Викинг. Во власти холода

Елена Синякова

Вступление

Волчья порода — не надо пугать огнем,

Сталью и жалом серебряной звонкой пули.

Я, пока жив, и свободен, и освящен,

И обречен… Но об этом пока не будем.

Заговор тихий, косули невинный взгляд

Выжжен клеймом на горячем и диком сердце —

Двигайся жадно, ладонью ловя стократ

Воздух, и травы, и волосы иноверца…

Старый шаман, что придумал для нас любовь,

Видно, хитер: заблудились же мы в трех соснах.

Вот он камлает под призрачным небом вновь

(или над небом, что тоже вполне серьезно).

Катится бубном и верхний, и нижний мир

Прямо в траву — из травы вылетают птицы,

Острыми крыльями взрезав густой эфир,

Птицы летят и не могут остановиться.

Так же и мы… и не надо пугать огнем,

Сталью и жалом, которые враз осудят.

Старый шаман, что придумал для нас закон,

Любит лишь тех, кто ему непослушен будет.

Снежный Рыцарь

— Помогите! Ради бога, остановитесь!

Сердце грохотало так громко, что я не слышала собственного крика.

Не чувствовала обжигающе холодного прикосновения льда к босым ступням, когда бежала по ночной трассе в поисках своего спасения.

Не ощущала, как коченеет тело, оттого что была в тонких штанах и простой майке.

Ни мороз минус двадцать, ни эта ночная дорога, ни вероятность умереть от переохлаждения не пугали меня так сильно, как осознание того, что меня смогут найти.

Что ОН найдет.

И ад, из которого удалось вырваться ценой крови и боли, вернется на круги своя…

Больше я этого не вынесу.

Когда в темноте непроглядной ночи, где мирно падал снег, словно издеваясь, сверкнули фары приближающейся машины, я рванула вперед из последних сил, продолжая бежать на одном адреналине, размахивая руками.

— Я здесь! Остановитесь!

В ночи мигнула полицейская сирена, а я задохнулась от эйфории победы.

Не может быть!

Об этом я даже не могла и мечтать!

Машина стремительно приближалась, но я не сбавляла бега, буквально влетев в капот, больно приложившись боком, и тут же отлетев назад и в сторону под истеричный визг тормозов.

Но не было ни боли, ни страха, когда я подскочила снова, лишь ощущая, как прилипла к спине влажная майка, что стала тонкой коркой льда за считаные секунды.

— Вы с ума сошли! — Молодой мужчина в черной короткой куртке с эмблемой канадской полиции тут же выскочил из-за руля, бросившись ко мне — Живы? Руки-ноги целые?

Он судорожно осматривал меня, а я поняла, что не в состоянии сказать ни слова, потому что душили рыдания.

Спасена!

Господи! Спасена!

Месяц ада и попыток сбежать наконец закончился!

Скоро я увижу свою семью и почувствую себя в тепле и безопасности, даже если не сомкну глаз, чтобы только не видеть во снах ЕГО.

В страшных, холодных, угнетающих снах.

Полицейский был молодой, но крепкий мужчина, и я схватилась за него дрожащими окоченевшими руками, заговорив быстро, сбивчиво и испуганно оборачиваясь, чтобы убедиться, что за моей спиной нет тех страшных собак с волчьими мордами:

— Скорее в машину! Скорее! Если нас догонят, то будет еще хуже! Он там! ТАМ! Он не отстанет просто так, понимаете? Нужно скорее ехать в участок, где много охраны!

Брови мужчины сначала взлетели удивленно вверх, а затем опустились и сошлись на переносице, когда он окинул меня еще одним цепким сухим взглядом, очевидно заподозрив неладное.

Конечно, я понимала, как выгляжу в этот момент: полуголая, босая, с кровью на лице и с сумасшедшими глазами — и всё это при том, что бежала совершенно одна по давно забытой трассе посреди холодной зимней ночи.

— Я не сумасшедшая! Пожалуйста, поверьте мне! Давайте поедем в полицейский участок! Я сдам все анализы, пусть меня осмотрят медики и психологи! Я не вру!

Нет, он не верил мне.

Но, по крайней мере, подхватил на руки, чтобы отнести в салон машины, где было так тепло и спокойно, что тело тут же заныло, скидывая пелену адреналина и давая понять, что дела у меня совсем плохи.

Кожу стало жечь от тепла так, что казалось, будто я на самом деле получила страшный ожог.

Руки и ноги тут же онемели, а бок, которым я приложилась о капот машины, заныл тупой глубокой болью.

Но всё это было не важно!

Главное, что теперь я была не одна!

— Вот, накиньте пока это, — мужчина хотя и косился на меня и, наверное, чувствовал себя не очень уютно рядом, но достал из-под сиденья колючее, но теплое одеяло, укутал в него меня, а затем, сняв свою куртку, положил ее сверху.

Меня затрясло, когда в легкие ворвался чужой аромат тела, столь непохожий на ЕГО запах.

Чужой, непривычный, но такой теплый, с привкусом надежды на лучшее будущее, где страх, ненависть, боль, бессилие останутся далеко позади и будут пугать только ночными кошмарами.

— База, это восьмой, — захрипела рация, когда мужчина взял ее в руку, второй выкручивая руль, чтобы увезти меня прочь из этого проклятого места, а я притихла, будучи еще не в силах поверить, что всё закончилось.

— Восьмой, база на связи, — через механический шум и хрип раздался женский голос.

— На дороге подобрал девушку без установленной личности. Везу ее в участок.

— Восьмой, принято.

— Мое имя Эльза. Вернее, Елизавета Давыдова, — стуча зубами, едва смогла произнести я, пытаясь доказать, что я в своем уме и твердой памяти, как бы странно и жутко ни выглядела. — Я сбежала из заключения банды шведов. Их называют викингами. Месяц они держали меня у себя, насильно заставляя участвовать в жуткой игре на выживание…

Мужчина бросил на меня сосредоточенный хмурый взгляд, но промолчал.

Наверное, не поверил.

— Этот мужчина — глава их банды. Его называют Варг. Я боюсь, что он догонит нас и мы оба окажемся в опасности!

Даже это имя вводило меня в ступор и ужас.

Казалось, что, произнося его вслух, я буквально призываю самого дьявола!

Что даже под тяжелым теплым одеялом и курткой ко мне пробирается запах его тела — такой же холодный и резкий, как эта безжалостная зима.

Не было ничего страшнее, чем снова оказаться в его власти.

Только, кажется, Варг пугал не меня одну, потому что стоило полицейскому услышать последнюю фразу, как машина поехала вперед с заметным ускорением, заставляя меня выдохнуть с облегчением.

Скоро мы будем в участке, а туда этот зверь не решится заявиться, какими бы связями ни обладал!

Полицейский о чем-то еще переговаривался по рации, а я притихла, пытаясь собраться и не уснуть прямо здесь, почувствовав себя наконец в полной безопасности.

Незнакомый жестокий город за окном машины спал, нахохлившись от холода, и я сонно наблюдала за яркими огнями красочных витрин, которые напоминали о том, что совсем скоро мир погрузится в волшебный праздник Рождества, а затем долгожданный Новый год, где каждый мог начать жизнь с чистого листа.

Как начну его я, поклявшись никогда не вспоминать о том, что происходило в этот невыносимо долгий, жуткий месяц.

Я была расслабленна, хоть и безудержно дрожала, пока не чувствуя тепла в собственном теле, когда неожиданно напряглась, замечая знакомые строения…

Нет.

Мне всего лишь показалось.

Мы ведь не едем в сторону порта?..

По телу пронеслись первые колючие мурашки от предчувствия новой беды.

Ведь едва ли было возможным, чтобы полицейский участок находился где-то вдоль береговой линии?..

— Куда мы едем? — прохрипела я, понимая, что за пару десятков минут, проведенных в теплом салоне, тут же осипла и ощутила острую боль в горле.

Полицейский не ответил.

Не посмотрел на меня.

Только упрямо и тяжело смотрел вперед, отчего стало жутко.

— Вы не можете отвезти меня обратно…нет!

Осознание этой шальной безумной мысли ударило меня больнее, чем все пережитые ужасы, и обмороженное тело, когда я забилась под одеялом, попав в его плен, приготовилось выпрыгнуть из машины и бежать. Снова бежать!

Господи, этот ужас когда-нибудь закончится?!

Я кричала, срывая голос, и пыталась отбиться от рук полицейского, который старался удержать меня одной рукой, не прекращая движения и, кажется, только еще ускоряясь.

Хваталась мертвой хваткой за ручку дверцы, взвыв от бессилия, когда услышала звонкий щелчок блокировки двери — как возведенный курок, готовый к выстрелу.

— Угомонись ты, дура! — взревел от ярости мужчина, устав от моих попыток спасти себя и ударив наотмашь так, что я впечаталась виском в стекло, и тогда на какое-то время в глазах стало темно.

Это просто не могло быть реальностью.

Хотелось закрыть глаза и понять, что я всего лишь сплю.

Хотелось верить в то, что я проснусь дома в родной кровати и буду удивляться долгому страшному сну, а мама испечет ее любимый пирог с яблоком и корицей, обнимет меня и скажет, что сон ушел и больше не вернется.

Я только всхлипнула, ощущая теперь вкус собственной крови во рту из разбитой губы и припухшего лица, когда машина резко остановилась, и живот скрутило от знакомого тошнотворного аромата — холодной стали, мороженой рыбы и мороза, который окутывал паром, стоило только выйти на улицу.

Будь он проклят!

Полицейский не церемонился, схватив меня за шкирку и в буквальном смысле выкидывая на холод и лед.

Прямо под ноги самого ненавистного из мужчин.

— Следи за своими игрушками, Варг! Если бы на ее пути встретился не я, а кто-то из парней, твою задницу не спас бы даже мэр!

Я приземлилась на колени, содрав кожу о неровные края тонкого льда, что покрывал асфальт, и задержав дыхание, чтобы не дать запаху Варга войти в меня.

Ненавижу!

Ненавижу этот холодный запах ментола, ненавижу эти светлые волосы и глаза, которые меняли цвет от серого в темноте до почти бирюзового на солнце.

Мужчина, как всегда, не торопился отвечать.

Только вдруг опустился на корточки, рассматривая мой вид своими жуткими глазами цвета острого серого льда, протянув безучастно и, как всегда, сухо, словно скучал:

— Ты ударил ее?

Даже не поднимая глаз, я знала, что рядом с Варгом стоит Бьёрн.

Правая рука и один из самых мощных мужчин в этом мире преступников и садистов, которых все называли викингами.

— Ты меня слышишь, Варг?! Я тебе говорю: еще пара километров — и она добралась бы до города! — рявкнул за моей спиной полицейский, подходя ближе настолько, что краем глаза я могла заметить его ботинки.

— Ты. Ее. Ударил?

По моей спине пронесся озноб, несмотря на общее состояние.

Первое правило этого места — не злить Варга.

Это знали все, включая волкообразных псов, чье дыхание я слышала перед собой, сразу за Варгом и Бьёрном.

Верные стражи.

Лютые убийцы, которые не уступали в жажде крови и жестокости своему хозяину.

И сейчас Варг злился.

Он всегда говорил так холодно и отрывисто, прежде чем случалась беда и кто-нибудь обязательно лишался жизни.

Только полицейский, кажется, этого не знал. И очень зря.

— Я тебе говорю… — ор мужчины повис на высокой нервной ноте, видимо оттого, что в эту секунду Варг вскинул лицо, посмотрев прямо в его глаза, отчего полицейский отступил на шаг назад.

И его можно было понять.

Викинг смотрел так, что душа леденела.

Так, что ты видел в его безразличных холодных глазах собственную смерть, когда оставалось молиться только об одном — чтобы твоя смерть была быстрой.

— Да ладно тебе… Как по-другому можно было угомонить ее? Надо было выпустить ее из машины на ходу? Или оставить в лесу на съедение волкам?

Полицейский струхнул. Определенно.

Весь его запал закончился моментально, стоило только викингу подняться на ноги в полный почти двухметровый рост.

— В этом лесу нет волков, кроме моих.

От холодного скучающего голоса Варга бросало в дрожь, но план, который созрел в моей безумной голове в эту секунду, не давал мне права на страх или сомнения.

Нужно было действовать, пока мужчины были заняты друг другом.

Лучше я умру, чем снова вернусь сюда!

Но и их заберу с собой!

Никто не ожидал от обмякшего дрожащего тела такой прыти, когда я подскочила на удивительно твердые ноги, одним рывком выхватывая из набедренной кобуры ошалевшего полицейского его табельное оружие.

Если бы кобура была застегнута как положено, то ничего не вышло бы, но кажется, в этот раз Бог был на моей стороне!

А ведь еще месяц назад я была простой девушкой со своими проблемами и мечтами, не отличавшейся от тысяч и миллионов таких, как я.

Всего месяц назад я понятия не имела, как нужно держать оружие, как снимать с предохранителя, как целиться.

Всему этому я научилась здесь.

Всему этому меня научил Варг.

«Не мешкай перед выстрелом. Не нервничай. Просто нажимай плавно на курок и дыши ровно».

— Леди! Немедленно отдайте мне пистолет!

Зрачки полицейского расширились, когда он понял, что паники больше нет.

Я успокоилась и расслабилась, ощутив силу холодной стали, которую создали для того, чтобы убивать.

Я бы хотела сказать ему о том, что полиция призвана защищать и оберегать мирное население от таких извергов и бандитов, как Варг и его гребаная компания сумасшедших татуированных викингов, но слова были лишними.

Я просто нажала на курок.

Дважды.

После первого выстрела, который пришелся в пах, полицейский заорал, падая на колени и сжимаясь в попытках остановить боль и жуткое кровотечение.

Второй выстрел пришелся в голову.

Всё было кончено за пару секунд.

— Эльза! Опусти пистолет! — рявкнул в этот раз Бьёрн, вставая так, чтобы защитить собой Варга, но тот только оттолкнул его от себя, неожиданно улыбаясь так, что мороз пошел по коже, раскидывая руки и буквально промурлыкав:

— Давай, Холодное сердце.

— Ненавижу тебя! — прорычала я, краем глаза замечая, что в руках Бьёрна тоже появилось оружие, которое было направлено на меня. — Я умру, но ты умрешь вместе со мной!

— Звучит романтично, — хмыкнул Варг, делая шаг ко мне, когда я спустила курок и прозвучал оглушительный выстрел…

Глава 1

Месяц назад

— Перестань орать. Тебя всё равно никто не услышит.

С дрожью я прислонилась к холодной решетке, всё еще не веря в реальность происходящего.

Это какой-то жестокий розыгрыш, и не более!

Осталось только дождаться, когда появится камера и не к месту смеющиеся люди, а я разрыдаюсь и разобью об их голову всё, что только попадется мне под руку, включая эту клетку!

Меня шатало во все стороны, словно я была пьяна, и было жуткое ощущение, что кто-то стер ластиком из мозга прошедший день.

А еще тошнило. Жутко. И во рту было суше, чем в пустыне.

Только это мало напоминало даже самое страшное похмелье.

Скорее целенаправленное отравление или что-то подобное.

Страшнее моего состояния было только то, что я совершенно не помнила места, где теперь оказалась. А главное, как именно я сюда попала.

В клетку! Самую настоящую!

— Я хочу выйти! — хрипнула я, понимая: еще чуть-чуть — и я точно сорву голос.

— Хоти молча. И дай поспать, — отозвался недовольный мужской голос, что явно принадлежал молодому человеку, которого я даже не видела.

— Как ты можешь так спокойно воспринимать всё это?! — снова завопила я, чувствуя, что паника накрывает меня с головой, пытаясь утопить, потому что время шло, а ничего вокруг не менялось, говоря о том, что я в беде!

В ОЧЕНЬ большой беде!

Запертая в каком-то огромном помещении, которое, судя по промозглому ощущению, полумраку и запаху сырости, было явно подвальным, я отчаянно продолжала верить, что скоро всё это закончится.

Потому что вера— это всё, что у меня осталось.

Ни документов, ни телефона, ни попытки поговорить хоть с кем-нибудь, чтобы можно было сделать один облегченный вздох и ждать утра.

Я не знала, где я и кто эти люди, голоса которых слышала.

Я не понимала, для чего меня привезли сюда и кто это сделал.

— Заткнись, я тебе говорю!

— Сам утихни, — буркнул второй мужской голос, отчего я нервно оглянулась, пытаясь увидеть в темноте хоть что-нибудь, кроме других таких же решеток на противоположной стороне и по обе стороны слева и справа. — Еще не понял, что все новенькие орут первое время? Сломается — сама замолкнет.

Я тяжело сглотнула, понимая, что речь шла обо мне.

И что мою и без того хрупкую веру пытаются задушить, делая это так спокойно и изящно.

— Где мы?.. — обратилась я ко второму голосу, что говорил так, будто ничего страшного не происходило, и, кажется, обладал в этом страшном месте какой-то силой, судя по тому, что первый мужской голос затих.

В темноте раздалась сухая усмешка.

— Похоже на пятизвездочный отель?

— Нет. Я вижу, что это подвал.

— Тебя интересует точный адрес? — всё так же спокойно прозвучал голос из темноты. — Я его не знаю. Не знает никто из тех, кто внизу.

Шикарно.

— И много нас таких? — еще тише выдавила я, оседая на пол, словно этот голос высасывал из меня всю энергию и душил последнюю надежду на спасение или хотя бы попытку понять, где я оказалась так неожиданно для самой себя.

— Восемь. По количеству патронов.

Я оглянулась в темноту и увидела на противоположной стороне очертания плеча со множеством татуировок, понимая, как руки вдруг стали холодными и онемевшими, когда выдохнула:

— Каких патронов?..

— Расслабься, куколка! — хмыкнул неугомонный первый голос из темноты. — Утром твоей родне скажут, что твоя попытка самоубийства удалась, и выплатят им неплохую страховку. А ты останешься здесь до тех пор, пока пуля тебя не найдет.

В моей голове словно взорвалась ядерная бомба, когда я закричала, подскакивая и кидаясь на клетку, даже если понимала, что совершенно ничего не смогу с ней сделать:

— Я не имею никакого отношения к самоубийству! Я всего лишь спасла девушку с моста!

— Умолкни, если не хочешь, чтобы здесь появился Варг! — злобно рявкнул мужчина, видимо, тоже устав от моих криков.

Варг.

Это был контрольный выстрел в голову.

Теперь у меня не было надежды.

Не было веры в то, что завтрашний день начнется как обычно.

Не было сил даже на то, чтобы просто свернуться в клубочек и горько рыдать, оплакивая свою судьбу.

Я никогда не видела этого человека, но знала о нем то, что заставляло сердце леденеть.

Он убил двоих людей, отрубив им головы. Топором.

За это его прозвали викингом.

Он был негласным главой выходцев из северных стран, которых в Ванкувере было не так уж и много.

Их называли нордами, но только крепких татуированных парней со светлыми волосами именовали викингами — они были приближенными Варга.

Казалось, что в самом Ванкувере уже просто не осталось коренных жителей.

Город был большой, но настолько мультикультурный, что порой походил на пестрый базар.

Люди ехали сюда из разных уголков земли в надежде на лучшую жизнь.

Подобно моей семье, которой удалось эмигрировать из России в лихие девяностые в поисках более спокойной и стабильной обстановки вокруг.

Мне было всего два, когда всё вокруг изменилось, а бабушка и дедушка остались так далеко, что я еще не понимала.

Отчасти было проще в том, что родители знали, куда ехали — в так называемый русский квартал, где проживали выходцы из бывшего Советского Союза и новой России.

Здесь говорили на русском.

Были русские магазины, салоны, даже небольшая церковь.

Подобно русским, свои кварталы образовывали и выходцы из других государств: Индии, стран Азии, восточных стран, которых отчего-то называли арабами, хотя чаще всего эти люди не имели отношения к Арабским Эмиратам.

Каждый пытался создать свой уголок далекой малой родины, которую пришлось оставить по той или иной причине.

Каждый не мог перечеркнуть привычный уклад жизни, когда именно в устоях и вере искали стабильность даже на чужбине.

В школе, которую окончила я и где сейчас учились моя младшая сестра и брат, дети не обращали внимания на религиозную принадлежность и привыкли помогать друг другу, изучая язык, который сначала для всех был чужой.

Но возникали и конфликты…

Именно поэтому у каждой из национальных групп были те, кто становился негласной верхушкой, которую боялись и отчасти, наверное, боготворили за то, что они хранили покой.

Все знали их по именам или прозвищам, но старались молчать о том, что, по сути, такие люди становились не кем иным, как бандитами, хоть и выполняли некоторые функции Робин Гудов для соотечественников.

Группа нордов жила довольно обособленно, занимая несколько кварталов у самого порта, потому что по сравнению с индусами и китайцами их было не так много. Но жуткие истории об этих викингах потрясали даже вдалеке от них, когда искренне думалось, что это благо — жить как можно дальше от них!

К ним старались не лезть без надобности, даже если папа часто любил повторять, что мы братские народы и потому норды никогда не обидят русских.

Именно викинги были хозяевами рыбных магазинов и пары неплохих ресторанов, где кормили национальной кухней. И только у них можно было приобрести икру. Любую.

Моя младшая сестра в буквальном смысле пускала слюни по этим огромным мощным парням со множеством татуировок, бородами и длинными светлыми волосами, которые чаще всего они собирали в хвосты.

— Вот подрасту, обзаведусь грудью и обязательно поеду в их ресторан соблазнять этих великанов! — крутилась сестра у зеркала, собираясь в школу.

— Еще чего не хватало! — только закатывала глаза я, мысленно содрогаясь при одном упоминании о них.

Говорили, что у викингов крутились бешеные деньги, за счет которых они содержали своих граждан, но вот о том, откуда именно они появлялись, ходили жуткие слухи.

Вплоть до того, что говорили, будто они торговали органами…

К счастью, на нашей территории они почти не появлялись, а потому особо не о чем было переживать!

***

Я проснулась от грохота открывающихся засовов, продрогшая и скованная, не сразу понимая, где я и почему вокруг так темно.

Мозг словно окоченел от холода и промозглости этого помещения, выдавая информацию кусками и обрывками фраз, но даже этого было достаточно, чтобы я подскочила, кинувшись к решетке, которая была по-прежнему закрыта.

Меня держали как животное.

Нас всех.

То, что здесь явно больше трех людей, я успела разглядеть, когда где-то открылась дверь, впуская яркий неоновый свет и четверых крупных мужчин, которые двигались быстро и слаженно.

— Берем пятого и восьмого, — прозвучал низкий мужской голос, и, судя по звукам, кто-то стал открывать железные замки.

Захлопали тяжелые двери, а я всматривалась в этот полумрак до ломоты в глазах, понимая, что едва могу держаться на ногах, но крикнула:

— Эй! Я хочу поговорить с главным! Вы слышите меня?!

Никто не отвечал.

Все просто продолжали заниматься своими мерзкими темными делами, вводя меня в еще больший ужас.

Господи, сколько времени я уже здесь?

Сутки? Двое? Может, неделю?

На коже выступил холодный пот, пока я отчаянно хваталась за скользкие от противной влаги ледяные решетки, продолжая вопить, что должна поговорить хоть с кем-нибудь. Просто обязана сделать это!

— Черт! Ты заткнешься когда-нибудь?! — рявкнул какой-то мужской голос из темноты, но явно не тот, кто мог бы решить хоть что-нибудь, устав от моих воплей. — Кто вас в принципе сюда приволок?! Всех новых держат в другом месте, пока они не сломаются!

Я снова слышала эту жуткую фразу о том, что кто-то и для чего-то нас должен сломать, но до сих пор не понимала ничего из того, что успела услышать.

— Расскажи, что ты знаешь! — крикнула я этому голосу, стараясь понять, где находился тот мужчина и почему не пытался оказывать сопротивление и хоть как-то бороться за свою свободу.

— Да пошла ты! — выплюнул он в ответ. — Придет время— всё узнаешь, а пока замолкни и дай поспать!

У меня застучали зубы от паники и осознания того, что всё действительно просто ужасно!

Что с нами собирались делать?

Бить? Насиловать? Использовать в каких-то опытах?

Я старалась прогнать каждую из этих странных мыслей.

Старалась мыслить позитивно и думать о том, что, конечно же, моя семья уже обратилась в полицию и скоро меня найдут и вытащат из этого жуткого места…но у меня ничего не получалось.

— Лиза?..

У меня сердце ушло в пятки, когда в темноте я услышала своя имя, произнесенное так тихо и с дрожью.

Здесь никто не мог произнести мое имя как положено — Елизавета.

Поэтому на новый манер уже много лет меня называли Эльза. И только самые близкие, друзья и выходцы из бывших республик, где говорили на русском, могли называть меня Лизой.

Но я узнала этот голос, тут же ахнув в ответ:

— Саша?!

Эта девушка была последней, о ком я помнила и с кем провела время до того, как оказалась здесь. Просто такое было в принципе сложно забыть, что бы ни творилось в моей больной голове.

Наша встреча и знакомство не были нормальными.

Я задержалась на работе, пытаясь безуспешно привести в божеский вид весь документооборот папы, а когда не кстати разболелась голова, решила прогуляться до дома пешком, хотя погода была малоприятной и с неба сыпался не то липкий снег, не то дождь.

Алексу я увидела сидящей на краю моста, когда до дома мне оставалось пройти всего несколько кварталов.

Я сразу обратила на нее внимание.

Хрупкая, излишне бледная.

Одетая не пойми во что, словно куртка была и не ее вовсе. Но самое главное, под верхней одеждой я увидела больничную сорочку и обнаженные ноги в одних кроссовках явно не по погоде.

И пускай девушка сидела почти у края, было очевидно, что делала она это явно не ради яркого селфи, чтобы показать, что внизу под ней более чем сто метров до ледяной серой воды залива Беррард.

Я двинулась к ней осторожно, но не крадучись, потому что уже тогда боялась, что стану тем тотализатором, который подвигнет ее на глупость, что будет стоить жизни.

Упав с такой чудовищной высоты, нельзя не разбиться!

Но даже если от тебя не останется кровавая лепешка, то ледяная вода, в которой плавали куски льда, не оставит шанса на спасение однозначно.

— Не самый лучший день для любования закатом, — тихо проговорила я, понимая, что девушка не обращает на меня внимания, глядя только перед собой пустыми печальными глазами.

Она была такой симпатичной, но выглядела совершенно измученной, словно болела давно и тяжело — кареглазая, с аккуратным, почти кукольным носиком и точеным лицом.

— …Я уже позвонила в полицию и службу спасения! — прошептала за моей спиной какая-то неравнодушная женщина, которая не смогла пройти мимо и поняла по состоянию девушки, что она стоит на пороге большой беды.

— Я присяду с тобой, можно?

Не дождавшись ответа, я осторожно перелезла через высокие перила, стараясь не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова, и хватаясь одной рукой за поручни, потому что прощаться с жизнью не планировала так скоро.

Еще никогда мне не приходилось оказываться в такой жуткой ситуации, когда любое неверное слово или взгляд могли стать последними.

И я боялась даже подумать о том, как смогу жить, зная, что я не смогла спасти ее…как не знала, для чего остановилась и села рядом с ней, не став дожидаться специалистов и психологов, которые точно знали, что нужно делать в подобной ситуации.

— Не делай этого, — проговорила я тихо, смотря на бескровное красивое лицо девушки и замечая, как ее ресницы затрепетали. — Неужели нет иного выхода?

Она тихо покачала головой, так и не глядя на меня, но, пока я обдумывала, что могу сказать еще, чтобы переубедить ее, девушка вдруг проговорила тихо и едва дрожа от пробирающего холода.

— …Я из детдома. Родители умерли, когда мне было пять. Других родственников не было. Жизнь всегда казалась мне не самым лучшим вариантом, но я не опускала рук, пыталась бороться. Три года назад встретила парня. Свою самую большую любовь.

Ее бледные, почти синие от холода губы чуть улыбнулись, но в глазах не появилось слез, а мое сердце замерло от боли за эту незнакомую девушку, которая так просто и незамысловато говорила о своей тяжелой судьбе.

— Мы поженились. Стали жить вместе, и тогда мне казалось, что, возможно, мои страдания стоили всего этого, чтобы подарить мне тепло и счастье, о котором я так долго молилась.

Когда она замолчала, я боялась заговорить первой, но еще больше боялась срыва и попытки убить себя прямо сейчас, слыша, как за нашими спинами собирается всё больше народу, а затем визг тормозов машин.

Очевидно, это приехали полиция и скорая помощь.

— …Он оставил тебя?

Девушка покачала головой:

— Умер. Сегодня десять дней.

— Мне очень жаль, — прошептала я, на что она кивнула в ответ, а я вдруг подумала, что ее речь не была чисто канадской.

— Русская? — проговорила я на родном языке, на что девушка чуть повернула голову ко мне, окидывая быстрым мягким взглядом, чтобы ответить уже не на английском:

— Мои родители были родом из Беларуси.

Мой папа часто любил повторять одну фразу: «Мы своих в беде не бросаем!»

И это было чистой правдой, потому что кто, как не соотечественники, поможет в чужом городе?

— Я — Лиза. — Протянув руку девушке, я не была уверена в том, что она пожмет ее, но когда она сделала это, кивнув скромно и даже как-то смущенно, выдохнув в ответ: «Алекса», я поняла, что не смогу оставить ее в беде совершенно одну, первым делом сказав вслух слова папы:

— Мы своих в беде не бросаем, Саш. У нас семейный бизнес, небольшой, но, чтобы поставить тебя на ноги, денег будет достаточно! В офис как раз нужна девушка, которая сможет разгрести все бумажные завалы папы, а комнату мы тебе выделим! Не нужно вот этого всего, правда… — я кивнула на серую воду, что безразлично текла далеко внизу, с замиранием сердца замечая, что на глазах Саши вдруг появились слезинки и она прижала белые дрожащие ладони к животу.

— Всё не так просто, Лиза…

— Всё очень просто, если ты не будешь сама усложнять, — закивала я головой твердо, понимая, что мои мысли о возможной беременности Алексы могут оказаться правдой, потому что этот ее жест был скорее неосознанный, чем продуманный.

Не в том состоянии она была тогда, чтобы мыслить логически.

Я сомневалась ровно минуту, но всё-таки сказала вслух то, что терзало меня вот уже почти полгода, не давая спать ночами и заставляя рыдать в подушку:

— У меня тоже была большая любовь. Всё было так красиво и романтично: с ухаживаниями и клятвами в верности. — Алекса повернулась ко мне, слушая внимательно и печально, заранее понимая, что в этой ситуации едва ли я стала бы делиться какой-то забавной или смешной историей. А я говорила и чувствовала, как пропадает голос, оттого что, сколько бы недель ни прошло, было больно. — Нет, он не умер… За два дня до нашей свадьбы, когда всё было устроено, разосланы приглашения, а белое платье и фата ждали своего часа, он переспал со мной в ночном клубе, подсыпав что-то в коктейль, чего я даже не помню, потому что была без сознания. Обокрал дом и просто сбежал.

Алекса поморщилась, сокрушенно закачав головой, в эту секунду, кажется, забывая о собственной боли:

— Это просто чудовищно!

— Да, мало приятного. Но всё это не повод опускать руки и уж тем более накладывать их на себя, Саш. Сначала всегда невыносимо больно и обидно. Но время должно не лечить, а делать нас сильнее. К тому же у тебя есть ради кого теперь жить…

Алекса заплакала, обнимая свой живот, который невозможно было рассмотреть под бесформенной курткой, а я придвинулась ближе, приобняв ее одной рукой и придерживая так, чтобы можно было удержать в случае непредвиденных ситуаций.

— Знаешь, когда мама была беременна мной, умер дедушка. Говорят, что я очень похожа на него не только внешне, но и повадками, словно это его душа перешла ко мне. Возможно, этого малыша ждет душа твоего мужа… Ведь он не оставил бы тебя по своей воле.

Алекса разрыдалась, а я почувствовала, как какие-то мужские руки осторожно тянут нас назад, затаскивая на асфальт, усыпанный снегом.

Спустя уже полчаса мы вместе были в специальном психологическом центре, куда нас привезли полицейские.

Алексе предстояло пройти обследование, поговорить с психологами, подписать какие-то бумаги, а я не оставила ее одну, как и обещала, готовая быть рядом до тех пор, пока ей не разрешат выйти, чтобы увезти к себе домой, заранее зная, что родители примут ее как родную.

Мне и самой пришлось провести несколько часов в отдельной комнате, где меня допрашивали сначала полицейские, а затем врачи и психиатры.

Я написала папе сообщение о том, что случилось и что эту ночь я проведу не дома, засыпая в отдельной комнате, похожей на палату, рядом с той, куда определили Алексу.

И это последнее, что я помнила…

Голова по-прежнему шла кругом, и даже в этой темноте, где невозможно было понять, день сейчас или ночь, мне казалось, что всё вокруг меня кружится.

— Саш, ты в порядке? — голос осип от моих криков и попыток выяснить хоть что-нибудь. И от переживаний.

Но русская речь грела душу и словно собирала с самого дна души крохи стойкости и упрямства, чтобы не падать духом и бороться дальше.

Теперь я была не одна в этом кошмаре!

И мне было за кого биться еще сильнее!

— Я не знаю… — Я не видела Алексу, как бы отчаянно ни всматривалась в темноту, лишь по звуку ее голоса в состоянии определить, что она не так далеко от меня. И что она обессилена и очень слаба. — Ничего не понимаю… Чувствую только, что здесь очень холодно и сыро.

— Всё будет хорошо, слышишь? Я уверена, что это всё какая-то чудовищная ошибка!

— Вы о чем там, мать вашу, болтаете?! Или говорите на понятном языке, или я лично вас порешу! — заорал мужчина, который был и без того излишне нервным, а теперь, кажется, и вовсе сорвался.

Столько мата и ругательств я еще не слышала, притихнув и ожидая, когда он замолчит, потому что всё равно не услышала бы ровным счетом ничего, даже если бы попыталась поговорить с Алексой еще.

Не знаю, сколько прошло времени.

От собственного нервного истощения и жуткой слабости я даже задремала, но ненадолго.

От звука открывающейся двери весь сон прошел моментально.

Я тут же подскочила, хватаясь за решетки, потому что голова пошла кругом и затошнило так сильно, что я сипло закашлялась.

Это снова были те огромные мужчины.

— Забирайте последнего, — раздался низкий мужской голос, который я уже слышала, а потом послышался лязг открывающихся дверей и какое-то отчаянное сопротивление.

Кажется, забирали того самого мужчину, который истерично орал всё последнее время.

Как орал и сейчас о том, что он передумал и больше не хочет умирать.

Он умолял дать ему шанс и был готов сделать ради этого что угодно.

А я слушала его крики и то, как безразлично и молча волокли его эти амбалы, и у меня кровь стыла в жилах.

Мы были следующие?..

— Подождите! Эй! Кто-нибудь! — закричала я, хотя едва ли это было похоже на крик. Я настолько обессилела и осипла, что, скорее, хрипела. — У меня есть просьба! Одна чертова просьба, мать вашу!

Но дверь снова хлопнула, ослепляя лишь на долю секунды ярким неоновым светом, какой обычно бывает в ночных клубах, а затем погружая этот подвал в жуткую тишину и полный мрак.

Это место угнетало куда больше, чем даже собственные страшные мысли.

Только я не собиралась сдаваться!

— Саш, извини, но в ближайшее время будет очень неприятно и громко! — обратилась я в тишину, прекрасно понимая, что теперь нас осталось здесь только двое, и услышав в ответ тихое и обессиленное: «Хорошо…»

Алексе было совсем плохо!

И это придавало мне сил, которых, кажется, уже просто не было.

В первую очередь отсюда нужно было вытащить ее! А потом думать, как быть дальше.

Я даже не поняла, что именно смогла найти на грязном мерзком полу своей клетки.

Кажется, что-то вроде сухой палки. И принялась колотить ею о решетку.

Звук был тупой и неприятный, но главное, что он был!

Я долбила этой палкой на чистом упрямстве, даже кода рука онемела.

Даже когда уже не могла держать себя на ногах и сползла на пол.

Я знала, что буду долбить всю ночь или пока не потеряю сознание, но эти чертовы уроды придут сюда и выслушают меня!

Мне казалось, что прошла еще одна вечность, а я окоченела от холода и боли в руке настолько, что едва могла двигаться, когда дверь наконец снова хлопнула и в этот раз не закрылась, ослепляя неоновым красным светом, отчего глаза тут же заслезились.

Я смогла подняться с очень большим трудом, ощущая, что ноги просто не держат меня, но отчетливо видя темную фигуру, которая вышагивала ко мне, заставляя внутренне содрогнуться.

Ну вот. Я добилась своего.

Только было очень страшно.

Мужчина, который шел ко мне, поражал своим ростом и шириной плеч, притом что я сама никогда не была Дюймовочкой и при росте один метр семьдесят шесть сантиметров часто оказывалась вровень с некоторыми мужчинами.

Но я старалась храбриться, как бы жутко ни было внутри и снаружи, в состоянии рассмотреть даже его лицо, когда мужчина подошел настолько близко, что я отступила на шаг назад.

Он явно был около двух метров ростом!

Крепкий, мускулистый, но не перекачанный. А еще с нормальной стрижкой, в отличие от тех нордов, которых мне приходилось видеть изредка в нашем районе, что предпочитали отращивать гривы по плечи, собирая их на макушке и открывая тем самым выбритые виски.

С белокурыми волосами, правильными чертами лица, но пронзительным мрачным взглядом, который остановился на мне, придавливая к полу.

Он молча смотрел на меня так, что холод пробирал.

Слишком тяжело, даже с каким-то презрением, словно я не была достойна того, чтобы он даже просто останавливался рядом со мной.

Я бы, наверное, даже могла сказать, что он симпатичный, если бы встретила его где-нибудь в другом месте и в другое время.

— А ты упрямая, — вдруг проговорил мужчина, вот только эмоции в его взгляде совсем не поменялись.

Я бы даже сказала, что теперь в них появилась явная злость.

— Мне нужно было поговорить, — отозвалась я, не узнавая собственного голоса, который осип и хрипел, но не позволяя себе сосредоточиться на этом и начать жалеть себя. Сейчас было не время для этого. — Вы здесь главный?

Мужчина хмыкнул, чуть прищурившись.

— Ну, предположим, я. Дальше что?

Ответ мне не понравился, но спорить с ним смысла не было, когда он мог развернуться и уйти в любую секунду, снова оставив нас с Сашей один на один с тьмой и собственным безумием.

— Я хотела попросить вас кое о чем.

Бровь мужчины изогнулась и чуть дернулась.

Кажется, такой наглости себе еще никто не позволял.

— Дальше…

Он говорил холодно и резко, давая понять, что у меня нет никакого права не то что просить, а даже просто говорить в его присутствии, но я зашла уже слишком далеко, чтобы отступать, делая шаг вперед и вставая так, чтобы смотреть в его глаза, проговорив хоть и твердо, но с должным уважением, даже если он этого не заслуживал:

— В этом помещении находится девушка. Алекса. Вероятнее всего, ее привезли вместе со мной. Пожалуйста, принесите ей хотя бы плед и немного еды. Она беременна, и ей тяжело…

Я прикусила язык, замерев, потому что в какую-то секунду мне показалось, что глаза мужчины стали демонически черными, а ноздри затрепетали.

Его широкие громадные плечи застыли и окаменели, что было заметно даже под кожаной темной курткой.

Он ничего не ответил.

Только забрал из моих окоченевших рук палку, выдергивая ее с силой и злостью, а затем просто ушел, даже не посмотрев в сторону притихшей Саши.

Красная неоновая лампа озаряла жутким светом еще пару секунд, пока дверь с лязгом не захлопнулась за широкой спиной, погружая нас снова во мрак и полное бессилие.

Я пробовала звать подругу.

Пыталась говорить с ней, хотя сама едва была в состоянии делать это, прислонившись спиной к холодной решетке и закрывая от бессилия глаза.

Саша молчала. И я надеялась, что она просто крепко спала, а не была без сознания.

Даже не знаю, сколько еще прошло времени, прежде чем я услышала шаги.

В этом царстве холода и вечного мрака казалось, что даже само время остановилось и замерло в предчувствии беды.

Тяжелая дверь снова распахнулась, ударившись о стену с грохотом, и несколько больших массивных мужчин вошли, явно волоча за собой что-то.

Вернее, кого-то.

У меня больше не было сил, чтобы даже просто подняться. Я так и сидела на полу, упираясь затылком в решетку, глядя сквозь тяжелые ресницы на то, как несчастных людей волокли по полу, словно мешки с дерьмом.

Снова захлопали решетки, и их закидывали без оглядки и попытки понять, что с ними было.

Пара парней. Они стонали и вели себя как пьяные, будучи не в состоянии встать даже на четвереньки.

Вероятнее всего, нас привезли такими же.

— Это новые, босс, — пробасил кто-то из мужчин, и в проеме появилась уже знакомая плечистая фигура.

Этот босс лениво прошагал к клеткам, окидывая сухим взглядом парней и неожиданно кивая в нашу сторону:

— Этих раскидайте по каютам.

Это звучало странно, но, кажется, само слово «каюта» было куда приятнее, чем подвал.

Боюсь, что в своем нынешнем состоянии я была не способна даже попытаться сопротивляться и совершить попытку к бегству, разумно полагая, что эти двухметровые накачанные и татуированные амбалы куда сильнее меня.

Поэтому только повисла в сильных жестоких руках, которые хватали, чтобы причинить боль и лишний раз показать, чтобы я не дергалась.

Но я и не собиралась.

По крайней мере, сейчас.

Я только пыталась выгнуться, чтобы убедиться, что Алексу заберут тоже и не оставят здесь, с некоторой долей облегчения, которая только могла быть в этой страшной ситуации, видя, что двое мужчин вытаскают и ее из отдельной клетки.

Босс наблюдал за нами с совершенно непроницаемым мрачным лицом, снова не произнося ни единого слова о том, чтобы с Алексой обращались осторожнее в силу ее особенного положения.

Так и не в состоянии понять, сколько времени мы провели здесь, я зажмурилась от невыносимо яркого искусственного света, уже не пытаясь вытереть слезы с глаз, оттого что они отвыкли от освещения.

Но не это больно ударило по мне. А витающие здесь ароматы.

Где-то готовили еду. Свежую. Вкусную.

От этих запахов желудок скрутило настолько остро, что я застонала, пытаясь схватиться за урчащий живот, но не в силах сделать это, потому что меня волокли за руки куда-то вперед.

Шаги мужчин отдавались резко и с каким-то эхом, словно пол был железный, но рассмотреть его я не смогла.

В какую-то секунду амбалы замерли, даже как-то вытянувшись, а я снова повисла в их руках, услышав шаги, которые приближались к нам.

Такие же резкие, целенаправленные.

Они накатывали, словно холодные волны, где куски льда разбиваются о берег.

— Шеф.

Амбалы произнесли это с каким-то акцентом и явно на своем языке, но было и без того понятно, что оно значило.

Еще один начальник, не считая того, что я уже видела?

Кто-то очень важный?

Этот мужчина остановился прямо напротив.

Но всё, что я смогла увидеть, — это ноги.

Длинные ноги и дорогие ботинки.

Амбалы, кажется, немного нервничали, и кто-то сказал что-то на их непонятном языке, а я замерла, потому что даже сквозь пленительные ароматы свежей еды ощутила еще один.

Обжигающий и холодный, отчего перехватывало дыхание.

Эта ментоловая свежесть была настолько острой, что казалось, будто легкие заскрипят от мороза.

Странный аромат. В нем не было ни капли тепла.

Но он был настолько необычный среди всех, что я когда-либо ощущала!

…А еще отчего-то такой чертовски знакомый, но словно позабытый.

Где я могла столкнуться с этим человеком?

Он ничего не ответил на слова нордов.

Просто прошел мимо, пока я безуспешно пыталась приподнять голову и увидеть его.

Ничего не получилось.

Снова я смогла рассмотреть лишь длинные стройные ноги, пока меня поволокли вперед.

Сложно было ориентироваться в пространстве, но я пыталась запомнить, куда именно шли и сворачивали амбалы, о чем-то переговариваясь на своем языке.

Сначала вперед.

Потом вправо.

А потом вниз по узким железным ступеням, отчего пришлось протискиваться самой вслед за одним из них, надеясь, что я не скачусь кубарем, налетев на того, кто шел впереди.

И если то место, где я находилась до этого, было подвалом, то теперь страшно было представить, куда же меня ведут сейчас, еще на уровень ниже.

Холод ощущался здесь еще сильнее.

Оставшись в тонкой кофте и джинсах, я ощущала его особенно остро.

Но в конце концов меня притащили именно в каюту!

Самую настоящую: с небольшой кроватью, столом в углу и круглым окном, за которым было темно.

А я смотрела на это всё огромными глазами и никак не могла понять своим уставшим, измученным мозгом: это было такое дизайнерское решение или…мы на самом деле на борту корабля?

— Слушай сюда, — рыкнул один из Викингов, на что я обернулась, стараясь не выдавать испуга, но держась так, чтобы и они понимали, что сдаваться я не собираюсь. — Ты себя уже показала не самым лучшим образом!

— А что, кто-то был сразу хорошим?..

— Молчать! — рявкнул мужчина, делая резкий шаг ко мне и мерзко усмехаясь, когда я испуганно отпрыгнула от него в сторону. — Ты здесь не ради красивой жизни! Ты — просто мясо! И если будешь вести себя слишком громко, то будь уверена — мы найдем способ, как заставить тебя утихнуть и замолчать! Можешь поверить, тебе это не понравится!

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, потому что боялась. От всей души.

Все эти мужчины выглядели просто дико!

Высокие, накачанные, словно быки на убой, со светлыми лохмами и татуировками даже не шее — им достаточно было просто снять с себя джинсы и порвать футболки, чтобы было полное ощущение, что все мы попали с лютое Средневековье, где такие же, как они, бились топорами и жрали мухоморы, чтобы вообразить себя бессмертными берсерками!

— Еду будут приносить два раза в день. А пока сиди и думай над своим поведением.

— Для чего я здесь? — проговорила я тихо, когда амбалы стали протискиваться через сравнительно небольшие двери, но обернулся из них только один, чтобы буркнуть, прежде чем захлопнуть тяжелую стальную дверь:

— Для смерти, как ты и хотела!

Глава 2

— Нам нужно поговорить!

Только Бьёрн мог позволить себе войти в мой кабинет без стука и заявить такое с порога.

— Поговорим потом. Я занят, — ставя отметку в одном из документов, я даже не поднял глаз от стола и своей ежедневной работы.

— Нет! Сейчас!

Я вскинул брови, откидываясь назад на кресле, когда он хлопком закрыл за собой дверь, прошагав до стола и упершись в него руками, чтобы смотреть на меня так, словно пытался сделать рентген мозга.

— Я вспомнил ее! Эту девчонку! Русскую!

На моем лице не дрогнула ни одна мышца.

Я просто продолжал спокойно и отрешенно смотреть в глаза единственного человека, кого без преувеличения мог назвать своим другом, но понимал, что в данный момент нарисовались две проблемы.

Первая: он знал меня так же хорошо, как я сам.

Вторая: если вспомнил ее, то теперь не отвяжется.

— И-и-и? — протянул я, надеясь сбить друга с верного пути, но совершенно напрасно.

Бьёрн только нахмурился и прищурил глаза, чтобы проговорить так, словно вбивал сваи:

— Так какого черта она делает у нас?

— По-твоему, русские неприкосновенны? — вскинул я язвительно брови, а Бьёрн почти зарычал:

— Ты знаешь, что я говорю не об этом, черт подери! Я помню, как ты смотрел на нее тогда!

— Это было больше чем полгода назад. Восемь месяцев.

Бьёрн усмехнулся, выгибая брови:

— Вот видишь! Ты даже срок помнишь наверняка!

Хотелось заорать!

Орать до хрипоты и крови в горле!

Хотелось забить кого-нибудь до смерти, чтобы только сделать один чертов вдох ноющей грудью!

Но я только сжал кулаки под столом, не изменившись в лице и окидывая друга сухим, ничего не говорящим взглядом:

— Как бы ни смотрел, это уже не имеет никакого значения.

— Серьезно? — язвительно поинтересовался Бьёрн, проигнорировав мой холодный острый взгляд, словно осколок битого стекла, которым можно убить.

Обычно такого взгляда хватало для всех, чтобы замолкали и уходили как можно скорее, смотря только под ноги.

Но чертов Бьёрн на то и был моим единственным другом, чтобы не бояться не только придавить к плинтусу своими дерьмовыми вопросами, но и сломать нос, например. Как уже было не раз.

— Значит, будешь ее ломать и выставлять в игру?

— Буду, — всё так же холодно отозвался я, понимая, что на самом деле закипаю и если он не уйдет прямо сейчас, то драки будет не миновать, а потому добавил не менее язвительно и надменно — У тебя совсем нет работы? Может, тогда сядешь за этот гребаный стол и попробуешь разобрать хотя бы фактуры на поставку за этот день, я уже не буду говорить обо всём остальном?

— Говнюк! — рыкнул в мою сторону Бьёрн на родном шведском, уходя из кабинета так же стремительно, как появился здесь, но оставляя после себя еще более гадкое чувство.

Твою мать.

Я тяжело потер переносицу, плотно закрывая глаза, чтобы снять напряжение последних дней, от которого уже пострадали три человека. Но, конечно же, это ни хрена не помогло.

Ровно неделя прошла с того момента, как я увидел ее здесь.

Увидел и охренел.

Когда увидел, как парни Бьёрна волокут новое мясо, то даже не обратил внимания. Были совершенно другие проблемы, которые, собственно, я и шел решать.

Но что-то заставило меня остановиться. Сам не пойму что. Странное ощущение.

Пока парни отчитывались, сколько привезли новых и кто готов выставляться на игру в новой партии, смотрел на девушку и ощущал, как руки холодеют.

Е-ли-за-ве-та.

Лиза.

Я ни разу не произносил ее имени вслух, но знал, какое оно на вкус.

Русская выглядела не самым лучшим образом, и я понимал почему.

Бьёрн говорил, что привезли новых, двух девушек. Они были в подвале больше восьми дней.

Не понимал только, какого черта она оказалась среди смертников!

Я не помнил, как прошел мимо вперед, заставляя себя не оборачиваться.

Не помнил, что говорил слишком наглым новым поставщикам продуктов. Видел только, как они побледнели при виде того, как я вошел прямо на кухню, где суетились два десятка наших работников, и опустили глаза в пол, больше не поднимая их и не стремясь доказать свежесть своей продукции на повышенных тонах.

Конечно, тяжело смотреть на равных глаза в глаза мужчине, чей рост почти два метра.

Но дело было не только в моем росте.

Я знал, что обо мне рассказывают, и никогда не пытался бороться со сплетнями. В конце концов, отчасти это было правдой.

Людей я действительно убивал. Пачками. И наказывал тех, кто не умел держать свое слово.

Говорили, что у меня нет сердца. А если и есть, то изо льда.

Это тоже было правдой.

И вот прошла неделя. Одна чертова неделя, за которую работа не была заброшена только силой воли и благодаря осмыслению того, что за мной стоят сотни семей, которым нужны деньги, помощь и стабильность, потому что всё это время я едва заставлял себя отрываться от монитора ноутбука.

«Северный чертог» был не просто баром по ночам и местом сбора тех, кого называли викингами.

Он был домом.

И был адом.

Поэтому на каждом этаже, в каждом углу стояли многочисленные камеры, благодаря которым мы с Бьёрном могли отследить любую неприятную или спорную ситуацию.

Камера была и в той каюте, куда забросили Лизу.

И я снова смотрел на неё.

Смотрел как сумасшедший с того самого момента, как парни закрыли ее в первый же день.

Лиза не была робкой и послушной — это уж точно.

И я снова хмыкнул, поражаясь силе ее воли и стойкости, потому что девчонка искала пути выхода. В очередной раз.

А еще был наслышан, как она успела свернуть кровь охране тем, что почти всё время кричала, а когда охрипла — била палкой о решетку.

За восемь лет работы «Чертога» Бьёрн еще ни разу не опускался до того, чтобы лично приходить к смертникам. И то, что этого добилась именно русская девчонка, говорило о многом.

Я не понимал только одного: КАК она оказалась среди самоубийц?

Сначала не поверил в это.

Подумал, что ошибка.

Даже вызвал к себе на разговор гробовщиков, которые привозили мясо изо всех трех центров реабилитации и психологической помощи, откуда и доставляли этих безвольных существ, если, конечно, успевали спасти и уболтать не убивать себя.

Мужчины клялись, что в отчетах значились обе девушки. Что их на пару сняли с моста спасатели и поместили даже в соседние комнаты, потому что психологи настояли на этом, отмечая сильную дружескую связь.

Я и этому не верил.

Чаще всего работа людей — это полное дерьмо.

Тот, кто хочет получить много денег и не страдать головной болью с заморочками в виде совести и полиции, способен на многое, лишь бы всё шло по плану.

Когда мне предоставили видео, вопросов больше не осталось.

Их действительно сняли с моста. Обеих.

Но глядя, как Лиза снова пытается оторвать от кровати кривой гвоздь, чтобы, видимо, расковырять окно или замочную скважину, начинал сомневаться во всём.

Ее трудно будет сломать.

Еще труднее будет найти для себя причину отправить ее на игру.

Хотя бы потому, что у Лизы была крайне устойчивая психика. Чтобы сломать такую до уровня безвольного раба, делающего всё, что ему скажут, придется вести себя слишком жестоко.

Девчонка и сейчас показывала свой характер.

Она ничего не ела. Вот уже как неделю, что провела в каюте.

Добавьте еще неделю, проведенную в клетке подвала, и станет ясно, что дело полное дерьмо.

Поэтому похудела так сильно, что от нее остались только одни глазища цвета бирюзового неба. А на фоне темных волос кожа выглядела настолько бледной, что пора было отправлять к ней врача.

На моей памяти никто еще так отчаянно не сопротивлялся. Даже мужики.

За всё это время Лиза не проронила ни слезинки.

Зато каждый день технично и упрямо переворачивала вверх дном свою каюту, и это при том, что вся немногочисленная мебель была намертво привинчена к полу, включая даже настольную лампу, которую невозможно было отодрать от стола.

Но девчонка не сдавалась, и я усмехнулся себе под нос, видя, как она яростно пнула кровать, закричав, а потом и вовсе принялась молотить по ней руками и ногами.

Как в ней еще осталась сила, если учесть, что она пила только воду?

Захлопнув крышку ноута и скрывая Лизу от своих вечно голодных до нее глаз, я поднялся из-за стола и неспешно покинул кабинет.

Чтобы спуститься на два-три уровня ниже, миновав кухню и подвал.

И лично услышать ее голос.

Каюты не закрывались на ключ. Замочная скважина была всего лишь иллюзией. Механизм закрытия дверей был куда более надежный и походил на клапан между отсеками подводной лодки, закручиваясь по часовой стрелке.

Отсюда невозможно было выбраться, пока дверь не откроют снаружи.

Но опустив руку на открывающий механизм, я замер, услышав голос Лизы.

Девчонка пела.

Тихо, разбито.

На своем языке, который я не понимал, но ощущал по интонации, что слова этой песни были печальные.

Я слышал, как задорно она могла смеяться.

Как строго отчитывала свою младшую сестру за то, что та в очередной раз стащила ее косметику или личные вещи.

Как сдержанно и вежливо общалась с посетителями конторы своего отца, который занимался подбором недвижимости и был хорош в этом.

Но не то, как она пела.

Поэтому не шелохнулся у двери до тех пор, пока девчонка не стихла, стараясь не думать о том, почему делаю это.

Я открывал дверь так, чтобы она слышала и была готова к тому, что ее одиночество будет самым наглым образом прервано. Даже если временно.

Стоило мне войти, склоняя голову, потому что вход был ниже положенного, и выпрямляясь затем во весь рост, как девчонка тут же насупилась и зыркнула яростным взглядом, едва не ощетинившись, словно мелкая хищница.

Как такую сломать?

Она походила на дикого волчонка, который остался совсем один, никому не верил, а потому кидался на всё, что двигалось.

Впрочем, разве это не было истиной?

Больше с ней не было никого.

Какое-то время я молча рассматривал девушку, отмечая, насколько сильно она осунулась и похудела. В реале, не через призму камеры, это было куда заметнее.

И позволял рассмотреть себя, когда неторопливо сел на край стола, потому что в этой убогой комнатушке не было стула или кресла. Только кровать, стол и тумбочка.

Теперь она смотрела на меня иначе.

Не так, как в первую нашу встречу, где она с порога врезалась в меня и, быстро извинившись, просто пробежала мимо, даже не поднимая толком головы.

Эта комната была пропитана ее ароматом.

Настоящим. Теплым. Особенным. Без намека на парфюм, потому что в ее скромном распоряжении были лишь кусочек мыла и ванная.

И этот аромат будоражил меня.

С ним так и не смог сравниться ни один из мне знакомых.

Потому что я знал его на вкус.

И хотел попробовать снова.

— Твое имя что-то значит? — спросил я лениво, расставляя ноги и видя, как от моего жеста девчонка нахмурилась, окинув меня яростным взглядом, даже не пытаясь скрыть своей ненависти. — Е-ли-за-ве-та.

— Эльза! — буркнула она, скрещивая руки на груди.

— Как принцесса студии Дисней? — хмыкнул я, с азартом глядя на то, как в ее голубых глазищах полыхали все эмоции, словно пламя.

Если бы она была более безрассудной, то, вероятнее всего, даже кинулась бы на меня.

Но девчонка не была дурой. Вовсе нет.

— Какое вам дело до моего имени и того, что оно значит? Я же вас не спрашиваю об этом, хотя ваши имена оставляют желать лучшего!

Я улыбнулся. Мрачно, но заинтересованно.

А она смелая…

— Мое имя Варг. И оно означает «волк».

Девчонка побледнела, услышав это, а я подавил в себе смешок.

Слышала обо мне, значит.

Вот только, видимо, совсем не таким представляла.

Интересно каким?

Под двести килограммов весом? С татушками даже на лице?

Видимо, так, потому что она окинула меня цепким взглядом, быстро заморгав и поджав губы.

— Ну так что с твоим именем? Может, оно означает что-нибудь вроде дикой кошки? Или сумасшедшей матрешки?

Она сжала губы еще сильнее, чуть прищурившись и явно желая выдать колкость, вот только благоразумие брало верх. А мне отчего-то хотелось вывести ее на эмоции и посмотреть, на что эта кукла способна.

Я просто смотрел на нее, понимая, как это может действовать, но не ожидал, что она заговорит сама хоть и тихо, но твердо:

— …Вы ведь часто сюда приходите, верно? Ночами.

Неглупая и умеет удивлять.

Я хмыкнул, подавшись вперед и замечая, как девчонка сжалась, но всё-таки не сдвинулась с места.

— Как поняла?

— У вас очень странные духи.

— Странные?

— Запоминающиеся. Я таких еще никогда не встречала… — Она еще раз окинула меня странным взглядом, словно что-то пыталась понять для себя, но, очевидно, безрезультатно. — Иногда утром я чувствую этот аромат. Сначала думала, что мне кажется. Но теперь, когда вижу вас и явно ощущаю его, понимаю, что всё это время я не ошибалась.

То, что я приходил сюда, не знал даже вездесущий Бьёрн, который отвечал за безопасность клуба и всех, кто содержался внутри него по своей воле или против.

Сколько раз это было за последнюю неделю?

Четыре? Пять? Может, больше?

Я просто приходил, садился на край стола так же, как сейчас, и смотрел на то, как Лиза спит, не трогая ее, не приближаясь.

Рассматривал ее. Вдыхал аромат тела. Прислушивался к тому, что девчонка шепчет в своем беспокойном сне, кутаясь в одеяло так сильно, что порой ее лица было даже не видно.

Я не понимал того, что она говорила на своем родном языке, но иногда мне казалось, словно она звала кого-то. Может, просила о помощи?

Думал, что приду всего один раз, чтобы убедиться в том, что это та самая девушка из русского квартала, чьи голубые глаза я не мог забыть вот уже полгода.

Но когда убедился, что это она, то уже не мог остановиться.

Меня затянуло.

Я не думал, что меня кто-то поймает на этом странном занятии. Особенно она.

Впрочем, это уже не имело значения.

Странно только, что она молчала, не впадая в истерику, и не пыталась задать вполне резонный вопрос: для чего я приходил к ней?

Девчонка просто смотрела на меня, как-то сжавшись и явно о чем-то размышляя, пока я с интересом ждал, что будет дальше.

— Может, трахнешь меня и отпустишь на этом?..

— Трахну? — переспросил я, выгибая бровь. — Любишь, когда тебя трахают?

От этого вопроса лед в моей крови начинал кружить острыми жалящими осколками, даже если я знал наверняка, что после разрыва со своим горе-женишком Лиза не встречалась больше ни с кем. Даже не смотрела в сторону мужчин.

Но когда ярость подогревается возбуждением, становится слишком опасно.

Моя кровь была ледяной, но, черт возьми, несмотря на заверения окружающих о том, что я бездушный монстр, я всё-таки тоже был человеком.

И в этом была моя единственная слабость.

Девчонка хрипло взвизгнула, когда я сделал резкий выпад к ней, вероломно хватая за шею, и выдернул из кровати, чтобы придавить к холодной железной стене.

— Порой между отчаянной смелостью и невоспитанным вероломством проходит тонкая грань. Не боишься, что я могу принять твое предложение?

Теперь боялась.

Смотрела на меня своими распахнутыми глазищами, зажатая у стены без права на побег, и едва могла дышать.

Не потому, что я слишком сильно сжимал ее горло рукой, нет.

Это была лишь попытка показать, что при всей смелости и отваге иногда нужно знать и свое место.

Гораздо больше ее пугало то, что я был действительно возбужден и не пытался скрыть это, когда второй точкой удержания в плену стали наши бедра.

— Ну так что? Мне принять твое любезное предложение, Холодное сердце?

Девчонка упрямо и испуганно молчала, даже не моргая. Лишь кончики ее черных ресниц дрожали в такт участившемуся сердцебиению, а мне хотелось смачно выругаться, потому что я завелся.

Так, что не ожидал сам от себя.

Я пришел сюда лишь для того, чтобы припугнуть девчонку и заставить ее наконец начать есть.

Теперь же всё вышло из-под контроля, когда хотелось наплевать на правила, которые я сам же и создал, и окунуться с головой в тепло ее тела и этот аромат, который окутывал меня и пленял.

— Ты отпустишь меня…потом?

— Ты не кажешься глупой девушкой, — проговорил я, не отпуская ее шею из своего хвата, но склоняясь так, что мог собрать губами ее легкое прерывистое дыхание. — Как думаешь сама, из этого места есть выход?

Лиза побледнела, потому что не была глупой и всё прекрасно понимала.

Смертникам, подобным ей, из «Чертога» можно было выбраться только в одном случае — мертвыми.

В черном мешке со множеством трубок для дальнейшей работы трансплантологов.

Или прахом в большой печи.

— И запомни: я — убийца, а не насильник.

В эту секунду нужно было поступить правильно — сделать шаг назад и выпустить ее.

Но тело жаждало иного. Получить хотя бы долю из того, о чем я мечтал сейчас.

Зажимая ее еще сильнее, даже если понимал, что у девчонки нет возможности оттолкнуть меня или сбежать, я припал к ее губам, целуя жадно и жестоко.

Ее вкус не давал мне покоя вот уже полгода.

Он отзывался во мне каждый раз, когда я закрывал веки ночами, будучи не в силах уснуть и видя перед собой эти глаза, смотрящие на меня.

Я не смог его стереть из памяти другими женщинами.

Не смог утопить в алкоголе.

И вот он снова был во мне. Пусть через сопротивление и страх, но он снова был только мой. И это походило на взрыв.

Просто невозможно было удержаться, чтобы не скользнуть языком между ее губами, ощущая дрожь ее худого хрупкого тела. Но не от возбуждения. От страха.

Для нее я был чужой.

Убийца. Захватчик. Монстр, который насильно удерживал людей и издевался над ними. Ледяной великан, который не знал ничего о милосердии и сострадании.

Но я плевать хотел на то, что говорили обо мне, пока она была в моих руках, заполняя своим теплом и запахом.

Сначала Лиза старалась держаться.

Не закрывала глаз. Не моргала. Только отстраненно ждала, когда для нее закончится эта пытка, тотализатором которой стала она сама.

Но стоило моему языку коснуться ее, как она вздрогнула и забилась, пытаясь оттолкнуть и опираться руками в мою грудь.

На этом нужно было заканчивать. По крайней мере, на сегодня.

Я хотел испугать ее и сделал это, пусть даже не всё прошло по плану. В первую очередь в отношении того, что теперь горело во мне.

Отступив на шаг назад, я одновременно убрал и свою руку, полностью освобождая Лизу, отчего девушка почти рухнула на пол, чудом удержавшись на ногах и стараясь тут же отшатнуться от меня как можно дальше.

— Я пришел сказать тебе, что если ты не будешь есть ту еду, которую тебе приносят, самостоятельно, то тебя будут кормить насильно. Через пищевой шланг. Не думаю, что тебе понравится такое.

Окинув дрожащую бледную девушку последним взглядом, я уже отвернулся, сделав шаг к двери, когда услышал за своей спиной ее хриплое:

— У тебя очень правильное имя, Варг. Потому что в тебе нет ничего человеческого…

***

Меня трясло так, что я едва смогла дойти до ванны и открыть горячую воду, выкрутив вентиль до упора.

Вода спасала меня, успокаивала, дарила то тепло, о котором в этом проклятом месте можно было только мечтать…но не в этот раз.

Ведь я держалась так долго! Так чертовски долго!

Но стоило этому мужчине появиться, как из меня словно ушли все силы и воля сопротивляться!

А ведь на вид он казался куда более цивилизованным, чем те викинги, на которых я насмотрелась за последние дни полного ада: не настолько накачанный, как все остальные, но стройный, с широкими плечами и длинными ногами.

Без единой татушки. По крайней мере, на той части тела, которую можно было увидеть.

С нормальной человеческой прической.

Без этой херни на шее с подвеской в виде маленького топора, которые носили здесь все.

Даже в нормальной одежде!

Вот только оказалось, что он самый жуткий из всех викингов даже без этих кричащих отличий.

Чего стоили его глаза!

Пронзительные, холодные, оценивающие каждую секунду, словно я была забавной игрушкой в его коллекции, а не живым человеком.

Варг.

Имя, которое выбивало воздух из легких и заставляло кровь холодеть.

Лучше бы я его не видела! Даже не представляла, кто он такой!

Знать, что он был где-то там, а не так близко, на расстоянии одного гребаного поцелуя, было бы спасением.

Я столько держалась, но, опускаясь сейчас в горячую воду, от которой стены тут же запотели, всё-таки разрыдалась.

Будь он проклят!

Я пила обжигающе горячую воду, чтобы только смыть со своего языка его чертов вкус, который въелся так, что хотелось кричать. Но ничего не помогало. Ничего.

Терла себя мылом, пока кожа не стала краснеть, чтобы только не ощущать его запаха на себе, но понимала, что у меня нет шансов. Он всё равно сможет прийти, когда захочет, и я ничего не смогу сделать.

Еще каких-то двадцать минут назад у меня была вера в собственное упрямство и мозги, когда я пыталась найти выход из сложившейся ситуации. И вот во мне осталось только опустошающее чувство того, что я совсем одна. Не будет помощи извне. Не будет попыток спасти меня.

Меня просто не смогут найти…

Просидев в ванне до тех пора, пока кожа на подушечках пальцев не сморщилась, я заставила себя выбраться в каюту и снова искать стержень, который не позволит упасть на колени перед ним и этим жестоким, циничным миром викингов.

Кстати, это место действительно было каютой.

С железными стенами и маленьким круглым окном, в которое почти не попадал солнечный свет лишь по той простой причине, что большую часть толстого стекла с другой стороны покрывал лед.

Очевидно, я была в той части, где уже одна вода. Замерзшая вода. И по этой причине я быстро поняла, отчего здесь всегда было настолько холодно.

Гораздо холоднее, чем в мерзком темном подвале.

Хотя теперь сложно было представить, где именно располагался он, учитывая, что, когда меня тащили сюда, то спускались только ниже.

Благо была кровать, матрац и даже довольно теплое одеяло, из которого я вылезала, только если собиралась в ванную.

Два раза в день.

Утром, чтобы принять скудный душ, оставшись без зубной щетки и пасты и будучи вынужденной тереть зубы подушечками пальцев с мылом, как бы противно это ни было.

И вечером, прежде чем лечь в постель, чтобы разогреть себя побольше и не околеть к утру, когда становилось холодно настолько, что дыхание выходило с белесым паром.

В окне всё еще оставался краешек неба и небольшая часть замерзшей реки, а сразу за ней начинался лес. Или, может, парк? В любом случае возвышалась какая-то густая хвойная растительность, выглядевшая довольно жутко с приходом ночи.

Я любила смотреть в окно.

Это было моим единственным развлечением.

И сейчас я снова забралась с ногами на стол, закутавшись в одеяло, чтобы не дать телу быстро остыть после горячей ванны. Думала, что лениво плывущие по небу облака смогут отвлечь меня.

Но то, что я увидела сейчас, заставило лишь еще сильнее погрязнуть в собственной беспомощности и удушливом осознании неминуемой гибели в этом чертовом месте.

Я видела Варга.

Хотела отвернуться, ощущая, как в душе тут же стало тяжело и неприятно, словно на меня вылили еще один ушат грязи. Но не смогла…

Только сейчас я могла рассмотреть его, не боясь, что он увидит, и не думая о том, что он может сделать, находясь поблизости.

Он совсем не был красавчиком.

Даже со своими светлыми волосами и стройной фигурой, которая не казалась неказистой, несмотря на рост.

Такие мужчины, как он, цепляют другим — внутренним стержнем. Прямым взглядом. Тем, что не боятся ничего и не обращают внимания на пересуды и сплетни вокруг себя.

Но именно за это я его ненавидела еще сильнее!

Ублюдок!

Он шел по льду, глядя куда-то вперед и хмурясь, а я украдкой и с ненавистью наблюдала за ним из своего укрытия и всей душой надеялась, что где-нибудь лед окажется настолько тонким, что не выдержит его и треснет, чтобы забрать в ледяную пучину.

Очевидно, холода он не боялся.

В то время, когда нормальные люди кутались в пуховики, теплые шапки, надевали рукавицы и обматывались шарфами, этот полоумный вышагивал прогулочным шагом в тонком черном свитере и брюках, ни разу даже не передернув плечами от сквозившего ветра и мороза вокруг.

То, что этот человек явно не в себе, я поняла спустя пару минут, когда он неожиданно остановился, и мои брови стремительно поползли вверх, а глаза стали округляться.

Нет, он не пошел обратно.

Остановился посреди льда и принялся стягивать с себя одежду!

Свитер. Ботинки. Носки. Брюки. ТРУСЫ!

Я клацнула зубами, зябко поежившись и ощущая, как у меня свело челюсти от одного только представления, КАК же там холодно, когда мужчина весь собрался и прыгнул вперед.

Нет, об лед он не расшибся.

К сожалению.

Судя по тому, как от его полета взметнулась вода, очевидно, в этом месте лед был продолблен.

Псих ненормальный!

Он плавал посреди льда, словно купался в бассейне, вылезая, только когда неожиданно появился тот второй. Которого все тоже называли шефом и который тоже выглядел не так дико, как остальные. Вот только был широкий и внушительный.

Кажется, и этот чертов викинг не особо боялся мороза.

Нет. В прорубь к своему ненормальному другу он не сиганул, но, облаченный в тонкую куртку, выглядел совершенно не обмороженным.

Он протянул Варгу полотенце, сев на корточки и о чем-то сказав быстро и кратко.

Варг кивнул и ловко выбрался на лед, даже не пытаясь вытереться, а просто обернул большое полотенце вокруг бедер, подхватил свои вещи и двинулся вперед, пока я смотрела с открытым ртом, прилипнув к окну.

Но в какой-то момент он вдруг обернулся, явно посмотрев в мою сторону.

И пускай меня едва ли можно было рассмотреть с такого расстояния, да еще в окошке, заросшем льдом более чем наполовину, я отшатнулась от окна настолько резко, что не рассчитала, где оканчивается стол, и просто свалилась с него.

— Да чтоб ты утонул в следующий раз, черт обмороженный! — прохрипела я, со стоном прикладывая ладонь к боку, которым всё-таки успела задеть край кровати.

Мало мне было проблем, так еще не хватало синяка на полспины!

А всё из-за него!

Чертова Варга!

***

— В последний раз ты вот так рассекал ледяную воду, когда один из смертников умудрился подстрелить сына прокурора. И это было три года назад, — кривая и многозначительная усмешка Бьёрна не добавила мне покоя.

И не убавила желания сломать кому-нибудь пару конечностей.

Может, с него и начать? Вспомнить молодость, так сказать?

— Что стало причиной в этот раз? Русская?

— Вспомнишь о девчонке еще раз — я тебе язык отрублю.

Бьёрн только рассмеялся в ответ:

— Русская, значит.

Я и сам не ожидал, что возбужусь настолько сильно, что потребуется небольшой заплыв.

В следующий раз стоило быть более сдержанным.

И готовым к ее самым неожиданным выпадам и словам.

— Ты меня вытащил только ради этого? — сухо поинтересовался я, никак не реагируя на любопытствующий взгляд друга и его слова:

— Дэми Роуз ждет тебя в кабинете.

Хотелось смачно выругаться. Но сделай я это, и у Бьёрна появится еще больше поводов стебаться надо мной. Чего я крайне не любил. А чтобы драться и ломать друг другу носы, мы всё-таки были уже далеко не подростками.

— Наконец решил вспомнить о своей девушке и позвонил ей? — ехидно поинтересовался друг, намекая на то, что с того момента, как Лиза появилась весьма неожиданно в стенах «Чертога», Дэми была позабыта.

— Она не моя девушка.

И я не звонил ей. Но и этого Бьёрну знать не следовало.

Меньше знает — меньше будет ходить за мной по пятам.

Более того, никак не реагировал на тридцать ее сообщений от «Привет! Как дела?» до «Какого черта у нас происходит?!».

Видимо, терпение девушки лопнуло, если она рискнула появиться сама.

Без моего предварительного вызова.

Таких, как Дэми Роуз, называют элитными шлюхами.

Их обязательный атрибут — это страница в «Инстаграме», где пару раз в сутки появляются фото весьма откровенного содержания с демонстрацией того, что ты получишь за немалые деньги.

Образование, культура, стремления — всё это вовсе не обязательно. Главное — это пухлые губы, большая грудь и внушительные бедра, пусть даже всё это было дано далеко не природой, а силами умелых хирургов.

Главное, чтобы ее хотели — не важно, реально иди виртуально, дабы список возможных богатеев пополнялся и можно было легко продолжить обеспеченную жизнь, уходя от одного к другому.

Они не могут быть девушкой одного мужчины.

Они с теми, кто готов за них платить.

И чем выше плата, тем крепче ее привязанность.

Она не интересовала меня ни как личность, ни как человек. Я лишь использовал, что она предлагала.

Меня устраивало то, что Дэми умела трахаться, не перегибая палку в выражении своих эмоций.

По крайне мере, быстро поняла это, когда я выкинул ее голой в коридор после первой нашей ночи со словами, что если она хочет сниматься в порно, то явно перепутала адрес.

Девушка сообразила, что для меня важна в первую очередь честность, а все эти охи и крики она могла приберечь для того, кто будет следующим после меня.

Она не лезла ко мне с этой розовой шелухой.

До сегодняшнего дня. Когда посмела явиться сама, без моего вызова.

Поэтому, заглянув свою комнату, чтобы одеться, я вошел в кабинет не в самом лучшем расположении духа.

— Привет, котик, — тут же промурлыкала Дэми так сладко, как только умела, но собираясь и замирая от одного моего недовольного взгляда.

— Ты забыла мое имя?

Девушка быстро заморгала, отчего ее наращенные ресницы стали походить на веера, но в глазах появилось явное осознание того, что она поступила весьма опрометчиво, придя в «Чертог».

— Нет. Прошу прощения, Варг.

Достаточно было одного холодного взгляда, чтобы она села, словно школьница на экзамене перед строгим учителем, сдвинув колени и положив на них руки.

— Что случилось? — не меняя интонации, сухо и резко уточнил я, занимая свое место за столом и не торопясь открывать ноутбук, потому что знал, что там будет Лиза и я начну отвлекаться.

А потом злиться еще сильнее.

— Мы так давно не виделись, что я соску…

— Не помню, чтобы я звонил тебе и назначал встречу, — оборвал я слова Дэми, отчего она поджала губы, больше не посмев заговорить об этом снова и выглядя сейчас так, словно собиралась разрыдаться.

Только этого мне не хватало.

Хмуро, но молча я рассматривал девушку, пытаясь отыскать в себе хоть отголоски жалости к ней.

Но не находил. Для меня она была не более чем кукла. Красивый манекен, который не жаль было передать кому-то еще.

Меня не трогала даже мысль о том, что она может принадлежать кому-то еще.

Скорее, эту новость я воспринял бы даже с облегчением.

А что же Лиза?..

В груди тут же рождался рокот ярости, стоило только вспомнить, как тот молокосос увивался за ней. А Лиза улыбалась ему. Так, как не улыбалась ни для кого!

— Что-то происходит, да?.. — всё-таки не выдержала Дэми, проговорив тихо и вкрадчиво, но явно не пытаясь скрыть свою грусть. Возможно, даже настоящую. Впрочем, меня это мало трогало.

С первой нашей встречи я расставил все точки, сказав, что мне она нужна только для секса. И девушка с радостью согласилась с этим.

— Да. У меня много работы.

Это не было ложью. Просто работы у меня всегда хватало, но при желании я мог находить время и для Дэми. И ключевым здесь было слово «желание», которое сейчас напрочь отсутствовало.

Вернее, отсутствовало в отношении нее.

— Я могу хотя бы надеться на то, что ты еще позвонишь мне и позовешь к себе?

Девушка окончательно сникла, и вся ее игривость и обольстительность сошли на нет.

— Можешь, — коротко кивнул я, тут же опуская взгляд на бумаги и давая этим понять, что наше незапланированное общение окончено. Больше не о чем было говорить.

Не думал, что Дэми уйдет, тихо прикрыв за собой дверь, даже не попытавшись устроить скандал с мокрыми глазами и проклятьями.

Что ж, это было явным плюсом для нее. И я это учел.

— Что-то вы сегодня быстро управились.

Твою мать.

Я едва не поморщился, окидывая Бьёрна уже откровенно злобным взглядом.

— С каких это пор ты стал за мной так тщательно следить?

— С тех пор, как умер твой отец, когда нам было по четырнадцать, — как ни в чем не бывало пожал плечами друг, прекрасно зная, о чем я говорил в этот момент, и совершенно игнорируя все мои недовольные взгляды.

Иногда меня бесило, что Бьёрн меня совершенно не боялся.

В такие моменты, как сейчас, его хотелось просто размазать по стенке.

— Вот, — он плюхнулся на кресло, что стояло прямо напротив моего через стол и где еще несколько минут назад сидела расстроенная Дэми, положив передо мной несколько черных тонких папок. — Понять не могу, сейчас полнолуние? Или, может, месяц какой-то особенный? Почему люди решают покончить с собой именно сейчас куда больше, чем в остальное время?

Новые смертники.

Судя по количеству папок — четверо.

— Они не люди, — сухо отозвался я, пролистывая папки, чтобы увидеть, что все четверо были молодыми парнями. От девятнадцати до двадцати семи лет. — Мясо. Если нет сил бороться за жизнь, то статус человека теряется автоматически.

Я ненавидел их. Каждого. Из тех, кто уже был десятками и сотнями в стенах «Чертога». И тех, кто еще попадет сюда, решив однажды наложить на себя руки. Все они были на уровне плинтуса. И даже еще ниже. Рабами. Те, кто встал на колени перед судьбой и не посмел поднять голову, чтобы пойти против трудностей.

Поэтому я не пожалел ни одного из тех, кто был застрелен в игре.

Они сами хотели этого.

И получили. Просто с небольшой отсрочкой.

— Нужно готовить новых. После очередной пятницы нужно будет пополнение.

Я знал, почему, говоря эти слова, Бьёрн смотрел на меня так пронзительно как никогда.

— И? По-твоему, у нас не хватает ресурсов? — холодным взглядом окинул я друга, спокойно выдерживая то, как разъедающе он смотрел на меня.

— Я забираю русскую?

— Забирай. Если сможешь сломать её. — Я молча проглотил его смешок, глядя в его спину, чтобы кинуть ему напоследок, прищурившись и ухмыльнувшись в ответ — И другую русскую забирай тоже. Ту, что во второй каюте. Кажется, она тоже говорит на русском?

Плечи Бьёрна напряглись, и всё хорошее настроение тут же пропало.

— Она из Беларуси, — буркнул друг, захлопывая за собой дверь и заставляя меня удовлетворенно улыбнуться.

Что ж. Не одному мне гореть в аду.

Глава 3

После появления этого жуткого типа — Варга — в моей скромной вечно холодной каюте прошло еще три дня.

Три дня, в которые я продолжала держать оборону и по-прежнему отказывалась от еды.

Может быть, и глупо.

Может, нужно было покориться и ждать своей участи.

Но я не могла изменить себе, даже если было страшно. Очень.

А еще в попытках придумать план спасения я постоянно думала о Саше, молясь о том, чтобы ее не обижали и относились к ней лучше, чем ко мне!

Каждый раз, когда эти огромные волосатые и наглухо татуированные амбалы входили, чтобы поставить поднос с едой, и смотрели на меня с азартом и злобой, я понимала, что скорее умру, чем стану покладистой.

Если они хотят убить меня, то пусть делают это сразу.

А еще отчетливо помнила слова этого чертова Варга о том, КАК меня будут кормить в случае, если я снова стану упрямиться.

Но я держалась.

Как не собиралась отступать от своего плана, когда снова дверь заскрипела и нехотя открылась, впуская моих молчаливых мучителей с очередным подносом в руках.

Надо сказать, что на удивление та еда, которую они приносили каждый раз, вовсе не была какой-то ужасной или жутко выглядевшей.

Далеко не черный хлеб и вода!

В тарелках были и кусочки мяса, и жареная рыба с хрустящей корочкой, от которой еще шел пар и просто божественный аромат. Всегда была свежая выпечка в виде каких-то плетеных булочек, а иногда тосты. Каждый раз был обязательный овощной гарнир, а пару раз даже картошка фри.

Сама не знаю, как мне удавалось устоять перед этими ароматами, которые еще долго витали в каюте, наполняя их запахом дома и уюта…отчего на душе становилось еще тяжелее.

Думаю, поэтому я забирала с подноса только стакан с водой.

Но сегодня я не успела заглянуть в тарелки.

Мое внимание привлек новый мужчина, который вошел вслед за двумя амбалами.

Он был здесь явно лишний и не вписывался в общую картину.

Довольно пожилой. Худощавый. И без единого рисунка на теле.

Впрочем, мужчина был в рубашке и костюме, и сказать это наверняка было сложно.

Он был, наверное, обычным.

Но с цепким пронзительным взглядом, которым он тут же окинул меня с головы до ног, явно делая какие-то выводы.

Вероятно, он тоже был шведом или кем-то из нордов, но не викингом — это точно! Такие люди выполняют какие-то более понятные и земные функции вроде клерка, юриста.

Почему-то я сосредоточилась именно на нем, внутренне сжавшись.

— Юная леди, вам нужно обязательно начинать питаться, иначе дальше будет только хуже.

Обратился ко мне именно этот человек спокойно и, наверное, даже с какой-какой-то долейсострадания, что никогда не делали викинги, предпочитая только молча пялиться и нагло усмехаться.

— Значит, будет хуже, — спокойно, но упрямо отозвалась я, покосившись на викингов, каждый из которых довольно хохотнул и переглянулся, словно предвкушая что-то.

И мне это чертовски не нравилось!

— Кто вы такой? — обратилась я к мужчине.

— Я местный врач, юная леди.

Неожиданно. И как-то неприятно.

— Пришиваете отрубленные руки, ноги и головы? — не смогла я сдержать ехидства, на что мужчина только покачал сокрушенно головой:

— Очень глупо и неосмотрительно с вашей стороны.

Захотелось извиниться. Искренне. Но только перед ним, этим седовласым мужчиной.

В конце концов, это было по меньшей мере неприлично, даже если сама обстановка вокруг совсем не располагала к чему-то приличному и правильному.

Неправильно было то, что меня держали здесь пленницей! Взаперти! Против воли!

— Хватит трепаться, док! Давай уже начнем веселье! — пробасил один из амбалов, потирая свои широкие ручища с таким количеством татушек даже на пальцах, что казалось, будто он был в перчатках.

Мужчина же кинул на него строгий и недовольный взгляд, явно совершенно не боясь силы и габаритов этих двоих, отчеканив:

— Это не веселье! А необходимая мера, чтобы девушка не слегла окончательно от истощения!

И ведь я прекрасно понимала, о чем сейчас пойдет речь и чем всё закончится.

Но всё равно попыталась вставить и свое слово, делая это на сей раз куда мягче и осторожнее:

— Я себя хорошо чувствую, поверьте.

— Боюсь, вы бы говорили иначе, если бы просто увидели себя со стороны, — только нахмурился врач, а я поняла, что начинаю откровенно паниковать, когда увидела, что он вошел не один.

А с небольшим неприметным чемоданчиком, знавшим виды.

И этот чертов поношенный чемоданчик пугал меня куда сильнее, чем пара викингов, которым уже не терпелось начать «веселье».

— Вы должны понимать, что в подобных стрессовых ситуациях часто возможности организма могут казаться безграничными вследствие выработки большого количества адреналина. Но всё это временно.

Я на всякий случай поднялась с кровати, где спокойно сидела до этого, с отчаяньем понимая, что для самообороны у меня только подушка и одеяло. И собственное безграничное упрямство.

— Тогда вы, вероятно, должны понимать и то, что мой «организм» содержится в таких условиях, в которых ни один нормальный человек долго не протянет! — нервно и напряженно отрезала я, неотрывно глядя на то, как мужчина стал доставать медицинские салфетки, стерильные перчатки в одноразовой упаковке и тот самый пищевой шланг, которым грозился чертов Варг!

Твою ж мать!

Можно было сразу понять, что Варг шутить не будет.

Как и не забудет свои слова!

— Я могу поставить вам укол с успокаивающим, если хотите, — обратился ко мне мужчина. И надо сказать, это было произнесено без ехидства или насмешки.

Со своей стороны, он действительно хотел помочь.

Но, черт побери, лучше бы он выпустил меня из того проклятого места, чем оказывал эти сомнительные услуги!

Ведь знал же!

Наверняка знал, что здесь происходит и для чего меня держат, даже если я сама это понимала еще не до конца!

— Себе поставьте и избавьте меня от своего присутствия! — не удержалась я, чтобы не огрызнуться в ответ, не зная, за что схватиться и чем отбиваться, потому что викинги пошли на меня, гнусно усмехаясь.

И ясно ведь было, что моя иссушенная сила против них — это если бы муравей кидался на слона.

Но так просто сдаваться я тоже не собиралась!

Стоило только амбалам приблизиться ко мне, как я кинулась вперед, кусая их, пинаясь и извиваясь!

Я знала, что они меня всё равно скрутят, но хотела, чтобы и для них это оказалось не так просто, как они рассчитывали, вышагивая сюда заранее победителями!

Такой прыти они от меня явно не ожидали.

Вот только очень быстро сгруппировались, пока один ловил мои ноги и скручивал так, чтобы я не могла пошевелиться, а второй пытался зажать лицо, с силой надавливая на скулы, чтобы открыть мой рот.

Это было очень маленьким утешением, но по крайней мере они ругались на своем языке и, думаю, обзывали меня не самыми приятными словами, когда я успела цапнуть их обоих и даже оставить синяки на их ножищах.

— Давай, док! Не медли! Или я сверну случайно шею этой бешеной заразе!

Сейчас один из амбалов явно поскромничал, называя меня так, но мне было плевать, потому что всё, чего я хотела, — чтобы меня оставили в покое и доктор не приближался ко мне в перчатках, от которых пахло резиной и тальком, держа в руках этот гребаный резиновый шнур, который он должен был вставить в меня!

Я орала, как еще, наверное, никогда в своей жизни, слыша, как мой голос отдается эхом от железных стен коридора, вылетая в приоткрытую дверь.

Потом хрипела и дергалась, когда осипла быстрее, чем планировала, видимо, оттого, что связки толком не успели восстановиться, а один из викингов, кажется, не шутил про свернутую шею, потому что держал так крепко, что мог еще и задушить.

Брыкалась из последних силенок, выгибаясь так, что на глазах выступили слезы, и закусывала зубами край шланга, который уже коснулся моих холодных губ.

— Парни, нужно, чтобы она открыла рот!

— Легко сказать, док! Я же ей челюсть могу сломать, если надавлю сильнее!

Когда неожиданно дверь распахнулась так резко, что с грохотом ударилась о стену, мне кажется, подпрыгнули все.

Во всяком случае, док уж точно, потому что как раз был перед моими глазами.

И я отчетливо видела, как он побледнел и скованно замер, когда увидел, кто стоял на пороге.

Варг.

Замерли все, словно по команде, глядя на этого дьявола во плоти. Даже если он был блондином и со светлыми глазами.

Он явно был не в духе.

Это ощущалось буквально кожей.

От того, как его глаза окинули всех и каждого тяжелым острым взором, становилось откровенно не по себе.

Варг что-то рыкнул.

Коротко, отрывисто, но так, словно вбил ледяной кол каждому в лоб.

На каком языке викинги говорили между собой, я не знала, но даже по интонации и злобному виду этого маньяка было ясно, что он всех послал куда подальше из каюты.

Самым неожиданным было то, что мужчин в буквальном смысле снесло за считаные секунды.

Без единого слова. Без лишних взглядов.

Док даже забыл свой чемоданчик, а амбалы— поднос с нетронутой едой.

Такого не увидеть даже в цирке!

Вот только стало еще больше не по себе, когда этот жуткий тип прошел вперед, кивая мне на кровать всё так же резко и холодно:

— Сядь.

Он словно высасывал из меня все силы одним только своим появлением.

И дело было не в его двухметровом росте, из-за которого казалось, что он занимал собой всё свободное пространство крошечной каюты.

От него веяло чем-то тяжелым и опасным.

Да. Именно опасность была в каждом его взгляде. Каждом резком движении.

Такие люди страшны тем, что они убивают не по воле случая, окунувшись в адреналин, а делают это осмысленно. Выверенно. Продуманно. Не испытывая ни жалости, ни сочувствия.

Именно поэтому его здесь боялись, видимо, все.

И я боялась.

— Ты так хотела умереть, но сейчас так отчаянно держишься за свою жизнь.

Он сказал это резко.

С каким-то пренебрежением и, наверное, даже омерзением.

А я смотрела на то, как мужчина опустился напротив меня на кровать, и понимала, что снова слышу эти страшные слова: ты хотела умереть.

Каждый в этом месте был уверен в том, что я хотела сделать это.

И кажется, я начинала понимать почему.

— Я никогда не хотела расстаться со своей жизнью. Никогда.

Варг смотрел на меня так, словно проверял каждую услышанную букву каким-то собственным жутким внутренним радаром.

— Я просто шла с работы. И когда увидела на мосту девушку, то не смогла пройти мимо, а попыталась ее спасти. На том мосту была не я одна. Я пыталась разговорить ее и протянуть время до приезда полицейских или службы спасения.

Всё это я говорила тихо, подчеркнуто спокойно, но твердо глядя в его светлые глаза, которые чуть прищурились, словно он пытался понять, лгу ли я или всё-таки говорю правду.

— Люди не настолько добросердечны, как ты рассказываешь, Лиза, — мрачно усмехнулся Варг.

— Не суди только по своему народу, — довольно нахально отозвалась я, замечая, как мужчина тут же нахмурился, скользнув по мне быстрым взглядом, но пожал плечами:

— Даже если всё сказанное тобой — правда, теперь это уже не имеет никакого значения. Ты уже здесь. И пути обратно нет.

Не знаю, на что я надеялась.

Что он поверит и сразу же отпустит меня с искренними извинениями за то, что доставил мне массу неудобств своим вероломным вмешательством в мою мирную жизнь?

— Но ты можешь выбрать, будешь ли ты жить или убьешь сама себя.

От его слов по коже прошел неприятный холод.

И дело было вовсе не в низкой температуре в комнате.

— Сейчас ты убиваешь себя собственными руками.

— Я борюсь с тобой! — рявкнула я так громко, что сама от себя не ожидала, видя, как взгляд Варга ощутимо изменился, разжигая в нем не то азарт, не то возбуждение.

— Это не борьба, а вялотекущее самоубийство! Как ты сможешь противостоять мне, если едва держишься на ногах? — он не повысил голос, но заговорил так, словно поймал волну негодования, перешедшую от меня.

Он тоже злился. На меня.

— Твое какое дело!

Варг только изогнул нахально брови, а я прекрасно понимала, что сейчас перешла все границы в общении с ним, но остановиться вовремя не смогла.

— Хочу понять, за что ты борешься! За жизнь или за смерть?

Я бы ответила, что за свободу, но проглотила все свои слова и рвущуюся ярость, увидев в его руке револьвер и ощущая, как руки тут же стали холодными.

…Он убьет меня?

Сейчас?

Тяжело сглотнув, я смотрела, как Варг в звенящей от нервов тишине достал из кармана темных брюк один патрон, зарядив его в магазин, и крутанул пару раз, направляя ствол прямо в мою грудь.

— Жизнь или смерть? — дернул он бровью, пока я не могла сделать ни вдоха, чувствуя даже через ткань свитера, настолько холодна эта смертоносная сталь.

Господи, как же страшно…

О том, что меня может не стать прямо в эту секунду, я не думала еще пару минут назад.

То есть всё вот так просто?

Был человек — и его не стало по воле жуткого случая?

Ответить я не успела, думая, что вопрос Варга был скорее риторический и едва ли касался моего мнения, когда он нажал на курок, а я судорожно закрыла глаза, понимая, что нужно быть смелой и принять секундную боль достойно.

А потом всё будет кончено.

Всего лишь одна страшная секунда, когда нельзя позволить себе даже вскрикнуть.

Но глухой щелчок обжег мои воспаленные нервы ненавистным голосом Варга:

— Жизнь.

Он сказал это так буднично и просто, как мог бы сказать, что за круглым окном каюты начался снег.

Меня забило мелкой нервной дрожью, и в глазах на секунду потемнело, но отключиться и упасть в обморок не получилось. К большому сожалению!

Какой бы слабой физически я ни была, а сознание оставалось ясным и пугающе четким.

Хотелось кричать и кидаться на него, но всё, что я могла, — тихо дышать, видя, как дрожат кончики пальцев от лопающихся нервов.

Только это был не конец.

Варг протянул револьвер мне, насильно вкладывая в мою дрожащую ладонь, не позволяя мне отшатнуться или сдвинуться от него.

Его рука оказалась горячей. Особенно по сравнению с моей. И тем более с холодной сталью оружия, которое теперь я была вынуждена держать неловко своими пальцами.

— Теперь ты, — всё так же спокойно и сухо проговорил Варг, с силой заставляя меня сжать револьвер…и направляя дуло в свою грудь.

Я просто оторопела.

Смотрела на его спокойное холеное лицо огромными глазами и ничего не могла понять.

Что он творил?!

И это меня он посмел назвать самоубийцей и обвинить в том, что я хотела попрощаться со своей жизнью там, на мосту?!

— Жизнь или смерть? — повторил Варг свой вопрос, а у меня волосы встали дыбом по всему телу, оттого что я поняла, что теперь должна стрелять я. В него.

— Давай, Лиза.

Меня колбасило так, что я прикусила язык до крови, содрогнувшись всем телом от ее аромата. Даже если кровь была моя!

— Не надо… — прохрипела я на свистящем выдохе, видя, как вибрирует дуло пистолета у его груди, потому что дрожала и никак не могла побороть в себе эту слабость.

— Стреляй.

Я только замотала головой, закусывая дрожащую нижнюю губу, когда Варг подался вперед так, что дуло уткнулось в его грудь, забирая эту постыдную дрожь.

Казалось бы, что в этом было сложного?

Просто нажать на курок. Ведь я так ненавидела этого человека!

Но мысль о том, что я могу забрать его жизнь, вводила меня в такой ужас, что легкие словно склеились, не позволяя сделать ни вдоха.

— Я не могу!

— СТРЕЛЯЙ!

От его крика во мне словно что-то лопнуло, и я сделала это…

Сделала, глотая слезы и зажмуриваясь так, что мокрые ресницы опечатались на веках.

Но снова раздался глухой щелчок, а сухой спокойной голос всё так же холодно проговорил:

— Жизнь.

— Хватит! — всхлипнула я, когда мужчина забрал из рук револьвер, понимая, что горстка моих нервов просто сгорела в этот момент, оставив после себя только черный пепел и ядовитую горечь во рту.

Я ждала, что пистолет снова прижмется к моей груди, боясь открыть глаза, но чувствуя, как Варг поднялся на ноги, сделав шаг в сторону и с силой ударив по окну, отчего оно открылось, и морозный воздух тут же заполз в каюту.

Он нажал на курок.

И прозвучал выстрел.

А я разрыдалась, закрывая лицо ладонями и сползая набок, чтобы свернуться и обхватить себя трясущимися руками.

Эта пуля должна была стать моей, если бы Варг не остановился.

Секунда, и я была бы мертва.

— Ты можешь жить, а можешь выживать! — рявкнул он так, что его голос отразился от стен, врезаясь в меня жестоко и больно. — Решать только тебе! Не важно, здесь ты, на свободе или где-то еще! Выбор всегда только за тобой!

Я вздрогнула всем телом, закрывая отчего-то голову руками, когда Варг снова шарахнул по окну ладонью, отчего оно закрылось.

Он ушел.

А я продолжала рыдать и выть, кусая губы и прощаясь со своей прошлой жизнью, в которой я была свободна и счастлива.

***

— И что это сейчас было?

Бьёрн стоял в кабинете, склонившись над моим столом и глядя нагло и открыто на экран, где продолжала рыдать Лиза.

Конечно же, он всё видел. И слышал.

А мне хотелось с размаху впечатать его в стену и бить. Бить до тех пор, пока он не начнет захлебываться кровью.

Черт, я искренне любил своего единственного друга! Только ему я мог доверить свою жизнь и жизнь Ромки без сомнений.

Но проблема Бьёрна была в том, что иногда его в моей жизни становилось слишком много.

А потому он чаще всех остальных попадал под горячую руку, как бы редко это со мной ни случалось.

— Скройся с глаз и не смей больше касаться моего ноута! — прорычал я, отпихивая его от своего стола, чтобы плюхнуться в кресло, резко и нервно разворачивая экран к себе.

Бьёрн нахмурился, тут же сжав кулаки.

— Полегче, парень! Не забывай, что я ведь и ответить могу!

Еще как мог.

В такие моменты мы не жалели друг друга, нанося такие удары, которые оборачивались переломами костей, вывихами и множеством синяков и ссадин. Словно два зверя, в честь которых нас когда-то назвали наши отцы — волк и медведь.

Я закрыл глаза, слыша, как колотится сердце в груди.

Черт, оказывается, оно еще умело так делать!

А я успел забыть, что оно у меня в принципе было.

Никому не удавалось вывести меня на эмоции настолько быстро, как это делала русская девчонка.

Я всегда наблюдал за ней.

Днем и ночью, даже когда она спала, лишь в эти короткие часы выглядя по-настоящему расслабленной и ранимой.

И это я сказал парням взять с собой врача и кормить ее насильно, если и в этот день она откажется.

Знал ведь, что Лиза со своего пути не сойдет. Знал, что ничем хорошим это не закончится.

И был готов. Кажется.

Но стоило только увидеть, как воротила схватил ее за шею, а девчонка отчаянно закричала, как вылетел из кабинета, раскидав по коридору всех, кто оказался на моем пути.

За нее хотелось убивать. Жестоко.

Пугать ее я не планировал. Но когда увидел, как паника сменилась яростью и ненавистью, стоило мне появиться на пороге, как меня самого накрыло.

Глупая и упрямая чертовка!

Она вредила себе, чтобы кольнуть этим меня!

И у нее это, черт возьми, получалось!

На моем теле было шесть огнестрельных ран, три ножевые. Сломанные кости не было даже смысла считать, если они зарастали со временем. Но то, что бурлило во мне сейчас, было куда хуже, чем все раны вместе взятые.

В тот момент, когда смотрел в ее глазища, я не понимал сам: хочу ее на самом деле убить или прижать к себе и попытаться успокоить! Знал только одно: она выводит меня из равновесия! Заставляет чувствовать то, что никогда во мне не горело еще так яростно и горячо!

И это бесило!

Мы с Бьёрном долго смотрели друг другу в глаза. Молча и яростно.

Но никто из нас не перешел черту, за которой был только мордобой, чтобы душа не горела.

Кажется, мы и правда выросли и научились ценить друг друга, пройдя через то, что другим не снилось и в кошмарах.

— Ты дверь забыл закрыть, — буркнул первым Бьёрн, кивая на монитор, который теперь видел только я, а я кивнул в ответ, не став говорить, что сделал это неслучайно.

Это была проверка.

И я надеялся, что девчонка ее пройдет.

— Пойду закрою.

— Подожди. Дай ей немного времени.

Бьёрн нахмурился, потому что ничего не понимал, но промолчал, даже когда я повернул экран снова так, чтобы мог видеть и он.

Это было наше негласное примирение, от которого не останется неприятного осадка.

Я доверял только ему. И друг знал это.

Поэтому и спускал на тормозах многие мои слова. Как и в этот раз.

Мы молча наблюдали, как Лиза рыдает, свернувшись на узкой кровати.

Хмурые, сосредоточенные, но готовые к любой непредвиденной ситуации.

Постепенно девчонка успокаивалась, не меняя положения своего тела, а потом поняла, что дверь открыта.

Это был тот самый переломный момент, которого я ждал.

Даже на черно-белой картинке изображения с камеры можно было заметить, как зрачки в ее глазах расширились от адреналина и осознания того, что путь к свободе близок, как никогда до этого.

Она еще не знала, что это очередная ловушка.

Моя личная попытка убедиться в том, что ее невозможно сломать, как это происходило с самоубийцами легко и необременительно для нас.

Лиза приподняла голову, явно прислушиваясь к тому, что происходит на этаже.

Было тихо.

К каютам спускались только два раза в день, чтобы принести еду. В другое время это место было совершенно пустым.

Ну же, Лиза, давай!

Я верил в то, что девчонка не разочарует меня. Ждал только, когда она осмелится. Ведь смелости ей было не занимать.

Ждать пришлось недолго, когда она поднялась с кровати, крадучись пробралась к двери и выглянула наружу.

Смелая, она не кидалась в омут с головой.

Лишь убедившись в том, что никого нет поблизости, она сделала первый шаг за пределы своей каюты, но не растерялась и точно шмыгнула прямиком к лестнице, заставляя меня удовлетворенно хмыкнуть: запоминала дорогу, значит. Неплохо!

— Скажу парням поймать ее выше, — первым заговорил Бьёрн, всё это время наблюдая за передвижениями девушки и иногда косясь недоверчиво на меня.

— Скажи всем убраться с этажа. Я выпущу стаю.

Бьёрн не понимал, что я творю и почему выгляжу теперь довольным, но спорить не стал.

Только достал рацию, проговорив в нее на английском, а затем на шведском:

— Освободите второй уровень. Все по комнатам, если не хотите быть съеденными.

Лиза уже ступила на этот самый второй уровень, когда я поднялся из-за стола, чтобы снова покинуть свой кабинет и выпустить тех, кого все боялись, пожалуй, ничуть не меньше меня самого.

Волкособы.

Моя персональная стая.

Помесь овчарок и волков. Создания, которые взяли всё самое лучшее от двух видов: преданность и выносливость от собак, свирепость и силу от настоящих волков.

Они служили верой и правдой вот уже пять лет, и им я доверял куда больше, чем людям.

— Вперед, — проговорил я на родном шведском, открывая дверь, за которой был просторный вольер, где стая из семи волкособов спокойно и свободно могли жить, не мешая друг другу.

Каждый из псов подошел, тыкаясь большой мордой в мою ладонь, тем самым приветствуя, а я не сдержал улыбки, прикасаясь к каждому из них.

Сильные, мощные, быстрые, выполняющие любую команду, но только если она звучала от меня или Бьёрна, псы тут же понеслись вперед, нагоняя ужаса на любого, кто их видел.

Внешне псы походили больше на волков. Только были больше и мощнее.

Каждый из них мог легко загрызть человека. Что происходило уже не раз. Именно поэтому их так боялись, называя стаю карой ледяного великана.

— Охранять.

Псы тут же сгруппировались рядом, шагая впереди меня своим особым строем, но не убегая вперед.

Шагов Лизы не было слышно.

Но я знал, что она поблизости, по тому, как псы стали крутить мордами и скалиться, ощутив запах чужака.

— Рядом.

Я был уверен в послушании псов, усмехнувшись и весело глядя на девушку, которая испуганно замерла у поворота, увидев собак и явно принимая их за волков.

Бледная, заплаканная, но такая смелая и с этим неугасающим огоньком в голубых глазищах, который невозможно было потушить ни угрозами, ни строгой изнурительной диетой.

То, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Это был мой девиз.

И то, что русская девчонка подтверждала эти слова своими поступками, отзывалось во мне чем-то неведомым и странным.

— Твои новые друзья, Елизавета.

Она окинула меня взглядом, полным ненависти, а я широко улыбнулся в ответ.

Ненависть — прекрасное жгучее чувство.

И оно куда лучше, чем затяжная депрессия или полная душевная атрофия.

— Они не прикоснутся к тебе, пока ты не поднимешься на этот этаж.

Девчонка быстро и осторожно осматривала псов. Она боялась их, но не двигалась, не рыдала и не пыталась попросить убрать их.

— А теперь возвращайся к себе и подумай над моими словами.

Лиза так ничего и не ответила, только, видимо, мечтала убить глазами, кинув последний уничтожающий взгляд и медленно разворачиваясь, чтобы сделать то, что я сказал.

Что ж. Весьма неожиданно.

Я смотрел на нее до тех пор, пока девчонка не скрылась за поворотом, прислушиваясь к тому, как она степенно спускалась по железным ступеням вниз к каютам, и весело усмехнулся, когда она демонстративно хлопнула дверью, закрывая ее за собой.

Не сломалась. А стала сильнее.

Это то, что я хотел, и она не разочаровала.

— Гулять, — кивнул я псам, отчего те радостно разбежались, довольные тем, что смогут размять лапы еще до наступления темноты, а сам неспешно спустился вниз. К каютам.

Приоткрыв дверь, я не стал входить. Только смотрел на Лизу, ощущая в этот момент странную непонятную эйфорию.

Девушка уже не плакала и сидела, расправив худые хрупкие плечи. Демонстративно спиной ко входу, что заставило меня снова улыбнуться. И хорошо, что она этого не увидела.

Несломленная, гордая и готовая идти только вперед.

Да, я хотел, чтобы она была впредь именно такой.

— Иногда достаточно быть послушной, чтобы эти двери не закрывались, — проговорил я, не ожидая, что она повернется ко мне или что-нибудь ответит.

Теперь ей нужно было просто переосмыслить всё и сделать выводы. Правильные выводы.

И чтобы это было проще, я добавил:

— Кстати, в каюте рядом находится твоя подружка. Ты сможешь ходить к ней в гости, если захочешь.

Плечи Лизы напряглись, но даже тогда она не обернулась, а я ушел, так и оставив дверь приоткрытой.

Это был ее бонус за хорошее поведение.

Она была умной девушкой и должна была понять, что всё может быть не так плохо, как до сих пор.

— Дверь так и не закрыл, — лаконично отозвался Бьёрн, который остался в моем кабинете, с интересом смотря на экран, где Лиза продолжала сидеть в том же положении, только стучала указательными пальцами по матрасу, словно играла какую-то мелодию.

— Отныне ее дверь будет открыта.

Друг вскинул брови, провожая меня задумчивым взглядом, пока я не занял место за столом напротив него, лишь тогда уточняя:

— Новый способ обучения самоубийц?

— Что-то в этом роде, — пожал я плечами, понимая, что отныне это слово никак не вязалось с Лизой.

Я знал, что не буду проверять ее слова на счет моста. Теперь я верил в то, что она говорила правду.

— Не помню, чтобы ты с кем-то еще так возился, как с этой русской, — не удержался, чтобы не вставить, Бьёрн, но я решил промолчать и не начинать новый виток напряжения между нами. Но и сам не смог не кольнуть его в ответ, протянув:

— А как же твоя русская?

В яблочко.

Бьёрн тут же напрягся, и в его глазах появилось отрешенное и неприступное выражение. Зацепила, значит, и его другая девчонка.

Две беды на наши головы.

— Она не русская. И не моя, — буркнул друг в ответ, а я только многозначительно дернул бровью, решив на досуге обязательно ознакомиться с ее данными, чтобы понять, почему так вышло, что отныне сердце могучего и яростного Бьёрна дрогнуло.

Ведь если я был льдом, то он был пламенем.

Как и полагается истинному медведю, Бьёрн был душевным и открытым парнем. Но быстро закипал и часто впадал в ярость, от которой страдали остальные. Впрочем, он всегда довольно быстро отходил и редко держал на кого-то зло.

Может, поэтому мы настолько прикипели друг к другу еще с детства.

Когда друг ушел решать свои ежедневные вопросы, связанные с охраной и безопасностью «Чертога», я положил перед собой бумаги, но прежде заглянул в ноутбук, чтобы увидеть, что творила Лиза.

Девчонка ела.

Хмуро, злобно, но всё-таки уже осознанно, заставляя меня в очередной раз удовлетворенно усмехнуться. А еще взять телефон и позвонить доктору.

— Док, зайди еще раз в каюту к русской. Думаю, ей потребуется твоя помощь.

— Что-то случилось?

— Она решила начать есть.

— Понял. Сейчас доделаю свои дела и обязательно загляну к ней, — отозвался он, лучше меня понимая, что после стольких дней принудительной голодовки организм не сможет сразу правильно воспринимать такое счастье. И хорошо девушке явно не будет.

Но самое главное, что начало было положено.

Она шла по верному пути и набиралась сил.

Чтобы противостоять мне.

Глава 4

Несколько дней этот монстр Варг не показывался.

Пока я мучилась с желудком, на пороге каюты появлялся только доктор с новой порцией лекарств и новым сугубо диетическим меню, и кто-нибудь из вечно недовольных и молчаливых викингов, которые таскали подносы.

Но он оказался верен своему слову.

Дверь каюты действительно была теперь открыта. Постоянно.

Иногда я подскакивала даже среди ночи, чтобы просто проверить, и не верила своим глазам: когда бы я ни коснулась двери, она поддавалась и начинала открываться!

Как бы сильно я его ни ненавидела, стоило признаться себе, что Варг был честен и держал слово.

Впрочем, хотя он не приходил собственной персоной, чтобы лишний раз напомнить о том, как он меня раздражает, но я его всё равно видела.

На очередном ледяном заплыве, от которого у меня сводило челюсти, даже если я не могла себе представить, какой мороз стоял за пределами вечно холодной каюты.

Только если в прошлый раз было ощущение, что тот заплыв вышел случайно, то сейчас Варг знал, куда шел и для чего.

Настолько рано утром, что рассвет только начал рождаться и наверняка все еще спали.

Не спала только я.

И этот монстр.

Сидя на своем излюбленном месте — на краю стола, закутавшись в одеяло с головой, оставляя только лицо, я сразу заметила движение чуть поодаль.

Но не сильно удивилась, когда увидела светлые волосы и длинные ноги. Только пробурчала себе под нос недовольно:

— Ну тебе-то что не спится, упырь?..

Сегодня он явно подготовился к заплыву.

Был в простой белой футболке и свободных тонких брюках. А еще в шлепанцах, словно ходил не по льду, а по песку где-нибудь на Мальдивах.

Маньяк ненормальный!

И наверное, нужно было уйти.

А еще лучше лечь спать, потому что действительно было слишком рано, а это означало, что новый день будет тянуться бесконечно долго.

Но я почему-то осталась.

Смотрела на этого жуткого типа и с тоской думала о том, что если бы он был толстым, лысым и старым, то презирать и ненавидеть его было бы еще проще. Тогда ко всем перечисленным чувствам добавлялось бы отчетливое и огромное омерзение.

А так можно было признаться, что в целом этот Варг был не так уж и плох собой.

Признаться со скрипом и яростно сжатыми кулаками.

Да, он не был одним из тех идеальных красавчиков, которые проводили в салонах больше времени, чем девушки, выглядя при этом словно картинки на глянцевых обложках журналов.

Но в нем была та сила, самоуверенность и чисто мужская харизма, которую сложно было не заметить, как бы сильно ни застилала глаза ненависть.

У него было красивое тело.

Не перекачанное, как у остальных викингов. Но широкие плечи и узкая талия смотрелись определенно очень эффектно вкупе с этими невероятно длинными ногами.

Ему бы в баскетбол играть, а не мучить несчастных людей! Может, тогда от него была бы хоть какая-то польза.

Я не отвернулась, даже когда он стал раздеваться.

Потому что не была невинной и излишне скромной, чтобы не выдержать вида обнаженного мужчины. Но в какой-то момент всё же опустила ресницы.

Если одним словом — он был определенно хорош.

Да, и ТАМ тоже.

Прежде чем запрыгнуть в омерзительно холодную воду, мужчина раздолбил какой-то корягой застывшую ледяную корку сверху, а потом прыгнул так легко и грациозно, будто и правда для него это было всего лишь бассейном, и не иначе.

Видимо, это место было достаточно далеко от плотного скопления людей, раз Варг разгуливал здесь как хозяин и не переживал, что его могут увидеть.

Явно какая-то окраина.

Вероятнее всего, даже порт, если уж я была на борту реального корабля.

Обзор из моего окна был слишком ограничен, чтобы понять, где мы были. Нужно было как-то выбраться отсюда, чтобы осмотреться и понять, в какой части Канады нас держали.

Я думала об этом, пока мужчина плавал от одного конца проруби до другого, лениво наблюдая за ним и не торопясь отлипать от окна, даже когда он вылез.

Обнаженный. Мокрый. Теперь от его большого тела шел пар.

Я смотрела, пока не поняла, что он не спешит одеваться.

А шагает вперед, забыв про одежду и полотенце.

Прямо в мою сторону, черт побери!

Он шел размеренно и неспеша, но смотрел прямо на меня, даже если мне казалось, что в этом отрезке окна, на котором не было застывшего льда, с того расстояния, где он был, меня просто невозможно рассмотреть!

Неужели действительно увидел и понял, что я подсматриваю за ним?!

Что увидел, я поняла совершенно случайно, стоило только последним взглядом окинуть его обнаженную фигуру, цепляясь за то, что просто не могло СТОЯТЬ при таком морозе!

Нет и нет!

У всех НОРМАЛЬНЫХ мужчин от холода их великие достоинства всегда старались спрятаться и выглядели, прямо скажем, не слишком внушительно!

Но чертов член Варга пер против природы и погоды, покачиваясь от каждого шага мужчины, и давал понять весьма недвусмысленно, что я ему как бы… нравлюсь.

В этот раз я только чудом не свалилась со стола, но, взвизгнув, почти одним прыжком оказалась на кровати, рухнув на нее как была — с одеялом на голове по типу платка и открытыми ногами в носках — и притворившись спящей, даже если сердце грохотало, оттого что меня вот так застукали!

Я просто перестала дышать, когда поняла, что Варг дошел и теперь стоит, заглядывая в окно, явно разглядывая меня.

Не знаю, какой черт меня дернул открыть глаза, когда он вдруг постучал по толстому замерзшему стеклу! Но, окунувшись в его светлые нахальные глаза и их хитрый прищур, захотела первым делом показать ему язык.

Но это было слишком уж по-детски.

Вторым желанием было покрутить пальцем у виска. Но и это выглядело бы не слишком взросло.

А вот ограничиться вытянутым средним пальцем я сама не решилась, потому что понимала, что лучше его не злить. Поэтому так и лежала, недовольно глядя на него и мысленно собирая все ругательства, которые только могла вспомнить.

Придет время, и я отомщу. За всё.

А пока нужно было вести себя тихо и раздобыть информацию, как из этого места можно сбежать.

— Не спится, Холодное сердце?

Кажется, этот монстр сегодня был в хорошем настроении.

А вот мое опустилось до отметки в минус сто пятьдесят ниже плинтуса!

Я не собиралась ему отвечать, только смотрела недовольно и хмуро, давая одним взглядом понять, что ко мне не стоит лезть со светскими разговорами про погоду и природу.

— Это вид за окном тебя так резко подкосил?

Че-е-ерт.

Всё-таки увидел и всё понял!

И хорошо, что одеяло было даже на голове, потому что в тот момент я покраснела, поспешив демонстративно повернуться к нему спиной, так и не ответив, но слыша его смех.

Я не собиралась с ним общаться.

Более того, делать это через закрытое окно было проблематично.

Но был один вопрос. Вернее, пожелание. То, что он сам обещал мне, если я буду вести себя покладисто.

Поэтому я повернулась, замечая, что мужчина заинтересованно уставился на меня.

— Ты говорил, что я смогу увидеть вторую русскую девушку. Я хочу ее увидеть.

— Увидишь, — только кивнул он в ответ, продолжая рассматривать меня самым наглым образом, упираясь теперь в стену рукой и явно склоняя голову. И это хорошо, что было видно только его лицо! А не всё остальное!

Больше я с ним общаться не собиралась, кем бы он ни был, снова отворачиваясь и плотно закрывая глаза.

Утро было испорчено.

Самое ужасное и мерзкое, что и уснуть я больше не смогла, даже когда Варг ушел, а я осталась дуться сама себе под нос, надеясь, что скоро погружусь в спасительный сон, в котором забуду о том, где я и что ждет меня впереди.

***

Через пару часов после рассвета на пороге появился тот второй викинг, которого все здесь звали тоже шефом. Как и чертова Варга.

При свете дня я видела его впервые, отмечая теперь, что он еще шире и мощнее, чем казался раньше.

И в отличие от Варга, на его руках всё-таки были татуировки. Но не так много, как у остальных.

Они заканчивались в области локтей, а на шее и вовсе не наблюдались.

— Пошли, — буркнул он, окинув меня быстрым взглядом и так, словно сомневался, что я сделаю это с первого раза.

Кажется, репутация дикой кошки уже успела закрепиться за мной.

Но я встала, двинувшись вперед.

Не без страха, конечно. Но всё-таки с гораздо большим любопытством.

Стены этой маленькой каюты уже порядком стали давить на меня, а бесконечные мысли о том, как сходят с ума мои родители, вызывали только нестерпимую боль в груди и жгучие слезы.

— Куда мы идем?

Мужчина остановился, сделав всего пару шагов, и резко развернулся, буквально приколачивая меня злобным взглядом.

Так, ясно.

С этим лучше молчать.

Я только смиренно опустила ресницы в пол, простояв так до тех пор, пока он снова не пошел вперед, а я вслед за ним, не глядя на его широкую спину, зато пытаясь всеми фибрами впитать и запомнить каждый угол этого гребаного места, чтобы знать его настолько хорошо, насколько это было только возможно.

Скоро, очень скоро это всё мне пригодится!

Мы снова поднялись по узкой железной лестнице этажом выше, и я на секунду замерла, прислушиваясь и боясь услышать рычание тех огромных псов. Или волков?

Я всегда любила собак и редко боялась кого-то из них. Но эти собаки наводили на меня ужас!

Я бы подумала, что они на самом деле хищники, если бы не их послушание воле своего хозяина — Варга. Волков невозможно приручить. Это знали все. Но теперь я не была уверена ни в чем…

К счастью, мужчина шел смело только вперед, и потому я двинулась за ним, стараясь по пути рассмотреть коридор и все двери, которые были наглухо закрыты.

Черт! Это действительно был корабль!

И я совершенно не представляла, как такое может быть.

Нас что, собирались затем куда-то переплавлять?

Может, продавать в рабство?!

Лучше об этом было не думать, но все мысли вылетели из головы, когда в бесконечном коридоре я неожиданно увидела Алексу.

— Саша!

Я кинулась к девушке, едва не оттолкнув в сторону грозного молчаливого мужчину, чтобы обнять ту, о ком думала всё это время не меньше, чем о своей семье.

Мы крепко обнялись, замирая на секунду, и не убрали рук, даже когда за нашими спинами раздалось недовольное:

— Друг друга не трогать!

К черту!

Я отступила на полшага от Саши, только чтобы окинуть ее быстрым взглядом, с облегчением понимая, что выглядит она в целом неплохо. С учетом того, где мы были и что происходило. Но не убрала от нее рук, положив ладонь на ее еще пока плоский живот, и мысленно поклялась малышу, что мы выберемся из этого места. Втроем.

— Я сказал НЕ ТРОГАТЬ!

Громила оттолкнул меня от прослезившейся Саши, но не обратил внимания на то, что я упрямо встала рядом с ней, теперь видя, что, помимо нас двоих, здесь были еще люди.

Не больше десяти. В основном парни и еще пара девушек.

Было очевидно, что собрали нас здесь не зря. И не считая громилы с замашками командира, теперь здесь были еще викинги, которые смотрели на нас так, словно мы и людьми не были.

— Считайте это вводным занятием. Слушайте, запоминайте и думайте о том, что вас ждет, — заговорил один из амбалов, который по своему виду был самым ярым викингом: белобрысый, с бритыми висками и копной волос на затылке, не в меру мощный и весь в татуировках, словно в кольчуге.

Странно, что говорил не тот, что забрал меня.

Думаю, он был здесь явно поглавнее, но отчего-то стоял в стороне, наблюдая пристально за нами.

Интересно, где был Варг?..

Как это фееричное мероприятие обошлось без его величайшего величества?

Или, может, заболел и слег с воспалением легких?

Мечты!

Нас завели в какое-то небольшое помещение, где, по сути, не было ничего, кроме нескольких стульев и раздвинутых по углам столов, куда и присел громила-второй-шеф.

Но мои руки стали ледяными от вида одной из стен, на которой за сеткой и каким-то засовами было оружие.

Много оружия.

ОЧЕНЬ много оружия!

Я пожалела, что успела поесть этим утром, потому что тут же затошнило.

Господи… они ведь не собирались играть в ту же «игру», которую проделал со мной Варг?..

— Русская рулетка.

Я закрыла глаза, сжимая кулаки, чтобы только не было видно, как задрожали мои руки от звука этого чертова голоса, который раздался сзади.

Вспомни про дьявола, и он придет!

Он прошел так, что задел меня, заставляя распахнуть глаза и ощетинившись смотреть, как он вальяжно прошагал до громилы и уселся рядом с ним прямо на стол.

Судя по тому, как хоть и быстро, но весьма заметно покосился на него второй шеф, Варга здесь увидеть сейчас не ожидали.

Но никто не пытался высказаться по этому поводу. Конечно же. Потому что все боялись.

— Отныне вы — игроки. Каждую пятницу один из вас будет убит колесом Фортуны. Кто-то умрет сразу. Кто-то через несколько недель. Кто-то, возможно, продержится несколько месяцев. Это не зависит от нас или вас.

Как же легко и буднично этот страшный человек говорил о жутких, не поддающихся никакому осмыслению вещах!

Страшнее было только то, что никто из тех, кого он назвал игроками, не посмел ему возразить.

— Эйнар, прошу, — кивнул Варг тому самому татуированному викингу, когда тот склонил голову и обернулся всем корпусом к нам, заговорив так, словно мы были рекрутами на военную службу, а он нашим старшиной, призванным вбить в пустые головы самую необходимую информацию, что выглядело само по себе нелепо.

Хотя бы потому, что эти мужчины нас даже за людей не держали.

Мы были пустым местом.

Всего лишь мертвыми душами, авансом отданными в руки этим типам, чтобы в конечном итоге умереть.

Но теперь все пазлы в моей голове встали на место, показывая общую картину и весь ужас того, что нам предстояло пережить. И не сломаться.

Не нужно было долго рассуждать, чтобы понять, что Варг каким-то образом получал в свое полное и безграничное владение всех, кто решил покуситься на собственную жизнь и волей случая остался жив. Чтобы затем умереть здесь.

Как я успела понять из того, что слышала с момента, как очнулась в этом месте, наши родные, скорее всего, уже оплакивали нас как умерших, поскольку им должны были передать, что попытка самоубийства удалась.

И то, что мы находились здесь, было жизнью авансом.

Я вполуха слушала излияния этого Эйнара о том, как следует себя вести, когда каждый из нас станет частью игры. Что не следует делать и что категорически нельзя разговаривать.

А еще про технику безопасности при обращении с оружием, отчего лично мне всё время хотелось нервно рассмеяться!

Они собирались нас убивать, но тщательно рассказывали о том, как мы можем пораниться оружием, если решим действовать неверно!

Ничего более нелепого в своей жизни я еще не слышала!

А еще я наблюдала за Варгом.

Так незаметно, как только могла.

Вернее, едва ли это можно было назвать незаметным, когда пару раз он перехватил мой взгляд, а потом и вовсе изогнул бровь, словно говоря с усмешкой: «Соскучилась?»

Для чего я делала это?

Сама не знаю… В голове гуляла шальная мысль, хода которой я пока не давала, но знала уже сейчас, что вернусь к ней обязательно, когда голова прояснится и пройдет шок от всего услышанного здесь.

Мысль о том, что Варг обращает на меня внимание.

Больше, чем на всех остальных.

Ведь я не была единственной девушкой здесь.

— …Мы должны будем стрелять друг в друга или в себя? — тихие слова Алексы привели меня в чувство и заставили вздрогнуть.

Неужели она смирилась?!

Неужели сломалась и теперь стала одной из них — тех, кто молчал и слушал речь Эйнара с пустыми, ничего не выражающими глазами?

Я уже сделала шаг к ней, чтобы дернуть за руку и привести в чувство, когда неожиданно откуда-то сбоку к нам подлетел взбешенный викинг, который гаркнул так, что меня оглушило:

— Сказано же было, не касаться друг друга!

Я же схватила Сашу по инерции, закрывая собой, потому что увидела, как огромная татуированная рука замахнулась и уже летела, чтобы опуститься на нас, закрывая голову девушки руками и слыша, как она вскрикнула.

Удар пришелся мне в плечо.

Но я поняла это не сразу, потому что всё вокруг вдруг пришло в движение, а рядом откуда-то оказались и Варг, и тот второй шеф, с которым еще секунду назад они оба вальяжно и наплевательски расслабленно сидели на столе в самом дальнем углу этого помещения.

Нас с Сашей всё-таки оторвали друг от друга.

И это были руки Варга.

Я отчего-то знала это наверняка, тут же окунувшись в его необычный холодный аромат и задерживая дыхание, чтобы не вскрикнуть, оттого что тут же раздался звук удара.

А потом еще и еще.

Судорожно дыша, округлившимися глазами я искала перепуганную Сашу, которая оказалась ближе, чем я могла даже предположить, в этот раз боясь коснуться ее, потому что урок поняла. И запомнила.

Такие удары я слышала только в фильмах!

Глухие, с придыханием того, на кого они обрушивались с силой, умением и жестокостью.

Отшатнувшись от Варга, даже если он не смотрел на меня, я наконец поняла, кому досталось — тому самому викингу, который настолько рьяно кинулся исполнять слова своего шефа, что, кажется, перестарался!

— Хватит, Бьёрн. В сторону.

Я уже слышала эту ледяную интонацию в голосе Варга и понимала, что ничего хорошего ждать не приходилось.

Второй мужчина повиновался не сразу, в отличие от викингов.

Они и сейчас стояли как вкопанные на своих местах, не шелохнувшись, чтобы помочь себе подобному, пока его избивали.

Только в глазах горело не то сочувствие, не то праведный гнев, словно говорящий: так тебе и надо.

Очевидно, Бьёрн Варга не боялся.

А иначе бы перестал бить сразу. Но это не произошло, пока сам Варг не оттолкнул его в сторону, спокойно доставая откуда-то из-под короткой кожаной куртки второго босса оружие.

Твою мать!

У меня пересохло в горле от вида того, как уверенно и спокойно Варг держал револьвер.

Сразу становилось ясно, что эта игрушка была привычной для его руки.

— Правую руку в сторону, — проговорил он холодно и сдержанно мужчине, чье лицо и без того уже было разбито.

И снова всё как-то застыло и буквально завибрировало эмоциями, от которых очнулись даже те замороженные люди, рядом с которыми мы стояли.

— Варг! Я понимаю…

— Правую. Руку. В сторону.

Я тяжело сглотнула, сделав еще один шаг от него подальше к побледневшей и скованной Саше, замечая, что этот второй шеф, который и был Бьёрном, встал так, что загораживал нас собой.

Не знаю, намеренно или только потому, что прикрывал спину Варга собой.

Больше избитый викинг ничего не говорил.

Только закрыл глаза, раскинувшись на полу и вытягивая руку в сторону, как от него и требовал Варг. От меня не укрылось, как мужчина задержал дыхание и плотно закрыл глаза, хотя его ресницы задрожали, а кадык подскочил к горлу.

Варг выстрелил в руку, попав точно в цель и заставляя нас — игроков — подскочить на своих местах, испуганно осматривая это помещение в поисках спасения.

Мужчина пытался не кричать, но у него не получилось.

Боль была сильнее его.

А Варг выстрелил снова!

Стрелял еще и еще!

Он выпустил всю обойму револьвера, не замечая испуганных криков за своей спиной и паники, с которой мы разбегались, стараясь спрятаться за столами.

Не двигались только викинги, что буквально застыли немыми изваяниями, но следили за нашими передвижениями, словно коршуны.

Уже из-за стола, когда стало тихо до дрожи и только несчастный викинг стонал, корчась на кровавом полу, я увидела, что у него нет кисти.

Она лежала рядом.

Варг отстрелил её.

— Первое правило «Чертога», — всё так же спокойно и мрачно проговорил Варг, протягивая руку назад и отдавая в раскрытой ладони револьвер обратно Бьёрну.

Викинг что-то простонал с пола, на что Варг только дернул бровью:

— Не слышу.

— Н-н-н-иикогда н-н-не зли-и-ить Варга-а-а, — прохрипел несчастный, дрожа всем своим большим телом, но Варг словно не замечал этого, не меняя положения и этой своей жуткой интонации в голосе — полного наплевательского покоя и скуки.

— Второе правило «Чертога».

— Всег-г-гда соблюд-д-дать прав-в-вила.

Варг только вскинул брови, тут же поворачиваясь к остальным викингам, чтобы сухо кивнуть им на их едва живого товарища:

— Приберитесь здесь.

Он спокойно ушел, оставляя после себя панику и тысячу вопросов.

А еще холодное осознание того, за что его боялись все эти огромные мужчины, даже если в большинстве своем были шире самого Варга.

Он был холоден. Жесток. И мог убить, не дрогнув даже пальцем.

Теперь я верила в то, что он убивал. Не один раз.

И каждый раз делал это вот так же холодно и отрешенно, как сейчас. Хотя это были его люди.

Больше я не слышала, что говорили еще.

Что именно рассказывал этот Эйнар.

Я больше не могла выбросить из головы то, что случилось здесь, даже когда всё убрали, кровь вытерли, а бедолагу викинга подняли и утащили куда-то, помогая ему идти.

Кажется, рана была не смертельная, но как же жутко это всё было!

— На сегодня всё.

Я не заметила, как викинги стали разводить нас по каютам снова, застывая в коридоре, потому что неожиданно увидела молодого мужчину.

На первый взгляд он походил на викингов: довольно высокий, стройный, пусть не блондин, но всё-таки светловолосый. А еще с таким количеством татуировок на теле, что сначала можно было решить, что он в сильно обтягивающей черно-белой водолазке, сплошь усеянной рисунками.

Но не это заставило меня обернуться ему вслед.

А знакомый голос.

Я уже слышала его. Здесь.

— Давай, художник! Доедай свою булочку скорее! Ждем тебя на заднем дворе!

— Уже иду!

— Подожди! — окликнула я мужчину, понимая, что викинги не дадут мне разговаривать, но он оглянулся, сначала чуть нахмурившись, а потом неожиданно улыбнувшись:

— Та самая ненормальная русская?

— Ведь это ты был в подвале! В тех клетках!

— И я тоже.

Я смотрела на него с большим удивлением, а он был чертовски расслаблен и смотрел даже с каким-то весельем в ответ.

— Давай, пошли уже! — рявкнул викинг за моей спиной, но не позволил себе даже прикоснуться ко мне. Наука Варга не прошла даром.

— Ты один из них? — кинула я последнее, что успела, вздрагивая, когда услышала за своей спиной недовольный голос Бьёрна, который ответил вместо того, кого назвали Художником:

— Он один из вас. Но принял свою участь и не пытался никогда сбежать. А теперь иди.

Я пошла не сразу, рискуя нарваться на неприятности. Смотрела до последнего, как этот самый Художник разгуливает неспеша по коридору и о чем-то болтает с другими викингами.

Один! Самостоятельно! Без охраны!

Неужели он мог передвигаться сам и везде, где только хотел?!

Но как?..

Мысли просто не помещались в моей голове!

И как только я оказалась в своей каюте, то больше не могла бороться с собой.

Меня просто вывернуло наизнанку, едва я успела добежать до туалета.

Я просидела в ванне, наполненной горячей водой, несколько часов, пока не поняла, что вода остыла и я могу снова очень сильно замерзнуть, если останусь здесь еще.

Господи, какая страшная ирония…

Пока я отчаянно боролась за свою жизнь, меня должна была убить забава русского дворянства и бесшабашных гусаров! От этой мысли хотелось нервно рассмеяться, но не получилось.

Вот только забравшись в свою холодную постель и пытаясь скорее согреть ее, укутавшись в одеяло, я думала не об этом.

Я думала о Варге.

Вспоминала его взгляды. Тот поцелуй. Даже сегодняшнюю прогулку голышом до моего окна. И всё больше понимала, что на войне все способы хороши.

Нужно было просто выжить!

И если ради этого мне нужно было соблазнить этого жуткого типа, то значит, я это сделаю! И пускай меня бросало в дрожь и панику, нужно было взять себя в руки. И действовать. Прямо с утра.

Только как это было сделать, если теперь он не приходил ко мне ночами?..

***

Всю ночь проворочавшись в своих мыслях, я подскочила еще до рассвета, припав к окну в ожидании увидеть очередной заплыв ненормального норда, готовая даже к тому, что он придет снова нагишом.

Только в этот раз я не буду убегать в постель. Я буду рядом. И попытаюсь завязать разговор, хотя за ночь так и не смогла придумать, о чем с ним можно было разговаривать.

Но, видимо, сегодняшний заплыв отменился.

Едва дождавшись время завтрака, я с порога кинулась к доктору, который пришел, как всегда, чтобы узнать о моем здоровье.

За последнее время я успела привыкнуть к нему. Даже попросила прощения за свое поведение в первую нашу встречу, на что мужчина только тепло похлопал меня по плечу, тяжко и понимающе выдохнув:

— В этой ситуации тяжело быть стойкой и мягкой, юная леди. Но у вас это отлично получается. Я работаю здесь уже более пяти лет и могу с уверенностью сказать, что за это время не встречал еще ни одной такой отважной и душевной девушки.

Именно он говорил мне день и число месяца каждый раз, когда я просила, чтобы понимать, сколько нахожусь в плену.

Но что бы я ни спрашивала о той игре, в которой должна была скоро участвовать, док только бледнел и упрямо качал головой, повторяя, что на все мои вопросы может ответить сам Варг или его правая рука и друг Бьёрн.

— Вы знаете всех участников этой игры?

— Боюсь, что так, — печально отозвался мужчина, но я не собиралась спрашивать о страшных вещах и без лишних слов понимала, что в живых не осталось никого.

— Как думаете, мне разрешат увидеться и пообщаться с одним из них? С тем, кого называют Художником?

— С Джозефом?

— Вероятно, с ним.

— Думаю, что с этим вопросом тоже лучше обратиться непосредственно к Варгу или…

— Бьёрну, я запомнила, — закончила я за дока, быстро закивав и проговорив вслух то, отчего кровь стыла в жилах. — В таком случае мне нужно увидеться с Варгом.

Док выдохнул так тяжело и протяжно, что мне стало еще хуже.

Если бы он только знал, сколько душевных и эмоциональных сил ушло, чтобы хотя бы произнести эту чертову фразу, то не смотрел бы на меня сейчас так, словно решил, что я сошла с ума.

— Осторожнее, Лиза! Всегда есть невидимая черта, которую очень опасно пересекать!

Теперь я это знала и без его слов.

Видела собственными глазами, не в силах уснуть еще и потому, что не могла выбросить из головы вид окровавленного викинга, который всего лишь хотел угодить своим шефам!

Он лишился кисти только потому, что нарушил какие-то правила!

Это было не просто по-варварски! Это было чудовищно!

Было ощущение, что эти люди жили не в современности, а застряли где-то в очень глубоком Средневековье!

Доктор смотрел на меня еще какое-то время, словно ждал, что передумаю, но я твердо стояла и ни проронила ни звука, только коротко кивнув ему в благодарность, когда он всё-таки выдохнул, сокрушенно качая головой:

— Хорошо. Передам Варгу, что ты хочешь его видеть.

Это была плохая идея.

Очень плохая!

Но иного выхода я не видела, а значит, нужно был действовать…пока я не испугалась еще сильнее и не передумала соблазнять его.

Чувствуя, что дверь ловушки закрывается, я не могла успокоиться и несколько часов ходила от одной стены к другой, прокручивая в голове, что скажу ему и что сделаю, чтобы вызвать еще бóльший интерес к собственной персоне.

Но только все варианты выглядели, прямо скажем, бредовыми.

Варг не был тем мужчиной, чьи помыслы, как говорится, налицо.

Он, весьма очевидно, был хитер, сдержан и сам себе на уме. А иначе не стал бы главарем этой сумасшедшей банды, и его бы просто затоптали эти громилы викинги!

Когда солнце село и я включила единственный источник света в каюте — крошечную настольную лампу, на моих нервах можно было просто сыграть знаменитую «Цыганочку».

Но так никто и не приходил.

Я даже пару раз выглянула в коридор, пытаясь увидеть кого-нибудь из викингов и передать свою просьбу еще раз, но было, как всегда, тихо и холодно до дрожи.

Потом принесли ужин. На мой вопросительный взгляд викинг только буркнул:

— Чего уставилась?

— Меня не говорили проводить до Варга?

Мужчина уставился на меня так, словно увидел перед собой привидение.

М-да. В команде дока плюс один.

И то, что все считали мои слова дикими и пугающими, совсем не добавляло мне смелости.

— Грызи свою еду и успокойся, русская. Лучше сделай это сама, потому что последствия тебе могут не понравиться!

Его слова не звучали угрозой. Скорее, предупреждением.

Но ведь я же была сумасшедшей русской! А значит, пришло время разбивать стереотипы о Варге!

Если до тех пор он не опускался до того, чтобы разговаривать лично с игроками, то пришло время начинать делать это!

А потом прошла еще пара часов.

Викинг вернулся, чтобы забрать поднос с почти нетронутой едой, буркнув недовольно:

— Опять голодовка?

— Нет! Просто сегодня нет аппетита, — быстро отозвалась я, уже зная, что Варг скор на расправу, на что викинг только пробурчал что-то себе под нос явно на своем языке, но ко мне больше обращаться не стал, только молча ушел.

Я же потеряла всякую надежду на то, что встреча с Варгом всё-таки состоится, когда на пороге неожиданно появился сам Бьёрн.

— Пошли, — как всегда, мрачно, холодно и крайне недовольно проговорил он, на что я подскочила с кровати, тут же выпалив:

— К Варгу?

Мужчина вскинул бровь, но ничего не ответил.

А мне ничего иного не оставалось, как прикусить язык и молча следовать за ним.

По крайней мере, радовало то, что сегодня была не пятница, а потому можно было не бояться, что он отведет меня на игру. Впрочем, и это был весьма сомнительный повод для радости.

Сначала мы шли по уже знакомой дороге.

Вышли в длинный холодный коридор, где всегда было тихо.

Потом поднялись по железной узкой дорожке вверх на один этаж.

Но когда на этом Бьёрн не остановился и не свернул в коридор, а прошел до еще одной лестницы и стал подниматься выше, мое сердце дрогнуло.

Мы. Идем. К Варгу.

Глава 5

Мы поднялись еще на два этажа вверх, когда я поняла, что обстановка становится совсем другой.

Здесь не так сильно ощущался холод, если не сказать, что не ощущался вовсе.

Коридоры стали широкими и более похожими на те, что бывают в самых обычных офисных зданиях.

А еще здесь был совсем другой свет. И он ужасно бил по глазам, привыкшим к полумраку.

Было странное ощущение, что с борта корабля мы попали… в ресторан? Или бар?

Я отчетливо слышала музыку, пусть даже она звучала где-то очень далеко. Но сила ее басов отдавалась легким дребезжанием в полу. А еще ароматы готовящейся еды.

И тяжело было собрать всё в кучу, пока мое сердце билось затравленно и совсем уж несмело.

Я знала, что обязательно подумаю обо всём, что увидела и ощутила, когда останусь сама с собой и в относительном покое уже знакомой каюты, а пока я могла судорожно думать только о том, как не облажаться перед этим жутким типом.

То, что мы уже близко, я поняла по тому, как резко увеличилось количество викингов на квадратный метр помещения.

А когда Бьёрн остановился у самой неприметной и обычной двери, мне захотелось сбежать…потому что я почувствовала здесь уже знакомый холодный аромат Варга.

Ну вот и всё.

Я добилась своего.

Что дальше?

Главное, чтобы Бьёрн не остался рядом! Потому что тогда всё прогорит и будет бесполезным!

Как я буду соблазнять одного мужчину, если эти вечно мрачные и недовольные глаза будут смотреть на нас?

Я подпрыгнула на месте, когда за моей спиной раздался знакомый голос. Не Варга.

Того викинга, который что-то объяснял нам про игру и технику безопасности. Эйнар.

— Бьёрн, ты мне внизу нужен.

Мужчина покосился на меня, словно не был уверен, стоит ли меня оставлять здесь, наконец кивая Эйнару, но тут же повернулся ко мне, почти прорычав:

— В кабинет зайдешь, только когда тебя пригласят! Не раньше и не позже! И чтобы ни шагу с этого места!

Вот ведь вредина!

Я только кивала и понимала, что в этот раз перечить не буду.

— Парни присмотрят за тобой! — в конце концов буркнул Бьёрн, ловя почти на ходу двух проходящих мимо викингов, которые даже не пикнули ничего, безмолвно вставая рядом, куда бы ни шли изначально.

Я замерла, чувствуя, как начинают дрожать колени.

А ведь здесь меня все считали сумасшедшей и безрассудной!

Была бы такой на самом деле, открыла бы дверь с пинка и сразу стала бы раздеваться, чтобы чертов Варг ошалел.

В какой-то момент захотелось даже попросить этих молчаливых викингов проводить меня до каюты и сделать вид, что они меня не видели вовсе.

Но ничего сказать я не успела, когда мимо нас королевской походкой от широкого бедра проплыла какая-то краля в мини-юбке и на каблучищах, не потрудившись спросить даже, кто крайний на аудиенцию к дьяволу.

Она в буквальном смысле оттолкнула меня вероломно плечом, проплывая мимо, и вошла в кабинет Варга, оставляя за собой шлейф терпкого и приторно сладкого аромата. Без стука.

Отчаянная дама!

— Это кто? — спросила я не пойми зачем, удивленно покосившись на викингов, потому что один из них гыкнул:

— Баба Варга! — но, заметив мои округлившиеся глаза, поспешно кашлянул — В смысле подружка его.

Так.

Чудесно.

И почему я не подумала, что у него могут быть какие-то отношения?

Почему для меня это не было очевидным и логичным?

Зато теперь, видя, какими взглядами проводили эту фифу викинги, я сникла прямо на глазах, отчетливо понимая, что в своем даже самом лучшем виде я не смогла бы составить ей конкуренцию. Что уж говорить о том, как я выглядела сейчас: без прически, маникюра, какой-либо косметики, с одним кусочком мыла и на стирку, и на мытье себя родимой!

Мужчины смотрели на нее, как два бульдога на сочный кусок мяса хозяина, капая слюнями до пола, потому что фифа была действительно эффектная.

Пусть и невысокая, но с длинными ухоженными волосами, тонкой талией и такими широкими бедрами, что позавидовала бы вся семейка Кардашьян! Большего рассмотреть просто не получилось, да это и не было нужно.

Мужчины были падки именно на такую красоту — глянцевую.

И видимо, Варг не был исключением.

— Ну всё, матрешка, теперь нет смысла ждать. До утра Варг точно не освободится, — гнусно и похотливо хмыкнул всё тот же не в меру разговорчивый викинг, и на смену страху вместо облегчения пришла тошнота.

Я совершенно не хотела думать о том, что этот сумасшедший будет вытворять со своей жопастой куклой в собственном кабинете, а мысли всё равно были об этом…

Тяжело было в этом себе признаться, но, черт побери, меня это задело!

Не потому, что я помнила, как он целуется и как выглядит без одежды!

Просто мой план разрушался на глазах, не успев еще даже ступить на начальную ступень!

И это было более чем удручающе.

***

— Док просил передать, что русская хочет с тобой увидеться.

Бьёрн положил передо мной на стол сегодняшние накладные, и я молча стал просматривать их, не выражая ничего.

— Скажешь что-нибудь? — в конце концов не выдержал друг, всматриваясь в мое лицо в надежде уловить хоть какие-то проблески эмоций. Но за последнее десятилетие я виртуозно научился быть холодным.

— Что сказать?

— Разве тебя это не удивило?

Я не знал, что на это ответить. Действительно не знал.

Эти слова Лизы я услышал сам еще утром, когда наблюдал за ней через камеру. И не понимал ее стремления.

Прошлый день открыл для девушки совершенно иного Варга.

Того, кем я был на самом деле. Без прикрас. О ком шептались люди, боясь смотреть мне в глаза.

Мне не важно, что она слышала обо мне.

Было ли это правдой или ложью.

На тот момент я был для нее гнусным похитителем и мерзким типом, отнявшим ее свободу.

Я не планировал пугать ее или смертников, как бы к ним ни относился.

Но правила «Чертога» должны были соблюдаться всегда и неизменно.

Это было важно.

Каждый, кто приходил к нам однажды и клялся в своей преданности и верности, знал, что будет наказан за любое отступление от правил. Жестоко.

Это была плата за мир у нордов. За то, чтобы наши семьи жили в достатке и покое.

Всё, чего я хотел, — это соблюдение правил и правды, какой бы она ни была.

Те, кто придерживался моих жизненных позиций, оставались и становились викингами, остальные просто уходили. Или умирали.

До этого дня я видел в глазах Лизы ненависть, презрение, ярость, иногда омерзение.

Но лишь вчера я увидел в них настоящий испуг.

Я видел, как она не спала ночь, то и дело вскакивала и начинала ходить из угла в угол. Потом снова ложилась, но чтобы продолжать крутиться в плену одеяла.

И я не спал.

Смотрел на нее через камеру, пил водку и понимал, что вид крови и чужой боли трогал ее куда больше, чем я мог предположить изначально.

Она была гораздо более хрупкой и отзывчивой, чем я думал.

И это заставляло меня хмуриться и отгонять мысли о том дне, когда Бьёрн заберет ее в круглую комнату. В игру.

Неожиданности ждали меня с самого утра, когда после нескольких часов сна в кабинете на кушетке, первым делом кинув взгляд на монитор ноутбука, я увидел, что девчонка не спала.

Она сидела в своей любимой позе — укутавшись в одеяло с головой, поджав ноги к груди, на краю стола — и нетрепливо всматривалась в окно.

Ждала меня?..

Я криво усмехнулся, сначала не поверив в это.

Просто отчетливо помнил ее ярость и смущение, когда в прошлый раз решил показать, что мне льстит ее скромное подсматривание за моими водными процедурами.

Мне нравилось само осознание того, что всё это время она смотрела на меня. Наблюдала. Иногда что-то бормотала недовольно себе под нос, но не уходила то тех пор, пока не понимала, что я ее заметил.

В ее голубых глазищах не было омерзения от вида моего тела. И мне немало поднимало это… настроение.

Признаюсь, что эти отрывки я просматривал не один раз.

Даже не смог сдержать смех, когда увидел в первый раз, как Лиза свалилась со стола, не ожидая, что я оглянусь.

А ведь тогда я еще не подозревал, что она стала свидетелем моего заплыва. По ее вине.

Хотя признаюсь, что во второй раз сделал это намеренно.

Мне хотелось увидеть собственными глазами, было это ошибкой или станет системой и нашим маленьким мокрым секретом.

Я знал, что эту ночь она не спала из-за меня. И лучше бы это было связано с какой угодно эмоцией, но только не со страхом. Передо мной.

Лиза была едва ли не единственной, кто нашел в себе смелость просто смотреть мне в глаза. И мне нравилось в ней это.

Я подпитывал в ней эту ярость и огонь, наслаждаясь его жаром, но не позволяя своему ледяному сердцу дрогнуть.

Этот огонь непокорности и упрямства завораживал меня.

И вот я слышал собственными ушами, что она хочет увидеть меня.

Так скоро?

Чтобы что?..

О желании Лизы док сказал мне лично.

Он был смущен, встревожен, если не сказать откровенно испуган смелостью русской смертницы, которая решила, что может говорить на равных с Варгом.

— Девушка отважна и смела, но порой говорит глупости, — мужчина явно пытался защитить ее, делая это мягко и деликатно. Он стоял передо мной еще утром, не решаясь смотреть мне в глаза, но найдя в себе смелость, чтобы попытаться защитить ее.

Мне нравилось это.

Док был честный и порядочный человек. А еще умел держать язык за зубами.

Я уважал его свершено искренне и потому мог позволить ему говорить многое, что не дал бы сделать другим.

— Не принимай ее слова за наглость. Она совершенно не знает правил «Чертога».

Я только кивнул ему в ответ, не сказав совершенно ничего, но видел, что док уходил явно встревоженным и с тяжелым сердцем.

Я дал Лизе целый день, чтобы она передумала.

Наблюдал за ней пристально и с каким-то мрачным интересом.

Ждал, что перевесит в этот раз: ее природное упрямство или страх перед кровожадным холодным монстром?

Смотрел, как она мечется в своей комнатушке. Как не может есть. Как заламывает руки. Как выглядывает снова и снова в окно, пытаясь, очевидно, не пропустить момента, если я снова решусь проветрить мозги на морозе, которого не чувствовал.

Смотрел и чувствовал, что хочу этого сам.

Понять ее. Познать.

Увидеть перед собой эти глаза, чтобы на секунду забыться, словно всё бескрайнее небо моей далекой родины снова расцвело в моей памяти.

Что бы она ни задумала и к чему бы ни стремилась так отчаянно, мне было это интересно.

Поэтому уже поздно вечером, когда «Чертог» открыл свои двери для всех желающих выпить и повеселиться, я кивнул Бьёрну на дверь, снова не отрывая глаз от бумаг:

— Не приведешь ее?

— Кого? — вскинул брови друг, словно не понимал, о ком я говорю, хотя его глаза блестели хитро и озорно.

— Королеву Марокко, — не смог сдержать свою природную язвительность я, на что Бьёрн хохотнул, кивнул и вышел без лишних слов, оставляя меня в нетерпении. И с нарастающим возбуждением.

Оно пробуждалось во мне слишком яростно при одной только мысли о том, что девчонка скоро будет рядом.

И это уже становилось для меня большой проблемой.

Я ждал, когда она окажется рядом, в нетерпении, хотя и не показывал этого внешне совершенно никак.

Продолжал заниматься своими делами со скучающим и сосредоточенным видом, но внутри всё жгло от азарта.

Что она придумала на этот раз?

Чем удивит меня?

Натворит ли что-нибудь такое, что мне снова придется делать незапланированный заплыв?

Я криво усмехнулся себе под нос, потянувшись к ноуту, чтобы переключать камеры, наблюдая, как Бьёрн ведет ее ко мне.

Лиза впервые была в этой части «Чертога».

И по ее реакции я видел, что ничего вокруг не остается незамеченным ею.

Умная девчонка.

Только было видно, как она нервничала и постоянно поправляла пряди волос, которые выбивались из пучка на голове. Именно это жест выдавал ее с потрохами.

Я услышал ее голос уже по другую сторону двери, облизнувшись в предвкушении.

Но всё пошло не по плану, когда на мониторе неожиданно появилась Дэми Роуз.

Твою гребаную мать!

У меня клацнули зубы, оттого что уровень ярости зашкаливал, поднявшись с нуля до плюс ста за секунду!

Я никогда не поднимал руки на женщин и старался, чтобы наказания не касались их! Но в этой ситуации сложно было удержать себя оттого, чтобы не поставить ее на место — и не самым приятным образом!

Ударить можно и словом.

А можно им даже убить.

Дэми чувствовала себя буквально королевой лишь потому, что ее считали моей подстилкой. Поэтому она прошествовала, задрав голову, мимо Лизы, в буквальном смысле захлопывая дверь перед носом слегка удивленной девушки.… и останавливаясь скованно на пороге от моего взбешенного ледяного взгляда.

Всю ее смелость и наглость смело за долю секунды.

— Мил…

Дэми не договорила, заикаясь, стоило мне только дернуть бровью.

— Варг, — быстро поправилась она, глядя на меня так, словно ожидала, что сейчас я растаю и расплывусь в улыбке.

Девушка долго стояла у порога, не смея пройти вперед или начать свою явно подготовленную речь, потому что я смотрел на нее волком, а она знала, что меня нельзя злить.

Как знала и то, что нельзя приходить по собственному усмотрению.

Но нарушила сразу несколько правил и была испугана собственной наглостью. Не зря.

— Я так долго ждала… — выдавила она, заламывая руки и начав всё-таки свою речь, слушать которую я не собирался, потому что мое внимание привлекала вовсе не она.

А Лиза.

Эта русская девчонка выглядела сейчас явно озадаченной и, очевидно, узнала, кем мне приходилась эта наглая дамочка с замашками царской особы. А я смотрел на нее и понимал, что кое-каким парням стоит укоротить их длинные языки.

Лиза смотрела на себя затравленно и теперь подавленно.

Рассматривала свои ногти и явно чувствовала себя неуверенной, не подозревая, что ее сексуальность зашкаливает, даже если на ней были растянутый свитер и простые джинсы.

В ней было то, чего я не видел в других девушках, — индивидуальность. Особенность. Ее изюминка и чертовщинка. Ее решительность и способность противостоять мне, делая это изящно и осторожно, не перегибая палки.

Это заводило куда сильнее, чем наличие неестественно пухлых губ и ресниц веером.

— Ближе к делу, — рявкнул я резко, не слушая, о чем так горячо вещала Дэми, осмелев, видимо, от моего молчания и теперь даже принявшись размахивать руками.

Девушка снова вздрогнула, насупившись и тяжело дыша, понимая, что никакие ее доводы не действуют.

— А что если я беременна?!

Я только вскинул брови, хищно усмехаясь:

— А что если я бесплоден?

Она онемела от шока, выпучив глаза, а мне хотелось просто вышвырнуть ее за переделы кабинета, чтобы она больше не мешала.

Мы оба знали, что солгали.

Как и знали, что Дэми не решится поставить ребром вопрос о наших дальнейших отношениях, потому что боялась услышать от меня однозначный ответ.

Мы оба знали, что это станет ее последним визитом ко мне.

— Так больше не может продолжаться, Варг! — начала она не слишком уверенно, на что я только нетерпеливо повел плечами:

— Раз не может, значит, стоит поставить на этом точку.

— Я не это хотела сказать!

— А я сказал, что хотел!

Глаза девушки тут же наполнились слезами, что меня разозлило еще больше.

— Ты не можешь бросить меня, Варг!

— Отчего же? Твой список мужиков на мне не заканчивается. Смело переходи к другому.

— Да как ты смеешь! Я была верна тебе!..

Понимая, что этот бессмысленный разговор может растянуться еще на пару часов, в которые я планировал заниматься только Лизой, я рыкнул:

— Пошла вон!

— Но Варг!..

— ВОН!

Дэми всхлипнула, окинув меня яростным и униженным взглядом, но, к счастью, обладала еще хотя бы какой-то долей уважения к себе, чтобы больше ничего не говорить и вылететь из кабинета.

Как раз в тот момент, когда парни уже собирались проводить Лизу обратно в ее каюту.

Без моего ведома.

Дверь так и осталась распахнутой, когда Дэми пролетела в слезах мимо ошарашенной Лизы.

А я впился в нее глазами, не позволяя больше сделать ни шагу в сторону.

Я был голоден до нее. И не собирался этого скрывать.

***

Никто не ожидал, что девушка уйдет настолько быстро.

Ни я, ни ухмыляющиеся викинги.

Мы втроем застыли немыми и ошарашенными изваяниями, увидев, как эта самая подружка Варга не просто ушла, а вылетела из кабинета. Кажется, со слезами на глазах.

И теперь он смотрел на меня.

Молча. Разъедающе. Колюче. Но при этом не злобно…кажется.

Очевидно было, что та мадам успела не только довести себя до слез, но и Варга до очень нехорошего настроения.

И как теперь было идти к нему и воплощать в жизнь всё то, что я напланировала?..

А Варг всё смотрел.

Словно пытался загипнотизировать!

Но самое страшное, что, кажется, я начинала поддаваться! Потому что возникло отчетливое желание наплевать на все свои мысли и планы, развернуться и просто унестись в каюту даже без сопровождения викингов!

— Ну и?..

Варг проговорил это резко и не слишком-то весело.

И я бы наверняка постыдно сбежала, если бы не увидела в его светлых глазах того, что придало мне сил.

Не знаю, был это азарт или вызов, но он смотрел так, что в первую очередь хотелось сделать ему назло!

Поэтому я расправила плечи и пошла прямо в кабинет, остановившись на пороге, потому что вспомнила слова Бьёрна о том, что не могу войти, пока меня не пригласят.

— Можно? — в том же тоне, что и Варг, отозвалась я, краем глаза замечая, как уставились на меня викинги, а чертов Варг хмыкнул в ответ, молча кивая.

Я вошла, закрыв за собой дверь, и поняла, что ловушка захлопнулась.

Всё. Назад пути просто нет.

Стараясь не терять своего запала, я прошла еще немного вперед, чтобы видеть его глаза, когда буду общаться с ним, замечая, как Варг чуть прищурился, но выглядел при этом не злобно, а, скорее, заинтересованно.

— Я хотела поговорить с тобой.

— Это я уже понял, — мужчина подался вперед, опираясь локтями на стол и подпирая подбородок ладонями, сложенными домиком.

Он рассматривал меня.

Основательно. Неторопливо. Нагло. Совершенно не скрывая этого и заставляя сбиться с мыслей, которых и так в голове было не пруд пруди!

Сравнивал меня со своей жопастой пассией?

И наверняка сравнение было не в мою пользу.

Но меня устраивали и мой вид, и моя фигура! Поэтому я вздернула подбородок, смело глядя в эти ненавистные хитрые глаза, где полыхнуло любопытство, даже если Варг продолжал молчать и давить меня взглядом.

— Я хочу увидеться с Художником! — выпалила я совершенно не то, что планировала, но в желании задеть его тоже.

Интересно только, с чего я решила, что Варгу будет дело до того, что я хочу видеть какого-то парня?

Или всё-таки будет?..

Он нахмурился, тут же откидываясь назад в кресле и глядя теперь явно не слишком по-доброму.

Но в душе я ликовала!

Он хотя бы перестал смотреть на меня так, словно я пришла, чтобы поразвлечь его.

Тоже мне, нашел клоуна.

— Зачем он тебе?

Голос Варга стал тяжелым и мрачным, а мне захотелось улыбнуться и срочно придумать душещипательную историю о том, что я влюбилась. Вот так, прямо с первого взгляда.

Но кажется, пока не нужно было перегибать палку, а просто понаблюдать, что будет дальше.

Теперь я смотрела на Варга с интересом, замечая, что его злость была очень натуральной и весьма ощутимой.

Мы словно в какой-то момент поменялись с ним местами.

И теперь я ждала, что же будет дальше.

— Не слышу! — рявкнул мужчина резко, так и не дождавшись ответа на свой первый вопрос, а я отозвалась спокойно и сдержанно:

— Я услышала, что он тоже из игроков, но, однако, на каком-то особенном положении. Хотела его расспросить об этом.

На самом деле я говорила правду и вовсе не выдумывала.

Мои слова были вполне логичными и совсем уже невинными.

Но кажется, Варг так не считал, когда кинул всё так же резко и нервно:

— И только для этого?

— Нет.

Мужчина дернулся, словно едва не шарахнул по столу своей ручищей. Но я не позволила себе дрогнуть или отступить назад. Глядела на него в упор и пыталась понять, с чего он вдруг стал таким нервным.

Ответ был из разряда фантастики, но другого на ум не приходило.

Он ревновал?

Меня?

— По некоторым личным вопросам.

Он долго смотрел на меня и молчал. Но смотрел так, что мне казалось, будто он обдумывает, отрубить ли мне сразу голову или начать с конечностей.

Слишком тяжело и кровожадно.

Особенно для того, кто еще пару минут назад был в неплохом расположении духа и выглядел даже игриво.

— Ты можешь спросить у меня всё, что тебе интересно.

Такого ответа я не ожидала.

Теперь было ощущение, что мы играем в какую-то шахматную партию, где на кону стояли наши эмоции. А может, даже моя жизнь.

— Не могу, — покачала я головой, ощущая себя собранной и готовой, наверное, ко всему, видя, как Варг только изогнул удивленно бровь, отчего мне пришлось добавить — Я не доверяю тебе.

— А человеку, которого видела минуту в коридоре, доверяешь? — язвительно, но мрачно хмыкнул он.

— Он такой же, как я, — игрок. Мы с ним в одном положении, если только… — я закусила нижнюю губу, видя, как взгляд Варга остановился на них тоже и его ресницы замерли на одном месте.

Было что-то жуткое и голодное в том, как он смотрел сейчас.

А я старалась дышать ровно и не выдавать своего волнения из-за того, что собиралась сказать дальше, но ждала, когда он захочет услышать это сам.

— Если только что? — подцепил Варг наживку, снова подавшись вперед, но в этот раз от его взгляда мне стало откровенно не по себе.

Он был почти звериный. Хищный.

Я и не знала, что люди могут смотреть так.

— Если только ты не захочешь отправлять меня на игру.

Я не решилась добавить к сказанному «и оставить себе», потому что его взгляд и без того пугал.

Варг долго молчал, глядя на меня.

Слишком долго!

За это время, которое тянулось просто бесконечно, я успела два десятка раз проститься с жизнью за свою чрезмерную смелость, что граничила с безрассудством.

Ведь он предупреждал меня о том, что проходит тонкая грань.

Когда Варг неожиданно заговорил, я только дышала, но не отводила от него глаз.

— Боги дают нам эту жизнь, чтобы мы боролись. За любовь. За семью. За свое гребаное счастье. За свободу, в конце концов. Но тот, кто по своей воле решил покончить с этой жизнью, перестает быть воином. Он становится рабом и отныне не имеет права на что-либо иное, кроме выбранной им смерти. Ступив на этот путь, вы продали свою душу дьяволу. Мне. И больше у вас нет возможности называться людьми, потому что вы эгоистично предали не только свою жизнь, но и тех людей, которые верили в вас и любили. Отныне вы не более чем куски мяса, которые я выкупил за несколько миллионов, чтобы отсрочить вашу смерть.

Он говорил холодно, отрывисто и жестоко.

А я смотрела на него и понимала, что, несмотря на жестокость, в нем были те сила и уверенность, те принципы и законы, на которых держался его ледяной мир.

И этим он пугал куда больше маньяков, что орали, размахивая топорами.

Такие типы страшны в своей ярости и безумии, в том, что порой не осознают, что творят.

Варг же был страшен тем, что его голова всегда оставалась холодной, а мысли кристально ясными, как кусок прозрачного льда, который не растает в твоих руках, сколько бы ты его ни грел.

Лед был в его глазах, в его сердце.

В каждом продуманном шаге.

Но иногда мне казалось, что даже этот лед может гореть жутким синим пламенем.

— Ты поняла меня?

Я быстро моргнула, скованно кивнув, но всё-таки не веря в то, что облажалась.

Глаза не могут лгать!

Просто, видимо, время еще не пришло.

И сейчас с ним лучше не спорить, а сделать вид того самого «раба», который принял свою участь и смирился.

— Иди.

Иногда казалось, что от его голоса кожа может покрыться инеем.

Варг даже не кивнул на дверь, за которой меня наверняка ждал очередной конвоир из этих огромных бородатых мужчин с руническими татуировками, не считая нужным опускаться до этого простого жеста.

Но, развернувшись и сделав несколько шагов, чтобы взяться за дверную ручку, я замерла, ощутив его за своей спиной.

Две широкие ладони с длинными пальцами легли на дверь, отрезая все пути к бегству, и с затылка побежали испуганные мурашки, оттого что я ощутила его ровное дыхание, когда Варг приглушенно проговорил:

— Так с чего ты взяла, что можешь заинтересовать меня собой настолько, что я откажусь выставлять тебя в игре?

Я шла по лезвию топора, когда повернулась так, чтобы видеть его лицо, запрокинув голову и ответив едва слышно, но твердо:

— По тому, как ты смотришь на меня.

— И как же я смотрю?

Я тяжело сглотнула, но не позволила себе сделать ни шагу от него, чтобы загнать себя в ловушку между дверью и его телом, выдыхая и видя, как его взгляд снова меняется:

— Вот как сейчас…

— Откуда ты знаешь, как могут смотреть мужчины, Холодное сердце?

Варг говорил приглушенно. Даже как-то интимно.

А я старалась выглядеть бравой соблазнительницей, повидавшей на своем коротком веку достаточно, чтобы разбираться в таких вещах, надеясь, что он не поймает меня на банальной лжи.

— Я знаю о мужчинах достаточно, чтобы разбираться в этом.

— Действительно? — он хмыкнул так, словно мои слова его забавляли, но взгляда не отвел, а я быстро и уверенно выпалила:

— Да!

Замерев, я смотрела на него, стараясь отметить каждую грань эмоций в этих глазах, которые впервые увидела настолько близко и смогла рассмотреть, в отличие от прошлого раза.

Они были голубые.

И сейчас не выглядели холодными и колючими, словно острые осколки льда.

Варг думал о чем-то, рассматривая мое лицо тоже, и не торопился что-либо говорить. Или делать.

Не знаю, на что я рассчитывала, когда позволила себе быть с ним честной и, наверное, даже вызывающей?

Хотя нет. Знала.

Я планировала, что он поцелует меня. Снова. Как в прошлый раз.

Набросится, зажимая собой и показывая, кто здесь хозяин и кто будет решать.

Потому что думала, что такие мужчины, как Варг, любят подчинять и проявлять свою силу на слабых.

Разве нет?

А я бы считала мерзкие секунды до тех пор, пока он не пресытится, чтобы затем дать ему пощечину.

Да, таков был план.

Я думала, что этим жестом смогу заставить думать о себе еще больше, пусть даже не самым положительным образом.

Вот только Варг не торопился нападать!

Его взгляд блуждал по моему лицу, то и дело останавливаясь на губах.

И заставлял меня неожиданно смутиться и покраснеть.

Поэтому в отчаянной попытке следовать плану я подалась вперед, порывисто обнимая его за шею и целуя сама, даже если для этого мне пришлось встать на носочки.

Глава 6

Поначалу ничего не изменилось. Кажется.

Варг продолжал смотреть на меня, только чуть прикрыл ресницы, хоть и не шелохнулся.

А вот я растерялась еще сильнее! Потому что рассчитывала на другое!

Кто из нас играл?

Я или он?

Странно, но ожидаемое чувство омерзения отчего-то не накрывало меня с головой, как, я думала, обязательно будет.

Губы Варга были теплыми и на удивление мягкими.

Но я всё еще не хотела сдаваться, даже если определенно струхнула от его странного поведения, и поэтому пошла еще дальше, так сказать, углубив свой поцелуй.

Скользнула языком по его губам и снова замерла, прислушиваясь к его телу, которое никак не торопилось зажимать меня и причинять боль.

Варг по-прежнему продолжал стоять, упираясь вытянутыми руками в стену над моими плечами, хотя ему было достаточно сделать всего один шаг, чтобы осуществить мои планы и сорваться самому.

Может, дело было в той девушке?..

Может, он любил ее и поэтому все мои усилия раскачать его желание были тщетными?

Ведь было очевидно, что я была совершенно не такой.

Неровня той, кто напоминал глянцевую ухоженную куклу.

Черт…

Значит, нужно будет придумывать новый план.

Сдержанно выдохнув в его губы, я попыталась сделать шаг назад, чтобы сделать то, что он говорил, — уйти.

Уйти униженной и раздавленной тем, что не смогла заинтересовать его собой, даже если так мерзко и открыто навязывалась.

Но в этот момент Варг склонил голову сильнее и коснулся языком моих губ в ответ, заставляя замереть и распахнуть глаза, окунувшись в его так неожиданно и глубоко.

Он не пытался зажать меня у стены.

Не хватал.

Даже не трогал руками, но целовал теперь так, что я совершенно потерялась.

В этом его поцелуе не было ни капли агрессии. Ни доли попытки причинить боль.

Но то, как двигались его губы, как язык скользнул между моими губами, касаясь моего языка, совершенно сбивало с толку!

Не торопясь, чувственно, основательно, без попытки перехватить инициативу.

Он словно наслаждался каждым прикосновением наших губ. Искренне.

Так, что сквозь пелену собственных ресниц я увидела, как он закрыл глаза.

Но было страшно не это.

И даже не то, что все мои коварные планы летели к чертовой матери.

А то, что этот поцелуй не был мне противен!

Его вкус, его прикосновения, его дыхание, которое согревало мое бледное лицо. Даже этот кусающий холодный аромат его тела!

Меня, конечно же, целовали до этого. И страстно, и нежно.

Но почему-то именно сейчас я не могла вспомнить ни одного другого поцелуя.

А когда поняла, что отвечаю на этот неожиданно мягкий, но такой глубокий и чувственный выпад Варга, то вопреки своим планам и намерениям отпрянула первая.

Варг не пытался остановить меня и сейчас, позволяя прошмыгнуть быстро и нервно под его рукой, чтобы вылететь из кабинета покрасневшей и совершенно растерянной.

Черт!

Это что сейчас было?!

Я захлопнула за собой дверь, боясь оглянуться и понять, что Варг смотрит на меня.

Но не сделала и двух шагов, как врезалась в твердую мужскую грудь, тут же вскидывая голову, чтобы увидеть над собой Бьёрна.

— Поговорили уже? — буркнул он, как всегда, мрачно и недовольно, скользнув быстро по моему лицу и нахмурившись.

Только бы не понял, что произошло! Потому что я сама не знала, ЧТО это было!

— Да. Можно я к себе пойду?

Он только вскинул брови, кивая вперед, а мне хотелось смачно выругаться, потому что сама эта фраза прозвучала так, словно я просилась в свою комнату у грозного старшего брата. Полный бред!

Я быстро шла по той дороге, что успела запомнить, ощущая, что мужчина следует за мной.

Бьёрн проводил меня почти до дверей, а потом ушел.

Я же рухнула на кровать, тут же забравшись под одеяло, и плотно закрыла глаза.

Вкус Варга остался на моих губах и языке, а я не знала, о чем думать дальше.

Вроде как это я и планировала.

Соблазнить. Довести дело до поцелуя.

Но, черт побери, не такого!

Что делать дальше, я пока не знала.

Теперь, видимо, нужно было дождаться новой встречи с Варгом и посмотреть на его реакцию.

Теперь я знала только одно: хуже уже просто не будет.

Потому что не было ничего хуже того, чем думать о собственном враге!

Совершенно вымотанная прошедшим днем и бессонной ночью, я незаметно для себя уснула, как всегда, сделав кокон из одеяла, проснувшись лишь единожды, когда мне казалось, что я услышала всплеск воды за пределами каюты.

Впрочем, я так сильно хотела спать, что просто не было сил подняться и посмотреть.

***

…Раны твои — это звезды иной страны,

Знаки отличия, чертов призыв к игре.

Не предавай, не отдай их за полцены

Пастырю спящих на выжженном пустыре.

Небо Вальхаллы, смотри на меня, смотри

Лесом дремучим, героями древних саг…

Ворон скользнет в самом первом луче зари.

Я закурю, улыбнувшись на добрый знак.

Снежный Рыцарь

Варг так и не появлялся в эти дни, даже если, проснувшись утром, мне казалось, что я ощущаю его странный колючий аромат.

Впрочем, я не знала, был ли этот запах в воздухе или им пахла моя одежда.

…А пятница рано или поздно должна была настать. Как бы страшно ни было.

И до нее дни тянулись бесконечно долго в мыслях, страхах и надеждах.

А сегодня часы неслись так же быстро, как стучало мое сердце.

Я не знала, придет мой час сегодня или нет, и могла только молиться. Не могла есть. Не нашла в себе сил, чтобы заглянуть к Саше и поговорить с ней.

В голове было пусто. Настолько пусто, что каждый удар сердца отдавался в висках.

Но Бог меня не услышал.

Потому что, когда стемнело, на пороге моей темной безмолвной каюты появился не как всегда мрачный и молчаливый Бьёрн, а Художник.

Собственной персоной.

Значит, Варг разрешил?..

В груди что-то кольнуло. Неприятно. Тяжело.

Значит, не было никакой ревности и всё было зря? А иначе как бы Варг позволил войти ему ко мне?

— Привет, русская.

Мужчина был в целом хорош собой. У него была приятная улыбка и открытый дружелюбный взгляд.

— Привет. И почему тебя здесь все зовут Художник? Любишь рисовать?

Странно, но его появление не вызвало во мне эйфории или чувства победы. Напротив, я бы сказала, что при нынешнем раскладе я была расстроена и совершенно опустошена.

А мужчина показал руку, на которой был изображен человек.

— Знаешь его?

Я чуть нахмурилась, потому что определенно уже видела и знала. Вернее, учила, когда собиралась стать учительницей начальных классов.

— Это Сальвадор Дали.

Мужчина улыбнулся широко и, я бы даже сказала, восторженно.

— Мало кто может узнать.

— Ну, если ты спрашивал у этих парней с хвостами, то не думаю, что кто-то из них особо интересуется искусством, — пожала я плечами.

— Я — Джозеф. Можно просто Джо.

Мужчина протянул мне руку, которую я неловко пожала.

— А я — Эльза. Я хотела поговорить с тобой об этой игре.

— Знаю. Поэтому и пришел. Бьёрн сказал мне.

— И Варг позволил? — спросила я с сомнением, видя, как Джо только пожал плечами:

— Видимо, да.

Странно. Очень, черт возьми, странно!

— Расскажи мне всё, что сможешь.

— Расскажу, когда мы выйдем из круглой комнаты. — И почему мне показалось, что в этот раз улыбка Джо была грустная? Не очень хороший знак.

— И что это значит?

— Мы идем на игру, Эльза.

Я ждала. Но не так. И на секунду задохнулась от услышанного.

— Идем прямо сейчас?

— Боюсь, что да.

— И я боюсь…

Не было смысла истерить, кричать и думать о том, что всё могло бы быть иначе.

— Послушай, что я тебе скажу, даже если мои слова покажутся тебе полным бредом, — Джо подошел ближе, когда я поднялась с кровати. — На востоке говорят: «Мы то, что мы думаем». И если есть нечто выше нас — называй его богом, высшим существом, Вселенной или как-то еще, — оно слышит только то, что мы несем ему, чтобы дать больше. Если в тебе будут мысли о боли, он даст тебе еще больше боли. Если будут мысли о счастье, он даст еще больше счастья. А если ты будешь думать о смерти, то угадай, что он даст тебе? Поэтому расслабься. Ни о чем не думай. Закрывай глаза, если будет очень страшно. Вспомни свою любимую песню и внутри пой ее. Десятки, сотни раз.

Едва ли я понимала сейчас, о чем Джо говорил мне. Все мои мысли были не здесь.

Запомнила только про песню.

— Пора идти, Эльза.

Я старалась не терять духа, но получалось пока с большим трудом, и я знала, что дальше будет только хуже.

Удивляло другое. То, о чем я тихо проговорила, обращаясь к мужчине:

— Тебе настолько доверяют, что за нами даже не отправили конвоиров?

— Мне некуда бежать, Эльза. И потом у меня нет такого желания. Поэтому и доверяют, наверное.

Пока я шла за Джо, всё равно старалась запомнить дорогу, понимая, что до кабинета Варга мы не поднялись одного этажа и прошли комнату, где проходило наше так называемое обучение.

Но, миновав ее, я поняла, что знаю еще одно место.

Подвал.

То, с чего началось мое печальное знакомство с этим холодным миром викингов и их жуткого предводителя, о котором, к несчастью, думала и сейчас.

Ведь наверняка Варг знал, что меня приведут на игру.

Интересно, думал ли он об этом? Чувствовал что-нибудь? Он сам будет там?

Из подвала снова раздавались чьи-то крики.

Какой-то мужчина вопил так, что эхо его голоса раздавалось в коридоре. Сначала всех проклинал. Потом начинал умолять отпустить его. И теперь я точно знала, что не отпустят…

Джо остановился у группы викингов во главе с Эйнаром, который окинул нас быстрым взглядом, кивая Джо и быстро посмотрев на меня, словно пытаясь понять, в состоянии ли я идти дальше и увидеть то, что так страшило.

Я не сразу поняла, что среди этих огромных мужчин стояли еще люди. Игроки.

Они отличались тем, что были бледными, безмолвными и совершенно затравленными. Как тени.

На секунду сердце зашлось от паники, когда я рассматривала их лица, боясь отыскать среди них Алексу. Но, к счастью, пока эта страшная участь ее не коснулась.

— Шестеро. Где еще двое?

— Одного возьмите из клетки, — голос Бьёрна, как всегда, не отличался позитивом, когда он подошел к нам, кивая парням в сторону подвала, куда те пошли без лишних слов.

Интересно, он хоть иногда мог улыбаться? И не выглядеть таким мрачным и всегда недовольным?

— Восьмого приведут в последнюю очередь. Эту партию запустите, как обычно, по сигналу.

— Хорошо.

Я быстро покосилась на Джо, отмечая, что он и сейчас выглядел довольно спокойно, собранно и явно отличался от тех парней и двух девушек, что стояли в кругу викингов, едва живые от страха, но, видимо, настолько сломленные, что уже даже не думали о побеге и спасении.

А еще почему-то обратила внимание на то, что я и Джо словно были отдельно от остальных.

Впрочем, сейчас я не была уверена совершенно ни в чем!

Скоро из подвала приволокли орущего мужчину средних лет, который выглядел как очень худой рок-музыкант с ошалевшим взглядом и круглыми глазами, которые никак не могли остановиться на ком-то одном из мрачных, хмурых викингов.

Он был явно не в себе.

Кричал так, что закладывало уши. Пытался даже укусить руки державших его викингов, когда понял, что его силенок явно не хватит, чтобы вырваться из тисков молчаливых великанов.

— Я на такое не подписывался, мужики! Вены резал, не спорю! Но я же маньяк! Я кровь люблю!

— Вот и чудесно, — сухо отозвался Бьёрн, которому пришлось повысить голос, чтобы его было слышно сквозь непрекращающиеся вопли. — Сегодня твоя любовь оживет с новой силой.

Только это не помогло.

Услышав эти слова и, видимо, поняв, что угроза расстаться с жизнью, пустив себе пулю в лоб, стала реальна как никогда, мужчина заорал еще сильнее, отчего поморщилась даже я.

Это выглядело мерзко.

Даже если в глубине душе я понимала этого человека и испытывала ту же панику.

— Угомонись, чмо позорное! — не выдержал в конце концов Бьёрн, выхватывая из рук молчаливых и верных викингов это несмолкающее недоразумение, чтобы встряхнуть его так, словно мужчина был половой тряпкой. Хотя по сравнению с высоким и мощным Бьёрном так оно и было. — Посмотри на нее!

Я смутилась, когда Бьёрн кивнул на меня.

— Она девушка и вдвое младше тебя, но ведет себя достойно!

Признаюсь, что это было неожиданно, вот только на орущего мужчину никак не подействовало, когда он притих лишь на пару секунд, видимо, побоявшись того, что этот светловолосый великан просто задушит его воротом футболки.

Но стоило только Бьёрну отпустить его, как тот заорал еще натужнее и громче, вызывая даже у меня стойкое желание вмазать ему чем-нибудь потяжелее! Это горячее желание отчетливо читалось и в глазах каждого из викингов, что стояли здесь с нами, видимо, в качестве охраны, но никто не посмел прикоснуться к нему.

Правила! Едва ли кто-то хотел лишиться руки. Теперь это знала даже я.

То, что рядом оказался Варг, я поняла раньше, чем успела увидеть его.

Я не знала, когда смогу выбраться из этого места и как буду жить с этим дальше, но одно знала точно: аромат его странного парфюма я не забуду никогда, как сильно ни буду стараться сделать это!

Он подошел к нам молча.

Холодный, мрачный, строгий.

И выше каждого из мужчин, которые находились в этом месте. Даже выше Бьёрна.

Без единого слова он достал из короткой кожаной куртки одного из викингов револьвер и схватил всё еще орущего мужчину за горло так, что тот поперхнулся, тут же выпучив глаза и запрокинув голову назад, чтобы увидеть над собой Варга.

— Я могу убить тебя здесь и сейчас. Пуля войдет в глотку без вариантов, — холодно и отрешенно проговорил Варг, запихивая ствол оружия прямо в рот посеревшему от ужаса крикуну. — Или ты заткнешься и попробуешь выжить в круглой комнате.

Да уж. Сложно вопить, когда в твоей глотке пистолет.

Главное, что наступила долгожданная тишина, а я затаила дыхание, глядя на Варга.

Я ненавидела его всей душой за то, кем он был и что с нами делал. Но, черт возьми, он производил такой эффект одним своим появлением, что оставаться равнодушной просто не получалось!

А еще я ждала, что он посмотрит на меня.

Но этого не случилось.

Варг просто дождался немого ответа в перепуганных глазах мужчины, откидывая его от себя с омерзением, и вернул оружие викингу, прежде чем зашагал куда-то вперед, скрываясь в темноте коридора.

Господи, на что я надеялась?

Что смогу привлечь его внимание и заиметь себе самого жуткого и сильного из заступников?

Теперь в ответ на эти мысли хотелось рассмеяться грустно и разочарованно.

Я выглядела страшнее пугала и не очень-то умела целоваться, если учесть, что свой первый и единственный сексуальный опыт даже не помнила.

После ухода Варга наступила гнетущая тишина.

Слышно было только то, как хрипло дышит крикун, боясь теперь даже пикнуть.

Первым заговорил Эйнар, обращаясь к нам с последним наставлением и делая это без того брезгливого, вечно недовольного выражения лица, которое было в основном у всех викингов по отношению к игрокам.

— В комнату заходите по одному. Строго по очереди, как только дверь будет открываться. Садитесь за столом по часовой стрелке. Никаких разговоров! Никаких криков! Зашли, сели и ждите сигнала, когда будет разрешено брать револьвер. Его берет тот, кто заходит первым. Стреляете по очереди или так, как вам будет сказано. Никакой самодеятельности! Взяли револьвер, спустили курок, положили на стол! Следующий берет его снова со стола, стреляет и так же кладет обратно. Всем всё ясно?

У меня не было сил даже на то, чтобы кивнуть.

Это было так дико и бесчеловечно, что слов не было!

Была паника где-то глубоко внутри. И ярость.

Но я продолжала спокойно стоять рядом с Джо, ожидая своей участи, как бы сильно ни кричала внутри и как бы ни проклинала их всех. А еще молилась…

— Помнишь, что я говорил, Эльза? Пой про себя песню. Не думай о том, что происходит перед тобой, — наклонился ко мне Джо, прошептав это под пристальным взглядом мрачного Бьёрна, и, глядя на него, я вдруг подумала о том, что ведь могу не выйти из этой комнаты.

А Саша останется совсем одна в этом сумасшедшем мире холода и жестоких мужчин.

Скоро нас построили цепочкой друг за другом.

Джо был первым.

Я за ним.

Лишь тогда я увидела дверь в стене, на которую не обратила внимания сразу.

Она не открывалась, как все обычные двери, а отодвигалась в сторону наподобие дверей в поездах.

— Первый пошел! — скомандовал Эйнар, и Джо пошел вперед, скрываясь за дверью, которая закрылась за его спиной.

У меня было всего лишь несколько секунд, когда я обернулась на Бьёрна, поймав его взгляд на себе, чтобы проговорить тихо, но отчетливо:

— Если я не выйду, пожалуйста, присмотри за Алексой. Не давай ее в обиду никому. Даже Варгу.

Такого он точно не ожидал.

Как мне показалось, даже слегка опешил.

Но когда дверь отъехала в сторону снова и пришло мое время идти внутрь, я кинула последний взгляд на мужчину, видя, как он кивнул мне в ответ.

Серьезно и с полным осознанием того, о чем я его просила.

Теперь моя душа была спокойна.

Хотя бы отчасти.

Эта комната была действительно круглой. А еще совершенно белой. Как в насмешку над тем, для чего она использовалась.

Я старалась не думать о том, как ярко будет выделяться здесь красная кровь, послушно прошагав вперед и садясь рядом с Джо, как и говорили, строго по часовой стрелке, но вздрагивая всем телом, когда услышала скучающий и холодный голос Варга откуда-то сверху:

— Елизавета Давыдова. 25 лет.

— О! Та самая русская! — раздался еще один мужской голос, низкий и звучный, но настолько непозволительно веселый, что прозвучал подобно пощечине. — Вот ее как раз я и ждал!

Варг отозвался ледяным молчанием. А я пыталась вскинуть голову, чтобы увидеть, кто был еще сверху.

Но сделать это было просто невозможно.

Свет, который лился сверху, был настолько яркий и ослепляющий, что глаза просто заслезились, так и не успев уловить даже силуэты людей.

Дверь снова отъехала в сторону, запуская следующего игрока, и снова раздался голос Варга:

— Лаки Шарма. 31 год. Пакистан.

Худой смуглый мужчина скованно вошел, опустив голову и смиренно занимая место следом за мной.

Таким образом Варг представлял каждого из входящих игроков, и, судя по голосам, которые раздавались сверху, о чем-то воодушевленно переговариваясь, людей там было не меньше, чем игроков внизу.

Истеричный мужчина стал седьмым и замер у порога, явно пытаясь понять, куда бросаться и где прятаться.

Но даже стол, за которым мы сидели сейчас, был круглым и сплошным, без ножек и столешницы, единым массивом, под который нельзя было залезть.

— Сядь! — рявкнул Варг, оставаясь невидимым для всех нас, и крикун дернулся, но всё-таки сел, понимая, видимо, что шальная пуля может и не настигнуть здесь и сейчас, а вот пуля сверху прилетит точно в цель.

— Яков Брыльска. 42 года. Польша. И последний участник сегодняшней игры — женщина, которая именует себя современной Вангой и может помочь разнообразить этот вечер своим присутствием.

Дверь снова отъехала, и в комнату в буквальном смысле запихнули какую-то женщину странной наружности.

Черноволосая, с сильно подведенными глазами. В длинной поношенной юбке.

Я бы сказала, что она была похожа на цыганку, если бы ее загар и вид не были настолько вычурно кричащими.

— Какая прелесть! — раздался сверху какой-то писклявый женский голос, отчего я едва не округлила глаза от удивления, но вовремя сдержалась, замечая, как Джо кинул на меня быстрый предупреждающий взгляд. — Сегодня у нас будет своя прорицательница, которая скажет, на кого ставить, чтобы получить большой куш?

Несколько мужских голосов рассмеялись снисходительно и легко.

Не было слышно только голоса Варга.

Но даже без этого у меня скрипели зубы от ярости и безысходности!

Это было просто уму непостижимо!

КАК эти люди могли веселиться и вести себя так легко, словно пришли в цирк или зоопарк, заранее зная, что один из нас останется здесь бездыханным трупом?!

Воистину человеческий эгоизм и жестокость не знали никаких границ, а лозунг Древнего Рима «Хлеба и зрелищ», кажется, был актуален и в наше время.

— Мы можем задавать вопросы даме?

— Прошу, — как всегда, холодно отозвался Варг, оставаясь верным себе и своему ледяному сердцу.

— Итак, Ванга, скажите нам, кто из этих людей умрет сегодня, — с явным азартом и нетерпением заверещала противно женщина сверху, а мужчины снова разразились смехом и какими-то короткими фразами насчет того, что женщины неисправимы.

И никто из них почему-то не думал, что здесь, за столом, в качестве смертных игрушек тоже сидели женщины, у которых был шанс начать жизнь с чистого листа и переосмыслить ее, если бы не эта чертова игра!

Я кинула быстрый взгляд на ту, кого называли Вангой, отмечая, что выглядела она не слишком-то уверенно для ясновидящей.

Думаю, каждый понимал, что она обычная шарлатанка.

И я не понимала только одного: чем она заслужила эту страшную участь быть с нами сейчас?

Тоже решила убить себя и попала в лапы Варга?

— Мне нужны мои карты, — хрипло отозвалась женщина, и, даже сидя на расстоянии от нее, я видела, как пот градом струился по ее слишком загорелому лицу.

— Верните даме карты, — раздался сухой голос Варга, и снова дверь открылась, впуская одного из викингов, который вручил ей то, что было нужно.

Женщина, неловко подойдя к столу, принялась тасовать большие широкие карты, закрыв глаза и что-то бормоча себе под нос, но в этот театр не верила даже я. Что уж говорить про «господ» наверху, которые в этот момент откровенно забавлялись всей ситуацией.

Я даже слышала звон бокалов и смешки.

А еще почему-то отчетливо один мужской голос.

Тот самый, который весело произнес, что ждал именно меня.

Может, потому что он был слишком низким и так сильно выделялся среди других голосов?

Варг же всё это время продолжал молчать.

Мне казалось, что я кожей ощущаю, как он смотрит на нас.

Смотрит на меня.

Даже если не могла сказать, с какой именно стороны он был.

— Умрет мужчина. Старше тридцати лет, — наконец хрипло произнесла эта шарлатанка, в ответ на что сверху раздался звон бокалов и низкий мужской голос торжественно сообщил:

— Да будет так!

— А Ванга присядет за стол к остальным игрокам и станет недостающим восьмым звеном, — отозвался сухо и холодно Варг, управляя всем этим действом и добавляя с язвительным смешком — Вам ведь нечего бояться, верно? Если только под юбкой вы не мужчина старше тридцати лет.

Сверху снова раздался смех.

А я стиснула зубы, проклиная их. Всех! Начиная с Варга!

Женщина побледнела, даже несмотря на свой явно искусственный загар, понимая, что выбора у нее просто нет, и заняла место за столом, но не так, как было положено, а между пятым и седьмым игроками.

Прямо напротив меня.

Кажется, правил ей никто не объяснял.

Сверху что-то зашуршало, словно открывали какие-то листы бумаги, а затем голос Варга произнес:

— Стреляете в того, кто сидит напротив.

Снова раздалось шуршание и новое короткое указание.

— В грудь.

Я тяжело сглотнула, когда в комнате появился один из викингов, вытягивая вверх револьвер, словно показывая его тем, кто наслаждался игрой, сидя наверху, а затем так же демонстративно вставив в подвижную часть один патрон, чтобы закрыть барабан и пару раз со свистом крутануть его.

Когда мужчина положил заряженный револьвер на середину стола, мне казалось, что мое сердце просто остановилось.

И лучше бы так и было.

Потому что никакая теория вероятности не могла помочь вычислить, кто останется в этой комнате.

Первым был Джо.

Спокойный и совершенно отрешенный, словно в этот момент был в другом месте и лишь его тело совершало те действия, которые были необходимы.

Он взял револьвер уже привычным движением.

Вытянул руку вперед над столом.

…И нажал на курок.

От глухого щелчка, который раздался, оставив патрон внутри, я, кажется, поседела на десяток лет.

Как и тот человек, который сидел напротив.

Джо положил револьвер на середину стола, чуть склоняясь ко мне, и тихо прошептал:

— Закрой глаза и пой песню.

Кажется, в данный момент это была единственная здравая мысль!

Зная, что все смотрят на меня — особенно чертов Варг, — я старалась не терять лица отвязной и сумасшедшей русской, потянувшись вперед, чтобы взять револьвер.

Он был холодный, как мои руки. И достаточно тяжелый.

«Жизнь или смерть?»

Голос Варга внутри меня был такой ясный, что захотелось убедиться, что он не сказал этого вслух.

Я всё искала в себе песню, но никак не могла найти.

Я хотела быть смелой и такой же отрешенной, как Джо, но не получалось.

Только мельком посмотрела в глаза женщины, по щекам которой тек холодный пот, и нажала на курок.

Прозвучал выстрел.

Настолько оглушающий и сильный, что я задохнулась, закрывая дрожащие ресницы и стараясь просто дышать.

Господи…

Я. Убила. Человека.

Не было ни слез, ни рыданий, ни попыток подбежать к ней — женщине, которая теперь лежала на полу с распахнутыми глазами. Меня словно оглушило. Контузило. Отбросило все эмоции куда-то в невесомость, делая тело пустым и неощутимым. Только сердце стучало в груди хрипло и больно, словно захлебывалось.

Сверху раздались аплодисменты.

Эти безумные жестокие люди праздновали смерть человека. И больше всех веселился тот самый низкий, пробирающий до костей голос, который я возненавидела сейчас.

Он вопил о том, что не разочаровался в русской и я восхитительна, а мне хотелось встать со своего места и закричать во весь голос.

Не важно о чем.

Просто кричать, пока я поперхнусь собственной кровью!

— Игра окончена.

Впервые слова, сказанные Варгом, принесли хотя бы долю облегчения.

Дверь отодвинулась, и на пороге появился Бьёрн, который кивнул Джо на выход.

Мы выходили так же, как входили в этот ад.

Строго по одному. Через равные промежутки.

И когда пришла моя очередь выходить, я встала, лишь тогда увидев всё, что натворила…захлебнувшись собственной паникой, которая быстро переросла в истерику.

Кровь расползалась от женщины по белоснежному полу, а она хрипела и судорожно дышала, но была жива. Пока еще жива.

— На выход!

Голос Бьёрна был строгий и не позволил мне опуститься на пол рядом с ней и зарыдать.

Или закричать о том, что ей нужна помощь. Очень срочно!

Я вышла вслед за Джо, не слыша ничего вокруг, даже если понимала, что он обращается ко мне.

— Уведите ее, парни.

Меня не нужно было вести. Я пошла сама, едва переставляя ноги и совершенно не чувствуя их.

Не чувствуя ничего, кроме ядовитого уничтожающего чувства сожаления и паники, которая росла во мне с каждой секундой, начиная душить изнутри. Разрастаясь шаром в глотке, от которого щипало глаза и заканчивался кислород.

Я не могла позволить, чтобы викинги видели, как я расклеиваюсь прямо на глазах, побежав с середины дороги и слыша за своей спиной их голоса.

— Эй! Куда, мать твою?! Русская!

— Оставь ее! Пусть бежит! Она знает дорогу!

Меня трясло, когда я влетела в каюту, оглядывая ее сумасшедшими глазами, полными слез.

Я. УБИЛА. ЧЕЛОВЕКА!

Только эта мысль стучала в моей голове рваным пульсом, выбивая пол под ногами.

Ведь у той женщины наверняка были дети, муж, может, даже внуки! И всех их я оставила без любимого человека лишь по воле одного жестокого человека!

— Я здесь больше не останусь! Не останусь!

Истерика была сильнее меня.

Она оглушила, кидая меня в беспамятство, даже если я продолжала двигаться.

— НЕ ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! НЕ ОСТАНУСЬ!

Я кричала так, что снова охрипла, кидаясь на круглое маленькое окно в попытках открыть его, как когда-то это смог сделать сотни раз проклятый Варг!

Ведь он же открыл!

Так почему я не могла?!

— Открывайся! ОТКРЫВАЙСЯ!

Словно потеряв рассудок, я лупила руками по окну. Била изо всех сил и кричала.

Била, даже когда на ладонях появилась кровь, но не чувствовала боли.

Потому что не было ничего страшнее той боли, что разливалась в груди…

— Лиза, успокойся!

Сильные руки обхватили меня так резко и неожиданно, что я взвизгнула, в первую секунду забившись, потому что оказалась над землей, задрыгав ногами в невесомости.

Но знакомый аромат тут же ударил в голову своим холодом и этими колючими жалящими нотками, отчего я на секунду задохнулась.

— Хватит! Приди в себя!

Варг встряхнул меня с силой, в буквальном смысле выбивая весь воздух из горящих легких, но не отпустил, даже когда я закашлялась и попыталась вырваться.

Его появление здесь и сейчас было подобно ушату ледяной воды в зной, когда ты умираешь от солнечного удара. Как пинок в солнечное сплетение. Или удар под дых.

— Я убила ее… — простонала я, ощущая, как руки Варга сомкнулись вокруг меня еще сильнее. Только в этот раз не пытался выбить дурь из головы.

Он словно обнимал…конечно же, это было не так. Просто мой мозг в ту секунду разрывался и не был способен мыслить логически.

— Она жива. Сейчас в лазарете. Поэтому прекрати истерику.

Я притихла, снова услышав это его обращение ко мне, только выдохнула с недоверием:

— Жива?

— Да. Ты совершенно не целилась, когда стреляла. Пуля даже легкое не затронула. Застряла в кости.

Я быстро заморгала, пытаясь сосредоточиться на его холодном голосе, который в буквальном смысле замораживал мой срыв в безумие, где не было ничего, кроме паники и океана горечи.

— Откуда тогда было столько крови?

— Ее было не много. Не преувеличивай.

Я быстро сглотнула ком в горле, заморгав и глядя распахнутыми глазами в стену, где была огромная тень. Тень от Варга, который держал меня буквально на весу, сжимая в своих ручищах.

Он ведь не врет?

Не говорит это всё только для того, чтобы не слушать моих воплей всю ночь?

— Она будет жить?

— От таких ран не умирают, — жестоко и грубо усмехнулся Варг, а я вспыхнула от новой волны ненависти. К нему. И всему тому ужасу, который творился в этой гребаной белой комнате!

— По-твоему, это смешно?! — рявкнула я, задергавшись в попытках освободиться из его плена, вспыхнув буквально за долю секунды, потому что мои расшатанные нервы были на грани возможностей и сохранять больше показное спокойствие и безразличие я не могла!

— А ты видишь, чтобы я смеялся? — словно издеваясь, отозвался Варг, но всё-таки поставил меня на пол, явно не собираясь отходить. Его глаза горели каким-то жутким блеском в этом полумраке крошечной комнаты, что стала еще меньше от его появления здесь. — Эта женщина заслуживает смерти!

— Не ты дал ей жизнь! Не тебе ее отбирать! — рявкнула я, не собираясь отступать и замолкать, даже когда Варг прищурился.

Это было опасно. Очень.

Теперь он больше обычного напоминал мне дикого хищника.

— Что ты знаешь о ней, чтобы жалеть, Лиза? — когда голос этого мужчины становился каким-то вкрадчивым и даже нежным, беды было не избежать. Это я уже успела понять.

Он не знал жалости, не знал сострадания. Он калечил даже своих!

Но этим своим тембром словно давал фору, чтобы его добыча могла попытаться убежать.

— А что знаешь ты, чтобы желать ей смерти?

Варг снова усмехнулся. Хищно. Жестоко.

С тем жутким выражением глаз, от которых кровь застывала в жилах.

— Ее настоящее имя Селена Родригес. Она выкупала у неблагополучных семей их несовершеннолетних детей. И вместе со своим сожителем заставляла их сниматься в детском порно. Чаще всего этих детей не возвращали родителям, а продавали богатеям, которые питали слабость к юным особам.

Меня скрутило от омерзения и ужаса!

Думаю, не вывернуло желудок наизнанку только потому, что Варг своим ледяным сухим голосом заставлял меня стоять до последнего.

— Около года назад они попали в полицию. Но суд посчитал, что копы собрали недостаточно доказательств вины, и отпустил ее под подписку о невыезде. Женщина, конечно же, испугалась. Решила исчезнуть. Сменила свой образ. Сделала новые документы и стала той, кого ты видела сегодня — лжепрорицательницей, занимающейся мелким воровством, без особого рода деятельности и жительства. Вероятнее всего, она ждет, когда дело с детьми закроют за истечением срока давности, чтобы вернуться и продолжить заниматься тем, что приносило ей стабильный и немалый доход.

Варг сделал шаг ко мне, нависая сверху и заставляя запрокинуть голову, чтобы смотреть в его жуткие колкие глаза.

— А теперь скажи мне, Лиза. Если бы ты знала всё это раньше, то стрелять было бы проще?

Я смотрела в его глаза и понимала, что не могу соврать.

Но и признаться в постыдной правде тоже не смогла.

Только насупилась, не опуская глаз, чтобы буркнуть ему:

— Ты сам не бог и не дьявол, чтобы вершить жизни людей!

Варг усмехнулся.

— Я не дьявол. Я гораздо хуже.

— Даже нет никаких сомнений! — выпалила я, стараясь теперь не думать об этой женщине в частности, но как бы то ни было, а мысль о том, что в этом аду я буду вынуждена пребывать теперь каждую пятницу, была еще хуже. А что если револьвер будет стрелять именно из моих рук каждый раз?! — Но ты ни черта не знаешь о том, что мы переживаем, находясь внизу!

Варг не отвечал.

Но его взгляд стал настолько тяжелым и почти ощутимо ледяным, что захотелось сделать шаг назад.

Я бы удивилась меньше, если бы он вдруг закричал.

Или разнес к чертям собачьим всю каюту.

Или снова достал револьвер.

Но, черт побери, я нисколько не ожидала, что он вдруг стянет с себя черную тонкую кофту, отбрасывая ее на мою кровать и выпрямляясь во весь свой двухметровый рост!

Теперь он стоял полуобнаженный и явной жутко злой, а я вдруг покраснела, как малолетняя дурочка, потому что совершенно не могла понять, для чего он сделал это!

— Смотри на меня! — рявкнул Варг, заставляя вздрогнуть и поднять глаза.

Он хотел похвастаться своим телом?

Но я и без этого знала, что оно довольно неплохое…отличная кожа, выпирающие мышцы на груди, прокачанный пресс, широкие плечи.

Я тяжело сглотнула, всё-таки делая шаг назад от него, когда Варг сделал шаг ко мне.

— Смотри, Лиза!

Хотелось огрызнуться.

Даже послать его прямым текстом!

В прорубь! Снова!

Но потом я вдруг увидела то, что, вероятно, этот жуткий тип и хотел показать.

Шрамы.

Много шрамов.

Сначала они казались совсем незаметными. Но теперь я видела только их, понимая, что мои руки холодеют, а глаза больше не замечают красоты его тела.

Одни из них были круглые, со смазанными стянутыми краями.

Другие шли полосами, как обычно бывает после полостных операций.

— Я знаю о жизни «внизу» куда больше, чем ты можешь себе представить! — Варг сделал еще один шаг ко мне, когда я поняла, что отступать больше некуда.

Я снова была между ним и холодной стеной.

— Просто слушай, что я говорю, и не пытайся сделать ничего иного!

Это не звучало угрозой, но было сказано беспрекословно и жестоко. Не оставляя выбора иного.

Он стоял слишком близко.

Смотрел на меня сверху вниз, а я пыталась не растерять своей отваги и безумия, неожиданно выдыхая то, что не должна была:

— Ты пустил ко мне Художника…

Не знаю, почему меня это так задело.

Может, я не хотела смириться со своим позорным поражением и из чистого упрямства пыталась доказать себе, что могу привлечь его внимание не хуже той силиконовой куклы?

— Разве ты не этого хотела?

Я услышала в его словах явное лукавство. И снова пыталась понять, кто из нас играл и в какую игру.

Варг любил бросать вызов и смотреть, что будет дальше.

А я не могла отступить и поддаться ему, когда вскинула голову, чуть дергая бровью:

— А ты будешь делать всё, что я захочу?

Глава 7

Ну почему я никогда не могла промолчать?

Смиренно опустить глаза и хотя бы казаться милой и послушной!

Не-е-ет же!

Стоило мне только уловить вызов в его голосе или взгляде, как всё внутри меня вставало на дыбы бешеной кошкой и срочно хотелось хотя бы «нагадить в тапки»!

А ведь нужно было понимать, что кошка против волка — это верное самоубийство!

Я сначала делала, а потом пожинала колючие плоды собственного взбалмошного характера.

Как сейчас. Когда Варг схватил меня рукой за скулы, впечатывая в стену и улыбаясь при этом хищно и возбужденно, чтобы выдохнуть в мои губы:

— Только если и ты будешь делать всё, что захочу я!

Я уже знала, к чему всё идет.

Знала, что поцелуя будет не избежать. Но всё равно не была готова, когда Варг сделал это.

Слишком резко, слишком жадно.

Он в буквальном смысле обрушился на меня, отбирая воздух и пресекая любые попытки к сопротивлению!

И если можно было изнасиловать губами, то он делал это искусно и со знанием, снова приподнимая над полом и зажимая у стены своим полуобнаженным телом.

Именно такого поцелуя я добивалась в его кабинете. И вот свершилось.

Вот только что делать дальше, я не знала.

Я просто потеряла ориентацию в пространстве, хваталась за него руками и пыталась оттолкнуть.

Или не пыталась?..

Страшно было признаться сейчас себе, но то, что делал Варг, заставляло меня сжиматься всей душой, но отчаянно трепетать.

Потому что ТАК меня не целовал еще никто и никогда.

Даже мой жених, который клялся в любви и верности.

Было в этом поцелуе Варга что-то отчаянное. Животное. Хищное. Всепоглощающее.

Это был его ультиматум. Его большой прокол, в котором он не боялся показать, как сильно он возбужден и жаждет. Меня.

Он. Хочет. Меня.

Эта мысль пульсировала дрожью.

Гудела кровью, которая носилась по телу бешено и разгоряченно.

Я еще не проиграла!

Игра только начинается!

И если до этого момента я ошарашенно и скованно предпринимала попытки оттолкнуть его, то сейчас решила действовать иначе. Чтобы проверить. Убедиться в том, что мне всё это не кажется.

Хотя едва ли мне могло что-то казаться, когда Варг прижимался своими бедрами к моим!

Такой размер и величину в принципе было невозможно скрыть!

Я видела его обнаженным и прекрасно могла представить, каким он мог быть в действии.

Впрочем, видеть и чувствовать собственным телом — это совсем не одно и то же!

Я подалась вперед, окрыленная тем, что чувствовала от него.

Или просто этот сумасшедший день сделал из меня ту, что бросалась в омут с головой, потому что, кажется, хуже уже просто не могло ничего произойти, чем стать частью дикой безжалостной игры.

И пусть Варг не нуждался ни в моем согласии, ни в моем участии, я раскрыла губы, касаясь своим языком его в ответ и становясь непосредственным участником этого дикого поцелуя без тормозов.

Кажется, от неожиданности Варг оторопел.

Даже сбавил обороты, позволив мне глотнуть воздуха и приоткрыть глаза, чтобы окунуться в его взгляд, отчего мое сердце заколотилось.

А ведь, оказывается, даже лед мог гореть!

Он словно отпустил себя.

Перестал сдерживаться и теперь делал то, что хотел и как хотел, а я могла только цепляться руками за его широкие горячие плечи и надеться на то, что у меня хватит запала и смелости, чтобы идти до конца.

И не думать о том, что я сама увязаю в этих безумных эмоциях.

Сопротивляюсь им, ненавижу его, но всё равно пропадаю!

Потому что было что-то завораживающее и пугающее в том, как Варг тянулся сейчас ко мне, причиняя боль, пугая, но не останавливаясь.

Я знала, что мои губы припухнут, когда всё это закончится, а на теле останутся синяки от его длинных пальцев, замирая и скованно дергаясь, когда Варг обхватил мои ноги под коленями, раздвигая их широко в стороны, и прижал к стене.

Теперь нас разделяла только тонкая одежда, которая уже мало что значила.

Но я всё еще надеялась на его холодный разум и собственную выдержку, понимая, что едва ли смогу остановить его, если Варг не захочет этого сам.

Надежды лопнули, подобно гелиевому шару на морозе, когда послышался треск разорванного материала.

Вернее, моей кофты!

Единственного источника тепла в этой холодной комнате, где просто напрочь отсутствовало какое-либо отопление!

Это было первым признаком того, что Варг завелся настолько, что уже, кажется, совершенно не контролировал себя.

Я дернулась, пытаясь оттолкнуть его, когда поняла, что вслед за разорванной кофтой он просто подцепил пальцем нижнее белье, освобождая мою грудь, чтобы тут же накрыть ее своими ладонями, при этом продолжая удерживать у стены буквально одними бедрами.

Я бы ахнула ему, что не нужно это делать, если бы только могла!

А поэтому забилась сильнее оттого, как он сжал в ладонях грудь, не понимая, что причиняет этим боль, и явно не собираясь останавливаться на этом.

— Варг! — ахнула я, впервые произнося его имя в обращении к нему же, отчего мужчина вскинул голову, всматриваясь в мои глаза, пока его казались буквально пьяными. — Ты ведь убийца, а не насильник, помнишь?..

Он закрыл глаза, задержав дыхание.

А я замерла вместе с ним, отчетливо слыша только то, как он дышит и как колотится мое сердце.

Честно говоря, я не думала, что он остановится.

В конце концов, кем я была, чтобы он усмирял свои желания брать то, что ему хотелось, здесь и сейчас?

Я была всего лишь рабом.

Куском мяса, который он выкупил за миллион, чтобы кинуть остаток жизни авансом.

Но Варг смог удивить меня и в этот раз, когда сделал шаг назад, позволяя сползти со стены и встать на пол нетвердыми ногами.

— Тебя нужно было как-то отвлечь от истерики, — мрачно и неожиданно холодно отозвался Варг, но от меня не укрылось, как изменился его голос, став ниже и глуше, когда я вскинула брови, выдавив:

— Серьезно?

— Да.

Черт, я бы могла поверить в то, что всё это было сделано нарочно и не имело для него никакого интереса, если бы не возбуждение, которое и сейчас было видно невооруженным глазом!

— А вот ЭТО случайно получилось? — не смогла удержаться я от язвительного замечания, показывая глазами на бедра мужчины и замирая от его взбешенного взгляда.

Ответа я не получила. Естественно.

Варг ушел злой и всё такой же холодный, оставляя в маленькой комнате свой колючий аромат.

И кофту, которая продолжила лежать на кровати.

Дерьмо… ноги дрожали. Сердце грохотало. В голове была полная каша из всего происходящего за один чертов день. А на языке был вкус Варга.

Дерьмо!

— Ложись спать. Утром будет легче.

Я подпрыгнула от голоса Варга из коридора, но решила, что лучше последовать его настоятельному совету и больше не геройствовать.

По крайней мере, сегодня.

***

Очередной заплыв ждал меня.

Не просто ждал, а маячил на горизонте гребаными синими яйцами!

— Только вякни, мать твою! — рявкнул я вездесущему Бьёрну, который, конечно же, повстречался мне на дороге, даже если я шел по черному ходу на лед, и слишком уже весело покосился на злого и полуголого меня.

К счастью, у него было достаточно здравого смысла, чтобы промолчать и не начинать драку на ровном месте, а я вылетел на улицу, вдыхая полной грудью морозный воздух.

Но легче не становилось.

И не станет.

Я знал это наверняка.

Что меня останавливало, чтобы не вернуться в комнату и не завершить начатое?

Уважение.

Да, я хотел ее так, что проще было отрубить себе самому член, чтобы продолжать жить дальше. Спокойно и без навязчивых мыслей о том, как не совершить желанное.

Но Лиза не была потаскушкой и безмозглой куклой для моих сексуальных утех.

Она заслуживала лучшего.

Как бы громко и пафосно это ни звучало.

Особенно для меня.

Я мог бы трахнуть ее в первый день появления в «Чертоге». На правах дурного человека и хозяина этого места, который пугал людей одним своим появлением.

Мог бы делать это каждый день. Столько раз, сколько бы хотел.

Но я не был насильником!

Тем, кого я ненавидел настолько сильно, что убивал еще до того, как они попадали в круглую комнату!

Она придет ко мне сама. Когда захочет этого. Иного варианта не было!

Было бы гораздо проще жить и не кидаться на нее каждый раз, когда оказывался рядом, если бы я не знал, каково это — ласкать ее. Слышать ее стоны. Ощущать, как ее пальцы перебирают мои волосы.

Закрыв глаза, я протяжно выдохнул, выпуская белесый дым.

Долбаный день.

Я снова сорвался.

Снова коснулся ее, чтобы привести в чувства и остановить от лишних безумных мыслей. Но сгорел сам. И вот теперь смотрел мрачно и яростно на свой ледяной бассейн и отчетливо понимал: если увижу, что девчонка снова шпионит за мной из окна, то больше ее не спасет ничто.

Это было выше моей выдержки. Сильнее терпения.

Эти эмоции делали из меня безумца, когда хотелось клеймить ее собой и заявить об этом всему миру.

Но логика, к счастью, не сдавалась. Поэтому я продолжал стоять на пороге черного входа, подставляя лицо холодному ветру и пытаясь усмирить свой пыл.

Я давно усвоил, что если не делать так, как нужно, то будет хаос и много крови.

Поэтому не позволял эмоциям взять верх над разумом, чтобы ни происходило. И как бы ни хотелось мне самому.

В этой гребаной жизни можно пережить всё. Любовь. Ненависть. Разлуку. Унижение.

Можно переступить через себя.

Нельзя только одного — вернуть жизнь, ушедшую в небытие.

Присев на корточки, я набрал в руки снег, сделав тугой комок и откусив почти его половину.

Отец называл это талой водой и любил повторять, что в Швеции снег явно чище и безопаснее. Теперь же мне было плевать на чистоту и экологичность снега. Я ел его, когда нужно было отвлечься от мыслей и прийти в себя. Когда ничто другое уже не помогало.

Я видел холод.

Знал его запах.

Но перестал чувствовать с четырнадцатилетнего возраста.

Холод спас меня и сделал другим. Тем, кто я есть сейчас.

Услышав шаги в коридоре, я даже не обернулся, уже заранее зная, кто не может оставить меня в покое, в каком бы злобном состоянии я ни был.

Бьёрн остановился рядом со мной. В его руках было полотенце. И мне захотелось улыбнуться.

— Передумал плавать?

— Да.

Какое-то время мы стояли молча, не торопясь начинать разговор, но оба понимали, что рано или поздно он назреет. Друг закурил, что делал нечасто, а я продолжал есть снег так, словно в моих руках было яблоко.

— Много работы сегодня? — кивнул я ему, на что Бьёрн только пожал плечами.

— Хватает.

Мы разделили сутки пополам. С раннего утра до ночи было мое время в «Чертоге». И он никогда не вмешивался в мои дела. Как и я не позволял себе лезть в работу Бьёрна, которая начиналась с позднего вечера, когда двери «Чертога» открывались для всех желающих выпить, переждать ночь или просто отдохнуть в баре.

— Тогда пойду к себе.

— Я оставил тебе средство от нервов в кабинете, — кинул он, когда я уже зашагал по коридору в сторону кабинета, обнаружив на столе большую бутылку финской водки, рюмку и нарезку из нескольких сортов рыбы и вяленого мяса.

— Спасибо, друг.

Он не услышал этих слов, но они были сказаны от души.

Только Бьёрн был рядом со мной в самые тяжелые времена, забывая о собственной жизни. Не боясь ничего и рискуя всем ради того, чтобы мы могли жить, как сейчас.

Дело было не в деньгах. А в твердости и верности своему слову.

Развернув ноутбук с изображением комнаты Лизы так, чтобы его было видно с кушетки, я взял бутылку и растянулся на диване в полной темноте кабинета.

Девчонка не стала перечить и действительно легла спать.

Как всегда, замоталась вся с головой в одеяло, свернувшись, словно котенок.

Она спала так каждую ночь, но почему-то лишь сейчас я нахмурился, заставляя поднять свой зад, чтобы взять мышку с рабочего стола и впервые переключить камеру.

На вторую каюту.

Туда, где спала эта девушка из Беларуси. Алекса.

Она спала почти в таком же состоянии, вся свернувшись и явно продрогнув, отчего я нахмурился, потянувшись к телефону.

Я уже разблокировал экран, чтобы набрать Бьёрна, когда увидел его, шагающего по этажу с каютами, хмыкнув, потому что знал, куда он идет и каким чудесным образом оказался здесь.

В руках друга всё еще было полотенце, и ему пришлось пройти два этажа, чтобы спуститься сюда, поэтому утверждать, что это вышло случайно, было бы очень глупо.

Бьёрн остановился у второй каюты. Там, где спала Алекса.

Не вошел. Не тронул даже двери. Просто стоял и прислушивался к тому, что происходит за стеной. Словно пытался услышать дыхание девушки.

— А ты силен, друг мой, — пробормотал я с кривой улыбкой, всё-таки набирая номер Бьёрна и видя по камерам, как он отшатнулся от двери, когда его телефон затрезвонил, явно не собираясь выдавать свое присутствие.

— Там холодно? — проговорил я, видя на черно-белом изображении, как друг недоуменно нахмурился.

— Ты о чем?

— В каютах холодно?

— Да.

Черт. Об этом я как-то не задумывался.

— Сделаешь кое-что?

— Говори.

Обсудив быстро с другом свою просьбу, я был доволен. Отключил телефон, переключил камеру на каюту Лизы и позволил себе расслабиться.

Хотя бы в той части, в которой это было возможно.

Я знал, что водка от возбуждения не поможет.

Максимум станет снотворным. Но и это было неточно.

В любом случае много я никогда не пил. Мне нужна была ясная голова. Всегда. Потому что неожиданности не спрашивали разрешения и просто случались в самый неподходящий момент.

Выпив рюмку залпом и пытаясь устроиться как можно удобнее на диване, я смотрел на спящую Лизу.

Я напугал ее своим напором?

Или это был очередной ход, который держал на крючке мое любопытство?

Это удавалось только ей.

Девочка была явно не из пугливых. То, как она держалась сегодня, оказавшись впервые в круглой комнате, было впечатляющим.

Мало кто мог справиться со своими эмоциями в первый раз.

Особенно когда револьвер выстрелил.

Конечно, она не хотела этого. И я не хотел. Но судьба распорядилась иначе. И теперь я думал, что это было к лучшему.

Самое страшное осталось позади. Стрелять в другого страшнее, чем в себя.

Странно, но я всё еще помнил свои эмоции, каким бы ледяным панцирем ни оброс за десяток лет, став к своим сорока тем, кем меня называли за спиной даже наши парни, — ледяным великаном.

Думаю, поэтому кинулся за девчонкой в каюту, чтобы не дать ей утонуть в истерике.

Бегал ли я так за кем-то еще?

Нет.

Мне было плевать, что происходило с остальными игроками. Так было всегда.

Просто Лиза была особенной.

Она была моей.

Я выпил еще одну рюмку, хмуро улыбаясь себе под нос и не в силах отвести взгляд от того, как она спала, спрятавшись от меня под одеялом.

…Интересно, что бы она сказала, услышав, что я был ее первым мужчиной?

Первым.

И единственным.

***

Полгода назад

Русский квартал. Ванкувер

— А ты быстро приехал, варвар.

Я уже не поправлял, что меня называют викингом. Просто протянул руку для приветствия пожилому мужчине с седой бородой и в грязной шапке, кивая вперед.

Туда, где был офис Давыдова.

— Они еще там?

— А где же им быть? — прокряхтел старик, улыбаясь, и его морщинистое лицо слегка разгладилось. — Я их снаружи запер. А на окнах решетки. Так что ждут тебя как милые.

Я рассмеялся, качая головой.

А он неплох! Под слоем грязи и тонной тряпья невозможно было понять, сколько ему лет, даже приблизительно. Но теперь я был уверен, что этот дед еще Третью мировую переживет в своем мусорном бачке и с мохнатым другом.

— Вот, держи, — я протянул ему столько денег, сколько у меня было с собой, но он только поморщился, отталкивая мою руку и тут же забухтев:

— Не нужно обижать меня! Я к тебе как к другу, а ты мне деньги в нос суешь!

Я присел на корточки перед ним, потрепав по загривку большого лохматого пса и примирительно улыбаясь его хозяину:

— Так и я по-дружески. Может, захочешь подстричься. Сходить в кафе и купить нормальной еды, какую захочешь сам. Или снять себе небольшую квартиру.

Старик только брезгливо поморщился, заставляя меня рассмеяться снова и покачать головой в полном смятении.

Он был бездомным.

Питался едой из мусорного бака и доверял только своей собаке.

Ему не нужны были деньги, забота, чье-то присутствие рядом. Его всё устраивало. Сколько раз я звал его в «Чертог», где каждый день в обед раздавали еду бесплатно всем желающим.

Сколько раз предлагал и поддержку, и работу, но он только качал головой, а то и вовсе обижался, что я ничего не понимаю в мусорной романтике его жизни.

Однажды я просто проходил мимо, заглядывая в окна офиса этого русского в поисках его голубоглазой дочери. Уже в сотый раз.

А этот старик окликнул меня и поманил к себе, неожиданно заговорив:

— Она тут до семи вечера обычно. Часто задерживается. Утром приезжает первая, еще до отца. А сегодня ушла раньше с тем скользким типом, который пару недель назад ошивался рядом. Ты его не видел еще. Молодой, дерзкий какой-то. И машина вряд ли его. Такие показушники, а за душой даже ломаного гроша нет!

Впечатленный таким подробным рассказом, я тогда присел перед ним на корточки, как сейчас, и протянул руку:

— Я— Варг.

— Да знаю я, — прокряхтел старик, но руку в ответ пожал, глядя в мои глаза с азартом и по-доброму. А потом и вовсе хохотнул — Смотрю на вас и диву даюсь! Ты ж почти два метра! От тебя народ шарахается, а иногда смотрит вслед, раскрыв рот. А она тебя в упор не видит!

И это была правда.

Лиза просто не видела меня.

— Варвар, значит, ты?

— Викинг.

— Так разве это не одно и то же?

У меня в машине было несколько банок икры и свежей красной рыбы, которую я должен был привезти в «Чертог» на пробу от новых поставщиков. Я отдал всё этому старику, купив ему в булочной свежего хлеба. И большую бутылку самой дорогой водки, а собаке — курицу гриль.

— Смотрю на тебя и не понимаю, почему тебя все так боятся?

— Потому что многое слышали обо мне.

Я сел рядом с ним прямо на асфальт, не обращая внимания на косые взгляды прохожих.

Меня никогда не волновало мнение других людей.

Достаточно было того, что я сам знал о себе.

— То, что ты топор любишь? — прокряхтел старик, уплетая хлеб, который макал в черную и красную икру по очереди, не забывая про собаку и протягивая кусочки хлеба и мне. — Так это и я слышал. А глаза у тебя добрые, понимающие.

— Я редко бываю такой, — сознался я начистоту, протягивая свой телефон старику. — Присмотришь за ней, пока меня нет?

— Присмотрю! Но шпионить не буду!

Я кивнул с улыбкой в ответ.

— Позвонить сможешь с такого телефона?

— Разберусь, салага!

Так мы и подружились.

С тех пор я заезжал в русский квартал так часто, как только мог, не привлекая внимания Бьёрна и своих парней, а старик рассказывал мне всё, что здесь творилось, пока меня не было.

Он никогда не звонил.

До сегодняшнего дня.

И потому, когда я увидел свой собственный номер на экране нового телефона, сердце дрогнуло.

— Варвар, приезжай. Тут что-то интересное намечается.

— Лиза цела?

— Да! А вот офис ее отца, похоже, грабят дружки того салаги, с которым твоя девчонка уехала.

Я скрипнул зубами от услышанного, тут же срываясь с места и кидая уже на ходу:

— Присмотри там за ними! Я уже еду.

И вот я был на месте, даже если русский квартал располагался в другой части Ванкувера, разделенного проливом.

— У тебя, кроме топора, есть какое-нибудь оружие-то? А то те парни хоть и сосунки, а явно вооружены! Да и вообще, такому бандиту, как ты, даже неприлично без нагана ходить!

Уже направляясь в сторону закрытого офиса, я оглянулся на него с улыбкой, чуть подмигивая:

— Волнуешься за меня, старый?

— Еще бы! Вдруг у тебя еще когда в багажнике рыба заваляется и ты захочешь со мной поделиться! — старик хоть и улыбнулся мне в ответ, но выглядел искренне взволнованным.

— Завтра заваляется.

— Как хоть та рыба называлась-то?

— Форель.

Я подошел к порогу, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью, и явно слыша шипящие голоса и нервную речь.

— Дорогая, поди?

— Дороже селедки, — хмыкнул я, уже положив руку на дверную ручку, которую и заблокировал старик, когда тот снова закряхтел:

— Может, позвонил бы своим варварам? Хоть бы какое прикрытие было!

— Не переживай, старый. С этими сам справлюсь. И рыбу тебе привезу.

Я вошел в темный офис, который уже знал, хоть и был здесь всего единожды, слыша за спиной, как старик закряхтел, явно поднимаясь и бормоча что-то про палку.

— Слышь, не двигайся, а то всажу тебе всю обойму в лоб! — раздалось из темноты слишком нервно, на что я усмехнулся, нажимая на выключатель и освещая всё вокруг, чтобы увидеть пятерых парней. Совсем молодых. Не старше двадцати пяти лет.

— И стрелять умеешь? — спокойно поинтересовался я, замечая, как трое из них побледнели, увидев меня, и струхнули, но двое продолжали строить из себя крутых гангстеров.

— Еще раз вякнешь, и я тебе это продемонстрирую!

Он держал револьвер в вытянутых руках, целясь прямо в мою голову. Но его руки подрагивали.

— Стрелял в людей до этого? — Не торопясь, я взял один из стульев, сел на него и закинул ногу на ногу.

Парни слегка ошалели от моей наглости и самоуверенности и заметно сникли.

— Тебе-то что?!

— Могу рассказать, каково это. Смотреть, когда по полу растекаются мозги и кровь.

Парень дернулся, но оружия не опустил.

А вот его менее упрямые друзья всполошились, принявшись толкать дебошира.

— Убери ты свою пукалку! Ты хоть знаешь, кто это?!

— А мне пофиг! Кем бы ни был, с дыркой в голове будет уже не важно!

Один из парней в прямом смысле ударил друга по рукам, выхватывая оружие, и рявкнул:

— Я посмотрю, как тебе будет пофиг, когда тебя поймают викинги и будут рубить топорами до тех пор, пока в тебе не останется ни одной целой кости! А твои останки спустят рыбам на корм!

Не знаю, как я сдержался, чтобы не рассмеяться.

Великие боги, чего только ни придумывали люди, чтобы нагнать жути на тех, кого считали бандитами!

Мои парни стали викингами по моей вине, но такие зверства никогда не совершали.

И рыб точно не кормили. Но люди свято верили в это и потому боялись.

Был ли я против?

Нет. Мне это было на руку.

Просто было смешно слышать это сейчас.

— Каким рыбам? — прохрипел забияка, делая шаг от меня и косясь теперь опасливо и трусливо.

— Пираньям, — спокойно отозвался я, понимая, что никто из них не задумается над тем, откуда эти чудесные рыбки могут появиться в северных водах Канады. С таким же успехом я мог сказать, что под «Чертогом» плавает стая акул. Наших, прикормленных. Приплывших из Гоа. Не иначе.

— Мы можем поделиться!

— Деньги заберите себе. Они вам еще пригодятся, — отозвался я, рассматривая парней теперь тяжело и пристально. — От вас мне нужна только кое-какая информация.

— Какая?..

Давыдов не был глупым мужчиной.

Я был уверен, что в сейфе лежала выручка за день с разменкой— не больше. Поэтому сумма кражи была для него незначительной.

Гораздо важнее было показать Лизе наглядно, с кем она умудрилась связаться.

Более того, назвать этого молокососа своим женихом!

У меня давно чесались руки убрать этого парня с дороги. Но повода не было. До этого дня.

А убивать без причины и повода я не мог, каким бы жутким и мерзким типом меня ни считали.

И потом я боялся, что Лиза действительно любит его.

Они рассказали мне всё как есть.

Потому что боялись.

Потому что не были бандой и не стояли друг за друга горой.

И этим слегка разочаровали. Впрочем, на их дружеские или не совсем отношения мне было плевать.

Гораздо важнее было то, что теперь я знал об этом юном типе достаточно, чтобы наказать его. По своим законам.

Лиза не была первой в его длинном списке из обманутых и брошенных девушек.

Таких называют альфонсами с приставкой «мошенник».

Приходил, влюблял в себя, давал надежды, а потом обчищал до нитки и сбегал.

Умно было только то, что он не зарился на богатых девушек, понимая, очевидно, что их папочки способны не просто поймать, но и жестоко наказать. Да и грабить богачей было делом непростым.

— Где он? — кинул я последнее, когда выпустил парней из офиса и, закрывая дверь, удостоверился в том, что они сломали камеру и отключили сигнализацию.

— В ночном клубе. Там еще название какое-то цветочное…

Я только кивнул, заранее зная, о каком клубе шла речь.

— Идите, но учтите: если поймаю вас за этим делом еще раз, в следующий раз не пожалею.

Парни шмыгнули за ближайший угол, а я обернулся к старику, который стоял на стреме с какой-то увесистой палкой, явно готовый броситься меня защищать.

— И это моих парней ты называешь варварами? — хохотнул я, направляясь к нему, на что старик только отмахнулся. — Где ты нашел эту дубину?

— Это мое средство обороны! Я ее всегда держу рядом с мусорным баком.

— От кого обороняешься?

— Как от кого? От других бездомных! Это моя территория, пусть себе другую ищут сами!

Я снова только покачал головой сокрушенно, направляясь к машине, чтобы отыскать Лизу в клубе, вернуть ее домой и поговорить с парнем перед тем, как он пропадет без вести. Неожиданно.

— А ты куда, варвар?

— Верну девушку родителям и привезу тебе рыбу, хорошо?

— Договорились!

Мне не составило труда отыскать клуб и попасть в него. И дело было не в том, кем меня считали. Просто достаточное количество денег способно открыть любые двери.

Сложнее было отыскать Лизу и этого подонка в самом помещении, где было полно молодежи, а освещение оставляло желать лучшего.

Решив, что парень явно будет шиковать сегодня, чтобы произвести впечатление, зная о том, что на подходе новые деньги, я поднялся в ВИП-ложи, чувствуя себя странно.

Зачем я вообще вмешивался в жизнь девушки? Ведь это были совсем не мои проблемы.

Однако же, несмотря на все вопросы, я отыскал эту пару, первым делом нахмурившись от вида Лизы.

Она была явно не в себе.

Это было ясно, хотя я не общался с ней ни разу.

Девушка всегда была серьезной, собранной. Старшая дочь в семье, которая отлично присматривала за младшими братом и сестрой. Помогала отцу на работе и выполняла много задач, которые девушки ее возраста могли провалить.

И не то чтобы она не улыбалась — просто сейчас она была очень игрива. Я бы даже сказал, излишне.

— Ты кто такой?! Какого черта делаешь здесь?! — тут же подскочил ее «кавалер», стоило мне войти, но больше не произнес ни звука и быстро замолчал.

Конечно, тяжело говорить без сознания и с пробитой головой.

Лиза не обратила внимания даже на это.

Она была где-то в себе.

В какой-то радужной вселенной.

Она полулежала на диване, напевая что-то себе под нос, и поднимала руки вверх, делая плавные движения ладонями, словно гладила несуществующие облака или так странно танцевала.

— Эйнар, — проговорил я в телефон, набрав нужный номер, — ты мне нужен в русском квартале.

— Через пятнадцать минут буду, — отозвался мой второй помощник и доверенное лицо после Бьёрна, как всегда, не задавая лишних вопросов.

Всё это время Лиза не прекращала что-то мурлыкать себе под нос, иногда говоря что-то на русском, словно обращалась ко мне.

Впрочем, я не был уверен в том, что она понимала, кто я и как здесь оказался.

Ей это было просто неинтересно.

Так же, как и не обращала внимания она на своего жениха, что было еще более странным и настораживало меня.

Эйнар приехал раньше, чем обещал, без проблем отыскав меня.

— Этого отвези к нам. И кинь в клетку к остальным смертникам.

— Хорошо. За тобой вернуться? — Эйнар сгреб его, словно мешок с дерьмом, приподнимая без труда над полом за одежду.

— Нет. Я сам приеду.

— С русскими проблем не будет из-за него?

— Нет.

Эйнар даже не посмотрел в сторону девушки.

Просто шарахнул по голове мерзкого подонка еще раз, чтобы тот не успел прийти в себя по дороге, и уволок с глаз, оставив наедине с Лизой.

— Ладно, давай будем собираться домой, — обратился я скорее к себе, чем к девушке, понимая, что у ее родственников возникнет много вопросов о ее состоянии, когда я привезу ее.

Я не притрагивался к ней до этого момента.

Только наблюдал издалека, иногда позволяя себе фантазировать на тему того, какой она могла бы быть в моих руках.

Но теперь, склоняясь над диваном, где она распласталась, и касаясь ее лица, я ощутил, как стало жарко внутри.

Меня не удивляло желание. Но удивляло то, что оно было настолько сильным.

— Посмотри на меня, — я держал девчонку за скулы, заставляя смотреть в свои глаза и видя, что ее зрачки были неестественно большими.

Горе-женишок явно успел что-то сделать, чтобы привести Лизу в такое состояние.

Что-то вколол?

Нахмурившись, я отпустил ее лицо, принявшись задирать тонкую ткань ее платья на руках, чтобы рассмотреть вены. Но они были чистыми.

Значит, подмешал что-то в питье. Алкоголь плюс даже самый простой наркотик давали не самый хороший эффект, в разы усиливая действие и того и другого. А судя по тому, что от Лизы не пахло спиртным, выпила она совсем немного.

Я опустился на корточки, думая заодно проверить вены под коленом, когда она неожиданно застонала. Но явно не от боли.

И этот звук разнесся по моему телу сначала ознобом, а затем такой волной жара, что я судорожно выдохнул.

— Давай сделаем это, любимый, — прошептала девчонка, на удивление прытко садясь на свой упругий зад и ловко обвивая мою шею руками, чтобы притянуть к себе. — Не будем ждать до свадьбы!

Глава 8

Я смотрел в ее глаза и ждал, когда девчонка поймет, что перед ней не жених.

Что она ощутит это где-то внутри себя под этим наркотическим угаром, в котором она была не похожа сама на себя.

Ждал, а сам понимал, что мне приятны ее прикосновения.

Более того, я хотел их так долго и отчаянно, что в какой-то момент задержал дыхание, чтобы не дать себе сорваться.

Я был голоден.

До нее.

Каким голодным может быть только истинный волк.

И сколько бы я не трахался с Дэми за последнее время, видя перед собой эти голубые глазища, а легче не становилось. И сейчас не было.

И черт побери, не будет, потому что долгие, обжигающие ядом желания секунды тикали, а Лиза не приходила в себя.

— Полегче, принцесса, — я попытался убрать ее руки со своей шеи, но словно назло девчонка прильнула теперь всем телом, раздвигая ноги и прижимаясь к моему торсу.

Она пользовалась тем, что я встал на колени, чтобы поднять ее.

И теперь не торопился унести домой. К ней домой.

До этого момента я считал себя выдержанным и холодным человеком.

Способным мыслить исключительно мозгами, без участия в этом деле члена.

Но Лиза делала всё, чтобы испытать меня на прочность и доказать, что я был не прав.

— Ты вкусно пахнешь, — прошептала она, касаясь губами моей шеи, а затем провела кончиком носа, глубоко и шумно втягивая в себя запах моего чертовски напряженного тела. — М-м-м. Новый аромат? Мне нравится.

Я облизнул губы, смачно выругавшись себе под нос, потому что мысли о том, что эта ночь может мне надолго запомниться, стали слишком прилипчивыми и желанными.

Это было подло и низко — вот так воспользоваться положением девушки и тем, что она просто не осознавала, что творит.

Я не был насильником…но, черт побери, какой-то противный голос внутри тонко и мерзко шептал, что раз девушка не против, то это и не насилие.

И я вгрызался в здравый смысл изо всех сил, не позволяя себе шелохнуться и надеясь только на то, что она вот-вот поймет, что рядом с ней чужой человек, которого она не замечала так долго и упорно.

Вот только мои надежды таяли на глазах и с шипением растворялись в гребаном желании!

Особенно когда Лиза сама подалась вперед, целуя меня.

Смело, открыто. Обхватывая ногами за торс и прижимаясь так тесно, как только могла.

Сразу же скользнула языком по моим губам, опьяняя своим вкусом, что я познал впервые.

И он ошеломил меня.

Пленил настолько, что я не смог даже подготовиться.

Когда тебя тянет к человеку против всех законов логики, то сложно устоять.

Но когда ты познаешь его вкус, аромат и тепло, то становишься просто одержимым!

Становишься неуправляемым зверем, который будет рыскать без воды и еды в поисках своей желанной добычи столько, сколько будет нужно.

На чистом адреналине.

На воле, которая подпитывается желанием.

На безумстве, которое сметет всё с твоего пути, оставляя только одну цель.

Ее!

Таким сделала меня Лиза тем своим прикосновением.

Голодным. Хищным. Одержимым. Горящим глубоко внутри.

Нетерпеливым под слоем холода и льда, которыми я обрастал долгими жестокими годами.

Я не посмел прикоснуться к ней, сжимая кулаки, даже когда Лиза коснулась своим языком моего, не представляя, что каждой секундой своей близости идет к пропасти, в которой буду только я. И она.

И я поддался ей.

Сдерживался, но целовал в ответ, не позволяя себе закрыть глаза и погрузиться в собственные эмоции так глубоко, как хотел бы этого.

Понимал, что долго не продержусь, но не мог ее оттолкнуть, вдыхая в себя аромат ее тела, и старался собрать всё тепло, которое она дарила, сама того не подозревая.

— К черту правила! Хочу быть твоей! — выдохнула девчонка в мои губы, облизываясь и рывком распахивая рубашку на мне.

Мелкие пуговицы полетели на пол.

А вслед за ними последние крохи моего самообладания.

— Посмотри на меня! — я легко встряхнул девушку, заставляя отлипнуть от себя, чтобы она сосредоточилась на моем лице, которое было для нее незнакомым, давая последний шанс. Ей. И мне.

На секунду я напрягся, когда Лиза окинула взглядом комнату, вдруг подскакивая и кидаясь к двери.

Осознала, значит.

И кажется, нужно было вздохнуть с облегчением и порадоваться тому, что моя совесть осталась чиста. По крайней мере, в этой ситуации.

А еще не дать себе кинуться за ней. Это было сложнее всего.

Я даже зажмурился на долю секунды, начав считать про себя и надеясь, что девчонка успеет убежать до того, как я последую за ней. Чтобы вернуть. И оттрахать.

Дверь хлопнула.

Но вместо торопливых истеричных шагов я услышал звук закрывающегося замка, вскидывая голову с единственной мыслью: она закрыла меня снаружи?

Нет.

Лиза стояла у дверей, выкручивая замок. И отрезая нас от всего мира. Здесь. Двоих.

— Чтобы нам не помешали, — улыбнулась она, разворачиваясь ко мне и вздрагивая, когда я в одном прыжке оказался рядом, прижимая ее к стене и буквально прорычав в ее губы:

— Это была самая большая ошибка в твоей жизни!

Только девчонка не испугалась и ничего не осознала.

Лиза томно улыбнулась, опьяняя блестящим взглядом, и снова потянулась ко мне, скользнув ладонями по моей обнаженной груди.

Больше я не собирался сопротивляться тому, чего так хотел.

Как хотела и она.

Только не со мной.

Лиза потянула меня вперед, хватаясь за воротник рубашки, словно боялась, что я могу сбежать.

А я смотрел на нее и не мог отвести глаза.

Она была такая смелая, открытая и сумасшедшая.

При мысли о том, что всё это должно было происходить с тем гребаным пацаном, мне казалось, что зубы просто скрошатся друг о друга!

Пустота в моей груди заполнилась лавиной ярости.

Этот безумный огонь пылал сейчас в моей груди. И он был удушающий и едкий, сжигая мою нежность, оставляя за собой лишь пепел и необузданную злость.

Если она не будет моей, она не будет ничьей!

Но не успела она сделать и шаг назад, как я схватил ее, чуть приподняв в воздухе, и впечатал в стену так, чтобы ее лицо было напротив моего.

От неожиданности и силы удара она отрывисто выдохнула.

Я зажал тело девушки своим так, что ее пышная грудь просто расплющилась об меня, а мои бедра были готовы раздирать ее тело каждую секунду.

Она должна была чувствовать каждый сантиметр меня!

МЕНЯ!

И никого больше!

Обхватив ее маленькое лицо рукой, я запрокинул ее подбородок вверх, приблизив свое лицо так, что наши дыхания сливались в одно.

Поняв, что находится в железных тисках, она удивленно распахнула голубые глаза и теперь не могла двигаться, зажатая мной со всех сторон.

Лишь отрывисто дышала, пытаясь понять, что происходит.

Глупая, теперь испугалась?

— Мне плевать, кто трахает твое тело, — прорычал я в ее губы, обдав белую кожу своим горячим дыханием. И я старался убедить себя в том, что так оно и было. Но в груди было больно и горько.

Сжав ее лицо сильнее своей ладонью, я постучал по ее пульсирующему виску:

— Но здесь должен быть только я!

— Что с тобой, любимый? — ошеломленно выдохнула девушка, распахнув глаза еще сильнее и предпринимая нелепые попытки оттолкнуть меня. Но в этом случае было проще идти на таран против танка на детском велосипеде.

Не дав девушке попытаться сказать что-либо еще, я впился в ее губы.

Черт, это даже поцелуем нельзя было назвать.

Это было слишком жестоко, грубо, яростно и больно.

Прижав ее голову к стене, я тяжело дышал, пытаясь сохранить хотя бы каплю обладания, но сквозь бурю ярости и похоти голос разума терялся и был неслышим.

Поэтому я сминал ее розовые губы нещадно и дерзко. Я втягивал их в себя. Облизывал. Рычал и стонал, пытаясь вобрать в себя весь ее аромат, всю сладость и терпкость.

Я сходил с ума от ее близости.

А она пыталась найти себя в пространстве. Но всё было напрасно.

Мне и этого было мало.

Я хотел, чтобы на каждом миллиметре ее тела были синяки от МОИХ пальцев!

Чтобы багровые следы от МОИХ губ покрывали ее тело!

Чтобы эта боль была вечной и она всегда напоминала ей, КОМУ она принадлежит!

И чтобы каждый мог увидеть мои следы, оставленные на ней.

Увидеть и отказаться от девчонки.

Черт, я уже точно знал, что просто заставлю сделать это каждого, кто посмеет пройти и просто оглянуться на Лизу.

От мысли об этом голова пошла кругом.

Не отрываясь от губ девушки, я буквально зарычал, впившись сильнее пальцами в ее высокие скулы, обтянутые нежной кожей, зная, что оставляю уродливые синяки.

Понимая, что она, раздавленная мои телом, уже задыхается, оставшись без кислорода от яростного поцелуя, я резко оторвал губы от нее, однако не сдвинулся ни на миллиметр.

Девчонка судорожно вдыхала воздух, наплоенный моей яростью и страстью.

Она дрожала.

Мягкие губы уже сейчас слегка распухли от совершенного насилия над ними. На скулах просматривались отметины от моих пальцев.

Ее черные ресницы дрожали.

— Это была очень большая ошибка, девочка, — прошептал я снова, будучи уже не в силах успокоиться.

Мне не составило труда схватить ее тонкие запястья одной рукой, чтобы держать их над головой девушки.

Своим коленом я быстро раздвинул ее ноги, отчего она дернулась, но прилежно замерла.

— Теперь ты только моя, Холодное сердце, — выдохнул я в ее губы отрывисто, когда моя ладонь проскользнула по ноге Лизы от колена до бедра, забравшись под ее трусики.

Подцепив пальцем край шелковистой материи, я потянул ее, с треском разорвав под глухой стон девушки. И оставил еще один кровоточащий след на ее теле, чувствуя, как паника овладевает ею постепенно, но верно.

Глядя в мои пылающие глаза, в этот момент она понимала, что спасения не будет.

Хищно улыбнувшись, я не позволил ей оторваться от стены, медленно лизнув ее губы, не давая возможности отвернуться.

Мое горячее дыхание обжигало ее, когда я нарочито медленно провел пальцами по бедру девушки, обхватив ее упругую попку и сжав в своей ладони.

Лиза выгнулась, заставив меня застонать.

ЧЕРТ!

Не помня себя, я провел пальцами по раскрытому для меня лону, глухо выдохнув.

Такая горячая и влажная. Для меня.

Лиза тихо застонала, закусывая нижнюю губу, когда я погрузил пальцы в нее, и мое дыхание сбилось.

Твою мать.

Она была такая тугая и упругая.

— Ты будешь умолять меня остановиться! — прорычал я в ее губы, чуть прикасаясь к ним, и провел языком от подбородка до нижней губы.

Продолжая одной рукой держать ее руки высоко над головой, второй рукой я резко задрал подол ее платья, вжав свои бедра в ее тело настолько сильно, что чуть не кончил.

Ощущение ее обнаженных горячих бедер снесло последние здравые мысли в моей голове, словно карточные домики штормом.

Член разрывался на части от желания избавиться от нелепой преграды в виде моих брюк, чтобы вонзиться в ее ароматное тело.

Прикрыв глаза от блаженства, я потерся членом о ее бедра, чувствуя, как девушка задрожала сильнее, ощутив силу моего желания между своих ног.

Дэми любила все эти штуки с переодеваниями. Она называла их ролевой игрой.

А мне было достаточно секса.

Просто старого доброго секса без лишнего веселья и премудростей.

Но ни одна, даже самая красивая шлюха не смогла бы сравниться с изящной красотой и сексуальностью Лизы.

Я хотел ее до одури.

До полного помутнения рассудка.

Хотел так, как еще никогда в своей холодной и одинокой жизни.

Словно что-то надломилось во мне в тот момент, когда я впервые увидел ее.

Надломилось слишком сильно, что так и не смогло срастись.

И снова целовал ее, позволяя лишь иногда втянуть воздух, утопая в собственных ощущениях и пьянея оттого, что она вся отдавалась мне в ответ.

Без страха, без стеснения, без жеманной скромности.

— Хочу быть только твоей! — прошептала Лиза горячо, потянув меня к себе и целуя смело и самозабвенно, пока я дернул за ремень и расстегнул ширинку.

Я вошел в нее резко, одним толчком, глухо застонав оттого, насколько тесно было члену.

И замер над девчонкой, когда она дернулась и распахнула глаза.

Гребаный ад.

Девственница?

Я пытался прикинуть, сколько ей лет.

Ведь явно больше двадцати пяти!

Она окончила университет и не выглядела синим чулком или одной из тех заучек-недотрог, что остаются старыми девами.

Если бы она сказала мне это сама, не думаю, что я бы поверил.

Но сейчас смотрел в ее глазища, где на секунду словно промелькнуло сознание от весьма очевидной боли, и понимал, что ошибки быть не может.

Я всё чувствовал сам.

Я был ее первым мужчиной, как бы невероятно это ни было.

Черт. Я бы вел себя иначе, если бы только мог просто подумать о подобном. Не стал бы торопиться, не был бы так резок.

Я не шевелился, давая ее телу привыкнуть ко мне. К новым ощущениям.

Расслабиться и попробовать понять, что это всё может быть приятно.

— Не останавливайся, — прошептала Лиза, удивляя в очередной раз. Обхватила меня снова руками за шею, заставляя ледяное сердце забиться чаще.

И я двигался.

Сначала осторожно, едва сдерживая себя, чтобы не сорваться снова. Скользил, насаживая на себя, и придерживал под ягодицами, чтобы остановиться до того, как снова станет больно.

Но когда почувствовал, как она двигается мне навстречу, то слетел с катушек.

Я вбивался в нее, словно сумасшедший. Так, что ритмичные шлепки раздавались в этом помещении, заглушая собой даже отдаленные звуки музыки с первого этажа.

Не жалел ее, даже когда девчонка вскрикивала и пыталась упирать ладонями в мои плечи.

Мне было мало её!

Было мало, даже когда кончил с глухим стоном, выгибаясь и подхватывая ее, чтобы прижать к себе и почувствовать, как она дрожит. От страсти. От боли. От этого дикого напряжения и сладости, которые ее тело познало впервые.

Девчонка молчала и, кажется, была в шоке, а я смотрел в ее голубые глазища. Собирал губами мурашки на ее шее и не мог отпустить от себя.

Не думаю, что я остановился бы на этом, если бы через какое-то время Лиза не застонала, сморщившись и пытаясь отчего-то потрогать собственные глаза.

— Мне плохо…

Черт. А я ведь так и не понял, что именно с ней сделал этот мелкий гаденыш!

— Где болит? — я пытался посадить девушку, но она сползала на прежнее место, словно растекалась и никак не могла собрать сама себя.

— Везде, — простонала Лиза.

Я выругался себе под нос, потому что понимал, что добавил ей проблем в общем самочувствии. Но поздно было жалеть и раскаиваться. Я бы сделал это всё равно и при любом раскладе.

— Давай, Холодное сердце, нужно ехать в больницу.

Я снял с себя пиджак, осторожно закутав в него девушку, которая бледнела буквально на глазах и, кажется, была на волосок от того, чтобы потерять сознание.

Теперь ее зрачки были нездорово маленькими, а веки дрожали так, словно Лиза заставляла себя через силу не закрывать глаза.

Проблем с охраной не возникло, когда я спустился, держа ее на руках. Парни даже помогли открыть дверцу, чтобы я смог спокойно усадить Лизу на переднее сиденье и пристегнуть.

Дорога до ближайшей больницы была короткая, но я каждую секунду тормошил девушку, чтобы она была в сознании и не смела отключаться.

В приемном покое ее тут же забрали, уложив на каталку, когда забегали дежурные врачи, и появился полицейский, которого, конечно же, вызвали первым делом, стоило мне рассказать, что я нашел девушку в баре в таком ужасном состоянии, возможно, под действием сильнодействующих препаратов.

Лгать не было смысла.

В первую очередь я думал о самочувствии Лизы. А чтобы врачи правильно смогли поставить диагноз, они должны были знать максимально много.

То же самое я рассказал и полицейскому, лучше него понимая, что будет проверка со всех ближайших камер, установленных рядом с баром, где, конечно же, они без труда установят, что девушка входила с молодым человеком, а после непродолжительного времянахождения в баре я вынес ее уже на руках в этом состоянии.

Проблемы с полицией меня не пугали.

Моих связей было достаточно, чтобы меня даже не тревожили.

— Вы молодой человек девушки? — обратилась ко мне врач, когда вышла из палаты, где Лиза крепко спала, но меня пока не пускали.

— Знакомый.

— Возможно, у вас есть сведения о семье? С ними необходимо связаться.

Я тут же нахмурился, придавив бедного врача мрачным холодным взглядом:

— Есть какие-то проблемы с девушкой?

— Нет. Но она проспит до утра, возможно, больше. Нужно сообщить семье, что она находится у нас.

— Я сообщу.

Чета Давыдовых прилетела спустя несколько десятков минут. Встревоженные и перепуганные.

Пришлось еще раз пересказывать всё то, что я уже сказал полицейскому и врачам до этого, но эти люди нравились мне. Они были искренними, и я успел понять, что у отца Лизы были те нерушимые принципы, которые заставляли его уважать от души.

Именно от него я узнал, что, помимо офиса, кое-что вынесли и из дома.

— Это хорошо, что мы все были в гостях! Страшно подумать, что мог кто-то пострадать!

— Вынесли что-то ценное?

— Нет-нет! Нет ничего важнее семьи! Лиза поправится, а деньги еще заработаем!

Пожелав скорейшего выздоровления его дочери, я спустился вниз, набрав Эйнара.

— Ты мне снова нужен в русском квартале. Возьми с собой пару парней. Поохотимся кое на кого.

У меня уже чесались кулаки поработать над этими мелкими засранцами.

К сожалению, такова была правда жизни. Я отпустил их, проявил милосердие в кои-то веки, давая шанс исправиться и думать наперед, прежде чем что-то делать.

Но парни приняли это за слабость, а потому не побоялись уйти из офиса, чтобы направиться прямиком в дом семьи Давыдовых.

И это была большая ошибка.

Очень. Большая. Ошибка.

Той ночью мы поймали каждого.

Двоих самых неугомонных убили на месте.

Остальные стали участниками игры, как и женишок Лизы, но тоже жили недолго.

Тогда я еще не понимал, что эта ночь станет точкой отсчета для моего личного ада.

Место, где Лиза была моей, но была не со мной.

Место, где я всегда был один, потому что она даже не подозревала, кому принадлежала.

И как отчаянно я хотел забрать ее себе каждый гребаный день.

Какая по счету была эта ночь?

Прошло полгода, а я всё еще чувствовал ее вкус на собственном языке.

Просто не мог его забыть. Хотя старался. Сильно.

И вот теперь, когда девчонка была рядом, сдерживаться становилось всё сложнее и сложнее.

Хотелось всё рассказать ей, глядя в глаза и понимая, что она, конечно же, не поверит.

А мне было плевать.

Мысль о том, что она была моей, — это то единственное, что грело мою ледяную душу.

Я не заметил, как выпил большую часть бутылки, не притронувшись к еде, но голова была по-прежнему ясной. А настроение поганым.

Скоро должно было рассвести, а мой рабочий день начаться, несмотря ни на что.

Долг перед сотнями людей, которые ждали от меня помощи и участия в судьбах их семей, не позволял мне расслабиться.

Я только тяжело выдохнул, помассировав переносицу, когда заметил, что Лиза проснулась.

Усталость сразу как рукой сняло, когда я с интересом подался вперед, наблюдая, как девчонка обхватила себя руками, лишь слегка показываясь из-под одеяла, и явно дрожала.

Я не сразу понял, куда она смотрела так недовольно и устало, пытаясь рассмотреть, что пряталось в складках одеяла, когда понял, что это был мой тонкий свитер.

Тот самый, который я не подумал забрать, обнажившись перед ней.

А ведь я порвал ее кофту в порыве излишней страсти, которую не смог сдержать.

И по сути, оставил ее в одном нижнем белье в комнате, где ночами и ранним утром было особенно холодно.

Видимо, по этой причине Лиза крутилась и часто просыпалась, а теперь смотрела на мою кофту, словно она была средоточием всех ее проблем.

Села, потянулась, чтобы взять ее, но, подержав в руках пару секунд, откинула от себя с яростью, чтобы плашмя упасть в кровать и свернуться клубком, закрывая даже лицо одеялом.

Я улыбнулся.

Упрямая.

Скорее замерзнет до смерти, чем наденет ее на себя.

Кстати, мне тоже не мешало бы одеться, потому что пришло время спуститься на кухню и выпить кофе, чтобы голова наконец начала работать, как ей и было положено.

Я оставлял упрямую русскую девчонку до следующей ночи. Когда смогу смотреть на нее до ломоты в глазах и проклинать тот день, когда она оказалась в «Чертоге» вовсе не так, как я планировал.

Спустившись в свою комнату, я быстро принял душ и переоделся, оставив свои духи на полке нетронутыми.

Она называла их странными. Запоминающимися.

А я не хотел больше рисковать тем, что смогу обнаружить себя, потому что знал, что не пройду мимо ее комнаты, не заглянув.

«Чертог» еще спал.

Ночная смена подошла к концу, и двери бара были теперь закрыты.

Не спали только парни Бьёрна, которые обеспечивали охрану круглосуточно и должны были сообщать обо всех подозрительных движениях даже за пределами «Чертога».

А утренняя смена еще не началась, когда я спустился двумя этажами ниже, делая это уже привычно и быстро. Не боясь быть кем-то замеченным.

В каюте Лизы было тихо.

Она дышала глубоко и размеренно.

И я слегка приоткрыл дверь, склонившись, чтобы посмотреть на то, что девчонка снова уснула, измучившись за эту ночь от холода и собственных мыслей.

Как всегда, она сделала кокон, зарывшись с головой, но я улыбнулся, словно сумасшедший, заметив край ее руки. В моей кофте.

***

Обычно я подскакивала с первыми лучами солнца.

Но прошедший день и эта чертова ночь были настолько длинными и выматывающими, что лучи солнца уже были где-то на половине стены, когда я только смогла продрать слипающиеся глаза.

Как же, оказывается, тяжело было жить, не зная, который час, и часто путаясь в том, какой сегодня день недели и даже число!

Теперь я знала наверняка только одно: на зимнем дворе стоял очень зимний ноябрь.

И если этот маньяк Варг собирался сделать свой почти ежедневный заплыв, то я проспала всю феерию.

И слава богу.

Хватало того, что я спала в его кофте!

Я вся пропахла ИМ!

Поэтому утро было хуже просто не придумать!

Хуже этого было только то, что Варг еще и снился мне!

К счастью, чтó именно снилось, я уже не помнила. Но даже этого скромного факта было достаточно, чтобы испортить весь следующий день.

И я бы с радостью выскочила из кровати и унеслась в ванную, чтобы остатком мыла смыть все запахи и его прикосновения ко мне, если бы не эта жуткая штука — холод.

Солнце совсем не грело.

И я приоткрыла рот, выпуская тонкую струйку пара, даже несмотря на то, что была в помещении.

Ад не там, где тебя сжигают заживо.

Ад, где вот так же холодно.

И где бродит по верхним этажам чертов Варг.

Завтрак, наверное, уже принесли, и я вытянула голову, чтобы посмотреть на стол, в конце концов сев на кровати и зябко кутаясь в одеяло, пока мои глаза округлялись от удивления.

Помимо подноса с уже остывшей едой, весь стол был заставлен пакетами.

Фирменными. С эмблемами и каким-то товарными знаками.

Словно кто-то основательно пробежался по магазинам и явно перепутал комнаты.

Как это оказалось у меня?

И какая девушка сможет устоять перед тем, чтобы не заглянуть хотя бы в один из них?

Даже ради того, чтобы искренне позавидовать кому-то.

Не расставаясь с одеялом, я была вынуждена спускаться с нагретой кровати, чтобы прошмыгнуть к пакетам, заглядывая в них, но не прикасаясь.

Внутри одного из них была новая упаковка постельного белья. Совершенно белого.

Еще в одном целый набор средств гигиены: шампунь, гель для тела и какие-то еще бутылочки, которые было не рассмотреть, не достав их.

И что-то еще довольное объемное, но мягкое на вид, вроде плюшевой игрушки. Кстати, тоже белой.

А на столе лежала краткая записка, которая гласила: «За хорошее поведение на игре».

Я прочитала ее с десяток раз, прежде чем сонный мозг заработал, а брови удивленно поползли вверх.

Так это всё предназначалось мне?

И не стоило даже гадать, от кого был этот подарочек!

Таким образом просил прощения?

Интересно, Варг в принципе умел это делать?

Что-то подсказывало, что нет.

Но в пакеты я всё же залезла, рассматривая всё с интересом и каким-то гнетущим чувством, потому что это походило на подкуп.

Постельное белье оказалось просто чудесным, явно недешевым. А еще было дополнительное одеяло. Мягкое, воздушное, но большое и наверняка очень теплое.

А то, что я приняла сначала за мягкую игрушку, оказалось спортивным костюмом. В этом же пакете я обнаружила белые угги явно из натуральной кожи и меха.

И всё это белоснежное волшебство явно подняло бы мне настроение в любой другой ситуации.

Но не здесь. И не сейчас.

Поэтому, откинув от себя одеяло и сразу застучав зубами от пробирающего промозглого холода, я выглянула в дверь, прислушиваясь к коридору.

В нем, как всегда, было тихо.

Но, набрав больше воздуха, я крикнула:

— Эй! Есть здесь кто-нибудь? Мне нужен Бьёрн!

Я повторила это пару раз с небольшим промежутком, уверенная в том, что рано или поздно меня услышат. А если нет, то мне придется выбираться и идти самой. Сами виноваты!

Местность я уже изучила довольно неплохо.

По крайней мере, точно знала, где эта проклятая круглая комната. И кабинет Варга.

Через какое-то время я услышала шаги, недовольно насупившись из-за того, кто именно вышагивал ко мне своими длинными ножищами.

Дьявол собственной персоной.

И в это утро его глаза светились тем азартом, который делал блеск глаз лукавым и немного хищным.

Варг явно ждал от меня новых выкрутасов.

И я была готова их предоставить.

— Нужен именно Бьёрн или я тоже подойду?

Мужчине пришлось, как обычно, наклонить голову, чтобы войти в овальный проем двери, а я молча и недовольно наблюдала, как он по-хозяйски уселся на край кровати и стал рассматривать меня весело и нахально.

— Хорошо выглядишь.

Чтоб тебя порвало!

Конечно же, от Варга не укрылось, что я щеголяла в его кофте!

Ей-богу стянула бы с себя ее и кинула в его нагло ухмыляющуюся морду, если бы в этот момент в каюту не заглянул Бьёрн.

Ходить перед ним в одном нижнем белье я была явно не готова.

И старалась не думать о том, почему смогла бы обнажиться перед Варгом без зазрения совести.

Я была жутко зла из-за этого обстоятельства!

Но оно же и наводило меня на мысли о том, что между нами всё не так просто, как может показаться, ибо какой мужчина будет доволен тем, что я хожу в его одежде?

Лишь тот, кто явно заинтересован в девушке.

Я благоразумно пропустила его замечание относительно вида, зная, что этим он пытается задеть меня, потому что не собиралась идти у него на поводу. Но зато кивнула на пакеты:

— Я хочу отдать всё это Алексе.

Судя по тому, как Бьёрн нахмурился, а Варг вскинул брови, к такому повороту они не были готовы.

— Скажи мне, откуда эта трогательная дружба между вами, учитывая тот факт, что вы познакомились за день до своего исчезновения? — язвительно поинтересовался Варг, пока его вечно хмурый молчаливый друг не торопился вмешиваться. Но и не уходил. — Разве не по вине этой девушки ты оказалась здесь?

Бьёрн кинул такой злобный взгляд на своего ледяного и наглого друга, что я не сразу ответила, сначала уставившись на него.

Это что сейчас было?

Кажется, между этими двумя всё было не так гладко, как могло выглядеть на первый взгляд…

— Может, для начала стоит посмотреть на себя, прежде чем обвинять кого-то? — окинула я холодным взглядом Варга, краем глаза замечая, что Бьёрн криво усмехнулся. — Я здесь оказалась не потому, что решила помочь Саше, а потому, что ты выкрал нас из центра психологической помощи!

— Это сделал не я, — Варг даже в лице не изменился, продолжая смотреть на меня так, словно был доволен тем, что я снова показываю зубы и пытаюсь противостоять ему.

— Это сделали твои люди! И потом мне не нужны эти твои подачки! Раз выжила здесь с куском мыла и этим одеялом до этого, то спокойно проживу и сейчас!

— Это не подачки, Е-ли-за-ве-та, — отчеканил Варг так, словно поставил перед собой цель вывести меня с самого утра. — Всё это было куплено на твои деньги. И потом…Скажи ей, Бьёрн…

— Сам скажи, — буркнул мужчина в ответ, только сейчас разворачиваясь, чтобы уйти, явно давая понять, что ничего Саше он относить не собирается.

— Твоя подруга не осталась обделенной и получила такой же набор.

Я быстро заморгала, пока не очень-то веря словам Варга.

Но помня и то, что до этого времени он сдерживал свое слово. Всегда. О хорошем ли шла речь вроде открытой двери моей каюты. Или о плохом вроде смерти от единственной пули.

Хорошо, он не врал.

Только пока в моей голове не укладывалось, как такое могло быть.

Куплено на мои деньги?

— В моем кошельке до похищения было не столько денег, чтобы можно было позволить купить всё это. Да еще и подобный набор для Саши.

— А я говорил о твоем кошельке? Участвуя в игре, ты зарабатываешь деньги себе и своей семье.

Варг только хмыкнул в мои ошарашенные глаза, явно довольный тем, что смог удивить меня своими словами, и я бы забросала его вопросами, вытерпев его присутствие рядом и даже эти откровенно раздевающие взгляды, если бы его телефон не запиликал какой-то простой мелодией.

Было ясно, что на этом аудиенция ледяного монстра была закончена, потому что он поднялся на ноги, собираясь ответить на вызов, а я быстро выпалила:

— Как я могу верить тебе?

— Не веришь мне, спроси у своего Художника, — безразлично пожал широкими плечами Варг, снова склоняясь, чтобы выйти из каюты, и уже не видя моих взлетевших бровей, когда я кинула ему в спину:

— Своего?..

Из коридора послышалась речь Варга, который говорил, очевидно, на своем языке.

А я снова повернулась к пакетам, задумчиво рассматривая их и вздрогнув, оттого что услышала Варга, который явно обращался ко мне, не останавливаясь и спеша по своим варварским делам:

— Кстати, с этого дня ты можешь выходить из каюты.

— Я могу зайти к Саше? — крикнула я ему.

— Нет.

— Но почему?

— Она еще не игрок.

Варг ушел, а я тихо выдохнула, вознеся молитву о том, чтобы Саше не пришлось становиться игроком и переживать весь этот ужас.

Я сама не знала, как смогла выдержать.

Думаю, вера в то, что я спасусь и вытащу из этого плена Сашу, была во мне так сильна, что не позволяла пролить ни слезинки, как бы страшно и больно внутри ни было.

И сейчас я сделала еще один шаг на пути к свободе!

Я могла выходить!

Стараясь не нервировать Варга лишний раз и не нарываться на неприятности, я всё-таки разворошила все пакеты, вываливая содержимое прямо на кровать.

Хотя нет. Глупо было не признать, что сделала я это не без интереса и даже доли удовольствия.

Кто говорит, что его не волнуют новые вещи и покупки, либо совсем бездушный, либо нагло врет.

Как любая девушка, я любила всё это.

И к черту, что это исходило от самого ненавистного из мужчин на земле!

Первым делом я обулась в мягчайшие угги, едва не застонав от блаженства.

Такие мягкие и невероятные. В них я сразу же почувствовала прилив тепла, тут же принявшись стелить постельное белье.

Едва ли Варг сам расхаживал полночи по магазинам в поисках всего необходимого, но надо было признаться, что денег он не жалел, потому что качество всего, что я держала в руках, было просто отменное.

Следующим желанным пунктом стало принятие ванны с целым набором косметики.

Теперь у меня была своя зубная щетка, паста и прочие дамские мелочи, которыми обычно завалены все полки в ванной.

Боже, какой же это был кайф!

Просто лежать в воде и вдыхать в себя какой-то тонкий ненавязчивый аромат, от которого вся крошечная комнатушка ванной наполнилась волшебными испарениями.

Мне хотелось каждую секунду нюхать собственные волосы, чтобы ощущать этот запах, а не запах мыла.

Теперь у меня было даже мягкое большое полотенце, о чем я не могла и мечтать еще пару дней назад.

Кстати, тоже совершенно белое.

Как и всё, что я обнаружила в пакетах.

Я бы нежилась в горячей благоухающей воде до самой ночи, если бы не яростное желание выйти за пределы каюты и осмотреть всё тщательно, стараясь запомнить как можно больше.

Поэтому я даже толком волосы не высушила, запрыгнув в новый плюшевый костюм с утеплением, который ласкал кожу, и осторожно вышла из каюты, в первую секунду замирая у порога, чтобы понять, что никто не будет меня преследовать или контролировать.

Наверное, я всё еще не верила, что Варг вот так просто выпустил меня.

Ведь это тоже была свобода!

Пусть крошечная, но такая желанная.

Крадучись я шла вперед, прислушиваясь к каждому шороху, и больше появления Варга боясь только тех огромных псов, что казались самыми настоящими волками.

Так я поднялась двумя этажами выше, но по-прежнему никого не встретила, замирая в коридоре, который отличался от тех, что был внизу, словно корабль заканчивался и начиналось обычное строение.

Здесь всё было иначе: запах, тепло, даже звуки шагов по деревянному полу, застеленному каким-то ковровым покрытием.

Здесь начиналась жизнь.

Пахло едой. И сновали деловые викинги, занятые своими делами, отчего я замерла и напряженно застыла, ловя их взгляды и понимая, что они не кидаются ко мне и не предпринимают попыток утащить в подвал или каюту.

Юркнув быстро мимо кабинета Варга, я боялась даже оглянуться, чтобы случайно не понять, что дверь открыта и он снова смотрит на меня. Как в прошлый раз.

Хищно. Тяжело. Но вместе с тем вызывающе.

На этом же этаже была кухня, куда я заглянула лишь мельком, увидев нескольких женщин в передниках, которые усердно что-то резали.

А когда коридор закончился, я увидела большой зал. Огромный.

И теперь поняла, почему слышала музыку.

Кажется, это был бар.

Вместительный и выдержанный в определенном стиле. Я бы даже сказала, приятный для глаз.

Здесь всё было отделано натуральным деревом, что создавало какой-то особенный уют и, наверное, даже монументальность.

На двух стенах были изображены какие-то символы, похожие на руны. Внизу под ними было написано «Северный Чертог».

Интересное название.

В одной части помещения были расставлены столы. Тоже деревянные, как и стулья к ним. И чтобы оказаться внизу, нужно было спуститься на этаж ниже по лестнице.

Только делать это я не стала, потому что там было и без того много людей.

У барной стойки, на стене которой были прикреплены самые настоящие топоры, стояли несколько викингов, а столы были заняты людьми. Странными. На вид нищими. Я бы даже сказала, что бездомными. Слишком неопрятно и измученно они выглядели.

— Привет, Эльза!

Я вздрогнула, услышав это и привлекая тут же всеобщее внимание, но не сразу смогла отыскать глазами того, кто произнес простые слова и чей голос уже был мне знаком.

Художник Джо махал мне рукой и широко улыбался, сидя при этом на возвышенности, которая шла вдоль всего этого зала. Словно мост, соединяющий две части почти у самого потолка.

— Присоединяйся.

Я быстро поняла, что если не спускаться по лестнице вниз, а подняться выше, то будет та самая переправа, где Джо и сидел, опираясь на перила и свесив ноги вниз.

Устроившись рядом с ним и тоже сев прямо на этот «мостик», я поняла, что это лучшая точка для обзора и наблюдения за всеми. Никто не обращал внимания на нас, зато с этой высоты было видно каждый уголок бара.

— Рад, что тебя всё-таки выпустили. Я верил, что это случится, но не думал, что так быстро.

Джо улыбался открыто и очаровательно, а я поняла, что у меня были сотни вопросов обо всём на свете, ведь он знал куда больше меня и мог рассказать то, чего я до сих пор не понимала.

— Кажется, ты единственный, кто свободно разгуливает здесь, — кивнула я ему тоже с улыбкой, на что мужчина только пожал плечами.

— Теперь нас двое. До меня были еще парни, но…

— Их нет в живых?

Джо кивнул.

— Рано или поздно это случится со всеми нами, Эльза.

И снова меня поражало, с каким спокойствием он говорил о собственной смерти.

— Сколько ты уже здесь, Джо?

— Почти полгода.

Я даже присвистнула, будучи не в силах удержаться.

Это же просто немыслимо!

Шесть месяцев в плену!

Шесть гребаных месяцев ожидания того, что в одну из пятниц тебя просто не станет на этой земле. И никто не узнает об этом, потому что твои близкие уже похоронили тебя и оплакали.

— Да ты везунчик! — моя улыбка была нервной и хмурой, а Джо в ответ только хмыкнул, но промолчал. — Ты пережил двадцать четыре пятницы и остался невредим и жив!

— Жив, да. Но получил два пулевых ранения. От таких не умирают.

У меня мороз прошел по коже и стали холодными руки, когда я думала, что за этими спокойными словами мужчины стоят боль, паника и жуткое, душащее осознание собственной беспомощности перед этим миром.

— Где раны? — тихо прошептала я, отчего-то в эту секунду подумав о ненавистном Варге, ведь на его теле было так много ран и шрамов.

— Обе на плечах. Хорошо, что ноги целые. Пока могу играть с парнями в футбол, — улыбнулся Джо, а я не знала, мне хотелось его обнять или сильно стукнуть по голове, чтобы он уже пришел в себя и начал бороться за свою жизнь. Вместе со мной.

— Каждый раз стреляют по-разному? — спросила я о том, что крутилось в моей голове всю ночь, а я никак не могла найти ответ. — Ведь в классической русской рулетке стреляли в голову. В висок. И каждый раз крутили барабан.

— В «Чертоге» другие правила. Возможно, раньше так и делали, но игра существует уже много лет, и, видимо, приняли решение разнообразить, чтобы интерес не пропадал.

— У тех, кто банкует наверху?

Джо кивнул в ответ.

— И как же всё происходит сейчас?

— Перед началом игры каждый, кто приходит и заявляет о желании сделать ставку, пишет на листах бумаги свои пожелания и складывает их в две емкости. В первой— как игроки должны стрелять. Во второй — куда именно стрелять. Поэтому предугадать варианты просто невозможно.

Теперь я понимала, чем шуршал Варг, прежде чем сказать нам условия игры.

Значит, это он раскрывал наугад эти предложения.

— Те, кто на втором этаже, иногда вносят в игру что-то свое, только если большинство принимает эти поправки, но разово.

— Например, что?

У меня кровь стыла в жилах от этого рассказа, даже если Джо говорил так, словно пересказывал мне какой-то фильм, не делая акцента на том, что всё это касалось напрямую нас.

— При мне было, что исполняли последнее желание всех игроков до того, как вносили револьвер. Иногда они сами спускаются к нам и садятся за стол, чтобы занять место игрока.

— И Варг спускался?..

Джо удивленно посмотрел на меня и отрицательно покачал головой:

— Никогда о таком не слышал.

Я бы спросила еще о многом, но неожиданно двери бара распахнулись, впуская яркий солнечный свет, и на пороге показалась статная высокая мужская фигура.

Не викинг.

Слишком стройный.

Хотя по росту он явно был как Варг.

С такими же стройными длинными ногами. А еще со светлой шевелюрой. И несмотря на явный мороз за стенами, облаченный в дорогой костюм темно-синего цвета.

На первый взгляд мужчина был симпатичный, если не сказать откровенно красивый.

Даже с этого расстояния, где сидели мы с Джо, были видны его голубые глаза и по-голливудски широкая белоснежная улыбка, которая расцвела на лице мужчины, когда он кивнул викингам:

— Привет, парни! Где ваш вечно угрюмый предводитель?

Но при звуке этого голоса я поняла, что меня пробрала дрожь.

Тот самый низкий голос, который я запомнила после первой своей игры!

Он стал для меня олицетворением нелепой и жестокой смерти!

Стал синонимом человеческой беспощадной натуры, которая пойдет на всё ради развлечений, не задумываясь о том, сколько жизней будет погублено и сломано!

А ведь внешне этот мужчина не был отвратителен. Если не сказать наоборот.

За такой вот шальной улыбкой и задорным блеском глаз женщины тянутся, как за манной небесной. С такими шутниками и балагурами занимаются сексом на первом свидании, а потом отчаянно ждут заветного звонка от него, молясь, чтобы следующей ночью он не нашел свою очередную короткую любовь.

— Я здесь, Лекс.

Ох, черт!

Варг показался в той части коридора и лестницы, которая вела либо вниз, либо к притихшим нам.

Я даже замерла, перестав дышать, когда увидела, как глаза Варга безошибочно отыскали меня, окинув быстрым холодным взглядом сначала меня, а затем Джо.

И пусть ничего в этих ледяных глазах не изменилось, мне стало не по себе.

Ведь он сам отпустил меня!

Сказал, что я могу выходить!

И потом разве не Варг назвал Художника «моим»?

Только это обстоятельство заставило меня вскинуть голову и смотреть прямо в эти глаза, не отводя взгляда.

Вот только своими переглядываниями мы привлекли к себе слишком много внимания.

В том числе этого мужчины, которого Варг назвал Лексом.

Он вскинул голову, проследив за взглядом Варга, и неожиданно расплылся в широкой улыбке, задорно подмигивая мне. И проговорив на чистом русском:

— Привет, матрешка! Значит, выпустили тебя?

Я была так ошеломлена, что только моргала и смотрела большими глазами на этого высокого мужчину, понимая, что мы были с ним явно одной крови.

Русский бандит?

Или бизнесмен, который решил пощекотать себе нервы кровью?

— Жду с нетерпением следующую пятницу, куколка! Уверен, ты сможешь удивить меня!

— Идем в кабинет! — голос Варга не прозвучал громче обычного.

Но стальные нотки, от которых на коже тут же выступил холодный пот, отчетливо давали понять, что это общение Варг не поддерживал. Совсем.

Хотя Лекс не очень-то его боялся.

Он успел даже послать чертов воздушный поцелуй, прежде чем зашагал за Варгом по лестнице вверх, а затем прямо по коридору, оставляя меня сконфуженной и ошалелой.

— Это кто еще такой?

— Не знаешь его? — отозвался Джо, криво улыбаясь и пытливо глядя на меня, но я лишь отрицательно покачала головой, потому что видела этого человека впервые. — А ведь он из русского квартала. Единственный сын вашего мафиози.

— Алексей Морозов? — распахнула я глаза, потому что многое слышала об этих людях, но никогда не видела их даже в том месте, что все называли русским кварталом.

— Да.

Глава 9

Норды никогда не враждовали с русскими.

Границы наших так называемых кварталов проходили рядом, и за два десятка лет существования еще ни разу не было стычек между нами.

Напротив, русские всегда приходили первыми, если были нужны нам.

Как и норды, не оставляли в беде своих славянских братьев, если им была нужна наша помощь. Даже если об этом никто не просил.

…Но сегодня мне хотелось убить его.

Первого русского.

Взять топор, который висел на стене за моей спиной, и отрубить ему если не голову, то член.

Чтобы больше у этого наглого русского не возникало желания зариться на девчонку.

— Извини, что без предупреждения, Варг! Я знаю, ты не любишь незапланированные встречи, но дело дрянь. — Лекс расстегнул пуговицу на пиджаке, усаживаясь в кресло напротив меня через стол.

Алексей Алексеевич Морозов.

Лекс ненавидел, когда его называли именно так, и предпочитал свое имя на американский манер. Просто Лекс.

Он выглядел как обычно.

Но вместе с тем было в его движениях то, что выказывало явную нервозность.

Мы знали друг друга больше двадцати лет.

Наши отцы дружили, и мы росли рядом.

Мой покойный отец не доверял никому так, как доверял Алексею-старшему.

И делал это не зря.

Потому что, когда в нашу семью пришла беда, именно Алексей пришел на помощь сразу же.

Без лишних громких слов и заверений. Это он приютил Романа, несмотря на все сложности, и не дал органам опеки забрать моего брата.

Он стоял за моей спиной до тех пор, пока я не окреп и не встал на ноги.

Нас часто сравнивали с Лексом.

Некоторые даже думали, что мы приходимся родней.

Оба высокие — без нескольких сантиметров по два метра ростом. Оба блондины со светлыми глазами. Оба имели определенный вес в тех кругах, которые простые люди называли преступным или криминальным.

Но Лекс был полной моей противоположностью.

Улыбчивый. Обаятельный.

Он становился центром притяжения всегда и везде, стоило ему только где-то появиться.

Он был остроумен, хитер и умел производить впечатление. Женщины обожали его. Просто боготворили. Называли принцем русской империи, и отчасти это было верно. Лекс даже рассекал на своем любимом белом «лексусе», словно на белом коне, гарцуя и красуясь.

Только это никогда не задевало меня.

До сегодняшнего дня.

До тех пор, пока Лиза не попала в поле его зрения.

А мне неожиданно захотелось забыть о нашей многолетней дружбе и верности чести и слову, чтобы не дать ему больше смотреть в сторону девчонки. Никогда.

— Что-то случилось в русском квартале? — уточнил я, быстро кивая мужчине, а сам потянулся к ноутбуку, чтобы щелкнуть камерами, отыскивая Лизу.

— Не только у нас, Варг. Грядет какая-то хрень.

— Звучит не очень. Выпьешь?

— Не откажусь, брат.

Лекс молчал, пока я звонил на кухню, чтобы нам принесли выпивку и что-нибудь из еды, а я лениво, но пристально наблюдал не за ним, а за Лизой.

Девчонка продолжала сидеть словно мелкая пташка в клетке на перекладине.

Рядом с Художником.

И этот факт тоже не добавлял мне ни настроения, ни терпения, чтобы кого-нибудь не убить.

Скоро Хэльга принесла большой поднос, где, помимо бутылки элитного коньяка, двух стаканов и ведерка со льдом, стояла еще большая тарелка блинов с красной и черной икрой, которые так любил Лекс.

— Ну я же снова поправлюсь! Балуешь меня, мать! — Лекс поднялся со своего места, чтобы обнять пожилую женщину, для чего ему пришлось склониться почти вдвое.

— Ты бы почаще заезжал, негодник! — Я только криво улыбнулся, глядя на Хэльгу— единственную женщину, которой было позволено вот так разговаривать со мной или Лексом, потому что много лет она была рядом и заменила мать. Мне и Ромке. — Своим девушкам время находишь, а про меня всегда забываешь!

— Всегда о тебе помню, мать! — Лекс рассмеялся, крепко обнимая женщину и даже приподнимая ее над полом. — Но сейчас дел много. Я и дома-то толком не бываю. Мама тоже бурчит, что не видит меня.

— Чтобы всё съели! — строго, но с огромной любовью погрозила нам пальцем Хэльга, прежде чем ушла на кухню снова, а Лекс уселся в кресло, первым делом потянувшись за блинами.

Я молча налил нам коньяк, протянув ему стакан, так же молча чокнулся и отпил терпкого напитка, чей привкус был кедровый и насыщенный.

— Слышал, что появился новый бандит? — заговорил Лекс, на что я только кивнул в ответ.

Эти слухи долетали и до нас.

Некто, кто называл себя Гангстером.

С темным прошлым и неясным будущим, потому что творил то, что никому не нравилось.

Он явно нарывался на большие неприятности, но останавливаться не собирался.

— Его уже прозвали Психопатом. Творит полную херню. Он никого не подкупает, никого не переманивает на свою сторону. Он просто приходит и убивает владельца клуба, а потом забирает всё себе со всеми потрохами. От такой наглости все в ярости. Отец хочет собрать всех глав кварталов и обсудить эту ситуацию. В эти выходные.

— Хорошо, — кивнул я, краем глаза наблюдая за тем, как Лиза поднялась со своего места, зашагав куда-то в сторону коридора, оставив Художника.

— Мы бы всё равно увиделись в пятницу, но я решил сказать тебе заранее. Да и остальным знать об этом не следует. Кстати, о пятнице… — Я хмуро посмотрел на Лекса, когда тот подался вперед с явно заинтересованным блеснувшим взглядом. — А эта русская девчонка очень даже ничего.

Я благоразумно поставил бокал на стол. Чтобы не разбить кое-кому голову. Совершенно случайно.

— Она смертник, — холодно и сухо отчеканил я.

И хорошо, что за годы научился не только сдерживать свои порывы, но и не показывать своих эмоций. Жаль, это не всегда срабатывало с Лизой.

— Но при всём этом она хорошенькая! — не унимался Лекс.

— По правилам «Чертога» смертники неприкосновенны.

Лекс хмыкнул, дернув бровью, а я сжал кулаки пол столом.

— Сколько нужно заплатить, чтобы эти правила изменились?

Он шутил.

Потому что знал, что правила «Чертога» неизменны.

И за это многие поплатились кровью.

Но сдержать ледяной уничтожающий взгляд я не смог, на что Лекс только рассмеялся, приподнимая ладони, словно сдавался.

— Да ладно тебе, Варг! Расслабься! На мою долю баб хватит.

Мы говорили недолго.

Обсудили некоторые вопросы по бизнесу, потому что, ко всему прочему, работали вместе. Но уже на пороге я окликнул его, чтобы спросить то, что не давало мне покоя всё это время:

— Что ты сказал девчонке? На русском.

Лекс удивленно вскинул брови, окинув меня веселым загадочным взглядом, но всё-таки ответил:

— Сказал, что жду пятницы и надеюсь, что она сможет удивить меня.

Когда Лекс ушел, я снова развернул к себе ноутбук, на пару минут давая себе позабыться, прежде чем начать работу.

Лиза вернулась в свою каюту.

Забралась на свое любимое место на краю стола, в этот раз не кутаясь в одеяло, потому что теперь одежда согревала ее.

И это было более чем странно.

Разрешая ей с этого дня выходить на свободу, я понимал, что девчонка не успокоится. Она будет искать лазейку, чтобы выбраться. Будет рассматривать своими голубыми глазами любой вариант для спасения, потому что не собиралась сдаваться.

А я был начеку.

Я хотел этой игры.

Нового ее витка.

Еще более острого, чем раньше.

Поэтому, недолго думая, поднялся с места и положил в задний карман револьвер. И сделал один предварительный звонок, чтобы всё было готово к тому, что я задумал.

Спустился на два этажа вниз, но не пошел в каюту Лизы, а свернул в сторону черного входа, чтобы выйти на улицу.

Я не плавал посреди дня.

Только рано утром или ночью.

Но сейчас мне хотелось это сделать, чтобы собраться с мыслями и почувствовать, как голова приходит в порядок.

Оказавшись на улице, я закрыл глаза, втягивая в себя морозный воздух.

Когда было холодно, этот аромат ощущался особенно ярко. Он нравился мне.

Потому что напоминал об отце.

Иногда казалось, что я открою глаза, а он будет стоять передо мной.

Папа любил зимнюю рыбалку.

Это был его аромат.

Каждый раз, когда он приходил в обед и приносил домой пойманную им рыбу, то обнимал меня, окутывая этим запахом. И тогда мне казалось, что всё будет хорошо и просто. Потому что он был рядом и всегда поддерживал мудрым словом или делом.

Мне не хватало его…

Сколько бы лет ни было мне самому и сколько бы их ни прошло со дня его смерти.

Его, мамы и сестры.

Я знал, что Лиза видит меня.

Смотрит и не отводит глаз, явно думая о том, что сейчас я начну раздеваться, чтобы снова поплавать.

Интересно, она хотела видеть меня обнаженным?

Я криво усмехнулся себе под нос, открыв глаза и зашагав в сторону ее окошка, отмечая с еще более широкой улыбкой, как девчонка отскочила от окна.

Мелкая шпионка.

Надеюсь, в этот раз не упала со стола?

Когда я дошел неспеша до ее маленького круглого окна, наполовину затянутого льдом, Лиза снова была в постели, притворяясь, что спит. В три часа дня.

Я постучал в окно, с усмешкой наблюдая, как дрожали ее ресницы, но девчонка всё равно упорно не открывала глаз.

Постучал еще раз, заводясь от этого ожидания и окунаясь в голубой злобный взгляд, словно в прорубь, которую обошел стороной на льду, но провалился с головой сейчас.

Мне нравилось, как она смотрела на меня.

Как волчонок.

Загнанная в угол обстоятельствами, Лиза не сдавалась и всё равно продолжала бороться и кусаться, привлекая меня еще больше. И заставляя уважать себя, в отличие от остальной массы смертников, лиц которых я даже не запоминал.

— Хочешь присоединиться?

Девчонка округлила глаза, зашипев:

— По-твоему, я сумасшедшая?!

— Да.

Она поджала губы, а мне захотелось улыбнуться.

Я никому не позволил бы разговаривать со мной так. Но Лиза была особенной. И я боялся, что это увидят все, принимая за мою слабость.

— Выходи, Холодное сердце.

Девчонка быстро заморгала, словно не веря в то, что услышала, тут же подскакивая на кровати:

— На улицу?

— Да.

Она уже несколько недель не была на свежем воздухе, и я думал, что не сможет отказаться от моего предложения, что бы ни ждало ее дальше.

— Только не думай, что я буду плавать с тобой!

— Плавать не будешь. Но не откажешься подать мне полотенце? — не удержался я от смешка, явно и очень прозрачно намекая на то, что в этот момент буду обнаженным и очень мокрым, слыша, как Лиза что-то пробормотала себе под нос.

Явно послала меня куда подальше. На родном языке.

Но с кровати всё-таки поднялась очень шустро, вылетая в коридор.

Я не пытался помочь ей отыскать дорогу.

Она должна была справиться сама.

И снова не разочаровала, когда через некоторое время выглянула из проема черного хода, куда выходил только я. Или Бьёрн.

— Иди сюда, — я поманил ее пальцами, с каким-то особенным трепетом наблюдая, как она повиновалась, ступая по льду, припорошенному снегом, неловко, но смело.

Теперь можно было не переживать, что она заработает воспаление легких.

Новая одежда надежно хранила тепло ее тела.

А мне нестерпимо хотелось забраться под нее ладонями, чтобы коснуться ее кожи и вдохнуть полной грудью ее пьянящий аромат.

При ярком солнечном свете ее глаза казались просто нереальными. Сложно было не утонуть в них.

Я видел, что и Лиза рассматривает меня хоть и быстро, но цепко, впервые увидев при таком освещении и вне стен своей тюрьмы.

И я не мешал ей.

Давал возможность познакомиться с собой, чтобы она поняла, что в ее жизни не будет никого другого. Поняла и приняла. Рано или поздно.

Радовало то, что в ее взгляде я видел ненависть, но не омерзение и не неприязнь.

А это значит, что еще был шанс. Для меня. Для нас.

— Почему не раздеваешься?

Я не сдержался.

Рассмеялся при ней, заглядывая в лицо насупившейся девушки весело и озорно:

— Так хочется увидеть меня обнаженным?

— Чего я там не видела! — буркнула Лиза в ответ, но всё-таки не смогла сдержаться от стыда, и ее щеки заалели. — Просто хочу, чтобы это закончилось как можно скорее!

— Не сомневаюсь, но на сегодня у нас назначены другие занятия, Лиза.

— Занятия?.. — пробормотала она, отчего-то покосившись по сторонам, а я бы продал душу дьяволу, чтобы только узнать, о чем она подумала в этот момент.

У меня не было времени рассуждать на тему того, что происходит между нами, но сейчас, склоняясь над ней и заглядывая в эти ярко-голубые глаза, я хотел знать, вспоминает ли она наши жаркие и всегда такие непредсказуемы встречи и поцелуи?

Я и сейчас не был уверен в том, что не сорвусь.

Потому что ее присутствие рядом делало меня непохожим на самого себя.

Только молча достал из заднего кармана револьвер, показывая его на раскрытой ладони.

Девчонка побледнела.

Но не отступила от меня ни на шаг.

Смелая.

— Ты неплохо держалась на своей первой игре. Но подкачала техника, — спокойно проговорил я, взяв свободной рукой ее прохладную ладонь и вкладывая револьвер. — Пришло время освоить кое-какие азы и необходимые навыки.

Девчонка тяжело сглотнула, переводя взгляд с меня на оружие в своих руках и обратно.

— Ты хочешь научить меня стрелять?

— Хочу.

Лиза медленно моргнула, словно не могла поверить в то, что услышала, тут же прищуриваясь, чтобы выдохнуть:

— Не боишься, что ты станешь первым, на ком я захочу опробовать свои навыки?

Вместо ответа я сделал шаг вперед.

К ней.

Встал так близко, что ее ладонь, держащая оружие, уперлась в мой живот.

— Правило первое: страх делает из тебя жертву. Поэтому забудь об этом слове и больше никогда не вспоминай, — проговорил я тихо, но твердо, глядя в ее глазища через пелену черных ресниц девушки и с удовлетворением замечая, что каждое слово, сказанное мной, приходит в цель. Как выстрел. — Правило второе: если решила стрелять, то делай это. Не мешкай. Не говори. Не пытайся оправдывать себя или того, в кого направлено оружие. Просто медленно и уверенно нажимай на курок. Слова всегда лишние.

Я встал так, что девчонка оказалась в моем полном плену.

Прижатая спиной к моей груди.

Между моими руками, которыми я взял ее ладони, заставляя обхватить револьвер.

— Держи револьвер всегда двумя вытянутыми руками. Вот так.

Я сжал своими руками ладони Лизы, ощущая спиной, как она задержала дыхание, но не попыталась вырваться или отступить от меня. Даже если такая возможность была.

— Помни, что противники сильнее тебя и быстрее. Не давай им шанса выбить оружие из твоих рук.

Под моими ладонями она обхватила прохладную сталь пальцами, делая это довольно уверенно, несмотря на то что ей довелось пережить в первой же игре. Выдержать такое могут только единицы.

— Прежде чем стрелять, убедись, что револьвер снят с предохранителя.

Я коснулся большого пальца Лизы, приподнимая его и давая почувствовать, где именно он располагался и как легко было перевести его в другое состояние.

— Выбери цель.

Я кивнул головой вперед, где на некотором расстоянии от нас были расставлены бутылки, чуть ослабляя свои руки, чтобы она могла сделать это сама.

— Каждый выстрел должен быть осмысленным решением. А принимая решение, ты должна быть спокойна и уверенна.

Лиза была напряжена.

Но, по крайней мере, не была напугана.

Я знал, что со временем она всему научится, и тогда ей станет легче.

Мой отец всегда говорил, что между решением выстрелить и самим выстрелом должен быть один удар сердца. Иначе ты начнешь размышлять и, скорее всего, передумаешь делать это.

У него было много оружия, которым он никогда не пользовался во вред.

Это он учил меня управляться одинаково ловко с ножом, топором, револьвером или винтовкой. Хотя сам предпочитал тихую и неприметную рыбалку и никогда не ходил на охоту.

— Нажимай на курок плавно и не бойся отдачи.

Я ослабил свои руки, но не убрал их, придерживая ладони Лизы на всякий случай.

Не подгонял, терпеливо ожидая, когда она сама решится сделать это.

Это было тяжело. Я знал. Потому что память всегда играет с нами злые шутки, подкидывая те воспоминания, о которых нужно забыть. И теперь Лиза видела не эти бутылки, а женщину, которая лежала на полу в луже крови.

Нужно было в буквальном смысле переступить через себя, чтобы нажать на курок. Снова. Пусть даже в другой ситуации.

Но Лиза удивила в очередной раз, когда всё-таки сделала это.

Только зажмурилась от прозвучавшего выстрела и не сразу смогла открыть дрожащие ресницы.

— Не попала… — пробормотала она, видя, что бутылка, в которую она целилась, осталась на месте.

— Попробуй еще.

— А у тебя не будет проблем? — вдруг вскинула голову девчонка, повернув ее и глядя на меня вверх, чуть прищурившись.

— Например, каких?

— Звук выстрела очень громкий. Разве люди не услышат и не вызовут полицию?

Так вот почему она решила стрелять и даже не сопротивлялась этому.

Умно!

— Поблизости нет людей, Лиза, — усмехнулся я, заглядывая в ее глаза и замечая, как девчонка поджала губы в явном разочаровании.

— Но я вижу дорогу на берегу.

— Она давно считается заброшенной. По ней передвигаются только большегрузы, и то нечасто.

Нужно было признаться, что ее цепкий ум и эта нерушимая жажда свободы не только восхищали меня, но и возбуждали. Очень.

Ее тонкий чарующий аромат, близость тела, эти глаза, в которых всегда было столько мыслей, — всё это заводило во мне зверя, когда с одинаковой силой хотелось зажать ее и показать место, чтобы она выкинула все мысли о побеге и смирилась с тем, что будет моей. И хотелось, чтобы она сопротивлялась и удивляла меня снова и снова.

— Я хочу попробовать еще.

В какой-то момент девчонка явно смутилась, поспешно отводя взгляд и снова глядя исключительно на бутылки.

Почувствовала своим телом, как я возбужден?

— Так пробуй. Всё в твоих руках, Холодное сердце, — прошептал я ей почти на ухо, склоняясь к ней ближе и почти касаясь губами ее кожи.

Эта фраза была весьма двусмысленной.

Но Лиза поняла то, что я хотел сказать. Она услышала.

Поэтому смутилась сильнее. Но снова не предприняла попыток сбежать от меня или сделать хотя бы один шаг вперед, создавая пространство между нашими телами.

Я убрал руки, давая ей возможность действовать самой. Почувствовать вес револьвера и его силу.

А еще потому, что больше не было сил сдерживаться.

Я хотел касаться ее.

Словно сумасшедший.

Лиза выстрелила снова, в этот раз более уверенно, но вздрогнула не от резкого звука выстрела.

А потому что я скользнул руками под ее объемную теплую кофту, сжимая пышную грудь девчонки и упираясь пахом в ее ягодицы.

— Ты мне мешаешь, — выдохнула она, но снова не попыталась убрать мои руки или попытаться отодвинуться.

Она словно играла со мной.

Проверяла меня на прочность. Каждый раз.

И каждый раз я проигрывал, потому что не мог устоять.

— Попробуешь еще раз? — вместо этого выдохнул я. И снова мои слова прозвучали так, словно речь была не только об оружии.

Лиза зашевелилась, но лишь для того, чтобы повернуться ко мне и встать лицом к лицу.

***

Он хочет меня.

Эта мысль заглушала всё остальные, заставляя меня судорожно думать.

Нужно было использовать это.

Использовать, как любую другую возможность сбежать из этого места.

Этот мужчина вселял в меня какой-то благоговейный ужас. Какой может внушать кролику удав. Когда ты боишься, но при этом не убегаешь. Не можешь отвести глаза. Потому что было еще и фееричное ощущение, что его сила и его власть могут покориться тебе — слабой, хрупкой и незначительной, стоит только приручить этого зверя.

Попробуйте взять кусок мяса и протянуть его волку, надеясь на то, что хищник не убьет вас.

Именно это чувствовала я всё время, когда Варг находился рядом.

Я словно обладала какой-то неведомой силой, которую сама не понимала.

Не умела ею пользоваться, но делала первые неловкие шаги в кромешной темноте. Наощупь.

Протягивала руки к этому зверю, молясь лишь о том, чтобы он не убил меня.

Как сейчас.

Когда сама встала на цыпочки, подавшись вперед, и замерла у его губ, глядя в хищные глаза.

Я чувствовала, как он дышит.

Как его дыхание меняется. А в глазах появляется этот жуткий жадный блеск, когда казалось, что он готов просто сожрать меня.

Но ведь это было неплохо? Наверное.

На какое-то время мы оба замерли.

Так и стояли, глядя друг другу в глаза, словно фигуры на шахматной доске, выжидая, кто сделает первый шаг. И проиграет.

И это была не я.

Но чувства победы над ним не было, когда Варг неожиданно сделал выпад, обхватывая своими руками, чтобы зажать у своего тела, не дав мне попытки даже судорожно вдохнуть.

Я ходила по лезвию, играя с ним. И поплатилась за это.

А теперь старалась не брыкаться и не пытаться отпихнуть его от себя, потому что было ощущение, словно он кинулся в омут с головой, утягивая меня за собой.

Его язык не просто ласкал.

Он приручал к себе. Насильно.

Заставлял познать его. Отдаться в полную и безоговорочную власть.

Он не знал отказа и жалости.

И я была в его плену. Не ощущала даже льда под ногами.

Но больше всего боялась, что привыкну…что меня затащит в эту воронку тоже, потому что этот бешеный огонь отзывался и где-то в глубине меня. Очень глубоко. Но я уже ощущала его.

— Всё! Хватит! — я попыталась оттолкнуть Варга, всё еще надеясь на собственное спасение и даже делая шаг от него в попытке освободиться.

Но всё было напрасно.

Между холодным и хотя бы внешне цивилизованным Варгом и варваром, который смотрит взглядом хищника и пугает своей силой и заносчивостью, был всего один вдох. Одна секунда.

И он уже переступил эту черту.

Поэтому схватил меня за скулы, рывком заставляя вернуться на прежнее место. Рядом с ним. Снова обрушиваясь и показывая, что такие игры с ним чреваты и небезопасны.

А я начинала искренне бояться его сейчас, понимая, что никогда свирепый дикий хищник не станет ручным и покладистым, словно пес.

Таких, как Варг, нельзя приручить.

Нельзя сделать домашним.

Он будет приходить сам, когда захочет, и будет уходить, ничего не сказав.

Его язык был горячим и требовательным, когда он снова проник в меня, лаская до головокружения.

До почти полной потери связи с реальностью!

Он всегда целовал так: словно был голоден. И никак не мог утолить свой голод.

Но я начала сопротивляться, только когда поняла, что теплые штаны сползли с моих ягодиц, а Варг рывком развернул меня к себе спиной, прижимаясь своим бедрами и явно давая понять, что останавливаться на этом он не намерен!

Он был так возбужден, что было стойкое ощущение, что брюки сами порвутся на нем, не в силах справиться с этими размерами.

Черт!

Но не на улице же?!

Только у Варга было явно совсем другое мнение.

— Не надо! — хрипнула я, когда резкий звук открывающейся ширинки резанул по напряженным нервам, а я попыталась вырваться из его рук, забрыкавшись.

Я бы сказала ему, что можно пойти в каюту, черт побери, но сделать это он мне не дал, с силой и рывком хватая за бедра, отчего я по инерции почти сложилась пополам, хватаясь руками за воздух.

Наверное, я была похожа на пони, который пытался сбросить с себя наездника, что был вдвое больше. Но сдаваться не собиралась!

Одно только поняла наверняка: шутить и играть с выдержкой Варга не стоит, пока сама не буду готова к тому, на что его толкала.

Этот дьявол не боялся ни боли, ни смерти, ни мороза, но в какой-то момент я заскользила своим угги по неровному льду, с визгом потеряв равновесие, но ощущая, что и Варг такого не ожидал.

Мне потребовалась ровно секунда, чтобы сгруппироваться и выскользнуть из его хватки, тут же полетев вперед неловким пингвином по льду.

Господи, куда я бежала?

Ведь понимала, что даже если смогу добежать до своей каюты, то спрятаться от него не получится!

Этот варвар явно был способен снести все преграды на своем пути, включая хлипкие двери ванной комнаты.

— Лиза, стой! — рявкнул Варг за моей спиной, но, как бывает обычно, эффект был прямо противоположный.

Я устремилась вперед с еще бóльшим рвением, разогнавшись и, кажется, даже привыкнув к тому, что под моими ногами была не замерзшая земля, а чистый лед.

— Твою мать! Сворачивай!

По какой причине Варг несся за мной и кричал, я поняла.

Но слишком поздно.

И дело было вовсе не в том, что он собирался закончить начатое прямо на льду.

А в его гребаном бассейне под открытым небом!

Куда я, собственно, и летела на всех парах, теперь пытаясь тормозить пятками и хватаясь руками за морозный воздух.

Только всё без толку.

Когда под моими ногами стало пусто, я только пронзительно взвизгнула, судорожно задерживая дыхание, прежде чем меня поглотила серая вода.

Последним, что я увидела перед собой, был летящий на всех парах Варг, который протянул руку, пытаясь поймать меня в последний момент. Но не успел.

Ледяная вода просто вышибла весь воздух, как бы я ни пыталась сгруппироваться за долю секунды.

Она окатила с макушки до самых пяток ледяным жаром, когда сначала было жуткое ощущение, что меня бросили живьем в кипяток.

Воздух вышел из раскрытого рта одним пузырьком, и вместо него вошла вода, а я судорожно дернулась, чувствуя, как меня тут же потащило резко вверх против всех законов гравитации, распахивая глаза и видя перед собой только бескрайнюю серую мглу.

Варг вытащил меня мощным рывком, тут же хватая на руки, и устремился вперед.

И я понимала, что пробыла в воде не больше одной страшной секунды, но одежда, конечно же, промокла просто насквозь, тут же прилипая к телу и оглушая таким холодом, что зубы стучали, выдавая чечетку!

В воде было страшно от неизвестности. Новых ощущений, узнать которые я совсем не планировала.

Но теперь, на суше, было еще страшнее.

Потому что в серой глубине этот холод не так ощущался, как здесь.

Было чувство, что меня просто сдавило тисками, а в кровь пустили ртуть!

И это хорошо, что у Варга были такие длинные ноги, и они донесли меня со скоростью света в каюту. Так быстро, что я даже инеем покрыться не успела.

— Слушать надо, что тебе старшие говорят! — пробурчал он, пинком открывая бедную дверь и сгибаясь со мной на руках, чтобы войти в каюту.

Сначала я хотела сказать, что он просто псих, раз может спокойно выдерживать такие перепады температур! Но фраза была слишком длинная и мудреная, а прикусить язык я могла запросто: так сильно стучали мои зубы.

Поэтому я выматерилась. На русском.

И немного полегчало, а Варг вдруг улыбнулся, покосившись на меня:

— Далеко послала?

— Оч-ч-чень.

И вот гадство, но у него была красивая улыбка.

Она совершенно преображала вид этого варвара, отчего казалось, что даже взгляд становился другим. Мягче. Если это в принципе можно было сказать про него.

Варг прошагал сразу в ванную, поставив меня на пол и оставляя после себя мокрые следы, потому что теперь и сам был насквозь мокрый. Спереди.

Его тонкая черная кофта облепила рельеф тела. Как и брюки.

И я покосилась чуть вниз, тяжело сглотнув, потому что теперь отчетливо видела и его длину, и его размеры!

Всё-таки из окна каюты и вдалеке это не выглядело настолько впечатляюще, как когда он оказался прямо перед тобой. Пусть даже не обнаженный.

— Я С-САМ-МА! — Меня колотило, когда Варг первым делом заткнул ванну пробкой и крутанул вентиль горячей воды на полную, а потом развернулся ко мне, принявшись стягивать мою одежду. — С-САМ-МА!

Честно говоря, я до последнего не верила, что он отступит.

Особенно когда видела его стояк и понимала, что холодная вода мне не поможет. Как и ему.

Но Варг молча убрал руки, хотя я видела, как он сжал недовольно челюсти.

— Схожу за доктором, — сухо и холодно проговорил он и вышел, оставляя меня с желанием перекреститься и выдохнуть.

Хотя было рано думать о том, что меня пронесло.

Была большая вероятность того, что, выйдя из ванной, я найду его в постели совершенно обнаженного со словами, что лучшее лекарство, как и способ согреться, — это секс.

Но всё это будет потом, а пока мне срочно нужно было стянуть с себя мокрый костюм и угги, чтобы запрыгнуть в ванну.

Когда я училась в университете, у нас были курсы по оказанию помощи пострадавшим. Из них я помнила, что греться нужно постепенно, а не кидаться сразу в горячую воду. Поэтому, как бы меня ни трясло, я включила холодную воду, осторожно опуская ступни и поморщившись, когда по ним словно пустили иголки.

Через некоторое время я забралась в ванну целиком, с жалостью глядя на свой чудесный костюм, понимая, что мне снова придется носить старые вещи, которые не грели, как он. Такой холод стоял в каюте, что становилось ясно: сохнуть он будет долго и упорно.

— ВЫЙДИ! — взвизгнула я истерично, когда дверь неожиданно открылась и на пороге снова появился Варг. Уже в сухой одежде. Но всё такой же возбужденный.

Ясно, что мой вопль едва ли понравился ему.

А я застыла, распахнув глаза и пытаясь прикрыть собственную наготу, видя, как глаза варвара сверкнули тяжело и холодно.

Да, за это я точно заслуживала наказания.

— Прости… ты не постучался и испугал меня.

Варг смотрел на меня еще некоторое время. Молча. Пронзительно. Хищно. А мне хотелось, чтобы вода в ванне срочно стала черной и непрозрачной, скрыв меня по самый подбородок.

— Я принес тебе сухую одежду. Доктор заглянет к тебе через пару минут, — наконец отозвался он, положив стопочку чего-то черного прямо на пол, как все его, очевидно, самые любимые свитеры. И вышел.

А я продолжала моргать и прислушивалась, куда он пошел.

Вышел совсем или решил дождаться в каюте?

Я бы еще долго не вылезала, даже если согрелась, но доктор был действительно хорошим человеком, и перед ним было неловко. Поэтому я вылезла, тщательно растерла тело большим мягким полотенцем, а затем потянулась к той одежде, которую принес Варг.

Она была такой мягкой и приятной на ощупь, плюшевой изнутри и напоминала с первого взгляда термобелье.

Расправив кофту, я покосилась на нее с сомнением: кажется, Варгу она была бы маленькая.

Даже обнюхала ее, с удовлетворением ощущая только какой-то кондиционер. Морозный и мятный.

Хотя, в конце концов, выбирать мне не приходилось, поэтому пришлось облачаться во всё это, заворачивая длинные штанины и рукава.

В каюте было пусто. На удивление.

А спустя пару минут пришел доктор, которого я заверила, что чувствую себя нормально и у меня ничего не болит. Ну если только горло першит совсем слегка.

— Скажу Хэльге, чтобы сделали тебе горячий чай с лимоном. Ночь покажет, что будет дальше, — проговорил доктор, уходя и оставляя меня одну наедине со своими мыслями. И поцелуем Варга.

Ночь показала, что меня не пронесло.

Я провела в холодной мерзкой клетке много дней и не заболела.

Провела пару недель в этой морозильной камере, которая именовалась каютой, и тоже держалась огурцом.

Но один секундный полет в ледяную воду подкосил меня, как ничто до этого!

Сначала на меня накатила усталость, которая переросла в сонливость.

Я уснула, а проснувшись, поняла, что меня знобит.

Чуда не случилось.

Я всё-таки заболела.

Меня то кидало в такой мороз, что хотелось прилечь прямо в кратер действующего вулкана, чтобы согреться, то, наоборот, было настолько жарко, что хотелось вернуться в прорубь и поплавать еще.

Даже не знаю, сколько это продолжалось.

Мне казалось, что я постоянно сплю, просыпаясь от собственного бреда и того, что говорила вслух.

Чаще всего я видела перед собой доктора, который тыкал в лицо стаканом с очередной микстурой или какими-то таблетками.

А я уже даже не сопротивлялась.

Просто пила всё, что мне давали, лишь бы снова провалиться в долгожданный сон.

Иногда мне казалось, что Варг рядом, даже если я уже не ощущала его резкого странного аромата. Но каждый раз, когда я открывала глаза, то была в каюте совершенно одна.

— Какой сегодня день недели? — спросила я у доктора, когда он пришел ко мне в очередной раз с новой горсткой таблеток и градусником наперевес.

Он мог не отвечать.

По его виду я и без того поняла, что пятница.

Страшный день недели, который становился проклятьем для всех, кто попадал в это место.

Глава 10

— Тебе не нужно бояться, Лиза. Те, кто ранен или болен, не идут на игру до полного выздоровления.

— Подумать только, какое благородство, — сухо и язвительно проговорила я, на что доктор только сокрушенно покачал головой.

Ожидание смерти куда страшнее самой смерти.

Но ему было не понять это.

Скоро доктор ушел, а я лежала в кровати, глядя, как солнце ползет по стене с течением времени, и прислушивалась к тому, что происходит за стенами каюты.

Я знала, что кто-то сейчас вопил и был в полном шоке от происходящего, оказавшись в темном подвале и запертым в клетке. Как я когда-то.

И мне было жаль этих людей.

Возможно, кто-то из них умрет уже сегодня.

Страшно, но теперь я думала об этом осознанно и печально, но без той истерики и паники, которая была поначалу.

Нет, я не смирилась.

Я была уверена, что выберусь из этого чертова места и спасу Алексу. Каждый мой шаг был направлен на это.

Просто прав был тот, кто говорил, что люди способны привыкнуть ко всему…даже к плохому и ужасающему.

Я знала, что на игру будут собирать поздно ночью.

Когда станет темно, а ядовитый неоновый свет будет ослеплять, напоминая врата ада.

Не вылезала из кровати, но и не могла уснуть, а когда услышала глухие резкие шаги в коридоре, то меня бросило в холодный пот.

За мной всё-таки пришли?..

Я прислушивалась к этим шагам, понимая, что по ним уже могу узнать Бьёрна, пока мое сердце билось в такт с ними, а в мыслях стало пусто, как и в груди.

Жизнь или смерть?..

Но шаги остановились, так и не дойдя до меня.

Заскрипела дверь чуть поодаль, а меня бросило в такой жар, что я на секунду задохнулась, подскакивая слишком резко на постели и почти падая на пол, оттого что голова пошла кругом.

Саша!

Там была ее каюта!

И пусть меня не пускали к ней, было достаточно знать, что ее кормят и теперь у нее есть такой же набор из необходимой теплой одежды и постельного белья, как у меня!

— Не надо, пожалуйста! — я вывалилась из своей каюты, хватаясь за стены, потому что меня шатало, задыхаясь от ужаса, когда увидела свою подругу в теплом костюме — спокойную, собранную. И сломленную.

— Забери меня!

Бьёрн оглянулся, поджав губы, и выглядел сегодня иначе.

Я мало знала его и не могла сказать наверняка, но мне казалось, что он был излишне напряжен. Если не сказать, что тотально расстроен.

— Иди к себе! — рявкнул он. — Твоя очередь придет на следующей неделе!

— Лиза, всё хорошо. Лучше пусть это случится быстрее, чем медленно сводит с ума, — отозвалась Саша хоть и спокойно, но твердо, а меня затрясло от одного осознания, что она увидит и как это скажется на ней в дальнейшем.

Эта игра сломает Алексу!

И страшно было представить, как это скажется на ребенке!

— Бьёрн! Забери меня! — рявкнула я так, словно что-то могла решать, выпрямляясь и не ощущая холода под босыми ногами, на что мужчина дернулся, прорычав мне:

— Это решаю не я, черт возьми!

— Меня умиляет эта трогательная дружба… — Мы все застыли, когда раздался голос Варга и он спустился по узкой лестнице, глядя теперь на нас чуть прищурившись, но явно не весело.

В его глазах не было лукавства или азарта, что было очень плохим знаком.

Скорее, он был зол. И выглядел если не уставшим, то каким-то странным. Не таким подчеркнуто холодным, как всегда.

Но меня не остановило даже это, когда я кинулась к нему, заглядывая в эти мрачные холодные глаза, запрокинув голову вверх:

— Пожалуйста! Скажи ему отпустить Алексу! Я пойду вместо нее! Я уже здорова!

Варг окинул меня скептическим взглядом, делая это демонстративно и явно давая понять, что мой вид говорит совершенно об обратном.

— Пойдет тот, кто должен, — отрезал Варг, а я была готова просто броситься на него, чтобы расцарапать это наглое отрешенное лицо. И сделала бы, если бы только знала, что это может помочь.

— Но Алексе нельзя!

— Аллергия на выстрелы? — язвительно хмыкнул Варг.

— Она беременна!

После моих слов молчание было долгим и напряженным. Дрожащим нервами.

И вспыхнувшей яростью в глазах Варга.

Я пожалела, что сказала об этом, в ту же секунду, отступая назад, ближе к Алексе, которая смущенно и растерянно молчала, глядя на Варга, чьи глаза прищурились и полыхнули нехорошим блеском, когда он буквально прорычал:

— То есть она знала, что ждет ребенка, в тот момент, когда сидела на мосту в желании покончить с собой?

Черт!

Это было явно нехорошо!

Варг менялся буквально на глазах, пугая до одури, потому что никогда еще до этого момента мне не приходилось видеть его настолько откровенно злым.

— И ты знал? — рявкнул он Бьёрну, делая порывистый шаг к нам, готовый, кажется, просто разорвать каждого. — Знал, что она беременна! Что она пыталась убить не только себя, но и еще не родившееся дитя?!

Черт, черт, черт!

Вот сейчас я была испугана по-настоящему! Без прикрас!

Варг крикнул что-то еще на своем языке, глядя теперь только на Бьёрна, который ответил тем же, а я попятилась, хватая Сашу за руку и оттаскивая ее назад, потому что было очевидно, что они оба были в ярости и совершенно не сдерживались.

До этой минуты я ни разу не слышала, чтобы Варг повышал голос.

И понимала, что ситуация достигла предельной точки кипения, а дальше…дальше была только пропасть, на дне которой острые скалы изо льда, где разобьется и умрет каждый.

И всё же первым кинулся Бьёрн, после того как Варг рявкнул что-то язвительно на своем языке и потыкал пальцем в сторону перепуганной Саши.

Наверное, что-то малоприятное, раз Бьёрн просто пошел врукопашную!

Страшнее было только то, что и Варг не собирался мириться с таким ходом событий и в долгу не остался!

Дрались они оба отменно, но я вскрикнула вместе с Сашей, когда мужчины просто стали откровенно избивать друг друга, видимо, сорвавшись одновременно.

— Быстро в каюту! Быстро! — Я запихала Сашу в ее комнату, вваливаясь следом и закрывая плотно продолговатую дверь, даже если понимала, что ярость мужчин едва ли была направлена на нас.

Было ощущение, что еще до моих слов они оба были взвинченными и недовольными.

Но то, что услышал Варг про беременность, кажется, стало последней каплей в чаше терпения.

Саша заплакала, а у меня колотилось сердце.

Не знаю почему.

За кого я переживала в этот момент?

Первое, что я ощутила, оказавшись в каюте подруги: здесь было тепло.

Очень тепло!

От этого стало даже как-то странно и непривычно.

— Этот мужчина не плохой! — всхлипнула Саша, а я порывисто обняла ее, поглаживая дрожащие плечи. Ее даже эта драка вывела из равновесия, что уж было говорить про саму игру, где обязательно кто-нибудь должен был получить пулю!

— Бьёрн?

— Я не знаю его имени, Лиз! Вот этот, который пришел за мной!

— Его имя Бьёрн.

— Он каждый день приносит мне еду. А потом еще много фруктов и даже натуральный сок. Но он не говорит со мной. Не произнес за всё это время ни слова, что бы я ни говорила ему!

И это было чертовски странно.

Потому что мне еду приносили викинги. Как, видимо, и всем остальным смертникам.

— Это он принес мне пакеты с одеждой и бельем.

— И обогреватель? — кивнула я на небольшой бесшумный приборчик, дарящий тепло, теперь начиная понимать, что едва ли такое внимание одобрил бы Варг.

Видимо, поэтому Бьёрн и приходил лично, чтобы викинги не доложили высокому во всех смыслах начальству о том, что здесь происходит что-то странное.

Но вопрос о том, с чего вдруг такая забота, всё-таки оставался.

Ведь явно не потому, что я попросила Бьёрна позаботиться об Алексе, если со мной что-то случится!

Скоро в коридоре раздались быстрые шаги, словно кто-то бежал. И не один.

Лишь когда раздались голоса, которые что-то бормотали, стало ясно, что на звуки борьбы прилетели викинги, но, кажется, вмешиваться они благоразумно не решались. Только что-то выкрикивали. Думаю, просили двух своих боссов остановиться.

А потом стало тихо, и я прижалась к двери, понимая, что не смогу приоткрыть ее так незаметно, как хочется, чтобы выглянуть и посмотреть, чем всё в конце концов закончилось.

Слышала только, как тяжело дышат Варг и Бьёрн, а викинги почти причитают, если это можно было так назвать.

— Расходитесь! — гаркнул Варг, а я тяжело сглотнула, прислушиваясь к тому, как становится тихо.

Викингов, конечно же, сразу сдуло.

Кажется, сам Варг тоже ушел.

По крайней мере, чьи-то резкие шаги были слышны на лестнице, уходящей наверх.

И я вздрогнула, когда дверь каюты распахнулась и в нее заглянул Бьёрн.

Его темная кофта была разорвана.

На скуле краснела ссадина, а нос уже сейчас припух и наверняка был сломан.

— Ты в порядке?..

Я даже не знаю, зачем спросила это. Но удивило другое. То, что первым делом Бьёрн бросил взгляд на Сашу, явно пытаясь оценить ее самочувствие. И этого не сделал бы ни один мужчина, если бы искренне не волновался за девушку.

Что тут, черт возьми, происходит?

— От таких ран не умирают, — сухо отозвался он мне, кидая быстрый взгляд и кивая в сторону двери — Иди к себе, матрешка.

Я чуть не ляпнула, что когда-то именно так говорил мне Варг, но вовремя прикусила язык, успев понять, что едва ли сейчас Бьёрн будет рад этим словам.

— Я никуда не уйду! — воинственно и упрямо выпрямилась я, давая понять, что скорее лягу костьми, чем позволю забрать Сашу на игру.

— Вам не разрешено ночевать в одной каюте.

Быстро заморгав, я всматривалась в глаза мужчины, пытаясь увидеть в них надежду, когда тихо выдохнула:

— Ты не заберешь Алексу?..

— Нет.

Он хмуро покосился на то, как я выдохнула облегченно и долго, а еще мы порывисто обнялись. Странно, что он не стал вопить о том, что не имеем права прикасаться друг к другу.

— Всё будет хорошо, слышишь? — я сжала руку Саши, прежде чем шагнула к двери, оборачиваясь, чтобы шепнуть Бьёрну — Спасибо тебе.

Он ничего не ответил.

И не обернулся, когда я прилежно вышла, юркнув в свою каюту, дверь которой была распахнута, и морщась, когда увидела на полу следы крови… Значит, и Варгу досталось.

Если пережили эту пятницу, значит, у нас была еще одна неделя, чтобы найти пути для спасения.

И эту неделю я собиралась провести в баре, тщательно рассматривая все передвижения викингов и возможные входы и выходы.

Это было отличным стимулом, чтобы срочно выздороветь и выйти «в люди»!

***

Беременна!

И как я сам не догадался! А ведь еще считал, что знаю своего друга так, как никто другой!

Влетев в свой кабинет, я был готов разнести его, но благоразумие взяло верх.

Не хотелось доставлять лишние хлопоты Хэльге и женщинам, которые работали под ее началом.

Поэтому, дойдя до кушетки, повалился на нее и закрыл глаза.

Еще неделю назад я изучил данные по второй девчонке.

Александра Довлатова. 27 лет. Сирота. Почти всю жизнь провела в детском доме. Хорошо училась. Смогла даже поступить в университет на бесплатное обучение, но удержаться не получилось, была отчислена после второго семестра. Работала горничной в сети гостиниц, затем официанткой в неплохом кафе. Вышла замуж, но муж умер от сердечного приступа совсем недавно.

Видимо, это ее и сломило.

О ребенке ни в одном отчете не было сказано ни слова.

А ведь на тот момент я считал, что она была похожа на нас.

Меня и Бьёрна.

Похожа тем, что рано потеряла своих родителей и была вынуждена приспосабливаться жить самой. Без оглядки на то, что кто-то придет и поможет.

Я думал, что она сильная.

Но когда услышал о беременности и понял, что девчонка собиралась лишить жизни не только себя, то просто слетел с катушек!

Я и сейчас был настолько зол, что зубы скрипели друг о друга, а кулаки непроизвольно сжимались…но понимал, что Бьёрну еще тяжелее. Еще больнее.

Всю жизнь мы провели с ним бок о бок.

Спали на улице, сжигая в мусорном баке всё, что горело, чтобы не заболеть канадской зимой.

Делили те крохи еды, на которые удавалось заработать. Или украсть.

Мы были беспризорники. Волчата. Сбились в стаю, чтобы выжить в мире, где были не нужны, потому что остались одни.

На улице мы усвоили первые уроки верности и братства.

Там же научились драться и не отдавать свое.

И как бы паршиво ни было, не вставали на колени перед судьбой.

Не думали о том, чтобы покончить с собой, как бы дерьмово ни было вокруг. А так было всегда.

Жизнь научила нас вставать спиной к спине и драться еще сильнее, чтобы все вокруг боялись и не смели подходить близко.

Это он разделил мою боль и агонию от страшной потери семьи.

Он прикрывал меня спустя много лет, когда я нашел тех, кто лишился своих голов за преступление.

Он всегда был рядом, прикрывая спину, что бы ни случилось.

И его боль ранила меня сильнее собственной…

Такие раны, какие были внутри нас, не зарастают. Не становятся меньше со временем. Они тихо гниют внутри, выливаясь в кошмары, где те, кого мы любили, всё еще были живы, становясь вот такими странными привязанностями, которых лучше было не допускать.

Поэтому я поднялся на ноги, стер ладонью кровь с лица и взял из мини-бара большую бутылку водки, чтобы разделить ее с тем, чья душа была в агонии.

— Я лекарство принес, — проговорил я, войдя в кабинет Бьёрна и застав его на диване с рваной кофтой в руках. На его торсе было мало татушек. Не как у наших ребят. Но на груди была та, от вида которой даже мое ледяное сердце начинало стонать.

Два женских имени.

Бьёрн молча протянул ко мне руку, куда я вложил бутылку, садясь рядом с ним. Плечом к плечу.

— Сто восемнадцать?

— Сто девятнадцать, — поправил меня друг, откупоривая водку и выпивая первым. Прямо из бутылки, чтобы затем протянуть ее мне. — Обнуляем.

— Обнуляем, — кивнул я и выпил вслед за ним, даже не поморщившись.

Это была наша маленькая традиция — считать дни от драки до драки.

В этот раз мы продержались сто девятнадцать дней. Очень неплохой результат. Раньше не проходило и месяца.

— За первый день, — выдохнул устало Бьёрн, отпивая снова, когда я протянул ему бутылку в свою очередь.

Мы долго молчали.

Просто пили, как когда-то давно, будучи еще совсем салагами. На морозе, примерзая худыми задами к асфальту. Так же прямо из горлышка. Плечом к плечу.

Но я знал, что если этого не скажу я, то не скажет никто.

— Она не заменит тебе Кайю, брат…

Бьёрн прикрыл глаза, сделав несколько глотков из бутылки, и сморщился.

Только эта горечь внутри была не от выпитого.

Она была в его кричащей душе.

— Ее не заменит никто и никогда, просто… — Бьёрн тяжело выдохнул, пожимая плечами — …я подумал, что раз не смог спасти своего ребенка, то, возможно, получится спасти хотя бы этого.

Это было тяжело.

И ранило так же сильно, как пять лет назад.

Ничего не изменилось. В душе было всё такое же месиво, от которого становилось сложно дышать.

Я не знал, что сказать Бьёрну в ответ. Только сжал крепко его плечо ладонью.

Если бы я только мог вернуть его беременную жену, то не пожалел бы ничего. Даже собственной жизни.

Ничего не было тяжелее, чем продолжать жить с мыслью, что мы не уберегли их.

— Эта девчонка совсем не такая, как Кайя. Полная противоположность. Она мне в глаза даже не смотрит. Боится. Кайя бы уже расцарапала мне всё лицо, окажись она в такой ситуации!

Я кивнул, пытаясь улыбнуться, но у меня ничего не вышло.

Бьёрн всё еще жил этими днями, когда его жена была жива. Не мог отпустить ее и смириться с тем, что уже было ничего не вернуть.

С самого начала их любовь была немыслима, но от них буквально искрило.

Кайя была полицейским.

И уже с этого момента казалось, что между ними должна была стоять бетонная стена.

Но их тяга оказалась сильнее.

Она задержала Бьёрна впервые за превышение скорости и посадила его на пятнадцать суток за то, что он пытался заигрывать с ней.

Упрямая, смелая и неподкупная.

Я не смог вытащить друга даже через связи с мэром города.

А когда он вышел, то понял, что этого и не нужно было. Потому что впервые мой друг светился от азарта и хохотал от души, рассказывая про эту мелкую выскочку, которая умудрилась его даже наручниками приковать.

Он был самым счастливым человеком на свете, когда она была рядом.

…И вот уже пять лет он медленно умирал в душе, оставшись один. Без своих девочек.

— Аккуратнее с ней, слышишь? — в конце концов выдохнул сокрушенно я, имея в виду Алексу, когда мы осушили бóльшую часть бутылки, поднимаясь, чтобы привести себя в порядок.

Потому что сегодня была очередная игра.

— И ты тоже, Варг.

Эти слова, сказанные уже в спину, заставили меня напрячься. Но я не стал оборачиваться.

Только вышел, направляясь в свою комнату, чтобы переодеться и смыть с себя кровь.

То, что происходило с нами сейчас, было неправильно.

Но было гадкое чувство, что изменить что-то сами мы уже не властны.

Ведь я пытался отгородить друга от опрометчивых решений, а что же сам?

Всю неделю провел у постели девчонки, обтирал ее лицо, когда она была в бреду, и закутывал в одеяла и пледы, когда она дрожала. Гладил по волосам, пытаясь успокоить, и убирал прядки со лба и щек, чтобы ей было удобнее.

Лизе снились кошмары, и я знал, что виноват в этом только я один.

В такие минуты я забирался на ее узкую кровать, чтобы обнять и прижать к себе. Чтобы через свой сон и бред она почувствовала, что больше не одна, и перестала бы бояться призраков во тьме.

Прислушивался к тому, как она дышит, а сам не мог сомкнуть глаз, даже когда она сопела и крепко засыпала.

Утром уходил до того, как девчонка просыпалась.

Эти чувства во мне были лишними. Ненужными. Они делали меня слабее.

Но отказаться от них я не мог… Словно яркая горячая искра залетела в мое ледяное сердце. Я не видел ее, но ощущал, как ее огонь жжет меня внутри, не давая покоя, отбирая сон, заставляя делать то, чего я не делал никогда раньше.

***

Я пережила первый выстрел, и мне казалось, что ничего страшнее уже не будет.

Мне казалось, что будет легче после того, как Варг научил меня обращаться с оружием. Хотя бы отчасти.

Мне казалось, что я собранна и решительно настроена победить всех врагов и вырваться из этой клетки, приняв ситуацию такой, какая она была.

…Но, когда оказалась в стенах круглой комнаты во второй раз, все мои мысли разбились вдребезги.

Нет, я не кричала, не билась в истерике.

Молча заняла свое место снова рядом с Джо. Но внутри меня был ад.

Внутри меня судорожно билась девушка, моля о помощи и пощаде, потому что она помнила слишком отчетливо, как в прошлый раз здесь на полу лежала женщина. Умирающая из-за нее. И пускай теперь я знала, что этот человек заслуживал смерти, стать этой самой смертью я не была готова.

Я знала, что мне везло больше, чем всем остальным, только из-за того, что Варг был благосклонен ко мне. И пропустила одну пятницу по причине болезни, а потому смогла подготовиться к этой пытке лучше других.

Теперь я понимала, что каждую пятницу кто-то умирал.

Это было неизбежно.

Револьвер, где была одна пуля на восьмерых, рано или поздно выстреливал.

С первого, второго, пятого или восьмого раза, но он стрелял.

Я не знала, сколько времени было у меня… Жизнь превратилась в карусель от пятницы до пятницы, где нужно было вырваться из этого замкнутого круга. Чего бы мне это ни стоило.

Осмотрев «Чертог» так тщательно, как только было возможно, не привлекая к себе лишнего внимания, я всё больше склонялась к мысли о том, что совершить побег будет возможно через тот самый черный ход, который я нашла благодаря Варгу.

Эта дорога была максимально близко к моей каюте.

И здесь никогда и никого из викингов не было. Они спускались к нам, только когда приносили еду.

Оставалось лишь понять, была эта дверь открыта всегда или ее отпирал только Варг, когда выходил, чтобы сделать очередной ледяной заплыв.

Но даже если дверь и была открыта, во что я мало верила, это была не последняя преграда.

Проблемой было то, что придется бежать по льду довольно долго, а затем по подобию леса, чтобы выбраться на тот участок дороги, который я увидела во время стрельбы с Варгом.

Он сказал, что она заброшена.

Но, возможно, мне повезет, и я смогу встретить на своем пути хоть какую-нибудь машину.

С того момента, как я улетела в прорубь, Варг больше не появлялся.

И наверное, можно было выдохнуть с облегчением, что его притязания на мое тело остались в прошлом. Вот только почему-то было не по себе…

Я всё еще надеялась на его заинтересованность в собственной персоне, потому что она была мне на руку и могла послужить добрую службу.

Теперь я была готова к тому, что он будет касаться меня. И не стала бы его отталкивать.

Пусть будет секс, чтобы его привязанность окрепла и выросла. Если только она была…

Как бы то ни было, его нужно было подтолкнуть к активным действиям. Настолько активным, насколько это только было возможно.

Сегодня была пятница.

Адский день.

Но я была готова, вынашивая план, который станет или моим спасением, или моей погибелью.

Главное было не задумываться над тем, что я творю, потому что было страшно.

Первое правило «Чертога»— не злить Варга.

Но именно это я и собиралась сделать.

Зачем?

Чтобы понять, настолько ли я ему безразлична, как он демонстрировал это последние недели, пока я продолжала надеться на то, что он не позволит случиться беде. Не даст умереть мне и Саше.

У него было ледяное сердце, но то, что я видела в его глазах, когда была рядом, заставляло мою душу трепетать от надежды.

Если ради свободы и спасения нужно было влюбить в себя монстра, то я сделаю это.

Он срывался рядом со мной. И сегодня я была твердо настроена доказать ему самому все его эмоции!

…Если только они на самом деле были.

Бьёрн пришел, как всегда, лично после наступления темноты, а я встала молча и собранно, следуя за ним, даже если прекрасно знала дорогу к круглой комнате.

Только мы не дошли до нее, когда мужчина остановился у тяжелых дверей, что я уже знала.

Подвал.

— Сегодня придется ждать своей очереди здесь, — проговорил неожиданно Бьёрн, и я удивленно обернулась на него. Не потому, что меня пугало это место. В конце концов, я уже была здесь. А потому, что он заговорил со мной. Первым.

— А Саша? — выдохнула я, когда он открыл дверь, придерживая ее для меня.

— У себя в каюте.

Я облегченно выдохнула, делая шаг в темноту, слыша чье-то испуганное судорожное дыхание и голоса.

Интересно, кто был здесь сейчас?

Новые самоубийцы, которым не удалось умереть сразу?

Или те люди, с которыми мы уже пережили один кошмар плечом к плечу или в разных группах?

Бьёрн прошел за мной, кивая на клетку, куда я вошла, и тихо прикрыл ее за мной.

Оказывается, здесь была какая-то лежанка. Странно, что я не заметила это в прошлый раз.

Истерики больше не было.

Только четкие мысли о том, что я должна сделать и как сказать, чтобы меня поддержали в первую очередь те, кто находился наверху.

Ведь тот русский бандит — Лекс — он сказал, что ждет, когда я удивлю его.

Будем считать, что сегодня будет феерия, о которой он даже не мог мечтать.

— Художник? — проговорила я тихо в темноту, зная, что он услышит, если тоже был здесь.

Странно, но с первой игры нас не разделяли. Мы даже заходили всегда друг за другом.

Интересно, что это значило? Ведь это не могло быть простым совпадением.

— Да, матрешка.

— Помнишь, ты рассказывал мне о правилах? — всё так же тихо проговорила я, заранее зная, что остальные сейчас либо в агонии неизвестности, либо в ступоре, а потому едва ли будут обращать внимание на наши душевные тихие разговоры.

— Да.

— А мы можем предлагать что-то от себя?

Джо хмыкнул в темноте.

— Нам даже говорить запрещено.

Я нервно почесала щеку, принявшись теребить край полюбившегося спортивного плюшевого костюма, который нашла у себя на столе сухим и явно выстиранным с кондиционером, ибо от него приятно пахло.

Значит, придется рискнуть.

— Что ты задумала, русская? — голос Джо сейчас звучал явно напряженно. Это было слышно даже через гул голосов.

— Попробую подарить нам еще одну неделю жизни.

— Оставь эти мысли, слышишь? Что бы ни задумала, оставь прямо сейчас! Варг не прощает тех, кто отступает от правил!

Я тяжело сглотнула, на секунду закрывая глаза.

Было страшно. Очень.

Потому что я тоже знала это.

Но у меня был только один шанс проверить его отношение ко мне, чтобы воспользоваться этим.

И было не ясно, появится ли он еще.

Этой ночью я ставила на кон не только свою жизнь в игре, но и свое неясное будущее.

— Ты слышишь меня, Эльза?

Ответить я не успела, потому что в подвал стали заходить викинги.

Первая партия должна была начать играть.

— Пошли, матрешка, — в темном большом силуэте я узнала Эйнара.

Он не касался меня, не пытался говорить грубо, только открыл дверь клетки, которая, кажется, была незапертой, и кивнул следовать за ним.

Джо тоже забрали.

А еще троих новеньких, которых я видела впервые.

Уже у дверей круглой комнаты к нам присоединились знакомые с первой игры Лаки и крикун Яков из Польши.

Сейчас он молчал. И надо было признаться, выглядел откровенно плохо. Очень похудел и совершенно угас.

Лаки тоже был бледен, но в целом держался неплохо. Только покосился на мой кричаще белый плюшевый наряд. Думаю, у него возникло много резонных вопросов, задать которые в этой ситуации было невозможно.

— Художник, вперед.

Джо, как и прежде, пошел первым, а я сделала шаг к двери, когда она закрылась, набирая в легкие дрожащий воздух, потому что пути назад не было.

Я решила.

А значит, сделаю это.

— Эльза, твоя очередь.

Странно, но словно что-то изменилось.

Эйнар назвал меня по имени, и, обернувшись назад, я не увидела в глазах викингов презрения или того высокомерия, которое замечала раньше, словно они нас и за людей не считали.

Жаль, что думать об этом не было времени, потому что дверь в круглую комнату отъехала в сторону и пришла моя очередь входить.

Всё было как раньше.

По заведенным и отточенным правилам.

Мы входили по одному.

Варг, находясь где-то наверху, представлял каждого, говоря краткую информацию об имени и возрасте.

Игроки садились строго друг за другом по кругу.

И когда все места были заняты и должны были внести револьвер под возбужденные приглушенные голоса тех, кто делал ставки на нас, я набрала в легкие больше воздуха, не позволяя Джо остановить меня, когда проговорила четко и довольно громко:

— Я хочу внести предложение.

Тишина после моих слов звучала громче выстрела.

И пусть я по-прежнему не представляла, где именно находился сверху Варг, мне казалось, что его взбешенный колкий взгляд я ощущаю всем телом.

Если всё это время я заигрывала с волком, ходила вокруг него кругами и не знала, что делать, то теперь словно бросила в него камень.

И волк этого не ожидал.

— Молчать!

Его голос был резкий и яростный, когда я поняла, что камень попал в цель, и всё внутри меня сжалось, а руки стали холодными и влажными под столом, даже если я продолжала сидеть, выпрямив спину до ломоты.

— Да ладно тебе, друг! Пусть русская скажет!

Да, именно на это я и рассчитывала, а значит, пока всё шло по плану.

Голос Лекса было просто невозможно спутать с кем-то другим.

Он был слишком низкий и звучный, а еще достаточно громкий и озорной.

Именно этого мужчина ждал от меня — и вот дождался. Интриги. Какого-то безумия от сумасшедшей матрешки, а потому — я знала — он не даст Варгу просто заткнуть меня и спустить всё на тормозах.

Если кто-то и мог противостоять Варгу, то только Лекс!

И это было мне на руку.

— Игрокам запрещено говорить, — голос Варга отдавал сталью, отчего стало откровенно жутко. Всем. Но только не Лексу, который выдохнул тяжело и, как всегда, громко:

— Да ла-а-адно тебе! Перестань уже быть таким занудой!

— Есть правила!

— И чтобы было интереснее, их нужно нарушать! Что скажете, господа? Дадим возможность русской озвучить свое предложение? Давайте проголосуем!

Я затаила дыхание, молясь, чтобы остальные участники игры боялись Варга не настолько, чтобы пойти против правил, хотя даже не знала, сколько именно их там было.

— Я за!

— Давайте послушаем!

— Я тоже думаю, что это было бы интересно!

Голосов было достаточно, и когда каждый из них высказался, напряжение в воздухе стало настолько ощутимым, что казалось, словно начнутся маленькие взрывы или удары молний.

Варг молчал.

Не нужно было видеть его, чтобы понять, что он просто в ярости.

— Большинством голосов принято решение дать русской высказаться, — голос Лекса настолько выражал все его эмоции, что я буквально видела перед собой его довольное улыбающееся лицо и хитрые озорные глаза, косящиеся на ледяного от злости Варга. — Русская, продолжай!

Джо ущипнул меня под столом, кинув взгляд, ясно говоривший о том, чтобы я заткнулась и не смела больше ничего нарушать.

Но я настроилась! И уже сделала первый шаг. Если остановлюсь сейчас, то будет только хуже.

Не от ярости Варга, а от бесконечных мыслей о том, что я могла победить, не откажись из-за страха.

— Я хочу предложить новое правило, согласно которому участники игры смогут выкупать самих игроков за установленную сумму. Разово.

— И забирать на всю ночь! До шести утра! — радостно пророкотал Лекс сверху, а меня от этих слов прошиб холодный пот.

Смех, раздавшийся сверху, мне не понравился.

Как и то, как участники игры тут же воодушевились, принявшись что-то бурно и весьма активно обсуждать. И слышала все голоса. Кроме Варга.

Хотелось задрать голову, чтобы увидеть его глаза и то, что сейчас было в них.

Но Джо снова больно ущипнул меня за руку под столом, а Лаки и Яков уставились большими глазами. И не слишком-то довольными.

— Предложение принято! — пробасил неугомонный Лекс с таким азартом в голосе, что стало откровенно не по себе. — Удаляемся в кабинет, чтобы обсудить детали!

Я это делала не ради них!

А ради себя. И Варга.

Чтобы он выкупил меня уже наконец, наплевав на все правила, и показал, что эмоции в его ледяных глазах и жажда до прикосновений не просто кажутся мне!

— Это какого хрена сейчас было, а? — злобно и вызывающе зашипел первым Яков, чьи глаза сначала едва не выкатились от услышанного, а теперь прищурились и злобно сверкали. — Ты кем себя возомнила, русская?! Решила встать на одну ступень с этими маньяками и вершить наши судьбы?!

— Она пытается нас спасти, — вдруг проговорил Джо сдержанно и холодно, откидываясь назад на стуле, а я поняла, за что викинги уважали его и почти считали ровней.

Джо всегда был спокоен. Он делал всё осознанно.

И пусть он явно не разделял моих слов, но всё равно поддержал меня и защитил, пока я сама могла только молчать и пытаться не думать, что будет дальше.

— Спасти? Это как? Мало нам заполучить пулю в лоб, так еще и стать теперь бесправными игрушками в руках этих ненормальных?! Ты думаешь, они с нами в шахматы будут всю ночь играть?!

Если под столом было пустое место, думаю, мужчина меня даже пнул бы.

Я только поджала губы, не собираясь реагировать на эти слова. Хотя бы внешне.

Потому что Яков был прав.

Высказывая свое предложение, я эгоистично думала только о том, что заставлю Варга проявить себя, но не думала о том, что будет с остальными игроками. Надеялась только, что у них появится шанс уйти из круглой комнаты, даже не прикоснувшись к револьверу.

Я облажалась…

— Ты бы сбавил обороты, пока на твои крики не заглянули викинги, — сухо кинул Джо, на что Яков присмирел и затих, хотя и продолжал смотреть на меня злобно и с ненавистью. — Думаю, тебе вовсе не стоит переживать по этому поводу. Едва ли кто-то захочет выкупить тебя. Даже ради шахмат на всю ночь.

Джо не усмехался, а говорил чистую правду.

Но она была обидная и задела мужчину, чьи губы тут же скривились в омерзительной усмешке, когда он язвительно выдохнул:

— Ну коне-е-ечно, куда мне до такого красавчика, как ты! За такой лакомый кусочек зада будут драться даже мужики, чтобы всадить тебе по самые гланды!

Джо даже бровью не повел, только сложил на своей мощной груди руки, словно назло поиграв мышцами, и спокойно ответил:

— Скажи мне, а кто тебе не дает заняться собой? Смелости хватает только жрать еду и спускать ее затем в унитаз, а оставшееся время жалеть себя бедного и рыдать над злой судьбой?

Яков дернулся, потому что Джо был прав.

Каждый из тех, кто попал в эту ситуацию, становился собственной тенью.

Большинство из тех, кого я видела здесь, не пытались бороться, не использовали свои последние дни жизни, а тихо угасали, согласные на всё.

По этой причине мы с Джо так сильно отличались от остальных и, видимо, поэтому обладали некоторыми привилегиями.

Думаю, если бы тот же Яков узнал о том, что у нас были собственные деньги от этих игр, которые мы могли тратить на себя, то вел бы себя совсем иначе и заходил бы в эту комнату хоть и с дрожью, но и с азартом. Но, видимо, по этой причине Варг не распространялся о подобном всем подряд, отправляя эти деньги семьям как финансовую помощь от вполне себе официального фонда поддержки семей, которые потеряли близкого вследствие его самоубийства.

— Эльза правильно поступила, — вдруг заговорил Лаки, кивнув на мой быстрый удивленный взгляд. — Нет ничего страшнее смерти. Теперь я понимаю это. Можно пережить унижение, но остаться живым. А смерть ты не переживешь.

Джо кивнул ему, но промолчал, а вот Яков уже было открыл рот, чтобы выдать очередную разъяренную речь, когда дверь вдруг открылась и на пороге показался хмурый Эйнар, который кивнул:

— Все на выход.

Сердце пропустило удар, но затем заколотилось так, что в голове буквально зашумело.

Значит, всё уже решено? Так быстро? Варг согласился? Он выкупил меня?

Уже приученные к правилам, мы выходили по одному, видя теперь викингов, которые разделили нас всех по одному.

— Идем со мной, матрешка.

Я быстро кивнула, бросив последний взгляд на Джо, который нахмурился, провожая меня взглядом, но не имел возможности заговорить.

Шла за Эйнаром, кусая нижнюю губу и задыхаясь от первой волны паники, когда вместо того, чтобы пройти по коридору вправо от кабинета Варга, а затем спуститься вниз к каютам, мужчина свернул налево.

Туда, где был бар.

Где звучала музыка, которую теперь я отчетливо слышала.

Где были веселящиеся и ничего не подозревающие люди.

Эйнар остановился у одной из дверей, открывая ее ключом, и распахнул дверь, молча кивая мне войти.

В комнате было темно. И тихо.

— Что это?.. — я не могла заставить себя сделать и пару шагов вперед.

— Будешь ждать здесь.

— Кого ждать?

— Того, кто тебя выкупил.

Я тяжело сглотнула, понимая, что даже если Эйнар и будет знать, кто это сделал, то едва ли скажет.

Ведь это был Варг?

Он был просто обязан сделать это!

— Давай, Эльза! Не тяни время! Не заставляй меня затаскивать тебя насильно!

Мужчина был явно не в настроении, поэтому я собрала остатки смелости в кулак, шагнув в темноту, пытаясь как можно быстрее привыкнуть к ней, чтобы увидеть хоть что-нибудь.

Но лучше бы я этого не делала, потому что, когда рассмотрела очертания кровати с высокими железными бортами, меня бросило в холодную дрожь.

— Присмотри за ней пару минут, я скоро вернусь, — услышала я голос Эйнара, обращенный, видимо, к одному из викингов, которые всегда были поблизости, а у меня застучали зубы от первого ясного осознания того, что я натворила. И того, что теперь уже было ничего не вернуть.

Время то тянулось бесконечно, то ползло черепахой, а я медленно сходила с ума от своих мыслей, молясь только об одном — чтобы следующим в эту комнату вошел Варг.

Но когда услышала голоса в коридоре, меня пробрало до самых костей, потому что его не было там.

Это было полное безумие, но сейчас я впервые хотела, чтобы Варг был рядом!

Только он!

Обернувшись и выглядывая в дверь, я увидела пару викингов, которые о чем-то переговаривались с низким тучным мужчиной в деловом костюме.

Он выглядел презентабельно, но вместе с тем настолько отталкивающе, что ком встал в горле.

Такие, как правило, имеют определенный вес в обществе и могут позволить себе сорить деньгами, являясь каким-нибудь депутатом или тем, кого в народе называют бандитами.

Им просто не нужно выглядеть хорошо, потому что они могут позволить себе купить и любовь, и уважение, и молчание тех, кто должен молчать.

Меня затошнило от неминуемой мысли о жутком провале всех моих планов, когда этот мужчина неожиданно вскинул голову, заметив меня у дверей, и сложил свои мерзкие губы, посылая воздушный поцелуй.

Господи! Только не это!

Отшатнувшись от двери, я в ужасе заходила от стены к стене, буквально заламывая руки и вздрагивая, когда на пороге снова показался хмурый и молчаливый Эйнар.

— Мне нужно поговорить с Варгом! — хрипло выдохнула я ему, на что мужчина ничего не ответил, только всё так же сосредоточенно и хмуро кивнул:

— Снимай кофту.

— Что?..

— Снимай кофту, Эльза!

У меня застучали зубы от осмысления всего происходящего и того, что теперь я в большой беде.

— Давай не будем создавать проблем ни тебе, ни мне. Ты всё равно ее снимаешь, вопрос только в том, по-хорошему или по-плохому, — проговорил Эйнар, когда я вцепилась в свою плюшевую теплую кофту с капюшоном. И он был прав. Всё равно будет так, как должно быть.

Я повиновалась, буквально впав в ступор, не ощущая смущения оттого, что стояла перед ним в штанах и нижнем белье.

Что теперь делать? Как сбежать и отыскать Варга?

— Мне нужно поговорить с Варгом!

— Раньше нужно было говорить, Эльза! Поворачивайся спиной и не дергайся!

— Что ты делаешь?.. — Мои ноги задрожали, когда Эйнар кинул кофту на кровать, разворачивая меня спиной к двери и заставляя протянуть руки вперед, когда на моих запястьях защелкнулись стальные браслеты.

Теперь я была прикована к кровати наручниками!

Но и это был не конец моим мучениям, потому что он надел мне на глаза какую-то маску, в которой я не видела совершенно ничего!

Я была ослеплена и почти обездвижена!

— Это пожелание того, кто выкупил тебя на ночь.

— Эйнар, мне нужно поговорить с Варгом! Эйнар! — завопила я, когда мужчина ничего не ответил и вышел, закрыв за собой дверь и оставив меня в полной тишине и темноте, где было слышно лишь мое судорожное дыхание.

Так меня не трясло даже в первый день, когда я очнулась в клетке, не понимая, что происходит!

Теперь я понимала всё, и от этого было жутко и тошно!

Я сама привела себя к беде, понадеявшись лишь на собственные ощущения и глупую надежду на то, что волк позволит приблизиться к себе, чтобы коснуться.

Не впадать в панику больше не получалось!

Я не могла мыслить здраво и придумать хоть что-нибудь, чтобы спасти себя.

Только продолжала надрывно кричать о том, что мне нужно увидеть Варга!

Только он мог помочь мне и спасти от собственной глупости!

Пусть накажет он, пусть снова достанет револьвер, и мы будем играть в эту чертову игру один на один!

Пусть сделает, что захочет, но только избавит меня от этого!

Я замолчала, захлебнувшись собственным криком, не в силах развернуться, когда дверь за моей спиной хлопнула, погружая в липкий холодный страх, когда я поняла, что больше не одна здесь.

Пришел тот, кто выкупил меня.

И больше всего на свете я хотела бы сейчас ощутить морозный резкий аромат уже знакомых духов…но не ощущала…

Глава 11

Надежды не просто рушились.

Они со стоном и криком рассыпались в горсть острых осколков, по которым мне предстояло пройти.

Варг не должен был мне помогать.

Зачем ему это? Особенно после того, что я натворила сама по своему разумению.

У меня была возможность остановиться и проглотить свои слова, прежде чем они вылетели, но я решила иначе.

Теперь же осталась только горечь сгоревших помыслов.

И омерзение.

Огромное. Бесконечное. Удушливое.

Я ничего не видела, но понимала, что тот мерзкий мужчина за дверью стоял не по ошибке. Вероятнее всего, сейчас именно он был позади меня. И пусть он молчал и, наверное, разглядывал то, что выкупил, лучше мне совсем не становилось.

Все крики застыли в глотке, когда я поняла, что лучше умру в этой комнате, чем начну просить его поговорить с Варгом…или позвать его сюда.

Что бы ни произошло дальше, я буду молчать.

А то, что не приходилось ждать ничего хорошего, уже и без того было ясно.

Не зря ведь меня привязали к кровати, как бесправное животное, и закрыли глаза.

Словно привели на убой.

Он молчал.

Долго. Настолько долго, что в какой-то момент я уже собралась ехидно поинтересоваться, нет ли у него каких-то проблем или он просто сильно смущается, когда ощутила, что он шагнул ближе, встав прямо за моей спиной.

По телу тут же пронеслись нехорошие мурашки, от которых тошнота застряла где-то в горле, а я упрямо закусила нижнюю губу, чтобы не взвыть и никак не выдавать себя.

Только думала разбито и устало: если бы я знала, что за мной стоит Варг, мне было бы легче?

И с ужасом понимала, что да.

Жаль, что невозможно подготовиться морально и физически к тому, что предстояло, и я всё равно вздрогнула и дернулась, когда руки мужчины коснулись моих бедер.

Совсем не нежно.

Он рывком стянул с меня штаны, оголив ягодицы и вцепившись в них с какой-то звериной жадностью и явным намерением причинить мне боль!

Несмотря на повязку, я зажмурилась так сильно, что почувствовала собственные ресницы, молясь только об одном: чтобы это закончилось как можно быстрее!

Я знала, что Варг не придет, но каждую секунду надеялась на то, что вот прямо сейчас дверь распахнется, ударяясь о стену, и он просто вышвырнет этого омерзительного типа из комнаты, отрубив ему руки за то, что он посмел прикоснуться ко мне.

Жизнь никак не хотела научить меня, что мечты и реальность далеко не одно и то же.

И в своих мечтах я была его Снежной королевой, в привязанности к которой Варг никак не хотел признаваться себе, а не мясом, до которого Варгу нет никакого дела.

Но безжалостные секунды убегали вперед, а дверь по-прежнему была закрыта.

Нет, я не выдержу этого!

Омерзение и тошнота были настолько сильными, что я вцепилась руками в холодную спинку кровати, тихо, но твердо проговорив:

— …Мне нужно поговорить с Варгом.

Я вскрикнула от неожиданности, когда ладонь мужчины с силой опустилась на мои ягодицы, отчего кожу словно обожгло огнем.

Черт! Шлепок был такой силы, что его эхо отдалось от стен комнаты, а я судорожно проглотила вопль оттого, как было больно.

Казалось, что сотни раскаленных иголок вошли в мою кожу и продолжали жалить меня, когда я прохрипела:

— Какого черта?!

Но снова получила, кусая губы, чтобы не застонать вслух от боли.

Гребаный маньяк-извращенец!

Он бил от души и явно не жалея своей силы и не сдерживаясь.

И для жирного омерзительного типа она казалась просто какой-то немыслимой!

Ударил еще раз, но я молчала упрямо и воинственно, всем своим видом стараясь показать, что хрена лысого он меня сломит, даже если забьет до полусмерти.

Знала, что викинги не позволят меня убить.

Только потому, что им я тоже была нужна для других игр… Но теперь я не знала, что страшнее. Получить пулю или оказаться в руках того, кто был тебе искренне противен.

По жуткой иронии судьбы свой единственный и первый раз близости с мужчиной я совершенно не помнила.

Остались лишь не самые приятные ощущения в теле и полностью растерзанная душа, когда я очнулась в стенах больницы, узнав, что мужчина, которого я любила, оказался аферистом и в погоне за легкими деньгами умело соблазнил меня.

Думаю, желчь и боль того дня преследовали меня все полгода.

До сегодняшнего дня.

Когда я поняла, что есть то, что может быть гораздо страшнее беспамятства, — быть отданной тому, кто вызывает только омерзение. Причем по собственной глупости.

Воистину, всё познается в сравнении…

Я старалась не жить этим днем. Думать о чем-либо другом. Но ничего не получалось.

Меня просто выворачивало наизнанку от одного осознания того, что я стою полуобнаженная и со спущенными штанами перед совершенно чужим мужчиной, который может делать со мной всё, что ему вздумается. И никто его не остановит.

Боль на коже не остывала.

Она жалила меня, словно я получила ожог.

А я ждала новой боли и унижения, о которых даже не могла помыслить.

Стискивала зубы до хруста, цеплялась руками за поручни кровати, и молилась…так глупо, но так отчаянно.

Больше он не бил.

Словно прислушивался ко мне.

Может, размышлял, как еще причинить боль?

Но я была согласна даже на это, вздрогнув истерично и нервно, когда чужие пальцы коснулись моей кожи теперь осторожно, даже, наверное, поглаживая, но разнося по телу дрожь полного неприятия и отвращения.

И он это, конечно же, чувствовал.

Оставалось надеться только на то, что мужчина понимал, что это происходит не от возбуждения, а от неприятия его прикосновений ко мне.

Жаль, что его это никак не останавливало, когда он пошел дальше и провел двумя пальцами по ложбинке между ягодицами вниз, легко задевая складочки лона… и больше терпеть я не смогла.

Меня просто вырвало…

Господи, если бы знала, что от этого мужчина уберет руки, застывая снова на расстоянии от меня, то не сдерживалась бы так долго!

Дверь открылась, а затем хлопнула, на секунду впуская в комнату низкий гул голосов из бара и громкую музыку, а я судорожно глотнула прохладного воздуха, задрожав от ощущения того, что теперь осталась одна.

Только бы он не вернулся!

Только бы не пошел в поисках чего-нибудь, отчего мое пребывание здесь станет еще более невыносимым!

Последующий хлопок двери был подобен выстрелу в голову.

— Тихо, тихо! Это я! — Я истерично забилась у кровати, пытаясь вырвать руки из стальных браслетов, даже не ощущая боли, как бы они ни впивались в кожу, сдирая ее, и громко всхлипывая от облегчения, когда меня окутал уже знакомый голос Эйнара — Не дергайся!

Я притихла и замерла, когда он быстро натянул мои штаны на место, стащил повязку с глаз и принялся расстегивать наручники.

— Ведь это всё?.. — прохрипела я, дрожа так сильно, что меня буквально подбрасывало на месте. — Ты отведешь меня в каюту?..

— Отведу. Только знай, что теперь тебе нет доверия, Эльза. Ты наказана и снова будешь взаперти.

Эйнар протянул мне теплую кофту, чудом оставшуюся чистой, и кивнул молча следовать за ним.

Но я была рада!

Рада тому, что этот кошмар закончился так неожиданно и быстро, будучи пока не в состоянии думать о том, что теперь снова стану пленницей в крошечной каюте без прав и привилегий.

Главное, что никто больше не будет трогать меня! А обо всём остальном я подумаю потом! Когда окончательно приду в себя.

На нашем пути не встретился ни один из викингов.

Возможно, игра продолжалась и все они были задействованы в охране.

И Эйнар больше не оборачивался и не смотрел на меня, молча вышагивая вперед, пока я шла за ним пошатываясь, оттого что дрожь никак не проходила.

Как и чувство грязи, от которого меня снова затошнило.

Я даже не пикнула, когда дверь в каюте за мной не просто захлопнулась, а закрылась на замок, первым делом кидаясь в ванную, чтобы сбросить всю одежду и залезть в воду.

Я остервенело намыливала себя сначала тем остатком мыла, что еще был, а потом гелем.

Раз за разом. Пока кожа не стала красной, оттого что я ее натерла.

Я была готова содрать с себя кожу, чтобы только перестать ощущать эту грязь и омерзение от прикосновений, которых я не хотела!

А еще молча глотала слезы.

От обиды. От разочарования. Оттого что всё пошло вовсе не так, как я мечтала.

Что нужно было снова придумывать план, как выбраться из этого проклятого места…потому что Варгу я была безразлична. И ждать помощи, геройства и защиты от него не приходилось.

Знала только одно: я выберусь, чего бы мне это ни стоило!

В самое ближайшее время!

Даже если ради этого придется кого-нибудь убить…

***

— Приберитесь в моем кабинете!

Бьёрн стоял в коридоре, кинув на меня быстрый пронзительный взгляд и благоразумно не приближаясь, пока я стоял у открытой двери, ожидая, когда молчаливые и шустрые парни Эйнара выволокут орущего и стонущего жирдяя.

И часть его руки, что валялась теперь на полу.

— Хочешь, выйдем на улицу и подеремся? — Бьёрн оттолкнулся от стены и подошел ко мне, заглядывая в глаза и лучше всех понимая, какой ад всколыхнула в моей душе девчонка.

— Нет.

— Можем пострелять или пробежаться с волками.

— Нет.

Твою гребаную мать!

Я даже не помнил, когда в последний раз был НАСТОЛЬКО зол!

Настолько, что едва не зарубил этого ублюдка только за то, что тот вытянул свою руку, изображая, как ею будет трогать русскую девчонку!

Руки он лишился.

Лишился бы и головы, если бы не заорал, что он отказывается.

— Пора выносить все топоры из твоего кабинета, пока ты не порубил на капусту всех участников игры, — улыбка Бьёрна была кривая, но искренняя, а я пытался дышать ровно и не прибить еще кого-нибудь.

Например, саму Лизу!

За то, что она посмела сказать то, что на протяжении пяти лет было запретными недоступным для участников игры!

Теперь предстояло снова угрожать и ставить на место всех особо борзых и богатых игроков, которые, конечно же, будут орать дурниной, что они проголосовали за изменение правил, а я не могу единогласно решать, что делать, а что — нет.

И даже бог не мог знать, скольких еще придется покромсать, чтобы приструнить.

Я не боялся ненависти.

Я ее пожирал всем существом, словно был вампиром.

Но она всегда вела к долгим и протяжным войнам местного масштаба, где, как правило, страдали Бьёрн и его парни в первую очередь, потому что они были охраной и тем скелетом нордов, которые непосредственно участвовали во всех не самых приятных мероприятиях.

На данный момент я знал, что проблем не будет только с Лексом.

Благо он додумался установить непомерную цену в один миллион за шаг торгов, отчего часть претендентов отсеялась на первоначальном этапе.

Но были и те, для кого деньги не были проблемой.

Как для этого придурка, которого сейчас штопал доктор.

Сам Лекс сдулся на пяти миллионах, махнув рукой и пробубнив, что на его долю баб вполне хватит.

А вот упырь вошел в азарт и твердо решил выкупить Лизу во что бы то ни стало.

Его не устроили мои десять миллионов за то, чтобы он забыл, что был здесь, и просто ушел с моих глаз.

Но отрубленная кисть руки вполне устроила.

— Где Лиза?

Я даже говорить не мог нормально. Почти рычал. Зверем. Готовым растерзать, даже если потом сам сдохну от невыносимой тоски.

— В красной комнате.

— Скажи Эйнару — пусть завяжет ей глаза и прикует к постели наручниками.

Брови Бьёрна поползли вверх, на что я только рявкнул:

— Ее нужно наказать!

— Не думаю, что она понимает, что натворила.

— Поймет!

Почувствует на собственной шкуре, каково это — принимать неверные решения.

Чтобы на будущее думала, о чем говорить и кому.

Жестоко?

Возможно.

Но разве люди учатся на своих ошибках, пока не получат в лоб граблями?

К сожалению, нет.

И я намеревался стать этими самыми граблями, которые шарахнут так, чтобы девчонка надолго запомнила этот урок.

Не всё в этом мире бывает легко и просто.

Рано или поздно наступает день, когда приходится отвечать за свои слова. И она ответит.

— Свободны, — сухо и мрачно кивнул я парням, которые присматривали за Лизой, даже если в этом не было необходимости, пока она была в наручниках.

Я замер перед дверью на пару секунд, пытаясь обуздать свою злость, но получилось не слишком хорошо.

Лучшим вариантом было просто оставить ее в таком состоянии до утра.

Лиза извела бы себя сама за это время.

Но поняла бы она, что именно натворила своим гребаным предложением? Нет!

Едва ли она подумала даже о том, что теперь, ссылаясь на ее слова, любой из участников игры мог выкупить и ее горячо обожаемую беременную подружку! До шести утра! Чтобы трахать ее до потери сознания! Глупо было бы надеться на то, что кто-то желал иного, увидев красивую девушку, и уж тем более поверил бы в ее беременность!

Люди, приходившие играть в «Чертог», не отличались жалостью и за свою жизнь перепробовали много запретного и откровенно криминального.

Они хотели адреналина.

Хотели эмоций на грани.

И могли получить это только здесь, где кровь, смерть и боль не были наигранными и никто не мог предугадать, чем закончится игра.

У дверей я слышал, как она кричала.

Звала Эйнара. И просила поговорить со мной, отчего я только клацнул челюстями, понимая, что совсем не успокаиваюсь, слыша это.

Во мне не было ни капли жалости. Не было даже желания узнать, что именно она сказала бы мне, войди я сейчас и покажи, что это именно я.

Что бы Лиза ни сказала сейчас, уже было поздно.

Процесс был запущен, и он был необратим.

Я вошел в комнату и закрыл за собой дверь, глядя только на Лизу, прикованную к железной спинке кровати, а девчонка тут же замолчала и притихла. Но не сникла.

Мои глаза быстро привыкли к темноте, и теперь я отчетливо видел не только очертания предметов, но и то, насколько напряжена девчонка.

Еще бы! Она стояла, выпрямив спину, и держалась подчеркнуто ровно и горделиво, даже если сжимала в ладонях края кровати так сильно, что ее руки дрожали.

Упрямая. Сильная. Этим она меня и цепляла так, как еще никто и никогда.

Но именно по этой чертовой причине мне хотелось в этот момент сделать ей так больно и жутко, чтобы она запомнила эту ночь навсегда.

Пусть станет сильнее, пусть будет еще упрямее.

Но пусть станет и мудрее, черт побери!

Только мудрецы и восточные философы могли позволить себе рассуждать о жизни и говорить правильные вещи. Мы же — простые люди — должны были пройти через ад, чтобы эти крохи мудрости остались навсегда в головах.

Я долго смотрел на девчонку, не позволяя себе приблизиться к ней.

Злился и чувствовал, как через эту ярость просачивается гребаное возбуждение.

Меня никогда не возбуждали слабость и бессилие женщин перед мужской силой.

Никогда не возникало желания унижать еще и в постели. Но обнаженная спина Лизы в эту секунду была верхом средоточия всех моих мыслей.

Жгло желание укусить ее за плечо от всей души, а потом проделать дорожку из поцелуев вдоль изящной впадинки, где шел позвоночник.

Хотелось придушить ее за сказанные слова, действие которых уже стало необратимым, но в то же время глубоко внутри я был восхищен ее отвагой и упертостью. Вряд ли кто-то решился бы на такое, кроме нее.

Лиза ждала.

Напряжение сквозило в каждом ее вдохе.

Мне даже казалось, что она пытается принюхиваться в попытках понять, кто же стоял за ней.

Интересно, как бы она отреагировала, если бы поняла, что это был именно я?

Я сделал шаг к ней, ощущая всем телом, как она дрогнула, но упрямо сжала губы, задышав быстро и порывисто.

Боится. И правильно.

Пусть боится еще больше! Пусть запомнит эту ночь как самую унизительную и мерзкую в своей жизни!

Я рывком снял с нее штаны, намереваясь напугать сильнее и видя, что мне это удалось, потому что Лиза дернулась и тяжело сглотнула желчь внутри, а я задержал дыхание от ее обнаженных ягодиц.

Несмотря на то что девчонка сильно похудела за последнее время, ее тело по-прежнему было восхитительным, а кожа всё такой же мягкой и гладкой. Как в ту ночь, которая не выходила из моей головы, что бы я ни делал.

Ее аромат. Ее близость. Мои воспоминания и жажда до нее играли со мной злую шутку, заставляя остановиться и замереть, чтобы не выдать себя прикосновениями, которые могли стать лишними.

— …Мне нужно поговорить с Варгом.

Ее голос не дрогнул, когда Лиза произнесла это, а меня словно ударило током.

Поговорить?

Чтобы оправдаться?

Чтобы пояснить свою гребаную позицию по вопросу, который изначально не должен был существовать?

Ярость затмила мозг настолько стремительно, что в какой-то момент мне показалось, что комната стала алой.

Я шлепнул ее от души!

С силой, на которую не рассчитывал, зная, что ей будет больно.

Почти сразу на ее белой коже образовался красный след моей ладони, словно след от ожога.

— Какого черта?!

Еще шлепок!

Сильнее. Больнее.

Со всей моей яростью, которой я не позволил бы вылиться ни во что другое, иначе ступил бы на путь того, что ненавидел всем сердцем и своим существом, — путь физического насилия.

Не знаю, сколько еще шлепнул ее и зачем шагнул ближе, касаясь ее ягодиц пальцами.

Очнулся лишь оттого, что Лизу вырвало.

От переизбытка эмоций.

От страха, от вероятного неприятия этой ситуации и осмысления того, что может произойти дальше.

Что произошло бы неизбежно, если бы тот жирдяй не оказался у врача без части руки!

Я понимал, что девчонка наказала себя сама, и нужно было остановиться на этом.

Лучше провести остаток ночи в проруби, пока обе ноги не сведет судорогой, чем оставаться рядом с ней, проверяя собственную выдержку!

Сейчас я не доверял себе.

Не доверял так, как еще никогда, как бы тяжело и погано ни было.

Я вышел из комнаты так же порывисто и яростно, столкнувшись первым делом с Бьёрном.

Он скользнул по моему лицу цепким взглядом, лучше всех понимая и не стремясь остановить, когда я прошел мимо, только рявкнул:

— В каюту ее! И запереть!

И это хорошо, что Бьёрн знал меня как облупленного. Он не пошел за мной.

Уже за спиной я услышал его голос, который проговорил:

— Эйнар, давай.

Я не оглянулся.

Ушел в кабинет, чтобы ходить в нем бешеным зверем от стены до стены в желании разнести что-нибудь. Только бы в груди не жгло так сильно.

Я ненавидел эмоции.

Любое их проявление, искренне считая, что только холодная голова и разумные мысли способны вывести жизнь в правильное русло, где нет места ни жалости, ни состраданию, ни сомнениям.

Уже много лет я делал то, что был должен, и не подвергал свою жизнь тому, что могло бы меня заставить изменить себе и укладу.

Только с появлением Лизы здесь жизнь начала трещать по швам.

Пока я держался.

Старался не обращать внимания на это всё, верный тому, что пообещал себе еще полгода назад: что отпущу ее и буду держаться как можно дальше, потому что такой, как я, был не нужен девушке. Слишком холодный, слишком расчетливый, влекущий за собой проблемы и неспособный видеть в простых вещах радость, которую видела она.

Я освободил ее от себя, дав шанс на ту жизнь, которую Лиза заслуживала.

И это была моя ошибка, которая привела девушку в «Чертог».

Если бы следил за ней, то знал бы про этот чертов мост и не позволил бы ей вмешаться!

Но теперь об этом было поздно рассуждать.

Словно огненный ураган в моем ледяном царстве, она явилась и принялась ломать все условия, правила и запреты, которые я выстраивал годами, запугивая и ломая всех, кто пытался поступать иначе.

Голова просто гудела от мыслей, и первым разумным желанием было броситься в прорубь, чтобы прийти в себя и позабыться хотя бы на секунду в ледяных серых водах.

Почему не сделал этого?

Понимал, что если увижу девчонку, прилипшую к окну, то остановиться уже не смогу.

Поэтому пошел в комнату, где долго стоял под ледяным душем, видя, как пар выходит изо рта, но не ощущая колючего холода на теле.

Я и был лед.

Я и был самой страшной зимой, в которую только можно попасть.

И вовсе не собирался таять.

Не хотел! Сопротивлялся огню.

Но уже понимал, что обжегся одной искрой, а значит, был ранен.

И стал слабее.

Жаль, что на этом всё не могло закончиться.

Вернувшись в кабинет, я застал в нем молчаливого и задумчивого Бьёрна, который сидел на диване и окинул меня быстрым взглядом, способным определить мое состояние влет. И едва ли это состояние его порадовало.

— Отправил всех участников игры по домам, чтобы не капали на нервы еще сильнее, — заговорил друг первым, наблюдая за тем, как я занял место за столом, оставив нетронутым закрытый ноутбук, где мог бы увидеть Лизу.

Бьёрн знал меня лучше всех и потому не ждал ответа на свои слова.

Он всё сделал верно.

— Но есть что-то еще? — сухо уточнил я, пытаясь заняться бумагами, которые новой стопкой лежали на столе, но понимал, что сосредоточиться на работе сегодня у меня не получится.

Бьёрн кивнул и подался вперед, поставив локти на колени.

— Все знают, что должно последовать наказание за то, что русская нарушила правила. Будь на ее месте кто-либо другой, ты бы отрезал ему язык еще в круглой комнате, чтобы больше не возникало даже мысли о том, чтобы начать говорить где не нужно и что не нужно…

Он не договорил. Но это молчание и попытка пожать плечами были куда красноречивее любых слов.

Друг сказал верно о том, о чем я сам не думал.

Наказание.

Я наказывал жестоко всех за любое отклонение от правил.

Своих, чужих, игроков, участников игры — не важно.

Кто заслуживал наказания, тот его получал без вариантов и возможности оправдаться.

Потому что оправдания не было. Ты либо следовал правилам, либо нет.

И Лиза не следовала.

Но мысль о том, что мне лично или через парней придется отрезать ей язык, не могла поместиться в моей голове…

Я молчал и делал вид, что ничего не происходит, а Бьёрн продолжал смотреть на меня и явно видел то, что я пытался скрыть, пусть и молчал тоже.

Поганое чувство, когда ты не хочешь быть разоблаченным, а у тебя ничего не получается.

И весь лед мира, который собирался во мне долгие годы, не мог скрыть душу от глаз того, кто не предаст и всегда будет рядом, но даст забыться и сделать еще один гребаный шаг к огню.

— Парни хотят поговорить с тобой. Уже несколько часов ждут в коридоре.

Я только вскинул бровь, давая понять, что это было интересно, но и сейчас промолчал.

Просто слова были лишними.

Что они хотели от меня?

Будут ссориться и выяснять, кто именно отрежет язык русской?

Или предлагать другие варианты наказания?

— Приглашу их?

— Да.

Я откинулся назад на спинку кресла, мрачно и холодно наблюдая за тем, как Бьёрн поднялся, чтобы открыть дверь, и молча кивнул викингам, показывая, что они могут войти.

Парни явно успели посовещаться. И мне это не нравилось.

Заговоры и лишние пустые пересуды были не лучшей затеей в «Чертоге».

Я ценил в первую очередь правду и прямоту, чего бы это ни касалось. И все знали это.

Первым вошел Эйнар.

Он был вторым человеком в «Чертоге» после Бьёрна, кому я мог доверять дела.

Но не то, что касалось напрямую меня.

Эйнар был хорошим мужчиной. Честным. Суровым. Но справедливым. Своих парней не обижал и старался никого не выделять среди тех, кто был в его окружении.

Так же наказывал, если кто-то заслуживал это, но и стоял горой за тех, кто всё делал по совести и честно.

Этим он нравился мне.

И потому именно у Эйнара было достаточно привилегий в «Чертоге».

Впрочем, свою репутацию и свою силу он заработал сам, без моей протекции.

Парни Бьёрна были охраной.

Он выбирал их сам, проверял долго и тщательно.

Каждый из них был в своем роде спецназом нордов. Те, кто не боялся пойти против пуль и каждый день рисковал собственной жизнью без сожаления.

Парни Эйнара присматривали за обстановкой в самом «Чертоге».

На их попечении были все смертники. Они разбирались со всеми малочисленными конфликтами в баре, если таковые случались, а еще занимались «утилизацией».

И практически все они были сейчас в моем кабинете, стоя за спиной своего шефа.

Они были верны ему, и я ценил умение Эйнара собрать команду под стать себе самому.

Да, все эти татушки и слишком вычурная манера показать, что они были викингами, меня не слишком воодушевляли, но и не касались. Если парням нравилось ходить именно в таком виде, то запретить им делать это я был не вправе.

— Ты знаешь, что я не любитель длинных красивых речей, Варг, — проговорил Эйнар, пока за его широкой могучей спиной затихли все те мужчины, которых в народе прозвали викингами. — Не умею пускать пыль в глаза словами и предпочитаю доказывать свои мысли только делами.

— И за это я ценю тебя и уважаю, — отозвался я, на что Эйнар склонил голову и немного помолчал, прежде чем продолжил.

— Ты знаешь и то, что для нас ты вожак и предводитель. Каждый из этих парней отдаст свою жизнь за тебя не задумываясь и пойдет за тобой в любое пекло и ад. Твое слово — закон, и никто не посмеет пойти против него. Но… — Эйнар выдохнул, поведя напряженными плечами, и смело посмотрел в мои глаза, — …сегодня мы пришли просить тебя о невозможном — о снисхождении для русской.

Мое лицо не вытянулось от удивления лишь потому, что я не позволил ни одной эмоции отразиться. Я надеялся. Но не был уверен, судя по тому, как в этот момент на меня покосился Бьёрн. Слишком задорно, хоть и пытался это скрыть.

Знал, значит, о теме предстоящего разговора.

— Снисхождении?

Эйнар закивал, а вслед за ним, словно стадо перекормленных болванчиков, это сделали все викинги.

— Эльза показала себя настоящим бойцом. Она не похожа на тех людей, которые попадают к нам обычно и которых вовсе не жаль.

— Да девчонка вообще огонь! — пробасил кто-то за спиной Эйнара, явно пользуясь тем, что сразу я его не увижу.

— Настоящая валькирия!

— Ей нужно дать шанс!

— Нужно, да! Было бы неплохо!

Я смотрел на всех этих татуированных перекачанных быков и понимал, что тихо охреневаю внутри, даже если снаружи только изогнул бровь, словно спрашивая нахально: «Действительно?»

— В смысле… — Эйнар пихнул кого-то за собственной спиной, призывая всех заткнуться… — мы были бы очень рады, если бы ты передумал насчет ее наказания.

— Я подумаю, — коротко и сухо отозвался я, опуская глаза к бумагам и тем самым давая понять, что массовая аудиенция окончена, и не поднимал до тех пор, пока мы снова не остались с Бьёрном один на один.

— Почему не сказал мне, о чем именно парни хотели поговорить?

Бьёрн криво улыбнулся, снова плюхаясь на диван и устало расползаясь на нем:

— Хотел увидеть твое лицо.

— И как? Оно стоило того?

— О да! Такого в «Чертоге» еще не было.

— Это точно, — пробормотал я, понимая, что Лиза удивила не только меня.

Но всё складывалось к лучшему.

По крайней мере, на данный момент. Хотя бы одной проблемой было меньше.

***

Больше не было смысла ждать с моря погоды и покровительства от самого дьявола.

Варг прекрасно показал мне, что все великие планы в отношении него были полным провалом.

Даже если он и испытывал какой-то интерес ко мне до этого, то едва ли этого можно было ожидать сейчас.

После того, как я побыла в руках другого типа.

Тем более по своей глупости и неосмотрительности.

Прошло уже четыре дня с тех пор, как меня снова заперли в каюте и больше не выпускали.

Молчаливые грозные викинги продолжали приносить мне еду, а Варг не появлялся…и больше не выходил на лед, чтобы поплавать.

В его ледяном мире ничего не изменилось, и мне нужно было бежать как можно быстрее, потому что время унеслось слишком быстро и оставалось всё меньше шансов, чтобы просто выжить.

Пощады не будет.

Это я отчетливо поняла, когда вчера викинг пробурчал, забирая нетронутую еду:

— Ты бы не злила Варга еще больше своей голодовкой! Он и так в бешенстве от твоего выкидона! Скажи спасибо, что эти дни его нет в «Чертоге», а так бы уже лежала в лазарете без языка!

Я проводила викинга молчанием, но сердце заколотилось.

Варг не в «Чертоге»!

Нельзя было упускать этот момент, потому что другого уже просто может не быть!

План был простой. Но безумный.

Я не могла есть. Я не могла спать. Только бесконечно гоняла в голове то, что должна была сделать.

Чтобы моя рука не дрогнула.

Варг был прав в одном: главное — не задумываться перед роковым ударом, чтобы не передумать.

Я подготовилась заранее.

Сняла с себя нижнее белье и надела тонкую обтягивающую майку, чтобы грудь было отчетливо видно, а соски, конечно же, должны были затвердеть от холода.

Как когда-то говорила моя подруга: с такой грудью, как у меня, можно не краситься вовсе — достаточно просто расстегнуть верхние пуговицы на рубашке.

Я надеялась, что она была права.

Действовать нужно было быстро и не нервничать, чтобы викинг, который должен был появиться в каюте с минуты на минуту, ничего не заподозрил.

Дверь действительно скоро заскрипела и нехотя раскрылась.

Викинги никогда не закрывали ее за собой, уверенные в том, что я не смогу дать им такой отпор, чтобы выбраться отсюда.

И я была не уверена в этом, пока мне не удалось незаметно стащить в прошлый раз с подноса вилку, оставив ее у себя.

Оружие не самое смертоносное, но и оно могло помочь в моей безумной затее.

Некоторых викингов я уже знала в лицо, но тот, что пришел сегодня, был, очевидно, какой-то новенький. Или просто его не отправляли с этим явно унизительным для мужчин заданием — отнести поднос с едой для наказанной смертницы.

По крайней мере, выглядел он, прямо скажем, недовольным. Поджимал губы и окинул меня злобным взглядом, когда вошел, пинком открыв дверь ногой.

А я стояла у кровати, глядя на него распахнутыми глазами, и пока не понимала, с чего начать «соблазнение». Главное, чтобы меня не вырвало снова! Как в прошлый раз.

— Чего уставилась? — рыкнул мужчина, неловко поставив поднос с дымящейся едой на столик. — Чтобы сегодня всё съела!

Он уже сделал шаг на выход, когда я выдохнула с дрожью:

— А ты симпатичный.

Черт! Это НУЖНО было сделать! Даже если придется завалить его насильно на кровать!

Викинг оглянулся, окинув меня сосредоточенным взглядом. Но остановился!

— И дальше что? — буркнул он.

Господи, только бы он ничего не заметил!

Я попыталась улыбнуться и дернуть плечом, показывая, что якобы очень расслаблена и даже флиртую с ним, замечая теперь, что недовольство в его глазах сменилось явной заинтересованностью.

— Я взаперти уже столько дней сижу… — Как же тяжело говорить сладко и протяжно, когда изнутри тебя бьет нервная дрожь! — Мне так одиноко одной.

Викинг хмыкнул, чуть выгибая брови:

— И что? Думаешь, я лучший претендент для разговоров?

— Зачем нам разговоры, когда можно помочь друг другу…согреться?

Только не думать, что я творю!

Только не сворачивать с намеченного пути, как бы противно и мерзко ни было!

Я стащила с себя кофту, тут же сжавшись от холода, потому что осталась перед ним в одной тонкой облегающей майке. И брюках.

Сработало!

Викинг уставился на мою грудь и какое-то время даже не моргал.

— Нам запрещено касаться вас, — пробурчал он уже не так уверенно, как говорил до этого, лишь на секунду покосившись на мое лицо, и снова его взгляд прилип к груди.

А я подалась вперед, цепляясь уверенно пальцами за его футболку, и потянула ближе к себе, чтобы прошептать:

— А кто об этом узнает, если я буду молчать и ты тоже?

— И кто только тебя валькирией прозвал? Обычная баба, которая без потрахушек и недели прожить не может! — мерзко усмехнулся он, но поддался, когда я пихнула его на кровать, заставляя сесть и маяча грудью теперь прямо перед его окосевшими от привалившего счастья глазами.

То что надо!

Теперь его мозг отключился окончательно, а голова была не так высоко, как если бы он стоял.

— Че-е-ерт, а ты ничего себе такая. Говорят, русские очень горячие штучки!

Я старалась не двигаться, даже когда мужлан обхватил ладонью грудь, и пыталась улыбаться, пока моя рука потянулась осторожно к карману, где и было надежно спрятано мое оружие. Вилка.

— Целоваться будем? — промурлыкала я, заставляя викинга с усмешкой поднять голову и открыть рот для ответа.

Только ответить он не успел, взвыв от боли, потому что я воткнула в него вилку.

Прямо в глаз.

Сердце грохотало паровозом, когда я тут же отскочила от него, бросившись бежать по уже известной дороге. К черному ходу. Двери, что не закрывалась на ключ и выходила прямо на лед.

Не было времени даже прокричать Саше в коридор, что я вернусь с теми, кто спасет ее!

Спасет всех этих людей, что были заперты в клетках подвала или ледяных каютах!

Что я сегодня же подниму на уши всех полицейских, прокуроров, депутатов!

Подключу телевидение и всех, кого только смогу найти! Но не оставлю всё это!

А пока нужно было бежать!

Бежать так, как я еще никогда не бегала, не обращая внимания на то, что вылетела на мороз в одной майке и растеряла угги из-за того, как неслась по льду.

Босоногая, полуобнаженная, в крови, я задыхалась от осознания того, что получилось!

Теперь было нестрашно ничего, только бы успеть встретить на своем пути людей!

Словно бешеная лань, я пронеслась через обледеневшую реку, боясь обернуться и увидеть за собой погоню, потому что понимала, что на крики раненого викинга сбегутся все остальные.

Но даже их я боялась куда меньше, чем тех собак, которых могли выпустить по моим следам, потому что убежать от них уже не получится!

Я бежала на голом адреналине, выбираясь на дорогу, которую Варг назвал давно заброшенной.

— Помогите! Ради бога, остановитесь!

Сердце грохотало так громко, что я не слышала собственного крика.

Когда в темноте непроглядной ночи, где мирно падал снег, словно издеваясь, сверкнули фары приближающейся машины, я рванула вперед из последних сил, продолжая бежать на одном адреналине, размахивая руками.

— Я здесь! Остановитесь!

В ночи мигнула полицейская сирена, а я задохнулась от эйфории победы.

Я СПАСЕНА!

Конец

Content

Викинг. Во власти холода
Елена Синякова

Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11