Янтарная Регина

Подкидыши для майора

Глава 1

Пролог

Виталина

– Ну, признавайся, Андреева! Как ты это провернула? – грозный рык майора разносится волной по кабинету и ударяется об стену, заставляя дрожать все вокруг, включая меня.

Сердце замирает в груди. Нечем дышать.

Красовский, сведя хмуро брови на переносице, опираясь двумя руками о стол, угрожающе поднимается из своего кресла. В глазах плещется дикая ярость.

Нервно сглатываю и прокашливаюсь, прогоняя ком в горле.

– Я… я только хотела…, – еле слышно шепчу и тут же умолкаю, не выдерживая его взгляда.

Опускаю глаза в пол.

– Чего ты хотела? – цедит он, делая шаг в мою сторону.

Вздрагиваю, веду плечом и пячусь назад. Вскинув глаза, со страхом понимаю, что он продолжает наступать. Открываю рот, хочу сказать, что он всё не так понял.

Но слова, будто застряли где-то внутри меня.

Они не воспроизводятся!

Накал напряжения между нами растёт. Чиркни спичкой, и раздастся оглушительный взрыв. Красовский взбешен, зол, он в ярости. Сдерживается из последних сил, чтобы не разнести здесь всё к черту!

– Ты хотела, чтобы с меня сорвали звезды? Понизили в звании, так? – его серые стальные глаза пронизывают жгучим холодом. – Говори немедленно, Андреева!

Ничего я не хотела. И вообще не думала о майоре. Но не могла же я бросить ребёнка! Мысленно кричу.

Красовский меня не слышит.

Отчаянно отступаю назад.

Залипаю спиной к холодной стене. Дрожу. Широко распахиваю глаза.

Бросаю жалостливый взгляд в окно – яркие желто-красные листья планируют в незримом танце… Осень. Я всегда любила эту золотую пору года.

Но не сейчас!

Еще две недели назад я наслаждалась жизнью, а сейчас она похожа на кошмар, к которому руку приложила я сама!

Всего лишь хотела помочь сестре…

Как поправить непоправимое?

Глава 2

Две недели назад

Подмена. Полина

–Андреева, ко мне на ковёр, – буркнул Красовский, рывком поворачиваясь ко мне широкой спиной.

Опустив понуро плечи, поплелась за начальником. Ноги заплетались от страха. Как же я так вляпалась? Откуда мне было знать, что именно сегодня у майора Красавы убийственно злобное настроение, которое он собирается вымещать на мне?

Едва вошли в утробу кабинета, как начальник прошествовал к своему огромному столу, оставив меня стоять у порога.

Он даже не предложил мне присесть.

Заняв свой «трон», положил ногу на ногу, расстегнул верхнюю пуговицу темно-синего кителя. Затем также неторопливо расстегнул ворот рубашки, расслабил темно-синий галстук, уставился невидящим взглядом в моё заявление.

– Андреева? Что это? Какого… –  повысил голос, но передумал, примолк.

Поднял на меня пронзительные серые, указал мне на стул.

Не успела шмякнуться пятой точкой на мягкую основу, как услышала гневную тираду.

– Полина Андреева, еще раз повторяю, что не подпишу твоё заявление на отпуск, – грозно прорычал майор полиции Клим Красовский, начальник моего отдела.

Нервно вздохнув, оправила полы темно-синего кителя, пальцем смахнула несколько пылинок с погона, на котором красовалась маленькая золотистая звездочка младшего лейтенанта полиции, тихо прошептала:

– Клим, пожалуйста, у меня отпуск по графику. Очень нужно…

Не успела договорить, как мой мозг разорвался на части, когда мощные руки Клима легли на мое заявление…

Мелкие клочки бумаги планируют на пол по всему кабинету. Я лишь наблюдаю.

Мир качнулся, чтобы в следующее мгновение разлететься на миллион мелких осколков. Рушится всё – планы провести отпуск с любимым, отдохнуть от работы, погони, майора! Пульс ускоряется, кровь стучит в висках.

Не могу дышать от бессильной злости.

За что он так со мной?!

– Андреева, не ожидал от тебя такой подляны! – остервенело чеканит начальник. – Именно сейчас, когда Цымбалов уволился, Петров ушел в отпуск, в моём распоряжении осталось всего пять оперативников, включая тебя, ты вдруг засобиралась в отпуск.

Клим неожиданно для меня подскочил, встрепенулся, кинулся ко мне.

Подо мной заскрипел старинный стул, который одномоментно повернули лицом к выходу. Огромная крепкая ладонь легла мне на подбородок.

В следующий момент мои карие глаза расширились от ужаса, встретившись с серыми колючими:

– Ты маленькая, дерзкая, глупая девчонка! Неужели не понимаешь, что пока ты будешь веселиться на морях, наших подкидышей могут вывезти? Мы потеряем след. И всё! Все наши усилия окажутся напрасными, ниточки оборвутся! Зато ты у нас вернешься загорелая и счастливая! Неужели твоя поездка так важна? Важнее работы?!

Клим наконец-то убрал руку с моего подбородка.

Я впервые за пять минут смогла выдохнуть из легких воздух, наполненный углекислым газом и ядом, которым меня отравил разъярённый Клим.

– Андреева, что уставилась? Иди работать. Отчёт жду к утру.

Стремительно подскочив со стула, кинулась в уборную. Слёзы застилали глаза, в горле застрял ком негодования. Как он посмел так со мной поступить? Как?!

Я работаю на Красовского целых два года!

Пришла к нему на практику после третьего курса юридической академии МВД, да так и осталась. Со связями моего отца могла устроиться хоть куда, хоть в Министерство МВД. Выбрать себе самое теплое местечко, засесть там основательно. Меня – Полину Игоревну Андрееву никто никогда бы не сдвинул с места, пока жив мой отец.

Но я же воспитана не папой, а мамой! Поэтому выбрала самое жуткое место на свете, какое только могла – теперь я служу в отделе полиции, который занимается розыском малолетних преступников, предотвращением крупных преступлений, связанных с подростками.

Моя работа мне нравится!

А вот начальник – не очень. Ему чуть за тридцать. Он красив, как Аполлон, ужасен в гневе как Зевс.

Конечно же, он не женат. Какая адекватная девушка пойдёт за него замуж?

Никакая!

А такому самовлюблённому снобу только Марью Искусницу подавай! На меньшее он не согласен.

Едва удалось справиться со слезами отчаяния и обиды, умылась и отправилась на рабочее место.

– Андреева, где проветриваешься? Красава заходил. Дал указания посетить завтра два адреса.

– Хорошо, – послушно пролепетала я, не глядя в глаза старлею Васюте.

С трудом дождалась окончания рабочего дня. Едва часики пробили 19.00, накинула поверх служебной формы серый плащ, кинулась к остановке трамвая.

Ровно через остановку вышла, внимательно осмотрелась по сторонам. Слежки нет. От этого Клима можно ожидать чего угодно! Прохиндей. За два года работы с ним привыкла даже по телефону лишнее не говорить.

Её авто я увидела сразу…

Даже темным осенним вечером дорогущий автомобиль Виталины Андреевой тяжело не приметить. Он выделяется среди других автомобилей среднего класса.

Сестра услужливо открывает переднюю пассажирскую дверцу, и я быстро заныриваю в теплый салон.

– Привет, – плюхаюсь в мягкое кожаное кресло, тянусь к холёной щеке Виты, чмокаю. – Соскучилась, – мямлю радостно. – Давно не виделись!

– Сама виновата, – цедит гневно Виталина, стреляя в меня карими глазами, обрамленными пушистыми приклеенными ресницами.

– В чем?

– Тем, что работу такую выбрала.

–Вита, он не отпустил меня в отпуск, – реву в голос. – А мой Ванечка уже ждет в Крыму, сюрприз приготовил. Я ведь даже не смогла признаться Климу, что этот отпуск очень важен для меня. Для нас с Ванькой! Ведь он первый совместный! Мы хотели… мы хотели… – плачу в два ручья. Нахожу поддержку в гневном взгляде Виталины.

– Прекрати, – сестра притягивает меня к себе, – Вы хотите отметить помолвку? Изверг! – шипит в сторону моего злого босса.

– Да, – шепчу, глотая слёзы. – Но не могла же я рассказать об этом майору. Если Клим узнает, что у нас с Ваней неуставные отношения, нас обоих попрут взашей из отдела.

– Вот, и здорово! – радостно шипит Вита. – Папа устроит Вас на теплые местечки.

– Я не хочу теплое местечко! Мне нравится моя работа, – хриплю самозабвенно. – Ваньке тоже.

– Хорошо, – цедит Вита. – Ты поедешь отдыхать, а я …

– Что ты? Я не понимаю, – слезы разом высыхают.

– Я заменю тебя!

– Ты… – у меня нет слов.

Понимаю, что это в корне неправильное решение! Вместе с этим осознаю, что это единственный выход из возникшей ловушки. Если не дают отпуск, надо выкручиваться!

Глава 3

Виталина

– Витёк, вставай, – папа открывает дверь спальной комнаты, и, пропустив вперёд себя Виски, входит в мою полутемную берлогу.

Из щели между задвинутыми плотными шторами уже проклёвывается солнечный свет, напоминая, что наступил абсолютно новый день.

День, которого я боялась и ждала.

Американский кокер спаниель палевого цвета весело болтает длинными меховыми ушами и норовит забраться ко мне в кровать, но папа стоит на страже моих частных владений, не дает собакену расположиться  на дорогостоящем   шелковом постельном белье.

– Папа, я же просила не называть меня Витьком! – взвыла я обреченно. – Не дай Бог услышат посторонние! В жизни не отмоюсь от кликухи.

– Дочь, в нашем доме кроме нас с тобой никого нет! Кто услышит? – язвительно подмечает отец.

Прямо-таки никого?! Всегда удивляла папина привычка не замечать людей, когда рядом есть я. Я для него – весь мир.

В этом весь мой папа – Игорь Андреев, бизнесмен, богач, номенклатурщик, открывающий дверь с пинка  в любой дом  и учреждение нашего города.   Для него не существует слов «нет», «не могу», «не хочу», «не буду». Папа умеет делать всё! Поэтому в других людях ценит те же самые качества.

Соответствовать отцу   очень сложно, почти невозможно.

Приходится тратить все  душевные и физические силы на постоянное самоусовершенствование. Бегу за ним, но пока догнать не могу.

Вот и мама когда-то сломалась, соскочила с беговой дорожки.

Но я не мама. Справлюсь!

Усилием воли, скидываю с себя не только одеяло, но и воспоминание о маме. Оно как дымка преследует меня с самого детства.

Сажусь на кровати, папа присаживается подле меня. Виски пристраивается рядом с нами. Не стесняется, прям на наших коленях и раскладывается, расправляя красивую шерстяную «юбочку».

Лежит себе маленький пушистый негодяй, по очереди заглядывает огромными карими, то в  мои полусонные, то в папины – блестящие проснувшиеся  глаза.

Папа делает вид, что обиделся на меня:

– Сама просила разбудить  в шесть утра! Теперь бурчишь! Невыспавшаяся Заноза. Ты же не привыкла вставать в такую рань! Зачем экспериментировать?

С преувеличенным  интересом разглядываю  розовых слоников на своей сиреневой пижаме, думаю о том, что нужно быть с папой осторожнее. Не дай Бог услышит хоть одну фальшивую ноту в голосе, тут же отправит за мной по следу охранника.

– Папуль, не обижайся, – одной рукой  тереблю шелковое палевое ухо пса, второй рукой глажу  шершавую руку отца.

– Вита, когда я на тебя дулся? Вспомни хоть один случай!

– Например, когда я отказалась  учиться в Лондоне, – тут же ответила я.

– Было дело. Не прав.

– Папа, мне нужно  уехать по работе ровно на неделю.

– Когда?

– Прямо сегодня. Сейчас…

– Это необходимо? Может, пошлём помощницу Аврору?

– Не могу доверить заключение договоров и общение с клиентами никому. Ты  меня знаешь!  Должна ехать сама, чтобы прощупать обстановку, увидеть людей собственными глазами, узнать их потаённые мысли. Как и ты доверяю лишь собственной чуйке.

Знаю, что папе всегда приятно, когда я беру с него пример в бизнесе.

– Не хочу тебя отпускать. За неделю сойду с ума от скуки! – честно признается отец.

– А ты займись работой.

– Какой? – удивляется папа на полном серьёзе.

– Например, посети свой офис.

– Какой?

– Любой! У тебя их восемь штук! И ты не был ни в одном из них уже месяцев шесть.

– Ой!  Не учи меня жить. Что я там не видел? Включу мониторы дома… и все как на ладони.  На моей ладони.

– Ну да, Алиса и Сири тебе в помощь, – усмехаюсь я.

Не люблю все эти подглядывания, подслушивания… но, как говорится, разве наша в том вина, что такие времена!

Скидываю с себя лапы Виски,  встаю. Папа следует моему примеру.

– Буду звонить, информировать  о деталях, – искренне улыбаюсь любимому человеку, целую его в гладко выбритую щеку, выпроваживаю за дверь.

Виски, виляя хвостом,  гордо удаляется с отцом.

Закрыв дверь, облегчено вздыхаю.

– Пронесло! – отец не задал ни одного каверзного вопроса.

Могу сейчас же спокойно переезжать в квартиру к сестре. Впереди выходные, за это время успею, как следует отдохнуть, настроиться.  Радуюсь как ребенок тому, что записала всю нужную  информацию в планшет. За выходные изучу, в понедельник буду абсолютно готова к встрече с монстром Климом Красовским.

Я даже не успела войти в ванную, когда затрезвонил мой мобильный.

Ну как мой?

Полинкин! Оставленный ею, специально для исполнения моей миссии под кодовым названием "Притворись Полиной Андреевой".

Прокашлявшись, ответила:

– Андреева, слушаю.

– Полина, ноги в руки, жду тебя на Патриках. Есть зацепка.

Перебираю в голове все возможные варианты, кто этот мерзавец, осмелившийся позвонить сестре в   семь утра в субботний день. Законный выходной, между прочим!

Но кроме призрачной пустоты в голове ничего не нащупала.

– Полина, ты меня услышала? Через час на Патриках. – Трубка отключилась.

– Вашу Машу! До города добираться два часа. Не успею.

Неужели в первый же день провалю миссию? Полинка расстроится.

К черту! Пусть ее уволят! Зачем ей эта дурацкая работа.

Нервно наматываю длинный волос цвета шоколад на палец, унизанный кольцом с бриллиантом, принимаю решение.

– Это, пожалуй, мы снимем. – Кольцо падает ненужным грузом в шкатулку.

Туда же летят остальные кольца, серьги с крупными бриллиантами, золотые швейцарские часы.

Чувствую себя голой без дорогих феничек, к которым привыкла за эти годы, но в тайне – в душе –  надеюсь, что неделю худо-бедно протяну без них.

Набираю на мобильном номер водителя:

– Нужен вертолёт срочно!

– Будет сделано Виталина Игоревна.

Глава 4

Виталина

Приземлились, понятное дело, не там, где мне назначили стрелку.

Ну, или как там у них это называется?

Небрежно хмыкаю я.

Ярко светит солнце, щурюсь, надеваю солнцезащитные очки. Глаза нужно беречь – морщины в моем возрасте ни к чему.

Принц еще не найден!

Вдыхаю обалденный московский воздух. Кажется, в московском Централе он особенный, дорогой что ли?!

Шикарное место! Мечтательно подмечаю я. Не к месту вспоминаю, что меня сюда пригласили явно не на свидание. Морщусь.

Этого монстра Красаву, который Полинке житья не даёт, ненавижу априори.

Мало того, что в выходной выдёргивает, так ещё и с утра пораньше!

Он издевается? Или проверяет на прочность?

Нет, я, конечно, не хочу подвести сестру. И сделаю всё от меня зависящее, чтобы оправдать её доверие. Ну, как сделаю?

Как получится.

Ускоряюсь, почти бегу  навстречу к новоявленному боссу. Вот бы он был счастлив, если бы мог лицезреть меня такую – в мыле.

Осматриваюсь по сторонам. Радуюсь, что уже не лето. И не ночь! Иначе попала бы в людскую пробку хайповых московских гуляк.

Ранним субботним утром натыкаюсь на одинокие стайки молодых людей, не успевших разбрестись по домам. Ночное рандеву для многих уже завершилось! Надеюсь, удачно.

Расслабившись, забываю, зачем я здесь. Но другие обо мне не забыли.

– Андреева! – слышу хрипловатый незнакомый мужской голос за спиной.

Застываю на месте, затем медленно разворачиваюсь назад. Тут же утыкаюсь в крепкую мужскую грудь.

Меня окутывает терпкий мускатный запах парфюма, тестостерона и мужика.

Виски бы сюда!

Успеваю вспомнить шерстяного любимца – защитника, он бы сейчас обнюхал незнакомца и облаял заодно.

Спросите, за что лаять на незнакомых людей?

Для профилактики, чтобы не нарушали личное пространство хозяйки.

– Ты куда нарядилась? – недовольно интересуется Клим, окидывая меня критическим взглядом.

Во-первых, его не касается мой стиль одежды. Во-вторых, почему он позволяет себе разговаривать с моей сестрой в подобном тоне?

И как она это только терпит?..

Нет, не так. Не просто терпит, а прямо держится за эту… гребаную работу руками, ногами и зубами. А Красава для нее авторитет неприкасаемый! Даже мне нельзя его касаться.

Клим осматривает меня, напоминая мне, что я одета не по форме, не по средствам, не по регламенту.

Стою вся такая в дорогущих фирменных джинсах, ботильонах на стервозной шпильке, в темно-синей обтягивающей куртке. Ух, даже мои солнцезащитные очки стоят неприлично дорого. Быстро снимаю очки, прячу их в сумочке.

Вроде как от важной улики избавилась.

Взгляд падает на сумку, в ужасе отмечаю про себя, что сумочка-то Луи Виттон.

Ах! Да хватит париться, вряд ли майор узнает в «лицо» к  какому современные бренду принадлежит вещь. Судя по его внешнему виду фэшн тренды ему чужды.

Грозный красивый русский медведь!

Даже в свой законный выходной гоняется за преступниками, надеясь спасти очередного пацана-оборванца.

Одержимый!

Не то, чтобы я испугалась наезда, просто держу паузу, вдруг опер выдаст что-нибудь важное, что поможет сориентироваться в обстановке.

Решаюсь, поднимаю глаза. В упор разглядываю наглеца.

Широкоплечий.

Самоуверенный.

Дерзкий.

Красивый русский мужик.

Ноги широко расставлены, руки в карманах. Метр девяносто накаченного тестостерона, одетого в тёмно-синие джинсы, чёрную футболку, кожаную куртку пилот.

Скольжу взглядом выше.

Крутая шея, на ней замысловатая татуха, и серебряная цепочка, все это дружно ускользает под ворот футболки.

Глава 5

Ух, ты! Всё интереснее становится.

Большие серые глаза, прямой нос, крутой подбородок.

Небрежная щетина. Явно пару дней не брился.

Похоже, ему безразлично, что целуя девушку, он ее покалечит жесткой непокорной щетиной.

Может, он никого не целовал?

Ловлю себя на мысли, что меня несет не туда. Лезу не в свои дела!

Парень почти красив. Вот только почему злой такой? Ну, судя по его поступкам и отношению к сестренке.

– Ты чего, Андреева, уставилась на меня, будто в первый раз видишь?! – в пронзительных холодных серых глазах мелькает усмешка.

Да. Впервые. Но ты об этом не узнаешь.

Красовский не выдержал, хохотнул, обнажив белоснежные зубы.

– Очень смешно. Мало того, что заявление на отпуск не подписал, так ещё и в выходной отоспаться не даёшь, – сквозь зубы роняю я.

Красовский чиркает по мне удивлённым взглядом.

Похоже, раньше «я» не огрызалась. Ничего потерпит, сам напросился.

– Опоздала на пять минут! – констатирует он в отместку.

О, даже как!

Интересно, каким образом он это высчитал? От Полинкиного дома маршрут построил у себя в навигаторе?

Так у Польки авто нет!

– Клим, маршрутки в выходной редко ходят, – со злорадством парирую я.

Красовский одаривает красноречивым взглядом, но я не реагирую.

Не привыкла, когда мной командуют. Сама возглавляю крупный отдел в отцовской компании, руковожу людьми. Даже отец не делает мне замечаний, не придирается к моему стилю управления, к принятым мною решениям.

А тут…

Красовский смотрит куда-то поверх моей головы.

Весь напрягается. Вена на шее импульсивно дергается.

– Ой, не лепи левые отмазки! – майор кидает косой взгляд на сторону. – Вон они! Готовность номер один. Смотри, чтобы мы их не упустили!

Почему я должна смотреть?! В случае провала босс собирается переложить вину на меня.

О боже! Во что я вляпалась.

Ничего не соображаю. Не успела ознакомиться с материалом. Я ведь рассчитывала на выходные.

А этот тип всё переиграл. Зацепка у него видите ли!

Теперь один сплошной экспромт с моей стороны. Но я всё равно не понимаю, что мы тут делаем?

И главное, кто мне поможет разобраться?

Неожиданно Красовский метнулся в сторону. Следую его примеру.

Он бежит. Бегу за ним. Он ускоряется. Я тоже.

Ничего себе так утренняя пробежка… с горечью думаю я. Теперь понятно, почему сестра на целый килограмм легче.

Бегает как гончая за начальником.

Клим резко тормозит, и я со всего маху впечатываюсь в его спину, прилипая накрашенными губами к коже. Не знаю чьей, наверное, телячьей.

– Всё ушли, – цедит злой начальник, поворачиваясь ко мне. – Полина! Ты зачем нацепила ботильоны на каблуках? А?! – срывается на крик. Красивое мужское лицо перекошено. – Топот за версту слышен! Из-за тебя парня упустили.

– Я-я… – не нахожу слов для оправдания.

– Знала, что на дело идешь, почему нормальную обувь не надела?

– Я-я… не из дома.

Без того большие серые глаза увеличиваются в размере, черные зрачки расширяются, расползаясь на удивленную радужку, а брови ползут к середине лба.

– Ты? Ночевала не дома? Что-то на тебя не похоже. – Колкие почти насмешливые глаза кружат по моему лицу, затем по моему телу.

Офигеть! Часто он так беззастенчиво осматривает сестру? Он же не врач, а она, то есть – я – не пациентка.

– Ла-а-дно, – медленно тянет начальник, принимая какое-то решение. Явно не в мою пользу. – Раз виновата, придется отработать.

Настало мое время удивляться

– Как? – интересуюсь я. Про себя думаю, значит, у них тут еще и отрабатывать заставляют. Что-то сеструха не рассказывала о подобных вещах!

– Узнаешь! – широкоплечая фигура хватает меня под локоть и тащит к проезжей части.

Через одно мгновение меня закидывают на заднее сидение и куда-то везут.

– Куда едем? – глухо интересуюсь.

– Исполнять наказание.

– Чьё?

– Твоё! – цедит наигранно зло, а уголки красивых губ ползут наверх.

Даже боюсь подумать, как он меня наказывать собирается.

– Ну, Полина! Ну, погоди!

Глава 6

Виталина

Машина мягко трогается с места, но успокоение это не приносит.

Да и с чего бы?

Красовский везёт меня не понять куда.

А главное, не понять, зачем?!

Его двусмысленные намёки про «исполнение наказания», мягко говоря, нервируют. Ну, а если не миндальничать, то откровенно бесят!

Он относится к Полинке как к девчонке, помыкает ею как его гадкой душонке угодно!

Беспредельщик!

Нужно поставить его на место, чтобы уважал сестру, ведь она заслуживает этого. Умница, красавица, только вот профессию не ту выбрала!

Кошусь на мощный затылок майора, уверенно ведущего машину. Надо сказать, недешевую, даже по моим меркам! Потрепанный временем и пройденными километрами крузак, но вполне себе симпатичный, причесанный изнутри, навороченный.

Сижу, забившись в уголок на заднем сиденье, ощущаю холод внутренней обшивки салона, а также холод, исходящий из серых пронзительных. Смотрю в зеркало заднего вида и даже не вижу, а ощущаю кожей, как искусственный мороз пробирается под куртку, ползет змейкой по позвоночнику, заползает куда не следует.

Будоражит мою сущность.

Нервно сглатываю.

До меня начинает доходить одна здравая мысль – зря ввязалась в это непростое мероприятие. Похоже, я себе льстила, считая себя сильной и всемогущей.

Последние четыре года мы играли с Полинкой в игру «Притворись мной, я буду тобой», и нам всё сходило с рук.

То я шла на свидание с ее парнем, пока она штудировала уголовное право, то она заменяла меня в опасных видах спорта, пока я училась в Академии искусств.

Почему именно четыре года? Потому что до этого я не знала сестру. Мы познакомились случайно… на вечеринке. До встречи с ней я считала ее вымышленной подругой из детства.

Вот и на этот раз я взвалила на себя непосильную ношу. Хочу доказать всему миру, что стою своего отца, что я истинная Андреева!

Конечно, папа пытался слепить из меня «Витька», но не вышло. Из избалованной мажорки выросла художница, обожающая выстраивать многоходовки для папиного бизнеса.

И всё!

Папа боролся со мной недолго, затем сдался. Слишком сильно любил! Не хотел портить отношения.

– Не надо было связываться с ментами! – бубню себе под нос. – Вита, это была плохая идея!

Кидаю вороватый взгляд на затылок майора. Темно-русая грива спутана, так и хочется запустить в нее пальцы, чтобы распутать непослушные волосы. Явно жесткие, как и их хозяин. Волосы – показатель характера. Только уверена, что майору это совсем не понравится.

Интересно, чтобы почувствовала я, если бы Красава попытался расчесать мои растрепавшиеся от бега длинные локоны цвета шоколад.

Тяжело вздохнув, перевела взгляд на мелькающие за окном улицы и проспекты. Мимо плывут дома с глазницами окон, задраенными плотными шторами. Сейчас жители города проснутся, и за окнами закипит жизнь.

– Ты чего там, Андреева, притихла? – доносится до меня мягкий бархатистый баритон Красовского.

Вот ведь одарила природа такого заносчивого упёртого карьериста до мозга костей бесподобно чарующим голосом.

Сейчас счастьем захлебнусь от того, что он со мной говорит!

К своему удивлению сильно нервничаю, поэтому дёргаюсь. Не отрывая заинтересованного взгляда, смотрю на уплывающие за окном последние дома города.

Куда он меня везёт?!

Через тридцать минут Клим въезжает во двор двухэтажного коттеджа, останавливается.

– Выходи! – громко командует.

С удивлением осматриваюсь. Откуда у майора двухэтажный коттедж? Об этом Поля мне забыла рассказать.

Клим к этому времени уже выходит из машины, и молча подталкивает меня к дубовым дверям дома.

Может, он хочет меня продать? – мелькает дурная мысль в голове.

Может, он оборотень в погонах?

Узнал, что Поля из неприлично богатой семьи, и решил засранец воспользоваться моментом?

– Королева, чего стоим? – широкоплечая фигура не церемонится со мной, толкает к входу в дом. – Поля, давай, давай. Не впечатляйся размерами дома Аркаши, знаешь ведь, что нам его выделили лишь на пару месяцев, пока мы ищем банду, охотящуюся на наших Подкидышей! Для нас сейчас этот дом – лучшее логово. Никто не подслушает разговоры, никто не подсмотрит. В офисе крот, а здесь мы в безопасности.

Так!

Что-то проясняется. В мой мозг закидывается нужная информация, остается лишь сложить ее по полочкам в файлообменник, и таким образом к вечеру буду знать все детали дела, над которым мы работаем.

Смотрю в серые хитрые глаза в упор, и только сейчас замечаю, что разрез глаз немного лисий. Вот почему, взгляд Клима кажется мне немного плотоядным.

– Давай зайчик, раздевайся! – раздается над моим ухом, едва мы входим в дом.

Резко разворачиваюсь на шпильках, и со всего маха заезжаю начальнику по щеке.

Громкий шлепок.

Оторопелый взгляд мужчины блуждает по моему лицу.

Смотрю на него своими карими. Прекрасно знаю, что они сейчас блестят от переполняющего их гнева.

– Андреева, совсем ошалела? – гневно выдыхает начальник.

Теплая рука ложится мне на руку и крепко сжимает запястье.

– Ай! – вскрикиваю от боли и страха.

Глава 7

Но реальность оказывается более банальной. Клим тащит меня на второй этаж, заводит в спальню, осторожно усаживает на крепкий стул. С умным видом открывает дверцы высокого шкафа-купе и достает из него футболку и легинсы.

Серьёзно?

– Переодевайся, – недовольно бурчит начальник.

– Мне и так неплохо, – артачусь я.

– Ты в этом работать собираешься?

– Работать?

Довольный Клим кивает головой:

– Обед приготовишь, уберешь в гостиной, парни там насвинячили вчера, в магазин за продуктами сбегаешь.

В недоумении уставилась в серые пристальные.

Хочу убедиться, что Клим прикалывается, но по его физиономии не могу определить точно.

Решаю уточнить для полного понимания вопроса:

– Ты мне будешь помогать?

Широкоплечая фигура громко хохочет.

– Андреева, совсем обнаглела? Сначала погоню слила, теперь грубишь старшим. У нас с парнями вечером футбол намечается, нужно же напряжение снять.

Затем мужчина медленно разворачивается, и уходит.

Вот так да?

Гримаса судьбы! Хотела помочь сестре, а в результате стану домработницей!

Молча раздеваюсь, скручиваю запутавшиеся волосы в кубышку на затылке, натягиваю узкие голубые легинсы и короткую лимонную футболку.

Гордо спускаюсь по лестнице на первый этаж, бурчу под нос:

– Тоже мне хитрый нашелся!

– Не хитрый, а глубокий! – слышу незнакомый голос. Вздрагиваю и упираюсь взглядом в невысокого полноватого мужчину, лет тридцати. Роюсь в памяти, пытаясь восстановить по портрету имя напавшего словесно.

Перед глазами бегут буквы, складываясь в слова – Василевский, старший лейтенант, мозг группы, менталист.

– Васюта, не надо пугать бедную девушку, – причитаю игриво. Сама быстро соображаю, как использовать парня. Незаметным движением пальцев распускаю кубышку, и пышные волосы водопадом рушатся мне на спину. Склоняю головку к правому плечу, натягиваю милую улыбку.

Уже понимаю, что этот здесь про мою честь. По его габаритам сразу видно, что парень предпочитает вкусную еду хорошему спортивному матчу. Может, он и любит футбол, но как зритель с банкой пива в пухлых ручонках и креветками на закуску.

Клим оставил Васюту приглядывать за мной. Ну ладно! Мы еще посмотрим, кто – кого!

Мой расчет оказывается верным Васюта приклеивается ко мне, и дышит на меня своей беспросветной мимолетной влюбленностью и наивностью. Не понимает дурашка, что я не Полина.

Я терминатор, захвативший их дом!

Но они все пока об этом не знают. Нужно быть последовательной, методичной. Представлю, что это мой новый проект, дам ему название…

Бум-бум-бум! Дайте подумать…

Приручить майора?.. Вроде подходит.

Затылком замечаю, что Васюта меня прямо облизывает взглядом, значит, время готовить обед.

Кидаю невзначай:

– Времени в обрез. Если ты приготовишь обед, а я причешу гостиную, то мы успеем до прихода Красавы, пропустить по бокальчику пивка, поболтать о нашем деле. Как мое предложение? – хлопаю пушистыми ресничками.

– Идет, – выпалил Пухляш, и кинулся на кухню раньше, чем я успела сообразить в какой она стороне.

Ай-ай-яй!

Вита, Вита!

Плохая девочка, нельзя использовать мужчин!

Ага!

Им, значит, можно заряжать Полинку в ее выходной гоняться за мужиками по московским сонным улицам, рисковать единственной жизнью, убирать чужие дома, обслуживать ораву голодных «бездомных» орков. Ой, оперов. Вот же дрянная девчонка, ни разу не раскололась, не открыла мне эту тайну.

Пока очаровательный облапошенный идиот Васюта готовит, я наскоро убираю большую комнату, в которой повсюду разбросаны вещи.

Пропылесосив белый ковер, наткнулась на лапу…

Лапа с когтями торчит из-под дивана и не хочет вылезать даже тогда, когда я ее дергаю. Пытаюсь подлезть с другой стороны – натыкаюсь на белый пушистый хвост.

Бедное создание, прячется от оперов под диваном.

– Эй, адская кошка вылезай!

Я домяукалась! Острые когти вонзаются в ладошку.

– А-а! – визжу сиреной.

Слышу топот…

Так бегают только слоны в Африке!

Топот отдается эхом в ушах, и замирает звоном.

В следующее мгновение напуганный Васюта с выпученными глазами материализутся подле меня:

– Что? Что?

Скашиваю глаза под диван.

– Ах, Адочка, – нежно произносит мужчина, и кошка тут же вылезает из укрытия.

Так можно было?

Наглая, почти белая, не считая пятен осевшей на ее шубе пыли, с длинной шерстью, с круглой короткой, немного приплюснутой мордой и голубыми-преголубыми глазами.

– Адочка? – шиплю гневно, бросая гневные взгляды на незнакомку- Не запылилась ли ты?!

– Забери ее с собой, – приказываю Васюте, на миг забывая о нежном вкрадчивом голосе.

Парень явно желает мне угодить, поэтому не обращает внимания на смену интонации.

Едва мужчина с кошкой скрылись за углом, как я наткнулась на клочок бумаги.

Он торчал из-под ножки дивана. Потянув за него, достала целую фотографию.

Со снимка на меня смотрел пацаненок лет десяти – одиннадцати. Карие миндальные глаза, шоколадные волосы, футболка в полоску, джинсы. Вроде бы ничего сверхъестественного.

Перевернув фото рубашкой вверх, прочитала надпись: Последний раз свидетели видели 4 апреля 2021.

Сердце быстро забилось, в висках застучало.

А затем сердце сжалось тисками.

«Последний раз видели» – Господи, как страшно звучат эти слова, когда речь идет о ребенке.

Хватаю фото, бегу на кухню.

Влетаю в просторную светлую комнату, заполненную дымом и умопомрачительными запахами, кидаю безразличный взгляд на сковороду со шкворчащим салом, румяными ломтиками мяса, картошечкой, подлетаю к коллеге, тычу ему под нос фото:

– Он жив?! – готова заплакать заранее, понимая, как несправедлива судьба.

Васюта резко перестает улыбаться. Его лицо впервые за время нашей встречи принимает серьезное выражение, сменяя идиотское влюбленное.

– Андреева, странный вопрос! Работаем над делом вместе с первого дня. Я знаю о пропавшем ребенке столько же, сколько и ты. Свидетель опознал пацана. Значит, есть шанс. Я также, как и ты хочу, чтобы он и все, кого мы ищем были живы. Понимаешь?

Плачущий холодильник Стинол издает громкий звук. Вздрагиваю, и резко оседаю на зеленую софу.

– По пивку? – Васюта протягивает открытую банку с пивом.

Не морщусь, не думая о плохих манерах, делаю глоток из банки, замираю в раздумьях.

Ловлю себя на мысли, что впервые хочу не рисовать картину, не продавать 3 Д облогу, не повышать продажи в папиной компании, а чего-то большего!

Хочу помочь!

Хочу быть полезной!

А что если именно я найду этого кареглазого пацана, спасу ему жизнь?!

Глава 8

Виталина

Из гостиной слышен раскатистый хохот, возгласы, улюлюканье …

– Полина! Иди к нам! – доносится до меня знакомый баритон.

Ага! Сейчас.

Не то, чтобы я так уж не любила футбол, отец приучил меня смотреть его с детства. Но вот проводить субботний вечер в огромной компании незнакомых оперов как-то меня не вставляет.

Неужели такое могло бы понравиться Поле? Веду плечами.

Пусть мужики расслабляются уж как-нибудь без меня!

И вообще, задачу – минимум я выполнила.

Пора ретироваться!

Ролевых игр с меня достаточно!

Быстро взбегаю по лестнице вверх, стягиваю с себя наряд домработницы, надеваю свою одежду, и тихо выбираюсь из коттеджа.

Ох! Продуктами не затарила холодильник.

Косяк!

Ничего, Красава! Сам справишься.

Опомнилась я только за воротами.

Растерянно стою посреди улицы. Не знаю название посёлка.

И как назло ни души! Куда народ-то попрятался?..

От города ехали недолго минут тридцать. Такси легко заказать.

Вот только бы ещё знать, куда его заказывать?!

Бреду по дороге, с обеих сторон которой за высокими кирпичными заборами спрятались таинственные коттеджи.

Может, позвонить в калитку любого особняка?

Кручу головой, выбираю объект.

Вижу припаркованный дорогой джип возле стальных ворот соседнего коттеджа.

– Не подбросишь до города? – стремительно подлетаю к нему, улыбаясь, заглядываю в окно машины.

За рулём сидит здоровый широкоплечий мужчина. Вижу греческий профиль, квадратный подбородок. Медленно разворачивает голову на звук моего голоса.

Внешность грубая отталкивающая пугающая.

Вздрагиваю от неожиданности.

– Подрабатываешь? – хриплый бас мужика врезается как острый нож в мой мозг.

– В смысле? – издаю ошарашенный вопль.

– В прямом, – нехорошо ухмыляется мужик.

– Нее, вы меня с кем-то путаете! – Стараюсь казаться смелее, чем есть на самом деле.

Похоже, это не моё «такси».

– Да, ладно, я пошутил. Садись! – командует мужик.

С возмущением бросаю на него взгляд. Стоит ли ему верить?

Оглядываюсь назад. Выбор небольшой.

Снова идти в дом к Красаве? К этому эксплуататору!

Не дождётся!

Решительно рву на себя заднюю дверцу авто и запрыгиваю на сиденье.

Машина тут же трогается с места, будто ждали только меня.

Вздыхаю и то ли облегчённо, то ли натужно. Полная сумятица в голове.

К первому встречному запорхнула в машину, лишь бы досадить Красовскому.

Что делаю? Сама не понимаю. Глупо и безрассудно.

Но отступать поздно. Разве только выпрыгнуть на ходу?

Скольжу взглядом по глухим высоким заборам и богатым коттеджам. Боюсь пропустить на выезде из посёлка его название.

Чёрт! Да, будет же оно!

***

Едва обессиленно опрокидываюсь на спинку сиденья, как тут же по моему телу пробегает мелкая ледяная дрожь, проникая в самое нутро.

Зря села к этому мутному типу!

Мысли, словно молнии, полыхают в голове, вызывая нехорошие предчувствия.

Разозлил майор своей наглостью?

Да прям взбесил гад!

Распоряжается, как своей собственностью. Если бы не обещания, данные Полинке, послала бы его куда подальше.

Впрочем, не факт, что ещё не воспользуюсь этой опцией!

Неожиданно слышу сбоку сопение.

Настороженно кошусь в сторону, ожидая увидеть, не меньше, чем любимую псину водителя. Судя по габаритам и свирепости мужика, там может оказаться хищная морда бультерьера.

Воображение разыгралось.

Но вместо эффектной породы, вижу…

Щуплый мальчишка лет десяти вжался в угол сиденья, натянул старую грязную джинсовую куртку на лицо, как маска. Только его бегающий затравленный не – детский тоскливый взгляд выдаёт, что пацан напуган до смерти.

Во даже как! Похоже, мы оба влипли!

И предчувствия пытались предупредить меня об этом. Но все мои мысли зациклились на этом долбанном опере!

И дался мне он!

Сейчас надо думать, как выбираться из этой грёбанной ситуации.

Бросаю взгляд в окно. Из посёлка мы выехали давно, как и ожидалось, название я профукала.

Но теперь это уже неважно.

Несёмся по шоссе. В сторону области…

Эй! Вита, думай!

Думай, что теперь делать!

Скольжу взглядом по однообразному пейзажу. С обеих сторон лесопосадки.

– Дядь, в туалет хочется… очень! – протяжно тяну я.

Мощные мышцы перекатываются под чёрной курткой.

– Я серьёзно, – сухо бросаю я. – Да и ваш сын, наверное, тоже хочет!

То, что пацан никакой не сын, видно невооружённым взглядом.

Я блефую. Типа, не догоняю ситуацию.

Мужчина медленно принимает решение.

– Скоро будет мотель, – наконец, шипит он.

Ох!

Сжалился, ну или испугался за салон своей тачки.

Какая разница? Главное, решил стопорнуться.

Бинго!

В глазах мальчишки появился лихорадочный блеск. К счастью, соображает быстрее, чем водила. Кошусь в зеркало заднего вида, похититель не заметил нашего воодушевления, вцепился взглядом в дорогу и рулит.

Украдкой облегчённо вздыхаю.

Джип припарковался.

– Десять минут тебе! – бросает скупо мужик.

– Пойдём! – киваю пацану.

– Иди куда шла! – грубо обрезает водила. – Он со мной пойдёт.

Слышится характерный щелчок разблокировки дверей.

Дверцы распахиваются.

Мальчишка не ждёт, пока наш громила вылезет из джипа.

Тут же бросается в сторону.

Я за ним. Ну, да! Сегодня я уже бегала за такими.

На своих шпильках. Точно упущу пацана. Можно даже не сомневаться!

Заворачиваю за угол.

Кто – то вцепляется мне больно в руку.

– Тёть! – слышу голос пацана.

Какая я ему тёть! Сносит волна возмущения.

– Давайте туда! – кивает подкидыш в сторону, где идёт посадка на автобус.

Глава 9

Клим

Оторвались на полную катушку! Сугубо мужская тусовка.

Пиво, вкусная еда, футбол.

Наши выиграли!

Что ещё можно желать в субботний вечер?!

Парни, шумно обсуждая рокеровки на футбольном поле, расходятся.

Остаюсь один.

И только тут вспоминаю о Полине! Где – то притаилась наша мышка…

Сегодня она удивила.

Впервые увидел в Андреевой не помощника, а как бы сформулировать помягче, девушку… женщину.

Неожиданно обнаружил, что Полина красивая.

У неё ладная фигурка, и сама она такая – растакая нежная…

О-о! Товарищ майор!

Куда тебя понесло?

Какая к чёрту нежная! Сегодня дерзила, как никогда… Отыгрывалась за испорченный отпуск.

Меня что, как извращенца, подобное заводит? Хохотнул я.

А может то, как она краснеет под моим пристальным оценивающим взглядом? Ещё неясно от стыда или от злости, что я смею так на неё смотреть.

А я смею! Ведь я её начальник. Ловит мои прицельные взгляды, и ноздри негодующе раздуваются.

О, брат! Да тут стыдом и пахнет.

Неожиданно. Но сегодня вдруг обнаружил у себя в груди сердце, оно как – то гулко билось, будто пыталось сбиться с ритма.

Что за…?

Сам ошарашен, ведь я считал, что давно заматерел и стал законченным циником. А тут вдруг дёргаться начал, реагировать на всякие там женские штучки…

Что на меня нашло?

Да просто злит она меня своей вредностью! Вот и завёлся.

Чешу затылок, дом Аркаши неприлично большой.

Вот где прикажите теперь искать эту… так называемую сотрудницу.

– Ау! Андреева! Ты где? – ору на весь дом.

По огромному пустому дому разносится волной только эхо.

Полина не материализовывается.

Приходится идти искать.

Кухня завалена грязной посудой, гостевая – разбросанной одеждой, словно человек в спешке покидал помещение.

Золушки из Андреевой точно не получилось! Фыркаю я.

Хватаю мобильник и набираю её номер. Короткие гудки…

Абонент вне доступа!

Обиделась что ли девочка? Ну, да, обиделась. Отпуск обломал. Впряг в домашнюю работу.

Но тут, может, немного, и перегнул палку.

Футбол смотреть не пришла в наш дружный коллектив. Поручения мои до конца не выполнила…

К тому, же вырубила мобильник. Явный признак игнора!

Усмехаюсь, перед взором всплывают её карие глаза, в которых вспыхивают янтарные искорки. Бесится, негодует девочка.

О-о! Не нравится начальник?

Ну, дорогая, начальника, как и родителей, не выбирают! Усмехаюсь я.

Ловлю себя на том, что жадно пожираю взглядом её виртуальный облик, словно наслаждаюсь видением.

Чёрт! Да далась она мне сегодня!

Никогда не замечал за собой никакого интереса к Андреевой!

Отмахиваюсь, прогоняя сюр.

Бред, да и только!

Возвращаюсь в гостиную. В шкафу лежала фотография Вани.

Странно, точно помню, что оставлял её здесь. Но её нет на месте!

Сам виноват. На фига было притаскивать сюда Андрееву!

Морщусь. Убралась одна, называется!..

Вальяжно откидываюсь в кресло.

Эх! Ванька, Ванька!

Волна воспоминаний сносит меня…

***

Дома жрать нечего!

Уже третьи сутки без сна. Караулим банду по наводке.

Поздно вечером после службы заезжаю в супермаркет.

Плохо соображая от усталости, шатаясь, словно пьяный, бреду между полками со штабелями уложенных продуктов.

Бросаю в тележку всё подряд, не отдавая себе отчёт, употребляю ли сей деликатес? Мне всё равно, лишь бы в холодильнике не было как три дня назад, будто мышь повесилась.

Надо забить любимого друга до отказа любым съестным!

Каким угодно. Лишь бы голод утолял.

В голове виснет туман. Сплю на ходу. Стойкое ощущение, что организм впадает в анабиоз.

В глазах рядит от изобилия и яркости упаковок. Отчаянно тру глаза.

Походу хана мне!

Ничегошеньки не могу соображать. Пора на выход.

Точнее, на кассу!

Докатил тележку. Тут я один.

Хорошо, когда супермаркеты работают двадцать четыре на семь.

А то таким холостым голодным волкам, как я, куда податься?

– С вас пять тысяч пятьсот сорок семь рублей, – слышу, как сквозь вату высокий женский голос.

Достаю телефон и прикладываю к считывающему устройству.

– Вор! Держи его! – неожиданно визгливый вопль кассирши разрезает дремотный стоячий воздух в супермаркете в ночи.

Реакция молниеносно вырывает меня из коматозного состояния.

Круто разворачиваюсь и произвожу захват … тоненькой детской ручонки.

Ошалело разглядываю в упор малолетнего преступника. На всякий случай даже хватку ослабляю, чтобы не навредить пацанёнку.

– Вова! – кричит возмущённая женщина охраннику. – Полицию вызывай! Вора задержали!

– Не надо никого вызывать. Я сам майор полиции.

Свободной рукой достаю из внутреннего кармана служебное удостоверение и протягиваю его подоспевшему верзиле охраннику.

– Товарищ майор! Так вы его сами отвезете и оформите? – сипло интересуется он.

– В камеру его! – не успокаивается рыжая кассирша. – Шастуют тут всякие! Ворую, что ни попадя. А с сотрудников потом ежемесячно недостачу высчитывают.

Она даёт леща по затылку ребёнка. У того из глаз брызжут злые слёзы.

– Полегче, тётя! – заслоняю мальчишку собой.

– Я у вас ничего не крал! – выглядывает пацан из-за моей спины, рукавом вытирает слёзы. – Я только хотел немного поесть…

Сердце сжимается от боли. Голодный грязный оборванный.

– А тебе что, богадельня тут что ли? – орёт, надрываясь, тётка. – Нарожает всякая пьянь ораву вот таких… а ты потом их корми за свой счёт!

– Ну, так, всё! – грубо обрываю я. – Пацан у меня из тележки упаковку сосисок вытащил. Я за них заплатил. Так что сам с ним разберусь!

– В участок его! – верещит тётка вслед.

Достала уже! Выплёскивает свои нереализованные чаянья на ребёнке.

Толкаю впереди себя телегу, второй рукой силой тащу упирающегося мальчишку…

Глава 10

Виталина

– Как зовут? – спрашиваю мальчишку.

Он дрожит, жмётся в спинку сиденья и с опаской косится в окно.

Отслеживаю его взгляд. Преследующий нас мужик добежал до автобуса. Топчется на посадочной площадке, выглядывает… нас.

Кого же ещё?

Во козёл!

Прямо на глазах изумлённой публики мечтает вытащить нас из транспорта?

А что такому беспредельщику сделается?

Походу у него есть пушка!

Это капец как плохо!

– Пригнись! – командую, хватаю мальца за шею, и вместе с ним распластываемся где – то там внизу.

Ноет спина, скулят ноги.

Давно не бегала на шпильках! После злополучного утра. Хотя чего скромничать, весь день был не лучше!

Проходит пара минут. Мы почти не дышим.

– Девушка! Платить будете за проезд? – слышу зычный голос над головой.

– Да, конечно! – шиплю я.

Изворачиваюсь, достаю банковскую карточку и сую кому – то там наверху, кто так жаждет нас обилетить.

– А что вы там делаете? Потеряли чего?

Автобус медленно трогается с места.

Фух! Наконец – то!

Разгибаюсь и равнодушно смотрю на девушку – кондуктора.

– Ну, конечно, потеряли! Непонятно что ли?! – резко вытаскиваю из её рук свою карту и прячу в карман.

– Мамаша, а сынок ваш чего такой грязный? Он сиденье запачкает нам в автобусе! – парирует девушка.

Фыркаю.

Она тут «стюардесса», хочет, чтобы последнее слово было за ней.

Одариваю её вызывающим взглядом, явно не располагающим к дальнейшей беседе и демонстративно отворачиваюсь к пацану.

– Так как зовут? – настойчиво повторяю вопрос.

– Ваня, – еле слышно отзывается он.

– А я Вита…. Полина, – натягиваю улыбку.

Мальчишка смеётся.

Впервые, с тех пор, как я его встретила. В его не по-детски серьёзных, наполненных болью и отчаяньем глазах, мелькает что – то задорное и тут же гаснет.

– Полина, ты так напугалась этого бандита, что даже забыла, как тебя зовут?

Бравирует, а сам ещё совсем ребенок! Хмыкаю я.

– Есть немного! – улыбаюсь, желая подыграть.

– А лет тебе сколько? – продолжаю непринуждённый опрос – допрос.

У мальчишки загораются глаза.

– Скоро одиннадцать, – гордо сообщает Иван.

Ну, да! Совсем «большой». К тому же, ещё и щуплый такой.

– Мужик чего хотел? – вкрадчиво интересуюсь.

– Приобщить к воровскому делу, – глухо произносит пацан.

Растят себе смену гады!

– Не хочешь воровать? – настороженно интересуюсь.

– Нет! – качает головой. – Для них не хочу! Для себя иногда ворую, когда есть нечего, – по-деловому произносит он. У меня аж, мурашки по спине забегали. – Но это справедливо. С ближним надо делиться!

О-о!

У мальца уже собственная идеология формируется. Как далеко всё зашло!

– А чего дома не живешь?

– Дома нет, – буднично произносит Ваня. – Я – детдомовский. Меня в приёмную семью брали дважды. Один раз сдали обратно. В другой – сам сбежал…

– Понятно, – подвожу черту.

На самом деле, ничего непонятно и в голове роятся вопросы.

Но спрашивать не решаюсь, что у него там не заладилось с приёмными родителями. И почему он не вернулся в детский дом.

Боюсь спугнуть откровение Вани. Относительное откровение.

Но это, хоть какие-то зацепки!

Мальчишка непростой умный, много повидавший. Жутко так думать о ребёнке десяти лет!

Веду плечами.

Как такое возможно? В голове не укладывается!

Закрываю глаза и откидываюсь на сиденье.

***

Квартира Полины находится в спальном районе города.

Терпеть не могу такие однообразные районы, где все дома, как близнецы похожи друг на друга.

Как Полинка может здесь жить?! Вот упрямая!

И как вообще здесь можно разобраться, который из домов твой?

В смысле, Полинкин.

Я потерялась. Ванька чувствует моё состояние, наблюдает за мной с усмешкой.

Дождь накрапывает. Запрокинув голову, смотрю в небо.

Приближается грозовой фронт.

Сейчас ливанёт стеной. Надо поторапливаться!

Вытаскиваю мобильник, с забитым в него адресом.

– Осенний бульвар, десять, – читаю вслух. – Квартира семьдесят седьмая…

– Полин, а ты точно здесь живёшь? – слышу снисходительный тон мальца.

– Точно! – припечатываю. – Не ехидничай! Лучше номера домов смотри.

Через пять минут, подстёгиваемые шквалистым ветром, который пронизывает до самых костей, и промокшие до нитки врываемся в нужный подъезд. На лифте поднимаемся на седьмой этаж, где живёт Полина.

Достаю ключи.

Дрожащими замёрзшими пальцами начинаю открывать замки.

Удаётся не сразу.

Ванька, видя мои неловкие движения, ничего не говорит. Но глаза его округляются до предельных размеров, словно мы взламываем чужую квартиру.

Делаю вид, что не замечаю.

Войдя в квартиру, командую:

– Иди в ванную! Сколько не мылся? – строго спрашиваю я.

– Не твоё дело! – хорохорится пацан. – Я уже полгода на воле, – бубнит себе под нос, всё-таки направляясь в ванную комнату.

Полгода! В шоке замираю на месте.

На воле?! Что это значит? Что он сам не хочет возвращаться в детский дом. Почему?

Получается, он и в школе не учится! Я уж не говорю о том, когда он в последний раз ел?..

Может, надо позвонить в опеку? Какой там у них телефон?

Вряд ли это обрадует Ваню. Он явно чего-то боится.

Никогда не имела дело с детьми. Да и по возрасту больше гожусь Ваньке в старшие сестры.

Какие к чёрту, сестры! Понятия не имею, что делать с пацаном.

А Ванька ещё и характер свой успел показать.

Ввязалась я явно не в своё дело по всем статьям!

Эй! Вита, вот так переоценивать свои возможности.

Ну, уж нет!

Я так просто не сдамся. Что-нибудь придумаю.

Распахиваю дверцы одежного шкафа.

Быстро нахожу домашнюю одежду для себя, благо у нас с сестрой один размер. Подбираю футболку и шорты для Вани. Больше по размеру, чем хотелось бы, но пока сойдёт.

Беру в охапку одежду и бросаюсь в ванную.

Комната наполнена миксом ароматов цветочных композиций. Ванька налил в воду всё, что попалось под руку.

– Поль, ты зачем здесь? – раздаётся испуганный возглас.

Кошусь на него.

Сидит в ванной, гребни пены от геля для душа взмываются вверх до подбородка.

Кайфует пацан.

– Не смотрю, – небрежно бросаю я. – Одежду твою в стирку заброшу. Вот пока оденешь это, – кладу принесенные шмотки.

Двумя пальцами брезгливо беру одежду Вани и отношу… в мусорку.

Стирать??

Нет, такое и в голову бы мне не пришло. Просто я блефовала, чтобы мальчик не расстроился раньше времени. Да его затасканная грязная одежда вряд ли подлежала стирке. Я так думаю.

Нет, я в этом уверена!

Иду к компу.

Заказываю в интернет – магазине доставку одежды, подходящей для Вани.

И ужин из ресторана.

Вот теперь вопросы минимум решены. Об остальном подумаю завтра.

Падаю в кресло и прикрываю глаза. Можно и расслабиться. А то по вине вредного майора я сегодня прямо перенапряглась.

Весь день на нервах!

– Где моя куртка? – слышу душераздирающий вопль Вани.

Ох! Наверное, надо было проверить карманы, прежде чем выбрасывать! Запоздало думаю я.

Глава 11

Виталина

Утро понедельника начинается не очень удачно. Спросонья хватаю трезвонящий мобильный, ненароком огрызаюсь:

– Кто? Не рановато для звонка?

На трубке оказывается сам майор. Вот же прицепился, как банный лист.

– Полина, отвечаем по уставу, – назидательно учит меня.

И это в 6.00! Издевается!

Не могу позволить себе разбежаться и спрыгнуть с обрыва, поэтому сжимаю крепко зубы и стискиваю руки в кулаки.

Вот Полька вернется, она и будет тебе тапочки подносить, а ты у меня сам скоро будешь устав соблюдать.

– Слушаюсь, – отвечаю покорно вслух.

– Сегодня всем отделом на выезде. Остаешься за главную в офисе.

Еще бы сказал: усекла?!

Странно он разговаривает с женщиной. И что значит, «за главную». Главную канцелярскую мышку? Терпеть не могу бумажную офисную работу. Обожаю командировки, с частым посещением рабочих полей. Конечно, я не менеджер среднего звена, мне нет острой необходимости мотаться по стране.

Но, черт меня побери! Безумно нравится это чувство ощущения свободы. Люблю встречать новых людей, от которых можно многому научиться. И вообще я не улитка, чтобы просиживать жизнь в закрытом панцире.

Трубка глохнет, так ничего больше и не сказав.

Зря!

С обидой смотрю на молчащий аппарат, понимаю, что до одури хочу, чтобы он снова зазвонил.

Зачем? – одергиваю себя.

Затем! Чтобы услышать крышесносный баритон, пробирающийся под кожу.

– Вита, ты запала на начальника? – впервые задаю себе наводящий на глубокие размышления вопрос.

Краем мозга понимаю, что данный абонент мне не доступен.

Не доступен по многим причинам:

Не из моего круга. Раз.

Начальник Поли. Два.

Я его обманываю. Значит, никогда не простит. Три.

Сестра не в его вкусе, иначе у них давно бы срослось. Мы с сестрой как два клона, если не считать характеры. Четыре.

У него ужасная работа. Пять.

Заставляет меня делать то, что претит моей женской душе. Жесть.

Заминусило капитально.

Даже немного расстроилась. Пытаюсь думать о плюсах. Тут же перед глазами встает Клим, сидящий перед огромной плазмой с банкой пива в руках.

Мой взгляд мечтательно передвигается от мощного подбородка к прямому носу, оттуда к серым улыбающимся только мне глазам. Перехожу к его фигуре – мощная, подкаченная, рельефная. Молодой мужчина в самом соку.

Когда майор успел переодеться? Когда парни подъехали или раньше?

Рукава рубашки закатаны по локоть. Мой взгляд лениво бредет от чернильной татуировки до перекатывающихся мышц плеча.

Челюсти сводит от напряжения, едва взгляд падает на подкаченные бедра, обтянутые темными джинсами.

Ворот светлой рубашки расстёгнут до середины груди. Останавливаюсь на серебряном кресте, лежащем на мощной грудной клетке с редкими светлыми волосиками.

Нервно сглатываю. Сердце замирает.

Вздрагиваю, едва Клим отрывает взгляд от экрана и кидает его многозначительно на меня.

Может, показалось? Зачем Климу так «странно» смотреть на подчиненную.

Бред! Нервы расшатались. Ни к черту!

Интересная ситуация получается, моя нервная система дала сбой через несколько часов.

А как же сестра? Ее нервы должны были гибнуть пучками целых два года.

Вспоминаю про вторую непосильную ношу, которую взвалила на себя, притащив уличного пацана домой.

Тяжело вздохнув, отправляюсь его будить. Боялась, что снова начнет доставать с вопросом, где его куртка, уж что-то супер важное находилось в ее кармане.

Что именно, так и не узнала!

К моему удивлению Ванюшка вскакивает как солдатик, быстро моется, чистит зубы, о вчерашнем моем косяке не напоминает, и через десять минут мы уже вместе бредем на чужую кухню готовить завтрак.

Жарю яичницу с беконом и гренки. Сковорода шкворчит громко-громко, аппетитно раздражая слух. По-воровски оглядываюсь на мальчишку, в его карих озорных глазах светится щенячий восторг.

Через мгновение прихожу в шок, понимая, что восторг этот вызван не беконом, не новой одеждой, не плазмой, висящей на стене. Пацан реально счастлив, что встретил меня.

А я? Что я. Красаве не успела рассказать про пацаненка, значит, придется избавляться от последнего самой. Мне же на работу выезжать через двадцать минут!

– Вань, послушай, ты не обижайся, но мне нужно на работу, – осторожно ставлю две тарелки с едой на стол.

Сама плюхаюсь напротив худощавого бледного пацана.

Мальчик нервно вздрагивает, его плечики дергаются так, будто кто ударил.

– Вы меня здесь оставите? – шепчет мальчишка, неуклюже подцепляя пластмассовой вилкой жаренный бекон.

– Нет, конечно! – в сердцах выпаливаю я.

В этот момент подкидыш роняет вилку с беконом на стол.

Жир медленно расползается по ажурной скатерти.

Вскакиваю, резко выкидываю руку вперед, чтобы подхватить вилку с куском, пока скатерть сестры не убита окончательно.

Ванька взвизгивает и закрывает голову обеими руками:

– Поля, не надо! Я больше не буду.

Офигеваю настолько, что в шоке падаю обратно на стул, вмиг позабыв о вилке.

– Ваня, ты что подумал?! – Меня всю трясет от ужаса. Кто же его бил, что он боится женской руки.

– Вань, – подсаживаюсь на софу к мальчику. – Ты добрый мальчик, хороший, но я не могу оставить тебя здесь одного. Понимаешь?

Детские глаза блестят от слез, но смотрят на меня по-взрослому. Будто всё понимают.

– Я должна отвезти тебя туда, где тебе место. Государство заботится о таких, как ты.

– Нет, пожалуйста! – мальчик соскакивает с места, падает мне в ноги. Обнимая мои колени маленькими ручонками, жалобно хнычет:

– Поля, оставь меня себе. Пожалуйста!

– Ванюш, – приглаживаю тонкие непокладистые волосики на затылке, – ты не домашний питомец, ты – человек, хоть и маленький, поэтому не могу тебя так вот запросто оставить себе.

– По-жа-лу-й-ста, – плачет Ванька. – Поль, они придут за мной. Они заберут меня снова, где бы я ни был!

Не знаю кто «они», но точно знаю, что хочу их «искусать». Теперь становится понятно, почему пацан боится возвращаться в детский дом. Но неужели его некому защитить?

– Возьми меня с собой на работу.

– Ладно! – сдаюсь я. Шестое чувство подсказывает, что жизнь покарает за принятое сердцем решение, но сейчас по-другому не могу.

Подожди меня, – кидаю пацану, – переодеться надо.

Прикрепляю к зеркалу фотографию Полины в форме.

Главное, сейчас ничего не перепутать. Пышные волосы собираю в шоколадную кубышку на затылке, глаза немного подкрашиваю тушью, на губы наношу бледный блеск.

Надеваю серого-голубую будничную рубашку, серый шерстяной китель и в тон ему юбку. Подхожу к зеркалу, любуюсь.

– Ничего так, фифа! Почти Королева! – улыбаюсь себе, выхожу в холл квартиры.

Громкий крик Вани оглушает. Зажимаю уши.

– Что случилось? – шиплю я, пытаясь поймать Ваньку за руки.

– Ты ментовка! – орет мальчик. – Обманула меня! Сдавать повезешь!

Упс! – недомолвочка вышла. На свою голову забыла предупредить пацана, кем «работаю».

– Вань, это не то, что ты подумал! Я художник – в душе!

– Нет! – вопит подкидыш, пытаясь выбраться из квартиры.

– Прекрати! – рычу я, злая на него, на себя, на обстоятельства.

К моему изумлению мальчик замолкает, а затем шепчет:

– Поклянись мамой, что не сдашь меня!

– Клянусь, – сдаюсь я тут же.

Судя по часам, я опаздываю на работу капитально. Повезло, что Красавы сегодня не будет!

Глава 12

Виталина

Едва вышли на улицу, как вспомнила, что сестра у меня "пешая", коня у нее своего нет.

На моем мы точно не поскачем, потому что "арабский племенной" с восьмимиллионной мордой вызовет кучу кривотолков в полицейской среде.

Подъезжать на такси тоже не выход. Набрав побольше воздуха в грудь, приняла решение – воспользоваться подземкой.

– Ванюш, нам туда, – нерешительно указала пальчиком в сторону красной буквы М.

Мальчик послушно последовал рядом. Взглянув на него, приметила, что новые темные джинсы и куртка в стиле casual denim хорошо на нем сидят. Правда, немного велики. Ванюша слишком тощий. В его возрасте он должен быть плечистее, упитаннее.

На его скулы и впалые щеки без слез не взглянешь!

– Тебе хорошо в этой куртке! Тепло?

Пацан окинул меня презрительным темным взглядом.

– Дуешься на меня из-за выброшенной куртки. Ты мне так и не рассказал, что лежало в кармане куртки?!

– Память, – выпалил пацан на одном дыхании, и тут же примолк.

Судя по выражению лица нового знакомого, расспрашивать его дальше не имело смысла. Всё-таки он еще ребенок, обиделся, значит, обиделся.

Благополучно добравшись до полицейского департамента, где работала Полинка, мы подошли к входной двери и замерли. На мгновение меня посетил мандраж, о существовании которого я и не знала.

Извилины быстро зашевелились в мозгу, пытаясь образумить.

Виталина, не ходи туда! Твоя игра может плохо закончиться!

– Поля, ты идешь? – меня окликнула женщина средних лет. Вся такая растакая, напомаженная, на шпильке, при этом в форме, выглядывающей из-за расстегнутого плаща.

Так, кто это? Не помню такую совсем.

Но женщина настаивала, чтобы я вошла в здание, пришлось послушаться.

Кивнув головой, шагнула в нутро монстра.

Ванька проследовал за мной. На пацана было тяжко смотреть – маски на его лице менялись ежесекундно, сменяясь с радости на ужас.

Теплая маленькая рука легла в мою руку, и мы направились за аппетитной женщиной к турникетам охраны.

– Доминика Андреевна, – приветствовал страж порядка женщину с копной светлых волос.

О-о!

Теперь я знаю, как ее зовут. Только легче мне не становится. Полька забыла о ней рассказать! Не знаю, как себя правильно вести.

Женщина выудила электронную карточку из кармана, и мне удалось прочитать:

«Чайковская Доминика Андреевна»

Должность не успела заметить.

Бурно порадовавшись про себя, что прогресс еще не дошел до управления, и пропускная система не считывает отпечатки пальцев и информацию с сетчатки глаза, шагнула к турникету.

Приложив пропуск к считывающему устройству, протолкнула мальчишку вперед себя. Едва оказались по ту сторону баррикад, как тут же бросились к лифту.

– Андреева! Полина! Стоять! – крикнул зычно охранник в след.

Я медленно повернулась.

Хлопая невинно ресницами, уставилась на высокого мужчину в кителе.

– В чем дело? Что за пацан? Документы…

Откуда у моего подкидыша документы?

– Мальчик по нашему делу проходит…

– Мне всё равно по какому делу он проходит. По регламенту ты должна была записать его заранее, выписать на него пропуск.

Придвинулась к полицейскому охраннику вплотную, и нагло прошептала:

–Вы понимаете, что дело секретное? Нельзя ребенка регистрировать!

Зеленые глаза молодого мужчины округлились, он явно оторопел, услышав полную муть от опера.

Ну, он должен сделать скидку на мой пол. И вообще красивым можно всё, даже нести заведомую чушь.

Пока охранник очухивался, пытаясь понять, как поступить, к нам подскочила Доминика.

– Владислав, ты слышал, что Андреева говорит? Значит, так и есть!

– Хорошо, Доминика Андреевна, – пролепетал вконец растерявшийся мужик.

Мда!

Две красивые женщины могут заморочить голову даже спецу!

Проследовали в лифт. Я шла за женщиной, упираясь в ее стройную прямую спину, копну блондинистых волос, аккуратно разложенных по задранным плечам.

Уже в лифте оказались с ней нос к носу.

Теперь я могла рассмотреть – на вид лет тридцать с хвостом, или с хвостищем. Не поняла. Женщина с синими глазами и морковными губами была ухожена как барби из Рублевского дорогого поселка.

К чему это? Она же вроде как на работе. К тому же от женщины неприлично пахло дорогим парфюмом.

На втором этаже двери распахнулись, Доминика вытолкала нас с Ванькой наружу.

– Попьем кофе.

Я в ужасе смотрела в ее наглые синие. Какой нафиг кофе! Время 9.20.

Красава придушит, когда узнает.

Нет, он поступит не так. Сдаст меня в клининг на месяц!

Женщина подмигнула, будто услышала мои мысли, тут же ответила:

– Я видела, как Красовский и его ребята-опера запрыгнули в автомобиль, и уехали в поля. Так что, милая, у тебя есть десять минут. На меня.

Очень интересная ситуация вырисовывается.

Кинула взгляд, ищущий одобрения на своего нового напарника. По карим блестящим глазам поняла, что Ванюшке идея нравится.

Согласно кивнула, потопала за Доминикой в кафешку.

Едва отоварились, разделись, упали в неудобные кресла, как Доминика заговорила вкрадчивым голосом:

– Милая, ты такая молодая, красивая, тебе бы работу сменить на более благопристойную. Там и жениха бы себе нашла. А то всё работаешь-работаешь, белого света не видишь. Как маленький пони носишься по департаменту, корячишься. Майор ведь не оценит! По его мнению, все хорошие опера должны пахать 24/7. А то что ты женщина не в счет!

Кинула обалдевший взгляд на Ваньку, он не реагирует на нас, ест пироженое вприкуску с сосиской в тесте.

Перевожу взгляд на собеседницу.

Какого?! Посторонняя женщина лезет к Польке с мудрыми советами из категории "если Вам немного за тридцать, обязательно нужно выйти за принца".

Насупив брови, поджала губы.

А упоротая бабенка продолжала тем временем нравоучения, не обращая внимания на мои ужимки.

И вообще я заметила, что на моих погонах звездочки маленькие, а на ее – большие.

К чему бы это?

– Неужели тебе не хочется любви до мурашек?

Вообще-то нет! Не люблю насекомых, – думаю гневно про себя.

Женщина – антиэнергетик продолжает душещипательный монолог: – На другой работе будет нормальный начальник, он отпустит тебя в законный отпуск. Не то, что этот изверг! Укатишь на встречу с малиновым закатом.

Ногтями деру поверхность стола.

Хотя… с удовольствием вцепилась бы в чью-то наглую мордочку с синими хитрющими.

Может, у этой Доминики уже прилив деменции? Вот и лезет ко всем.

И тут Синеглазка прокалывается:

– Полина, только Климу не рассказывай о нашем разговоре.

И когда она говорит "Клим" ее голос становится текучим и приторным.

Бинго!

Так дело в ревности. Она не знает, что у Полинки есть жених, поэтому боится ее, хочет избавиться.

А ларчик открывался просто.

Киваю.

При этом подмечаю, что при имени "Клим" мое сердце странно заколотилось…

Показалось.

И тут Доминика переводит взгляд на моего пацана, внимательно его разглядывает, морщит гладкий лоб.

– Очень знакомое лицо у ребенка.

Нервно вздыхаю.

– Ах, да, ты же сказала, что он по одному из дел проходит, – сама себе отвечает Чайковская.

Вздрагиваю. Неужели проходит?

Мой пацан нервно ерзает. Наклоняюсь к нему, кладу под столом руку на его руку, наши мизинцы цепляются друг за друга.

Шепчу ему в ухо:

– Обещаю на мизинчиках, что не брошу тебя и никому не отдам.

Глава 13

Клим

В ночи телефонный звонок звучит особенно пронзительно.

Твою ж…!

Трель звонка не унимается.

Чёрт!

Тру глаза, наощупь ищу мобильник. Сонный подношу к уху.

– Красовский, заступай на дежурство! – ошарашивают меня на том конце.

Обнаглели совсем!

Не моя смена! – Орёт все внутри меня.

– Семенова с аппендицитом скорая увезла. Больше некому, выручай, – слышу хриплый голос подполковника Чибисова.

– Есть! – раздражённо бросаю трубку.

Умыться, одеться и выскочить из дома, на всё пять минут.

Бросаюсь к своему верному коню, завожу его с пол оборота.

Мотор ревёт, разрезая ночную тишину двора, как сирена.

По фигу!

Если в субботу вечером пили только пиво с ребятами, наслаждаясь футболом, то в воскресенье застолье оказалось куда круче и жестче.

Обмывали рождение дочери нашего опера Антонова.

Тут дело серьезное, не откосишь. Но водяры оказалось явно через край.

Перебрали ребятки. И я вместе с ними. Надеялся отоспаться к утру понедельника.

А тут так некстати этот долбанный ночной звонок!

Голова трещит на разрыв. Кажется, еще мгновение, и сумасшедшая боль разнесёт башку на мелкие черепки.

Словно бомба с часовым механизмом заложена внутри меня.

И сейчас она жахнет.

Фух!..

Дрянь дело!

Надо тормозиться. Нагнув голову, высматриваю горящие неоном вывески и окна.

Выпить кофе!

И выпить много – много воды, во рту сушняк. Мечтаю только об этом.

Наконец, нашёл местечко…

Схватив бутылку запотевшей холоднющей воды, опрокидываю в себя и пью до дна.

Нет, дежурства должны быть чётко по графику!

А то черт знает, что!..

Всю ночь до утра ношусь по ночному городу в поисках разношёрстных нарушителей. Тут и малолетние, и профессионалы, и эскортницы.

К утру обезьянник забит до отказа.

Устало падаю на стул возле дежурного.

– Слушай, вчера у Антонова отмечали рождение дочери, потом всю ночь гонялся не понять за кем, как гончая. Ты уж давай этих, – киваю на клетку. – Оформляй сам.

Дежурный кивает. Сзади недовольный гомон.

Понятное дело, «попали случайно»… не участвовали… не виноваты.

Мозг разрывается!

– А ну, молчать! – зло рявкаю я.

Наступает оголтелая тишина. Не ожидали.

А должны были ожидать. Знают, где находятся.

– Ладно, Гриш, я пошёл, – перевожу взгляд на часы. – Хоть пару часов вздремну у себя в кабинете. С этим ночным вызовом, все планы на сегодняшний день полетели в тартарары.

***

Громкий звонок врезается прямо в мозг.

Черт! Да что за день такой! Словно меня пытают сегодня этими долбанными звонками.

Стоит лишь уснуть, как начинают звонить прямо по башке.

Не сразу понимаю, откуда этот звон.

С трудом разлепляю веки, заснул в своём рабочем кабинете на кожаном продавленном диване.

С чего бы это?

Телефон настырно продолжает звонить. Недовольный скашиваю на него взгляд.

Кто там опять по мою душу? Заткнуть бы его!

Сколько времени?

Хватаю телефон. 9-00!

Звенит будильник, туго доходит до моего сознания.

Замутненными глазами окидываю кабинет.

Вспоминаю, что было накануне, точнее буквально пару часов назад.

Понятно. В очередной раз сломанные выходные…

Переваливаюсь на бок и поднимаюсь с дивана.

К кабинету примыкает санузел. Ну, хоть какой-то элемент цивилизации!

Морщусь я.

Под кран с холодной водой сую голову.

Приятно освежает.

Затем подношу ладони и набираю в них студёную воду. Жадно пью, шумно глотая.

А-а! Какой кайф.

Неожиданно за стенкой слышу непривычное шуршание, доносящееся из моего кабинета.

Может, уборщица пришла мыть полы? Немного странно, вроде как, в пятницу была. Хотя, может, и ей, как и мне, сломали нафиг график.

Усмехаюсь я.

Хватаю с крючка полотенце и вылетаю в кабинет.

Ошарашенный застываю на месте.

О-о! До чего докатились. Маленькие воришки орудуют прямо в полицейском участке…

– Эй! Ты чего сюда забрался? – чётко задаю вопрос.

Тощий пацан лет десяти стоит ко мне спиной. Услышав громогласный окрик, испуганно зависает.

Втягивает голову в плечи, словно боится.

Ну, да. Положено бояться, осознавая, где находишься. И чем занимаешься.

Встряхнув головой, осыпая окружающее пространство брызгами, судорожно принимаю решение.

– Ты зачем здесь? – сурово повторяю я.

Малец молчит. Только плечи испуганно вздрагивают.

Отшвыриваю полотенце и в два шага настигаю мальчишку.

Грубо беру за плечо и разворачиваю к себе.

Пацан напугано закрывает лицо руками.

Встряхиваюсь.

Чего с утра завёлся? Напряжён до предела. Внутренности стянуты тугим узлом. Веду себя как зарвавшейся босс.

Передо мной ребенок. Всего лишь… ребенок.

– Не бойся! – смягчаю свой тон. – Лицо открой. И рассказывай, что здесь делаешь?

– Ни- чего… не делаю, – тихо шепчет мальчишка.

– Почему ты не делаешь «ничего» именно в моем кабинете? – настаиваю я.

– Просто гулял, – нерешительно выдавливает незваный гость.

О, как! Ситуация… просто гулять по полицейскому участку.

В дверь стучат, отрывая меня от ироничных мыслей.

– Кто там? – бросаю через плечо, не сводя глаз с малолетнего посетителя.

– Разрешите войти! – слышу знакомый девичий голос.

Полина собственной персоной с утра пораньше решила чем-то обрадовать! Скептически думаю я.

Ну, давай, давай!

– Входи! – командую, наблюдая, как на пороге появляется стройная фигурка в форме, как и положено сотруднику полиции.

Довольный хмыкаю, это тебе не легкомысленный субботний наряд, хоть и вполне себе и соблазнительный… но все же не по уставу.

Хотя… Андреева и в униформе хороша!

Ее бедра созданы для того, чтобы носить юбки-карандаши.

Вот бы…

Ну, настоящий майор, зацикленный на своей работе, не замечал этого раньше. А сейчас замечаю.

Как на зло.

Красивая, с лёгкой летящей походкой, притягивающая к себе мужские взгляды. Обаятельная очаровательная сногсшибательная она влетает в мой кабинет.

Проносится мимо меня, хватает пацана за руку и тащит к выходу.

– Стоять, Андреева! – приказываю я, настигая своих жертв уже в проеме двери.

Полина медленно разворачивается ко мне, не выпуская руку мальчишки.

– Кто? Чей? – кивая на пацана, рявкаю я.

– Мой! – решительно заявляет нерадивая сотрудница.

В смысле мой?!

Ошеломленно тру лицо руками.

Родить его она явно не могла! Разница между ними лет в десять, не больше!

Братишки у нее нет! Или я что-то не знаю о своем опере?

– Отведи ребенка, – стараюсь говорить спокойно.

Но держать себя в руках не получается.

– И немедленно возвращайся в мой кабинет!

Глава 14

Виталина

Влетаю в пустой рабочий кабинет.

Растеряно оглядываю пространство. Четыре рабочих стола и четыре компа.

Озадаченно чешу затылок.

И какой из столов тут мой?

От Ваньки не ускользает моя потерянность.

– Ты тут в первый раз? – спрашивает он, совсем как взрослый.

Фыркаю, обходя столы и пристально разглядывая содержимое.

– Не говори глупостей! – огрызаюсь я. – Просто сегодня ребят нет. Хочу в их отсутствие узнать, чем они тут занимаются в рабочее время.

Ванька ходит за мной следом.

– Так вот же твой стол! – радостно кричит он.

Ага! Нашёлся!

– А как ты догадался? – лукаво спрашиваю я.

– Тут девчачьи штучки…, – шмыгает носом и кивает на цветные наклейки с задачами по периметру монитора.

Хмыкаю. Но падаю в кресло перед компом. Включаю и набираю пароль.

Бинго!

Подошёл. Облегченно вздыхаю.

– Ты, Вань, посиди в сторонке. Я быстро разгребу работу. А потом мы с тобой свалим отсюда.

– Ладно, я подожду.

Ну, вот и хорошо.

Вскрываю электронную почту и знакомлюсь с поставленными майором задачами.

Тут же накрывает волна негодования.

Полный беспредел!

Он хочет, чтобы я разгребала важные бумажки. Оформляла дела, протоколы досмотров, рапорты подчинённых подшивала…

И ещё тучу бумажных никому не нужных документов!

Я что должна ковыряться в этом сама?!

Видел бы мой папочка! Закатываю глаза к потолку.

Нет, Поля, ну, что могло привлечь тебя в такой работе?!

Какого чёрта ты здесь делаешь целыми днями? Чего ради, угождать этому несносному наглому… красавчику?

Тяжело вздыхаю, принимая решения, стоит ли быть послушной девочкой, прикидываясь милой овечкой?

Может, а ну его к чёрту, пусть увольняет меня… точнее, Полинку!

Перед взором всплывает укоризненный взгляд сестры: Виталина! Ведь ты обещала выручить меня…

Ну, да. Обещала.

Я же не знала, что реальность окажется настолько банальной.

Эй, Вита! Кончай хандрить.

Стиснув зубы, приступаю к работе.

Ровно через час, я поняла, что чего-то не хватает.

Ваня!

Давно не слышу ровного Ванькиного сопения за спиной.

Замерев, слушаю тишину. Нет, там ничего.

Круто разворачиваюсь назад.

В кабинете никого нет, кроме меня!

Вот куда Ванька мог деться?

Предчувствуя непоправимое, вылетаю из кабинета в поисках пропажи.

Открываю все двери подряд.

– Вань, ты где? – беззвучно шепчу я.

Сердце гулко отбивает удары. Озабоченно жму плечами.

– Ну, где ты, Вань? – спрашиваю пустоту.

С детьми я точно не умею управляться! Вот и результат.

Вчера я попросила Аврору привезти к Полинке мой второй ноутбук, там игры были закачены. Ванька с удовольствием играл в них целый день.

А здесь таких забав нет.

Чем было занять ребенка? Ну, не рисованием же! Всё-таки пацану скоро одиннадцать. Правда, я забыла поинтересоваться, вдруг именно рисование его любимое занятие…

Ругаю себя.

Если я уже сейчас не справляюсь, как я собираюсь отправить его в школу?!

Непохож он на прилежного ученика.

Ох, совсем меня несёт! Рассуждаю так, словно опеку взяла над пацаном!

Опеку – не опеку, но вот куда Ванька мог подеваться?

Неужели сбежал?!

Сердце делает кульбит, пульс ускоряет кровь. Стучит в висках.

Обнаруживаю себя перед дверью с вывеской «Майор Красовский Клим Климентович»

Великолепная Доминика успела сообщить, что собственными глазами видела, как наш грозный майор уехал в поля.

Так что могу легко проникнуть в его кабинет и осмотреть на месте.

Ну, так на всякий случай!

Вдруг малец там чисто из любопытства.

Решительно берусь за ручку двери, неожиданно слышу голоса внутри.

Одёргиваю подол юбки и кителя, вежливо стучусь…

***

– Вань, ну, объясни мне, зачем ты попёрся в кабинет нашего злого босса? – ворчу, ведя за руку пацана в свой кабинет.

Иван нахохлился, как воробушек, смотрит себе под ноги, упорно молчит.

Снова ругаю себя. Нет, конечно, можно и майора.

Чего вдруг Красовский оказался на работе, если по всем показаниям должен был быть на очередном задании?

Ну, да. Виноват Красава!

Один субботний день чего только стоит!

Вспомнив неурочный утренний звонок, беготню на Патриарших, а потом ещё и «исполнение наказания», меня накрывает бешеной волной.

Чуть с ног не сносит.

Так, о майоре я подумаю через десять минут, а сейчас надо срочно решать вопрос с Иваном. Куда его пристроить.

Может, к папе в дом отправить?

Там бы он был под присмотром наверняка. Мечтательно рассуждаю я.

Но только вот я «уехала на неделю в командировку» …

Как я объясню папе откуда взяла ребенка?

Тогда придется начать рассказ с азов, с самого начала:

«Мы встретились с родной сестрой на вечеринке четыре года назад. Я пришла в тот вечер домой сама не своя, и задала тебе простой вопрос:

– Папа, нет ли у меня сестры-близняшки?

Что ты ответил?

Неправду!

– Была. Но умерла при рождении. Поэтому мы с твоей мамой разбежались. Не простили друг друга.

А затем Полина задала такой же вопрос маме.

Что она ей ответила?

Ложь!

– Была. Но умерла при рождении. Поэтому мы с твоим папой и разбежались. Не простили друг друга.

…

Вы нас тогда жестоко, бесчеловечно обманули.

Мы не знали, почему вы пошли на этот подлог, зачем врали, не щадя правды, но именно тогда мы с Полькой решили не рассказывать Вам, что знаем друг о друге.

О том, что мы соединились!

Почему?

Мы элементарно боялись, что ваша вражда, ненависть убьет нашу дружбу, сестринскую любовь.

Я очень люблю сестру.

Сто раз пыталась познакомить их с папой. Но она – ни в какую.

Она настаивала на моей встрече с мамой. Но я не согласилась предать папу…

Вот как-то так…

А сейчас я подменяю Полинку на ее работе в ментовке, пока она устраивает личную жизнь на Мальдивах.

И я нашла подкидыша, классного мальчишку, которого мне жаль сдавать в детский дом.

Поэтому, дорогой папа, приюти его пока у себя.

Пока… не приедет опека или полиция?

В любом случае получается полный звездец! Признаться оцту в четырехлетнем обмане? Подставить его, как укрывателя чужих малолетних детей?»

Так! Вариант – помощь друга – то есть папы – отпадает автоматически.

Вверяю Ваню под строгий надзор Аллы Петровны, местного казначея, иду на ковёр к боссу.

Перед его дверью делаю глубокий вздох и без стука толкаю дверь.

Хозяин кабинета пристально смотрит в окно.

Почувствовав постороннее присутствие, крутанулся в кресле, перевел взгляд на меня.

Гордо стою, намереваясь выдержать любые нападки.

Неожиданно майор поднимается с места. Высокий статный широкоплечий. В полицейской форме, которая, как назло, так ему к лицу.

Придаёт этому наглецу бравую харизму.

Тут бы устоять против его обаяния! Усмехаюсь я.

Иначе все планы «переформатировать» этого красавчика, чтобы он полояльнее относился к нашей Полине, полетят ко всем чертям!

Майор надвигается на меня, словно гора мышц.

Внутренне напрягаюсь.

– Как угрожающе! – скептически замечаю я.

В его сером стальном взгляде мелькает усмешка.

Бесит меня!

– Положение обязывает, – сухо бросает он, стремительно сокращая между нами расстояние.

Странно!

Его поведение больше похоже на неуставные отношения.

Ну, или у него такие нестандартные методы управления людьми?..

Между нами остаются несчастные десять сантиметров. Отважно стою на месте, хотя ловлю себя на непреодолимом желании отступить назад под его напором.

Красовский нарушает моё личное пространство. Наклоняется очень низко. Берёт двумя пальцами за подбородок, поднимает моё лицо. Смотрю в упор, не моргая.

Между нами виснет пауза. Он медлит почему-то.

Серая дымка окутывает меня, поглощает… Сейчас он меня поцелует…

Мне только кажется или это действительно так? Мысленно тяну к нему губы…

– Андреева, что ты творишь? – назидательный тон майора лезет мне прямо под кожу. – О чём ты только думаешь на службе! Притащила в участок ребенка…

Глава 15

Клим

Андреева стойко выдерживает мой прожигающий дотла взгляд. Ну, как стойко. Зрачки её расширяются до предельных размеров, в карих глазах застывает немой вопрос:

Чего ты от меня хочешь, Красовский?!

Сам не знаю.

Только, когда ты рядом заводит и торкает во всех местах.

Чёрт!

Два года не замечал в ней ничего особенного. Ничем не отличалась от других баб.

И тут на тебе – как переклинило!

Все выходные такая-растакая Андреева не выходит у меня из головы.

Бред какой – то!

Это выбешивает до зубного скрежета.

Но вот ведь зараза! Даже пахнет как-то по особенному!

Будто дорогущие духи ей по карману.

Щурюсь, скольжу по её лицу.

Матовая бархатистая кожа, алые пухлые губы, чёрные пушистые ресницы и глаза… это вообще, что-то за гранью. Огромные карие… искорки в них загораются и медленно гаснут.

Что ещё за фейерверки такие?!

Тут ещё разобраться надо, кто из нас двоих испепеляет другого взглядом?

Похоже на перекрестную стрельбу. Твою ж…!

Не выдерживаю, провожу пальцем будто случайно по овалу её лица.

Миллион электрических частиц пронизывает мгновенно.

Злюсь на себя.

Беру её пальцами за подбородок.

Борюсь с неуёмным желанием притянуть к себе, жадно впиться в её алые пухлые губы.

Что за…

Нет, Красава! Ты так не поступишь.

Ты опер с десятилетним стажем, многое повидал.

И не поведешься на флюиды и запахи, исходящие от этой бестии!

Безумно притягивающие к себе. Очаровывающие и крышесносящие.

Андреева всегда казалась мне тихой скромной и послушной. А оказалась своенравной дерзкой и упрямой.

Открытие меня обескураживает. Но ничего. Не таких ломали…

Беру себя в руки.

– Андреева, что ты творишь? – рявкаю я…

Щёки её заливаются краской от возмущения.

Плевать!

– Устроила тут детский приют!

– Ничего я не устраивала! – нагло мотает головой. – Ты же сам сказал, что будешь отсутствовать.

– Это не дает тебе право притаскивать в участок кого попа… ребенка, – зло цежу я.

– А у меня выбора не было! Ваню оставить было негде, школа на карантине, – парирует Андреева. – Куда прикажешь мне его девать? – её глаза сверкают так, будто это не она, а я нарушаю устав.

Наглая!

– Взрослый пацан. Я в его годы…

– Меня не волнует твоя биография, – равнодушно обрывает.

Меня сносит волна бешенства.

– Ты, Андреева, часом не попутала берега? – раздражённо бросаю я.

– Простите, товарищ майор, – выдавливает так, словно одолжение делает.

Я что-то пропустил?

Когда это она стала такой стервозной?

Она что, так включилась от того, что я не отпустил её в отпуск?..

Да я и сам уже лет пять как там не был! И ничего, жив и здоров.

А таких, как Андреева, надо воспитывать и перевоспитывать.

Чтобы отдавали себе отчёт, где служат!

А не просто тут… красивыми глазками стреляли и детский сад устраивали.

– Андреева! Даю увольнительную… за субботний день. Пристрой своего малого. И чтобы я больше не видел подобного на службе. Понятно?

– Да, – мямлет, глядя в пол.

Такое ощущение, что пальцы крестиками держит.

Это её благодарность, как я понимаю!

– Я спрашиваю, понятно? – грозно рыкаю.

– Так точно, понятно, – скалит зубы.

Вот бестия! На мою голову.

– Разрешите идти, товарищ майор? – вызывающе произносит она.

– Иди… уже отсюда, наконец, Андреева! – выдыхаю.

***

Полина ушла давно.

Но в кабинете остался шлейф тонких ароматов её духов.

Нет, не так.

Всё насквозь пропиталось этим сногсшибающим флёром.

Откидываюсь в кресле, прикрываю глаза, втягиваю ноздрями воздух.

Тонкий сладостный дурманящий запах впитывается в кровь. Разносится адреналином по венам.

Чёрт, будоражит – то как!

– Красовский, к тебе можно? – доносится низкий грудной женский голос, как сквозь вату.

Резко открываю глаза. Кого нелёгкая принесла?

Доминика.

Какая радость! С иронией думаю я.

Женщина криминалист. Даже удивительно, что она там делает своим шеллаком на длинных ногтях?

– Доминика! Какими судьбами? – стараюсь казаться великодушным.

Хотя эта майорша меня уже достала!

Не стесняясь, откровенно заигрывает, флиртует…

Но на работе табу. Шашни не завожу. Это моё кредо.

К тому же, Домна не в моем вкусе.

Не то, чтобы я был такой уж кремень, просто такие, как она, априори меня раздражают.

Яркая шумная вызывающая. Ее образ явно не вяжется с ее биографией.

Чайковская постоянно ко мне подкатывает. При виде её я всегда напрягаюсь.

Ну, как напрягаюсь. Ухожу в глубокую оборону.

Хмуро наблюдаю, как Доминика вальяжно идёт на своих шпильках по кабинету, аккуратно паркуется в кресле напротив и смотрит на меня долгим пронзительным синим взглядом.

Знает, что обладательница изумительных глаз, но меня этим не прошибёшь.

Спокойно выдерживаю паузу.

– Так, что тебя ко мне привело? – снисходительно бросаю я.

– А что я без дела не могу к тебе прийти? – смотрит на меня кокетливо из-под опущенных ресниц.

Ну, прямо дива! Чёрт бы тебя побрал.

Похоже, надолго затянула шарманку.

– Прости, Домна, работы навалом, – резко говорю я. – У меня сегодня вся группа в полях. Так что сам всё разгребаю. Ни минутки нет свободной, – натужно улыбаюсь, нетерпеливо постукивая пальцем по столешнице.

– Не волнуйся, Климаш, я долго не задержу, – одаривает меня белоснежной улыбкой.

При звуке своего уменьшительного имени, аж, скулы сводит. Еле сдерживаюсь.

– Реально нет времени! – сухо бросаю, косясь на стопку документов на столе.

– Послушай, Клим, переведи ко мне в отдел Полину Андрееву, – неожиданно произносит она.

– А в чем дело? – наигранно безразлично спрашиваю.

– Ты меня знаешь, я буду с ней построже, – загадочно произносит Домна, закатывая глаза.

– Построже, чем кто? – шиплю я.

– Чем ты, Климаш! – язвительно замечает она.

Мстит за моё равнодушие. Женский приём! Ухмыляюсь я.

– Вот как! – откидываюсь на спинку кресла. – А с этого места поподробнее.

Сжимаю руки в замок. Смотрю на неё в упор.

– И чем тебе не угодила Андреева? – с иронией интересуюсь.

– А я смотрю, тебе так прям угодила! – деланно хохочет Доминика. – Притащила левого пацана в участок. Тот свободно разгуливает по всем кабинетам. А сам проходит по делу…

Сердце замирает в груди. Кровь приливает к вискам.

Сжимаю зубы до скрежета и кулаки до побелевших костяшек.

Доминика, увидев мою перекошенную физиономию, довольная хмыкает, поднимается с места и, виляя задом, цокает на своих каблучках их моего кабинета.

Едва за ней закрывается дверь, как я жахаю со всего маху кулаком в стол.

Вот бестия… Андреева! Как искусно сыграла свою роль…

Глава 16

Виталина

На негнущихся ногах выползаю из кабинета Красовского.

Прислоняюсь к холодной стене. Устало провожу ладонью по лбу.

Теперь нужно решить, куда определить Ваньку?

Тяжело вздыхаю, отталкиваюсь пятой точкой от стены, бреду по пустому коридору.

Возле кабинета меня ждут.

– Полиночка, всё хорошо? – участливо спрашивает Алла Петровна.

– Да. Спасибо, что приглядели за мальчиком, – улыбаюсь я и достаю ключи от кабинета.

– Красовский очень зол? – интересуется она.

Открываю дверь и ласково треплю Ваню по макушке, слегка подталкивая в кабинет.

– Поль, ты чего молчишь? Он ругал тебя? – допытывается Петровна.

Недоверчиво смотрит на меня, как на утаившую ценную информацию.

Странно вёл себя ваш майор!

Очень хочется выплеснуть. Но не решаюсь.

Судя по Доминике, не знаешь, кому тут можно и доверять.

Передёргиваю плечами.

Ох! Она по-прежнему ждет ответа.

– Красовский в норме. Вот даже увольнительную дал, – глупо улыбаюсь.

Глаза её расширяются от удивления.

– Простите, Алла Петровна. Я очень тороплюсь.

Хмурится, поджимает обиженно губы, превращая в тонкую полоску, резко разворачивается и молча уходит.

– Полин, а мы сейчас куда? – пацан дёргает меня за руку, отвлекая от грустных мыслей о Полине.

Молодая неопытная. Все норовят чему-то научить, дать ну очень актуальный совет на любую тему.

Да уж! Не позавидуешь.

– Поль, а Поль? – мальчишка ластится ко мне.

На глаза наворачиваются слёзы от умиления. Украдкой смахиваю их.

Перевожу взгляд на пацана, широко улыбаюсь.

– Сейчас заберу сумку, и мы сбежим отсюда!

Ванька оттаял рядом со мной. Его бледное лицо окрасил румянец. Он эмоционален и возбужден. Услышав, что у меня сводный день, в предвкушении, как классно мы можем его провести.

Не хочется его разочаровывать. Но вряд ли удастся провести его так же беззаботно, как и воскресенье. В противном случае, завтра утром меня ждут те же проблемы, что и сегодня.

Смахиваю свои вещи со стола в сумочку, выключаю приборы, и мы покидаем кабинет.

Чувствую на себе чей-то пристальный взгляд.

Прилетает нехорошее предчувствие, поворачиваю голову влево.

В конце коридора знакомая фигура майора Красовского. Решительно шагает в нашу сторону.

Не слишком ли решительно?

Он передумал?

Легко. Разве можно такому верить?

Руки начинаю трястись, и я никак не могу попасть ключом в замочную скважину. Сердце колотится так, словно сейчас выскочит из груди.

Сама не знаю, чего боюсь больше. Крассовский узнал, что на Ваню у меня нет никаких прав? Или то, что он теперь может отправить мальчишку в приют?

Снова в приют. Нет, только не это!

Оттуда Ванька сбежит при первой же возможности. И снова окажется на улице холодный и голодный.

И снова на него откроют охоту плохие дяди. И типа, хорошие, такие как Красава, ни черта не понимающие, что Ваньке нужна семья.

Близкие любимые его люди!..

Наконец, я справилась с замком. Хватаю Ваньку за руку.

– Уходим!

Иду быстро, постоянно ожидая окрика в спину. На одно мгновение я дезориентирована. Глубоко дышу, чтобы унять взбесившийся пульс.

Но никто не окликает, не останавливает…

****

Сидим с Ваней в кафе за столиком возле окна.

Я пью кофе, судорожно раздумывая, что делать дальше?

Ванька сидит напротив, уплетает черничное мороженное, весело крутит головой во все стороны и что – то мне эмоционально рассказывает.

Слушаю плохо.

Очень мало времени. А решение никак не приходит в голову. Наконец, решаюсь.

– Вань, ты в каком классе учишься? – мягко спрашиваю я.

Испуганно мечет в меня взгляд и супится.

– Ты не хочешь в школу? – доходит до меня.

Предательский румянец окрашивает щёки Вани. Вопрос «школы» весьма болезненный для ребенка. Это видно невооруженным взглядом. Но невозможно из-за страха потери контакта с мальчиком вечно избегать этой темы.

Повисшую между нами тишину разрезает трель звонка мобильника.

– Привет, Витуля! Почему не звонишь, я беспокоюсь, – слышу теплый родной голос.

– Привет, Полиночка! У меня все нормально.

Перевожу взгляд на Ваню. Мальчуган смотрит на меня ошалело. Радость и преданность в его глазах сменил страх…

Глубокий отчаянный беспробудный.

Губы его беззвучно шевелятся.

– Полина, мне некогда! – резко нажимаю отбой.

Ловлю Ваньку за руку в последний момент, когда он уже готов сорваться с места… в бега.

Только этого мне не хватало!

– Вань, ты не понял! – шиплю я.

– Понял я всё. Не маленький. Ты не Полина! – глаза его лихорадочно блестят. – Я слышал ваш разговор…

– Ванечка, не кричи! Люди оглядываются. Я сейчас тебе всё объясню…

Свободной рукой провожу по его голове. Но Ванька дергается так, словно не глажу, бью его.

Что за день такой? Дурацкий!

Хотя, чего я лукавлю! С самого первого дня, как я стала замещать сестру, каждый день теперь такой… фиговый.

Засада! Ванька рвётся из моих рук.

– Пожалуйста, отпусти меня! Я не сделал тебе ничего плохого… – из глаз его брызгают слёзы.

Плечи трясутся. Мотает головой. Умоляет. Боится. Слёзы катятся градом.

Я в полном ауте.

Его надрывный плач вводит меня в ступор. Душу наизнанку выворачивает.

В голове полный хаос. Сумасшедшая карусель из мыслей.

Не знаю, как успокоить ребенка. У меня нет опыта общения с детьми!

Я не детский психолог.

И даже не Полина!

Мальчишку переклинило. Он всё не так понял!

Думает, я сделала что-то ужасное с настоящей Полиной…

И теперь вот собираюсь то же самое проделать с ним.

У меня нет слов. Нервно сглатываю.

И просто притягиваю Ваньку к себе, прижимаю, глажу его худенькие плечи, спину.

– Вань, хороший мой! – шепчу я. – Не думай обо мне плохо…

Но он думает, чёрт возьми! Я остро это чувствую.

Сжимается под моими руками в тугой комок.

Глава 17

Клим

– Товарищ майор, разрешите доложить! – зычный голос Василия раздаётся на том конце трубки.

– Валяй, – небрежно бросаю я, собирая всю свою волю в кулак.

До сих пор потряхивает, вспоминая, как развела меня Полина. И Ванька этот…

Вот тот вопрос, что сверлит мой мозг, словно перфоратор!

Пацан этот здорово похож на того Ивана, что в прошлый раз я пригрел у себя после инцидента в супермаркете.

Пригрел, отмыл, накормил.

А чуть отвернулся, малец дёру дал из хаты.

Из гордости не стал проверять, что увёл у меня пацан на этот раз. Не хотел себя чувствовать конченым лохом.

А он увёл!

И наутро я это обнаружил…

Прикрыв глаза, пытаюсь утихомирить внутреннюю ярость от происшествия тогда и сейчас.

Горжусь, что я опер?

Но какой, к чертям! Если мальчишка и наглая девчонка сумели меня провести!

Злюсь на себя, стискиваю зубы до скрежета.

– … там их уже не было, – заканчивает свой доклад Васька Мелехов.

Похоже, я выпал из реальности.

Напрягаюсь, пытаясь переключить себя на деловую волну.

– Мелехов! Никакое серьёзное дело нельзя тебе поручить! – раздражённо рычу.

Будто, кто-то предупреждает эту малолетнюю банду! Всё время отстаем на шаг.

Похоже, взрослый дядька ими руководит.

Не проработали операцию до конца…

Так, тормозись, майор! Чего я так злюсь? Аж, пар идёт из ушей.

Глупо, но признаю, что заинтересовался… Полиной. Сам не понял, как это произошло. А она всё время ждёт от меня подвоха.

Напряжена до предела. Не то чтобы боится, просто не хочет быть рядом со мной! Смотрит на меня своими блестящими карими глазищами, а в них плещется такой микс эмоций, что я офигеваю на месте.

Ждёт подляны?

Недолюбливает?

Ненавидит?!

Ну, да! Я всегда был с ней бесцеремонен резок груб.

Но это нормально. Я же её начальник!

И мы здесь не в бирюльки играем, преступников ловим!

Подведя черту закономерным отношениям, сложившимся между боссом и подчиненной, чувствую, как внутренности перетягивается жгутом. Ярость застилает глаза.

Неожиданно. Но меня вдруг перестаёт устраивать такое положение дел.

О-о! Красовский! Начинаешь изменять своим правилам.

Между сослуживцами никаких отношений!

Такое я всегда пресекал на корню!

Были случаи, разводил «подозреваемых» по разным отделам. А один раз даже уволил особо любвеобильного опера.

А теперь вот пытаюсь нарушить самим же заведённые правила. Нельзя! Если я сам нарушу регламент, то создам прецедент. Затем покатится как по накатанной. Роман за романом. Там глядишь, и служить станет некому! А оперу всегда нужна холодная голова! Чтобы пулю не словить.

Внутри все обрывается, обреченно вздыхаю.

Андрееву надо вычеркнуть из своих мыслей!

И жить дальше спокойно.

Жил же я как-то раньше до этого грёбаного субботнего дня!

Но ни черта не получается. И ни фига легче не стало.

А как оно получится?

Вышел в коридор, а там снова она!

Прямо, наваждение какое – то…

Стоит себе с пацаненком. Скольжу по ней взглядом. Ладная, точеная, словно вылепленная, фигурка.

Чурбан я не замечал этого раньше!

А сейчас при виде Андреевой, чувствую, как адреналин бежит по венам.  Как у мальчишки.

Вообще одичал тут с мужиками, преступниками и прочей долбанутой нечистью.

А она вон бестия красивая какая!

Аж, электрические импульсы пробивает всего насквозь. Вспоминаю её обалденный запах духов, кожи, флюидов, источающих её тело…

Глаза зажмурить хочется, и взвыть, как раненный зверь.

Потому что Полину моё появление  совсем не радует.

Бросив в мою сторону затравленный взгляд, она вся съёживается, словно хочет уменьшиться и просочиться сквозь стену, лишь бы не вступать в общение со мной.

Дрожит, трясётся, будто сам дьявол во плоти явился к ней.

На минуточку, это её реакция на меня!

На матёрого опера!

Рост метр девяносто, широкоплечий брутальный мужик.

Чего ещё этим бабам надо?

Нормальный здоровый финансово обеспеченный…

Сжимаю кулаки от бешенства, не отрываю взгляда от своей «жертвы».

Наконец, она справляется со своим дурацким замком и, схватив мальчишку за руку, стремительно убегает прочь.

Давай! Давай, Андреева, беги!

Всё равно от меня далеко не убежишь.

Ехидно думаю я. Злой как чёрт.

***

Неприятности на этом не заканчиваются. Недовольный проведенной операцией полковник вызывает меня к себе.

Обреченно иду на парковку. Падаю за руль, завожу двигатель и давлю педаль газа. Мотор привычно урчит, услаждая мой слух. С остервенением сжимаю руль, и выруливаю на проспект.

Гоню машину на скорости. Не то чтобы особо тороплюсь в Управление на ковёр к полковнику Уварову, но быстрая езда успокаивает нервы.

А это именно то, что сейчас мне нужно.

Дело провалили… С Андреевой я влип…

А малец, что с ней уж очень похож на того самого… Правда этот щупленький бледный, но яркое воспоминание не отпускает меня.

На красном свете светофора стопорюсь. От нечего делать скольжу взглядом по окнам кафешек вдоль проспекта… Сзади раздаётся отчаянные сигналы клаксонов. Бросаю косой взгляд на светофор. Зеленый.

Плевать!

Потому что в одном из окон вижу Андрееву с мальчишкой…

Резко выруливаю в карман у дороги, вырубаю двигатель и мчусь к кафешке.

Внутрь нельзя! Подсказывает интуиция.

Прячусь за колонну  и украдкой слежу за ними.

Мальчишка насупился и просит её о чём-то. Хочет уйти.

Она вцепилась в него, не отпускает.

Чешу озадаченно затылок. Что между ними происходит?

Доминика предупреждала, что пацан проходит по какому-то делу.

Зря я не удосужился проверить информацию. Решил, блефует. Хочет разогреть мой интерес к своим словам, чтобы подольше проторчать в моем кабинете.

Неправ. Запоздало думаю я.

Отпрянул к стеклу, увидев, как «подопечные объекты» выходят из кафе.

К обочине подъезжает роскошный автомобиль. Ошарашенно наблюдаю чёрный блестящий дорогущий Бентли!

Мне не показалось? Нет, я уверен.

Машины люксового класса подрабатывают в такси? Это что – то новенькое.

Жму плечами.

И почему мне кажется, что ни черта это не такси!

Дверца открывается, и Полина с Ванькой юркают на заднее сиденье. Машина плавно трогается с места.

Друг? Знакомый? Парень Андреевой?

Стучит, словно молот в моей голове.

Ревность полоснула по живому. Тяжело дышу, раздувая ноздри.

Хочется рвануть туда к этому грёбанному Бентли, вытащить оттуда Полину с Ванькой и увезти…

Только что – то мне подсказывает, что они со мной не поедут.

Нервно сглатываю.

Круто разворачиваюсь и иду к своей машине. Плюхаюсь на сиденье. Со всей силы жахаю кулаком в руль. Слабо пищит клаксон, словно отзывается на мой беззвучный хрип.

Глава 18

Виталина

Ванька обиделся, не разговаривает. Избегает даже смотреть в мою сторону, всю дорогу пялится в окно, прильнув к нему лбом.

– Миш, сам понимаешь, отцу ни слова, – сухо бросаю я.

Молча кивает, глядя в зеркало заднего вида.

Так и едем в звенящей тишине, нарушаемой лишь шуршанием колес по полотну дороги.

– Виталина Игоревна, вам оставить машину? – интересуется Михаил, высаживая нас возле подъезда Полинкиного дома.

Ни слова, это означало ни слова! Злюсь я.

Ну, что тут поделаешь! Машина мне нужна.

– Оставляй.

Разворачиваюсь всем корпусом к Ваньке.

Он в шоке пятится, глядя на меня зашуганным взглядом. Будто мафиози перед ним собственной персоной.

Ловлю его в последний момент за рукав.

Ну, да, легче не стало. Стало хуже. Но я понятия не имею, как объяснить ему ситуацию.

Почему так всё сложно? И как вернуть его доверие?

– Вань, пошли. У нас с тобой ещё много дел, – бросаю на ходу и тащу его за руку домой.

– Я все равно убегу! – бубнит малец.

Ну, хватит!

Заходим в квартиру. Не раздеваясь, прохожу вглубь, достаю из шкафа фотографию, на которой мы вдвоем с сестрой и несу к выходу.

Ванька сидит на банкетке, болтая ногами, и не спешит раздеваться.

– Вот! – протягиваю ему фотографию. – Здесь мы вдвоем с Полиной. Мы сестры.

Отхожу от Ваньки и снимаю с себя плащ.

– Близняшки! – слышу восторженный вопль за спиной.

– Да. И зовут меня Виталина, – обиженно дую губы. – А ты что подумал?

– А где сейчас Полина?

– В отпуске, – коротко бросаю я

– А ты за неё?! – доходит до Ваньки.

– Вот именно. И мне сейчас очень трудно. А ещё ты доставляешь мне волнения, – разворачиваюсь назад и мерю Ваньку пристальным взглядом.

Он осторожно кладёт снимок на банкетку и начинает раздеваться.

Улыбается. Наконец- то!

– Так – то оно лучше! – улыбаюсь и я. – А еще Вань с завтрашнего дня ты у нас пойдешь в школу…

Улыбка сползает с его лица.

– Что не так? В каком классе учишься?

– В пятом должен… только я в четвертом не доучился. Сбежал в конце учебного года…

Озадаченно хмыкаю.

– А фамилия у тебя есть? – стараюсь казаться спокойной.

– Есть. Баженов Иван Дмитриевич.

О, как!

– У тебя фамилия знаменитая! Знаю пару олигархов с такой фамилией. Не родственники? – шучу я.

– Нее…

Ну, да. Будь такие родственники, не оказался бы ты в детском доме, пацан.

Ваньке разрешаю поиграть в игры на ноутбуке, сама отправляюсь на кухню.

Надо сделать несколько важных звонков, чтобы разрулить ситуацию.

Закрываю за собой дверь и готовлю кофе.

Размышляю, с чего и с кого начать.

Много всего надо успеть до вечера. Документов у Ваньки нет. Школьных принадлежностей нет.

А главное, нет места в школе.

Обратиться к юристам отца я не могу! Они всё сообщат отцу.

Выходит, должна решить проблему сама.

Вибрирует мобильник, лежащий на столе. Хватаю трубку, на дисплее высвечиваюсь улыбающаяся я.

Ну, нет, конечно. Это Полина.

– Алло! – принимаю вызов.

В трубке раздается треск, шипение, шумное чужое дыхание и завершается весь это недоразумение длинными гудками.

Что за новости?..

Набираю номер, но раз за разом слышу лишь длинные гудки. Абонент вне доступа.

Так… Этого ещё только не хватало!

Как подкошенная падаю на стул, не зная, что и думать. Может, связь плохая? А вдруг, с ней что- то случилось? А я даже не поинтересовалась, в каком именно отеле они остановятся.

Вот дурёха! А теперь делать- то что?

Молнией в голове пролетает калейдоскоп мыслей. Мурашки несутся по спине и потеют ладони.

– Полина! – на кухню влетает Ваня. – Можно, я не пойду в школу? – преданно заглядывает мне в глаза.

Ну прямо как наш Виски.

– Почему? – машинально спрашиваю я.

– Я боюсь, – тихо шепчет и утыкается мне в колени. Глажу его по голове.

– Вань! Ну, кого ты боишься? – мягко спрашиваю я.

Раздается звонок, отрывая меня от пацана. Хватаю трубку. Полинка!

– Вита! – доносится родной голос сестры…

Слава богу! Хоть здесь все хорошо. Сестра счастлива, что еще можно желать?

Но моё воображение в последние дни, как назло, рисуют только негативные картинки, и ничего с этим не поделать.

Я на пределе.

С одной стороны, прячу у себя чужого ребенка, на которого у меня нет никаких прав.

С другой стороны, этот чёртов майор! Который вызывает у меня двоякие чувства.

Мне не нравится, что я встретила этого человека. Меня раздражает, что надо ежедневно с ним контактировать. Напрягает зрительный контакт, когда он каждый раз пытается сломить, прожечь мою защиту.

Терпеть не могу, когда он наклоняется ко мне низко.

Он так близко.

Окутывает меня своим древесно – терпким парфюмом. От которого кружится голова… подгибаются ноги. Миллион заряженных частичек разносятся по нервам, вызывая покалывания кончиков пальцев. Кровь пульсирует в висках. Сердце бешено колотится в груди.

Невыносимо, когда он рядом!

Близко…

Слишком близко.

Врывается в моё личное пространство, бесцеремонно круша его. Выдыхает прямо в лицо. А я тону в серой дымке его глаз. На дне которых, клубится что – то неведомое и запретное.

Меня потряхивает от его близости.

Что происходит?

Я не должна поддаваться на эти провокации.

Не должна очаровываться его мужской харизмой, которая как лавина, сметает всё на своем пути.

Он опасный и явно что- то задумал на мой счёт!

Не вышло напрямую, выдвигает тяжёлую артиллерию.

Подчиняй и властвуй!

А товарищ майор не так уж и прост оказался! Кусаю губы.

Только ничего не получится!

Я не позволю разрушить свою налаженную жизнь.

Я Андреева Виталина, и этим все сказано!

Глава 19

Клим

Шагаю по коридору Главного Управления. Навстречу попадаются знакомые лица. Едва киваю, приветствуя.

Дохожу до кабинета Уварова, стучу в дверь.

Никакой реакции.

Толкаю плечом, просовываю голову в дверной проем.

– Вызывали, товарищ полковник? – хриплю.

– Да, Клим. Заходи, – отвечает седоволосый бравый полковник Уваров Алексей Фёдорович.

Сколько знаю его, кажется, всё в одном возрасте застрял.

Мужику за пятьдесят. А он всегда подтянут, безупречно выбрит, сосредоточен и серьезен.

Полковник хмуро кивает. Подсаживаюсь в кресло напротив.

Ничего хорошего не жду. Косяков в отделе хватает.

– Слушай, Красовский, – сощурившись, смотрит на меня полковник. – Тут дело такое… Сверху, – тычет указательным пальцем в потолок. – Приказ пришел: Немедленно ликвидировать банду Северского!..

Спустя тридцать минут стопорюсь в районе старой заброшенной промзоны. Кошусь на пустырь. Там припаркованы машины.

Вовремя все прибыли! С удовлетворением хмыкаю я. Пересекаю открытое пространство и оказываюсь в каменных развалинах.

– Привет, Красава! – здоровается Гриша Чалый.

Скольжу взглядом по Чалому. Поджарый среднего роста мужик весь в татухах. Живого места на нем нет.

Это мой агент, внедренный в банду Северского.

Рядом с ним второй завербованный член банды Олег.

Не люблю сюрпризы. Но этот Олег сам на нас вышел. Дочку его молодую эти упыри вовлекли в свои дела неблаговидные.

Мужик заартачился, против «своих» пошёл.

Хмурюсь, оглядывая своих агентов с головы до ног.

– Чалый, необходимо ускорить операцию, – цежу я. – Слишком затянули. Наверху недовольны.

– Северский чует, что в банде появились «кроты». Работать все сложнее, – хрипит Гриня, пиная ногой камень. Тот летит и ударяется в стену. Крошится старая стена.

Молча провожаю взглядом.

– Проверки устраивает? – хмуро интересуюсь я.

– Ежедневно, – сипит Гришка. – Уже не знаешь, уйдешь ли домой живым.

– Но вас обоих не постреляли. Значит, прошли фейс – контроль, – успокаиваю я.

Хотя прекрасно понимаю, как мандражируют ребята. Нет никакой гарантии.

Северский бешенный. Не щадит ни своих, ни чужих.

Пора его брать.

Вот только дотянуться не просто. Слишком осторожен и хитер.

Олег нервно крутит в руках ствол.

– Ты игрушку – то свою убери, – скупо усмехаюсь я.

– Перестрелял бы этих сволочей за свою Светку! – его голос срывается.

– Сейчас главное взять Северского! – шиплю я.

Вспоминаю самодовольную наглую физиономию главаря. Вечно с улыбкой на лице, будто весь мир принадлежит ему.

Ничего! Недолго осталось скалиться этому ушлёпку на воле. Сжимаю кулаки.

– План такой…

***

Падаю в салон автомобиля и завожу двигатель. Смотрю на часы, рабочее время закончилось.

Можно и расслабиться.

Медленно трогаюсь с места, думая о том, не рвануть ли в ночной клуб? Давно не отрывался…

Но тут же перед глазами всплывают карие глаза с янтарными искорками.

Что за…

Она теперь преследовать меня будет, что ли повсюду?

Преследовать – не преследовать, а желание ехать к девчонкам улетучилось мгновенно.

Ничего себе эффект! Шумно сглотнул.

Интересно, надолго ли меня хватит без женского внимания?

А то придётся этой фурии ублажать меня самой. Ну, раз преследует! Хохотнул я.

Представляю её пухлые алые губы, которые так и хочется смять поцелуем… Аккуратный прямой нос, брови вразлёт… Обворожительная улыбка, стройные длинные ноги.

И форма ей к лицу.

А вот если снять с неё эту чертову форму?

Воображение подбрасывает крышесносной обнаженный облик…

О-о! Товарищ майор. Похоже, дела твои совсем плохи.

Всё! Ехать домой спать!

Доехав до жилых кварталов, вспоминаю, что жрать дома нечего.

Надо заехать куда – нибудь поужинать по-человечески. Конечно, я не гурман. Но иногда не мешает что-нибудь закинуть в себя поприличнее, чем сосиски или яичницу.

Мать давно мне говорит, что не хватает в доме женской руки.

Я отмахиваюсь.

Женская рука была. У моей избранницы было, как положено, аж две руки.

Вот только никак не хотела рожать детей.

А что за семья без детей?

Её не устраивал мой ненормированный рабочий день, ночные дежурства, бесконечные звонки в любое время дня и ночи.

И я вечно замотанный нервный усталый.

С Софой мы знакомы были ещё со школы. Влюбились, быстро поженились и быстро разошлись.

Прошло уже одиннадцать лет с того знакового дня, после которого меня записали в закоренелые холостяки.

Меня устраивает. Зато никто не нудит над ухом. Не предъявляет капризы и претензии.

Звонок мобильника вырывает из раздумий.

– Клим, сыночек! – мягкий голос мамы раздается в трубке. – Я соскучилась, жду тебя и ужин приготовила. Ты скоро освободишься?

С сожалением бросаю взгляд на ресторан, к которому уже припарковался.

С мамой не виделись давно. Это важнее.

Снова завожу двигатель и выруливаю со стоянки.

К маме езжу редко, когда уже пауза слишком затягивается.

Нет, маму свою люблю. Отец умер рано, и мама подняла меня одна. Я очень благодарен ей за это. Но мама очень волнуется, что я до сих пор один. И постоянно пытается кого-нибудь мне приглядеть…

Я отношусь к её тщетным попыткам снисходительно.

Но сегодня звезды так сложились, что звонок мамы и мой более – менее свободный вечер состыковались. Я рад этому.

Становится стыдно, что мысль навестить маму не пришла самому мне в голову.

Глава 20

Виталина

Ванька с утра долго возится. Пыхтит, складывая новые учебники и тетрадки в ранец.

– Тебе помочь? – кричу я из кухни, готовя незамысловатый завтрак.

Овсяная каша на молоке. Наливаю побольше масла. Нет, я так жирно не ем с утра. Но Иван неизвестно когда ещё сможет перекусить.

Кто знает, какие там распорядки в той школе. Хотя деньги за питание я уже перевела онлайн. И за обучение тоже.

В государственную школу сунуться не решилась. Отсутствие документов вызвало бы слишком много вопросов. Вместо школы наверняка бы оказались в полицейском участке. Я загремлю в камеру за похищение чужого ребенка. А Ванька снова в детский дом.

Слышу, пацан недовольно сопит, но стоит на своем.

– Нее, я сам!

С директором частной школы договорился мой юрист Фёдор Петренко, за что была ему безмерно благодарна.

Документов у нас нет никаких. От слова абсолютно. Да и учебный год уже начался.

Ванька грустит. Да что же он так учиться – то не хочет? Еще и боится… странно это.

Но в школе будет безопасно.

Там охрана повсюду. И мне спокойней.

Глаза у ребёнка засветились лишь однажды за утро, когда мы приблизились к парковке.

– Это твоя? – смотрит восхищенно на Бентли.

Сдержанно киваю.

Плюхаемся в машину, и выруливаем на проспект.

Спустя тридцать минут мы на месте.

Старинное здание, утопающее в желто – красной листве деревьев. Парк подступает со всех сторон. Красивое зрелище.

Ворота ползут в сторону, пропуская нас на территорию частной школы.

На входе строго допрашивают, просят документы, куда – то звонят. Затем суровость слетает с лица охранника, и он пропускает внутрь.

В кабинете директора нас пытливо осматривает с головы до ног Пал Палыч Семёнов, директор гимназии.

Под его прицельным взглядом мы с Ванькой съёживаемся и жмемся друг к другу ближе, устроившись на самом краешке кожаного дивана.

Неужели передумал? Сердце колотится в груди.

Руки положила на колени, будто сама школьница. Но старый педагог умеет держать паузу и вгонять в тоску.

Ловлю себя на мысли, что готова убежать отсюда. Теперь я даже немного понимаю Ваньку, который так не хочет в школу.

Здесь дисциплина.

А в этой элитной гимназии, похоже, и того хлеще.

Ваньке уже сочувствую, но альтернативы нет.

– Так…, – тянет Пал Палыч почти угрожающе.

Вздрагиваю и невольно втягиваю голову в плечи.

Сейчас начнётся!

– Мальчик ваш? – разносится по кабинету хриплый голос директора.

Впился в хищным взглядом, под которым меня пробирает дрожь.

– Он сын моей…

Я растеряна, потому что не подготовилась к его допросу с пристрастием. По наивности рассчитывая на Петренко.

Ну, да. И на деньги, которые закинула не только в счет «благодарности» за услугу лично Пал Палычу, но еще и на нужды школы в качестве благотворительности.

Думала, вопрос исчерпан.

Ошиблась.

Неплохо бы в той записке, в которую он всё время косится, приписать цифру «один» с множеством нулей. Ну, так, чтобы не забывал на всякий случай про мою щедрость.

Ерзаю на диване.

Комок застрял в горле, прокашливаюсь.

– …приятельницы, – неуверенно добавляю.

Семёнов хмыкает, качает головой.

Не поверил? Я бы тоже не поверила.

Врать надо нагло и смело, тогда сойдёт за правду.

– У них случился пожар в доме, – выпаливаю первое, что приходит в голову. – Документы сгорели… Все сгорело!

– А мама… Баженова Ивана? – смотрит в записку перед собой. – Тоже того…

Косится на Ваньку.

– Нет, конечно! – поспешно выпаливаю, бросая быстрый взгляд на мальца.

Тот сидит, округляет свои глазёнки, ничегошеньки не понимая в разговоре взрослых.

Ну, я так думаю. Вид у него взъерошенный и растерянный.

– Она в больнице… без сознания, – отчаянно вру я.

– А-а! – понимающе выдаёт Пал Палыч.

Атмосфера немного рассеивается. Но всё равно дискомфортно.

– Хорошо, – наконец, Семёнов что- то для себя решил.

Затаив дыхание, жду его вердикта.

– Тогда вы госпожа, Андреева, свободны. Я сам провожу Ваню в пятый «А».

Радостно подскакиваю с места.

– Ну, все, Вань, – бросаю взгляд на часы.

Чёрт! Опаздываю – то как!

– Вечером заберу, – беру двумя руками за голову Ивана, смотрю в его перепуганные глаза, одобряюще киваю и чмокаю в макушку.

Пулей вылетаю из кабинета директора.

***

В рабочий кабинет врываюсь как цунами. Ещё бы, опоздала на целых пятнадцать минут.

– Привет! – бросаю на ходу.

Нестройный хор мужских голосов лениво откликается в ответ.

Бегло оцениваю обстановку.

Что не дружно-то так? Может, раньше я, то есть Полина, по-другому их приветствовала?

Все почему-то одаривают меня красноречивыми взглядами. Непроизвольно одёргиваю подол.

Что не так?

Плохо, конечно, никого не знаю, кроме Васюты. Тот в отличие от ребят смотрит на меня с нескрываемым обожанием.

Напоминает мне взгляд Виски, когда тот хочет получить от меня лакомый кусочек.

Фыркаю и, выпрямив спину, дефилирую к своему столу.

В звенящей тишине слышно лишь цоканье моих каблуков. Чувствую на себе прожигающие мужские взгляды.

Веду плечами. Как – то не очень… для коллег.

Падаю на свое рабочее место, включаю комп, жду, когда он загрузится.

И только тут до меня доходит, что в спешке с первым учебным днем Вани сегодня утром я забыла подколоть волосы так, как это делает Поля. А еще я в своих туфлях на шпильке. Возможно, что – то еще не так.

Но вспомнить мне не дают.

Слышу за спиной тяжелые шаги и прерывистое дыхание. Оборачиваюсь и замираю.

Рубашка облепила майора, подчёркивая прокаченные мышцы торса. Завороженно разглядываю мужское тело, будто он раздевается тут рядом со мной.

Расстёгивает пуговицы, скидывает с себя рубашку…

Я зачарована обескуражена…

– Андреева! Я уже пятнадцать минут жду тебя у себя в кабинете! – цедит Красовский. – И чем ты только занимаешься на работе?!

Он издевается?

Его назидательный недовольный тон топит все вокруг, проникает прямо под кожу, отравляет, будто ядом.

Да, умеет он всё испортить! Фыркаю я.

И как только такому брутальному красавцу достался такой несносный характер!

Глава 21

Клим

– Климушка, сыночек! – встречает мама на пороге. В глазах её блестят слёзы радости.

Нависаю над мамой, обнимаю за плечи. Теплые родные руки гладят мою спину. Так уютно и хорошо.

Нет, я точно козёл!

Мог бы почаще приезжать к ней. Ведь она совсем одна. Кроме меня, у нее никого нет…

Отрываюсь от мамы и смотрю в сторону, откуда исходит своеобразный шелест. В кухонном проёме двери стоит… в вечернем переливающемся платье… Софья.

Я что- то пропустил?

Какого… чёрта она припёрлась к моей матери? Да ещё в таком наряде?!

Что ей здесь надо?

Ведь ничего не изменилось за прошедшие годы. Я всё тот же опер, пропадающий дни и ночи на службе.

Вряд ли она по мне соскучилась.

Может, ей деньги понадобились?

Ну, да. Что еще может привести её к порогу дома моей матери? С которой в пору нашего совместного проживания, Софа даже не собиралась ладить.

А что теперь?

Ловлю на себе пристальный изучающий взгляд исподлобья. Раздражает и бесит меня. Мы оба чувствуем друг друга кожей. Но она игнорирует мой настрой.

Отстраняю от себя маму, которая тоже чувствует во мне перемену.

Ещё бы! Могла бы и предупредить. Съёжилась, сутулилась, поспешно ушла на кухню.

Иду в комнату, не хочу разговаривать со своей бывшей.

Но Софа упрямая, следует за мной. Недовольный останавливаюсь посреди комнаты, резко разворачиваюсь к ней.

– В чём дело? Зачем ты пришла? – небрежно бросаю я.

Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не послать её сразу и подальше.

Ведь я не знаю, зачем она прикатила из своего Лондона. Вроде там она обосновалась со своим вторым мужем. Плохо помню. Нет привычки отслеживать людей, с которыми развела жизнь.

– Клим, ну зачем ты так… со мной? – в её голосе звучат нервозные нотки.

Ну, давай закати мне скандал, дорогая. Может, забыла, мы уже одиннадцать лет с тобой как в разводе.

– Если у тебя ко мне дело, – цежу. – То говори быстрее.

Судорожно ищу часы на стене.

– У меня времени нет.

– Я специально прилетела… к тебе, – голос её срывается.

О-о, даже как!

– А ты не забыла спросить, мне это надо? – сухо бросаю я.

Волна раздражения накрывает с головой. Хмуро смотрю на неё исподлобья, чувствую, как желваки ходят на скулах.

– Давай сядем и поговорим спокойно, – миролюбиво произносит бывшая.

– Спокойно? С тобой? О чем…, – резко говорю, отодвигаясь от Софы.

Мерю её взглядом. Холёная высокомерная чужая. В шикарном вечернем платье.

Что это значит?

Возможно в её планах присутствовал поход в ресторан и романтический ужин… Самое паршивое, что привлекла к своим коварным планам мою мать.

Смотрю и не узнаю.

Неужели я когда – то любил эту женщину?

Невероятно. Любил. Но давно стёр из своей памяти, вырвал из сердца. И сейчас при виде неё такой «обворожительной» сердце моё больше не ёкает, не делает кульбитов и не падает куда – то вниз.

Впрочем, эта женщина – загадка. Я её так до конца и не разгадал.

Иначе, ни за чтобы не женился!

Она изначально хотела перекроить меня под себя. Её даже не смущало то, что я упёртый самоуверенный болван, с её слов. Она рассчитывала на то, что я влюблён, как мальчишка. И что она будет веревки из меня вить…

– Давай не будем ругаться. Я к тебе с предложением, – в её серых глазах мелькает что – то незнакомое.

– И?

Она победно улыбается. Не рано ли?

– Мой папа…

Ах, да! Её папа высокопоставленный чиновник еще тогда делал мне ряд выгодных предложений, от которых невозможно отказаться.

Но я отказался.

– Папа через год уходит на пенсию, – продолжает по-деловому Софа. – И это последний шанс что – то изменить в нашей жизни. Не можешь же ты вечно ходить в майорах!

Последний шанс… в нашей жизни…

– Софа, ты сама себя слышишь?! О чем ты говоришь… Нас больше нет. Давно… одиннадцать лет, – зло сиплю я.

Резко хватаю её за руку и веду к двери.

– Отпусти, мне больно! – вопит она.

Встряхиваю головой, ерошу волосы. Резко рву её на себя. Она пошатнулась. Налетела на меня.

– А-а, я понял! Твой второй муж дал тебе отворот – поворот, и ты вспомнила, что где – то там, в России прозябает долбанутый опер, – нервно хохотнул. – Который по первому зову припадет к твоей ноге.

– Ну, что ты такое говоришь, Климушка! – округляет глаза Софа.

– Я тебе не Климушка! – рыкаю я. Слышно, как на кухне звенит посуда. Мама выронила. – И не надо было сюда приезжать, – устало падаю на край дивана. – Между нами ничего не может быть.

– Твоя мама говорила, что ты до сих пор один. Я думала, не можешь забыть меня…, – её голос проникновенно будоражит.

– Бред! Вот поэтому мы с тобой и развелись, Софа! Что ты всё время думала за меня. Я сам способен думать. А вот ты лучше бы мне ребёнка родила… тогда. Может, все по-другому бы и вышло.

Опускаю голову, зарываю ладони в волосы.

Не хочу её видеть, слышать. Шла бы отсюда!

– А я и родила…, – слова её обжигают, будто калённым железом.

Дрянь… Знает на чём играть! Родила она…

Усмехаясь, вскидываю на неё глаза.

– Это ты сейчас придумала? Чтобы позлить меня.

Рубанул рукой воздух. Бессмысленный разговор!

Теперь усмехнулась она. Смотрит на меня, сощурившись, словно тайну какую знает.

Надоело до чёртиков! И как только жил я с ней почти год, уму непостижимо.

С этой зарвавшейся самовлюблённой эгоистичной стервой?

Да не просто жил, любил, носил на руках, мирился со всеми её капризами…

Глава 22

Клим

В один прекрасный день, вернувшись поздно со службы, обнаружил, что моей ненаглядной нет дома.

– Софа! Ау! Ты где? – не могу поверить, что любимая жена не встречает меня у порога.

Не виснет у меня на шее, шепча мне на ухо, как соскучилась. И я не целую её, забывая обо всем на свете.

Обиделась, что я так поздно?

Знала за кого замуж выходила! Бурчу себе под нос, раздеваясь в прихожей.

Отрешенно брожу по квартире…

Ни её вещей в шкафу, ни баночек-флаконов в ванной комнате, ни горячего ужина на столе.

Пустой одинокий холодный дом.

Стою обескураженный посреди квартиры. Кровь приливает к вискам. Окидываю невидящим взглядом пространство вокруг себя.

Софа, что же ты наделала?!

Нервно сглатываю. Сердце замирает в груди.

Сжимаю кулаки и жахаю со всей силы в стену. Мир качнулся, люстра звенит, пол уходит из – под ног.

Удар ниже пояса нанесла мне моя любимая женушка.

Стремительно пролетает месяц. Загружаю себя работой по самое не хочу. Домой прихожу за полночь. Валюсь в постель и погружаюсь в тяжелое забытье.

С утра пораньше снова на службу. Как робот. Без мыслей. Без чувств. Без эмоций.

Будто нет у меня больше ни сердца, ни души.

Очерствел, заматерел.

Оглянулся, с ужасом понимая, что пролетел месяц без выходных и продыху.

С трудом осознал, что где – то там произошел развод.

Без дележа имущества. Без определения, с кем останутся дети, которых у нас просто нет. Без взаимных претензий и упрёков.

По повестке явились к мировому судье. Та протянула нам бумаги, ткнула, где расписаться. Мы поставили свои закорючки.

Прощай, семейная жизнь!

Теперь эти игры не про меня. Даю себе жёсткую установку и следую ей неукоснительно.

А сейчас вдруг прошлое вернулось?!

Ворвалось в мою устоявшуюся размерную жизнь.

Какого ляда, она вдруг приехала? Бесит и злит меня.

Плетет тут свои интриги.

Надо отрезать жёстко грубо, чтобы валила отсюда!

– Я ушла беременной, – её слова врезаются в мозг, словно из какой – то альтернативной реальности.

– Не ври мне! Если бы ты ушла беременной, сделала бы аборт, – с издёвкой шиплю я.

– Может, и сделала бы. Только нельзя мне было делать аборт, – смотрит на меня горящим ненавидящим взглядом.

– Ну, удиви меня! – снисходительно бросаю я, вальяжно откинувшись на спинку дивана. – И где же твой ребёнок?

Скептически взираю на стройную фигуру бывшей жены. Хмыкаю.

– Я не знаю, где он… – растерянно произносит она. – Сразу после родов написала отказную. И тут же уехала с Майклом в Англию.

– Слушай, Софа! – нервно сглотнув, цежу я. – Пошла отсюда вон!

– Так я и думала, что тебе не нужен будет этот ребенок! – истерично визжит. – Собственно, как и я не была нужна! Ты ведь у нас повёрнут на своей работе…

– Уходи, Софа! Не доводи до греха…, – шиплю, сжимая и разжимая кулаки.

Да что же с бабами – то так не везёт!

Твою ж…! Придумала легенду, чтобы позлить меня, задеть побольнее.

Чтобы я мучился, страдал, думая о том, что где – то там, в чужой семье растет мой ребенок… мальчик или девочка.

Только не выйдет, дорогая! Не поверю я в твою чушь.

В этом вся моя бывшая!

Задеть, уколоть побольнее. Не там работаешь… не то звание… не та зарплата.

Что же развелась со своим вторым, который одиннадцать лет тебя устраивал?

Теперь приехала жизнь портить мне, душу мою выворачивать наизнанку…

Хлопнула входная дверь.

Морщусь.

Поднимаюсь с дивана.

– Сынок, ты прости меня, старую, – виновато произносит мама, едва захожу на кухню.

Во рту собирается слюна, такой аппетитный запах исходит от мясных блюд. Тру ладони друг об друга в предвкушении. Кошусь на маму.

Съёжилась вся, стоит возле плиты, растерянно моргая.

Веду себя как последний мудак! Запоздало думаю я.

После нашей с Софой громкой ссоры, мама переживает. Ведь это она впустила Софу в дом, а ещё пригласила меня на ужин, поэтому теперь она боится, что я совсем пропаду с её глаз.

Тру руками лицо и устало падаю на стул возле стола. Втягиваю в себя ароматные запахи домашней еды.

Фух! Какой роскошный ужин!

– Софа сказала, что у неё что- то важное для тебя, – запинаясь, оправдывается мама, не решаясь смотреть мне в глаза.

– Мам, забей! Ты же прекрасно знаешь эту взбалмошную особу. Уверяю, она ничуть не изменилась, – скупо усмехаюсь. – Всё та же. Плетёт и интриги и строит прожекты.

Мама украдкой вздыхает, смотрит искоса, отошёл ли я.

– Родная моя, не бери в голову! Я не сержусь. И очень хочу есть! Давай уж будем ужинать, – широко улыбаюсь и тянусь за вилкой.

– Вкусно – то как! Не помню, когда так сытно и ел, – прищуриваясь от удовольствия, жую аппетитный кусок жареной говядины.

***

Рано утром будит звонок телефона.

Вот какому козлу не спится в такую рань? Бурча, ищу в полумраке мобильный.

– Красовский слушаю, – шиплю злой, поспать не дали. Ещё тридцать минут до звонка будильника…

– Клим, как продвинулись по делу Северского? – слышу бодрый голос полковника Уварова.

И ничего, что только вчера поставили задачу – ускориться! Всего лишь ночь прошла. Сказать ему, что так дела не делаются, что не могу людей бросить на штурм бандитского логова?

Да и Северский уйдет, как всегда, это точняк! У него повсюду запасные ходы – выходы. И личная охрана, вооружённая до зубов.

Продуманный и осторожный гад!

Как не крути, а тут хитрый план нужен…

Глава 23

Клим

– Сверху давят, – голос Уварова пробирается под кожу. – Если за два дня не выловим Северского, дела заберут в другое отделение.

Ничего себе кульбит!

Выманить его из укреп зоны! Мечтательно думаю я. Несколько вариантов ему предлагали для встреч с нужными людьми.

Да где там! Осторожничает, не идет на контакт.

Вот проныра! Все просчитывает на десять шагов вперед.

– Красовский, долго еще терпеть будем эту банду в своем районе? – хриплый голос полковника стоит в ушах.

Северский не просто на свободе и орудует со своими отморозками. Он ещё и втягивает малолеток в свои дела…

– Понял, товарищ полковник. Разрешите приступить к разработке операции?

– Разрешаю.

Легко сказать – приступить! Было бы к чему.

Мозги буквально вскипают.

Швырнув трубку, стиснув зубы до скрежета, соскакиваю с постели, несусь под холодный душ. Ледяная вода остужает голову, приводит мысли в порядок.

Холодные колкие струи впиваются в разгоряченное тело, будоражат и бодрят. Перед взором всплывают огромные карие глазища с загорающимися искорками одной известной леди…

Внезапно в голове прорисовывается план действий.

Неужели надо было с утра придать мне хорошего пинка полковником, чтобы прилетела стоящая идея.

Спустя час я на работе.

– Пригласите ко мне лейтенанта Андрееву! – звоню в отдел.

Жду, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

Проходит пятнадцать минут. Что за…!

Резко поднимаюсь с места и шагаю к ребятам.

Ну, вот как прикажите исполнять приказы, спущенные сверху, с такими нерадивыми сотрудниками?

Влетаю в помещение, быстро оцениваю обстановку. Увидев суровое выражение лица командира, все быстро опускают глаза в компьютеры.

Только не Полина!

Смотрит на меня отстраненным затуманенным взором. И вроде как не понимает, где вообще находится.

В полицейском участке, лейтенант Андреева! Мысленно подсказываю я.

Понабрали тут кого ни попадя!

– Андреева, я уже пятнадцать минут жду тебя у себя в кабинете, – смотрю на неё в упор. – И чем ты только занимаешься на работе?!

***

Впереди по коридору идёт Полина, шагаю за ней.

Ну, как шагаю. Вцепился взглядом в его шикарную фигуру… тонкая талия, упругая попка, ноги от ушей…

В голове прострация. Моя воля парализована.

Любуюсь, как ладно сидит на ней полицейская форма. Вот уж не думал, что буду приходить в восторг при виде формы, которая мельтешит перед глазами больше десяти лет.

Такое ощущение, что тупею при виде… Андреевой.

Кого я обманываю? Не форма меня интересует, а та, что облачена в неё. А это хуже моего кретинизма любования одеждой.

С трудом отрываю залипший взгляд от Поли, решительно обгоняю её.

– Спишь что ли на ходу? – едко бросаю через плечо, злясь на себя. – Давай быстрее, не по подиуму дефилируешь!

Ну да, видеть впереди себя эту крышесносную бестию, то ещё испытание для моего молодого здорового организма.

В кабинете рухнул в кресло, едва кивнув Полине напротив себя.

Прикрыл глаза и глубоко вздыхаю, набираясь решимости озвучить ей свой план.

Открываю глаза, офигеваю, наблюдая, как Полина усаживается в кресло, закидывая ногу на ногу, оголяя бедро слишком…

Совсем офигела.

Скольжу выше, наталкиваюсь взглядом на её упругую грудь, твёрдая троечка… с трудом отрываю взгляд и смотрю ей прямо в глаза.

В них полное… безразличие, отстранённость. И мысли её далеко от этого кабинета, работы. Витает где – то в облаках.

Наверное, классно провела вчерашний вечер и… ночь. Вот и не может прийти в себя, предаётся сладостным воспоминаниям.

Ревность резанула так, что нестерпимо жжёт за ребрами. Стискиваю отчаянно зубы и кулаки.

Да что же она из головы-то у меня не выходит с той злосчастной субботы!

Засела чёртова фурия, вертит мной, как хочет.

Днём и ночью. Без разницы. Наваждение какое – то.

Ведет себя как взбалмошная мажорка на службе. Смотрит на меня застывшим взглядом, будто это она – мой босс, а я – её подчиненный.

Бесит!

До зубного скрежета раздражает манера Андреевой смотреть на меня, будто одолжение делает.

Твою …ж! Крыша совсем едет.

Ну, хватит!

– Андреева! – рычу на весь кабинет, аж вены вздуваются на шее.

Вздрагивает, смотрит на меня с испугом. Вся дрожит.

Артистка, ну давай изобрази, какой я зарвавшейся мудак.

– Не знаю, что с тобой происходит в последнее время. И знать не хочу! – мечу в неё яростный взгляд. – Только мы с тобой сегодня вечером идём на задание, – цежу я.

– Как вечером… – шепчет одними губами. – После работы?

Глаза её округляются от возмущения, словно я сделал ей непристойное предложение.

Нервно тру ладонями лоб и скулы.

– Да, – сухо бросаю. – После работы.

Глаза её наполняются слезами. Она отчаянно мотает головой и нервно теребит подол.

Резко поднимаюсь с места и начинаю мерить шагами кабинет.

Нет. Конечно, я мог наорать на неё, схватить за плечи, потрясти, как следует. Но, если честно, я не был готов к её слезам.

Женское оружие. Ненавижу.

– Я не могу… вечером, – едва слышно шепчет она.

Круто разворачиваюсь и замираю на месте.

– Свидание у тебя, Андреева? – не выдерживаю, весь на нервах.

Вот сейчас она ответит. Вопрос задан напрямую, и деваться ей некуда.

Полина тяжело дышит, грудь её вздымается. Смотрит на меня наивными глазами.

– Нет, но…

Впиваюсь в неё взглядом.

– Мне ребёнка не с кем оставить.

Врёт! Я же вижу. Какой ребёнок?

Нет у неё никакого ребенка! А у меня проблемы покруче.

Работать не хочет? Или со мной идти боится?

– Ну, так, Андреева, хватит! Пиши рапорт на увольнение, – бешеный шиплю я.

Нервно кладу перед ней чистый лист бумаги и швыряю ручку.

Глава 24

Виталина

Щурюсь, глядя на чистый лист бумаги. Дрожащими пальцами беру в руку ручку.

Красовский не спускает с меня глаз.

Медленно начинаю выводить буквы. Судорожно думая о том, на чье имя писать…

Вряд ли меня поймёт Полина, ведь я обещала не подвести.

А подвожу.

Сердце моё разрывается между сестрой и Ваней. Он такой беспомощный запуганный не верящий никому в этом огромном мире. Каждый раз при расставании бросает на меня прощальный взгляд, полный мольбы и боли.

Это убивает меня!

Включает во мне что – то неведомое раньше. Сродни материнскому инстинкту.

Но как такое возможно? Ведь я не его мама.

Но мне хочется защитить ребенка от жестокости мира, не дать его в обиду.

У мальчишки никого нет, кроме меня…

Нет, конечно, может и есть. Но кто они? Где их искать?

Неожиданно для самой себя принимаю решение.

– Я согласна, товарищ майор, заступить в вечернюю смену. Только в дневную тогда беру увольнительную.

Щёки заливает краска, сердце гулко стучит. Тон у меня неподобающий знаю сама.

Но ему по какой – то причине нужна именно я этим вечером, и я иду во-банк.

Красовский взбешен. Снова нервно мерит шагами кабинет. Думает, пойти со мной на сделку или это уронит его авторитет?

Пауза затягивается.

Мышцы стягивает напряжение. Внутри растекается тревога. Единственное что меня может утешить в этой ситуации, сделала всё, что могла.

Конечно, если этот наглый надменный самовлюблённый майор не способен идти на компромиссы, моя ставка проиграна.

Чего я тут расселась? Заявление писать не стану.

Я не враг своей сестре!

Резко поднимаюсь с места. Разворачиваюсь и тут же натыкаюсь на грудь Красовского. Растерянно пялюсь на него.

Откуда только он тут взялся?

Стоит как хозяин жизни, широко расставив ноги, засунув руки в карманы, взирая на меня с высоты своего роста с чувством собственного превосходства.

И пахнет от него умопомрачительно.

Глаза этому гаду достались тоже несправедливо – пронзительно – стального цвета.

Идеальная форма на нём сидит как влитая.

Но всё же…

Ситуация сложная. Надо выпутываться.

– Товарищ майор, разрешите идти?

Словно нехотя делает шаг в сторону. Играет? Или отпускает?

Пойду в отдел, забьюсь как мышка в угол. И честно отсижу до конца рабочего дня.

Завтра всё забудется. Надеюсь.

В проёме двери застываю, потому что хрипловатый голос майора догоняет.

– Хорошо, лейтенант Андреева. Можешь идти домой, – снисходительно бросает он. – Ровно в 18-00 буду возле твоего дома. И оденься поприличнее. Пойдем в ресторан, – припечатывает он.

В ресторан??

Это и есть задание? Дико и странно.

Спорить не решаюсь. Может, у него план такой секретный.

Глотнув поглубже, ухожу, не оглядываясь.

В отделе сметаю вещи со стола в сумку и устремляюсь на выход.

– Ты куда? – слышу голос Васюты.

– На задание! – бросаю через плечо и пулей вылетаю из отдела.

Плюхаюсь в Бентли, предусмотрительно оставленное на соседней парковке. Квартал до службы приходится топать ножками. Зато спокойнее, чтобы не спалиться.

Фыркаю, вспоминая надменное лицо майора.

Какой наглый.

Просто возмутительно!

Какое несоответствие между внешностью и личностью.

Просто нереально!

Нет, Вита, надо абстрагироваться от этого невозможного типа.

И думать о том, где найти няню для Вани!

Обратиться в агентство по найму персонала? Нет, слишком мало времени.

Да и как можно доверить ребёнка незнакомому человеку?

Считаю до десяти. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Хватаю проказницу-мысль за хвост.

Набираю номер нашей домработницы.

– Слушаю, Виталина Игоревна, – мягкий женский голос обволакивает.

– Аврора, мне нужна твоя помощь…

***

Кручусь перед зеркалом. Расчесываю блестящие волосы, распускаю их, они волнами падают по спине.

Открываю шкаф, ищу подходящее платье. Перебираю, морщась.

Ах, Полина, Полина! Ну, в кого ты у нас такая упрямая?

Будь моя воля, не выбрала бы ни одного…

Но я должна максимальна соответствовать сестре. И так без конца ловлю на себе недоумённые взгляды коллег и господина Красовского.

Пора с этим завязывать. Входить в предлагаемые обстоятельства.

Надеваю узкое тёмно-синее платье с глубоким декольте и треугольным вырезом на спине. Вот уж не думала, что Полинка такое носит.

Но факт, обнаружила в её гардеробе!

Гены берут своё.

Я толще сестры на целый килограмм!

Платье меня приятно облепляет.

Подкрашиваю ресницы и губы. Ловлю тоскливый Ванькин взгляд.

– Вань, ты не переживай! Я скоро вернусь, – улыбаюсь.

Обнимаю его и чмокаю в макушку.

– Аврора добрая. Вы с ней поладите.

Ныряю в туфли – лодочки на шпильке. Накидываю плащ и, бросив взгляд на часы, ухожу из дома.

Оказавшись на улице, сразу вижу джип Красовского, припаркованный возле подъезда.

Я на ближних подступах к машине.

Конечно, никто не открывает мне дверцу и не подает руки.

Понятное дело. Это же «деловой» ресторан. Майор – не джентльмен, а я не леди.

Стиснув зубы, забираюсь на переднее сиденье рядом с водителем, задирая повыше подол узкого платья.

Майор скользит по моей фигуре, задерживается на бедре с задранным платьем, возвращается к лицу.

– Ну, что, Андреева, пристроила СВОЕГО «ребенка»? – снисходительно спрашивает он.

Да пошел ты! Прямо вертится на языке.

Но я не могу позволить себе такую роскошь. Вместо этого, мило улыбаюсь.

– Да, спасибо… – шепчу одними губами.

Перебор, конечно, благодарить его. За что? Не заслуживает!

В его глазах мелькают озорные искорки. И взгляд такой на мне залипший.

Что это значит? Хотела бы я понимать.

Плохо, когда не доверяешь своему напарнику…

Глава 25

Виталина

Откинувшись на сиденье, прикрываю глаза, близость с майором меня раздражает, потому что выбивает из колеи.

С чего я так разволновалась, аж ладони вспотели?

С того, что мы практически наедине в нерабочей обстановке…

Или контролирует паника перед неизвестностью, ведь что-то там намечается впереди…

То, во что он меня не посвящает.

Из-под опущенных ресниц, бросаю косые взгляды на Красовского.

Он вальяжно ведёт машину, управляя одной рукой. Второй приглаживает густую шевелюру.

Выпендривается. И мучает меня неизвестностью.

А обязан поставить передо мной задачу. Мы же на задании!

Или я чего-то не понимаю.

Спустя двадцать минут машина резко тормозит. Меня бросает вперед, но ремень безопасности не дает влететь головой в панель приборов.

– Можно было и поосторожнее, – ворчу, отстёгивая ремень.

– Можно было. Только впереди какой-то мудак резко затормозил, – небрежно бросает Красовский, паркуя джип.

Перед нашим взором раскинулось двухэтажное здание ресторана.

– Послушай, Полина…

Ох! Он, оказывается, знает мое имя. Точнее, сестры. Но это уже неважно.

– Договоримся сразу. Не высовываешься. Делаешь только то, что я тебе скажу.

– В смысле, не высовываюсь? Зачем тогда я здесь? – вскидываю удивлённо брови.

– В качестве приманки, – не скрывает Красовский.

Какой приманки? Он в своём уме?

– Так, – упрямо произношу я и начинаю застёгивать ремень безопасности обратно. – Я никуда не пойду!

– Полина, мы ловим опасного преступника Северского, – приглушённо произносит майор. – Его очень трудно выманить из норы. Но сегодня у него здесь назначена встреча. А ты… Как бы это помягче сказать… в его вкусе.

От шока не могу вымолвить ни слова.

Что значит в его вкусе?!

Какое это имеет отношение к его поимке?

Сглатываю ком, мешающий говорить. Чувствую, как бледнею от страха.

– Почему я?

– Нет времени кого-то подыскивать, – просто объясняет Красовский.

– А-а! – ошалев от его решимости рискнуть мной, выдаю я. – Тогда это меняет дело.

Конечно, нет! Ничего не меняет.

Но говорить ему об этом бессмысленно. Он всё решил.

***

Заходим в холл ресторана.

Красовский наклоняется ко мне, поправляет выбившуюся прядь волос за ухо.

Дёргаюсь от неожиданности.

Ах, да. Мы же изображаем пару.

Но почему делает он это так нежно? Подушечки пальцев едва касаются моего лица. Миллион электрических частиц разносятся по моему женскому телу, пронизывают насквозь, разливаются сладкой негой.

Встряхиваюсь, избавляясь от наваждения.

– Спокойно, – шепчет мне на ухо. – Он здесь…

Пугливо озираюсь вокруг. Скольжу по суровым мужским лицам…

Неприятный липкий холодок струится по позвоночнику. Охватывает паника.

Вцепляюсь намертво в руку Красовского.

Он даже не замечает. Смотрит поверх голов присутствующих.

– Пойдем в зал.

Чувствую себя механической куклой. Не знала, что страх может так парализовать.

Плохо соображаю. В голове виснет туман.

Дверь распахивается, майор берет меня под локоть, и мы входим в красивое просторное помещение.

Садимся за столик. Приносят заказ. Мой спутник куда – то отлучается, говорит на минутку.

Но его нет целую вечность!

Для храбрости залпом выпиваю бокал шампанского. Не помогает! Руки и колени дрожат.

Господи, куда же подевался майор?

Ко мне приближается неизвестный мужчина.

Внутренне съёживаюсь, наверное, надо было выпить ещё шампанского, запоздало думаю я.

– Девушка, – мужчина улыбается, глаза его остаются холодными.

Это напрягает.

Какого чёрта майор меня здесь бросил?

– Вон тот господин, – показывает пальцем вдаль.

Да там много господ. Который? Не понимаю. Но главное не понимаю, как я должна себя вести?

– Он хочет с вами познакомиться, – будничным тоном произносит незнакомец.

– Очень приятно, – приклеиваю к губам вымученную улыбку.

– Через десять минут будьте на парковке. Мы вас заберем оттуда, – цедит он и ретируется.

В смысле, на парковке?

Он что принял меня за девушку лёгкого поведения?

А-а! Вот какая была уготовлена мне роль.

– Как всё прошло? – знакомый голос с хрипотцой раздается у меня над ухом, вызывая мурашки по телу.

С трудом беру себя в руки.

Запрокинув голову, смотрю на майора. Нависает над моим креслом, упираясь в него руками. Дышит своей наглостью мне прямо в лицо.

– Ну, если ты о том, сделали ли мне непристойное предложение, – выдерживаю красноречивую паузу, – То да. Через десять минут на парковке…

Кусаю губы в нервном напряжении.

– Отлично, – уголки губ скользят вверх, но он быстро прячет свою усмешку. – Пошли!

Манипулирует мной.

Вдох – выдох. Считаю до десяти.

Красовский протягивает руку, помогая подняться с места.

Выглядит очень галантно со стороны. На самом деле, боится, чтобы я не сбежала.

Прав, я думала об этом. Особенно, когда он оставил меня одну.

Крепко держит меня за руку и ведёт к выходу. Его ладонь широкая тёплая. Рядом с ним кажется так надёжно.

Как за каменной стеной.

Забываю о себе, о задании, о страхе…

Скольжу взглядом по широкоплечей фигуре.

На майоре идеальный дорогущий костюм. Пиджак расстёгнут, вскидывает руку, и под плотно прилегающей рубашкой виден прокаченный торс. Вот бы, ходил так каждый день. Ему идет!

– Надо ждать здесь, – неожиданно Красовский стопорится посреди парковки.

– Уверен? Ты же сам сказал, что он опасен…

Но майор уже не слушает меня. Вглядывается в толпу мужчин, вываливших из ресторана.

Следую за его взглядом своим.

Ой, мамочки!

Высокие здоровые амбалы – охранники, озираясь по сторонам, выводят своего подопечного… Северского.

Кого – то высматривают.

О-о! Они же ищут меня…

Дергаюсь.

Но Красовский дергает меня на себя, задвигает назад. Кивает кому-то.

Только тут я замечаю, что мы не одни. За машинами притаилась группа поддержки.

И совсем уж неожиданно с неба падают крупные капли дождя. Над Северским в то же мгновение раскрывают услужливо зонт.

Ну, а мы просто мокнем.

Даже плащ мой остался в машине.

Стоим под дождём целую вечность. Вода стекает струйками по лицу Красавы.

Ловлю себя на мысли, что хочется приблизиться к нему вплотную. Положить ладошку ему на лицо и пальцами смахнуть ненавистные капли, посмевшие занять чужое место…

Хочется губами касаться его щеки.

Мечтаю, чтобы его большие крепкие руки легли мне на талию. И тихий баритон прошептал на ушко:

– Андреева, ты прелесть!

Вместо этого Клим помахал приготовленным стволом, показывая мне, чтобы спряталась за его широкой спиной.

Я зажмурилась и закрыла уши руками.

Теперь уже идея, подменить Полину, не казалась мне такой хорошей.

Глава 26

Виталина

Наутро не могу подняться с постели. Подушка вся мокрая, волосы разметались. Чувствую нестерпимую слабость и ломоту в теле.

Делаю тщетную попытку и снова откидываюсь на подушки.

– Полин, можно я сегодня не пойду в школу? – в проёме двери появляется Ваня.

Озадаченно смотрю на него.

– Как не пойду? Учебу только начали…

За его спиной вырастает Аврора. Обнимает пацана одной рукой, треплет по макушке.

– Ты не волнуйся, Поля. Я сама отвезу Ванюшу в школу на маршрутке.

Ванька с мольбой смотрит на меня. Но я непреклонна.

– Нет, Вань. Надо в школу. Ты и так много пропустил, – напускаю на себя строгость, чтобы ребенок понял.

Учиться – это важно и обязательно.

– Ты сегодня бредила ночью, – неожиданно выпаливает он свой аргумент.

Я? Бредила?

Наверное, у меня была высокая температура.

Помню, вчера домой довез Красовский. Потом я приняла горячую ванну, Аврора напоила чаем с малиновым вареньем. Но, несмотря на все принятые меры, к ночи температура подскочила до тридцати девяти.

Аврора от меня не отходила всю ночь. Поила лекарством и прикладывала компрессы на лоб.

Прямо как в детстве.

Я выросла без мамы… Так вышло. Отец старался заменить мне и папу, и маму. Но были такие моменты в детстве и юности, что нужна была именно женская подсказка и любовь.

И тут Аврора оказалась незаменимой.

К ней я бежала со всеми своими болячками, которые было непросто озвучить папе. Про шок, испытанный мной при первых месячных. Про первую влюбленность в школе, когда объект моих мечтаний, в ответ только дергал меня за косички. Часто я утыкалась в колени Авроры, когда просто хотелось поплакать…

Папе этого было не понять. Он окружил меня теплом, заботой, любовью. И упорно считал, что у меня есть всё, о чем только может мечтать ребенок.

Любое упоминание о маме его расстраивало.

Я так и не решилась сказать ему, что мне всегда не хватало мамы…

Ванька приблизился ко мне, склонился к голове и прошептал на ухо:

– Ты все время звала Клима…

Краска залила мои бледные щеки. Прямо чувствую, как они пылают.

Клима? Красовского?

Стыд-то какой!

– Не бери в голову, Вань! Мы же вместе работаем, а он очень строгий.

– Ага! – поддакивает Иван. – А ещё из-за него ты заболела.

Метнула в Ваню настороженный взгляд.

– Почему из-за него?

– Потому что он не спас тебя от дождя. Какой же он майор!

Прикусываю губу, глажу Ванечку по голове. Растёт мой защитник. Как приятно, когда о тебе заботятся.

– Спасибо, мой хороший! – ласково шепчу. – А теперь беги в школу.

Чмокаю в щечку. Ему нравится. Как мало он видел тепла в своей жизни.

В квартире наступает тишина.

Откидываюсь на подушки и засыпаю.

Спустя минут пятнадцать будит звонок в дверь.

Странно у Авроры свой ключ. Да и не могла она так быстро вернуться.

Еле поднявшись с кровати, опускаю глаза на себя. На мне Полькина пижама с лошадками в яблоках.

Вполне прилично! Хмыкаю.

Ныряю в мягкие уютные тапочки и топаю к двери.

Потягиваюсь и распахиваю широко дверь. Застываю на месте.

На пороге… мама.

Откуда она здесь? Почему?

В шоке прислоняюсь к холодной стене.

Она смотрит на меня, широко открыв глаза, в которых блестят слёзы.

Конечно, она узнала. Я остро это чувствую. Мама не может спутать своих дочерей…

Я не видела маму с тех пор, как они расстались с отцом –шестнадцать лет назад. Он категорически был против наших встреч.

И мама не настаивала, что очень меня обижало. Неужели никогда, ни разу у неё не возникало желания на меня взглянуть?

Не хочет меня видеть. Пожалуйста! Я тоже не горю желанием её лицезреть.

Свою боль и обиду я запрятала очень глубоко внутри себя.

Но всё равно помнила её ласковые нежные руки, когда она гладила меня. Её мягкие родные губы, когда она целовала меня.

А потом наступила пустота…

Всё оборвалось в один миг. А я была такая маленькая.

Разве можно детей просто поделить? Этот – тебе. Другой – мне.

Но нас с сестрой поделили именно так!

Разлучили на многие годы… близняшек.

Только четыре года назад мы нашли с сестрой друг друга… И то по роковой случайности – на вечеринке.

И сразу наступило душевное успокоение, будто потерянная часть тебя вернулась и заняла своё место.

А как же мама? А никак.

– Виталина?! – пронзительный голос мамы разрезает пространство между нами.

***

Впечатываюсь в стену, хочу просочиться сквозь неё.

Не хочу видеть эту женщину!

Высокую подтянутую в красивом дорогом платье. Я уже наслышана, – удачно вышла замуж.

Можно её с этим поздравить. Но я не буду.

Не хочу слышать эту родную, но чужую женщину!!

Нам не о чем с ней разговаривать. Детство, проведенное без мамы уже не вернуть.

Не откатить назад. Не пережить заново…

– Доченька… родная моя, – нотки её голоса так похожи на наши с сестрой.

Не отвертеться.

Меня накрывает злость. Цунами бушует внутри.

Я так ждала тебя в детстве. Сейчас ты мне не нужна!

Стискиваю зубы, руки прижимаю к стене. Предательская слабость во всем теле тянет вниз. Ползу по стене…

– Тебе плохо, Виточка? – голос мамы дрожит. Она беспокоится за меня.

Ну, или хорошо играет свою роль.

Не верю тебе, дорогая мамочка!

Где ты была все эти годы?

Почему не искала со мной встреч?

Не боролась, не судилась с отцом за меня?

Где ты была?..

Устраивала свою личную жизнь. Заботилась о Полине.

А как же я?

Забыла меня, как ненужную вещь…

Сердце пропускает удар.

А затем начинает бешено колотиться о грудную клетку.

Вены пульсирует.

К горлу подступает ком.

Трудно дышать, невозможно говорить, перед глазами плывёт…

Мир вокруг качается и рушится…

Глава 27

Виталина

Очнулась в постели. Первое, что увидела: взволнованное лицо Авроры.

– Вита, ну зачем ты встала? Ты ещё слаба, моя девочка, – голос её тёплый душевный убаюкивает.

Склонилась надо мной, заботливо поправляет одеяло.

Но в комнате есть кто-то ещё…

Скольжу отстранённым взглядом и натыкаюсь на неё…

Мама сидит в кресле, скрестив руки в замок, испуганно смотрит в мою сторону.

Наверное, я должна её пожалеть? Сидит как неприкаянная.

Но я не чувствую жалости. Стена отчуждения стоит между нами.

Разделила наши миры.

Зачем она здесь осталась? Ведь даже эта встреча не должна была состояться.

Она пришла в дом к своей дочери Полине.

А тут я.

Какая печаль…

Отвожу от неё глаза. Смотреть больно.

Она безумно похожа на нас с Полиной. Глядя на Полю, меня не покидает странное ощущение, словно в зеркало смотрюсь. А тут ещё эта женщина, которая выглядит, словно наша старшая сестра.

Какая злая шутка природы.

Такие же большие карие глаза, разве что мелкая сеточка морщин возле них.

Черты лица, фигура, манеры всё так знакомо…

Но я впервые её вижу. В далеком детстве не в счёт.

Образ матери давно стёрся из моей памяти…

Штормит, по телу бежит мелкая дрожь. Обессиленно прикрываю глаза.

В помещении висит тягучая тяжелая атмосфера, словно тучи сгустились перед грозой.

Напряжение зашкаливает. Кажется, достаточно одного неосторожного слова, жеста, поступка и бабахнет так, что всё разлетится вдребезги.

– Вита, ты нас так перепугала. Я вызову доктора, – торопливо сообщает Аврора, желая разрядить обстановку.

– Не надо доктора, мне уже лучше, – шепчу сухими губами.

– Ой! Я там кашу твою любимую готовлю, – произносит Аврора и, виновато улыбнувшись, выходит из комнаты.

Оставляет нас одних.

В комнате наступает звенящая тишина. Отворачиваюсь демонстративно к стене.

– Виталина, – проникновенно зовёт мама.

Голос мамы грудной и низкий…

Не шевелюсь.

Пусть думает, что я сплю. И уходит.

Так будет лучше для всех.

Боюсь не совладеть со своими эмоциями, слишком много накопилось.

– Вижу, ты не спишь, – тяжело вздыхает она. – Разговаривать со мной не хочешь? – в голосе звучит обида.

Хочешь поговорить? Пожалуйста!

Резко разворачиваюсь. Сбрасываю с себя одеяло. Сажусь на край кровати, свесив ноги.

– О чём нам с тобой разговаривать? – грубо бросаю я.

– Зачем ты так со мной, дочка? Ты же ничего не знаешь…

– И знать не хочу! – нервно сглатываю. – Когда ты была нужна, тебя не было рядом. Когда я болела… скучала… плакала… звала тебя. Ты не приходила, – говорю, словно выплёвываю.

Мама дёрнулась, словно наотмашь её ударила.

Пусть…

Пусть хоть раз почувствует то, что все эти годы чувствовала я.

Её дочь.

– Может ты не заметила, но я уже выросла, мама! – с болью, обидой, издёвкой выплескиваю ей в лицо.

Впервые неосознанно назвала её мамой.

Прислушиваюсь к себе, пробую слово на вкус, смакую на языке.

Ничего не чувствую!

Чёрт!

Погано-то как!

– Я больше не нуждаюсь в маме. Я уже сама – мама! – кричу в запале.

– Ты стала мамой? – она изумлённо смотрит на меня. – Как зовут малыша, это девочка или мальчик? – губы её расплываются в улыбке.

Глаза засветились, искры рассыпались по радужке. Родные близкие такие…

Эй, Вита! Не поддавайся на её уловки!

Заигрывает. Хочет съехать с темы.

Торможу себя, но я не должна ей дерзить, ведь она меня родила.

Дала мне жизнь.

Но ничего не могу поделать с собой.

Внутри все переворачивается при виде этой холёной красивой женщины, которая спустя шестнадцать лет вдруг объявилась и играет тут в маму.

Отвожу глаза. Смотреть на неё невыносимо, душа выворачивается наизнанку.

– Прости меня, доченька…

Кидается мне в ноги. Обнимает за колени. Вскидывает голову, смотрит на меня пронзительным тоскливым взглядом.

В глазах её боль, мольба о пощаде…

Застывшая как статуя смотрю на неё отрешенным взглядом.

Словно панцирь на мне толщиною в шестнадцать лет, спрессованный из каждого прожитого в разлуке дня.

– Я столько слёз выплакала…. Ими можно было затопить мир, – голос её дрожит.

– Слёз?.. По кому? Я не умерла, – в отчаянье мотаю головой. Веду плечами. – Я живая! На каждый праздник, на каждый свой день рождения я ждала… – Делаю пазу. Вдыхаю побольше воздуха в лёгкие. – Вот пробьют куранты… откроется дверь, а там пришла… моя мама! Но этому не суждено было сбыться… Никогда.

Злые слёзы готовы хлынуть из моих глаз. Но я не хочу, чтобы эта женщина их видела

– Уходи. Лучше уходи по-хорошему, – шепчу одними губами.

Закусываю дрожащую губу.

Плакать?

Только не при ней!

Ложусь рывком в постель, отворачиваюсь и закрываюсь одеялом с головой.

Как мечтала я в детстве о встрече со своей мамой. Как грезила днём и ночью, представляла, как она состоится. Как мы будем обе рады и счастливы.

Но никогда не думала, что это будет вот так.

Что она придёт к своей другой дочери…

А там окажусь я.

Случайно.

И она, моя мама будет фальшивить со мной.

Врать, будто всегда любила меня, будто всегда думала обо мне…

А у меня застынет сердце, словно каменное. Потому что я не поверю ни единому её слову.

Не поверю и не прощу.

***

Захожу на кухню, втягиваю ноздрями аппетитный запах.

Пахнет обалденно.

– Зря ты с ней так… сурово, – бросает Аврора, едва за мамой закрывается входная дверь.

– Она не заслужила другого к себе отношения, – парирую я.

– Виталина, ты знаешь, я всегда на твоей стороне. Но сегодня ты неправа. Мама всегда тебя любила…

– Только не начинай, Аврора! – поднимаю руку в предупреждающем жесте. – Мне сегодня хватило.

Её взгляд тяжелеет. В нём мелькает что-то незнакомое, едва уловимое.

Хочет сказать, что знает больше, чем знаю я?

Возможно.

Но это ничего не меняет.

– У моей мамы всё хорошо. Можешь за неё не переживать, – язвлю, сама не знаю почему.

Глава 28

Виталина

Так… столько лет молчала.

А сегодня… С чего бы вдруг?

Жалко стало Марию Владимировну?

Именно так зовут мою маму.

Если да, то насчёт жалости – это не ко мне.

Тем более, у моей мамы действительно все прекрасно.

Муж богатый, дочь любимая (речь не обо мне).

Ухоженная статная красивая дама. Загляденье.

Одним словом, жизнь удалась у госпожи Андреевой старшей!

Хмыкаю.

И если бы не случайная сегодняшняя встреча, она бы даже не вспомнила обо мне.

Нервно стучу пальцами по столешнице. Аврора смотрит на меня в упор.

Ждёт продолжения?

– Ни слова больше о маме! – сухо бросаю и перевожу взгляд за её спину.

– Что там у нас сегодня вкусненького? – решительно меняю тему.

Аврора поджимает губы и отворачивается к плите. Снимает со сковороды пышные сочные котлеты.

Слюна собирается во рту.

Ставит передо мной тарелку с едой. С трудом отрываю взгляд от блюда, тянусь за столовыми приборами.

– Аврора, я решила опекунство оформить над Ванечкой, – будничным тоном сообщаю я.

– Что ты решила? – её глаза увеличиваются до предельных размеров. В них отражается коктейль недоумения, страха, возмущения, будто я сказала что- то постыдное.

Неприемлемое для девушки из приличной семьи.

Она напрягается. Опускает глаза на свои руки, сжимая их в замок.

Знакомая привычка. Нервничает. Принимает в штыки.

Внутри начинает всё закипать, вибрировать, штормить.

Надо немного остыть, но как остыть, если вижу, как она изо-всех сил старается не выплеснуть на меня ушаты…

Считаю до десяти и старательно жую аппетитный кусок котлеты.

Аврора…

Моя преданная верная Аврора.

Неужели и ты с сегодняшнего дня решила идти против меня?

Предательница…

Ещё одна.

Но как? Почему?

– Пусть приёмная, но у мальчика будет мама, – ожесточенно произношу я. – У всех детей обязательно должны быть мамы!

Это тебе ответочка за сегодняшнее утро, дорогая Аврора.

А вот теперь твои аргументы?

– Ты с ума сошла, Вита! – выдыхает на пределе. И выкатив нижнюю губу, сдувает упавшую прядь на глаза, мешающую сверлить меня испепеляющим взглядом. – Какая мама?! Тебе лет сколько? Двадцать один! А ему – одиннадцать. Я уж не говорю о том, что будет с Игорем Андреевичем! Ты подумала?

Моргаю часто – часто. Ни о чём таком я не думала.

Но сколько ещё я могу незаконно прятать у себя чужого ребенка?

Пора приступать к расследованию.

Узнавать его подноготную. Выяснять, кто папа? Мама?

При каких условиях ребенок попал в детский дом?

И вообще заняться делом.

– Нет, не подумала. Но окончательно решила, Ваню я никому не отдам! – твёрдо произношу я.

Двумя руками медленно отодвигаю от себя тарелку с надкусанной котлетой и нетронутой кашей.

– Ох, Вита! Тебе не понравилось? – переполошилась Аврора, всплеснув растерянно руками.

Не понравилось. Ещё как!

Но не обед, а то, что ты занимаешь позицию моих противников.

Скажите на милость, на кого теперь рассчитывать?

– Я сыта, – бросаю на ходу, покидая кухню.

Ловлю себя на непреодолимом желании, посильнее хлопнуть дверью.

С трудом беру себя в руки.

Ухожу просто так, не хлопая дверью.

Целый день мы дуемся друг на друга с Авророй.

К вечеру она не выдерживает, заходит ко мне в комнату.

– Поеду заберу Ваню из школы.

Молча киваю, продолжая юзать в интернете в поисках нужной информации о мальчике…

Веду плечами и внутренне съёживаюсь.

Не нравится мне полученная информация.

Ох, как не нравится…

Спустя сорок минут Ванька радостный вбегает в дом, бросается мне в объятья.

Сердце волнующе колотится в груди.

Как это приятно, прижимать к себе ребенка.

Тепло разливается внутри. Мальчика чувствуешь таким родным и близким.

Как своего.

Такое ощущение многого стоит!

– Это правда, Полина? – вскидывает глаза, смотрит на меня снизу вверх так преданно и ласково, что всё переворачивается внутри.

– Правда, что? – перевожу взгляд на Аврору, которая стоит за Ваней.

– Что я буду всегда жить у тебя? – торопливо произносит пацан.

– Правда, – улыбаюсь я, понимая, что Аврора в знак примирения намекнула Ване раньше меня о предстоящих изменениях в нашей жизни.

Ванька счастлив.

Послушно моет руки, делает домашние заданья, кушает все, что ему дают.

Он слишком худенький. И Аврора видит своей задачей его откормить.

Я только улыбаюсь, глядя на их идиллию…

***

– Андреева, – слышу в трубке голос с приятной хрипотцой. – Как ты там?

Хмыкаю. Майор наш способен волноваться за подчиненных?

Это что- то новенькое.

Хотя…

Не забывай, Виталина!

На операцию заставил пойти насильно.

Внеурочно.

Под дождём «промочил».

Как результат – я заболела.

Возможно, стоит воспользоваться этим? Ну, так, в воспитательных целях нашего борца за всё хорошее против всего плохого.

– Кхе- кхе! – кашляю в трубку.

– Тебе плохо? – настороженно спрашивает.

Может, чувствует вину? Со слабой надеждой думаю я.

Хотя…

Не стоит питать иллюзий на его счёт.

– Да, – нагло вру. – Мне бы денег отлежаться, – шепчу еле слышно.

– Хоть два! – с готовностью выпаливает майор. – Северского мы поймали. Так что можешь теперь отдыхать.

– Спасибо большое, товарищ майор! – забыв, что я болею, радостно благодарю я.

Опомнившись, тут же нажимаю отбой, пока Красовский не передумал.

Два, так два! Весело подвожу итог нашего разговора.

Если честно, болела я ровно день. Молодой организм быстро справился с болезнью.

Зато теперь у меня свободных целых два дня, чтобы нарыть досье на Ваню.

Баженов Иван Дмитриевич…

Плохие новости.

Никакой он не Баженов!

Глава 29

Виталина

Адрес есть. Надо ехать в первую приемную семью Вани…

Припарковав машину во дворе, иду к дому.

Дверь открывает красивая эффектная женщина.

– У вас что- то случилось?

Вижу за ней ребенка. Милая светловолосая девчушка лет пяти теребит женщину за подол.

– Мам, мам, это кто? – тараторит девочка. – А тётя поиграет со мной?..

– Адель, милая, – наклоняется хозяйка к дочери. – Эта чужая тётя, она не будет играть с тобой. Она скоро уходит.

Она обо мне?

Перевожу взгляд на хозяйку.

– Что… – не сразу понимаю, что она говорит.

Элитное жилье… дом – полная чаша… дочурка…

Зачем они брали Ваню из детского дома?

Почему отдали обратно?

Он ведь не вещь в магазине. Взять – сдать, потому что не понравилось.

– Я спрашиваю, что вы хотите? – настойчиво повторяет женщина.

– Простите… Я звонила вам по поводу Вани Баженова…

Красивое лицо перекосилось гримасой недовольства.

– По какому праву вы вмешиваетесь в личную жизнь? – шипит, недовольно закусывая губу.

Хочет сказать больше?

Резче?

Опережаю её. Ну, чтобы чего не вышло. Не получить отворот – поворот прямо здесь у порога.

С этой фифочки станется.

– Я из отдела опеки, – взмахиваю перед её носом Полинкиным удостоверением.

Женщина обескуражена, не в состоянии осознать, что написано в корочке.

Впрочем, я не даю ей такой возможности.

Удостоверение быстро исчезает в моей сумочке.

– Проходите…, – сухо произносит госпожа Баженова.

Круто разворачивается и идёт вглубь квартиры. Иду за ней, озираюсь по сторонам. Оцениваю.

Стильно дорого со вкусом.

Расположившись в гостиной на диване, жду.

– Марина, – грациозно разворачивается хозяйка к молодой девушке, безмолвно появившейся в проеме двери.

Удивительная сцена.

Девушка стоит навытяжку с прямой спиной и безропотно ожидает распоряжений хозяйки.

Ну да! С такой мегерой не забалуешь!

А что с Ваней?

Не сошлись характерами?

Трудно такое предполагать про взрослую женщину и пятилетнего малыша.

Тогда ему было именно столько. Пять.

– Забери Адель. И распорядись сделать нам кофе, – небрежно бросает госпожа Баженова.

Девушка Марина подхватывает малышку на руки и мгновенно ретируется из гостиной.

У дамы есть прислуга. Вышколенная.

А Ванька свободолюбивый. Но всё равно! Он ведь был совсем мелким. Тут что-то не так…

Дамочка вдруг вспоминает обо мне и одаривает вопросительным взглядом.

Киваю.

Кофе. Почему нет?

***

Скромно сижу на самом краешке дивана в ожидании, когда хозяйка шикарных апартаментов, обратит на меня внимание.

Солнечные лучи, заглядывают в огромные панорамные окна и скользят по нашим лицам. Щурюсь.

Баженова садится в кресло напротив меня. Вся из себя такая величественная.

Аж скулы сводит.

Вообще-то у себя дома могла бы и расслабиться!

– Простите, как я могу к вам обращаться? – безэмоциональным голосом спрашиваю я, понимая, что надо брать инициативу в свои руки.

– Полина Афанасьевна, – бросает на меня изучающий взгляд.

– О-о! Мы с вами тёзки. Я тоже Полина, – приклеиваю на лицо улыбку.

Лицо красивой женщины остается как маска.

Чёрт! Не вышло.

Ну, я же должна была попытаться.

– Полина Афанасьевна, у нас в службе опеки вышло недоразумение, – перехожу к своему плану.

Вскидывает на меня свои большие голубые глаза, в которых мелькают титры как на экране: При чём здесь я?

Глубоко вздыхаю всей грудью.

– Оказывается, при усыновлении мальчика, вы дали ему свою фамилию. А первоначальные документы утеряны, – сканирую её взглядом, пытаясь уловить хоть-какое-то движение мимики.

Чёрт! Эта красивая кукла походу наделала пластики, и теперь хоть убейся, не понятно о чём она думает.

И сколько ей лет.

А-а! Ключевой вопрос здесь – сколько ей лет!

Баженова взрослая, это очевидно. Не могла родить, это понятно. Взяла мальчика из детского дома.

А потом… О, чудо современной медицины! На свет появилось голубоглазая крошка Адель.

И Ваня стал ненужным…

Почему так?

Ванечка такой ласковый добрый умный мальчик. Неужели она не успела, ну, пусть не полюбить, хотя бы привязаться к ребёнку?!

Смотрю на Баженову исподлобья.

Она так и будет молчать?

В комнате внезапно темнеет. Поворачиваю голову, там снаружи набежали тёмные кучевые облака, скрыли солнце. По окнам забарабанил дождь.

Противная изменчивая осенняя погода. Такая же, как и атмосфера, царящая в комнате.

Один в один.

– Вы будете рассказывать? – в нетерпении спрашиваю я. – Или вас вызвать повесткой?

Блефую. Но что остаётся делать?

– Хорошо, – выдавливает она. – Я расскажу… У нас с мужем никак не получалось зачать ребенка. Сначала я занималась карьерой, я актриса…

А-а! То-то ведет себя так заносчиво. Думает до сих пор звезда на небосклоне.

– А потом, когда решились, оказалось поздно. Я долго лечилась, но никак… У меня начались депрессии. Муж предложил взять сироту из детского дома. Мы даже дали ему свою фамилию, чтобы ни у кого не возникало сомнений, что это наш ребенок, – она умолкла, смотрит куда – то поверх моей головы.

Так… Мы с ней далеко не уедем.

– Полина Афанасьевна, а какая фамилия была у мальчика, когда вы его взяли? – насторожено спрашиваю я.

– Сейчас, – она поднимается и выходит из гостиной.

Спустя пять минут возвращается обратно.

В руках держит листок.

– Вот…, – читает с листка. – Красовский…

Вздрагиваю.

Внутри разливается жар.

Вот дурёха! И что я так реагирую на фамилию? Стала дёрганная какая – то.

Но успокоиться не получается.

Выхватываю листок у Баженовой из рук. Жадно впиваюсь в строчки глазами.

Справка. Красовский Иван. Родился…

Всё. Так мало?

– А что известно о его матери? – голос мой дрожит.

– Не помню… по-моему это была одинокая женщина. Ну, или брошенная мужчиной… Я не зацикливалась на этом моменте. Знаю только, что она отказную написала сразу после рождения малыша. Нас устраивало, что ребенок сирота…

Сирота?

Она в своем уме? Была мама, которая отказалась. По всей вероятности, был и папа, который бросил женщину…

Тяжело вздыхаю. Молча взираю на Баженову. Решаюсь:

– А почему вы отказались от мальчика спустя год после усыновления?

– Узнала, что жду ребенка… своего, – её небесно-голубые глаза засветились счастьем.

– А что это меняло? – сухо спрашиваю я.

– Я так и не смогла полюбить чужого ребёнка… – смотрит на меня открытыми честными глазами.

Стерва!

Самовлюблённая законченная эгоистка! Разве можно таким давать детей?

Глава 30

Виталина

Плюхаюсь в машину и со злости бью по рулю. В окнах элитного дома появляются испуганные лица владельцев машин на парковке.

Ага! Решили угоняют их дорогущее авто!

Хмыкаю. И давлю на газ.

Выплеснула накопившуюся злость за несправедливость, с которой обошлась судьба с Ванюшей. Конечно, частично.

Трогаюсь с места.

Пусть от меня ушла мама, когда я тоже была совсем крохой.

Но у меня был папа! Который души во мне не чает.

А Ванька при живых родителях оказался сиротой!

К тому же, ещё и злая шутка судьбы… Красовский.

Бред полный. Может, что – то напутали?.. Однофамильцы?

Ваня начал мне доверять, я очень этим дорожу. Но не думаю же я, что он что-то знает про своё происхождение…

Его же младенцем совсем оставили.

Вот уроды!

Сердце больно сжимается. Хочется сделать что-то очень душевное для Вани.

В голову ничего не приходит.

Я росла одна избалованная, даже не представляю, как во мне вообще просыпаются какие-то природные инстинкты…

Ведь моя… дорогая мама не соизволила НИЧЕГО в меня вложить.

Как-то так.

Не умею я с детьми. Не знаю, что ему нравится, что он любит.

Не придумала ничего лучше, как заехать в гипермаркет и затариться одеждой, конструкторами, планшетом…

Что там есть ещё?

Приезжаю домой с огромными пакетами в руках.

– Вань, иди разбирай! – целую его в щёку и сжимаю в объятьях.

– Это кому? – смущённо спрашивает, поднимая на меня глаза.

– Тебе! Кому еще? – смеюсь, треплю его по макушке.

– Всё мне? – глаза у мальца с блюдца.

Меня прошивает словно током.

Глаза… серые глубокие. Смотрят на меня совсем как…

Чёрт!

Один в один!

Ну, нет! Это просто нереально.

Глупое совпадение.

Ладно, ещё фамилия, куда не шло. Мало ли однофамильцев.

Но ребенок… сын.

У этого МАЙОРА?

Заносчивого вредного невыносимого. Любящего только себя. Думающего только о работе. В конце концов, законченного упёртого холостяка.

Женоненавистника!

Ну, нет. Откуда?

Ущипни себя, Вита! Что я и делаю.

Туман наваждения рассеивается. И взгляд Ваньки становится нормальным обычным взглядом довольного счастливого ребёнка.

Взираю на то, как улыбающийся малец тащит пакеты прямо по полу в комнату.

Прохожу в ванную мою руки, потом на кухню.

– Игорь… звонил. Спрашивал, звонила ли ты. Скоро ли вернешься из командировки? Волнуется отец. Нехорошо выходит. Обманываем его обе… – поджимает губы и привычно сжимает руки в замок.

Авроре ситуация не нравится. Но что тут поделаешь.

– Уже немного осталось, – падаю на стул возле стола.

– Осталась немного до чего? – шумно выдыхает.

– Аврора, успокойся. Всё будет хорошо, – мягко произношу я, не желая вдаваться в подробности.

Она хорошо меня знает. И понимает, если я взялась, то уже не отступлюсь.

Скрипя зубами, терпит происходящее. Нервничает.

Четыре года – она мое доверенное лицо в общении с сестрой. Аврора стойко хранит нашу тайну, не выдает.

Одно дело обманываю отца я, он всё простит любимой доченьке. Другое дело – она, наёмный работник. Пусть и служит в нашем доме два десятка лет.

– Доверься мне, Аврора! – улыбаюсь.

Подхожу, обнимаю её за плечи. Ведет плечами.

– Позвонила бы ты отцу…, – с надеждой смотрит мне в глаза.

– Обязательно, – заверяю без особо энтузиазма. – Только ты же понимаешь, что мне сказать ему нечего.

На кухню вбегает возбуждённый Ваня.

– Смотри, Полина, я сам собрал! – глазки горят, эмоции переполняют.

В руках блестящий самолётик. Настоящий со всеми деталями, даже пилот сидит за штурвалом. В смысле, всё игрушечное.

– Вань, как ты смог? – изумляюсь неподдельно. – Ты инструкцию прочитал?

Лукаво улыбается. Вертит самолётик в руках.

– Неее! Это не первый… У меня уже был такой раньше, – опускает виновато глаза в пол.

Что это значит?

Боюсь даже подумать, откуда у него был такой, мягко говоря, недешевый конструктор…

Ведь в пять лет, находясь с той злополучной богатой семейке, вряд ли ему бы удалось собрать такой конструктор. А позже мальчишку начали приучать к воровству плохие дяди и плохие жизненные обстоятельства…

Но сейчас не стоит спрашивать Ваню – откуда? Об этом выясним позже.

Не стоит рушить наш пока ещё хрупкий мир.

– Отлично!– улыбаюсь, как ни в чём не бывало.

Ванька ёжится, нерешительно поднимает на меня глаза. В которых мелькает заметное: пронесло!

Нет, Ваня, не пронесло.

Но сейчас важно другое: кто твои настоящие родители?

– Молодец! Иди занимайся, Ванечка, – выдыхаю, пытаясь справиться с накрывшими меня эмоциями.

Права ли я?

Сумею ли справиться с воспитанием одиннадцатилетнего мальчишки?

***

Наутро отправляюсь в роддом, где появился на свет Иван Красовский.

Почему – то с утра очень волнуюсь. До сих пор дрожат руки.

Не могу объяснить себе, чего боюсь больше. То, что не получится узнать, кто родители Вани? Или боюсь узнать, что один из родителей окажется известной мне персоной…

Настраиваю навигатор в машине. И давлю на газ.

Скорее бы уже всё узнать! Неизвестность вгоняет в нервную дрожь.

Сомнения не отпускают меня.

Ну, узнаю я правду, дальше что?

Всё хватит, Вита!

Дальше будешь решать по мере поступления информации и проблем…

В роддоме уже привычно представляюсь работником службы опеки, машу перед носом всё тем же удостоверением. Путано объясняю, почему интересуюсь женщиной, родившей Красовского Ивана.

– У мальчика выявилась редкая наследственная болезнь…

Да простит меня Ванечка!

– Срочно нужен донор. Сами понимаете, – скольжу взглядом по бейджику высокой худой женщины – регистраторши, – Алевтина Николаевна. И лучше, если это будет один из родителей мальчика.

Жалостливо смотрю на неё. Она проникается моей ситуацией, соглашается помочь. Для большей верности сую купюру.

Алевтина смущённо улыбается, это не мешает купюре быстро исчезнуть в её кармане.

Подсуетилась я вовремя, потому что ни медицинской карты, никаких других документов в регистратуре не обнаружили.

– Вы подождите. Я в подвал схожу. Там у нас есть стеллажи со старыми картами…

Домой еду в полном смятении.

Нет, про маму я получила информацию.

Красовская Софья Ильинична… Отказалась от ребенка в связи с тяжелым материальным положением…

– Помню я эту женщину, – неожиданно произносит Алевтина.

– Не бедная она была. Вся из себя. Написала просто так для формы. Отказалась, потому что ребенок не нужен ей был. За границу собиралась уезжать. И ухажёр к ней приходил…

– А он что, не захотел ребёнка? – от волнения сердце подскакивает к самому горлу.

– Так не его был ребенок! А мамаша только и мечтала, как упорхнуть за границу. Вот и оставила дитё тут…

Итак, что я имею?

Матери скорее всего нет в стране. Отец неизвестен.

Может, в моей ситуации это даже и к лучшему.

Ну, чтобы оформить опеку над ребенком. Правда, слышала, что предпочтения отдают семейным парам.

Ну, тут, конечно, проблема. Замуж я не собираюсь.

Глава 31

Клим

У меня есть ребенок?..

Возможно.

Но это не точно.

Крутанулся в офисном кресле. Последние тусклые лучи заходящего солнца скользят по компьютеру, по столу. Упали на руки.

Взгляд залип на часах.

Пора заканчивать работу! И идти домой.

Не хочу идти в пустой дом.

В голове навязчиво вертятся слова бывшей про её беременность и отказ от ребенка…

И надо же, как вывернула язва!

Что это я виноват. Она, видите ли, заранее просчитала, что ребенок мне не нужен. Поэтому и отказалась.

Тут она, конечно, немного попуталась. Хмыкаю, барабаня пальцами по столу.

Забыла за давностью лет…

Я очень хотел ребенка от любимой женщины. Вырос в семье один, всегда мечтал о младшем брате или сестренке.

Не вышло.

В моей молодой семье родить ребенка тоже никак не получалось.

Софья во всем обвиняла меня. Пальцев на руках не хватит, в чём только не обвиняла.

Скрепя зубами, согласился на обследование.

Притащила в частную клинику. Там меня хлыщ в очках и белом халате огорошил – отцом вряд ли удастся стать!

С фига ли?

Молодой здоровый мужик!

Плюнул я на эти обследования. Потом не до них стало. Закрутился на службе.

Ну, а потом Софа от меня ушла…

Вроде как вопрос отпал сам собой.

Только в мозгу отпечаталось – папой мне не быть!

А теперь бывшая явилась и хочет уверить меня в том, что я отец ребенка, которого она бросила…

Бред, конечно! Как ей можно верить?

Я же вижу, ни капли раскаянья!

Если бы женщина по молодости и глупости так и могла поступить, но неумолимо наступил бы час раскаянья.

Ну да! У Софы? Мог и не наступить.

Озадаченно тру ладонью лицо.

Только вот отцом её мифического и даже реального ребенка я быть никак не могу. И ей это известно не хуже, чем мне!

Если бы только я мог быть отцом, был бы самым счастливым человеком на земле…

Даже несмотря на то, что мамашей ребенка является вот такая мать – кукушка, Софа!

Но увы и ах!

Успокоив своё сознание и совесть, поднимаюсь и потягиваюсь.

Солнце давно уже спряталось.

Засиделся я. Размечтался. Надо ехать.

Сегодня договаривались с ребятами в клуб съездить.

Надо развеяться.

***

– Клим, подъезжай в «Менделеев», тут такие девочки…, – с придыханием сообщает Стас в трубку.

– Буду через пятнадцать минут! – с готовностью рапортую, выкручивая руль вправо.

Неожиданно на соседней полосе взгляд притягивают знакомые очертания… Бентли. Где – то я видел такой совсем недавно.

Морщу лоб.

Перевожу взгляд на водителя…

О, как! Наша хворая Андреева за рулём!

Откуда у нашей бедной Полины такое дорогущее авто??

В прошлый раз за рулём был водитель.

Точно.

А сейчас собственной персоной рассекает по вечернему городу. И машину бойфренд одолжил. И хворь как рукой сняло.

Ясно – понятно.

Ни черта она не болела! Воспользовалась моей добротой и прогуливает работу.

У меня скулы ходуном заходили от злости. Провела как мальчишку! Ну, я и сам хорош! Повелся на её…

Нет, она меня выбесила так, что я забыл куда ехал. Пристроился к ней в хвост и последовал по её маршруту.

Бентли заехал во двор элитных новостроек.

Чешу переносицу, искоса наблюдая за ней. Выскочила из машины и сиганула в подъезд…

Ух ты! А наша Полина- то, оказывается, ведёт двойную жизнь!

А как ловко разыгрывает. Смотрит такими честными наивными глазками, моргает часто-часто, чуть – что губки дрожат, так и норовит расплакаться.

Правильная хорошая наша девочка.

Ну, или смотрит с таким недоверием, подозрением, типа это я мудак.

А ты чем у нас занимаешься по ночам?

Не успел пофантазировать, как спустя пятнадцать минут Полина вылетела из подъезда и побежала к Бентли.

Вздохнул с облегчением. Это ещё почему?

Разозлился на себя. Какое мне дело, что она поссорилась со своим парнем и не осталась у него ночевать?

Никакого. Абсолютно.

Но чувствую явное облегчение. И ловлю себя на мысли, что даже рад такому положению дел.

Другое дело, что она садится в его Бентли!

Это плохо. Неужели она такая падкая до денег, шмоток и чужих тачек?

Да уж! Андреева, сегодня ты мне открылась с другой стороны.

Днем такая невинная овечка… с ребенком! Усмехаюсь я. А вечером – вторая жизнь…

Ну, держись, Поля! Церемониться с тобой я не стану.

Звонит мобильник. Кошусь на дисплей – Стас.

Чёрт!

Я же в клуб ехал, пока не увидел эту… Нахалку. Обманщицу. Авантюристку.

– Ты где? – кричит друг в трубку, пытаясь пробиться сквозь надрывающиеся звуки музыки.

– Планы изменились! – ору и я, хотя сижу в звенящей тишине своей машины.

– Ну, смотри… А то девочек тут разберут…

Дальше не слышно. Биты музыки, девчачий смех… Нажимаю отбой и швыряю мобильник на соседнее сиденье.

Все они такие! Одинаковые! Рычу я.

Вцепился в руль до побелевших костяшек, стиснул зубы до скрежета.

Какого… реагирую так на девчонку, которую в упор не замечал два года!

А то вдруг гоняюсь за ней, как пацан, по всему городу.

Выслеживаю, вынюхиваю, чем она занимается в свободное от работы время!

А вот и оно.

Ни черта не свободное! Она же на службе отсутствовала два дня. Больной прикидывалась.

А значит, имею полное право.

Выждав, когда она отъехала на метров триста, трогаюсь с места.

Решил сопроводить машину Андреевой до её дома.

Надеюсь, она домой поедет? Или ещё ей взбредёт заскочить по какому – то сомнительному адресу?

Я весь на нервах.

Потому что понимаю, Полина едет не домой…

Ага! По пути заскакивает в гипермаркет и покупает… одежду, конструкторы, планшет…

Это напрягает и озадачивает одновременно.

У Полины точно есть ребенок. Взрослый. Одиннадцати лет.

Не заводись, Красовский! Это не её ребенок!

А чей?!

Тру ладонью лицо и провожаю разочарованным взглядом Бентли.

Глава 32

Виталина

– Так, Андреева! – рычит Красовский. – Явилась, значит, на работу! Удивлён. Удивлён. А что с нами сегодня ничего не случилось? Просто пришла на работу и всё? – язвительно комментирует, театрально разводя руки в стороны.

Переминаюсь с ноги на ногу. Устала стоять перед ним навытяжку. Он, словно глыба нависает надо мной, грозно блуждая по моему лицу свирепым взглядом.

Что сегодня с майором?

Не с той ноги встал? Не позавтракал? Сверху начальство натянуло?

Ну да. Ну да. У такого своенравного заносчивого самовлюблённого типа семь пятниц на неделе.

То сюсюкает в трубку, благодарит за поимку особо опасного преступника, сочувствует, наконец.

Я даже успела подумать, что не такой уж он и мудак. Что есть в нём что-то человеческое…

А тут вдруг раз, и случилась с ним такая перемена. Набираю в лёгкие побольше воздуха.

Решаюсь:

– Товарищ майор, я же боле…

– Болела! Ну, конечно! – перебивает ехидно и ударяет ладонью себя по лбу. – Как же я запамятовал? Прости, дорогая.

Дорогая? Он издевается?

Бедная Полина, как она работает с таким монстром?

Ни тебе личной жизни. Ни тебе свободы. А вот так чувствуй себя рабыней этого грёбанного феодала и радуйся, что ещё жива.

Победоносно хлопает руками перед моим носом.

Я опешила.

От его близости, одурманивающего запаха парфюма, мне становится не по себе.

Начинаю терять связь с реальностью. Кажется, вот – вот, и я начну заваливаться на пол. Он подхватит меня на руки и…

Эй, Виталина! Хватит реагировать на этого брутального красавчика. Залипать взглядом на его мускулистое тело, слушать обворожительный тембр его голоса, втягивать лишающий разума сексуальный запах…

Приди в себя, наконец!

Ты же только что получила от него порцию насмешек, придирок, колкостей.

И что ещё тебя ждёт там впереди…

– Ну, всё, Андреева, – торжествующе произносит майор. – Отдохнула ты классно…

Классно?.. Он в своём уме?

– В смысле, отдохнула? – делаю робкую попытку выяснить, что происходит.

Глаза майора серые пресерые становятся как блюдца. Начинают метать в меня молнии.

Чёрт! Может, он ненормальный?

Чего завёлся с самого утра? Сам-то знает?

– Простите, товарищ майор, можно идти? – не нахожу ничего более разумного, как ретироваться.

Пусть придёт в себя.

Красовский резко отпрянул от меня в возмущении, что не разделяю его эмоций постебаться, минуточку, надо мной.

Типа не он, а я тут такая наглая.

– Кого ты прячешь? – неожиданно переходит в горячую фазу наступления. – Ты в курсе, что за удерживание насильно человека полагается статья? – грозно припечатывает.

В венах пульсирует кровь, съёживаюсь внутренне, ноги становятся ватными…

Откуда он знает про Ванечку?

Что ему известно?

Полинка, Полинка! Тебе не за место держаться, а бежать без оглядки отсюда надо!

Сегодня же позвоню папе. Пусть устроит сестру в Управление.

Вот тогда посмотрим, товарищ майор, как вы запоёте и глазками постреляете, когда сестричка явится сюда с проверкой из высшей инстанции.

Нервно хихикаю.

– Андреева! Отвечай немедленно… – шипит майор, который мой нервный срыв принимает за издёвку.

Опускаю глаза в пол. Сказать мне нечего.

– Иди! – широко распахивает передо мной дверь. – Иди и подумай…

***

В рабочий кабинет возвращаюсь буквально по стенке.

Едва добираюсь до своего места, рушусь на него. Шумно выдыхаю.

– Полина, что случилось? – подлетевший Васюта суетится вокруг меня.

Протягивает стакан с водой. Беру и жадно пью, запрокинув голову, глядя в белый потолок.

– Ты очень бледная, – с тревогой вглядывается в моё лицо.

Будешь тут бледной.

Судорожно думаю о том, что документы на оформление опекунства я сдала.

Вот только, сколько их там рассматривают?

Надо подтолкнуть. А для этого нужна помощь влиятельных лиц…

Трезвонит мобильник.

– Да, папуля! – ласково шепчу я.

Безумно по нему соскучилась.

– Она приходила к тебе? – строго спрашивает он сходу.

Сердце пропускает удар. В горле застревает ком, прокашливаюсь. Поднимаюсь, выхожу из кабинета.

Если он насчёт того, что в дом Полины приходила мама, то дела плохи.

Сразу обнаружит, что я его обманываю дважды – насчёт командировки, насчет Полины.

Неужели он знает, что я встречаюсь за его спиной с мамой и сестрой?

– Кто она? – растягивая слова, тяну время.

– Твоя мать! – в его голосе звучит такая обида, что я впадаю в ступор.

Ого! Я теперь в его глазах предательница.

– Пап! Я даже не понимаю, о чём ты сейчас говоришь, – нагло вру. – Я в командировке.

– Мария звонила. Плакала, умоляла, требовала, чтобы я рассказал тебе всю правду…

– Да? А почему вдруг через столько лет…

– Она сказала, что вы встречались, – категорично произносит он.

– Папа, это неправда!

В голове мелькает, а ведь я сейчас почти не вру. Встреча прошла как во сне.

Во-первых, я была с температурой. Плохо соображала.

Во-вторых, встречаться она шла вовсе не со мной! А с другой своей любимой дочерью.

На глаза накатывают слёзы. Так жалко себя.

Все от меня чего- то хотят. Требуют. А я сама нуждаюсь в помощи.

Мне надо над Ванечкой опекунство оформить. Во что бы то ни стало. И как можно быстрее.

Параллельный звонок мобильного вышибает меня из состояния душевных и умственных терзаний.

– Пап, у меня важные переговоры, – отключаюсь.

– Вашего подопечного Баженова Ивана Дмитриевича… – глухой голос директора элитной гимназии, где учится Ванечка, доносится до меня как сквозь вату. – С сегодняшнего дня мы отчисляем из школы…

Этого не может быть! Ведь я заплатила за обучение! Еще и сверху одарила этого козла. Ему всё мало?

Да и Ванечка очень умный способный мальчик. И, несмотря на прошлые пропуски в ударном темпе догоняет сверстников.

– Как отчисляете? За что?! – воплю на весь кабинет. – Не имеете права!

– Имеем право, – безэмоциональным голосом сообщает он. – Или вы предлагаете нам передать дело в подразделение по делам несовершеннолетних?

– Что вы себе позволяете? – захлёбываюсь в подступающем плаче.

Делать – то теперь что?

Глава 33

Виталина

Замираю перед дверями пятого «А», набравшись храбрости стучу.

Слышен цокот каблучков, дверь открывается и в проёме появляется классная руководительница Вани.

Ах да. Возможно, уже бывшая.

Марья Ивановна скользит по мне скептическим взглядом. Стойко держусь, продолжая надеяться на благоприятный исход дела.

Виновато хлопаю глазками, рассчитывая на женскую солидарность.

– Баженов у директора в кабинете! – зло шипит классная.

Судя по её свирепому взгляду и жёсткому тону солидарность отменяется.

– Простите, Марья Ивановна. А что случилось? – невинно интересуюсь я.

Нет, конечно, волнуюсь ужасно. Но не оставляю попыток договориться с источником.

– Ваш… Иван, – цедит сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не наорать на меня. – Устроил потасовку в классе! Побил двух мальчиков.

Ваня? Такой щупленький безобидный сразу двоих…

– Вы ничего не путаете? Он не мог…

– Я? Путаю? – переходит на визг, сверлит меня испепеляющим взглядом.

– Мама, вот он меня ударил! – подскакивает пухлый здоровяк к училке, протягивает руку.

– Сашенька, иди милый, сядь на место. Я всё знаю, сынок, – погладив и подув на запястье Сашеньки, вскидывает победно на меня глаза.

Вот видели сами!

Ну да. Сыночка видела.

Сердце моё рухнуло. Вопрос предрешён. И это очевидно…

В кабинете директора тихо.

Ванька забился в угол всё на том же кожаном диване, на котором сиротливо ютились в первый день прибытия в элитную гимназию.

Увидев меня, Пал Палыч, вскидывает глаза поверх очков.

– Скажите мне спасибо, госпожа Андреева, – снисходительно произносит он.

Внутри меня всё закипает.

– За что? За то, что посреди учебного года выбрасываете ребёнка из школы? – мечу в него искры негодования. – Куда нам теперь?

Ни один мускул не дрогнул на лице Семёнова.

Вот гад!

Даже ухом не ведёт. А ведь мои денежки, переданные в фонд школы и его личный, уплыли безвозвратно.

– За то, что притормозил заявление Марьи Ивановны. Она рвалась передать его в полицию, – невозмутимо отвечает он.

Притормозил? Серьёзно?

Да он просто не хотел пятна на репутации своего престижного элитного заведения.

Благодетель нашёлся!

– А вы уверены, господин Семёнов, что виновником происшествия был мой Ваня? А не сыночек вашей Марь Ванны! – нервно выплескиваю я.

Директор смеётся. Запрокидывает голову наверх. И я с изумлением смотрю, как ходуном ходит его кадык.

– Ну, конечно, уверен! Как вы думаете, госпожа Андреева, зачем я здесь сижу? Я всё выяснил про вашего мальчика! – злорадно сообщает он. – Таким… подкидышам не место в нашем престижном учебном заведении!

Он выяснил? Понятно. Тогда шансов нет. Моя уверенность покидает меня безвозвратно. На её место приходит разочарование.

– Пойдём! – тяну Ваню за рукав.

Он упирается.

– Ванечка, что не так? – мягко спрашиваю я, наклоняясь над ним.

Сердце моё переполняет боль за ребёнка. Снова просят на выход. Снова его.

Да что же это такое!

Что же эта за судьба такая несправедливая?

Он такой маленький щупленький, как выдерживает такие удары?

– Это не я! – мотает в отчаянье головой. – Они отняли мой самолётик! Ломали, топтали ногами, смеялись… А я только хотел забрать его обратно…

Из его глаз катятся слёзы.

На ладонях – обломки самолётика…

Притягиваю к себе, крепко обнимаю, глажу по волосам, по спине.

Он весь дрожит.

– Я куплю тебе много самолётиков. Не плач, родной!

Мурашки предательски бегут по моей спине, сердце рвётся из груди.

Наши слёзы смешались. Солёные и безудержные…

– Не дам тебя в обиду никому, Ванечка! – шепчу, целуя его мокрые щёчки.

***

С работы я сбежала самовольно. Из школы нас отчислили.

Возможно, этот ненавистный Пал Палыч и прав, что я должна его ещё поблагодарить.

Фыркаю. Ну да, конечно!

Хотя… Если бы дело передали в полицию, то прощай опекунство!

Точно.

Кто же мне доверит ребенка при таком раскладе? Никто.

Тяжело вздыхаю.

Трудно думать в такой ситуации, что оказывается, ещё и повезло.

Могло быть и хуже.

Ванька шмыгает носом.

– Вань, не кисни, что-нибудь придумаем, – стараюсь подбодрить, глядя на то, как он жалостливо разглядывает обломки. – Выброси в урну. Я тебе другой куплю. Лучше этого. Поехали в кафе «Мороженое».

Стараюсь держаться, казаться беззаботной. Ну, чтобы Ваньке легче было.

На самом деле, впадаю в панику.

Сюда еле Ваньку затолкнули благодаря связям и деньгам.

Дальше куда?

Ладно, об этом подумаю завтра.

Приезжаем в кафе.

– Вань, ты какое будешь? – подвожу его к витрине, откуда на нас смотрят соблазнительные лакомства.

Глаза у мальчишки загораются, тыкает пальцем в пломбир с шоколадной крошкой.

– Отличный выбор! – комментирую я, улыбаясь.

Садимся за столик. Весело едим мороженное. Ну как весело? Как получается.

Ванька рассказывает мне, какой хочет самолётик. Я поддакиваю и согласно киваю головой.

Любой, Вань! Я куплю тебе всё, что ты захочешь.

– Добрый день! – раздаётся за спиной голос с приятной хрипотцой.

Узнаю этот голос, боюсь повернуться и встретиться с глазами хозяина.

Да, сегодня день полон сюрпризов. И, похоже, неприятности не собираются заканчиваться.

Откуда обладатель этого шедеврального баритона тут взялся?

Что ему делать в детском кафе?

Меня предали…

Кто??

Или эта роковая случайность?..

Медленно поднимаюсь с места и разворачиваюсь назад.

– Товарищ майор? Какими судьбами? – нагло верещу я.

– Вот, наконец, нашёл свою блудную сотрудницу…

Серьезно? А он искал?

Усмешка трогает его губы. Под его жёстким прицельным взглядом мне становится не по себе. Хочется исчезнуть, просочиться сквозь пол. Только бы не объясняться с ним.

Вот это я влипла.

Глава 34

Полина. Мальдивы

Громкий звонок врывается сквозь пелену сна, вонзается в мой мозг.

Рингтон Виталины.

Тянусь через Ивана к тумбочке, хватаю телефон, скатываюсь с кровати, на четвереньках продолжаю путь к белым тапкам, выданным в отеле.

– Поля! Это кто? – бурчит недовольно будущий муж.

– Мама, спи.

– Уснешь с тобой.

– Ну да, лучше не спи. Собирай чемоданы, вылет через четыре часа.

– Угу, – мычит старший лейтенант Петров, натягивая на загорелые широкие плечи одеяло.

Несусь в ванную, по дороге пытаюсь, завязать пояс от халата. В утробе кафельной комнаты выкручиваю до упора вентили, отвечаю на звонок:

– Вита, привет!

В трубке слышу странные звуки, похожие на плач.

– Виточка, что случилось?

– Полиночка, произошло самое страшное, что только могло произойти… – дальше бурные всхлипывания.

У меня дрожат руки, ноги, губы. Присаживаюсь на узкий край стиральной машины, шепчу сквозь слезы:

– Мама?

– Нет!

– Папа?

– Нет!

– Виски?

– Нет! Красовский…

– Виталина, с ним что-то случилось?

Рыдает в трубку, молчит.

Какого морского дьявола, у них там произошло? Меня уже всю трясет как перегретый электрический чайник.

– Он меня уволил?

– Хуже! Всё намного хуже…

– Успокойся. – Включаю старшую сестру, хотя в реале всё наоборот. И сейчас мне льстит, что впервые не Вита спрашивает моего совета и ждет помощи, а я пытаюсь ей их дать и оказать. – Мы с Петровым прилетаем ночью, сразу обменяемся, вернешься домой, и всё плохое останется позади.

– Не останется, – хрипит в трубку Виталина, – я за эти семь дней столько накуролесила, что мне нужны еще хотя бы семь дней, чтобы всё исправить. Понимаешь?

– Не совсем, ты хочешь остаться на моем месте еще на неделю? – уточняю я, пытаясь просчитать свое призрачное будущее.

– Да, мне нужна еще неделя!

Я вся на нервах, дергаю пояс и цежу:

– Вита, ты понимаешь, что, когда мой Петров увидит тебя, поймет, что ты – всего лишь подкидыш, подмена. У него возникнет ко мне миллион вопросов! И если накроется наша свадьба, и Ваня меня бросит, я тебя убью! – я нереально разозлилась.

Похоже, наша дурацкая забава «Притворись мной, я буду тобой» на этот раз закончилась взрослыми проблемами.

Мама в детстве всегда не любила эту нашу игру, особенно переживала за бабушку с дедушкой, когда мы устраивали им розыгрыши, а затем сами валялись в траве, держась за животы. Правда, это было так давно, пока нас не разлучили…

– Может, пришло время всё рассказать Петрову? – интересуется Вита.

– Да неужели?! Я сама не решилась, и ты мне помогла, подставив меня? – дерзко отвечаю сестре.

Голова раскалывается на мелкие черепки.

Представляю, как выхожу из ванной, подхожу к любимому мужчине, целую в губы, скольжу пальцами по мускулистой груди, и заявляю:

– Милый, прости, так вышло. Я обманула тебя и всех вокруг. Я та самая Полина Андреева, дочь того самого Игоря Андреева – главного мецената и богача нашего города. Почему до этого нагло врала, что всего лишь однофамилица? Почему в поисковой системе не пробивается эта информация?

Так нужно для дела! Отец позаботился. Зачем всем подряд в полиции знать, что мой отец отдаст за выкуп дочери любые деньги. Да, если, в криминальном мире узнают, чьи гены во мне текут на самом деле, то все потеряют покой.

Я из живого «залога» не вылезу.

А так каждый из нас живет своим тесным мирком – мы с мамой Марией – на земле, папа с Витой обитают где-то там, в параллельном мире.

И мы никогда не должны были пересечься!

НИКОГДА!

Богатые – они небожители, пешком не ходят, в метро не ездят, супермаркеты не посещают, живут за городом.

Виталина – художница, 3Д-дизайнер, бизнес вумен, папа – тот вообще с другой планеты.

Я – езжу на трамвае, живу в простом районе Москвы, работаю в «ментовке».

Наши шансы встретиться и перекреститься были равны нулю!

Пока четыре года назад судьба не решила нас соединить в единое целое.

А потом в моей жизни случился майор.

И я захотела в отпуск во внеурочное для босса время.

Красовский меня жестоко обломал!

Пришлось выкручиваться. Решились с сестрой на подмену. Всего-то на недельку).

А-а-а! – от бессилия кусаю голубой лак на ногте.

Вита притихла, затаилась, ждет. Зараза любимая знает меня как облупленную.

Мой взгляд блуждает по моему отражению в зеркале, за время отдыха я сильно изменилась. А может, любовь и мой мужчина украсили меня.

Я расцвела – длинные шоколадные волосы каскадом срываются на оголенную загорелую спину, а карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, блестят и янтарные искорки прожигают мою броню из нерешительности насквозь.

Нет! Я слишком сильно люблю Петрова, не буду рассказывать ему правду о своем происхождении и немаленьком состоянии. Вдруг он не поймет, обидится, уйдет!

Не поверит, что я скрывала не специально. Так решили родители. Если честно, я даже прямого отношения к отцу не имею. Потому что мне зовут не Виталина.

А как поступит со мной Красовский, когда узнает правду?

Правильно, даст пендель, и вытурит из полиции.

Конечно, папа сам может этого Красаву за секунды изгнать не только из полиции, но сразу из города.

Но для этого я должна буду пойти к нему на поклон.

Должна буду простить, признать поражение.

Признать свою слабость! Бинго!

Этому не бывать! Не доставлю отцу такой радости.

Мои губы складываются в подобие улыбки джокера, и я уточняю у сестры:

– А мне какая роль уготована на эти семь дней?

– Вернешься, поедешь в дом к папе, закончишь мой проект по оформлению нового офиса, подпишешь парочку контрактов…

– Контрактов? Вита ты в своем уме? – рычу я в шоке.

– Детка, – в голосе Виты сквозят металлические нотки, – не бойся. Любой договор стоит не дороже той бумаги, на которой он подписан. Плюс, у меня есть штатный юрист, он всё проверит.

Ненавижу привычку сестры командовать мною. Но подчиняюсь.

– Как я справлюсь с рисованием? Это не мое!

– Не волнуйся, ты Виталина Игоревна, тебе позволено в империи отца ВСЁ! Чтобы ты им ни подсунула, они будут визжать от восторга, и пищать: шедевр дизайна, постмодернизм, сюрреализм, импрессия!

– О боги! Я даже подобных слов не знаю.

– И не надо, они тоже не знают, – впервые Вита засмеялась.

– Виточка, может, ну его вернемся на свои места? – в последний раз спрашиваю я.

– Полечка, поверь, после того, что случилось с Красовским, ты пока не можешь вернуться к своей обычной жизни.

– А-а-а! – бессильно воплю я. – Ладно, поеду к отцу. Только прошу тебя, верни всё на свои места, и будь аккуратнее с моим Ванечкой!

– Обещаю, – клянется Вита, и отключается.

Но мне не становится легче, в голосе сестры явно услышала нотки пренебрежения к моему Петрову.

Немного стало страшно.

Медленно проследовала в комнату, села напротив Ванечки, собирающего мой чемодан.

Мой любимый, самый заботливый, самый дорогой человечек. Сердце сжалось от большой всепоглощающей любви.

Я протянула к нему руки, он тут же понял, кинулся в мои объятия.

Мы лежали на расправленной кровати, крепко обнимали друг друга, но на сердце у меня было неспокойно.

Я смотрела в зеленовато-серые глаза и тонула в них.

– Вань, ты что-нибудь чувствуешь, когда я рядом с тобой?

– Полинка, ты чего? Конечно, да! Ты самая женственная, изящная, когда ты плывешь по коридору, у меня сердце сжимается, а затем кровь к нему приливает от мозга, и сердцу становится мало места в грудной клетке, оно выламывает ребра, ограничивающие его. И сердце бешено стучит: тук-тук-тук-тук.

Хмурю брови, слыша такое странное объяснение в любви. Но мой Иван – он мужик. Не умеет изъясняться как поэты, а рубит с плеча, говорит, что ощущает.

И я ему верю!

Глажу любимого по лицу, шепчу:

– Ванечка, пожалуйста, запомни это ощущение. Ладно? Поклянись!

– Ты чего? – глаза зеленеют, становятся темными.

Зарываюсь пальцами в длинной шоколадной челке:

– Клянись, что запомнил, – требую, целуя мужчину.

– Клянусь, – сдается быстро под натиском женской нежности.

– На самолет опоздаем, – шепчу я, спустя тридцать минут счастья и любви.

Бежим в душ, одеваемся, хватаем чемоданы. Через десять минут запрыгиваем в такси.

Нервно тереблю длинную прядь волос.

Что меня ждет в далекой Москве?

Как примет папа?

По маме безумно соскучилась, нужно ее навестить, успокоить, а то закатит скандал, напишет заявление, что дочь пропала.

Или хуже того, решит, что я ее предала, прикатит к отцу.

В ужасе вцепляюсь в крепкую руку Петрова. А как мы проживем друг без друга целую неделю?

Не хочу думать о неприятном.

Ваня будто чувствует, сгребает меня в охапку, утыкается носом в макушку:

– А еще ты всегда пахнешь апельсинами.

– Вот, Ванечка. Запиши этот пунктик себе в память, – прошу я, и прикрываю от удовольствия глаза.

Глава 35

Виталина. За день до возвращения Полины.

– Вот ты где! – Красовский осматривает меня как врач пациентку, изучает каждую черточку моего лица, каждую прядку в шоколадном высоком хвосте, останавливается на расстегнутом вороте рубашки, нагло заглядывает.

Какого ляда Красаву принесло в кафе посреди рабочего дня? Следил за мной или случайность. Уверена на все сто, что следил.

Даже не улыбаюсь, молчу, врать тоже не вижу смысла. Клим скользит задумчивым взглядом по ребенку, затем выуживает из кармана мобильный, кого-то набирает.

– Васюта, иди сюда. Есть к тебе дело.

В глубоком недоумении пялюсь на начальника, он, что же следил за мной не один, а вместе с Васютой?

Пышущий здоровым духом и телом старлей появляется около нашего столика, возникает как джин из бутылки, быстро и почти неожиданно. Бросает на нас троих быстрые взгляды, оценивая обстановку. Затем его взгляд надолго упирается в мальчика.

Глаза старлея округляются вмиг.

Я смотрю на эту метаморфозу и маячу Васюте, молчи, не при ребенке!

Оставляем Ванюшку один на один с очередным шариком мороженого, отходим в сторону:

– Вы его нашли? – шипит Васюта.

– Кого его? – бурчит майор. Видно, что начальник не втыкается в разговор, смотрит лишь на меня, прямо вгрызается свирепым взглядом.

– Пацан наш! Беглый подкидыш! – радостно шипит Васюта, – по делу о Подкидышах проходил. Но тогда мы его допросить не успели, опека вмешалась, дескать, ребенок, не смейте. Кстати, он же детдомовский, как Вам его отдали?

Майор резко разворачивается, смотрит на мальчика, затем возвращается ко мне. Взгляд у него горящий, а голос низкий, хрипящий.

– Твою ж мать, Полина! Ты с самого начала знала о ребенке, поэтому возилась с ним? Считаешь, что банда охотников за подкидышами снова выйдет на него, и тогда мы их возьмем! Ты меня поразила своим умом!

Мне остается лишь хлопать ресницами, подтверждая слова Клима. Это намного лучше, чем пытаться объясниться с ним, что всё, что я делаю лишь череда случайных случайностей.

Итак, о том, чтобы объясниться даже речи не может быть! Клим всё неправильно поймет, а так хоть Полинку впервые в жизни похвалил.

Красовский-он ведь твердолобый! Никогда не выслушает нормально, на всё у него есть свое мнение, а суждения подопечных подчиненных служат ему лишь развлечением.

– Так, Василевский, – распоряжается майор, – хватай пацана за шкирку, вези к нам дом. Никого к нему не подпускай, кроме Ады. Не дай Бог прознает опека, нас подвесят за причинное место, и гвоздями прибьет общественность. Сам к нему с вопросами не лезь! Жди меня.

– Как долго мне развлекать мальца?

– Так долго, как надо будет для дела.

– Но ведь его показания к делу не пришьешь!

– Без тебя знаю… – гнусно цедит Красава, хмуря брови.

– Не трогайте моего Ваню, – пищу пришибленно.

– Цыц! Андреева, совсем рехнулась! Мы полицейские, а не бандюги, как твой.

– Кто мой? – удивленно озираюсь вокруг.

– Сама знаешь, – гаркнул майор прямо мне в губы.

– Иди, скажи малому, чтобы со мной поехал, убеди, что всё в порядке. Иначе сорвется, – предупреждает Васюта.

– Я могу с ним поехать? – неуклюже уточняю у мужчин.

– Нет, – рычит широкоплечая фигура майора, – на тебя у меня другие планы.

Даже не уточняю какие.

Вот и всё, Виталина Игоревна, вы доигрались в свои детские игры с подменами. Связались не с теми людьми, теперь Вас просто сожрут!

Выбора мне никто не оставил. Ноги подкашиваются от ужаса, но всё же иду к столику. Ванечка смотрит на меня во все глаза, улыбается открыто. Он мне верит, а я сейчас его предам, сдав майору?

Осматриваюсь, в поисках разумного плана.

Если вызвать отца, всё обо всём рассказать, то проблема будет решена в мгновение ока.

Но… скандал поднимется до небес.

Полинку уволят, без права занимать должности в полиции, карьере ее жениха Петрова Ивана придет конец, на меня заведут административное дело за поделку документов, уголовное – за похищение ребенка, папу ждут огромные неприятности, как минимум материальные, как максимум замараю его имя.

Так! Не вариант!

Решаюсь на побег. Хватаю Ванечку за руку, успеваю пройти ровно три шага, прежде чем понимаю, что окружена.

Васюта вцепляется в руку моему Ване, а Клим, внезапно материализовавшийся за моей спиной, упирается в меня чем-то очень твердым.

Оружие? Но оно явно не там, где должно быть.

Нервно сглатываю.

Теплые губы ложатся мне на ухо, шепчут:

– Попрощайся с мальчишкой нормально, чтобы он ничего не заподозрил. Если он сбежит, то накажу тебя!

Звучит вызывающе…

Мямлю дрожащими губами:

–Ваня, меня вызывают срочно на работу. Ты сегодня остаешься с Васютой, – тычу пальцем в Пухляша.

К моему удивлению, Ванька воспринимает новость адекватно, спокойно кивает:

– Полина, возвращайся скорее!

– Хорошо, дорогой, – неуверенно шепчу вмиг пересохшими губами.

Если честно, совсем не уверена в этом. Даже представить не могу, что меня ждет в ближайший час. Может, я вообще уже никогда не вернусь.

Едва Васюта с Ваней скрываются за дверью, как тяжелая рука ложится на шею, разворачивает меня к себе. Серые пронзительные продираются сквозь толщу поглотившего меня страха.

– Полина, уверен, нам есть, о чем поговорить…

Гад на что он намекает?

Пытаюсь отступить в сторону, но моя шея в жестком захвате. Крепкие пальцы нежно бродят по шее вверх-вниз, вниз-вверх.

–Да, – мямлю я, – присядем? – киваю на ближайший столик.

–Нет, спасибо. Будем разговаривать в другом месте. – Слышу щелчок, вижу, что на моих руках защелкиваются блестящие металлические наручники

Люди вокруг проявляют заметный интерес.

Клим силой тащит меня на выход.

– Совсем свихнулся? – шиплю раздраженно. – Псих!

– Не поверишь, Полина! Реально свихнулся! И сегодня собираюсь излечиться!

Глава 36

Виталина

Меня бросают на заднее сидение рабочей полицейской тойоты.

– А помягче нельзя? Или тут еще кляп полагается? – ехидно и зло шиплю в угрюмую спину.

– Заслужишь, значит, применю, – дерзко кидает в меня словами майор.

– Совсем свихнулся на своей работе, жену тебе надо, чтобы было к кому привязываться, и ребятенка, чтобы он из тебя все соки по ночам выпивал! – рыкаю я, самоуверенная в своей безнаказанности.

А наручники тем временем туго врезаются в нежную кожу запястий, напоминая мне о желательном молчании.

Слишком поздно. Из зеркала заднего вида на меня в упор смотрят темные глаза, от бешенства черный зрачок разлился на радужку.

Подъезжаем к жилой высотке, паркуемся на конкретном месте.

– Где мы? – спрашиваю тихо, пытаясь скрыть страх.

Сама думаю о том, что, если Красава уже всё знает? При его статусе ему не составит большого труда вскрыть данные о нашей семье, спрятанные за грифом Секретно.

– Сначала ты ответь, – цедит сжатыми губами. – На чьей дорогой машине ты катаешься?

Взрыв мозга. Мысли путаются. Выбираю, какая кара страшнее. Решаю, что материальная.

Смотрю в упор в стальные глаза и как на духу отвечаю:

– Сама купила. В интернете бабло рублю, с блогерами в связке.

Лицо горит, сердце стучит, руки дрожат. Главное, голос остается уверенным и спокойным.

Осмеливаюсь, бросаю взгляд на майора. Прихожу в шок – он довольно улыбается.

–Мы у моего дома, – хрипло говорит майор. Затем выходит из машины, вытаскивает притихшую меня. Прямо в наручниках тащит к подъезду, около которого сгрудились жилички, кивает им нагло, даже не замедляя шага. Я тащусь за ним, выбора нет.

Входим в квартиру. Осматриваюсь небольшой уютный холл. Здесь же диванчик, падаю на него, луплюсь на Клима. Майор снимает обувь – сначала свою, затем мою.

Сидит передо мной на корточках.

Смотрю на его темно-русые отросшие волосы, хочу зарыться в них, но руки заняты.

– Как ты живешь, угрюмый одинокий волк?!

Клим недоуменно вскидывает на меня глаза.

– Уже не одинокий! – Кружит по моему лицу.

Его лицо непозволительно близко, не могу больше терпеть муку. Не понимаю, как последнюю неделю мне удавалось жить в ладу с собой. Обычно я беру всё, что мне хочется. Но не в этот раз.

Тянусь губами к мужчине, он ко мне. Вовремя вспоминаю, что я Полина, останавливаюсь.

– Не хочешь? – удивляется он, проводит языком по моей нижней губе.

– Не могу! – хриплю я. А бабочки в животе уже готовы вырваться на свободу.

– Как хочешь! – бросает безразличным тоном, затем расстегивает наручники.

Уходит в ванную, оттуда следует на кухню.

Я сижу, боюсь шевельнуться.

Он меня отпустил?

Хватаю обувь, бегу к двери…закрыто, а ключ спрятан злым Карабасом.

Меня это подкосило окончательно. Не сбежать. Значит, придется вынести всё, что мне уготовано!

На цыпочках крадусь в ванную, ополаскиваю лицо ледяной водой, поднимаю голову и кричу:

– А!

Прямо за моей спиной стоит Клим, смотрит на меня в упор в зеркало.

Угрюмый плотоядный темный взгляд, губы собраны в тонкую линию, мышцы лица напряжены, ноздри вздуваются.

Бык на корриде, честное слово. Хочу рассмеяться, но знаю, что не время и не место.

Его руки касаются моих волос, раскладывают шоколадные пряди в правильном порядке по спине.

От неожиданной нежности вздрагиваю.

Клим прижимается ко мне грудью, зарывается в волосах.

Теплые губы касаются моей шеи:

– Полинка.

Резко прихожу в себя, выбираюсь из ловушки, бегу на кухню.

Клим не гордый, приходит за мной, молча наливает в чайник воды, включает.

– Клим, мне надо вам…тебе кое-что рассказать.

– Не надо Полина, позже доложишь, – обрезает меня яростно.

– Это обо мне…

Интересуется, вскидывает на меня измученный взгляд:

–У тебя есть мужчина?!

Его что заело? Весь его виртуальный мир крутится вокруг мужчин, якобы окружающих меня со всех сторон.

– Нет мужчины, это о другом… – всё я сдаюсь, уже не хочу рассказывать правду под натиском его серого взгляда.

Опускаю голову, бремя вины давит, но признаться не могу, так как храню не свою тайну. Вовремя опомнилась, а то сладкая пытка пленом напрочь отбила инстинкт естественного отбора.

Красовский сидит на стуле, я стою напротив него, всего в шаге.

– Но мне всё равно не светит? – глухо цедит майор и утыкается лицом в ладони. – Ты молодая, красивая, умная, а я списанный утиль с кучей заморочек.

Судорожно сжимаю руки, не зная, как их утихомирить, чтобы они не натворили глупостей.

Слышу странные звуки.

Делаю шаг вперед, кладу руки поверх его рук. Они у него шершавые. Грубые.

Диву даюсь, почему прикосновения выходят каждый раз нереально нежными. Желанными.

Лихорадочный румянец заливает мои щеки.

–Я не это хотела сказать, прости, что всё так сложно.

От близости и мужского запаха майора инстинкт самосохранения гаснет окончательно, наклоняюсь целую его руки.

Клим медленно отводит ладони, смотрит в упор удивленным глубоким взглядом.

Моргаю в ужасе, понимая, что сейчас случилось непоправимое, обратной дороги нет.

Клим поднимается на ноги, сдирает с себя рубашку, и мой взгляд упирается в рельефную грудь с чернильной татуировкой.

Вместо того, чтобы отпрянуть, глажу подушечками пальцев накаченную грудь.

А затем прижимаюсь к ней, вдыхаю аромат кожи.

Целую каждый сантиметр.

Крепкие руки уже у меня под юбкой, а губы шепчут на ухо:

– Я жил без цели, а теперь ты моя цель.

– Как же твоя любимая работа? – мурлычу неразборчиво, теряясь в ощущениях.

– С этого дня ты – моя любимая работа, – хрипит мне в шею влажными губами.

Сильные руки поднимают меня, несут на кровать.

Громкие стоны вспарывают притихшую квартиру. Такие громкие, аж уши закладывает.

Полечка, прости, – шепчу в сладкой агонии, – прости, но ты теперь не можешь вернуться в свой привычный мир.

Он стал моим!

Глава 37

Виталина

Лежим счастливые, смотрим в недавно отремонтированный потолок.

Медленно поворачиваюсь к майору, складываю на него ногу. Моя рука скользит по его груди, изредка натыкается на светлые жесткие волосики.

Время летит неумолимо. За окном уже давно стемнело, а мы продолжаем молчать.

Первой решаюсь на разговор я.

– Клим, давно надо было рассказать тебе про Ванечку.

Мужчина поворачивает ко мне счастливое лицо, смотрит на меня серьезно:

– Почему не рассказала? Я же твой начальник и проблемы мы должны решать вместе.

– Пойми меня правильно, я боялась. Ванька без документов.

– Чего ты боялась? – Клим дотронулся до моего лица. И нежное прикосновение мгновенно встревожило мой мир.

– Что Ванечку отнимут у меня!

– У тебя? – стальной взгляд прожег насквозь. – Он детдомовский! Поля, его давно надо вернуть государству. Мальчик не игрушка!

– Я к нему привязалась, – решаюсь быть с майором честной, откровенничаю, говорю всё как есть. Но похоже ему не нравится.

– Где вы вообще с ним познакомились?

Перед глазами вихрем проносятся кадры нашего знакомства.

– Помнишь, когда ты заставил меня убираться в доме, а я сбежала?

– Не заставил, а попросил, – уточняет Клим.

– Меня тогда подвез один тип, сцапал на улице, усадил в тачку, обещал подвезти, а Ванька к тому моменту уже сидел у него в машине.

От воспоминания меня всю корежит, и холодный пот лижет между лопатками языком страха.

– Не понравился мне мужик сразу, злой такой. Темный. Мы с Ванькой сговорились и сбежали от него!

– Андреева! – Клим резко оттолкнул меня и внезапно оказался на мне.

Думала, раздавит. Но у него хватило ума опереться на локти.

Серые глаза яростно пожирали, заставляли чувствовать себя виновной!

– Ты почему сразу не рассказала! Мы бы пошли по следу и взяли мужика! Как он выглядел? Темный говоришь? И шрам огромный через всё лицо? Да! – зарычал несдержанно мне в губы майор.

– Да! – шепчу виновато.

– Так это был сам Тёмушкин! Скаут, работающий на банду похитителей подкидышей! Он выискивает пацанов, выкупает у барыг, и отдает в банду. – Зачем мы по-твоему в доме Аркаши сделали базу? Чтобы отловить Темного!

Ну откуда мне было знать! – с тоской и отчаянием прикусываю нижнюю губу.

Хотя если я – Полина, то должна была! Вот если бы Полька оказалась на моем месте тогда.

Но нет… Полька – полицейская ищейка с отменной чуйкой, она бы никогда не села в тачку к Темному. Сразу бы его повязала.

– Климушка, прости, – обнимаю ногами широкую спину, а мои пальцы нежно зарываются в русых волосах.

Раз, два, три… сейчас его бешенство отпустит, и он замурчит. Четыре… Взгляд мутнеет, черный зрачок разливается на серовато-зеленую радужку. Пять…

– По-ля! Ты убиваешь без ножа.. – теплые губы ползут по моей груди.

Теперь дрожу я.

Горячие губы целую мои губы.

Пальцы пишут иероглифы на гладкой рельефной спине.

Карябаю спину длинными ногтями.

Через двадцать страстных минут, душ и стакан морса, майор снова возвращает меня в нашу действительность:

– Номер автомобиля темного запомнила?

– Нет, – отрицательно мотаю головой.

– Полина! – осуждающе смотрит на меня. – Моя воля, признал бы тебя непригодной для работы в полиции.

Для постели пригодна, а для полиции нет? Обидно, однако.

– Зато я видела из какого дома Темный выходил! – втыкаю шпагу в гордыню и самомнение начальника.

– Серьезно? – Клим неуверенно скользит взглядом. Залипает на меня, трется головой о мой живот. Ласково проводит языком по пупку.

Подлизывается!

Молчу. Пусть подольше поподлизывается. Мне очень нравится. Аж пальцы ног и рук впиваются в простынь от удовольствия.

– Чиркнешь адресок?

– А поехали прямо сейчас туда. Я покажу!

– Хорошо. Только давай утром. Идет?

– Ладно. Иди ко мне, – маню мужчину к себе.

Мои губы скользят по его ключицам. И мы снова тонем в наших эмоциях и прикосновениях.

Клим выходит из душа, и, мой взгляд залипает на мокром торсе мужчины. Изучаю татуировку – голова волка.

– Почему волк? – улыбаюсь я, довольная собой. Когда называла Клима волком, не ошиблась.

– Всё тебе хочется знать! Везде тебе надо влезть, – широко улыбается в ответ, садится на кровати, сгребает меня в охапку, укладывает к себе на колени.

Смотрю в серые искрящиеся глаза, кружу по лицу. Подмечаю, что у майора даже морщины разгладились от удовольствия. Теперь он похож на мальчишку.

Нежные большие руки гладят меня по спине.

– В армии сделал татуировку. А волк, потому, что тогда было модным среди наших. именно волчью морду рисовать.

– Среди ваших-армейских?

– Да!

Резкий телефонный звонок разрывает счастливую комнату надвое.

– Не бери, – уламываю я.

Ждем, когда телефон заткнется.

Он замолкает. И тут звонит мой.

– Не отвечай, – шепчет майор, наклоняясь над моим лицом. Дышит на меня любовью.

– Это рингтон Ванечки! – нервно вздрагиваю. Спрыгиваю с Клима, как кошка приземляюсь на четыре лапы. Вскакиваю, бегу к телефону.

– Да! – кричу в трубку.

Чуйка подсказывает что-то случилось. Иначе ночью бы не звонили.

Голос Васюты:

– Полина, срочно передай трубку майору! У нас беда!

– С Ваней? – мой голос дрожит.

– Да! Засранец пытался сбежать! Когда перелазил через забор, упал, сломал руку.

– Ванечка ранен! – плачу я.

Клим обнимает меня за плечи, прижимает к груди, выдирает телефон из трясущейся руки:

– Васюта! Скорая приехала?

– Да, Клим! Уже едем в ГКБ 1, они сегодня дежурные.

– Сейчас там будем. Ты пока молчи, ничего не говори лишнего, – дает указания майор. Резко нажимает отбой.

Сползаю бессильно на пол, опираюсь о стену, плачу:

– Моя вина! Не должна была мальца оставлять одного.

– Прекрати, – кричит на меня Клим. Дергает за руку на себя, поднимает. – Одевайся немедленно. Едем в больницу.

Через час уже вбегаем в приемное отделение.

– Докладывай! – рычит Клим на Васюту.

– Открытый перелом. Малец много крови потерял. Сейчас оперируют.

– Слава Богу! – вздыхает майор, бросая на меня теплый взгляд.

– Не совсем…

– Что не так? – вцепляюсь Васюте в рукав.

– У парня четвертая отрицательная. Нужно срочно переливание делать. Нужна кровь…

– У меня четвертая отрицательная! – глухо отвечает майор. – Я сдам.

Облегченно вздыхаем, бежим по коридору к ближайшему сестринскому посту.

Глава 38

Клим

Реально не верится, что меня окружают белые больничные стены. Эту ночь я планировал провести по-другому. А вышло вон как. Подкидыш, оставленный без присмотра дал дёру. Да неудачно.

Васюта трется около рыдающей Поли, пытается доказать ей, что не виноват, пацан вылез из окна второго этажа, пробрался по крыше…

От его объяснений становится только хуже. Рисуется страшная картинка, как ребенок ночью спасался от злого оперативника.

Полинка ревет навзрыд, обвиняет всех вокруг. Аж сердце кровью обливается. Но и на меня не забывает бросать взгляды полные упреков. Смотрит исподлобья, с обвинением окутывая темными карими взглядами.

Чувствую себя последним му… надо было с пацаном помягче.

Когда мне с четвертой отрицательной предлагают сдать кровь для пацаненка, становится легче. Когда в тяжелой ситуации можешь действовать, а не сидеть сложа руки, это всегда придает сил. Пацана спасу и Полину успокою.

Виноват.

Исправлю!

Меня допрашивает сестрица на посту:

– Майор Клим Красовский. Кем Вам приходится ребенок?

– Мой подопечный.

– Где его документы?

– Утеряны.

– Как нам его записать?

Понимаю, что данные Ваньки называть нельзя, попадут в базу данных, и через тридцать коротких минут сюда съедутся все – легавые, бандиты, опека. Подставлю себя, Полину, весь свой отдел.

Прокручиваю в голове всех, кто проходил по делу о подкидышах, вспоминаю давно забытую фамилию. Этого точно никто не кинется искать.

–Сидоров Александр Александрович.

После долгих расспросов, меня проводят в кабинет на сдачу крови.

Осматриваюсь, принюхиваюсь к специфическому больничному запаху.

Ухмыляюсь. Жизнь мента! Никогда не знаешь в какой момент, где окажешься!

Главное, не в морге! Этого уже не исправить. Остальное всё поправимо.

У меня берут кровь на ВИЧ, на группу крови.

Оставляют ждать результат в палате на кушетке.

Жду, бросая пустые взгляды на дверь. Думаю, как же так. Почему Полина не взяла тогда Темного? И вообще она себя странно ведёт.

До меня впервые дошло, что после той дурацкой просьбы об отпуске и моем категоричном отказе, девушка изменилась.

Очень сильно изменилась.

Никогда не думал, что Андреева такая своевольная, неподчиняемая и себе на уме.

Из моих раздумий меня вывел голос медсестры:

– Вставайте. Операция закончилась. Сейчас процедуру переливания сделаем.

Мысли о Полине тут же улетучились.

Покорно проследовал за сестрой в белом халате.

В огромной операционной вокруг стола столпились трое, они маячили мне, чтобы я ложился на вторую кушетку. Послушно двинулся туда, куда указали. По дороге бросил изучающий взгляд на пацана.

Бледный, хрупкий, и раненный по моей вине.

Воробушек.

Снова страдающий из-за взрослых.

Не везет ребенку.

После таких детских душевных травм, кто из него вырастет? Бандит с мертвой душой?

Не факт. Если родители были нормальными, дали хорошие гены, а в жизни ему встретятся добрые люди, то израненная душа может излечиться.

Руки сжались в кулаки, едва я подумал о его отце.

Придушил бы мерзавца собственными руками.

Кобель! Нагулял и бросил.

В сердце больно кольнуло, и тут же неприятно засосало под ложечкой.

– Ложитесь! Что уставились? Ребенку Ваша помощь нужна, а не кулаки.

Пока меня не прикрыли ширмой, наблюдаю за ребенком.

Только сейчас в его неподвижной маске боли и подчинения вижу знакомые черты.

Он безумно похож на кого-то очень знакомого. Копаюсь в памяти, перебирая всех детей знакомых.

Кровь течет по прозрачной трубке, и мне хочется спать.

Прежде чем закрыть глаза вспоминаю:

Ванька похож на меня в детстве.

Копия.

Только я уже тогда занимался спортом, мог за себя постоять. Плюсуем сюда, что я жил в полной семье, поэтому голодным не шастал по улицам, был рослым и сбитым пацаном.

А в целом он моя маленькая копия.

Надо же как бывает!

Посторонние люди могут быть похожи как родные.

И душа у него такая же ранимая как моя.

Волчья.

Одинокий волчонок, вынужденный искать себе пропитание.

И бежать.

Бежать за добычей.

Бежать от охотников – людей с недобрыми намерениями, чтобы самому не стать добычей.

Почему так? Не получив ответ, я засыпаю. Усталость и бессонная ночь вымотали меня в конец.

Просыпаюсь поздно. Или рано. Ничего не понимаю. Лежу в палате, на краю моей кровати сидит расстроенная Полина.

Едва открываю глаза, как она тут же кидается мне на шею:

– Климушка, ты как?

– Прекрати, – маячу ей, показывая глазами на старлея, застывшего у окна.

Полина с трудом отрывается от меня.

– Как пацан?

– Состояние стабильное. Спит, – докладывает Василевский, кидая на нас двоих изучающие взгляды.

– Это хорошо. Сколько я спал?

– Сейчас восемь вечера, – шепчет Поля, кидая на меня благодарные карие взгляды.

– Блин, – поднимаюсь, сажусь. Голова кружится безумной каруселью.

– Темного надо брать!

– Мы следим за домом, – с готовностью докладывает Васюта. – Пока никто не выходил, не заходил. Света нет. Обшарили внутри дважды. В доме никто не живет, в холодильнике остатки еды недельной давности. Судя по фактам, дом используют как перевалочную базу для подкидышей.

– Понятно, – гневно цежу я, кидая на Полю холодные взгляды.

– Вы езжайте по домам, я здесь ночь проведу. Пацана проведаю, – делаю упор на пацане, смотрю на Андрееву. В ее глазах загораются золотые искорки. – Всё будет в порядке.

Васюта понимающе прощается:

– До завтра, майор. – Выходит из палаты.

А мне приходит в голову шальная мысль. Ловлю Полину за руку, приказываю:

– Возьми ключи от моей квартиры, езжай домой.

Она удивленно хлопает пушистыми ресницами:

– К тебе домой?

– Почему же ко мне. Собственно, к нам. Предлагаю съехаться! – пытаюсь улыбнуться.

Думал, что девушка обрадуется, но вместо этого, вжимает голову в плечи. Искорки в глазах гаснут.

Неизвестность и подозрения давят на мой мозг.

Почему она юлит? Не хочет ехать ко мне?

– Если не хочешь, не надо, – грубо обрезаю я. Закрываю устало глаза.

– Климушка, – бросается мне снова на шею, целует пересохшими губами лицо. – Ты всё неверно понял. Конечно, я еду к тебе. Просто не хотела Вас с Ваней оставлять одних в больнице на ночь.

Открываю глаза, улыбаюсь:

– Мы справимся. Взрослые мальчики!

Полина берет ключи, уходит. Смотрю вслед самой красивой девушке на свете. Прикрываю глаза, и проваливаюсь в странный сон.

Там я снова молодой, мы с Софой. У нас прекрасная дружная семья. И главное, у нас есть сын.

Только у этого сына Ванькина фигура, глаза, характер…

***

Виталина

Кусаю губы, набираю Полину. Рыдаю, не могу говорить, но знаю, что нужно срочно остановить сестру.

За неделю я абсолютно запуталась в своей чужой новой жизни как в паутине.

Мне нужно еще время, и дать его может только Поля.

– Виталина, не рыдай. Говори. Что случилось?

– Что-то с папой?

– С мамой?

– С Виски?

– Красовский, – сиплю в трубку раздавленным голосом.

– Он меня уволил?

– Хуже…

– Куда хуже?

– Полечка, пожалуйста, займи мое место на неделю. Езжай к папе. Дай мне еще семь дней…

– Так и думала, что наша игра «Притворись мной, я буду тобой» снова закончится плохо, – бурчит Поля.

– Пожалуйста, дай мне еще время, – всхлипываю, умоляю.

– Хорошо! – цедит сестра и отключается.

Сегодня ночью Полинка прилетает с отдыха. Петров – ее жених вернется на работу в наш отдел, а сестра займет мое место в бизнесе отца, в его доме.

Для нее это тоже тяжелое испытание. Если бы не судьба, она бы на него никогда не отважилась.

Шестнадцать лет разделяют их…

Глава 39

Виталина

Медленно бреду по больничному коридору. Не удерживаюсь, захожу к Ванечке

– Кто Вы ему? – бурчит сонная медсестра недовольно.

– Я младший лейтенант Андреева Полина, – показываю документ.

– Хорошо, проходите в палату.

Оставляю дверь приоткрытой, оттуда падает свет. Присаживаюсь на кровать к подопечному. Смотрю на него. Не удерживаюсь, глажу ребенка по голове. В пальцах колет и приятно пощипывает от нежности.

Дежавю. Ловлю себя на ощущении, что волосы один в один по качеству с шевелюрой майора.

Ну, они же мальчики! Это нормально.

– Ванечка, прости, – шепчу, бросая на ребенка виноватый взгляд.

Он тяжело дышит, тихо постанывая.

Больно. Как тяжело, когда вокруг ребенка взрослые, думающие только о себе.

Ну, ничего, я уже подала документы на опекунство. Если, откажут в силу моего раннего возраста и отсутствия мужа, тогда подключу папу.

– Будем с тобой жить в своё удовольствие. Стану тебе старшей сестрой. Поедем в Диснейленд, будем гонять на суперкарах на картинге в выходные, научу тебя красиво рисовать, делать анимацию. Конечно, я не смогу заменить тебе маму, но другом стану!

Тяжело поднимаюсь с кровати, выхожу наружу, бреду по коридору. Все мои действия и мысли такие, будто я нахожусь во сне. Вызываю такси, спускаюсь по лестнице на улицу. Подальше от тошнотворного больничного запаха.

Ключи от квартиры Клима звенят в кармане, напоминая о переменах в жизни. Самой не верится, что решилась на этот шаг. Впрочем, Клим не оставил выбора.

Волосы развеваются от резких порывов буйного осеннего ветра. Падаю на заднее сидение в такси.

– Можно не курить, – требую у водителя. Жутко тошнит от голода и запаха больницы, въевшегося в кожу.

Едва вхожу в квартиру, как падаю на софу у входа. Прямо в одежде.

Засыпаю. Сплю прерывисто. Всё время мерещится, что кто-то стоит надо мной, заглядывает в душу.

Что-то недоделано в жизни. Что-то идет не так, как я планировала.

Громкий звонок мобильного вспарывает застывшую тишину.

– Полина? – хватаю трубку, отвечаю сонным голосом.

– Ты где? – приехала домой, а тебя нет.

– Не поверишь. Я переехала к майору…

В трубке висит звенящая тишина.

– Только не говори, что ты с ним спишь.

– Сплю…

– Но у Вас это несерьезно?! Только секс? Успокой, ответь Да.

– Надеюсь, серьезно. Я его люблю.

– Ты-то да, – взрывается Поля. – А он? Вита, беги оттуда, ты его плохо знаешь. Он ужасный тиран. Он…

– Прекрати! – кричу несдержанно. – Ты сама работала с ним два года бок о бок. Сколько я просила тебя бросить работу, помириться с отцом, перейти в наш бизнес, ты всегда отвечала: Нет!

– Вот именно! Работала! Не спала.

Бесит меня этот разговор «ни о чем». Тем более нужно еще успеть принять душ, поесть, не опоздать на службу.

– Полина, мы обе взрослые, совершеннолетние. У каждой из нас своя жизнь. Давай не будем лезть друг к другу в душу. Иначе…

– Что «иначе» огрызается Поля, выкинешь меня снова из своей драгоценной золотой жизни?

– Прекрати! – шиплю я. – Не хочу ругаться с тобой.

– С мамой же поругалась!

– Она твоя мама, не моя. Я ее не видела шестнадцать лет! Что мне ей на шею бросаться?

– Виталина, не включай мажорку. Бесишь! Не папа тебя рожал, а МАМА! – Поля нажала отбой, и теперь в трубке я слушала лишь короткие гудки.

– Ну, надо же! Первая ругань с Полькой. Не ожидала от нее такой стервозности и самоуверенности.

Хотя? Девчонка работает оперативником, ловит стервятников, а с такими самой нужно быть коршуном со стальным стержнем.

Растирая руками глаза, направлялась ванную, когда услышала звонок в дверь.

Тут же кинулась к двери. Наверное, Клим перед работой заехал домой, чтобы переодеться.

Распахиваю дверь, с удивлением всматриваюсь на гостью.

На вид лет тридцать. Ухоженная красотка, будто с обложки журнала сошла.

– Привет! – нагло улыбается мне. входит в холл без приглашения.

– Клима нет, – выпаливаю быстро.

– Подожду. Пока с тобой поболтаем.

– Мне некогда, – шиплю зло. Из-за этой курицы я могу опоздать на службу.

– Ничего, ты занимайся своими делами, я пока нам завтрак приготовлю.

– Вы кто? – под натиском незваной гостьи, отступаю назад.

– Красовская Софья Ильинична – жена Клима.

Нервно кусаю губы, перебираю в памяти всё, что упоминал майор о семейном положении.

Нет! Он точно утверждал, что в разводе. Значит, эта мымра разводит меня на эмоции.

– Знаете, Софья, Вам лучше позже зайти, – надвигаюсь грудью на соперницу.

– Привыкла сама решать, когда мне куда заходить! – парирует женщина, снимая высокие кожаные сапоги.

– Я Вас не приглашала! – сиплю в растерянности, не зная, как выдворить нахалку.

– Меня не надо приглашать, сама прихожу!

Опешив, падаю на софу. Сижу, наблюдаю, как женщина проходит мимо меня на кухню.

Соображаю, может вцепиться ей в загривок, или сразу вытолкать взашей.

Уже набралась смелости, захожу на кухню.

Нахалка распоряжается как у себя дома, заглядывает во все шкафчики.

Кидаю удивленный взгляд на стол – там раскиданы фотографии.

Падаю на стул, с изумлением перебираю карточки.

Вот мы с Ваней бежим в школу, а здесь мы топаем к метро.

Руки трясутся. Судорожно сжимаю карточку, на ней Ванечка с удовольствием ест шоколадное мороженое, а я стою чуть поодаль.

– Сколько тебе лет? – уточняет гостья, сканируя мой силуэт.

– Двадцать один. А что?

– Такая молодая, а уже такая наглая!

– В чем моя наглость проявляется?

– Хочешь чужое присвоить! – шипит женщина за моей спиной.

Меня бьет мелкий озноб.

В моем сознании отчетливо всплывают кадры как из кинофильма: Госпожа Баженова, та самая краля, отдавшая Ваньку обратно в детский дом, сообщает мне, что раньше Ванька носил фамилию Красовский, это она по доброте душевной подарила ему свою драгоценную – Баженов! И отчество мужа присвоила – Дмитриевич.

Господи! Нервно убираю упавшую на глаза прядь волос.

Красовская Софья Ильинична – мать – кукушка.

Биологическая мать Ванечки…

Спазмы сжимают горло. Жгучие слёзы заливают лицо. Перевожу взгляд на замершую напротив меня женщину:

– Что Вы хотите? – хрипло выдавливаю из себя. – Вы сами себя лишили материнских прав!

Женщина ухмыляется:

– Малышка, кажется, мне удалось разрушить твою жизнь. Да?

Глава 40

Полина. Возвращение в чужой мир

– Ванечка, – тянусь на носочках к жениху, целую его в щеку. – Ты езжай, я сама донесу чемодан до квартиры.

– Он тяжелый, – спорит со мной Петров.

– Ничего. Справлюсь.

Кидаю прощальный взгляд на удаляющееся такси. Не знаю, как выдержу недельную разлуку с любимым.

Поднимаюсь в квартиру.

Осматриваюсь. Брови ползут удивленно вверх: дорогие игрушки – самолетик, машинка, детские мальчиковые вещи. Всё беспорядочно разбросано по комнате.

– Что это такое?

Набираю сестру.

От ее признания становится тошно.

Дуреха!

Золотая девочка!

Глупая самоуверенная мажорка!

В людях ни хрена не разбирается!

Привыкла в отцовском бизнесе быть второй после отца. Не понимает, что все перед ней на задних лапках не из-за того, что она такая-растакая.

А из-за страха потерять работу. Попасть в немилость короля империи Андреева Игоря!

Это надо было умудриться! Ровно за неделю попасть в лапы матерого волка Красовского.

А я считала ее умной, думала, все люди бизнеса разбираются в психологии и должны знать наверняка с кем из людей вязаться, а от кого бежать и не подпускать к себе на расстояние пушечного выстрела. Есть токсичные люди, готовые влезть в ваш мир и отравить его напрочь.

От них одно спасение – дистанция.

Майор – классный спец, начальник. Но как мужик – он му…

По департаменту сплетня ходит, и я ее слышала сотню раз. Как он довел жену до нервного срыва, она ему изменила, и он выкинул ее на улицу как собачонку.

Конечно же, Полине я не рассказывала эту историю. Думала, ей ни к чему. Ошиблась!

И вот теперь моя сестра сама заняла место жертвы.

– Блин! Ну зачем я оставила ее! – ругаю себя, но понимаю, что уже ничего не исправить.

Хотя…можно попробовать.

Нужно лишь разрушить идиллию влюбленных. Как? Петров. Он всё сделает без моего ведома, за меня. Вопрос времени. Главное. Запустить бумеранг.

А ревность майора разрушит всё вокруг!

Лишь бы Ивана не уничтожила!

В конце концов, не убьет же майор своего оперативника из-за девчонки. А если попрет со службы, то мой Петров не пропадет.

Нужно выручать сестру.

Но это завтра, а сегодня…

Вызываю такси, еду к дому Виталины и папы. Никогда не посещала этот дом.

Этот визит первый.

Такси останавливается у высоченного забора. Хочу выскочить, но вовремя вспоминаю, что я Виталина Игоревна, значит должна вести себя как подобает особе золотых кровей.

– Выйди, позвони, – приказываю таксисту. – Скажи. Что привез Виталину Игоревну.

Таксист окидывает меня удивленным взором, и только тут вспоминаю, что забыла переодеться. На мне дешевые джинсы, такая же по цене куртка. Длинные шоколадные волосы собраны в увесистую кубышку на макушке.

К черту! Что-нибудь совру, если домочадцы спросят.

Нас впускают во внутренний двор. Въезжаем. Выхожу, не мешкая ни секунды. На встречу бежит охранник в темном добротном костюме.

– Чемоданы забери, – кидаю на ходу, направляясь к крыльцу огромного трехэтажного домины.

Дверь поспешно открывает женщина. На вид лет сорок. Светлые волосы собраны в такую же как у меня кубышку. Немного пухлые губы счастливо улыбаются:

– Виталина!

Женщина обнимает за плечи.

Судорожно произвожу расчеты.

Это точно она – помощница Виты.

– Аврора!

Едва меня освобождают из захвата, и я скидываю куртку, как вижу, что ко мне на всех парах несется американец Виски.

Долетев до меня, кокер резко тормозит, делает кульбит в воздухе и… начинает лаять как на пришельца.

– Что это с ним? – поражается Аврора, окидывая меня озабоченным взглядом.

– Что-то не так?

– Он всегда запрыгивает на тебя, когда ты входишь в дом! А тут…

– Может заболел? – кидаю безразлично. – Я пойду в комнату, ладно?

– В комнату? – приходит в шок женщина с серо-зелеными глазами. – Отец в гостиной завтракает, ждет тебя. А ты с ним не поздороваешься?

Белокурая женщина приближается ко мне непозволительно близко, вдыхает запах моих волос.

– Апельсин! Вита ненавидит запах апельсинов, ее запахи – ромашка и кокос.

– Спасибо за внимательность, – мямлю я.

– Не за что… Полина! – растягивает с наслаждением женщина. – Сколько еще продлится эта ваша дурацкая игра? Ненавижу себя за то, что помогаю Вам обманывать Игоря!

В свою очередь окунаю мадам в многозначительно-понимающий взгляд.

Она поправляется:

– Игоря Андреевича.

– Так Вы на моей стороне? – на всякий случай интересуюсь. Помощь мне точно понадобится.

– У меня нет выбора. Я хочу лишь одного, чтобы Игорь…

– …Андреевич был счастлив, – заканчиваю за нее я.

Я в гневе. Хочу расцарапать этой милой фальшивой женщине лицо. Неужели из-за романа с ней или с подобными ей. отец бросил маму?!

Похоже, у помощницы Авроры шуры-муры с хозяином, или хуже того, бедняжка безответно любит мужчину, годами вздыхая о нем.

Захожу в комнату.

Не дворец, но напоминает.

Король сидит на троне…

– Папа, – подкрадываюсь к мужчине со спины. Разглядываю затылок – темно-русые волосы кажутся почти черными. Несколько серебряных нитей лишь украшают прическу.

–Виточка! – отец резко поднимается, отталкивает от себя ноутбук и пустую чашку. Раскрывает объятия, чтобы я в них сиганула.

А я стою как приклеенная к полу. В шоке рассматриваю его.

Если не считать того, что он мой отец, что я не видела его вживую шестнадцать лет, то это тот самый человек, который сломал нашу нормальную жизнь.

Бросил мою мать.

Разделил нас с сестрой.

Отнял у меня лучшую подругу.

Ненависть, спящая в подсознании. тут же подняла голову, как кобра поднимает свой капюшон, готовясь к прыжку.

Пока я мялась, брала себя в руки, отец успел меня рассмотреть:

– Детка, одета ты странно и загореть успела! Ты работала?

– Да, папуль, работала. Загар из солярия. – Взяв себя в руки, отправилась в объятия к мужчине.

Странные ощущения. Меня обнимает мужчина, но это не Петров. Всё по-другому.

Я защищена.

Я любима…

Как лезвием по самолюбию. Он любит не меня, а свою драгоценную безумно похожу на него Виту!

Выскальзываю из крепких объятий отца. Сажусь за стол.

–Ты сегодня не на своем месте! – смеется он.

– Да, – подтверждаю, – я сегодня на чужом месте. Хочется разнообразия, – улыбаюсь фальшиво в ответ.

На языке крутится лишь один вопрос. А точнее три:

–Как ты посмел разрушить нашу жизнь?

– Украсть у матери дочь?

– У меня – сестру?

Папа садится и смотрит на меня с обожанием. В его карих глазах проносятся блестящие искры.

– Витка, у меня созрел новый проект!

– Да-а! – тяну многозначительно, пытаясь разделаться с очередной креветкой.

Папа, заряженный идеей, долго рассказывает суть дела и глубоко обдуманный план.

А я смотрю на него, и злость во мне вспыхивает с новой силой. Думаю, об одном, да что с вами не так?

С вами богатыми и сильными мира сего?

Думаете о новых проектах, но не считаетесь с близкими людьми.

– Ну как? Получится? – интересуется папа.

– Уверена, – киваю в ответ.

В моей голове зреет коварный план.

Глава 41

Клим

Просыпаюсь посреди ночи. Выглядываю в окно.

Меня уже не штормит, но ехать домой посреди ночи, нарушать покой Полины не хочу. Лучше здесь отлежусь, а с утра сразу на службу. Перекушу в кафе, там неплохие завтраки готовит тетя Клава.

Шестое чувство в виде чуйки подсказывает, что Полинка вряд ли приготовит вкусный полезный завтрак, в ожидании меня такого расчудесного и любимого.

Хотя…

Всё как-то сумбурно получилось. Даже поговорить по-человечески не успели.

Секс и всё!

Едва коснулся ее кожи, поцеловал в губы, как потерял бдительность и ориентацию в реальном мире. Потащил девчонку в койку.

Будто я этого добивался! Совсем не этого! Просто так вышло. Вечно тороплюсь, времени не хватает на объяснения с людьми. Отсюда все недомолвки, недопонимания. Расставания…

Подхожу к брюкам, шарюсь в кармане, достаю скромную бархатную коробочку, открываю с придыханием.

Маленький бриллиант переливается всеми гранями моего желания…

Но я не решился сказать Поле: – Выходи за меня.

Почему?

Боялся отказа! Мы служим плечо к плечу два года, и она ни разу не выразила никаких бурных эмоций по отношению ко мне, а тут вдруг сразу переход к постели и скоропалительное замужество!

Просто прыг. Без предисловий. Без конфетно-букетного романа.

Секс и кольцо на палец.

Да еще эта дурная слава, прицепившаяся ко мне как банный лист. Прекрасно осведомлен, что говорят о моей личной жизни, статусе, характере за моей спиной. Будто я козел конченный, издевался над женой, выставил ее на улицу голую, босую.

Всё неправда!

Софа в отместку меня оболгала. Сама сбежала, даже не поговорив. А недавно вернулась стерва, и будто мне было мало испытаний, снова поиздевалась. Такие байки рассказала! Сказочница!

Якобы родила здорового сына, и из-за меня бросила ребенка на произвол судьбы.

Лживая!

Снова хотела меня в грязи вымарать.

Хотя… краем сердце я понимал, что сбежала-то Софа от меня не от хорошей жизни. Я служил 24/7, не ночевал дома, уезжал в командировки без предупреждения. Главным для меня всегда была служба!

Вот и сейчас передо мной встает непростой выбор.

Должен буду заложить Полину, при сдаче Ивана обратно в детский дом.

Или взять вину на себя?

Почему мы так долго скрывали ребенка от опеки? Ответить, что ребенок проходил свидетелем по делу.

За такое нарушение, нас всех уволят.

Сказать, что детдомовский просто жил у Полины всё это время без разрешения опеки?

М-да! Трындец всем! Похоже, пора адвоката нанимать для Андреевой.

Почему вовремя я сам не доложил куда следует?

Мне тоже прилетит.

Вот если мы возьмем Темного. Через него выйдем на главную банду, под которой ходило отрепье Северского, тогда Уваров встанет на нашу защиту!

Нас спасет только полное раскрытие дела! Безоговорочное раскрытие банды, похищающей Подкидышей.

За тревожными размышлениями, не заметил, как дошел до палаты ребенка.

На посту мирно посапывала медсестра. Не стал ее будить, вошел без разрешения.

К моему неприятному удивлению, мальчик не спал.

Я-то хотел взглянуть одним глазком, и сбежать. Присел на кровать, а Ванька смотрит на меня своими темными в ночи глазами, спрашивает дрожащим голосом:

– Вы кто?

– Майор Клим Красовский! Не бойся, – легонько хлопаю мальца по здоровому плечу.

– В чем я виноват? Я не сам сбежал из детского дома, меня похитили.

– Уже в курсе. Я тебя и не виню. Ты меня помнишь, в магазине ты пытался стыбзить плохо приколоченные сосиски из моей корзины, а я тебя не сдал?

– Спасибо, – шепчет Ваня.

– Вас плохо в детском доме кормят? – уточняю на всякий случай. Всё-таки если ребенок откуда-то бежит, значит, ему там плохо.

–Нет! Вы что, дяденька майор! Нас хорошо кормят и воспитатели у нас добрые.

– Зачем же ты воровал? – удивляюсь я. – Нестыковочка!

– Драйв!

– Чего?

– Игра у нас такая есть, Драйв называется. Когда проигрываешь, должен совершить какое-нибудь нарушение, чтобы показать, что ты не трус и не щегол.

– А-а! – тяну понимающе. – А ваши воспитатели в курсе?

– Нет! Вы же им не скажете? – малец нервно задергался на кровати. – Меня пацаны стукачом будут звать!

– Конечно, нет! – брякнул я, сжимая кулаки.

Самому не терпится собственноручно наказать всех воспитателей Ивана!

Но об этом я подумаю завтра, у меня своих проблем, полный дом и отдел.

На улице уже светает, и сейчас я могу нормально рассмотреть мальчишку.

Огромные серые глаза, наполненные болью. Прямой нос, тонкие сжатые губы, высокие скулы, крутой подбородок.

Отросшие темно-русые волосы, явно непослушные, очень жесткие и тяжелые как у меня.

Тонкая мальчишеская фигурка, спрятанная под одеялом, напоминает о том, что передо мной всего лишь беззащитный ребенок, а не допрашиваемый.

Но моя профессиональная деформация не дает мне заткнуться, оставить его в покое.

Я мог бы просто погладить Ваньку по голове, сказать пару добрых слов.

Вместо этого лезу к нему под кожу:

– Ваня, как зовут твою настоящую маму?

Ребенок от неожиданности замирает. Затем шепчет:

– Не знаю, я ее никогда не видел!

– Почему ты не в семье?

– Меня два раза брали… – Ваня замолкает, в комнате виснет гнетущая тишина.

Она висит непозволительно долго.

Затем ребенок выдавливает еле слышно: – а затем возвращали. Наверное, потому что я плохой.

Бракованный. Да?

Твою мать, он, что задал этот вопрос мне? Я должен что-то ответить?

– Ванечка, дети не бывают плохими, – резко выдыхаю я, – это некоторые взрослые – говно!

Тишина.

А затем мы как по команде, данной свыше, расхохотались.

– Какашки! – смеется Ванька, преодолевая душевную и физическую боль.

Едва мальчик затихает, как я решаюсь задать главный вопрос:

– Те дяди, которые похитили тебя, заставляли оставлять закладки?

– Не знаю, что это такое?

– Ты оставлял где-то маленькие пакетики?

– Да. А они меня за это кормили. Это плохо да?

– Очень плохо. Но не для тебя. Ты должен просто забыть. Договорились?

– Да! – бойко отвечает мальчишка и протягивает мне здоровую руку для рукопожатия.

Рука теплая, маленькая.

Жму, а внутри меня всё переворачивается. Ведь если бы Софа тогда не сбежала, родила пацана.

Ему бы сейчас тоже было одиннадцать.

Наши взгляды перекрещиваются на мгновение. Мысль шальной пулей вонзается в мозг, вдруг бывшая не наврала?

Тогда передо мной бы мог сидеть мой сын.

Один процент из ста.

Несбыточные надежды.

Стряхиваю с себя морок. Поднимаюсь.

– Ваня, я пойду. Чуть позже тебе привезут игрушки, планшет.

– Полина приедет?

Не могу же я сказать пацану, что намерен приложить все усилия для того, чтобы больше никогда не подпустить Андрееву к ребенку. Кажется, она к нему слишком привязалась и ведет себя непрофессионально.

– Я постараюсь, – цежу сквозь зубы, покидая палату.

Глава 42

Виталина

Выхожу из такси за квартал до Департамента, плетусь, цокая каблучками по мокрому асфальту, думаю, как выпутаться из паутины лжи и предательства.

Можно проявить слабость, слиться сейчас. Тогда Полине придется отбривать Красовского, объясняться по поводу сотни нарушенных регламентов, отчитываться перед опекой, почему сразу не отдала им Ваню. Брать Темного и его банду.

Где-то под ложечкой ноет, а сердце бьется медленно, будто пытается остановиться, чтобы не разбираться со всей этой чехардой.

С другой стороны, мне Виталине Игоревне страшно обидно. Именно сейчас остаться за бортом.

Я нашла Ванечку. Спасла его из лап банды.

Я вычислила перевалочное логово. Вышла на след Темного.

Закрываю зонт, заныриваю в теплое сухое здание. Пока топала, косой дождь намочил колготки насквозь. Ничего, сейчас куплю в киоске новые, переоденусь, выпью кофе, согреюсь.

Передо мной возникает Доминика Чайковская собственной персоной.

– Полиночка, почему Красовский сегодня такой счастливый?

– Вы закрыли дело? Можно поздравлять?

– Нет. Не знаю почему, – мямлю.

Грузимся в утробу лифта. Выхожу на своем этаже, топаю к кабинету, слышу за спиной громкое:

– Андреева, зайди!

Кидаю испуганный взгляд на мужчину не своей мечты. В моих мечтах мой любимый точно не служил в полиции, не ходил в ночные дозоры, не отлавливал банды.

Что-то сломалось. Реальность и виртуальный мир соединились неправильно. Мою любовь будто разрезало, изуродовало в изломе кривых зеркал.

Показываю на плащ и зонт:

– Только разденусь.

– Я сказал, сейчас зайди, – орет через весь коридор босс. Неудобно. Люди оборачиваются. Конечно, характер майора в Департаменте не в чести. Все знаю, что он самый привлекательный Дьявол из Преисподней. Но раскрываемость преступлений, связанных с детьми, у этого адского гада самая высокая.

Поэтому ему прощается ВСЁ! Уваров – его самый ярый защитник. В принципе благодаря Красаве он получил должность полковника, занял горячее местечко.

Вся трясусь от холода, вхожу в кабинет начальника. Скидываю у порога мокрый плащ, поправляю юбку с кителем, подхожу к трону. Сидит, злой как черт. С кем-то ругается по телефону.

Кидает трубку:

– Что случилось?

– Курица одна в больнице бдительность проявила. Узнала мальчика по сводкам потерянных детей, вызвала опеку!

Колени подкашиваются.

Вот они неприятности. Уже начались.

Падаю безвольной куклой на диван, стоящий в углу большого кабинета.

Клим резко встает, закрывает дверь, направляется ко мне. Падает в ноги, обнимает мои колени. Его стальные глаза округляются и светлеют:

– Малыш, ты вся мокрая! Заболеешь же!

Майор поднимает как марионетку, стягивает с меня мокрые колготки:

Пытаюсь сопротивляться:

– Не надо! У меня нет запасных. А киоск еще не открылся. Если люди увидят, что подумают?

– К черту людей! Главное здоровье.

Горячие мужские руки лежат на моих голых бедрах. Импульсы расходятся по телу.

Мы стоим, Клим прижимает меня к себе, шепчет успокаивающе:

– Я уже придумал легенду, с Ваней Баженовым согласовал, он будет нам вторить, если его спросят.

– Что Вы скажете?

– Расскажем правду, как ты его спасла от Темного. Он угрожал вернуться за мальчишкой, поэтому мы его спрятали!

– Дело не в этом, – признаюсь нехотя. – Я подала документы на опеку над Ванечкой!

Темный взгляд рассек мне лицо.

– Полина, тебе всего двадцать один! Зачем тебе чужой ребенок?– Теплые пальцы ласково бродят по скулам, останавливаются на губах.

Целую.

Готова расплакаться, рассказать душещипательную историю о том, как сама росла без мамы. Как всё детство ждала ее по праздникам. Гости собирались за столом, а я шла к дверям, садилась на ступеньки и как собачонка смотрела на дверь.

Вот сейчас она откроется. Войдет мама. Красивая, нарядная, любимая с огромной говорящей куклой.

Делаю вдох-выдох. Беру себя в руки.

– Полечка, – майор уже расстегнул ворот моей рубашки, его шаловливые пальчики ласкают ключицы. Прикосновения шелковые. – Пойми. Мальчик много натерпелся, ему лучше вернуться в детский дом, там опытные психологи, воспитатели, они восстановят его психу. А что можешь ты ему дать?

Тоже найму всех, кого надо! Стану сестрой ему! – кричу про себя. Вслух же выдаю тайну.

– Я уже встречалась с его настоящей матерью. Она на него никогда не заявит права. Он ей не нужен.

Клим отпрянул от меня.

– Ты нашла его мать?

– Она сама вышла на меня. Подкараулила. Говорит, что ребенок нагулянный от мужа. Муж отказался от подкидыша, она от него избавилась.

Клим резко посерел лицом:

– Зачем она нашла тебя? Шантажировала?

Я нервно сглотнула, прошептала:

– Нет. Просто так. Хотела посмотреть на меня вживую.

– Дуреха! – Клим снова вернулся ко мне, заграбастал меня в свои крепкие объятия, потащил на диван.

Внутренний телефон судорожно трезвонил, но майор не обращал внимания.

Горячие пальцы гладили бедра, теплые губы целовали шею, ключицы, грудь.

– Ты меня всю помнешь! – шипела я, пока сладкая истома поглощала мое тело.

– Дуреха, ты работаешь у меня. Эта мадам хочет от тебя услугу взамен. Может, она помощница Темного!

– Нет! – прошептала я, теряясь в реальности.

Юбка, задранная высоко на талию, не давала мне логически мыслить.

Подмывало признаться до конца. Клим, это твоя бывшая жена!

Но взглянув на любимого сильного мужчину, поняла, что правда его сломает. Он такой всесильный, всемогущий майор, а его обманула супружница, наставив ему рога.

Не скажу! Буду тщательно оберегать его такой правды.

Наше дыхание сбилось.

Смотрю в серо-зеленые глаза майора, глажу его по голове.

Где-то над головами разрывается телефон.

– Служебный роман? – смеюсь я.

– Типа того, – Клим отрывается от меня, поднимается, приводит себя в порядок.

Стараюсь дышать ровно. Опускаю юбку, застегиваю рубашку, китель. Чувствую на себе взгляд.

Клим замер в восхищении. Его лицо расплывается в улыбке:

– Андреева, ты меня поняла? Сиди на попе ровно. Никуда не лезь, ни с кем не разговаривай.

– Что по Темному?

– Не беспокойся, без тебя справимся.

Морщу носик, Клим собирается брать банду без меня?

Обидно, однако.

Натягиваю на себя немного подсохшие колготки. Ничего, на мне высохнут. Я сейчас горячая как батарея.

Телефон наконец-то затыкается, зато колотят в дверь.

Стремительно подхожу, открываю. Васюта.

–Майор, там представители опеки подъехали. Требуют срочного разговора.

Нервно вскидываю глаза на любимого начальника:

– Брысь Андреева.

Майор застегивает ворот рубашки. Улыбка сползает с его лица. Бросает снисходительно старшему лейтенанту:

– Зови. Я готов.

Глава 43

Клим

– Больше нет вопросов ко мне и к моим сотрудникам?

Грозные представители опеки – мужчина и женщина с озадаченными лицами нехотя поднимаются:

–Нет. Только бумаги подпишите.

Подписываю. Киваю головой, намекаю им скорейший на выход.

Женщина зачем-то уточняет:

– Как только Иван Баженов поправится, мы заберем его в детский дом.

–Не возражаю.

– Кстати. Кажется, мальчику повезло. Некая богатая женщина подала заявление на усыновление. Рассматривается.

– Вот и чудно, – отвечаю безразлично, а в душе радуюсь за Ваньку. Найдет пацан маму с папой. Закончатся его беды.

Едва неприятные собеседники исчезают за дверью, как влетает Васюта:

– Майор, Темный в доме! Берём?

– Зачем спрашиваешь? – Поднимаюсь, убираю телефон в карман. – Поехали на задержание. Может, с поличным возьмем.

Нервно вздрагиваю, холод лижет лопатки. Поличное в деле Темного – это дети – подкидыши.

– Может, спецназ дождемся?

– Там их встретим. Надо брать Темного.

– Андрееву возьмем? Всё-таки она вычислила дом.

– Нет, – буркнул с ярой готовностью, – пусть схоронится в офисе. – Не надо ей высовывать нос из кабинета. – Не стал уточнять вслух, что слишком много косячит эта Андреева в последнее время. Подстава за подставой. Всё зло исходит от нее. Понимаю, что ненарочно, но отмазывать ее тем фактом, что она же девочка, не в моем характере. Для меня сотрудники не имеют пола. Пришел служить? Будь добр включать мозг 24/7. Защищать Родину, значит, защищать людей!

Васюта кинул на меня изумленный взгляд. Ну да, не похоже это на майора Красаву, для которого жизни сотрудников менее важны, чем жизни простых беззащитных граждан, которых он защищает.

На выходе из Департамента, окликает женский голос:

– Красовский, на минуточку!

С удивлением смотрю на ухоженную бывшую.

– Софа? Твою мать! Я занят! – рычу на нее, будто она виновата в нехватке времени и горячем моменте.

–Всего на секундочку! – настырно тянет за рукав куртки в сторону.

–Васюта, вы езжайте. Я за Вами! – отдаю приказ, следую за бывшей.

– Софа, другого времени не могла найти? – шиплю на экс жену, окидывая ее злым взглядом.

– Разве твой сын для тебя не важнее, чем сраная работа?

– Мля! Опять начинаешь! – делаю резкий разворот.

– Ваня Баженов! – кидает мне в спину. – Разве ты не понял сразу, что он твой сын?

Медленно разворачиваюсь. Мое лицо пылает от гнева:

– Это жестоко даже для тебя!

– Ты не заметил, как вы схожи? Ну да! Ты же всегда был самовлюбленным му…, думающим лишь о своей шкуре. Куда там, заметить чужого ребенка как две капли похожего на тебя!

– Придушу, – резко дергаюсь к Софе, хватаю ее за грудки, дергаю на себя.

– Чего ты хочешь? Я же сказал, что не буду с тобой!

– Ну и не надо! Я лишь хочу открыть тебе глаза на твою драгоценную Полину.

– Не трогай ее, – шиплю в красивые, когда-то родные губы.

– Она рассказала о том, что мы встречались?

Нервно дергаюсь, вру, чтобы не потерять лицо:

– Да!

– Я же ей открыла правду, что Ванечка твой сын.

– Что она ответила?

– Ах, ты не в курсе? Деньги предлагала, чтобы я скрыла от тебя отцовство. Она же его решила усыновить. Украсть у тебя! Наверное, придумала как удержать тебя – твоим же ребенком! Кто не знает Красаву? Майор ведь ни с одной женщиной ужиться не может, а ради сына будет жить. Женится…

– Заткнись, лживая! – шиплю. И понимаю, что на нас смотрят все вокруг. Плюс, камеры.

Здорово Софа всё просчитала – подставила. Снова я в глазах всех жестокая су..

– Иди к черту, Софа! – спокойно отвечаю, отрываясь от бывшей.

В конце концов, какого ляда, я должен ей верить! Она не заслуживает. Спрошу у Польки.

Но это после…

Сначала Темный.

Затем ДНК.

Вылетаю на улицу, падаю в автомобиль. Ставлю мигалку на крышу, трогаюсь с места.

На светофоре со всей силы бью по рулю ладонью.

Больно. Острая боль пронзает сердце.

Неужели правда?

Мой сын?

Полина предала?

Хочу верить в первое. Но не могу. Боюсь жестоко разочароваться.

Не хочу верить во второе. Боюсь, сломать то хрупкое чувство, которое только успело родиться.

Тяжело вздыхаю. Врубаю мигалку. Несусь вперед, лавирую между машинами.

Скорость идет на пользу.

Мозг прочищается.

Останавливаюсь на соседней улице. С тяжелым сердцем выгружаюсь из тачки. Бегу к дому. В голове по-прежнему стучит:

Иван твой сын. Твой…Сын…Полина…обманула…украла ребенка…

На встречу бежит мужик.

Огромная туша. Шрам, рассекающий лицо.

Темный!

Твою мать, где спецназ? Оперы?

Рука взметнулась к кобуре.

Слишком поздно. Темный стреляет.

Су.. своим признанием Софа выбила меня из колеи настолько, что я забыл надеть жилет.

Боль застревает где-то рядом с сердцем. Делаю еще два шага. Падаю.

Пытаюсь встать.

Не могу. Нога тоже пробита в области бедра.

Смотрю вслед Тёмному, бегущему в ловушку подоспевшего спецназа.

Ребята в чёрном принимают беглеца.

А ко мне бегут мои оперы.

– Васюта, – шепчу из последних сил. – Возьми мои материалы, и Вани Баженова. Отправь на экспертизу ДНК. Только чтобы ни одна душа не знала. Усек? Особенно, Андреева!

– Будет сделано! – докладывает перепуганный насмерть старлей.

Хочется спать. С удивлением наблюдаю как гранатовая кровь стекает по рубашке.

Чувствую ее кожей – она теплая…

И ее очень много…

Где-то рядом орут:

– Сердце задето…

– Бедренная артерия…

Уже не слышу ответов. Мои глаза закрываются.

Последнее, что вижу перед тем как провалиться в чернильную бездну – серые глаза сына.

Если Ваня мой сын…

… тогда я не имею права умереть сегодня!

Глава 44

Виталина

– Прекрати! – делает замечание Доминика.

– Что? – удивляюсь я, и снова стучу чайной ложкой по пустой чашке.

Холеная рука ложится на мою дрожащую руку.

– Для Красовского участие в задержании матерых преступников, как для нас выбрать лак в интернет-магазине.

Кусаю нижнюю губу, пытаюсь усилием воли унять дрожь в коленях.

Не очень-то получается. Окидываю присутствующих пустым взглядом.

Показалось? Или обедающие сотрудники о чем-то шепчутся, поглядывая на нас.

Может, уже сплетня гуляет, что мы с майором того…

Жаль вычеркивать Чайковскую из списка приобретенных подруг. Она мне нравится – честная, сильная, не юлит.

Её телефон вибрирует.

Домна кидает синий взгляд на экран, читает смс.

Мгновение и выражение лица меняется.

– Не может быть, – шепчет едва слышно.

– Что случилось? – поднимаюсь из-за стола вслед за старшей подругой. Она бежит на выход, я за ней.

– Красава жив? – спрашивает у меня один из оперативников.

Что значит «жив»?

– Майор ранен, – шепчет Домна, бегущая к лифту.

– Ранен? – слово застывает на вмиг пересохших губах.

– Встречаемся в холле через пять минут.

– Идет!

Разбегаемся по кабинетам за вещами. Ровно через семь минут запрыгиваем в служебный автомобиль.

Губы Доминики трясутся, поэтому не решаюсь спросить, в каком состоянии Красовский.

Набираю Васюту:

– Красовский. Что с ним? – кричу в трубку.

– Андреева, майор дал тебе четкие указания – затихнуть и сидеть в кабинете. Вот и сиди. Без тебя справимся.

Трубка отключается.

Так грубо? С чего бы?

Руки замерзли, а зубы цокают. Только сейчас замечаю, что не застегнула плащ, китель плохо греет в такую ненастную погоду. Уже октябрь.

Синий взгляд пронзает насквозь:

– Полина, Вы с Климом встречаетесь. Это правда?

Цепенею от ужаса. Набираюсь духу, чтобы врать напропалую, но блондинка опережает, берет мою руку в свою:

– Андреева, если мы подруги, тогда не лги. Правду говорят сплетники?

Киваю.

Сквозь слезы Домна уточняет:

– Насколько серьезно?

Жму плечами. В себе-то я уверена, а вот, зная характер Клима и его бэкграунд, – в нем не на все сто.

– Я его люблю, – это всё что могу сказать сейчас.

Домне и этого достаточно. Разочарованно отворачивается к окну.

Автомобиль подъезжает к первой градской, выскакиваем, несемся вперед к крыльцу.

На посту нас останавливают, суем корочки под нос медсестре.

– Его оперируют, – сестричка роняет взгляд на часы, подмечает, – операция только началась. Вон там присаживайтесь на диванчике.

Следуем ее совету. Садимся. Время тянется неумолимо долго.

В голове одни воспоминания.

***

В первый раз встречаемся на Патриарших. Меня трогают за плечо:

– Полина, вот ты где.

Поворачиваюсь, недоуменно смотрю в зеленовато-серые глаза. Умные, по-б…. красивые, хитрые.

Клим осматривает внимательно с головы до ног. Останавливается на ботильонах, которые я так и не успела сменить на кроссовки.

Мне всего двадцать один. Но благодаря папе я вхожа во многие круги, и неудавшихся женихов в моей жизни было уже штуки три. Ровно на один вечер.

Они интересовались лишь моим состоянием и без умолку хвастались собою и своими достижениями.

Все ухоженные, подтянутые. Для чего? Чтобы выгоднее себя презентовать, продать таким богатым дурочкам как я.

Не выгорело. Слишком сильно они раздражали.

Сейчас стою перед мужчиной не моего круга и понимаю, что вот он тот самый человек, которого я так долго ждала.

Мой мужчина.

Восемь утра. Суббота. А он волнуется за чужих детей –подкидышей. Чем быстрее Клим и его опера отловят банду торговцев, тем спокойнее будут спать сотни спасенных, невовлеченных в опасные бизнесы детей.

Высокий, широкоплечий, в меру прокаченный. Лицо умное, вылепленное как у древнегреческой статуи, только нос поаккуратнее.

Глаза завораживают, и заглядывают внутрь моей души.

Лишь один минус у Красавы – его работа! Она накладывает отпечаток на жизненный уклад, на характер.

– Полина, уснула что ли? Побежали! – Клим резко срывается с места, бросается в погоню. Еле успеваю за ним. Цокот каблуков разливается по пустынной улице.

– Стоп. Упустили, – рычит майор, поворачивается ко мне всем корпусом, впивается в руку.

– Из-за тебя упустили. Вырядилась!

Сквозь незримую вату в ушах, слышу, как хирург отчитывается перед нами:

– Пуля прошла рядом с сердцем. Везучий Ваш майор. Вторая пуля задела важную артерию, но так как скорая подоспела вовремя, потеря крови была небольшой. Сейчас состояние тяжелое удовлетворительное.

Не понимаю последних слов, уточняю:

– Майор будет жить?

– Будет жить, бегать. Не сразу. Месяц посидит в кабинете, бумажки поперекладывает.

– Спасибо, доктор.

– Сутки майор пробудет под наблюдением в реанимации. Завтра сможете навестить.

Домна толкает меня в плечо:

– Поехали на службу. Завтра вернемся.

– Можно остаться здесь?

– Нет! – тащит меня как ребенка на выход.

Сутки проходят как в сомнамбулическом сне. Не понимаю, что делаю, что говорю.

Вроде я есть. Вроде меня нет.

Каждую минуту проверяю мобильный, вдруг Клим напишет эсэмэс.

Ничего.

После обеда, так и не дождавшись Доминику, еду на такси в больницу.

Выясняю, куда его перевели, топаю в отделение.

Перед палатой Клима расчесываю рукой спутавшиеся за сутки волосы, облизываю губы. Нельзя же предстать перед майором в непотребном виде.

Протягиваю руку, чтобы открыть дверь, и от неожиданности вздрагиваю, когда полноватая женская рука ложится поверх моей.

– Стоп! Кто такая? Куда!

Нервно сглатываю, смотрю на врача, представляюсь:

– Полина Андреева, младший лейтенант.

– Полина Андреева, часы приема указаны на табличке в холле, а сейчас к майору пропуск открыт только для близких. Если Вас интересует его состояние, то оно среднее удовлетворительное.

– Так я… – думаю, как представиться, – я близкая.

Врач улыбается:

– У майора сейчас жена, а ты позже приходи. В часы приема, – тихим сапом отодвигает меня от дверей.

– Какая жена? – визжу я.

– Красовская Софья Ильинична, – резко отвечает врач.

– Она ему никто. Я его девушка! – срываюсь на крик.

– Майору нельзя волноваться! Вы здесь скандал решили закатить? – угрожающе шипит.

Вижу по гневным взглядам врача и двух церберов – медсестер, что они готовы вытолкать меня взашей.

Если бы не моя форма полицейской ищейки, они бы точно воспользовались правом спустить с лестницы… недалекую любовницу героя – майора, защищающего их покой, детей.

Слезы застилают глаза. Сажусь на лестнице между этажами, не могу идти дальше. Ничего не вижу.

– Что случилось? – теплая рука гладит по голове. – Поля, майор умер?

Мотаю головой. Вытираю глаза тыльной стороной ладони, чтобы рассмотреть говорящую.

Доминика.

– У не-го же-на Со-фа-а. Меня прогнали, – шепчу сипло, стараясь не рыдать.

– Вот как?! Пойдем! – крепкие руки поднимаю меня, тащат вниз, заботливо усаживают в машину.

Глава 45

Виталина

Мобильный разрывается уже минут тридцать, а я по-прежнему сижу в пижаме с сердечками в уютном итальянском кресле в шикарной двухуровневой квартире Доминики.

Молодая женщина приносит мне вторую чашку кофе, садится рядом:

– Ответишь на звонок.

– Не-а.

Сама берет мою трубку, отвечает:

– Доминика Чайковская, коллега Андреевой Полины.

– Где Ви… Полина? С ней всё нормально? – до меня доносится взволнованный голос сестры.

– Она в полном порядке, но не может подойти к телефону.

– Скажите ей, что это очень срочно по поводу нового папиного проекта.

У Домны округляются глаза, и синева в них становится как чернила у ручки.

– У Полины нет отца.

– Блин. Это по поводу проекта моего отца, – пищит Полинка, пытаясь изменить голос.

– Перезвоните! – Домна нажимает отбой.

Я благодарно киваю. Пусть сестра делает что хочет, в конце концов всё исправимо, кроме того, что произошло со мной.

Кусаю губы, смотрю на новую подругу. Она уже в кителе, в юбке, при марафете.

Присаживается на краешек софы, напротив меня, улыбается краешками губ.

– Знаешь, Полина, как бы сейчас тебе не было больно, через время ты поймешь, что это к лучшему. Майор – он лучший человек из тех, что я знаю. Защитник чужих интересов. Но вот для хрупкой нежной женщины, это не лучший выбор. Вечные отлучки, недосказанности, опасности.

Сегодня жив, здоров. А что завтра?

Домна опускает глаза в пол, затем встает, уходит в комнату. Возвращается с фотографией в траурной рамке. Протягивает мне.

Недоуменно смотрю на молодого мужчину в полицейской форме.

Мой любимый муж – Чайковский Валерий, погиб при исполнении.

Он не воевал. Не гонялся за отъявленными бандюгами. Не перекрывал наркодельцам кислород. Не отнимал живой товар у торгашей. Никогда не рисковал как твой майор.

Но он умер, оставив меня сиротой.

Я навещаю его могилку каждую субботу. Если хочешь, можем завтра махнуть к нему! – слабая улыбка озарила лицо женщины. – Я Вас познакомлю, расскажу о нем.

Из синих глаз вытекла слезинка.

Не думала, что сильная Доминика умеет плакать. Мою депрессивную меланхолию тут же смыло, я поднялась с кресла, подошла к ней, села рядом, обняла за плечи.

– Знаешь, я не падкая на мужиков. Просто майор очень напоминает Валерку.

– Если бы ты заранее знала, что он оставит тебя… ты бы вышла за него?

– Конечно!

– Вот видишь…

– Вижу. Но у тебя ситуация другая. Софа его бывшая, она очень настырная, просто так Вас не оставит.

– Я буду бороться.

– Боец, – улыбнулась Домна, поднимаясь на ноги, – ты здесь останешься или на работу со мной?

– Я в больницу. Вдруг удастся прошмыгнуть. Не вечно же Софа будет изображать страдающую у кровати женушку.

Набираю Васюту:

– Василевский, возьму на сегодня отгул. Очень надо. Сообщишь в кадры?

– Хорошо, – недовольно соглашается.

Еду в больницу. Обдумываю сложную ситуацию – Софа появилась из ниоткуда, заняла мое место. Если бы майор был со мной, он бы помог мне. А так непонятно как поступить лучше.

Уже в больнице не решаюсь сразу навестить Клима, начинаю с Ванечки.

Вхожу беспрепятственно в палату. Замираю, подперев косяк.

– Не может быть!

Софа, сидящая на стуле рядом с Ванькой, поворачивает ко мне невыспавшееся лицо.

– Полина? – удивляется так, будто я здесь лишний элемент, упавший с неба.

Верчу головой, перевожу ошарашенный взгляд с счастливого Ванечки на женщину.

– Полина, – верещит Ванька, и его серые глаза блестят от слез. – Это моя настоящая мама! Представляешь, она меня нашла. Десять лет искала. И нашла.

– Разве она тебя потеряла? – глупо спрашиваю я, сползая по стенке на пол.

– Да. Мама оставила коляску со мной маленьким около магазина, и меня украли.

Слезы застилают глаза.

Я в реальном проигрыше.

Кукушка обошла меня по всем фронтам.

Слезы градом заливают лицо, вытираю их тыльной стороной ладони.

Поднимаюсь. Заставляю себя взглянуть на Ваньку. Я впервые вижу его по-настоящему счастливое лицо. Не стоит портить момент.

– Ванечка, я очень-очень рада за тебя, – ласково глажу по свисающему краю одеяла. – Мне пора.

– Ты придешь?

– Конечно! – заученно отвечаю. Но в душе уже знаю, что мы больше никогда не встретимся.

Выхожу за дверь. Сил нет идти, ноги подкашиваются. Падаю в кресло, роняю голову на колени.

– Я попрошу тебя никогда… Слышишь, никогда не приближаться к моему сыну.

Возле меня вырастает ненавистный силуэт Софы.

– Ты лишена прав! –шиплю бессильно. – Сама собственноручно сдала малыша в детский дом!

– Это было давно! Сейчас я другая. Не тебе меня судить. По поводу прав – я уже подала документы на восстановление меня в статусе матери.

– Ваня уже взрослый мальчик, скажи ему правду, как бросила его как ненужную куклу.

– Иди скажи! Отними у него радость. Пусть тебя ненавидит лютой ненавистью. А то что ни слово, то у него Полина. Полина то, Полина это…

– Стерва! Пошла ты. – С трудом поднимаюсь, шатаюсь как пьяная. Тычу пальцем в красивое холеное лицо:

– Если обидишь Ваньку, я тебя…

Надменная улыбка пересекает лицо чужой женщины. Женщины, отнявшей мою надежду.

Бреду по этажам, ищу туалет.

Ополаскиваю лицо ледяной водой, становится чуть легче. Но спазмы по-прежнему сотрясают тело.

Дрожащими неуверенными руками открываю дверь в палату Клима. Осторожно вхожу, стараюсь не шуметь.

Нерешительно замираю у кровати.

Хочу броситься к Климу, обнять его, расцеловать, но трубки, бинты и его бледное лицо останавливают.

Не знаю, как долго простояла, разглядывая мелкие морщины вокруг любимых глаз, пока мой взгляд бродил по чужому лицу, ставшему мне родным всего за две недели.

И тут я подскакиваю, когда майор, не открывая глаз, обращается ко мне:

– Ромашка, кокос, дорогой парфюм… Полина…Прошу тебя уйди.

– Уйти? – переспрашиваю, думаю, что ослышалась.

– Уйди!

– Климушка, ты устал? Хорошо, я позже зайду.

Не хочу понимать, что он говорит мне.

– Совсем уйди из моей жизни. Ты меня предала. – Клим протягивает руку, нажимает на кнопку.

В комнату тут же вбегает медсестра-цербер.

– Я устал от посетителей, – цедит майор.

– Пожалуйста, покиньте палату! – меня грубо выталкивают.

– Это просто плохой сон, – бормочу себе под нос, направляясь на выход. – Плохой сон, носящий имя Софа.

До меня только сейчас доходит, что она отняла у меня всё! Всех, кого я любила.

Но мы даже не поговорили, Клим не дал мне рассказать, как всё было на самом деле. Софа похоже оболгала меня…

Но ведь он ей поверил?

Глава 46

Виталина

Неделя проходит как во сне. Я по-прежнему на Полинкином месте, только не понимаю уже зачем?

Хотела обменяться с сестрой, но она настояла на неделе запланированного обмена.

Зачем ей?

Может, хочет побыть с отцом?

Или желает вкусить новой жизни, не связанной с формой и погонями? Похоже, ей пришлось по вкусу теплое местечко! Желает командовать людьми, заниматься проектами.

Я обожаю свою настоящую работу. Когда видишь эффективный результат своей деятельности – довольные лица хорошо оплачиваемых сотрудников, уютные комфортные офисы, то сердце радуется. Безумно хочу вернуться на свое место. Соскучилась! Думаю, работа бы меня сейчас сильно выручила.

Хочу забыться, не думать о том, что произошло.

Но, увы, и ах!

Сижу за рабочим Полинкиным столом, перебираю бумажки, раскладываю протоколы допросов по папкам. Вместо секретаря, которого внезапно отпустили в отпуск! Надо же Полинку не отпустили, а секретарю подмахнули заявление.

Звонок мобильного вырывает из грустной действительности. Незнакомый номер. Отвечаю:

– Слушаю.

– Виталина Игоревна?

– Да, – воровато оглядываюсь, рыщу озабоченным взглядом по напряженным лицам оперативников. Как на зло все в сборе! Сидят, притаились в ожидании. Темного раскручивают. Он скоро расколется. Тогда сможем повязать главаря, накрыть все явочные квартиры, перевалочные пункты, где содержат ворованных детей. Наших подкидышей.

– Вас беспокоят из опеки.

Сердце бешено колотится. Неужели так быстро приняли решение?

– Вам отказано, – резкий отказ обрушивает на меня весь мир.

– Почему? – шепчу я.

– У Ивана Баженова нашлись настоящие родители.

– Но его мать лишена родительских прав! – кричу я, перестав соображать, где нахожусь.

– При чем здесь мать? У Вани нашелся родной отец!

Нажимаю отбой. Бросаю пустой взгляд на комнату. Медленно выползаю из кабинета, в котором резко стало нечем дышать.

По стеночке пробираюсь к женскому туалету. Подхожу к зеркалу, изучаю себя. На мне чужая одежда. У меня чужое лицо – темные круги от бессонницы пролегли под глазами. Карие глаза потухшие, больше не светятся. Шоколадные волосы, собранные в тугой низкий хвост, не блестят.

Трясущимися руками открываю до упора вентиль с холодной водой, умываю лицо, пытаясь привести себя в чувства.

Значит, Софа знала от кого ребенок! Поставила его в известность.

Правильно рассудила, она – мать-кукушка, сдавшая пацана в дом малютки. Замучается судиться с государством, доказывая, что за десять лет всё осознала, поумнела.

А неведающий о ребенке отец, которого обманули, украв у него малыша, – это беспроигрышный вариант! Ему тут же отдадут ребенка.

Больше нет сил плакать.

В конце концов, ребенок по праву крови принадлежит им.

В дверь барабанят:

– Андреева, срочно выходи!

Бегу к дверям. Вылетаю пулей наружу. Лицо Василевского сосредоточено на моем понуром.

– На выезд!

Бегу в комнату, одеваюсь. Едем на конспиративную квартиру, где переодеваемся в гражданку.

Меня рядят в чужие поношенные дешевые шмотки .

Заставляют надеть мощный бронежилет под огромный худи.

Непривычно! Тяжелый. Блин.

Василевский, Петров, Жигалов наряжаются в слесарей. Светло-серые комбинезоны с надписью: УК ЖК №2

Подмечаю, что парни на бандюг похожи больше, чем на слесарей.

А Жигалов со своим модным хвостиком больше канает на переодетого жигало из женских романов.

– Что это? – тычу в оранжевую надпись на груди Петрова.

– Управляющая компания, Жилой комплекс №2, – отвечает Иван, и смотрит на меня так выразительно. Меня аж током прошибает.

– Темный раскололся. Едем брать Резвого у него дома, – уточняет Васюта, клацая зубами. Предвкушает охоту как дикий зверь.

Всё-таки у оперов, как и у майора есть звериный ген. Видно, что работа доставляет им дикое наслаждение.

– А-а, – нервно сглатываю. Никогда не была на задержании и не собиралась.

Боюсь немного, дрожу.

Заметила, что только присутствие майора придавало мне уверенности. Привносило в мою жизнь куража.

С его уходом из моей жизни мой мир стал иным. Не хочу больше рисковать ничем. Слишком хрупка жизнь. За мгновение можно потерять всё.

Подъезжаем к элитному жилому комплексу, нас пропускают согласно документам, подтверждающим, что мы работники управляющей компании. Парни подсуетились, оформив внешнее прикрытие.

Забираемся на лифте на предпоследний этаж, звоним в дверь.

– Кто? – рычат из-за бронированной двери.

– Это Ваша соседка. Вы меня заливаете, -звонко верещу фальцетом.

– Я вас не знаю.

– Я живу на два этажа ниже.

– Чо Вы ко мне приперлись? – в глазке мелькает глаз.

Мы втроем маячим перед глазком.

– На нижних этажах уже проверили. Сухо. Значит, течь от вас!

– Сейчас в УК позвоню, уточню.

Ждем минут десять. Наконец дверь распахивается. На пороге мужчина. На вид лет сорок, невысокий, жилистый. С виду обыкновенный такой. Похож на человека. Не скажешь, что зверь…

Проходим в квартиру, плотно прикрывая за собой дверь.

Василевский делает вид, заходит в ванную.

– Нам бы пройти, – Петров рвется на кухню.

– Не стоит, – мужчина в темных джинсах, с голым торсом, преграждает Ивану дорогу. – Вас интересует стояк? Он проходит в туалете. Там, за шкафчиком.

Ванька нарывается, сдвигает жилистого широкими плечами, подпирает к стене.

Жигалов прорывается на кухню, распахивает дверь. На маленьком диване сидят два напуганных ребенка- двойняшки, лет по восемь.

– Какого ляда? – орет Резвый, с перекошенным лицом кидается с кулаками на Петрова.

Темный взгляд Ивана разрезает лицо бандюги пополам:

– Дети-то не твои! – рычит грозно. – У нас на них сводка была. Пропали четыре года назад из села под Краснодаром.

– Мои! Загрызу твари ментовские!

Я нервно оборачиваюсь на тихий шорох. Со стороны спальни на меня надвигается женский силуэт с пистолетом в руке.

Страх сковал мои руки, не могу снять пистолет с предохранителя.

Жигалов делает резкий выпад, и падает на женщину. Но прежде она успевает выстрелить.

Запах пороха въедается в ноздри…

Так больно! Будто ребра раскрошились.

Сползаю по стенке на пол.

Карие глаза Петрова наполняются ужасом и тревогой.

– Полина! Полиночка! – кричит, бросаясь ко мне. Расстегивает мой броник, рубашку. Осматривает внимательно тело.

Целует мое лицо. Его губы горячие и такие нежные.

– Иван, – шепчу еле слышно, – не надо.

Мужчина будто не слышит. Продолжает целовать, причитая:

– Господи, ты жива!

В квартире становится многолюдно. Спецназ выводит плененного Резвого с женой. Уносят детей.

А наша опер группа замерла. Я сижу ровно на опке, понимая, что попала в глухой переплет. Петров поет мне серенады, а Василевский и Жигалов застыли в шоке.

Ваня в запале пытается поцеловать в губы. Резко сворачиваю голову влево, кричу:

–Петров, я не Полина. Я – Виталина – ее близняшка!

Гудящая тишина виснет в холле.

Три пары удивленных глаз пригвождают меня к стенке. Даже не вижу, просто чувствую. Знаю…

Ваня поворачивает мое лицо к себе, наклоняется к моим волосам. Вдыхает.

– Кокос и ромашка… – цедит он гневно.

– Что? – спрашиваю удивленно.

– Полинкины волосы пахнут апельсином!

– Я же говорила, что я не она!

Василевский отодвигает от меня ошарашенного Петрова, помогает подняться. Смотрит ядовито:

– Ну, Виталина, кажется, ваши дела плохи. Придется с Вами разбираться, каким образом Вы оказались здесь. Если подмена подтвердится, то вас обеих ждет расследование. А может и того хуже…Майору решать!

Васюта поворачивается ко мне обиженной спиной, выходит из квартиры.

Плетусь за ним, придерживая ребра рукой.

Безумно больно.

А главное, страшно. Что ждет впереди.

Ведь сейчас я подставила нас обеих.

Глава 47

Полина

Возвращаюсь с Виталинкиной работы рано. Там я уже успела подложить маленькую свинку – подписала проект для ремонта нового офиса. Пусть папочка получит сиреневые стены и фиолетовые столы. А то у него Виталина – золотце, а я – никто, девочка-гордячка из трущоб, не желающая жить за его счет.

Поймет, что его Виточка – не небожитель, золотая девочка, а простой человек, способный на ошибки.

Как и мы смертные!

Осталось завершить кровную месть еще одним благовидным поступком – разлучить его с любовницей. Тогда я смогу спокойно вернуться на службу, вернуть себе свою жизнь.

Виски встречает недружелюбно, скалится.

– Иди к черту! Еще ты будешь мне угрожать, – тычу пальцем паршивому шерстяному засранцу, повелеваю убираться подальше.

Карие недружелюбные глаза смотрят на меня почти с ненавистью. Не думает же он, что я сожрала его драгоценную Виталину! О чем я? Собаки вообще не думают в таком русле.

Из дверей кухни появляется помощница Виты. На ней узкая юбка, светлая блузка. Светлые волосы собраны в вечно приклеенную к макушке темную кубышку. Как всегда, улыбчива и добра.

Даже ко мне. (Уверена, что она меня остерегается, но виду не показывает никогда. Всегда со мной на чеку).

– Аврора, не против сопровождать меня сегодня в торговый центр? Надо купить новые джинсы. Может, и ты себе чего-нибудь присмотришь!

Разглядываю женщину. На вид ей лет сорок с небольшим хвостиком. Ухоженная вся такая. А глаза светятся. Понимаю, значит, Игорь Андреевич дома, и она только от него.

До сих пор под его чарами.

– Хорошо, – Аврора стремительно уходит в гардеробную. Возвращается. На ней синее приталенное пальто, на ногах низкие сапожки.

Пока едем, я демонстративно молчу, уставившись в полутонированное стекло. Мимо пробегают вереницы дорог, проносятся спешащие люди, разноцветные дома.

Не хочу открывать рот раньше времени. Пусть помучается, поймет, зачем я ее с собой взяла.

Не дружить же!

В торговом центре брожу по всем бутикам. Надо – не надо, заглядываю в каждый.

Кидаю быстрый взгляд на измученную женщину. Кажется, она не привыкла к длительным походам по магазинам. Значит, я на верном пути.

Замучаю часа за четыре, затем приступлю к выпытыванию тайны.

Кружу по всем этажам ровно четыре часа. Скупаю всё подряд, сую пакеты в руки Авроре.

Чтобы ей тяжелее было.

Смотрю на часы, поворачиваю к помощнице улыбающееся лицо.

– Здесь есть небольшой ресторанчик. Заглянем.

В знакомом заведении, где пахнет кофе и выпечкой, выбираю столик с кабинкой. Плюхаюсь на диван, Аврора раскидывает покупки на своем кожаном диване.

Сама пристраивается на краешке.

Лукаво наблюдаю за Авророй. Ест как леди, ведет себя как покорная домработница.

Но что-то с ней не то! За ее фасадом притаилась тайна.

Надкусываю лимонный пай и как бы невзначай интересуюсь:

– Ты спишь с моим отцом? У Вас роман?

Аврора заходится в кашле. Поперхнулась. Как спать с чужими мужиками, так, пожалуйста, а как отвечать, так у нас отмазка – не можем говорить.

Жду. Она же когда-нибудь прокашляется. Интересуюсь:

– Помочь? – с удовольствием постучала бы по ее наглой спине.

Минут через пять приходит в себя, отвечает:

– Нет, что ты! Между нами ничего нет!

– Врешь! – цежу сквозь зубы.

Чувствую опкой, что блондинка лжет, но в чем не пойму. Уличить не могу. Зараза! Я же не взяла ее с поличным!

–Ты его любишь! Я не дура! Видно за километры, как ты перед ним стелешься. Игорь то…Игорь это…

Грудь женщины тяжело вздымается. А серый взгляд становится стальным, как и голос:

– Я люблю Игоря! Но между нами ничего нет. Игорь Андреевич благородной души человек. Он… Он…

– Что он?

– Он – отец моего ребенка.

С грохотом ставлю чашку на блюдце. Капли горячего чая обжигают руку, но я не обращаю внимания.

– Он кто? Отец твоего ребенка?

– Да, – уголки губ Авроры расползаются в виноватой улыбке.

– Где Ваш сын? – я дико удивлена, едва сдерживаюсь, чтобы не вопить возбужденно.

– Не наш, а мой, – подмечает женщина. – Данечка, ему десять, он живет с бабушкой в Перми. Игорь…Андреевич не знает о ребенке.

– Папа не знает, что у него есть сын? Не знает? Серьезно? – начинаю кричать фальцетом. Ладонью прикрываю рот, вскакиваю. Ношусь вокруг стола.

Затем падаю на диван и начинаю громко-громко ржать.

Женщина изумленно пялится на меня серыми глазами.

– Я… не понимаю, что смешного?

– Ты пойми, Аврора! Папа не простил маму за то, что она родила ему дочерей вместо долгожданного сына. Мама не могла иметь больше детей, поэтому они развелись. А потом у него родился сын, а он даже не узнал о нем!! Судьба справедлива? Не находишь?

Аврора нервно дернулась, соскочила с места.

В ее глазах застыли слезы:

– Полина, это очень жестоко! Игорь – он любит тебя! Просто они так договорились с твоей мамой. Это их глупый контракт. Тогда они были молодыми гордецами.

Я подлетела к женщине, схватила ее за плечи:

– Если я – злая, а ты – добрая. Тогда почему не расскажешь о сыне?

– Ты не понимаешь! – Аврора уже не сдерживала потоки слез. – Тогда десять лет назад всё произошло случайно. Он ведь не любил меня. Я не хотела, чтобы он жил со мной из-за сына. Игорь никого никогда не любил кроме жены! Все эти годы он вспоминал лишь ее – Мария то…Мария это… Пойми, очень больно слышать от любимого мужчины о чужой другой женщине.

– Бред! Ты послушай себя! – Прошло шестнадцать лет как они расстались. Их ничего не связывает, кроме пустых воспоминаний. Даже нас они разделили поровну, чтобы не встречаться. Любящие люди так не поступают!

Уставшие от истерик мы рухнули обратно на диваны.

Замерли. Оцепенели.

Слишком много правды за один вечер.

Не на такие тайны я рассчитывала, когда затаскивала Аврору в кафе.

Дышать совсем нечем, я расстегнула куртку.

И тут зазвонил мобильный.

– Вита? Не реви. Блин. Не могу разобрать ни слова.

– Я проговорилась. Василевский и все в отделе уже знаю о нас.

– Что? – мои губы затряслись.

– Думаю, уже доложили майору.

– Ты нас убила! – выплюнула я в трубку и нажала отбой.

Глава 48

Виталина

Полина приезжает в свою квартиру ровно через два часа.

Страх селится в моем сердце, при одном взгляде на нее.

За четыре года знакомства ни разу не видела сестру в подобном состоянии. Даже не догадывалась, что она может быть такой грозной.

Вот теперь я вижу в ней истинную ментовку. Следачку.

Трясу головой, скидывая морок.

Полина она сейчас, как фурия! Почему как?

Фурия и есть. Губы дрожат. Еле сдерживается, чтобы с порога мне не наговорить гадостей. Видно на ее маленьком язычке сейчас вертятся жесткие язвительные слова.

Надеюсь, она не начнет брызгать ядом, мне и так хреново.

Хочется, чтобы пожалели.

Заставляю себя смотреть в упор в темные почти черные от гнева глаза сестры.

Но не могу….

Мой взгляд блуждает по её прикиду. Впервые вижу Полю в дорогих шмотках. Ей к лицу!

Тонкая кожа брючек и новомодной куртки обтягивают стройную гибкую фигурку.

Загорелое лицо напряжено, немного пухлые губы трясутся. Длинный конский хвост тоже дергается вместе с плечами, когда я задаю глупый вопрос:

– Ты отрезала челку?

– Ты серьезно? Это тот самый вопрос, который ты хочешь мне задать в данный момент?! – сестра надвигается на меня, ее карие глаза яростно темнеют.

– Полина, пожалуйста, не закатывай истерику! – шепчу неуверенно.

– Вита, ты совсем дура мажористая или не понимаешь во что вляпалась? Я только что разговаривала с Петровым. В Департаменте такой переполох! Проверяют всех! Всю подноготную, где родился, с кем дружишь. Представляешь. Сколько дерьма сейчас вылазит?

Нервно сглатываю.

– И во всём виновата ты одна. Шалость удалась!

– Это ты захотела в отпуск, – виновато подмечаю.

– Да, захотела. Я тоже живой человек, а ты согласилась подменить. Подменить меня, а не всё управление.

ТВОЮ МАТЬ!

Какого ляда ты притащила в дом детдомовского ребенка?

Почему не сдала в полицию?

Какого лешего ты полезла в постель к самому майору Красаве?!

Ты решила, что всесильная Андреева. Да?

Я кивнула в знак согласия.

– То есть ты вообразила, что находишься в игре. Очередной проект? Наверное, ты ему как обычно название дала. Угадала?

Полина заткнулась. Яростно впиваясь в меня взглядом, она ждала ответа.

– Приручить майора, – тихо всхлипнула я. – Я лишь хотела сделать так, чтобы он тебя не гнобил, не заставлял мыть посуду, обслуживать их посиделки с операми, не вызывал на работу во внеурочное время. Я хотела его перевоспитать.

Полина встряхнула длинной шоколадной челкой и протянула:

– Ну, ты и балбеска! Как можно перевоспитать мужчину, тем более полицейского? Кому по силам использовать меня? Меня! Я помою посуду молча, не переломлюсь, зато потом с майора вдвойне получу, а помощь ребят в работе – она бесценна. Они прикрывают мой тощий зад от пуль! Майор крутой чел, и выполнять его поручения незазорно даже самому Уварову! Уваров жарит собственноручно шашлыки, когда приглашает Красовского на посиделки к себе на дачу.

Полина тяжело вздохнула:

– Твой план прогорел. А вместе с ним сломалась моя карьера. На меня заведено внутреннее расследование. На тебя пока административное за подлог документов, выдачу себя за другое лицо.

– Расследование?

– Я не договорила, – рявкнула Поля, – если потянут ниточку с подкидышами, и ты будешь в этом как-то замешана, то начнется уголовное расследование. Тут даже папа тебе не поможет. Не надейся! Тем более дело осложняется личной ненавистью к тебе майора! Василевский так сказал.

– Полина, да как ты можешь так говорить обо мне? Я твоя родная сестра. Мы вместе уже четыре года! – я попыталась обнять сестру за плечи.

Но она вырвалась.

–Знаешь, Вита. Всегда знала, что от таких как ты – самовлюбленных богачек лучше держаться за километр. Я ведь тебя по сути совсем не знаю. Сколько скелетов скопилось в твоем шкафу не вижу.

– Ты мне не доверяешь? – мои губы трясутся от унижения. Такого оскорбления от родной сестры я не ожидала.

– Если честно, уже сожалею, что встретила тебя четыре года назад на той злосчастной вечеринке. Не знала о твоем существовании и жила спокойно.

А потом появилась ты.

Родители нас обеих обманули, сказав, что вторая близняшка умерла при родах, поэтому они расстались. Слишком много было ссор, обид, не справились.

Но мы с тобой не поверили им, сделали анализ ДНК, выяснили, что сестры. И сохранили нашу дружбу в тайне ото всех.

Вытираю жгучие слезы, спрашиваю сдавленным голосом:

– Ты жалеешь, что встретила меня?

– Да, – резко отвечает Поля.

И будто читает мои мысли, добавляет:

– Тебе лучше уйти из моего дома.

Я как сломанная кукла бреду в комнату, собирать сумку с вещами.

– Вита, к папе лучше не езди. Я ему всё рассказала о нас, о тебе, о подмене, о липовой командировке.

– Он разозлился? – плачу я.

– Нет. Люто обиделся!

Господи, только не обида! Пусть злится, орет, но не обижается. Это самое страшное. Мой любимый папочка обиделся на меня?

Прикусываю щеку.

Падаю бессильно на кровать, во рту теплая кровь с металлическим привкусом.

В комнату влетает сестра:

– Ты собралась? Такси подъехало!

– Мне некуда ехать. Можно я останусь?

– Нет!

Смотрю на свое отражение, стоящее напротив меня. Не узнаю эту особь. Может, она права, мы зря соединились с ней тогда, четыре года назад.

Это была роковая ошибка!

Поднимаюсь, беру сумку, не оглядываясь, выхожу за дверь.

На улице смотрю в сумрачное октябрьское небо, и сожалею, что лето прошло.

Зима близко. Зябну, пока жду такси, в новомодной куртке и тонких брючках холодно. Обнимаю себя за плечи.

Уже в такси водитель уточняет адрес. Вспоминаю дом Аркаши. Дело закрыто, значит, сейчас в доме никого нет.

Называю адрес. Пересижу пару дней там. Потом решу, что мне делать. В любом случае надо звонить отцу.

Мне нужен хороший адвокат.

Вспоминаю, что папа обижен. А значит, придется выжидать, пока он не начнет сходить с ума, потеряв меня.

Только так я получу его прощение.

Глава 49

Клим

Василевский докладывает обстановку, и мне с каждой минутой становится всё хуже и хуже.

Миллион фактов обрушивается на мою больную голову.

Полина обманула, так и уехала в отпуск.

Вместо себя оставила сестру близняшку.

Сестрица-понтярщица охмурила меня.

Забралась не только в мою постель, но и в мое сердце.

Нашла моего родного сына, о котором я даже не знал.

Пыталась присвоить его себе, чтобы женить меня на себе.

Твою ж мать! Вот это сложный план.

Полина и Иван Петров всё это время крутили за моей спиной роман.

А теперь сестер Андреевых ждет расследование и наказание.

Впрочем, как и Петрова. На его голову обрушится мой гнев.

Врач сказал, что нельзя нервничать, а мне хочется рвать и метать.

Где сейчас эта гребаная Виталина? Когда гнев остыл, я набрал Полину:

– Где твоя сестра – подкидыш? – рявкнул в трубку без предисловий.

– Не знаю, – буркнула девчонка. – Дай ее номер, ребята пробьют.

– Не надо, она свой телефон у меня дома забыла. Так что не поможет.

– На чем она уехала? Ее Бентли на стоянке.

– На такси.

– Так выясни номер такси, позвони туда. Мне тебя учить?

– Уже звонила. Виталина вышла из такси на шоссе за МКАДОМ, сообразила, не светиться.

– Я хочу лишь задать ей два вопроса. Если объявится, пусть приедет ко мне.

– Хорошо, – буркнула в трубку Поля и отключилась.

– Глупые бабы, – выругался я с улыбкой. Всё-таки был не прав в корне. Оперу- женщине, надо делать скидку на пол.

В любой момент может выкинуть финт.

В дверь постучали.

– Войдите.

Софа собственной персоной крадется виновато ко мне.

Вечная актриса!

– Присаживайся, – приказываю я, откидываясь на подушки.

– Ты звал?

– Да! Результат ДНК экспертизы пришел. Я – отец Ивана.

– Я же говорила! – бывшая попыталась кинуться мне на шею.

Но я пригрозил ей пальчиком.

– Значит, так Софья Ильинична. Я тут много думал и постановил. Не буду рассказывать сыну, что вы его выбросили как мусор, оставив в родильном отделении.

Софа благодарно облизала меня взглядом.

– В обмен на услугу…

– Какую, – запищала бывшая.

– Вы испаритесь из нашей с сыном жизни.

– Но Ванечка, он уже привык ко мне!

– Я разрешаю Вам встречаться. Никаких запретов. Не буду втыкать палки в твой запрос по восстановлению тебя в материнских правах. Моему сыну нужна мать. Если надо дам показания.

– Спасибо, – быстро соглашается Софа, кивает ухоженной головой.

–Ты свободна. Зайди к Ваньке, скажи, что сожалеешь, но вынуждена уехать в длительную командировку.

Софа бочком удаляется. А я смотрю в потолок, набираюсь храбрости для самого важного разговора в моей жизни.

Поднимаюсь, бреду к Ваньке в палату.

– Привет! – вхожу, понуро опустив плечи.

– Клим! – мальчик подбегает ко мне, обнимает здоровой рукой.

Глажу его по щеке.

Хочу наклониться к нему всем телом, обнять крепко, защитить от всех напастей.

Но до смерти боюсь напугать.

И признательного разговора боюсь до смерти. Будто сейчас решается моя судьба.

– Болит? – пацан показывает глазами на хромающую ногу.

Болит, но не там. В груди острая боль, уничтожает мой мир. И только ты Ванька сейчас можешь меня излечить своим прощением.

Если твое маленькое сердечко справится с грузом прощения, тогда со мной и моей жизнью произойдет чудо.

Подмывает сказать вслух, но терплю.

Нельзя вспугнуть ребенка.

Тщательно скрываю переполняющие меня эмоции.

Твержу себе как заклинание: – Ванька – он добрый. Простит меня.

Нервные спазмы в животе становятся всё ярче и явственнее.

Меня – майора, только что словившего две пули, затапливает паника. Боюсь поговорить с одиннадцатилетним ребенком.

Закатываю глаза, выпаливаю:

– Ваня, если бы сейчас сюда вошел человек и сказал, что он –твой родной отец. Ты бы его простил?

Огромные карие глазенки округляются, тонкие губки трясутся:

– Дядя Клим! Вы зачем спрашиваете? За что мне его прощать! Меня ведь украли. Он не виноват!

Нет сил бороться с детским великодушием, обнимаю Ваньку за здоровое плечо, кричу:

– Ваня, я твой папа!!

– Я так и знал, – смеется сквозь слезы пацан, обнимая здоровой рукой меня за талию.

Мы сидим вместе до обеда, а после Ваню увозят в детский дом.

– Ванюша, ты не переживай, мой хороший. Документы быстро оформим. Через неделю-две уже заберу тебя домой.

– Папа, а Полина бросила меня.

– Нет, сынок, она уехала в командировку.

С отъездом сына на душе становится тоскливо. Пора выписать себя из больницы. Дома долечусь.

Ловлю себя на мысли, что безумно соскучился по Андреевой.

В конце концов, ну что плохого она сделала?

Спасла моего Ваньку?

Нашла его настоящего отца?

Отпустила самовольно сестру в отпуск?

Вычислила Темного, через которого мы повязали всю банду Резвого?

Обманом влюбила меня в себя?

Заставила упоротого майора думать о семье?

Перевернула жизнь в департаменте с ног на голову?

Уже весь город гремит, о том, как две близняшки провели систему правоохранительную. Дело на конроле у высших чинов. Значит, не удастся замять.

Есть еще одна проблема, сейчас Виталина в бегах.

Я не знаю, как ее вернуть.

Глава 50

Виталина

Прячусь в огромном пустынном доме Аркаши.

Не знаю, сколько прошло дней. Кажется, пробежала вечность.

Не привыкла надолго оставаться в одиночестве.

Целыми днями мурлычу себе под нос песню Славы:

«Одиночество-сволочь, одиночество-скука

Я не чувствую сердце, я не чувствую руку

Я сама так решила, тишина мне подруга

Лучше б я согрешила, одиночество-мука.

Одиночество-су…

Я ж сама дверь закрыла

Я собою довольна

Отчего же так плохо

Отчего же так больно?!»

Даже Аду забрали. Совсем не с кем поговорить.

Набираю незнакомый мне номер, записанный в телефоне рукой Полины:

«Мама»

Нервно кусаю губы, вспоминая Ванюшку, вот и у нашего подкидыша нашлась мама.

А возможно и папа. Жаль, что это не Клим. Я бы искренне порадовалась за любимого майора.

– Алло. Говорите. Вас не слышно, – трубка отключается. Набираю снова.

– Мама, – говорю скороговоркой.

– Виталиночка, родная, что там у Вас произошло? Полинка злая на тебя. Не хочет ни видеть, ни слышать. Против нее расследование ведут. Грозят сроком. Тебя ищут. Пришлось все связи вашего отца подключать.

– Ма-ма, я запуталась, – реву в трубку.

– Дочка, скажи адрес, я сейчас приеду.

– А ты меня не выдашь?

– Милая, я же твоя мама. Конечно, нет!

Называю адрес. Уже через два часа открываю дверь.

– Мама, – бросаюсь в объятия высокой стройной женщины с грациозной осанкой и блестящими карими глазами, в которых стоят слезы.

– Виточка, девочка моя, – жгучие губы бродят по моему мокрому лицу, зацеловывают меня.

Через десять минут уже сидим за столом, накрытом маминой стряпней. Курочка с картошкой, лимонный пай – мой любимый с далекого детства.

У меня к маме лишь один вопрос, но так сразу не решаюсь задать.

Вгрызаюсь в куриную ножку, мама улыбается, гладит меня по лицу.

– Виталина, тебе надо извиниться перед папой и вернуться домой.

– Он обиделся, как тогда на тебя. Я боюсь… вдруг уже вычеркнул из списка любимых дочерей.

– Вита, он любит тебя больше жизни. Всё простит. И почему ты решила, что он на меня обиделся тогда? Мы развелись потому что устали от взаимных упреков, обид, неисполненных желаний. Думали, что друг без друга проживем.

***

Двадцать лет назад. 2001 год.

Мария и Игорь Андреевы

Машунь, – нежный голос мужа заставляет меня вздрагивать и чувствовать свою вину.

Игорь мечтает, чтобы я родила ему сына, а я… Уже месяц скрываю пол будущего ребенка. И не только пол…

Мне двадцать два, мужу двадцать три. Мы молодая семья, с кучей долгов и трещащим по швам бюджетом. Даже представить себе не могу разочарование мужа, когда он узнает, что я ношу под сердцем девочку, а не мальчика.

Да не одну, а сразу двоих.

И не будет мужу опоры в лице сына, не с кем будет играть в футбол, некого учить мужским поступкам и некому передавать своё дело жизни, которого и не существует.

Потому что я не смогу больше родить, у меня больные почки. Я эту беременность еле хожу.

И беременеть еще раз для меня подобно самоубийству!

С трудом отрываю глаза от шестимесячного огромного живота, натягиваю на лицо сладкую улыбку, вкрадчиво интересуюсь у мужа:

– Игорёш, ты уверен, что хочешь пойти со мной на УЗИ в женскую консультацию?

– Андреева, я сказал, что пойду с тобой. И точка!

На невыспавшемся лице мужа ходят желваки, а его карие глаза с золотистыми янтарными крапинками не по-доброму блестят.

Уже знаю, это плохой знак – муж зол, готов разнести всё и всех к чертям собачьим.

Игорь продолжает ерепениться:

– Если эти ведьмы в женской консультации не хотят работать, то я их заставлю!

Нервно глотаю воздух и вздрагиваю.

Из-за моей лжи могут пострадать ни в чём неповинные женщины.

В первый раз я сказала мужу, что ребенок лежит попкой и пол непонятен. Второй раз, что УЗИ аппарат сломался. В третий раз подсунула ему чужой снимок.

Малышки росли, и скрывать их существование становилось всё сложнее и сложнее.

Вчера муж чуть не поймал меня за руку. Вернее, за ножки моих двух девочек.

Его огромные руки нежно гладили меня по животу, когда одна из малышек толкнула пяткой в живот.

– Господи, Витёк толкается! Мой футболист! – завопил Игорь, прижимаясь щекой к месту нападения.

Каково же было его удивление, когда он получил второй толчок в абсолютно противоположной точке живота.

Я нервно сглотнула.

А муж… сделал удивленные глаза, но промолчал. Его мозг не хотел принимать правду.

На следующий день мы отправились в женскую консультацию.

Расположившись на узкой кушетке, схватила мужа за огромную немного шершавую руку и тихо прошептала:

–Андреев, пообещай, что будешь любить нашего малыша несмотря ни на что!

Громкий голос врача вывел из оцепенения:

–Андреевы, с Вашими девочками всё в порядке, растут.

Дальше врач диктовала результаты осмотра медсестре, та покорно записывала.

А муж, стоящий подле кушетки, уставился на экран, где были четко видны обе наши девочки.

Быстро одевшись, поблагодарив врача, схватила оцепеневшего мужа за руку, потащила к старенькой десятке.

–Игорь, скажи что-нибудь, – упрашивала я, но муж молчал.

Уже дома, он тихо прошипел:

– Одна – моя. Назову её Виталиной, буду воспитывать по-своему. Вторая твоя.

Не знаю, как Игорёша собирается делить наших близняшек дочек, даже думать об этом не хочу. Остынет, потом и поговорим. Сейчас нужно разрешить назревающий глубокий семейный конфликт, поэтому ответила простым:

–Да.

Если бы я тогда знала, к чему приведет это мое «да», то не согласилась бы никогда!

Едва родились малютки, мы смогли обнять их пухлые розовые ножки, поцеловать молочные щечки, как стало понятно, что Виталина – папина дочка, а Полина – мамина.

Через пять лет Игорь разбогател, наша жизнь с ним не заладилась.

Наверное, отношения были обречены на провал изначально. Из-за того, что я не родила долгожданного сына. Даже любовь не спасла наш брак.

Муж потребовал развод. Я дала.

Так, ты – Виталина осталась с папой.

А Полинка со мной.

***

Мама еле сдерживает слезы, но я больше не могу вынести эту муку.

Рыдаю.

– Всё хорошо. Детка. Теперь мы вместе.

Мама сидит на диване, а я лежу, положив ей голову на колени.

Она гладит меня по голове.

Как тогда, в детстве. И я обретаю покой, и нежданное счастье заполняет мое раненное сердечко.

Глава 51

Едва мама уходит, как я поднимаюсь на второй этаж и падаю устало в постель.

Сон приходит очень быстро. Всё настолько реалистично, что я не понимаю, где нахожусь.

***

Мы сидим в джипе майора. Он стреляет в меня серыми стальными взглядами.

Мне очень, очень холодно…

– Ты знала? – орет на меня с перекошенным лицом.

– Нет, клянусь! – впиваюсь ногтями в обивку сиденья.

Мужчина с колючими глазами, причиняющими нестерпимую боль, резко тормозит на обочине, выскакивает из автомобиля наружу.

Выскакиваю за ним.

Промозглая осень. Проливной дождь бьет наотмашь, не щадит.

В глазах Клима как в калейдоскопе сменяются эмоции.

– Ты всё знала!

– Я даже не догадывалась. Поверь!

В этот момент моя жизнь делится на До и После.

Клим больше никогда не назовет меня Малышом, – он меня ненавидит.

Не обнимет крепко за плечи, защищая от жизненных невзгод, – я ему противна.

Майор бьет кулаком по капоту машины. Бросает на меня одичалый взгляд исподлобья.

Моя фигура в плаще вызывает в нем яростную волну отрицания моего существования.

Вижу. Всё понимаю. Но ничего не могу уже исправить.

Я для него умерла, он вышвыривает меня из своей жизни.

– Клим, выслушай. Я всё расскажу… – сцепляю руки в замок в немом крике о помощи.

Прожигает горячим взглядом.

– Спасибо, Андреева! Достаточно выслушал!

– Я хотела быть честной с тобой… Но обстоятельства сложились так…

Не дает оправдаться, выставляет вперед руку, чтобы я замолчала.

Подходит близко, дышит на меня своей ненавистью. Даже не верится, что этот мужчина еще вчера обнимал, ласкал, заботился, а сегодня отдает на растерзание.

– Андреева, – пальцы грубо хватают за лицо, сжимают его.

Чтобы не было так больно, тянусь на носочках ввысь.

Широкая фигура давит на меня гневом, расплющивает в пространстве мою душу.

Едкие слова разъедают кожу. Его пальцы как наждачная бумага режут, причиняя нестерпимую боль.

– Клим, я всё объясню…

– Не надо, у меня достаточно информации, – обрывает, затыкает губами.

Горячий, страстный, долгий поцелуй не дает вдохнуть. Майор забирает мой воздух из легких и травит своим ядовитым.

Бью кулаками по широкой спине. Чтобы отпустил. Боюсь задохнуться.

Стальные пальцы по-прежнему держат мое лицо, а горячие губы жалят мой мир.

Уничтожают его окончательно.

Навсегда!

Мощная грудная клетка вдавливается в мою, не дает нормально вздохнуть полной грудью.

Последние слова разбивают мою Вселенную:

– Андреева! Если ты отмажешься от расследования, выскользнешь благодаря папаше, тогда я сам найду тебя и накажу!

В ужасе смотрю на мужчину. Не верю в происходящее!

Еще вчера майор казался мне самым справедливым человеком на свете, а сегодня он хочет направить на меня всю свою ярую мощь, гнев.

Жаждет навредить. Стереть с лица земли…

За что?

Я ни в чем не виновата!

Но как доказать. Он даже не желает слушать.

– Клим, я тебя люблю…

– Устал от твоего вранья, – мужчина бросает на меня пустой взгляд.

Уходит, оставляя одну на проезжей части.

Цепляюсь за предгрозовое небо молящим взглядом.

– Пусть эти две недели исчезнут из моей жизни. Молю! Пожалуйста! – падаю на колени на мокрый асфальт, реву в голос.

Для меня всё потеряно.

Абсолютно всё!

Нет. Я не боюсь расследования. Потому что мне нечего терять.

Я уже всё потеряла.

Всех, кого преданно любила…

***

Просыпаюсь в холодном поту. Меня всю трясет, потому что одеяло давно свалилось на пол, а окно я оставила не закрытым!

На минуточку, на улице минусовая температура.

Срочно нужна чашка горячего чая!

Спускаюсь по лестнице вниз…

Слышу голоса … на кухне. Продвигаюсь по стеночке по темному коридору. Застываю в немом крике:

Василевский сидит за столом с парнем неприятной наружности.

–Ты не понимаешь, – рычит пришелец. – Пацан тебя узнал. Значит, не ровен час, заговорит, укажет на тебя, вспомнит что видел в банде Резвого.

–Что ты предлагаешь? Мальчик оказался сыном самого майора. Красава нас придушит всех без суда и следствия за своего ребенка.

– Тебе чья шкура дороже? – мужик прямо вгрызается зубами в лицо Пухляша.

– Или ты убираешь пацана, или мы кончаем с тобой! Усек? Мне тебя учить, устрой несчастный случай. Помочь?

– Не надо. Справлюсь.

Мамочки, – закрываю рот ладонью, чтобы не закричать.

Васюта – крот!

Ванечка узнал его, поэтому в ту злосчастную ночь пытался бежать!

Тихо пробираюсь на второй этаж, хватаю мобильный, надеваю кофту, и в пижаме выхожу на карниз. Балансируя, пробираюсь к трубе для сточных вод, обнимаю ее как мать родную, съезжаю по ней вниз.

На улице дубак невыносимый. Скоро зима.

Спасают лишь мохнатые тапки, обутые на ноги.

Бегу к дороге, не рискую постучать к соседям. В этом страшном поселке априори боюсь всех.

К моему счастью, уже светает, и меня подбирает попутка.

Через час звоню в знакомую дверь… Ни на секунду не задумываюсь, как он меня примет после всего. Сейчас для меня главное, спасти жизнь Ванечки, опередить Васюту.

Майор даже не спрашивает кто, не смотрит в глазок.

Будто ждал меня на пороге, резко распахивает дверь.

Падаю в руки майору, прижимаюсь к его горячей голой груди:

– Климушка, Васюта – крот. Он хочет убить Ванечку!

– Папа, кто там, – в коридор выходит заспанный Ванюшка.

– Ванечка! Хороший мой.

Мальчик прижимается к моей ноге:

– Полина!

– Виталина, – поправляю я виновато.

Испуганные глаза ребенка смотрят на майора.

– Ваня, не покрывай ее. Я давно знаю о подмене близнецов Андреевых. Весь город знает! – добавляет ехидно майор.

– Папа? – наконец доходит до меня. – Иван твой сын? Зачем же Софа меня …

Вовремя затыкаюсь, вспомнив о Ване.

– Ну, я так и думал, что информация у Софы для нас двоих была разная. Ведьма!

– Папа…

– А давайте пить чай, – предлагаю я. – Замерзла малость.

– А потом горячий душ, – Клим нежно целует в губы.

Глава 52

Виталина

Пытаюсь сварганить очередную не пригорелую кашу с котлетами. Ванечка трется подле меня.

– Вита, можно  пока сосиску возьму?

–Нельзя, скоро  приготовлю нам полезную еду.

Ванька жалостливо смотрит на пригорающую котлету, хнычет:

– Вита, это твое «скоро» может не наступить. И горелую котлету я бы не назвал здоровой едой, – морщит лоб, фыркает.

Не обращаю внимания на колкости, настаиваю на своем:

– Сейчас наш  папа придет. Вместе сядем за стол, – пытаюсь казаться серьезно-взрослой теткой.

За спиной слышу несдержанный смех Клима.

– Какая прелесть! Ты что хочешь, чтобы он  тебя уважал, как мачеху или повариху?

– Мачеху? Не помню, чтобы ты  делал мне предложение, – парирую в отместку.

Клим скидывает обувь, подходит близко. Буравит меня серым взглядом.

– Выходи, коль собралась!

– Что? – от удивления  забываю про кашу. И даже не реагирую на пригорелый запах.

Майор улыбается, скользит пальцами по моему животу, касается груди, губ. Целует.

– Але-оп! – на  ладони, испещренной большими бороздами, появляется замызганная бархатная коробочка.

– Ты где ее нашел? – морщу надменно носик.

– В кармане уже месяц ношу. Тебе повезло, что не потерял! – издевается надо мной.

Втягиваю шею, облегченно выдыхаю.

Протягиваю  пальчик, закатываю глаза. И только когда холодный металл касается теплой кожи, понимаю, что всё свершилось.

–Ну-ну, теперь целуйтесь, – кричит Ванька.

Чувствую теплый влажный поцелуй на губах.

От счастья глаза на мокром месте.

Распахиваю глаза, вытягиваю руку.

– Оно прекрасно!

– «Принцесса» для моей принцессы, – тянет майор. Бережно берет мою тонкую руку в свою,  сжимает , подносит к губам.

– Каждый божий день думали о тебе  с Ванькой. Если бы не Василевский, и страх за Ванечку ты бы не пришла к нам?

– Я… Я боялась, что ты… не хочу об этом. Что там с расследованием?

Падаем за стол, но есть нам нечего.

– Ваня! – капризно шиплю я, увидев, что он съел все сосиски.

Пригорелый запах котлет   не вызывает аппетита.

– Закажем пиццу? – предлагаю находчиво.

Две русые головы поспешно  кивают.

Заказываю. Наливаю всем по чашке чая, ставлю сахарницу,  тарелку с баранками. Сажусь рядом с Климом, глажу его по бедру, пока он уплетает сухой паек.

– Так что с расследованием?  – напоминаю я. Не могу же вечно прятаться за спиной майора, в этой берлоге. Даже Ваньку в школу не могу отвести, боюсь выйти из дома.

– Всё нормально… – бубнит себе под нос.

– Нормально? – вопрошаем с Ваней хором.

– Уваров подсуетился. Он же за это раскрытое дело с подкидышами  звезды большие получил.

Плюсуем сюда новую  должность в министерстве МВД.

Василевский – крот, которого ты раскрыла,  заговорил, наговорил на сотни задержаний, десятки слетевших звезд.

Ну вот Уваров смягчился, простил тебя. Сообщил следствию, что это было секретное задание, к которому привлекли специально тебя, как свидетеля, потому что только ты могла опознать Темного.

Уваров сделал нам подарок с барского плеча,  поднял крепкие связи. Расследование тут же замяли за отсутствием состава должностного преступления.

Его наградили. Меня кстати, то же.

Нервно сглотнула:

– А Полину?

– Наградили.

– Она может остаться в отделе? –  с придыханием спросила я.

– Андреева, не наглей! – грозный окрик Клима привел в чувства.

– Ты выбросишь ее на улицу? – простонала я. Если так, то нам с ней никогда уже не помириться.

– Я что на изверга похож?

Есть немножко. Мы с Ванькой переглянулись.

– Полине твоей я подыскал теплое местечко, подальше от полиции.

– Где?

– В детективном агентстве.

– А что? Неплохо. – Подальше от пуль,  но всё же близко к опасностям.  Всё как сестра любит. – Она уже знает?

– Вот ты ей и расскажешь!

– Как? Она со мной не общается.

– Прям сегодня. Петров пригласил нас к себе на дачу. У них там намечается предсвадебная вечеринка. Говорит, что Поля всем большой сюрприз приготовила. У нее же много было свободного времени, пока была отстранена от дел.

Я поежилась. Стало немного неуютно. Какой еще сюрприз.

Еле выпутались из предыдущего, отделавшись малой кровью.

Глава 53

Сердце дрожит. Не виделись с любимой сестрой месяц. А кажется, что целую вечность. Как она меня примет?

Она не беспрекословно любящий папа.

Не всепрощающая  мама.

Она моя близняшка.

Мы  одной крови.

У нас один генокод.

Мы  – клоны друг друга.

Вот только мысли и характеры у нас разные, потому что росли отдельно.

Может,  к лучшему, что не похожи во всём?

Плюс и минус. Мы встречаемся и каждый раз нас коротит.

Громкий звонок мобильного вырывает из потока мыслей:

– Виталина,  – приятный взволнованный голос Доминики, – Полина пригласила на вечеринку. Но я не смогу, – голос у нее такой смущенный.

– Что случилось?

– Мужчина случился! – радостно выпаливает подруга. – Тот самый, долгожданный…

– С тебя подробности, – нажимаю отбой.

Вот еще кто-то счастлив.

Перевожу озабоченный взгляд на своих парней.

Клим ведет машину и о чем-то болтает в Ванькой, сидящим на заднем сидении.

Надеюсь, мои мужчины со мной навсегда!

Мы всегда будем вместе ехать в машине и обсуждать нашу совместную жизнь. Не важно сколько нам будет лет.

– Приехали, – Клим насильно вытряхивает меня из машины.

Так шумно. Господи, Полина пригласила всех. И почему-то эти все толпятся на улице.

Наступила зима. А им не холодно совсем. Разговорами греются.

Маму в  теплой белой шубке  с  мужем.

Аврора как всегда  в приталенном пальто.

Даже Виски здесь!

Не успеваю толком рассмотреть  гостей, как Виски кидается с громким лаем через весь двор.

– Нет! – кричу я, пытаясь спасти нарядное алое платье, торчащее между двумя створка не до конца застегнутого пальто.

Слишком поздно. Палевый кокер, мотая длинными ушами, взлетает на меня, затем довольный сползает обратно на землю, цепляя передними когтистыми лапами парадное  платье со стразами.

– Виски, нельзя так! – угрожаю  пальчиком любимому ушастику, заглядываю в его верные карие глазенки, чтобы понимал, что не только ругаю, но и люблю.

– Ой, а мы можем забрать его себе? – верещит над ухом Ванечка.

– Забирайте! Не жалко отдать  родной дочери  верного пса, – слышу за спиной голос отца.

– Папа! – обнимаю родного мужчину за плечи, прижимаюсь щекой к его щеке. – Я соскучилась.

– Сама  от меня сбежала, захотела свое дело.

– Да, давно пора было начать. Я всё боялась, что не справлюсь. Что сама ничего не добьюсь.

–Ты у меня умница, – отец гладит по руке.

– Ты ведь знаешь, что  мама здесь, да? – шепчу  ему в ухо. – Со своим мужем.

–Не волнуйся, мы уже поговорили. Обид не осталось.

Недоуменно рассматриваю Аврору, шагающую ко мне, как королева по Версалю. Она вся расцвела как женщина. Короны только не хватает. Никогда не знала, что у нее такие красивые длинные волосы.

Что с ней произошло? Спросить? Не стоит, сама расскажет.

Помощница смотрит на моего отца и между ними искрит.

Черт! Что происходит?

– Виталина, – блондинка в пленительными  локонами, не обращает внимания на то что влезает в наш разговор с отцом, берет меня за локоть, тащит в сторону.

–Ты такая счастливая!

И наглая, – добавляю про себя, сама как загипнотизированная смотрю в  серые глаза женщины.

И понимаю, что не узнавала ее совсем.

– Ты должна знать, мы с твоим отцом теперь вместе. У нас роман.

– Да-а. Я рада, – сумбурно соглашаюсь, не понимая, как на это реагировать.

Вот так! Двадцать  лет  Аврора была просто Авророй,  нашей помощницей, а сегодня вдруг признается в служебном романе с боссом.

Неожиданно.

– Ясно-понятно, – обиженно шепчет блондинка.

– Ты не поняла, я просто немного удивлена.

– Вита, – кричат меня из дома.

Прохожу мимо праздничного шатра с  шашлыками. На улице второе декабря. Кому в голову пришла эта неидеальная идея?

Заныриваю в дом, где у порога меня встречает сестра.

– Как тебе наша мачеха? – смеется Полинка, глядя мне прямо в глаза.

–Удивлена.

Играем с сестрой в гляделки.

– Ты меня простила? – шепчу растерянно.

– У меня есть выбор? Ты моя близняшка. Вторая половинка. Ну или третья, после Петрова.

Я прижимаю к себе сестру крепко-крепко. Будто боюсь, что она сейчас убежит.

– Не хнычь. Пойдем. Сюрприз покажу, – тянет за руку.

Проходим мимо праздничных столов, проталкиваемся между гостями, поднимаемся на второй этаж небольшой дачи.

Входим в маленькую светлую комнату. Здесь пахнет духами и косметикой.

На кровати лежат два одинаковых платья и две карнавальные маски.

Алый – наш любимый цвет.

– Розыгрыш? – ахаю я.

– Почему нет?

– Полечка, я больше не хочу… – шепчу  с грустью в голосе.

– Боишься, что твои мужики тебя не узнают?

Берет на слабо. Нервно сглатываю, соглашаюсь на игру.

Одинаково зачесываем низкие хвосты, надеваем платья и маски.

– Ну, сестренка, посмотрим, чей мужчина знает свою жену лучше.

Медленно спускаемся по лестнице.

Гости замирают в едином ахе.

Врастаем в пол в общей гостиной. Молчим, чтобы ни одной ноткой не выдать себя.

– Ну, Андреевы! Снова за своё, – грохочет гневно Клим.

Нервно сглатываю. Что если он меня не узнает.

Первым находится Петров, подходит. Рассматривает, ощупывает нежно каждую.

Кошусь на Клима, у него аж желваки ходят от ревности.

– Блин, да у них даже глаза сегодня одинаковые, карие с золотыми искорками.

– Сдаёшься? – ухмыляется мой.

– Не-а, – касается кончиком носа головы Польки, вдыхает: – апельсиновый шампунь, значит, моя. – Крепко обнимает будущую жену.

Клим склоняется над моей  головой, вдыхает жадно:

– Ромашка.. Моя.

– Папа, – Ванька хватает отца за руку, – а еще  наша мама пахнет кокосом.

Мама?

Ваня назвал меня впервые мамой.

Мне всего двадцать один, но я ни за что на свете не откажусь стать его мамой.

А еще у меня есть для моих мужчин сюрприз… я дотрагиваюсь пальцами до живота, интересно это девочка или мальчик.

А вдруг снова близнецы?

Сердце бешено бьется.

Гости радостно хлопают в ладоши, усаживаются за стол.

– Дорогие гости, – Полина поднимается, – сегодня мы позвали Вас не из-за нашей помолвки. Мы ее отметили на Мальдивах.

Шорох возгласов ползет по комнате, заползает ко мне в душу тревогой.

Господи, что она еще задумала?

От ее игр можно сойти с ума.

– Мы с Виталиной пригласили Вас, чтобы познакомить с нашим младшим братом Даниилом.

Мама дорогая, что она несет.

Еще один подкидыш?

В комнату заходит мальчишка Ванькиного возраста.

Маленькая копия…нашего отца. Темные волосы, огромные не по-детски умные карие глаза.

Кто его мать? Глупый вопрос!

Вот она – Аврора, уже вскочила, бежит к сыну.

Медленно поднимаюсь, иду к мальчику. Аврора отстраняется. Наклоняюсь к ребенку, обнимаю за плечи.

Здорово!

Мне всего двадцать один.

А я уже богачка – у меня есть все.

Родители.

Сестра.

Братишка.

Сын.

Муж.

Мой малыш, – прикасаюсь к животу.

Виски уже вьется вокруг нас, сует любопытную мордочку. Ну и ты Виски у меня есть.

***

Ночью возвращаемся домой. Укладываем Ванюшку.

– Даниил Андреев, хорошо звучит? Не находишь? – уточняет майор, обнимая меня за бедра.

– Не представляешь, как я рада. Папа хоть обретет покой. Теперь, когда есть кому передать дело, он перестанет давить на нас. Мы сможем просто проводить с ним время, не обсуждая дела.

Майор, впивается зубами в шнуровку на платье, тянет на себя.

– Климушка, – ласкаю пальцами его волосы, – ты скоро снова станешь папой.

Серые глаза блестят в ночи.

– Я знал.

– Откуда? – смеюсь я. – Видел во сне?

Горячие губы  ложатся на шею, ползут в вырез платья.

– После горячих ночей  обязательно должен получиться ребенок, – настырно ухмыляется будущий муж, заваливая меня на постель.

– Ох, – вскрикиваю громко, когда теплые губы устремляются по бедру.

Надеюсь, не разбудила сына своими дикими криками…

Content

Янтарная Регина Подкидыши для майора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53