Irizka2

Улыбка в подарок

Часть 1

За окном бушевала метель. Ветер бросал кусочки льда на стёкла, и казалось, что мороз проникает сквозь стены, сквозь плотные шторы и пробивается сквозь крышу и несколько этажей. Пирс поёжился, сжал пальцы до хруста и печально посмотрел на одинокую печку-буржуйку. Печка стояла пустая и холодная. Дров совсем не осталось.

Рядом с печкой пристроился дедок со второго, обнимал её как родную и, кажется, дремал. Жить приходилось группами, Пирс сам перебрался на первый этаж к многодетной семье вместе с другими соседями, хотя привык к своему одиночеству. Топить помещения без электричества слишком накладно, потому теснились и грелись друг о друга.

Конец зимы, как всегда, подвёл. И синоптики просчитались. Впрочем, рассчитывать на последних – глупо и смешно, Пирс уже привык, что на улицу без шубы, зонтика и крема для загара выходить нельзя. В этом году обещали мягкий февраль, а в итоге из-за осадков прорвало дамбу и Айбург в очередной раз оказался отрезан от путей сообщения. Не впервой, можно и привыкнуть, но теперь восстановление шлюзов затянулось, и они торчали в изоляции уже второй месяц.

Пирс запихнул в себя завтрак – кусок булки с тонким слоем масла. Бутерброд. Только без колбасы. На большее рассчитывать не приходилось, продуктов с каждым днём оставалось всё меньше.

На улицу выходить не хотелось, но, несмотря на мороз, надо двигаться, шевелиться и что-то делать. От безделья все потихоньку сходили с ума, а он нашёл себе занятие. Работа по специальности – пытался восстановить навороченную полицейскую радиостанцию. Такая сквозь шторм и бурю прорвётся, главное, привести её в норму. Связаться с Большой землёй хотели все, получить хоть какие-то новости, увериться, что их не забыли и не бросили.

После прорыва дамбы полицейский участок оказался под водой, но через пару дней уровень моря выровнялся, открывая доступ в участок. И когда район остался без связи, Пирс, используя свои ключи, попытался достучаться до начальства. Рация работала через спутник, несколько ценных военных аппаратов всё ещё летали над Землёй, остальные разбились двенадцать лет назад после метеоритного дождя и последующего каскадного разрушения. Но оказалось, неубиваемую станцию повредила солёная вода, и теперь Пирс шлялся по промороженному городу в поиске запчастей в надежде, что хоть кто-то в Айбурге, хоть один несчастный житель окажется радиолюбителем и у него в запасах найдутся необходимые детали.

На улице небо выглядело как бетонный серый потолок. Сплошная огромная масса с бушующими ветрами и летящим во все стороны льдом. Вертолёт с припасами последний раз добрался до них неделю назад, и администрация района, взявшая на себя обязанность содержать и кормить людей, с каждым днём всё сильнее ограничивала паёк. Пирс не привык голодать, даже когда цены в магазинах взлетали заоблачно, ему как военнослужащему полагались льготы. В отрезанном от внешнего мира Айбурге военный даром никому не сдался. На продовольственной точке, когда он в первый раз попытался получить нормальный паёк, молодой парень на раздаче задумчиво покрутил его документ в пальцах и махнул куда-то в сторону складов. Пирс бродил по полупустым промороженным помещениям несколько часов, пока занимающий должность начальника не припечатал весомым аргументом: «Ты тут не один такой, всем льготы подавай, а у нас продуктов до конца недели, если запасы не подвезут, начнётся паника и людоедство!»

В последнее Пирс слабо верил. Если совсем станет туго, правительство хоть на подлодках отправит им питание. О своих заботились. А в Айбурге жило немало элиты.

К холоду так или иначе привыкли, не арктические морозы, лишь небольшой минус, но из-за влажности казалось, что температура гораздо ниже. К нехватке продовольствия тоже приспособились, выбирали остатки со складов магазинов и отелей, и с Большой земли, если погода позволяла, доставляли продукты воздухом. Сложнее всего было без связи. Избалованные бесплатным интернетом люди не отлипали от телефонов, и если раньше во время затопления сеть стабильно держалась, то сейчас к наводнению добавились штормы, телевышки покрылись льдом, а потом их покорёжило ветром. Связь пропала где-то месяц назад и молодёжь бесилась от безделья.

Ближайшие кварталы рядом со своим домом он уже обшарил, поэтому сегодня направился к шестому острову, идти далеко, но там много пустых зданий и можно без вопросов искать необходимое. Рядом с торговым центром приветственно махнул патрульным. Ему, как военному, тоже предлагали присоединиться к полиции, но Пирс надеялся, что не сегодня-завтра починят шлюзы, и он вернётся к своей привычной жизни. Пара дней затянулась на месяцы, и его всё ещё ждали в охране. Но Пирс, потерявший немало товарищей в бою, предпочитал не сближаться ни с кем, держался особняком и даже семью не завёл.

Сейчас охрана нужна была в основном при раздаче питания, и к торговому центру тянулась длинная очередь. Пирс получал паёк по вторникам, осталось ещё три дня до выдачи и, учитывая уменьшающиеся запасы продовольствия, надеяться на многое не приходилось. Полицейские приветственно махнули в ответ, первые дни они помогали ему с поиском деталей, потом забили. Тем более обычные служаки ничего не понимали в работе станции, это у Пирса высшее специальное в области радиотехники и потом ещё много лет службы в отделе военной связи. Он эти рации как пазлы мог собирать. Если было из чего.

Дальше перебежками он преодолел открытую местность и чуть не влип в огромный сугроб. Вода. Снег. Всё мокрое и холодное. И темнота. Непривычная темнота города, словно это не жилые кварталы, а зомби с запавшими глазницами и открытыми ртами обесточенных подъездов. Пирс стряхнул с себя снежинки и зашёл в ближайший дом. На шестом острове всех эвакуировали ещё в первые недели, перевезли в восточный Айбург, подальше от ледяных волн, и сейчас тут не было ни души. Зато доносился тяжёлый гул от дамбы, через прорвавшие шлюзы которой безостановочно лилась вода.

Дамбы на Эймере поставили, когда исчез Гольфстрим и уровень океана стал подниматься. Вбухали в строение миллиарды, перекрыли весь залив, зато город выстоял, выжил в катастрофически быстро меняющемся климате. Люди ко всему могут приспособиться, вот и к непогоде привыкли. Отстроили ограждения, подняли уровень насыпи, удлинили сваи. Но в последние годы всё чаще зимнее половодье становилось серьёзной проблемой и удерживающие воду шлюзы выходили из строя, отрезая Айбург от остальных районов. Обычно только западная часть страдала от затопления, но в этом году море поднялось настолько, что и восточный район оказался окружён стеной воды. С запада на восток Пирс перебрался по мосту «Эстакада Берда». Его не разводили, если уровень затопления обоих кварталов был одинаковый, и сейчас жители Айбурга свободно перемещались по оставленным им непогодой островам.

Медленно пройдясь по этажам, Пирс выбрал одну из квартир. Спокойно отпер двери. Без электричества магнитные ключи стали бесполезны. Стараясь не навернуться в полной темноте, Пирс добрался до окон и открыл жалюзи. Слабый серый свет свинцового неба чуть заметно осветил помещение. Уютно. Богато обставлено. Вряд ли удастся отыскать тут запчасти для полицейского приёмника.

Пирс вышел так же, как вошёл, стараясь ничего не задеть. Конечно, все квартиры застрахованы, но не хотелось причинять владельцам неудобства. Он плотно прикрыл дверь и вздрогнул от внезапного топота и резкого окрика:

– Ты чего тут забыл? – с верхнего этажа спустилась группа подростков.

По глазам ударил луч фонарика, и Пирс невольно прикрыл лицо руками.

– Я по указанию правительства, – произнёс он наставившему на него свет.

Сунул руку за пазуху, вытаскивая удостоверение, и не удержал карточку, когда парень вырвал, чтобы рассмотреть и передать товарищам.

– По какому указанию? – спросили уже спокойнее. Фонарик убрали, и Пирс заметил зелёные повязки у ребят – значит, работают на администрацию, собирают необходимые вещи, продукты или ищут деревяшки для отопления.

– Нужны аппараты связи: радиопередатчики, рации, антенны, любые детали.

– Тут такого нет, – подал голос мужчина постарше, у него не было повязки, значит, скорее всего местный, привёл сборщиков к себе за чем-то полезным.

– Нигде нет, – согласился Пирс, – к следующей зиме поставлю дома.

– Лучше к следующей зиме свалить из города, – шмыгнул носом ещё один, совсем юный, с посиневшими губами. За его слова стоявший рядом сборщик толкнул локтем и парень снова шмыгнул.

– Иди домой, – хмуро произнёс тот, что с фонариком, – и по квартирам не шляйся.

Пирс коротко кивнул. Сборщикам администрация дала большие полномочия, и зная его имя, Пирсу серьёзно могли подпортить существование в замерзающем и голодающем Айбурге.

– У меня дома есть приёмник, – внезапно сказал стоявший чуть в стороне полностью скрытый темнотой серых сумерек.

– Рабочий? – Пирс повернулся к говорившему, пытаясь его рассмотреть. Тот подошёл ближе, поправил шапочку, открывая высокий лоб и торчащие уши.

– Рабочий, – кивнул он, – но нет питания. И усилка. Мощности хватит на квартал, не больше. А в такую погоду только до соседнего дома дотянет.

– А ты разбираешься, – заметил Пирс.

– Сейнн на радиотехника учится, – сообщил сопливый и снова получил в бок от соседа. – Чего? Это же для правительства! – возмутился тот на толчок, и Сейнн шикнул на обоих.

– Я могу взглянуть на твой аппарат? – попросил Пирс, – или, может, ты принесёшь его в мою квартиру, нужно глянуть конкретные детали.

– Какой у тебя адрес?

Пирс назвал, и парни переглянулись. Да, далеко, окраина восточного района, вплотную к затопленному тоннелю, связывающему острова с Большой землёй.

– У меня не так много времени, – без восторга сказал Сейнн, – приходи завтра на раздачу к западному Декамаркету в двенадцать. Я принесу аппарат, а там посмотрим, смогу ли починить твой приёмник.

Пирс только хмыкнул, он сам мог починить всё что угодно, но спорить не стал.

Сборщики, оставив его, с топотом направились из здания, разрезая лестничную площадку тонким лучом фонарика. Пирс посмотрел им вслед и потянул носом воздух. В холоде запахи плохо улавливались, но среди сборщиков был омега. Приятный аромат заставил поморщиться: в груди теснились переживания, тревога и боль за чужие жизни. Двадцать лет назад, когда Пирс был подростком, мир кричал о приближающейся катастрофе, климат менялся, Земля не выдержала издевательского отношения, но, кроме громких заявлений, ничего не было сделано. И вот они живут в реальности, где прибрежные поселения ушли под воду, или закрылись дамбами, где летом из-за засухи пожары выкашивали сотни гектаров зелёной полосы, а зимой снег и дождь смывали города. Никто не почувствовал обещанного потепления на пару градусов – погода стала переменчивой, жестокой и неконтролируемой. А юные сборщики уже никогда не узнают другой жизни. Повернуть вспять сделанное невозможно. Просто слишком поздно что-то менять.

Утром Пирс вышел к месту встречи заранее. Погода снова не заладилась, ветер выл, гудел, недовольно раздвигая стены и сбивая с крыш шапки снега. Летом Пирс добрался бы до западной части минут за двадцать. Сейчас, утопая в сугробах, закрываясь от пронизывающей вьюги, он и за час не управился. Опоздал, весь взмок. А на месте его послали в общую очередь, не позволив войти в помещение магазина и отыскать парня. Сейнн сам его нашёл, ухватил за куртку и потащил за собой. Ни привет, ни как дела. Хотя болтать в непогоду никакого удовольствия. Пирс прятал лицо от острых колючих снежинок перчатками и облегчённо выдохнул, когда за ним захлопнулись двери служебного помещения.

Сейнн такой же, как и вчера – с зелёной повязкой, в вязаной шапочке, не закрывающей уши, с обветренными щеками и красным замёрзшим носом. Пирс невольно ткнул его ладонью в это красное недоразумение, Сейнн немного дёрнулся, а потом улыбнулся.

– Обморозился, – согласился он на бессловесное прикосновение.

– Нашёл бы себе курточку потеплее, – посоветовал Пирс.

Сейнн пожал плечами, достал из заплечной сумки деревянную коробку и впихнул Пирсу в руки. Тот покрутил загадочный аппарат. На одном из боков виднелись разъём для мини-джека, колёсико частот и тумблер питания. Пока он рассматривал ящик, Сейнн распаковал завёрнутый в фольгу бутерброд. Настоящий. С тонким куском свежей колбасы и мягким ломтиком сыра и жадно откусил половину. Пирс сделал вид, что незаинтересован, хотя глаз косился и от зависти зубы скрипели.

Сейнн с едой справился быстро и подлез под руку, помогая открыть свою самоделку, ухватил еле заметный шёлковый шнурок и поднял крышку. Пирс не смог сдержать тихое ругательство – внутри находилась микросхема. Старая, такие можно найти в древнейших аппаратах, с торчащими паучьими ножками, с транзисторами, конденсаторами и катушками, блестящая серебряным припоем. Самодельная игрушка. Даже не верилось, что она рабочая.

– Тут генератор частот, модулятор, выход на микрофон, тут селектор, детектор, динамик и выход на наушник, – быстро пояснил парень, тыкая в разные части схемы мохнатой варежкой. – Я не планировал использовать его по назначению, поэтому не парился с УВЧ, но если нужно усилить сигнал, сюда добавляешь усилок, заземление и ставишь антенну, можешь взять любой провод в четверть длины излучаемой волны…

Пирс поднял руку, прерывая лекцию. Как собрать рацию на коленке, он и сам прекрасно знал, но у него серьёзная машинка, требующая замены деталей, а это баловство. Он хотел было вернуть коробку, но взгляд зацепился за подходящие транзисторы, а если сменить несколько катушек… В голове сразу начались рисоваться схемы, планы, расчёты, а Сейнн, видя его заинтересованность, перечислил детали, что остались дома. Это была золотая жила, лучше, чем склад радиомеханика. Да и сам Сейнн, похоже, неплохо усвоил университетскую программу и мог бы помочь со сборкой.

– Я готов подсобить, – словно прочитав его мысли, предложил парень.

– Отлично, мне не помешает хороший специалист.

Сейнн поднял на него взгляд, растерянный и смущённый, вместе с носом покраснели щёки и уши, он так забавно стеснялся. Пирс принюхался, так чтобы не привлекать внимания, не обижать собеседника, но в помещении слишком сильно пахло затхлостью и плесенью. Уловить аромат Сейнна не удалось.

– У меня по радиотехнике В, – произнёс он, словно набивая себе цену.

– А у меня нет припоя и даже электричества, – заметил Пирс.

– Тогда встретимся у меня. Только время надо подобрать, чтобы не пересекалось с работой.

– Без проблем. – Пирсу всё равно заняться было нечем, лишь сидеть в переполненной комнатушке и грызть высохший кусок сыра, а так хоть какое-то развлечение.

– И потребуется купон на использование генератора, – заметил Сейнн.

– Что-нибудь придумаю.

Сейнн на его отмашку сунул руку в карман, повертел что-то в пальцах, но доставать и показывать не стал, хотя Пирс и так догадался, что, в случае чего, разрешение на подключение у них будет. Пользоваться чужим он не собирался, в конце концов, Сейнн совсем ещё молодой парень, пусть лучше еду приготовит или фонарик подзарядит.

Часть 2

Они договорились о встрече на следующий день, Сейнн работал до трёх и ждал его по оставленному адресу. Утром Пирс обивал пороги администрации, выпрашивая возможность подключиться к электроэнергии. Здесь его каждый раз встречали как родного, но порадовать было нечем – рация пока не работала, и не факт, что её удастся починить. Оттого разговор вышел невразумительный, словно никто не понимал, зачем нужен паяльник при работе со связью, но купон ему дали.

На встречу с Сейнном Пирс снова вышел заранее, огромную станцию загрузил в чехол и тащил чуть ли не волоком. Добирался больше часа и надеялся, что в помещении сможет отдохнуть и обогреться. Но заблудился в незнакомых улицах и заснеженных домах. В какой-то момент встал посреди дороги и рассеянно заозирался, не представляя, как раньше туристы путешествовали с бумажными картами. Сейчас у него и карты не было, вообще никаких ориентиров. И часы показывали три пятнадцать. Он бы, наверное, бросил глупую затею и вернулся к себе, но тут на дорогу вышел Сейнн, приветливо махнул рукой и, поправляя перекошенную шапочку, рассеянно улыбнулся:

– Извини, опоздал.

– Ничего, я всё равно заблудился.

– Так вот же мой подъезд, – Сейнн ткнул пальцем в ближайшую дверь без единого указателя, и Пирс сделал вид, что так и надо, и это он растяпа, не мог найти очевидное.

В доме царили темнота и холод. В парадной намело сугроб, но ко второй двери вела протоптанная заледеневшая дорожка. Лестница тоже обледенела, а подниматься пришлось на шестой. Нижние этажи выглядели обжитыми, кое-где стояли генераторы, тянулись провода от солнечных батарей. Пусть толку от них в такую погоду немного, зато в редкие просветы у людей было электричество. Западный район более новый, хорошо оборудованный и лучше приспособленный к подобным катаклизмам, их затапливало чаще, потому жители знали, как справляться с ненастьем.

Наверху царила мрачная пустота. Сейнн открыл дверь обычным ключом и, чуть замявшись на пороге, пригласил Пирса войти. Внутри было так же холодно, как на улице, может, только не дуло и снежные комья не летели с неба. Обстановка спартанская, почти пустые комнаты казались брошенными, но скорее всего мебель пустили на дрова, а кровати перетащили в отапливаемые помещения. В комнате, где их ждали разбросанные бисером резисторы и транзисторы, кроме стола из стеклопластика, ничего больше и не осталось. Но присутствие хозяина чувствовалось во всём – журналы по радиоэлектронике с глянцевыми обложками были стопкой свалены под подоконником, рядом поросла инеем коробка с обломками микросхем, неподалёку пристроилась паяльная станция и линза «третьей руки». Мультиметр. Щипцы. Провода.

Сейнн сдвинул хлам со стола в сторону, на освободившееся место Пирс поставил тяжёлую станцию из полицейского участка и самодельный приёмник. Ключом открыл корпус рации, Сейнн легко, со знанием дела вскрыл пластиковую защитную панель и забрался в сердцевину. Ковырялся там, временами отмечая находки непонятными междометиями и делая предположения. К нему вскоре присоединился и Пирс, они разложили на столе бумаги и чертили новую схему, с короткими перебранками меняли местами детали и тут же подтверждали свою правоту дополнительными расчётами. Под ручкой скакали цифры и формулы, вычислялись амплитуды и модуляции, частоты и мощности. Говорить с Сейном на языке электроники оказалась легко и душевно, тот схватывал на лету, понимал его мысли и поддерживал, предлагая и свои идеи.

Они закончили, когда за окном потемнело и в сумерках их вычисления превратились в мутное пятно. Сейнн поправил шапочку, притопнул замёрзшими ногами и торжественно поднял исчёрканный лист.

– Должно сработать, осталось только собрать, – и улыбнулся, смущённо и очаровательно.

Пирс кивнул, отводя глаза, ситуация показалась глупой, а Сейнн – неожиданно счастливым и обаятельным. Только совсем мелкий, может, лет двадцать пять, не больше. Пирс на десять лет старше…

– Я получил талон на электричество. Можно сюда протянуть? – показал он полученный талон.

– Давай, я всё устрою!

Сейнн выхватил у него купончик и рванул из комнаты, оставив Пирса одного. Тот и не спешил за ним, устало вздохнул и присел на подоконник. Ему неслыханно повезло встретить такого умелого и продвинутого радиолюбителя, сам бы Пирс замучился собирать детали. Сейнн невероятно умный, отличный специалист, несмотря на оценку «В», а ещё красивый и пахнет сладостями. За время, проведённое с ним наедине, Пирс наконец распробовал его аромат и теперь знал, что Сейнн – омега. Шоколадно-зефирный. Вкусный.

Сейнн вернулся со знакомым парнишкой из сборщиков. Мимоходом представил его младшим братом, Кнотом. Тот всё ещё мотал сопли на кулак и болтал без умолку, рассказывая что-то о найденном рояле, насчёт которого пацаны дружно решали – пилить или нет, и в конце концов решили, что топить роялем совсем не найс, тем более струны откручивать было лень.

С собой братья притащили удлинитель, поставили его рядом с рабочим местом и подключили туда лампу и паяльную станцию. Пирс тут же схватился за ручку, но, поймав горящий взгляд Сейнна, зачем-то уступил парню место. Всё же это его дом и его паяльник. И львиная доля его расчётов. Сейнн, не теряя драгоценного времени, сел за схему, а Кнот продолжал тарахтеть, вспоминая, как вылавливали из затопленного жерла метро обломки вывесок и стендов, а ещё отломали рекламный щит, но тот оказался из жести, так что без толку потратили время.

– Помолчать можешь? – не поднимая головы, попросил Сейнн.

– Ладно, возитесь, – обиженно буркнул Кнот, – я пойду. Ужин скоро.

Пирс о еде старался не думать. На завтрак перекусил сушёной горбушкой и стаканом чуть тёплого бульона. При мысли об ужине желудок скрутило, напроситься к чужим не получится, а до дома топать минимум полтора часа. Ещё не факт, что его дождутся и оставят хоть ложку съестного. Свой паёк он исправно сдавал в общак, чтобы питаться с общего стола, но опоздунов не жаловали, кто не успел, тот сам дурак. Он отвернулся к окну, на улице стемнело и непроглядная мгла давила холодом и голодом. Сейнн молчал и Пирс не рисковал его отвлекать. Вшивые пятнадцать минут на работу, если он не успеет, вся затея насмарку.

– Странно, что военные не снабдили администрацию рациями, – сам подал голос Сейнн.

– Прежде связь работала. Не было нужды.

– Всё равно странно. И никто не позаботился, не купил себе домой.

– Много ты людей знаешь, кто дома просто так держит полевой передатчик, работающий на низких частотах и на дальние расстояния? Тем более спутниковый интернет и система шесть джи разбаловали людей, зачем тратиться на дополнительные устройства, когда всегда под рукой почти бесплатная связь, – усмехнулся Пирс.

– Но военные могли бы подумать, – Сейнн поднял к нему лицо, слова прозвучали с упрёком, и он сдобрил их извиняющейся улыбкой.

Губы у него казались бледными в тусклом свете небольшой настольной лампы, а глаза – уставшими. Пирс снова отвёл взгляд, перед парнем было стыдно, хотя не его вина, что климат изменился и Айбург затопило.

– В прошлом году дамбу починили за пару недель, может, случилось что-то серьёзное? Может, и нет никого уже на Большой земле? – Сейнн вернулся к работе, но продолжил сыпать неприятными вопросами.

Пирс хотел бы сказать, что всё отлично, что этот год просто аномальный, а дальше будет лучше. Но это было бы враньё. Погода с каждым годом зверствовала всё сильнее, и требовались новые решения, ещё одна дамба для защиты или бросить всё и переехать на континент. Не хотелось расстраивать омегу, у того целая жизнь впереди, только каким будет это будущее?

– Со станцией всё и выясним, главное, чтобы заработало.

– Заработает! – уверенно произнёс Сейнн. – Можно прямо сейчас попробовать подключиться! – Видимо ему самому не терпелось проверить работоспособность прибора.

– Придётся идти в полицейский участок, там ключи, кодировки, спутниковая антенна…

– Рабочая?

– Да, я её первым делом восстановил.

– Тогда сегодня и сходим!

– Сходим, – согласился Пирс, хотя погода с каждым часом становилась всё хуже.

Сейнн управился за выделенное время, облегчённо выдохнул, выключая паяльник и лампу, подул последний раз на застывающий припой и придвинул аппарат к Пирсу. Он следил за процессом, проверял соответствие со схемой, и если Сейнн не наделал глупых ошибок, всё должно работать. Снова закрыл корпус на ключ, убедился в герметичности и запихнул её в портфель. Топать сквозь ветер и снег, да ещё и на ночь глядя совсем не хотелось, но, видя воодушевление Сейнна, глупо было отказываться. Парень торопливо убрал свои вещи на места, скрутил удлинитель и с готовностью встал по стойке смирно.

Пирс не знал, как его отшить и как отблагодарить за невероятную помощь. Поэтому обнял неловко и замер на мгновение, обдумывая, что теперь сказать. Сейнн пах очень вкусно, может, из-за голода, но Пирсу ужасно хотелось его лизнуть или даже куснуть как раз рядом с ухом, торчащим из-под короткой шапочки.

– Пойдём подключать антенну? – тихо предложил Сейнн, и Пирс его отпустил.

Они спустились на второй этаж, где разместились жители всего дома, Сейнн мимоходом бросил, что надо предупредить родителей, и проскользнул за дверь. Из помещения пахнуло мясным наваром, жареной картошечкой и свежей выпечкой. Слюна скопилась под языком, можно захлебнуться, и внутренности заныли, словно он месяц не ел. Пирс сжал несчастную рацию и скрипнул зубами. Скорее бы связаться с начальством, выяснить что к чему и узнать, когда, наконец, их высвободят из ледяного морского плена.

Часть 3

Сейнн вернулся минут через пять с тарелкой дымящейся картошки и бутербродом, протянул Пирсу, тот не раздумывая вцепился в ложку и стал судорожно запихивать в рот вкуснейшие ломтики, тающие во рту, сдобренные маслом и солью, обжаренные до лёгкого хруста и идеальной мякоти. Тёплая булочка только из печки, масло на ней подтаяло, а кусок жирной колбасы плавился во рту. Хотелось заскулить от удовольствия.

Пирс опомнился, когда проглотил больше половины. Поднял взгляд на Сейнна и заставил себя протянуть часть ему. Очевидно же, тот принёс свою порцию, а Пирс безголовый идиот, сожрал чужой паёк.

– Доедай, – произнёс тот с улыбкой, – папа для тебя положил. Я упросил выделить.

– Огромная тебе благодарность и папу тоже поблагодари. Очень вкусно, я сегодня толком и не ел.

– Заметно, – хохотнул Сейнн, и Пирс смутился от его откровенного замечания.

Картошку и бутерброд он доел, а тарелку вылизал. Сначала стеснялся, но потом плюнул на приличия – на этом зимнем курорте он сбросил уже не меньше пяти кило, лучше выглядеть неотёсанным чурбаном, чем сожалеть о пропавших крошках. Когда немного насытился, стало проще думать, по телу побежало тепло и настроение приподнялось. Они вышли на улицу и довольно бодро прошли несколько кварталов, когда похолодало и усилился ветер.

Казалось, порывы пытались сбить их с ног, но огромные сугробы помогали укрыться и перевести дух. Смотря, как Сейнн прячет обмороженные уши под короткую шапочку, Пирс хотел бросить глупую затею, вернуть парня в тёплую комнату и самому пристроиться где-то в подъезде. Лучше переждать непогоду в холоде, чем свалиться в подворотне и замёрзнуть насмерть. Но Сейнн упрямо отказывался поворачивать назад.

– Немного осталось! – стараясь перекричать ветер, он указал рукой на административное здание рядом с раскуроченным виадуком. Остатки сломанного стихией бетона болтались на ветру словно пушинки. В первый раз эта картина вызвала у Пирса ледяные мурашки. Хорошо, дамбу прорвало ночью и людей на улицах не было. Они пока не могли сказать точного количества пострадавших, но если бы прорыв случился днём, погибли бы тысячи.

Полицейский участок располагался под администрацией буржемейстера, но чуть ниже уровня моря, поэтому в первые часы его полностью затопило. К счастью, вода спала, и теперь они могли пройти к установке для станции, подключить её к антенне и стационарной системе автономного питания.

– Давай руку, – Пирс подхватил Сейнна и потащил впёрёд, рассекая порывы ветра своим телом.

Сейнн почти вжался ему в спину, закрываясь от летевших игл обледеневшей воды. От бьющего в лицо ветра невозможно было даже вдохнуть, воздух обжигал холодом горло и нос, а от снега слепило глаза. Пирс упрямо шёл впёрёд, но та пара сотен метров, что отделяла их от здания, отобрала последние силы. Закрыв за собой дверь, они оба опустились устало на пол, думать о том, чтобы идти назад или вообще выбираться на улицу, не хотелось. Оставалось надеяться, что они проделали путь не впустую.

Немного отдышавшись, они двинулись вглубь помещения. Пирс уже разведал тут всё, но в темноте то и дело натыкался на стены. Сейчас он вдвойне пожалел, что поддался на уговоры, лучше бы дождались утра. Повезло, у Сейнна был фонарик, и хоть светил тот еле-еле, света хватило, чтобы добраться до установки. Пирс подключил станцию и систему питания и облегчённо выдохнул, когда на ней замигали лампочки. Теперь дело за малым – коды шифрования, правильный канал. Когда сквозь помехи он услышал запрос на личный код, сердце словно взорвалось. Станция работала, по другую сторону воды остались живые. Сбиваясь, он быстро назвал свои данные и попросил его связать с майором Коэртом Бетроли из королевских сухопутных войск. А дальше всё стало проще и сложнее: от него потребовали отчёты по населению, оставшимся продуктам и настроению в обществе. Пирс рассказать многого не мог, какие-то данные были в администрации, но он не спрашивал, не готовился. Да и присутствие гражданского лица отвлекало. К счастью, Сейнн сообразил и отошёл в сторону. Сказал, что прогуляется, чтобы не мёрзнуть, и дал Пирсу нормально поговорить.

Новости у майора были неутешительные – работы по восстановлению шлюзов велись, но из-за ужасной погоды дело застопорилось. Зато Коэрт клятвенно пообещал в ближайшие дни отправить в Айбург пару военных вертолётов, чтобы доставить продукты.

– У нас тут тоже туго. Вода смыла часть Амстердама, Роттердам лишился исторических застроек, а Гааги больше не существует. Но мы прикладываем максимум усилий, чтобы спасти людей.

– Я понимаю. Мы тут тоже держимся. Из последних сил, но пока живы. Новость о доставке пропитания поднимет всем настроение. Но хотелось бы знать, когда восстановят дамбу.

– Я сообщу. Будь на связи.

– Станция не переносная. Приду завтра в двенадцать.

– Жду.

Сейнн торчал на выходе, смотрел сквозь окошко двери на снежные вихри и грел пальцы дыханием. Пирс хотел бы его порадовать, обнадёжить, что скоро всё закончится, их спасут и город вернётся к прежней жизни: снова подключат электроэнергию, заработает связь и отопление, дороги почистят и продукты в магазинах будут лежать на прилавках, а не раздаваться по карточкам. Но если Коэрт не дал точной даты, значит, проблема серьёзная и помощи лучше не ждать. Возможно, они заперты тут до весны.

– Пойдёшь к себе домой? – с толикой грусти спросил Сейнн.

– Сначала тебя провожу.

– Погода ужасная.

– Именно поэтому.

Сейнн повернулся к нему, словно хотел сказать что-то, но передумал. Нос и уши у него обморозились, в темноте выглядели чёрным пятном на бледном лице. Пирс стащил перчатку с руки и снова прикоснулся пальцами к ледяной коже. В этот раз Сейнн не отстранился, а сам ткнулся ближе, согреваясь и словно ласкаясь.

– Пойдём, – Пирс спрятал руку, смущаясь. – Теперь ветер будет нам в помощь.

Но ветер с ними это решение не согласовал, сменил направление и снова бил в лицо. Сейнн с первых шагов повис на Пирсе, вцепился в куртку и прикрывался им как щитом, а Пирс, закрыв глаза рукавом, топал впёрёд тараном, думая только о том, чтобы довести Сейнна до дома. Снега, кажется, стало ещё больше, местами навалило по пояс, и от влаги тот стал твёрдым, жёстким, с хрустом проваливался под ногами и обхватывал плотными тисками. Когда показался уже знакомый подъезд, Пирс чуть не выл от усталости. Он затянул Сейнна в помещение, и тот внезапно вжался в него, испуганно всхлипывая. Пирса самого било дрожью, кто они такие – мелкие человечишки в борьбе со стихией и всей планетой, решившей изжить их за отвратительное отношение к себе на протяжении последних двух веков.

– Домой тебя не отпущу, – произнёс Сейнн, – найдём место у нас, папа не будет против.

– Я если что могу и в подъезде переночевать.

– Нет, – Сейнн отстранился и дёрнул его за собой, направляясь к квартире.

Пирс не стал спорить, он бы точно не дошёл до восточного Айбурга, и с радостью воспользовался тёплым гостеприимством. А приняли его действительно тепло, в квартире обитало человек двадцать, но она отапливалась и везде пахло едой. Сейнн утянул в комнату, где жил с братом и родителями. Рядом теснилась ещё одна семья на узкой кушетке, а Пирсу предложили лечь на пол. Он и не возражал, бывало приходилось спать на голой земле, и в его жилище сейчас ждал тонкий матрас. И ещё в восточном доме было намного холоднее и почему-то воняло старыми носками и пыльной мебелью. Пирс почти сразу отрубился, хотя время показывало чуть больше восьми. Организм легко подстроился под световой день, да и по вечерам заняться было нечем. Спалось отлично, впервые за много дней он не просыпался от чьего-то храпа или плача детей. А ещё снилась еда, и вкусный омега с красным носом смущённо улыбался и угощал сладостями.

Проснулся он на рассвете. Сейнн уже встал и с братом собирался на работу. Ему предложили ещё поспать, но Пирс чувствовал себя бодрым.

– Лучше провожу вас, – решил он, – тем более мне надо на раздачу, сегодня мой день получать питание.

Хотел ещё добавить, что готов отдать часть за то, что его и кормили, и обогрели, но прикусил язык – всё равно придётся вернуться к себе, а там люди, за которых он нёс ответственность, ждут от него помощи. Сейнн с утра казался суетливым, дёргался, спотыкался. Говорил невпопад. Пирс чувствовал его неловкость и смущение, но не знал что сказать. Вчерашний день они провели вместе и незаметно сблизились, но Пирс был значительно старше, да ещё и военный. Зима закончится, и ему снова придётся уехать по работе. В мире изменилась не только погода, перенаселение и голод превратили людей в озлобленных чудовищ.

На улице всё так же мело, но при свете дня вьюга не казалась смертельным препятствием. Они довольно быстро добрались до Декамаркета, и Сейнн с братом отправились заниматься делами. Пирс же пристроился в конец очереди в ожидании выдачи пайка. Пока стоял, отморозил лицо, хотя одежду себе подобрал очень тёплую. Из-за холода соображал туго, потому просмотрел, что получил за свои талоны. А когда вышел, с удивлением уставился на пакет с крупой и батон. Хотелось воскликнуть – и это всё? Но, похоже, ограничивали всех – выходящие с ним люди пытались возмущаться, но их быстро разворачивала охрана. Пирс закинул продукты в сумку и, вместо того чтобы вернуться домой, направился в полицейский участок, он свяжется с Коэртом Бетроли и взмолится о помощи. Ещё немного, и люди начнут кидаться на соседей от голода.

Заодно по дороге заглянет в администрацию и спросит насчёт отчётности. Раз уж берут себе дополнительные купоны и делают вид, что главные, пусть отвечают перед военными.

Но не успел он далеко отойти, как его догнал Сейнн. Толкнулся в плечо, запыхавшись, всучил ему в руку кусок колбасы. Пирс замер, не зная что сказать, а парень уже развернулся и побежал назад. Только шапочка мелькнула между сугробами и исчезла. Пирс, недолго думая, нырнул в ближайший подъезд, достал перочинный нож и отрезал горбушку, сверху положил толстый ломоть колбасы и, блаженно прикрыв глаза, надкусил. Неземное удовольствие. И самое приятное – колбаса пахла сладостями.

Часть 4

Администрация располагалась в личных апартаментах буржемейстера, дом был оснащён дымоходом и его отапливали каминами. А ещё в окнах, в отличие от всех окружающих зданий, тут горел свет. Так или иначе, власть имущие снабдили первым делом себя. Зато бухгалтерию они вели на ура, и на все вопросы Пирса выдали папочку с бумагами о состоянии района и количестве жителей, с переписью всех припасов. С Пирсом к рабочей рации собрались идти двое представителей Айбурга, но, сунув нос на улицу, один передумал. Второй, временный начальник полиции Руз Хендрикс отправился через ветер и снег. Омега в возрасте, крупный и очень высокий, отлично держался в пути, хотя ветер сбивал с ног и им пришлось делать множество остановок в домах, чтобы набраться сил и перевести дух.

До полицейского участка добирались час, потом сидели на ступеньках, подъедая булку и остатки колбасы из запасов Пирса. Руз запыхался и взмок, но Пирс не дал ему раздеться – пусть в помещении холод не ощущался, запросто можно простыть или получить воспаление лёгких.

Майор Коэрт Бетроли ответил сразу, явно ждал связи и без задержек перешёл к делу: потребовал отчёт и порадовал новостями. Пирс быстро зачитал нужные цифры, от себя добавив, что продуктов почти не осталось, ещё пара дней, и люди не выдержат.

– С тобой гражданские есть? – поинтересовался майор.

– Руз Хендрикс, назначен главой отдела полиции администрацией Айбурга, – подошёл к микрофону омега.

– У тебя есть звание, Хендрикс?

– Да, я служил в королевских войсках и получил сержанта.

– Что ж, сержант Руз Хендрикс, информацию, что я сообщу, подлежит передать только буржемейстеру и его администрации, по усмотрению. – Коэрт коротко кашлянул. – В течение завтрашнего дня синоптики обещают просвет и в Айбург отправятся три вертолёта. Мы можем эвакуировать восемьдесят человек, у вас чуть больше двадцати часов подготовить проблемных жителей: больных, беременных, раненых. Вертолёты доставят продукты, медикаменты, топливо.

– Очень нужны дрова, – добавил Руз.

– Хорошо, посмотрим, что можно сделать. Главное, подготовьте площадку для посадки и соберите людей, или мы не сможем никого забрать. И поменьше огласки, информацию передадите напрямую мэру, паника вам там не нужна.

Разговор закончился, они вышли из здания, и Руз попросил Пирса самому сообщить о новостях с Большой земли. Видимо, омега ожидал совсем другого, рассчитывал услышать, что не сегодня-завтра их спасут, но для Пирса, на собственной шкуре ощущавшего нехватку продовольствия, и такие вести были во благо. Общение с администрацией вышло боком – поднялась суета, быстро организовалась команда для подготовки людей для эвакуации, а Пирса «по дружбе» уговорили руководить отрядом расчистки поля. Ему выделили лопаты и две бригады, одна из которых оказалась знакомая команда сборщиков со счастливо улыбающимся Сейнном, их послали откапывать футбольное поле рядом с шестым островом.

Ветер всё так же выл, местами закручиваясь маленькими смерчами между домами. Мальчишки в бригаде выдохлись уже через десяток метров, а работы оставалось – словно и не начинали. Пирсу пришлось разогнать зелень по домам, они взмокли, поснимали шапки, а это грозило как минимум гайморитом. Сейнн тоже пытался раздеться, но, поймав строгий взгляд начальника, удержался и уходить отказался. К счастью, после трёх к ним присоединились ещё несколько групп и до темноты они закончили. Никому из помощников цель сего мероприятия не сообщили, потому люди постарше ворчали и работали спустя рукава. Хорошо, администрация организовала всем горячий обед, и только ради этого можно было помахать лопатой.

Поле подготовили к пяти, и хотя продолжал мести снег, сделанного будет достаточно, чтобы подвезти заболевших и погрузить их в вертушки. Пирс старался не выпускать из вида Сейнна, тот умахался, стоял весь красный, пошатываясь, были странные опасения, что свалится в сугроб или ветром унесёт, и ищи потом свищи. То ли ответственность, то ли привязанность заставляла ловить его взгляд, кивать коротко на задорную белозубую улыбку и держаться неподалёку, страхуя и присматривая.

Инвентарь сдали под отчёт, всем выдали по три дополнительных купона, что на фоне скудного мешка с крупой были Пирсу очень кстати. Теперь он понимал, откуда у семьи Сейнна продукты, если двое детей помогают городу и работают сборщиками.

Сейнн и Кнот ждали его у выхода, уже остывшие и ощутимо уставшие.

– Руз сказал о завтрашней доставке, – признался Сейнн, – спасибо. Приятно думать, что я приложил руку к починке рации.

– Это тебе спасибо, – Пирс хотел по-дружески потрепать по плечу, но Сейнн прильнул ближе и пришлось его обнять.

После работы его запах стал ярче и вкуснее, так что дышалось с трудом, Пирс закусил губу, борясь с порывом зарыться носом в волосы, смахнуть глупую шапочку и погладить пальцами его шею. Призывные желания, и слишком болезненные. Что он может дать пацану? Только разочарование.

– Я вас провожу, – твёрдо сказал он, отпуская Сейнна, – уже стемнело.

– Конечно, папа гороховый суп готовит. Велел звать тебя! – весело произнёс Кнот.

– Спасибо.

На улице уже привычно дуло, но за последнюю неделю Пирс так набегался, что непогода казалась обычным делом, а прорываться сквозь метель и заносы воспринималось как каждодневное занятие. Он шёл впереди, укрывая братьев, не позволяя им таранить сугробы. Кнот, непоседливый и шустрый, то и дело пытался куда-то смыться, зато Сейнн держался рядом, цеплялся крепко, так что Пирс его чувствовал через одежду. Стоило зайти в знакомый подъезд, как Кнот, рванув вверх по ступенькам, исчез в мгновение, а Сейнн зачем-то остановился, потянул в сторону и снова обнял.

Понять его порыва Пирс не успел, омега обвил за шею и прижался к губам. Ткнулся ледяным носом в щёку и скользнул сладким языком по нёбу. У Пирса на мгновение случилось затемнение, он прижал Сейна к себе крепче и ответил с жадностью, но потом его как кувалдой остудил порыв ветра – не место и не время для интрижек. И обижать Сейнна не хотелось больше всего на свете.

– Не стоит, – произнёс он, отстраняясь.

– Почему? – Сейнн от него отвернулся, пряча расстроенное лицо.

– Я тебя значительно старше, и это просто неправильно.

– Уверен, дело не в возрасте. – Сейнн вскинул на него взгляд, и в глазах блеснула влага.

Пирс сжал зубы, чтобы не испортить всё ещё сильнее, Сейнн ведь ему нравился, очень нравился, но лучше не пробовать, если нет уверенности в завтрашнем дне. Пирс не был уверен в будущем и на года.

– Я пойду.

– Не вздумай! – Сейнн вцепился в куртку, не отпуская. – Не поступай так. Я буду волноваться и никогда себя не прощу, если с тобой что-то случится.

– Не маленький.

– И я обещал папе привести тебя и накормить, – добил он самым важным.

Пирс посмотрел на сумку с несчастным пакетом крупы и подсыхающим батоном и принял предложение. Уже знакомая комната показалась родной, с теплом, ужином и Сейнном, который, кажется, забыл о неприятном или, наоборот, слишком притягательном моменте в подъезде и теперь общался с семьёй, улыбался знакомо и искренне. Он, проявляя заботу, постелил для Пирса покрывало и подушку на пол. Засыпая, Пирс невольно пытался вычленить среди запахов приятный аромат сладостей и уснуть с ним, словно под мягким пледом.

Утром снова была побудка с рассветом. Сейнн подскочил на работу.

– Ты вчера упахался с лопатой, какая работа, – попытался остановить его Пирс.

– Надо принять груз, – ответил он тихо, покосившись на родных. Видимо, ему велели информацию не распространять, и он даже папе не сообщил.

– Хорошо, я с тобой.

Разыгравшаяся буря вызвала сомнения. Вряд ли у вертолёта получится прорваться сквозь непогоду, но пока они шли к шестому острову, ветер утих и теперь можно было разглядеть тяжёлое серое небо, низко нависшее над отрезанным от цивилизации районом.

Рядом с полем толпилось человек десять. Буржемейстер раздал сигнальные огни и послал парней расставить их вокруг подготовленного места посадки. Через час к полю стянулись выбранные для эвакуации люди. Выглядели они не слишком, но всем пришлось стоять на улице и ждать. Точного времени появления вертолётов никто не знал. Зато когда сквозь облака послышался рокот пропеллеров, все всполошились. Зажглись сигналы, направляя вертушки на посадку, люди подскочили, и Пирсу пришлось организовать охрану, чтобы никого не пускали на поле, пока машинки не сядут. Уследить за всеми все равно было сложно, а уж когда сквозь серую гладь пробился первый вертолёт, и вовсе поднялись крики, даже лежачие больные встрепенулись и махали руками.

Военные доставку организовали очень оперативно – просвет в погоде обещали короткий. Три огромных ящика опустили на землю, отцепили груз и стали принимать пассажиров. Среди лётчиков Пирс узнал одного, с кем ранее пересекался. Тот махнул рукой в ответ, подошёл, поздоровался.

– Ты тоже тут застрял?

– Да, второй месяц морозимся и голодаем.

– Давай забирайся, место найдём, – указал он на свою вертушку, но Пирс уверенно качнул головой.

– Ни к чему, пока справляемся. Лучше увозите тех, кому это важнее.

– Ну, если передумаешь, запрыгивай.

Пирс зачем-то обернулся, выискивая взглядом Сейна, и чётко для себя понял, что не свалит даже при более удобной возможности. Он волновался за Сейнна, чувствовал, словно приручил мальчишку и теперь обязан проследить, чтобы тот дожил до весны. Немного же осталось. А потом его снова пошлют воевать и придётся забыть о спокойной жизни, тёплой комнате и привлекательном аромате домашнего уюта. Сейнн словно заметил его взгляд, обернулся и улыбнулся. Он всегда улыбался, и это причудливо грело изнутри.

Часть 5

Погода начала портиться как по щелчку, снова подул ветер и снег стал крутиться воронками, поднимаясь в небо густым облаком. Военные поторапливали пассажиров, одна из машинок поднялась в воздух и, скрипя лопастями под ударами ветра, быстро скрылась в сером мареве. Две оставшиеся спешно заканчивали погрузку, захлопнули дверцы за последним поспевшим человеком, и одна за другой стали отрываться от земли. Под порывами ветра опасно сблизились, заставляя всех оставшихся замереть от ужаса, но опытные пилоты справились и поскорее взлетели.

Люди ещё какое-то время стояли, вслушиваясь в удаляющийся гул, а потом непогода заставила всех искать укрытие. К сильнейшему ветру добавился ледяной снег, больше напоминавший град из сосулек, и температура упала. Сейнн с братом направились в администрацию на пересчёт продуктов. Всё доставленное требовалось поделить на дни и людей, и развезти на склады в пункты раздачи. Пирс тоже не спешил уходить из тёплого местечка, подсел мэру на уши. Тем для обсуждения было море, а теперь, когда наладилась связь, Пирс стал видным членом маленького запертого сообщества.

Его даже чаем угостили, правда, без сахара, но и так хорошо. В суете, в тепле и с электричеством как-то забылось, что творится на улице и что дома ждёт холодная печка и компания из восьми человек. Время от времени к ним забегал Сейнн с ещё одним парнем, приносили бумажки с отчётами. Смешно докладывали, вытягиваясь перед начальством по струнке, и снова убегали. Пирс наблюдал за этим с улыбкой, ребята напоминали его в молодости, когда он только попал в колесо военщины и пытался выслужиться. Сейчас расшаркиваться перед высшими чинами он разучился, соблюдал субординацию, но в ножки не кланялся.

После очередного доклада Сейнн замер рядом, привлекая внимание, и смущённо дёрнул за рукав, прося отойти на разговор.

– Кнот ушёл с ребятами на доставку и уже второй час как не приходит. Можешь сходить и проверить его?

– Хорошо, – Пирс с неохотой согласился, глянул в окно и поморщился, в такую погоду даже пса на улицу не выгонишь.

– Но если не хочешь, я сам, – Сейнн заметил его недовольную морду и суетливо попытался сбежать, но Пирс не отпустил.

– Вместе пошли, что уж. Мне всё равно надо паёк получить, – он для верности потряс талонами, хотя проще было отправиться на другую точку раздачи, ближе к дому, но Сейнна оставлять не хотелось.

На улице творилось чёрт знает что, неудивительно, что Сейнн волновался за брата. Вместе со снегом в воздухе летали обломки и куски мелкого мусора, ветер порывами взвивался вверх, а потом ронял всё это на головы. Двигаться приходилось по колее, оставленной самодельными санями, на которых перевозили продукты, но это не облегчало дорогу. Сейнн уже привычно держался за спиной, но теперь Пирс то и дело оборачивался, хватал его, проверяя, что тот не потерялся. Они прошли один квартал, выбрались на относительную открытую местность. Между шоссе и спортивным комплексом возвышалось настоящее торнадо, не такое огромное, как Пирс видел в фантастических фильмах, но внушительно толстое, тёмное и пугающе громкое.

– Назад, – он толкнул Сейнна за угол здания как раз вовремя.

Что-то крупное промчалась перед лицом, чуть не задев. А за обломком в их закуток стал приближаться толстый хвост смерча.

– В подъезд, быстро! – Пирс снова толкнул Сейнна, направляя к ближайшему дому, за ними по пятам двигалось чудовище. Настоящий апокалипсис из снега, пыли и грязи, с громом, шумом и клокочущими молниями. Пирс в жизни никогда так не пугался, даже попав под обстрел противника, у него не было ощущения безнадёжности. А сейчас они как две крошечные букашки, и стихия воздушным пальцем вот-вот раздавит их, стерев с лица планеты.

Под порывами ветра с трудом удалось открыть входную дверь, и только они забрались в относительно спокойное место, как новый шквал разбил окно, осыпав их стеклянной крошкой. Сейнн взвизгнул, и Пирс потянул его по лестничной клетке к квартирам. Под вой и грохот за стенами, они торопливо проверяли двери, пока не наткнулись на открытую. Забравшись внутрь, сели в ближайшем углу подальше от окон и грохота и, прижавшись друг к другу, стали дожидаться окончания этого безумия.

В близость смерти не верилось, но вот мощь стихии по-настоящему впечатляла. Даже когда ветер стих, а шквал прошёл стороной, они остались сидеть, не смея покинуть безопасное место.

– Ты не замёрз? – нарушил тишину Пирс.

– Не знаю, меня трясёт, – признался Сейнн, – и ужасно переживаю за Кнота.

– Уверен, ребята закрылись в магазине, спрятались там на складах и сейчас отдыхают в безопасности в окружении нашей еды.

– Хорошо бы, – ухмыльнулся он.

– А я переживаю за вертолёты. Они вовремя убрались отсюда, но шторм не заканчивается в Айбурге, смогли ли они успешно добраться до точки назначения?

– Будем надеяться, что да.

Сейнн вздохнул, расслабился немного, и только теперь Пирс заметил, что сжимает его сильно-сильно, до онемевших пальцев, и сам от напряжения окаменел. Он разжал руки, но Сейнн, напротив, придвинулся ближе, ткнулся холодным носом между воротником и шарфом и выдохнул горячим воздухом. От его дыхания по телу побежали мурашки и обдало жаром. Словно печка включилась и захотелось сделать что-то, приблизиться сильнее, вдохнуть его тоже. Но Пирс наоборот отдалился и встал, рассматривая их временное убежище.

– Придётся переждать бурю тут, – произнёс он, заглядывая в пустующие промороженные комнаты, – надо собрать одеял, возможно мы задержимся на ночь.

Сейнн натаскал покрывал, а Пирс принёс в закрытую прихожую небольшую тахту. Они соорудили шалаш, надеясь, что согреют воздух своим дыханием, и спрятались там. Пока было жутко холодно, даже тёплая одежда не помогала, и Пирс пересадил Сейнна к себе на колени. Так, в темноте и тесных объятиях, действительно стало лучше.

– За окнами всё также буря, – заметил Сейнн.

– Да, погода разбушевалась.

Говорить ни о чём не хотелось. Сейнн решил включить фонарик, но Пирс не позволил – без света всё казалось проще. И намного интимнее. Поэтому он не удивился, когда Сейнн полез с поцелуями, и не стал его отталкивать. Если не смотреть парню в глаза, не вспоминать юношескую задорную улыбку, можно сделать вид, что это обычный временный любовник, и ни о чём не сожалеть. От его прикосновений плавились губы и горело тело, хотелось больше и ближе, так чтобы каждой клеточкой и без капли смущения.

Пирс стащил перчатки и пробрался под его куртку, огладил сначала через свитер, а потом добрался до кожи. Пальцы сжимали её остервенело, почти болезненно и с ярким желанием. Звук расстёгиваемой ширинки окончательно сорвал тормоза. Пирс спустил с его ягодиц штаны и термобелье, раздвинул половинки, сжимая их ладонями, и пальцами нащупал вход. Сейнн был влажным и очень желанным, не терпелось оказаться в нём, погрузиться так глубоко, чтобы слиться воедино.

Собственные штаны напрочь отказывались сниматься. Пирс дёрнул ремень, подкинул на бёдрах Сейнна и наконец высвободил член. Снова притянул его ближе и уверенно насадил на себя. Сейнн выдохнул ему в губы протяжным стоном, сжал зубы, пережидая короткую боль, и, быстро привыкнув, начал двигаться. От его мелких толчков, сдерживаемых нависшим со всех сторон покрывалом, мышцы скручивало. Хотелось сильнее, жёстче, так, чтобы, вцепившись в плоть, больше не отпускать. Пирс сжимал ему рёбра, стискивал талию, тянул на себя и пытался вжаться как можно глубже.

В укрытии наконец-то стало тепло, губы Сейна ласкали лицо и шею. Он страстно всхлипывал, дышал громко и очень красиво стонал. Желания разрывали ещё большей жаждой, так чтобы до звёздочек, чтобы перекричать гул ветра и согреть внутренним пламенем замёрзший город. Сейнн опалил его криком, кончая себе в руку, и сжал тисками мышц, не давая выйти. Пирс выгнулся, застонал и с облегчением позволил вязку.

– Так хорошо, – прошептал Сейнн, оставляя влажный след рядом с яремной веной.

– Не надо слов…

– А мне хочется это обсудить!

– Ох, Сейнн…

Пирс с разочарованием прикрыл глаза, хотя и так ничего не было видно. Но сейчас меньше всего на свете хотелось разговоров, ему тоже было хорошо, просто прекрасно и портить такой момент – глупо.

– Я тебе не нравлюсь?

– Нравишься, – хмыкнул Пирс. Глупый вопрос, учитывая их теперешнюю близость.

– Тогда почему не хочешь попробовать?

– Я военный, Сейнн, могу годами домой не возвращаться.

– Думаешь, я не буду ждать?

От его слов сердце обожгло. Как бы хотелось, чтобы Пирса кто-то ждал. Чтобы именно Сейнн отправлял сообщения, писал письма и встречал после долгих походов. Как бы хотелось, чтобы был человек, дорогой и важный, которому он нужен.

– Ты вырастешь и поймёшь, какая это блажь.

– Мои чувства к тебе не блажь! – рассердился Сейнн. – И я не маленький, уже давно взрослый, самостоятельный, это моя квартира, где мы собирали рацию, я на неё заработал в сетевой компании, и я знаю, что мне надо. Мне ни с кем не было так хорошо и спокойно, – добавил он тише, – и если ты просто хочешь отшить меня, придумай что-нибудь поумнее.

– Давай не сейчас…

– Сейчас! Пока ты не можешь сбежать и мы только вдвоём. Ты не хочешь со мной встречаться? Тогда скажи почему!

– Встречаться – такое глупое слово.

Он замолчал, и вопрос повис без ответа. Сейнн тоже замолк, лёг ему на грудь, пряча руки в тепле их тел, и прижался прохладным носом между косточками ключиц. Пирс не знал, как сказать парню, что не верит в чувства. Давно отучился жить с кем-то вместе, устал от громких эмоций и пустых слов. Если бы это был просто секс… но даже для Пирса всё между ними произошедшее не останется незамеченным, потому что мысли то и дело будут возвращаться в этот маленький шатёр на двоих, где всё могло бы измениться.

Сейнн больше ничего не спрашивал, кажется, задремал, а Пирс прикрыл открытую кожу своим шарфом, подвинул его ноги ближе к себе и охранял его сон, надеясь, что утром всё будет иначе.

Проснулся он оттого, что задеревенел. Член опал, и казалось, яйца обморозились. Он чуть пошевелился, разминая затёкшие мышцы, Сейнн остался неподвижным. Пирс погладил его по спине, по открытым ягодицам. Те были противно холодные, несмотря на то, что он их прикрыл. Следовало одеться и размяться, а ещё лучше переместиться в тёплое помещение, чтобы никто не простыл.

– Просыпайся, – он потряс Сейнна за плечо, но тот только замычал невнятно, – надо согреться!

Он вскочил на ноги, смахнул с них нагромождение одеял и тут же пожалел – в квартиру намело снег, похоже, выбило окна и их укрытие заледенело. Он вздёрнул Сейнна, попытался его поднять, но тот с трудом реагировал, видно, переохладился. Этого Пирс и боялся, и сам же не досмотрел!

Часть 6

Подхватив омегу на руки и включив фонарик, он направился к другим квартирам, разыскивая ту, где сохранились стёкла и не так сильно дуло. Двери вышибал с ноги. От грохота Сейнн слабо стонал. Страх за жизнь омеги гнал вперёд. Наконец Пирс нашёл подходящее помещение с выложенной шахматной плиткой на полу. Сгрузил Сейнна в кресло, накинул на него свою куртку и стал собирать костёр из обломков мебели, из старых журналов. В ход шла даже туалетная бумага.

Когда огонь разгорелся, Пирс приволок из соседней квартиры диван побольше, накрыл Сейнна всеми найденными одеялами и, стащив с него обувь и перчатки, стал разминать конечности. От дыма немного слезились глаза, но тот тянулся к потолку и уползал через приоткрытую дверь в соседние помещения. Зато ощутимо поднялась температура, самому даже жарко стало.

– Уши ужасно болят, – наконец подал голос Сейнн, что уже было прогрессом.

– Уши! – Пирс вспомнил про его ужасную шапочку и натянул на него свою ушанку.

– И зубы, – добавил Сейнн и хихикнул. Лицо его потеряло синюшный оттенок, кажется, он понемногу согревался, и у Пирса отлегло от сердца.

– Ты напугал меня.

– С тобой было так тепло… – пробормотал Сейнн, оправдываясь. – Я даже не заметил, что замёрз.

– Как только придёшь в себя, поведу тебя домой, буря вроде немного затихла.

– Не хочу уходить. Тут я с тобой, а там ты не захочешь остаться.

Пирс вздохнул, сел рядом и крепко обнял.

– Глупый мальчишка.

– Я в тебя влюбился.

– Давай дождёмся нашего освобождения и обсудим. Обещаю, я поговорю с тобой, и мы всё выясним.

– Даёшь мне надежду из жалости?

– Может, я её себе даю, – буркнул Пирс, и Сейнн больше не стал ни о чём спрашивать.

В комнате понемногу светлело, поднималось солнце и небо расчистилось. Сейнн ожил и сам следил за огнём, пока Пирс приносил новые деревяшки. В тепле Сейнн даже курточку снял и теперь грел у огня обмороженные пальцы. Оставалось надеяться, что он ничего себе не застудил и безрассудный секс не закончится для него воспалением лёгких или ещё хуже – бесплодием.

– Я ужасно голодный, – заметил Сейнн, когда Пирс в очередной раз сел с ним рядом.

– У меня есть пакет с крупой. И батон.

– А у меня… – Он забрался к себе за пазуху и вытащил магазинную упаковку колбасы. Похоже, из вчерашней доставки.

– Колбаска! – воскликнул Пирс.

– Для тебя стащил.

– Эх ты, – рассмеялся он и чуть потрепал по голове. Сейнн такой ласке обрадовался как ребёнок, и Пирсу стало даже обидно, что нельзя так бездумно выражать свои чувства, обнять его, поцеловать в тёплые губы. Потому что это даст слишком много лишних надежд.

Они нарезали бутербродов и перекусили всухомятку, но с голодухи еда казалась божественной. А напоследок Сейнн вытащил откуда-то из кармана золотой кругляш шоколадной монетки. Улыбнулся, чуть прикусив нижнюю губу, и торжественно вручил Пирсу.

– Завтра День Валентина, – напомнил он.

– Глупый праздник, – фыркнул Пирс, хотя шоколадку взял и, вскрыв обёртку, поделил пополам.

– Просто приятная традиция, – Сейнн сунул кусочек в рот и блаженно прикрыл глаза.

У Пирса во рту тоже растеклось сладкой горечью, и он, не удержавшись, обхватил Сейна руками за затылок и притянул к своим губам. Целовать его очень нравилось, а сейчас в тепле костра можно было целоваться, и даже больше. Пирс с радостью бы повторил вчерашнюю ночь, но это очередные напрасные надежды и лишние болезненные воспоминания. С трудом, но он заставил себя отпустить омегу.

– Возьми меня, – шепнул Сейнн, сбивая твёрдый настрой.

– Сейнн, – произнёс Пирс, пытаясь остановить его.

Но Сейнн, настойчивый и упрямый, дёрнул пряжку ремня и скользнул рукой в трусы. Прохладная ладонь крепко обхватила его член, и все оправдания потеряли смысл. Пирс опрокинул Сейнна спиной на диван, сдёрнул штаны, оголяя ягодицы, закинул ноги в тяжёлых ботинках себе на поясницу. Раздеть себя при тусклом свете начинающегося дня оказалось ещё проще, и на одном вдохе он вошёл в горячее, готовое принять его нутро. Теперь он мог вести, мог выплеснуть свои желания и раздирающую страсть. Каждым толчком он проникал глубоко, вжимался в него сильно и грубо и ласкал сам, заставляя чувствовать себя всюду. Сейнн стонал, дрожал в его руках и поддавался, отвечая желаниям. Словно беззвучно подтверждая, как может быть вместе хорошо. Идеально.

Поцелуи делили стоны и всхлипы, они звуками объяснялись и обменивались ласками. Пирс дрочил ему, подстраивая под свой ритм, проникал до самого конца, вжимаясь пахом в прохладную промежность. Пошлый звук шлёпающих друг о друга тел заполнил комнату, смешиваясь с треском догорающего костра, с запахом дыма и сладостей. Они кончили почти одновременно, на одном дыхании, вжавшись друг другу в губы. Пирс не позволил в этот раз себе вязку, вытащил узел, но заполнил своей спермой, оставляя в нём запах, помечая как своего омегу. Сейнн улыбнулся одними губами, мягко и нежно, такую улыбку хотелось запомнить, чтобы потом травить душу несбывшимися мечтами.

– Спасибо, – прошептал Сейнн, словно Пирс сделал что-то особенное.

– Я отведу тебя домой.

А Сейнн тяжело вздохнул и отвёл взгляд, не начиная снова бессмысленных разговоров. К его дому они добрались как раз к завтраку, папа Сейнна взволнованно, чуть не плача, обнял сына. Кнот вернулся ещё прошлым вечером, похоже, они где-то разминулись, и за Сейнна все переживали.

– Накормите парня горячим, он немного переохладился, – оставил наставления Пирс, и хотя ему тоже предлагали позавтракать, отказался и ушёл.

Сейнн проводил взглядом, смотрел – цеплялся. И Пирс чувствовал себя идиотом, добровольно отрёкся от собственного счастья. Он оставил омеге свою тёплую шапку и шарф, дома найдёт запасную, а Сейнну ни к чему бегать в метель с голыми ушами.

Впервые за три дня Пирс добрался до своего дома. Там его уже потеряли, сожители волновались, и старичок со второго внезапно полез обниматься.

Пирс по дороге зашёл на пункт раздачи и по заработанным талонам получил дополнительную порцию, так что притащил целый мешок гостинцев. Им и дров выделили, и в комнате наконец потеплело. В помещении всё ещё попахивало немытыми телами, но теперь неприятные запахи перебивались ароматом готовящейся на печке еды. Хорошо, наверное, даже замечательно. Но в груди тянуло непривычной пустотой.

Пирс сжал золотистую обёртку от шоколадной монетки, завалявшуюся в кармане. Прошло чуть больше часа, а он уже волновался, как дела у Сейнна. Не отморозил ли он себе ничего? Не простыл ли после холодной ночи? Тревожные мысли не позволяли расслабиться или отвлечься. Пирс словно приклеился к почти незнакомому парню, и теперь ему приходилось делить с ним маленькое пространство черепной коробки.

Вот поэтому он и не хотел ни с кем сходиться, держался от людей в стороне. Потому что прикипал к ним на раз, а потом терял в бою или при распределении. Сейнн тоже исчезнет, испарится, словно и не было. Найдёт другого альфу. Своего возраста и более сговорчивого. А Пирс до конца дней так и останется одиноким.

Он перевёл взгляд на пожилую пару, возящуюся у плиты. Они вечно ворчали друг на друга, но при любом удобном случае касались рук, обменивались короткими объятиями и улыбками. Пирсу хотелось, чтобы и ему дарил улыбки один очаровательный омега.

Он в который раз заткнул совесть, и без того корил себя без остановки. Хотелось сорваться, выбежать на улицу и через сугробы и ветер добраться до восточного Айбурга, где ему, несомненно, будут рады. Но вместо этого поднялся в свою квартиру, уже два месяца заброшенную, подобрал новую шапку и шарф. Решил пойти в патруль, помогать хоть чем-то, чтобы не мучиться бездельем и не думать. Он уже направился на выход, когда вспомнил о давно оставленном подарке. Как-то купил случайной пассии небольшую коробочку элитных конфет, но они расстались быстрее, чем он успел её подарить. И теперь эта коробка, так и не открытая, валялась в ящике. Руки на автомате впихнули её в сумку. Может, отдаст кому или голод притупит…

Вечером, отработав оговорённую смену, он стоял у «Эстакады Берда» и не мог решиться перейти. Не сомневался, что Сейнн будет рад увидеть, и встретят его тепло, позволят остаться на ночь и даже накормят. А потом, что он будет делать потом? Пирс струсил и вернулся в свою берлогу, а утром, ещё до рассвета, проснулся от знакомого, но непривычного звука – где-то вдалеке гудели насосы. Он поднялся, стараясь не разбудить соседей, вышел на улицу и сразу заметил изменения – уровень регулируемых свай менялся, а значит, дамбу перекрыли и вода уходит. Он со всех ног бросился к полицейскому участку, пусть погода намного лучше не стала, всё так же мело и дуло, но хотелось узнать новости, услышать из первых рук и принести хорошее сообщение остальным.

Подключив рацию, быстро ввёл коды, от нетерпения руки дрожали, и он выдохнул, услышав знакомый голос Коэрта Бетроли.

– Да, – подтвердил он, – три из пяти шлюзов мы смогли восстановить, сейчас дамба перекрыта, из тоннеля откачали воду, и в восточный Айбург направляется снабжение.

Новость ошарашила, в наступившей паузе Пирс судорожно сжал пальцами столешницу. Починили лишь часть шлюзов, значит остальные....

– А что с другими шлюзами?

– Поставили временные заслонки. Вода спала, мы послали в восточный Айбург три машины с продуктами и добровольцев поддержать людей, пока ремонт не закончится. Набрали команду из пятнадцати человек: врачи, психологи, военные. Рассчитываем, что временные заслонки продержатся два часа, после «Эстакаду Берда» разведут.

– Значит, восточный Айбург ещё несколько месяцев будет отрезан? – после очередной тяжёлой паузы спросил Пирс.

– Возможно до весны, пока уровень воды не упадёт, дамба повреждена, восстановить её сейчас крайне тяжело.

– Может, эвакуировать людей?

– Никакой эвакуации, только паники нам не хватало. За несколько часов мы не справимся, а если временные заслонки прорвёт раньше времени, только погубим десятки жизней, а то и больше, – строго ответил майор. – Ты из западного Айбурга, для тебя всё закончено.

На мгновение перед глазами нарисовалась картина: электроснабжение восстановят через пару дней и в конце недели Пирс вернётся в свою тёплую квартиру, наберёт полную ванну горячей воды и заляжет там, потягивая виски из стакана. А потом обнажённый сексуальный Сейнн заберётся к нему, улыбнётся знакомо, ласково и вместе с тем развратно, и ляжет к нему на грудь.

– Простите, майор, но в восточном Айбурге остались люди, которым я нужен. Я отправлюсь с добровольцами и помогу им, – скороговоркой выпалил Пирс.

– Что ж, это твоё решение, – не стал спорить Коэрт.

Пирс выключил рацию, забрал карту с кодами и бросился на улицу. Вдалеке по дороге ехала очистительная машина, а за ней три грузовика с продовольствием. Двигались они не слишком быстро, а значит, Пирс сможет успеть. Добраться до них и отправиться в восточный район, чтобы подарить коробку конфет, а потом сказать одному важному омеге, что он хочет, чтобы его кто-то ждал. Чтобы Сейнн ждал в каждую поездку и встречал дома своей тёплой улыбкой и нежным ароматом сладостей.

Content

Irizka2
Улыбка в подарок

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6