе? Если нужно что—то сделать, расскажите, может, мы сможем помочь?

Но Вэй не ответил, он лишь отпустил Ярна, рукой указав в сторону той самой комнаты, где мы лежали с ним на кровати. Как только двери за нами захлопнулись, он молча указал на стулья, кровать и кресло, приказывая всем сесть. Все давно уже поняли, что Ровэн здесь не самый главный… Всем руководит Вэй. Он — истинный правитель, которого все боятся, но в то же время боготворят. Правитель, который почему—то отдал свой пост брату, хотя… Может, Ровэн старше, и груз правления по местным обычаям наследуется именно таким образом? Но с другой стороны — вдруг Ровэн просто скрывает свою силу, терпит, не показывает истинный гнев? Что, если он намного сильнее своего брата? Да это же просто кошмар…

— Что произошло после ее исчезновения? — Вэй тут же перешел к делу. На вопрос стал отвечать Ярн, медленно присаживаясь на кровать рядом со мной.

— Все скрыли, простые жители ничего не знают, а с Сэрех сняли все обвинения.

— Что?

Я не могла поверить в услышанное, как такое вообще возможно? Это совершенно нелогично!

— Я серьезно, Сэрех, — Ярн говорил тихо, спокойно, уверенно. — Ты свободна, правитель ждет встречи с тобой, но он не знает, что мы тут…

— Не понимаю… Это нелогично! — я встрепенулась, встала на ноги, но внезапно по всему телу прошла волна боли. Первым это заметил Вэй, он тут же подставил руку, крепко схватил меня и молча помог вернуться на место. Все это очень удивило моих друзей.

— Я же сказал, без резких движений, ведьма… Раздражаешь…

— Прости, я просто не ожидала того, что услышу подобное… Но, возвращаясь к разго….

В дверь поскребли. Грустно как—то, со вздохом и печально:

— Як вам хочу. Он меня пугает…

— Для тебя отдельная комната, Феодосий, — спокойно ответил раманш, но дверь все же открыл. Дракон печально переступил порог, тут же встрепенулся, посмотрел на раманш своими огромными, полными грусти и печали глазами и молвил второпях:

— Да он во мне взглядом скоро дыру проделает! Убери от меня это исчадье ада!

За спиной дракона стоял Зел. Злой, раздраженный демон — он скрестил руки на груди, нервно топал ногой, поджал губы и явно желал кого—нибудь прибить.

— Я не понял, — демон говорил спокойно, но в голосе отчетливо слышалась жажда крови, — мы когда на землю вернемся? У меня дела, злая невеста, тысячи не собранных душ… А вы тут историями делитесь! Да на кой леший им прощать эту ведьму? Понятно же, что ловушка!

— Я не идиот, Зел, — раманш говорил спокойно, но почему—то позволил войти демону в комнату, — и без твоих советов разберусь.

— Да конечно! В отличие от всех вас, я там был! — все тут же притихли, удивились, но боялись спрашивать очевидное. — И если вы просто получили лишь кусочки информации, то я наблюдал за всем происходящим лично. После тех рек крови, что ты устроил, мой нежный друг, в Эрмере воцарился хаос! Когда правитель очнулся, он еще долго не мог прийти в себя, осознать увиденное, услышанное и содеянное! Ты умеешь производить впечатление! Ваш первый советник каким—то образом удрал, а вот от остальных остались кровавые лепешки, на которые тут же сбежались местные псы… Двери—то вы не закрыли… Представили красоту этого зрелища? Бежит по дорожкам Эрмера песик, а у него в пасти чья—то рука болтается…

Мне стало дурно, Санн спокойно пожала плечами, Адольф повторил ее движение, и только Ярн остался неподвижен. Тем временем Зел продолжил:

— Содеянное Вэем быстро убрали, порядок навели, родственников оповестили, придумав очередную байку, и тебя тут же простили, ведьма. И о—очень жаждут твоего возвращения…

— Видимо, узнать секрет призыва хотят, — прошептала я, — до этого за сто с лишним лет ни у кого не получилось выжить после встречи с раманш…

— Нам, конечно, тоже дико интересно, — как бы между прочим заметил Адольф, но тут же поперхнулся, ощутив на себе злой взгляд Вэя, — но я предпочту не знать ту информацию, которая приведет к неминуемой гибели…

— Верное решение, гном! — подхватил идею демон, присаживаясь рядом с ним. Тем временем Феодосий нагло забрался на кровать, распинав по краям стражей Эрмера, чем те оказались крайне недовольны, но спорить с драконом не стали. — Так что теперь помимо того, что вашу бедную ведьму хотели подставить и скинуть на нее смерть мальчишки, за ней и ее знаниями начнется охота… Та—дам! Приключения! А, еще там что—то о каких—то символах говорили, золоте… но я уже не понял…

Золото? Символы? Да это может быть что угодно… Я встряхнула головой, задумалась о сказанном, чувствуя, как что—то в моей памяти постепенно всплывает…

Золото… Символы… Золото…

Золотой браслет! В пещере Феди! Он у меня с собой, в старой одежде, в кармане…

— Я смотрю, тебя озарило, — заметил Ярн, — что—то вспомнила?

— Да нет, — я сама не поняла, как соврала, чему сильно удивилась. Вэй это тоже понял, но виду не подал, — что—то крутится в голове, какая—то мысль. Словно обрывки воспоминаний… Думаю, что скоро вспомню… Но сейчас не это главное — что с правителем Эрмера?

— Я смотрю, ты о батюшке беспокоишься? — Зел удивленно приподнял брови.

— С ним все не очень хорошо, — эльфийка наблюдала за тем, как Феодосий мирно устраивается у ее коленей, — мало того, что сына потерял, так сразу дочь приобрел, которая в лапах у страшного грозного раманш оказалась из—за ложного обвинения… А это значит, что в Эрмере засела крыса…

— Я бы сказал — стая крыс, — Адольф с завистью наблюдал за тем, как морда Феодосия нашла свое место на мягких коленях эльфийки, — но радует то, что на сей раз они тебя не убивать будут, а пытать…

— Замечательная перспектива! — я всплеснула руками, поражаясь сказанному. — Прям бегу и падаю! Про призыв я поняла — тут начнется охота, мне куда важнее знать, что за дрянь меня подставила? Но об этом поговорим после… если честно, я сейчас от усталости просто упаду…

Друзья и так видели, что мне плохо, хотели о чем—то спросить, но Вэй им не дал. Он просто взял меня за руку, потянул на себя, помогая встать с кровати, и приказал следовать за ним:

— Вы останетесь здесь, — раманш вновь призвал воду, но на этот раз она была какая—то странная, мерцающая, словно внутри потока находились маленькие светлячки или планктон, напитавшийся светом, — открою вас утром.

— В смысле, откроешь? — не понял Адольф. — А если мне в кустики надо? А как же этот дракон? А если он нас сожрать захочет?

— Не мои проблемы… Вместо кустиков горшок, а этот дракон, вообще—то, не ест мясо… — Вэй пожал плечами, затем закрыл за собой дверь, запечатал ее водой, и мне показалось, что он слегка улыбнулся…

Судя по всему, раманш сейчас сдал Феодосия с потрохами, так как за закрытой дверью раздался душераздирающий вопль, дикий смех и чей—то плач…

— Почему соврала? — он спросил это, когда мы ушли на приличное расстояние.

— Не знаю… — я ответила честно, так как сама не понимала своего поступка. — Раньше я всегда делилась с ними всем… Но сейчас… Просто столько всего непонятного и странного… По поводу золота и символов — я подумала о браслете.

— Каком браслете? — Вэй удивился и тут же потребовал показать его.

Спустя некоторое время, когда мы пришли в комнату, где на краю широкой кровати были аккуратно сложены мои вещи, я достала из потайного кармана браслет и тут же вручила его Вэю.

Раманш изменился в лице. Он осторожно взял его в руки, замер на месте и медленно сел на кровать.

— Откуда он у тебя? — голос тихий и печальный…

— Помнишь, я рассказывала про то, как встретилась с Федей? В его сокровищнице лежало тело мужчины, а на запястье был этот браслет. Он не сгорел даже под действием драконьего пламени…

— Сэрех… — Вэй повернулся ко мне и сказал то, что я не ожидала услышать, — нам придется идти в Эрмер.

— Нам? — не поверила я.

— Нам.

— Почему?

— Потому что сейчас, складывая кусочки информации воедино, я начинаю думать о том, что благодаря твоему вмешательству раманш все еще живы… Никогда не думал, что скажу это… Ложись, чего села на самый край? Тебе же плохо… Что, спать в одежде собралась?

— Да у вас одежда, как моя сорочка ночная — прозрачная, и ее мало!

— Я не смотрю на тебя, успокойся, ведьма… просто ложись спать и дай мне подумать. Вдруг мне нужно будет тебе вопрос задать…

Держа браслет, Вэй выглядел очень обеспокоенным. Он постоянно теребил его, вертел в руках, рассматривал и совершенно не обращал на меня никакого внимания.

Закутав себя в одеяло, я тихонько переоделась, аккуратно сложила вещи раманш на небольшую прикроватную тумбу и легла в кровать, наблюдая за тем, как Вэй продолжает рассматривать браслет. Интересно, что в нем такого особенного?

— Не доверяй своим друзьям, — он прошептал это перед тем, как собрался выйти из комнаты, — понимаю, что ты сочтешь это невозможным, но не смей выдавать тайну призыва. В противном случае нет смысла сохранять тебе жизнь… Запомни, я убью любого, кто узнает правду, поняла?

— Поняла, не нужно меня так запугивать. Я ни за что бы не подвергла своих друзей такой опасности… — Вэй говорил серьезно, но при этом он не угрожал. Я понимала, что если знания окажутся не в тех руках, то раманш придет конец. И понимала, что Вэй будет защищать свой народ. Любой ценой…

Он хотел выйти из комнаты, уже открыл дверь, но в самый последний момент остался. Посмотрел на меня странным взглядом, затем вернулся в кресло, что стояло возле окна, и вновь стал теребить браслет.

— Спи, ведьма…

— Спокойной ночи… — прошептала я и уснула. Странно, почему—то осознание того, что кто—то настолько сильный находится рядом, усиливает чувство безопасности…

— Ты уверена? — Вэй не доверял мне и сомневался, но выбора не было.

— Да, это место — мое укрытие. Мы дойдем до него и спрячемся там. Я создала его в качестве тайной лаборатории, чтобы изучать яды и зелья. В нем хранится много запрещенных трав и сборов, поэтому будет намного лучше, если о нем так никто и не узнает. Ребята тоже не знают, я просто не успела им сообщить.

Указав точку на карте, я словно обнажила часть своей души — я очень долго обустраивала это место, защищала магией, проводила эксперименты, думала о том, как сделать лучше. Мне хотелось, чтобы для меня и моего отряда был путь отступления на случай катастрофы. Место, где можно спрятаться от всего мира… Я не успела его закончить — стражи Эрмера нашли меня раньше.

— До него придется долго идти. В любом случае надо пересечь границу Элмена.

— А не проще сразу в Эрмер?

— Нет. Два правителя развязали войну, и нужно понять, по какой причине. Элмен ближе, значит, начнем с него.

— И ты… ты просто выйдешь на сушу? А как же… А как же внешний вид? Твои уши… стопы… руки… Это все очень сильно бросается в глаза… и глаза, кстати, тоже. Я не владею магией иллюзии — это безумно редкий вид колдовства.

— Значит, нам понадобится амулет, — спокойно пожал плечами Вэй, — не думаю, что это будет сложно.

Амулет—то нам понадобится, но вот стоит он, как весь мой дом в Эрмере… Это очень редкая вещь, за которую маги готовы рвать друг другу глотки…

— Тогда возьми с собой золото. Его понадобится очень много… И серебро тоже, в таверне лучше расплачиваться им.

— Мы не используем человеческие монеты для того, чтобы расплачиваться за товар, — вот вроде умный, а все равно дурак…

— Тогда у нас много… очень много проблем, потому что когда я шла на смерть, то мне и в голову не пришло взять с собой золото! Хотя… У нас же Адольф есть — у него наверняка что—нибудь припрятано. К тому же в Элмене есть рынок, можно продать что—нибудь редкое, но в то же время не особо броское — нельзя привлекать внимание. Подойдет розовый жемчуг, синие кораллы для обрядов фей, но только не ваши амулеты…

Вэй о чем—то задумался, сказал, что это не проблема, и с этим вопросом он разберется.

Ну, мужчина сказал, видимо, мужчина и сделал… Возможно, раманш, в отличие от большинства людских мужиков, свое слово держат.

Я наблюдала за тем, как Вэй аккуратно сворачивает карту и прячет ее в небольшой тубус черного цвета, который можно было легко прикрепить к поясу при помощи карабина, убирает свои белые волосы, заплетая их в косу, и зовет меня следовать за ним.

В своей походной одежде было очень хорошо и уютно. Девушки постарались на славу и смогли починить ее — почти не видно швов, точнее, их и не видно, если не присматриваться и не знать, где они расположены. Вэй выглядел все так же — кожаный жилет на голый торс, широкие штаты и пояс с множеством отделений и гнезд. Если он так пойдет во внешний мир, то никакая магия иллюзии его не спасет…

— Ну, наконец—то! — Адольф как—то странно стоял на ногах, весь покраснел и постоянно ходил по комнате. — Я уж думал, рехнусь! У вас тут вообще туалет есть? Я, конечно, могу нырнуть в окно, так сказать, но как—то не привык свои дела делать в открытом море, на леший его знает какой глубине и без возможности дышать! Вы пробовали делать свои пи—пи в невесомости? Я — нет!

— Я смотрю, ты не любитель приключений, да? — Вэй никак не отреагировал на гнома, медленно подошел к кровати, пнул из—под нее ночной горшок кончиками пальцев, намекая Адольфу что и куда ему следует делать.

— Серьезно? — удивилась Санна. — Мы как в тюрьме…

— В ваших тюрьмах есть кровати? — Феодосий потянулся, хмыкнул, наблюдая за тем, как бедный Дольфи стоит с горшком в руках и явно не понимает, где ему спрятаться. Мы все сжалились над бедным гномом и вышли из комнаты.

— Дошло до них наконец—то! — со спины раздался голос отчаяния. — Нет, чтобы сразу оставить меня! Тоже мне… маги фыровы!

— А вообще серьезно, — эльфийка была удивлена всему происходящему,

— я тоже хочу… Хотя бы лицо сполоснуть, в себя прийти… А то из пасти вашего Феди воняет, как от старых гномьих носков… Прошу прощения за такую просьбу, но…

— Слуги проводят, — Вэй кивнул, и рядом с нами тут же появилась молоденькая девушка, та самая, что сушила мне волосы. Она тихо хихикнула, прекрасно понимая, какую речь выдаст Адольф, когда поймет, что над ним просто поиздевались, пригласила следовать за ней, и уже спустя мгновение Ярн с Санн скрылись за очередным поворотом.

Мы немного отошли от дверей комнаты.

— Ты сможешь достать мне зелье в Элмене?

Я кивнула в ответ, разрабатывая в своей голове план, в ходе которого нас не сожгут на костре, не похитят и не четвертуют. Наверняка, за мою голову назначена награда, а если в Элмене еще и мой портрет висит, как самой жестокой ведьмы в истории этого города, то тогда все совсем плохо. Может лучше спрятаться в деревушке поблизости и уже потом идти в город? Хотя нет, так только время потеряем — Вэю необходимо зелье.

Вскоре вся наша бешеная команда была в сборе. Адольф, как всегда, бранился, наблюдая за тем, как я выворачиваю его карманы в поисках монет. Я не верила в то, что гном не сделал запас, хоть и говорил, что шел на верную смерть, меня спасать. Санн стояла рядом с Ярном и как бы невзначай крутила между пальцев один золотой, чем выводила Дольфи из себя. Феодосий уже давным—давно принял свой облик, нервно причмокивал, разминая пасть, и смиренно ждал команды Вэя.

— Вы летите, — раманш указал в сторону Феди, — на его спине всем места не хватит, так что с тобой, Сэрех, мы доберемся до берега вплавь.

И, не дав даже возмутиться или хотя бы проститься с друзьями, Вэй взмахнул рукой, призывая воду, и смыл нас в открытое море.

Последнее, что я успела заметить, это то, как Санн тихонько перекрестила меня в воздухе, явно прошептав одну ей известную молитву.

Вэй держал крепко, не отпуская, прижал к себе и направился на самое дно. Самое странное было то, что…

Мне не нужно было дышать. Воздуха в легких было много… Намного больше, чем раньше… И само тело ощущалось под водой иначе, словно я была в своей родной стихии.

Заметив мое удивление, раманш еле заметно улыбнулся, перехватил мои руки и сильнее припустил куда—то в темноту.

Поток воды не давал широко открыть глаза, я все время щурилась, боялась, что в глаз прилетит какая—нибудь ветка или песчинка, но все обошлось.

Внезапно мы замерли…

Вэй остановился, слегка ослабил хватку, словно хотел, чтобы я что—то увидела и…

Мамочки… Какая красота…

Цветы… Небесно—голубые лепестки раскинулись на поверхности подводных скал и на черном фоне смотрелись как нечто волшебное, неземное. Они мирно раскачивались в такт течению, пропускали маленьких рыбешек, выделяли пузырьки воздуха, которые мерцали в темноте ярким серебром. Я замерла под водой, словно в невесомости. Чувствовала, как теплое течение мягко обволакивает кожу, ласкает волосы, играя с ними. Видела, как внизу проплывают огромные плоские рыбы с длинными острыми хвостами. Они поднимали со дна взвесь песка, пугая тем самым разноцветных рыбок, странных витиеватых морских существ, напоминающих скрипичный ключ, и маленьких красных донных рачков.

Чуть вдалеке на огромном отломке скалы вместо голубых цветов вся поверхность была усыпана перламутровыми раковинами… Жемчуг… Это же…

Это же самый редкий вид морского жемчуга, который можно встретить только у берегов Элмена. За один десяток этих белых жемчужин можно выторговать амулет иллюзии или стать одним из очень богатых и обеспеченных магов, а здесь… Здесь целая сокровищница.

Вэй медленно поплыл к раковинам и аккуратно, боясь повредить их, слегка приоткрыл, доставая жемчуг. Вскоре в небольшом кожаном мешочке ютилось примерно двадцать горошин.

— Этого хватит? — жестом поинтересовался Вэй, но сразу все понял по моему лицу — хватит, да еще и останется…

Раманш вновь хмыкнул, выпуская из ноздрей несколько пузырьков воздуха, потом схватил меня за руки, оттолкнулся от дна ногами и резко взмыл на поверхность вместе со мной…

Несмотря на то, что тело мое слегка изменилось, и теперь я могла долго обходиться без воздуха, это не исключало того факта, что дышать мне все равно было необходимо, поэтому приближение к поверхности вызвало у меня чувство дичайшего облегчения. Холодный свежий воздух мгновенно ворвался в легкие как раз в тот момент, когда я почувствовала, что начинаю задыхаться.

— Скоро привыкнешь, — прошептал раманш, наблюдая за тем, как я лежу на берегу и отплевываю соленую воду. Голова кружилась, руки дрожали, и внутри все словно закипало, — это из—за резкого подъема, сейчас пройдет.

Пройти—то оно может, и прошло, а вот головная боль никуда не делась…

Берег Элмена славился своим пляжем — черный песок считался удивительным явлением в этом мире. Многие люди и нелюди приходили сюда ради того, чтобы увидеть это чудо природы. Я тоже в детстве хотела на него посмотреть, но никогда не думала, что это произойдет таким образом. На ощупь песок оказался очень мягкий, в то же время плотный и почему—то держал форму, несмотря на то, что не был сильно влажным. Везде вдоль берега были разбросаны черные камни, некоторые валуны достигали моего роста, где—то были целые награждения, сквозь которые изредка прорастали кривые стволы невысоких деревьев. Чаще всего эти камни имели острые угловатые выступы, словно огромные иглы, как у морского ежа.

— Как—то… Печально тут… — заметила я, наблюдая вокруг себя одни сплошные оттенки черного и серого. Даже небо не радовало нас своей чистотой.

— Здесь всегда так, это же Элмен, — Вэй медленно встал на ноги, — иначе его называют городом Бесконечных облаков. Ты не знала?

— Знала, но не думала, что все это выглядит так печально… Ладно, нам нужно идти.

По плану Ярн должен найти таверну с комнатами на окраине города. Одно из подходящих нам мест называлось «Пьяная лошадь» и не внушало тем самым доверия, но выбирать не приходится.

Вода неприятно стекала по всему телу и вызывала дрожь из—за холода и сильного ветра. Элмен, помимо черных песков, славился своими ураганами и грозами, которые могли затянуться на несколько дней. Судя по низким тяжелым тучам, сегодня пойдет дождь…

Вэй спокойно шел босиком и не обращал никакого внимания на мелкие камни и острые ветки. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

— Ты все же мерзнешь? — тихо спросил он, слегка утопая в зыбком песке. Береговая линия была достаточно широкой и отделялась от города высокими скалами, что вызывало затруднение: летать мы не умели.

— Да, мне холодно, — ответила я, понимая, что зуб на зуб уже не попадает.

— Так воспользуйся пламенем…

— Нельзя… В Эл мене магов огня не шибко любят и если заметят пламя, могут напасть, а мне сейчас не до сражений.

— Я не стал спрашивать раньше, но… как ты смогла убить стольких одним ударом? — Вэй развернулся ко мне лицом и замер. Сильный ветер тут же ударил его в спину, и белые волосы мгновенно метнулись в мою сторону, — общаясь с тобой, я думал, что ты одна из тех мерзких отвратительных магов, готовых продать свою душу дьяволу.

— Я… Я просто… — к горлу подступил ком. Эта история вызывала так много эмоций — целую гамму чувств, которая выбивала из колеи и заставляла нервничать. Иногда мне казалось, что моя душа кровоточит…

— Я…Элменская школа магии славится созданием големов. Ты ведь знаешь, что это такое?

— Существа из глины, которыми можно управлять при помощи магии на расстоянии, — прошептал раманш, убирая волосы в хвост, — Элменцы используют их для ведения войны многие годы — это помогает значительно сократить число жертв.

— Они не всегда используют големов, потому что процесс создания таких существ очень сложен, долог и не всегда безопасен, — я шла следом за Вэем, но раманш замедлил шаг для того, чтобы мы поравнялись. — За несколько дней до той роковой бойни пришел доклад о том, что основные Семьи Элмена закончили создание нескольких десятков големов. Для нашего войска это означало полное поражение, потому что даже несколько подобных существ способны разнести целый город. Голем создается из глины, песка, земли и прочих компонентов. Они действительно очень прочные, до ужаса сильные, но и у них есть слабое место — огонь. Но огня должно быть так много, чтобы полностью покрыть тело голема, поджарить его до основания.

— Видимо, простое пламя тут не подойдет, да? — предположил раманш, внимательно всматриваясь в черные скалы. Он указал рукой в сторону небольшой тропы, что вела вверх, к городу, и мы направились к ней, продолжив разговор.

— Дело не в самом огне, а в его количестве, — пояснила я, — зажженный факел не причинит вреда голему, но если это пламя сделать больше, то вполне можно выжить после этой встречи. Получив тот доклад, мы поняли, что если что—то не придумаем, то проиграем, и число погибших будет невероятным. В письме говорилось, что Элмен создал десятки этих существ, что он выпустит их в следующей битве, которая станет для нас решающей. Понимаешь, Вэй, возможно это прозвучит до ужаса странно, но за все годы войны я никогда не неслась сломя голову и не пронзала клинками врагов. Я колдовала издалека, так как мои атаки требовали долгой подготовки, концентрации и в какой—то степени тишины. Если мы знали, что предстоит тяжелая битва, меня не выпускали на поле боя, а держали в отдалении — я готовилась и всегда била по команде. Огонь же разный бывает… одно дело — неистовое пламя, что сжигает на своем пути все до костей, и совсем другое — волна из белого огня, которая просто обезвреживает, разметает врагов в разные стороны, причиняет сильные раны, но не убивает при этом… В тот день я была готова ударить во всю свою силу, так как для победы над големом необходимо было много пламени. Очень много… там не должно было быть людей… Элменцы всегда выпускали своих созданий вперед, они не отправляли своих воинов перед големами до тех пор, пока те не выполнят свою задачу. До тех пор, пока их всех не разрушат… Я ударила по команде Ярна — он увидел в небе стрелу, которая и служила сигналом к атаке. Я скопила столько энергии, сколько смогла… Эта огненная волна накрыла собой огромное поле… Наступила тишина… Треск пламени… Я словно ощущала, как оно распространяется по земле, как поглощает собой деревья… а затем крики… Крики, переходящие в вопль… Громогласный вопль… Запах горящей плоти и раскаленного железа… На том поле не было големов… Ни одного…

Меня вновь трясло, но на этот раз не от холода. Я наклонила голову вниз, слегка растрепала волосы для того, чтобы Вэй не видел моих слез, которые предательски застилали глаза.

Перед глазами вновь предстала та картина:

— Я вышла из укрытия, от которого почти ничего не осталось… И увидела, как они горели, объятые пламенем… В тот день Элмен сложил оружие, открыл свои врата и сдался. Они не знают, как я выгляжу, но знают мое имя. На том поле теперь кладбище…

— Поэтому тебе было плевать на собственную жизнь? — к моему удивлению, Вэй протянул мне руку и помог подняться на высокие камни.

— Вэй, в тот день меня не стало, — он прекрасно видел, что меня трясло, видел, что я плачу, понимал, что никакие слова не успокоят и тем более не ободрят, — мне казалось, что на момент призыва я и так была мертва. Каждую ночь мне снятся кошмары — один и тот же сон… И когда я вызывала тебя, я думала, что смерть от руки монстра — прекрасное наказание для того, кто совершил подобное.

— А что Ярн? Что он сделал, когда осознал ошибку?

— Заплакал. Впервые на моей памяти, — этот момент я тоже часто вспоминала, потому что берсерк не проронил ни единой слезинки даже тогда, когда враг держал его в плену несколько дней, ломая кости. — Он сел на камни, закрыл голову руками и рыдал. Мы оба очень сильно изменились с тех пор — я приняла статус Верховной ведьмы, чтобы навсегда покинуть поле боя, а Ярн остался служить в самом Эрмере, уже во Внутренней страже. Помимо того, что он берсерк и частенько сходит с ума в бою, из него вышел превосходный изобретатель, которого многие ненавидят… Например тот тюремный браслет — его детище.

— Странно, что Феодосий до сих пор его не изжарил, — тихо заметил Вэй, вновь помогая мне перебраться через камни. Мы поднимались вверх, по достаточно крутой и извилистой тропе, что вызывало некоторые затруднения. — Он ненавидит этот браслет.

— А Федя просто не знает… — я пожала плечами, отпустила руку Вэя и дальше пошла сама.

Раманш прекрасно чувствовал себя на суше. Если честно, мне казалось, что подобные существа просто не способны существовать на поверхности долгое время, я предполагала, что им необходима вода, что они не могут вот так просто взять, выйти из моря и пройти к одному из самых больших городов этого мира.

Но Вэй спокойно шел вперед, словно давно знал дорогу, ориентируясь во всех ответвлениях этой тропы.

Когда мы поднялись наверх, нас встретил сосновый лес и множество иголок на земле, но даже здесь Вэй спокойно шел вперед, словно не чувствовал боли. Внезапно раманш остановился, как по команде, сделал несколько шагов в сторону высокого старого дерева, подпрыгнул, ухватившись за ветку, и подтянулся к небольшому дуплу, из которого достал какой—то темный кулек.

— Так ты… Ты был здесь, — удивленно произнесла я, наблюдая за тем, как раманш накинул на плечи черный походный плащ и скрыл свое лицо под капюшоном.

— Что в этом удивительного?

— Ты ведь ненавидишь людей… — все так же тихо проговорила я.

— Исключения есть везде, ведьма.

Больше мы не разговаривали, но раманш не позволял мне идти в стороне, он все время держал меня за руку и всякий раз, когда на пути встречалась преграда, переносил через нее, словно не понимал, что я способна справиться сама.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— П—про—простит—те….

— Прости—ите, — передразнила я, наблюдая за тем, как бледнеет лицо незадачливого наемника, — не понимаю, о чем вы, господин…

«Господин», который «просто» бродил в этом прекрасном лесу, посчитал удачным совпадением, что встретил нас на своем пути. Вот только понятие удачи у нас имело разные значения.

Предвкушая бой и легкую добычу, он обнажил свои ножички, но получил огненный пинок под свой тощий зад, а затем удар между ног в качестве нравоучения. Если первый момент Вэю понравился, то второй чисто из мужской солидарности он не принял:

— Как ты… С размаху… По самому больному… — удивленно сказал раманш, наблюдая за тем, как корчится на земле наемник, — лучше сразу убить, чтоб не мучился…

— НЕТ! — запротестовав тоненьким голосом, бедный, измученный и, кажется, слегка беззубый мужчина сразу понял, у кого из нас двоих стоит грехи замаливать, — лучше по больному, можно даже несколько раз… Только не убивайте, госпожа ведьма…

— Вот еще, руки в крови пачкать, — фыркнув, я ударила ребром ладони по затылку, отправляя наемника в страну Морфея. По крайней мере, он не помрет и преследовать нас не станет — успеем уйти. — Что—то не так?

Вэй как—то странно смотрел на меня, явно хотел что—то спросить, но по не известной мне причине молчал. Затем все же не выдержал:

— Ты почему его не убила?

— Потому что на самом деле он не наемник, посмотри на него… Меч ржавый и старый, руки дрожат, голос тоже… При виде магии чуть сознание не потерял… Скорее всего он встал не на тот путь, зато сейчас получил прекрасный шанс исправиться… Вон, даже в кошельке всего два серебряника да с десяток медянок — нам этого и на еду не хватит.

— Я бы убил, — пожал плечами раманш.

— Я в этом не сомневаюсь даже, — точно так же пожала плечами. Я просто не представляла, как на это иначе реагировать. Все же бедному наемнику повезло, что он только между ног получил, а не кинжал в самое сердце или кулак прямиком в грудину… Последний вариант Вэю больше подходит.

Проверив, жив ли «герой» дня, я успокоилась и пошла за Вэем. Я думала, что разговор уже окончен, как внезапно он проговорил:

— Мне плевать на то, кто он. Неважно, человек или гном. Мне плевать, по какой причине он взял меч и направил его на меня. Он уже угрожает, он уже держит в руках оружие, он уже нацелен на убийство. Как можно дарить свободу в такой ситуации? Где гарантия того, что он не последует за нами и ночью, в момент привала, не захочет вернуть свой кошелек с медяками? Какая разница — мирный житель или наемник, если твоей жизни кто—то угрожает?

— Ты прав, — спокойно ответила я, — но одно дело — сражаться с обученным воином, который точно ударит со спины, и ты будешь к этому готов, а совсем другое — убить человека, который пошел на этот шаг из—за безысходности. Я видела таких людей множество раз, путешествуя по этому миру. Очень многие теряли свои дома, семьи и не знали, как прокормиться. Конечно, это их не оправдывает, но иногда после вот таких вот встреч некоторые пытались вернуться на путь истинный.

— У вас, у людей, есть такое понятие как «судьба», — Вэй продолжил разговор, спокойно обходя пушистую ель, — так вот… Когда человек, да и не только он, выбирает свою дорогу, его путь становится определен. Он уже сделал шаг, он не может повернуть назад — процесс запущен. В конечном итоге кара его настигнет, вопрос только в том, насколько сильно она ударит по его семье…

— Никогда бы не подумала, что ты веришь в подобное, — честно сказать, я была сильно удивлена, — к чему ты говоришь мне все это?

Внезапно он обернулся и выпустил клинок. Острое лезвие вошло прямо в сердце наемника, словно в масло. Мужчина незаметно подкрался сзади…

— Я говорю это к тому, что ты неосторожна и наивна. И меня это удивляет. Ты провела на войне столько лет, но судя по всему, всегда была в стороне… Я понимаю, что ты колдовала, но как? В смысле… я не понимаю…

— Вначале меня приняли в отряд как человека, знающего несколько языков. Не каждую информацию можно зашифровать, не всякое оставить на бумаге, поэтому довольно часто мне приходилось общаться с другими расами. Я не присутствовала на поле боя. Затем Ярн заметил, что я неплохо владею магией огня, а когда узнал, насколько огромен мой внутренний запас, тут же настоял на моем переводе. Чаще всего во время войны с Элменом мне приходилось брать на себя големов — внутри них не было людей, поэтому била я со всей силой — за это элменцы меня ненавидели. Я защищала наши отряды от разъяренной нечисти и нежити, которая нападала ради крови, от демонов низшего уровня, которых призывали со стороны Элмена, но я не сражалась с людьми…

— Наивная Верховная ведьма… — Вэй медленно подошел к мертвому телу и совершенно спокойно вытащил кинжал из его грудной клетки, вытер кровь о кофту наемника и спокойно убрал лезвие в ножны. — И как только выжила. Кстати, по поводу кошелька и медянок… Такие, как этот тип, чаще всего основное золото прячут в тайных карманах… Например, вот здесь…

Раманш спокойно перевернул труп, запустил руку под его кофту и достал оттуда еще один кошелек, наполненный золотыми монетками.

— Откуда ты знаешь? — понимаю, если бы все это говорил мне Ярн или Дольф, но Вэй… Он же раманш… он же ненавидит людей… Он что, часто бывал здесь, на территории Элмена? Зачем?

— Знаю, и все тут, — отмахнулся он и пошел дальше, — не отставай и никого не жалей — целее будешь, ведьма.

Я почувствовала себя ничтожеством. Раманш бросил в мою сторону очень странный взгляд, я так и не смогла понять, что почувствовала при этом — ненависть, раздражение, любопытство?

Весь оставшийся путь мы шли в тишине, не разговаривали. Вэй довольно часто брал меня за руку и постоянно помогал перейти глубокие канавы, преграды и прочие препятствия. Неужели боится, что я упаду, сломаю ногу и умру от потери крови, утянув его за собой? Хотя я бы тоже боялась… Наблюдая за ним, я все чаще ловила себя на мысли, что рядом с раманш чувствую себя очень слабой. И не только физически — его реакции на происходящее, поступки и действия, раздражение и попытки сдержать гнев… Постоянное перешагивание через себя ради общения со мной… Я бы давно сорвалась.

Вскоре лесная часть закончилась, и мы вышли к высоким стенам, окружающим город. Раньше стража стояла по всему периметру, и везде развевались алые флаги, сейчас же на стенах почти не было людей, и красный цвет заменили на черный…

— Нам сюда, — раманш потянул меня за руку, и мы скрылись в тени деревьев, — здесь есть небольшой лаз, но открывается он при помощи магии.

— Что за магия?

— Не знаю, поэтому тебе следует быть очень осторожной и быстрой, Сэрех…

Ага, здорово… В принципе, с учетом того, что мы находимся очень далеко от главного входа в город, и стражи сейчас очень мало, есть большой шанс обойтись без крови.

— Скажи хотя бы, что происходит, когда этот лаз открывается.

— Появляется золотистая печать на стене.

— Печать? Ты уверен? — это невозможно. — Но откуда на стенах Элмена может быть печать, о которой ты знаешь?

— Что такого плохого в этой печати? — Вэй напрягся, явно готовясь узнать для себя что—то неприятное.

— Вэй, Элмен и Эрмер очень сильно отличаются друг от друга в плане магических школ. Все, что в виде печатей, — это эрмерская магия, понимаешь? Что ты делал здесь с колдуном из моего города, хотя постоянно твердишь, что ненавидишь таких, как я?

— Ты… ты уверена, что это эрмерская печать? Ты же ее еще не видела… — Вэй не был магом и никогда не учился в школе магии или академии. Думаю, что наши разделения и границы он не знает и плохо разбирается в них, но все же… Как он вообще мог знать, что на стене есть печать?

— Пойдем… посмотрим на твою печать…

Вэй очень тихо прокрался к стене, указал на нужное место, и я тут же сконцентрировалась, заставляя магию стать видимой.

— Классическая печать эрмерской академии высокого уровня, — пожала я плечами, — не каждый маг способен на создание такого элемента, но нам повезло, что я сильнее…

Сконцентрировавшись, я направила энергетический поток на рисунок, медленно провела кончиком пальца по символам на стене, стирая их при помощи более сильной магии. Внезапно часть каменной кладки отъехала в сторону, открывая старый затхлый тоннель, воздух в котором был пропитан канализацией и какими—то отходами.

— Лучше бы не открывала, — прошептала я, чувствуя, как зеленеет кожа, — вот ведь… какая ж гадость…

Глаза заслезились, а когда стена за нами вновь стала ровной и плотной, заняв свое место, я поняла, что долго в этом месте не протяну. Вэй скривился точно так же, как и я, но уверенно пошел вперед, продолжая держать меня за руку.

Его хватка изменилась, стала более слабой — раманш о чем—то беспокоился или… он огорчен? Расстроен? Его что—то удивило.

— Ты не знал, что это печать Эрмера? — догадалась я. — Что за история тебя связывает с этим местом?

— Потом расскажу, — прошептал он в ответ, сворачивая куда—то за угол.

Сам тоннель внутри был каменный, очень низкий и узкий. Везде свисала плесень и прочная паутина самых опасных ядовитых пауков — укус белой вдовы считался смертельным, и мне ну никак не хотелось испытать на себе адскую боль перед тем, как меня съедят всей стаей…

Вэй взмахнул рукой, и вокруг нас образовался очень тонкий водяной контур, который не позволял паутине зацепиться за нас — вода из канализации воняла отходами и мерзко капала при этом мне на плечи, но отлично защищала от смертельного яда.

Эти мгновения казались мне вечностью, но все же мы вышли из тоннеля и оказались под мостом, по которому ехали повозки с товаром, запряженные лошадьми. Продавцы то и дело что—то орали друг другу, теснились, посылали на все четыре стороны по несколько раз. Чуть в стороне шел караван, набитый товаром и редкими вещами — он был единственным, кто не вступал в спор. Его хозяин ехал рядом с повозками, охранял их вместе с другими членами семьи верхом на огромном мощном гнедом коне, один вид которого вызывал трепет и восхищение. При виде каравана все тут же замолкали и с завистью смотрели вслед проезжающим повозкам.

— Судя по всему, у этих точно есть необходимые нам амулеты… — я кивнула в сторону каравана. Вэй никак не отреагировал на мои слова, выглядя при этом очень обеспокоенным. Создалось впечатление, словно он что—то обдумывает в своей голове, просчитывает… Думает над ситуацией…

— Вэй, в чем дело? — не выдержала я. Но раманш ничего не ответил, вновь взял меня за руку и увел под мост.

— Нам нужно таверну найти, — прошептал он, — на рыночную площадь сейчас идти нельзя, лучше дождаться, когда стемнеет, и привести себя в порядок. Нам не продадут амулет, если вокруг нас будет витать такой аромат…

Я ничего не ответила, просто шла следом за Вэем и думала о том, что могло так сильно выбить его из колеи.

— А я уж думал, вы прибили друг друга! — Адольф, как и все остальные члены моей команды, понятия не имел о том, что мы связаны с раманш жизнью, а не просто каким—то там призывом. В какой—то степени это осложняло весь процесс, так как я могла проговориться или выдать себя. — Чего так долго?

— Ваша ведьма оказалась святой… — фыркнул Вэй, чем удивил всех присутствующих в комнате. Зел, кстати, как и Федя, никуда не ушел. Они оба лежали на кровати и наблюдали за всем происходящим. Как только была затронута тема святости, оба тут же вытянули свои морды—лица и удивленно потребовали пояснить сказанное. — Сэрех у нас сирых и убогих жалеет, спину подставляет… Какого лешего вообще? Я так понимаю, Ярн, ты в какой—то степени был ее наставником, неужели так сложно объяснить, что наемник с кинжалом не всегда может встать на путь истинный, если ударить его по яйцам?

— О как… — судя по лицу, берсерк вообще не понял, что к чему, поэтому мне пришлось ему подробно рассказать про наше маленькое путешествие, — бить по самому больному она, естественно, сама научилась… Так что… Даже не знаю, что ответить на это…

— Наша ведьма чересчур доверчива, ранима и верит в добро и справедливость, — спокойно ответила Санн, внимательно осматривая лезвие небольшого кинжала в своих руках, — этакий вымирающий вид, знаешь ли. Так что не порти ее, будь добр, нам ее наивности иногда очень не хватает.

— Для того чтобы помереть? — Вэй удивился такому ответу.

— Нет, раманш, как раз—таки для того чтобы не рехнуться и не начать выкашивать всех, кто хотя бы посмотрел в мою сторону не особо добрым взглядом. И мне плевать, что у этого кого—то просто настроение с утра не задалось…

— Мы ее к битвам не подпускаем, — гном, несмотря на то, что от меня пахло помоями, подошел и обнял, — она нам очень дорога, так что…

— Так что пусть не подставляет спину, а заодно и меня…

Бросив в угол свой плащ, Вэй раздраженно рыкнул, что—то прошипел себе под нос и ушел в ванную комнату, где стояла бочка с водой.

— Чего это он? — Федя подозрительно уставился на дверь, за которой стоял раманш, — какая муха гуманизма его покусала? Ты что с ним сделала, ведьма? С каких пор Вэй кого—то отчитывает?

Вместо ответа последовала непонятная пошлая песенка, промурлыканная нежным голосом Зела у моего уха. От всего этого мне стало дурно, а осознание того, что сам Вельзевул до сих пор находится рядом и никуда не исчез, сильно напрягало.

— Объясни мне, благоухающая наша, — Дольфи был чем—то недоволен, — с каких пор раманш выходят на сушу и сопровождают ведьму, которая призыв совершила? Что ему надо, почему он не выкашивает всех людей, которых видит, и вообще странно себя ведет по отношению к тебе? Мы, конечно, тебя очень любим, но ты что—то не договариваешь…

— Тут такое дело, — как бы так обойти тему связи, — после призыва меня вообще—то почти что убили… Точнее не после самого призыва, а уже в процессе вынесения приговора… Если вам не изменяет память, то плавать я не умею, а раманш живут под водой и замок их находится о—очень глубоко… Жива я лишь потому, что смогла спасти одного из раманш, удивив тем самым Вэя и правителя.

— И от кого же ты спасла наших милых подводных тварей, готовых без зазрения совести вырвать твое трепещущее сердечко прямо из груди? — гном не унимался. Он хоть и разговаривал в своей привычной манере, но было прекрасно видно, что эти моменты волнуют всех, а особенно ребята хотели узнать, как долго потенциальная смерть будет ходить рядом с нами.

— От альры…

— Твою ж мать… — просвистел Адольф, явно понимая, о ком идет речь, — Сэрех, ну вот в кого ты настолько невезучая?

— Да скорее уж везучая, раз до сих пор живая, — заметила Санн, поглядывая в сторону двери, за которой должен был мыться Вэй. Ясное дело, что раманш все прекрасно слышал, но раз в разговор не лезет, значит не против, — как ты смогла ее прикончить?

— Подождите, откуда вы вообще про них знаете? — настала моя очередь удивляться. — На тот момент я впервые о них слышала!

— Они недавно появились на границе Элмена, — эльфийка потянулась всем телом, разминая затекшие плечи, спокойно убрала оружие под подушку и забралась в кровать под одеяло, пытаясь согреться. Древесным эльфам в подобных городах тяжело — они привыкли к теплу и свету, здесь же царили холод и зной. — Уничтожили разом всю деревню, никого не оставив в живых. Нам и еще нескольким отрядам дали приказ проверить слухи, подтвердить, что появилась новая, не знакомая никому нечисть. Ну, мы и подтвердили, когда одна из них напала на нас со спины.

— Мы тогда еле ноги унесли, детка! — возмутился гном, с силой ударив кулаком по небольшому деревянному столу. — Кто ж знал, что у них шкура словно камень? Никакие стрелы не берут этих тварей, даже клинки ломаются. Помнишь, мне Ярн дарил заговоренный эльфийский кинжал? Я его берег, как зеницу ока, ну так вот нет больше моего сокровища… Зато он мне жизнь спас!

Я помнила этот подарок. Рукоять украшена рубином, именная гравировка по периметру лезвия… Прекрасная работа невероятного мастера и чудесный подарок от близкого друга. Печально, что его больше нет.

— Так вы смогли убежать или вернулись и убили альру? — не поняла я.

— Конечно, вернулись! — гном в очередной раз возмутился, но по столу не ударил, боясь расколоть мебель на маленькие щепки. — Как мы могли просто взять и уйти? Скажу честно — убили случайно. Я промахнулся и попал топором прямо в живот, хотя целился в морду. И скажу сразу — это первый раз за всю мою жизнь, когда я так радовался собственному промаху.

— Да, Адольф нас спас тогда, — заметил Ярн, наблюдая за тем, как медленно открывается дверь ванной комнаты. Зрачки берсерка при этом резко сузились, на лице появился оскал — мужчина даже не думал скрывать свое отношение к Вэю, — мы пытались выяснить, откуда они взялись, но все бестолку. Альры возникли из ниоткуда, затем словно в воздухе растворились. Тело этой нечисти забрали в Эрмер для опытов, так что в скором времени должна появиться полезная информация. Может, все же поведаешь нам, зачем вышел из морских глубин?

Странно, но в голосе Ярна отчетливо слышалась надменность и презрение. Словно он решил, что раманш не такие сильные, как о них говорят, но он ведь слышал о том, что произошло в зале Приговора, неужели этого недостаточно, чтобы испытывать страх? Или все же в нем говорит кровь берсерка — воина, не знающего себе равных на поле боя?

Я сразу почувствовала, как изменилась атмосфера вокруг раманш. Он медленно посмотрел Ярну в глаза, как сытый волк смотрит на предполагаемую добычу и в самый последний момент решает оставить ее в покое. Берсерк сглотнул, по его виску скатилась капля пота, и все прекрасно поняли, что Вэй позволил ему жить.

Не знаю, насколько Вэй силен на самом деле, и не имею ни малейшего понятия, как долго Ярн протянет в бою с раманш, ведь несмотря на все происходящее, берсерков не зря боялись встретить на поле боя.

— Нам нужен амулет иллюзии, — раманш открыл ящик прикроватной тумбочки и бросил мне чистое полотенце, — поэтому вечером идем на торговый рынок.

— Амулет чего вам нужен? — на сей раз Санн повысила голос, что для эльфийки было большой редкостью. — Вы хоть знаете, сколько он стоит и насколько это редкая вещь? Где гарантия, что его будут продавать на этом рынке? И чем вы расплачиваться собрались?

— Это уже моя забота, — Вэй ответил спокойно, ровно, без единого намека на раздражение, чем вызвал со стороны Ярна бурю эмоций. Берсерк выходил из себя лишь от одного голоса Вэя.

— Смотри, как заерзал, да? — Феодосий все еще наблюдал за происходящим и внимательно смотрел на Ярна. — Ревнует…

— Согласен, — Зел с нездоровым интересом присоединился к созерцанию и подслушиванию наших разговоров, но репутация Вельзевула бежала впереди него, и никто из присутствующих не посмел и слова сказать демону, — ревнует, тоже вижу…

— Да сгинешь ты, наконец, из моей жизни, исчадье ада? — в отличие от нас, простых смертных, Вэй не боялся Зела, и это дико настораживало. — Или мне твою нареченную позвать, чтобы, как в прошлый раз, за зад ухватила и утащила в подземный мир? Как там твоя Аида поживает, когти успела наточить?

— Да все! Все! Молчу! — от слов раманш у демона глаза на лоб полезли. — Тише ты, родненький! Никаких Аид, и пусть мой зад никого не волнует, особенно меня! Я же шучу так, тихонько высказываю свое мнение… всего лишь… А он угрожает мне расправой…

— Я смотрю, эта Аида не только за зад кого—то держит, — хмыкнула Санн, и тут же поняла, что лучше бы этого не делала. В отличие от Вэя, который мог послать демона на все четыре стороны хоть несколько раз за день, все остальные подобных привилегий не имели. По взгляду демона можно было понять, что это единственная и последняя совершенная ошибка, которую Зел простил эльфийке. Девушка при этом застыла, ее глаза расширились от ужаса — было видно, что страх сковал ее тело сразу же, как только его коснулся взгляд демона:

— Ты всего лишь маленький эльфенок, — заметил Зел, — не забывай об этом.

— Простите… — девушка побледнела, как можно плотнее закуталась в одеяло и тут же посмотрела на меня глазами, полными страха.

Зел отвернулся от нее, перевел взгляд на меня и подмигнул. Как странно, почему ко мне у него тоже иное отношение? Почему он сразу не убил меня еще в момент призыва? Мог ведь…

— Ладно, — махнув рукой, я лишь сильнее сжала полотенце, — вы как хотите, а я в бочку… Еще надо воды набрать чистой и подогреть ее…

— Я ее тебе уже набрал… — спокойно ответил Вэй.

— Откуда? — как у него получилось? Слуг же не звали…

— Из соседней комнаты увел… Нам нужнее…

— Ха—аа, — засмеялся гном, слегка похрюкивая себе в бороду, — представляю их офуфевшие лица, когда они увидят, что их водичка пропала… Но тут я согласен — вам нужнее…

Я понятия не имела, что происходило дальше, но очень надеялась, что они не поубивали друг друга в мое отсутствие. Сейчас самое главное — привести себя в порядок, как следует выспаться в нормальной постели и быть готовой к вечернему походу.

— Я не могу тебя одну отпустить, — Вэй встал в позу, сложил перед собой руки и был очень недоволен решением.

— Я смогу отличить подделку от настоящего амулета, тут я точно не ошибусь, — заверив раманш, я уже собралась было выйти из комнаты, как Вэй вновь преградил путь:

— А клинок в спину сразу почуешь или после того, как он пронзит тебя насквозь? — рычит, злится, тоже хочет пойти. Вон как в плащ вцепился, меня не пускает…

— Клинок почую я, — заверил его Ярн, но тут же замолчал. Вэй решил не спорить — просто продемонстрировал то, что умеет. Лишь за одно мгновение острие кинжала оказалось у глаза Ярна, и берсерк не успел его отбить.

— Не почуешь, как видишь, — рыкнув, раманш все же набросил плащ на плечи, спрятал лицо под капюшоном и вышел из комнаты вместе со мной, схватив меня за руку, что не скрылось от Феодосия. Дракон что—то прорычал нам вслед, но был послан Вэем в такие дальние дали, что даже Дольф обзавидовался.

— Хорошо кроешь, я и половины слов не понял, — гном слегка поглаживал свою рыжую бороду, улыбаясь при этом одной из залихватских улыбок, — и как переводится такой посыл?

Когда Вэй дословно перевел, куда послал Феодосия и все его семейство, гном побледнел, вновь хмыкнул и принял решение подобным образом не выражаться — целее будет.

Таверна «Пьяная Лошадь» оказалась совсем не приличным заведением. Спустившись на первый этаж в основной зал, мы первым делом услышали отборную брань, затем увидели не менее захватывающую драку между орком и троллем, а потом на сцену вышла жена хозяина таверны… И если бедный мужичок, которого игнорировали все это время, угрожал расправой и требованием платы за порчу мебели, то его супруга решила проблему радикально — чугунной сковородой по самому больному месту. Орали несчастные тонким голоском похлеще соловья в брачный период, а прыгали аки молодые кузнечики:

— Устроили тут мне! — ругалась пожилая женщина, перекидывая чугун из одной руки в другую. — Два столика сломали! А кто чинить будет? А кто новые тащить будет? Чего молчите, я спрашиваю, чего воете, как свиньи? Или мне добавить сковородочкой, но по голове да с размаху?

— Госпож—жа, — промычали провинившиеся, — не надо, госпожа… мы все сделаем… только не бейте…

С виду маленькая пожилая дама на деле оказалась борцом за добро и справедливость. Ее боялись, уважали и приходили сюда за отменным неразбавленным пивом. Видимо, именно поэтому комнаты тут стоили раза в три дороже, чем в других местах.

— Пойдем, Сэрех, — Вэй слегка дернул меня за рукав, и мы наконец—то покинули это место.

Двери таверны выпустили нас со скрипом и лязганьем, позволив выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха.

Элмен сильно отличался от Эрмера. Если последний был полностью выстроен из черного камня — одного из самых редких пород этого мира, то Элмен почти полностью состоял из глиняных построек. Кроме замка, конечно. Здесь не было мощеных улиц — повозки с лошадьми ехали по специальным тропам из твердой плотной сжатой при помощи магии глины. На ощупь и внешне она напоминала камень, но при этом была цельной, без трещин и стыков. Крыши местных домов оказались покрыты красной черепицей, в окна были вставлены стекла, но стены полностью состояли из глины, напоминающей по цвету черный крепкий чайный напиток с молоком.

Сам город был разделен на зоны — торговые и жилые, и был выстроен вокруг огромного замка — магической академии Элмена. Именно там обучали тайным техникам создания големов. В отдалении от замка прямо в воздухе висело несколько летающих островов, на которых с такого расстояния можно было разглядеть лишь острые шпили башен и алые флаги — отдельная зона для богатых жителей города, проживающих в особых условиях. Поговаривали, что там, наверху, к магии и ее изучению особое отношение. Я никогда не бывала там, но всегда хотела…

Вэй с интересом посмотрел на летающие острова, а затем спросил:

— Ты была там?

Отрицательно покачав головой, я продолжила идти рядом с раманш. Мимо нас спокойно проходили местные жители, все они в чем—то напоминали сам город, точнее погоду и атмосферу — на лицах печаль, грусть и ядовитая тоска, съедающая душу и тело. Отличить жителя Элмена от приезжего торговца было очень легко: местных выдавал потухший безжизненный взгляд и полное отсутствие интереса к окружающему.

— Здесь элменские стражи, — прошептала Санн, — лучше не попадаться им на глаза.

Мы тут же свернули с основной тропы, затерялись среди прохожих и направились прямиком к рыночной площади.

— Мы выделяемся, — заметил Ярн. — группа наемников притягивает внимание. Предлагаю разделиться и искать амулет.

— Платить за него сам будешь, когда найдешь? — Вэй огрызнулся, было видно, что присутствие чужих ему сильно не нравилось, но Ярна он ненавидел особенно ярко. — Не отходите далеко, как мы поймем, что вы нашли что—то стоящее? Вы хоть раз были на здешних торгах?

Никто не ответил Вэю, потому что мы и представить себе не могли, насколько торговая площадь окажется огромной. Раманш подметил все верно — никто из нас не был в Элмене, мы не посещали этот город, хоть и уничтожили его жителей. Я уничтожила… Я просто не смогла позволить себе переступить этот порог.

Пройдя высокие кованые ворота, мы вышли на огромную площадь, заполненную палатками и торговыми шатрами. Тысячи людей и нелюдей сновали от одного ряда к другому, рассматривали вещи, приценивались, вели торги, постоянно спорили и орали. Любой товар по любой цене из самых отдаленных уголков нашего необъятного мира: редкие вещи, магические предметы, одежда, выпечка и…

— Сколько лет, сколько зим, рыба! — Адольф всплеснул руками, приметив возле одной из лавок свою давнюю знакомую. Эту чернобровую гномиху не мог заметить разве что слепой — как и все представители их вида, она оказалась с ног до головы увешана всевозможным оружием разного направления.

— Кого я вижу, рыжая бородка все еще жива и дышит… — фыркнув в ответ, она отвернулась от Дольфи, но тот явно был к этому готов.

— Повернись ко мне передом, а к лесу необъятным задом, зая, — хмыкнул в ответ гном, — хотя эта часть твоего тела тоже довольно аппетитно выглядит.

— Ну, ты и хам, однако, — «Зая» возмутилась, но лишь для вида. По ее лицу было понятно, что такое внимание девушке льстит, а наш Дольф ей в общем—то нравится, — зачем пришел, эрмерская рожа, да еще и на площадь?

— Клинок на замену нужен, мой помер, — гном показал девушке подарок Ярна, точнее то, что от него осталось. Девушка громко присвистнула, сложила губки уточкой и отбросила назад свою длинную толстую косу русых волос за спину, явно готовая предложить что—то на замену.

— Печально, хороший был клинок, — поцокав языком, она тут же пригласила зайти в лавку, но Вэй молча взял меня за руку и утянул за собой, не собираясь тратить время на подобные разговоры.

Я видела, как Адольф подмигнул мне, как Ярн будто бы растворился в толпе, а Санн ушла в сторону лавок с наконечниками для стрел. Я чувствовала на своей спине тяжелый пристальный взгляд той самой знакомой Адольфа — она прекрасно поняла, что мы ищем что—то особенное, у подобных существ на такие дела чуйка.

— Ты ведь был здесь раньше, да? — тихо прошептала я, не вырываясь из хватки раманш. — Я не понимаю, как это возможно…

— Тебе и не нужно понимать, ведьма, — он огрызнулся, но не со злости. Вэй был чем—то обеспокоен еще с тех пор, как увидел браслет… Да и эти намеки Зела с Феодосием на несчастную любовь… Неужели…

— Ты что, влюбился в человека? — сама не поняла, как эта фраза слетела с моих губ, осознала, лишь когда уже озвучила предположение. — Прости. Это не мое дело…

— Раздражаешь, — голос тихий, низкий, грубый и… на этот раз злой. Очень злой, до такой степени, что еще один неверный шаг с моей стороны, и произойдет что—то плохое.

Больше я не задавала вопросов, просто следовала за Вэем, осматриваясь по сторонам. Торговые ряды были переполнены всевозможными интересностями, начиная от эльфийской росписи по шелку и заканчивая редкими ингредиентами для зелий, одна стоимость которых превышала все мыслимые и немыслимые возможности. На самодельных улицах стояли зазывалы; чаще всего это были маленькие тролли, которые то и дело орали что—то о качестве товара, тут же бранились на своем родном так, что вяли уши, затем получали кулаков от нанимателя и тут же возобновляли уличный ор с двойным усилием.

Множество лавок с травами и зельями соперничали друг с другом не только качеством товара, но и внешним видом, стараясь украсить вывески как можно ярче, красочнее и привлекательнее.

Вскоре я увидела тот самый караван…

— Вэй! — я указала рукой в сторону ярких шатров. Мы тут же остановились. Странно, вокруг них почти не было людей… Интересно, почему? Те, кто выходил на улицу, выглядел до безумия грустным, либо очень злым и раздраженным. На входе стояло несколько стражей — огромных орков, чьи тела были полностью покрыты черными символами на древнем мертвом языке — такие убьют и не заметят. Широкоплечие, мускулистые, с мощной нижней челюстью, выдвинутой вперед. Острые клыки выпирали, когти на руках словно специально наточили и смазали маслом для блеска и наглядности.

Не люблю орков, от них можно ожидать чего угодно.

— Почему так мало людей? — удивилась я, подходя к главному входу. Нас тут же встретили стражи, обласкали своим тяжелым хищным взглядом, отметив явную потрепанность моей одежды, но препятствовать проходу не стали. Шатер, видимо, был открыт для посещений. — И почему вообще нет нечисти?

— Я не знаю, — спокойно ответил Вэй, проходя внутрь и не снимая при этом капюшона. По спине пробежали мурашки… Что—то настораживало — внутренний голос кричал о том, что лучше уйти из этого места, но я не понимала, почему. Мне хотелось увести Вэя, он видел это по моим глазам, все сразу понял, но назад не повернул.

Внутри шатер казался еще больше, чем снаружи. По периметру были расставлены пустые клетки, но судя по мятой соломе и остаткам пищи, в них явно кто—то жил до этого. Множество стеллажей, заполненных различными артефактами, манили и удивляли одновременно. Заспиртованные конечности амфибий, чешуйки сирен. Клыки дракона, толченые и смешанные с мандрагорой южных лесов, стоили целое состояние. Как странно, что возле подобных препаратов нет стражи.

В шатре, помимо нас, присутствовало еще несколько покупателей, причем на вид нельзя было сказать, насколько они честные на руку. Фигуры явно мужские, лица, так же, как и у Вэя, скрыты капюшонами, но судя по недовольному бурчанию, сегодня они не были готовы расстаться с золотом.

— Дорогие гости, добро пожаловать в наш Шатер Редкостей, — мужчина маленького роста, не больше гнома. Пузатый, лицо полное, щеки слегка вздрагивают при разговоре, но взгляд… Таким можно убить при желании. Он сразу понял, кто из нас двоих при деньгах, смерил Вэя своим особым чутким взглядом и остался доволен тем, кто пришел к нему за возможным товаром. Его мантия была сшита из разноцветных кусков самой дорогой ткани, на которой вручную был нанесен рисунок золотой магической нитью для защиты. Магия эльфов слегка мерцала в темноте, доказывая подлинность. Я его знала… Я узнала этого человека… Это не просто Шатер Редкостей… Тут не только вещи… Он помешан на всем, что имеет ценность… На всех и на всем… — что вас интересует?

— Все, что связанно с иллюзией, — спокойно ответила я, когда двое покупателей все же махнули рукой на товар и покинули шатер. При этом я чуть вышла вперед раманш, переманивая на себя все внимание. Вэй не сразу понял, почему я взяла инициативу на себя, но чувствовал, что со мной что—то не то. Да если этот человек поймет, что перед ним стоит раманш… он сделает все возможное, чтобы добыть его в свою коллекцию

— живым или мертвым, не важно.

— Какая прелесть. — он всплеснул руками, округляя свои маленькие глазки, — сбежавшая ведьма Эрмера… Которую помиловали…

Он прижал нижнюю губу, слегка прикусив ее — значит, заинтересован.

— Тут в народе ходит молва, что вы смогли совершить невозможное, — он развел в стороны руками, и тут же из тени появились полуобнаженные нимфы. Они словно выплыли в зал, грациозно поставили широкие подносы на небольшие подставки, ожидая дальнейшего распоряжения от хозяина шатра.

— Я — Верховная ведьма Эрмера, мне положено творить чудеса, но не все они являются правдой.

— Конечно, — мужчина слегка кивнул, чуть заметно поклонился, почти не отрывая от меня взгляд. — Что именно вас интересует? Зелья, амулеты? Может быть, ритуалы, древние обряды?

— Покажите все, что есть. Мне нужно скрыться на довольно продолжительно время, думаю, у вас найдется то, что мне понравится.

Вэй стоял у меня за спиной и не лез. Он не понимал, почему я напугана, но чувствовал, что пришли мы сюда зря. Ой, зря…

Мужчина элегантно поднял в воздух ладони и взмахнул ими. На подносах перед нами тут же появилось то, что мне было нужно… среди склянок с дешевым зельем и совершенно бесполезных амулетов невидимости лежало то единственное, что могло помочь мне — кулон в виде остроконечной звезды, стоящий баснословную сумму. Вот только… Если я укажу на него, тут же выдам, что готова к серьезному побегу, а не просто к попытке на время выйти из игры… Что же делать…

Вэй слегка сжал мою ладонь, все еще не понимая, в чем дело, но я не могла ему объяснить. Хозяин шатра внимательно следил за моим взглядом, он пытался прощупать, что действительно мне нужно, как сильно это необходимо и чем я готова жертвовать ради желаемого. А еще он наблюдал за Вэем. Слегка, словно нехотя… Пытался понять, кто стоит перед ним…

— Здесь нет того, что мне нужно, — мой ответ удивил, это было заметно по слегка поднятым бровям торговца.

— Я в этом не уверен… — легкая улыбка, вновь взмах ладонью и… На подносе не осталось ничего, кроме того самого амулета. Догадался? Понял, что не для меня? Понял ли он, что Вэй — раманш?

— Я хоть и была Верховной ведьмой, но драконью сокровищницу не обворовывала, так что как бы прекрасен ваш амулет ни был, мне не хватит и пол жизни, чтобы за него расплатиться…

Торговец ухмыльнулся, слегка поклонился и тихо прошептал:

— Я буду ждать вас, госпожа Сэрех. Уверен, вы передумаете…

— Что произошло? — спросил Вэй, когда мы вышли из шатра и отошли от него на приличное расстояние. — Этот амулет подходит?

— Да, подходит. И на него хватит денег, но как только ты покажешь жемчуг, этот торговец редкостями сразу поймет, кто ты, и захочет тебя в свою коллекцию…

— Мне плевать, что он там хочет, ведьма…

— А мне нет! — голос предательски сорвался. — Он собирает редкости, и не только предметы, понимаешь? Все, что отличается от привычного, все, что сложно достать… Тех, кого сложно найти. Там, в шатре, был один из самых опасных людей Эрмера. И шатер — лишь прикрытие. Как же я сразу не догадалась… Вэй, тебе нельзя к нему возвращаться, но и жемчуг в качестве платы тоже отдавать нельзя.

— Отправь за ним Ярна и Адольфа…

— Ага, это прям такое совпадение, что за один вечер к нему в шатер приходят за одним и тем же… Он не продаст… Предлагаю найти что—то проще, но более доступное, как ты на это смотришь?

— Положительно, — Вэй был искренне удивлен, он чувствовал мое беспокойство, — какая тебе разница, если он захочет раманш в свою коллекцию? Таких было очень много в моей жизни и все чего—то хотели…

— Ты сейчас издеваешься надо мной? — я, честно, не ожидала такого вопроса.

— Я серьезен…

— Вэй… я и врагу не пожелаю стать куклой. Пойми, он коллекционер… Кукольник! Каким способом можно сохранить вымирающий вид, если животное почти что при смерти?

— Выпотрошить, а затем… Он что, чучело сделает?

— Именно! Поэтому лучше с ним не связываться. Я не знаю, какой магией он владеет, никто не понимает ее принципа, но не думаю, что большинство артефактов досталось ему по счастливой случайности и без боя.

— Я думал, что верховные ведьмы самые сильные, — Вэй словно пошутить хотел, но у него это явно не вышло.

— Сильные, — подтвердила я, — а еще мы бываем умными и не лезем в опасные места.

— Сказала ведьма, начавшая свой нелегкий путь с драконьего пота, — на этот раз он хмыкнул. — А это еще что?

Вокруг шатра за нашими спинами раздался хлопок. Череда пушечных выстрелов с цветным дымом гласила о том, что сейчас мы услышим что—то важное. Яркие краски смешивались прямо в воздухе, но цвет при этом не меняли. Белый дым мягко обволакивал алые облака, превращался в подобие дракона с огромной пастью, раскрывая ее, словно хотел выдохнуть пламя. Все, кто видел это представление, застыли на месте, с восторгом взирая на чудо—изобретение, в котором почти не использовалось магии.

— Дамы и господа! — голос разлетелся по всей площади, заставляя всех замолчать и остановить торговлю. — Только сегодня! Единственное в своем роде кукольное представление! Спешите увидеть чудо собственными глазами, не лишайте себя удовольствия насладиться невероятным представлением! На закате солнца…

— Нам не стоит туда идти… — я заметила интерес Вэя.

— Я знаю, но мне интересно, что за куклы он использует…

В любом случае, сейчас не было времени и возможности позволить себе настолько странное наслаждение, поэтому, недолго думая, мы почти одновременно развернулись и затерялись в толпе в попытках найти амулет.

Мы проходили мимо множества торговых лавок, беседок, таверн, где лилось рекой пиво, наверняка разбавленное. Все расы смешались воедино и забыли про давние распри — один из эльфов напился окончательно, раз был готов повторить стакан эля с орком на брудершафт. Орк был не против, но в смятении, с не свойственной ему осторожностью отодвигая от себя совершенно пьяного остроухого эльфа. Последний орал на всю таверну несусветную брань, чем удивлял троллей и гномов, которые тут же зааплодировали за столь творческий подход к общению с заклятым врагом. Орк, словно от стыда, прикрывал глаза, что—то шептал себе под нос, будто бы молился, и с силой сжимал огромную дубинку с шипами, на которых отчетливо виднелись кровавые разводы.

— Зачем они пьют этот яд? — Вэй осторожно отодвинул от себя осколки разбитого пивного стакана, с интересом наблюдая за пьяной парой.

— Понятия не имею, — презрительно фыркнув, я направилась прочь от разъяренной толпы как раз в тот момент, когда орк не выдержал, встал из— за стола, молча схватил остроухого за шкирку и выволок на свежий воздух, направляясь по дороге, что вела в сторону шатра.

— Эй, ты куда? Мы же там были… — Вэй резко развернулся и последовал за нетрезвой парой. — Вэй, что ты…

— Тише…

Я послушно замолчала, наблюдая за тем, что делают эти двое…

А делали они вот что.

Эльф продолжал орать на всех прохожих и посылать орка в такие несусветные дали, что даже Адольф обзавидовался бы. Несколько раз он напал на очередь, что выстроилась возле шатра, и стража помимо словесной брани добавила еще пару ударов сверху, после чего эльф окончательно вырубился, а орк без зазрения совести пихнул его куда—то за угол.

— Эй! Забирай этого урода остроухого! — страже подобное не понравилось, но орку было плевать.

— Вот сам и забирай! На кой черт я вообще с ним связался…

— Да мне плевать с кем и когда, забирай этот труп и вали, пока я тебе руки не вырвал и в зад не засунул!

Два представителя орков почти что сцепились друг с другом, вся очередь тут же отвлеклась на возможный мордобой, и никто из них совершенно не видел, как эльф что—то подсунул под защитный магический купол шатра…

— Воры, — хмыкнул раманш, — есть идея…

Ой… Не нравится мне все это….

— Может, не надо? — тихо спросила я, наблюдая за шатром с ветвей высокого дерева. Густая крона отлично скрывала нас от любопытных взглядов, а шум удивленной толпы, выходящей после представления, окончательно рассеивал внимание стражи.

— Надо, ведьма, надо…

Ой, что—то мне это напоминает…

— Может, все же не стоит?

— Еще как стоит! Сейчас! Смотри.

Все это время мы наблюдали за странной парой. Орк сидел в засаде, выбрав для этого одно из самых выгодных мест — в кустах. Густых таких кустах, прекрасно дополняющих по цвету его зеленую кожу. Совершенно трезвый эльф, грациозно спрыгнувший с ветвей невысокой сосны, мгновенно оказался рядом с тем местом у шатра, куда незадолго до этого что—то подсунул под защитный купол. Один пасс руками — в магической защите образовалась брешь, и воришка беспрепятственно проник на запретную территорию. Эльф оказался не так прост, раз в его запасах были редкие заговоренные предметы.

— Идем…

— Что? — я удивилась. — Зачем? Он же сейчас выйдет…

— Не выйдет, — хмыкнул раманш, — думаешь, кукольник ему позволит себя обворовать? Пока этот остроухий отвлекает на себя внимание, мы возьмем амулет.

— Я ожидала от тебя чего угодно, но не этого…

Вэй медленно взглянул на меня и добавил:

— Я могу просто войти туда и убить его. Так проще, но внимания привлечет больше.

Даже не знаю, как реагировать на это… От взгляда раманш по коже опять побежали мурашки.

Взмахнув рукой, Вэй подчинил себе воду из ближайшей бочки и с силой направил несколько капель в сторону ничего не подозревающего орка. Тот отвернулся на непонятный шум, обнажив при этом меч и не замечая того, что мы прошли следом за эльфом.

— Вообще, раз мы так поступаем, то можно все сделать совершенно иначе… — я попыталась остановить раманш, но он не слушал. Просто шел вперед, пробираясь сквозь огромные ящики, пустые клетки и большие мешки, заполненные соломой.

Мы притихли, наблюдая за тем, как нимфы при помощи магии спокойно убирают на место расставленные для зрителей стулья. Совсем юные, утонченные, красивые… Этот вид нечисти славился своей красотой, голосом и невообразимой нежностью, которой девушки одаривали своих возлюбленных. Межрасовые союзы — большая редкость, но если человеческому мужчине удавалось заполучить внимание нимфы, то его действительно можно считать самым счастливым… Эти девушки полностью отдают себя семье, погружая избранника в заботу, тепло и уют.

Нимфы выглядели странно. Раньше при таком освещении заметить бледность кожи и осунувшийся вид было сложно, особенно когда все мои мысли были обращены к амулету. Сейчас они казались бабочками, которых насадили на булавку, — спины ровные, носики вздернуты, но взгляд обреченный, мертвый, совершенно безжизненный. Что—то не то…

— Ты думала, я не увижу? — голос хозяина шатра прозвучал как гром среди ясного неба. Вэй тут же сделал шаг назад, полностью скрывая нас в тени, за высокими деревянными ящиками, от которых исходил странный гнилостный запах. Раманш поморщился, дернулся в мою сторону и вновь схватил меня за руку. — Ты думала, я не узнаю… Ты думала, я не замечу?

Все три девушки мигом замерли, вжали головы в плечи и затряслись так, словно готовились к смерти. Нимфы смотрели на то, как маленький злобный мужчина медленно подходит к ним, нервно теребя в руке небольшой ключик на толстой золотой цепочке, что висел у него на шее. Они не могли пошевелиться, не могли ответить.

— Глупые, глупые нимфы… Захотели сбежать, захотели дать понять, что вас обижают… что держат взаперти… Глупые, глупые нимфы… — прошептал он и взмахнул рукой. Тело одной из девушек поднялось в воздух, она пыталась кричать, но из ее маленького рта не вырвалось ни единого звука, затем она сделала последний вдох и… Замерла, оседая на пол безвольной куклой… Ее глаза были открыты, а тело полностью подчинялось кукольнику…

Он ее убил?

Судя по лицу Вэя, он уже раз сто пожалел о том, что втянул меня в это. Если кукольник узнает, что в шатре чужие, если он убьет меня, то и раманш придет конец. Он беззвучно указал пальцем в сторону, откуда мы пришли, но сбежать нам не дали…

— Думал, не замечу? — голос раздался почти что у самого уха… — думал, я не увижу?

— Ты повторяешься, — эльф сидел недалеко от нас, он спрятался за соседними ящиками и уже держал в руках небольшой льняной мешочек. Когда успел?

Остроухий метнулся в сторону, бросив какой—то мешок. Как только он коснулся земли возле ног хозяина шатра, тут же раздался хлопок, и весь шатер заволокло густым туманом.

Нельзя терять время, это поняли все присутствующие. Нимфы метнулись к своему хозяину, они явно знали, как можно освободить себя от его воздействия. Эльф побежал в сторону выхода, ловко перепрыгивая через вбежавших на шум орков. Огромные мощные тела хоть и обладали большой силой, но в скорости эльфу явно уступали. Они пытались схватить его ноги, несколько раз почти задели волосы, все же отрезав несколько длинных прядок, но так и не поймали…

Вместо орков это сделал хозяин шатра…

— Идиот, — прошептал он, — неужели ты думал, что этим меня остановишь?

Нимфы не успели сделать то, что задумали. Все девушки лежали у ног своего хозяина, не в силах сопротивляться контролю.

— Этим — нет. А вот этим — да, — Эльф ехидно улыбнулся, наблюдая за тем, как руки кукольника покрываются тонкой серебряной пленкой, — эти насекомые так любят магию…

— Вот ведь гадство, — рыкнула я, тут же сделав шаг назад, — если эта дрянь на кожу попадет, то прогрызет ее и проникнет в кровоток, размножится и полностью уничтожит энергетический запас… Это паразит… Причем только для людей!

— Какого лешего? — эльф удивленно округлил глаза, наблюдая за тем, как серебряное облако из мелких редких насекомых внезапно меняет направление и летит не в сторону противника… Естественно, у меня магии больше! Я для них — самый настоящий пир!

— ИДИОТ! — не видя смысла и дальше прятаться, я выбежала из укрытия. Вэй понимал, что оставаться здесь нельзя, и надо срочно что—то делать, поэтому ничего более умного, как вновь призвать воду он не придумал, вот только есть одно маленькое НО! Водный поток для этих тварей не преграда… — Кретин… да он же не человек!

Кукольник действительно не был человеком. Просто все дело было в том, что никто не мог понять, что он из себя представляет. В течение многих лет его внешность не менялась. Судя по тем рассказам, которые я слышала, если попасть под его влияние, можно уже не пытаться спастись, но, честно сказать, я искренне полагала, что это очередные детские байки, рассказанные родителями перед сном. И поэтому сейчас, примерив на себя шкуру горного козла, я носилась по всему шатру, надеясь оторваться от этого чертового облака!

— В сторону! — проорала я, мгновенно призывая пламя. Большая алая волна накрыла собой насекомых, но вот в чем проблема — огонь мой тоже магический, и эти твари его поглощают… — да кто ж додумался до этого идиотского плана? Тут вся площадь магами заполнена! Они же из этого шатра вылетят, и начнется бойня!

— Неожиданная встреча, — Кукольник был удивлен, смахивая со своих рук назойливых мошек, — не думал, что мы увидимся так скоро. Какой интересный контроль водной магии, это большая редкость — встретить мага такой силы… Но тем интереснее, когда еще Эрмерская ведьма позволит увидеть себя в таком невыгодном свете…

Кукольник спокойно стоял в стороне и наблюдал за тем, как я всеми возможными и не очень способами пытаюсь уничтожить паразитов. Эльф пытался скрыться в неизвестном направлении, но здесь уже помешал орк из стражи Кукольника — он все же добрался до вора, нанеся удар в солнечное сплетение. Тут будь хоть трижды эльфом, но подобный удар со всей силы любого отправит в страну снов, даже остроухого.

Все это время Вэй пытался придумать хоть что—то, что могло бы меня спасти, но я прекрасно понимала, что против подобных тварей он бессилен.

— Надоело, — шепнул Кукольник, взмахнул рукой и… Поток воздуха мгновенно смел в сторону надоедливых мошек, — вначале вы, мой остроухий друг, подослали ко мне своих нимф в надежде выкрасть артефакты. Затем, когда кража не удалась, пришли сами, и, судя по всему, ваш зеленый друг сидит в кустах снаружи… Приведите его…

Стража мгновенно подчинилась и два орка вышли из шатра. Спустя мгновение можно было услышать отчаянную возню, дикую брань, затем крик и тишину.

— И не стыдно вам, ведьма? — кукольник смотрел на меня в упор. — Вижу, что стыдно… Значит эта гениальная идея пришла в голову не вам… Что же, я не чувствовал в вас желания меня обокрасть, видимо, вы последовали за этим остроухим идиотом, а дальше любопытство сыграло злую шутку… Вам повезло, что сегодня я устал и все это мне очень надоело. Неужели настолько сильно нужен артефакт? Ни за что не поверю, что ведьма подобного уровня не сможет скрыться от стражи Эрмера… Да еще и в компании до жути необычного сильного водного мага… Хм…

Я медленно выпрямилась, пытаясь перевести дыхание. Вэй молчал, не реагировал, но я видела, как напряглись его руки — собирается колдовать, но ждет подходящего момента.

— Мы его купить хотели… — я пожала плечами, ведь действительно хотели.

— И на какие же деньги, моя милая? Повторюсь, я устал… мне надоело… Раз этих назойливых мух больше нет, то следуйте за мной.

Внезапно он изменился — осунулся, перестал держать спину прямо и постоянно что—то шептал себе по нос:

— Кукольник то… Кукольник се… Помоги нам здесь, помоги нам тут… а чего так дорого, каждый день обворовать пытаются… надоело… устал я. Надо было осесть в пещере и не высовывать носа, так нет же, мир посмотреть захотел… тьфу…

Он совершенно не боялся того, что мы можем напасть или сбежать — просто вел вперед, продолжая нашептывать себе под нос, затем подвел к небольшой пристройке, закрытой тканью, и отодвинул ее в сторону, приглашая пройти внутрь.

— Располагайтесь, — он махнул рукой в сторону огромных подушек, разбросанных по полу вокруг небольшого подноса для чаепития, затем снял свою мантию, кулон в виде ключика, потянулся и… изменился…

— Чего уставились, людишки? — видеть перед собой драконью морду, спокойно попивающую свежезаваренный чай из фарфоровой пиалы, было очень странно. И я, и Вэй замерли, не понимая, что вообще происходит. — Ну не тебе одной эта иллюзия нужна, ведьма! Думаю, теперь понятно, что боя у нас не будет?

— Нет, не будет, — тихо прошептала я, наблюдая за тем, как блестит алая чешуя в свете зажженных факелов. — Подождите, так вы тот самый Кукольник или не тот самый? Вы же дракон, как вы подчинили себе нимф? Ничего не понимаю…

— А вот я не понимаю, почему я все еще жив, учитывая то, кто скрывается под капюшоном… Слух о призыве оказался правдой, да? Интересненько, интересненько… — сразу к делу перешел и на заданный вопрос не ответил,

— судя по всему, что—то назревает… Амулет иллюзии в моей коллекции — один из самых редких и ценных, так чем вы хотели расплачиваться за столь редкий экземпляр?

Ага, проснулся в драконе торгаш… Да что не так с этими хвостатыми? Один от мяса отказался, второй торговцем заделался… Сколько их бродит по белу свету?

— Вот этим, — Вэй спокойно раскрыл небольшой мешочек, показывая жемчуг. Я обратила внимание на то, что большую их часть он успел выложить и куда—то спрятать.

— Эх, мне жаль, но…

Дракон медленно потянулся куда—то за спину, подцепил острым когтем небольшой сундук и открыл его, наблюдая за тем, как меняется мое лицо от удивления.

— Откуда у вас столько жемчуга? — я не верила своим глазам, это же целое состояние!

— Все вам расскажи, моя милая ведьма… да не злись так, не убивал я никого, — Кукольник сразу почуял опасность, исходившую от раманш, — что— то я продаю, что—то обмениваю… Этим жемчугом в последнее время часто расплачиваться стали все, кто из высшей знати, так сказать. Такое ощущение, что они кого—то ограбили. Так зачем тебе амулет, девочка?

— Все вам расскажи, — я ответила так же, почему—то растеряв страх. Общение с Федей научило многому — нужно найти выгоду из ситуации и предложить то, от чего этот Кукольник просто не сможет отказаться. Только проблема в том, что я понятия не имею, что ему нужно…

— Мы, драконы, владеем не только пламенем, раз тебе так интересно. Я же собиратель, ведьма. У меня есть очень много полезных артефактов, и один из них позволяет мне пленять наглых воришек и отправлять их на тот свет, ибо красть — это грех. Особенно у меня. Ладно, отдам я вам амулет… Этот жемчуг себе оставьте, мне он не нужен. Я другое хочу…

Дракон повернулся в сторону Вэя и продолжил:

— Увидеть вас хочу. Так, чтобы живым остаться…

— И все? — спросила я, понимая, что среди драконов лгать не принято.

— А ты раньше часто раманш видела на своем пути? — Кукольник чуть ли не взревел от удивления. — Да так, чтобы они тебе кишки не выпустили? Я вот ни разу… Но очень хочется…

Вэй спокойно снял капюшон, позволив как следует себя разглядеть. У кукольника отвисла челюсть, он смотрел на раманш, как на некое божество, с широко открытыми глазами и чуть ли слюной не капал.

— Мамочка мне не поверит, — этой фразы от дракона не ожидал никто, — ладно, берите амулет… Для раманш не жалко. Хотя я думал, что это для тебя, ведьма… После того, что ты сделала.

— Вы про последний бой? — я и так прекрасно понимала, о чем он. Но мне казалось, что этот дракон знает чуть больше.

— Конечно, тебя если узнают, местные жители ценой своей жизни тебя поймают, но убьют. Ты почти полностью уничтожила основные силы этого города. На том поле, вообще—то, были основатели магии Элмена, а ты их на тот свет отправила… Подожди, судя по тому, как округлились твои глаза, ты этого не знала…

— В смысле, основатели? — мой голос резко стал очень тихим и ледяным, я сама себя не узнала. По всему телу пробежал дикий холод, от которого кровь в жилах стыла.

— Ведьма, ты меня пугаешь, — дракон приблизился ко мне, словно думал, что я играю с ним, — в тот день было объявлено о перемирии, поэтому големов и не выпустили вперед. Все боялись обмана, но никто не ожидал, что Эрмер пустит огненную волну такой силы… Они вообще не знали, что такие ведьмы существуют…

Холодно внутри. Все стало еще хуже…

После слов дракона я ощутила, как где—то внутри разгорается пламя ненависти.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Держи, — Вэй поставил на стол стакан воды. Он видел, что мне плохо, но понятия не имел, что с этим делать.

После того, как амулет оказался у раманш, мы покинули шатер, купили все необходимое, чтобы сварить зелье для Вэя, и спокойно вернулись в «Пьяную Лошадь». Я не разговаривала с ним и не отвечала на вопросы — голос пропал… Да и слух тоже… Все превратилось в гигантское месиво из эмоций. Единственное, что я смогла сделать, это опустить голову, боясь смотреть людям в глаза. Как мне с этим жить? Как простить себя за то, что сделала? Да это же невозможно… И нельзя…

— Они подставили меня с самого начала, — после глотка воды стало немного легче, — тот доклад был ненастоящим, но с гербовой печатью и символами Эрмера с защитной магией. Подделать такое невозможно… Просто так о перемирии никто бы не заговорил, значит, в Элмен пришел кто—то из вышестоящих магов. Это мог быть и первый советник… Они обманом заставили ослабить защиту и использовали меня, а затем решили избавиться от ведьмы, которая когда—нибудь, но узнала бы о том, что доклад был поддельным. И все это каким—то образом связано с альрами и раманш. Ну где же то звено, которое мы упустили? Где? Зачем вообще нужна была эта война? В чем выгода? Элмен сильно ослаб, своих знаний они не отдадут и про големов не расскажут… Но тогда в чем причина?

— Элмен близок к моему дому, — Вэй взял амулет иллюзии в руки, продел тонкую серебреную цепочку в ушко и застегнул ее на шее. Со слов Кукольника, изменения должны начаться не сразу, — что, если суть войны не в захвате магических школ и знаний, а в проливе Апаман, недалеко от которого мы и живем? По крайней мере, это хоть как—то свяжет несколько звеньев.

— Но это тоже нелогично! — я всплеснула руками. — Зачем устраивать такую бойню ради выхода в море? У Эрмера этот выход тоже есть… Ну хорошо, допустим кому—то нужен этот пролив, но для чего столько сложностей? Зачем именно завоевывать его вместо того чтобы просто по—тихому не засесть в укромном месте и не… Укромное место… Ну конечно! Вэй! Раз Элмен теперь живет по законам Эрмера, и местные жители им подчиняются, ни у кого не вызовет подозрений наша стража или маги, если они появятся на этих землях и начнут что—то свое колдовать и создавать. Они завоевали Элмен, чтобы остаться в тени… Чтобы никто не заподозрил, что на самом деле назревает что—то намного большее, чем война.

— Эта мысль правильная, — Вэй кивнул, обдумывая услышанное, — но все равно, зачем столько сложностей? Просто представь, сколько ушло золота на эту войну, сколько жизней потеряно… И все ради чего?

— Ради вас… — я вновь сделала пару глотков воды, позволив Вэю второй раз наполнить стакан, — что, если цель — раманш? Ваша магия, сила… Контроль над вами… Маги пытались призвать вас и погибали…

— А тут появилась ты и все изменила, — судя по всему, на сей раз мы думаем с Вэем об одном и том же, — ты смогла выжить, и они хотят знать причину, почему раманш тебя не тронули.

— Потому что если они узнают, как я это сделала, то больше не нужно будет затевать бессмысленных войн, создавать неведомых тварей, посылая их в ваши дома и придумывать новые планы порабощения самой неприступной расы нашего мира… И если за мной ведется охота…

— То нам нужно уходить…

— Нужно дождаться ребят, мы не можем уйти без них…

— Сэрех, один из них может быть предателем, — Вэй не верил им, но я доверяла полностью. Я знала свой отряд — они всегда прикрывали спины друг друга!

— В этом ты ошибаешься, мы дождемся их и сразу уйдем от… отсюда…

Магия амулета начала действовать. Лицо Вэя резко изменилось, приобретая более живой оттенок кожи, когти на руках исчезли, а уши стали человеческими. Спустя некоторое время передо мной стоял красивый сильный мужчина с пронзительными синими глазами и загорелой кожей. Волосы из серебристых превратились в русые, что выглядело до ужаса непривычно и странно. Их длина не изменилась, так же как и форма глаз, губ — Вэй остался Вэем, но немного другим…

— Со мной что—то не то? — подозрительно поинтересовался мужчина, наблюдая за тем, как я открыла от удивления рот, — Сэрех, ты так смотришь…

— Конечно, смотрю! — магия иллюзии поражала и удивляла одновременно,

— если раньше ты как раманш мог привлечь ненужное внимание, после чего мы бы точно словили пару отравленных стрел, то сейчас местные женщины захотят только моей смерти… У тебя очень необычная и в то же время привлекательная внешность! Да тебя в любом городе запомнят, как только лицо увидят! А если учесть гордую осанку, твердую походку и грозный взгляд, то ты становишься очень заметным!

— Это ты сейчас так мне сказала о том, что человек из меня вышел красивый, да? — раманш не сразу понял смысл моих слов, он замер на месте, рассматривая себя в зеркале с удивлением отмечая то, что когти визуально исчезли, но физически они остались на своем родном месте.

— Да, Вэй, именно это я и хотела сказать. Ты выглядишь уверенным, притягательным и сильным — это нравится женщинам, но возможно, в будущем это станет проблемой… Когда толпа разъяренных девиц захочет выдернуть мне космы или затащить тебя в свою обитель… Давай ты не будешь капюшон снимать на улице?

— Ладно… — раманш пожал плечами и тут же вздрогнул. Я не удержалась, просто не смогла, слегка дотронувшись до Вэя. Проведя кончиком пальцев по его плечу, я все так же ощущала грубость его кожи, несвойственной человеку, чувствовала когти, которых не видела и смотрела в бездонные глаза, которые словно и не изменились вовсе, — Сэрех, ты что делаешь?

Он не рычал, не повышал голоса, просто не понимал, что происходит, но мне было дико интересно, как действует эта магия.

— Изумительно, — прошептав это, я сделала шаг назад, — почему—то я подумала, что само тело изменилось, но это не так. Все же магия иллюзии невероятна, правда?

— Д—да… невероятна… — Вэй не отрывал от меня взгляда, уставился огромными глазами и почему—то положил ладонь на то место, где я прикасалась… Хотел убрать ощущение? Почему он так проводит по руке? Неужели ему настолько противны человеческие прикосновения? Но ведь в прошлом его что—то связывает с подобной мне… Интересно, что случилось в его жизни на самом деле? И какая она — девушка, что смогла пробиться сквозь эту стену льда и ненависти?

— Огого! Да это же просто очешуеть как огого! — наше молчание мгновенно разбилось вдребезги громогласным гномьим ором на всю комнату. Глаза Адольфа излучали восхищение и недоверие одновременно, но в отличие от меня ему не пришла в голову шальная мысль пощупать грозного раманш за плечики. — Красавчик, аж завидно…

— Адольф, — улыбнулась Санн, войдя в комнату следом за гномом, — ты тоже ничего, поверь мне.

Я видела, как эльфийка окинула беглым взглядом Вэя. Он ей явно понравился, но надеюсь, в ее голове не созреет план соблазнения этого монстра. Последним в комнату вошел Ярн и при виде раманш мгновенно изменился в лице — такую вспышку ярости не мог заметить разве что слепой. Берсерк поправил ремни большой вместительной кожаной сумы за спиной, которая была чем—то наполнена, затем посмотрел на меня, скрипнул зубами и ничего не ответил.

— Хороший вы амулет добыли, — Адольф никак не мог уняться, выпучив глаза от восторга, — интересно, как он меня изменит, если я его себе надену… Аж жуть как интересно!

Вэй закатил глаза, тяжело вздохнул и сделал вид, что все его достали. На самом деле, он почти не сводил взгляда с Ярна, наблюдал за ним со стороны, когда никто не видел, все время контролировал, что и как он делает. Берсерк это прекрасно чувствовал, но виду старался не подавать, хоть и выглядел при этом очень раздраженным и уставшим.

— Вы чувствуете? — хмыкнула Санн. — В комнате пахнет этим чудесным ароматом предсмертной агонии…

— Ты о чем вообще? — не поняла я, но после того, как эльфийка мимолетом кивнула в сторону раманш и Ярна, я с ней согласилась. Эти двое терпели друг друга только из—за меня, причем оба против собственной воли.

— Вы слышите? — внезапно Вэй замер, смотря в сторону двери.

— Ничего не слышу, — удивился Дольф, достав из—за спины огромный топор, ловко при этом перебрасывая его из одной руки в другую, — ни пьяного менестреля, ни орочьей брани… ничего…

— Уходим, — скомандовал Ярн, но мы и шагу ступить не смогли, ощутив дикую волну, побежавшую по всему телу. Так часто бывает перед боем, в котором обязательно кто—то погибает…

Рычание под дверью… гортанное, слегка приглушенное. Мы стояли на своих местах, боясь пошевелиться, сжимали оружие, приготовились отбивать атаки. Вскоре почуяли запах железа и сырого мяса… Звуки возни на первом этаже были больше похожи на перебрасывание мешков с картошкой — глухие, но мощные удары. Вновь рычание, странное чавканье и… стон… Не знаю чей, но словно предсмертный…

Вэй следил за окном, остальные за дверью, я же почуяла, как кто—то крадется по крыше, медленно указав пальцем в потолок.

Все приготовились, ожидая нападения, слегка пригнулись, готовые бежать,

как…

— НА ХВОСТ, ТВАРЬ, НАСТУПИЛ! — огненная вспышка озарила небо, — Я ТЕ СЕЙЧАС ПОКАЖУ КУЗЬКИНУ МАТЬ! НА КОГО СВОЮ ЗУБОЧИСТКУ НАСТАВИЛ, УРОД РАЗНОУХИЙ? А НУ ИДИ СЮДА, КОМУ СКАЗАЛ!

Громогласный ор Феодосия покорил сердца всех, кто жаждал нашей крови. Посчитав яростное пламя за сигнал, враги со стороны входной двери тут же издали боевой клич, и в нашу комнату ворвался очередной орк, вот только пробежал он мимо остолбеневшего Адольфа и не менее обескураженного Ярна, направив острие меча куда—то в сторону окна:

— ЛОВИ ГАДА! ЛОВИ ЖИВЬЕМ! — следом за орком к нам пожаловала вся полупьяная толпа во главе с менестрелем. — Шкуру продадим, печень поделим!

— ДА ПОДАВИСЬ! — Феодосий явно привлек лишнее внимание со стороны местных жителей. Судя по всему, ничего не подозревающие люди и нелюди обнаружили среди своих рядов черного дракона, и сразу решили эту проблему гениально, решив, что раз он маленький, то и поймать этот кладезь полезных ингредиентов будет не так сложно, как со взрослым… Ой, как же они ошиблись…

— Пойдем, — спокойно скомандовал Вэй, — тут сейчас бойня начнется…

— Поддерживаю, — согласилась я, быстро накинув сверху походную куртку.

— Может, мы их предупредим? — Адольф перекрестил несчастных будущих самоубийц прямо в воздухе, — а то они же не в курсе, что Феодосий…

— БЕЖИ—ИМ! — со стороны улицы раздался многоголосый хор, в котором не было ни одного приличного слова. В окне тут же показалась огромная черная морда, одна улыбка на которой вызывала судороги во всем теле:

— Короче, ты понял, — Федя кивнул раманш и тут же скрылся с глаз, погружая внешний мир в пучину яркого алого пламени.

Вэй обреченно опустил голову, закрыл на мгновение глаза, а затем прошептал:

— За что мне все это… Ну почему даже дракон, и тот — полный кретин…

— Я ВСЕ СЛЫШУ! — на нас обиделись, возмущенно рыкнули, что—то вновь гаркнули и явно кого—то поджарили.

— Уходим, он тут долго развлекаться будет, — Вэй махнул рукой на Федю, надел походный плащ и накинул на голову капюшон.

Раманш не стал пояснять причину столь быстрого ухода, но судя по лицам товарищей, они все списали на драконьи проделки.

— А что именно ты понял? — осторожно поинтересовалась Санн, когда мы скрылись в лесной части Элмена.

Вэй ответил, даже не повернув головы в ее сторону:

— Тебя не касается, эльфийка.

И голос при этом был очень грубый и суровый. Санн скрипнула зубами, проглотила обиду и спокойно пошла следом за раманш.

— Я вообще не понимаю, почему вы до сих пор идете вместе, — девушка говорила спокойно, ровно, просто высказывая мысли вслух, — ну призвала она раманш, ну как сошлись, так и разошлись…

Вэй промолчал, даже головы в ее сторону не повернул, чем дико разозлил Санн. Девушка сжала кулаки, но нападать не стала — понимала, что это бессмысленно и чревато потерей крови.

— Может, все же объясните, куда и зачем мы идем? — Ярн поддержал эльфийку. — Понимаю — Сэрех. Ей нужно понять, кто ее подставил и зачем, но для чего в это ввязался раманш? Может, ты просто оставишь нас в поко…

— Замолчи, — до этого времени Вэй сдерживался, но сейчас на это не хватило сил. Атмосфера резко изменилась, его взгляд был полон искренней злости и ярости, направленной исключительно на берсерка. — Хочешь помочь ведьме — помогай. Ко мне не лезь.

— Апьры пришли со стороны Элмена уже во время войны, судя по всему, кто—то из наших магов их создает и направляет к раманш, причем уже давно, — зачем скрывать причину похода? Да, не обязательно рассказывать все, но нужно дать хоть что—то, иначе какой в этом смысл? Находясь рядом с Вэем, я не могу рассказать все полностью, но хоть малый кусок информации ребята должны получить.

— И ты думаешь, что это все как—то связано? — Адольф пожал плечами, о чем—то задумался, а потом печально выдохнул. — Ну, видимо да… Но я все равно не понимаю, почему раманш, который люто ненавидит людей, идет с тобой рядом…

Они все были обескуражены и раздражены, но смиренно молчали по нескольким причинам. Во—первых, против раманш ни у кого из них не было и шанса, поэтому лучше лишний раз его не злить, а во—вторых, нам было по пути…

Мы шли вперед в полной тишине, лишь в суме Ярна иногда позвякивало какое—то железо. Ночной лес казался совершенно диким, холодным. Я знала эту тропу, что вела чуть в гору, знала ее… До сих пор во сне вижу… Извилистая, светлая, словно посыпанная песком, она уводила высоко на пригорок, после которого начинался настоящий густой лес со множеством ловушек, оставленных войсками после военного времени. С него открывался прекрасный вид на город… Вид, который сейчас был полностью заполнен белыми крестами…

Я замерла у самого края и смотрела на то, как возле одного из крестов сидела женщина. Она нежно гладила древесную поверхность, водила руками, словно что—то рассказывала.

Их так много… этих чертовых белых крестов… Внутри все мгновенно сжалось, и из глаз предательски брызнули слезы.

Ярн хотел что—то сказать, но Вэй его опередил:

— Сэрех, — голос прозвучал у самого уха. Он все это время стоял за моей спиной, а я этого не чувствовала, — это война, а на войне убивают и следуют приказам. Неужели ты думаешь, что если бы у Элмена была такая сила, как у тебя, они бы ей не воспользовались? Белые кресты на их территории, но могли бы быть и на земле Эрмера. В войну играют правители и их приспешники, а страдают мирные жители. Так было всегда, и это не изменится. Я знаю, что ты предложила этот план, но основан он был на ложных данных. Тебя использовали, пытались убить, а теперь ведут охоту. Поэтому найди эту мразь и отдай ее душу Зелу. Худшего наказания придумать нельзя, поверь. Идем!

Он взял меня за руку и повел вперед, не обращая никакого внимания на то, что происходило вокруг. Перед глазами возникла странная пелена, внутри все словно упало, и тут же затряслись руки. Больше Вэй ничего мне не говорил, не смотрел на меня, но вел вперед, крепко держа за руку…

На привале все сидели тихо. Вэй спокойно спал, держа при этом в руке небольшой клинок. Наблюдать за ним в его новом облике было так странно, но он действительно выглядел очень красивым. И дело не только во внешности, все совсем наоборот — его взгляд был очень сильным, а в дополнении с необычным цветом все это создавало мощное ощущение того, что с этим человеком не стоит связываться. То, как он разговаривает, как держит себя, то, что именно он говорит — все это почему—то… Почему—то привлекало… Может, все дело в магии? Может, это все из—за призыва?

— Ты на него странно смотришь, — заметила подруга, присаживаясь рядом, — и зачем тебе это отвратное зелье варить? Столько потом проблем от него…

— Это не мне, — купить подобное зелье оказалось сложно из—за недолгого срока хранения — в больших объемах его никто не продавал. К вечеру все раскупили, остались лишь составляющие, которые я и взяла с собой. Вэй понимал, что придется как—то это объяснять, — а ему…

— И зачем нашему раманш это пойло? — гаркнул Дольфи, удивленно смотря на то, как Вэй очень медленно и раздраженно открывает глаза.

— Затем, что магия огня не поддается контролю, — он опередил меня, не дав объяснить, — и если не хотите в ночи сгинуть от огненной вспышки, лучше не мешайте ведьме…

— Вот я сейчас вообще ничего не понял… — гном почесал бороду, уставился на меня, прося объяснений. Ну… я и рассказала, вновь опустив момент о том, что призыв связал наши жизни. — Так это что, помимо того, что он сам по себе самое опасное существо, так еще и подорваться в любой момент из—за твоей же магии может? Ты, давай, побольше вари! Побольше! Пусть до дна пьет. Мне хоть спокойней бу… Понял, молчу…

Вода из реки поднялась почти мгновенно, образовав рядом с гномом небольшой, но очень грозный купол. Адольф тут же побледнел, осознав, что в очередной раз позволил себе лишнего в общении с Вэем и больше эту тему не поднимал.

— Нет смысла варить много, это зелье разрушается под действием тепла, света и особенно солнца. Поэтому я и закупилась впрок…

Как только зелье было готово, Вэй обреченно вздохнул, посмотрел на мои протянутые ладони, сжимающие небольшую, но все еще целую склянку, и выпил все залпом.

— С твоих рук тогда было вкуснее, — он морщился, отплевывался и чуть ли не плакал. Да, это зелье на вкус просто ужасно…

— В смысле, с ее рук? — впервые за долгое время Ярн подал голос. — Сэрех…

— Мне пришлось насильно заставлять его пить, — ответила я, забирая склянку.

— Сэрех, пойдем, поговорим наедине… — Ярн был в бешенстве и даже не пытался этого скрыть.

Я лишь пожала плечами и последовала за другом в сторону реки, как раз туда, где мы набирали воду.

— Ты совсем рехнулась? — он сжимал челюсти, скрипя при этом зубами. — Он без зелья умрет, на кой леший ты его спасаешь? Не будет раманш, не будет призыва, и все!

— И на моей совести будет еще одна смерть? — я вздернула бровь, смотря на то, как лицо друга меняется. — Я виновата в том, что он в опасности. Я его притянула к себе, понимаешь? Он мучается сейчас из—за меня!

— Да и пускай мучается, как будто других проблем нет, Сэрех!

— Ярн, я тебя не узнаю… — что с ним происходит? Почему он так говорит? Столько злости и гнева, необузданной ярости… Он и раньше был вспыльчив из—за того, что стал берсерком, но сейчас все намного хуже — он еле сдерживал себя.

— Это я тебя не узнаю, — Ярн пытался говорить спокойно, но у него выходило с трудом, — держишь его за руку, спокойно стоишь рядом, слушаешься, будто он твой хозяин, а ты его собачка. Где та Сэрех, которую я знал?

— Умерла на поле возле Элмена, — я сказала то, что думала на самом деле.

— Сэрех… — я не понимала, почему злилась, не понимала, почему он не может понять то, что я чувствую… Неужели Ярн, которого я знаю так долго, может вот так запросто бросить в беде того, кого сам же и подставил? — Он опасен. Надеюсь, что ты это понимаешь.

— Прекрасно понимаю, — я слегка вздернула бровь, — а еще я понимаю, что он меня ненавидит.

Ярн ничего не ответил, так как солнце над нашими головами внезапно пропало, и стоянку накрыла небольшая, но знакомая всем тень.

— Нет, вы представляете? — возмущению Феодосия не было предела, — они мне чуть хвост не отпилили!

Продемонстрировав нам небольшую еле заметную царапину на кончике хвоста, Феодосий сморщился так, словно там была открытая рана, из которой лилась река крови.

— Какой кошмар! — гном театрально схватился за сердце. — Как посмели, ироды, на святое посягнуть? Ну, ты им, как честный дракон, показал, где раки зимуют?

— Обижа—аешь… — хмыкнул чешуйчатый, растягивая слово в клыкастой ухмылке, — еще век будут помнить, как драконье пламя их одежду уничтожило… Представляешь, вся толпа мужиков да нагишом по полянке бегает, бранится, причинные места топорами прикрывает, на меня обижено смотрит… Я так давно не ржал, прям как конь, честное слово!

— Слышь, конь, — Вэй подошел к Феодосию, слегка наклонился, чем вызвал со стороны чешуйчатого странную реакцию. Большой и злобный Федя тут же припал к земле, обижено надув губки и словно прося о чем—то, — помнишь, ты мне должен?

— Да помню, помню… Все, в драки не лезу, людей не кусаю, сирых да убогих не трогаю…

На привале все сидели тихо. Вэй спокойно спал, держа при этом в руке небольшой клинок. Наблюдать за ним в его новом облике было так странно, но он действительно выглядел очень красивым. И дело не только во внешности, все совсем наоборот — его взгляд был очень сильным, а в дополнении с необычным цветом все это создавало мощное ощущение того, что с этим человеком не стоит связываться. То, как он разговаривает, как держит себя, то, что именно он говорит — все это почему—то… Почему—то привлекало… Может, все дело в магии? Может, это все из—за призыва?

— Ты на него странно смотришь, — заметила подруга, присаживаясь рядом, — и зачем тебе это отвратное зелье варить? Столько потом проблем от него…

— Это не мне, — купить подобное зелье оказалось сложно из—за недолгого срока хранения — в больших объемах его никто не продавал. К вечеру все раскупили, остались лишь составляющие, которые я и взяла с собой. Вэй понимал, что придется как—то это объяснять, — а ему…

— И зачем нашему раманш это пойло? — гаркнул Дольфи, удивленно смотря на то, как Вэй очень медленно и раздраженно открывает глаза.

— Затем, что магия огня не поддается контролю, — он опередил меня, не дав объяснить, — и если не хотите в ночи сгинуть от огненной вспышки, лучше не мешайте ведьме…

— Вот я сейчас вообще ничего не понял… — гном почесал бороду, уставился на меня, прося объяснений. Ну… я и рассказала, вновь опустив момент о том, что призыв связал наши жизни. — Так это что, помимо того, что он сам по себе самое опасное существо, так еще и подорваться в любой момент из—за твоей же магии может? Ты, давай, побольше вари! Побольше! Пусть до дна пьет. Мне хоть спокойней бу… Понял, молчу…

Вода из реки поднялась почти мгновенно, образовав рядом с гномом небольшой, но очень грозный купол. Адольф тут же побледнел, осознав, что в очередной раз позволил себе лишнего в общении с Вэем и больше эту тему не поднимал.

— Нет смысла варить много, это зелье разрушается под действием тепла, света и особенно солнца. Поэтому я и закупилась впрок…

Как только зелье было готово, Вэй обреченно вздохнул, посмотрел на мои протянутые ладони, сжимающие небольшую, но все еще целую склянку, и выпил все залпом.

— С твоих рук тогда было вкуснее, — он морщился, отплевывался и чуть ли не плакал. Да, это зелье на вкус просто ужасно…

— В смысле, с ее рук? — впервые за долгое время Ярн подал голос. — Сэрех…

— Мне пришлось насильно заставлять его пить, — ответила я, забирая склянку.

— Сэрех, пойдем, поговорим наедине… — Ярн был в бешенстве и даже не пытался этого скрыть.

Я лишь пожала плечами и последовала за другом в сторону реки, как раз туда, где мы набирали воду.

— Ты совсем рехнулась? — он сжимал челюсти, скрипя при этом зубами. — Он без зелья умрет, на кой леший ты его спасаешь? Не будет раманш, не будет призыва, и все!

— И на моей совести будет еще одна смерть? — я вздернула бровь, смотря на то, как лицо друга меняется. — Я виновата в том, что он в опасности. Я его притянула к себе, понимаешь? Он мучается сейчас из—за меня!

— Да и пускай мучается, как будто других проблем нет, Сэрех!

— Ярн, я тебя не узнаю… — что с ним происходит? Почему он так говорит? Столько злости и гнева, необузданной ярости… Он и раньше был вспыльчив из—за того, что стал берсерком, но сейчас все намного хуже — он еле сдерживал себя.

— Это я тебя не узнаю, — Ярн пытался говорить спокойно, но у него выходило с трудом, — держишь его за руку, спокойно стоишь рядом, слушаешься, будто он твой хозяин, а ты его собачка. Где та Сэрех, которую я знал?

— Умерла на поле возле Элмена, — я сказала то, что думала на самом деле.

— Сэрех… — я не понимала, почему злилась, не понимала, почему он не может понять то, что я чувствую… Неужели Ярн, которого я знаю так долго, может вот так запросто бросить в беде того, кого сам же и подставил? — Он опасен. Надеюсь, что ты это понимаешь.

— Прекрасно понимаю, — я слегка вздернула бровь, — а еще я понимаю, что он меня ненавидит.

Ярн ничего не ответил, так как солнце над нашими головами внезапно пропало, и стоянку накрыла небольшая, но знакомая всем тень.

— Нет, вы представляете? — возмущению Феодосия не было предела, — они мне чуть хвост не отпилили!

Продемонстрировав нам небольшую еле заметную царапину на кончике хвоста, Феодосий сморщился так, словно там была открытая рана, из которой лилась река крови.

— Какой кошмар! — гном театрально схватился за сердце. — Как посмели, ироды, на святое посягнуть? Ну, ты им, как честный дракон, показал, где раки зимуют?

— Обижа—аешь… — хмыкнул чешуйчатый, растягивая слово в клыкастой ухмылке, — еще век будут помнить, как драконье пламя их одежду уничтожило… Представляешь, вся толпа мужиков да нагишом по полянке бегает, бранится, причинные места топорами прикрывает, на меня обижено смотрит… Я так давно не ржал, прям как конь, честное слово!

— Слышь, конь, — Вэй подошел к Феодосию, слегка наклонился, чем вызвал со стороны чешуйчатого странную реакцию. Большой и злобный Федя тут же припал к земле, обижено надув губки и словно прося о чем—то, — помнишь, ты мне должен?

— Да помню, помню… Все, в драки не лезу, людей не кусаю, сирых да убогих не трогаю…

— Кстати, — дракон посмотрел на Вэя, окинув раманш оценивающим взглядом, — неплохой из тебя человечишка вышел. Симпатичный и злобный, как тысяча чертей, — местные дамы таких любят.

— Это с чего это? — тут же вмешалась Санн, медленно собирая свои вещи на поляне. В скором времени мы должны выдвигаться, а она любила делать все заранее.

— Как с чего? — искренне удивился Феодосий, присаживаясь рядом с булькающим над костром котелком с кашей. — Ты посмотри — тут же полный набор! Большинство девиц о чем мечтают, когда их спрашиваешь о своем избраннике? Правильно — первым делом говорят, чтобы красивый там был… высокий… Сильный! Или как нынче модно — «властный рыцарь», или вместо рыцаря можно просто героя подставить. Вот и Вэй — ну красавец же, глаза вон какие пронзительные, того и гляди, насквозь просверлят, а шкуру с меня сейчас за этот разговор сдерут… Нет? Не сдерут? — Вэй ничего не ответил, медленно присаживаясь рядом со мной в ожидании, когда каша будет готова. Федя тут же спокойно выдохнул и продолжил размышлять на тему избранников. — Он ведь сильный? Сильный. Властный? О да — еще какой властный. Требовательный? Да это мягко сказано… Говорю же — полный набор! Хоть сейчас на шею вешайся и под венец, а то, что он людей ненавидит… да тю—ю, подумаешь? Ваши же девочки на это не смотрят совсем, им красавчиков да властных узурпаторов подавай…

— Федя, — я немного напряглась, — ты странный. У тебя все хорошо? Может, тебя по голове ударили?

— Скорее кто—то на хвост наступил, — тихо проговорил Вэй, переводя свой взгляд на Феодосия. — Ты это вообще к чему, дракон?

— К тому, что если раньше ты привлекал внимание как раманш, и это вызвало бы волну гнева, раздражения, страха, то сейчас как представитель человеческой расы будешь привлекать совершенно ненужное внимание со стороны женщин… Ты к этому готов?

— К чему? — Вэй ничего не понимал.

— Ах—ха, — Федя лишь хмыкнул, словно заранее предвкушал насладиться зрелищем, и вскоре он его получил сполна.

Как только мы закончили наш недолгий отдых, то, собрав все вещи, отправились в путь. Прошло совсем немного времени, и мы наткнулись на небольшую деревеньку. И все бы ничего, Федя успел спрятаться в кустах, накинув на плечи огромный плащ, но вот Вэй… Вэй был похож на ослепительное солнце, притягивающее к себе абсолютно все женское внимание. Столько восхищенных взглядов со стороны женской половины я еще не видела, а сколько гнева в мою сторону было направлено… Вэй все еще держал меня за руку, чем вызвал просто бурю негодования.

— Смотри, как бы они тебя не прибили всей толпой, — заметила Санн, — потом даже труп найти не сможем, уверяю тебя.

— Надо дальше идти, — Вэй к подобному готов не был. Он с ужасом взирал на то, как в его сторону был послан воздушный поцелуй, как одна из видавших жизнь женщин подмигивает ему, что—то нашептывая себе под нос,

— и как можно скорее…

— Полностью поддерживаю, — Дольфи припустил за нами, засеменив своими короткими ножками, — в следующей деревне скройте лицо капюшоном, пожалуйста…

Всякий раз, когда я убирала свою руку из крепкой хватки Вэя, он оставался недоволен, некоторое время никак не реагировал, но затем вновь хватал мою ладонь, крепко ее сжимая. Любой повод — переступить через огромные ветвистые корни, перейти ров или перепрыгнуть канаву — он вечно опережал Ярна, мгновенно оказываясь рядом.

— Я могу сама перейти, — осторожно заметила я, — не погибну же из—за того, что упаду в канаву…

— Мне еще твоего трупа тут не хватало, — рыкнул Вэй. — Раздражаешь, ведьма…

Обычно после подобных фраз с моей стороны он немного успокаивался, но потом вновь продолжал постоянно помогать в любой, даже самой простой ситуации. Ярн начинал закипать — все ощущали эту волну, что исходила от берсерка всякий раз, как только Вэй касался меня или начинал разговор. Причем любые провокации со стороны Ярна Вэем вообще ни как не воспринимались — он был словно скала, через которую невозможно пробиться.

В отличие от остальных я знала причину такого поведения — он боялся, что я могу умереть, ослабнуть и не выжить в предстоящем бою, если поранюсь в самом начале путешествия, утянув его за собой, но как это все объяснить моим товарищам? По сути дела, никак.

— Я вот тут подумал, — Адольф внимательно смотрел на то, как драконья тень скрывается в густых плотных низколетящих облаках, — что не понимаю, на кой леший с нами чешуйчатый увязался?

— Если мы ввяжемся в передрягу, он тут же Зела позовет, — Вэй внимательно смотрел в сторону очередной деревеньки. Накинув капюшон, он скрыл лицо, но все равно не был готов к возможному женскому вниманию.

— Так нас что, сам Вельзевул защитит? — воодушевление гнома тут же испарилось, как только Вэй разъяснил всю суть:

— Нет, как только мы окажемся в западне, Феодосий вызовет Зела просто ради того, чтобы постоять в стороне и посмеяться над тем, как нас будут убивать. Адольф, если мы будем умирать у них на глазах, то ни демон, ни дракон нам не помогут, будь в этом уверен.

— Ну, здорово, — Дольфи явно расстроился, рассчитывая на иной исход, — может тогда он не будет нас преследовать? А то вообще—то даже в уменьшенном виде он привлекает к себе внимание. На кой леший нам рисковать только из—за того, что кто—то хочет станцевать на наших трупах?

— Ты знаешь, как его прогнать? — голос Вэя все так же оставался ровным и при этом ничего не выражал. Раманш смотрел только вперед, не обращая ни на кого никакого внимания.

— Нет, не знаю…

— Вот и я тоже не знаю, поэтому пусть летит. На себя внимание отвлечет, так, может, сбежать успеем…

— Я думал, вы своего рода товарищи, — впервые за долгое время Ярн подал голос, но фраза эта прозвучала с издевкой, словно он упрекал Вэя за отношение к Феодосию, но раманш снова проигнорировал берсерка, не удостоив того даже взглядом.

— Вам не кажется, что там что—то происходит? — Санн вмешалась в разговор, указывая в сторону деревни. — Уже закат, обычно в это время в подобных селениях люди дома сидят, волков и нежити боятся, но местная пьянь всегда орет под забором, а здесь тишина…

— Там горы трупов, — Вэй сказал это, как ни в чем не бывало, — идем в обход.

— Что? Как в обход? Какие трупы? — внутри все мгновенно вспыхнуло яростью. — А если помощь нужна? А если нежить напала?

— А если нас перебьют в этой деревне или ранят? — Вэй обернулся в мою сторону, уставился в глаза с вызовом и непониманием. — У нас есть определенная цель, и спасение утопающих в нее не входит!

В этот же миг со стороны деревни раздался душераздирающий вопль. — Вэй прав, Сэрех, — Ярн, что было очень странно, поддержал раманш. Тут даже эльфийка удивилась, но промолчала, с недоверием бросив в сторону друга свой острый взгляд, — нам не стоит лезть…

— Да пошли вы все! — выхватив свою руку из хватки Вэя, я вышла из лесной части на дорогу.

— Ведьма! — Вэю мое решение не понравилось, как и Ярну, но в отличие от раманш берсерк водой не владел, поэтому и остановить меня не смог. Ближайший водоем находился со стороны деревни, значит, и магия воды здесь не сработает… — Ты понимаешь, что делаешь?

— Понимаю! Я понимаю, что действительно могу спасти хоть кого—то! Или вы все решили, что титул Верховной ведьмы мне просто так достался? Надо понять, что произошло, а что, если там нежить, которая поймает наш след и начнет охоту? Мы должны все выяснить!

— С другой стороны, если Сэрех умрет, то нам и идти никуда не надо… Заживем себе спокойно, семьями обзаведемся, наконец, — присвистнул гном, перебрасывая из одной руки в другую свой любимый топор, — но мы же легких путей не ищем, да, детка? Гланды через попу удалять будем…

Рыкнув в ответ, я пригнулась, перебежала участок дороги и спряталась среди деревьев.

Яркое пламя заката постепенно гасло, более темные оттенки распространялись по небесному покрывалу, поглощая алые цвета, позволяя тем самым оставаться незаметной среди не особо густых и частых деревьев. Пробираться сквозь низкие кусты было трудно — много шума, но иного пути просто нет. Санн все же присоединилась к моей вылазке, предпочитая передвигаться по деревьям. Девушка грациозно перепрыгивала с одной ветки на другую, не переставая при этом бросать в мою сторону укоризненные взгляды. За спиной шумел Ярн — его походку, даже хорошо скрываемую благодаря многим годам обучения, я везде узнаю, а вот Вэй…

Вэй был словно призрак. Я не ощущала его — даже запаха. Раманш словно не существовало — он двигался до безумия тихо, практически незаметно, и все же шел рядом со мной.

Внезапно гробовую тишину со стороны деревни вновь нарушил женский вопль, но голос резко оборвался, сменяясь глухим ударом тела о сухую землю.

Мы все молчали, замерли возле небольшого дома, скрываясь в его тени. Спустя некоторое время солнце зашло окончательно, все вокруг резко потемнело, и это, несомненно, было нам на руку.

Мы не разговаривали, боясь привлечь внимание даже шепотом. Кто знает, что происходит в этой деревне…

Прокравшись вперед по узкой тропе мехеду двух близко стоящих друг к другу домов, мы молча припали спинами к стенам, а затем Адольф слегка высунул лезвие, используя его вместо зеркала, а я слегка высунулась из прикрытия, не в силах сдержаться

Мы мгновенно замерли, окончательно потеряв дар речи…

Она бежала вперед, оглядывалась назад, и не могла кричать от дикого страха. Ее глаза излучали ужас, рот был открыт, а лицо перекошено из—за острой боли и осознания собственной смерти. Совсем юная, совсем молодая… И такая красивая… Девушка бежала вперед, сжимая в руках еще совсем крошечное дитя. Маленький кулек слегка двигался из с стороны в сторону из—за бега, но почему—то молчал… Словно без сознания был или… Или мертвый…

Девушка бежала вперед, сжимая в руках тельце младенца, по простыне, в которое оно было завернуто, стекала кровь, маленькие ручки безжизненно свисали с краев, измазанные в густой, темной крови…

А затем она упала… Она упала, прикрывая собой еще возможно живого ребенка, защищая его от клыков альры…

Ее крик звенел в ушах, въедаясь в сознание. Перед глазами стояла гора изъеденных тел, что лежали прямо на дороге… Огромные мощные тела альр, покрытых прочной толстой кожей, сбрасывали мертвых жителей, не забывая попутно отъедать куски мертвечины…

Вэй смотрел в отражение кинжала, затем он перевел взгляд на меня и все понял… Все понял, когда под телом уже мертвой девушки раздался детский плач…

Я рванула из укрытия одновременно с ним. Внутренний огонь яркой волной разлетелся в стороны, отбрасывая огромных тварей от младенца. На сей раз мой резерв полон… На сей раз я их уничтожу…

Огненная магия уже давно жаждала выхода — я чувствовала этот трепет всем телом. Страх исчез, впереди виднелась цель, которая в каком—то смысле придавала огромное значение всему, что происходило сейчас с нами в этой деревне.

Альр было восемь. Движения резкие, быстрые и практически бесшумные. Их мощные тела и огромные пасти не позволяли стрелам, выпущенным Санн, нанести хоть малейшую травму, но зато прекрасно отвлекали от основных нападавших.

Ярн не стал сдерживаться, прекрасно помня свою первую встречу с этими тварями. Берсерк полностью поддался эмоциям, магия захлестнула его разум и тело, заставляя Вэя уйти чуть в сторону — раманш ни разу не видел подобной трансформации человека. Тело Ярна увеличилось, стало более мощным. Кожаные доспехи словно расплавились, полностью покрывая его с ног до головы. Мышечная масса наросла, нижняя челюсть стала более мощной, немного расширилась, как и плечи. Ярн сжимал в руках огромный меч, сделал глубокий вдох, и спустя мгновение из его груди вырвался грозный клич…

Он напал на альру, с силой сжимая мощными руками ее шею. Существо извивалось, издавало высокие, острые словно лезвие кинжала звуки, проникающие в голову, а затем стихло, как только в ее живот вонзился меч Адольфа. Маленький гном не терял времени, тут же вынул лезвие из тела поверженной твари и рванул в бой.

Остальные напали группой, но не ожидали встретить на своем пути водную магию. В деревнях принято собирать дождевую воду, поэтому все, что скопилось в бочках или на крышах домов, было использовано Вэем. На открытой территории было больше возможностей для маневра, в отличие от дома раманш, где я впервые увидела эту нечисть. Вэй сковал магией воды троих существ, совершил резкий пас рукой и сжал кулак, будто бы меняя давление потока… так и есть… Произошло то же, что и в зале Приговора — тела тварей стало плющить, ломать, но они продолжали извиваться, истошно крича. Как только альры открывали свои животы для атаки, Санн мгновенно пронзала их своими стрелами, ни разу не промахнувшись, но они продолжали борьбу за жизнь.

Мой огонь, как и в прошлый раз, был дополнен магической сетью. Она сковала троих, ударив при этом зарядом энергии, но плотная броня хорошо защищала от подобных атак. Из—за мощного пламени существа бились в конвульсиях, истошно орали, не в силах разлепить обожженные веки, а затем смолкли, как только их животы были вспороты раскаленным лезвием меча. Оставшаяся альра бросилась в мою сторону, ее пасть почти сомкнулась у моего лица, но Адольф успел вовремя — он швырнул свой топор прямо в голову существу, отбросив благодаря этому ее в сторону. Магия огня тут же поглотила тело твари, вновь сжигая тонкую кожу век, проникая в глазные яблоки. Альра орала, заходилась воплем, но не умирала… Она не умирала точно так же, как и те три твари, что были скованны магией воды. Вэй стоял к ним непозволительно близко и не мог отпустить, продолжая сдерживать атаки. Стрелы Санн оказались почти бесполезны, но зато лезвие гнома и мощь рук Ярна свою роль сыграли — они добили тех, кто остался как раз в тот момент, когда из тени вышли еще несколько альр…

— Видимо, до этого момента мы боролись с еще маленькими тварями, — тихо заметил Дольфи, поднимая с кровавой земли свой любимый топор.

— Это были лишь молодые особи, — Вэй распустил поток, принимая боевую позу рядом со мной, — не лезь и держись в стороне. Магия позволяет атаковать с дальнего расстояния, поняла?

Они напали одновременно — со всех уголков периметра. Четыре огромные твари стремительно атаковали при помощи клыков, раскрывая свои пасти, обнажая при этом острые зубы. Мощные когти взрывали землю, лапы, словно с издевкой, отбрасывали в стороны стрелы, выпущенные Санн, и лишь одна из них нашла цель — угодила прямо в глаз. Смазанный ядом наконечник сделал свое дело— вещество тут же попало в головной мозг, поражая клетки, заставляя жидкость скапливаться в задней доле черепа. Спустя мгновение раздался приглушенный хлопок, но кость при этом не разрушилась, как часто бывало — даже думать не хочу, что стало с мозгом альры, и какое месиво сейчас в ее черепной коробке.

Вэй вновь призвал воду, с легкостью отбив атаку нечисти. Он вновь и вновь изображал руками резкие пассы и выпады. Поток воды как будто повторял за ним каждое движение, обволакивая собой черное прочное тело существа. Создав огненную стену, я не позволяла альрам скрыться в лесной части, используя пламя для атаки — стихия не наносила им сильного вреда, но тормозила, не позволяла ориентироваться в пространстве, чем тут же пользовался Ярн, раз за разом пронзая альру в живот раскаленным железом.

Последняя тварь оказалась проворнее остальных, она с легкостью уходила от водного потока, не поддавалась на прямые атаки Ярна и с легкостью перекусывала прямо в воздухе выпущенные отравленные стрелы Санн, не прикасаясь при этом к наконечнику. Какая же умная тварь…

Мой огонь не доставал альру, она кружилась вокруг горы людских трупов, но при этом не нападала так, как остальные… словно защищала что—то…

Ярн почти добрался до нее, но раманш его опередил. Он воспользовался тем, что мой огонь сжег альре веки, близко подошел к ней, и, спокойно увернувшись от атаки острыми когтями, убил ее одним четким движением.

Наступила странная, тягучая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием, треском пламени и детским плачем со стороны мертвого женского тела.

— Совсем крошечная, — в небольшом свертке лежала малышка — целая, невредимая. Ее маленькие глазки были закрыты, пухленькие пальчики крепко сжали мой мизинец, а рот постоянно открывался так, словно требовал молока… — да ей на вид еще и месяца нет…

От осознания стало дурно. Руки предательски дрогнули, я развернулась корпусом, осматривая то, что осталось от деревни, и понятия не имела, как правильно поступить и что делать дальше.

На небольшой площади, среди мусора и земли, лежали разорванные в клочья жители этой деревни — в самом ее центре. Вокруг них образовался кровавый ореол, постепенно увеличивающийся в размерах. У некоторых глаза все еще были открыты… а кто—то шевельнул рукой… Еле заметно, почти неощутимо…

— Ты что делаешь? — Ярн постепенно принял свой первоначальный облик и рыкнул, как только Вэй решил подойти к женщине, что слегка шевельнулась. — Она мертва, неужели не чувствуешь?

— Мертвые не шевелятся, — спокойно ответил раманш.

— Нам нужно уходить! Как можно быстрее! Что, если здесь еще есть альры?

— Мы убьем их, — Вэй ускорил шаг и замер возле горы тел. — Ты что, гонишь меня отсюда?

— Я, знаешь ли, жить хочу, — рыкнул берсерк, — я не хочу сражаться с полчищем тварей и погибнуть в чьей—то пасти, испытывая при этом невероятную боль… Вэй, говорю же, нам нужно…

Но Вэй не послушал. Он отбросил в сторону тело и замер, словно не верил своим глазам. Я подошла к нему, встала рядом и остолбенела…

Крошечный черный комок мирно спал среди окровавленных тел. Размером с ладонь, не больше…

— Это что… это они гнездо ему сделали? — гном вытаращил глаза, затем перевел взгляд на альру, что не отошла от мертвых тел во время боя. — Теперь понятно, почему они не сбежали.

Внезапно существо открыло свои мелкие глазки, слегка повело носом и… И явно учуяло раманш.

Ощерившись всем телом, мелкий черный зверь подскочил на своих еще не окрепших лапках и выставил перед собой свой тонкий хвост с шипом на конце, который тут же направил в сторону Вэя. Он словно только его чуял… пищал, раскрывал пасть, падал, но поднимался, продолжая смотреть в сторону раманш.

— Чует тебя, — с удивлением заметила Санн, — как такое возможно?

— Понятия не имею, — Вэй замахнулся и с силой ударил лезвием по маленькому телу. Резкий писк мгновенно сменился тишиной, — и даже знать не хочу, как маги смогли добиться подобного… Ненавижу…

Так альр создали для того, чтобы убивать раманш? Как вообще можно создать кого—то, кто будет способен на подобное почти с рождения? Эта тварь была совсем крошечной, но даже так смогла определить, кто стоит перед ней… Это уже на уровне инстинктов, но… Да так не бывает! Не бывает!

— Нужно осмотреть деревню, — Вэй посмотрел на то, как я сжимаю в руках кричащего малыша, — и найти для него хоть что—то, иначе не выживет.

— Да нам бежать надо как можно скорее из этой деревни! — Ярн был вне себя. — Вы хоть представляете, что будет, когда сюда придут стражи Эрмера? А если нагрянет хозяин этих тварей? Или тут еще затаились альры? Я жить хочу, друзья мои, устал уже повторять об этом!

— Предлагаешь ребенка оставить тут? — голос Вэя даже не дрогнул, а я замерла, с ужасом ожидая ответа.

— А ты хочешь взять его с собой в дорогу, позволяя своим криком выдать нас с потрохами? И что вы хотите делать с младенцем? Куда мы его отнесем? В Эрмер? До него еще идти и идти, малыш умрет. Вернуться в Элмен? И вы думаете, что это так просто? Кому мы его оставим? Да что я вам вообще говорю…

— Ты не ответил на вопрос, Ярн, — раманш слегка развернулся, наблюдая за тем, как меняется взгляд у берсерка. — Мне оставить его здесь?

— Почему у меня спрашиваешь? — рыкнул мужчина в ответ. — На меня ответственность решил переложить? Не получится, сволочь!

— Я предлагаю обыскать деревню и убедиться в том, что живых нет. Потому что если есть, то о ребенке позаботятся, а если нет, то нужно найти хотя бы воду, козье или коровье молоко. Нам нельзя идти в Элмен. О трагедии скоро узнают, а группа путников, внешне напоминающих наемников, с ребенком на руках выглядит подозрительно. Не знаю, как ты, но я думаю, что оставить младенца умирать голодной смертью не так гуманно, как позволить ему умереть в пасти чудовища. Но, думаю, решать придется Сэрех…

Я молчала, наблюдая за тем, как меняется лицо Ярна. Он, наконец, осознал, что хотел сделать, безвольно опустил голову, слушая детский плач, и молча направился обыскивать мертвую деревню.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Стоило вас оставить, как тут такое… — Зел стоял посреди площади, с интересом рассматривая результат бойни. Я не понимала, что и как он делает, но воздух вокруг изменился — стал более холодным, пронизывающим насквозь, до самых костей. Демон взмахнул рукой, вдохнул полной грудью, слегка прикрыв глаза будто бы от удовольствия, и улыбнулся… — мое дело сделано. Все что надо — собрал, так что… з… а это еще что такое?

Только сейчас он заметил мирно сопящего на моих руках младенца. Деревня действительно оказалась мертвой. Ни единой живой души. Нас спасло лишь то, что во многих домах осталось молоко, и кое—где мирно паслись коровы…

— А это ребенок, — я ответила ровно, спокойно, но из—за дикой усталости хотелось упасть прямо на землю.

— И—и… вы его что, с собой берете? — демон застыл с открытым ртом, таращась на младенца. — Вы серьезно? Ведьма… ты с ума сошла? Кинь эту гадость и иди спокойно рубить головы кому ни попадя! Чего еще удумала тут… Ты… Ты действительно серьезно? Вэ—эй! Только не говори мне, что на ее сторо… стороне… да что с вами произошло со всеми? Куда вы его денете? Чур, на меня не сбрасывать, я на такое точно не подпишусь, знаете ли!

— Зел, вы ведь помогаете людям отойти в мир иной, когда они вас просят об этом? Когда просят облегчить их страдания… — Санн пыталась найти хоть какой—то повод поскорее оставить младенца, но, в отличие от нее, я прекрасно знала, что просить об этом демона нет никакого смысла.

— Это совсем другое! Одно дело чик, и нет человечка, а тут… а тут ребенок… такой светлый, такой чистый… Да он же излучает вокруг себя эту невероятную ослепительную энергию… Я же демон, я его одним своим прикосновением испорчу, ты этого хочешь? Мне—то все равно, но он не проживет и года после знакомства со мной.

На самом деле все было не совсем так… Демон говорил то, что помогло бы ему сблизиться с тем, кто может быть полезен. Он не отказывал в помощи, но в то же время делал все возможное, чтобы девушка перестала просить просто так. Демонам чужды человеческие эмоции и чувства. Зел и понятия не имеет, что такого страшного в том, чтобы оставить младенца, потому что он не вмешивается в ход истории. Он лишь наблюдает за нашими действиями и делает соответствующие выводы… А затем приходит за теми, кто это заслужил по тем или иным причинам.

Я бы ни за что не отдала ему младенца.

— А чего это вы на меня теперь все уставились? — дракон прилетел вместе с Зелом, смотрел на все произошедшее совершенно спокойным взглядом, но как только увидел младенца на моих руках, мгновенно попятился назад. — Ну уж нет, людишки! Я вам что, аист? Сами спасли, вот теперь сами и мучайтесь!

— Перестаньте, — тихо сказала я, наблюдая за тем, как крошка открывает и закрывает свой маленький ротик, — кто сказал, что я вообще собиралась его кому—то из вас отдавать?

— Сэрех, да что с тобой происходит? — Ярн не мог понять, что творится у меня внутри, Адольф предпочел не вмешиваться, Вэй стоял в стороне и наблюдал за нами, эльфийка же держалась от ребенка на достаточно большом расстоянии, так как детей не переносила на дух.

— Со мной все хорошо, Ярн, — я тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как у малышки медленно закрываются глазки, — мы, как и планировали, идем в Эрмер, просто завернем кое—куда по дороге. Даже круг делать не придется, нам по пути.

— И это, прости меня, куда же мы пойдем? — в голосе друга слышались нотки недовольства, удивления и в какой—то степени презрения. Неужели я делаю что—то не так?

— Ко мне домой…

Ярн мгновенно замолчал и опустил голову. Вспомнил, видимо, откуда я родом. Адольф махнул на всех нас рукой, тихо шепнул очередное ругательство себе под нос, стараясь не разбудить при этом малышку, и пошел вперед рядом с Санн.

Вэй не понял, чем вызвана такая реакция со стороны окружающих, но предпочел не задавать лишних вопросов: все равно в скором времени все увидит собственными глазами.

— Что думаешь? — Вэй обернулся на звук моего голоса и медленно опустил голову мертвой твари на землю. Он внимательно изучал альр, рассматривал их шеи, открывал пасти, высовывал длинные языки.

— У них у всех есть хозяин, — раманш сказал это почти что шепотом, — посмотри сюда…

Он спокойно схватил альру за длинный язык и с силой вынул его из пасти. Небольшой символ на спинке языка в виде магической печати оказался клеймом, значения которого я не знала.

— Значит, кто—то решил отпустить своих зверей, дать им возможность насытиться и расплодиться, — Адольф сел рядом с Вэем, с ужасом рассматривая нечисть.

— Не думаю, что это так, — раманш точно так же, как и гном, понизил свой голос, стараясь не разбудить маленького человечка, мирно сопящего у меня на руках. Так странно было видеть, как раманш ведет себя подобным образом, — скорее всего, их выпустили для вскармливания улучшенной версии альры. Посмотрите, у их детеныша форма челюсти отличается и, судя по всему, он более сильный и мощный. Они развиваются… Умнеют… Это очень плохо.

— Я, конечно, тоже поесть люблю, — Дольфи окинул взглядом гору трупов, — но не до такой же степени. Они что, ради одной мелкой твари всю деревню выкосили?

Мы лишь пожали плечами, так как понятия не имели, к чему приведет наше открытие. Единственное, что нам оставалось, — это идти вперед.

— Вот вам и приключения на ваши головы, — демон за нами не пошел, но удивленно присвистнул, явно ожидая иного исхода из сложившейся ситуации. — А ты че встал, чешуйчатый? За ними топай, мне жуть как любопытно, чем дело кончится… только ты это… позови, как бойня начнется, а не когда уже реки крови везде из всех щелей хлещут, ладно?

— Ладно, ладно, — хмыкнул Федя, — иди уже, работай, души собирай… Позову, как всегда…

Земля вокруг казалась мне знакомой. Извилистые тропы вели вверх, на высокий холм, за которым раскинулась еще одна небольшая деревня, скрытая густыми кронами деревьев в неглубокой низине.

Первые лучи солнца усиливали сочный зеленый цвет листвы, легкий теплый ветер прогуливался среди осоки и ярких желтых одуванчиков, что покрыли собой почти всю землю. Стволы деревьев были широкие, прочные, шершавые наощупь с множеством сучков. Часть ствола, начиная от земли, была покрыта темным мхом и еле заметными белыми цветами — они часто использовались для отвара от бессонницы. Извилистая тропа постепенно переходила в широкую дорогу, по которой изредка проезжали повозки с товаром, она вела через всю деревню и заканчивалась далеко на окраине, в том самом месте, где стоял монастырь.

Звон колоколов заставил взлететь стаю маленьких птиц — они вскрикнули от неожиданности, вспорхнув с насиженных мест.

— Мы не пойдем дальше, — Адольф остановился возле небольшой таверны, где разливали местный сидр, пиво и квас. — Явно лишними будем.

Я ничего не ответила, так как гном почувствовал все правильно — это место было для меня особенным и навевало странные воспоминания — приятные и неприятные одновременно.

— Даже не думай, — Вэй наотрез отказался оставлять меня одну, никаких отговорок не принимал и, приподняв брови, молчаливо спросил, в какую сторону нужно идти. Раманш с удивлением осматривал окрестности, наблюдал за тем, как сновали туда—сюда дети, о чем—то мило споря друг с другом. Во многих домах были открыты окна, и это позволяло разглядеть пушистые пучки трав, подвешенных к потолку — запасы для снадобий, зелий и настоев.

В свежем воздухе витали ароматы выпечки и пряностей, вдалеке играла приятная тихая мелодия флейты…

— Словно в прошлое вернулась, — заметила я, указывая путь в сторону монастыря,

— даже не по себе из—за этого.

— Ты выросла в этой деревне? — спросил Вэй, пропуская мимо себя очередную кучу детей, нагло убегающих от своих обязанностей.

— Ага.

— И мы идем к тебе домой? Получается, здесь живет твоя мама?

— Не совсем так…

Тропа все не заканчивалась и вела нас дальше. Раманш ни о чем не спрашивал, но явно испытывал удивление и любопытство.

Пройдя мимо последних жилых домов, мы направились в сторону очередного холма, у подножия которого стоял монастырь…

Запах ладана… Белые голуби у ворот… И тишина…

Умиротворение этого места казалось чем—то невероятным и в то же время потрясающим.

Маленький садик во внутреннем дворе с небольшим фонтаном и узорчатыми деревянными скамеечками, жилые корпуса для детишек, что остались без родителей, вдалеке прогуливались наставницы в своем привычном одеянии с забранными на затылке волосами и… Настоятель…

— У меня сейчас такое странное чувство, — голос мягкий, тихий, словно колыбельная перед сном. — Я не ожидал вновь увидеть тебя, моя милая Сэрех…

— Отец Сервий, — прошептала я, слегка поклонившись мужчине.

Время быстротечно, и теперь некогда густые черные волосы мужчины окрасились сединой, и на затылке проступила еле заметная плешь. Глаза все такие же синие, словно само море — наполненные жизнью, спокойствием и мудростью. Он смотрел на меня, и не верил, что я это действительно я.

— Не стойте у порога, мои дорогие гости, проходите, — он плавно провел рукой, указывая в сторону небольшой комнаты, где раньше частенько любил наслаждаться одиночеством в компании крепко заваренных успокоительных трав, — уже прошло много лет, моя милая Сэрех, с тех пор, как ты оказалась у нашего порога.

— Да, отец Сервий, мне и самой не верится, но… Я…

— Я все понял, — мужчина нежно, очень аккуратно забрал малышку, — но, Сэрех, что могло произойти с тобой? Я никогда не думал, что ты придешь сюда и… и…

Он смотрел на меня с Вэем осуждающе, но крепко при этом держал девочку на руках.

— Ее родители погибли, — объяснила я, — мы не можем взять ее в свой дом, потому что наш путь, он… Он…

— Я наслышан, — на сей раз настоятель слегка улыбнулся, взял со стены небольшой колокольчик и позвонил в него, призывая к себе сестер. Еще совсем юные девушки все поняли без лишних слов и приняли ребенка, оставив нас с отцом Сервием наедине. — И удивлен, как многого ты смогла добиться. Знаешь, ты ведь у нашего порога так же появилась, как и эта малышка. Только ночью… Дождливой холодной ночью, настолько ледяной и суровой, что я ощущаю тот лед до сих пор лишь при одном упоминании о том дне.

— Простите, что вновь вмешиваюсь в вашу жизнь, — я слегка улыбнулась, вспоминая, как много доставила проблем в своем юном возрасте.

— О, я и понятия не имею, сколько седых волос получил из—за твоих проделок, ведьма. Ты словно ураган — сносила все на своем пути, устраивала бойню, если что—то выполнялось не по правилам, а затем сама же эти правила и нарушала, не осознавая тонкой грани дозволенного. Но с твоим уходом это место словно опустело… Присаживайтесь, я заварю вам чашечку чая перед дальней дорогой…

— Вэй, — как только настоятель вышел, я обратилась к раманш, — могу я попросить жемчужину? Как плату за воспитание малышки?

— Могла бы и не просить о таком, — раманш спокойно достал несколько розовых горошин, завернул их в кусочек бархата, что лежал на столе настоятеля и с удивлением смотрел на то, как я открываю дверь, — ты что делаешь?

— Нам нельзя оставаться здесь.

— Но… Разве это не твой дом? — впервые он казался обескураженным. — Мы можем позволить себе…

— Не можем, — я направилась к выходу, прекрасно понимая, что настоятель не пошел ни за каким чаем. Все травы всегда хранились у него в специальном ларце. Он все понял с первого взгляда и не стал задавать лишних вопросов — всегда все понимал… — не хочу вспоминать, потому что станет тяжело уходить.

Вэй вновь промолчал, не стал задавать лишних вопросов, но когда мы вышли за порог, все же не выдержал:

— Сэрех, я не понимаю тебя. В чем дело?

— Вспоминать тяжело.

Мой ответ раманш не понравился, он недолго терпел напряженное молчание, затем вновь повторил свой вопрос, но уже более настойчивым голосом.

Мой ответ раманш не понравился, он недолго терпел напряженное молчание, затем вновь повторил свой вопрос, но уже более настойчивым голосом.

— Я не знаю, что случилось с моей мамой на самом деле, — почему—то я решила рассказать Вэю то, что никому не говорила раньше даже Ярну… — понятия не имею, как она познакомилась с правителем Эрмера, возможно, была служанкой, а может и благородных кровей, но… Внебрачный ребенок — это всегда определенная опасность… Со слов настоятеля, она появилась у порога монастыря со мной на руках, вся в крови… Она молча отдала меня ему вместе с маленьким бархатным мешочком, в котором лежала жемчужина. Розовая жемчужина… И перстень с гербом правителя Эрмера — это обручальное кольцо, которое передавалось по наследству. Благодаря этому символу я и узнала о том, кто я на самом деле. Я думаю, что ее хотели убить из—за меня, что кто—то узнал о ребенке, но я понятия не имею, по чьему указу к ней направили наемников. Желание узнать послужило причиной моего вступления в отряд Эрмера. Вначале в качестве того, кто знает много языков, а затем уже как ведьмы. Я единственная в монастыре, кто владел магией и… Думаю, тут не надо объяснять, как к этому относились люди. Ведьме в подобном месте не место, как бы странно это ни звучало. Дети порой бывали жестоки, но настоятель всегда защищал меня, старался оберегать, хоть по правилам не мог выделять кого—то одного — за это меня невзлюбили еще сильнее. Друзей у меня так и не появилось, но магия внутри росла, требовала выхода. Огонь сдержать сложно, особенно на эмоциях. Я часто сбегала, любила гулять по ночам, но всегда была одна. Кстати, благодаря той жемчужине, что оставила моя мама, монастырь отстроили заново, появилось несколько новых домов для деток, так что какая—то польза от меня все же была.

Взй ничего не ответил, он просто внимательно слушал, уже будто по привычке взяв меня за руку. На сей раз его хватка не была крепкой, а во взгляде почему—то не было презрения и злости.

— Вэй, я тоже хочу кое—что узнать. — Раманш удивленно поднял брови, но возражать не стал. — Что означает тот золотой браслет? С ним явно связана особая история.

— Связана… Это все, что я могу рассказать тебе на данный момент — остальное, как только останемся без твоих друзей, что следят за нами от самого монастыря…

В кустах за нашими спинами тут же дружно хрюкнули, возмущенно охнули, попытались сказать какую—то гадость, но передумали…

Какая прелесть…

***

— Я прошу, накинь капюшон, пожалуйста, — мимолетные женские взгляды пронзали раманш насквозь. Они скользили по его широким плечам, иногда задерживаясь в области груди, явно отмечая физическую силу и красоту подготовленного тела. Такое внимание оставалось для Вэя загадкой, и он искренне не мог понять, что в нем такого особенного. Поймав свое отражение в окне, он слегка замер, словно пытался отыскать ту самую причину притяжения. Тем временем взгляды множились, и я не выдержала, накинув на его голову глубокий капюшон. — Вэй…

— Но я не понимаю, в чем дело.

Спустя несколько дней боль в ногах усилилась, тело изнывало от жары и жажды, хотелось лечь в кровать, уже неважно в какую и куда, лишь бы была крыша над головой. Именно это свое желание и осуществили Ярн с ребятами, когда мы наконец—то дошли до очередной небольшой деревни и нашли таверну необъятных размеров. Среди огромного количества людей основную массу местных жителей представляли женщины. Большинство мужчин в процессе знакомства оказывались путниками, проделавшими огромный путь из разных городов и стран, возжелавших утолить свой физический и моральный голод в объятьях женских рук. К сожалению, эти самые ручки в большом количестве целенаправленно липли к Вэю, что приводило бедного мужчину в ужас.

— Все дело в тебе, — я лишь пожала плечами, надеясь, что этой ночью за мной не придут разъяренные дамы средних и не очень лет, возжелавшие моей скорой смерти. Наше хождение везде за руку у многих вызывало чувство недоумения. — Ты привлекаешь своей силой, Взй.

— Силой? Я—то думал симпатичной мордашкой… — раманш скривился, ощущая на себе чужие липкие взгляды, медленно скользящие по его телу.

— Вэй, ты внешне кажешься очень сильным. И дело тут не в физической силе, а именно… как бы правильно подобрать слова… Ты кажешься сильным духовно. Рядом с тобой чувствуешь себя защищенным, наверно так будет правильно сказать.

— Рядом со мной? — раманш замер, тут же заглянув мне в глаза. — Ты серьезно? Ты чувствуешь себя защищенной рядом со мной после всего, что было?

— Я не про себя говорю, а про то, какое ты создаешь вокруг себя ощущение. Они ведь не понимают, кем ты являешься на самом деле.

— Но ты ведь понимаешь, странно слышать подобное…

— Я смотрю на тебя со стороны, вот и все, — пытаясь объяснить свои мысли, я окончательно запуталась, — если отбросить все то, что произошло в прошлом и смотреть на тебя более затуманенным взглядом, можно почувствовать, насколько ты силен внутри. Не думай, я прекрасно помню, что ты меня ненавидишь…

— Сэрех, — голос раманш стал более мягким, тихим, в нем чувствовалось некое удивление, что само по себе необычно, — во мне нет ненависти. Но есть злость. Я зол, что все так получилось, несмотря на то, что сейчас понимаю твои мотивы и то, что у людей нет полной информации о призыве и последствиях подобной магии.

— Прости меня, Вэй… — последние дни были особенно тяжелыми, я очень устала, не чувствовала ног, но продолжала идти рядом с раманш ради поиска конюшни. Без скакунов мы не доберемся до Эрмера целыми и невредимыми.

— Раздражаешь, ведьма… — несмотря на грубость в голосе, он лишь крепче сжал мою руку, продолжая наблюдать. Взй всегда был рядом; даже в те моменты, когда казалось, что его нет, я ощущала на себе его взгляд, и это пугало, потому что не получалось понять причину всего того, что происходило. Я не ощущала ненависти или злости, раманш изучающе смотрел на то, что и как я делаю, как говорю. — Судя по всему, это то, что нам нужно.

Небольшое зеленое поле, огражденное деревянным покосившимся забором, служило прекрасным местом для прогулки еще совсем небольших молодых жеребят. Со слов хозяина таверны, местный конюх любил это место и часто выезжал с небольшим стадом для того, чтобы как следует размять затекшие ноги.

Глаза слезились от усталости и яркого солнца. Я почти не стояла на ногах, опираясь на руку Вэя из—за необходимости, а не из прихоти, но при этом прекрасно понимала, что если мы не выберем коней сейчас, к вечеру их может уже и не быть. Деревня Лаппеньен славилась своими торгами на весь Эрмер — именно здесь можно заполучить самородок, но нам нужны были лошадки попроще.

Вэй спокойно разговаривал с конюхом и делал это так, словно не испытывал к человеческому роду какой—либо неприязни. Движения рук плавные, спокойные, в какой—то степени нежные — он гладил коня по крупу, что—то тихо нашептывая ему на ухо. Зверь лишь фыркнул в ответ, но при этом остался стоять рядом, слегка подергивая острым ухом. Конюх тут же скользнул взглядом по раманш, отмечая поведение животного и то, что конь его принял.

— А это что за красавец? — мощные сильные ноги, блестящая шерсть и презрение во взгляде — он смотрел на меня, как кот на хозяина, и в чем—то напомнил самого раманш. Серый цвет прекрасно сочетался с белыми яблоками, разбросанными по всему телу коня, гордая походка вновь напомнила Вэя. Несмотря на дикую головную боль и жажду сна, пропустить такого коня было просто невозможно.

— Госпожа ведьма, лучше не подходите, — седовласый мужчина с опаской глянул в сторону выбранного мною коня, нервно наблюдая за тем, как животное взрывает землю мощным копытом. — Лорд не признает человеческой руки, сбрасывает любого, кто осмелится его оседлать. Этот гад обошелся мне в целое состояние, но в конечном итоге из—за своего нрава сорвал три сделки — предыдущие хозяева попросту возвращали этого гаденыша, требуя еще и компенсацию за поломанные стойла и ребра.

— Хах, наш малыш. Одобряю, — гордо вскинутая голова, сильная, четкая походка говорила не только о породе, но и о характере. — Прям вылитый Вэй, и имя тоже подходит.

— А при чем тут я? — брови раманш удивленно поползли вверх, показывая тем самым его непонимание.

— Да что ты, что Лорд… смотрите на всех как на недостойных. Оба красавцы, каких поискать, но стоит подойти поближе — руку по колено откусите и не подавитесь. Так себе перспектива.

Конюх от моего откровения удивленно встрепенулся, перевел взгляд на Лорда, затем на Вэя и, судя по тому, как блеснули его глаза, был со мной полностью согласен. Он обратил внимание на то, как я щурюсь, как стою на ногах, слегка покачиваясь, и больше не захотел задерживать, рассказав все необходимое Вэю.

— Я думала, ты сразу купишь… — голова действительно кружилась и все, о чем я могла думать, — это кровать. Раманш, как всегда, шел ровно: спина прямая, словно осиновый кол вставили вдоль позвоночника, и во взгляде при этом ни капли усталости.

— Это невозможно. Во—первых, я с тобой согласен — везде расплачиваться жемчугом нельзя, значит, надо найти того, с кем можно совершить обмен. Во—вторых, я внес нас в список на торги, поэтому ты можешь спокойно выспаться перед дальней дорогой. Лучше держись за меня, ты еле на ногах стоишь.

После битвы с альрами мы почти не спали, уверенные в том, что нас преследуют. Сил с каждым днем становилось все меньше, ощущение близости врага нервировало, не позволяя сосредоточиться на других проблемах. Ярн то и дело чистил свой меч, осматривал лезвие, применял свою силу для тренировки на каждом привале. Санн не лезла с расспросами, постоянно пропадала в лесу, ведя наблюдение с более высоких точек обзора. Единственный, кто хоть как—то был способен разрядить обстановку — Адольф. Этот рыжий гном, сам того не желая, всякий раз умудрялся ляпнуть что—то неподобающее в сторону Вэя. Все ждали кровавой бойни, но раманш пропускал колкие речи мимо ушей, не удостоив гнома даже мимолетным взглядом, чему тот был до одури рад.

Берсерк бросал в сторону раманш взгляды, полные злости и презрения. Он яростно сжимал кулаки до такой степени, что белели костяшки пальцев, напрягал челюсти до скрипа, как только видел, что Вэй опять идет рядом со мной и держит при этом за руку. При любом удобном случае Ярн пытался отговорить от затеи, твердил, что мы лезем в большие неприятности ради того, кто этого не достоин. Поведение друга начинало пугать — я ни разу не видела Ярна настолько раздраженным и испытывающим яркую, нескрываемую ненависть к кому либо.

Осторожно открыв дверь большой, просторной комнаты, мы старались не производить много шума, но как выяснилось — зря. Санн не было на месте, зльфийка куда—то пропала вместе с Ярном, оставив после себя лишь мятую постель и храпящего как дикий кабан Адольфа. Судя по всему, они просто не выдержали этих адских звуков, которые издавал уставший от всего гном. Я бы тоже не выдержала, но выбора не было — как только взгляд упал на одиноко стоящую чистую мягкую кровать, тело само пошло в ее сторону.

Ощущение подушки под головой быстро сделало свое дело, и уже спустя мгновение я провалилась в небытие, напрочь забыв о раманш, предателях и наемниках.

***

Что—то жжет. Спину. Будто сверлит до самых костей, но физического контакта при этом не ощущается. Странное чувство давления на талии и тепло от чьего—то прикосновения постепенно выводили из глубокого сна, заставляя как можно быстрее раскрыть опухшие от усталости веки.

Вэй. В моей кровати. Рядом.

Раманш бесцеремонно лег рядом, уткнувшись носом в подушку так, словно решил проститься с этим бренным миром. Его русые волосы были раскиданы по кровати и несколько прядей, словно маленькие змеи, упали мне на плечи. Они блестели в свете зажженной керосиновой лампы, будто бы чешуйки, отражая приглушенный свет.

Его рука лежала на моей талии. Ярн сидел за спиной, и это чувство жжения явно было вызвано бурной реакцией берсерка.

— Долго ты еще прохлаждаться будешь, тварь? — берсерк резко замахнулся, бросив в сторону раманш недоеденное яблоко, но не попал. Вэй спокойно взмахнул кончиком пальца и тонкая струя сгнившей воды, возникшая из небольшой вазы с уже давно погибшими цветами, отбросила снаряд в сторону. При этом ощущение хватки на моей талии лишь усилилось, раманш стал медленно подниматься с кровати, но вместо того, чтобы встать на пол со своей стороны, почему—то навис надо мной, медленно раскрывая сонные веки.

— Ярн. Ты мне надоел, — в комнате возник поток воды, обрушившийся на берсерка по щелчку пальцев, — остынь и засунь свою ревность себе в зад. В противном случае никакая магия тебя не спасет, ты все понял?

Низкие нотки в голосе, еле улавливаемая вибрация и изменившаяся атмосфера вокруг Вэя говорили о его раздражении. Всякий раз, когда Адольф говорил что— либо колкое в его сторону, раманш закрывал на это глаза, никак внешне не реагируя. С Ярном все обстояло иначе. Берсерк не скрывал своего предложения относительно Вэя, в открытую предлагая разойтись разными дорогами и не лезть друг к другу, высказывал все, что думает о призыве и о методах раманш уничтожать людей, вырывая их сердца. Любая моя попытка встать на защиту раманш воспринималась как личное оскорбление, и сама мысль о том, что я привязана к Вэю из—за чувства вины и долга, не оставляла Ярка в покое. Никакие доводы и речи относительно того, что меняется не только раманш, но и я, не приводили к желаемому результату — с каждым днем эмоции берсерка подводили мужчину.

— Ну, вы еще писюнами померяйтесь! — не выдержал Дольфи, ощущая накал страстей и аромат ненависти в воздухе. — Задолбал, Ярн! Мы уже давно приняли решение — идем за Сэрех, поэтому хватит тут сопли распускать! Или ты ждешь того момента, когда у ведьмы жабры появятся? Не забывай о самом главном, друг, и следуй зову сердца.

— Его сердце жаждет насилия, — Вэй все же встал с кровати. — Причем уже давно. Но меня больше интересует, куда вы двое ушли, когда гном спал?

— Не твое собачье де…

Гулкий удар о пол, и звуки борьбы резко прекратились. Скорость Вэя была похожа на вспышку — резкая и внезапная, такая же, как и его хватка. Ярн успел лишь поднять руку, чтобы выхватить меч, но не успел, оказавшись прижатым вначале к стене, а затем уже к полу. Единственное, что ему оставалось, это хватать ртом воздух.

Я заметила, как стали дрожать руки Вэя, видела, как по его лицу скатилась капелька пота — действие зелья сильно ослабло. Судя по всему, огонь внутри начинает усиливаться, и в скором времени Вэй станет очень уязвим.

— Я обладаю ангельским терпением, Ярн, но оно подходит к концу. Не забывай кто ты, а кто я. Тебе очень повезло, что в моей крови течет зелье, блокирующее магию, в противном случае жди повторения истории в зале Приговора. И помни, что раманш с большим удовольствием вырывают трепещущиеся сердца голыми руками и не важно, кто враг. Твое спасение — это Сэрех. Лишь из моего уважения к ведьме ты все еще жив.

— Уважения? — Ярн зашелся кашлем, продолжая хватать ртом воздух после того, как раманш ослабил хватку и медленно встал с пола. Я сидела на кровати, на самом ее краю, готовая поджарить обоих, но мои действия будут напрасны, если эти двое не разберутся между собой. — С каких пор ты говоришь об уважении к Сэрех, если сам чуть не убил ее? С каких пор раманш вообще испытывают что—то подобное в отношении ведьмы? Что за чушь ты несешь?

— Она — единственная среди множества магов, кто совершил призыв ради сохранения своей чести. Именно поэтому твоя ведьма до сих пор жива, а не лежит трупом на дне моря.

Все тело охватило ледяной коркой от осознания истины. Будь причина призыва иная, на дне морском лежало бы два тела. Вэй никому бы не позволил управлять собой…

— Я думаю, нам пора собираться, — звук натянутой тетивы был услышан лишь сейчас, когда эльфийка приняла решение вернуть стрелу обратно в колчан. — Что так смотришь, Ярн? Все прекрасно понимают истинную причину твоего недовольства, поэтому хватит! Все, кроме Сэрех… И как ты до сих пор можешь оставаться столь наивной, уму непостижимо…

— Вы о чем?

— Ведьма, ты серьезно? — туг уже и Вэй не выдержал, уставился на меня с открытым ртом, даже про Ярна забыл, судя по тому, как расслабился.

— Так, хватит… в чем дело?

Но все тактично промолчали, наблюдая за тем, как глаза Ярна наливаются гневом. Мужчина молча встал с пола, опустил при этом голову, словно окончательно в чем— то разуверился, и вышел из комнаты.

— Мучаешь бедного берсерчика, — прошептал гном, — а он страдает, ходит вокруг тебя… ревнует… Это я так очень тонко намекаю, знаешь ли…

Когда осознание ситуации наконец—то до меня дошло, я так и продолжила сидеть на месте, ощущая внутри пустоту, граничащую с полным отсутствием эмоций. Мысли в голове метались из стороны в сторону, сердце забилось с бешеной силой, что не укрылось от раманш, ведь по моему внешнему виду все сразу стало понятно — я и понятия не имела, что Ярн испытывает ко мне нечто подобное. В любом случае, сейчас неподходящее место и время для выяснения отношений, тем более такого рода.

Он всегда был рядом, поддерживал во всем, как я могла не заметить?

Яркое солнце почти коснулось горизонта, окрашивая небесное полотно в слегка розоватые оттенки. Лишь мгновение спустя над головой разгорелось самое настоящее пламя, больше напоминающее кровь, нежели закат. Тело Ярна было напряжено, кулаки сжаты, на лице при этом застыла маска безразличия, разрушаемая ярким блеском в глазах и истинными эмоциями, что шли следом. Беспокойство и непонимание, волнение — все это угадывалось во взгляде, но чувствовалось что—то еще. Некое разочарование не связанное со мной лично — подобное ощущение трудно описать, так как, возможно, это все было неправдой.

— Готовы уже? — голос Ярна на сей раз был тихий, но в то же время грубый. Мужчина испытывал злость и ярость, что свойственно для берсерка, но редкость для моего друга… Друга… Я понимала, что Ярн для меня просто друг, но никак не любимый мужчина — за столько лет совместных походов в моей голове и мысли не возникло о возможных отношениях с ним. Как же я могла быть настолько слепой? Если не разглядела таких ярких чувств у близкого человека, то нет смысла удивляться тому, что в качестве жертвы и козы отпущения выбрали именно мою личность.

— Всегда готовы, — Адольф ударил себя кулаком в грудь, попытался улыбнуться своей беззубой улыбкой для поднятия всеобщего духа и настроения, но вышло у него это с большим трудом. — Веди нас, капитан! И да прибудет с нами великая сила!

— Мы коней покупать идем, какая, к лешему, сила? — зльфийка в последнее время остро реагировала на фразы гнома, ее кожа стала бледнее и уже не придавала ощущения аристократичности, как пару дней назад. Судя по всему, ее что—то сильно беспокоило, но делиться со мной переживаниями она не спешила.

Что—то не то с нашим отрядом. Все не так, как раньше. Раздражение, усталость, злость — эти чувства и эмоции и раньше присутствовали в группе, но сейчас они стали намного ярче, словно никто из нас уже не мог их сдерживать. Это все из—за меня… Не окажись я в подобной ситуации, им не пришлось бы лезть за мной, сражаться с альрами, и, скорее всего, идти против Эрмера.

— Скакун под твоей задницей может спасти твою жизнь, рыба моя! — переполненный эмоциями и предвкушением от азартных споров, Адольф не мог остановиться и постоянно теребил свою пышную растрепанную торчащую во все стороны бороду, — так что отставить уныние, поднять носы и хвосты выставить трубой!

— Ты сам—то понял, что сейчас сказал? — сильный ветер неприятно проникал под одежду, заставляя вздрагивать, поэтому Санн достала из своей потрепанной сумки старый, видавший многие бои шарф, кутаясь в него, словно в спасительное одеяло. — Какая труба, какие носы? Адольф, ты пьян?

— Я переполнен силой любви, красавица! Любви к скакунам, благодаря которым нам не придется идти пешком под палящим солнцем! Ты чуешь ее аромат?

— Твоя любовь откровенно воняет навозом, мой милый друг.

Эльфийка отмахнулась от очередной непереводимой тирады, высказанной Дольфом в ее сторону, и спокойно пошла вперед, к главной площади Лаппеньен. Тело казалось расслабленным, круги под глазами говорили о сильной усталости, что не было свойственно эльфам ее вида. Судя по всему, это состояние связано не с физической болью, а с чем—то другим, но что могло так сильно выбить из колеи искусного в бою воина, тщательно следящего за своей красотой и внешним видом? Санн привыкла соблазнять, охмурять, выставлять себя напоказ, но в последнее время она притихла… Это из—за Вэя? Она боится раманш и того, что он может с ней сделать? Ведь на него не подействовала ее магия, все дело именно в этом?

Внезапно Санн еле заметно повернулась в сторону Ярна, окинула товарища удивленным вопросительным взглядом, полным непонимания и сочувствия, но так и не решилась с ним заговорить.

Деревня Лаппеньен казалась просто огромной, широкой и очень богатой. Расширение земли стало возможным благодаря местным торгам и необычной породе скакунов, которые выводились и выращивались только в этом месте. Секрет белых яблок на серой шерстке так и не смогли украсть, и все попытки повторить этот невероятный результат терпели поражение. Одна такая лошадка могла стоить в итоге целое состояние, и это несмотря на то, что порода славилась чрезмерно бурным характером и своеобразным нравом, с которым не всякий конюх сможет совладать. Вспомнить того же Лорда — не думаю, что он позволит себя объездить.

Стоило небу окраситься алым цветом, как на улицу вышли люди. Много людей. Они заполонили собой все пространство, бурно обсуждая возможные приобретения и выгоду, извлеченную из этих торгов. Кровавые лучи заходящего солнца падали на вычищенные лезвия мечей, клинков и прочего вида оружия, отражались от гладкой поверхности, лишь усиливая ощущение бойни. Сильные порывы ветра хлестали по рукам и ногам, взрывали влажную после небольшого дождя землю, заставляя прикрывать глаза ладонью, бегали по узким улочкам, поднимая чистые, но все еще влажные простыни, словно хотели сорвать их с прочно натянутых веревок.

Вокруг слышался гул, конское ржание смешалось с человеческим ором, вдалеке заиграла веселая музыка, и тут же прогремел звон бьющихся друг о друга пивных кружек.

Настало время собирать деньги, работать и торговать.

Приезжие гости развлекали себя вкусной выпечкой и пышными сахарными облаками — маги—пекари с большим удовольствием создавали из белого песка дорогое лакомство на тонких деревянных палочках. Я раньше подобного не пробовала, поэтому с интересом уставилась на то, как раманш достает из кармана несколько монет, вручая их торговцу.

— Держи, — в моей руке тут же оказалось сахарное облако, но я так и не могла оторвать от него кусочек, наблюдая за тем, как Вэй прячет несколько монет в льняной набитый металлом мешочек, — я поменял то, что хотел, пока ты спала, ведьма. Перед торгами бы точно не успели… Чего застыла? Пробуй свое облако, когда еще в этой жизни появится такая возможность?

— Аты хочешь попробовать? — принюхавшись к лакомству, я поняла, что пахнет оно обычным сахаром. — Ты ведь тоже не пробовал его… или… или пробовал?

— Когда этому морскому гаду что—то пробовать, Сэрех? — берсерк уставился на лакомство в моей руке, затем перевел удивленный взгляд на Вэя, но спорить или ругаться не стал.

— Тогда, пожалуй, не откажусь…

Вместо того чтобы отщипнуть кусочек, Вэй наклонился к моим рукам, слегка откусывая лакомство. Вокруг тут же послышалось несколько женских вздохов, а по спине пробежал холодок ревности. Ярн промолчал, прекрасно понимая, что Вэй специально выводит его из себя, но тогда почему я застыла как вкопанная? У меня что, дрожат руки? Но почему? Ау, Сэрех! Очнись, девочка, он же раманш, который жаждет твоей смерти! Хоть и ведет себя при этом странно…

— На вкус та еще гадость, — раманш скривился, а затем добавил. — Я не распробовал, дай еще…

И все повторилось по новой… На сей раз Ярн не выдержал. Его глаза налились яростью, но мужчина тут же успокоился, как только я подошла к нему:

— Я, пожалуй, с тобой пойду, а то Вэя явно кто—то покусал…

— Может ты и покусала, спали—то рядом…

Ну зачем он это сказал? Ну зачем? Пришлось схватить Ярна за руку, прижать к себе и направить в сторону главной площади, лишь бы берсерк не начал здесь все крушить.

— Я вот сейчас чего—то вообще ни чего не понял, — прошептал гном за моей спиной, — они чего это здесь устроили?

— Судя по всему, раманш стало скучно, и он решил позабавиться с нашим берсерком, — предположение Санн попало в самое яблочко, но объяснить эту простую мысль Ярну будет очень трудно. Друг скрипел зубами, но честно пытался успокоиться. — Что тебе не понятно? Ярн влюблен в нашу ведьму, ревнует к раманш с его патологической тягой хватать нашу женщину за руки и спать рядом с ней в обнимку, иногда поглаживая ее по голове и внимательно рассматривая, пока та не видит. По—моему, все логично…

Судя по тому, как изменилась атмосфера вокруг Вэя, я не должна была знать, что кто—то что—то там во сне рассматривает, но эльфийка отплатила раманш его же монетой, заставляя удивленно замереть, а затем медленно перевести взгляд в мою сторону в ожидании реакции.

Я молчала. Видела, что все чего—то ждут, понимала, что услышала нечто непонятное, но как реагировать на слова Санн просто не представляла.

— Зачем Вэю гладить меня по голове? — все услышали недоверие в моем голосе. — И тем более смотреть на меня, когда я сплю? Он же не человек, да и к тому же дико злится на меня…

— Она всегда была такой слепой? — спросил Вэй голосом, полным непонимания.

— Ага, — Санн слегка кивнула, подтверждая этим жестом свои слова. — Это даже нашего покойного наследника всегда удивляло…

— Что ты хочешь этим сказать? — раманш с трудом отвел от меня взгляд, на сей раз обращаясь к эльфийке.

— Дерек всегда искал общения с ней, постоянно спрашивал совета, много раз просил научить колдовать, но из—за войны наш отряд почти всегда отсутствовал в Эрмере. Сын правителя смотрел на нашу ведьму глазами, полными обожания, но именно этим почему—то отпугивал ее еще сильнее. Мне всегда было интересно, почему Верховная ведьма избегает возможных связей с будущим правителем, дружба с которым могла бы принести ей очень много пользы… Это уже сейчас мы узнали о кровном родстве…

— Да перестань, женщина, — гном махнул рукой, словно пытался отогнать от себя надоедливых мошек, — наша ведьма просто застенчива. Вот и все. К тому же в последние дни перед смертью наследник наконец—то успокоился, вел себя как послушный мальчик и к Сэрех не лез…

— А потом так же внезапно помер и тела его так никто и не видел! — Санн всплеснула руками, нервно дернулась при шаге. Дыхание девушки сбилось, что говорило о том, что она сильно, очень сильно нервничает, но понять истинную причину подобных переживаний было сложно. Внимательно посмотрев на эльфийку, я вновь отметила ее изнеможенный вид и уставшие, словно потухшие, глаза. Это не укрылось от Вэя, раманш стал зол, еле заметно оскалился, будто хотел напасть, но передумал в самый последний момент. Да что вообще происходит?

— Хватит выяснять отношения! — переполненный негодованием, Адольф почти что взвыл, нервно размахивая топором. — Надоели уже! Закрыли этот разговор, отложили на потом, а сейчас лапки в ножки и ай да скакунов выбирать! Приберегите запал для торгов, он нам всем очень даже понадобится…

— Нам не нужны элитные лошади, гном, можно купить самых простых, обычных, но сильных и спокойных. Какой нам смысл участвовать в этих торгах и рвать глотки за породы, прока от которых в нашем походе нет и не будет?

— Ничего ты не понимаешь, Санн, — Дольфи в очередной раз начал теребить свою рыжую бороду, показывая тем самым свое нетерпение. Руки гнома слегка дрожали, а взгляд становился до ужаса хитрым, — это же вопрос чести!

— За которую я платить не собираюсь, — раманш обломал всю малину, очень тонко намекнув на то, у кого из нас в этом походе есть золото, жемчуг и прочие прелести.

— Наша цель — найти кобылу, которая не сдохнет от быстрого бега и преследования альр, если таковые нас настигнут, а они настигнут! Времени осталось мало, эта деревня, скорее всего, последнее нормальное место, где мы сможем набраться сил, выспаться перед боем и продумать план действий. Нам туда надо…

Вэй махнул рукой в сторону огромной площади, заставленной деревянными скамейками. Его ладонь при этом слегка дрогнула — необходимо зелье. Как только торги закончатся, мы вернемся в комнату, и я сварю еще одну порцию…

Многие люди уже заняли свои места, бурно обсуждая все происходящее, они слишком часто жестикулировали, выглядели взволнованными, жаждущими игры и эмоций от самого процесса.

Помимо торговых зон, построенных специально для сегодняшнего дня, по краям площади стояли лавки, набитые холодным оружием. Ярн хоть и нехотя, но оставил меня с Вэем, направляясь к одной из них для пополнения запаса. Адольф с превеликим удовольствием присоединился к берсерку, а вот Санн…

— Эй, ты куда? — девушка затормозила, сделала глубокий вдох и качнулась на месте. С ней определенно что—то происходило.

— Мне не очень хорошо, голова кружится… Я найду вас, только к лекарям схожу… Мне не нравится то, что со мной происходит…

— Я стобо…

— Нет, Сэрех, — огрызнулась девушка, — я схожу одна. Развлекайтесь, пока можете.

— Всенепременно, — Вэй улыбнулся ей, чем вызвал неоднозначную реакцию. Санн тут же стало хуже, она уставилась на раманш, словно смерть свою увидела… Она боится его до такой степени…

— Сэрех, — лишь от одного прикосновения раманш по всему телу прошел заряд. Будто молнией ударило, поражая энергией каждую клеточку организма. Холод ладони казался чем—то невероятным, чем—то, что могло вызвать настолько неоднозначные эмоции. В горле тут же пересохло, и дыхание сбилось, заставляя ощущать дикое сердцебиение. Но разве это страх? Нет… Однозначно нет… — Сэрех, расскажи мне о сыне правителя. Как хорошо вы друг друга знали?

— Дерек был младше, — после некоторого замешательства я все же приняла руку Вэя, позволив вести меня в сторону площади, — ему и пятнадцати не исполнилось, совсем ребенок. Жизнерадостный, улыбчивый и очень мягкий, словно пушистый кот. Он обладал необычной способностью — его было сложно заметить. Шаг настолько мягкий, что движения этого человека не всегда угадывались среди множества звуков…

— Судя по всему, он знал тебя еще до того, как ты приняла пост Верховной ведьмы.

— Да, я часто была в замке Эрмера с докладами, мы виделись с ним… Он всегда восхищался моему контролю магии, часто просил взять в ученики, даже не догадываясь о том, кто я на самом деле. Дерек обижался, когда слышал отказ, часто спорил из—за этого с правителем, прося его повлиять на мое решение, но в конечном итоге я возвращалась к отряду, и мы продолжали воевать. А потом его просьбы прекратились. Он вступил в тот возраст, когда плечи юного мальца начинают тяжелеть от возлагаемой на него ответственности, но даже несмотря на почти что полное отсутствие времени, он находил способ меня увидеть — сбегал от первого советника и его проповедей… и правильно делал… Он изменился в последние месяцы перед смертью. Стал тихим, замкнутым и ко мне почти не подходил… Знаешь, он хотел о чем—то поговорить со мной, сказал, что ему нужен совет и что он хочет, чтобы я на что—то взглянула, но меня вызвал к себе правитель, а уже через несколько дней Дерека нашли мертвым.

— Ты избегала общения с ним, потому что он на самом деле был тебе…

— Да, — правильно расценив молчание, я подтвердила догадку Вэя, — мне сложно было вести себя обособленно в его присутствии, постоянно хотелось приблизиться, хоть как—то намекнуть на родство, но… Понимаешь, я думала, что смогу и дальше общаться с ним хоть иногда, разговаривать, слушать проблемы, давать советы и, возможно, даже учить магии. И боялась, что если начну показывать свое отношение к Дереку, это могут неправильно расценить. Первый советник мог понять, кто я, или решить, что я пробиваю таким образом себе дорожку в верха, а оно мне вообще не надо было…

— Вот так прям и не надо? — голос за спиной заставил вздрогнуть. Я тут же призвала пламя внутри себя. — Эй—эй! Потише! Мантию не спали, а то ходячий на задних лапках, укутанный в черное одеяние дракон вызовет откровенную панику. Ну, как я вам? Не сильно выделяюсь среди толпы?

— Так вот как ты себе в пещеру эти черепушки добыл! — за нашими спинами стояло небольшое, черное, но полностью скрытое благодаря одеянию существо. Понять, кто скрывается под темным глубоким капюшоном, было практически невозможно. Единственное, что выдавало дракона, это его странная походка, откровенный горб на спине из—за невозможности стоять на задних лапах прямо и яркие, сверкающие в лучах заходящего солнца зрачки, которые ну никак нельзя было назвать человеческими.

— Если тебя поймают, то порвут на месте, — спокойно заметил Вэй. — Я предупредил, Феодосий…

— Ой, да ладно тебе, Вэюшка! Как будто в первый раз, ну честное слово! Тут все внимание к коням приковано, кто обратит внимание на горбатого карлика, который еле ходит? К тому же я устал от этого дикого чувства одиночества! Какой толк прятаться в кустах близ деревни, если можно с превеликим удовольствием поучаствовать в торгах и обломать кому—нибудь всю малину? Кстати, где ж остальная часть команды? А вы, я смотрю, все за ручки ходите? Какая прелесть…

— Слушай, — я обратилась к Вэю, который еле сдерживал себя, — у него ж вроде как печень в цене, да?

— Да, — проскрипел сквозь зубы раман ш.

— И когти в зельях используют, а сердце вообще нужно, чтобы смертельное проклятье снять… Он ведь не может себя раскрыть сейчас… может мы его это… пока никто не видит…

— Да с удовольствием…

Дракон гордо выпрямился, выставил вперед грудь, блеснул грозным взглядом, но деру не дал.

— И все—то вам моя печень нужна! Живым не дамся, так и знайте! Да успокойтесь вы, все будет хорошо! Я к вам не лезу, в ваши дела не вмешиваюсь, просто наблюдаю со стороны и в случае чего зову Зела для компании. Вдруг тут очередная кровавая банька начнется? Я такое не могу пропустить. Вон! Смотрите! >Же коней готовят! Пошли места занимать, любезнейшие, а то весь товар ускачет в чужие ручки.

После этих слов горбатый карлик в балахоне поскакал вперед, дабы занять широкую просторную скамейку. При этом он грациозно размахивал деревянной табличкой с номером, естественно, привлекая к себе внимание. Несколько мужчин удивленно смотрели вслед удаляющейся фигуре, затем перевели взгляд в нашу сторону и, заметив как гнев и ярость медленно выползает вокруг нас в виде ауры зла, трогать и мучить расспросами не стали.

— И все—то ему с лап сходит, — голос демона над ухом прозвучал как гром среди ясного неба, заставив нас с Вэем вздрогнуть и отчаянно выругаться, — какая интересная у вас реакция. Но вообще другого я и не ожидал… Чего застыли? Думали, я все веселье пропущу, как в прошлый раз? Ну уж нет, тут явно пахнет жареным! Вперед, вперед, великомученики, на свои места! Таблички не потеряйте…

В отличие от дракона Зел никак не изменился. Для нас. Ибо окружающие не обратили никакого внимания на то, как мимо них прошествовало исчадье нижнего мира с оскалом вместо улыбки на лице, держащее в одной своей руке кончик хвоста, а в другой тонкую черную идеально прямую трость.

— О, а ты таки пришел? — «горбатая скотина» очень обрадовалась появлению друга, но, благо, хоть обниматься не полезла. И на этом спасибо.

— Иногда мне кажется, что меня прокляли, — спокойно заметил Вэй, присаживаясь рядом со мной на скамейку. Он внимательно следил за тем, как демон стирает кончиком когтя маленькую, нацарапанную на деревянной поверхности руну, позволяющую отвести взгляд. Ага, так вот почему самые лучшие места до сих пор никто не занял.

— Неудобно мне, жестко… — пропустив фразу Вэя мимо ушей, Зел заерзал на скамейке, недовольно скривив лицо. — И кто придумал устраивать веселье в подобном месте? Уму непостижимо! Вот у нас аукционы и торги всегда в закрытых помещениях проводят, обязательно с музыкой, напитками… Дамы в красивых платьях, демоны обязательно в элегантных костюмах, а тут…

— Ну да, — не выдержав, я всплеснула руками, — здесь реки крови не текут, никто из черепов алую жидкость не пьет и вообще конечностей ради забавы никто никому не отрывает!

— Вот видишь, совсем скучно… — обреченно вздохнул Зел, продолжая ерзать, — и неудобно… Да и вообще как—то холодно!

— Кто это у нас брюзжит как старуха, а? Ой… простите, не признал со спины…

Судя по тому, как вытянулось лицо Адольфа, бедный гном даже и предположить не мог, что к нам присоединится демон с драконом. Причем наличие горбатого карлика удивило друга куда больше, но фраза, высказанная в сторону исчадья зла, заставила перекреститься.

Зел вначале замер, злобно уставился на рыжего гнома, но уже через мгновение заливисто рассмеялся, повторяя движения друга:

— Это ты забавно придумал, — демон в истерике крестился, чем вызывал с нашей стороны дикое, странное, давящее чувство безнадеги, — гномик, и такое вытворяет… Милый мой Дольфи… На меня не действует…

— П… Почему?

— Как почему? — Зел словно обиделся. — Гном, все очень просто. Я наблюдаю со стороны, ни во что не вмешиваюсь и выполняю определенную задачу. Те души, которые прогнили, идут ко мне в руки, а те, кто еще обладает светом, в мои владения не попадут… Ну, если только сделку не совершат, понимаешь? Все эти людские способы моего изгнания на меня не действуют. Зато имеют влияние на демонов низшего уровня — когда на тебя движется толпа людей в хламидах, распевающих загробным голосом и поливающих все вокруг себя водой — тут любой бы испугался, разве нет?

— Вообще—то эти люди в хламидах способны с демона шкуру содрать, причем живьем… — тихонько напомнила я, прекрасно понимая, что Зел просто не хочет касаться неприятной для него темы. — Церковь тоже имеет силу.

— Ой, да кому нужна эта ваша церковь? Какой толк от вечно накуренных помещений, подожженных травок и ладана?

— Людям нужна, потому что именно церковники способны изгнать низших духов из тела, потому что церковники способны уничтожить твоих подчиненных, потому что они же жертвуют собой, и тебя это дико бесит.

Зел ничего не ответил, так как на небольшую площадку, выстроенную для торгов, вышел человек невысокого роста. Спустя несколько минут вся площадь разразилась бурным ором, показывая, насколько люди рады сегодняшнему мероприятию.

— Знаешь, что меня удивляет, — даже среди громогласного ора я смогла услышать голос Зела. Думаю, он сделал это специально. — Что даже зная, кто сидит рядом с тобой, зная, что я могу забрать тебя, ты продолжаешь говорить то, что думаешь. Неужели не боишься? Одно дело, когда нечего терять, но другое…

Он слегка кивнул в сторону Вэя, показывая всю ответственность за мой выбор.

— Конечно, я боюсь, но ведь я не вру, — было бы глупо утверждать о том, что бесстрашная, когда все тело бьет дрожь, — я не обманываю тебя, Зел и говорю то, что думаю, прямо в лицо, без оскорблений или недовольства.

— Это ты мне сейчас говоришь о том, что якобы уважаешь меня? — его губы скривились в ухмылке, во взгляде промелькнуло недоверие.

— А как я могу тебя не уважать? — кажется, я рою себе могилу. — Я и понятия не имею, в чем заключается твоя работа, не знаю, что происходит в твоем мире, но вижу, что только благодаря тебе и твоей силе демоны не сожрали все человечество. Как я могу тебя не уважать?

— Смотри—ка, выкрутилась, ведьма, — Зел внешне расслабился, но я отчетливо ощутила волну удивления и непонимания.

Внезапно раздался звук гонга, что означало открытие торгов, и люди мгновенно стихли, внимательно рассматривая товар, выведенный на площадку.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Все же он очень красивый. Я не могла оценить всю прелесть породы, но даже для такого любителя, как я, Лорд кажется прекрасным.

Гордая походка и надменный взгляд, чистая блестящая шерсть и мощь длинных широких ног. Светлая грива, заплетенная каскадом, нисколько не уменьшала всей грозности Лорда, готового смести в сторону любого вставшего у него на пути. Я смотрела на то, как конюх представляет лучшее из того, что у него было. По небольшой площадке то в одну сторону, то в другую водили прекрасных скакунов, но даже среди лучшей тройки Лорд выглядел невероятно сильным.

— Его не возьмут, — Вэй внимательно наблюдал за всем, что происходило на площади. Незадолго до появления Лорда раманш уже приобрел несколько коней, чем вызвал со стороны публики недоумение. На вопрос Ярна о том, почему Вэй остановил свой выбор на совершенно неказистых, с виду измученных животных, раманш ничего толком не ответил, просто прошептав «увидишь».

— Лорд — один из лучших представителей своей породы, которых я видел сейчас на этой площади, к тому же еще и последний, — странно, но в момент выбора коней раманш и берсерк ненадолго забыли о своих разногласиях, внимательно изучая все, что происходит на торгах. Иногда даже советовались друг с другом, чем вызвали неподдельное удивление даже у Зела. Демон присвистнул, глянул на парочку исподлобья, но колкостей говорить не стал.

— Его возвращали конюху несколько раз, — прошептал Вэй, явно что—то прикидывая в своей голове, — скорее всего, уже все наслышаны о Лорде. Его невозможно приручить.

Конь смотрел на присутствующих, словно кот на своего хозяина: как на тех, кто недостоин его великой силы, и если оставшихся двух коней приобрели почти что сразу, то Лорд остался стоять в гордом одиночестве.

— Семьсот золотых раз… Семьсот золотых два…

— Беру! — голос Вэя прозвучал как гром среди ясного неба. Взгляд Лорда тут же изменился, налился гневом. Конь от возмущения даже хрюкнул, явно намереваясь доказать новому хозяину, кто тут главный и какую ошибку совершил этот несчастный.

— Ты что творишь? — удивился Дольфи. — На кой леший он нам сдался? Нет, у тебя, конечно, денег столько, сколько у меня никогда в жизни не будет, но… Семьсот золотых… Столько даже моя каморка не стоит на окраине Эрмера… Это же целое состояние, выброшенное на ветер!

— Мужик, ты бы подумал… еще не поздно… — послышались голоса со стороны, — он бешеный… ненормальный на всю башку. Тебе ж деньги не вернут потом… ну ты попа—ал….

— Продано господину с номером Семь! — узнав, что среди людей появился еще один несчастный, рискнувший приручить Лорда, конюх сильно удивился, когда понял, кто именно его приобрел. По его лицу стало понятно, что он искренне нам сочувствует.

— Поздравляем с необычным приобретением и… искренне желаем вам удачи!

Толпа разразилась хохотом, Лорд внимательно смотрел на Вэя, явно готовя план побега и уничтожения безумца, я же уставилась на раманш, требуя пояснений.

— Ты на нем поедешь, — Вэй кивнул мне, и, судя по всему, не шутил.

— ЧТО—О? Ты моей смерти хочешь? — голос дрогнул от возмущения, а со спины все чаще стали слышны гаденькие смешки.

— Нет, смерти не хочу, но Лорд, судя по всему, один из самых быстрых коней из всех, кто здесь собрался. Поэтому на Лорде поедешь ты. Если на нас нападут, вы спасетесь…

— Да он меня угробит еще до того, как я к нему прикоснусь! — внутри все несколько раз перевернулось и встало обратно. — Какой ускачет? Куда? Если только на тот свет! А вы все чего молчите?

— Погладить коняшку хотим, — хмыкнул гном, в очередной раз растирая пушистую бороду, — когда еще случай такой представится? Ты крепись, ведьмочка, крепись! И, главное, равновесие держи. Может, мы уже пойдем отсюда? Вроде все, что хотели сделать, сделали… Получим нашу прелесть, оседлаем, приноровимся и выспимся в той комнатушке, что сняли на ночь?

— Полностью поддерживаю, — Санн выглядела немного лучше, но все равно было видно, что эльфийке нездоровилось. Да что с ней произошло? Ее вид почти не болеет, способен вынести много физической боли и живет почти что вечность, если его не трогать и ножом в сердце не тыкать.

— Эй, тебе все еще плохо? — Ярн с удивлением смотрел на то, как Санн в очередной раз кутается в свой старый шарф. — С каких пор эльф твоего рода не привлекает к себе мужское внимание? Обычно на таких сборищах вокруг тебя мужики штабелями падают, ты их как назойливых мух отгоняешь…

Санн промолчала, печально посмотрела в сторону берсерка, затем дернулась от порыва ветра, но всем видом показывала, что нам пора идти.

— Друзья, пожалуйста, давайте как можно быстрее уйдем отсюда. Забирайте коней, и пойдем спать. Иначе я упаду прямо здесь…

Все встали без лишних слов, с удивлением отмечая внешний вид эльфа. Санн бледнела на глазах, явно была чем—то обеспокоена, что не давало возможности расслабиться. Девушка постоянно оглядывалась по сторонам, делая это практически незаметно.

Я знаю, что физические муки эльфам не страшны, но вот моральные… Чаще всего они не могут выдержать собственных эмоций, которые довольно редко их переполняют. Она переживает из—за Вэя? Все время смотрит на него… Взгляд странный, не могу понять, что в нем отражается…

— А вы чего, с нами пойдете? — Адольф обратился к горбатому дракону, взгляд которого никому из нас не понравился. Федор явно был чем—то обеспокоен, постоянно молчал, иногда посматривал в сторону Зела, который словно пылал от предвкушения. Да что происходит?

— Именно, мы с вами, рыжее бородатое солнышко! — гаркнул Феодосий, выбрасывая в сторону не нужную уже табличку. — Как скучно тут было, уму непостижимо! Ни крови, ни драки… Тю…

— Тебе лишь бы кровь подавай. Тебя, случайно, вампиры за задницу не покусали? А то больно ты кровожадный стал, Федя.

Вэй спокойно расплатился золотом за всех коней, что приобрел сегодня на торгах, получил в свою сторону массу смешков и упреков по поводу Лорда, хотел было ответит что—то едкое, но не успел…

Площадь была переполнена всевозможными звуками, начиная от детского плача, заканчивая мужским громогласным хохотом. Многие с шумом обсуждали своих новых коней, хвастались тем, как будут их использовать, сколько надежд возлагают на бедную скотину. Все эти голоса смешивались со звуками бьющихся пивных кружек, громких пожеланий сдохнуть кому—нибудь, кто явно увел добычу прямо из— под носа. Женский голос немного разбавлял низкий всеобщий баритон, но вскоре все умолкло.

Резко. Будто по щелчку пальцев.

— Дождался, — сладость в голосе Зела напугала сильнее, чем тишина. Он неистово смотрел в сторону площади своими огромными черными глазами, прикусывая от нетерпения нижнюю губу. Его руки дрожали, взгляд наполнился невероятной жаждой крови… — я уж думал, не придут… Удачи, мои милые спутники, она вам пригодится…

Зел исчез, резко растворяясь в воздухе, словно все его тело было соткано из множества тонких, порвавшихся в одно мгновение нитей.

Внезапно раздался крик. Медленно, постепенно нарастающий вопль, больше похожий на вой. Дикий страх настолько сильно сковал человеческое тело, что в подобном состоянии не было возможность кричать в полную силу… только выть…

Апьры. Целая стая… Вся в крови, ошметках человеческой плоти… они внимательно осматривали всех, кто столпился рядом с площадью, медленно пережевывая чьи—то останки. Мелкие глазки уже не бегали из стороны в сторону — они смотрели на людей и… На нас…

Они смотрели именно на нас…

— Сэрех, — голос Адольфа дрогнул, — если выживем, я на пенсию уйду, ладно?

— Я думаю, мы все там будем, — Ярн сглотнул, тут же активируя свою броню. — Помните, чем хуже мои раны, тем сильнее я становлюсь, но на пике безумия уже не отличу кто свой, а кто враг… Сэрех…

— Я поняла тебя…

Я пробудила в себе магию, в ладонях заиграл огонь. Яркое пламя мгновенно привлекло внимание, означая начало бойни. Все, кто владел магией, мгновенно рассредоточились по площади на более дальние позиции — это логично, так как маги все же воины дальнего плана. Единственные, кто остался в эпицентре — те, кто мог создавать прочные барьеры. Вскоре образовалось два почти что прозрачных купола — они закрывали собой жителей, кто не мог сражаться. Множество людей обнажили свои мечи. И женщины, и мужчины — все сражались единым целым, словно давно сработанный отряд. Несколько группировок наносили резкие удары по лапам и морде альр, но вскоре поняли, что эти атаки не приносят совершенно никакого вреда.

Они сорвались с места, словно по чьей—то команде. Огромные черные туши не обращали особого внимания на простых жителей, явно желая сожрать именно наш отряд. Они неслись вперед, яростно рыча и сильно раня встречных на пути людей. Несколько тварей задержалось, используя момент и отгрызая голову какому—то человеку. Его тело еще трепыхалось, но было обезглавлено. Ужас, что охватил при этом остальных, не позволял мыслить здраво тем, кто никогда не воевал, именно они предавались панике и бегу, но опять же, напрасно — судя по всему, у альр не было причины выпускать из этой деревни живых людей.

— Бейте в живот! — орала я, что есть сил. — Это слабое место!

— Что это вообще за дрянь? — отовсюду слышалась брань, сменяемая лишь тишиной и диким рычанием. Альры не могли пробиться сквозь поставленные барьеры, ломились в защиту своими прочными головами, но в конечном итоге отступили, прекрасно понимая, что маг не способен управлять такой силой долго — нужно лишь подождать, когда его силы иссякнут, и насладиться пиром.

И это понимали не только альры. Люди защищали тех, кого скрыл барьер, но не делали это целью боя. Клинки пронзали тонкую кожу на животах существ, но убивая одну тварь, люди умирали десятками.

— Пригнись! — огненная магия покрыла собой нацеленную на Вэя нечисть. Раманш тут же воспользовался ситуацией, вогнав острие меча в раскрытую пасть. Спустя мгновение он уже стоял позади альры и с силой наносил рубящий удар по основанию хвоста. Существо взвыло с двойной силой, но вскоре стихло, истекая зловонной кровью. Вэй пошатнулся, слегка качнул головой, чем вызвал во мне панику. Ему стало хуже — огонь постепенно набирал силу…

Выпустив магию цепей, я смогла сковать еще одну тварь, не позволив ей дотянуться до Дольфа, затем выпустила огненный поток, который несмотря на то, что почти не наносил вреда телу, спокойно поражал слизистую глаз, пасти и носовых ходов. Лезвие меча отправило тварь на тот свет, а топор лишь подтвердил, что эта нечисть не восстанет из мертвых.

— Их слишком много! — бешеная сила берсерка постепенно теряла контроль. Ярн нападал на альр, не обращая никакого внимания на полученные раны. Это вызывало лишь дикую ярость в его сознании, полностью блокируя разум. Мужчина рвал на части тех, кто попадался ему на пути, отрывал конечности, вонзал клинок снова и снова, ломал кости и с каждой раной становился лишь сильнее. Именно поэтому берсерков боятся — в бою они совершенно не ценят свою жизнь, поглощенные магией, данной им с рождения. Все, кто видел Ярна, уходили немного в сторону. Люди понимали, что берсерк начинает терять разум и не хотели погибнуть от рук своего же человека.

Все, кто сражался, старался держаться близ Вэя. Они и понятия не имели, что он раманш, думали, что им крупно повезло нарваться на мага, так искусно контролирующего воду. Его сила из—за выпитого зелья была неполной, но даже этого было достаточно для того, чтобы уничтожить врага.

— Нам жутко повезло, что этот богач с нами, — слышалось отовсюду, — они с ведьмой — страшная сила…

Несмотря на оборону, нас становилось все меньше. Альры неистово рвали людей, никогда не отступали, даже если видели, что их ждет смерть. Они жрали все, до чего могли дотянуться.

— Зел, сволочь… — рычала я, пронзая нападавшую альру. Адольф вовремя сбил ее с ног, позволяя мне убить существо без лишних потерь. — Он знал!

— Нет, он не мог знать, — раманш в очередной раз призвал поток трясущейся рукой, заставляя нескольких тварей застыть в воздухе. Их животы тут же вспороли те, кто стоял рядом, — но он чувствовал, что грядет что—то кровавое. Иначе бы не пришел лично. Он и сейчас где—то рядом вместе с Федором!

— Дракон — скотина! — гном проорал это, в очередной раз спасая свою бороду от моего огня. — Мог бы и помочь. Сволота!

— Они с демоном сразу сказали, что вмешиваться не станут, — руки тряслись, для более сильной магии нужно больше времени и подготовки, но нападение альр просто не позволяло перевести дыхание, — надо понимать, что они сами по себе.

— И им совершенно плевать на то, что от нас останется, — Вэй закончил фразу за меня, отходя чуть в сторону от основного боя. Силы были на исходе, а тварей становилось все больше и больше. — Они пытаются добраться до нас, не особо идут к остальным, просто рвут всех на месте без разбора, но продвигаются все ближе… Надо уводить их отсюда, пока защитные барьеры стоят…

Вэй думал правильно, и все мы были с ним согласны. Альры целенаправленно мчались в нашу сторону, задерживаясь лишь благодаря людям. Маги, что ставили барьеры, уже не могли держать оборону — защита дала трещину, и альры ждали, когда она падет окончательно.

— Они выстоят без нас? — рычала я, колдуя так, как в последний день в своей жизни.

— Не знаю, но с нами у них нет шансов точно! — раманш помог Ярну, защитив его от прямого удара в голову. Берсерку это не особо понравилось, но делать нечего — смирился. — Большая часть альр помчится за нами. Если мы не уйдем, то среди людей будет куда больше потерь. По крайней мере, у них будет возможность сбежать. Не у всех, но у большинства…

Купленные кони неистово ржали, вставали на дыбы и были готовы мчаться отсюда на всех парах, гонимые страхом перед грозным хищником.

Единственным, кто сохранял хладнокровие, был Лорд. Он смотрел на то, что происходило на площади и, судя по взгляду, прекрасно осознавал, что привязан и что сил выбраться у него просто нет. Он замер на месте, словно копил силы для последнего удара, но как только рука раманш легла на его круп, будто бы вышел из транса.

Лорд не пытался сбросить Вэя — на это у него просто не было времени. Словно спущенная стрела, он рванул вперед, разрезая на своем пути воздух и перепрыгивая тех, кто вел борьбу за свою жизнь. Нам смотрели вслед, проклиная за то, что мы бежим, но как только большая часть альр бросилась за нами, громогласным хором проорали что—то не совсем цензурное, но очень воодушевляющее для того, чтобы вернуться из этой бойни живыми.

— Их примерно десять! — проорал Адольф. — Осторожно!

Одна из альр рискнула прыгнуть, но мгновенно получила стрелу в глазное яблоко, выпущенную Санн. Это сбило траекторию прыжка, но лишь сильнее разозлило тварь. Вторая стрела попала в пасть, а третья лишила еще одного глаза. Послышался жалобный скулеж, но одно из существ из погони выбыло.

Выбранные Вэем кони оказались на редкость быстрыми. Я не понимала, почему, но они неслись так, словно состояли в родстве с самим ветром. Гонимые страхом смерти, они превышали свои возможности, и мы прекрасно понимали, что в скором времени загоним их, если не избавимся от нечисти.

К нашему ужасу, солнце уже давно скрылось за горизонтом, и если на площади среди людей было множество источников света, то здесь мы бежали и боролись за свою жизнь в кромешной тьме. Возможности постоянно создавать огонь не было — он выдавал положение, провоцируя очередной прыжок. Множество раз пасть альры сомкнулась у моей головы, оставляя на волосах мерзкие тягучие слюни, источающие отвратительный зловонный запах. Увернуться получалось в самый последний момент и не без помощи Вэя с Ярном. Раманш и берсерк сражались верхом, как могли, но все же у Вэя было преимущество — магия. В такие моменты я все больше жалела о том, что раманш приходится принимать зелье. Если бы не это, от альр не осталось бы и следа.

— Пригнитесь! — заорала Санн, но было поздно. В отличие от маленькой эльфийки, берсерк был огромный воином, не способным увернуться от ветки. Его тут же сбило с лошади…

Ярн отлетел прямо в стаю альр…

— ЯРН! — магия срывалась с кончиков пальцев, поглощая набросившихся на берсерка существ. Ярн отбивался, как мог, неистово сражался за свою жизнь. Бросив огненный снаряд в сторону нацелившейся на голову друга альры, я была готова спрыгнуть с коня на ходу, не понимая, что делаю.

— Не смей! — Вэй все видел, остановил резким перехватом, перетягивая меня на спину Лорда. — Не смей делать его смерть напрасной!

— ОН ЕЩЕ ЖИВ! — из горла вырвался стон, в голове все мысли смешались… Я видела, как твари пытаются напасть на него, как отошли немного в сторону от окровавленного, израненного тела, но… Но почему—то не добили берсерка… Они не добили его… Они его оставили и помчались за нами. — Им отдали приказ… У них есть определенная цель… Определенная цель…

Вэй, как и остальные, видели, что сделали альры. Мы не сбавили темп, конь, что шел до этого подо мной, не отбился от нас и не сбежал, просто мчал вперед на всех парах, но перепрыгнуть на его спину без помощи в таком состоянии и положении тела было просто невозможно.

— Они за нами гонятся, — прошептала я на ухо Вэю, — не за остальными…

Он и так все понял, но своим ответом поразил меня еще больше:

— Нет, Сэрех. Ты не совсем права. Они преследуют не нас, но следуют за нами.

— Ты о чем? — из сказанного Вэем я не поняла совершенно ничего, постоянно отвлекаясь на защиту. Магия срывалась с моих рук, но не причиняла большого вреда противнику. В данной ситуации помогала Санн — ее стрелы всегда попадали в цель и заметно проредили тварей. Вместо десяти существ за нами бежало лишь трое.

— О том, что надо было меня слушать…

— Эй! Вы куда? — Адольф тут же озверел, не понимая нашего решения, но спустя мгновение раманш дал сигнал Лорду, полностью уверенный в том, что конь подчинится…

Лорд спорить не стал — он прекрасно чувствовал силу наездника и наше единое желание выжить. Также он видел, что мы оба владеем магией, а это значит, что шансов сбежать от плотоядных тварей становится значительно больше. Альры хоть и ели по большей части людей, но испытывали откровенную радость и наслаждение и от мучений других существ, и это делало нас с конем чуть ли не лучшими друзьями — все же за жизнь боремся.

— Ты куда? Это же… Да мы же… Да мы не сможем пройти! Это же лес! Ни зги не видно!!!

Но меня не слушали и не слышали. Лорд мчал вперед, не сбавляя при этом темпа. Встречные ветки хлестали по лицу, больно царапали кожу, впиваясь в нее. Несколько хвойных игл почти задели глаз, но проскочили мимо белка, оставив глубокую царапину около верхнего века. Конь мчал вперед, перепрыгивая овраги, которые в темноте было почти невозможно разглядеть, он почти что оторвался от альр, не способных вести преследование на такой территории, как… Как вдруг многое изменилось…

Стрела рассекла воздух, пронзив мое плечо. Резко вскрикнув из—за внезапной боли, я напугала Лорда, и конь запнулся от неожиданности, тут же теряя равновесие. Лорд не упал, он продолжил бег, но…

Вторая стрела попала почти в то же самое место, где торчала и первая…

И наконечник был до омерзения знакомым…

***

Кровь медленной струей стекала по руке, образуя небольшие капли. Они окрашивали зеленые листья осоки в темно—вишневый цвет, падали на промерзшую землю, полностью впитываясь. Тело охватила неконтролируемая дрожь, голова при этом казалась чугунной. Кто—то умный связал мои руки за спиной, плотно прижав ладони друг к другу, из—за чего кисти затекли и колдовать я не могла. Открыв отекшие веки и сконцентрировав взгляд, я смогла увидеть Взя — раманш был без сознания и точно так же, как и я, привязан к стволу дерева. Он не изменился внешне, а это значит, что амулет иллюзии все еще на нем, и наши противники не догадываются о том, что смогли поймать это существо. Как у них вообще это получилось? Неужели из—за меня?

Внезапное конское ржание должно заставить вздрогнуть, но из—за дикого холода не было возможности реагировать на все происходящее полноценно. Это и к лучшему, в какой—то степени.

Альры доедали остатки коней… Съедали внутренности, довольно причмокивая от наслаждения. Чуть в стороне стоял Лорд — его привязали к дереву, замотали морду крепкими узлами, не позволяя при этом перекусить веревки. Он с ужасом в глазах смотрел на то, что стало с его собратьями, дрожал, не мог отвести взгляда — словно готовился к той же участи. Любое движение врага в его сторону вызывало дикую панику, он тут же раскрывал свои глаза еще шире, пытался глубоко дышать, но из—за узлов это было сложно. Лорда враги не тронут — он очень хорошая добыча, которую можно продать на запрещенном рынке. В каком—то смысле ему повезло.

Рана от стрел пульсировала, словно была охвачена пламенем. Немного наклонив голову в бок, я смогла разглядеть на своем плече руну заживления — слабую, еле заметную. Она не позволяла распространиться заразе дальше, но полноценно кровь не останавливала. Одно резкое движение, и все слабо затянувшиеся ткани тут же порвутся вновь. Это плохо, очень плохо! Вэй, судя по всему, чувствует то же самое, что и я… Ему плохо… Сейчас ему очень плохо.

— А ну проснись, скотина, — резкий пинок в живот и изо рта раманш пошла струйка крови, — из—за того, что этот гад без сознания, мы тратим драгоценное время! Советник нас на куски порвет, чтоб его черти сожрали…

Альры среагировали мгновенно — они притихли, туг же повернулись в сторону наемника, всем своим видом показывая, что советника лучше не обижать. Видимо, именно он и является их хозяином. Что же, хоть какая—то информация… Значит, свои опыты по выведению этих зверушек он проводил в Эрмере у всех под носом… И кто еще с ним?

— Не советую его трогать, советнику он нужен.

— Да пошла ты… — стрела четко попала в землю рядом с ботинком наемника. Знакомая до боли стрела, — он нас тормозит, ушастая. Намного быстрее ведьму доставим, если от этого слабака избавимся.

— Этот слабак — сильный маг, который, скорее всего, помог ведьме составить правильный рецепт, — Санн пряталась среди густых ветвей, но уже спустя мгновение мягко приземлилась на землю, держа в руках лук и стрелы. — Его нельзя оставлять.

— Хах, остроухая еще и командовать смеет? Каково это, предать своих же товарищей? Не думаю, что они обрадуются, когда увидят твою бледную рожу…

Во время разговора наемник сел на поваленное дерево, но как только с его губ слетела последняя фраза, между его расставленных в стороны ног вонзилась стрела, совсем рядом от мужских органов.

— Я сейчас не промазала, — эльфийка говорила ровно, спокойно, но судя по внешнему виду ей было плохо. Очень плохо. Так вот, с чем связано ее состояние — дело не в неизвестной болезни, а в чувстве вины. Странно, что она не выдала Вэя. Судя по разговорам, она не упомянула в своих докладах об истинном лике моего спутника, — так что захлопни пасть, собирай вещи и молча следуй приказу, иначе о твоих желаниях я сообщу первому советнику Эрмера, а он, насколько тебе известно, славится нескончаемой жаждой крови и радостью от проводимых им пыток…

Это она что, для меня сейчас это все сказала? Бросила взгляд в мою сторону — сразу поняла, что я уже давно в сознании… Она что, оправдывается таким образом? Неужели она думает, что это может каким—то образом снять с нее вину за смерть Ярна?

Перед глазам все еще стояло лицо друга, его неумелое признание, реакция на присутствие Вэя, а затем…

— Хватит шуметь, и без вас тошно! Сказал же, что все сам сделаю, какого черта нужно было вмешиваться?

— Какого черта? — Санн обернулась в сторону вышедшего из лесной глуши берсерка. Живого и здорового берсерка. — Ты перестал отправлять доклады с тех самых пор, как на ведьму вину скинули. У нас был заранее обговорен план, каждое действие, но ты словно решил предать нас, Ярн! Естественно, твою задачу на меня перебросили!

— По—твоему, Сзрех совсем тупая? — голос еле заметно дрогнул. — Один неверный шаг, и она бы все поняла! Поэтому заткнитесь все, молча собрали вещи и в путь! Нам до Эрмера еще долго идти, а в этом лесу застрять у меня нет никакого желания!

Предатель. Они оба… Все это время…

Ревность? Любовь? Дружба? Все ложь от самого начала и до конца. Ярн не просто так предлагал сбежать тогда… Еще в самом начале… Поэтому он разрешил сделать призыв? Доложил обо всем советнику, они и решили посмотреть на то, что будет? Любой исход в их пользу, но чтобы так… Он следил за каждым шагом, но…

Но тогда почему они оба не сдали раманш? Почему никто из них не сказал о том, кто скрывается под человеческой маской?

Эмоции разгорелись диким пламенем, полностью поглощая все тело. Каждая клеточка пропиталась неимоверной злостью, и холод отступил…

Ненависть — вот то, что я ощущала. Искренняя, настоящая, отравляющая…

Ненавижу… Ненавижу!

Почему они это сделали? Почему предали меня? По какой причине отправили на смерть? Что такого я сделала, что они пожертвовали мной? И где Адольф? Он тоже предатель? Где этот рыжий гном? Почему его нет возле этого чертового костра на этой гребаной поляне? Не могли же они его убить?

— Мы не можем идти, пока ваш друг где—то бродит, — наемник говорил с издевкой, явно намекая на что—то предателям, — ваша задача его убить, разве нет?

— Все, что осталось от гнома — его отгрызенная альрами рука, сжимающая топор, — Ярн говорил ровно и спокойно, словно ничего не произошло, словно речь шла не о друге и товарище, а о незнакомой жертве, которая совершенно ничего не значит, — и виноват в этом ты, так как не сдержал своих зверей. Если так нужны доказательства, то сам ищи останки. Разобрать на той дороге, где чьи внутренности, довольно—таки сложно.

Наемник ничего не ответил, лишь сплюнул на землю, в очередной раз пнул Вэя в живот и свистнул, призывая к себе альр.

Как он ими управляет? Почему эти твари слушают такого человека? Руна связи? Магия? Руна подчинения? Что? Что в этом наемнике есть такого, что позволяет ему отдавать приказы?

Прикосновение Ярна вызвало волну боли и гнева. Берсерк с легкостью поднял мое тело в воздух и водрузил на коня. То же самое сделали и с Вэем, привязав нас к седлу. Ни я, ни раманш не могли колдовать из—за крепких узлов, но все было намного хуже — действие зелья, что я давала Вэю, скоро прекратится… Совсем скоро его тело будет охвачено пламенем… Совсем скоро… Да и как самой выбраться? Умру я — умрет и он…

Неужели Адольф мертв? Неужели они его убили… Столько лет бок о бок… Столько лет вместе. Почему не схватили сразу, как только представилась возможность? Из—за дракона? Думали, что не выстоят против Зела с Феодосием, но как только осознали, что ни дракон, ни демон не вмешаются в ход истории, тут же стали действовать? Ничего не понимаю… Все нелогично!

Вэя водрузили на Лорда, так как по не понятной никому причине лишь с наличием на своей спине раманш конь вел себя тихо. Во всех других вариантах он готов был поставить на кон свою жизнь — бежать, и будь что будет.

— Смотрите—ка! Очнулась! — один из наемников хмыкнул, наблюдая за тем, как я медленно прихожу в себя. — И главное, молчит, так презрительно смотрит на нас… Бесит…

На плече тут же сомкнулись длинные пальцы, вызывая дикую боль. Мой крик встревожил птиц, большой стаей взметнувшейся к небу, после этого послышался звук удара и разъяренное рычание:

— Совсем рехнулся? — Ярн озверел, оскалился. — Она живой нужна, увалень. Последние мозги растерял? Тебе напомнить, кто я такой и что с тобой сделаю, если ты мне все испортишь?

— А ты попробуй, мальчик, — вот это наемник зря сказал. Ярн подобного не прощает… и даже сейчас, несмотря на то, как оскалились альры, идущие рядом, я ощутила, как мощная волна ненависти захлестнула берсерка. Сейчас он мстить не станет, но просто так этот вызов не забудет.

— Самир, — Ярн заговорил тихо, но очень четко. — Стоит мне стереть руну с твоей спины, и ты знаешь, что будет…

Ага, на спине руна… Это сейчас что было? Ярн не такой идиот, чтобы выкладывать так просто информацию… Зачем сказал об этом? Он что, хочет, чтобы я сопротивлялась? В таком—то положении? Или это просто совпадение?

Наемник ничего не ответил, лишь сглотнул нервно, поворачиваясь в сторону альр. Существа словно ждали, когда смогут полакомиться в меру упитанным наемником, надеялись, что освободятся от контроля.

Что, если у них у обоих не было выбора? Ярн никогда не оставил бы Дольфа в беде — я не верю в это. Что, если гном жив? Что, если ни у Санн, ни у берсерка не было другой возможности и сейчас они хоть как—то пытаются помочь? Но что, если все это очередной обман и просто ловушка, в которую они заманивают, но с другой стороны, они ведь не рассказали о Вэе… Хотя, может, они не сделали этого не потому, что пытаются сохранить это в тайне, а потому, что не хотят вводить в курс дела этого наемника. Где гарантия, что советник точно так же в неведении относительно раманш? Голова кругом…

Большую часть дороги все молчали. Никто из присутствующих не смел смотреть мне в глаза. Санн избегала взгляда, казалась нервной, в какой—то степени дерганной. Девушка чрезмерно сильно сжимала лук в своих руках, что говорило об испытываемом беспокойстве. То же самое можно сказать и о Ярне — мужчина все время шел рядом, но в тоже время чуть в стороне. Он соблюдал небольшую дистанцию, позволяя коню, на котором я ехала, идти чуть впереди. Я ощущала на себе его взгляд, осознавала, что он неотрывно наблюдает, следит за каждым движением…

Не могу поверить в то, что произошло… Просто в голове не укладывается.

— Я тебе сразу сказал — не доверяй им, — голос Вэя показался мне манной небесной. Его шепот подбадривал, но в то же время загонял в глубокую тоску.

— Смотри—ка, кто очнулся, — наемник шел рядом с Лордом. Его плечи оказались на уровне живота раманш, что говорило о высоком росте. Руки сильные, мощные, как и все тело, но вот взгляд выдавал мужчину с потрохами — несмотря на хорошие внешние данные, умом он явно обделен. Почему такого послали за нами? — Ну, как живот? Сильно болит, крысенок? О! какой грозный взгляд у нашего волшебника, вот только воевать сейчас не самое подходящее время, да?

Наемник кивнул в сторону альр, которые смиренно шли рядом, но с диким голодом смотрели на того, кому подчинялись. Странно… Что—то не то… Они будто чего—то ждали…

Надо разобраться… Советник не стал бы посылать за мной простого наемника, тем более идиота. У него есть руна, которая защищает от альр, но в то же время они явно хотят его сожрать. Что, если советник таким образом просто избавится от свидетеля, накормит своих зверушек, а истинный человек, управляющий альрами, находится в тени? Этот несчастный, что возомнил себя богом — просто расходный материал, не более того. Тогда кто управляет? Ярн? Нет… Не может такого быть, но ведь эти твари не тронули его, когда берсерк упал с коня… Санн? Тоже вряд ли

— в ее состоянии контроль через руну бы сильно ослаб, все же эта магия завязана на эмоциях так же, как и сила зльфийки. Значит, есть еще кто—то, кто управляет альрами. Что, если это Адольф? Рыжий гном выжил и отсиживается в кустах? Да он не замолкает ни на секунду — точно не он… Получается, есть еще кто—то, кто не вышел на свет, а значит, предпринимать действия к побегу сейчас бессмысленно — я и понятия не имею, сколько наемников прячется в лесу на самом деле. Вот ведь… Как же все это отвратительно!

Рана на плече в очередной раз запульсировала, и боль резко прервала раздумья, позволив обратить внимание на раманш.

Вэй медленно выпрямился и, несмотря на то, что был связан, верхом на Лорде продолжал выглядеть сильным и грозным противником — именно поэтому наемник все никак не мог успокоиться, стараясь задеть раманш и словом и делом — несколько ударов в живот заставили того согнуться пополам, и в очередной раз сплевывать кровь.

Магия огня пробуждается сильнее… Вэй слабеет на глазах… Он резко вдохнул воздух, словно ему стало жарко, не мог никак охладить тело — со мной раньше так же было, пока не нашла способ выбросить лишнюю энергию… Плохо… все очень плохо!

Скрыть волнение не получилось, Ярн все понял сразу. Берсерк ухмыльнулся, прекрасно понимая, что произойдет уже сегодня вечером. Вэй огрызнулся, но вел себя очень тихо.

— Все возишься с этим длинноногим красавчиком? — спустя долгий период времени плутания в лесу к нам вышло еще двое наемников. Точнее, они бесшумно спрыгнули на землю, покинув свое прикрытие. Темное одеяние, плотные кожаные доспехи и черные луки со знакомыми наконечниками — эти эльфы были одного рода с Санн и, судя по форме, имели прямое отношение к элитной страже Эрмера. Я думала, что хуже уже не будет… — скинь его, пусть звери набьют желудок, и пойдем дальше.

— Этот черт нужен советнику, — буркнул тот, что вел нас.

— Как—то твой черт плохо выглядит. Ты его что, хорошенько отметелил? Неужели силенок хватило побить и без того раненого и безоружного мага? Я смотрю, чести тебе служба в Эрмере не прибавила — если уж бить, то до самого конца, чтобы эта тварь и звука не издала, и с земли уже не встала. Да и к тому же это так скучно — связанный, весь в синяках да измазанный кровью…

— Заткнись! И без тебя разберусь, зараза… Еще со своими советами мне под руку лезешь! Достал, что хотел?

— Достал, конечно!

В руках стражи держали несколько кроличьих тушек, туг же бросили их альрам, за что твари были явно благодарны. В их взглядах не было желания уничтожить тех, кто показал свое лицо, значит, на самом деле ими управляет кто—то из этих двоих пришедших. А может, сразу оба… Все же я права — наемник, что вел нас, просто расходный материал для зверушек. Запасной вариант на случай голодовки…

Эльфы сделали привал, привязали нас к дереву, оставив альр чуть поодаль и стали разводить небольшой костер.

— Как ты? — Вэй горел, все его тело словно охватил огонь, раманш с трудом открывал глаза и было видно, насколько сильно это состояние его подавляет, — тебе надо…

— Заткнись, ведьма! — удар пришелся прямо по голове. Кулаком…

На мгновение все потемнело перед глазами, но сознание я так и не потеряла… Привкус крови во рту… Дикое чувство ненависти и жажды отмщения… Я убью эту тварь собственными руками… Всажу клинок в его сердце и поверну рукоять несколько раз, а затем оставлю альрам — пусть уничтожат еще трепыхающееся тело… — еще слово пикнешь, и без пальца оставлю. Ты хоть живая нужна, но не обязательно целая.

Усмешка… Улыбка на тонких, обветренных губах. Они насмехались, смотрели на нас свысока, чувствуя превосходство.

Легкий ветер слегка касался небольшого, но яркого огня, словно чье—то дыхание рядом… я наблюдала за тем, как стражи потощали пойманных кроликов, скидывая останки нечисти, как о чем—то беседовали, обсуждали, на что потратят вознаграждение за выполненный приказ. Они бросали в наши стороны гнусные взгляды, переходили на эльфийский язык, не подозревая, что я владею им в совершенстве… Столько пошлостей в свою сторону я давно не слышала, хоть бы ума хватило не приводить свои больные фантазии в реальный мир…

— Ему совсем плохо, — голос Зела прозвучал почти у самого уха. Демон появился резко, внезапно, словно по щелчку пальцев и, судя по тому, что все остались сидеть на своих местах, никто, кроме меня, его не видел, — у меня есть зелье, Сзрех…

Ухмылка на устах. Вот он — момент триумфа. Он обещал, что найдет способ, найдет подходящий случай, чтобы заполучить сделку… Нет, не в этот раз, мы выберемся и без его помощи…

— Я могу помочь, ведьма, ты ведь знаешь это. Стоит лишь согласиться…

Звуки леса стихли, и наступила тишина. Давящая, звенящая в ушах. Я видела, как наемник что—то обсуждал с Ярном, как берсерк бросал косые взгляды в мою сторону. Видела, но…

Он сел на корточки прямо передо мной. В его глазах отражалась бездна — истинное зло без возможности на спасение. Демон ждал подходящего момента, всегда был рядом, понимая, что торопиться некуда. Отблеск огня трепетал на его тонких, маленьких, совсем небольших рожках, длинный хвост с пушистой кисточкой был неподвижен, но еле заметная улыбка на устах говорила о нетерпении. Он радовался, явно рассчитывая на победу.

Я отказалась.

— Все трепыхаешься, будто пойманная в сети рыбка, — Зел наклонился к самому уху, почти касаясь мочки. Я ощущала горячее дыхание на своей шее, — пытаешься дышать, но воздуха все меньше. Ты сидишь в западне, без возможности колдовать, среди предателей, и видишь, как существо рядом с тобой медленно умирает. Ты испытываешь к раманш странные чувства, ведьма. Дрожь от прикосновений, трепет в области живота каждое утро, когда ощущаешь его рядом с собой… Они невероятны и нелогичны в сложившейся ситуации, но благодаря твоей яркой совести, я до сих пор продолжаю совращать твою жалкую душонку. Ты станешь моей, Сэрех, непременно станешь. И сама попросишь о спасении. Мне стоит лишь подождать.

Привкус соли во рту… Слезы стекали по щекам, застилали глаза и Вэй это видел. Раманш опустил голову, не в силах бороться с внутренним пламенем. Он медленно повернулся ко мне, стараясь не привлекать внимания, и просто смотрел. Глаза широко открыты, на лице нет эмоций, но на губах… это что, это улыбка? Почему он улыбается? Я не понимаю… Ничего не понимаю…

Демон исчез так же просто, как и появился. Правитель подземного мира находился поблизости, наблюдал за происходящим со стороны, явно получая удовольствие от процесса.

Санн исчезла из поля зрения. Эльф всегда пряталась в тени деревьев, скрывая свое положение в густых кронах. Она следила за нами, я в этом уве…

Легкое касание руки… Еле заметное и совершенно бесшумное… не было ни звука рассекаемого воздуха, ни шага, ни даже вдоха… наконечник выпущенной стрелы попал четко между пальцев, слегка погладив при этом кожу.

Санн…

Спустя мгновение девушка спрыгнула с веток, присоединяясь к общему костру. Она спокойно говорила со своими собратьями на родном языке, прекрасно осознавая, что я понимаю каждое слово.

Пальцы отекли, я почти не ощущала наконечник… Еле—еле ухватив его указательным и средним пальцем, я с трудом смогла выдернуть его из земли и начать резать веревки. Сердце бешено стучало, готовое остановиться в любой момент, не выдержав нагрузки. Пульсация была настолько сильной, что боль отдавала в виски, и перед глазами все начинало темнеть. Дыхание сбивалось, и мне стоило огромных усилий сохранять внешнее спокойствие.

Тем временем раманш становилось хуже. Он продолжал смотреть на меня, но словно не видел. Что—то шептал еле—еле губами, склоняя набок голову, тяжело дышал, покрываясь потом, кожа при этом становилась раздраженной, ярко красной, словно после долгого пребывания под палящим солнцем. На щеках проступил румянец, медленно распространяясь по всему лицу с переходом на шею. Вся одежда пропиталась потом и, как назло, в этой местности рядом не было водоема — ни озера, ни речки, ни даже маленького ручейка или болота.

Из его глаз пошла кровь… И я невольно дрогнула. Губы предательски задрожали, и я вновь ощутила слезы.

Кровь медленно стекала по его щекам, тело завалилось чуть набок, и Вэй потерял сознание.

— Ты все еще можешь его спасти. — Зел не оставлял надежд, продолжая наслаждаться трагедией, — тебе стоит просто согласиться…

Рука предательски дрогнула, но наконечник не выпал… Наемник сидел спиной ко мне, что—то бурно рассказывал, жестикулировал руками…

Еще немного… Совсем чуть—чуть… Терять нечего, Вэй и так умирает… И никто его уже не спасет…

Веревка лопнула, и оставленный Санн наконечник взметнулся в воздух.

Он вошел прямо в спину наемника, в самый центр, нарушая целостность руны…

Эльфы не сразу поняли, что произошло, но движение с моей стороны заметили, быстро реагируя на ситуацию. Альры проснулись в мгновение ока, набрасываясь на наемника. Они рвали его на части до тех пор, пока лес вновь не стих от нескончаемых воплей. Увернувшись от стрел, я успела блокировать атаку, создав вокруг Вэя защитный купол. Долго он не простоит, но от стрел и клинков защитить сможет.

— Ты совсем рехнулась, ведьма? — выпущенные стрелы прошли мимо — я довольно долго сражалась бок о бок с Санн и успела изучить технику эльфийского боя. Я знала все свои слепые точки и зоны, заранее прогнозируя возможность удара. Огонь мгновенно сорвался с моих онемевших пальцев, уничтожая часть леса, словно сжирая его полностью, до самой травинки. Чувство гнева переполняло каждую клеточку тела, заставляя сражаться так, как еще ни разу не приходилось за всю свою жизнь.

Уничтожив возможные укрытия эльфов, я заставила их спуститься на землю благодаря быстро распространившемуся пламени. Подобрав с земли брошенный наемником меч, я выставила его перед собой, готовая драться до самого конца.

Они окружили со всех сторон, насмехались над тщетностью попыток, но в то же время видели, что альры боятся пламени — существа щурились, недоуменно визжали и явно не хотели набрасываться на меня, учитывая необходимость прохождения огненной преграды. Они просто решили подождать, когда кто—то из нас умрет первым — верное решение, при котором не нужно рисковать своей жизнью и телом.

— Маленькая дрянь! Ты хоть понимаешь, что натворила, черто…

Эльф не успел договорить. Он был готов выпустить стрелу вместе с товарищем, но Санн его опередила. Острие наконечника проткнуло ему горло со спины, и плевать на честный бой.

— Ты что творишь, Санн? — Ярн не спешил нападать, явно рассчитывая на то, что со мной могут справиться эльфы.

— Я так больше не могу… — девушку трясло, она еле стояла на ногах, не в силах совладать с эмоциями. Из—за огня у нее не было возможности спрятаться в лесу — деревья объяты пламенем, пышные кроны полностью уничтожены, и ничего другого, кроме как вступить в неравный бой с берсерком не было возможным. — Сэрех— одна из нас…

— Она уже давно не с нами, она с НИМ!

Ярн указал в сторону Вэя, занося меч для удара. Эльф успела увернуться, я же вступила в схватку со вторым стражем.

Скорость и гибкость, рубящие удары, пронзающие руки — все это постепенно уничтожало, и сдерживать боль становилось до ужаса сложно. Я не успевала увернуться от острия — меня этому просто не учили. Маги никогда не сражались в первых рядах, они всегда стояли чуть в стороне.

— Я разочарован, верховная ведьма Эрмера, — эльф ухмыльнулся, — мне говорили, что ты сильная, но на деле… Очередная никчемная пустышка…

И почему противники так любят разговаривать во время боя? Хотят вывести из себя?

— Захлопни свою пасть…

С пальцев мгновенно сорвались магические сети, но эльф успел увернуться. На то и был расчет — огненный пульсар настиг своей цели, попав прямо в лицо противнику. Альры долго не думали — он выпал за границу огненного круга и тут же был съеден созданными кем—то тварями.

Когда я обернулась, то увидела Санн… увидела, как обезумевший от ярости берсерк проткнул ее своим мечом, вонзив лезвие прямиком в живот…

— НЕТ! — я заорала, выбрасывая несколько пульсаров, но Ярн увернулся, скрываясь среди бушующего пламени.

— Сэрех… — девушка сидела на коленях, не в силах говорить. Она открывала и закрывала рот, по ее щекам текли слезы, а руки крепко держали рукоять оставленного берсерком меча. — Прости… прости… Сэрех…

Когда я подбежала к ней, то было уже поздно… Мертвое тело замерло, голова опустилась, и руки больше не сжимали меч…

Альры ходили возле границы огня, открывали зловонные пасти, ожидая еще одну жертву… Недам… не позволю…

Защитный барьер не позволил тронуть тело эльфийки. Я смотрела на нее, не осознавая до конца, что это правда… Это ведь действительно… действительно правда…

В горле словно ком застрял — колючий, острый. Он царапал изнутри, не позволял орать от дикого, пробивающего насквозь горя…

Внезапно магический барьер дрогнул и пошли искры. Среди огня, среди стихии, Ярн наносил удары вновь и вновь, пытаясь разорвать магический связи и добраться до Вэя. Раманш окончательно потерял сознание, безвольно повиснув на бок.

— Ненавижу… НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ВЕДЬМА! — берсерк бил снова и снова, неистово нанося удар за ударом. Ярость затмила разум, в глазах отражались лишь неуправляемые эмоции, граничащие с безумием. — Не меня… его… почему не меня? Почему ты выбрала не меня?

— Я никого не выбрала, — шепот сорвался с губ, рука схватила меч, что все еще торчал из тела Санн. Рывок, и окровавленное лезвие тяжелым грузом притягивало руки к земле. — Никого не выбрала, Ярн. Отойди от Вэя.

— Вэй… Вэй… ВЭЙ! — но берсерк продолжал наносить удары. Одна из альр рискнула напасть на жертву, но тут же оказалась отброшена в пламя. Она не успела увернуться и встать на ноги, берсерк напал на нее, неистово вонзая в тушу лезвие меча. Лезвие очень тяжелого, острого меча. — Всегда Вэй, но не я… Я стольким пожертвовал, ведьма! Я предал советника из—за тебя, я ушел с тобой, не сдал твое логово и этот чертов план! Я не говорил ему, что ты собираешься совершить призыв! Уважал твой выбор, но ты смогла… зачем, зачем ты его позвала? Я был готов бежать с тобой!

Магия стояла крепко, купол был прочным — уж в этом я действительно знала толк. Наблюдая, как Ярн наносит удары по защитной магии, не в силах остановиться, я видела лишь искры и Зела. Демон стоял рядом и улыбался. Он медленно вдыхал аромат безумия берсерка, перевел на меня взгляд и прошептал одними лишь губами «так ты согласна, ведьма?»

Магические сети вновь сорвались с моих пальцев, но Ярн без особого труда переломил ударом хрупкие для такой магии связи. Все же берсерк в состоянии безумия способен на очень многое. Он замер над Взем, не в силах подобраться к нему, а затем медленно обернулся:

— Ты была с раманш, ты выбрала его, думаешь, я слепой? — гортанный рык, все тело напряжено до предела. Мне стало страшно. Стало страшно потому, что я никогда не сражалась с берсерком и понимала, что чем активнее я приношу физическую боль этому человеку, тем сильнее он становится. Как победить его в таком состоянии? Есть лишь один выход…

— Ярн, ты ошибаешься. Я никого не выбрала…

— Ты больше не сможешь выбирать, Серэх, — на губах промелькнула улыбка, — больше не сможешь…

Он бросился вперед, я же отскочила немного в сторону, подавляя внешний огонь. Охваченный пламенем лес мгновенно потух, яркие языки огня исчезли, открыв проход альрам. Их осталось двое — две твари. Две голодные твари…

С берсерком сражаться буду не я, а они…

Ярн все понял, заорав диким голосом, полным ненависти. Они набросились на него почти одновременно, но так и не смогли подойти близко.

Обрубив крепкие веревки, я освободила Лорда, подбежала к Вэю, но так и не сняла магическую защиту. Ели Ярн проиграет, альры последуют за мной, а одна я с ними не справлюсь. Если же победителем выйдет Ярн, а альры падут, то против берсерка, зная его повадки, у меня еще будет шанс… Нельзя убегать, нельзя снимать с Вэя защиту…

— СЭРЕХ! — он бил вновь и вновь, не обращая внимания на то, что одна из альр прокусила ему плечо. Острие меча утонуло в животе нападавшей нечисти, распороло его и тут же вонзилось в раскрытую пасть второй твари, успевшей сомкнуть острые, длинные зубы…

Вновь наступила тишина. Тварь зашлась хрипом, булькая кровью. В ее пасти застряла оторванная рука берсерка. Они оба замерли, смотрели друг на друга, сделали неуверенный шаг в сторону.

Альра упала замертво почти что мгновенно, но Ярн… Ярн смотрел, как из откушенного плеча фонтаном хлещет кровь, как зияют открытые раны, полученные в бою… Он посмотрел на меня яростным, полным ненависти взглядом и упал на колени:

— Ты всегда была странной, Сэрех, — он шептал эти слова, испытывая дикую боль,

— всегда не замечала меня… Воспринимала как друга, но раманш… Почему он? Почему это чудовище? Он даже не человек… не человек, Сэрех…

— Ты поэтому предал меня? Из—за ревности к Вэю? — все тело трясло, руки не чувствовали ни тепла, ни холода. — Из—за этого пожертвовал Санн и Адольфом?

— Идиотка, — берсерк почти что потерял сознание, — да мы с самого начала знали, кто ты. Неужели ты думаешь, что такую, как ты, могли бы так просто взять в элитный Эрмерский отряд? За тобой так долго наблюдали, так долго ждали развития силы… так долго, что… Что я…

Ярн замолчал, а спустя мгновение рухнул на землю…

— Какая интересная история, ты не находишь? — демон стоял рядом с телом берсерка, медленно наклоняясь к нему, — вот только есть одно маленькое но…

Сняв защитный купол, я тут же освободила Вэя от пут и…

Ледяной… Он был весь ледяной…

— Что? Нет… Нет… Не может… Но ведь…

— Если вернешь его, раманш умрет от магии огня, тут без вариантов, Сэрех… Если сможешь вернуть его к жизни… Он вновь умрет в муках… Душа еще не покинула тело, но… Это вопрос мгновения.

Я била Вэя в грудь со всей силой, пытаясь завести сердце. Руки дрожали, из горла вырывался вопль с криком отчаяния, ни единого слова связать не получалось, просто продолжала бить по груди, используя энергетические заряды. Его тело вздрагивало от каждого прикосновения, но затем вновь замирало… Перед глазами все плыло, превращаясь в кровавую массу…

— Вэй… Пожалуйста… Вэй…

— Он не очнется, твоя магия его почти что уничтожила, ведьма, — демон спокойно сидел рядом, наблюдая за бессмысленными действиями, — даже если у тебя получится завести его слабое сердце, действие огненной магии вновь охватит его и добьет окончательно. Без зелья ты его не спасешь… Зелье на твою душу, Сэрех… Ну так как, ты согласна?

В протянутой ладони лежала склянка.

Время застыло, все звуки исчезли, и я лишь смогла ощутить, как произношу одно простое слово…

«Согласна»…

Демон разразился смехом, откупорив склянку, его голос продолжал стоять в моих ушах еще долгое время, все тело пронзила странная дрожь, больше похожая на удар молнии.

Я не знала, что будет дальше, не имела ни малейшего понятия, к чему приведет этот выбор. Единственное, что мне оставалось, это пытаться вернуть раманш к жизни, продолжая бить со всей силы в его грудь и вдыхать воздух в раскрытые губы, которые постепенно наполнялись теплом.

Все звуки будто бы исчезли из внешнего мира — растворились во внутренней темноте — даже собственный голос был больше похож на шепот, нежели крик отчаяния, но…

Но вскоре все изменилось… Среди приглушенных звуков можно было различить два сердцебиения — мое и Вэя…

Я не знаю, что будет дальше, не имею ни малейшего понятия, что делать, но я точно знаю, что в этой битве я не проиграю! Я не проиграю тому, кто вывернул мою жизнь наизнанку, тому, кто пытался управлять ей, тому, кто посмел поднять руку на то, что мне дорого…

История на этом не закончится, судя по всему, все только начинается.

Конец первой части.

Content

Колесникова Валентина Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1

Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1 Колесникова Валентина

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ