Лакс Айрин

Невеста поневоле

Глава 1

Олеся

Меня похитили.

Это первая мысль с острым привкусом паники после пробуждения. Голова кажется тяжёлой, а малейшее движение отдаётся сильнейшей болью в затылок.

Пытаюсь восстановить события вчерашнего дня. У меня была дополнительная смена в клубе. Я устроилась туда официанткой на летнюю подработку. Всё, как обычно. Громкая музыка, много заказов, щедрые чаевые – в клубе Багратова собираются состоятельные клиенты. Потом меня отправили в VIP-кабину. Комната тонула в полумраке. На диване сидел мужчина. Я наклонилась, поставив поднос с заказом на стол. Дальше темнота. Мгновенный нырок в бессознательное состояние.

Я напрягаюсь, пытаюсь вспомнить ещё что-то. Перед погружением в чёрный колодец беспамятства была острая, но краткая боль. Рука автоматически взметается вверх, дотрагиваясь до задней поверхности шеи. Кажется, мне что-то вкололи. Место укола побаливает при небольшом нажатии.

Что было ещё? Закрываю глаза, прокручивая размытые картины. Тёмный фон. Неясный гул голосов. Мужские, в основном. Больше ничего не удаётся вспомнить, как бы я ни напрягала свою память.

Светлая, просторная комната, много бежевых и золотых оттенков. Сколько времени прошло? Не знаю… Но по обилию света, льющегося из окон, предполагаю, что сейчас полдень или очень близко к нему.

– Где я?

Даже звук собственного голоса вызывает сильнейшую мигрень.

Из одежды на мне только короткая сорочка из атласной ткани цвета топлёного молока. Ткань приятно льнёт к телу. Дорогая вещица, наверное. Меня ещё и переодели?

Кто меня похитил? Зачем я здесь?

Подхожу к окнам, осматривая их. Каждое движение отдаётся звоном в гудящей голове. За окнами нет решёток, но они глухие и не открываются. Я брожу взглядом по комнате в поисках тяжёлого предмета, чтобы разбиться стекло и попытаться выбраться.

– Не получится.

Мужской, низкий голос с чувственной поволокой и приятной хрипотцой царапает слух, щекочет нервные окончания.

Я медленно поворачиваюсь на источник звука. Он стоит в дверях. Чёрный силуэт на фоне белоснежной двери. Высокий, широкоплечий мужчина. Смоляные волосы коротко острижены. Решительную линию челюсти подчёркивает стильная щетина и аккуратно выровненная бородка.

– Добрый день, Олеся.

Я цепенею, но потом автоматически хватаю огромную вазу, стоящую рядом на изящном столике. По полным губам мужчины раскатывается полуулыбка.

– Можешь поставить вазу на место. Тебе не удастся разбить ей окно. Стёкла небьющиеся. Их даже пулей пробить очень сложно…

– Кто сказал, что я хочу разбить окно? – в горле першит от сухости. Хочется сделать глоток воды и унять жар пустыни, от которого голос звучит чужим.

– Цель – моя голова?

***

Мужчина делает несколько решительных шагов в мою сторону. Я лишь крепче обхватываю вазу, приподнимая повыше. Сердце колотится нервной дрожью. Эмоции перекручены в тугой узел и приближение мужчины лишь подстёгивает воображение, выдавая одну ужасную картинку за другой.

– Успокойся. Всего лишь хочу подать тебе стакан с водой.

Мужчина сворачивает в сторону кровати. На тумбе стоит графин с водой. Как я его сразу не заметила? Сейчас он выглядит желанным оазисом. Жидкость переливается, словно драгоценный алмаз. Мужчина нарочито медленно наполняет высокий стакан. Ласковое журчание жидкости выводит мою жажду на новый уровень «готова убить за глоток воды».

– Поставь вазу. Выпей. Я не причиню тебе вреда.

Он протягивает стакан с водой в мою сторону. Я пытаюсь найти выход. Мужчина перехватывает мой взгляд, красноречиво метнувшийся в сторону двери.

– Не выйдет. За дверью охрана.

Выдыхаю. Ставлю вазу на место. Жажда не позволяет мне мыслить здраво, голова раскалывается ещё сильнее.

– Хорошо.

Придётся идти на компромисс. Но в моей ситуации это не компромисс, а простое подчинение.

Мужчина не делает ни одного шага в мою сторону. Мне приходится самой стирать расстояние несмелыми шагами. Босые ноги утопают в мягком ковре, заглушающем звук моих шагов.

Пальцы соприкасаются с его, когда принимаю стакан из рук. Поражаюсь контрасту нашей кожи – я бледная и почти не поддаюсь загару, а его смуглую кожу любит солнце и целует вдоволь.

Он наблюдает, как я пью. По коже проносятся острые мурашки. Кожу головы покалывает, словно кто-то перебирает волосы. Приятно и страшно одновременно. Он окидывает меня внимательным взглядом с едва заметной тенью усмешки на глубине чёрных зрачков. Я опасаюсь долго смотреть в его тёмные глаза – границу между зрачком и радужкой почти незаметно. В таких глазах можно легко потеряться и поверить в существование темноглазых демонов, просыпающихся по ночам. Но этому не страшён и дневной свет.

Мне хочется спросить, где я нахожусь и кто он, чёрт побери, такой. Но интуиция подсказывает помалкивать и ждать, пока он сам даст ответы на вопросы, даже не произнесённые вслух. Я в его власти. Хищная аура мужчины обгладывает мою волю, вынуждая ждать.

Перекатываю опустошённый стакан между ладоней.

– Не напилась? Могу налить ещё, Олеся.

Я принимаю его слова, как своеобразное разрешение начать разговор.

– Вы меня похитили. Прошу, ответьте, зачем я здесь. Почему вы меня похитили?

Он мягко улыбается. Но за мягкостью прячется грозовой фон силы, которую лучше не злить.

– Ты будешь моей невестой.

Глава 2

Олеся

– Ты будешь моей невестой.

Фраза повисает в воздухе. Короткая, рубленая. Смысл – яснее не бывает, без двойного дна. Но для меня сказанные слова отдают сюрреализмом, который я никогда не понимала в работах великих мастеров.

– Вы, должно быть, шутите?

– Ни капли.

Он ныряет рукой во внутренний карман пиджака. Рукав ползёт вверх, обнажая больше смуглой кожи с завитками тёмных, жёстких волос. На жилистом запястье красуется хронометр, поблескивающий хищной сталью. В тон ауре хозяина. Один в один – острота, о которую можно порезаться.

Он показывает мне фотографию на экране дорогого смартфона. Новостной аккаунт.

«Миллиардер Ильяс Анваров впервые появился в компании своей невесты...»

– Ох… – произношу на коротком выдохе и даже словно вытягиваюсь по струнке.

Нет, я не видела Анварова раньше. Впервые вижу этого мужчину вживую. Но слышала разговоры девочек из клуба. Хозяин клуба, Багратов, приходится родственником Анварову. Ходили слухи, что Багратов и Анваров не сильно ладят.

Но в последнее время Анваров снова начал  появляться в клубе. О его появлении узнавали лишь некоторые, а основная масса – позже, по шепоткам и слухам, когда за широкими спинами охранников Анварова закрывались последние двери. Алина и Катя, девочки go-g 0 из клуба, шутили, что были бы не прочь попасться миллиардеру на глаза и вытянуть счастливый билет героини из фильма «Красотка».

Теперь этот счастливый билет достался мне. Только я ни капли этому не рада. Я растерянно разглядываю фотографию, слепящую красотой фона и дороговизной одежды, не сразу понимая главное: невеста на фотографии – это я. Или всё-таки не я? Вроде похожа, но фото сделано издалека. Сложно разобрать детали.

– Нет, – машу головой. – Нет. Нет. Нет. Это же не я! Это не могу быть я… Я впервые вижу вас! Я никогда не была знакома с вами раньше! Даже не пересекалась… Я бы вас запомнила.

Анваров опять раскатывает по губам фирменную полуулыбку, напоминающий насмешливый рожок луны. Его рука тянется к моей талии, поднимается и смыкается на голом плече. Тонкая бретелька не в счёт. Я словно обнажена перед ним. Этот факт не добавляет мне уверенности в своих силах. Я становлюсь ещё меньше и слабее. Складываю руки под грудью, словно выставляя границы неприкосновенности. Но они рушатся под его штормовым взглядом. Руки безвольной каплей сползают вниз, повисая плетями.

Большой палец Алиева медленно и интимно проходится по нежной коже лаская. Спускается ниже и идёт по дорожке выступающей ключицы, замирая на границе яремной впадины.

Дыхание сбивается. Сердце колотится где-то там, под его пальцем. Выдержка ни к чёрту.

– Разумеется, это не ты. Олеся. Но скоро ею станешь…

Анваров медленно отходит в сторону, словно смилостивившись над моими истерзанными чувствами. Но расстояние в несколько метров ничего не значит, когда тебя обнажают взглядом. Я ищу, во что бы одеться, и закутываюсь в тонкую простыню.

– Скоро тебе принесут одежду.

– Спасибо. Но я предпочту свободу.

– Исключено, – светским тоном отбивает шарик желания, запущенный в его сторону.

– Мне уже не смешно. Вы не можете просто так похитить меня и заставить делать что-то против моей воли! Меня будут искать…

Мой голос крепчает и черпает силы из неведомого источника. Предъявлять претензии получается легче, если смотреть только на свои ноги с бордовым маникюром.

– Тебя не будут искать, Олеся. Никто! – жёстко произносит Анваров. – Твои родители мертвы. У тебя нет близких родственников, заинтересованных в твоей жизни.

– На работе обнаружат мою пропажу! – цепляюсь за крохотную соломинку, не желая верить в то, что я никому не нужна.

Анваров резким взмахом обрубает предложение.

– На работе? Не смеши. Клуб, куда тебя любезно пригласили работать, принадлежит Багратову. Багратов – мой родственник и к тому же должник. Смирись…

Слова Анварова ввергают в меня состояние шока, близкое к аффекту. Он просит смириться.

– С чем я должна смириться?

Боже, я не верю, что это по правде происходит со мной. Обычно так начинаются интересные остросюжетные фильмы или пикантные романы. Но моя жизнь – совершенно другая! В ней нет места приключениям и случайным встречам с миллиардерами, у которых в послужном списке тянется след из криминального прошлого.

– Сядь, – приказывается Анваров.

Не заметила, когда вскочила и оказалась около мужчины, обводя раскалённым от ярости взглядом невозмутимую фигуру в чёрном костюме.

– Или можешь присесть вот сюда, – опирается о комод и насмешливо хлопает себя по бедру. – Скоро нам придётся контактировать много и близко. Очень близко.

Отшатываюсь от его непробиваемой уверенности в себе. Хищная аура власти протягивается следом за мной. Я сажусь на край кровати и смотрю на него по-новому. Без претензий и яростных требований. Прося объяснить.

– Хорошая девочка, – кивает. – Уверен, мы сработаемся.

Отрицательно машу головой. Я ещё не смирилась с участью похищенной игрушки.

– На фотографии рядом со мной не ты. Но моя невеста. Я успел вывести её в свет лишь однажды. Пронырливые и вездесущие журналисты смогли узнать лишь её имя. Олеся.

По телу прокатывается ледяная дрожь, сбивая моё дыхание с привычного ритма. Я начинаю дышать чаще и короче.

Олеся?

Прекрасно.

У нас ещё и имена одинаковые.

– Только имя. Ничего больше. На следующий день моя невеста пропала. Мои люди не могут найти ни девушку, ни следы её исчезновения. Словно в воздухе растворилась…

– У вас большие возможности и связи. Я от всей души желаю удачи в поисках невесты.

Отвечаю ровным голосом. Ещё не понимаю, куда клонит Анваров. Но интуиция ведёт меня дальше сказанных мужчиной слов. И то, что нашёптывает внутренний голос, мне совершенно не по вкусу.

– Мои люди ищут, – рубит Анваров. – Но уже начинают расползаться нехорошие слухи. Губительные для моей предвыборной кампании. Я хочу пресечь их. Мне нужна невеста. И если ты так похожа, ты станешь ею…

Уверенностью этого мужчины можно раскалывать огромные камни надвое. Он давит катком власти и логических доводов. С его колокольни всё выглядит донельзя стройно, и в каждом произнесённом звуке чувствуется необходимость, граничащая с жизненной важностью.

– Вы хотите, чтобы я изображала вашу невесту?

– Именно так, – подтверждает Анваров, кивнув.

– Но я – не она. Это не поможет. Наверняка у неё есть своя семья, друзья, привычки...

– Нет. У прежней невесты не было семьи. Почти как у тебя, – усмехается едва заметно объясняя. – В невесты мне требовалась юная, неискушённая и необременённая запутанными семейными связями девушка.

– Звучит, как набор требований.

Я рискую, пуская в его сторону шпильку иронии. Может быть, зря дразню тигра, но  у меня получается держаться лучше, когда я цепляюсь за иллюзию полноценной и равноправной беседы. Но на удивление Анваров оставляет колкость незамеченной, соглашаясь со мной:

– Так и есть. Олеся хорошо подходила на роль невесты. Я не могу появиться с другой девушкой, порождая слухи о полигамности и ветрености будущего мэра…

Ох, он метит очень высоко. Глядя на широкое, суровое лицо, я начинаю верить, что у него всё получится, даже с учётом огромного количества нюансов и немыслимых требований, выставляемых им.

– Ваша настоящая невеста может обидеться, если увидит своего жениха в обществе другой девушки.

Пробую зайти со стороны под флагом лёгкой иронии, но Анваров преломляет хребет моим попыткам сострить.

– Можешь не опасаться ревнивых взглядов и недовольства. Мертвецы не высказывают претензий живым. Я хочу ошибиться. Но к несчастью, я очень редко ошибаюсь. Моя прежняя невеста мертва. Как скоро мои люди обнаружат её труп – лишь вопрос времени.

Глава 3

Ильяс

– У тебя не так много времени на раздумья, малышка.

От фривольного обращения девчонка вздрагивает и ещё плотнее кутается в простынь. Девушка совсем бледная и худенькая, она выглядит фарфоровой статуэткой.

Никогда не любил фарфор. Слишком дорого стоит. Слишком легко бьётся.

– Привыкай.

– Почему «малышка»?

– Что? – усмехаюсь, разглядывая кроху с внезапно проснувшимся интересом.

Почему именно такое прозвище? Есть огромное количество вопросов, которые она может задать. Но Олеся спрашивает лишь, почему я хочу называть её малышкой.

– Тебе не нравится?

– С таким же успехом можно было назвать меня «пупс»! – морщит вздёрнутый носик.

– Звучит забавно. Но придётся привыкнуть к обращению «малышка». Ответ прост. Я звал предыдущую невесту именно так. Значит, и ты привыкнешь.

– Вы называли её так прилюдно?

Олеся с завидным упорством цепляется лишь за эту тему. На мгновение я теряюсь. Меня не так легко сбить с толку. Но крохе удаётся найти крошечный просвет в броне и вонзить туда острую иголку.

Я ожидал от неё истерики и слезливых просьб. За дверью стоит охрана и медики, держа наготове шприцы с успокоительным. Они ждут условного сигнала, чтобы ворваться и усмирить непокорную девчонку, если бы ей пришло в голову выкинуть что-то опасное.

Но Олеся, похоже, не собирается закатывать истерику. Девушка цепляется за какие-то совершенно нелепые нюансы. Возможно, так ей проще смириться с реальностью. Но я считаю неуместными вопросы о ласковых прозвищах. Для меня это просто пустая трата времени.

– Прилюдно или нет? Какая разница?

– Очень большая! Если вы называли так свою невесту не при большом скоплении людей, никто об этой привычке, кроме вас двоих, не знал. То есть необходимость называть меня так отпадает, – заявляет кроха.

– Ты это серьёзно? – спрашиваю, разглядывая девушку пристальнее, чем до этого.

– Да, если бы поверила в ваши требования. Но я не верю. Вы не можете удерживать меня силой.

– Поверь, я могу, – довольно улыбаюсь. – Могу. И это сойдёт мне с рук.

Лицо Олеси бледнеет. Она отрицательно качает головой, потом осторожно высвобождает руку из-под простыни и растирает виски.

– Мои люди могут дать тебе аспирин.

– У меня голова разболелась от ваших слов. Я не могу быть чьей-то невестой! Ведь у меня уже есть жених…

При последнем слове Олеся гордо демонстрирует правую руку, на безымянном пальце надето серебряное или просто никелевое колечко. Тонкое и едва заметное.

– Дешёвка.

– Дело не в цене. Дело в чувствах! – светло-голубые глаза загораются воодушевлением.

Моя будущая фиктивная невеста приподнимает подбородок и смотрит на меня с превосходством и уверенностью, которая свойственна только подросткам. В моём представлении она совсем ещё кроха. Сколько ей лет? Перебираю в памяти сведения из её досье.

Ей исполнилось девятнадцать. Скоро будет двадцать. Первый серьёзный юбилей в её жизни. Надо будет организовать что-то девчачье, помпезное, блестящее, захватывающее дух. Отдам приказ своему помощнику, Гектору. Пусть поработает над этим. Даже голову ломать не стану. Это работа моих подчинённых. Я плачу им немало, пусть трудятся.

Уверен, если пустить этой юной прелестнице пыль в глаза, Олеся станет послушной, ласковой и верной, как домашняя собачонка. Потом ещё и скажет мне «спасибо» от всего сердца. За то, что я вытащил её из грязи в князи. В тот клоповник, где она жила, я бы и под страхом смерти не сунулся.

– Думаю, мы договорились, да? – спрашивает Олеся. Её светло-серые глаза загораются ярким и волнующим огоньком надежды.

– Разумеется, – соглашаюсь, усмехаясь про себя: всё прошло гладко. Без сучка, без задоринки. Зря тревожился. – Тогда можешь приступать...

Думаю, что с церемонией знакомства окончено. Можно двигаться дальше. Но одновременно со мной Олеся говорит иное:

– Тогда верните мне мою одежду!

Наши взгляды скрещиваются. На месте столкновения происходит короткое замыкание. Пазл не складывается как надо. Я уже начинаю терять терпение. Не в моих правилах долго объясняться и миндальничать. Могу просто припугнуть и продиктовать свои условия. Выполнит. Как миленькая. Все выполняют – и эта девица сделает всё необходимое.

– Кажется, мы друг друга не поняли.

Олеся пытается улыбнуться, но иные эмоции берут верх. Девчонка просто подхватывает сползающую простынь и уточняет:

– Я же могу уйти?

– Уйти? – переспрашиваю с раздражением. – Чем ты слушала? Ушами? Или тем местом, на котором сидишь? – начинаю злиться. – Ты остаёшься здесь. Моя. Невеста. Точка. Финиш. Усекла?

– Усекла? Какое некрасивое слово. Для будущего мэра. Я хочу домой. Я не могу стать вашей невестой. Повторяю. У меня есть своё имя. Своя жизнь. Свой любимый жених. ЛЮ-БИ-МЫЙ! Он… он работает в органах правопорядка и быстро приструнит вас!

Я делаю шаг вперёд, к кровати. Не планировал контактировать с девчонкой, но, видимо, придётся. Наступаю ещё и ещё, пока её круглые колени не упираются в мои ноги. Толкаю кроху в плечо, опрокидывая спиной на кровать, и нависаю сверху.

– Ты будешь изображать мою невесту. Советую запомнить и начать играть как надо. Станешь создавать мне проблему, и я перестану быть милым.

– Вы з-з-завалили меня на кровать. Залезли сверху, как похотливое животное. Это называется быть милым?

Голос Олеси понижается до жаркого шёпота. Я ловлю её взгляд – смущённый, взбудораженный, с щедро разлитой паникой на глубине.

Слышится быстрый стук в дверь.

– Ильяс Тимурович, есть проблема… – врывается в комнату голос помощника. Увидев меня и Олесю, распростёртую подо мной, помощник осекается. – Простите, что помешал.

– Не помешал. Всё путём, – обхватываю лицо Олеси за подбородок. – Верно, Олеся?

– Мой жених вас накажет, – блаженно и упёрто продолжает твердить девчонка.

Одной этой фразой она начинает меня раздражать ещё больше. Сокращаю расстояние между нашими губами до минимума.

– Твой жених – типичная продажная ментовская сошка. Я пообещаю ему пару звёзд на погоны и новое иностранное корыто на колёсах. Он забудет о тебе в тот же миг и начнёт вилять передо мной хвостом.

Из глаз Олеси скатываются слезинки, скользя к раковинам аккуратных ушек.

– Нет! Не верю. Женя люби-и-ит меня.

– Давай поспорим, упрямая девочка, – в крови начинает играть азарт. – Мы поспорим. И если спор выиграю я, ты – моя. С потрохами. Отыгрываешь по полной программе, стараешься по всем фронтам.

– Ничего у вас не выйдет! – довольно заявляет.

Её упрямство разжигает во мне какой-то нездоровый, спортивный интерес и желание взять своё любой ценой. С трудом припоминаю, когда последний раз мне приходилось напрягаться в общении с женщинами. Пожалуй, только в общении с первой женой? Но с той поры прошло очень много времени.

– Замётано, – усмехаюсь и не могу отказать себе в удовольствии подразнить девушку, прижавшись всем телом к ней плотнее. – По всем фронтам, крошка. Запомни.

Глава 4

Олеся

Анваров прижимается ко мне всё теснее. Моё тело становится жарким и податливым, пульс учащается, разгоняясь до предельного состояния. Меня пугает реакция собственного тела на этого мужчину – взрослого, незнакомого и невероятно опасного. Ему даже стараться не нужно, чтобы меня запугать. Слухи о нём сделали это заранее.

Его тёмные глаза находятся слишком близко от моих. Ничего другого, кроме густой темноты, не видно. Я бросаю осторожный взгляд в их глубину и теряюсь в водовороте хищных эмоций с привкусом дурного азарта. Он игрок. Игрок до мозга костей.

Сейчас Анварову нужна послушная игрушка на роль невесты взамен утраченной. Ему плевать, сколько придётся заплатить за свою прихоть. Потому что платить придётся не ему. Ценой его прихоти может стать моя загубленная жизнь.

Горячее мужское дыхание с кофейными нотками игриво ложится на мои губы. Давление мощного, зрелого тела мужчины только возрастает.

Если я буду медлить с ответом, он просто раздавит, раскатает меня по поверхности роскошной кровати с упругим матрасом.

– С большим удовольствием посмотрю на то, как Евгений откажется от вашего предложения, – выдыхаю, отвернув лицо в сторону.

Надеюсь, что теперь этот наглец слезет с меня. Но желанного эффекта не произошло. Мужчина до сих пор находится сверху. Собрав всю решимость, прошу его:

– Теперь можете слезть с меня?

– Могу.

Анваров протягивает это слово до невозможности долго, и в каждой гласной играют сотни оттенков эмоций.

– Итак, мы договорились…

Он встаёт и несколькими жестами приводит в порядок свой пиджак, словно и не измял его недавно.

– Если Синицын Евгений вприпрыжку побежит к протянутой ему кормушке, ты стараешься, – взгляд Анварова проносится по моему телу, задерживаясь в районе груди. По губам мужчины скользит загадочная улыбка. – Очень стараешься.

–  Сильно в этом сомневаюсь! Но если вы окажетесь правы, то я буду изображать невесту. Лишь изображать! – подчёркиваю голосом слово, выделяя его. – Не быть ею по-настоящему.

Стараюсь нарисовать на губах уверенную улыбку, но они, как назло, дрожат. Получается плохо.

– Не трясись, девочка. Я не обижаю подчинённых, отлично выполняющих свои обязанности, – добродушно, с щедрой долей превосходства обращается ко мне Анваров.

Он сразу же очерчивает рамки, кто здесь босс. Повторяет это для меня. Может быть, считает, что от шока я плохо запоминаю? Если так, то он прав, конечно. У меня в голове не укладывается, как можно украсть человека и заставить его играть в отношения.

– Оставлю тебя здесь. Скоро зайдёт девушка, Татьяна. Она будет тебе прислуживать, – Анваров засовывает руки глубоко в карманы брюк. – Одежду привезут сегодня, через полчаса.

– Мою одежду?

– Твою одежду выбросили, – морщится Анваров. – Дешёвое тряпьё. Итак… Приведёшь себя в порядок, перекусишь, отдохнёшь. Можешь прогуляться по дому. Говорю сразу, что сбежать не получится. Можешь не тратить время на тщетные попытки.

– Это типичные будни ваших пленниц? – уточняю я.

– Я буду занят, – мужчина игнорирует мою колкость, продолжая давить катком. – Уже сегодня вечером ты увидишь, как сильно заблуждаешься насчёт своего  неудачного жениха.

Анваров смотрит прямо мне в глаза, даже не пытаясь убавить давление во взгляде, полном превосходства и власти.

– Сегодняшним вечером? Вы скоры на расправу.

– Могу устроить прямо сейчас, – скалится мужчина. – Но у меня есть дела, а тебе не помешает одеться, умыться и поесть.

***

Анваров уходит, оставляя после себя в воздухе флёр гнетущих эмоций и привкус пряных специй, которыми щедро сдобрен его парфюм. После его ухода я вздыхаю намного свободнее. Передохнув, я нахожу ещё одну дверь, ведущую в роскошную ванную комнату. Здесь есть всё необходимое – предметы личной гигиены, полотенца, пушистые, как облака, мягкий, белоснежный халат, приятно льнущий к коже после душа.

Запасного белья я пока не обнаружила, поэтому приходится довольствоваться халатом, наброшенным на голое тело. Просушив волосы, пытаюсь собрать их в пучок, но без резинки это сделать сложно. Мои волосы рассыпаются непослушными локонами, и на голове образуется львиная грива.

Вернувшись в комнату, слышу лёгкий стук по двери с последующей просьбой войти. Ещё одна фикция имеющейся свободы выбора. Можно было бы попытаться передвинуть комод, чтобы никто не вошёл, но навряд ли полученный результат меня обрадует.

– Войдите.

В комнате появляется женщина, возрастом чуть больше тридцати. На ней надето тёмно-серое платье с белым воротничком. У неё красивое лицо, с правильными чертами, светло-русые волосы уложены высоко вверх, а в ушах покачиваются серьги-капельки с чёрными жемчужинами.

– Меня зовут Татьяна. Я буду помогать вам, – улыбается она.

– Вы горничная?

– Что? – на красивом лице женщины появляется тень. Видимо, ей оскорбительна предложенная роль.

– Эм-м-м… Экономка? – гадаю вслух, пытаясь определить роль этой холёной красотки.

– Нет.

Снова мимо.

– Присядьте, Олеся, – просит Татьяна и отходит к двери, попросив кого-то. – Можете заносить.

Поневоле съёживаюсь, не зная чего ожидать. Но в комнату всего лишь закатывают вешалку с шуршащими полиэтиленовыми пакетами.

– Спасибо, вы можете идти.

Татьяна снова обращает взгляд на меня.

– Я не экономка и не горничная. Я работаю в команде Гектора. Гектор – правая рука Ильяса Тимуровича, его помощник. Сейчас моя задача приодеть вас и придумать, что сделать с вашими волосами.

– Ничего не нужно с ними делать. Я пока не согласилась на условия Анварова.

– О, вы согласитесь. Все соглашаются, – усмехается Татьяна. – Предыдущая девочка была очень рада.

– Вы тоже работали с ней?

– Разумеется, – Татьяна перебирает пакеты и протягивает в мою сторону два из них. – Бельё. Кажется, у тебя размер S снизу? Надеюсь, с верхней частью костюма я тоже не прогадала. Пожалуй, вот это тоже стоит надеть… – Татьяна вытягивает пакет, в котором прячется нечто нежно-лавандового цвета. – Брючный костюм.

– До представления, обещанного господином Анваровым, ещё целый день. Можно я надену что-то более простое?

– Полдня, Олеся. Ты проспала до полудня, – поправляет меня Олеся и предлагает что-то другое – тёмно-зелёные брюки, просторную блузу.

Скриплю зубами – похоже, что о комфортном спортивном костюме, в котором я привыкла ходить по дому, сегодня можно и не мечтать.

Анваров выставляет свои условия, даже не получив моего согласия на затеянную им клоунаду.

– Поспеши, Олеся. Тебе нужен нюдовый макияж и причёска, – Татьяна улыбается, но в улыбку женщины прокрадывается холодок, режущий сталью. – Мне не хочется расстраивать Ильяса Тимуровича новостями о твоём непослушании.

Мысленно желаю господину Анварову провалиться сквозь землю прямиком в пекло. Но подхватываю предложенное и переодеваюсь. Оба комплекта белья подошли идеально, но полупрозрачный я сразу же отмела в сторону, не желая быть выставленной напоказ. Даже если этого никто не видит, я буду знать, что под костюмом надето слишком откровенное и чересчур сексуальное бельё.

После переодевания Татьяна указывает мне сесть перед зеркалом и перебирает пальцами волосы.

– Позже с тобой поработает стилист и опытный визажист. Профессиональный. Пока я только немного скрашу твоё лицо.

После небольших манипуляций Татьяна над волосами и лицом я кажусь себе старше, что ли? Даже россыпь веснушек на лице не так заметна.

– Предыдущая Олеся не была такой веснушчатой, – мимоходом замечает Татьяна и приглашает меня на завтрак.

Вернее, на обед. Ведь я проспала очень долго.

Спрашиваю, какое сегодня число, наивно полагая, что мой сон длился часов десять. Услышав ответ, мои ладошки покрываются холодным потом. Оказывается, прошло больше суток!

Мне становится немного страшно от того, с какой лёгкостью можно вычеркнуть из жизни человека длительный промежуток и почти не оставить следов похищения. Я ведь не прочувствовала, что прошло много времени с момента похищения.

Для меня всё было очень быстро. Я словно вздремнула всего на пять минут.

После лёгкого обеда Татьяна развлекает меня болтовнёй, показывая хоромы трёхэтажного особняка Анварова. Я вижу прислугу там и здесь. Но они делают вид, что не замечают нового человека и продолжают натирать до блеска полы, вытирать пыль и приводить и без того идеальный дом в порядок.

– У Ильяса Тимуровича роскошный сад…

От словосочетания Ильяс Тимурович у меня начинает раскалываться голова, немного потрескивая. Но я позволяю увлечь себя в сад. Мои мысли витают далеко от созерцания изысканно подрезанных кустарников и красиво оформленных цветочных клумб. Я то и дело поглядываю на крошечный клатч Татьяны, в котором лежит её телефон.

– Если хочешь, нам подадут напитки сюда.

Татьяна показывает рукой в сторону изящной беседки, ведя меня к ней. Согласно киваю, изображаю на лице вежливую улыбку. В голове мгновенно созрел план, как добыть телефон. Я хочу позвонить Жене и рассказать ему о похищении. Уверена, он поднимет на ноги весь отдел полиции и спасёт меня из лап гнусного похитителя.

Глава 5

Олеся

Я уже видела, как Татьяна отвечала на звонки. Её телефон не защищён отпечатком пальца, стоит простейший графический пароль, который я запомнила с лёгкостью. Остаётся только дождаться, пока нам подадут кофе и десерт. Важно, чтобы телефон лежал на столе.

Прислуга ставит на белоснежный столик две крохотные чашки с кофе, а в изящных вазочках наложено мороженое мятного оттенка. Я с охотой поедаю лакомство, но специально растягиваю его как можно дальше. По моим расчётам, Татьяне должны позвонить. За то время, что я рядом с ней, женщине позвонили по меньшей мере десять раз.

Я жду подходящего момента. Но уже начинаю нервничать, что прогадала. Телефон Татьяны молчит. Молчит в момент, когда необходимо, чтобы ей кто-то позвонил.

Уже почти отчаявшись, я начинаю искать другие варианты, но на моё счастье телефон Татьяны издаёт звонкую трель. Татьяна достаёт телефон из сумочки, отвечая на звонок. На сей раз звонит сам босс, справляясь о моём поведении. Я посылаю Татьяне фальшивую улыбку и показываю ей «класс» большим пальцем.

– Татьяна, вы не съели свой десерт. Можно? – спрашиваю я, потянувшись к мороженому, которое Татьяна даже не попробовала. Она и кофе почти не отпила. Просто села со мной за компанию.

– Можно? – спрашиваю я настойчиво.

Татьяна согласно кивает и чуть отворачивается в сторону. Отчитавшись перед моим похитителем, она прощается. Я в этот момент резко привстаю и, задев рукой вазочку с мороженым, опрокидываю на платье Татьяны.

– Чёрт! – вскакивает Татьяна. По элегантному платью скатываются мятные шарики мороженого.

– Простите! Я сейчас всё вытру!

Схватив салфетку, бросаюсь на помощь, размазывая прохладную массу по платью ещё больше.

– Довольно! Спасибо за помощь!

Татьяна быстрым шагом направляется в дом, забыв о телефоне, небрежно брошенном на стол. Поспешно схватив телефон, по памяти набираю номер двоюродной тётки.

Я хотела набрать номер Жени первым. Но пальцы сами набирают номер тётки, чтобы узнать о пятилетнем младшем братишке. После смерти родителей его должны были отправить в детский дом, как и меня, но тётка приютила нас у себя.

Соседство с ней было не самым простым. У тётки есть своя семья – муж и трое детей. Тётя Юля взяла нас к себе с одним условием – не быть обузой в материальном плане. Иначе говоря, учёбу пришлось бросить и отправиться на поиски работы. Я плачу тёте ежемесячное содержание за Мишу, чтобы она не отдала его в детский дом.

Тётя Юля отвечает почти сразу же.

– Алло?

– Тётя Юля, это я, Олеся.

– А-а-а-а, – тянет тётка недовольно. – Объявилась.

– Тёть Юль, как ваши дела? Как Миша?

– Сама как думаешь? – хищно спрашивает тётка. – Ты мне за прошлый месяц не заплатила, три дня на звонки не отвечала…

Я прикусываю язык, слушая претензии, высказываемые недовольным голосом. Полтора месяца назад мне пришлось уволиться с прежнего места работы из-за того, что сменился администратор. Пришедший на замену администратору мужчина положил на меня глаз и начал приставать, открыто намекая, что если я не стану с ним спать, он меня уволит.

Я предпочла уйти сама, искала работу… Удача улыбнулась мне неожиданно – меня взяли работать в клуб Багратова. Позвонили по моему объявлению сами и пригласили на собеседование, сказав, что им срочно требуется официантка.

Но теперь я не уверена, что это было случайностью. Скорее всего, приглашение было лишь частью плана похищения…

– Чего молчишь? Скажешь, я не права? Твой Миша то еду перевернёт, то ест, как проглот. Все игрушки переломал, одежда на нём в тот же миг то сгорает, то рвётся… – причитает тётка. – А платить ты, конечно, не хочешь! Скинула мне своего братика на шею, а сама по любовникам шляешься!

– Тётя Юля, у меня были сложности, но сейчас я нашла работу и…

– Поздно! – обрывает мои объяснения тётка. – Я уже решила проблему.

– К-к-к-как?

– От Миши пришлось отказаться, – вздыхает тётя. – Жаль, но ещё одного сорвиголову я не потяну.

– Да как вы могли?! Я же плачу вам и за содержание, и за стол! Даю денег… На игрушки, на одежду…

– А ему в сад надо уже. Забыла? Медосмотр пройди – всем на лапу сунь! В садике за место директору подмажь, с нянечкой договорись, чтобы из всей толпы за ним получше смотрели… Нет, дорогуша. Я такое не потяну. Нет ни времени, ни денег. Всё, нету Миши.

Жестокие слова тётки ранят в самое сердце. В душе как будто образуется огромная пустота, полная чернотой до краёв. Она становится больше и больше с каждой секундой. Хочется накричать на родственницу или что-то разбить, дав выход гневу.

– Куда вы отправили Мишу? – спрашиваю дрожащим от слёз голосом.

– Ну, не реви ты, – усмехается тётка. – Я же не зверь какой-то. В хороший детский дом сдала. Не абы какой, а частный. Спонсируется нашими бизнесменами…– тараторит тётка.

Нехорошее подозрение закрадывается под кожу, покрывшуюся острыми мурашками. По спине скользит холодок, будто кто-то пристально наблюдает за мной. Очень и очень пристально, не пропуская ни единого сказанного мной слова или сделанного жеста.

– Он мне и предложил отдать Мишу, – охотно делится тётка. – Говорит, набираем группу. А у меня документы на отдачу давно собраны, ты же знаешь… Только расписаться.

Я всхлипываю, давясь рыданиями, застрявшими в горле.

– Не переживай, Мишке там хорошо будет! – успокаивает. – В этом приюте группы в форме небольших семей. Всё кругом такое опрятное, аккуратное… Главный спонсор, между прочим, сам со мной разговаривал. Такой приятный мужчина…

– Подожди, – перебиваю поток слов тётки. – С кем ты разговаривала? Как его зовут?

– Ой, дай бог памяти, – вздыхает тётка. – То ли Султанов, то ли Анваров. Мужчина, который метит в мэры, по телевизору его показывали в новостях…

Тётка говорит что-то ещё, но я сбрасываю звонок и опускаю руку вниз.

Всё не могло быть так просто. Попавшись в руки негодяя, я наивно решила, что до младшего брата не дотянулись алчные руки Анварова.

Но я ошиблась. Как же сильно я ошиблась…

Телефон Татьяны снова звонит. На экране высвечивается – Ильяс Тимурович. Я нажимаю ответить.

– Обернись, крошка, – льётся из динамика мужской голос.

Я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси. В сторону дома. На балконе второго этажа стоит он. Будущий мэр, с огромной властью в руках и улыбкой самодовольного ублюдка.

– Это было забавно. Но признаюсь, я немного заскучал, ожидая, пока ты решишься стащить телефон, – слышится в динамике низкий, приятный баритон. – Поднимись в дом. Что-то мне подсказывает, что теперь ты будешь намного сговорчивее и ласковее со своим женихом.

Глава 6

Ильяс

Слышатся решительные шаги. Дверь распахивается. Олеся подлетает ко мне, замахиваясь рукой.

– Да как вы смеете?! Подонок!

Признаться, раньше девчонка казалась мне пресной и обычной. Но сейчас в ней появилось что-то от фурии – глаза засияли, волосы растрепались от быстрой ходьбы, щёки полыхают. Губки соблазнительно приоткрыты и кажутся аппетитными, пусть и выпускают ряд проклятий в мою сторону.

Девушка несётся ко мне, забыв обо всём, и, кажется, собирается ударить по щеке. Разумеется, это у неё не выходит. Олесю перехватывает охранник, сжимая в тугих объятиях. Приподнимает крошку в воздухе, но она лягается и царапается изо всех сил.

Я подхожу к ней, остановившись на безопасном расстоянии.

– Посмотри-ка сюда! – показываю Олесе телефон с фотографией её младшего брата. – Посмотри! – добавляю в голос немного льда.

Он остужает жаркий пыл гнева девушки. Олеся замирает в тот же миг и обмякает, глядя на фотографию. Глаза полны слёз. Она начинает всхлипывать.

– Есть ещё и видео, – пролистывая дальше, ставлю на воспроизведение.

Короткий видеоролик длится секунд пятнадцать. На нём пятилетний брат Олеси играет с другими малышами в игровой комнате под надзором двух нянечек.

– Забавный мальчуган. Очень общительный. Будешь хорошей послушной девочкой, позволю тебе видеться с братом. Станешь упрямиться – его усыновят. И ты никогда не узнаешь, кто его усыновил.

Мне приходится добавлять грозных нот в голос, чтобы до Олеси дошло. Я не шучу и не играю с ней в прятки. Это реальные условия нашего сотрудничества. Мои условия.

Олеся до сих пор учащённо дышит. Она так сильно рвалась ко мне, что блузка расстегнулась, демонстрируя высокую грудь, упакованную в тончайшее кружево. Стоит недёшево. Как и всё то, чем придётся окружить эту маленькую дикарку.

Спрятав телефон в карман, подхожу ближе. Подношу ладонь к щеке. Олеся резко сдвигает лицо в сторону, смотря на меня с ненавистью.

– Так не пойдёт, Олеся. Невесте желанны прикосновения жениха. Не дёргайся, крошка.

Усилием воли девчонка возвращается в исходное положение, но продолжает испепелять меня тёмно-серыми глазами. Если бы от взгляда можно было загореться, на моём месте осталась кучка золы.

Я глажу девчонку по щеке, скольжу ниже, очерчивая большим пальцем высокие скулы. Ей нанесли совсем немного макияжа, кожа Олеси нежная на ощупь, светлая, с россыпью веснушек. Это небольшое несовершенство кажется мне чем-то нереальным. Я уже забыл, когда на таком близком расстоянии появлялось лицо девушки, не отбелённое косметологами до скрипа.

– Умница…

Пальцы сами спускаются ниже, гладя девичью шею. Ловлю подушечкой большого пальца синеватую жилку, бьющуюся под тонкой кожей.

Трогаю выступающие ключицы и очерчиваю контуры яремной впадины. Олеся напрягается ещё больше, когда пальцы скользят ниже, в неприлично расстёгнутое декольте.

Палец скользит на границе роскошного белья и её кожи. Вслед за скольжением пальцев на коже малышки появляются острые пики мурашек. Я лишь немного просовываю палец под кружево, пробегаюсь под самым краем. Но глаза Олеси увеличиваются в два раза, и она перестаёт дышать совершенно.

– Ты молодец, Леся, только нужно выдавать чуть больше эмоций. Не стоит держаться рядом с видом равнодушного бревна. Больше ласки и тепла, – щёлкаю по носу. – Мы над этим поработаем.

– Охранник всегда будет держать меня так, чтобы я не смогла даже вздохнуть?

– Кирилл, свободен, – отправляю охранника прочь.

Дверь за ним захлопывается до щелчка. Олеся яростно дёргает пуговицы, желая застегнуть на себе блузку. Делает это поспешно, закрываясь от меня наглухо. До самой последней пуговицы. Воротник впивается в горло.

– Это уже перебор.

– Я хочу увидеть Мишу.

– Тпру-у-у, ты слишком резвая, малышка. Сначала тебе нужно будет постараться, показать, что ты стала послушной и шёлковой, и только потом я позволю тебе видеться с Мишей. Кстати, он по тебе скучает. Даже рисунок просил передать.

– Где он? – резко спрашивает Олеся.

Но потом сияние глаз Олеси притупляется.

– Я хотела бы посмотреть на рисунок Миши. Пожалуйста, – говорит мягче и опускает взгляд, упираясь им в район моей груди.

– Другой разговор, малышка. Думаю, мы сторгуемся на одном поцелуе. Хороший, взрослый поцелуй…

Олеся изумлённо вскидывает на меня тёмно-серые глаза, смотря с какой-то детской недоверчивостью и мольбой.

– Нужно привыкать, ты же понимаешь, – опускаю ладони на плечи, наталкиваю, вынуждая сделать шажочек.

– Можно вам…

– Тебе.

– На «ты» только прилюдно? – уточняет Олеся.

– Нет, это всегда, малышка. Привыкай играть. Ты не знаешь, в какой момент на тебя направлен объектив камер репортёров или гнусных папарацци.

– Хорошо, – прикрывает глаза, словно собираясь с мыслями. – Можно тебе кое-что сказать? Ильяс.

– Разумеется. Смелее…

Ладони спускаются на талию, смыкаясь замком. Хрупкая малышка, реально. Я могу обхватить её талию кольцом своих пальцев.

– Гипотетически… – начинает она. – Если бы девушка, попавшая в беду, подобную моей, могла говорить всё что вздумается…

– Ага, гипотетически, – хмыкаю я.

– Да. Гипотетически она могла бы сказать очень многое. Например, назвать мужчину, стоящего перед ней, мерзким, гнусным, подлым…

– Это всё синонимы, малышка. Кажется, ты недоучилась в университете. Ц-ц-ц, какое упущение. Я этим займусь…

– Старым интриганом, – заканчивает, будто не слыша меня. – Гипотетически даже при одной мысли о поцелуе с этим стареющим извращенцем, девушку бы начало тошнить. Гипотетически если бы его слюнявые губы только притронулись к ней, девушке захотелось вымыть рот с мылом.

– Какая подробная речь. Столько всего сказано. Гипотетически, – ухмыляюсь. – А теперь о реальном, кроха. Ты будешь ласковой со мной. Станешь обнимать и целовать со всем жаром, на который ты способна. Твоё упрямство только разжигает аппетит. Будешь капризно отворачивать лицо, я плюну на свой принцип – не спать с маленькими глупыми девственницами…

Лицо Олеси покрывается краской.

– Откуда ты знаешь… – возмущается и тут же пытается исправить оплошность. – С чего ты решил, что я девственница?!

– В клубе требовали медосмотр. Ты прошла его совсем недавно. Заключение гинеколога я видел. Абсолютно чистая и нетронутая девочка, – с удовольствием пью смущение с её лица. – Я предпочитаю опытных девиц. Но в случае упрямства, приду в твою постель. Упражняться в акробатике. Ты гибкая, кроха? – сжимаю её за задницу. Напряжённую, кажущуюся каменной. – Люблю гибких малышек. Ты станешь очень жаркой и послушной в моих руках…

Отвешиваю щедрую паузу.

– Ну, так что ты решила? Хочешь получить урок укрощения строптивой в постели или станешь послушной невестой?

– Я решила отделаться от поцелуя как можно быстрее и получить рисунок Миши!

Олеся резко хватает меня за шею, как будто намеревается оторвать голову. Несмотря на небольшой каблучок она всё равно ниже. Ей приходится привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до моих губ.

Она сухо клюёт меня своими пухлыми губками. Стремится покинуть капкан. Но о таком мы не договаривались. Я обхватываю девушку за шею рукой, удерживая на месте. Слышу, как отчаянно быстро бьётся пульс в её венах.

– Эх, всему придётся тебя учить… – выдыхаю, прежде чем накрыть её рот своим.

Глава 7

Олеся

Не нужно меня ничему учить! Больше ничего путного на ум не приходит.

Жадные и грубоватые прикосновения губ Анварова выбивают из памяти моего тела всё, что я знала о поцелуях. Таких ещё точно не было. Жёсктих и властных, раскатывающих по губам знойный жар.

Твёрдые, резко очерченные губы Анварова сминают мои. Его язык, не церемонясь, углубляется внутрь моего рта, вынуждая меня вцепиться в угольную смолу мужского пиджака. Я боюсь упасть из-за возникшего головокружения. В голове вмиг стало пусто и ужасно гулко.

Ладони Анварова сминают талию, а потом начинают гулять по телу, исследуя и придавая форму, которую ему хочется. Мои пальцы сами крадутся вверх по напряжённым плечам мужчины, зарываясь в его короткие, густые волосы.

Дыхание начинает сбиваться в учащённый ритм. Получается лишь коротко вдыхать и жалеть, что не получается вдохнуть полной грудью. Анваров хищно похищает свободный кислород из моих губ.

Мужчина отстраняется немного, но лишь для того, чтобы усмехнуться и пробормотать, задевая губами мои губы:

– Поцелуй означает взаимность. Не стоит стоять, как ледяная сосулька…

Одна рука Анварова перемещается на моё бедро. Он подхватывает его, забрасывая на своё, и одновременно отклоняется спиной на стену. Подталкивает ближе и откровеннее.

Смотря на нас со стороны, можно подумать, что я сама бросилась на этого мужчину, умоляя о большем, чем просто поцелуй. Коротко прижимаюсь к твёрдым губам Анварова своими, не удержавшись от соблазна куснуть за нижнюю губу. Не сильно, но ощутимо.

– Так сгодится?

Мне тяжело смотреть в его уверенное лицо с отпечатком прожитого в уголках глаз, украшенных тонкими лучиками морщинок. Хочется отстраниться, чтобы Анваров не услышал, как громко в груди стучит моё сердце.

Кажется, если мужчина задержит меня ещё хоть на секунду, оглушительный грохот выдаст мои мысли. Мне хочется, чтобы он узнал их. Но целуется Анваров невероятно хорошо.

– Не сгодится.

– Что?

Он жёстко впивается пальцами в волосы, делая немного больно, и рывком приближает моё лицо к своему.

– Больше усердий с твоей стороны, крошка, – едва ощутимо очерчивает языком контур губ.

Вкрадчивая, щекочущая нежность на контрасте с властным захватом обезоруживает и заставляет теряться в его руках, становясь почти невесомой и невидимой. Он вынуждает меня делать это – раскрывать губы и самой ласкаться в ответ. Сначала чуть робко и торопливо, но постепенно входя во вкус крепчающего захвата и шторма адреналина.

Перестаю ощущать что-то ещё, кроме щемяще-сладкого томления, окатывающего с головы до ног. С толикой горечи – ведь это нежеланный поцелуй. Насильственный.

Поцелуй длится целую вечность. Или всего лишь несколько секунд? Все знакомые мне ориентиры сбиваются с привычного места. Лёгкий стон глушится запутанным сплетением языков. Но именно это становится сигналом, что было достаточно. Было даже чересчур.

Я замираю без движения. Анваров не стремится продолжать чувственную пытку. Он отстраняет, но поддерживает меня за талию, вторая ладонь мужчины собственнически поглаживает мою попу.

Пытаюсь отпихнуть мужчину, но получается лишь положить ладони, чувствуя жар и непрекращающееся частое «тук-тук-тук» в его крепкой груди.

– Обычно в этом месте пары переходят к большему, – пальцы мужчины сжимаются на моей заднице, потом Анваров легонько шлёпает меня. – Неплохо для первого раза. Но тебе следует потренироваться ещё.

– Над чем же?

– Над тем, чтобы держаться на ногах и не падать. Ты практически повисла на мне, – довольно улыбается мужчина, напоминая в этот момент хитрого, раскормленного и вконец обнаглевшего котяру.

– Это вы… – пальцы Анварова щиплют попу сильнее. Исправляюсь. – Ты распластал меня на себе!

Перехватываю его запястье, нажимая, чтобы он опустил на пол мою ногу. При лёгком движении задеваю бедром его пах, понимая, что мужчина готов идти дальше, не останавливаясь на одном поцелуе.

Моё лицо краснеет, выдавая смущение.

– Ты говорил, что не любишь иметь дело с маленькими девственницами.

– Но ты хорошо постаралась, – проводит большим пальцем по нижней губе. – Пухлые губки. Сейчас они покраснели и припухли. То, что надо.

Я рада тому, что обе ноги сейчас стоят на полу, пусть и не совсем уверенно. Но уже можно не касаться обжигающего жара тела взрослого мужчины. Чересчур взрослого, на мой взгляд.

Я хочу задать Анварову вопрос, но он с колкой шпилькой. Не уверена, что мне стоит дразнить возбуждённого мужчину. Он легко может перевести разговор в другую плоскость и начать укрощать меня иначе. Стыдно, но мысль об этом отдаётся сладкой пульсацией где-то внизу живота.

Нужно переключиться на что-то другое. Я собираю крохи разумности и прошу высоким голосом:

– Ты обещал отдать Мишин рисунок.

– Сейчас будет, крошка…

Анваров ныряет рукой в карман пиджака, набирая чей-то номер. Ладонь мужчины снова начинает скользить вверх и вниз, а я только сейчас понимаю, что горячий гнёт его ладони так и покоится на моей попе. Осторожно двигаюсь в сторону, чувствуя, как трясутся колени от дрожи. Едва держусь на ногах, усаживаясь в кресло.

Мужчина наблюдает за каждым движением, поворачиваясь всем корпусом следом за мной.

– Елена Борисовна? День добрый, – говорит Анваров. – Да-да… Как мой маленький подопечный? Хорошо себя чувствует? – слушает ответ. – Чудесно. Передайте Мише, что его сестрёнка очень скучает и ждёт от Миши весточку в виде рисунка. Да-да, чем быстрее Миша передаст весточку сестре, тем скорее они смогут увидеться! Как будет готов рисунок, отошлите через водителя.

Я слушаю его разговор с радостным предвкушением. Но последние слова вызывают бурю возмущения в моей душе.

Анваров прячет телефон обратно в пиджак.

– У тебя нет рисунка Миши? – выдыхаю потрясённо.

Я могла бы вскочить на ноги и начать гневно возмущаться.

Могла, если Ильяс он не лишил меня возможности сопротивляться своим поцелуем. Высосал все силы и эмоции, словно дементор, оставив лишь немного злости. На саму себя. Я глупо повелась на слова мужчины, но Анваров обвёл меня вокруг пальца, сторговавшись на рисунок, которого ещё нет! Наглый, хитрый интриган!

– Ты скоро получишь рисунок брата, – Анваров наклоняется, поцеловав меня в щёку. – Вечером всё остаётся в силе.

– Что будет вечером? – спрашиваю автоматически.

Мне не хочется быть слишком доверчивой, но  я не могу противопоставить этому мужчине почти ничего.

– Ветреные женщины… Стоит лишь немного постараться, и все путные мысли покидают ваши светлые головки! – говорит шутливым тоном Анваров, но потом резко снижает иронию до уровня нуля в своём голосе. – Вечером Евгений Синицын продаст тебя мне с потрохами.

– Зачем тебе это? – спрашиваю с внезапно накатившей усталостью. – У тебя уже есть рычаг давления в виде судьбы моего младшего брата. К чему устраивать представление с Женей?

– Сейчас ты немного приуныла. Но я не могу назвать тебя покладистой. Ты резвая и норовистая, – усмехается Анваров. – Если я оставлю тебе хотя бы крошечный шанс для отступления, ты попытаешься им воспользоваться. Будешь искать встречи с женихом, станешь создавать трудности и портить нам обоим жизнь. Хочу показать тебе, что это не будет стоить твоих усилий.

– Увидим.

Я отвечаю так, чтобы голос звучал уверенно. Но на душе скребут кошки. В мыслях – полный раздрай. Анваров хочет разбить в пух и прах все, до единого, варианты, чтобы мне не осталось ничего, кроме как, покорно исполнять его волю.

Глава 8

Олеся

– Присаживайся, пожалуйста. Располагайся поудобнее.

Анваров обводит широким жестом довольно просторную комнату. Здесь есть всё, чтобы остаться на ночь и не испытывать дискомфорта, если приходится задержаться в офисе допоздна. Мягкие кресла, уютная атмосфера, большой и удобный диван.

– Могу попросить секретаршу принести тебе чего-нибудь выпить.

– Бокал виски с цианидом, пожалуйста, для тебя, – улыбаюсь. – И бокал шампанского для меня, чтобы отпраздновать это.

– Сарказм – низшая степень юмора, – с лёгкой полуулыбкой отвечает Анваров.

– Возможно. Но ты правильно заметил, что я недоучилась на журналиста, к тому же из простой семьи. Сарказм – мой уровень, пусть для тебя он ниже плинтуса.

Я переплетаю пальцы, чтобы не думать, куда спрятать руки. Волнение даёт о себе знать. Скоро состоится представление, обещанное Анваровым. Он пригласил в свой офис моего жениха. Вернее, женихом я Женю назвала для большего эффекта. Возведя Женю в статус жениха, я надеялась, что Анваров побоится впутываться и не станет разбивать серьёзные отношения.

Какая я наивная! Наглый мужчина, услышав о женихе, и бровью не повёл. Ему плевать. Он идёт к своей цели, словно танк, подминая всех под себя.

По сути, мы с Женей просто встречаемся и даже ещё ни разу не переспали. Дошли только до жарких ласк с обещанием большего. В конце этой недели Женя обещал устроить что-то грандиозное. Мне кажется, он планировал пригласить меня в ресторан. Потом мы бы погуляли по ночному городу и оказались в его однокомнатной квартире.

Всё плавно перетекло бы в полноценную близость. Уверена, что с ним близость была бы приятной, без яркого желания придушить партнёра – как это случилось сегодня во время поцелуя с Анваровым.

Мои мысли с завидным постоянством устремляются к насильственному поцелую, а взгляд сам ложится на мужские губы. Анваров держится с достоинством, очень уверенно. Успел сменить чёрный костюм на тёмно-серый в мелкую клеточку и надел белоснежную рубашку. Она распахнута так низко, что я вижу тёмные волоски на его широкой, мускулистой груди.

– Об этом мы поговорим позднее. Как и обо мне.

– О! Конечно, милый.

Разумеется, этот самодовольный мужчина будет говорить только о себе, потом ещё немного о себе и, возможно, я целый вечер не услышу ничего, кроме слов Анварова о себе, любимом.

– Милый? – уточняет мужчина, не сводя с меня потемневшего взгляда. – Чересчур приторно.

Кожу начинает покалывать миниатюрными иголками от пристального, давящего внимания Анварова. Он даже не пытается снизить уровень давления. Разговаривает со мной тоном хозяина жизни. В каждом слове ощущаются интонации большого босса и привычка повелевать.

– Как же мне тебя называть, Ильяс?

– Достаточно имени. Только будь нежнее. Тебе это к лицу.

Непрошеный комплимент словно прикосновение нежнейшего бархата к коже. Ласкает слух, заставляя что-то внутри приятно сжаться. Всего на секунду или около того, но возникает ощущение приподнятости над землёй. Я понимаю это уже постфактум. Хочется выбить из себя такую реакцию на наглеца. Внезапно наше уединение прерывается стуком.

– Ильяс Тимурович?

– Да. Что у тебя? – Анваров поворачивает голову в сторону на звук хорошо поставленного женского голоса.

– К вам посетитель. Евгений Синицын. Говорит, ему назначено.

– Пригласи его в мой кабинет через несколько минут, – благодушно отзывается Анваров и делает шаг в мою сторону, протягивая большой белоснежный платок. – Это тебе. Вытирать слёзы разочарования.

Жест Анварова отдаёт киношностью и постановочностью во всём – от первого до последнего штриха. Жалею, что могу поддаваться на его лживые комплименты и горячие взгляды. Он самодовольный ублюдок, каких поискать. Подступившая к горлу злоба душит меня. Взгляд беспокойно мечется по сторонам в поисках тяжёлых предметов.

– Не стоит так злиться, Леся. Вдруг Синицын не продаст тебя за тридцать сребреников?

Вопрос Анварова остаётся без ответа. Я не собираюсь говорить с ним на эту тему.

– Но поверь моему опыту, продаются все. Вопрос лишь в цене.

– Я не продаюсь!

– Отнюдь. Твоя цена – жизнь братишки. Разве это не ценно?

Анваров мягко прикрывает за собой дверь, заставляя дрожать от бессильной злобы на него – взрослого, опытного, обладающего огромной властью.

***

– Добрый вечер, Евгений Максимович.

Голоса мужчин приглушены, но мне слышно абсолютно всё. В голосе Анварова хорошо чувствуются нотки осознания собственного превосходства, но сейчас он немного понижает их, давая иллюзию равноценной беседы.

Я переплетаю пальцы, удерживаясь с трудом, чтобы не начать нервно похрустывать костяшками. Я переживаю, что сладкие речи Анварова окажутся для Жени очень заманчивыми. Мы встречаемся недавно, но я успела понять, что Женя честолюбив и мечтает о взлёте по карьерной лестнице.

Мужчины обмениваются приветствиями и любезностями. Анваров не торопится разыгрывать партию. Он предлагает выпить. Евгений отказывается, но это не значит ровным счётом ничего.  Уверена, что в ту же секунду перед Женей появятся элитные напитки с благородной крепостью и заоблачным ценником за миллилитр пойла.

Я знаю Анварова всего ничего – даже день не прошёл. По сути, я его вообще не знаю. Пересеклась с ним лишь по его царской прихоти. Но сейчас, даже не видя этого мужчину, я могу хорошо представить, как он садится в кресло, чуть развалившись, как жестикулирует – медленно, но внушительно, подкрепляя жестами смелые обещания. Уверена, что в тёмных глазах шаловливо пляшут огоньки, а лениво-скупые улыбки сулят золотые горы.

– Какое у тебя сейчас звание, Евгений? – после затянувшейся официальной части Анваров переходит к главному. – Старший лейтенант?

– Нет, – с небольшим недовольством отзывается Евгений. – Пока в звании лейтенанта.

– Как продвигается твоя служба, Евгений? – возникает небольшая пауза.

Мне до жути сильно хочется узнать, что происходит в основном кабинете. Я встаю и подхожу к двери на цыпочках, приоткрываю осторожно. Евгений сидит боком и слушает Анварова, не заметив, как ручка на двери плавно поехала вниз, а потом вверх. Через небольшую щёлку удаётся увидеть немного, но и этого хватает с лихвой.

Анваров мечет быстрый взгляд в сторону двери. Он понял, что я подслушиваю. Взгляд полыхает недовольством. Моё небольшое самоуправство не осталось незамеченным Анваровым. Но он не стал заострять на этом внимание, вновь целиком переключившись на Женю.

– Я стараюсь продвигаться по службе. Но, честно говоря, не понимаю, к чему вы клоните, Ильяс Тимурович.

– Да брось, – Анваров похлопывает Женю по плечу, потянувшись через весь стол. – Тебя направил сюда мой хороший приятель. Твой непосредственный начальник, майор Коновалов.

Женя едва заметно кивает.

– Если всё будет идти так, как сейчас, тебе придётся куковать в звании лейтенанта ещё очень и очень долго, Евгений. Но можно ускорить этот процесс. Видишь ли, Коновалов – мой большой должник. Он способен оказать мне услугу. Я могу намекнуть ему на достойного претендента. Старший лейтенант… Там и капитан не за горами.

– Почему я думаю о подвохе, – немного нервно усмехается Женя. – Вам нужна какая-то услуга взамен. Верно? Какая?

Признаться, я считала, что Женя будет отнекиваться хотя бы для приличия. Но он мгновенно переходит к главному – к цене. Анваров едва заметно кивает и снова смотрит в мою сторону, словно смакуя миг торжества.

– Да, есть препятствие на пути к карьерной лестнице. Небольшое препятствие. Следует его перешагнуть. Потом можешь начинать готовить погоны для новых звёздочек, Синицын.

В кабинете Анварова повисает немая пауза. Но для меня она наполняется грохотом пульса в ушах. Жар приливает к щекам. Я вонзаю ногти в ладонь изо всех сил. Я сдерживаюсь на последнем выдохе, чтобы не выпрыгнуть из-за двери, как чёрт из табакерки, испортив Анварову всю партию.

– Какое препятствие? – холодно осведомляется Евгений.

Может быть, он нарочно добавляет льда в голос, чтобы потом хлёстко отказать?

– Твоя невеста, – с улыбкой отвечает Анваров.

– Какая? – хмурится Евгений. – У меня нет невесты, – говорит немного растерянно.

– Кхм… – кажется, Анваров маскирует смех кашлем. – Боюсь, я не так выразился. Девушка. Твоя девушка. Макарова Олеся.

– Что с ней не так? Натворила что-то? – спрашивает Женя. – Я не выходил с ней на связь больше суток. Чем она вам помешала?

– О, она мне ничем не помешала. Наоборот. Очень даже понравилась. Такая сладкая крошка. В моём вкусе. Но состоит в отношениях с тобой и… – Анваров снова улыбается. – Именно поэтому я позвал тебя. Твоё дальнейшее продвижение по службе напрямую зависит от того, откажешься ты от неё или нет. Выбирай, Синицын. Либо карьера без Олеси, либо Олеся, но без карьеры. Куковать тебе в лейтенантах…

Анваров откидывается в кресле и начинает любоваться игрой света, утопленного в янтаре виски своего бокала. Любуется, но не пьёт. Ждёт решения Жени с равнодушным видом. Я даже слышу, как он насвистывает какую-то песенку «Младший лейтенант…» или что-то в этом роде.

– Дело только в этом? – медленно, едва ли не по слогам спрашивает Женя, доставая телефон из кармана.

– Только в этом, мой будущий друг, – широко улыбается Анваров.

– Если так, то я…

«Откажись!» – требую я мысленно, сжимая кулачки.

– Согласен, – роняет в тишину Евгений, добавляя более твёрдым голосом. – Да, я согласен.

– Что ж, – потирает ладони Анваров. – Я поставлю в известность Коновалова, – пожимает руку Евгению.

– Только нужно поставить в известность Олесю. Она будет расстроена. Как-то сказать о расставании… – внезапно тушуется Женя.

О, раньше надо было тушеваться!

– В этом нет необходимости! – говорю неожиданно громко  и распахиваю дверь как можно шире.

Глаза щиплет непрошеными слезами. Оказывается, неприятно слушать, как тобой торгуют, выставляя, словно товар, на витрину. Сердце начинает ныть в груди. Наверное, позже я промочу не одну подушку горькими слезами. Но сейчас не хочу показывать жалкому слизняку, как больно было слышать его отречение от меня.

– О-о-о-олеся? – бледнеет Женя, поджимая обескровленные губы.

– Ты ж моя нетерпеливая рыбка! – с довольным видом усмехается Анваров. – Не могла подождать минуту?

– Нет, не могла.

Я направляюсь прямиком к Анварову и усаживаюсь на широкое, раскачанное бедро. Прижимаясь к его телу, я ощутила, насколько он хорошо сложён.

– Мы же отметим это, правда? – уточняю я, оставляя поцелуй на щеке мужчины.

Его колкая щетина царапает мои губы. Я немного обречённо думаю о количестве поцелуев, которые придётся дарить этому наглому и циничному хаму с большим кошельком и непомерными амбициями. Да он же их все, до единого, проглотит! Проглотит и не подавится.

– Разумеется, рыбка. Отметим… – Анваров переводит взгляд на ошалевшего Женю. – Считай, что Коновалов уже предупреждён. Всего хорошего.

Глава 9

Олеся

Едва за Синицыным закрывается дверь, я спешу покинуть колени Анварова. Но так просто мне не удаётся это сделать. Мужчина замыкает ладони на моей талии и упирается подбородком в плечо. Щетина касается моей щеки, вызывая покалывание и небольшое жжение.

– Отпусти.

– Оказывается, ты та ещё стервочка!

В голосе Анварова слышны довольные нотки с небольшим привкусом восхищения.

– Маленькая мегерочка!

Я начинаю ёрзать на его коленях. Судя по довольному хмыканью, Анварова это забавляет и даже доставляет удовольствие. Я замираю без движения. Только после этого Анваров позволяет мне соскользнуть, но напоследок отвешивает мне по попе звонкий шлепок.

– За самоуправство, – говорит без тени улыбки на резко очерченных губах. – Ты должна была сидеть молча и слушать. Всё.

– Доволен тем, что Синицын согласился продать наши отношения за пару звёздочек?

– Я знал, что так будет, кроха… – настигает в два счёта, оборачивая ладонь вокруг моей талии. – Теперь ты принадлежишь мне целиком.

В словах мужчины чудится намёк. Не только на фиктивность отношений, но и на что-то большее. Или мне так только кажется из-за цепкого капкана мужских пальцев, лежащих на талии как-то совершенно иначе, чем меня касался Женя.

В каждом жесте Анварова чувствуется хищная привычка повелевать и брать желаемое, невзирая на цену.

– Я считаю, это нужно отметить. Посидим в тихом, уютном ресторанчике. Там нам никто не помешает, но у тебя появится возможность привыкнуть ко мне…

Анваров уверенно выводит меня из здания. За нашими спинами маячит две высокие фигуры охранников. Мне непривычно, что за моей спиной кто-то висит чёрной каплей и слышит всё, о чём я собираюсь говорить. Это вводит меня в некоторый молчаливый ступор, не оставленный без внимания Анваровым.

– Больше ничего не хочешь сказать? Или спросить?

Мы замираем у выхода из здания. Слышится звонкий перестук капель дождя, начавшегося внезапно. Один из охранников распускает над нашими головами большой чёрный зонт.

– А если бы Синицын от меня не отказался?

Я понимаю, что мой вопрос отчасти прозвучал бессмысленно. Анваров немного ранее дал понять, что сопротивление бесполезно, поскольку в его руках находится козырь в виде дальнейшей судьбы моего младшего братишки.

Ради Миши я бы сплясала даже на раскалённых углях. Анваров это прекрасно понимает, но не отказывает себе в удовольствии посмаковать вкус моего разочарования. Гедонист во всём – об этом кричит и его привычка одеваться невероятно стильно, и идеальная стрижка с не менее идеальной бородкой и щетиной, и даже жесты…

– Как мы оба знаем, твой женишок не отказался. Но если бы Синицын сглупил, может быть, с ним приключился несчастный случай. Например, сбил автомобиль. Не насмерть, но довольно серьёзно, а потом ещё и ещё…

Анваров не шутит. Я замираю, поражённая лёгкости, с которой мужчина сулит неприятности тем, кто встанет у него на пути.

– Тебе к лицу эта блузка, – пальцы Анварова поправляют воротничок и едва весомо пробегаются по шее, перебираясь на затылок. – Можешь поцеловать жениха. Снимок будет удачным.

Мне приходится сделать это – небольшое давление на затылок. Губы обречённо сталкиваются. Приходится пить его вкус, впитывая мастерство губ Анварова целоваться, ощущая каждой клеточкой тела хищную энергетику.

Наверное, нас снимают, потом слепят красивую картинку для предвыборной кампании будущего мэра. Победит честным путём или просто купит всех? Неважно…

Нужно двигаться дальше и попытаться сохранить хоть частичку себя, не поддавшись на уловки матёрого охотника.

– Улыбнись, Олеся. Тебе понравится быть моей невестой. Твоя жизнь будет разительно отличаться от того, как ты жила до…

Голос Анварова прерывается. Два резких хлопка. Мужчина покачивается. Ещё один выстрел. Теперь его сметает в сторону, а на белой рубашке расползается красное пятно.

Автоматически цепляюсь за Анварова, пытаясь удержать на месте. Мгновением раньше я была бы не против избавиться от этого кошмарного мужчины, прибравшего меня к рукам. Но теперь мои пальцы перепачканы в красном, и я уже не хочу слышать шорох шагов приближающейся смерти.

***

– Кто?

– Откуда стреляли?

Чёрный зонт отброшен в сторону. Охранники окружают нас, один из них докладывает по рации, прося подмогу. Слышится топот ног. Помощь приходит слева.

– Найти, откуда стреляли! Живо. Вызвать скорую. Оцепить территорию!

Охранники растягиваются цепочкой. Резкие приказы и громкие голоса слышатся, как лай служебных собак. Я не могу пошевелиться, цепляясь за мокрую мужскую рубашку. Сверху льёт дождь, превращая изысканную причёску в кисель. Но в глазах тоже стоит пелена дождя, а сердце заходится острой болью в груди.

Я не знаю, что делать. Как быть? Угроза реальна? Анваров не врал об опасности. Он может умереть. Я уже провожала в последний путь дорогих и любимых, но никогда не была от смерти так близко, как сейчас.

– Твою же… – раздаётся хрип из разомкнутых губ Анварова.

Мужчина открывает глаза, подёрнутые мутной плёнкой боли. Он стонет и проводит широкой ладонью по груди, подносит пальцы к лицу.

– Чёрт.

Я замираю без движения, не понимая, что происходит. Анваров приподнимается с моих колен и рвёт пуговицы на своей рубашке.

Вопреки моим ожиданиям на смуглой коже нет следа от ранений, но зато фиолетовым цветом наливаются синяки, и кожа испачкана красным.

– Пули резиновые! Это не кровь, а краска! Долбаные шутники… Я доберусь до того, кто это затеял!

Анваров опирается ладонями на колени.

– Что стоите, придурки? – гаркает в сторону охраны. – Живо… Найдите того, кто стрелял! – голос мужчины набирает обороты с каждой секундой, но теряется в раскате грома припустившего дождя.

Я растерянно сижу на асфальте. Брюки испачканы. Я мокрая, как кошка, случайно упавшая в грязную лужу. Красный – это всего лишь краска, да? Краска на моих руках. Но мне до сих пор страшно.

– Ты не умер, – выдают мои губы.

– Так просто тебе от меня не избавиться! – скалится Анваров, помогая мне подняться. – Вечер псу под хвост! Горбунов! – зовёт куда-то в сторону. К Анварову подбегает высокий мужчина в годах. – Найди того, кто это сделал. Носом землю рой, но найди мне этого клоуна. Доставь его ко мне. Я лично…

Анваров сыплет угрозами, смешанными с грязным матом. Внезапно я чувствую спиной острый взгляд, как будто прицел, направленный в нашу сторону. Развернувшись, я замечаю парня в серой толстовке, выглядывающего из-за угла здания с камерой в руках.

– Нас снимают! – дёргаю Анварова за рукав, показывая направление.

Парень мгновенно разворачивается и пытается убежать. Но охрана резко настигает его, ткнув лицом в асфальт несколько раз.

– Надо же, ты заметила его быстрее, чем мои охранники! Молодец, – скупо хвалит Анваров, ведя меня в сторону машины.

Водитель уже сидит на месте, а возле двери стоит ещё один дуболом из охраны, оглядываясь по сторонам.

– Ресторан придётся отложить, – сообщает мужчина с недовольством в голосе.

– Хорошая новость. После случившегося я не смогу сидеть с невозмутимым видом, – произношу, глотая противный комок страха. – Это было слишком.

– Улыбнись, малышка! Ты успешно прошла боевое крещение, – Анваров возвращает себе ироничный тон.

Он немного морщится. Пули были резиновыми, но на скорости они тоже причиняют немалый вред. Мужчине точно больно. Ему не терпится покинуть поскорее это место, а я едва передвигаю ногами. Высокие каблуки внезапно становятся обузой, когда я подворачиваю ногу. Анваров останавливается, обхватывая за талию крепче.

– Идти сможешь?

Осторожно наступаю на ногу. Не понимаю – болит или нет. Чувства до сих пор обострены. Кажется, вот-вот случится что-то ещё. Страшное и неизбежное.

– Болит или нет? – настойчиво спрашивает Анваров. – Нам нужно поскорее убраться отсюда и найти виновника.

– Кажется, не болит.

Мои слова тонут в грохоте взрыва. Тело резко сбивает волной куда-то в сторону. Меня накрывает чем-то тёмным и тяжёлым. Я ничего не вижу. Отсюда не выбраться. Воздух настолько горяч, что больно даже дышать.

Глава 10

Олеся

– Сколько пальцев? Сколько?

Голос медика прорывается через толстую пелену, будто через вату. Не понимаю, зачем мне считать чьи-то пальцы, болтающиеся перед носом, как варёные сосиски.

Пытаюсь встать, меня удерживают на месте. Начинается движение. Носилки двигаются с места. Повернув голову в сторону, замечаю, как чадит ярким факелом машина – тот самый внедорожник, в который должен был сесть Анваров и я вместе с ним.

Мысль, что мы чудом избежали смерти, поражает до глубины души. Сначала дурацкие выстрелы резиновыми пулями и краской, потом грандиозный взрыв.

Бутафорское покушение. Следом за ним – настоящее.

Что было истинной целью, а что лишь отвлекло внимание? Не знаю. Но понимаю, что жизнь рядом с Анваровым не будет безопасной.

Прошёл всего один день рядом с фиктивным женихом, но я уже едва не погибла. Только сейчас я начинаю задумываться, что мужчина хитро обошёл стороной вопрос о сроках моей службы в роли его невесты. Неужели это будет длиться целую вечность?

Меня начинает подташнивать. Я прикрываю глаза, слушая вой машин пожарных и скорой помощи. Нет, целую вечность это не продлится. Скорее всего, мои мучения займут не так много времени. Всего лишь до следующего покушения. Вероятно, Анваров выйдет сухим из воды, а его игрушка сломается. Но он обязательно купит себе новую. Даже не сомневаюсь.

***

Меня осматривают в клинике. На теле только ссадины, синяки и ушибы. Левая сторона головы может похвастаться огромной шишкой, из-за которой больно прикасаться даже к волосам.

– Серьёзных повреждений нет, – делает заключение врач. – Можете переодеться.

Глупо осматриваю себя. Во что мне переодеться? Мой брючный костюм безнадёжно испорчен. Единственное, что есть на мне – это больничная рубашка и резиновые тапочки. Даже не помню, кто и когда меня переодел в больничную одежду. Наверное, от шока моя память хранит лишь фрагменты.

– Добрый вечер, – слышится сбоку голос Татьяны.

Женщина появляется в палате, держа шуршащий пакет с новым комплектом одежды для меня.

– Можешь переодеться. Но без резких движений.

– На этот раз без макияжа?

– Нет времени, Ильяс Тимурович почти закончил. Скоро уедем.

– Анваров! Что с ним? – тревога за фиктивного жениха неожиданно сильная, я даже хватаюсь за запястье Татьяны. Но она стряхивает мои пальцы с деланно-вежливой улыбкой на губах. – Ильяс в больнице? Я не видела его с самого момента взрыва.

– Да, в больнице, – неторопливо отвечает Татьяна.

– Как он себя чувствует?

– Ильясу Тимуровичу досталось больше. Он стоял между тобой и машиной, которую взорвали. Но он в сознании и скоро покинет этот медицинский центр. Лучше не трать время на пустую болтовню, – советует Татьяна, отходя от меня. – Я зайду за тобой через пять минут.

Осторожно спускаю ноги с кровати. Замираю перед зеркалом, разглядывая себя. Вроде ничего серьёзного со мной не случилось, кроме нескольких царапин. Переодеваюсь даже быстрее, чем сказала Татьяна. Чувствую себя достаточно хорошо. Но от противного звона в голове не так легко избавиться. Он поселился внутри и зудит, как назойливый комар.

Отведённые пять минут прошли, Татьяна не появляется в палате. Я решаю выйти сама, оглядываясь по сторонам. Увидев медсестру, справляюсь о ней, где находится Анваров Ильяс.

– В двенадцатой, – охотно отвечает медсестра. – Но к нему нельзя! – доносится мне вслед.

Интересно, с чего бы это к нему нельзя? Мне сказали, что он чувствует себя хорошо.

Толкаю дверь двенадцатой палаты и замираю на пороге с потрясённым выдохом:

– Бо-о-о-о-оже!

Приваливаюсь плечом к дверному косяку, чтобы не упасть.

– Девушка, я же сказала, что вам сюда нельзя! – слышится укоризненный вздох за моей спиной.

– Всё в порядке. Невесте не терпится увидеть жениха в полном здравии, – отзывается Анваров, сидящий ко мне спиной. – Заходи. Только закрой за собой дверь, Леся.

Оправившись от первого шока, я делаю несколько шагов в палату и падаю на первый попавшийся стул. Взгляд цепляется за мужскую рубашку, небрежно брошенную на пол. Она насквозь напиталась кровью, и в мусорном ведре лежит гора окровавленных салфеток. Осторожно смотрю в сторону Анварова, но тут же быстро отвожу взгляд в сторону от вида широкой, раскачанной спины.

Часть тела Анварова уже забинтована, но от пояса и выше тело обнажено. На смуглой коже набит огромный чернильный дракон. Во всю спину. Нет, кажется, он даже на спине не поместился полностью. Хвост переходит на бок, рёбра и часть живота. Анваров ведёт плечом, дракон будто оживает, шевеля пастью.

– Вы закончили?

– Да, – отзывается санитар, откусывая ножницами специальную нитку. – Но вам надо будет показываться на перевязке, чтобы полученные ранения не начали воспаляться.

Я замечаю на плечах и даже на шее мужчины следы наложенных швов. Видимо, Анваров принял удар на себя, закрыв меня собой. Неизъяснимое горячее чувство затопляет всё моё тело. Пытаюсь контролировать эту эмоцию. Но наплыв мощный, и с ним не удаётся совладать.

– Свободны.

Санитар выходит, закрывая за собой дверь.

– Поможешь с рубашкой?

Фиктивный жених обращается в мою сторону. Вопрос Анварова вырывает меня из состояния ступора. Я торопливо встаю, желая помочь мужчине.

– Да, конечно. Где она?

– Татьяна оставила костюм там, на диване.

Помощница Ильяса, действительно, привезла одежду не только для меня, но и для Анварова. Мужчина спрыгивает с кушетки, поворачиваясь спиной, чтобы было удобнее надевать рукава. Вблизи ниточки швов кажутся ужаснее и серьёзнее, я начинаю дрожать, впитываю запах крови и медикаментов. Неожиданно для себя утыкаюсь лбом в широкую спину Анварова, пытаясь уловить на его теле запах, отличающийся от запаха медикаментов и опасности. Получается с трудом. Пряность специй дорогого парфюма чувствуется едва ощутимо.

– Я тронут твоим порывом. Но у меня мало времени на трепетные объятия.

Слова Анварова ударяют по слуху, как хлёсткая пощёчина.

– Я и не думала обниматься с тобой!

Хочется смять белоснежную рубашку и просто швырнуть уродливым комком в напыщенного мерзавца. Но я сама виновата, что пришла сюда. Меня никто не звал. Абсолютно. Теперь придётся терпеть. Такой, как Анваров, пачками ест глупышек вроде меня на завтрак.

– Я сам. У тебя пальцы трясутся, – останавливает меня мужчина, заметив, что я не могу продеть пуговицу в прорезь.

Отхожу в сторону, наблюдая за тем, как он по сантиметру прячет тренированное тело под идеальным кроем дорогой одежды. Вверх по мускулистым ногам скользят брюки, но я успеваю заметить, что у Анварова и на правом бедре красуется агрессивная татуировка.

Бряцает металлическая пряжка ремня. Последний штрих – запонки. Передо мной снова находится франтовато одетый мужчина возрастом около сорока, а не полуголый татуированный зверь с хорошо тренированным телом бойца.

– Ты готова?

У Анварова немного припухла губа, а над бровью красуется пластырь. Даже причёска выглядит опрятно, но мужчина доводит её до совершенства, быстро поправляя пальцами.

– Зачем так много татуировок? – спрашиваю невпопад.

– Я не всегда был бизнесменом, – скупо отвечает мужчина. – Все с чего-то начинают.

Он предлагает мне свой локоть. Цепляюсь за мужчина, потому что не уверена в твёрдости своих ног, пусть сейчас на ступнях красуются простые кожаные балетки, а не изысканные лодочки на пятнадцатисантиметровом каблуке, как во время покушения.

– Где твои туфли?

– Что? Не понимаю, зачем тебе туфли? – спрашиваю растерянно, не понимая, к чему клонит Анваров.

– Если бы ты не подвернула ногу, мы могли быть в той машине, – просто отвечает Анваров.

Я молчу, не в силах сказать ничего. Передвигаю ногами, удивляясь тому, что ещё могу стоять, а не бьюсь в сильной истерике. Наверное, всё дело в поддержке Анварова. В его размеренном, степенном шаге и непробиваемой уверенности, распространяющейся вокруг, как фронт атмосферного давления.

– Впервые женские туфли спасают мне жизнь, а не только сводят с ума, подчёркивая красоту стройных ножек, – иронично добавляет мужчина.

Неужели он совсем не потрясён тем, что произошло? Кажется, ничто не способно поколебать его спокойствие.

– Поедем домой, – ставит меня в известность Анваров.

Я согласно киваю. Больше мы ничего не говорим, выходя из клиники в абсолютном молчании.

Охраны теперь даже больше чем прежде. Возле машины снуют люди в форме, проверяя всё досконально.

– Всё чисто.

Анваров делает шаг вперёд, но я остаюсь на месте. Не в силах сдвинуться. Распахнутая дверь и тёмный салон английского внедорожника ручной сборки кажутся мне ловушкой. Стоит только сесть внутрь, как всё окончится так же, как несколько часов тому назад.

– Всё в порядке, Леся. Машину проверили, – мягко, но настойчиво подталкивает меня Анваров. – Не трусь. Дома тебя ждёт рисунок Миши.

– Опять ложь? – устало спрашиваю. Сил сопротивляться почти не осталось. Ещё одного потрясения сегодня я просто не выдержу.

– Стопроцентная правда.

Анварову удаётся сдвинуть меня с места и усадить в салон автомобиля. Но сердце всё равно колотится очень быстро, а кожа покрывается мурашками. Смерть была слишком близко. Она прикасалась ко мне пальцами, дыша в затылок могильным холодом. Возможно, для Анварова привычен стресс от смертельной опасности. Но я впервые попала в такую передрягу и до сих пор не могу оправиться от шока.

– Водитель не выжил? – спрашиваю я, когда машина трогается с места.

– У него не было ни одного шанса. Как и у охранника, стоящего рядом с автомобилем, – ровным голосом отзывается Анваров.

– Что теперь?

– Найду тех, кто за этим стоит.

– И?

Анваров награждает меня тёмной улыбкой. Воздух салона начинает потрескивать от выброса адреналина в кровь.

– Я же говорил, что не всегда был бизнесменом. Они пожалеют.

Глава 11

Олеся

В доме Анварова царит оживление. Повсюду снуёт охрана, внутрь запускают только после прохождения через металлоискатель. Он глупо срабатывает громким писком на мне, и я долго не могу понять, что находится на мне запрещённого. Мнусь на проходе, проверяя карманы и сумочку, пока Анваров не машет раздражённо рукой на чересчур ретивого охранника.

– Пошёл вон, кретин. Моя невеста и мухи не обидит!

Ладонь Анварова по-хозяйски лежит на моей талии, придавая уверенности и создавая иллюзию кокона защиты. Он ведёт меня в особняк, который вскорости станет для меня единственным местом проживания. Могу ли я назвать это место своим домом? Как надолго я задержусь возле Анварова?

– Ильяс Тимурович, в сеть попали кадры. Вы должны заявить о своей позииции прессе! – бросается к Анварову мужчина.

Он немного ниже Анварова ростом, очень крепкий в теле, с круглым лицом, на котором написана жажда деятельности.

– Обязательно сейчас, Гектор? – хмурится Анваров.

Я вспоминаю слова Татьяны о правой руке Анварова и пристальнее приглядываюсь к помощнику Ильяса. На вид ему чуть больше тридцати лет. Он очень активный и жестикулирует тоже рьяно, создавая иллюзию присутствия не одного человека, а сразу нескольких в одном месте.

– Обязательно. Только взгляните!

Гектор ловко подсовывает планшет едва ли не под нос Анварову, демонстрируя фотографии с места происшествия.

– Как это фото попало в сеть? Того, кто снимал, поймали!

В голосе Анварова появляются грозовые нотки с ощутимым импульсом злости. Мужчина недоволен тем, что часть информации просочилась наружу прежде, чем он решил, как поступить и обыграть случившееся.

Я бросаю осторожный взгляд на экран планшета. Вижу кадры, сделанные в момент, когда Ильяса опрокинуло на асфальт. На груди мужчины уже расцвело красное пятно. В кадр попала и я, склонившаяся над мужчиной. Скорбная поза, волосы закрывают часть лица, но видно напряжённые пальцы, вцепившиеся в мужскую рубашку.

Знаю, что всё это неправда, что на груди Анварова была краска, а не настоящая кровь, но всё равно испытываю лёгкое головокружение. Кадры опрокидывают меня в прошлое. Сердце колотится о рёбра на бешеной скорости. Я заново переживаю этот момент, чувствуя предательскую слабость во всём теле.

– Выясни, как произошла утечка. Немедленно.

Захват мужских пальцев на моей талии крепчает. Анваров ведёт меня вверх по лестнице, поддерживая бережно и властно.

– Скоро окажешься у себя в комнате и сможешь отдохнуть, – вполголоса говорит он. Может быть, я просто устала, но мне чудятся нотки заботы в его низком голосе. – Ты проголодалась? Наш ужин так и не состоялся…

– Нет, я не голодна. Спасибо.

Я хочу только одного – упасть лицом в кровать, закрыть глаза, снова открыть и понять, что всё было лишь дурным сном.

– Но Ильяс Тимурович, послушайте! – настырный помощник семенит следом. – Такой удачный момент, самое время сыграть на этом. Можно сделать…

– Не сейчас, Гектор!

Анваров резко останавливается. Помощнику грозило бы столкновение с нами, но он вовремя ловит точку равновесия, балансируя едва ли не на самых кончиках пальцев. Мужчина с ожиданием заглядывает в лицо своему начальнику.

– Пошёл вон. Видишь, я занят? Подойдёшь, когда я сам тебя позову.

По лицу Гектора проносится небольшая тень, он словно хочет возразить что-то. Но Анваров пресекает его попытку угрозой:

– Спущу с лестницы.

Гектор кивает и поспешно спускается, поняв, что Анварова больше не стоит злить. Я остаюсь наедине с фиктивным женихом. Сейчас он держит меня за локоть так бережно, как будто я могу разбиться в любой момент.

– Я покажу твою комнату.

– Не та, где я очнулась?

– Нет, то была гостевая спальня. Тебе выделили другую комнату.

Анваров сворачивает налево и толкает раскрытой ладонью дверь из светлого дуба. Мы оказываемся в просторной спальне, обставленной изысканно, со вкусом, но без лишней вычурности. Приятные глазу оттенки белого и бежевого с редкими вкраплениями оттенка розовый персик.

Замираю на пороге, не решаясь ступить дальше. Если я сделаю это, окончательно поставлю крест на прежней жизни, приняв правила чужой игры. Я надеялась до последнего на какое-то чудо. Но его не случилось, а за спиной Анваров рассыпает искры нетерпения.

Вздохнув глубоко, словно погружаюсь на глубину, я делаю шаг вперёд.

– Твоя спальня смежная с моей, – раздаётся за моей спиной.

– Зачем? – шиплю, как рассерженная кошка, которой прищемили хвост.

– У тебя с этим какие-то проблемы? – опирается раскрытой ладонью на дверной косяк. – Какие?

– Какие? Я не хочу спать в комнате, которую ты можешь посетить в любой момент!

Анваров вздыхает, смерив меня жалостливым взглядом с головы до ног.

– Девочка, ты не в моём вкусе. Совершенно. Но спать ты будешь именно в этой спальне. Или есть другой вариант.

– Я согласна на любой другой вариант! – выпаливаю поспешно.

– В моей спальне, – добавляет невозмутимым тоном. – Кровать просто огромная…

Выражение лица мужчины остаётся совершенно серьёзным, но в глазах начинают выплясывать озорные черти. Ему нравится подтрунивать надо мной. Он не собирается давать слабину только из-за моего возраста, догадываюсь я. И из-за этого ещё больше начинаю ненавидеть холёного, привлекательного мужчину. Испытываю странный коктейль эмоций, будоражащих невероятно сильно. Впервые у меня чешутся кончики пальцев и хочется царапаться дикой кошкой.

– Я останусь здесь, – заставляю произнести себя. – Какая из дверей ведёт в твою спальню?

Анваров молчаливым кивком задаёт мне направление. Исследовав дверь, я обнаруживаю на ней замок и цепочку.

– Здесь есть цепочка. Значит, я буду запираться.

– Запирайся. Но будь готова к тому, что я могу выбить дверь с одного удара. В случае опасности я смогу тебя защитить, – сообщает любезным тоном фиктивный жених.

Я смотрю на дверь. С одного удара? Да как, чёрт побери? Она такая внушительная и выглядит очень крепкой. Но явно не крепче мужчины!

– Леся, наша с тобой близость – это лишь меры безопасности. Как ты уже поняла, они нам сейчас просто необходимы.

– Нам, – повторяю вслух.

Короткое, простое слово из трёх букв кажется чем-то нереальным.

Нам…

Когда моя вселенная успела вляпаться в его мир на полной скорости и раствориться там полностью?

У меня же были свои мечты, желания, дальнейшие планы на жизнь. Я хотела достичь много.

Ведь так?

Пытаюсь прочесть в глазах мужчины ответ. Но он мастерски владеет собой и умеет становиться нечитаемой головоломкой. Ровно, как сейчас, когда говорит:

– Тумба слева от кровати. Первый ящик. Там лежит рисунок твоего брата. Я не соврал…

Глава 12

Олеся

Наплевав на то, что мужчина находится в комнате и наблюдает за каждым шагом, я бросаюсь в указанном направлении и резко выдвигаю ящик. Пальцы трясутся дикой дрожью. Нервы выкручиваются в тугой узел, сминая все прочие эмоции, кроме ожидания. Едва ощущаю себя живой и почти ничего не вижу перед собой. Только коричневое дно ящика и белый листок.

Из-за тумана слёз не получается различить детали карандашного рисунка. Я смахиваю солёные капли с ресниц, но они набегают снова и снова горячими ручьями.

– Тебе стоит присесть.

Я оказываюсь в плотном кольце мужских рук, не понимая, в какой момент сползла на ковёр безвольной каплей, трясясь, как в лихорадке.

Да-да. Мне нужно подняться и собраться с силами, не закатывая слезливых истерик. Но не получается. Как же тяжело сделать хоть что-то! Просто невозможно!

Комната резко покачивается из стороны в сторону. Вскрикиваю от страха. Анваров подхватывает меня на руки, отрывая от пола. Делаю резкий рывок в сторону, боднув мужчину в плечо.

– Потише. Всего лишь хочу поднять тебя, – спокойно реагирует Ильяс.

Через мгновение я ощущаю всем телом мягкое покрывало и пружинистый матрас.

– Держи.

Анваров всовывает в мои пальцы что-то мягкое, действуя настойчиво. Я сминаю пальцами ткань, поражаясь вслух:

– Это что, носовой платок? – голос слышится охрипшим из-за бурных слёз.

– Допустим, в некоторых моментах я немного старомоден и предпочитаю ткань одноразовым бумажкам.

Я вытираю слёзы носовым платком Анварова, чувствуя, как горькие потоки уменьшаются с каждой секундой.

На плечо опускается тяжёлая ладонь. Ильяс задерживает руку на одном месте и лишь слегка поглаживает пальцами, едва ощутимо, но унимая дрожь.

– У нас был продолжительный и тяжёлый день. Но сейчас он закончился. Ты в безопасности.

– Нет, – качаю головой. – Я не в безопасности. Я в плену.

Слышится тяжёлый вздох, полный нетерпения. Анваров смотрит мне в лицо, едва сдерживаясь от резких слов. Кажется, он всё-таки выплеснет в меня что-то едкое и горькое. Я жду этой капли, самой последней, чтобы окончательно записать мужчину в ранг «подонок» и больше никогда не менять мнение о нём. Но мужчина лишь отходит, спиной назад. Не говоря ничего. К стыду своему, замечаю, как рубашка на его покатом плече намокает красным в том месте, куда Ильясу наложили швы. Мне становится немного неловко – швы могли разойтись из-за того, что он поднимал меня, а потом я боднула мужчину головой в плечо, стремясь избежать контакта с его большим, горячим телом.

– Отдыхай. Если что-то понадобится, можешь дать знать слугам.

Мужчина плотно закрывает за собой дверь. После негромкого щелчка я перевожу взгляд на рисунок. Ожидаю увидеть подлог. Мне во всём чудится подвох и дурные намерения. Не могу заставить себя думать иначе об Анварове. После того как Ильяс похитил меня и давлением вынуждает играть роль фиктивной невесты, у меня получается думать о мужчине только с негативным фоном.

Но вглядевшись в рисунок, выдыхаю с облегчением. Рисунок принадлежит Мише. Без всяких сомнений. Я узнаю привычные его руке черты и линии. На рисунке Миша нарисовал меня, себя и коричневую собаку. Младший братик мечтает о спаниеле, а я сейчас больше всего на свете желаю увидеть маленького сорванца и обнять. Крепко-крепко. Внизу листа стоит дата – сегодняшняя.

Прижимаю рисунок груди, укладываясь на кровати поверх покрывала. Не утруждаю себя даже походом в душ. Сил во мне ровно столько, чтобы замереть без движения и дышать. Просто дышать.

***

Вопреки мыслям, что сон не придёт ко мне, я засыпаю в одежде. Просто ныряю в чёрный колодец без сновидений. Я благодарна спасительной темноте и отсутствию гибельных мыслей с привкусом кошмара.

Утром понимаю, что спала, будучи накрытой одеялом. Странно. Помню, что заснула на покрывале, никакого одеяла даже близко не было. Может быть, замёрзла и просто натянула одеяло на себя во сне.

Следующий день проходит довольно тихо, без происшествий. Прислуга с моего разрешения наполняет шкаф одеждой. Пробежавшись взглядом по подобранным нарядам, понимаю, что здесь находится только самое необходимое, на первое время. Весь остальной гардероб придётся подбирать, учитывая запросы Анварова или ориентируясь на мнение кого-то из его команды.

Из всего, что было развешано, я выбираю брюки персикового цвета и белую блузу. Опять с каким-то садизмом думаю об удобном и любимом мной спортивном костюме, оставшимся в комнате, которую снимала.

Мысль об этом возвращает меня в реальность. Есть множество нюансов и незавершённых дел, зависших в воздухе после моего похищения. Нужно рассказать о них фиктивному жениху. Если, конечно, эти проблемы уже не решены. Но меня никто не ставил в известность.

Я ожидала, что пересекусь с Анваровым в течение дня или он даст о себе знать, но мой круг общения на сегодня – услужливый персонал. Больше никого.

Я не решаюсь на попытку покинуть территорию дома. Поэтому брожу по комнатам, развлекая себя то чтением книг, то просмотром телевизора. У меня нет телефона, чтобы сёрфить в сети. Но, думаю, я бы поискала информацию об Анварове. Кто он такой, с чего начинал… Знаю, что Ильяс занимается строительным бизнесом, и треть всех самых успешных, грандиозных строящихся зданий принадлежат его фирмам. Но он мало похож на человека, разбирающегося в тонкостях архитектуры.

Навряд ли бы я смогла найти о нём что-то компрометирующее. Наверняка специалисты, работающие на Анварова, стремительно всё подчищают. Но сейчас мужчина вышел на скользкую дорожку политики, и конкуренты будут пытаться утопить его, вытаскивая на свет грязь.

***

Анваров появляется в доме поздним вечером. Появляется не один.

Я вижу из окна вереницу внедорожников, паркующихся во дворе дома. От каждой из машин веет брутальностью и большими деньгами. Из одного автомобиля вылезает лысый амбал, метра под два ростом, навевающий страх одним лишь видом. Но не он главный гость. Амбал распахивает заднюю дверь и из салона с грацией хищника появляется мужчина. Анваров уступает ему в росте, но компенсирует разницу широченным разворотом плеч.

Мужчины здороваются за руку, прибывший смотрит в сторону дома, и, кажется, безошибочно находит меня в одном из окон. Я резко возвращаю тюль на место. К Анварову и его гостю подходит ещё один мужчина. На вид он моложе всех, держится так, словно делает одолжение.

Гости Анварова не очень хорошо ладят между собой. Это заметно по напряжённым позам и острым взглядам, полосующим, словно опасная бритва. Но все трое поднимаются в дом.

Никак не могу решить, что мне делать? Сидеть взаперти, в своей комнате? Или нужно выйти, чтобы улыбаться гостям, играя роль? Теряюсь в намерениях, не зная, как поступить. После непродолжительных сомнений решаю выйти из комнаты, чтобы поговорить с Анваровым. Он должен чётко определить границы наших отношений. Занести в какой-то договор, в конце концов!

Но Анваров опережает меня. Мы сталкиваемся у самой двери. От неожиданности я покачиваюсь в сторону. Мужчина поддерживает меня за талию.

– Добрый вечер.

– Добрый, – соглашается фиктивный жених. – Как самочувствие?

Взгляд мужчины скользит по лицу, подмечая все, до единой, детали. Не пропускает ничего, задевая жарко губы и заставляя щёки окраситься лёгким румянцем. Близость мужчины волнует меня. Его парфюм, щедро сдобренный восточными специями, щекочет ноздри, одновременно согревая.

– Хорошо.

Мой взгляд в ответ так же пристально скользит по лицу мужчины, отмечая ссадины и запёкшиеся порезы.

– Ты что-то хотела спросить?

– Да. Мне нужны гарантии и чёткие условия. То есть договор.

– Согласен. Как только он будет готов, я ознакомлю тебя. Ты ужинала? Если да, можешь отдыхать. Скоро предстоит много работы, – Анваров крепче сжимает пальцы и по-отечески целует меня в лоб. – Спокойного вечера.

– У тебя гости?

– Да, – соглашается, покачав головой. – Тебе лучше остаться у себя.

Слова Анварова звучат холодно и отрезвляюще. В особенности на контрасте с недавним мягким вниманием и тёплым поцелуем. Анваров умеет спускать с небес на землю одним толчком. Он возвращает меня на исходную точку отношений. Я его пленница. Больше ничего.

– Они опасны? – задаю последний вопрос, уже начав закрывать дверь.

– Это семья. Опасны? Безусловно. Для врагов и чужаков, – подчёркивает последнее слово. – Побудь у себя, почитай книжку на ночь…

– Мне вернут телефон?

– Нет, я подарю тебе новый. Завтра. Спокойной ночи, Леся.

Закрывшаяся дверь отрезает нас друг от друга. Сначала я поступаю именно так, как мне было велено. Я остаюсь в комнате и даже пытаюсь уснуть, проведя за этим неблагодарным занятием не один час.

Нужно лежать в кровати и видеть десятый, по счёту, сон. Но слова Анварова о том, что он не всегда был бизнесменом, не дают мне покоя. Вереница машин агрессивного вида, выстроившихся во дворе дома, подстёгивает мысли ещё больше.

Мне не следует совать нос не в свои дела. Но любопытство сильнее меня...

Глава 13

Олеся

Мне не следовало шпионить. Это может плохо кончиться для меня. Но в итоге я устаю бороться с соблазном выяснить хоть что-то и встаю. Я иду по дому осторожно, стараясь не попадаться никому на глаза. Замечаю прислугу, поднимающуюся с цокольного этажа.

– Ильяс внизу, с гостями? – уточняю я. – Дело срочное.

– Да, хозяин в бильярдном зале, – кивает девушка. – Предупредить, что вы спуститесь?

– Нет, спасибо! Я сама.

– Если позволите, я пойду.

– Да, конечно. Иди…

Отсылаю девушку прочь, а сама спускаюсь по лестнице. На цокольном этаже Анваров устроил домашний кинотеатр, бильярдный зал, зал для кальяна и тренажёрный зал. Оказавшись в просторном холле, полной копии того, что находится этажом выше, прислушиваюсь к звукам. Неясный гул голосов доносится из-за двери одной из комнат.

Я подхожу и прислушиваюсь. Служанка неплотно прикрыла дверь – через небольшую щель видно роскошный зал со столом для бильярда и столы для игры в карты. Я снова подслушиваю и подглядываю. Если Анваров поймает, мне не поздоровится.

Но я не могу жить в информационном вакууме. Может быть, случайно подслушанный разговор даст больше информации о том, что происходит?

– Даже Рус, с его-то умом и тягой к играм, не лезет в политику, – слышится низкий, царапающий слух голос. Резкий и сильный. Мужчина будто не говорит, а вбивает каждое слово в уши слушателей. – Тебе, Ильяс, там точно делать нечего!

Слышится удар шаров.

– Теряешь сноровку, Дамир, – звучит ещё один мужской незнакомый голос. – Позволь мне.

Слышатся только звуки ударов. Шары бьются о борт или залетают в лузы.

– Это надолго, – как всегда, насмешливо, говорит Анваров. – Рустам не любит проигрывать.

– Не люблю. Но сейчас речь не обо мне, так. Нашёл тех, кто за этим стоит?

Удар. Смех. Приглушённый мат.

– Ха, Рус всё-таки ошибся. Моя очередь!

– Не ошибся. Всего лишь дал вам, криворуким, шанс покатать шары… – бархатный, низкий хохот заставляет кожу покрыться мурашками.

– Мои люди ищут. За выстрелами стоят долбаные экоактивисты, – выплёвывает Анваров, – Тех, которых не устраивает будущее строительство отеля на Левом берегу. Трясутся за клочок леса. Они хотели меня припугнуть и заявить о серьёзности намерений. Клянутся, что непричастны к взрыву…

– Клянутся. Хорошо допросили? – скупо интересуется первый мужчина.

– Более чем. Парню светит жить на инвалидное пособие, – как ни в чём не бывало отзывается Анваров.

– Как будущий мэр, ты поднимешь вопрос об увеличении пособий для инвалидов? – саркастично отзывается мужчина, которого называют Рустам.

Мужчины раскатисто смеются над его шуткой. Мне слова Рустама не кажутся смешными. Но у больших игроков на этот счёт иное мнение.

– Думаю, Ильясу не стоит соваться в политику. Это лишь начало.

– Стоит, – возражает оппонент.

– Чего тебе не хватает, Ильяс? Денег, власти, остроты ощущений? Если последнего, то выйди на ринг, – предлагает Дамир.

– Он ляжет в первом же раунде, – насмешливо говорит Рустам. – Засиделся в офисном кресле, отрастил жирок.

Анваров в ответ грубо посылает мужчин матом.

– Ещё одну партию, – требует он, снова выставляя шары треугольником.

– Продолжишь и дальше? – интересуется Дамир. – Я о политике.

– Да. Меня не припугнуть каким-то взрывом, – резко отвечает Анваров, припечатывая словами. – Просто ещё одно из неудавшихся покушений. У них не хватит сноровки, чтобы подвесить меня за яйца!

– Я бы не делал таких громких заявлений. Не стоит недооценивать врага. Тем более, того, о котором ничего не знаешь, – возражает Дамир.

– Багратов осторожничает? Это что-то новое! – смеётся Рустам.

– Багратов предпочитает не поворачиваться спиной ни к кому, – отвечает за себя Дамир. – На месте Ильяса я бы бросил все силы на поиски виновников. Нашёл и вырезал бы всех. Подчистую. И только потом, может быть, подумал о политике.

– Не ври самому себе. После этого ты бы набил свои карманы и подмял ещё пару районов под себя. Зачем тебе быть мэром, если тебе и так недурно живётся?

– Именно так. Незачем. Но ты, Ильяс, не такой, – хмыкает Багратов, откладывая кий. – В тебе говорит тщеславие.

– Я позвал своих братьев, чтобы выпить и расслабиться, а не слушать многочасовые упрёки и нотации! – раздражённо заявляет Ильяс.

– Если ты позвал нас выпить и расслабиться, то кое-чего не хватает. Не вижу здесь ни одной юбки, – снова подаёт голос Рустам.

Слышится звук шагов. Я понимаю, что ничего интересного не узнала, кроме того, что Анваров раньше выступал на ринге. Причём неизвестно в каком виде спорта. Нужно уходить. Дурацкая была затея с подслушиванием.

– Нет ни одной юбки, кроме той, что стоит и подслушивает за дверью! – раздаётся неожиданно громко и очень близко.

Дверь распахивается. Сильная рука хватает меня за шиворот и затаскивает в зал для бильярда. Прямиком под прицельный огонь недовольных взглядов Анварова.

– Ты доигралась, – заявляет его тёмный взгляд.

Глава 14

Олеся

– Какой улов! – посвистывает мужчина, разглядывая в упор.

Он стоит невероятно близко от меня и удерживает за локоть, сканируя тёмным взглядом, в котором чувствуется охотничий азарт и нездоровое любопытство. Высокий и широкоплечий, но не такой массивный, как Ильяс или второй мужчина.

– Рустам, – представляется мужчина. Хотя я и так уже подслушала, как его зовут. – А у тебя смазливая мордашка, но, на мой взгляд, слишком конопатая! – выносит вердикт, но потом отодвигается в сторону и подталкивает меня вперёд, на обозрение двух других мужчин. – Она выглядит слишком юной. Ей хотя бы есть восемнадцать?

– Есть, – отзывается Дамир. Из всех собравшихся он смотрится самым старшим и собранным. – Я проверил.

– Вы всегда проверяете возраст, прежде чем воровать девушек? – уточняю тихим, дрожащим голосом. Ведь меня пригласили работать в клуб Багратова Дамира. Украли меня именно оттуда! Потом Анваров сказал, что Дамир – его родственник, к тому же должен…

Всё было схвачено.

– Да. Я всегда проверяю возраст, семейные связи и прочее, – невозмутимо отзывается мужчина, неотрывно глядя на меня.

Взгляд у него тяжёлый, меня словно придавливает бетонной плитой. По возрасту он точно мог бы быть моим отцом – невероятно строгим отцом.

– Но но, разойдитесь! – вмешивается Анваров, вырывая меня из лап Рустама. Проводит пальцами от самых плеч до локтя и спрашивает тихим голосом, в котором заботы ровно столько же, сколько злости. – Тебе не спится, да? И ты решила, что сунуть свой крошечный, любопытный нос в мои дела – это хорошая идея? Ты знаешь, какие могут быть последствия у твоего любопытства? – понижает голос, добавляя в него ледяных интонаций.

– Нет. Не знаю, – отвечаю шёпотом. – У меня нет… списка того, что можно, а что нельзя. Я же просила у тебя договор…

Откуда-то слева приходит смешок. Рустам обходит стол для бильярда и примеряется к одному из шаров.

– Договор? Ха, дорогуша… – отпускает острый взгляд в мою сторону и снова сосредотачивает взгляд на игре. – Она вроде не дурочка, Ильяс. Но с тобой ей не тягаться. Могу поспорить, ты действуешь старым проверенным методом – закрой рот и радуйся, что жива!

По коже проносятся острые пики мурашек от страха.

– Ты играешь в бильярд, кроха? – спрашивает мужчина, удачно загнав шар в лузу.

– Я не играю в бильярд. Я вообще не люблю азартные игры…

– А я люблю. Очень, – отзывается Рустам. Подмигивает мне. – Я мог бы научить тебя играть в бильярд так, что потом ты будешь постоянно обыгрывать Ильяса. Знаешь, как он бесится, когда проигрывается. В общем, я в игре! Дамир? – обращается к самому старшему.

– Я разрешал тебе обращаться ко мне напрямую, а не через Ильяса? – отзывается с неприязнью Дамир. Похоже, Дамир и Рустам друг друга терпеть не могут. Так и сверлят взглядами, желая убить. – Мой ответ – нет. На всё!

Дамир отбрасывает кий в сторону и наливает себе виски в бокал, усаживаясь в кресло.

– Но я с удовольствием посмотрю, как сыграешь ты и Ильяс.

– И эта чудная крошка, – подхватывает Рустам.

– Я… я не играю. Наверное, я зря пришла. Прости… – наткнувшись на тёмный взгляд Ильяса, полыхающий недовольством, добавляю. – Те. Простите… Я пойду. Буду у себя. Спокойной ночи…

Разворачиваюсь и направляюсь к двери.

– Стоять!

Замираю возле самой двери. Инстинкты велят мне бежать как можно скорее. Но под тёмным, жарким взглядом Ильяса я замираю, словно под дулом пистолета. Его взгляд прожигает мне спину в районе лопаток. Пальцы, лежащие на дверной ручке, начинают дрожать.

– Это зал для игры… – зловеще произносит Ильяс, цепляя меня за локоть, подводит к столу для бильярда. – Здесь все либо игроки, либо ставки.

Я сглатываю ком страха. Смотрю в решительное лицо взрослого мужчины.

– Т-т-ты же шутишь? – спрашиваю я.

– Отнюдь, – скалится Анваров. – Играешь? – протягивает мне кий.

– Я не умею! – отнекиваюсь и обвожу зал в поисках выхода.

– Может быть, в двадцать одно или в покер? – тянет мужчина, раскатывая усмешку по полным губам.

Боже… Мне дурно и страшно. Озноб сотрясает тело. Затея подслушать Ильяса была очень глупой! Мало того что я ничего не узнала, так меня ещё и заставляют играть в то, чего я никогда не делала.

– Подумай сам, Ильяс... Ну, какой из неё игрок? – вздыхает Багратов. – Просто смешно. Она наверняка и масти карт не знает. Отпусти её, Ильяс. А если Рустаму скучно, вызови ему девочек… Пусть развлечётся.

– Нет. Правила едины для всех, – заявляет Ильяс. – Не хочет играть – будет ставкой в игре!

Анваров усаживает меня на кожаный диван рядом с Багратовым. Чувствуя ауру опасности, исходящую от взрослого мужчины, я забиваюсь в самый дальний угол.

– Чудесная сорочка, – комментирует Рустам, скользнув по мне взглядом. Задумчиво постукивает по стакану пальцами. На одном из них крупный перстень, который издаёт лязгающий звук при контакте со стеклом стакана. – Думаю, в тебе что-то есть. Дикое… Может быть, всё дело в копне волос? Она ещё невинна? – внезапно спрашивает Рустам, повернувшись в сторону Ильяса.

– Так и есть, – подтверждает Ильяс.

Я краснею до самых кончиков ушей и цепляюсь пальцами в подлокотник.

– Ставишь её? – кивает в мою сторону Рустам. – Если выиграю, заберу себе.

– Увы, но эта любопытная девчонка, как в той сказке… Нужна самому, – вздыхает Анваров. – Не могу отдать её тебе насовсем. Но вот попользоваться ею в своё удовольствие ты сможешь. Ставлю одну ночь с конопатой. Твоя ставка?

– Одна ночь? Хм… Ладно, думаю, к утру я смогу раскрепостить дикарку так, что она будет орать довольной кошкой и царапаться, когда ты захочешь забрать её.

– Не болтай попусту. Твоя ставка?

– Моя ставка… – задумчиво тянет Рустам. – Дай-ка подумать... Так как ты поставил девушку лишь во временное пользование, ставлю своё поместье. Тебе оно всегда нравилось. Сможешь провести там безбашенную вечеринку или свой день рождения. Плевать. По одному слову мой дом станет твоим. Без ограничений…

– Недурно, – согласно кивает Ильяс. – Ты в игре? – спрашивает у Багратова.

– Нет.

– Ах да, у тебя есть своя блондинистая проблема. Кстати, как она поживает?

– Прекрасно, – обрубает Багратов. – Играете или будете трепаться?

– Играем! – азартно потирает ладони Анваров. – Ставки сделаны! Проиграю, она – твоя на одну ночь, Рус! Начнём…

Глава 15

Олеся

– Постойте! – говорю невероятно высоким голосом. – Если здесь играют все, то почему он… – осторожно тыкаю в сторону Багратова пальцем. – Не играет, – добавляю тихим голосом и прячу обе руки за спину.

Таким ледяным, режущим взглядом, как у Дамира, можно заморозить намертво или просто лишить рук по самый локоть!

– Он уже сыграл и проиграл… – отзывается Ильяс, натирая кий. – Пожелай мне удачи, Леся. Сегодня мне жутко не везёт в игре…

Его слова подстёгивают мои и без того взвинченные нервы. Я сижу, обмирая от страха, и больше всего желая, чтобы всё это оказалось лишь дурным сном. Но ощущение кошмара не оставляет ни на секунду. Кажется, мне это совсем не снится, но происходит наяву.

– Я же живой человек. Меня нельзя поставить на кон и проиграть, – говорю едва слышно.

На звук моего голоса Багратов лениво поворачивает голову.

– Можно. В тебя уже играют. Кажется, не очень удачно. Рустам слишком хорошо играет. Но что хуже всего, – мужчина наклоняется в мою сторону. – Ильяс даже не пытается выиграть.

Я вглядываюсь в широкоплечую фигуру Ильяса, склонившуюся над бильярдным столом. Рустам, взглянув в мою сторону, подмигивает и двигает языком за щекой. Я поспешно отворачиваюсь, поймав насмешливо-сочувственный взгляд Дамира.

Хочу домой, с тоской думаю я, вспоминая трёхкомнатную квартиру, в которой мы жили с родителями. Она была куплена в новом, недавно построенном доме. Там был свежий ремонт и даже мебель ещё пахла деревом. Помню, как были рады все мы, особенно родители. Но потом взрыв газа унёс их жизни и жизни ещё нескольких несчастных.

С  того злосчастного момента изменилась вся моя жизнь, начав напоминать бег на полосе с препятствиями.

– Ха! Ещё немного, и твоя девочка отправится со мной, – нараспев произносит Рустам, примеряясь к шарам после неудачного удара Ильяса.

Я пытаюсь поймать взгляд фиктивного жениха, но он ведёт себя так, словно меня не существует в этой комнате. Огорчённо понимаю, что я просто пешка. Моя жизнь не представляет ценности ни для одного из присутствующих. От этого становится страшно. Никогда не думала, что будет так страшно не принадлежать себе.

Удар Рустама оказывается неудачным, а вот Ильяс, похоже, бьёт как надо.

– Может быть, Ильяс и не проиграет! – произношу с надеждой, глядя на своего жениха, метящего на кресло мэра.

– Проиграет. Рустам слишком сильно любит выигрывать. Он промахнулся нарочно, чтобы было интереснее получить свой приз, – возражает Багратов. Услышав мой грустный вздох, продолжает. – Поздно вздыхать, девочка. Ильяс обратился ко мне с просьбой… Ему нашли девушку, очень похожую на предыдущую невесту. Нужно было забрать эту девушку без лишнего шума и привезти сюда. Что и сделали мои люди.Анваров окружил тебя роскошью, пообещал, наверное, солидное вознаграждение. Уверен, Ильяс предупредил, чтобы ты не высовывала нос из своей комнаты, пока он занят гостями. Так? – не дожидаясь моего согласия, Дамир кивает. – Так и есть. Но что сделала ты? Прибежала «тайком» греть свои уши, слушая разговоры, не предназначенные для кого-то вроде тебя… Что мешало тебе просто наслаждаться созданными условиями и комфортом?

– Ох уж и комфорт! Я чуть не умерла во время покушения!

– У всего есть цена. Особенно у роскоши. Ты будешь жить, как в сказке… Знаешь, сколько стоит твоя сорочка и халатик,?

Я поджимаю ноги под себя и плотнее запахиваю халат на груди. Отрицательно качаю головой.

– Чуть больше двух тысяч.

– Ну, это не так много… – говорю я.

– Долларов, – припечатывает меня к креслу Багратов поясняя. – Недавно я купил своей жене похожий комплект. Из другой коллекции, но торговая марка – та же.

Мамочка… Я трогаю ткань халата. Он приятный и льнёт к телу, как вторая кожа. Но не может эта тряпочка стоить столько! Не может! Багратов усмехается.

Ой! Неужели… может? Теперь мне и шевельнуться страшно. Вдруг испорчу дорогущую вещь ненароком, а потом Ильяс выставит мне счёт?

– Тебе сказали, что делать и как себя вести. Но ты нарушила договорённость. Теперь пеняй на себя… – жёстко добавляет Багратов.

Шансы выбраться из этой передряги тают с каждой секундой. Я напряжённо наблюдаю за игрой, обмирая от страха.

– Не строй из себя великомученицу… – продолжает Багратов. – Другие девушки были бы рады оказаться на твоём месте! Такой шанс вылезти из грязи в князи выпадает не каждой девице с улицы…

– Я была бы рада увидеть своего младшего брата.

– Хочешь его увидеть? Играй по правилам. Только и всего, – лениво отзывается Багратов, потягивая виски.

– Ради брата я готова на всё, – пылко говорю и тут же прикусываю язык.

Я не смогла усидеть на месте спокойно. Всего каких-то несколько часов!

– У вас есть семья?

Багратов лениво кивает в сторону играющих Рустама и Ильяса.

– Двоюродные, – поясняет он. – Моя семья.

– Рустам вас недолюбливает. Почему?

Я пытаюсь отвлечься, чтобы не паниковать каждый раз, когда удар Анварова оказывается неудачным.

– Было дело. Несколько лет назад… – Багратов усмехается. – Я переспал с его женой.

– Зачем?!

– Она была слаба на передок, гуляла от Руса, но умело заливала в уши ложь. Над ним уже начинали посмеиваться, а он не желал смотреть правде в глаза. Я доказал ему, что он ошибался насчёт жены. В ответ он меня чуть не убил… Потом я – его, – будничным тоном отвечает Багратов. – С тех пор мы не ладим. Между нами – вражда. Но дом Ильяса – нейтральная территория.

– Может быть, ему не нужна была эта правда?

– Правда нужна всем, – отсекает Багратов. – Ты ещё слишком юна, чтобы понять это. Но ничего… Жизнь преподнесёт тебе несколько уроков. Кажется, один из них начнётся прямо сейчас.

Заслушавшись Багратова, не сразу понимаю, на что он намекает. Но потом вздрагиваю от громкого звука очередного удара по шарам. Слышится звук неторопливых, но уверенных шагов. Длинная тень накрывает меня с головой. Я съёживаюсь под плотоядным взглядом Рустама.

– Поехали развлекаться, конопатая? – предлагает он, дёргая за прядь. – Вперёд. Не засиживайся. Сколько у меня времени, Ильяс?

– До рассвета она твоя. Делай с ней всё что угодно. Главное, чтобы завтра она могла говорить и стоять на ногах… – равнодушно отвечает Ильяс, складывая шары треугольником. – Кто-нибудь нальёт мне выпить?

Я встаю и огибаю высокого Рустама, подхожу на негнущихся ногах к столику с дорогой выпивкой. Понимаю, что это мой последний шанс как-то договориться с Анваровым Ильясом, чтобы не отправляться в постель к его младшему брату.

– Что ты пьёшь?

– Налей виски…

Мужчина говорит без явного раздражения, но упорно не поворачивается ко мне лицом. Стоит ко мне спиной и держится с неприкосновенным видом. Пальцы трясутся, когда я наливаю выпить, от страха даже проливаю парочку капель.

– И пару кубиков льда, – командует Ильяс.

Наполнив бокал необходимым, подхожу к мужчине. Он протягивает руку за бокалом. Пальцы Анварова касаются прохладного стекла. Я не отпускаю бокал и шагаю к мужчине поближе.

– Пожалуйста, не отдавай меня ему… – произношу со слезами в голосе. – Я поняла свою ошибку. Я больше никуда не выйду без спроса и не скажу ничего лишнего.

– Это навряд ли, – вздыхает Ильяс. – Я рассчитывал на послушную куколку, но мне досталась вздорная, маленькая мегерочка с непокорным характером…

– Я исправлюсь. Пожалуйста… Не хочу в постель к чужому мужчине… Мне страшно!

Говорю, чувствуя, что унижаюсь, вымаливая прощение. Слёзы катятся с градом. Поняв, что Ильяс в ответ молчит, я резко бросаюсь в сторону двери, желая добежать первой.

Не знаю, далеко ли удастся убежать в доме Анварова. Потому что кругом находятся его люди. Но попытаться стоит.

Я не хочу становиться постельной игрушкой для самодовольного ублюдка!

– Дамир, ствол при тебе? – резко спрашивает Рустам.

– Разумеется.

– Сделай одолжение, возьми её на прицел. Слишком резвая добыча!

Раздаётся характерный звук. Так щёлкает перезаряжаемый пистолет. Услышав это, по моему телу проносится волна дрожи. От паники зубы клацают друг о друга.

Я хватаюсь за дверную ручку, но ослабевшие пальцы лишь скользят по гладкому металлу, а тело кренится в сторону. Неужели… меня ранили? Но почему не было слышно выстрела?!

Глава 16

Олеся

– Кретины… – слышится голос Ильяса. – Слова про ствол были лишними!

– Сам ты кретин.

– Я всего лишь сделал тебе знак подыграть мне, Рус. Подыграть, а не доводить до полусмерти мою невесту!

Лица касается что-то прохладное. Моя голова лежит на сгибе мужского локтя. Ильяс поддерживает меня. Это его парфюм звучит так сильно и баюкает, приглушая страх и панику. От согревающего аромата парфюма где-то глубоко под кожей проносятся волны приятных мурашек.

– Фиктивную невесту, – уточняет Дамир.

– Не тебе меня учить и говорить хоть что-то о фиктивных браках. На свой посмотри, – огрызается Ильяс.

– Конопатая довольно изящно упала прямиком тебе в руки. Уверен, что она не разыгрывает приступ? – сомневается Рустам.

– Уверен! Просто я ловкий! Она перепугалась до смерти. Леся… – Ильяс осторожно похлопывает меня по щеке. – Леся, очнись, глупышка.

От прикосновений Ильяса я испытываю облегчение. Ещё больше радуюсь услышанному. Фиктивный жених не собирался меня никому проигрывать. Он лишь изобразил проигрыш, но так натурально, что я перепугалась до состояния обморока.

– Открой глаза, Леся. Ты уже пришла в себя. Я это чувствую…

Кажется, больше нет нужды изображать, будто я до сих пор нахожусь в глубоком обмороке. Я открываю глаза, замечая лицо Ильяса, склонённое надо мной. И что бы он ни говорил, но я читаю в его взгляде тревогу и сильное облегчение, скользнувшее улыбкой на губы.

– У неё красивые ножки… – подаёт голос Рустам.

– Не пялься! – Ильяс сам поправляет сорочку и полы халатика, разъехавшиеся в стороны при падении.

– Спасибо, Ильяс.

Я поднимаюсь, испытывая небольшую слабость во всём теле. Ильяс наливает в высокий бокал воду и протягивает мне.

– Выпей.

Осушаю мелкими глотками бокал, собираясь с мыслями. Вижу взгляды Рустама и Дамира. Глаза мужчин искрят. Им так весело, что они даже на мгновение забыли о вражде.

– Это была шутка? – осторожно ставлю бокал на стол. – Просто шутка?

– Нет, глупая. Это был урок. Репетиция того, что может случиться, если ты не будешь выполнять условия, – поясняет Анваров. – Ты всё поняла?

– Да.

– Конопатая, ты поверила каждому сказанному слову? – уточняет Рустам.

– Это было очень правдиво… – говорю машинально.

Не знаю, зачем я отвечаю на эти вопросы. Стою, под градом насмешек и взглядов, полных самодовольства и осознания своей силы. Помню, что обещала Ильясу быть тихой мышкой и не говорить лишнего, но с глубины души поднимается возмущение, выплёскиваясь словами:

– Трое взрослых, сильных мужчин на одну девушку. Это было очень… смело и по-мужски! – вырывается с моих губ.

Я едва не реву!

Выдернув локоть из захвата пальцев моего фиктивного жениха, выбегаю прочь. Поднимаюсь по лестнице, не зная, что делать дальше и как быть. Хочется оказаться как можно дальше от этих жестоких и властных мужчин с голосами и повадками хозяев жизни.

– Обязательно нужно было разевать свои пасти? – грохочет вдалеке сердитый голос Анварова. – Вы перестарались! Она едва живая от страха!..

– Твои проблемы, – в один голос отвечают Рустам и Дамир.

Мне кажется, что я бегу быстрее ветра. Но едва успеваю добежать до спальни, схватившись за ручку, как сзади меня придавливает монолитом массивного тела Анварова.

– Лет двадцать не бегал за девушкой, – сообщает он, переводя дыхание.

Анваров выравнивает дыхание до минимума, но его жар всё равно опаляет шею. Мне становится нечем дышать. Я намертво схватилась за ручку двери, боясь оторвать от неё руку.

Анваров тянет меня на себя. Медленно, но неумолимо. Сейчас он создаёт впечатление собаки бойцовской породы – американский стаффордский терьер. Массивный, крепкий, с сильным захватом.

Разница между нами велика – возраст, сила, положение, обстоятельства.

Он недавно пережил покушение и блистает в дорогом костюме, находясь в компании таких же влиятельных мужчин. Я не знаю, что со мной будет, и нахожусь в шаге от сильной истерики.

– Не реви, малыш. Я не причиню тебе вреда.

Анварову всё-таки удаётся снять мои пальцы с дверной ручки. Он разворачивает к себе лицом, заставляя зарыться лицом в грудь. Нос щекочет пряный запах сигар, элитного парфюма и мужского, разгорячённого мускуса. На волосы ложится тяжёлая ладонь, скользя медленно.

Анваров неторопливо гладит меня, уводя руку на шею и на спину. Поддерживает, запирая в объятиях. Не позволяет сдвинуться ни на миллиметр, пока моя истерика и сухая дрожь не растворится в плотной атмосфере его уверенности и мужской силы.

– Это был просто маленький урок. Не стоит совать свой веснушчатый носик в мои дела. Хорошо?

Я киваю.

– Но ты не обозначил, что можно, а что нельзя. Имею в виду, документально… – говорю уже без слёз в голосе.

Анваров согревает волосы жаркими выдохами, целуя волосы.

– Пойдём, – тянет за собой. – Неприятно видеть, что ты трясёшься от страха и видишь во мне чудовище. Хочешь договор? Будет договор.

– Прямо сейчас? – удивляюсь, зная, что уже очень поздно. – Ночью?

– Время суток не имеет значения.

***

– Садись.

Анваров приводит меня в свой кабинет и усаживает на кожаный диван. Сам обходит большой стол из тёмного дерева и садится на кресло. Теперь он опять выше, массивнее и сильнее, давит грозовым фронтом, не делая даже ничего.

Поймав мой растерянный взгляд, мужчина крепко матриется под нос, стаскивая с плеч пиджак. Расстёгивает пару пуговиц и закатывает рукава белоснежной рубашки.

Я смотрю, как он пытается убавить обилие атрибутов власти. Но я нахожусь в его царстве – каждый предмет интерьера полон роскоши и намекает на неравноправное положение.

Подхватив блокнот с обложкой из чёрной кожи, Анваров садится рядом со мной. Отщёлкивает колпачок дорогой ручки, протягивая мне.

– Пиши. Всё, что хочешь получить за свои услуги.

Я крепко держу ручку, но пальцы всё равно дрожат. Чем больше я пытаюсь унять дрожь, тем сильнее выходит нервная пляска. Опустив ручку на белые листы блокнота, собираюсь с мыслями.

– Для начала я хочу точно знать, что именно вы…

– На «ты», малыш, – усмехается Анваров.

– Что именно ты хочешь? На какой срок…

Анваров хмурится, посмотрев на часы.

– Обсуждение может затянуться до самого утра.

– Ты сам сказал, что время суток не имеет значения, – напоминаю, возвращая его же слова.

– Хорошо, – по губам Анварова скользит улыбка с лёгкой толикой сожаления.

Наверняка мужчина надеялся опять опутать меня словами и отложить этот важный пункт на неопределённое время. Отложить и сделать вид, что забыл. Использовать меня и выкинуть, не дав ничего взамен.

Кажется, только теперь я понимаю, что большой бизнес – именно такой. С запугиваниями, обманом, кучей увёрток… Мне придётся быть очень внимательной и осторожной рядом с этим мужчиной.

Глава 17

Ильяс

Надо же, кроха пытается отрастить зубки.

Леся застыла напротив, сидя на диване. Она совсем девчонка – молодая, неискушённая. Занятная и привлекательная по-своему. Всё чаще и чаще она притягивает взгляд небрежной красотой чистых линий, ещё не подправленных ни временем, ни рукой искусного визажиста или пластического хирурга.

Я давно не имел дел с такими наивными куколками, как она. Мне ничего не стоит запудрить ей мозги, заставив делать то, что нужно. Даже запугивать не нужно. Ради спасения младшего брата Леся пойдёт на всё, потому что сильно любит его.

Абсолютная власть в моих руках. Поэтому когда кроха что-то начинает пищать про договор, циничному бизнесмену Анварову становится смешно. Кто она такая, чтобы требовать от меня материальных благ? Никто.

Но глядя на светлое, кукольное личико, какой-то части меня хочется пойти Олесе навстречу, дать желаемое. Не ради обмана или грядущей выгоды. Но только потому, что ей так будет спокойнее.

Малышка очень наивная и до сих пор верит в силу слов, скреплённых печатями. Знала бы она, как в высших эшелонах власти умело вертят эти законы и плюют на них, была не столь ретива в желании узаконить договорные отношения, приведя их под некий перечень прав и обязанностей.

Крохотное желание отгородиться от действительности иллюзией защитного экрана… Исполнить его ничего не значит для меня, но будет значить очень многое для Олеси.

Нужно придать ей уверенности и расслабить кроху. Так будет лучше. Мне нужна юная, неискушённая и нетребовательная девушка в роли невесты. Но не запуганная до полусмерти жертва, с затравленным взглядом и желанием сбежать, сквозящим в каждом жесте.

Её страх и испуг должны быть мне понятны. Но я давно разучился бояться. Чувство самосохранения отбито напрочь. Ещё со времени, когда участвовал в боях без правил. Недавнее неудавшееся покушение щекотнуло нервишки, но едва ощутимо. Просто ещё одна проблема из ряда других, требующая решения.

Нужно найти тех, кто стоит за покушением. Найти и размазать, не оставив ни единого следа. Возможно, придётся просить о помощи Багратова. Двоюродный старший брат – большой специалист в умении убирать людей так, будто их никогда и не было.

– Мы же составим договор? – уточняет Олеся.

Голос звенит от напряжения. Я могу дать ей необходимые гарантии – минус один пункт. Заставить её расслабиться?

Я умею расслаблять женщин, но при этом на них не остаётся ни клочка одежды. Взгляд сам пробегается по линиям тела Олеси. Плавным, изящным и совсем тонким, словно она карандашный набросок. Едва заметный и очень хрупкий.

Словно почувствовав направление моих мыслей, Олеся отодвигается на самый край дивана. Как можно дальше от меня. Синеватая венка под тонкой, бледной кожей начинает биться сильнее.

– Конечно, составим. Именно для этого мы здесь и находимся…

Откидываюсь на подушку, стараясь перехватить мысли, устремившиеся в вольготном направлении. Я не рассматривал эту крошку на роль любовницы в постели. Наверняка она будет зажиматься и целую вечность снимать лифчик, делая это по миллиметру.

Но внезапно просыпается древний азарт охотника. Взять недоступное и сложное. Все прочие цели легко исполнят моё желание по щелчку.

Мне же хочется иного. Будет забавно наблюдать, как щёчки Олеси розовеют от пристального внимания, а чувство страха сменяется чувственным трепетом и желанием большего.

Сколько времени потребуется для её соблазнения?

Наверное, пройдёт несколько дней типичного ухаживания, прежде чем малышка сдастся и сама будет запрыгивать на меня голодной кошечкой. Или меньше?

Внутри загорается счётчик с таймером. Всегда так, когда светило что-то сложное и требующее собранности. На ринге отсчёт шёл по секундам. Здесь шаг будет немного другой, но, думаю, всё произойдёт очень быстро…

– Итак. Я буду считаться только невестой, да? – с надеждой спрашивает Леся. – Никаких браков не будет.

– Я сделаю тебе предложение прилюдно. Будет идеально, если в прямом эфире. Лишь предложение. Жениться не собираюсь, – добавляю чуть резче, чем планировал.

Иногда ещё цепляет крюком прошлых отношений. Но я стараюсь не зацикливаться на этом. Моё нежелание вступать в брак с кем бы то ни было – это результат предательства бывшей жены. Она сливала информацию конкурентам, едва не разорив меня до нитки. Всё раскрылось случайно. Стерва заигралась в мстительницу и начала откровенно наглеть, действуя едва ли не в открытую. Развод последовал немедленно. Поставить подпись в бумагах – дело нескольких секунд. Гораздо сложнее забыть всё, что было – несколько долгих лет рука об руку. Почти с самого начала. С самого низа – высоко вверх, но лишь для того, чтобы потом расшатывать основу.

– Ты уже был женат? – мгновенно хватается за самую суть Леся.

– Да.

Больше ничего сообщать не собираюсь.

– Наверное, брак был неудачным.

Поневоле испытываю глухое раздражение оттого, что девчонка без опыта жизни оказывается чересчур проницательной.

– Сосредоточься на вопросах, Леся. Я дам тебе лишь то, что мы обсудим. Если проворонишь важный пункт, я могу воспользоваться им. Нет, даже не так. Я обязательно воспользуюсь. Каждым проколом. Каждой слабостью.

Леся смотрит мне в лицо долго и пронзительно, потом опускает взгляд. Пушистые ресницы отбрасывают длинные тени на высокие скулы.

– Как мы расстанемся? Я же не могу быть вечной невестой, правда?

– Тебя это волнует?

– Да. Я не хочу, чтобы меня выставили негодяйкой, охотницей за толстым кошельком или кем-то в этом роде! – пытается нахмурить идеально ровный лобик.

– По обстоятельствам.

– Не поняла.

– Вопрос о способе расставания останется открытым. Я буду действовать по обстоятельствам. Возможно, мне будет выгодно подстроить твою смерть и предстать безутешным влюблённым, нашедшим спасение в работе и благотворительности… Возможно, что-то другое.

– Но я… хотела бы знать точно!

Олеся пытается сказать своё «нет». Она отстаивает права до последнего, не понимая главного – она будет плясать под мою дудку. Плясать и спрашивать с улыбкой, достаточно ли хорошо старается и не приложить ли больше усилий.

– Ты останешься живой. С солидным состоянием, с братом. Это главное...

«К тому же ты будешь очень и очень довольной от нашей близости в постели!» – добавляю мысленно, разглядывая фигурку девушки. Кстати, она весьма-весьма неплоха… Несколько жарких минут в моих руках, и Леся будет готова отдаться мне целиком. Так ли это? Можно очень легко проверить!

Словно поняв о чём я думаю, Леся смущается, опустив взгляд. Длинные пушистые ресницы дрожат, отбрасывая тени на высокие скулы. Девушка начинает перебирать пальцами ткань халата.

– У тебя в кабинете есть вода? Хочется пить.

– Думаю, найду для тебя что-нибудь, – улыбаюсь.

В одном из шкафов встроен мини-холодильник. Достаю бутылку минеральной воды и наливаю жидкость в стакан, протягивая Лесе. Она подскакивает и чересчур поспешно тянется к стакану через стол, стоящий между нами. Кроху немного нервирует эта ситуация, а мой пристальный взгляд с мужским желанием обладать вгоняет в краску. Пальцы на стакане сталкиваются очень поспешно. Часть жидкости проливается вниз, на бумаги.

– Прости, я не хотела ничего портить! – восклицает Леся.

Поставив стакан, она начинает лихорадочно стряхивать с бумаг капли воды.

– Не переживай так, это ерунда, – пытаюсь придать ей уверенности.

Но внезапно Леся застывает, её невидящий взгляд замирает на одном из листов.

– Леся, с тобой всё в порядке?

– Тут написано «А-Строй»… Фирма «А-Строй»…. – внезапно севшим голосом произносит она. – А внизу стоит твоя подпись. Это твоя фирма?

– Одна из моих, – подтверждаю я. – А в чём дело?

– Ни в чём, наверное, – говорит, прожигая меня взглядом насквозь. – Для таких, как ты. Именно фирма «А-Строй» была застройщиком домов, где жила моя семья. Взрыв газа лишил нас с братом родителей. Ещё несколько семей пострадали. Было проведено независимое расследование активистами… Выяснили, что взрыв газа произошёл из-за неправильной и некачественной постройки. Хотели даже в суд подать! Но всё замяли и написали, якобы жильцы сами виноваты… – голос Леси становится всё тише и тише. – Ни компенсации вреда, ни извинений. Ничего. И за всем этим стоишь ТЫ!

Скомканный в шар лист бумаги летит в моё лицо. Я уворачиваюсь от него, но от стакана увернуться не получается. Он ударяет меня в грудь, и рубашка намокает.

– Чудовище! Тиран! Ты виноват в том, что у меня нет семьи! Ты всё знал! Не мог не знать! Зачем ты притащил меня сюда?! Играть невесту?! Может быть, и не было никакой первой Олеси?! Что за игры ты ведёшь, Анваров? Ненавижу тебя!

Леся смотрит мне в лицо долго и пронзительно, потом опускает взгляд. Пушистые ресницы отбрасывают длинные тени на высокие скулы.

– Как мы расстанемся? Я же не могу быть вечной невестой, правда?

– Тебя это волнует?

– Да. Я не хочу, чтобы меня выставили негодяйкой, охотницей за толстым кошельком или кем-то в этом роде! – пытается нахмурить идеально ровный лобик.

– По обстоятельствам.

– Не поняла.

– Вопрос о способе расставания останется открытым. Я буду действовать по обстоятельствам. Возможно, мне будет выгодно подстроить твою смерть и предстать безутешным влюблённым, нашедшим спасение в работе и благотворительности… Возможно, что-то другое.

– Но я… хотела бы знать точно!

Олеся пытается сказать своё «нет». Она отстаивает права до последнего, не понимая главного – она будет плясать под мою дудку. Плясать и спрашивать с улыбкой, достаточно ли хорошо старается и не приложить ли больше усилий.

– Ты останешься живой. С солидным состоянием, с братом. Это главное...

«К тому же ты будешь очень и очень довольной от нашей близости в постели!» – добавляю мысленно, разглядывая фигурку девушки. Кстати, она весьма-весьма неплоха… Несколько жарких минут в моих руках, и Леся будет готова отдаться мне целиком. Так ли это? Можно очень легко проверить!

Словно поняв о чём я думаю, Леся смущается, опустив взгляд. Длинные пушистые ресницы дрожат, отбрасывая тени на высокие скулы. Девушка начинает перебирать пальцами ткань халата.

– У тебя в кабинете есть вода? Хочется пить.

– Думаю, найду для тебя что-нибудь, – улыбаюсь.

В одном из шкафов встроен мини-холодильник. Достаю бутылку минеральной воды и наливаю жидкость в стакан, протягивая Лесе. Она подскакивает и чересчур поспешно тянется к стакану через стол, стоящий между нами. Кроху немного нервирует эта ситуация, а мой пристальный взгляд с мужским желанием обладать вгоняет в краску. Пальцы на стакане сталкиваются очень поспешно. Часть жидкости проливается вниз, на бумаги.

– Прости, я не хотела ничего портить! – восклицает Леся.

Поставив стакан, она начинает лихорадочно стряхивать с бумаг капли воды.

– Не переживай так, это ерунда, – пытаюсь придать ей уверенности.

Но внезапно Леся застывает, её невидящий взгляд замирает на одном из листов.

– Леся, с тобой всё в порядке?

– Тут написано «А-Строй»… Фирма «А-Строй»…. – внезапно севшим голосом произносит она. – А внизу стоит твоя подпись. Это твоя фирма?

– Одна из моих, – подтверждаю я. – А в чём дело?

– Ни в чём, наверное, – говорит, прожигая меня взглядом насквозь. – Для таких, как ты. Именно фирма «А-Строй» была застройщиком домов, где жила моя семья. Взрыв газа лишил нас с братом родителей. Ещё несколько семей пострадали. Было проведено независимое расследование активистами… Выяснили, что взрыв газа произошёл из-за неправильной и некачественной постройки. Хотели даже в суд подать! Но всё замяли и написали, якобы жильцы сами виноваты… – голос Леси становится всё тише и тише. – Ни компенсации вреда, ни извинений. Ничего. И за всем этим стоишь ТЫ!

Скомканный в шар лист бумаги летит в моё лицо. Я уворачиваюсь от него, но от стакана увернуться не получается. Он ударяет меня в грудь, и рубашка намокает.

– Чудовище! Тиран! Ты виноват в том, что у меня нет семьи! Ты всё знал! Не мог не знать! Зачем ты притащил меня сюда?! Играть невесту?! Может быть, и не было никакой первой Олеси?! Что за игры ты ведёшь, Анваров? Ненавижу тебя!

Глава 18

Ильяс

– Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!

Моя голова разрывается на осколки от криков Олеси. Звучит жуткий грохот. Вся комната сотрясается от того, как девушка хлопает дверью кабинета. Моя фиктивная невеста убегает прочь по коридору. Я успеваю заметить, только как сверкают её стройные ножки и развеваются полы дорогого халатика. Бежать за ней? Опять? Дважды за вечер бежать за малявкой?

Спокойным шагом дохожу до двери её спальни и прислушиваюсь. Рыдает взахлёб. Я давно перестал обращать внимания на женские слёзы. Они меня не трогают. Но сейчас мне хочется успокоить крошку. Осторожно нажимаю на дверную ручку. Дверь заперта. Я могу легко выбить дверь смежной спальни, но Олеся напугается ещё больше и окончательно повесит на меня ярлык монстра без души.

Вышло глупо. Кажется, на этот раз я переиграл самого себя.

Спускаюсь к братьям. Дамир невозмутимо цедит виски, Рустам играет сам с собой, раскатывая шары по лузам.

– Быстро управился, – шутит младший брат. – Она уже не девственница?

– Закрой рот! Мне сейчас не до шуточек!

Неожиданно для себя повышаю голос и, отобрав кий у младшего брата, переламываю его, отбросив в сторону.

– Хм… – многозначительное замечание исходит со стороны Дамира. – У Олеси очень звонкий голос. Кажется, она всё узнала, – утверждает Багратов и кивает самому себе. – Да, так и есть. На чём прокололся?

– Так… Не понял. Только я один не в курсе происходящего? – возмущается Рустам. Он останавливается рядом и переводит взгляд с меня на Дамира и обратно. – Что такого ужасного за полчаса могла узнать эта девица? – уточняет Рус. – Не молчи, Ильяс. Кузен в курсе твоих тёмных делишек, а родной младший брат теряется в догадках. Так не пойдёт! Выкладывай…

Я не знаю, как подобрать слова и перестать мысленно материть себя. Измеряю шагами комнату для игры, ища варианты и подходящие слова – не для себя, но для Олеси. Выходит плохо.

– Семья Олеси Соколовой пострадала больше года назад во время взрыва газа в одном из домов, стройкой которого занималась фирма Ильяса, – объясняет Дамир. – Оба родителя погибли. Олеся и младший брат устроились как могли…

– И что с того? – пожимает плечами Рустам.

– Да ничего. Ильяс слишком большая шишка, чтобы знать в лицо всех, кто когда-либо пострадал от его бизнеса. Думаю, он даже не знал фамилий тех несчастных. Если бы не случайность. Он искал девушку, похожую на ту, что пропала. Ему подобрали похожие мордашки и к каждой написали что-то вроде короткого досье, – поясняет Дамир. – Так наш братец и узнал, что Олеся Соколова лишилась семьи, дома по вине одной из его фирм и находится в крайне затруднительном положении.

Рустам прокашливается и с недоверием смотрит на меня.

– Хочешь сказать, что…

– Багратов сегодня на редкость болтлив! – раздражённо говорю я. Грудная клетка вздымается и опускается от быстрого дыхания. – Среди всех девиц я выбрал её! Почему бы и нет?

– В качестве компенсации за причинённый ущерб? – уточняет Рустам. – Но не ты же бомбанул газом их дом!

– Разумеется, не я. Сам знаешь, что я только финансами ворочаю, – тру переносицу, чувствуя, как адово давление разрывает виски. – Я бы обеспечил Олесю на всю оставшуюся жизнь, она должна была играть роль невесты. Все остались бы довольными! Олеся ничего не должна была узнать. Я закрыл эту фирму совсем недавно.

– Но она узнала, – усмехается Рустам. – Неужели на столе завалялась бумажка?

– Так и есть. И не смей острить на эту тему, шутник! Я не в настроении.

– И не подумаю.

– Извините, но мне пора, – поднимается Багратов. Хлопнув меня по плечу, направляется на выход, но говорит напоследок. – Ты сам решил поступить именно так. Доведи дело до конца. Дашь знать, что решил. Не провожай. Найду выход сам.

Едва за Багратовым захлопывается дверь, Рустам наливает мне выпить и подводит к дивану, разваливаясь рядом.

– Я не согласен с Багратовым. Если Олеся всё узнала и уже сейчас винит тебя, ты нажил в её лице врага. Подумай только! Она может вывалить это в прямом эфире и сыграть жертву, испортив тебе жизнь. Карьере – конец, брат. Вот чего ты добьёшься! Какого чёрта ты вообще решил быть благородным?! – недоумевает Рустам.

– Никакого. Временное помутнение рассудка, – цежу сквозь зубы.

Но я нагло вру. Я хорошо помню тот момент, когда, просматривая список возможных кандидаток на замену невесты, наткнулся на имя Олеси Соколовой и прочитал сведения о семье.

Меня словно током прошибло и прибило к земле намертво…

Тогда я не понимал, для чего мне искать дополнительные сведения, кроме тех, что указали в кратком досье на каждую из девушек. Но через полчаса я сам без помощи сотрудников искал фото Олеси в сети. Просмотрел все, до единого, чувствуя себя неуютно, когда попадались семейные, счастливые фотографии. Мать, отец и двое детей. Они не жили богато, скорее всего, тянули лямку от зарплаты до зарплаты, как сотни тысяч таких же семей, то и дело ныряя в кредиты. Но квартиру они купили, продав старую и добавив накопления. Они были очень счастливы, имея даже столь немногое.

Закрыв браузер, я ещё долго не мог отделаться от мыслей о том, чем всё это стало в одночасье – развороченным зданием с обгоревшими балками,  местами на кладбище.

Я сразу вспомнил, что один из моих людей в прошлом утряс эту проблему. Тогда мне было плевать, как прикроют недостатки в строительстве. Я получил немалый куш и был доволен своей жизнью. Был доволен и тогда, когда удалось подтасовать всё, будто жильцы сами виноваты в трагедии.

Раньше я не задумывался о жертвах, не смотрел в глаза их горю. Я видел только строчки отчётов, что всё прошло как нельзя лучше и… забыл о них уже через минуту.

Но после того как я увидел фото Олеси, узнав, кто она такая, что-то щёлкнуло внутри. Совесть, спавшая очень долго, вдруг проснулась и заставила меня зациклиться на этой девочке – веснушчатой, с непокорной гривой воздушных волос и чертовски серьёзным выражением в светлых глазах. Слишком серьёзным для девушки, которой не исполнилось и двадцати.

Я впервые в жизни захотел поступить по совести и загладить вину, обеспечив девчонку и её брата. Это было едва ли не самое благородное решение в моей жизни. Однако опытный делец, прикипевший за долгие годы глубоко внутри меня, внёс поправки. В итоге я решил получить и свою выгоду от этого, предложив Олесе роль фиктивной невесты.

И волки сыты, и овцы целы.

Но как бы не так.

– В общем, подумай над моим предложением…

Что? Я словно просыпаюсь, трясу головой. Почти ничего не соображаю и точно ничего не услышал. Смотрю на младшего брата с недоумением:

– Ты что-то сказал?

– Да. Я предлагаю тебе избавиться от проблемы. Дай мне забрать эту девочку себе, – широко улыбаясь, говорит Рустам. – Теперь она тебя ненавидит и наживёт тебе больших… очень больших проблем! Выбери другую претендентку из списка. Кажется, Дамир сказал, там было несколько девиц похожей внешности. Подкрасят, приоденут, будут на одно лицо! – говорит с азартным блеском в глазах. – Твоя ненависть мне на руку. Поделись по-братски? А я уж позабочусь об этой дикарочке…

В следующее мгновение Рустам оказывается лежащим на полу. Бум-бум-бум… Кровь колотится в висках с бешеной силой. Проходит, кажется, всего несколько мгновений, перед глазами всё застилает пелена. Я выныриваю из бессознательного состояния, когда на лицо брызгает чем-то. Изумлённо смотрю на окровавленное лицо младшего брата.

– Ты выбил мне… зуб! – едва ворочает языком Рустам, снова плюясь в мою сторону кровью. – Слезь с меня!

Я отстраняюсь, вытирая кровь с рук платком. Младший брат поднимается с трудом. Его ведёт в сторону.

– Кретин! Ты хоть что-то соображаешь, размахивая кулаками?! У тебя же всё в голове напрочь отбито! Можно было просто сказать «НЕТ»! Иди и выбей злость на бойцовской груше. Судя по всему, ты давно не спускал пар.

Рустам ковыляет прочь из комнаты, цепляясь рукой за стену. Я подставляю ему плечо, он грязно матерится, но принимает помощь. Его приходится выводить под руку. Иначе он не стоит на ногах, тело постоянно кренится набок. Кажется, я обеспечил младшему брату сильное сотрясение мозга. Охрана Руса напрягается и тянется к оружию, видя, как их шеф едва передвигает ногами.

– Всё нормально, – машет рукой Рустам, успокаивая подчинённых. Но потом шипит в мою сторону. – Оплатишь мне лечение. Не здесь. За границей. А ещё я хочу попользоваться твоим частным самолётом!

– Ты слишком жадный, братишка.

– Ты едва не убил своего младшего братишку из-за какой-то конопатой девицы! Она создаст тебе море проблем, помяни моё слово, – заявляет младший брат перед тем, как хлопнуть дверью.

Я долго стою на границе ворот, смотря вслед красным огням отъезжающих машин.

Рустам предлагает уйти в сторону от возникшей проблемы.

Дамир тактично намекнул, что я должен решить всё сам, по-мужски.

Повернувшись лицом к дому, я безошибочно нахожу окна спальни Олеси. Свет в них не горит.

В моей голове пока нет точного решения, как поступить, и стоит ли теперь пытаться исправить хоть что-то. Ведь мёртвых не воскресить простым сожалением и словом «прости…»

Глава 19

Ильяс

– Как она?

– До сих пор сидит взаперти, – бойко отчитывается прислуга.

– Она ест?

– Нет. Даже не открывает дверь.

– Покидает комнату тайком? – предполагаю я, в глубине души знаю, что ошибаюсь.

Прислуга подтверждает мои мысли. Олеся не выходит из комнаты уже третьи сутки, ничего не ест. Что она пьёт, чёрт побери?! Воду из-под крана в ванной комнате?

Упрямица ничего не желает слышать. Я оставил её в покое и не появлялся на глаза первые сутки. Но вот уже и третьи сутки клонятся к вечеру, и ничего не происходит.

Олеся засела в крепости и проявляет твёрдость характера. Ничего не говорит в ответ на попытки завести разговор. Но, скорее всего, это были неправильные попытки. Я сам подхожу к двери её спальни, осторожно стучу костяшками пальцев.

– Олеся, открой, пожалуйста.

Тишина. Слышу осторожные шорохи внутри. Как будто она прямо сейчас на цыпочках крадётся прочь от двери. Я стучу ещё раз.

– Леся, я хочу поговорить с тобой.

– Чтобы тебе провалиться прямиком в ад! Или как называется у людей твоей веры это место?! – выкрикивает она издалека.

– Я вообще в это не верю. Живу настоящим.

– И отнимаешь жизни у других. Убийца!

Подавляю вспышку раздражения внутри. Поведение Олеси – это большая проблема. Татьяна, как и Рустам, призрачно намекает на то, что можно найти другую девушку, посговорчивее. Верный Гектор обещает сделать всё так, как я решу, в лучшем виде. Всё зависит только от моего слова.

– Олеся, у меня есть ключ. Я войду в эту комнату через минуту, – смотрю на прислугу, держащую в руках глубокий поднос с едой. – У вас всё готово?

– Разумеется, как вы и сказали, – подтверждает девушка.

– Хорошо. Отойдите. На всякий случай.

Я открываю комнату своим ключом и осторожно открываю дверь. Она сразу же упирается во что-то громоздкое. Комод. Леся придвинула к двери комод, забаррикадировавшись в комнате. Я толкаю дверь сильнее. Комод отъезжает внутрь. Протиснувшись, я оглядываю спальню, ожидая увидеть следы разрушения. Но здесь всё в полном порядке, даже кровать застелена. Девушки нигде не видно. Наверное, она заперлась в ванной комнате.

Я двигаю комод на прежнее место, запускаю прислугу. Одна девушка опускает на столик поднос с едой, вторая заносит большой букет нежных лилий.

– Спасибо. Вы свободны.

Отпустив прислугу, я проверяю ванную комнату. На удивление, там никого. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, шагая к высокому, просторному шкафу. Дёргаю дверцу на себя.

Леся сидит внутри шкафа, поджав колени к груди. Она мечет в мою сторону взгляд. В нём много чувств, но больше всего в глубине зрачков даже не ненависти, а обиды и искреннего непонимания. Леся спрашивает себя, почему всё плохое случилось именно с её семьёй. Я бы тоже хотел знать, почему судьба подкидывает такие сюрпризы.

– Ты как ребёнок. Вылезай, – командую Лесе.

– Я не вылезу. Можешь прямо сейчас отдать приказ избавиться от меня.

Леся смотрит на меня, а потом устало прикрывает глаза, уткнувшись затылком в заднюю стенку шкафа.

– Я не убивал твоих родителей. Даже не знал о них, честно. У меня слишком большой бизнес. Иногда случаются потери. Я не курирую сам каждую стройку, а лишь ворочаю финансами…

– Для тебя все потери – просто цифры, – всхлипывает Олеся.

Её губы предательски начинают дрожать. Она закусывает их до побелевших линий. В груди что-то сжимается при взгляде на похудевшее личико Олеси с тенями, залёгшими под глазами. Она держится из чистого упрямства, выражая протест голодовкой.

– Я не убивал твоих родителей. О тебе узнал лишь недавно. Случайно. Я решил…

– Поиздеваться дальше? Раздавить окончательно?

Голос Леси наполнен болью и страхом. Кляну себя за решение проучить Лесю за любопытство. В один вечер за несколько часов был она и лишилась сознания от страха, и узнала о тайнах из прошлого. Событий слишком для такой хрупкой малышки. Мне хочется хоть немного облегчить страдания Леся, но сейчас она, словно обиженная роза, выпустила все свои шипы до последнего.

– Я не монстр, Леся. Я хотел исправить что-то, но…

– И похитил меня, угрожаешь моему братику детским домом. Это дурное, дурное спасение!

– Я спас твоего брата от государственного детского дома, куда Мишу хотела сбагрить твоя тётка, – возражаю я. – Миша содержится в хороших условиях. Ему обеспечили самый лучший уход. Я хотел помочь.

– И себе в том числе!

– Ну да, – не увиливаю от правды. – Привычка. Только и всего. Но я не убийца…

– Говори себе это чаще, – Олеся опускает голову на сомкнутые локти. – Я не хочу здесь находиться. Я хочу домой.

– У тебя нет дома.

– Верни мне дом. Верни маму и папу… – просит глухо, начиная плакать.

Моя рука, кажется, весит целую тонну, когда я поднимаю её и осторожно накрываю ладонью голову девушки. Её волосы мягкие и пушистые, их приятно пропускать сквозь пальцы, чувствуя сладковатый и нежный аромат. Я проникаюсь ею и внезапно любуюсь Олесей именно сейчас, когда она, не делает ничего, чтобы понравиться мне.

– Я не могу. Но я могу пообещать, что ты ни в чём не будешь нуждаться. Ни сейчас, ни потом, – произношу твёрдым голосом.

В ответ на мои слова Леся не говорит ни слова, лишь молчит, изредка поглядывая на меня, но уже немного спокойнее. Я сижу на корточках перед шкафом, и наши лица находятся сейчас примерно на одном уровне. Внезапно Леся подаётся вперёд, замирая в нескольких сантиметрах от моего лица. Её нежное, тёплое дыхание щекочет мне кожу. Я обвожу взглядом контур её искусанных губ, желая сделать то же самое, но мягче или, наоборот, жёстче. Мне хочется заставить девушку забыть обо всём на свете и раствориться в экстазе. Но навряд ли она позволит дотронуться к себе.

– Почему я должна тебе верить? Ты слишком хорошо лжёшь!

– Я не обману тебя. У нас будет договор, забыла?

– Ты пригрозил, что воспользуешься каждой моей ошибкой.

Теперь наступает моя очередь замолчать и сделать паузу. Это были всего лишь меры предосторожности. Для самого себя, чтобы не забываться и не позволить увлечься.

– Я сдержу своё слово. Точка.

Смотрю Лесе прямо в глаза, пытаясь донести, что я не обманываю её сейчас. Однако понимаю, что скорой оттепели не будет. Разговор зашёл в тупик. Леся не готова проститься с обидой на меня, я не знаю, как решить эту проблему. Просто достаю прямоугольную фотографию и показываю Лесе.

– Что это?

– Моя семья. Я, младший брат и родители.

– Зачем ты тычешь мне под нос этой фотографией? Чтобы напомнить, чего я лишилась? Какой ты жестокий и…

– Мой младший брат – хороший игрок, – перебиваю Олесю. – Однажды он обыграл того, кто считал себя профи. Серьёзный человек и очень опасный. Он решил, что Рус выиграл нечестным путём и обвинил брата в шулерстве. Руса избили, повесив на него огромную сумму долга. Как старший брат, я вмешался. Казалось, решил проблему своими методами. Мы были рады и пошли отмечать это событие, – улыбаюсь, вспоминая, как Рус пытался склеить девиц в баре, прыгая на одном костыле. – На следующее утро наши родители были мертвы. Их зарезали и бросили возле дома, как мусор. Это преднамеренное убийство. То, что случилось с твоими родителями, было случайностью.

Леся держит фотографию моей семьи в руках, переводит взгляд на меня  и смотрит на меня уже не с таким обвинением в глазах.

– Ты хочешь надавить на жалость?

Со вздохом отбираю у девушки фотографию, пряча в кармане пиджака. Похоже, попытка достучаться до Олеси провалилась с треском.

– Ты давно ничего не ела. Объявив голодовку, ты делаешь хуже только двум людям на всём белом свете – себе и Мише. Он ждёт тебя в гости, – говорю, отходя к двери.

Ожидаю услышать проклятия или бранную ругань, доносящиеся в спину. Но вместо этого Олеся тяжело вздыхает.

– Поешь, пожалуйста.

В ответ раздаётся тишина. Когда мои пальцы касаются дверной ручки, Олеся спрашивает:

– Там грибной суп?

– Да, – отвечаю, пряча улыбку.

– Хорошо. Я поем только суп. Но при одном условии.

– Какое?

– Забери цветы!

Окей, это нетрудно. Я забираю вазу с цветами сам.

Ещё два дня Леся просидела в комнате, не желая покидать её. Брала лишь еду с подноса и отказывалась принимать цветы.

На третий день она начала завтракать и ужинать в столовой, но исключительно так, чтобы не пересекаться со мной.

На пятый день ваза с букетом, оставленная мной у дверей спальни Леси, пропала.

– Кристина, цветы выкинули или поставили в одну из комнат? – уточняю у прислуги.

– Олеся забрала вазу с букетом в свою комнату, – с вежливой улыбкой отвечает Кристина.

В душе поднимается буря чувств, меня подхватывает этим потоком. Я ощущаю сильнейший душевный подъём, которого не чувствовал уже очень давно! За спиной словно появляются крылья и открывается второе дыхание. А ведь строптивая девчонка всего лишь приняла мой букет!

Так, стоп! Нужно притормозить…

Не позволять себе быть ведомым. Я всего лишь хотел искупить часть вины за прошлое. Всё остальное остаётся в силе: Леся играет роль фиктивной невесты на моих условиях.

Будем надеяться, что после принятого букета дело пойдёт быстрее! На меня и так наседают Гектор с Татьяной, пришлось отменить парочку важных мероприятий, где я планировал появиться со спутницей. Подчинённые ждали моего окончательного решения по поводу Олеси.

Всё остаётся по-прежнему. Вот моё решение.

Ещё несколько дней, и Леся примет ситуацию, как она есть, и мы двинемся дальше.

Глава 20

Олеся

Словами не передать ту боль, что я испытала, узнав правду. Человек, похитивший меня и наделённый огромной властью, оказался виновником смерти моих родителей. Именно он стоял во главе фирмы, построившей дом с нарушениями. И он же смел заявить что хотел… исправить что-то, похитив меня и вынудив меня играть роль невесты.

Неслыханная дерзость и шокирующая наглость.

Этот Анваров! Слов не могу подобрать! Со своими правильными, красивыми речами, грустной поволокой в тёмных глазах и вкрадчивыми жестами. Оказывается, он умеет быть и таким – не напористым и прущим напролом, как танк, но осторожным, внимательным и очень упорным.

Любой другой мужчина уже бы сдался. Бизнесмен решил бы, что не стоит связываться с проблемной девушкой и нашёл на роль невесты другую претендентку!

Вычеркнуть меня из плана было бы проще всего для господина Анварова. Но он не делает этого. Вопреки всему, он терпеливо выжидает и пытается не давить. Он идёт на риск. Ведь находясь постоянно рядом с ним, появляясь перед журналистами, я смогу испортить ему жизнь и карьеру очень легко!

Всего на мгновение я представляю выражение растерянности на его красивом, мужественном лице, смакую момент. Но дальше этого даже мысленно зайти не получается.

Мама с папой воспитывали меня иначе и не научили быть подлой. Наверное, не очень-то выгодно поступать всегда по совести и не подставлять подножки. Но по-другому я не могу. Иначе это буду уже не я, а иная и незнакомая Олеся, из мира больших ставок и двойных стандартов.

Я уже не могу исправить прошлое и вернуть семью, но могу отвоевать то, что от неё осталось. У меня есть младший братик, и я не имею права долго рыдать, сидя без дела.

Поэтому в один из дней я долго и тщательно укладываю волосы, наношу макияж, чтобы придать лицу свежести, выбираю один из купленных для меня нарядов и передаю через прислугу, что хотела бы поговорить с Ильясом Анваровым.

Мне сообщают, что Ильяс находится у себя в кабинете. Я без колебаний направляюсь прямиком туда. Увидев меня, Анваров широко улыбается.

– Чудесно выглядишь, Леся.

– Я согласна и дальше быть твоей невестой. Но при одном условии.

– Слушаю.

– Вы не будете использовать трагическую историю моей семьи для своей кампании.

Лицо Гектора расстроенно вытягивается. Мне кажется, он уже придумал, как душещипательнее выставить это в глазах общественности.

– Хорошо, – твёрдо обещает Анваров и жестом останавливает Гектора, желающего возразить. – Я сдержу обещание.

С момента, как я согласилась сотрудничать, прошло два дня. Они были ужасно загруженные. Из-за моего затворничества сроки стали сжатыми. Я уставала так, что вечером просто падала и засыпала. Без единой тревожной мысли.

– Доброе утро, Олеся. Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо.

Присутствие Анварова в моей спальне с утра заставляет немного нервничать. Гадаю, что могло понадобиться ему такого, о чём не могла бы сказать прислуга.

– На сегодня какие-то особенные планы? – уточняю я с осторожностью.

– Да, так и есть. Особенные, – подтверждает Анваров.

Мужчина не двигается с места и пристально смотрит на меня. Я закрываю косметичку, отодвигая её в сторону. Не могу наносить макияж, когда кто-то стоит над душой.

– Ильяс. Мне нужно время, чтобы собраться. Я спущусь к вам немного позднее.

Анваров получает от кого-то сообщение и скупо улыбается, пряча телефон в карман.

– Ты и так хороша, – небрежно замечает он, переводя взгляд в окно. Смотрит туда очень пристально.

Я оборачиваюсь, заинтересованная. Мимо окна вверх взмывает ярко-жёлтые и белые гелиевые шары. Я моргаю часто-часто. Мне просто мерещится!

– Не хочешь взглянуть поближе? – предлагает Ильяс.

Я подбегаю к окну в момент, когда ещё несколько шаров взлетают вверх. Смотрю вниз и… Сразу же бросаюсь прочь из комнаты. Едва успеваю обуться, чтобы выбежать во двор дома.

Под окнами моей спальни стоит Миша, рядом веселится нанятый аниматор в костюме клоуна и какая-то девушка. Они помогают Мише запускать шары. Братику весело. Его глаза горят радостью и азартом.

– М-м-м-иша!

От эмоций мой голос захлёбывается рыданиями и звучит едва слышно. Я пробую произнести имя своего братика ещё раз. Получается чуть громче. Он услышал. Оборачивается. Бежит ко мне со всех ног и разжимает пальцы, удерживающие несколько лент с шарами.

– Леся!

Подхватываю брата на руки, начав кружить. Кажется, он так сильно подрос с того момента, когда мы виделись последний раз. Подрос, потяжелел. У него округлились щёчки и посвежел цвет лица. На брате красуется хорошая одежда, брендовая. Он выглядит, как маленький модник в тёмных джинсах, ярко-жёлтых кроссовках и футболке такого же цвета.

– Как ты?

Разжимать объятия совсем не хочется. Миша так же крепко держится за мою шею не отпуская.

– Ты видела мой рисунок? Дядя Илья сказал, что передал.

– Кто? – недоумеваю.

– Ну, тот мужчина, – показывает пальцем Миша куда-то в сторону.

Проследив за направлением, я начинаю улыбаться не так ярко.

– Иль-яс, – поправляю Мишу. – Его зовут Ильяс Тимурович.

– А-а-а-а… – тянет Миша, будто что-то понял. – Я живу в другом доме. У меня есть друзья, а ты?

– Я живу здесь.

– Крутой дом! – восхищённо тянет Миша. – А тут есть надувной матрас? – спрашивает братишка, увидев бассейн.

– Есть, – подаёт голос Анваров.

– Уже позднее лето, Миш. Не стоит, – пытаюсь отговорить братишку.

– Ерунда. Ещё очень тепло… – возражает Ильяс, говоря с энтузиазмом. Соблазн в его голосе очень явный. Он говорит увлекательно и даже мне хочется поваляться на надувном матраце в бассейне.

Я оборачиваюсь на Анварова, полыхая от негодования. Взглядом приказываю ему замолчать. Сатрап. Мучитель. Но его не так-то просто смутить напористым взглядом. К тому же Ильяс всем своим видом даёт понять, что время затворничества подошло к концу. Пора исполнять свои обязанности. Да, онразрешил мне увидеться с Мишей! Но это всего лишь прихоть Короля.

– Можно побывать в детском развлекательном центре. Я попросил Мишу на целый день, – находит компромисс мужчина.

– Хорошо, – отвечаю после небольших колебаний.

– Покажешь дом? – спрашивает Миша.

– Разумеется.

В доме Анварова нет ничего для ребёнка возраста Миши. Но это очень большая территория. К тому же неизведанная. Думаю, Миша мог бы целый день бегать из комнаты в комнату, играя в прятки.

Миша рад. Он легко общается с Ильясом и ведёт себя так, словно видит его не в первый раз. Поймав мой вопрошающий взгляд, Ильяс улыбается едва заметно.

– Я часто навещал его. Удивлена?

– Немного.

– Тогда не будем терять время зря. Отвезём Мишу? – предлагает Анваров.

– Поехали, – легко соглашаюсь я. – Но…

– Что «но»? – настораживается Ильяс.

– Я хочу провести время с братом. Без тебя.

Анваров хмурится. Его широкое лицо становится более жёстким за один миг.

– Исключено.

– Тогда грош цена твоим стараниям наладить отношения, – шиплю я.

На лице Ильяса проносится тень. Он плотно смыкает губы в плотную линию. Глаза становятся ещё темнее, как бездонные колодцы.

– Хорошо, – скрипнув зубами, отвечает он. – Но с тобой отправится охрана.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Но мы поедем туда, куда я скажу.

После непродолжительного спора мне удаётся сторговаться за прогулку на компромиссных условиях – без Анварова и всего с двумя охранниками. Я буду на поводке, но он получится достаточно короткий. Я планирую поехать в развлекательный центр, где работает моя знакомая. Думаю, мне удастся уговорить её помочь мне.

Я хочу сбежать.

Глава 21

Олеся

Мой план был прост. Главное, чтобы самого Анварова не было рядом. Он коварен и прозорлив. Но я добилась желаемого – Ильяса не будет рядом.

Итак… Я с Мишей отправляюсь в торговый центр в сопровождении водителя и двух охранников. Все немногословные и сложены, как борцы. Водитель Дмитрий остаётся дежурить на парковке, а два амбала отправляются следом за мной. Охранники останавливаются недалеко от входа в игровую комнату, всем своим видом выражая готовность нести вахту. Они глаз не спускают с выхода!

На кассе я оплачиваю развлечение для Миши. У девушки-кассира я узнала, что моя подруга Ксюша сегодня на работе. Но отошла пообедать. Мне остаётся только дождаться её появления и рассказать свой безумный план!

Ксюша появляется через полчаса. Она начинает расспрашивать меня обо всём...

– А ты изменилась, – вздыхает Ксюша и обводит меня немного завистливым взглядом. – Нашла состоятельного мужчину?

Я поправляю ремешок сумочки на плече. Кажется, это Gucci. И точно не подделка. То же самое касается остальных вещей, вплоть до белья. Всё стоит неимоверно дорого!

– Он сам меня нашёл, – говорю на полном серьёзе, вздыхаю. – Долго объяснять. Я хочу попросить тебя об услуге…

Выслушав просьбу, Ксюша сразу же начинает отнекиваться.

– Ксюш, пожалуйста… Я же знаю, что у вас есть служебный выход на лестницу. Я просто воспользуюсь им!

– Я не хочу нажить себе проблем! – бледнеет подруга. – Твой любовник явно богат и влиятелен. Он может расправиться со мной в два счёта…

Ксюша и слышать ничего не хочет. Я выкладываю последний козырь.

– Я заплачу тебе!

Подруга сомневается, продолжая разглядывать меня довольно пристально.

– И можешь забрать себе мою сумочку и одежду, – решаю отдать всё разом. Ведь у нас с Ксюшей один размер.

– Ладно, – нехотя соглашается подруга. – Но если тебя хватятся, я скажу, что ты мне угрожала ножом. Камер здесь нет, проверить не смогут. Пошли переодеваться!

Через несколько минут на мне красовалась простая трикотажная футболка и джинсы с кедами, а на голове бейсболка с кошачьими ушками. Мой кошелёк значительно опустел. Деньги остались лишь на такси. Но это мелочи. Сниму наличку в ближайшем банкомате, доберусь до вокзала и куплю билет до Владимира. Там живёт троюродная сестра отца, Наталья. Я её почти не знаю, но она держит небольшой отель. Думаю, она не будет против, если я сниму номер в её отеле на время.

Я решила ехать именно во Владимир ещё и по той причине, что у мужа Натальи судили за мошенничество и махинации с документами. Родители не общались с Натальей и Денисом именно по этой причине. Но мне лишь на руку участие Дениса в тёмных делишках. Наверное, у него ещё остались связи с подельниками. Я закажу у них документы на новое имя для себя и Миши. Навсегда скроюсь и начну новую жизнь!

***

Всё проходит по плану. Только Миша немного капризничает. В мыслях только одно желание – убраться поскорее! Время поджимает. Охранники Анварова могут хватиться, что я долго не появляюсь в поле их зрения на игровой площадке. Ксюша меня сдаст в ту же секунду…

Я бегу вниз по лестнице, тороплюсь к выходу и задеваю плечом высокого мужчину, стоящего у дверей.

– Извините, я не хотела! – торопливо прошу прощения, проскальзывая на выход.

– Олеся? – раздаётся позади изумлённый голос… бывшего парня, Евгения Синицына.

Я припускаю почти бегом. Миша начинает реветь, потому что расплескал свой напиток.

– Постой!

Евгений настигает нас в два счёта и крепко хватает меня за локоть. Сегодня он не на службе, на Синицине обычная повседневная одежда.

– Куда-то спешишь?

Парень улыбается как ни в чём не бывало, а мне хочется выцарапать ему глаза. Он продал меня Анварову! Даже не задумываясь. Это просто сделка. Ничего личного… И ничего серьёзного в наших прошлых отношениях.

– Ты обижаешься на меня? – догадывается Синицын, стараясь заглянуть мне в глаза.

Ясно одно, что Синицын так просто не отстанет. Я отвожу Мишу в сторону и присаживаюсь перед ним, чтобы вытереть салфеткой капли шоколадного напитка с его рук и футболки. Брат куксится и всхлипывает. Миша смотрит на меня обвиняющим взглядом. Он не понимает, почему я оторвала его от игры и тащу куда-то на большой скорости. Но когда-нибудь он поймёт, что я всего лишь хочу спасти! Нас двоих… От алчных и продажных людей вроде Ильяса Анварова!

– Я не обижаюсь, Женя. На что обижаться? У меня чудесная жизнь. Нам просто было не по пути! – говорю бодрым голосом, полного позитива.

– Ты куда-то торопишься? Я могу подвезти… – предлагает Евгений, поигрывая брелоком со значком Мерседес.

Хвастается тачкой, подаренной ему Ильясом? Тоже мне, павлин! Меня пронимает злостью. Пульс ускоряется в несколько раз. Хочется просто послать Евгения Синицына на хутор, бабочек ловить. Но внезапно я улыбаюсь.

Этот болван отвезёт меня на машине, подаренной Анваровым, до вокзала. Продажный человек на продажной машине доставит меня прямиком к свободе.

– У меня тётка заболела, надо срочно проведать. Опаздываю и немного нервничаю. Если можешь подбросить, я буду тебе очень благодарна!

– Да не вопрос! По старой дружбе… сделаю!  – радушно произносит Синицын и делает вальяжный жест. – Прошу!

– Подгони машину сюда, – прошу, чтобы не засветиться на парковке перед водителем Дмитрием.

– Твоё желание – закон!..

Через несколько минут около меня тормозит серебристый Мерседес, который простонародье называют «лупатым». Я примерно знаю, сколько стоит такая машина, потому что папа хотел именно такую взамен старой отечественной Лады. Прибавляю к этому новую должность плюс повышенное жалованье, связи с возможным будущим мэром… Одним словом, Синицын не продешевил, продавая меня Ильясу.

– На вокзал, – уточняет Евгений.

Я согласно киваю, устраиваясь на задних сиденьях с Мишей. Несколько минут дороги проходят без разговоров, под лёгкую, незатейливую мелодию, льющуюся из динамиков. Но потом Синицын решает потрепаться языком.

Я слушаю его вполуха, почти не обращаю внимания. Но сильно настораживаюсь, когда автомобиль тормозит в переулке.

– Сбегаю за сигаретами! – торопливо говорит Женя и выскакивает из салона машины.

Здесь что-то не так!

– Женя! Синицын! – кричу я и пытаюсь выбраться.

Однако Синицын проворнее меня, он вытаскивает ключи из замка зажигания, хлопнув дверью. Слышится щелчок. Дёргаю ручку. Бесполезно! Евгений заблокировал все двери.

Не понимаю, какую игру он затеял?!

Глава 22

Олеся

Я начинаю нервничать ещё сильнее, когда Синицын достаёт телефон и звонит кому-то. Вытягивается едва ли не по струнке и много – много раз кивает. Я стучу по стеклу, привлекая его внимание. Синицын лишь мельком смотрит в мою сторону, но не делает и шага навстречу. Он лениво прогуливается до небольшого магазинчика, покупает сигареты и неторопливо курит, стоя неподалёку.

Волнение достигает точки кипения. Повернув голову в сторону, я вижу, как в сторону Мерседеса Синицына несутся два массивных джипа устрашающего вида. Монстры на колёсах. Я пригибаюсь к сиденью, но могу и не прятаться – я в ловушке. Причём застряла здесь не одна, но с младшим братом! Зачем я втянула его во всё это?! Дурочка… Ничего не обдумала, но зато понеслась куда глаза глядят.

Зачем я села в машину продажному Синицыну? Он же продаст меня не задумываясь! Лишь обрадуется, что набил кошелёк потуже.

– Леся, а когда мы поедем? – спрашивает Миша. Его большие светлые глаза наполняются слезами. – Я хочу в туалет! Прямо сейчас хочу…

– Придётся потерпеть, Миша. Мой старый знакомый сейчас занят…

Я выдавливаю из себя жалкую улыбку, но сама готова разрыдаться. Миша начинает плакать. Я чувствую себя ужасно. Мне предоставили возможность увидеться с братиком, провести этот день так, чтобы он заснул, уставший и счастливый, но я только расстраиваю его.

К тому же понятия не имею, в какие неприятности я впуталась!

Из притормозивших джипов вылезают здоровяки в кожаных куртках. Я ни одного из них не видела в охране Анварова.

Сглатываю ком страха. Но он только растёт и занимает все мысли. От паники парализует тело. Я едва могу дышать!

К машине подходит Синицын и распахивает дверь рывком.

– Выходи, – говорит он, стараясь не смотреть мне в глаза.

Бывший парень постоянно уводит взгляд в сторону. Он хочет поскорее избавиться от меня!

– Кому ты меня продал на этот раз? – шиплю, пнув Евгения по коленке.

Позади меня слышится крик Миши. Его вытаскивают, словно кулёк, особо не церемонясь!

– Оставьте моего брата! Не трогайте его! – вылезаю из машины и бросаюсь в сторону Миши, но меня перехватывают.

Огромные, сильные ручищи пеленают меня словно котёнка. Сдавливают сильно, до ломоты в костях и затруднённого дыхания. Я даже кричать не могу, получается только сдавленно сипеть.

– Ми-и-и-и-ша!

Братика заталкивают в одну машину, а меня – в другую. Нас разлучают! Меня засовывают на заднее сиденье, зажав между двумя массивными мужчинами. Каждый из них здоровый, как племенной бык. Они даже сидят, чуть пригнувшись, потому что задевают макушкой потолок машины.

– Отпустите меня! Уроды! Изверги!

Царапаюсь и пытаюсь выбраться, но тычок кулаком под рёбра – и я оседаю. Зажимаю бок ладонью. Перед глазами разлетаются чёрные мушки от боли.

– Осторожнее, – хмыкает водитель. – Девчонка нужна целой.

– Она рыпается, – возражает амбал, ударивший меня.

– Ты не дёргайся, красавица! – зловеще шепчет второй амбал, прижимая меня к своему огромному телу. От него пахнет потом и резким парфюмом. – А то развлечёмся. Целой останешься, но не во всех местах, – огромная ладонь ложится на моё бедро.

Ублюдок грязно лапает меня. С пошлыми и откровенными намёками, от которых кровь стынет в жилах. Я испуганно вжимаюсь в спинку дивана. Зажимаю рот ладонями.

– Вот так и сиди, – удовлетворённо хмыкает головорез. – Кир, едем или как? – спрашивает у водителя.

– Подожди, сейчас! – рявкает коротко стриженный мужчина, что сидит рядом с водителем. – Рассчитаться надо. С ментом.

– Я бы с ним рассчитался… пулей в затылок! – недовольно ворчит водитель, Кир. – Продажная шкура. Двусторонняя!

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю дрожащим голосом.

Шелест отсчитываемых купюр звучит гораздо громче. Но мужчина всё-таки отзывается:

– Синицын давно прикормлен. Сливает нужные сведения, передаёт кое-что нужное нашим… за решётку. В общем, типичный продажный и гнилой мусор! Не упустил шанс подзаработать и на Анварове. Вот это я понимаю, деловая хватка!

Мужчина вкладывает деньги в плотный конверт и вылезает из машины. Я ошарашенно смотрю, как он передаёт конверт с деньгами Синицыну. Вытираю слёзы. Я связалась с самым настоящим подонком! Выходит, что Женя задолго до встречи с Анваровым уже был продажным.

– Хитрозадый проныра, – цедит сквозь зубы амбал, лапавший меня. – А по виду не скажешь. Лох лохом, да?

– Плевать. Надо убираться поскорее, – хмурится второй. – Всё не продумано. Сделано наспех. Не люблю грязную работу…

– Ничего не поделаешь. О девчонке сообщили в последний момент. Работает с тем, что есть, – вставляет свои несколько реплик водитель.

Через минуту последний бандит садится в машину. Джип резко срывается с места. Вторая машина следует за нами.

– Куда вы меня везёте? – икаю от страха. – Кому?! Как вы выследили меня?!

– Заткните ей рот. Слишком много болтает! – рявкает мужчина, плативший Синицыну.

Я верещу, как сумасшедшая, когда меня хватают в четыре руки и скручивают. Мощные пальцы давят на челюсти так, что приходится распахнуть рот.

Вонючая тряпка занимает весь рот. У неё вкус пыли и немного машинного масла. Как будто этой тряпкой протирали салон машины перед тем, как заткнуть мне рот.

Меня дёргают. Укладывают лицом вниз. На бедро одного из головорезов.

Слёзы бегут по щекам без остановки. Но у меня даже не получается вытереть их – запястья скрутили за спиной.

– Босс? Всё готово. Упаковали. Везём. На то же место, что и всегда? Отлично. Скоро будем… – приглушённо слышится голос мужчины.

Я паникую и трясусь от страха. Моё тело пронизывает ледяным ознобом. Нервы совсем расшалились, но больше всего я переживаю за Мишу! Неужели и с ним обращаются таким же варварским способом? Ублюдки!

– Везём девчонку и пацана. Оставляем боссу.

– Намечается ещё одно дельце? – живо интересуется водитель. – Какое?

– Босс не сказал. Но дело есть. Когда мы без дела сидели? – громко смеётся мужчина. – Особые услуги всегда пользуются спросом!

– Слышь, а кому девчонка понадобилась? – интересуется головорез, на чьих коленях покоится моя голова.

– Не знаю! Босс сам клиентов выбирает, об их интересах не треплется. Знаешь же порядок. Чего спрашиваешь? – нервничает главарь. – Я не в курсе, кто заказал девчонку нашему боссу. Мне плевать! Платят – я делаю. А если ты другого мнения или у тебя слишком любопытный нос, то скоро с тобой распрощаются!

– Не-не… Мне пофиг. Я деньги люблю. Остальное меня не интересует!..

Из разговора бандитов я понимаю лишь, что эти несколько бандитов – простые исполнители. Они даже не знают, кто хочет меня похитить! Даже их босс – лишь простой наёмник! Тот, кто нанял банду, не хочет пачкаться сам, чтобы не оставлять улик.

Кому мог перейти дорогу Анваров?!

Да кому угодно!

Наверное, у этого амбициозного и нагловатого мужчины врагов, как звёзд на небе.

Даже я недавно мысленно желала его смерти. Но сейчас мне страшно. Я начинаю просить, чтобы Анваров хватился меня и вытащил из лап ублюдков!

Глава 23

Олеся

Хуже всего пребывать в незнании! Я и понятия не имею, куда меня везут. Кто и для чего меня похитил…

Но беспокойство за Мишу гораздо сильнее.

Как я могла втянуть его в это?!

Я поклялась заботиться о брате, но не втягивать в  неприятности. Надо было разбираться с ними самостоятельно и лишь потом пытаться вызволить брата.

Дура…

Что ещё я могу сказать? Может случиться так, что я не доживу до двадцати лет!

На очередном повороте машину сильно заносит. Головорезы торопятся доставить меня к своему боссу и как можно скорее слинять. Раздаётся трель звонка.

– Да, босс! – отзывается один из похитителей. – Как? Теперь куда? Нет. Не проблема. Доставим… Только времени придётся потратить немного больше!

Спустя полминуты мужчина грязно матерится.

– Разворачивай, Кир. Пункт назначения изменился. Едем в Стекляшку. Этот торговый центр закрыли на ремонт. Нам подходит.

– Как это? Всегда на Складе груз передавали… – равнодушно отвечает водитель.

Но в тот же миг машина делает резкий разворот. От неожиданности я прикусываю губу.

– Мне тоже это не нравится. Но таков приказ босса.

– Мне вообще это не нравится. Не продумано как-то спонтанно. Я так не люблю…

– Деньги любишь? Закрой рот и не ной! – обрывает главарь, начиная заметно нервничать.

Ясно только одно. Всё идёт не по плану…

Мысленно я призываю на голову похитителей все, до единой, беды и неприятности, чтобы у мерзавцев не получилось ничего из задуманного.

– Твою мать! – вопит водитель.

Машина виляет из стороны в сторону.

– Как они так быстро очухались?

Слышатся щелчки затворов пистолетов.

– Похоже, не получится выйти сухими из воды. Гони, Кир! Может, получится оторваться?!

В следующий миг в автомобиль бандитов сзади врезается автомобиль. Потом он начинает толкать машину бандитов!

– На газ дави!

– Давлю! У него не машина, блин… Танк! Тяжелее и…

– Плевать! Ты должен оторваться. Макс, стреляй по ним.

Один из амбалов отпускает меня. Стекло с жужжанием сползает вниз. Раздаются звуки стрельбы. От каждого громкого «бах» я дёргаюсь всем телом.

– Вторая машина отстала… – матерится сквозь зубы главарь.

– Решили сдаться? – уточняет водитель. – А мы? Ты видел, сколько там машин сзади? Перевес на их стороне! – нервничает.

– Не смотрит на меня так. У них был пацан, у нас девчонка. Девчонка важнее! Гони и не болтай! – кричит главарь, раздавая приказы. – На крайний случай вылезем и побежим пешком. Девчонку в заложники! Все всё поняли…

Очередным ударом машину разворачивает. С диким скрежетом она влетает в другую машину. Раздаётся громкий удар и звон, как будто сразу всё стёкла. В голове раздаётся гулкий звон, как будто по ней ударили молотом. Не чувствую ни рук, ни ног. До сих пор я нахожусь в полной темноте. На мгновение даже кажется, будто я умерла. Но потом меня грубо стаскивают с сиденья.

– Шевелись, – покрикивает амбал. – Кир, ты как? Кир?

Никто не отзывается.

– Босс, что дальше делать? – нервничает головорез…

Опять тишина. Судя по всему, повезло только тому бандиту, что сидел сзади водительского кресла. И мне – тоже. Несказанно повезло! Ведь я очень даже жива. Только голова раскалывается от боли, а ещё с меня что-то сыплется звоном. Наверное, действительно осколки.

– Шевелись же! – орёт прямо в ухо амбал, утаскивая меня по улице.

Но он сам двигается не быстрее меня! Прихрамывает и пытается стрелять по преследователям.

– Босс, не высовывайтесь! У него пистолет! – слышится зычный голос Горбунова, главного из охраны Анварова. – Сейчас мы его снимем аккуратно…

Слышится топот. Амбал отталкивает меня, забыв обо всём, и пытается убежать. Слышатся звуки борьбы. Стоны. Хрипы. Удары. Чёткие и размеренные. Один за другим. Меня поднимают, освобождают запястья, сдёргивают с головы чёрный мешок.

Я сама выплёвываю вонючий кляп и тру зарёванное лицо ладонями. Приходится жмуриться от яркого света. Картинка получается нечёткой. Я вижу происходящее лишь урывками.

От одного взгляда на машину становится плохо. Она разворочена. Передний бампер – всмятку, задний бампер выглядит не лучше. Водитель и босс банды точно мертвы. Их сплющило и придавило погнутым металлом.

Перевожу взгляд влево. На звук сильного хруста. Анваров поднимается, отряхнув кулаки от капель крови. Амбал, тащивший меня, выглядит, как кровавая лепёшка. Лицо превратилось в фарш. Дурнота начинает накатывать на меня.

– Где Миша? – цепляюсь за пиджак Горбунова. – Что с ним?!

– В полном порядке. В той машине были не слишком ретивые служаки. Они сразу же решили сдаться. Груз не такой ценный, – объясняет мужчина.

Я начинаю рыдать от облегчения. Но слёзы высыхают в тот же миг, когда я вижу, с каким зверским лицом идёт в мою сторону Анваров. Но что хуже всего, в его руке зажат пистолет.

Замираю на месте, как вкопанная. Сейчас Ильяс точно пристрелит меня. За всё. За то, что он столько дней подряд приносил цветы и пытался извиниться, а я отплатила ему чёрной благодарностью, решив сбежать!

Анваров всё ближе и ближе. Меня чуть не сбивает с ног фронтом его ярости и силы. Я стою, покачиваясь из стороны в стороу. Считаю секунды до смерти…

Мужчина резко останавливается. Резко взмахивает рукой. Я зажмуриваюсь от страха. Сердце разрывается от эмоций, захлёбываюсь в панике.

Но слышится лишь один удар.

Внутри всё обмирает. Удар пришёлся не по мне. Выдыхаю свободнее, но лёгкие до сих пор словно зажаты в тиски!

Я осторожно распахиваю глаза. Анваров ударил Горбунова прикладом пистолета по скуле, разбив её.

– Ещё одно упущение набранных тобой людей, и ты больше никогда… нигде не сможешь работать. Будешь выгребать дерьмо с улиц, наряду с гастарбайтерами! – угрожает ледяным голосом Анваров. – Те двое, что дежурили и упустили девушку, уволены. И пусть валят из этого города. Здесь им жизни не будет. Всё понял?

– Да, – уверено отвечает Горбунов. Даже не моргнув. Хотя по лицу стекает кровь, и скула мгновенно опухла.

– С тобой, – кривит губы Анваров в мою сторону. – Я поговорю в стенах дома. Беглянка-неудачница! За мной.

Он резко разворачивается и направляется к машине. У неё к чертям испорчен перед. Видимо, сам Анваров сидел за рулём, идя на таран.

Неизъяснимое чувство благодарности заполняет меня целиком. От кончиков волос до самых пят!

Я не успеваю как следует налюбоваться решительным и суровым видом мужчины. Он стартует слишком резко, а меня подталкивают в сторону машины охранников. Горбунов отдаёт приказ, чтобы на месте происшествия прибрали. Мне предлагают бутылку ледяной минеральной воды,  чтобы приложить к припухшей щеке.

Меня везут к дому Анварова в полной тишине. Лишь изредка Горбунов отвечает на телефонные звонки и перезванивает кому-то сам.

В поместье Анварова всё выглядит так спокойно и чинно, будто не было нескольких часов ада на земле. Я осторожно иду к дому, слыша детский смех. Сердце сжимается. Я узнаю смех Миши. Мне становится стыдно за свой поступок. Гораздо хуже понимать, что я подвергла его опасности…

– Привет, парень! Как твои дела? – бодрым голосом приветствует Мишу Анваров.

Брат сразу же отбрасывает в сторону игрушки и бежит. В нашу сторону. Я лью слёзы, видя радость на лице братика. Клянусь, что больше никогда не буду поступать так опрометчиво. Анваров стоит чуть впереди, а я позади, по правую руку.

Но братик сначала бросается обнимать Ильяса… И лишь потом обнимает меня.

Потом Анваров подзывает няню, говоря, что время вышло. Мише пора возвращаться к друзьям, в детский дом.

Я не могу, не имею права задерживать его. Только не сейчас, когда нас обоих похитили и могли убить. Я прощаюсь с Мишей и плетусь наверх, в свою комнату.

Нужно снять с себя всё. Умыться и желательно смыть этот день, без остатка и без крошки памяти о нём. Как будто ничего не было.

Я хочу перемотать время назад и остановить за руку ту дурочку, решившую бежать…

Глава 24

Олеся

Я знаю, что наступит час расплаты за своё безрассудство. Рано или поздно придёт Ильяс и всыплет мне по первое число. Но я оттягиваю этот момент. Долго сушу волосы и стою перед зеркалом, будучи полностью одетой.

– Выходи из ванной. Немедленно! – слышится ледяной голос Анварова. – У тебя десять секунд. Добровольно.

Набрав полные лёгкие воздуха, я выхожу. Содрогаюсь сразу же, заметив, что Ильяс ещё не переоделся. Его одежда в беспорядке, на белоснежной рубашке кое-где виднеются капельки крови.

– Говори! – мужчина складывает руки под раскачанной, мускулистой грудью. – Я тебя слушаю.

– Я ничего не могу сказать. Я просто… решила сбежать. Думала, что так будет лучше, – шепчу, понимая, как глупо звучат мои слова.

Ильяс издаёт смешок. Срывается с места, сделав круг по моей спальне, а потом останавливается рядом со мной.

– Ты хоть понимаешь, какую глупость ты совершила?! – орёт Анваров.

От сильного крика вены на его висках вздуваются, как толстые канаты, перекачивающие кровь. Глаза Анварова мечут разъярённые молнии. Его поза напряжена и сжата, как пружина, сжимающаяся с каждой секундой. Вот-вот сорвётся и будет взрыв!

– Ты подвергла опасности не только себя! Но и брата.  Своего младшего брата, которому не исполнилось и пяти лет! Ты думаешь о нём? Или только о себе?!

Анваров подступает ближе и ближе, распластывая меня своим массивным телом. Поднимает кулак и бьёт им по стене. Так близко от моей головы! Звон отдаётся в ушах и передаётся всему телу сильной вибрацией! Я даже не могу закрыться! Близость крепкого мужского тела мешает здраво мыслить и превращает мысли в густой сироп.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, – рычит Анваров, заставляя меня посмотреть в его лицо, перекошенное от ярости. – Смотри! Ненавидишь меня? Отлично! На хрен впутывать младшего брата?! Ты понимаешь, что он пережил?!

Анваров встряхивает меня за плечи, как тряпичную куклу. Я не могу противиться его напору и говорить тоже пока не получается. Мужчина резко дёргает меня на себя и приподнимает за талию руками, делая несколько шагов в сторону кровати.

– Ты даже не поняла, что когда всё закончилось… Твой брат побежал ко мне в первую очередь, а не к тебе! Не поняла, что он мне доверяет! Знаешь почему?! Потому что я навещаю его. Часто. Очень часто! Видишь во мне чудовище?! Стал бы я переживать и трястись за вашу семейку! Вычеркнул бы как лишнюю строчку в отчёте. Как грёбаную ошибку… И дело с концом.

Анваров бросает меня на кровать, переворачивая лицом вниз. Я шиплю и ползу вперёд, но его тяжёлая ладонь опускается на спину, пригвождая к месту.

– Ты ведёшь себя, как мелкая, глупая, испорченная девчонка. И обращаться с тобой я буду… соответствующе! – заявляет мужчина.

Я слышу звон металлической пряжки ремня, а следом мои джинсы сползают вниз по ногам вместе с бельём.

– Ты просто напрашиваешься на порку, – хрипловато говорит Анваров.

Обнажённой кожи касается прохладный воздух. Вздрагиваю, когда большая мужская ладонь касается ягодиц.

– Такую девушку, как ты, надо нежить и ласкать… – показывает, как надо это делать, сжимая пальцами. – Но ты подставляешь свою задницу под ремень!

– Не смей меня бить!

Извиваюсь, как змея, но у меня не получается вырваться. Я делаю только хуже!

Но самое отвратительное, что Анваров прав. Если не во всём, то во многом. Я подставила под удар Мишу, он даже не хотел смотреть на меня, но радостно обнял Анварова и счастливо вцепился в руку нянечки. Я – самая плохая старшая сестра. И по сути эгоистка! Я тысячу раз пожалела себя и свои чувства, поплакала над разбитым сердцем, но не удосужилась поступить разумно, взвесив всё, как следует.

Хлёсткий удар обжигает кожу ягодиц.

Мамочки…

Ильяс исполняет свою угрозу в жизнь. Он порет меня ремнём! Я замираю на месте и просто пребываю в шоке. Меня ни разу в жизни не наказывали так… В ушах звенит, кожа начинает гореть, странный жар ползёт всюду, куда только можно!

Кажется, Анваров успел хлопнуть по моей заднице несколько раз. Мне не сильно больно. Это больше показательный жест, чем наказание. Но сам факт порки волнует так сильно, что я впадаю в ступор. Анваров отбрасывает ремень в сторону и поправляет на мне одежду. Он действует грубовато, но не причиняет боль. Ильяс переворачивает лицом к себе и заботливо убирает пряди, налипшие к влажному лицу.

– Твоя задница доставляет мне слишком много хлопот, – говорит еле слышно. По слогам. Смотрит на мои губы слишком алчно.

– Избавься. Отпусти нас… Верни в прежнюю жизнь? – прошу.

Но понимаю, что прежней жизни нет. Теперь она никогда не будет такой, как раньше.

На меня уже положили глаз противники Анварова, а он показал себя, как настоящий зверь, готовый порвать голыми руками тех, кто обидит меня.

Я начинаю дрожать в его руках, не понимая, что творится со мной – мысли и тело охвачены огнём. Это не только ненависть к Ильясу. Её, оказывается, очень мало. Но других чувств очень много. Я взволнована, возмущена и… восхищена Ильясом, его решимостью и напором. Деркзий, наглый и циничный… Но в то же время сильный и непреклонный в своих решениях. Он будоражит меня, заставляет сгорать мои нервные окончания.

– Нет. Не надейся. Я тебя не отпущу! – возражает Ильяс.

Он резко и сильно запускает пальцы в мои волосы. Глубоко. Очень глубоко и так по-мужски…

Я забываю обо всём – об обстоятельствах нашей встречи, о правде и тайнах из прошлого, о проблемах из настоящего.

Есть только губы Ильяса. Пухлые и соблазнительные, стремительно накрывающие мои властным жестом. Он сразу же прикусывает верхнюю губу и проводит языком по нижней. Зарождает искры, превращающиеся в яркий костёр. Меня словно бьёт током, прошивает тело насквозь жаром возбуждения.

Я распахиваю рот, желая ощутить вкус сумасшедшего поцелуя. Сама подпускаю его ближе и глубже. Не понимаю, что происходит со мной и что творится между нами, но его руки уже стягивают талию в крепкий замок. Он притягивает меня к своему сильному телу, пышащему жаром.

Расслабляюсь и в то же время нахожусь на взводе, позволяя ему целовать меня, лаская. Ильяс прерывает поцелуй лишь на мгновение, чтобы пробормотать что-то. Ни черта не понимаю! Он говорит не на русском, а мне хочется понять смысл каждого сказанного им слова…

Ильяс снова целует меня требовательно и жадно. Я словно лакомство, долго бывшее под запретом, но сейчас доступное и открытое, безвольное. Я плавлюсь в сильных руках, гуляющих по моему телу, впервые желая, чтобы это не прекращалось. Ни на одну секунду. Довольный стон вырывается из моего рта. Слишком громко…

Я… Нет. Неужели это я льну к мужчине, с восторгом гладя его тело, сминая ткань рубашки. Растрёпана и почти раздета… Ужас просто!

И это за какие-то жалкие несколько минут? Две… Три… Пять? Сколько времени прошло?!

Я отодвигаюсь от мужчины. Понимая через секунду, что я пробудилась от жаркого беспамятства не сама. Но мне помогли. В дверь кто-то настойчиво стучит.

– Ильяс Тимурович, мы опаздываем, – слышится голос Гектора. – У вас интервью. Нужно привести вас в порядок. Как-то…

– Да. Иду! – коротко отзывается Ильяс.

Он нехотя поднимается с постели, продолжая неотрывно смотреть на меня. Делает несколько шагов в сторону двери, но потом оборачивается.

– Что ты решила?

– Что?!

Глупо хлопаю ресницами, не понимая, что он хочет от меня. Ильяс вздыхает и проводит пальцами по растрёпанной шевелюре. Я замечаю, что у него сбиты костяшки и на скуле красуется ссадина. Замечаю только сейчас, что Ильяс пострадал, бросившись мне на выручку. Сам. Он мог бы послать других людей, но кинулся в гущу событий и вызволил меня из плена. Он мог пострадать. Снова и снова… Был в бешенстве. Не на меня, а на своих людей, проворонивших мой побег.

Сердце начинает стучать гулко и часто. Его громкий стук отдаётся в ушах бешеным пульсом. Оно клокочет в крови сильным током крови и даже кончики пальцев пульсируют.

– Что ты решила? – нетерпеливо спрашивает Ильяс. – Я не могу вечно бегать за тобой, принуждать и вытаскивать из неприятностей. Мы сможем играть в одной команде, уверен. Но и ты должна хотеть этого. Я не враг тебе, Леся, – устало заканчивает он. – Но я не могу достучаться и вложить эту мысль в твою голову. Ты не пускаешь.

Не пускаю? Всего несколько мгновений назад я была готова запустить его непозволительно далеко, не задумываясь ни о чём. Но Анварову нужны чёткие решения и твёрдые обещания, которые дают на трезвую и холодную голову.

А я… горю. Не понимая, почему он так сильно волнует меня?

– Я не против, – мои губы выталкивают эти жалкие несколько слов. – Побег был глупым. Я больше не стану этого делать. Кажется, ты предлагал мне договор. Если он ещё в силе, то я буду с тобой в одной команде.

– Всё в силе. Тебе нужно отдохнуть, – кивает Анваров, выходя из комнаты.

– Спасибо! – выпаливаю вслед.

Не уверена, что он меня услышал.

Глава 25

Ильяс

Едва удаётся усмирить сердце, выпрыгивающее из груди от выброса адреналина в кровь. Такого не случалось уже давно! Меня словно накачали под завязку острыми ощущениями. Я взбудоражен и возбуждён. Ситуация с Олесей дико злит меня. С каждым днём она всё больше запутывается, заходя в тупик! Чем больше я стараюсь, тем хуже и натянутее становятся отношения.

О чём я думал, решив взять на роль фиктивной невесты именно Олесю?

Мои мысли крутятся только вокруг этой веснушчатой девчонки. Привычное расписание летит к чертям! Туда же летят и чётко выстроенные планы. В моей жизни происходит переворот за переворотом, а в мыслях царит бедлам!

Я моментально уволил олухов, проворонивших Олесю. Как можно было проглядеть её? Ну как? Да если бы я сам не двинулся следом, наплевав на обещание держаться в стороне, чёрт знает что случилось с девушкой и её младшим братом!

Похищение было организовано грязно и неаккуратно. На скорую руку! Как будто кто-то слил местонахождение девушки и плана, как поступать, не было. Наследили, как только могли.

К счастью, я успел вырвать добычу из рук головорезов.

К несчастью, они принадлежали банде Андриенко, которого между собой все называют просто Андре. Наёмник. Из тех, что берётся за любой заказ, невзирая на грязь. Они могут как просто следить за неверными жёнами и мужьями, так и похищать и убивать ненужных людей. Ни моральных принципов, ни сожалений.

Андре быстрее своих подчинённых понял, что дело не выгорает, и подался в бега!

Его ищут… Но он успешно залёг на дно и навряд ли появится в ближайшие полгода. Но результат мне нужен уже сейчас! Кто-то же заказал Андре мою Олеську?

Кто?!

Удар. Снова удар.

Пот заливает глаза. Раздаются глухие удары кулаков о боксёрскую грушу. Нужно выпустить пар и злость. Всё то, что скопилось внутри, и грозится вырваться наружу в любой момент! Иначе не сдержусь и сделаю то, о чём придётся жалеть ещё больше.

Чёртова Олеся… Маленькая, взбалмошная и ужасно упрямая девочка! В угол поставить. Отшлёпать и… Ладонь зачесалась. Слишком хорошо я помню нежность кожи и волнующие контуры округлых ягодиц. Тело сразу же каменеет, наливаясь тяжестью. Огонь проносится вдоль позвоночника, устремляясь вниз.

Чтоб тебя, веснушчатая малявка! Я по таким никогда с ума не сходил. И не собираюсь!

Снова удар по груше. На этот раз ногой.

– Ильяс?

Оборачиваюсь на тихий голос девушки. Олеся стоит на пороге тренажёрного зала, крепко сцепив пальцы в замок. Выглядит испуганной и до сих пор взбудораженной.

– Что ты хотела? – рявкаю. – Уже очень поздно!

Наклоняюсь за полотенцем, чтобы вытереть пот, льющийся градом. Повесив полотенце скрученным жгутом на шею, останавливаюсь возле девушки. Очерчиваю взглядом все изгибы тела. Упорно заставляю себя не пялиться в низкое декольте халата. Я вижу, как бурно вздымается и опускается грудь Олеси. Она взволнована. Очень взволнована.  Это будоражит меня в ответ!

Мне в грудную клетку пробивает чем-то острым и жалящим. Хочется провести ладонью по пушистым волосам и привлечь её на свою грудь. Но остановиться будет трудно. Захочется узнать, как она дрожит от ласки и предлагает себя целиком. А во мне ещё слишком много злости после пережитого!

– Когда похитители разговаривали, они сказали, что Синицын давно прикормлен. Сдаёт нужные сведения, передаёт их тем, кто попадает за решётку. Сказали, что он работает на два лагеря и никогда не упустит возможность выгодно продаться, – произносит Олеся.

– Вот как? – удивлённо качаю головой.

Я этого не знал. Ещё не все подробности выяснены. Дело с одной стороны, всё немного прояснилось, с другой стороны, запуталось. Я-то решил, что Олеся просто спелась с бывшим парнем, позвонив ему тайком, а потом её выкрали… Но если Синицын настолько продажен, то лучше от него избавиться. В рекордно сжатые сроки.

– Я не знал. Хорошо, что сказала, – благодарю очень скупо.

Олеся кивает, мнётся на месте. Словно не решается сделать что-то или сказать. Потом решается и подходит ко мне, внезапно обнимая за торс. Её нос утыкается прямиком в мокрое пятно спортивной майки.

Я поднимаю руки, не зная, что сделать в ответ. Но потом опускаю их на хрупкие плечи. Олеся облегчённо всхлипывает. Как будто боялась, что я оттолкну её или наору.

– Мне было страшно, – признаётся Олеся, немного дрожа всем телом.

– Но сейчас ты в безопасности, – вздыхаю. – К сожалению, я не врал, Олеся. Угроза реальна. Если противники не могут напрямую подобраться ко мне, они будут делать это через тех, кто… – с языка чуть не срывается «кто мне дорог», но я вовремя успеваю исправить слова на другие. – Через тех, кто находится рядом со мной.

Олеся решает, что момент близости затянулся. Я вообще даже не представлял, что она захочет пойти со мной на контакт, тем более, после активного занятия спортом. Но Олеся умеет удивлять, раздражать, восхищать, возбуждать и даже заставляет меня трястись от ярости. Одним словом, рядом с ней я испытываю что угодно, кроме равнодушия.

Непривычно. Такая гамма эмоций, а их причина кроется в этом милом веснушчатом личике. Олеся привстаёт на цыпочки и целует меня в щёку.

– Спасибо, что спас. Меня и Мишу, – потом она осторожно высвобождается из моих объятий. Я не удерживаю её руками, но взгляд создаёт прочный зрительный контакт, который не так-то легко разорвать. – Я долго думала о прошлом. Я не виню тебя по-настоящему в смерти родителей. Мне жаль, что я наговорила тебе много гадостей. Просто это была первая реакция. Я не считаю тебя убийцей, – говорит серьёзно.

Олеся смотрит мне при этом прямо в глаза. Как будто хочет убедить меня в том, что не врёт. Через секунду её лицо светлеет, а хмурая морщинка между бровей разглаживается. Отчего-то легче становится и мне. Легче и радостнее. Как будто за окном взрываются яркие салюты.

Желанный миг перемирия… И мне, глядя на посветлевшее лицо Олеси, хочется сделать для неё что-то необыкновенное и очень хорошее.

– Завтра… – начинаю я. Осекаюсь, вспоминая про тотальную загруженность на следующие несколько дней. – Нет. Не завтра. Но я обещаю, что выкрою минутку. Для нас. Мы не враги. Нам не нужно воевать…

– Да, – согласно кивает Леся. – Я больше не стану убегать. Ты можешь доверять мне.

Она снова уходит, оставив поцелуй на моей щеке. Уносит с собой море надежд и волнительных эмоций, но оставляет на моей коже свой чудесный запах, в котором хочется искупаться с головой.

Глава 26

После моего неудавшегося побега прошла целая неделя. Она была забита до отказа муштрой Гектора и Ко, фотосессиями, небольшими вылазками под прицел фотокамер на пару с Анваровым.

Мы подписали договор, в котором Анваров прописал баснословную сумму за мои услуги фиктивной невесты и пообещал обеспечить меня дорогостоящим и качественным жильём. Это очень щедрое предложение.

Анваров мне не враг. Я должна относиться к Ильясу, как к партнёру или приятелю. Так будет проще, но я задумываюсь о нём иначе. Как о мужчине, который волнует меня, даже находясь на расстоянии. Я слишком хорошо помню вкус его поцелуев. Мне даже снился один из них… С продолжением, от которого заполыхали щёки и стало очень жарко в каждой клеточке тела.

На время я забыла о сюрпризе, обещанным Анваровы. Но он неожиданно напомнил о нём, заявив, что мы поедем отдыхать. Вдвоём.

Заинтригованная, я начала ломать голову, что меня ждёт. Но какие бы варианты я не предполагала, ни один из них не оказался верным.

***

– Здесь красиво! – выдыхаю я, ступая по дорожке, устланной разноцветной брусчаткой.

Дорожка затейливо петляет, создавая впечатление тропинки в лесу, а густо насаженные кустарники лишь подчёркивают это впечатление.

Ильяс придерживает меня под локоть. Позади нас вышагивает охранники.

– Вот теперь можешь удивляться, – говорит Ильяс, толкая впереди меня резную калитку.

Не могу сдержать восхищённого вздоха. Перед моим взором простирается затейливый сад с лабиринтом из зелёных насаждений. От обилия цветов начинает рябить в глазах. Чудесный сад больше всего напоминает декорации для съёмок сказки по мотивам Льюиса Кэролла. Моё мнение лишь укрепляется, когда Ильяс выводит меня ровную полянку, давая знак охранникам. Они опускают на зелёный газон большую корзину для пикника, свёрнутый плед и раскладные стулья.

– Чудесное место… Как ты его нашёл?

– Очень просто, – смеётся Ильяс. – Эта территория и дом, – показывает рукой в сторону. – Принадлежат моему младшему брату. Рустаму. Ты видела его… – напоминает мне о ночной встрече. Потом обращается в сторону охранников. – Свободны.

Охранники испаряются в тот же миг. Мы с Ильясом остаёмся наедине. Мужчина открывает корзину и раскладывает на газоне плед, ставит стулья. Следующим жестом он небрежно распускает галстук и бросает на спинку стула пиджак, подкатывая рукава рубашки. Опускается возле корзины, предлагая:

– Не хочешь помочь? Кажется, посуда – это по женской части.

– Наглый. Самовлюблённый. К тому же сексист, – подвожу итог с лёгкой улыбкой. – Как хорошо, что ты только фиктивный жених, а не настоящий!

– Меньше слов, больше дела, Леся…

Я препираюсь с Ильясом больше из чувства упрямства, но послушно опускаюсь на мягкий плед, доставая из корзины фрукты и ароматную выпечку, запах которой сразу же проносится в воздухе сладковатым шлейфом. Ильяс занимается вином, откупоривая пробку, расставляет на небольшом деревянном подносе два пузатых бокала на высоких ножках.

– За красивых, но вредных, – предлагает мужчина.

– Это ты про себя?

– Значит, я для тебя красив, как мужчина, – хмыкает Ильяс, немного пригубив вина.

Он отпивает совсем немного, отставляя в сторону бокал, перебирается ко мне поближе. Теперь между нами стоит только небольшой столик. Но если мужчина захочет, он легко может протянуть руку и коснуться моего тела. В тёмном взгляде Ильяса пляшут загадочные огоньки, значение которых трудно поддаётся расшифровке.

– Ты не всё достала из корзины.

Ильяс протягивает мне последний предмет, оставленный мной на дне корзины. Я заметила небольшую подарочную коробку, но не стала трогать её. Принимаю коробку, обёрнутую золотистой бумагой, из рук мужчины.

– Что там?

– Открой, узнаешь.

Немного помедлив, я снимаю крышку. Вверх взметаются яркие пятна. Вскрикиваю от неожиданности, но через секунду по губам расползается тёплая улыбка. Из коробки выпорхнули всего лишь крупные, очень яркие бабочки. Желтые. Оранжевые. Цвета яркого кобальта… Сейчас они порхают прямо надо мной, добавляя красок и ощущения сказочности всему происходящему.

– Боже! Это просто какая-то сказка! Очень красиво. Спасибо.

Я по-новому смотрю на Ильяса, не ожидала, что такой брутал и циник способен сотворить сказку наяву. Анваров – крупный, очень занятой бизнесмен. Уверена, что у Ильяса множество важных дел, требующих непосредственного присутствия. Но сейчас он проводит время со мной и даже оставил свой телефон охраннику.

– Нам никто не помешает, – обещает Ильяс. – Можешь спрашивать, о чём угодно. Я постараюсь быть откровенным.

– Зачем тебе это? Кажется, в первоначальную схему Анварова не входили откровения с фиктивной невестой. Там было что-то вроде «захлопни свой рот и делай то, что велено, если хочешь жить».

– Да, ты верно уловила суть. Но я бы не стал тем, кто я есть сейчас, если бы действовал исключительно по плану. Упорно следовать намеченной цели – это хорошо. Однако я считаю большой глупостью идти вперёд тупым быком, игнорируя изменения обстановки. Это может быть чревато неприятными последствиями.

Анваров тянется к вазе с фруктами и, выбрав самую большую и спелую клубнику, протягивает её мне.

– Давай, крошка. Только ты и я…

Тёмные глаза мужчины становятся похожими на бездонные колодцы. Жест Ильяса фривольный, как и его поза, и тягучее обещание чего-то большего, чем просто пикник на свежем воздухе. Я тянусь к ягоде пальцами, но мужчина коварно отводит руку в сторону.

– Губами, – подсказывает он. – Ты должна взять её своими прелестными губами.

Мгновенно вспыхиваю от двусмысленности того, что Ильяс предлагает сделать. Мужчина тянется ко мне, почти касаясь клубникой моих губ.

– Это пропуск в мир откровенного и честного разговора.

– С чего ты вообще решил, что я хочу разговаривать с тобой открыто? – вспыхиваю ярким цветом, как сигнал «стоп» на светофоре.

– Но ты же хочешь! Решайся! – приказывает Ильяс, проводя острым кончиком клубники по моим губам.

Я опускаю ресницы и осторожно снимаю клубничку с плодоножки, раздавливаю сочную ягоду языком во рту, наслаждаясь сладким вкусом. Ильяс успевает провести подушечкой большого пальца по моим губам, объяснив с невинным видом:

– Запачкалась, болтушка. Итак, что ты хочешь узнать обо мне?

Глава 27

Олеся

– Не робей, крошка. Я в твоём распоряжении на пару-тройку часов, – Анваров подталкивает меня начать разговор.

Я робею, потому что мне не приходилось иметь дело с такими взрослыми, опытными и брутальными мужчинами. Женя был всего на шесть лет старше меня. Все остальные парни, с которыми доводилось пересекаться, были моими ровесниками.

Ни один из них не ухаживал за мной так красиво и не устраивал сказку наяву, как это сделал Ильяс. Разум пытается стоять на том, утверждая, что это лишь вопрос разницы толщины кошельков и имеющихся возможностей. Но сердце не прислушивается и трепетно замирает под пристальным взглядом собеседника.

– Ты сказал, что не всегда был бизнесменом. Кем ты был раньше? – выпаливаю первый вопрос и переключаюсь на воздушную выпечку.

Я даже не могу подобрать названия обилию крохотных маффинов, ярких пирожных и аппетитных тарталеток. Всё выглядит красиво и просто тает во рту.

– Спорт. Бои. Сначала легальные. Потом узнал о боях без правил. Первые крупные заработки я получил, выступая на боях без правил, – чеканит Анваров, не вдаваясь в подробности.

По коже проносятся мурашки. Я видела мужчину без одежды. Его крепкое, сбитое тело и сейчас бугрится мышцами, полными силы и ярости.

Отрываю ягоду винограда от лозы. Анваров перехватывает мою руку за запястье и подносит к своему рту, отбирая ягоду. Его полные губы успевают задеть подушечки моих пальцев. Под кожей вспыхивает сильный жар, окрашивая щёки. Я пытаюсь не вестись на откровенный флирт со стороны мужчины. Но мне не хватает выдержки и холодности. Я начинаю дрожать, испытывая сильное волнение. Кровь шумит в ушах, сердце сбивается с привычного ритма.

– Бои без правил стали другой ступенькой. Меня заметили и предложили применять свои навыки. У меня напрочь отсутствовал страх, была хорошая реакция и сильная хватка. Это было достаточно, чтобы мне предложили неплохое место. Я помогал серьёзным людям возвращать их деньги.

– Вышибала?

– Скорее, коллектор, которого лучше не злить.

– Много долгов вернул?

– Очень.

По коже проносятся острые пики мурашек от ощутимого фона грозной опасности, исходящей от мужчины. Он по-настоящему силён и может причинить вред. Ильяс не рисовался угрозами и не тряс кровавыми победами. Для него это просто… работа. Одна или несколько строчек из послужного списка.

Анваров ловко скармливает мне пару виноградин, пока я собираюсь с мыслями. Внезапно понимаю, что круглый столик Ильяс отставил куда-то в сторону, а между нашими телами едва ли насчитывается два – три десятка сантиметров свободного расстояния.

– Деньги водились крупные. Их надо было отмывать, вкладывать… В общем, пускать в оборот. Я вложился в строительство. Вслепую. Был готов нести убытки. Но на удивление, всё выгорело. Прибыль получилась более, чем достойная. Я понял, что в строительстве крутятся большие деньги – тендеры, откаты, взятки… Решил занять эту нишу. Пригодились знакомства с серьёзными людьми, готовыми оказать взаимную услугу. Вот и всё.

– Тебя так просто отпустил босс, на которого ты работал, выбивая долги?

– Непросто. Но он поставил меня перед выбором. Я его сделал. Ни о чём не жалею. Я бы не смог сделать того, о чём он просил.

– Он не пытался шантажировать или повлиять на тебя?

– Пытался. Со мной не вышло. Начал действовать через семью. Брат к тому времени начал своё дело. Бывший босс давил на младшего брата, пытался отжать у него бизнес. Ничего не вышло, – довольно жёстко заявляет Ильяс.

– Твой бывший босс жив?

– И даже здоров, – отзывается с явным неудовольствием Анваров. – Это всё, что тебя волновало?

– Я хотела знать, с кем имею дело.

– Ну и каков вердикт? – спрашивает Ильяс, гладя меня по щеке.

Рука мужчины перемещается на затылок. Он приближает меня к себе. По миллиметру. Я знаю… Почему-то точно знаю, что он собирается меня поцеловать. Снова. Нужно воспрепятствовать этому и сделать хоть что-то. Но я просто смотрю в тёмные омуты глаз Ильяса, становящихся ближе и ближе с каждой секундой.

Когда наши губы соприкасаются с яркой искрой, кольнувшей чувствительную кромку, я закрываю глаза, списывая всё на сказочный антураж и жаркое солнце. Наверное, это последние тёплые и солнечные деньки перед промозглой осенью, стоящей на пороге.

Анваров неспешно ласкает мои губы, смакуя поцелуй. Он привык получать удовольствие от всего – от красивой одежды, комфортабельного дома, вкусной еды и от близости с женщинами. Опытный ходок и умелый любовник – об этом кричат его неторопливые, но смелые жесты, когда он сминает талию и скользит ниже, трогая меня через ткань тонкого платья.

Это плохая и ненадёжная преграда между моим телом и жаром его ладоней, скользящих вверх и вниз по моему телу. Он разносит огонь всюду, заставляя задыхаться и придвигаться ближе.

Ласка Ильяса не имеет ничего общего с тем, что я представляла ранее. Она обжигает, но совсем не больно, наоборот, хочется податься вперёд и стать единым целым. Хотя мы уже и так невозможно близки, а мужское колено нагло вклинивается между моих бёдер.

Платье ползёт вверх. Успеваю лишь вздрогнуть от длинной горячей дорожки, проложенной мужскими пальцами по внутренней стороне бедра. Кружево тонкого белья будто испаряется. Я его совсем не чувствую.

Ильяс крепко удерживает меня на месте и углубляет поцелуй, превращая его в торнадо страсти. Голова кружится. Разумные мысли растворяются в тягучем, чувственном поцелуе. Внутри мечутся беспокойные бабочки, а низ живота отдаёт приятной тяжестью. Тело становится податливым и подстраивается под ритм мужских пальцев, отплясывающих страстный ритм на моём теле.

– Доверься мне, – разносит по губам вместе с поцелуем Ильяс.

Глава 28

Олеся

Довериться ему? Это самое рискованное предложение.

Но спросив, Ильяс не дожидается моего согласия. Он действует очень напористо и берёт желаемое. Сейчас ему хочется свести меня с ума порочной лаской. У него это получается.

Я становлюсь сама не своя в его руках. Они кажутся мне клеткой, но в ней очень приятно находиться. Запах мужского парфюма обволакивает с головой. Кажется, я вся пахну им – терпкой решительностью и маскулинной уверенностью, в том, что он всё делает правильно.

Закрытые глаза упорно не желают открываться. Под веками проносятся яркие пятна удовольствия. Экстаз вспыхивает по всему телу, но концентрируется там, где пальцы Ильяса скользят легко и без препятствий. Удовольствия становится слишком много. Оно прибывает волнами – одна за другой.

Я боюсь, что не вынесу этого штормового напора и просто рассыплюсь мириадом сияющих пылинок. Царапаю мужскую рубашку, цепляясь за неё изо всех сил, чтобы не упасть. Но Ильяс не собирается позволять мне упасть. Он двигает пальцами быстрее и жёстче, задевая все невидимые, но чувствительные струнки в глубине.

От сильного удовольствия мне хочется кричать в голос, но звуки заглушаются неспешным и глубоким поцелуем Ильяса.

– Какая ты отзывчивая и ласковая девочка, – Ильяс отрывается от моих губ и оставляет лёгкий, едва заметный поцелуй.

Влажные пальцы Ильяса задевают нежную кожу бедра, когда он расправляет на мне бельё и одежду. В голове звенит от удовольствия. Я не могу пошевелиться. Тело и лёгкое, и тяжёлое одновременно.

Я впервые испытываю что-то подобное. Космос ощущений слишком ярок и колет в самое сердце, заставляя сжиматься. Ильяс прижимает меня, подставляя свой локоть под мою голову.

– Ты выглядишь довольной. Это твой первый раз, когда тебе было так хорошо? – откровенно спрашивает Ильяс и не даёт возможности увильнуть, заглядывая глубоко в глаза.

Смущаюсь. Только что передо мной открылся новый, удивительный мир чувственных наслаждений. Он играючи позволил мне немного вкусить запретный плод.

– Можешь не отвечать. Первый. По глазам вижу…

Мне не хватает сил ответить хоть что-то на это самодовольное заявление Ильяса. Он опять склоняется к моим губам, прижимаясь теснее. Задев бедром его пах, чувствую, что Ильяс был бы не прочь пойти дальше. Намного дальше, чем горячие поцелуи.

– Ласковая. Сладкая… Но я предпочёл бы переместиться в укромное местечко, а не устраивать порочные игрища на открытом воздухе, – выдыхает в губы Ильяс, сжимая ладонью мою попу.

Мужчина помогает мне подняться и протягивает ладонь. Я без малейших колебаний цепляюсь за неё пальцами. Он меня будто околдовал, опутал сладкой паутиной слов, приворожил умелой лаской.

Иду на зов его тёмных глаза, горящих опасным, голодным огнём. Всё тело покалывает от искр предвкушения.

Где-то глубоко-глубоко бьётся мысль, что я совершаю большую ошибку, доверившись фиктивному жениху. Но голос желания и многообещающие слова Ильяса звучат громче и слаще, перекрывая фон тревожных мыслей. Я иду следом за ним, чувствуя нетерпение, скользящее между нами.

Но внезапно на пути вырастают охранники. Один из них протягивает боссу противно трезвонящий телефон.

– Я занят! – порыкивает Анваров. – Приказал – не беспокоить.

– Я помню ваш приказ не беспокоить по пустякам. Но, кажется, это важно, – невозмутимо отзывается охранник. – Звонит управляющий вашего дома. Говорит, приехала Валерия. Умоляет дать поговорить с вами.

– Валерия?

Анваров тотчас же разжимает пальцы. Он принимает из рук охранника телефон, отвечая на якобы важный звонок. Не знаю, кто такая Валерия. Но один звук её имени уже разрушил хрупкую взаимосвязь и ощущения сказки. Анваров немедля бросил мою руку.

Ва-ле-ри-я… Это, отчасти мужское имя, почему-то неприятно режет мне слух. Я не ожидаю от этого звонка ничего хорошего. Желание в моём теле истончается с каждой секундой.

Совсем скоро от него останется лишь туманная дымка воспоминаний и чёткое ощущение грядущей беды. Интуиция нашёптывает мне об опасности, но я не могу определить, откуда она исходит. Ильяс говорит мало, слушает собеседницу. Но после её очередной фразы он срывается.

– Ты сошла с ума? – повышает голос Анваров. – Какого чёрта ты влезла в это дерьмо?

Высокий, женский голос слышится даже на расстоянии. Я уже недолюбливаю хозяйку этого голоса, хоть ничего о ней не знаю. Но мне хватает одного взгляда на лицо Анварова. Из умиротворённого и довольного лица красивого мужчины оно превращается в злобную, жестокую маску человека, решающего проблемы кардинальным путём.

– Жди. Скоро буду!

Анваров швыряет телефон обратно в руки охране, хмуро оглядывается на меня, командуя:

– Продолжение горячего пикника отменяется. Мне нужно вернуться. Срочно!

Мы молчим. Роскошный внедорожник везёт нас обратно. В салоне повисла вязкая, гнетущая тишина. Её ничто не нарушает. Лишь изредка слышится потрескивание раций охранников, переговаривающихся друг с другом.

Я стараюсь не смотреть в сторону фиктивного жениха. Мы сидим близко друг от друга, на расстоянии вытянутой руки. Но я чувствую, что между нами возникла очень прочная стена, которую не пробить с одного раза.

Анваров раздражён и зол, заметно нервничает. Я стараюсь держаться подальше и, если бы могла, пересела в другую машину, чтобы не вдыхать пьянящий аромат его парфюма.

Не хочется ни чувствовать его, ни слышать, ни даже видеть!

Но... не получается. Ильяс находится рядом. Его аура убийственно гнетуща и ощущается каждым возбуждённым нервом. Стараюсь сдержать слёзы обиды. Они накатывают из ниоткуда и щиплют глаза. В горле стоит противный ком, который не удаётся проглотить.

Я чувствую себя использованной, брошенной игрушкой. Хозяин поиграл в неё немного, но стоило на горизонте появиться другой, более стоящей и по-настоящему ценной, как  он бросает надоевшее изделие.

По большему счёту я должна винить только себя. Анваров – взрослый и активный мужчина, полный сил. Он привык развлекаться с женщинами и невероятно умел в искусстве соблазнения. Ильясу удалось добиться от меня так многого за короткий промежуток времени!

Мне становится стыдно от собственной податливости и распущенности. Не нужно было подпускать к себе этого наглеца и на пушечный выстрел! Но я покорно сдалась на его волю и была счастлива. Пусть всего несколько мгновений, но я впервые испытывала подобный фейерверк эмоций.

Дело не только в экстазе, сокрушившего меня наповал. Душа в этот момент тоже была абсолютно счастлива – ни тревог, ни забот, ни страха за будущее.

Я впервые почувствовала себя в надёжных и сильных руках, полностью защищённой от всего. Это чувство было настолько сладким, что хотелось продлить его как можно дольше.

Я была готова пойти дальше, не раздумывая ни секунды. Безрассудно и… глупо.

Мне так плохо.

Я чувствую себя глупой и распущенной девушкой.

– Сегодня тебе передадут папку с материалом. Нужно запомнить написанное. Специалисты подготовили вполне реальную легенду о нас.

Низкий голос Ильяса выводит меня из раздумий. Вопреки ожиданиям, он не вытаскивает меня на поверхность из колодца тяжёлых мыслей, но толкает вниз ещё глубже. Ильяс снова напоминает мне о роли, которую придётся играть.

Играть. Играть, но не жить ролью.

Я повторяю это, как мантру, про себя несколько раз подряд, пока не почувствовала до глубины души букву каждого слова.

– Леся?

Голос мужчины звучит с приятной хрипотцой и нотками беспокойства. Я стараюсь не вестись на это. Ильяс слишком хорошо играет. Причём давно. У него за плечами большой опыт подобных игр и жестоких схваток. Нам никогда не сравнять счёт в состязании. Я всегда буду в заведомо проигрышной позиции.

Ильяс повторяет моё имя ещё раз и дотрагивается до локтя, привлекая моё внимание. Я поворачиваюсь к нему с вежливой улыбкой.

– Слушаю тебя, Ильяс.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает Анваров. – Ты молчишь. С момента отъезда не сказала ни одного слова.

Запоздалое уточнение, всё ли у меня в порядке. Кажется, мне впервые в жизни по-настоящему разбил сердце мужчина. И он же спрашивает заботливо о моём самочувствии. Я не знаю, как собрать осколки и можно ли их склеить. Внутри есть только ощущение пустоты и ненужности.

– Да, всё хорошо. Я просто скучаю по Мише. Давно не видела своего братишку. Когда я смогу увидеться с ним?

Взгляд Ильяса обеспокоенно скользит по моему лицу. Он ищет причины моего подавленного состояния. Но для того чтобы отыскать истинного виновника, ему будет достаточно всего лишь посмотреть в зеркало, на собственное отражение. Я не хочу давать Ильясу понять, как сильно меня задело его поведение. Упорно держусь за версию о младшем брате и заставляю себя думать лишь о Мише.

– Поужинаем сегодня?

Анваров поправляет пальцами тёмные волосы. Каждый его жест наполнен хищной, завораживающей грацией. Он выглядит зрело, но чертовски привлекательно. Настолько, что любая девушка может потерять голову. Именно это и произошло со мной недавно.

– Если есть необходимость, я составлю тебе компанию за ужином, – отвечаю ровным тоном.

Успеваю заметить, как сильно надувается синеватая жилка на висках, пульсируя очень сильно. Кажется, моё показное радушие и вежливость жутко бесят властного, большого босса. Беру на заметку, что впредь буду вести себя только так.

Мысленно я вижу себя невозмутимой леди с холодным сердцем и трезвым разумом. Но мои наивные мечты разбиваются в пыль, когда мы переступаем порог дома. В тот же миг к Анварову, опережая прислугу, бросается высокая, стройная брюнетка с громким, надрывным криком:

– Ильяс, помоги мне!

Она повисает на мужчине, начиная глухо рыдать. Ильяс смыкает ладони на женской талии, отправляя меня прочь кивком:

– Будь у себя.

Глава 29

Ильяс

– Ильяс, помоги мне!

Крик бывшей жены отдаётся громким звоном в ушах и неприятным осадком внутри. Но руки сами опускаются на тонкую талию, будто в желании сберечь эту женщину от невзгод, как когда-то раньше, много лет назад.

Пытаюсь сосчитать, сколько прошло лет с момента развода?

Кажется, довольно много. Пять лет.

Но в памяти щёлкают другие цифры. Вместе с Валерией я провёл гораздо больше времени, чем без неё. Долбаная память берёт своё. Или просто привычка и отголоски прошлого?

Олеся замирает где-то рядом. Ей ни к чему знакомиться с Валерией и вникать в тонкости наших сложных взаимоотношений, оставшихся в прошлом. Но девочка мне досталась неглупая. Отнюдь. Вроде совсем зелёная, но подмечает многое. Даже сейчас, едва скользнув взглядом по бывшей жене,  Олеся сделала для себя некоторые выводы.

Не понимаю, почему меня должны волновать чувства фиктивной невесты? Она просто марионетка.

Пешка.

Фигура на игральной доске.

Моя подчинённая, в конце концов.

Да кто угодно, только не девушка, чувства которой играют для меня значение! Но вопреки холодному расчёту, я всё же с неудовольствием думаю о нашем прерванном пикнике. Он обещал весьма горячее продолжение.

Девчонка не была против. Не думаю, что первый раз она бы показала высший пилотаж в постели. Но соблазнять эту малышку было легко и чертовски приятно. Так приятно, что на время все проблемы и заботы отступили на второй план. Была только она, плавящаяся от ласки под моими пальцами и готовая пойти со мной дальше без всяких раздумий.

– Будь у себя.

Олеся в тот же миг уходит, оставляя меня в холле наедине с бывшей женой. Валерия продолжает рыдать и говорить сквозь бурные всхлипы, но на время мой слух притупляется. Зато я очень чётко слышу перестук каблучков Олеси, поднимающейся по лестнице.

С трудом расцепляю руки Валерии, схлестнувшиеся за моей шеей капканом. Я окончательно отстраняюсь от бывшей жены, успев уловить тень неудовольствия на дне её карих глаз. – Поговорим не здесь. Иди за мной.

Я направляюсь в свой кабинет, сразу же желая очертить границы нашего взаимодействия. Готов выслушать Леру и, возможно, даже помогу ей решить проблему. Но только после того, как узнаю все подробности.

– У тебя чудесный дом, – прочистив горло, замечает Лера, остановившись на пороге кабинета. – Роскошно и со вкусом.

Бывшая жена шагает вперёд, к дивану, но я направляю её рукой в кресло, стоящее напротив того, что возглавляет рабочий стол.

– Сюда, пожалуйста.

– Как официально, Иль…

Лера, похоже, собралась с мыслями и чувствами. Бывшая успела вытереть слёзы со щёк. Её глаза до сих блестят от недавних слёз, но выглядит Валерия собранной и готовой обсуждать возникшие вопросы. Она всегда хорошо владела собой. За прошедшие годы лишь нарастила броню.

– Ты хорошо поднялся, – говорит жена, обведя взглядом кабинет.

– Не твоими стараниями, Лера, – подавшись вперёд, разглядываю её холёное, красивое лицо. – Говори, зачем пришла. Без пространных обменов вежливостями. Они здесь не к месту, ты же знаешь.

Бывшая жена поправляет причёску тонкими пальцами. Этот жест ни к чему. Причёска на тёмных волосах выглядит безупречно, как и сама Лера. В какой бы заднице ни находилась её ситуация, она всегда смотрится идеально, как красивая картинка с обложки журнала.

С годами некоторые черты лица заострились. Наверняка не обошлось без вмешательства специалистов по красоте – кожа идеально выбелена, а губы выглядят пухлее, чем я помню.

Сейчас Лере тридцать четыре года. Она младше меня на два года. Мы почти ровесники.

– Мы многое пережили вместе.

Чёрт бы побрал это «вместе»! Скрипнув зубами, отвечаю:

– Лер, прошу. Без фальшивых сантиментов. Начало было неплохим. Но финал до ужаса некрасивым. К делу, пожалуйста. Я очень занят.

– Я заметила твою занятость в виде девушки, – холодно улыбается Лера. – На ней помято платье, а в глазах такой влажный блеск, который бывает у девушек, когда их хорошенько траха…

– Захлопни рот! – обрываю Леру, лишая её возможности сказать грубость в отношении Леси.

– Когда их хорошенько удовлетворяют, – мгновенно меняет фразу бывшая жена. Вздыхает, откидываясь на кресле. – Твоя пассия выглядит очень юной. Даже косметикой не пользуется. Может быть, просто не умеет ей пользоваться? Ей хотя бы есть восемнадцать?

– Тонна косметики ей ни к чему. Но если ты пришла обсудить мою невесту, то можешь забыть.

– Невеста-а-а-а… – тянет бывшая жена. – После стольких лет. Я думала, что ты больше никогда не решишься на новые отношения.

– Я по тебе не сохну. Если ты об этом. Похоже, тебе просто нечем заняться, – тянусь к телефону. – Позвоню охране. Пусть выведут тебя.

– Не возьмёшься выкинуть меня сам?

– Не хочу мараться.

Валерия в ответ на мои слова глубоко вздыхает и опирается локтями о стол, опускает на мгновение лицо вниз. Когда она снова смотрит мне в глаза, то уже не выглядит самоуверенной стервой. Скорее, запутавшейся женщиной. Запутавшейся и напуганной, бравирующей лишь по привычке.

– Иль, я в заднице, – вздыхает Лера. – Я понимаю, что ты не горишь желанием мне помогать. Но мне просто не к кому обратиться. Пожалуйста…

– Что ты натворила? – уточняю я. – Снова захотела больше, чем смогла бы проглотить?

– Зачем ты так жестоко со мной? – всхлипывает Лера. – В прошлом я совершила ошибку. И дня не проходит, чтобы я не пожалела о ней! Но уже слишком поздно. Я могу лишь раскаиваться. Я не хотела просить тебя о помощи. Понимаю, что не имела никакого права. Но всё пришла к тебе. В самую последнюю очередь. У меня безвыходная ситуация. Правда… Мне нужна твоя помощь. Умоляю. На любых условиях.

Я раздумываю, стоит ли помогать бывшей жене. В какой-то момент я решил, что стоит. Поддался секундному импульсу, а теперь испытываю сильную досаду.

Слышится шорох ткани, стук каблуков. Изумлённо перевожу взгляд вниз. Валерия переместилась ко мне почти молниеносно, расположившись на полу у моих ног.

– Я в отчаянии. Я согласна на любые условия, – гладит тонкими пальцами колени, пробираясь выше по бедру. – На любые условия.

– Ильяс! Ты сказал, что завтра... – слышится требовательный голос Олеси.

Фиктивная невеста врывается в кабинет без стука и застывает на пороге, скользнув внимательным взглядом по Валерии.

Глава 30

Ильяс

– Вижу, что ты немного занят, – смешно морщит носик Олеся, вздёргивая подбородок повыше. Показывает, будто выше того, чтобы опуститься перед мужчиной на колени, пустив в дело свой ротик. – Я не отниму у тебя много времени. Всего лишь хотела уточнить один момент. Но если ты занят, это может и подождать...

Олеся не собирается входить в кабинет, но и покидать его не собирается. Сердитая малышка сверлит меня взглядом, едва не прожигая в моей груди огромную дыру.

– Сейчас я немного занят, Леся. Поговорим потом.

– Как вам будет угодно, Ильяс Тимурович, – немного язвительно отзывается Олеся и всё-таки уходит, прикрыв за собой дверь громче, чем необходимо.

– Невеста? – уточняет Валерия. – Или фиктивная невеста?

– Не твоё дело. Встань! Ты не нужна мне на роль постельной игрушки.

– Вспомнили бы былое, тряхнули прошлым… – кокетливо предлагает Лера, но поднимается с колен без сожаления.

– Когда ты сказала, что готова на всё, я и не предполагал, что ты готова реально на всё!

– Всего лишь на постель. Всего лишь с мужчиной, который мне до сих пор нравится…

Валерия снова пытается запустить стрелу, выстрелив ей в центр мишени. Устало тру переносицу. Непродолжительный разговор с бывшей женой уже вымотал меня, а я до сих пор не знаю, в чём именно заключается проблема Леры.

– Хорошо. Перейду к делу, – торопливо произносит Лера.

За несколько лет, проведённых вместе, она неплохо изучила мои привычки и мимику. Понимает, что моё терпение находится на исходе и решила больше не испытывать его на прочность.

Бывшая жена коротко, без лишних отступлений рассказывает о своих проблемах. После развода ей достались неплохие отступные. На них она начала свой бизнес. Типично женский – салоны красоты для отвода глаз. На деле же Лера крутит парочкой подставных фирм, через которые отмываются деньги с тендерами на субподряд. Лера научилась этому у меня, когда была моей женой. Вынесла из брака громадную пользу для себя.

– Подвернулась очень крупная и хорошая сделка. Договор был составлен будто на скорую руку, оставались лазейки. Я решила ими воспользоваться. Это вышло мне боком.

Хмыкаю. Бывшая жёнушка сильно оборзела и захотела обдурить кого-то из крупных игроков, решив, что у неё хватит сноровки, хитрости и сил, чтобы обмануть партнёра и выйти сухой из воды.

– Ты же понимаешь, что сама виновата, да?

– Не читай мне нотации! – злится бывшая жена. – Ты сам делал так не единожды.

– Да. Но лишь, когда был уверен, что дело выгорит. А ты… – качаю головой. – Кого хоть нагреть хотела?

– Мамонтова, – с лёгкой дрожью в голосе отзывается Валерия.

– Мамонта? Ты в своём уме? Дура!

Вскакиваю с места. Пойти с силами Леры против Мамонтова, всё равно что прыгать с иголкой на слона. Мамонтов Дмитрий, он же Мамонт, не прощает подстав.

– Я знаю, что сглупила. Это ошибка обошлась мне очень дорого. Очень, – подчёркивает Лера. – Мамонтов отобрал у меня всю недвижимость, машины, ценные вещи. Разорил салоны и грозил сдать мои подставные фирмы полиции. Не местным приятелям с погонами, но намного выше. Он может, ты же знаешь, какие у него связи. Я умоляла не делать этого. Моей жизни грозила опасность! Мамонтов любезно согласился помиловать меня, отобрав и мои фирмы тоже. Но долг всё равно остался. Мне нечем платить… Даже заложить нечего! – всхлипывает Лера.

Я только сейчас замечаю, что на ней нет ни колец, ни серёжек, ни даже золотой цепочки с крестиком.

– Мамонтов пригрозил, что если я не найду деньги, он сдаст меня… в бордель.

После этих слов бывшая жена теряет свой товарный вид ещё больше и ссутуливается в кресле, смотря на меня потухшим взглядом. Но в глубине ещё теплится безумная надежда.

– Поэтому ты приползла на коленях, предлагая себя в качестве любовницы?

– У меня нет выбора, – глухо отзывается она. Вынимает листок для записей из лотка и рисует цифры. Показывает листок мне. – Вот сумма долга. В долларах.

– Разумеется, – киваю я. – Не в деревянных же.

– Ты поможешь? – с надеждой спрашивает Лера. – Я обязательно верну… Всё!

Не имею представления, как Лера собирается возвращать мне сумму долга. Если я решу помочь, конечно же. Но на самом деле всё уже решено.

Мамонтов – мой давний неприятель.

Раньше Мамонт был тем самым боссом, из-под начала которого я ушёл. Наши отрасли не пересекались.

Я знал, что он с той поры стал ещё богаче и влиятельнее. Я не искал с ним встречи. Но я знаю, что Мамонтов вцепился в Леру не просто так, но чтобы сделать неприятно мне. Он не простил мне «увольнения по собственному желанию». Нарочно давит на бывшую, уничтожая её жизнь.

Хоть Лера уже не считается моей женой, но до сих пор находится в статусе близкого, пусть и ненавистного члена семьи.

– Хорошо. Я поговорю с ним. Назначу встречу.

Лера принимается слезливо благодарить меня, несмотря на выстраиваемые границы, скользит змеёй под сомкнутые руки, обнимая и целуя.

– Спасибо, Ильяс. Я так виновата перед тобой! – без конца тараторит бывшая жена. – Ты лучший мужчина в моей жизни…

– Теперь позволь мне заняться своими делами. Можешь идти!

– Конечно конечно! – подскакивает с готовностью Валерия, но потом мнётся на пороге. – Мне некуда идти. Мамонтов отобрал всё. Я жила в дешёвом отеле последние несколько дней. Пряталась, пыталась найти деньги по другим каналам. Но сегодня утром я заметила в холле дуболомов Мамонтова.

– Ладно. Пока остаёшься здесь. В моём доме.

Глава 31

Олеся

Лечь спать. Это самый верный выход. Но вместо этого я, готовая ко сну, измеряю шагами комнату, выделенную мне в особняке Анварова.

Я не имею никакого права ревновать этого мужчину. И нет, я ни капельки не ревную! Мне просто неприятно, что он так резко и больно щёлкнул меня по носу. В то время как я успела подумать о взаимности…

Кошмар какой-то! Всего месяц назад я считала, что влюблена в Синицына Евгения. Едва я услышала и увидела, что Евгений продаёт меня за пару звёздочек, чувства к нему охладели моментально. Синицын оказался продажным до мозга костей! Думая о бывшем парне, я не чувствую ничего, кроме брезгливости и гадливого ощущения, как будто рядом находится протухшая рыбина, которую стоит обходить стороной, чтобы не запачкаться.

Но мысли об Анварове совсем другие. В крови начинает бурлить адреналин. В голове возникает сумасшедшая круговерть, а сердце то замирает от восторга, то сжимается от боли, то гневливо стучится быстрее от выплеска злости. Мне нужно оставаться спокойной. В театре великого и властного хозяина мне отведена своя роль. Нужно придерживаться её – и точка.

Но как же сложно не думать о прошедшем дне! Трудно удержаться… Мысли с завидным упорством возвращаются к Ильясу и к той… женщине. Взрослой, состоявшейся и пленяющей зрелой, выдержанной красотой.

На первый взгляд та самая Валерия ненамного младше Ильяса. Я по сравнению с ними просто соплячка, неоперившийся птенец, отчего-то возомнивший, что может летать. Ничего подобного! Мой удел – лететь камнем вниз.

Внезапно слышится стук в дверь.

– Кто?

– Открой дверь, Леся.

Анваров!

Принёс же его чёрт! Что ему надо? Пусть катится колобком к своей знойной и опытной Лере!

– Уже поздно. Я… готовлюсь ко сну, – вру, хватаясь за первую отговорку, пришедшую в голову.

– Мне нужно с тобой поговорить, – немного устало произносит Ильяс.

Глупо поддаваться на утомлённые нотки в его сильном голосе. Но в душе ворочается что-то, похожее на сочувствие. Однако через секунду я вспоминаю, как резко и безжалостно он оборвал крылья надежде на большее и разрушил сказочную иллюзию.

– Я уже лежу в кровати и вот-вот усну, Ильяс Тимурович. Мне ещё нужно выучить речь!

Поневоле в мой голос просачиваются ехидные интонации. Хватаюсь за голову, приказывая себе успокоиться! Нужно быть холодной и неприступной, как айсберг. И хватит стоять посреди комнаты. Лучше по правде попытаться уснуть.

– Я хочу войти, и я войду. Нравится тебе это или нет! – Анваров добавляет ноток холодного металла в свой голос.

– Выбьешь дверь?

– Воспользуюсь ключом.

В замке слышится клацанье. Я бросаюсь к кровати и торопливо сдёргиваю покрывало вместе с одеялом, кидаю папку на кровать и ныряю под одеяло, натянув его до подбородка.

Анваров появляется в моей спальне ровно секундой позже, как я успела принять полулежачее положение.

– Вдруг я была бы не одетой? – спрашиваю с сильной неприязнью.

– В таком случае ты бы верещала…

Анваров пересекает спальню и останавливается напротив кровати. Мужчина обводит внимательным взглядом и меня, и папку. Кивает на неё спрашивая:

– Как продвигается?

– Я только собиралась заглянуть в нашу историю, чтобы освежить память о нашем прошлом. Амнезия – коварная штука!

У меня начинает покалывать кожу от того, как Ильяс смотрит на меня. Тяжело. Тягуче и не отводя взгляда. Чёрт побери, он словно давит на меня бетонной плитой!

Я раскрываю папку под пристальным взглядом мужчины и смотрю на чёрные, ровные строки. Впервые в моей жизни наступает момент из разряда – смотрю в книгу, но вижу фигу. Смысл напечатанных слов ускользает от меня, как бы пристально я ни вглядывалась в написанное. Тот, кто составлял материал, постарался на славу, выделив нужные места ярким текстовыделителем, приложив фотографии мужчины и мест, где, скорее всего, мы пересекались.

– Хм… Будет экскурсия по местам былой славы?

Через мгновение папка чудесным образом исчезает из-под моего носа. Я испуганно вскрикиваю от громкого хлопка, с которым папка приземляется на изящный туалетный столик. Ещё громче верещу, когда мужчина внезапно просовывает руку под одеяло и хватает меня за пятку.

– Так я и думал!

Поджимаю ноги под себя и застываю, глядя на Ильяса во все глаза.

– Ч-ч-что ты творишь? – спрашиваю с паникой.

Ильяс присаживается на кровать с коварной улыбкой, зажигающей его тёмные глаза и изгибающей полные губы.

– Врушка. Патологическая. Неисправимая врушка.

– Не поняла!

– У тебя под одеялом ещё прохладно. Если ты давно там лежишь, оно нагрелось бы от тепла твоего тела. Готов поспорить, что ты запрыгнула на кровать за секунду до моего появления.

– Это запрещено? Или в той папке указано, что я должна ложиться спать в определённый час и ни секундой позже?

Шорох одежды. Ильяс придвигается ближе. Я начинаю беспокоиться и крепче цепляюсь за одеяло.

– Верблюжья колючка, – говорит мужчина, наклоняясь надо мной.

– Напыщенный индюк!

Анваров смеётся.

– Дерзкая, но маленькая и жутко веснушчатая девочка.

– Не нравится? Не смотри! На приёмах и перед камерами визажисты замажут все недостатки моей кожи тонной тонального крема!

– Наоборот. Нравится…

Кажется, лицо мужчины становится ещё ближе. Мои губы обжигают ветерком мужского дыхания. Но в голове мелькает образ женщины, ворвавшейся, как ураган. Вероятно, она много значит для Ильяса. К тому же Лера стояла на коленях перед ним и тянулась к ширинке. Вот пусть она и стоит там, думаю с неожиданной злостью, отвернув лицо в сторону и сердито поджав губы.

Ильяс медленно отстраняется с непонятной полуулыбкой.

– Ты ещё такое дитя, Леся. Ревнивое дитя… Ты бы только знала, – улыбается он почти над самыми губами и трогает пальцами моё лицо, очерчивая контуры пальцами.

– Найди себе постарше, – шиплю я. – Может, даже долго искать не придётся? Имеется на примете один музейный экспонат!

Я почти открыто намекаю на гостью Анварова. Снова прикусываю глупый и болтливый язык, понимая, что выгляжу глупо в глазах опытного ловеласа.

Наверняка мужчина упивается своей почти победой над маленькой девочкой. Но ласкал он меня очень даже по-взрослому. От того, как сильно учащается мой пульс при мыслях о порочном удовольствии, я начинаю ненавидеть Анварова Ильяса ещё больше.

– Ты говоришь о Валерии?

– Видимо, это те самые неудачные отношения? – судя по тени, проскользнувшей по лицу Ильяса, я попала точно в цель. С одного выстрела. – Скажи, а ей тоже отведена роль в твоём представлении?

– Нет. Лера находится здесь по другой причине.

– О, Лера всё ещё здесь. Весело… Какая большая и дружная шведская семья получается.

Глава 32

Олеся

– Это не… – начинает Ильяс, осекается разозлившись. – Да какого чёрта я перед тобой оправдываюсь?!

Я резко отодвигаюсь от мужчины, задавшего вопрос непонятно кому слишком громким голосом. Не понимаю, о чём он хотел спросить. И, главное, кого?!

Ильяс желает мне спокойной ночи, выходит поспешно и яростно дёргает дверь. Я начинаю беспокоиться, как бы он не выдрал её с петель. С его громадной и дурной силой сделать это проще простого. Наблюдаю, как под кроем костюма от резких движений обозначаются литые мускулы и ощущаю жар, плывущий по всему телу. Снова некстати вспоминаю, как хорошо и комфортно мне было в объятиях Ильяса. Я не чувствовала в нём угрозу, но была защищена и чувствовала себя в безопасности. Это проклятое ощущение мнимой заботы нужно забыть как можно скорее.

Так будет лучше для всех.

После ухода Ильяса я почему-то чувствую себя ещё хуже, чем до его прихода. Эмоциональное состояние подавленное. У меня не получается не сдвинуться с мёртвой точки дурного настроения, не переключиться на что-то иное. Чувствую себя расстроенным музыкальным инструментом, непригодным ни на что.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я проверяю ящики туалетного столика. В первом же ящике лежит небольшая прямоугольная коробка. Я уже догадываюсь, что лежит внутри. Но всё равно чувствую слабые отголоски радости и предвкушения, срывая обёрточную бумагу нежно-розового цвета. Разумеется, в коробке лежит дорогущий телефон с логотипом в виде откусанного яблочка.

В контактах забиты только два номера: мой собственный, новый, который мне только предстоит запомнить и ещё один, названный «Ильяс».

Палец сам нажимает на иконку. Я набираю текстовое сообщение и быстро отправляю его, пока не передумала.

«Проверка связи. Невеста устанавливает контакт с женихом...»

Отбрасываю телефон в сторону, по привычке засовывая его под подушку. Не думаю, что мой фиктивный жених станет переписываться и вообще хотя бы обратит внимание. Но лёгкая вибрация не даёт углубиться в мысли о том, какой плохой и чёрствый Анваров на самом деле.

«В общении с девушками я привык к другого рода контактам. Вроде того, что был установлен сегодня днём»

И смайлик.

Я глупо смотрю на подмигивающую рожицу. Отчего-то хихикаю вслух, прикрыв рот ладошкой. Никогда бы не подумала, что великолепный Анваров будет посылать смайлики после того, как вылетел из моей комнаты, полыхая ярким недовольством.

Я удивлена, по коже расползается приятное тепло. Усилием воли прогоняю прочь коварную улыбку, возникшую без причины. Я не желаю думать о том, как легко и быстро Ильяс склонил меня к близости.

«Спокойной ночи…»

Со стороны двери раздаётся стук. Но не со стороны коридора. Звук исходит от той двери, что смежная. За ней спальня Ильяса. С каким-то дурацким упорством и завидным мазохизмом мозг подбрасывает мне картинки из памяти. Раскачанное, сильное тело зрелого мужчины предстаёт в полной красе.

– Подойди, – звучит из-за двери приглушённый голос Ильяса. – Мне кажется глупым переписываться, когда между нами всего несколько метров.

– А переговариваться из-за двери не глупо? – спрашиваю, прислонившись плечом к двери.

Анваров усмехается. Так ощутимо и волнующе, как будто он роняет эту усмешку сверху в мои волосы, а по коже расползаются мурашки… Стряхиваю дурное наваждение, начиная всерьёз подозревать, что мужчина обладает сверхъестественной способностью распространять сильнейшие флюиды притяжения. Наверное, он давным-давно продал душу дьяволу за умение соблазнять даже на расстоянии.

– Давай придерживаться первоначального плана. Так будет лучше, – предлагает Ильяс.

Я молчу. Изо всех сил упорно делаю вид ничего не понимающей и глупой девочки спрашивая:

– О чём ты?

– О том, что есть договор. Надо придерживаться него, – произносит назидательным тоном Ильяс.

Я забываю, что хотела играть в непонимайку в тот же миг, как в воздухе растаял последний звук слова, сказанного мужчиной. Резко сдёргиваю цепочку и проворачиваю щеколду, рывком раскрывая дверь.

Анваров стоит, опершись плечом о стену. Он смотрит на меня с удивлением. Мой взгляд упирается в обнажённую мужскую грудь с хорошо развитой мускулатурой и скользит вниз, очерчивая широченный, проработанный до идеала пресс. Брюки сидят низко, потому что ремень уже расслаблен, и вниз, к тёмной резинке трусов, ведёт тонкая дорожка волос.

– Ты сам. Ко мне. Полез. Не делай так больше! – говорю, очнувшись от созерцания красивого тела.

– Не вламывайся в мою спальню. Я могу воспринять это… – усмехается. – Как сигнал к действию.

– Не смей. У нас договор с запретом на интим!

– Как же хорошо, что я могу внести изменения!

Ильяс усмехается и делает шаг в моём направлении. Я отшатываюсь, шагаю спиной вперёд, чтобы не попасться в хорошо расставленную ловушку.

– Расслабься, Веснушка, – Анваров замирает на границе наших спален и сам тянет дверь, закрывая её. – Мне необходима лишь качественная игра в счастливую пару. Реальные отношения мне даром не нужны. Я ими наелся по самое не хочу. Больше не полезу в это дерьмо.

– Тогда не лезь ко мне.

– Тогда не ешь меня глазами, крошка! – парирует Ильяс. – Я не подписывался блюсти целибат и занимаюсь сексом с девушками. Тобой бы я занялся. Очень плотно... – многообещающе тянет он.

– Уверена, что Лера тебя приголубит! Спокойной вам ночи! – закрываю дверь и трясущимися пальцами запираюсь со своей стороны.

– Я не собираюсь ни спать с Лерой, ни заниматься чем-то другим! Не бери в голову лишнее. Тебе это ни к чему, Веснушка-а-а-а… – тянет Анваров и отходит с довольным смешком.

Глава 33

Олеся

Следующее утро наступает для меня довольно поздно. Я проспала сигнал будильника и привожу себя в порядок немного торопливо, зная, что сегодня мне предстоит встреча с командой Анварова. Нужно придерживаться договора – это разумное предложение.

Честно говоря, мне непонятно, в какой момент наши договорные отношения успели склониться в другую сторону. Так же непонятно, как влияние на меня мужчины. Да он же мне почти в отцы годится.

Ему тридцать шесть, мне скоро исполнится двадцать. Нет, пожалуй, на роль папочки Ильяс не подходит. Но на роль дядюшки вполне. С какой-то мстительностью думаю о том, чтобы назвать Анварова «дядя Ильяс».

Хочется посмотреть на его реакцию. Усилием воли прогоняю эти мысли. Плохая идея! Это означало бы, что я пытаюсь перейти некую границу, очерченную договором. Мне это совершенно ни к чему.

Спустившись в столовую, жду, пока мне принесут завтрак. Прогуливаюсь по просторным комнатам и замираю у больших окон, из которых виден подъезд к дому.

По ступенькам резво спускается Анваров, на ходу доставая телефон из кармана пиджака. Мы разминулись с ним совсем немного, думаю с некоторой досадой. Ещё с большей досадой разглядываю крепкого, зрелого мужчину, двигающегося со сноровкой спортсмена, готового встретить опасность лицом к лицу.

– С годами он стал только лучше…

Вздрагиваю от неожиданности. Высокий женский голос исходит позади. Мне хочется обернуться, но я не желаю показывать своё смятение Лере.

– Не люблю, когда кто-то дышит мне в затылок.

Лёгкий смешок. Женщина сдвигается в сторону и занимает место у окна.

– Ильяс всегда нравился женщинам всех возрастов, – словно не заметив мою реплику, говорит Лера и с улыбкой обожания разглядывает мужчину. – Видела бы ты этого мускулистого красавца на празднике в детском саду! Все маленькие принцесски были его.

Сердце пропускает парочку ударов после слов о детском садике. Анваров ничего не говорил о том, был ли женат и есть ли у него дети!

– Как давно ты знаешь Ильяса, Алиса?

Я стою и делаю вид, будто не расслышала вопроса.

– Или не Алиса… – размышляет вслух Лера, задумчиво покручивая пальцем прядь тёмных волос. Боковое зрение сообщает мне, что Лера и в просторном халате из гостевой ванной выглядит идеально. – Ах да, Олеся…

– Вы что-то сказали, тётя Лера? – уточняю я, повернув голову в сторону стервы.

Ничто так не задевает женщин, как разговоры об их возрасте. Валерии явно больше тридцати. Ей не понравилось моё обращение. В карих глазах Валерии застывает явное желание заткнуть мне рот. Но она не позволяет себе грубости или открытых нападок в мою сторону. Возможно, статус Леры в этом доме не так высок, как я решила в самом начале, мгновенно догадываюсь и не могу не порадоваться этому!

– Мама учила меня быть вежливой со старшими по возрасту. Можете составить мне компанию за завтраком.

Улыбнувшись Лере, возвращаюсь в столовую. С небольшим раздражением отмечаю, что стол накрыт на две персоны. Просто с одной стороны стоит тарелка с готовым омлетом, блюдо с пышными панкейками, несколько видов сиропа, а с другой стороны на тарелке сиротливо покоится творог и несколько кусочков фруктов.

В полной тишине слышится лишь звук отодвигаемых стульев. Валерия занимает место напротив меня.

Я мгновенно принимаюсь за омлет с помидорами. Он щедро приправлен зеленью. Ох, в очередной раз поражаюсь, как вкусно готовят в доме Ильяса! Какой неоспоримый плюс. Возможно, находиться в плену будет не совсем приятно, но по меньшей мере вкусно!

Краем глаза замечаю, как Валерия ест, словно крохотная птичка, склёвывая по зёрнышку, а я в это время начинаю уминать панкейки, макая их в сметану.

– Как давно ты знаешь Ильяса? – спрашивает Валерия. Тут же продолжает, не давая возможности ответить. – Я знаю Ильяса очень давно. Очень. Не стоит задирать свой крохотный, сопливенький носик лишь потому, что твоя спальня находится рядом с его спальней, – улыбается Валерия. – Длительные отношения не проходят бесследно. Что же касается маленьких, конопатых дурочек, то Иль не запоминает их имён. У него было много девок. Всегда. Можно было бы сказать, что он нравится женщинам…

Что?! Сопливенький носик? Ах ты, стерва пересушенная! Ну, ты сама напросилась!

– Вы уже это говорили. Некоторые с возрастом забываются настолько, что начинают повторяться...– говорю, щедро поливая следующий панкейк карамельным сиропом.

– Иль любит женское внимание. Очень любит. Кобель, проще говоря… Всегда был и остался им до сих пор. Если ты выйдешь за порог, он забудет твоё конопатое лицо уже через секунду! – мило сообщает Валерия.

– Сколько лет вы пробыли в отношениях и в браке? – ставлю вслепую, но попадаю в цель.

– Семь лет. Из них пять в браке…

– Семь лет! Надо же! И не запомнить за это время имя мужчины… Иль-Иль, смешно.

– Смейся. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

– Ильяс любит смеяться.

– Сомневаюсь, у него отвратительное чувство юмора, – фыркает Валерия. – За семь долгих лет я могу по пальцам пересчитать его удачные шутки.

– Ох, как мне вас жаль! Вынести из таких длительных отношений лишь память о неудачных шутках мужчины... – вытираю рот, наевшись досыта. – Теперь мне понятны сомнения Ильяса. Он сказал, что больше не полезет в это дерьмо. То есть в отношения. По мнению Ильяса, ваши отношения были дерьмовыми… Но Анваров Ильяс очень знаменит, а в последнее время ещё и очень успешен. Может быть, в прошлом он и вляпался в дерьмо, но зато к большим деньгам, так сказать.

Лицо Валерии бледнеет. Она быстро встаёт. Я понимаю, что наговорила лишнего. Мамочка моя советовала держать язык за зубами. Говорила: сначала думай, потом говори! Эх, уже поздно. Вполне возможно, что после этого завтрака я вылечу из дома Анварова с треском и с очень негативными последствиями.

Но я покривлю душой, если скажу, что жалею о сказанном. Ни об одном сказанном слове не жалею. Просмаковала каждый звук и повторила бы снова.

– Она чудо, правда?

И я, и Валерия вздрагиваем от звука голоса Анварова Ильяса. Мужчина стоит справа, опершись плечом о дверной косяк. Я невольно краснею, думая о том, что теперь самооценка мужчины взлетит в небеса и пробьёт все семь полос радуги. Валерия же улыбается и мгновенно меняет выражение своего лица на потерянное. Хочет изобразить жертву.

– Твоя невеста – ужасная хабалка, – выдавливает из себя Лера, моментально взглянув в мою сторону. – Из какой дыры ты её вытащил?

– Из ужасной дыры! Но таких, как Леся, там больше нет… Эксклюзивный экземпляр.

Анваров подходит к Лере, протягивая ей карточку.

– Забыл отдать. Кажется, ты говорила, что не успела собрать вещи и лишилась всего. Можешь купить себе одежду.

Валерия расцветает на глазах. Тёмные глаза лучатся счастьем, а губы призывно улыбаются. Змеюке только остаётся пропеть: «Господин назначил меня любимой женой!»

Анваров направляется в мою сторону, повернувшись к бывшей жене спиной. Теперь ничто не мешает Лере всласть позлорадствовать, гладя кредитку изящными пальцами, как величайшую драгоценность.

– Леся, ты припозднилась с завтраком. Гектор уже ждёт тебя внизу, не рассиживайся за столом!

– Хорошо. Уже иду, – скупо отзываюсь на полу-приказ Анварова, заметив, что улыбка Леры стала мощностью на сто ватт.

Я направляюсь к лестнице, но немного медлю. Хочу узнать, чем закончится разговор Ильяса и Леры. Но мужчина идёт за мной следом.

– Поторапливайся, моя мегерочка!

Шлёп.

Ильяс хлопает меня по заднице. Я мгновенно оборачиваюсь на мужчину. В его глазах пляшут весёлые черти. Он доволен и полон предвкушения. Кажется, ничуть не злится, но потешается. Надо мной? Или над своей бывшей женой?!

– Поторапливайся, Веснушка. Или снова напросишься на порку в воспитательных целях…

Проглотив возмущение, я быстро поднимаюсь по лестнице, слыша, как Анваров решительным шагом пересекает столовую в направлении выхода.

– Лера, не забудь про лимит на карте, – говорит Анваров на прощание. – Надеюсь, ты уложишься в пятизначную цифру…

Я нахожусь уже на самом верху лестницы, но даже отсюда слышу скрип зубов бывшей жены Ильяса.

Глава 34

Олеся

– Леся, постарайся! – просит Гектор.

Кажется, он находится в полушаге от желания накричать на меня. Я должна без запинки прогнать свою речь на важной конференции, посвящённой строительству нового отеля. Там пойдёт речь и о благотворительности…

Словом, я не могу испортить ни одной минуты из запланированного времени. Но у меня плохо получается сосредоточиться на тексте. Я забываю слова и меняю местами фразы.

Причина забывчивости яснее некуда. Появление бывшей жены Анварова стало помехой, словно в глаз попала острая пылинка. У меня нет возможности убрать её так, чтобы она не причиняла неудобства.

– Извини, Гектор. У меня немного болит голова. Но я постараюсь…

– Так, иди сюда! – манит меня к себе рукой Гектор. – Поработаем над дыхательным упражнением. Оно кажется простым, но всегда выручает меня!

Гектор мне нравится. Он деятельный, шумный, требовательный, но ни капельки не заносчивый, он держится со мной довольно заботливо. Может быть, лишь по просьбе Ильяса, но мне всё равно приятно! После небольшой тренировки под его руководством у меня получается сосредоточиться на тексте и я выдаю его без запинки!

– Пожалуй, на сегодня всё, – благодушно заявляет Гектор, заглядывая одним глазом в свой дорогой смартфон. Кажется, большая часть жизни помощника Ильяса проходит именно в телефоне. – Заедем в ваш любимый ресторан.

– В наш с Ильясом любимый ресторан? – уточняю я.

– Да. В папке, которую тебе передали, всё расписано. Будь добра, прочти и запомни… Потом отрепетируешь с Татьяной диалоги. Журналисты любят задавать неудобные вопросы, – ободряюще улыбается Гектор.

Мне не очень хотелось бы контактировать с Татьяной. Её явно устраивала прошлая девушка, а я кажусь лишь капризной и неуклюжей обузой. Но в ответ на слова Гектора Татьяна мило улыбается мне. Я стараюсь изобразить в ответ непосредственную, открытую улыбку, отчаянно желая верить, что получается так же хорошо.

Ресторан, который, по словам команды Гектора, очень нравится мне и Ильясу, действительно, радует хорошей обстановкой и вкусной кухней. Здесь можно расслабиться и спокойно говорить с собеседником, не опасаясь быть услышанным. Столики расположены на большом расстоянии. Играет приятная живая музыка…

Начинает звонить мой телефон. Я вижу, что на экране высвечивается имя фиктивного жениха. Поневоле губы трогает лёгкой улыбкой. Я решаю не испытывать терпение мужчины и отвечаю на звонок, помедлив лишь несколько секунд. Несмотря на напряжение, возникшее между нами после появления бывшей жены Ильяса, мне приятно, что он находит время для звонка.

– Как у тебя проходит день, Веснушка?

– Что? Ты закрепил за мной это прозвище?

– Звучит забавно. Как ты сама, – отвечает с грудным, приятным смехом Анваров.

Тело начинает омывать приятными волнами. Я ничего не могу с этим поделать, но после слов Анварова меня затопляет сладкой патокой с головы до ног. Томление и лёгкий жар создают впечатление небольшой лихорадки.

Нужно не вестись на приёмчики опытного сердцееда, но у меня не получается быть равнодушной. Ильяс знает толк в обольщении. Кажется, не делает ровным счётом ничего особенного. Но мощный поток его природного обаяния придаёт всему, что он говорит и делает, особенный вкус.

– Как проходит твой день?

– Наверное, скучно. Но я стал богаче на пару десятков миллионов. Словом, обычный день! А у тебя?

– Я узнала, что у нас есть любимый ресторан. Здесь довольно уютно.

– Да, мне нравится это место. Рад, что и тебе оно пришлось по вкусу.

Я отворачиваюсь в сторону и понижаю голос. Он немного дрожит, когда я осмеливаюсь сказать:

– Оно понравилось мне гораздо больше, если бы компанию мне составил не болтливый Гектор и строгая Татьяна, но ты сам…

Последние слова я произношу шёпотом и застываю. Слышу только биение собственного сердца, желающего выскочить из грудной клетки.

Глупое-глупое сердце… Его волнует наглый, самовлюблённый и циничный похититель.

Прислушиваюсь. В трубке слышится лишь тишина, прерываемая тяжёлым и густым мужским дыханием. Не знаю, где находится Ильяс, но, прикрыв глаза, чувствую его так, будто он находится где-то очень-очень близко.

Шорох отодвигаемых стульев.

– Прямо сейчас? – немного удивлённо уточняет Гектор.

– Да-да… Конечно, мы уже уходим!– подхватывает Татьяна.

Кажется, мои спутники собираются куда-то уходить. Вздрагиваю, словно просыпаясь. Поворачиваю голову в сторону и едва не подпрыгиваю, заметив Ильяса, наклонившегося ко мне.

– Неужели я тебя так сильно пугаю?

– Нет, но…

Сжимаю пальцами дорогой телефон. Мысли прыгают, как шаловливые солнечные зайчики.

– Ты появился слишком быстро.

– Может быть, я просто читаю твои мысли?

Ильяс даёт знак официанту убрать со стола лишнее и придвигает свой стул ближе к моему.

– И исполняешь их в тот же миг? Как джинн?

Я улыбаюсь. Страх прошёл. Но пульс до сих пор зашкаливает. Кончики пальцев покалывает от желания провести по короткой, колкой щетине. Взгляд обжигается об губы Ильяса, я перевожу его на изящные салфетки.

– Почти. Мне всё же нужно принять решение, стоит поступать согласно желаниям или затолкать их куда подальше, – серьёзно отвечает мужчина.

– Хорошо. Сыграем? О чём я сейчас думаю?

– О, это очень просто… Ты думаешь о десерте.

– Вот и не…

угадал…

Ильяс приближается слишком быстро и властно накрывает мои губы своими. Крепкая ладонь ложится на мой затылок, удерживая его так, что вырваться не получается. И не хочется. Ничего не хочется. Только продлить этот поцелуй. Ещё и ещё…

Губы и языки сплетаются в жарком танце. У меня не получается оттолкнуть мужчину. Пальцы крепко сжимают его рубашку, притягивая ближе. Горячее дыхание Ильяса смешивается с моим, а во рту разливается пряный привкус кофе.

Вторая рука Ильяса ложится на моё колено и продвигается выше по ноге. Едва задевает подол моего платья, пробираясь под него. Словно очнувшись, прикусываю мужчину за губу чуть сильнее. Ответом мне слышит приглушённый рык со стоном и резкое нажатие пальцев.

Ильяс заставляет меня отвести ногу в сторону и многообещающе проводит пальцами по бедру, застывая в сантиметре от кромки белья. Я вырываюсь из плена его губ.

– А ты сладкая. Сложно удержаться… – признаётся Анваров.

– Лезть ко мне под юбку – это чересчур! – шиплю возмущённо. – Мы в ресторане…

– Если тебя так интересуют приличия, то местечко укромное и никто не заметил, как я хотел забраться тебе под юбку, – как ни в чём не бывало, говорит мужчина.

– У нас в договоре прописано…

– Я хочу изменить договор, – говорит Анваров, кивая в сторону небольшого кожаного портфеля, стоящего возле стола. – Жаль отказываться от такой сладкой девочки.

Анваров по-хозяйски забрасывает руку мне за спину.

– Позволь показать, от чего ты хочешь отказаться. Нам будет хорошо вместе…

– Вот уж нет! – пытаюсь отодвинуться. – Для мужчины секс – это просто секс. Тем более, для такого, как ты…

– Для такого, как я? – уточняет Ильяс. Лицо мужчины стремительно темнеет. – Это из-за Леры? Что она успела наплести обо мне?

– Думаю, ничего такого, чего бы ты не знал о себе сам, Дон-Жуан с драконом! – говорю я. – Пожалуйста, не пытайся залезть ко мне под юбку. Найди себе любовницу...

Глава 35

Ильяс

Найди себе любовницу? Не припомню, чтобы женщины отшивали меня так нагло и уверенно. Обычно все желали близости. Леся её тоже желает, но мнётся. Набивает себе цену, что ли? Но она не просит у меня ни дорогих поездок, ни роскошных побрякушек. Может быть, просто стесняется? Я решаю взять всё в свои руки.

– Что ты хочешь получить взамен?

– Не понимаю…

Девушка хмурится и прикусывает нижнюю губу, вызывая у меня яркое желание сделать так же, но самому. Мне хочется подцепить зубами нежную мякоть сочных губ, надавить, слизывая тихие стоны и пойти дальше, сводя с ума лаской.

– Всё ты прекрасно понимаешь, Леся.

Я подзываю жестом официанта и прошу принести мне чашку кофе по-турецки. Официант удаляется прочь, почтительно склонив голову напоследок. В этом заведении меня хорошо знают. Наблюдаю за реакцией своей фиктивной невесты. На шее сильнее начала пульсировать синеватая венка, на щеках расцветает естественный румянец. Леся мнёт пальцами салфетку, складывая её в замысловатое оригами.

Меня гипнотизирует танец её изящных пальчиков. Они кажутся довольно ловкими, интересно, как бы она справилась с другим прибором?

Тело напрягается. Модные брюки едва не трещат по швам в районе ширинки. Хочется прекратить сумасшествие, возникшее неожиданной преградой на моём пути. Но рядом с этой крохой меня то и дело смывает в область запретного и тёмного, полного порочных удовольствий.

Давно меня не влекло к девушке с такой силой, что хочется и сожрать её целиком, немедля, и немного притормозить, поиграть и лишь потом насладиться своим призом. Невольно начинаю подмечать в Лесе новые и новые черты. Все как одна, кажутся ужасно милыми или забавными. Рядом с ней я только и делаю, что смеюсь и упражняюсь в остроумии. Я не шутник по жизни, но перед ней поневоле рассыпаю искры иронии.

Распушил хвост, павлин, думаю с неожиданной злостью на самого себя.

Да кто она такая? Никто! Просто девчонка с улицы.

Хватит увиваться вокруг неё и ходить с намёками!

Хочу её? Хочу. Нечего размусоливать эту тему!

Я привык чётко озвучивать свои желания и вешать на всё бирку с ценой. Так проще и понятнее. Да, так и надо сделать!

Решив для себя дилемму, я успокаиваюсь.

Всё покупается и продаётся.

Как только я получу Лесю в постель и распробую её, закрою эту тему, всё вернётся на прежние места, уверен.

– Поговорим начистоту. Ты меня заводишь, сладкая…

На стол опускается чашка ароматного кофе со щепоткой соли. Я отпиваю немного, катая пряный вкус на языке, разнося приятную терпкость. Небольшое промедление вынуждает Лесю смотреть только на меня в ожидании дальнейших слов.

– Я тебе тоже нравлюсь. Не пытайся отрицать, небольшой тест-драйв мы прошли весьма успешно. Я хочу двинуться дальше и получить… полную версию, а не демо-образец!

Глаза Леси округляются и округляются по мере сказанного. Она больше не крутит оригами, остановившись на полпути.

– Иначе говоря, я хочу получить тебя на всю ночь. Тебе понравится, даже не сомневайся. Вопрос только в цене.

– Что-что? Какую ещё полную версию? – переспрашивает Леся. – То есть как это… вопрос только в цене?! Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, что я… продаюсь?!

Её прозрачные глаза становятся по-настоящему стеклянными. Кажется, в них дрожат слёзы. Я пытаюсь игнорировать в себе позывы стереть с красивого, тонкого лица потрясённое выражение. Но не могу позволить ещё одной дамочке заарканить меня. Нет. Больше ни одной женщине не удастся сесть мне на шею и управлять. Ни за что.

После предательства Валерии в моей жизни появились рамки, понятные и привычные для меня, к тому же безопасные и просто необходимые.

– Что ты хочешь получить взамен? Я оплачу эту ночь. Очень и очень щедро, а если понравится нам обоим, – похлопываю по портфелю ладонью, – то я внесу правки в наш договор, оговорив стоимость твоих услуг.

– Это гадко. Это… неправильно! – растерянно отзывается Олеся.

Кажется, впервые моя бойкая и острая на язычок невеста не может подобрать слов, чтобы выразить свои чувства.

– Это очень разумно и выгодно. Ну же, соглашайся… – я снова приближаюсь к ней, забрасывая руку за спину и поглаживая. – Ты значительно пополнишь свой счёт, а я получу невесту и необходимую мне близость, не прибегая к услугам продажных женщин. Мы останемся в плюсе и будем удовлетворены…

Леся внезапно сильно комкает в кулаке так и не законченный оригами. Он превращается в смятый уродливый шар. В следующий миг комок летит в мою кофейную чашку, размокая за считанные секунды. Сама девушка вскакивает и сжимает пальцы в кулачки, смотря на меня сверху вниз:

– Не смей предлагать мне такое!

– Но ты же хочешь меня.

– Хочу, – соглашается, верно, от шока. – Но не так… Не на таких условиях! Я… я хочу по любви и взаимно, а не как… проститутка!

Леся хочет жаркой взаимности и пылких, ответных чувств. Она ещё очень молода, наивна и верит в любовь. Возможно, она уже влюблена в меня по уши и строит воздушные замки. Лесю возмутили мои слова, но она смотрит на меня с надеждой и ждёт ответа. Она реально верит, что я могу сказать нечто иное и изменить своё мнение. Ради неё. Глупышка…

К большому сожалению, мне нечего ответить. Язык скорее заплетётся в морской узел, чем я соглашусь. Проще сразу накинуть себе петлю на шею, чем снова пробовать ступить на зыбкую почву призрачной любви и губительных отношений.

– Я уже сказал своё слово и не намерен его менять.

Я готов платить за близость щедрой купюрой, но не готов платиться за это своей свободой.

– Тогда пусть тебя приголубит в постели продажная женщина или Валерия. Это почти синонимы, – выдавливает из себя Олеся, переводит взгляд на чашку с кофе, в котором плавает размокшая бумажная салфетка. – Мне жаль, что я отвлекла тебя. Можешь вычесть стоимость чашки испорченного кофе из моего гонорара.

Глава 36

Ильяс

Олесю отвозят в поместье. Она выглядит подавленной и расстроенной, делает вид, что читает содержимое папки, заучивая вопросы и ответы для предыдущей пресс-конференции. Но за полчаса взгляд Леси не сдвинулся ни на сантиметр. Она просто уставилась в одну точку. Явно думает о том, какой я мерзавец и циник до глубины души, или вообще сомневается, что у меня есть душа.

Олеся расстроена, я зол и раздосадован. Мы оба недовольны тем, как сложился разговор. Ни я, ни Олеся не достигли желаемого. Она была готова поверить в сладкие обещания.

Я мог бы соврать, но мне почему-то хочется быть с Олесей честным. Хотя бы в этом. Нет нужды изображать из себя кого-то другого, лучше и благороднее, чем я есть на самом деле. Не знаю, откуда растут ноги у потребности предстать перед малюткой в истинном свете. Но что есть, то есть.

Олеся остаётся в стенах моего дома, а у меня день ещё не закончен. Предстоит встреча с самим Мамонтовым. Непроизвольно начинаю дышать глубоко и размеренно, как будто готовлюсь выйти на ринг и просчитываю комбинации ударов.

Встреча была назначена на нейтральной территории, в многолюдном ресторане. Он пользуется популярностью среди золотой молодёжи. Здесь всегда шумно и весело. Толпа собирается огромная. Все меры предосторожности для того, чтобы не открылась перестрелка и не напали со спины. В таком людном месте не станет нападать даже самый отчаявшийся безумец.

Мамонтов появляется ровно в срок. За соседний столик садится его охрана, выпихнув с небольших диванов парочку тинейджеров в ярких куртках.

– День добрый, – здоровается первым Дмитрий Мамонтов.

Массивное, крепко сбитое тело грузно опускается на диван. Я давно не виделся с Мамонтом с глазу на глаз, не находился с ним на расстоянии вытянутой руки. Он почти не изменился. Только из глаз полностью пропало всякое выражение и создаётся впечатление, словно смотришь на нарисованные тёмно-серые пуговицы вместо глаз. Линия челюсти всё такая же квадратная, фигура расплылась больше, чем раньше. Мамонт близок к тому, чтобы прослыть жирным, но пока ещё держится на грани. На пухлых пальцах красуется несколько массивных и очень дорогих колец, на запястье – дорогие золотые часы. На волосатую грудь в распахнутом вороте рубашки опускается толстая цепочка с большим золотым крестом.

– Приветствую.

– Давно не виделись, Дракон.

– Давно, – соглашаюсь, игнорируя прозвище на ринге.

– Что тебя привело ко мне?

– Ты прекрасно знаешь. Сам.

– Даже не догадываюсь. Просвети меня, – просит Мамонт.

Рядом начинает крутиться миловидная официантка, щебеча о заказе и начиная предлагать коктейли со скидкой.

– Свали, – лениво отпускает в её сторону Мамонт и добавляет тяжёлый взгляд.

Из-за соседнего столика приподнимается с мест охрана Мамонтова. Перепуганная девушка отшатывается назад и спешит прочь.

– Валерия должна тебе?

– Валерия? Та, чтосчитается твоей бывшей женой? Должна. Много, – скалится Мамонтов. – Если не расплатится, её ждёт блистательная карьера в одном из борделей… Бывшая жена мэра – проститутка! Хороший заголовок для жёлтой прессы!

Скриплю зубами. Я сразу же догадался, что удар был направлен не на Валерию, но на меня. Мамонтов просто не может подобраться ко мне напрямую, но начал действовать обходными путями, грозя запачкать мою репутацию.

– Этого не произойдёт. Долг будет погашен. Уже сегодня, – чеканю своё решение. – Со всеми причитающимися процентами.

– Это большая сумма. Не верю, что ты так просто возьмёшь и выложишь мне такую кругленькую сумму.

– Мне нет дела до того, во что ты веришь, – я достаю телефон и запускаю приложения, перегоняя деньги с одного из счетов на счёт Мамонтова. – Проверь.

Мамонтов недовольно поджимает губы и трёт подбородок без малейших признаков щетины. Он всегда выбривается до синевы. Мамонт переводит взгляд в сторону, кивая кому-то:

– Проверь.

Один из охранников через минуту протягивает Мамонтову телефон. Он долго смотрит на экран. Ноздри носа раздуваются от недовольства.

Мамонтов надеялся на что-то другое. Ждал, что я откажусь платить по долгам бывшей, надеялся получить козырь и поизмываться. Но я не намерен дарить старому врагу такой шанс.

– Ясно, – выдаёт сквозь зубы. – Долга больше нет.

– Хорошая новость.

Я намереваюсь встать, но Мамонтов останавливает меня вопросом:

– До сих пор веришь этой нагловатой и ушлой стерве? – раздвигает губы в плотоядной ухмылке, будто готовится проглотить меня целиком. – Она была рада насолить тебе, заключив выгодную сделку с твоим врагом…

– Я знаю, – сажусь обратно. – У Леры до сих пор играет честолюбие и обида. Она думала, что, объединившись с тобой, получит выгоду и потешит себя. Не получилось. Лера переоценила свои способности и недооценила тебя, так? Ведь именно ты предложил ей сотрудничать?

– Так и есть, – довольно соглашается Мамонт, потирая ладони. – Раскрыл ловушку и поманил длинным рублём, нарочно оставил в договоре парочку упущений. Рыбка и клюнула, – ржёт довольно. – Обдирать тупых баб, считающих себя умнее всех, так приятно! Тебе стоит это попробовать.

– Если на этом всё, я пойду. У тебя больше нет претензий к Лере.

– Она до сих пор злится, как не удовлетворённая жизнью… – негромко говорит Мамонтов. – Обязательно выкинет что-нибудь ещё. Вот увидишь!

– К тебе она больше не сунется. Это главное.

– А ты будешь впрягаться за её косяки каждый раз? – невинно интересуется Мамонтов, поднявшись и идя за мной следом. – Ты стал дойной коровой. Никогда бы не подумал, что Анварова будет так легко раздоить на бабки…

Мамонтов нарочно пытается вывести меня из себя. Мне хочется пробить по его корпусу, заплывшему жиром несколько раз, чтобы заставить его замолчать. Но я мечу очень высоко, мне ни к чему грязные скандалы и разборки с давними врагами.

–  Мельчаешь, Мамонт, – позволяю себе усмехнуться. – Тягаешься с юбками, обдираешь по мелочи. Оседлать большую волну удаётся не всем.

– Не всем, да, – соглашается Мамонтов. – Но оседлать волну легко, удержаться на ней намного сложнее. Всего тебе хорошего, Ильяс. Мы ещё встретимся.

В последних словах Мамонтова хорошо слышна угроза. Он даже не пытается её прятать. Я начинаю думать, не он ли стоит за взрывом?

Глава 37

Олеся

Разговор с Анваровым оставляет неприятный осадок внутри. Я злюсь на мужчину. Не могу не злиться на его привлекательную внешность, обольстительные манеры и непробиваемый цинизм во всём. Возможно, в этом виноваты его прошлые неудавшиеся отношения. Но Анваров уже не маленький мальчик, чтобы носить обиды в сердце на всех остальных женщин. Ох, Ильяс точно не мальчик, но мужчина, слишком хорошо знает, чего он хочет. А я? Чего хочу я?

Внезапно я понимаю, что в самом начале я мечтала избавиться от Ильяса любым путём.  Но потом всё изменилось… В какой момент? В момент взрыва? Или значительно позднее?

Но он же обходился со мной не лучшим образом. Одна игра в бильярд, где ставкой было «право первой ночи» со мной чего стоит! Но… всё же я знаю, что он умеет быть другим – заботливым и внимательным.

Наверное, зря я думаю о нём хорошо. Потому что он вынудил меня играть роль его невесты, а теперь предложил роль содержанки.

Откуда в нём столько цинизма и неверия в любовь?! Может быть, не зря говорят, обжёгшись на молоке, дуют на воду? Не знаю, зачем я пытаюсь оправдать Ильяса даже мысленно? Мне это ни к чему!

У него есть Валерия. Та, с которой ему было не скучно. Такие, как она, не останавливаются на полпути. Вероятно, она уже побаловала своего бывшего мужа горячей близостью и готовностью служить в любой позе.

***

– Вас ждут к ужину.

– Я не голодна.

– Ильяс Тимурович просил передать, что он будет очень рад видеть вас за ужином. И не рад, если вы не придёте. Кажется, на завтра была запланирована поездка в детский дом к Мише, но она может быть отменена в любой момент,  – с улыбкой объясняет мне прислуга.

Мне хочется швырнуть в лицо служанки чем-то потяжелее. Но это ведь не её инициатива, служанка просто выполняет приказ хозяина.

– Я скоро спущусь, – обещаю.

Придётся исполнить своё обещание. Через пять минут я появляюсь в столовой. Стол уже накрыт, по просторной комнате разносится переливчатый смех Валери, приятным фоном звучит низкий баритон Ильяса.

– Шведская семья в сборе, – бурчу себе под нос, занимая место, приготовленное для меня.

Пожелав всем приятного аппетита, я принимаюсь за еду, желая разделаться как можно поскорее с позорной обязанностью сидеть за одним столом с бывшей женой Ильяса.

– Ты куда-то торопишься? – лениво интересуется Анваров.

– Мне есть чем заняться. Подготовлюсь к конференции и к встрече с братом. Завтра.

– Да, тебе, действительно, есть чем заняться, но я всё же попрошу тебя остаться.

Ильяс смотрит мне прямо в глаза, словно хочет загипнотизировать меня и лишить воли, заставив выполнять то, что нужно ему. Мне приходится сидеть и слушать разговор двух взрослых людей, прекрасно знакомых друг с другом, провёдших не один год в браке и переспавших несколько тысяч раз. Это много… Это настолько много, что мне становится плохо от пропасти между мной и Ильясом. На что я надеялась, сказав ему о желании взаимности?! Это было так глупо!

– Да-а-а… Какие прекрасные были времена, – тянет Валерия. Тряхнув роскошной копной тёмных волос, она спрашивает у Ильяса. – Не возникало мысли вернуться? Снова окунуться в прошлое?

– Ты была хороша в постели, – серьёзно отвечает Ильяс, нанося удар в центр моего сердца, очевидно, неравнодушного к этому мерзавцу. – Если бы меня интересовало только это… Но я уже перерос этот этап. Который час? Хм… Половина девятого. У тебя рейс в двадцать два ноль-ноль, Валерия.

– Не поняла… Какой ещё рейс?

Бывшая жена смотрит на Ильяса с удивлением и недоверием. Мужчина откидывается на спинку стула и подаёт знак рукой. К Ильясу подходит управляющий.

– Всё готово?

– Да, конечно. Такси уже ждёт. Вещи собраны, – отчитывается мужчина.

– Хорошо. Пусть выносят.

Я тоже пребываю в изумлении, как и Валерия, но начинаю догадываться кое о чём. Неужели Ильяс попросил меня остаться, чтобы я увидела это представление?

– Я не понимаю! Эй! – кричит Валерия, вскочив со стула. – Куда вы несёте мои вещи?!

– Прислуга относит твои вещи в такси, – поясняет Ильяс. – Я отдал такой приказ. Подайте Валерии билеты.

Перед бывшей женой на стол опускается толстый плотный конверт. Она хватает и разрывает его. Внутри лежат билеты на самолёт, разговорник испанского языка и пачка наличности. В долларах.

– Ты что… избавляешься от меня?! – спрашивает Валерия, перебирая пальцами содержимое конверта.

– Неужели ты думала, что я захочу быть с тобой после всего? После предательства и стольких лет? – объясняет Анваров. – Разумеется, нет. Я к тебе ничего не чувствую. Ты, конечно, попыталась заинтересовать меня постельными навыками, но с таким же успехом я могу заказать ночь с проституткой. Выйдет намного дешевле. Я решил проблему с Мамонтовым лишь потому, что это отбросило бы тень на мою репутацию. Бери деньги и уезжай. На этом всё. Откровенно говоря, я считаю, что даже этого слишком много.

Валерия выглядит потрясённой. Она обескуражена тем, как всё повернулось. Я тоже пребываю в шоке от решений Ильяса. Не ожидала, что он будет так суров с бывшей пассией. Наверное, она сильно ранила его своим предательством.

– Я… Я могу испортить тебе жизнь! Запятнать твою репутацию! Могу рассказать о тебе прессе очень много грязных секретиков!

Валерия мгновенно переключается из режима соблазнительной и мягкой женщины на режим стервы. Её лицо становится жёстким и озлобленным. Я думаю, что она совсем слетела с катушек, решив угрожать Анварову на его же территории.

– Вот и полезло дерьмецо, – усмехается мужчина, явно не удивлённый тем, как повела себя бывшая жена. – Убирайся, Лера. По-хорошему. Не прекратишь истерику, организую тебе турне в закрытую психиатрическую лечебницу. Будешь кричать оттуда о том, какой я плохой. У тебя будет много слушателей.

Тон Ильяса настолько жёсткий и ледяной, что становится не по себе. Я понимаю, что ни разу не видела его в гневе. Но сейчас он близок к черте допустимого. Терпение на исходе. Даже мне, знающей его совсем недавно, это понятно. Почему Валерия не видит этого? Или видит, но думает, что всё сойдёт с рук?!

– Позови охрану. Валерия хочет погостить в закрытом заведении… – негромко говорит Ильяс в сторону.

– Нет! Я заберу это… и уйду!

Бывшая жена Ильяса подхватывает деньги и документы, идя в сторону выхода.

– Эй, убери руки! – шипит в сторону охранника, провожающего её в сторону выхода.

Ещё некоторое время нам хорошо слышен её громкий, возмущённый голос, а потом всё стихает. Мы с Ильясом остаёмся наедине.

– Ешь. Ты мало съела. Теперь у тебя должен улучшиться аппетит.

– И что это было? – спрашиваю я, всё ещё не веря в реальность только что случившегося.

– То, чего ты хотела. Разве я неправ? Валерия тебе неприятна, мне – тем более. Я от неё избавился. Она знает, что я не шутил. Взяла предложенное и решила уйти… Так гораздо лучше! – говорит Ильяс, начиная расправляться с ужином.

– Она может навредить тебе? – осторожно интересуюсь у мужчины.

– Если Лера решит подгадить снова, это будет последнее, что она успеет сделать в сознательной жизни. Я не шутил, Леся, когда расписывал ей прелести будущей жизни, – серьёзно заявляет Ильяс, глядя мне в лицо. – Я не прощаю предательства.

– Но ты помог ей и…

– У меня свои счета с Мамонтовым. Он решил угрожать через бывшую жену. Мамонтов жесток и опасен, давний соперник. Я вытащил жену из неприятностей. Но у нас с тобой сорвался чудесный пикник из-за неё. Думаю, за это стоило отомстить, – переводит всё в шутку Анваров, но его жаркий взгляд запускает искры по моему телу и ток прямиком в кровь.

Глава 38

Олеся

– Если хочешь, мы можем забрать Мишу домой уже сегодня, – радушно предлагает Анваров на следующий день.

Он появляется на пороге моей комнаты очень неожиданно, заставляя меня вздрогнуть.

– Это всего лишь я, Леся.

Анваров огибает меня по большой дуге и дотрагивается пальцем до ткани платья, выбранного мной.

– Так официально.

– Посмотри на мой гардероб, – не выдерживаю я. – Там всё выглядит очень официально.

– Ну почему же… Есть чудесные платья. Вот эти!

Анваров сдвигает вешалки в сторону, показывая рукой на коктейльные и легкомысленные платья. Я намеренно не собираюсь надевать ни одно из них. Слишком уж сильно они напоминают мне о том, что едва не произошло на пикнике. Я буду чувствовать себя в них некомфортно и постоянно сбиваться с нужных мыслей на фривольные.

– Надень любое из них. Прошу. Они все тебе к лицу, – говорит Анваров.

Я медлю, а он видит меня насквозь и проводит пальцем по шее. Кровь закипает за пару секунд, сладостное томление скользит от его движений. Чувственные мурашки гуляют по телу вверх и вниз. Я словно начинаю порхать над поверхностью земли и ничего не могу с этим поделать.

– Ты до ужаса отзывчивая. Это возбуждает… – говорит Анваров со сбившимся дыханием. – Почему ты не хочешь упростить нам обоим жизнь?

– Потому что простые вещи не ценятся. Их начинают ценить лишь тогда, когда теряют.

– Я тебя не потеряю, – возражает Анваров.

– Первую Олесю ты уже потерял, – напоминаю мужчине и снимаю его ладонь с плеча. – Ты даже не знаешь, что с ней стало!

– К сожалению, уже знаю. Но не хочу омрачать тебе настроение. Ты хочешь встретиться с братом. Можешь забрать его домой…

– Спасибо! – я с улыбкой смотрю на Ильяса. – Можно тебя обнять? Без твоих ответных поползновений?

– Можно подумать, что они тебе неприятны, – фыркает мужчина, но раскрывает объятия очень широко.

Я обнимаю его, медленно сводя руки за широкой спиной, закрываю глаза, наслаждаясь теплом и защищённость. Руки Анварова не лежат спокойно на одном месте. Он то сминает талию, то гладит меня по спине, рисуя пальцами затейливые узоры.

– Спасибо тебе от всего сердца за Мишу, – признаюсь. – Я поняла, что сейчас условия гораздо лучше, чем жилось у тётки. Намного лучше.

– Будет ещё лучше, когда он переедет жить к нам, – говорит Анваров, но на лице отображается страдальческое выражение. Как будто Ильяс заранее готовится нести убытки от шалостей Миши.

– Можно попросить тебя устроить ему комнату? Я бы хотела, чтобы Миша участвовал. Позволишь?

Я нахожу руку Анварова и раскрываю его ладонь, переплетая пальцы. Ильяс удивлённо смотрит вниз, медленно переплетает пальцы с моими.

– Я не собираюсь обдирать тебя как липку, – говорю внезапно. – Не продам сведения о тебе конкурентам и не предам. Наверное, тебе сложно поверить в слова девочки с улицы. Скорее всего, для тебя это вообще неважно… Но я сказала то, что хотела. Что с этим делать, решать тебе.

– Ох, как много я бы хотел с этим сделать!

Ильяс красноречиво обводит меня взглядом, лишая возможности дышать размеренно и спокойно. Он сбивает моё дыхание за черту, становится ближе и ближе, а я не могу противостоять ему даже в мелочах, не говоря о большем.

***

Я немного робею, посещая Мишу. До сих пор помню, что подвергла его опасности и стыжусь этого. Боюсь, что Миша не захочет видеть меня. Но братик счастливо обнимает меня. Дети лучше запоминают хорошее и готовы любить бескорыстно, в ответ прося лишь внимания.

Анваров сдержал своё слово. Мы забираем Мишу и отправляемся выбирать вместе дизайн детской комнаты. Немного утомительно, но всё-таки весело. Миша сам выбрал цвет обоев и рисунок, а остальное мы с Ильясом выбираем сами…

Пролетает неделя – именно столько занимает ремонт и обустройство комнаты. В день, когда мы забираем Мишу к себе окончательно в доме Ильяса устраивают пышный праздник, на котором веселимся все мы, без исключения.

Переживаю, что Мише будет скучно, но Ильяс уже решил вопрос и с няней, и с досугом. Миша будет посещать развивающий центр для детей, спортивную секцию и секцию творчества. Всюду его будет сопровождать няня, одна из лучших, заверяет меня Ильяс.

Я привыкаю к новой жизни, в которой играю роль невесты завидного жениха. Меня радует не только то, что Миша находится рядом. Но и установившиеся тёплые, доверительные отношения с Ильясом. Он не оставляет попытки флирта и наслаждается каждым поцелуем на камеру, превращая их в умопомрачительные. Я таю, как воск на жаре, понимая, что ещё немного – и я сдамся...

Глава 39

Олеся

Одним из важнейших событий становится пресс-конференция, к которой команда Гектора готовится с особой тщательностью. Она должна расставить все точки над «i» о строительстве нового отеля на Левом берегу и уничтожить мнения, якобы Анваров губит матушку-природу.

Конференция длится не один час. Журналисты не отпускают Анварова до последнего, а спикеры-конкуренты задают вопросы с подвохом. Я бы давно растерялась, но Анваров демонстрирует острый ум и умение выкручиваться из сложных ситуаций.

Однако не обходится без неприятных сюрпризов.

Ведущий ловко переводит тему на угрозы и подводные камни в карьере политика. Тем временем на большом экране появляются кадры. Те самые, сделанные во время фиктивного покушения на Ильяса. Когда в него якобы стреляли. Я замираю без движения, не зная, что ответить на вопросы ведущего, сыплющиеся градом, но Ильяс перетягивает мою руку к себе на колени.

– Я попросил бы убрать эти фото. Они до сих пор пугают мою невесту, – говорит Анваров.

– Рекламная пауза, – улыбается ведущий.

В тот же миг к нам бросаются визажисты, чтобы подправить макияж.

– Гектор! – шипит Анваров в сторону своего помощника. – Что всё это значит?! Я ясно дал понять, чтобы это не всплывало!

– Всё под контролем, – отвечает Гектор. – Ведущий будет задавать только правильные вопросы! Не переживайте. Это сыграет нам на руку!

– Я тебя удавлю, – серьёзно говорит Анваров.

Он взбешён, потому что Гектор решил сыграть в обход его мнения. Но через мгновение Ильяс натягивает на лицо благодушное выражение и улыбается на камеру как ни в чём не бывало.

Анваров ведёт себя безупречно и на ура отыгрывает роль перед камерами, слепящими вспышками. Но едва пресс-конференция заканчивается, и мы оказываемся за закрытыми дверьми, вдали от посторонних глаз, он набрасывается на Гектора.

Я не успеваю даже вскрикнуть. Вижу только чёрный росчерк угольного костюма Ильяса, а в следующий момент Гектор летит на пол, отплёвываясь кровью. Ильяс замирает над ним, как коршун. Пальцы крепко сжаты в кулак, а лицо превращается в жестокую маску бойца. Его взгляд сканирует мужчину. Он выбирает, куда ударить в следующий раз, догадываюсь я. Сбрасываю оцепенение и, превозмогая сильнейший страх, подхожу к нему, повисая на широком плече.

– Что ты творишь? Зачем ты бьёшь его?

Ильяс стряхивает мои руки со своего плеча произнося:

– Тебе лучше не вмешиваться, Леся.

При этом Анваров не сводит взгляд с Гектора, распростёртого на полу. Вся прочая команда – визажист, стилист и две девочки на побегушках предпочли ретироваться прочь. В сторону выхода шагает и Татьяна, стремясь не цокать каблуками. Но Ильяс пресекает её попытку выбраться под шумок.

– Стоять! Твой непосредственный босс накосячил, – Ильяс сканирует Татьяну с ног до головы и обратно. – Что ты знаешь об этом?

Охранники занимают место по обе стороны двери. Теперь покинуть комнату получится только с разрешения Анварова. Но он намерен разобраться во всём.

– Я знаю о конференции лишь то, что Гектор мне позволил, – спокойно отвечает Татьяна, но она немного нервничает, опасаясь гнева Ильяса. – Я работала над вопросами для Олеси. Босс не разрешил мне совать нос в то, что было связано с эко-активистами.

– Это так?

– Да, всё верно, – гундося отвечает Гектор. Он поднимает руки в защитном жесте и отползает назад, к стене. – Я сам занялся этим.

– Чем? Утечкой? Я дал приказ. Ты его не только не выполнил, Гектор, но и дал этой информации разойтись. Я был против!

– Знаю-знаю, но мы… сыграли на этом. Рейтинг, Ильяс Тимурович, ваш рейтинг взлетел! Нам удалось выставить эко-активистов в чёрном свете, все сопереживают вам и поддерживают грандиозное строительство! Вы…

Гектор говорит ещё и ещё, захлёбываясь словами. Он расписывает огромное количество плюсов. И если я хоть что-то успела понять в закулисных интригах, то он смухлевал, обойдя приказ Ильяса не распространяться о тех выстрелах с бутафорской краской.

Помощник Анварова спровоцировал волну сочувствия, размазал агрессивно настроенных активистов и склонил чашу симпатий на сторону Ильяса. Гектор прав – Ильяс только выиграл от этого!

Но Анваров не отдавал такого приказа. Вот в чём соль.

– Ты действовал за моей спиной.

– Но результаты… – пытается вставить несколько слов Гектор.

– Засунь в задницу свои результаты. Ты пошёл против моего слова. Поставил свои решения выше моих. Ты подставил меня. Точка… Плевать на результаты. Сегодня выгорело, завтра всё может пойти прахом, – чеканит Ильяс. – В чём ты ещё пошёл против моего слова, Гектор?

– Ни в чём, Ильяс Тимурович. Мамой клянусь, больше ничего… Каюсь, я увидел блестящую возможность повысить рейтинг и воспользовался ею. На свой страх и риск, но это единственное упущение, клянусь! – Гектор промокает вспотевший лоб платком и пытается встать.

– Сиди на месте! – Ильяс поворачивает голову в сторону охранников. – Набери номер Горбунова. Я хочу, чтобы он обыскал офис Гектора. Немедленно!

– Зачем?! – восклицает Гектор. – Я верен вам и вашим интересам, Ильяс Тимурович. Работаю на вас уже не первый год и…

– И ты зажрался, возомнив о себе, будто можешь решать за меня. Это ошибка. Ты предал моё доверие. Я не прощаю такое. И теперь я сомневаюсь…

Глаза Гектора округляются и наполняются ужасом. Я понимаю, что он виноват в чём-то, но думаю, сейчас он искренен и не пытается солгать ещё больше.

– В чём вы сомневаетесь? – шепчет Гектор обескровленными губами.

– Ты подсуетился с конференцией. Может быть, и то липовое покушение с выстрелами краски организовал ты? – предполагает Ильяс. – Мои люди выяснили, что информацию им скидывали анонимно. От благожелателя. Вдруг ты и есть тот самый доброжелатель?!

– Это не так!

– Скоро мы это выясним. Начинайте обыск, – командует Ильяс Горбунову.

– Начнём отсюда. У Гектора в центре была своя гримёрка… – отчитывается начальник охраны.

– Никто не покинет эту комнату, пока выясняются все детали.

– Можно присесть? – спрашиваю у Ильяса, тронув его за локоть.

– Разумеется!

Анваров подводит меня к дивану и помогает опуститься.

– Хочешь чего-нибудь?

Я киваю в сторону небольшого холодильника.

– Я не голодна, а если захочу пить, возьму что-то из холодильника.

– Не бойся, Веснушка, ты-то вне подозрений, – гладит меня по щеке Ильяс.

Его слова немного обнадёживают меня, но всё же не настолько, чтобы я вела себя как ни в чём не бывало. К тому же мне жаль Гектора. Ильяс уже обошёлся с ним сурово. Даже если ничего не найдут, я понимаю, что карьере Гектора в команде Ильяса пришёл конец.

– Эти выводы могут быть поспешны, – подаёт голос Татьяна.

Судя по всему, обыск ведётся сразу несколькими людьми всюду. Я готовлюсь ждать результата очень долго, но мои ожидания не оправдываются. Горбунов заходит к нам и протягивает Ильясу телефон.

– Нашли здесь. В гримёрке Гектора. С этого телефона были отправлены сообщения для эко-активистов, стрелявших по вам.

– Что?! – подскакивает Гектор. – Это не моё! Впервые вижу! Мне это подбросили! – возмущается он.

Глава 40

Олеся

День выдался безумно напряжённым и нервным. В дом Ильяса мы возвращаемся очень поздним вечером. Причём мужчина почти не разговаривает со мной, а сразу отправляется к себе, запершись в кабинете.

Прохожу по коридору несколько раз, слыша его низкий голос, рокочущий гневными интонациями. Я усвоила урок, что нельзя подслушивать Ильяса, но сейчас я всё равно бы ничего не поняла. На русском звучат только маты, а они ничуть не приоткрывают картину происходящего. Ясно только то, что Ильяс зол.

Я переодеваюсь в домашнюю одежду и потом навещаю Мишу в его комнате. С лёгкой грустью понимаю, что братишка уже спит, как всегда, обняв во сне гору игрушек. Я боролась, чтобы брат жил рядом со мной и надеялась, что мы будем видеться чаще. Но на деле получается, что я вижу Мишу лишь утром, перед отправкой в детский развивающий центр. Большую часть дня он проводит там, дома за ним присматривает няня, нанятая Ильясом. Мне остаётся только поцеловать спящего брата.

Просмотрев кучу материала, который мне необходимо запомнить и просто принять во внимание, я начинаю маяться. Не знаю, чем себя занять. Из рук валится буквально всё, а в голове проносятся события последних дней, в каждом из которых Ильяс находится в центре происходящего. Он для меня загадка.

Я могу сильно обжечься, пытаясь разгадать его. Анваров выступает то в отрицательной роли, то в положительной. Вне зависимости от того, обижает он меня или возносит в небеса парой слов и красивых жестов, у меня не получается оставаться равнодушной.

Собравшись с духом, я снова направляюсь к его кабинету.

Уже очень поздно…

Заношу руку над дверью, останавливаясь в последний момент. Никак не могу решиться, стоит стучать или нет. Пока костяшки пальцев не коснулись гладкого дерева, можно сделать вид, будто ничего не произошло и уйти к себе.

– Кого-то ищешь?

Голос раздаётся за моей спиной. Я не вздрагиваю от неожиданности. Наверное, привыкла, что Ильяс может передвигаться бесшумно, несмотря на свой рост и внушительную комплекцию.

Сейчас мужчина выглядит уставшим. Рубашка расстёгнута больше обыкновенного, а галстук распущен. В одной руке покачивается бокал со спиртным, а вторая ладонь засунута глубоко в брюки.

– Я думала застать тебя.

– Я уже отправляюсь к себе, – заявляет Ильяс, опрокидывая в себя остатки спиртного. – Тебе желаю того же.

Мужчина разворачивается ко мне спиной и направляется в спальню. Я жду, что Ильяс обернётся или хоть как-то сделает вид, что ему не плевать. Но Ильяс удаляется твёрдым шагом, полным осознания власти и сил справиться с любой неудачей и неприятностью. Выждав несколько секунд, я отправляюсь следом за ним. Дверь спальни Ильяса грозит закрыться перед моим носом, но я успеваю придержать её ладонью.

Анваров оборачивается с неподдельным изумлением в глазах.

– Кажется, ты заблудилась. Твоя спальня находится там, – кивает он в сторону.

Я захлопываю дверь до щелчка и прохожу в его спальню, испытывая сильнейшее волнение.

– Я не заблудилась. Я хочу составить тебе компанию…

– Ха! Веснушка, девушки составляют мне компанию только в одном случае – в моей постели. Если ты не намерена оказаться там через пять минут, тебе лучше уйти. Прямо сейчас!

Ильяс говорит намеренно резко и сдвигает брови к переносице, сильно хмурясь. Он ужасно напряжён и устал, хоть не подаёт виду.

– Всем нужна компания. Даже таким сильным мужчинам, как ты. Я говорю не только про постель.

– Зря! – выплёвывает Ильяс. – Мне нужно только это. Больше ничего. Я выразился достаточно ясно. Или так, или никак.

Я вонзаю пальцы в ладонь, впиваясь ногтями в кожу, чтобы не разрыдаться от несправедливости и намеренной жестокости этого мужчины. Ильяс нарочно отталкивает меня сейчас, когда я сделала шаг навстречу. Почему?

Ильяс наступает, сокращает расстояние до минимума и застывает всего в паре десятков сантиметров от меня.

– Сказочки про любовь не будет. Не жди.

– Это я уже поняла…

Держусь изо всех сил, чтобы не развернуться и не убежать, хлопнув дверью.

– Мне нужен только секс. Без слёз, истерик и обвинений в циничности.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторяет он автоматически. Но потом застывает переспрашивая. – Хорошо? Ты хоть понимаешь, что я тебе сказал?! Понимаешь или нет? Я воспользуюсь тобой так же, как пользуюсь другими. Точка.

– Угу… – киваю я и делаю последний шаг навстречу, обнимая за торс. Прижимаюсь щекой к его мощной груди, слушая, как непривычно бешено и сильно колотится его сердце, всегда звучащее очень спокойно. – Ты устал. Тебе нужно расслабиться.

– О нет, сначала я хочу напрячься, – Анваров недвусмысленно сжимает меня в объятиях и сразу же обхватывает за попу обеими руками.

Приходится спрятать в мягкой ткани рубашки выдох, который раскрыл бы, насколько сильно меня волнует фиктивный жених. Даже цинизм и намеренная жестокость его слов не могут оттолкнуть меня. Возможно, потом я пожалею о своём порыве. Но сейчас я не хочу думать о плохом.

– Кровать вон там… – усмехается Анваров, подталкивая меня в нужном направлении.

Я отстраняюсь и начинаю расстёгивать пуговицы на его рубашке. Делаю это неторопливо, наслаждаясь тем, как по сантиметру обнажается смуглая кожа. Дыхание Ильяса густеет с каждой секундой. Оно обрушивается сверху жарким водопадом, и в каждом вздохе чувствуется нетерпение.

Рубашка оказывается отброшена в сторону. Я могу вдоволь налюбоваться сильным, рельефным мужским телом. Хорошо проработанные мышцы, рельефная грудь и скульптурный, идеально проработанный пресс. От пупка вниз указывает дорожка тёмных волос. Я провожу по ней пальцем, замирая на границе с пряжкой ремня. Ильяс не собирается облегчать мне задачу, наблюдая за действиями.

Мои пальцы немного дрожат, касаясь холодного металла пряжки. Это последний рубеж, понимаю я. Перешагну и потом не получится пойти на попятную, сказав, что я передумала. Анваров не позволит этого сделать, слишком голодно он смотрит на меня, едва не срываясь, чтобы начать делать всё самому.

Осторожно высвобождаю ремень из петельки и цепляю крохотный язычок молнии. Освободившись от брюк, Анваров предстаёт во всей красе и избавляется от нижнего белья. Ильяс поворачивается ко мне спиной, и я подвисаю, разглядывая упругий мужской зад.

Ильяс что-то собирается сказать мне. Я глажу его по широкой спине ладонями. Он уводит мою руку вперёд, опуская и заставляя сомкнуть пальцы вокруг напряжённой плоти. Дыхание перехватывает в тот же миг. Я забываю, как дышать.

– Ложись на кровать. На живот… Я сделаю тебе массаж.

– Я надеялся на кое-что другое.

Во мне внезапно просыпается трусость и желание сбежать. Я вмиг теряю уверенность в своих силах и привлекательности.

Всё начинает казаться бессмысленным.

Что я здесь делаю?!

Он взрослый и опытный, а я ничего не умеющая девчонка, решившая поиграть во взрослые игры. Ильяс может просто насмехаться надо мной.

Но в этот момент, словно почувствовав мои сомнения, Ильяс перехватывает меня за ладонь и утягивает на кровать.

– Ты всё делаешь правильно. Просто у меня не хватает сил терпеть. Только и всего… – усмехается он. – Я привык получать всё сразу и забыл, каково это – ждать взаимности и получать отказы.

Ильяс старается не смущать меня напрасно видом раскачанного, сильного тела. Мужчина ложится на кровать, но ставит своё условие:

– Разденься.

Глава 41

Олеся

Я оставляю на себе только нижнее бельё и забираюсь сверху, усевшись на Ильяса. Его широкие плечи бугрятся мышцами. Он напряжён очень сильно. Даже сейчас не может расслабиться полностью, словно ждёт подвоха и от меня тоже.

– Если ты признаешься, что расстроен сегодняшним днём, не наступит конец света, – осторожно говорю я, массируя кожу головы и спускаясь к шее.

– Всё-таки ты пришла со мной болтать.

– Поговорить.

– Ха.

– Ничего смешного, Ильяс. Ты разучился доверять людям. Носишь всё в себе, как скупец. Это плохо…

– Ты в белье? – уточняет Ильяс. – Если снимешь лифчик, я потерплю твою болтовню.

– Если я сниму с себя всё, ты перестанешь отталкивать меня?

Он поворачивает голову через плечо.

– Отталкиваю? Напротив, хочу, чтобы ты была ближе.

– Ты знаешь, о чём я говорю… – произношу, цепляя пальцами застёжку бюстгальтера.

– Посмотрим. Ход за тобой.

Опять за мной! Какой он хитрый и умелый, плетёт паутину интриг, а я увязла в них с головой и даже не желаю выбираться. Я снимаю бюстгальтер, бросая на пол, встаю с кровати и быстрым движением спускаю по ногам трусики. Мну небольшой кусочек ткани в кулаке, но потом отправляю на пол, к куче одежды.

– Хм… А ты серьёзно настроена вынести мне мозг, – хмыкает Ильяс и вытягивается с довольным видом. – Жду твой массаж и курс мозгоправста.

– Перестань сыпать иронией.

Я наклоняюсь, целуя широкие плечи. Язык задевает солоноватую кожу, пахнущую резко и пряно. Под моими губами Ильяс сначала напрягается, но потом расслабляется. Я осторожно растираю его плечи, любуясь чернильным драконом, выполненным с потрясающим мастерством.

– Ты расстроен из-за Гектора? Он хотя бы… останется в живых?

– Останется. Но о карьере в крупных городах страны может забыть. Я не расстроен. Я зол на него. Точка!

– Давно он работает на тебя?

– Давно. Я начал работать с ним незадолго до развода жены.

– Ты доверял ему?

– Во многом. Даже начал считать другом! – нехотя признаётся Ильяс. – Гектор – один из лучших в своём деле. Многие хотели переманить его к себе… Не удавалось. Теперь думаю, пусть бы забрали его с потрохами.

Мышцы Анварова понемногу расслабляются под моими пальцами, как и он сам. Вернее, его дыхание становится гуще и чаще, но уже без злых и коротких выдохов. Он отпускает дурные мысли, и мне это нравится.

Но только я успеваю расслабиться, как Ильяс коварно сбрасывает меня на кровать, нависая сверху. На лице мужчины расползается широкая, открытая улыбка. На этот раз без капли притворства.

Я замираю, любуясь его лицом. Ощущаю себя полностью в его власти, но мне ни капельки ни страшно. Только сильное томление даёт о себе знать приятным жаром. Ильяс поднимает ладонь и гладит моё лицо, невесомо щекочет шею, очерчивает контур губ большим пальцем. Не торопится приступать к действию, хоть недавно пообещал, что мне не стоит ждать от него сентиментальностей.

– Знаешь, я же сделал ставку… – внезапно говорит Ильяс.

– Ты поспорил на меня? С кем? – напрягаюсь я.

– С самим собой. Я подумал, что затащить тебя в постель будет проще простого, – усмехается мужчина. – У меня были все возможности сделать это, просто вынудив тебя. Тебе же дорог Миша. Если бы я надавил, ты легла бы со мной в постель не раздумывая.

Слова Ильяса жёстки, но правдивы. У него были сотни возможностей надавить на меня и принудить к близости. Я бы сделала всё. Не нужно строить иллюзий на этот счёт. Ведь в руках Анварова ключ к спасению Миши и возможность отослать его так далеко, что я бы никогда не увидела брата. Но ничего из этого не произошло. Миша живёт со мной в одном, доме, а страшный и злой дракон не спешит ни плеваться пламенем, ни сжирать меня целиком.

– Ты мог бы сделать это, но не сделал.

– Интересно, почему? Я могу просто и быстро взять то, чего хочу уже очень давно. Но…

Я замираю, услышав короткое и многообещающее «но».

– Но я не хочу разбивать твоё доверчивое сердечко, Леся. Я много раз показывал себя не с самой хорошей стороны, но ты всё равно пришла. Сама. По своей воле.

– Должно быть, я слишком лёгкая добыча для тебя.

– Отнюдь. Ты желанная добыча, но желаю я тебя только так, как сейчас. Чтобы ты пришла по своей воле. Без принуждения, – Ильяс наклоняется, нежно проводя по моим губам своими. – Можно сказать, я проиграл. Самому себе.

– Это признание? – взволнованно спрашиваю, понимая, что мы близки к тому, чтобы признаться во взаимных чувствах.

– Ещё нет.

Анваров резко встаёт и натягивает брюки. Я приподнимаюсь на локтях, гадая, что он собирается делать.

– Накинь мой халат, – просит Ильяс. – Нам нужно будет спуститься.

Я ничегошеньки не понимаю! Может быть, это ещё одна игра, затеянная им? Но я поспешно набрасываю мужской халат, затягивая пояс узлом, и спускаюсь. Анваров уже ждёт меня внизу лестницу, подводит к зажжённому камину, уютно потрескивающему дровами.

– Это договор, подписанный мной.

Ильяс демонстрирует свой экземпляр договора. Внизу на каждой странице красуются наши с ним подписи. Моя – небольшая и аккуратная и его – размашистая и решительная. Ильяс комкает страницы, одну за другой, бросая их в огонь.

– Я хочу без этих бумажек. Но я не вынуждаю делать то же самое. Возможно, тебе нужны гарантии. Пусть они останутся у тебя, – произносит Ильяс без капли иронии в сильном голосе.

Пока огонь весело пляшет на бумаге, я наблюдаю за игрой света на лице мужчины. Сердце замирает, пропускает удары, пускается вскачь и ведёт себя, как сумасшедшее. Должно быть, я точно сошла с ума или просто запуталась в своих чувствах к этому мужчине.

Испытываю пугающее притяжение, перерастающее в сильнейшую потребность быть рядом с ним. Как будто весь мир перестал волновать меня и сосредоточился на одном единственном человеке. На нём. Циничном и жестоком мужчине, способном на многое.

Он и сам не скрывает своего криминального прошлого. Не гордится тем, что марался в крови, но и не отрицает этого. Ильяс показывает себя, не прячась за выгодный фасад. Это волнует. Пугает до дрожи и в то же время притягивает.

Внутри зарождается настоящий ураган, способный смести всё на своём пути. Анваров уже перевернул мою жизнь с ног на голову. Похитил меня, присвоил и заставил играть по своим правилам. Если он захочет, может играючи сломать меня и, наигравшись, отбросить в сторону.

У нас договор на отношения. Но я… хочу пойти дальше. Отключить разум, сомнения и шагнуть в бездну с закрытыми глазами. Я могу рухнуть вниз, но отчаянно и самонадеянно верю, что мы можем взлететь вдвоём. Высоко-высоко. И ни разу не упасть.

Самонадеянно. Глупо. Опрометчиво. Наивная мечтательница… Так уверены в своих силах и в возможности счастливого финала могут быть лишь те, кто ещё не обжигался и не сгорал дотла.

– Мне не нужны гарантии, – шепчу едва слышно. – Кроме одной.

– Какой же?

– Когда утром мы проснёмся в одной постели… – произношу, понимая, что окончательно согласна провести эту ночь с Ильясом, – не опошляй всё, предлагая мне денег или другие ценности.

– Это легко и всё же я вынужден тебе отказать в просьбе, – отвечает Анваров, подхватывая меня на руки. Он несёт меня вверх по лестнице и, кажется, ему это ровным счётом ничего не стоит. – Я побалую тебя утром подарком. Надеюсь, он тебе понравится.

Глава 42

Ильяс

Как можно было так легко попасться в свою же ловушку? Понимаю, что продул по всем фронтам, но впервые я не сожалею о своём проигрыше. Леся на моих руках весит, словно пушинка. Но я каждой клеточкой тела чувствую доверчивое тепло и искреннюю мягкость девушки, занимающей все мои мысли. В последнее время я только о ней и думаю.

Оказавшись в спальне, я за несколько секунд лишаю нас от одежды. Опускаю свою невесту на кровать, нависая над ней. Я хочу её так сильно, что нет никаких сил терпеть. Но Леся замирает подо мной, задержав дыхание и смотрит с волнением.

Я начинаю целовать её. Медленно и тягуче, разношу пальцами тепло и ласку, нежа пальцами каждый уголок желанного тела. Я не тороплюсь несмотря на то, что хочется двигаться резко и быстро. Ещё никогда я не заботился о партнёрше так трепетно, как делаю это сейчас, с Олесей. Я довожу её до грани, даже не приступив в главному. Она забывается и сама начинает умолять меня о большем.

– Если ты сомневаешься, я не стану торопить тебя, – говорю в последний момент, держа в пальцах фольгированный пакетик с презервативом.

Леся обводит меня затуманенным взглядом, улыбается смущённо.

– Нет, я не хочу откладывать. Я хочу быть с тобой…

Большего разрешения мне не требуется. Чувствую, что если промедлю, то потом мы опять будем долго ходить вокруг желаемого. Леся станет сомневаться, а я больше не могу держаться в стороне и наслаждаться лишь поцелуями. Я хочу обладать её полностью. Брать глубоко и без преград, рьяно пить стоны её удовольствия.

Обнимаю девушку, сжимая в объятиях. Держу чуть крепче, когда начинаю двигаться быстрее и резче, глубже целую, почувствовав лёгкую судорогу, пронзившую её тело. Я стал её первым мужчиной и несказанно рад. Хотя и помыслить не мог, будто это станет для меня таким ярким событием.

Подхватываю пальцами слезинки, скатившиеся из глаз Олеси.

– Всё хорошо, Леся. Теперь будет лучше. Веришь? – дышу через раз и зажимаю зубы. Всё тело сводит от каменного напряжения.

– Да, – соглашается она. – Верю. Не сдерживайся, – и крепче обнимает меня, становясь единым со мной единым целым…

Время проваливается в никуда. Оно просто исчезает, а границы допустимого размываются. Наша близость быстро становится жаркой и откровенной, без всяких стеснений. Леся охотно принимает правила игры, отдаваясь мне целиком.

Эта готовность стать моей покоряет и заставляет сердце биться чаще. Она хочет быть моей без границ, а я желаю, чтобы Лесе было хорошо со мной. Эмоциями и возбуждением накрывает с головой. Наверное, это и есть настоящая близость. Лишь потом, под утро, я замечаю, что очередной презерватив… порван.

– В чём дело? – уточняет Олеся, услышав мою тихую брань.

– Презик порвался, – выбрасываю использованное резиновое изделие в сторону. – Мы не обсуждали вопрос детей. Это…

– Ещё слишком рано! – выпаливает Олеся. – То есть…

– Я всё понял. Завтра с утра куплю тебе контрацептивы, договорились?

***

Сейчас меня от Леси отделяет лишь дверь спальни. Я захожу в спальню, залитую солнцем. Сразу же нахожу Лесю. Она уже проснулась. Заметив меня, она садится в ворохе измятых одеял, забыв прикрыть наготу.

При взгляде на её прекрасное тело из головы вылетают все приличные мысли. Хочется повторить ночное безумство и продолжить его снова, провести эту девочку жаркой тропинкой удовольствия. Она не столь опытна, но готова учиться и проявляет пылкость, которая есть только у тех, кто отдаётся по любви.

Олеся ещё не сказала этих слов, но я чувствую их в каждом жесте и взгляде Леси. Малышка влюбилась в меня. Возможно, я не самый лучший вариант. Со мной, определённо, может быть сложно и опасно. Но я готов закрыть Лесю от всех угроз и дать ей всё, что только в моих силах.

– Доброе утро, Ильяс. Ой…

Олеся запоздало смущается и подтягивает одеяло к груди. Я огорчаюсь на пару мгновений, но зато вспоминаю о своей цели.

– Доброе утро, Леся. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

У меня не получается оставаться серьёзным, я всё же подмигиваю своей прелестной невесте, пребывая в хорошем настроении. Но мне нравится смотреть, как её щёки окрашиваются нежным румянцем.

– Я не знаю, болит у меня что-то или нет, – серьёзно отвечает Леся. – Меня как будто всю ночь мял медведь. Тело ноет, но так приятно...

– Спасибо за красочные эпитеты, но ты, девочка моя, не в сказку попала, – ухмыляюсь. – У меня большие аппетиты и огромные планы в отношении тебя. Очень… огромные.

– Прямо сейчас? – глаза Леси округляются от удивления. Покраснев ещё больше, она уточняет. – Днём?

Смеюсь в полный голос, понимая, что мысли Леси устремились в порочном направлении. Если утром после жаркой и утомительной ночи со мной она не попросила пощады, а думает о продолжении, значит, я всё сделал на высшем уровне. И хоть я нисколько не сомневаюсь в умении располагать к себе, я рад, что Лесе было комфортно со мной даже в первую ночь, когда я лишил её невинности.

– Прямо сейчас… Медлить нельзя, – но вопреки своим словам я двигаюсь к кровати неспешно, растягивая шаги.

Сердце бешено колотится внутри грудной клетки. Пульс зашкаливает как при чрезмерной физической нагрузке, а ведь я всего лишь подумал, что эта девочка – теперь Моя. Целиком. Без договоров и дурацких пунктов с ценой.

Они меня сильно напрягали. Я хотел сорваться с Лесей, низводя всё в плоскость товарно-денежных отношений, ставшую привычной. Но в то же время бесился, как зверь, загнанный в западню. Потому что хотел иного и не желал признаваться в этом даже самому себе.

Некоторое время назад наши отношения, зашедшие в тупик, начали казаться капканом. Выбраться из него не представлялось возможным, только перегрызть лапу, застрявшую внутри.

Но решение оказалось простым до смеха.

Я выиграл немало сражений, но сложнейшим из них оказалась схватка с самим собой. Я рискнул поддаться чувствам, терзавшим изнутри. Ощущения были такие, как будто я балансирую на тонком канате над пропастью. Но рискнув, я не прогадал.

Жить так, как подсказывают чувства, не позволяя сомнениям заводить себя в лабиринт, откуда не выбраться.

Я хотел контролировать всё, до мельчайших тонкостей в своей жизни, и много лет питал себя иллюзией, что мне это удаётся. Но я ошибался. От меня не зависит очень многое. Нет ни страховки, ни полной гарантии… Я лишь скрывал свою сущность, чтобы снова не оказаться преданным. Закрылся от чувств.

Никто не смог пробиться через толстый панцирь цинизма. Никто… кроме Неё. Наивная, мечтательная и импульсивная. Взбалмошная и презирающая выгоду… Она не умеет жить и играть во взрослые игры, но вернула вкус к жизни мне самому. Научила отключаться от проблем и сделок, ненавязчиво уводя меня за собой. Я ошибочно полагал, что веду эту партию, но вёлся лишь сердцем на поводу у Леси.

Она застыла без движения и смотрит мне прямо в глаза. Только так. Всегда. Открыто, без тени фальши. Я падаю в эти светлые омуты и забываю о времени. Вокруг могут рушиться здания, реветь пожар до небес или проноситься кометы, пока я купаюсь в чувствах Леси, отображающихся в её глазах.

Между нами почти не остаётся расстояния. Леся задерживает дыхание и, не выдержав, опускает глаза. Пушистые ресницы подрагивают, как крылья бабочек на ветру. Я могу сделать последний шаг и вновь запутаться в одеялах, забыв обо всём остальном мире.

Но вместо этого я опускаюсь на колено. Киношный жест, смеюсь в глубине души над самим собой. Пальцы сжимают бархатистую коробочку в кармане пиджака. Я планировал сделать предложение Лесе при большом скоплении народа, под вспышками фотокамер и градом вопросов от журналистов.

Но так один на один будет честнее и правильнее. Есть то, что не стоит выносить на всеобщее обозрение.

– Ты станешь моей женой?

Проклятая коробочка отщёлкивается до невозможности туго. Я начинаю терять терпение и жажду просто раздавить её в кулаке, чтобы достать кольцо. Но всё-таки удаётся раскрыть в последний момент, когда Леся останавливает взгляд на моей протянутой руке.

– Кольцо очень красивое, – говорит Леся.

Я хмурюсь, ожидая подвоха. Мне досталась необыкновенная девушка. Вместо того чтобы визжать от счастья и торопливо протягивать мне руку для колечка, она задерживает дыхание и ищет признаки лжи или игры на моём лице.

Я знаю, откуда ноги растут у сомнений Леси. Я сам же их создал, насадив целый лес предубеждений. Теперь мне придётся потрудиться, чтобы стереть их все, до единого, из памяти дорогой для меня девушки.

– Я по-настоящему дорога тебе?

– Нет. Не дорога. Бесценна. Я хочу по-настоящему. Дай мне шанс?

Леся раздумывает несколько секунд, показавшихся целой вечностью адских пыток. Сердце будто обваривалось в кипятке, пока невеста решала, стоит ли принять предложение руки и сердца по-настоящему.

Я восхищён Лесей. Она совсем кроха, моложе меня на шестнадцать лет, но мудра по-женски. Сразу же поняла душой, что я сейчас не играю в отношения и не выторговываю для себя близость, но готов перейти на новый уровень отношений.

– Да, – говорит серьёзно, без тени улыбки. – Да, я согласна.

Я натягиваю на её палец обручальное кольцо и, поднявшись с колен, подминаю под себя, отбрасывая в сторону одеяло. Губы находят нежную кожу шеи, пахнущей сладко и нежно. Слизываю этот аромат, смакуя на языке.

– Ты уже оделся, не хочется мять твой костюм, – выдыхает Олеся, устраиваясь в моих руках ласковой кошечкой.

– Я могу снять это недоразумение и провести с тобой всё утро. Если хочешь…

– Хочу.

Глава 43

Олеся

Иногда счастье кажется безбрежным, как океан. Оно затопляет тебя целиком и у него нет ни конца, ни края. Окунаться в него с головой трепетно и приятно до дрожи.

Счастье ослепляет.

Может быть, поэтому опасность проглядела и я, и Ильяс?

Предатель постоянно находился у нас под носом, очень близко.

Я поняла это, когда было уже слишком поздно.

Ильяс сообщил, что ему нужно будет уехать. На два-три дня, не больше. Важная встреча с крутыми шишками в очень закрытом кругу. Без девушек. Я ревниво пригрозила, что пойму, если он мне изменяет. Анваров ответил мне тем же, поцеловав напоследок горячо и тягуче.

Анваров будет занят, но мне тоже не придётся сидеть без дела. Нужно посетить один из детских центров, сделать подарки руководству от лица Ильяса, сказать короткую, но ёмкую речь, составленную Татьяной.

Татьяна строга и держится со мной холодно. Я скучаю по Гектору и его лёгкому нраву, умению подбодрить и найти нужные слова. Татьяна же умеет только требовать, ничего не давая взамен.

Ничего не предвещает беды. Я еду в машине с водителем Александром, рядом сидит Татьяна. Позади нас сопровождает ещё одна машина охраны.

Спокойно читаю свою речь с экрана телефона, как вдруг машина делает резкий рывок вперёд! Успевает проехать на красный свет в самый последний момент, а машина охраны тормозит, чтобы не попасть в аварию.

Я едва не ударяюсь головой о сиденье.

– Какого чёрта? – возмущаюсь я. – Александр!

Водитель молча смотрит на меня через зеркало заднего вида и лишь сильнее нажимает на газ! Машина летит на огромной скорости и резко вписывается в поворот, теряясь на боковых улицах.

– Что происходит?!

Машина охраны отстала. Я начинаю паниковать.

– Закрой рот. Сиди спокойно! – цедит ледяным голосом Татьяна. В её руках появляется небольшой дамский пистолет. – Отдай телефон! – требует она.

Женщина вырывает дорогой смартфон из моих онемевших пальцев и выбрасывает его в окно.

– Сиди молча. Пострадаешь меньше!

В серых глазах Татьяны появляется металлический блеск. Она становится ещё более холодной. Мне хочется отодвинуться как можно дальше! Не сводя с меня глаз, она достаёт телефон и звонит кому-то.

– Девочка у меня. Оторвались… Да. Сменить машину? Хорошо, – улыбается она. – Сделаю, Дмитрий Анатольевич.

Через минут пять водитель тормозит машину у каких-то складов в переулке. Меня вынуждают выйти, а водитель расстреливает машину в упор из пистолета, выбив стёкла и сильно испортив металлический корпус!

– Руки за спину, – командует Татьяна и ласково обращается в сторону водителя. – Саша, перетяни ей запястья хомутом. За спиной, пожалуйста!

Меня заталкивают в неприметный седан, подержанный, цвета голубой металлик. Задние стёкла сильно затонированы, ничего не видно!

– Татьяна! – выплёвываю в сторону женщины, смотрящей на меня с приклеенной вежливой улыбкой. – Тебе это так не сойдёт с рук! Ильяс сотрёт тебя в порошок.

– Ты слишком болтливая, вторая Олеся, – морщится Татьяна и залепляет мне рот липкой лентой.

Дверь захлопывается с жутким грохотом. Татьяна садится рядом с водителем.

– Поехали, Саша. Отвезём Мамонтову его подарок.

При этих словах Татьяна кладёт руку на бедро мужчине и поглаживает его многообещающим жестом. Да она же спит с водителем, догадываюсь я. Наверняка соблазнила мужчину, пообещала ему денег и жаркую ночку. Или уже расплатилась и тем и другим.

Александр беспрекословно везёт нас в заданном направлении. К Мамонтову. К давнему врагу Анварова. Ильяс однажды упомянул о нём лишь вскользь, но я поняла, что Мамонтов – жесток и опасен. Хладнокровный убийца, желающий расширить свою империю.

Машина часто меняет направление. Я пытаюсь запомнить дорогу, но у меня получается плохо, слишком часто петляем. Время от времени Татьяна поглядывает на меня через зеркало заднего вида. Она довольна, что удалось одурачить Ильяса и склонить на свою сторону одного из людей Анварова.

***

– Приехали. Вылезай, – командует Татьяна.

Я медлю, нарочно оттягивая момент, когда придётся покинуть салон автомобиля.

– Ты плохо слышала? – тон Татьяны становится холоднее, вровень со сталью пистолета, который она достала из своей сумочки. – Пошевеливайся!

Я понимаю – теперь мне не на что рассчитывать. Только молиться, чтобы Ильяс заметил мою пропажу как можно быстрее и принял меры. Жалею, что не успела предупредить его о том, кто настоящий предатель. Татьяна и Дмитрий ведут меня к двухэтажному дому. Он расположен далеко за городом, территория огорожена и хорошо охраняется. Татьяну здесь знают и пропускают без лишних заморочек.

Она решительно направляется в нужном направлении. Татьяна хорошо ориентируется в большом доме. Бывала здесь не раз, похоже.

Меня заводят в небольшую комнату.

– Сходи в туалет, – командует Татьяна, открывая одну из дверей в комнате. За ней прячется крошечный санузел. – Тебе придётся подождать Мамонтова. Сейчас он занят.

Мои руки оказываются свободны, я сдираю липкую ленту со своего рта и судорожно оглядываю помещение. Но здесь помещается только унитаз и урна для мусора. Даже щеколда не закрывается до конца.

– Выходи! – Татьяна бьёт кулаком по двери через минуту. Приходится сделать это. Потому что женщина до сих пор держит меня на прицеле. – Садись на кровать. Открой верхний ящик. Там наручники. Пристегни себя к изголовью! Поживее!

Я выполняю приказы, едва сдерживая слёзы, готовые хлынуть потоком из глаз. Удостоверившись, что я не смухлевала, Татьяна опускается в кресло с довольным видом и даже расслабляется.

– Предательница! – не выдерживаю я и выпаливаю первое, что пришло в голову. – Это ты подставила Гектора?

– Гектор давно с Ильясом. Служил ему, как пёс. Слишком преданный, – невозмутимо отзывается Татьяна. – Мамонтов не смог найти ничего на него.

– Зато нашёл на тебя? Давно ты сливаешь информацию?!

– Как только Анваров захотел забраться очень высоко, – невозмутимо отвечает Татьяна. – Со мной связались люди Мамонтова. Они… умеют убеждать.

– Так ты заложница? – предполагаю я. – Давай объединимся?! Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем!

В ответ Татьяна громко смеётся и даже смахивает изящными пальцами слезинки со щёк.

– Какая ты наивная дурочка! Мне всего лишь предложили очень хороший гонорар за сведения. Кто не любит деньги? Деньги и возможность поквитаться с боссом. Ты не знаешь Гектора. Он безжалостен в работе и много раз втаптывал меня в грязь. Всё просто…

– Жадная, злобная стерва! Что случилось с первой Олесей? – уточняю я вопрос, волнующий меня с самого первого дня пребывания в роли фиктивной невесты Анварова.

– Первая Олеся была просто чудо. Глина, а не человек. Но дурочка была чересчур сильно благодарна Анварову за возможность выбраться из грязи. Она смотрела на него, как собачонка. Даже пыталась проникнуть в его постель. Но Анваров – жутко заносчивый и избирательный тип. Отказал ей в близости. Я думала, что это подходящий момент. Настроить дуру против него, использовать потом… Но она внезапно заупрямилась, пригрозила, что расскажет всё Ильясу. Пришлось ей пожертвовать, чтобы всё не раскрылось раньше времени. Первая Олеся мертва. На смену ей нашли тебя. На скорую руку! О, я бы выбирала тщательнее, какую-нибудь покорную овечку, а не взбалмошную и языкастую кобылку! Что Анваров в тебе нашёл? – задумчиво смотрит на меня Татьяна. – Ты же самая обыкновенная. Ничего примечательного и выдающегося…

– Чего вы добиваетесь?! – спрашиваю я.

– Дальше я сам!

Я вздрагиваю от звука низкого, чужого голоса.

В спальне появляется высокий, грузный мужчина. На вид ему около пятидесяти лет. Взгляд пустой и безжалостный. Едва заглянув туда, меня проняло нервной дрожью. Он точно не будет играть в издевательства, просто отдаст приказ на растерзание, как только я стану ненужной.

Глава 44

Олеся

– Дмитрий Анатольевич, – расплывается в довольной улыбке Татьяна, желая угодить криминальному авторитету. – Не ждала, что вы появитесь так скоро.

– Тебя забыл спросить, когда мне появляться. Пошла вон! Гонорар возьмёшь, там же, где и всегда, – цедит сквозь зубы мужчина, даже не глядя в сторону Татьяны.

– Конечно, всего вам доброго!

Татьяна поспешно, но всё-таки грациозно покидает комнату. Едва за её спиной закрывается дверь, Мамонтов достаёт телефон и звонит кому-то:

– Сейчас к тебе зайдёт Татьяна. За гонораром. Она выполнила свою работу. Больше она не нужна.

Я вскрикиваю от ужаса, закрыв рот ладонями.

– Убери девку и её хахаля. Только не здесь. Дай им уйти, – Мамонтов продолжает договариваться об устранении Татьяны будничным тоном. –   Потом избавься без лишнего шума. Сделай это тихо. Ты знаешь, как оформить всё, будто это было обычное нападение. Выброси в переулке, потрепли хорошенько, вытащи деньги и забери все драгоценности… Делай.

Отдав приказ, Мамонтов прячет телефон в карман и растягивает жирные губы в плотоядной ухмылке. Мороз не только пробирается у меня по коже, но сковывает целиком! Я не могу даже пошевелиться и с ужасом смотрю на жестокого дельца. Чётко понимаю лишь одно – Татьяну убьют, а потом… избавятся и от меня. Потому что я слышала слишком много. Мамонтов, ничуть не таясь, говорит о своих планах открыто, потому что не планирует оставлять меня в живых.

– Ну… Скажи мне что-нибудь, – приказывает Мамонтов. – Татьяна говорила, что ты бойкая и проблемная.

– Вы убьёте Татьяну. Почему?

– Слишком много знает. Слишком жадная стерва. Не люблю жадных женщин. От них одни проблемы, – меланхолично отвечает Мамонтов.

– Что вам нужно от меня?

– Так ты ещё и туповата? Ты мне не нужна. Но как сказала Татьяна, ты нужна моему старому другу. Анварову Ильясу… Татьяна считает, что ты дорога ему, – похрюкивает от внезапного смеха Мамонтов. – Если так, то ради спасения тебя он пойдёт на всё.

– Я заложница, – говорю вслух.

Просто для того, чтобы осознать – в очередной раз моей жизни грозит опасность. Не по моей вине.

– Да, ты заложница.

– Что вы хотите получить от Анварова?

Мамонтов приподнимает свой жирный зад и толкает стул. Он с диким и противным скрипом царапает паркет.

– Всё. Я хочу получить всё. Он перестал работать на меня однажды. Но он не понял. От меня не уходят.

– Долго же вы думали, Мамонтов.

– Я выжидал. Смотрел, как наглый выскочка подминает под себя новых и новых людей, приумножает свой капитал. Он быстро набрал вес и стал довольно опасным противником. Я не кретин, чтобы кидаться против него в открытую…

– Вы действовали исподтишка?

– За то время, что Анваров, как он считал, ушёл от меня, его долг только возрастал и стал неприлично большим. К тому же он решил стать мэром… Ха! Выскочка с бойцовского ринга захотел усадить свой зад в кресло мэра! Он начал зарываться, задрал свой нос. Смешно, правда? И это такой хороший момент, чтобы столкнуть его с пьедестала. Хороший момент! Очень хороший, но… – Мамонтов делает внушительную паузу. – Выяснилось, что выжидать – не всегда есть хорошо. Анваров запугал, подкупил или просто расположил к себе очень многих людей! Теперь он крепко стоит на ногах. Свалить его будет непросто. Я решил подобраться к нему изнутри! Шпионить, узнавать о планах, – смакует свои слова Мамонтов.

– За взрывом стояли вы?

– Разумеется. Я хотел избавиться от него быстро, свалив всё на долбаных любителей природы! Татьяна предоставила все сведения! Но какая-то случайность спасла жизнь Анварову! Даже взрывом не проняло везучего ублюдка! – зло добавляет Мамонтов и ныряет в карман за платком, чтобы отереть пот со лба. – После этого охрана Анварова получила сильнфй пинок. К самому Анварову подобраться не получается, – пыхтит Мамонтов. – Но на моё счастье, идеальных и непробиваемых людей просто не существует. Слабости есть у всех. Я начал прощупывать одну за другой. К сожалениею, с бывшей женой Анварова не выгорело… Но Татьяна указала на тебя.

– Когда меня хотели похитить второй раз, это тоже были вы?

– Я долго не хотел мараться сам! Желал, чтобы ни один след не привёл ко мне. Нанял Андре и его болванов. И снова всё сорвалось! Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам! И вот ты здесь, – хлопает себя по жирным ляжкам мужчина.

– Анваров не бросит меня в беде. Он придёт на выручку, и вы поплатитесь за этот произвол!

– Милая девочка, я только на это и рассчитываю, – приторно сюсюкает Мамонтов, обшаривая моё тело злыми, пустыми глазами. – А вот насколько ты дорога Анварову? Это мы легко проверим… Запишем для него мотивирующий видеоролик, – Мамонтов поворачивается в сторону двери, зовя громким голосом. – Серый! Зайди!

В комнате появляется высокий, массивный мужчина с крупным, некрасивым лицом.

– Запиши для Анварова видео с участием этой красотки. Впечатляющий ролик… – говорит Мамонтов и нехорошо усмехается, посмотрев на меня.

Глава 45

Ильяс

– Тормози.

– В чём дело, шеф? – интересуется водитель, но сбавляет скорость, послушно прижимаясь к обочине.

– Разворачивайся. Едем обратно! – командую.

– Но как же встреча?

– Подождёт. У меня дурное предчувствие! Гони давай!

Беспокойство и тревога гложут меня изнутри. Они появились совсем недавно. Стоило мне покинуть черту города, как сразу заныло в груди. Я пытаюсь дозвониться до Олеси. Она не отвечает. Звоню Татьяне, она тоже не берёт трубку!

Что, чёрт побери, творится?!

Меньше чем через минуту мне звонит начальник охраны.

– Шеф, Олеся пропала, – сообщает мёртвым голосом.

Понимает, что на этом всё… Сколько можно раз за разом садиться в лужу?! Я взял Горбунова на службу по знакомству, приятели порекомендовали его. Но кажется, его лучшие годы давно остались позади. Уволю. К чёртовой матери!

– Где пропала. Как. Что случилось?! – бью кулаком по приборной панели.

В голове происходит взрыв! Злость набирает обороты.

Кто посмел тронуть мою женщину?!

Порву всех! До единого!

Водитель послушно выжимает газ на максимум. Попутно я слушаю доклады охраны. Машина, на которой везли Олесю, была обстреляна и брошена в районе складов! Кто стоит за всем этим? Я перебираю в голове имена. Но к сожалению, у меня слишком много противником. Все как один серьёзные люди, способные поступать жёстко, устраняя людей.

Машина находится уже в черте города. Я беспокойно выглядываю в окно, пытаясь решить головоломку. Новый входящий звонок. От человека, которого я желал услышать меньше всего!

Мамонтов.

– Алло.

– Твоя девчонка у меня! – сразу переходит к делу Мамонтов. – Хочешь увидеть её живой?

– Какого хрена?

– Ты ушёл от меня. Но от меня не уходят. Забрался слишком высоко, – говорит с одышкой Мамонтов. – Но забыл кое о чём. Я не прощаю долгов. Никому. Без исключений.

Ах вот оно что! Мамонтов до сих пор держит обиду за войны в прошлом! Я одержал верх, а он был вынужден зализывать раны и уйти в тень. Мы разошлись по разным углам и больше не пересекались. Разные сферы бизнес-интересов. Исключением стал недавний инцидент с Лерой.

– Не впутывай Олесю! Она здесь ни при чём. Это наши с тобой дела. Решим их по-мужски! – произношу, теряя способность мыслить здраво.

Беспокойство за Лесю сильнее всего. В крови бурлит необходимость защитить её любой ценой. Любой. Готов отдать всё на свете, лишь бы вытащить крошку из лап жестокого ублюдка.

– Предлагаешь мне встать с тобой в спарринг? – усмехается Мамонтов. – Я, по-твоему, самоубийца, что ли? Нет, мой старый друг. Ты не в том положении, чтобы командовать и предлагать. Мои условия ты знаешь. До их полного выполнения Олеся… останется у меня в гостях. Чем дольше ты тянешь, тем больше ей окажут внимания мои парни. Они умеют оказывать горячий приём. Очень горячий…

– Если ты сделаешь ей больно... – рычу, вскочив с места.

– Уже сделал. Видео скоро будет у тебя…

Гудки. Короткие и хладнокровные гудки. Но каждый из них – словно выстрел прямиком в висок.

Уже сделал.

Всего два слова. Я смотрю невидящим взглядом на экран дорогого смартфона. Слишком хорошо знаю Мамонта. Осведомлён о том, на что он способен. И сейчас… в руках этого ублюдка находится моя Леся.

Треньк.

Входящее сообщение. Прикреплённый видеофайл.

Я вздрагиваю всем телом. Ледяной озноб проносится вдоль позвоночника. Все волоски на теле приподнимаются. Палец зависает над иконкой с сообщением.

Я хочу посмотреть и не хочу видеть того, что Мамонтов сотворил с Лесей. Сглатываю, смахивая иконку влево. Пока откладываю в сторону. Если на видео то, что я думаю, мне понадобится помощь, чтобы не сойти с ума.

– Багратов. Очень срочно. Нужна помощь… – бросаю в телефонную трубку, набирая номер двоюродного брата.

– Дело серьёзное?

– Очень. Моей Лесе грозит опасность.

– Где встретимся?

– Я еду к себе. Ещё в дороге, но скоро буду.

– Хорошо, – мгновенно соглашается Багратов. – Встретимся там.

Я приезжаю первым. Занимаю место в кабинете. Откидываюсь в кресле, прожигая взглядом бутылку с виски. Пить мне сейчас совершенно ни к чему.

Я должен быть трезв, как стёклышко, чтобы мыслить здраво. Но сейчас не получается. Пока Багратов добирается до моего дома, я снова и снова прокручиваю все слова, события. Пытаюсь понять, где и что я упустил, подставив Лесю под удар.

Сейчас это не имеет значения. Главное, это она. Её страх и боль, слёзы испуга.

Её боль на одной чаше весов, а на другой моё громогласное обещание защитить.

Пустой пшик. Неисполненное обещание не стоит ничего. Можно рвать на себе волосы от отчаяния.

Я не могу сдвинуться с мёртвой точки, думая лишь о том, что я сам виноват. Втянул невинную девушку в свои игры.

Если бы не моё желание занять высокий пост, ничего бы не было. Багратов Дамир прав – моё тщеславие погубит меня. Пусть губит. Но только меня! Меня, а не её!

Запускаю пальцы в волосы. Меня будто поджаривают на медленном огне.

– Скоро вернётся Леся?

Поднимаю голову от стола, заметив Мишу, застывшего на пороге моего кабинета. В руках зажата большая красная машина на радиоуправлении. Мой подарок сорванцу.

Миша смотрит мне прямиком в глаза, открыто и честно. Так умеют смотреть только дети, не видевшие в своей жизни грязи и насилия. Так умеет смотреть и Леся…

Боже, она ещё совсем кроха. Почти ребёнок… Как я мог упустить её, не углядеть?! Как не заметил предателя у себя под носом?!

– Когда вернётся моя Леся? – повторяет свой вопрос Миша.

Мне всегда легко удавалось враньё. Слова лжи без затруднений выскальзывали из моего рта. Но сейчас, глядя в глаза мальчугана, почти такие же, как у Леси, я не могу соврать. Впервые в жизни у меня не поворачивается язык, чтобы выдать сладкую пилюлю лжи. Даже во спасение.

– Леся сейчас не может вернуться домой. Но я… постараюсь её вернуть.

– Она обиделась на меня? – со слезами уточняет Миша. – Мы вчера играли во дворе. Я толкнул её, она упала.

– Нет, ты тут совершенно ни при чём.

– А кто виноват?

– Я. Но я собираюсь исправить всё…

– Миша, вот ты где! – слышится голос няни. – Я едва успеваю за тобой. Пойдём, посмотрим, кто быстрее – твоя машинка или мой самолёт?

Миша, бросив последний взгляд на меня, уходит вместе с няней. Их голоса затихают вдали, а я цепляюсь изо всех сил за подлокотники дорогого кресла. Начинает казаться, что я теряю Лесю. Каждая секунда промедления для неё может оказаться настоящим адом.

Вскакиваю, готовый нестись куда глаза глядят. Вылетаю из коридора, едва не сбивая с ног Багратова. Он одет в кожаную куртку и тёмные джинсы, чёрная водолазка под самое горло.

Я слишком хорошо знаю этот прикид, означающий лишь то, что двоюродный брат готов замараться в крови по самую макушку. Ради меня. Стискиваю его в объятиях.

– Приехал, как только смог, – скупо отзывается Дамир, хлопнув по плечу. – Что у тебя? Знаю лишь в общих чертах. Мне нужны подробности. Все. Даже самые мелкие…

Глава 46

Ильяс

– Мамонт отправил мне видео. С Лесей. Я его ещё не посмотрел, – добавляю после продолжительного рассказа.

– Включай.

На лице Багратова нет ни одной живой эмоции. Он умеет запираться внутри себя. Я тоже умею это делать на ринге. Но сейчас тронули самое дорогое и ценное, что когда-либо было в моей, не самой праведной жизни. И я не могу успокоиться. Должен. Но не могу. Не получается. Мне хочется крушить всё без разбора. Жечь и ломать что под руку попадётся. Страх за любимую повис над головой грозным предзнаменованием.

Видя, что я медлю, Дамир сам загружает видеоролик. Какая-то полупустая комната. Леся сидит на кровати. Одежда порвана и в крови. Через разодранный лиф платья видны чашечки бюстгальтера. Ноги подтянуты к груди, но все в синяках, до щиколоток.

– Привет, крошка... – слышится грубый мужской смех. Объектив заслоняет широкая спина. Мужчина движется к кровати.

Леся начинает кричать испуганно, забиваясь в самый угол. Но далеко уйти не получается. Одна рука прикована к изголовью.

– Расслабься. Получишь удовольствие!

Мужчина останавливается возле кровати. Объектив скачет и темнеет, как будто накрывают ладонью. Слышится только крик Олеси. Звонкий. Полный страха и боли. Мучительная агония…

Запись обрывается на этом крике. Но он продолжает звенеть у меня в ушах, стягивая внутренности в тугой, болезненный комок.

Дамир ставит на воспроизведение ещё раз. Зажимаю ладонями уши. Но звук всё равно пробивается.

– Я не знаю никого из них, – выдаёт Багратов, отложив телефон в сторону.

– Мамонт требует сняться с поста мэра, хочет отжать у меня фирмы, – произношу осипшим голосом. – Иначе Леся пострадает.

Тянусь к телефону.

– Я должен это прекратить. Позвоню и скажу ему, что готов на всё.

Багратов бьёт меня по руке останавливая.

– Ты позвал меня за этим, кретин?

– Ты же видел? Видел, что они с ней делают? – кричу, чувствуя, как вены пульсируют на висках.

– Я не видел, что там происходит. И ты тоже видел лишь отрывок. Но ты сам знаешь Мамонта. Напомни, почему ты ушёл от него, – просит Дамир.

– Какое это имеет значение сейчас?!

– Большое. Я должен знать всё. Не хочешь отвечать и слушать советы? Значит, я проваливаю и будешь разгребать всё сам.

– Останься. Ты – один из немногих, кому я могу довериться, – говорю с неохотой.

– Если ты позвонишь и согласишься, дашь Мамонту всё, что он хочет, ему больше не будет смысла держать Олесю в живых. Её убьют уже через минуту. И ты это понимаешь! – повышает голос Дамир.

Я понимаю, что он прав. Понимаю умом, но не сердцем. Впервые у меня в груди так болит. Даже после предательства бывшей жены так не болело.

– Это было давно. Мамонтова обчистил один из его людей. Не хотел сознаваться. Ни в какую. Мамонт отдал приказ, чтобы привели его жену и дочь. Приказал долго и грязно развлекаться с ними на глазах у пленника, – выдыхаю. – Я отказал. Я не беру силой женщин. Не трогаю их так. Уход от Мамонта стоил мне больших проблем в виде опустошения парочки крупных счетов и нескольких покушений. Но я ушёл… Не сотрудничал с ним больше.

– От Мамонта не уходят. Сейчас он нашёл способ подобраться к тебе, ударить по самому слабому и больному месту. Мамонт – злопамятный ублюдок. Поэтому возвращает тебе долг из прошлого. Той же монетой…

– Думаешь, они… – сглатываю слова, не в силах произнести предложение до конца.

– Она напугана. Одежда разорвана. Ты не берёшь женщин силой. Но другие не столь принципиальны… – слова Дамира жестоки. Но они могут быть правдивы.

Я и сам понимаю. Но отказываюсь верить в жестокость правды.

– Я не стану обращаться к силовикам. Там полно продажных шкур. У меня есть догадки, где Мамонт держит Лесю. Нужно проверить пару мест. Но моих людей не хватит, – говорю, смотря на Багратова с надеждой.

– Именно поэтому я здесь, – усмехается старший брат.

Я называю места из прошлого, известные мне как излюбленные точки Мамонтова. По сведениям, люди Мамонта отираются там и сейчас. Но проверить всё равно нужно. Делим адреса пополам с Багратовым, чтобы проверить по своим каналам.

– Остаётся только решить, как ты хочешь это сделать. Будем надеяться, что Леся не пострадает. Главное, она жива, – после небольшой паузы произносит Багратов. – Мамонту нет резона в мёртвой заложнице. Но не строй иллюзий, Ильяс. Мы живём в жестоком мире. Живая… не означает целая, – хлопает по плечу поднимаясь. – Нужно сделать пару звонков.

***

– Все наготове.

– Мои тоже, – киваю. – Скоро выдвигаемся?

– Дождёмся звонка. Слухи всё равно расползаются. Шорох обещал пробить по старым дружкам… осторожно.

Минуты томительного ожидания кажутся вечностью. Терпение находится на нулевой отметке и скоро окончательно рухнет вниз.

– Удивлён, что ты обратился в первую очередь ко мне, – произносит Дамир. Наверное, просто для того, чтобы не молчать. – Ты намного ближе с Русом.

– Разумеется, он же мой родной брат. Но сейчас Рус умотал в Европу. Сразу же после вашего зажигательного рандеву в загородном клубе… Сказал только, что не хочет попадаться тебе на глаза.

– Правильно, – неожиданно жёстко усмехается Багратов. – Он перестарался с игрой в ублюдка.

– Ты и Рус… Теперь ты ему должен? – усмехаюсь. – Не хотел бы я быть должным Рустаму. Лучше быть должным дьяволу! Почему не обратился ко мне?

– Ты же вроде хочешь выбиться в белые люди, – подаётся вперёд Багратов. – Будущему мэру ни к чему светиться ни на закрытых аукционах, ни в криминальных разборках.

– Дорогое удовольствие – быть мэром. Кажется, даже слишком…

Звук входящего сообщения прерывает наш разговор. Открываю диалог, опасаясь увидеть новое послание от Мамонта, но с облегчением выдыхаю, заметив сообщение от Рустама.

– Мамонт?

– Нет, всего лишь Рус… – хмыкаю. – Скинул какую-то геолокацию. Что за…

Телефон начинает звонить у меня в руках. Младший брат. Нажимаю ответить и сразу слышу его голос, полный скрытой иронии.

– Не время веселиться, Рустам. Зачем звонишь?

– Посмотрел геолокацию?

– Нет. Что там?

– Чудесное место. Принадлежит одному из моих людей. Старая нефтебаза, её закрыли из-за нарушения техники безопасности, и…

– Рус. У меня нет на это времени! – рычу. – Потом поболтаем.

– Там опасная зона. Стоит только поднести спичку, будет большой «бум». Настолько большой, что в стороны полетят только ошмётки. Невозможно будет понять, по какой причине кое-кто отправился к праотцам. Понимаешь? – усмехается. – Большой… Очень большой «бум». Унесёт даже мамонта, – отпускает шуточку в стиле каламбура.

– Ты знаешь про Лесю? Откуда?

– Слухи расползаются быстро… Когда всё закончится, можно будет подать, как несчастный случай при осмотре потенциального объекта для продажи. У меня есть знакомый человек в комиссии по таким делам, оформит как полагается. Решишься, дай знать.

– Спасибо, Рус.

– Не благодари. Кстати, за это ты мне ничего не будешь должен. Братский подарок…

Рустам отключается. Багратов выдаёт матерную тираду.

– Братский подарок? Значит, мне он не мог оказать услугу просто так? Теперь постоянно намекает на то, что я ему должен!

– Ты пытался его убить…

– После того как он попытался сделать это первым! – яростно возражает Багратов. – Сказал бы спасибо за то, что я избавил его от бывшей стервы… Сопляк!

Глава 47

Олеся

Я медленно открываю глаза. Голова раскалывается. Пусто и гулко, как будто я попала под взрыв. Тело ноет. Я дёргаюсь в сторону. Не получается сдвинуться с места.

Вспоминаю, что меня приковали к кровати. Я уснула в неудобном положении. Отсюда ноющая боль в левой половине тела. Двигаюсь еле-еле. Зрение восстанавливается.

Я обвожу взглядом комнату. Вспоминаю всё, что здесь происходило. Как меня запугивали словами и оружием. Громкие крики… Стоны несчастной за стеной. Они хотели запугать меня.

Один из охранников Мамонтова чаще других оскорблял меня, произносил грязные слова тихим, спокойным голосом. Не для забавы, но как реальное обещание того, что он сделает со мной, как только Мамонтов даст добро. Ублюдок расписывал это красочно, неторопливо…

Его голос, низкий и грубый, поселился в моей голове и зудит там настойчивым комаром. Даже сейчас, когда тихо-тихо… Но это снаружи, а внутри звучат его пошлые слова и угрозы. Я не могу избавиться от этого. Слишком запугана и абсолютно беззащитна.

В комнате очень тихо. Я хочу послушать тишину, но слышу лишь грязное: «Рассказать, что я с тобой буду делать, девочка?»

Я трясусь от страха и теряю счёт времени. В комнате без окон, с одной электрической лампочкой сложно понять – день сейчас или ночь. Сколько прошло времени – пять минут или целый час.

Ничего не могу поделать, а дёргать запястье бесполезно. Оно уже стёрто до крови. Малейшее прикосновение с грубым браслетом причиняет обжигающую боль.

В какой-то момент я ныряю в забытье. Не понимаю, сплю или просто брежу. Но стены комнаты сжимаются вокруг, до размеров спичечного коробка. Я накрываю голову руками, стараясь избежать кошмара наяву.

Внезапный грохот сотрясает стены. Бум… Бум… Бум…

Где-то вдалеке. Потом ближе и ближе. Кто-то идёт напролом. Нагло, дерзко и самоуверенно. У меня нет времени подумать, пришёл ли на выручку Анваров или кто-то другой!

По коридору раздаётся топот ног. То в одну сторону, то в другую. Громкие голоса. Отборная ругань. Резко распахивается дверь. Я вжимаюсь в изголовье кровати, вскрикнув от страха.

– Девку срочно перевезти в другое место! – приказывает Мамонтов. – Пошевеливайтесь! Я не ожидал, что он так быстро найдёт нас и явится сюда…

Ко мне бросается охранник, размыкает браслет наручников. Он грубо хватает меня за руку, сдёргивая с кровати, толкает в сторону выхода, где меня уже дожидается Мамонтов, похлопывая пистолетом по ладони. Поравнявшись с ним, я стараюсь отойти в сторону, но он грубо хватает меня за волосы и тащит за собой, пыхтя, как старый паровоз.

– Я назначил Анварову встречу. Разумеется, не поехал сам, но отправил туда другого человека. Этот хитрозадый ублюдок сделал то же самое! Нарочно отвлёк моё внимание... Сам заявился сюда! Ничего у него не выйдет! – грозит Мамонтов. – Я контролирую ситуацию!

Мы проходим мимо окна. Оно рассыпается тысячами осколков от выстрелов, идущих сплошной пеленой. Мамонтов прикрывает локтём голову и на мгновение ослабляет хватку. Этого достаточно, чтобы пнуть толстяка ногой в пах и побежать по коридору.

– Ах ты дрянь! Поймаю… Шкуру живьём спущу!

Позади грохочут выстрелы. Но Мамонтов не очень хороший стрелок. К тому же кто-то запускает дымовую шашку. Я окончательно теряюсь в пространстве и бегу, не разбирая дороги.

– Олеся!

Замираю. Слёзы катятся градом с глаз. Лёгкие разрываются от удушающего дыма. Послышался ли мне голос Ильяса? В грохоте почти ничего не удаётся разобрать!

Я залетаю за поворот. Сквозь мутную пелену слёз вижу дверь. Бегу к ней, толкаю изо всех сил. Она не поддаётся! Я начинаю паниковать. Позади слышится грязная ругань Мамонтова. По бокам гремят выстрелы. Звуки драки  и ломающейся мебели. В этом хаосе сложно понять хоть что-то!

Наконец, я тяну дверь на себя. Она поддаётся моим усилиям. Но совсем по миллиметру. Я рыдаю в голос. Дверь распахивается на меня. Меня резко хватают за плечи и распластывают по каменной груди.

Я впечатываюсь лицом в стальные мышцы, полные силы. Поверх головы гремят выстрелы. Что-то грузно падает на пол.

– Пойдём, малышка. Тебе здесь не место! Пойдём…

Меня бережно, но властно держат сильные руки. Сильный голос Анварова пробивается сквозь грохот выстрелов и рёв пламени.

– Всё хорошо, девочка моя. Всё хорошо.

Я узнаю голос любимого мужчины. Он полон заботы. Его запах, его прикосновения…

– Ты в безопасности, маленькая моя. Веснушка…

Анваров заботливо вытирает слёзы, целуя мокрые щёки. Каждый жест полон любви и заботы. Рыдать хочется ещё больше. От страха и радости одновременно.

– Пойдём, я выведу тебя отсюда…

Расстояние кажется огромным. Мы идём целую вечность. Краем глаза я вижу, как люди Мамонтова бросаются врассыпную. Но далеко убежать не получается.

Анваров отводит меня подальше от здания, превратившегося в поле боя. Ильяс снимает со своего тела чёрную футболку и надевает её на меня. Она болтается на мне, словно туника, и скрывает разорванную одежду. Я вся в коконе тепла и запаха тела Ильяса. Цепляюсь за ткань рукой, мну в кулаке. Он спас меня. Я в безопасности… Да?

Меня подташнивает. Всё качается. Прикрываю глаза, так становится немного легче. Анваров уносит меня дальше и дальше от ужасного здания, где я провела самые кошмарные часы своей жизни. Я ещё дышу не полной грудью.

– Как ты?

Ильяс подсаживает меня на заднее сиденье внедорожника, накрывает пледом. Бережно растирает запястья и всматривается с тревогой.

– Скажи мне хоть что-нибудь, Леся, – просит Ильяс ломким голосом. – Они все получили по заслугам. Никто больше тебя не обидит! Ты со мной… В безопасности. Скажи хоть что-нибудь, – умоляет.

Губы дрожат. Они плотно сжаты, как будто в сильном спазме. Мне должно стать легче, но тело зажато тисками страха.

– Леся, прошу тебя… Леся…

Голос Анварова звучит настойчиво, но стоит ему замолчать, как я слышу другой голос с угрозами. Он въелся мне под кожу и разлился ядом в крови.

Судорожно цепляюсь за пальцы Ильяса, он осторожно обнимает меня. Целует. Дальше… Не помню. Пустота.

Глава 48

Спустя две недели

Ильяс

– Приветствую, – Багратов крепко пожимает мне руку.

Не сдержавшись от нахлынувших эмоций, приобнимаю двоюродного брата. Благодарен ему за помощь в избавлении от старого врага, но в особенности благодарен за то, что он помог вытащить Лесю.

– Как ты?

– Отлично.

Улыбаюсь бодро, но насквозь фальшиво. Я не чувствую себя на отлично. У меня на сердце выжжена пустыня. Чувства обострены до предела, но я не ощущаю ничего, кроме тоски и желания увидеть свою ненаглядную Веснушку. До одури сильно хочется сжать её в объятиях и закружить над землёй. Зацеловать до беспамятства, залюбить каждый сантиметр её тела, запытать лаской до самого умопомрачения.

Но сейчас Олеся находится на лечении. Я не должен вмешиваться. Ещё слишком рано… Я дурею от тоски. Она разрывает мою душу в клочья, но я вынужденно сдерживаюсь. Заставляю себя быть на расстоянии. Так будет лучше для моей крохи.

В санатории идеально тихая обстановка, сервис на высшем уровне. Опытные психологи помогут Лесе забыть всё плохое, что она видела и слышала, пока была в плену у Мамонта.

Всего сутки. Но эти сутки стали для неё чистилищем.

Кулаки сжимаются до сильного хруста. В произошедшем я виню только себя. Больше некого… И если бы можно было поквитаться с покойными обидчиками моей девочки, я сделал бы это снова.

– Говоришь, что всё отлично? – усмехается Дамир, проводя меня в гостиную. – Значит, всё паршиво. Садись, выпьем…

Лёгким кивком приветствую жену Дамира, Эрику. Блондинка выглядит как всегда изящно и хрупко. В её сторону даже дохнуть страшно – вдруг разобьётся, словно хрустальная? Дамир, как лев, ревностно охраняет свою красотку.

Видя, что я с трудом подбираю слова, Багратов первым заводит разговор. Постепенно я втягиваюсь в него. Не забываю о Лесе ни на миг, но притупляю боль, маскируя её под иные чувства. Вижу, как Багратов пытается избежать трудной для меня темы, но так или иначе она всплывает в разговоре. Внезапно Багратов обрывает себя на полуслове выматерившись.

– Я не люблю ходить вокруг скользких тем на цыпочках. Это не моё, – усмехается он, но вмиг становится серьёзным. – Как чувствует себя Олеся?

Я кидаю осторожный взгляд в сторону Эрики. Дамир кивает.

– Она в курсе. Я не сообщал жене всех подробностей, но она знает о происходящем в общих чертах.

– Ха… Не думал, что ты будешь трепаться об этом.

– Я не треплюсь. Собираясь помочь тебе освободить заложницу, я рисковал своей жизнью. Поэтому предупредил свою беременную жену…

– Эрика беременна? Поздравляю!

– Спасибо, – отзываются в один голос супруги.

– У нас будет двойня, – счастливо улыбается Эрика, смотря при этом только на своего супруга взглядом, полным обожания.

– Я рад за вас…

От вида парочки, явно по уши втрескавшейся друг в друга, я ещё острее начинаю ощущать, как сильно мне недостаёт моей конопатой, вздорной девочки. Моя кудрявая, веснушчатая непоседа… Крохотный, ласковый огонёк, умеющий обжечь невероятно сильно.

Впервые в жизни мне страшно до дрожи. На первый взгляд, всё дурное осталось позади. Мамонт и его прихлебатели мертвы. Но я боюсь, как бы Лесю не сломало окончательно после всего, что ей довелось пережить.

– Как Олеся? – повторяет свой вопрос Багратов.

– Она находится на лечении. Там самые высококлассные психологи, внимательный и вежливый персонал. Специалисты дают хорошие прогнозы. Леся охотнее идёт на контакт, – прочищаю горло.

Говорить трудно. Я просто повторяю безликие, заученные чужие фразы, не чувствуя их душой.

– Ты говорил с ней?

– Она ни с кем не разговаривает. После того как я забрал Лесю, она и слова не сказала. Сторонилась всех. Меня, – звучит горько. Горше всего на свете. – Тоже…

– Что с ней было… там? – осторожно спрашивает Эрика. – Насилие?

– Нет, – качаю головой. – Её избили при похищении, порвали одежду. Для меня сняли на видео, как она кричит от страха. Но её не насиловали…

Мне трудно говорить. Но я пытаюсь рассказать о самом тяжёлом со своими друзьями.

– Ты уверен? – напористо спрашивает Эрика. – О таком трудно рассказать кому бы то ни было.

– Говорю же, Леся ни с кем не разговаривает. Молчит… Я проверил все данные медицинских осмотров, просмотрел все записи видеокамер. Лесю запугивали. Охранники Мамонта развлекались с другой девушкой. Подобрали где-то наркоманку, устроили представление для Леси, чтобы запугать. Говорили, что следующей станет она…

– Бедная девочка, – бледнеет Эрика. – Неудивительно, что она молчит. Даже если над ней не надругались, то всё равно давили, угрожали…

Я согласно киваю. Эрика права. Маты, жадные облапывания, грязные угрозы. Лесю запугали, пройдясь по душе девочки грязными сапогами. Я чувствую себя виноватым. Леся пострадала из-за меня. Именно я втянул девушку в жестокие игры сильных мира сего.

– Значит, ты так и не поговорил с ней сам, – задумчиво произносит Эрика.

Жена Багратова пристально смотрит на меня. Так пронзительно и колко, будто видит меня насквозь. Мне становится неуютно под таким ясным и острым взглядом.

– Ещё не говорил. Курс лечения ещё не закончился… – повторяю я. – Я дождусь результатов и потом увижусь с Олесей. Я не хочу ей навредить!

– Ты не хочешь ей навредить, – кивает Эрика. – Это до ужаса разумно. Но девочка пережила ад, а ты… ты спихнул её на руки умных мозгоправов. Закрыл в какой-то крутой лечебнице, держишь вдали от всех. Думаешь, Олесе это поможет справиться со стрессом? Возможно, психологам удастся разговорить Олесю. Они, действительно, любят поболтать и смогут вытащить из души все секреты. Но лечение не придаст ей уверенности в себе. Ты… ты просто не понимаешь! Леся чувствует себя грязной и растоптанной, ненужной. Ты не навещаешь её и отгораживаешься какими-то высокопарными словами о лечении…

Я поражён пылкой речью жены Багратова. Она говорит толково и открывает для меня другую сторону произошедшего. Я ни разу не задумывался о ситуации под таким углом зрения. Неужели Эрика права?!

– Лесе нужны не психологи с их умными речами и не горсть таблеток перед сном, а объятия и поддержка любящего мужчины. Ты должен окружить её заботой лаской.  Она должна почувствовать, что желанна и любима. Всегда… Вот что нужно Лесе.

Проглатываю горький ком в горле. Меня отчитывают, как нашкодившего мелкого пацана, которого нужно поставить в угол за дурное поведение.

– Ты можешь помочь Олесе. Только ты, Ильяс. Но всё получится лишь в том случае, если ты по-настоящему любишь эту девочку и хочешь быть с ней, а не пытаешься придумать, как избавиться от сломанной игрушки и купить себе новую…

– Я не пытаюсь избавиться от Олеси! – вскакиваю на ноги. – Как ты могла подумать обо мне так плохо?!

– Не рычи на мою жену! – вмешивается Багратов. – Эрика права. Хватит отсиживаться в стороне. Ты спас Олесю из лап Мамонта, теперь пора вытащить из ямы депрессии!

Глава 49

Олеся

Анваров не появляется. Меня начинает глодать тоской. Мысли, одна другой темнее появляются в моей голове. Я думаю, что Ильясу противно смотреть на меня и прикасаться. Меня трогали лишь словами, описывая унижения и грязные способы развлечений. Не тронули и пальцем, лишь в самом начале отвесили несколько синяков, когда я сопротивлялась.

Однако я всё равно чувствую себя грязной и испорченной. Беседы с психологами помогают, я ощущаю себя увереннее. Но стоит мне оказаться наедине со своими мыслями, как я снова впадаю в уныние. Возможно, Ильяс не знает, что меня не тронули… Возможно, ему хватило той грязной презентации, чтобы подумать, будто со мной развлекались целой толпой. Возможно…

Мысли, словно волны, приливают без конца и топят меня. Я бы рассказала Ильясу, что я была только с ним, что я до сих пор его девочка, но… Ильяса нет. Меня сковывает страхом ещё больше. Первое время мои губы были плотно сомкнуты из-за шока, но сейчас от сомнений.

Кажется, что я вечность проведу в закрытой лечебнице, так больше никогда и не увидев Ильяса, не сказав ему главного. Или ему не нужны слова о любви? Его новую игрушку запачкали, понизив в цене, а он любит только красивые и дорогие вещи.

От отчаяния я готова лезть на стену.

Очередной семинар заканчивается… Мне нужно вернуться в свою комнату, опостылевшую до чёртиков. Я иду туда автоматически, едва переставляя ноги. Не вижу и не замечаю ничего. Перед глазами пелена… Но обоняние улавливает лёгкий аромат лилий, витающих в воздухе комнаты.

Сморгнув слёзы, я замечаю большой букет нежных лилий, стоящих в корзине на кровати. Цветы напоминают мне те букеты, которые дарил Ильяс… Трогаю нежные лепестки, понимая, что снова плачу. Сбоку приколота записка, но я не решаюсь открыть её. Вдруг там будет всего лишь пару строк о том, что мы расстаёмся?

Внезапно меня нежно и бережно обнимают сильные руки. Знакомое, приятное тепло мужского тела окутывает меня с головой. Тону в пряном запахе, ставшим любимым, и не могу подобрать слов.

– Я скучаю, – хрипло выдыхает Анваров мне в волосы. – Больше не могу отсиживаться вдалеке… – вкладывает открытку между моих ладоней и сжимает своими. – Тут написано, что я тебя люблю. Очень сильно. Прошу поговорить со мной. Но я буду ждать столько, сколько понадобится, если ты не готова…

Тело сотрясает беззвучными рыданиями. Мне видится сон, наверное! Недоверчиво трясу головой, рассыпая мелкие кудряшки по плечам.

– Я… – разворачиваюсь к Ильясу, поднимая лицо.

Он бережно вытирает дорожки слёз. На мгновение становится проще дышать. Я вижу его лицо, сосредоточенное и полное тревоги за меня. В глубоких тёмных зрачках застыла боль.

Стараюсь унять дрожь, разливающуюся по телу штормовыми волнами. За полторы недели я сильно соскучилась по Ильясу и даже немного отвыкла от того, насколько он крупный и сильный мужчина.

Смаргиваю слёзы, словно впервые разглядывая его. Восхищаюсь ростом и широким разворотом плеч. Ильяс напряжён. Кажется, рубашка вот-вот треснет по швам.

Я заглядываю в его тёмные глаза.

Меня словно подхватывают ураганным ветром.

Я не могу остановиться. Меня влечёт к нему очень сильно…

– Я тоже люблю тебя, – шепчу. – И там ничего не было. Мне угрожали, но не трогали насильно. Мне говорили много гадостей, показывали… Но я только с тобой была. Меня не касались другие мужчины!

Утыкаюсь лицом в его дорогую рубашку, силясь подобрать слова. Я до сих пор кажусь себе сломанной игрушкой, а он – просто пришедшим из жалости.

– Тише-тише… – баюкает меня в руках обнимая. – Это не имеет значения. Никакого. Тымоя маленькая и любимая Веснушка.

– Для меня имеет… Я не хочу, чтобы ты был со мной из жалости.

– Я с тобой, потому что люблю тебя, – Ильяс тянет меня в сторону кровати и заставляет поднять руки, стягивая просторное платье. – Хочу показать, как сильно я по тебе скучаю.

Он ловко избавляет меня от одежды и опускает на кровать, начиная целовать. Сначала нежно и осторожно, едва касаясь губами моих губ. Его напор усиливается, становится крепче и жарче. Он немного нажимает зубами, покусывая, ласково заигрывает языком.

Я впускаю его глубже, сдавая позиции по миллиметру. Его губы переползают чуть ниже, рисуя горячие дорожки. Язык выводит влажные спирали, всюду, стирая дурные мысли и уничтожая эхо похабных слов, звучащих в моей голове. Грязь исчезает понемногу, уступая место чистому и слепящему восторгу.

Я раскрываюсь перед ним, доверяя себя целиком. Каждой клеточкой тела стремлюсь навстречу и по-дурацки реву, когда экстазом пронизывает насквозь снова и снова.

– Не плачь, ты меня убиваешь…

Влажные, полные губы Ильяса замирают близко-близко от моего лица. Он дышит сбивчиво и часто. Его взгляд горит сильным желанием, но он сдерживает его, даря удовольствие мне. Волна за волной.

Ильяс хочет утопить меня в нежности, зацеловывая невозможно низко. Я притягиваю лицо к своему, замираю, а потом трогаю пальцами пуговицы на мужской рубашке. Вожу несмело по его груди, желая большего. Спрашиваю взглядом: можно?

– Если ты сама этого хочешь, – севшим голосом отвечает Ильяс.

Он сдерживается только из-за меня. Боится навредить, поранить и загнать в темницу депрессии. Мне жизненно необходимы его сильные, жаркие объятия. Больше ничего.

Я не больна, но хочу излечиться. Им. Моим любимым мужчиной…

– Хочу. Больше всего на свете хочу, – прижимаюсь теснее, утягивая мужчину на себя.

Закрываю глаза, позволяя Ильясу заполнить себя целиком, а поцелуям и жадным объятиям взять верх над страхами и сомнениями. Его объятия лучше любой беседы с психологом, врачуют душевные раны.

Он движется резче и быстрее на пике, но не перестаёт говорить, что любит, срываясь на хриплый шёпот.

– Люблю тебя, – выдыхаю счастливо.

Тело омывает жаркими волнами удовольствия. Ильяс прижимается влажным лбом к моему, согревая дыханием мои губы. Выравнивает дыхание, пытаясь приподняться, чтобы не давить на меня весом своего тела.

Я удерживаю его. Мне нравится чувствовать его всем телом, дышать его запахом и целовать без ограничений.

– Ты заберёшь меня отсюда?

Ильяс смотрит мне прямо в глаза глубоким взглядом. Не желая отпускать.

– Заберу. Я приехал за тобой. Буду любить тебя и оберегать. По-настоящему. Ты согласна?

– Да…

Разве я могу сказать что-то другое?

Эпилог

Олеся

– Один… Два… Три… – хором кричат гости на свадьбе. – Бросай!

Стоя спиной к собравшимся, я запускаю свадебный букет куда-то в толпу. Наугад. Понятия не имею, в какую сторону он прилетел.

Оборачиваюсь под громкий хохот собравшихся. Букет удачно приземлился на колени Рустама – младшего брата Ильяса.

– Заберите это от меня! – пытает передать букет кому-то. Девушки начинают активно строить ему глазки. – Я убеждённый холостяк! Заберите, ну же!

Ильяс смеётся так, что слёзы катятся из глаз. Его широкая, горячая ладонь покоится на моей талии, согревая заботой и теплом. Свадьба получилась идеальной, такой, как и планировал Ильяс.

Будущий мэр не мог сесть в лужу и отделаться скромной церемонией регистрации. Он организовал всё с размахом. Среди гостей я нахожу Багратова Дамира со своей женой-Эрикой. Я машу им рукой, Эрика приподнимает бокал с шампанским в мою честь, но не пьёт, отставив напиток в сторону. Она находится в положении. Я подружилась с Эрикой. Сначала робела перед этой изысканной красавицей, словно сошедшей с обложки модного глянца. Но она оказалась очень искренней и дружелюбной.

Взгляд скользит чуть дальше и останавливается на деятельном и громкоголосом Гекторе. Он настолько активный, что скоро переплюнет даже тамаду и примется управлять нашей свадьбой.

После того, как истинные виновники были наказаны, Ильяс извинился перед Гектором, восстановив его в должности. Гектор оказался незлопамятным и принял извинения, охотно согласившись и дальше работать на Анварова.

Неприятности остались позади. Мерзавцы понесли заслуженное наказание. Коррумпированного Синицына выгнали с позором. Теперь он работает охранником в супермаркете, на большее ему не приходится рассчитывать.

Татьяна и её любовник Александр вовремя сбежали, когда поняли, что Мамонтов хочет избавиться от лишних свидетелей. Но далеко им не удалось уйти. Парочка отправилась за решётку. О том, что случилось с Мамонтовым и его головорезами, даже думать не хочется. Скажу лишь, что мертвецы не празднуют свадеб.

Я смотрю на роскошный праздник, радуясь, что все беды и страхи остались позади. Нахожу пальцы Ильяса и переплетаю их со своими. Тяну его в сторону. Муж охотно идёт следом.

Мы скрываемся от посторонних глаз за колонной, увитой цветами.

– Теперь ты мой муж.

– И даже не фиктивный, – Ильяс целует руку, его глаза светятся любовью.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – я ныряю рукой в крошечный свадебный клатч и достаю брошку в виде детской пустышки.

– Это то, что я думаю? – медленно, по слогам произносит Ильяс.

– Да-да! – радостно киваю. – Я беременна.

– Безумно рад! Какой срок? Совсем крошечный, да?

– Срок шесть – шесть с половиной недель…

– Вот и не крошечный! – хмурится Ильяс. – То есть ты узнала об этом гораздо раньше и молчала? Но почему?

Я задерживаюсь с ответом. Он кажется мне наивным и немного детским, но я всё же говорю:

– Я узнала о беременности гораздо раньше тебя. Просто не хотела, чтобы ты женился на мне из-за беременности.

– Глупышка! Я сделал тебе предложение задолго до этого и не собирался бросать слова на ветер, – Ильяс бережно прижимает меня к себе, вовлекая в медленный танец. – Я рад. Но в следующий раз не молчи. Нам нужно подобрать тебе самую лучшую клинику и врача.

– В следующий раз?

– В следующий раз. Я всегда хотел иметь большую семью, – неожиданно признаётся Ильяс.

Я думала, что знаю о нём многое, но Ильяс не перестаёт меня удивлять день за днём.

– Согласна?

– Да…

– Как думаешь, кто это будет? Девочка или мальчик? Или сразу двойня… – начинает гадать Ильяс.

Улыбаюсь. Кажется, даже свечусь от счастья. Какая разница, кто родится? Главное, что мы любим друг друга всей душой и счастливы.

Content

Лакс Айрин Невеста поневоле

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Эпилог