Ребекка Альден

Deadline

Rebecka Edgren Alden

Deadline

© Rebecka E. Alden 2020 by Agreement with Grand Agency

© Савина Е. Ю., перевод на русский язык, 2021

© Lena Okuneva / Trevillion Images

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2021

* * *

Моим старым коллегам

Пролог

– Было так много крови…

– Простите, что вы сказали?

Женщина напротив подается вперед. Анна ловит ее взгляд. Как, она сказала, ее зовут? Сандра, кажется. Маленького роста, но выглядит крепкой. Прямые темные волосы собраны в тугой хвост, чуть раскосые глаза. На лице написано легкое нетерпение. Одета в обычную одежду, без намека на униформу. Черный пиджак поверх белой блузки.

– Анна, я понимаю, что у вас шок и вам нужно как можно скорее попасть домой, но сперва я должна задать вам несколько вопросов.

Она слышит слова, которые произносит женщина, понимает, что должна на них что-то ответить, но мозг отказывается работать. Они сидят в величественном вестибюле Milles Media. Высоченные, от пола до потолка, окна выходят на улицу. Отражение ее лица в стекле. Вместо глаз – черные дыры. Снаружи темно. Косые струи дождя вперемешку со снегом полосками расчертили тьму.

Обернувшись, Анна видит множество полицейских. Одни стоят группами и разговаривают, вторые натягивают перед лифтами сине-белую заградительную ленту. Анна вздрагивает: больше она ни за что не спустится в подвал. Потом переводит взгляд на свои руки. Теперь они чистые, но в носу все еще стоит сильный запах железа. Она поглаживает большим пальцем изящное украшение, лежащее у нее на ладони…

– Анна, сейчас я задам вам несколько вопросов. Вы готовы на них ответить?

Проходит какое-то время, прежде чем до ее мозговых синапсов доходит, что она должна кивнуть в ответ.

– Хорошо, тогда начнем. Как я уже сказала, меня зовут Сандра Квист, и я – инспектор криминальной полиции. Сейчас двадцать три часа четырнадцать минут, и мы находимся в… что это за здание?

– Это издательский дом Milles Media. Мы издаем газеты, журналы, в том числе цифровые версии.

– Вы можете еще раз назвать свое имя?

– Анна Флетчер.

– И вы здесь работаете?

– Да, я ответственный редактор журнала Suzanna. Слышали, наверное, о таком. Простите, но я очень устала. Я сегодня с шести утра на ногах, а тут еще это… – Она беспокойно ерзает на месте.

Нет, не то она говорит. Совсем не те слова, что нужно.

– Вы можете рассказать, что случилось сегодня вечером?

На самом деле ей не хочется к этому возвращаться, но она заставляет себя собраться с силами. Тщательно подбирает слова, чтобы описать то, что не поддается описанию.

– Я спустилась в лифте в подвал. Собиралась оставить там сумку со спортивной одеждой и ковриком для занятий йогой. У нас завтра съемка. Мы будем снимать ролик с… О боже, я же должна позвонить и предупредить фотографа и визажиста! И стилиста…

Инспектор перебивает ее:

– Ничего, еще успеется. Так сколько примерно было времени, когда вы спустились в лифте в подвал?

– Я точно не знаю. Думаю, около десяти.

– Хорошо, что было дальше после того, как вы спустились в подвал?

– Я увидела ее. Она лежала на полу. В нашей телестудии. – Анна судорожно сглатывает. – А она в самом деле мертва?

– Да, она мертва. Что вы сделали, когда оказались в комнате?

– Было темно. Я зажгла свет. Проверила, как установлен задний фон. Он должен был быть бирюзовым, и я хотела убедиться, что так оно и есть. Потом… Потом я повернулась и увидела, что стойка для микрофона лежит на полу. Оборудование очень дорогое, и я еще подумала, кого это так угораздило уронить ее… и вдруг увидела тело. Сначала я решила, что там лежит просто кукла, манекен. У нас есть такие в комнате отдела моды. Мне и в голову не могло прийти, что это может оказаться она.

– Что вы сделали потом?

– Я подумала, что должна сделать искусственное дыхание, но не знала, как его правильно делать. Тогда я просто потрясла ее и, кажется, окликнула по имени. А потом увидела кровь… там было очень много крови. На ней. На мне. На моих брюках…

Запах железа усиливается, становится тошнотворным. Такое чувство, что он никогда до конца не исчезнет и навсегда останется с ней.

– Сколько времени, по-вашему, прошло с момента, когда вы обнаружили ее, и до того момента, когда вы позвонили в полицию?

– Минут пятнадцать? Двадцать?

Анна чувствует, что ее трясет. Несмотря на желтое одеяло на плечах, внутри не холод. Она не помнит, кто ее укрыл. Ей хочется только домой. Спать. Она медленно обводит взглядом помещение. Все выглядит таким далеким от реальности. Полицейские совсем не вписываются в этот красивый, отделанный мрамором вестибюль. Они здесь похожи на великанов в кукольном домике. Неуклюжих, некрасивых великанов.

– Вы уверены, что сейчас все мне рассказали?

– Что?

Она снова изучает свои руки, не в силах оторвать от них взгляда. Было так много крови… Инспектор понимает, что́ она пытается найти.

– Руки у вас сейчас чистые, – говорит она, но ее голос доносится до Анны словно издалека.

– Да, я помыла их.

– Вы помыли их до того, как позвонили нам?

Анна задумывается. Потом медленно кивает.

– Мне нужно было привести себя в порядок, поэтому я побежала в туалет, который находится прямо возле студии. Потом вернулась обратно.

Когда она стояла там, в совершенно обычном туалете, и мыла руки над совершенно обычной раковиной, все случившееся казалось Анне не более чем ужасным сном. Поэтому ей пришлось вернуться, чтобы убедиться, что Диана действительно лежит на полу в луже крови. Мертвая.

– Диана Грей была вашей начальницей?

– В каком-то роде.

– Она была главным редактором журнала Suzanna, в котором вы работаете?

Анна замечает, что Сандра Квист говорит о Диане в прошедшем времени. Дианы больше нет. Анну захлестывает буря эмоций. И ей трудно с ней справиться.

– Да, – отвечает она, изо всех сил стараясь скрыть свои чувства.

– Вы видели кого-нибудь еще в подвале?

– Нет, никого.

– Слышали что-нибудь?

– Нет.

– Заметили что-нибудь странное? Какой-нибудь непорядок?

Анна думает о цепочке, лежащей у нее на ладони, и качает головой:

– Нет, только валяющуюся на полу микрофонную стойку.

– Вы разговаривали с кем-нибудь, прежде чем спуститься? Здесь, в холле, был кто-нибудь еще?

– Не знаю. Я никого не видела.

Сандра Квист смотрит в свою записную книжку, которую крепко сжимает в руке.

– То есть, кроме вас, здесь больше никого не было?

– Нет, я никого не видела.

О боже, полиция ведь не считает, что… Анна не в силах додумать эту мысль до конца.

Полицейский подходит к Сандре Квист и что-то говорит ей шепотом на ухо. Та с абсолютно непроницаемым лицом выслушивает его. После чего коротко кивает и какое-то время сидит молча.

Что-то не так. Анна чувствует это.

– Хорошо, Анна, значит, вы позвонили нам в половине одиннадцатого. Мертвую Диану вы обнаружили сразу после десяти. Так?

– Да, кажется, так, – неуверенно кивает Анна.

– Вы можете точно описать свои действия после того, как вы нашли ее, и до того момента, как позвонили нам?

– Но ведь я только что это сделала.

– На всякий случай давайте повторим еще раз, с самого начала.

Анна сглатывает. До тех пор, пока она снова все не расскажет, ей надо держать себя в руках. Она поднимает голову и, глядя в потолок, начинает рассказывать. Медленно, чтобы не ошибиться или, не дай бог, ляпнуть лишнего. Пока она говорит, Сандра кивает и делает пометки в своем блокноте.

– Сколько мне здесь еще сидеть? Я страшно устала. Голова сильно кружится. Я не знаю, сколько еще продержусь.

Сердце испуганно колотится в груди. Ее что, подозревают?

– Совсем скоро вы сможете поехать домой. Мой коллега отвезет вас. Но прежде мы вынуждены попросить вас оставить нам вашу одежду. Мы должны отдать ее на экспертизу.

По щекам катятся слезы облегчения. Она быстро вытирает их, но на смену им появляются новые. Полицейские не обращают внимания на ее слезы, никто не пытается утешить ее и не предлагает салфетку. Кожа зудит и чешется, как будто к ней что-то прилипло. Неужели это засохшая кровь? От этой мысли ей становится дурно.

– А что, собственно говоря, вы так поздно делали на работе?

Сандра Квист пристально смотрит на нее. Выражение ее лица абсолютно нечитаемо.

Анна отводит взгляд.

– В последнее время столько всего навалилось…

Часть первая

Глава первая

– Уменя к тебе деловое предложение.

Харриет Занден замолчала и уставилась в окно. Ее кожа так обтягивала скелет, что при желании можно было бы пересчитать все кости. Эта внешняя хрупкость придавала ей кошачьи черты.

За все годы работы в издательском доме Анна ни разу не бывала у директора издательства, только пробегала мимо ее кабинета, торопясь по своим делам. Они с Харриет принадлежали к разным мирам.

Харриет возглавляла отдел гламура: журналы о моде, красоте и здоровье. Они продолжали называть их журналами, несмотря на то что большая их часть издавалась онлайн.

Анна же в последние годы принадлежала к сотрудникам второй ветви издательства, постепенно угасающего направления под названием «издания для семейного досуга». Пережиток прошлого, еженедельные газетки и журнальчики, которые в наши дни изредка покупают лишь те, кому уже под шестьдесят. В минувшем веке, когда большинство семей в стране были подписаны по меньшей мере на одну газету или журнал, издания для семейного досуга приносили издательству большие деньги. Но то было раньше.

Анна слегка одернула на себе не в меру толстый свитер и с раздражением уловила исходящий от него слабый запах свиного жира. Должно быть, от жареной сосиски с картофельным пюре, которые она запихнула в себя в обед.

– В самом деле? – переспросила Анна, но Харриет продолжила пристально смотреть в окно.

О Харриет Занден болтали всякое. Еще бы. Ведь она была из числа «сильных мира сего». Говорили о свойственных ей грубости и холодности в отношениях с подчиненными, о том, что она зациклена на ключевых статьях дохода и покрытии издержек. По всему выходило, что она любит больше Excel, чем людей, и могла не моргнув глазом обругать или уволить сотрудника.

– Я хочу, чтобы ты взяла на себя журнал.

Чего только не нафантазировала себе Анна, пока длилось молчание Харриет, но это было последнее, что могло прийти ей в голову. Suzanna был флагманом издательского дома. Крупнейший в стране женский журнал, широко распространяемый как в электронной, так и в печатной форме. Кто бы что ни говорил, а стать главным редактором Suzanna было невероятно престижно. О большем в современном мире глянца, пожалуй, и мечтать нельзя.

Но как же так? Неужели Диану собираются отправить в отставку? Сердце в груди у Анны забилось сильнее. Диана Грей, пришедшая на смену легендарному главному редактору Сузанне, едва успела проработать в журнале полгода. Диана принадлежала к числу тех бывших королев скандалов и звезд реалити-шоу, которые решили сменить свой имидж секс-идолов и стали фанатами йоги и здорового образа жизни. Когда ее совершенно неожиданно назначили новым заместителем главного редактора, у многих это вызвало недоумение. В сфере массмедиа данный шаг сочли чересчур дерзким и безрассудным.

– Диана останется, – поторопилась добавить Харриет.

– Хорошо. А в чем тогда, по-вашему, будет заключаться моя работа?

Анна наткнулась на стальной взгляд голубых глаз директора издательства.

– Диана – фантастическая личность, – начала Харриет. – Для нашего издательства это просто… Но у нее не так много опыта по части издания журналов, и она никогда не руководила редакцией. И само собой, мало знает о финансовой составляющей журнала. Но…

Повисла долгая пауза.

– Она полезна для имиджа, – закончила Анна.

– Именно. – В голосе Харриет послышалось явное облегчение. – Диана невероятно полезна для нашего имиджа. Она пользуется популярностью у читателей. – Тут у нее вырвался глубокий вздох. – А ты…

Харриет замолчала и смерила Анну изучающим взглядом. С головы до ног. Под этим взглядом Анна снова вспомнила о своем чересчур толстом свитере, который натирал ей горло и заставлял тело усиленно потеть. А еще о колготках, собравшихся складками на коленках, и громоздких уличных ботинках. И почему она не переобулась? Но, с другой стороны, она же не Харриет, которая наверняка держит в своем кабинете целый шкаф с обувью. Анна завистливо покосилась на блестящие лодочки директора издательства. Обувь, явно предназначенная для офисных помещений. Если им и приходилось соприкасаться с улицей, то только в те моменты, когда их обладательница выпархивала из такси, спеша на какую-нибудь важную деловую встречу. Белая блузка лишь немногим светлее ее кожи и на вид страшно дорогая. Брюки с идеально отглаженными стрелочками такие же черные и блестящие, как и туфли на высоком каблуке. И как только некоторым женщинам удается постоянно выглядеть столь совершенными?

– Из того, что мне о тебе известно, я делаю вывод: ты не заинтересована в подобных предложениях, – продолжила Харриет. – В смысле, достаточно взглянуть на твое лицо и обноски, как все сразу становится ясно.

Анна покраснела. Ее внешний вид критиковали. Но как бы болезненно это ни прозвучало – так оно и было. Эта часть работы главным редактором крупнейшего женского журнала виделась ей настоящим камнем преткновения. Как ни крути, а в ее маленьком издании для семейного досуга предъявляли не слишком высокие требования к внешнему виду сотрудников. Их читателям, большую часть которых составляли пенсионеры, требовались только регулярные порции трогательных репортажей о сельской местности, рецепты вкусной выпечки и кроссворды средней сложности. Это была не падкая на рекламу аудитория. И поэтому Анне чрезвычайно редко приходилось бывать на встречах с рекламодателями, где она могла бы представить свой журнал.

– Я знаю, что ты душой радеешь за свое издание. И являешься по-настоящему хорошим и ответственным главным редактором.

Анна кивнула. Во рту у нее пересохло.

– Таким образом, я хочу, чтобы ты продолжила делать то, что у тебя лучше всего получается, а Диана будет продолжать делать свое. Ты войдешь в штат сотрудников редакции и будешь помогать ей с журналом.

Харриет закинула ногу на ногу и сцепила руки в замок на коленях. Вид у нее был довольный. Будь она кошкой, обязательно бы еще и мурлыкнула от удовольствия.

– Вы хотите сказать, что мы обе будем главными редакторами?

– Ты будешь получать зарплату главного редактора. И у тебя будут все права и полномочия. Но чтобы не смущать читателей, мы придумаем другое название для твоей должности.

Анна не знала, показалось ей или нет, но на этих словах левый глаз директора издательства как будто непроизвольно дернулся.

– Какие у меня будут обязанности?

– Ты будешь руководить журналом и, чего уж там, всем брендом Suzanna. Даже сайтом. Разумеется, ты возьмешь на себя финансовый аспект и ответственность за персонал. На тебе будут связи с общественностью, а также сотрудничество с рынком и рекламодателями.

Всем этим Анна занималась и сейчас, только в масштабах своего маленького журнала.

– А что же будет делать Диана?

– Диана представляет торговую марку. Она будет сопровождать тебя на встречах с рекламодателями. Ходить на встречи с читателями. Продавливать диваны телевизионных студий. В общем, на ней будет вся «представиловка». – Слово прозвучало быстро и грубо. После чего Харриет без всякой паузы продолжила: – И кроме того, она ведь занимается продвижением своего собственного бренда. Она собирается стать одним из самых влиятельных людей в издательстве, а это уже само по себе отнимает очень много времени.

– Ясно, – кивнула Анна и сразу почувствовала себя старой и несовременной.

Харриет хлопнула в ладоши и встала. На белоснежной рубашке ни одной складки. На бледном лице написана серьезность.

От Харриет точно никогда не будет пахнуть жареными сосисками.

Анна заколебалась. Справится ли она с подобным заданием? Она – такая немодная и заурядная?

– Я должна подумать… – Анна с трудом выбралась из мягкого кресла.

Харриет, должно быть, услышала в ее голосе слишком явное нежелание принимать предложение, потому что тут же сказала:

– Только не затягивай с ответом. – Директор издательства отошла к окну и кинула быстрый взгляд на улицу. – Потому что ты все равно не останешься в своем журнале, – медленно проговорила она следом, не глядя на Анну.

– Что?..

Харриет повернулась к ней. Ее светлые глаза блестели. Зрачки крохотные, словно горошины черного перца.

– На самом деле я не хотела об этом говорить, но я слышала, что дела у вас в журнале идут не лучшим образом и ты все равно лишишься своего нынешнего места. Мой совет – прими предложение. Ведь это же самая престижная работа, которую ты только можешь получить в издательстве.

– Но я перестану быть главным редактором. – Эти слова вырвались у нее совершенно случайно.

– А, так тебя беспокоит лишь название твоей должности. – В голосе Харриет послышалось разочарование.

Анна покраснела. Она вовсе не желала выглядеть человеком, которого волнуют подобные вещи.

– Разумеется, мы повысим тебе зарплату. И еще. Я, наверное, забыла добавить, но ты станешь получать хорошие бонусы. Речь идет о совершенно других деньгах, нежели тех, что ты зарабатываешь в своем нынешнем журнале.

Все главные редакторы имели свои бонусы, размеры которых зависели от прибыли, приносимой брендом. Анне с ее журнальчиком редко когда перепадали большие суммы.

Харриет больше не смотрела на нее, вместо этого она принялась с деловым видом перебирать бумаги на своем рабочем столе. Было ясно, что директор издательства считает разговор законченным. Анна подхватила свою большую сумку и направилась к двери. Уже на пороге, не глядя на Харриет, она пробормотала:

– Можете отправить мне на почту трудовой договор, чтобы я ознакомилась с его условиями, прежде чем дам ответ?

– Разумеется.

Анна подняла голову и увидела, что Харриет смотрит на нее. Ее удивила надменность, сквозившая во взгляде директора. Но вместе с тем было в нем что-то еще. Что-то, чему Анна сперва не сумела дать название. И лишь вернувшись в гигантский офис, разделенный перегородками на множество помещений и закрыв за собой дверь, она поняла, что это было.

Тревога.

Глава вторая

– Но разве это не журнал о моде? Матиас скептически посмотрел на Анну и сунул в рот еще одну тефтельку. Они сидели на кухне и ужинали. Дверь в постирочную комнату была приоткрыта, и оттуда доносилось жужжание стиральной машины, чья работа подходила к концу. Анна смотрела в окно, наблюдая за тем, как их крохотный садик погружается в сумерки. На вечернем небе появилась оранжевая августовская луна.

Тесс уплетала за обе щеки, Алиса же, как обычно, поклевывала, словно воробушек. Между дочками было пять лет разницы, но каждый, кто увидел бы их, решил, что Тесс старше своих четырнадцати, а девятилетняя Алиса явно выглядит младше своего возраста.

– Мода, красота, интерьер. Здоровье. Очень много о здоровье. В общем, обо всем, ведь это же крупнейший в Швеции женский журнал, – ответила Анна. От волнения она чуть было не взяла себе еще одну порцию тефтелек, однако, посомневавшись, решила ограничиться салатом.

– Но тебе же это совершенно не интересно. Мне всегда казалось, что тебе нравится работать в твоем журнале.

– Нравится, и все же скоро будет уже восемь лет, как я там работаю, и, положа руку на сердце, я не нахожу в этом ничего захватывающего. Надо развиваться, двигаться дальше. На самом деле такой шанс выпадает раз в жизни.

Анна упомянула куда более высокую по сравнению с нынешней зарплату и хорошие бонусы. Матиас был приятно удивлен.

– Ну тогда прими мои поздравления, дорогая! Отличная работа!

Щеки Анны вспыхнули. Похвала мужа тронула ее куда больше, чем она хотела себе в этом признаться. Но она не упомянула фразу Харриет о том, что она все равно не сможет остаться в своей теперешней газете. Вместо этого Анна слышала себя словно со стороны, рассуждая о том, что это предложение поможет ей продвинуться по карьерной лестнице и что у руководства наконец-то открылись глаза на ее, Анны, талант и теперь они хотят сделать на нее ставку. Это звучало несколько фальшиво, в душе ее до сих пор мучили сомнения. Подходит ли она для этой работы? И почему они выбрали именно ее? Матиас ведь прав. Suzanna – гламурное издание, в котором ей совершенно не место.

Потому что она ничего не знала о моде и красоте. Или о здоровье. В самом деле ничего.

Что скажут в редакции, когда узнают о ее назначении на должность главного редактора? Работавшие там сотрудники были модными и современными. Они точно знали, что нынче в тренде. И все как один походили на эльфов из эпопеи «Властелин колец». Такие же стройные, симпатичные и холодные.

А еще была Диана Грей. Анна никогда не пересекалась напрямую с нынешним главным редактором. Только видела ее со стороны, несколько раз встречала в коридорах, но та ни разу и взглядом ее не удостоила. Ослепительно красивая. Целый каскад длинных белокурых волос, как у куклы «Барби». Идеальная, с иголочки, одежда.

– Suzanna, так там же Диана – главный редактор! – оживилась вдруг Тесс. – Обожаю ее. Она такая крутая и чертовски красивая.

– Ты знаешь Диану Грей?

Вот уж не думала Анна, что ее четырнадцатилетняя дочь интересуется почти сорокалетней «гуру» здорового образа жизни. Те времена, когда Диана то и дело появлялась на страницах желтой прессы и была известна всем шведам, закончились задолго до рождения Тесс.

Дочка достала телефон и показала снимок. Диана на красной ковровой дорожке в обнимку с молодым парнем.

– Она – подруга Якке, – пояснила Тесс.

– Что за Якке?

– О боже, мама, как можно не знать Якке, самого смешного парня Швеции?! У него миллион подписчиков на YouTube-канале!

В голове у Анны раздался слабый звоночек. К счастью, Матиас выглядел еще более озадаченным.

– Якке? Диана? Ничего не понимаю. Диана – главный редактор? – Он еще немного пожевал тефтельку. – Но в таком случае кем будешь ты?

– Я буду выполнять обязанности главного редактора, но у моей должности будет другое название. – Анна поборола в себе желание наклониться вперед и вытереть капельку соуса, засохшую у мужа в уголке рта.

– Выходит, ты будешь делать ее работу?

Внутри Анны нарастало раздражение. Почему ее так задели его слова? Может быть, потому, что та же мысль посещала и ее? Что они выбрали ее, никому не известную трудягу, которая под ослепительным светом софитов станет выполнять работу известного на всю страну главного редактора?

– Такому крупному изданию требуются два главных редактора, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. – И кстати, работа главного редактора в наши дни уже совсем не та, что прежде. Речь идет не просто о журнале. Suzanna – это целый бренд. Сайт, презентации, поездки, встречи. И главный редактор должен быть лицом бренда. А это, в свою очередь, предполагает очень много работы для Дианы. Поэтому мы должны разделить обязанности.

Матиас наморщил лоб.

– А эта Диана – та самая, что демонстрировала свои сиськи и… гм… спала со всеми подряд по ТВ?

Анна покосилась на детей. Оказалось, что Тесс внимательно следит за разговором родителей.

– Это было давным-давно, – возразила девочка. – С тех пор она убрала весь свой силикон и с неодобрением относится к пластическим операциям. Она больше не хочет быть секс-идолом. Отныне она сторонник здорового образа жизни. Занимается йогой и издает кулинарные книги, в основу которых положены принципы «радуги на тарелке» и осознанного питания.

– Осознанное питание?

– Ага. Смысл в том, что нужно более осознанно относиться к своему ежедневному рациону… Ну, там, есть побольше зеленого и полезного. Свежие фрукты и овощи, смузи, соки и прочее в том же духе. Мы должны брать с нее пример, мама. У нее офигенная фигура, хотя ей почти столько же лет, сколько тебе.

Рука Анны непроизвольно легла на талию и нащупала нависавший над резинкой трусов живот. Если она планирует занять место в редакции Suzanna, то отныне ей придется уделять своему питанию куда больше внимания, чем сейчас.

– Я все равно считаю, что это чертовски круто, мама, – ободряюще сказала Тесс.

От слов дочки в дряблом животике Анны разлилось приятное тепло.

Глава третья

Харриет приближалась к ней с широкой улыбкой на губах. Анна вдруг поняла, что никогда раньше не видела, чтобы директор издательства улыбалась. От улыбки ее плечи расслабились, а заостренные черты лица стали выглядеть менее суровыми. С улыбкой она больше походила на человека. Однако рубашка была все такой же белой и без единой складки, как и в прошлую их встречу. И сама Харриет размеренно и плавно двигалась в туфлях на высоком каблуке.

– Видела твое фото в Resume, – сказала она. – Классное.

Когда Анне позвонил один из журналистов смежного издания и попросил дать ему интервью, она подумала, что это розыгрыш. Через несколько дней в сети появилась статья. С общим фото ее и Дианы. А вчера в редакцию пришел печатный номер газеты. Подумать только – отныне ею интересуются представители СМИ. Анна скинула отцу ссылку на статью, и даже тот был впечатлен. Хотя раньше он только фыркал, когда она заговаривала про свою работу. Его интересовала только экономика, ну или, там, юриспруденция. Позвонила и поздравила с успехом мама. Хотя обычно они очень редко общались, особенно после того, как родители вышли на пенсию и переехали в Испанию.

Анна пыхтела все утро, выбирая в своем гардеробе самую красивую одежду. Наконец она остановила выбор на черном платье и лодочках на высоком каблуке, которые обычно надевала только по праздникам. Если бы она заявилась в таком виде на свое прежнее место работы, ее бы обсмеяли. Но зато высокие каблуки заставили ее выпрямить спину, а платье довольно удачно облегало ее фигуру. И то и другое шло ей, придавая соответствующий вид. Чтобы успеть уложить волосы, Анна встала на час раньше. Странное дело, но у нее было куда более приподнятое настроение, чем раньше. Матиас тоже проникся важностью момента и даже приготовил дочкам завтрак, чего прежде никогда не делал.

– Вот увидишь, здесь у нас по-настоящему дружный коллектив, – сказала Харриет.

Анна вспомнила слухи, ходившие в издательстве об этой редакции. Что-то не упоминалось там слово «дружный».

– Будет здорово с ними встретиться, – тем не менее бодро откликнулась она.

– Вот увидишь, они примут тебя с распростертыми объятиями. Ты, конечно, понимаешь, что всем им очень тяжело после того, что случилось с Сузанной.

Легендарная королева издательского бизнеса Сузанна, которая, собственно, и основала журнал Suzanna, полгода назад попала в дорожную аварию и теперь лежала в больнице с тяжелой травмой головы. Поздним вечером ее на пешеходном переходе сбила машина, совсем неподалеку от издательства. Чтобы полученные травмы как можно меньше отразились на головном мозге, врачи ввели ее в искусственную кому. Водителя машины так и не нашли, но, скорее всего, он был пьяный. Свидетели видели, как какой-то автомобиль умчался с места аварии. Происшествие получило широкую огласку в вечерней прессе. Вслед за этим возобновились дебаты о вреде спиртного и слишком низких штрафах за вождение в нетрезвом виде. Даже после того как об этой истории перестали писать в газетах, сотрудники продолжали вести разговоры о скрывшемся с места ДТП водителе, о том, что же там на самом деле произошло, как же теперь в ее отсутствие будет выходить журнал, и, пожалуй, прежде всего о том, как издательство справится с создавшейся ситуацией.

Врачам не удавалось привести Сузанну в сознание. По слухам, все попытки приводили к осложнениям и в конце концов им пришлось снова погрузить ее в кому. Анна вздрогнула, когда подумала об этом. Лежать как овощ на больничной койке – что может быть хуже?

Облегчение, которое они испытали, узнав, что Сузанна пришла в себя, вскоре сменилось новой тревогой, когда они услышали, в каком состоянии она находится. Она не ходила и едва могла выговаривать слова, утратила бо́льшую часть когнитивных функций и, кажется, ничего не помнила. Врачи опасались, что полученные ею черепно-мозговые травмы могут иметь необратимые последствия.

– Разумеется, многим сотрудникам не хватает их прежней начальницы, – продолжала тем временем Харриет. – А тут еще появление Дианы… Это было совсем непросто. Но теперь в их коллектив вольются свежие ресурсы в твоем лице. Ты поможешь им залечить раны. Твое пребывание здесь окажет на сотрудников совершенно иной эффект, нежели тот, которого сумела добиться Диана.

Анна пыталась сообразить, что Харриет имела в виду. Какой подтекст скрывался за ее словами?

Их провожали взглядами, пока они шли по офисному помещению мимо сидевших за перегородками редакторов различных изданий. С новой должностью и идущей рядом Харриет Анна сразу стала персоной, на которую обращают внимание. Как на солдата с модернизированным оружием в руках.

– Очень важно, чтобы ты понимала, в чем заключается твоя задача. Будь лояльной. К редакции и к Диане.

Харриет замедлила шаг. Анна почувствовала ее прохладную ладонь на своем плече.

– И ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я полагаюсь на тебя на все сто процентов.

Редакция Suzanna размещалась в дальнем углу офисного помещения и явно занимала куда больше пространства, чем остальные редакции. Здесь ощущалась настоящая роскошь. Панорамные окна щедро пропускали солнечный свет, падавший на письменные столы. На полу лежали дорогие ковры. Позолоченная напольная вешалка и складная ширма отделяли помещение от прочих редакций. На потолке висела гигантская хрустальная люстра.

«Должно быть, сотрудники Suzanna единственные во всем издательстве, кто работает под хрустальной люстрой», – подумала Анна.

Рядом с письменными столами стояли белоснежные диванчики и низенький журнальный столик. В больших напольных кадках росли деревца, среди которых выделялось апельсиновое дерево со спелыми оранжевыми плодами. Возле них на мозаичном столике были выставлены образцы косметической продукции, а табличка рядом призывала брать кому что нравится.

Когда они вошли, сотрудники редакции уже сидели на диванчиках. На журнальном столике дымились чашки с кофе, лежал багет, а рядом на блюде – нарезанная ломтиками дыня.

Взгляды всех собравшихся обратились к Анне.

– Я знаю, что все вы с нетерпением ожидали того момента, когда я наконец-то смогу представить вам нового сотрудника, – торжественно начала Харриет. – И вот она здесь, перед вами, ваш шеф-редактор. Анна, прошу – твоя редакция.

Анна обошла всех и пожала всем руки. Некоторых она уже знала, как, например, легендарного арт-директора Веронику Лансдоттер. Это была рослая женщина, не толстая, а скорее высокая и крепкая. Лет сорока – возможно, ровесница Анны, а может, на несколько лет моложе. Одета в сплошь черное, как крот, но на вид ужасно дорогое. Крупные складки одежды скрывали под собой идеальную кожу. Она отличалась той самой спокойной красотой, которой часто завидуют женщины. Она уже много лет трудилась в редакции в одной упряжке с Сузанной.

Ведущий редактор отдела красоты Стефани Странд – тоже знакомое лицо. Ее фотография присутствовала в каждом выпуске журнала и была в личном блоге на сайте. Небольшого росточка, худенькая, с прической под пажа и строгой челкой. Ее светлая кожа, темные глаза и темно-красные губы делали ее похожей на настоящую француженку. Когда она давала в социальных сетях консультации по макияжу, то зачастую сбивалась на французский, и Анна гадала: то ли это манера у нее такая, то ли она действительно француженка, несмотря на шведскую фамилию.

Остальных сотрудников она не знала вовсе либо видела только мельком. Сейчас, когда она смотрела на исключительно женский коллектив редакции вблизи, они больше не казались ей клонированными эльфами. Совсем наоборот. Они были очень разными, как внешне, так и по характеру.

Анна попробовала припомнить их имена. Заведующая редакцией Ева, которая была старше остальных, – возможно, ей было за пятьдесят. Верстальщица Катрин, долговязая и тощая, покраснела, когда здоровалась за руку с Анной. Ведущий редактор отдела моды Цисси говорила на южном сконском диалекте и выглядела почти раздетой в своей серой футболке и светлых джинсах. Впрочем, Анна догадывалась, что на самом деле одежда была безбожно дорогой и страшно модной. Ведущий редактор отдела репортажей Глория была похожа на рок-звезду из пятидесятых. Она носила черное приталенное платье, которое подчеркивало ее талию, и красную ленту в черных как смоль волосах. Татуировки на предплечьях резко контрастировали с ее добродушным лицом. Всем троим, Катрин, Цисси и Глории, на вид было лет тридцать – тридцать пять. Ассистентка София выглядела еще совсем юной, словно ей еще и двадцати не было. Возраст Эмили, опрятной стройной журналистки-стажерки, угадывался с трудом. Но Анна решила, что ей максимум двадцать пять. Она была одета в нейтральном стиле: черные брюки и голубая рубашка. Пепельно-серые волосы собраны в хвост. Говорила она мало. Сперва Анна решила, что всему виной застенчивость и неуверенность в себе, но, присмотревшись, она увидела, какой цепкий у Эмили взгляд и насколько тщательно она изучает всех и каждого.

– Добро пожаловать, Анна, – сказала Миранда, руководитель отдела рекламы. – Мы много о тебе слышали.

– Ага, очень много, – послышалось бормотание со стороны Вероники, которая сидела в углу, скрестив руки на груди.

– Да, и только хорошее, – добавила Миранда.

Ногти у нее были красные и длинные настолько, что царапали экран смартфона, который она достала, чтобы записать короткое совместное видео. Она попросила всех помахать руками в камеру и вообще выглядеть радостными.

– Хештег – #обеденные_посиделки_в_редакции, – пробормотала она, загружая видео в сторис соцсети, при этом едва ли не касаясь носом экрана.

Заведующая редакцией Ева наклонилась к Анне и громким театральным шепотом сообщила ей на ухо:

– У Миранды ужасно плохое зрение, но она слишком тщеславна, чтобы носить очки.

– Верно, к тому же у меня очень чувствительные глаза, поэтому линзы мне тем более не подходят, – охотно призналась Миранда.

Ева громко захохотала и, наклонившись вперед, взяла багет. Затем она нарезала его на тонкие ломтики и предложила всем желающим. Анна, поблагодарив, взяла, но потом увидела, что только она, Ева и Вероника взяли себе по кусочку. Остальные сидели, поклевывая ломтики дыни. Харриет, стараясь не привлекать к себе внимания, скромно устроилась в уголке. Анна украдкой поглядывала на нее. Казалось, директор издательства сознательно держится в стороне. Внезапно возле рта Харриет появилась суровая складка. Анна подняла голову. Цокая высоченными каблуками, в редакцию влетела Диана Грей.

– Всем привет, не ждите меня! – прощебетала Диана. – У меня сегодня просто улетное утро, вы даже не представляете! Столько дел, столько дел!

Щебетание вокруг столика стихло. Раздался резкий скрежещущий звук – это арт-директор настолько стремительно поднялась со своего места, что ударилась коленкой о журнальный столик и тот сдвинулся с места.

– К сожалению, я уже не успеваю выпить кофе, – сообщила Вероника, бросая быстрый взгляд на Анну. – Но теперь мы будем видеться с вами каждый день, так что еще успеем познакомиться друг с другом. Потому что вы-то, надеюсь, будете приходить в офис в нормальное рабочее время?

Анна не успела среагировать на это странное замечание, как перед ней уже стояла Диана Грей. Анна медленно поднялась, чтобы поздороваться.

Нет слов, чтобы описать ЭТО. Диана была подобна существу из мира грез. Неземное создание. Несмотря на то что Анна встречала ее раньше в коридорах и конечно же много раз видела по телевизору и в журналах, ей показалось, что сейчас она видит ее впервые.

Диана была хороша. Просто сказочно хороша. Словно звезда экрана. Голубые глаза ярко блестели. Маленький хорошенький вздернутый носик делал ее моложе. А уголки рта и глаз были слегка опущены вниз, придавая ее лицу печальное выражение. Анне вспомнилась белокурая принцесса из романа «Айвенго» Вальтера Скотта.

Та самая, что каждый первый день нового года соревновалась с куда более интересной Ревеккой.

Анна же всегда, равно как и все остальные, больше симпатизировала именно Ревекке.

– А, Анна! Ну наконец-то! Я с нетерпением ждала встречи с тобой! Будет так здорово работать вместе!

И прежде чем Анна успела сообразить, что ей делать дальше, Диана заключила ее в свои объятия. Худенькое, но хорошо натренированное тело прижалось к Анне, заставив почувствовать себя неуклюжей медведицей. Остальные молча взирали на них. Чем-то неуловимым повеяло в воздухе, но Анна не смогла понять, чем именно.

Наконец, когда Анне показалось, что объятия чересчур затянулись, Диана ослабила хватку.

– Ну и утречко, скажу я вам! Просто кошмар! Я с пяти утра на ногах!

Кажется, сейчас Диана обращалась ко всем сотрудникам – Анна успела заметить, как заведующая редакцией Ева закатила глаза, прежде чем отправить в рот еще один кусочек багета.

– Сначала у меня было просто суперское занятие йогой, потом завтрак с Seven sense, ну вы знаете эту новую классную марку, выпускающую продукцию для здорового питания…

Ева налила Диане чашку кофе, которую та взяла не глядя, и затараторила дальше:

– Миранда, ты должна с ними связаться, они просто обязаны разместить свою рекламу на наших страницах…

– У подобных фирм никогда нет денег на рекламу! – отрезала Миранда и откинулась на спинку диванчика.

– Да, но они все равно обожают наш журнал и поэтому пригласили меня на совершенно фантастический завтрак – так много чудесных фруктов и жутко вкусный чиа-пудинг… Я показала им свой блог и свою страницу в Instagram, и они предложили мне массу сногсшибательных совместных проектов.

– И при этом, конечно же, не заплатили ни одного эре, – пробормотала Миранда.

– О боже, какая же ты зануда! Я знаю, что наши читатели все равно их любят, а они любят нас. Идеальное сочетание.

И Диана, демонстративно развернувшись к Миранде спиной, глубоко вздохнула и завела еще один долгий обстоятельный рассказ обо всем, что происходило с ней после завтрака этим утром. Остальные молча слушали. Краем глаза Анна заметила, как Харриет ускользнула прочь.

– …А ведь даже на то, чтобы просто ответить на все приглашения, потребовалось ужасно много времени, они же мне проходу не дают! Кошмар – я даже не успела выложить фотки, которые сделала за завтраком!

«Кошмар – явно ее любимое словечко», – подумала Анна, но тут же устыдилась своей мысли. Ей не следует так быстро осуждать Диану.

– Кстати, я получила приглашение на премьеру нового фильма Алиции Викандер, – сообщила Диана. – Хочет кто-нибудь пойти со мной?

– Я хочу! – прямо-таки выкрикнула со своего места юная ассистентка София.

В помещении сразу стало тихо, и все разом уставились на девушку. Со своими пухлыми щечками и большими карими глазами она была похожа на ребенка. Диана холодно взглянула на нее, но ничего не сказала. Потом повернулась к Анне и положила свою руку поверх ее:

– Анна, не хочешь пойти туда со мной? В следующую пятницу. Сможешь?

Анна, не успев даже толком подумать, тупо кивнула. И попутно краем глаза заметила, каким пунцовым стало у Софии лицо.

– Ах, как же я рада! Я так рада, что ты здесь! – Диана вскочила с диванчика. – Прошу прощения, но сейчас я должна бежать. Мне столько всего нужно успеть. Была рада всех вас увидеть. Надо нам надо почаще устраивать такие посиделки – скажем, раз в неделю. Чтобы укрепить отношения в коллективе. Ева, ты ведь можешь это устроить?

И с этими словами Диана развернулась на каблуках и зацокала прочь. Ее чашка с кофе так и осталась стоять нетронутой на столе.

Глава четвертая

Спустя неделю Анна сидела перед зеркалом и не узнавала саму себя. Визажист накрасил ей веки и приклеил накладные ресницы, которые делали ее похожей на травести. На кожу нанесли специальную основу для макияжа, и теперь та была гладкой, как у младенца. Завитые волосы стали гораздо гуще благодаря фальшивым локонам, которые незаметно крепились к затылку под настоящими.

– Вот увидишь, ты мне еще спасибо скажешь, когда мы там окажемся, – заверила ее Диана. – Это просто кошмар, когда вокруг толпы фотографов, а ты не чувствуешь себя красивой.

Диана тоже без дела не сидела. Над ними колдовали два визажиста, и пока один из них заканчивал укладывать локоны Анны, второй красил ногти Дианы в ярко-розовый цвет.

Они находились в большой комнате отдела моды, располагавшейся в подвале. Несмотря на низкий потолок, помещение буквально ломилось от нарядов и многочисленных рядов обуви известных брендов. На столе стояло два больших зеркала, обрамленных электрическими лампочками, и сидящая перед ними Анна чувствовала себя звездой экрана.

– Вот! Думаю, это будет смотреться безупречно.

Ведущий редактор отдела моды Цисси картаво протянула на свой французский манер последнюю «р» и показала темно-синее платье.

– Да, это просто идеально. Платье с запа́хом – то, что нужно для твоей фигуры, Анна, и к тому же оно выгодно подчеркнет твою грудь, – согласилась с выбором Цисси Диана.

Вскоре появилась ассистентка София с парой черных лодочек на шпильках.

– Мне кажется, туфли вам тоже нужны, вы же не пойдете туда в этом…

Анна посмотрела на свои добротные ботиночки на удобном каблуке. Да, она права. В таких нельзя показываться на красной дорожке.

– Про эти туфельки… – Диана ткнула в лодочки в руках Софии, – я могу сказать только одно – вау! В них ты будешь сногсшибательной!

Анна покраснела, но понадеялась, что этого никто не заметил под всеми этими многочисленными слоями косметики.

Сама Диана выглядела просто шикарно. На ней был розовый брючный костюм из шелка, при движении красиво переливавшийся на свету. Крепкие руки обнажены, а волосы собраны в свободный вариант «ракушки».

Когда с макияжем и прической было покончено, Анна отправилась в туалет и переоделась там в синее платье и лодочки. Диана оказалась права: платье чудесно сидело на ее фигуре, буквально преображая ее. И туфли тоже были замечательные. Когда она открыла дверь и шагнула наружу, ее встретили аплодисментами. Цисси скрестила руки на груди и довольно кивнула.

– Ой, какая вы красивая! – восторженно воскликнула София.

Диана согласилась с ней. Она поправила подол платья на Анне и показала на ее лодочки.

– И не думай о том, как ты в них туда доберешься. Потому что машина доставит нас прямо к началу красной дорожки!

Анну тронула такая забота со стороны Дианы. Глаза главного редактора блестели, когда она смотрела на Анну. Было в ее взгляде что-то по-детски хрупкое и ранимое. Может, не так уж и просто быть Дианой Грей, такой известной и всеми обсуждаемой?

Накануне вечером Анна просмотрела блог Дианы и ее страницу в Instagram, чтобы попытаться понять, что представляет из себя ее новый главный редактор. Ей пришлось попотеть, чтобы отмести в сторону все эти публичные фото для СМИ. Но оставшиеся снимки были ужасно безликими. Бесконечные роскошные завтраки, встречи с известными людьми, фото со спортивных занятий, премьер и вечеринок в компании других звезд. Ничего личного. Был ли кто-нибудь из этих улыбающихся знаменитостей по-настоящему другом Дианы?

– А вы спросили разрешение у модельеров, прежде чем взять их одежду?

Анна круто обернулась. У нее за спиной стояла стажер Эмили.

– А визажисты? Кто станет оплачивать их работу? Издательство?

– Да ладно тебе, Эмили, – фыркнула Диана. – Это часть моей работы – ходить на такие вот премьеры.

– Прошу прощения, я только спросила. Я ведь только учусь, а не задавая вопросов, ничему не научишься. Верно?

– Страшно представить, чему вас там учат, в этой вашей школе журналистики, – презрительно бросила ей Диана, проносясь мимо. – Анна, ты идешь? Нас ждет такси.

Спускаясь на первый этаж, в лифте Диана разглядывала свое отражение в зеркале.

– Как же меня раздражает эта стажер, – пожаловалась она, не глядя на Анну. – Не понимаю, с какой стати мы должны терпеть эту особу в нашей редакции. Она же самая настоящая зануда. По-моему, ей не нравится то, о чем мы пишем. Я слышала от Стефани, что девчонка даже не знает, для чего нужна сыворотка. Зачем человек так рвется работать в модном женском журнале, если его не интересуют подобные вещи?

Анна покраснела. Она как-то тоже не следила за сыворотками, пока не начала работать в Suzanna.

– Но она, похоже, старается, – робко заметила она.

– Это Ева ее взяла, – сообщила Диана. – Она явно произвела на нее впечатление. Ну еще бы, такая серьезная и краси-ивая. – Диана презрительно протянула «и» в слове «красивая» и мотнула головой.

Лифт остановился, и Диана без всяких проблем двинулась на своих высоченных каблуках к вращающимся входным дверям. Ее шаги отдавались эхом в пустом гулком холле, и Анне почудилось, что даже фигура главного редактора окутана облаком спрея для волос.

В такси Диана села на заднее сиденье вплотную к Анне, так, что их бедра соприкасались друг с другом. Анна смутилась от такой близости. Диана казалась чрезмерно перевозбужденной, почти нервной. Почему? Ведь она ходила на эти премьеры чуть ли не каждый божий день. Во всяком случае, если судить по ее снимкам в Instagram.

– Как же здорово отправиться туда вместе с тобой. – Диана наклонилась к ней еще ближе, и Анна ощутила сладкий аромат ее духов. После улыбка Дианы погасла, и она опустила взгляд вниз, на свои руки. – Я хочу, чтобы ты знала, что я действительно очень рада тому, что ты здесь, со мной. Я чувствую себя такой одинокой. Но теперь мы станем вместе руководить журналом. И это замечательно.

Анна была явно тронута.

Когда они были уже почти на месте, Диана привычно расплатилась с шофером кредитной картой. А потом они вышли из машины, и Анну тотчас ослепили вспышки фотокамер и оглушили вопли фотографов, которые кричали шикарно одетым людям в очереди, чтобы те смотрели именно в их объективы. Вдоль красной ковровой дорожки была натянута красная веревка, а перед ней стояли секьюрити, которые сдерживали напирающую толпу зрителей. Анна заметила множество поднятых в воздух смартфонов. Визжали какие-то девчонки. Сигналила машина.

Диана подтолкнула Анну к очереди, и вскоре они оказались перед большим экраном, на котором появилось название фильма. Нервная девица в черном пиджаке и хрипящей рацией в руке замахала им, словно они были водителями, которым требуется помощь на парковке, и опустила руку, когда они встали ровно там, где нужно. И только тогда Анна обнаружила перед собой целую толпу фотографов. Объективы всех фотокамер смотрели прямо на них. Диана привычно улыбалась и позировала, поворачиваясь в сторону многочисленных голосов, которые выкрикивали ее имя:

– Диана, Диана, посмотри сюда!

– Улыбочку, Диана!

– Как зовут вашу подругу, Диана?

– Это Анна Флетчер, мой друг и коллега в журнале Suzanna. Она мой новый шеф-редактор, – сообщила журналистам Диана и крепко ухватила Анну за руку.

Друг и коллега. От этих слов Анна растрогалась. В следующую секунду нервная девица в пиджаке подтолкнула их ко входу в кинотеатр. Красная ковровая дорожка тянулась дальше. Вдоль нее стояли мужчины в цилиндрах и плащах. Куда ни глянь – сплошные знаменитости. Актеры, спортсмены, телеведущие, писатели, музыканты и композиторы. Все гости были в роскошных нарядах, и Анна с благодарностью подумала о тех, кто помог ей с одеждой, макияжем и прической. Раньше на подобных мероприятиях она всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Не потому, что прежде ей не доводилось бывать на премьерах подобного калибра. Нет, речь шла о любой вечеринке как таковой. Но сегодня вечером все было иначе. Словно она отлично вписывалась. Непривычное чувство.

На высоких столиках стояли бокалы с шампанским, Диана подвела ее к одному и проследила, чтобы Анна тоже взяла себе бокал. Молодая женщина в короткой юбочке и куртке разносила на серебряном подносе крошечные канапе. Несмотря на обилие в зале известных персон, многие поглядывали именно на Диану. И Анна понимала почему. Та буквально сияла.

Какой-то мужчина пробирался к ним через толпу. Анне он показался смутно знакомым. Оказавшись рядом с ними, он взял Диану за руку.

– Диана, – проговорил он тихо.

Диана обернулась:

– А, Дэвид.

И в тот же миг Анна поняла, кто это. Дэвид Декер.

Известный медиа-магнат и председатель правления издательского дома Milles Media.

И по совместительству муж Дианы.

Он был великолепен. Коротко стриженные, чуть тронутые сединой на висках темные волосы. Угольный классический костюм и черные блестящие ботинки.

– А вы, должно быть, Анна, – сказал он, повернувшись к ней. Его протянутая для рукопожатия ладонь была большой и горячей. – Очень приятно встретиться с вами, Анна, я слышал о вас много хорошего.

Взгляд пристальный и изучающий. И когда только Диана успела рассказать ему про нее за столь короткое время?

– Анна – моя скала, – с гордостью сообщила Диана. – Я ей так рада. Я прямо-таки чувствую, как с ее появлением моя жизнь становится все легче и легче.

– Вот и хорошо, что Харриет решила пригласить в Suzanna Анну, – заметил Дэвид.

Диана подняла брови и широко улыбнулась своему мужу, но ничего не сказала. Какая-то пара подошла к ней, чтобы поприветствовать, и Диана повернулась к ним.

– Диана хорошо вас приняла? – спросил Дэвид, пристально глядя на Анну.

Он выглядел и говорил так, словно явился из другого мира. Куда более красивого и утонченного.

– Да, абсолютно, – быстро ответила она.

– И пока у вас с ней все складывается хорошо?

В его облике было что-то магнетизирующее. «Мужчина, который привык получать то, что хочет», – подумала она.

– Да, абсолютно.

И вдруг Анна сообразила, что на два вопроса подряд она дала один и тот же ответ.

– Было бы здорово познакомиться с вами поближе. – Он сделал еще полшага вперед, и она ощутила слабый аромат цитрусов и власти. – Скажите, Анна, вы замужем?

Она неуверенно кивнула. Он улыбнулся. Что все это значит? Она осторожно потянула руку, высвобождая ее из затянувшегося рукопожатия, и он отпустил ее. Анна сдержанно подвигала пальцами, ладонь немного вспотела. Дэвид продолжал смотреть на нее.

– У вас есть дети?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что она ответила чисто автоматически:

– Есть. Две девочки. Девяти и четырнадцати лет.

В глазах Дэвида что-то сверкнуло.

– Это замечательно. – Он быстро взглянул на свою жену, которая все еще стояла повернувшись к паре гостей и продолжил: – Я всегда хотел иметь детей.

Анна нутром почувствовала, как окаменела Диана, – должно быть, она слышала, что сказал Дэвид. Анна смутилась. У Дианы и Дэвида нет детей. Неужели им не удалось завести хотя бы одного ребенка?

– Дэвид, дорогой, – перебила их Диана, – здесь просто масса людей, с которыми мы должны успеть пообщаться до начала фильма, так что если ты будешь столь великодушен…

– Конечно, не буду вам мешать. – Дэвид наклонился и поцеловал Диану в щеку. – Значит, до встречи дома?

Анна отступила на несколько шагов назад – их разговор показался ей очень личным. Но Диана отступила вместе с ней и крепко ухватила ее за руку. Уходя, Анна чувствовала, как Дэвид провожает их взглядом.

– Прошу простить моего мужа, он всегда такой ужасно любопытный. Я и не знала, что у тебя есть дети. Как это чудесно!

– Ну да, они…

– О, здесь есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить!

Диана потянула ее за собой через людское море, и вскоре они оказались возле симпатичного молодого парня. Когда он их увидел, его лицо расплылось в широкой улыбке:

– Диана!

Он был довольно маленького роста и по-мальчишески очарователен в своих простых джинсах, футболке и поношенной кожаной куртке.

– Якке, дорогой! Познакомься, это Анна. Мой новый друг и коллега.

Опять эти слова. Друг и коллега.

– Анна работает вместе со мной. Анна, Якке совсем недавно признали лучшим комиком Швеции. Ты подписана на его канал на YouTube? Если нет, то тебе просто непременно нужно это сделать.

Ну конечно. Это же тот самый Якке, про которого ей говорила Тесс.

– Ах, Диана, ты, как всегда, столь великодушна, – сказал парень и чмокнул Диану в щеку. У него был очаровательный диалект жителя западной части Швеции – Даларны, благодаря которому его голос звучал как у доброго сказочного персонажа.

– К сожалению, я не видела ваших выступлений, – призналась Анна. – Но моя старшая дочь просто в восторге от вас.

В восторге? Зачем она так сказала? Анна враз почувствовала себя столетней дамой.

Но Якке, кажется, не обратил внимания на выбор слов.

– Как здорово! Тогда, может быть, сделаем фото или снимем видео для нее?

– Да, конечно! – горячо поддержала его Диана.

И она быстренько все организовала, подозвав к себе одного из мужчин в плаще. Сначала он снял их всех втроем. После чего Диана шагнула вперед и перевела смартфон в режим съемки.

– О’кей, а теперь снимите с нами небольшое видео! – сказала она.

– Как зовут вашу дочь? – шепотом спросил Якке у Анны.

– Тесс.

Якке выпрямился и заговорил в камеру:

– Привет, Тесс! Это Якке, и я стою здесь с моими очаровательными друзьями Анной и Дианой. Желаю тебе замечательно провести этот вечер. Целую и обнимаю.

При виде этой сцены Анну почему-то передернуло. Хотя Тесс должно понравиться. Когда она получила назад свой смартфон, они все вместе просмотрели приветствие, после чего, подбадриваемая остальными, Анна отправила видео Тесс.

Спустя две секунды пришло сообщение. Целый ряд сердечек различных цветов покрывал экран. Сердце Анны болезненно сжалось.

Глава пятая

Помещение было светлым, просторным и находилось на самом верху старинного здания в районе Вазастан. Большие окна от пола до потолка. Красивые половицы уютно поскрипывали, пока фотограф Маркус двигался по ним туда-сюда, настраивая свое оборудование.

Диана собиралась фотографироваться для Suzanna.

Вероника постукивала пальцами по столу. Как обычно, на ней было несколько слоев темной одежды. Густые каштановые, с рыжим отливом волосы собраны в небрежный пучок. Во рту – порция снюса. Несмотря на то что скоро будет уже час, как они находятся в этой студии, до сих пор они не обменялись друг с другом и парой слов. Анна пила вторую чашку кофе, и ее желудок начинал протестовать. Присутствие на съемках арт-директора журнала казалось ей излишним – на ее прошлой работе такого никогда не было. Но в Suzanna Анна успела проработать всего две недели, поэтому пока что она не собиралась подвергать сомнению установленные в редакции правила.

Она проходила тот самый пресловутый период адаптации. Во многих отношениях ее нынешняя работа напоминала прежнюю. Но, с другой стороны, многое для нее оказалось в новинку. В Suzanna все было куда более гламурным, крикливым и роскошным, чем в других редакциях. Она замечала эту разницу, даже когда переписывалась по электронной почте или звонила по телефону с работы. Отношение было совсем другим. Более уважительным. Suzanna явно обладал более высоким статусом, чем ее прежнее издание. Темп работы тоже был выше. И событий происходило куда больше. В журнале было больше страниц, будни были более четко расписаны и давление извне не в пример выше. За день она получала столько же писем, сколько раньше получала за неделю.

Все были с ней очень милы. Все, кроме Вероники. Не то чтобы арт-директор являлась неприятной особой. Просто ей было все равно. Пока другие сотрудники из кожи вон лезли, чтобы Анна почувствовала себя здесь желанной, Вероника ее по большей части игнорировала. Разумеется, Анна не была настолько наивна и прекрасно понимала, что остальные пытаются показать себя с наилучшей стороны. Все-таки она была их новой начальницей. Но Вероника, казалось, не испытывала подобного желания. Скорее наоборот, она не скрывала своего критического отношения к Диане и не пыталась добиться расположения нового шеф-редактора. Но, несмотря на холодное отношение арт-директора, Анна восхищалась ею. Вероника казалась ей крутой светской дамой. В должности арт-директора она успела поработать в крупнейших изданиях страны и все же считалась ветераном Suzanna. От других сотрудников редакции Анна слышала, что Вероника в одиночку воспитывает троих мальчишек подросткового возраста. Должно быть, она родила детей еще в совсем юном возрасте. В остальном же Анна знала о ней крайне мало, если не считать того факта, что арт-директор долгое время работала с Сузанной, предыдущим главным редактором.

Анна вспомнила слова Харриет. О том, что сотрудники редакции очень тяжело восприняли трагедию с Сузанной и приход нового главного редактора. Может, Вероника просто устала от новых начальников? Не могла же она испытывать неприязнь именно к ней, Анне?

Фотограф Маркус и визажист Атена трепались как ни в чем не бывало, гнетущая обстановка в студии их явно не смущала. Они перебивали друг друга, смеялись над непонятными вещами и с пулеметной скоростью сыпали именами знаменитостей. Время от времени Атена пыталась втянуть Веронику и Анну в их разговор, то и дело говоря: «Верно?» или «А вы как думаете?».

Атена сдвинула свои инструменты и принадлежности на край большого белого овального стола и теперь перебирала крохотные баночки, тюбики с кремами и кисточки. Ежесекундно она доставала смартфон и принималась листать что-то на экране, водя по нему большим пальцем с нереально длинным ногтем, а в следующий миг наносила еще больше блеска на свои уже и без того влажные губы.

– Да когда же она, черт подери, появится? – проворчала она и почмокала сверкающими губками.

Маркус установил штатив и настроил оборудование. Светло-серое полотно, исполнявшее роль фона, было развернуто и натянуто, а впереди установлены дополнительные прожекторы, белые экраны и черный блестящий зонт. Теперь Маркус расхаживал по студии и замерял экспонометром свет. Пахло кофе и различными косметическими средствами.

– Обязательно было тащиться сюда? – недовольно спросила Атена. – Почему нельзя было провести фотосессию у тебя дома?

– Ну, она захотела именно эту студию. Говорит, здесь особенный свет и красивые половицы в деревенском стиле. Это все, конечно, здорово, но и денег тоже стоит, – ответил Маркус.

– Черт возьми, ты мог добавить эти проклятые половицы уже потом, – фыркнула Атена. – Слыхал про такую штуку, как «Фотошоп»?

Где-то снаружи прозвенел дверной колокольчик.

– Черт, ну наконец-то, дракон на месте.

Юная визажистка умудрялась вставлять ругательства почти в каждое предложение, и Анне это категорически не нравилось.

Диана пришла вместе с ассистенткой Софией. Анна поздоровалась с ними, взяла у Дианы одну сумку из IKEA и поразилась ее тяжести – сумка была почти неподъемной. Разумеется, Диана находилась в хорошей физической форме, но тот факт, что она оказалась настолько сильной, удивил Анну. В сумках лежала взятая напрокат дизайнерская одежда: блузки, пиджаки, сверкающие вечерние платья и множество туфель на высоком каблуке.

Вероника поднялась со своего места и заглянула в сумки.

– Я думала, нам нужно сделать всего один снимок, – сказала она суровым тоном, даже не подумав поздороваться с Дианой и Софией.

– Ну, раз уже мы все здесь сегодня собрались, то сделаем побольше снимков, – возразила Диана. – Мне для блога тоже не помешают новые фотографии. И потом, – нужен же нам запасной вариант на обложку!

– Ты собираешься появиться на обложке?

– Ну, мы это уже обсуждали. И все сочли это отличной идеей. С тех пор как я здесь работаю, Харриет только об этом и твердит. Было бы глупо не использовать меня и мою популярность у наших читателей. Журнал станет еще более индивидуальным, а наш бренд от этого только выиграет.

Послышался скрип половиц. Атена и Маркус молча смотрели на спорщиц.

– Ты хочешь сказать, твой бренд? – ехидно уточнила Вероника. – Сузанна никогда появлялась на обложке журнала. Она была профессионалом. Она издавала журнал для читателей, а не для себя.

– Зато она назвала его в свою честь, – быстро отбила выпад Диана.

Анна затаила дыхание. Атена, Маркус и София, кажется, тоже, потому что тишина в помещении стала более осязаемой. Анна хотела уже вмешаться в конфликт, но Вероника ее опередила:

– Анна, а ты что думаешь? Ты назначена руководить редакцией или в чем там заключаются твои обязанности? Как, по-твоему, должна Диана быть на обложке Suzanna или нет?

Вопрос застал ее врасплох. Как упавший перед носом артиллерийский снаряд. И что ей на него ответить? Ладони резко вспотели. Анна вытерла их о джинсы и с места в карьер бросилась в атаку:

– Я здесь еще совсем мало времени и не обзавелась тем опытом, который позволил бы мне судить о правильности подобных решений. Но раз вы спрашиваете мое мнение, то я отвечу так: мы арендовали дорогую студию. Маркус притащил сюда кучу оборудования. Атена наготове. Мы можем сделать куда больше снимков, чем планировали. И для интервью, и для предполагаемой обложки. А потом в редакции все хорошенько обсудить.

Она успела завершить фразу раньше, чем воздух в легких закончился. Диана благодарно посмотрела на нее голубыми глазами. Вероника скрестила руки на груди. Несколько секунд было тихо. После чего арт-директор кивнула:

– Хорошо.

Глава шестая

Алиса сидела на постели и смотрела на маму. Раньше, когда Алиса была совсем маленькой, они с младшей дочкой были неразлучны. Каждый вечер Анна лежала рядом с ней в постели и читала сказку, а потом ждала, когда раздастся тихое сопение, свидетельствующее о том, что дочка заснула. Она всегда гордилась тем, что рано начала читать обеим дочерям и читала им помногу.

Анна взяла с полки большую книгу сказок и посмотрела на Алису:

– Хочешь, чтобы я тебе почитала?

Они с младшей дочкой обе разделяли любовь к сказкам. Тесс же, когда была маленькой, предпочитала современные детские книги, особенно ей нравились книжки про героев диснеевских мультфильмов. Ох как же Анна их ненавидела. Дешевые картинки, скопированные из мультиков, и никудышные тексты. Как же она радовалась, когда поняла, что Алисе нравятся старые сказки, ее сокровища: «Гномы и тролль», «Сундучок сказок», Йон Бауэр, Ганс Христиан Андерсен, братья Гримм, русские народные сказки. Книги, которые она унаследовала от своих родителей, изданные в тридцатые, сороковые, пятидесятые годы прошлого века, написанные местами старинным, но таким красивым языком. Алиса, так же как и она, была очарована ими. Ее самыми любимыми историями были «Подменыш», «Ганс и Грета» и «Легенда о гамельнском крысолове». Последняя особенно. Ей нравился жестокий конец, когда крысолов, чтобы проучить неблагодарных жителей города, увел за собой детей.

Анна спрашивала, что такого привлекательного было в этой сказке.

– Это так жутко, мама, дети, которые больше не смогут вернуться домой, обреченные жить далеко в горах, вдали от своих мам и пап, – объяснила ей однажды Алиса. – И единственный ребенок, который избежал этой участи. И остался он один-одинешенек в городе, где больше нет других детей.

Был период, когда Алиса настолько сильно боялась, что однажды она исчезнет или ее украдут, что даже Матиас начал сомневаться: а стоит ли продолжать дальше читать дочери сказки? «Ты ее пугаешь», – сказал он. Анна старалась выбирать другие сказки и истории, с более счастливым концом, но Алиса была непреклонна, требуя свои любимые «ужасы».

– Так мы будем читать сказку? – снова спросила Анна.

В ответ дочка пожала плечами. Можно ли в девять лет пресытиться сказками? Алиса всегда была застенчивой, но при этом очень ласковой девочкой, настоящей маминой дочкой. Но в последние месяцы – и Анна это чувствовала – они стали отдаляться друг от друга. Чтение сказок по вечерам делало их ближе, пусть даже Алиса теперь была куда молчаливее, чем раньше. Анне нравилось ощущение теплого детского тельца рядом. Иногда она закрывала глаза и уносилась в своих воспоминаниях в те времена, когда дети были еще маленькими. Тогда все казалось куда проще.

В последние недели вечерние сказки стали редкостью. А точнее, с тех самых пор, как она начала работать в Suzanna. Зачастую Анна возвращалась домой поздно и очень уставшей. Работа изматывала и требовала от нее куда больше сил, чем она предполагала вначале. Сотрудники редакции оказались вовсе не такими, какими она думала. Они не были снобами. Совсем наоборот. Скорее, они казались растерянными и выбитыми из колеи. Такое чувство, словно они постоянно были настороже. Робкие, осторожные, боящиеся допустить ошибку. Все, кроме Вероники.

Диане, кажется, не удалось стать тем центром силы, которым должен быть главный редактор. Кроме того, Диана часто отсутствовала. Встречи с читателями, пиар-акции, выступления для СМИ. Возможно, все наладится, когда они с Дианой научатся совместно руководить журналом. Когда они упорядочат свои действия, тогда, возможно, ей не придется вкалывать с утра до ночи и ее дочки снова выйдут на первый план.

Анна прижалась к дочке. Почувствовала исходившее от нее тепло и биение ее сердца. Непослушные волосы щекотали ей щеку.

– Давным-давно в прекрасном городе Гамель…

Она читала и слышала, как дыхание Алисы становится все тише и тише. Когда сказка подошла к концу, девочка спала, прижавшись к ней. Анна полежала еще немного, ей хотелось насладиться подольше этим мгновением. После чего осторожно опустила ноги с кровати и вздрогнула: пол был ледяным. Потушив лампу, она еще какое-то время тихо стояла в темноте и смотрела на спящую Алису. Свою любимую девочку. Ей вспомнилась старая песня группы ABBA «Slipping through my fingers». Время бежит неумолимо быстро.

Она медленно затворила за собой дверь. Почувствовала, как сильно соскучилась по своей старшей дочке, и через прихожую направилась в комнату Тесс. Постучалась, но изнутри не донеслось ни звука. Может быть, она уже спит? Анна приоткрыла дверь и осторожно заглянула внутрь. Увиденное заставило ее замереть на месте.

Тесс сидела на постели в одних лифчике и стрингах. В руке она держала смартфон и фотографировала себя, изгибаясь и тряся перед камерой грудью. Губки надуты, волосы распущены.

– Тесс?

Анна не смогла сдержаться. Дочка подпрыгнула от неожиданности и уронила телефон на подушку. Когда она обернулась, ее лицо было красным.

– Тебя никто не учил сначала стучаться?

– Извини, я стучала, но… но что ты делаешь?

Тесс бросилась на постель и уткнулась лицом в одеяло. Анна вошла в комнату, приблизилась к кровати и положила ладонь на голую спину дочери.

– Тесс, я не сержусь. Я только хочу знать, чем ты занимаешься.

– Просто фотографирую себя.

Сотня вопросов промелькнула в голове у Анны, только она не знала, который из них она осмелится задать.

– Ты… ты же не выкладываешь потом эти снимки в сеть?

– Чего?

– Ну, в смысле, в Instagram или куда-то еще. Ты ведь знаешь, что люди могут использовать подобные снимки в своих интересах?

Тесс пробормотала что-то в одеяло. Не разобрав, Анна наклонилась ниже.

– Что ты сказала?

– Я просто хотела попробовать.

Все ясно. Когда человеку четырнадцать лет, его охватывает вполне понятное желание исследовать свое тело.

– Тогда все в порядке. Только обещай, что не станешь выкладывать свои снимки в неглиже в Интернет. Обещаешь?

Ее вдруг осенило, что в наше время родители должны обсуждать со своими детьми совершенно другие вопросы. Не только те «вечные» о пчелках и цветочках и пьяных парнях в парке. А еще о безопасности поведения в Интернете и всех тех снимках, которые мы туда выкладываем и которые остаются там на веки вечные. Разумеется, Анна много об этом читала, но до сих пор как-то не думала, что ей стоит переживать по этому поводу.

Быть может, теперь-то все и начинается? Все эти истории о взрослеющих детях и трудных подростках?

Тесс приподняла голову и медленно кивнула, попрежнему не отрывая взгляда от одеяла.

– Я знаю, мама. На этот счет можешь быть спокойна.

– Вот и молодец, – одобрила Анна. – Ты у меня такая красавица. Конечно, ты должна гордиться своим телом.

– Но, мама…

– Ладно-ладно. Главное – не давай себя использовать.

Она наклонилась и обняла дочку. Тесс повернулась и обняла ее в ответ.

– Спасибо, мама. Я тебя люблю.

И на этих словах мамино сердце растаяло. Они посидели так еще какое-то время, после чего Анна пожелала дочери спокойной ночи и вышла из комнаты. Она была довольна собой, потому что сумела разрулить ситуацию и не стала закатывать скандал. Тактично предупредила о рисках, ни в чем не обвиняя и не упрекая.

Когда она вошла в спальню, Матиас уже лежал в постели и, как обычно, просматривал свой телефон. Она забралась под одеяло и прижалась к мужу. Он был горячим как печка.

– Что смотришь?

– А, да так, сериал один.

Он помолчал, потом повернулся к ней. Она пересказала ему свой разговор с Тесс.

– Отличная работа, мамуля! – одобрил Матиас, когда она закончила, и чмокнул ее в губы.

– Да, ведь они должны быть в курсе всех тех опасностей, что подстерегают их в Сети.

Матиас снова ее поцеловал, на этот раз медленнее. Они посмотрели друг на друга. Матиас больше не улыбался. Он покосился на дверь спальни, прислушиваясь, не шумят ли дети, но в доме было тихо. После чего снова повернулся к ней. Взял ее лицо в свои ладони и глубоко поцеловал.

Глава седьмая

Анна торопливо бежала по проходу между столами в сопровождении Вероники и заведующей редакцией Евы. По обеим сторонам сидели в ряд редакторы и трудились в тишине, некоторые бросали на них взгляды, когда они проносились мимо. Анна зарезервировала небольшой зал для конференций, где можно было подсоединить компьютер к телевизионному экрану на стене. У Евы был очень серьезный, сосредоточенный вид, и Анна спрашивала себя, неужели что-то случилось.

– Диана тоже будет? – спросила Ева.

На повестке дня стояло собрание руководства редакции и единственной, кто отсутствовал, была Диана. Именно руководство утверждало все материалы в журнале. Будь у них такая возможность, они устраивали бы подобные собрания раз в неделю. Но личный график Дианы зачастую диктовал им свои условия.

– Да, она уже в пути, – ответила Анна.

Она ничего не сказала о только что полученной эсэмэске, в которой главный редактор сетовала, что ей придется задержаться на несколько минут. Сообщение сопровождалось сердечками и симпатичными рожицами, которые слали воздушные поцелуйчики, и заканчивалось словом «обнимаю». Анна до сих пор не привыкла, что ей круглые сутки приходят эсэмэски от главного редактора, да еще в таком количестве. И в каждом постоянно «целую», «обнимаю» и сердечки. Словно эти сообщения писал ребенок. Анне они казались липкими, как конфеты. Как будто они с Дианой учились в младших классах и были лучшими подругами. И если, с одной стороны, Анну радовало, что Диана вроде бы ценит ее, с другой – ее беспокоило, что их отношения были далеки от профессиональных. Потому что очень сложно требовать что-то от человека, который шлет тебе эсэмэски с сердечками.

Кондиционеры в конференц-зале явно перестарались, и в помещении царил зверский холод. Ева поплотнее закуталась в кофту, натянутую поверх тоненькой белой футболки.

– Терпеть не могу, что нас здесь всех постоянно пытаются заморозить, – прошипела она.

Вероника разложила на столе несколько распечаток. Анна увидела, что это были снимки Дианы с той самой фотосессии, которая состоялась несколькими днями ранее.

– Вот, я получила от Маркуса первые фотографии, они еще абсолютно не готовы, их надо как можно скорее отдать на ретушь, чтобы поместить снимки в интервью в самом номере. И на обложку.

– Так она все-таки будет на обложке? – спросила Ева и часто-часто заморгала.

– Думаю, нам стоит подождать с обсуждением этого вопроса до появления Дианы, – дипломатично заметила Анна. – Что у нас еще на повестке дня? Нам ведь нужно распланировать три следующих номера, верно? Тогда давайте начнем, хорошо?

– Если мы начнем сейчас, то Диана потом все равно все изменит, – заметила Ева.

Она так сильно мерзла, что ее трясло. «Не настолько здесь и холодно, чтобы так дрожать», – мельком подумала Анна.

– Ничего страшного, мы начнем планировать сейчас, а Диане я потом сама все объясню. Она наверняка будет только благодарна, что мы начали без нее.

Анна вставила кабель в разъем своего ноутбука и включила телевизионный экран. Когда все было готово, она вдруг увидела, что Ева и Вероника пристально смотрят на нее.

– Что такое?

– Так ты берешь на себя обсуждения с Дианой? – спросила Ева.

Обсуждения? Анна не совсем до конца поняла, что она хочет этим сказать.

– Если она будет не согласна с тем, что мы решим, – утончила Вероника.

– Да, конечно, – быстро ответила Анна. – Без проблем.

Вероника и Ева обменялись взглядами.

На экране появилась схема повестки дня, и Анна приняла командование на себя.

Это был ее конек. Планирование журнала. Все шло как по маслу, и она просто диву давалась, насколько слаженно они действуют, несмотря на то что работают вместе совсем короткое время. Они обсуждали материалы, подходящие кандидатуры для интервью, темы и обзоры. Подобрали для каждого материала ряд хороших журналистов-фрилансеров и фотографов, обсудили, где могут понадобиться съемки в фотостудии, где – готовые жанровые снимки, а где – снимки из прессы.

Ева с благодарностью взглянула на Анну, когда та предложила взять на себя подготовку некоторых материалов.

Когда полчаса спустя появилась Диана, они уже успели в общих чертах набросать самые важные моменты трех последующих номеров.

– О, это же снимки с последней фотосессии!

Диана коршуном метнулась к столу и уставилась на фотографии. Вероника успела наложить на некоторые из снимков логотип Suzanna и поместить названия анонсов. Диана действительно проделала хорошую работу, позируя перед фотокамерой.

– Что скажете? Какой вам больше всего нравится? – Диана поедала снимки горящими глазами.

– Вот этот. – Вероника взяла одну распечатку.

На фотографии Диана в бирюзовом спортивном костюме сидела, упираясь одним коленом в пол и повернувшись всем телом к камере. Несмотря на слабую улыбку, она выглядела радостной. Рельефные мускулы на оголенных предплечьях и ярко-синие блестящие глаза.

Вероника права. Было в этом снимке что-то гипнотизирующее, что-то, что немедленно приковывало к себе взгляд. Диана выглядела на нем такой крепкой и бодрой. При взгляде на нее сразу хотелось заняться спортом.

– Тон одежды можно сделать более насыщенным, это усилит ее контраст с задним фоном и поможет выгодно подчеркнуть цвет твоих глаз, – предложила Вероника. – Думаю, взгляд у тебя здесь что надо. Вдохновляет на подвиги.

– Все-таки ты считаешь, что это должна быть спортивная фотография?

Диана выбрала несколько других снимков, где она была одета в повседневную, но модную одежду. На этих фотографиях она выглядела как топ-модель, но они и близко не были настолько хороши, как тот снимок, на котором остановила свой выбор Вероника.

– Я соглашусь с Вероникой, – быстро проговорила Анна.

Диана закусила губу и, склонив голову набок, внимательно поглядела на снимок, который предложила Вероника.

– Ладно, – наконец сказала она.

Ева и Вероника обменялись еще одним быстрым взглядом.

– Если мы берем это снимок на обложку, то мы должны изменить тему номера. Что-то про здоровый образ жизни, – решила Анна. – И тогда в самом журнале мы используем вот эти твои снимки. – Анна выбрала несколько распечаток с фотографиями. – А ты напишешь к ним текст, например, про твои маленькие хитрости, чтобы всегда оставаться в форме, идет? Мы тут набросали небольшой план. И решили, что переставим большой материал о занятиях спортом, который мы собирались напечатать в следующем номере, и возьмемся за него сейчас. Ева считает, что мы должны успеть по времени.

Диана кивнула. Когда она вновь посмотрела на Анну, ее глаза горели восторгом. Анна снова ощутила уверенность в своих силах. Она быстро пробежалась по всем пунктам плана и объяснила, в какой последовательности они должны идти в следующих номерах. Мимоходом поделилась другими идеями и замыслами, которые они успели набросать, сказала пару слов о тех, кто возьмется за их воплощение, и в довершение всего объяснила, как они собираются связать все материалы воедино в последующих номерах.

Краем глаза она заметила, что Ева покусывает кончики ногтей.

– …Таким образом, на сегодняшнем собрании редакции нам, по сути, больше нечего обсуждать. Остальное мы можем рассмотреть на следующей неделе. Ты согласна, Диана? – Анна завершила свой доклад и приблизилась к ноутбуку, чтобы поправить несколько деталей, которые, как ей показалось, были не совсем на своем месте.

Никто ничего не сказал. Диана продолжала стоять и молча смотрела на снимок, который они выбрали для обложки.

– Звучит неплохо, – промолвила она наконец. – Анна, ты проделала просто фантастическую работу! И все остальные тоже.

Анна заметила, как облегченно выдохнула Ева. Хотя Вероника, казалось, еще больше напряглась. Ева откашлялась.

– Очень хорошо. Тогда, прежде чем мы разойдемся по своим рабочим местам, может быть, поговорим немного о торжестве?

Она имела в виду торжественный прием, который журнал Suzanna устраивал каждый год для самых важных персон в издательской отрасли – рекламодателей и знаменитостей. Анна совсем об этом забыла. Они обговорили, кто и что должен делать перед и во время праздничного вечера, сколько бесплатных товаров будет лежать в корзинках с образцами косметической продукции и каких спонсоров им уже удалось привлечь.

– Миранда же ничего не делает, мне самой приходится искать всех спонсоров, – пожаловалась Диана и недовольно поджала губы.

Анна ничего не сказала, однако ей было известно, что доходы от продажи рекламы в последнее время упали ниже некуда. И она до сих пор не получила ни одного вразумительного объяснения на этот счет. Анна бросила взгляд на часы и предложила закругляться.

– О’кей, на сегодня хватит, – кивнула Диана.

Ева с облегчением встала из-за стола.

– Постойте-ка! Совсем забыла одну вещь. – Диана внезапно повернулась к Еве. – Я по поводу интервью с Ракель Стрем, которое запланировано у нас на этот номер. Статью придется выкинуть.

У Евы исказилось лицо, словно она получила пощечину. Заведующая редакцией медленно опустилась обратно на стул. Ракель Стрем на настоящий момент была самой известной шведской киноактрисой, и Анна знала, как радовалась Ева, когда журналу удалось заполучить эксклюзивное интервью с ней.

– Я вчера столкнулась с ней на пиар-акции, проводившейся для Академии стиля Rosenrummet в универмаге NK[1], – принялась объяснять Диана. – Ну что я вам скажу? Совсем нос задрала, даже со мной не поздоровалась. А потом я поговорила с другими, и мне сказали, что сериал, в котором она сейчас снимается, получил плохие отзывы у критиков. Короче говоря, все терпеть ее не могут. При таком раскладе мы никак не можем оставить ее в номере.

– Но журнал через несколько дней уйдет в печать, – попробовала возразить Ева.

– Замените интервью чем-нибудь другим. Как насчет тех прелестных снимков лаванды? Возьмите их. Получится просто чудесно.

– Но у нас нет подходящего текста. И потом, разве сейчас сезон лаванды? Читатели заметят отсутствие интервью в разделе репортажей. Мы не можем просто так наплевать на это, мы должны придерживаться нашей линии…

– О боже, к чему такая дотошность? Ведь самое важное в журнале – это его содержание. А не статейки о заносчивой звезде и ее провальном сериале. В общем, вы должны как можно скорее решить этот вопрос. Все только рады будут, что я вовремя обнаружила нашу оплошность. – Диана всплеснула руками. – Ведь в этом и заключатся моя работа – выходить в свет, узнавать последние новости и актуальные тренды. Вы же только и делаете, что сидите здесь у себя в редакции и медленно покрываетесь плесенью. Не то что я!

У заведующей редакцией был такой вид, словно она сейчас взорвется. Вероника тихо сидела, уставившись в стол. Анна открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но не успела, потому что в дверь внезапно постучали. В кабинет заглянула руководитель отдела рекламы Миранда. Ее тонкие светлые волосы торчали во все стороны. Даже она выглядела взволнованной.

– Диана, у тебя есть вечером свободное время? Тут сейчас звонили из Unicorn, производителя стиральных средств. Они хотят с нами встретиться! Речь идет об их новом стиральном порошке «Чистюля». Они хотят предложить нам сотрудничество. Можешь пойти со мной на встречу?

– «Чистюля»? – Диана с таким пренебрежением произнесла это название, словно речь шла о каком-то наркотике. – Нет, ни за что. Я никогда им не пользуюсь. Стиральные порошки наносят ужасный вред окружающей среде! Я даже не собираюсь…

– Да, но это же суперважный клиент, – перебила ее Миранда. – И теперь у нас есть шанс заполучить его. Думаю, они будут ужасно рады встретиться с тобой. Это очень важно. Может, они смогут прийти на наше мероприятие в качестве партнеров?

И Миранда с такой силой вцепилась в дверной косяк, словно речь шла о жизни человека. Диана же, казалось, совершенно не заметила отчаяния, написанного на ее лице, преспокойно достала из сумочки зеркальце и принялась изучать в нем свое лицо. Не спеша освежила помаду на губах. Почмокала ртом, после чего повернулась к Миранде.

– Нет, не могу, – сказала она. – У меня на вечер запланированы куда более важные дела.

– Я могу отправиться с тобой на встречу, – поторопилась добавить Анна.

Миранда благодарно сложила ладони.

– Я сейчас должна бежать, – сказала она Анне. – Но я тебе напишу, во сколько нас будет ждать такси.

Анна выключила демонстрационный экран и повыдергивала кабели из аппаратуры, пока Вероника лихорадочно собирала распечатки со стола.

Диана достала смартфон и принялась листать свои снимки в Instagram.

– А может, все-таки оставим интервью? – снова предприняла робкую попытку Ева.

Диана не спеша оторвала взгляд от экрана.

– Но ведь я же объяснила, почему этого не стоит делать, – медленно проговорила она ледяным тоном. – Должна же я здесь хоть что-то решать. Ведь это я главный редактор. Я должна отвечать за то, что мы публикуем. Вы и так распланировали все без меня на три номера вперед. Даже какой снимок мы возьмем на обложку. Так что не будем ссориться. Я этого не выношу.

Диана посмотрела на Анну и закатила глаза. После чего встала и, не произнеся ни слова, покинула переговорную комнату.

Глава восьмая

На плите стояла кастрюля с пастой. Желтые завитушки слиплись и покрылись пленкой. Рядом на сковороде лежали заветрившиеся кусочки колбасы. Края колбасных кружочков выгнулись вверх среди белых лужиц застывшего жира.

На вытертом досуха кухонном столе сиротливо притулились тарелка и стакан, рядом лежали нож и вилка. Анна бросила взгляд на часы, висевшие на стене. Почти девять часов вечера. За окном – непроглядная темень. В саду выл ветер и так яростно тряс ветками старой яблони, что было слышно даже на кухне. Сентябрь подходил к концу, и было ясно, что осень в этом году выдалась непривычно холодной.

Она опоздала к ужину на несколько часов. Уже в который раз. Ни Матиаса, ни Тесс, ни Алисы видно не было. Вместо того чтобы приступить к еде, Анна опустилась на стул. На нее тяжким грузом навалилась усталость.

После редакционного собрания Ева растеряла все свое самообладание и расплакалась, как девчонка. Анна пыталась хоть как-то утешить ее, но вскоре была вынуждена ее покинуть, чтобы отправиться вместе с Мирандой на встречу с потенциальным рекламодателем. Она поняла, что представители Unicorn были весьма разочарованы, увидев ее, а не Диану Грей, но все же переговоры прошли вполне успешно. Особенно когда они поняли, что именно Анна отвечает за журнал Suzanna, сайт и весь бизнес в целом.

Как там сказала на днях Вероника, когда они были в фотостудии? В чем заключаются твои рабочие обязанности?

Может, ей стоило быть более решительной на редакторском собрании? Сказать Диане, что нельзя за неделю до выхода номера выкидывать из него целую статью? Что это вредит репутации издания, вдруг актриса проболтается и пойдут слухи? И как отреагирует на это журналист, написавший материал? Или фотограф, который сделал снимки? Разве можно вот так запросто взять и наплевать на чужую работу, которая стоит денег?

– Ну что, ты наконец-то дома? – В дверях кухни стоял Матиас. – Время уже десятый час.

– Я знаю. Я не собиралась возвращаться домой так поздно, но на работе столько всего случилось.

– Ясно.

– Не сердись. Я же говорила, скоро все наладится. Сперва всегда тяжело.

– Хорошо-хорошо, я понял.

Повисла тишина. Вообще-то сначала Матиас был настроен более позитивно. Но, несмотря на то что она сразу объяснила ему, что работа будет отнимать у нее все время, кажется, он уже начал уставать от подобного положения вещей. «Это потому, что теперь твоя очередь заниматься домом и детьми, да?» – хотела спросить его Анна. Напомнить ему обо всех тех вечерах, когда он сам приходил домой поздно с работы, а она ждала его с готовым ужином. Но по выражению лица мужа она поняла, что подобный комментарий сейчас будет не слишком уместен. Поэтому она промолчала и взяла свой смартфон, чтобы проверить почту.

И увидела письмо от Евы, которое та разослала всем в редакции. В нем она сообщала, что заболела и не сможет выйти завтра на работу.

– Эй? Ты слышала, что я сказал? – Матиас повысил голос.

Анна вздрогнула. Оказывается, она так сильно задумалась, что не услышала, как он снова заговорил.

– Что?

– Тесс. С ней что-то происходит. В последние дни она ходит такая мрачная. Мне кажется, между ней и Ловисой что-то случилось. Должно быть, они поссорились.

Анна вздохнула:

– Ну что ж, даже лучшие подруги иногда ссорятся. С этим ничего не поделаешь, нужно просто пережить. Ты спрашивал, в чем у них там дело?

– Конечно же я спрашивал! Но она отказывается мне что-либо говорить!

– А злиться обязательно?

– Я не злюсь! Я просто переживаю.

– Скоро выходные. Что-нибудь придумаем. Всей семьей.

– На выходные приезжают мои родители.

Анна застонала. Она не ладила с родителями Матиаса и не делала из этого никакого секрета.

– Уж постарайся их выдержать. – Слова Маттиаса прозвучали сурово.

Анна не ответила.

– А о том, что в следующую субботу мы должны встретить Юнатана и Камиллу, ты тоже забыла?

– Нет… Или… Черт побери, об этом я тоже забыла. Ведь в субботу наш журнал устраивает торжественный прием. Меня не будет целый день и весь вечер тоже. Прости.

Муж вздохнул.

– Это очень важное мероприятие, оно бывает лишь раз в году. Я не могу его пропустить.

– Да нет, я понимаю, – покачал головой Матиас. – Просто очень неудобно, что приходится опять переносить встречу с ними. Ладно, я иду спать. Спокойной ночи.

Когда Матиас ушел, на кухне снова стало тихо. Стрелки часов приближались к половине десятого, и Анна вдруг поняла, что она до сих пор так и не поела. Сделав над собой усилие, она встала и взяла с плиты макароны с колбасой. С мгновение поколебалась, а потом заглянула в шкафчик над кладовкой. Все верно, там стояла початая бутылка с вином, оставшаяся с выходных. Пожалуй, она может позволить себе один бокальчик. Вообще-то пила она очень редко. И уж точно не по будням.

Она наполнила бокал красным вином и уселась за холодный ужин. Вино проскочило в желудок гораздо легче, чем паста. Пытаясь запихнуть в себя несколько вилок макарон, она снова достала смартфон и принялась просматривать ленту новостей в Facebook. Она просто поражалась своим приятелям, которые успевали делать длинные посты с интересными мыслями, прочитав которые, так и тянуло их обсудить. И всем остальным, которые с жаром рассказывали о походах в театр или вкусном ужине с друзьями в ресторане.

Ей самой в последние недели ни на что не хватало времени. Даже когда ей действительно было чем похвастаться в соцсетях.

Анна кликнула по полемической статье, которую настойчиво рекомендовал один ее знакомый. Начала читать, но всего через несколько предложений утратила нить повествования. Вернулась обратно и пристыженно лайкнула статью, хотя не смогла осилить ее даже наполовину.

Что-то заставило ее оторваться от экрана и поднять голову. На пороге кухни стояла Алиса. Серьезное детское личико в обрамлении тонких волос, большие серые глаза. Алиса обладала способностью передвигаться как призрак. Совершенно бесшумно. И столь же незаметно. Крохотное тельце выглядело совсем хрупким. Тесс тоже была маленькой, пока не достигла подросткового возраста и не вытянулась в длину и у нее не появились грудь, бедра и попа, но она никогда не была такой тщедушной, как Алиса. Кожа младшей дочери была настолько тонкой, что из-под нее просвечивали кости.

– Привет, старушка! – бодро сказала Анна.

Алиса стояла совершенно неподвижно и молча смотрела на маму. Анна почувствовала угрызения совести. Когда она в последний раз читала дочке книжку на ночь? Больше недели назад.

– Что, ты еще не легла?

Тонкие губы Алисы медленно раздвинулись, и с ее языка сорвалось еле слышное «привет». После чего дочка снова крепко сомкнула рот, словно решив не произносить больше ни звука.

– Разве тебе не пора уже спать?

Алиса едва заметно кивнула и, повернувшись к двери, исчезла в темной прихожей. Анне стало стыдно. В последний раз она видела дочку сегодня утром, да и то мельком, когда впопыхах собиралась на работу.

– Подожди, – крикнула ей вдогонку Анна.

Прошло несколько секунд, прежде чем Алиса вновь показалась в дверном проеме. По-прежнему ничего не выражающее лицо. Широко распахнутые глаза. Анна не могла понять, что творится у дочери в голове. Не похоже, чтобы она чего-то ждала, волновалась или хотела о чем-то спросить.

– Как прошел день? – спросила Анна.

– Хорошо.

– Ты была в школе? – Глупый вопрос. Конечно же, она была в школе. – Ты вернулась домой одна с продленки?

Дочка кивнула и открыла рот, словно собираясь что-то сказать. Анна подождала немного, но ответа не последовало.

– А Тесс к тому времени уже была дома?

– М-м… Наверное.

– Она покормила тебя?

Матиас и Анна следили за тем, чтобы дочка регулярно питалась, и попросили Тесс приглядывать за сестрой, чтобы та не забывала съедать что-нибудь днем после школы. Алиса такая худенькая, а ужинать они садились иногда очень поздно. Алиса чуть качнула головой.

– Нет?

– Я сама приготовила полдник.

– То есть, пока не пришел папа, ты была одна?

Алиса снова кивнула. Анна рассердилась. Она просто обязана поговорить с Тесс.

– А в школе ты сегодня с кем-нибудь играла?

– Я не играю.

– С кем ты общалась сегодня?

– С Сири.

Анна выдохнула. Она понятия не имела, кто такая эта Сири. Она почти ничего не знала о школьных друзьях Алисы. Но ее утешила мысль, что, по крайней мере, у дочки есть хоть кто-то. Порой она ловила себя на мысли, что им домой вообще никто никогда не звонит. Она даже подумывала о том, чтобы вовсе избавиться от стационарного телефона, поскольку все общение давно уже происходило по мобильным телефонам. Даже у Алисы был свой номер с тех пор, как на прошлый день рождения они подарили ей мобильник.

А если подумать, что вообще она знала о дочери и ее окружении?

– Я пойду спать, – сказала Алиса.

– Иди, но только сначала обними меня, – попросила Анна.

Дочка шагнула в кухню и на носочках приблизилась к маме. Худенькие ручки обвили Анну, и она снова поразилась своему тощему воробышку – настоящий заморыш. В груди больно кольнуло. Как сложится ее жизнь? Она взяла лицо дочери в свои ладони. Погладила ее по щеке.

– Завтра я постараюсь прийти домой пораньше, чтобы мы успели почитать на ночь сказку.

Глава девятая

Громкость звука зашкаливала. Гул голосов взлетал к огромным хрустальным люстрам, которые слегка колыхались под высоким сводчатым потолком. Торжественный ежегодный прием журнала Suzanna традиционно проходил в «Гранд Отеле». Сам воздух в этом огромном, отделанном позолотой помещении казался наэлектризованным. Анна редко бывала в «Гранд Отеле», а уж в этом зале и вовсе никогда.

Ей вспомнился рождественский ужин на террасе отеля, на который их пригласили родители Матиаса. Тот вечер нельзя было назвать приятным. Отец Матиаса, консервативный британец и по своей натуре крайне неразговорчивый человек, всегда старался избегать Анну, и, когда им пришлось встретиться за ужином, он был явно смущен. Свекровь же постоянно жалела своего сына за то, что ему досталась такая жена, которая не заботится о нем столь же рьяно, как это делала она.

– Но захочет ли Матиас так долго сидеть дома с малышкой? – возразила она, когда после рождения Тесс Анна поведала им, что они планируют разделить отпуск по уходу за ребенком.

О том, хочет ли сама Анна так долго сидеть дома, она не спросила. Свекровь не скрывала своего отношения к невестке, считая ее бездушной карьеристкой, которую не волнуют ни муж, ни дети. И пусть Анна потом сколько угодно могла смеяться над этими словами со своими друзьями, они все равно к ней прилипли. Наверное, потому, что свекровь была права. Она недостаточно много времени проводила со своими детьми.

Куда бы Анна ни поворачивалась, везде она видела шикарно одетых знаменитостей. Здесь были все, кто чего-то стоил в этом мире, и, казалось, они получали истинное наслаждение от пребывания среди себе подобных. Как будто их собственный статус взлетал еще выше, когда они получали подтверждение собственной значимости от других известных персон. «Словно павлины, красующиеся друг перед другом. Смотри на меня. Люби меня. Правда же, мы красивые?»

Воздух в зале был пропитан ароматами дорогого парфюма и ожиданием. Рядом с ней две юные девушки делали селфи.

Когда Анна соглашалась на эту работу, она плохо понимала, насколько сильно после этого изменится ее жизнь. Suzanna был не просто журналом, а целым миром. И отныне она являлась королевской особой в этом мире. Еще никогда в жизни к Анне не подходило столько людей, желающих познакомиться с ней, поговорить, вежливо посмеяться над ее порой не очень удачными шутками. Пьянящее чувство. Неужели это так просто? Достаточно получить новую работу. Положение в обществе. Натянуть на себя маскарадный костюм. Дорогие шмотки, дизайнерские туфли, профессиональный макияж, прическа и, превыше всего, шикарный титул. И вот уже все хотят быть ее друзьями.

Чуть в стороне, скрестив руки на груди, стояла стажер Эмили. Анна отметила про себя ее модный черный пиджак, серебристую юбку с пайетками и туфли на высоком каблуке. И все же что-то с ней было не так. Не то чтобы Эмили выглядела скучающей, скорее она – Анна с трудом могла подобрать подходящее слово – взирала на всю эту публику без особого интереса. Известные влиятельные персоны и актеры проплывали мимо нее, словно экзотические рыбки, но Эмили, казалось, не замечала их.

А потом она увидела, что стажер с кем-то разговаривает. Анна переместилась чуть в сторону, чтобы увидеть, кто же это, и узнала ведущего редактора раздела культуры Ванью Исакссон из крупной утренней газеты. Анна удивилась, увидев ее здесь, та обычно строчила культурно-полемические заметки, рецензировала исключительно небольшие по своему объему книги и всегда полагала, что нет ничего хорошего в коммерческих изданиях вроде Suzanna. Но вот она здесь, в «Гранд Отеле», на их торжественном приеме, и ведет задушевные разговоры с их стажеркой. Анна видела, как обе женщины близко наклонили друг к другу головы – Эмили что-то говорила и одновременно поглядывала по сторонам.

Они знакомы? Если подумать, то Анна ничего не знала об этой стажерке. И прежде всего, она не понимала, каким ветром ее занесло в Suzanna. Эмили не производила впечатление человека, которого интересуют диеты, мода и красота.

Анна направилась в их сторону, чтобы поздороваться, но, когда она оказалась на месте, редакторша со снобистскими замашками уже успела исчезнуть. Анна похлопала Эмили по плечу. Девушка обернулась и явно испытала облегчение, увидев перед собой свою новую начальницу.

– Здравствуйте, как настроение? – спросила Эмили.

– Все отлично. А ты как? Все нравится?

– Да, очень, все так круто, – отозвалась Эмили, но по какой-то неясной причине Анна не поверила ей.

Неожиданно раздавшееся глухое постукивание заставило зал утихнуть, кто-то щелкнул по микрофону и приглушил освещение. Режущий уши звук, похожий на скрип вхолостую крутящейся виниловой пластинки, наполнил помещение. Секунду спустя в динамиках оглушительно загремел трек «Run the world (Girls)» певицы Beyonce. Вышагивая в такт музыке, по маленькой лесенке на сцену поднялась Диана Грей. В голубом платье без рукавов с зауженной талией и широкой пышной юбкой из тюля она была похожа на принцессу. Волосы собраны в высокую прическу, а в ушах покачиваются тяжелые сверкающие серьги.

– Всем привет! – крикнула Диана в микрофон. – Добро пожаловать!

Гости вежливо зааплодировали.

– Меня зовут Диана Грей, и я главный редактор журнала Suzanna. Добро пожаловать в «Гранд Отель» на ежегодное торжество нашего журнала, на котором мы чествуем наших женщин. Потом что Suzanna всегда будет на женской стороне!

Новые аплодисменты.

– Что? Я вас не слышу! Ведь правда же мы стоим на стороне женщин?

На этот раз публика решила подыграть, и все дружно завопили: «ДА!». Диана взметнула руки вверх и исполнила на сцене несколько небольших танцевальных па. Публика заулюлюкала. Но тут Диана подняла ладони, снова заставив всех замолчать. Она подождала, пока в зале не воцарится почти полная тишина.

– Я говорю серьезно. Это действительно важный вопрос. Когда я стала главным редактором Suzanna, мне захотелось изменить ситуацию. Так много женщин каждый день сталкиваются с неприятностями. Здесь, у нас в Швеции, и за ее пределами. Это первостепенная задача для нас – поддерживать тех, кто не имеет права голоса. Поэтому все доходы от этого вечера пойдут на нужды невероятно важной организации, которая действительно борется за права женщин и защищает слабых. Организация «Сестринская община» помогает нуждающимся девушкам и молодым женщинам, попавшим в беду.

Диана сделала паузу и захлопала в ладоши, чтобы вызвать ответные аплодисменты у публики. После чего снова поднесла микрофон ко рту.

– Сейчас я хочу представить вам человека, который болеет за это дело всей душой и пожертвовал на него немало денег. Человек, которого я довольно неплохо знаю… потому что это мой муж.

Наступила короткая пауза, в зале послышались смешки.

– Дамы и господа! Встречайте! Дэвид Декер!

На сцену с другой стороны, радушно раскинув руки, поднялся председатель правления Milles Media. Костюм сидел на нем просто идеально, белозубая улыбка ослепительно сверкала в свете прожекторов. Оказавшись на сцене рядом с женой, он наклонился и поцеловал Диану в губы. Публика взвыла от восторга.

Да, это была очень красивая супружеская пара. Настоящие победители. И все же что-то не давало Анне покоя. Может быть, все дело в упоминании благотворительной организации и женской солидарности?

Продолжая держать жену за руку, Дэвид принялся рассказывать о том, как давно он уже поддерживает организацию «Сестринская община».

– Это началось, когда я работал еще с первыми участниками реалити-шоу здесь, в Швеции. Мне пришлось столкнуться со многими сломленными жизнью молодыми девушками. С женщинами и даже еще совсем юными девушками, которые пребывали в отчаянии, которым так не хватало любви и внимания и которые оказались в бедственном положении, потому что им не на кого было опереться. Я захотел попробовать хоть как-то улучшить их положение. И когда судьба свела меня с «Сестринской общиной», я понял, что это мой шанс. Благодаря этой организации я могу помогать людям. Многие из моих друзей, даже из других сфер бизнеса, тоже стараются внести свой вклад в это благородное дело.

– А теперь мы передаем слово главному гостю нашего вечера! – воскликнула Диана. – Председателю «Сестринской общины», замечательной Бритт Эрландссон! Поприветствуем же ее!

Под шум аплодисментов на сцену поднялась элегантная дама лет шестидесяти пяти. Анна узнала ее. Ее дочь скончалась от передозировки наркотиков много лет назад, после чего Бритт много раз заявляла в СМИ о своем желании поддерживать юных девушек из неблагополучных семей.

Анна взяла еще один бокал шампанского, продолжая рассеянно слушать, как Бритт рассказывает о своей организации.

– На сегодняшний день мы имеем десять приютов, пятнадцать дежурных пунктов помощи и тридцать пять человек персонала. Каждый год мы помогаем многим молодым девушкам…

– Ну разве это не чудо? – перебила ее Диана и обратилась к публике: – Я так рада, что вы сегодня с нами! Один лишь факт вашего присутствия здесь уже содействует общему делу. Но если вы хотите посодействовать чуть более ощутимо, то вот перед вами номер счета, на который вы можете перечислить средства.

На экране высветились цифры и логотип «Сестринской общины».

– Нас здесь почти шестьсот человек. Если каждый прямо сейчас перечислит на этот счет пусть даже совсем небольшую сумму, то представляете, какую помощь мы сможем оказать на эти деньги в будущем!

Зрители дружно достали телефоны. Анна сделала то же самое и перечислила на указанный счет сто крон.

После того как Диана поблагодарила спонсоров этого вечера, сцена опустела, и зал снова наполнился гулом. Диана спустилась в зал. Сразу несколько человек бросились к ней, но она прошла мимо них и приблизилась к Анне.

– Ты замечательно выступила, – сказала ей Анна.

– Спасибо, – откликнулась Диана. – Ты всегда так добра ко мне, я очень рада, что ты у меня есть.

Мимо, пошатываясь, прошла с наполовину пустым бокалом вина в руке Миранда. Бретелька ее облегающего золотистого платья соскользнула с плеча, обнажив черный кружевной лифчик. Возле Дианы и Анны она остановилась.

– Как вам вечер? Мило, не правда ли?

Язык у нее немного заплетался, а под глазами были следы слегка потекшей туши.

– Да, все очень здорово, а тебе как? – спросила Анна.

Диана же промолчала и лишь удостоила главу отдела рекламы суровым взглядом. Миранда это, кажется, заметила, потому что пробормотала что-то невразумительное и двинулась дальше.

– На Миранду нельзя положиться, – прошептала Диана. – Я стараюсь глаз с нее не спускать.

– Почему же? – спросила Анна.

Диана удивленно посмотрела на нее:

– Да потому что она та еще лентяйка. Я постоянно предлагаю ей множество идей по поводу рекламных объявлений, но она отказывается попробовать что-то новое. А уж после ее развода с мужем… Честно говоря, я не думаю, что она добросовестно выполняет свою работу.

Анна как раз собиралась возразить, сказав, что Миранда очень старается, когда Диана вдруг потянула ее к какому-то долговязому и широкоплечему мужчине.

– О Хенрик!

– Диана, ну ты прям красотка!

Анна во все глаза уставилась на мужчину, который на ее глазах расцеловал Диану в обе щеки. На первый взгляд он здорово походил на гориллу, которую кому-то пришло в голову втиснуть в чересчур тесный костюм. Диана восхищенно пощупала вздутые мышцы мужчины, которые отчетливо перекатывались под рукавами пиджака. Самой Анне культуристы никогда не нравились, она всегда считала их тупыми.

– И кто же это у нас? – спросил мужчина и протянул Анне руку для приветствия.

Его синие глаза ярко блеснули, когда ее рука полностью утонула в его здоровенной лапище.

– Хенрик, это Анна, мой друг и коллега, – представила их Диана. – Она шеф-редактор в Suzanna, именно она отныне руководит всей работой журнала. Анна, это Хенрик Сторм.

Хенрик Сторм продолжал сжимать руку Анны. Ей показалось или он слегка притянул ее к себе? Хенрик был далек от идеала мужской красоты и, на ее вкус, был чересчур грубоват, и все же она не могла отделаться от мысли, что есть в нем что-то привлекательное. Она чувствовала его горячее дыхание на своей щеке, словно теплый ветерок.

– Здравствуйте, Анна, мне в самом деле очень приятно познакомиться с вами, – сказал он и пристально посмотрел на нее.

Они немного поболтали о праздничном вечере, о том, кого они уже успели здесь встретить, и обсудили вкусные закуски. Хенрик был красноречив и вежлив. Он поздравил Диану с выступлением на сцене, после чего повернулся к Анне.

– Прошу прощения, можно я задам вам личный вопрос? – Чуть кривоватая улыбка. Она кивнула, а Хенрик внимательно осмотрел ее с головы до ног – Анне даже показалось, что еще немного и его взгляд прожжет дыру в ее дизайнерском платье.

– Вы занимаетесь спортом?

Занимается ли она спортом? Хороший вопрос. Бывало, она выходила по утрам на пробежку. И иногда оказывалась на каких-нибудь занятиях йогой. Но все это носило случайный характер и не имело ничего общего с регулярными занятиями спортом. Но Анна не хотела его разочаровывать.

– Да, конечно… – Она запнулась.

– Хенрик – штангист, чемпион страны в тяжелом весе, – негромко сообщила ей Диана. – Сейчас он руководит сетью Excellent workout[2], наверняка знаешь о ней, и владеет собственной маркой натуральных препаратов. Невероятный успех!

Анна никогда не слышала об Excellent workout. Она не относилась к числу тех, кто способен долгие часы зависать в спортзале. Но все равно улыбнулась, как будто поняла, о чем они тут говорят.

– Анна, если хотите, я подарю вам абонемент в мой фитнес-клуб. – Хенрик понизил голос. – Могу даже провести с вами персональную тренировку.

Ноги Анны стали как ватные. Пожалуй, им действительно не помешает хорошая тренировка. Анна удивилась своей реакции. Мужчины давно не смотрели на нее такими глазами, и она вдруг осознала, как же ей этого не хватало. Что ни говори, а эта горилла в смокинге в самом деле умела расположить к себе собеседника.

– О, это замечательно! – проворковала Диана на ушко Анны. – Правда, он просто чудо, моя дорогая Анна? Ты обязательно должна позаниматься с Хенриком!

Хенрик наконец отпустил руку Анны, но продолжал стоять так близко, что она чувствовала аромат его крепкого мужского одеколона. Ее кровь еще быстрее запульсировала в венах.

– Диана, я уже рассказывал тебе о новом протеиновом порошке, который мы недавно запустили в продажу? Абсолютно натуральный, экологически чистый препарат. Начиная с понедельника, он будет у нас во всех спортзалах.

– Можешь прислать образцы в редакцию? – спросила Диана, хлопая длинными ресницами.

– Конечно! И вам, Анна, я тоже обязательно пришлю целый пакет с нашей продукцией для здорового образа жизни. – Тут он сделал паузу и внимательно посмотрел на нее. – Ведь если вам понравится, вы наверняка порекомендуете нашу марку своим читателям.

– Разумеется! – воскликнула Диана. – Слушай, Хенрик, у меня есть к тебе несколько дел, которые я хочу с тобой обсудить… Анна, ты извинишь нас?

Анна резко очнулась, внезапно осознав, что все это время она стояла и безотрывно пялилась на Хенрика. Он быстро подмигнул ей и, наградив ее на прощание кривоватой улыбкой, взял Диану под руку и был таков. Анна осталась стоять одна. Во рту у нее пересохло. Мимо проходил официант с шампанским, и Анна немедленно взяла себе один бокал.

Званые обеды, бесплатные пробники, просьбы, взаимные услуги. Она и не подозревала, что все это может быть в таком количестве. Косметика и кремы в шикарных, доверху забитых корзинах с образцами продукции. Анна не знала назначения и половины из них. Зато в последнее время она стала чрезвычайно популярна у своих детей. Особенно у Тесс. У старшей дочери расширялись глаза, и она радостно бросалась матери на шею, когда та приносила домой все эти кричаще-яркие лаки для ногтей, блески для губ и тени для век, которые им предлагали на работе. В такие моменты Матиас смотрел на Анну со странным выражением на лице. Она нутром чувствовала его молчаливое неодобрение. Что она подкупает детей косметикой. Что все это вторично. Но если подумать, что в этом плохого?

Анна представила себе Хенрика. Успешный бизнесмен, который тоже заботится о своей внешности. О Матиасе такого не скажешь.

Матиас временами мог быть таким занудой. Капризничал, был чем-то недоволен. Почему он не мог просто поддержать ее? Последние недели он то и дело обижался по любому поводу. Словно был не способен разглядеть позитивные стороны ее новой работы. Да, то был совсем другой мир, и сейчас, в самом начале пути, ей приходится много работать. Но со временем все придет в норму. Сейчас вся ответственность за журнал фактически лежит на них с Дианой. Может быть, со временем это поможет Анне проводить с домашними больше времени, чем раньше? А прибавки к зарплате давали возможность съездить всей семьей за границу и хорошенько там отдохнуть. Может быть, они даже смогут с Матиасом отправиться куда-нибудь одни на выходные?

Анна допила шампанское. Пузырьки приятно щекотали нёбо. От спиртного закружилась голова и появилось ощущение свободы. Плевать она хотела на Матиаса. Вместо того чтобы переживать, она будет наслаждаться поверхностной роскошью. Анна всю жизнь была правильной и практичной, а сейчас ей выпал билет в высшее общество. Здесь все было куда круче, гламурнее и роскошнее, чем у простых смертных. И ей нравилось быть частью этого мира.

Она бродила среди празднично разодетых людей. В этой толпе она мало кого знала и без Дианы привлекала к себе не так уж много внимания. Широкая лестница вела на верхний этаж, и, чтобы хоть чем-то себя занять, она решила по ней подняться. Добравшись до самого верха, Анна заметила Харриет, которая сидела у барной стойки в самом дальнем углу зала. Ну наконец-то, хоть кто-то, кого она знает! Одетая в белый костюм-тройку, Харриет была едва заметна за спинами других гостей. Анна двинулась к бару и вскоре обнаружила, что Харриет беседует с каким-то мужчиной.

Вокруг было полно народу, и Анне пришлось протискиваться сквозь шумную толпу. Шорох чужих одежд, трущихся о ее руки. Разгоряченные алкоголем тела. Кто-то умудрился пролить немного шампанского ей на платье.

Оказавшись рядом, Анна увидела, что Харриет беседует с Дэвидом Декером. Они стояли близко друг к другу, и со стороны казалось, что они обсуждают что-то очень важное, уж больно серьезные были у них лица. Анна остановилась. Вид у этой парочки был такой, словно они не хотели, чтобы им мешали. Но стоило Анне остановиться, как Харриет внезапно замолчала и посмотрела прямо на нее. Ей показалось или директор издательства в самом деле нахмурилась? Харриет сделала резкий жест рукой, и в следующую секунду Дэвид обернулся и тоже уставился на Анну. На миг в его взгляде промелькнула какая-то неуверенность, но уже в следующую секунду лицо председателя правления Milles Media расплылось в широкой улыбке:

– Здравствуйте! Как здорово снова с вами встретиться!

Он весело смотрел на нее. Лоб Харриет по-прежнему был нахмурен. Анна им помешала, это было очевидно. Она почувствовала, как ее лицо заливает горячая краска стыда.

Она растерянно провела рукой по волосам. Попрежнему застывшие от лака пряди.

– Какой вечер, а? – Дэвид подхватил с барной стойки бокал шампанского и протянул его Анне. – Держите. Давайте все вместе выпьем.

Харриет отсалютовала бокалом, после чего сделала из него большой глоток. «Да, в самом деле. Какой чудесный вечер», – подумала Анна.

Когда все трое опустили бокалы, повисла пауза.

– Тебе здесь нравится, Анна? – спросила наконец Харриет.

Анна заверила ее, что вечер просто фантастический. Они обменялись еще парой-тройкой вежливых фраз, прежде чем Анна извинилась, сказав, что ей нужно в дамскую комнату, и поспешила прочь. Она чувствовала, что Харриет тяготится ее присутствием.

Анна заглянула в ближайший туалет и увидела длинную очередь. Переполненный мочевой пузырь уже давно давал о себе знать. Еще в начале вечера Анна заметила, что чуть дальше, на нижнем этаже, тоже есть туалеты. Поэтому она снова спустилась и принялась протискиваться сквозь людскую массу. Добравшись наконец до туалета, она обнаружила, что, кроме нее, здесь больше никого нет. Зайдя в кабинку, она опустилась на ободок унитаза.

Может быть, они беседовали о ней? Очевидно, сейчас в ней говорила только ее собственная неуверенность. Но все же было что-то настораживающее в этих взглядах. Почему Харриет именно ей поручила эту работу? Ведь есть же много других сотрудников, которые куда лучше подходят для этой должности. А у Анны совершенно нет никакого опыта в этой области.

Следующая мысль снизошла на нее как озарение. А может, это все было запланировано? Взять кого-то вроде нее, совершенно чужого человека со стороны, не страдающего предвзятостью мнений? Хорошенько обдумать эту мысль до конца Анне помешал шум снаружи. Покинув кабинку, она увидела стоящую перед зеркалом Миранду. Руководитель отдела рекламы сморкалась и терла нос, а ее глаза были красными, как будто она плакала.

– Миранда, как ты?

– Хреново. – Миранда всхлипнула и закрыла лицо руками. – Все катится к черту, – пробормотала она.

– Что все?

– Мой бывший муж, дети, доходы от продажи рекламы… Диана урезала мой бюджет.

Анна знала, что рекламщики в издательстве работают за процент от сделки. Если продажа рекламных объявлений шла не очень хорошо, то они получали меньшую зарплату. Она слышала, что раньше Миранда была одной из самых успешных рекламщиц, именно поэтому ей поручили возглавить соответствующий отдел в Suzanna. Но условия работы за последние годы сильно изменились. Теперь мало было просто разместить рекламу на страницах журнала, ей следовало придавать более креативные формы, например, выкладывать трогательные видеоролики в соцсетях или создавать нативную рекламу.

– А эта проклятая Харриет даже слушать меня не желает, – всхлипывала Миранда. – Дьявол, мы же кровью истекаем… Если бы только Сузанна все уладила.

– Что ты имеешь в виду?

Миранда подняла указательный палец и наставительно сказала:

– Никто и никогда не пререкался с Сузанной! Согласись, она была такой чертовски… Ох, она бы никогда нас не оставила, если бы не…

Не закончив предложения, Миранда согнулась над раковиной и принялась пить воду из-под крана. Струйки сбегали по ее подбородку.

Она просто перебрала с алкоголем. Вот и все. Наверное, Миранде тоже очень сильно не хватает Сузанны. Как и всем остальным в редакции.

– Может, вызвать тебе такси? – предложила Анна.

Миранда кивнула. Но когда Анна достала мобильник, Миранда неожиданно схватила ее за руку:

– Нет, не нужно, наверняка на улице и так полно машин, поймаю попутку… Просто помоги мне выбраться отсюда. Я не хочу туда снова возвращаться.

Анна озадаченно уставилась на нее.

– А как же твоя куртка? Ты ведь не в этом сюда пришла?

– Заберу ее завтра. Я не хочу… чтобы меня видели такой.

Миранда знала, где находится задний выход. Рядом с туалетами располагался еще один зал. За его обитыми кожей дверями, похожими на те, что обычно бывают в кинотеатрах, угадывалось большое помещение, тонувшее во тьме. Внутри немного пахло пылью. Миранда с привычным видом двинулась через зал, потом они миновали комнату поменьше и подошли к массивной стальной двери. Анна подумала, что та, скорее всего, подключена к сигнализации, но, прежде чем она успела что-то сказать, Миранда нажала на дверную ручку. Сирена, к счастью, не взвыла, и в приоткрытый проем ворвался поток свежего воздуха. Анна выглянула наружу и увидела лестницу, сбегавшую на небольшую улочку. Главный вход, должно быть, располагался чуть дальше, за углом здания. Асфальт был мокрым, в воздухе висели капельки дождя.

– Дальше я сама, – сказала Миранда.

Анна придержала тяжелую дверь, которая собиралась захлопнуться.

– Уверена?

Миранда не ответила и, покачиваясь, пошла прочь. Анна стояла на пороге и смотрела ей вслед. Когда руководитель отдела рекламы завернула за угол и исчезла из виду, она нырнула обратно в темный зал. После всего выпитого шампанского Анна чувствовала себя не очень хорошо и хотела немного прийти в себя, прежде чем снова вернуться к остальным. Болели уставшие от каблуков ноги. Вдоль одной из стен расположился ряд поставленных друг на друга стульев. Анна сняла один и присела отдохнуть. Сбросила с себя лодочки и принялась массировать ступни. Какое облегчение – снова шевелить пальцами! Она просидела так минут пять, после чего закрыла глаза.

Резкий скрежет заставил ее вздрогнуть. Дверь в зал приоткрылась, и внутрь просочился свет из коридора. Чьи-то негромкие голоса. Анна вскочила и, двигаясь по стенке, переместилась в самый дальний и темный угол. Двое мужчин зашли внутрь и встали возле двери. Один высокий, второй пониже.

– У меня сейчас есть сразу несколько на примете, – сказал один.

– Давно пора, а то в последнее время от тебя слишком много болтовни, а толку никакого, – ответил второй.

– Что ты такое говоришь! Мне достаточно свистнуть…

– …и они тут же прибегут. Я знаю, ты всегда так говоришь.

Один голос показался Анне знакомым, но она никак не могла сообразить, кому он принадлежит.

– Но что я получу взамен?

– Тебе разрешили прийти сюда, вот и радуйся.

– Этого недостаточно. Я хочу оказаться… на телевидении… в какой-нибудь передаче. Или в журнале. Вроде Suzanna.

Suzanna?

Сердце Анны забилось чаще.

Второй мужчина пробормотал что-то неразборчивое в ответ. Внезапно послышался скрип двери, и в зал снова проник свет из коридора. Анна осмелилась выпрямиться и уставилась в открытый проем. Один из мужчин вышел. Второй остался стоять. Когда он обернулся, она увидела его лицо. Это был Дэвид Декер.

Неужели он ее обнаружил? Анна замерла и зажмурилась, боясь вздохнуть. Секунды шли. Воздух в легких готов был вот-вот закончиться. Она медленно досчитала до двадцати. После чего осторожно открыла глаза, чтобы проверить, по-прежнему ли он стоит там. Она успела увидеть, как Дэвид Декер бросил взгляд через плечо, после чего исчез за дверью. Та захлопнулась за ним с глухим стуком, и зал снова погрузился во тьму.

Глава десятая

С деревьев начала облетать листва, и много дней прошло с тех пор, когда на небе в последний раз проглядывало из-за облаков солнце. Анна уже почти два месяца работала в Suzanna, и работала хорошо, но еще никогда в жизни ей не приходилось столько трудиться. После того вечера, когда Ева написала всем, что ушла на больничный, в редакции она больше не появлялась, заменить ее было некому, и поэтому работы только прибавилось.

Но дело было не только в этом. Диане требовались помощь и поддержка почти во всем. Как практическая, так и моральная. Эсэмэски так и сыпались от нее сутками напролет. Они по-прежнему были обильно сдобрены сердечками и смайликами. Но Анна начинала чувствовать, что ее просто-напросто используют. Все больше заданий ложилось на ее стол, и конца и края этому видно не было.

Усталость от долгих рабочих дней перевешивала приятное осознание собственной значимости, ощущение, что ты ключевая персона в издательстве. Не только сотрудники редакции относились к ней с уважением. Где бы она ни появлялась, люди смотрели на нее с восхищением. Возле кофейного автомата по утрам всегда находился кто-нибудь, кто пропускал ее вперед. Парни прибегали по первому ее зову, а ведь раньше всегда требовали, чтобы она сначала в письменном виде изложила свою проблему и переслала ее по внутренней сети, да и то обычно проходило довольно много времени, прежде чем они являлись на помощь. Однажды ей пришлось представлять один из многочисленных интернет-проектов журнала на ежемесячном общем собрании, на котором присутствовали представители всех газет и журналов Milles Media. После этого генеральный директор издательства здоровался с ней каждый раз, когда встречал ее в коридоре.

Ее новое положение в издательстве совершенно изменило осанку. Спина стала более прямой, она перестала сутулиться. В цоканье каблуков слышалась некая самоуверенность. Даже Матиас одобрительно хмыкнул и сделал ей комплимент, когда на прошлой неделе Анна вернулась домой с новой прической. Невесть по какой причине она решила стать похожей на Мелани Гриффит из старого фильма восьмидесятых «Деловая женщина». Правда, она никому ничего не сказала, иначе это неминуемо выдало бы ее истинный возраст.

Она начала одеваться в совсем других магазинах. Прежде Анна всегда чувствовала себя крайне неуютно в модных бутиках. Но это ощущение вскоре прошло. С ее новой зарплатой большие ценники перестали быть проблемой.

– Всем доброго утра! – громко поздоровалась она, войдя в помещение редакции.

Сотрудники оторвались от мониторов и пожелали ей доброго утра в ответ. Это было важно – научиться здороваться одновременно со всеми. Об этом им рассказывали еще на редакторских курсах несколько лет назад. Она никогда не задумывалась о таких вещах на своем прошлом месте работы, там все происходило естественно, само собой. Анна тихо-мирно поднималась по служебной лестнице и звезд с неба не хватала. И когда предыдущая главный редактор ушла на пенсию, то ни у кого даже вопроса не возникло, что возглавить редакцию теперь должна именно Анна. Но в Suzanna она была шеф-редактором с большой буквы и вести должна была себя соответственно.

Она положила свои вещи на пустой рабочий стол, за которым обычно сидела. Чуть меньше года назад в издательстве ввели принцип перемены мест, согласно которому никто из сотрудников больше не имел постоянно закрепленного только за ним стола, и теперь каждый по окончании рабочего дня должен был прибирать за собой рабочее место, чтобы назавтра за него мог сесть кто-то другой. Но многие в редакции предпочли ничего не менять, и некоторые, как, например, Вероника, прочно обосновались на своих местах.

Арт-директор махнула ей из-за своего загроможденного стола.

– Хорошо, что ты пришла, надо обсудить несколько материалов, которые я хочу пустить в работу. Сузанна всегда вникала во все детали и старалась ничего не упустить.

Последние слова прозвучали как упрек, однако Анна не поддалась на провокацию. Но и спешить с ответом тоже не стала. Вместо этого она сначала не торопясь повесила свое новое, цвета серого графита пальто на вешалку, стоявшую возле книжного стеллажа. После чего неторопливо направилась к столу арт-директора.

Очки Вероники съехали на самый кончик ее носа. Она сидела уткнувшись в один из двух больших мониторов. В воздухе витал запах кофе. На письменном столе стояло не меньше трех наполовину пустых стаканчиков. Темная жидкость подернулась светлой пленкой. «Все-таки при всей своей аккуратности и исполнительности, – подумала Анна, – арт-директор та еще неряха».

Вероника показывала эскиз одного из разворотов журнала. Анна внимательно слушала, как арт-директор объясняет ей, что она об этом думает и какие проблемы нужно решить. Когда она закончила, Анна забрала у нее эскиз и внесла в него красной ручкой несколько правок.

– Если мы уберем это изображение и заменим его вот этим, то основной текст и заголовок рубрики окажутся поверх всего разворота. Я могу сделать коротенькое введение, оно должно быть не длиннее четырех строк. А это мы вынесем в отдельное окошко и поместим как интересный факт.

Она покосилась на Веронику. Арт-директор щурилась, несмотря на очки с толстыми стеклами.

– Что ж, это может сработать. Но я разместила бы окошко с фактами вот здесь.

Вероника взяла у Анны красную ручку и быстро начертила прямоугольник в левом нижнем углу. И, надев на ручку колпачок, стукнула ею несколько раз по столу, показывая, что на этом обсуждение закончено. Вероника выглядела довольной. Она согласилась с решением Анны, и Анна улыбнулась про себя. Может, она начинает постепенно завоевывать уважение арт-директора?

Вероника переключила внимание на верстальщицу Катрин, которая сидела напротив нее.

– Поменяешь снимок на пятой странице? В материале про питание до сих пор красуется картинка с очень низким разрешением – надо бы поправить. И еще, ты уже получила исправленную обложку из отдела иллюстраций?

Распоряжения следовали быстро, но с мягкой интонацией.

Глория вручила Анне стопку бумаг. Это были готовые эскизы страниц, которые требовалось просмотреть и одобрить, прежде чем они отправятся на верстку, пусть даже она читала все эти статьи на более ранней стадии. Как шеф-редактор Анна должна была отвечать за все публикуемые в журнале материалы. Сейчас она не стала заострять внимание на нескольких небольших заметках о красоте и сосредоточилась на самом главном: непонятные места в тексте, пропущенные подрисуночные подписи, невнятные вступления, обычные орфографические ошибки. Она не хотела подвергать своих редакторов лишнему стрессу и старалась исправить все недочеты сама.

– Всем привет! – На пороге редакции возникла Диана.

Анна с удивлением уставилась на ее одежду. Спортивный трикотажный костюм светло-розового оттенка, новенькие кеды, белокурые волосы собраны в высокий хвост. Она протянула свой смартфон.

– Кто-нибудь должен сфоткать меня в этом прикиде. – И она назвала жутко модный бренд, который только что выпустил новую коллекцию спортивной одежды. – Я выложу это на своей странице в Instagram.

– Мы подчищаем последние огрехи. Весь журнал должен быть одобрен и сдан в типографию до двенадцати часов, – отозвалась Вероника, не поднимая головы. – Это куда важнее, чем твой Instagram.

«Все такое же неуважение к Диане», – подумала Анна, но вслух ничего не сказала.

– Но это важно и, потом, это быстро! – возразила Диана и шагнула к Глории.

Анна увидела в глазах Глории панику и быстро приняла решение:

– Лучше попроси Эмили.

Эмили сидела за одним из столов в ладной белой блузке, темно-русые волосы стянуты в обычный хвост. Анна заметила, что при этих словах Эмили скривилась. Она не предприняла ни малейшей попытки встать из-за стола, хотя было очевидно, что она хорошо слышала слова Анны. Словно упрямый подросток, она продолжала таращиться в экран своего монитора. Анна подумала о своей старшей дочери. Тесс могла вести себя точно так же, когда Анна просила ее достать посуду из посудомоечной машины, рассказать, какие уроки ей задали на дом или еще что-нибудь в этом роде. Подростковый период со всеми его проблемами явно добрался и до Тесс. Но многочисленные взрывы эмоций и демонстративное хлопанье дверьми в последнее время сменились тишиной. И Анна теперь даже не знала, что лучше. Матиас продолжал тревожиться за дочь. Он считал, что они должны что-то предпринять, например сводить Тесс к психологу. Но Анна полагала, что это просто такой период, и Матиасу надо проявить немного терпения. Анна помнила, каким подростком была она сама. Перехлестывающие через край эмоции и постоянные перепады настроения в этот период – обычное дело, да и Тесс, скорее всего, упрется, если они потащат ее к психологу.

Но Эмили уже далеко не подросток, и Анна почувствовала нарастающее внутри раздражение. Она вспомнила, что однажды Диана назвала стажерку той еще занудой. Диана права, хотя Эмили была очень даже неплохой девушкой, правильной и аккуратной. Но реальная жизнь отличается от того, что пишут в учебниках по журналистике. И Анна должна следить за тем, чтобы в реакции все работало без сучка и задоринки. Несмотря ни на что.

Диана посмотрела на Эмили, которая даже головы не подняла.

– Эмили, сфотографируй Диану, – велела Анна, и в ее голосе послышались суровые нотки.

Правда заключалась в том, что все они трудились в коммерческом издании в условиях сурового медиаклимата, где нужно было уметь справляться со все более сокращающимся бюджетом каждого номера, изменчивой и стареющей аудиторией подписчиков, жесткой конкуренцией в Интернете, где рекламный бизнес далеко шагнул за рамки старых добрых рекламных полос, и теперь нужно было очень постараться, чтобы он приносил тебе деньги. Анна отвечала за все, за выживание целой торговой марки. А для этого нужно было уметь приспосабливаться и идти на определенные жертвы.

Идеалистические представления о журналистике, очевидно приобретенные Эмили за время учебы в университете, были чистой воды химерой. Возможно, в душе Эмили считала Анну циничной, но на самом деле речь шла о преданности. Страстной преданности СМИ, торговой марке, издательству и прежде всего своей редакции. Анна знала: прими она одно неверное решение, и многие из сидящих здесь рискуют потерять свое место. Штаты многих других редакций постоянно сокращались. За последние несколько лет почти каждый третий журналист в стране остался без работы. Мысли про объемы продаж, доходы от рекламы и ежемесячную прибыль журнала не выходили у нее из головы и не давали спать по ночам.

Она просто не могла позволить себе быть высокомерной и придерживаться высоких идеалов.

Анна наблюдала, как Эмили демонстративно медленно встает и, не сводя с нее глаз, берет из рук Дианы смартфон.

– Спасибо, Эмили, – коротко поблагодарила Диана и, повернувшись следом к Анне, улыбнулась ей. – Спасибо тебе, Анна.

Диана позировала перед Эмили, а та с равнодушной миной щелкала снимок за снимком. Будь у Анны побольше времени, она бы поговорила со стажеркой о ее поведении. Впрочем, Диана тоже хороша: вот так неожиданно заявиться и с порога требовать, чтобы ее сфотографировали, когда вся редакция на ушах стоит, стараясь успеть сдать номер в срок. С другой стороны, она все-таки была главным редактором.

– Этот текст никуда не годится, можешь поговорить с Августом? – попросила Глория, протягивая Анне распечатку.

Август. Анна сразу поняла, в чем дело. Ей доводилось слышать много историй о фрилансерах, которые умели хорошо продавать свои интервью со звездами Голливуда, но при этом не умели их делать.

– Что на этот раз?

– Ну, он сказал, что ему было обещано эксклюзивное интервью с Дженнифер Лоуренс. Она сейчас на слуху после выхода нового фильма с ее участием, и мы думали, что интервью будет большим…

– Ну и?.. – Анна нетерпеливо махнула рукой – ей было некогда выслушивать все подробности.

– Так вот, это вовсе не интервью «один на один», он неправильно понял, это была пресс-встреча с восемью другими журналистами, один из которых – швед из газеты…

Анна шумно вздохнула:

– Дай догадаюсь: второй шведский журналист…

– …работал на наших конкурентов, разумеется. Текст вовсе не эксклюзивный и совершенно безнадежный. Одни хвалебные эпитеты в ее адрес. Там вообще нет ничего интересного. Этого не хватит даже на то, чтобы написать вступление. И нам придется забыть о цитате на обложку.

Секунду спустя раздался вскрик. Анна уставилась на Диану.

– Что это такое? – Лицо главного редактора было пунцовым от злости. В руке она держала свежий номер журнала. Он пришел в редакцию вчера и должен был быть доставлен подписчикам через неделю.

Анна встала со всего места и подошла к Диане.

– Что не так?

– Кому взбрело в голову напечатать этот снимок со мной, мы же договорились взять другой!

Анна посмотрела на разворот, который показывала ей Диана. На первый взгляд все было в порядке.

– Прости, что ты имеешь в виду? Я чего-то не замечаю?

– О господи, Анна! Мы же решили, что опубликуем мой снимок, где я в голубом спортивном костюме, а не в этом красном. Разве это так сложно?

– Мы в самом деле такое говорили? Но голубой здесь тоже присутствует. – И Анна показала на следующий снимок в интервью. – И фото на обложке самое что ни на есть подходящее.

Она отчетливо помнила, что они договорились включить оба снимка, но сейчас ей казалось не совсем уместным напоминать об этом Диане. Порой у Анны складывалось такое впечатление, что Диана лишь выискивает, к чему бы придраться, чтобы иметь возможность закатить скандал. Было ли это способом показать всем в редакции, кто здесь хозяин? Анна не могла ответить на этот вопрос.

Диана громко вздохнула, наклонилась к Анне и чересчур громко зашептала:

– Это все Катрин, она такая тупая. Я просила ее поменять фото на прошлой неделе, но она, разумеется, этого не сделала.

Слышала ли сейчас Катрин или еще кто-нибудь эти слова? Анна покосилась в сторону верстальщиков. Катрин сидела с прямой как палка спиной и, не отрываясь, смотрела в монитор. Анне показалось или девушка в самом деле побледнела?

Диана обернулась:

– Катрин, будь добра, распечай все страницы этого номера, я должна еще раз их просмотреть.

Катрин взглянула на Диану, потом на Веронику.

– Диана, у нас нет сейчас на это времени! – отрезала Вероника.

– Мне очень жаль, но я не хочу, чтобы следующий номер тоже вышел с ошибками. – Она потрясла в воздухе разворотом журнала. – Вполне допускаю, что кто-то снова напортачит, – строго сказала она и метнула недовольный взгляд в сторону Катрин.

Анна откашлялась.

– Нет, Диана это невозможно, – сказала она. – Ты должна просто положиться на меня. Я уже прочла и утвердила все страницы.

Диана наградила ее долгим взглядом.

– О’кей, тогда я полагаюсь на тебя, Анна, – сказала она и, развернувшись, стремительно покинула редакцию.

Глава одиннадцатая

Вечер на работе. Еще один. Многие из сотрудников тоже решили задержаться допоздна. Несмотря на то что номер, над которым они так усердно трудились, уже ушел в печать, у редакции оставалось еще множество других задач: нужно было готовить к выпуску следующий номер, распечатывать интервью, редактировать, создавать макет, готовиться к следующим приемам и презентациям, просматривать входящую корреспонденцию и отвечать на письма читателей, обновлять веб-сайт и странички журнала в соцсетях. С переходом на цифровой формат дедлайнов меньше не стало, они по-прежнему наступали по несколько раз в неделю, а то и каждый день. Как бы то ни было, несколько минут назад Вероника сказала ей «до свидания», и теперь Анна сидела совершенно одна в большом темном помещении. Она написала Матиасу, что задержится, тот коротко ответил «хорошо», и теперь у нее наконец появилась возможность спокойно поработать. На часах было уже начало девятого.

Анна до сих пор злилась на Диану за сцену, которую та устроила в редакции днем. Все так старались, работали, а Диана пришла и устроила скандал. Это несправедливо. Анна знала, что должна быть лояльна к главному редактору, но в последнее время Анне становилось все сложнее оправдывать поведение. Понять Диану было непросто.

В попытке разобраться, что она за человек такой, Анна почитала в Интернете все, что сумела найти про ее прошлое. Разумеется, она знала про реалити-шоу, которое сделало Диану известной. И про то, что именно тогда она повстречалась со своим будущим мужем, Дэвидом Декером, ей тоже было известно. Диана никак не могла быть старой. Анна залезла в «Гугл», чтобы узнать, когда они поженились. В две тысячи первом году. Сама Диана родилась в конце тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Выходит, замуж она вышла в девятнадцать лет, то есть на тот момент она была всего-то на пять лет старше Тесс. Разумеется, такой брак привлек к себе внимание. Диана, героиня многочисленных скандалов и желтых сплетен. И Дэвид, на добрых десять лет ее старше и уже тогда признанный властелин в мире массмедиа.

Анна смутно помнила те времена. Тогда она не следила за карьерой Дианы, однако полностью избежать новостей о ней тоже было нельзя, потому что она была звездой СМИ или, скорее, их любимым объектом для наблюдения. Она была одной из тех, чьи имена не сходили с первых полос вечерних газет. Карола, Сильвия, Робин, Златан и Диана.

Через несколько лет после брака имидж Дианы начал меняться. «Должно быть, это давалось ей нелегко», – подумала Анна. Но Диана сделала все, что смогла: она избавилась от силикона и изменила стиль одежды. Сменила возбуждающие топики на элегантные платья от известных брендов и спортивную одежду. На смену вечеринкам в ночных клубах пришли утренние занятия йогой. Она перестала отвечать на звонки представителей желтой прессы.

В настоящее время мало что напоминало о ее скандальном прошлом. Разумеется, в немалой степени статус Дэвида этому тоже способствовал. С его помощью она получила доступ к светскому обществу. Он был знаком со многими влиятельными людьми и в качестве гостя присутствовал на всех крупных приемах и званых вечерах.

Читая статьи об их совместной жизни, Анна непроизвольно проникалась к Диане уважением. Настолько изменить представление о себе – такие вещи не делаются в одно мгновение. Но ей это удалось. Анне вспомнилась Дрю Бэрримор. Ребенок-ангелочек и звезда Голливуда, снискавшая славу благодаря фильму Стивена Спилберга «Инопланетянин», но чья жизнь позже покатилась по наклонной – алкоголь, наркотики и прочие «радости». Повзрослев, она избавилась от наркозависимости и вернулась в мир кино. Анна вспомнила одно интервью с актрисой, в котором та рассказывала о своем сознательном стремлении выбирать роли только положительных персонажей, чтобы люди изменили свое отношение к ней. И ей это удалось, потому что сейчас уже мало кто помнит о ее бурном прошлом.

То же самое произошло и с Дианой. Ее образ уже не вызывал ни у кого ассоциаций с силиконовым бюстом, реалити-шоу и скандалами в прессе.

В таком случае, быть может, нет ничего странного в поведении нынешней Дианы? Ей пришлось бороться почти двадцать лет, чтобы стать такой, какой она есть сейчас. Точеной и утонченной, мило улыбающейся объективам правильных камер, принимающей правильные решения, появляющейся на правильных светских мероприятиях. Упорной и последовательной. Сделавшей из себя гламурного последователя йоги и здорового образа жизни. А теперь еще и главный редактор крупнейшего в Швеции женского журнала о моде и красоте.

Неприятный зуд в спине заставил Анну резко вынырнуть из задумчивости. Она подняла голову и обвела взглядом пустые столы. Мысль, что за ней кто-то наблюдает, заставила ее похолодеть изнутри. Но вокруг не было ни души. Офисы других редакций были погружены в темноту. Свет в огромном помещении был погашен, и Анна успокоила себя мыслью, что снабженные датчиками движения лампы обязательно зажгутся, если кто-нибудь появится.

Неожиданно тишину нарушил громкий звук. Анна вздрогнула. Да это же ее смартфон. Сообщение от Дианы. Дорогая Анна, как же замечательно, что ты все читаешь и утверждаешь. Я так тебе за это благодарна. Что бы я без тебя делала? И следом целый ряд улыбающихся рожиц-смайликов. Неужто Диана таким способом пытается попросить у нее прощения за сегодняшнее?

Раздался щелчок, и под потолком разом вспыхнули все лампы. Кто-то был в помещении. Анна встала и сделала несколько осторожных шагов по дорогому ковру своей редакции. Потом замерла и несколько минут простояла совершенно неподвижно, прислушиваясь и пытаясь понять, кто же это может быть, но вокруг нее царила абсолютная тишина.

Но только Анна собралась снова сесть, как до ее ушей донесся какой-то стук. Словно совсем рядом что-то упало. Сердце бешено забилось. Анна стремительно огляделась.

«В том, что в помещении кто-то есть, нет ничего странного», – уговаривала она себя. Наверное, кто-то тоже задержался допоздна на работе. И все же она не могла отделаться от странного ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Эта мысль была настолько абсурдной, что Анна тут же поторопилась отбросить ее. Она заставила себя сесть на стул и попыталась сосредоточиться на работе, которую никак не могла доделать из-за того, что долго искала в Интернете информацию о Диане Грей и ее муже.

Снова какой-то стук. Что это было? Похоже на шаги. Только чуть дальше. Нет, все же в помещении кто-то был. Может, кто из айтишников забрел, из тех, что любят здесь слоняться в ночное время? Или кто-нибудь из отдела аналитики, они часто засиживаются допоздна. Да тот же охранник. Он каждый вечер совершает обход здания и по нескольку раз за ночь проверяет помещения. Почувствовав себя неуютно, Анна решила собрать свои вещи и продолжить работу уже дома.

Покидая редакцию Suzanna, она еще раз огляделась. Ни души. Неожиданно новый звук заставил ее остановиться.

– Эй? – позвала она. – Кто здесь?

В ответ – тишина. Ярко освещенный коридор впереди был совершенно пуст. Она ускорила шаг.

Анна уже собиралась завернуть за угол, как вдруг где-то рядом с тихим скрипом медленно закрылась дверь. Это была дверь в кабинет Дианы.

Глава двенадцатая

В спортзале было полно народу. В динамиках гремела музыка, но даже ей не удавалось заглушить стоны здоровенных мужиков, тягавших неподъемные штанги. Чуть дальше располагались беговые дорожки, почти все из них были заняты. Мужчины и женщины в футболках кричащих расцветок бежали по дорожкам с разной скоростью, одновременно поглядывая на висевший под потолком телевизионный экран. Анна одернула свой спортивный топик и огляделась.

Она удивилась, когда узнала, что Диана все-таки записала ее на тренировку с Хенриком Стормом, тем самым крепко сложенным мужчиной, которого она повстречала на торжественном приеме, устроенным журналом Suzanna больше месяца назад. «Вообще-то, он обычно не работает персональным тренером, но для тебя он сделал исключение, – сказала Диана и добавила: – Должно быть, ты ему понравилась».

Возможно, таким образом Диана пыталась загладить свои резкие выпады в редакции, которые часто случались в последнее время. Бо́льшая их часть сводилась к тому, что кто-то, по ее мнению, допускает слишком много ошибок в своей работе или недостаточно быстро что-то исправляет. Ну или же просто-напросто не понимает, чего на самом деле хочет Диана. Но даже когда придраться было не к чему, главный редактор все равно жаловалась на то, как много ей приходится работать. Что все ее постоянно дергают и не дают отдохнуть. В ее словах всегда сквозил тонкий упрек, она как бы давала понять окружающим, что ее надо беречь и жалеть.

Анна несколько раз пыталась переговорить с ней, но каким-то непостижимым образом Диана всегда умудрялась уйти от серьезного разговора. А по вечерам продолжали приходить длинные эсэмэски со смайликами.

Может, Анне следовало отказаться от сегодняшнего занятия у Хенрика? Ей не по душе была мысль, что Диана снова ею манипулирует. Ведь в каком-то роде Анна оказывалась ей обязанной. Но в то же время она чувствовала, что нуждается в тренировке. Ее тело не так давно стало слабым и в нем постоянно что-то ломило. Одновременно болели спина, колени и шея. Анна пыталась и не могла вспомнить, когда она в последний раз занималась спортом.

В ее животе екнуло, когда она увидела Хенрика Сторма.

– Анна! Как же я рад вас здесь видеть! – Хенрик шел к ней, широко разведя руки в приветственном объятии. В своей черной футболке и темных обтягивающих спортивных штанах он походил на героя американских боевиков. Внимательные глаза ярко блестели. Когда он обнял ее, она почувствовала, каким твердым было его тело, и ощутила слабый запах пота, который вовсе не показался ей неприятным. – Готовы к занятию? – спросил он и потер свои мозолистые ладони.

Анна готова не была, но ради Хенрика решила постараться. Она кивнула, и он повел ее в угол зала. Там лежал длинный кусок искусственного газона, а на нем стоял похожий на сани тренажер.

– Вы раньше пробовали на этом заниматься?

Анна ни разу в жизни не видела ничего похожего и не представляла, что с ним делать. Но вслух она ничего не сказала, только покачала головой. Сани оказались громоздкой, тяжеленной штуковиной, которую следовало тянуть за собой то взад, то вперед. После трех повторов, во время которых Хенрику приходилось убирать один груз за другим, Анна была уже вся насквозь мокрой от пота.

Они продолжили заниматься на других тренажерах, постепенно увеличивая нагрузку. Все тело горело. Хенрик был предупредителен, весел и полон спортивного энтузиазма. Он показывал, как надо правильно держать свое тело, касался ее, поднимал ей руки, разводил ноги, держал за талию. Каждый раз, когда это происходило, ее тело словно пронзал электрический разряд. Анна вдруг поняла, как же давно ее никто не трогал. С Матиасом они в последнее время почти не виделись. Все чаще она засыпала дома перед телевизором или у себя в офисе. Анна ощутила укол совести. Ей нужно уделять мужу чуть больше внимания. Ведь уже несколько месяцев как он фактически в одиночку тащит на себя все домашнее хозяйство. Надо бы его удивить и порадовать вкусным ужином, как следует отблагодарить за все его труды. Проявить инициативу в постели. Когда в последний раз они занимались друг с другом любовью?

После занятия Анна долго мылась под душем и даже успела недолго посидеть в сауне. После чего, радостная и розовощекая, вернулась на работу. Тренировка в самом деле здорово взбодрила ее и подняла настроение. Надо бы поблагодарить Диану за то, что та устроила для нее такое замечательное занятие. Проверяя свой мобильник, Анна увидела сообщение: Хорошо поработали сегодня! Надеюсь, скоро снова увидимся. Обнимаю. Хенрик.

Анна бодро шагала по улице и чувствовала, как на ее губах играет улыбка. Она с наслаждением вдыхала свежий осенний воздух. Ей так легко дышалось. Должно быть, все дело в эндорфинах, которые, как она слышала, организм вырабатывает во время занятий спортом.

Рядом с офисом Анна повстречала Диану. Главный редактор лукаво улыбнулась ей.

– Как прошло занятие?

– Думаю, неплохо, – отозвалась Анна. – Вот только, боюсь, завтра все тело будет болеть от нагрузки.

Диана рассмеялась:

– Вот и славно. Правда же, он просто чудо? И ты ему явно нравишься. Знаешь, как он обрадовался, когда я спросила его, не может ли он позаниматься с тобой? – И Диана хитро подмигнула.

Анне тут же стало жарко.

– Большое спасибо.

– Не за что. Но, слушай, у меня к тебе вот какое дело. Ты должна уволить Нору Линдквист и Мелинду Карлссон.

Анна резко остановилась. Писательница, мастер добрых советов и просто хороший человек – Нора Линдквист больше десяти лет вела рубрику «Вопросы и ответы» и была одной из любимиц Сузанны. Комик и актриса Мелинда Карлссон пользовалась огромной популярностью как блогер и журналист. Несколько лет назад она удостоилась звания «Лучший журналист года».

– Прости, мне кажется, я неправильно тебя поняла. Что ты сейчас сказала?

– Да нет же, все ты правильно поняла. Просто позвони и уволь Нору с Мелиндой.

– Что, прямо сейчас? Но почему? – Анна лихорадочно соображала, пытаясь понять, что происходит. – Но ведь в таком случае нам придется подыскивать им замену.

– Я уже все устроила. Якке станет новым фельетонистом вместо Мелинды. А Нору заменит Ангелика Симонссон. Она куда моложе и симпатичнее.

– Но… – попыталась было возразить Анна, однако Диана уже зашагала прочь. – Диана, подожди, давай как следует все обсудим! – крикнула она ей вслед.

Диана остановилась и обернулась:

– А что тут еще обсуждать? Я уже подыскала двух новых сотрудников. Теперь твоя работа уволить старых.

– Но мы даже не обсуждали это на редакционном совете. И потом, Мелинда и Нора чрезвычайно популярны у нашей аудитории.

– У нашей нынешней аудитории, это верно. Но нам пора обновляться и искать новых читателей. Якке молод и горяч. Самый смешной парень Швеции. Знаешь, сколько у него подписчиков?

– Ну знаю, – грубовато ответила Анна, ей становилось все труднее скрывать свое раздражение. – Моя дочь на него подписана. Но ей всего четырнадцать, и она не читает Suzanna.

– В том-то все и дело! У нас слишком возрастные читатели. Нам пора омолодиться. Мелинда чересчур стара.

Мелинде Карлссон было столько же лет, сколько и Диане, но Анна ничего об этом не сказала. Якке, по всей вероятности, был лет на десять моложе, но годился ли он на должность фельетониста в крупнейшем шведском журнале для женщин?

– Ты хоть знаешь, как долго я этого добивалась? – снова заговорила Диана. – Все любят Якке. Все дети и все мамаши. Он же Йёста Экман[3] нашего времени или, там, Роберт Густафссон[4]. Он был признан самым смешным парнем Швеции!

– Да, ты это уже говорила, его признала одна из радиостанций, чья аудитория явно моложе нашей. Якке, конечно, весельчак, но умеет ли он писать статьи?

Диана громко, почти театрально вздохнула:

– Он же сам придумывает свои скетчи. Разумеется, он умеет писать! А Мелинда вовсе не какая-нибудь там звезда. Сколько раз я слышала, как Ева с Глорией жаловались на то, что у нее очень плохие тексты.

– Именно поэтому, наверное, было бы неплохо иметь того, кто действительно умеет их писать, – попыталась было возразить Анна, но увидела, что это бесполезно.

Диана снова развернулась и зашагала прочь.

– Не затягивай с этим! – крикнула она Анне на прощание.

Вся энергия, появившаяся в ней после тренировки с Хенриком, улетучилась в мгновение ока. Тяжелым шагом Анна двинулась дальше. Когда она вошла в офис редакции, Вероника очень внимательно посмотрела на нее и закатала рукава своей бесформенной серой кофты. Арт-директор как раз вернулась с новой порцией кофе, хотя на столе перед ней, как обычно, красовалась целая куча недопитых стаканчиков.

– Что на этот раз? – Вопрос прозвучал сухо и устало.

– Диана хочет, чтобы я уволила Мелинду Карлссон и Нору Линдквист.

– Что?!. Обеих сразу? Прямо сейчас? Но это невозможно! Разве мы не должны обсудить это решение на редакционном совете?

Вероника достала порцию жевательного табака и заложила маленький серый комочек под губу.

– Она уже наняла двух новых сотрудников. И я должна как можно скорее уволить Мелинду и Нору, пока они ничего об этом не прослышали.

– Сузанна бы с ума сошла, если бы узнала, что Диана хочет уволить Нору. Ведь Нора ее любимица, – сказала Вероника. – Она десять лет проработала в журнале и стала его неотъемлемой частью.

– Да, я знаю. Но это не мое решение. Диана сказала, что хочет омолодить коллектив.

– Интересно, кто, по ее мнению, читает Suzanna, – фыркнула Вероника. – Она хоть знает, что средний возраст наших читательниц – сорок лет?

– Да, я тоже ей так сказала.

– Проблема в том, что нынешняя молодежь не читает журналы! – отрезала Вероника и снова уткнулась в свои мониторы.

Сказанное Вероникой было правдой. Целевая аудитория Suzanna с каждым годом становилась только старше. А новых подписчиков было мало. Может, Диана права, считая, что им следует привлечь к себе публику помоложе? Или же этот шаг будет сродни самоубийству, если они отпугнут постоянных читателей, которые у них все еще есть? Анна поискала на рабочем столе свою записную книжку, но нигде не смогла ее найти. Пролистала стопку счетов, бланков с реквизитами и анкеты соискателей – бесполезно. Внезапно что-то показалось ей неправильным – документы лежали совсем не в том порядке, в каком она их оставляла перед уходом на тренировку. Кто-то рылся в ее бумагах?

Анна постаралась не впасть в панику. С какой стати кому-то понадобилось копаться в ее вещах? Там не было ничего секретного или вызывающего интерес. Решив подумать над этим позже, она встала и отправилась в один из конференц-залов, чтобы сделать оттуда звонок. Она решила начать с Мелинды Карлссон. Это ей казалось проще всего. Пусть даже Анна знала, что подобная новость вряд ли кого обрадует.

Оказалось, что она сильно заблуждалась на этот счет. Разговор занял у нее полчаса. Темпераментная сотрудница была просто в ярости. И в первую очередь даже не потому, что ее уволили, а из-за того, что Диана уже разрекламировала нового журналиста в своем Instagram. И Мелинда уже успела получить кучу вопросов и комментариев от поклонников и друзей в соцсетях, которые спрашивали, неужели теперь в Suzanna будет два журналиста?

И сейчас Мелинда, не стесняясь в выражениях, бушевала из-за того, что ее так публично унизили. Анна даже не знала, что сказать. Ведь Мелинда была права. В самом деле, непорядочно поступать так с людьми.

Когда разговор закончился, Анна вся была в мыле, словно после занятий с Хенриком. Разговор удалось закончить только тогда, когда они договорились с Мелиндой об увольнительном периоде сроком три месяца, за время которого она могла подыскать себе новую работу, что, в свою очередь, означало, что редакции придется платить зарплату сразу двум журналистам, не получая при этом от одного из них никаких материалов для публикации. Это был большой удар по уже и без того урезанному бюджету журнала.

Одна стена конференц-зала представляла собой огромное панорамное окно от пола до потолка, отчего казалось, что ты находишься в гигантском пустом аквариуме. Все проходившие мимо сотрудники, должно быть, понимали, что у нее тяжелый разговор. Сквозь стекло Анна видела офис редакции Suzanna. Вероника покосилась в ее сторону, и Анна шутливо подняла вверх большой палец и преувеличенно широко улыбнулась, показывая, что у нее все о’кей.

После чего она зашла со своего смартфона в Instagram Дианы. Снимок был сделан в Brillo – одном из самых модных ресторанов в центре города. Выходит, что, пока Анна занималась с Хенриком, Диана успела пообедать с Якке и назначить его преемником Мелинды Карлссон. На фото Диана с радостным видом висела на шее у Якке. Подпись внизу гласила: «Пришло время обновить журнал. Встречайте нового замечательного автора кратких заметок Suzanna, чудесного и сногсшибательно веселого Якке!»

Анна нажала на имя Якке и оказалась на его странице. Он выложил тот же самый снимок на просмотр своей более чем восьмисоттысячной армии подписчиков. Анна шумно вздохнула. Кажется, теперь об этой новости не знает только ленивый. Она вернулась на страницу Дианы. Помимо всего прочего, главный редактор выражала особую благодарность ресторану Brillo за изысканный обед, который состоял из жареной камбалы, доставленной прямиком со Смегенского рыбного аукциона, и свекольных клецок с миндалем и зеленым соусом сальса верде.

Анна вполне понимала и даже разделяла гнев Мелинды.

Мягкие кресла и царившая в зале тишина постепенно успокоили Анну. Она немного посидела, бездумно глядя в потолок и переводя дыхание, пока не поняла, что готова к следующему звонку. Анна перешла на страницу Ангелики Симонссон в Instagram. Хоть там ничего не было. На ее счастье, новость о новом ведущем рубрики вопросов и ответов еще не просочилась в соцсети.

Вторая половина дня проходила в бешеном темпе. Поскольку Мелинда отказалась сдавать статью для следующего номера, Анне пришлось позвонить Якке, чтобы удостовериться, что он готов взяться за работу. Голос Якке по телефону звучал спокойно и расслабленно, он обещал написать и сдать материал в конце недели. Подобное звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чтобы утрясти до конца все вопросы, Анна, прежде чем положить трубку, спросила про гонорар.

– Ну, Диана упомянула про две тысячи крон сверху, так что я рассчитываю на эту сумму.

Анне стало совсем дурно. Она не могла заплатить ему на две тысячи больше и при этом продолжать выплачивать три месяца кряду зарплату Мелинде. Поторговавшись, ей удалось снизить гонорар Якке на тысячу. После чего Анна быстро произвела примерный подсчет. Выходило, что в следующих номерах им придется опубликовать гораздо больше бесплатных материалов, чем обычно. «Бесплатными» назывались статьи, которые писались в нерабочее время самими сотрудниками редакции. Чтобы материал действительно получился совершенно бесплатным, им придется использовать бесплатные снимки из Интернета или делать их самим в редакции. Это означало, что Анне придется еще больше загрузить и без того уже перегруженный работой штат сотрудников. И даже она сама будет вынуждена вкалывать еще больше, чем раньше.

Анна бросила взгляд на монитор, в угол, где были часы. Четверть пятого. А она до сих пор не позвонила Норе Линдквист. Надо торопиться. Сегодня была очередь Анны готовить вечером ужин.

– Я только что получила сообщение от Дианы, она просит меня поднять рейтинг на новый детектив Серены, на который мы сейчас пишем рецензию. Что скажете, можно это сделать? – переминаясь с ноги на ногу рядом с рабочим местом Анны, спросила Эмили, смущенная тем, что ей пришлось потревожить шеф-редактора.

Только не это. Серена, одна из самых успешных в стране писательниц в жанре детектива, только что обручилась со своим личным тренером, который был на двадцать лет ее моложе, и в начале следующего года они собирались закатить самую пышную свадьбу, какую только можно себе представить. Возможно, искусственно завысив рейтинг, Диана хотела таким образом подлизаться к Серене и выбить себе приглашение на свадьбу? Анна отмахнулась от этой мысли. Даже Диана не может быть настолько меркантильной.

Эмили же все никак не уходила и продолжала топтаться возле ее стола.

– Я нашла это в принтере, – сказала она. – Мне кажется, оно адресовано нам.

И Эмили выложила счет от спа-отеля Nynäs Havsbad. Счет на четыре персоны, хоть и был со скидкой, но все равно впечатлял. Анна сразу вспомнила фотографии, выложенные Дианой на своей странице в соцсети несколько недель назад. И редакционное собрание, на котором она утверждала, что ей удалось заключить первоклассную сделку со спа-отелем и поэтому в Suzanna должна выйти о нем статья. Анна подумала о красных цифрах, замеченных ею в последнем финансовом отчете. Она должна серьезно поговорить с Харриет.

– А ведь мы, кажется, именно о Nynäs писали в прошлом номере? – спросила Эмили. – Разве не странно, что перед этим сама Диана провела там выходные? Допустимо ли это с этической точки зрения? Я хочу сказать, не пострадает ли доверие читателей к журналистам Suzanna, если…

Анна вскинула руку, прекратив тем самым разглагольствования Эмили.

– Я разберусь с этим, – неопределенно ответила она.

Прямо сейчас у Анны не было времени обсуждать этическую сторону СМИ. Не глядя на стажерку, она покинула офис реакции, чтобы найти свободную комнату, откуда она могла спокойно позвонить.

Второй за день разговор об увольнении вышел еще хуже, чем первый. Нора разозлилась еще сильнее, чем Мелинда.

– Как вы можете позволить Диане Грей портить журнал Сузанны, который она с таким трудом создавала?!

– Но это больше не журнал Сузанны, – возразила Анна.

– Сузанна основала журнал, она вложила в него всю свою страсть, всю свою энергию, мастерство, опыт и знания, чтобы превратить его в лучший женский журнал Швеции. И теперь вы позволяете Диане уничтожать его? Сузанна еще даже не умерла!

– Я просто делаю свою работу, – сказала Анна и сама почувствовала, насколько слабо прозвучало ее оправдание. Что значит «свою работу»? Это же она ответственный издатель, а не кто-то еще. Разве не она должна принимать подобные решения? «Чертова Диана», – подумала Анна. Нора права. Сузанна действительно еще жива, а они ведут себя так, словно ее больше нет на свете. Диана же, по сути, всего лишь временно исполняет обязанности главного редактора. Анна подумала, что надо бы ей как-нибудь проведать Сузанну в больнице. Посмотреть, как она там.

Покинув комнату, Анна увидела Глорию. Та сидела за своим столом, вся пунцовая от злости. Эмили и Катрин сочувственно топтались рядом.

– Диана отправила Глории кучу емейлов, – объяснила Эмили, когда Анна приблизилась к ним. – Огромный список дел, которые необходимо выполнить прямо сейчас.

– Мне нужно съездить к маме, чтобы забрать у нее дочку. Мама стала совсем плоха, ей стало тяжело встречать ребенка каждый день после школы, – объяснила Глория. – Я пообещала ей, что сегодня уйду с работы самое позднее в пять часов.

Анна почувствовала угрызения совести. Она ведь знала, что Глория в одиночку воспитывает маленькую дочку, и тем не менее она завалила ее работой, когда Ева ушла на больничный. Редактор часто допоздна засиживалась в офисе, как и она сама. Но между ними была разница. У Анны имелся муж, который приходил домой и готовил еду, да и сами дети были постарше. Последняя мысль отозвалась внутри болью. Ведь на самом деле все не так. Тесс и Алиса тоже в ней нуждаются. Пусть даже они старше. Она все равно должна быть дома. С ними.

Ужин! Вот черт! Анна бросила взгляд на часы. Она опаздывала на целый час, время уже приближалось к половине шестого. Если она прямо сейчас отправится домой, купит по дороге продукты и приготовит еду, то к семи часам должна успеть. Немного поздновато, но сойдет. Но потом Анна посмотрела на красные, опухшие от слез глаза Глории и поняла, что уйти с работы прямо сейчас не сможет.

– У нее действительно настолько срочные задания? Разве нельзя разобраться с ними завтра? – спросила она.

Жестом она показала Эмили и Катрин, чтобы те вернулись к своей работе, а сама подтащила к себе стул и уселась рядом с Глорией. Вместе они просмотрели почту. Бо́льшая часть заданий могла и подождать. Остальные Анна разделила поровну. Некоторые были более срочные, их она переслала себе на электронную почту, а половину оставила Эмили. Задания были самые разные: от расшифровки интервью до ответов на предложения фрилансеров и приглашения от организаторов различных мероприятий. Были и вопросы от читателей о том, где можно приобрести ту или иную одежду, которую они видели на страницах журнала или в Instagram Дианы. Анна почувствовала, как внутри нее нарастает раздражение. Ладно, если бы они помогали ей с тем, что непосредственно касается журнала, но разве они обязаны отвечать на вопросы о ее блогах в соцсетях? Когда же Анна повнимательнее изучила приглашения, то увидела, что большинство из них носят личный характер.

Вечеринка по случаю юбилея известного телеведущего. «Ответь „да“», – написала Диана в приложенном письме.

– Эмили, ты очень торопишься домой или можешь остаться и помочь мне со всем этим? – спросила Анна и посмотрела на нее.

– Могу остаться.

– Езжай за дочерью, Глория, – велела Анна.

Пока Глория выключала компьютер, Анна успела заметить, как блестят от слез ее глаза. Когда редактор ушла, она сделала глубокий вдох и отправила Матиасу сообщение, в котором просила прощения и писала, что не сможет попасть домой вовремя и приготовить еду. Не сегодня. Ответ не пришел.

У Анны вдруг возникло чувство, что за ней наблюдают, и она резко обернулась. Вероника сидела, откинувшись на спинку стула, и, скрестив руки на груди, взирала на нее с довольной усмешкой.

– Ну что, до тебя наконец дошло, как работает твоя подруга Диана?

Глава тринадцатая

Свет внезапно погас. Очутившись в темноте, Анна вздрогнула и проснулась. Надо же, она и не заметила, как задремала перед монитором. Когда Матиас наконец-то прислал ей ответ, короткий и недовольный, она уже решила, что может остаться на работе и все доделать. Если она не останется сейчас, то придется задержаться завтра или послезавтра. Или два дня подряд.

Анна потерла заспанные глаза. А когда посмотрела на часы в углу монитора, то увидела, что уже половина девятого. Когда же она в последний раз ела? Анна припомнила скудный салатик, который она запихнула в себя днем прямо на рабочем месте. Это был один из самых дешевых салатов: несколько кусочков жесткой курицы и похожие на куски дубленой кожи ломтики безвкусного бекона. Желудок переворачивался внутри от голода.

От бешеного ритма последних недель у Анны голова кругом шла. Словно ее запихнули в крутящийся барабан стиральной машины. Плохо скрываемое недовольство Вероники. Затянувшийся больничный Евы. Полные слез глаза Глории. Скептические взгляды Эмили. Миранда, от которой на последних собраниях редакции попахивало алкоголем. И при этом стремительно растущие общие расходы. Сможет ли она справиться с такой работой?

Осенний вечер угас, полностью утратив все свои краски. За окном словно зияла черная дыра. Совсем как ее работа – черная дыра в космосе, с ненасытной жадностью поглощающая всю ее энергию и время. Из-за этой дыры она жертвовала своей семьей.

Анна вспомнила сказанные в первый день в редакции слова Харриет о том, что она должна быть мостиком между редакцией и Дианой и хранить преданность им обеим. Но правда заключалась в том, что делать это теперь становилось все труднее. Она устала от Дианы. Конечно, главный редактор была очень мила с ней. Взяла с собой на премьеру фильма, достала ей личный пропуск на занятия с Хенриком Стормом и постоянна слала ей массу эсэмэсок с симпатичными смайликами. Но все это ни в коей мере не компенсировало то давление, которому она подвергала редакцию. То, как она сегодня обошлась с фельетонистом и ведущим рубрики вопросов и ответов, выходило за всякие границы. И то, как она перекладывала все свои рабочие обязанности на остальных. Даже то, что касалось лично ее.

В ушах звучали слова Вероники: Ну что, до тебя наконец дошло, как работает твоя подруга Диана?

Может, всему виной обычный стресс, но в последнее время у Анны было такое чувство, словно за ней кто-то наблюдает. И дело было не только в ее бумагах, которые лежали не там, где должны были. Порой по дороге на работу ей казалось, что кто-то смотрит на нее, но при этом она никогда никого не видела. Она пыталась отмахнуться от этого ощущения, но оно становилось только сильнее.

Когда Анна наконец встала из-за стола, в коленках что-то хрустнуло. Последствия тренировок или что-то еще? В последние недели она заработала кучу симптомов. Боли в плечах, руках, ногах. Иногда ей казалось, что кончики ее пальцев утрачивают чувствительность. Неужели старость подкралась к ней так быстро?

Она потерла руками лицо. Давно пора ехать домой. К расстроенному Матиасу. Как долго он сможет еще терпеть? При этой мысли Анне стало трудно дышать.

Ей нельзя потерять Матиаса. Или девочек.

Она отправила мужу новое сообщение, в котором снова просила прощения за то, что не успела домой вовремя, чтобы приготовить ужин. Добавила к эсэмэске несколько сердечек. Потом вспомнила о слащавых эсэмэсках Дианы и ощутила привкус желчи во рту. Быстро стерла все сердечки, вместо них дописала «целую» и нажала «отправить».

Собравшись домой, Анна решила срезать путь до выхода из здания и пройти через столовую издательства. В дневное время там обычно было полно народу, сотрудники толпились вокруг столиков с пластиковыми контейнерами со взятой из дома и подогретой едой, сытными багетами или готовыми купленными салатами. Сейчас ее шаги гулким эхом отдавались в пустом помещении.

И вдруг она услышала чей-то голос. Тихий шепот в пустом коридоре. Ее пробрала холодная дрожь. Тишина в здании по вечерам наводила на мысль о доме с привидениями. Анна пугливо огляделась. На память сразу пришло то неприятное чувство, которое преследовало ее в последнее время, когда она оставалась на работе допоздна. Кто-то снова хлопнул дверью кабинета Дианы и поспешил прочь. Кто-то, кто не хотел, чтобы его увидели. Анна заторопилась дальше. У ведущей в вестибюль двери голос раздался снова. К счастью, это был не призрак, а Харриет, которая разговаривала с кем-то по телефону. Анна с облегчением выдохнула. Она уж было собралась пойти навстречу директору издательства, когда внезапно услышала следующее:

– Ты должен серьезно поговорить с ней. Так больше продолжаться не может. Я больше не могу ее выгораживать.

Анна медленно отступила к стене. Кого выгораживать? Диану? Анна поспешила укрыться в мини-кухоньке, что находилась рядом. Обнаруживать себя уже поздно. Кроме того, ей хотелось услышать побольше. Анна вжалась спиной в кофемашину.

Харриет хмыкнула, когда ее собеседник на другом конце что-то сказал.

– Именно поэтому я ее и выбрала, она же понятия не имела. Но теперь она начинает…

Харриет снова замолчала и следом продолжила уже более громким голосом:

– Но, согласись, это было плохой идеей, верно?

Новое бормотание.

– Я не должна была тебя слушать, ведь это был несчастный случай. Мне следовало обратиться к ним напрямую…

Тишина.

– Да, теперь слишком поздно, я знаю, но я бы никогда… Да, я сдержу свое слово, если ты сдержишь свое.

Голос теперь звучал громче. Харриет направлялась к выходу и поэтому совсем скоро она окажется рядом с мини-кухней. Сердце бешено забилось в груди. Если Харриет посмотрит налево, она увидит Анну. Островок кухни – вот и все, что сейчас отделяло ту от коридора. Она медленно присела, так, что ее голова скрылась за кухонной мебелью. Но сбоку ее по-прежнему было видно. Когда Харриет будет проходить мимо, ей достаточно бросить один взгляд в эту сторону, и Анна будет обнаружена.

– Это слишком рискованно…

Анна увидела, что Харриет приближается. И с облегчением выдохнула, когда директор издательства прошла мимо, ни разу не взглянув в ее сторону.

– …Если она так сделает, то все мои труды окажутся напрасными.

Блеснув стальной поверхностью, распахнулась дверь в вестибюль. В коридор упал конус света. Анна попятилась назад и уперлась спиной в стенку шкафчика, словно боявшийся света вампир. Когда дверь хлопнет, она сможет выбраться из своего укрытия, но дверь все не хлопала. Секунды шли. Анна затаила дыхание.

– Подожди, – услышала она слова Харриет. – Мне показалось, что здесь кто-то есть.

Только не это. Анна закусила нижнюю губу. Ей сейчас никак нельзя быть обнаруженной.

Снова голос Харриет:

– Да, я задержалась в офисе.

В следующую секунду Анна услышала, как входная дверь наконец-то хлопнула. Харриет ушла.

Глава четырнадцатая

Несколько дней спустя Анна сидела в кабинете Харриет. Причем она снова допустила ошибку, усевшись в то самое мягкое кресло, провалившись в которое человек словно бы утрачивал свою волю. Харриет смотрела на нее несколько выжидающе.

Анна много размышляла над тем, что ей удалось подслушать из телефонной беседы Харриет. С кем она разговаривала? И о ком шла речь? Анна никак не могла отделаться от ощущения, что разговор напрямую касался ее и Дианы. Выходит, это Диану должна была выгораживать Харриет? А говоря про то, что некто не имеет ни малейшего понятия, уж ни Анну ли имела она в виду?

У Анны сложилось твердое впечатление, что Харриет невзлюбила Диану. Но при этом она продолжала сквозь пальцы смотреть на ее выкрутасы. Анна несколько раз пыталась обсудить с Харриет поведение Дианы, но та только отмахивалась. Как смогла эта хладнокровная и умная женщина, руководитель целого издательства, назначить Диану на должность главного редактора крупнейшего журнала? Ответом ей всегда служила фраза о том, что Диана чрезвычайно полезна для бизнеса. Но, по словам Миранды, доходы от рекламы в последнее время упали ниже некуда. И при этом стремительно снижался объем продаж журнала.

– Как дела, Анна? – спросила Харриет. От улыбки кожа на ее лице натянулась. – Я слышу о тебе только позитивные отзывы. Надеюсь, ты и сама чувствуешь, что блестяще справляешься со своей работой.

Анна попыталась избавить себя от лести.

– Не знаю. Но работы очень много, и есть некоторые вещи, которые я хотела бы обсудить лично с вами.

Она потратила несколько вечеров на то, чтобы изучить всю финансовую отчетность торговой марки, в том числе последние заверенные счета-фактуры, отчеты с ключевыми показателями, вроде доходов отдела рекламы, наравне со всеми трудовыми договорами сотрудников включая зарплатные ведомости за последние месяцы. Вся информация была ей доступна, кроме размера оклада и премий Дианы, что, пожалуй, было неудивительно. Ведь она не являлась начальницей Дианы. Анна считала и так и сяк, но цифры не сходились. Величина расходов неизменно оказывалась куда выше, чем в предыдущих отчетах, и, по сравнению с прошлым годом, в целом картина выглядела довольно удручающе. Она понятия не имела о том, сколько зарабатывает Диана, но догадывалась, что их зарплаты примерно равны, поскольку они занимают одинаковые должности. В таком случае Миранда права. Издательство буквально истекает кровью.

– Да? – Харриет откинулась на спинку стула.

– Мы ведь договаривались, что я, как шеф-редактор, также несу общую ответственность за Suzanna, поэтому я изучила некоторые цифры.

Уголок рта Харриет чуть дрогнул.

– Цифры, как интересно. Обожаю рентабельность.

Анна перешла прямо к делу:

– Я встревожена. Очень сильно подскочили расходы, а продажи, как в розницу, так и по подписке, напротив, упали. То же самое происходит с доходами от рекламы. А дополнительные деловые взаимоотношения ничем не компенсируются, наоборот, скоро они нас вообще без гроша оставят. – И Анна с сомнением поглядела на Харриет.

– Это просто здорово, что ты так замечательно во всем разбираешься. Вникаешь во все тонкости. – Голос директора издательства прозвучал устало, и Анна почувствовала себя не в своей тарелке. Неужели она залезла на территорию Харриет? – Немногие главные редакторы могут этим похвастаться, – добавила директор издательства.

– Я просто хочу знать: у меня, как у шеф-редактора, есть причины для волнения? Такое ощущение, что до цели еще очень далеко, и общее покрытие издержек составляет меньше десяти процентов…

Харриет сомкнула ладони и, подавшись вперед, пристально посмотрела на Анну.

– Разумеется, я очень рада, что ты чувствуешь за собой такую ответственность. И да, я соглашусь с тобой, конъюнктура и общая динамика развития издания не на самом лучшем уровне. Но тебе не нужно об этом волноваться. Еще не все доходы учтены. К примеру, Диана является инициатором многих сделок, просто ее вклад не всегда можно увидеть за теми цифрами, на которые ты смотришь. Suzanna ничего не грозит.

– Но Миранда сказала…

– Не слушай Миранду, – перебила ее Харриет. – У нее хватает личных проблем. Тебе, должно быть, известно о ее разводе? Там явно не все так просто. И в придачу еще двое маленьких детей. Они с мужем даже не общаются друг с другом.

– Но…

– Как я уже сказала, Миранда не тот человек, которого стоит слушать. Она не видит всей картины в целом. – Харриет покачала головой. – И потом, так легко обвинять в своих ошибках Диану, когда на самом деле они не имеют к ней никакого отношения. Я должна серьезно поговорить с директором по рекламе: хочу знать, сколько нам еще терпеть эту Миранду. Пожалуй, нам стоит подыскать кого-нибудь другого, кто бы смог возглавить рекламный отдел Suzanna. Но ты, естественно, не должна ей об этом говорить.

Анна тяжело сглотнула. На самом деле Миранда ей очень нравилась, она уже успела к ней привязаться. Но, возможно, Харриет права. На торжественном приеме Миранда была вдрызг пьяной, и после того вечера она, казалось, так до конца и не пришла в себя. Анна собралась с духом. То, что она сейчас скажет, она обдумывала уже давно и знала, что ступает на тонкий лед.

– Каждый раз, когда Диана вмешивается в работу редакции, это обходится нам довольно дорого, – начала она.

Весь вид Харриет говорил: «Ну-ну, продолжай, я слушаю», поэтому Анна сглотнула и продолжила:

– Единственный способ снизить расходы заключается в более четком разделении наших с ней обязанностей. Диана импульсивна и зачастую самостоятельно принимает решения, которые очень дорого обходятся журналу… И тем самым создает стрессовую обстановку в коллективе.

– Я понимаю. С Дианой бывает нелегко. Но именно поэтому мы и назначили тебя на это место. Диана полезна для нашего имиджа, она желанный гость на всех светских раутах и приемах и привлекает к нам как читателей, так и рекламодателей, но она далеко не издатель и тем более не руководитель.

Анна кивнула.

– Я уверена, что, бывая на приемах, где она представляет Suzanna, Диана содействует росту популярности журнала. Но когда она появляется в редакции, то…

– Просто попытайся разобраться с ней и по возможности держи ее как можно дальше от редакции, – снова перебила ее Харриет. Между ее бровями снова пролегла знакомая складка, выражавшая нетерпение. – Если не получится, приходи ко мне. Ты должна думать о ней как о большом ребенке, который тем не менее полезен для бизнеса.

Как о большом ребенке. Анна вспомнила сказанные Харриет слова по телефону. Я больше не могу ее выгораживать. Но если они говорили о Диане, то почему Харриет должна ее выгораживать? Потому что она полезна для бизнеса? Так ли это на самом деле? Судя по цифрам в отчете – точно нет. И по мнению Миранды – тоже. Выходит, Харриет лжет? Но зачем? Это же ее обязанность – следить за тем, чтобы журнал был рентабельным. Мягкое кресло под Анной недовольно скрипнуло.

– Я слышала, Ева до сих пор на больничном, – сказала Харриет. – Что ж, это неудивительно.

Заведующая редакцией отсутствовала уже больше двух месяцев, а ее долгий больничный был продлен на неопределенное время по причине переутомления.

– На самом деле это был только вопрос времени, – продолжала Харриет. – Ева такая ранимая. То, что случилось с Сузанной, крайне негативно отразилось на ней. После такого потрясения она уже никогда не будет прежней. Я не хочу говорить о Еве плохо, но она всегда была ужасно консервативной. Послушать ее, так все должно быть таким, каким было всегда. Но для современного мира СМИ подобные люди уже не годятся. Сейчас, чтобы выжить, нужно уметь меняться – и делать это со вкусом. Вот почему ты так хорошо подходишь для этой работы.

Возразить на подобную лесть было трудно. Может, Харриет права? Ева сломалась, потому что Диане захотелось что-то изменить в журнале. Анна понимала директора издательства: в наше время действительно нельзя быть таким ранимым и деликатным. Ведь это же просто работа.

– Думаю, это даже к лучшему. Иначе бы Ева стала для тебя бременем, – добавила Харриет.

– Но теперь, когда известно, что она не собирается возвращаться, следует найти ей замену. Мы с Глорией делаем все возможное, чтобы ее отсутствие не слишком сильно отражалось на работе редакции, но долго так продолжаться не может.

– Не думаю, что это хороший вариант привлекать новых сотрудников, при нынешней-то ситуации. Вместо этого мы могли бы на время повысить Глорию в должности, сделать прибавку на тысячу крон к ее зарплате. И потом, ты ведь можешь привлечь к делу того прилежного стажера. Как там ее зовут? Эмили?

– Но…

– Она, кстати, кажется мне очень амбициозной натурой. Я замечала, что она часто задерживается на работе допоздна.

– Эмили?

– Да, я видела, как она шныряет здесь по вечерам. Однажды я застукала ее, когда она пыталась пробраться в кабинет Дианы. – Харриет брезгливо поморщила нос. – Может, тебе стоит поговорить с ней? Такое поведение недостойно сотрудника нашего издательства.

Что Эмили делает здесь по вечерам? Шаги, которые она слышала. Захлопнувшаяся в тот вечер дверь. Неужели это была их стажер?

– Анна? Эй? – Харриет пощелкала перед Анной пальцами, привлекая внимание. – У меня для тебя кое-что есть.

Директор издательства встала, обогнула стол, подошла к сейфу и достала из него бутылку шампанского. Вокруг горлышка была повязана розовая шелковая лента. Анна плохо разбиралась в шампанском, но эта бутылка выглядела дорогой.

– Это тебе в качестве благодарности за то, что ты так замечательно выполняешь свою работу. Диана тоже тобой очень довольна. Надеюсь, что ты тоже это чувствуешь. Заходи ко мне в любое время, если тебе понадобится помощь. Договорились?

Анна взяла большую бутылку. Она оказалась тяжелой.

– А еще вот! – Харриет подняла позвякивающий пакет. – У меня есть еще несколько бутылок, чуть попроще, с игристым вином. Я тут подумала, что ты могла бы порадовать ими свой коллектив. Будет не лишним их немного поощрить, ведь они так усердно трудятся в последнее время.

Анна приняла пакет. В нем лежало три бутылки. Она и сама должна была об этом догадаться. О том, что надо отблагодарить редакцию. Но она была непривычна к подобным вещам, на своем прошлом месте работы Анна очень редко распивала вместе с коллегами спиртные напитки.

– Не забывай, Анна, что у тебя потрясающая работа. Мой тебе совет: не давай слишком втягивать себя во все те драматические перипетии, что происходят с Suzanna. Ты должна вселять спокойствие и уверенность. Это твоя первейшая задача, поэтому держись в стороне и не поддавайся панике.

И Харриет широко улыбнулась. Бутылки звякнули, когда Анна встала и направилась к двери.

– Занимайся журналом и сотрудниками, но оставь в покое цифры. Позволь мне самой следить за финансами. Договорились?

Глава пятнадцатая

Снова наступил понедельник, и, когда Анна подошла к зданию издательства, на часах еще не было даже половины восьмого. Прослеживалось в ее натуре что-то лютеранское, что вылезало наружу всякий раз, когда она рано являлась на работу. Ощущение победы, словно она выиграла, опередив всех. Рабочий день тогда казался светлее, задания проще. Когда Анна училась в университете, привычка приходить рано переросла у нее почти в манию. Потому что, бывало, придешь поздно в библиотеку, а там уже кто-то успел занять твое любимое место. В таких случаях она просто разворачивалась и ехала обратно домой. День ей казался абсолютно испорченным.

Из всех людей, которых она знала, ее отец был самым большим любителем рано вставать. Его мораль была проста. Те, кто встает рано, – молодцы, ну а те, кто поздно, – никуда не годятся. То же самое касалось и болезней. Здоровые люди – молодчины, больные же… здесь все очевидно. И Анна невольно переняла у него такое отношение. Порой ей даже бывало стыдно за то презрение, которое она испытывала к сотрудникам, что являлись на работу поздно или же часто болели. Как Глория, у которой все стрессы мгновенно оборачивались болячками.

Но сегодня не только раннее утро привело ее в хорошее расположение духа. Впервые за долгое время она чувствовала себя отдохнувшей. Выходные выдались на удивление спокойными. Никаких тебе скандалов и кислых мин. Всей семьей они ездили в Музей фотографии. Шикарно позавтракали и посетили выставку. Анна думала, что Алиса еще слишком мала, чтобы по достоинству оценить искусство фотографии, но на деле оказалось, что она больше всех проявила интерес к работам. Может, на нее так повлияла та приподнятая атмосфера, что царила вокруг них? Они много смеялись, а Матиас и Анна даже держались за руки, когда гуляли по залам, разглядывая фотографии. Потом Алиса выклянчила себе кучу постеров с известными фотоработами, которые она собиралась повесить на стене в своей комнате. Анна пошла ей навстречу, но в глубине души она все же немного сожалела о том, что дочка уже начала потихоньку убирать подальше свои игрушки.

Вечер они провели за просмотром семейной комедии, которую выбрала Алиса. Даже Тесс была с ними. Она вела себя непривычно тихо, но выглядела довольной.

У них уже давно не было такого вот дружного выходного. Анна дала себе слово постараться, чтобы и впредь ее выходные были свободны от работы. Ведь она видела, как сильно нуждается в этом ее семья. И даже она сама.

Войдя в офис, она окинула взглядом рабочие столы. Пусто. В груди разлилось приятное чувство удовлетворения. Она прошла в свою редакцию и быстро разделась в крохотном тамбуре, повесив верхнюю одежду на вешалку. В конце прошлой недели они с Вероникой обсудили ряд изменений, которые должны коснуться некоторых постоянных разделов журнала. Первым делом было решено, что новым журналисту и ведущему рубрики вопросов и ответов нужен другой формат. Но после того как они сделали макеты их страниц, стало ясно, что остальные рубрики тоже следует слегка освежить, чтобы они не нарушали общей гармонии. И по содержанию, и по форме. Страницы были распечатаны на формате А3, и теперь Анна ломала над ними голову. Честно сказать, ей хотелось воплотить все изменения в жизнь сразу напрямую, вместе с Вероникой, но она понимала, что не может проигнорировать Диану. В ее памяти еще свежо было воспоминание о том, как Диана за два дня до сдачи в набор выкинула из номера интервью с Ракель Стрем. Возможно, в отместку за то, что они начали в тот день планерку без нее.

Раз Диана играет по своим правилам, то Анне придется под них подстраиваться. Поэтому ей следовало положить распечатанные страницы главному редактору на стол, снабдив их разноцветными стикерами с подробными разъяснениями того, каким они с Вероникой видят новый формат, и просьбой как можно быстрее предоставить отклик. Анна разложила свои вещи и отправилась в кабинет Дианы.

Открыв дверь, она резко замерла на пороге. За столом Дианы сидела Эмили и просматривала какие-то бумаги. Увидев Анну, Эмили вздрогнула. И быстро положила на стол то, что держала в руках.

– Это не то, что вы думаете… Диана сама попросила меня ей помочь. – Анна уставилась на стажерку. – Разобраться с почтой, – добавила Эмили.

– С ее почтой? – недоверчиво переспросила Анна.

– Да, вы ведь знаете, сколько у нее корреспонденции, вот она и попросила меня помочь.

Не шевелясь, Анна продолжала стоять в дверном проеме. Она хорошо помнила тот раз, когда Диана переслала все свои письма Глории и попросила ту ей помочь. Выходит, для тех же целей она решила воспользоваться еще и Эмили?

– Но с какой стати, скажи на милость, ты обязана это делать? – возмутилась Анна.

Эмили слегка порозовела.

– Она сама попросила, сказала, что у нее столько разных дел, ну вот я и согласилась.

Что-то тут не сходилось. Стажер производила впечатление человека, который способен за себя постоять и рьяно оберегает собственную независимость. Сколько раз она подвергала сомнению происходящее в редакции. Анна помнила, какую кислую рожицу скорчила девушка, когда она попросила ее сфотографировать Диану для Instagram. А теперь Эмили утверждает, что добровольно согласилась помочь главному редактору с почтой. Нет ли здесь противоречия?

– Звучит довольно странно, – настороженно проговорила Анна. – Ты можешь точно мне сказать, о чем конкретно она тебя попросила?

– Да, я должна забрать всю почту, вскрыть конверты, рассортировать их и ответить на все и прочее.

– И как ты должна на них ответить?

– По электронной почте.

Анна разинула рот.

– По электронной почте Дианы?

Эмили кивнула:

– Она попросила меня почистить входящие и ответить на все пиар-письма, приглашения, вечеринки и другие мероприятия.

Анна колебалась. Она должна поговорить с Эмили о том, что сообщила ей вчера Харриет. Возможно, сейчас самый подходящий для этого момент.

– Слушай, – начала она, – кое-кто видел тебя здесь в здании в вечернее время…

Она не закончила предложение. Эмили спокойно смотрела на нее. Взглядом открытым и безмятежным.

– В самом деле? Но вы же знаете, сколько всего нужно сделать. Я просто не успеваю в рабочее время.

– Но ты сидела не в редакции. Я слышала, как ты разгуливала по зданию. И помимо всего прочего, заходила сюда, в кабинет Дианы.

– Да, но ведь я уже сказала: я помогаю Диане с почтой и многочисленными приглашениями. Я ведь знаю, сколько дел у нас каждый день, поэтому стараюсь заниматься этим в нерабочее время.

Звучало не вполне логично. Но, с другой стороны, Анна успела порядочно поработать в Suzanna, чтобы знать, что Диана в принципе может попросить помощи у кого угодно.

– Вот как? Ну ладно. Но только знай: я потом все равно спрошу на всякий случай у Дианы.

Сорвавшиеся с ее языка слова прозвучали довольно строго.

Эмили вздернула подбородок и упрямо взглянула на нее.

– Хотите сказать, я вру?

– Нет… – Анна даже растерялась. А вдруг она слишком сурово обошлась с девушкой? Может, на самом деле все так и есть, как утверждает Эмили, и стажер действительно хотела просто помочь?

– Я этого не говорила, – пробормотала Анна. – Но ты, конечно же, не обязана быть секретаршей при Диане, я поговорю с ней об этом.

Глава шестнадцатая

Диана смотрела на Анну глазами, полными слез. Ее реакция сильно удивила Анну. Они сидели вдвоем в кабинете главного редактора. Комната была куда меньше, чем просторный кабинет Харриет. Но все же Диана принадлежала к тем немногим сотрудникам издательства, которые имели свой отдельный уголок. Харриет объяснила это тем, что Диана, самая большая знаменитость издательства, как никто другой подвергается постоянному вниманию со стороны окружающих, поэтому ей необходимо иметь отдельное помещение, где она могла бы побыть одна, вдали от чужих взглядов.

Анна спокойно и толково разъяснила некоторые моменты, которые здорово осложняли работу в последнее время. Как Диана своими сценами заставляет нервничать весь коллектив. Как из-за нее без обсуждения с руководством редакции пришлось уволить двух сотрудников издательства, настоящих профи в своем деле, и взять на их место новых. Что, в свою очередь, привело к увеличению расходов. Припомнила счета, всплывающие то здесь, то там, – из ресторанов, отелей и спа-центров. И в конце добавила, что Диана использовала журналистку-стажера, чтобы та отвечала на ее входящие сообщения и вскрывала конверты.

– Это было всего один раз, – поторопилась добавить Диана. – Эмили сама спросила, нельзя ли мне как-то помочь. Она ведь видела, какая я вся задерганная.

Так, значит, Эмили не соврала. Диана действительно попросила ее о помощи. Пусть даже, по словам Эмили, выходило, что подобное происходило далеко не один раз. Анне стало немного стыдно за свои подозрения в адрес девушки. Как она могла быть с ней так сурова?

– Но мы не можем использовать стажеров в качестве секретарей, – заметила Анна. – Эмили здесь для того, чтобы поднабраться опыта в журналистике.

– Но она сама предложила, а я была такая замученная. Естественно, я согласилась на ее помощь.

Как это похоже на Диану – переворачивать все с ног на голову. Использовала стажера в своих целях, а теперь сама же обвиняет ее.

– Но, Диана, представь, если это дойдет до тех, кто курирует ее обучение. Что они о нас тогда подумают?

Диана снова залилась слезами. Потом достала салфетку, высморкалась и вытерла глаза. Смотреть на сморкающуюся Диану почему-то было тяжело, и Анна отвела взгляд. На стене позади Дианы висел ряд фотографий в рамочках. На самом большом снимке в центре была изображена сама Диана на фоне заката, стоящая в асане йоги на каком-то тропическом пляже. Фотография напоминала безвкусные аляповатые вышивки по бархату с водопадами, алыми закатами и выпрыгивающими из воды дельфинами, которые были очень популярны в детстве Анны.

На остальных снимках шикарно одетая Диана позировала на красных ковровых дорожках в компании с различными знаменитостями, актерами, артистами, телеведущими, победителями прошлых лет в номинации «Идол нации» и некоторыми звездами YouTube. И ни одной фотографии Дианы двадцатилетней давности, когда ее отобрали для участия в реалити-шоу. Анна не могла себе представить, что Диана на заре своей карьеры была некрасивой простушкой, которая занималась сексом в прямом эфире в самые рейтинговые часы телеэфира.

Диана тихо сидела, свесив голову и буравя взглядом поверхность стола. Кажется, она пришла в себя. Когда она заговорила, ее голос звучал спокойно:

– Анна, ты даже не представляешь, как мне тяжело справляться со всем этим. В последнее время я работаю круглые сутки. И при этом должна отлично выглядеть на каждом снимке. Вчера я была на юбилее медиа-агентства Stars, им исполнилось тридцать лет, и ты представить себе не можешь, сколько там было прессы. Каждый раз, когда я бываю на подобных приемах, рядом со мной за стол сажают самых важных гостей и все взгляды всегда устремлены на меня… – И Диана затараторила про вчерашний день. Она говорила так быстро, что едва успевала переводить дыхание между фразами. – На самом деле мне действительно необходим секретарь. Харриет знает, как я загружена, и поэтому она должна делать все, чтобы облегчить мне жизнь. Я – самая большая звезда издательства. И, по сути, мои проблемы являются проблемами издательства. – Она сделала паузу и вытерла уголок глаза. – От меня ждут, чтобы я всегда идеально выглядела, ходила по вечерам на приемы и чтобы при этом каждое утро являлась сюда на работу.

Анна не стала говорить о том, что Диана редко когда приходит в редакцию раньше десяти часов, а уж про те дни, когда она вообще не показывалась на работе, и подавно. Момент был явно неподходящим, чтобы вспоминать об этом, к тому же Анна на самом деле не была начальницей Дианы.

– И все вокруг ненавидят меня. Я думала, что ты мой друг, Анна. Мой единственный друг. Я полагалась на тебя.

Анна ожидала увидеть взрыв, скандал. Но никак не сломленного главного редактора с заплаканными глазами. На память пришла премьера фильма, на которую они ходили вдвоем. Тогда все было по-другому. Друг и коллега. Неужели она забыла, что должна поддерживать Диану? Но все, что она могла сейчас испытывать к ней, – это отвращение. Анна отвернулась и бросила взгляд на часы. Они сидели здесь уже сорок минут, а ведь ее ждут сотрудники.

– Диана, ты можешь положиться на меня, идет? Но и продолжать молчать о подобных вещах я тоже не могла.

Она встала.

– Спасибо, Анна. Я благодарна тебе за твою прямоту. – И Диана подняла на нее взгляд своих незабудковых глаз. – Нет, правда! Потому что все только и делают, что говорят за моей спиной всякие гадости.

Анна смягчилась. Судя по всему, быть Дианой Грей не так-то просто. Она вспомнила, какой ранимой и одинокой выглядела Диана в такси по дороге на кинопремьеру. Анна улыбнулась ей. Большие глаза Дианы были печальны и блестели от слез.

– К сожалению, мне пора возвращаться к остальным, – проговорила Анна, стараясь, чтобы ее голос звучал мягко, – но ведь мы договорились, что Эмили больше не твоя секретарша?

Диана шмыгнула носом.

– Что-нибудь придумаю, – прошептала она и заломила руки в жесте отчаяния. – Я разговаривала с начальником безопасности издательства. Он сказал, что мне не следует появляться на людях одной и принимать у себя дома малознакомых гостей.

Анна снова опустилась на стул.

– Я не хотела тебе этого говорить, – продолжала Диана. – Но в последнее время меня кто-то преследует.

– Что значит «преследует»? – тревожно спросила Анна.

Она ведь и сама чувствовала то же самое. Что кто-то наблюдает за ней, роется в ее бумагах. До сих пор она старалась отмахиваться от этих мыслей, думала, что от постоянных стрессов у нее слегка поехала крыша. Но теперь выходит, что Диана тоже это заметила?

– Однажды вечером я видела под окнами нашей квартиры подозрительного человека, – призналась Диана. – Буквально на днях кто-то сфотографировал меня прямо на улице, но я не успела заметить, кто это был. Кто-то следит за мной. Преследует меня. И когда я прихожу сюда, – она обвела рукой свой кабинет, – я чувствую, что кто-то здесь побывал. Вещи и бумаги лежат не на своих местах. Поверь мне, кто-то хочет причинить мне зло.

– Может, это просто Эмили просматривала твою почту?

Диана энергично замотала головой.

– Это началось задолго до того, как она предложила мне свою помощь.

У Анны неприятно засосало под ложечкой. Правду ли говорит Диана? Вдруг это всего лишь ее новый способ манипулировать людьми?

– И кто, по-твоему, это может быть? – спросила Анна.

– Не знаю. Раньше это были парни, которые… восхищались мной. Я привыкла к постоянному вниманию. Но здесь нечто совсем другое. – Она снова замолчала.

Анна ждала. Она еще никогда не видела Диану такой слабой и беспомощной. Главный редактор в самом деле выглядела испуганной.

– Я знаю, Анна, ты считаешь меня занудной и утомительной. Что все, что я делаю, глупо и незначительно. Я все понимаю. Я совершенно не умею делать то, что умеешь ты. Именно ты делаешь всю важную работу в журнале, не я. И я так благодарна тебе за это. Я восхищаюсь тобой.

Анна покраснела. Диана всегда была так великодушна к ней. Делала ей массу комплиментов, подбадривала. Взяла с собой на премьеру, договорилась о тренировке с Хенриком. А она совсем не поддерживала Диану в ответ.

– Диана, – начала было она, но Диана перебила ее:

– Мне действительно нужна твоя помощь. Меня преследует какой-то сумасшедший. Кто-то, кто ненавидит меня. Кто хочет причинить мне зло. Я чувствую это. – Она уставилась вниз на столешницу, помолчала, после чего снова подняла голову. – Что, если это тот же самый человек, который сбил Сузанну?

Глава семнадцатая

Был вечер пятницы, и Матиас с Анной вместе готовили ужин. Оба молча двигались по кухне, все время держась на расстоянии друг от друга. Матиас был недоволен, и Анна понимала его. В прошлые выходные она самоуверенно пообещала, что отныне все будет по-другому. Она будет раньше возвращаться домой с работы и помогать с готовкой. В тот момент она действительно считала, что говорит правду, произнося эти слова. Она действительно этого хотела. Но следующая неделя, как обычно, промчалась с головокружительной скоростью. Много раз она честно пыталась уйти с работы пораньше, но каждый раз ее что-то задерживало. Ей нечего было сказать Матиасу в свое оправдание. Он бы все равно не понял. И она его не осуждала. Будь в их жизни все наоборот, сейчас настала бы ее очередь дуться.

Впрочем, зачастую так оно и было, до ее работы в Suzanna. Тогда она только фыркала, когда Матиас говорил, что придет с работы вовремя, и не делал это. Разве сложно просто встать и уйти? Ведь, как ни крути, это всего лишь работа.

Но на деле все было не так-то просто. Сотрудники стали часто ссориться. В редакции то и дело вспыхивали мелкие конфликты-пожары, которые Анне приходилось тушить.

Вытирая посуду, она снова вернулась мыслями к Диане. Она была знаменитостью и к тому же невероятно красивой. При таком раскладе предположение, что некий придурок хочет испортить Диане жизнь, казалось вполне правдоподобным. Но это никак не объясняло ощущение самой Анны, что за ней тоже кто-то следит. И роется в ее вещах.

Больше всего Анну мучили слова Дианы о том, что все это, возможно, как-то связано с Сузанной. Мысль об этом грызла ее изнутри. Анна всегда считала, что с Сузанной произошел несчастный случай. Но что, если кто-то сделал это умышленно? И теперь этот же человек хочет добраться до Дианы? И до нее?

Матиас открыл духовку и проверил термометром температуру запекавшегося мяса. Запахло так, что слюнки потекли. Надо признать, Матиас действительно умел готовить. Анна нарезала овощи и зелень для салата и сделала глоток вина из своего бокала.

Матиас посмотрел на нее, держа в руке бутылку красного вина. Его взгляд спрашивал, хочет ли она еще. Анна кивнула. Вино ударило ей в голову и принесло с собой чувство приятного расслабления.

На кухню вошла Алиса. Царившая на кухне неестественная тишина, кажется, совсем ее не смутила. Анна попросила дочку поставить на стол соль и перец, и та, не говоря ни слова, сделала это.

Когда ужин был готов, Матиас позвал Тесс. Та пришла и молча села за стол, не глядя на маму. Неужели недовольство Матиаса передалось дочерям? Анне показалось, что ее намеренно игнорируют, но она знала, что если начнет жаловаться, то станет только хуже.

Когда Вероника рассказывала на работе о своих мальчишках, то называла их не иначе как шумными оболтусами, которые сваливают грязную одежду в огромные кучи, зовут ее мамочкой и шлют ей эсэмэски с сердечками, когда просят подкинуть денег на школьный завтрак. Она описывала их как ласковых ребят, постоянно лезущих к ней целоваться и с которыми всегда интересно поболтать, но жаловалась на шумных друзей, из-за которых иногда хотелось поскорее сбежать из дома. А еще ей не нравилось, что они допоздна смотрят телевизор и плохо убирают свои комнаты.

Ничто из этого не было Анне знакомо.

Но у Вероники – сыновья. Так что, может быть, ничего удивительного в этом и не было. Но Анну все равно это задевало. Тесс не лезла к ней за поцелуями, никогда не водила домой друзей и всего пару раз присылала ей эсэмэски с сердечками.

Анна снова наполнила свой бокал и сделала несколько глотков.

– Чем займемся завтра? Может, сходим в какой-нибудь музей? – предложила она.

Матиас выглядел смущенным.

– Гм, посмотрим.

– Тесс?

– Я, наверное, пойду гулять с Ловисой.

– Алиса, ты как?

Алиса слабо кивнула.

– Здорово! Куда ты хочешь пойти?

Алиса пожала плечами. Анна не сумела сдержать вздоха облегчения.

– Ну тогда выпьем за то, что сегодня пятница! – объявила она и посмотрела на Матиаса.

Матиас чокнулся с ней, но ничего не сказал. Внезапно Тесс бросила свою вилку, и та с громким звяканьем ударилась о тарелку. После чего Тесс уставилась на маму своими черными глазами.

– А тебе не приходило в голову, что нам не хочется играть в счастливую семью? – прошипела она.

– Успокойся, Тесс, – велел Матиас.

– Я должна успокоиться? Я?! Да я, по крайней мере, не такая лгунья, как она!

Щеки Анны вспыхнули. Лгунья? Она тяжело сглотнула. Прямо сейчас ей не хотелось затевать ссору со старшей дочерью.

– Тесс, прости меня за то, что я так много работаю. Обещаю, что…

– И слышать не хочу твоей лжи! – перебила ее Тесс.

– Прости, нельзя ли… – К своей большой досаде, Анна почувствовала, как ее глаза предательски защипало. В горле встал комок. – …нельзя ли обойтись без ссор? Давай все уладим мирно.

– Ага, потому что ты, видите ли, устала и тебе сейчас не до скандалов, – театрально заявила Тесс. – Ты думаешь только о себе!

Откуда в четырнадцатилетнем подростке столько злости? Да еще такой изощренной? Анна моргнула, чтобы скрыть слезы, готовые вырваться наружу.

– Я не понимаю, почему ты такая сердитая… – сказала она.

В поисках поддержки Анна посмотрела на Матиаса, но муж молчал, не делая даже попытки вступиться за нее. Возможно, в глубине души он был даже согласен с дочерью. Он вообще любил строить из себя мученика. Эта сторона его характера никогда Анне не нравилась. А с тех пор, как она начала работать в Suzanna, та стала проявляться у него все чаще. Кто знает, может, он даже получает сейчас некоторое удовольствие от создавшейся ситуации? Считая, что это послужит ей хорошим уроком за то, что она слишком поздно возвращается с работы?

Когда дочки были еще совсем маленькими, их любимицей всегда была мама. Именно к ней они радостно бежали навстречу. Именно с ней они хотели быть рядом. Бывало, она даже жалела Матиаса, который был часто обделен вниманием детей. В таких случаях она думала: как было бы хорошо, если бы у них был еще мальчик.

Но, согласившись на работу в Suzanna, она уже сама оказалась в стороне.

– Тесс, прости, что меня подолгу не бывает дома, – сказала Анна и протянула руку к дочери.

Тесс откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Думаешь, меня это волнует?

– Да, это видно невооруженным глазом. Именно поэтому ты злишься.

Наступила тишина. Анна покосилась на Алису. Та продолжала ковыряться в своей тарелке с таким видом, словно не слышала тех жестких слов, которые только что прозвучали за столом. Но, конечно, это было не так. Анна погладила младшую дочку по щеке и ободряюще улыбнулась ей, как бы говоря: «Ну что? Все о’кей?» Хотя все было совсем не о’кей. Анна проглотила слезы и сделала еще один глоток вина, чувствуя, как от выпитого спиртного тяжелеет голова.

– Я понимаю, что ты расстроена из-за меня, Тесс. В последнее время я действительно стала далеко не самой лучшей мамой на свете. Я знаю, ты мне не веришь, но обещаю, скоро все изменится к лучшему. – Она помолчала, потом добавила: – А ты знаешь, я прихватила сегодня с работы немного косметики. Хочешь взглянуть?

Матиас нахмурил брови. Он понял, что такими вот подарочками она пытается компенсировать детям свое отсутствие.

Тесс не ответила.

– И еще я забыла тебе рассказать. Знаешь, кто у нас теперь новый журналист? Кое-кто, кто тебе нравится. Якке. Если хочешь, я могу тебе устроить встречу с ним.

Реакция Тесс оказалась совершенно неожиданной и заставила всех сидящих за столом подскочить. Старшая дочь вскочила, с грохотом отодвинув стул, и пулей вылетела из кухни. Анну захлестнуло чувство безысходности. «Что бы я ни сказала, все не то», – с горечью подумала она.

Эта рабочая неделя выдалась просто адской, и было ясно, что она еще не закончилась. Даже несмотря на выходные.

Глава восемнадцатая

На улицах Стокгольма царили все те же удручающие серость и уныние, как и всегда в конце ноября. Внутри Анны прочно поселилась усталость, и она чувствовала, как с каждым днем ей становится все труднее сохранять приподнятое настроение. «Должно быть, это смена времен года на меня так действует», – думала она. Хотя, скорее всего, дело было в сверхурочной работе и прохладных отношениях, установившихся между ней и Матиасом. После того пятничного вечера им так и не удалось растопить образовавшийся лед. Работа поглощала ее всю целиком, и, возвращаясь по вечерам домой, Анна чувствовала себя слишком уставшей, чтобы попытаться как-то разрешить ситуацию.

Единственными светлыми моментами в ее беспросветных буднях были встречи с Хенриком. После того первого раза несколько недель назад Анна успела сходить на четыре занятия. Тренировки были тяжелыми, и после каждой она уставала так же, как и тогда, и все же, покидая спортзал, она чувствовала себя счастливой. Хенрик был таким заботливым и так внимательно ее слушал. Он запоминал все, о чем они говорили, и возвращался к тем вещам, которые произошли в их предыдущую встречу.

В среду ведущий редактор отдела красоты Стефани договорилась с ней о встрече в своем кабинете. Анна примчалась туда запыхавшейся. Кабинет отдела красоты находился в подвале – небольшом помещении, забитом полками от пола до потолка. Там пахло мускатом, лимоном, ванилью и еще кучей других ароматов. Повсюду лежали духи, кремы, лаки для ногтей, щеточки, тушь для ресниц и странные приспособления, о назначении которых Анна даже не догадывалась. Вся косметика, которая приходила в редакцию, распаковывалась и расставлялась по нужным полкам. На некоторых упаковках красовались подписанные Стефани этикетки.

– Взгляни сюда, – презрительно фыркнула Стефани и показала на полку, заставленную кремами для лица. – Кто-то был здесь и унес самые дорогие крема! Вот тут у меня лежала маска для лица от Sensai стоимостью более чем три тысячи пятьсот крон, а теперь она исчезла. Кроме того, было еще несколько эксклюзивных сывороток и кремов, которые я не могу найти. – Она сделала паузу и подняла брови. – Ты ведь знаешь – я слежу за своей продукцией.

В этом Анна ни капли не сомневалась. Стефани подходила к своей работе редактором отдела красоты со всей серьезностью. Каждый продукт следовало протестировать в течение как минимум одной недели и как минимум на двух людях, среди которых конечно же была сама Стефани.

И теперь она желала знать, что Анна собирается делать с кражами. Анна вздохнула. В редакции Стефани была самой большой любительницей все драматизировать. «Стефани-и-и-и» поправляла она всякий раз, когда кто-нибудь произносил ее имя неправильно, с ударением на первом слоге.

– Несколько хороших духо́в тоже пропало. У нас завелся вор. Кто-то приходит сюда и берет все без спроса. Причем у него хороший вкус.

Ключ от комнаты отдела красоты хранился у Стефани, но бывало, что другим сотрудникам редакции тоже нужно было сюда попасть. Поэтому все знали, что Стефани держит ключ в одной из забавных пепельниц в виде шляпок, которые красовались на ее рабочем столе.

– Хорошо, будем начеку. Может, тебе пока стоит переложить ключ в другое место? И ограничить число тех, кому известно о новом тайнике?

Стефани взяла какой-то крем для рук, открыла и выдавила маленький белый завиток на ладонь. Не спеша втерла его в кожу и одобрительно хмыкнула, но полностью довольной она не выглядела.

Они вместе поднялись на первый этаж. Стефани засеменила прочь, чтобы забрать свое пальто – безразмерный балахон из искусственного меха, с которым ее обтянутые черными брючками ножки-палочки смотрелись еще тоньше.

Анна двинулась было в сторону редакции, но ее остановила Миранда. Руководитель отдела рекламы была в высоких кожаных ботинках на каблуке и коротенькой кожаной юбочке, едва прикрывавшей все, что нужно.

– Анна, взгляни, с кем я столкнулась вчера на приеме.

Она протянула свой сотовый, и шифоновый рукав блузки задел щеку Анны. В нос ударил удушливый аромат цветочного парфюма. Анна взяла телефон и сфокусировала взгляд на снимке. На нем была изображена смеющаяся Миранда с еще более глубоким декольте, чем сейчас, в компании женщин, которых легко можно было принять за клонов Миранды. Такие же каскады пышных белокурых волос, надутые губы, всем своим видом намекающие на то, что в них совсем недавно впрыснули дополнительную порцию какого-то химического препарата. У каждой в руке был бокал шампанского.

Анна с недоумением вернула телефон обратно.

– Ой, это не тот снимок.

Миранда схватила мобильник, уткнулась носом в экран и, прищурившись, принялась листать фотографии. Миранда за компьютером – то еще было зрелище. Она всегда сидела наклонившись вперед и увеличивала открытый документ на экране до максимума.

– Вот.

Она снова сунула Анне мобильник.

Снимок был сделан в темноте, в какой-то грязной комнате. Свет от лампочек под потолком отбрасывал цветные блики. Приглядевшись, Анна поняла, что это был уличный бар. Посетители, в основном мужчины, выглядели по-разному. Кто в костюмах, кто в клетчатых ковбойских рубашках, а кто-то в чересчур облегающих футболках.

– Смотри, видишь, сидит, в костюме в центре.

Длинный темно-красный ноготь Миранды постучал по экрану. Анна увеличила снимок. Мужчина, средних лет, безупречно одетый, со стоящим перед ним на барной стойке бокалом. Он был сфотографирован чуть наискосок, со спины, но профиль все равно угадывался.

– Что, разве не узнаешь, кто это?

Голос Миранды дрожал от возбуждения, глаза ярко блестели. Анна покачала головой.

– Дэвид! Дэвид Декер! Муж Дианы.

– Ну-ка, дай посмотрю.

Анна снова притянула к себе телефон Миранды. Да, пожалуй, это действительно был Дэвид Декер. Но что такого примечательного в том, что он сидит за барной стойкой и потягивает виски?

– Знаешь, где был сделан этот снимок?

Анна вздохнула и покачала головой. Ей некогда было играть в «угадайку».

– Это секс-клуб. Самый настоящий чертов секс-клуб.

– И что он там делал? – удивилась Анна. По правде сказать, она вовсе не хотела показаться ярой поборницей морали – как-то само вырвалось.

– Я решила прошвырнуться, сходить на свидание с парнем из S&M, с которым познакомилась в Tinder. Он посчитал, что мне не помешает немного расслабиться. Девчонок там тоже хватает.

Миранда была активным пользователем приложения для знакомств Tinder и не скрывала этого. Всем, кто желал ее слушать, она с упоением рассказывала о своих новых победах на любовном фронте.

– О боже, ну и партнеров ты себе находишь…

– Ну да, я знаю… Но тут мне наконец-то удалось сойтись с парнем без рыбы, так что я согласилась.

– Что значит «без рыбы»?

– Ну, ты ведь знаешь, в Tinder полно мужиков, которые любят фоткаться на снимок в профиле в обнимку с рыбиной, которую они поймали на рыбалке.

Об этом Анна понятия не имела.

– И что же это за место? – продолжала недоумевать она.

Она все никак не могла решить для себя, чего в Миранде больше – развращенности или раскрепощенности. Тем не менее она была взрослой женщиной, и Анна не имела права вмешиваться в ее личную жизнь.

– Довольно злачное местечко, скажу я тебе. Полуголые девицы и мужики, которые сидят и в ожидании неизвестно кого пьют пиво, а потом уединяются в отдельных комнатах. Не официально, конечно, но все и так всё понимают. Когда я увидела там Дэвида, то просто обалдела. Ну, ты ведь сама знаешь, как он любит разглагольствовать о своем стремлении помогать бедным заблудшим девушкам. Попахивает двойными стандартами, не находишь?

И Миранда возмущенно тряхнула гривой своих роскошных волос.

– А что было потом?

– Ну, мой парень захотел, чтобы мы поднялись в номер, где бы он связал меня, и мы притворились, будто я проститутка. Его явно заводят такие вещи.

Анна покачала головой.

– Но я отказалась.

– А Дэвид Декер, он что-нибудь делал?

Миранда удивленно приподняла брови.

– Ну да, а что еще делают мужчины в секс-клубах?

– Покупают секс? Смотрят стриптиз? Не знаю, я никогда не бывала в подобных заведениях.

– Не знаю, можно ли купить там секс, – призналась Миранда, – но скорее всего. На самом деле я не знаю, что он там делал. Я просто увидела его за барной стойкой и тайком сделала снимок. Но разве это не пикантно, что муж Дианы ходит в секс-клуб?

Анна поймала на себе взгляд Миранды и кивнула. Возможно, «пикантный» было не совсем то слово, о котором она подумала, но то, что ситуация, бесспорно, интересная, – это точно.

Глава девятнадцатая

Температура на улице приближалась к нулю. Но, несмотря на то что было уже начало декабря, снегом даже и не пахло. Дэвид Декер и Диана Грей со стороны продолжали выглядеть идеальной парой, если не знать, что Дэвид ходит по секс-клубам. Правда, это ведь еще ни о чем не говорило. Но при мысли об этом у Анны появлялся неприятный привкус желчи во рту.

Она приближалась к зданию издательства с большим застекленным вестибюлем. Холод покусывал лицо и щеки. В голове словно что-то вспыхивало. Крошечные черные мушки кружились перед глазами. Из тех, что зачастую являются предвестниками сильной мигрени. В последнее время боль периодически то накатывалась, то отступала. Определенно реакция на стресс. Все в редакции жили под постоянным давлением. Собственно, речь шла об уравнении, которое не имело решения. Редакция в сильно уменьшенном составе должна была не только продолжать издавать журнал, как и раньше, но и заниматься всеми сопутствующими делами. Веб-сайт, соцсети, приемы, шопинги, поездки. Когда заболела их верстальщица Катрин, Веронике пришлось взять оформление журнала целиком на себя, чтобы не увеличивать расходы. Работать в таких условиях становилось все труднее. Анна несколько раз умоляла Харриет нанять временных сотрудников, но директор издательства была неумолима – не выйдет, и точка.

Хорошо еще, что до Рождества, когда все сотрудники смогут хорошенько отдохнуть, было уже рукой подать.

Войдя в редакцию, Анна увидела молодого человека, который сидел в гостевом кресле рядом с розовой пластиковой елью, увешанной серебристыми шарами. Деревце производило грустное впечатление. Рождество по-прежнему казалось все еще очень далеким.

Анне потребовалось несколько секунд на то, чтобы понять, что перед ней сидит Якке собственной персоной. Она не видела его с той самой кинопремьеры несколько месяцев назад, если не считать его фото в рубрике фельетонов. Из Интернета она узнала, он родом из Орсы и что его настоящее имя Якоб Страндберг. Особо это нигде не афишировалось, но Анна поняла, что он вырос в неблагополучной семье с матерью-одиночкой и младшим братом.

В двадцать семь лет он уже имел почти миллион подписчиков на своем YouTube-канале. Анна прочитала, что он занимает пятое место в списке самых влиятельных людей Швеции за последние тридцать лет.

Первые шаги Якке на выбранном им поприще представляли собой комичные и довольно нелепые скетчи на YouTube, которые он сам снимал и монтировал. Анна враз почувствовала себя старухой, она-то не видела ни одного. Но был там один ролик под названием «Велосипед», собравший головокружительные три миллиона шестьсот тысяч просмотров. Тут уже Анна не выдержала и все-таки посмотрела его. Это была довольно-таки странная история о том, как у маленького мальчика украли велосипед и как это привело сначала к Первой, потом ко Второй и, наконец, к Третьей мировой войне. Смешного в этом было мало. Фильм был снят любительской камерой, и Якке, по мнению Анны, сильно переигрывал. Она сумела разглядеть его шарм, но ей было сложно судить о величине его таланта. Может, это один из тех самых нелепых любительских роликов, на которые так падка публика? И сейчас, увидев в кресле Якке, она вспомнила об этом фильме.

– Анна! – Диана ухватила ее за руку и повернула к Якке. – Якке, ты ведь помнишь Анну, мою замечательную ассистентку?

Анна вздрогнула. Ассистентка? Этого еще не хватало. Она откашлялась и строго посмотрела на Диану.

– Анна Флетчер. Я – шеф-редактор журнала, – сказала она.

Анна сняла с себя пальто и, подойдя к Якке, протянула ему руку.

– Еще бы! Конечно же, я вас помню, – сказал Якке. – Как здорово снова с вами увидеться!

Он поднялся, и она снова поразилась тому, каким же маленьким он был. Впрочем, невысокий рост только подчеркивал его мальчишескую внешность. Может, именно поэтому он так популярен среди молодежи?

– Вы ведь получили мою статью?

Анна кивнула.

– Я подумал, что вашим читательницам не помешает свежий мужской взгляд на женщин, – сказал он и громко захохотал.

Вторая статья Якке представляла собой довольно бессвязный текст о разнице между мужчиной и женщиной, с большим количеством стереотипов и штампов. Анне она не понравилась. Первую статью они еще кое-как спасли, подвергнув серьезной редактуре и частичному рерайту. Но если он собирается у них работать, то пусть сначала научится адекватно воспринимать критику в свой адрес, чтобы научиться хорошо писать самому.

– Да, спасибо. Я прочту ее. Но у меня есть замечания по первой работе.

Якке удивленно уставился на нее. Анна вздохнула про себя. Очевидно, он даже не заметил, насколько сильно они изменили его прошлую статью.

– Но сначала мы должны с тобой сфотографироваться, Якке, – промурлыкала Диана. – Мои подписчики обожают снимки, где мы вместе.

Она ухватила рождественскую шапочку, лежавшую на одном из столов, и попросила Глорию найти еще одну для Якке. Потребовалось несколько кадров, прежде чем Диана осталась довольна. Розовая елочка на снимке должна была излучать гламур и рождественское настроение. Анна сделала все возможное, чтобы полностью удовлетворить требования главного редактора.

– Мы вдвоем, наверное, тоже можем сфотографироваться? – спросила Анна, когда они наконец закончили со снимками для Дианы. – Не знаю, помнишь ли ты, но моя дочь подписана на твой канал.

– Ну разумеется!

Потом Анна долго рассматривала совместный снимок с Якке. Она выглядела бледной и словно бы не в своей тарелке, зато Якке, наклонившись к ней, довольно ухмылялся, держа руку под странным углом – указательный палец смотрит ей в голову, а большой палец поднят вверх. Что ни говори, странный жест, но ведь она не будет выкладывать этот снимок в Instagram, а просто отправит его Тесс. Может, это чересчур сентиментально, но все же был крохотный шанс, что Тесс оценит ее старания. Дополнив сообщение парой сердечек, Анна нажала «отправить».

В прошлый раз Тесс ответила сразу. Но сейчас не было ничего. Ни одного сердечка.

Глава двадцатая

На следующий день Вероника пребывала в прескверном настроении. Она была возмущена работой, которую на них взвалила Диана. Речь шла об интервью с двумя женщинами, жившими в окрестностях Уппсалы. Они продавали в Интернете спортивное снаряжение и увлекались йогой.

– А нам в самом деле нужно это интервью? – осведомилась Вероника таким громким голосом, что даже сотрудники соседних редакций подняли головы.

Анна удивленно взяла текст и быстро просмотрела его. Ей была знакома эта пара, она пользовалась популярностью в Instagram. Речь шла о здоровье, а значит, для интервью найдется место в журнале. Однако ее смутило, что этот материал был принят в работу без ее ведома. Они не обсуждали его ни на одной из редакционных летучек. Должно быть, Диана снова все решила самостоятельно. Но еще неприятнее было то, что главный редактор – и Анна знала это совершенно точно – являлась хорошей приятельницей этих самых женщин. Очевидно, данное обстоятельство раздражало и Веронику.

– Это же чистой воды реклама, – фыркнула Вероника. – У нашего журнала что, совсем нет никакой неприкосновенности?

Анна попыталась ответить как можно более дипломатичным тоном. Во-первых, она ничего не знала об этом материале, а во-вторых, со стороны Дианы было не очень вежливо принимать такое решение, ни у кого не спросив. Но что есть, то есть. Анна должна в спокойной обстановке изучить материал, а затем обсудить с Дианой, действительно ли его стоит публиковать. Снимки, во всяком случае, показались ей довольно удачными.

– Ты в самом деле считаешь, что это нормально? – воскликнула Вероника.

Остальные сотрудники тут же низко опустили головы и уткнулись в мониторы. Глория выглядела непривычно бледной. Анна знала, что у нее очень чувствительная психика и она не выносит конфликтов. Из всех присутствовавших сотрудников только Эмили с нескрываемым интересом следила за происходящим. Увидев ее горящие возбуждением, широко распахнутые глаза Анна одернула Веронику.

– Нет, наверное, нет, но нельзя ли чуточку потише? Не очень уместно обсуждать такие вещи на виду у всей редакции, – прошипела она.

– Я думала, это ты у нас шеф-редактор. С какой стати Диана навязывает нам свои интервью?! – продолжала бушевать Вероника, не понижая голоса.

– Ты права, – признала Анна. – Обещаю, я поговорю об этом с Дианой, но сейчас я должна быть на одной… э… очень важной встрече.

Под встречей она подразумевала тренировку с Хенриком, но, видя в каком состоянии находится Вероника, Анна не отважилась ей об этом сказать. Вероника бросила на нее злобный взгляд. Пока Анна спешила к выходу, в животе у нее рос неприятный комок. Как она может справляться со своими обязанностями и одновременно быть лояльной к редакции и Диане, если Диана то и дело выкидывает подобные штуки?

Почувствовав бьющий в лицо холодный зимний ветер, Анна испытала облегчение. Стремительным шагом она двинулась к спортзалу Хенрика. Сейчас она как никогда нуждалась в хорошей тренировке. И еще она не могла отделаться от мысли, что с нетерпением ждет встречи с Хенриком. Анна бросила взгляд на часы. До назначенного времени оставалось пятнадцать минут.

Но, свернув на боковую улочку, Анна встала как вкопанная. Впереди она увидела Хенрика, одетого совсем не по-спортивному. Рядом с ним стояла какая-то женщина. Слишком близко. Анна не видела ее лица, но зато сразу узнала ее по меху на куртке.

Диана.

Анна медленно отступила назад и завернула за угол. Что здесь делает Диана? Да еще с Хенриком? Почему он не переодет?

Анна набрала в грудь побольше воздуха и снова выглянула. От увиденного у нее перехватило дыхание, словно ее окатили холодной водой. Диана обвила руками шею Хенрика, а тот наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был коротким, после чего они быстро отпрянули друг от друга. Анна вжалась в стену.

Диана и Хенрик?

Анна побежала прочь. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас попасться на глаза кому-то из них. Поворачивая за угол на следующем перекрестке, она чувствовала, как у нее горят щеки. Захлестнувшая ее волна стыда и злобы застала ее врасплох. Почему она ощущала себя так, словно ее предали? Ведь у Хенрика не было перед ней никаких обязательств, верно? Она была взрослой женщиной, к тому же замужем. Она же не думала, что она и Хенрик – нет-нет, конечно не думала. Но почему-то увиденное зрелище жгло ее изнутри.

Разве Диана не намекала, что Анна нравится Хенрику? Зачем, ради всего святого, Диане было нужно, чтобы Анна поверила, что Хенрик испытывает к ней симпатию, да еще подшучивала над этим, раз она сама состоит с ним в отношениях?

Преодолев несколько кварталов и изрядно запыхавшись, Анна наконец остановилась и достала мобильник. Было всего три часа дня. Она открыла календарь и увидела, что перепутала день. Ее занятие с Хенриком было назначено на завтра, но теперь она вряд ли на него пойдет. Возвращаться на работу и подавно не было никакого желания. Чтобы снова видеть перед собой красное от злости лицо Вероники? Вместо это она направилась к ближайшей станции метро и, сев в поезд, поехала домой. Уже в вагоне Анна отправила Хенрику сообщение о том, что, к сожалению, не успеет на завтрашнюю тренировку.

И тут же получила ответ. Как жаль, я буду по вам скучать. Обнимаю.

После того, что она только что увидела, его слова показались ей фальшивыми. Анна стерла сообщение и стала смотреть на проносившиеся за окном серые стены туннеля.

– Анна?

Она подняла голову. Рядом с ней в трясущемся вагоне ехала ее бывшая коллега Лизетт. Раньше она была главным редактором одного из досуговых изданий Milles Media, но несколько лет назад ушла в книжную отрасль.

– А я все думаю, ты это или не ты, – засмеялась Лизетт.

Анне Лизетт всегда нравилась, она была дружелюбной и общительной, и у них было много общих знакомых. В любой другой день она бы с удовольствием поболтала с бывшей коллегой, но сейчас ей хотелось побыть одной.

– Я слышала, ты теперь в Suzanna. Как работается с Дианой?

Анна сглотнула.

– Нормально.

Лизетт с любопытством изучала ее. Предчувствие никогда не обманывало Анну. Все, кого она встречала, стремились разузнать какие-нибудь сплетни о Диане Грей.

– На самом деле я только что от нее, у нас был деловой завтрак, и она рассказала, что ты теперь работаешь ее ассистентом. Да я ведь даже и не знаю ее толком, но тебе-то наверняка известно, что она выпустила несколько кулинарных книг в нашем издательстве?

– Ассистентом?

Это слово эхом отозвалось в голове у Анны.

– Да, она сказала, что в Suzanna сейчас очень много работы, и она взяла тебя в качестве ассистентки на полную ставку. – Лизетт замолчала и очень внимательно посмотрела на Анну. Уши Анны горели. – Во всяком случае, так она сказала…

– Я – шеф-редактор, а вовсе не ассистентка Дианы. Я несу ответственность за все… – Анна была настолько возмущена, что начала путаться в словах. – Она в самом деле назвала меня ассистенткой?

– Да, она сказала, что ты помогаешь ей, потому что она очень занята, и что само издательство придумало взять тебя на это место, чтобы разгрузить ее.

Отчасти это было правдой, но вот только она была далеко не ассистенткой. Сразу вспомнилось, как Диана в разговоре с Якке назвала ее так же. Значит, вот как называет ее Диана на людях?

Внутри все кипело от злости. Анна попрощалась с Лизетт, которая выходила на следующей станции, после чего снова повернулась к окну. Проклятая Диана.

Долго же она терпела ее фокусы, но теперь ее терпению пришел конец.

Глава двадцать первая

Когда Анна вошла в прихожую, в доме стояла гробовая тишина. Она повесила пальто на вешалку и стянула с себя сапоги. Ее одолевало желание провалиться сквозь пол. Тело ломило от усталости. Может, ей стоит принять ванну? Или просто прилечь? Чтобы хоть ненадолго отвлечься от мыслей о Suzanna и об этой чертовой Диане Грей.

Непривычно было вернуться домой так рано. Раньше всех остальных членов семьи. Она даже собиралась написать Матиасу, что сегодня сможет сама забрать Алису с тренировки по футболу, как вдруг на втором этаже раздались странные звуки, заставившие ее вздрогнуть от неожиданности, – сначала приглушенный стук, а вслед за ним протяжный скрип. Анна замерла, боясь пошевелиться. Затем, осторожно наступая на ступеньки, она поднялась наверх. Стуки и поскрипывания становились все более отчетливыми. Внезапно послышался короткий всхлип. Он шел из спальни Тесс.

Дверь в комнату дочери была закрыта. Анна осторожно постучала. Тишина. Она потянулась пальцами к дверной ручке. Поколебалась с мгновение. Может, Тесс не одна? При этой мысли у нее закружилась голова. Всхлип повторился. Анна чисто рефлекторно надавила на ручку и открыла дверь. Первое, что ее поразило, – это царивший в комнате холод. Окно было настежь распахнуто, внутрь задувал ледяной ветер. Створки болтались из стороны в сторону, то и дело стукаясь о стену дома. Вот откуда шел звук. Потом она увидела Тесс. Та лежала на полу, свернувшись калачиком, в одних трусиках и майке.

– Тесс.

Дочь никак не отреагировала. Бледные, посиневшие от холода ноги. Заплаканное лицо. Вместо глаз – две черные дыры, устремленные в пустоту. Анна откашлялась, еще раз позвала дочь по имени. На этот раз громче.

Очень медленно Тесс повернулась к Анне. Ее расфокусированный взгляд остановился на ней. Всхлипы стали тише. Анна рассердилась на собственную нерешительность. Почему она просто не подошла к своей дочери? Потому что было что-то чужое в этом бледно-синюшном теле, которое она прежде хорошо знала и обожала каждый его миллиметр. Это было совсем чужое тело. Другие бедра, талия, грудь. Темная тень под чисто выбритой подмышкой. До Анны вдруг дошло, насколько редко она видела свою дочь в последнее время. Во всех деталях и подробностях. Она не заметила, как Тесс стала молодой женщиной. Со своей собственной жизнью. Тайной жизнью.

Анна собралась с духом и, сделав несколько шагов вперед, опустилась на пол рядом с Тесс. Подняла дочери голову. И увидела на лице Тесс страшную гримасу. Словно каждое движение Анны причиняло ей боль.

– Что с тобой?

Тесс не ответила. Ее глаза закрылись, дыхание стало тяжелым.

– Тесс, – нежно прошептала Анна.

– Ничего, – прошептала Тесс через какое-то время.

– Ну как же так, я же вижу – что-то стряслось.

– Просто все очень хреново.

– В школе?

Тесс кивнула.

– С друзьями? С Ловисой, да? – спросила Анна и тут вдруг поняла, что уже давно не слышала, чтобы дочка упоминала имена кого-то из своих подруг. Если уж на то пошло, она вообще ничего не упоминала.

– М-м… Мы теперь с ней мало общаемся.

– Но вы же лучшие подруги?

– Были лучшими подругами.

– Что случилось?

– Не знаю.

Тесс села прямо, и Анна увидела, что дочку бьет озноб. Тогда она встала и захлопнула окно. Прихватила халат дочери и укрыла ее им.

– Расскажи мне.

– Да нечего рассказывать. Просто как-то навалилось все сегодня. Уроки. С Ловисой. Ну и вообще.

Тесс говорила, стараясь не смотреть на маму. Волосы упали на ее лицо, словно она желала отгородиться от всего.

– Но теперь все в порядке, – добавила она.

– Ты не замерзла? – Анна обняла дочку и услышала ее свистящее дыхание. – Почему окно было открыто?

– Свежего воздуха захотелось.

– Но, дружок, ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да.

Теперь в голосе Тесс снова звучали привычные нотки подросткового раздражения.

– Ты ведь понимаешь, что я испугалась…

– Я понимаю, но прямо сейчас мне не до этого.

– Я не об этом. Я ведь хочу, чтобы ты могла поговорить со мной, если что-то не так.

– Конечно.

Анна почувствовала себя беспомощной. Все равно что находиться рядом с моллюском и смотреть, как он закрывает свои створки. Она знала, что ей никогда не удастся сломать ту оболочку, которой окружила себя ее дочь. Всего каких-то полгода назад Тесс запросто могла раскрыться перед ней, излить душу, рассказать все. Но теперь… Теперь ей не пробиться сквозь эту оболочку. Мать и дочь, они отдалились друг от друга, и вот результат – они больше не были так близки, как раньше. Эта проклятая работа поглощала ее всю целиком. Она должна остановиться. Ведь видно же, что Тесс очень плохо.

– Ты голодна? – спросила она дочку. – Могу приготовить что-нибудь. Будешь макароны с тефтельками?

Тесс закусила губу и кивнула. Анна почувствовала, как тело дочери расслабилось. Неужели есть хоть какой-то просвет? Она осталась сидеть. Между ними воцарилась тишина. Наконец Тесс посмотрела ей в глаза и сказала:

– Мама, почему ты должна так много работать?

Анна глубоко вздохнула и посмотрела в окно. Снаружи сгущались декабрьские сумерки. Она заметила, что стоявший на подоконнике кактус порыжел у корней. Как давно его не поливали? И почему ее вдруг именно сейчас заинтересовал этот чертов кактус? Она сглотнула.

– Пока немного тяжело, – начала она. – Но так будет не всегда. Обещаю.

Дочь пристально посмотрела на нее. И, к своему удивлению, Анна не заметила в ее взгляде укора.

– Я помогу тебе с готовкой, – прошептала Тесс и поднялась с пола.

Анна следила за ее движениями. Вскоре они стояли рядышком. Оказалось, что они почти одного роста. Когда ее дочь успела так вырасти?

– Спасибо, милая, – тихо проговорила она.

Тесс обняла ее. Анна прижала ее к себе. Почувствовала хорошо знакомый аромат. Ее большая девочка. Кожа до сих пор была холодной, но дыхание уже выровнялось.

Как же Анне хотелось быть сильной в этот момент, но к горлу уже подступили предательские слезы. Она шмыгнула носом и высвободилась из объятий дочери.

– Ну, хватит, лучше пойдем готовить.

Глава двадцать вторая

До праздников оставалась еще целая неделя, и Рождество казалось Анне несущимся прямо на нее поездом, столкновение с которым неизбежно. Тело выдохлось, словно из него выпустили весь воздух. Каждое утро она уговаривала себя, что до выходных осталось совсем чуть-чуть, и, сжав зубы, начинала новый рабочий день.

Несколькими днями ранее Анна рассказала Матиасу о нервном срыве Тесс. Тот предположил, что речь идет о панической атаке. Сообща они решили обратиться за помощью в центр ДПП[5]. Анна звонила туда несколько раз, прежде чем ей удалось наконец связаться с психологом. Она рассказала ей о том, как сильно изменилась Тесс в последнее время, а также об истерике и приступах паники. Психолог успокоила ее, объяснив, что в таком возрасте перепады настроения – обычное дело, но все же посоветовала записаться на прием.

Вот только ближайшая свободная дата была не раньше чем через три месяца.

Анна запротестовала. Ждать три месяца – это слишком долго. Вдруг, когда никого не будет рядом, у Тесс случится новая истерика? Психолог посочувствовала ей, но объяснила, что у них длинная очередь. Многие дети и подростки чувствуют себя неважно. Если станет хуже, они всегда могут сами позвонить в центр или обратиться за неотложной помощью.

И все же какая-то польза от этого разговора была. Неожиданно для самих себя они с Матиасом стали друзьями. На время позабыли о взаимных претензиях и обидах и начали общаться друг с другом. Между ними стало все почти как раньше. И казалось прекрасным, что они могут разделить одну общую тревогу на двоих. Особенно в преддверии рождественских праздников.

Тем временем царящая в коллективе редакции атмосфера продолжала накаляться. Все трудились из последних сил.

Диана уже отправилась на рождественские выходные: она собиралась отмечать Рождество на горнолыжном курорте в Оре в их с Дэвидом шикарном шале. После чего они планировали вдвоем махнуть на Сейшелы. Анна была этому только рада – без Дианы на работе дышалось легче. Она постоянно спрашивала себя: знает ли Дэвид об интимной связи своей жены с Хенриком Стормом? И знает ли Диана о том, что Дэвид посещает секс-клуб? Может, у них в семье предельно открытые отношения и супруги ничего не скрывают друг от друга?

Этот вариант исключать было нельзя, и все же Анна испытала некоторое облегчение, обнаружив основательную трещину на столь безупречном фасаде.

Мимо с большой кружкой кофе прошествовала Вероника и уселась на свое место рядом с Анной.

– Слушай, у тебя же на столе стоят три наполовину пустые чашки… – вырвалось у нее. Ее давно раздражала неряшливость Вероники.

Вероника хмуро посмотрела на нее.

– И это твоя самая большая проблема на данный момент? – спросила она.

– В смысле?

– В смысле, что твоя редакция уже на последнем издыхании, а тебя волнуют какие-то чашки с остывшим кофе.

– Думаешь, я сама не понимаю, что все на пределе?

– И тем не менее ты не хочешь найти временную замену для Евы и Катрин?

– Хочу? Если бы все дело было только в моем желании! Но мне нельзя. Харриет запретила. Кажется, я ясно высказалась по этому поводу.

Остальные подняли головы от своих столов. Анна закусила губу. Им следовало выбрать другое место для подобного разговора. Где их никто не услышал бы. Но теперь было поздно. Вероника выглядела сбитой с толку.

– Но Диана сказала…

– Что сказала Диана? – перебила ее Анна.

Вероника оглянулась на коллег и снова перевела взгляд на Анну.

– Она сказала, что хотела взять сотрудников для временной замены, но ты отказалась. И что это ты отвечаешь за персонал. Очевидно, если расходы увеличатся, это скажется на размере твоего бонуса.

Анна разинула рот. Какого черта?!

– Она в самом деле так сказала? Мой бонус, значит… И ты ей поверила?

Вероника окончательно смутилась:

– Нет, по правде сказать, нет. Но она несколько раз об этом говорила, и каждый раз это звучало очень убедительно. И потом, ты ведь действительно отвечаешь за набор персонала. И ты же несешь ответственность за финансы.

Анна встала. Что, черт возьми, вытворяет эта Диана?! Какую наглую ложь она про нее еще выдумала? Теперь она поняла причину злости Вероники. Значит, все думают, что это Анна не желает нанять временных сотрудников? Это было уже чересчур. Переполняемая гневом, Анна больше не могла сидеть спокойно. Вскочив, она заговорила.

– Слушайте все, я должна сказать вам одну вещь, – произнесла она громким голосом. Все разом уставились на нее. – Должно быть, я недостаточно доходчиво объяснила ситуацию. Я хотела найти временную замену, но наверху запретили набирать новых сотрудников. Я не могу заменить тех, кто находится на больничном. Так что теперь вы знаете правду.

Все озадаченно посмотрели друг на друга, но промолчали.

Анна же больше не могла здесь оставаться. Сердце стучало в груди как молот. Не говоря ни слова, она бросилась к выходу и выскочила в коридор. Ее всю трясло.

– Анна, подожди! – Вероника выбежала за ней следом. Сжав кулаки, Анна повернулась к своей коллеге. – Слушай, прости. Я только сейчас поняла, как глупо было верить тому, что болтает Диана. Я должна была сначала поговорить с тобой. Но столько всего навалилось, и потом, я ведь тоже устала. Ты ведь знаешь, я не люблю Диану, но она действительно говорила очень убедительно.

Анна перевела дыхание.

– Как бы то ни было, это абсолютная ложь.

– Ну да, теперь-то я понимаю. Она стравливает нас, настраивает друг против друга. Давно пора было сообразить. Поэтому еще раз прости. Мы должны держаться вместе. В пятницу мы с Евой ужинаем в городе. Хочешь пойти с нами?

Анна колебалась. Ведь она была их начальницей. Существовал риск слишком сильно сблизиться с подчиненными. Но Вероника права. Сейчас они должны держаться вместе. Она больше никогда не будет полагаться на слова Дианы.

– Идем же. Отдохнем, расслабимся, – уговаривала ее Вероника.

Анна кивнула.

И в ту же секунду внезапно зазвонил ее телефон. Неизвестный номер. Анна взглянула на Веронику.

– Я лучше здесь отвечу.

Вероника улыбнулась и ушла. Анна ответила. Сначала она не поняла, кто это. Незнакомая ей женщина сказала, что она звонит из Стокгольмской школы журналистики. Может быть, это из-за Эмили?

– Это вы ответственны за Suzanna? Мы раньше держали связь через Еву, но, очевидно, ее уже долгое время нет на рабочем месте.

– Да, она на больничном.

– Понятно. Я только хотела узнать, скоро ведь начнется новый семестр, собираетесь ли вы взять к себе на стажировку нового журналиста? Обычно вы берете к себе людей из нашего учебного заведения.

– Сожалею, но у нас уже есть один стажер.

– Вот как, я не знала. В таком случае могу я спросить, какое учебное заведение посещает этот человек?

Анна задумалась. Кажется, Эмили говорила, что она учится в Стокгольме?

– Простите, наверное, это глупо звучит, но я думала, что она получила журналистское образование в Стокгольме.

– В этом семестре мы еще никого не посылали к вам на стажировку.

Может, Эмили училась в Седерторне? Или Уппсале? Решив пока что не ломать над этим голову, Анна сказала, что, к сожалению, они не могут никого принять сейчас, потому что у них уже есть стажер, и что Эмили должна оставаться у них до начала весеннего семестра. Женщина поблагодарила ее за ответ и положила трубку.

А ведь Эмили, кажется, не упоминала о Школе журналистики в Стокгольме? Анна снова взяла мобильный, вошла в почту. Когда Ева ушла на больничный, то она отправила Анне всю информацию о том, как должна проходить стажировка Эмили в ее отсутствие. Немного поискав, она наконец нашла то письмо. Да, все верно, Эмили действительно должна была оставаться у них до весны. Ева даже приложила заявление Эмили на соискание должности журналиста-стажера. Анна открыла документ.

В нем Эмили писала, что она соискатель от Школы журналистики в Стокгольме.

Глава двадцать третья

Прихватив с собой Эмили, Анна отправилась в один из небольших пустующих конференц-залов. При этом она не сказала ей заранее, в чем дело. Не хотела, чтобы стажер успела сочинить оправдательную речь. Ей показалось или девушка в самом деле немного нервничала?

Как только Анна закрыла за ними дверь, Эмили спросила, о чем с ней хотят поговорить.

– Сядь, – велела Анна и указала на один из стульев за общим столом для собраний. Сама она устроилась напротив.

– Что-то случилась? Я что-то не так сделала?

– Не знаю. Может быть, сама мне расскажешь?

Эмили покачала головой.

– Что вы имеете в виду?

Анна рассказала ей о звонке из Школы журналистики, те еще не посылали к ним в этом году стажеров, и что в их списках нет никакой Эмили Ниссер.

Говоря, Анна с глаз не спускала с Эмили, ей не хотелось пропустить реакцию стажерки. Лицо девушки было серьезно и с каждой секундой все больше бледнело.

– Итак, Эмили, надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я должна с тобой поговорить? – закончила Анна и откинулась на спинку стула.

Эмили молчала. На ее шее проступили красные пятна. Анна терпеливо выжидала. Она желала услышать действительно стоящее объяснение.

– Ладно, мне придется рассказать все как есть, – начала Эмили. – Это правда, что на данный момент я не являюсь студентом Школы журналистики. Я уже журналист с дипломом, имею степень магистра и сейчас готовлюсь защищать докторскую диссертацию в области массмедиа и коммуникаций.

Несмотря на то что Анна знала, что Эмили врала им, и чувствовала, как изнутри ее захлестывает злость на эту липовую стажерку.

– Какого дьявола… Ты хоть знаешь, сколько выпускников мечтают пройти у нас практику? Ты ведь даже получала зарплату стажера!

– Знаю. Деньги я могу вернуть. Только позвольте мне объяснить. Эта работа – часть моей диссертации. Я пишу об этике в мире СМИ и исследую комплексное отношение журналистов к рекламодателям. Я изучаю, где именно проходит граница между журналистикой и рекламой.

Анна открыла было рот, но от растерянности не нашлась что сказать.

– Я заняла место стажера, чтобы окунуться в среду и понять, что здесь происходит. Вроде как решила повальрафить[6].

Пазл постепенно начал складываться. Эмили, которая казалась старше и серьезнее обычных стажерок. Которая не вписывалась в сферу интересов Suzanna. Молодая девушка, которая даже не знала, зачем нужна сыворотка.

– А тебе не кажется, что с твоей стороны это было большой этической ошибкой – держать всех нас в редакции в неведении?

– Да, конечно, это было нелегко. Но это важные вопросы. Я ведь знаю, что вы чуть ли не на коленях ползаете перед рекламодателями и что грань между рекламой и журналистикой весьма условна. Но я не хотела стоять в сторонке и критиковать впустую, мне хотелось услышать ваши собственные рассуждения на эту тему. – Эмили заломила руки. – Вы же сами знаете, сколько бесплатной продукции и одежды вы получаете от компаний, привозите из поездок, все эти корзинки с образцами косметики и благотворительные мероприятия. Зачастую это самой чистой воды взятка.

– Мы не берем взятки, что ты такое болтаешь? Разумеется, мы получаем довольно много различной косметической продукции, но мы сами выбираем, о ком нам писать.

– Но вы никогда не публикуете негативных отзывов.

– Мы здесь не для того, чтобы критиковать. Мы должны вдохновлять, направлять и снабжать информацией.

Анна заметила, что она невольно повысила голос. Эмили сложила ладони лодочкой.

– Да, я знаю. И скажу, что мне импонирует ваша серьезность и то, как вы относитесь к своему делу. Особенно вы, Ева, Вероника и даже Стефани, которая в самом деле разбирается в сфере красоты.

Анна несколько расслабилась, но ее тут же осенило, что Эмили кое-чего не договаривает.

– Да, но это не объясняет, почему ты шныряла здесь по ночам. И зачем получила разрешение вскрывать чужие письма и проверять входящую почту Дианы…

У Эмили был такой вид, словно она хочет что-то сказать.

– Думаешь, я совсем глупая? – продолжала между тем Анна. – Мне ведь сразу показалось подозрительным, что именно ты вызвалась в помощницы Дианы. Когда Диана призналась, что ты действительно ей помогаешь, я сперва подумала, что ты говоришь правду. Но потом я вдруг поняла, как по-разному вы это описываете. Диана сказала, что это ты предложила ей помощь, ты же сказала, что Диана сама потребовала ее от тебя. – Анна покачала головой. – Эмили, ты не тот человек, который согласится терпеть подобное. Ты должна была прийти ко мне и пожаловаться. Но ты этого не сделала. Благодаря чему я поняла, что врет не Диана, а ты.

И она так пристально посмотрела на Эмили, что та опустила взгляд. Анна несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– И я подумала, а с какой целью такой человек, как ты, вдруг решил помогать такому человеку, как Диана? За этим явно должно что-то крыться.

Она замолчала, глядя на то, как Эмили собирается с духом. Словно перед прыжком в воду. Наконец девушка заговорила:

– Все началось с небольшого исследования. Я хотела выяснить, как редактор женского журнала решает этические проблемы. Мне это было нужно для диссертации. Но вскоре я поняла, что происходящее здесь выходит далеко за рамки приличий. И я вовсе не имею в виду то, что делаете конкретно вы и большинство других редакторов. Начав копаться в бумагах, я обнаружила, что за внешне благопристойной оболочкой скрывается масса нарушений. И речь идет уже не об этике, а о самых настоящих преступлениях.

– Преступлениях?

– Да, именно о преступлениях. Я выяснила, чем тут на самом деле занимается Диана. На что она тратит деньги издательства. Как она пользуется своим положением, чтобы извлекать из него выгоду. Вначале я думала, что это все в порядке вещей, что так и должно быть, что она на законных основаниях получает бесплатные образцы продукции от компаний, бесплатно ходит по ресторанам, посещает спа-салоны и различные мероприятия, ездит в бесплатные поездки от имени журнала. Но на деле все намного сложнее. Я обнаружила массу доказательств того, что она покупает себе личные вещи на деньги издательства, например подарки своему мужу. Она использует свое положение, чтобы угрожать, запугивать и манипулировать с пользой для себя. Уж поверьте мне, я следила за ней с близкого расстояния.

– Так вот почему ты захотела получить доступ к ее электронной почте и входящей корреспонденции?

– Именно. Это оказалось легче, чем я думала. Я лишь спросила ее, не нужна ли ей помощь, и она тут же согласилась.

Анна задумалась.

– Ты знаешь, что Диана чувствовала за собой слежку? Она была очень напугана. Так это была ты?

Эмили фыркнула:

– Нет, я не слежу за ней. Я просто изучаю ее как журналист. Она не очень-то осторожна. К примеру, она не задумываясь сообщила мне пароль от своей почты. Она производит впечатление человека, начисто лишенного здравого смысла.

Анна задумалась. Да, у Дианы действительно не все дома. Неужели она, правда, настолько тупая? А если так, то почему Харриет назначила ее на пост главного редактора? Потому что ее имя известно публике? Довольно удручающая мысль. Или все дело в том, что она замужем за председателем правления издательского дома Дэвидом Декером? В таком случае это коррупция высшего уровня. Но как это соотносится с тем, что сказала Харриет по телефону? Я больше не могу ее выгораживать. Если Харриет выгораживала Диану, а теперь больше не желает этого делать, то почему она просто ее не уволит? Ведь она начальница Дианы? Что-то здесь не сходится.

Вся эта ситуация страшно раздражала Анну. Она вообще ненавидела, когда что-то выходило у нее из-под контроля. Харриет что-то скрывает от нее, она в этом уверена. А эта Эмили так долго и беззастенчиво врала ей и всей редакции… Злость вернулась к Анне с новой силой.

– Ладно, теперь я хочу знать, что ты собираешься делать со всей той информацией, которую тебе удалось нарыть?

– Я связалась с Ergo. У меня там есть один знакомый редактор, я предложила ему разоблачительный репортаж. О Диане и о том, как она ведет дела, пользуясь своим служебным положением.

Анна кивнула. Ergo не относился к числу газет, которые она регулярно читала, но это издание пользовалось большим доверием у читателей, и всегда либо оно, либо Filter выигрывало все призы на ежегодной церемонии вручения наград в области журналистики.

– Ты хоть понимаешь, что ты можешь уничтожить Suzanna, а заодно и всех нас?

Эмили склонила голову набок. Впервые, с тех пор как они вошли в эту комнату, она улыбнулась:

– Нет, я не собираюсь уничтожать вас, я собираюсь уничтожить Диану.

Глава двадцать четвертая

Стоило Еве вместе с Анной и Вероникой войти в двери ливанского ресторанчика, как ее очки тут же запотели. Громко играла музыка, и под потолком плавала сизая дымка кухонного чада. Пахло имбирем и кориандром. Официант провел их к заказанному столику.

Матиас несколько помрачнел, когда Анна сообщила ему, что хочет пойти на ужин с коллегами. Вообще-то, сначала она собиралась провести вечер дома, и ей не хотелось, чтобы между ними снова выросла ледяная стена отчуждения. Но он заверил ее, что все в порядке.

Анна села и огляделась, стягивая с себя зимнее пальто. Зал был украшен мишурой и рождественскими гномами вперемешку с разноцветными восточными фонариками. До сочельника оставалось всего несколько дней, и Анна впервые ощутила некое подобие рождественского настроения.

Ева заняла место напротив Анны, Вероника уселась сбоку. Анна немного нервничала. Она не успела толком познакомиться с Евой, поскольку та слишком много времени провела на больничном. Но Вероника была права, когда сказала, что они должны держаться вместе. Анне было чуточку стыдно за то, что она позволяла Диане вытворять такое. Особенно теперь, когда ей стала известна теневая сторона поступков главного редактора.

Слушать откровения Эмили было мучительно больно, особенно когда речь зашла о статье, которая должна была разоблачить Диану. Анна испытывала двоякое чувство. Часть ее ликовала при мысли, что Диану выведут на чистую воду. Но, с другой стороны, критика в адрес главного редактора бросит тень на журнал. Под огонь попадет и Анна, и все, кто работает в редакции. Может, ей стоит проявить лояльность и попытаться остановить Эмили? Но злость на Диану мешала ей это сделать. Разве она этого не заслужила? В то же время Анна понимала, что остановить Эмили она все равно не сможет. Увольнение тоже ничего не даст, ведь она уже успела накопать довольно много компромата для своей статьи. Во всяком случае, так она сказала.

– Давайте лучше сотрудничать, – предложила Эмили, – тогда я обещаю приложить все силы, чтобы скандал вас не затронул.

Анне хотелось знать, что именно Эмили подразумевает под «сотрудничеством».

– Притворитесь, что вы не знаете, кто я и что я на самом деле здесь делаю. Дайте мне еще немного времени. Только до начала января.

Никто, кроме Анны, не знал, что их сотрудница вовсе не журналист-стажер из Школы журналистики в Стокгольме. И никто не должен был знать, что ей стало об этом известно.

И теперь, сидя за одним столиком с Вероникой и Евой, Анна не могла об этом не думать. Ева много лет проработала в редакции и наверняка перевидала на своем веку множество стажеров. Как же Эмили удалось ее обмануть?

Ева выглядела вполне здоровой, но, по ее словам, это была лишь видимость. Она занималась по какой-то восстановительной программе и регулярно получала задания от КПТ-психолога[7]. И сегодняшний вечер тоже можно было считать ее заданием: постепенно привыкать к обычной жизни, встречаясь с коллегами по работе. Ева хихикала и вслух рассуждала о том, касается ли это также походов в ресторан и распития вина?

Они быстро прикончили первую бутылку, а когда принесли еду, то заказали еще одну. Анна вовсе не собиралась напиваться, все как-то само собой получилось, и вскоре она почувствовала, как вино ударило ей в голову. С Евой и Вероникой, кажется, произошло то же самое. Они громко хихикали, и их глаза пьяно блестели. Вскоре разговор перекинулся на работу.

– Вероника рассказала мне, как Диана нагло обвинила тебя в нежелании нанимать временных сотрудников. Ну, до тебя наконец дошло, что она за человек? Что она совсем свихнулась? – спросила Ева.

Анна секунду поколебалась. Она так привыкла защищать Диану и делать вид, что так и должно быть, что сейчас ей стоило большого труда согласиться со словами Евы. Анна сделала глоток вина и решила, что больше не обязана проявлять лояльность к Диане. Доверие к ней раз и навсегда потеряно. К тому же скоро Эмили все равно выведет ее на чистую воду.

– Да, ты права – она действительно ведет себя глупо. Единственная ее обязанность следить за тем, чтобы журнал был у всех на слуху и на виду.

– Вопрос в том, кто больше на слуху и на виду – журнал или она сама? – заметила Вероника.

– По мне, так это еще не самое страшное. Гораздо хуже то, как она обращается с сотрудниками, – заявила раскрасневшаяся Ева. – Несмотря на всю свою незаменимость, она не имеет права так себя вести. – Ева говорила с таким жаром, что покраснела даже кожа ее декольте. Она почесала его, и на пунцовой коже проступили белые следы от ногтей.

– А что обо всем этом думает Харриет? Она хоть понимает ситуацию?

– Харриет! – фыркнула Вероника. – Так ведь именно по вине Харриет мы оказались в этой заднице. Это же она назначила Диану главным редактором!

– Но это только потому, что она обладает определенным влиянием, – сказала Анна, подняв брови. – Сейчас другие времена, имя Дианы само по себе бренд.

– Влиянием? Она что, не могла влиять на читателей через свой блог? – спросила Вероника и налила себе еще бокал вина. – Что значит «влиятельный человек»? – спросила она, сделав несколько глотков. – Нет, ну правда, ответьте мне!

И они увязли в долгой и бесполезной дискуссии на тему упадка массмедиа и торжества культуры самолюбования, насаждаемой Instagram, благодаря которому вдруг стало нормой выкладывать в сети свои полуголые фотки, делать дакфейс и трясти сиськами на камеру.

– Вы видели ее страницу? – Вероника выложила на стол мобильник и, зайдя на страницу Дианы, промотала ее вниз, возмущенно шевеля пальцем.

– Ну и что это такое?

И она показала снимок, который Диана выложила этим утром. На нем был изображен завтрак в постели. Льющийся сбоку свет – должно быть, из какого-то большого окна. Диана сидела на сиреневом покрывале. Ее голова была слегка опущена, и волосы падали ей на лицо, словно завеса. Тело облачено в тончайший пеньюар из шелка цвета слоновой кости. Перед ней был поднос с завтраком, на котором стояли стакан сока или смузи, чашка черного кофе и блюдо с чиа-пудингом, украшенным ломтиками манго. Рядом с подносом лежала книга. Анна узнала в ней один из бестселлеров, вошедших в шортлист газеты DN.

Под снимком шла надпись на английском: «A beautiful morning with healthy breakfast and meditation. Be kind to yourself and you will be kind to the world[8]. #lovemylife #morning #breakfast #namaste». Слова сопровождались звездочками и смешными рожицами с умоляюще сложенными ручками. Снимок успел собрать больше двадцати тысяч лайков и получил пятьдесят три комментария.

– Ну, и что это, по-вашему? – Ева повторила вопрос Вероники. – Вы можете мне это объяснить? Это – настоящее?

– Очевидно, в наше время так и должно быть, – заметила Анна.

Вероника яростно затрясла головой:

– Да это просто уму непостижимо! Иногда мне кажется, что Харриет сделала Диану главным редактором, только чтобы отомстить Сузанне.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась Анна. – Сузанна же лежит в больнице.

– Сейчас-то да. Но вот когда она была еще в коме, никто же не знал, что будет дальше. Ну ладно, пусть это не месть, но я знаю, что Сузанна недолюбливала Харриет.

Ева кивнула:

– Это было заметно. Они никогда ни о чем не могли договориться.

– Но почему же? – не выдержала Анна.

– Они конкурировали. Всегда. Понимаешь, что это значит? Сузанна была королевой журнала, а потом получила себе в начальницы Харриет. А Сузанна не тот человек, который будет терпеть начальников. Особенно таких, как Харриет.

Вероника объяснила Анне, что обе женщины сделали успешную карьеру в сфере СМИ. Сузанна, отрытая и экстравагантная Королева Глянца, которая работала во множестве успешных изданий и в итоге возглавила самый известный в Швеции журнал для женщин Suzanna. И Харриет, холодная классическая бизнесвумен, которая тем не менее сумела забраться на самую вершину издательства.

– В этом отношении они довольно похожи, но с другой стороны – полные противоположности друг другу, – объясняла Вероника. – Сузанна родилась в простой семье, в шестнадцать лет бросила школу и устроилась работать в местную газетенку. В то время как Харриет происходит из хорошей семьи ученых и академиков и имеет дипломы Школы бизнеса и Школы журналистики. – Она сделала глоток вина и продолжила: – Ведьма-аристократка. Так ее за глаза называла Сузанна. Она считала Харриет пленником письменного стола, говорила, что та никогда не бывает на свежем воздухе, а реальный мир видит только из окна. А еще, – тут Вероника весело им подмигнула, – Сузанна говорила, что Харриет создает журналы разумом, в то время как она – сердцем и вагиной, – сказала Вероника и громко захохотала. – Да, Сузанна позволяла себе неприличные шуточки, но это только придавало ей дополнительный шарм. Я помню, как однажды, когда она по-настоящему разозлилась, она сказала, что лучше умрет, чем будет иметь такого начальника, как Харриет.

– Так оно почти и случилось, – вздохнула Ева.

За столиком сразу стало тихо. Вероника кивнула и уставилась в свой бокал. Когда в ее глазах отразился свет, Анна увидела, что они блестят от слез.

Глава двадцать пятая

Анну разбудил кислый привкус во рту. Тяжелое красное вино и обильно приправленные специями блюда просились наружу. Она сглотнула соленую слюну и легла на бок. Зажмурилась, тщетно пытаясь поймать ускользающий сон. Ее хватило на несколько секунд, после чего мочевой пузырь решительно напомнил о себе, и, вскочив, она помчалась в туалет.

Она так замерзла, что, забираясь обратно в постель, слышала, как стучат зубы. Анна натянула одеяло до самого подбородка. От волос слабо пахло сигаретным дымом. Она что, курила вчера? Когда же она вернулась домой? И каким образом?

– Ну что, проснулась?

Анна опустила одеяло и увидела стоящего в дверях Матиаса. Брови нахмурены, а у рта залегла суровая складка, которая всегда появлялась, когда муж был зол или чем-то возмущен.

– Сколько сейчас времени? – прохрипела она.

– Скоро десять.

– Ой, как я долго… в смысле, в котором часу я вернулась вчера домой?

– Не знаю, я пытался не заснуть, пока ждал тебя с Тесс.

– Тесс?

Анна кое-как села на постели. От сорочки пахнуло чем-то затхлым. За окном светило бледное зимнее солнце, лишний раз подчеркивая ее, Анны, убогость.

Матиас скрестил на груди руки.

– Да, она тоже вчера была на вечеринке.

– И когда же она вернулась домой?

– Около двух, я думаю.

– Но ей же только четырнадцать!

– И что я, по-твоему, должен делать? Радуйся, что она вообще пришла домой.

Голос Матиаса звучал сурово, от мирного тона не осталось и следа. Анна потерла руками лицо. Она поняла, что разговор вот-вот повернет не в то русло.

– Ладно, – сказала она.

– Ты считаешь, я должен делать больше? Ты же сама где-то всю ночь гуляла и пьянствовала.

– Мне что, нельзя никуда сходить с коллегами?

Матиас ударил рукой по косяку.

– А я это разве говорил?

– Ты чего такой злой? – спросила Анна и подтянула к себе коленки. – Ты же не возражал, когда я сказала, что иду в ресторан.

– Я не думал, что ты притащишься домой в таком состоянии, да еще на рассвете. Ты могла хотя бы проверить мобильник. Я пытался до тебя дозвониться, потому что мне не удавалось связаться с Тесс.

– Но теперь-то она дома?

– Да, но я все равно переживаю. Мне как-то не по себе оттого, что вы с дочерью шляетесь где-то по ночам.

Как же голова раскалывается… Анна зажмурилась.

– Да, она и твоя дочь тоже, – продолжал нудить Матиас. – Может, ты забыла об этом?

– Нет, не забыла, – прошептала она.

– Мы же договорились уделять Тесс больше внимания, особенно теперь, когда у нее явно не все в порядке.

– Но тогда зачем ты ей позволил вчера уйти из дома на ночь глядя?

Вот ведь… Анна ударила себя рукой по лбу: и зачем она это ляпнула?! Какая же она идиотка! Реакция последовала незамедлительно:

– Выходит, это я виноват, что она отправилась вчера на вечеринку?

– Я этого не говорила.

– Но прозвучало именно так.

Муж замолчал, и Анна бросила на него украдкой взгляд, чтобы постараться понять, о чем он сейчас думает.

– Прости, – сказала она.

– Черт возьми, Анна, это уже бесполезно. Тебя же никогда не бывает дома. Я даже не знаю, о чем ты думаешь!

Слова больно жгли ее.

– Вот увидишь, все наладится, обещаю, – пробормотала она.

– Сколько раз я это уже слышал? Тебе самой-то не надоело повторять одно и то же? Мне кажется, я больше тебе не верю.

В голове снова что-то заскрежетало. Анна тихонько заскулила от боли. Голова была готова взорваться. Но одновременно с болью вернулась и злость. Разве она обвиняла его хоть в чем-нибудь, когда она сидела дома с детьми, а он ходил на работу? Тогда они оба понимали, что она взваливает на себя тяжкий груз. Но с тех пор, как она начала работать в Suzanna, едва прошло полгода, а Матиас только и делает, что ноет все время. Не может позволить ей даже один вечер спокойно провести с коллегами.

– Я что, должна отказаться от работы? Что-то я не слышала, чтобы ты жаловался, когда на счет приходит зарплата. Как ни крути, но теперь я зарабатываю больше тебя!

Анна знала, что сейчас в ней говорит злость, но ничего не могла с собой поделать. Своими словами она коснулась больного места. Ее зарплата теперь действительно была выше его, и этого хватило. Глаза Матиаса яростно сверкнули. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, когда с лестницы внезапно донесся скрип ступенек. Матиас выглянул из спальни. Неужели дети услышали, как они ссорятся? Прошло несколько секунд, но скрип больше не повторился. Все было тихо. Когда Матиас заговорил снова, то его голос звучал уже куда тише:

– Проблема не в том, что ты мало бываешь дома, ты даже когда здесь, все равно находишься мыслями в другом месте. В последнее время ты очень сильно изменилась.

Анна похолодела.

– В смысле?

Он не ответил, только продолжал пристально смотреть на нее. Вязкая тишина окутала их. Наконец муж легонько тряхнул головой и вышел. Она услышала его шаги в прихожей. Головная боль обручем стянулась вокруг головы.

Хуже всего было не то, что сказал Матиас, а то, что он был прав. А еще через несколько дней наступит Рождество.

Глава двадцать шестая

Рождество не принесло желаемого облегчения, как о том мечталось Анне. Бо́льшую часть подарков она купила двадцать второго, и в тот же вечер они с Матиасом приготовили рождественский ужин. Топор войны снова был закопан, во всяком случае, на время праздников. Все равно деваться им было некуда. Вечером накануне сочельника из Испании прилетели ее родители. Они пробыли у них дома трое суток, и Анне с Матиасом волей-неволей приходилось изображать радость. Несмотря на то что на следующее утро после сочельника ее лихорадило, Анна все равно встала и отмечала праздник с несколькими таблетками Alvedon в желудке. Оставаться в постели было не вариант.

Второго января она уже вернулась к работе, не в силах думать о том, что праздники, во время которых она так надеялась отдохнуть от лихорадочно-напряженной осени, пролетели, словно их и не было. Новый год не сулил ничего хорошего. Анна знала, что дни Дианы на посту главного редактора сочтены, но не знала, чем обернется ее разоблачение. Насколько сильно пострадает при этом журнал? Издательство? Она сама?

На подоконнике с прошлого года остался стоять рождественский гном с радостно поднятыми вверх ручками. На лице застыла преувеличенно широкая улыбка. Анна подавила в себе желание накинуть на голову игрушки свитер, чтобы не видеть пялящихся на нее глаз. Вместо этого она убрала толстую золотистую гирлянду, которую кто-то повесил ей на монитор. Есть ли что-нибудь более безрадостное, чем рождественская мишура после наступления нового года?

Она успела просидеть совсем недолго, как у нее вдруг что-то хрустнуло в спине. Анна встала и потянулась. Она дала себе слово меньше времени проводить на работе в новом году и снова начать заниматься спортом. Только не с Хенриком. Она понимала, что все эти новогодние обещания – сплошной самообман. И все же она не могла себе позволить сдаться так просто.

Вероника грызла имбирные пряники из жестяной банки, которые завалялись здесь с Рождества. Крошки сыпались на стол и смешивались с остальным мусором.

В арт-директоре как будто появилась несвойственная ей доселе мягкость. Не только потому, что на ней были трикотажные брюки и худи, а на лице почти ни грамма косметики, – вся она излучала дружелюбие, которое Анна прежде никогда не замечала. Неужели она так подобрела к Анне после их стычки перед Рождеством? И после вечера, проведенного с Евой в ресторане?

– Не понимаю, – задумчиво проговорила Анна. – Рождество пролетает так незаметно, а чувствуешь себя после, словно вагоны разгружала.

– Все дело в проглоченных на Рождество вкусняшках. Каждый год их количество остается неизменным, но чем короче праздники, тем быстрее все съедаешь.

– И хотя все постоянно твердят, что на этот раз купят меньше подарков, каждый год покупают все равно столько же. Наверное, это закон природы такой.

Анна вздохнула, подумав о напряженном Рождестве в компании своих родителей. Ее мама разволновалась, узнав, что ее дочь слишком много работает, и настоятельно велела ей поумерить пыл, не забыв следом намекнуть, что Анне стоит больше времени уделять дочкам и хозяйству. Бедняжка Матиас, ведь ему приходится все делать одному по дому.

Прямо так уж и все. Ее мама всегда была любительницей сгущать краски. Но Матиас выглядел довольным.

В ответ Анна сжала кулаки под столом и проглотила обиду, даже не поперхнувшись от возмущения. Она ни за что не поддастся на провокацию. Ради детей Анна не хотела превращать сочельник в пьесу Нурена[9].

– И все же неплохо, что теперь мы здесь, в тишине и покое. Как там говорят – после выходных с семьей человеку нужны еще одни выходные, чтобы от нее отдохнуть? – улыбнулась Вероника.

– Хм, но приятные моменты тоже были, – призналась Анна. – Тесс почти никуда не уходила из дома, и Алиса, кажется, была рада провести побольше времени со своей старшей сестрой.

На Рождество Тесс была другой, не такой, как всегда. Словно взяла временную паузу в своей эмоционально-переменчивой жизни подростка. Немного успокоилась и снова стала ребенком. Когда бабушка с дедушкой улетели обратно в Испанию, на семью снизошел покой. Тесс с Алисой играли в карты и «Монополию» и вместе смотрели ролики на YouTube. Сперва Анна подумала, что, может быть, старшая дочка снова с кем-нибудь поссорилась в классе, потому что она казалась непривычно тихой и не делала никаких попыток поговорить с кем-то из друзей по телефону. Но кто их знает, эту современную молодежь, может, они общаются в чате? В этом кроется недостаток современных технологий. В том, что дети могут напрямую связываться со своими приятелями без ведома взрослых. Из-за этого Анна знала о друзьях своих дочек куда меньше, чем в свое время родители знали о ее. Звоня в детстве кому-нибудь из своих подружек домой, Анна всякий раз опасалась, что трубку возьмет чья-нибудь занудливая мама или чей-нибудь занудливый папа. Но еще хуже бывало, когда ты шел в гости к другу, а его могло не оказаться дома. Тогда приходилось сидеть и ждать его на кухне или в прихожей, пока его родители мучили тебя своими допросами. Теперь, будучи взрослой, Анна видела в этом даже некий плюс. После Нового года Тесс стала проводить много времени со своей новой школьной подругой по имени Натали. Анна пыталась узнать у дочери, что же случилось с Ловисой, ее лучшей подругой с детского сада, но не получила внятного ответа.

Было бы ей легче с сыном-подростком? Вероника родила своих меньше чем за четыре года. Все трое, можно сказать, погодки. В каком-то смысле это даже логично, что у Вероники – мальчики. Анна понимала, что это из области предрассудков, и тем не менее не могла представить свою коллегу в роли мамы с кучей дочек. Вероника была суровой, честной и редко шла на компромисс. Она двигалась вперед, словно дорожный каток, сминая все на своем пути. Но Анна знала, что арт-директор и должен быть таким. Действительно хорошему журналу нужен волевой главный редактор, который отстаивает содержание, и жесткий арт-директор, сражающийся за форму. Борьба между текстом и оформлением похожа на перетягивание каната и идет только на пользу конечному результату. Анна была в этом убеждена.

– Ты чего своим подарила? – спросила Вероника.

– Ой, так сложно стало выбирать, – пожаловалась Анна. – Ведь у них и так все есть. Тесс получила айпад и пару беспроводных наушников. На самом деле это, конечно, чистой воды глупость. Как будто мы хотим, чтобы она еще больше отгородилась от нас…

Вероника рассмеялась. В ее смехе слышалось облегчение.

– Мои подарки не назовешь оригинальными. Если не считать кое-каких мелочей, то в основном они получили деньги. Луве – на свою Поездку Года, в которую он отправится с друзьями во время каникул, Свен – на новую гитару, ну а Видар, разумеется, на водительские права. – Она помолчала. – Ты видела, что получила Диана на Рождество?

Задавая последний вопрос, арт-директор внимательно смотрела на Анну.

– Видела, – откликнулась Анна.

Вероника закатила глаза.

– Нет, ну скажи, никакого стыда. Она что, не понимает, что обычные люди никогда не получают таких подарков? Это же позор!

Анна ничего не сказала, хотя была согласна с Вероникой.

Диана и ее муж Дэвид летали на Сейшельские острова. Кроме того, Диана получила в подарок дорогую сумку от известного бренда и бриллиантовое кольцо, которое она, разумеется, показала всем на своей странице в соцсети с кучей глупых хештегов типа #loveofmylife #diamondsareagirlsbestfriend #thankful #xmas. Все что угодно, лишь бы быть как можно чаще в рекомендациях Instagram и привлечь к себе еще больше подписчиков. А если вспомнить о посещении Дэвидом секс-клуба и отношениях Дианы с Хенриком, то опубликованный пост казался еще более абсурдным.

– Как же я рада, что ее не будет еще целую неделю, – довольно потянулась Вероника. – Хоть можно будет без нее спокойно поработать.

Звякнул мобильник Анны. Она достала его и прочла полученное сообщение: Я ненавижу тебя. И больше не хочу с тобой встречаться. Начнешь звонить – обращусь в полицию.

Сообщение от Тесс. Анна уставилась на него во все глаза. Что все это значит? Она уже собиралась позвонить дочери, когда пришло новое сообщение. Прости, ошиблась с номером. Забудь про прошлую эсэмэску.

Забыть? Ну уж нет! Полиция. Чем там вообще занимается Тесс? Анна набрала телефон дочери и отодвинулась чуть подальше, показав Веронике жестом, что у нее важный разговор. Пока в трубке шли сигналы, Анна бесцельно бродила по пустому офису. После рождественских праздников народу пока что было маловато.

– Да?

Наконец-то. Голос Тесс на другом конце линии.

– Что все это значит? При чем здесь полиция?

– Я просто ошиблась номером, мама!

– Но кому тогда было адресовано это сообщение? Почему ты пишешь такие вещи?

В трубке стало тихо.

– Тесс?

– Короче, это для Ловисы. Она грозится выложить в сеть один мой снимок. Мне он не нравится.

– Но при чем тут полиция? И что это за снимок?

– Ничего особенно. Просто фотография. Ловиса – чертова дрянь, и я не хочу иметь с ней никаких дел.

Каждое слово звучало как удар хлыста. В трубке было слышно тяжелое дыхание Тесс.

– Но, Тесс, что случилось? Вы поссорились?

Послышался всхлип. Что за снимок Тесс оказался у Ловисы?

– Я некрасивая на этом снимке, так сойдет?

Некрасивая? Анна вспомнила тот раз, когда она застукала Тесс фотографирующей себя в нижнем белье.

– Ты что, на этом снимке… неодета?

– Нет!

Тесс явно была возмущена таким предположением.

– Хорошо, хорошо, – пошла на попятную Анна. – Я тебя прошу, не посылай ей это сообщение, хорошо? Напиши что-нибудь другое. Или вообще ничего не пиши. Так даже будет лучше.

– О’кей. Спасибо, мама. Я люблю тебя.

И прежде чем Анна успела ответить, Тесс положила трубку. Люблю тебя? Она уставилась на телефон в руке. Может, пик подросткового кризиса миновал? Тесс поутихнет, станет больше времени проводить дома и меньше злиться по каждому поводу? Анна надеялась, что так оно и будет. Она снова взяла мобильный и, написав в ответ: Я тоже тебя люблю, отправила сообщение Тесс.

В этом году все должно стать лучше. Она станет меньше работать и больше бывать дома и заботиться о своей семье. И тогда Тесс тоже станет лучше. Все так и будет. И все же под ложечкой почему-то неприятно ныло. Нерешительным шагом Анна вернулась обратно на свое рабочее место.

Глава двадцать седьмая

Неделю спустя на понедельничном собрании все, как обычно, сидели на белых диванчиках. Все, кроме Евы и Катрин, продолжавших сидеть на больничном, и Дианы, которая всегда поздно приходила на работу. Анна пожелала всем успехов в новом году и обрисовала текущую ситуацию. Продолжительные праздники в сфере массмедиа – непростительная роскошь. Читатели не берут выходных, и журнал должен выходить раз в месяц, как обычно. Анна знала, что им придется много и усердно трудиться, и все же настроение у всех было приподнятое. Казалось, многие были даже рады снова вернуться на работу.

– Это означает, что номер мы теперь сдаем в пятницу, поэтому в четверг все должно быть готово к печати, а для редакторов крайний срок сдачи материла для февральского номера – следующая неделя, – подытожила она. – Разумеется, материалы на веб-сайте должны появиться еще раньше. А ты, Глория, на этой неделе отвечаешь за страницу журнала в Instagram.

Стефани подняла руку.

– На этой неделе я собираюсь раздать тушь для ресниц и кремы для рук, чтобы вы их протестировали. Потом, как обычно, заполните формуляр и перешлете мне по почте. – Она поколебалась. – Многие спрашивают про ключ от студии красоты. Так вот, перед Рождеством я убрала его в другое место. В комнате побывал кто-то посторонний, после чего оттуда кое-что исчезло. – Голос Стефани слегка дрожал, пока она обводила взглядом собравшихся.

Анна наткнулась на взгляд Эмили. Они договорились о встрече сразу после утреннего собрания. Анне не терпелось узнать, как обстоят дела у Эмили. Мысль, что она по своей воле стала соучастницей Эмили, казалась немного сюрреалистичной.

Войдя в комнату для переговоров, Анна огляделась. Никто не должен знать, о чем они станут тут говорить. Что предпримет руководство издательства, если там узнают, что она помогает мнимому стажеру следить за их главным редактором?

Следом за ней в комнату зашла Эмили и, закрыв за собой дверь, внимательно посмотрела на Анну.

– Ты ведь понимаешь, что, покрывая тебя, я обманываю не только Диану, но и Харриет, более того – издательство, редакцию, всех? – спросила Анна.

– Да, понимаю, но вы поступаете правильно, – ответила Эмили. – И потом, вы ведь можете воспользоваться сейчас своим правом докладывать обо всем, что происходит в журнале, чтобы после никто не смог вас ни в чем упрекнуть. Сообщайте только о том, что мешает нормальной работе. Это же неправильно, что Диана так себя ведет! Если вы будете мне помогать, я сделаю все возможное, чтобы вас не подставить. Хотя, конечно, рано или поздно Харриет обо всем узнает.

Анна кивнула. Эмили права. Она тщательно все продумала. Диана вела себя отвратительно, и Анна не должна с этим мириться. Она просто обязана посодействовать ее разоблачению. Теперь главное – держать лицо и постараться не вызвать ни у кого подозрений.

– Сколько тебе еще нужно времени?

– Я сейчас обсуждаю с редактором «Эрго» возможность опубликовать статью в следующем номере. В этом случае я должна буду сдать текст меньше чем через две недели. У меня накопилось уже достаточно много материала.

Еще две недели притворства. Будет тяжело, но Анна справится.

– Никто не должен догадаться о нашем сотрудничестве, – предупредила она Эмили. – Веди себя тише воды ниже травы. Не разговаривай со мной на эту тему здесь, в редакции, или в коридорах издательства, хорошо?

Эмили пообещала не делать этого.

Анна осторожно приоткрыла дверь, осмотрела коридор и только потом выскользнула из комнаты, после чего направилась к кофейному автомату. Ее буквально трясло от волнения. Когда же это закончится? Ей надоело таиться и ходить на цыпочках.

Стоя у кофейного автомата, Анна почувствовала, как кто-то тронул ее за плечо. Она обернулась. Эмили.

– Я же сказала, что мы не должны привлекать к себе внимание, – раздраженно зашипела она.

– Знаю, но мне надо срочно кое-что с вами обсудить, – прошептала Эмили в ответ.

Анна закатила глаза.

– Я собираюсь вернуться через столовую, составите мне компанию?

Она подождала, пока Эмили тоже сделает себе латте. Сгорая от нетерпения, Анна так и стреляла глазами во все стороны. Но в том, что они с Эмили пьют кофе и о чем-то болтают, не было ничего подозрительного.

– Я много думала о Харриет. Это ведь она устроила сюда Диану. Она, как никто другой, несет за это ответственность. Зачем она это сделала? У Дианы же нет ни малейшего опыта руководства журналом. Я хочу, чтобы вы узнали истинную причину назначения. Тогда я смогу столкнуть их друг с другом – Харриет и Диану.

Анна думала о том же. И все же попыталась возразить:

– Почему я?

– Потому что вы, в отличие от меня, не вызовете у нее подозрений. Просто задайте ей парочку чуть более смелых, чем обычно, вопросов. Например: неужели не нашлось больше подходящих кандидатур на пост главного редактора Suzanna? И не обошлось ли здесь без ее супруга, Дэвида Декера?

– Хочешь сказать, что Дэвид проследил за тем, чтобы Харриет назначила на эту должность Диану?

– Да, и что таким образом он использует свою власть председателя правления. Звучит вполне правдоподобно, не находите?

Анна вспомнила про фото Дэвида в секс-клубе и отношения Дианы с Хенриком. Может, ей стоит поделиться этой информацией с Эмили? Но никому не запрещается ходить в секс-клубы. Пусть он даже там изменял своей жене, это еще не преступление. Эмили ловить здесь нечего. А что, если он покупал там секс?[10] Вот это уже преступление. С другой стороны, он сам может обвинить ее в клевете. И Анна решила пока молчать об этом.

– Хорошо, я поговорю с Харриет.

– Отлично. Можете еще навестить Сузанну?

– Сузанну? Но у нее же черепно-мозговая травма! Как это может помочь нам?

– Вам известно, в каком состоянии она сейчас находится?

– Нет, – призналась Анна.

– Тогда почему бы вам ее не проведать? Вдруг у нее есть какая-то важная информация? Ведь она работала с Харриет и хорошо знает всех членов правления, включая Дэвида Декера. Думаю, ее еще рано сбрасывать со счетов.

– Тебе не кажется, что ты слишком далеко заходишь? Немного смахивает на заговор. Думаешь, это был не несчастный случай?

– Нет, не думаю, просто интересно, как у нее обстоят дела. Посещает ли ее кто-нибудь из издательства?

Анна почувствовала угрызения совести, хотя с Сузанной ее ничего не связывало. В самом деле, навещал ли ее кто-нибудь в больнице? Сузанна была королевой глянца. Всеми обожаемая и любимая, сейчас она была никому не нужна.

Анна краем глаза заметила какое-то движение в дальнем конце столовой и подняла голову. Какая-то женщина быстрым шагом удалялась от них по коридору. Анна узнала этот высокий тонкий силуэт.

Харриет.

Глава двадцать восьмая

Оставшуюся часть недели Анна работала не покладая рук. Никто не должен был ничего заподозрить. Сама она старалась не думать о том, чем занимается Эмили. Ведь все было как обычно. Разве что атмосфера в редакции стала чуть более напряженной, поскольку за неделю все вернулось на круги своя, словно и не было никакого Рождества. Вышла из отпуска Диана, золотистая от загара и еще более симпатичная, чем прежде. И с новыми силами принялась лезть во все дела и затруднять повседневную работу редакции.

Наконец-то пошел снег, и прежде печальный вид из больших окон издательства стал чуть менее унылым. Белый снег и постепенно удлинявшийся световой день делали жизнь более сносной.

– Ты читала это?

Вероника сунула ей стопку бумаг, даже не убедившись, что Анна успела подхватить ее, поэтому несколько листков спланировало на пол. Наклонившись, чтобы поднять их, Анна увидела туфли Глории.

– Судя по всему, нам удалось получить согласие на интервью с Зарой Ларссон, но ее американский агент хочет, чтобы мы сделали формальный запрос, на английском, можешь составить и отправить его со своей почты? Агент намекнул, что отправитель письма должен занимать высокую должность.

– А кто еще у нас будет в этом номере?

– В разделе «Жизнь и судьба» у нас есть три истории, – сообщила Глория. – Я проследила за тем, чтобы в числе героев была одна лесбиянка и одна темнокожая.

– Отлично. А как насчет обычных людей?

Обычными называли всех тех, кто не был знаменит.

– Ну, кроме «Жизни и судьбы», есть еще одна в рубрике «Измени себя сам».

– Слушай, Анна, – вмешалась Вероника. – Диана хочет заретушировать родинку у модели. Что скажешь? Я считаю, что это придает ей шарм. Мы же говорили о том, что наши модели должны выглядеть естественно.

Анна нагнулась, чтобы взглянуть поближе. У девушки на снимке сбоку на шее виднелась родинка неровной формы.

– Она довольно большая. А что сказала Диана?

– Что это некрасиво. И что сама модель ей тоже не нравится. По ее мнению, она странно выглядит. Но я считаю, нам нужны запоминающиеся лица, – заявила Вероника.

Анна колебалась. Сейчас не время в открытую конфликтовать с Дианой. Если она хочет, чтобы Эмили собрала еще больше компромата, то пока им не стоит вызывать у Дианы лишние подозрения.

– Да, но она и так выделяется с этими своими веснушками по всему лицу, – ответила она как можно более дипломатичным тоном. – И потом, есть опасение, что все станут смотреть на родинку, а не на одежду.

– То есть ты согласна с Дианой?! – возмутилась Вероника.

– Можешь хотя бы не повышать тон?

– Ладно, – вздохнула Вероника и бросила на нее кислый взгляд.

Анна села писать письмо американскому агенту Зары Ларссон, параллельно стараясь не обращать внимания на двести пятьдесят непрочитанных писем во «входящих».

– Ты должна прямо сейчас просмотреть эти страницы, – снова упрямо потребовала Вероника.

Анна ударила ладонью по столу:

– Сказала же, посмотрю. Успокойся!

Вероника быстро взглянула на нее, после чего все-таки повернулась к своему монитору.

– Успеешь помочь мне отредактировать материалы о поездках? – спросила Глория. Ее щеки были пунцовыми, и она от волнения покусывала потрескавшиеся губы.

– Хорошо, сделаю, – отозвалась Анна, и Глория наградила ее благодарной улыбкой.

– Вы говорите о поездках? – Позади них стояла Диана. – В этом номере они не нужны. Я привезла с Сейшел кучу замечательных снимков. Уверена, нашим читателям захочется узнать, как я провела там время. У вечерних газет просто челюсть отвиснет. Вот увидите, это обеспечит нам улетные продажи.

Анна посмотрела на Диану, одетую в молочно-белую блузку, которая идеально подчеркивала ее загар.

– Хорошо, ты уже написала текст? Ты ведь знаешь, завтра журнал отправляется в набор.

Диана рассмеялась:

– Нет, когда бы я успела? У меня еще столько других дел, да и домой я вернулась всего несколько дней назад. А еще смена часовых поясов, ты же понимаешь.

Анна не ответила. Подумала только, что между Сейшельскими островами и Стокгольмом нет особой разницы во времени. Но, в очередной раз поглотив раздражение, спокойно спросила:

– И что же ты тогда собираешься делать?

– Я могу кому-нибудь рассказать о поездке, например Глории, а потом вы загрузите все мои снимки. Там было так чудесно, а на страницах журнала будет смотреться вообще бесподобно!

Анна услышала покашливания Вероники.

– Прости, но я должна вмешаться. Во многих отношениях это очень плохая идея. Во-первых, мы отдаем журнал в печать уже завтра. Во-вторых, летать на Сейшелы крайне вредно для климата, потому что самолеты отравляют атмосферу, и мы получим кучу критики в наш адрес. И наконец, в-третьих, ни у кого из наших читателей нет средств туда поехать, так что им будет совершенно неинтересно читать о твоем роскошном путешествии.

Диана развела руками.

– Вероника, ты когда-нибудь слышала о таком понятии, как «мечта»? Или «стремления»? Мы же должны давать нашим читателям то, чего у них нет, то есть дарить им мечту. По-твоему, наши читатели в самом деле захотят узнать о банальном отпуске в палатке в кишащем комарами лесу? Нет, этот журнал о мечтах, о гламуре. Он должен раскрашивать серые будни. Наши читательницы заслуживают этого!

Вероника покачала головой, после чего повернулась к Анне:

– Что думаешь?

Вопрос прозвучал как вызов. Анна медлила с ответом. Вероника, конечно, абсолютно права. Это было безумие. Причем как пытаться подготовить материал за день до сдачи номера в печать, так и писать о поездке на Сейшелы в то время, когда все только и твердят о вреде самолетов для окружающей среды и колоссальных выбросах диоксида углерода. Но, с другой стороны, Эмили сможет рассказать об этом в своей статье. А если она, Анна, или Эмили сможет доказать, что данный материал был неофициально заказан туроператором, то это расставит все точки над «i». Самое главное сейчас – правильно разыграть свою карту.

– Вероника, ты абсолютно права. Но, Диана, ты главный редактор, тебе и решать. Что, по-твоему, лучше всего для журнала и наших читателей?

Диана улыбнулась ей. Вероника ударила себя рукой по лбу.

– Черт побери, Анна, ты же шеф-редактор! Разве не ты должна принимать решения? Ты позволишь ей испортить журнал?

Глаза Дианы потемнели.

– Поостынь, – велела она Веронике. – Я попрежнему твоя начальница. А если тебе что-то не нравится, я могу найти и другого арт-директора.

– Ты мне сейчас угрожаешь?

Остальные сотрудники молча сидели и во все глаза смотрели на них.

– Как сказала Анна, я – главный редактор. И я считаю, что статья получится замечательной.

– Хорошо, тогда договорились, – заключила Анна. На Веронику она старалась не смотреть. – Глория, ты пойдешь с Дианой в ее кабинет и запишешь ее рассказ о поездке. Диана, дай свой телефон Эмили, чтобы она перекинула все твои снимки. Какой у тебя пин-код?

Эмили быстро взглянула в сторону Анны, показывая, что она разгадала ее план. Бледное лицо Глории побледнело еще больше. Стиснув зубы, она встала и взяла свой ноутбук.

– Это неправда, – донеслось до Анны бормотание Вероники.

Диана подошла к Анне. Наклонилась и обняла ее.

– Спасибо за то, что ты на моей стороне, за твою доброту и преданность. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Преданность? Если бы она только знала правду!

Глава двадцать девятая

– Входи, – сказала Харриет, распахивая дверь. – С нашего последнего разговора прошло много времени. Как у тебя дела?

Анна не могла придумать повода для встречи с Харриет. Но, к счастью, та сама отправила ей по электронной почте письмо, в котором предложила встретиться. На этот раз Анна не стала повторять старую ошибку и не села в мягкое кресло.

– Неплохо, – отозвалась она. – Хотя загруженность очень большая.

– Не хочешь присесть? – Харриет жестом указала на кресла.

– Нет, у меня немного болит спина, лучше возьму обычный стул.

Харриет молча выдвинула для нее простой стул со спинкой, а сама уселась в свое офисное кресло. Она внимательно разглядывала Анну, и было в ее взгляде что-то настораживающее. Неужели она услышала их с Эмили разговор у кофейного автомата?

– Какие новости? – спросила Харриет.

– Ничего особенного. Все как обычно.

– А как обстоят дела с Дианой? Она ведь уже вернулась из отпуска.

– Да, она дома уже добрых полторы недели, – сказала Анна.

Докладывать про статью о Сейшелах у нее и в мыслях не было. Диана сама копала себе могилу, и Анна не собиралась ей мешать.

Чуть ранее Эмили отправила Анне эсэмэску, в которой сообщила, что просмотрела по-быстрому содержимое мобильника Дианы и обнаружила массу интересного. Среди прочего там было сообщение, которое доказывало, что поездка на Сейшелы была платой за большую статью в журнале.

– То есть в редакции все спокойно, никаких конфликтов? – продолжала выспрашивать Харриет. – Или, может, есть что-то, о чем тебе хотелось бы поговорить?

– Все как обычно. Диана такая, какая есть, ее не изменишь. В редакции все уже давно работают на пределе сил, потому что мы не можем никого взять на место Евы и Катрин. Но в остальном пока справляемся.

Харриет вздрогнула. Должно быть, Анне не удалось скрыть горечь, сквозившую в ее словах. Но ведь она уже рассказывала о выходках Дианы и много раз указывала на то, что коллектив находится на пределе.

– Я могу что-нибудь сделать? – спросила Харриет.

Анна не на шутку разозлилась. Что может сделать Харриет? Анна задумалась.

– Вы могли бы помочь мне понять одну вещь, – начала она. – После того как Сузанна впала в кому, Диана была единственным претендентом на должность главного редактора?

Глаза Харриет сузились.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Мне любопытно, потому что дела у нас идут не так хорошо, как могли бы. Даже когда появилась я и приняла на себя ее обязанности, это мало помогло. Скажите, зачем вы взяли меня, вместо того чтобы уволить Диану и найти на ее место кого-нибудь другого?

– Решение назначить Диану главным редактором Suzanna было принято правлением. И на то были и есть свои причины.

– Какие же?

– Мы с тобой это уже обсуждали. Диана популярна, ее обожают наши читательницы, и даже молодежь к ней неровно дышит. В современном мире массмедиа нужно уметь выделяться. С тех пор как Диана начала у нас работать, Suzanna приобрел еще большую известность. Будучи сторонницей здорового образа жизни, Диана является олицетворением журнала. Вот уж не думала, что из всех сотрудников издательства именно тебе так трудно будет это понять.

– Но с тех пор, как появилась Диана, стало лучше или хуже?

– Зависит от того, как на это посмотреть. Конъюнктура рынка и стремительно меняющиеся вкусы читателей тоже играют свою роль. Но благодаря активности Дианы в социальных сетях мы получили более широкую цифровую зону охвата. Тебе известно, сколько у нее подписчиков в сети?

– Еще бы, конечно. Но вопрос в том, много ли мы получаем от этого в финансовом плане?

Харриет наградила ее долгим взглядом.

– О чем ты говоришь, Анна? С вашим раздельным руководством Suzanna стал гораздо лучше. Ты управляешь журналом изнутри, а Диана является лицом издания. Или ты больше так не думаешь?

Анна ответила не сразу. На сколько еще у нее хватит храбрости?

– Да, на бумаге разделение нашей работы выглядит неплохо, пусть даже Диана считает, что я всего лишь ее помощница.

Харриет снова вздрогнула. Анна продолжила:

– Но я видела цифры и знаю, что Suzanna несет убытки в первую очередь из-за того, что Диана стоит денег. Больших денег.

– Я думала, что тебе нравится Диана и что мы с тобой договорились на ее счет. – Глаза Харриет стали узкими как щелочки. – Очень важно, чтобы ты, Анна, была лояльна, как к издательству, так и к Диане. Иначе…

Анна спокойно встретила взгляд директора.

– Иначе – что?

– Это ни к чему не приведет, если ты взбунтуешься против Дианы. Надеюсь, я понятно объясняю?

– Еще бы, – отозвалась Анна и, поднявшись со стула, покинула кабинет.

Глава тридцатая

Снег таял, и асфальт под ногами был грязным от слякоти. Женщина с детской коляской чуть было не врезалась в Анну и, не скрывая своего раздражения, демонстративно обогнула ее по широкой дуге. Анна поняла, что, задумавшись, она внезапно остановилась посреди тротуара. Подняв голову, она увидела указатель с надписью «Больница Святого Йорана». Совсем рядом. Теперь ей нужно хотя бы одним глазком увидеть Сузанну. Честно сказать, ей было даже любопытно узнать, в каком состоянии она сейчас находится.

Сославшись на важный деловой обед, Анне удалось ускользнуть с работы. Женщина за стеклом регистратуры выглядела вполне дружелюбной. Она задала Анне несколько вопросов и, выяснив, кто она такая, позвонила медсестре, которая тоже обрадовалась визиту Анны, особенно когда узнала, что она работает в журнале Сузанны.

– Посещения ей только на пользу. Они могут помочь ей вернуться к нормальной жизни. Жаль, что к ней мало кто приходит. Мы-то думали, что она такая…

Медсестра не закончила фразу. Но Анна и так поняла. Такая известная и популярная личность. Разве у нее не должно быть много друзей?

Анна почувствовала комок в горле. Последние полгода она сама забросила своих друзей и почти не занималась семьей. Работа в Suzanna поглощала все ее время. В те редкие вечера, когда она была не на работе, ей просто-напросто не хотелось выходить из дома. Матиас и дети, прежде всего Тесс, успели уже давно разочароваться в ней.

Медсестра повела ее в палату. Подошвы ее сабо мерно постукивали по полу. Они миновали коридор, стены которого были увешаны очень даже неплохими картинами.

– Важно понимать, что вы увидите не ту Сузанну, которую знали раньше, – объясняла ей медсестра. – Она получила сложную черепно-мозговую травму, и мы не знаем, насколько далеко идущие последствия она вызвала.

– Она может говорить? – спросила Анна.

– Да, но ей бывает трудно подбирать нужные слова, она многое забыла и поэтому часто не понимает, о чем идет речь. Еще у нее бывают перепады настроения. Она может без повода рассердиться, а потом впасть в уныние и перестать на что-либо реагировать. Но, прежде всего, она очень быстро устает. Ее мозг не выдерживает большой нагрузки, поэтому мы прерываем визиты, если видим, что она переутомилась.

– Хорошо.

Медсестра тепло улыбнулась ей.

– У нее слегка перекошено лицо и проблемы с равновесием. Она может передвигаться, но очень медленно.

– Есть что-то еще, что я должна знать? – спросила Анна.

Медсестра остановилась перед двойными дверями палаты и внимательно поглядела на Анну.

– Это не та Сузанна, которую вы знали, – повторила она. – Помните об этом. Сохраняйте спокойствие и не обращайте внимания, если она скажет что-нибудь странное.

Медсестра открыла дверь, и они вошли в большую светлую гостиную с большими окнами, выходящими в сад. Современный, со вкусом подобранный интерьер, дорогая мебель. На полу – яркие разноцветные ковры, на подоконниках – зеленые растения в горшках. В воздухе витали слабый запах дезинфицирующего средства и аромат свежеиспеченных булочек с корицей.

В комнате находились несколько человек, в основном пожилого возраста. В сером с высокими подлокотниками кресле работы Карла Мальмстена сидела Сузанна. Сначала Анна ее не узнала. Такая элегантная и решительная в прошлом, королева глянца сейчас была совершенно без косметики. На ее колени был наброшен ярко-красный плед, из-под которого выглядывала пара белых тапочек из овчины. В уголке рта блестела слюна, а правый глаз и щека чуть подергивались. Единственное, что осталось прежним, – это волосы и ногти. Белокурые, без малейшего намека на седину, локоны выглядели так, словно их недавно подстригли и уложили. А длинные ногти сверкали кроваво-красным лаком.

– Сузанна, к тебе посетитель, – ласковым голосом обратилась к женщине медсестра. – Это Анна, она из твоего журнала.

Бывшая главный редактор никак не отреагировала. Она даже не подняла головы, и тогда Анна села в стоящее рядом кресло и пододвинула его, чтобы оказаться точно в том месте, куда, как ей казалось, был устремлен неподвижный взгляд Сузанны. Выражение лица самой Сузанны при этом совсем не изменилось.

– Я вас оставлю вдвоем, – тихо сказала медсестра и положила руку на плечо Анны.

Анне было неловко, ведь она сказала неправду в регистратуре. Она никогда не была знакома с Сузанной лично, но позволила персоналу больницы думать, что она якобы работала в журнале, когда там еще была Сузанна. Как Сузанна отреагирует на нее? Признает ли она в ней сотрудницу издательства или раскроет ее шитую белыми нитками ложь?

– Здравствуйте, Сузанна, я не знаю, помните ли вы меня, мы работали с вами в одном издательстве. – Пожилая женщина сидела неподвижно и продолжала тупо смотреть в пустоту. – Теперь я – шеф-редактор Suzanna, вашего журнала. Теперь я им занимаюсь. Прошло несколько секунд, после чего один глаз Сузанны дернулся и ее рот шевельнулся. Но с губ не сорвалось ни звука. Между тем рот продолжал совершать жевательные движения. Задержав дыхание, Анна осторожно наклонилась вперед. Послышалось слабое шипение. Анна подвинула кресло еще ближе, ощутила теплое дыхание Сузанны на своей щеке. Шепот. Сначала она не могла разобрать ни звука. Но затем среди бормотания она ясно различило одно слово:

– Ведьма, – прошептала Сузанна. – Ведьма.

– Ведьма? – переспросила Анна.

– Чертова ведьма, мой журнал, мой журнал, чертова… чертова ведьма.

Анна вздрогнула.

– Простите, Сузанна. Я забочусь о нем. Но я не главный редактор. Им теперь является Диана Грей. Вы знаете ее?

– Ведьма, – пробормотала Сузанна. – Чертова ведьма.

Анна вздохнула. Все бесполезно. Она не услышит от Сузанны ничего путного.

– Я пришла сюда, потому что хотела узнать, какие отношения у вас были с правлением. И с Харриет…

Глаза Сузанны потемнели, и вниз по подбородку медленно потянулась ниточка слюны. Анна сдалась и, откинувшись на спинку кресла, устало провела ладонью по лбу. «Медсестра была права. Сузанна действительно изменилась до неузнаваемости», – подумала Анна, с грустью смотря на сидевшую перед ней женщину.

Мускулы Сузанны, казалось, утратили силу, и подбородок бессильно опустился на грудь. Анна помахала рукой перед ее лицом, но не добилась никакой реакции. Тогда она осторожно погладила безвольные руки, лежавшие на коленях поверх пледа. Но женщину словно обесточили, выдернув из нее электрический провод. Анна посидела так еще какое-то время, ожидая, что Сузанна что-нибудь сделает или скажет. Но ничего не произошло.

Но стоило Анне попытаться встать, как она почувствовала крепкую хватку на своей руке. Анна стремительно обернулась и увидела, что глаза Сузанны широко распахнуты. Длинные ногти вонзились в запястье Анны. Было больно, но испытанный ею шок был еще хуже. Сузанна глядела прямо на нее.

– Там все было просто: либо я, либо она… – Голос глухой и хриплый.

– Либо вы, либо кто? – прошептала Анна.

Сузанна не ответила, но продолжала пристально смотреть на нее. Ясный взгляд, от которого трудно укрыться. Было в нем что-то требовательное, что-то обвиняющее.

– Что вы хотите этим сказать, Сузанна? – попробовала заговорить с ней Анна, заставляя себя не отводить взгляда.

Сузанна покачала головой.

– Чертова ведьма! – Женщина буквально выплюнула эти слова, и Анна почувствовала, как несколько капелек слюны попали ей на щеку.

Ситуация сразу приняла угрожающий оборот. Анна попыталась высвободить руку, но Сузанна держала ее стальной хваткой.

Изнутри поднималась паника. Анна слышала о людях с повреждениями мозга, у которых невероятно возрастали физические силы. Вдруг Сузанна в самом деле собирается причинить ей боль? Анна огляделась в поисках кого-нибудь из медсестер. Каждый раз, когда она пыталась вырвать руку, Сузанна еще крепче стискивала ее. Кроваво-красные ногти глубоко впились Анне в кожу.

– Сузанна, вы делаете мне больно, – умоляюще проговорила она.

К глазам подступили слезы. Сузанна тяжело дышала, воздух с хрипом вырывался из ее рта. Взгляд женщины по-прежнему был прикован к Анне. Пристальный, требовательный взгляд. Краем глаза Анна заметила спешившую к ним медсестру.

– Ну же, Сузанна, отпусти, – сказала она и взяла Сузанну за запястье.

И Анна тут же обрела свободу. Она выдернула руку и принялась массировать. На коже остались белые отметины от пальцев, которые быстро наливались красным.

– Все в порядке?

Не в силах ответить, Анна неуверенно кивнула. Сузанна неподвижно сидела в кресле, но Анна видела, что ее ноги дрожат под пледом.

– Простите, мы должны были вмешаться раньше, – посетовала медсестра. – Обычно она себя так не ведет.

– Все в порядке, – ответила Анна. – Вы говорили, что ее редко навещают. А кто к ней приходит? Кто-нибудь из родственников здесь бывает?

– Родственники? Нет, думаю, что нет. Обычно приходит ее подруга. И еще одна коллега с работы.

– Коллега?

– Да, она является строго раз в неделю. Мы считаем, что Сузанне полезно, когда ее навещают, пусть даже это отнимает у нее много сил. Обычно после этих визитов она как выжатый лимон.

– Если это коллега, то, должно быть, кто-то из тех, с кем я работаю. Как ее зовут?

Анна почему-то подумала про Веронику. Они с Сузанной были близки.

– Кажется, Харриет, – ответила медсестра. – Да, точно, Харриет.

Глава тридцать первая

Шаги Анны отдавались гулким эхом. Она терпеть не могла подвалы издательства. Там внизу было серо, сыро и отдавало затхлостью. На выкрашенных желтой и белой краской стенах красовались царапины от контейнеров для утилизации отходов и мусорных баков, которые каждый божий день таскали туда-сюда. Трубки люминесцентных ламп, висевших в ряд под низким потолком, постоянно щелкали и потрескивали. Пахло отсыревшим картоном и землей. Она ускорила шаг и с облегчением выдохнула, когда оказалась за тяжелой железной дверью, ведущей в редакционные помещения.

– Опаздываешь, – сказала Вероника, когда Анна вошла в комнату отдела моды.

– Прости, – откликнулась Анна. – Мой деловой обед несколько затянулся.

Она совсем забыла о том, что они должны были во второй половине дня утвердить с арт-директором все комплекты одежды, которые Цисси отобрала для модного турне по Марокко. Она никак не могла позабыть слов, сказанных медсестрой, о том, что Харриет навещает Сузанну каждую неделю. Анна тряхнула головой и сконцентрировалась на предстоящей работе.

Комната была сверху до низу набита летней одеждой из тонких светлых тканей. Здесь, внизу, времена года поменялись местами. Зимой было лето, а летом – зима. Гигантских размеров пустые дорожные сумки валялись на полу студии. Позади Вероники стояла редактор отдела моды Цисси с кучей вешалок в руках.

– Мы договаривались на три, а сейчас уже почти четыре, – строго заметила Вероника.

Анна стиснула зубы и извинилась еще раз.

– Я пометила стикерами три различных комплекта, – объяснила Цисси на своем вольном диалекте уроженки Скона, – розовым – для стиля ретро в мелкий горох, зеленым – для приключений в джунглях и желтым – для отпускного гардероба.

«Ретро», «приключения в джунглях» и «отпускной гардероб» были рабочими названиями трех разных комплектов одежды, которые Цисси подготовила для модного турне. Материал был запланирован на летний номер. Цисси вместе с нанятым фотографом должна была вылетать на место съемок завтра рано утром.

– Вот тут я разложила сумки, а здесь – туфли и сандалии.

Цисси прошлась по комнате, указывая вешалками, которые она продолжала держать в руках, то в одну, то в другую сторону.

– Тогда начинаем, – сказала Вероника.

Анна мысленно увидела перед собой перекошенное лицо Сузанны. Если бы не эта авария, то сейчас она стояла бы здесь. В жизни может случиться всякое. И даже сама жизнь может закончиться в любой момент.

– …Вот здесь, я думаю, наряд может быть чуть более открытым, а в качестве фона для съемки возьмем что-нибудь яркой расцветки, что органично впишется в окружающий пейзаж… Эй? Ты слушаешь?

Вероника дернула ее за руку. Анна поняла, что арт-директор только что произнесла длинную речь о том, как должны проходить съемки, а она ничего не услышала. Она кивнула, стараясь выглядеть как можно более заинтересованной.

Когда они наконец закончили, Анна оставила Веронику и Цисси в комнате отдела моды, а сама вышла в коридор. Там было тихо и безлюдно. Из телевизионной студии, зала с подиумом, фотостудии и кухни, где проходили съемки кулинарных передач и фотографировались кулинарные шедевры, не доносилось ни звука. Внезапно тишину нарушил скрип. Дверь в комнату отдела красоты открылась, и в проеме появилась Миранда. Сначала она нервно посмотрела в одну сторону, потом в другую. Завидев Анну, она вздрогнула и выронила из рук пакет. Негромкое позвякивание эхом отдалось под сводами подвала, и несколько флаконов выкатилось на пол. Анна уставилась на Миранду.

– Я хотела… – начала было та.

Анна увидела валявшиеся на полу предметы и сразу поняла, в чем дело. Это Миранда воровала у них эксклюзивную продукцию. Миранда подняла руки и закрыла ими лицо.

– Ничего не говори. Если меня уволят, я останусь нищей, – прошептала она.

– Но, Миранда…

Анна подошла к начальнику отдела рекламы и положила руку ей на плечо.

– Я очень нуждаюсь в деньгах. Все этот развод, будь он трижды неладен. Дети… они так подавлены. Черт, я слишком сильно потратилась. Мне теперь едва хватает денег на оплату счетов. Сначала я продала в Facebook все образцы косметики из моей последней корзины с рекламными образцами. И среди покупателей была одна, которая… в общем, она спросила, не могу ли я достать еще, и тогда я начала воровать и продавать ей. Кажется, у нее есть маленький бутик в каком-то торговом центре на окраине, где она их сбывает. Ведь у нас тут столько всякой всячины. Я думала, никто не заметит.

– У Стефани…

– Глаз-алмаз, я знаю, или же я где-то допустила промашку. Но я была в отчаянии.

Миранда облокотилась о стену и зажмурилась.

– Черт, черт, черт!

– Я должна доложить об этом Харриет, просто чтобы ты знала. Речь идет о довольно больших деньгах.

– Это все чертова Диана! – вырвалось вдруг у Миранды. – Она запарывает всю мою работу. Постоянно. Ты знаешь, что многие компании перестали платить нам деньги за рекламу, потому что получают бесплатную рекламу от нее? Ее надувают на каждом шагу! Приманивают ее небольшими бесплатными подачками и приглашениями на обеды, а она потом следит за тем, чтобы это попало в журнал или Instagram. Ненавижу ее!

– Успокойся, Миранда!

Миранда подняла голову. Взгляд черный как ночь.

– Я пыталась поговорить с Харриет, но она и слушать меня не желает. Кажется, она только рада будет, если Suzanna не станет. По-моему, ей все равно, что Диана пускает по ветру весь бюджет журнала.

Что-то из сказанного Мирандой внезапно задело Анну. Вероника тоже говорила, что Харриет и Сузанна никогда не ладили. Но если так, то почему тогда Харриет раз в неделю навещает Сузанну в больнице?

Миранда ударилась в слезы.

– Если ты меня выдашь, я уничтожу Диану, – всхлипнула она. – Я разошлю в вечерние газеты тот снимок ее мужа в секс-клубе.

Анна сжала кулаки. Это еще что за угрозы?

Тут ей в голову пришла другая мысль. Возможно, Эмили удастся извлечь пользу из снимка Дэвида? Для разоблачения все средства хороши.

– Миранда, я должна сначала все хорошенько обдумать. Но мне понадобится тот снимок, про который ты говоришь. Можешь мне его скинуть?

Миранда посмотрела на нее с подозрением:

– Ты ведь не собираешься продать его вечерним газетам?

– Нет, обещаю.

– То есть ты меня не выдашь?

– Этого я обещать не могу. Но сегодня, если ты мне прямо сейчас перекинешь снимок, я тебя точно не выдам. Договорились?

Какое-то время Миранда стояла молча, покусывая губы и взвешивая все «за» и «против».

– Ладно. Я тебе его скину, – наконец проговорила она.

– И все, что лежит сейчас у тебя в пакете, должно вернуться обратно в комнату отдела красоты, слышишь?

Миранда кивнула.

Когда она ушла, Анна открыла полученную фотографию и увеличила фигуру Дэвида. И о чем он только думал, когда пришел туда? На самом деле снимок ничего такого не изобличал. Внезапно Анна кое-что заметила. Или кого-то. Мужчина прямо за Дэвидом показался ей смутно знакомым. Она еще больше увеличила снимок. И почувствовала, как у нее слегка засосало под ложечкой.

Это был Якке.

Глава тридцать вторая

Веки отяжелели, и глаза закрывались сами собой. Она не знала, что они смотрят, но телевизор был включен, и Матиас, кажется, с увлечением следил за происходящим на экране. Несмотря на пятницу, Тесс в кои-то веки была дома и сидела на другом краю дивана. Анна почитала Алисе сказку перед сном, и теперь младшая дочка спала в своей комнате.

Ужинали они в тишине. Как обычно в последнее время. Казалось, любое сказанное слово положит конец их зыбкому миру. Все сидели, погруженные в свои мысли, чтобы ненароком не дать повода для новой ссоры. Разве такой должна быть настоящая жизнь? Когда ты здесь и в то же время мыслями где-то в другом месте. Или как там сказал Матиас? Ты стала совсем другой. И был абсолютно прав. Но у нее не было сил что-либо изменить. Усталость и постоянный стресс полностью парализовали ее волю. Единственное, что помогало удерживаться на плаву, – это мысль о том, что Эмили скоро опубликует свою разоблачающую статью о Диане. Анна надеялась, что после этого уровень испытываемого ею ежедневного стресса наконец снизится.

По крайней мере, Диану тогда точно уволят.

По телевизору показывали новости. Сирия и голодающие дети. Бандитская перестрелка в Мальмё и полиция, оказавшаяся бессильной в данной ситуации. Какой-то человек был осужден на шесть лет тюрьмы за сексуальные домогательства по Интернету. Очередной визит Трампа в Северную Корею должен был обернуться провалом.

Но Анна была далека от новостей. Ее мысли вращались вокруг того, что происходило с ней в последнее время. Она думала о своем посещении Сузанны и о том, что ей там удалось узнать. После той аварии Харриет стала регулярно навещать Сузанну. Зачем? Она рассказала об этом Эмили. Возможно, журналистке удастся собрать головоломку и все объяснить.

Анна украдкой посмотрела на Тесс. Дочка отложила в сторону свой смартфон и внимательно слушала новости. С каких это пор Тесс интересуется новостями? Потом начался прогноз погоды. Ведущий пообещал на этой неделе еще больше осадков в виде снега. Анна сделала глоток вина и снова погрузилась в свои мысли. Очнулась она, лишь когда услышала знакомое имя.

Якке. Ведущий новостей культуры сообщил, что он примет участие в шоу «Танцы со звездами». На экране Якке и еще целая компания знаменитостей второго плана заливались смехом в студии.

Анна резко выпрямилась. Якке был на одном снимке с Дэвидом Декером в секс-клубе. Случайно ли он там оказался? Нет, она не могла в это поверить. Неужели Дэвид дружит с Якке? Анна всегда думала, что с Якке скорее дружит Диана.

Как бы то ни было, она переслала снимок Эмили, попутно объяснив, как он попал к ней в руки и выразив надежду на то, что Эмили сможет найти ему применение. Ответ от журналистки пришел почти сразу же:

«Очень интересно. Это подтверждает некоторые другие факты, которые мне удалось собрать. Слушай, в ближайшие дни мне нужно уладить кое-какие дела. Буду с опозданием приходить на работу. Прикрой меня, ладно? СПАСИБО!»

Анна соврала остальным, сказав, что у Эмили обязательные лекции в Школе журналистики.

На экране репортер брал у Якке интервью.

– Мне чертовски нравится здесь танцевать, – радовался тот на своем даларнском диалекте.

Его представили как знаменитость YouTube и одного из самых смешных людей Швеции. И ни слова о том, что он был журналистом в Suzanna.

Из раздумий Анну вырвал какой-то звук, раздавшийся совсем рядом. Чей-то всхлип. Она обернулась и посмотрела на Тесс. По щекам дочери катились слезы. Дыхание было прерывистым. Анна тут же встряхнулась. В мозгах сразу прояснилось. Неужели на подходе новый приступ паники?

– Что с тобой, милая?

В ответ Тесс только покачала головой. Слезы не утихали. Анна протянула руку и коснулась ноги дочери. Та вздрогнула и встала с дивана.

– Тесс, скажи, что стряслось?

Но Тесс только продолжала упрямо мотать головой. Теперь уже и Матиас подключился:

– Тесс?

– Просто оставьте меня в покое! – прошипела Тесс и попыталась проскользнуть мимо Анны.

Та ухватила ее за руку:

– Тесс, ты меня пугаешь, что с тобой?

– Отпусти, ты делаешь мне больно! Я ненавижу тебя! – внезапно крикнула дочь. Она выдернула руку и прижала ее к себе так, словно обожглась.

Анна испуганно посмотрела на дочь. Глаза Тесс потемнели от злобы.

– Тесс, что ты такое говоришь…

– Отпусти ее, пусть идет, – вмешался Матиас.

Тесс вылетела из гостиной и бросилась в свою комнату. Дверь за ней с грохотом захлопнулась.

– Зачем ты вмешался, когда я попыталась утешить Тесс? – спросила мужа Анна.

– Я же видел по ней, что она сейчас не расположена общаться, но ты пыталась заставить ее. Ты, кажется, совсем не слышишь себя со стороны, не понимаешь, как тебя воспринимают остальные, – сказал Матиас и снова отвернулся к экрану телевизору.

– Эй, погоди, мы еще не закончили разговор!

Слова прозвучали несколько громче, чем того хотелось бы Анне. Почти на уровне крика. Неужели она кричала? Матиас снова к ней повернулся. Глаза ледяные, рот сжат в узкую полоску.

– Если тебя это так теперь волнует, то где ты была последние месяцы?

Сказанное им было несправедливо по отношению к Анне. Разве не она постоянно названивала в центр ДПП, пытаясь записаться на прием к психологу?

– Черт бы тебя побрал! У меня уже нет сил приходить домой и каждый раз выслушивать твои жалобы и обвинения.

Матиас больше не смотрел на нее. Его взгляд снова был прикован к экрану.

– Тогда не приходи.

– Что ты сказал?

– Что слышала. Оставайся на работе. Дома от тебя все равно никакого проку.

Анна почувствовала, как к ее глазам подступили слезы. Только она собралась сказать что-нибудь убийственное в ответ, как Тесс внезапно распахнула дверь своей спальни. Глаза как два черных бездонных колодца полных тоски.

– Эй, черт бы вас побрал, заткнитесь вы оба! – крикнула она. – Не проще ли просто пойти и развестись?

После чего дверь снова захлопнулась.

Анна и Матиас остались сидеть. В гостиной образовался вакуум, словно кто-то выкачал из нее весь воздух. В голове шумело. Наступила томительная пауза. Кто нарушит тишину первым? Это сделал Матиас:

– Она права. Наверное, нам действительно лучше развестись.

Сказав это, он встал и вышел из комнаты. Анна осталась сидеть одна. Она потянулась было за бутылкой с вином, но обнаружила, что та уже пуста.

Глава тридцать третья

С приходом понедельника Анна почувствовала неслыханное облегчение. После роковых слов Матиаса о том, что им надо развестись, между ними воцарилась холодная стена молчания. Всю субботу члены семьи ходили надутые. В воскресенье Анна предприняла слабую попытку поговорить с мужем, выяснить, неужели он это всерьез. Матиас ответил, что сейчас он не может об этом говорить, ему нужно время подумать.

Теперь она ехала на работу в поезде метро и с каждым толчком вагона ощущала, каким уставшим было ее тело. В окне виднелось серое февральское небо. Но, по крайней мере, теперь с утра оно было уже светлее, чем раньше.

Что-то должно было произойти. Как только Эмили закончит свое расследование и опубликует статью, Анна сможет вплотную заняться решением своей проблемы. Она очень надеялась, что после разоблачения Диану уволят. Жизнь без нее станет куда легче. Может, тогда она будет успевать с домашними делами? Заботиться о Тесс и Алисе. И о Матиасе. Заботиться о своем теле. Перестанет нервничать и работать допоздна.

Она отправила Эмили эсэмэску, в которой спрашивала, сколько ей еще осталось. Спустя несколько секунд пришел ответ:

Столько всего выяснилось. Все гораздо хуже, чем я предполагала. Я позвоню, когда узнаю больше.

Анна почувствовала раздражение. Она не знала, сколько еще выдержит.

Когда Анна добралась до места работы, ей пришлось срочно забежать в туалет и проверить утренний макияж. Из зеркала на нее глянуло ее отражение. Большие черные круги под глазами. Безжизненные волосы, с заметной проседью на отросших корнях. Когда-то красивые белокурые пряди превратились в паклю. Мертвенно-бледная, сухая кожа. Потрескавшиеся губы. Она больше походила на неряшливую старуху, чем на сотрудницу популярного женского журнала.

Ничего удивительного, что Матиас хочет с ней развестись.

Анна устало опустилась на сиденье унитаза. Зачем она вообще согласилась на эту работу?

Мой друг и коллега. Как она могла так легко повестись на лесть Дианы? Как же хочется, чтобы все это поскорее закончилось. Чтобы Дианы больше не было. Правду ли написала Эмили? Она действительно нашла что-то важное, что непременно заставит руководство уволить Диану?

Кто-то поставил в маленькую глиняную вазочку на раковине несколько ароматических свечей и палочки с благовониями. Анна не смогла удержаться от того, чтобы не фыркнуть. Как будто кто-то станет жечь на работе ароматические свечи. Все это лишь декорации, театр, чтобы показать гламурную сторону издательства. Потом она вспомнила, что у них дома в туалете тоже есть ароматические свечи, но никто никогда не зажигал их. Они стояли там просто для красоты.

Может, ей стоит взять больничный? Как Еве и Катрин. Но тогда остальным в редакции придется совсем несладко. Кроме того, скоро надо будет сдавать в печать следующий номер. А через неделю состоится первая в этом году встреча с тремястами пятьюдесятью читательницами, которые придут послушать вдохновенные лекции о моде, красоте и здоровье. Еще они только-только сняли несколько фильмов о здоровом образе жизни. Но даже если не брать это во внимание, все равно продажи последнего номера шли хуже, чем ожидалось. На завтра было назначено экстренное совещание с главой отдела маркетинга. Не время сейчас сидеть на больничном.

Выйдя из туалета, Анна увидела удаляющуюся спину Харриет. Рядом с ней шел высокий мужчина в темно-синем деловом костюме. Анна тут же его узнала. Дэвид Декер.

Анна, сама не зная почему, двинулась за ними. Она увидела, как эти двое вошли в один из больших конференц-залов и заперлись там. Сквозь стеклянную дверь она видела, как они оживленно о чем-то дискутируют. Дэвид выглядел возмущенным. Всегда же бледное лицо Харриет приобрело пунцовый оттенок.

Анна слишком поздно поняла, что если она их видит, то и они с легкостью могут увидеть ее. В следующую секунду Харриет внезапно вскинула голову и наткнулась на взгляд Анны за стеклом. Выражение лица директора издательства было трудно понять. Анна поспешно ретировалась. А вдруг они узнали о расследовании Эмили? Анна достала телефон и быстро набрала номер журналистки.

– Ты должна немедленно мне объяснить, что ты нашла! – выпалила она, едва Эмили взяла трубку. – Я только, что видела в конференц-зале Харриет и Дэвида. Они что-то горячо обсуждали. Вдруг они уже все знают?

– Нет, если бы они узнали, что за информацию я нарыла, они бы сейчас действовали по-другому, а не просто обсуждали…

– Так о чем все-таки речь?

– Я сейчас не могу говорить. Перезвоню попозже.

Анна даже не успела ничего возразить, как в трубке послышались короткие гудки. Конец связи. Продолжая прижимать трубку к уху, она завернула за угол и едва не столкнулась лоб в лоб с Вероникой.

– Чем ты занимаешься? – набросилась на нее арт-директор. – Или ты собралась сегодня сбежать от нас? – спросила она сердитым голосом.

– А почему бы и нет?

Вероника поджала губы.

– Да уж. Не знаю, как я, а ты точно ведешь себя крайне странно в последнее время. Но сейчас у меня нет времени на пустые разговоры. В редакции тебя ждет целая куча страниц на утверждение. Еще ты должна просмотреть снимки для раздела моды, которые Цисси прислала из Марракеша.

– Знаешь, я все могу объяснить… – начала было Анна, но потом вдруг замолчала. На самом деле она не могла этого сделать. – Хорошо. Я иду.

Они молча шли по коридору в редакцию. Вероника буквально кипела от негодования: глядишь, еще чуть-чуть – и дым повалит. Анна хотела что-нибудь сказать, чтобы сгладить ситуацию, но не знала что.

Когда они добрались до редакции, Вероника вручила ей стопку бумаг. Анна уселась с ними на один из диванчиков и принялась читать. Она с головой ушла в тексты, которые надо было сверстать в готовый для печати pdf-файл. Поскольку журнал должен был уйти в печать уже через несколько дней, примерно третью часть всех страниц следовало просмотреть уже сегодня.

– Что это за статья?

Голос Дианы. Анна подняла голову. Главный редактор тыкала в одну из страниц, которые Анна только что просмотрела и отложила на журнальный столик.

Это был большой материал об уходе за кожей, который написала сама Стефани.

Диана скрестила руки на груди.

– Что-то мне никто не давал этого читать.

Носок одной ее туфли раздраженно постукивал по полу. В уголке правого глаза потекла тушь, а прическа была уложена совсем не так идеально, как обычно. Неужели что-то стряслось?

– Можешь прочесть сейчас, если хочешь.

Диана подхватила страницы и села за один из письменных столов.

– Почему Стефани не упомянула Лауру Мерсье? – возмутилась она спустя какое-то время. – Я пользуюсь этим кремом каждый день, он просто суперский.

– Это не новинка, и, потом, там есть несколько других экземпляров из той же ценовой категории, – не поднимая головы, откликнулась Вероника со своего места.

Диана фыркнула.

– Мне не нравится этот снимок, его нужно заменить.

– Никто не будет ничего менять, – заявила Вероника более громким голосом, при этом ее взгляд по-прежнему был прикован к монитору. – Эти статьи должны быть утверждены через два часа. Может, ты не помнишь, но сегодня первый день сдачи материала.

Весь коллектив редакции как по команде затаил дыхание. Арт-директор и главный редактор снова сейчас сцепятся. Анна закрыла глаза. Диана швырнула на письменный стол Вероники стопку страниц.

– Вообще-то, я здесь главный редактор! – резко сказала Диана. – И я должна читать все тексты, прежде чем их отправят в печать!

– Впервые слышу от тебя подобное, – прошипела Вероника. – Хватит и того, что их читает шеф-редактор. И, как видишь, Анна уже скоро закончит.

Казалось, Диана вот-вот взорвется. Но что-то остановило ее. Должно быть, не предвещающий ничего хорошего взгляд арт-директора.

– Просто поменяйте этот снимок, – уже более спокойным тоном произнесла Диана. – А про Лауру Мерсье можно написать в следующий раз. Остальные страницы я тоже забираю, прочитаю их у себя в кабинете.

Диана собрала просмотренные Анной страницы и зацокала прочь на каблучках. Вероника походила на грозовую тучу. Анна раздумывала над тем, должна ли она что-нибудь сказать.

– Ну что, станем менять снимок? – спросила арт-директор и уставилась на Анну.

– Придется, – отозвалась Анна, – а то потом хлопот не оберешься. Обязательно еще к чему-нибудь придерется.

Вероника лишь проворчала что-то неразборчивое в ответ. И Анна подозревала, что ей совсем не хочется знать, что именно. Обстановка в редакции напоминала минное поле. Анна видела, как на лбу Глории вздулись вены. Только бы она продержалась до сдачи номера в печать.

– Глория, тебе нужно по-быстрому внести изменения в макет, – безапелляционно заявила Вероника.

Анна поспешила опередить ее:

– Я сама это сделаю!

Глория кинула на нее благодарный взгляд. И в ту же секунду в редакцию, размахивая какой-то бумагой, ворвалась редактор съемочной группы.

– Анна, ты должна это утвердить. Срочно!

– Что это?

– Это для завтрашних съемок. Утренняя передача Дианы, посвященная йоге. Студия зарезервирована до восьми утра, так что, если есть какие-либо изменения, я должна узнать о них сегодня. Вот здесь раскадровка и сценарий. Пожелания Дианы постоянно меняются, я не успеваю их все учитывать, поэтому я хочу, чтобы ты сама все прочла и утвердила. А если она начнет скандалить, то, будь добра, разберись с ней, хорошо?

Перед глазами Анны замельтешили яркие звездочки. Все эти передачи о здоровье отнимали невероятное количество времени и сил. Стилисты, съемочный реквизит, сценарий стоили немалых денег, но самые большие расходы приходились на стоявшую перед камерой Диану, заменить которую, разумеется, никто не мог. Сравнивая ее съемки с простенькими кулинарными роликами, который они делали каждую неделю, Анна невольно задавалась вопросом: неужели именно этот проект окончательно их разорит? Как по трудоемкости, так и в финансовом плане эти передачи затмевали все, что когда-либо снималось для их журнала. Сама Диана почему-то считала, что они обязательно привлекут не меньше спонсоров, чем это было при кулинарных передачах. Не помогали даже предостережения Миранды о том, что мало какие компании готовы вкладывать деньги в подобные проекты. Владельцы сетевых спортивных магазинов сами снимали похожие ролики и продвигали их в Сети. Но Диана не желала никого слушать.

И теперь Анне хоть разорвись. С одной стороны – скорая сдача журнала в набор, с другой – сценарий передачи, которая сожрет и без того истощенный бюджет.

И все это одновременно.

– Мне надо в туалет, – выдавила она из себя.

Оказавшись в туалете, Анна поплескала себе в лицо холодной водой. Не время сейчас раскисать. «Соберись, соберись, – твердила она себе. – Скоро все закончится».

Вернувшись обратно в редакцию, Анна увидела кричащую на редактора Диану:

– Ты должна заблаговременно приносить сценарии! Ведь это мне придется стоять перед камерой! Я не желаю позориться на всю страну!

Анна подошла к Диане.

– Успокойся, я просмотрю его, – сказала она. – Обещаю, я позабочусь о том, чтобы все было как надо.

Диана даже не посмотрела на нее.

– Отдайте это Анне, – велела она менеджеру съемочной группы. – Хочу, чтобы она как следует все изучила.

Анна уже собиралась пойти на свое место, однако Диана ухватила ее за руку.

– Какой на этот раз фон?

– Бирюзовый, ты же сама его хотела.

– Хорошо. Но мне нужна новая одежда. Которая подойдет к фону.

– Диана, – Анна предприняла новую попытку образумить главного редактора, – мы не успеем достать новую одежду. У нас сдача номера, а народу и так не хватает.

– А Эмили на что? Пусть этот стажер сделает хоть что-нибудь полезное.

– Ее здесь нет, у нее занятия в университете.

Анна моргнула, когда ложь сорвалась с ее губ.

– Тогда пусть София этим займется, – заявила Диана. – Анна, я тебя не понимаю. Разве ты не хочешь, чтобы все было хорошо? – Диана наклонила голову набок и одарила ее своей наихудшей обеспокоенной улыбкой. – У меня должна быть другая одежда. И новый коврик для занятий йогой.

Со стороны она была похожа на избалованного ребенка, который недоволен своими рождественскими подарками. Щеки Анны вспыхнули.

– Нет, Диана, не выйдет.

Диана уставилась на нее. Между ее подведенными бровями пролегла морщинка.

– Где София?

– Внизу, в подвале. Она должна упаковать триста пятьдесят корзинок с образцами продукции для встречи с читателями на следующей неделе.

– Вызови ее сюда. Ей пора сделать паузу и подобрать мне одежду.

– Вообще-то ей уже пора идти домой, она у нас работает всего лишь на полставки, – выдавила Анна и утерла пот со лба.

– Тогда дай ей отгул в любой другой день. Неужели это так сложно? – фыркнула Диана и ушла.

Анна несколько раз глубоко вдохнула и краем глаза заметила, как Вероника покачала головой. Презрение, которое излучала арт-директор, добралось до Анны и впилось в нее острыми ядовитыми стрелами.

День продолжался в том же темпе. Вероника пребывала в плохом настроении. Глория была на грани нервного срыва. Анна пыталась все и везде успеть. Диана – слава тебе господи! – убралась в свой кабинет и больше из него не показывалась. Без нее стало несколько спокойнее.

Ближе к вечеру, когда Вероника возвращалась с, кажется, уже седьмой по счету чашкой кофе за день, она вдруг подошла к сидевшей на диване Анне.

– Мне кажется, или ты сказала, что у Эмили занятия?

– Да, а что?

– В таком случае почему она сейчас в кабинете у Дианы? Я только что их видела. Сидят, разговаривают.

Анна похолодела. Что себе позволяет эта Эмили? Анна врала, чтобы дать ей возможность собрать материал и написать разоблачающую статью для Ergo. А теперь журналистка вдруг появляется здесь и как ни в чем не бывало идет болтать с Дианой? Не поставив ее, Анну, в известность?

Анна извинилась и вышла в коридор. Злость сжигала ее изнутри. Она должна выяснить, что Эмили делает у Дианы. Решение пришло быстро. Анна направилась через столовую в кабинет Дианы. А теперь за дело. Она постучалась и, не дождавшись ответа, распахнула дверь.

Так и есть. В кабинете сидели Диана и Эмили.

– Как ты не понимаешь, что жертва здесь я… – услышала она слова Дианы, прежде чем та осеклась, и Диана с Эмили посмотрели на Анну.

– Что ты делаешь?! – возмутилась Диана. – Разве можно вот так врываться?!

Анне показалось или у Дианы в самом деле был несколько изнуренный вид? Несмотря на загар, она выглядела бледной и усталой.

– О, прости, я думала ты одна, – небрежно бросила Анна. – А что вы делаете? Эмили, разве ты не должна быть сейчас на лекции в Школе журналистики?

– Верно, но у меня появились два часа свободного времени, и я решила заехать сюда, чтобы попросить руководство оценить мою практику. Чем мы сейчас и занимаемся, верно, Диана?

Диана несколько раз растерянно моргнула.

– А… ну да, так, – запинаясь, через силу выговорила она.

– Я только хотела удостовериться, что ты прочла все, что хотела. Нам уже пора отправлять номер в печать, – сказала Анна. Диана удивленно взглянула на нее. – Но если вы заняты чем-то важным, то не стану вам мешать.

Эмили встала.

– Все в порядке, мы уже закончили. Диана, когда обдумаете то, о чем мы сейчас говорили, перезвоните мне, хорошо?

Диана слегка покраснела:

– Конечно.

Когда Эмили проходила мимо Анны, та попыталась поймать ее взгляд, но стажер старательно смотрела прямо перед собой. Анна задержалась в дверях. Надо позвонить Эмили и спросить, что она задумала. О чем они вообще говорили? Анна повернулась к Диане, которая сидела, закрыв лицо руками.

– Что с тобой? – спросила Анна.

Диана подняла голову.

– Ничего, все нормально, – прошептала она.

Но Анна видела, что у Дианы далеко не все нормально. Звякнул телефон. Сообщение от Эмили: Прости, пришлось сделать вид, что ты ничего не знаешь. Только чтобы оградить тебя. Я скоро позвоню.

Глава тридцать четвертая

София вернулась в шестом часу вечера с взятой напрокат одеждой и подходящим по цвету ковриком для йоги для завтрашних съемок. Всегда такая бодрая, ассистентка выглядела измученной.

– Большое спасибо, – поблагодарила Анна, принимая из ее рук пакет. – Как себя чувствуешь?

Но София не ответила, только слегка качнула головой.

– София? С тобой все в порядке?

– Простите, – пробормотала София и всхлипнула. – Просто я так устала.

– Понимаю. Здорово, что ты сумела помочь. Можешь взять отгул в любой удобный день.

София осталась стоять, ковыряя носком туфли пол. Казалось, ее мучает какой-то вопрос.

– Хочу выяснить одну вещь, – нерешительно начала она. – Кто из вас, вы или Диана, решает оставить человека или уволить?

– Что ты имеешь в виду?

София подняла голову. Все лицо в красных пятнах, глаза блестят.

– Диана ужасно разозлилась на меня. Назвала меня лентяйкой, раз я работаю только полдня, но я ведь не виновата, что меня действительно взяли сюда работать на полставки. Я бы очень хотела здесь остаться. По крайней мере до окончания оговоренного периода.

Анна удивленно посмотрела на нее.

– Ну, естественно, ты должна остаться, ты замечательно работаешь.

Потихоньку, слово за слово она вытянула из Софии всю информацию. Оказывается, после того, как Анна отправила ассистентку в кабинет главного редактора, так набросилась на нее, словно разъяренная фурия. Заорала, что София должна быть благодарна за саму возможность работать в Suzanna.

– Сказала, что те ассистенты, что работают на телевидении, вкалывают круглые сутки и даже не получают за это зарплаты, что я халатно отношусь к своим обязанностям и что должна ей в ножки кланяться за то, что мне выпал редкий шанс работать среди таких профессионалов.

Анна сжала кулаки. Проклятая Диана. Она в самом деле обращается с людьми как со скотом.

– А потом она добавила, что я могу начинать подыскивать себе другую работу и что на мое место совсем нетрудно найти кого-нибудь более сговорчивого, чем я.

Анна обняла Софию:

– Не переживай ты так. Тебе не придется отсюда уходить. Я поговорю с Дианой, обещаю.

Анна вызвалась сама отнести собранный Софией пакет с вещами для завтрашних съемок в подвал и отпустила замученную ассистентку домой. Анна опустилась на стул. Внутри нее продолжала бушевать ярость. Она бросила взгляд на часы в углу монитора. Половина седьмого. Пора ехать домой. Но с этим придется повременить. На работе еще много дел. А дома ее ждут Матиас и его повисшие в воздухе слова о разводе. Неужели он действительно собрался разводиться? При мысли о детях Анна ощутила болезненный укол в сердце. Последние полгода жизнь у них и без того была несладкая. Смогут ли они в придачу ко всему пережить еще и развод родителей?

Зазвонил телефон. Эмили. Ну наконец-то!

– Чем ты там занимаешься? – накинулась на нее Анна.

– Прости. Я должна была позвонить и предупредить, что собираюсь поговорить с Дианой, но не успела. И потом, не хотелось тебя втягивать. Ведь на самом деле ты не должна знать, чем я занимаюсь.

– И чем же ты занимаешься?

– Анна, мое расследование завело меня в такие дебри, что тебе даже представить сложно… Здесь все гораздо круче, чем я думала.

– То есть?.. – Анна чувствовала, что в ней нарастает раздражение. Ну почему Эмили не может просто взять и рассказать?

– Прости, но в последнее время я работаю и днем и ночью. Я расскажу тебе все завтра. Честное слово! Завтра же я собираюсь обсудить статью с Ergo. Мы должны в корне пересмотреть весь материал.

– Но хоть что-нибудь ты можешь сказать сейчас?!

– Я так боюсь провала… Просто доверься мне, хорошо? Придет время, и ты все узнаешь.

Анна не ответила. В трубке было слышно тяжелое дыхание Эмили.

– Ну, хорошо, я расскажу, – после паузы сказала та. – Тот снимок, что ты мне прислала с Дэвидом Декером… В общем, я нарыла на него кучу компромата. Если все так, как я думаю, то очень скоро кто-то сильно разозлится.

– О чем ты? О том, что он ходит в секс-клуб? Платит за секс?

– Да, все так и даже более того. Именно поэтому мне пришлось сегодня побеседовать с Дианой.

– И что же ты ей сказала?

– Обещаю, что расскажу тебе обо всем завтра. Просто сейчас мне нужно сделать одну вещь. Думаю, завтра у меня будет все, что нужно. Тогда, клянусь, я все расскажу. В данный момент я просто не успеваю.

– Что ты собираешься сейчас делать?

– Я иду в клуб.

– В тот самый клуб? В который ходил Дэвид?

– Точно. И мне нужно поторопиться. Я позвоню тебе завтра.

Анна поморщилась. Вся эта ситуация была крайне неприятна.

– Хорошо, – проговорила она наконец. – Будь осторожна.

После разговора с Эмили было трудно снова вернуться к работе. Что значит «в корне пересмотреть весь материал»? До сих пор Анна надеялась, что у Эмили только одно намерение – разоблачить Диану. Злость на поведение главного редактора до сих пор никуда не делась.

Анна встала и потянулась, разминая спину. В позвоночнике что-то хрустнуло. Опять зажужжал мобильник. Неужели снова Эмили? Или, может, Матиас? Анна бросила взгляд на дисплей. Это была Миранда.

Глава тридцать пятая

Тело била дрожь от переутомления, в глаза словно насыпали песка. На часах была уже давно половина десятого, но Анна все еще была на работе.

Этот день, без преувеличения, можно было назвать самым тяжелым днем в ее жизни. Если она не отправится домой прямо сейчас, то, скорее всего, вообще до него не доберется. Решительно встав из-за стола, она задела стоявший в ногах бумажный пакет. В нем лежали спортивная одежда и коврик для занятий йогой, которые приготовила София. Разговор с Мирандой и ссора с Дианой снова всплыли у нее в голове, словно кто-то нажал на «повтор». На самом деле все уже давно катилось к черту. Теперь только расследование Эмили может ее спасти.

Анну охватила безмерная усталость. Ноги словно налились свинцом и едва ее слушались, но ничего не поделаешь: прежде чем ехать домой, надо сначала спуститься в подвал и занести пакет с вещами в студию. Анна решила, что потом вызовет себе такси, хотя обычно она им не пользовалась. Не то что Диана и Харриет, которые каждый божий день выпархивали из такси перед входом в издательство.

Анна потратила последние силы на то, чтобы подхватить большой пакет с вещами, другой рукой взяла свою сумку с пальто и покинула редакцию. Под потолком вспыхивали и гасли лампы, пока она шла по опустевшему, похожему на ангар офисному помещению. Вот и выход. В вестибюле было тихо и прохладно. За большими, выходящими на улицу окнами кружились редкие снежинки и умирали, едва коснувшись мокрого асфальта.

Внезапно ход ее упаднических мыслей прервался. Анна почувствовала, как на что-то наступила. Посмотрев под ноги, она увидела чей-то пропуск. Такие электронные пропуска были у всех сотрудников, только коды были у них разные. Эти коды доступа были нужны для перемещения по зданию как в дневное, так и вечернее время. Должно быть, кто-то потерял свой пропуск. Анна подняла его с пола, решив, что завтра с утра пораньше отдаст его девушке-администратору на ресепшене.

До сих пор она избегала спускаться в подвал поздно вечером. Там и днем-то достаточно неприятно было находиться, но сейчас у нее не оставалось выбора.

Из зеркала в лифте на нее глядело ее отражение. Взъерошенные, утратившие всякие следы завивки волосы, больше похожие на сосульки… Черт бы побрал такую жизнь. Анна скорчила недовольную гримасу и на всякий случай проверила свой пропуск и мобильный телефон в кармане. Вздрогнув, лифт остановился. Когда двери разъехались в стороны, она почувствовала неприятный запах подвальной сырости и испытала приступ клаустрофобии. Узенькие коридорчики с низким потолком и ни единого окошка, через которое пробивался бы солнечный свет. Впрочем, снаружи сейчас все равно была февральская тьма, глухая и беспросветная. Далеко не все на фабрике мечты являлось олицетворением гламура и роскоши. Что подумали бы их читатели, если бы узнали, что бо́льшая часть волшебства создается именно здесь, внизу? Где темно, кругом обшарпанные стены и пахнет плесенью. Да к тому же еще и под землей.

Анна приложила пропуск к считывающему устройству. Все двери разом со скрежетом отворились, каждая в свою сторону, и стал виден длинный узкий коридор, скрывавшийся за ними.

Анна сделала несколько осторожных шагов вперед, под низкими сводами гулким эхом отдалось цоканье ее каблуков. Она остановилась, но отголоски шагов продолжали звучать. Анна подождала, пока они совсем не стихнут, и снова двинулась вперед. Ощущение дискомфорта нарастало. Чьи шаги она сейчас слышит: свои собственные или чьи-то еще? По спине побежали мурашки. Как глупо с ее стороны бояться темноты в таком возрасте.

Она поспешила к двери в самом дальнем конце коридора. Приложила пропуск и дернула дверь на себя. Та оказалась заперта. Прошло несколько секунд. Анна успела даже запаниковать, когда вспомнила, что, для того чтобы попасть внутрь, надо ввести код. Она набрала свой персональный код доступа, но индикатор продолжал гореть красным. Анна стремительно обернулась. Коридор оставался пустым, жужжание от люминесцентных ламп на потолке, казалось, стало еще громче. Анна снова приложила пропуск к считывающему устройству и сосредоточилась на том, чтобы не торопясь, правильно ввести свой код. Наконец ей это удалось. Индикатор загорелся зеленым.

В быстром темпе она двинулась вперед, стараясь не обращать внимания на эхо от собственных шагов. Подошла к двери, которая вела в помещения отделов ее редакции.

Когда дверь с тихим скрипом закрылась за ней, Анна облегченно выдохнула. Здесь внутри все было куда более обжитым и обустроенным и поэтому не создавало той неприятной гнетущей атмосферы, которая царила в подземном коридоре снаружи. Куда ни глянь, повсюду диванчики, стулья и стеллажи, благодаря чему обстановка выглядела по-домашнему уютной. Пол устилали дорогие ковры.

Жужжание ламп дневного света смолкло. Сменившая его тишина начала давить на уши. Добравшись до телестудии, Анна открыла дверь и сразу заметила внутри какую-то тень. От испуга у нее едва не остановилось сердце. В студии кто-то был.

– Эй? – прошептала она.

Тишина. Анна вытянула руку и попыталась нащупать на стене выключатель. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она его нашла, и в помещении с тихим щелчком вспыхнул свет. С бешено бьющимся сердцем Анна уставилась на то место, где она только что кого-то видела.

Манекен. Обычный безголовый манекен. Кто-то небрежно накинул на него несколько предметов одежды. Голые руки манекена были вытянуты вперед и повернуты ладонями кверху. Словно он молил о чем-то.

Анна выдохнула, чувствуя, как пульс постепенно приходит в норму. Затем она вошла в комнату, взглянула на растянутый фон, который съемочная группа выбрала для завтрашних съемок, и поставила бумажный пакет на пол возле видеоаппаратуры, чтобы завтра утром его можно было легко найти.

Анна уже собиралась уходить, как вдруг она внезапно ударилась носком туфли о что-то твердое. От неожиданности она подпрыгнула на месте и выругалась. На полу лежала стойка для микрофона. Она наклонилась и подняла ее. Кто мог ее уронить? Съемочное оборудование такое дорогое… Она просто не представляла, кто мог быть настолько небрежен с имуществом издательства. Анна снова повернулась к выходу, но на полпути замерла. Из-за открытой двери что-то торчало. Прошло какое-то время, прежде чем она поняла, что это. Чья-то ступня. Нога. Еще один манекен? Анну пробрал ледяной холод. Она уже знала ответ.

Часть вторая

Глава тридцать шестая

День спустя

– Как хорошо, что вы сумели навестить нас с утра пораньше, – сказала инспектор криминальной полиции Сандра Квист.

Несмотря на вчерашний тяжелый вечер, Анна обещала явиться в полицейский участок в Кунгсхольмене сегодня в половине девятого утра. После страшной находки в подвальной телестудии и изматывающего разговора с полицией времени на сон оставалось совсем мало. Полицейские доставили Анну домой на патрульной машине и проследовали за ней в дом. У них был приказ забрать ее одежду на экспертизу. Было неприятно снимать с себя все и протягивать окровавленные вещи сотруднице полиции. Смотреть, как она засовывает их в пакет.

Вот бы больше никогда не видеть эту одежду.

Матиас выглядел шокированным, но вопросов не задавал. Понял, должно быть, что она не в состоянии сейчас что-либо говорить. Как только полицейские уехали, Анна забралась в постель. Дрожа всем телом, натянула одеяло до самого подбородка и провалилась в забытье.

А теперь она сидит в полицейском участке в комнате для допросов. Узкое, как пенал, помещение с голыми стенами и окном в дальнем конце. Ни цветов, ничего. Только пустой стол и несколько стульев. Анна дрожит не переставая. Холод не хочет покидать ее. Может, это шок?

Кроме инспектора полиции Сандры Квист за столом сидит ее напарник по имени Торд Эрикссон. Сандра включает запись на магнитофоне и просит Анну назвать свое имя.

– Анна, вчера у вас был сильный шок. Нам хотелось бы узнать, что же на самом деле произошло. Вы можете рассказать нам, что вы помните о вчерашнем дне?

Анна коротко пересказывает события вчерашнего вечера. В который раз.

Сандра морщится.

– Вчера вы утверждали, что позвонили в полицию через пятнадцать-двадцать минут после того, как обнаружили Диану Грей. Мы проверили ваш электронный пропуск. По нему видно, где и в какое время вы находились.

Сандра делает паузу и смотрит на Анну. Анна с трудом выдерживает ее взгляд. Пропуск. Как просто. Почему она сразу об этом не подумала?

– По нашим данным, выходит, что вы спустились в подвал гораздо раньше, чем сообщили нам вчера вечером. Тогда вы сказали, что спустились в студию около десяти, но на самом деле вы были там уже в половине десятого. После чего снова поднялись в лифте без пяти десять. Звонок в диспетчерскую поступил в двадцать два часа двадцать семь минут. То есть почти полчаса спустя после того, как вы поднялись обратно в лифте наверх. Выходит, вы провели в подвале гораздо больше времени, чем утверждаете, и наверху в редакции вы пробыли целых полчаса, прежде чем набрать «сто двенадцать». Вы можете объяснить, что вы делали все это время?

Анна задумывается. Что ей сказать?

– Я не знаю…

– Начните с того, что вы делали внизу в подвале.

– Должно быть, на деле прошло больше времени, чем мне показалось. Я была в шоке. Время и пространство перестали для меня существовать. Я помню, как пыталась сделать Диане искусственное дыхание и массаж сердца. Потом увидела, что я вся крови. Вы и сами могли видеть, ведь моя одежда у вас. Ткань на коленках вся пропиталась кровью. Мне стало дурно, закружилась голова, и я отправилась в туалет.

– В тот, что внизу, в подвале?

Анна раздумывает, тщательно взвешивая каждое слово. Кажется, так.

– Да, верно. Тот, что в подвале. Я провела там довольно много времени, моясь под краном. Хотела смыть с себя и с рук всю кровь. Потом вернулась обратно. Хотела проверить, вдруг это все неправда и мне просто привиделся кошмар, но она по-прежнему лежала там. Я толком не знала, что мне делать, и только потом сообразила позвонить вам. Но в подвале не очень хорошо ловит связь, поэтому я пошла к лифтам и поднялась наверх. А потом, когда я уже оказалась в вестибюле, мне надо было собраться с духом, поэтому я отправилась на кухню и выпила стакан воды.

– В редакции, на своем рабочем месте?

– Да, точно. А потом я позвонила вам.

– Хорошо, но времени все равно прошло довольно много, не находите?

Анна качает головой:

– Да, пожалуй. Я же говорю, время для меня словно остановилось. Я понятия не имею, как долго я пробыла в подвале и потом наверху, в редакции.

Инспектор ничего не говорит, лишь сосредоточенно листает свои записи. Это молчание действует Анне на нервы. Она сглатывает. Тишина в комнате стоит просто удушающая.

– Хорошо, пока оставим это, – наконец произносит Сандра. – Знаете ли вы кого-нибудь, кто хотел бы навредить Диане или избавиться от нее?

Бог ты мой, да кто не хотел избавиться от Дианы? Все хотели. София, Ева, Миранда, Вероника… она сама. Но вслух она этого не говорит.

– Диана довольно… непростой человек, – начинает Анна. – Она многим мешала, но не настолько, чтобы кто-то решился убить ее.

– И все же кто-то это сделал, – сухо констатирует Сандра Квист. – Вы видели мобильник Дианы?

Анна качает головой.

– Дело в том, что мы не нашли его при осмотре тела. По словам тех, кого мы успели допросить, она всегда носила его с собой.

Анна мысленно представляет Диану, просматривающую свою страницу в Instagram. Нет, по доброй воле Диана никогда не рассталась бы со своим телефоном. И следом новая мысль пронзает ее: кого это еще они успели допросить?

Сандра продолжает задавать вопросы о редакции, работе и отношениях с Дианой. Анна отвечает, как может.

– Что, по-вашему, могла делать Диана внизу в студии так поздно?

– Не знаю.

– Она, как и вы, часто задерживалась на работе?

– Что вы, нет! Вовсе нет! – Слова звучат резче, чем ей хотелось бы. – То есть я хочу сказать, что у Дианы было много работы за стенами издательства. Приемы, презентации. Так что нет, она редко когда оставалась в редакции в вечернее время.

– В чем конкретно заключались обязанности Дианы? Вчера у меня сложилось впечатление, что настоящим руководителем журнала являетесь именно вы.

– Мы делили наши обязанности. Она была лицом журнала, я же делала всю текущую работу.

– Довольно неблагодарное занятие для вас, не находите?

Анна снова нервно сглатывает, чувствуя, как начинают краснеть ее щеки. При мысли, что Сандра Квист видит ее насквозь, кожу словно опаляет пламенем.

– Я не слишком гожусь для того, чтобы быть лицом журнала, – бормочет она.

– Но, если я правильно поняла, вы делали работу, а все лавры доставались ей? – Анна не отвечает. – Похоже, Диана была тем еще руководителем, – упрямо продолжает гнуть свою линию Сандра Квист. – Многим от нее доставалось?

Пульс снова учащается, становится жарко. Может, попросить их открыть окно? Или Сандра сознательно ее провоцирует? Анна думает обо всех вечерах, проведенных на работе. О том, что она совсем забросила свою семью. О Тесс, которая окончательно отдалилась от нее и превратилась в мрачного, озлобленного подростка. Об Алисе, которая с каждым днем становится все тише и молчаливее. О Матиасе, который хочет развестись. О расследовании Эмили… Интересно, они уже говорили с Эмили?

– С ней было непросто работать, – уклончиво отвечает Анна и стискивает челюсти.

– Вы в курсе, что Диана чувствовала, что за ней следят?

Анна вздрагивает. Как они об этом пронюхали?

– Вы выглядите удивленной. Выходит, вы об этом не знали?

– Знала… – вырывается у нее.

– Так, значит, все-таки знали? А вы подумали об этом, когда обнаружили ее внизу, в подвале?

– Нет, об этом я не подумала…

Историю о том, что Диану кто-то преследует, Анна давным-давно выкинула из головы, решив, что Диана, скорее всего, заметила слежку, которую вела за ней Эмили. Но что, если Диане действительно кто-то угрожал?

– Вы, кажется, задумались. Скажете о чем?

Должна ли она рассказать о расследовании Эмили? Анна облизывает пересохшие губы. Теперь идея разоблачения утратила всякий смысл. Но если она расскажет, полиция может все неправильно понять. Что они подумают, когда узнают, что Эмили копала под Диану, а Анна покрывала журналистку? Но рассказать все равно что-то надо.

– Диана говорила мне, что за ней следят. Но я не восприняла ее слова всерьез. Может, я допустила ошибку?

– Предыдущий главный редактор Сузанна была сбита машиной и едва не распрощалась с жизнью, – медленно говорит Сандра и при этом внимательно смотрит на Анну.

– Да?

– Вам не кажется несколько странным тот факт, что сначала один главный редактор чуть было не погибает в дорожной аварии, а спустя год второго находят убитым в подвале издательства?

Анна удивленно смотрит на нее:

– По-вашему, это как-то связано?

– Мы еще не знаем. А вы что думаете?

Глава тридцать седьмая

Анна выходит из полицейского участка, и на улице ее вспотевшее тело прихватывает мороз. Сколько же времени она просидела в этой комнате с голыми стенами? Она смотрит на часы. Почти два часа.

Догадывается ли полиция, что она что-то скрывает? Анна засовывает руку в карман. Цепочка лежит на месте. Она гладит ее пальцами. Неужели это и в самом деле ее вещь?

Серебряная цепочка от Эфвы Аттлинг, которую она получила в подарок от Матиаса несколько лет назад в честь годовщины их свадьбы. На украшении, которое сейчас лежит у нее в кармане, точно такая же простая подвеска с выгравированными на ней словами Amor Vincit Omnia. «Любовь побеждает все». Но ведь такие цепочки с подвесками много у кого есть. Наверное, это чья-то чужая. Утром Анна искала, но не нашла свою и решила, что от усталости и потрясений просто забыла, куда ее положила.

А эта цепочка лежала рядом с телом Дианы. Вся в крови. Анна была потрясена, когда обнаружила ее там.

Как она там оказалась?

Диане украшение точно не принадлежало. Анна была в этом уверена. И все же она перевернула тело в слабой надежде, а вдруг?.. Но у Дианы на шее была своя тонкая золотая цепочка, а в ушах – золотые сережки. Она ни за что не стала бы носить золото и серебро одновременно. Серебряное украшение точно было не ее. Но тогда кому оно могло принадлежать? Убийце?

Анна хватается за эту спасительную мысль как за соломинку, но в глубине души она знает, что это ее собственная цепочка.

Как она там оказалась?

Неужели ее оставил убийца Дианы? Чтобы указать на Анну?

Но тогда подозрение падет на нее. Вот почему она не отважилась рассказать полиции о цепочке и о своем участии в расследовании Эмили. Иначе что подумает о ней полиция?

Как бы то ни было, статью теперь, скорее всего, не опубликуют, уговаривает она себя. Но она должна уговорить Эмили рассказать полиции о своем расследовании. Сама же Анна хочет держаться от всего этого подальше. Она берет телефон и перечитывает последнее сообщение от Эмили, которое та отправила сразу после их вчерашнего разговора. Привет! Я сейчас в клубе. Д здесь. Перезвоню завтра.

Анна набирает номер Эмили, на том конце линии идут гудки, но трубку никто не берет. Она пишет Эмили сообщение с просьбой как можно скорее перезвонить ей.

Кто знает, вдруг вчерашнее мероприятие закончилось очень поздно и Эмили сейчас отсыпается? Возможно, она даже до сих пор не знает, что Диана мертва. Анна все еще никак не может привыкнуть к этой мысли. То, что Дианы больше нет, кажется чем-то нереальным. Словно сама Вселенная в очередной раз напоминает, что наша действительность – это всего лишь паратройка газетных заголовков. Большими черными буквами они кричат о смерти Дианы. Под одним из заголовков – снимок, а под снимком – слова: ДИАНА ГРЕЙ НАЙДЕНА МЕРТВОЙ. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО УБИЙСТВО. Такое знакомое кукольное личико, густые золотистые волосы. На губах застыла чуть грустная улыбка. Сверкающие голубые глаза смотрят прямо на нее.

Воспоминания наваливаются на нее, и она не в силах с ними совладать. Лежащая на полу перед ней Диана. Неподвижная, будто манекен. Анна, словно в кино, видит себя со стороны: как она склоняется над телом и ее колени быстро пропитываются кровью, как она медленно поднимает руки и замечает на них кровь.

Анна словно в трансе продолжает идти по улице. Наконец-то она перестала мерзнуть. Внезапно что-то заставляет ее очнуться и оглянуться по сторонам. Незнакомый черный автомобиль медленно следует за ней на расстоянии нескольких метров. Она прищуривается, чтобы разглядеть номер и лицо водителя, но тот резко жмет на газ и уносится прочь. Кто-то следит за ней? Анна вспоминает слова инспектора о том, что наезд на Сузанну и убийство Дианы могут быть как-то связаны между собой.

Неужели теперь пришла ее очередь?

От этой мысли Анне становится не по себе. Она проводит рукой по волосам. Должно быть, ей просто показалось. Последствия шока. Воображение решило сыграть с ней шутку. Разумеется, автомобиль не имеет к ней никакого отношения.

И все же Анна решает изменить привычный маршрут и, свернув, идет через парк, куда машины проехать не могут. На усыпанных гравием дорожках парка лежит грязный снег. Голые деревья молча и сурово взирают на нее, когда она проходит мимо. Небо низко висит над землей, изнемогая под тяжестью свинцовых туч. В кармане пальто вибрирует телефон. Эмили? Анна садится на скамейку и достает мобильный. Матиас.

– Как прошел допрос? – спрашивает он. – Ты уже едешь домой?

– Нет, я должна заскочить на работу.

– Как, после всего того, что тебе пришлось пережить, ты еще собираешься работать?

– Я должна. Я их начальница, я обязана быть там, поговорить с сотрудниками.

– Ты ничего никому не должна. И потом, у тебя шок.

– С каких это пор ты заделался врачом и можешь судить о подобных вещах?

И тут же жалеет о своем суровом тоне.

– Анна…

– Прости, но я, правда, должна заехать на работу. Проверить обстановку, посмотреть, как они там. Поговорить с сотрудниками. С Харриет, в конце концов… в общем, не знаю.

– Я по голосу слышу, ты сейчас растеряна и плохо соображаешь. Может, тебе не стоит быть сейчас одной?

Анна думает о дочках. Алиса. Тесс. Разговаривала ли она с ними вообще сегодня? Вся первая половина дня прошла как в тумане.

– Я утром Тесс не видела, она что, не ночевала дома?

– Да, не успел тебе сказать. Она вчера вечером прислала эсэмэску, что останется ночевать у Ловисы.

Глава тридцать восьмая

После всего того, что случилось, войти сейчас в двери офиса Milles Media было сродни подвигу. Даже просто мысль о том, что все осталось на своих местах и выглядит, как всегда: ресепшен, стойка с прессой, диванчики, журнальные столики и стулья – кажется абсурдной. Единственное, что нарушает привычную картину, – это два полицейских, дежурящих в вестибюле, и натянутая перед лифтами сине-белая лента. Полицейские внимательно оглядывают Анну, когда она проходит мимо. Известно ли им, кто она? Анне приходится приложить немало усилий, чтобы двигаться спокойно и ровно.

На стойке ресепшен перед портретом Дианы в позолоченной рамке горит свеча. Смотреть на это тяжело. Эти большие глаза…

– Здравствуйте, я слышала, это вы нашли…

Девушка на ресепшене горестно смотрит на нее.

– Да, просто ужасно, – быстро отвечает Анна, ощущая себя насквозь лживой. Все ужасно. Конечно, обнаружить Диану мертвой – то еще испытание. Но Анна покривила бы душой, если бы сказала, что скорбит по ней.

Чтобы избежать остальных вопросов, она быстрым шагом подходит к двери, которая ведет в офисное помещение, и там обнаруживает, что забыла свой электронный пропуск дома. Обычно она носила его на шее. Анна засовывает руку в карман куртки, нащупывает что-то знакомое и выуживает пропуск. Но когда она набирает код, тот не срабатывает. Она пробует снова. Девушка-администратор замечает ее растерянность.

– Какие-то проблемы?

Анна разворачивается и возвращается обратно к стойке ресепшена. С портрета в рамочке на нее смотрит лицо Дианы. Ее глаза внимательно следят за каждым движением Анны. Пламя свечи чуть трепещет на сквозняке.

Поколебавшись с секунду, Анна протягивает свой пропуск девушке и тут же вспоминает, что она нашла его вчера на полу в вестибюле. Перед тем как спуститься в студию. И теперь держит в руках именно его. Ее собственный пропуск наверняка валяется где-то дома.

– Я нашла это вчера вечером. Должно быть, кто-то потерял его.

– Как хорошо, что вы его подобрали. Сейчас узнаем, кому он принадлежит.

Девушка на ресепшене набирает на клавиатуре какие-то цифры и смотрит на экран. Уголки ее рта опускаются вниз. Она бледнеет. Потом поднимает голову и едва слышным голосом произносит:

– Это Дианы.

Анна на секунду теряет равновесие и хватается за стойку, чтобы не упасть. Но она не успевает ничего сказать, потому что за ее спиной внезапно раздается чей-то голос.

– Анна, как хорошо, что ты пришла. Как ты себя чувствуешь?

Харриет.

Анна оборачивается. Директор издательства вся в черном, даже чулки под обтягивающей черной юбочкой кажутся чересчур темными по сравнению с черными лодочками.

Анна обменивается взглядом с девушкой за стойкой. На снимок в рамке она старается при этом не смотреть. Ей кажется, что глаза Дианы следят за ней. Анна быстро отворачивается и вместе с Харриет проходит через дверь.

– Я в порядке, только еще шок не прошел, – говорит она.

– Понимаю. Какая ужасная потеря. А для тебя это вдвойне тяжело. С твоей стороны это мужественный поступок – прийти сюда сегодня.

– Я подумала, так будет лучше всего. Редакция… вдруг у кого-то есть вопросы… или кто-то хочет поговорить.

Ее голос дрожит. Неужели ей в самом деле удалось так удачно сыграть? Харриет стоит так близко, что Анна чувствует свежий аромат ее туалетной воды.

– Хочу, чтобы ты знала. На собрании правления я собираюсь замолвить за тебя словечко. Чтобы ты стала полноправным главным редактором журнала.

Щеки Анны резко вспыхивают. Она очень надеется, что никто не слышал, что сказала сейчас Харриет. Не слишком ли рано об этом думать? Анна вспоминает, как инспектор намекала на то, что Анна, по сути, делала работу Дианы. Неужели в полиции думают, что она замышляла избавиться от Дианы? Как они отреагируют, когда узнают, что она получила должность главного редактора?

– Я понимаю, тебе сейчас не до этого, но все же я хочу, чтобы ты об этом подумала.

Ей кажется или в уголке рта Харриет промелькнула улыбка? Она что, радуется? Неужели Диана даже ее довела до белого каления? Настолько, что Харриет оказалась способна ударить микрофонной стойкой по затылку главного редактора?

– Мы хотим ненадолго собраться, чтобы почтить память, – сообщает Харриет.

– Что, прямо сейчас?

– Да, через десять минут.

Анна кивает.

– Анна! – Быстрые шаги за спиной. Их нагоняет Вероника. – Как ты себя чувствуешь? Я слышала, что это ты…

И, не закончив фразу, Вероника заключает Анну в объятия. Анна успевает подумать, что всегда такая суровая арт-директор никогда прежде ее не обнимала. Вероника произнесла те же слова, что и девушка на ресепшене. Они теперь что, так и будут все на нее смотреть, как на ту, которая обнаружила Диану?

Наконец Вероника расцепляет объятия, и Анна, переведя дыхание, оглядывается по сторонам. Они стоят возле большой, забитой людьми аудитории. Кажется, там собрались все работники издательства. Особняком за одним общим столом сидят вплотную друг к дружке сотрудники редакции Suzanna. Глория, Миранда, София и Стефани. Без Эмили.

Вид у всех серьезный и одновременно шокированный.

Позади них Анна узнает сотрудников других редакций. Некоторые громко перешептываются друг с другом. На лицах одних застыло горестное выражение. Другие же явно сгорают от любопытства. Интересно, сплетни уже успели разойтись? Все знают, что это она обнаружила Диану?

Анна ищет в этом людском море Эмили, но нигде не может ее найти. И тут она вдруг замечает, что ее коллеги внимательно смотрят на нее. Анна понимает, что должна что-то сказать.

– Я… я знаю…

– Анна, тебе не нужно ничего говорить, – перебивает ее Вероника. – Мы понимаем, как сильно ты потрясена случившимся.

Миранда пододвигается, чтобы освободить Анне и Веронике место за столом, и они садятся рядом. Рука Миранды на спине раздражает ее, но Анна не осмеливается попросить ее убрать. Ноги словно ватные. Она чувствует себя скованной.

В следующую секунду в аудиторию входит Харриет и поднимается на небольшой подиум. В зале воцаряется почти гробовая тишина. Цоканье каблучков директора издательства разносится по залу, отскакивая от мраморных плит пола и высоких стен.

– Мои дорогие друзья, – начинает Харриет. – Очевидно, всем вам уже известно, что у нас произошло. Вчера вечером Диана Грей была найдена мертвой. Для всех нас это ужасная потеря.

Миранда придвигается поближе к Анне.

– Я понимаю, что все вы сломлены горем. Издательство потеряло не только одну из своих самых ярких звезд, – продолжает Харриет, – мы потеряли своего начальника, друга и коллегу. Председатель нашего правления лишился своей супруги.

Анна оглядывается. А где же Дэвид Декер? Она не видит его здесь. Стоящая на сцене Харриет между тем продолжает:

– Я и руководство издательства понимаем, что должно пройти время, прежде чем боль уляжется, и рабочий процесс сможет снова вернуться в прежнее русло. После текущего коротенького собрания те, кто хотят или нуждаются в этом, могут отправиться по домам, к своим дорогим и близким. В первую очередь это, конечно же, касается тех, кто работал бок о бок с Дианой.

Очевидно, предложение адресовано сотрудникам редакции Suzanna, поскольку по представителям других отделов нельзя сказать, что они потрясены трагедией и имеют право на оплачиваемый отгул. Харриет опускает голову и смотрит на пол, слегка покачиваясь из стороны в сторону, после чего снова вздергивает подбородок и другим, теперь уже более резким, тоном продолжает свою речь:

– Как вы видите, среди нас находятся сотрудники полиции. Они здесь, чтобы поговорить с вами и одновременно ответить на ваши вопросы.

Только сейчас Анна замечает в дальнем конце зала нескольких представителей правопорядка. Небольшого роста, одетая в гражданское платье женщина выходит вперед, и Анна узнает в ней Сандру Квист, полицейскую, которая беседовала с ней в участке. В комнате для допросов она не выглядела настолько маленькой. Но небольшие черные глаза смотрят все так же пристально. Блестящие темные волосы собраны в аккуратный хвост. Инспектор полиции делает несколько шагов вперед.

– Меня зовут Сандра Квист, и мне поручено вести расследование. Сегодня я собираюсь весь день пробыть здесь и опросить всех, кого успею. Мои коллеги также будут ходить по зданию и задавать вопросы. Сама я буду находиться в одном из помещений на первом этаже.

– В комнате «Вдохновение», – уточняет Харриет.

«Вдохновение» – одно из небольших помещений для отдыха, где можно побыть в тишине и покое. Анна тяжело вздыхает. Неужели нельзя было выбрать комнату с другим, более подходящим названием? Но потом понимает, что остальные и подавно не подходят. Потому что нет никакой радости в том, что тебя допрашивают в комнате под названием «Счастье», «Позитив» или «Креативность».

Слова Харриет. Фальшивые слезы вперемешку с нестерпимой жаждой сенсации. Мокрые колени, окровавленные руки. Глаза Дианы смотрят на нее с укором… Мозг кипит. Матиас прав. Она не должна была сюда приходить. И когда Анна это осознает, она понимает, что теперь уже не сможет так просто уйти.

– Можешь передать остальным, что мне нужно поехать домой? – шепчет она Веронике.

Арт-директор кивает и, приобняв ее одной рукой, ободряюще прижимает к себе.

– Само собой. Позаботься о себе.

Анна пытается незаметно выйти из-за стола. Но именно в этот момент Харриет объявляет минуту молчания. Анна замирает и вновь садится на свой стул. Секунды тянутся нестерпимо медленно.

Как только Харриет жестом показывает, что минута закончилась, Анна вскакивает. Возможно, чересчур поспешно, потому что кровь внезапно приливает к голове, и она устало опускается на свое место. Ножки стульев скребут по полу. Она чувствует на себе взгляды окружающих. Ощущает пот в подмышечных впадинах. Ей срочно нужно на свежий воздух. Прочь отсюда. Кто-то что-то говорит ей, но она сейчас не в состоянии что-либо воспринимать. Каким-то образом ей удается принять вертикальное положение, ноги, двигаясь сами по себе, несут ее из зала к выходу. Голова гудит от мыслей. Такое чувство, что она сейчас взорвется.

Дверь в вестибюль кажется непривычно тяжелой, и Анне приходится приложить все свои силы, чтобы открыть ее. Диана издевательски ухмыляется ей со своего фотопортрета. Анна пулей проносится мимо. И лишь оказавшись на улице, вспоминает, как правильно дышать.

Светит солнце. Стоит холодный и абсолютно безоблачный зимний день. Запах снега и хрустящего мороза. Теплые облачка пара вырываются изо рта, напоминая ей о том, что она еще жива.

А вот Дианы уже нет.

Глава тридцать девятая

Оказавшись наконец в прихожей своего дома, Анна бросает сумку на пол и скидывает пальто. Тело сковывает усталость, но она должна еще раз попытаться найти цепочку. Ведь та, что лежала рядом с трупом Дианы, вовсе не обязательно ее. Анна несется в спальню и рывком достает из шкафа шкатулку с драгоценностями. Но сколько не ищет, найти цепочку не удается. Может, она осталась в ванной? Но только она делает туда шаг, как из прихожей доносится трель мобильного.

Мгновение Анна колеблется, не зная, хочется ли ей сейчас отвечать на звонки. Но вдруг это Эмили? Звонят с неизвестного номера, и Анна с неохотой нажимает на «вызов».

– Анна Флетчер?

– Да?

– Это Сандра Квист, из полиции. Нам нужно снова с вами встретиться. Вы можете прямо сейчас подъехать к нам?

– Но я только что пришла домой…

– Понимаю, но мы должны с вами поговорить. Я сейчас пришлю за вами машину.

И инспектор полиции на другом конце линии кладет трубку. Анну пошатывает, мобильник валится у нее из рук и падает на пол. Неужели в полиции узнали о расследовании Эмили? И теперь злятся, что она ничего об этом не сказала? Эмили должна им все объяснить и взять всю ответственность на себя. Анна снова пытается дозвониться до девушки, но попадает на автоответчик и вместо этого пишет ей сообщение.

Может, у Эмили есть городской телефон? Анна быстро заходит в поиск, но находит в Стокгольме только одну Эмили Ниссер. Та проживает в Хаммарбюхейдене, вместе с гражданкой Нуур Хаддад. Номер квартиры не указан, зато Анна находит номер сотового телефона Нуур.

Кто такая эта Нуур Хаддад? Подруга? Сожительница? Анна вдруг понимает, что на самом деле она ничего не знает об Эмили. И внезапно холодеет при мысли, что диссертация и исследования Эмили в области рекламы, возможно, тоже ложь, равно как и ложь про Школу журналистики. Анна проклинает саму себя. С какой стати она решила, что на Эмили можно положиться?

Ведь она же могла проверить, соответствуют ли ее слова правде. Обратиться в университет. Позвонить в Ergo и попросить пригласить к телефону кого-нибудь из редакторов. Она с досадой хлопает себя по лбу. А вдруг Эмили надула ее? Нет-нет, она должна собраться. Что-то предпринять. Скоро приедет полиция. Анна быстро набирает номер сожительницы Эмили Нуур Хаддад.

– Нуур у телефона, – раздается в трубке мелодичный женский голос.

Анна представляется, объясняет, что она работает вместе с Эмили Ниссер, и спрашивает, знакомо ли ей это имя.

– Да, мы вместе снимаем квартиру.

Ей кажется или голос девушки звучит несколько настороженно? Немного поколебавшись, Анна все-таки решается продолжить разговор.

– Вчера вечером мы разговаривали с Эмили по телефону. И последнее, что она мне сказала, – это что она отправляется в клуб. – Анна нервно сглатывает: насколько хорошо осведомлена эта Нуур о планах Эмили? – Она обещала мне сегодня перезвонить, но до сих пор этого не сделала.

– Так вам известно про клуб?

– Да… А вам тоже?

– Я не знаю всего и даже не знаю, что я могу рассказать, а что – нет, – осторожничает Нуур.

Анна решает применить свой самый властный тон. Ей некогда терять время.

– Я очень волнуюсь. Эмили должна была перезвонить мне сегодня утром. Мы с ней сотрудничаем… Я не знаю, что вам известно, в общем, мы занимались кое-какими исследованиями. Вам известно, что вчера вечером была убита Диана Грей, начальник редакции, в которой мы с Эмили трудимся?

– Да, я видела в новостях. В утреннем выпуске показывали. Но ведь это никак не связано с Эмили?

– Нет, насколько мне известно, нет. – Анна изо всех сил старается говорить как можно более непринужденным голосом. – Но мне нужно связаться с Эмили. Вы не знаете, где она?

– Вчера вечером она сказала, что отправляется в этот самый клуб. Но домой так и не вернулась. С другой стороны, повода для беспокойства пока вроде бы нет, потому что она не всегда ночует дома. Она встречается с одним парнем и иногда ночует у него.

– А как его зовут?

– Гм. Йон, кажется. Но это не точно. Я видела-то его всего один раз. Даже не знаю его фамилию. Но если Эмили даст о себе знать, я могу передать ей, что вы звонили.

Анна собирается с духом, чтобы спросить, действительно ли Эмили пишет докторскую диссертацию, как вдруг внезапно раздается резкий звонок в дверь.

– Прошу прощения, ко мне пришли.

Анна подлетает к входной двери и рывком распахивает ее. Несмотря на то что она знала, кто и зачем должен к ней сейчас явиться, вид двух полицейских, стоящих на пороге ее дома, повергает Анну в шок. Такое чувство, словно они заслонили собой весь дверной проем, да и сама ситуация кажется довольно опасной. Анна торопится закончить телефонный разговор.

– Анна Флетчер? Мы должны попросить вас последовать с нами, – произносит один из полицейских, даже не удосужившись представиться.

Дрожа всем телом, она подбирает брошенное на пол пальто, натягивает сапоги и хватает сумочку. Руки не слушаются ее, когда она пытается запереть замок. Во рту так пересохло, что она начинает кашлять. Стоящий на подъездной дорожке желто-синий полицейский автомобиль слишком бросается в глаза. Анне становится стыдно за свою последующую мысль: что подумают соседи?

Все как в дурном кино.

Глава сороковая

Инспектор криминальной полиции Сандра Квист поднимает голову и очень серьезно смотрит на Анну, когда та входит в комнату. За столом сидит тот же самый полицейский, что и сегодня утром. Как там его зовут? Торд вроде. Ситуация повторяется, и, хотя сейчас она в офисе, но комната, как и тогда на допросе, такая же голая и безликая. Анна бросает взгляд на часы на стене. Без четверти час. Такое ощущение, что это едва ли не самый длинный день в ее жизни.

Длиннее его – только вчерашние вечер и ночь.

– Как хорошо, что вы сумели так быстро приехать, – говорит Сандра Квист.

Анна отвечает, даже не успев подумать:

– А у меня был выбор?

И тут же зажимает рот рукой. Зачем она это сказала?

– Мы исходим из того, что вы также заинтересованы в раскрытии этого дела и поимке убийцы вашего шефа, – отвечает Сандра. Голос ее сухой до скрипа. – Надеюсь, вы помните моего коллегу Торда Эрикссона?

Анна кивает.

– Нам только что стало известно, что у вас при себе был пропуск Дианы Грей. Как вы можете это объяснить?

Анна прижимает ладонь ко лбу. Крепко зажмуривается. Вот оно что. Она совсем об этом не подумала.

– Я о нем забыла. Совсем. Я нашла пропуск на полу у лифта, когда собиралась спуститься в подвал. Я понятия не имела, что он принадлежит Диане. Я узнала об этом только сегодня.

– Выходит, вы не знали, что это ее пропуск? И о чем вы подумали, когда узнали об этом?

– Я удивилась. Ведь он лежал на полу в вестибюле.

– И вы не видели, как она его потеряла?

Анна качает головой.

– Видели ли вы кого-нибудь еще, кто мог положить или уронить его там?

Анна продолжает мотать головой.

– Вы качаете головой, значит, вы не видели, чтобы кто-то на ваших глазах ронял пропуск на пол?

– Нет.

Сандра вздыхает. Потом опускает взгляд на свои руки, словно обдумывая следующий вопрос. И тут же снова вскидывает голову. Анна не может решить: то ли дело в узких зрачках, то ли в чем-то еще, но инспектор полиции кажется очень рассерженной.

– Анна. – Короткая пауза. – Вы понимаете, что мы запутались? Вы сказали, что позвонили в полицию сразу после того, как обнаружили Диану. Но на самом деле это не так, потому что вы пробыли в подвале почти целый час. Позже я узнаю, что вы нашли пропуск Дианы и забрали его с собой. Должна сказать, все это звучит крайне подозрительно. – Она чешет рукой подбородок и задумчиво смотрит в потолок. – Лично мне, – тут Сандра прикладывает руку к своей груди, – кажется, что вы лжете. Это так?

– Лгу? Нет, я не лгу. Я просто не следила за временем. А пропуск я нашла на полу.

– Мы должны все досконально выяснить про время. Мы проверили ваши с Дианой пропуска. – Сандра достает какие-то бумаги. Торд смотрит на Анну ничего не выражающим взглядом. – Итак, – продолжает Сандра, – мы не обнаружили, чтобы кто-то еще, кроме вас и Дианы, проходил через двери в тот вечер после семи часов, кроме ночного сторожа, который совершал обход здания около восьми. Пропуск Дианы зарегистрирован на выходе из гаража в двадцать сорок пять. Сорок пять минут спустя, в двадцать один тридцать три, в подвал спустились вы, через вестибюль в лифте. После чего мы видим, что вы воспользовались своим пропуском, чтобы снова подняться наверх. Время при этом двадцать один пятьдесят четыре. Вы поднимаетесь в вестибюль и идете в редакцию. Время двадцать один пятьдесят девять. После чего звоните в диспетчерскую. Ваш звонок зарегистрирован в двадцать два двадцать семь. И почти десять минут спустя, в двадцать два тридцать восемь, приезжаем мы. – Во время своего долгого отчета Сандра ни разу не посмотрела на Анну, но сейчас она поднимает голову и встречается с нею взглядом. Папка с материалами дела опускается на стол.

Анна смотрит на инспектора во все глаза. Что та хочет от нее услышать? Она совсем запуталась во всех этих часах и минутах.

– Итак, согласно данным вашего пропуска, вы спустились в подвал ровно в двадцать один час тридцать три минуты. Поднялись наверх в двадцать один час пятьдесят четыре минуты. Вошли в редакцию в двадцать один час пятьдесят девять минут. И ваш звонок в диспетчерскую состоялся в двадцать два часа двадцать семь минут. – Сандра шумно вздыхает. – Что вы делали почти целый час, между тем моментом, как спустились в подвал, и когда позвонили нам?

– Как я уже говорила, не знаю. Ведь я не сразу ее обнаружила… А потом я была шокирована. Помню еще, что долго мыла руки. А потом снова вернулась проверить, действительно ли она там лежит, не померещилось ли мне. Потом пыталась дозвониться до вас, пока не поняла, что внизу плохо ловит сигнал. Тогда я поднялась наверх. Мне надо было собраться с духом и успокоиться, поэтому я прошла в редакцию. Там я выпила стакан воды. Меня очень трясло, я за весь день почти ничего не съела. Наверное, на все ушло чуть больше времени, чем я думала.

Не похоже, что Сандра довольна ее ответом. Она бросает на Торда быстрый взгляд. Тот скрещивает руки на груди и улыбается напряженной, неестественной улыбкой.

– Также мы увидели, что за час до того, как спуститься в подвал, вы использовали свой пропуск, чтобы пройти в вестибюль. Что в таком случае вы делали снаружи здания?

Анна морщится.

– Хотелось немного подышать свежим воздухом. У меня выдался очень длинный день, и я чуть было не уснула за своим рабочим столом. Поэтому я вышла подышать, а потом вернулась обратно.

– Пропуск не зарегистрировал ваш выход наружу?

– Нет, там в вестибюле есть кнопка. После шести часов вечера входные двери запираются, поэтому, чтобы выйти, нужно нажать на кнопку. Но это действие нигде не регистрируется.

– Но для того, чтобы снова попасть внутрь, нужен пропуск?

– Да, конечно.

Сандра снова смотрит в свои бумаги. Кажется, она тоже пытается разобраться во всех этих часах.

– Вторая странность заключается в том, что пропуск Дианы использовали еще один раз после того, как его обладатель покинул гараж. В двадцать один час тринадцать минут он зарегистрирован на главном входе. То есть всего за двадцать минут до того, как вы спустились с пакетом и обнаружили Диану. Это означает, что кто-то использовал ее пропуск, чтобы подняться из подвала и затем пройти через главный вход. Вы же сказали, что никого другого там не видели?

Анна качает головой. От полученной информации ей становится дурно.

Сандра внимательно смотрит на нее:

– Понимаете, что это означает?

Анна понимает. Кто-то воспользовался пропуском Дианы, чтобы проникнуть в издательский дом через главный вход. Пока она сидела и работала, неизвестный находился в вестибюле. При этой мысли она вздрагивает. Но она ничего не говорит Сандре о том, что думает по этому поводу.

– Насколько нам известно, кроме вас, в тот вечер в здании никого не было, – произносит Сандра усталым голосом. – Только ваши с Дианой пропуска были зарегистрированы системой в столь позднее время. Вы обнаружили ее труп. Вы не можете толком объяснить, что делали почти целый час. Мы нашли массу следов на вашей одежде…

– Но я же пыталась помочь ей! – возражает Анна.

Сандра склоняет голову набок.

– Анна, вы понимаете, что́ я пытаюсь вам сказать?

– Что вы думаете… что вы думаете, будто это я?

– Мы сейчас тщательно анализируем все следы, обнаруженные в подвале. Труп Дианы отправлен на вскрытие. Мы обязательно узнаем, кто и как ее убил.

– Но это не я!

– Если вы до сих пор чего-то не рассказали, предлагаю сделать вам это сейчас.

Анна во все глаза смотрит на Сандру Квист. Полицейская выглядит очень серьезной. Торд молча сидит рядом, по-прежнему скрестив руки на груди и очень внимательно глядя на Анну. Неужели они в самом деле думают, что это она убила Диану? По спине стекает пот. В висках стучит кровь. Она должна что-то сказать. Что-то, что заставит их понять, что это не она.

– Эмили, – слабым шепотом произносит Анна.

– Эмили? – удивляется Сандра Квист.

– Да, наша стажер Эмили Ниссер… на самом деле она вовсе не стажер. Она пишет докторскую диссертацию. Она… следила за Дианой, чтобы опубликовать в одной из газет разоблачающую статью о ней, и обнаружила очень много компромата… – Анна облизывает языком пересохшие губы, слова выходят не в том порядке, в котором следовало бы их произносить.

Сандра поднимает руку и ошеломленно трясет головой.

– Погодите-ка. С этого места поподробнее, пожалуйста. Спокойно и не торопясь, подробно расскажите нам, что вы об этом знаете.

Анна набирает в легкие побольше воздуха, после чего выдает все, что ей известно о расследовании Эмили. У нее больше нет никаких причин что-либо скрывать. Во всяком случае, не при данных обстоятельствах, когда полиция подозревает ее виновной в смерти Дианы. У нее нет выбора. Эмили поймет. Когда Анна доходит до последнего сообщения от Эмили о том, что она в клубе и там же находится Дэвид Декер, она замечает, как полицейские обмениваются быстрыми взглядами. Анна сразу все понимает.

– Дэвид сказал, что был где-то в другом месте? – спрашивает она.

– Как говорится, без комментариев, – отвечает Сандра. – Но то, что вы рассказываете, очень интересно.

– Вы должны найти Эмили. Я не знаю, почему она до сих пор не вышла на связь.

Сандра кивает. После чего наклоняется над столом. Ее глаза становятся еще у́же. Губы сжаты в тонкую ниточку.

– Анна, с вашей стороны было глупо не рассказать нам об этом раньше. Почему вы сразу этого не сделали?

Как же горят щеки…

– Простите. Я ведь боялась, что вы плохо обо мне подумаете, если узнаете, что я строила козни за спиной Дианы и помогала журналистке писать разоблачающую статью. Я ведь не хотела, чтобы вы подумали…

– Что же? Что вы не любили Диану?

Анна пристыженно смотрит в стол.

– Да, именно так.

Сандра молча изучает ее какое-то время – кажется, что проходит несколько минут. Анна нервно ерзает на стуле. Наконец Сандра переводит взгляд на Торда, и тот собирает со стола все бумаги и складывает их в стопку.

– Нет, Тотте, на этот раз мы закончили.

Анна переводит взгляд с Торда на Сандру.

– Это значит, что я могу идти?

– Да, можете. Но никуда не уезжайте. Скоро нам нужно будет снова с вами встретиться.

Глава сорок первая

На дрожащих ногах Анна второй раз за день покидает полицейский участок. Допрос оставил после себя неприятную горечь во рту. Эта самая Сандра, кажется, не только ее подозревает, но еще и очень ею недовольна. И Анна ее вполне понимает. Потому что она действительно не все рассказала, хотя конечно же должна была это сделать. Но теперь они все знают. Ну или почти все.

Она ничего не сказала о цепочке. Серебряной цепочке с подвеской, которую она нашла возле тела Дианы.

Ее цепочке.

Анна до сих пор не может понять, как она там оказалась. Неужели она где-то обронила ее, а кто-то нашел и положил рядом с трупом? Чтобы все подозрения пали на нее? А что было бы, если бы не она, а кто-то другой обнаружил Диану? При этой мысли ей становится страшно.

Анна оглядывается, чтобы проверить, не следует ли за ней кто-нибудь из полицейских. Поступают ли они так в реальной жизни? Или это происходит только в кино? Она успевает сделать всего несколько шагов, как мороз пробирает ее до костей. Люди идут мимо быстрым шагом, втянув головы в плечи. Лохматый песик напрасно стремится обнюхать мусорную урну, на которой, очевидно, другой пес оставил свое послание. Его хозяйка, женщина примерно ее лет, стремясь скорее попасть домой, настойчиво тянет его на поводке дальше. Анна смотрит на часы на экране мобильного. Почти половина второго. Допрос длился не более сорока пяти минут. Что же ей теперь делать? Надо ехать домой – она в самом деле очень устала и едва стоит на ногах. Но при мысли о доме и Матиасе ее тревога становится только сильнее. Тесс и Алиса еще в школе. Алиса заканчивает в три, она могла бы ее забрать. Сделать ей сюрприз. Чем больше Анна об этом думает, тем сильнее ей хочется увидеть свою маленькую дочурку. Она опять пытается дозвониться до Эмили. Снова попадает на автоответчик и отправляет новое сообщение с призывом как можно скорее перезвонить ей. Уже пятое сообщение за сегодняшнее утро. Хотя бы одно точно должно было дойти до адресата. Так почему же Эмили не дает о себе знать?

Она находит номер соседки Эмили по съемной квартире Нуур.

– Здравствуйте, это снова Анна Флетчер. Нуур, я ужасно волнуюсь. Эмили давным-давно должна была мне позвонить. Я уже столько сообщений ей отправила.

В трубке тишина.

Анна ждет. Краем глаза замечает медленно проезжающий мимо нее темный автомобиль с затонированными стеклами. Ее пробирает дрожь. Она в панике оборачивается, но в то же мгновение автомобиль сворачивает на боковую улицу и пропадает из виду. Неужели это та же машина, что и сегодня утром?

– Нуур? – взволнованно говорит она в трубку. – Вы должны мне помочь.

– Что я могу сделать? – отвечает Нуур слабым голосом.

– Вы же вместе живете. Вы должны знать, чем она занимается!

– Да, но…

– Нуур, послушайте меня. Эмили мне все рассказала, как она обманным путем устроилась в журнал Suzanna для написания своей диссертации. А еще о своем намерении опубликовать разоблачающую статью о злоупотреблениях Дианы на посту главного редактора… Но вчера, когда я разговаривала с ней, она сообщила, что обнаружила намного больше того, что надеялась узнать, и что на деле все обстоит гораздо хуже. Тогда она не успела мне ничего толком объяснить, но пообещала, что перезвонит сегодня и все расскажет. И вот она до сих пор не позвонила, и я очень волнуюсь.

– Как по-вашему, что могло с ней случиться? Это как-то связано со смертью Дианы Грей?

– Понятия не имею, но я точно знаю, что должна постараться узнать, чем она занималась. Если она попала в беду, то я обязана помочь ей!

Анна внезапно ловит себя на мысли, что она слишком сильно повысила голос, и пытается успокоиться.

– Я тоже волнуюсь, – признается наконец Нуур.

– Можно я приеду к вам домой? – Слова сами выскакивают изо рта Анны, она даже не успевает их обдумать. – В смысле, вдруг в вещах Эмили есть что-то, что сможет подсказать, где она? Вдруг с ней что-то случилось?

– Вы думаете, с ней действительно могло что-то случиться?

– Не знаю, я ничего не знаю. Но когда я разговаривала с Эмили вчера вечером, ее голос был очень взволнованным. Она обнаружила что-то очень серьезное. Ничего, если я сейчас подъеду?

Нуур объясняет ей дорогу до их квартиры в Хаммарбюхейдене и вешает трубку. Анна выбегает из дома и спешит к ближайшей станции метро. Но прежде чем спуститься по лестнице, она внимательно оглядывается по сторонам.

Поездка в метро занимает совсем немного времени, и вскоре она оказывается на нужной станции. На то, чтобы добраться до требуемого дома, уходит десять минут.

– Заходите, – говорит Нуур, открывая дверь.

Настороженная улыбка. Темные волосы Нуур заплетены в кучу мелких косичек и собраны в хвост. В носу – пирсинг. Большие выразительные глаза. Она примерно одних лет с Эмили, но исповедует совсем другой стиль. А впрочем, понимает вдруг Анна, она понятия не имеет, каким был стиль Эмили. Ведь в Suzanna она всего лишь притворялась. Играла роль. Нуур показывает Анне квартиру. Она совсем небольшая. Только две комнаты и кухня. Нуур, кажется, понимает, о чем думает Анна.

– Квартира довольно маленькая, поэтому Эмили спит на диване. – Она показывает на коричневый диван в гостиной. – Это ее временное жилье, пока она не подыщет себе что-нибудь другое. Она совсем недавно рассталась со своим парнем, и ей нужно где-то жить.

Нуур обходит диван. Анна следует за ней. На полу стоит открытая дорожная сумка, под завязку набитая одеждой и книгами. На маленьком столике рядом лежит несколько стопок бумаг, папок и блокнотов.

– В общем, я не знаю, чем могу помочь, – говорит Нуур и разводит руками.

– Мне кажется, что вы, возможно, что-то знаете. Может быть, Эмили оставила какие-нибудь зацепки? Или она делала записи о том, чем занимается?

– Вот ее вещи. Сама я их не смотрела, я не настолько в курсе, чем она занималась, но, может быть, вам удастся что-нибудь в них найти? – Нуур выглядит встревоженной. – Я несколько раз пыталась до нее дозвониться. Но она не берет трубку.

– Будем надеяться, что она сейчас дома у этого Йона, о котором вы говорили. Но если вы не возражаете, я немного посмотрю здесь.

Нуур кивает.

– Пойду пока заварю чай.

Анна берет ближайшую стопку бумаг и садится с ней на диван. Пролистывает несколько блокнотов и углубляется в записи.

На кухне звякает посуда.

– Она вам хоть что-нибудь говорила о том, чем занимается? – кричит Анна.

– Нет, я только знаю, что это как-то связано с написанием ее докторской диссертации, – отвечает Нуур.

В ответ Анна хмыкает и продолжает листать дальше. Вот желтая пластиковая папка. На ней написано Suzanna. Анна с бьющимся сердцем открывает ее.

Прихватив с собой папку, Анна отправляется с ней на кухню к Нуур. Та приготовила чай и поставила на стол две большие кружки в цветочек. Аромат чая смешивается с ароматом палочек с благовониями, которые стоят в маленьких терракотовых горшочках на подоконнике.

– Я нашла вот это, – говорит Анна, показывая папку.

Нуур кивает, продолжая заниматься сервировкой чая. Анна перелистывает документы в папке. Узнает копии чеков из Suzanna. К некоторым из них приклеены стикеры с пометками Эмили. Также имеется распечатка с целым списком электронных адресов. То тут, то там различные фрагменты записей обведены маркером, на полях виднеются пометки, сделанные неразборчивым почерком. Много репортажей и ксерокопий страниц из Suzanna, дополненные снимками, чеками и электронными адресами. Чуть ниже в стопке обнаруживается напечатанный на принтере снимок. Качество оставляет желать лучшего. Но Анна сразу же узнает снимок, который переслала ей со своего телефона Миранда. Снимок, которым она впоследствии поделилась с Эмили. Дэвид Декер в баре порноклуба. На снимке Эмили обвела голову Дэвида тушью, а рядом небрежно накорябала какие-то каракули. Анна молча разбирает слово за слово: Как давно он этим занимается? Известно ли об этом Диане?

Нуур напряженно смотрит на нее:

– Нашли что-нибудь?

Анна медленно кивает и продолжает просматривать снимки. Их здесь много. Фотографии Дианы, сделанные как в стенах Milles Media, так и за его пределами. Фотографии с пресс-конференций, званых обедов и по меньшей мере с десяток снимков, на которых Диана садится или выходит из такси. Некоторые из снимков сделаны в ресторанах. На всех снимках рядом с ней присутствует множество разных людей, но лишь один человек встречается чаще всех. Хенрик.

Так Эмили знает Хенрика? И что это значит? Она же не собиралась писать в своей статье об измене Дианы своему мужу?

Есть еще распечатки из «Википедии» и заметки из разных газет. О Диане и Дэвиде.

Почти в самом низу папки лежит несколько выписок из регистрационных книг. В них значатся имена Агнешки Вечорек и Дануты Вечорек.

Обе родились в Польше, но в восьмидесятые годы перебрались в Швецию и несколькими годами спустя стали гражданками страны. Агнешка родилась в тысяча девятьсот шестьдесят пятом, Данута – в тысяча девятьсот восемьдесят третьем.

Данута? Может быть, это Диана? В таком случае Агнешка вполне может быть ее матерью. Но тысяча девятьсот восемьдесят третий год? Диана же родилась в восемьдесят первом! Или она неправильно запомнила?

Анна листает дальше. Какие-то юридические документы, смысл которых ей сейчас не понять. Но, помимо них, имеется также список патронажных семей и Домов для опеки и проживания[11]. Имена, адреса и номера телефонов. Анна добирается до конца папки. Чтобы все это прочесть и как следует во всем разобраться, нужно время. На самом дне папки она находит копию паспорта. Анна открывает его и внимательно изучает. Снимок довольно старый и нечеткий. Агнешка Вечорек. Паспорт выдан много лет назад. Эмили, должно быть, удалось получить его в полиции.

Выходит, это мать Дианы? В таком случае зачем тогда Эмили искала ее паспорт и сведения о регистрации по месту жительства?

Глава сорок вторая

Перед ней стоит Диана собственной персоной. В бирюзовой одежде, на фоне бирюзового фона. Телевизионная студия буквально купается в бирюзе.

– Я передумала и хочу розовую спортивную одежду и розовый фон, – капризно заявляет Диана.

Не говоря ни слова, Анна поднимает лежащую на полу микрофонную стойку и бьет ей по голове Дианы. Раздается громкий хруст костей черепа. Кровь брызжет во все стороны, и одежда главного редактора окрашивается в красно-розовый цвет.

– Ты же хотела розовый? Ну так вот тебе, получай! – кричит Анна, нанося еще один удар.

На полу, на ногах, на руках – повсюду красно-розовая кровь. Колени купаются в крови. Во рту привкус крови и запах железа в носу.

Дернувшись, Анна резко просыпается, но перед глазами по-прежнему стоит жуткое зрелище крови. На Диане, на полу, на стенах. На ее собственных руках. Анна чувствует, как ее трясет. Сон отпечатывается на сетчатке ее глаз. Удары. Хруст. Запах. Кровь, которая хлещет из разбитой головы Дианы. Не сразу Анна понимает, что она сейчас не в телестудии в подвале, а дома, в своей собственной постели.

Одному только Богу известно, сколько раз она мечтала прикончить Диану. Тот, кто подкинул цепочку на место убийства, должно быть, знал об этом. Но как это произошло? Где она в последний раз видела свою цепочку? Может, забыла ее на работе?

Дрожа, Анна садится в постели. Смотрит на часы, почти семь часов вечера. И это, называется, она хотела немного отдохнуть. После визита к Нуур Анна заехала в школу и забрала Алису. Дочка удивилась, увидев маму, но и обрадовалась тоже. По дороге домой Алиса была непривычно разговорчивой. Но о том, что случилось, она не упомянула ни разу, и Анна была рада, что избавлена от необходимости отвечать на вопросы.

Приготовив дочери полдник, она извинилась и, отправившись в свою комнату, легла прямо на застеленную кровать. И, должно быть, так и уснула, что совсем неудивительно. После столь напряженных суток мозг готов был взорваться. Труп Дианы в подвале. Допросы в полиции. Минута молчания в издательстве. Визит к Нуур.

Сердце до сих пор колотится в груди. Сон никуда не делся и прочно засел в ее голове. На ум приходят слова полицейских. Никто, кроме вас, не спускался в подвал в тот вечер. А вдруг они не найдут Эмили? Что, если на трупе Дианы и стойке микрофона окажутся только ее, Анны, отпечатки пальцев? Неужели ее тогда посадят за убийство?

– Ужин готов, – раздается голос Матиаса из кухни.

Только сейчас до Анны доходят ароматы, доносящиеся из кухни. Она выбирается из постели и спускается. За обеденным столом уже сидят Алиса и Тесс. Матиас стоит у плиты и выкладывает из сковородки приготовленную еду на блюдо.

Анна тяжело опускается на стул. Матиас садится с ней рядом.

– Можно я положу тебе? – спрашивает он. Тон его голоса непривычно мягок и заботлив, но все же в нем чувствуется напряжение.

Может, и хорошо, что мы разводимся.

Этот их ужин – сплошное притворство. Как же мучительно сидеть здесь, делая вид, что все хорошо. Что так и должно быть. Но в то же время Анна благодарна этой загадке, из-за которой их личные проблемы на время отодвинулись на второй план. Несмотря на то что за весь день она почти ничего не съела, голодной она себя не чувствует. Слишком сытная картофельная запеканка ложится в желудок тяжелым комом. Кусочки мяса застревают во рту и не желают проглатываться. Она осторожно кладет вилку с ножом на стол.

– Как прошел день? Как себя чувствуешь? – спрашивает наконец Матиас, когда тишина за столом становится просто невыносимой.

– Никак. Устала. Меня еще раз вызывали на допрос. Полиции не хватило одного разговора со мной.

– Почему?

Анна краснеет.

– Я в тот вечер нашла в вестибюле оброненный кем-то пропуск. Когда вчера после первого допроса я пришла на работу, мне там сказали, что это пропуск Дианы.

– А ты этого не знала?

– Нет, откуда? Все пропуска выглядят одинаково. Я и не думала об этом.

Алиса и Тесс ужинают молча. Осторожно орудуют ножами и вилками в своих тарелках и медленно пережевывают пищу. Анна краем глаза замечает, как округляются глаза Алисы. Сидящая рядом с Матиасом Тесс невозмутимо смотрит в свою тарелку, но выглядит куда бледнее, чем обычно. Минимум косметики и никаких украшений.

Украшение. Как оно там оказалось? Кто-то положил его туда. Грудь сдавливает, словно обручем. Кто же хотел ее подставить? Анна изо всех сил пытается дышать глубоко и ровно. По чуть-чуть отправляет пищу в рот, делая вид, что все идет как обычно.

Матиас накладывает себе еще порцию картофельной запеканки. Анна замечает, что Тесс в основном не ест, а размазывает еду по тарелке.

– Мама, а это ты ее нашла? – спрашивает вдруг Алиса.

Анна обменивается с Матиасом взглядом. Он делает едва заметное движение головой. «Нельзя игнорировать вопросы детей», – переводит она. Но ведь ей не обязательно вдаваться в подробности.

Анна собирается с духом, смотрит на свою младшую дочку и кивает:

– Да, я.

– Страшно было? Она была вся в крови?

– Нет, но все же было довольно неприятно…

– Естественно, она была в крови, там повсюду была кровь. Ей же размозжили череп, – фыркает Тесс.

Алиса открывает рот, ее бледная кожа становится еще бледнее.

– Тесс, перестань сейчас же! – рявкает Анна куда громче, чем ей хотелось бы. Такое ощущение, будто все сдерживаемые до этого эмоции готовы вырваться наружу.

Матиас награждает ее таким взглядом, словно это она виновата в том, что они вынуждены беседовать за столом на столь отвратительные темы.

– Я не виновата, что ее убили, – говорит она Матиасу.

– Я такого не говорил, – отвечает он.

Но выражение его лица говорит об обратном. С громким «звяк» Тесс роняет вилку с ножом в фарфоровую тарелку. И следом раздается пронзительный всхлип. Анна подпрыгивает от неожиданности. Тесс съеживается на стуле. Ее тело сотрясается от слез.

– Тесс, что с тобой? – спрашивает Матиас.

В ответ девочка лишь качает головой. Матиас кладет свою руку дочери на спину, но рыдания не прекращаются, а становятся только громче. Во время этой сцены у Анны внезапно звонит телефон. Она узнает номер Нуур и покидает кухню, чтобы без помех ответить на звонок в прихожей.

– Анна… – Голос, басовитый и возмущенный, теперь звучит совсем не так, как днем.

– Что случилось, Нуур? Есть новости от Эмили?

– Нет, но все исчезло…

– Что?

– Все документы. Все. Я вышла, только чтобы купить продуктов. А когда вернулась, поняла, что кто-то побывал в квартире. Я сначала не сообразила, что пропало. У меня в ванной лежали золотые сережки, но их не взяли. И телевизор на месте… А потом я увидела: кто-то забрал все материалы, с которыми работала Эмили. Все, что вы сегодня смотрели.

В голове у Анны царит полнейшая пустота. Взлом?

– Кто-то сломал вам дверь?

– В том-то и дело, что нет! Дверь была заперта, и все выглядело, как всегда.

Значит, кто-то открыл ее ключом.

– Может, это Эмили заходила забрать свои документы?

Анна опирается одной рукой о стену, чтобы сохранить равновесие. Если это действительно Эмили забрала документы, то почему она не оставила хотя бы записку? Она же должна понимать, как сильно Анна и Нуур беспокоятся за нее. Нуур, кажется, думает о том же.

– Но в таком случае почему она не оставила мне хотя бы записку?

Анна трет висок пальцем. Головная боль сосредоточивается в районе лба.

– А вы не получали никаких вестей от Эмили?

– Нет.

– Тогда нужно позвонить в полицию. Пусть объявят ее в розыск.

– Хорошо. Но что я им скажу? Что кто-то открыл дверь ключом и забрал из квартиры все документы Эмили? Они же решат, что это сама Эмили и приходила. Ведь она не обязана передо мной отчитываться.

– Все равно позвоните, на всякий случай. И перезвоните мне, если будут какие-нибудь новости.

Звонок закончился. Анна зажмуривается и с силой трет руками лицо. Как же хочется просто проснуться и забыть об этом кошмаре. Она медленно открывает глаза. И видит выглядывающую из кухни Тесс. Та больше не выглядит опечаленной. Она скорее напугана.

Глава сорок третья

Извинившись, Анна снова уходит в спальню и ложится на кровать. Головная боль вернулась. И стала еще сильнее, чем раньше. Но, несмотря на то что она как выжатый лимон, заснуть все равно не получается. Если она в самом скором времени не получит весточки от Эмили, ей придется самой отправиться на ее поиски. Поехать в тот самый клуб, опросить тех, кто мог ее там видеть. Может, ей стоит позвонить Сандре Квист? Убедить ее, что они должны найти Эмили? Теперь Анну мучает совесть из-за того, что она сразу не рассказала полиции о расследовании журналистки. Вдруг с Эмили действительно что-то случилось?

Мысли вскачь несутся дальше. Может, Дэвид знает, где Эмили? Ведь, судя по эсэмэске от Эмили, он был вчера в клубе. Но не может же Анна вот так просто взять и позвонить председателю правления Milles Media и задать ему вопрос. Вдруг это он убил Диану? Узнал о ее отношениях с Хенриком Стормом и решил отомстить. Чисто теоретически Дэвид мог, конечно, успеть доехать из клуба в издательство, спуститься в подвал и убить свою супругу. Но зачем ему это делать?

Что хотела сказать Эмили своими каракулями на снимке Дэвида?

Как давно это продолжается? И знает ли об этом Диана?

Анна из-за всех сил зажмуривает глаза. Сжимает большим и указательным пальцами переносицу. Что же она упустила? О чем разговаривала Эмили с Дианой? И что сказала ей Диана? Что она считает себя жертвой. Что она имела в виду? И что ответила ей Эмили? Что надеется на скорый ответ Дианы. А что, если Диана именно так и поступила? Если они встретились в подвале издательства, и это Эмили убила Диану? Но с какой стати ей нужно было это делать? Ведь она была на пороге сенсации.

Анна вздыхает. Все ее теории так или иначе рушатся. Она чувствует, как тяжелеют веки. Скоро она отправится на розыски Эмили. Вот только передохнет сначала немного.

Жертва. Это слово никак не выходит у нее из головы. Диана. Данута.

Данута, которая родилась в тысяча девятьсот восемьдесят третьем. Если Данута – это Диана, то зачем она соврала, что она на два года старше? Разве не логичнее было поступить наоборот? Какой женщине захочется прибавить себе лишние пару лет?

Жертва.

В голове вдруг что-то щелкает. Кусочки головоломки встают на свои места. Сонливости как не бывало. Все ясно как божий день! И тут кто-то стучится в дверь ее спальни.

– Анна?

Матиас зовет ее. Голос резче обычного. Она встает с постели, поправляет одежду и выходит в прихожую.

В дверях стоят два полицейских. Накачанные парни лет тридцати с короткими стрижками и серьезными физиономиями. Она испытывает дежавю. Один из полицейских делает шаг вперед:

– Анна Флетчер?

Она медленно кивает.

– Мы должны попросить вас следовать с нами. Вы задержаны по подозрению в убийстве Дианы Грей.

Глава сорок четвертая

На следующее утро Анну будят и ведут на допрос. После резкого пробуждения у нее такое чувство, будто она совсем не спала. Она пыталась протестовать вчера, когда ее доставили в полицейский участок – неужели так необходимо запирать ее в камере на ночь? Но полицейские и сотрудники следственной тюрьмы оказались людьми малоразговорчивыми.

Ужасно, когда тебя уводят из родного дома под конвоем двух полицейских. Из прихожей она успела мельком увидеть Тесс и Алису, стоявших на лестнице верхнего этажа. Обе выглядели безумно напуганными. Тесс плакала. Один из полицейских попросил Анну принести подлежавший изъятию ее рабочий ноутбук. Мобильный телефон у нее тоже забрали.

По прибытии в полицейский участок сразу несколько полицейских устроили ей допрос. Как это у них там называется? Допрос 24:8[12]? Он проходил быстро; по сути, ее просто поставили перед фактом, что она подозревается в убийстве, и спросили, как она к этому относится. Разумеется, Анна все отрицала. Ее спросили, хочет ли она нанять правозащитника? Да за кого они ее принимают? За мафиози, который всегда держит под рукой телефонный номер своего адвоката?

После допроса они забрали всю ее одежду. Сотрудница полиции обыскала ее. Ситуация была пугающей и одновременно какой-то нереальной, словно все это происходило не с ней. После этого Анне выдали серую футболку и серые трикотажные штаны. Это была арестантская одежда. Затем сотрудники выразили надежду, что она поела дома, потому что время ужина уже прошло.

Неужели они всерьез думали, что она может есть в этих стенах?

И вот теперь она находится в очередной комнате с голыми стенами, не выспавшаяся, усталая, а рядом сидит Стефан Стенфальдт. Человек, которого ей только что представили в качестве бесплатного адвоката по назначению. Анна украдкой поглядывает на него, чувствуя растущую внутри нее неприязнь. Адвокат выглядит таким жалким и тощим с этими своими сутулыми плечами и в плохо сидящем на нем костюме. Все лицо покрыто прыщами. Он что, явился сюда прямиком со студенческой скамьи? Может, стоит прогнать его и потребовать себе другого адвоката? Или даже нанять личного, чем черт не шутит? Но Анна колеблется. Что подумают о ней сотрудники полиции, если она начнет настаивать на личном адвокате? Решат, что она виновна. И потом, разве ей есть из кого выбирать? У нее нет опыта в подобных делах.

Стефан Стенфальдт начал с того, что повторно объяснил Анне, что она подозревается в убийстве. И что он должен присутствовать на ее допросах.

Допросы? Убийство? Какие абсурдные слова. Такие бывают только в кино или детективах.

Дверь открывается, и в комнату входит Сандра Квист. Рядом с ней тот, второй, полицейский, Торд Эрикссон. Они спокойно приветствуют Анну и ее защитника, обходят стол и усаживаются напротив. Анне хочется кричать и скандалить. С какой стати они отправили к ней в дом двух полицейских? Неужели они не понимают, что до смерти перепугали Тесс и Алису, нанесли девочкам тяжелую психологическую травму, от которой они уже никогда не смогут оправиться? Но лицо инспектора полиции настолько серьезно, что ей не удается выдавить из себя ни слова.

– Как вы себя чувствуете, Анна? – спрашивает Сандра Квист.

– А вы как думаете? Я провела ночь в тюремной камере…

Ни Сандра, ни Торд не реагируют на ее выпад. Вместо этого Сандра спокойно кладет на стол папку с бумагами.

– Хорошо, тогда приступим. Сейчас девять часов утра двадцать второго февраля, и мы начинаем допрос Анны Флетчер, которая подозревается в убийстве Дианы Грей. С нами Стефан Стенфальдт, адвокат Анны, положенный ей по закону. Вы уже переговорили друг с другом?

– Да, мы успели поздороваться, – отвечает адвокат. У него звонкий, чуть хныкающий голосок, совсем как у подростка, и Анна думает, что по крайней мере он честен. Потому что они действительно только и успели что поздороваться.

– Вам в самом деле необходимо было так поступать? Запирать меня на ночь в камере?

– Да, необходимо, – коротко отвечает Сандра. – Прокурор потребовал вас задержать, поскольку вы подозреваетесь в убийстве Дианы Грей. Это означает, что в ожидании решения о вашем аресте вы должны находиться здесь. Теперь вам понятно?

– Да, но я ничего не делала. Вы еще не разговаривали с Эмили Ниссер?

– Сейчас мы разговариваем с вами.

– Вы должны с ней поговорить. Скорее разыщите ее! Ведь о ней ничего не известно с того самого вечера, когда произошло убийство. Кто-то проник в дом ее сожительницы, Нуур, и забрал все документы о Диане и Дэвиде. Она либо умышленно не дает о себе знать, либо с ней что-то случилось. В любом случае все это, должно быть, как-то связано с убийством.

– Но сначала мы должны поговорить с вами. Мы знаем, что вы до сих пор так и не сказали нам всей правды.

Анна холодеет. Что они хотят этим сказать? Они же не могли…

– Вы ни разу не упомянули тот факт, что вы встречались с Дианой в тот вечер, всего за несколько часов до того, как нашли ее мертвой.

Вся кровь разом отхлынула от головы. Такое чувство, будто ее ударили битой. Как они узнали?!

– Ведь так? Вы покинули Milles Media, а потом снова вошли в здание в половине девятого вечера не потому, что выходили подышать свежим воздухом, как вы нам сказали. Вы встречались с Дианой. Вы разговаривали друг с другом на улице, за углом издательства возле ворот, ведущих на подземную парковку.

– Я…

– Бессмысленно отрицать это. У нас есть свидетель, который видел вас вдвоем.

– Кто? – шепчет Анна.

– На данный момент это неважно. Наш свидетель вполне надежен. Кроме того, мы получили информацию о нескольких сообщениях, которые вы удалили со своего телефона. Сообщения были адресованы Диане. – Сандра делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Анна зажмуривается.

– По этим сообщениям видно, что вы сильно возмущены. Вы помните, что вы писали? Хотите, я прочту их вам?

Из Анны словно выпустили весь воздух. Нет, ей совсем не хочется, чтобы Сандра читала вслух эти стертые сообщения. Все, что Анна хочет сейчас, – это забыть, что она вообще когда-либо их писала. Но вслух она, конечно, этого не говорит.

– Хорошо, я прочту, – говорит Сандра Квист и читает: – «Диана, я узнала, ты ужинаешь сейчас неподалеку. Можешь подойти к издательству, я хочу поговорить с тобой о том, что случилось сегодня с Софией». – Сандра поднимает взгляд и смотрит на Анну. – Это было отправлено Диане в восемнадцать часов тридцать четыре минуты. – Она делает короткую паузу. – Примерно десять минут спустя Диана отвечает: «Я на очень важном деловом ужине, не могу подойти».

Анна опускает лоб на стол. Ей известно, что будет дальше.

– После чего вы отвечаете: «Знаю я, какой у тебя ужин. Тебе нужно максимум пять минут, чтобы подойти сюда. Позвони или отправь сообщение, когда будешь на месте. Если не хочешь, чтобы я превратила твою жизнь в ад».

Сандра делает ударение на последнем слове.

Анна закрывает лицо руками. Ее адвокат Стефан ерзает рядом с ней на стуле. Разве он не должен что-нибудь сказать?

– Анна? Вы можете объяснить эти сообщения?

– Хорошо. Я могу объяснить. – Анна отнимает руки от лица. – На следующий день у нас в телестудии, что находится в подвале, должны были проходить съемки с Дианой. Накануне Диана весь день вела себя просто невыносимо. Впрочем, я вам уже об этом рассказывала. Она захотела себе другую одежду для съемок, и мне пришлось попросить нашу ассистентку Софию пойти подобрать что-нибудь подходящее, хотя на самом деле ее рабочий день уже кончился – она работает лишь на полставки. Когда она вернулась обратно сразу после шести, то была совершенно никакая. Диана устроила ей выволочку, обозвала лентяйкой и заявила, что от нее нет никакого прока. Даже грозилась уволить ее.

Сандра ободряюще кивает. Торд сидит, откинувшись на спинку стула. На лице его написано скептическое выражение.

– Поэтому нет ничего удивительного в том, что когда я узнала об этом, то страшно разозлилась. София не могла отнести одежду и коврик для йоги вниз в студию, потому что ее пропуск не работает после шести. Я успокоила ее и пообещала отнести вещи, прежде чем уйду домой. – Анна замолкает.

– Но это еще не объясняет всего, – замечает Сандра. – Что вы имели в виду, когда написали, что знаете, что у нее за ужин?

Анна смотрит в потолок. Конечно, она должна была раньше об этом рассказать. Но это так глупо. А полицейские только неправильно все поймут.

– Мне позвонила Миранда, наша менеджер по рекламе. Она случайно увидела Диану в ресторанчике совсем неподалеку от издательства. – Злость, которую Анна ощутила в тот вечер, вспыхивает в ней с новой силой. – И это был вовсе не деловой ужин, это было свидание с ее любовником Хенриком Стормом. – Она буквально выплевывает это имя, после чего смотрит на Сандру и Торда. – Вы должны меня понять, я очень разозлилась, когда это услышала. Диана весь день изводила редакцию по пустякам, почти довела до нервного срыва Софию, а теперь сидит и как ни в чем не бывало спокойно ужинает с Хенриком. Так что да, я захотела с ней об этом поговорить. Это было несколько опрометчиво с моей стороны, потому что на самом деле я собиралась вести себя тише воды ниже травы. Я ведь знала, что Эмили вовсю ведет свое расследование и что рано или поздно Диана потеряет свою должность и с треском вылетит с работы. Но в тот момент я была чертовски зла на нее.

Торд откашливается.

– Настолько, что, встретив ее на углу здания возле подземной стоянки, вы последовали за ней в подвал и убили ее там?

– Нет! Вовсе нет!

Сандра наклоняется вперед.

– В тот вечер для прохода в подвал использовались только ваши с Дианой пропуска. Насколько нам известно, кроме вас с Дианой, в здании больше никого не было. И обнаружили ее тоже вы. Вы до сих пор не сумели объяснить, что вы делали в те полчаса между моментами, когда нашли Диану Грей и когда позвонили в полицию.

– Я ее не убивала. Клянусь!

Как она умудрилась загнать себя в такую ситуацию? Ведь было же ясно, что рано или поздно правда все равно выплывет наружу. О чем она только думала? Анна едва осмеливается поднять глаза на инспектора, но, когда ей это все же удается, Сандра не выглядит впечатленной.

– Начнем с сообщений на телефоне. Почему вы их стерли?

– Потому что поняла, насколько все это глупо. Что мне не следовало писать Диане такие вещи… А позже, обнаружив ее мертвой, я испугалась как раз по этой причине. – Анна разводит перед полицейскими руками. – Что вы решите, что я как-то к этому причастна. Получилось бы, что мы с ней поругались как раз перед тем, как ее убили, а это выглядело бы очень скверно…

– Верно, так оно и есть, – отвечает Сандра. Ее голос так и сочится презрением. – Когда вы удалили эти сообщения?

– После того как обнаружила труп. Когда я более-менее смыла с себя кровь, то поднялась наверх. Это правда, что я зашла на кухню и выпила стакан воды. Потом я прошла к компьютеру… Я знала, что это глупо, но хотела убедиться, что в нем нет никаких компрометирующих записей. Потом вспомнила про сообщения на телефоне. Нашла наш с Дианой последний диалог и удалила его.

Почему она об этом умолчала? Теперь Анна проклинает себя за свою глупость. Ведь ясно же, что полиция сочтет данный факт крайне подозрительным. Сокрытие правды явно говорит не в ее пользу. Но, обнаружив цепочку, она впала в панику. Испугалась, что подозрение падет на нее.

– В вашем эсэмэс-сообщении вы угрожали Диане…

– Это была не угроза.

– Вы написали, чтобы она пришла, иначе вы превратите ее жизнь в ад. Разве это не угроза?

– Я была на взводе, и у меня случайно выскочило. На словах это звучит куда жестче, чем есть на самом деле. Очень многие в редакции находились на грани нервного срыва. Ева уже очень давно сидит на больничном. Катрин, наша редактор, тоже дома. У Глории в любую минуту могла случиться истерика. Диана подвела всех нас к крайней черте. А когда я узнала, как она обошлась с Софией, то просто рассвирепела…

– Да, я понимаю, почему вы разозлились, Анна, – говорит Сандра. Теперь ее голос звучит мягче. Но вместо того, чтобы расслабиться, Анна настораживается еще больше. – У вас были все основания для гнева. И мы понимаем, почему вы хотели встретиться с ней и высказать в лицо все, что вы о ней думаете… Но это никак не связано с тем, что случилось позже.

Во рту пересохло. Они должны ей поверить!

– Итак, Диана пришла к зданию издательства. И вы разговаривали с ней возле въезда на подземную стоянку. Примерно в десять минут девятого вы получили от нее сообщение о том, что она на месте и ждет снаружи.

– Да, она подошла ко входу, и я впустила ее. Там рядом с дверью есть кнопка, нажимаешь на нее, и двери разъезжаются в стороны. Пропуск нужен, чтобы попасть в здание в позднее время, но, чтобы выйти оттуда, пропуск не требуется.

– И о чем вы разговаривали?

– Я сказала, что с ее стороны это было очень непорядочно ругать Софию и что все стараются изо всех сил. Что София даже сверхурочно задержалась на работе, чтобы помочь Диане. И что она была очень расстроена, когда вернулась с одеждой.

– Как на это отреагировала Диана?

Анна медлит с ответом.

– Как обычно, она все отрицала. Сослалась на постоянный стресс и что это ее надо жалеть, а не Софию.

– После чего вы должны были вместе с ней выйти на улицу и обогнуть угол здания, потому что мы знаем, что вы стояли перед въездом на подземную парковку Milles Media и продолжали спорить.

Анна чувствует, как начинают пылать ее щеки.

– Да, Диана сочла наш разговор законченным, но я так не думала. Поэтому я последовала за ней наружу. Она бросила на ходу, что мы можем поговорить об этом завтра, но я хотела уладить это дело сразу и заставить ее пообещать, что она попросит у Софии прощения. В общем, я сопровождала ее всю дорогу до самого перекрестка.

– Итак, вы завернули за угол и остановились возле въезда на парковку – наш свидетель видел, как вы там ссорились. На вас не было верхней одежды, и было видно, что вы мерзнете.

– Да, было холодно. Но когда я высказала ей все, что думаю, то успокоилась. Диана, кажется, меня поняла. Мы договорились закончить нашу беседу на следующий день.

– Сколько времени вы простояли там? Нам известно, что обратно в здание вы вернулись в половине девятого.

– Может, минут десять.

– Чисто теоретически вы могли бы выйти снова, потому что пропускная система на входе не зарегистрировала бы вас, быстро догнать Диану, последовать вместе с ней через парковку в подвал и оттуда в телестудию и там убить ее. Потом забрать ее пропуск и подняться наверх тем же путем. После чего использовать ее пропуск, чтобы попасть в здание через главный ход, а потом спуститься уже со своим собственным пропуском и… обнаружить ее. Это вполне сходится с таймингом, зарегистрированным на обоих пропусках.

– Но я этого не делала!

– Откуда нам знать, что сейчас вы говорите правду? Ведь вы уже раз солгали нам. Нам известно, что в тот вечер вы поссорились с Дианой. Вы сами указали на то, что были очень на нее рассержены. У вас были все причины для ненависти к ней. И это вы обнаружили ее труп. Что, по-вашему, еще мы должны думать? Почти все факты указывают на вас.

Анна безнадежно кивает. Почему она не была откровенна с самого начала? Неужели полиция возбудит против нее уголовное дело за убийство? Неужели ее осудят и посадят в тюрьму? Что тогда будет с детьми? С Матиасом?

Кровь отхлынула от головы. Перед глазами замельтешили черные мушки.

Тут наконец откашливается ее адвокат.

– Пожалуй, нам стоит сделать маленькую паузу, – говорит он. – Прежде чем мы продолжим дальше, прокурор должен сначала вынести решение об аресте.

– Мы почти закончили. У нас осталась всего пара моментов, которые мы хотели бы, чтобы Анна объяснила нам, – резко произносит Сандра Квист. Она наклоняется вперед и пристально смотрит Анне в глаза. – Дайте нам шанс разобраться с этим делом. Такое чувство, что вы не все нам рассказали. Как вы думаете, что случилось с Дианой?

Анна ломает пальцы, чувствуя, как в горле растет комок. Кто-то убил Диану и подбросил к трупу цепочку. Чтобы подставить ее?

– Я не знаю, как это со всем этим связано, – начинает она, пытаясь проглотить комок. – Но я просматривала бумаги Эмили незадолго до их исчезновения. Там была выписка с места жительства. На Агнешку и Дануту Вечорек. Мать и дочь, прибывшие из Польши в восьмидесятые годы. Я думаю, что Данута – это Диана. Странно только, что Данута родилась в тысяча девятьсот восемьдесят третьем, а Диана – в тысяча девятьсот восемьдесят первом. Я все думала, если это один и тот же человек, то зачем Диана прибавила себе два года. Но потом мне пришло в голову, что Диане было всего девятнадцать, когда она вышла замуж за Дэвида Декера. Но если Диана – это Данута, то это означает, что на тот момент ей было не девятнадцать, а всего семнадцать… Разве в нашей стране разрешено выходить замуж в таком юном возрасте?

Анна переводит дыхание. Двое полицейских сосредоточенно ее слушают.

– И что, по-вашему, это может означать? – спрашивает Сандра.

– В тот день, когда Диану убили, Эмили была у нее в кабинете. Я не знаю, о чем они разговаривали. Эмили обещала позже все объяснить, но не успела, прежде чем все… случилось. Но я случайно слышала, как Диана сказала: «Это я здесь жертва». Я не знаю точно, что она имела в виду. Но что, если ее муж Дэвид использует молодых девчонок и в свое время он использовал даже Диану?

– Но в таком случае почему она все эти годы продолжала жить в браке с Дэвидом?

Анна качает головой. Себе она тоже задавала этот вопрос.

– Не знаю. Статус? Деньги? Дэвид обеспечил ей красивую, роскошную жизнь…

Резкий скрип двери прерывает их разговор. Сандра раздраженно смотрит на вход.

– Кого там еще принесло? – ворчит она.

Торд Эрикссон встает со своего места и открывает. Снаружи стоит мужчина в униформе. Он шепотом говорит что-то высокому полицейскому на ухо.

– Ладно, на этом мы пока, пожалуй, прервемся. Конвойные отведут вас обратно в камеру, где вы побудете, пока мы ждем решение об аресте, – говорит Сандра Квист.

Глава сорок пятая

Поднимаясь со стула, Анна чувствует, как ослабли ее ноги. Но никто, кажется, не замечает, что она вся дрожит. Даже ее адвокат, который занят тем, что собирает со стола несколько листиков бумаги и аккуратно засовывает их в портфель. В чем, собственно говоря, состоит его роль? Разве адвокат не должен защищать своего клиента? Стефан Стенфальдт за весь допрос не произнес почти ни одного слова. Может, ей стоит пожаловаться на то, как здесь с ней обращаются?

Но в то же время тихий голосок внутри нее нашептывает, что она сама во всем виновата. Она скрыла информацию от полиции. Как можно быть такой глупой? Ведь было же ясно, что рано или поздно они обязательно обнаружат эти сообщения. О чем она только думала?

– Да, Анна, – внезапно обращается к ней своим звонким мальчишеским голосом адвокат. На нее он даже не смотрит, словно разговаривает со своим портфелем. – Думаю, следующий допрос состоится совсем скоро. Тогда и увидимся.

После чего протискивается мимо нее в коридор и уходит. Сандра Квист и Торд Эрикссон уже давно ушли по своим делам. В коридоре стоит охранник. Он ничего не говорит, только показывает рукой, в какую сторону ей идти.

Вскоре она снова оказывается в своей камере с голыми стенами, где накануне ночью не могла уснуть. Место, которое она уже успела возненавидеть.

Толстая железная дверь захлопывается за ней. Она опускается на койку. Сколько ей здесь еще сидеть? Тишина давит на уши. Стены кажутся такими тесными. Ей становится трудно дышать. А вдруг кислород перестанет сюда проникать? Она ложится на койку, закрывает глаза и пытается сосредоточиться на своем дыхании. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Спустя некоторое время она успокаивается. Щеки становятся мокрыми от слез, и все тело ноет так, словно она пробежала марафон.

Как все смогло зайти так далеко? Она смотрит на грязно-белый потолок камеры и натягивает на себя одеяло. Все началось, когда она согласилась на эту чертову работу. Она помнит тот день в кабинете Харриет. Как она не поверила своим ушам, когда Харриет предложила ей стать руководителем Suzanna. Потом это наивное восхищение, которое она вначале питала к Диане. Премьера фильма, торжество в «Гранд Отеле». Все это внимание и уважение к ней в издательстве. Ах, как же легко она повелась на все эти блеск и лесть! Она ценила эту новую для себя жизнь, ощущала себя совершенно другим человеком. С пылающими от стыда щеками Анна думает о том, что она грелась в лучах славы Дианы и, как ни трудно признаваться в этом самой себе, смотрела свысока на других сотрудников редакции. Тех, кто не понимал. Тех, кто только хныкал. Какой же наивной она была!

Она подвела их. Саркастичную Веронику, которая скучала по Сузанне. Вечно заплаканную Глорию. Миранду с ее финансовыми трудностями, чьи проблемы были гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Еву и Катрин, которые были такими милыми и прилежными, но обе ушли на больничный. Серьезную амбициозную Эмили, которая на деле оказалась совсем не той, за кого себя выдавала.

Потом ее мысли перекидываются на семью. На тех, кому больше всех пришлось страдать из-за того, что она с головой ушла в свою новою работу. Тесс с ее паническими атаками и истериками. Алиса, которая с каждым днем становилась все тише и незаметнее и которой она так редко в последнее время успевала читать книжки на ночь.

А еще Матиас. Пожалуй, развод сейчас – лучшее, что можно придумать.

Неужели работа стоила ей брака?

Слезы не утихают. Но теперь она скорее зла, чем расстроена. Зла на саму себя. Она заслужила находиться здесь. В особенности она проклинает свое тщеславие. Свою слепую веру в то, что она якобы что-то из себя представляет. Что сапоги от Acne, дорогое пальто и восхищенные взгляды коллег в коридорах что-то значили, возносили ее на недосягаемую высоту.

При виде Дианы перед прозрачными дверями издательства у Анны потемнело в глазах. Она могла убить ее прямо там и тогда. Диана выглядела такой свежей, такой отдохнувшей, при макияже, в черных узких брючках, ботильонах на каблуках и с этой своей непомерно дорогой сумкой из меха. Не то что Анна, которой приходилось допоздна засиживаться в темном и пустом, похожем на ангар офисном помещении, глядя на слякотную зиму за окном. Сломленная, уставшая, задерганная. С заброшенной дома семьей, которая перестала ее ждать.

Да, она могла убить Диану уже там и тогда. Их разговор до сих пор звучит у нее в голове. Притворные жалобы Дианы: «Давай обсудим все завтра, я так устала, у меня столько работы». И как Анна, не сдержавшись, бросила ей в лицо: Но ведь на то, чтобы поужинать с Хенриком, у тебя нашлось время!

Диана отделалась обычными отговорками. Что он просто важный клиент, потенциальный рекламодатель и рабочий партнер. Анна не сумела сдержать смех: «Чушь, я видела вас вдвоем».

Она помнит взгляд Дианы в тот момент. Как расширились ее глаза. Сперва Анна подумала, что она сейчас смутится. Ведь она обманула Анну, а та ее раскрыла. Но Диана отреагировала совершенно не так, как ожидалось. Главная редактор лишь склонила голову набок и невинным голоском поинтересовалась: Анна, ты что, ревнуешь? Ты влюбилась в Хенрика? Бедняжка, неужто ты и в самом деле думаешь, что ему может нравиться такая, как ты?

Даже сейчас, находясь в камере, она чувствует, как при мысли об этом начинают гореть ее щеки. Ревность? Разве? Нет, она не думала, что между ней и Хенриком что-то есть. И все же когда она увидела их вместе, то ощутила внутри какое-то жжение. В придачу Диана несколько раз намекала на то, что Анна, кажется, нравится Хенрику.

Анна трясет головой. Воспоминания об этом слишком мучительны.

Но еще мучительнее ее собственная реакция на слова Дианы. Волна злости захлестнула ее, когда она увидела, как Диана с улыбкой на губах повернулась и зашагала прочь. Она ринулась за ней следом.

– Диана, стой, мы еще не закончили! – крикнула она.

Диана быстро обернулась и, глядя задумчиво на Анну, покачала головой:

– Как жаль. Ты стала совсем как они, Анна. С такими же промытыми мозгами. А я тебе так верила. Но теперь мне ясно, что в тебе нет того, что нужно.

Анне становится трудно дышать, когда она об этом думает. В тот момент у нее тоже перехватило дыхание. Бушующая внутри злость парализовала легкие. Справиться с работой? Да уж, кто бы, черт возьми, справился бы с такой работой? Худшее заключалось в том, что она ощущала себя бесполезной, ни на что не годной. Но услышать то же самое от Дианы… Это привело ее в ярость. С потемневшими от гнева глазами Анна бросилась следом за главным редактором. Даже царивший на улице холод не стал ей помехой. Бурлящий внутри гнев согревал ее и заставлял таять снежинки, которые садились на тонкую ткань ее блузки.

Вскоре она нагнала ее и ухватилась за дорогую сумку из меха. Дернула ее на себя, вынуждая тем самым Диану остановиться. Но Диана вывернулась из ее хватки и продолжила идти вперед.

– Возьми себя в руки, ты совсем с катушек съехала, – фыркнула она.

Но Анна продолжала кричать на нее. Наконец Диана свернула на параллельную улицу и остановилась перед въездом на парковку. Обернулась и развела руки в стороны.

– Анна, так дальше продолжаться не может. Скажи честно, чего ты на самом деле хочешь?

Черные тучи неслись по небу, обгоняя друг друга. Влажный холод пробирался под блузку Анны и заставлял ее ежиться.

– Нет, это ты больше не можешь так продолжать, – прошипела она. – Ты должна пообещать мне, что больше никогда не станешь вмешиваться в работу редакции. Иначе ты всех сотрудников заставишь уйти на больничный. Слышишь, что я тебе говорю?

– Анна, ты сейчас просто устала. Езжай домой, к своей семье. Мы поговорим обо всем завтра, когда ты успокоишься. Сейчас ты ведешь себя как ребенок, ей-богу.

Ребенок? Кто это здесь ребенок? Внутри все так и забурлило.

– Ты хоть видела, каким глупым выглядит твой Instagram? Сердечки, рожицы. Спасибки, целую, признательна. Кому признательна? Да ты хоть раз высказывала кому-нибудь свою благодарность?

Диана сделала шаг вперед и посмотрела ей в глаза.

– Тебе, Анна! Просто ты сейчас устала и ничего не соображаешь.

Диана склонила голову набок и слабо улыбнулась:

– Я всегда была тебе благодарна.

Анна почувствовала, как в груди у нее бешено заколотилось сердце.

– Брось, ты просто манипулировала мной. Так же как манипулировала остальными. Ты говорила мне красивые слова, только чтобы я еще больше вкалывала. Как чертов пес, который готов что угодно сделать за крохотный пакетик попкорна. Я ведь знаю, что на людях ты называешь меня своей ассистенткой. Помощницей… А когда мы не смогли взять временную замену для Евы и Катрин, то ты обвинила в этом меня.

– Ох, Анна… Ты хоть слышишь, что ты сейчас говоришь? Лучше езжай домой, выспись, а завтра мы уже все это забудем как дурной сон.

– Домой? Да ты хоть знаешь, что ты разрушила мою семью? У меня больше нет дома, мне некуда возвращаться!

– Погоди, мне кажется, ты сейчас несколько драматизируешь.

Большие голубые глаза широко распахнуты. У Дианы вид как у удивленной куклы. И Анне хочется наорать на эту куклу и свернуть ей шею.

– Но знаешь, я и тебя могу сломать. Мне известно, что твой супруг бегает по секс-клубам.

Она слишком поздно спохватилась, но слова уже слетели с ее языка. На лицо Дианы набежала тень.

– О чем ты говоришь?

Анна упрямо задрала подбородок. Ей явно удалось сбить с Дианы спесь.

– Дэвид. В паршивом секс-клубе. В качестве доказательства у меня есть фото. Уверена, вечерние газеты обрадуются такому. Подобное не слишком-то хорошо вяжется с его имиджем покровителя молодых девушек и вкладом в «Сестринскую общину».

– Ты лжешь.

Анна почувствовала неуверенность в ее взгляде. Это придало ей сил.

– Ты так думаешь?

И почти устыдилась того облегчения, которое она испытала, когда увидела, как Диана пошатнулась. Месть переполняла ее. Делала ее выше.

– Чего ты хочешь, Анна?

– Я хочу, чтобы ты ушла из Suzanna.

Диана развела руками и огляделась, словно под покровом теней скрывался некто, кто мог помочь ей.

– Но ты не можешь просить меня об этом.

– Именно это я и делаю.

Чувство триумфа в груди. Теперь пришел ее черед держать все под контролем.

– Нельзя ли продолжить наш разговор завтра? Я признаю, что была несколько требовательна сегодня. Обещаю, что исправлюсь. Мы можем придумать какой-нибудь план… ты и я. Вместе. Ведь я полагаюсь на тебя, Анна. Ты так хорошо управляешься с журналом. Ну что, договорились?

– Нет. Я хочу, чтобы ты ушла совсем.

Диана покачала головой.

– Анна. Пожалуйста, Анна. Позволь мне хотя бы сейчас добраться до дома. Мне завтра рано вставать для утренних съемок. Мы продолжим наш разговор позже.

Мороз пробрался под кожу и слегка остудил ее первоначальный гнев. Анна поежилась. Больше она ничего не могла сделать. Статья Эмили сокрушит Диану. А если это не сработает, то она пошлет фото Дэвида в вечерние издания.

Она выиграет. Несмотря ни на что.

Анна зажмуривается и отчетливо видит перед собой всю сцену. Как она посмотрела на Диану, после чего повернулась и зашагала обратно ко входу в здание.

Если бы она знала тогда, что в последний раз видит Диану живой…

Анна открывает глаза и вперивает взгляд в выбеленный потолок камеры. Вспоминает, что чувствовала, когда вернулась в редакцию. Как она была совершенно опустошена. Вконец измучена. Ей понадобилось время, чтобы согреться, и еще больше времени, чтобы прийти в себя и снова взяться за работу. Хотя в основном она просто сидела и пялилась в пустоту. Словно из нее выкачали всю энергию. Потом она наконец спустилась в подвал, чтобы оставить там этот чертов пакет с одеждой и новым ковриком для занятий йогой.

Если бы она этого не сделала, то кто-нибудь другой обнаружил бы Диану. Скорее всего, тот, кто первым бы пришел утром на работу. Тогда бы этот человек нашел цепочку Анны. Залитую кровью, лежащую рядом с трупом.

Ее бьет дрожь. От жесткой койки болят спина и ноги. В тот вечер ее обуревала нездоровая злость. Неужели она сумела бы даже убить Диану в таком состоянии? Эта мысль пугает ее. Нет, нашелся кто-то еще, кому главный редактор тоже перешла дорогу. Но кто?

Должно быть, Анна задремала, потому что неожиданный шум заставил ее вздрогнуть и резко открыть глаза. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, где она находится.

В камере предварительного заключения, подозреваемая в убийстве Дианы Грей.

Внутрь заглядывает охранник.

– Они снова хотят с тобой поговорить, – произносит он.

Глава сорок шестая

Когда Анна входит в комнату для допросов, там уже сидят Сандра Квист и Торд Эрикссон. Анна окидывает взглядом голые стены помещения, оно точно такое же, в каком они сидели раньше. Такое же серое и унылое. Только стол и несколько стульев. Напротив толстой стальной двери – окно, за которым темно. Должно быть, сейчас вечер. Она уже почти сутки находится в полицейском участке, отрезанная от всего мира. Ее адвоката нет на месте. Она хочет спросить почему, но обстановка в комнате на этот раз совсем другая. Появилось нечто, чего она пока не может понять. Оба полицейских серьезны как никогда. Торд Эрикссон выглядит просто гигантом рядом со своей миниатюрной коллегой. И все же из них двоих именно Сандра обладает большей властью и энергией.

Торд жестом показывает: садитесь – и Анна медленно опускается на стул.

– Сколько еще вы собираетесь удерживать меня здесь? И где мой адвокат? Разве он не должен быть сейчас со мной?

– Не думаю, что прямо сейчас вам понадобится ваш адвокат. И мы имеем право продержать вас три дня, пока прокурор не отправит в суд ходатайство о вашем аресте, – объясняет Сандра Квист. – Но кое-что произошло, и мы, как говорится, должны снова с вами побеседовать. Речь идет об Эмили.

– Так вы нашли ее?

– Анна, к сожалению, должна вам сообщить, что Эмили найдена мертвой.

В комнате становится пугающе тихо. Анна во все глаза смотрит на Сандру. Последние слова эхом звучат в ушах. Эмили мертва? Этого не может быть. Этого просто не может быть. Наверное, это какое-то недоразумение. Перед глазами возникает образ серьезной девушки. Постоянно застегнутая на все пуговицы белая рубашка. Туго стянутый хвост. Вдумчивый взгляд.

Анне моментально становится дурно. Как же душно в этой крохотной каморке. Она пытается подобрать подходящие слова. Какие угодно. Любые.

– Что? Но как… Когда?

Сандра Квист переводит взгляд на Торда. Тот ничего не говорит, только смотрит с абсолютно непроницаемым видом на Анну.

– Не будем вдаваться в детали, но ее обнаружили сегодня утром, – сообщает наконец Сандра.

– Но… Я не могу в это поверить. Как она умерла?

Прерывающийся голос, глаза жгут слезы. Эмили мертва?

Сандра смотрит на нее. В ее взгляде читается сострадание.

– Простите, что вам приходится это слышать, но мы подозреваем, что она тоже была умышленно убита. Именно поэтому мы должны снова с вами поговорить. Мы считаем, что это убийство связано с убийством Дианы.

– Но вы же не думаете, что это я…

– Нет, мы не думаем, что вы виновны в смерти Эмили. Судя по результатам предварительного осмотра, ее убили через несколько часов после того, как был обнаружен труп Дианы, но после смерти тело девушки было перенесено в другое место. И сброшено в воду… Там мы и нашли его. Это означает, что вы никак не можете быть к этому причастны, потому что в это время вы находились на допросе в Milles Media, а потом были доставлены на патрульной машине домой.

– О боже… – всхлипывает Анна. – Я не могу в это поверить. Такая молодая. А я еще столько раз пыталась до нее дозвониться. Отправила ей кучу сообщений. И теперь вы хотите сказать, что все это время она была мертва?

– Да, к сожалению. И мы хотим попросить вас о помощи. Расскажите нам еще раз все, что вы знаете об Эмили.

Анна несколько раз тяжело сглатывает. Когда она открывает рот, ее голос звучит хрипло и надтреснуто. Она снова все рассказывает. Все, что знает. Сандра и Торд внимательно слушают, время от времени задавая уточняющие вопросы. Они хотят знать все, что говорила и делала Эмили в последнее время. Что Анна прочла в документах дома у Нуур Хаддад. Анна снова высказывает свою теорию о том, что Данута – это Диана, и что Диана соврала про свой возраст, и на момент начала карьеры участницы реалити-шоу она являлась несовершеннолетней, и что ей было всего семнадцать, когда она вышла замуж за Дэвида Декера.

– И вы слышали, как Диана сказала, что это она здесь жертва? – интересуется Сандра.

– Да, так она и сказала. А потом Эмили сказала ей на прощание, что надеется, что Диана вскоре ей перезвонит.

Сандра и Торд обмениваются взглядами. Они задают Анне еще несколько уточняющих вопросов, после чего Сандра захлопывает свою папку.

– Спасибо, Анна. Я понимаю, это шок для вас. В ходе дела возникли новые детали. Сейчас вы можете ехать домой, но прошу оставаться в черте города. Вы все еще можете нам понадобиться.

– Меня больше не подозревают в убийстве?

– Вы свободны, но по-прежнему проходите фигурантом по делу. Однако прокурор не думает, что у него есть веские причины вас здесь задерживать.

Анна с трудом воспринимает слова, которые ей говорят, но они все же приносят ей облегчение. Она избавлена от необходимости снова возвращаться в ту мерзкую тюремную камеру. Она может ехать домой.

Но настоящей радости она не испытывает. Эмили мертва.

Неужели что-то случилось в клубе? Следующая мысль повергает ее в еще большее отчаяние. Это она отправила Эмили фото Дэвида в клубе. Это она навела ее на след.

Горло болезненно сдавливает. Выходит, она послала Эмили на смерть?

Глава сорок седьмая

За окном проносится февральский Стокгольм. Анна уселась в такси на заднее сиденье с намерением побыть одной, наедине со своими мыслями, и теперь благодарна водителю за то, что тот, кажется, понял, в каком она сейчас состоянии, и не предпринял ни одной попытки заговорить.

Когда ее выпустили, она получила обратно свой мобильный телефон. Оказалось, что, пока она была в камере, ей несколько раз звонила мама. Анна испускает стон. Как эта новость смогла дойти до Испании? Неужели им стало известно, что она была задержана по подозрению в убийстве? Нет, сейчас она явно не в том состоянии, чтобы перезванивать родителям.

Темное небо. В некоторых окнах горит свет, и дома словно окружены светящимся туманным ореолом. До сих пор зима показывала себя с самой некрасивой стороны. Слякоть и серость. Примерно в это время полицейские постучались к ней вчера домой и забрали ее. Через двое суток после того, как она обнаружила в подвале труп Дианы.

Целые сутки она просидела взаперти в большом здании комиссариата в Кунгсхольмене. Это долго. Очень долго.

Это был кошмар.

Швецию часто критикуют за продолжительные периоды задержания. Люди могут месяцами сидеть в камере без всякого суда и следствия. Прежде она никогда не понимала, что это значит. До сегодняшнего дня. Но она по крайней мере жива. А Эмили – нет.

При этой мысли на ее глаза наворачиваются слезы. Она поспешно вытирает их, но на их месте появляются новые. Они все текут и текут и никак не могут остановиться.

Когда они сворачивают в ее район и Анна видит хорошо знакомый ей силуэт виллы, ее охватывает тревога. Что скажет Матиас? Тесс и Алиса? Она помнит их перепуганные лица, когда ее забирала полиция. Неужели они теперь до конца жизни обречены жить с этими воспоминаниями?

Не моргнув глазом, она расплачивается с шофером кредитной картой издательства. Это работа во всем виновата. Стоит ей подумать о редакции, как кто-то словно проворачивает нож в ее животе.

Знают ли они, что она была задержана по подозрению в убийстве? Что они подумали? Писали ли об этом в газетах?

В убийстве Дианы Грей подозревается ее коллега.

Она не хочет ничего об этом знать.

В прихожей ее вновь охватывают эмоции. Алиса стоит на черной плитке пола в прихожей с руками, безвольно повисшими вдоль туловища. На ней желтенькая застиранная пижамка, и Анна в очередной раз поражается, какая же ее дочка маленькая. Она опускается на колени, чтобы заключить Алису в свои объятия. Сквозь слезы она видит, как из кухни появляется Матиас. Тихие настороженные шаги, нечитаемое выражение лица.

– Мама, почему тебя вчера забрали полицейские? – спрашивает Алиса.

Что ей ответить? Сколько способен понять девятилетний ребенок? Она берет личико Алисы в свои ладони.

– Малышка, это сложно объяснить, но это связано с моей начальницей на работе.

– С Дианой? С той, которую убили? – Алиса знает больше, чем она думала.

– Я спросила Сири, – объясняет дочка. – И она рассказала мне про убийство.

– Сири? – переспрашивает Анна.

– Ну да, Сири. В телефоне.

Сири. Это не одноклассница. Siri[13] в телефоне. Ну конечно. Как же она раньше не сообразила?

– Ты ведь много общаешься с Siri, да?

– Да, с ней весело разговаривать, – кивает Алиса. – Я узнаю много нового. И мне уже не так одиноко.

Комок в горле. Подходит Матиас, приветствует ее неловким жестом.

– Здравствуй, – говорит она ему и поднимается с коленей.

Алиса берет маму за руку. Теплая мягкая детская ручка сжимает ее ладонь, и Анна чувствует, как ее наполняют свежие силы. Только сейчас она понимает, насколько сильно соскучилась по своей семье. Даже по Матиасу.

– Здравствуй, – говорит он. – Тебя отпустили?

– Прокурор решил, что сейчас нет оснований меня удерживать, я свободна, но по-прежнему фигурирую в деле. Не знаю, что это значит… Может, меня попрежнему подозревают.

Негромкие шаги на лестнице. На верхней площадке появляется Тесс. Она бледная, с шелушащейся кожей вокруг губ.

– Тесс, дорогая, иди сюда. Дай я тебя обниму.

Тесс медленно спускается по ступеням. Когда она оказывается рядом, Анна замечает опухшие от слез глаза дочери. Она осторожно обнимает девочку, вдыхает аромат ее волос. У них немножко сальный запах, но это пустяки. Любовь переполняет ее. Подумать только, она едва всего этого не лишилась.

Уложив девочек спать и пожелав им спокойной ночи, Анна с Матиасом спускаются на кухню. Муж хранит молчание, но потом берет подсвечник, зажигает несколько свечей и ставит на стол. Затем подходит к буфету и достает бутылку вина. С хорошо знакомым булькающим звуком вино льется в бокалы. В полной тишине они выпивают его до дна. После чего муж открывает рот.

– Как ты?

Приглушенный свет свечей смягчает черты его лица.

Ей приходится пережить все заново. Все, что, казалось, уснуло, кануло в небытие. События последних суток. Эмили. Анна делает глоток, прежде чем ответить.

– Буду честна с тобой. Не очень.

Он медленно кивает.

Вначале она сомневается. Но потом принимается рассказывать. Матиас слушает, задает вопросы. У них выходит на диво спокойный, без режущих кромок, разговор. Анна сама удивляется тому, как легко ей сейчас с ним разговаривать. Они уже много лет так друг с другом не говорили.

Прежде чем приступить к рассказу о самой тяжелой части повествования, о найденной мертвой Эмили, Анне приходится проглотить вставший в горле комок.

– Это так больно. Бедная Эмили. Я чувствую себя виноватой в ее смерти, ведь это же я в какой-то степени подтолкнула ее поехать в этот клуб.

– Но это не твоя вина.

– Я не могу смириться с тем, что она мертва. Кто-то убил ее, понимаешь ты это?!

Шум в прихожей прерывает их разговор. Матиас смотрит на нее.

– Эй? Есть там кто? – кричит он.

Тишина. Никто не отзывается. Тогда он встает и покидает кухню. Анна слышит, как он говорит что-то Тесс в прихожей, но слов не разобрать.

Вскоре он возвращается.

– Тесс забыла какую-то свою вещь у зеркала. Она уже снова в своей постели и спит. – Матиас качает головой.

Анна смотрит на мужа повнимательнее. Он выглядит таким усталым. До нее вдруг доходит, что она-то не спросила его, как он себя чувствует, но не успевает задать ему вопрос, как Матиас снова берет слово:

– Тесс очень тяжело все восприняла. Я ведь сначала переживал в основном за Алису. Думал, что ей, еще такой маленькой, будет трудно понять. Но на деле именно Тесс досталось больше всего.

Он замолкает, закусывает губу и смотрит на свой бокал с вином. Вид у него такой, словно он хочет сказать что-то еще. Трепещущее пламя свечей в подсвечнике.

– Не пойми неправильно. Я говорю это не затем, чтобы в чем-то тебя упрекнуть. Я понимаю, что то, через что тебе пришлось пройти, – чертовки мучительно. Но теперь я хочу попросить тебя немного успокоиться и заняться семьей. Заняться Тесс. Я в самом деле очень волнуюсь за нее.

Глава сорок восьмая

Анна просыпается оттого, что кто-то трясет ее за плечо.

– Просыпайся, Анна, скорее! Ты должна немедленно проснуться!

Она садится и тут же испытывает немедленное облегчение от того, что она снова находится в своей постели в собственной комнате. В своем доме. Рядом с ее постелью – Матиас. При виде взволнованной физиономии мужа прекрасное чувство тут же улетучивается.

– Что случилось?

– Тесс пропала.

– Что значит «пропала»? Разве она не пошла в школу?

– Нет, когда я сегодня утром отправился будить детей, Тесс не оказалось в постели. Я сперва решил, что она рано встала и уже ушла, но, когда попытался дозвониться до нее, она не взяла трубку. А сейчас я получил из школы электронное письмо о прогуле ученика без уважительной на то причины.

Анна трет глаза. Сколько же сейчас времени? Она хлопает по кровати и простыне, чтобы найти мобильный. Без двадцати девять. Не так уж и долго она спала.

– Я дал тебе поспать… – неуверенно бормочет Матиас.

Они входят на кухню. Анна просит Матиаса еще раз все рассказать, пока она звонит Тесс с мобильного. Бесполезно. Никто не берет трубку. Тесс вчера выглядела очень несчастной. Подавленной тем, что случилось, как сказал Матиас. Нелегко смотреть, как полиция забирает твою маму. Но ведь теперь Анна снова дома. Так почему же Тесс сбежала? И куда она направилась? Она трет виски пальцами, пытаясь мыслить здраво.

– Звонил Ловисе? Или как там зовут ее новую подругу – Натали?

– Нет, они же на занятиях.

– Мы должны сейчас же позвонить им обеим. И в школу тоже. Может, она просто опоздала на уроки.

– Я уже разговаривал со школой, они дадут знать, когда она появится.

Анна кусает ноготь.

– Мы все равно еще раз туда позвоним и попросим разрешения переговорить с Ловисой и Натали. Может, им известно, где она.

Матиас кивает. Берет телефон и набирает номер школьной администрации. Анна слушает, что говорит Матиас. Жестом показывает мужу, чтобы он переключил звонок на громкую связь.

– Ясно, но мы не знаем, где она. Ей всего четырнадцать. Мы хотели бы переговорить с ее подругами, Ловисой и Натали.

У женщины на том конце линии вязкий, тягучий голос. По нему слышно, что она не воспринимает всерьез того факта, что ученик не явился утром на занятия. Анне хочется крикнуть ей, что здесь все иначе, но едва ли она может рассказать о том, что ее только что выпустили из тюрьмы.

– Когда урок закончится, я могу зайти в класс и попросить девочек перезвонить вам на перемене, – говорит женщина тягучим голосом. – Как, вы сказали, их зовут?

– Ловиса Карлссон и Натали… – Матиас вопросительно смотрит на Анну, но та в ответ качает головой, она понятия не имеет о том, какая фамилия у Натали. – Мы не знаем ее фамилии, – говорит он в трубку.

– Хорошо, я попрошу их перезвонить вам.

Матиас кладет трубку, и какое-то время они молча смотрят друг на друга. Что им теперь делать? Звонить в полицию? Анна хватает мобильный и пытается снова дозвониться до Тесс, но, как и раньше, попадает на автоответчик. Она отправляет сообщение, в котором просит дочку как можно скорее перезвонить.

– Может, я сварю немного кофе? – спрашивает Матиас и, не дождавшись ответа, встает.

В кухню входит Алиса. Анна вопросительно смотрит на Матиаса.

– Я сказал в школе, что она приболела. У нас столько всего случилось, а теперь еще и это… в общем, ей лучше пока побыть дома.

– Где Тесс? – спрашивает Алиса.

Анна одаривает дочь слабой улыбкой, протягивает к ней руки и заключает Алису в крепкие объятия.

– Мы точно не знаем, малыш. Должно быть, она ушла рано утром. Может, хотела с кем-нибудь увидеться до начала занятий?

– Ты про того парня, с которым она встречается? – невнятно бормочет Алиса в волосы Анны.

Анна вздрагивает и, взяв дочку за плечи, чуть отстраняет ее от себя, чтобы видеть ее лицо.

– Что ты сказала, Алиса? Тесс встречается с парнем?

Матиас немедленно оказывается рядом. Они с Анной взволнованно смотрят друг на друга и потом снова на Алису.

– Что за парень? – напряженно спрашивает Матиас.

Анна пытается сладить со своим дыханием. Главное – не пороть горячку. Конечно же, у нее может быть парень. Все-таки Тесс как-никак четырнадцать, скоро пятнадцать. Но почему она сбежала? Утром? Или она ушла из дома еще ночью?

Алиса слегка пожимает плечами:

– Не знаю.

Матиас опускается перед ней на корточки.

– Алиса, ты должна рассказать, что ты знаешь.

– Есть один парень, который звонит Тесс.

– По мобильнику?

Алиса кивает.

– И о чем они разговаривают?

– Не знаю, но он не всегда добр с ней, иногда она становится грустной после его звонков.

Анна смотрит на Матиаса.

– Мы должны позвонить в полицию и объявить ее в розыск, – говорит она, интуитивно чувствуя, что так будет правильнее всего. И надо поспешить.

– Ты в самом деле думаешь, что они всерьез нас воспримут? Разве не должно пройти двадцать четыре часа с момента исчезновения?

– Она ребенок, Матиас! И я чувствую, что… – А в самом деле – что? Анна не может сформулировать это даже самой себе. Что-то очень серьезное.

Матиас скребет себя по заросшему щетиной подбородку. Морщины на его лице стали глубже. Потом он кивает, но только они собираются звонить, как телефон внезапно начинает издавать трели сам. Анна с облегчением выдыхает. Должно быть, это Тесс. Звонит, чтобы объяснить, где она. Наверняка какое-нибудь совершенно ерундовое объяснение, над которым они скоро вместе посмеются.

Матиас смотрит на дисплей. Но когда он, нажав на вызов, представляется своим полным именем, Анна понимает, что это не Тесс.

– Натали, как хорошо, что ты позвонила. Ты не знаешь, где Тесс?

Он хмыкает, пока Натали что-то говорит на другом конце линии. Анна затаивает дыхание. Алиса обнимает ее своими ручками за плечи.

– А Ловиса тоже не знает?

– Переключи на громкую связь, – шипит мужу Анна. – Я хочу слышать, что она говорит.

– Погоди, Натали, я только переключусь на громкую связь. Вот, теперь я тебя слышу.

– Ага… нет, я не знаю, где она, – говорит Натали. – Я не видела ее со вчерашнего дня, ее не было в школе.

– А вы не переписывались или, как это называется, не чатились?

– Не-а. Она ничего не выкладывала и не писала на своей.

Анна наклоняется к трубке:

– Натали, это Анна, мама Тесс. Умоляю, помоги нам. У меня такое чувство, что с ней стряслось что-то серьезное. Ответь, пожалуйста, где, по-твоему, может быть Тесс?

В трубке становится тихо.

– Натали, ты не предашь ее, если расскажешь. Обещаю тебе, никто не станет на тебя злиться. Поэтому, если ты что-то знаешь, – скажи. Пожалуйста. – Голос Анны срывается на фальцет. Она пытается сдержать рвущиеся наружу слезы. Они слышат дыхание Натали в трубке.

– Ну, в общем, я точно не знаю, но, кажется, его зовут Якке.

Якке?

Матиас наклоняется и перехватывает телефон. Лицо красное, голос громкий.

– Якке? Кто это?

Анна мысленно видит снимок: Дэвид и Якке в сексклубе. Снимок, который ей дала Миранда. Эмили отправилась в этот клуб – и теперь мертва. Что, черт возьми, происходит?! Тесс знакома с Якке?!

Голос Натали дрожит в трубке:

– Я лишь знаю, что перед этим она много с ним общалась. Была буквально одержима им.

– Кто такой, черт побери, этот Якке?! – не выдержав, вопит Матиас. – Та самая знаменитость, что ли?

Анна шикает на него.

– Натали, прости, – выдавливает она. – Пожалуйста, расскажи все, что ты знаешь об этом Якке.

– Да я мало что знаю. Началось все несколько месяцев назад, может, полгода… в общем, осенью. В ту пору Тесс всю дорогу о нем болтала. Он был ее идолом. И она решила списаться с ним в Сети. Он ответил на ее сообщение, и она была жутко счастлива.

– А потом что случилось?

– Она перестала о нем говорить. Но, мне кажется, продолжала оставаться с ним на связи.

– Почему?

– Думаю, он попросил ее временно залечь на дно. Не привлекать лишнего внимания. Он же взрослый! Естественно, он не хотел, чтобы кто-нибудь решил, что он водится с малолеткой.

– Натали, как ты думаешь, они не только созванивались, но и встречались?

В трубке на несколько секунд воцаряется тишина. Анна слышит учащенное дыхание девушки.

– Да, я так думаю.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что она перестала проводить время со мной… я не знала, где она и что с ней. А еще она попросила меня говорить, что якобы ночует у меня.

– То есть каждый раз, когда она говорила, что провела ночь у тебя, на самом деле… – догадывается Матиас.

– Простите.

– Ты не виновата, – спешит вставить Анна. – Значит, она говорила, что встречается с Якке?

– Нет, она ни разу этого не говорила, просто у меня сложилось такое впечатление. – Натали какое-то время молчит, но чувствуется, что она хочет что-то еще сказать, поэтому Анна терпеливо выжидает и предостерегающе поднимает руку, чтобы Матиас тоже ничего не говорил. И наконец в трубке раздается:

– Она изменилась…

– Как же?

– Не знаю. Но она сама на себя не похожа. Стала какая-то скрытная. Испуганная. Не знаю даже, как сказать.

Анна утыкается лицом в ладони. Ведь Матиас твердил ей о том же самом. Она и сама это чувствовала. Что-то не так было с Тесс. Она действительно сильно изменилась, и дело здесь не только в подростковых гормонах. Она вспоминает о записи на прием к психологу в ДПП, до него еще несколько недель. Когда этот день наконец наступит, будет уже слишком поздно.

– Иногда она заявляется по ночам ко мне домой, но где была, не говорит. А на днях… я действительно заволновалась. В тот раз она пришла ко мне после полуночи. Она была чем-то сильно подавлена, но не хотела ничего говорить.

– А твои родители как на это отреагировали? – спрашивает Анна, и ей тут же становится стыдно за свой вопрос. Это она должна была реагировать. Поактивнее.

– Моя мама часто работает в ночную смену. Она медсестра и только рада, если у меня ночуют друзья. Так что я обхожусь одна.

Натали больше нечего сказать, и Матиас благодарит ее за помощь. Глаза Анны полны слез, большего ей не узнать. Малышка Тесс. Во что же ты ввязалась?..

Когда Матиас кладет трубку, Анна встает. Отрывает кусок от бумажного полотенца и шумно сморкается. Потом смотрит на Матиаса. Похоже, он потрясен не меньше ее.

– Я же могу написать ей в чате, – внезапно говорит Алиса. – Мы с ней часто так общаемся. Может, она мне там уже что-нибудь прислала?

И Алиса торопливо убегает за своим мобильником.

– Она написала мне!

– Что?

– Вот, глядите.

Алиса показывает. На экране написано: От Тесс. Анна чувствует, как учащается ее пульс.

– Что она пишет?

Алиса щелкает по сообщению.

– Она пишет, что должна покинуть нас. Что она должна помочь тебе, мама. – Дочка серьезно смотрит на мать.

Сердце Анны пропускает удар.

– Помочь мне? Дай взглянуть.

Алиса дает ей свой мобильный, по-прежнему глядя на маму расширившимися от волнения глазами. Матиас тоже встает рядом и читает вслух сообщение:

– «Я должна покинуть вас. Должна помочь маме».

Внутри Анны поднимается паника. Что значит «помочь маме»?

– Мы должны позвонить в полицию, – решает Анна и сглатывает слезы.

– Думаешь, она с Якке?

– Не знаю, но, Матиас, Якке опасен. Он был в клубе вместе с Дэвидом. Эмили поехала в этот клуб и… – Анна не в силах закончить фразу.

Вместо этого она хватает телефон и звонит в полицию. Просит, чтобы ее соединили с Сандрой Квист.

Глава сорок девятая

Время уже половина одиннадцатого утра, когда Сандра Квист и Торд Эрикссон наконец оказываются у них в гостиной. Анну поражает, насколько привычно она, эта самая гостиная, выглядит. Все как обычно, и она понимает, что любит все привычное, потому что это ее привычное, ее дом и ее семья. К горлу подкатывает комок. Единственное, что плохо сюда вписывается, – это двое полицейских на большом сером диване. Но каким-то странным образом они лишь усиливают ощущение того, что все остальное вокруг – это свое, родное.

Она благодарна Сандре Квист и ее напарнику за то, что они серьезно восприняли ее телефонный звонок. Якке – связующее звено. Он присутствует на снимке Дэвида в клубе и, по словам Натали, знаком с Тесс.

Полицейские сообщают, что оба – и Тесс, и Якке – объявлены в розыск и что сейчас они пытаются отследить местонахождение Тесс по ее мобильному телефону.

– Все патрульные машины в городе получили оповещение, мы скоро найдем ее, вот увидите. – Сандра говорит спокойно, и Анну слегка отпускает. – Мы можем поговорить с Алисой?

– Конечно, – кивает Анна.

Матиас приводит Алису, которую они перед приездом полиции отослали в ее комнату смотреть кино. Девочка с серьезным видом входит в гостиную. Анна показывает ей, где сесть – в кресло напротив инспектора.

– Здравствуй, Алиса. Меня зовут Сандра Квист, я полицейская и собираюсь задать тебе пару вопросов. Мы хотим найти Тесс, твою старшую сестру. – Сандра бросает взгляд на своего коллегу. – А этот здоровый парень – мой коллега Торд. Но мы иногда зовем его Тотте.

Алиса серьезно кивает.

– Торд, не мог бы ты помочь Анне с напитками?

Анна показывает Торду дорогу на кухню, спрашивает, не хотят ли они с Сандрой кофе, на что Торд отвечает согласием. Она наливает немного сока для Алисы, после чего полицейский помогает ей донести поднос до гостиной.

– Ой, как вкусно! – восклицает Сандра Квист. Сейчас ее голос звучит совсем иначе, чем в полицейском участке. Более открытый взгляд, в движениях больше мягкости. Алиса в ее присутствии, похоже, перестала нервничать. – Тотте, Алиса как раз рассказывала мне про свою старшую сестру. Они часто смотрят вместе YouTube, играют в «Монополию» и раскладывают пасьянсы. Они обе любят слушать Билли Айлиш, и им нравится TikTok[14]. А еще они общаются в Snapchat[15]. Каждый день отправляют друг другу снэпы[16].

Анне становится жарко. Ее дочери ежедневно общаются друг с другом в чате. Возможно, они куда ближе, чем она думала. Не такие одинокие, как она опасалась. Может, она все же не такая уж никудышная мать, как ей казалось?

– Алиса, когда ты в последний раз переписывалась с Тесс?

Алиса смотрит на свои руки. Анна затаивает дыхание. Словно боясь спугнуть дочь неосторожным вздохом.

– Перед тем как вы приехали. Я проверила свою страницу в чате, потому что мама с папой волновались.

– И что она написала?

– Что она должна уехать. Должна помочь маме.

– И как же? Каким образом она должна помочь вашей маме? – спрашивает Сандра.

– Не знаю. Но, наверное, это как-то связано с маминой начальницей. С той, которую убили. Дианой.

Анна откашливается.

– Она спрашивала об этом Siri… должно быть, та наткнулась в поисковике на какую-нибудь статью в вечерней прессе.

Сандра не отвечает и вместо этого снова обращается к Алисе:

– Как ты думаешь, Алиса, что она имела в виду? Как она собирается помочь маме?

– Не знаю. Но мне кажется, что есть некто, кто хотел, чтобы она пришла.

– Кто же это?

– Тесс кое с кем переписывалась.

– Откуда ты знаешь?

– Она отправляла кому-то сообщения, постоянно.

– И ты думаешь, она переписывалась с каким-нибудь парнем?

– Да, но мне кажется, он не очень хороший. Ему нравилось, когда Тесс раздевалась.

Грудь сдавливает словно обручем. Малышка Тесс. Маттиас входит в гостиную, Анна ловит его обеспокоенный взгляд. Очевидно, он слышал, что сказала Алиса. Лицо мужа мрачнее тучи. Торд сурово смотрит на них обоих. Анна зажимает себе рукой рот, чтобы ненароком чего не ляпнуть. Кусает себя за указательный палец.

– Почему ты так думаешь, Алиса?

Голос Сандры спокоен, как и раньше. Торд неподвижно восседает в соседнем кресле. На его каменном лице не написано ровным счетом никаких эмоций. В то время как внутри Анны бушует шторм. Ей хочется закричать и броситься к Алисе. Обнять ее и сказать, что все будет хорошо.

– Потому что она часто снимала с себя одежду и фотографировалась нагишом или снимала на видео, а потом отправляла ролики ему. Я однажды слышала, как он ее об этом просил.

Анна вспоминает тот вечер, когда она застала Тесс в одном лифчике и с телефоном в руке. Неужели она посылала свои снимки Якке? Почему она тогда не расспросила ее как следует? Анна обещает себе, что, если Тесс найдется, она станет самой хорошей мамой. Настоящей матерью.

– Здесь, дома?

– Да, но его здесь не было. Они говорили по мобильнику.

– А тебе случайно не показался знакомым его голос?

– Нет…

– Но, может быть, ты знаешь, кто это был?

– Нет.

Сандра откидывается назад.

– А ты слышала, чтобы она говорила о Якке?

– Нет, а впрочем, да. Раньше она постоянно о нем твердила. Мы вместе смотрели его ютуб-канал. Но больше уже не смотрим. Теперь она вообще о нем не заговаривает.

– А еще что-нибудь она тебе говорила?

– Нет, она не слишком была разговорчива. В последнее время она в основном грустила или злилась.

– Как ты думаешь, что она имела в виду, когда написала, что должна помочь вашей маме?

– Я не знаю.

– А как часто вы общаетесь друг с другом в чате?

– Почти каждый день. Бывает, что она забывает, тогда я пишу ей, чтобы напомнить.

– Это потому, что вы собираете дни? – спрашивает Сандра.

– Да. Наш чат не прерывается уже двести восемьдесят один день.

– Здорово!

Анна не понимает, о чем они тут болтают. Должно быть, по ее вопросительному выражению лица Сандра догадывается об этом, потому что объясняет, что в Snapchat можно увидеть, сколько дней люди состоят друг с другом в переписке.

– Поэтому обычно я могу отслеживать его местонахождение по снэп-карте, – продолжает Алиса. – Но сейчас у нее статус невидимки, и я не знаю, где она находится.

– А ты видела, где она находилась, когда она написала тебе, что должна помочь маме?

Алиса качает головой, вид у нее делается несчастный:

– К сожалению, нет. Иначе я бы смогла тогда вам помочь найти ее.

– Ты и так нам очень сильно помогла, и мы обязательно найдем ее, – заверяет ее Сандра.

Глава пятидесятая

Время тянется невообразимо медленно. Сандра Квист и Торд Эрикссон покидают их, напомнив напоследок, что и Тесс, и Якке объявлены в розыск и обязательно найдутся. У каждого полицейского в городе имеется на них ориентировка.

Анна чувствует, что сойдет с ума, если будет просто сидеть и ждать, не имея возможности ничего сделать. Матиас бродит туда-сюда по дому с всклокоченными волосами и застывшим взглядом. В конце концов Анна включает на кухне радио и садится за стол. Время уже четыре часа дня. Начинаются новости, и ведущий сообщает о том, что молодая женщина найдена мертвой в заливе у Лонгхольмена в районе Седермальм в Стокгольме. Полиция подозревает убийство, поскольку нет никаких признаков утопления. Тело отправлено на судмедэкспертизу для дальнейшего исследования. Личность женщины установлена, ей было двадцать шесть лет.

Эмили.

Анна спросила Сандру про Дэвида. Инспектор полиции сообщила, что его задержали, но в тот вечер он был в клубе, нашлось много свидетелей, которые его там видели, поэтому, хотя он до сих пор находится под следствием, подозрение в убийстве жены с него снято.

Внезапно Алиса подбегает к ней с телефоном в руке.

– Тесс появилась на снэп-карте!

Алиса показывает экран. Анна едва верит своим глазам. Тесс находится в лесополосе за школой, всего в двадцати минутах ходьбы от дома. Анна так стремительно вскакивает на ноги, что опрокидывает стул.

– Мы должны ехать туда!

– А еще мы должны известить полицию, – говорит Матиас.

Они выскакивают в прихожую и быстро накидывают на себя верхнюю одежду. С секунду Анна колеблется. Алисе нельзя с ними идти. Вдруг Тесс что-то сделала…

…Например, наложила на себя руки. При этой мысли горло словно сдавливает удавкой.

– Матиас, скорее звони в полицию. Останешься с Алисой дома. Я сама туда пойду.

– Но почему…

– Послушайся меня сейчас, вдруг Тесс…

Матиас бледнеет, когда до него внезапно доходит, после чего кивает:

– Хорошо. Я предупрежу полицейских.

Анна впопыхах натягивает ботинки и выбегает из дома. Позади школы тянется лесной массив, где у школьников часто проходят соревнования по спортивному ориентированию. В детском саду детей водили туда на экскурсии. Что там делает Тесс?

Обычным прогулочным шагом туда двадцать минут ходу. А если она побежит, может быть, тогда уложится за пятнадцать? Анна мчится по улице. К вечеру подморозило, и прерывистое дыхание паром вырывается из ее рта. Вскоре Анна начинает задыхаться; она явно переоценила свои силы. И почему она бросила тренироваться? В боку колет, а икроножные мышцы словно одеревенели и горят, но она терпит. Мысль о Тесс заставляет ее продолжить бег.

Она добирается до аллеи, которая уводит в глубь посадок, где, судя по маячку на карте, находится Тесс. «Точнее, мобильник Тесс», – поправляет она себя. Еще не факт, что Тесс окажется там же.

Темнеет. Когда Анна замедляет ход и сворачивает в лес, между стволами деревьев уже залегли сумерки. Мороз покрыл землю кристалликами льда, и они похрустывают при ходьбе.

Анна бросает взгляд на экран телефона. Половина пятого. Ей понадобилось тридцать минут, чтобы добраться сюда. Тяжелое, сбивчивое дыхание, горло саднит, словно наждаком по нему прошлись. Темные деревья отбрасывают длинные корявые тени. Царящая вокруг тишина давит на уши. Какая-то птица проносится совсем рядом, и сердце Анны едва не выпрыгивает из груди. Она медленно идет вперед, боясь что-нибудь пропустить. Вдруг Тесс лежит где-нибудь за деревом? Вдруг она ранена? Речь может идти буквально о секундах.

И все же в голове до сих пор не укладывается. С какой стати Тесс должна с собой что-то делать, если она сказала Алисе, что отправилась помогать маме? Анна старается отбросить прочь все лишние мысли и продолжает идти вперед. Сейчас самое важное – это найти Тесс.

Чем дальше она заходит в лес, тем темнее становится вокруг. Дорога постепенно идет в гору, она знает, что скоро начнется крутой подъем. Впереди – холм, с вершины которого можно увидеть половину Стокгольма. Ее разогревшееся было от ходьбы тело постепенно начинает остывать. Анна чувствует, как мороз пробирается к ней под одежду.

Внезапно она что-то замечает. Какое-то движение между деревьями. Что это, человек или зверь? В здешней округе водится много косуль. Иногда они самым бесстыдным образом забираются на садовые участки в поисках овощей и зелени. Анна осторожно крадется вперед. Треск ломающихся под ногами сучьев и хруст скованной морозом палой листвы не дает ей двигаться беззвучно.

Новое движение. Да, точно, это человек. Мужчина в короткой кожаной куртке. Он стоит к ней спиной. Подобравшись еще ближе, Анна узнает Якке. У нее перехватывает дыхание. Спрятавшись за дерево, она выглядывает из-за ствола. Сердце замирает в груди, когда она видит стоящую перед Якке Тесс. До нее доносятся их голоса. Больше похоже на бормотание, чем на конкретные слова. Нужно подобраться поближе. Но она боится их спугнуть. Собравшись с духом, Анна медленно отделяется от дерева и крадется в их сторону.

– Я же сказал, все уладится, надо только встретиться и все обсудить, – слышит она голос Якке.

– Не приближайся ко мне, стой, где стоишь! – кричит Тесс.

Анна чуть было не срывается с места и не выбегает вперед, когда видит, что у Тесс в руках пистолет. Она стоит, крепко сжимая его обеими руками, и целится в Якке. Живот сводит от страха. Руки сам собой взлетают вверх, и Анна зажимает себе рот. Ей нельзя кричать. Что задумала Тесс? Откуда у нее оружие?

– Успокойся сейчас же, – говорит Якке. – Мы все уладим. Я удалю все ролики и фотографии, и никто о них не узнает. Если хочешь, мы вообще перестанем встречаться.

– Нет.

– Что – нет? Чего же ты тогда хочешь? Пристрелить меня? – Его насмешливый тон не в силах скрыть сквозящий в голосе страх.

– Именно это я и должна сделать за то, что ты сотворил с ней.

– Да успокойся же, Тесс. Я ведь люблю тебя, а ты любишь меня.

Якке делает несколько шагов вперед. Тесс снова кричит ему остановиться. Он делает, как она говорит, продолжая держать руки поднятыми.

– Ты ответишь за все, что ты сделал. Мне плевать, как это отразится на мне, но моя мама не должна от этого пострадать.

Услышав, что Тесс упомянула ее, Анна уже не в силах мыслить здраво. Не раздумывая, она бросается вперед.

– Тесс! – кричит она и бегом покидает свое укрытие.

При виде мамы Тесс вздрагивает. Пистолет выскальзывает у нее из рук и с глухим стуком падает на землю. Якке оборачивается и с удивлением смотрит на Анну. Мгновение спустя его глаза темнеют. Раз – и он оказывается рядом с Тесс. Целую секунду, которая кажется вечностью, Тесс и Якке стоят и смотрят друг на друга и следом на пистолет, лежащий между ними на подмерзшей земле. Он же не думает, он же не посмеет…

Анна издает вопль. Все равно что смотреть на автокатастрофу в замедленной съемке, не имея возможности ничего предпринять. Якке наклоняется и подбирает пистолет. Тесс падает на колени. Прячет лицо в ладонях и разражается рыданиями. Якке выпрямляется и, крепко зажав в руке оружие, становится перед Тесс. Медленно поднимает руку и целится ей в голову.

Перед внутренним взором Анны всплывает вдруг снимок, который она отправила Тесс, там, где она с Якке в редакции журнала. На фото тот держит пальцы сложенными, словно целясь в голову Анны из воображаемого пистолета. А теперь Диана мертва. Эмили мертва. А Якке целится в Тесс из настоящего пистолета. Анна пытается что-то сказать, закричать, сделать хоть что-нибудь, но тело не слушается ее. Оно оцепенело, как и скованная морозом природа вокруг, и ни звука не вырывается из ее рта. Но внезапно словно молния вспыхивает в голове Анны. Откуда ни возьмись, появляются силы. В следующую секунду она бросается к Якке и сбивает его с ног. Раздается оглушительный выстрел, и пистолет, описав в воздухе широкую дугу, отлетает куда-то в сторону.

Спустя короткое время грохот в барабанных перепонках стихает и становится совершенно тихо. Природа затаивает дыхание.

Что с Тесс? Ее не ранило? Анна оглядывается. Тесс лежит на земле, по-прежнему закрывая глаза ладошками.

Анна опускается рядом дочерью на землю, ищет следы крови, пытается убедиться в том, что она жива. И с облегчением вздыхает, услышав тихое всхлипывание.

Какое-то движение рядом.

Якке. Он поднимается с земли.

Пистолет? Куда подевался пистолет? Но у Анны нет времени его искать, вместо этого она просто ложится на Тесс, закрывает дочь своим телом, желая защитить ее. Оградить от всего, что снаружи.

Время словно замирает. Ни звука, ни шороха, лишь отголосок недавнего выстрела в ушах.

Словно сквозь отверстие в конце туннеля Анна видит, как лес вокруг наполняется людьми. Такое ощущение, что они бегут к ним со всех сторон. Краем глаза она замечает, как Сандра Квист бросается на Якке и валит его на землю. Торд с поднятым пистолетом в руке едва поспевает за своей напарницей. Они что-то кричат. Размахивают руками. Но Анна ничего не слышит и закрывает глаза, чтобы ничего не видеть. Она хочет оградиться от всего, что снаружи, и крепче прижимает к себе Тесс, чувствуя тепло ее тела. Они лежат так несколько секунд, минут, часов. Она не знает. Время, словно маятник, качается взад-вперед. В ушах до сих пор грохочет выстрел, но с каждым мгновением шум все слабее. А потом чувства возвращаются к ней, одно за другим – слух, осязание, обоняние. Родной запах дочкиных волос и кожи. Перед глазами проносится целый калейдоскоп картинок. На них Тесс, ее малышка, ее дитя. Первый день в детском садике. Ее маленькая ладошка в ее руке по дороге в школу. На коленях в очереди в районной поликлинике. Как она крадется ночью на цыпочках и забирается к ней под одеяло, потому что ей приснился страшный сон…

Тесс что-то невнятно бормочет. Анна не может разобрать что. Они обе садятся. Анна видит красное, зареванное лицо дочери.

– Тесс, что ты сказала?

– Я должна была восстановить справедливость. Спасти тебя.

Анна кладет свои ладони ей на плечи:

– Ты не должна меня спасать.

Тесс зажмуривается и мотает головой. Все ее тело дрожит, и на ресницах поблескивают слезы. Анна притягивает Тесс к себе. Обнимает ее. Сквозь куртку она слышит удары дочкиного сердца – самый прекрасный звук на свете.

– Нет. Это я во всем виновата, – бормочет Тесс в ее волосы.

– Ни в чем ты не виновата.

– Еще как виновата.

– Нет, сердечко мое, это я виновата. Я подвела тебя.

Тесс надрывно плачет. Ее так трясет, что даже зубы стучат. Она что-то говорит сквозь слезы. Анне приходится напрячься, чтобы расслышать.

– Они забрали Эмили. Это я виновата в том, что она мертва.

Глава пятьдесят первая

Держа друг друга за руки, они подходят к полицейскому участку. Над головой – чернеющее небо. Анна даже не заметила, как наступил вечер. В патрульной машине по дороге сюда Тесс не произнесла ни слова. Лишь молчаливые слезы текли по ее щекам. Анне не хотелось на нее давить. Вместо этого она пытается выкинуть из головы все мысли о том, что было бы, если бы она не успела вовремя. Если бы полиция не успела вовремя. Сцена, где Якке целится в Тесс из пистолета, раз за разом прокручивалась в ее мозгу, заставляя Анну холодеть изнутри.

Еще немного, и все. Дорогой и любимый ребенок.

Теперь они шагают рядышком следом за Сандрой Квист и Тордом. Как странно снова оказаться в полицейском участке. Сутки назад подозреваемая в убийстве Дианы Грей Анна сидела здесь в камере. С тех пор словно минула целая вечность и вместе с тем всего один миг. Больше ничто не кажется невозможным. Мир полон угроз. В нем может случиться все что угодно. Столь ошеломляющее открытие сродни удару обухом по голове.

Когда спустя несколько минут они заходят в один из кабинетов для допросов, страх возвращается снова. Что теперь будет? Они арестуют Тесс? У нее было оружие. Она угрожала Якке. Анна помнит чувство паники, которое охватило ее в камере. Как ей было трудно дышать внутри. Тесс не сможет находиться там, изолированная от всего. Лучше пусть вместо нее они запрут ее, Анну.

Сандра мягко смотрит на Тесс. Когда она начинает говорить, ее голос тих и спокоен:

– Тесс, я рада, что ты здесь. Надеюсь, ты понимаешь, что мы должны поговорить с тобой?

Тесс кивает.

– Я собираюсь записать этот разговор на пленку, идет? Твоя мама все время будет рядом с тобой, если хочешь.

– Хорошо.

Голос Тесс звучит слабо и немного хрипло.

– Можешь рассказать, что ты делала в лесу с Якке? – спрашивает Сандра Квист.

Тесс вздрагивает, словно ее пугает один лишь звук его имени. Она закусывает губу.

– Это я попросила его прийти туда, – говорит она наконец.

– Зачем?

– Затем, что хотела со всем покончить.

– С чем именно?

Долгое время Тесс сидит молча. Анна прямо-таки чувствует, как дочь борется с собой. Словно готовясь разбежаться и прыгнуть. Наконец она перестает дрожать и вздергивает подбородок.

– Я хотела, чтобы он признался во всем, что натворил. – Голос абсолютный ровный, взгляд пустой, но голову она держит высоко. – И чтобы больше никому не смог причинить вреда.

Анна цепенеет. Неужели это Якке убил Диану?

– Он пытался разыскать меня, писал мне в чате. Говорил, что моя мама сядет в тюрьму за убийство и что только я могу все уладить. Когда я узнала, что Эмили мертва… а маму по-прежнему подозревают…

Из Тесс словно выходит весь воздух, ее плечи опускаются, и на глазах снова появляются слезы. Анна явственно ощущает запах страха.

– И что ты тогда решила? – спрашивает Сандра Квист.

Анна в отчаянии смотрит на инспектора. Неужели обязательно давить на ее дочь именно сейчас? Естественно, Анне тоже хочется знать правду, понять, как все друг с другом связано, но, глядя сейчас на дочкины терзания, она хочет только защитить ее. Забрать ее отсюда и больше никогда не приближаться к полицейским и к этой комнате с голыми стенами.

Тесс снова начинает трясти. От слез или даже от шока. Анна гладит дочку по спине. А вдруг у нее сильное потрясение? Душевная травма, от которой она никогда не оправится? Разве Тесс не должна быть сначала осмотрена психологом? Но только Анна собирается озвучить эту мысль вслух, как Тесс поднимает голову и слабым голосом продолжает рассказ:

– В тот миг мне показалось, что я утратила всякую надежду. Я поняла, что все, тупик, дальше ехать некуда. Больше ничто не будет как прежде. – Тесс замолкает. Анна видит, как она стискивает челюсти. – Но, черт возьми, я не могла позволить Якке уйти! Поэтому назначила ему встречу. Хотела, чтобы она произошла на моих условиях. Поэтому выбрала лес за школой. Я знаю это место вдоль и поперек.

Тесс рассказывает, как они встретились в лесу. Как Якке пытался уговорить ее последовать за ним. Как она достала пистолет и прицелилась в него. Готовая пристрелить.

– Где ты взяла оружие? – спрашивает Сандра.

Тесс прячет лицо в ладонях. Вскоре раздаются новые всхлипы. У Анны снова такое чувство, будто ее горло сдавили удавкой.

– Хорошо, зайдем с другого конца. Можешь рассказать нам, как ты познакомилась с Якке?

Тесс вытирает слезы. Анна слышит ее тяжелое дыхание.

– Я написала ему в соцсети. Он был моим кумиром. Я все писала и писала, но он не отвечал. Но потом мама прислала мне снимок, на котором она вместе с Дианой и Якке были на премьере какого-то фильма, и когда я стала писать ему снова, то, в общем, я прикрепила к сообщению этот снимок. Написала, что он знаком с моей мамой. И тогда он мне наконец ответил, и я была так счастлива. Ведь у него миллион фанатов, а он ответил именно мне.

– И что он написал?

– Уйму всего хорошего. Мы начали общаться. Постепенно наши диалоги становились все длиннее и происходили все чаще. Он захотел, чтобы я загрузила специальное приложение, А-чат, где мы смогли бы общаться приватно. Он не хотел, чтобы желтая пресса читала его сообщения, постоянно твердил, что они следят за ним… Мне было так жалко его.

Тесс замолкает.

– Я понимаю, что тебе тяжело об этом говорить, но что было дальше?

– Я точно не помню, когда это началось… но как-то раз он попросил мои фото. Хотел посмотреть, как я выгляжу. Мы обменялись кучей разных глупых фоток. А потом он захотел, чтобы я сняла с себя футболку.

У Анны перехватывает дыхание. Слышать подобное из уст самой Тесс еще более мучительно. Тесс, кажется, замечает ее реакцию и сразу сникает.

– Тебе трудно говорить об этом, когда мама рядом? Хочешь, чтобы она вышла?

Тесс мотает головой, но ее взгляд при этом прикован к столу. Какое-то время она сидит совершенно тихо.

Анна чувствует, как Тесс пытается найти под столом ее руку. Она хватает ее и сжимает настолько сильно, насколько у нее хватает смелости. Ладошка дочки теплая и потная. Помолчав, Тесс снова начинает рассказывать. Голосом слабым, едва слышным.

– Он хотел, чтобы я разделась. В общем… в каком-то смысле он заставил меня это сделать. Я отправила ему много фоток. Но спустя какое-то время он захотел больше. И чтобы я была на них еще более обнаженная. При этом я должна была делать кое-какие вещи… Сначала я отказывалась. Но он всегда умел меня уговорить. Пригрозил, что разошлет те снимки, которые у него уже есть, моим одноклассникам, маме и папе. Говорил, что тогда все узнают, какая я малолетняя шлюшка.

Внутри Анны словно что-то ломается. Физическая боль в области сердца. Ей приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы усидеть на месте, но в душе у нее свирепствует ураган. Опустошающее чувство бессилия. Она должна была разглядеть. Понять. Спасти своего ребенка. Анна с силой закусывает изнутри губу, чтобы не исторгнуть ни звука. И моментально чувствует привкус крови во рту.

– То, что делал Якке, – незаконно, – говорит Сандра Квист. – Ты ни в чем не виновата, и я хочу, чтобы ты это знала. Что произошло потом?

– Становилось все хуже и хуже. Чем дальше, тем больше он хотел видео, снимков. Он уже не был таким обаяшкой, как раньше. Говорил, что может в любой момент добраться до меня. Что у него есть связи. Что он может сделать так, что мою маму уволят. Я ведь знала, как важна для нее эта работа…

Тут уже Анна не выдерживает:

– Но, Тесс! Ты важнее!

Тесс мотает головой из стороны в сторону. Волосы сосульками свисают вдоль лица. Что она наделала? Неужто Тесс и в самом деле думала, что работа для матери важнее, чем она?

Сандра ерзает на стуле.

– Он угрожал причинить вред тебе или кому-либо из членов твоей семьи?

– Да, хотя сначала я не думала о таком. Но несколько дней спустя ты, мама, прислала мне фотографию, где вы засняты с ним вдвоем. – Тесс бросает на Анну быстрый взгляд. – На снимке он держит свою руку так, словно целится в твою голову из пистолета. Тогда я поняла, что он настроен серьезно.

Глаза Анны наполняются слезами.

– Ах, Тесс. Я и понятия не имела… Я знала только, что тебе нравится Якке. Я подумала, что ты обрадуешься снимку.

Тесс снова смотрит в стол.

– После того как мама отправила мне этот снимок, Якке вынудил меня встретиться с ним. Мы виделись с ним несколько раз в жутко дорогой квартире в центре. Не думаю, что она принадлежит ему. Сначала мне было очень страшно. Но он снова изменился, стал добрее. И с каждым разом мне становилось все легче с ним. Мне давно нравился Якке. Я была влюблена в него. Когда он хотел, то мог быть добрым и ласковым. Нам было здорово вдвоем. И я простила ему все те глупые вещи, которые он говорил и делал.

– Выходит, каждый раз, когда ты говорила, что ночуешь у Натали, на самом деле ты была с Якке? – спрашивает Анна.

– Прости, – бормочет Тесс.

– Тесс, – перебивает Сандра. – Что происходило дома у Якке?

– Вначале все шло хорошо. Он словно был моим парнем. Постоянно твердил мне о том, как я должна быть ему благодарна. За то, что из всей толпы фанаток он выбрал именно меня. Поэтому, когда становилось совсем невмоготу, я говорила себе, что не должна жаловаться. Ведь у всех бывают трудные моменты в отношениях. Вон, мама с папой тоже часто ссорятся… Но порой он бывал ужасно глупым. Хотел играть в… в общем, вы поняли. Я должна была лежать на большой постели и раздеваться. Делать всякие неприличные вещи. Я порой отказывалась, пыталась заставить его прекратить, но вам этого не понять. Ему всегда удавалось заставить меня делать то, что он хочет.

– Ты однажды прислала мне эсэмэску… – говорит Анна, – о том, что обратишься в полицию. – Это ведь было не для Ловисы, верно?

– Да, это предназначалось Якке.

– Ты пробовала связаться с полицией? – тут же спрашивает Сандра.

– Нет, звонила только один раз в BRIS[17]. Но я ни словом не обмолвилась им про Якке, сказала только, что мой бойфренд хочет фотографировать и снимать меня на видео и что мне это не нравится.

– А они что сказали?

– Что я должна заявить в полицию. Поговорить с кем-нибудь из взрослых. Но я положила трубку. Это казалось мне невозможным. Якке чертовски популярен. Кто мне поверит? Все просто сочтут меня дурой, которая пытается привлечь к себе внимание.

– Ты сказала, что вызвала Якке на встречу, потому что узнала о смерти Эмили?

Тесс всхлипывает:

– Да, потому что это я виновата. Я хотела остановить Якке. Чтобы он не смог причинить вреда моей маме.

– Расскажи об Эмили. Где ты с ней встретилась? – спрашивает Сандра.

– В клубе.

Часть третья

Глава пятьдесят вторая

Тремя днями ранее

Тесс натянула на себя короткую юбку. Якке сам выбрал ей одежду, и юбка оказалась слишком короткой. Вот он, торжественный момент. Ей разрешено сопровождать его в клуб. В животе что-то екало от возбуждения. Тесс нащупала цепочку на шее. В последнее время он был таким милым и заботливым. В этом было что-то жуткое, но он чувствовал, когда мог зайти слишком далеко. Тогда он сдавал назад и становился точь-вточь таким, каким был вначале. Веселым и внимательным. Нежным. Где-то в глубине ее души жил голосок, который нашептывал ей, что скоро он снова слетит с катушек, но бо́льшая часть ее существа решительно отвергала эти мысли. Когда у них все складывалось хорошо, это было так замечательно. Если бы только она могла сделать так, чтобы он всегда оставался таким…

Найти это волшебное заклинание.

Его слова о том, что она может пойти вместе с ним в клуб, зародили в ней новую надежду. Ее обижало, что он постоянно прячет ее ото всех и держит их отношения в секрете. Зачастую она ощущала себя жалкой и никчемной девчонкой. Обманутой и используемой. Это было настолько постыдное чувство, что она едва могла о нем думать. Но ей хотелось пойти вместе с ним в клуб. Это что-нибудь да должно было значить. Переломный момент в их отношениях. Она знала, что в клубе они обязательно встретят множество других людей и все будут видеть, что она с ним. Может, именно этого она и ждала? Он выбрал ее. Из тысяч других он выбрал ее. Ну а то, что временами он становился злым и говорил и делал плохие вещи, – возможно, это цена, которую ей пришлось заплатить за счастье быть с ним?

Она искоса поглядела на него. Какой же он все-таки красивый. Сколько девчонок хотели бы оказаться на ее месте.

– Ты должна идти через черный вход, ясно? – в который раз предупредил он ее.

Даже он, казалось, нервничал. Он уже сто раз ей все объяснил. Что она еще несовершеннолетняя и что все, кому нет еще восемнадцати, должны попадать внутрь через черный вход. Вот интересно, водил ли он туда раньше других девчонок. Судя по всему, да. Эта мысль больно жгла ее изнутри.

На улице было темно и холодно. Сквозь одежду просачивалась промозглая сырость. Они спешили по мокрому асфальту. В лужах отражался свет уличных фонарей. Издалека доносились приглушенная музыка и оживленный гул голосов. На противоположной стороне улицы Тесс увидела нескольких мужчин, стоящих перед входом. У некоторых в руках были сигареты, из их ртов валил дым и поднимался к темному вечернему небу.

Когда настал момент переходить через дорогу, Якке остановился. Показал ей чуть левее курильщиков.

– Видишь вон тот угол дома? Там есть металлическая дверь, через нее мы попадем внутрь. Нас впустят через пять минут. – Он огляделся. – Вот, держи, – сказал он и протянул ей таблетку.

Тесс заколебалась, и тогда он взял ее за руку и вложил таблетку ей в ладонь.

Она знала, что будет, если она ее проглотит. Тело сразу станет расслабленным и вялым. Появится сонливость. Зачастую это было даже удобно. Но в то же время так страшно утратить контроль над собой. Бывало, после этих таблеток она чувствовала себя совершенно выдохшейся, особенно когда соединяла их со спиртным. Но сегодня вечером она пила только пиво. Тесс посмотрела на таблетку в своей руке. Как заманчиво просто взять и сунуть ее в рот. Казалось, и сама таблетка хотела того же. Она словно говорила ей: «Съешь меня».

И все же что-то заставило ее засомневаться.

– Да глотай же, – повторил он и сделал нетерпеливый жест рукой.

Она медленно сунула таблетку в рот и положила ее на язык. И Якке тут же расслабился, словно это он проглотил таблетку, а не она. Это-то и заставило ее решиться. Тесс быстро отвернулась и, изобразив кашель, выплюнула таблетку в ладонь. Сегодня вечером она не хотела терять контроль над собой. Как это было на вилле у Клаеса, того неприятного типа, к которому Якке иногда брал ее с собой. Она вспомнила о том, что происходило там в последний раз, и вздрогнула. Да, Якке брал ее туда, но, вероятно, это совсем не то, что привести ее сюда, в настоящий клуб, где куча людей. Таблетку она украдкой сунула в карман куртки.

Они ждали в тишине. Минуты тянулись мучительно долго. Тесс замерзла.

– Вот теперь пошли, – вдруг скомандовал Якке и быстрым шагом пересек улицу.

Она поспешила следом.

Дверь распахнулась в тот же миг, едва они к ней подошли. Тесс с удивлением узнала Ясмин, ту самую Ясмин, которую она раньше встречала дома у Клаеса. Это ее обрадовало. Как приятно встретить знакомое лицо. Лучшего и придумать нельзя, ведь Ясмин – самая классная девчонка на свете. Ясмин улыбнулась Тесс и втянула ее внутрь. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась за ними, и Ясмин быстро обняла ее. От нее сильно пахло духами и куревом. Она была все такой же хорошенькой, как и в момент их последней встречи. Тесс ощутила укол зависти.

Она огляделась. Они стояли в темном коридоре. Ясмин крепко ухватила ее за запястье и повела в глубь коридора, мимо стоявших вдоль грязных стен мешков с мусором. В воздухе витал кисловатый запах мусорных отбросов. Они вошли в чулан-прачечную с отбитым кафелем на полу и на стенах. Тесс почудилось, будто что-то черное ползет вдоль плинтуса. Где-то играла музыка, больше похожая на монотонную долбежку.

Так это, значит, и есть клуб? Тесс еще ни разу в жизни не бывала в ночных клубах. И с трудом представляла себе, что это такое. Когда Яке заговорил о клубе, у нее в голове сразу всплыли кадры из американских фильмов, которые она видела по телевизору. Прежде всего ей представлялось большое помещение, в котором отплясывает куча народу. Вокруг танцпола за маленькими столиками сидят посетители, а в середине располагается барная стойка. Но это было в кино. То же, что она видела сейчас, совсем не походило на виденное ею в телевизоре. Они миновали дверь-вертушку, и сразу за ней вид помещений изменился. Здесь тоже было темно, потолок и стены выкрашены черной краской. Они проходили мимо множества людей. Все были старше ее. И почти все – мужчины.

Ясмин отпустила ее руку.

– Будь осторожна, – тихо сказала она на прощание и погладила Тесс по щеке.

Встревоженный взгляд Ясмин заставил Тесс занервничать. С чем это она должна быть осторожна?

– Делай, что они скажут. Помни об этом, – прошептала она, прежде чем повернуться и уйти.

Несмотря на то что Якке был рядом, Тесс чувствовала себя одинокой. Его тело прижималось к ее, его рука на ее талии. Медленно он повел ее вперед. Она попробовала обернуться, чтобы в последний раз увидеть Ясмин, но не увидела ее. Позади них остался темный коридор. Делай, что они скажут.

– Куда мы? – спросила она.

– Здесь дальше есть одна комната, – сказал он и ускорил шаг.

Его голос прозвучал сдавленно, как будто он злился на нее. Ей не нравилось, когда он был таким. Все время, пока они шли, Якке постоянно оглядывался. Его беспокойство передалось ей.

Они подошли к какой-то двери. Якке открыл ее и толкнул Тесс вперед. Внутри было темно, но все же она догадалась, что это совсем небольшая комната.

За ее спиной Якке закрыл дверь. Музыка тут же стихла, и теперь сквозь стены доносился лишь монотонный стук.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Она различила кровать, стоящую у одной из стен. Низенький шкаф напротив и пара стульев. Больше ничего. Окно занавешено темной шторой. Что-то здесь не так. Ведь в настоящем клубе должен быть танцпол, куча людей. Бар. Что она забыла в этой крошечной комнатушке?

– Зачем мы здесь? – спросила она. Ее голос прозвучал так тихо, что грохочущая снаружи музыка с легкостью заглушила его.

Якке погладил ее по голове. Подвел к кровати. Сел сам и притянул ее к себе.

– Все в порядке. Здесь ты в безопасности, – проговорил он.

Теперь интонации его голоса был мягкими и успокаивающими. Он снова был самим собой. Нежно поцеловал ее в волосы.

– Хочешь еще одну таблеточку? – заботливо спросил он.

Она резко мотнула головой. Сердце билось в груди так же часто и так же сильно, как ударные за стеной.

– Мы просто сделаем то, что всегда делали. Помнишь, как мы с тобой замечательно проводили время? Но только на этот раз с нами будет один мой друг.

Тесс резко обернулась к нему. Что такое он говорит?

– Друг?

– Да, он очень хороший. И богатый. Если будешь умницей, он даст тебе денег.

Он собирается продать ее своему другу? Ноги тут же затряслись. На глаза навернулись слезы. Вот оно что. Теперь все ясно. Она не что иное, как шлюха. Маленькая шлюшка, так ведь он обычно ее называет. А она что подумала? Что Якке по-настоящему ее любит? Ее? Четырнадцатилетку? Одну из миллионов его фанаток? Бред!

В дверь постучали.

Якке внимательно посмотрел на нее. В темноте она не могла толком разглядеть выражение его лица, но сам воздух в помещении, казалось, был чем-то пропитан. Невидимым газом, который медленно отравлял их. Ей показалось, что лицо Якке изменилось, исказилось. Как в фильмах ужасов, которые она часто смотрела вместе с Натали. Ах, если бы только она могла сейчас оказаться дома у подруги, смотреть вместе с ней фильм и есть попкорн. Она с силой закусила себе губу, чтобы не заплакать. Делай, что они скажут. Ясмин сказала, что она должна слушаться.

Якке встал и открыл дверь. В дверном проеме виднелся какой-то мужчина. Они что-то шепотом сказали друг другу, после чего Якке посторонился и впустил незнакомца внутрь. Это был совсем взрослый дядя, примерно того же возраста, что и ее папа. Он был высоким и вид имел суровый. Прямо как учитель в школе.

– Тесс, – проговорил Якке. – Это Дэвид.

Глава пятьдесят третья

В человеке, который вошел в комнату, было что-то пугающее. Он не улыбался, просто смотрел на нее, и все. Словно оценивал. Якке снова сел с ней рядом. Кажется, даже сказал, что он тоже волнуется. А может, ей просто почудилось.

Его рука на ее бедре. Якке погладил ее, но было в этом движении что-то механическое. Заученное. Ей сразу вспомнился папа, как он похлопывал их кота, когда вез животное к ветеринару. Кот был старый и совсем больной, они собирались его усыпить. Мама не нашла в себе сил поехать с ними. Тесс, как старшая дочь, ощущала ответственность за происходящее и поехала вместо нее. Ей было двенадцать лет. Она помнила мамино заплаканное лицо в заднем окне, когда они выезжали на дорогу. С самого начала это был мамин кот. Он появился в маминой жизни еще до того, как в ней появились сама Тесс и Алиса и даже до того, как мама встретила папу. Это всегда восхищало Тесс. Что этот кот прожил такую долгую жизнь и знал маму еще до того, как она стала чьей-то женой и матерью.

Кот лежал у нее на коленях, и папа машинально похлопывал его одной рукой, а второй держал руль. В приемном покое это машинальное похлопывание продолжилось. Словно он старался больше успокоить себя, чем кота.

Она не знала, почему сейчас вспомнила про кота. Но что-то в том, как Якке гладил ее бедро, напомнило ей тот случай.

Дэвид приблизился к ним. Расстегнул верхние пуговицы на своей рубашке. После чего ухватил Тесс за подбородок. Долго пристально разглядывал ее. Даже несмотря на зрительный контакт, ей показалось, что он смотрит не на нее, а сквозь нее. Его глаза были холодными.

– Ей в самом деле четырнадцать? – спросил он, отпуская ее, и Тесс поняла, что вопрос задан не ей. Ее тело пробрала дрожь.

Якке проворчал ей что-то и ухватил ее за бедро. После чего наклонился и поцеловал ее. Она была так ошарашена, что поцеловала его в ответ. Его руки на ее теле. Это казалось привычным, и она расслабилась. И тут он наклонился над ней, да так сильно, что она упала на постель. Другая рука на ее теле. Более прохладная. Чужая. Она пробралась под ее топик. Тесс почувствовала, как одновременно Якке возится с ее юбкой, и что-то внутри ее крикнуло «нет!». К ее удивлению, это самое «нет» вырвалось из ее глотки в виде громкого вопля. Должно быть, Якке такого не ожидал, потому что сразу отпрянул назад.

– Кажется, ты сказал, что все на мази, – прозвучал глухой голос Дэвида совсем рядом с ней. – Какой прок от девчонки, если она не готова.

Якке посмотрел на Дэвида и потом на Тесс. Его рука взметнулась воздух и отвесила ей быструю пощечину. Было не очень больно, но от неожиданности у Тесс перехватило дыхание. Она не могла понять, от чего так горят щеки: от удара или стыда. Якке грубо схватил ее за плечи.

– Я же сказал тебе, – пробормотал он, словно разговаривал сам с собой.

В голове всплыли слова Ясмин. Просто делай, что тебе скажут.

Якке снова прижал ее к постели, она почувствовала запах пивного перегара и сигарет. Постаралась расслабиться, просто следовать за его движениями, как она делала это раньше, когда их было только двое. Позволить ему делать то, что он хочет. Но произнесенные Дэвидом слова продолжали звучать в голове. Какой нам прок от девчонки, если она не готова. К чему не готова? Хватка Якке становится крепче. Жесткие рваные движения. Словно он зол на нее. Разочарован. Она терпеть не могла, когда он злился на нее, в такие моменты она никогда не знала, чем это закончится. Чего от него ожидать. Больше всего она ненавидела чего-то не знать.

Когда он лег на нее, стало еще темнее. Она ничего не видела, ничего не слышала. Чувствовала только слабый запах пота, крепкого мужского дезодоранта и тошнотворный запах старых простыней. Воспоминания вернулись. Паника. Голоса. Запахи. Руки. Руки повсюду.

Нажимали, давили, тянули, срывали. Казалось, что рук не две, а гораздо больше. Она больше не могла лежать спокойно. Страх рвался из нее наружу, и она напрягла тело. Выпростала наружу одну руку, следом – ногу. Она понимала, что это ей вряд ли поможет, но паника заставила ее закричать и начать пинаться. Она чувствовала, как ее нога попадает то в кости, то в мягкие части. Кто-то взвизгнул, и неожиданно стало легче дышать.

Тесс рванулась вперед, назад и обнаружила, что ее больше никто не держит. Она поспешно вскочила на ноги, схватила свою крутку и бросилась к двери. А вдруг она заперта? Но нет, дверь распахнулась, и, не оглядываясь, Тесс бросилась наутек.

За спиной она услышала, как те двое устремились за ней следом, но у нее была фора. На нее обрушился грохот музыки. Она била по мозгам, переворачивала внутренности, распространялась по венам. Она мчалась, лавируя между людьми в этом узком темном коридоре. Бежала мимо дверей, некоторые из них были открыты и вели в другие помещения, поменьше, похожие на ту комнату, в которой она была. И повсюду мужчины. В основном мужчины, но она увидела и нескольких женщин. Почти все они были раздеты. Она видела мужчин, которые совокуплялись с женщинами, лежа на них сверху. Мужчин, которые брали их сзади. Женщин, которые делали мужчинам минет. Кто-то пытался поймать ее, пока она бежала. Пахло по́том и пьяным смрадом. Это был какой-то кошмар. Куда она бежит? Она не знала. Единственное, о чем она могла думать, – это как можно скорее выбраться оттуда. Где-то должен быть выход.

Ей все время казалось, что они преследуют ее, дышат ей прямо в спину. Фантомные боли в плечах, ломота в позвоночнике. Ощущение рук, которые могут схватить ее в любой момент, потащить ее обратно в эту вонючую постель, сорвать с нее одежду, причинить ей боль.

Она добежала до лестницы, ведущей на верхний этаж. Нет, туда нельзя, нужно найти выход. Тесс огляделась. Под лестницей виднелась какая-то щель. Быстро приняв решение, она протиснулась в нее, словно раненый зверь, ищущий укрытия. Оказавшись внутри, она выпрямилась и, прижавшись к стене, отважилась оглянуться. Последуют ли они за ней сюда?

Они просто исчезают, так сказала Ясмин на той вечеринке дома у Клаеса. Это то, что может случиться с теми, кто не делал так, как им говорили. Красивая своей неземной красотой Ясмин, словно сошедшая со страниц маминой книги сказок «Тысяча и одна ночь», стояла в тот момент рядом с Тесс. Ее дыхание пахло так сладко. Она крепко ухватила Тесс за плечи и сказала, что она всегда должна делать то, что ей скажут. Всегда. Иначе она может исчезнуть. Что она имела в виду под этим «исчезнуть»? Тесс довольно сильно набралась в тот вечер, но слова Ясмин крепко запали в ее захмелевшие мозги.

Вспомнив про Ясмин и ее слова, Тесс задрожала. Ей не хотелось исчезать. Она свернулась калачиком. От влажного пола несло плесенью и старым пивом. Но ее собственное тело пахло куда хуже. По́том и страхом. Ей никогда не выбраться отсюда. Мимо щели постоянно проходили люди, всего в нескольких шагах от нее.

«…должны схватить ее…»

Голос больно резанул ее, сквозь весь этот шум, музыку, грохот. Сквозь тьму. Голос Якке.

Она посмотрела вверх и увидела две темные ноги прямо перед собой. Якке и этого Дэвида. Затаила дыхание. Нельзя, чтобы они ее обнаружили.

– Хреново, – услышала она голос Дэвида.

Якке пробормотал в ответ несколько фраз. Она разобрала только отдельные слова: «бенцо», «апатична», «не понимаю».

– Если она сбежит… – Голос Дэвида.

Якке заговорил громче, и теперь она отчетливо слышала каждое слово:

– Ведь это я рискую.

Он говорил запыхавшимся голосом, и черные ботинки притопывали на месте.

– Только меня в это не впутывай, – предупредил Дэвид.

– Она знает, как тебя зовут.

– Одно лишь имя.

– Она знает, где ты живешь.

Их голоса начали удаляться.

– Дьявол тебя раздери, ты что, водил ее в нашу квартиру?!

– Ты сам дал мне ключи. Вы же были в отъезде. На Сейшелах или где там еще?

Снова неясное бормотание. После чего Дэвид рявкнул:

– Найди ее!

Тесс не разобрала слов Якке. Но следом снова послышался голос Дэвида:

– Ты уверял меня, что она готова. Смотри, это уже второй раз.

Тесс затаила дыхание. Каждое слово было как гвоздь, который медленно вбивали ей все глубже в душу. Часть ее уже раскаивалась в том, что она сбежала. Они все равно ее достанут. И сделают так, что она исчезнет.

Якке и Дэвид двинулись прочь. Несколько секунд Тесс оставалась на месте, прикидывая, куда ей двинуться дальше. Напротив лестницы виднелось какое-то помещение, дверь в которое была приоткрыта. Что, если воспользоваться шансом и спрятаться там?

Она присела на корточки, огляделась и досчитала до пяти. После чего резко выпрямилась, быстрым шагом пересекла коридор и открыла дверь. Секундное колебание перед неизвестностью. После чего Тесс шмыгнула внутрь.

Она очутилась в чем-то очень напоминающем кладовку. Зажечь свет она не отважилась, но и без того она различила в полумраке множество деревянных полок и низкий потолок. Сквозь грохот музыки слышалось тихое жужжание, как от вентилятора. На полках в беспорядке теснились картонные коробки, папки с бумагами, большие рулоны туалетной бумаги и бумажных полотенец. Лежало несколько небрежно сложенных скатертей и валялась пара банок консервов.

Здесь ей оставаться нельзя. Но куда направиться дальше, Тесс тоже не знала. Требовалось хорошенько все обдумать. Якке не должен найти ее. Он и раньше ее пугал, когда напивался, но таким злым, как сейчас, она его еще не видела.

У нее было преимущество, которое заключалось в том, что она не стала глотать ту таблетку. Голова была кристально ясной, и в этом был ее шанс. Надо хорошенько пораскинуть мозгами. «Думай, Тесс», – мысленно приказала она самой себе. Силы, которые помогли ей освободиться и сбежать из той крохотной комнатушки, все еще кипели внутри ее, даря ей чувство удовлетворения. Она не жертва. Она сильнее, чем они думают.

Она ощупала куртку, которую держала в руке. В кармане лежал сотовый. Сумела бы она позвонить по нему и попросить о помощи? Тесс поглядела на дисплей. Нет сигнала. Сперва ей нужно выбраться из этого помещения.

Она походила по кладовке, порылась на полках – может, ей удастся что-нибудь найти, чем можно будет защититься? На одной из полок она обнаружила старую кепку. Она была ей великовата, но Тесс поглубже натянула ее на голову. Может, так ее будет труднее обнаружить. По крайней мере, в этом ее не сразу узнают.

После чего она прокралась к двери. Коридор снаружи по-прежнему был погружен во тьму, но все же не настолько беспросветную, как в той комнате, в которой она сейчас находилась. Она отчетливо видела очертания людей, которые ходили туда-сюда по коридору. Она отважилась высунуть голову и быстро бросила взгляд в обе стороны. Ни Якке, ни Дэвида видно не было. Она шагнула наружу. Лестница, под которой она пряталась, находилась чуть правее; выходит, она прибежала слева. За лестницей Тесс различила вращающуюся дверь. Именно оттуда доносилась музыка. Может, выход там? Но сможет ли она пройти незамеченной? Как бы то ни было, она должна попытаться.

Осторожным шагом и нагнув голову, Тесс двинулась в выбранном направлении. Козырек кепки она низко надвинула на глаза. Она нашла на полу бутылку из темно-зеленого стекла и, когда мимо нее протопали трое мужчин, притворилась, что пьет. От бутылки отвратительно воняло прокисшим пивом. На вращающейся двери на уровне лица было вделано круглое окошко. Она быстро приблизилась к нему и осторожно выглянула. Снаружи находился бар. Перед ним располагалось несколько столиков со стульями. За столиками сидели мужчины, некоторые группами, но большинство в одиночку. Музыка продолжала греметь. Какой-то тяжелый рок, который был ей незнаком. Тягучая песня и тяжелый бас.

Кто-то схватил ее за руку, и сердце Тесс ушло в пятки.

– Эй, леди, вы следите за обстановкой в баре, да?

Позади нее стоял явно пьяный мужик, ровесник ее папы. Его футболка обтягивала круглое пивное брюхо, а лоб блестел от пота.

– Я… я здесь не работаю, – запинаясь, пробормотала она.

– Да? А что же вы тогда тут делаете? – Он повысил голос.

– Я должна идти, меня там ждут. – Она указала на вращающуюся дверь.

Мужчина отступил на несколько шагов назад, словно внезапно потерял равновесие. Тесс поторопилась прошмыгнуть через дверь-вертушку.

Какая удача, что в помещении бара тоже было темно. Но не настолько, чтобы ее невозможно было разглядеть, – это она поняла сразу. Но если она будет держаться поближе к стене и не совершать резких движений, то, возможно, ей удастся выскользнуть отсюда незамеченной.

Увиденное ею совсем не походило на клубы из американских фильмов. Ни блеска, ни радости, ни роскоши. Наоборот, во всем помещении царили какая-то тоска и унылость. Мужчины, в одиночку проводящие время за своими столиками. Некоторые торчали возле бара со стоящими перед ними на стойке бокалами. Не было похоже, что они классно проводят время. Их лица выглядели скучающими. Зачем они вообще сюда пришли? И тут Тесс заметила одного человека, чей образ совершенно сюда не вписывался. За одним из высоких столиков стояла женщина. Она была в куртке и не походила на завсегдатая бара. Ее взгляд рыскал по помещению, словно она высматривала что-то. Или кого-то.

Тесс сразу вспомнилось, как в детстве мама говорила ей: если потеряешься в толпе, иди к другой маме. Тесс никогда толком не понимала, почему именно к другой маме. Но ее мама постоянно твердила ей об этом, говорила, что поскольку у них уже есть свои дети, то они не захотят взять ее. Когда же Тесс спросила, почему она не может с тем же успехом подойти к другому папе, то мама отвечать не пожелала.

– Просто иди к другой маме, так надежнее всего, – сказала она.

И потом, когда они оказывались в большой толпе, на аттракционах, в зоопарке или цирке, мама всякий раз спрашивала ее:

– Что ты будешь делать, если потеряешься?

– Подойду к другой маме, – был ответ.

– Правильно. К другой маме.

Это было похоже на мантру. На стишок, который настолько прочно засел в тебе, что ты уже не задумываешься над его смыслом. Другая мама, другая мама, другая мама. Голос мамы эхом звучал в голове.

Женщина за высоким столиком не выглядела слишком старой, может, у нее и детей-то еще нет. Но она была взрослой. Она могла быть другой мамой. Тесс вынырнула из тени и устремилась к незнакомке.

– Пожалуйста, помогите мне, выведите меня отсюда! – шепотом взмолилась она.

Женщина во все глаза уставилась на нее.

Позади Тесс уловила какое-то движение. Голоса. Звук поспешно отодвигаемых в сторону столов и стульев.

– Вон, вон она!

Якке.

Тесс посмотрела на женщину в упор:

– Помогите мне!

– Кто ты?

– Тесс. Пожалуйста!

Прошла секунда. Женщина все так же смотрела на нее, пока наконец не приняла какое-то решение:

– Хорошо, Тесс. Идем, моя машина стоит прямо перед выходом.

Женщина взяла ее за руку и потянула за собой. Грохот переворачиваемых столов, чей-то крик, звук бьющегося стекла. Тесс не стала оглядываться. Вместе они выбежали в темный переулок. Все верно, снаружи стояла маленькая машина.

– Запрыгивай. Кстати, меня зовут Эмили.

Глава пятьдесят четвертая

– Мы должны срочно позвонить в полицию!

Эмили тяжело дышала за рулем. Тесс коротко объяснила ей, что произошло. Но она не рассказала ей всего. Ни словом не обмолвилась про Якке или про то, как она с ним познакомилась и как долго на самом деле длилась их связь. Она поведала только часть правды. Строго дозированную и слегка подправленную. Что ее обманом завлекли в клуб, что в какой-то комнате на нее напали двое мужчин и что это от них она удирала.

– Мы сейчас же едем в полицию. Сколько тебе лет на самом деле?

– Скоро шестнадцать, – соврала Тесс.

– Но это же ни в какие ворота не лезет! Ты всего лишь ребенок! И ты знаешь, что эти дяди сделали плохо и должны за это сидеть в тюрьме.

Слова Эмили доносились до Тесс словно сквозь туман. Что было бы, если бы они поймали ее? Что будет с ней теперь? У Якке куча снимков и видеозаписей с ее участием. Он знает, кто ее мама. Тесс закрыла глаза. Этот снимок, этот проклятый жест в виде приставленного к голове пистолета. Угроза. Она это знала. Он сказал, что возьмется за ее семью, если она не сделает так, как он скажет. Она не могла идти в полицию.

– Я не хочу в полицию, – сказала Тесс тихо.

– Но ты же понимаешь, что это преступление? Они угрожали тебе?

Резкий, пронзительный голос. Эмили почти выплюнула эти слова. Тесс заметила, как крепко женщина вцепилась в руль. Так, что даже ногти побелели.

Тесс решила промолчать.

– Как ты вообще там оказалась? – На этот раз голос Эмили прозвучал мягче. – Кто это был?

Тесс заколебалась. Должна ли она назвать имя Якке? Часть ее мечтала выкрикнуть его имя. Но Эмили сказала, что она журналистка и как раз сейчас проводит одно журналистское расследование, благодаря которому ее и занесло в этот клуб. Само собой, она будет вне себя от радости, если узнает, что звезда YouTube напала на Тесс. Но что-то внутри остановило ее. Она была напугана тем, что случилось. В ушах до сих пор звучал грохот переворачиваемых столов и стульев, когда Якке и Дэвид гнались за ней. Может ли она положиться на Эмили?

– Не знаю. Одного из них звали Дэвидом.

Эмили резко ударила по тормозам, съехала на обочину и остановилась. Ее расширившиеся глаза в упор смотрели на Тесс. Женщина взволнованно дышала, грудная клетка быстро поднималась и опускалась под курткой. Эмили выудила из кармана телефон, набрала что-то в строке поиска, после чего показала экран ей.

– Это он? Дэвид Декер?

Тесс прищурилась. На снимке Дэвид выглядел куда симпатичнее, чем в реальной жизни. Здесь он улыбался, показывая зубы, а у глаз виднелись красивые морщинки. Не слишком-то похож, но, без сомнений, это был тот же самый человек. Она кивнула.

Эмили покачала головой, приложила руку к груди и несколько раз глубоко вдохнула, кладя телефон на приборную панель. Тесс бросила взгляд в окно. Снаружи было малолюдно, в воздухе кружились снежинки и тут же таяли, едва коснувшись асфальта. Эмили крепко ухватилась за руль и, поглядывая по сторонам, медленно покатила по улице.

– Так я и думала, – пробормотала она себе под нос. Ее дыхание по-прежнему было прерывистым. – Но тебе удалось от них удрать? Они не успели ничего тебе сделать?

– Да, то есть нет, я сбежала от них и спряталась.

Эмили молча кивнула, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Тогда самое большее, за что его можно будет осудить, – это за попытку изнасиловать тебя.

Какое-то время они ехали молча. Казалось, Эмили едет наугад, погруженная в свои мысли. Царившая в салоне тишина нарушалась только поскрипыванием «дворников», которые смахивали с ветрового стекла налипшие хлопья мокрого снега.

– А вы что там забыли? – спросила Тесс спустя какое-то время.

– Я пишу статью, – объяснила Эмили. – Я наслышана про этот клуб. Те вещи, которые там творятся, никак не назовешь законными. В общем, есть молодые девчонки вроде тебя, с которыми развлекались, насиловали их. Поэтому я отправилась сегодня туда, чтобы увидеть все собственными глазами. Поглядеть, вдруг мне удастся что-нибудь обнаружить.

– Но меня не насиловали, – сказала Тесс тихо.

– Да, тебе повезло. Но теперь-то мы найдем на него управу.

– Я не хочу разговаривать с полицией.

Эмили бросила на нее быстрый взгляд. Тесс показалось, что в глазах женщины промелькнуло разочарование.

– Я не могу, – уточнила Тесс и, отвернувшись, снова стала смотреть в окно.

– Я, конечно, не могу тебя заставить…

Ее прервало громкое жужжание. Звонил телефон Эмили. Она схватила его и глянула на дисплей.

– Какого черта?!

Тесс тихо сидела, пока Эмили разговаривала с кем-то по телефону довольно раздраженным тоном:

– Да? Чего тебе надо?

Неужели это она на Тесс так разозлилась? Из-за того, что она не хочет идти в полицию?

– Вот как, передумала, значит? – недовольно сказала Эмили в трубку.

Тесс искоса наблюдала за журналисткой. Та сидела слегка наклонившись вперед к лобовому стеклу, и ее взгляд метался туда-сюда. Губа закушена. Пальцы нервно барабанят по рулю. Машина накренилась. Снаружи продолжали падать хлопья снега.

– Ты уверена? С какой стати ты решила встретиться со мной сейчас?

Тесс навострила уши. С кем это она там разговаривает? Голос Эмили звучал сурово и недоверчиво. Ее собеседник на другом конце линии пустился в долгие объяснения. Слушая их, Эмили периодически похмыкивала. Лоб ее прорезали морщины.

– Так ты в самом деле собралась рассказать мне все? Ты хоть отдаешь себе отчет, что это значит?

Тишина.

– Как насчет доказательств?

Выслушав ответ, Эмили медленно кивнула:

– Хорошо, только мне потребуются твои письменные показания. И ты должна понимать, что за это его упекут далеко и надолго. Просто, чтоб ты знала.

Тишина.

– Хорошо, да, я приеду, только сначала мне нужно уладить одну вещь.

Пауза.

– Не выйдет, прежде я должна подкинуть кое-куда одного человечка.

Пауза.

– Прямо сейчас? Немедленно?

Пауза.

– Хочешь сказать, что подождать десять минут ты не в состоянии?

Эмили посмотрела на Тесс долгим задумчивым взглядом. После чего кивнула словно самой себе и, бросив в трубку короткое: «Да», завершила разговор.

– Ладно, я еду, но надеюсь, ты понимаешь, что я ожидаю нечто по-настоящему грандиозное.

Связь прервалась. Атмосфера в салоне изменилась. Эмили теперь выглядела повеселевшей. Почти возбужденной.

– Та женщина, что мне сейчас звонила. Это была жена Дэвида.

– Его жена?

Тесс удивилась. Этот Дэвид – женат?

– Да, с ней он тоже был не слишком-то обходителен, и теперь она готова все рассказать. Она не хотела этого делать, когда я разговаривала с ней накануне днем, а теперь вот передумала. Должно быть, до нее наконец дошло, как важно, чтобы она помогла мне разоблачить его.

Тесс почти ничего не поняла из того, что сказала ей Эмили, но сама Эмили, кажется, этого не заметила. Внутри ее словно кто-то зажег огонь. Глаза блестели, и движения стали куда более энергичными, чем раньше. Тесс невольно заразилась ее энтузиазмом.

– Мне нужно прямо сейчас туда ехать, может, я высажу тебя по дороге? У какой-нибудь станции метро?

– Нет, мне нельзя домой. Я боюсь, что те люди придут за мной туда. Они знают, кто я, и, скорее всего, им известно, где я живу. Я уже ни в чем не уверена.

Эмили какое-то время размышляла.

– Ладно, но тогда ты должна оставаться в машине.

Всю дорогу они ехали молча. Спустя какое-то время Тесс поняла, что, должно быть, они уже почти приехали. Эмили катила теперь медленнее, явно выискивая место для парковки. Наконец она нашла свободное место и, остановившись, заглушила мотор. В салоне сразу стало тихо.

– Я не хочу сидеть здесь одна, – заныла Тесс. – Я боюсь. Можно я пойду с вами?

Эмили долго смотрела на нее.

– Пообещай, что будешь держаться позади и не станешь лишний раз высовываться.

Тесс кивнула, и они вместе вышли из машины. Эмили потянулась за большой сумкой, валявшейся на заднем сиденье. Шагнув на тротуар, Тесс вдохнула свежий морозный воздух. Подняла к темно-серому небу лицо и почувствовала снежинки на своей коже. Прохладные и мокрые. В сиянии фонарей казалось, что они светятся сами по себе. Улочка, на которой они припарковались, была короткой и узкой, вокруг ни души, а стоявшие вдоль тротуара машины были темными и пустыми.

Повесив сумку на плечо, Эмили быстрым шагом зашагала вперед. Сумка ритмично постукивала ее по бедру. Дрожа от холода, Тесс припустила за женщиной рысцой, боясь отстать.

Почему-то эта улица показалась ей знакомой. Она огляделась. Прямо перед ней возвышался большой кирпичный дом. При взгляде на него до Тесс наконец дошло. Она бывала здесь раньше. Вместе с мамой. Она узнала этот дом. Ну конечно, это он, никакой ошибки. Они приезжали сюда, когда Тесс была еще маленькой и мама иногда брала ее с собой на работу. Она запомнила эти моменты как самые счастливые в своей жизни. Было что-то волнующее в том, чтобы приходить сюда, как будто она получала доступ к таинственному и незнакомому миру. Там, в том мире, ее мама становилась совершенно другим человеком. Было так увлекательно смотреть и слушать, как разговаривают и ведут себя ее коллеги.

Да, она узнала этот дом. В животе противно заныло.

– Кто у Дэвида жена? – спросила она едва слышным голосом.

– Ее зовут Диана.

Тесс замерла на месте. Ее тело оцепенело. Эмили заметила ее реакцию и повернулась к ней.

– Диана? – переспросила Тесс и во все глаза уставилась на Эмили. – Которая работает в журнале Suzanna?

– Верно, ты знаешь ее?

– Моя мама с ней работает.

– Где? В журнале?

Эмили, казалось, растерялась.

– Да, Анна Флетчер, она шеф тамошней редакции.

Тут уже настал черед Эмили раскрыть рот. Она прижала одну руку к виску. Тесс услышала, как она бормочет: «Черт-черт-черт». Потом Эмили закрыла глаза и глубоко вдохнула. Из ее рта вырвалось облачко пара.

– Так ты дочь Анны? А она знает, что ты здесь?

Тесс затрясла головой.

Эмили принялась расхаживать туда-сюда по тротуару, продолжая бормотать себе под нос.

– Тебе нельзя с ней встречаться.

– Но я не могу остаться здесь, я же до смерти замерзну! – На Тесс была лишь тоненькая кожаная курточка, накинутая поверх топика. Найденная в кладовке клуба кепка не сильно спасала от холода.

Эмили наклонилась вперед, уперла руки в колени и покачала головой:

– Я должна подумать… Ладно. Но только потом не смей никому ничего рассказывать.

– Договорились, – кивнула Тесс. – Я молчу, пока молчите вы. Вы не станете ничего рассказывать моей маме.

– Совсем скоро вся правда и так выйдет наружу. А ты ни в чем не виновата. Виноваты те мужики, что обманули тебя. И Дэвид – самый главный злодей. Ты должна помочь мне упечь их за решетку. Если Диана согласится подтвердить, что ее супруг встречается с несовершеннолетними девчонками, то можешь быть уверена, они надолго загремят в тюрьму.

– Но все-таки пообещайте ничего не рассказывать моим маме и папе.

– Но ты ведь понимаешь, что должна будешь заявить об этом в полицию?

На этот раз голос Эмили прозвучал очень строго. Тесс почувствовала, как противное нытье в животе превратилось в тугую боль. Хотелось только поехать домой и все забыть. Больше никогда не встречаться с Якке и ничего не слышать о нем. Она подумала о тех снимках и видеороликах, которые она отправляла ему. Если она пойдет в полицию, все это выплывет наружу.

– А если я этого не хочу?

Эмили закусила губу. Провела рукой по лицу. Тесс почти почувствовала исходившее от нее раздражение.

– Эмили!

Чей-то голос за спиной. Тесс обернулась. Чуть поодаль на тротуаре стояла какая-то женщина. Но даже будучи на расстоянии Тесс тотчас узнала Диану Грей. Женщину, которой она восхищалась. Которую она так часто видела на страницах знаменитостей в Instagram. Даже на странице Якке.

На Диане были черные обтягивающие брюки, ботинки на высокой подошве и короткая меховая куртка. На плече висела явно брендовая сумочка. В жизни Диана оказалась меньше ростом, чем Тесс себе представляла. Белокурые волосы сияли в свете горевшего за ее спиной фонаря, образуя вокруг ее головы подобие нимба, и снежинки мягко садились ей на локоны.

Эмили двинулась навстречу к этому хрупкому белокурому существу. Тесс последовала за ней.

– Ладно, что ты там хотела рассказать?

Эмили сразу перешла к делу. Не стала ходить вокруг да около. Тесс стало даже неудобно перед молодой журналисткой. Все-таки она крутая. Диана огляделась. Скрестила руки на груди.

– Холодно, – пожаловалась она. – Пойдем внутрь. Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел, как мы стоим здесь и болтаем. Ты же понимаешь, что я тоже рискую.

– Риск? Да ты двадцать лет позволяла ему этим заниматься!

– Это не совсем то, что ты думаешь, – возразила Диана. – Но я все расскажу. Пойдем. Мы можем пройти через подземную стоянку. У меня есть кое-какие вещи, которые я хочу тебе показать.

И Диана направилась к дому. Тесс увидела большие белые ворота, а перед ними какое-то металлическое устройство. Диана что-то поднесла к нему. Раздался скрежещущий звук, и ворота парковки поднялись вверх. Они спустились по пандусу и прошли на стоянку. Внутри царил сумрак. Потолок был настолько низким, что Тесс показалось, что она может достать до него рукой, если встанет на цыпочки. Множество колонн грязно-белого цвета отбрасывало тени на заасфальтированный пол. Слабо пахло плесенью и влажным камнем. Было слышно, как где-то капает вода. Работающий вентилятор издавал негромкий гул. Тесс огляделась. Стоянка была пуста, если не считать пустого Volvo, припаркованного в самом дальнем конце.

– Куда мы идем?

– В Milles, – сказала Диана. – Там куда уютнее и теплее, чем здесь.

Что-то было не так. Почему Диана даже не спросила, кто она и что здесь делает? Едва она подумала об этом, как Диана обернулась к Эмили и кивнула на Тесс:

– Она с нами или как?

– Ты же сказала, чтобы я сразу приехала, – тихо проговорила Эмили. – Я хотела сначала забросить ее домой, но ведь у тебя нет времени.

– А, ерунда, пусть идет с нами.

Дойдя до конца парковки, Тесс заметила, как Диана снова достала ту самую маленькую черную штуку и приложила к считывающему устройству. Когда мама спешила по утрам на работу, Тесс видела у нее на шее точно такую же вещицу.

Эмили приблизилась к Тесс, наклонила голову к ее плечу и прошептала:

– На всякий случай не говори, кто ты есть. Договорились?

Дверь открылась, и они вошли в вестибюль. Внутри были толстая стальная дверь и два лифта. Диана нажала на кнопку рядом с одним из них.

– Мы спустимся в студию. Глупо подниматься наверх и идти в редакцию – вдруг там кто остался.

Лифт был большим, Тесс не удержалась и глянула на себя в зеркало. Волосы разлохматились, когда она сняла с себя кепку. Макияж размазался, вокруг глаз чернела тушь. Щеки бледные, как у покойницы.

Они поднялись на один этаж вверх и оказались в подземном коридоре. Здесь было еще более мерзко и отвратительно, чем на стоянке. Потрескивала змеившаяся вдоль стен электропроводка, и спертый воздух отдавал затхлостью. Тесс никогда раньше здесь не бывала, она даже не знала, что под зданием издательства есть подвал.

– Ты сказала, что у тебя есть для меня какие-то доказательства. Какие?

– Да, есть, успокойся, – небрежно отозвалась Диана.

Цокот ее каблуков отскакивал эхом от бетонного пола.

За толстой железной дверью оказалось еще одно помещение, куда более уютное, чем тот подземный коридор, по которому они только что шли. Диана привела их в какую-то комнату. Она была совсем небольшой, и одна из стен в ней была затянута бирюзовым полотном, которое закрывало все пространство от пола до потолка. Перед полотном стоял стол с кучей всякого технического оборудования.

– Рассказывай, Диана.

– Да что тут рассказывать? Ты же и так за мной следила, даже преследовала мою старенькую маму.

– Никого я не преследовала. Но ты права, я действительно встречалась с ней. И, скажу тебе, она была рада этой встрече. Судя по всему, ты давно ее не навещала.

Диана опустилась на скамеечку. Ее большие глаза выглядели печальными, и Тесс тут же прониклась к Диане жалостью. Зачем Эмили так давит на нее?

– Да, я давно не виделась с ней, – призналась Диана. – Так я пыталась забыть то время.

– Время, когда ты еще не была Дианой Грей?

– Я – Диана Грей. С тех самых пор, как я получила это имя, чтобы быть той, кем мне на роду написано стать, – твердо сказала Диана. – Как ты об этом узнала?

– Неважно, – отозвалась Эмили. – Но я журналист и должна уметь находить нужную информацию, и я нашла очень много о тебе. О том, что ты вместе со своей матерью переехала в Швецию из Польши. О том, что у тебя было трудное детство. Что ты сменила кучу приемных семей, пока не оказалась в Доме для опеки и проживания. Это там ты познакомилась с Дэвидом?

Диана упрямо посмотрела на Эмили:

– Да, в приюте одна из девочек постарше познакомила нас.

– Сколько лет тебе тогда было?

В первый раз за все время Диана посмотрела на Тесс в упор. Было что-то неприятное в ее взгляде.

– Четырнадцать.

У Тесс перехватило дыхание.

Эмили достала из сумки ноутбук и принялась лихорадочно записывать. Ее мобильный телефон остался лежать на таком же табурете, на котором сидела перед ней Диана. Тесс догадалась, что журналистка записывает разговор на диктофон.

Тесс внезапно охватила усталость. Казалось, ныло все ее тело. Почему же так рано? Ведь времени всего девять часов вечера. Должно быть, сказалось нервное перенапряжение. Она медленно съехала по стенке на пол и сидела, слушая рассказ Дианы.

– То есть он начал использоваться тебя, когда тебе было четырнадцать?

Диана кивнула, ее челюсти были плотно сжаты. Казалось, она в любую минуту может разреветься.

– Он много лет пользовался мной. Но ты должна понять, ведь он был для меня единственным взрослым, к которому я могла обратиться. Спустя какое-то время он стал самым важным человеком в моей жизни. Ведь меня все бросили. Моя собственная мать отвернулась от меня. Я сменила кучу приемных родителей, и все обращались со мной как с дерьмом. Власти предавали меня раз за разом.

– И тогда он дал тебе новое имя.

– Да, новое имя и новую жизнь. В то время у меня были темные волосы – мы перекрасили их в белокурый цвет, я сбросила вес, он оплатил еще мне пару новых грудей. В то время, чтобы пробиться на телевидение, надо было иметь большие силиконовые сиськи. Он дал мне роль в шоу. Это было первое реалити-шоу в Швеции, и я добилась в нем успеха. – Тут Диана впервые за долгое время улыбнулась. – Да, так оно и было. Думаю, уже никто не вспомнит остальных участников шоу, но меня помнят до сих пор. Дэвид сделал из меня звезду. Точнее, я сама сделала из себя звезду. Я вкалывала как проклятая.

– А потом вы поженились.

– Да. Я приняла участие в шоу, стала знаменитостью. Дэвид добился успеха со своими реалити-шоу. Можно сказать, что я помогла выстроить его карьеру, а он – мою.

Ее плечи поникли, а лицо приобрело мечтательное выражение. На губах заиграла улыбка.

– Но ты ведь все это время знала, что ему нравятся маленькие девочки? – спросила Эмили.

Диана вздрогнула, словно ее ударили. Наморщила брови.

– Мы любим друг друга. И так было всегда.

– Но ведь у него были другие? Молоденькие красотки?

– Да, я знала, что он встречается с другими. Разумеется, с молоденькими. А что в этом удивительного? У мужчин могут быть свои предпочтения.

– Даже если это незаконные предпочтения? Девушки – несовершеннолетние. И, насколько я поняла, многим из них он платил за услуги. Это называется проституция и сексуальное насилие над детьми.

Голос Эмили резко прозвучал в тишине помещения.

Диана спокойно смотрела на нее.

– Ладно бы, если бы он действительно любил детей. Но четырнадцатилетние – это уже не дети. Дэвид – не педофил.

– Самый настоящий педофил и есть! – выкрикнула Эмили.

– Нет. Он мне однажды объяснял. Он – хебефил[18], его тянет не к детям, а к девочкам подросткового возраста, у которых начинается пубертатный период.

Она снова бросила взгляд на Тесс.

– Это же чистой воды демагогия! – возмутилась Эмили. – Ведь ясно же, что если человеку четырнадцать, то он еще ребенок. Что он еще не вырос. И что непозволительно ложиться в постель с тем, кому нет пятнадцати. По-твоему, это в самом деле можно назвать равными отношениями, когда взрослый мужик вроде Дэвида занимается сексом с подростком?

Диана фыркнула:

– Равные отношения! У многих неравные отношения. Но, как бы то ни было, я ничего не знала о том, что Дэвид занимается сексом с подростками. Ради всего святого, ты говоришь о моем муже!

– Но ты же сама только что сказала…

– Я сказала только, что его привлекают молоденькие девочки, это верно. Но он не педофил. Насколько я знаю, у него нет никаких отношений с подростками.

Эмили уставилась на Диану.

– Но… – выдавила она. – Ты же сказала по телефону, что у тебя есть доказательства того, что он использует молодых девчонок. И что ты хочешь поговорить об этом. Что ты была его первой жертвой.

– Да, да, а еще о том, что зависела от него всю жизнь. – Диана театрально закатила глаза и покачала головой. Сейчас она была очень похожа на куклу. – Что я не осмеливалась протестовать, что он был всем, что у меня есть, и что он убьет меня, если я что-то расскажу.

Эмили тихо сидела, уставившись на Диану.

– Да?..

– Но я этого не скажу. Потому что да, разумеется, он использовал меня так же, как и я пользовалась им. – Голос Дианы прозвучал резко, словно пистолетный выстрел. – Когда человеку четырнадцать, то он, черт возьми, уже не настолько невинен, как можно подумать!

Она снова в упор посмотрела на Тесс, и та, сгорая со стыда, опустила взгляд. Казалось, Диана видит ее насквозь.

Диана права. Тесс сама поставила себя в такое положение. Это она написала Якке и обрадовалась, когда он ответил. Сама себя фотографировала и снимала на видео. Сама добровольно ездила на встречи с ним. Спала с ним. Поехала в ту большую квартиру, потом на виллу Клаеса и в этот клуб.

– Но ты же сама сказала. Я записала твои слова. Ты же понимаешь, что я все равно об этом напишу. С тобой или без тебя. Просто без тебя история будет выглядеть еще мрачнее. Как ты карабкалась по социальной лестнице, добралась аж до места главного редактора крупнейшего в Швеции глянцевого журнала для женщин, и все благодаря твоему супругу, известному медиа-магнату Дэвиду Декеру, которого осудят за педофилию.

– Нет, ты этого не сделаешь.

Диана встала. Она была спокойна и гордо держала свою голову.

– Что ты хочешь этим сказать?

В голосе Эмили послышалась дрожь.

– Что слышала. – И Диана достала из висевшей у нее на плече шикарной сумочки какой-то предмет. – Ты ничего больше никогда не напишешь.

Тесс увидела, что́ это было, и ее сердце ушло в пятки.

Диана держала в руке пистолет и целилась из него в Эмили. Тесс вжалась в стену, ощущая спиной шероховатый камень.

– Диана, что ты делаешь? – Эмили сделала несколько шагов вперед.

– Стой! – приказала Диана. – Думаешь, я настолько глупа, чтобы пустить всю свою жизнь под откос из-за твоей глупой статейки, которая, по твоему мнению, сделает из тебя настоящего журналиста и вознесет на вершину журналистского Олимпа? Прежде чем с вами встретиться, я разговаривала с Дэвидом и Якке. Они видели, как ты выбегала из клуба с девочкой-подростком. Это они предложили мне позвонить тебе – я знала, что ты не сможешь устоять перед таким соблазном.

– Якке? – Лицо Эмили вопросительно вытянулось.

– Да, Якке. Как раз сейчас он направляется сюда со своими старыми дружками. Возможно, они уже дожидаются вас на улице. Мне плевать, что они с вами сделают. Но они проследят за тем, чтобы вы двое не проговорились. Никогда.

Тесс начала бить крупная дрожь.

– Но, Диана! Она же всего лишь ребенок! Ты не можешь так поступить!

– Ей столько же лет, сколько когда-то было мне. Вот только у меня ничего не было. У нее же есть все, но ей все равно хочется больше. – Диана повернулась к Тесс и прошипела: – У нее было все, но она на все наплевала. Ради чего? Ради самоутверждения? Денег? Возможности переспать со знаменитостью? Мне ничуть ее не жаль.

Тесс ощутила разрастающуюся внутри нее пустоту. По щекам медленно заструились слезы. Диана права. Она просто избалованная дура, которая отшвырнула от себя все, что имела.

– Ее обманом завлекли в клуб, и ее чуть было не изнасиловал твой муж.

– Это она тебе так сказала? – Диана громко расхохоталась. – А разве это не Якке взял тебя в клуб, а, Тесс?

Тесс вздрогнула, услышав свое имя. Диана знала, кто она такая. Знала все это время.

– Как со всем этим связан Якке? – ошарашенно спросила Эмили.

– Да, я смотрю, ты многого не знаешь. Но мы-то с Тесс знаем, верно, Тесс?

Тесс почувствовала, как горят ее щеки.

– Да, я знаю, кто ты. Ты такая же, как твоя мать. Которая имеет все и тем не менее постоянно ноет и жалеет саму себя. Никто из вас ни разу не задумался, чем мне пришлось пожертвовать, чтобы оказаться там, где я сейчас. Вы получили все бесплатно. В то время как мне пришлось бороться.

Она повела пистолетом, показывая, чтобы они шли за ней.

Тесс медленно поднялась с пола. Из-за слез комната перед глазами расплывалась. Она не должна была убегать из клуба. Она должна была делать то, что ей скажут. Ведь Ясмин так прямо и сказала: Делай, что тебе скажут. Почему она не послушалась?

Диана снова махнула пистолетом, и Эмили с обреченным видом поплелась к двери. Тесс медленно потащилась следом. Диана бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться, что она следует за ними.

– А если начнешь артачиться, самое меньше, что я могу для тебя сделать, – это проследить за тем, чтобы твою мамашу выперли с работы, – предупредила она.

На последних словах внутри Тесс что-то замкнуло. Она не знала, откуда взялись у нее силы. Или смелость. Но краем глаза она заметила черную металлическую стойку. Недолго думая, она схватила ее и со всей силы, на которую только была способна в тот момент, ударила Диану по голове.

Стойка угодила в висок, и Диана повалилась на пол как тряпичная кукла. Кто-то закричал. Сначала Тесс подумала, что это Диана. Но потом поняла, что кричит Эмили. Они посмотрели друг на друга, а потом перевели взгляд на пол.

Там лежала Диана – широко распахнутые глаза удивленно таращились в потолок. Застывший взгляд длиною в вечность. Тело без малейших признаков жизни. Тесс уронила металлическую стойку и съежилась на полу. Под Дианой расплывалась лужа крови. Глядя на нее, Тесс поняла, что убила Диану.

Глава пятьдесят пятая

Тесс уронила голову на стол, ее всю трясет. Анна нащупывает в кармане цепочку. Свою серебряную цепочку с подвеской. Пазл наконец сложился. Она-то думала, что кто-то специально ее подбросил. Хотел посадить ее в тюрьму за убийство. Но теперь она понимает, что Тесс без спросу взяла ее цепочку. А потом умудрилась потерять ее в подвале.

А Анна нашла. Подняла, вытерла кровь, внимательно изучила, но так и не поняла, откуда она там взялась.

Напротив комнаты отдела красоты находился туалет. Она направилась туда с зажатой в кулаке цепочкой. В туалете тщательно отмыла ее. Вымыла лицо и руки. Глядя на то, как темно-красные разводы стекают в слив. Она не помнила, сколько времени простояла там. Ей казалось, что она никогда не сможет отмыться от этой крови.

– Что теперь будет? Ей же всего четырнадцать, – шепчет Анна.

Она должна была догадаться. Гораздо раньше. Но ей и в голову не могло прийти, что Тесс как-то связана со смертью Дианы.

– То, что ты рассказала, Тесс, называется самообороной, – говорит Сандра Квист. – Но в любом случае в случившемся виновата не Тесс, а взрослые. Кроме того, Тесс – несовершеннолетняя и поэтому не подлежит уголовной ответственности. Но мы должны будем поставить в известность социальные службы. Расследование, конечно же, продолжится, но я сильно удивлюсь, если дело дойдет до суда.

Сердце Анна разрывается от чувства вины. Она и есть одна из тех самых виноватых взрослых. Как она могла пропустить такое? Ведь все признаки были налицо. С дочерью явно творилось что-то неладное. Но вместо того чтобы забить тревогу, она направила всю свою энергию на работу и на помощь Эмили.

– Тесс, дорогая моя, ни один ребенок в мире не должен проходить через то, с чем пришлось тебе столкнуться. – Она гладит дочку по голове. Чувствуя, как та попрежнему трясется, но теперь уже тише. – Ты не виновата. Ты такая умница, что все рассказала. Я горжусь тобой.

Слова льются из нее. Как излечить подобные душевные раны? Голова Тесс низко наклонена. Но рыданий уже почти не слышно. Теперь в них больше печали, чем шока.

– Что нам теперь делать? – спрашивает Анна.

Она смотрит на Сандру. Торда уже нет в комнате. Когда он успел их покинуть? Сколько времени они уже сидят здесь?

– Якке подозревается в убийстве Эмили. Сейчас мы собираем доказательства против него и Дэвида. Но попрежнему остается много вопросов. Мы не знаем, как Тесс и Эмили покинули студию и что случилось потом с Эмили.

Тесс смотрит на них. Полоски туши растеклись по ее щекам.

– Эмили помогла мне выйти. Мы вышли той же самой дорогой, что и пришли, через подземную парковку. Перед этим Эмили взяла пистолет и мобильник Дианы, положила их в сумку Дианы и отдала ее мне, чтобы мы не оставили после себя никаких следов. После чего быстро собрала все свои вещи и сказала, что мы должны уходить. Быстрее, пока кто-нибудь не появился. Еще она дала мне пропуск Дианы.

– Хорошо. Что происходило потом?

– Мы поднялись в лифте на стоянку и вышли на улицу. Было темно. Я едва могла идти. Думала только о том, что же я наделала. Я не знала действительно ли она мертва.

– И что же произошло, когда вы вышли?

– Мы увидели поодаль Якке. Для меня это был такой ужас – снова его увидеть. Меня буквально парализовало от страха. Сразу вспомнилось, как Ясмин говорила, что они помогают людям исчезнуть. Если они не слушаются. Эмили крикнула мне, чтобы я бежала. И тогда я побежала… я бросила ее там… это моя вина.

Тесс снова начинает всхлипывать.

– Ну же, Тесс, – пытается подбодрить ее Анна.

– Я побежала в одну сторону, к выходу из переулка, а Эмили… мне кажется, она побежала в другую, куда-то между домами. Я забежала за угол здания и увидела главный вход маминой работы. Вспомнила, что у меня в руке зажат пропуск. Я запомнила, какой код набирала Эмили, и набрала его. Когда я вошла, то легла на мраморную плитку пола в вестибюле. Не хотела, чтобы они увидели меня сквозь большие окна. Я очень испугалась.

Анна вспоминает тот вечер. Как она сидела и работала допоздна. Ничего не замечая вокруг. Нет бы ей раньше появиться в вестибюле. Тогда она увидела бы Тесс, и, возможно, вместе им удалось бы спасти Эмили.

– Я лежала так какое-то время – может, пять, может, десять минут. После чего оставила пропуск на полу и вышла на улицу. Потом я пошла в парк, решив, что там меня никто не увидит. Там я бродила какое-то время, пока окончательно не промокла и не замерзла. Повалил снег. Я знала, что должна позвонить в полицию, но у меня был шок. Мне казалось, что это я во всем виновата. Потом я отправила эсэмэску Натали, спросила, нельзя ли мне переночевать у нее. Сумку с пистолетом и мобильником Дианы я спрятала у нее дома, запихала в самый дальний угол ее гардероба. Я не стала ей ничего рассказывать. Я вообще никому ничего не рассказывала. – Тесс смотрит на стол. – Если бы я не написала Якке и не познакомилась с ним, то ничего этого не было бы. Это я во всем виновата.

– Ты не виновата, Тесс, – мягко говорит Сандра. – Если бы ты не познакомилась с Якке, он бы использовал какую-нибудь другую девочку. Вот увидишь, мы посадим Якке.

– Я больше не хочу его видеть.

Сандра кладет свою руку поверх руки Тесс:

– Ты оказалась невероятно смелой девочкой.

Эпилог

Месяц спустя

Кабинет директора издательства залит ярким светом мартовского солнца. На Харриет темно-синее платье с жакетом, и со спины она напоминает Жаклин Кеннеди, светлая ей память. Но стоит ей обернуться, как все подобные ассоциации разом исчезают. Резкий свет рисует тени на ее заостренном лице.

– Я говорила с правлением, и мы решили, что теперь ты должна стать штатным главным редактором Suzanna. Никто из нас не верит, что Сузанна вернется, и мы не видим других подходящих кандидатур на эту должность. – Она делает паузу, после чего ее узкий рот растягивается в широкую улыбку. – Поздравляю, Анна!

Анна молчит. С тех пор как это все случилось, она ни разу не была на работе. Она вообще почти не выходила из дома, за исключением похорон Эмили.

То был тяжелый день.

Церковь была полна народу. Тесс настояла на том, чтобы пойти вместе с ней. И Анна не смогла ей отказать. Там было много ровесников Эмили. Должно быть, друзья детства и однокурсники. Анна поздоровалась с Нуур, которая стояла с заплаканным лицом.

Университетский руководитель Эмили произнес речь, восхваляя идеализм и интерес журналистки к своей работе. И Анна вдруг поняла, что она даже не догадывалась, насколько умной и компетентной была на самом деле Эмили.

После церемонии Анна подошла к родителям Эмили. Горе уже успело проложить глубокие борозды на их лицах. Они как-то сразу сникли, стоило Анне представить себя и Тесс и поблагодарить их за то, что Эмили спасла ее дочь. Потому что ведь так оно и было. Это Эмили спасла Тесс в клубе, и Анна никогда этого не забудет. Она поклялась в этом ее родителям. Те в ответ пожали ей руку и сказали спасибо за то, что она пришла.

Журналисты вели свои репортажи прямо с похорон. Эмили называли героем. Если бы не расследование, которое предприняла эта храбрая журналистка, то Дэвид и Якке так бы и продолжали дальше использовать молодых девочек. Теперь клуб закрыли, а многих посетителей посадили за решетку. Все больше и больше находилось молодых женщин, которые выступали в прессе и во всеуслышание рассказывали о том, чему их подвергали в этом клубе Дэвид и Якке.

Расследование также показало, что после убийства Эмили Якке держал Анну и Тесс под наблюдением. Тот черный автомобиль, который следовал за Анной после допроса, вовсе ей не померещился. И это Якке, утопив тело Эмили, пробрался в ее квартиру, когда Нуур вышла в магазин, и забрал все материалы, с которыми работала журналистка.

Когда Анна шла на встречу, назначенную ей Харриет, она совсем не ожидала услышать известие о том, что теперь она, Анна, – главный редактор Suzanna. И теперь она не чувствует ничего, кроме пустоты.

– Я понимаю, у тебя сейчас переизбыток эмоций, но это пройдет. Я рада, что Дэвид и Якке разоблачены и арестованы. Посмотри, какое наказание они получат. Говорят, Дэвид не будет осужден за убийство, но ему грозит срок за жестокие изнасилования и использование малолетних. Как бы то ни было, пресса уже позаботилась о нем. Он уже никогда не вернется в сферу шоу-бизнеса. Как и Якке.

Харриет выглядит довольной.

Смерть Эмили и связанные с ней педофильские наклонности Дэвида и Якке, который снабжал главу правления Milles Media малолетними девчонками, на несколько недель прочно оккупировали первые страницы газет. Уже была известна дата судебного заседания. Якке обвинялся в убийстве, похищении детей, сводничестве, насилии над несовершеннолетними и в ряде других преступлений. Дэвид Декер, помимо всего прочего, – в изнасиловании детей и сводничестве. Газеты вовсю смаковали детали.

Несчастливая жизнь Дианы тоже стала темой для обсуждения в прессе. Ее мать Агнешка Вечорек поведала о своей трудной жизни матери-одиночки и о том, как она в девятнадцать лет приехала из Польши с полуторагодовалым ребенком на руках. О том, как ей приходилось вкалывать на двух работах и как ее дочке Дануте еще в раннем возрасте пришлось нелегко и она оказалась в приемной семье, а потом в Доме для опеки и проживания. Выяснилось, что Диане действительно было всего четырнадцать, когда она начала встречаться с Дэвидом, но, став Дианой Грей, она прибавила себе два года. Так что на момент прохождения кастинга для шоу ей было все восемнадцать.

Агнешка Вечорек теперь неплохо зарабатывает, рассказывая слезливые сказочки о дочери, которая, когда ей было всего четырнадцать, повстречалась с почти двадцатичетырехлетним Дэвидом Декером, и о том, как он завлек ее в свои сети и создал Диану Грей. Прошел даже слух, что мать Дианы заключила с крупнейшим в стране издательством договор на издание книги и что права на нее уже проданы за границу по рекордно высокой цене.

Анне становится дурно, когда она читает приукрашенные истории о бедной маленькой девочке, ставшей жертвой педофила и медиа-магната Дэвида Декера. Агнешка утверждает, что Диана жила в постоянном страхе перед мужем и что именно Дэвид вынудил ее дочь прервать все контакты с ней, ее матерью. Как она была его соловьем в золотой клетке и одновременно прикрытием. Неизвестный анонимный источник сообщал, что эти слова станут заголовком будущей книги: «Соловей в золотой клетке».

Пресса обожает скандальные истории. Конечно, когда-то Диана наверняка была жертвой. Но Анне трудно проникнуться симпатией к этой властной самовлюбленной женщине. Она собиралась отдать Тесс Якке на растерзание, и Анна старается не думать о том, чем бы тогда закончилась эта история.

О смерти Дианы писали только то, что она стал причиной другой смерти, – все прочее держалось в строгом секрете. Поскольку Тесс не подлежала уголовной ответственности[19], то до суда дело не дошло. В прессу не просочилось ни слова о том, что она была во всем этом замешана. Но это пока. Всякий раз Анна испытывает ужас при мысли о том, что однажды все это выйдет наружу.

Последние месяцы выдались тяжелыми не только для Тесс, но и для всей семьи. Они сходили на сеанс семейной психотерапии, во время которого на свет вылезли и другие болезненные вещи. Кроме того, Тесс регулярно посещает своего собственного психолога. Она борется с чувством вины, страдает от страхов, не доверяет людям, а по ночам ей снятся кошмары.

Алиса в какой-то мере тоже пострадала. Однажды Анна вошла в ее комнату и застала дочку сидящей на полу с книгой на коленях. Алиса решительно вырывала из книги страницу за страницей и с яростью отшвыривала от себя смятые клочки бумаги. Это была книга о гамельнском крысолове, любимая сказка Алисы.

– Больше ему не удастся заманивать детей, – бормотала она.

О разводе Анна и Матиас больше не говорили, но Анна знала, что их проблема все равно далека от разрешения. Они просто взяли паузу. Отложили на время в сторону свои личные разногласия. Шли дальше, пусть не вместе, но параллельно. Было неясно, что ждет их впереди. Будут ли они вместе или каждый сам по себе? Анна не могла об этом думать.

– Я слышала, что теперь, когда Дэвида больше нет, ты получила место в правлении, – говорит Анна Харриет.

Харриет сияет:

– Да, и это просто замечательно. Я душой и телом радею за Milles Media и считаю, что с моим послужным списком от самых низов до самых вершин и многолетним опытом я действительно смогу принести там пользу.

«От самых низов, – думает Анна. – Как давно ты пребывала в этих самых низах?» Но вслух ничего не говорит.

– Зачем ты назначила Диану главным редактором? – спрашивает она. – Ты же знала, что она не разбирается в нашем деле и не имеет никакого опыта руководства глянцевым журналом.

Харриет смотрит на нее неприязненным взглядом. Ясно, что вопрос пришелся ей не по душе.

– У нее было известное имя. Ее любили наши читательницы. Я и понятия не имела о том, какие темные секреты скрывали они с Дэвидом. Да и как бы я узнала об этом?

Анна не знает, откуда взялась у нее эта смелость. Но она продолжает задавать вопросы, которые очень долго копила в себе:

– Но ведь было очевидно, что она больше вредит, чем помогает. Я слышала, как ты говорила о ней по телефону. Кажется, она и тебе работать мешала? Не понимаю, почему ты не уволила ее. Ведь ее присутствие здесь дорого обошлось и тебе, и журналу.

Харриет стискивает зубы, рот превращается в узкую ниточку.

– Пожалуй, рано или поздно я бы уволила ее.

«Ну, конечно», – с горечью думает Анна. Она ни на секунду не поверила в то, что Харриет сумела бы пойти на такой шаг. Какое-то время Анна раздумывает. После чего склоняет голову набок и смеривает Харриет изучающим взглядом:

– Это как-то связано с Дэвидом, верно? Это он уговорил тебя взять Диану?

Харриет отводит взгляд и смотрит в окно, нервно ломая пальцы. Спина прямая, как палка, но одна нога слегка подрагивает. Она откашливается.

– Если быть предельно откровенной, – начинает Харриет, не глядя на Анну, – то, в общем, да, естественно, без него тут не обошлось. Он в самом деле верил в свою жену. И ему удалось даже меня заставить поверить в нее. Дэвид… он очень хорошо умеет манипулировать людьми.

– Он давил на тебя?

Харриет оборачивается:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, о чем я.

– Что, с какой стати мне?.. – Харриет останавливается на полуслове и мотает головой.

– Я убеждена, что у Дэвида был на тебя серьезный компромат. Он шантажировал тебя и вынуждал поступать так, как ему было нужно.

Глаза Харриет яростно вспыхивают. Она в бешенстве:

– Ничего подобного!

– Но все выглядело именно так. Я слышала, как вы разговаривали по телефону. Ты сказала, что тебе надоело выгораживать ее. Что это плохая идея.

Харриет делает глубокий вдох.

– Ты на что намекаешь? Если мы собираемся и дальше работать вместе, то я не желаю, чтобы в меня бросались голословными обвинениями. Я должна быть уверена в твоей лояльности.

Голос режущий, как лезвие ножа. Взгляд ледяной. Еще несколько месяцев назад Анна точно испугалась бы. Но не сейчас. Сузанна называла Харриет ведьмой-аристократкой. И теперь Анна понимает почему. Харриет и есть самая настоящая ведьма.

Ведьма.

Она помнит, что сказала Сузанна в больнице. Она выкрикнула: «Ведьма!» Анна думала, что главный редактор повредилась умом на почве черепно-мозговой травмы. Но что, если она на самом деле имела в виду Харриет? Вероника же говорила, что Сузанна и Харриет всегда были на ножах. И как там сказала Миранда? Что Харриет кажется очень довольной тем, что Сузанны больше нет. И на торжественном приеме в честь журнала она об этом тоже упомянула. Как же она сказала? Что-то вроде того, что руководство не смело пререкаться с Сузанной. И что Харриет никогда не осталась бы на своей должности, если бы не… если бы что? Почему она тогда не спросила Миранду?

Но теперь, глядя на Харриет, Анна понимает. Сузанна, конечно же, позаботилась бы о том, чтобы Харриет и духу не было в Milles Media. Сузанна была священной коровой издательства, а ее журнал – флагманом издательского дома. Если бы Сузанна потребовала, то издательство без промедления уволило бы Харриет.

Либо я, либо она. Слова Сузанны. Разумеется, Сузанна имела в виду Харриет.

Все кусочки головоломки встали на свои места. Естественно, Харриет знала, что она вот-вот может потерять работу – единственное, что у нее было. Это наверняка приводило ее в ярость. Возможно, сюда примешивалось также отчаяние? Анна прямо-таки воочию видит переполняемую гневом и яростью Харриет, которая едет на машине домой. И вдруг по счастливой случайности или по роковому стечению обстоятельств видит, как ее враг переходит безлюдную улицу. Ни одного свидетеля, думает она и, не справившись с соблазном, давит на газ вместо того, чтобы затормозить.

Каждую неделю Харриет навещает Сузанну в больнице. Но не потому, что они друзья, а чтобы убедиться, что ее тайна по-прежнему надежно скрыта.

Это был несчастный случай, – сказала Харриет по телефону в тот вечер, когда Анна пряталась на кухне. Это, значит, наезд на Сузанну она называет несчастным случаем?

– Почему ты так странно на меня смотришь?

Харриет явно чувствует себя неуютно под молчаливым изучающим взглядом Анны.

– Это ты… – начинает Анна.

Глаза Харриет расширяются. В их льдисто-голубой глубине вспыхивают искры.

– Это ты переехала Сузанну. Разумеется, ты ничего не планировала. Все случилось само собой, когда ты увидела ее на темной безлюдной улице. Ты знала, что если правлению придется выбирать, то оно выберет Сузанну. Все произошло внезапно. Секундное помрачение ума. Ты решила не тормозить, а наоборот, прибавить газу. После чего скрылась с места преступления. Ведь так?

– Что ты такое говоришь?!. – Теперь Харриет уже не говорит, а шепчет, а ее кожа становится еще более бледной, чем обычно.

– Но Дэвид знал. Выходит, он тебя видел? Где же он находился в это время? Он узнал твою машину и начал тебя шантажировать? Он вынудил тебя взять Диану, в противном случае он бы выдал тебя. Верно?

Харриет медленно качает головой:

– Ты с ума сошла. У тебя нет никаких доказательств…

– Да, пожалуй, нет. Но ведь все так и было, верно? Может, нам стоит спросить об этом самого Дэвида? У меня хорошие связи с полицейскими, которые расследуют дело. И сейчас, когда он готовится сесть надолго, думаю, он будет более разговорчив.

Харриет затравленно смотрит на нее. Под тонкой кожей рядом с глазом бьется голубая жилка.

– Так ты хочешь эту работу или нет? – хрипло спрашивает она.

Анна смотрит на Харриет, которая пристально смотрит на нее в ответ. Никто не отводит взгляда. Молчаливая борьба за власть. Возможно, этого действительно никогда не удастся доказать. Но Анна абсолютно убеждена в том, что она права. Она видит это по глазам директора издательства. Она права.

И Харриет знает, что Анна знает.

Анна встает, не спуская с Харриет взгляда.

– Нет, спасибо.

Директор издательства невольно делает несколько шагов назад. Словно ей дали пощечину. Бледные щеки слегка розовеют. На лбу поблескивают капельки пота. Кажется, она хочет сказать что-то. Но Анна опережает ее:

– Я не хочу эту работу.

После чего поворачивается и покидает кабинет Харриет.

Конец

Благодарности

Пожалуй, именно эту книгу мне было писать труднее всего. Наверное, потому, что для места действия я решила выбрать среду, которая очень хорошо мне знакома. Почти пятнадцать лет я проработала в таких журналах, как Damernas Värld, M-magasin, Mama, Family Living, Tara, Amelia, Topphälsa. Я трудилась как штатным сотрудником редакции, пройдя путь от младшего редактора до главного, так и фрилансером и даже несколько лет являлась концептуальным менеджером по рекламе для этих и других изданий. За время, проведенное мной в этой отрасли, сфера массмедиа невероятно сильно изменилась, и местами очень круто. Но во многом это было крайне увлекательно, и я многому научилась за эти годы. Эту книгу я посвящаю всем моим замечательным коллегам, с которыми мне довелось работать! Вы очень много для меня значите! Многие из вас наверняка узнают в моих героях себя. Но в этом нет ничего удивительного, ведь на этот труд меня вдохновили все те годы, которые я провела в мире СМИ. Но хочу подчеркнуть, что вся эта история – вымышленная. Журнал Suzanna и все, кто там работают, – целиком и полностью плод моей дикой фантазии.

Все книги в основном пишутся в одиночку. Но это вовсе не значит, что автор находится совершенно один. Если бы мне не помогали, эта книга никогда бы не появилась на свет. Прежде всего, я хочу поблагодарить издательство Norstedts, которое в третий раз дало мне шанс, и моего издателя Эрика Дегарда за его ценный вклад в издание книги. Также спасибо моему замечательному редактору Хелене Йенсен, которая помогла мне на окончательном этапе вычитки текста. Спасибо моему агенту в лице агентства Grand Agency и прежде всего Йенни Брунн.

В процессе написания книги у меня было много разных вариантов, которые я во время поездок по стране давала почитать многим людям. Спасибо вам: Никлас Сесслер, Катя Хультквист, София Лундберг, Ида Фридх, Терри Геррера Эрикссон, Йоханна Уистедт.

Спасибо Марии Альгрен за консультации в сфере косметической продукции, спасибо Фии О за рассказы о работе полиции.

Также спасибо моим друзьям-писателям, которые поддерживают меня и всегда находятся рядом: Анне Богстам, Хелене Дальгрен, Маделин Бек, Альберту Линдемальму, Классу Экману, Мартину Фалькману, Софии Лундберг и Ханне Линдберг. Вы – бесценны!

Писательский мир велик и на удивление дружелюбен и солидарен – большое спасибо всем моим друзьям-писателям, живущим за границей. Мне не хватит места, чтобы перечислить вас всех!

Также спасибо Серену Бондесону и его курсам начинающих писателей в маленьком подвальчике, где я однажды давным-давно начала писать эту историю.

Я хочу поблагодарить свою семью. Еще раз спасибо моему отцу, который прочел много вариантов рукописи, и моей сестре Сесилии, которая читала роман с экрана монитора. Также спасибо моей маме и моей сестре Софии.

Ничего не вышло бы без моего дорогого и обожаемого мужа Бьерна – спасибо тебе за все! И спасибо моим детям: Моргану, Эллинор и Симоне. И спасибо моему псу Чарли, который согревал мои ноги, пока я писала. Я вас всех очень люблю.

И последнее, но от этого ничуть не меньшее, – спасибо моим читателям. Многие из вас терпеливо дожидались выхода третьей книги[20]. Вы даже не представляете, что вы для меня значите. Ваше ожидание и ваша поддержка – все для меня! Большое спасибо!

Ребекка Эдгрен Альден, июнь, 2020

Примечания

1

NK (Nordiska Kompanie) – название двух крупных шведских торговых центров, расположенных в Стокгольме и Гетеборге. Торговый центр в Стокгольме ежегодно обслуживает около двенадцати миллионов посетителей. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

Отличная тренировка (англ.).

3

Экман Ханс Йёста Густав (1939–2017) – шведский актер, комик и режиссер театра и кино.

4

Густафссон Карл Роберт Улоф (1964) – шведский комик, актер и член группы Killinggänget. Его иногда называли «самым смешным человеком в Швеции».

5

Детская и подростковая психиатрия (обычно сокращенно ДПП).

6

Глагол «вальрафить» производный от имени Гюнтера Вальрафа (1942) – немецкого журналиста и писателя, одного из основоположников журналистского расследования в современном виде. В поисках материала для своих многочисленных статей и книг много раз менял свою внешность и внедрялся в ту или иную среду, чтобы узнать ее изнутри.

7

Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) – это собирательное название психотерапевтических методов, при которых практикуется использование новых моделей поведения и мышления для уменьшения психологических проблем.

8

Чудесное утро, проведенное за размышлениями и в компании со здоровым завтраком. Будь добр к себе, и ты будешь добр к миру (англ.).

9

Нурен Ларс (1944–2021) – шведский поэт, драматург, сценарист, театральный режиссер; один из крупнейших современных шведских драматургов. В каком-то смысле его имя стало нарицательным и зачастую обозначает вещи, которые связаны с тяжелыми семейными отношениями, эмоциональными всплесками или в целом плохим настроением. Поэтому иногда говорят «семья а-ля Нурен», «страшно прямо как у Нурена», «Рождество а-ля Нурен», имея в виду соответствующие темы в пьесах драматурга.

10

Швеция – одна из немногих стран в мире, в которых уголовным преступлением признана только покупка сексуальных услуг, но не продажа.

11

Дома для опеки и проживания (сокр. ДОП) (от шв. HVB-hem, hem för vård eller boende). Нечто вроде приютов, предоставляющих уход, лечение, поддержку или образование. Имеют различную специализацию, например помощь в преодолении зависимостей или размещение прибывших без сопровождения детей-беженцев.

12

В Швеции допрос в формате 24:8, согласно разделу 8 главы 24 Судебно-процессуального кодекса, проводится с подозреваемым после его ареста. На допросе подозреваемый должен быть поставлен в известность, в чем конкретно его подозревают. Кроме того, на данном этапе предварительного расследования обвиняемый уже имеет право на защитника, о чем его также должны уведомить.

13

Siri – виртуальный голосовой помощник с искусственным интеллектом, присутствующий на всех современных аппаратах фирмы Apple.

14

Сервис для создания и просмотра коротких видео, принадлежащий пекинской компании ByteDance.

15

Мобильное приложение обмена сообщениями с прикрепленными фото и видео.

16

От англ. snap – моментальный снимок.

17

BRIS (сокр от. шв. Barnens Rätt I Samhället) – «Права детей в обществе», шведская некоммерческая ассоциация, которая защищает права детей в Швеции. Основана в 1971 году.

18

Хебефил (гебефил) – из др. – греч. миф., от имени дочери-подростка Геры и Зевса – Гебы, которая играла на Олимпе роль служанки, подносила небожителям нектар и амброзию.

19

В Швеции к уголовной ответственности привлекаются подростки, достигшие 15-летнего возраста.

20

Ранее из-под пера писательницы вышли книги «Восьмой смертный грех» (2015) и «И цветы умирают» (2017), на русском языке пока не издававшиеся.

Content

Ребекка Альден
Deadline

Пролог

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Часть вторая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Часть третья

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвертая

Глава пятьдесят пятая

Эпилог

Благодарности

Примечания