Кристофер Кроватин

Ровер

Christopher Krovatin

Red Rover

© 2021 Christopher Krovatin

© Моисеева Е. А., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается Азаре, которая учит меня видеть красоту во всех странных существах и даже во мне

Глава 1. Беззащитный

– С этой собачкой что-то не так, – сказала Кэти.

Эми перестала рисовать и оторвалась от планшета. После того как папа свернул с шоссе, чтобы объехать место аварии на расстоянии нескольких миль от них, она пыталась игнорировать младшую сестру. Они возвращались домой после выходных на побережье, шоссе было забито машинами, и авария ещё больше затруднила движение.

Кэти болтала обо всём, что попадалось им на пути, лишь бы только слышать свой голос. Смотрите, мотель. Там написано, что у них есть бассейн. Кто-то выбросил из окна коробку из-под пиццы. На знаке остановки написано грубое слово. Эми до последнего удавалось не обращать на Кэти внимания, потому что она была поглощена своим проектом для научной ярмарки.

Но в этот раз Кэти всё-таки удалось привлечь внимание Эми. Собаки были её слабостью.

– Ты о чём? – спросила Эми.

Лицо шестилетней Кэти стало серьёзным, она нахмурилась и сжала губы. Потом она указала на окно, и Эми заметила у сетчатой изгороди какой-то тёмный силуэт.

Сначала Эми не поняла, что это такое, а потом у неё по затылку пробежал холодок.

– Пап, остановись, – попросила она.

Папа посмотрел в зеркало заднего вида.

– Эми, сколько раз я просил тебя ходить в туалет до того…

– У него что-то с глазами! – громко выпалила Эми.

Папа нахмурился, и они с мамой наконец-то посмотрели в окно.

– Ладно, сдаюсь, – сказал папа, и, к удивлению Эми, остановился у обочины.

– Осторожно! – предупредила мама, но Эми уже выскочила из машины и побежала по высокой траве вдоль дороги. Чем ближе она подходила к собаке, тем сильнее её охватывал страх. Когда Эми приблизилась к изгороди, к которой была привязана собака, и опустилась на колени, то вскрикнула от ужаса и чуть не заплакала.

Это была немецкая овчарка с чёрной блестящей шерстью, похожей цветом на свежую смолу. Вокруг её шеи была туго затянута ржавая цепь с висячим замком, а другой замок удерживал самодельный поводок, привязанный к длинной сетчатой изгороди, возникшей как будто из ниоткуда. Глаза собаки были завязаны грязной тряпкой, а морда плотно обёрнута толстым слоем скотча.

– Бедняжка, – пробормотала Эми. Она протянула руку и погладила собаку по шее. Эми ожидала, что та отпрянет, но овчарка позволила ей себя погладить и тихо заскулила.

Мама, папа и Кэти подошли поближе.

Мама сдавленно вскрикнула:

– Боже мой, какой ужас! Ты только посмотри, Митч. Как кто-то мог так поступить с беззащитным животным?

– Отвратительно, – согласился папа и тут же добавил: – Эми, не трогай собаку. Возможно, она больна.

Эми об этом даже не подумала. Она лихорадочно пыталась найти решение. Наконец в голове у неё возник план.

– Нам нужна вода, чтобы ослабить скотч. – Она посмотрела на Кэти, и та кивнула и побежала к машине.

– Погодите, погодите! – воскликнул папа. – Мы даже не знаем, чья это собака. Её может кто-нибудь искать.

– Ей заклеили пасть, папа, – перебила Эми.

– Да, но всё равно… – Не успел папа закончить, как Кэти вернулась с бутылкой, которую вытащила из сумки с едой.

Эми принялась успокаивать собаку и осторожно потянулась к обмотанной вокруг её головы тряпке. Узел был затянут очень туго, и Эми принялась медленно распутывать его. Она заметила, что овчарка даже не дёрнулась, когда Эми наконец сняла тряпку. Похоже, бедняга здорово настрадался.

Как только они сняли тряпку, Эми увидела блестящие собачьи глаза. Овчарка казалась напуганной и растерянной, и Эми подумала, как же она сюда попала.

С замотанным вокруг морды скотчем справиться оказалось труднее. Эми взяла бутылку с водой и принялась поливать шерсть собаки, пытаясь размочить клей. Потом папа принёс складной нож с несколькими лезвиями и крошечными ножницами разрезал скотч, который склеивал собачью пасть. После этого они принялись лить ей на морду воду, и Эми сняла остатки скотча. И хотя это было очень болезненно, им удалось наконец-то освободить собаку.

Как только был снят последний кусок скотча, собака принялась лаять и облизывать лицо Эми. Она засмеялась, а потом чуть не заплакала: Эми радовалась, что им удалось освободить пса, но в то же время ей было грустно оттого, что кто-то так жестоко обошёлся с таким милым и красивым животным. Овчарка натягивала цепь, облизывала руку Эми и радостно махала хвостом. Кэти подошла поближе, и собака тут же принялась облизывать ей лицо. Кэти захихикала и обняла овчарку за шею.

– Так, ладно, – строго произнёс папа, стараясь скрыть улыбку. – Это очень мило с твоей стороны, Эми, но теперь, когда пёс свободен, нам надо позвонить в приют.

– Папа! – воскликнула Эми и вскочила. Она была поражена: как папа мог предложить бросить этого бедолагу? – Мы должны его куда-нибудь отвезти. Здесь он может умереть!

– Мы не можем просто взять и забрать его, Эми. Он привязан цепью к изгороди, – заметил папа.

– Кажется, в твоём наборе для оказания первой помощи есть ножницы для разрезания болтов, – напомнила мама.

Папа закатил глаза.

– Спасибо за поддержку, Патрисия.

– Я хочу спасти собачку, – сказала Кэти, поглаживая морду овчарки. – Пожалуйста, папочка. Пожалуйста!

Эми сложила руки на груди и выжидающе смотрела на папу. Одно дело сказать «нет» Эми, но как только за дело взялась Кэти, он понял, что проиграл. Папа пристально посмотрел на Эми, раздул ноздри и вскинул руки вверх.

– Ладно, дайте мне пару минут.

Эми опустилась на колени перед овчаркой и почесала ей шею. Собака переводила взгляд с Кэти на Эми и тяжело дышала, высунув язык. Какая хорошая собака, подумала Эми. Сильная и храбрая. Она даже ни разу не взвизгнула, когда у неё случайно выдернули клочок шерсти. Это было очень странно, но может быть, в прошлом она проходила курс дрессировки или ей уже когда-то заматывали морду скотчем. Или же собака просто была счастлива, что кто-то вроде Эми проходил мимо и спас её.

– Хороший мальчик! Ровер! – со смехом сказала Кэти.

Эми нахмурилась. Это было очень в духе Кэти – придумать имя для собаки и даже не посоветоваться с Эми.

– Значит, – шутливо спросила Эми, с трудом скрывая раздражение, – ни у кого из нас нет выбора?

Кэти удивлённо посмотрела на неё, как будто сама не знала, откуда взялось это имя.

– Не знаю, – неуверенно ответила она. – Тебе не кажется, что он похож на Ровера? Мы должны так его назвать. Правда, Ровер?

Эми была готова начать спорить – Кэти была ребёнком и всегда получала то, чего хотела, что было очень несправедливо – но почему-то это имя показалось ей подходящим. Овчарка выглядела благородной и послушной, как лучший друг человека. Ей прекрасно подходило классическое собачье имя.

– Ровер, хороший мальчик, – сказала Эми. Ровер гавкнул и тяжело задышал.

Если бы Эми не знала, что это невозможно, то решила бы, что собака улыбается.

Глава 2. Ровер

Проехав несколько миль, они остановились у бетонного разворота с автозаправкой и кафе с огромной парковкой и множеством столиков. За ними уже сидели пять или шесть семей и ели мороженое и гамбургеры. Эми решила, что вид у них пугающий: отцы были коренастыми, в рубашках без рукавов, из-под которых виднелись татуировки, а матери не улыбались и то и дело резко окрикивали детей.

Девочка примерно того же возраста, что и Эми, худая и хмурая, злобно посмотрела на неё. Эми, не задумываясь, сунула планшет в карман маминого сиденья. Мама обернулась и сочувственно улыбнулась Эми.

– Тебя здесь никто не обидит, – сказала она.

– Знаю, – ответила Эми и закатила глаза.

– Если ты не знаешь этих людей, это не значит, что они плохие, – продолжала мама. – «Плохой» и «хороший» – всего лишь обобщения, которые используют люди.

Папа посмотрел на маму и приподнял бровь. Потом обернулся к Эми, прошептал «спрячь планшет» и подмигнул. Она улыбнулась и подмигнула ему в ответ.

А Кэти в это время хохотала и играла с Ровером. Пёс стоял позади девочек, положив голову на спинки их сидений, и беспрестанно облизывал лицо Кэти. Та хихикала и пыталась оттолкнуть собаку, но Эми видела, что она не очень-то старается и позволяет Роверу выиграть и как следует облизать её.

– Посмотрим, нет ли поблизости приютов для животных, – сказал папа. – А вы пока побудьте тут и последите за собакой.

– Пап, можно нам погулять с Ровером? – спросила Кэти.

Папа вздохнул и покачал головой.

– Не могу поверить, что вы уже придумали ему имя. Всё это закончится слезами. Ладно, сходите подышите воздухом. Попробую найти ему воды. Эми, ты остаёшься или идёшь со мной?

– Я с тобой, – ответила Эми. – Мне надо в туалет.

Они направились в маленький магазинчик на заправке, и Эми зашла в ярко освещённый туалет, где сильно пахло каким-то химическим средством. Когда она вышла обратно, папы нигде не было. Эми нашла его на скамейке с другой стороны здания с телефоном в руках. Ей стало неловко: папа предпочитал громкую связь, потому что, по его словам, телефон потел от прикосновения к лицу, а значит, все могли слышать его разговоры.

В трубке раздался щелчок.

– Приют для животных округа Робинс, – послышался радостный голос. – Меня зовут Бекка. Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте, мы с моей семьёй нашли бездомную собаку, – начал папа. – Похоже, с ним жестоко обращались. Можно его вам привезти?

– Как ужасно, – проворковала женщина на другом конце трубки. – Его лучше показать ветеринару, поскольку наши возможности ограниченны. Какие у него травмы?

– Это даже нельзя назвать травмами, – ответил папа. – Кто-то замотал ему морду скотчем и завязал глаза тряпкой. Когда мы снимали скотч, то могли вырвать немного шерсти. Он был привязан к изгороди цепью, но мы её перерезали. Мы боялись, что он погибнет от голода.

Тишина.

– Алло? – произнёс папа.

– Как зовут собаку?

Волоски на руках у Эми встали дыбом. Голос женщины изменился так быстро, что казалось, будто трубку взял другой человек. Из высокого он стал низким и хриплым, а радость сменилась раздражением.

Папа тоже это заметил: он откинулся на спинку скамейки и пристальным взглядом посмотрел на телефон.

– У неё не было ошейника и номера. Послушайте, мы не знаем, кто…

– Как зовут собаку?

Эми отступила назад. Женщина почти кричала. Папа раскрыл рот от удивления.

– Моя дочь решила назвать его Ровером, – ответил он. – Но она сама придумала это имя…

Щелчок. На экране телефона замигали слова «Звонок окончен». Папа с недоумевающим видом откинулся назад и тут заметил Эми. Они удивлённо переглянулись.

– Странно, да? – усмехнулся папа.

Эми кивнула и попыталась улыбнуться и сделать вид, что случившееся её не напугало. Но на самом деле ей было не по себе. Женщина говорила таким голосом, каким обычно говорят взрослые, когда случилось что-то серьёзное, например, как когда четыре года назад маму укусила змея во время поездки в Финикс[1]. В её голосе был страх – настоящий, неподдельный страх.

Наверное, папа тоже это заметил, потому что сунул руку в карман и вытащил двадцать долларов.

– Вот, – сказал он. – Купи нам всем мороженое.

Эми взяла деньги и свернула за угол, но тут на её пути возникла высокая тень. Это была та самая девочка, которая злобно посмотрела на Эми. Она была худой и мускулистой, наверное, на год старше Эми. На ней были обрезанные шорты и футболка. Она скрестила руки на груди и с улыбкой уставилась на Эми.

– Случайно услышала, что у тебя есть деньги на мороженое, – тихо сказала она.

Внезапно Эми почувствовала себя очень маленькой и беззащитной. Она сжала папину купюру и повернулась, но путь к отступлению перегородила другая девочка. Она была ниже ростом, но выглядела не менее устрашающей. Эми повернулась к высокой девочке, улыбка которой превратилась в ухмылку.

– Никто не пострадает, – сказала она. – Просто поделись с нами, и всё будет хорошо. Пикнешь, и я сломаю тебе нос. Всё очень просто.

У Эми сжалось горло. На глазах выступили слёзы, и она мысленно отругала себя за то, что плачет, как ребёнок. Как бы ей хотелось быть смелее, как те крепкие ребята из её школьной команды по софтболу[2], которые легко бы оттолкнули эту девчонку. Но нет, Эми любила науку и была обычным ботаником, не способным кого-то ударить. Вот вам и мамины разговоры о «плохой и хороший – всего лишь обобщения». В лучшем случае ей придётся отдать деньги и уйти в слезах, как маленькая глупая девочка…

– Гав!

Они все повернулись на звук. На асфальте, слева от Эми, сидел Ровер и смотрел на высокую девочку. На мгновение Эми испугалась, что он их покусает. Но Ровер не рычал и не пригибался к земле, как делают собаки, когда хотят напасть. Он просто спокойно смотрел на высокую девчонку и ждал.

– Что… что такое с этой собакой? – спросила девочка. Эми заметила, что она смотрела на Ровера широко распахнутыми глазами, и её губы дрожали. Краска медленно отлила от её лица, и она отошла от Эми и прижалась к стене магазина.

– Ты в порядке? – спросила Эми, потому что внезапно ей стало страшно за девочку. Вдруг у неё сильная аллергия на собак?

Девочка открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого качнулась вперёд, и её вырвало прямо на бетонную дорожку. Вокруг раздались крики «фу!» и «ничего себе!», а родители девочки подбежали к ней и принялись спрашивать, всё ли с ней нормально. Вторая девочка начала медленно пятиться с таким видом, как будто вот-вот заплачет.

Эми помчалась к маме и Кэти.

Ровер с бесстрастным видом трусил рядом с ней.

Глава 3. Вожак стаи

– Ты в порядке, детка? – Мама положила руку Эми на плечо, пока они выгружали из багажника испачканные в песке полотенца и сумки.

– Всё хорошо, – ответила Эми и напряжённо улыбнулась.

Мама улыбнулась в ответ и, кажется, поверила ей. Эми не хотела, чтобы мама увидела, как сильно она потрясена, потому что это только приведёт к ненужным волнениям, спорам и долгим разговорам о том, что порой подобные вещи всё же случаются. Эми знала, что у неё есть привычка бояться всего на свете: чердака, плохих оценок в школе и многого другого, поэтому она решила сделать вид, будто ничего особенного не произошло.

И всё же Эми продолжала проигрывать случившееся в голове. Она никак не могла забыть взгляд той девочки и то, как её внезапно вырвало. Эми казалось, что если бы Ровер рычал на них, это было бы не так страшно.

Сейчас Ровер стоял на лужайке рядом с Кэти. Она хлопала в ладоши и смеялась, а пёс спокойно наблюдал, как они выгружают вещи из машины.

– Кэти, не привыкай к собаке, – предупредил папа, выходя из дома. – Как только мы найдём приют со свободными местами, то сразу же отвезём его туда.

– Папа, смотри! – крикнула Кэти. – Ровер, сидеть! – Ровер сел. – Ровер, лежать! – Овчарка улеглась, подняла голову и внимательно посмотрела на Кэти. Девочка восторженно захлопала в ладоши. – Ровер, перекатись! – Ровер перекатился на спину, а потом обратно на живот. – Ровер, говори! – Ровер тихо гавкнул.

Эми была поражена. Очевидно, раньше собаку дрессировали.

Она занесла в дом несколько сумок и полотенца и тут же услышала лай и стук когтей по полу. Не успела Эми войти в прихожую, как их лабрадудль[3] Сторми подбежала к ней и принялась радостно скакать.

– Привет, Сторми! Да-да, я тебя вижу, – сказала Эми, подходя к двери подвала. Она сбросила вниз грязное бельё, опустилась на колени и принялась почёсывать уши и морду собаки. – Миссис Уорд хорошо о тебе заботилась, пока нас не было? Ты хорошая девочка? Да? – Ласковая собака принялась обрадованно лизать Эми руку, а потом ткнулась в неё головой. Это нравилось Эми больше всего: Сторми делала вид, будто пытается сбежать, хотя на самом деле ей было нужно, чтобы её гладили. Эми подумала, где же сейчас коты, Куп и Хатч: скорее всего, они или сидели на её подушке, или охотились на мышей на чердаке.

– Думаю, твой отец прав. – Мама подошла к Эми и бросила с лестницы сумку с одеждой. – У нас дома и так уже целый зоопарк. Не уверена, что здесь найдётся место для ещё одной собаки.

– Скажи это Кэти, – простонала Эми и как следует взялась за Сторми: она чесала ей туловище, поглаживала живот и похлопывала по морде. Собака делала вид, что собирается её укусить, и издавала гортанное рычание. – Она уже успела привязаться к Роверу.

– Он красивый пёс, – заметила мама.

– И нам даже не придётся его дрессировать, – быстро добавила Эми.

– Так, значит, теперь нам нужно беспокоиться о Кэти? – улыбнулась мама. – Отличная попытка, милая.

– Я просто сказала. – Эми с деланым безразличием пожала плечами. – Было бы здорово, если бы у него появился дом. Он так долго сидел у дороги, и ему, наверное, хотелось бы поспать в тёплом доме рядом с заботливыми людьми.

Мама пыталась казаться суровой, но Эми видела, что выигрывает.

Наконец мама покачала головой и вздохнула.

– Не могу понять, что за злодей мог так поступить с собакой, – сказала она. – И особенно с такой умной и милой.

Эми кивнула. Тот, кто привязал Ровера на обочине дороги, очень хотел от него избавиться, раз решил бросить такую послушную собаку. Зачем тратить время и учить пса перекатываться на спину, если вы собираетесь потом выкинуть его, обмотав пасть скотчем?

– Сюда, мальчик! – Кэти завела Ровера в дом, держа его за шерсть на загривке. Если овчарке это и не понравилось, она не подала и виду.

– Ровер, познакомься с остальными, – сказала Кэти, указывая на сидящую на корточках Эми. – Это Сторми, наша другая собака. Она очень милая.

Сторми, по-прежнему лежавшая на спине, принюхалась. Внезапно её тело так сильно напряглось, что Эми вскрикнула и отдёрнула руку.

Взгляд Сторми устремился на Ровера, и из её горла вырвался тихий вой. Эми вздрогнула: она никогда прежде не слышала подобного звука, сдавленного и пронзительного, как будто по тарелке провели серебряным столовым прибором. Когда Эми попыталась погладить собаку по спине, то почувствовала, как сильно напряжены все её мускулы. Шерсть на загривке у Сторми встала дыбом.

Ровер же стоял неподвижно, высунув язык и спокойно глядя на Сторми.

– Тише, Сторми, – принялась успокаивать её Эми. – Это всего лишь другая собака, он тебя не обидит…

Сторми вскочила и принялась бешено лаять. От страха её лай срывался на визг. Она то приближалась к Роверу, то отскакивала назад. Кэти обхватила Ровера за шею, а перепуганная Эми отодвинулась от Сторми. Конечно, раньше Сторми тоже лаяла на других собак, но не так, как сейчас. Эми слышала такой лай всего один раз, когда пару лет назад во время похода в лес они натолкнулись на медведя.

Ровер сделал шаг вперёд, и Сторми тут же развернулась и помчалась прочь из комнаты. Стук собачьей дверцы в задней двери кухни был похож на хлопанье крыльев огромной птицы, и Сторми выскочила на задний двор.

– Ух ты! – воскликнула Кэти. – Со Сторми всё в порядке?

– Всё хорошо, милая, – успокоила её мама. – Это просто альфа-доминирование, и Сторми не очень-то счастлива.

– Что такое альфа-доминирование? – спросила Кэти, произнося слово по слогам.

Эми моргнула, постепенно приходя в себя.

– Это когда одна собака показывает другим собакам на её территории, что он или она здесь главные, – объяснила мама. – Ровер более крупная собака, к тому же он самец, поэтому Сторми его боится.

– А! – сказала Кэти и крепче обняла Ровера. – Ровер не хочет украсть у Сторми дом. Ему просто нужно где-то жить. Пошли, Ровер, пока можешь пожить в моей комнате.

– Погоди-ка, Кэти, мы так не договаривались… – Но не успела мама закончить, как Кэти и Ровер повернулись и стали подниматься по лестнице в её спальню. Вскоре смех Кэти замер в отдалении.

Мама смотрела им вслед. Когда она повернулась к Эми, на её лице было недоумение.

– Странно, – произнесла мама и невесело рассмеялась. – Похоже, что это собака вела твою сестру, а не наоборот.

– Да, – пробормотала Эми, вставая с пола. – Дом как будто уже принадлежит ему.

Глава 4. Идеальное здоровье

Маргерит что-то спрашивала, но Эми её почти не слышала. У неё заболели глаза, потому что она слишком долго скашивала их влево. Ей ужасно хотелось уметь читать по губам.

Валери Старр и Джейк Диас о чём-то быстро говорили. Валери зачитывала свои заметки и жестикулировала, а Джейк кивал и потирал подбородок. Каждые две секунды один из них произносил какую-то фразу, после чего они оба начинали с гордостью улыбаться. Очевидно, они обсуждали свой научный проект, и судя по всему, в этом году это должно было быть нечто грандиозное. На минутку Эми стало даже жаль, что у неё не было партнёра. Просто среди учеников не нашлось никого, с кем бы она хотела работать, и к тому же ей не хотелось делиться своими идеями.

– Эми? – повторила Маргерит.

– Извини, – отозвалась Эми, отводя взгляд от своих соперников.

– Твои родители уже водили собаку к ветеринару? – спросила Маргерит, когда они с Эми стояли у ящичков и складывали вещи в рюкзаки.

– Поведём после школы. – Эми услышала, как её рюкзак затрещал, когда она втиснула учебник по обществоведению между учебником по английскому и планшетом. Когда она вскинула на спину тяжеленный рюкзак с книгами, лямки впились ей в плечи. Сегодня ей предстояло всю ночь делать уроки.

– У бездомных собак могут быть всякие паразиты, – продолжала Маргерит, собирая волосы в хвост и приподнимая бровь. – Мама рассказывала, что мой дядя однажды принёс домой бездомную кошку, а потом у него были глисты. Ты знаешь, что такое глисты?

– Да, но я не хочу это обсуждать, – ответила Эми и жестом попросила Маргерит замолчать.

– Я просто так сказала, – продолжала Маргерит с чуть заметной улыбкой, которая появлялась на её лице всякий раз, когда ей удавалось вызвать у Эми отвращение. – Я знаю, ты любишь эту несчастную собаку, но тебе надо быть осторожней.

– Ты бы его видела, – сказала Эми, и при мысли о сидящем у обочины Ровере её сердце сжалось от грусти. – Бедный пёс… Кто мог такое сделать? Наверное, это были какие-то ужасные люди.

– Или они знали, что он болен. – Маргерит вскинула рюкзак на плечо и застонала под его тяжестью. – Чувствуешь? К концу года у нас будут отлично развиты дельтовидные мышцы.

Они направились к двери. Валери и Джейк замолчали и проводили Эми взглядом. Она почувствовала, как у неё загорелись щёки, но не подняла головы.

У входа в школу царил хаос: ученики толкались на ступенях и высматривали родителей, стоявших на обочине рядом со своими мини-фургонами. Эми оглядела ряды машин и увидела папу, рядом с которым спокойно сидел Ровер.

– Вон они, – сказала она.

Маргерит обернулась.

– Ты права. Это очень красивая собака.

– Увидимся завтра, – сказала Эми.

– У тебя в заднице глисты! – завопила Маргерит и убежала.

Когда они уселись в машину – Эми рядом с водителем, а Ровер, положив голову на спинку заднего сиденья, – папа опустил стекло пассажирского окна. Эми откинулась назад, подставив лицо ветру и касаясь локтем нагретого металла дверцы. Ветер развевал её волосы, прогоняя все переживания по поводу школы и научной ярмарки. Она услышала, как окно сзади опустилось, и Ровер высунулся наружу, чтобы тоже почувствовать свежий ветер. Может быть, она просто одна из собак, подумала Эми.

– В школе всё нормально? – спросил папа, и Эми села прямо.

– Ну, – начала она, расслабившись от ветра в лицо, – я немного переживаю из-за научной ярмарки. Она уже совсем скоро, а у меня одни наброски.

– А я бы на твоём месте не переживал. – Папа махнул рукой. – Я тебя знаю. Ты обязательно придумаешь что-нибудь потрясающее. Ты их всех поразишь. – Эми улыбнулась, но её по-прежнему не покидала тревога. Она знала, что папа всегда так говорит: Я за тебя не переживаю, ты самая лучшая. Но в этот раз его слова заставили её волноваться ещё больше. Эми не хотела подвести папу.

Они остановились на парковке перед квадратным белым офисным зданием, где была ветеринарная клиника. Эми крепко держала Ровера за поводок, когда они шли к двери, потому что боялась, что он начнёт скулить, упираться или трястись, как Сторми. Но вместо этого Ровер прошёл несколько футов к двери и остановился.

Он посмотрел на офис ветеринара, потом на Эми, фыркнул и пошёл дальше.

Приёмная была маленькой и пахла каким-то странным мылом. Там уже сидели три человека: студент с питбулем в ветеринарном воротнике, пожилая женщина с кошкой в переноске и худой мужчина с игуаной. Пока папа говорил с женщиной у стойки регистрации, Эми повела Ровера к ближайшему стулу.

Как только они приблизились, кошка издала пронзительный вопль, и пластиковая переноска затряслась у женщины на коленях. Питбуль напрягся и начал громко и злобно лаять на Эми. И даже игуана забралась на плечо хозяина, цепляясь за рубашку, и зашипела.

Эми была поражена: она не знала, что ящерицы умеют шипеть. Она инстинктивно потянула Ровера за поводок, но овчарка спокойно стояла на месте, глядя прямо перед собой. Пока люди в приёмной успокаивали и гладили своих любимцев, появилась медсестра и провела Эми с папой и Ровером в один из кабинетов.

– Простите, – сказала она. В своей синей медицинской форме медсестра выглядела очень официально. – Иногда животные у ветеринара так сильно волнуются, что начинают нападать на других. Доктор Чеврам вас ждёт.

Когда они вошли в кабинет, доктор Чеврам крепко пожала папину руку и обняла Эми. Эми почувствовала прилив благодарности к женщине: они ходили к ней с самого первого сражения Сторми с дикобразом и распухших подушечек лап Купа. Что бы ни случилось и как бы Эми ни переживала, доктор Чеврам всегда говорила ей, что всё будет хорошо.

– Давайте посмотрим, – сказала она, похлопывая по металлическому столу в центре кабинета. Ровер поднялся на задние лапы, вспрыгнул на стол и громко зацокал по нему когтями. Доктор Чеврам улыбнулась и начала аплодировать.

– Хорошая собака, – продолжала она, почёсывая Ровера за ухом. – Он ведь бездомный, верно, Митчелл?

– Да. – Папа рассказал, как они нашли Ровера на обочине дороги. Эми вспомнила, что почувствовала, когда увидела его прикованным к изгороди, и ей снова стало грустно. Она потрепала Ровера по шее. Пёс наклонил голову и лизнул ей руку.

– Что за люди, – сказала доктор Чеврам, качая головой. – Вы не поверите, как часто это происходит. Люди берут щенка, а потом им надоедает взрослая собака или они не хотят приучать её к туалету и просто выбрасывают на улицу. – Ветеринар поморщилась. – Но скотч и тряпка на глаза – это очень жестоко. Давайте-ка теперь его осмотрим.

Доктор Чеврам вытащила из кармана медицинской формы фонарик в виде авторучки и посветила им в глаза и уши Ровера, а также проверила у него под мордой. Овчарка совершенно не волновалась, и Эми заметила, что в кабинете ветеринара пёс вёл себя намного лучше, чем Сторми. Эми то и дело успокаивала Ровера и гладила по спине, но его сердце не стучало так бешено, как у Сторми.

– Он выглядит совершенно здоровым. Погодите-ка… – сказала доктор Чеврам, закончив осмотр. Она наклонилась над левой передней лапой Ровера, отвела в сторону шерсть и прищёлкнула языком. – У него на лапе какая-то болячка. В будущем от неё могут быть неприятности. Взгляните.

Эми с папой наклонились над Ровером. На лапе было пятно с поредевшей шерстью: некоторые участки совершенно облысели, и под ними виднелась раздражённая потрескавшаяся кожа, под которой блестел гной. Ровер попытался отдёрнуть лапу, и сердце Эми сжалось от сострадания: наверное, ему было очень больно.

– Что-нибудь можно сделать? – спросил папа. – Какое-нибудь лекарство?

– Да, но оно дорогое… Пойдёмте со мной, и мы всё обсудим, – сказала доктор Чеврам. – Эми, мы скоро вернёмся. Присмотри за своей красивой собакой.

Эми вскинула руку в салюте, и папа с доктором Чеврам вышли в коридор. Она услышала их приглушённые голоса и поняла, что ветеринар интересуется, готов ли папа потратить много денег на бездомную собаку. У Эми сжалось сердце, но она всё поняла. Ровер свалился на них как снег на голову, а мама всегда учила её, что деньги не растут на деревьях…

Внезапно послышался грохот.

Эми повернулась к столу и тут же с криком отпрянула. Ровер трясся, его лапы напряглись, а взгляд был устремлен прямо перед собой. Всё его тело дрожало, как будто его било током, но взгляд оставался застывшим. Эми увидела, как стучали по металлическому столу его когти, а лапы дёргались.

– Ровер? – позвала она. – Ровер, ты… – Эми протянула к нему руку, и Ровер резко повернул голову. От его взгляда у Эми перехватило дыхание. Из него как будто ушла вся теплота, и из больших тёмных глаз на неё смотрело нечто холодное и совершенно не похожее на собаку.

Отвернись, мелькнула у Эми мысль, но даже если бы она и хотела, то не смогла бы этого сделать. Да и зачем? Почему всё это было так странно и ужасно? Она хотела получить хоть какой-то знак, услышать стон, фырканье или увидеть напряжённо поднятые уши, которые напомнили бы ей, что Ровер собака, но видела лишь мёртвый взгляд и сотрясавшие тело конвульсии.

Эми была парализована. Её как будто загипнотизировали.

Что же это такое?

Что хотел показать ей Ровер?

Внезапно пёс перестал трястись и обмяк, тяжело вздохнув.

Дверь кабинета отворилась, и Эми подскочила на месте. На пороге появились папа и доктор Чеврам и уставились на неё. Судя по их лицам, Эми выглядела очень испуганной.

– Всё в порядке? – спросил папа.

– Это… – Эми оглянулась на Ровера. Собака выглядела совершенно нормально, как будто никаких конвульсий и не было. – Ровер начал дрожать. Я испугалась. Я думала, у него какой-то припадок.

Папа улыбнулся, и Эми рассердилась: он как будто хотел сказать, что она настолько сильно заблуждается, что это даже мило.

– Думаю, если бы у него действительно был припадок, ты бы это поняла, Эймс. Наверное, он просто потягивался и издавал какие-нибудь странные звуки. К тому же сейчас он выглядит совершенно нормально…

– Она исчезла. – Доктор Чеврам держала лапу Ровера и с недоумением смотрела на неё. – Болячка исчезла! Но это же невозможно. Она была слишком большой, чтобы вот так просто исчезнуть.

Папа перевёл взгляд с Эми на ветеринара и пожал плечами.

– Может быть, это была просто корочка на ране?

– Может быть, – пробормотала доктор Чеврам. Эми смотрела, как она осторожно провела рукой по царапинам, оставленным когтями Ровера на металлическом столе.

Эми посмотрела на Ровера. Участок редеющей шерсти исчез. Ровер тихо гавкнул и лизнул её лицо.

С Ровером всё хорошо, беспомощно подумала Эми. С ним всё в порядке. Всё в порядке.

Тогда почему ей было не по себе?

Глава 5. Время кормёжки

Несколько дней спустя Эми сидела наверху в своей комнате и пыталась заниматься проектом. Ключевое слово – «пыталась». После множества попыток набросать несколько идей для научной ярмарки на планшете, она остановилась на середине предложения, вздохнула и нажала на кнопку «Очистить экран». Всё, над чем она работала, исчезло.

Эми откинулась на груду подушек на кровати – это было её излюбленное рабочее место – и заворчала себе под нос. Спавшие рядом с ней Куп и Хатч зашевелились, а потом снова превратились в живых обогревателей. Тревожное чувство, возникшее в кабинете ветеринара, по-прежнему не оставляло её – ощущение, что что-то здесь не так – и это мешало Эми сосредоточиться.

– Ну же, Эми, – сказала она себе. – Почему в этом году всё так трудно?

Её мозг ужасно устал. В голове вертелись больше десятка идей для научной ярмарки, но все они казались ей плохими: слишком простыми, слишком заумными, слишком сложными, чтобы успеть воплотить их за ограниченный промежуток времени, или просто недостаточно классными. Все её предыдущие проекты были тщательно продуманы: в прошлом году Эми использовала сушилку для фруктов и овощей, чтобы объяснить, как у пустынных народов тела умерших мумифицировались естественным путём. Тогда она заняла второе место, потому что Джейк Диас вырастил какой-то редкий гриб на остатках ланча, и учитель физики, мистер Хайндекер, который был судьёй на ярмарке, увлекался изготовлением компоста. Валери Старр заняла четвёртое место. Но в этом году Валери и Джейк работали вместе, представляя для Эми серьёзную угрозу.

В прошлом году, глядя на красную ленточку, она сказала себе: в шестом классе она наконец-то станет победительницей.

А теперь у неё не было никаких идей.

Эми протянула руку и погладила Купа по голове. Чёрный кот замурлыкал и слегка выгнул спину. Хатч перепрыгнул через него и ткнулся в руку Эми чёрно-серой полосатой головой, пытаясь привлечь её внимание.

– Вижу-вижу, – пробормотала Эми и почесала Хатчу подбородок, стараясь не задеть его отвратительный слезящийся глаз.

Помогите мне, кошки, подумала Эми, поглаживая спящих животных. Дайте мне какую-нибудь идею. Автоматическая кормушка? Нет, глупо. Лекарство от слезящихся глаз? Слишком сложно. Что ещё…

Внезапно Хутч перестал мурлыкать, чуть слышно пискнул и напрягся. Они с Купом одновременно подняли головы и широко распахнутыми глазами уставились на дверь спальни. Хвосты двигались туда-сюда, а шерсть на спине встала дыбом от ужаса. Эми уже знала, что сейчас произойдёт.

Через несколько секунд в дверях появился Ровер.

Хатч припал к кровати, зашипел и бросился в угол. Куп, самый смелый из двух котов, пытался держаться, но тихое рычание в его горле быстро сменилось уродливым воем, и вскоре он тоже соскочил на пол и забился в щель между кроватью и стеной.

Ровер, как всегда равнодушно, стоял и смотрел на них.

Что-то в поведении собаки вызывало у Эми раздражение. Она не хотела признаваться в этом, потому что любила всех животных, но её злило, каким безмолвным и спокойным Ровер был почти всё время, особенно когда другие животные сходили рядом с ним с ума. Вечером, когда они вернулись от ветеринара, Эми взяла его на прогулку, и каждая собака в каждом доме, мимо которого они проходили, с лаем бросалась к окну. Вчера Сторми при появлении Ровера забилась в угол столовой и даже прикрыла морду лапой. Она так громко скулила, что папе пришлось вывести её на улицу.

И всё это время Ровер оставался спокойным. Эми вспомнила, как однажды разозлилась на Маргерит за то, что та высмеивала в автобусе её новые туфли, и вместо того, что накричать на неё, прекратила с ней разговаривать. На следующий день за школьным ланчем Маргерит вытащила из руки Эми телефон.

– Это ненормально, – сказала Маргерит, и её маленькое розоватое лицо покраснело. – Почему ты так себя ведёшь? Это подло. Если что-то не так, просто скажи мне.

И тут Эми вышла из себя.

– Вчера в автобусе ты смеялась над моими туфлями. У всех на виду.

Рассерженное лицо Маргерит вытянулось.

– Ты права. Прости, это было гадко. Я просто не знала, что ты так сильно обиделась.

Ровер вёл себя так, как будто что-то скрывал, и оставался слишком уж спокойным, когда любая другая нормальная собака начала бы скулить или лаять.

Эми знала, что это нелепо: Ровер был просто собакой, и всё, что ему было нужно, – это еда и место, где можно сходить в туалет.

Но в последнее время именно эта мысль приходила ей в голову каждый раз, когда она видела его. А теперь, когда папа бросил поиски приюта и они купили Роверу будку и миску, Эми никак не могла избавиться от этого чувства.

– Что? – обратилась она к Роверу.

Он повернулся к лестнице, облизнулся и тихо гавкнул. Эми проверила время на планшете и покачала головой.

– Прости, мальчик. Только через час.

Эми снова вернулась к планшету и попыталась сосредоточиться на своей проблеме. Химические эксперименты не были её сильной стороной, но может быть, стоило выбрать что-то шипучее? Судьям нравилось шипение…

Экран планшета погас.

Эми рассерженно вскинула руки: она только что зарядила планшет. Просто отлично! Зарядное устройство было на кухне. Она со стоном поднялась с кровати и вышла в коридор, не замечая, что Ровер последовал за ней.

Когда она проходила мимо папиного кабинета, он крикнул:

– Эми, кажется, сейчас электричество отключали?

Эми посмотрела вниз. Лампа в прихожей горела. Она заглянула в кабинет и увидела, что папа сердито смотрит на свой компьютер с двумя мониторами в окружении распечаток и стаканчиков из-под кофе.

– Нет, а что?

– Компьютер вдруг выключился, – ответил папа. – Слава богу, твоя мама заставила меня использовать резервное копирование, иначе я бы потерял кучу работы.

– Интересно, – сказала Эми. – У меня только что выключился планшет.

Но папа уже включал компьютер и, кажется, не слышал её. Она прошла через дом, ещё дремавший в субботнее утро, мимо Кэти, которая рисовала в столовой.

– Ровер хочет кушать, – сказала она, не отрываясь от своих каракулей, напоминавших цветок.

– Он тебя тоже доставал? – спросила Эми. – Он только что зашёл в мою комнату и до смерти напугал Купа и Хатча.

– Нет, – ответила Кэти и тихо добавила: – Поэтому он выключил ваши экраны. Он проголодался.

Эми замерла на месте и нахмурилась.

– Собаки не умеют этого делать, Кэти.

– А ещё Ровер не мог до смерти напугать Купа и Хатча. Они ведь живы.

– Неважно, – ответила Эми. Она свернула на кухню и застыла на месте.

Ровер уже ждал её. Он сидел у буфета, где хранилась собачья еда, и выжидающе смотрел на Эми.

Как он успел пробраться туда раньше её?

– Только через час, Ровер, – сказала Эми чуть громче и раздражённее, чем хотела. Она подошла к столику для зарядки у раковины и включила планшет в сеть. Экран загорелся и показал 98 процентов зарядки. Этого не могло быть. Эми отключила планшет и направилась в гостиную. Там экран снова погас. Она нажала кнопку «Домой», но ничего не произошло. Эми снова вернулась на кухню, чувствуя себя глупо, и планшет снова включился.

На мгновение Эми потеряла дар речи, а потом её взгляд медленно переместился на Ровера. Пёс спокойно сидел и переводил взгляд с Эми на буфет.

Поэтому он выключил ваши экраны.

У Эми пересохло во рту. Этого просто не могло быть.

Она сделала шаг назад и отошла подальше от кухни. Экран планшета погас.

Эми снова шагнула на прохладный кафельный пол. Экран загорелся.

Эми повторила это ещё два раза. И всякий раз экран планшета гас за дверью и включался внутри. И всё это время Ровер не сводил глаз с Эми.

Эми прижала планшет к груди. Она была сбита с толку и немного напугана. Всё это было невозможно. В этом не было никакого смысла. Не мог ведь Ровер быть электрической собакой? Неужели на обочине дороги они нашли правительственного «подопытного кролика», брошенный…

Научный эксперимент?

Эми сделала глубокий вдох.

Разве такое вообще возможно?

Если бы у неё было достаточно доказательств, если бы она смогла выяснить чуть больше, это могло бы сработать. В голове у Эми вертелись различные гипотезы, но она сразу же вернулась к реальности, когда Ровер тихо гавкнул.

Ну конечно, еда.

– Думаю, сегодня можно покормить тебя пораньше, – сказала Эми и подошла к буфету. Она заметила пристальный собачий взгляд и подумала, что скрывается за этими глазами.

Глава 6. Научный метод

– Помните, – сказал мистер Хайндекер, когда ученики вскочили с мест, – что я жду от вас ваших проектов для научной ярмарки, если вы их ещё не сдали.

Эми так быстро вскочила со стула, что Киаран, её партнер по лабораторным работам по биологии, вздрогнул.

– Прости, – бросила она и быстро направилась к выходу, зажав под мышкой свой проект в фиолетовой папке.

Последние ученики уже сдавали свои проекты, кто-то неохотно, а кто-то торопливо. Эми улыбнулась, когда Макс Ливайн и Карла Уинг положили на стол чёрную папку с черепом и скрещёнными костями. Они никогда не получали никаких наград, но зато их эксперименты были одними из самых увлекательных в классе.

Эми подала папку мистеру Хайндекеру, и он улыбнулся ей.

– Мисс Тэннер. Должен признать, мне не терпится увидеть, что вы для нас подготовили. Прошлогодний проект был великолепен, и мисс Фелис просила меня в этом году не спускать с вас глаз.

Мистер Хайндекер открыл папку, перелистал страницы и нахмурился.

– Всё в порядке? – спросила Эми, почувствовав, как волнение начинает сменяться тревогой.

– Просто я немного удивлён, – сказал мистер Хайндекер. – Это больше похоже на программу дрессировки для вашей собаки. Очень интересно, но не совсем научно. Что вы пытаетесь доказать?

Эми была к этому готова.

– Я не дрессирую собаку, – ответила она. – Я учусь общаться с ним на более глубоком уровне с использованием внешних стимулов. Как Павлов, который вызывал у собаки выделение слюны при помощи колокольчика.

Мистер Хайндекер снова улыбнулся, и Эми показалось, что на этот раз его улыбка была более снисходительной.

– Довольно интересно, – продолжал он, – но только не забудьте определить параметры эксперимента. Помните, что суть научного эксперимента заключается в том, что вы должны выдвинуть теорию, а потом доказать её.

Эми охватила ярость. Внезапно в классе стало душно, и она чувствовала лишь запах ластиков. Можно подумать, она ничего не знает о научном процессе!

– Буду иметь в виду, – ответила она и вышла в коридор.

Эми злилась, что мистер Хайндекер не понял её идею, но это была и её вина. Она не хотела заранее рассказывать о том, что запланировала для Ровера, потому что это было довольно странно – даже сама Эми это признавала, – и к тому же, если бы она обо всём сообщила заранее, учитель мог бы уговорить её выбрать что-нибудь более традиционное. Но если Эми покажет свой проект целой школе, это будет настоящий прорыв. И тогда она получит голубую ленточку.

Маргерит подбежала к Эми.

– Куда ты так торопишься? – со смехом спросила она. – Хайндекеру не понравилась твоя идея для научной ярмарки?

– Подожди немного, – сказала Эми. – Он увидит. Я ему покажу.

– И это всё? – удивилась Маргерит. – Ну же, изобрази доктора Франкенштейна.

– Я им всем покажу! – воскликнула Эми, потрясая кулаком, чтобы рассмешить подругу. – Они называют меня безумцем? Они увидят! Хайндекер склонится перед моим научным проектом!

Маргерит рассмеялась.

– Вот это другое дело!

Эми была вынуждена признать, что ей стало чуточку лучше.

Это была безумная идея. Она сама в неё почти не верила.

Значит, она заставит их поверить. Вместе с Ровером.

Однако Эми быстро поняла, что перед ней встанет препятствие, о котором она даже и подумать не могла.

Кэти.

– Ты ведь не станешь бить Ровера током? – спросила младшая сестрёнка за ужином, ковыряя вилкой макароны с сыром. Эми только что рассказала семье о своих планах.

– Я не буду бить его током, – ответила Эми. – Я просто хочу проверить, смогу ли я обучить Ровера более продвинутым навыкам общения. Нет, я не сделаю ему больно.

Мама с папой переглянулись.

– Ты уверена, что это будет научный проект? – спросила мама. – Ты посоветовалась с мисс Фелис?

– В шестом классе у нас ведёт мистер Хайндекер, – ответила Эми, пытаясь показать маме, как мало она знает. – И да, это научный проект. Я не собираюсь учить Ровера пожимать руку, я просто хочу проверить, сможет ли он использовать современные технологии, чтобы общаться с нами.

– Как именно? – поинтересовалась мама. – Он будет лапами печатать на компьютере?

Эми уставилась на тарелку и принялась вилкой ковыряться в брокколи, пытаясь придумать ответ, который не будет звучать глупо. Это было в духе мамы, адвоката по недвижимости, последовать примеру Кэти и начать задавать кучу вопросов. Папа, который работал графическим дизайнером, всего лишь воскликнул:

– Классно!

– Ну… не знаю, – ответила Эми и тут же начала заранее приготовленную речь: – Технологии дают нам множество новых способов общения с другими людьми по всему миру. Может быть, они могут помочь общаться и с животными.

Мама не казалась убеждённой, но всё же сказала:

– Ладно, но может быть, тебе найти партнёра по лабораторной работе? Он мог бы помочь тебе с идеями и планированием.

Эми ничего не ответила. Это было одно из желаний в мамином списке: чтобы Эми знакомилась с новыми людьми, преодолевала волнение, заводила друзей. Но у Эми были дела поважнее. И она знала, что, если её идея сработает, мама больше никогда не станет предлагать ей найти партнёра по лабораторной работе.

Но сначала самое главное: Кэти не должна была ей мешать.

После ужина Эми повела Ровера в гараж для работы над проектом. Когда они вошли внутрь, там уже лежала Сторми – лабрадудлю нравилось прикосновение прохладного бетона, – однако при появлении Ровера она тут же вскочила и начала лаять и скулить. Они прошли мимо папиного рабочего места, и Сторми проскользнула мимо и помчалась в дом.

Эми было жаль её, но ей нужно было место для работы над проектом, к тому же теперь, когда Ровер тоже стал их собакой, Сторми следовало научиться жить с ним под одной крышей.

Эми опустилась на колени перед Ровером и подняла планшет, чтобы он мог видеть экран.

– Ровер, – сказала она, – ты можешь его выключить? Выключи его, мальчик.

Ровер вопросительно посмотрел на неё.

– Хочешь угощение? – Эми вытащила из кармана лакомство для собак. Ровер понюхал его и встал, но Эми быстро вскочила и отошла назад. – Нет. Сейчас никакого угощения. Придётся подождать.

Ровер снова сел. Эми посмотрела на экран и принялась ждать.

Ничего.

Она приближала планшет к Роверу и отводила подальше, но никаких изменений не происходило. Неужели ей всё это просто показалось? Она надеялась, что влияние Ровера на экраны объяснялось расстоянием: чем ближе вы подходили, тем хуже работала электроника. Может быть, вокруг него было какое-то магнитное поле. Но сейчас Ровер был похож на обычную немецкую овчарку, немного недоумевающую по поводу того, зачем его привели в гараж. Эми мысленно отругала себя за то, что выбрала для научной ярмарки эту безумную идею и слишком уж разволновалась, когда Кэти сказала, что Ровер отключил их…

Погодите-ка!

Эми вошла в дом и увидела, что Кэти с мамой смотрят «Кунг-фу панду 2».

– Эй! – прошептала Эми, и когда Кэти обернулась, жестом подозвала её.

– Откуда ты узнала, что Ровер отключил экраны? – спросила Эми, когда они зашли в гараж.

Кэти обернулась на дверь гаража, ведущую к дому.

– Она заперта, не волнуйся, – сказала Эми. – Можешь мне рассказать.

– Не знаю, – ответила Кэти. – Я просто так подумала. Иногда мы с Ровером как будто разговариваем, но не словами. У него появляются мысли, а потом я тоже об этом думаю.

– Интересно, – ответила Эми. У Кэти всегда было богатое воображение, так что она могла всё это просто придумать. Но в то же время её шестилетняя сестрёнка говорила так, как будто сама верила в эту выдумку. А Эми решила рискнуть всем ради научной ярмарки. – Как думаешь, он сделает это для меня?

– Не знаю, – ответила Кэти. Она опустилась на колени рядом с Ровером и принялась гладить его морду и шею. – Можешь поговорить с Эми, мальчик? Скажи Эми, как тебя зовут. Скажи Эми своё имя, как сказал мне. Всё хорошо, хороший мальчик. Всё хорошо.

Ровер посмотрел на Эми. Тишину в гараже нарушало только тихое воркование Кэти.

Внезапно на экране планшета Эми появились помехи, а потом он снова принял обычный вид, и только страница поиска была открыта.

В поисковой строке было введено слово «Ровер». Открытая страница пестрела списком компаний по выгулу собак и местных ирландских пабов.

Эми пронзил ледяной холод. Не веря своим глазам, она переводила взгляд с экрана на собаку.

– Молодец, Ровер! – воскликнула Кэти.

Собака отвернулась от Эми и принялась облизывать лицо её сестрёнке.

Глава 7. Новые трюки

Через неделю исследований Эми уже точно знала, что займёт первое место. Оставался только один вопрос: получит ли она медаль от правительства?

С помощью Кэти ей удалось заставить Ровера «передавать» многочисленные команды на планшет. Они не были слишком сложными и по большей части состояли всего из одного слова, например клички, или таких слов, как «еда» или «гулять», но для Эми этого было достаточно. Несколько раз Ровер также продемонстрировал способность отключать экраны, когда Эми делала вид, что не обращает на него внимания, и слушала музыку на телефоне или рисовала на планшете.

У собаки в мозгу как будто был датчик, и Кэти удалось уговорить Ровера его использовать.

Но в этом и состояла одна из двух главных проблем: Ровер не желал сотрудничать без Кэти.

Когда Эми пыталась проводить эксперименты один на один, пёс просто равнодушно сидел и смотрел на неё, а иногда даже уходил из гаража. Эми испробовала всё: говорила Роверу те же самые слова, что и Кэти, гладила его и даже включала запись её голоса.

Собака никак не реагировала.

Но стоило Кэти появиться, как Ровер нехотя начинал выполнять команды.

Другая проблема заключалась в том, что собака отказывалась исполнять странные трюки на камеру. Как только Эми пыталась снять Ровера, он не только прекращал делать что-либо необычное, но начинал вести себя совсем глупо. Он тыкался носом в камеру, перекатывался на спину или пытался подпрыгнуть и лизнуть Эми в лицо. Для любой другой собаки это было бы нормальным поведением, но поскольку Ровер почти всё время был спокойным и тихим, это казалось Эми странным.

Ей понадобилось девять дней, чтобы наконец-то заснять его.

Эми дала Кэти свой планшет, чтобы проверить, не получится ли это сделать, если планшет будет у неё. Эми сняла Кэти на телефон, пока та гладила Ровера и ласково говорила с ним.

– Ровер, хочешь что-то увидеть? – спросила Кэти. Она нажала на экран планшета и поднесла его к морде собаки. – Смотри! Кто это? Кто этот хороший мальчик на экране?

Кэти включила камеру, но оставила панорамную съёмку отключённой. На экране возник Ровер, глядящий сам на себя и отражавшийся в видеозеркале.

Ровер застыл. Он медленно подался вперёд и уставился в камеру, зачарованный своим собственным отражением. Эми почувствовала, как его покидают последние остатки того, что делало его похожим на собаку. Она вспомнила, как Ровер смотрел на неё в кабинете ветеринара во время конвульсий: теперь точно такое же существо сидело перед ней и смотрело на своё собственное отражение.

Ровер тихо гавкнул.

Щёлк! Планшет сделал фото собаки.

Эми ахнула. Кэти с удивлённой улыбкой уставилась на неё.

– Это ты сделала фото? – спросила Эми.

– Нет, – с гордостью ответила Кэти. – Это он!

Эми посмотрела на экран телефона. Кнопка светилась красным, а цифры продолжали крутиться.

У неё получилось. Эта видеозапись потрясёт всех.

Следующий школьный день прошёл как в тумане. Стоило учителю отвернуться или Эми на секунду оставалась одна, она тут же пересматривала видео, не веря своим глазам. На экране была её собака, делающая собственное фото при помощи силы мысли. Это было поразительное открытие. Эми провозгласят научным первопроходцем, Николой Теслой[4] из шестого класса.

Но что-то в этом видео беспокоило её, было в нём нечто странное и сбивающее с толку, и Эми никак не могла понять, что именно.

Её озарило во время ланча, когда она открыла записную книжку и начала записывать варианты названий для своей презентации. Беспроводная собака. Цифровая собака. Собачий разум. Что не так с моей собакой?

Вот оно. Эми наконец-то всё поняла, откинулась на спинку стула и прикусила кончик ручки зубами.

Что не так с Ровером? Его способности были поразительными, но вместе с тем и пугающими. Но в конце концов Эми не могла так назвать свой проект, потому что не знала ответа на этот вопрос. Может быть, Ровер – это какой-то странный эксперимент, в котором всё пошло не так?

Может быть, вместо того, чтобы демонстрировать способности Ровера учителям, ей лучше показать видео доктору Чеврам? А что, если вместо медали правительство вломится к ним в дом и захочет вскрыть Ровера?

После последнего урока Эми подошла к своему ящичку и вытащила телефон. Она принялась искать слова «телепатия у животных» в надежде узнать, что это совершенно обыденная вещь. Однако результаты были вполне ожидаемыми: курсы самопомощи от различных гуру о том, как заклинать лошадей, или скачиваемые уровни силы для видеоигр. Ничего серьёзного или практичного. Эми принялась искать другие фразы – «компьютер на основе телепатических способностей животных», «животные, использующие технологии» – но снова ничего не нашла.

– Это тебя Сторми попросила?

Эми резко повернулась. Маргерит отскочила назад и выпучила глаза от удивления – настолько неожиданной была реакция Эми.

– Прости, – сказала она.

– Я просто пошутила, – заметила Маргерит. – Серьёзно, очень странно читать такое в свободное время.

– Мой проект… – Эми заметила поблизости Валери Старр и тут же замолчала.

– Твой проект посвящён общению с животными при помощи силы мысли? – громко спросила Маргерит. Эми показалось, что Валери застыла, прежде чем убрать книгу в рюкзак.

– Ничего особенного, – отмахнулась Эми. – Просто увидела кое-что по телевизору, пока работала над проектом.

– И что это был за фильм? – поинтересовалась Маргерит.

– «Чёрное зеркало»[5].

– Уф, с меня довольно!

Когда они направились к выходу, их окликнула Валери. Эми остановилась и постаралась выглядеть очень занятой, как будто у неё не было времени на разговоры из-за какой-то очень важной встречи.

– Я случайно услышала, что ты делаешь проект с животными для научной ярмарки, – жизнерадостно начала Валери. Эми точно знала, что она никогда не говорила таким голосом, если оставалась на ночь у друзей или ездила на школьную экскурсию.

– Да, – ответила Эми. Наверное, ты это просто подслушала, подумала она про себя.

– Здорово, – продолжала Валери. – Мы с Джейком тоже работаем над подобным! Наверное, мне не стоит этого говорить, ведь мы соперники, но всё это ради науки. Я просто хотела сказать, что если захочешь сравнить записи, мы будем только рады.

Эми ощетинилась. Её разозлил весёлый голос Валери, которая говорила так, как будто делала Эми большое одолжение. Здесь был какой-то подвох. Но Эми не попадётся в эту ловушку.

– Спасибо, – бросила она и вышла на улицу.

– Это было впечатляюще, – сказала Маргерит. – Война ботаников официально началась!

Чувство тревоги в присутствии Ровера, а также мысль о том, что Валери застала её врасплох, преследовали Эми целый день. Она высунула голову в окно, позволив ветру трепать волосы, и это немного помогло, но тем не менее Эми по-прежнему чувствовала себя встревоженной и никак не могла успокоиться. На заднем сиденье Кэти рассказывала папе про свой день, но Эми почти не слушала: она думала лишь о том, что же такое Ровер на самом деле.

Когда они вошли в дом, папа, как всегда, крикнул «Привет!». В ответ заскулила собака. Эми быстро подошла к ступеням подвала.

Сторми лежала на бетонном полу, дрожа и поскуливая.

Лабрадудль посмотрел на неё с таким ужасом и болью, что у девочки сжалось сердце. Она сбежала вниз и опустилась на колени рядом с собакой, поглаживая её по морде и чувствуя, как быстро бьётся её сердце.

– Что случилось? – спросил папа, шумно сбегая вниз. – Со Сторми всё в порядке? Она опять упала с лестницы?

– Не знаю, – ответила Эми. Она принялась ощупывать Сторми, проверяя, не взвизгнет ли она от прикосновения к суставам, но собака не сдвинулась с места. Она просто со страхом смотрела на ступеньки подвала.

– Она здорово напугана. – Папа опустился на корточки и погладил Сторми по ляжке. – Тебе надо быть осторожней. Ты ведь хорошая девочка?

– Она уже давно не падала со ступенек, – возразила Эми. – С тех пор, как была щенком.

– От старых привычек нелегко избавиться, – заметил папа.

Сторми дёрнулась, заскулила и начала пятиться подальше от лестницы. Папа гладил её и успокаивал. Эми подняла голову и увидела, что наверху стоят Ровер с Кэти и смотрят на них.

Ровер толкнул Кэти в руку, и они оба повернулись и ушли.

По телу Эми пробежала дрожь. И снова ей в голову пришёл тот же вопрос: что не так с Ровером?

Вечером, когда собаки были в своих будках, а мама с папой смотрели телевизор, Эми пробралась в комнату Кэти. Родители только что уложили сестрёнку в кровать, и Эми знала, что Кэти заснёт не сразу.

Когда Эми вошла в комнату и приложила палец к губам, глаза Кэти были широко раскрыты.

– Всё хорошо? – спросила Кэти.

– Да, прости, что помешала. Кэти, я хотела у тебя кое-что спросить насчёт Ровера. Ты… – Эми замолчала, пытаясь подобрать нужные слова. – Ты не знаешь, как Ровер всё это делает? С планшетом и всем остальным?

– Он очень умный, – уверенно ответила Кэти. – Он сказал мне, что всегда умел это делать. Ещё до пожара и несчастного случая и, может быть, ещё в большой пещере.

У Эми пересохло во рту, и она невольно отодвинулась от Кэти. Когда она услышала эти слова от своей шестилетней сестрёнки, у неё по спине мурашки побежали. Ровер что-то рассказывал Кэти, что-то неприятное, подумала она, размышляя о пожаре, несчастном случае и большой пещере.

– Когда всё это произошло? – спросила Эми.

– Не знаю, – ответила Кэти и потёрла глаза костяшками пальцев. – Но Ровер очень старый. Старше мамы с папой.

– Этого не может быть… – пробормотала Эми. Крупные собаки, такие, как немецкая овчарка, живут самое большее пятнадцать лет. Если Ровер был старше их родителей…

В голове Эми промелькнуло воспоминание: женщина, взявшая трубку, когда папа позвонил в приют для животных. Ужас и гнев в её голосе.

Как зовут собаку?

– А что ещё Ровер рассказывал о себе? – спросила Эми, внезапно обеспокоенная словами Кэти, хотя точно не понимала почему. – Он сказал тебе, кто привязал его у дороги?

– Нет, – задумчиво ответила Кэти. – Он на самом деле не говорит. Он как будто передаёт мысли мне в голову и знает, что я думаю. – Кэти зевнула и сонно моргнула. – Он надеется, что ты скоро закончишь свой научный проект. Ему надоело разрешать тебе это делать.

– Он не может мне ничего разрешить, – возразила Эми. – Он наша собака, Кэти.

– Ровер говорит, что никогда никому не принадлежал. Он не моя собака, он мой друг. Он мне сам сказал…

Кэти закрыла глаза, как будто больше не могла говорить, как будто мысли о Ровере истощили её.

Но это же безумие, подумала Эми. Твоей сестрой не может управлять собака.

Вскоре Кэти тихонько засопела, как обычная шестилетняя девочка. Но Эми ещё некоторое время сидела рядом и смотрела на неё.

Старше мамы с папой…

Ему надоело позволять тебе это делать…

Как давно Ровер обладал этими способностями?

И что произойдёт, если он больше не захочет участвовать в её эксперименте?

Глава 8. Спасение

Через несколько дней Эми выдвинула тяжёлый нижний ящик шкафа в прихожей и принялась копаться в его содержимом. Севшие батарейки, старый папин фотоаппарат, крем для обуви, свидетельство о рождении Кэти… ничего важного. Ничего, что бы могло ей пригодиться. Эми закрыла ящик и вздохнула.

– Мам! – крикнула она.

– Что? – раздался мамин голос из другой комнаты.

– Мне нужно сделать презентацию для научной ярмарки! Где у нас всё для рисования?

Последовала пауза: по-видимому, мама думала.

– Не знаю, милая. Наверное, я всё убрала на чердак.

У Эми внутри всё сжалось. Она должна была знать наверняка, прежде чем лезть туда.

– Ты уверена? Может быть, ты положила в другое место?

– Прости, милая! – крикнула мама. Эми почувствовала, что она улыбается. – Если подождёшь полчаса, я смогу пойти с тобой. Только закончу складывать твоё бельё.

– Всё нормально! – отозвалась Эми, и её лицо вспыхнуло от смущения. Наверное, маме казалось забавным, что она не хочет подниматься на чердак. Конечно, она бы этого никогда не сказала. Вместо этого она бы сказала, что это очень мило. И сказала бы она это таким голосом, каким взрослые говорят с маленькими детьми. Значит, ты любишь танцевать в своей комнате под музыку из «Гамильтона»?[6] Это очень мило.

И тем не менее Эми ужасно боялась чердака. И вела себя как ребёнок.

Она поднялась в папин кабинет. Он сидел, склонившись над компьютером. Когда Эми появилась в дверях, папа снял один наушник.

– Слышал ваш с мамой разговор, – сказал он. – Хочешь, чтобы я сходил с тобой на чердак?

– Я и сама могу это сделать, – ответила Эми. Она бы ни за что не показала родителям, что боится. Она была молодым учёным, а не какой-то милой маленькой девочкой. Эми протянула руку. – Мне нужен твой фонарь.

Папа порылся в столе и отыскал мощный «тактический» фонарь с резиновой накладкой на ручке, благодаря которому он мог почувствовать себя «морским котиком». Это казалось Эми нелепым, но она вынуждена была признать, что фонарь действительно мощный.

– Следи за Купом и Хатчем, – посоветовал папа. – Ты ведь знаешь, как они любят прятаться на чердаке и охотиться на мышей, хотя я до сих пор понятия не имею, как они туда попадают. И будь осторожней, когда станешь подниматься наверх. Там есть одна пружина, которая может резко отскочить…

– И я окажусь в ловушке, – закончила Эми, выходя за дверь. Она слышала это предупреждение уже тысячу раз, но этого никогда не случалось.

Типичная папина паранойя.

Эми дошла до середины прихожей и посмотрела на потолок. Наверху виднелись квадратные очертания дверцы и длинная верёвка, свисающая вниз.

Это всего лишь комната, сказала она себе. Ничего особенного. Там темно и пыльно. Может быть, пара жуков. Жуки – всего лишь животные. А ты ведь любишь животных.

Эми поднялась на цыпочки и потянула за верёвку. Ей потребовалось приложить немного усилий, но наконец дверца открылась и складная лестница развернулась и со стуком упала на пол. Поставив ногу на первую ступеньку, Эми посмотрела на чёрное отверстие наверху и попыталась отогнать мысли о могиле, глубокой и тёмной, которая хотела поглотить её навсегда.

Всего лишь комната, повторила она. Наверное, Джейк Диас и Валери Старр не боятся чердаков. И ты тоже не должна бояться.

Эми выбралась на пыльный дощатый пол чердака. Вокруг стояли коробки и накрытая брезентом мебель. Они были похожи на призраков, парящих в стенах старой пирамиды. Эми отогнала эту мысль и включила фонарь, осветив старые картонные коробки и объеденный молью брезент.

Видишь? На этой коробке написано «Детские фотографии». Совсем не страшно.

Эми обвела комнату глазами в поисках коробки с семейными сокровищами для рисования. Она предположила, что это будет что-то менее пыльное, поскольку каждый год использовала их для своей презентации, а мама с папой любили рисовать для школьных проектов или в дождливые дни. Но вокруг были лишь старые ящики, сломанные столы и кучи пальто, которые стали малы ей с Кэти. Эми пыталась не думать о том, что за кругом света от фонаря лежала бесконечная чёрная комната, и миллионы невидимых чудовищ могли прятаться у неё за спиной, готовые напасть…

Эми повернулась и в ослепительном свете фонаря увидела силуэт человека. У неё перехватило дыхание, но через несколько секунд она поняла, что это старое мамино зеркало во весь рост в резной деревянной раме. Эми с шумом выдохнула, чувствуя себя глупо. Кончики её пальцев покалывало, а сердце сильно билось. Испугалась собственного отражения – отличная перспектива для молодого учёного. Эми стащила с ящиков старое лоскутное одеяло и накинула его на зеркало.

Она направила луч фонаря на то место, где лежало одеяло, и увидела пластиковый ящик, набитый бумагой для плакатов и кистями. На крышке был наклеен скотч с надписью чёрным маркером «Принадлежности для рисования». Наконец-то!

Эми опустилась на колени и взяла ящик…

И тут в темноте сверкнул слезящийся жёлтый глаз и возникли острые белые зубы.

Раздалось свирепое шипение.

Эми выронила ящик и с криком отскочила назад.

Из-за ящика выскочил Хатч и помчался вниз по лестнице. Эми обругала толстого полосатого кота, который через несколько секунд грациозно спрыгнул с верхней ступеньки на пол.

Задние лапы Хатча коснулись последней ступеньки лестницы. Эми услышала лязг пружины и увидела, как лестница на чердак начала складываться. Поняв, что происходит, она вскочила и попыталась её удержать, но лестница двигалась слишком быстро.

Лестница сложилась. Дверца чердака захлопнулась, и раздался щелчок замка.

– Нет! – закричала Эми. Она проползла по пыльному полу и потянула дверцу. Но всё было бесполезно: Эми знала, что там есть запирающий механизм, и теперь дверцу можно открыть только снаружи, потянув за верёвку. Папа говорил ей то же самое всякий раз, когда она поднималась на чердак.

И теперь она оказалась здесь.

Заперта на чердаке.

В темноте.

Одна.

Эми пронзил ужас, и она начала тяжело дышать. Она чувствовала, как давит на неё пространство чердака, тёмное, огромное и бесконечное, наполнявшее её лёгкие пыльным воздухом, кишащее мышами, пауками, многоножками и другими отвратительными существами, которые хотели заползти на неё, побежать по её лицу и забраться в рот.

Эми ударила кулаками по дверце, надеясь, что её кто-нибудь услышит, но ответа не было, и снизу её никто не позвал. Ей казалось, она вот-вот потеряет сознание, и её охватил ужас оттого, что мама с папой могут забыть о ней, что они оставят её здесь навсегда, пока однажды случайно не заберутся на чердак в поисках принадлежностей для рисования и не обнаружат в углу её мумию…

Дверца щёлкнула и медленно поползла вниз.

В лицо Эми хлынул свет, и она засмеялась от облегчения. Она сбежала вниз по ступенькам, недоумевая, кто мог услышать её стук.

Но на середине лестницы Эми застыла. К ней снова вернулся страх.

Посреди прихожей сидел Ровер и смотрел на неё.

Эми перевела взгляд с собаки на лестницу у себя под ногами. Единственным способом отпереть дверцу было потянуть за верёвку. Неужели он подпрыгнул и схватился за неё, а потом потянул дверцу вниз?

Кажется, всё произошло иначе. Если бы Ровер это сделал, лестница бы развернулась вперёд, и он бы остался с другой стороны.

Так как же он потянул за верёвку?

Эми вспомнила, как Ровер сделал своё фото на планшет, и ей показалось, что она по-прежнему находится на тёмном чердаке.

Кэти сказала, что Ровер мог общаться с ней, а фото на планшет можно было сделать дистанционно. Но как открыть тяжёлую дверцу?

Он не мог этого сделать.

– Ровер? – раздался голос Кэти где-то в доме. – Ровер, где ты?

Ровер встал и направился к ней. В этот момент из кабинета появился папа. Он, нахмурившись, посмотрел вслед собаке.

– Кажется, у этого пса появилась очередная болячка за ухом, – сказал папа и выжидающе посмотрел на Эми. – Нашла?

– Что?

– Принадлежности для рисования. Разве ты не их искала?

– Да. – Эми по-прежнему отчаянно пыталась понять, что только что произошло. – Я…

Папа тепло улыбнулся.

– Всё ещё боишься чердака? Всё в порядке, я сам их попозже достану. Не переживай, Эймс, мы все чего-нибудь боимся.

Папа вернулся в кабинет. Эми посмотрела на тёмную дверцу чердака и решила, что сегодня точно туда не вернётся. Презентацию она сделает завтра: времени оставалось совсем мало, но её нервам была нужна передышка.

Войдя на кухню за стаканом воды, Эми увидела, что Кэти с Ровером играют в маленькой комнате.

Ровер толкал Кэти мордой и заставлял её смеяться, как любая другая собака. Внезапно он встретился взглядом с Эми. Пёс поднял свою большую голову, навострил уши и пристально посмотрел на неё.

Возможно, Эми и не могла слышать мысли Ровера, как Кэти, но она прекрасно поняла, что он хотел сказать.

Я спас тебя. Я сделал нечто такое, чего не мог сделать. Ты всё видела. Не благодари.

Никому не рассказывай. Иначе в следующий раз я оставлю тебя там.

Глава 9. Ничья собака

Когда в день научной ярмарки уроки наконец закончились, Эми помчалась на парковку и стала ждать. Мамы с папой ещё не было, и её охватило волнение. Она расхаживала туда и обратно и кусала губу целых десять минут, пока их машина наконец не остановилась на парковке. К счастью, из окна торчала голова Ровера, а значит, всё шло по плану.

Когда родители вышли, Эми подбежала к машине и открыла заднюю дверь. Ровер сидел рядом с Кэти. На шее у него болтался поводок, и он выглядел немного удивлённым, но в целом был спокоен, как и всегда. Эми свистнула, и он спрыгнул на землю и ждал, пока она доставала из багажника свою презентацию.

– Это всё? – спросила мама, помогая Кэти выбраться из детского кресла.

– Думаю, да, – ответила Эми, вытаскивая презентацию и хозяйственную сумку с планшетом. – Самое главное здесь Ровер. Ты захватила его подушку из будки?

– Она на заднем сиденье, – сказал папа. – Но я всё-таки считаю, что заставлять собаку сидеть посреди всего этого шума и хаоса – не очень хорошая идея. Если он начнёт капризничать…

– С ним всё будет хорошо, – перебила Эми. Её мысли разбегались. Конечно, с Ровером всё будет хорошо, он даже во время урагана будет сидеть спокойно. Ей надо было подумать о более важных вещах.

Кэти хихикнула, когда по дороге в школу Ровер лизнул её лицо. Когда они проходили по коридору, некоторые ученики останавливались, чтобы посмотреть на Ровера и погладить его. Похоже, Ровер воспринимал внимание спокойно: он облизывал руки, тыкался носом в рубашки и вёл себя как совершенно обычная собака.

Но когда они подошли к дверям спортзала, Ровер застыл, как перед кабинетом ветеринара.

– Идём, мальчик, – сказала Эми, натягивая поводок, но собака стояла на месте, спокойно разглядывая расставленные в зале презентации. Эми показалось, что занавес снова поднялся и обнажил холодную, безмолвную сторону Ровера, но на этот раз он выглядел немного испуганным.

– Что такое, мальчик? – спросила Кэти, почёсывая Ровера под ошейником.

Ровер облизнулся и медленно вошёл в спортзал.

Они прошли мимо секции четвёртого класса, где в основном были вулканы; секции пятого класса со множеством чашек Петри и батареек из картофелин, а потом перешли к шестому классу в конце зала, где были представлены самые разнообразные проекты. Эми заметила животных, в том числе черепах в террариуме, ручного кролика в клетке и несколько муравьиных ферм. Она не смогла удержаться от улыбки у презентации Макса Ливайна и Карлы Уинг, посвящённой выращиванию смертельно опасных растений для домашнего использования и представлявшей собой миниатюрный ядовитый сад.

– Ух ты! – Папа кивнул на столик в другой стороне зала. – Здорово. Эймс, ты знаешь этих ребят?

Эми поморщилась: папа говорил о презентации Джейка и Валери. Но он был прав. Их презентация называлась «Дом, который обеспечивают энергией крысы». Она состояла из террариума, в котором четыре крысы крутили четыре отдельных колеса, и благодаря этому рядом горела маленькая лампа. На экране планшета было показано, сколько дополнительных вольт выработал каждый грызун. Джейк и Валери с гордым видом стояли перед своим проектом, отвечая на вопросы и позволяя всем посмотреть на крыс. Всё в их проекте было идеально: простая и доступная наука, живые объекты и электронная демонстрация. Даже лампа была старинная и красивая.

– Митч, – зашипела мама.

– Что? – удивился папа, а потом улыбнулся Эми. – Но твой проект всё равно лучше. Что бы там ни было.

Они подошли к столу Эми, который она делила с Андерсоном Клизбе и Бренданом Филдсом. Там уже лежал почвенный срез обычного газона со срезом травы. Эми попросила папу положить подушку Ровера и свистнула собаке. Однако Ровер остался стоять на месте.

Кэти надулась, и на её лице появилось обеспокоенное выражение. Она подбежала к Эми и знаком попросила её нагнуться.

– Роверу здесь не нравится, – прошептала Кэти на ухо Эми. – Он больше не хочет участвовать в эксперименте. Он сказал, нам надо уйти.

– Всё будет хорошо, – заверила её Эми.

– Ровер хочет уйти, – повторила Кэти, – иначе будет плохо.

Эми охватила злость, у неё перехватило дыхание и сжались кулаки. Она рисковала, потратила две недели в гараже на то, чтобы снять Ровера на камеру, а теперь он хотел выйти из эксперимента, потому что струсил?

– Мне очень жаль! – сердито рявкнула Эми. – Я не собираюсь проигрывать, потому что Ровер вдруг испугался зрителей. Прикажи ему сесть на подушку и показать фокус.

Кэти вздрогнула, её губы задрожали, и она подбежала к собаке. Мама с папой удивлённо посмотрели на Эми. Кажется, мама собиралась что-то сказать, но Эми повернулась к ней спиной и стала раскладывать свою презентацию. Она была так сердита, что у неё раздувались ноздри. Наверное, она была слишком резка с Кэти, но извинения подождут, пока она не получит голубую ленточку.

Эми разложила свою презентацию с надписью наверху голубыми буквами «Беспроводная собака» и распечатками для трёх частей – темы, времени и методов эксперимента и теорий того, как Ровер контролировал технику. Эми решила оставить ответ на усмотрение зрителей. В центре она установила на подставку планшет с включённым в режиме повтора видео Ровера, делающего свою фотографию.

Эми повернулась к зрителям. Мама с папой смотрели на её презентацию: взгляд мамы был недоумевающим, а папа недоверчиво улыбался. Эми не стала обращать на них внимания и обвела глазами толпу в поисках мистера Хайндекера. Он шёл вдоль столов с папкой-планшетом в руке, рассматривая первые проекты шестого класса.

Вот оно. Пришло время блеснуть.

– Ровер, – позвала Эми и хлопнула по бедру.

Ровер не сдвинулся с места. Он даже не взглянул на неё. Он отсутствующим взглядом смотрел в спортивный зал.

Эми собиралась снова его позвать, но тут услышала крики.

Все повернулись в сторону Джейка и Валери. Крики сопровождались громкими стуками. Крысы в террариуме уже не бегали в колесе: они бились о пластиковую клетку, издавая пронзительные крики. Стенки маленькой коробки покрылись кровью, и родители начали закрывать детям глаза.

– Рэтсби, нет! – крикнул Джейк. Он сдёрнул с террариума крышку и вытащил извивающуюся, визжащую крысу. Животное изогнулось и вцепилось зубами в руку Джейка. Он закричал и замахал рукой с повисшей на ней крысой.

Мистер Хайндекер бросился Джейку на помощь. Он сдёрнул крысу с его руки и с силой швырнул её на пол. Животное упало с громким шлепком и больше не двигалось. При виде окровавленной руки Джейка Валери наклонилась, уперлась руками в колени, и её стошнило.

Эми смотрела, как три оставшиеся крысы выскочили из своей клетки и принялись метаться по залу, издавая ужасающий пронзительный визг. Началась паника, слышались крики детей, родителей и плач Джейка. Эми смотрела, как в зале воцарялся хаос, и её лицо покрылось холодным потом. Люди толкались, сбивая младших детей с ног. Проекты падали на пол, вулканы извергали уксус и соду на одежду, провода шипели, а картофелины трещали под ногами. Папа поднял Кэти повыше, а мама принялась искать ближайший выход.

Эми увидела, что одна из крыс кинулась к ним, пронзительно визжа. Кажется, она мчалась прямо к Эми, но тут между ними встал Ровер. Обезумевший грызун застыл на месте, как будто его ударили электрическим током. Он сидел и дрожал, глядя в спокойные глаза Ровера своими блестящими глазками-бусинками. А потом он упал и замер, и изо рта у него хлынула кровь, образовав лужицу вокруг головы.

Эми не могла поверить, что что-то столь ужасное случилось на научной ярмарке. Она как будто попала в кошмар, полный крови, ужаса и…

Что-то коснулось её руки.

Эми опустила глаза и увидела Ровера. Он держал в зубах конец поводка и протягивал его ей.

Глава 10. Естественные враги

Эми копалась в рюкзаке, когда услышала щелчок. Звук заставил её застыть на месте, заглушив остальные звуки в комнате. Она с трудом проглотила слюну, заставила себя найти учебник по обществоведению, а потом встала и пошла к двери.

Эми взялась за ручку. Дверь распахнулась. Она была не заперта.

Она заперла её несколько минут назад. Эми могла в этом поклясться.

Она снова заперла дверь, схватила учебник и поспешила к столу, чтобы наконец-то взяться за уроки…

Щёлк.

Эми застыла на месте. Это произошло уже сотый раз за два дня после научной ярмарки. Она пыталась не обращать внимания, убеждала себя, что это просто какой-то шум в доме, звуки в трубах или что-то в этом роде. Но Эми не хотелось оставлять дверь незапертой и позволять ему одержать верх.

Она повернулась, решительно двинулась к двери и снова заперла её.

– Хватит, – тихо сказала Эми и направилась к столу.

Щёлк.

– Прекрати! – рявкнула она, повернулась и закричала.

Ровер сидел в дверях и спокойно смотрел на неё. Он был весь напряжён, совсем как собака, которую только что позвал хозяин и которая была готова выполнить любую команду, но в его глазах было то же пустое, безучастное выражение, как будто он смотрел на маленького ребёнка.

По телу Эми побежали мурашки, у неё задрожали губы и затряслись руки. Ровер отпирал дверь её спальни, а иногда даже чуть приоткрывал её с того самого дня, как они вернулись с ярмарки. А иногда, когда она была в маленькой комнате, а Кэти её не видела, Ровер смотрел на неё таким же взглядом, как и сейчас.

Но он никогда не заходил в комнату Эми.

Это было похоже на угрозу.

– Уходи, – сказала Эми, стараясь чтобы её голос звучал решительно.

Ровер склонил голову и внимательно посмотрел на неё.

– Уходи! – крикнула Эми, указывая на дверь, и сама того не желая, добавила: – Пожалуйста, Ровер. Пожалуйста, уйди.

Ровер на мгновение застыл, а потом медленно встал и вышел из комнаты. Дверь за ним неплотно закрылась.

Эми села на кровать и обхватила себя руками. По телу пробегала дрожь, и её охватило чувство беспомощности и раздражения, которого она не испытывала с того дня, как…

С того дня, как они остановились на заправке, и какая-то девчонка пыталась украсть у неё деньги на мороженое. С того дня, как хулиганы заставили Эми почувствовать себя такой маленькой. Именно это и делал Ровер – давал ей понять, что у неё нет выбора.

Ни одна собака так себя не ведёт, подумала Эми. Забудь о запертой и открывающейся двери и о манипуляциях с планшетом. Всё дело в этом мёртвом взгляде, болячках, которые появлялись и исчезали, в том, как Ровер пугающе отказывался отходить от Кэти.

С Ровером явно было что-то не так.

Родители этого не замечали. Они не хотели этого замечать. Они только видели, как Ровер вёл себя с Кэти, что было полной противоположностью тому, как он вёл себя с Эми. Он слушался Кэти. Играл с Кэти. Спал в ногах её кровати, как обычная собака.

К тому же Ровер не нападал на неё. Он даже не рычал. Но угроза была настоящей. Эми чувствовала его враждебность и знала, что он хочет ей сказать.

Ты думала, я тебя слушаюсь. Теперь пришло время слушаться меня.

Это означало, что их собака действительно издевалась над ней или что Эми сходила с ума.

В любом случае Эми больше не могла так жить.

Ей надо было с кем-то поговорить.

Папа быстро от неё отмахнётся. Кэти не поймёт и будет ужасно расстроена. Маргерит посоветует ей есть меньше сахара и меньше смотреть телевизор.

Мама. Надо поговорить с мамой.

Сейчас или никогда, думала Эми, глядя, как мама надевает пальто, чтобы идти гулять со Сторми. Попытки выгуливать сразу обеих собак прекратились: Сторми слишком боялась Ровера.

Эми вышла в прихожую и откашлялась, привлекая мамино внимание.

– Можно мне пойти с тобой? – спросила она.

– Конечно, – ответила мама, как будто уже знала, в чём дело. Эми надела фиолетовый пуховик, взяла Сторми на поводок, и они втроём вышли на улицу.

На улице было холодно, но солнечно и свежо, и в воздухе стоял запах весны, которая была готова вот-вот стать летом. Прохладный воздух и яркое солнце немного приободрили Эми, и она невольно заметила перемену в маме и Сторми: мама часто поглядывала на небо и вдыхала полной грудью, а Сторми резвилась и принюхивалась к каждой трещине на тротуаре. Эми знала, почему собака в таком хорошем настроении, и, хотя мама в этом никогда бы не призналась, они обе радовались по одной и той же причине.

Они ушли из дома. Подальше от него.

Через несколько минут мама спросила:

– Как у тебя сегодня настроение? После научной ярмарки и всего случившегося.

– Лучше, – солгала Эми. Случившееся на ярмарке по-прежнему проигрывалось у неё в голове: поток крови из руки Джейка, широко распахнутые глаза Валери, когда её рвало, стиснутые зубы мистера Хайндекера, швырнувшего крысу на пол, выражение глаз крысы, шагнувшей к Роверу и упавшей замертво. Но чаще всего Эми вспоминала взгляд Ровера, когда он подал ей поводок, будто давая знать, что ярмарка закончилась и им пора идти. В пятницу ночью Эми приснился ужасный кошмар, в котором эти глаза заглядывали ей в душу, и в субботу она почти не выходила из своей комнаты. Родители считали, что она потрясена увиденным и разочарована тем, что научную ярмарку отменили… но на самом деле всё было не так.

– Кстати, мне кажется, твой эксперимент был очень интересным, – продолжала мама. – Этот феномен… Я не очень в таком разбираюсь, но думаю, это было очень необычно и непредвзято.

– Спасибо, – ответила Эми. Она пыталась не обращать внимания на мамин тон, как будто говоривший ей: «Твоя идея была довольно странной».

Мама была самой серьёзной и практичной из всей семьи, по крайней мере, так она сама думала. И именно поэтому Эми решила поговорить с ней, а не с папой.

– Мам, я хотела у тебя кое-что спросить, – начала она.

– Я тебя внимательно слушаю.

Эми сделала глубокий вдох и выпалила:

– Я хочу, чтобы мы избавились от Ровера. Я думаю, мы должны отдать его в приют.

На секунду Эми заметила нечто в выражении маминого лица – проблеск понимания, отстранённый взгляд, чуть приоткрытый рот, – и это подсказало ей, что и мама тоже всё понимала. Но в следующее мгновение она надела маску разумной озабоченности, как поступают все взрослые, когда не хотят в чём-то признаваться.

– Милая, – начала мама, – я знаю, что тебя напугало случившееся на ярмарке, и я уверена, тебе кажется, будто все твои эксперименты с Ровером были впустую. Но ты не должна вымещать своё разочарование на собаке. Это была не его вина и не твоя.

Эми вздохнула.

– Я знаю.

– Уверена, непросто жить рядом с собакой, которая кажется собакой Кэти и которая предпочитает проводить время с ней, а не с нами… – продолжала мама с чуть заметной печальной улыбкой.

– Дело не в этом! – Эми вскинула руки. Она знала, что ведёт себя как капризный ребёнок, но ничего не могла поделать. Ей надоело, что мама обращается с ней так, как будто она слишком маленькая, чтобы всё понять.

– Тогда почему ты хочешь избавиться от Ровера?

Эми открыла, но не смогла произнести ни слова. А что бы она сказала? Что это Ровер стал причиной случившегося на ярмарке? Что это он вызвал ужас у крыс и манипулировал ими, чтобы ему самому не пришлось выступать перед зрителями? И что при помощи той же силы, позволившей ему сфотографировать себя на планшет, он свёл крыс с ума?

Даже Эми знала, как странно это звучит.

Но ещё страшнее была настоящая причина, заключавшаяся в том, что внутри Ровера жило нечто ужасное. Что у него не было теплоты настоящей собаки. Что, возможно, Ровер был чем-то иным, чем-то ненормальным и злым, что только внешне походило на собаку.

Эми принялась задумчиво покусывать нижнюю губу. Может быть, она могла всё сделать проще? Мама, очевидно, тоже чувствовала нечто подобное, и может быть, Эми следовало этим воспользоваться.

– Мне просто не по себе рядом с ним, – призналась она. – Он такой тихий, и иногда он так смотрит на меня… А ещё он пугает остальных наших животных. Сторми его боится, а Куп и Хатч его ненавидят.

– Кошки часто ненавидят собак, – тихо заметила мама.

– А Сторми? – Эми наклонилась и похлопала лабрадудля по уху. – Дело не в альфа-доминировании. Мы даже не можем гулять с ними обоими. В Ровере есть нечто такое, что нас тревожит, и я считаю, мы должны найти ему новый дом. Где-нибудь, где нет других животных.

Мама чуть заметно наклонила голову. Наконец она спросила:

– Ты ведь понимаешь, что это разобьёт сердце твоей сестре?

– Что? – переспросила Кэти за ужином, и её глаза широко распахнулись. Обжаренное куриное филе повисло в воздухе, и с него прямо ей на брюки упала капля кетчупа. – Но почему?

Мама выжидающе посмотрела на Эми, как будто хотела сказать: «Я начала. Дальше объяснять тебе. Желаю удачи». Папа тоже перевёл взгляд на Эми, но вид у него был озадаченный.

– Я просто думаю, что ему нужен постоянный дом, – тихо ответила Эми, уставившись на тарелку. – Он ведь даже не наша собака. Он бездомный.

– Но он теперь наш! – возразила Кэти. – Он живёт у нас уже давно! – Она положила куриное филе обратно на тарелку. Эми знала, что это плохой знак: Кэти обожала куриное филе и была готова есть его постоянно. Мама специально приготовила его на ужин в надежде смягчить боль, которую Эми причинит сестре, когда скажет ей, что хорошо бы им избавиться от Ровера. Если Кэти больше не хотела есть, значит, она была очень расстроена.

– Знаю, милая, но Эми твёрдо настроена, – ласково сказала мама. – И она права. Мы ведь нашли его на обочине.

Глаза Кэти блестели от слёз, а щёки раскраснелись.

– Но он мой друг, – сказала она, и её лицо исказила слезливая гримаса. – Я его очень люблю.

– Давайте все ненадолго успокоимся. – Папа поднял вверх ладони в попытке остановить надвигающийся скандал. – Патрисия, доктор Чеврам сказала, что Ровер совершенно здоров. Нам не следует беспокоиться, что он когда-то был бездомным. После того, что произошло на ярмарке, мы все немного взвинчены, но давайте не вымещать это на Ровере.

И тут как по команде Ровер вошёл в столовую. Он посмотрел на Кэти и тревожно заскулил. Она с плачем обхватила его за шею. Ровер смотрел на остальных членов семьи большими грустными глазами. Папа цокнул языком и печально взглянул на Эми.

– Видишь? Он просто пытается к нам привыкнуть. Это не его вина. Правда, большой пёс?

Эми охватило странное раздражение, и она выпалила всё, что пришло ей в голову:

– Он просто притворяется. С ним что-то не так!

– Эми, успокойся, – попросила мама.

– Почему Сторми его так боится? – продолжала Эми, которая уже не могла остановиться. – Он пугает всех животных. Папа, у ветеринара все животные в приёмной разволновались при виде Ровера. Это он заставил крыс на ярмарке сойти с ума.

– Эми, довольно, – предупредил папа.

– Я не позволю им тебя отдать! – крикнула Кэти. Она посмотрела на Эми и нахмурилась. – Эми злится, потому что не смогла придумать ничего хорошего для своей глупой научной ярмарки и теперь обвиняет тебя.

Эми охватил жар. Наконец-то!

– Замолчи! – заорала она. – Заткнись, капризная девчонка!

– Довольно! – приказал папа, но Кэти со слезами выбежала из комнаты. Мама встала, тяжело вздохнула и пошла за ней, а папа покачал головой и сердито посмотрел на Эми.

– Да что с тобой такое? – спросил он, а потом встал, вытер губы салфеткой и швырнул её на стол. – Когда закончишь убирать со стола, поднимись наверх и извинись перед сестрой. И почему бы тебе не начать налаживать отношения с Ровером и не покормить его?

Папа сердито вышел из комнаты, оставив Эми в тишине. Она встала и начала убирать тарелки со стола.

Гав!

Эми замерла. Ровер выжидающе и бесстрастно смотрел на неё. Эми сердито уставилась на него, надеясь, что он гавкнет, заскулит, сделает что угодно, но только не будет молча смотреть.

– Мне надо сначала убрать со стола, – прошептала она, наслаждаясь властью над собакой. Эми внесла тарелки на кухню и направилась к раковине.

Дверца шкафа, где хранился собачий корм, медленно открылась, а затем с грохотом захлопнулась.

Эми подскочила, и её сердце бешено забилось. Неужели она только что стала свидетелем того, как…

Бум!

Дверцы шкафов, холодильника и кухонное окно распахнулись и тут же захлопнулись. Эми закричала и выронила тарелки. Осколки фарфора разлетелись по всей кухне.

– Что это было? – раздался сверху папин голос.

Эми оглянулась.

Ровер сидел перед своей миской. Смотрел и ждал.

– Ничего! – крикнула она и пошла за собачьим кормом.

Глава 11. Передышка

– Эми?

Эми шумно вздохнула и заморгала. Её взгляд наконец-то сфокусировался на мисс Саркополо, старшем преподавателе старших классов. Она сидела за заваленным бумагами столом, и её большие, глубоко посаженные глаза на морщинистом лице обеспокоенно смотрели на Эми.

– Прошу прощения? – переспросила Эми.

– Я спросила, как у тебя дела дома.

– А… – Эми несколько раз моргнула. – Всё отлично.

– Правда? – Мисс Саркополо сложила ладони домиком. Эми оказалась в её кабинете в первый раз в жизни (обычно она была примерной ученицей), но она была наслышана о том, что мисс Саркополо допрашивала учеников с таким видом, как будто собиралась их уволить. Если бы Эми не была так измучена, то наверняка испугалась бы.

Мисс Саркополо продолжала:

– Двое учителей выразили обеспокоенность твоей успеваемостью. Мистер Новак говорит, что весь урок английского ты просто смотрела в тетрадь и ничего не записывала. Они с мистером Хайндекером сообщили мне, что ты не до конца сделала своё домашнее задание.

– Я просто очень устала, – ответила Эми. – Последние две ночи я почти не спала.

– Правда? И на это есть какая-то причина?

Эми слабо улыбнулась и подумала, что произойдёт, если она просто скажет: Между нами, мисс Сарк, из-за нашей собаки-телепата мне постоянно снятся кошмары. Очень яркие кошмары, в которых она смотрит на меня из темноты своими красными глазами. Потом у неё облезает шерсть, под ней появляется раздражённая и потрескавшаяся кожа, а потом плоть начинает опадать, и остаётся только собачий череп, белый и безжизненный, но глаза по-прежнему светятся красным, и из них капает кровь…

– Нет, – ответила Эми и зевнула. – Наверное, это просто бессонница. Я попрошу маму отвести меня к врачу.

Мисс Саркополо кивнула, но обеспокоенное выражение не сходило с её лица.

– Если мы можем чем-то помочь, дай нам знать. Но в выходные постарайся как следует выспаться, хорошо? Если ничего не изменится, мне придётся позвонить твоим родителям. Прости.

Эми кивнула, встала, надела рюкзак и вышла из кабинета. Она немного злилась на мистера Новака и мистера Хайндекера за то, что они её выдали, но в этом не было ничего удивительного. Вероятно, всё было написано у неё на лице, в мешках под глазами и на жирной коже. Эми надеялась, что в выходные она сможет выспаться, потому что собиралась провести эти два дня с Маргерит и её семьёй.

После той судьбоносной прогулки каждую ночь что-то не давало Эми спать. Однажды кофемолка на кухне включалась каждые полчаса, как только она начинала засыпать. В другой раз постоянно хлопал ставень за окном её спальни, хотя в ту ночь не было ни ветра, ни дождя, а однажды Эми слышала какие-то звуки в шкафу, царапанье когтей по дереву, как будто там были крысы. Когда ей всё-таки удавалось заснуть, ей снился один и тот же сон: бесстрастный, спокойный Ровер смотрел на неё из темноты светящимися красными глазами, а потом его плоть начинала разлагаться, обнажая череп. Ровер никогда не рычал, не кусался и не преследовал её, он просто пристально смотрел и показывал ей свой истинный облик.

Конечно, всё это могло быть просто совпадением, напомнила себе Эми. Когда она упомянула о кофемолке, папа ответил, что их дом старый и проводка в плохом состоянии. Они с мамой по-прежнему сердились из-за вспышки Эми за ужином, и всякий раз, когда она заговаривала о чём-то странном или имеющем отношение к Роверу, папа закатывал глаза и становился немногословным. Когда Эми упомянула, что ей снился кошмар, мама ответила, что так её мозг пытается справиться с увиденным на научной ярмарке.

Но Эми знала, что происходит. Она не могла ничего объяснить, но эта мысль никогда не покидала её. Возможно, из-за того, что Ровер постоянно исподтишка наблюдал за ней. Или Кэти с трудом могла смотреть ей в глаза по утрам. В любом случае Эми знала, что всё дело в Ровере. Она знала, что он всему виной. Когда Маргерит спросила, не хочет ли она на выходных пожить у неё дома, Эми чуть не умоляла родителей отпустить её.

Маргерит уже ждала Эми в вестибюле школы и замахала ей рукой. Когда они направились к двери, Эми пыталась внимательно слушать про планы на выходные – мороженое, фильм, спа-процедуры, – но она была слишком уставшей, чтобы понять, о чём идёт речь, и просто кивала головой. В коридоре они прошли мимо Валери Старр и заметили её серое лицо, испуганный и беспокойный взгляд и то, как она с усилием втаскивала в ящичек свой тяжёлый рюкзак. Эми подумала, что ей надо бы что-нибудь сказать, но не могла подобрать нужных слов. Когда их взгляды встретились, Эми отвернулась.

Надувной матрац на полу комнаты Маргерит показался Эми периной в сказочном замке, когда она проснулась на следующее утро. Она потянулась и зевнула, чувствуя себя совершенно бодрой. После того, как она надела пижаму и легла, Эми больше ничего не помнила: видимо, она тут же заснула. Взглянув на пустую кровать Маргерит, она поняла, что спала слишком долго.

Джин и Хлоя, родители Маргерит, уже стояли у плиты и махнули Эми, когда она вошла на кухню. Она уселась за стол напротив Маргерит.

– Прости, что так рано заснула, – сказала Эми.

– Ты здорово вырубилась, – заметила Маргерит между глотками апельсинового сока. – Я как раз выбирала фильм, когда услышала твой храп.

У Эми загорелись щёки.

– Я ужасная неудачница.

– Да ладно, иногда люди просто сильно устают. Надеюсь, ты хорошо выспалась, потому что нам предстоит большой день.

– Чувствую себя отлично, – ответила Эми. И это была правда. После ночи полноценного сна она чувствовала себя просто превосходно. Всю усталость и тревоги предыдущего дня как рукой сняло.

Родители Маргерит приготовили девочкам вафли и бекон, а потом Джин повезла их в заповедник в нескольких милях от города. Они увидели орлов и сов, и Эми даже подержала в руках шиншиллу, похожую на крошечного кенгуру с очень мягким мехом. Потом они отправились на пешую прогулку, во время которой им пришлось немного попотеть. Наконец-то у Эми с Маргерит появилась возможность обсудить интересные видео из Сети и сплетни из класса.

– Говорят, это эксперимент Макса Ливайна и Карлы Уинг свёл крыс с ума, – сказала Маргерит, когда они спускались по тропинке с высокими соснами по обеим сторонам.

– Почему они так решили? – с трудом выдавила Эми.

– Видимо, одно из их ядовитых растений действовало как один из тех грибов, которые вызывают безумие. Они сказали, оно производит какой-то порошок или семена, которые заставляют животных впадать в ярость.

Эми пробормотала, что грибы производят споры, но на самом деле ей было не до научной критики. Ей было жаль Макса и Карлу с их классным проектом, ведь они не сделали ничего плохого. Но что она могла сказать? Что её «беспроводная собака» вышла из строя и свела крыс с ума? Что у её собаки были паранормальные способности?

Очень по-научному.

– Странно, да? – спросила Маргерит. – Ты вроде бы знаешь, как всё устроено, а потом какая-то пыльца превращает лабораторных крыс в героев «Зомбиленда».

Эми ускорила шаг. Пусть все думают, что это пыльца. Она-то знала правду.

Поздно вечером Эми смотрела на светящиеся в темноте звёзды, приклеенные на потолке в комнате Маргерит. Фильм давно закончился, и Маргерит на соседней кровати что-то бормотала сквозь свои невидимые брекеты. Эми хотелось спать, но тревога не давала ей сомкнуть глаз.

День прошел отлично: после прогулки они отправились в спа-салон, а потом пили фруктовый коктейль. Было уже достаточно тепло для ужина на заднем дворе, и они ели гамбургеры и кукурузу на гриле, завершив вечер тремя низкопробными романтическими комедиями. Эми чувствовала себя великолепно: так спокойно на душе у неё не было уже много недель. После научной ярмарки и случившегося с Ровером ей пришлось пережить слишком большой стресс.

Ровер… Эми ужасно не хотелось возвращаться домой и снова видеть его. Но она напоминала себе, что плохих собак нет, есть только плохие хозяева. Может быть, Ровер был не таким, как другие собаки, но и Эми поступила не слишком хорошо, заставив его участвовать в научном эксперименте без его согласия. Может быть, надо было не избавляться от Ровера, а полюбить его и научить, как использовать его силу во благо? Эми могла бы ему помочь…

У неё отяжелели веки. Она моргнула и приоткрыла глаза. Потом снова моргнула, и глаза больше не открылись.

– Эми.

Чья-то рука ласково легла ей на плечо. Эми фыркнула и села на кровати.

В комнате было по-прежнему темно, но за открытой дверью горел свет и слышались голоса. Рядом с кроватью на корточках сидела Хлоя и тихонько трясла Эми.

– Да? – сказала Эми, пытаясь заставить мозг снова начать работать.

– Прости, что разбудила тебя, милая, – прошептала Хлоя с натянутой улыбкой, – но, кажется, произошёл несчастный случай.

Глава 12. Плохих собак не бывает

– Со мной всё в порядке, – простонал папа, отводя мамину руку от перевязанной бинтами головы. – Правда, Патрисия, пострадала только моя гордость.

Эми сидела на кушетке и смотрела, как мама поправляла повязку, а папа шипел и ворчал. Он ненавидел болеть и изо всех сил пытался всех уверить, что ему не нужна помощь, но мама ничего не желала слушать.

– Семь швов – это не шутки, – заметила она. – Врач сказал, что ты только чудом не ударился об угол кухонной стойки во время падения.

Папа закатил глаза.

– Какая мелодрама! Мне вообще не стоило ехать в больницу.

Эми знала, что это ложь. После того, как папа упал и ударился головой о кухонный пол, повсюду была кровь. Когда Хлоя привезла Эми в приёмный покой и встретилась с её мамой, то настояла, что поедет к ним домой и всё уберёт. Кэти, которая была дома, когда произошёл несчастный случай, по-прежнему вела себя тихо и испуганно: за завтраком она не произнесла ни слова и после этого была практически невидимой.

Наверное, куда-то пошла с Ровером, подумала Эми.

Наконец мама закончила поправлять повязку, принесла папе «Тайленол» и начала готовить обед. Папа выпил таблетку и что-то пробормотал, не глядя на Эми.

– Что? – переспросила она.

– Я просто сказал, что ты была права насчёт проводки на кухне, – ответил папа.

– Ты о чём?

– Там что-то испорчено. Когда я вошёл на кухню, то увидел, что холодильник течёт. Я хотел посмотреть, что там такое, и тут дверца открылась и ударила меня в лицо. Поэтому я поскользнулся. – Папа невесело засмеялся. – Наверное, холодильник отключился, и внутри скопился загрязнённый воздух.

Внезапно Эми ощутила во рту кислый вкус. В папиной истории всё было не так. Но больше всего её беспокоила одна вещь.

– Я не говорила, что проводка плохая, – заметила она.

– Прошу тебя, не начинай, – предупредил папа. – Это всё твоё влияние. Я прибежал на кухню в ярости, потому что Ровер не желал уходить в свою будку. Не мог оторваться от своего отражения в зеркале в прихожей. Мне пришлось тащить его на улицу, и я безо всякой причины рассердился на него. Ты превращаешь меня в параноика. – Папа со стоном лёг на кушетку, но Эми заметила, что его взгляд стал отстранённым. – Это просто проводка, – пробормотал он про себя. – Просто испорченная проводка на кухне. Ровер тут ни при чём.

Папа заснул, а Эми продолжала сидеть неподвижно. Спокойствие после проведённых в доме Маргерит выходных совершенно покинуло её: после ночного пробуждения и несчастного случая с папой она снова начала испытывать тревогу. Эми надеялась, что Ровер досаждал только ей в отместку за то, что она использовала его в своём научном эксперименте. Но если папина история была правдива, значит, Ровер отомстил ему за то, что тот заставил его идти в будку?

Вот тебе и плохие хозяева, подумала Эми.

Ей стало не по себе. Она пошла наверх в свою комнату, надеясь последовать папиному примеру и заснуть.

Куп и Хатч прижались к стене в коридоре напротив двери её комнаты. Оба старались стать как можно более плоскими и большими, а из горла Купа вырывался низкий вой. Они неотрывно смотрели на дверь комнаты.

Эми не сразу поняла, что происходит. Это могло означать только одно…

Она ворвалась в комнату и застыла на месте от гнева и страха.

Ровер сидел перед её большим зеркалом и смотрел на своё отражение.

– Эй! – крикнула Эми.

Ровер не шевельнулся.

Она подошла к нему. Эми была слишком расстроена, чтобы думать о его дурацких способностях, и рассержена тем, что он без разрешения вошёл в её комнату.

– Ровер, уходи…

Эми замолчала на полуслове, когда увидела его спину. Там появилась большая болячка, шерсть выпала, и под ней была розоватая потрескавшаяся кожа, из-под которой виднелась жуткая красная плоть. Эми отпрянула, и её охватило отвращение. Она даже почувствовала запах, мясной и кислый.

– Уходи из моей комнаты, – чуть слышно прошептала она.

Ровер посмотрел на неё, и его глаза были ещё более холодными и пустыми, чем обычно.

– Ровер?

Ровер и Эми оглянулись. В дверях стояла Кэти с недовольной гримасой на лице.

– Ровер, ты не должен сюда заходить, – тихо сказала она. – Пошли в мою комнату. Оставь Эми в покое.

Ровер на мгновение перевёл взгляд на Эми, а потом пошёл за Кэти. В коридоре послышалось яростное шипение и возня котов, которые попытались сначала атаковать его, а потом бросились бежать.

– Прости, – сказала Кэти. – Ему нравится зеркало. Он любит смотреть на себя. Как в планшете.

Дыхание Эми стало учащённым. Она поняла, что её сердце забилось быстрее. Она приложила руку к груди и села на кровать.

– Кэти, – сказала Эми, – это должно прекратиться. Нам надо что-то сделать с… – она указала на дверь, – Ровером.

Кэти прикусила нижнюю губу, и Эми увидела, что она всё поняла.

– Он хорошая собака, – возразила Кэти. – Он просто хочет, чтобы вы с папой оставили его в покое. Он не будет вести себя плохо, если ты будешь любить его и разрешишь ему спать в моей комнате.

Кэти повернулась, вышла в коридор и принялась звать Ровера.

Эми смотрела ей вслед и размышляла, как поступит её семья.

Глава 13. Есть только плохие хозяева

Она не могла поверить, что эта мысль вообще пришла ей в голову. Всё это противоречило её убеждениям и любви к животным. Если бы несколько недель назад Эми сказала себе, что будет это делать, то потеряла бы дар речи от отвращения. Но теперь это было необходимо.

Эми сидела у компьютера в школьной библиотеке. Она оглянулась, чтобы удостовериться, что на неё никто не смотрит. Ей не хотелось делать это при всех, но она уже стала сомневаться, что Ровер не сможет увидеть её историю поисков. Если он отключал мониторы и сделал свою фотографию на планшет, то кто знает, на что ещё он был способен?

Эми ввела в поисковую строку вопрос: «Почему собаки убегают?»

Эта мысль пришла к ней в голову прошлой ночью после пугающего разговора с Кэти. Конечно, никто никогда не поверит, что всё это делал Ровер, потому что он был всего лишь собакой. Несчастные случаи иногда происходили. Именно так овчарке удалось остаться безнаказанной, когда она напугала крыс до смерти и заставила папу споткнуться и упасть. Это было похоже на несчастный случай, поэтому ни у кого не было причин подозревать собаку.

Эми попыталась уговорить родителей отдать Ровера, и он отомстил. Теперь он объявил войну. Ей надо было от него избавиться, но она не могла выдать себя.

Ей надо было как-то его отпугнуть. Или убедить, что оставаться нет смысла.

Или же найти способ выманить его из дома и оставить в таком месте, откуда он уже не вернётся.

В верхней части страницы появилась пара ссылок на сайты, где говорилось о том, каким образом домашние собаки могут случайно погибнуть. Эми стало не по себе от того, насколько часто это случалось, чтобы люди даже начали писать подобные статьи.

1. Тонут при падении в пруд или колодец.

2. Погибают от отравления пищей или лекарствами.

3. Получают удар током, перегрызая провода.

4. Попадают под машину.

5. Давятся мелкими игрушками или тому подобным.

6. Погибают в драках с другими животными.

Эми закрыла окно сайта. Она не убийца. Даже после всего случившегося при мысли о том, чтобы убить собаку, ей становилось ещё страшнее, чем когда Ровер пристально смотрел на неё.

Но тут ей пришло в голову, что люди, у которых Ровер жил раньше, тоже не были убийцами. И поэтому они оставили его на обочине дороги.

Ты тоже должна это сделать, произнёс внутренний голос.

Но Эми отмахнулась от него. Она не сможет сделать это в одиночку. Особенно если Ровер использует свои способности, чтобы противостоять ей.

Должен был быть какой-то способ. Она не могла позволить Роверу причинять вред её семье всякий раз, когда у них были разногласия.

Ровер должен был покинуть их дом.

Эми не станет его убивать. Убийство – это уж слишком. Но если ей удастся сделать его жизнь невыносимой, дать понять, что ему здесь не рады и что ему лучше уйти…

Эми снова открыла окно сайта и прокрутила страницу вниз до раздела о ядах.

– Я приготовила десерт! – объявила Эми вечером и внесла в столовую поднос с горой шоколадных кексов. Мама с папой заулыбались, искренне удивлённые её поступком.

Кэти молча наблюдала за ней. Она по-прежнему сомневалась в истинных намерениях Эми.

– Как здорово! – произнесла мама, отодвигая в сторону кастрюлю со спагетти. – Ты сама их испекла? В следующий раз попроси меня помочь, милая. Духовка может быть опасна.

– Я хотела сделать вам сюрприз, – ответила Эми и поставила поднос в центр стола.

Все взяли по кексу и начали есть.

– Фу! – сказала Кэти, выковыривая из кекса маленький чёрный шарик. – Изюм?

– О нет! – воскликнула Эми. – Я думала, будет вкусно. Я где-то прочитала, что кексы с изюмом в этом году очень популярны, и… – Она опустила голову. – Простите. Думаю, в следующий раз надо будет попросить маму помочь.

– Всё нормально, – заверил её папа. – Очень вкусно! Вообще-то я люблю изюм. Видите? – И он демонстративно доел кекс.

Эми слабо улыбнулась.

– Спасибо, пап.

Мама похлопала её по руке, и Эми сделала вид, что ужасно расстроена. Однако в душе она ликовала. Всё шло по плану.

Теперь надо было понять, сработает ли этап номер два.

После ужина Эми тайком взяла из кухни кекс. Она тщательно изучила этот вопрос: поскольку Ровер был большой собакой, маленькая доза шоколада и несколько изюминок не причинят ему особого вреда и уж точно не убьют его. Однако его будет тошнить. Как тошнило девочку на заправке и Валери на научной ярмарке.

Эми всё тщательно отмерила. Половина дольки шоколада. Две или три изюминки.

Ровера всего лишь будет тошнить. Это определённо произойдёт. И Эми надеялась, что этого будет достаточно, чтобы он начал искать себе другой дом.

Она знала, что поступает плохо. Но ей надо было это сделать. Ради себя и ради своей семьи.

Эми убедилась, что Сторми в своей будке, а потом положила кекс на пол, громко свистнула и спряталась за углом.

Через несколько секунд послышалось цоканье когтей и в коридоре появился Ровер. Собака удивлённо огляделась по сторонам, потом принюхалась и медленно повернула голову к лежащему на полу кексу.

Бери, подумала Эми. Съешь его. Никто не видит. М-м-м, какой вкусный кекс.

Ровер понюхал кекс и проглотил его целиком. Когда шоколадная масса исчезла в его пасти, он замер. Потом из его горла вырвался отвратительный звук, и Ровер выбежал через собачью дверцу на задний двор.

Эми на цыпочках пробежала по дому, вышла на улицу и прокралась за угол. Она спряталась в кустах и стала наблюдать. Ровер отошёл в дальний угол лужайки и стоял неподвижно, издавая отвратительные звуки и пытаясь избавиться от кекса.

Внезапно он широко разинул пасть, и его глаза стали холодными и пустыми, как в тот день, когда он смотрел на себя в зеркало. Ровер дёрнулся, и из пасти на лужайку хлынула волна разжёванного кекса. Потом его снова начало тошнить, и за первой волной последовал оставшийся кекс. Однако он не упал на землю, а повис в воздухе прямо перед собачьей мордой.

Ровер закрыл пасть, посмотрел на неестественно висящий перед ним кекс и склонил голову, как будто раздумывая. С его бока отвалился клочок шерсти, обнажив блестящую красную болячку.

Эми закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть от отвращения.

Кекс упал на землю, а Ровер повернул голову и посмотрел на свежую рану. Потом он уставился прямо перед собой и затрясся, как в кабинете у ветеринара. Дрожь пробегала по всему телу, однако в основном судороги сотрясали его лапы и сосредоточивались в середине туловища, где была болячка.

Потрескавшаяся красная кожа отслоилась и упала на землю, а за ней последовала шерсть. Послышалось шипение, и кусок кожи медленно растворился.

Крови не было. Кажется, собака даже не чувствовала боли.

Наконец Ровер прекратил трястись и начал поворачиваться к Эми.

Она отползла подальше на четвереньках и бросилась к дому.

Остаток вечера Эми смотрела с родителями телевизор, делая вид, что её очень заинтересовал документальный фильм о природе, выбранный мамой. Но всё это время в голове у неё роились разные мысли. Видел ли её Ровер? Может быть, да, а может быть, и нет. Но в конце концов она человек и имеет право ходить куда захочет. Какая разница, видела ли её собака? Может быть, Ровер заметил, как она играет в кустах. Да, так оно и было. Кекс – это просто случайность.

И потом оно того стоило. План провалился, но Эми узнала кое-что важное. Во-первых, Ровер становился сильнее. Он мог передвигать предметы, точнее, удерживать их, силой мысли. Во-вторых, болячки появлялись, когда он пользовался своей силой, но он мог исцелять себя, если хотел.

Не так уж и много, но может быть, Эми удастся использовать это против Ровера?

Наконец она решила пойти спать. Эми почистила зубы, направилась в свою комнату, заперла дверь и залезла под одеяло.

Она протянула руку к выключателю, и тут увидела, что лежит на прикроватном столике.

Это был кекс с противня с чуть сдавленным краем. Как будто кто-то взял его в пасть и принёс ей.

Глава 14. Дорожное происшествие

Эми увлекалась наукой и любила учиться, но, как и все дети её возраста, терпеть не могла школу. Теперь же впервые в жизни она боялась идти домой. По крайней мере в школе было безопасно. Эми по-прежнему чувствовала себя усталой после бессонной ночи. Её мучила мысль о том, что она дала собаке, пусть даже ненормальной и зловещей, шоколад, от которого той стало плохо. Но даже и это не сработало.

К тому же теперь Ровер, кажется, знал, что задумала Эми. Беспокойные мысли о том, что делать дальше, роились у неё в голове, как стайка комаров.

Когда мама после школы заехала за ней, Эми попыталась притвориться, что всё в порядке, и даже сама ненадолго в это поверила. Она высунула голову из окна машины и наслаждалась тёплым ветром. Когда она смотрела на блики солнечного света в листве, её пронзило живительное и почти забытое ощущение счастья.

Мама перевела взгляд на Эми, сидевшую на пассажирском сиденье, но ничего не сказала. Эми ожидала, что она будет, как всегда, говорить «мне не нравится, когда ты так делаешь» или «осторожнее с дорожными знаками и ветками», но сегодня мама лишь улыбнулась и заметила:

– У кого-то хорошее настроение.

Эми улыбнулась в ответ и подумала, что с ней, наверное, в последнее время было сложно: она была очень несчастной и напуганной и вздрагивала всякий раз, когда Ровер входил в комнату. Наверное, родителям тоже было непросто, хотя они даже представить не могли, что чувствовала Эми.

Поездка была настолько приятной, что Эми с ужасом ждала возвращения, и когда вдалеке показался их дом, у неё пересохло во рту. Кажется, мама это заметила, и когда они остановились на дорожке, спросила:

– Почему бы тебе не сходить со Сторми в парк? Погуляйте подольше.

– Но у меня уроки, – возразила Эми больше от удивления, чем из желания садиться за учебники.

– Отложи их на потом, – ответила мама. Эми поняла, что ей пришлось сделать над собой усилия: обычно беспечным в их семье был папа, а мама предпочитала заставлять. – Погуляй часок. Ты это заслужила. Просто будь осторожнее.

– Спасибо! – сказала Эми, обняла маму и вбежала в дом.

– Сторми! – позвала она, стоя в гостиной. Эми подождала, недоумевая, куда делась собака, и внезапно её охватил страх при мысли о том, что Сторми может снова лежать у подножия лестницы подвала. Но тут Сторми с высунутым языком подбежала к ней.

– Хорошая девочка! – воскликнула Эми, лаская Сторми и надевая на неё поводок. Она уже собиралась выйти на улицу, когда в соседней комнате раздался тихий лай.

Сторми испуганно заскулила.

Ровер стоял и выжидающе смотрел на них. На плече у него появилась новая болячка, захватившая часть передней лапы. Эми подумала, что такого сверхъестественного он сделал, чтобы появилась столь ужасная рана.

– Что тебе? – спросила она, напуганная тем, как незаметно Ровер подкрался к ней.

Ровер посмотрел на поводок в руках у Эми, на Сторми, а потом снова перевёл взгляд на Эми. По телу у неё побежали мурашки от мысли, что придётся брать овчарку на прогулку. Она понимала, что это может быть жестом примирения после того, что она пыталась сделать.

Может быть, Ровер простил её.

Но…

Эми не хотелось с ним гулять. Ей хотелось пойти в парк одной с милой Сторми. Ровер не позволял ей делать то, что хотела она. Он хотел быть единственной собакой в городе.

Но только не в этот раз.

– Нет, Ровер, – сказала Эми. – Это прогулка для Сторми. Мама погуляет с тобой позже.

И с этими словами она вышла на ослепительное весеннее солнце и захлопнула дверь.

Эми чувствовала себя превосходно, пока шагала по улице подальше от Ровера, своего дома и всей этой драмы и тревоги, которые окружали её огромной чёрной тучей. Кажется, Сторми тоже это чувствовала, потому что прыгала на Эми и радостно лаяла. Эми пустилась бежать, и Сторми присоединилась к ней. Они бежали по улице, полуденное солнце светило в глаза, и их обвевал лёгкий ветерок.

Как здорово, думала Эми. Только девочка и собака. Как раньше.

Эми улыбнулась. Она не чувствовала ничего подобного уже несколько недель: даже во время ночёвки у Маргерит она не была настолько счастлива. Может быть, всё дело в погоде. Или же в том, что она сказала «нет» Роверу, показав ему, что не будет бояться всякий раз, когда он гавкнет или хлопнет дверью. Она была самостоятельным человеком, могла делать что хочет, и пока она была вдали от Ровера, он не имел над ней власти.

Эми дошла до угла и нажала кнопку на пешеходном переходе.

Внезапно Сторми напряглась и заскулила.

– Что такое, девочка? – спросила Эми. Она потрепала собаку по шее, а потом перевела взгляд на другую сторону улицы.

На углу сидел Ровер и смотрел на них.

Эми застыла, потрясённая. Она раскрыла рот от изумления, и весь мир вокруг как будто затих.

Как он выбрался из дома?

Она же закрыла дверь.

Захлопнула её.

Ровер не шевелился. Он просто неподвижно сидел, высоко подняв голову. Торчащие уши делали его похожим на какое-то египетское божество, угловатое и с жестокими глазами. Но хуже всего была эта неподвижность, то, как он пристально смотрел на них и не шевелился. Эми с собакой как будто были загипнотизированы его взглядом, и Ровер их не отпускал.

А дальше всё случилось внезапно.

Сторми выбежала на дорогу, и поводок выскользнул из пальцев Эми.

Вдалеке послышался шелест шин приближающейся машины.

– Сторми! – закричала Эми. – Сторми, вернись!

Сторми застыла посреди улицы, не сводя глаз с Ровера.

Эми поняла, что сейчас произойдёт, и закричала.

Она выбежала на дорогу. Её оглушил автомобильный гудок, который становился всё громче и громче. Раздался ужасающий скрежет тормозов. Эми обхватила Сторми руками, подняла её и швырнула к обочине, а потом попыталась отскочить от машины…

Бампер ударил её в бок. Эми издала громкий некрасивый звук, похожий на хрюканье, упала на асфальт и дважды перекатилась, до крови царапая костяшки пальцев и локти о гравий.

Она смотрела на небо и тщетно пыталась сфокусироваться. Когда свет начал меркнуть, а звуки постепенно исчезали, Эми подняла голову и увидела, что над ней сидит Ровер и смотрит на неё так же, как смотрел утром за завтраком.

Глава 15. Что-то не так с Ровером

Доктор Ферраро приложила к боку Эми пузырь со льдом. По её телу до самых рёбер пробежала дрожь, и она зашипела сквозь стиснутые зубы. После этого доктор наложила бинт и заклеила пластырем её локти и костяшки пальцев. Эми поморщилась, но ничего не сказала. Она была слишком потрясена случившимся, чтобы жаловаться.

– Всё будет хорошо, – сказала врач маме. – Если понадобится, дайте ей таблетку болеутоляющего и замените повязку. Может быть, завтра ей лучше не ходить в школу.

Эми затошнило от одной мысли о том, что придётся весь день провести дома. Запах дезинфицирующего средства и ватных тампонов в кабинете врача вдруг стал невыносимым.

– Я хочу завтра пойти в школу, – громко сказала она.

Мама и доктор Ферраро посмотрели на неё с таким видом, как будто она заговорила на латыни. Врач улыбнулась.

– Это важно для твоего психологического состояния, Эми, – объяснила она. – Попасть под машину – это не шутка, и после этого люди некоторое время могут испытывать беспокойство или страх. Думаю, один день в кровати – как раз то, что тебе нужно.

Мама кивнула и вздохнула, потирая глаза ладонью. Она выглядела уставшей и встревоженной, и Эми почувствовала себя ужасно. После случившегося с ней и с папой мама, наверное, плохо спала. Возможно, это ей нужно было провести целый день в кровати.

Они прошли через ярко освещённый приёмный покой с кремовыми стенами и направились к машине. Был тёплый вечер, и Эми глубоко вдохнула летний воздух в надежде избавиться от больничного запаха. Странно, но для любителя науки она терпеть не могла ходить к врачу.

Мама села за руль, а Эми устроилась рядом. Она сидела и ждала. Когда Эми повернула голову, мама смотрела прямо перед собой, сложив руки на коленях.

– Мы поговорили с водителем грузовика, который тебя сбил, – начала она. – Он сказал, что ты выбежала на середину дороги, чтобы схватить Сторми. Он не смог вовремя затормозить. Сейчас твой папа расклеивает объявления о пропавшей собаке.

У Эми сжалось сердце. Если Сторми не убежала тогда, то это определённо случилось сейчас.

– Мне ужасно жаль, мам, – сказала она. – Со мной всё нормально, честно. Меня не очень сильно задело. Я просто не хотела, чтобы Сторми…

Мама подняла руку, и Эми замолчала.

– Водитель также сказал, – немного тише продолжала она, – что когда вышел из машины, там была другая собака. Немецкая овчарка. Она сидела рядом с тобой и смотрела на тебя. Он сказал, что это его напугало.

У Эми расширились глаза. Она прикусила щеку.

– О чём ты говоришь? – наконец спросила она.

Мама тяжело вздохнула.

– Я не совсем уверена. Просто я вижу, что у тебя с этой собакой какие-то нездоровые отношения. Сначала я считала, что она просто тебя чем-то задевает. Но потом я постепенно начала замечать. Сначала упал твой папа, а потом это.

– И что ты хочешь сделать? – спросила Эми, надеясь наконец получить желанный ответ.

– Завтра мы отвезём собаку в приют, – ответила мама и завела машину. – И мы ни слова не скажем твоей сестре, пока всё не закончится. А ты всё же пойдёшь в школу.

На следующее утро мама устроила для Кэти и её подруги Айви детский праздник. Потом она забрала Эми из школы и пошла в папин кабинет, чтобы сказать ему, что они собираются сделать. Эми стояла внизу лестницы и пыталась подслушать разговор. Она слышала тихий мамин голос, а потом папа ответил:

– Отлично. Давай сделаем это прямо сейчас.

Они оба решительно спустились по лестнице. Судя по стоическому выражению папиного лица, он уже давно об этом думал. Но даже если вначале он и не хотел избавиться от Ровера, то теперь был к этому готов.

– Ровер! – позвала мама. – Ровер, хочешь прокатиться?

Собака спокойно вошла в комнату и выжидающе уставилась на них. Эми молча надела Роверу поводок и заметила у него за ухом свежую болячку.

Во время поездки они пытались о чём-то говорить и вести себя как обычно. Мама открыла окно рядом с задним сиденьем, и Ровер высунул морду наружу. Эми зачарованно смотрела на него. Даже после всего случившегося он оставался всего лишь собакой.

От этой мысли Эми охватила тревога. Ровер как будто уничтожил её любовь к собакам, превратил её в бесчувственного человека, который с радостью отправит животное в приют. Она скучала по прежней себе.

Эми тоже высунула голову в окно, позволив ветерку освежить лицо. Она закрыла глаза и почувствовала, как он шевелит её волосы, стирает тревожные мысли.

Через мгновение край стекла впился ей в горло. Она открыла глаза и увидела, что окно закрывается, как медленно движущаяся гильотина. Эми успела убрать голову, и несколько прядей её волос застряли в окне.

– Мам, осторожнее! – крикнула Эми.

– Что такое? – спросила мама. Эми увидела, что обе её руки лежат на руле, а папа сидит, сложив руки на коленях.

Они не нажимали на кнопку закрывания окна.

– Ничего, – пробормотала Эми, глядя прямо перед собой и стараясь игнорировать присутствие сзади. Если она пожалуется, Ровер может что-то услышать в её голосе. Он может догадаться, что они затеяли. Эми не могла рисковать.

Они подъехали к низкому серому зданию приюта, и папа наигранно весёлым голосом произнёс:

– Вот мы и на месте!

Они вылезли из машины и выпустили Ровера. Собака медленно пошла рядом, оглядываясь по сторонам.

Как только они вошли в главный вход, Ровер застыл на месте и тихо гавкнул. Эми услышала в комнате за стойкой администратора лай собак и кошачий вопль.

Мама подошла к пожилому мужчине у стойки и тихо спросила у него про необходимые бумаги. Эми смотрела прямо перед собой и чувствовала, как сильно бьётся её сердце. Краем глаза она заметила, как Ровер посмотрел на папу и на неё, а потом снова уставился вперёд.

Может быть, надеялась Эми, он так обидится, что не будет сопротивляться. Может быть, он уже не хочет быть нашей собакой.

Мама закончила заполнять бумаги и отошла от стола с таким видом, как будто это было опасное животное. Мужчина за стойкой встал, вышел в комнату и опустился на колени.

– Привет, Ровер! Привет, хороший мальчик! – сказал он. – Пойдём со мной, хороший мальчик.

Ровер подошёл к мужчине и позволил себя погладить. Мужчина взял в руку поводок. Потом он поднялся, держа конец поводка в руках.

– Дальше я сам, – сказал он и кивнул.

Мама поблагодарила его и направилась к двери. Папа слегка коснулся плеча Эми, и они последовали за ней. Эми обернулась и увидела, что Ровер смотрит на неё, но на этот раз его глаза не были холодными и мёртвыми, как обычно: в них пылала ярость.

Только когда они выехали с парковки на шоссе, Эми смогла вздохнуть с облегчением. Как будто больше недели у неё на шее висела тридцатифунтовая гиря, а теперь её наконец-то сняли. Она откинулась на спинку сиденья и с ленивой улыбкой следила за пролетающим за окном пейзажем.

– Вот и всё, – сказал папа. Он пытался казаться расстроенным, но Эми слышала радость в его голосе. Сейчас настроение у них было в миллион раз лучше, чем во время поездки в приют.

Его больше нет. Наконец-то.

На радостях мама предложила заехать перекусить в закусочную «Желудёвый холм», и папа с Эми встретили это предложение радостными возгласами. Эми заказала печёный картофель с брокколи и сыром, а также молочный коктейль с арахисовым маслом. Папа вспомнил, как во время их первого свидания мама обыграла его в теннис, и хотя Эми слышала эту историю уже тысячу раз, она громко хихикнула на том самом месте, когда мама сказала папе «Парень, научись играть, как я». Эми не помнила, когда в последний раз так смеялась.

Когда они поехали домой, начался дождь, но даже это было Эми по душе. Она приоткрыла окно и позволила ледяным каплям падать на ладонь. Всё, что угодно, казалось ей хорошим без…

Машина резко затормозила. Ремень безопасности впился Эми в плечо.

– Патрисия, всё нормально? – раздался папин голос с пассажирского сиденья. Он коснулся маминой руки.

– Митч, смотри, – хрипло сказала мама.

Эми с папой посмотрели в лобовое стекло. Эми увидела, что они уже в соседнем квартале, и вдалеке виднелся их дом.

На ступеньках дома кто-то был. Кто-то цвета туч на небе, как будто рядом с домом их ожидал шторм. Даже когда дворники смахнули капли стекла, Эми не могла разглядеть, что это такое.

Но это нечто было похоже на собаку. Она сидела совершенно прямо, навострив уши.

Она следила за ними. Ждала, когда её впустят.

Папа вытащил телефон, набрал номер и включил громкую связь. Раздалось два гудка, послышался щелчок, а потом испуганный женский голос произнёс:

– Приют для животных Саутсайд. Я могу вам помочь?

– Здравствуйте, – сказал папа, и Эми показалось, что его голос стал встревоженным. – Я только что привёз к вам нашу собаку и хотел узнать…

– Ваша собака погибла, сэр, – громко сказала женщина, с трудом переводя дыхание.

Тишина. Эми подумала, что им послышалось.

– Простите, что вы сказали? – переспросил папа. – Я же ещё не сказал вам…

– Они все погибли, – ответила женщина, и тут её голос дрогнул, и она зарыдала. – Все животные. Они все погибли в одну минуту. Простите! Простите.

Послышался щелчок, и женщина повесила трубку. Мама с папой беспомощно переглянулись.

– Что же нам делать? – спросила мама.

– Может быть… Может быть, это не он, – ответил папа.

Мама медленно подъехала к дому. Эми чувствовала себя ошеломлённой и не могла произнести ни слова. Она не могла в это поверить. Этого просто не могло быть. Не могло быть…

Они вылезли из машины.

На ступеньках сидел Ровер.

Ни у одной другой немецкой овчарки не было таких холодных, жестоких глаз.

Ни одна другая собака на свете не могла сидеть так прямо и неподвижно.

За спиной у Ровера щёлкнула и медленно открылась входная дверь. Ровер оглянулся на неё, а потом посмотрел на них. Все трое по очереди вошли в тёмный дом. Ровер шёл за Эми по пятам, и она услышала, как за ним тихо закрылась дверь.

Глава 16. Хозяин положения

Эми медленно чистила зубы. Почистила передние, задние, коренные и даже язык. Потом взялась за зубную нить и полоскала рот зубным эликсиром до тех пор, пока у неё не защипало дёсны. За последнюю неделю она стала специалистом по чистке зубов. Каждый день она тщательно проверяла, чтобы удостовериться, что в рюкзаке лежит всё необходимое, одежда выглядит идеально, а кровать застелена как следует. Эми стала специалистом во всём, что обычно отнимало у неё по утрам много времени.

Что угодно, лишь бы подольше побыть на втором этаже, подальше от него.

Эми выплюнула пасту в раковину и посмотрела на себя в зеркало. Её лицо выглядело усталым и измученным, как будто она уже давно не улыбалась. Особенно ужасающими были тёмные круги под глазами. Она плохо спала. В последние дни кошмары стали ещё хуже.

Теперь Эми надо было спуститься вниз. Иначе она опоздает в школу. По крайней мере школа была далеко от дома.

Она схватила рюкзак и пошла вниз. Мама с папой молча сидели за кухонным столом. Папа ел хлопья, а мама ковыряла вилкой яичницу. Они посмотрели на Эми и слабо улыбнулись. Мама поставила перед ней сок и хлопья, а папа что-то сказал про новости, но всё это выглядело какой-то игрой. Эми поняла: родители притворялись ради неё, пытались сделать вид, что всё нормально, что беспокоиться не о чем. Они жили в таком же постоянном страхе, что и она, и ни разу не смеялись с того дня в закусочной.

Единственной, кто смеялся, была Кэти, которая сейчас играла в гостиной с Ровером. От её смеха хлопья на тарелке Эми стали похожи на намокшие опилки. Благодаря весёлому смеху её сестрёнки они знали, где именно в доме находится Ровер. И хотя Кэти не было рядом, они всё равно это знали. Они чувствовали присутствие Ровера, его спокойный, ледяной гнев, безмолвный и пугающий, как подводная лодка, которую родители всегда видели на своём эмоциональном радаре.

Кэти не знала про приют. Очевидно, Ровер решил ей не говорить, а Эми с родителями больше не обсуждали случившееся. Они пришли к выводу, что если Кэти чего-то не знала, то этого не знал и Ровер, поэтому решили как можно меньше обсуждать этот вопрос в её присутствии.

– Вы что-нибудь узнали про Сторми? – тихо спросила Эми. – Её никто не видел?

Мама с папой замерли. Папа оглянулся и потёр место на голове, где были наложены швы.

– Пока ничего, милая, – ответила мама и снова улыбнулась фальшивой улыбкой. – Но может быть, это и к лучшему, когда… – Она замолчала и не сказала о том, о чём на самом деле думала. Когда Ровер вернулся. Когда мы знаем, на что он способен.

Эми чувствовала себя в ловушке. Теперь вся её семья думала только о Ровере. Когда он хотел есть, все экраны в доме отключались, а телефоны слабо били их током. Когда он хотел гулять, дверцы шкафов начинали хлопать, а компьютеры выдавали изображения собачьей еды. Теперь все в доме говорили шёпотом, опасаясь, что он их услышит. Опасаясь, что с ними произойдёт то же, что и с животными в приюте.

Эми прочла о случившемся в интернете в школьной библиотеке, потому что ужасно боялась, что Ровер сможет открыть их файлы. На сайте местной газеты происшествие назвали «жутким несчастным случаем». Там писали, что, по-видимому, произошла утечка газа, или же в воду попало какое-то ядовитое вещество. Что же ещё могло вызвать одновременную смерть тринадцати собак, восемнадцати кошек и пяти кроликов? Не было никаких признаков боли, никаких криков и лая, ничего. Минуту назад они были живы. А в следующую минуту уже мертвы.

Из соседней комнаты раздался смех Кэти.

– Глупый мальчик!

Эми поёжилась. Она прекрасно знала, что было причиной. Она скучала по своей милой, ласковой Сторми, но возможно, мама была права. Куп и Хатч больше не покидали подвал и в основном сидели рядом со своими лотками. Возможно, они тоже заслуживали лучший дом. Наверное, ей стоило их отдать.

Кэти вбежала в комнату, и Эми поняла, что скучала по ней. Конечно, иногда Кэти вела себя как глупый ребёнок, но она была сестрой Эми. Раньше они вместе играли. А теперь…

Ровер спокойно зашёл в комнату вслед за Кэти. Она стояла спиной к нему и не видела, как пёс обвёл семью взглядом, полным ледяной ненависти. Стоило Кэти обернуться, как он уже вовсю улыбался, свесив из пасти язык.

– Мамочка, Ровер хочет, чтобы сегодня я не ходила в школу и играла с ним, – мило проворковала Кэти.

Мама с папой переглянулись. Эми не могла поверить, что они подумывают согласиться, но если бы принимать решение надо было ей, то что бы она сделала?

– Нет, милая, – твёрдо ответил папа. – Ты должна идти в школу. Ты не можешь оставаться дома весь день.

Кэти на мгновение надулась, и Эми охватил ужас. Что он сделает? Что будет, если Кэти скажет «Взять их, Ровер!»? Но к счастью, её сестрёнка не заметила их страха и просто ответила:

– Ладно. Идём, мальчик, мне надо надеть туфли.

Она направилась в коридор, и Ровер пошёл за ней. Мама встала, вымыла тарелку и пробормотала, что ей надо отвезти Кэти в школу. Папа с Эми продолжали есть молча, слушая, как Кэти разговаривает с мамой, и думая о том, как быстро им удастся выйти из дома, когда они останутся наедине с Ровером.

Как будто прочитав её мысли, папа посмотрел на Эми и сказал:

– Я как раз над этим работаю.

– Каким образом? – спросила Эми.

– Мне порекомендовали профессионала. Один коллега с работы обращался к нему. Я описал нашу ситуацию, и он сказал, что этот парень сможет нам помочь. Раньше он уже помогал другим семьям.

– Ты кому-то об этом рассказал? – спросила Эми и кивнула на соседнюю комнату.

– Не совсем, – пробормотал папа и уставился на свои хлопья. – Иди, а то опоздаешь в школу.

Два дня спустя, когда папа забирал Эми из школы, она заметила, что он взволнован, с трудом сдерживает нетерпение и то и дело похлопывает себя по ноге. Во время поездки домой папа почти ничего не говорил, но всякий раз, когда они останавливались на светофоре, он принимался барабанить по рулю ладонями.

– Пап, всё в порядке? – спросила Эми. Она задавалась вопросом, не случится ли с папой нервный срыв из-за слишком сильного напряжения. И в то же время впервые после несчастного случая он выглядел более оживлённым.

– Подожди немного, – ответил папа. – Всё должно быть готово, когда мы приедем домой.

Когда они добрались до дома, то увидели, что на дорожке уже стоит другая машина – чёрный джип с испещрённым стикерами бампером. Эми успела прочесть некоторые из них.

Не останавливайся, забери собаку из приюта

Я люблю собак, а людей терпеть не могу!

Посигналь, если ты против насилия над животными

Все стикеры были украшены следами лап и силуэтами собак.

Когда они вылезли из машины, то увидели на крыльце мужчину. Наверняка владелец джипа, подумала Эми. Он был высокий и мускулистый, с торчащими красными волосами, в чёрной майке и чёрных спортивных штанах. Руки покрывали извилистые татуировки, которые напомнили Эми огромный колючий куст. В каждое ухо были вставлены такие огромные кольца, что Эми могла бы свободно продеть в них большой палец.

– Митчелл? – осведомился мужчина и протянул руку. Он пожал руки папе и Эми. Его ладонь была мягкой, а рукопожатие сильным. – Филдстон Кейд, заклинатель собак. Рад встрече. Не терпится поработать с вами.

Только не это, подумала Эми, когда папа впустил их в дом.

Глава 17. Школа послушания

– Пожалуйста, присаживайтесь, – предложил папа.

– Я постою, – ответил Филдстон и принялся размахивать руками, как будто разогреваясь перед тренировкой в спортзале. – Итак, напомните мне, с какой породой нам предстоит работать?

– Он немецкая овчарка, – ответила Эми. – Его зовут Ровер, и…

– Ровер! – Филдстон засмеялся. – Старая школа. Спот, Фидо, Ровер. Мне это нравится. Ребята, вам не о чем беспокоиться. Я уже работал с овчарками, и позвольте заметить, что, хотя они и упрямы, они тем не менее хотят, чтобы их дрессировали. Некоторые собаки предпочитают оставаться дикими, но немецкие овчарки чувствуют себя лучше, когда у них есть работа и кто-то говорит им, как себя вести. Тогда у них как будто появляется цель, понимаете?

– Ну да, – согласился папа. – Кстати, по поводу нашей собаки…

– Митчелл, я всё понял, – перебил Филдстон, похрустывая костяшками пальцев. – Я видел всякое. Я имею дело с самыми сложными случаями. Я видел собак, которые научились по ночам громко включать музыку. У меня были собаки, которые умели говорить с Алексой[7]. На прошлой неделе у меня была такса. В три часа ночи она стаскивала одного из детей с кровати. Когда я закончил с ней работать, она стала приносить матери семейства тапочки. Поверьте, вам не удастся меня напугать. – Он огляделся. – Где же ваш малыш?

– Он на прогулке с моей женой и младшей дочерью. – Папа обеспокоенно оглянулся. – Они вот-вот вернутся.

– Отлично! – воскликнул Филдстон. – Умное решение. Так я окажусь в доме раньше собаки. Он поймёт, что я здесь главный самец, что я могу приходить и уходить, когда захочу, пока он гуляет. Отличное решение, Митчелл. Вы не пожалеете, что обратились ко мне.

Эми чувствовала, что при взгляде на спортивного, энергичного заклинателя собак, разминающегося в гостиной, её с каждой секундой всё сильнее охватывает тревога. Эми начала бояться Ровера, когда он стал смотреть на неё своим холодным взглядом, и теперь она была уверена, что пригласить этого парня было плохой идеей. Очевидно, он полагал, что уже видел всё, но так думали все перед встречей с Ровером. Она хотела помочь ему, предупредить его.

– Эта собака… не совсем нормальная, – начала Эми.

– Эми, – предупредил папа.

– Всё отлично, Митч, – перебил Филдстон. – Эми, ты не поверишь, как часто я это слышал. И я здесь именно потому, что ваша собака ненормальная. Это особый случай. Именно с такими я и имею дело.

– Нет, – возразила Эми. – Я имею в виду, у него есть способности. Он не просто собака.

Филдстон приподнял бровь и открыл рот, но в этот момент раздался щелчок входной двери.

– Есть кто дома? – раздался мамин голос.

– Мы в гостиной, – робко ответил папа.

Мама, Кэти и Ровер вошли в комнату. Мама застыла на месте, на лице Кэти появилось удивление, и только Ровер оставался совершенно бесстрастным. Он вошёл в комнату и уставился на Филдстона Кейда спокойным взглядом, правда, не таким холодным, как обычно. Эми показалось, что он как будто спрашивал: «Так-так-так, и что это у нас тут такое?»

– Митчелл, кто это? – спросила мама.

Прежде чем папа успел ответить, Филдстон представился:

– Филдстон Кейд. Я профессиональный заклинатель собак, мэм. Я приехал, чтобы решить вашу проблему. – Филдстон посмотрел на Ровера и приказал: – Сидеть, Ровер.

Ровер обвёл взглядом всю семью и сел.

Эми моргнула. У неё появился проблеск надежды. Конечно, раньше Ровер тоже выполнял команды, но в последнее время он перестал делать трюки для всех, кроме себя.

– Ровер, лежать! – приказал Филдстон. Ровер остался сидеть. Филдстон щёлкнул пальцами и издал звук, нечто среднее между цоканьем языком и шипением, после чего указал рукой на пол. – Ровер, сейчас же ложись!

Ровер лёг, но не опустил голову.

– Молодец, Ровер! – сказала Кэти. Мама удивлённо рассмеялась. Папа с широкой улыбкой посмотрел на Эми. Она попыталась улыбнуться в ответ, но не смогла. Что-то было не так. Почему Ровер вёл себя так послушно?

– Видите? Всё хорошо. – Филдстон засмеялся, наклонился и потрепал Ровера за ухом. – Скорее всего, он помнит кое-какие команды из своей прошлой жизни. Мы просто научим его правилам жизни в доме.

– Он и раньше уже выполнял команды, – заметила мама. – Проблема не в этом…

– Друзья, – вздохнул Филдстон. Он опустился на колени рядом с Ровером и снова погладил его. – Мне кажется, вы принимаете всё слишком близко к сердцу. И знаете что? Это нормально. Из-за поведения пса вам кажется, что вся ваша жизнь вращается вокруг него. В этом-то и состоит суть альфа-доминирования. Но как человек со стороны, могу вам сказать, что у вас отличный пёс, у которого просто не было достаточной мотивации. Уверяю вас, ему всего лишь нужно пройти хороший курс дрессировки. Я бы хотел на несколько минут остаться с Ровером наедине, чтобы отсечь его от источника проблемы.

– Источника проблемы? – переспросила Эми, но мама быстро перебила:

– Всё нормально. Девочки, идите в свои комнаты. Митчелл, давай поговорим на улице.

В своей комнате Эми приоткрыла окно, выходящее на лужайку перед домом, и услышала разговор родителей. Она едва могла расслышать отдельные слова.

– Ты с ума сошёл? – шипела мама. – Заклинатель собак? Для этой собаки? После всего случившегося?

– Патрисия, он профессионал, – настаивал папа. – Ровер его уже слушается. Может быть, у этого парня особый дар.

– Ну, не знаю, – сказала мама, обхватывая себя руками.

– Всё будет хорошо. – Папа ласково погладил её по руке. – Обещаю, после двадцати минут с Ровером всё опять будет, как рань…

Раздался грохот. Осколки стекла из окна гостиной посыпались на лужайку, и следом за ними вылетел Филдстон Кейд. Заклинатель собак с шумом приземлился среди разбитого стекла, и из множества порезов на его голых руках и лице начала сочиться тёмная кровь.

В эту же минуту весь страх и напряжение, переполнявшие её после появления Ровера в доме, вырвались наружу, и Эми закричала.

Глава 18. Пожар

Ему потребовалось восемьдесят четыре шва.

Эми сидела за столом и невидящим взглядом смотрела на домашнее задание по математике. Она и представить не могла, чтобы кому-то могло понадобиться столько швов. Её папе наложили на голову всего семь швов, а это была самая ужасная рана, которую она видела, – узловатая полоса из чёрных шишек. Наверное, Филдстон Кейд был похож на Франкенштейна с аллергической реакцией.

Ему надо было их послушать. Он был уверен, что всё знает. А вместо этого… Они так до конца и не поняли, что именно произошло. Папа разговаривал по телефону с врачом из больницы, и Эми видела, как он побледнел. Она слышала его тихий, монотонный голос, и с каждым ответом чувствовала себя всё более одинокой. Нет, они не видели, что случилось. Нет, мистер Кейд не выглядел расстроенным или травмированным, когда приехал к ним. Да, Ровером звали их собаку. Нет, мистер Кейд сегодня впервые увидел Ровера. Нет, папа не знал, почему мистер Кейд снова и снова повторяет его имя.

Их дом казался Эми безмолвным и пугающим, как и сам Ровер. Она попыталась сосредоточиться на дробях, но они казались ей бессмысленными. Какое значение имеют общие знаменатели, когда на свете существует…

А что это, собственно, такое?

Именно этот вопрос беспокоил Эми во время работы над экспериментом для научной ярмарки. Хотя прошло всего несколько недель, ей казалось, что пролетела целая вечность. Что же такое Ровер? Если это какой-то научный феномен, то, очевидно, крайне поразительный и ужасный. Но что-то в этом ответе беспокоило Эми. С одной стороны, хотя он пугал людей и причинял им боль, Ровер тем не менее оставался собакой – он требовал, чтобы его кормили, хотел быть главным животным в доме и хотел играть с Кэти. С другой стороны, он определённо решил, что любой, осмелившийся приказывать, что ему делать, должен за это заплатить.

Ровер не обладал сверхъестественным умом, он был просто переполнен гневом. Но какой учёный захотел бы создать подобное?

Эми нахмурилась. Она решила, что теперь дело за ней. Ей надо узнать, кто такой Ровер. Сейчас её семья не могла избавиться от него, потому что они его не понимали. Им надо было выяснить, с чем они столкнулись.

Эми должна узнать, откуда взялась эта собака. Если понадобится, она посетит каждый приют для животных и каждого заводчика в радиусе тридцати миль, но найдёт прежнего владельца. Она выслушает, что они расскажут ей о бездомной собаке, которую нашли на обочине дороги.

Дома она будет подыгрывать ему, позволит ему думать, что он её контролирует. Но когда наконец узнает слабость Ровера, то отплатит ему той же монетой.

Звук был резким, пронзительным и таким громким, что уши Эми пронзила боль. Она села в кровати и попыталась привести мысли в порядок, но её глаза были опухшими, а веки плотно сжатыми, как и кулаки. В комнате было совершенно темно. Что происходит? Сколько сейчас времени? Что это за ужасный шум?

И тут Эми почувствовала запах. Резкий и едкий, как будто смесь бекона и пластика. На память тут же пришли все уроки по чрезвычайным ситуациям из средней школы.

Это был звук детектора дыма.

Пожар!

Эми выскочила из постели и распахнула дверь комнаты. В коридоре горел свет, и под потолком висело облако густого дыма, ползущее из кухни. У Эми защипало глаза, а в горле начало першить. Она сбежала вниз по лестнице, слыша треск пламени.

В кухне её лицо опалил жар, и она застыла на месте.

Угол кухни рядом с духовкой был охвачен пламенем. Огромные оранжевые языки ползли по шкафам, а по потолку бежали волны чёрного дыма. Всё мерцало оранжевым светом, и повсюду плясали гигантские тени. Но ещё страшнее был треск дерева, громче которого Эми никогда ничего не слышала.

На кафельном полу стоял Ровер и смотрел на огонь. Когда он повернулся к Эми, она увидела на его шее большую болячку, распространившуюся на половину морды. Эми застыла при виде единственного глаза, который злобно смотрел на неё из обнажившейся плоти.

– Эми, быстрее! – раздался у неё за спиной мамин голос. Эми оглянулась и увидела, что родители бегут вниз по лестнице. Мама схватила её за руку и вытащила из кухни, а папа помчался в подвал за огнетушителем. Когда он пробегал мимо, Эми заметила, что Ровер исчез.

Мама вытащила Эми в прихожую, где их уже ждала сонная и испуганная Кэти. Мама низко нагнулась, чтобы не закашляться, и Эми заметила, что её глаза налиты кровью. Она бросила девочкам куртки и дёрнула дверную ручку…

Дверь не открывалась.

Мама потянула сильнее. Она проверила оба замка, но они были не заперты. Наконец она вышла из себя и начала яростно кричать «Открывайся!», снова и снова дёргая дверь. Кэти заплакала, подбежала к Эми и обняла её. Слыша пронзительный визг детектора дыма и испуганные мамины крики, Эми вдруг поняла, что её сестра уже давно не просила её о помощи. Кэти невозможно было оторвать от…

Ну конечно же! Вот в чём дело.

Эми отстранила Кэти от себя и посмотрела ей в глаза.

– Кэти, это Ровер закрыл дверь?

– Я… я не знаю, – ответила Кэти, и её глаза наполнились слезами.

Эми изо всех сил попыталась справиться с паникой и ласково заговорила с сестрой.

– Ты можешь попросить Ровера выпустить нас? Ты можешь сказать ему, что ты тоже здесь и тебе надо выйти? Ты можешь мысленно передать ему эти слова?

Кэти кивнула и наморщила лоб.

Дверь распахнулась.

Они выбежали в прохладную ночь, кашляя и отплёвываясь. Вскоре за ними последовал папа, а коты проскользнули у него под ногами и скрылись в темноте. В паре кварталов от них появилась пожарная машина с оглушительной сиреной. Эми показалось, что у обочины дороги она заметила Ровера. Он смотрел на них сквозь вспышки света, и его глаз посреди зияющей раны сверкал ярко-красным.

Глава 19. Проверка прошлого

Ночь они провели в мотеле.

Котов так и не удалось найти: видимо, они где-то прятались или убежали.

Ровера оставили дома.

Втайне они надеялись, что он не сможет их отыскать.

В единственном свободном номере было две кровати, поэтому Эми с Кэти пришлось спать вместе, свернувшись калачиком на скрипучем матраце под колючим одеялом. Эми не возражала: она была рада, что наконец-то сможет побыть с сестрой без Ровера. Засыпая, она вспомнила лицо пожарного, когда мама сказала ему, что они оставят собаку в доме на ночь.

На следующий день девочки не пошли в школу: папа сказал, что после случившегося им надо пару дней побыть дома. Но когда за жалюзи ещё виднелся серый свет раннего утра, Кэти разбудила сестру.

– Кэти? – сонно спросила Эми. Она всю ночь крепко проспала без кошмаров.

– Я не знаю, что делать с Ровером, – прошептала Кэти.

Эми быстро стряхнула с себя остатки сна. Она села на кровати и посмотрела на сестрёнку.

– Ты о чём?

– Он меня так любит. – Кэти уставилась на свои коленки. – Когда мы вдвоём, он самая лучшая собака на свете. Но потом он сердится и делает то, что расстраивает маму, папу и тебя. Я прошу его этого не делать, но он продолжает. И я боюсь, что вы начнёте меня ненавидеть!

Губы Кэти искривились, и она заплакала. Эми наклонилась и обняла её.

– Мы не ненавидим тебя, Кэти, – сказала она. – Мы бы никогда не смогли тебя возненавидеть. Мы тебя очень любим. Просто нам страшно.

Эми вспомнила прошлую ночь, когда Кэти мысленно общалась с Ровером. Постепенно у неё созрел план.

– Слушай, Ровер когда-нибудь тебе говорил, откуда он появился? Не показывал, где он жил до нас?

Кэти костяшками пальцев смахнула слёзы с лица и медленно кивнула.

– Там была большая тёмная пещера, а потом появился сильный человек. Но это было очень давно.

Эми наморщила лоб. Кэти уже упоминала о пещере во время подготовки к научной ярмарке. Эми была так поглощена способностями Ровера, что даже не обратила на это внимания. Но теперь…

– И этот сильный человек завязал Роверу глаза и заклеил ему пасть скотчем?

Кэти покачала головой.

– Нет. Это сделала Бекка. Она помогала ему в приюте для животных. Она была его другом, как и я, пока всё не стало совсем плохо.

– Ты помнишь, где был этот приют? У него было название?

Кэти нахмурилась.

– Робин… Округ Робин?

Эми как будто ударили по голове. Приют для животных округа Робинс. Туда звонил папа, когда они нашли Ровера.

Они уже знали его имя.

Как знала его и Кэти в самый первый день.

– Ладно, – сказала Эми. – Спасибо, Кэти. Я постараюсь всё исправить, хорошо? Но ты должна оказать мне услугу: держись подальше от Ровера. Если он снова начнёт с тобой говорить, не рассказывай ему ничего. Ты не должна ничего ему рассказывать.

– Ты ведь не сделаешь ему больно? – спросила Кэти, обхватывая себя руками.

– Нет, – ответила Эми, – я просто должна сделать так, чтобы он больше никому не навредил.

Родители поверили в её историю и разрешили не ходить в школу, чтобы они с Маргерит могли провести день вместе. После пожара мама с папой никак не могли прийти в себя и хотели помочь Эми отвлечься. Эми не хотела, чтобы подруга видела её в мотеле, потому что ей было неловко, поэтому они решили встретиться в нескольких кварталах от него. Можно ей взять деньги на кино? Мама с папой согласились, потому что уже давно не спали и были потрясены, поэтому они дали Эми денег, которых ей хватило бы на целый день. Она прошла по парковке мотеля и как только свернула за угол, тут же открыла в телефоне приложение с картами, чтобы найти автобусную остановку.

В прошлом мысль о поездке в автобусе в одиночку напугала бы Эми, но теперь она чувствовала себя бесстрашной. Какой-то старик сердито посмотрел на неё, и она одарила его таким же недовольным взглядом. Дурно пахнущий автобус и злобный взгляд незнакомца не испугали Эми. Особенно после того, что ей пришлось пережить.

Наконец, когда, кажется, прошла целая вечность, автобус с шипением остановился, и водитель крикнул:

– Округ Робинс!

Эми вышла из автобуса и заметила, что небо стало серым, а вдали слышалось тихое грохотание. Она чувствовала в воздухе запах дождя, нечто среднее между металлической монетой и цветочной клумбой, поэтому быстро пошла вдоль голубой дорожки, которую показывал ей телефон. Вскоре Эми свернула за угол и увидела надпись: «Приют для животных округа Робинс», сделанную синими буквами на белой полосе поверх приземистого чёрного здания. Когда Эми добралась до парковки, с неба начали падать первые капли дождя. Когда она наконец оказалась в приёмной, снаружи уже лило, и струи воды барабанили по стёклам.

В приёмной было пусто и серо из-за дождливого полумрака. В воздухе стоял слабый запах собачьей шерсти, и Эми показалось, будто она попала в собачий склеп. На столе администратора она заметила табличку «Вернусь через пять минут», и уже собиралась сесть на один из стульев в углу, когда в коридоре послышалось пение.

В маленькой комнате отдыха, представлявшей собой кухню со столом посередине и кушеткой у стены, собралась группа людей. Они хлопали в ладоши и распевали «Ведь он такой хороший парень». Большинство из них были в медицинской форме, хотя на одном был белый халат, как у доктора Чеврам. За столом сидел пожилой худощавый мужчина с седыми волосами и добрым лицом. На одной руке у него была повязка. Перед ним стоял кекс, а наверху висел плакат со словами «С возвращением, Фрэнк».

Песня закончилась, и все начали шуметь и хлопать. Пожилой мужчина, по-видимому, Фрэнк, поблагодарил коллег и взял кекс. Когда он уже поднёс его ко рту, то заметил Эми и застыл на месте.

– Похоже, у нас ещё один гость, – сказал Фрэнк. Все повернулись и посмотрели на Эми. Она попятилась, и ей стало неловко, что она прервала их вечеринку. Фрэнк встал и широко улыбнулся. – Всё нормально, юная леди. Мы можем тебе чем-то помочь?

– Я ищу информацию о собаке, которая была в этом приюте, – сказала Эми. – Здесь есть Бекка?

– Это я, милая, – отозвалась полная розовощёкая женщина в медицинской форме, поднимая руку. – Но только называй меня «сестра Бекка», так будет более официально. Расскажи, какую собаку ты ищешь, и мы попробуем тебе помочь!

– Это немецкая овчарка по кличке Ровер.

Сестра Бекка ахнула. Все присутствующие в комнате повернулись и сердито уставились на Эми. Она сделала шаг назад, почувствовав волну гнева. Наступила зловещая тишина, как будто из комнаты выкачали весь воздух.

– О нет, – прошептал Фрэнк. – Только не это. – Он откинулся на спинку стула. Мужчина в белом халате бросился к нему, схватил его за руку и начал что-то тихо говорить.

– Бекка, ты это сделала? – сердито спросила другая женщина.

Сестра Бекка не произнесла ни слова, она просто схватила Эми за руку и повела её в приёмную.

– Ты должна немедленно уйти, – хрипло сказала она.

– Прошу вас! – воскликнула Эми. Она пыталась вырваться из рук Бекки, но женщина оказалась очень сильной. Она открыла дверь и почти вытолкнула Эми под дождь, а потом заперла за ней дверь.

Глава 20. Приют

Дождь падал большими шумными каплями, и толстовка Эми тут же промокла насквозь. Мокрые волосы прилипли к лицу, и её охватило чувство безнадёжности. Эми побежала к автобусной остановке, шлёпая по лужам и мокрой траве у обочины. Вскоре её кроссовки наполнились водой, но даже холодный дождь не мог сравниться с холодом внутри и ледяным ветром, который словно налетел на неё от взглядов людей в комнате отдыха и вышвырнул её за дверь.

– Эй, подожди!

Эми подскочила. Из-за шума дождя она не услышала, как рядом с ней затормозила машина. Сестра Бекка, по-прежнему в медицинской форме, сердито смотрела на Эми. Румянец полностью сошёл с её лица. Эми заметила тёмные круги у неё под глазами и глубокие линии, идущие от носа к уголкам рта. Женщина кивком указала на пассажирское сиденье, и Эми села в машину.

В машине было сухо и тепло, но Эми тут же почувствовала, как ей передалось напряжение. Судя по выражению лица сестры Бекки, стук дождевых капель и шорох очистителей стекла напоминали ей звуки, которые она по-прежнему слышала в своих мыслях. В полумраке салона её глаза словно сияли белым светом.

– Ты сделала ошибку, когда решила прийти сюда, – наконец сказала Бекка.

– О чём вы говорите?

– Сегодня ты подвергла многих людей опасности, – отрезала женщина. – Всех нас и себя тоже. И свою семью. Ты представляешь, что он сделает, если узнает? Он придёт за тобой, а потом за нами. – Она покачала головой и произнесла слово, за которое Эми бы тут же выгнали из школы. – Тебе стоило оставить его у обочины.

– Мы не могли бросить несчастную собаку, – возразила Эми, вспомнив, к чему привёл их поступок.

– Несчастная собака… – Сестра Бекка рассмеялась. Её смех был похож на звук камешка, гремящего в стеклянной бутылке. – Всё ещё думаешь, что это твой питомец? Что ты им управляешь?

Эми почувствовала, как по её рукам пробежала дрожь, пронзившая её до самых костей, и этот холод был сильнее, чем холод от намокшей толстовки.

– Вы знаете про Ровера, – сказала она.

– Мы его тоже так назвали! – громко воскликнула сестра Бекка и снова рассмеялась своим ужасным смехом. – Это имя просто пришло мне в голову. Показалось, что оно ему подходит. Когда стали происходить ужасные вещи, я начала копать и узнала, что его так называли все, кого он выбирал. По какой-то причине ему нравится это имя. Кого он выбрал в твоей семье?

– Я не понимаю…

– Послушай меня, – перебила сестра Бекка, глядя на Эми. Она съехала на другую полосу, свернула и поморщилась от автомобильного гудка встречной машины. – Давай просто прекратим притворяться, что всё нормально. Мне всё известно. Итак, он всегда кого-то выбирает. Своего любимца, того, с кем он может говорить, чьи мысли может читать. Так кто же это?

У Эми пересохло во рту.

– Моя младшая сестра Кэти. А кого он выбрал в приюте?

– Меня, – печально ответила сестра Бекка. Она сглотнула, посмотрела на Эми, а потом так крепко сжала руль, что скрипнула кожа. – Я знала его имя. Я услышала его, как будто его произнесли у меня в голове. Сначала мне нравилось, что у меня появился спутник, моя собственная собака. Пока он не начал ревновать. Если я на минуту уходила или если кто-то ругал его, он начинал… мстить. Все наши электронные устройства выходили из строя. Людям снились ужасные кошмары. Другие животные заболевали, с ними происходили странные несчастные случаи или они нападали друг на друга. – Бекка моргнула. – Когда Фрэнк попытался поговорить со мной о происходящем, всё стало ещё хуже. Он слышал, что сказал Фрэнк, потому что прочёл мои мысли. И он каким-то образом сбросил его с лестницы. Всё выглядело как несчастный случай. И что бы подумала полиция? Это сделала собака. – Бекка снова рассмеялась, на этот раз ещё более страшно.

У Эми затуманились глаза, когда она вспомнила окровавленного Филдстона Кейда на лужайке перед домом.

– Он выбросил человека из окна нашего дома, – сказала она.

Сестра Бекка на мгновение замолчала, а потом ответила:

– Он становится сильнее. Тебе надо быть осторожной.

– Откуда он взялся? – спросила Эми.

– Одна пожилая женщина отдала его нам. Она дала ему снотворное и привезла в приют. Мы сначала подумали, что это очень жестоко, но она была права. Думаю, она раньше нас обо всём догадалась.

– Как вы от него избавились?

– Я накачала его успокоительными, которые могли бы убить и лошадь, а потом завязала ему глаза и заклеила морду скотчем. После этого я посадила его на цепь у дороги. – Эми увидела, что в глазах сестры Бекки блестели слёзы. – Я знала, что должна просто прикончить его, но не смогла. Только не собаку. Даже такую собаку.

Она остановилась на парковке у остановки автобуса. Они обе сидели молча, глядя на ветровое стекло. Эми знала, что они думают о Ровере, представляют его холодный, мёртвый взгляд, беспокоятся, не слышал ли он их разговор, и боятся того, что ещё может произойти.

– Вот, – наконец сказала сестра Бекка. Она потянулась к заднему сиденью и достала толстую папку. – Когда всё произошло, я провела кое-какое расследование, и это всё, что я нашла. Газетные вырезки, слухи, старые ветеринарные отчёты. Это всё, что мне известно. – Она помолчала, а потом пробормотала: – Когда я поняла, что происходит, то подумала, может быть, это просто нечто в облике собаки, понимаешь? Например, инопланетянин или какое-то другое существо, которое скрывается ото всех. Но теперь мне кажется, это слишком просто. Думаю, он просто плохой, как бывают плохие люди. Это просто плохая собака. С плохими мыслями, с плохой душой. – Бекка снова засмеялась. – Плохой пёс Ровер.

Скоро подъехал автобус Эми. Она сунула папку под толстовку, вылезла из машины, подбежала к двери и заплатила водителю. Когда она наконец села, то посмотрела в окно и увидела, что сестра Бекка вышла из машины и, сгорбившись, сидит на асфальте под дождём.

Эми знала, что она чувствует. Она подумала, не станет ли и она когда-нибудь такой, сломленной внутри благодаря Роверу.

Эми смотрела на толстую папку, крепко сжимая её на коленях.

Оставался единственный способ всё выяснить.

Глава 21. Родословная

Первое, что увидела Эми, был горящий фермерский дом.

Это была контрастная чёрно-белая фотография вверху пожелтевшей газетной страницы. Здание полностью поглотило пламя, и из окон вырывались огромные языки огня. Заголовок гласил: «Два человека погибли при трагическом пожаре». Внизу стояла дата – 12 августа 1997 года. Эми прочла слова, от которых у неё во рту появился древесный привкус. «Катастрофический», «полностью уничтожен», «невиданный», «до неузнаваемости». На маленькой фотографии из дома на каталке вывозили что-то длинное, накрытое белой простынёй.

В самой статье кто-то обвёл одно предложение.

Собаку семьи, немецкую овчарку по кличке Ровер, нигде не смогли найти и решили, что она тоже погибла при пожаре.

Эми с трудом сглотнула.

В папке было полно других газетных вырезок, старых распечаток с сайтов, ветеринарных отчётов, каждый из которых был ещё более помятым и ветхим, чем предыдущий. Во всех описывались необъяснимые трагедии или необычные лабораторные результаты. В одном из документов из ветеринарной клиники упоминалось о появляющихся и исчезающих болячках. В газетных статьях то и дело говорилось о «неисправной проводке».

И везде упоминалась немецкая овчарка по кличке Ровер.

Эми увидела распечатку с местного сайта новостей с заголовком «С местного жителя снято обвинение в наезде: судья подтвердил, что мальчик выбежал на дорогу». У Эми задрожали руки. Она вспомнила оглушительный звук автомобильного гудка и склонившегося над ней Ровера, и ей пришлось закрыть папку, зажмуриться и сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем она смогла продолжать.

Он нас убьёт, подумала Эми. Как убил их всех. Всё это будет выглядеть как несчастные случаи. Неисправная проводка, неудачное падение, утечка газа. А потом, когда Кэти наконец всё поймёт и попросит его этого не делать, он убьёт и её, и мы присоединимся к остальным семьям и всем этим милым пожилым любителям животных, от которых успело избавиться это чудовище…

У Эми начали путаться мысли.

Ровера отдали в приют. Кто-то пытался от него избавиться. Пожилая женщина, которая поняла, что он такое на самом деле. Так сказала сестра Бекка. Если ей удалось прийти в приют для животных округа Робинс, то она должна быть жива.

Эми снова взялась за папку и на последней странице нашла запись о передаче Ровера с именем и адресом женщины. Эми узнала название города и достала телефон.

Туда можно было доехать на автобусе. Эми предстояла долгая поездка, которая займёт больше часа.

Но она должна была всё выяснить.

Эми смотрела, как капли дождя катятся по автобусному стеклу, и ждала.

К счастью, когда Эми вышла из автобуса и зашагала по кварталу, где жила предыдущая хозяйка Ровера, ливень прекратился. Дом стоял в самом конце квартала старых особняков в колониальном стиле, ветхих, с облупившейся краской и заросшими дворами. Нужный дом окружала железная изгородь, обвитая ползучими растениями и плющом. Эми заглянула внутрь сквозь прутья решётки и заметила пожелтевший газон и крыльцо с облезшей краской.

На изгороди, справа от ворот, был звонок. Эми нажала на кнопку и услышала звон в доме. Через несколько секунд дверь открылась, и на крыльцо вышла женщина в комбинезоне. Когда она подошла поближе, Эми заметила, что у неё доброе, но вместе с тем решительное и строгое лицо.

– Ты продаёшь печенье? – спросила женщина, шагая по газону.

– Нет, – ответила Эми. – Вы Джина Фуэнтес?

– Да, это я. В чём дело?

– Я хотела спросить у вас кое-что важное. Можно войти?

Джина пожала плечами и потянулась к засову.

– Почему бы и нет? И о чём ты хотела спросить?

– О Ровере.

Рука Джины застыла в воздухе. Её взгляд упал на Эми, и она презрительно усмехнулась.

– Тебе лучше уйти, – сказала она и повернула к дому.

– Прошу вас! – Эми чувствовала, что её охватывает паника. – Мисс Фуэнтес, мне нужна ваша помощь! Всё, что угодно… Как вам удалось от него избавиться…

– Мне неинтересно. – Джина махнула рукой.

– Пожалуйста! – крикнула Эми. – Моя семья в опасности! Моя младшая сестрёнка… – И тут всё напряжение последних недель, все поездки в больницу, пожар, усталость, боль и отчаяние разом навалились на неё, и Эми разрыдалась. Слёзы текли по её щекам, и её голос задрожал. Она изо всех сил старалась держаться, но теперь всё вырвалось наружу мощным потоком слёз.

Джина Фуэнтес остановилась и тяжело вздохнула.

– Заходи, – сказала она и отперла дверь.

Когда они оказались в доме, мисс Фуэнтес дала Эми бумажный платок.

– Спасибо. – Эми высморкалась. Она сидела на старой, продавленной кушетке, а мисс Фуэнтес неторопливо готовила чай. Эми обвела глазами стены, увешанные фотографиями собак – лабрадоров, скотч-терьеров, золотистых ретриверов, такс, грейхаундов, терьеров и разнообразных ретриверов. И всегда рядом с ними была мисс Фуэнтес: она стояла на коленях, держала собак на руках и улыбалась на каждом снимке.

– Я занималась профессиональной дрессировкой, – объяснила она, внося в комнату две кружки с дымящимся чаем. Одну кружку она поставила на кофейный столик перед Эми. – Осторожно, горячо. Ничего особенного, просто основы послушания. Это было ещё до того, как этому надо было учиться в колледже. Твой диплом никого не интересовал, людям просто хотелось, чтобы собака перекатывалась на спину и подавала лапу.

– Мы пытались научить нашу собаку Сторми давать лапу, – вставила Эми. – У нас так ничего и не вышло.

Мисс Фуэнтес опустилась в кресло и застонала от напряжения.

– Это труднее, чем кажется. А чтобы заставить собаку по-настоящему усвоить команду, вам надо её понимать. Это у меня хорошо получалось. Мы с собаками понимали друг друга.

– А сейчас у вас есть собака? – спросила Эми.

Женщина покачала головой и рассеянно потянула за верёвочку чайного пакетика. – Сейчас нет. После последней.

Эми почувствовала, как слова повисли в воздухе.

– Вы смогли понять Ровера?

Мисс Фуэнтес вздохнула и кивнула головой.

– Он это терпеть не мог, – ответила она. – Кто-то оставил его у меня на пороге с запиской и просьбой приютить его, и я смогла прочесть его мысли с самого начала. Большинство людей любят собак, но не понимают их. И я думаю, так ему удавалось выходить сухим из воды, и его никто так и не раскусил, потому что он вёл себя как обычная собака. И когда я увидела, кто он на самом деле, с него будто сорвали маску.

– Что вы увидели? – спросила Эми. – Кто же он?

Мисс Фуэнтес пожала плечами.

– Ничего хорошего. В нём было что-то честолюбивое. Он напомнил мне ребёнка, который ведёт себя как паинька, но в душе подлый и эгоистичный.

– У нас в школе есть такая девочка, – заметила Эми. – Валери Старр.

– Ровер был именно таким. Я поняла это с самого начала. Поэтому когда начали происходить странные вещи – мелкие неприятности, в которых никак нельзя было обвинить собаку, – я не стала медлить и попыталась от него избавиться. Но это оказалось сложнее, чем я предполагала, поэтому я обратилась за помощью к подруге. К профессионалу.

– К заклинателю собак? – спросила Эми.

Мисс Фуэнтес улыбнулась.

– Не совсем. Я дам тебе её визитную карточку.

Когда мисс Фуэнтес встала с кресла, у Эми зазвонил телефон. Она посмотрела на экран – мама.

– Привет, мам, – сказала Эми.

– Я только что говорила с Хлоей, – раздался мамин голос в трубке. – Она сказала, что вы с Маргерит на сегодня ничего не планировали. Где ты, Эми?

– Кажется, я нашла того, кто сможет остановить Ровера, – сказала Эми.

Повисла пауза, а потом мама попросила:

– Дай мне адрес. Я за тобой приеду.

Глава 22. Зуб за зуб

На следующее утро мама с Эми отправились в закусочную почти в часе езды от дома, которая находилась ровно посередине длинной, прямой пригородной дороги с чем-то похожим на гору гравия позади. В утреннем свете приземистое здание напоминало тусклую консервную банку с хромированной отделкой, и Эми даже разглядела пятна от грязи и воды на неоновой вывеске с надписью «Ланч». Интересно, подумала она, когда её в последний раз включали? Рядом с закусочной стояли три пикапа, мотоцикл и зелёная мощная машина, напомнившая Эми о сериале «Очень странные дела»[8].

Наверное, это она, подумала Эми.

Внутри закусочная выглядела немного лучше, но всё равно нуждалась в серьёзном ремонте примерно с 1994 года. Эми не могла понять, что здесь облупилось сильнее: красная искусственная кожа кабинок или покрытие из линолеума на столах и стойке. В закусочной сильно пахло сигаретным дымом, и этот запах, кажется, исходил из одной-единственной кабинки в конце зала. Именно туда они и направлялись.

– Вот и вы, – сказала женщина, когда мама с Эми подошли поближе. Она встала и пожала им руки. Эми не знала, чего именно она ожидала по описанию мисс Фуэнтес, может быть, кого-то больше похожего на Филдстона Кейда, например, женщину спортивного сложения с пирсингами и шрамом на глазу. Но мисс Отомн Дола была одета в длинное узкое чёрное платье, и на каждой руке у неё было несколько тяжёлых бирюзовых колец. Волосы она заправила под бандану. На столе, рядом с подставкой под приборы, лежали огромные солнечные очки и дымилась пепельница с длинной чёрной сигаретой. Эми подумала, что, как и закусочная, эта женщина когда-то была красивой, но время закалило её и сделало очень практичной.

– Спасибо, что согласились приехать, – сказала мисс Дола, когда мама с Эми уселись. – Поблизости больше нет других мест, где можно курить, а рано утром мисс Доле нужно её лекарство. – И она громко закашлялась.

– Кажется, лекарство не помогает, – заметила Эми. Мама бросила на неё сердитый взгляд, но ярко-красные губы мисс Долы сложились в улыбку.

– Отлично сказано, юная леди, – бросила она. – Ты Кэти или Эми?

– Эми.

– Отлично, – твёрдо повторила женщина и направила на Эми указательный и средний пальцы, как будто прицеливаясь из пистолета. – С этой минуты вашей целью будет держать маленькую девочку в неведении. Судя по тому, что вы мне рассказали, она его якорь. Они ведь общаются друг с другом, верно?

Эми услышала, как заскрипело кожаное сиденье, и мама напряглась.

– Кэти в опасности? Он причинит моей дочери вред?

– Совсем наоборот. – Мисс Дола махнула рукой. – Если зверь к ней привязался, значит, она ему нравится. Скорее, он причинит вред кому-то ещё, но только не ей. Однако это не значит, что он не может навредить вам, даже если она попросит его этого не делать. Зверь сам принимает решения.

– Зверь? – недоверчиво переспросила Эми.

– Верно, девочка. Имя даёт ему силу, так что давайте его не произносить. Думаю, твоя сестра первым его придумала, да? Она как будто бы мысленно его услышала.

Официантка принесла мисс Доле кофе и омлет. Мама заказала грейпфрут и кофе, а Эми – рогалик со сливочным сыром. Однако она чувствовала, что вряд ли доест его, а может быть, и вообще не притронется к еде.

Когда официантка ушла, за столом воцарилось молчание. Наконец мама глубоко вздохнула и положила руки на стол.

– Хорошо, мисс Дола, – начала она. – Я не самый… Короче говоря, я во всё это не верю. Не верю в призраков, в инопланетян и в лох-несское чудовище. Однако моя дочь считает, что с собакой что-то не так, и, несмотря ни на что, я тоже в этом уверена. Я думаю… – Она снова сделала глубокий вдох. – Думаю, эта собака каким-то образом заставила моего мужа упасть. Я думаю, она причинила вред человеку, который должен был её дрессировать, и я думаю, что это она устроила пожар в нашем доме. Я не знаю, как она всё это сделала, но не стану отрицать, что я в этом уверена. Надеюсь, вы сможете нам помочь.

– Я тоже на это надеюсь, миссис Тэннер, – сказала мисс Дола.

– Прежде всего я бы хотела обсудить ваш стиль дрессировки, – продолжала мама.

– Нет. – Мисс Дола покачала головой.

– Нет?

– У меня нет никакого стиля дрессировки, – ответила мисс Дола. – Нет рекомендаций, нет резюме, нет профиля на сайте услуг. – Она подалась вперёд и заговорила тише. – Я работаю частным образом с очень особенными животными, миссис Тэннер. Я не щёлкаю пальцами под носом у злобных чихуа-хуа для богатых идиотов, как все эти заклинатели собак, которых показывают по телевизору, и не занимаюсь организацией курсов дрессировки. Я нахожу животных, обладающих большой силой, и определяю, могут или нет они жить с людьми, которые считают себя их владельцами.

Мама растерялась, но Эми знала, какой вопрос она хотела задать.

– А если они не могут жить с людьми?

Мисс Дола пожала плечами.

– Всё зависит от обстоятельств. Я рассматриваю каждый случай отдельно, юная леди. Иногда животное нельзя спасти. А это конкретное животное… Один раз можно обмануть, да? Видимо, пора его усыпить.

Эми стало неприятно, что слова мисс Долы вызвали у неё лишь радость. Она знала, что нельзя желать смерти любого животного, и ей было тяжело смириться с тем, какой она теперь стала. Когда-то собаки были слабостью Эми. Она была из тех любителей животных, которые, скорее, вынесут паука на улицу, чем раздавят его. Но теперь она ничего не могла с собой поделать: мысль о том, что Ровер исчезнет навсегда, делала её счастливой.

– Что с ним не так? – спросила Эми. – Вы не знаете? Все говорят, что он плохой, но никто не объясняет, что это значит.

– Может быть несколько причин, – ответила мисс Дола. – В своё время я сталкивалась с очень особенными животными, Эми. Но я кое-что выяснила о вашем пёсике, и у меня появилась пара теорий.

– И каких же? – поинтересовалась мама.

Мисс Дола отхлебнула кофе и улыбнулась.

– Вы когда-нибудь слышали о Цербере, миссис Тэннер?

– Это интернет-провайдер или что-то в этом роде?

– Увы, нет. Согласно мифологии древних греков и римлян, Цербер был трёхголовым псом, охранявшим врата подземного царства. По легенде, последний подвиг Геркулеса заключался в том, что он победил Цербера.

– Геркулес… – повторила мама, как будто недоумевая, во что превратилась её жизнь, и внезапно пожалев, что вообще приехала в эту закусочную.

– Он самый, – подтвердила мисс Дола. – Геркулесу удалось подчинить Цербера и оставить его в подземном царстве. Однако в некоторых старинных книгах говорится, что у этой истории был иной финал. Геркулес разорвал Цербера на три части, каждая из которых была свирепее другой, и изгнал его на землю. Чтобы вечно скитаться, сеять хаос и всё такое. – Она помахала рукой.

Эми пыталась понять, о чём идёт речь, хотя слова мисс Долы казались ей немыслимыми.

– Думаете, Ров… Думаете, наша собака – часть той самой злобной собаки из Древнего Рима?

– Это всего лишь теория, – напомнила мисс Дола. – И она мне очень помогла, когда Джина попросила усмирить пса.

– Должно быть какое-то другое объяснение, – пробормотала мама, потирая верхнюю губу. – Электрическая аномалия. Какая-нибудь инфекция. Остаточная энергия, вспышка на Солнце…

– Или же это лох-несское чудовище, дорогая моя. – Мисс Дола хихикнула. – Послушайте, сейчас уже неважно, откуда взялась ваша собака и как она смогла сотворить все эти ужасные вещи. Вам нужна помощь, у меня есть идея, как остановить пса, и я прошу всего лишь символическую плату. Итак, каково ваше решение?

За столом снова стало тихо. Эми было не по себе, тишина раздражала её так же, как ледяное спокойствие Ровера. Ей хотелось что-нибудь сказать.

– Вы не будете есть омлет? – спросила она, указывая на тарелку мисс Долы.

– Я жду, когда вам принесут еду, юная леди, – ответила женщина и наморщила лоб. – Может быть, я несколько экстравагантна, но меня нельзя назвать невежливой.

Глава 23. Осторожно, собака

Они вернулись в мотель и поговорили с папой за дверью, пока Кэти в номере смотрела фильм. Эми поразил решительный настрой мамы. Она спокойно и честно рассказала папе всё, что им поведала мисс Дола, а в конце произнесла:

– Эта собака… С этой собакой что-то не так, Митч. Это что-то паранормальное. Сверхъестественное. И я не хочу, чтобы она навредила Эми или Кэти.

– Мы действительно собираемся заплатить этой женщине? – уточнил папа.

Мисс Дола прибыла часть спустя с тяжёлой кожаной сумкой, в которой, по её словам, было «всё необходимое для подчинения зверя». Папа недоверчиво смотрел, как она открывала сумку и раскладывала на кровати пучок листьев, перевязанных верёвкой, три чёрные свечи, маленькую чёрную книжку с золотым треугольником на обложке, три медицинских шприца с прозрачной жидкостью и наконец толстый кусок жёлтого пирога, который, по мнению Эми, пах просто восхитительно.

– Это очиститель для дыма, – объяснила мисс Дола, указывая на пучок листьев. – В основном оливковые листья, розмарин и немного полыни. Отличное средство для изгнания злых духов. Свечи – часть ритуала, из этого… – она постучала по золотому треугольнику, – собрания молитв и ритуалов. А в шприцах сильнодействующая смесь успокоительных и трав. Мой собственный рецепт.

– А пирог? – спросила Эми.

– Греческий медовый пирог. Это давний секрет, который в последний раз на удивление хорошо сработал. Зверь не может перед ним устоять. Возможно, это самая важная часть ритуала.

– Почему бы просто не вколоть ему успокоительные и отвезти в приют? – поинтересовался папа.

– Ритуал необходим, чтобы отделить пса от вашей дочери и ослабить его, – объяснила мисс Дола. – В данный момент разум ребёнка и разум зверя представляют собой единое целое. Он использует её, как паразит использует своего хозяина, чтобы собирать информацию и производить впечатление обычной дружелюбной собаки. Если мы не перережем связывающую их нить, он запомнит её, станет её искать и обязательно найдёт. Помните, мистер Тэннер, что речь идёт не об обычном животном. Это существо намного более могущественное, и оно прочно вошло в вашу жизнь.

Папа сглотнул, коснулся шрама на лбу и спросил:

– Что мы должны сделать?

– Прежде всего мне надо поговорить с вашей второй дочерью, – сказала мисс Дола. – Приведите её.

Эми нашла Кэти в прихожей и привела её в комнату. Кэти посмотрела на мисс Долу и слегка нахмурилась.

– Привет, Кэти, – сказала женщина. – Меня зовут мисс Дола, и я пришла вам помочь.

– От вас пахнет дымом, – заметила Кэти.

– Слушай, Кэти, – спокойно продолжала мисс Дола. – Я знаю, что в последнее время твоя собака вела себя очень плохо. Она пугала тебя и твою семью. Я приехала, чтобы решить эту проблему, но мне нужна твоя помощь.

Кэти выглядела испуганной, и Эми положила руку ей на плечо. Наконец девочка медленно кивнула.

– Я не хочу, чтобы вы делали ему больно, – сказала Кэти.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, девочка. Но сначала ты должна кое-что сделать…

Мисс Дола рассказала им о своём плане и объяснила, что должен делать каждый из них. Эми подумала, что всё это похоже на фильм ужасов, а папа то и дело качал головой и потирал глаза, однако голос мисс Долы оставался серьёзным. Эми поняла, что она верила каждому своему слову, и для неё это был вопрос жизни и смерти.

– Помните, что лекарство надо использовать в самом конце, – твёрдо сказала она. – Во время ритуала он не должен спать, но когда всё закончится, зверь будет в ярости. Готовы?

Они сели в машины – семья в джип, а мисс Дола в свою мощную машину – и поехали к дому. Во время поездки все молчали, но Эми чувствовала витавшее в воздухе напряжение. Это было нечто вроде смеси недоверия и смятения, как будто они недоумевали, как до этого вообще дошло и действительно ли им предстоит всё это сделать. Но в основном они испытывали решимость. Какой бы сложной и неожиданной ни была предстоящая задача, важнее всего было снова вернуться к нормальной жизни.

Когда Эми увидела, что за углом возник их дом, который с каждой минутой всё больше приближался, её охватил страх. Она заметила у окна кухни чёрные пятна от дыма. По телу побежали мурашки и сердце забилось сильнее, но Эми подавила ужас и заставила себя смотреть вперёд. Именно поэтому им было нужно избавиться от Ровера. Собака заставляла её бояться собственного дома.

Когда мисс Дола остановилась у обочины, то сразу же вручила им всё необходимое: Кэти – медовый пирог, а маме, папе и Эми – по свече. После этого она убрала шприцы, книгу и полынь в сумку и кивнула.

– Будьте осторожны, – предупредила она. – В последний раз это существо не было столь агрессивным, как сейчас, судя по тому, что вы мне рассказали. И тем не менее он пытался заставить нас поверить, будто он обычная домашняя собака. Теперь он знает, что его ждёт, а значит, мы не должны позволить ему использовать его силу против нас. Помните: если мы начнём ритуал, мы должны довести его до конца.

– Сколько времени это займёт? – спросила мама.

– Столько, сколько нужно, – ответила мисс Дола. – Будьте готовы к испытанию, Патрисия. Даже если станет страшно, вы не должны паниковать. Мы должны быть очень сосредоточенны. – Она повернулась к дому. – На счёт три входим и начинаем. Один…

Раздался щелчок, и входная дверь открылась с отвратительным скрипом. Эми показалось, что ей в лицо подул ветер.

Ровер знал, что они пришли.

Он был готов к встрече.

Глава 24. Собачий дом

Тэннеры медленно и осторожно зашли в дом за мисс Долой: сначала Кэти и Эми, а потом родители. Они прошли по безмолвным, тёмным комнатам, где Эми провела всю жизнь и которые теперь казались ей могилой, полной тяжёлого воздуха и страха смерти. В доме по-прежнему пахло горелым, и у Эми защипало в носу. Она увидела отметки на двери маленькой комнатки, отмечавшие их с Кэти рост на протяжении многих лет, и подумала, что бы сказала восьмилетняя Эми, если бы ей пришлось красться по собственному дому, опасаясь, что её до смерти возненавидит собака.

В комнатке мисс Дола остановилась, огляделась по сторонам и сказала:

– Сделаем это здесь. – Она посмотрела на Кэти, которая держала в руках тяжёлый кусок жёлтого пирога. – Кэти, ты знаешь, где он?

Кэти покачала головой.

– Он не хочет со мной говорить, – ответила она и наморщила лоб. – Думаю, он сердится. Он вас помнит.

– Рада, что сумела произвести впечатление, – пробормотала мисс Дола.

– Кэти, ты можешь его позвать? – спросила Эми. – Скажи, что хочешь угостить его. Подумай о пироге, может быть, он придёт.

Кэти кивнула и сжала губы, напряжённо думая…

Внезапно кушетка подскочила, ударилась о пол, и все вскрикнули. Телевизор включился, и на экране замелькали каналы, оглушая их статическим шумом и голосами.

– Он явно не в восторге, – заметила мисс Дола. Она принялась вынимать предметы из сумки и раскладывать их на столике у стены: полынь, книга, зажигалка. – Боюсь, нам придётся его найти, и он не обрадуется, если сразу же увидит меня. Я приготовлю комнату для ритуала. Кэти, ты останешься со мной, а вы идите его искать. Когда найдёте, позовите нас.

Эми кивнула и направилась к лестнице. Мама крикнула: «Эми, подожди!», но Эми не оглянулась. Она любила родителей, но они слишком много говорили и беспокоились о её безопасности, когда надо было начинать действовать. Несмотря на всю свою эксцентричность, мисс Дола знала, что делать. Они должны были найти Ровера прямо сейчас.

На втором этаже Эми на цыпочках прошла по коридору, заглядывая в каждую комнату. В комнате родителей и в ванной Ровера не было.

Она уже собиралась проверить спальню Кэти, когда вдруг заметила, что дверь её комнаты приоткрыта.

Эми глубоко вздохнула и вошла в комнату.

Внутри всё было как и прежде, но только весь пол вокруг высокого зеркала был усыпан облезшей кожей. Эми посмотрела на эти сухие бесцветные чешуйки, и её охватило отвращение. Он был здесь, наверняка смотрелся в зеркало и пытался заживить болячки, которые появлялись, когда он использовал свою силу, но только теперь он уже не пытался скрыть доказательства.

Эми заметила своё отражение в зеркале и застыла на месте. Она была сгорбленной, бледной и сжимала в руках чёрную свечу, как будто от неё зависела её жизнь. Глаза стали тёмными и запавшими, губы потрескались, Эми как будто постарела за последние несколько дней. И всё благодаря…

И тут в зеркале она увидела, что одеяло на её кровати поднялось.

Эми резко обернулась, и её как будто толкнул кто-то невидимый, как будто рука из воздуха схватила её за ключицу и отшвырнула в сторону. Она ударилась о стену, перед глазами мелькнула белая вспышка, а из лёгких улетучился весь воздух. Невидимая рука схватила её за шею и прижала к стене.

Ровер соскочил с кровати и уставился на Эми. Его глаза были огромными и чёрными. Всё тело покрывали болячки, как будто какой-то нелепый камуфляж: Эми заметила, что одна болячка на морде распространилась по челюсти и разъела губу с левой стороны, так что среди потрескавшейся красной плоти виднелись два ряда острых зубов, пожелтевших и блестящих. Теперь Ровер как будто свирепо скалился, но, как и всегда, пёс даже не рычал. Он тихо гавкнул и приблизился к Эми. Его глаза были холодными, тёмными и бездонными, как два колодца ночью.

– Помогите! – закричала Эми, но невидимая рука на горле сжалась, и её крик захлебнулся. Она чувствовала, как ей сдавили трахею, и при попытке вздохнуть Эми могла лишь болезненно хрипеть. Ровер чуть заметно дёрнул мордой, и Эми поднялась над полом: невидимая рука тащила её вверх за шею.

В глазах у Эми помутилось. Она хватала себя за шею, но там ничего не было. Она лягалась, извивалась, делала всё возможное, чтобы избавиться от хватки, но это было бесполезно. Рука сжалась сильнее, и сквозь плывущие перед глазами мушки Эми увидела, как кусок шерсти на боку у Ровера отвалился и упал на пол, а под ним обнажилась свежая блестящая рана.

– Ровер?

Ровер поднял голову и навострил уши.

Нежный и тонкий голос раздавался из-за двери Эми. Ручка дёрнулась: кто-то пытался открыть дверь с другой стороны.

– Ровер, это я, – сказала Кэти. – Открой дверь, милый мальчик. У меня для тебя угощение.

Ровер понюхал воздух, и в то же мгновение невидимая рука исчезла. Эми рухнула на пол. Она принялась кашлять, ловя воздух ртом и обхватив руками шею.

Кэти медленно вошла в комнату, держа перед собой кусок медового пирога, как будто предлагала Роверу скромную «валентинку». Заметив его ужасные болячки, она испугалась, но потом встретилась взглядом с Эми и сжала губы.

– Хочешь пирога? – спросила Кэти. Ровер шагнул к ней, но она отошла назад. – Я тебе его дам внизу. Пошли! – Кэти вышла из комнаты, и, к удивлению и облегчению Эми, Ровер последовал за ней по пятам.

Эми сделала ещё несколько глубоких вдохов, нашла закатившуюся под кровать свечу, встала и пошла за ними.

Глава 25. Собачьи зубы

Эми нашла их в комнатке: Кэти стояла на коленях и предлагала Роверу кусок медового пирога. Собака настороженно остановилась в дверях, не сводя глаз с мисс Долы. Женщина тоже пристально смотрела на Ровера. Эми подумала, не швырнёт ли он и её об стену, но вместо этого Ровер нехотя вошёл внутрь и откусил лежащий на полу пирог, после чего принялся шумно и жадно жевать. Эми знала, что плотный сладкий пирог тяжело проглотить целиком, как он привык.

– Пора, – сказала мисс Дола. Она взяла очиститель дыма и зажигалку и подожгла один конец. На мгновение на пучке травы замерцало пламя, а потом она задула его и в воздухе поплыл густой душистый запах дыма. Мисс Дола замахала пучком травы, и теперь уже вся комната наполнилась завитками белого дыма, источавшими тяжёлый пряный аромат.

Облако дыма накрыло Ровера, и он прикрыл глаза. Его челюсти прекратили работать, и он с ворчанием лёг на пол.

Эми почувствовала, как в груди у неё затрепетала надежда, похожая на маленького, быстрого мотылька. Кажется, это должно было сработать.

Мисс Дола зажгла мамину свечу, и Эми с папой зажгли от неё свои. По команде мисс Долы они окружили Ровера, держа перед собой свечи. Мисс Дола взяла книжку и начала читать тихим, ровным голосом:

– О тёмный, услышь меня, – говорила она. – Да будет это твоим освобождением и твоей расплатой.

Из горла Ровера вырвался хриплый царапающий звук.

– Покинь этот дом и будь счастлив, – продолжала мисс Дола. – Оставь нас, ступай с миром и избавь нас от своего присутствия без громкого шума и дурного аромата. Плутон призывает тебя домой. Танатос[9] призывает тебя домой. Великий Тартар[10] призывает тебя домой. Прими это соглашение под знаком трёх и повинуйся нашему приказанию. Покинь это место навсегда и прекрати мучить ту, что выбрал для себя.

Хрип усилился, превратившись в громкий вой. Кушетка и столики начали чуть заметно подпрыгивать на месте, и под ногами у Эми завибрировал пол. Свет то включался, то гас, раздавался треск электричества. Звук телевизора стал громче, и каналы стали сменяться так быстро, что от какофонии голосов и музыки у Эми разболелась голова.

– Цербер, страж ворот Аида[11], ты заключил соглашение, – продолжала мисс Дола, перекрывая шум. – Знай, что если ты нарушишь его, то подвергнешься вечным мучениям бесконечной ненависти и гнева фурий[12], станешь известен во всех мирах как предатель, и тебя будут избегать все другие мятежные духи. Твоя власть над этими людьми подошла к концу. Освободись и уходи!

Мебель подпрыгивала и врезалась в стены, вокруг, как снег, летала пыль от штукатурки, и у Эми защипало глаза. Розетки искрились, по телевизору с такой скоростью сменялись каналы, что шум превратился в нескончаемый электронный вой. Ровер задыхался, его мышцы сводило судорогой, а когти царапали по полу. Рвущийся из его горла звук заглушал все остальные – громкий вой огромного чудовища в глубокой тёмной пещере.

– Освободись и уходи! – крикнула мисс Дола.

Крик Ровера стал пронзительным, похожим на плач. Эми закрыла глаза от ужаса.

И вдруг наступила тишина.

Эми распахнула глаза. Мама с папой стояли, держа перед собой свечи и тяжело дыша. Мисс Дола застыла, пристально глядя на Ровера.

Ровер лежал на полу, его бока поднимались и опадали, глаза остекленели, а язык вывалился из пасти. С каждым вздохом он издавал странный гортанный звук. Кэти опустилась перед ним на колени, протянула руки к его морде, и по её щекам потекли слёзы.

– Всё кончено, – тихо сказала мисс Дола. – Мы отделили зверя от девочки. Он ослабел. А теперь перейдём к следующему шагу.

Мисс Дола взяла со стола шприц и осторожно приблизилась к Роверу. Она начала опускаться на корточки и подняла шприц, как кинжал, готовясь вонзить его в тело собаки.

Кэти подняла голову. Она заметила иглу, и её глаза широко распахнулись.

– Нет! – крикнула она. – Вы обещали, что не сделаете ему больно!

Она вскочила и навалилась на мисс Долу. Женщина закричала и попыталась освободиться. Мама, папа и Эми бросились к Кэти, приказывая ей прекратить.

Эми подбежала к сестре последней и успела заметить, как Ровер поднялся и тихо гавкнул.

В комнату ворвался ветер. Невидимая сила, которую они не могли остановить, разметала всех присутствующих по сторонам. Мебель ударялась о стены и разбивалась на части. Окна и экран телевизора трещали от шума, лампочки на потолке взрывались, осыпая всех дождём искр.

Эми сильно ударилась плечом и вскрикнула от пронзившей её боли. Она заставила себя подняться и сесть. Мисс Дола лежала у стены, стонала и пыталась встать. Папа сидел на полу и потирал голову, а мама не двигалась.

Посреди комнаты стоял Ровер и пристально смотрел на лежащую на спине Кэти. Всё его тело превратилось в одну сплошную рану с чёрными глазами без век в шелушащихся, потрескавшихся глазницах и с вытекающей меж оскаленных зубов слюной. Кэти смотрела на него широко распахнутыми глазами, раскрыв рот. Впервые в жизни она увидела истинное лицо своей любимой собаки.

– Х-хороший мальчик, Ровер, – прошептала она.

Пёс опустил голову, и Эми впервые за всё время услышала доносящееся из его горла рычание.

Глава 26. Адский пёс

Кэти пыталась отползти, но Ровер сделал шаг вперёд и зарычал на неё, раскрыв свою ужасную, покрытую болячками пасть. Кэти вскрикнула и закрыла глаза рукой.

Невыносимый ужас, который чувствовала Эми, превратился в гнев.

Её маленькая сестрёнка, плачущая на полу. Жуткая собака, рычащая на неё. И это после того, как Кэти столько раз защищала Ровера. После всего, что он сделал их семье.

Эми почувствовала запах трав и заметила на полу пучок, по-прежнему красный и тлеющий. Она тут же поняла, что надо делать, схватила траву и вскочила на ноги.

– Эй, Ровер! – крикнула она.

Собака повернула к ней свою шелушащуюся морду.

– Плохой пёс!

Эми без колебаний ткнула тлеющий пучок травы в глаз Роверу. Он взвизгнул и отшатнулся, пытаясь достать до морды облысевшей лапой. Эми схватила Кэти за руку, подняла её и побежала. За спиной у них слышалось рычание и кашель Ровера.

Эми подбежала к входной двери, наполовину приоткрыла её, но дверь тут же захлопнулась. Тогда она бросилась к окну, но окно с силой закрылось, прищемив ей кончики пальцев, и Эми вскрикнула от боли. Рычание становилось громче. Эми поняла, что им надо бежать.

– Скорее! – крикнула она и потащила Кэти наверх, перепрыгивая через ступеньки. Она не знала, куда спрятаться. В шкаф? Под кровать? Им надо было хотя бы ненадолго оторваться от Ровера. Отвлечь его, пока мисс Дола не встанет или мама с папой не успеют убежать.

Эми заметила свисающую с потолка верёвку.

Чердак.

– Кэти, быстрее хватайся за верёвку! – прошептала Эми. Она подхватила Кэти под мышки и подняла её, пока девочка не дотянулась до верёвки. Кэти потянула изо всех сил, квадрат в потолке расширился, дверца распахнулась, и оттуда выпала складная лестница. Эми помогла Кэти подняться наверх, а потом последовала за ней в пыльную темноту, толкнув ногой последнюю ступеньку. Лестница снова сложилась, и дверца закрылась. В этот же самый момент в прихожей взорвалась лампочка, и девочки услышали рычание.

Их окутала кромешная и удушливая темнота. Каждое шмыганье носом и шарканье ногами казались оглушительными, поэтому Эми не пришлось слишком долго ползать по полу, прежде чем она наткнулась на Кэти. Она прижала сестрёнку к себе и зашептала ей на ухо:

– Дыши глубже, успокойся. Не говори ни слова.

– Он меня найдёт, – прошептала Кэти. – Он знает, где я. Он всегда знает…

– Нет, не знает. Мисс Дола разрушила связь между вами. Она освободила тебя. Он ослаблен. Он не сможет…

Внизу послышались шаги, и в коридоре раздалось рычание. Эми ахнула и затаила дыхание, опасаясь, что Ровер сможет услышать даже малейший шум.

Пёс расхаживал по коридору прямо под ними. Хлопали двери. Рычание становилось громче, раздражённее, раздавался звон стекла и грохот дерева. Рычание переросло в свирепый лай и гортанный кашель, всё меньше похожий на собачий и напоминавший Эми рёв льва. Кэти уткнулась лицом в плечо Эми и дрожала. Или это дрожала Эми? Она не могла сказать точно. Да и какая разница?

Шаги. Тихое рычание.

Тишина.

Эми медленно выдохнула через нос. Поднесла руку к лицу и прикрыла рот, чтобы не закричать.

Потом она вдохнула. Пыль с ладони влетела прямо в ноздри, и внутри защекотало. Эми наморщила нос, зажмурилась, испробовала всё, что только можно, но…

Она всё-таки чихнула.

Дверца чердака распахнулась, и лестница с грохотом упала на пол.

Ровер взлетел вверх по ступенькам и замер в свете прихожей, как ребёнок у костра в лагере, рассказывающий историю о призраках. Его обожжённый глаз покрылся волдырями, и оттуда вытекала пузырящаяся густая чёрная жидкость, с шипением падавшая на пол. Пёс зарычал, обнажив длинный чёрный язык, и когда он шагнул в темноту, Эми могла поклясться, что заметила огненное свечение, исходившее из трещин, которые покрывали отвратительное тело Ровера. Она с ужасом и отвращением поняла, что перед ней настоящий Ровер, который всегда скрывался где-то глубоко внутри и спокойно ждал, пока появится возможность нанести удар.

Глядя, как он приближается, Эми прижала Кэти к себе и попыталась её успокоить, но не могла отвести взгляда от этих глаз, которые как будто горели из темноты, хотя на самом деле были бездонно-чёрными.

За спиной у Ровера Эми заметила две пары светящихся глаз. Рычание пса перекрыл вой, переходящий в пронзительный вопль.

Из темноты выскочили две тени и приземлились на спину Роверу. Собака завыла и забилась, и Эми увидела, что Куп и Хатч вцепились ей в спину, царапая когтями потрескавшуюся кожу и кусая её. Видимо, они спрятались на чердаке от шума, а теперь были готовы защищаться.

Ровер изогнулся, пытаясь сбросить котов. Он прыгал по старым коробкам, стопкам журналов, рождественским украшениям и нераспакованным свадебным подаркам. Однако коты крепко держались у него на спине, вопя и шипя от ярости.

Наконец Ровер врезался во что-то огромное, покрытое брезентом. Брезент упал на пол, и Эми увидела покрытую пылью блестящую поверхность. У неё тут же возник план.

Эми сбросила брезент. Ровер развернулся и швырнул Хатча в другой конец комнаты. Кот исчез в темноте. Куп, всегда более смелый, по-прежнему цеплялся за спину пса, но Роверу удалось схватить его за лапу и с силой отшвырнуть. Куп ударился о дощатый пол и, хромая, отбежал в сторону.

Ровер с рычанием повернулся к Эми. Его морда и туловище были испещрены следами кошачьих когтей.

Эми схватила старинное мамино зеркало и подняла его перед собой, как щит.

Рычание Ровера тут же прекратилось. Пёс медленно подошёл поближе, стуча когтями по полу, и Кэти вздрогнула. Эми следила за ним из-за зеркала, с трудом переводя дыхание. Ровер подошёл совсем близко, сел и пристально посмотрел на своё отражение.

– Кэти, – дрожащим голосом шепнула Эми. Теперь к её страху примешивалась капелька надежды. – Уходи. Спускайся вниз по лестнице. Но только тихо.

– А как же ты? – прошептала Кэти.

– Всё будет хорошо, – соврала Эми. – Иди. Позови мисс Долу.

Кэти медленно прокралась мимо зеркала и двинулась к дверце чердака.

Ровер оторвался от своего отражения и злобно посмотрел на девочку. Стекло треснуло, и руки Эми дрогнули.

– Нет! – закричала она.

Ровер зарычал.

А потом раздался крик.

За спиной у Ровера возникла мисс Дола, издавая боевой клич. Она с силой вонзила ему в загривок три шприца и нажала на поршни. Ровер завыл и изогнулся, пытаясь стряхнуть с себя женщину, как минуту назад стряхнул котов. Чердак содрогался, коробки подскакивали и врезались друг в друга. Зеркало разбилось, и в руках у Эми осталась деревянная рама.

Ровер издал ужасающий вой, как будто завыли сразу три голоса, и упал на пол. Наступила жуткая тишина.

– Спасибо, – сказала Эми.

– Это моя работа, милая, – тяжело дыша, ответила мисс Дола и отёрла пот со лба. – Помоги-ка мне стащить его вниз. Мы ещё не закончили.

Глава 27. Вечный сон

Они втащили Ровера в комнату. Эми чуть не стошнило от его грубой, покрытой гноем кожи, но ей удалось сохранять самообладание, пока они не спустились вниз.

Мама нашла большую спортивную сумку, и они запихнули в неё безжизненное тело Ровера. После этого мисс Дола велела папе принести верёвку из гаража и обвязала сумку. Эми подумала, что раньше посчитала бы это очень жестоким, а папа сказал бы, что всё это необязательно и нелепо, но теперь она просто молча смотрела, как он выполнял указания мисс Долы и связывал Ровера. Они знали, на что способен пёс. Если мисс Дола сказала, что это необходимо, значит, так оно и было.

Когда папа закончил, Ровер стал похож на свёрток в форме собаки, замотанный в чёрный брезент и туго перевязанный верёвкой.

– У вас есть чемодан? – спросила мисс Дола. – Какой-нибудь большой ящик? Чем тяжелее, тем лучше. – Мама кивнула и полезла на чердак. Через несколько минут она стащила вниз тяжёлый чемодан. Эми помнила, что его подарила ей двоюродная бабушка, когда она была ещё подростком. Они положили Ровера внутрь.

После этого они засунули чемодан на заднее сиденье машины мисс Долы, а мама села в джип и поехала следом. Она велела Эми остаться с папой и Кэти, но Эми настояла, что поедет с ней.

– Я тоже еду, – заявила она, садясь на пассажирское сиденье. – Я хочу увидеть, как всё закончится. – Мама не стала спорить и завела мотор.

Они выехали из квартала и направились к побережью. Эми смотрела, как деревья, торговый комплекс и дома у обочины дороги постепенно уступили место чахлой траве и полоске берега. В её затуманенном мозгу пронеслась мысль о том, как странно всё сложилось. Они ехали с побережья, когда нашли Ровера, а теперь возвращались назад. Вспомнит ли она то место, где они его нашли, изгородь, к которой он был привязан?

Они ехали почти час, пока не оказались у большого промышленного отгрузочного дока в нескольких милях от своего квартала. Пляжа не было видно: лишь огромные здания складов и старые грузоподъёмники у края тёмно-зелёной воды, которая шумно плескалась о бетонную пристань. У ворот не было охранника, и Эми подумала, сколько раз мисс Дола приезжала сюда, чтобы сделать то, ради чего они сегодня проделали этот путь.

Они остановились на краю длинной пристани, и мама помогла мисс Доле вытащить чемодан из машины. Она попросила Эми найти куски старого металла – тяжёлые железные гайки, ржавые цепи, всё, что угодно, – и бросила их в чемодан к Роверу. Когда куски металла плюхнулись рядом со связанным телом пса, его передние лапы дёрнулись, и чемодан затрясся. Мама и Эми вскрикнули.

– Быстрее! – приказала мисс Дола.

Втроём они подтащили чемодан к кромке воды: мама и мисс Дола тянули, а Эми подталкивала сзади. После этого они не стали медлить и говорить «на счёт три», а просто столкнули чемодан в море и молча смотрели, как он погружается в темноту в окружении облака пузырей. Мисс Дола снова достала свою маленькую книжку и прочитала новое заклинание об изгнании, забвении и сне, пока не сгорит огонь Аполлона или что-то в этом роде, но Эми не слушала. Она была слишком поглощена чемоданом, погружающимся всё глубже и глубже в мрачную бездну, пока от него не осталось лишь серое пятнышко, которое вскоре исчезло из виду.

Обратно в темноту, Цербер, подумала Эми. Обратно в подземный мир.

Ей было тяжело это признавать, но она радовалась, что он исчез, что его поглотил океан. Он не заслуживал лучшего.

Когда они вернулись домой, Эми сразу же ощутила произошедшую перемену. Как будто с их плеч сняли ужасное одеяло из страха и тревоги, и после нескольких месяцев мучений они наконец-то освободились. Дом казался более солнечным, а объятия папы и Кэти были намного более чудесными и искренними, чем прежде. Эми как будто снова встретилась с семьёй после долгого периода разлуки.

– У нас нет слов, чтобы вас отблагодарить, – сказала мама, когда мисс Дола собрала свечи и очиститель дыма и сложила их в сумку.

– Это всё пустяки, дитя моё, – отмахнулась мисс Дола. – И я ещё пришлю вам счёт, так что пока не благодарите. Я всегда рада помочь нуждающейся семье, особенно такой милой, как ваша. А этот зверь… – Она покачала головой. – Мне следовало сделать это в прошлый раз.

– Спасибо, – сказала Эми. – Вы нас спасли. – Она протянула мисс Доле руку. Мисс Дола тепло улыбнулась, приложила ладонь к сердцу и пожала руку Эми.

– Всегда к твоим услугам, друг мой, – ласково сказала она, и Эми поняла, что она говорит искренне. После этого мисс Дола вытащила из сумки коробку, извлекла из неё длинную чёрную сигарету и снова превратилась в каменную диву, которую Эми впервые увидела в закусочной. – И последний совет: больше не подбирайте бездомных собак. – С этими словами мисс Дола повернулась и вышла на улицу, стуча каблуками.

Вся семья расположилась на кушетке: Эми с Кэти посередине, а папа с мамой по краям. Они обнялись, и впервые за много месяцев Эми позволила себе улыбнуться.

Это был долгий, тяжёлый путь, но они прошли его вместе. И теперь наконец он подошёл к концу.

– Мам! Пап!

Брэндон оторвался от крепостного рва, который сооружал для своей песчаной крепости. Мама с папой, лежавшие на полотенцах неподалеку, оторвались от телефонов. Вдалеке его старший брат Нил махал руками и указывал на что-то большое и чёрное, плавающее в прибое.

– Что это такое? – спросил папа, вставая. Он надел очки и поморщился. – О Господи!

Когда они подошли к Нилу, Брэндон смог получше разглядеть неизвестный предмет. Это было нечто, завёрнутое в брезент и перевязанное верёвкой: судя по всему, какое-то животное, скорее всего, собака. Кажется, она выпала из старого чемодана, который валялся в песке в нескольких ярдах от берега.

– Гадость, – сказал Брэндон и попятился от намокшего свёртка.

– Мальчики, не трогайте! – обеспокоенно предупредила мама. – Неизвестно, как давно она умерла. Там может быть полно бактерий.

– В этом-то и дело, мам! – возбуждённо воскликнул Нил. – Она…

В этот момент свёрток изогнулся, и изнутри раздался пронзительный визг. Брэндон испугался. Почему-то живое существо внутри свёртка показалось ему ещё более отвратительным, чем мёртвое.

– Что же… – Папа подбежал к полотенцам и вернулся с перочинным ножом. Он опустился на колени и медленно и осторожно разрезал верёвки. Собака дрожала и скулила, и папа повторял: – Тише, тише…

Наконец, когда почти все верёвки были разрезаны, папа проделал в брезенте дыру. После этого он разорвал свёрток, и из-под мокрого брезента показалась…

– Посмотрите-ка на этого хорошего мальчика! – воскликнул папа.

Перед ними была красивая немецкая овчарка, мускулистая и величественная, с добрыми, ласковыми глазами. Брэндон думал, что в подобной ситуации собака будет напугана, но овчарка лизнула папу в щёку и потёрлась о его подбородок. Папа сел на песок и засмеялся, и вскоре все члены семьи тоже начали смеяться.

– Какой красавец, – заметила мама. – Как кто-то мог сделать подобное с таким великолепным псом?

Пёс подошёл к Брэндону и посмотрел на него. Мальчик мог поклясться, что он улыбается. Брэндон засмеялся, опустился на колени и принялся чесать уши и морду овчарки. Он сам не знал почему, но этот пёс ему сразу понравился. В нём было что-то совершенное: может быть, взгляд или прикосновение шерсти к пальцам. Внезапно Брэндону показалось, что пёс его понимает, как будто они сразу же стали друзьями. Он давно мечтал о друге, потому что когда Нилу исполнилось двенадцать, он стал вести себя так, как будто ему с Брэндоном неинтересно.

– Там есть какие-нибудь номера? – спросил папа. – Интересно, как его зовут?

Собака посмотрела Брэндону в глаза.

Ровер.

– Откуда ты знаешь? – удивился Нил.

Брэндон смущённо моргнул.

– Что?

– Ты сказал, его зовут Ровер, тупица, – ответил Нил и закатил глаза. – Откуда тебе знать?

Неужели Брэндон сказал это вслух? Он не мог вспомнить. Имя как будто возникло у него в голове, и он представить не мог, чтобы собаку могли звать как-то иначе.

– Просто он похож на Ровера, – ответил Брэндон. – Правда, мальчик? – Овчарка лизнула ему лицо, и он засмеялся.

– Давайте пока не будем давать ему кличек, – предложила мама. – Вероятно, у собаки есть хозяин. Даже если он… – Она посмотрела на верёвку и изрезанную брезентовую спортивную сумку… – так с ним обошёлся.

Папа поднял рваную сумку и нашёл внутри ярлык.

– Они написали на нём свою фамилию, – сказал он. – Тэннер. Уверен, они живут где-то поблизости. Может быть, удастся найти их в интернете и нанести им визит. Мне бы хотелось знать, о чём они думали, когда решили так поступить с этой несчастной, беспомощной собакой.

Семья вернулась к своим пляжным полотенцам, и Ровер радостно затрусил рядом. Брэндон заметил, что пёс бежал чуть впереди, как будто уже знал дорогу домой.

Выражение благодарности

Я навеки признателен своему редактору, Дэвиду Левифану, за то, что он придумал этот проект и заставил меня взяться за него. Работать с ним вместе всегда удовольствие, и я польщён тем, что он решил, будто я тот самый человек, способный воплотить эту странную историю в жизнь. Спасибо, сэр.

Как всегда, огромное спасибо моей семье – Куину, Марии, Линн, Артуру и Айви. Но особенно я благодарен моей маме, которая всегда окружала меня замечательными собаками, а также поддержкой, советами и любовью.

Передаю привет Итану Фикселлу, Кэт Джонс, Джонни Амайя, Ребекке Джолли и всем сотрудникам онлайн-платформы Wasted Talent, которые поддерживали меня на протяжении всех этих безумных, бессонных недель, пока я писал книгу.

И самое главное: спасибо Джейсону, Паджи, Бо, Беа, Гусу и Элле, всем собакам, с которыми я вырос и которые научили меня высовывать голову в окно жизни и позволять ветру взъерошивать мои волосы.

Об авторе

Кристофер Кроватин – писатель и журналист с Восточного побережья. Среди его романов для подростков и молодёжи – «Тяжёлый металл и ты» (Heavy Metal and You), «Ядовитый» (Venomous), «Частота» (Frequency) и трилогия «Могильщики» (Gravediggers). Работа журналистом в музыкальных изданиях Revolver, Kerrang! и Noisey позволила ему несколько раз пообщаться с Робом Зомби, американским кинорежиссёром, сценаристом и рок-музыкантом.

Сейчас Крис живёт в Нью-Джерси с женой Азарой, сыном Джейкобом и целой полкой книг о вампирах.

Примечания

1

Финикс – столица штата Аризона.

2

Софтбол – спортивная командная игра с мячом, разновидность бейсбола.

3

Лабрадудль – порода собак, созданная путём скрещивания лабрадора и пуделя.

4

Никола Тесла – изобретатель в области электротехники и радиотехники, учёный, инженер, физик.

5

«Чёрное зеркало» – британский научно-фантастический сериал, рейтинг 18+.

6

«Гамильтон» – американский мюзикл о жизни государственного деятеля Александра Гамильтона.

7

Алекса – виртуальный ассистент компании Amazon.

8

«Очень странные дела» – американский научно-фантастический сериал.

9

Танатос – бог смерти в древнегреческой мифологии.

10

Тартар – в древнегреческой мифологии глубочайшая бездна под царством мёртвых.

11

Аид – в древнегреческой мифологии бог подземного царства.

12

Фурии – в древнеримской мифологии богини мести.

Content

Кристофер Кроватин
Ровер

Глава 1. Беззащитный

Глава 2. Ровер

Глава 3. Вожак стаи

Глава 4. Идеальное здоровье

Глава 5. Время кормёжки

Глава 6. Научный метод

Глава 7. Новые трюки

Глава 8. Спасение

Глава 9. Ничья собака

Глава 10. Естественные враги

Глава 11. Передышка

Глава 12. Плохих собак не бывает

Глава 13. Есть только плохие хозяева

Глава 14. Дорожное происшествие

Глава 15. Что-то не так с Ровером

Глава 16. Хозяин положения

Глава 17. Школа послушания

Глава 18. Пожар

Глава 19. Проверка прошлого

Глава 20. Приют

Глава 21. Родословная

Глава 22. Зуб за зуб

Глава 23. Осторожно, собака

Глава 24. Собачий дом

Глава 25. Собачьи зубы

Глава 26. Адский пёс

Глава 27. Вечный сон

Выражение благодарности

Об авторе

Примечания