Шевцова Наталья

Двенадцать ведьм (СИ)

Хранители рубежей (первая книга),

Двенадцать ведьм

Наталья Шевцова

Пролог

Ганимед с тоской посмотрел в темное небо, с которого на него, зловеще скалясь, смотрела полная Луна. Он отдавал себе отчет в том, что, это, игра его воображения…. Но, с тех пор как почти два месяца назад, умирающая Эллина сообщила ему, где искать ее тело – каждый раз, смотря на круглый диск Луны, он видел глумящееся над ним самодовольно улыбающееся демоническое рыло.

Вчера в Эймсбери была сильнейшая буря, в связи с которой сегодня туда вылетела его команда. С минуту на минуту он ожидал звонка, из которого он узнает, что тело десятой девушки найдено, что демон-убийца принес в жертву очередную светлую душу. А это значит – десятый прорыв рубежа, отделяющего мир демонов от мира смертных…

Составленный психологический портрет целей демона и анализ ритуала говорили о том, что жертв будет двенадцать. Все указывало на то, что двенадцатая жертва откроет дорогу в Мир смертных одному из всадников Апокалипсиса. Демон, осуществляющий ритуалы – определенно из высших и древних, на пути к своей цели, не сделавший ни одной ошибки, кроме Эллины. Пока им повезло только в том, что эта темная сущность оказалась тщеславной и решила поиграть в игру «поймай меня, если сможешь». Именно для того, чтобы обратить на себя внимание, сущность и выбрала своей очередной жертвой жену Ганимеда. И в этом же для Ганимеда заключалась страшная реальность: если бы демон не выбрал Эллину, то вероятней всего, ему удалось бы совершить все 12 ритуальных убийств, оставшись незамеченным...

Все принесенные в жертву ведьмы были из разных стран, ничем не связанные между собой, кроме явно выраженного магического дара и светлой, незапятнанной души. Все тела были похоронены в чужих давно заброшенных могилах, а сопутствующие ритуальным убийствам прорывы в рубежах ощущались детекторами не более чем, как попытка прорыва. Единственное, что в тот период настораживало Ганимеда, это резкое участившееся количество масштабных природных катаклизмов. Тайфуны, торнадо, цунами, наводнения, смерчи, землетрясения, извержения вулканов – происходили, как по расписанию, исключительно в полнолуние. Ощущение, что надвигается, что–то неладное было, но связать катаклизмы, происходящие в разных уголках Земли, с чем–то конкретным – Ганимед не мог до того самого вечера, когда услышал в своей голове срывающийся не то на хрип, не то на шепот голос Эллины:

– Озеро. Канада. Заброшенная могила на местном кладбище. Сандер Бей. Демон. Это не первое убийство. Прорыв в рубеже… люблю тебя…, – последние слова звучали предсмертным хрипом…. Следующие несколько часов сознание Ганимеда неистово рвалось сквозь пространство, чтобы телепатически засечь сознание Эллины, но в ответ отзывалась… тишина…мертвая тишина.

Утром, пришло сообщение, что ночью на провинцию Онтарио обрушилось сначала наводнение, и спустя пару часов еще и ледяной шторм. Сомнений в том, что здесь не обошлось без магического вмешательства – не было. Шторм продолжался более 100 часов. Толщина ледяного покрова, в некоторых местах доходила до 2,5 м. Град повалил деревья и столбы электропередачи, провинция оказалась полностью обесточена и лишена телефонной связи. Дороги, усыпанные машинами, разбитыми и перевернутыми при столкновениях, напоминали ледовое побоище.

Ганимед и его команда смогли добраться до Сандер Бей только на пятый день после полнолуния. Кладбище, представляло из себя болото, поверхность которого вместо тины покрывали человеческие останки, вымытые из земли недавно бушевавшей стихией. Вода уничтожила не только физические следы, но и остатки магического фона, поэтому приходилось откапывать могилу за могилой. Идеальным вариантом было бы высушить кладбище магическим путем, а потом приступить к раскопкам, но подобная аномалия, во-первых, вызвала бы вопросы, во-вторых, учитывая количество воды – лишила бы Ганимеда сил дня на три как минимум. Поэтому, он просто заставлял воду отходить от краев каждой раскапываемой могилы, но и это забирало много сил. Исследуя двадцать первую по счету могилу, Ганимед мрачно усмехнулся мысли, что на его «счастье» в Сандер Бей – было только одно заброшенное кладбище и был прав: тело Эллины – они нашли только после того как перекопали почти все кладбище. От нахлынувшего воспоминания ком льда развернулся в груди, разбередив кровоточащую душевную рану …

Казалось, что Эллина просто спит, перламутровая кожа светилась, на щеках играл легкий румянец…. Однако, Ганимед чувствовал, что жизни в ней нет. Законсервированное магией тело, не более того. Душа Эллины находилась за рубежом этого мира. Если бы ее душа ушла в царство Аида, тогда у него оставалась бы надежда…. Зевс властен над пространством. Кронос властен над временем. Над безвременьем и беспорядком, которому подчиняются демоны – властен Хаос. И не было ни одного случая с момента мироздания, чтобы Хаос вернул душу, принесенную в жертву Высшим Демоном. Ганимед резко отдал приказ не приближаться к телу Эллины, объяснив свой приказ вероятностью наличия магической ловушки. Ловушка могла быть, но кроме этого… ему просто необходимы были, хотя бы еще одна-две минуты иллюзии, что Эллина жива.

Последнюю тысячу лет Ганимед занимал пост главы ВАОПР (Вселенского Агентства Охраны Пространственных Рубежей), должность обязывала лично руководить расследованием всех убийств, совершенных всеми видами и подвидами темных сущностей, включавших в себя вампиров, демонов, троллей и прочих нелюдей. Ганимед привык ко всему: чудовищной жесткости, поломанным костям, рекам крови, смердящим запахам гниения, разрывающей душу боли, леденящей душу апатии, он даже привык к периодическим наездам всадников Апокалипсиса: Чумы, Войны, Голода и Смерти. Несмотря на то, что каждый их приход он переживал как собственный провал и просчет, эти четверо внушали ему беспокойство, но не обескураживали его. Каждый раз, вступая в смертельную схватку – голова Ганимеда оставалась холодной, а сердце горячим. Однако, он так и не сумел научиться – терять любимых женщин. За три тысячи лет – он по-настоящему любил лишь дважды: Соль и Эллину. Обе погибли, и он был косвенной причиной их смерти. Соль погибла, закрыв его собой, спасая от наемных убийц, подосланных его мачехой. И теперь Эллина... демон выбрал ее, потому что знал насколько она дорога Ганимеду. И это была демонстрация силы. От раздумий Ганимеда отвлекла сигнализация. В его доме незваный гость…

Глава 1

Ну и как я дочь богини благоразумия и сообразительности могла согласиться на подобную авантюру?! Ну, да…, ну, да… Гестия, Афина и Лета – втроем твердили, что «Ора – это для твоего же блага!». И идея познакомиться с дедом, прогулявшись при этом в Тартар – очень мне понравилась, как ни странно это прозвучит…. Ну, а перспектива отправиться в будущее на три тысячи лет вперед – так это вообще – ну как тут можно было устоять?! А то, что никто толком не мог объяснить, почему аж, на три тысячи лет вперед – это так, мелкая и несущественная деталь. Факт оставался фактом: мне ежеминутно грозила опасность быть обнаруженной Зевсом или еще хуже Герой – а значит, выбора у меня особо-то и не было.

Еще не знаю, как Лета, Афина и Гестия убедили Аида помочь мне, но дядя лично встретил меня на переправе через Стикс, доставил до рубежа, отделявшего Тартар от Асфоделового луга, и перенес через Пирифлегетон. Огненная река оказалась точно такой же, как я себе ее и представляла – обжигающе жаркой и дымящее, коптяще завораживающей. А вот Тартар очень отличался от того, чем меня пугали «всёзнающие» жрецы: здесь не было ни грязи, ни мрака, ни разлагающихся зомби, ни удушающего трупного запаха. Как оказалось, Тартар страшен другим – это мир-отражение состояния души. Чем чернее, гнилее и мерзкопакоснее душа, тем ужасней окружающая реальность для обитателя Тартара. Это параллельная реальность, в которой неизменно и константно реализуется самый неблагоприятный вариант события, случается именно то, что причиняет наисильнейшие душевные страдания. При этом, Тартар, окружённый тройным слоем мрака Эреба и девятикилометровыми стенами Посейдона – идеальная тюрьма, из которой с момента мироздания, ни разу никто не сбежал. Хочу, однако, отметить, что для заключенных сюда титанов – это более чем комфортная тюрьма. Резиденция моего деда Кроноса поразила невиданной роскошью, а дед поразил своей мощью и силой. Откровенная враждебность, исходящая от Аида – его ничуть не смущала. Он поступил, так как считал нужным, и всем своим видом демонстрировал, что ничуть не раскаивался. Кронос, низвергнутый в Тартар, оставался все тем же могущественным и эгоистичным правителем Времени, каким был во все времена. Единственное ограничение, которое на него накладывали непроницаемые стены Тартара – это линейность времени. Дед духовно и ментально наблюдал за каждым вдохом и выдохом исторического процесса, питался им и насыщался энергией, но вмешиваться в порядок: прошлое, настоящее, будущее – не имел возможности.

Думаю, именно тогда, когда Аид отдал приказ Гекатонхейрам заковать Кроноса в цепи и удерживать его со всей их исполинской силой, а Кронос не возражал, когда Аид отдал приказ мраку отступить, а стене разойтись всего лишь на долю секунды, а Кронос даже не попытался сбежать, а лишь подмигнул мне и отправил в туннель перехода – я осознала с абсолютной ясностью, что дело не столько в моем спасении, сколько в пророчестве. И, учитывая молчание и сочувствующие взгляды, – согласно этому пророчеству, судьба моя – печальна и горька.

Что касается перемещения, то это отдельная песня. Хочу вам сообщить, что перемещаться сквозь тысячелетия не просто некомфортно, а, непередаваемо, нестерпимо невыносимо, причем невыносимо и нестерпимо каждой отдельной клеточке организма! Как же это передать словами? Сначала тебя окатывает ледяной водой, которая соприкасаясь с твоей кожей – мгновенно замерзает и тебе кажется, что тебе под кожу загнали миллиарды стальных иголок. Однако, уже в следующую минуту иголки раскаляются до красна и тебя изнутри пожирает огонь и вот он вырывается наружу, и жадно обгладывает твою кожу … и ты теряешь ощущение реальности, но не сознание, к твоему сожалению. Так вот для чего Афина годами закаляла мой характер и силу воли! А я-то все не понимала, ну зачем меня, умеющую метать молнии и устраивать землетрясения, заставляют участвовать в играх на выживание наравне с рядовыми воинами Спарты. Оказывается, готовили к перемещению... В общем, если к вышеупомянутым испытаниям на прочность я вроде как была подготовлена, то информационная атака, которой подвергся мой мозг – застала меня совершенно врасплох. Зато теперь я знаю, что означает фраза: «взрыв головного мозга»! В ушах заорала сирена, как мне показалось, разрывая барабанные перепонки, в глазах на мгновение заплясали светлячки, разум помутнел, загустел и завяз, а череп…, череп, казалось, разлетелся на миллиарды мелких черепушек … и на блаженное, но слишком короткое мгновение все замерло… Но только для того, чтобы затем обрушить на меня лавину такой нужной в будущем, но вызывающей тошноту и головокружение сейчас, информации, казавшейся непонятной и несуразной вначале, интригующей и удивительной по мере познавания, и устрашающей и ужасающей при полном осознании. В общем, и целом, три тысячи лет на Земле, за исключением последних пяти столетий – мне показались… скучными и однообразными: война, война, опять война, ну да иногда голод, чума и еще иногда и недолго люди жили в мире и пытались что-то построить, чтобы потом кто-то попытался это завоевать и уничтожить. И чем больше информации я получала, тем больше закрадывалось подозрение, что тысячелетия страданий и, особенно, тысячи сожженных на кострах инквизиции – заставили кого-то из богов второго или третьего поколения нарушить политику невмешательства и наградить людей знанием. В свое время, также поступил, Прометей, когда подарил людям огонь. И, теперь, знание, полученное пять столетий назад, окрылившееся и возмужавшее – уже почти приравняло некоторых из смертных к богам пятого поколения, что вряд ли по нраву самовлюбленным и тщеславным богам …

Вот в таком полубессознательном, но зато лихорадочно анализирующем информацию состоянии – я прямиком из ненавистного уже туннеля свалилась в воду. Где я, меня не волновало вообще, мысль о том, что нужно открыть глаза и осмотреться посетила, но умерла, так и не оформившись в намерение. Боль начинала отступать, но усталость сковала невидимыми цепями и не желала отпускать. Мне, как дочери океаниды, чтобы восстановиться, вода – это самое оно, только бы дали поспать, только бы никто не трогал хоть часок…. Не судьба!

- Элина! Боги! Элина! – голос мужской, обеспокоенный. Я в курсе, что я не Элина, но открыть глаза – сил нет, объяснять ему сейчас, что я не Элина – нет желания. Может, если просто лежать и молчать – он оставит меня в покое? – Всплеск воды. Кажется подплыл поближе. Ох, проклятье! Взял на руки, несет на сушу. Придется открывать глаза и подавать признаки жизни, а то с него станется – еще решит сделать мне искусственное дыхание. Открыла... о..., боги! Нет! За что? На меня с болью и, одновременно, c ужасом смотрел … любимчик моего отца – Ганимед! В том, что это именно Ганимед – я не сомневалась. Афина считала, что врагов нужно знать в лицо и у меня фотографическая память. Ошибки нет, не с моим «счастьем». Спрятали от Зевса называется! Всю жизнь учили меня, что Зевс никогда не должен узнать о моем существовании. А сами взяли и прямо в лапы Зевсу и отправили!

- Вы кто? Где я? – а почему бы и не переспросить, пусть объясняет. «А он странный… уставился на меня, изучает, бледнеет и молчит... Лицо, совершенно обескровленное, руки дрожат, глаза безумные... О, Боги! Неужели мне сейчас повезет, и он свалится в обморок. А я, если смогу, конечно, двигаться – уйду или уползу, на худой конец. Нет. Не с моим «счастьем». Идет, даже не спотыкаясь, такие, твердо на ногах стоящие, – в обморок не подают.

- Элина?! Родная моя?! Элина, это же ты? – было очень большое искушение сказать ему, что я Элина. Но Ганимед – эмпат, причем очень высокого уровня, так что мой обман все равно бы не прожил долго. Поэтому, дождалась, пока он уложит меня на кушетку, находящуюся здесь же у бассейна и ответила, как есть: «я не Элина».

- Как не Элина?! – и голос такой недоверчивый…, не ну не странный, а? Зачем тогда спрашивал, если и не сомневался, что я Элина. Я ему теперь, что еще и доказывать должна, что я не Элина.

- Меня зовут Пандора, - говорю еле ворочающимся языком упрямая и честная я.

- Что ты такое? И почему приняла облик Элины? – Боги! Зачем же так орать! Еще бы «изыди Сатана» добавил для полного драматизма! Ну, нет у меня сил,... и голоса тоже нет…. Демонстративно вздыхаю, закатываю глаза, закрываю их и готовлюсь принять чтобы там за этим не последовало…

- Ты чистокровный потомок богов, но истощенна и обессилена как будто из тебя выкачали всю энергию до капли… и одета странно…такое впечатление, что ты пришла из далекого прошлого, причем из… Так это портал был!? И, ты сказала, что тебя зовут Пандора? – киваю. - Дочь Метиды и Зевса?! – почему-то шепотом констатирует он, а я обреченно киваю. И тут он выдает то, что я никак не ждала услышать: «Извини, не ждал тебя сегодня».

- Сегодня…? – еле слышным шепотом спрашиваю я.

- Да. Последние сто лет, я ждал тебя каждый день, …, но сегодня уже не ждал…, возможно, потому, что потерял надежду на чудо…

- Не понимаю… - открывая глаза, еле выговорила я.

Ганимед не спешил с объяснением, он стоял, и казалось, был просто не в силах отвести взгляд от моего лица. И столько боли было в его глазах, что у меня сжалось сердце. Захотелось сказать хоть что-нибудь утешительное, моя рука почти потянулась, чтобы поправить непослушную золотистую прядь, упавшую ему на лоб. Слава богам, ни говорить, ни двигаться я не могла, поэтому этот мой порыв умер – не родившись. Иначе, думаю, Ганимед бы неправильно меня понял. Являясь воплощением универсального эталона мужской красоты, Ганимед знал, что никто во Вселенной не может устоять перед ним, кроме моей матери Метиды, моей сестры Афины, и меня. Вот это бы я ему польстила и заодно утешила...

- Клото утверждает, что капля твоей крови – способна спасти мир смертных, наконец-то выдал Ганимед. – Но ты же понимаешь, что ее предсказания – это аллегория, и поэтому сначала важно понять, что в тебе такого особенного, кроме того, что ты дочь Зевса и Метиды, аномалия с момента зачатия, выношенная в чреве Леты. – Более того, - продолжал он, - Лахесис – настаивает на том, чтобы я доверял твоим выводам, по ее мнению – ты - ключ к разгадке заговора, цель которого организация Апокалипсиса…

Ганимед что-то еще хотел добавить, но зазвучала «Лунная соната» Бетховена, и он со вздохом, и очень нехотя достал из кармана телефон. Без всякого приветствия, спросил: «Нашли…?». На другом конце, кажется, что-то излишне долго начали объяснять. Ганимед не выдержал, прервал: «Где? Выезжаю. Думаю, часов через пять - шесть буду на месте».

- Пандора, извини, забыл представиться. Меня зовут Ганимед. Но, уверен, что ты меня узнала в первую же секунду, как только увидела. И понимаю, что все, о чем ты сейчас можешь думать – это как бы поскорее прийти в себя и сбежать из моего дома…, - «Он, что еще и мысли мои читает? Совсем мои дела плохи…»,

- Нет, не читаю, я твои мысли – криво улыбнулся Ганимед, только твои эмоции, а они у тебя, мягко говоря, очень легко читаемые, - он опять усмехнулся. – Уверяю тебя – тебе не стоит опасаться меня. Очень многое изменилось за те три тысячи лет, что ты отсутствовала. И, кроме того, то дело, над которым я сейчас работаю – если мойры не ошибаются, а они никогда не ошибаются – ты мой единственный козырь; мой джокер в рукаве, неучтенный демоном. Я хочу, чтобы ты понимала, что я, прежде всего, служу людям этой планеты, и уже потом Зевсу. В общем, пожалуйста, не пытайся сбежать. Хотя, я более чем уверен, что тебе это все равно не удастся. Я, на всякий случай, предпринял меры. Просто прими дружеский совет – не трать напрасно силы. Тебе нужно отдохнуть, а мне нужно идти. Мы обязательно поговорим, но позже. Ты не против?

– Я-то, как раз, очень против, – думала я, - но кого интересует мое мнение? Не его, так точно. Интересно, какие такие меры он предпринял. Он вообще знает, на что я способна?!

- Я прекрасно осведомлен, на что ты способна, поэтому не трать силы, а набирайся сил – «успокоил» Ганимед.

- Нет. Он таки читает мои мысли! – думаю я.

- Нет. Пандора. Я не читаю твои мысли. Просто ты – ну слишком прозрачна. Даже не интересно.

- А вот так меня еще никто не оскорблял! – мысленно свирепствую я.

- Обиделась. Поверь, я не хотел тебя обидеть. Но ты, правда, слишком легко читаема. С этим надо будет что-то сделать. И с твоей силой и кровью тоже. Они фонят так, что любая сущность с хорошим магическим восприятием уже на расстоянии десяти метров сможет почувствовать твое родство с олимпийскими богами.

- Ха! Шах и Мат! Говоришь фонит моя сила и кровь, а сам принял меня за Элину! – естественно, я все это про себя думаю и даже с закрытыми глазами. Вслух было произнесено только многозначительное: «Угу…»

- Пандора! Это разные вещи. Во-первых, ты была обессилена, почти пустышка. Во-вторых, я хотел, чтобы ты оказалась Элиной! Больше всего на свете хотел! Но знал, что ты не Элина, - даже, если он не читает мои мысли, эта его проницательность – раздражает очень.

- Давай я отнесу тебя в гостевую комнату? Или хочешь сама дойти? Сможешь?

Киваю, пытаюсь встать на ноги, что мне почти удалось…, если бы мир не завертелся и еще, кажется, он искрится начал, и потемнел…

- Понял. Сейчас переправлю. Тебе, действительно нужен отдых, - взял на руки понес.

- Кто такая Элина, кстати? – это я уже вслух…Он вздрогнул всем телом, споткнулся. Судя по всему, еле преодолел искушение уронить меня на пол, но ответил.

- Моя жена…, она погибла месяц назад…, и опять это чувство накатило – утешить, как-то помочь. Это дело, над которым он работает – возможно, я действительно смогу помочь. Ладно, не буду пока сбегать. Как-нибудь потом обязательно сбегу.

- Я хочу помочь с расследованием, - сообщила я.

- Спасибо. Но сначала отдохни. Меня наконец-то положили на мягкую кровать. Укрыли теплым одеялом. Ганимед что-то прошептал, и я мгновенно провалилась в сон.

Глава 2

ГЛАВА 2

Только в самолете Ганимед смог снова более или менее ровно дышать и спокойно думать. То, что женщина, которую он полюбил, впервые за три тысячи лет оказалась внешне похожей на Пандору – не могло быть совпадением. Здесь явно не обошлось без Афродиты, которая так и не простила ему отказа. Ирония судьба заключалась в том, что богиня любви и красоты не смогла устоять перед Ганимедом, а он хоть и был польщен ее вниманием, не смог, хотя очень старался, ответить ей взаимностью. В том, что Афродита рано или поздно ему отомстит, он тогда не сомневался, но с тех пор прошло много лет, и он решил, что она о нем забыла. К тому же Ганимед предпринял радикальные меры и наложил на себя иллюзию. Последнюю тысячу лет, все без исключения, видели в нем мужчину около 40 лет довольно посредственной внешности. Очевидно, кроме Пандоры – иначе бы она его не узнала с первого взгляда.

Пандора…, ее нечеловечески прекрасные глаза, это первое, что заставило его усомниться в том, что она Элина и вообще человек. Поразительные, бездонные сине-фиолетовые омуты, обрамленные длиннющими иссиня-черными ресницами, гипнотически-колдовские. И… недоверчивые. Такие же глаза были у Метиды, портрет которой, по сей день, висит у Зевса в личных покоях.

И Зевс, и Мойры – навязывают ему опеку над Пандорой, а он даже смотреть на нее не может без содрогания, так сильно она напоминает ему Элину. Это же ад смотреть на живую копию любимой и понимать, что это лишь похожая оболочка. А еще эти чужие глаза на таком родном лице. Его знобило каждый раз, когда он случайно заглядывал в их омут. Он предпочитал иметь дело с обычными человеческими глазами. Нет, с Зевсом, запылавшим отцовской любовью, просто увидев эти глаза, все понятно. Ему пришлось пожертвовать Метидой, своей единственной любовью, чтобы не повторить судьбу Кроноса. И то, что она умудрилась дать жизнь их дочери – Зевса скорее порадовало, чем напугало. Опасность для Зевса представлял их с Метидой сын, а не дочь. Ганимед даже не удивился бы, узнай, что теперь Зевс ищет подтверждение тому, что пророчество о сыне отменено, и Метиде можно дать свободу. Но простит ли Зевса Метида? Вот в чем вопрос.

Ганимед был другом Зевса, настоящим и, пожалуй, единственным, но конкретно в ситуации с Метидой, симпатии Ганимеда были на ее стороне. Он поморщился как от зубной боли, вспоминая, как он сам стал доверенным лицом Зевса, и чем ему пришлось пожертвовать: юный Ганимед помог могущественному богу выпутаться без ущерба для репутации из очень щекотливой ситуации, ничего не попросив взамен. По понятным причинам, разглашению подобная ситуация не подлежала, и Ганимеду пришлось смириться с тем, что отныне и, вовеки веков, боги и люди будут видеть в нем выскочку, соблазнившего Зевса и получившего за этого бессмертие и должность виночерпия. Обидно было еще и потому, что Ганимед не просил быть приравненным к богам, не хотел подниматься на Олимп, и не нуждался в собственном созвездии. Зевс все это ему навязал, решив, что семнадцатилетний Ганимед слишком юн, чтобы знать, что для него лучше. Впрочем, обидно и стыдно было только первую тысячу лет, потом стало плевать на мнение всех и вся, к какому бы миру они не принадлежали. Ганимед тряхнул головой, как будто разгоняя пыль древних воспоминаний, и мрачно пробормотал себе под нос: - Ну, и что толку, переливать из пустого в порожнее, опекунства над Пандорой мне, все равно, не избежать! Зевсу не отказывают! - и углубился в чтение отчетов, подготовленных для него патологоанатомом, криминалистами, аналитиками и штатными магами.

После того, как семь недель назад было обнаружено тело Элины – его команде удалось обнаружить еще четыре тела. Последнее из тел откопали несколько часов назад в графстве Уилтшир.

Канада, Англия, Норвегия, Финляндия, Швеция – убийца проявлял непонятную пока привязанность к северо-западному сектору планеты. В Гренландии, Исландии, Бельгии и Дании – к поискам уже приступили. Вот, вот начнутся раскопки в Мурманске, где-то на севере России.

Как только стало понятно, что ритуальные убийства и сопутствующие ритуалу стихийные атмосферные явления – связаны между собой, обнаружение тел стало лишь вопросом времени. Аномальные стихии, совпадающие с полнолунием, указывали на местность, а трещины в пространственных стенах – подтверждали магическую подоплеку возникновения катаклизма. Убийца выбирал только давно заброшенные кладбища, возможно для того, чтобы не было никаких энергетических помех. Как и в случае с Элиной, все магические и физические следы были тщательно уничтожены, поэтому приходилось вскрывать могилу за могилой. Все найденные тела были магически законсервированы, поэтому, каждый раз, казалось, что девушка просто спит. С каждым обнаруженным телом Ганимед все больше убеждался, что убийца убивает поневоле, не получая от процесса убийства никакого удовольствия, наоборот терзается раскаянием. Отсюда и магическая консервация. Очень похоже на то, что убийца надеется вернуть их к жизни, как только достигнет своей цели.

Даже для самого цивилизованного высшего темного – это слишком гуманная позиция по отношению к смертным, - подумал Ганимед, - демоны в принципе не способны ценить человеческую жизнь. Когда темный принимает решение, что кем-то нужно пожертвовать ради себя любимого – он жертвует, не озабочиваясь муками раскаяния о содеянном. Сожаления, чувство вины и угрызения совести – это удел, тех в ком присутствует божественный свет. Это значит, что можно исключить всех чистокровных сущностей из миров Мглы, Хаоса и Эреба. Это не их почерк.

В том, что проход готовится для всадника Апокалипсиса - Войны, сомнений не было. Но, почему же были выбраны светлые ведьмы? Для создания прохода вполне достаточно энергии серых и даже темных магов. А учитывая, «гуманность» убийцы – Ганимед был уверен, что тот предпочел бы более темные души, если бы у него был выбор. Что-то было не так, что-то он не учитывал. В случаях, когда Ганимед, чувствовал критический для дела подвох, но не мог его нащупать, его дар эмпатии ощущался как проклятие. Дурное предчувствие захватывало его целиком, вызывая головную боль и тошноту, мешая трезво мыслить. Ганимеду приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы абстрагироваться от тревожащей мысли, и посмотреть на ситуацию со стороны. Но чем сильнее он абстрагировался, тем интенсивнее становилась головная боль и тошнота.

Ганимед растер виски, принял жменю обезболивающих, и нажал экран монитора, вызывая на связь ведущего аналитика агентства, Эфалида, полубога, обладающего феноменальной памятью.

- Привет, босс! Чем могу быть полезен? – Эфалид, как всегда, был в отличнейшем расположении духа. Ганимед по-хорошему завидовал этому качеству и не уставал удивляться.

- Привет. Знаю, что Вы очень заняты, но попроси Астрею и Медею присоединиться к нам, и давайте пройдемся по фактам еще раз. Что-то не сходится, что-то беспокоит меня, но не могу ухватить мысль за хвост…

- Им! Привет! Как ты? – это была Астрея, самая человеколюбивая из богинь. Зевс с трудом уговорил ее покинуть мир смертных на заре «железного века», но как только Ганимед возглавил ВАОПР – она сразу же покинула свое комфортное созвездие и напросилась к нему в помощницы.

- Босс! Сколько лет, сколько зим. Мы уже и забыли, как вы выглядите. А вы уверены, что вы наш босс, какой-то вы совсем серый… – это была Медея. Сильнейший маг, обладавшая глубочайшими познаниями всех возможных магических дисциплин, но к этим незаменимым качествам также прилагался очень паршивый характер, и абсолютное отсутствие какого-либо такта.

Привычно проигнорировав шпильку Медеи, Ганимед ответил сразу всем и, в общем: - Я нормально. Давайте к делу. Эфалид начинай с самого начала, что мы знаем…

- Все началось с того, что Элина связалась с тобой в ночь ее убийства.

- То есть, убийца, вероятней всего, осведомлен кто я. Или это могло быть совпадением, что для ритуала была выбрана Элина?

- Нет. Им. Не думаю, что это было совпадение, - уверено сказала Астрея. Все остальные обнаруженные девушки были резидентами страны, в которой были убиты и захоронены. Элина же – выросла и жила в Греции. А убита и захоронена в Канаде.

Ганимед согласно кивнул и продолжил мысль Астреи: - То, что Элина для меня много значит – было понятно любому, но о том, что я – Верховный Хранитель Рубежей знает очень ограниченный круг.

- Согласна, - кивнула Астрея. Но новость одновременно хорошая и плохая. Хорошо, что круг подозреваемых очень сужается, плохо – что кто-то или из сонма богов или из сотрудников ВАОПР.

- Мне не нравится наша версия с пришествием Всадника…, - осторожно, но твердо отметила Медея.

И Ганимеду показалось, что он пропустил несколько сердечных ударов, от чего тошнота и головная боль озадачились и отступили. Ему самому что-то не нравилось именно здесь. – Что конкретно тебе не нравится? – уточнил он.

- Зачем было убивать двенадцать светлых ведьм? Не магинь, а именно ведьм. Подошли бы и темные и серые, и не обязательно ведьмы. Такой бешеный уровень подготовки, столько усилий, но пройти все равно сможет только один единственный Всадник – Война. А что для Земли в ее теперешнем состоянии еще одна война?! Не более чем дополнительный повод для новостей.

Ганимед слушал Медею и, почти физически ощущал, как его легкая и неуловимая как пар, мысль, загустела, живительной влагой пролилась на дурное предчувствие, и оформилась в догадку: – Еще одна Война – это диверсия! – почти выкрикнул Ганимед. Расчет на то, что мы среагируем, как обычно, бросим все силы на то, чтобы Всадник не остался здесь и не набрался сил…

- А в это время, - продолжала уже Медея - нечто отсюда проникнет в мир Гемеры – и равновесие будет нарушено. Вот зачем были нужны светлые души! Протянуть что-то темное за границу светлых миров можно только завуалировав это мощной и чистой энергией света.

- Неужели Афродита как-то с этим связана? – Ганимед не заметил, что думает вслух…

- Кхе, - Кхе – это была Астрея, - покашливание заставило Ганимеда отвлечься от слишком громких «мыслей». И он увидел ошалевшие от любопытства глаза Медеи и опечаленного Эсфалида, понявшего уже, что продолжения откровений не будет.

- Спасибо всем. Вы мне очень помогли, - сказал Ганимед и отключился. Он понимал, что объясниться ему все равно, наверное, придется. Но как-нибудь потом. Сейчас у него были более насущные и неотложные задачи…

- Нет, убить хладнокровно двенадцать девушек – на это Афродита не способна, - развивал свою мысль Ганимед. – Сомнений нет, отвергнутая Афродита под действием эмоций – способна уничтожить любого, причинившего ей боль. В свое время, она бы уничтожила его, но Зевс ей не позволил. Мстительная, как и все боги, она нашла способ отомстить сейчас, поэтому и внушила ему любовь к Элине, откуда-то зная, что той отмерян недолгий срок жизни. И выбрала она Элину, потому что знала, что Зевс обязательно навяжет Ганимеду опекать свою дочь Пандору, а Элина как две капли воды похожа на эту самую дочь. Но Афродита никогда бы не пошла на убийство невинной души. Афродита никогда бы не стала соучастницей подобных преступлений. Афродиту просто использовали в темную, сыграв на ее неутоленном чувстве мести.

- Афродита - наш самый ценный свидетель на данный момент, - мрачно констатировал Ганимед, но на мои вопросы она не станет отвечать – даже если от этого будет зависеть судьба Вселенной! Однако, с Пандорой – она не откажется встретиться, хотя бы для того, чтобы попробовать внушить ей чувства ко мне, - усмехнулся своим мыслям Ганимед. - Афродита хорошо знает своего отца и понимает, что если я разобью сердце еще одной его дочери, особенно той, у которой глаза Метиды, то Зевс лично упрячет меня в Тартар. Но если с Элиной Афродита попала в точку и месть ей удалась, то с Пандорой ей не повезло – на дочерей Метиды ее чары не действуют. Но это не остановит Афродиту - она все равно попытается. Ганимед был уверен в этом настолько же стопроцентно, как и в том, что Афродита обязательно захочет помочь найти убийцу девушек, когда узнает, в чем дело. И еще не хотел бы Ганимед оказаться на месте того, кто использовал и обманул Афродиту.

Глава 3

ГЛАВА 3

Когда Ганимед спускался по трапу в аэропорту Эймсбери, Солнце уже клонилось к закату. Ганимед посмотрел на часы и прикинул: "До наступления темноты еще часа четыре, даже пять. Это хорошо – успею сделать все, что на сегодня запланировал".

Июльский только-только начавший остывать раскаленный воздух был напоен ароматом трав, цветов и чего-то еще неуловимого и смутно знакомого, сладковатого не имевшего ничего общего с ароматами земли или лета. Это был тревожащий, бередящий душу, приторный и удушающий запах свежей крови. Но, как только Ганимед определил принадлежность этого запаха, он как наваждение тут же улетучился. Будучи эмпатом, Ганимед философски относился к кульбитам своего подсознания, но никогда не сбрасывал их со счетов как ничего не значащие. Вот и сейчас, он был уверен в том, что запах пришел к нему не просто так. Он обязательно еще подумает об этом обстоятельно, но позже, – пообещал себе Ганимед.

– Босс! Я здесь! – закричал Эфалид, заметив, что Ганимед застыл в нерешительности на четвертой ступеньке трапа.

– Ох, уж, эти эмпаты, – бормотал себе под нос Эфалид, – их, в принципе, нельзя и близко подпускать к местам с таким накоплением древней силы как в Стоунхендж. В том, что Ганимед, что-то такое почуял в воздухе – Эфалид не сомневался, но не собирался задавать вопросы. Если босс захочет, то сам расскажет.

– Привет! Извини! Задумался. Ну, что ж рассказывай, какой силы была буря? Я читал, что тут еще и шаровые молнии летали?! Завораживающее, наверное, было зрелище…

– Могло быть и хуже. Бурю, по шкале Бофорта оценили в восемь баллов. На шаровые молнии я опоздал, но рассказывают, что это было что-то невероятное, как только разыгралась буря, воздух сам по себе стал наполняться электричеством и даже потрескивать. Те, кто наблюдал в окно, утверждают, что в какой-то момент прямо из воздуха вдруг материализовались миллиарды огненных искорок, управляемых невидимой, но могучей силой, которая заставила их образовать несколько десятков огненных шаров. Но как только сформировались шары, невидимая сила, как будто бы потеряла над ними контроль, и шары эти начали вести себя, как ополоумевшие гоночные машины на автодроме.

– Неужели никому не пришло в голову снять это на видео? – в голосе Ганимеда звучали такие понятные Эфалиду разочарование и почти детская обида…, что тот сжалился над другом: – А то! 21-й век на дворе. Сотни видеозаписей с самых разных ракурсов!

– Что тяжело было именно с этого и начать? – ворчливо поинтересовался Ганимед.

– Не, не тяжело, но не интересно! – подмигнул ему Эфалид. – Так что? На кладбище или светлячков на автодроме смотреть?

– Естественно на кладбище. Я же работать приехал! – все также ворчливо сообщил Ганимед.

– Кто бы сомневался. Сплошная работа и никакого веселья с тобой босс! – подразнил его Эфалид.

Они ехали по проселочной дороге, оставив руины Стоунхендж где-то левее. Дорога утопала в зелени, легкий ветерок проникал сквозь чуть-чуть приоткрытые окна машины. Атмосфера вокруг дышала пасторалью и умиротворением, но Ганимед не чувствовал умиротворения. Что-то было не так. Что-то было очень сильно не так. «У меня еще два месяца. Срок еще не вышел», – напомнил себе Ганимед, чтобы как-то успокоиться. Но успокоиться не получалось, нечто древнее, могущественное и очень настырное пыталось достучаться до его сознания. Понимая, что очень рискует – он все же раскрыл сознание. «Почему ты не взял с собой Ору? Почему ты оставил ее одну? У тебя мало времени. Если поторопишься прямо сейчас, то может еще и успеешь…», – голос был женский и мелодичный, и раздражающе смутно знакомый, и… вызывающий абсолютное доверие. – Может, успею? Но могу не успеть? – переспросил Ганимед, но в ответ была тишина…, мертвая тишина. И эта тишина в ответ переполнила чашу его терпения. «Я ненавижу этот день! Я ненавижу Зевса! Я ненавижу Атропос и Клото! И я…, я ненавижу Англию!», – Ганимед ударил кулаком в окно, и оно разлетелось вдребезги.

Как только Ганимед выплеснул эмоции, он тут же взял «себя в руки». Не обращая внимания на кровоточащие порезы на своей руке, скомандовал: – Эф. Разворачивайся. Мы возвращаемся в аэропорт.

Эфалид съехал на обочину, остановил машину и, озадаченно поинтересовался: «День – дерьмовый, тут я согласен. Зевс и Мойры – тут я тоже на твоей стороне. Но чем тебе не угодила Англия? Ты же только, что приехал?»

– Тем, что мне прямо сейчас нужно быть в Греции и спасать Пандору, которой очевидно угрожает опасность! – Ганимед был вне себя от бессильной злости.

– Кого? Кого? Пан-до-ру!!! Хм! А почему я только сейчас от тебя о ней слышу?

– Эфалид потом! Машину разворачивай и дуй в аэропорт?

– Им! Ты куда собрался?

– В Грецию! Не ясно, что ли?

– Им. Она там, что одна?

– Нет. Ее охраняет Ликург и его люди.

– И ты сомневаешься в способности Ликурга защитить Пандору?!!!, – Эфалид уставился на него как на умалишенного.

– Да. Нет…. Разумеется, нет.

– Тогда, в чем дело?

Ганимед не стал ничего объяснять, просто выхватил из кармана телефон, и судорожно тыкая пальцами на кнопки, набрал номер Ликурга. Раздался звук вызова и почти мгновенно в трубке раздалось: «Да?!»

– Лик! Где Пандора? – Ликург замешкался на какие-то доли секунды, – Ну? – уже торопил Ганимед. Ликург сделал отчаянную попытку заверить его, что с Пандорой все в порядке, – но Ганимед заподозрил неладное, – Дай ей трубку! Прямо сейчас! Это вопрос жизни и смерти! – раздражение в голосе Ганимеда указывало на то, что спорить с ним бесполезно. – Дай ей трубку!

– Это как бы сложно сделать…, – голос Ликурга звучал несколько сконфуженно.

– Что…, что с ней? – Ганимед даже дышать перестал, дожидаясь ответа.

– Просто спит…, – Ликург явно что-то недоговаривал.

– Так разбуди! – Ганимед уже просто рычал в трубку.

– Не могу. Мы это… того… поссорились с ней. Она решила покинуть твою резиденцию. Я попытался ее остановить. И она применила силу, свою силу, ну ты в курсе... Я даже не ожидал от такой хрупкой девочки…, и мне пришлось ее усыпить..., но она в полном порядке. Вот смотри. Спит как ангел. – Ликург показал ему спящую Пандору.

– Великие боги! Я же просил тебя быть с ней поделикатней! А ты!!! Чем ты ее усыпил?

– Сначала пришлось запустить в нее несколько дротиков с кетамином. А потом для надежности я ввел ей приличную дозу фенобарбитала.

– Несколько дротиков с кетамином… это сколько? И что значит приличную дозу фенобарбитала? – Ганимед почти простонал свои вопросы, потому что ответы он уже знал…, не будь Панодра богиней – спать бы ей уже вечным сном.

– Им, ну она же богиня. Ну что ей сделается. Тем более ты сам сказал, что ей нужно отдыхать. Вот она и отдыхает…

Ганимед тяжело вздохнул, но понимал, что сейчас что-либо объяснять Ликургу – пустая трата времени. – Лик, потом поговорим. Сейчас Пандору нужно срочно доставить в Эймсбери. Не спускай с нее глаз ни на миг! Тем более, сейчас, когда она не может себя защитить, по твоей вине! Только, Лик, не вздумай везти ее как мешок картошки! Забудь, на несколько часов, что ты солдафон и прикинься джентльменом. – Да, кстати. А от моего особняка хоть что-то осталось?

– Ну как сказать… Что-то конечно осталось. Но реконструкция понадобится серьезная…

Ганимед опять тяжело вздохнул, – Ладно. Потом все сам увижу. Лик, пожалуйста, с этой минуты предельное уважение и деликатность по отношению к Пандоре. – Ганимед отключил связь. И раздраженно уставился на Эфалида, который больше не сдерживался, а откровенно ржал.

– Эф! Не вижу ничего смешного! Ты хоть представляешь, в каком бешенстве будет Пандора, когда придет в себя. Я итак ума не приложу, что с ней делать. У меня Армагеддон на носу, а я должен с богиней-малолеткой нянчиться!

– По-ни-маю, – Эфалид давился от смеха и от того еле выговаривал слова, – Но как представлю себе Лика, спасающегося от разгневанной богини, не могу удержаться..., а он ей что в спину стрелял так боялся связываться?

– Я не знаю подробностей! – Ганимед почти шипел.

– Наконец-то нашлась девушка, которая не спасовала перед великим спартанским царем…, – Эфалид укатывался от смеха, – … ой, не могу…, ну возможно он теперь научится обходительности и учтивости в отношении слабого пола и поймет, что можно не только приказывать, но и разговаривать…, а что там конкретно случилось? Он объяснил?

– Повторяю, подробностей я не знаю. – Ганимед был мрачен и абсолютно не разделял веселья Эфалида, который тоже вдруг посерьезнел и озвучил тревожащее его беспокойство: – Им, тебе нужен отдых. Я понимаю, что ты эмпат, и эмоциональные срывы, подобные сегодняшнему – для эмпатов – норма. Но не для тебя! Я не знаю, может, может тебе успокоительные попить …, а то не ровен час и мне придется в тебя дротиками с кетамином стрелять и накачивать фенобарбиталом… – несмотря на попытку перевести все в шутку, голос Эфалида звучал крайне озабоченно.

– Ты же знаешь – мне нельзя успокоительные принимать. Они притупляют мое восприятие. Но ты прав. Я определенно не в себе. Это место. Оно на меня так действует. Как будто я под действием сильного галлюцигена нахожусь.

– Кстати, а почему ты вдруг, просто ниоткуда, решил, что Пандоре угрожает опасность?

– Мне сообщили…

– Кто?

– Не знаю. Просто нечто очень древнее стучалось в сознание, и я впустил. Но я доверяю этому голосу. Абсолютно доверяю. Без тени сомнения.

– А почему ты скрываешь, что Пандора уже прибыла?

– Да, не скрываю я ничего. Просто не думал, что это важная информация и все…

– Юлишь…, ой юлишь…. Кстати, какая она?

– Кто?

– Им! – в голосе Эфалида звучало искреннее возмущение.

– Она… очень похожа на свою мать. Зевс – совершенно покорен. Мы уже приехали?

– Да. Приехали, – недовольно подтвердил Эфалид. И очень вовремя для тебя, но мы еще вернемся к…

Но Ганимед уже не слушал его. Он выскочил из машины и стремительно направлялся к штатному патологоанатому, некроманту Седу Мортем.

– Сед! Вы уже подняли тело наверх или ждали меня?

– На верх подняли. Но особо ничего не трогали. С чем цербер не шутит, а вдруг ты что-то почувствуешь?

– Надеюсь, тем более, что я сегодня в особо чувствительном настроении, – мрачно усмехнулся Ганимед. – Ну что ж пошли осмотрим очередную «находку». – Все как обычно? Или ты заметил что-то особенное?

– Все как обычно. Душа – вне этого мира. Девушка не выглядит мертвой, просто спящей. Но это даже не стазис, это скорее криосон. Но я, сколько не пытался, не могу «нащупать оболочку», а без этого не распознать природу магии. Но ваша догадка босс, что тела планируют анимировать – верна. Вот только не факт, что души вернутся в эти тела.

– Насколько ты уверен, что тело и душа не воссоединятся, если убийца все же планирует это сделать? – мрачно поинтересовался Ганимед. Сед был магом смерти, поэтому в этих делах, он был гораздо более сведущ, чем он.

– Понимаешь, не тело держится за душу, а душа за тело. Не мне тебе рассказывать, что светлые души в мире смертных обеспечивают равновесие между светом и тьмой. Так вот как только это демоническое отродье, нарушило баланс, удалив частичку света из мира смертных, тут же родился ребенок со светом в душе, и баланс был восстановлен – таков Договор между Тьмой и Светом. Это значит, что души ведьм, даже если их освободить, не смогут остаться в мире смертных – это будет нарушением Договора. Разумеется, в теории, душа может подать прошение в канцелярию Света – и попросить восстановить ее на службе и вернуть в прежнее тело. Но эти светлые – они такие бюрократы и такие правильные. Они все хотят служить, это раз. Они терпеть не могут тех, кто требует к себе особого отношения, это два. И захочет ли душа, вкусившая жизни в Элизиуме, немедленно вернуться на службу, это три. Тем более, что только избранные души – помнят свои предыдущие жизни. Эллина любила тебя, но, расставшись с телом, душа способна помнить только истинную, светом данную, или кармическую, данную тьмой, любовь – но ты итак знаешь это не хуже меня.

– Ганимед знал это, как знал, и то, что любовь Эллины – весьма вероятно не более, чем наваждение, внушенное ей Афродитой. Эта мысль плетью прошлась по кровоточащему сердцу. Сед интуитивно понял, что сейчас ему лучше замолчать.

Ганимед был наслышан о тенденции последних лет, превращать кладбища в разновидность общественных парков, где уставшие от городской суеты жители могут провести время наедине с природой и своими мыслями. Кладбище было очень ухоженным, очень обустроенным, очень организованным и очень цивилизованным. «Слишком уж это очень», подумал Ганимед поморщившись, – «нет, это не кощунство, но и неправильно как-то». Сам он относился к местам захоронения смертных с уважением, но предпочитал посещать как можно реже. В праздном, бесцельном посещении кладбища – для него определенно было что-то противоестественное… и неуважительное…

Астрея расшифровала его осуждающий и мрачный взгляд по-своему: – Им, ты тоже это заметил?

– Что заметил? – Ганимед оторопело уставился на нее.

– Могила, в которой захоронена жертва, расположена в центре пятиугольника...

– Нет. Но сейчас, когда ты на это указала – я четко вижу вершины пятиугольника, образованного из соседних могил. Как ты думаешь, все остальные тела тоже были помещены в центр пятиугольника?

– Не знаю. Нужно проверить. Это несложно сделать теперь, когда мы знаем, что ищем. Но, если это окажется так, то мы не правильно истолковывали назначение стихийных катаклизмов, сопровождавших ритуалы.

– Я понимаю, о чем ты. Стихии – вызывались намеренно, чтобы не только уничтожить остатки магических следов, но и скрыть то, что могила с жертвой расположена в пятиугольнике. И если окажется, что пятиугольники есть на каждом из кладбищ, то это будет означать, что заговор готовился на протяжении лет триста, если не больше, – Ганимед громко и протяжно выдохнул, – у-у-ух…, я надеюсь, что я ошибаюсь.

– Вряд ли ты ошибаешься, – уверенным голосом убила надежду Астрея, – все остальные кладбища слишком сильно пострадали от стихий. Обрати внимание, что это кладбище стихия почти не задела, но при этом никаких следов магического воздействия. Это значит, что темный не нуждается в помощи стихий, чтобы уничтожать следы своей магии. Он прекрасно справляется с этим сам. Просто в этот раз у него что-то пошло не так…. Причем ему не повезло дважды. Во-первых, стихия – разыгралась слабая и кладбище практически не пострадало. Во-вторых, оно такое … четко организованное…, что мне даже напрягаться не пришлось, чтобы увидеть паттерн.

– То есть ты не веришь, что темный просто решил оставить нам зацепку? – усмехнулся Ганимед.

– Разумеется, не верю.

– А я думаю, что зацепку нам оставили, но не темный, – подала голос Медея, которая уже довольно долгое время, вместе с Эфалидом и Седом, слушала рассуждения Ганимеда и Астреи. – я думаю, что есть кто-то, кто против реализации плана темного. Но, вряд ли это друг, особенно твой Ганимед!

– Ты думаешь, что этот некто пожертвовал Эллиной, чтобы привлечь мое внимание к проблеме?

– И, да и нет. Ей пожертвовали не только для того, чтобы привлечь твое внимание к проблеме, но и для того, чтобы причинить тебе страдания.

– Но Им – это кто-то из титанов, только они и еще Зевс способны управлять стихиями и пространством, – Ганимад понимал, что Астрея вежливо намекает ему, что это не Афродита.

– Если предположение Медеи – верное, то – это определенно кто-то из титанов, – согласился Ганимед. – Эфалид, завтра же отправь специалистов в Сандер Бей, пусть отсканируют городок на качество магии. Если все-таки засекут кого-то с высоким уровнем чистоты светлой магии, то можно не сомневаться, что жертвой должна была стать ведьма из Сандер Бей, а не Эллина. А сегодня, пока совсем не стемнело, давайте закончим все, что должны закончить согласно протокола.

– Сед, почему ты не упомянул мне о коконе? – Ганимед смотрел на тело ведьмы как завороженный.

– О каком коконе? – не понял Сед.

– Ее тело, оно окутано светящимся коконом. Это похоже на миллиарды искорок, сплетенных между собой.

– Я ничего такого не вижу, – произнес озадаченной Сед.

– И я, – подтвердили Астрея и Эфалид.

– Ты прав, – почти восторженно заметила Медея, удерживая руку над телом. – Я, правда, не вижу искорок, но ощущаю нечто похожее на электростатическое поле. Ничего подобного я не чувствовала ни на одном из других тел.

Ганимед вспомнил светлячков, о которых рассказывал Эфалид, и силе их ведущей. Стоунхендж, – подумал он – особое место, вполне возможно, что и ведьма – тоже особенная. Ганимед подошел поближе и открыл свое сознание. Тишину разорвал гул барабанов, почти склонившееся к закату Солнце вдруг оказалось в зените. От невыносимо яркого солнечного света заболели глаза, стало настолько нестерпимо жарко, что нечем было дышать. Прикрыв глаза рукой, Ганимед все же нашел в себе силы посмотреть на возникшую из воздуха богиню.

– Афдродита…?

– Знаю, что удивлен, но ты был не прав. Судьба Вселенной для меня важнее моего разбитого сердца, тем более, что я совершила ошибку.

– Моя любовь к Эллине была твоих рук дело?

– Нет, любовь Эллины к тебе – была моих рук дело. На тебя мои чары не действуют, неужели ты забыл об этом! – Афродита криво усмехнулась, – Я знала, что даже если ты не сможешь ее полюбить, то обязательно привяжешься к Эллине – но, все получилось еще лучше, ты влюбился. Смертная Эллина – постарела бы и умерла, а рядом бы находилась ее абсолютная копия – юная и прекрасная, но абсолютно равнодушная к тебе. Да, я знала, о Пандоре и о том, что отец заставит тебя опекать ее.

– Это ты надоумила Эллину отправить свое резюме в наше агентство?

– Нет. Мой план потому и возник, что твоим секретарем работала девушка похожая на Пандору.

– О какой ошибке ты тогда говоришь?

– Это я сообщила тогда Астрею , что ты и Эос – любовники. И это я внушила Эос вечную неразборчивую страсть. Я ревновала. Не смотря на то, что знала, что и Эос для тебя тоже особо ничего не значит. Но, я надеялась, что Астрей найдет способ тебя уничтожить. Однако, он, как и я, не захотел связываться с Зевсом.

– Ты ищешь титана, способного управлять стихиями и пространством, и у которого на тебя зуб, думаю, ты его только, что нашел. Но будь я на твоем месте, я бы держалась от него как можно дальше. Все эти годы его ненависть к тебе только росла. С каждым новым любовником Эос – он ненавидит тебя все больше и больше.

Ганимед замешкался в нерешительности. Он не знал, что в таких ситуациях полагалось говорить. – Ты простила меня? – спросил он просто, чтобы не молчать.

– Я работаю над этим… – ее голос прозвучал как эхо. И Ганимед понял, что разговор окончен.

– Что опять с Пандорой, что-то не так? – услышал он голос Эфалида.

– В смысле? – не понял, еще не пришедший в себя после видения, Ганимед.

– Да. Потому что ты опять ушел в астрал, – напомнил ему Эфалид.

– Нет, с Пандорой все в порядке, – увидев округлившиеся глаза Астреи и Медеи, Ганимед мысленно застонал. Зная, что с тремя ему просто не по силам справиться, заявил: «Все вопросы завтра! У меня сейчас срочное, очень важное дело». Он удалялся от них почти бегом, но недостаточно быстро, чтобы не слышать за спиной их веселое похихикивание. Через пару часов Ликург доставит Пандору, и они обо всем догадаются сами.

Top of Form

Глава 4

ГЛАВА 4

Ганимед снова и снова перечитывал материалы этого сложного и запутанного дела. Он понимал, что если замешаны титаны, то под угрозой не только мир смертных.

Кто бы мог подумать, что его безответственное и трусливое поведение в ранние годы бессмертия – аукнется ему через тысячелетия. Эти ранние годы – он помнил как дурной сон. Он взлетел так легко и так высоко, что ему завидовали многие из богов. В присутствии Зевса они все приветливо улыбались Ганимеду и выказывали глубочайшее почтение. Но стоило ему оказаться одному, те же, кто ему улыбался и рассыпался в комплиментах – демонстрировали свое презрение и пренебрежение. Зевсу было плевать на сплетни и на то, что думают о нем его подданные, поэтому услышав сплетню о том, что он и Ганимед – любовники, он просто долго смеялся, заметив, что его репутацию уже ничего не испортит, а вот репутацию Ганимеда – уже давно пора немного подпортить. Ему даже было невдомек, насколько больно ранили юную душу Ганимеда – подобные сплетни.

Поэтому, когда Ганимедом – заинтересовалась прекрасная как сама любовь Афродита – он был ошеломлен и польщен. Вчерашний изгой и выскочка заполучил самую желанную женщину во Вселенной. Да, он сам себя начал уважать и сам собой гордиться. Ганимед усмехнулся этим своим воспоминаниям. Они очень быстро стали любовниками, и какое-то время Ганимед был почти абсолютно счастлив. Но когда Афродита заговорила о том, чтобы бросить Гефеста и выйти за него замуж, он понял, что не может с ней так поступить. Не может с собой так поступить. Он уважал ее и любил по своему, но все еще помнил то упоительное чувство, которое вызывала в нем Соль. Каждый раз, смотря на нее, у него захватывало дух. Он был готов на любые подвиги во имя ее. В тот день, когда он получил ее руку и сердце – он не мог перестать улыбаться. В нем было столько любви, что всем друзьям, родственникам и родителям – он еще три дня рассказывал какие они у него замечательные и как он их всех любит. Он улыбнулся, вспоминая, как они закатывали глаза и просили избавить их от излияний его чувств. Мысль же о том, чтобы жениться на Афродите – вызывала тоску и безысходность. Все о чем теперь он мог думать, это как объяснить Афродите, что не может на ней жениться.

Ганимед не нашел ничего лучше, чем сбежать как последний трус. Он впервые воспользовался дружеским расположением Зевса и попросил того дать ему отпуск от обязанностей виночерпия на триста лет. Однако, всем остальным сказать, что Зевс отправил его на край Вселенной с важной миссией. Зевс тогда очень удивился, но просьбу выполнил. Ганимед даже не нашел в себе смелости, чтобы лично сказать Афродите о своем отбытии, поэтому передал свиток через Ириду.

Проскитавшись сто лет в глубинах космоса, Ганимед заскучал и поддавшись уговорам Зевса, согласился провести вместе с ним пару лет в гостях у Гипериона . Тогда Ганимеду – это показалось очень удачным стечением обстоятельств. Ведь на Олимпе он рисковал встретить Афродиту, а в имении у Гипериона – это было маловероятно. Но судьба решила посмеяться над ним – он избежал встречи с Афродитой, но познакомился с Эос. В первый же день знакомства – они проговорили ни о чем нескольких часов. После чего виделись почти каждый день. Изголодавшийся по информации и общению Ганимед – с удовольствием слушал журчащий голос богини Зари и обсуждал с ней последние новости. Она оказалась не только всесторонне просвещенной, но и прекрасным, остроумным рассказчиком. И в ней не было ни толики обычной божественной напыщенности. Они расстались хорошими друзьями и договорились переписываться. Ганимед не хотел опять совсем выпасть из жизни, а Эос призналась, что никто не слушает ее с таким вниманием и не понимает, так хорошо как он. В течение двести лет, пока Ганимед опять скитался по Вселенной, они не виделись, а только переписывались.

Ганимеду пришла пора возвращаться к своим обязанностям. Зевс все чаще ворчал, что отпуск у Ганимеда слишком затянулся. Вернувшись из отпуска, Ганимед направился к Афродите, чтобы попросить прощения и объяснить, почему он сбежал. Но Афродита передала через свою служанку Гармонию, что не желает его видеть. Тогда, Ганимед совсем не расстроился, наоборот вздохнул с облегчением. Жизнь виночерпия потекла своим чередом, только встречи с Эос становились все чаще. То, что они стали любовниками – было не больше, чем продолжением их дружбы. В их отношениях не добавилось страсти или интенсивности, просто чуть-чуть больше комфорта. Обе стороны все устраивало, никто не хотел ничего менять. Так продолжалось пятьсот лет. Ганимед подозревал, что если бы не вмешался муж Эос, то так продолжалось бы вечно. К их чести надо сказать, что они всегда были очень осторожны. Как он понял теперь, если бы не ревнивая Афродита, никто бы так ничего и не узнал. Но Астрей узнал, и Эос приняла решение, что им с Ганимедом больше не нужно встречаться. Разрыв с Эос Ганимед переживал очень болезненно, ведь она была его другом, прежде всего, и лишь потом любовницей. Тогда он в первый и последний раз в своей долгой жизни поругался с Зевсом, сообщив тому, что в Тартаре видел он его Олимп со всеми его богами, что мечтает, чтобы его оставили в покое, и отправился жить в мир смертных.

Сегодня, Ганимед больше не винил судьбу. Он прожил достаточно долгую жизнь, чтобы научиться признавать свои ошибки. «Чтобы ты изменил в прошлом?», - как-то спросила у него Эллина. Тогда он сказал, что ничего бы не изменил. Потому что нить событий его жизни привела к их встрече. Сегодня, он бы ответил иначе. Что ему не надо было связываться с замужними женщинами. И Афродита и Эос – были замужем. Если бы ему тогда хватило порядочности учесть этот важный факт – сегодня Эллина была бы жива, а он не имел бы во врагах, единственного титана, который, по-видимому, в курсе надвигающейся катастрофы.

Зевс не протянул без единственного друга и пятидесяти лет – причем большая часть этих лет у громовержца ушла на то, чтобы отыскать Ганимеда в мире смертных. Зевс пришел к Ганимеду с предложением, от которого сложно было отказаться, предложил возглавить Вселенское Агентство Охраны Пространственных Рубежей (ВАОПР). Зевс полагал, что триста лет, проведенные в скитаниях по Вселенной и пятьдесят лет, проведенные на Земле – серьезное преимущество для такой должности. Кроме того, Ганимед был единственным, кому Зевс безгранично доверял, ну а в природных способностях и высоком профессионализме своего любимчика – Зевс не сомневался никогда.

От самокопания Ганимеда отвлек звук подъезжающей машины. «Все… приехали…» - подумал он, вложив в эту фразу оба смысла: констатацию факта и констатацию надвигающихся неприятностей по имени Пандора.... Тяжко вздохнув, Ганимед отправился навстречу неизбежному. В холе гостиницы было пусто. «Это хорошо» - подумал он, «если Пандора еще спит, то будет меньше вопросов, почему она в таком состоянии». Когда он вышел на улицу, Ликург уже достал Пандору из машины и бережно нес в направлении гостинцы. «Все-таки в этом закаленном в боях солдафоне, еще осталось что-то человеческое» - усмехнулся своим мыслям Ганимед. Он на всякий случай просканировал Пандору, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Она просто спала глубоким сном. И чувствовалось, что сон шел ей на пользу, но он никогда не признается в этом Лику. Вон как чувство вины на него действует, даже человечность проснулась! Ганимед не сдержал озорной улыбки.

- О! Им! Привет! Чему ты улыбаешься? Ты же просил – поделикатней. Вот деликатничаю! Показывай куда нести.

Комната, снятая для Пондоры, располагалась рядом с комнатой Ганимеда. Лик внес Пандору и очень бережно положил на кровать. Ганимед отметил, что в действиях друга присутствует уважение или даже почти почтение по отношении к спящей девушке. Ничего себе! – он даже мысленно присвистнул. Чтобы не разбудить Пандору Ганимед предложил поговорить в другой комнате.

- Нет. Ее нельзя оставлять ни на минуту. Ты прав – за ней охотятся. Не стал тебя беспокоить, так как сами справились. Но девочку пытались похитить. Я перестраховался и организовал две машины с сопровождением, которые поехали двумя разными дорогами в аэропорт. А сам с Пандорой – отправился порталом.

- В смысле порталом? Ты же не можешь открывать порталы?

- Она может. Ты думаешь, почему я в нее стрелял? Она портал открыла, только вот прыгнуть не успела. Я заметил, что она перед этим каплю своей крови с щеки пальчиком смахнула. И потом рукой по воздуху и ву-а-ля – портал… Им! Но не это главное – обе машины перехватили! Обе! Понимаешь! Все живы и здоровы, Слава богам! Но сам факт! И угадай, какой организацией был осуществлен перехват машин?

- Национальной полицией Греции… - в голосе Ганимеда звучала скука не более.

- Как? Откуда? – Ликург даже не пытался скрыть удивления.

- Обычное внушение. Дешево и эффективно. Кому-то из диспетчеров внушили, что в этих машинах, например, террористы – и все. Дальше дело техники. Пандору бы арестовали, но до участка не довезли. Смертным бы подчистили память. Конец истории. Лик, про то, что Пандора может открывать порталы пока никому ни слова!

- А как тебе удалось открыть портал, если Пандора спала?

- Уколол средний палец ее правой руки. Мазнул ее рукой в пространстве. И портал открылся. Представил себе аэропорт и твоего запасного пилота. И ву-а-ля! Мы с Пандорой – на месте. Им, тебе придется посидеть с ней. Я с ней безотрывно уже часов шесть. Пойду поселюсь, поем и минут через тридцать сменю тебя.

«Бедная Пандора» - сочувственно подумал Ганимед «теперь, когда Лик решил ее охранять всерьез – ей угрожает только одна опасность – сойти с ума от навязчивой опеки этого взявшего на себя миссию воина».

– Лик, тебе нужно отдохнуть. Я посижу с ней, пока буду работать с бумагами, анализировать версии и искать зацепки, которые мы могли пропустить. А потом попрошу Эфалида подменить меня. А ты приступишь к охране в 06:00 завтра. Ликург согласился, но очень нехотя.

Ганимед взял в руки карандаш и решил структурировать информацию, которой он обладал. Выходившая у него картина подготовки заговора была более или менее ясна, пока он не дошел до собственно заговора. В чем он заключался? Как планировали его осуществить? Двенадцать светлых душ – для чего они нужны? Ганимед не заметил, как заговорил вслух. И еще пятигранники? Причем здесь пятигранники? … Хмм…, какой-то додекаэдр получается! В тот момент, когда Ганимед произносил слово додекаэдр, он подразумевал, что у него абракадабра получается, но едва слово додекаэдр прозвучало вслух, неимоверная, совершенно сумасшедшая догадка пронзила его мозг: «додекаэдр – это двенадцатигранник, который отражает Вселенную в целом. Память любезно добавила то, что еще Платон писал о додекаэдре: «… пятое многогранное построение, его бог определил для Вселенной и прибегнул к нему в качестве образца». Как по мановению волшебной палочки, беспокойство, терзающее внутренности Ганимеда с момента его прибытия в Эймсбери, вдруг ослабило хватку. Взволнованный, он вскочил со стула, несколько раз прошелся туда – обратно по комнате, все это время, прокручивая факты в голове, и наконец-то не выдержал и воскликнул: - О, боги! Я знаю, что будет использовано в качестве «троянского коня» и что нарушит равновесие…

- Додекаэдр?! – насмешливо улыбалась проснувшаяся Пандора, как раз выползавшая из под одеяла, все еще одетая в ту же одежду, в которой «ныряла» в бассейн.

- Вот цербер! Извини, если разбудил…, как ты? – когда же он привыкнет к ней, когда сможет смотреть без содрогания и горечи. Слов нет, Афродита умеет мстить.

- Хмм… чувствую себя удивительно выспавшейся. Не знаешь, почему бы это? – и что-то было в сладком тоне ее голоса, что заставило Ганимеда взмолиться о помиловании…

- Пандора! Это чужая собственность! Ее нельзя портить! Умоляю тебя, держи себя в руках! Я сейчас все объясню!

Пандора откровенно и заливисто смеялась. – Я всего-то хотела запустить в тебя подушкой. - И опять залилась смехом. Смех у нее был удивительный, журчащий и переливистый, и очень отличавшийся от смеха Эллины –

А что там с додекаэдром? – вдруг деловито поинтересовалась Пандора.

- А что там с Ликургом случилось? – в тон ей спросил Ганимед.

- А-м. Это потом. Что с додекаэдром? – не сдавалась Пандора.

- Я предполагаю, что додекаэдр – это сосуд, в котором в один из миров Эфира (вероятней всего в самый высший) будет доставлена микроскопическая Вселенная в состоянии космологической сингулярности…

- Ты намекаешь на теорию большого взрыва? Но это же непроверенная гипотеза?!

- Да, гипотеза. Но кто-то в этой Вселенной есть достаточно тщеславный и безумный, чтобы проверить ее на практике.

- Но зачем такие сложности? Ритуалы. Светлые ведьмы. Пятигранники. Додекаэдр, наконец. Если кто-то хочет уничтожить видимые миры, то есть и более простые способы…

- Насколько я понимаю, идея состоит не в том, чтобы уничтожить видимые миры, а в том, чтобы уничтожить возведенные Зевсом рубежи, и то только со стороны миров Эфира.

- Но это нарушит баланс Света и Тьмы! Последствия могут быть самые непредсказуемые вплоть до вымирания всего живого! Кто вообще мог додуматься до такого? – голос Пандоры звучал негодующе, такая с горящими гневными синими глазами – она вообще не имела ничего общего с Эллиной.

- Что ты знаешь об Офионе?

- Ну, то, что он король титанов, муж богини сотворившей все сущее, первый владыка Олимпа. Кронос сверг его и заключил в Тартар.

- В том-то и дело, что Кронос не заключил его в Тартар. Он бился с ним врукопашную, и по праву сильнейшего занял его место, Офион же был отправлен в изгнание. В период моей жизни, когда я скитался по самым отдаленным вестям Вселенной, я однажды имел «счастье» познакомиться с ним. Еле ноги унес. Отвратительнейший тип – хочу тебе сказать. Абсолютное холоднокровное пресмыкающееся. Власть и Месть – это все, что он хочет от этой жизни. Он уже тогда бредил своим победоносным возвращением. Но пока существуют рубежи между мирами – путь Офиону в видимые миры надежно закрыт. Поэтому, он обречен, скитаться в холодной, безжизненной пустоте глубокого космоса.

- Ты думаешь, за всем происходящим стоит Офион?

- Откровенно говоря, я больше чем уверен. Иначе бы Кронос тебя не отправил в такое опасное путешествие. Я только ума не приложу – что ты можешь противопоставить Офиону? Кстати, ты знаешь, что ты можешь открывать порталы?

- Да. Сегодня установила это методом случайного научного тыка. За что тут же была отправлена в гипнотический нокаут твоим другом, - саркастически заметила Пандора.

- Ликург – он лучший из моих агентов, но не умеет вести себя с … богинями, - попытался оправдаться Ганимед. Он хотел сказать с леди, но проблемы бы не возникло, если бы Пандора была леди, а не богиня.

- Я так хорошо выспалась, что почти не злюсь на него. Только на тебя.

- Ну, я где-то так и предполагал, - в голосе Ганимеда прозвучала раздражающая Пандору веселая ирония. И она решила сменить тему: - Расскажи мне подробней о рубежах, и почему ты уверен, что сейчас Офиону сюда дорога закрыта? - уловив удивленный взгляд Ганимеда, и интерпретировав его по своему, Пандора возмутилась: - Это вообще-то не та информация, которую мне преподавали в школе или я могла получить из общей информации, полученной при перемещении.

- Я удивился тому, что ты сменила тему, просто ждал продолжения... в общем, не важно, - примирительно сообщил Ганимед. - Но хочешь знать о рубежах, слушай о рубежах. Из истории сотворения миров ты знаешь, что во времена Хаоса, такого понятия как миры – еще не существовало. Во времена правления Геи и Урана появился самый первый рубеж – он разделял Небо и Землю. При этом, титаны и прочие сущности существовали вне времени. Придя к власти, Кронос долго сражался, но сумел подчинить себе время. Однако, на Небесах Кронос оставил безвременье, в котором боги и титаны могли одновременно находиться в прошлом, настоящем и будущем. На Земле же всё подчинялось строгому порядку линейного времени, однако, боги достаточно легко могли вносить необходимые коррективы, если возникала такая необходимость. В историю этот период вошел как «Золотой век»: люди и боги сосуществовали рука об руку; не было ни войн, ни болезней, ни голода, ни холода. Земля и боги обеспечивали людей всем необходимым, в том числе защищали от непогоды. Однако, люди, созданные по образу и подобию богов, оказались легкой добычей для демонов и прочих темных сущностей. В большинстве своем, люди оказались завистливыми, самовлюбленными, стремящимися к обогащению и власти любым путем. Это привело к тому, что с каждым столетием света в них становилось все меньше и меньше. Когда Зевс пришел к власти, он понял, что единственный способ остановить расширение темных миров, и соответственно наступление Хаоса – это восстановить равновесие между Светом и Тьмой. Поэтому первое, что сделал Зевс – это убедил Тьму и Свет заключить договор сохранения равновесия, а второе – обратился к двенадцати самым могущественным титанам Земли и Неба с просьбой – разделить миры – раз и навсегда. Как и при строительстве любого здания – наружные пространственные рубежи миров гораздо надежней внутренних. Насколько я знаю, наружные рубежи видимых миров – надежней стен Тартара. А из Тартара за весь период его существования никому не удалось сбежать. Именно потому, что по-другому ему наружные рубежи не пройти, Офион и задумал такой безумный план.

- Но те, кто ему помогают – неужели они не понимают, что в случае удачного эксперимента Вселенная в том виде, в котором она есть, перестанет существовать?

- Я думаю, что предполагается, что пострадать должны преимущественно миры Эфира, прежде всего, Олимп, а темные миры и даже мир смертных – должны уцелеть. Я практик, поэтому все подробности этого фантастического плана-заговора мне, чтобы осознать пока не хватает фантазии. Однако, проделана слишком серьезная работа по подготовке и осуществлению ритуала, затрачены огромные массивы энергии – поэтому уверен, что цель – захват Власти. Но так как никто не хочет править пустотой, то вряд ли предполагается уничтожение всего живого. Хотя, зная Офиона – я не удивлюсь ничему.

- Ты предполагаешь, что двенадцать граней додекаэдра – будут изготовлены из философского камня, в кристаллы которого будет заключена магия света, отнятая у жертв? – Ганимед чувствовал, что тема захвата власти была неприятна Пандоре, поэтому не удивился, что она сменила тему.

- Нет. Я вообще еще не думал о гранях додекаэдра, просто не успел, потому, что ты проснулась. Но ты, вероятней всего, абсолютно права – философский камень идеален для сохранения энергии и магии.

- Ганимед, что конкретно ты знаешь о пророчестве, касающемся меня? – Пандора опять резко сменила тему. Эта ее манера – ему совсем не нравилась. Но еще больше не нравился вопрос с пророчеством. Оно было слишком туманное, чтобы вообще называться пророчеством.

- Лахесис, плетя нить твоей судьбы, увидела, что кроме интеллекта матери и магии отца, ты унаследовала способности деда. То есть кроме способности управлять пространством, ты еще можешь управлять временем. В принципе, только потому, что ты можешь им управлять – ты и смогла переместиться на такой большой промежуток времени.

- Не спорю, информация интересная, но что там с пророчеством? – а она, если берет след, то идет по нему не хуже лучших гончих…, раздраженно подумал Ганимед.

- Согласно первому древнему пророчеству, сын Метиды и Зевса – должен был стать тем, кто уничтожил бы границы между мирами. Сама понимаешь, Зевс не мог этого допустить.

- То есть, ты настолько не хочешь говорить о моем пророчестве, что даже решил соскользнуть на тему о том, как мой отец сожрал мою мать, чтобы она не родила ему мужскую ипостась меня!!! – Пандора не то, что бы была очень зла, просто очень не любила, когда ее держат за дуру. А Ганимед явно старался сменить тему.

- Не сожрал, а заключил в себе. Они одно целое. Благодаря единению с Метидой – Зевс не только сильнейший, но мудрейший правитель во все времена, - в голосе Ганимеда звучала абсолютная вера в то, что он говорил. Мне очень хотелось поговорить с ним на эту тему, рассказать все, что я думаю о венценосном каннибале, которым является мой отец. Но не сейчас. Сейчас, я хотела знать, почему на меня так сочувственно смотрели там, в Греции, как будто провожали в последний путь.

- Ганимед, просто на будущее, моим образованием занимались величайшие умы Греции. И, будучи одаренной и прилежной ученицей, – я являлась абсолютной любимицей всех моих учителей и наставников. О своей неординарной генетике, я просто скромно промолчу. Поэтому не оскорбляй потенциал моего интеллекта и расскажи мне, наконец, что ты знаешь о моем пророчестве!!! – Пандора очень надеялась, что на этот раз последует ответ конкретно на ее вопрос, потому что иначе…, что-то будет. И виноват будет он.

- Ее душа – заложница ее крови и силы. Ее кровь – спасение и проклятие всего сущего. Ее сила – ключ и к свободе и к рабству, - мрачно процитировал Ганимед, - что из этого ты так сильно хотела знать?

- Хм…хм… могло быть и хуже… вы древние… как-то слишком драматично реагируете, - ей не особо понравилось, то, что она услышала, но, откровенно говоря, могло быть и хуже.

- Хорошо. Раз уж я здесь, и ты здесь. Давай обсудим условия нашего будущего сотрудничества, - Она опять сменила тему. Резко. Сказать, что Ганимед совершенно обалдел от этого ее заявления, это ничего сказать. – Или ты думал, что я буду жить где-то в другом измерении, питаться святым духом и появляться из воздуха тогда, когда ты захочешь меня видеть?

- Судя по всему, ты планируешь озвучить мне свои условия? – Ганимед вышел из ступора.

- Ты сейчас продемонстрировал, что все еще можешь читать мои мысли? Так может, расскажешь, какие у меня будут условия? – не удержалась от шпильки Пандора.

- Нет. Не расскажу. И если бы ты слушала, что я тебе говорю, ты бы услышала, что я НЕ ЧИТАЮ ТВОИ МЫСЛИ. Все, что я читаю – это твои эмоции, - «Ну, за что мне все это? Ну, почему я не перестраховался и не продлил ее сон, еще хотя бы на пару часов» - думал про себя Ганимед. Даже Медея никогда так его не доводила.

- У меня есть три условия.

- Да, что ты всего три? – Ганимед, казалось, искренне не верил своим ушам.

- Первое, не называй меня Пандорой. Мое имя – Ора. Второе, я не хочу видеть моего отца, слышать о нем – никогда и ни при каких условиях. Третье условие – я люблю печь, поэтому, если у меня есть какой-то трастовый фонд, помоги мне купить кондитерский магазин.

- Да. У тебя есть трастовый фонд и очень солидный. А чем тебе не нравится имя Пандора?

- Ну, просто я определенно не дар, не хочу вводить людей в заблуждение - отшутилась Пандора. «Не рассказывать же ему о снах, - думала она - вернее кошмарах, в которых она стоит в абсолютной пустоте и при этом уверенна, что пустота – это ее рук дело». Именно, поэтому она с такой настойчивостью добивалась от него пророчества. Не хотела Пандора и объяснять ему, что она боится повторить судьбу своей печальноизвестной тезки, выпустившей из ларца несчастья и бедствия.

- Тут ты права!

- Что? – Пандора вынырнула из мыслей.

- Ты определенно не дар…. Я, кстати, согласен на твои условия. Единственное, с кондитерским магазином придется подождать до окончания этого дела. И нам надо узаконить твое существование в этом времени. В смысле, тебе нужны документы. Я отвечаю за твою безопасность, поэтому ты будешь жить в моих резиденциях. Так как у нас значительная разница в возрасте, для всех ты будешь моей племянницей.

Пандора никогда в жизни так не смеялась, при этом каждый раз, когда она смотрела на блондина, смех разбирал ее с новой силой: - Дядя…, дядя… да, тебе на вид лет семнадцать - не более…, ты хоть представляешь, насколько смешно выглядит семнадцатилетний мальчишка, представляющий взрослую женщину как свою племянницу. Она даже почти не дразнила его, просто констатировала факт. Ему действительно на вид было семнадцать, максимум двадцать лет, но никак не больше. Хотя каждая черта голубоглазого блондина – была 100% мужской, он все равно, на ее взгляд, выглядел слишком нежным и красивым для мужчины. Казалось бы, что умудренный тысячелетним опытом взгляд, должен был придать ему зрелости. Однако, длинные, пушистые ресницы, обрамляющие небесного цвета глаза – сводили на нет все старания времени.

- Это ты у нас «взрослая женщина»? – саркастически заметил Ганимед, кстати, просто на будущее, мне три тысячи двести пятьдесят шесть лет. В его голосе совершенно отчетливо звучало задетое мужское самолюбие.

- Но, в отличие от тебя, я совершенно определенно не выгляжу на семнадцать, а ты выглядишь. Или ты считаешь, что твои близкие отношения с моим так называемым папочкой, делают тебя моим вторым папочкой?

- Пандора! Ты сейчас что имеешь в виду? - в голосе Ганимеда прозвучала такая сталь, что Пандора подпрыгнула на месте. То, что Ганимед был оскорблен – она поняла еще, когда он произносил «Пандора». Ну а когда он взрослым, укоризненным тоном спрашивал, что она имеет в виду – ей уже было откровенно стыдно за глупый намек. Она тут же вспомнила, что никто и никогда так и не предоставил доказательств любовной связи Ганимеда и Зевса. И, вообще только, то, что Ганимед друг Зевса – не дает ей никакого права на грязные и недостойные намеки. В общем, она срочно ретировалась и, сгорая от стыда начала выпутываться.

- Только то, что Зевс понимает, что я вряд ли прощу его в ближайшие тысячу лет, и поэтому повесил на тебя заботу обо мне. Но мне сложно воспринимать тебя… древним, и я не понимаю, почему ты этого не понимаешь. Ты же себя в зеркале видел?

- На тебя просто иллюзия не действует – для всех остальных я выгляжу, лет на 40 - 45, так что смешно мы выглядеть не будем. Посмотри на меня в зеркало, и ты поймешь.

- Ничего себе. Метамарфозы! Хорошо, хочешь быть дядей. Будь дядей. Но, пожалуйста, можно я не буду обращаться к тебе, говоря что-то типа «дядя Ганимед»?

- Нет. Ты можешь звать меня Ганимед или Им, как тебе будет удобно.

- Им… Им… - она как будто бы пробовала на вкус его сокращенное имя. А почему не Гани? – в ответ Пандора получила ледяной взгляд и еще ехидное вдогонку: - А почему не Дора? А Ора? – «Ладно…, проехали. 1:1» - про себя констатировала Пандора.

- Завтра если хочешь – можешь познакомиться с командой. Произнеся это Ганимед вспомнил, что они еще не знают, что Пандора похожа на Эллину. И подумал, что утро завтра будет забавное, но очевидно не для него. – Ты, кстати, труп, когда-нибудь видела?

- Первый раз в 18 лет. Убили одну из жриц Храма, и я проявила интерес к расследованию. Мне, как воспитаннице Афины и Гестии, не посмели отказать. А после того, как я раскрыла это дело без чьей-либо помощи, старший квестор постоянно и уже по собственной инициативе привлекал меня ко всем важным расследованиям.

- Почему же только к важным? Что расписание жрицы было таким загруженным? – в голосе Ганимеда звучала насмешка.

- Кроме должности Верховной жрицы Гестии, уже с двадцати лет, я также выполняла обязанности Верховного судьи при храме Афины. И да. Ты прав. У меня было не так много свободного времени.

- Верховный Судья в двадцать лет? Или... Афина не доверила бы тебе такую должность, если бы ты не умела читать людей.

- Ты прав. Я могу слышать мысли, видеть воспоминания других людей, влиять на людей, считывать через предметы образы. Но я не ощущаю эмоции как ты, я понимаю эмоции как паттерны поведения.

- Насколько силен твой дар?

- Я могу слышать мысли, влиять и видеть мысленные образы не каждого человека, если ты об этом спрашиваешь. Твои мысли, например, я не слышу, хотя пыталась и не раз.

- На мне щит от ментального вмешательства и воздействия. Учитывая мою должность, допустить, чтобы кто-то мог читать мои мысли или управлять мной – было бы непрофессионально с моей стороны.

- Кстати, ты можешь читать только мысли живых людей? Можешь ли ты считать информацию с тела, в котором нет души? – в голосе Ганимеда звучала надежда.

- Думаю, что с тела вряд ли. Но если там были вещи, к которым прикасался убийца, то возможно что-то и увижу.

Примечания:

Печально-известная тезка Пандоры - первая женщина, создана по велению Зевса в наказание людям за похищение для них Прометеем огня. Любопытная, она открыла полученный от Зевса ларец, из которого тут же по миру разлетелись все несчастья и бедствия, а под захлопнутой крышкой осталась на дне одна надежда.

Глава 5

ГЛАВА 5

Ритмично били барабаны, но она не могла определить, откуда точно исходит звук. В небе ярко светила полная Луна. «Смотри!» - услышала она сердитый шепот. «Смотри! Очень внимательно. Это твоих рук дело!» - шепот уже был не просто сердитым, но зловещим. Пандора оглянулась вокруг и скорее поняла каким-то шестым чувством, чем увидела, что она находится на совершенно безжизненной планете. Луна освещала скалистый, пустынный ландшафт, лишенный какой-либо растительности. Пронзительный холодный ветер пробирал до костей. Воздух, что-то не так было с воздухом. И Пандора с ужасом осознала, что ей сложно и даже больно дышать, но не потому, что она напугана, а потому что тем, чем она сейчас пытается дышать – дышать невозможно.

Где-то на задворках ее сознания, как раненая птица забилась мысль, что это всего лишь сон. Эта мысль, стала для нее путеводной нитью. Она ухватилась за нее всем своим существом, собрав весь остаток жизненных сил, все имевшееся в ней желание жить – сделала отчаянный рывок, потом еще один и еще один. С каждым новым рывком приходило все более четкое осознание, что некая могущественная сила удерживает ее от полного пробуждения, пытается затянуть назад, чтобы закончить начатое. Пандоре в первый раз в жизни стало по-настоящему страшно за свою жизнь, не так страшно как тогда в переходе – а по-настоящему страшно. «Ты – бессмертна, но не уязвима. Есть вещи страшнее, чем смерть – помни об этом», как-то сказала ей Лета. «Никогда не сдавайся, всегда есть выход» - это была уже Афина. Пандора из всех сил прикусила губу, пока не почувствовала солоноватый привкус во рту. Титаническим усилием воли сумела дотронуться пальцами до окровавленной губы и прошептала «Ганимед! Доставьте меня к Ганимеду» - она понятия не имела к кому обращалась, как это сработает, просто отчаянно надеялась, что это сработает.

* * *

Ганимед, Сед, Эфалид, Астрея и Медея завтракали в номере Ганимеда. Хотя завтраком это можно было назвать с натяжкой, скорее это было совещанием, приправленным огромным количеством кофе и всевозможного вида сладостями. Все в команде Ганимеда были одновременно большими сластенами и заядлыми кофеманами. Они с жаром обсуждали теории и версии, спорили и искали истину.

- Почему ты думаешь, что равновесие будет нарушено? – не сдавалась Медея. – подготовка заговора настолько тщательная, настолько продуманная, настолько щепетильная и долгоиграющая – что к мойрам не ходи – готовится чистый, аккуратный захват Власти. Я не верю, что Офион или кто бы то ни было готов пожертвовать Олимпом. Олимп – это символ Власти. Тот, кто восседает на Олимпе – является законодателем в этой Вселенной.

- Я так понимаю у тебя есть собственная версия? – поощрила подругу Астрея.

- Почему бы не предположить, что расчет сделан на инфляционную теорию?

- Это та, что предполагает одновременное существование параллельных вселенных и образование множественных дочерних? – с интересом и даже каким-то ажиотажем в голосе уточнил Ганимед. Было совершенно очевидно, что идея ему уже нравилась.

- Да. В целом твоя идея с микроскопической вселенной в состоянии космологической сингулярности – на правильном пути. Но я думаю, что расчет не на «большой взрыв», который разнесет в дщерь Олимп и большую часть светлых миров, а на отпочковывание новорожденной вселенной от нашей. Это, разумеется, тоже не пройдет без определенных разрушений и обязательно уничтожит один из светлых миров, а также часть пространственной наружной стены там, где собственно и будет происходить отпочковывание, тут ты прав. Но расстояния между мирами более, чем приличные. Поэтому мое предположение, что для эксперимента будет выбрана наиболее удаленное и наименее заселенное Созвездие нашей Вселенной.

- Вот теперь мне стало особенно интересно, почему ритуальные убийства происходят именно на Земле? – Эфалид опередил Седа и задал вопрос, вертевшийся у обоих на языке.

- Земля – любимое детище Кроноса, - ответил Ганимед. Офион об этом знает. И этот мир смертных, он особенный. Здесь уживаются и, причем достаточно мирно, все пять магических элементов: магия науки, магия времени, магия пространства, ментальная магия и стихийная магия.

- Не только Кронос, и Зевс, и Прометей, и Гестия, и я – все мы благоволим именно к этому миру смертных, - сообщила Астрея. Просто другие миры смертных – они другие…, только в этом мире смертные – созданы по образу и подобию богов. И не только внешне, но и внутренне. Только землянам – доступен весь спектр эмоциональных и интеллектуальных переживаний, точно также как и богам. Зевс предложил тебе возглавить ВАОПР, сделав Землю штаб квартирой организации – не только потому, что ты землянин, а еще и потому, что он готов пожертвовать любым миром в этой Вселенной, но только не этим. Но я отвлеклась. Земные светлые ведьмы – были выбраны, только потому, что их магия включает в себя все пять элементов магии. Во всей Вселенной нет другого такого мира, в котором бы душа была носителем всех пяти элементов магии. Точнее, ведьмы – это особый вид в магической классификации, который встречается только на Земле.

- В общем, вопрос, почему и откуда пятигранники и почему именно ведьмы – больше не стоит на повестке дня, - резюмировал Ганимед.

- Мне до конца не понятно, почему именно светлые ведьмы, вернее даже не ведьмы, а миры. Почему новорожденная вселенная должна отпочковываться именно в одном из удаленных светлых миров, а не в одном из темных или нейтральных, например? – задал вопрос Сед.

Ганимед как раз собирался ему ответить, но в этот момент в дверь постучали. Открыв дверь, Ганимед сначала увидел замотанную в одеяло Пандору, пребывающую в сомнамбулическом состоянии, а потом разводящего руками Ликурга:

- Им, она не на что не реагирует! Я звал ее, но она не реагирует. Ей снился кошмар. Я пытался убедить ее, что это сон, что ей нужно просто проснуться, но она не реагирует.

Ганимеду даже напрягаться не нужно было, чтобы понять, что что-то удерживает Пандору в мире Гипноса, даже не удерживает, а затягивает. Он взял Пандору за плечи и, гладя ей прямо в глаза, сказал: - Ора? Ты слышишь меня, Ора? Если слышишь, то просто иди на звук моего голоса. Не отвлекайся. Иди. Пока не увидишь мои глаза. Иди. Ты до сих пор все делала правильно. Просто иди на звук моего голоса. Слушай только его. Сосредоточься на нем. Твоя задача увидеть мои глаза. Ну же Ора! Если кто-то может, то это ты. Ты проснешься, как только увидишь мои глаза…

Получилось…, кажется, получилось. Она слышала его голос. Очень далеко, очень глухо, но слышала. Он просит идти на звук его голоса. Значит надо идти. И она шла, сосредоточив все свое существо на его голосе. Понимая, что от того насколько ясно она слышит его голос зависит ее свобода. Ей показалось, что прошла целая вечность. Но он говорил с ней и говорил. А она шла и шла, пока не увидела его глаза. Оцепенение спало в тот же миг. Сна, как и не было, причем во всех смыслах этого выражения. Ей больше не хотелось спать. И разбитость была такая, как будто бы она не спала трое суток.

Пять пар любопытных глаз смотрели на нее, шестая и седьмая пара глаз, принадлежащих Ликургу и Ганимеду, смотрела обеспокоенно.

- Все, знакомьтесь это Пандора, которую мы все так долго ждали. И затем уже обращаясь к Пандоре: «Ора, постарайся очень подробно рассказать, что тебе снилось. Видела ли ты этот сон раньше. Сколько раз? Когда начались сновидения», – потребовал Ганимед.

- Это был третий раз. Сновидения начались только в этом времени. Но прошлые два раза – у меня не было проблем с тем, чтобы проснуться, и близко не было. И голоса тоже не было.

- С самого начала и очень подробно и ничего не опускай – Ганимед звучал более чем обеспокоенно или встревожено, что-то было в его голосе, что заставило ее выложить все, даже ее опасения насчет того, что она опасается, что повторит судьбу той другой Пандоры и принесет этому мира несчастья.

- Кроме мойр, меня, Зевса и теперь тебя никто не знает, как именно звучит твое пророчество. Но все знают, что пророчество совсем отменить нельзя. Твой… вернее сын Метиды и Зевса, если бы родился – стал бы тем, кому суждено свергнуть Зевса и нарушить баланс между Тьмой и Светом. Но родилась дочь. И пророчество претерпело изменение; однако, потенциал реализовать первый вариант пророчества остался. Это понимают все, кто хоть что-то знают о пророчествах. Так вот кто-то подталкивает тебя к мысли, что ты таки станешь причиной Апокалипсиса. Ты должна была видеть эти сны постоянно, пока бы не поверила в это. Но Стоунхендж – здесь такое сосредоточение ведьмовской пятигранной силы, что у нашего темного мага все идет не так как задумано. Сны тебе внушались. Поставим на тебя ментальный щит – и ты больше не будешь их видеть.

- Почему ты так уверен? – вмешалась Медея.

- Потому, что все сходится на том, что Пандора важная часть плана заговорщиков. Но их преимущество в том, что они о ней и ее способностях знают намного больше, чем мы. Офион – обладает гораздо более глубоким и древним знанием, чем любое божество или титан во Вселенной. Если быть более точным, то Офион – есть интеллект в чистом виде. Офион, кстати, пра-прадед Пандоры со стороны матери.

- Ора, Лик, Присоединяйтесь! Я сейчас попрошу, чтобы принесли горячего кофе. Ора, кофе тебе обязательно понравится, я уверен. Что касается сладкого, то здесь бери и пробуй все, что на тебя смотрит, - Пандора наблюдала за Ганимедом и думала, что, наверное, так себя и ведут заботливые дядюшки. Но кроме этого - Ганимед больше не смотрел на нее как на нечто неодушевленное аномально отвратительное, – подумала она, - разумеется, он по-прежнему считал ее неведомой зверушкой, от которой не знаешь, что ожидать, и чемоданом без ручки, который и нести тяжело и выбросить нельзя, но, по крайней мере, его уже не передергивало каждый раз при взгляде на нее.

Принесли кофе и завтрак. Ганимед уже даже забыл, что он заказывал завтрак на девять утра для всей команды. Эфалид, улыбаясь и хитро поглядывая на него, вероятно, рассказывал Медее и Астрее, что он еще вчера пытался узнать, что не так с Пандорой. И теперь они все вмести смаковали и предвкушали будущий вагон и тележку мелких подколок в его адрес. Он посмотрел на Пандору, все еще кутающуюся в одеяло, и вспомнил, что у нее же совсем нет одежды, кроме туники, в которой она прибыла. Он решил, что сразу после завтрака отправит ее, Медею и Астрею по магазинам. И как бы, между прочим, отметил про себя, что его больше не пугают глаза Пандоры. Он всегда признавал, если был не прав. Вот и сегодня, когда он пытался вернуть душу Пандору, удерживаемую в потустороннем мире – он видел ее глаза сначала обездушенными тусклыми темно-синими омутами, и затем видел, как с каждой секундой возвращения сознания – в ее глаза прибывал свет, как из темно-синих – они становились ярко-синими. «Она, конечно, хоть и богиня, но все же тоже человек», - усмехнувшись, подумал Ганимед.

- Астрея, Медея, вы не против сразу после завтрака взять Пандору и пройтись по магазинам? Пандоре нужны хоть какие-то вещи?

- Что оттягиваешь неизбежное? – улыбнулась ему Астрея – Зря…, очень зря…. Мы с Медеей хотим получить ответы на все наши вопросы и обещаю, что они будут бестактными и очень личными. Да, Медея?

- Нет. Просто у Оры кроме туники, которая сейчас на ней, больше ничего нет из одежды. Только ни на минуту не забывайте, что ее хотят похитить, поэтому даже в кабинке для переодевания не оставляйте ее одну. И я, пожалуй, пошлю с вами еще двух агентов. Как говорится лучше перебдеть, чем потом кусать локти.

- Сед, ты спрашивал, почему именно светлые ведьмы и светлые миры? – вспомнил Ганимед, прозвучавший перед появлением Пандоры, вопрос.

- Да, босс. Мы с Эфалидом вчера допоздна обсуждали версии, но конкретно так и не поняли, зачем темным надо было так заморачиваться.

- Ора предположила и я с ней согласен, что грани в додекаэдре будут из Философского Камня, в кристаллах которого будет содержаться магия ведьм. Дело в том, что ни один другой металл или кристалл для хранения такого взрывоопасного и, одновременно, невесомого материала как зародыш Вселенной не подходит. И не подходит как раз потому, что только Философский Камень способен не только сохранить все свойства магии, но и приумножить. Так вот проблема в свойствах самого Философского Камня. В процессе его синтеза может уцелеть только светлая магия. В процессе Великого Делания все порочное улетучивается, а несовершенное разлагается на составные части и кристаллизуется в уже совершенном виде.

- Им, с этого места поподробнее, пожалуйста, я слышал о Философском Камне, но как-то не интересовался, чем он такой особенный, - вмешался Ликург.

- Философский Камень – это благороднейший, но и редчайший из материалов, украшения из него – это мощнейший оберег, в том числе: защита от любого заклинания и проклятья, от болезней и несчастных случаев. Философский Камень, растертый в порошок, используется как универсальный нейтрализатор ядов, как мощнейшее лекарство от всех болезней, как средство, возвращающее молодость; он также обладает способностью превращать неблагородные металлы в благородные.

- И сколько же такой камушек может стоить? – присвистнул Ликург.

- Я очень давно не слышала о том, чтобы кто-то продавал камень, встречала только объявления о продаже порошка. Так вот один грамм этого порошка стоит от двух до трех миллионов долларов, - сообщила Медея.

- Им, мы по магазинам, а вы мальчики работайте. Работа – она мужчин любит, – задорно улыбнулась Астрея, и исчезла за дверью. Но через секунду появилась, – Им, мы, кстати, надолго. Поход по магазинам – дело серьезное. Так что понапрасну не нервничай и если, что помни – ты нас сам туда отправил, - и, послав воздушный поцелуй, на сей раз, исчезнув за дверью, таки отправилась за покупками.

Кто-нибудь еще помнит, на чем мы остановились? – вздохнул Ганимед.

- Босс, сегодня же суббота, а может ну его хоть на пару - тройку часиков! Ты же понимаешь, что у темных только на окончательную подготовку основного плана, при всех удачных обстоятельств – уйдет еще лет семь, как минимум. Я имею в виду, что тот же Философский Камень нужно еще синтезировать. А это процесс длительный. Здесь речка недалеко, хоть пару часиков отдохнем - с надеждой предложил Эфалид.

- Не имею ничего против. Ты прав, наши теории никуда не денутся. И нам всем действительно нужен отдых. Но на речку мы потом поедем, а сначала…

- Руины Стоунхендж смотреть! – перебил Ганимеда Эфалид, - Босс, ты не исправим! Но там, по крайней мере, Солнце и свежий воздух.

- Значит минута на сборы и по коням!

- Ликург! Мы не в Спарте – причем взвыли все трое сразу.

- Ладно, пять минут – примирительно разрешил Ликург, но не минутой больше.

Ровно через пять минут Ганимед, Ликург и Сед – уже упаковывались в джип. Эфалид появился ровно через шесть минут, улыбаясь как кот, объевшийся сметаны. – Ну, что за детские выходки! – недовольно ворчал Ликург, доставляя своим ворчанием еще больше удовольствия Эфалиду.

- У меня, О, Великий Воин! Другие приоритеты в жизни. Поэтому, не соблюдал дисциплину, не соблюдаю, и не буду соблюдать! Так что смирись, я не исправим!

- Не я твой начальник! Я бы исправил!

- Ганимед, и все-таки, что там с зародышем и светлыми мирами. Почему не темные или миры смертных, например?

- Сед! Мы же договорились, отдыхаем! – возмутился Эфалид.

- А у меня другие приоритеты! Так что смирись, я не исправим! – подражая его недавним интонациям, пропел Сед.

Ликург, почувствовавший себя отомщенным, с наслаждением заржал. – Им, так что там с зародышем, - напомнил Ликург. «А ты, неисправимый под номером один» - обратился он Эфалиду, - за дорогой смотри, а то распустил уши!

- Зародыш вселенной доставляется с главной целью – организовать мощный взрыв с выбросом огромного количества энергии, которая снесет наружные границы. Чтобы организовать сверхмощный взрыв – нужна сверхмощная звезда. Темные миры отличаются от миров смертных тем, что они более холодные. Светлые миры – наоборот более горячие. То насколько холодный или горячий мир – зависит от звезды, являющейся центром звездной системы. Наше Солнце, например, желтый карлик. В светлых мирах, сплошь и рядом солнца белые, бело-голубые и голубые. В темных мирах, солнца – оранжевые и красные. Я предполагаю, что будет уничтожен один из светлых миров с голубой звездой в качестве Солнца. Вернее, будет уничтожена Звезда, а мир умрет без тепла и света. Однако, хорошая новость в том, что таких звезд не так много, поэтому, если мы не сможем предотвратить два последних жертвоприношения, то необходимо будет известить светлых, обитающих вблизи самых массивных и горячих голубых звезд, об опасности (понятное дело вблизи по астрономическим меркам). Хотя лично я уверен, что ставка сделана на Дзету Кормы. Эта голубая звезда ярче Солнца почти в 360 000 раз, и в 7 раз горячее. И, что важнее, именно, в тех краях Вселенной, насколько я знаю, обитает Офион последние несколько столетий.

- Им, а когда ты путешествовал космическими просторами, тебе довелось посетить созвездие Кормы? – поинтересовался Эфалид.

- Нет. Не довелось, я скитался в основном по созвездиям, с которыми у Землян есть внутренние рубежи. И переход гораздо комфортней и безопасней. Плюс соседей нужно хорошо знать, и по возможности дружить с ними. Миры созвездия Кормы – очень удалены от Земли даже по меркам рубежей.

Глава 6

ГЛАВА 6

- Астрея! Ора! – вы чувствуете это?

- Что?

- Древность! Эймсбери – старейшее поселение Соединенного Королевства, ведущее отсчет с 8 820 года до нашей эры. Археологи нашли доказательства того, что лягушачьи лапки в Британии ели за восемь тысяч лет до Франции, представляете? – в глазах Медеи отражались восторг и восхищение. Мы обязательно должны осмотреть руины Стоунхендж и Эйвбери. Пандора, тебя они потрясут совершенно!

- Мне кажется, что с нее достаточно потрясений на сегодня? – попыталась остудить пыл Медеи Астрея.

- Ну, пожалуйста, я очень хочу их увидеть! – глаза Пандоры молили красноречивее ее слов.

- Но сначала по магазинам! – Астрея была неумолима.

- Но гардероб подбираю ей я! – безапелляционно заявила Медея.

- Это почему еще ты! – возмутилась Астрея.

Медея, предпочитавшая стиль смарт кэжуал и обладавшая безупречным вкусом, критично окинула взглядом классический наряд Астреи.

– Хммм, это был риторический вопрос?

Астрея, давно смирившаяся с прямолинейностью подруги, не обиделась. Наоборот, в который раз, задумалась, а не довериться ли вкусу Медеи, чтобы подобрать гардероб и для себя любимой?

- А тебе не пришло в голову поинтересоваться мнением Пандоры?

- Умоляю, зовите меня Ора…, - подала голос Пандора.

- Нет! Что она смыслит в современной моде? Вот увидишь, она мне потом еще спасибо скажет!

Пандоре очень нравился гардероб Медеи, каждая его деталь идеально подчеркивала ее фигуру, но при этом была комфортной, стильной, с изюминкой и… в тренде. Про современные тренды Пандора знала из той общей информации, которую она получила при переходе. Астрея же –выглядела очень стильно, но несколько несовременно.

- Мне нравится, как выглядит Медея – Пандора виновато посмотрела на Астрею.

- Вопрос отпал, как я понимаю? Так что по магазинам? – Медея победоносно смотрела на Астрею.

По магазинам – это было громко сказано. Эймсбери – малюсенький городок с населением около восьми тысяч. . Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Здесь был только один торговый центр, в котором было всего три отдела одежды. Зато магазинчиков, торгующих сувенирами - Пандора насчитала 28 штук!

- Оценив препятствия в виде скудного выбора магазинов, Медея решила, что: - Это хорошо, что лето. Тебе на ближайшие пару дней всего-то надо пара-тройка джинс, с десяток футболок и штук пять блуз. Еще два – три жакета. Кроссовки, мокасины, балетки, туфли на высокой шпильке и туфли на среднем каблуке. Понятное дело, белье и спальные принадлежности. А приедем в Нью-Йорк – уже займемся твоим гардеробом основательно.

- Астрея понимающе улыбнулась Пандоре и «ободряюще» добавила заговорщицким шепотом: - поверь, на деле все окажется гораздо, гораздо хуже…

Пандора очень скоро смогла убедиться, что Астрея оказалась права. К каждым джинсам, туфлям, мокасинам, кроссовкам, туфлям, блузам, футболкам и жакетам, оказалось, жизненно необходимо подобрать подходящие аксессуары, включающие сумку, ремень, бижутерию и даже шарфы и зонты!

Единственное выражение, которое Пандора могла подобрать ко всему этому процессу – было «утомительный, ни с чем несравнимый жизненный опыт». Но спасибо Афине у Пандоры была спартанская выдержка и выносливость. Поэтому – она доблестно и мужественно стерпела все.

Терпение Пандоры было вознаграждено, и быстро перекусив, они отправились осматривать руины Стоунхендж.

Ощущение древности, о котором говорила Медея, Пандора почувствовала сразу же, как только очнулась в гостинице Эймсбери от сна. Но то, что она ощущала сейчас – было больше чем ощущением. Она параллельно пребывала сразу в двух мирах: в далеком прошлом и сегодняшнем. Она вспомнила, что Ганимед что-то упоминал о ее способностях то ли управлять, то ли чувствовать время. Вот только она не знала, ни как им управлять, ни как оно чувствуется. Более того, она боялась, что если поддастся очарованию древности и позволит себе перейти черту – то уже не сможет вернуться обратно. Это удержало ее от желания позволить сознанию шагнуть через эфемерную грань отделяющую прошлое от будущего.

Сделав глубокий вдох и выдох, Пандора, чтобы стряхнуть с себя наваждение сосредоточилась на изучении руин, здесь в настоящем времени. Глыбы, которые уцелели, по-видимому, когда-то являлись частью законченной и величественной композиции…, она опять сделала глубокий вдох и выдох, потому что древняя конструкция сама собой начала восстанавливаться прямо у нее на глазах…

Уже знакомый гул барабанов разорвал тишину. В небе ярко светила полная Луна. «Неужели опять? Но я же не сплю! Боги! Только не это!». Но мольбы ее не были услышаны. Или были, но только наполовину. Потому что на сей раз, Пандора оказалась не на пустынной холодной планете, а на берегу удивительно красивой реки. Она была зеркальная! Нет, вода была совершенно прозрачная, но дно и берега были усыпаны зеркальным песком. А еще здесь были зеркальные скалы, достающие почти до самой Луны, зеркальные растения и зеркальные насекомые! «Просто какой-то зеркальный мир. Вот только, что я тут делаю?»

- Пандора! Я позвала тебя! – Пандора оглянулась на голос и увидела красивую темноволосую женщину. - У меня есть информация для тебя? И я хочу заключить с тобой сделку.

- Прошу прощения, но я в не выгодном положении. Вы знаете, кто я. Но я не знаю кто Вы.

- Мое имя Гека́та!

- Ах! Да? К-к -какую с-с-сделку?

- Ты найдешь и отдашь мне убийц моих жриц! А я научу тебя, как управлять своей силой.

- Убийц?

- Убийц двое.

- Я бы с радостью, но я…., мы не знаем – где его… их искать…, мы о них ничего не знаем.

- Я помогу. Ты согласна на сделку?

- Конечно!

- Поклянись!

- Как поклясться? На крови что ли? – оторопела и растерялась Пандора.

- Нет. – рассмеялась Геката. Просто повторяй за мной: «Я Пандора – дочь Медеи и Зевса клянусь передать убийц ведьм в руки Гекаты».

- Я Пандора – дочь Медеи и Зевса клянусь передать убийц ведьм в руки Гекаты! – повторила Пандора.

- Встречаться мы сможем только здесь в бывшем храме друидов. Но как только ты освоишь перемещение в пространстве – это не будет для тебя проблемой. Душу из девушек они вынимают днем, но тело хоронят ночью. Но я не смогла увидеть их лица или фигуру, сколько не пыталась на них заклятье отвода глаз. Но тени подчиняются мне, поэтому я знаю, что убийц двое. И, я знаю, кто будет следующей жертвой.

- Кто?

- Я не знаю имени, но могу показать тебе ее лицо? Лицо – это все, что я вижу. Я также ощущаю ее чистую светлую душу. И я знаю, что они ее уже нашли.

- И вы сможете показать мне ее лицо?

- Давай руки. И смотри мне в глаза. Все остальное сделаю я.

Смотреть в глаза Гекаты было не так уж просто. Выдержать ее взгляд было просто невозможно. Глаза Пандоры наполнились слезами, нестерпимо захотелось моргнуть, и она моргнула.

- Пандора! Ты хочешь, увидеть следующую жертву или нет?

- Да. Конечно. Я прошу прощения. Я справлюсь.

Геката опять взяла ее за руки. Вперилась своими как ночь глазами в ее глаза. Только вместо черных глаз Гекаты, Пандора почему-то видела перед собой голубые глаза хорошо известного ей блондина…

* * *

Ганимед не мог понять, в какой момент он передумал и решил сначала все-таки отправиться на речку, а только потом осмотреть руины Стоунхендж. Однако он отчетливо помнил, как по собственной инициативе заявил: «Гулять так, гулять, сначала на речку», - что было совершенно на него не похоже. «Земля и воздух Эймсбери действуют на меня излишне расслабляюще и заставляют действовать иррационально», - мысленно ворчал на себя Ганимед. Река Эйвон с ее живописными берегами, утопающими в зелени деревьев и трав – была просто создана для полноценного отдыха. Такого умиротворения и спокойствия Ганимед не ощущал уже очень давно – так давно, что вначале это его основательно напугало. Однако, просканировав окрестности, и почувствовав биение сердца каждого зверька и дыхание каждой клеточки окружающей растительности – убедился, что это не блокировка. «Возможно, боги смилостивились и послали мне передышку» - подумал он и позволил себе, наконец, расслабиться и насладиться безмятежностью.

Дважды выиграв у Ликурга с Седом заплыв через Эйвон, Ганимед решил присоединиться к пританцовывающему Эфалиду, усердно изображающему из себя рыбака. На самом деле, тот наслаждался ничегонеделанием и музыкой группы «30 Seconds to Mars». Взяв в машине удочку, Ганимед присоединился к Эфалиду, спрятавшемуся от полуденного Солнца в тени раскидистой ивы. Клева не было, да и не могло быть в такую жару, это понимали оба, поэтому всецело и с полной самоотдачей отдались процессу откровенного дурачества и очень громкого пения. Песни были хорошо знакомы, так как «30 Seconds to Mars» была их любимой рок-группой. С каждой композицией Ганимед будто бы отпускал в пространство частичку своей боли, иначе объяснить себе чувство раскрепощения и облегчения, которое он сейчас чувствовал, Ганимед не мог.

Громкие аплодисменты, крики «Браво» и требования повторить «на бис», вернули Ганимеда в реальность, когда он заканчивал петь «This is War ».

- Ганимед, я и не знал, что у тебя такой отличный голос! Если тебе надоест карьера Верховного Хранителя, с таким талантом - ты без куска хлеба не останешься. Серьезно, друг – это было невероятно! – обычно сдержанный Ликург был в полном восторге.

- Босс! Вы – мой кумир окончательно и бесповоротно! Лик прав, такой голос, такое исполнение! После того как я услышал «This is War» в вашем исполнении… - в общем, слов нет…, песня итак сильная, но в вашем исполнении…, у меня мурашки по коже бегали - вот такие! - Сед продемонстрировал мурашки размером сантиметров пять в длину.

- Им! Давай на бис?! Ребята правы у тебя невероятный голос и невероятное исполнение. Столько эмоций! – уговаривал Ганимеда Эфалид.

- Ну же Им! Ты же знаешь, что меня сложно растрогать, но … тебе удалось! Давай на бис. Пожалуйста… - Ганимед знал, что словом «пожалуйста» Ликург не разбрасывается. Значит, придется уважить друга.

- Уговорили. Но только один раз. И едем смотреть руины.

С первым же аккордом композиции Ганимед, казалось, провалился куда-то в другое измерение. В глубоком, сильном баритоне звучала такая широчайшая гамма чувств и эмоций, что дух захватывало. Когда зазвучал припев, они больше не слышали Ганимеда, они слышали его истерзанную душу, болеющую и страдающую за судьбу этого мира.

«To the right to the left

We will fight to the death

To the edge of the earth,

It's a brave new world from the last to the first»

- Это было … сильно. – выдавил из себя Ликург, когда Ганимед окончил петь. В глазах великого воина, прошедшего сотни войн – стояли слезы.

- Все! По коням! – Ликург уже пришел в себя и командовал в своей обычной манере.

Ликург и Сед пошли за вещами, которые они оставили на берегу, а Ганимед и Эфалид направились к машине.

Эфалид повернулся к Ганимеду и, помявшись, сказал:

- Им, по поводу Пандоры, вернее ее сходства с.... Я хотел сказать, что теперь увидев ее, я понимаю, твой вчерашний срыв…. И это более чем нормально. И ты еще неплохо держишься для эмпата. Но если захочешь как-нибудь поговорить, я…, - Ганимед прервал его не дав закончить мысль.

- Не о чем говорить, - из тона Ганимеда было понятно, что и этот разговор тоже уже закончен.

* * *

Привычно чувство беспокойства настигло Ганимеда, едва они выехали на дорогу. И чем ближе были руины, тем беспокойней становилось на душе. То, что руины совсем рядом Ганимед сначала почувствовал, и лишь потом увидел. Тени прошлого плясали и переливались в солнечных лучах, чем-то напоминая миражи в пустыне. Только это были не миражи, и это была не пустыня. Только одна известная ему богиня была способна вдохнуть в мир прошлого столько жизни, что до него можно было дотронуться рукой – только протяни. Ганимед выхватил из заднего кармана джинс телефон и набрал Астрею. Любимая мелодия Астреи зазвучала совсем рядом позади, оглянувшись, он сразу же их заметил: Астрею, Медею и Пандору.

Пять – шесть метров, отделявших его от Пандоры, он пересек в мгновение ока. - Привет, как давно вы здесь? – обратился он к ним. Но смотрел исключительно на Пандору. Ее лицо было непроницаемо спокойным. И он не мог засечь ни одной эмоции, исходящей от нее. Это было очень странно. Он всегда мог читать ее как открытую книгу. Даже на расстоянии. Обычно это его раздражало, но сейчас это его напугало и встревожило.

- Минут десять – пятнадцать, а ты здесь какими судьбами? Вы же оставались работать. – спросила у Ганимеда удивленная Астрея. Но Ганимед не услышал вопроса Астреи. Все его внимание было приковано к Пандоре.

- Так сегодня суббота! – вмешался Эфалид.

- Можно подумать это когда-нибудь останавливало Ганимеда! – парировала Медея.

- Как давно Пандора не подает признаков жизни?

- В смысле? Она здесь и в полном порядке, - возмутилась Медея - Ора! Скажи ему! О-о-ра! – Медея помахала рукой перед лицом Пандоры, но та не реагировала.

- Я же просил за ней присматривать – голос Ганимеда почти сорвался на крик. Хотя хорошо понимал, что поддаваться эмоциям сейчас неразумно.

- Она притихла, как только мы сюда приехали. Но мы не придали особого значения…. Ганимед, чем ты обеспокоен? Что с ней? – обеспокоенно затараторила Астрея.

- Не знаю! В этом-то и проблема, что не знаю! – прорычал Ганимед.

Он обхватил Пандору за плечи и заглянул в ее глаза. Ее глаза не были пустыми как в прошлый раз. Ее душа была здесь. Было ощущение, что она просто задумалась о чем-то очень глубоко. Пандора вдруг недовольно вздрогнула и отшатнулась. Он с облегчением почувствовал весь спектр ее эмоций от испуга до недовольства и от раздражения снова до недовольства.

- Ты все испортил!

- Что я испортил?

- Геката пыталась показать мне лицо будущей жертвы. Но я не могла сосредоточиться. И у меня не получилось. А потом ты все испортил!

- О чем ты говоришь? Где Геката?

- Там! – она показала пальчиком за пелену, которая отделяла прошлое от настоящего. Она здесь рядом, прямо сейчас.

Ганимед посмотрел сквозь призрачно-воздушную преграду и действительно увидел темноволосую женщину, нетерпеливо похаживающую в ожидании кого-то или чего-то.

- Я вижу ее. Но саму я тебя туда не отпущу. Ты, же ключ от цербер его знает чего! Цербер меря подери! И я за тебя отвечаю. Давай бери меня за руку. И можешь возвращаться. Только сначала давай отойдем к машине, чтобы привлекать меньше внимания.

- Как возвращаться? – недоуменно посмотрела на него Пандора.

- А как ты это сделала в прошлый раз? – усмехнулся Ганимед.

- Никак. Само накатило. Я наоборот пыталась сосредоточиться на руинах, какие они есть сейчас, а они…

- Давай.

- Что давать? – она снова непонимающе уставилась на него.

- Сосредотачивайся на руинах, какие они есть сейчас! – в голосе Ганимеда звучало раздражение.

Сделав глубокий вдох и выдох, Пандора сосредоточилась на изучении руин, здесь в настоящем времени… и о чудо! Древнее сооружение ожило, и начало само собой восстанавливаться прямо у нее на глазах…. Знакомый гул барабанов… и полная Луна – дополнили картину. Только в этот раз не было зеркальной реки, не было ничего зеркального – но зато была Геката.

- Приветствую тебя, Верховный Хранитель Рубежей!

- Геката! Что за игру ты затеяла?

- Это ведь ты заставила меня привезти сюда Пандору! И ты удерживала Пандору в царстве Гипноса?

- Да. Признаю. Пандора нужна была мне здесь, чтобы я могла с ней встретиться. Но это для ее же блага. Пока она не научится управлять своим даром – она в опасности. И да, это я попросила Гипноса не отпускать ее душу. Девочка не собиралась рассказывать тебе о сновидениях. А ты прекрасно знаешь, что со временем это могло привести к катастрофе, в буквальном смысле этого слова. Ты должен мне «спасибо», между прочим.

- Спасибо. Но зачем ты устроила представление из шаровых молний? – уже смягчившись спросил Ганимед.

- Это не я. Еще вопросы есть? Или я могу приступить к тому, для чего явилась?

- Приступай – Ганимед отпустил руку Пандоры, стал позади нее, взяв ее за плечи.

Геката взяла Пандору за руки. И потребовала смотреть ей в глаза. Пандора попыталась, но у нее опять не вышло. Она моргнула.

- Пандора, - мягко сказал Ганимед. – это не соревнование в гляделки. Тебе нужно смотреть в глаза Гекаты как в зеркало и попытаться увидеть там сначала свое отражение, а там кто знает, возможно, у тебя получиться увидеть и то, что тебе пытается показать Геката.

- Готова? – спросила Геката у Пандоры.

- Да?

Они взялись за руки. И Пандора, глубоко вздохнув и выдохнув, заглянула в глаза Гекаты в надежде увидеть там свое отражение. Но вместо своего отражения – она увидела милое и очень одухотворенное лицо молодой девушки. Но, кроме лица она больше ничего не могла увидеть.

- Я увидела только лицо, - с сожалением произнесла Пандора.

- Я тоже вижу только ее лицо, - сообщила Геката, - о том, что убийцы ее нашли, мне сообщили тени. Но тени слепы, глухи и немы и ограниченно разумны. Отвечать могут лишь жестами. Они знают, какие деяния совершает их носитель, но ответить могут только на конкретно поставленный вопрос.

- Ты сказала убийцы? – уточнил Ганимед.

- Убийц двое, - подтвердила Геката. – Пандора по поводу первого занятия – я сообщу тебе через Морфея. И очень важно, чтобы о нашем разговоре никто не знал.

- Поздно, Ора уже проболталась, - усмехнулся Ганимед.

- Я? Никому ничего не пробалтывалась!

- Когда ты сообщала мне, что Геката пыталась показать тебе лицо жертвы, ты сообщала об этом очень громко! Тебя все слышали, - с насмешкой напомнил Ганимед.

- Ясно! Ну, я сама виновата, - резюмировала Геката. - Но постарайтесь, чтобы больше никто не знал. Это в интересах Пандоры. Если узнают, что я ее учу, то нам могут помешать встречаться. Из того, что я поняла, в заговоре задействованы очень сильные маги, с большой вероятностью кто-то из титанов, и я не удивлюсь, если узнаю, что кто-то из богов тоже. Ганимед, передай Медее, что я помню, о чем она просила. Она поймет. На сегодня все, а то вас уже скоро искать начнут.

И Геката исчезла. Луна тоже исчезла. И барабаны замолкли. Вот только они так и остались в прошлом. На это явственно указывало совершенно целое, величественное сооружение, возвышавшееся в десяти метрах от них.

- Ну и что мне теперь делать? – спросила Пандора у Ганимеда.

- Ты меня спрашиваешь? – опешил Ганимед.

- А здесь кто-нибудь еще есть? – съязвила Пандора.

- Нет.... Но я не знаю, что делать.

- Что? Как не знаешь? Ты же все всегда знаешь? - негодовала Пандора, - Как ты мог не знать, что делать, и так безответственно отправиться со мной? Да. Если бы ты не поперся со мной, а остался там, в настоящем, ты бы смог вернуть меня обратно. А теперь? Что нам делать теперь?

- Да, не бушуй ты так, я думаю. Как я понимаю, наши тела там, а сознание здесь? Так было с тобой?

- Хммм… хммм… я не уверена…

- В смысле?

- Понимаешь в первый раз, когда я с ней разговаривала, все вокруг было зеркальным. И потом, когда она сказала, что на сегодня все, она добавила, что нас скоро искать начнут. С чего нас искать, если бы тела наши были там?

- Ора, если это ты так шутишь, то – не смешно!

- Я не шучу. Мы в прошлом. В очень далеком прошлом. Странно только, что это было так обыденно, как-то. В первый раз было очень… гмм необыденно.

- Это как раз объяснимо. Друиды – заякорили конкретно это время, чтобы в него можно было без особых усилий пройти из любого для них настоящего. Это как рубеж перейти. А ты летела через миллиарды рубежей, это как бетонную тысячеметровую стену пробивать, насколько я понимаю.

- Спасибо за понимание, - Пандора даже не ожидала, что он понимал, что ей пришлось перенести в переходе.

- А я кое-что еще понял. Я думаю, что Геката специально оставила нас здесь. Она хочет, чтобы ты сама выбралась. Из известных мне способов, есть только один, - Ганимед полез в карман и достал перочинный нож. - Давай руку. Не бойся, я только уколю. Капли твоей крови должно быть достаточно. Тебе нужно сосредоточиться на чем-то из сегодняшнего дня.

- Покупки, которые мы сегодня сделали – подойдут?

- Подойдут. Сосредоточься на покупках всех сразу, и которые уже в машине. А потом сделай движение, как будто открываешь дверь.

- Готова?

- Нет! Сегодня, когда я пыталась вырваться из лап Гипноса – у меня не получилось. Портал не открылся. Но я все сделала как надо.

- Но ты же дошла до меня?

- Но не порталом!

- Возможно, проблема была в том, что твое сознание было в одном мире, а тело в другом. Возможно, расстояние было слишком коротким для портала. Возможно, ты сосредоточилась не правильно. Ора! Просто сейчас сделай все, как я тебе сказал! Давай руку.

- Готова!

- Да. Ой. Больно же! Ты, изверг!

- Не преувеличивай, Пандора. Открывай дверь!

Пандора махнула рукой, как бы открывая дверь, изо всех сил сосредоточилась на всех своих сегодняшних обновках, лежащих в машине, и перед ними открылся портал.

- Куда бы нас не занесло. Помни, что я предупреждала, что может не получиться!

- Согласен. Ныряй.

- Слава богам! Обновки! Мои обновки! Как же я вас люблю! Как же вы мне дороги теперь!

Ганимед с минуту наблюдал за ней с усмешкой, а потом заявил:

- Я знаешь, о чем подумал?

- О чем?

- Что мне надо будет туда опять смотаться – это же четыре или пять тысяч назад. Такая возможность для исторического исследования!

- Можешь прямо сейчас! – Пандора махнула в сторону призрачно-воздушной дымки, которая никуда не исчезла и за пределами которой, если хорошо присмотреться, можно было рассмотреть очертания древнего мира.

- Нет, не сейчас. Но в скором времени, обязательно, - пообещал Ганимед то ли себе, то ли величественному строению, видимому сквозь пелену рубежа.

- Им! Ора! – ну и куда вы пропали? Мы уже не знали, что и думать. Вы как сквозь землю провалились! – в два голоса возмущались Медея и Астрея.

- Никуда мы не пропадали. Ора очень хотела показать мне свои обновки. Пришлось идти смотреть, - подмигнул Ганимед Пандоре.

- Я что-то слышала про Гекату, перед тем как вы пошли смотреть обновки. Только не говорите, что мне послышалось! – голос Медеи звучал безапелляционно недоверчиво!

- Да, было дело, - понимая, что скрывать подобную информацию от команды неправильно, согласился Ганимед, - Геката сообщила Пандоре, что убийц двое и показала ей лицо следующей жертвы. Но мы не знаем ни страну, ни имени, ничего, только лицо. Да и Геката просила тебе передать, что она помнит, о чем ты просила. И, насколько я поняла, это ее первая и последняя нам подсказка. Это и все! Так ведь, Ора?

- Да. Это и все, - Пандора решила, что она позже расскажет Ганимеду о своем обещании Гекате.

- Ора, а как у тебя с рисованием? Сможешь, портрет этой девушки нарисовать? – поинтересовался подошедший Эфалид.

- С рисованием у меня плохо, но с памятью хорошо – так что рисовать будет кто-то другой, а я направлять и корректировать – ответила ему Пандора.

- Значит так и сделаем. Сейчас приедем в гостиницу, перекусим и я примусь за рисование, - распланировал остаток вечера Ганимед.

- Босс! Вы не только хорошо поете, но еще и рисуете хорошо! Мне бы такие таланты…э-эх! – в голосе Седа звучали восхищение и легкая белая зависть.

- Ну, то, что он рисует хорошо, это не удивительно – он же эмпат, но вот, то, что поет потрясающе – это талант! – вставил свои пять копеек Эфалид.

- Ты для них пел, а для нас нет! – обиженно уставилась на него Астрея…

- Астрея, я просто пар выпускал, даже не думал, что так увлекусь! Обещаю, закончим это дело пойдем в караоке-бар и я спою для тебя все, что ни попросишь.

- Ловлю на слове! – смилостивилась богиня – ловлю на слове!

Примечания:

Смарт кэжуал — это стиль, который объединяет элементы делового гардероба и удобной повседневной одежды, и при этом имеет еще одну дополнительную функцию: коктейль.

Гека́та – богиня лунного света, преисподней, всего таинственного, магии и колдовства

«This is War» - композиция рок-группы «30 Seconds to Mars», в переводе на русский означает «Это – война».

«To the right to the left

We will fight to the death

To the edge of the earth,

It's a brave new world from the last to the first»

В переводе на русский:

И направо, и налево

Мы будем сражаться насмерть

До последней пяди земли,

Это отважный новый мир с последнего вздоха и до первого…

Глава 7

Глава 7

Пандора не спеша попивала капучино с ромом в кафе при гостинице, наслаждаясь каждым глотком. Но тут нагрянул Ганимед и объявил, что через минуту ждет ее в своем номере, так как хочет закончить с портретом будущей жертвы уже сегодня вечером. Пандора попыталась отстоять свое право на то, чтобы донасладиться моментом, но Ганимед был непреклонен.

- Ора, странно, что ты не понимаешь, как важно, сделать набросок портрета сегодня вечером! Загрузив его сегодня вечером в ПСЭФ я, возможно, уже к утру получу совпадения, - раздраженным назидательным тоном отчитал ее Ганимед в ответ на ее просьбу хотя бы еще о десяти минутах отдыха.

Пандоре ничего не оставалось, как подчиниться и залпом выпить все еще слишком горячую жидкость. Напиток обжег горло и это наряду с непониманием «срочной важности» десяти минут – вызвало в ней неистовую волну негодования. Обида накатила девятиметровой волной, вызвав в памяти все потери, страдания и неудобства, которые она испытала за последние два дня: начиная с того, что всем она что-то должна, но никому нет дела до нее самой – живого существа с чувствами; заканчивая тем, что Ганимед постоянно указывает ей что делать, совершенно не интересуясь ее мнением или желаниями. «В Греции ко мне относились как к священной особе, уважали и прислушивались, а здесь я бесправная, практически отданная в рабство самодуру….» - мысленно накручивала себя Пандора. В общем, сказалось напряжение, накопившееся в течение этих двух необычных и слишком насыщенных дней, и слезы навернулись на ее глаза. Но едва всхлипнув, Пандора подавила в себе истерику. Однако, на душе от этого стало еще хуже. Мрачная и с покрасневшими глазами она зашла в номер. Ганимед сидел за столом, «вооруженный» карандашом и блокнотом для рисования.

- Ора, прежде чем я начну делать эскиз, тебе необходимо закрыть глаза и представить себе лицо девушки, постарайся сосредоточиться на всех значимых чертах ее лица: овал, форма носа, какой у нее подбородок, скулы, лоб, разрез глаз, - проинструктировал ее Ганимед. – я, так полагаю, что она европеоидной расы, нордического типа, я прав?

- Да, она светло-русая с голубыми глазами.

- Хорошо, теперь минуты три просто представляй ее лицо. Я подожду…

«Его «я подожду» почему-то вызвало в ней новую волну негодования», - с удивлением отметил Ганимед. Боги, как же он устал… от ее эмоций. То, что ей было важно допить свое кофе не спеша, Ганимед уловил сразу, но не посчитал нужным идти на поводу у капризной, разбалованной богини. Она должна понимать, что работа –  прежде всего. Она больше не в Греции, где на нее молились и почитали, она в реальности, в которой от нее и ее ответственного поведения зависит судьба миров. Но до чего же давило на него ее плохое настроение! В таком состоянии просто невозможно было сосредоточиться…

«Совершенно необходимо безотлагательно заняться этой проблемой и ослабить эту связь», напомнил он себе. То, что проблема была не в том, что Пандора слишком прозрачна, а в заклятии «защитника» - Ганимед убедился после того, как сопоставил факты и свои ощущения. «Награжденный» заклятием «защитника» чувствует, если опекаемому угрожает опасность. Более того, инстинкт защитить подопечного преобладает над всеми остальными инстинктами защитника – даже над здравым смыслом. Но в случае Ганимеда все было еще хуже, так как он был эмпатом. Он не только был озабочен ее «защитой и опекой», но и чувствовал как свои собственные все ее эмоции и переживания, что было тем еще испытанием! Загадки в том, кто «наградил» его заклятьем - не было. Ганимед однозначно знал, что это был он сам. Клятва, которую Зевс взял с Ганимеда, содержала в себе фразу «клянусь оберегать жизнь и счастье Пандоры превыше всего» - вот и вся разгадка. Что касается Зевса, то тот, разумеется, отлично понимал на что подписывается друг, произнося клятву. «Что ж три тысячи лет живи – три тысячи лет учись!», усмехнулся своим мыслям Ганимед.

- Я буду буквально секунд через тридцать, - сказал Ганимед и вышел. В коридоре он набрал Эфалида. – Эф, ты в курсе, что пила Пандора, когда я заставил ее идти работать? Отлично. Будь другом, перед тем как идти ко мне закажи для нее такой же капучино и принеси с собой. Только точно такой же!

- Готова?

- Готова. У нее овальное лицо, высокий лоб, ярко выраженные скулы, глаза средние, но широко-открытые, прямой, изящный нос, губы средние, но нижняя губа несколько более пухлая, чем верхняя…, - Пандора остановилась, давая ему возможность запечатлеть на бумаге полученную информацию.

- Им, нет! У нее взгляд добрее, не такой колючий и брови вразлет, лицо более одухотворенное, и подбородок не такой тяжелый, она… она очень нежная…

- Очень ценная информация, - саркастически заметил Ганимед, - Ора, я портрет для опознания личности рисую, а не акварель, предназначенную радовать твой глаз!

- Объясняю, как могу! Не нравится! Ничем помочь не могу!

- Можешь! И прекрасно это знаешь. Эфалид принесет тебе сейчас твой капучино, поэтому будь добра – сосредоточься и дай сосредоточиться мне.

Хотя дело было не в капучино, вернее не столько в капучино – злость почему-то тут же испарилась, даже не помахав на прощанье ручкой, оставив Пандору наедине с ее совестью, которая отчаянно требовала сделать все возможное, чтобы в кратчайшие сроки найти молодую ведьму. Сосредоточившись, она сделала несколько точных, дельных замечаний к эскизу и с удивлением отметила:

- У тебя получилось! Она именно такая, какой я ее вижу! И ты смог передать нежность и одухотворенность ее образа!

- Не вижу ничего удивительного. Он эмпат. Это то, что он делает лучше всего – понимает и передает чувства других. – остудил пыл Пандоры вошедший Эфалид.

- Ваше капучино с ромом, миледи! Кое-кто особо настаивал, чтобы он был именно таким же, как тот, что Вам не дали допить с наслаждением, - подмигнул он ей.

- Спасибо, - ее благодарный взгляд сначала задержался на Ганимеде, затем вернулся к Эфалиду. Затем пригубила напиток, который оказался даже еще лучше, чем она помнила.

- Теперь приступим к волшебству, - потирая руки, Эфалид взял набросок портрета и загрузил его в сканер.

- Псэфочка, девочка моя, кажется, тебя сегодня ожидает бессонная ночь, - проговорил он, нажимая на кнопку «искать».

- А вы уверенны, что эта ваша программа ее найдет? – с сомнением спросила Пандора.

- ПСЭФ моя программа и она особенная, – гордо заявил Эфалид.

- Дай догадаюсь «Поисковая Система Эфалида», - понимающе улыбнулась Пандора.

- Ну, особенная она не только этим. ПСЭФ осуществляет поиск на основе перекрестных ссылок и алгоритма релевантности. Это означает, что если хоть одна фотография нашей ведьмы хотя бы однажды попала в сеть. Причем, неважно как попала: пересылалась по почте, была выложена в социальных сетях или просто хранится у кого-то на телефоне, Псэфочка найдет не только ее, но и всю соответствующую ей информацию, с указанием процента точности совпадения. Единственный недостаток ПСЭФ – является ее же достоинством: она ищет тщательно, но долго. В общем, если нашей ведьмы нет в базах данных Интерпола и прочих подобных ФБР, ЦРУ или Мосад организаций – Псэфочке предстоит бессонная ночь.

- В этом мире почти невозможно спрятаться так, чтобы не нашли, - подтвердил Ганимед, - в магических мирах, для поисковых заклинаний важно иметь хоть какую-то привязку к разыскиваемому, а в мире технологий – достаточно обладать необходимой технологией.

- А как часто вам приходится расследовать дела, подобные этому, ну когда маг-преступник, подчищает следы магии за собой?

- В большинстве случаев профессиональные маги-злоумышленники не оставляют магических следов. Следы остаются только в том случае, если преступление было совершенно непредумышленно или дилетантом или просто кто-то помешал подчистить следы, - ответил ей Ганимед.

- Магический след – это такая же улика, как отпечаток пальца или образец ДНК. Магия каждого мага уникальна. Сильный эмпат, как Ганимед, например, имея образец магии – сможет почувствовать ее на расстоянии ста метров от владельца. А дальше сама понимаешь – уже дело техники, - добавил Эфалид. – Кстати, а как часто в Греции совершались магические преступления? И как вы к этому относились?

- Магические преступления были достаточно редким явлением. Дело в том, что вред, нанесенный с помощью магии, считался отягощающим обстоятельством первой степени, и карался ослеплением – и неважно приводило ли магическое вмешательство к смерти или нет. В зависимости от тяжкости преступления преступник мог быть приговорен либо к пожизненной службе на благо республики либо к смерти.

- Или … или – жестоко! – резюмировал Эфалид.

- Не совсем или … или… Пожизненный приговор в свою очередь подлежал пересмотру в зависимости от состава преступления либо каждый год, либо раз в пять лет. Но, даже в случае помилования, однажды признанный виновным в магическом преступлении – оставался слепцом на всю жизнь.

- Магов-преступников ослепляли, потому что тогда это был самый верный способ лишить их возможности применять самостоятельно магию? Но при этом можно было использовать их силы и знания? – снова поинтересовался Эфалид.

- Да, в Древней Греции верили, что глаза – это зеркало души. И ослепленный маг теряет способность творить магию, лишившись их. Но в большинстве случаев активной силы это так и есть. Исключение составляют только телепаты.

- А кто выносил подобные приговоры – ты? – Ганимед задал вопрос отстраненно, но чувствовалось, что он ее осуждает.

- Нет. Суд присяжных, - несколько с вызовом ответила она. После чего она задала вопрос, который Ганемед ждал от нее, но никак не сейчас:

- А как получилось, что ты ждал меня? Именно ты ждал меня? Насколько я знаю Гестию и Афину – они никогда бы не доверили меня тебе!

- С Гестией и Афиной договаривались мойры. Это произошла почти через две тысячи лет после твоего отбытия, когда стало очевидно, что рубежи не так надежны, как он предполагал. Зевс пошел к мойрам за советом, и они открыли ему, что у него от Метиды есть еще одна дочь. И что эта дочь – ключ и к свободе и к рабству, и что твое пророчество имеет отношение к рубежам. Он принял решение организовать ВАОПР и поставил меня во главе, взяв с меня клятву, что я стану твоим опекуном. Дальше все просто. Кронос отправил тебя в будущее с привязкой к жилищу Гестии, в котором она тебя вырастила. Я действовал правдами и неправдами, но нашел способ и выкупил землю, на которой когда-то был дом Гестии. Кронос отправил тебя на три тысячи лет вперед, но что для него сто лет: песчинка туда, песчинка обратно. Поэтому я и ждал тебя каждый день в течение ста лет. Но была вероятность, что ты затеряешься во времени или тебя разорвет на куски. Кроме этого все понимали, что если ты все-таки уцелеешь, тебе понадобится мощный источник для восстановления. Поэтому Зевс с Аидом заплатили целое состояние гекатонхейрам, чтобы те уговорили Гею перенаправить один из притоков Стикса к моему дому. Бассейн, в который ты прибыла, наполняется водой из священной реки Стикс.

- Если это было так опасно, неужели я так мало значила для Гестии и Афины, что они все равно меня отправили? Я верила, что они любят меня?

- Они, прежде всего богини, несущие ответственность за судьбу мира. Мойры предположили, а Кронос подтвердил, что твое пророчество имеет больше шансов реализоваться в созидательном, а не разрушительном ключе, если ты пропустишь эти три тысячи лет.

-Это значит, что Кронос знает мое будущее?

Да. Но не в том смысле, который бы удовлетворил твое любопытство. Кронос ощущает время не так как ощущаем его мы. Он присутствует в каждом мгновении, но вряд ли он отличает прошлое от будущего. Представь себе толщь океана. В очень буквальном смысле вода ведь в океане никуда не бежит, она стоит на месте. То, что мы видим как движение волн, происходит под влиянием энергии, которая проходит через воду. Точно также Кронос воспринимает время – оно для него стоит, хотя он ощущает и понимает его движение. Когда он отправил тебя в будущее, он отправил тебя в некую точку в толще времени, ощущаемую им как аномальный всплеск энергии в бесконечном потоке. Точно также как ты можешь коснуться воды или погрузить руку в воду, Кронос может коснуться любого мгновения в толще лет. Но сможешь ли ты позже понять, каких именно капель воды ты касалась? Как я понимаю, даже если Кронос выхватит струю твоей жизни из толщи бесконечного водного пространства – струя твоей жизни засияет в его глазах разноцветной радугой. Но даже в этом случае, он не сможет сказать какие из искрящихся водяных капель – он видит как твое прошлое, а какие видит как твое будущее.

- Ты предполагаешь, что он увидел разрыв в моей радуге? И поэтому забросил меня в будущее? – Пандоре не просто понравилась аллегория Ганимеда с каплями воды и радугой, она была ей близка и понятна.

- Я думаю, что все было гораздо серьезней – он почувствовал стоячую воду.

Глава 8

Глава 8

– Очень похоже на убийство на почве страсти или же убийца то ли озверел, то ли ополоумел, - рассуждал молодой констебль. У меня ощущение, что он просто не мог перестать ее убивать. Сколько же ударов он ей нанес? Я уже насчитал больше десяти ножевых ран.

- Это убийство совершенно другое, хотя она чем-то похожа на первую жертву, я бы так сказала, – заметила сержант Алисия Стюарт, явно обескураженная этим кровавым зрелищем и мечтающая покинуть комнату как можно быстрее.

Старший инспектор полицейского участка Эймсбери тяжко вздохнул:

- Алисия, Изабелл родная сестра-близнец, убитой Сары Лайтнинг, девушки которую два дня назад особый отдел откопал в одной из заброшенных могил. Первые убийства за тридцать лет, оба насильственные, одно ритуальное, а это … эх…. Марк, у тебя же сохранился телефон этого Ганимеда Зерваса? Диктуй его мне, - Старший инспектор Джейн Сторн набрал под диктовку номер, и без промедления нажал на кнопку «вызов».

- Ганемед Зервес?! Джейн Сторн, старший инспектор полиции Эймсбери. Понимаю, что звоню в обход необходимых в таких случаях процедур, но дело срочное – мы только что обнаружили еще одно тело …, на этот раз сестра-близнец Сары Лайтнинг. Я искренне заинтересован в вашей помощи. Мое мнение, что лучше вовремя обратиться к профессионалам, чем потом разводить руками. У нас город маленький, второе убийство обязательно повлечет за собой панические настроения, поэтому ваша помощь, она не просто важна, она – необходима, чтобы жители верили, что этот кошмар скоро закончиться.

- Я выезжаю прямо сейчас, диктуйте адрес.

Ганимед положил телефон в карман и на несколько секунд невидяще уставился в стену.

- Им! Проблемы? – Эфалид знал этот взгляд шефа.

- Еще не знаю! Очень возможно, что просто совпадение. Но, судя по всему, местный старший инспектор не верит в такие совпадения, как впрочем, и я.

- Еще одно убийство? – вмешалась Пандора. Можно я тоже поеду? Я хочу быть полезной. У меня фотографическая память, и кроме того, я умею замечать несоответствия и детали, которые другие считают неважными или несущественными и поэтому пропускают, но когда я их укладываю в пазл – они оказываются очень важны. И я вижу энергии.

- По эмоциональному состоянию следователя я догадался, что зрелище – мягко говоря, не для слабонервных…, ты уверена, что ты готова к такому? – в голосе Ганимеда звучало искреннее беспокойство и ничего больше.

- Абсолютно! Ваш мир более гуманный, чем тот из которого пришла я, - чтобы он с ней не сделал – я уверенна, что видела хуже.

- Не уверен, что ты права. Понимаешь, эволюционировавшее зло гораздо более ненормальнее в своей жестокости и извращеннее в своей паталогии зла древнего. А то, что ты там увидишь – отвидеть будет нельзя.

- Им, в таком случае – я буду тебе еще более полезна. Ненормальное и извращенное – это по моей части. Я умею находить логику во всем даже там где ее, казалось бы, нет, и не могло бы быть.

- Эф, бери Седа, мы с Пандорой ждем вас в машине через две минуты.

- Почему у меня ощущение, что ты был совсем не удивлен, как будто ждал чего-то подобного, я имею в виду еще одно убийство? – спросила Пандора.

- Как только я прилетел в Эймсбери, еще спускаясь по трапу, я уловил запах свежей крови. Так как светлых ведьм просто выпивали с помощью некоего артефакта и после того, как они теряли сознание – из них вынимали душу и затем магически консервировали их тело – это не мог быть запах крови десятой найденной нами ведьмы. Я тогда решил подумать об этом позже, но потом совсем забыл и о запахе и о крови...

- Ты думаешь – это убийство может иметь какое-то отношение к ритуальным убийствам, и с этим связано твое видение, ну или запахоощущение?

- Очень возможно, что и нет. Я эмпат, а не провидец, но в одном старший инспектор прав – особый отдел – это отдел профессионалов в расследовании убийств. Поэтому я настроен, раскрыть это дело и вернуть в этот прекрасный, древний уголок – покой и умиротворение.

Через десять минут старший инспектор встретил их на пороге дома жертвы.

- Она знала убийцу – иначе не пустила бы его в дом и не поила бы чаем, - сообщил старший инспектор Сторн. – Значит это кто-то из местных…

- Инспектор, не спешите с выводами – она вполне могла познакомиться с кем-то в Интернете, например, пригласить в гости и…

- Вряд ли… - инспектор покачал головой. – Иза жила в Лондоне последние восемь лет, и приехала исключительно ради сестры, она хотела поговорить с вами, Ганимед, узнать, когда можно будет забрать тело и похоронить Сару…, согласитесь, вряд ли бы она приглашала в гости незнакомца из Интернета.

- Вы правы…, вряд ли, - согласился с инспектором Ганимед.

Первое, что почувствовал Ганимед, войдя в дом это ощущение холода. Температура в доме была очень низкой. Он вопросительно посмотрел на старшего инспектора.

- Мы просто ничего не трогали. Просто сняли отпечатки с пульта кондиционера.

- Убийца видно позаботился о том, чтобы тело нашли как можно позже.

Ганимед посмотрел на кровавое месиво, которое когда-то было телом молодой женщины. Она лежала в позе эмбриона, очевидно, что в какой-то момент она приняла неизбежное и просто закрылась, таким образом, от ужаса происходящего. Ганимед ощущал сильный запах металла, который мешал ему определить присутствие магии. Сейчас одежда свисала множественными лоскутами, но в момент нападения девушка была полностью одета. Судмедэкспертам еще предстоит сделать свое заключение, но Ганимед уже знал, что она не была изнасилована, как знал и то, что преступление не было совершенно на сексуальной почве. Вернее ведущим мотивом был не секс, а ярость. Что же могло вызвать подобную ярость?

- Эф, свяжись с Медеей, попроси быть ее здесь как можно скорее.

- Она, она – одно лицо с найденной нами жертвой, - только что присоединившаяся к Ганимеду Пандора вопросительно посмотрела на инспектора.

- Сестра – близнец, - подтвердил инспектор. Пандора еще раз посмотрела на инспектора, в его мрачных глазах читалась боль и безысходность, а в сжатых губах – решимость.

- Обе сестры – много значили для вас? – спросила она тихо.

- Они были моими приемными дочерьми. Я какое-то время был женат на их матери. С Корой не сложилось, а девочки решили, что другой отец им не нужен, своих детей у меня нет - сообщил инспектор.

– Если не ошибаюсь, она боролась почти до конца, сдалась она позже, окончательно лишившись сил от потери крови. Но кровь из ее тела уходила так быстро, что шансов у нее не было – Пандора говорила очень тихо, как бы бормоча себе под нос. -  Множественные защитные раны на руках указывают на это.

- Ты не ошибаешься, - так же тихо подтвердил Ганимед.

- И он напал на нее со спины…, эта единичная глубокая рана между лопатками говорит об этом. Потом он, как будто устыдившись своей трусости, бил ее только в грудь и живот. А она отчаянно сопротивлялась, - голос Пандоры был бесцветный. Ганимед предположил, что кроме энергии мыслей, она, вероятно, видит движение энергий во временном континууме. Именно, это она сейчас и видела. Два сгустка размытой энергии, один нападавший, второй отчаянно защищавшийся.

- Как было обнаружено тело и кем, - спросил Ганимед у инспектора.

- Я обнаружил, - со вздохом ответил инспектор. Иза накануне пожаловалась на то, что двери в доме слишком громко скрипят, и я предложил прийти сегодня после работы и смазать.

- Дверь была открыта? Или у вас ключ есть? – поинтересовался Ганимед.

- Дверь была закрыта, но не на замок.

- А когда вы лично последний рез видели Изабелл живой?

- Вчера, мы обедали вместе в три часа дня.

- А вчера вы не могли смазать ей петли, потому что были с нами на кладбище, - понимающе сказал Ганимед. - Инспектор, сегодня уже поздно. Что касается следов и улик в доме, то мы займемся этим прямо сейчас. Завтра с утра, думаю также необходимо осмотреть окрестности. Если где-либо поблизости установлены камеры – соберите и передайте нам записи. Я вас также попрошу взять меня с собой, когда вы будете опрашивать знакомых Изабелл. Это можно будет устроить?

- Разумеется, да. Именно для этого я вас и пригласил. До завтра агент Зервес.

Как только инспектор и его люди покинули дом. Ганимед обратился к Пандоре, Эфалиду и Седу.

- Что скажите?

- Им, я не знаю, как объяснить, но понимаешь. Когда я поднималась в дом, я коснулась перил крыльца, затем ручки двери со стороны улицы: так вот – никто не входил в эту дверь с намерением убить. А тот, кто убивал – совершенно обезумевшее животное.

- Ты намекаешь на одержимость?

- Он либо страдает раздвоением личности, либо в нем живет нечто затаившись, либо в него вселилось нечто уже в доме…, могла ли она что-то принести в дом, что не следовало приносить?

- Ора, вот с этого момента поподробнее…, ты можешь попытаться уловить что-то более конкретное? – Ганимеду и самому что-то не давало покоя. И он не мог понять что. Убийство не казалось ему законченным, что учитывая состояние тела девушки - было невероятным предположением.

- Я не знаю, Им. У меня слишком мало информации пока. Понимаешь, энергию движения – я вижу как некое статическое движение в воздухе. То есть, некие электростатические заряды в воздухе, хаотично возникающие то там, то здесь. По-настоящему мне доступна только энергия мыслей, но здесь нет мыслей того, кто убивал. И это странно. Удары наносились в диком бешенстве и со страшной силой. Ты обратил внимание, что нож проникал настолько глубоко, что его рукоять оставила характерные отпечатки на ее коже. И если верить энергиям, то получается, что делал он это бездумно и механически, как зомби. Ты понимаешь, что это может означать? Что тот, кто это сделал – невинный человек, который теперь тоже жертва. Но информации слишком мало, поэтому я не хочу спешить с выводами.

- Возможно, ты просто пока не нашла ни одного предмета, к которому он прикасался. А возможно, он прикасался только к ножу. А ее мысли. Что думала она о нем кроме…? – боль в голосе Ганимеда была почти осязаемой.

- Она не поняла, как он вошел в дом. Тот, кто пил с ней чай – это был ее адвокат, кажется Том. Они поссорились. Кажется, из-за завещания. Но он ушел. И явился этот. И она не знала откуда. Она уронила чашку и ринулась к тумбочке за револьвером. Она успела коснуться тумбочки. И он напал на нее.

- Тома все равно нужно проверить. – твердо сказал Ганимед.

- Что-то еще?

- Из того, что можно объяснить словами – пока все, - покачала головой Пандора. Я могу получать информацию только из предметов. Ее память, так как в теле нет души, мне не доступна. Прости.

- Твоя информация очень полезна…, тебе не за что извиняться – Ганимед понимал ее фрустрацию. Ему самому тоже часто казалось, что он может больше, но делает меньше, чем способен.

- Родная сестра «нашей» ведьмы…. Это никого кроме меня не настораживает? – поинтересовался Эфалид.

- Это очень настораживает, - согласился Ганимед, - настолько настораживает, что я почти уверен, что связь с нашим делом здесь есть. Но подождем, что скажет Медея. Сед, ты знаешь время смерти?

- Это странно, но я не могу вам этого сообщить. Температура воздуха в комнате достаточно низкая, чтобы замедлить естественное течение процессов. Возможно проблема в этом.

- На моих часах было 17:10, когда я почувствовал запах крови. Если бы он на нее не напал уже тогда, то крови не было бы.

- Ганимед, я здесь, - подала голос Медея, - просто слушала, чтобы быть в курсе.

- Что скажешь?

- Связь с нашим делом определенно есть. Пандора права – убивало нечто, не из этого мира. Я останусь с криминалистами на ночь и обследую каждый предмет ее дома, чтобы исключить артефакт. И это просто предположение, пока не основанное на фактах, но родные сестры-близнецы вполне могли иметь одну душу на двоих. Я слышала о подобном. Но не знаю, насколько это правда. Так вот представь себе ситуацию, что проделан сложнейший ритуал, сроки жмут – и тут выясняется, что душа… как бы это объяснить – не в полном составе. Половинку души невозможно синтезировать в Философский Камень – потому что она несовершенна с точки зрения завершенности и полноты.

- В твоих словах есть логика, но она не сопоставима с фактами. Здесь мясник поработал, а не демон.

- Почему же? У меня, правда, снова только теория, но логическая, - усмехнулась Медея. - Изабелл – родная сестра Сары, душа одна на двоих. Поэтому, она знала, почему погибла Сара. И даже хотела с тобой встретиться. Она была ведьмой. Думаю, она наложила на половинку своей души заклятье «растворения и сотворения». Ее душа растворилась, как только она отдала приказ и перенеслась в другое, неизвестное место. А теперь представь себе ярость нападавшего, когда он понял, что он опять остался с носом? И на кого, как ты думаешь, была направлена эта ярость? И, я, кстати, подозреваю, что мы имеем дело с безумцем, хладнокровным и расчетливым пока все идет по плану, но теряющему всякий контроль, когда он, извини за каламбур, теряет контроль.

- Геката, говорила, что их двое. Может один их них хладнокровный и расчетливый, а второй – просто кровожадный. Доминирует, понятное дело, хладнокровный, но в этот раз кровожадный был без контроля – и вот имеем результат, - предположила Пандора.

- Тоже вариант, - согласилась Медея.

- Медея, как мы можем проверить, твою теорию с половинками души? А мы должны ее проверить как можно быстрее – если твоя теория верна, то мы обязаны найти половинку души первыми.

- Нужно уточнить, были ли в жизни близняшек смертельные ситуации, если одна из них уже умирала, а потом чудесным образом воскресла – то к, мойрам не ходи, - вторая сестра поделилась с ней своей душой.

- Ведьма в Сандер Бей. Она опять в опасности, - вдруг сказала Пандора.

- Почему? – не понял Ганимед.

- Им нужна душа. Не думаю, что пятигранников всего двенадцать. Они готовились долго, а значит, и случай возможных неудач предусмотрели тоже.

- Но мы уже выиграли целый месяц, - победно сообщила Медея.

- Возможно, выиграли месяц, - остудил ее пыл Ганимед.

- Я завтра общаюсь с инспектором, уточняю насчет близняшек. Сед – ты с телом – аккуратней. Возможно, она все еще жива. Не смотри на меня так – я понимаю, как это звучит. Но если душа под ее же заклятием, в каком бы мире она не была – она привязана к ней. Это значит, что теоретически Изабелл все еще в мире живых. Это, кстати, то, что не дает мне покоя – я не чувствую, что в ней не осталось жизни. Даже кровь, Сед, обрати внимание на ее кровь!

- Ты прав, я упустил это, - Сед выглядел очень расстроенным. – Я понял шеф. Магически законсервировать и сделать все, чтобы раны затянулись, это тело мы будем оживлять – несмотря на то, что Сед очень старательно изображал мрачность, в его голосе чувствовался восторг предвкушения. Ученый в нем – явно потирал руки и был счастлив представившейся возможности поэкспериментировать.

- Ведьму из Сандер Бей – необходимо найти в кратчайшие сроки, мы обязаны предотвратить ее жертвоприношение, если таковое планируется. Пандора, увидишься с Гекатой – спроси о душе Изабелл, возможно, она в курсе. Изабелл – наш важнейший свидетель.

- Медея ты здесь остаешься за старшую, ну как обычно. Сед, ты как закончишь с телом…, вернее, Изабелл, отправляйся спать. Все остальные на сегодня тоже спать. Стоп! Пандора – твой щит. Медея – сначала щит – потом все остальное. Мы подождем.

- Ганимед, это отнимет слишком много сил, - попыталась запротестовать Медея.

- Я понимаю это. Но ей нельзя ложиться спать без щита. Пандора, видящая наваждения – это бомба замедленного действия. Она их итак видела уже достаточно, чтобы начать в себе сомневаться. Медея, ты же знаешь, что я бы не настаивал, если бы это не было важно.

- Понимаю. Ора, пойдем в другую комнату. Тебе ничего не нужно делать – просто сиди и думай о чем-нибудь приятном.

Пандора наблюдала за Медеей, которая просто ниоткуда достала голубые нити энергии и спицы, и затем начала из них вязать нечто наподобие шапочки. То, что процесс энергоемкий и трудозатратный – Пандора поняла по капелькам пота, выступившим у нее на лбу, это притом, что в доме было очень холодно. Когда минут через тридцать, шапочка была готова – Медея одела ее Пандоре на голову, продолжая читать какое-то заклинание. Закончив с заклинанием, Медея опустилась на стул совершенно без сил.

- Тебе еще работать все ночь, возьми часть моей силы, пожалуйста. Это будет и мне приятно и на пользу дела пойдет,  - предложила Пандора.

- Спасибо. Я действительно обессилена. Бери меня за руки. Ты умеешь отдавать силу или мне придется пить?

- Я умею делиться силой, так что тебе не придется пить, - улыбнулась Пандора. И она поделилась. Причем поделилась щедро.

- Вау! Я никогда не чувствовала себя настолько живой и всесильной! И я, дырявая башка, только что вспомнила, что на тебя нужно также наложить заклятие «сокрытие истинной силы», Ганимед ведь просил еще утром! Так что придется Ганимеду подождать еще, - на этот раз Медея вязала кокон, но гораздо быстрее и веселее, чем шапочку. На все про все у нее ушло минут десять не больше.

- Готово! – воскликнула Медея, - и я даже совсем не устала, - Пандора твоя сила – это что-то невероятное, я как будто бы стимуляторов перепила! Но, ты должна быть осторожна. Твоя сила – огромна, но ты не всесильна. Поэтому, лучше тебе держать ее при себе, чтобы никто не догадывался, что ты из себя представляешь. Пообещай мне, что ты ни с кем кроме меня, Астреи, Эфалида и Ганимеда – не будешь делиться своей силой. Нет, лучше поклянись мне.

- А Сед?

- Сед, хоть и маг, но смертный, ты спалишь его своей силой.

- Клянись Пандора!

- Я обещаю тебе Медея. Но не могу дать клятву.

- Мне достаточно. Просто будь осторожной.

Они вышли из дома. Ганимед, просканировав Пандору, одобрительно хмыкнул. – Спасибо, Медея, - но чувствую, что тебя уже отблагодарили. – Я завтра буду здесь в семь утра – обсудим, что ты накопала за ночь.

- А мне можно с тобой? В смысле завтра на семь утра, сюда – подала голос Пандора.

- Я только за. Твое умение сопоставлять факты и находить общий знаменатель – завтра может нам понадобиться в полном объеме. И ты больше не фонишь, так что тебя можно безбоязненно выпускать в люди.

- Тогда я работать, и до завтра, - попрощалась с ними Медея.

Уже в гостиницу, когда все расходились по номерам, Пандора вдруг остановилась:

- Почему мне кажется, что ты уже знаешь – с какими двумя сущностями или ипостасями одной мы имеем дело?

- Снова кажется? Это уже входит у тебя в привычку, - усмехнулся Ганимед. - Я предполагаю, но не знаю. Прошлые два моих предположения оказались неверны. Но все же думаю, что мы близки к ответу.

- Как ты понимаешь, что я что-то знаю, но скрываю? Чем я себя выдаю?

- Предполагаю, что твоя иллюзия не выдает себя ни чем, но в ТВОИХ глазах – оба раза промелькнули воспоминания.

И, кстати, воспоминание, которое касалось персонификации сущности - оно было очень болезненным для тебя. Поэтому, я думаю, что в этот раз твое предположение верное, но ты бы предпочел ошибаться.

Глава 9

Глава 9

Пандоре не спалось. Слишком насыщенными выдались эти два дня. Ее жизнь в Греции тоже нельзя было назвать обычной, но она была той, к которой она привыкла. Род деятельности Леты, богини реки забвения и место ее службы в царстве Аида не были подходящими для того, чтобы растить ребенка, поэтому она была вынуждена передать трехлетнюю Пандору на воспитание Гестии, однако, она навещала Пандору так часто как могла.

Информация о происхождении маленькой Пандоры не афишировалась, но то, что девочка не совсем обычная понимали в Афинах все. Основная версия смертных была, что Пандора – незаконнорожденная дочь Гестии и неизвестного смертного. Но так как Гестия считалась богиней-девственницей, то признаться в этом она не могла. Еще больше афинян озадачивал особый интерес самой Афины к маленькой сироте, причем настолько, что у кривотолков даже появилось новое направление в развитии сюжета. Начали поговаривать, что, возможно, Пандора – дочь Афины и неизвестного смертного, которую та не может признать, потому что тоже… богиня – девственница. К счастью для Пандоры - все эти слухи и домыслы не причиняли ей никакого вреда. Богини берегли ее как зеницу ока и опекали как величайшую ценность, поэтому к маленькой Пандоре относились с почтением и благоговением.

Официально Пандора считалась жрицей[1] при храме Гестии, но не официально имела гораздо более широкие полномочия. Когда восемнадцатилетнюю Пандору назначили Верховной Хранительницей священного огня Гестии – никто не удивился. Пандора не только была любимицей богини, но и обладала всеми необходимыми знаниями и качествами для Великой Хранительницы. Позже став еще и Верховной Судьей при храме Афины – Пандора закрепила за собой Статус – самой влиятельной и почтенной особы во всей Греции.

К облегчению Пандоры, статус жрицы  не только делал ее особу священной, но и оберегал от навязчивых поклонников. А желающих заполучить в жены любимицу Афины и Гестии – было слишком много. Ее неувядающая красота подтверждала догадку греков о ее божественном происхождении и потому ее достаточно «серьезный» возраст не отпугивал даже семнадцатилетних кандидатов в женихи. Пандора нахмурилась своим воспоминаниям. Но был среди ее поклонников один, который совершенно не понимал слова нет. Он не был смертным, он был отпрыском древних титанов. Однако, он тщательно скрывал как тайну своего рождения, так и имена своих родителей. И он считал, что это делает ее единственным существом во Вселенной, способной понять его. Его ухаживания становились все навязчивее и навязчивее. Он преследовал ее повсюду, давая всем понять, что имеет какие-то права на нее. Сначала это забавляло Пандору, потом злило, затем пришел момент, когда это начало ее откровенно пугать. Приближался день ее тридцати трехлетия, что означало окончание ее тридцатилетней службы хранительницы огня. Это также означало, что теперь она могла выйти замуж, не нарушая обета безбрачия данного богине. Керт откровенно и прямо заявил ей, что ее обет – это единственное, что его удерживает. Он не хотел стать изгоем женившись на жрице, связанной обетом. Он понимал, что есть традиции, которые нарушать нельзя. И не хотел восстановить против себя пантеон богов. Но, как только срок ее службы закончиться – нет такой силы во Вселенной, которая помешала бы ему жениться на Пандоре и меньше всего его интересовало ее согласие. Пандора не сомневалась, что это так и есть. «В общем, если быть до конца с собой честной, то именно Керт был тем, от кого она сбегала, тем, кого она так боялась – а не Зевса или Геру» - со вздохом подумала Пандора и попыталась выкинуть дурные мысли из головы.

* * *

Ганимед ворочался в постели, напрасно пытаясь уснуть. Он так привык к тому, что люди видят его иллюзию, что совсем отвык контролировать выражение лица себя настоящего. Пандора, к его раздражению, видела его настоящего, и с этим вряд ли, что-то получиться сделать. Теперь придется контролировать не только иллюзии, но и себя. Как будто ему и так мало проблем? Но она была совершенно права в том, что он не хочет, чтобы тот, чье присутствие он почувствовал в доме Изабелл – оказался убийцей, с которым они имеют дело. Он скорее бы предпочел иметь дело со всеми демонами Мглы, Эреба и Хаоса – сразу, чем с одним Кертом. Память услужливо подкинула ему часть их разговора, состоявшегося при первой встрече. Это был не первый и не последний раз, когда Ганимед сталкивался с тем, что кого-то можно ненавидеть всей душой просто за то, что он оказался более удачливым, по мнению менее удачливого, но ненависть Керта – все же была особенной.

- Если бы у тебя был выбор: прожить всю свою жизнь презренным рабом и пресмыкающимся или обрести власть, величие и поклонение. Какой был бы твой выбор? Я был рожден ползать, но мне предложили возможность летать? Смог бы ты отказаться?

- Если бы в обмен на величие мне предстояло стать бездушным чудовищем и убийцей – легко, – Ганимед ответил не задумываясь.

- Кого я спрашиваю! Тебе, никогда, не понять! Смертный, наделенный такой красотой, что даже Зевс не устоял, если бы только Зевс, но и сама Афродита, получивший величие, созвездие и вечную юность просто так. Я же был рожден уродцем, получив змеиное тело матери и смертность отца. И если бы она хотя бы выбрала себе в любовники любого из царьков или какого-нибудь божка, нет, она выбрала КОНЮХА, служившего в конюшне твоего отца. Каково было мне слышать от своего родного отца восхищение в голосе, когда он говорил о тебе и омерзение во взгляде, каждый раз, когда он смотрел на меня? А ведь я – сын Ехидны[2], а значит внук Тартара и Геи, а ты простой смертный!

- Понятия не имею. И не имею желания знать, - Ганимед знал, что ведет себя не разумно, но ничего не мог с собой поделать.

- Мне пришлось кровью и болью расплачиваться за каждый малюсенький успех, за каждое незначительное достижение…, - продолжал гнуть свое Керт.

- Но ведь не своей же кровью, не своей же болью, - с насмешкой напомнил Ганимед своему собеседнику.

- Вначале только своей, а потом я понял, что можно и чужой, только результат получается еще лучше и гораздо приятней. Я ненавижу тебя каждой фиброй моей души, но Офион запретил мне тебя убивать. Более того, он требует, чтобы я отпустил тебя восвояси! ВОСВОЯСИ!!! ТЕБЯ!!! Я почти тысячу лет ждал возможности убить тебя и теперь должен отпустить тебя восвояси!!! Если бы я не был обязан старому Змею всем – ты бы уже не существовал. Я бы развеял твое тело на миллиарды атомов, и даже Зевс не смог бы собрать тебе воедино.

- Если бы ты не пресмыкался перед старым Змеем и не боялся его – я бы уже не существовал, - нахально улыбаясь, поправил его Ганимед.

– Хочешь, я объясню тебе, что делает меня особенно опасным? – Керту очевидно очень хотелось впечатлить Ганимеда. Этот момент, в котором свобода Ганимеда зависела от него, в каком-то смысле, был тем, к чему Керт шел тысячу лет. Ради чего он претерпел боль и трансформации. Ради того, чтобы доказать Ганимеду, что он ЛУЧШЕ ЕГО!!!

– В отличие от бездушных чудовищ – я знаю, что причиняет боль тебе; я знаю, что зло, а что добро. Я даже умею быть великодушным. Я заплатил слишком дорогую цену, чтобы быть великим – именно поэтому я никогда не откажусь от человеческой души. И пусть она истязает меня, и я знаю, что такое муки совести, но она же подсказывает мне наиболее уязвимые места моих противников, наиболее уязвимые твои места.

-  Душа имеет свойство черстветь и чернеть – странно, что ты этого не понимаешь? – Ганимеду стало откровенно скучно.

- Я же сказал, что умею быть великодушным. Так вот Ганимед – сегодня я в настроении быть великодушным. И раз уж я должен подарить тебе свободу – и другого выхода у меня нет -  я подарю тебе еще кое-что.

- Что же это?

- Урок всей твоей жизни. Веришь ли ты, что придет день, и я попрошу тебя об услуге, и ты пойдешь мне навстречу?

- Нет. Никогда. Ты бредишь сейчас…

- О! Никогда не говори никогда! Ты согласишься! Ты просто еще не знаешь, почему ты согласишься. А я уже знаю.

- И почему же?

- Смешной ты…, право…, очень смешной, и глупый и никчемный, слишком легко, слишком много получивший… просто так…. Ты ведь любишь людишек с этой как там Земли? Тогда смотри.

То, что увидел Ганимед сквозь призму волшебного кристалла – ужаснуло его и поселило в душе страх за Землю. Селения сотнями вымирали от неизвестной, неизлечимой болезни.

- Ты думаешь, я куплюсь на твои трюки, - Ганимед рассмеялся Керту в лицо, боясь выдать свои истинные чувства.

- Я думаю, что ты сам принесешь мне клятву об услуге в обмен на услугу, - довольно скалясь, заявил ему Керт. Ты свободен! Беги, но только прямиком на Землю..., хохот Керта раздался эхом и Ганимед понял, что свободен.

Он со всех ног устремился на Землю. Но оказалось, что Керт не лгал – неизвестная в те времена болезнь косила селение за селением. Ганимед обратился к Зевсу, но тот не знал чем можно помочь. Опечаленный и мрачный он сообщил, что они с Астреей перепробовали уже все.

- Мальчик мой, я не в силах им помочь, прости меня, - Ганимед еще никогда не видел Зевса просящим прощения. И он понял, что это конец для человечества. Единственный шанс для смертных выжить был в том, чтобы попросить Керта об услуге в обмен на услугу. Ганимед был согласен с Кертом в том, что он получил слишком много, слишком быстро и просто так. Поэтому, прежде чем совершить непоправимое – он решил попросить совета у того, кто много раз мудрее и старше.

- Зевс, если бы ты мог спасти человечество, дав клятву некоему гипотетическому злу однажды вернуть ему услугу, чтобы ты сделал?

- Я бы дал клятву, - Зевс ответил, ни минуты не колеблясь.

- Но Зевс! Ты ведь не знаешь, о какой услуге он попросит в будущем?

- Мальчик, мой! Я знаю, две вещи, что твой вопрос не гипотетический и то, что человечество – спасти не в моих силах. Гипотетической сейчас является только услуга, о которой тебя попросят. Но! И тогда у тебя будет выбор – выполнить клятву или умереть. Если бы сейчас у тебя был выбор обменять твою жизнь на спасение человечества, что бы ты выбрал?

- Я бы умер…

- Тогда я не понимаю в чем твой вопрос, - усмехнулся Зевс.

И Ганимед со всех ног устремился в созвездие Большого Пса, на планету Лелап, где он подвергся множественным унижениям, прежде чем Керт согласился спасти человечество в обмен на будущую услугу.

- Теперь ты понимаешь, почему ты обречен мне всегда проигрывать? И почему – я буду всегда выигрывать?

- Я знаю, что ты чудовище. И то, что ты ни цербера не понимаешь в великодушии…

Ганимед очнулся от воспоминания как от кошмара. Нет, он боялся Керта, не потому, что боялся смерти. По большому счету, если бы Керт отобрал у него сейчас жизнь, он был бы даже благодарен ему. Ганимед усмехнулся, он ведь не жил, он служил. Не служить он не мог, но знал, что если исчезнет – ему найдут замену. «А я в душе – очень скромный человек, оказывается» - усмехнулся Ганимед. Ганимед понимал, что Керту не нужна была услуга, Керту нужно было осознание, что он может уничтожить Ганимеда в любой момент. Если для Ганимеда – наполнением его жизни была служба человечеству и Зевсу, то для Керта – наполнением жизни было осознание, что Ганимед жив, пока он Керт ему позволяет.

Сейчас, когда он понял, что Керт, вероятней всего, стоит за организацией заговора и за ритуалами, многое становилось на свои места, далеко не все, но многое. Только Керту – с его извращенным пониманием великодушия, могла придти в голову идея – магически консервировать девушек. «Возможно, здесь что-то еще, но с Кертом никогда не знаешь, насколько безумен он есть» - мрачно думал Ганимед. Но Керт – не был кровожадным или импульсивным, наоборот он был хладнокровным и расчетливым. Их – двое – сказала Геката. Древняя богиня распознала бы ипостаси, но она сказала их – двое. Второй – тоже некто могущественный, иначе не посмел бы выйти из под контроля Полузмея. «Кто же второй?» - ломал голову Ганимед. Он понимал, что на этот вопрос необходимо ответить до встречи с Кертом. Второй – однозначно демон. Он - древний, могущественный, кровожадный и импульсивный. Но все демоны Эреба и Мглы – именно такие. Ганимед понимал, что с Кертом у него только один шанс – получить хоть какую-то реакцию – продемонстрировать, что он все знает. Но если Ганимед не назовет имя его сообщника – Керт не впечатлится.

Демон потерял контроль, поэтому даже если он подчищал за собой – он вряд ли сделал это качественно. У Ганимеда было «хорошее» предчувствие на этот счет. Медея что-то найдет. Не может не найти. Завтра они будут более четко понимать с каким демоном они имеют дело. И тут Ганимеда осенило. «Природные катаклизмы устраивал демон. Керт не способен управлять стихиями. Князья Эреба - не способны управлять Водой. Это - один из князей Мглы. Завтра с самого утра займусь изучением родословной князей Мглы. Нам нужен кто-то обделенный. Младший сын или отпрыск, лишенный наследства. Если мы оживим Изабелл – она сможет нам дать зацепки, но информация, которой обладает Астрей – она более ценная». Ганимед предполагал, что муж Эос нашел общий язык с Кертом на почве ненависти к нему, но не собирался участвовать в заговоре до конца. Однако в глазах Вселенского закона, он – преступник. И означает это, что говорить он не захочет ни с ним, ни с кем-либо другим. Астрей никогда не сознается, что имел хоть какое-то отношение к заговору. «Но мы можем придавить его уликами», - наконец-то проваливаясь в сон, подумал Ганимед и даже знал какими.

[1]Гестия — богиня, покровительница семейного очага и жертвенного огня в Древней Греции. В Древнем Риме ей соответствует Веста. Жрицы-хранительницы считались священными особами. Им всегда верили на слово, не требуя клятвенных подтверждений. В город они выходили, сопровождаемые почетным эскортом из ликторов. Если им по пути встречался преступник – жрица могла даровать ему жизнь или свободу. Где бы жрицы ни появлялись, им всегда отводили самые почетные места. Человека, оскорбившего жрицу, забивали розгами до смерти.

[2] Ехи́дна— в древнегреческой мифологии исполинская полуженщина-полузмея (дракайна).

Глава 10

Глава 10

Как только они въехали во двор дома Изабелл Лайтнинг, Ганимед почувствовал накатившую на него волну отвращения смешанного с недоверием и… ужасом и разочарованием и отчаянием.

- Ора, что за …? – он так и застыл в недоумении. Пандоры не было на заднем сидении.

-  Я здесь, - подала тихий голос Пандора.

- Что ты делаешь на полу машины? – В его голосе можно было четко прочитать, что из всех ее выходок – эта по своей глупости занимала пока первое место.

- Ты же знаешь, что у меня фотографическая память? И я не могу обознаться, я не могу, даже если бы очень захотела бы?

- Теперь знаю, наверное…, - она озадачивала его все больше и больше…. Он даже заподозрил, а не повредила ли она голову при переходе. В теории это не возможно – она богиня, но на практике…, то, что он сейчас видел – на практике выглядело как очень тревожный знак.

- Ора, - очень осторожно как маленькую девочку позвал он, - что ты там конкретно делаешь?

- Прячусь…, - он чувствовал, что она очень расстроена и разочарована и она чего-то боится.

- Тебе что-то привиделось? – осенило его. Ора, но это было только видение, сейчас ничего страшного не происходит.

- Он там? – она показала в сторону дома

- Кто там?

- Один мой старый знакомый, но он не совсем знакомый, он скорее просто поклонник, ну и в смысле не старый, а из Греции…

- И ты от него здесь прячешься…? Ора, почему ты прячешься от него? Что он может тебе сделать?

- Он хочет на мне жениться… - и она заплакала. Ганимед понял, что вообще ничего не понял. Но она была в ужасе…, и он мало что знал о ее жизни в Греции. Честно говоря, он ничего не знал о ее той жизни.

- Эф, ты иди к Медее, скажи ей, что мы скоро…, по крайней мере, я надеюсь, что мы скоро…, - показывая глазами на Пандору, - будем.

- Как скажешь, шеф! – нехотя отрапортовал Эфалид и покинул машину.

- Ора, Ора, пожалуйста, не плачь, - нахмурившись попросил ее Ганимед, - постарайся объяснить…, чтобы я понял в чем проблема…, я в курсе, что жрицы Гестии предпочитали оставаться свободными даже после окончания службы. Оно и понятно, после замужества все их состояние, и они сами становились собственностью мужа, и теряли все привилегии. В общем, я понимаю, почему ты не стремилась замуж, но … это все равно не повод устраивать такую истерику…

- Ты не понимаешь…, он…, он… он не понимает слова нет, - хлюпая носом, объяснила Пандора.

- Все равно не вижу проблемы, - уверенно заявил Ганимед. – Ты же не кто-нибудь, ты – богиня! Не понимаю твоего страха перед смертным.

- Он не смертный, - и она заплакала новым заходом.

- И что? Ты дочь Зевса, ты под моей охраной, - Ганимед почувствовал, что закипает, ее глупость, ее непонимание абсурдности ситуации злили его. Но он все же нашел в себе силы и выслушал ее ответ.

- Им, Керту закон не писан…, он могущественен и беспринципен. Я пыталась ему противостоять, но он способен парализовать одним только взглядом…

- К-кто? – кровь застыла в жилах Ганимеда.

- Керт. Ты знаешь его? Ты… знаешь… его..! И ты меня понимаешь теперь, - «ну, вот и здравствуй третья волна рыданий…» - безрадостно и раздраженно подумал Ганимед. «Сейчас, я должен ее как-то успокоить, но как?»

- Это для тебя все было три дня назад, а для него прошло три тысячи лет. Неужели ты думаешь, что он все еще помнит о своей и к тебе? Я думаю, что он уже и имя твое забыл! – ляпнул Ганимед первое, что пришло ему в голову. Но он не верил ни одному своему слову. Керт никогда не забывает тех, кто его унизил. А отказ Пандоры выйти за него замуж, он, к мойрам не ходи, расценил как унижение!

- Ты и сам не веришь в то, что говоришь! – Пандора уже перестала рыдать. – Что будем делать? Ты можешь наложить на меня иллюзию, чтобы он меня не узнал?

- Думаю да. Слава богам! Медея наложила на тебя щиты, поэтому он тебя не почувствует. По крайней мере, мы выиграем время. Я правильно понимаю, что ты видишь не только сквозь мою иллюзию, но и сквозь его. Я прав?

- Да. Я вижу его чешуйчатой, пресмыкающейся и холоднокровной тварью, какой он и является по существу. Ты еще вчера понял, что он наш убийца-ритуальщик, так ведь?

- Да. Я почувствовал его присутствие знакомой ненависти. Ни одно существо во вселенной ненавидит меня с такой испепеляющей страстью. При этом с каждой своей неудачей он ненавидит меня еще сильнее. Он приходил вслед за демоном подчищать следы, но злился не на демона, а на меня.

- Ты тоже отказался выйти за него замуж? – Пандора попыталась глупой шуткой разредить обстановку…

- Что-то вроде того, - усмехнулся Ганимед, - он считает, что на моем месте должен быть он. Что моя судьба предназначалась ему, а я ее каким-то образом украл. Так что ты теперь в еще большей опасности, чем была. Похитить тебя – это теперь для него не просто дело «удовлетворить хочу, и продемонстрировать могу», но и дело чести. Я был не прав, не Астрей выбрал в качестве девятой жертвы – Эллину, а Керт. Астрей лишь помог ему перенести ее воздушным порталом из Греции в Канаду. Керт вероятно придумал какую-то душещипательную сказочку для него. Но когда Астрей узнал о смерти Эллины – он принял решение начать нам помогать, поэтому он и вмешался в силу бури, которая должна была быть не восемь баллов, а все двенадцать[1].

- Ты думаешь, он знает, что я уже здесь?

- Знает. – кивнул Ганимед. – Сейчас наложу на тебя иллюзию и пойдем. Пока побудешь сержантом Алисией Стюарт, она вчера здесь была вместе с инспектором Сторном. У Керта это не вызовет подозрений. Да и вообще ни у кого не вызовет. Инспектор здесь быть не собирался сегодня с утра, так что надеюсь дополнительных проблем не возникнет. Эфа с Медеей я сейчас предупрежу. - Он по очереди набрал Медею и Эфалида и предупредил, что на Оре будет иллюзия Алисии Стюарт и что необходимость этого объяснит потом. Будешь идти мимо, сделай вид, что задумалась, постарайся не встречаться с ним глазами. Алисия Стюарт не должна его заинтересовать – смертная, серая мышка, определенно не в его вкусе. Все готово. Пошли.

- Тебе показать его? – спросила Пандора, когда они вышли из машины.

- Нет необходимости. Я узнаю его по глазам, какая бы у него не была иллюзия. А если не узнаю по глазам, то его выдаст волна ненависти, он не сможет остаться «равнодушным» ко мне, - мрачно усмехнулся Ганимед.

- Они вошли в дом. Ганимед заметил Медею и Эфалида, но Керта нигде не было.

- Медея, доброе утро, если оно, конечно, для нас доброе, - поздоровался Ганимед.

- Оно доброе, - заговорщиски сообщила Медея, - но давай обсудим это позже. Во дворе тебя дожидается жених Изабелл. Говорит, что сегодня прибыл из Лондона. Хочет все знать. Очень любопытный.

- Я не заметил его во дворе, - озадачился Ганимед, - хорошо пойду, поищу его. И когда найду, постараюсь спровадить.

- Он вышел из дома и прошел по тропинке, ведущей к заднему двору. Сначала он увидел бассейн, затем беседку и в беседке он увидел высокого мужчину, общающегося по телефону. Разговор явно был важный и неприятный, потому что мужчина нервно расхаживал по беседке.

- Давно не виделись, Керт! – Ганимед решил взять «быка за рога».  Он не видел смысла изображать, что он не узнал Керта. А вот выиграть одно очко, указав, что он легко его узнал, а значит иллюзия Керта далека от совершенства – могло оказаться полезным. Керт очень не любит, когда указывают на его несовершенство. На самом деле, иллюзия была безупречной, и если бы не Пандора, Ганимед вполне мог его не узнать. «Волна такой знакомой ненависти», - Ганимед про себя усмехнулся.

- С кем имею честь? – холодно отозвался Керт. Это дешево даже для тебя, Керт! – с насмешкой ответил ему Ганимед.

- Что ты здесь делаешь? Пришел доубираться за своим сообщником?

- Думаешь, если ты узнал меня – это дает тебе какое-то преимущество? Как был никчемным, так и остался. Преимущество бы у тебя было, если бы ты сделал вид, что не узнал меня…, - менторским тоном просветил Ганимеда Керт.

- Что ты здесь делаешь? – повторил свой вопрос Ганимед.

- Ты мне должен услугу…

- Я помню, но… никаких услуг

- Ты поклялся на своей жизни.

- Хорошо, озвучивай услугу, я подумаю…

- Не сегодня…

- Хорошо. А что тебе нужно сегодня?

- Как много ты знаешь?

- Я знаю достаточно для того, чтобы заключить тебя в Тартар и достаточно, чтобы предпочесть этого не делать пока…, Ганимед шел ва-банк.

- Я привлек все твое внимание…. Это хорошо. Твоя Эллина, кстати, оказалась поразительно похожей на мою невесту.

- У тебя есть невеста? – насмешливо спросил Ганимед. Когда свадьба?

- Ты же видишь, что я сейчас немного занят. Закончу с делами, и будет свадьба.

- Керт, ты так и не ответил на мой вопрос, что ты здесь делаешь. Итак, что ты здесь делаешь?

- Ты помнишь болезнь, которой я поразил Землян две тысячи лет назад?

- Ты планируешь снова запустить эпидемию холеры?

- Я могу изобрести что-то новое, не менее смертельное.

- Не думаю. Я много думал о том, почему Офион тогда не разрешил тебе меня убить. И понял, что в этом был виноват твой эксперимент с холерой. Ты тогда в своей ненависти ко мне перешел черту. Ты планировал, прежде чем окончательно уничтожить меня – показать мне, что ты сделал с Землей и сообщить, что это я тому виной. Возможно, что-то еще, к счастью, мне никогда не охватить масштаб твоего безумства. Но Офион, даже изгнанный и обиженный, никогда бы не позволил уничтожить все разумные сущности на планете. Он был творцом всего сущего, прежде всего, а лишь затем свергнутым королем Титанов. Ведь это он на пару с Эвриномой[2] создал все первичное сущее. Не понимаю! Как ты с твоим гениальным умом, и не просчитал его реакцию?!

- Не понимаю о чем ты… - голос Керта звучал глухо, безразлично и с высокомерной насмешкой. Если бы на его месте был кто-то другой, Ганимед бы восхитился его умением настолько контролировать собственные эмоции.

- Я о том, что Офион запретил тебе убивать меня не из каприза или по причине моей красоты и совершенства, - Ганимед не смог отказать себе в удовольствии лишний раз напомнить Керту какое впечатление он произвел на Офиона. Офион тогда сказал, что ему жаль будет уничтожить «такое красивое и совершенное разумное создание». - А как наказание тебе – за попытку уничтожить смертных на Земле из ненависти ко мне. Это был урок тебе. Но ты не понял. Ты отравил воду, гибли не только люди, гибли животные, гибли растения. Обезумевшие люди не понимали в чем источник инфекции – и сжигали селение за селением. Думаю, что если бы ты родился сыном царя, ты бы понял, что испытывал Офион, видя все это, но ты родился сыном конюха…

-  У тебя закончились аргументы, и ты перешел на оскорбления? – гнусно и победно усмехнулся Керт.

- Нет. Констатирую факт. Если бы ты родился сыном царя – ты бы знал, что царю нужны подданные. Да, есть такие цари, которые всегда готовы пожертвовать частью своих подданных, но никогда всеми сразу, и просто в угоду своему капризу. Сын конюха об этом знать не мог. Так что никакого оскорбления, просто констатация факта, сам видишь. Так что ты здесь делаешь? Если все, что ты хотел – это увидеть меня и пообщаться, то обращаю твое внимание, что это уже случилось. Так что получается, тебе больше нечего здесь делать.

У Керка зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, он признал:

- Ты прав, мне больше нечего здесь делать. До встречи, мой старый друг, до встречи. Керт зашагал прочь уверенным, быстрым шагом.

Ганимед выдохнул с облегчением и пошел вслед за Кертом, ему было важно убедиться, что он действительно уедет. Керт не разочаровал его ожидания – сел в Порше Кайман и уехал.

- Позером был, позером и остался,  - проговорил Ганимед, провожая взглядом его дорогущий спортивный автомобиль, совершенно бесполезный на английских дорогах, являющихся, пожалуй, самыми загруженными в Европе. «Ну, что ж теперь можно и поработать» - сказал он себе и отправился искать Медею и Пандору.

- Все спровадил жениха,  - сказал он, глядя на Пандору, подразумевая, что спровадил он совсем не жениха Изабелл. Пандора заметно выдохнула. И Ганимед отметил, что ему сразу стало легче дышать. И он, в который раз подумал, что с этой эмоциональной связью нужно что-то делать. – Медея, так что ты нашла?

- У меня две хорошие новости, правда, обе с союзом «но», - улыбнулась Медея.

- Насыпай, - улыбнулся ей в тон Ганимед.

- Я нашла гримуар[3], но не смогла его открыть и я нашла артефакт, но не имею представления куда он ведет, - сообщила Медея.

- Ора, извини дорогая, но ты у нас ключ. Попробуй ты, - Ганимед выразительно посмотрел на Пандору.

- У-у-у…, а без крови никак? – хмурясь откликнулась Пандора.

- Попробуй, - улыбнулся ей Ганимед, все же попросив у Медеи булавку.

Пандора взяла в руки толстенную книгу и попыталась открыть. Книга осталась неприступной. Пандора прижала ее к груди – и попросила ее открыться, взывая к совести и благородству книги, объясняя книге, что это важно, что это для хорошего и важного дела. Книга осталась непреклонной. Обреченно вздыхая, Пандора протянула Ганимеду левую руку, потом поменяла на правую, затем опять на левую.

- Давай коли, пока я не передумала! – Ганимед уколол ее средний палец и провел им по ребру книги. И неуступчивая книга раскрылась сама.

- Ну, а я что говорил – ключ, - удовлетворенно заметил Ганимед.

- Я так понимаю, твоя кровь тебе и читать, - злорадно улыбаясь, заметила Медея. – Боги благодарю! Я спать, она читать – ой как нравится мне подобный расклад.

- Медея! А артефакт? – охладил ее пыл Ганимед.

- Ах, да. Пойдемте, - они прошли в спальню. – Зеркало над комодом – это артефакт, - торжественно и почему-то шепотом сообщила Медея.

- Дай догадаюсь – ты не смогла в него зайти, - спросил Ганимед.

- Обижаешь. Я как раз смогла. И ты сможешь, но куда идти дальше я понятия не имела и по-прежнему не имею. Душа Изабелл где-то там. Но привести к ней сможет только заклинание из гримуара, который читать тебе Ора, а я спать? – Медея с надеждой взглянула на Ганимеда.

- Ты спать. Я даже сам лично доставлю тебя в гостиницу, но неужели ничего по князю Мглы?

- Шеф, ну в кого ты такой прозорливый? Информация по князю Мглы была хорошей новостью, но без союза «но».

- Медея, если бы я не был знаком с твоим мерзким характером уже семьсот лет, я бы сейчас решил, что ты издеваешься надо мной! – «Нет! Ведьма богини не лучше!» - подумал он. – Так что там с князем Мглы?

- Он был в такой ярости, и так себя не контролировал, что даже его тень пожаловалась другим теням, как ей с ним сложно! – торжественно сообщила Медея.

- И…? Мы знаем имя…? – Ганимед нутром чувствовал союз «но».

- Нет. Она же тень, - заморгала глазками Медея.

- Ты сказала, что хорошая новость без союза «но», НО почему же я все же ощущаю «но» или мне это просто кажется? - Ганимед злился, хотя понимал, что Медея проделала сумасшедше хорошую работу.

- Тебе кажется… – победно улыбнулась ему Медея. Тень поклялась Гекате, что сдаст его имя, как только ты задашь ей правильный ответ.

- Гекате?

- Да. Она явилась почти сразу, как только вы отбыли. Она сердита, очень сердита. Ее не интересует заговор, но она потеряла 11 светлых жриц. Это много. Вопреки всеобщему мнению, Геката нуждается в подпитке не только от темной магии, но и от светлой. В древние времена, люди так боялись магии, что отнесли всех жриц Гекаты к темным. Это позволило им запретить культ Гекаты, как причиняющий вред и зло. Но Геката не добрая и не злая, она нейтральна. Ее обязанность, как и обязанность Зевса – соблюдать баланс. И с точки зрения Гекаты – баланс уже нарушен. Младенцы, родившиеся со светлой душой – восстановили баланс Тьмы и Света, но не баланс Темной и Светлой магии. Геката утверждает, что перевес значительный и это значит, что уже сегодня любой темный маг много сильнее любого светлого мага. Ты понимаешь, о чем я? Шеф?

- Ну вот, а ты обещала новость без союза «но», - усмехнулся Ганимед. – Не особо понимаю, но предполагаю, что Геката хочет, чтобы мы вернули ей похищенную магию…

- Да. Чтобы она могла ею наградить светлые души.

- А у Гекаты есть идеи как нам помочь? Или только требования? – Он тоже умел быть злым.

- Шеф – она даст нам имя князя Мглы, и все, что требуется от тебя – это дать ей список князей, - обескуражено ответила Медея. Ганимед понимал, что зря он при Медее наехал на ее высокопоставленную патронессу. Кроме того, Геката совершенно права баланс светлой и темной магии, также важен, как и баланс Тьмы и Света, Добра и Зла. Последний дисбаланс в светлой и темной магии привел к продолжительным темным временам и к инквизиции, на кострах которой рядом с выдающимися магами горели также выдающиеся умы науки. Шесть столетий инквизиции замедлили прогресс – на шесть столетий. И если бы не Астрея – Галилео Галилей и его труды сгорели бы на костре, как и Джордано Бруно или были бы низведены до ереси как труды Николая Коперника. Но богиня вмешалась. Ганимед до сих пор улыбался, вспоминая реакцию Зевса:

- Одного не понимаю, как тебе хватило выдержки продержаться аж сто лет, я из-за тебя проспорил Ганимеду – право, которое дает ему: один раз ослушаться меня без последствий и, что самое обидное, даже без упреков. Доченька моя, ты хоть понимаешь, как ты подставила своего отца! – качал головой сокрушенный Зевс.

Впервые за последние два месяца Ганимед чувствовал себя в «своей тарелке». Он умел решать проблемы, но не умел брести в тумане. Он знал теперь – с кем имеет дело. Он знал чего ожидать. У него почти готов план действий. И у него есть ключ. Это намного больше чем было вчера. И даже Керт – больше не казался ему устрашающим. Он знал его, к сожалению, далеко ни как облупленного, но достаточно хорошо. Имя князя Мглы – этого достаточно, чтобы его призвать. Смогу призвать, смогу и приручить, по крайней мере, заякорить. Толку Керту от заякоренного князя – будет очень мало. Он будет на его стороне, но ничем не сможет помочь. А еще он был почти уверен, что сможет защитить эту одиннадцатую ведьму и ту, что живет в Сандер Бей.

- Ора! Я надеюсь, ты сможешь встретиться с Гекатой посредством портала, когда она пригласит тебя на урок?

- Думаю, да…, а что?

- Мы сегодня же вылетаем в Сандер Бей!

[1] Имеется ввиду двенадцатибалльная шкала Бофорта, принятая Всемирной метеорологической организацией.

[2] Эвринома - богиня всего сущего, в начале творения восстала из Хаоса

[3] Гримуар — книга, описывающая магические процедуры и заклинания для вызова духов (демонов) или содержащая какие-либо колдовские рецепты.

Глава 11

Глава 11

Так как происхождение Пандоры держалось в строгом секрете, то о развитии ее магии, полученной в наследство от отца Громовержца, не могло быть и речи, поэтому все чему научили ее Афина и Геката – это контролировать и сдерживать свою силу. В результате, она обладала огромной силой, но совершенно не умела ею пользоваться. Поэтому она еле дождалась момента, когда останется наедине с гримуаром. Она еще в доме Изабелл обратила внимание на то, что он рукописный, и это только добавляло ему (гримуару), в ее понимании, очарования и загадочности.

Подпихнув под спину подушку и поудобнее устроившись на кровати, Пандора с благоговением и настороженностью открыла первую страницу книги, затем второю, третью и пропала, нырнув в чтение и с головой, и с ушами и со всеми возможными чувствами. Это был скорее дневник, чем сборник магических заклинаний и рецептов снадобий. Конечно, и заклинания, и рецепты, и даже молитвы здесь тоже были, но основной интерес для Пандоры представляли описания магических экспериментов и ритуалов, а также поучительные и познавательные истории, наблюдения и выводы. Ведьмы рода Лайтнинг заботливой рукой записывали все, что считали полезным и поучительным: здесь также описывались существа, населявшие как мир смертных, так и смежные миры, приводилась классификация их видов и даже подвидов, объяснялись их особенности. Только сейчас, читая гримуар рода Лайтнинг, Пандора начала понимать чему собирается учить ее Геката. Оказывается, существовало целое глобальное направление науки с множеством различных дисциплин, имя которой магия.

И надо же было настойчивому стуку в дверь раздаться именно сейчас, когда она была на самом интересном месте, погруженная в совершенно невероятную историю, которая приключилась с бабушкой Изабелл и Сары пятьдесят лет назад. Пандора подозревала, что там за дверью Ганимед и знала, что ей вряд ли удастся его проигнорировать, но все же попыталась. «Может он подумает, что в номере никого нет – и уйдет» - понадеялась наивная она и продолжила читать, не обращая внимания на стук.

- Ора! Я знаю, что ты в номере. Я чувствую твое раздражение! – с насмешкой сообщил ей Ганимед из-за двери.

«Мало того, что он обладает удивительной способностью каждый раз портить мне все удовольствие, так еще и эмпат!» - с досадой подумала Пандора и направилась открывать дверь.

- У меня, КСТАТИ, мобильный телефон есть! Мог бы и позвонить – язвительно сообщила она ему.

- Я, КСТАТИ, пытался! – не менее язвительно ответил он ей.

- И что? Тебе никто не ответил? – совершенно искренне удивилась Пандора. Но Ганимед, почему-то, не оценил ее искренность и ехидно сообщил:

- Да, нет же, мне как раз ответили, ЧТО АБОНЕНТ – НЕ ДОСТУПЕН!!! Ты случайно не в курсе как такое могло произойти?

«Какой умный у меня оказывается аппарат! Догадался, в отличие от некоторых, что меня сейчас не нужно беспокоить. Магия будущего просто удивительная!» - думала про себя Пандора, пока Ганимед, совершенно бестактно ворвавшийся в ее номер, упорно пытался «реанимировать» ее «умный» телефон, изо всех сил давя тому на кнопки. Однако, «умный» телефон с не меньшим упорством отказывался оживать.

- А.., так он, наверное, разряжен. А я подумал, что ты его отключила – наконец, догадавшись в чем дело, проговорил Ганимед.

- Чт-о-о  с ним? Что ты думал, я с ним сделала? – в голосе Пандоры звучала искренняя тревога за «умный» телефон.

- Ладно. Проехали, – сменил гнев на милость он. Когда ты его в последний раз заряжала?

- Чт-о-о?

- Ты в курсе, что эту штуку нужно заряжать?

- Сейчас, когда он это ей сказал: она поняла, что в принципе она как бы в курсе, перед глазами возникла инструкция по пользованию мобильным телефоном. «Ах,…получается никакой магии, я просто забыла его зарядить» - разочарованно подумала Пандора. И уже вслух объяснила Ганимеду:

- Я просто и сама не знаю, что именно я знаю. Обычно информация приходит, когда я задаю себе вопрос или кто-то задает мне вопрос. Но так как я не заметила, что телефон не работает, я себе подобного вопроса не задавала. И поэтому я не знала, что телефон требует подзарядки. А вот если бы я заметила, то…

- Понял, понял, понял, о чем ты, - остановил ее Ганимед. - Так чем ты была так увлечена? Чтением гримуара? Что-то нашла о зеркале? – с надеждой в голосе спросил он.

Пандора покачала головой. – Пока нет. Я только начала… и тут ты…

- Ора! Сейчас пять часов вечера. Ты не отрывалась от чтения гримуара в течение восьми часов. Мне бы твою концентрацию и усидчивость!

- О-о-о…. Ого! Но по зеркалу все равно пока ничего нет. Но там и без зеркала столько всего…, - она осеклась, вспомнив, что гримуар ей дали почитать исключительно ради того, чтобы она нашла информацию по зеркалу. - Я не знаю, как так вышло, но я забыла обо всем, - Пандора надеялась, что у нее достаточно виноватый вид, чтобы Ганимед ей поверил. Потому что знала точно, если бы у нее появилась возможность прожить эти восемь часов еще раз, она провела бы их также, а именно: читая гримуар, страница за страницей, и опять забыв про зеркало.

- Мы все собрались у меня в номере, чтобы обсудить последние события и версии, ждем только тебя, - сообщил ей Ганимед и покинул ее номер.

Пандора, не растрачивая попусту ни секунды, сменила мятую блузу на футболку, обулась и вылетела вслед за ним. Она не знала, показался ли ей упрек в его глазах, или это совесть так влияла на ее воображение. Однако, конкретно сейчас она очень желала бы, хоть что-то, но знать уже об этом злополучном зеркале. Она вошла в номер и села, спрятавшись за широкими плечами Седа. Села именно так, чтобы Ганимеду не было ее видно.

- Эфалид, начинай ты, - предложил Ганимед, как только она уселась.

- ПСЭФ установила личность следующей ритуальной жертвы. Это Хельга Тедер. Девушка проживает в городе Хаапсалу, расположенном на северо-западе Эстонии. Это маленький городок на берегу балтийского моря, с населением около десяти тысяч человек. Наши агенты уже вылетели в Эстонию, думаю через … - Эфалид посмотрел на часы, - где-то два часа – Хельга Тедер уже будет под круглосуточной охраной. Мы также установили наиболее подходящую «кандидатку» в светлые ведьмы из Сандер Бей – это Розмари Мунлайт. К счастью, наши агенты уже охраняют ее двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я так понимаю, что Ганимед и Пандора уже сегодня вылетят в Сандер Бей, чтобы удостовериться, что Розмари действительно та, кого мы должны защищать.

- Им, а у тебя было время подготовить список князей Мглы, чтобы Геката смогла допросить тень, - поинтересовалась у Ганимеда Медея.

- Я попытался. Однако, смог пока точно определиться с рубежом через который приходит князь Мглы и соответственно созвездием. Так как все ритуалы проводятся в северо-западном секторе Земли и выбираются города, расположенные непосредственно возле воды, это может быть только рубеж созвездия Льва, проход в который находится на пересечении шестидесятой параллели и Гринвичского меридиана…

- Это как циклон, чем дальше от эпицентра тем меньше сила … уху… уху, - своеобразно закончил мысль Ганимеда Эфалид.

- Ты прав, это именно то, что я подумал. Кроме того, этого хорошо, что демон пришлый оказался. На худой конец – закроем проход и укрепим рубеж по всей параллели, теперь, когда у нас есть Пандора – это проще простого. Но, на этом хорошие новости для нас заканчиваются. Оказывается, в мире Мглы созвездия Льва этих князей, как у нас на Земле президентов и премьер-министров. Кроме того, выяснилось, что чуть ли не половина из них считают себя обделенными и / или униженными. А так как этот мир Мглы – это обширная территория космоса, включающая в себя тринадцать тысяч небесных тел, каждое из которых и есть княжество, с минимум с десяток наследников на каждое, то думаю, ход мысли моей вы понимаете.

- Совершенно согласна с тобой. Подготовить список вероятных подозреваемых на данном этапе нереально, - согласилась Медея. - По крайней мере, мы точно уверены, что имеем дело с князем Мглы. Но я попрошу Гекату, на всякий случай, уточнить у тени насчет созвездия Льва. Не то, что бы я не доверяла твоим выводам, но... - Медея искала более корректные выражения...

- Ты совершенно права, лучше перестраховаться, чем потом извиняться, - поддержал ее Ганимед.

- Со Львом[1] договариваться сложно, но можно. Все же Зевс хоть и преследовал свои цели, но подарил ему целое созвездие. Я собираюсь поговорить с ним насчет контроля целостности рубежа с его стороны. И возможно он нам поможет с личностью князя мглы – предложила Астрея.

- Ты уверена, что он захочет нам помогать? – с сомнением поинтересовалась Медея.

- Ну, мы соседи[2] и, кроме того, все мы совершаем ошибки, но не ошибки определяют нас, а то какие выводы мы из них делаем. Лев, получив огромную ответственность в виде целого созвездия, остепенился и помудрел. И, насколько мне известно, за последние три-четыре тысячи лет он не совершил ни одного злодейства, наоборот, не перестает искупать свою вину перед смертными. Хотя мое мнение, у страха глаза велики и его Немейские злодейства были явно преувеличены.

- Согласен! Как, впрочем, и подвиг Геракла! – вставил свои пять копеек Эфалид.

Так вот, - продолжила Астрея - первое тысячелетие своего управления созвездием, Лев часто прибегал к моим советам и помощи. И я всегда с радостью ему помогала. И с тех пор мы остались очень хорошими друзьями. Кстати, Лев очень не ладит с Кертом. Там давняя вражда. Они оба сыновья Ехидны, но Лев законнорожденный – и это его первый большой недостаток в глазах Керта, и, несмотря на то, что чудовище и убийца – получил созвездие – это уже второй большой недостаток…, - улыбалась Астрея.

- Где-то я уже это слышал, - улыбнулся Ганимед – Керт считает это очередной Вселенской несправедливостью по отношению к своей особе!

- Именно так, именно так, - смеялась Астрея. – Уверяю тебя, вы с Львом друг другу очень понравитесь. У вас же так много общего! У обоих по созвездию[3], оба просто так облагодетельствованные Зевсом, и у вас есть Керт, чтобы об этом напоминать.

- Я не против встретиться с Львом, если это возможно. Я не считаю пока целесообразным перекрывать проход и рубеж потому, что так мы спугнем князя. А нам важно знать всех заговорщиков в лицо и, что еще более  важно, - это не отложить заговор во времени, а уничтожить на корню. Так что Астрея, если получится организовать встречу - буду тебе очень признателен.

- Я свяжусь с ним, - кивнула Астрея.

- Думаешь Керт – не планирует предупреждать своих сообщников, что они под колпаком, - задала Медея резонный вопрос.

- Думаю, нет, не планирует. Ему важно, чтобы ритуал был доведен до конца, и плевать ему князя Мглы и на его судьбу, как и на всех остальных, участвующих в заговоре.

Шеф, а почему ты не походатайствуешь перед Зевсом об отправке Керта в Тартар? Состав преступления ведь на лицо! – поинтересовался Ликург. Эфалид и Сед согласно закивали. Их тоже интересовал ответ на этот вопрос.

Ганимед встал, обошел вокруг стола и стал напротив Пандоры. Пандора посмотрела на него, изобразив самый невинный и непонимающий взгляд, на который была способна, и она действительно не понимала: «Не ну почему сразу я? Всем интересно и мне тоже интересно. С Кроносом-то ведь справился и мамочку мою обхитрил и слопал! А с Кертом, что справиться не может? И что даже поинтересоваться, причем молча сидя, нельзя?» - недоумевала молчаливая она.

– Потому что Зевс не может позволить себе устроить на современной Земле вторую Титаномахию[4], а Керт – будет только счастлив. Керт легко не сдастся, он даст бой. Причем не честный бой, а подлый бой с использованием ядерного оружия. У него уже все готово для этого: на всякий случай. Мы опасаемся, что прежде чем мы Керта заточим в Тартар, он превратит Землю в пустыню. Ты согласна со мной, Ора? Или считаешь, что я ошибаюсь?

Медея недоверчиво посмотрела на Ганимеда. - Ты хочешь сказать, что Керт неприкосновенен?

- По крайней мере, пока, - ответил ей Ганимед. – Я только вчера понял с кем мы имеем дело. Заключение Керта – это отдельная большая операция, которая требует тщательной подготовки и серьезных затрат времени. Прежде чем, мы хотя бы дунем в сторону Керта – мы должны знать о нем все: его слабые места, его сильные места, чем он дышит, зачем он дышит и ради чего он дышит.

- Я согласна с Ганимедом – подала тихий голос Пандора. – Я просила Афину и Гестию – защитить меня от Керта. Изначально они обе были в таком гневе, что готовы были его в порошок стереть. Но когда они поняли, с кем им придется иметь дело, решили не связываться, так как мне все равно предстоял переход в будущее. И тогда он был далеко не так могущественен как сейчас.

- Ты тоже знакома с Кертом? – решила уточнить Медея.

- Скажем так, имела несчастье, но давай, пожалуйста, об этом как-нибудь в другой раз? – вздохнула Пандора.

- Да. Конечно, - Медея повела плечами, выражая этим понимание.

- Хорошо. С Кертом закончили. Теперь к нашим первостепенным задачам. Во-первых, мы обязаны защитить обеих ведьм. Проще всего, конечно, было бы перевезти их в южную часть планеты…, но это может оказаться лишь отсрочкой неизбежного. А что для Керта или Офиона несколько десятков  или даже сотня лет задержки? Миг! Поэтому, ведьмы останутся там, где и живут, а наша задача оставить их в живых, чего бы это нам ни стоило. – Ганимед взял паузу, как будто ожидая чего-то.

- Продолжительность полной смены фаз Луны в среднем двадцать девять дней двенадцать часов. Последнее полнолуние было четыре дня назад, это значит, у нас есть двадцать пять дней до следующего полнолуния, - задумчиво проговорила Медея.

- Считаю, что нам необходимо разделиться. Я, Ликург, Астрея и Пандора – мы вылетаем в Сандер Бей – и там оберегаем Розмари. Медея, Эфалид и Сед – вы летите в Хаапсалу и оберегаете Хельгу. Считаю, что с девушками нужно быть откровенными и объяснить им, что на них охотится маньяк. Возражения есть? Я имею в виду моему предложению быть откровенными с ведьмами.

- Я считаю, что ты прав. Они – обе профессиональные ведьмы, жрицы Гекаты, поэтому считаю, что мы должны быть в меру откровенны, - поддержала его Медея.

- К тому же это упростит нашу задачу – мы сможем находиться в непосредственной близости к ним, а не на расстоянии, - добавила Астрея.

- Я правильно пониманию, для них мы придерживаемся легенды о сумасшедшем маньяке-ритуальщике? Но какова цель этих ритуалов для них? – решил уточнить Эфалид.

- Бессмертие, конечно же, - усмехнулся Сед. – Все сумасшедшие маги бредят бессмертием.

- Не возражаю, это достаточно правдоподобная и, еще и распространенная причина, - согласился Ганимед.

- Ора, а что с зеркалом? Ты нашла хоть какую-то информацию по зеркалу, - вдруг вспомнила Медея. – Чем быстрее мы воссоединим тело с душой, тем больше надежд на успех.

- Пока нет. Гримуар написан достаточно специфическим языком, и поэтому чтение затянулось…, - неловко начала оправдываться Пандора.

- Я понимаю тебя, для непрофессиональной ведьмы – это сплошная абракадабра, - неожиданно поддержала ее Медея, - Но кроме тебя – ее больше никто не может прочитать, даже я. Текст магически зачарован. Так что удачи!

- Я не буду спать пока не найду что-то о зеркале, - пылко пообещала ей Пандора.

- Ну, это лишнее…, наверное…, а в прочем, я… бы поступила также, окажись я на твоем месте…, - под выразительным взглядом Ганимеда, Медея стремительно меняла мнение по данному вопросу.

- Но ты можешь поесть, - милостиво разрешил Ганимед Пандоре. – Я жду тебя через час в машине. И тебя Астрея тоже,- Пандора не могла не отметить, что его голос, когда он обращался к Астрее, звучал намного мягче и уважительней, чем когда он обращался к ней.

«Ну, я, пожалуй, это заслужила… сегодня» - подумала вся такая смиренная и понимающая она.

[1] Имеется в виду легенда о Немейском льве, держащем в ужасе жителей Немеи в течение 10 лет, убитом Гераклом. Зевс поместил Льва на небо, чтобы люди помнили о подвиге его сына.

[2] Имеется в виду легенда, согласно которой Зевс, упросив Астрею покинуть Землю, увековечил ее образ на небе в созвездие Девы, чтобы она напоминала людям о важности жить по справедливости и по совести.

[3] Имеется в виду легенда, что Зевс увековечил образ Ганимеда в созвездии Водолей.

[4] Титаномахия - битва богов-олимпийцев с титанами, битва состоялась еще до появления человечества.

Глава 12

ГЛАВА 12

Лететь им предстояло семь или восемь часов в зависимости от погодных условий. Это Пандора узнала, разделив расстояние между Эймсбери и Сандер Бей на скорость, с которой капитан их борта пообещал, что они будут лететь. К ее радости, Ликург почти сразу завалился спать, а Ганимед совершенно забыл о ней, обсуждая с Астреей какие-то важные межзвездные или даже межгалактические дела. Это означало, что никто не помешает ей наслаждаться чтением заветного гримуара. Она, естественно, дала себе честное слово, что сначала она найдет всю необходимую информацию по зеркалу, сообщит ее Ганимеду и Медее. А уже затем приступит к экспериментам, описанным в дневнике древних ведьм. По иронии судьбы, вчера Ганимед прервал ее чтение именно на истории, раскрывающей тайну волшебного зеркала.

Бабушка Сары и Изабелл, судя по повествованию, была той еще ведьмой. В смысле той, о которой слагают легенды и мифы, но никогда не ставят в пример, благовоспитанным ведьмам. История с зеркалом-порталом началась банально. Пошла Кейт Лайтнинг, а именно так звали бабушку Сары и Изабелл, на блошиный рынок и купила там зеркало в нечем непримечательной разваливающейся оправе. А всему виной была цена зеркала, очень смешная цена. В общем, она и сама не поняла, каким образом, но ее природное «я не жадная, а хозяйственная» взяло верх над нежеланием тащить громоздкую, тяжеленную и совершенно ненужную вещь. Опомнилась она уже тогда, когда тянула это домой, проклиная себя на чем свет стоит. С трудом притащила, поставила в коридоре. Решила, что она сегодня явно не в себе, поэтому, что с этим делать она решит завтра. Вот если бы она поставила зеркало – зеркалом к стене – жить бы ей дальше – спокойно и без приключений.

Местность удивительно напоминала Эймсбери, поэтому Кейт не сразу поняла, что она уже не совсем в Эймсбери. Но, она хорошо знала расположение звезд на небе, по крайней мере, над Эймсбери. Так вот со звездами, что-то было определенно не так. И Фаза луны была неправильная. Кейт очень хорошо помнила, что сегодня новолуние, а значит: Луны на небе быть не должно. Однако, с неба на нее озорно и хитро подмигивая, смотрел пятидневный серп Луны. Я, наверное, сплю, решила Кейт. Но то ли чувство самосохранения, то ли желание дополнительных приключений – не позволило ей попытаться проснуться. И она пошла дальше.

- О-о-хо… Неприкаянная душа! Что занесло тебя в мир смертных? – поразительно красивый, по крайней мере, на ее вкус, парень, одетый, правда, так-сяк, а именно: в холстяные штаны и холстяную рубаху, обращался явно к ней.

«Он думает, что я приведение!» - приключение становилось все интересней и интересней.

- Я… за… тобой… пришла… любимый… мой…! – дурачилась Кейт.

Выражение лица парня стало ей наградой. На нем отразился неподдельный ужас. И она его понимала. Если он видит то, что она из себя представляла, укладываясь сегодня спать, то она его очень хорошо понимала. В бигудях, на лице маска из очень полезной для кожи, но зеленой субстанции, ниже шла майка с надписью «I love the Beatles». Дальше, слава Богине, просто пижамные штаны. Но, это было еще не все: Кейт посмотрела на свои ступни и убедилась, что она таки в подаренных племянником скороходах арлекино, правда, бубенчики она обрезала в день получения подарка. Звенеть, идя ночью в туалет – сразу же показалось ей… излишним, как-то….

- Парень явно не был знаком ни с одной из известных ей религий…. И слишком долго уж пребывал в состоянии неподдельного ужаса. Сердце Кейт не выдержало и дрогнуло, и она сжалилась.

- Я пошутила. Это розыгрыш. Я вообще тебя не знаю. И только, что встретила. Просто решила поразвлечься за твой счет, извини, - она начала снимать с себя бигуди, распуская волосы. И пошла к реке, чтобы умыться. – Они все равно были в десяти шагах от реки. Широта реки неприятно резанула каким-то воспоминанием возбужденный мозг Кейт, но неприятность эта умерла в предвкушении новых приключений.

А красавчик, который ей попался, оказывается, совсем тупой с разочарованием подумала Кейт. Потому что иначе его оторопелый, ничего не понимающий взгляд интерпретировать было сложно. Он наблюдал за ее преображением из болотноцветного чудовища в красавицу, какой Кейт себя, абсолютно справедливо, считала, - с БЛАГОГОВЕЙНЫМ ужасом.

Ты кто? – решила удивить его Кейт неожиданным вопросом.

А ты кто? – ответил ей дрожащий красавчик.

Кейт. Добрая ведьма, – лаконично ответила Кейт, очень сильно разочарованная тем, что приключение оказалось так себе. А красавчик – вообще лучше не вспоминать, позор на ее умную и красивую репутацию.

Что такое Кейт? И что такое ведьма? – спросил тупой красавчик.

Кейт даже на минуту растерялась. – А что такое добрая – тебе понятно? – зло спросила она.

- Понятно – ответил тупой красавчик.

- Кейт – это мое имя. А ведьма – профессия. Пока понятно?

- Понятно.

- Какое имя у тебя?

- Дубрен, - «хм… дуб, кто бы сомневался» - подумала Кейт. Наснится же…, ладно, будем смотреть дальше…»

Профессия? – допрашивала Кейт.

- Верховный жрец-архидруид, - ответил он без всякого выражения в голосе.

«Это вообще-то должно было звучать гордо, но произнес он это как-то слишком обыденно» - рассуждала Кейт, поэтому решила уточнить. Красавчик – же как она уже догадалась не особо,…, умный.

- Ты точно друид? – В ответ недоуменный взгляд. «Кто бы сомневался! Может уже взять и проснуться!», но исследовательский интерес взял верх.

- Ты сказал, что ты верховный жрец-архидруид, ты хоть представляешь что это такое? – Кэйт словила благоговение в своем голосе, но вернуть его уже не было возможности.

- Приведение, ты очень странное даже для приведения. И это одеяние. Я не сразу понял, но ты определенно оттуда!

- Откуда? – насторожившись, поинтересовалась Кейт.

- Из будущего???!!! – Вот сейчас ей стало страшно. Кейт – была достаточно обезбашенной, но не полностью. У ее так называемой обезбашенности были пределы. И эти пределы ограничивались ситуациями, из которых она теоретически понимала как вырулить или теоретически не понимала как вырулить. Что касается практической стороны, то Кейт считала себя достаточно гениальной, чтобы то, что предполагается ею теоретически могло быть ею же воплощено практически.

- Из чего? – оторопела Кейт.

- А чем ты думаешь, я занимался последние десять минут – я сопоставлял факты – я помню каждое мгновение, каждый факт, как будто он случился только что, и хотя ты только частично подпадаешь под известные мне факты, я все же уверен, что ты из будущего. У вас способности подобные моим зовутся гипермнезия[1]. И я рад, что пришла ты.

- Чему рад? – Кейт поняла, что это ее очередь тупить.

- Ты – нечто особенное. И, очень красивая, наверное… – в этом я не уверен.

- Почему не уверен? – Кейт и сама не поняла, почему оскорбилась.

- Эта зеленая субстанция на твоем лице – разве не она делает тебя красивой?

- Честность требовала сказать правду, что зеленая субстанция помогает ей быть красивой, но гордость и самолюбие – были против. И Кейт соврала…

- Понимаешь, я так красива, что меня никто не воспринимает всерьез. Эта маска была нужна мне, чтобы окружающие слышали суть, а не говорящего, понимаешь?

- Нет.

- Как не понимаешь? – возмутилась Кейт.

- Ты не настолько красива, на мой взгляд, чтобы забыть о здравом смысле, и не настолько умна, чтобы созданный тобой мерзкий образ не отвлекал от сути.

После этих слов, Кейт впервые оценила мудрость того, кто сказал: «честность – лучшая политика!», но в ее случае честной быть было поздно, а в его – как-то недипломатично, наверное.

- Это только твое мнение! – гордо произнесла Кейт.

- Я пошутил! – насмешливо ответил ей далеко не такой «тупой», как оказалось красавчик.

Кейт понимала, что просыпаться не хочется, но что-то внутри ее требовало немедленно попытаться. И она попыталась. Раз. Другой Раз. Третий Раз. Четвертый, Пятый, Шестой, Седьмой, Восьмой…

- Я не могу вернуться назад?! – спросила она или уточнила, сама не зная, что именно.

- Можешь! И я помогу тебе. В этот раз. – ответил Дубрен.

- Но если ты вернешься сюда опять – это будет означать, что ты сделала выбор. И тогда ты останешься здесь.

- Дубрен, я не понимаю тебя – о чем ты? Что значит вернешься? Как я вообще сюда попала? Я вообще думала, что сплю.

- Зеркало.

- И она вспомнила зеркало. Она шла попить воды и свернула не туда, но показалось, что туда… и потом она забыла, что нужно беспокоиться.

- С зеркалом разобрались. А ты кто и откуда? И Почему?

- Друиды – величайшие маги Вселенной и они предвидели, что мир изменится кардинально, но все же желали защитить его. Это зеркало – переход. И он открывается – если в континууме прошлого возникает пустота, которая могла бы быть заполнена, но не была. Зеркало попало к тебе не случайно. Оно выбрало тебя. И оно выбрало меня тебе в пару.

- Это что-то значит для тебя? – Кейт не могла не съязвить. По современным меркам, он с его уровнем магии плюс его должность и власть здесь – он – это секс-символ планеты как минимум или самый богатый и влиятельный человек на планете – как максимум.

- Мое прошлое уже состоялось. Я умер бездетным. Потому что так и не встретил ту, которую смог бы полюбить. Якорь друидов – дает мне второй шанс. И он нашел мне тебя.

- Это сейчас был намек на то, что я тебе нравлюсь? – Кейт хотела признаний, а почему бы и нет.

- Ты – очень красива. И – умна. И – не из нашего времени. Якорь знает, что я ищу партнера, друга, вторую половинку. Что для меня – нет единения тела без единения души. Таких женщин – в моем времени нет, по крайней-мере, я не нашел. Я не знаю, что я сейчас чувствую к тебе, но ни одна женщина до сих пор не волновала меня даже на сотую долю того, как волнуешь меня ты. Но, ты носишь под сердцем ребенка. И поэтому я не вижу морального права – оставлять тебя здесь. Если хочешь уйти – уходи. Но ты сможешь вернуться, чтобы остаться.

- Тебя смущает мой будущий ребенок, - Кейт обиделась не на шутку, опять же сама не зная почему.

- Ты не поняла. Меня смущает, что ты не хочешь здесь оставаться. Ты можешь вернуться хоть завтра, но навсегда. И ты можешь не вернуться никогда. Это мой дар тебе.

Но Кейт не была бы Кейт, если бы не выторговала дополнительные условия.

–  Я вернусь, но при условии, что мои потомки будут иметь возможность посещать меня, по крайней мере, один раз в течение их жизни.

- Я обсужу твое требование с остальными старейшинами и дам тебе знать.

- Мне нужен положительный ответ. Извини, что шантажирую тебя? Как я узнаю, что он положительный?

- Если ответ будет отрицательный, а ты вернешься ко мне, я обещаю, что отпущу тебя снова и навсегда. Но это будет твое решение, не мое.

- Я хочу домой прямо сейчас, - тихо произнесла Кейт, - это возможно?

- Все, что от тебя требуется – это зайти в воду и сказать, что ты хочешь домой, - ответил ей Дубрен. – До свидания… или прощай…? - спросил он у нее.

- Если бы я знала…, - ответила Кейт.

На этом рассказ заканчивался. Больше не было упоминаний о Кейт. Но не было и упоминаний о зеркале. Пандора понимала, что единственный способ все узнать наверняка – это зайти в зеркало и расспросить Дубрена. Ганимед же сказал, что друиды заякорили один конкретный период времени, значит – ничего не могло пойти наперекосяк.

И Пандора решила для себя, что как только они поселятся в Сандер Бей, она порталом перенесется в Эймсбери, войдет в зеркало и узнает, что же там произошло на самом деле.

[1] Гипермнезия — повышенная способность к запоминанию и воспроизведению информации.

Глава 13

ГЛАВА 13

– Если коротко описать Сандер Бей, то о нем можно сказать следующее, – рассказывал Ганимед по дороге в коттедж, который он снял для них на берегу живописной реки Каминитая: – Жили-были два городка Порт Артура и Форт Уильяма, но в 1970 году их взяли и объединили в один город, так и образовался Сандер Бей. Однако, оба по-прежнему ревностно охраняют свою идентичность. И тот и другой располагают своими собственными как центральными деловыми, так и пригородными районами.

– В каком из городков будем жить мы? – поинтересовалась Астрея.

– в Форте Уильяма, там, где и Розмари Мунлайт, - ответил Ганимед.

Как только они въехали, Пандора очень хотела тихо и быстро уйти в отведенную ей комнату, но не сложилось.

– Ора! Что ты задумала? – «Это же надо он даже еще не знает, что я задумала, а его голос уже звучит осуждающе», - негодовала Пандора.

– Ничего…, просто устала…, ну… я пойду?

– Ора! – рявкнул Ганимед. Он редко повышал голос даже на тон, поэтому сейчас ее имя прозвучало как выстрел. Она от неожиданности даже подпрыгнула.

– Что там с зеркалом? И я знаю, что ты что-то откопала. И что-то задумала. Я еще в самолете почувствовал твое все возрастающее волнение. И поверь мне, я знаю это чувство! Ты что-то задумала! Мне бы не хотелось приставлять к тебе жучка-шпиона, который будет докладывать мне обо всех твоих подозрительных движениях. Так что выкладывай!

Со вздохом Пандора рассказала ему о том, что прочитала в гримуаре. И он, разумеется, раскусил ее незамысловатый план и раскритиковал в пух и прах.

– Это хороший план! - отстаивала Пандора свою точку зрения.

– Перенестись порталом в дом семьи Лайтнинг и нырнуть в зеркало, чтобы встретиться с Дубревом – это ты называешь планом? – саркастически поинтересовался он у нее.

– Я не понимаю, что тебя не устраивает. Если все пройдет, как я задумала, мы получим ответы на все наши вопросы из первых рук.

– В том-то и дело, ЕСЛИ все пройдет, как ты задумала…

– А что, по-твоему, может пойти не так?

– Например, зеркала уже нет в доме семьи Лайтнинг…

– И куда же зеркало могло деться?

– Я еще вчера подменил артефакт на обычное зеркало. Зеркало, которое купила Кейт, здесь в Сандер Бей в моей комнате, - он даже не попытался скрыть самодовольную ухмылку. – Неужели ты думала, что я позволю такому важному и могущественному артефакту остаться в пустующем доме без надлежащего присмотра?

– О-о-о, – только и могла выдать Пандора.

– Но перед тем как нырять в зеркало, я считаю, нужно поговорить с матерью Сары и Изабелл и спросить у нее, что она о нем знает. Как тебе такой план? – с иронией в голосе спросил он.

– План как план, – буркнула Пандора. – Я надеюсь, ты позволишь мне присутствовать при твоем разговоре с Корой Лайтнинг?

– Я даже позволю тебе с ней разговаривать, – насмешливо пообещал Ганимед. В Лондоне уже десять утра, так что мы можем позвонить ей прямо сейчас и договориться о встрече.

Как оказалось, Кора Лайтнинг не только ждала звонка Ганимеда, но и готова была встретиться с ним в любое удобное для него время. Вот только территориально она была не в Лондоне, а в Эймсбери.

– Тем лучше, – сказал Ганимед, – Как насчет минут через пятнадцать. Продиктуйте мне адрес, ах, да, я знаю, где это, я просто подумал..., я буду у Вас, – пообещал Ганимед. Кора, очевидно, не возражала, потому что, положив трубку, Ганимед сообщил Пандоре, что ее желание переместиться порталом из Сандер Бей в Эймсбери – таки сбудется.

– Ора, перемещайся в свою комнату в гостинице Эймсбери. Во-первых, я оставил номер за тобой именно для таких случаев, во-вторых, ты сможешь его достаточно хорошо представить, чтобы не оказаться случайно в другом месте.

К облегчению их обоих, они успешно телепортировались в ее номер. Ганимед даже похвалил ее.

– Я всегда ношу с собой мобильный телепорт. Пользуюсь им крайне редко, так как на то, чтобы его полностью зарядить уходит десять дней. Но я готов был сейчас, в случае необходимости, подстраховать тебя, но ты молодец справилась сама. Мне даже представить страшно каким запасом энергии обладает твоя кровь! Ты должна быть очень осторожна Ора. Если о твоих способностях станет известно торговцам оружием, на тебя могут открыть охоту, еще и они.

Через десять минут они уже были у дома семьи Лайтнинг. Кора ждала их в беседке на заднем дворе.

– Здравствуйте миссис Лайтнинг, я – специальный агент Ганимед Зервес, мы разговаривали с вами по телефону. Моя спутница, специальный агент Ора Метаксас. Примите наши соболезнования, мэм, – искренне произнес он.

– Спасибо. И зовите меня Кора…

– Мэм,… извините, Кора, наш отдел при Интерполе, называется особым, потому что мы имеем дело с… не совсем обычными преступлениями, имеющими отношение к паранормальным явлениям…, – он очень внимательно следил за ее лицом, сообщая ей это. – Я понимаю, что то, что я вам сейчас скажу, прозвучит неожиданно от официального лица. Но…я верю в то, что вы, как и ваши дочери, обладаете особыми силами, - он сделал паузу, продолжая вглядываться в ее лицо.

– Вы эмпат? Так ведь. И сейчас вы воздействовали на меня, чтобы вызвать мое доверие? – сказала она, наконец.

– Да. Мне очень важно, чтобы вы мне доверяли. Ваши дочери были убиты именно потому, что они … особенные.

– Я так и предполагала, – ответила она бесцветным голосом.

– Инспектор Сторн рассказал мне, что когда девочкам было пять лет, они попали в автокатастрофу. И Изабелл в течение семи минут была между смертью и жизнью…, – он пронизывающе-испытывающее посмотрел на нее.

– Да. Мы уже не думали, что она к нам вернется, – она скорее выдохнула, чем произнесла это.

– Вы догадались, что произошло? – Ганимед казалось, пытался заглянуть ей в душу.

– Да. Душа Изы покинула ее и попрощалась со мной. И она не вернулась. Я это знаю. Но то, что произошло, было благословлено Гекатой, так как это было благословение, девочки ничего не нарушили. Почему вы спрашиваете?

– Изу еще можно вернуть…

– Но Джейн, он сказал, что она была совершенно изувечена, что на ней «живого» места от порезов не осталось…

– Это все так. Но для нее есть шанс. Ее половинка души все еще связана с ней. Но нам нужна ваша помощь.

– Все, что угодно, агент Зервес…

– Что Вы знаете об артефакте – переходе в древний мир. Я имею в виду зеркало?

– Вы знаете и об этом…. Ну, что ж, я расскажу вам все, что знаю. Моя мать купила зеркало на блошином рынке. Случайно вошла внутрь. И встретила там своего дуала. Как вы знаете, нашедшие друг друга дуалы составляют из себя единую энергетическую сущность. Но когда мама встретила Дубрева, она уже была беременна мной, поэтому она должна была сначала все хорошо обдумать и взвесить. С моим отцом они не были женаты, но он любил ее и хотел на ней жениться. Кора и до встречи с Дубревом не собиралась связывать с ним свою жизнь, но после встречи – об этом вообще не могло быть и речи. Так перед ней возникла дилемма: уйти к Дубреву и стать счастливой, но поступить эгоистично по отношению ко мне и моему отцу, или остаться, но влачить жалкое существование. Она выбрала влачить жалкое существование, но не вмешиваться в мою судьбу. Однако, как оказалось, из зазеркалья она ушла только с половинкой души, вторая осталась там с Дубревом. И когда вмешалось провидение, а оно вмешалось, кто бы сомневался, - мрачно усмехнулась Кора, – Кейт была вынуждена покинуть этот мир и остаться там. Вооруженное нападение на банк, преступник стрелял в никуда, исключительно с целью запугать заложников, одна из пуль срикошетила и пробила Кейт сердце. Мне было тогда семь лет. Помню, что бабушка, мать Кейт, тогда истратила весь свой магический резерв, чтобы суметь убедить полицейских и врачей без промедления выдать ей тело. Она объяснила, что ей явился молодой человек, вероятно Дубрев, и дал четкие инструкции, как ей действовать. Это и вся история.

– Я прочитала, что было условие, согласно которому кровные родственники Кейт могут ее посещать. Вы не знаете, Дубрев выполнил это условие? – спросила Кору Пандора.

– Но как? Откуда вы это знаете?

– Я прочитала в гримуаре. Так получилось, что я смогла его прочесть, извините…, – она извинялась, потому что гримуар был личным дневником семьи, а она без спроса влезла в их тайны.

– Да. Выполнил. Любой кровный родственник Кейт один раз в своей жизни может посетить ее в древнем мире.

– Но получается, что не только родственники, ведь и Медея смогла зайти и выйти, - уточнила Пандора.

– Дело в том, что зеркало – это переход в бесконечный континиум прошлых лет. Войти в зеркало может любой, обладающий магическим даром. Но, чтобы попасть в какой-то определенный отрезок времени – от Вселенной должно быть получено разрешение, что-то вроде визы. Как я понимаю, в крови рода Лайтнинг теперь как раз и зашифрована такая «одноразовая виза», – усмехнулась Кора.

– Вы и ваши девочки виделись с Кейт? - уточнила Пандора.

– Я отправилась посетить маму в день моего тридцатилетия. Я рвалась и раньше, но бабушка не отпускала, все боялась, что я затеряюсь. Но, в конце концов, она сдалась, и я провела там незабываемый месяц. А вот близняшки – все время откладывали свое посещение сами. Вы предполагаете, что душа Изы сейчас там, в древнем мире и Кейт, возможно, знает, где ее искать, так ведь?

– Да… , – подтвердил Ганимед. Спасибо, Кора. Я буду держать Вас в курсе. До свидания. И еще раз примите мои соболезнования.

– Спасибо. До свидания, агент Зервес, агент...

– Метаксас, – подсказала Пандора.

– До свидания, агент Метаксас.

– До свидания, - попрощалась с Корой Пандора.

Пандора и Ганимед какое-то время ехали в тишине. Затем Пандора произнесла:

– Ты же знаешь, что в моей крови зашифрована «многоразовая виза» в какое угодно прошлое. Так, что я смогу провести нас к Кейт и Дубреву и мы все вместе сможем придумать, как помочь Изабелл.

– Да. Я знаю. И мы обязательно поможем Изабелл. Но для этого нам нужно будет доставить тело Изабелл к Кейт и Дубреву. Но, Изабелл придется остаться там. В этом мире она больше не жилец. То как я это понимаю, то провидение снова вмешалось.

– То есть, чтобы заполнить пустоту нужна была не только Кейт, но и ее еще тогда нерожденная дочь, – догадалась Пандора. Но Дубрев и Кейт проявили великодушие. И тогда вмешалось провидение. В первый раз, оно забрало Кейт. Значит, бабушка Коры не просто так боялась отпускать Кору, она что-то знала? И сейчас, когда Изабелл там останется – равновесие восстановится. И семья Лайтнинг больше ничего не будет должна Вселенной.

– Уму не постижимо, а-а! – улыбнулся ей Ганимед.

– Ты прав, это действительно уму не постижимо! – улыбнулась в ответ Пандора.

– Но во всем этом есть и положительная сторона, мы таки выиграем один месяц, а Изабелл будет в безопасности от Керта. – И Ганимед вдруг засмеялся. От всей души засмеялся. Искренне и даже задорно. – Подумать только план Керта споткнулся о великодушие, – смеялся он. А Вселенная таки не любит, когда слова бросаются на ветер. – Пандора непонимающе посмотрела не него. – Ора не обращай на меня внимание. Это между мной и им.

Глава 14

ГЛАВА 14

На следующее же утро после прибытия в Сандер Бей. Ганимед и Пандора организовали «случайное» знакомство с Розмари Мунлайт, чтобы убедиться, что она действительно светлая ведьма и что ее магия та, которая нужна убийцам для ритуала.

Как оказалось, Розмари было всего четырнадцать лет, и она готовилась к поступлению в медицинский колледж. Однако, на данный момент, она подрабатывала в приемной клиники ее матери.

Пандора и Ганимед решили, что самый идеальный вариант «прощупать ауру Розмари» - это кому-то из них оказаться пациентом, нуждающимся в медицинской помощи. Из них двоих человеком все-таки был Ганимед, поэтому жертву несчастного случая изображать должен был он. Однако, были две маленькие проблемы, во-первых, его регенерация – неглубокие раны, нанесенные ему самоизлечивались в считанные минуты; во-вторых, само нанесение ран Ганимеду. Пандора согласилась наложить на него заклятие, замедляющее регенерацию, но категорически отказалась участвовать в процессе нанесения ему кровоточащей раны или организации вывихов его суставов. Поэтому Ганимеду пришлось самому. Однако, тысячелетия тренировок – делали все попытки небольшого само-члено-вредительства, предпринимаемые Ганимедом – весьма неудачными. Понаблюдав за тем, как он несколько раз падал с велосипеда совершенно невредимый, прыгал и прыгал с трехметрового пирса в надежде подвернуть ногу, но остался совершенно невредимый, даже вмешался в ссору что-то неподеливших между собой базарных торговок, метавших, кстати, в друг друга тяжелые предметы, но остался… совершенно невредимым. В общем, Пандора «сжалилась» и запустила в него маленькой, совершенно не на что ни годной ударной волной. Вот только Ганимед, по-видимому, не знал, что эта ее ударная волна была не на что не годной – потому что он упал как подкошенный и при этом бездыханный.

- Цербер аидов, да, что же это такое?! И, что мне теперь делать? Ганимед! Ганимед! Ганимед! Очнись! Немедленно очнись! Я же не знаю, что с тобой делать! – и она действительно не знала. Он научил ее, как замедлить его регенерацию, но забыл научить, как восстановить. «Клиника!» - вспомнила она. Благо клиника была в пяти минутах ходьбы.

- Ну, и чем ты меня приложила? – он был дезориентирован, из его носа и ушей шла кровь, но живой.

- Ударной волной…, - сконфуженно ответила Пандора. Ты идти сможешь? До клиники метров пятьдесят не меньше. Я не дотащу тебя.

- Спасибо, что хоть не молнией. Думаю, что да, смогу, но тебе придется поддерживать меня. – Несмотря на то, что кровь Пандоры содержала в себе невиданные запасы энергии, она никогда не была физически супер-сильной. Ну, в смысле, тянуть мужчину весом где-то 80 килограмм ей было также нелегко, как и любой другой женщине с весом в 50 килограмм.

- Я хотела сначала молнией, но потом подумала, что на теле может остаться ожог и при обследовании это будет сложно объяснить.

- А как ты планируешь объяснять ударную волну? – в его голосе звучала открытая издевка.

- А я не буду объяснять ударную волну, ты упал с пирса и ударился головой, вот и вся история. А сейчас быстро учи меня, как восстановить твою регенерацию. Собрав, казалось последние силы, Ганимед начал произносить заклинание восстановления регенерации, но отключился.

К счастью, клиника была уже в пяти шагах. Розмари Мунлайт заметила их первой, и выбежала навстречу. Оттолкнув Пандору, она кинулась к Ганимеду. Пандора увидела, как ярко вспыхнула ее аура, когда она прикоснулась к Ганимеду и как из нее в него полилась чистая без единой примеси энергия жизни. Он почти мгновенно пришел в себя. Розмари как будто опомнилась, извинилась перед Пандорой и подпустила ее к нему. Он без предисловий одними губами начал произносить заклинание восстановления регенерации, она просто повторяла за ним. Затем, из дверей клиники выбежали санитары, водрузили уже заметно ожившего Ганимеда на носилки и унесли.

Пандора знала наверняка, что жизни Ганимеда уже ничего не угрожает, но ее беспокоила, нет, не беспокоила, а очень тревожила ее сила и хрупкость жизни смертных. Она ведь даже не применила силу, а так пошутила. Потом на нее накатило понимание того, что пошути она чуть-чуть неосторожней, и Ганимеда пришлось бы возвращать с того света. Нет, ее не пугал скандал и выговоры от Зевса и Аида, ее пугало то, что на месте Ганимеда мог оказаться другой человек, смертный человек. «Я – неуч, опасный для жизни и здоровья людей» - корила себя Пандора. «Ну, где же эта Геката, обещавшая учить меня, когда она мне так нужна!».

От невеселых мыслей Пандору отвлекла Розмари. - С вашим отцом все будет в порядке. Он…, - Розмари запнулась, – очень быстро восстанавливается. Вы можете продиктовать мне его данные?

- Да. Конечно, только он мне не отец. А дядя, - Пандора поправила ее машинально.

«Конечно, с точки зрения полноты выполнения миссии, операция «случайное знакомство с Розмари» прошла более чем удачно. Они не только установили, что Розмари – светлая ведьма, но еще и то, что она сильный целитель» - размышляла Пандора. Она была более чем уверена, что Розмари буквально выдернула Ганимеда с черты, разделяющей жизнь и смерть. И девочка была явно в курсе своих способностей, что весьма упрощало разговор о паранормальном аспекте предстоящей ей опасности.

- Когда я могу его увидеть? – спросила Пандора у Розмари.

- Я сейчас узнаю, - девочка пошла вглубь клиники и через несколько минут вернулась улыбающаяся, - можете прямо сейчас.

- Спасибо, - улыбнулась ей Пандора.

Ганимед все еще был несколько бледен и явно страдал от головной боли, однако, уже успел очень далеко уйти от порога смерти. И он даже рад был ее видеть.

- Ну, не трясись ты так, я совершенно не в обиде на тебя, - успокаивал он ее, - я сам виноват, идея была идиотская, но зато мы знаем теперь наверняка. Еще пару часов и буду как новенький. Но тебе надо учиться управлять своей силой. Я не знал, что ты ее даже не чувствуешь. Я ведь ощущаю твои эмоции как свои. И я знаю, что ты даже пальцем не пошевельнула, образно говоря, просто ресницами взмахнула. В этом и проблема, ничто не предвещало такой силы удара, иначе я бы отбил. Поэтому, не истязай себя, просто сделай выводы и берись за учебу.

- Спасибо, - Пандора не простила себя, но ему была благодарна.

- Я, в принципе, в порядке. Давай попробуем организовать мое освобождение из этой клиники, и нам очень важно поговорить с Розмари, как можно скорее.

Быстрое «освобождение» Ганимеда осложнилось яростным сопротивлением его лечащего врача. Но после того как многочисленные рентгены, сканы и томограф – показали, что Ганимед в таком состоянии здоровья, которому можно только позавидовать – его все-таки отпустили.

Пандора подошла к Розмари, чтобы совершенно искренне поблагодарить и не совсем искренне пригласить пообедать в знак благодарности. Розмари долго отказывалась, но Пандора заявила, что будет обедать либо с ней, либо объявит голодовку и будет голодная сидеть прямо здесь в приемной, как живой и голодный укор Розмари. В общем, у той не осталось выбора, и она согласилась пообедать с Пандорой. То, что к ним присоединился Ганимед – Розмари восприняла как само собой разумеющееся.

Пандора решила не ходить долго «вокруг да около» и призналась Розмари, что заметила, как та вливала в Ганимеда силу жизни. И еще призналась, слегка приврав конечно, что это она уронила Ганимеда с пирса. Розмари не могла видеть ауру Пандору, прикрытую щитом, но аура Ганимеда была ей видна. Она, в свою очередь призналась, что удивилась такому быстрому выздоровлению Ганимеда, потому что она его просто выдернула с черты, а выкарабкиваться дальше ему предстояло самому. Розмари никогда не расходовала силы больше, чем было необходимо. Это могло вызвать подозрения. Пандора искренне и по-доброму завидовала такому контролю, ей бы так. Часть беседы, когда Розмари сообщали об опасности, прошла сложнее, по крайней мере, для Пандоры.

- Розмари!

- Ой, только не Розмари! Рози, пожалуйста, попросила девочка.

- Рози, к сожалению, мы не просто так решила познакомиться с тобой, - Пандора начала эту сложную часть беседы первой скрипкой. Я и Ганимед – мы агенты особого отдела при Интерполе. И мы расследуем преступления, обычно убийства, связанные с применением магии, - глаза у Рози стали круглые как блюдца.

- Нет, нет, Рози – тебя мы ни в чем не обвиняем, - продолжала первая скрипка, уже очень желавшая, чтобы вторая скрипка тоже зазвучала, - ты, наоборот, вернее не наоборот, в общем, ты Рози можешь быть в опасности, - Пандора умоляюще посмотрела на второю скрипку, призывая зазвучать, - понимаешь, то дело, которое мы расследуем – оно связанно с серийным убийцей, магом, и он убивает светлых ведьм, таких как ты.

- Ты? Вы это серьезно? – Розмари, казалось, не верила своим ушам. – Вы агенты Интерпола? Супер?

Пандора была уверена, что не верит своим ушам. – Рози, Рози! Ты слышала, что я тебе сказала, ты в опасности!

- Да, слышала я. Но вы же здесь, чтобы меня защитить? Так ведь?

- Да, конечно. Мы сделаем для этого все возможное.

- С твоей головы не упадет ни один волос, - уверенно прозвучала вторая скрипка.

- Тогда я спокойна. Что от меня требуется? – Глаза Рози горели. – Я знала! Я знала! Что этот день наступит! Меня защищают настоящие агенты! Агенты Интерпола! Но разумеется, я никому и ничего не могу рассказать, так ведь? - теперь в ее голосе слышалась досада.

Да. Кроме родителей. Родители должны знать об опасности, которая тебя ожидает, - мягко сказал Ганимед.

- Только родителям? А можно, ну хотя бы одной подружке, самой лучшей?

– Рози, можно, но только после того, как опасность минует, - обнадежил ее Ганимед.

- И как скоро она минует?

- Сложно сказать…, - Ганимед посмотрел на Пандору, но та ответила ему растерянным взглядом, - но ты будешь в безопасности все это время, это я тебе обещаю.

- У меня только мама. Они в разводе с папой.

- Когда я могу поговорить с твоей матерью?

- Да. Хоть сейчас. Она здесь в клинике.

К облегчению Пандоры, первой и единственной скрипкой во время разговора с матерью был Ганимед. Каким-то образом, Ганимед убедил мать Рози переехать жить в их коттедж, объяснив это неприступностью коттеджа, что было чистейшей правдой. Но Пандора подозревала, что тут явно не обошлось без его эмпатских штучек.

С переездом в коттедж Рози жить стало лучше и веселее, по крайней мере, Пандоре. Рози была талантливым и сильным (для человека) магом. У нее были знания, которых так не хватало Пандоре. И объединив знания Рози и силу Пандоры, они достигали результатов, правда, не всегда тех на которые рассчитывали. К их чести никогда и ничего особо экстремального или такого, последствия чего нельзя было бы исправить с третьей, ну или пятой попытки – они не чудили. Ну, намагичили они раз ромашек, ну выросли те посреди гостиной – так красиво же. А еще были грибы – везде в доме. Ну, так вкусно же. Еще был дождь и лил почему-то только внутри коттеджа, но зато со всех потолков. Да, согласилась Пандора – это было, наверное, не всем приятно. Судя по всему, менее всего приятно было Ганимеду, потому что он каким-то образом связался с Гекатой и заставил ее срочно заняться обучением и, желательно, еще и воспитанием Пандоры. И та занялась….

Так как Пандора самые основы уже прошла сама, то Геката, восхитившись ее талантом и силой, решила перейти сразу к вещам нетривиальным, но очень полезным. Как заклинать способностью чистого видения, например. Человек с чистым видением способен видеть сквозь любые иллюзии. Это очень полезно при общении с разной нечистью, которая цепляет на себя личины порядочных людей. Или как наоборот наводить ту иллюзию на конкретное существо, которую ты бы хотела видеть. Например, общаетесь вы с разлагающимся умертвием, а по нему при этом ползают черви, мухи, прочее, в общем, б-р-р-р, но поговорить вам надо, берете, наводите иллюзию и видите перед собой какого-нибудь божьего одуванчика. И умертвию не обидно, и Вам не противно. Разумеется, особое внимание Геката уделила ощущению и контролю силы. К сожалению, с этим у Пандоры были не просто большие проблемы, а проблемы невероятно трудно решаемые. Для того, чтобы ощущать и контролировать, нужно хотя бы приблизительно понимать свой потенциал. Пандора же не имела ни малейшего понимания. Метод научного и случайного тыка – здесь явно не подходил, потому что, в случае чего –  размер разрушений и причиненного вреда и Пандора, и Геката даже боялись представить себе. Поэтому Геката приняла решение подходить к изучению силы Пандоры, как к изучению свойств ядерной и водородной бомбы, то есть начав с изучения свойств Плутония и Водорода, а еще медитация, медитация и еще раз медитация.

- Возможно, «успокаивала» Геката Пандору – то, что содержится у тебя в крови и генерирует эту бешенную энергию – в будущем станет той энергией, которая позволит космическим кораблям развивать сверхсветовую скорость света и сделать межгалактические полеты такими же доступными как сейчас межконтинентальные на планете Земля. Но сначала мы должны понять, что это и как его измерять. Твое первое домашнее задание: первое, медитируй до тех пор, пока не научишься чувствовать каждую секунду, и второе, медитируй с разным весом в руках до тех пор, пока не научишься различать вес в десять грамм. Учитывая, что больше всего на свете Пандора ненавидела медитировать, ибо просто сидеть, и ничего не делать ей всегда было сложно, эта задача была из разряда – миссия невыполнима, но выполнять надо.

Вернувшись с первого урока, который, кстати, занял десять часов, Пандора решила, что заслужила развеяться. Ганимед не возражал, но навязал ей и Рози охрану из пяти человек и еще сопровождение Астреи. Вот так они и пошли веяться. Сандер-Бей находился на северном берегу самого большого по площади зеркала воды в мире. Величественное, утопающее в зелени, озеро поразило воображение Пандоры. Ей никогда не покидавшей территорию Греции, торжественно суровые северные пейзажи были в диковинку. Форт Уильяма с его постройками, сохранившими все черты построек начала 19 века, произвел на нее и Астрею другое, но не менее неизгладимое впечатление. Рози, как радушная, но пресыщенная уже красотой родных мест, хозяйка - без особого восторга, но со знанием дела сообщала интересные исторические факты. Но по ней было видно, что ей становится все скучнее и скучнее.

- Ора! Астрея! Вы должны это увидеть! Каких-нибудь десять – пятнадцать минут дороги и такое зрелище. Водопад Какабека! Увидеть и умереть! Рози закатила глаза, - Ах!

Спорить никто не стал. Просто доверились. Звук грохочущей воды они услышали еще километров за пять, может за три. Зрелище действительно было в прямом смысле сногсшибательное: с высоты тридцать девять метров обрушивались переливающиеся всеми цветами радуги, ревущие водные потоки. Радуг было несколько они преломлялись и располагались в друг друге. Так как водяной глади им было мало, нахальные, уверенные в своей неотразимости радуги облюбовали также водные брызги и те с радостью позволяли им любую вольность. Оторвать взгляд было невозможно, но Пандора заметила, что Рози это удалось. Она с интересом поглядывала куда-то в сторону. Осторожно, чтобы не смутить Рози – Пандора посмотрела туда, куда без конца поглядывала Рози. В пяти метрах от них стоял Керт. Он не смотрел на них, и Пандора была почти уверена, что он вряд ли их узнал. Первым делом она предупредила Астрею, и слегка подкорректировала иллюзией их внешность. Оставив все тоже самое, но черты лица другие, в таком случае, если он их заметил ранее, он просто убедиться, что обознался.

- Ах, какой мужчина! – Рози, казалось, не могла оторвать взгляд от Керта. Геката научила Пандору смотреть глазами другого человека, так Пандора могла видеть иллюзии, которые видят другие. Сейчас, просто ради научного интереса, она решила посмотреть, что же из себя представляет иллюзия Керта. Потому что в Греции, в то время, как она с ума сходила от страха и отвращения к нему, все остальные явно сходили с ума по нему.

- А в хорошем вкусе ему явно не откажешь! – усмехнулась, разглядывая его Пандора. Иллюзия Керта – это была этакий брутальный мачо, занимающийся в свободное время серфингом. Почему именно серфингом? Наверное, потому что, было в этом его образе-маске, что-то бунтующее и свободное. Иссиня-черные волосы, но теплые карие глаза. Высокий лоб, упрямый подбородок и чувственные губы. Он поработал над этим образом, он хорошо его продумал. И все же даже таким Пандора не нашла бы его привлекательным. Она стряхнула с себя «иллюзорное видение» и, неоткладывая в долгий ящик, «наградила» Рози заклятием «ясного видения» и еще и закрепила, «Где-то на год эффекта хватит» - удовлетворительно подумала Пандора, - «теперь Рози никто не обманет».

-   Фе! А красавчик, то демоном оказался! Ора! я теперь демонов видеть могу?! Вау!

- Да. Какое-то время, извини, что не спросила твоего позволения, сначала. Но это для твоего же блага.

- Та, ты, что! Какой извиняться! Это же круто! Я могу видеть истинное лицо демонов! Но опять же, и похвастаться никому нельзя. Э-э-х, незадача!

Пандора возвращалась домой очень довольная собой. Она чувствовала себя почти всесильной. И сама от Керта защитилась и Рози защитила. Ах, какая же она молодец.

Вот только неприятности подкрались незаметно и с другой стороны. В смысле не в виде иллюзии брюнета, а в виде истинного лица блондина. Пандора еще вчера за ужином поняла, что с Рози творится что-то неладное. Но во время завтрака Рози вообще не была похожа на себя. Она сидела молчаливая, боясь поднять глаза на Ганимеда, а если поднимала, то тут же заливалась краской. Как только завтрак закончился, Рози убежала к себе в комнату. Пандора побежала за ней.

- Рози, что с тобой! Ты сама не своя!

- Это все твое истинное видение, - Рози начала плакать, - сними его.

- Не могу. Я его закрепила. Где-то год продержится, - Пандора ничего не понимала.

- Я год не выдержу. Я так его люблю… я всю ночь не спала, о нем мечтала…, ах…, - и шмыгнула носом.

- Кого любишь? О ком мечтала? – оторопела Пандора.

- Ганимеда, - Рози шмыгала носом. Он такой красивый, как ангел. И он же настоящий, не как демон. – И он вчера так расстроился, когда узнал, что я его настоящим вижу! И что я его люблю! Расстроился, представляешь! Он специально на себя иллюзию наложил, чтобы в него не влюблялись! Ну, ангел же? Да.

- Ты ему пошла в любви признаваться?! Вчера?! – Пандора не знала, что и думать.

- Ты не бойся, Пандора – я не выдала тебя. Хотя он сразу заподозрил тебя. Но я убедила, что нет. Я тоже ангел! Да? – и начала рыдать.

- Раз-туды ж твою! Рози! Прости! Я не знала. Я не думала. Как же я не подумала! На минуту Пандора задумалась! Рози! А хочешь, ты демонов по-прежнему будешь видеть, но Ганимед будет тебе казаться жабой. Хочешь?

- Да, ну тебя! А вдруг ты что-то не так сделаешь! А он же ангел! Настоящий ангел!

- Нет. Это будет как сегодня иллюзия на водопаде. Ты же видела. Никому никакого вреда.

- То есть Ганимеду не будет никакого вреда? И жабой он не станет?

- Нет. – замотала головой Пандора. - Вообще никакого. Он как был Ганимедом так и останется. И все будут видеть его Ганимедом. Но ты будешь его видеть жабой. Или кем там ты хочешь его видеть, ну чтобы он тебе разонравился. А потом, когда ты немного поостынешь, мы сможем иллюзию чуть-чуть подменить, сделав его более симпатичным. Ну что? Согласна?

- Согласна, - но звучала Рози очень обреченно.

Пандора еще на уроке Гекаты заметила, что лучшего эффекта она достигает не тогда, когда использует стандартные заклинание, а когда самой лично придуманные. Та как дело было очень серьезным и ответственным, и ошибиться она не хотела, в ход пошло лично ею придуманное заклинание. Правда, перед этим, ее немного смущала последняя фраза заклинания: она сомневалась между «пусть он станет жабой» или «пусть он будет жабой». Остановилась Пандора на: «пусть он станет жабой», так лучше рифмовалось.

- Это, наверное, я его тоже буду видеть жабой, - успокоила Рози Пандора.

- Ганимед, кстати, сейчас в гостиной читает, пошли, посмотришь на эффект, - предложила Пандора.

В гостиной, все еще в кресле с газетой в руках сидела… огромная, с метр восемьдесят – жаба.

- Рози, ущипни, меня. Я, наверное, сплю! – почему-то шепотом попросила Пандора.

- Если ты спишь, то и я тоже сплю! – почему-то тоже шепотом отвечала Рози.

- Значит это не сон, - разочарованно прошептала Пандора.

- Получается, что нет – так же разочарованно прошептала Розмари.

И они обе уставились на причину их благоговейного ужаса. Огромную жабу растерянно на них взиравшую.

Жаба открыла рот, по-видимому, намереваясь что-то спросить:

- К-В-А-а-а

- Ы-ы-ы… У-у-у-у… – запричитала, схватившись за голову, Пандора, впервые, за прошедшую неделю экспериментов совершенно не знала, что делать.

- Пандора! Что ты со мной сделала? Ведьма недоученная! – это был голос Ганимеда, и он звучал у нее в голове.

- Рози, ты тоже слышишь голос Ганимеда? – с ужасом спросила подругу Пандора.

- Н-е-т, - замотала головой Рози.

- Но ты видишь, жабу, так ведь? – решила уточнить Пандора.

-Д-а-а, - закивала из всех сил Розмари.

- Ты превратила меня в жабу! – опять голос Ганимеда в голове.

- Ы-ы-ы… Я превратила тебя в жабу-телепата! У-у-у… – запричитала Пандора.

- Ты меня просто в жабу превратила. Но мне пришлось щит снять, чтобы ты могла мои мысли читать! Я же говорить не могу, только квакать! – прозвучал голос Ганимеда в ее голове, - объясни мне, богиня – аномалия, зачем ты превратила меня в жабу? – не взирая на обстоятельства он был совершенно спокоен.

- Я хотела помочь Рози…

- Но она обещала, что ты не станешь жабой, я что я просто буду видеть тебя жабой, но ты останешься Ганимедом, скажи ему! Скажи ему! – пинала Пандору Рози.

- Да, обещала… и план был именно таков.

-  Ладно, прекращай, трястись, и рассказывай, что делала, и где могла что-то сделать не так, - звучал уверенный голос Ганимеда у нее в голове.

- А может, того, лучше Гекату позвать…

- Если меня в таком виде кроме тебя и Рози, еще кто-нибудь увидит – я сделаю своей священной миссией превратить твою жизнь в классную комнату для медитации. А, учитывая то, что ты меня еще и чуть к Аиду не отправила на этой же неделе, то, как бы это помягче сказать … ты мне должна! Короче, Ора, очень и очень должна! Так что думай, Ора. Только очень хорошо думай.

И Пандора задумалась. И слава богам, думать она умела, когда хотела, разумеется. Сравнила две формулы свою и стандартную. Поняла, что ошиблась в закрепителе. Закреплять надо было в ментале Рози, а она закрепила в физическом мире. Просто, любому другому магу (возможно кроме Гекаты) об этом не надо было бы беспокоиться. Ни один обычный маг, не смог бы превращение осуществить в реале. Только иллюзию. А вот Пандора с ее уровнем силы смогла претворить и закрепить в физическом мире. Тоже мне: «сила есть – ума не надо» - ворчала на себя Пандора. Выровняла в воздухе магические формулы, открутила, сделала необходимые замены. Зажмурилась! Открывать глаза было очень страшно, но надо. Решила открывать глаза по очереди, сначала правый, потом левый. Она где-то слышала, что это – на удачу. Открыла правый: в кресле с газетой в руках сидел красивый блондин, открыла левый: убедилась, что красивый блондин – Ганимед.

- Ну, что как результат? – с насмешкой спросил Ганимед и даже уже не у нее в голове.

- Получилось. Ты снова ты.

- Если так пойдет и дальше, то мне придется – просить у Зевса защиту от тебя, - усмехнулся он.

- Заметь в этот раз ничто не угрожало твоей жизни…- начала она улыбаясь, но он приподняв бровь иронично посмотрел на нее,

- Ты уверена?

- … как живому существу, я имею в виду, - закончила Пандора свою мысль.

- Рози, что-то ты примолкла, - Ганимед обратился к ней. – Надеюсь, эта горе-недоучка исправила все ошибки?

- Ганимед, вы самая умная и добрая жаба в мире. Но я вас больше не люблю и не хочу от Вас детей! – выдала Рози.

- О-о-о, - закатила глаза Пандора.

- Слава богам, Слава богам, - пробормотал Ганимед и уткнулся в газету.

- Рози, это нам с тобой, был явный и невежливый намек – уйти с глаз долой.

- Ора, а из него правда такая милая жабка вышла, он ангел среди жабок теперь.

Глава 15

ГЛАВА 15

Пандора медитировала, вернее, пыталась медитировать, когда раздался стук в дверь. «Кто бы это ни был, я ему уже благодарна», - подумала Пандора и сообщила стучавшему: - Открыто.

- Доброе утро, пытаешься медитировать? – спросил Ганимед.

- Вот именно, что пытаюсь…, - со вздохом ответила Пандора.

- Помешал?

- Что ты? Совсем нет, - ее ответ звучал с таким жаром, что он даже улыбнулся.

- Что с медитацией туго по-прежнему?

- Угу, - насупившись, ответила Пандора, - меня все время из нее выносит. И мне времени жалко. Ну, не умею я просто так сидеть – это же такая трата времени…

- Ты не научишься управлять своей силой, если не научишься медитировать. А медитация – это умение, которое приходит с практикой. Единственно, что я могу тебе пообещать, что со временем тебе будет проще.

- А ты медитируешь?

- А как же! Каждый день перед сном, минимум час.

- Ну, хорошо. С завтрашнего дня начну относиться к медитациям серьезней. А ты что хотел?

- Ах, да. Сегодня Изабелл доставили. К счастью, я был прав, несмотря на потерю крови, в ней теплилась жизнь. Мы смазали все ее раны амброзией и поместили ее в модуль генерации жизненной силы. Наши целители говорят, что состояние ее органов и тела удовлетворительное для того, чтобы объединив тело и душу, она смогла функционировать без аппарата жизнеобеспечения. Так что мы можем доставить ее в древний Эймсбери.

- Генератор жизненной силы? – удивилась Пандора.

- Да. Это аппарат, генерирующий восстанавливающую живую материю энергию, наподобие той, которую в меня вливала Рози.

- Но это же черная магия! Я видела состояние ее тела. Я не целитель, но даже я понимаю, что некоторые процессы невозможно восстановить пользуясь исключительно белой магией. И, насколько я понимаю, Изабелл в этом плане ушла настолько далеко, что ее нельзя было вернуть целительной магией.

- Ты и права и не права – одновременно. Ты права в том, что мы не смогли бы реанимировать Изабелл, используя только целебную магию. Однако, во-первых, такого понятия как черная или белая магия вообще не существует. Магия в основе своей нейтральна. Это маг может быть темным или светлым в зависимости от его намерений. Во-вторых, ты не права, называя науку черной магией.

- Науку? Подобная технология из области фантастики, но никак не науки, - Пандора знала, что она права.

- Ты опять и права и нет. Для Земли и этой Вселенной – определенно, подобная наука из области фантастики. Для Вселенной, из которой пришли титаны и боги – это вчерашний день.

-  О чем ты?

- О том, что я давно должен был рассказать тебе правду. Кто в твоем понимании боги – некие супермогущественные сказочные существа?

- Ну не сказочные? Хотя в целом идея где-то такая…, - Пандора понимала, что звучит глупо, но она выросла в реальности, где поклонялись богам как высшей суперсиле. Эти две недели, проведенные в будущем – были настолько насыщенны событиями, что у нее не было времени даже, чтобы подумать о своем месте в этом новом мире, и тем более, не было времени, чтобы задуматься о месте богов в данных современных реалиях.

- И титаны и боги – это представители высокоразвитой цивилизации из другой Вселенной. Так что приверженцы теории существования параллельных вселенных – абсолютно правы, как видишь.

- И каким же образом они оказались здесь?

- Они сбежали. После того, как группа сильных мира ТОЙ вселенной, возглавляемая Офионом решила устроить переворот и захватить власть в той Вселенной. Но им это не удалось. Их разоблачили, их осудили, их приговорили к смертной казни. Но так как заговорщики были представителями самой высшей касты и обладали экстраординарными способностями – они сумели сбежать. И у них была экспериментальная технология, позволяющая путешествовать между Вселенными.

- Ты сказал и титаны и боги. Неужели все титаны и все боги? Их же, их же так много, что никто не знает – сколько их…

- Я имел в виду титаны и боги до третьего поколения. Ну, и их дети тоже.

- То есть Гестия – участвовала в заговоре, а Афина – расплатилась за ошибку Зевса и Метиды?

- Да. Но боги не любят об этом вспоминать. Прибыв в эту Вселенную и осознав открывшиеся перед ними возможности – они создали свой собственный мир. Вначале исключительно для развлечения. Поэтому и вели себя, какое-то время, как «золотая молодежь, которой все позволено», но со временем многие из богов осознала свои ошибки, и начала вести себя подобающим образом.

- Кстати, сознание твоей матери и сознание Зевса действительно едины, но твоя мать – совсем не в его чреве, а в криомодуле, в состоянии стазиса.

- Но пророчество? Мойры – это тоже сказки?

- Мойры существуют и действительно знают практически все обо всех и предвидят варианты развития событий. Но в этом им помогает мощнейшая компьютерная система, установленная на одном из кораблей, на которых прилетели боги и титаны. Так что мойры скорее операционистки, обслуживающие Вселенскую базу данных.

- То есть все их пророчества – это чушь?

- Разумеется, нет. Система запрограмированна на то, чтобы предвидеть и выдавать важные и критические комментарии и подсказки. Мойры просто решают, как наиболее точно эту информацию донести до адресата. Но они никогда не искажают и не добавляют от себя. Просто не способны. Они запрограмированны на генном уровне – говорить правду. Вариант, в принципе, беспроигрышный. Например, герою дают положительное пророчество, и он считает своим долгом – это пророчество выполнить. Да здравствует герой! Или, например, твое пророчество – оно предупреждение. Какой бы ты путь не выбрала – мойры окажутся правы.

- Но магия, которой обладают боги. Ты хочешь сказать, что это иллюзия?

- Нет. Это мутация. Генетики той высокоразвитой цивилизации – были способны объединять не объединяемое. Они не остановились просто на усовершенствовании и модифицировании структуры ДНК, они научились обогащать кровь химическими элементами, такими, например, как Плутоний, без вреда для здоровья носителя. И добились того, что часть усовершенствований и мутаций стали передаваться по наследству. Все, что Земляне – называют магией – это наука, которую они пока не могут объяснить с точки зрения известных им законов физики или химии.

- А демоны, эльфы, гномы и прочие темные и светлые сущности?

- Тут все сложней. Эта вселенная не была безжизненной. Она была населена живыми существами, но их мышление и физиология была слишком чужды богам. Поэтому боги и создали себе людей по своему образу и подобию, правда, удалив из ДНК людей все усовершенствования. Как я уже говорил, нужны были игрушки, куклы, которыми было бы легко управлять. Однако, со временем, боги следующих поколений нашли общий язык с аборигенами, и поэтому часть темных и светлых сущностей – это аборигены, созданные и развитые в этой Вселенной, а часть полукровки или мутанты, образованные путем кровосмешения или экспериментов.

- Значит, Офион не так уж и безумен? И у него есть доказательства существования множественных вселенных.

- О! Он безумен! Он, конечно, гениальный ученый – не без этого, но его жажда власти делает из него сумасшедшего ученого. Дело в том, что одно дело создать корабль с экспериментальной технологией, который способен перемещаться между вселенными. Совсем другое, синтезировать искусственный зародыш вселенной и планировать взрыв одной из голубых звезд. Какие бы точные расчеты у него не были – создание вселенной во вселенной с ее последующим отпочковыванием – невозможно сделать без огромного количества энергии, что невозможно без грандиозного взрыва. А это значит, что все, что будет находиться в непосредственной близости от звезды, будет выжжено или сметено «солнечным ветром». Причем под непосредственной близостью, я подразумеваю расстояния в вплоть до ста световых лет. Очень опасная для жизни Вселенной теория. Этот древний властолюбец и тиран – ничему не научился на своих предыдущих ошибках. Его стремление к единоличному управлению уже дважды лишило его власти. Офион с Эвриномой входили в совет старейшин той высокоразвитой Вселенной. Но он подбил Эвриному на заговор. И за это они были приговорены к казни через распыление на мельчайшие атомы. Уже в этой Вселенной, он был соправителем на пару с Эвриномой. Но устроил заговор, что привело к первой Титаномахии, и был побежден своим сыном Кроносом. К сожалению, на сей раз, он был просто изгнан.

- А что случилось с Эвриномой?

- Она отреклась от всех претензий на престол и предпочла отшельничество. Сейчас живет в Созвездии Южного Креста, в одном из Светлых Миров.

- А какая функция у Зевса? Что-то я совсем запуталась.

- Зевс – хранитель равновесия. Его обязанность соблюдать баланс между Светом и Тьмой. Он единственный во Вселенной, кто способен с ними договариваться. Он может вмешиваться в дела миров, но исключительно в рамках своей юрисдикции, а именно: чтобы восстановить баланс Тьмы и Света.

- Свет и Тьма – тоже титаны.

- Свет и Тьма – это название совета старейшин светлых и темных миров. Старейшинами в этих мирах могут стать только аборигены. То есть исконные жители нашей Вселенной. Каждый совет состоит из триста шестьдесят пяти старейшин. До прибытия богов и титанов – темные со светлыми бесконечно воевали. С прибытием богов все стало еще хуже, потому что появились еще и полукровки и мутанты. И война стала не на два фронта как раньше, а на четыре или даже пять. Люди, созданные как развлечение богам, страдали больше всех. Астрея, Прометей, Гестия и Афина были первыми богами, которые не считали такое положение вещей нормальным и сумели убедить Зевса в своей правоте. Благодаря мудрости твоей материя, Зевс нашел доводы, которые убедили старейшин Тьмы и Света заключить перемирие.

- Но как?

- Дело в том, что темным никогда не нужны были земли светлых. Темные физически не могут жить там, где много света и высокие температуры. Но в их мирах очень большой недостаток энергии, которая им нужна для обживания пустующих астероидов, для выращивания пищи, для производства, для межастероидного перемещения, в общем, для всего. Но светлые, хотя у них энергии и так хоть отбавляй, постоянно поднимали на энергию цену, и плюс время от времени захватывали новые территории темных. Компромисс был очень прост – за каждый квадратный метр территории, которой у темных так много, что даже населения не хватает, чтобы всю заселить – светлые платят им одним квадратным метром сжатого межзвездного газа или сжатого солнечного ветра, которых у светлых, неиссякаемое количество. Разумеется, не все старейшины сразу согласились. Один из темных старейшин – даже заявил, что никогда не подпишет мирное соглашение со светлыми, ни на каких условиях. Поэтому, Зевсу пришлось уничтожить один из темных миров, совсем, правда небольшой и слабозаселенный астероид, но этого было достаточно, чтобы его аргументы были услышаны. Потому, что темные, впрочем, как и светлые – уважают силу.

- То есть, получается, что советы старейшин не имеет никакого отношения к балансу Тьмы и Света?

- Наоборот, имеет, и самое прямое. Так как каждой звезде соответствует душа. То, когда рождается новая звезда – это рождается чистая светлая душа. Когда звезда становится черной дырой – это окончательно темнеет душа. Однако, слишком большое количество звёзд делает Вселенную слишком горячей и взрывоопасной для развития жизни, а слишком маленькое количество звёзд не способствует возникновению жизни, и это означает, что должен быть баланс между количеством и яркостью звёзд и количеством и активностью чёрных дыр. У обоих советов есть шар, отражающий состояние баланса между Тьмой и Светом. В состоянии равновесия – шар совершенно прозрачный. Если становится слишком много Света, то в том месте, где слишком высокая концентрация Света, загораются голубые огоньки. И, наоборот, место, в котором увеличивается концентрация Тьмы – загорается красными огоньками. Чтобы восстановить баланс – одному из старейшин достаточно дотронуться жезлом равновесия до светящейся точки. Поэтому, старейшины круглосуточно дежурят у шара.

- Если все так просто – откуда войны, пандемии и голод?

- Несколько факторов. Во-первых, нельзя вынуть одну душу и заменить на другую. Это значит, что светлая душа может вселиться только в новорожденного. А во-вторых, скорость света и расстояния во Вселенной. Душа не способна лететь быстрее скорости света и, поэтому, слишком часто на восстановление равновесия уходит гораздо больше времени, чем хотелось бы.

- Значит, боги не имеют никакого отношения к балансу Тьмы и Света и Добра и Зла? – скорее сама для себя констатировала Пандора.

- По большому счету, нет. Кстати, что касается Добра и Зла и баланса между ними – то это, на мой взгляд, такая же загадка вселенной, как и Проведение или существование Души. Кстати, о проведении и о душе. Ниточка, связывающая душу Изабелл и ее тело – истончается, я чувствую это. Нам необходимо доставить Изабелл в древний мир как можно скорее.

- Но как же Рози? Я боюсь оставлять ее…

- Я не думаю, что наше путешествие займет больше, чем один день, может даже полдня. Сейчас отправимся, а к ужину вернемся. Не беспокойся, Астрея и Ликург – присмотрят за Рози, она будет в абсолютной безопасности.

Больше книг Вы можете скачать на сайте —

Глава 16

ГЛАВА 16

Задача, стоящая перед ними была проста и не предвещала никаких осложнений. И сначала все так и было: просто и без осложнений.

Ганимед и Пандора вошли в зеркало и там, в коридоре межвременья, Пандора прочитала заклятие, которое должно было соединить тело Изабелл с душой. Портал не заставил себя долго ждать – открылся, как и заказывали и, главное, именно туда куда заказывали.

Они вышли на широкую дорогу, и пошли в сторону виднеющегося в дали селения. Из придорожных кустов вспархивали в бездонное синее небо жаворонки. Над их головами, в восходящих потоках горячего воздуха парил ворон. Между холмами бежала, переливаясь и подмигивая послеполуденному солнцу широкая река.

- Древний Эймсбери такой же гостеприимный и умиротворенный, как и Эймсбери современный, - нарушил тишину Ганимед, провожая взглядом ворона.

- И такой же таинственный, - почему-то поежилась Пандора, - ты, наверное, устал? – спросила она, намекая на его ношу, - мы идем уже достаточно долго, - возможно, хочешь передохнуть?

- Нет, дойдем до деревни и там передохнем, - замотал головой Ганимед, - я чувствую, что связь крепнет, мы правильно идем…

Именно в этот момент они увидели женщину, идущую им навстречу. Она рассматривала их, прикрыв рукой глаза от солнца. Приблизившись на расстояние, приличное для того, чтобы поздороваться, женщина кивнула им:

- Я – Кейт. А вас я полагаю, привело сюда Зеркало.

- Да, мы пришли через Зеркало - ответил ей Ганимед. Эта девочка, он кивнул глазами на Изабелл – по-видимому, принадлежит теперь этому миру. И мы пришли восстановить равновесие.

- Эта девочка – моя кровная родственница? – спросила Кейт, рассматривая бесчувственную Изабелл.

- Я полагаю, что внучка, если вы – Кейт Лайтнинг.

- Да. Вернее я была Кейт Лайтнинг. Я ждала вас. Я видела сон, в котором в мое окно влетела раненая голубка. А утром на дереве жизни распустился красный цветок. Как зовут мою внучку?

- Изабелл.

- Спасибо вам. И пойдемте, я познакомлю вас с Дубревом.

Пандора и Ганимед с интересом изучали британское жилище времен бронзового века. Оно представляло из себя группу, состоявшую из круглых каменных однокомнатных строений, напоминающих улей, диаметром метров шесть и чуть выше одного метра высотой, утепленных с помощью торфа и соломенной вязки. Попасть в строение можно было через маленький вход, напоминавший норку. Группа этих каменных комнаток была окружена невысокими каменными стенами.

От взгляда Пандоры не укрылся ни скотный двор, ни птичий двор. «И это жилище верховного жреца-архидруида! Как же живут остальные, те, что победнее, и представить было страшно! Никаких удобств! Ужас, да и только! Представив себя на месте Кейт, Пандора вдруг испытала приступ сильнейшей жалости к Изабелл. «Каково же будет Изабелл, когда вместо комфортного, цивилизованного мира современного Лондона она очнется в древнем Эймсбери? Как по мне, так лучше смерть! И у них тут еще и зимы бывают, б-р-р-р» - совсем расстроилась и обеспокоилась Пандора. Она подумала, что ей нужно обязательно поговорить с Ганимедом, потому что древность неожиданно приобрела совсем не романтичный практический оттенок.

Дубрев встречал их за руку с мальчиком пяти лет.

- Добро пожаловать, мы ждали вас, - мягко сказал Дубрев.

- Наш младшенький, улыбнулась Кейт. Анлуан, поздоровайся с гостями.

«Дубрев, конечно, на вид вроде добрый, и ребенок хорошенький, и Кейт не выглядит несчастной, но Изабелл все равно надо спасать» - Пандора не могла себе простить, что она раньше не задумалась о том каково будет Изабелл в древности. У нее, конечно, было оправдание – жилища в Древней Греции – во много раз комфортнее тех, что она увидела здесь, но все же – она должна была изучить вопрос с перемещением Изабелл более обстоятельно.

- Для обряда уже все готово. Я могу понести девочку, - предложил Дубрев.

- Я сам, - Ганимед боялся выпустить ее из рук, боялся, что одно его неверное движение, и Изабелл уже не вернуть. Он отдавал себе отчет, что его страх совершенно иррационален, потому что ее связь с душой становилось все надежнее с каждой минутой. Еще его беспокоила Пандора. Она с каждой минутой становилась все хмурее и хмурее. Неужели есть повод для беспокойства, о котором он даже не догадывается. Ее сила – очень беспокоила его, в последнее время, особенно потому, что он знал – самые яркие открытия его ждут еще впереди. «Надо будет при первой же возможности узнать у Пандоры, что ее беспокоит», - решил он, неся Изабелл по извилистой тропинке.

Откуда-то издалека доносился гул барабанов. Знойный июльский воздух, казалось, плавился и стелился по траве. Чем ближе они подходили к храму, построенному из внушительных глыб, каждая метров так четыре или пять высотой, тем отчетливее слышался гул барабанов. Храм, как и все строения, в Эймсбери был построен в форме круга.

- Все реки Тартара! Это же, как вам удалось притащить такие глыбы? Это ж сколько их? - Ганимед понимал, что никто не станет ему объяснять как, но не мог не высказать своего восхищения.

- Внешний круг – тридцать каменных глыб, диаметр круга тридцать три метра, - с улыбкой ответил Дубрев.

- Внешний круг? То есть, есть еще и внутренний? – Дубрев кивнул и улыбнулся.

- В-ну-ша-а-ет у-ва-а-жение! Слов нет, - одобрительно кивнул Ганимед, когда они прошли внутренний круг храма. Дубрев жестом показал Ганимеду, что Изабелл можно положить на алтарь. Очень осторожно, как будто бы боясь разбудить, он опустил ее на алтарь, еще и удостоверившись предварительно, что камень теплый, а не холодный. Ганимед отдавал себе отчет, что его подсознание почему-то решило, что спасая Изабелл, он каким-то образом искупает, пусть и мизерную, но часть вины перед Эллиной, за то, что он не спас ее. Возможно, думал Ганимед, его подсознание и самоуверенность пошли еще дальше, и теперь играют в игру: «спасу Изабелл – спасу и Эллину». «Вот с этого и начинается безумие», - остановил себя Ганимед. «Нам бессмертным, приравненным к богам, очень легко вообразить себя всесильными!» - пытался он образумиться себя. «Не смей уподобиться Офиону или Керту!» - нанес он себе ментальную пощечину, чтобы образумиться.

- Им! Им! – кто-то пытался достучаться до его затуманенного сознания. Кто-то очень знакомый и такой родной.

- Эллина! Хорошая моя! Это место действительно особенное! – он притянул Эллину к себе и поцеловал, но Эллина на поцелуй не ответила, еще и отпихнула. Весьма невежливо и болезненно чувствительно отпихнула. Это не то, чтобы его сразу отрезвило, но озадачило.

У Эллины никогда не было таких огромных, метающих молнии, злых сине-фиолетовых глаз.

- Ты…! Ты…! Ты…! Уйми свои фантазии! Я понимаю, что напоминаю тебе Эллину, и ты расчувствовался или какие там еще у тебя причины. Но это не повод! Ты слышишь меня – это не повод лезть ко мне с поцелуями! – Пандора шипела, потому что шел обряд, и ей нельзя было орать.

- Я… - прости…, наверное, обознался…, - она видела, что он растерян. И, она не сомневалась что, он обознался. Вот только ей: а) совсем не льстило, что ее путают с мертвой женой; б) она совершенно не понимала, как можно было обознаться. Но ему повезло – потому, что у нее к нему было дело, причем важное дело.

- Мне надо с тобой поговорить! И очень срочно! – увидев его перепуганные глаза, Пандора успокоила: - Расслабься! Не это дело! Что только что было! А другое дело!

- После ритуала нельзя? Я хочу убедиться, что с Изабелл все в порядке.

- Ду-ма-ю…, что можно, - разрешила Пандора, - она решила, что Изе все равно, прежде чем возвращаться, лучше соединиться с душой. И затем любознательность взяла управление сознанием Пандоры в свои руки, потому что происходило что-то невероятное и ни разу Пандорой невиданное: нечто светящееся, напоминающее чайку закружилось над Изабелл. Это нечто переливалось всеми цветами радуги, и… Пандора могла поклясться, что слышит звук флейты…, хотя до этого гудели барабаны. Приблизившись к телу Изы – чайка распалась на миллиарды светящихся крупинок и осыпалась на нее как дождь. Буквально на одно мгновение тело Изы засветилось, причем свет исходил изнутри, приподнялось над алтарем и… приземлилось, вернее, не приземлилось, а шмякнулось об алтарь. «Могли бы и поосторожней опускать» - подумала Пандора. «Будем надеяться, что хоть не зря роняли!» - Пандора напряженно всматривалась в лицо девушки, мечтая, чтобы та открыла глаза. И Изабелл открыла глаза. «Бедная!» - подумала Пандора. «Ее надо срочно спасать!».

- Им! Поговорить надо! – она схватила Ганимед за руку. – Пошли! – И не давая ему возможности передумать, потянула из храма на улицу.

- Ора, неужели это не могла подождать?

- Ее спасать надо!

- Кого?

- Изу!

- От кого?

- От них!

- Они ей только что жизнь вернули!

- Я видела! Но хотела ли она такое?!

- Какое?

- Ты видел, где и как они живут! Это же бронзовый век! И это даже тебе не Греция! Ганимед! Ты не понимаешь! Лучше смерть! Чем такая жизнь!

- Это то, что беспокоило тебя все это время? – Он должен был быть уверен, а то вдруг, что-то еще гораздо менее серьезное в ее понимании, но, на самом деле, весьма серьезное в его понимании.

- Да! – убежденно ответила ему Пандора.

«Все-таки природа на ней отдохнула…», - раздраженно подумал Ганимед, вспоминая поговорку, что «природа отдыхает на детях гениев». Но, на всякий случай уточнил.

- Только это? И больше ничего?

- Ты издеваешься! Что может быть хуже остаться здесь! Ты видел эту одежду! Эти жилища! Ох!!! Это подлое, мерзкое зеркало! Я теперь понимаю, почему оно обманом заманивает девушек!

- Ора, у Изы нет выбора…, - пытался образумить ее Ганимед.

- Что значит, нет? Я ее сюда привела! Я ее отсюда и заберу!

- Поговори сначала с Изой и с Кейт, пожалуйста…

- Что они понимают! – Пандора была настроена решительно.

- Ты уже намерена обоих забрать? – он уточнил на всякий случай.

- Нет. У Кейт здесь маленький сын. А Кора – уже выросла. Только Изу.

Нет, конечно, логика в ее словах была. Он бы тоже не согласился здесь остаться, если бы ему предложили выбор. Но у Изабелл не было выбора.

- Ора, ей придется остаться здесь. Зеркало ее не отпустит. Пожалуйста, услышь меня, - он почти умолял ее.

- Ах, это подлое зеркало. Ну, еще посмотрим, кто кого?  Я поговорю с Изой. И если она не захочет оставаться. Значит, я не уйду отсюда без нее, - Ганимед понял, что спорить бесполезно. Он также понял, что к ужину в Сандер Бей они могут и не вернуться.

Так как к ним подошла улыбающаяся Кейт, то Пандоре пришлось прервать свою пламенную речь.

- Ритуал прошел успешно. Изабелл очнулась. Она очень слаба физически, но она знает свое имя и помнит все события своей жизни вплоть до…, - Кейт запнулась, подбирая слова.

- До происшествия, - подсказал Ганимед.

- До происшествия – согласилась Кейт.

- Когда мы сможем поговорить с Кейт, - вмешалась в разговор Пандора.

- Да. Хоть сейчас. Как только Гверн перенесет Изабелл в ее покои, она вся ваша, - улыбнулась Кейт.

- Кто такой Гверн? – подозрительно спросила Пандора. Она чувствовала, что неспроста этот Гверн захотел на своих руках отнести Изабелл в ее покои. Наверняка, и это проделки зеркала. «Оно таки продолжает заниматься сводничеством! Ах, это мерзкое стекло!» - негодовала Пандора.

- Младший брат Дубрева.

- И он женат? – допрашивала Пандора.

- Нет, но…, - Кейт, кажется, опять подбирала слова.

- Что «но» - продолжала допрос Пандора.

- Он не хочет жениться, он считает, что семья будет отвлекать от его истинной страсти – науки, особенно от медицины, астрономии и астрологии.

- Зеркало уже сообщило ему, что и он умрет бездетным, - подозрительность Пандоры росла и росла и росла…

- Нет. Он не так важен для продолжения рода как Дубрев. Зеркалу нет до него дела.

«Это ты так думаешь…» - думала Пандора. Она же была уверена в своих подозрениях. Мерзкое, подлое зеркало – задумало сводничество. Это хитрое стекло пересмотрело свои планы и решило, что Кора – ему не подходит, но подходит Изабелл, почему интересно?

- Кейт, ты не обращай внимание на Ору, она из Древней Греции. Он сделал движение глазами, которое должно было, наверное, сказать Кейт все, что он думал о Пандоре и Древней Греции.

- Она пришла в современный мир из древности?! – уточнила Кейт.

- Да.

- Я завидую ей, - тихо произнесла Кейт.

- Ты? Завидуешь?

- Я думал, ты счастлива здесь?!

- Я люблю Дубрева всем сердцем. Я люблю наших детей. Но не проходит и дня, чтобы я не думала о цивилизации. Я не была создана для этой жизни. И я не выбирала ее.

- Я… я – даже не знаю, что сказать…, Ганимед был растерян.

- А я знаю! А я знала! – Пандора ликовала и это мягко сказано. – Ну, и что мы будем с этим делать?! – вопрошала гневная богиня.

- Мы? –  голос Ганимеда, по мнению Пандоры, звучал очень до обидного удивленно.

– Но, что-то делать нужно! Это же тебе три тысячи двести пятьдесят шесть лет, не мне! Придумай, что-нибудь!

- Ты теперь еще и Кейт решила с собой забрать? – Ганимед, просто не верил своим ушам.

- Для меня уже поздно, - ответила вместо Пандоры Кейт. – Но, я согласна с Пандорой – Изе нужно предоставить выбор.

- Ведьма богини ничуть не умнее, - почти простонал Ганимед. – Как вы не понимаете, Изабелл умерла в том мире. Причем уже дважды умерла. Она все еще существует только благодаря Зеркалу. У человека в жизни не всегда есть выбор. Ты Кейт должна это понимать!

- Я понимаю, но все же считаю, что нужно поинтересоваться мнением Изы.

У Ганимеда еще была надежда, что Изабелл может оказаться умной женщиной. Но кроме этого, Изабелл была важным свидетелем, поэтому им в любом случае было нужно поговорить.

- Ну, что ж идемте знакомиться с Изабелл и заодно узнаем ее мнение по данному вопросу, - предложил он.

Они нашли Изабелл не в одном из «ульев», а в саду. Она то ли полулежала, то ли полусидела в шезлонге.

- Иза, я твоя бабушка Кейт, - представилась Кейт. У тебя, наверное, очень много вопросов. Эти люди, они доставили тебя сюда, чтобы твои душа и тело смогли воссоединиться.

- Я не знала, получиться ли у меня, но это был единственный способ не позволить ему – забрать мою душу себе.

- Изабелл, я понимаю, что это не самые приятные воспоминания, но мне нужно знать все о нападении. Каждую мелкую деталь. Вы сможете ответить на мои вопросы? – голос Ганимед звучал мягко и требовательно одновременно.

- Я готова, потому что знаю о том, что этот монстр имеет отношение к смерти Сары….

- Монстр? Он не выглядел как человек? – удивился Ганимед.

- О! Он выглядел как человек. Но только выглядел. Но его глаза они были… совершенно лишены белков или зрачков. Две бездонные щели.

- Как он проник в дом?

- Он просто материализовался из воздуха в гостиной, как только я провела Тома.

- Этот Том, я не смог его найти, чтобы допросить. Зачем вы встречались?

- Том – поверенный в делах Сары. Я знаю его уже несколько лет. Они встречались с Сарой, даже планировали пожениться. Но Сара не знала, как он отреагирует, если узнает все о ее способностях, поэтому тянула со свадьбой.

- Она не доверяла ему? – уточнил Ганимед.

- Она говорила, что он слишком идеален, чтобы быть настоящим. Это ее настораживало. Мы все смеялись с нее.

- Вы ведь спорили с ним? – вмешалась Пандора, - о чем?

- О доме. Согласно завещанию, часть Сары переходила мне. И Том хотел, чтобы я продала ему дом. Он утверждал, что так он будет ближе к Саре. Я была против. И потому, что дом принадлежит нашей семьи уже двести лет и потому, что ему необходимо учиться жить без Сары, а не жить в ее доме, будучи окруженным ее вещами.

- Очень странно, Вы правы. Но я совершенно не представляю, зачем ему дом, если не как сентиментальная ценность, - озадаченно проговорил Ганимед. – Хорошо. Давайте вернемся к нападению. Что еще Вы можете сказать о нападавшем? Как Вы догадались, что ему нужна Ваша душа?

- В ночь убийства Сары – я была там с ней. Я ощущала каждую ее эмоцию, каждое чувство. Ей не было больно физически, только душевно. К сожалению, мы…, она мало, что видела, потому что она была полностью парализована. Но этот там был.

- Они разговаривали между собой? Звучали ли какие-то имена? – Ганимед даже не пытался скрыть свое нетерпение.

- Да. Одного из них звали Керт, а второго Тэнэбрэ. Этот Тэнэбрэ был способен передвигать тело Сары по воздуху. Но ритуал совершал Керт. И именно Керт понял, что душа Сары – это половинка целой души. Но в отличие от Тэнэбрэ, который пришел в ярость, Керт был абсолютно спокоен. И сказал, что все более чем поправимо, но он сам займется второй половинкой. Тэнэбрэ – тогда ему ничего не ответил.

- Зачем же вы приехали в Эймсбери, если знали, что в опасности?

- Я приехала к Зеркалу и для того, чтобы рассказать Вам о моем видении. Я попросила Зеркало позвать мою душу, как только она покинет мое тело. Я ничего не знала наверняка, но могла только надеяться. И заговорила свое тело на бессмертие. Это заклятие, которому Дубрев научил мать Кейт, но им можно воспользоваться только раз в жизни. Под его воздействием – жизнь не покидает тело в течение семи дней, даже при наличии несовместимых с жизнью ранений. Это же позволяет сохранить связь тела с душой.

- Поэтому он и не мог остановиться, - как бы сам себе объяснял Ганимед, - он чувствовал в Вас жизнь и понимал, что Ваша душа не покинет тело, пока в Вас теплится хоть огонек жизни. Но вероятно Керт что-то почувствовал и застал его за этим кровавым занятием. У него другое чувство дара – он чувствует присутствие души и магии, а не жизни. Керт понял, что души в теле нет и, вероятней всего, заподозрил, что Тэнэбрэ так увлекся кромсанием, что не заметил, как Ваша душа покинула тело. Вот зачем он ошивался вокруг дома, надеялся засечь Вашу душу. А Зеркало, как я подозреваю, умеет себя защищать, поэтому он им не заинтересовался.

- Но Вы выжили дважды? – удивилась Пандора.

- В прошлый раз заклятие активировала Сара, использовав свой единственный шанс. Надеюсь, что моя информация поможет вам найти убийц моей сестры.

- Ваша информация Изабелл – очень ценная. Сара будет отомщена – это я вам обещаю, - голос Ганимед звучал твердо и уверенно.

- Изабелл, у меня к Вам вопрос, - вмешалась Пандора, - Вы хотите здесь остаться? Потому что, если не хотите, я могу забрать Вас отсюда и никакое зеркало мне не указ!

- Пандора, вы очень добры. Но я там умерла. Люди видели мое покромсанное тело, после таких ранений не выживают, тем более учитывая, что я сутки пролежала без медицинской помощи, истекая кровью. Передайте маме и прабабушке, что я их очень люблю. Но я остаюсь здесь.

- Но это же бронзовый век, никакой цивилизации, Вы представления не имеете на что соглашаетесь, - начала протестовать Пандора.

- Возможно. Но это теперь мой мир. Я дважды получила в подарок жизнь. И если в результате я оказалась здесь – значит так нужно.

- Но…, - не унималась Пандора.

- Ора, Изабелл приняла решение. Смирись, что не все так, как хочется и кажется тебе, - довольно строго отчитал ее Ганимед.

- Изабелл – я желаю Вам долгой… и счастливой жизни, - сделав акцент на долгой, улыбнулся Ганимед.

- Спасибо, - улыбнулась ему Изабелл. – И Вам спасибо, Пандора.

- Ну, по крайней мере, я думаю, что смогу Вас навещать, - улыбнулась ей Пандора.

- Кейт, нам уже пора возвращаться, объясните, пожалуйста, как мы можем выбраться отсюда.

-  Все и всегда уходят через реку. В воде формируется воронка, туда затягивает как в водоворот, вот и весь переход.

- И нас мокрых выкинет в мою комнату? – поинтересовался Ганимед.

- Нет, вы окажитесь у двери в коридоре межвременья, Вам просто нужно будет открыть дверь, и вы сможете покинуть зазеркалье. И не переживайте Вы не будете мокрыми, - улыбаясь сообщила Кейт.

- Ну что ж Пандора пошли плавать!

Они заплыли на середину реки, действительно начала формироваться воронка и их затянуло в водоворот. И они оказались в коридоре межвременья у закрытой двери. Вот только открыть ее у Пандоры никак не получалось. И с кровью и без. У Ганимеда получилось открыть дверь без проблем, но когда он попытался по-джентльменски пропустить Пандору вперед себя – ее откинуло назад. И так было каждый раз, сколько бы они не пытались.

- Что происходит? – не понимала Пандора.

- Тебя Зеркало не выпускает. Ты, насколько я помню, громко заявляло, что оно тебе не указ. Вот теперь оно демонстрирует тебе свою силу и возможности.

- В смысле, Зеркало меня не выпускает?

- Оно решило проучить тебя. Ора! Зеркало – древний могущественный артефакт, с собственным мнением и, возможно, даже душой. А ты, находясь на его территории, утверждала, что ты еще посмотришь – кто кого? Вот теперь, пожалуйста, смотри – кто кого. И, ладно бы я не успел рассказать тебе, что твой отец не всесилен, но успел же!

- А причем здесь мой отец?

- Притом, что тебе придется самой договариваться с Зеркалом. И тебе никто не сможет помочь. И свойства твоей крови – здесь тоже бессильны. Ты бросила вызов древней сущности. И теперь расплачиваешься.

- Но как я узнаю, что оно от меня хочет?

- А я откуда знаю! – он был более чем раздражен.

- Ну, ты же тоже древний, наверное, почти такой же древний, как и Зеркало…

- Но я никогда не оказывался в подобных ситуациях. И никогда бы не оказался, если бы не ты!

- Извини. Если хочешь, можешь уйти…. Тебя оно выпускает, - обреченно предложила Пандора.

- И оставить тебя здесь одну? Ора, со мной у тебя хоть какие-то шансы выбраться. Без меня – ноль. Ты хоть понимаешь это? Как можно быть настолько самоуверенной, чтобы оскорблять и унижать древний артефакт! Объясни как!

- Я признаю, что была не права. А ты прав. Но давай лучше думать, что делать. Тем более, там Рози и Хельга – их надо защищать!

- Ора! Поверь мне без тебя рядом – они в полной безопасности! Моя команда – это профессионалы. Ни Керту, ни Тэнэбрэ до девушек не добраться, пока они под защитой Ликурга, Астреи, Эфалида и Медеи. Я ни минуты не сомневаюсь, что и Рози и Хельге ничего не угрожает…, кроме тебя.

- Ну, я же уже извинилась!

- И что мне с твоими извинениями делать?

- А ты меня вообще поцеловал!

- А причем здесь это. И Ора, я же уже извинился!

- Заметь, я тоже уже извинилась, причем несколько раз! А ты все продолжаешь меня обвинять! Или давай думать, что делать. Или открывай эту дверь. И давай, до свидания!

- Хорошо, давай сначала проверим, сможем ли мы переместиться куда-нибудь из этого коридора…, - предложил Ганимед.

- Куда, например?

- В гости к Кейт, естественно! Или у тебя есть другие предложения?

- Нет.

На этот раз они сосредоточились на Кейт и Изабелл и на древнем Эймсбери. И очутились уже на знакомой широкой дороге.

- Ты, правда, считаешь, что Рози и Хельге ничего не угрожает? – Пандора решила уточнить, правильно ли она его поняла.

- Абсолютно уверен. Более того, уже на сегодняшнее утро были обнаружены еще четыре кладбища, на котором могилы расположены пятигранником. Работы по изменению расположения могил идут полным ходом. Девушек у Керта нет, условий для проведения ритуала тоже нет. Я считаю, что мы хотя и не остановили Керта, но внесли очень большие изменения в его планы. Керту для синтеза философского камня нужны абсолютно светлые души. А их сама понимаешь ограниченное количество. Половинку души Сары он не может использовать. То есть ему сейчас нужно найти еще три светлые ведьмы, что почти не выполнимая задача. И соорудить новые пятигранники для ритуалов, что ему будет сложно сделать, учитывая, что все его передвижения под контролем. Он, разумеется, не сдастся. Возможно, затаится на какое-то время. Но затею с додекаэдром он не оставит. Но самое главное, я выиграл время, чтобы разработать план его поимки и заключения в Тартар. Но сначала мне нужно выбраться от сюда…

- Тэнэбрэ – ты просто отдашь Льву, чтобы тот с ним разбирался, - поинтересовалась Пандора.

- Да. Но для начала…

- Поняла, нам нужно выбраться отсюда…, - понуро заключила Пандора.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Content

Шевцова Наталья Двенадцать ведьм (СИ)

Хранители рубежей (первая книга),  Двенадцать ведьм Наталья Шевцова

Пролог

Глава 1