Оксана Асеева

Шкодные уроки

Урок географии

Это случилось не так давно с учениками восьмого класса обычной школы.

Была весна, окончание учебного года – самое время для прогулов. Два одноклассника ушли с урока географии. Сачканули, как говорилось во времена нашего школьного детства. Мальчишки сбежали через черный ход, ведущий во внутренний двор школы. Думали, что их не заметят.

Но прогульщиков засекла директор школы, поскольку окна ее кабинета выходят на школьный двор. Окликнув своих учеников, она напомнила, что по расписанию у них должна быть география, а никак не окончание уроков.

Директор вернула беглецов. Двое утомленных уроками друзей возвратились в школу и тут же вышли оттуда через другой вход, парадный, который расположен напротив черного. Казалось бы, незнание одержало победу над знанием, неученье – над учением.

Но у директора школы на этот счет было иное мнение. Она, будучи осведомленной о вечной борьбе Света и Тьмы, спустилась со второго этажа, вышла в парадную дверь, увидела удаляющиеся спины мальчишек и окликнула их еще раз:

– Я кому говорю – на урок географии!

«Не удалось», – разочарованно переглянулись пацаны. Ни слова не говоря, они спокойно вернулись в школу и пошли на урок географии.

Так простой директор средней общеобразовательной школы предотвратила «утечку мозгов».

Урок физкультуры

Я вспоминаю один из уроков физкультуры в школе. Ранняя весна 1973 года, еще холодно. Поэтому занятия проходили в спортивном зале.

У меня было освобождение по состоянию здоровья. Если бы урок физкультуры был последним в расписании, я ушел бы домой. Но поскольку надо было присутствовать на следующем уроке – литературе, – мне предстояло как-то занимать себя сорок пять минут.

Я походил по светлым коридорам школы, заглядывая в кабинеты, где шли уроки. В одном из классов, куда я открыл дверь, учился мой старший брат.

Своим любопытством я отвлекал ребят и сердил учителей, которые ругали меня, когда я неожиданно во время урока заглядывал к ним в класс, а брат даже пригрозил мне кулаком.

После того как меня своим грозным видом предупредил брат, я прекратил заглядывать в классы и, чтобы случайно не попасться гуляющим по школе на глаза учителям, вышел на улицу. Завернув за здание, я подошел к уличной двери спортзала. Там стоял мотоцикл «Ява», принадлежащий учителю физкультуры Александру Николаевичу.

Я подошел к мотоциклу. Мне очень хотелось сесть на него, но я побоялся, что он упадет. Я покрутил ручку газа, с трудом нажал на ручку сцепления, понюхал никелированную крышку бака: пахло бензином. Мне очень нравилась техника, особенно мотоциклы «Ява». Помечтав немного о таком мотоцикле для себя, я решил идти в спортзал, где занимались мои одноклассники.

Когда я пришел в зал и сел на скамейку, до конца урока оставалось минут пятнадцать. Одноклассники как раз закончили выполнять упражнение и выстроились в ряд по росту: сначала мальчики, затем – девочки. В этот момент меня заметил учитель физкультуры. Он подошел ко мне, протянул спортивный свисток, которым подавал сигналы во время уроков, и сказал, обращаясь к классу:

– Весь класс бежит по кругу. Игорь свистнет – все должны будут остановиться. При следующем свистке все должны снова побежать. Всем понятно? Мне необходимо отлучиться на пять минут.

– Понятно! – закричали и закивали одноклассники.

– А тебе понятно? – спросил меня Александр Николаевич.

– Понятно! – весело ответил я.

Учитель вышел из зала. Я тут же скомандовал со смехом:

– Приготовились! По свистку – побежали! – и со всей силы свистнул. Ребята начали бег. Но, не пробежав и круга, одноклассники были остановлены моим новым свистком. Все резко остановились, отчего бежавшие позади наткнулись на бежавших впереди. При виде сумятицы в строю у меня возникла идея. Для ее осуществления необходимо было, чтобы ребята бежали быстрее. Я крикнул:

– Бежим быстрее! – и снова свистнул изо всех сил.

Ребята, бежавшие первыми, сказали мне:

– Сильно не командуй, рассвистелся тут!

В этот момент, увидев, что скорость, с которой бегут одноклассники, достаточная для моей идеи, я свистнул, чтобы все остановились. Эффект от неожиданной остановки быстро бежавших ребят превзошел все мои ожидания. Одноклассники, наскочив друг на друга, с трудом удержались на ногах. Тут же я вновь свистнул, чтобы все бежали, а через несколько секунд – чтобы все опять остановились. Увлекшись, я не учел, что классу совсем не смешно. Ребята двинулись в мою сторону, чтобы дать мне по шее. Возглавляла их самая высокая девочка в классе. С девчонками я никогда не дрался! В этот момент я понял, что сейчас мне даст по шее девчонка, а я не смогу ей ответить, и ее поддержат мальчишки из нашего класса. И тут в спортзал вернулся Александр Николаевич. Он спросил:

– Что здесь случилось за три минуты моего отсутствия?!

Все хором начали жаловаться на меня, что я не так свистел, как надо. Александр Николаевич разозлился, забрал у меня свисток и выгнал из спортзала. Когда я вышел в коридор, у меня было ощущение незавершенности моей идеи. Я попил воды из фонтанчика, затем заглянул в спортзал и крикнул:

– Кто-то собирается угнать чью-то «Яву»!

Крикнув, я внимательно наблюдал за учителем: было интересно, какова будет его реакция. В первое мгновение я подумал, что Александр Николаевич не услышал меня. Но он побежал к двери, ведущей из спортзала на улицу, на ходу доставая ключи от нее. Как только учитель добрался до двери и начал ее открывать, я изо всех сил помчался от спортзала. Моя задумка удалась, и теперь нужно было убежать подальше, так как Александр Николаевич скоро убедится, что никто не покушался на его мотоцикл.

Прозвучал звонок, урок физкультуры закончился. Пока одноклассники переодевались в раздевалке в школьную форму, я услышал, как Александр Николаевич сказал мальчишкам из моего класса:

– Увижу этого шутника – уши оторву!

После урока учитель должен отнести классный журнал тому, кто ведет следующий урок. В классе я пересел подальше от учительского стола – за последнюю парту другого ряда. Получилось так, что я сел рядом с той самой девочкой, которая собиралась дать мне по шее на уроке физкультуры за мои свистки. Девочка так посмотрела на меня, что я понял: мне и за этой партой несдобровать. Она поглядывала на меня и на вошедшего в класс с журналом в руках Александра Николаевича и собиралась меня сдать. Тогда я со всем старанием изобразил на лице мольбу о милосердии. Девочке тут же стало меня жаль. Александр Николаевич, передав журнал учителю литературы, вышел. Начался урок.

И тут я понял, что день прошел не напрасно.

Урок рисования

Расскажу школьную историю из начала 70-х, когда я учился в четвертом классе. Урок рисования был для нас, скорее, отдыхом, чем серьезным занятием. В классе стоял негромкий гул, так как мы переговаривались между собой. Прозвенел звонок. Вошел учитель рисования Степан Степанович. Мы встали из-за парт, чтобы поздороваться с ним.

Так как мой старший брат учился в этой же школе в восьмом классе, я знал, что этот преподаватель ведет и черчение. Также мне было известно, что можно было делать на его уроках, а что – нельзя.

Войдя в класс, Степан Степанович сказал:

– Здравствуйте, ребята!

Мы недружно ответили:

– Здрав-ствуй-те!

Степан Степанович продолжил:

– Сегодня будет рисование на свободную тему. То есть вы можете нарисовать, кто что хочет.

Степан Степанович обвел класс глазами и выразительно посмотрел на самых неспокойных учеников, в числе которых был, естественно, я. Меня и посадили из-за этого за первую парту – напротив учителя.

Ребята зашелестели альбомами для рисования и взяли цветные карандаши.

Вначале тема мне понравилась: рисуй что хочешь. Что может быть лучше? Но очень скоро я понял, что я не знаю, что мне нарисовать, тем более, что художник из меня никакой. Доказательством этого был предыдущий урок, на котором мы рисовали зимний день, снеговика и мальчика, скатывающегося с горки.

В тот раз, выполнив задание, я подошел в конце урока к учительскому столу, чтобы сдать свою работу для оценки.

Степан Степанович взглянул на мой рисунок и спросил:

– А где тут снеговик?

Я с удивлением посмотрел на учителя, затем на свой рисунок и тоже не увидел снеговика, которого с таким старанием рисовал сорок пять минут урока. Повертев рисунок в руках, я подумал, что не той стороной подал его учителю. Но снеговика не было. А что там было? Я припоминаю, что я хотел изобразить картину издалека. Еще помню, что мальчик должен был скатиться с горки кубарем, как катался я. Пока я рисовал, было все: и снеговик, и катившийся на санках с горки мальчик, и шум санок, быстро скользящих по накатанному снегу, и морозный воздух, обжигавший лицо. А когда я пошел сдавать рисунок для оценки, все, что ощущалось мной при рисовании, исчезло, а остались лишь квадраты, круги и еще какие-то разноцветные линии. Учитель тогда оценил мой рисунок на тройку.

Ну что же, не всех художников понимали.

Теперь возвращаемся к свободной теме урока, с которого я начал рассказ.

Подумав минут пять, вспомнив своего неудавшегося «снеговика», я решил нарисовать мяч. Я поднял руку и спросил:

– Можно я нарисую футбольный мяч?

– Можно, но только чтобы он имел объем и тень. Потому что иначе это будет просто круг.

Этим ответом он меня очень удивил. Что такое тень, я еще понимал, а объем в рисунке – нет. Еще минут пять я провел в раздумьях. Время, отведенное для рисунка на свободную тему, сокращалось. И тут я вспомнил: старший брат рассказывал, что на уроке Степана Степановича можно сделать зарядку: встать из-за парты и размять спину, ноги и руки.

Мой мозг непонятого «свободного художника» выдал мне идею выхода из творческого тупика.

Я встал и начал заниматься гимнастикой на уроке рисования, но это было похоже, скорее, на хулиганство, чем на зарядку. Я очень старался, чтобы мои физические упражнения больше напоминали пляску. Естественно, я добился своего: в классе начали смеяться, одновременно наблюдая за Степаном Степановичем, ведь он должен был взорваться от негодования. Но увидев, как я развлекаюсь вместо того, чтобы рисовать что-то на свободную тему, он спросил:

– Что ты делаешь?

– Я разминаю руки и спину, – ответил я.

– Разминай, только не мешай другим, – сказал учитель.

Тут же со своих мест вскочили несколько мальчишек и последовали моему примеру. Учителю пришлось вмешаться и внести коррективы в течение урока. Он разрешил делать зарядку по очереди. Один заканчивает – начинает другой.

Я не останавливался. Через несколько минут раздались жалобы одноклассников, что я уже долго упражняюсь.

Учитель разрешил заниматься каждому не больше тридцати секунд. Я не останавливался, объясняя при этом и одноклассникам, и учителю, что у меня нет часов.

Тогда Степану Степановичу пришлось меня усадить. После зарядки я решил-таки нарисовать молоток и не стал спрашивать учителя, можно ли это сделать, так как оставалось мало времени. Примерно в течение минуты я нарисовал молоток. Неплохо, на мой взгляд.

Убедившись, что получился молоток, я показал рисунок соседу по парте Толику и спросил:

– Ну как?

– Что это такое? – спросил Толик, ненадолго отвлекшись от рисования грузовой машины.

– Молоток! – удивленный его непониманием, ответил я.

Толик тактично промолчал. Тогда я повернулся назад и спросил у Витьки, который рисовал в классе лучше всех:

– Классный рисунок?

Витька, очень сильно заикаясь, ответил:

– А-а-а…

– Мо-мо-лоток, – почему-то тоже заикаясь, подсказал я ему.

– А-а-атстань от меня, – выговорил наконец Витька.

Я посмотрел вновь на свой рисунок и решил добавить гвозди, чтобы было понятно сразу, что это молоток. И нарисовал один гвоздь, как положено – со шляпкой. Он получился похожим на червячка: кривой и с головой. Я попросил у Толика ластик, называемый в те времена стеркой. Толик его мне дал. Я стер гвоздя-червя и начал думать, что же еще добавить, чтобы было ясно, что это молоток.

И тут прозвучали слова учителя:

– Заканчивайте рисовать, урок подходит к концу.

За несколько минут мне нужно было завершить рисунок так, чтобы было понятно всем, что это – молоток. Я нашел, на мой взгляд, лучшее решение: написал внизу рисунка «Молоток. Цена 1 рубль 40 копеек».

– Все, сдавайте работы на оценку, – сказал учитель.

Хоть я и сидел на первой парте, не стал торопиться сдавать рисунок, чтобы надо мной не смеялись. Правда, этого я не очень-то и боялся.

Витя-художник, естественно, получил пятерку за свой рисунок. Он нарисовал волка и зайца из мультфильма «Ну, погоди!», и персонажи были даже лучше, чем в мультфильме.

Тут к столу учителя подошла Нина. Она нарисовала портрет человека. Учитель, собираясь поставить ей оценку, спросил:

– Нина, а кого ты нарисовала?

Ответ поразил не только учителя, но и весь класс.

– Я нарисовала дедушку Ленина, – сказала Нина с гордостью.

Степан Степанович, намеревавшийся поставить оценку на рисунке, оцепенел. Замер и весь класс.

Так как я сидел за первой партой, то раньше всех оказался рядом с учителем, чтобы посмотреть рисунок Нины. Сначала я не заметил никакого сходства. Вокруг учительского стола собрался весь класс, все хотели посмотреть на рисунок. В классе стало очень тихо. И тут одна из активисток класса Инга начала громко возмущаться, что портрет не похож на Владимира Ильича Ленина, нельзя его рисовать всякому, кто захочет, должно быть полное сходство.

Я внимательно посмотрел на портрет, нарисованный Ниной, затем, повернув голову, – на портрет В. И. Ленина, висящий над классной доской. И заметил только одно сходство – в прическе. Поэтому я сказал:

– Конечно же, это Ленин! Вот и лоб такой же!

Учитель рисования не знал, что делать, потому что активистка Инга была возмущена поступком Нины и, не переставая, повторяла, что та не имела права рисовать Ленина.

Нина уже давно тихо плакала. Я ужасно не любил, когда плакали девчонки. В этот момент в класс вошла наша классная руководительница Галина Павловна и спросила:

– Что случилось?

Тут я, как настоящий ценитель искусства, сказал, что рисунок Нины соответствует изображению Ленина на портрете и в доказательство мастерства Нины и своей правоты вновь указал на основное сходство – прическу, вернее, отсутствие таковой. Нина заплакала громче.

Галина Павловна разрешила вопрос очень быстро. Она спросила:

– Нина, почему ты решила нарисовать Владимира Ильича Ленина?

– Нам в другой школе разрешали его рисовать, – плача, сказала Нина. Она пришла в наш класс недавно, после переезда.

Галина Павловна сказала, обращаясь к Нине и всем ребятам:

– Ну, хорошо, пусть этот рисунок остается, но впредь никому не надо рисовать Владимира Ильича Ленина.

После этого Галина Павловна вышла из класса, за ней потянулись ребята. Нина перестала плакать и, убрав в портфель альбом с портретом и карандаши, также вышла из класса.

Класс опустел, я подошел со своим рисунком к учителю и без ложной скромности попросил поставить мне за нарисованный молоток пятерку.

Находясь под впечатлением от рисунков моих одноклассников, Степан Степанович поставил мне высший балл, даже не рассматривая мою работу.

Так закончился мой любимый урок рисования на свободную тему.

Content

Оксана Асеева
Шкодные уроки

Урок географии

Урок физкультуры

Урок рисования