Руднева Ксения

Блэкджек для дилетантки [Агентов просьба не беспокоить]

Глава 1

Телефон все звонил. Незатейливый фирменный рингтон, что известен в любом уголке нашего мира, в то утро действовал на нервы. Назойливая трель, бравшая начало в коридоре – именно там я бросила рюкзак вчера вечером, – проникала сквозь черепную коробку, хозяйничая там, где не следует, и заставляя крепче смеживать веки в напрасной надежде уснуть обратно. Взбрело же кому-то в голову добиваться меня с утра пораньше! В законный выходной, между прочим!

Справедливости ради, стоит сказать, что со вчерашнего дня у меня каждый день выходной – именно так в этом году я отметила начало осени. Написала заявление по собственному, воспользовавшись общедоступным шаблоном на отпуск, распечатала и отнесла Алле Федоровне. Давнишняя приятельница бабули смотрела долго и пронзительно, при том ограничилась одним единственным вопросом:

– Уверена? – прозвучало строго и как будто с укором.

«Так точно» – захотелось отрапортовать, но я лишь кивнула. Начальница подмахнула бумагу. Особых сожалений по этому поводу дама не испытывала – невелика потеря, если честно, бухгалтерия точно справится. С тем, что чувствовала я, определиться оказалось сложнее. С одной стороны – сброшенное, наконец, ярмо перестало душить и неподъемным грузом давить на плечи, с другой же – причина для этого была далеко не радостного свойства. Состояние легкой потерянности в этом большом и, как выяснилось, непонятном мире сопровождало меня вот уже несколько дней, ровно с того момента, как я закрыла за матерью дверь. Провожать их с Игорь-Петровичем в аэропорт она не позволила, сочтя это излишеством. Именно поэтому я не нашла ничего лучше, чем плакаться накануне в жилетки девчонкам:

– Она взяла и уехала в Европу. За пару часов собрала чемодан и даже толком не попрощалась, – жаловалась я и попутно пила нечто оранжево-алкогольное из стакана подруги, потому как в ресторан приехала позже и получить свой заказ пока не успела. – Вдохнуть, говорит, полной грудью, узнать, как нормальные люди живут, потому что не жизнь у нее была, а сплошная каторга: все время под надзором и ничего своего.

– Надолго? – Машка с сочувствием во взгляде пододвинула ближе ко мне «Цезарь».

– А они не знают, – хрюкнула я, непривычная к алкоголю. – Пока не надоест. Конечно, их же никто больше на Родине не держит.

– Они вроде два месяца как знакомы? – удивилась Юлька, которая, так же как и я, не понимала, как люди столь почтенного возраста могли позволить себе вытворить подобное.

– Не-а, – промычала я и махом допила чужой коктейль. – У них уже года три шуры-муры оказывается, просто мама бабкиной реакции побаивалась. Теперь-то, ясное дело, ей не от кого скрываться.

– А что, я б на ее месте тоже свалила при первой же возможности, – вдруг поддержала сбежавшую Машка.

Я призадумалась. Выходило, что подруга в некоторой степени права, и мать (возможно!) имела полное право поступить так, как поступила. Тем более что по наследству все, в том числе и волокита с бумагами, мне отошло – бабка-то по папе была. Да и сама я оказалась не лучше – сбежала же из ненавистной бухгалтерии, куда меня бабушка буквально насилием пристроила, и вот-вот заживу счастливо без старых грымз и их диффенбахий. Только бедно.

Мобильный, так и не дождавшись ответа, заглох, погрузив квартиру в приятнейшую тишину, но через пару мгновений ему на смену пришел домашний. Чтоб его! И почему мы до сих пор его не отключили? Пользовалась этим телефоном исключительно бабуля, поэтому вот уже несколько месяцев аппарат основным образом простаивал без дела.

– Алло! – рявкнула я, сдернув пластиковый пережиток времени с базы. Босые ступни тут же замерзли от тесного контакта с кафельным полом коридора.

– Анну Андреевну будьте добры к аппарату, – пробубнил незнакомый мужской голос.

– Э-м-м, – зависла я спросонья, прикидывая, как бы помягче оповестить собеседника, кем бы он бабуле ни приходился. В итоге пауза неприлично затянулась, и я выдала топорное: – Извините, не могу, она умерла.

Однако человек на том конце не растерялся и почти без заминки задал новый вопрос:

– Квартиру на улице Мира вы сдаете?

– Да, мы.

– Жалоба тут на вас поступила, придется подъехать. И документики захватить не забудьте, – напутствовал мужчина перед тем, как отключиться.

А я присела на банкетку в коридоре, где на тумбочке с незапамятных времен у нас стоял телефон – менялась лишь модель, и попыталась сообразить – сейчас что ли ехать, и какие документы нужно взять с собой, а то у меня ими целый ящик в спальне забит.

Стало понятно, что отложить это дело на потом не получится, да и с квартиросъемщиками давно пора познакомиться. Заодно и погляжу, с кем жизнь свела – насколько знаю, туда не так давно новые жильцы заехали.

Завтракала быстро и в одиночестве, чьей верной спутницей была с недавних пор оккупировавшая квартиру тишина. И то была не та тишина, что позволяет вечерком расслабиться как следует и отдохнуть от забот, нет, это была тишина, в которой реальность наваливается во всей своей неприглядности и не позволяет забыться ни на миг. Настроение под стать ситуации было мрачное. Я, стоя, жевала наспех приготовленный даже без масла бутерброд, рядом на столе в любимой кружке дымился чай.

«На клеенке наверняка след останется» – отстраненно подумала я. – «А и пусть! Никто теперь не отругает». После похорон бабушки прошло немногим более двух месяцев, и именно столько времени понадобилось матери, чтобы упорхнуть, наконец, из квартиры свекрови, где она, признаться честно, никогда не была счастлива. Вот во что превращается уравнение, в котором вместо неизвестных служат: одна нечаянная ранняя беременность, мягкотелый юноша и его мать со стальным и властным характером. Поженились родители, как понимаете, далеко не в силу пылких чувств и невозможности прожить жизни друг без друга.

И если поначалу отец хоть как-то держался, стараясь получать радость от нового положения вещей, то по мере моего взросления все чаще находил отдушину в бутылке. Не стало его аккурат в канун моего пятилетия, так что про мужчину, чьими стараниями я появилась на свет, рассказать могу мало, да и то в основном со слов матери и бабки. Последняя, сколько себя помню, всегда утверждала, что человеком он был не плохим, но слабовольным. Это-то его и сгубило, ну и дурная компания в придачу – время тогда непростое было. Мать же насчет отца предпочитала отмалчиваться, повторяя, что поступки его понимает, хоть и одобрить не может, но судить не берется.

В общем, до недавних пор заправляла у нас всем бабка, причем, судя по всему, успешно. Если бы не она, семьи не стало бы гораздо раньше. Ведь три женщины с одной фамилией, живущие под общей крышей, – все равно семья?

Этим вопросом я и терзалась, жуя никуда не годный бутерброд всухомятку, раз уж чай разбавить оказалось нечем, а обжигать язык не хотелось. Попутно вспоминала неизменную овсянку крупного помола на воде, что каждое утро обязательно варила на всех бабушка, считая ее лучшим началом дня и средоточием пользы. Потом кашу стала готовить мама, добавляя фрукты для вкуса, а кончилось все тем, что я осталась одна, наедине с подсохшим куском хлеба и кружочком вареной колбасы.

«Все же человеку необходима хоть какая-то стабильность, чтобы было на что опереться в моменты, когда море под названием «Жизнь» начинает штормить…» – философствовала я, мысленно выстраивая в голове словесные конструкции, и старалась это делать так, чтобы за душу брало.

Спустя полтора часа такси высадило меня на улице Мира. Именно столько понадобилось времени, чтобы натянуть юбку и джемпер, по-быстрому накрасить ресницы и доехать. Дом, в котором находилась наша жилплощадь, был добротным, еще сталинской постройки. Я поднялась пешком на третий этаж и прямо с лестницы услышала голоса, доносящиеся из-за двери. Внутри кто-то ругался. На всякий случай подергала ручку – раз уж меня ждут, и дверь, как по заказу, поддалась, гостеприимно распахнувшись наружу. Несознательные люди, однако, снимают у меня квартиру, надо будет им сделать внушение.

Я вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре, ближе к кухне, тесным кружком расположились двое мужчин и женщина и о чем-то спорили. Больше всех старалась дама лет шестидесяти на вид, одетая в махровый халат и тапки, на голове вихрь из разномастных кудрей. Глубокая надежда, что это всего лишь соседка, а не новая квартирантка, питала мою юную душу, потому что я ясно понимала – подобного арендатора я не потяну. Такая способна и из более крепкого человека все соки выжать.

В противовес женщине оба мужчины были одеты «по-уличному»: тот, что постарше и внешне попроще – в брюки и рубашку невнятного оттенка с коротким рукавом, второй – в явно фирменные джинсы и темно-серую футболку с круглым вырезом. Оба в кроссовках. Интересно, который из них мне звонил, голос-то точно мужской был.

Я топталась возле двери, безуспешно пытаясь охватить смысл претензий женщины. Внимания кого-либо из троицы так и не удостоилась, настолько они были увлечены друг другом. Малодушная мыслишка не мешать людям ругаться, дабы самой не быть втянутой в заварушку, все же проскочила. Я прокашлялась, чтобы обозначится, пока действительно не дала деру, и, как только все трое повернули головы в мою сторону, кивнула:

– Здрас-с-сте.

– Вы по какому поводу? – источая суровость, поинтересовался мужчина, что был в рубашке.

Стоило, наверное, возмутиться и ответить что-нибудь в духе: «Нет, это вы тут по какому поводу?», – но, как неоднократно повторяла бабка, характером я уродилась в папашку, а потому выдала:

– Так меня вызвали, – и потрясла документами на квартиру, наспех вытащенными из кожаного рюкзака.

– Паспорт с собой? – потребовал любитель рубашек, коротко просматривая документы.

– Да. А вы кто? – чужой напор сбивал с толку.

– Стыдно, гражданочка, не знать своего участкового. Кирилл Борисович Моховой, – попенял Кирилл Борисович и тут же пошел в наступление: – Квартиру сдаете официально? Налоги платите государству? – глаза с претензией на проницательность просканировали с головы до пят и обратно.

Видимо с расчетом вытащить на свет белый все грязные секреты и даже секретики. Пришлось разочаровать человека. К собственному стыду, самым грязным из моих секретов был о том, как я специально вылила чай на отчет Софьи Павловны в отместку за измотанные нервы. Так это было в прошлой, бухгалтерской жизни, и к настоящему дела не имело.

– Через агентство сдаем, все официально…

– Да вы проходите, не стесняйтесь, – участковый заметно подобрел, распознав в моем лице сознательную гражданку, и провел под локоток на кухню.

Кирилл Борисович оказался… среднестатистическим: среднего роста, средней комплекции – не худой и не толстый, но животик уже намечается, выпирая слегка над ремнем, русые волосы, обыкновенная стрижка, – все в нем было непримечательно. Единственное, за что зацепился глаз, – так это кольцо на безымянном пальце, человек оказался женат. Заставляло задуматься.

Женщина в тапках тем временем отвлеклась от собеседника, коим в отсутствие участкового был вынужден выступить мужчина в футболке и джинсах, и переключилась на меня:

– Так значит, это с вашего попустительства в этой квартире творится вакханалия?

Так как лично я видела тут лишь одну зачинщицу вакханалии, решила тактично смолчать, на выручку пришел участковый:

– Зинаида Матвеевна, – представил оппонентку тот и, стараясь выглядеть бесстрастно, пояснил: – Старшая по подъезду и по совместительству ваша соседка.

– Очень приятно, – ляпнула я, излишне довольная, что не сия дама проживает на моей жилплощади.

Мужчина в джинсах прокашлялся в кулак, явно маскируя реакцию на мой промах, а Зинаида Матвеевна отбрила:

– А вот для нас, коренных жильцов, наоборот – приятного мало! То шумят, то соседей затопят, то рожи подозрительные шастают! Внимательнее, девочка, надо квартиросъёмщиков подбирать! Поразительная беспечность у молодежи, а если он вам квартиру спалит? Что тогда делать-то будете, к нам плакаться придете? Бестолковая молодежь нынче пошла, – махнула рукой дама. – Мой старший внук, например…

– Благодарим вас, Зинаида Матвеевна, за своевременный сигнал, – участковый подхватил развоевавшуюся соседку за плечи и повел на выход. – Я все запротоколировал, мы обязательно разберемся.

– Очень рассчитываю на это. Не заставляйте меня обращаться в вышестоящие инстанции, – пригрозила та напоследок и скрылась за дверью.

Дышать в квартире сразу стало легче, хотя окна никто не открывал. В том, что Зинаида Матвеевна непременно обратится, сомнений ни у одного из нас не возникло. Кирилл Борисович вернулся на кухню и, расположившись за столом, принялся заполнять какие-то бумаги. Повисла тишина. Я и второй мужчина без дела сидели рядом.

– Прошу прощения, – через несколько минут я все-таки решилась прояснить ситуацию. – Я не совсем понимаю…

– Да-да, один момент, – участковый закончил предложение и поведал: – Жалоба поступила на вашего жильца, – кивнул он в сторону второго мужчины, что невозмутимо сидел по соседству, сложив руки на груди. Его ноги заняли все пространство под столом, так что мне оставалось сидеть, зацепив свои за ножки стула, и держать спину ровно. Так себе позиция. Складывалось впечатление, что его все это никоим образом не касается, и он лишь ждет, когда посторонние покинут его кухню. – И уже не в первый раз, кстати, жалуются. Но для начала уточните, что там с Шевцовой Анной Андреевной, хотелось бы пообщаться именно с ней, как с владелицей.

– Бабушка умерла, квартира переходит ко мне.

– В таком случае, хозяйка, давайте разбираться. С квартирантом уже знакомы?

– Нет, не успели еще.

– Неважно начинаете, – пристыдил Кирилл Борисович. – Участкового не знаете, кому собственность сдаете, тоже. Таким макаром далеко не уедете. Знакомьтесь, Никита Максимович Мороз, ваш квартирант, и Дарья Андреевна Шевцова, как вы поняли, новая хозяйка квартиры.

Я коротко взглянула на мужчину, почему-то казалось, что долго его разглядывать с моей стороны неприлично. Несмотря на поразительную правильность черт, присущую больше рисованным персонажам, лицо его нельзя было назвать притягательным. Скорее смазанным что ли, не оставляющим в памяти следа – слишком уж оно было правильным. Что-то подобное я видела, когда читала про идеальные пропорции лица и форму черепа. Мужчине, на мой вкус, не хватало малюсенького изъяна, из тех, что можно смело записать в изюминки: небольшого шрама над губой, например, или родинки, или, на худой конец, кустистых бровей.

Тот, в свою очередь, внимательно изучал меня, не терзаясь лишний раз условностями. Холодный и пронизывающий взгляд удивительно голубых глаз Никиты Максимовича абсолютно и полностью оправдывал фамилию владельца – у меня буквально пошел по коже мороз. Почувствовала себя рыбкой, которую он уже поймал на удочку и готовится препарировать. А вот участковый сидел себе спокойно и в ус не дул. То ли успел по службе и не к такому привыкнуть, то ли награждал леденящими душу взглядами мой квартирант исключительно женщин.

– Думаю, обойдемся без отчеств, – резюмировал Мороз и удовлетворенно кивнул.

Честно говоря, от чужого напора я слегка растерялась, и что ответить в тот момент не нашлась. Хотя и выглядел мужчина лет на тридцать с хвостиком, а значит, был минимум на полдесятка лет старше, разговаривать мог и повежливее. Да и вообще, ничего плохого я ему не сделала!

– Итак, на повестке дня у нас три вопроса, а именно: повышенный уровень шума, на который жалуются соседи, в связи с чем я вынужден провести профилактическую беседу, – Кирилл Борисович вытащил из потрепанного портфеля какие-то распечатки и раздал нам. – Здесь подробно описано, какой шум и в какие часы не допускается производить. Также приведен текст закона и информация о штрафах, – указал он пальцем, где именно. – Далее – залитые соседи. Тут, надо отдать должное, ваш квартирант проявил сознательность и быстро устранил причину протечки, вызвал сантехника, и тот отремонтировал полотенцесушитель, который и явился причиной протечки, – Моховой откашлялся. – Ремонт соседей на ваше счастье не пострадал.

– Потому не удивляйтесь, что в следующем месяце вам придет на некоторую сумму меньше, – снисходительно вставил жилец, будто я была лично виновата в низкой надежности труб.

«Индюк!» – возмутилась я, правда не вслух. Но поскольку мое лицо всегда до обидного точно отражало мои мысли, не думаю, что вспыхнувшая к квартиросъемщику неприязнь осталась для кого-то секретом. И умудрились же в агентстве пустить на постой подобного типа.

– Ну, с этим вопросом вы уже без меня разберетесь, – вернул инициативу в свои руки участковый. – А вот тот факт, что возле вашей квартиры бдительными гражданами были замечены подозрительные субъекты, мне уже не нравится. Скажите, вы или кто-нибудь из ваших родственников наведывались, так сказать, проведать собственность, в отсутствие Никиты Максимовича?

– Нет. Да и родственников особо нет у нас.

– У кого еще, по вашему мнению, могли быть ключи от квартиры?

– Не знаю. Вроде у бабушки лежал запасной комплект в тумбочке, а сколько ключей было у предыдущих квартирантов, я понятия не имею.

– Когда умерла ваша бабушка?

– В июле.

– Кто-нибудь еще претендует на наследство?

– Нет. По завещанию все мне отошло. Да и некому претендовать, отец умер давно, других близких родственников по той линии нет. Во всяком случае, за двадцать с лишним лет я о них ни разу не слышала.

– У предыдущих жильцов могли остаться ключи от квартиры?

– Не могу сказать. Бабушка заведовала этим единолично.

– Какие-нибудь их контакты у вас сохранились?

– Могу поискать или узнать в агентстве, – старалась я помочь следствию в меру возможностей и исполнить-таки гражданский долг.

– Я правильно понимаю, лично с ними вы знакомы не были и охарактеризовать не можете?

– Нет.

– Ваша бабушка что-нибудь о них говорила?

– К сожалению, – развела я руками и помотала вдобавок головой.

Участковый смотрел с укоризной и некоторой долей обиды, хотя может последняя мне и почудилась. А что я могла сделать? Бабуля в ближайшее время почивать не собиралась, а потому в «дела» никого не посвящала.

– От чего, говорите, скончалась ваша бабушка? – резко сменил тему Кирилл Борисович и нахмурил чело.

– Геморрагический инсульт, – растерянно пробормотала я, это он что меня в чем-то нехорошем сейчас заподозрил?

– Плохо, – тут же сник представитель закона, но затем взял себя в руки и бодро продолжил: – Вот что, Дарья Андреевна, вы мне свои контакты на всякий случай оставьте и контакты агентства, через которое недвижимость сдаете, тоже. Сами понимаете, проверить ваши слова, я обязан. А что касается соседей и их жалоб, то лучше вам и Никите Максимовичу с ними полюбовно договариваться, так сказать в частном порядке, иначе придется и впредь вас дергать с работы. Или того хуже – до штрафов дело дойдет.

Я кисло кивнула. Как можно о чем-то мирно договориться с типом, сидящим по правую руку, и теткой в халате, представлялось слабо. Было бы славно, если бы они это дело как-нибудь без моего участия урегулировали. Да разве ж мне так повезет?..

От размышлений отвлек все тот же участковый, сообщивший, что с нашим делом на сегодня он покончил, а посему рад откланяться. Никита (раз уж договорились без отчеств) на правах хозяина закрыл за ушедшим дверь. Я собиралась последовать положительному во всех смыслах примеру Кирилла Борисовича и тоже по-быстрому сделать ноги, но удача в тот день оказалась не на моей стороне – дорогу мне с покровительственным видом загородил квартирант, руки сложил на груди. Будь он неладен!

Глава 2

– Не так быстро, уважаемая Дарья.

– Что-то еще? – не потрудилась я скрыть недовольство.

– Да, я требую, чтобы ты, как приличный арендодатель, сперва разобралась с моими проблемами. Или ты как раз по моим делам так заторопилась?

– А я-то здесь причем? – слегка опешила я. – Это ж не я вам полотенцесушитель сломала, тем более что эту проблему вы уже решили. И тем более это не на мой шум жалуются соседи.

– Я хочу знать, что за типы здесь ошиваются, – заявил Мороз и с претензией уставился на меня.

Будто я была лично знакома со всеми подозрительными типами района. Если хотите знать мое мнение, единственным «типом» здесь был этот самый Мороз. Как жаль, что на данный момент я без работы, а этот непонятный и наглый товарищ – единственный источник дохода, иначе бы сходу предложила разойтись, как в море корабли. Это ж надо, первый квартирант, и такая невезуха!

– А я, по-вашему, кто? Экстрасенс? Или Википедия, – огрызнулась я.

– Хорошо, переформулируем. Может быть, ты скажешь, кто жил здесь до меня, или, может, у них были похожие жалобы?

– А может быть кто-то дал на вас наводку домушникам? При чем тут предыдущие жильцы!

Мужчина смотрел со всей строгостью. Я глядела в ответ исподлобья. Ибо, в тот самый момент я дала себе клятву ни у кого не идти на поводу. Имея папанин характер, легко закончить точь в точь как он, а случись что, поддержать меня теперь некому.

– Ладно, поехали, – спустя время объявил оппонент.

– Куда это?

– Искать, кому твоя родственница жилплощадь сдавала.

– И как вы себе это представляете? – растерялась я.

– Ну, явно не у прохожих поспрашивать. Будем смотреть бумаги твоей бабки. Все старики дотошно ведут записи, наверняка у нее была какая-то тетрадь или что-то типа того.

– Нет! – выпалила я. Добровольно пустить этого неадекватного типа к себе домой – прямой путь к потере остатков самоуважения. А может и чего более материального. – Я сама посмотрю, и все-все вам расскажу. Могу даже фотоотчет прислать.

Никита помолчал, явно прикидывая, можно ли мне верить на слово.

– Хорошо, – протянул он, прозвучало угрожающе. – Но если не перезвонишь в течение дня, пеняй на себя, милая. Мне хороводы водить недосуг.

Я молча кивнула. Тоже мне, мистер серьезный нашелся – хороводы не водит! А мне вообще не до чужих проблем, своих хватает! По-моему, этот Мороз не лучше всех подозрительных типов, шастающих у приличных граждан под дверями, вместе взятых. Так что на месте последних я поискала бы жертву попроще. Что касается моих забот – следует срочно искать заработок, чтобы как можно скорее избавиться от жуткого квартиранта. Это тараканов вытравить сложно, а в договоре аренды, уверена, есть какой-нибудь пункт, за который можно будет зацепиться.

«А я-то, дура, еще радовалась, что не тетка в халате снимает квартиру. Да она, чувствую, сущий ангел по сравнению с тем, кто мне достался» – возмущалась я мысленно, пока ждала маршрутку. Теперь придется весь дом переворачивать вверх дном, чтобы хоть что-то отыскать на предыдущих жильцов, можно подумать, мне заняться больше нечем! Хотя гораздо вероятнее, что во всех бедах виноват сам Никита. Вот ни капли не удивлюсь, если приходили действительно по его душу – у такого, как Мороз, неприятелей должно быть воз и маленькая тележка.

И кстати, имей я больший вес в этой жизни (не в буквальном смысле, конечно же!), с удовольствием бы пополнила ряды последних. Но чего нет, того нет. А посему я, как только разулась в родных пенатах, проследовала в бабулину комнату и первым делом открыла сохранившийся с незапамятных времен секретер, за которым я еще школьницей делала уроки. В его недрах вперемешку с коробками аккуратными стопками лежали папки, тетради и прочие, скопившиеся за жизнь, документы. В том числе и квитанции за квартиру, которые надлежало оплачивать исключительно в кассе – никакой оплаты онлайн – и складывать в специально отведенную коробочку. Я вздохнула, узрев фронт работы, ощутила близкое родство с Золушкой и пошла на кухню в преддверии трудового подвига выпить чая. Тем более что подвиг будет свершаться во благо не самого приятного мне человека.

Пока пила чай, позвонила в агентство – вдруг там помогут, и груды из секретера так и останутся лишь угрозой. Любезная девушка, представившаяся Ириной, со всем вниманием вникла в проблему, но конфиденциальных сведений по телефону огласить не смогла. Предложила приехать лично и во всем разобраться. Тащиться ради того, чтобы удовлетворить Мороза, я никуда не собиралась, так что секретер со всем содержимым ждал в соседней комнате, и давил на плечи неприятной перспективой с той же силой что и походный рюкзак, который я имела дурость таскать прошлым летом в течение двух долгих недель. Воспоминания незабываемые.

Разгребала шкаф долго, то и дело отвлекаясь на давно забытые, но такие милые сердцу мелочи, что дарят теплые воспоминания и ненадолго окунают в детство. Из-за этого даже испытала подобие благодарности к Морозу – если бы не его придурошные претензии, еще не скоро бы я решилась залезть в бабулины закрома. Оказывается, она хранила мой выпускной альбом и даже прививочный сертификат – вот уж точно раритет!

За окном успело стемнеть. Итогом моих трудов послужила аккуратно подколотая стопочка платежек за квартиру на улице Мира – квартплату бабуля предпочитала оплачивать сама во избежание, да квитанция о смене дверного замка, датированная несколькими месяцами ранее. Похоже, мама после смерти бабушки успела-таки сменить замок. Там же лежала копия договора аренды, подписанная бабушкой с одной стороны и Снегиревой Юлией Сергеевной – с другой, ксерокопия паспорта последней прилагалась. Ни номера телефона, ни других контактных данных я не нашла.

Как ни прискорбно, порадовать Мороза оказалось почти нечем. Не представляю, каким образом старые бумаги могут помочь хоть сколько-нибудь законопослушному гражданину, но чего только не сделаешь, лишь бы клиент остался доволен. А главное в моем случае – имел как можно меньше поводов для встреч.

Дабы не иметь удовольствия слышать Никиту Максимовича лично, написала тому о мизерных успехах в сообщении. Жаль, номер не прошел – дотошный квартирант тот час же перезвонил и велел ждать ответного визита вечером. Что касается визита – я была категорически против. В итоге сговорились, что буду ждать его со всем найденным в кафе неподалеку от дома.

– Ты опоздала, – констатировал Мороз, лениво развалясь за столом. Осуждающий взгляд голубых глаз смерил с головы до пят.

Захотелось тут же оправдаться. Пришлось прикусить язык, пока подобострастные слова не вырвались сами собой. Казалось, я вызываю у нового знакомого эмоции сплошь отрицательного свойства. Либо это, либо у человека язва кишечника в стадии обострения, и тогда ему лучше обратиться за помощью к врачу, нежели трепать мне нервы.

Несмотря на вечернее время, мужчина пил кофе, в некоторой степени опровергая предположение о неполадках с кишечником. Пустая тарелка из-под какого-то явно мясного блюда отодвинута в сторону – жирный минус официантам заведения.

– Добрый вечер, – попыталась я подать положительный пример.

Напрасно. Мороз кивнул, давая понять, что приветствие услышано, но ответной любезности ждать не стоит. Я уселась напротив и, будучи не в настроении терпеть дурацкие паузы, тут же достала документ о смене дверного замка и копию паспорта Снегиревой, пускай любуется.

– Вот, – сунула я под нос Морозу бумажки, – квитанция о том, что замок в двери после предыдущих жильцов был поменян, так что попасть в квартиру можете только вы.

– Или ты, – перебил он меня.

От возмущения я втянула щеки.

– У вас паранойя, да? Или вы там, в шкафу, миллионы храните, что с такой силой за дверь переживаете? Так отнесите их в банк и спите себе спокойно! Делать мне, что ли больше нечего, как в дома к чужим людям вламываться…

– Я понял, ты ко мне не заходила и не будешь, – прервал мою полную возмущения речь Мороз. – У кого еще есть или был доступ к ключам?

– Ни-у-ко-го! – по слогам процедила я.

– Кто проживает с тобой в квартире, приходит в гости? – не отставал сдуревший квартирант. Явно возомнил себя Шерлоком, а то и кем-нибудь покруче.

– Никто, – сложила я руки на груди и откинулась на спинку стула.

– Родственники, подруги, любовник, в конце концов? – никак не мог оставить тему мужчина.

– Да нет у меня никого! Мать и та заграницу уехала, – не выдержав, взревела я и готова была добавить что-нибудь еще, не вполне печатное, но тут подоспел официант.

– Здравствуйте, готовы сделать заказ?

– Нет.

– Да, девушке чай и медовик, – одновременно со мной ответил Мороз и пояснил: – Сладкое вроде как поднимает слабому полу настроение.

Тоже мне, знаток нашелся! Лично мне на тот момент сильно бы поднял настроение метеорит, приземлившийся на голову придурка.

– Знаете что, засуньте себе этот медовик… куда поглубже, – прошипела я, после того, как официант, кивнув, отошел. – Мне от вас нафиг ничего не нужно, тем более угощения. Вот все, что нашла, – я швырнула на стол бумажки и поднялась со стула. – Больше ничем помочь не могу, в агентстве какую-либо информацию предоставлять отказались. Если бывшие жильцы со мной свяжутся, я вам напишу.

– Постой, ты что, звонила в агентство? – схватил он меня за руку, а когда я утвердительно кивнула, вдруг возмутился: – Тебя кто просил?

– Всего хорошего, – высвободила я руку и гордой поступью покинула кафе. По пути домой запретила терзаться размышлениями на тему, правильно ли поступила, не сдержавшись и нахамив неприятному типу.

Остаток вечера прошел как обычно, за исключением того, что теперь я была вынуждена не отбиваться от компании мамы и бабушки, желавших непременно поговорить, а привыкать коротать время в одиночестве. Пустая квартира с темными комнатами наводила тоску, а поводов выйти за ее пределы не находилось, впрочем, как и для радости. Из очевидных плюсов – квартирант больше не звонил. То ли его никто не беспокоил, то ли человек, наконец, понял, что палку перегнул, и я по сути ничего ему не должна.

Дни потянулись один за другим, одинаковые как пять моих офисных блузок. Благо интернет худо-бедно помогал скоротать время, а доставка продуктов – не помереть с голоду. Девчонки тоже позванивали в свободное от работы время, с мамой разговаривали по строго заведенному графику – раз в неделю, ибо международная связь нынче дорога, да и рассказывать лично мне было особо не о чем.

Озарение насчет того, как дальше жить и чем заняться, не спешило одарить своей милостью, а потому волевым решением я отправила себя в строительный магазин за новыми обоями. Чем не повод вымыть голову и глотнуть свежего воздуха? Тем более что, совсем скоро затянут дожди, и о теплой и сухой погоде можно будет только мечтать. Да и с бабушкиной комнатой все равно нужно было что-то делать. А там, глядишь, на подъеме душевных сил меня и посетит вдохновение.

Что могу сказать, день, чтобы взять себя в руки, я выбрала не слишком удачно. Мало того, что он оказался воскресным, то есть выходным у большинства, занимающегося ремонтом, так еще и погода не оставляла особых альтернатив горожанам.

Едва распахнув дверь подъезда, я поняла, что придется подниматься за зонтиком – дожди, похоже, затянули намного раньше, чем я рассчитывала. Снаружи лило и прекращать, судя по беспросветно серому небу, не собиралось не то что в ближайшее время, а и в ближайшие несколько дней. Сентябрь медленно, но неумолимо вступал в свои права. Интересно, осень – достаточно хорошее время, чтобы начинать жизнь с чистого листа (в моем случае – с новых обоев)?

К остановке я пришла с промокшими до колен штанинами и весьма здравыми мыслями отложить ремонт до лучших времен. Но когда это русский человек отказывался от идиотских затей? Тем более что в голове непрерывным потоком крутились советы из видеороликов, просмотренных на Ютьюбе, и список покупок, в котором помимо обоев и клея присутствовали такие штуки, как грунт, отвес, шпатель и прочая лабуда, так что отступать было некуда, и я упорно торчала под козырьком остановки, ожидая маршрутку нужного номера.

Поскольку деньги, рассчитанные на пару месяцев вперед, приятно грели душу, разрешила себе покапризничать при выборе обоев и не ограничиваться теми, что подешевле. Не без борьбы со внутренней жабой, впрочем. Тем более что по задумке свежие веяния в облике квартиры должны меня так воодушевить, что проблема апатии и поисков себя рассосется как по волшебству.

Народа в строительном гипермаркете – а приехала я в самый крупный – на радость продавцам-консультантам оказалось под завязку. Чего и следовало ожидать. Торопиться после добровольного заточения в четырех стенах совершенно не хотелось, а потому я неспешно шаталась по магазину, получая небывалое удовольствие и раздражая спешащих по делу людей. Удивительно, сколько всего интересного можно обнаружить в строительном магазине, когда нечем себя занять, взять хотя бы люстры на длинных шнурах или керамогранит на любой вкус, отдел штор тоже порадовал. Быстрее всего я прошла мимо стеллажей с электротоварами и строительными смесями.

Кафе при выходе предлагало напитки и пирожные за смешную цену, и я не стала отказывать себе в этом маленьком удовольствии. «Убер» помог решить проблему доставки меня и увесистых покупок до дома. Покидала магазин я с голубыми мечтами о том, как со временем преображу квартиру, обставленную еще бабушкой в соответствии с ее вкусом и модой девяностых. Нет, мы конечно покупали что-то новое – диван в гостиную, например, или мебель в мою комнату, но основной костяк, так сказать, остался еще с тех времен и настойчиво просился на пенсию. Замечу, вполне заслуженную.

В общем, испытывала душевный подъем я ровно до тех пор, пока чрезмерно улыбчивый по меркам мегаполиса таксист с непроизносимым именем и тремя золотыми зубами не выгрузил все мое добро на скамеечку у подъезда и, козырнув очередной сусальной улыбкой, был таков. Я же, прикрывая зонтом рулоны новеньких обоев от непогоды, прикидывала, как дальше быть. Чувствовала себя при этом я, мягко говоря, неловко. Мне, пребывавшей до этого момента в здравом уме, с подобной ерундой сталкиваться не приходилось.

Дверь подъезда распахнулась, выпуская на улицу молодого светловолосого мужчину. Тот сначала прошествовал мимо, но видимо вид странной девицы, мокнущей под дождем и прикрывающей пакеты зонтом, задел доблестные струны его души и подвиг-таки вернуться.

– Вам может быть помочь чем? – произнес он с сочувствием, приправив то плутоватой улыбкой.

Выглядело привлекательно. И я бы непременно ответила согласием, если бы не увидела, как в это время у машины напротив подъезда открылась дверь, и Никита Мороз собственной персоной готовился выбраться в колючие объятия непогоды. Пришлось скрепя сердце отказать учтивому незнакомцу.

– Значит, в следующий раз, – загадочно изрек мужчина и зачем-то продолжил топтаться рядом.

Может, ждал, что образумлюсь, что было бы логичным, не маячь в нескольких метрах от нас противный квартирант, или же любопытно стало, каким образом я выкручусь из ситуации. Я смотрела куда угодно, только не на самаритянина, моля про себя Мороза поторопиться. Наконец он приблизился, чем и прервал немую сцену. Квартирант в сопровождении черного зонта навис над нами и принялся буравить взглядом, поочередно награждая вниманием то одного, то другого. В основном, конечно, доставалось попавшему под раздачу незнакомцу. Последнее я сочла за благо, в том плане, что фокус столь пристального внимания приходился не на меня. Поздороваться Никита, как всегда, не счел нужным.

– Я пойду, пожалуй. Вижу, вы знакомы, – сделал верные выводы блондин, устав мериться взглядами с Морозом, и, не теряя собственного достоинства, удалился в дождь по тротуару.

– Никита Максимович, вы в курсе, что с некоторых пор в значительной степени отравляете мою жизнь? – изрекла я вместо приветствия. – Ни с того, ни с сего, между прочим!

– Тебе кажется, – услышала в ответ.

– Воистину, мужчины с Марса! – проворчала себе под нос, припоминая не так давно прочитанную популярную книгу, но так как квартирант уже успел подхватить пакеты с рулонами, развивать тему не стала.

Глава 3

Ибо бесплатные помощники, как и сыр, сами знаете, где, на деле таковыми не являются. Вытащила ключ от домофона и предупредительно раскрыла подъездную дверь. Вот таким образом, помимо собственной воли, пришлось впустить этого типа к себе домой. Пока ехали в лифте и заходили в квартиру, не проронили ни слова. И только в прихожей, сгрудив пакеты у стены, Никита в своей обычной манере промолвил:

– Новости есть?

Я так поняла, что в разговорах со мной квартирант придерживался исключительно золотого правила, того что гласит: краткость – сестра таланта. И припоминая наши немногочисленные беседы, пришлось признать: Мороз – ну очень талантлив.

– Ага, сколько угодно: хочешь телек включи, а хочешь в Интернете почитай… – внезапно перешла я на «ты», хоть и не собиралась с ним фамильярничать.

– Заканчивай этот цирк, – прервал Никита Максимович и таким взглядом полоснул, что за ножи на собственной кухне вмиг сделалось стыдно, ибо на предмет остроты им со взором Мороза не тягаться.

Тяжело вздохнула и призналась:

– Если ты про квартиру, то ни единой. Бывшие квартиранты не объявлялись, из агентства не звонили, впрочем, как и участковый с этой старшей по подъезду. Как ее там…

– Зинаида Матвеевна, – подсказал Мороз.

Я согласно кивнула и продолжила топтаться на коврике в прихожей. Казалось, если разуюсь, квартирант воспримет это как приглашение, с его-то бесцеремонностью.

– Все тихо? – спустя некоторое время уточнил он.

– Как на кладбище, – мрачно подтвердила я.

– Никаких новых знакомств?

Взглянула на мужчину с неодобрением – не он ли пять минут назад, не потратив и слова, прогнал от меня единственного кандидата?

– Да я из дома сегодня первый раз вышла.

– Может в Интернете, соцсетях?

– Типа мне лайк кто-то поставил, и завязалась беседа? – с издевкой уточнила я.

Современные средства общения и образ Мороза в моем сознании почему-то не стыковались. Не удивлюсь, если у него даже «Вотсапа» нет. Квартирант молчал, видимо в знак согласия, а потому пришлось продолжить:

– Нет. И телефоном никто не ошибался, и за солью не приходил, почтовый ящик пуст. Говорю же ничего нового. Обои вот только новые купила, – кивнула на пакеты, что мужчина помог донести до квартиры. – Даже таксист знакомиться не стал, видать не по вкусу пришлась.

– А клеить кто будет?

– Кого?

– Ну не тебя же, обои, понятное дело.

– Сама, – неохотно призналась и удостоилась очередного красноречивого взгляда.

Однако, со взглядами у Никиты Максимовича дела обстоят куда лучше, чем с разговорным жанром. На редкость многогранная палитра.

– Отлично, – отчего-то порадовался тот, потер ладони и следом огорошил: – Значит, я помогу.

Мгновение я пребывала в прострации.

– Слушай, а у тебя в агентстве недвижимости случайно справку из психдиспансера предоставить не требовали? Потому что, если нет, то нужно срочно это исправить. Мне кажется, ты их клиент.

– Одна ты точно не справишься, тем более с метровыми в ширину, – как будто не слыша моих слов, продолжил Мороз. – Значит, сначала поклеим у тебя, а потом и у меня. На той квартире ремонт давно освежить надо. Это в твоих же интересах, между прочим, – вещая всю эту чушь, наглый тип разулся, безошибочно нашел ванну и принялся мыть руки.

Пришлось идти следом – глаз с квартиранта спускать точно не следовало. Для собственного же блага.

– Какое для рук?

– Вот это, – резким движением я сдернула с крючка розовое полотенце.

В общем-то, права была бабка, говоря, что характером я уродилась в папашу, права. Вроде бы и ясно, что гнать этого типа поганой метлой надо, да вот только как это сделаешь? Против лома нет приема… И чего, спрашивается, привязался?

Гость тем временем проследовал на кухню и заявил, что наступило самое время отобедать. К собственному удовлетворению порадовать квартиросъемщика оказалось нечем, ибо единственный магазин, что я посетила за последние дни, был строительный, там же и перекусила.

– Ничего страшного, закажем доставку, – жизнерадостно осклабился Мороз, явно не намеревавшийся покидать меня в ближайшее время.

– Заказывай, – махнула я рукой и отправилась переодеваться, оставив гостя в самом безобидном месте квартиры – на кухне.

Заодно и прикину, что этому типу от меня понадобилось. А в том, что что-то непременно понадобилось, я была уверена как в том, что не сойтись у хорошего бухгалтера могут только брюки. Недаром же он еще неделю назад прицепился с притянутыми за уши подозрениями. Только вот, какого рода выгоду с меня можно поиметь, я в толк никак взять не могла. Скидку что ли хочет человек? Мол, условия для проживания оказались так себе: полотенцесушитель, Зинаида Матвеевна опять же… Так фиг ему с маслом, а не скидка! Пускай с агентством разбирается – не зря же я им деньги плачу – а меня оставит в покое. На том и порешила – как только заикнется о деньгах, пошлю его… к посредникам.

На кухне работал телевизор, Мороз рассеяно смотрел избитое ток-шоу с претензией на серьезность по федеральному каналу.

– Еда скоро будет, надеюсь, ты не имеешь ничего против мяса, – оповестил тот и отвернулся обратно к экрану.

«Лишь бы оно было хорошо прожарено» – взмолилась я про себя. Более неловких и долгих двадцати минут в своей жизни я не припомню. Десять квадратных метров – явно не та площадь, на которой можно непринужденно себя чувствовать в компании малознакомого человека с неясными намерениями. Чтобы не дергаться, выдавая собственную нервозность с головой, занялась тем, что разобрала посудомойку, потом протерла со стола. На всякий случай вскипятила чайник, за что удостоилась недовольного взгляда – шум закипающей воды заглушал телевизор. Можно подумать, там что-то важное передавали! Полила цветы на подоконнике и изо всех сил пыталась придумать что-нибудь еще, но тут меня спас звонок в дверь.

– Наконец-то, я уж боялся, ты примешься люстру мыть, – откровенно обрадовался Мороз и отправился встречать курьера.

Понуро достала тарелки и села за стол.

– Вообще-то, я у себя дома, – пробурчала, пока Никита был занят и услышать не мог. – Что хочу, то и делаю.

Обедали в молчании, хорошо хоть работающий телевизор разбавлял натянутую атмосферу чужими интригами, раздутыми до той степени, когда их уже перестаешь воспринимать всерьез. Под конец я освоилась – к чему только ни привыкнет человек – и практически перестала ощущать неудобство. А после Мороз действительно заставил меня приступить к ремонту – сама не понимаю, как у него это получилось. В отместку выдала ему футболку, оставшуюся от бабушки, потому как она оказалась единственным, что смогло налезть на широкий торс Никиты. Фиолетовые розы вкупе с глубоким вырезом на мужской груди смотрелись диковато. Менять джинсы на почти новенькие лосины Мороз под мой хохот отказался.

Ободрали обои и прогрунтовали стены мы на удивление споро. Трудиться в компании Никиты оказалось проще, чем можно было ожидать в виду того, что мужчина был верен себе и преимущественно молчал. Внешний вид непрошеного помощника тоже сыграл не последнюю роль. Так что качественный ручной труд и не из таких, как Мороз, человека делал.

– И где ты мне постелешь? – обнаглел квартирант ближе к полуночи.

– Мороз, ты ничего не перепутал? За эту квартиру ты мне не платишь, – хмыкнула я.

– Ничего ты, глупая, не понимаешь. Чем раньше завтра начнем, тем раньше закончим.

– Нет, – я была категорична и ввязываться в дискуссии не собиралась.

Как бы сильно я ни расслабилась в присутствии Мороза, оставлять на ночь постороннего мужчину было слишком. Никита еще пытался настоять на своем, но, видимо исчерпав выделенный на день лимит слов, с неудовольствием убрался-таки восвояси. А я, посмаковав чувство удовлетворения от пусть и маленькой, но победы, приняла душ и завалилась спать – давно забывшая, что значит ручной труд, я за день устала.

Глава 4

Утро понедельника встретило ярким солнечным светом, что в нашем городе для текущего времени года являлось скорее исключением, нежели правилом, и звонком телефона. К сожалению, в отличие от погоды, мобильный порадовать не смог.

– Проснулась? – как обычно коротко, но бодро приветствовал Мороз. – Отлично, через час буду.

– Где будешь? – не взяла я в толк спросонья.

– Алё, просыпайся! У тебя буду, обои клеить, – не совсем любезно пояснил квартирант.

– Слушай, Мороз, тебе что, на работу не надо? Понедельник вообще-то…

– Не надо. Жди, – обрадовал тот и отключился.

– Ладно, понедельник – день тяжелый, значит, завтра будет лучше, – как смогла, приободрила я себя и пошла умываться.

Мышцы с непривычки болели, а желудок настойчиво требовал топлива. Делать нечего – пришлось отправляться в магазин, хорошо хоть небольшой супермаркет находился неподалеку. Ясная погода в какой-то степени помогла примириться с нежеланной перспективой.

– С добрым утром, – при выходе из подъезда поздоровался мужчина, который давеча не по собственной воле не смог помочь мне с пакетами, и придержал дверь. – Как справились вчера?

– Спасибо, – улыбнулась я, – знакомый помог поднять. Купить-то я их купила, а вот как домой буду тащить, не подумала.

– Такая красивая девушка в любом бы случае не осталась без помощи. Кстати, Евгений, – спохватился тот и протянул руку.

– Дарья, – ответила я на рукопожатие и присмотрелась к новому знакомому внимательнее.

Что ж, мужчина оказался вполне себе ничего. Светлого пшеничного оттенка волосы, серые глаза и прямой нос. Подтянутая фигура говорит о том, что человек предпочитает в основном здоровый образ жизни. А потому на предложение подбросить я ответила согласием, хотя пешком до магазина было всего ничего.

Вернулась к дому я также посредством Евгения, который заявил, что на этот раз просто обязан исправить вчерашний недочет и помочь прекрасной даме с покупками, пускай пакет и совсем не тяжелый. Перед тем, как отправиться по собственным делам, мужчина записал мой номер, пообещав в ближайшее время непременно написать. А возле квартиры меня нагнал Мороз, тем самым завершив безмятежное утро. И как только в подъезд попал?

– Никак вчерашний мужик тебя привез? Да еще и с пакетами… – протянул назойливый квартирант, успев все подметить до мельчайших деталей. – А я-то удивлялся, с какой стати ты меня так рьяно прогоняла. Надо было сразу правду сказать, я бы понял.

– Ты лезешь не в свое дело, Мороз, – отрезала я, отпирая замок. Не хватало еще, чтобы соседи услышали наши разборки, представляю, что они в этом случае подумают.

– Ну как же не мое. А говорила, что нет никого, что ключи никто взять не мог… Совравший в малом соврет и в великом.

– Да хватит уже! – не выдержала я. – Я только сегодня с ним познакомилась, человек меня до магазина подбросил. А вчера с пакетами помочь хотел, но ты ему не позволил. Приятный, кстати, мужчина, в отличие от некоторых!

В ответ Никита только хмыкнул.

Оказавшись в квартире, я первым делом решила позавтракать, Мороз отправился сразу в комнату. Видать не терпелось поскорее приступить к обоям. Пришлось ограничиться йогуртом – не хотелось оставлять квартиранта без присмотра.

Никита весь день был задумчив, а я постоянно отвлекалась на телефон, куда, как и было обещано, приходили сообщения от Жени. Дело у нас с Морозом, не в пример вчерашнему дню, не спорилось, а потому мы, осознав всю тщетность усилий, закруглились пораньше. Квартирант без экивоков покинул мою обитель, а я с чистой совестью отправилась на свидание с Евгением, предварительно благословленная все тем же Морозом – скрыть содержание личной переписки от бесцеремонного типа, увы, не оказалось возможным.

Однако, странная ситуация постепенно закручивается вокруг моей скромной персоны. Назойливое внимание Мороза без явной на то причины меня, как человека здравомыслящего, не могло не обеспокоить. Замечу, как только у него появился повод околачиваться рядом под видом помощи одинокой девушке, претензии к предыдущей моей квартирантке как рукой сняло. И не вспоминает Никита Максимович о ней. Даже Зинаида Матвеевна как будто успокоилась.

Только вот, что с меня взять? Обычная девчонка, до последнего жила с мамой и бабушкой, ходила как многие на нелюбимую работу. Страшных тайн не храню, врагов не имею, если не считать натянутые отношения с Софьей Павловной, но и они уже в прошлом. Накоплений особых нет, кроме тех, что позволят не помереть с голоду, пока не найду работу. Из очевидных плюсов – разве что две квартиры, да отсутствие ипотеки. Но как-то не похоже, что именно это прельстило Мороза.

По классической схеме, если верить сериалам, он должен был разыгрывать любовь до тех пор, пока я не поплыву окончательно и добровольно не расстанусь с имуществом, лишь бы любимый был в порядке – там много вариантов, зависит от фантазии: злые бандиты, смертельная болезнь или спасение морских котиков, о тяжкой судьбе которых он страсть как печется…

Мороз же мужского интереса до сих пор не проявлял и ответного вызвать не пытался. Наоборот, что есть сил, подталкивает в объятия Евгения и даже освобождает на это время от собственной компании. Складывается неприятное впечатление, что в нашем тандеме он кукловод, мне же досталась незавидная роль веревочной куклы. Если только Никита Максимович не из тех извращенцев, что любят подсматривать за другими. Тогда я его точно в больничку сдам и не посочувствую.

Появление Евгения в этом свете выглядело тоже весьма подозрительно. Сходить на свидание, схожу – какой смысл противиться, раз уж я в игре? Идти послушной овцой на заклание не очень-то хотелось, но другого варианта отделаться от слетевшихся, словно на мед (а на что же еще?!), мужчин я не видела. Чем скорее начнем, тем скорее закончим, как говорится…

С этими мыслями я накручивала локоны, собираясь на рандеву. От того они получились на редкость упругими и придавали мне слегка задорный вид. Летящее платье в мелкий цветочек и сумочка через плечо завершили образ, который, по правде говоря, подошел бы скорее миловидной блондинке, нежели темноглазой брюнетке, что отражалась в зеркале напротив. Но обстоятельства обязывали, а магазинная бирка на платье вот уже месяц как мозолила глаз и умоляла быть сорванной.

Чтобы все вышло в лучших традициях, позволила себе пятнадцатиминутное опоздание. Евгений к моему приходу уже сидел за столиком и с таким напряженным видом читал меню, будто изучал чью-то диссертацию. Может, там названия блюд написаны не по-русски, и меня тоже ждет не менее серьезное чтиво?

– Привет, – постаралась я прозвучать жизнерадостно и устроилась напротив мужчины.

Тот был одет в пиджак и рубашку, рядом лежал букет бордовых роз, так что старания я оценила и даже пообещала себе расщедриться на прощальный поцелуй возле подъезда.

– Привет, отлично выглядишь, – улыбнулся Женя и встал, ожидая, пока я присяду. Джентльмен, однако.

Что я могу сказать, ходить на свидания Евгений не умел. И если с экстерьером все было в порядке, то внутреннее содержание требовало серьезной проработки. Мужчина не придумал ничего лучше, чем целый вечер выспрашивать о моей жизни, скрупулезно разбирая ту на мельчайшие детали. И чем дольше я отвечала на его вопросы, тем сильнее злилась: чувство разочарования в себе самой – не самое приятное, что мне доводилось испытывать. С прискорбием пришла к выводу, что похвастать к середине третьего десятка особо нечем, и это не могло не действовать на нервы.

О себе Женя рассказывал неохотно и в общих чертах, и то лишь в те моменты, когда мне удавалось пробить брешь в допросе и вставить встречный вопрос. Что случилось едва ли более пары-тройки раз за весь ужин. В общем, чувствовала я себя как на собеседовании в крупнейшую компанию – вот бы это оказалось правдой, сколько проблем бы сразу решилось! – и все подспудно ждала предложения пройти полиграф.

Еще вчера Евгений мне показался вполне адекватным, и от этой встречи я ожидала большего. Во всяком случае, хоть какого-то прояснения ситуации. Спустя полчаса топорного допроса я начала всерьез тяготиться подобным общением, с Морозом и то было интереснее. Квартирант хоть всегда держал в тонусе, а тут я уже спустя десять минут зевать начала. Потраченного зря времени было жаль – могла бы целую стену оклеить! Встать и уйти мне не дала слабая надежда хоть на какое-то развитие событий и вкусная еда – в этом плане Евгений не подвел, выбрав заведение с приличной кухней. Хотя мне, чуть ли не впервые оставшейся на хозяйстве, пришлась бы по вкусу любая.

Возвращаться домой пришлось в сопровождении. Похоже, собеседование я с блеском прошла, потому что отделаться от навязчивого кавалера в ресторане не удалось, хотя и очень хотелось. Одну на такси Евгений категорически не пускал, твердо уверовав, что просто обязан сопутствовать. Пришлось потерпеть и это. В салоне мужчина на все лады мял мою руку и исторгал комплименты. Радовало, что ехать было недалеко, а, значит, и недолго. Да и комплименты, надо сказать, у него получались прилично. Во всяком случае, лучше, чем непонятные беседы. Так что я терпела, отдав ладонь на откуп. Тем не менее, насчет прощального поцелуя под козырьком подъезда я передумала – не заслужил.

– До встречи, – напутствовал меня кавалер, целуя подставленную в последний момент щеку, а я изо всех сил старалась удержать непроизвольно пробежавший по телу спазм, чтобы тот не понял, как меня передернуло от подобной перспективы. То есть сегодняшний ужин был так сказать прелюдией, а основное действо ждет впереди?

– Пока, – махнула я рукой и с облегчением скрылась в подъезде, полностью разочарованная итогом встречи.

Минут через десять объявился Мороз. Позвонил, будто почуял, что я уже дома, хотя время было еще не позднее. Звонок оправдал срочной необходимостью обсудить планы на завтра. Смотрите-ка, какой стал предупредительный!

– Тебе на работу совсем не надо? Будний день все-таки, – я не оставляла попыток избавиться от навязчивого типа.

– Для тебя, дорогая, я всегда свободен, – не оправдал надежд Мороз, как и все мужчины в последнее время.

– Боюсь даже представить, во что это мне выльется, – хмыкнула я, не спеша очаровываться.

– Не дрейфь, прорвемся. Как, кстати, прошло свидание? – не очень-то ловко ушел от ответа Никита. – По голосу делаю вывод, что не особо впечатлило.

Сообразительный, гад!

– Нормально, – буркнула я, не жаловаться же, в самом деле, одному мужику на другого. – После знакомства с тобой меня вообще мало чем впечатлить можно.

– Ну-ну, – не купился квартирант и для разнообразия распрощался, а уж после повесил трубку.

Глава 5

На следующий день Мороз объявился к обеду и пребывал – что необычно – в довольно благостном настроении. Не иначе как мое фиаско на прошедшем свидании его так порадовало.

К работе приступили сразу, даже чаю, как говорится, не попили. А закончили, к немалому моему удивлению, уже спустя пару часов – так за несколько дней наловчились. Оставалось всего-то вернуть на место плинтуса, розетки, занавески и мебель втащить. А, так как дело это было сугубо мужское, я отправилась на кухню, дабы заняться женским.

Картошка с мясом и овощной салат – конечно не мечта гурмана, но после какой-никакой физической нагрузки – то что надо. Мороз, во всяком случае, остался доволен. Непривередливый мне попался помощник.

– Добавка будет? – спросил тот, сыто откидываясь на спинку стула.

– Кто как работает, тот так и ест, – продекламировала я и положила гостю еще.

Негромко тренькнул телефон, и Никита, не терзаясь сомненьями, тут же схватил аппарат со стола.

– Тебе вчерашний поклонник пишет, – обрадовал и хохотнул: – Предлагает повторить.

Поскольку единственным, кто тянул на это звание, оставался Евгений, плясать от радости я не спешила.

– Нельзя без спроса хватать чужой телефон и читать сообщения. Такой взрослый, а элементарных вещей не знаешь, – недовольно бурчала я, одновременно читая текст.

Отвечать не хотелось, но вряд ли у меня есть свобода выбора, так, видимость одна. А еще – внутренняя убежденность, что то, что так стремительно закручивается вокруг меня, не остановить простым игнорированием сообщений.

Мороз с аппетитом жевал и с любопытством разглядывал мою задумчивую физиономию. В том, что он в курсе происходящего, я не сомневалась, тем интереснее было узнать его реакцию.

– Совсем свидание не зашло? – посочувствовал Никита.

– Хочешь дать дельный совет?

– Дай мужику второй шанс, вдруг он от твоей красоты разволновался.

Я скептически уставилась на собеседника, ожидая, что тот вот-вот рассмеется, потому как комплименты даме – вообще не в стиле Мороза, но он продолжал с серьезным видом жевать помидор. Так ничего и не дождавшись, я вернулась к переписке и, поборов нежелание, согласилась на новую встречу с Евгением.

– Завтра поедем для моей квартиры обои выбирать, – огорошил вдруг Мороз.

– Может ты без меня как-нибудь? – Становиться с ним закадычными друзьями и праздно шататься по магазинам я совершенно не собиралась.

– Куда ж я без тебя. Тем более что квартира-то тебе принадлежит.

Я цокнула языком, но все же согласилась, здраво рассудив, что квартира действительно моя. И моя прямая обязанность, как собственника жилья, – проследить, чтобы оно не пострадало от рук упертого квартиранта, мало ли, какую гадость он из вредности способен купить, приняв это за добротную шутку.

– Хорошо. Но только до обеда, вечером я не смогу, – очередное свидание, чтоб его!

– Вот и умница, я заеду, – похвалил Никита и был таков.

Имеется в виду, что единым стремительным порывом покинул мою обитель, даже тарелку за собой не убрал. А я в очередной раз убедилась, что жизнь меня свела с весьма неоднозначным и подозрительным типом, имеющим за спиной неясные мотивы, а в рукаве – пару-тройку козырных тузов. И шлейф у всего этого был настолько велик, что не заметить его мог лишь умственно отсталый, к коим я себя, конечно же, не причисляла.

Лежа в постели, с грустью резюмировала, что Мороз на меня дурно влияет – в его присутствии я напрочь забываю о том насущном, чем неплохо было бы заняться (например, поисками работы), а вместо этого охотно сую голову в уже подготовленную петлю с вялой надеждой, что Никита не припрятал камень за пазухой. В конце концов, оправдала себя тем, что имею право на перезагрузку после всех печальных событий, и дала себе времени ровно на дело Мороза, чем бы оно ни являлось. После же твердо пообещала взяться за ум.

На следующий день Никита осчастливил меня в десять утра, привезя с собой на завтрак еще теплые булочки из ближайшей пекарни.

– Это тебе за вчерашний ужин.

– Спасибо, – искренне отозвалась я и выложила сдобу из бумажного пакета на блюдо.

Едва ли впервые с момента знакомства я была ему действительно рада. Аромат по кухне пошел просто одуряющий – смесь ванили, карамели, орешков и чего-то еще, и я поздравила себя с тем, что догадалась завести будильник на пораньше, а потому успела почистить зубы и привести себя в порядок. Единственное, на что пришлось отвлечься, было приготовление кофе гостю – на счастье Мороза полпачки от мамы осталось – и чаю себе любимой.

– Чай с утра, ты извращенка? – что характерно, не одобрил Мороз и менторским тоном просветил: – Нормальные люди пьют кофе, желательно не растворимый.

– Это ты себя к нормальным относишь? – парировала я. – От него кровь сгущается, не в курсе? Видимо, поэтому ты всегда такой недовольный, злоупотребляешь похоже.

– Ну-ну, – хмыкнул тот и пригубил напиток.

Долго рассиживаться Никита не дал, и уже полчаса спустя мы сидели у него в машине. А судя по тому, что «Рендж Ровер» дешевых автомобилей не выпускает, мне достался квартирант при деньгах. Правда, на что мне эта информация, я так и не решила.

Под насмешливым взглядом водителя я пристегнула ремень, чувствуя себя как минимум отличницей в компании хулигана, и положила рюкзак на колени. Комментировать тот, однако, не стал, и на том спасибо. Вообще Мороз весь день был несказанно покладист, даже обои позволил самой выбрать и не моргнув оплатил. Радоваться этому факту я особо не спешила, потому как нутром чуяла подвох.

Тем не менее, до самого вечера все шло гладко. Мы закупились в строительном, привезли все на квартиру к Морозу и даже успели поклеить несколько полос, прежде чем тот доставил меня домой, чтобы я смогла подготовиться к встрече с Женей. Надеюсь, к слову, заключительной.

Возле моего дома Никита припарковался и зачем-то заглушил мотор. Решив не уделять чужим странностям пристального внимания, я было открыла рот, чтобы поблагодарить и распрощаться, как Мороз вышел из машины и, заправив руки в карманы брюк, направился в сторону моего подъезда. Пришлось спешно догонять наглого типа.

– Ты что творишь, Мороз? – шипела я, вынимая ключи.

– Убеждаюсь в твоей сохранности, а что тебе не нравится?

А больше всего мне не понравилось как раз-таки упоминание о собственной сохранности, до недавних пор ничего важного мне сохранять не приходилось! Я прошипела:

– Шел бы ты уже… по своим делам! Сильнее всего моей сохранности угрожает нервный срыв от тесного общения с тобой.

– Радоваться надо, что хоть кто-то за тобой приглядывает. У тебя действительно никого нет? В таком случае, ты лакомый кусочек для всяких проходимцев, – со знанием дела выговаривал мне в лифте Никита.

Я задохнулась от возмущения – главный проходимец в моей жизни вещает о других, гипотетических, угрожающих моему благополучию!

– Мама у меня есть, просто она сейчас в отпуске, – пробурчала недовольно. – Друзья еще…

– И когда вернется твоя мама? – Мороз смотрел свысока, даже не пытаясь скрыть насмешку, чем неслабо завел.

– Не твое дело! – огрызнулась. – И вообще, тебе-то что за резон за мной приглядывать? Ты мне не жених и не родственник, да даже не близкий друг семьи, – возмущалась я, отпирая дверь.

Говорила, впрочем, шепотом, чтобы сильно не радовать любознательных соседей.

– У нас с тобой все гораздо лучше – товарно-денежные отношения. Так что мы, как деловые партнеры, заинтересованы в благополучии друг друга.

– Ну-ну, – хмыкнула я на манер Мороза, отстраненно заметив, что уже начала перенимать его привычки.

Не поверила ни единому слову и удалилась в спальню, негостеприимно бросив квартиранта в коридоре. Хотя не думаю, что Никита из тех, кто растеряется от чужой неучтивости и будет в нерешительности топтать коврик возле входной двери.

Ко второму свиданию с Женей я тщательно готовиться не стала. Распустила волосы, слегка подкрасила глаза и губы и переоделась в незатейливое платье, которое, тем не менее, сидело на фигуре как надо. Поверх накинула «косуху» – с любимой кожаной курткой в это время года я предпочитала не расставаться, что сильно раздражало бабушку, а еще ее ровесницу, Любовь Петровну из пятой квартиры. В общем, на героиню романтических грез, если таковые у кого имеются, в тот вечер я явно не тянула.

– Я готова и сохранна как никогда, – объявила я Никите, который нашелся на кухне. – Можешь считать свою миссию выполненной.

– Вау, – в ответ тот присвистнул и отложил полусъеденную булку, оставшуюся после завтрака. – Теперь я просто обязан сдать тебя с рук на руки, так сказать, во избежание…

– Не вижу проблемы в том, чтобы вызвать такси, – я подбоченилась.

– Зачем такси, когда я для тебя всегда готов, – окончательно распоясался Ник и даже поиграл бровями, видимо для того, чтобы непонятно с какого перепуга придать фразочке сомнительный подтекст.

– Боюсь, что за твои услуги ни в жизнь не рассчитаюсь. С моментальными кредитами и того проще расплатиться.

– Сочтемся, – подмигнул нахал и, приобняв меня за плечи, вывел из квартиры.

Домчал меня до ресторана Мороз в считанные минуты, вовсю насвистывая при этом какой-то незатейливый мотивчик. Мне же положение вещей не нравилось все больше и больше.

– Слушай, Никита, может, все-таки скажешь, чего тебе от меня надо? – попытала я счастья еще раз перед выходом.

При этом вид постаралась принять максимально располагающий к откровенной беседе. Думаю, так выглядит школьный психолог, когда пытается вывести непутевого подростка на разговор по душам. Впрочем, и с тем же успехом.

– Что за мысли! – натурально до боли возмутился Мороз, и я на мгновение устыдилась. – Вот и помогай после этого прекрасным девушкам, – покачал он вдобавок сокрушенно головой.

Маневр не удался – добиться правды от Мороза не получилось. Он оказался ожидаемо крепким орешком, тогда как я – вот ни разу не «Щелкунчик».

– Тоже мне Штирлиц местного пошиба, – ворчала я, стремительно пересекая порог заведения.

Девушка-хостес проводила в отдельную комнату, что настроения ни капли не прибавило, скорее наоборот, сильно возмутило. Мало мне в жизни одного мутного типа, так еще один непонятно с какого перепуга решил, что будет здорово «позависать» в привате. По моему мнению, подобные сюрпризы надо заранее обговаривать! В общем, когда Женя поднялся из-за стола, чтобы поприветствовать, по зверскому выражению моего лица смог, не прилагая умственных усилий, прочитать все то неодобрение, что я испытывала.

– Что-то не так? – улыбнулся мужчина столь обезоруживающе, что я вновь устыдилась. Дура! Кто ж еще будет сочувствовать грязным манипуляторам?

– Привет, – буркнула я, принимая букет, на этот раз из пионов.

Шустрая хостес тут же перехватила цветы и определила в стоящую неподалеку вазу, выдала папку с меню и тактично удалилась.

– Настроение не очень? – не унимался кавалер уже за столом.

– Не обращай внимания, – махнула я рукой, стараясь унять раздражение.

– Значит, будем поднимать, – пообещал тот и подмигнул. – Что выбираешь: белое или красное, сухое или полусухое?

Я улыбнулась. Что в той ситуации равнялось победе сильного пола над слабым. Но ни вино, ни вкусная еда до конца исправить ситуацию так и не смогли. В общении появилась натянутость, и определить причину ее появления я не могла. Складывалось впечатление, будто мы оба одинаково сильно ждем окончания этого ужина. Женя усердно работал приборами, стараясь побыстрее покончить с заказанными блюдами, но умудрялся при этом оставаться в рамках приличий. У меня же, наоборот, аппетит внезапно пропал, и я занималась тем, что вяло гоняла креветку по тарелке. Разговор не клеился. Все сильнее зрело ощущение, что это свидание в тягость обоим, но тогда вставал вопрос: зачем мужчина вообще искал моего общества? В собственную неотразимость, вопреки недавним уверениям Мороза, верилось слабо.

В какой-то момент я, извинившись, отлучилась в дамскую комнату, благо та, как и наш кабинет, была абсолютно приватной, и выходить в общий зал не пришлось. Уже споласкивая руки, я услышала, как снаружи зачем-то включилась музыка, а входная дверь распахнулась. На пороге с безумным выражением лица стоял Евгений, губы его были поджаты, а глаза невменяемо таращились на меня.

«Неужто насиловать будет?» – пронеслось в голове за доли секунды.

Я даже подготовиться не успела, чтобы дорого продать свою честь – вазу схватить или ершик, на худой конец, – как мой кавалер стремительно рванул от двери и, ухватив меня за шею, припечатал спиной к ближайшей стене.

– А вот теперь поговорим, – зловеще выдохнул он мне в лицо. Пахло красным полусладким и пармезаном.

«Да сколько угодно, лишь бы в одежде», – очень хотелось ответить, но сдавленное, словно тисками, горло выдало надсадный хрип.

Женек осознал, что слегка перестарался, и к моему облегчению хватку ослабил. Лезть на рожон я поостереглась, а потому смиренно ждала, когда тот наконец объяснит, о чем же жаждет услышать.

– Зачем искала бывших квартирантов? – не заставил ждать Евгений и, видимо, дабы обозначить серьезность намерений, встряхнул, ощутимо так ткнув головой о стену.

Раздавшийся вслед за этим глухой звук, надо сказать, чести мне не делал. Но поскольку я вообще не врубалась в происходящее, вполне соответствовал действительности.

– И ради этого ты решил меня придушить? – не веря собственным ушам, уставилась я на психа.

– На вопрос отвечай! – прорычал поплывший рассудком кавалер.

– Хорошо-хорошо. Может, отпустишь мою шею, я уже поняла, что нужно рассказать.

В качестве ответа Женек усилил хватку.

– Это все мой новый квартирант, – затараторила я. – Ему не понравилось, что под дверьми кто-то ходит, вот он и подумал, что дело в предыдущих жильцах. Заставил выяснять, кто там жил до него.

– Что ты мне лепишь? Или не в курсе, кому квартиру сдавала? – психанул мужчина, явно придя к выводу, что я ему голову морочу.

Захотелось плакать. Я всхлипнула и пояснила:

– Да не я это квартиру сдавала, это бабушка моя, через агентство какой-то Юлии Снегиревой. Но она умерла, и теперь хозяйка я.

– Кто умерла, Снегирева?

– Да нет же! Бабушка моя, а квартира по наследству мне перешла. Вместе с квартирантом.

– Где вещи Снегиревой? – совсем уж как-то не логично продолжил допрос Женек.

А в мою голову начали закрадываться мысли, что с головой у того не все в порядке. Иначе – стояла бы я в туалете ресторана, полупридушенная и пригвожденная к стенке? Хорошо хоть, дождался, пока я дела сделаю, и ворвался, когда я уже руки мыть начала.

– Не знаю, наверное, у Снегиревой, – осторожно ответила я, помня, что говорю с ненормальным.

– Кто после нее в квартире прибирал? – не унимался псих.

– Я и мама.

– А мама у нас где?

– В отпуске за границей. Когда вернется, сама не знает.

– В квартире, когда Снегирева съехала, пусто было? Или оставалось что?

С какой стати постороннего типа интересуют вещи некой Снегиревой, я не понимала, но отвечать ради собственного же блага решила максимально подробно – пускай видит, как я стараюсь ему помочь.

– Нет, там кавардак жуткий был, как будто годами не прибирали. Квартирантка эта два месяца как не объявлялась, аренду не платила, вот мы с мамой и решили собрать ее вещи и в агентство отвезти, после этого замки сменили. По договору имели полное на то право, между прочим, – воинственно закончила я.

– Где бабки? Говори, сука! – взвыл вдруг Женек, явно перестав себя контролировать, и в гневном порыве сильнее стиснул мое бедное горло.

В глазах тут же замелькали мушки, и я не придумала ничего лучше, как отчаянным рывком вцепиться негодяю в глаза. И видимо сделала это со всей душой – так замечательно мой кавалер визжал, даже шею отпустил. Но после этого последовала оплеуха такой силы, что я не удержалась на ногах и завалилась на пол. Адреналин гнал кровь по венам, поэтому боли я не почувствовала.

– От девчонки отойди, – вдруг раздалось из-за спины Евгения, и я поняла, что, кажется, спасена.

Склонившийся над моим нелепо распростертым телом Женек обернулся, и я увидела то, о чем уже догадалась, но во что боялась поверить. У входа в санузел, широко расставив ноги и сунув руки в карманы брюк, стоял Никита Максимович Мороз собственной персоной. И это был второй раз, когда я порадовалась его появлению.

– Ты еще кто такой? – возмутился Женек, явно не разделявший моих чувств насчет того, что наш междусобойчик был нагло прерван на самом интересном месте.

Я же с небывалым доселе восторгом и надеждой взирала на докучливого квартиранта. Тот любезно просветил Евгения:

– Девчонка со мной, лезть к ней не советую.

– Зря ты во все это сунулся, мужик, – криво усмехнулся Женек и устремился в сторону Мороза.

Но резкий удар под дых, а затем – коленом в нос быстро охладили пыл драчуна. При виде капель крови, забрызгавших кожаную куртку, Мороз и бровью не повел. Хотя на темно-коричневом было особо и незаметно, это мне в тот момент все происходящее врезалось в память до мельчайших подробностей.

– Кто тебя к девчонке подослал? – Никита схватил оппонента за грудки и как следует встряхнул.

– Мужик, в этом всем серьезные люди замешаны, – со знанием дела загнусавил Женек. – Не лез бы ты. Бабу себе и другую найти можно…

– Имя, – Ник, по всей видимости, устал слушать пустой треп и заломил парню руку.

В тишине туалета раздался характерный треск, усиленный в разы акустикой помещения, Женек взвыл и принялся материться, меня же вывернуло в раковину, благо та стояла неподалеку.

– Имя, – повторил мой квартирант, на этот раз обошлось без увечий.

– Панфилов, – заскулил Женек, не ставший геройствовать. – Серега Панфилов. Сказал, что эта сука может вывести нас на Снегиреву.

– Сереге передай, чтобы не дергался, а о Снегиревой и думать забыл. Девчонка, – кивнул он в мою сторону, – теперь под моим присмотром.

Высказавшись, Никита отпустил Женька, тот повалился кулем на пол.

– Ты сам-то кто такой? – в голосе поверженного звучали возмущение напополам с обидой.

– А ты поспрашивай, – Никита усмехнулся и, указав мне в сторону выхода, неспешной походкой пошел прочь.

Я отерла рот и потрусила следом, пытаясь уложить в голове произошедшее, но оно никак не укладывалось, будто я пыталась выстроить башню из шариков, а они все разлетались в разные стороны. Реальность напала внезапно и больно, без объявления войны, и осознавать себя посреди этой неразберихи было сложно. В голове гудело, щека, на которую пришелся удар, горела и пульсировала, вызывая резонное нежелание смотреться в зеркало и доказывая лишний раз, что случившееся мне не привиделось. Боль в шее обещала в скором времени обернуться синяками. Я семенила за широкой спиной Никиты, низко опустив голову, кожей чувствовала любопытные взгляды, и безуспешно старалась прикрыть дыры на тонких колготках.

Глава 6

Мороз вывел меня из ресторана и усадил в припаркованный поблизости автомобиль, спасибо хоть далеко идти в таком виде не пришлось. Осмотрел пострадавшие щеку и шею, потом негромко заметил:

– Надо бы холод приложить.

– Думаю, уже бесполезно, – мой голос дрожал, как и рука, которой я ощупала пострадавшую щеку.

– Я все-таки схожу в магазин, хуже точно не будет, – ответил мужчина и оставил меня одну.

Я прикрыла глаза и откинулась на подголовник. Дрожь била изнутри, и я сразу почувствовала озноб, разом охвативший все тело, хотя погода стояла по-летнему теплая. Из горла вырвался всхлип, потом еще и еще. Слезы потекли ручьем, пораненную щеку тут же защипало. Захотелось съехать под сиденье и свернуться в комок на резиновом фирменном коврике. Усилием воли заставила себя оставаться на месте, поочередно заставляя расслабляться каждую мышцу в теле, начиная с затылочной, и к возвращению Никиты о пережитом срыве могло рассказать лишь заплаканное лицо, да смятые салфетки в руках.

Не говоря ни слова, Никита протянул пакет с какой-то заморозкой. Щеке легче не стало, но я держала пакет у лица, насколько хватило терпения, выказывая таким нехитрым способом благодарность. Спрашивать что-либо у Мороза, темную сторону которого я совсем недавно имела возможность лицезреть, охоты не было, предъявлять претензии тем более, поэтому до дома доехали в молчании. Поднялись. Прошли, как водится, на кухню.

– Спрашивай уже, – дал добро Никита, усаживаясь за стол.

– Вопрос все тот же, – я хмыкнула невесело и попытала счастья в очередной раз: – Чего тебе от меня понадобилось? Хотя, как выясняется, не только тебе.

– Трудный вопрос на самом деле, – так же невесело признался Ник и потер подбородок. – Начать придется издалека. Как ты уже знаешь, до меня в квартире твоей бабушки жила Снегирева. Не так давно дамочка весьма удачно пропала без вести, а вместе с ней и крупная сумма денег. Причем, настолько крупная, что судьба ее будоражит ум едва ли не каждого, кто в курсе пропажи. Сама Снегирева, как понимаешь, народ не очень интересует, а вот пропавшие бабки поискать – охотников достаточно…

– А ты, значит, из охотников, – не удержала я язык за зубами и перебила мужчину.

– А я тут за тем, чтобы вернуть деньги законному владельцу. В идеале попутно выяснить, куда все-таки запропастилась Юлия. Ну и за тобой по ходу дела пригляжу.

– Заодно и конкурентов отсеешь, так? Прямо классика жанра – ловля на живца!

– Дерьмо случается, – резюмировал Мороз и равнодушно добавил: – На этот раз не повезло тебе.

– То есть я теперь, как ключик к успеху, интересую всех претендентов? И много их?

– Не переживай, главное, что лидер гонки на твоей стороне. Будешь слушаться старших – выйдешь сухой из воды.

Я помолчала, прикидывая собственные шансы. Выходило пятьдесят на пятьдесят, как в старом анекдоте, но я еще тот аналитик. Потом уточнила:

– Ты же не думаешь, что деньги у меня или моей мамы?

– Взаимное доверие – наше все, – подмигнул Мороз, но я так и не поняла, что он хотел этим сказать. – Когда собирала вещи Снегиревой, ты вполне могла увидеть что-то такое, что может дать подсказку, в каком направлении искать. Вполне возможно, ты даже не придала этому значения, знаешь, любая мелочь способна повлиять на результат.

И тут в голове что-то щелкнуло, как будто лампочка мигнула – о вещах Снегиревой я рассказывала только Женьку.

– Откуда ты, кстати, узнал, что меня нужно спасать? – как бы невзначай поинтересовалась я и невольно отодвинулась.

– Нехитрая программка на твоем телефоне, и я слышу все, что происходит на расстоянии полутора метров.

Всего пара секунд мне потребовалась, чтобы обработать информацию и прийти к верным, пусть и неутешительным выводам.

– Ну, ты и га-а-ад, – протянула я, тут же потеряв те крохи доверия, что вопреки логике испытывала к квартиранту. – Ты мог спокойно прийти на помощь раньше, но предпочел послушать, да? Подумаешь, чужое лицо не жалко, главное, чтобы с пользой для дела?

– Не самому же тебя допрашивать было, – нисколько не смутился тот. – Тогда бы точно так легко не отделалась.

– А если бы он пальцы мне ломать начал, или ногти рвать? – пыталась я постичь всю глубину чужого нравственного падения.

Больнее всего оказалось не чувствовать ушиб на щеке или рану на шее, а столкнуться с той стороной действительности, в которой для пользы дела можно цинично оттянуть спасение утопающего, с непредвзятостью машины рассчитав, что приобретаемые выгоды того стоят.

– По-моему, ты телевизора пересмотрела, дорогуша, все было под контролем, – усмехнулся Мороз, а я почувствовала себя разменной монетой.

– Пошел вон из моего дома! – процедила я. – Тоже мне, герой-защитник нашелся!

Никита поднялся со своего места и, подойдя поближе, наклонился к самому лицу.

– Уверена? – вкрадчиво переспросил он. – Потому что других героев, не считая Женька, вокруг тебя я что-то не наблюдаю. Так что, если не хочешь бояться даже собственной тени и выходить из дома только по праздникам, да и то постоянно оглядываясь, подумай хорошенько, – Мороз выпрямился и действительно пошел на выход, как я и просила. – Когда одумаешься, звони, – добавил он уже от входной двери.

Я молчала, а что тут скажешь? Как ни крути, а Ник прав. Выбор в моей ситуации невелик – либо я принимаю его помощь, какой бы убогой она мне ни казалась, либо встречаюсь со всеми желающими «побеседовать» лицом к лицу. Но тогда непонятно, много ли от моего лица останется. А то, что выбор мне сугубо неприятен, вовсе не означает, что делать его не придется.

Тяжко вздохнула и взялась за заварочный чайник. Лучше бы конечно выпить чего покрепче, но у нас при бабушке это было не принято, а после ее смерти как-то повода все не было прикупить бутылочку-другую. Да и наследственность, если вспомнить, у меня так себе, так что может оно и к лучшему…

Итак, что мы имеем? Пропала Снегирева Юлия, которой по несчастливой случайности бабушка умудрилась вот уже несколько лет подряд сдавать квартиру. Вместе с ней исчезла настолько внушительная сумма денег, что каждый, кто был в теме, взбудоражился не на шутку. И вот в самый разгар поисков на авансцену выхожу я. Не по собственной дурости, конечно же, а с легкой руки Мороза. Что могу сказать, не велики у ребят успехи, раз они с готовностью на это клюнули. Реакции посвященных долго ждать не пришлось, и как следствие – теперь мне предстоит лечить синяки на щеке и шее и шишку на затылке.

Много ли еще отчаявшихся найти деньги сочтут нужным со мной пообщаться, и каким образом это сделают – тот еще вопрос. Мороз утверждает, что таковых будет много, и в этом я склонна ему верить, хотя лично мне было и одного Женька за глаза. А шансов на то, что беседовать будут вежливо и безболезненно, до обидного мало, если учесть, что порадовать народ мне совершенно нечем. И вовсе не по причине идейности, как некоторым в пылу азарта может показаться.

Можно конечно последовать примеру матушки и свалить куда-нибудь подальше, покуда ноги целы, но где гарантии, что любопытствующие меня и там не достанут? Да и финансов на продолжительные бега, в моем представлении, нужно немало (привет Снегиревой). Хотя, положа руку на сердце, не будь под боком Никиты и его твердого намерения приглядеть, только бы меня в городе и видели…

А так, остается надеяться, что поставила на того игрока, и ждать дальнейшего развития событий. Во всяком случае, из первой стычки Мороз вышел победителем, а это уже о чем-нибудь да говорит. Да и тот факт, что на меня он вышел раньше прочих, добавляет очков в его пользу, как и то, что в этой заварушке он представляет интересы владельца пропавших денег. Но это уже мои личные симпатии и к делу отношения не имеет. Другой вопрос – Ник не терзался сомнениями, кидая ничего не подозревающую девушку в самую гущу событий. Муки совести, похоже, ему не ведомы, везучий.

В итоге, к концу второй чашки чая пришло осознание, что выбор сделан, и обратной дороги нет. Да и был ли он вообще, этот выбор? Со спокойной совестью я отправилась спать, пообещав себе с утра первым делом позвонить квартиранту. Сон, как ни странно, был крепок и безмятежен, хотя удобоваримую позу, учитывая полученные увечья, подобрать оказалось непросто.

Проснулась поздно и, едва почистив зубы, взялась за телефон. Время клонилось к обеду, так что разбудить мужчину я не боялась.

– Слушаю тебя, моя радость, – приветствовал Никита.

С облегчением отметила, что в голосе мужчины недовольства не слышно, что не могло не ободрить.

– Вчера я погорячилась… – после непродолжительной паузы выдавила из себя жалкое подобие извинений – всегда испытывала с этим трудности.

– Из дома не выходи, я скоро буду, – Мороз не стал ждать, пока я домучаю его уши невнятным бормотанием, и повесил трубку.

Вот что значит – человек ориентирован на результат! Я думала, что будет гораздо сложнее. Выдохнула и на радостях принялась готовить омлет, сытый мужчина – довольный мужчина. Не то чтобы я была специалистом в вопросах ублажения сильного пола, но несколько прописных истин знала.

– Пахнет неплохо, – оценил Ник, едва перешагнул порог квартиры.

– Я завтракаю. Присоединишься? – постаралась я не подать виду, что усердствовала исключительно ради него. Не вышло.

– Решила задобрить? – Никита хмыкнул и направился на кухню.

Возле окна он вдруг ухватил меня за подбородок и принялся изучать синяк, который я не потрудилась замазать, со всех возможных ракурсов.

– М-да, похоже, холод не помог, – констатировал мужчина.

Я пожала плечами, потому как все могло быть гораздо хуже, не помешай Женьку Мороз, но испытывать благодарность, честно говоря, все равно было трудно. Не желая развивать болезненную тему, я промолчала и уселась за стол – омлет как раз грозил остыть. Ник последовал моему примеру и приземлился напротив.

– Все еще дуешься за вчерашнее? – проявил он проницательность.

– Что-то ты необычно разговорчив, – проворчала я, потому как оказалось – да, действительно дуюсь.

– Будешь вредничать, оставлю одну на недельку. Посидишь дома, подумаешь над своим поведением.

– Не надо, – буркнула в ответ и уткнулась в тарелку.

– В таком случае, буду рад огласить правила нашего сотрудничества. Озвучу я их один раз и повторять не стану, – Никита дождался, когда я оторвусь от омлета и сосредоточусь на нем, затем продолжил: – Главный у нас я, следовательно, я говорю – ты выполняешь, – Мороз поднял указательный палец. – На первом месте стоит результат, поэтому свои душевные переживания держи при себе. Споров, нытья и недовольства я не потерплю, – выпрямил он следующий палец и подытожил: – Как видишь, правил совсем не много, так что запомнить труда не составит. Меняться они, кстати, тоже не будут.

– Ясно, – буркнула я, ожидавшая чего-то примерно в этом роде, и вернулась к омлету.

Больше этой темы мы не касались и закончили завтрак вполне в мирной обстановке.

– Собирайся, – кинул Ник, откладывая вилку.

– Куда?

Ответом мне был тяжелый взгляд удивительно голубых глаз.

– Не то чтобы я спорила или была чем-то недовольна, – пришлось объясниться. – Просто хотелось бы знать, как именно одеваться. Чтобы не выглядеть неуместно, знаешь…

– Поедем в офис к Панфилову, попробуем с ним встретиться.

– Ага, – кивнула я самой себе и поспешила сменить домашние штаны и майку на джинсы и водолазку. Мороз ждал в коридоре. Кинул мне куртку и вышел на площадку, я поспешила обуться, чтобы не раздражать компаньона. Синяк на лице замазывала уже в машине.

Офис Панфилова располагался почти в центре города, так что парковочное место занять получилось с трудом. Нарушать правила и парковаться поближе к нужному зданию, как ни удивительно, Никита не стал.

Золотая табличка на входе гласила: ООО «Олимпус». Прочитать дополнение мелким шрифтом, которое могло бы внести ясность и намекнуть на род занятий компании, Ник не дал, а само название конторы не говорило мне ровным счетом ни о чем. Так что оставалось только догадываться, чем же таким Серега зарабатывает на жизнь. «Вообще», – рассуждала я – «если у человека офис в центре, значит, дела у него идут вполне себе успешно, и тогда, спрашивается, на кой ему ворованные миллионы?»

– Сергей Иванович у себя? – обратился Мороз к секретарше, чем и отвлек меня от размышлений о чужих странностях.

– Добрый день, вы по какому вопросу? – и бровью не повела пожилая дама в деловом костюме.

– По личному, – Никита улыбнулся, но лучше бы этого не делал. Не каждая улыбка располагает адресата к ее хозяину – Морозовская, например, оказала противоположный ожидаемому эффект. Дама поджала накрашенные розовым губы.

– Сергей Иванович в срочной командировке, – чопорно оповестила секретарь и добавила: – Еще вчера уехал.

– Что ж, передайте ему, что Дарья Андреевна желают встретиться, – Ник указал на меня, а после вконец разлюбезничался: – Будем премного благодарны.

На этом мы под ледяным взглядом женщины откланялись. Та еще у дамы работенка, а я, наивная, на свою жаловалась. Да под крылом Аллы Федоровны у меня тепличные условия были!

– И что теперь? – по пути к машине поинтересовалась я, жажда деятельности бурлила внутри, как пузырьки в Кока-Коле, да и день едва начался.

– Домой поедем, – остудил мой пыл Мороз. – Обои сами себя не поклеят.

– Ты издеваешься, какие обои? – возвращаться несолоно хлебавши уж очень не хотелось. – Не мне тебя учить, конечно, но разве нет у тебя запасных вариантов? Боковых ветвей расследования, так сказать. Что-нибудь еще мы же можем предпринять?

Мороз хмыкнул:

– Какая энергичность. Пригодится при ремонте – будешь стены клеем мазать.

Стало обидно, и я примолкла. Никита беззаботно вышагивал по тротуару, давая понять, что сложившаяся ситуация его более чем устраивает. В машине всю дорогу до квартиры на улице Мира я морщила лоб и пыталась постичь смысл действий мужчины. Увы, не получилось. Возле самого дома он сжалился (а может просто устал наблюдать за моей пантомимой) и пояснил:

– Панфилов сам на тебя выйдет, как только убедится, что меня рядом нет. Поэтому, чтоб не спугнуть человека, ведем себя, как обычно и расставаться не спешим.

– Ну не знаю, – протянула я. – Ты ж сам вчера не велел им с Женьком ко мне соваться.

– Прибежит, как миленький, не сомневайся. Панфилову эти деньги позарез нужны.

– Болеет что ли? – попыталась я проявить смекалку. Видимо напрасно – Никита заржал:

– Ага, преимущественно на голову.

Глава 7

Обои клеили практически молча. Я – потому что при каждой беседе с Морозом чувствовала себя непроходимой дурой, а Ник в принципе болтать не любил. Закончили к вечеру, получилось на загляденье. На очереди оставались еще одна комната и коридор, кухню решили не трогать. Торопиться уезжать домой по понятным причинам желания не было, и я сиротски напросилась на ужин, чего бы в обычной жизни не сделала и под страхом смерти. Про себя пришла к выводу, что понятие гордости – не есть константа, и границы ее сильно зависят от внешних условий.

Мороз – спасибо за понимание – издеваться не стал и вытащил из холодильника мясо и свежие овощи, чем неслабо удивил. Признаться честно, я была уверена, что питается он исключительно в ресторанах или, на худой конец, – посредством доставки. Оказалось, ничто человеческое Морозу не чуждо. Меня Никита припряг стругать салат, сам же достал сковородку и принялся за говядину. Получилось на удивление быстро и, судя по витающим в воздухе ароматам, вкусно. Я еще ковырялась с помидорами, тогда как Ник уже разложил мясо по тарелкам.

Но как бы я ни тянула резину, выпросив еще и чай с конфетами, убираться восвояси-таки пришлось. Хотя, будь я наглее и легче воспитанием, напросилась бы остаться на ночь. Мороз был прозорлив, а потому решил поддержать в своей исключительной манере:

– Да не дрейфь ты, ничего тебе Панфилов сделать не успеет, я поблизости буду.

Автоматически пощупала щеку. Синяк болел.

– Не уверена, что мне хватит здоровья на все запланированные тобой разговоры.

– Твое здоровье в моих интересах, радость моя, так что поменьше недоверия к моей квалификации, – Ник подмигнул и стал подталкивать к выходу.

Уточнять, что недоверие мое направлено отнюдь не на квалификацию мужчины, не стала. Думаю, Мороз и сам это прекрасно понимал. Домой он решил доставить меня самолично и даже проводил до двери, объяснив это тем, что не готов на полный желудок общаться с покусителями. Я выдохнула, порадовавшись, что до экзекуции еще целая ночь впереди. Прощаясь, Мороз велел утром ждать звонка и по команде отправляться в магазин, вид при этом иметь максимально беззаботный. Сразу же честно призналась, что с последним могут возникнуть проблемы.

– Могу помочь расслабиться, – Никита привалился к стене и скрестил руки на груди, бицепсы призывно надулись.

Несколько секунд я пребывала в прострации – пялилась на мужские руки, лишь частично прикрытые рукавами футболки, затем молвила:

– Э-м-м, спасибо. Завтра я буду очень стараться.

– Звучит как согласие, – заметил Ник.

– Нет! – возмутилась я и поспешила заверить мужчину, что помощь не потребуется: – Я сама! В смысле, полежу перед выходом в ванне, пена там, ароматерапия. «Корвалол» выпью – от бабушки остался. На крайний случай есть мамин «Афобазол».

– «Афобазол» – уже лишнее, – на полном серьезе отметил Мороз и оставил меня в покое.

Спала я плохо. Тому поспособствовали грядущее свидание с жаждущим денег Панфиловым и в немалой степени разговор с Никитой, от чего-то скатившийся не в ту колею. Проснулась с отекшими веками и паршивым настроением – зеленый чай мне в помощь. Хотя, вряд ли он способен серьезно помочь, разве что на уровне самовнушения.

Мороз позвонил, когда я переделала уже все, что смогла: завтрак, гимнастика, даже посуду помыла.

– Готова? – звеняще бодрый голос мужчины ударил по нервам.

– Угу, – пробубнила я, почему-то начав чесаться, не иначе как от беспокойства.

– Я у твоего дома, так что можешь выходить, – скомандовал Ник. – И давай не тяни.

Глубокий вдох – и я с многоразовой холщовой сумкой на плече поплелась якобы в продовольственный. Беззаботность смогла изобразить едва ли на троечку – ежесекундно почесывающаяся девица с сумасшедшим взглядом могла не насторожить только слепого. Ну, или вконец отчаявшегося. Коим и являлся, судя по всему, Панфилов.

«А вообще, если так дорога достоверность, надо было актрису вербовать, а не бывшую бухгалтершу!» – воинственно отстаивала я себя в мысленном споре с Морозом.

– Дарья Андреевна, – окликнули вдруг из открытой двери стоявшей неподалеку машины каршеринга.

Я почесала здоровую щеку, потом затылок и ухо и нехотя подошла ближе к автомобилю.

– Вы так просили о встрече, – протянул смазливый тип с пассажирского сиденья и нагло ухмыльнулся. – Не смог отказать девушке в столь незначительной просьбе.

Надо сказать, выглядел Серега Панфилов излишне жизнерадостно для человека, должного пребывать в отчаянном положении. Одет опрятно, с намеком на стильную небрежность, футболка-поло с известным логотипом, джинсы и золотые часы на запястье. Никаких тебе воспаленных от недосыпа глаз или нервно дрожащих рук. Невольно даже позавидовала человеку.

Рядом с Панфиловым, за рулем сидел Женек и, в отличие от компаньона, радовал мой взор свеженьким гипсом. Фингалы, которые не могли не появиться после встречи с Морозовским коленом, прикрыты очками. Хоть что-то хорошее.

– Да, – кивнула я, не представляя, что еще в этой ситуации можно добавить.

– В магазин? – кивнул на авоську Серега, которого оказалось не так-то просто сбить с толка. – Садись, подвезем.

– Спасибо, тут недалеко, – мялась я в ожидании Мороза, все еще надеясь на чудо.

Садиться к недругам в автомобиль желания не наблюдалось. Вряд ли за один вечер Женек приобрел такое важное качество, как обходительность в обращении с женщиной. Триумфальное же появление Никиты почему-то откладывалось. Верить в то, что придется опять пострадать во имя большого дела, отчаянно не хотелось, так что я продолжала верить в Мороза и его честное слово.

Панфилов взирал с неодобрением, Женек начал закипать, что становилось ясно по донесшейся до слуха нецензурной брани. Я молча теребила сумку.

– Слышь, болезная, садись, кому говорят, – не выдержал, наконец, Серега, тут же потеряв в моих глазах всякий лоск.

Я скривилась. Ожидать, что мне светит приятная поездка, не приходилось, и ноги самовольно нести хозяйку в лапы неприятелей отказывались.

– Действительно, Дарья Андреевна, присаживайтесь, – с претензией на галантность распахнул заднюю дверь неясно откуда взявшийся Никита. – Не будем терять время.

Удивление на пару с облегчением заполнили душу. Оппоненты явно испытывали схожие ощущения, разве что облегчением к моей радости там и не пахло. Пока плохие ребята осмысливали ситуацию, Мороз ловко пробрался в салон, помог усесться мне и скомандовал Женьку, ласково потрепав того по плечу:

– Трогай.

Женек, уже получивший бесценный опыт общения с Морозом, спорить не решился и действительно тронул. А может, и вправду поспрашивал на досуге людей о личности Мороза, поэтому и противиться приказу не стал. Мне, кстати, поспрашивать о защитничке тоже бы не мешало, только вот, у кого ж спросишь? Нет у меня в арсенале таких знакомств.

Яндекс, возможностями которого я решила воспользоваться, дабы пролить хоть немного света на личность своего квартиранта, не выдал ровным счетом ничего. В соцсетях Никиту разыскать не удалось, да и не вяжется у меня, если честно, его образ с постами в стиле «Хорошо посидели с пацанами» и снимками из ресторанов… Как предприниматель он тоже не зарегистрирован, хотя даже если бы и был, не представляю, что бы мне это дало. На этих двух запросах моя фантазия, собственно, и иссякла, не принеся ощутимой пользы. Разве что время зря потеряла.

– Ну что, Сергей Иваныч, пообщаемся? – ворвался в мои измышления голос Мороза.

Я постаралась прикинуться мебелью. Моему же примеру последовал и Женек, плавно ведущий автомобиль в потоке.

– У меня есть выбор? – хмыкнул тот и уставился в боковое окно.

Даже артачиться не стал для приличия. А на первый взгляд таким брутальным показался…

– Откуда про девчонку узнал? – махнул Никита в мою сторону.

– Из агентства позвонили, – наглая ухмылка Панфилова подсказала, что угрызений совести он на этот счет не испытывает.

Ник кивнул, как бы показывая, что ответ принят, и задал следующий вопрос:

– Товарища зачем подсылал?

– Чтоб самому не светиться. Хотел было с девушкой по-доброму все решить, так, чтобы она сама не поняла ничего, да терпением кое-кто обделен. За что и получил по заслугам, – хохотнул Панфилов.

Видно увечья подельника у него вызывали больше радости, чем сочувствия. Впрочем, у меня тоже.

– Значит, Сергей Иваныч, интересуемся деньгами, несмотря на запрет? Нехорошо получается, Адамович точно рад не будет.

– С чего ты взял, Мороз, что я бабки ищу? – хмыкнул Серега. – Мне стерва эта нужна, Юлька. Подставила меня, сука, по полной.

– Значит, реабилитироваться перед шефом хотел? Вернуть сестру и деньги, так сказать, в обмен на бывшее место?

– Ну, уж точно не вшивым менеджером за копейки горбатиться.

– Отсюда давай поподробней.

– А ты типа не в курсе. Тебе ж хозяин наверняка все рассказал, когда на работу нанимал.

– Давай без лишних умозаключений, – перебил Никита. – Я спрашиваю, ты отвечаешь.

Панфилов кхекнул, но говорить начал. Я развесила уши, стараясь не упустить ничего важного.

– Короче, бабло в главный офис мы свозим раз в месяц, на мне были неофициальные точки, на Костике – официальные. Юлька, сука, неведомо каким образом про эти дни разнюхала, ну и подсела ко мне в машину, типа до главного офиса доехать. Перед выходом чем-то в рожу прыснула и дала деру с кучей бабок. Адамыч меня за косяк не уволил, но с должности снял, половину и без того грошовой зарплаты в счет долга теперь забирает. Таким раком еще мои внуки ему должны останутся! – завелся Серега, но быстро взял себя в руки и уже спокойнее подытожил: – Сам видишь, мне эту стерву позарез отыскать нужно.

– По инструкции в дни инкассации ты один в машине должен находиться?

– Да, никаких пассажиров, никаких остановок. Даже поссать нельзя выйти, хоть в штаны обмочись. Бутылку с собой возить приходится.

Я закашлялась. Серега с удивлением обернулся, как будто успел позабыть, что я тоже присутствую в машине.

– Извиняюсь, – нехотя произнес он.

– За языком следи, – коротко рекомендовал Мороз. – Значит, в тот день ты собрал деньги по точкам и отправился в главный офис?

– Ну да. А у последней точки смотрю, Юлька стоит, руками машет, юбка в облипон, пуговица на груди расстегнута. Я и посадил ее в салон, родная сестра хозяина, все-таки. Стерва уже два года передо мной задницей вертит, а до дела никак не доходит.

– Свое присутствие на точке она как-нибудь объяснила?

– Ага, сказала, что как раз с тренировки, типа тут рядом. Потому и сумка спортивная меня не насторожила. А зря. Развела как лоха обычного, – самокритично закончил Серега.

Ненадолго повисла тишина. Видимо каждый молчал о своем. Лично я мстительно думала о том, что так этому борову и полагается.

– Ясно, – хлопнул по коленям Мороз, прервав тем самым мои недостойные мысли, и скомандовал Женьку: – Высади нас у ближайшего перехода.

Женек, ясное дело, противиться не стал, и сделал, как просили – все-таки компания Никиты народ заметно напрягает, это я уже успела заметить.

– Завязывайте с самодеятельностью и под ногами не болтайтесь, – напутствовал тот ребят и был таков.

Я, естественно, не отставала и в то же время радовалась, что на этот раз обошлось без увечий. Моих, конечно же. Насчет чужих я ничего против не имела, придерживаясь принципа с волками жить – по-волчьи выть. Автомобиль с уличенными недругами, визгнув резиной, встроился в поток и быстро исчез из поля зрения. Мороз что-то искал в телефоне, стоя на тротуаре, я вытаптывала газон поблизости и старалась не мешать.

– Ты завтракала? – отвлекся он от смартфона.

Надо же, какой заботливый. Молча кивнула.

– А я нет, – заключил тот, из чего я поняла, что мы отправляемся завтракать, и не прогадала.

Подъехавшее через несколько минут такси отвезло нас прямиком в ресторан. Что примечательно, воспользовался Мороз обыкновенным приложением, никаких тебе тарифов Люкс с премиум-тачками и водителями в белых перчатках. Старается человек быть ближе к народу, похвально. Для того чтобы отобедать (а время уже подходило к обеду) выпендриваться не стал и выбрал заведение из обычных, чем, признаться, порадовал. К фуа-грам и иже с ними я была не расположена.

– Он даже не сопротивлялся для приличия, – уже за столиком заметила я, имея в виду необычайную готовность Панфилова к сотрудничеству, и отхлебнула принесенный чай с облепихой.

– Рожу свою бережет, – хмыкнул Мороз, который, в отличие от меня, удовлетворившейся чаем с чизкейком, заказал полноценный обед из четырех блюд.

Все же для меня, как для человека, привыкшего питаться исключительно в женском обществе (а на работе и дома мужчины случались крайне редко), наблюдать столь здоровый аппетит было непривычно.

– Кто ты такой? – спросила я вовсе не из-за количества еды, и Никита это прекрасно понял.

– Считай, что частный сыщик.

– Неправда! – ляпнула тут же. – Как предприниматель ты не зарегистрирован.

– А ты, значит, интересовалась, – прищурился Мороз. – Молодец, растешь над собой.

– Хотелось бы знать, с кем судьба свела, – призналась, растерявшись от внезапно полученной похвалы.

– Я и ответил. Не моя проблема, что ответ тебе не пришелся по вкусу, – мужчина равнодушно пожал плечами и сосредоточился на еде.

А я пожалела, что не осталась хоть на минуту наедине с Панфиловым, тот уж точно в курсе, что за птица этот Никита.

«Что ж, впредь буду хитрее» – упрямо решила я вывести квартиранта на чистую воду и ненадолго отстала от мужчины, вплотную занявшись десертом, который, к слову, оказался чудо как хорош.

Когда количество тарелок вокруг Мороза значительно сократилось, я рассудила, что тот достаточно подобрел, и вновь пристала с вопросами. Все же хотелось внести ясность в услышанное от Панфилова. Зайти решила издалека:

– Значит, деньги украла сестра хозяина, которая снимала у нас квартиру и чьи вещи мы с мамой собрали и отвезли в агентство?

– Да, – любезно подтвердил Ник, хоть и был краток.

– А он кто такой, этот хозяин, раз у него столько денег и инкассация? Банкир что ли? – пыталась я идти логическим путем.

Как выяснилось, одной логики бывает недостаточно, нужны еще и сведения. Мороз сперва поржал, но потом сжалился и просветил:

– У него игорный бизнес. Легальные точки принимают ставки на спорт, нелегальные работают по принципу казино: от простых автоматов для работяг до закрытых игорных залов для избранных. Так же имеется ипподром для скачек.

Информация не порадовала. Я наморщила лоб, прикидывая, каковы шансы выйти из этой пахнущей криминалом истории без потерь, или на худой конец с минимальными. Никита все то время, что я осмысливала ситуацию, в которую умудрилась попасть, внимательно следил за реакцией. И видимо, получив от моей живой до неприличия мимики, что хотел, удовлетворенно хмыкнул.

– Ладно, моего согласия никто не спрашивал, а ты-то с какой стати в этом участвуешь? – недоумевала я.

– Работа такая, – равнодушно пояснил мужчина, не отвлекаясь от салата, который почему-то оставил напоследок. – К тому же мне за нее неплохо платят.

«Ну, это ты поскромничал» – решила я про себя, потому что это ж сколько надо человеку платить, чтобы он отыскал целую кучу наличных и, не терзаясь сомнениями, вернул ее законному (хотя в нашем случае – не очень) владельцу?

– Не понимаю, если тебя нанял хозяин денег, почему ты не мог просто допросить этого Панфилова прямо на рабочем месте? К чему эти сложности?

– И как бы я тогда понял, кто чем дышит? Разговаривать с этими ребятами нужно в максимально стрессовых для них ситуациях. КПД получается в разы выше. В общем, предоставь мне делать свое дело, а сама займись своим, например, подумай, куда могла податься Снегирева, потому что все более-менее логичные варианты я уже отработал. Для этого тебе придется вспомнить все Юлины вещи, которые ты собирала или видела на квартире. Так что в следующий раз, когда приспичит задавать мне вопросы, покопайся лучше в памяти.

– Надо же, такой крутой спец, а обои мне бесплатно клеил, – решила я не остаться в долгу.

– Не беспокойся, я включу это в счет к Адамовичу, – подмигнул Мороз, умудрившись-таки оставить последнее слово за собой.

Про то, что Адамович, он же Адамыч, он же шеф, уточнять благоразумно не стала, и без того все было понятно. Покончив с обедом, Ник сопроводил меня домой посредством такси и велел на прощание не очень-то расслабляться и ждать звонка.

Глава 8

Остаток дня я пребывала в прекрасном настроении – одной проблемой на мою голову меньше, имеется в виду славная парочка Серега-Женек. От облегчения наготовила столько, что в холодильник еле влезло, еще и на уборку силы остались.

На следующий день Мороз так и не позвонил, поэтому я вяло жевала котлеты, попутно составляя список вещей Снегиревой. Даже завела для этого специальную тетрадь, буду хранить ее в бабушкином секретере. Однако порадовать Никиту результат, на мой взгляд, никак не мог. Ну, какой, скажите, прок ему от марки туши, которой пользовалась Юлия? Духи вот еще вспомнила – на мой вкус чересчур приторные, хоть и не из дешевых, прямо как у директорши фирмы, в которой я работала. Всегда содрогалась, проходя мимо ее кабинета. Одежда вся брендовая. И не могу сказать, что рассматривала пристально каждую шмотку, но те ярлыки, что попадались на глаза, говорили сами за себя. В общем, стандартный набор женского барахла: шмотки, косметика, предметы обихода. Хоть все и на порядок дороже, чем у меня. Книги с журналами она, похоже, не читала, либо предпочитала исключительно электронный формат. Телефон, компьютер или планшет отсутствовали. И как что-то из этого могло даже не рассказать, а, пускай туманно, намекнуть, куда подевалась девушка, я не представляла. Но продолжала составлять список, потому что с Морозом как в армии – проще выполнить приказ, чем искать в нем логику или – и того хуже – пытаться доказать ее отсутствие.

В обед позвонила мама, и мы проболтали минут двадцать. Говорила в основном, она, ибо я была еще в своем уме и новостями радовать родительницу не спешила. Потому кратко поведала, что все хорошо, упомянула про новые обои. Мать похвалила и принялась упоительно вещать про достопримечательности Парижа и про то, что весной я обязательно должна взять отпуск (про увольнение я так и не сказала) и их посетить, она накидает примерный план. Я вяло поддакивала, про себя мечтая до весны дожить невредимой и позабыть о сегодняшних приключениях с той же легкостью, что и о работе в бухгалтерии. Почувствовав, что я в разговоре участвую постольку поскольку, мама распрощалась, передав привет от муженька и пообещав позвонить через неделю. Об их возвращении речи не шло, что порадовало даже больше, чем разговор с самым близким человеком.

Вечер провела в печальных размышлениях на тему одиночества и общей неустроенности, про поджимающие годы там тоже было. Потому как в виду наличия у мамы Олега Петровича, я плавно сошла с ее орбиты, уступив место более подходящему спутнику. Оно и правильно. Теперь осталось последовать примеру старших и навести порядок в своем близком окружении.

Спуститься в магазин за красным сухим не решилась – мало ли кто еще мог по мою душу объявиться на ночь глядя, в квартире за запертой дверью как-то надежнее. Да и, будь у меня бутылка вина, наверняка бы расплакалась от жалости к своей нелегкой доле. Так что скрашивать вечер пришлось чашечкой чая, ромашкового – для успокоения.

В общем, когда на следующий день позвонил Ник, обрадовалась ему как родному.

– Мне нужно уехать на пару дней из города, что выберешь: мою компанию или торчать дома, под защитой родных стен?

– Э-м-м, и тебе с добрым утром, Мороз. Куда хоть ехать предлагаешь? – вот так сходу дать ответ было трудновато, хотя вышеупомянутые родные стены за пару дней успели набить такую оскомину, что склонялась я скорее к какой-никакой компании, нежели к продолжительному созерцанию обоев, пускай и новых.

– А тебе есть разница? – хмыкнул тот, но пояснил: – В родной город Снегиревой, часов пять на машине в одну сторону.

– Пять часов наедине с тобой – то еще испытание…

– Я так и подумал, пакуй чемодан, в три буду у тебя, – заявил Ник и повесил трубку.

И то ли он чересчур самонадеян, то ли видит меня насквозь – решить я так и не смогла. Сумку собрала минут за двадцать, а оставшееся время маялась от скуки. Полкастрюли несъеденных котлет было жаль, поэтому плюнула на возможные издевки со стороны Мороза и собрала еще пакет с провизией – не пропадать же еде, в конце концов!

Никита, как и обещал, объявился ровно в три, без слов подхватил сумки и сопроводил меня до машины. У подъезда нас ждал, блестя наполированными боками, «Порше» с номерами, которые не получишь за деньги – только по большой и чистой дружбе, с кем надо естественно.

– Чтоб поменьше на дороге приставали, у Адамовича одолжил, – на мой вопросительный взгляд пояснил Мороз.

– А мы ее точно твоему Алибабаевичу не испортим? – не спешила я садиться в представителя элиты автопрома.

– Надеюсь, ничего такого, с чем не справилась бы химчистка, – подмигнул мужчина и первым забрался в салон.

Как-либо трактовать его слова не стала, потому что там до такого додуматься можно… Вместо этого аккуратно залезла внутрь автомобиля, отсвечивать столбом посреди двора совсем не хотелось. До самого выезда из города я чувствовала себя довольно скованно, но спустя время удалось-таки расслабиться, тем более что Мороз напряженным совсем не выглядел.

– Чем это так пахнет? – принюхался он.

– Котлетами, – призналась убитым голосом.

Мороз заржал в голос:

– Тебя в дорогу бабушкина приятельница собирала? Пирожков случаем не положила? Я с мясом люблю.

– А что, надо было оставить продукты, чтобы протухли? – надулась я. – Не хочешь, не ешь.

Никита продолжил ржать, я демонстративно прибавила громкости на радио. Да где он еще домашних котлет попробует? С его-то образом жизни! Ехать в «Порше» было одно удовольствие, так что хватило меня где-то на час с небольшим бойкота, потом любопытство взяло свое, и я по доброй традиции пристала к Морозу:

– Адамович – это хозяин денег, тот, на кого ты работаешь?

– Ага.

– Почему тогда его сестра Снегирева? Или Адамович – это кличка?

– Снегирева уже успела замужем побывать, отсюда и фамилия. Не удивлюсь, если в основном из-за фамилии она это и сделала, потому что разбежались они с муженьком на удивление быстро.

Вопросов оставалось еще много, но я решила поступать мудро и выдавать их порционно, глядишь, доброты Мороза так на дольше хватит. Заодно, пока время позволяло, «погуглила» Адамовича. Информации про него вывалилась куча, не то что про Никиту, читай – не хочу.

На снимках был изображен долговязый несимпатичный мужчина с продолговатым лицом. Но правильно подобранные стрижка и одежда способны кого-угодно сделать привлекательным, что сразу становилось понятно, глядя на Никитиного нанимателя. В основном Андрей Адамович преподносился как успешный предприниматель и завидный холостяк. Женат не был, постоянной подружки тоже нет. Много фото с отдыха, в том числе из различных казино за границей. Женщины, дорогие иномарки, виды как с картинки – в общем, идеальный портрет современного баловня судьбы. И ни слова про темные делишки, что он вершит за спинами честных налогоплательщиков. Даже намеков нет. Про сестру, кроме того, что она существует, также упоминаний не нашла – видимо не такая уж важная это деталь в образе столь выдающегося мужчины.

– А ты сам что думаешь про Адамовича? – для полноты составляемого портрета захотелось получить информацию из приближенного, так сказать, источника.

– Ума мужику не занимать, раз до сих пор не попался, но, сама видишь, заниматься противозаконной деятельностью не брезгует. Мой вердикт – рано или поздно его лавочку прикроют, а как это скажется на благополучии Адамовича, будет зависеть только от него.

– Ты его сдавать не собираешься?

– Поверь, кому надо, тот и без моей помощи им заинтересуется. Предпочитаю работу делать честно, без подстав. Поэтому в своем деле я лучший, – без ложной скромности подытожил Ник.

В родной город Снегиревой мы прибыли под вечер и сразу же заселились в гостиницу, которую Мороз выбрал под стать машине – читай дорогую и наверняка лучшую из имеющихся. Номер был заказан почему-то на мое имя и состоял из двух комнат и общей гостиной. От присутствия под боком мужчины я в трепет не приходила, скорее наоборот – чувствовала себя спокойнее, потому против такого расклада ничего не имела, спальни-то разные.

Планы на наше мини-путешествие я выпытала еще в машине, так что была в курсе, чего примерно от поездки ожидать. Явились мы в город ради встречи с бывшим мужем Юлии, который только-только вернулся из долгой командировки. Заодно мне предлагалось встретиться с несколькими подругами Снегиревой, с которыми та время от времени поддерживала связь. Так же в нашем распоряжении были ключи от ее квартиры, что вот уже несколько лет пустовала в отсутствии хозяйки. Все это, по мнению Мороза, должно было помочь освежить мне память в плане увиденного среди личных вещей женщины. Надеюсь, ничем более он освежать мою память не собирается, а то мало ли какие в его распоряжении приемы… А мне моя шкура очень дорога.

– А как ты про подруг узнал? – поинтересовалась я за ужином, который нам принесли прямо в номер. Выходить в люди Мороз желания не изъявил.

– Знаешь про тайну личной переписки? – задал встречный вопрос Никита. Я со знанием дела кивнула.

– Так вот, – продолжил он. – Я с этим в корне не согласен, поэтому просмотрел ее сообщения в соцсетях.

С минуту я переваривала услышанное.

– Взломал ее аккаунты? – уточнила.

– Ага, – ни капли не смущаясь, подтвердил Мороз и отправил кусок курицы в рот.

– Ты страшный человек! – обличила я и развила мысль: – Бедная твоя женщина – ни шагу в сторону.

– Что поделать, такая работа. Кстати, именно поэтому я одиночка по жизни, – судя по тону, печали по этому поводу Мороз не испытывал.

– Что, и никаких романов? – ахнула я ради приличия. Все равно не поверю, что сидящий напротив мужчина живет монашеской жизнью.

– Бывают эпизодически. Желаешь предложить свою кандидатуру? – Никита прошелся по мне нарочито оценивающим взглядом.

Порадовалась, что блузка застегнута на все пуговицы.

– Боже упаси! – воскликнула, представив всю глубину мучений женщины, дерзнувшей окунуться в столь сомнительного характера отношения.

– Ну, смотри, а то я для симпатичной девушки всегда готов, любой каприз, как говорится.

– Ага, но, как я поняла, ненадолго.

– Чем богаты… – развел руками Ник. – А тебе, значит, любовь на всю жизнь подавай.

– Да мне бы уже хоть какую-нибудь! – в порыве чувств сболтнула я о наболевшем.

– Это все юношеский максимализм, – со знанием дела изрек Мороз, ткнув в мою сторону вилкой, а потом использовал ее по назначению, имеется в виду, что наколол шампиньон.

Я последовала его примеру. Жаркое здесь готовили как надо, поэтому трапеза, можно сказать удалась. После мы с соседом разошлись по комнатам и не пересекались до утра. Покидал ли тот номер ночью, сказать не могу – спала я крепко и безмятежно, будто в детстве. Хотя, подозреваю, виной тому – как следует набитый желудок и полное отсутствие голоса совести на этот счет. Бокальчик белого сухого также сыграл свою роль. Чувствовала я себя как в мини-отпуске и старалась получать удовольствие от каждой мелочи, вплоть до запаха геля для душа из ванной комнаты.

На встречу со Снегиревым Никита потащил меня с собой, отчего-то решив, что она будет для меня полезной. А поскольку в данной ситуации от меня мало что зависело, собственного мнения на сей счет я решила попросту не иметь, Мороз у нас голова – вот ей пускай и думает.

День стоял воскресный, Снегирев ждал нас в кафе неподалеку от центра города и, с его же слов, до понедельника был совершенно свободен. По пути я наслаждалась незнакомыми видами из окна и представляла, каково это было бы здесь жить. Народ в основном никуда не спешил, деревья радовали глаз разноцветными нарядами, что так свойственны середине сентября, а воздух после прошедшего ночью дождя был чист и свеж. Захотелось вот также беззаботно гулять по улицам непременно с новым зонтиком в руках, впитывать в себя золотой осенний день, столь скоротечный, что через несколько часов грозит обернуться промозглым вечером, и быть уверенной, что впереди ждет только хорошее.

Столик Снегирев занял возле окна, поэтому в кафе я смогла и дальше подглядывать за чужой жизнью, что неспешно бурлила в парке через дорогу.

– Так о чем вы хотели узнать? – поинтересовался тот, после того как мы поздоровались и заняли свои места.

– Как я уже говорил, – взялся за дело Мороз. – Юлия пропала несколько месяцев назад. Брат беспокоится. Когда понял, что от полиции результатов ждать не приходится, организовал поиски в частном порядке, для чего и привлек нас.

– А от меня что хотите? Мы с ней три года как в разводе, – не понял мужчина. Я, кстати, тоже.

– Когда вы последний раз виделись с бывшей женой?

– Когда получили свидетельство о разводе, – Снегирев усмехнулся.

– И больше ничего о ней не слышали? Может быть, от общих знакомых?

– Слышал только то, что она в другой город к брату подалась большие деньги «зарабатывать», – нарисовал кавычки в воздухе Снегирев, и тут его прорвало: – Да падаль она, эта ваша Юлька! За деньги на что угодно подпишется. Знаете, как мы познакомились? Она на спор подошла ко мне в клубе, где официанткой работала, и поцеловала. Потом хвалилась еще, что сотню баксов выиграла, а заодно и жениха завидного отхватила. У меня тогда бизнес в гору шел, с деньгами порядок был, не то что сейчас. Ну я, дурак, слюни и распустил, как же – такая девушка внимание обратила. Влюбился как мальчишка, хотя все вокруг советовали остыть и приглядеться к невесте повнимательней. Да разве ж я тогда кого слушал? Хотя, кто бы на моем месте не повелся? Высокая, фигура – чисто модель, копна смоляных волос, а глаза зеленые. Жаль только конфетка с гнильцой внутри оказалась. У меня спустя некоторое время проблемы на работе начались, перебои с деньгами. Ну, Юлька не растерялась и давай перед моими друзьями хвостом крутить в поисках жизни послаще. А потом ее брат как раз раскрутился, она к нему и напросилась. Быстро развод оформила и только ее здесь и видели, – закончил мужчина и попросил официанта принести виски, так расчувствовался за время монолога.

– В городе вы бывшую жену больше не видели?

– Не-а, не встречал. А если бы и встретил, даже здороваться не стал.

– Может, общие знакомые что говорили?

Мужчина отрицательно махнул головой, Ник поблагодарил его за беседу, и мы покинули кафе.

«Вот уж точно, от любви до ненависти один шаг» – думала я, поддевая носками ботинок опавшие листья. Кленовые шуршали приятнее прочих.

Следующей на повестке дня была школьная подруга Юлии, с которой та имела переписку незадолго до исчезновения. Встретиться женщина предпочла у себя дома, и, едва войдя в квартиру, я поняла, почему. Гвалт, что обрушился на наши головы, лишь только распахнулась входная дверь, по силе своей мог посоперничать разве что с кавардаком, царившем в жилище женщины. Количество детей и животных, повинных, как в первом, так и во втором, сходу сосчитать не удалось.

– Сколько их всего? – шепнула я Морозу, пока хозяйка квартиры запихивала домашних в комнату, видимо, чтобы те не мешали разговору. Какую цену придется за это заплатить помещению, я предпочитала не думать.

Никита оказался воистину профессионалом, потому, не задумываясь, перечислил:

– Две девочки-близняшки, один пацан, щенок неизвестной породы и кошка.

– А муж где? – на всякий случай уточнила, хотя и сама уже догадывалась, где.

– Его нет.

Чувство уважения я в тот момент испытала к обоим: к Морозу за исключительную внимательность, а к женщине за самоотверженность и умение выживать в тяжелейших условиях. Принимала нас она на кухне, что показалась мне неким островком спокойствия посреди бушующего моря сумасшествия.

– А вам Юля зачем? – первым делом поинтересовалась женщина.

– Видите ли, Светлана, несколько месяцев назад ваша подруга пропала, а мы с коллегой, – указал Ник на меня, – ищем ее по поручению брата.

Называться коллегой Мороза оказалось неожиданно приятно, хоть вся моя деятельность и состояла в том, что я безмолвно пила чай из кружки с логотипом какого-то благотворительного фонда и не мешала человеку делать свое дело. Женщина с сомнением – и за это я ее винить не могла – посмотрела в мою сторону. На всякий случай с деловым видом кивнула.

– Даже и не знаю, чем вам помочь… – растерялась Светлана.

– Расскажите нам про Юлию, что она за человек? Может, вспомните какие-то увлечения.

Снегирева, со слов женщины, оформилась куда раньше сверстниц, и успехом у мужчин начала пользоваться уже в старших классах, выбирая тех, что при деньгах.

– Ей все девчонки тогда завидовали. Оборачиваясь назад, понимаю, что богатым нам казался каждый, кто получал регулярно зарплату, – Светлана с грустью усмехнулась.

Росли подруги, росли и запросы. Юлия, рано осознав свои возможности, и то, как можно с помощью них в этой жизни устроиться, в институт решила не идти. Окончила колледж и устроилась работать официанткой. О незаурядном способе знакомиться с перспективными мужчинами мы уже знали.

– Я же, как дура, пошла в институт, выскочила замуж, так и не доучившись, и вот результат, – резюмировала женщина. – Что нас до последнего времени связывало, сама не понимаю, но общались мы регулярно, в основном через сообщения. А несколько раз в год она сюда приезжает, и мы обязательно куда-нибудь выбираемся. Для меня, если честно, ее приезды как глоток свежего воздуха, хоть ненадолго отключиться от всего этого дурдома. Встретимся, сходим куда-нибудь, пожалуемся друг другу на житье-бытье, и как-то легче становится.

– Когда последний раз к вам Юлия приезжала?

Женщина задумалась, прикинула что-то в уме, потом ответила:

– В мае, у сына тогда как раз день рождения был, она ему бластер с патронами привезла.

– На что вам Юлия при встречах жаловалась?

– В сравнении с моей-то жизнью? – усмехнулась женщина. – Понимаю. Но не поверите, у нее тоже не все шло гладко.

– Иначе бы она не исчезла, – подтвердил Никита.

– В основном она жаловалась на неустроенность. Говорила, что мужиков полно вокруг, но ни один ее всерьез не воспринимает. И я ее понимаю, годы-то идут, семью опять же хочется, а с кем ее постоишь, если у нас мужчины до седых бород желают развлечений и легкой жизни. Какая уж им семья и ответственность.

– Вот! – не удержалась я и победно взглянула на Мороза, припомнив давешний разговор за ужином.

– Может просто не стоит искать мужчину с серьезными намерениями по увеселительным заведениям? – возразил тот.

И надо признать, что был в его словах резон, а потому мы со Светланой в ответ промолчали.

– Когда вы последний раз общались с Юлей?

– В июне вроде переписывались еще, – припомнила женщина. – Потом я ей писала, но она не ответила.

Спрашивать о чем-то еще Никита женщину не стал, и мы вскоре откланялись.

– Ты что, оставил ей деньги? – уточнила, не привиделось ли мне, когда мы уже спускались в лифте.

– А по-твоему, она стала бы на нас за просто так время тратить?

Против такой логики возразить оказалось нечего, да и Светлане наличные только на пользу.

Вторая подруга Снегиревой жила за городом, в коттеджном поселке, куда и пригласила нас приехать. Охранник на посту оказался предупрежден, а потому попали на территорию мы без проблем. Дом этой самой подруги встречал распахнутыми воротами фигурной ковки. Никита заехал на участок и припарковал «Порше» возле хозяйского «Мерседеса». На крыльце тут же нарисовалась хозяйка, одетая в золотистое платье и легкий полушубок. Сквозь нескромный разрез длинного подола на всеобщее обозрение было выставлено достойное, в общем-то, зависти бедро. Женщина поприветствовала нас и велела кому-то внутри дома накрывать на террасе, куда нас любезно и сопроводила, виртуозно покачивая бедрами при ходьбе.

Вид с террасы открывался прекрасный: ухоженный сад, ели благородно-голубого оттенка и идеально подстриженный газон, который то тут, то там украшали оранжево-багряные листья, опавшие с деревьев по соседству. В общем, кто бы этой красотой ни занимался, свой хлеб он не зря ест. Из всего увиденного я сделала вывод, что деньжата у этой мадам водятся, и немалые. И тут же злорадно хмыкнула про себя: чем же ее таким Ник заинтересует?

Мороз чувствовал себя как рыба в воде, отвешивал женщине искусные комплименты, которые, если вдуматься, могли сойти за тонкую насмешку, и только что белы рученьки не лобызал. Меня представил помощницей и рассказал, в общем-то, правду про поиски пропавшей Снегиревой. К просьбе о содействии Ольга, а так звали хозяйку, отнеслась благосклонно и пела на радость Морозу, что тот соловей. Рассказывала взахлеб. Хотя, после того как я имела честь увидеть ее супруга, желание осуждать женщину пропало.

Немолодой, деликатно говоря, мужчина, сохранившийся примерно так же, как и любой российский пенсионер. Это в том смысле, что на поджарых и стильно одетых мужчин того же возраста из рекламных роликов или кино, благодаря которым становится не так страшно стареть, он был совсем не похож. Скорее наоборот, имел абсолютно противоположные черты.

– Та еще шлюшка эта ваша Юлька, – объявила Ольга и затянулась сигаретой, вставленной в резной мундштук, разогнала свободной рукой дым и продолжила: – Из тех, что по жизни ищут, куда бы свой зад приткнуть поудачнее. Метут хвостом перед каждым, кто покажется перспективным, только вот из виду упускают, что серьезные мужчины на таких, как она, не женятся.

Отсюда напрашивался вывод, что к «таким» приятельница Снегиревой себя явно не причисляла, хотя сходство ее образа жизни с голубой мечтой подруги лично мне кололо глаз.

– Как же, писала мне периодически, – тем временем продолжила женщина. – Даже звонить пыталась, но трубку я последнее время уже не брала, вот и принялась Юлька засыпать меня сообщениями, типа по старой дружбе. Но я-то знаю прекрасно, для чего ей понадобилась. Как встретила меня с мужем в ресторане, так и загорелась желанием возобновить общение, все мечтала, что я ее с кем-нибудь из мужниных приятелей сведу. Ага, разбежалась. На встрече одноклассников нос воротила, а как узнала, за кого я замуж вышла, так чуть ли не в лучшие подружки меня зачислила. В общем, не виделись мы с Юлькой примерно лет пять, хоть и писала она мне регулярно. Все не теряла надежды, – хохотнула дама, подводя итог всей речи.

Я отставила недопитую чашку с чаем, мечтая поскорее убраться из этого, благополучного только на первый взгляд, местечка. Сладкая, как показалось сначала, жизнь женщины на деле оказалась с душком, что не перебить никаким благородным ароматом. На мое счастье Мороз решил, что дальнейшее пребывание в гостях у милой дамы не имеет особого смысла, и мы покинули террасу, а вслед за ней и владения удачно вышедшей замуж женщины.

– Если что-то еще понадобится, не стесняйтесь, приезжайте, – махала она вслед рукой, зазывно выставив ножку в разрез длинного платья. Видимо, чтобы Мороз напоследок полюбовался. Я на свой счет не обольщалась и отнесла все сказанное в адрес Никиты.

– А что, съездил бы, пока мы еще в городе, – подколола я его в машине.

– Знаешь, я лучше тебя соблазню, если мне вдруг приспичит, – признался Ник, и я решила на эту тему больше не острить. Все равно последнее слово остается за ним.

– В общем, Юлия эта та еще дамочка, оказывается, – сменила я тему. – Хищница, одним словом.

– Ты лучше думай, куда она могла податься. Зря, что ли столько времени тебя с собой таскаю, – попенял Мороз.

– С большими-то деньгами? Да куда угодно.

– Для этого нужна как минимум машина или билет на транспорт. Не автостопом же она с бабками уехала. Или жилье в городе, если она рискнула остаться. То, как Снегирева уделала Серегу, говорит о том, что к побегу дамочка подготовилась заранее.

– Так значит и от улик в квартире заранее избавилась, – возразила я.

– Абсолютно все предусмотреть невозможно, так что на чем-нибудь да мы ее поймаем. Твоя задача думать, вспоминать и сообщать мне обо всем, что покажется важным. Даже о самых незначительных на первый взгляд мелочах.

– Вот только не надо сваливать всю ответственность за результат на меня. Это тебе за поиски платят, я же болтаюсь с тобой совершенно бесплатно. Еще и время свое трачу.

– А кто тебе обои просто так поклеил? – возмутился Никита.

– Это было частью твоего плана, между прочим! – напомнила я.

– Хорошо, тогда кто тебя от бандитов спасает? – не сдавался Мороз.

– Во-первых, был только Панфилов, и я начинаю сильно сомневаться, что появится кто-то еще, а во-вторых, ты же сам меня и засветил.

– Ну и сленг. Кажется, я сильно отстал от жизни.

– Это все сериалы, – повинилась я.

В квартиру Снегиревой, что пустовала в отсутствие хозяйки, мы проникли несанкционированным путем. Мороз явил еще один сомнительный талант, на этот раз по вскрытию замков.

– Тебя полиция часом не разыскивает? – засомневалась я в благонадежности компаньона. Не хватало еще, чтобы меня с ним замели под одну гребенку, то-то радость маме будет.

– Не боись, я у них на хорошем счету, – отшутился Мороз, впихивая меня в квартиру и притворяя за нами дверь.

– Я серьезно, – зашипела я, опасаясь, что нас могут услышать. – Слишком уж у тебя подозрительные навыки для законопослушного гражданина. Я на такое не подписывалась. Тебя-то твой Алибабаевич вытащит, случись что, а мне прикажешь на нарах куковать?

– Если ты перестанешь болтать и займешься делом, даю слово, мы уйдем раньше, чем нас загребут, – так же тихо ответил Никита и направился в сторону комнаты.

– Вот ни капли не успокоил! – возмутилась я под смешок Мороза. Но вглубь квартиры прошла.

За окном начинало темнеть, а свет Никита включать не разрешил, так что пришлось напрягать зрение. Поставила мысленную галочку что-нибудь стрясти за это с Мороза.

Нашим глазам предстала типичная «однушка»: раскладной диван с обязательным торшером под боком, напротив телевизор, вдоль поперечной стены шкаф. Ничего интересного. Слой пыли на каждой горизонтальной поверхности говорил о том, что хозяева давно не появлялись. Шкаф стоял полупустой. Несколько комплектов белья, пара блузок и джинсы – вот и все, что занимало место на полках.

– Никита, – потрясла я чужими штанами. – Как думаешь, куда уехала Снегирева? Тут написано: «Сан-Франциско», может она двинулась в Америку?

– Какая внимательность к деталям, – Мороз вытащил джинсы из моих рук и вкрадчиво предложил: – Давай-ка я тебя тут на ночь оставлю, чтобы ты могла все как следует рассмотреть.

– Не надо, – пробурчала я и пожаловалась. – Ну, хоть убей, я не понимаю, как все это нам может помочь.

Жалоба осталась без ответа, и я отправилась на кухню. Обыкновенный гарнитур, плошки-кастрюли на нижних полках, чашки-тарелки – на верхних. Холодильник выключен из розетки. В ванной обнаружилась стопка чистых полотенец и одинокая зубная щетка.

– По-моему, она тут лет сто не появлялась, – высунулась я из двери.

– Да, похоже, только зря потеряли время, – согласился Мороз и к моему облегчению разрешил уходить.

Отправляться в долгую дорогу на ночь глядя охоты не было, поэтому возвращаться домой решили следующим утром. Освободившийся вечер шантажом и подкупом я уговорила Никиту провести вне стен отеля. Мужчина, похоже, пребывал в благостном настроении, потому что возражений особо не имел. В итоге мы погуляли по центру города, как мне и мечталось утром, поужинали в привлекшем взгляд аккуратными башенками ресторане, купили сувениры. Так приятно оказалось на время забыть обо всем и чувствовать себя просто туристкой, приехавшей в незнакомый город за новыми впечатлениями!

Ник даже согласился пару раз меня сфоткать на фоне достопримечательностей, правда, опубликовать получившиеся снимки не разрешил, так что не видать мне лайков под ними. А жаль – снимки получились на редкость удачными, я даже не преминула высказаться по этому поводу вслух.

– Это опыт, – пожал плечами Мороз и с хитринкой во взоре пояснил: – Я начинал с неверных жен: слежка, фотографии…

– Фу-у-у! – я так и не поняла: было это серьезным признанием, или мужчина валял дурака, но неоднозначную тему продолжать не стала.

В номер вернулись к полуночи. Лежа в постели, я поняла, что давно уже не проводила время так весело и беззаботно. Все шла какая-то рутина, что стерла почти все краски из жизни. Отвлекая от мыслей, пиликнул телефон. Смс гласило: «Спасибо за вечер. Он получился приятным». Я улыбнулась, отправила смайлик в ответ – надеюсь, он знает, что это такое – и уснула.

С утра от вчерашнего добряка Никиты не осталось и следа, ночь все вернула на круги своя – мужчина вновь был немногословен и внешне суров. Мы быстро сдали номер, налегке загрузились в машину и покинули чужой город. Завтрак купили на заправке при выезде на трассу. Дорога обратно прошла практически в молчании, за исключением мелких просьб и короткого разговора ни о чем за обедом.

Глава 9

– Квартиру, пожалуйста, без особой нужды не покидай, – попросил Ник, отпирая мою входную дверь.

Я пообещала сидеть дома и не высовываться даже в подъезд. Мороз на прощание кивнул и покинул меня, не потрудившись произнести и пары лишних слов. Остаток дня я провела, развлекая саму себя делами по дому. В итоге в кровать пошла уже в десять – разочарование от этого дня лучше всего было заспать.

Как следствие проснулась в восемь утра и, как ни старалась, поспать еще не смогла. От безделья принялась искать в Интернете ролики с гимнастикой, из тех, что в свободном доступе, чтобы заняться собой. В последнее время я стала подозревать, что сидячая работа сказалась лишними сантиметрами на бедрах. Так сказать, в новую жизнь с новыми бедрами!

В самый разгар тренировки, когда я уже проклинала излишки собственного энтузиазма и считала минуты до конца экзекуции, объявился Мороз. Оглядел мой встрепанный и взмокший внешний вид и проследовал на кухню. Через минуту оттуда донесся запах кофе и свежих булочек.

– Марафон бежала? – со смешком уточнил Ник, когда я вошла в свежей одежде, на которую быстренько сменила спортивный костюм.

Отвечать сочла излишним. Вместо этого положила себе две булки – после хорошей тренировки можно и поесть хорошо, и налила большую чашку чая. Мороз по-хозяйски вытащил масло из холодильника и принялся намазывать на свою часть сдобы. Завтрак прошел в тишине. Я молчала из гордости, Никите же так было удобно.

– Поехали, – наконец изрек он, после того, как я сделала последний глоток.

– Я-то тебе зачем?

– Чтобы по сто раз не пересказывать, замучаешь ведь вопросами, – Ник улыбнулся, будто вполне искренне, и я продолжать дуться просто не смогла.

Переоделась еще раз, в уличное, и мы покинули квартиру. На повестке дня, как поведал Мороз, стоял разговор с охранниками, которые должны были встречать Панфилова с деньгами, но с задачей, как уже известно, не справились, за что и были в воспитательных целях уволены. Хотя, на мой житейский взгляд, не так уж сильно ребята и провинились. Того же Панфилова, например, всего лишь понизили.

Первый охранник жил в новостройке и нашим визитом не был удивлен, видимо Никита договорился о встрече заранее. Выглядел бывший охранник внушительно: короткая стрижка, высокий рост, футболка, обтягивающая стальные мышцы и сломанный, судя по горбинке замысловатой формы, нос. Впрочем, она мужчину не портила.

Я невольно задалась вопросом, справится ли с подобным типом Мороз, если вдруг что. Получалось (не к чести Никиты), что чувствовать себя в безопасности я не могла. Оповещать компаньона о собственных умозаключениях, конечно же, не стала. Охранник тем временем провел нас в гостиную, где в окружении двух кресел и дивана царствовал гигантский телевизор, что на беззвучном режиме показывал какую-то передачу о жизни животных. Разносторонний нам тип попался, похоже.

– Откуда к Адамовичу пришел? – задал первый вопрос Ник, после того как занял диван. Охранник разместился на ближайшем кресле, я же приткнулась слева от Мороза и сделала вид, что сильно интересуюсь поведением ленивцев.

– Наверняка знаешь, в спецподразделениях маловато платят, да и бонусов почти никаких. А год примерно назад приятель работу предложил, непыльную и с зарплатой что надо. Единственное условие – помалкивать обо всем увиденном, ну я думать долго не стал и согласился. Не все ж Родине служить, когда-то пора и о себе позаботиться.

– Об увольнении своем что думаешь?

– А что тут думать? Косяк был, значит, имели полное право уволить. Обиды на Адамовича точно не держу, – спокойно ответил мужчина, я тут же прониклась к нему уважением и повернулась, чтобы внимательнее рассмотреть, сразу забыв про ленивцев.

– Ясно, – кивнул Мороз. – Как обычно проходит доставка денег?

– Обычно деньги встречают два охранника и вместе с инкассатором несут их в комнату к бухгалтеру. Все это под камерами, за которыми наблюдает еще один охранник. День и время в каждый месяц выбираются разные, без какой-либо системы, и меняются незначительно.

– Как все было в тот раз, когда деньги украли?

– Мы с Толяном в обозначенное время дежурили на улице у входа в здание. Дождались, когда Панфилов припаркует тачку. Пару минут из машины никто не выходил, мы по инструкции ждали и не рыпались. Разглядеть же, что творится внутри, не представлялось возможным из-за тонированных стекол. Вдруг с пассажирского сиденья вылетает Юлька, вид полоумный, и кричит, что с Серегой плохо, сердце, наверное, или инсульт. У нас сеструху Адамыча все знают, так что в первый момент мы ее и не заподозрили ни в чем, даже на спортивную сумку внимания не обратили. Кинулись к машине, а девка, наоборот, – в здание. Потом уже на записи с камер увидели, как она пробегает насквозь, и у другого выхода в поджидающее такси садится, только ее и видели. Ушлая девица оказалась, – с намеком на уважение усмехнулся мужчина.

Мороз еще задавал какие-то вопросы, а я думала, это же сколько отваги и хладнокровия нужно иметь, чтоб не испугаться таких бугаев, все заранее подготовить и исполнить без осечек. Что могу сказать, сильна у дамочки тяга к наличным, раз решилась на эту авантюру. Либо что-то еще толкнуло Снегиреву на преступление. На мой взгляд, надежнее и проще было продать квартиру. А может, она была уверена, что брат особо гневаться не станет и спустит все на тормозах? Подумаешь, выручка за месяц, не велика для него потеря в свете годового дохода.

Об этом я и не преминула поинтересоваться у Никиты по пути ко второму охраннику, Толяну, если не ошибаюсь.

– До чего же дотошная! – пожаловался Мороз неведомо кому. – Бухглартешей, наверное, хорошей была. Ты бы лучше с тем же упорством думала про то, куда могла податься Юлия.

– Что поделать, у меня математический склад ума: не могу про это думать, если не вижу логики происходящего, мысли все время не в ту степь уходят. Мне нужно понимать ситуацию целиком.

Мороз театрально вздохнул, но аргумент мой принял, потому что через пару минут все же ответил:

– Поначалу Адамович так и решил, мол, пустяки, дело-то семейное, искать полоумную бабу – себе дороже. Тем более, как ты и упомянула, украденные деньги хоть и способны простого обывателя свести с ума, сильно бюджет Андрея подорвать не могли. Первое время он искал сестру своими силами, правда, вяленько так, скорей ради очистки совести. Беда его в том, что через месяц с небольшим он обнаружил, что сбежавшая сестрица не только бабки его прихватила, но и еще кое-что, нажитое не вполне законным путем, – закончил Никита и замолчал.

– Мороз, ты издеваешься? – не выдержала я, когда поняла – продолжать тот и не собирался.

– Меньше знаешь, крепче спишь.

– Я же все равно узнаю, раз ты меня с собой таскаешь. Кто-нибудь да проговорится…

– Вот и подождем этого прекрасного момента, – согласился Ник, донельзя довольный собой.

– Редкостный ты гад, конечно, – подвела я черту.

Анатолий согласился встретиться с нами в парке, и, увидав задорно скачущую вокруг него овчарку, я поняла, почему. Выглядел мужчина родным братом первого охранника, даже нос на ту же сторону перебит. Еще раз не без почтения подумала о Юлии.

Под неспешный диалог бывший сотрудник Адамовича швырял палку, больше похожую на полено, а собака, радостно подпрыгивая, возвращала ту в зубах обратно. На всякий случай я встала сбоку от Мороза, чтобы оказаться как можно дальше от животного, чей вес наверняка превосходил мой собственный, и слушала во все уши, не отвлекаясь на лишние измышления. Узнать, что же еще такого ценного украла Снегирева, стало делом принципа.

В общем-то, ничего нового охранник не сказал, лишь косвенно подтвердил слова товарища: машину ждали у входа, на Юльку с сумкой внимания не обратили, а когда разобрались, в чем дело, женщину догнать не удалось. Вторая машина, что собирала деньги в пунктах приема ставок, прибыла еще утром, инкассация прошла как обычно, без происшествий. Из-за увольнения обиды не затаил, работу новую уже нашел.

– Да и не нравилось мне там, если честно, – признался под конец Анатолий. – Бабки конечно хорошие платили, но быть причастным к чьим-то темным делишкам – то еще удовольствие. Не хватало еще самому пострадать из-за этого. По вечерам в дУше все казалось, что отмыться не могу, так пакостно на душЕ было. Считаю, нам всем крупно повезло, что деньги украла Юлька, тем более таким бескровным способом.

Впечатление о себе бывший охранник оставил приятное, единственное, что его портило, с моей точки зрения – это наличие кольца на правом безымянном пальце. Я подсмотрела. Потому что твердо решила, как только распрощаюсь с Морозом и его делом, вплотную займусь личной жизнью, раз уж с работой так ничего и не ясно.

Перед встречей с третьим охранником, что явилась для меня полной неожиданностью, Никита решил отобедать. Я по понятным причинам против ничего не имела. А когда Ник по большому секрету шепнул, что банкет у нас за счет Адамовича, стесняться при выборе блюд не стала. Когда еще, скажите, я расщедрюсь на то, чтобы отведать салат с уткой и халуми – кстати, что такое халуми? – или крем-суп с голубым сыром? А как вам морские гребешки с соусом из пармезана? О такой банальщине, как каре ягненка, и вовсе молчу.

В итоге все же отмела все блюда с «абракадаброй» в названии и выбрала то, что мой желудок с благосклонностью воспринимает вот уже двадцать с хвостиком лет. Не хватало еще по милости Алибабаевича после обеда животом мучиться, и без того он мне веселенькую жизнь на ближайшее время обеспечил. Мороза мои потуги всерьез повеселили – ну и ладно, мне не жалко – может потому он уже на выходе не без усмешки шепнул, что халуми – это сыр такой. Ибо удивлять официантов собственным невежеством я не решилась, вот и покидала интересное заведение непросвещенной, зато сытой.

Третьим на сегодня охранником оказался тот, что дежурил в день триумфального побега Снегиревой возле камер. Мужчина на данный момент находился в отпуске, но родных мест не покинул, потому на пути ко встрече с ним препятствий не возникло. Отдыхал человек на турбазе километрах в семидесяти от города в компании единомышленников, разнообразил досуг, согласно сведениям Мороза, рыбной ловлей, банькой и освежающими прогулками по лесу.

К тому моменту, как мы добрались до турбазы с названием «Белкина заводь», вечерело. Михаил, или попросту Миха, как называли его коллеги и тот же Мороз, ждал нас в ресторанчике при гостиничном комплексе.

Человека, сидящего за массивным деревянным столом на четверых в компании литровой кружки пива и вяленой рыбки, я сходу определила, как нужного нам. Потому и похвалила себя за дедукцию, когда Никита уверенным шагом направился к нему. Нужный нам охранник оказался крепким шатеном среднего роста. Резкие черты лица, крупноватый нос и ямка на подбородке впечатление производили неоднозначное. С одной стороны мужчина казался эдаким балагуром и душой компании, с другой – была в нем какая-то червоточинка, что не позволяла мне до конца расслабиться, находясь рядом. Футболка с коротким рукавом выставляла на обозрение вытатуированные латы на плечах мужчины. Рисунок в виде кельтского орнамента составлял своеобразные доспехи и наверняка имел потайной смысл, известный, как водится, только владельцу.

– Как отпуск проходит? – поздоровавшись, поинтересовался Мороз.

– Отдыхать – не работать, – хохотнул мужчина и подмигнул мне. – Ведь правда, красавица?

На всякий пожарный согласно кивнула.

– Ну и запугал он тебя, – посетовал Миха, после того, как приложился к кружке с пенным. – Не боись, Мороз девок не трогает. Ведь правда, Мороз?

– Еще какая, – не очень-то любезно подтвердил Мороз. Напрашивался вывод, что абы с кем панибратства он не одобрял. – Вернемся к Снегиревой. Как все обстояло в день ее побега?

– Да до смешного все просто было, – хрюкнул Миха. – Юлька выскочила из машины и со всполошенным лицом к дежурившим парням подскочила. Что прокричала, на камере было не слышно, но те сразу к машине ринулись, а деваха – внутрь здания двинула. Промчала насквозь как в одно место ужаленная, только ее и видели. Даже остановить никому в голову не пришло – мало ли что там у сеструхи босса приключилось. Выскочила через главный вход, села в такси, и с тех пор никто ни ее, ни бабки найти не может. Ну, коли Адамыч тебя, Мороз, для дела привлек, шансов у Юльки практически ноль, – в голосе Михаила мне почудилось признание. Похоже, он был в курсе заслуг моего компаньона.

– Пока бежала по зданию, Снегирева никуда не сворачивала? Или задержалась где? – никак не отреагировал на последнее высказывание Мороз.

– Не-а, говорю же, неслась как ужаленная. Поначалу-то это даже забавным показалось, а потом уж, когда выяснилось все, не до смеха стало.

– Может, столкнулась с кем, пока бежала?

Михаил задумался, потом ответил:

– Не припомню такого.

– А записи с камер у вас как долго хранятся?

– Тридцать дней на «серваке» висят, потом удаляются.

– И ни одна душа записи с того дня сохранить не догадалась, я правильно понял? – прищурился Ник.

– А на хрена? Все ж и без того понятно было, сеструха Адамовича нашего киданула и была такова. Да он и не парился из-за этого особо. Как говорится, баба с возу – кобыле легче, – заржал Миха и вновь отхлебнул пивка.

– Ясно, – подвел черту Ник и поспешил распрощаться с типом развязного поведения: – Не будем дальше отвлекать.

– Покеда, – ни капли не расстроился Михаил, махнул нам половиной леща, а потом использовал того по назначению.

«Пожалуй, самый неприятный из всех троих тип!» – размышляла я, сидя в машине, по пути домой. Насколько разные люди встречаются среди представителей одной профессии! Никите он, похоже, тоже не пришелся по вкусу. Уточнять у него я, однако, не стала – хотелось подумать в тишине, пока настрой был подходящий.

Глава 10

Выходило, по моим прикидкам, следующее. В июне, точное число не знаю, но ближе к началу, пропадает Снегирева. Никто по этому поводу особо не дергается: моя семья так вообще в благословенном неведении, Адамовича произошедшее за живое, со слов очевидцев, не сильно-то взяло, других близких родственников, насколько я понимаю, у женщины нет, а с подружками мы не так давно имели удовольствие пообщаться. Так что ожидать от них бурной деятельности – дело напрасное. Самое интересное началось в тот момент, когда Андрей Адамович обнаружил, что вместе с сестрой пропало кое-что еще. Что-то такое, что имеет ценность гораздо большую, нежели родная сестра и полная сумка наличных.

Чем же это может являться – вопрос отдельный, и Мороз, как ни прискорбно, отвечать на него не спешит. В ряду моих предположений, основанных на скромном опыте и в основном блокбастерах, фигурируют алмазы, компромат на страшного человека, наркотики, но самое любимое, пожалуй, – замороженная семенная жидкость Адамовича для воспроизведения потомства с целью последующего шантажа и выкачки кругленьких сумм. Хотя Адамович вполне может оказаться человеком тонкой душевной организации и вспылить, например, из-за праха покойного дедушки, кто его разберет. Мороз дал четко понять, что знать мне об этом для собственного же блага не стоит. Тем не менее, нутром чую, что поисками именно этого загадочного компонента Ник и озабочен, и уж только в качестве побочного, но неизбежного эффекта его интересует местоложение Снегиревой. К которой, к слову, должна привести его я. Такая вот нетривиальная задумка маэстро.

– Кстати, – решила я уточнить. – Ведь никто, кроме нас, Снегиреву не ищет? Панфилов же уже не в счет.

Никита согласно кивнул, подтверждая мои догадки. Я воодушевилась и продолжила:

– Значит, никого украденные деньги особо не волнуют, и более того – никто пытать меня на счет Юлии не собирался! Зачем, в таком случае, ты меня запугивал? Я же ночи не спала, изверг!

– Нужно же мне было склонить тебя к сотрудничеству, – откровенный ответ Мороза обескуражил.

– Да как вообще тебе после такого можно доверять? Гадай теперь, в чем ты мне еще наврал! – вспылила я. И не без основания, надо заметить. – А я только недавно простила тебя за синяк, полученный от Женька.

– Синяк твой, кстати, уже прошел, а ему с переломом месяц ходить как минимум.

Я поджала губы и отвернулась к окну, потому что это, на мой взгляд, вообще не оправдание. Никита мысль понял и продолжил:

– Ладно, каюсь, не рассчитал я, что у вас так быстро до рукоприкладства дойдет, вот и задержался немного.

С надеждой повернулась к Морозу, пускай по глазам читает, у него это хорошо получается. Так хотелось вернуть веру в порядочность людей.

– Серьезно, – кивнул он. – Не собирался я отдавать тебя на откуп ради информации. Поверь, в моем арсенале есть более гуманные способы ее получения.

– Что-то не хочется испытать их на собственной шкуре, спасибо.

– Зря. Вдруг бы тебе понравилось, – подмигнул Ник, а я поспешила вернуться к рассуждениям, пока мысли непрошено не улетели не в ту степь.

Итак, пока отсутствие Юлии еще не трогает умы людей, в нашей семье умирает бабушка, вдобавок обнаруживается долг за квартиру. Не желая в такой момент возиться с нечистоплотными квартирантами, мы с мамой собираем вещи Снегиревой, отвозим их в агентство и в одностороннем порядке расторгаем договор. Примерно в это же время в игру вступает Мороз и быстренько заселяется в мою квартиру, чему мы с мамой, наивные, поначалу весьма радуемся.

– С бабкой из подъезда специально поссорился? – продолжила я анализировать методы Никиты.

– Ты была мне нужна, – не стал отпираться тот.

– Значит, и под дверьми никто подозрительный не шастал… Ты хоть что-нибудь просто так делаешь? – возмутилась я.

– Пока работаю, нет, – пробить толстую шкуру Мороза не получилось, и я вернулась к собственным баранам.

Получается, осталось дело за малым – как герой Шварценеггера вспомнить все, что видела, пока собирала вещи Юлии, и на основании этого догадаться, куда могла податься женщина. Тогда Мороз и компания оставят меня в покое, и можно будет вернуться к обычной жизни. Всего-то. А может вполне статься, что то, что ищет Ник, я уже видела на квартире, потому так и зациклился мой соратник на этом списке. Хотя, ничего криминального на свой обывательский взгляд я в вещах бывшей квартирантки не углядела.

По заведенной традиции Никита проводил до двери, но не покинул, снабдив напоследок очередным напутствием, а ловко напросился на ужин. Так, что я даже и не заметила, как согласилась, хотя против вовсе не была – все не одной вечер коротать. Достала из морозилки мясо и быстренько поджарила на гриле, спасибо маме за приобретенную в свое время кухонную технику. Посыпала зеленью. В качестве гарнира пришелся салат из свежих овощей. Все то время, пока я сновала по кухне, Мороз сидел рядом и листал школьную тетрадь в клетку, заполненную на четверть от силы.

– Боюсь, я только зря стараюсь с этим, – высказалась я, имея в виду список вещей Снегиревой, что я смогла припомнить, и старательно записать.

– Твое дело не бояться, а слушать, что умный дядя Ник говорит. Попробуй переписать все с подробностями, например, не «халат», а «халат розовый с длинным рукавом и тонким поясом».

«Ишь, знаток женских халатов» – покачала я головой и поставила тарелки на стол. Посмотрела на мужчину с недоверием: это он сейчас серьезно или просто хочет занять мое свободное время, чтобы дурью лишний раз не маялась? Тот коротко поблагодарил и сделал вид, что взгляд не заметил. Принялся за еду, так и не дав ответной реакции на невысказанный вопрос. Ел быстро и молча, так что сразу становилось понятно – человек как следует устал и проголодался. Задерживаться еще на чашечку чая не стал, подождал, пока я доем свою порцию, и распрощался.

– Выходить-то хоть можно? – уточнила я на прощание, потому что, когда состоится наша следующая встреча, Мороз не обозначил.

– Как хочешь. Но я бы на твоем месте не спешил, – добавил он и плутовски улыбнулся.

И как его понимать прикажете? Возмущенная я заперла дверь и уселась переписывать тетрадь. Пришла интересная мысль, попросить маму составить такой же список, вдруг она вспомнит то, что я не смогу. Прежде конечно нужно будет взять благословение у Никиты. Голова в этот вечер варить отказывалась, и я, переписав с десяток позиций, с чистой совестью отправилась в постель.

Утро началось со звонка Мороза, который вдруг велел сидеть дома, никуда не выходить и дверь никому, даже маме родной, не отпирать. За маму стало немного обидно. Сам Никита, разумеется, в понятие «никто» не входил. Обещал приехать сразу, как освободится. К чему все эти предосторожности, я не поняла, но не думаю, что случилось хоть что-то хорошее.

Настроение сразу же сделалось нервным, руки так и чесались что-нибудь сделать, а потому я пошла печь пирог. Кому-то успокоить нервишки помогают танцы, кому-то уборка в шкафу, мой же надежный способ – это готовка. Пока все взвесишь, перемешаешь, как надо… а если в рецепте еще и белки нужно взбивать, так это просто находка.

Никита явился только к вечеру, а потому на столе у меня аккуратными рядами красовались кексики, пицца на пышном тесте и румяная галета со сливами. Короче, выгребла холодильник до пуста и употребила продукты, насколько фантазии хватило. В заварочном чайнике посреди сдобного безумия настаивался чай с травами. Еще от бабушкиных запасов остались, она утверждала, что прекрасно нервы успокаивают. Вот и проверим.

– Ничего себе, ты подготовилась к моему визиту. Приятно, ничего не скажешь, – заценил Мороз. – Смотри, я так могу и привыкнуть.

Выглядел мужчина измотанным: легкая щетина, растрепанные волосы, мятая футболка. Так может выглядеть человек, проспавший с утра на работу и собиравшийся впопыхах.

– Это все нервы, – оправдалась я и хрустнула средним пальцем.

– Я на всякий случай запомню, вдруг мне банкет закатить понадобится, а приготовить будет некому, – устало улыбнулся мужчина и присел за стол.

Я тут же достала блюдо, на котором мы обычно режем арбуз, положила Никите по три куска пиццы и галеты, два кекса. Наполнила фарфоровую чашечку чаем, совсем позабыв, что Мороз в любое время суток предпочитает иной напиток. Подумала немножко и положила еще пиццы – вкусно ведь получилось, я успела немного попробовать, пока ждала. Много в меня не полезло.

– Спасибо, уже хватит, – придержал мою руку Ник, когда я, не зная, куда себя деть, вновь схватилась за кексы. – Лучше кофе мне налей.

Я с готовностью подскочила и вытащила из шкафа большую кружку.

– Панфилова сегодня ночью нашли убитым, – сообщил Мороз, когда я, наконец, угомонилась и села напротив мужчины.

– Убитым? – тупо переспросила я.

То, что дело докатилось до убийств, осознанию поддавалось сложно. Еще сложнее оказалось принять факт, что я, так или иначе, имею к этому отношение.

– Застрелен возле собственного подъезда. Все в лучших традициях: пушка с глушителем, случайных свидетелей нет.

– Тебе от меня что-то еще понадобилось, и ты опять придумываешь, чтобы меня заставить, да? – жалобно проныла я, потому что, согласитесь, одно дело участвовать в поисках сбежавшей женщины, и совсем другое – оказаться в самой гуще криминальных разборок с убийством возле подъезда.

– Надежды юношей питают, – не порадовал Ник и принялся за пиццу. – Вкусно, кстати, – похвалил.

Пока он ел, я переваривала новость, прощу прощения за каламбур. События идут по нарастающей и, к сожалению, меняется ситуация отнюдь не в лучшую сторону. За какие такие грехи в свете нашего дела можно было прикончить несчастного Серегу, я не представляла. Не могла же сама Снегирева его кокнуть, потому что – допустим! – он ее нашел. Или, например, он узнал, что дамочка свистнула что-то еще, не менее ценное, чем деньги – ну так в моем понимании за такое не убивают. Поинтересовалась мнением Мороза.

– Согласен, больше похоже на заказ. Хотя Адамыч божится, что о случившимся ни ухом, ни рылом, так что хрен его знает.

– Почему ты тогда думаешь, что это убийство связано с нашим делом? – не отставала я. – Мало ли кому Серега успел дорожку перейти, он не самый приятный тип, напомню.

– Это тебе с ним не повезло. Вообще же он больше известен как тот еще ловелас и любимец женщин. Мало кто остался им недоволен, если ты понимаешь, о чем я.

– Ну, вот какой-нибудь обманутый муж и остался, – не отставала я, не желая верить в отсутствие достаточно темных пятен в Панфиловской биографии.

– Не-а, Серега был себе не враг, знал, куда соваться не стоит. Осторожный тип, только со Снегиревой и накололся.

– Не хило так, получается, накололся, – подытожила я, а потом меня вдруг осенило: – Так может Юлию тоже уже «того», просто тело еще не нашли?

– Все может быть, – не стал спорить Никита и равнодушно изрек: – Тогда рано или поздно найдут.

Глава 11

В общем, засыпала я после неприятного разговора долго и трудно, прислушивалась к каждому шороху и хорошего от жизни не ждала. Тяжесть в желудке, который я все же набила, отвлекала и заставляла сердиться на саму себя за несдержанность. В очередной раз порадовалась за маму, которую эта ситуация никоим боком не коснулась.

Мороз нарисовался сутра пораньше. Доел вчерашнее, пока я, пребывая в дурном настроении, принимала душ, а потом скомандовал собираться. Сил, ни душевных, ни физических, по причине плохого сна не было, поэтому влезла в самые старые, а потому и самые удобные джинсы, из волос скрутила какую-то фигню на затылке. Не то чтобы я была мастером по этому делу, поэтому получилось то, что получилось. Бессменная кожанка ждала на крючке в коридоре рядом с зонтиком и сумочкой через плечо. Ник нетерпеливо топтался у выхода.

– Даже чаю выпить не дашь? – буркнула недовольно.

– Поехали уже, на заправке тебе куплю, – настроение Мороза было под стать моему, то есть никаким.

– Что у нас на сегодня? – поинтересовалась, пока обувала кроссовки.

– Займемся Панфиловым.

– А я зачем? – я так возмутилась, что чуть было не принялась развязывать обратно секундой ранее аккуратно завязанные шнурки.

– Неспокойно мне, – хоть Ник и был краток, мысль донес как надо: желание разуваться тут же отпало.

Начали с того, что отправились на поиски Женька. На заправке Мороз, как и обещал, снабдил меня чаем с хот-догом, а поскольку все наши расходы покрывал Адамович, я взяла еще жвачку, орешки, солнечные очки и журнал про психологию. Как говорится, мелочь, а приятно.

– Вон в том углу еще брелоки продаются, – прокомментировал Никита мой беспощадный шопинг. Одну секунду я даже колебалась.

Как оказалось, проживал Женек в обычной девятиэтажке в абсолютном одиночестве. Да и не представляю я, честно сказать, его рядом с мамой или, скажем, возлюбленной. Человек, не гнушающийся поднимать руку на женщину, если и достоин компании, то только подобной себе самому. Дома мы мужчину не застали, но, как высказался Мороз, было бы удивительно, если бы было наоборот. Никого из соседей во дворе по причине неурочного часа не наблюдалось, поэтому возможности поспрашивать об интересующем нас жильце мы оказались лишены. Двери ближайших квартир нам также никто не открыл.

Трудился Евгений на одной из точек, что, как я поняла, в изобилии принадлежат Адамовичу, и мы, не теряя времени, направились туда. В нелегальном игровом клубе, впрочем, как и любом другом, я оказалась впервые, что неудивительно, если учесть, что главный страх мамы и бабки заключался в том, что я, будучи девой юной и неопытной, принесу как-нибудь в подоле. Посему головой я крутила только так, стараясь на ходу выхватить как можно больше деталей из обстановки, царящей в злачном местечке, чтобы потом, если выдастся случай (на что я всерьез рассчитывала!), похвастаться перед девчонками.

Неприметную дверь без какой-либо вывески и вообще опознавательных знаков после телефонного звонка открыл бугай в черной футболке и штанах на военный манер, кивнул Морозу и провел нас через захламленный коридор к еще одной двери. За ней-то и скрывалось все самое любопытное. За стойкой администратора трудился улыбчивый и на мой вкус уж слишком татуированный парень с пирсингом в брови. За спиной парня расположился холодильник с напитками. Из алкоголя предлагалось пиво, в основном же полки, как ни странно, занимал лимонад, из закусок – чипсы и орешки. По периметру помещения располагались обычные с виду персональные компьютеры, большая часть которых по причине утреннего времени пестрела темными экранами. За работающими же машинами сидели три черноволосых мужчины из ближнего зарубежья и дама в годах весьма потрепанного вида, так что насчет ее трудового кредо я даже не решалась строить предположения. Играли во что-то наподобие игровых автоматов, что воспроизводил симулятор на компьютерных мониторах.

Присутствующих поглощенных игрой клиентов своим появлением мы не заинтересовали, администратор лишь мазнул по нам взглядом и снова уткнулся в рабочий монитор. Охранник провел нас в подсобное помещение, дверь в которое располагалась чуть сбоку от кресла администратора. В тесной каморке без окна кое-как разместились просиженный диван, деревянный стул возле стола с компьютером и старый дребезжащий холодильник. Я, пользуясь положением, заняла стул. Сидя на нем, по крайней мере, можно не опасаться клопов. Охранник с неудовольствием зыркнул на Мороза – видимо я заняла его законное место, но поскольку Никита молчал, показывая таким образом, что ничего против моих действий не имеет, возмущаться на мой счет охранник не решился. Вместо этого мужчина расположился на диване, Никита остался стратегически стоять.

– Так Жека выходной сегодня, – ответил мужчина на вопрос Никиты. – У нас график три через три, он только послезавтра выйти должен.

– Вчера тоже не его смена была?

– Я вчера дежурил, – подтвердил охранник.

– Где найти его можно, знаешь?

Мужчина поскреб затылок.

– Где живет, не скажу, но он вроде как в мотоклубе состоит, «Гризли» называется. Я его частенько в футболке с их символикой видел, да и на байке он в сезон гоняет.

Ник кивнул, запоминая название, потом вперился в охранника взглядом и вкрадчиво произнес:

– Что-то еще, что поможет мне его найти?

Я бы на месте несчастного мужика сдала коллегу с потрохами, ну или выдумала что-нибудь на крайний случай, лишь бы Мороз ушел довольным. Причем, какое понятие здесь ключевое: «ушел» или «довольным», – я решить не смогла. Охранник, похоже, был со мной одного мнения, потому мяться и набивать себе цену не стал, просто выдал без обиняков:

– Мутил Жека что-то. Месяца два как.

– Как понял?

– Мы ж тут не слепые работаем, – усмехнулся мужчина. – Не вы первые его ищете, другие, правда, поскромнее будут. На точке уже слухи пошли.

– Один мутит или с кем-то?

– С Красавчиком все шептался.

Красавчик, что было бы логично предположить, – скорее всего небезызвестный Серега Панфилов, хотя, на мой вкус, на столь высокое звание мужик явно не тянул. Но у меня с ним свои счеты.

– Что за народ Женьком интересовался? – задал свой вопрос Никита.

– А как на подбор ребята: в спортивных штанах все, подтянутые, на вид молодые и лихие.

«Логично» – мысленно согласилась я. Было бы странно, если бы им интересовались побитые жизнью задохлики или дамы наподобие той, что сидела в зале и с упоением ловила удачу. Мороз поблагодарил за содействие, и мы покинули любопытное местечко.

В машине вместо того, чтобы ехать и дальше вершить справедливость на благо Алибабаевича, Никита уперся в мобильный. Минут пять я честно высидела молча. Помог мне в этом воробей, клевавший серый из-за соседства с асфальтом ломоть батона.

– Что дальше? – наконец не выдержала я, когда птица, ошалев от ниспосланного счастья, не без труда уволокла кусок в ближайшие кусты.

Ник поднял голову от телефона, посмотрел на меня так, будто за пару минут успел позабыть о моем присутствии и озадачил:

– Поищи пока что-нибудь на этих Гризли, нечего без дела штаны протирать.

– Мог бы и раньше попросить, – обиженно буркнула в ответ и взялась за телефон.

Так мы и сидели, уткнувшись каждый в свой экран. Не знаю как там у Мороза обстояли дела, может он вообще с дамой сердца переписывался, а я выяснила, что мотоклубы бывают разные: со строгим уставом и президентом, клубы владельцев какой-то определенной марки, просто любители погонять в компании и даже клубы исключительно для леди. К какому типу относились Гризли, выяснить лично я не успела – так увлеклась статьями о байкерах, хотя и без слов ясно, что явно не к последнему. Да и не думаю, что Никита действительно ждал от моей деятельности хоть сколько-нибудь серьезного результата, так, занял на время, чтобы пустой болтовней не отвлекала.

Так вот, начитавшись интернетных статей про, скажем так, канонических байкеров и мотобратство России, соединить образ Жеки и брутальных мужиков в обязательных кожаных куртках с нашивками воедино я как-то не смогла. Уж слишком они различались. А вот намеки на возможную незаконную деятельность оных как раз-таки нашли отклик в моей душе, согласно психологическому портрету Женька, не отличающегося благонадежностью. Как говорится, скажи мне, кто твой друг…

В итоге я все еще читала очередное сочинение про сторону жизни увлекательных людей, доселе неизвестную мне, когда Мороз завел мотор и двинулся в путь, известный, как водится, ему одному, предварительно обговорив с кем-то детали по телефону. Раздражать мужчину вопросами не стала, но очень уж говорящим был мой взгляд, потому что не прошло и минуты, как Ник на добровольных началах пояснил:

– В мотоклуб поедем, Женька искать.

– Вот прямо к президенту? Или с простыми мэмберами поговорим? – решила я показать, что темой овладела, мол, время было потеряно не зря.

Мороз, что характерно, старания не оценил и принялся ржать. А когда закончил, с акцентом продекламировал:

– Будем говорить с пастухом, а не с его баранами.

Глава 12

Я на откровенное пренебережение обиделась и молчала практически час – то есть всю дорогу до неизвестного мне бара, который, как ни странно оказался открыт в предобеденное время. Вход в заведение располагался на цокольном этаже. Внутри – полутьма и стены из необработанного кирпича, деревянная барная стойка и цепи, протянутые от нее к потолку с неведомой для меня целью. На стенах плакаты с символикой клуба, наподобие тех, что я совсем недавно видела в Интернете, фотографии с изображениями лиц, что логично предположить, широко известными в узких двухколесных кругах. Сбоку небольшая сцена с барабанной установкой, напротив – пара столов для игры в пул, ныне пустовавших. Центр зала занят столиками.

Народ, что удивительно, в заведении был, несмотря на не совсем популярное время. Бармен сноровисто порхал возле кофемашины, больше никого из персонала видно не было. Один столик был занят разнополой парочкой в практически идентичных кожаных штанах, еще за одним восседала компания байкеров с говорящей внешностью, выглядевших именно так, как я себе их и представляла: длиннющие неопрятные бороды, широкие спины и потертые от постоянной носки куртки. Смеялись они в голос, но общего порядка не нарушали, и внимание на себя обратили только мое. Мороз мазнул по ним взглядом и направился вглубь зала. Я, уже выучив, что отставать от него чревато последствиями, семенила чуть сзади и сбоку, прикрываясь широкой и могучей, что пусть и на время находилась в моем полном распоряжении. За столиком в самом углу, сидя особняком ото всех, работал мужчина представительного вида в очках с тонкой золотой оправой. На вид лет сорок-сорок пять. Открытый ноутбук и дымящаяся рядом чашка с кофе попросту не оставляли простора фантазии.

Как оказалось, он-то нас и интересовал. Мороз поздоровался с интеллигентным мужчиной за руку, и после приглашения мы присели за стол. Бармен с явной неохотой подошел и поинтересовался:

– Заказ делать будете?

И то ли тут чужих не жаловали, то ли обслуживание столиков в принципе не входило в обязанности бармена, клиентоориентированностью единственный работник заведения не страдал.

Мороз кивнул и попросил крепкий кофе без сахара и бутерброд.

– Девчонка? – даже не пошевелившись уточнил парень.

Из вредности попросила матчу на кокосовом молоке.

– У нас только соевое, – не стушевался работник.

А поскольку ни один мускул не дрогнул на его лице, оценить, шутит бармен или нет, я не смогла. Потому просто кивнула, давая согласие. И как это ни удивительно, через пару минут получила светло зеленый напиток в компании чашечки кофе Мороза и тарелки с брускеттой для каждого. С уважением отметила, что прогресс не обошел стороной и это странноватое заведение.

Никита тем временем представил нас с мужчиной друг другу.

– Приятно познакомиться, Дарья, – улыбнулся, как выяснилось, Олег Иванович и облобызал мою руку, чем немало смутил. – Вам можно просто Олег, не такая уж я и важная персона.

– Мы по делу, – недовольно перебил Мороз и кратко обрисовал ситуацию: – Нам бы товарища одного найти. Катает в футболке «Гризли».

Я навострила уши. Хоть Ник и использовал местоимение множественного числа, понимала в происходящем я немногим больше самого Олега Ивановича.

– «Медведи», значит, – пояснил скорее для себя мужчина и захлопнул крышку ноутбука. – Не думаю, что с ними возникнут проблемы. Хочешь, чтобы я нашел его для тебя?

– Это вряд ли получится. Мне бы побеседовать с кем-нибудь, знающим о пареньке. Лично. Но так, чтобы подозрений не вызывать.

– Х-м-м, – Олег Иванович призадумался, покусал щеку. – Могу предложить такой вариант: едем к ним и говорим, что такой-то-такой-то уронил девчонку. Теперь вот разыскиваем горе-кавалера, дабы получить сатисфакцию.

– Годится, – спустя небольшое время одобрил Мороз.

И уже через пару мгновений меня вели темным коридором в подсобку. Тепленькая, как мои воспоминания о ней, брускетта так и осталась лежать, едва надкушенная, на тарелке. Как оказалось, покинули мы столик для того, чтобы наложить липовый гипс. На мою, почему-то, руку! Спасибо хоть ломать не стали, для пущей достоверности! На мой недоуменный взгляд, мол, откуда в приличном месте взялся «набор полевого хирурга», Олег загадочно сообщил, что от старых привычек отделаться почти невозможно. Вполне себе споро он замотал мне руку, подвязал это дело банданой, украшенной черепами, и в качестве завершающего штриха накинул поверх плеч мою же косуху, оказавшуюся в этом месте как нельзя в тему.

– То, что надо, – оценил свои старания Олег Иванович.

В этой же подсобке он, повернувшись к нам спиной, поменял футболку-поло на черную с рисунками и мотокуртку в придачу. Очки оставил в шкафчике, откуда предварительно вытащил видавшие виды мотоботы. Язык не поворачивался теперь обращаться к нему по отчеству, поэтому даже мысленно я стала называть мужчину просто Олег.

Когда мы шли на выход, бармен проводил нашу троицу изумленным взглядом. Больше всего, естественно, досталось мне.

– Слова поперек ему не скажи! – пояснила я, кивнув на Мороза, и тряханула загипсованной рукой для наглядности.

Бармен округлил и без того широко распахнутые глаза, Ник же закашлялся от возмущения.

– Ничего, ему на пользу – в следующий раз будет повежливей, – прокомментировал Олег уже на улице и остановился возле железного коня.

Огромная махина размером с автомобиль блестела хромированными деталями и выглядела на редкость внушительно. И страшно. Черный шлем висел на руле и верно ждал хозяина, что у меня вызвало неподдельное удивление. В том плане, что – с каких это пор ни к чему не прикрепленная собственность у нас никого не интересует? Также слабо представлялось, как человек, имеющий в распоряжении всего два бицепса, может управлять подобным монстром.

– Со мной поедешь? – предложил Олег.

– Я? – уточнила на всякий случай.

– Ну не Мороз же.

– Своих дам катать будешь, а от моей руки прочь, – встрял Никита и, схватив меня за предплечье, словно буксир уволок в сторону машины под заразительный хохот Олега.

– Тебе жалко, что ли? – насупилась я.

Мороз тем временем успел вырулить на набережную и держал курс в одному ему ведомое место. Ну и Олегу, который, ревя на весь проспект мотором, умчал вперед раньше нас.

– Ты хоть раз на байке каталась?

– Нет! А твоими стараниями уже и не покатаюсь.

– А как бы ты с загипсованной рукой на ходу держалась, подумала?

Смолчала, ибо вслух чужую правоту (а Морозовскую – особенно!) признавать не хотелось.

– Откуда ты этого Олега знаешь? – вместо этого попыталась я пролить хоть немного света на темную личность Никиты.

– Пересекались как-то по делу, – Мороз был, что тот кремень. – Должок за ним с тех пор остался.

– И много у тебя еще таких должников?

– Хватает, – подмигнул Ник и более углубляться в тему не стал.

Парковались напротив отдельно стоящего здания магазина. Вывеска над входом гласила, что пожаловали мы в гости к «МотоГризли». Олег, ожидаемо приехавший первым, ждал у ступенек.

– Ты уж помалкивай, будь добра, – скорее предупредил, чем попросил, Мороз, пока мы двигались в сторону Олега.

– Буду нема как рыбка, – пообещала с легкостью.

«МотоГризли» торговали экипировкой, запчастями и даже целыми мотоциклами. Полки магазина были заполнены шлемами, ботинками, перчатками и прочей амуницией на любой запрос. Расцветка товаров радовала яркими цветами и надписями на иностранном. Отдельными рядами стояли вешалки с мотокуртками и черными доспехами, которые, как я узнала позже, правильно называть черепахами. В дальнем зале стояли небольшие и скромные – не чета Олеговскому – мотоциклы и почему-то велосипеды. За прилавком скучал тощий продавец с выпирающим аки шип кадыком.

«Если Никита собрался говорить с этим парнем, то становится совсем непонятно, зачем ему понадобилась поддержка в лице Олега. Кажется, моя бабушка и то внушительнее выглядела» – подумала я, увидев представителя «МотоГризли», но сомнения, ясное дело, озвучивать не стала. И не только потому что обещала молчать.

Олег тем временем обратился к пареньку:

– Михалыч у себя?

Прежде чем ответить, продавец взглядом оценил нашего знакомого, приобретшего посредством верно подобранного комплекта одежды брутально-внушительный вид. Нашивки на его куртке видимо рассказали больше, чем я могла себе представить, потому что парень кивнул, а выражение его лица сменилось со скептического на уважительно-благоговейное.

– Сейчас доложу, – на манер секретаря ответил тот и, не поворачиваясь к нам спиной, скрылся за боковой дверью.

У меня же язык так и чесался расспросить Никиту про Олега и его, так сказать, статус в мотокругах, но недавно данное обещание заставляло молчать. Да и неудобно было в присутствии человека о нем же шептаться.

Пока ждали, Олег рассматривал витрины, Мороз сверлил взглядом ни в чем не повинную стену, я же заняла себя конфетками из тех, что лежали в вазоне рядом с кассой на откуп посетителям. Слабое утешение, скажу я вам, потому как образ насильно покинутой брускетты никак не желал оставлять моего сознания в покое. Не знаю, как там у Мороза, а мой юный организм требовал не только зрелищ, что с недавнего времени в изобилии подкидывала мне жизнь, но и, как это не прозаично, хлеба. Желательно с дополнением в виде колбаски.

– Михал Михалыч ждет вас, – выскочил откуда-то сбоку продавец так неожиданно, что я поперхнулась леденцом, словно он был ворованным, а не взятым на вполне законных основаниях.

Мороз любезно постучал по спине и предупредительно ухватил под локоток. Поблагодарила его кивком уже на ходу. Как оказалось, неведомый Михалыч ожидал нас в кабинете, что находился в глубине здания. Мужчиной он был… интересным. Лет под сорок, модная стрижка, одет в потертые джинсы и рубашку, которая в принципе не скрывала развитой в стратегически важных местах мускулатуры.

Михаил встал, как только мы вошли, и поздоровался с мужчинами за руку, мою же галантно облобызал и с недоумением во взгляде покосился на вторую – упакованную в гипс. Я пошевелила пальчиками, дабы доставить человеку капельку удовольствия, бдительный Мороз тут же ткнул меня в бок.

– Чай, кофе? – предложил хозяин.

При этих словах уже я ткнула Никиту под ребра. Получилось не столь ловко и незаметно, поэтому Михалыч понятливо улыбнулся:

– Понял, что предпочитает девушка?

– Чай, – подсказал Ник, пока я стыдливо молчала. Неловко получилось.

Хозяин лично приготовил напиток и к моему глубочайшему восторгу вытащил из холодильника коробку с пирожными. Захотелось взять и расцеловать человека, но не думаю, что Мороз бы одобрил.

– Так по какому вы вопросу? – перешел к делу Михаил, когда все расселись вокруг моей коробки со сладким, поставленной в центр кофейного столика.

– Парня вашего ищем, – как бы с неохотой поведал Олег. – Уронил сестру моего товарища и был таков, – потряс он для наглядности моим гипсом, слегка расплескав при этом действе чай, что я держала в «здоровой» руке.

– Зовут как? – тут же сделался серьезным Михалыч.

– Даша, – пискнула я.

Мороз наступил мне на ногу, а Михаил с сочувствием во взоре перефразировал для особо понятливых:

– Парня, с которым каталась, звать как?

Пришлось срочно делать вид, что пью чай, пускай Никита разговаривает, в самом деле, у него несравненно лучше получается.

– Олейник Евгений, – не заставил себя ждать тот.

– Прямо сейчас могу вам адрес его скинуть и место работы, если что-то более конкретное интересует, придется подождать.

– Не стоит, мы там уже были, – остановил того Мороз. – Нам бы поговорить с кем-нибудь, кто может знать, куда Евгений подевался. Может, друзья среди одноклубников?

Услышанное Михалычу не понравилось. Он нахмурил брови, посмотрел внимательно на мужчин, еще раз на мой гипс, но отказать в просьбе пришедшим с Олегом не решился:

– Это больше времени займет.

– Мы пообедаем неподалеку, – согласился Ник, глядя, как я расправляюсь с третьей по счету корзинкой.

– Часа полтора мне дайте, – закончил беседу Михаил и поднялся из-за стола. Мы последовали его примеру.

Ближайшим оказался недорогой сетевой ресторан из тех, что посещают семьей, когда в выходные лень готовить. К моему большому сожалению, цены в нем были вполне подъемные, так что обеспечивающий нашу бурную деятельность Адамович и глазом не моргнет. Для разнообразия взяла себе роллы и теплый салат с овощами, осень – как раз их сезон. Ник выбрал горячее, Олег последовал его примеру.

В зале ресторана оказалось душновато, и поначалу духота не очень-то беспокоила, но полный масштаб бедствия я смогла оценить лишь спустя какое-то время. Под гипсом начало сильно чесаться. Я была на грани того, чтобы немедленно расковырять этот гипс, чем под руку попадется, лишь бы унять сводящий с ума зуд. И плевать на конспирацию!

– Получше ничего придумать не смогли! – ворчала я, ерзая на стуле.

– Ну, хочешь, я тебе подую, – не выдержал Олег, Никита издал одобрительный смешок.

Сцепила зубы, чтобы не сказануть, куда ему подуть следует. Когда официант положил передо мной палочки, я возблагодарила небеса за прозорливость и, тут же попросив еще один комплект, трясущимися руками разодрала бумажную упаковку. Не медля ни мгновения, просунула палочку под гипс и тотчас же поняла, что ничего приятнее за всю жизнь не испытывала. Японцы – гении! Дальше обед прошел без эксцессов.

Спустя ровно полтора часа мы вновь входили в здание магазина. Увидавший это продавец кивнул, обозначив тем самым, что нас видит, и тут же взялся за телефон. Михаил вышел в зал, передал Никите бумажку со словами, что эти парни готовы с нами побеседовать. Мороз поблагодарил и бумажку забрал.

– Был рад помочь, – уверена, не совсем искренне, напутствовал нас на прощание Михалыч.

На улице Ник распрощался с Олегом, уверив того, что дальше мы сами. Байкер настаивать не стал и под рев мотора, сотрясший все мои внутренности и запустивший не одну автосигнализацию у припаркованных неподалеку автомобилей, умчал по своим делам, а мы скромненько и, не привлекая лишнего внимания, загрузились в «Рендж Ровер». Очень хотелось избавиться от гипса, но Мороз предупредил, что в таком случае мне придется сидеть в машине все то время, что он будет иметь дело с товарищами Женька.

– Ладно, убедил, – сдалась я практически без боя и снова взялась за палочку.

Первый байкер с листочка Михалыча в это время тягал железо в тренажерном зале, поэтому пообщаться предложил там же в баре. Встретил нас татуированный качок с полотенцем на шее и протеиновым коктейлем в руке. Никита, тем не менее, не впечатлился. Я решила придерживаться схожей тактики, хоть в силу наличия женского начала было трудно – продолжение рода, выбор максимально перспективного самца и все такое прочее.

– Значит, вас Женька интересует? – потер шею Денис, который качок.

– Он самый, – подтвердил Ник.

– Я и сам, признаться его видел в последний раз в начале сезона, когда мы всей компанией на открытие ездили.

– Это в мае было? – уточнил Мороз.

– Ага, второго числа. Мы тогда на Заливе с клубом зависали, народу человек двести было, – предался приятным воспоминаниям байкер.

– Как думаешь, на закрытие Женька стоит ждать?

– Да хрен его знает, мы ж не строгий клуб, скорее товарищи по интересам. У нас все по взаимному согласию, так сказать, без жесткого принуждалова.

– Ясно. Так что там с открытием?

– Женек сам не свой тогда был, взбудораженный какой-то. Я поначалу даже подумал, что он под чем-то приехал, хотя у нас с этим строго. Бухло так и вовсе приветствуется, если приехал с ночевкой или вторым номером, а за все прочее и вылететь можно. А потом смотрю, глаза вроде ясные и говорит осознанно. Сказал, мол, тему с товарищем мутит – верняк, обещал, как выгорит, рассказать. Он в тот вечер многих пацанов обошел, а ночевать не остался, уехал. До сих пор не появлялся, кстати, не выгорело, наверное.

– Какие-нибудь догадки насчет его темы имеются?

– Полно, – усмехнулся Денис и приложился к коктейлю. – Ясно, что ничего законного, раз он тогда всех более-менее крепких ребят обошел.

– А знаешь его откуда?

– Так в детстве в одном дворе росли, потом лет пять назад в клубе встретились, общались при случае. Последнее время реже конечно, видать запал от первой встречи сошел на нет, да и интересов общих не осталось, кроме разве что байков.

– Как думаешь, где он сейчас может находиться?

– Понятия не имею. Так что даже и не знаю, почему Михалыч решил, что я помочь вам могу.

– Какие-нибудь родственники?

– Мать вроде за город переехала, а отца еще в детстве не стало.

– Спасибо и на этом, – поднялся Ник, и я вслед за ним.

Второй мотоциклист трудился тренером то ли по карате, то ли по айкидо и встречу назначил на конец тренировок, то есть на самый вечер, тем самым освободив нам несколько часов. Есть после плотного обеда еще не хотелось, потому Мороз решил поехать ко мне, ибо оттуда было ближе добираться до Каратиста.

– Как думаешь, то, что собирался замутить Женек, как-то связано с пропажей Снегиревой? По времени вроде все сходится, – пристала я к Никите, едва мы сели в машину.

– Если и так, то не вижу смысла трепаться об этом на каждом углу и ставить в известность кучку крепких парней, – разочаровал Мороз.

– Тогда я совсем ничего не понимаю, – пожаловалась я.

– Разберемся, – философски проронил Ник, и далее мы ехали молча.

Едва войдя в квартиру, Ник завалился на любимый бабулин диван и уснул столь крепким сном, будто совесть его была не по годам чиста. Честно говоря, даже завидно стало.

Попыталась повторить трюк, но через тридцать минут сдалась в виду полного провала. Время до вечера решила убить как обычно – то есть посредством интернета, благодаря чему узнала больше об увлекательной жизни байкеров, разного рода клубах и их мероприятиях. Так что можно будет не чувствовать себя полной дурой при последующих разговорах.

Проснулся Мороз не в духе – дневной моцион явно не пошел ему на пользу. Молча приготовил яичницу, спасибо, что на двоих, и, не дожидаясь меня, уселся за стол. Я поставила чайник, расположилась напротив и попыталась всем своим видом, как могла, транслировать благодарность, раз уж настроения для вербального общения кое у кого не было. Поели быстро, но я позволила себе насладиться чаем, пока Мороз зависал в дУше, возвращая утраченную бодрость духа.

До второго байкера, которого мы, не сговариваясь, окрестили Каратистом, ехать пришлось минут двадцать. Пробки к этому времени успели рассосаться, что не могло не порадовать. Осень брала свое, и под вечер на улице стало зябко. Я куталась загипсованной рукой в пальто, благо оверсайз, если верить модным блогерам, вот уже который сезон оставался в тренде.

Принимал Каратист у себя в кабинете, если таковым можно было обозвать кое-как приведенную в порядок подсобку без окна. Коричневая табличка на двери оповещала, что внутри нас ждет Гордеев Анатолий Тарасович, мастер спорта, тренер высшей квалификационной категории. Напротив входа располагался рабочий стол с компьютером – в наше время не обходятся без него даже каратисты, по боковым стенам были расположены полки с кубками и медалями, почетные грамоты укрывали значительную область стены неподалеку. В углу на мягком кресле из гарнитура годов эдак девяностых навалена куча спортинвентаря. Сам же Анатолий Тарасович обнаружился сбоку возле раскрытых дверей встроенного шкафа, куда, как я успела заметить, любовно оглаживая, развешивал кимоно. Выше среднего роста брюнет со свежим шрамом на брови пригласил войти.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Надеюсь, поздняя встреча не доставила вам неудобств, по-другому никак не получалось, у нас соревнования на носу.

– Все в порядке, – уверил Мороз, не вдаваясь в подробности. – Мы ищем Евгения, и Михаил Михайлович пообещал, что вы сможете нам в этом помочь.

– Да, он звонил днем. Помогу, чем смогу, присаживайтесь, – Каратист подтащил еще один стул и протер сиденье ладонью, обошел стол по кругу и сел напротив нас с Никитой.

– Когда вы виделись в последний раз? – приступил Ник.

Анатолий нахмурил лоб.

– В мае точно виделись на открытии сезона, потом еще в баре пару раз зависали, это уже в начале лета было примерно.

– Были ли какие странности в его поведении в последнее время? Может, общие знакомые что отметили?

Анатолий задумался.

– Не-а, ничего такого вроде не было.

– Странно, ваши общие одноклубники говорят, что на открытии Евгений был необычайно взбудоражен. Рассказывал всем о перспективном проекте.

– Не слышал, – Каратист был тверд и взгляда не отвел.

Либо виртуозно владеет лицом, либо действительно о произошедшем ни сном, ни духом.

– Бывает, – не стал настаивать Мороз. – А где сейчас найти его можно, знаешь?

– Домашнего адреса не знаю, а работает вроде в охране где-то. Могу написать ему, если нужно.

– Спасибо, – отрицательно покачал головой Ник. – Про родственников сказать что-нибудь можешь? Или, может, девушка есть постоянная?

Каратист вполне искренне рассмеялся:

– Зачем ему постоянная, если каждая вторая после покатушек и так на все согласна? И никакого тебе выпиливания мозгов.

– Ясно. А охарактеризовать его как можешь?

– Да обычный парень, в тусовке полно таких: молодой, свободный, особо по жизни не парится. А когда еще-то развлекаться на всю катушку? Не в старости же.

– Ну да, ну да, – покивал Ник и протянул Анатолию руку: – Спасибо.

Тот в ответ активно потряс Морозовскую ладонь и проводил нас до двери, слегка пружиня при ходьбе. При выходе из здания среди прочих в глаза бросилось объявление о городских соревнованиях по карате, видимо о них-то и упоминал Анатолий.

Всю дорогу обратно Ник довольно посвистывал, чем вводил меня в полнейшее замешательство. Что в последней встрече его так сильно порадовало, угадать было сложно. Обычный районный спортивный центр и не давший и намека на ясность разговор. Но я уже давно пришла к выводу, что мозги у нас работают в противофазе.

– Ты чего такой довольный? Вроде ж бестолково съездили, – не удержалась я все-таки, когда до моего дома оставалась лишь пара светофоров.

– Эх ты, святая простота, – как-то дружественно пожурил Ник. – И правда ни одной догадки в голову не приходит?

– О чем догадываться-то?

– Ну, смотри: Женек, который затеял что-то не совсем законное на пару с Панфиловым, крепкие ребята из мотоклуба и как вишенка на торте Каратист с потенциалом в виде учеников и коллег, – наводит на кое-какие мысли?

– Э-э-э, частное охранное агентство?

– Что ж в нем незаконного? – резонно удивился Ник.

– Организовал группировку, чтобы типа на стрелки ездить? – еще раз попыталась я.

– Мимо.

– Терроризм, наркоторговля, торговля людьми? – пошла я вразнос.

– Нет, – Мороз рассмеялся. – Не тот размах у Женьки.

– А с чего ты вообще взял, что Каратист причастен, – разозлилась я.

– А иначе с чего бы ему за нами хвост посылать, – огорошил Ник.

Я обернулась, чтобы вычислить, которая из попутных машин является тем самым пресловутым «хвостом». Подозрительно, к слову, выглядели все.

– Да я уже оторвался, – успокоил Мороз. – Помнишь, когда трамвай на повороте не пропустил, он нам еще потренькал.

– Они на меня точно не выйдут? – от беспокойства перешла я на киношный сленг – адреналин бурлил, блокируя участки мозга, отвечающие за адекватную речь.

– Максимум, что смогут – пробить номера на «Рендж Ровере», ну так и флаг им в руки. Пообщаются, если сильно повезет, с Адамовичем. Я бы даже посмотрел на это. В общем, учитывая, где Панфилов с Женьком работали, я практически на сто процентов уверен, что организовали ребята бои без правил. С тотализатором, конечно же.

– Логично, – обдумав, согласилась.

В который уже раз прониклась я уважением к Морозу, это ж надо на основе нескольких нескладных фактов такие выводы сделать. Никита тем временем припарковал «Рендж Ровер» напротив подъезда и отправился, как водится, провожать меня до двери.

Глава 13

Теплый желтый свет вечерних фонарей возле дома, яркие пятна начавших потихоньку опадать листьев, расцветившие асфальт, зябкость сентябрьского вечера – все это могло быть так романтично, если бы не деловой характер наших с Морозом отношений, основанных на взаимовыгоде. Ему от меня нужно было чудо, а никак иначе его желание посредством моей фантазии найти Снегиреву, я назвать не могу, мне же от него – гарантия безопасности. А сердце требовало иного и упорно твердило, что не для того я из бухгалтерии увольнялась. Пришлось унять его обещанием, что скоро все кончится, и вот тогда…

– Пожалуй, останусь сегодня у тебя, – «обрадовал» Ник, снимая ботинки в прихожей.

Махнула рукой, даже спорить не стала – все равно бесполезно, и поспешила в ванную избавляться от гипса. Хоть бамбуковая палочка и спасала весь день от раздражения, снять кандалы и размять обездвиженную конечность хотелось как можно скорее. И только запершись в санузле и отвязав байкерскую косынку, оставленную на долгую память о приключении, сообразила, что совсем не представляю, как это сделать. Не лупить же им о бортик ванной в самом деле.

– Никита! – добавила я несчастных интонаций в голос и прокричала, высунувшись из-за двери.

Тот объявился с куском булки в руке.

– М-м-м, ты не мог бы помочь мне с этим? – помахала я ненавистной конструкцией и пожаловалась: – Чешется очень.

Ник призадумался.

– Ножовка в доме есть?

– Это типа пила, что ли?

– Ага, с мелким зубом, – ни о чем пока не догадываясь, подтвердил Мороз.

Я решила прояснить:

– У трех женщин в квартире? Пенсионерки, учительницы русского языка и бухгалтерши? – загнула я поочередно три пальца свободной руки.

– Кусачки? – не потерял, однако, надежды Ник.

– Есть, для ногтей.

– Нож с зубчиками?

– Ты им сыр обычно режешь.

– Нет, этот не пойдет. Точно нет никакого инструмента?

– Плоскогубцы вроде были, – не очень-то надеясь их найти, ответила я.

Мороз вздохнул и приблизился. Со словами: «Давай сюда свой гипс», схватил его двумя руками и, сделав движение, будто отжимает тряпку, раскрошил гипс. Кусочки размером с монеты разного достоинства посыпались на пол.

– Вау, – заценила я, посмотрев на Никиту совершенно другим взглядом, и разогнула, наконец, руку, потом потрясла ею, пробуя на вкус забытые ощущения. – Э-м-м-м, впечатляет. Что еще ты можешь сделать голыми руками? – решила отшутиться, дабы разрядить ситуацию, имея в виду, конечно же, что-то навроде убийства доисторического мамонта. Не вышло.

– Могу показать прямо сейчас, – Мороз плечом прислонился к стене и скрестил руки на груди. В ванной стало подозрительно тесно.

Голубые глаза Никиты гипнотизировали почище сеансов Кашпировского и так и манили согласиться на все прямо здесь и сейчас. В животе как будто поселился камень, а язык прилип к небу. И ведь точно же знала, что издевается, но не нашла ничего лучше, чем всучить Нику первую подвернувшуюся под руку бутылку с шампунем и унестись сломя голову в свою комнату. Стен которой, к слову, я до утра так и не покинула. Как говорится, от греха подальше. На всякий пожарный «погуглила» статьи на тему «как тактично отшить парня и не обидеть».

На следующий день, едва будильник бодрой трелью оповестил о том, что пробило девять, я прокралась в ванную. Никита, насколько я могла видеть в распахнутую дверь гостиной, беззаботно дрых, укрывшись вязаным пледом – звездой моего профиля в Инстаграм.

Принимала душ долго. Ибо общаться с наглым квартирантом было как-то неловко. Встретились уже на кухне, когда я принялась жарить яичницу.

– С добрым утром, – поздоровался Ник.

Поскольку перемещался он в лучших традициях английских дворецких – то есть бесшумно и незаметно, от неожиданности я дернулась так, что первое яйцо разбилось на плиту, сантиметрах в двадцати от надлежащего места. Мороз подошел, забрал из моих рук опустевшие скорлупки, затем споро разбил, куда нужно, оставшиеся пять собратьев, что ждали своей очереди неподалеку на столешнице. Меня от плиты как ветром сдуло. Последний раз так неловко я себя чувствовала в пятнадцать лет, когда наутро после поцелуя с парнем не знала, как тому сообщить, что за ночь он успел мне разонравиться, и чтобы не рассчитывал на повторение. На мое счастье тот и сам объявляться не спешил, так что неудобного разговора удалось избежать. В тот раз. Никита же удобством в общении похвастать не мог.

– Ты чего такая дерганая, спала плохо? – в полном недоумении поинтересовался тот.

Мужчины! На всякий случай пригляделась к Морозу получше – вроде не шутит, действительно никак в толк не возьмет. Это ж надо, а таким догадливым вчера показался! Поставила чайник, раз уж Никита занялся яичницей.

– Надо будет одежды кое-какой к тебе привезти, – огорошил Ник.

Я поперхнулась, а откашлявшись, оглядела мужчину: вчерашние джинсы и футболка вполне прилично смотрелись.

– Мороз, смею напомнить, за эту квартиру ты мне не платишь, – возмутилась я, должны же быть хоть какие-то границы у этого человека.

– Друзья друг с друга денег не берут, – парировал он. – Это не по-товарищески.

– А мы теперь друзья-товарищи? – на всякий случай уточнила, ибо, скажи мне, кто твой друг и все такое прочее…

– Ну не прям вот лучшие. Но наша дружба вполне крепка, – продолжал Мороз, а я поняла, что он издевается.

– Тогда пойдем сегодня по магазинам, а то я без дружеского совета колготки выбрать не могу.

– Нет, дорогая, у нас на сегодня другие планы.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Будем искать маман Женька, – пояснения не заставили себя ждать.

– Серьезно? Как?

– У меня беспроигрышный план: посмотрим фотки в соцсетях, там наверняка хоть на одной геопозиция проставлена.

– Твои методы на грани фантастики, – не оценила я задумку.

– Можешь предложить свои.

– Пожалуйста. Например, позвонить каким-нибудь твоим знакомым оттуда, – я потыкала пальцем в направлении потолка. – И запросить всю инфу на Олейника и его мать. Уж про недвижимость наверняка где-нибудь зафиксировано. На крайний случай Алибабаевич может сделать подобный звонок.

– Ага. Ты в курсе, что это неправомерно? – это он мне будет про правомерность говорить! Я возмутилась до глубины души, а Мороз как ни в чем не бывало продолжил: – Такие сведения абы кому не предоставляются. К тому же за любую услугу впоследствии придется платить, так что не будем усложнять то, что усложнять не требуется. Тащи телефон.

– Ты ж не хотел звонить? – уточнила недовольно.

– А я и не буду, мне твой Инстаграм нужен.

– А с твоим что не так?

– Вот скажи мне, Дарья, я разве похож на человека, который сливает гламурные фоточки в сеть на зависть немногочисленным подписчикам?

Пришлось признать, что не похож. Протянула телефон, который лежал в кармане спортивных брюк, что приходилось носить дома в присутствии постороннего мужчины. Любимые, и потому заношенные шорты валялись в шкафу на самой нижней полке.

– А может ты видосики смешные пилишь, талант у тебя такой, – попробовала реабилитироваться.

– Ага. У меня вообще работа смешная, аж закачаешься. У тебя как Женек записан?

– Евгений Подъезд.

Никита заржал.

– Ну, мы с ним у подъезда познакомились, – желание оправдаться победило здравый смысл, а я смутилась от осознания, что уровень собственной фантазии стремится к нулю.

– Даже думать не хочу, каким креативным образом ты записала мой номер.

Про «Чудовище» тактично смолчала и пересела поближе к Морозу, чтобы видеть, что он там делает с моей трубкой. Надо сказать, для человека, далекого от соцсетей, управлялся с приложениями он на удивление споро. Минут тридцать ему понадобилось, чтобы по номеру телефона найти профиль Женька и пролистать фотографии, которые Олейник не то чтобы регулярно выкладывал. Но кадры со встреч мотоклуба мы увидеть успели, хотя интересовало нас совсем не это. Наконец, на изображении мангала с шампурами, что было опубликовано в позапрошлом мае, нам повезло: согласно данным фото было сделано в поселке под названием Ореховое. Чуть дальше нашлась еще пара кадров с тем же местоположением: на одном Жека в цветастых шортах крыл парник, другое показывало миру Женька в банной шапке с кружкой пива в руке. Лайков, к слову, он собрал не много.

– Думаешь, это он у мамы?

– А ты бы стала крыть парник кому-то постороннему?

– Логично, – пришлось признать.

Мороз на похвалу никак не среагировал, а вместо этого выгнал собираться. Из вредности сказала, чтобы со стола убирал без меня. Ник не побрезговал и действительно принялся убирать тарелки. Золото, а не мужчина!

Перед тем, как отправиться в гости к маман Женька, Никита изволил заехать к себе, чтобы переодеться. Сменил одни голубые джинсы на другие такие же, а вместо водолазки надел черную футболку, коричневая кожанка распахнута. В машину спускался со спортивной сумкой в руках, из чего я сделала вывод, что про свое барахло в моей квартире он не шутил. На все про все Мороз потратил от силы минут пять, так что я даже соскучиться не успела.

Поселок Ореховское находился в тридцати километрах от города, и добраться туда, согласно сведеньям из интернета, можно было как на электричке, так и при помощи автобуса или маршрутки. Никита особо мудрствовать не стал, потому в путь мы отправились, как обычно, то есть на «Рендж Ровере».

По приезду оказалось, что устроен поселок интересным образом: с одной стороны от шоссе располагались многоквартирные дома и вся инфраструктура, с другой же находился частный сектор и железнодорожная станция. Никита припарковал машину возле супермаркета, обслуживающего нужды местных граждан, и скомандовал вылезать из салона. На улице кратко велел со всем, сказанным им впоследствии, соглашаться и подыгрывать, взял за руку и перевел через дорогу на сторону, где располагались частные дома.

– Легенда такая, – вещал он, пока мы двигались неспешным прогулочным шагом. – Мы – молодая пара, хотим снять домик на осень, в связи с этим и ищем Татьяну Олейник.

Я оглядела поле деятельности и в восторг не пришла. Да и логика на мой вкус отсутствовала: не тот у нас в городе климат, чтобы домики по осени снимать.

– Как бы не пришлось нам все дома здесь обойти, – скептически заметила я.

– Надеюсь, так много не понадобится, – загадочно пообещал Никита.

Мы успели пройти участков пять, прежде чем смогли заговорить с местной жительницей, что степенно орудовала граблями у себя в огороде.

– Здравствуйте, – крикнул Никита.

Женщина в поношенной, явно мужской куртке и галошах на шерстяной носок подошла ближе к забору, оперлась на грабли.

– Добрый день, – хмуро поздоровалась и с подозрением нас осмотрела.

– Вы не могли бы нам помочь? – Мороз был сама обходительность, а его улыбка (когда он того хотел) топила чужие зачерствевшие сердца на раз-два-три. – Мы с женой одну женщину ищем, она нам еще в прошлом году домик сдать обещала, а мы, к сожалению, подзабыли ее точный адрес.

Все это напомнило мне милую сценку под названием «Бизнесмен общается с простым народом».

– Осенью что ли жить здесь собрались? – дама хоть уже и не смотрела столь осторожно, окончательно очаровываться не спешила.

– Придется, – улыбнулся Ник и неожиданно погладил меня по животу. – Жене доктор свежий воздух прописал, а у нас в городе, сами знаете, одни выхлопные газы.

– Это уж точно, – на глазах смягчилась женщина, а я стиснула зубы и попыталась не выдать своего отношения к кощунственному лицедейству Мороза. – Как, говорите, вашу знакомую зовут?

– Олейник Татьяна Ивановна, – с готовностью ответил Ник, дама задумалась.

– Нет, не знаю такую. Вам бы с этим вопросом к председателю нашему, но его сейчас нет, в отпуск улетел. К кому же вас отправить? А, точно! Идите к Тамаре, она у нас за вывоз мусора отвечает, должна побольше моего знать.

– Пойдем, куда скажете, – продолжал источать мед Мороз, строя из себя счастливого молодожена, мне аж муторно стало.

– Вам, значит, нужно на соседнюю улицу свернуть и пройти почти до конца, там увидите двухэтажный дом из сруба с зеленой крышей, это ее. У въезда на участок две сосны стоят, так что точно не ошибетесь.

– Огромное спасибо, вы нам очень помогли, – в том же духе распрощался Никита.

Я подыграла тем, что сухо кивнула, и мы, наконец, удалились в направлении, указанном дамой.

– Мороз, – зашипела я, когда мы отошли на достаточное расстояние. – Будешь над такими вещами кощунствовать, у тебя никогда ни жены, ни детей не будет!

– Да я, если честно, и не планировал, – беспечно отозвался компаньон.

Возразить оказалось нечего, и разговор заглох сам собой. Дальнейший путь мы проделали в молчании. Я наслаждалась безмятежностью прощающейся с летом природы в этот теплый и сухой осенний день, потому как за городом наступление осени чувствуется особенно остро. Среди желтых, зеленых и даже розоватых листьев пестрела темными ягодами черноплодная рябина, что росла в изобилии возле каждой канавы. Захотелось вспомнить детство и наполнить терпкой ягодой рот. Останавливала придорожная пыль и черные пятна вокруг рта, да на ладонях, которые непременно появятся, как бы сильно ты не старался есть аккуратнее.

Дом с зеленой крышей и соснами возник в конце дороги, как и было обещано. Аккуратный забор из штакетника радовал глаз новизной и свежестью зеленой – в тон крыше – краски. На участке людей не наблюдалось, лишь разноцветные гладиолусы и ярко-оранжевые головки бархатцев радовали глаз.

Мороз, ни секунды не сомневаясь, подергал калитку. Та приветливо поддалась, и мы оказались на территории чужой частной собственности. На всякий случай встала за спину Никите.

– Ты чего? – не понял тот маневра.

– Вдруг тут собака, пока она тебя кусает, я убегу, – охотно пояснила.

– Да уж, с тобой хоть в горы, хоть в разведку, – покачал головой Ник и зычно крикнул: – Хозяева! – потому как мы за это время успели приблизиться к крыльцу.

На зов вышла женщина лет пятидесяти, одетая в шерстяной вязаный свитер и видавшие и лучшие времена трико.

– Здравствуйте, – поздоровалась и с любопытством уставилась на нас.

– Добрый день, извиняемся за вторжение. Нам посоветовала к вам обратиться женщина с соседней улицы. Дело в том, что мы разыскиваем Олейник Татьяну Ивановну, и вы вроде как можете нам в этом помочь.

– А вы, простите, с какой целью Татьяну Ивановну разыскиваете? – вполне обоснованно поинтересовалась женщина.

Далее последовала уже обкатанная легенда в исполнении мэтра Мороза с некоторыми уточнениями, ибо Тамара, заведовавшая мусором, оказалась женщиной дотошной. Но Никиту так сходу не возьмешь – выкрутился, да так виртуозно, что Тамара с большой охотой сдала матушку Женька со всеми потрохами. И только суп, кипевший на плите, помешал доброй женщине сопроводить нас до места лично.

Прощались довольные друг другом. Тамара махала нам с крыльца, умильно глядя вслед, Мороз источал благодарственные улыбки.

– Лицедей! – прошипела я.

В ответ была награждена лишь смешком, мол, не очень-то это и трогает Маэстро. Дорога до дома госпожи Олейник заняла минут пятнадцать неспешным шагом, что стало критическим для моей выдержки. Соблазн оказался слишком велик – гроздь «черноплодки» все-таки была сорвана и отправлена в рот. Ник озорно подмигнул и последовал моему примеру.

– Сто лет не ел уже, все так же вкусно.

Дом номер сорок по улице Тенистой, в отличие от соседских, благополучием с виду похвастать не мог. Отошедший местами сайдинг, запущенный участок и закрытые кое-где пленкой окна наводили на грустные мысли.

– Мы точно по адресу? – как-то не верилось, что при живом и вполне здравствующем сыне, женщина могла прозябать в подобном жилище.

– Да, со съемом дома я дал маху, – признал промах Мороз. – То-то Мусорщица так удивилась и предлагала еще варианты. А я, каюсь, подумал, что в женщине жадность взыграла.

– Знаешь, дорогой, я в положении и в этой халупе жить точно не буду! – капризным тоном протянула я.

– Ну что ты, дорогая, может все не так уж и страшно, давай посмотрим его изнутри, – в тон мне ответил Никита и, не раздумывая, толкнул калитку.

– Есть кто дома? – крикнул, когда мы подошли поближе.

Подождали с минуту, но ответа так и не дождались. Мороз постучал в дверь и повторил вопрос.

– Кого там еще принесло? – просипел недовольный голос из глубины жилища.

Ник распахнул дверь и вошел, я – вслед за ним. На веранде в разномастных ящиках лежали розовобокие яблоки, пахло ими и давно забытым детством. Я даже почувствовала себя и вправду беременной – так бы и вдыхала этот теплый аромат. Под столом возле окна на пожелтевших от времени газетах был навален лук, оставленный видимо на просушку. Мы двинулись дальше. Миновали сени и оказались в большой комнате, где на диване возле стола пыталась принять сидячее положение женщина. На вид лет шестидесяти, худощавая. Седые волосы убраны в пучок, растрепавшийся от подушки.

– Чего вам? – не очень-то любезно поинтересовалась она, когда смогла выпрямить спину.

– Евгения ищем, – Мороз был краток.

–Из полиции что ли? – присмотрелась к нам женщина и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Хотя нет, вы явно не из этих, у того вон, – указала, что характерно, на Мороза, – больно рожа холеная. Воруют, суки! – всплеснула руками, не став выяснять, «из каких» мы все же.

– Кто? – поддержал экстравагантный диалог Никита.

Я молчала, разумно опасаясь испортить все дело.

– Да если б я знала. Спускаюсь вчера в погреб, смотрю – три банки исчезло, и картошки как будто меньше стало. А на пенсию сейчас разве проживешь? Нет, конечно! Горбатишься всю жизнь на государство, а оно тебе потом хрен с маслом, вот и вынуждены люди в нищете доживать. Развалили страну, – Татьяна махнула рукой. – Сами-то на миллионах сидят, а простые люди копейки получают. Меня хоть огород спасает, а остальные как? Вон, вчера только показывали…

– А сын что? – перебил делившуюся наболевшим женщину Ник.

– А что сын? Уже второй год как не приезжает. Стоило мне только с Анатолием сойтись, вмиг отношения разорвал. Мне, что ж, одной тут на старости лет куковать? Говорит, пока пить не перестану, даже общаться не будет, и деньги давать перестал, мол, все равно пропьем. А мы ж разве пьем? Так, вечером усталость снять, сосуды опять же расширить. Все бы такими пьяницами, как мы, были.

– И никаких вестей от него?

– Да позванивает раз в пару недель, проверяет видать, жива ли мать еще, – Татьяна неопределенно крякнула и повалилась обратно на подушку.

– Давно, кстати, у вас продукты пропадать стали? – поинтересовался Ник.

– Дня два уже. Наверняка шпана местная орудует, закусь себе добывает.

– Скорее всего, – согласился Мороз. – Спасибо, что уделили нам время.

– Ишь, какой любезный. Дверь не забудь закрыть, – проворчала женщина, а уже через секунду по комнате разнесся вполне себе молодецкий храп, такой что, если бы я собственными глазами не наблюдала его источник, непременно бы порадовалась, что мы нашли Женька.

– Идем, – Никита потянул меня со стула, который я успела оприходовать за время разговора.

К машине шли, взявшись за руки, – то ли Мороз не хотел нарушать легенду, то ли просто забыл отпустить мою ладонь. Я кайфовала, потому что, скажу вам, горячая мужская ладонь, сжимающая твою собственную в ясный осенний денек – это особый вид удовольствия. Лучше, наверное, только зимой, но там перчатки.

– Что дальше? – поинтересовалась я.

– Отвезу тебя домой и вернусь понаблюдать. Уж очень мне интересно, что за злоумышленник такой у честной женщины в погребе орудует.

– Думаешь, это может быть Олейник?

– Думаю, что нужно в любом случае проверить. Негоже у нищих пенсионеров еду воровать.

– Согласна, обносить следует только богатых. Давай, кстати, в магазин заглянем, давно я на Алибабаевские кровные не шиковала.

Глава 14

Вечер без Мороза протекал скучно. Я даже предприняла попытку скрасить время сериалом, что яро советовали девчонки, но мысли все утекали в другую сторону. Так и осталось творение кинематографической промышленности стоять на паузе, пока у ноутбука не села батарея, навечно заморозив двух главных героев на самой середине диалога. Готовить очередной шедевр возможности не было по причине тотальной нехватки продуктов, а занять руки чем-нибудь было необходимо.

В общем, часам к двум ночи ногти на руках и ногах были накрашены, стерты и накрашены еще раз, вещи в шкафу перебраны и отсортированы – ненужные сложены в пакеты и выставлены у двери, летняя обувь помыта и оставлена на просушку под батареей. К половине третьего Ник так и не объявился, и я, измотав себя до нужной кондиции, отправилась спать. Руки так и чесались послать ему сообщение, но пришлось поднапрячь силу воли и сдержаться, ибо вряд ли Мороз похвалит, если я спалю его засаду на деревенских злоумышленников. Перед глазами так и возник образ Никиты, сидящего на корточках в темноте под прикрытием куцых кустов и не сводящего уставших глаз с чужого сарая. Похихикав немного, смогла без проблем уснуть.

Разбудил меня звук отпирающегося замка, и я, признаться честно, струхнула. Первой мыслью спросонья было, что это мама вернулась, но потом в памяти всплыл недавний разговор с родительницей, в котором она скорого возвращения в родные пенаты не обещала.

В свете последних событий решила, что спрятаться под кроватью будет мудрым решением, что и поспешила исполнить. Неизвестный, не стесняясь, ходил по квартире, хлопнула дверца холодильника, а через пару минут зашумел душ.

«Это что еще за бандиты такие?» – возмутилась я чужому беспределу и по-пластунски выползла из убежища. На цыпочках добралась до ванной, стратегически натянув перед этим носки, чтобы совсем не издавать шума. В коридоре схватила баллончик с дезодорантом в качестве орудия ближнего боя. Приложилась ухом к двери – вода все так же шумела, больше ничего дилетанту разведывательной деятельности в моем скромном лице распознать не удалось. Так как открыть дверь с ноги и эффектно ворваться в помещение, стреляя из аэрозоля на поражение, кишка была тонка, пришлось занять выжидающую позицию с баллончиком наголо, прижавшись задом к прилегающей стене.

Ладони вспотели, и я всерьез опасалась, что в нужный момент палец соскользнет и выдаст недостаточно убийственную струю. Благо долго ждать не пришлось. Через пару минут шум воды смолк, а еще через пару дверь распахнулась. С криком «Кия!» я распылила не меньше половины содержимого в область лица странного домушника. Ответный рев «Бл@дь!», изданный до боли знакомым голосом, и ловко выполненная подсечка свели атаку на нет.

– Какого хрена ты творишь? – рявкнул Мороз после того, как оседлал меня, будучи в одном лишь полотенце.

– Вообще-то защищаюсь! Кто ж знал, что это ты здесь шаришься. Никит… Я испугалась, думала, это по мою душу пришли, под кроватью пряталась, а потом, вот, решила…

Вместо ответа Никита отпустил мои запястья и потер глаза, которые выглядели так, будто я в них не дезодорантом брызнула, а выпустила целиком перцовый баллончик.

– Может, их теплой водой промыть?

– Думаешь? – издевательски переспросил Ник.

– Ну, прости меня, пожалуйста, а Ник? Я ж не думала, что это ты, – заныла я, чувствуя себя едва ли не несчастней, чем пострадавший. – Что-то я после всех этих событий сама не своя.

– Ладно уж, пойдем промывать. Ассистировать будешь, – Мороз поднялся, я в этот момент превентивно зажмурилась, дабы не узреть чего-нибудь лишнего и шокирующего честную девушку, и подал мне руку.

И, кстати говоря, не зря он это сделал, потому что долбанулась я копчиком при падении знатно, из-за шока видимо не сразу заметила. Пятая точка болела со страшной силой.

– Ты меня изуродовал, – пожаловалась, хромая в ванную.

– А теперь представь, что бы с тобой за подобную выходку могли сделать настоящие головорезы, и в следующий раз сиди тихо как мышь, тем самым спасая свой зад в прямом смысле этого слова.

Минут пять Мороз полоскал очи, я помогала тем, что держала наготове свежее полотенце и смиренно выслушивала всю брань нецензурного содержания, что без стеснения выдавал Никита, и старалась не пялиться на обтянутую желтым полотенцем крепкую задницу. Наконец Ник закончил плескаться, и, если честно, до водных процедур его глаза выглядели куда как лучше.

– Полегчало? – пискнула я.

– Ни на грамм, – вздохнул Никита. – У тебя капли глазные есть?

– Есть, ими бабушка пользовалась после катаракты, нужно только срок годности посмотреть.

– Неси сюда и дуй завтрак готовить, хоть так будешь вину искупать.

В холодильнике было шаром покати, поэтому я быстренько заказала доставку – слава тому, кто ее придумал и все это дело удачно организовал. Оставалось лишь поставить чайник, что я и сделала. Мороз потратил это время на то чтобы одеться в спортивные штаны и футболку. Вчерашнюю сумку с одеждой я заметила возле дивана, который он успел облюбовать.

– Так откуда у тебя ключи? – приступила я к допросу, для убедительности сложив руки на груди и прислонившись к подоконнику, так как сидеть оказалось ой как больно.

– В тумбочке взял, – Ник подошел к посудомойке и вытащил кружки.

– Мороз, ты нарушаешь мои личные границы.

– Знаю, – согласно кивнул.

– Так прекрати это делать, наконец! – взорвалась я, нервы в то утро никуда не годились. – С твоим появлением у меня вся жизнь кувырком!

– Обязательно прекращу. Как только найдем Снегиреву и выясним, за что убили Красавчика. Это, кстати, все, чем ты планируешь меня накормить после бессонной трудовой ночи?

– Доставка через пять минут уже будет, – устало ответила я и все-таки присела за стол, адреналин схлынул и стоять сил не осталось.

– Болит?

Мне даже показалось, что я услышала сочувствие в тоне Мороза. Кивнула.

– Могу оказать первую помощь.

Это, очевидно, должно было звучать как заигрывание, но болезненного вида круги вокруг глаз и расчерченные розовыми паутинками белки устремляли все старания Никиты к нулю.

– Вот не уверена, кому из нас она сейчас нужнее, – хмыкнула я и отправилась открывать дверь подоспевшему курьеру.

– Если ты еще не заплатила, могу дать карточку Адамовича, как ты любишь – прокричал вслед Мороз, раскусивший мою не совсем здоровую слабость.

После завтрака, который прошел вполне мирно и без словесных пикировок, Никита отправился полежать. Почему для этой цели он выбрал мою квартиру и мой же диван, так и осталось для меня загадкой. С вопросами насчет прошедшей ночи я решила повременить, сам Ник с рассказом тоже не спешил.

Одежда Мороза после нашего эпичного столкновения так и осталась лежать в ванной, и я, как приличная хозяйка, решила ее убрать. Лучше бы не трогала ничего. Футболка оказалась дубовой на ощупь, будто валялась до этого в грязи или цементе.

– По каким только канавам ползал этот сумасшедший, – ворчала я, запихивая испачкавшееся изделие в стиральную машину.

Следом отправились джинсы, потому что вряд ли их избежала участь несчастной футболки. Небольшое бурое пятно, словно от ржавчины, отчетливо видное на голубой джинсе, привлекло внимание, и я потянула штаны обратно из машины. Россыпь похожих пятен разного диаметра украшала обе штанины. В то, что Ник мог где-то встретиться со ржавой водой, верилось с трудом. От предположения относительно природы бурых кружочков мне подурнело, пришлось на некоторое время прислониться к стене. Хотя чего я ожидала от человека его профессии – как, кстати, она называется? Как только удалось отдышаться, запихнула грязные вещи, не глядя, в барабан и запустила машинку. Порошка насыпала в два раза больше, чем требовалось.

Кроссовки, мирно стоявшие в коридоре, лишь подтвердили мою догадку. Не знаю, на кой мне приспичило ковыряться в чужих грязных секретах, не иначе как дурное влияние Мороза подействовало. Проспал он, кстати, не так долго, как я предполагала, и спустя пару часов вполне бодрый на вид, если не брать во внимание все еще воспаленные глаза, попивал кофеек, вполне по-домашнему устроившись на моей кухне.

– Как ночь прошла? Успешно? – решила я тактично зайти издалека и не показывать беспокойства.

– Можно и так сказать, – Никита был не то чтобы многословен.

– Выяснил, кто у пенсионерки ворует?

– А как же, мои усилия не прошли даром. Тебя что-то конкретное беспокоит? Так ты прямо скажи, – со всем вниманием уставился на меня Мороз.

– У тебя кровь на одежде! – обвинительно ткнула я в него пальцем.

– Где? – Ник принялся оглядывать себя. – Во время бритья порезался что ли?

– Ты издеваешься? – вскипела я. – На джинсах и футболке, в которых ты пришел! И кроссовки тоже грязные стоят.

– До чего ж ты мне глазастая досталась, – устало вздохнул Ник. – Может, она у меня из носа пошла, давлением страдаю.

– Правда что ли? – очень хотелось поверить Морозу на слово, но потом я догадалась оглядеть костяшки его пальцев.

– Из носа, из носа, – подтвердил Ник и потер ссадины на руках. – Вот только не из моего.

– Только из носа?

– За кого ты меня принимаешь? Женек поначалу был не очень словоохотлив, удар в нос хорошо ему помог, развязал язык. Это все очень взаимосвязано, кстати, даже врач такой есть: ухо-горло-нос.

Дурака валял Никита ровно до тех пор, пока я не пригрозила взяться за баллончик с лаком для волос. И была близка к тому, чтобы осуществить угрозу, кстати. Тогда-то и сознался Мороз, что бессонную ночь провел не зря: подворовывал у Татьяны действительно сын, как мы и предположили. Женек попался на горяченьком, так сказать. Поначалу долго отнекивался, но потом, не без содействия Мороза, сознался, что в бега подался действительно из-за убийства подельника. Кто и за что его мог убить, клянется, что понятия не имеет, а сбежал, не захватив денег даже на еду, так на всякий случай. Ночевал в заброшенном доме там же в поселке.

– А организовали-то они что? – в нетерпении перебила я рассказ Никиты, в подробностях раскрывающий детали его триумфа.

– Как я и говорил, бои без правил. Для предварительных отборов снимали обычный спортзал в «путяге» на окраине, а сами соревнования проводили на заброшенном складе. Каратист им бойцов поставлял, плюс сарафанное радио сработало как надо. А там тотализатор, богатенькие любители острых ощущений и прочие прелести незаконной деятельности, – на мажорной ноте закончил Ник, а я призадумалась, что это нам дает.

На мой взгляд, получалось – ничего. Связи между прибыльным предприятием Женька и Сереги и исчезновением Снегиревой я не видела, придумать и притянуть за уши тоже не могла. Поделилась сомнениями с Морозом.

– Не забивай себе голову, – от души посоветовал он. – Лучше предоставь это профессионалу, а сама про барахло Снегиревой почаще вспоминай. И в тетрадочку не забывай записывать. А то я смотрю, у тебя там за последнее время ни строчки не прибавилось.

– Ну а на сегодня планы какие? – зашла я с другого конца.

– Прокатимся с одним человечком поговорить, – загадочно пообещал Ник.

Я восприняла это как сигнал одеваться, потому покинула несомненно приятное общество Мороза. «Один человечек» представлялся мне личностью темной, потому одеться постаралась соответствующе: черные джинсы, грубые ботинки и широкая куртка, на плечо повесила рюкзак.

– Никак к байкерам собралась? – оценил Мороз.

– А мне откуда знать, ты ж не рассказываешь, – парировала. – Уж точно не на пирог к твоей матушке.

– Ага, напомни мне, чтобы я тебя туда никогда не приглашал, – съязвил Никита и подтолкнул к выходу из квартиры, сам он облачился в классические джинсы и черную водолазку, и вообще разнообразием и фантазией в одежде не страдал.

На ближайшей заправке Мороз купил солнечные очки, чтобы его нездорового вида очи не привлекали лишний раз внимания ДПС-ников. Я по доброй традиции побаловала себя хот-догом, орешками и очередным ненужным журналом. За счет Никитиного работодателя, разумеется.

– Слушай, Мороз, раз уж я все равно вынуждена с тобой болтаться, может Алибабаевич и мне зарплату выпишет? А что, для него мелочь, а для одинокой безработной девушки серьезное подспорье.

– Обязательно предложу ему, – пообещал Ник, но я не обнадеживалась.

Анонсированная встреча с загадочным «человечком» состоялась у него же дома, до которого мы добрались буквально за двадцать минут, я даже заскучать в машине не успела. Мороз припарковался во дворе кирпичной шестнадцатиэтажки, заглушил мотор. При входе в подъезд нас оценила местная мафия в лице двух бабулек и одного дедка, что расположились на двух скамейках, поставленных лицом друг к другу. Позади них буйно цвели георгины, соседствующие с мусорным баком, а вокруг витала атмосфера безмятежности, уюта которой добавляли вальяжно распластавшиеся неподалеку разномастные коты.

Не уверена, прошли ли мы местный фейсконтроль, но в подъезд попали беспрепятственно. Взгляд зацепился за табличку с торжественной надписью «Дом образцового содержания», что заставило меня испытать чувство легкой зависти к жильцам.

Так вот, знакомый Мороза не соответствовал дому настолько, насколько это вообще возможно: невысокий, полноватый и вертлявый, как мартышка, болтал так быстро, что я еле успевала улавливать суть происходящего.

– Мы от Олейника, – объявил Ник, после того как тот открыл дверь.

– Помню-помню, он звонил, – «человечек» посторонился, пропуская нас внутрь квартиры. – Проходите, обувь можно не снимать. Давайте в комнату – на кухне у меня не прибрано.

От неугомонной болтовни этого типа голова у меня разболелась уже к тому моменту, когда я очутилась на вполне себе современном диване. Да и видно было, что квартира отремонтирована недавно. Напротив дивана располагалась приземистая тумба с телевизором, между ними, как это ни удивительно, ковер и журнальный столик, в углу у окна письменный стол, а у противоположной стены шкаф-купе. Рядом со шкафом на напольной вешалке висело четыре до того ярких костюма, которые в обычной жизни нормальному человеку и в голову не придет надевать, что я было подумала, что пожаловали мы в гости к тамаде. Правда, так и не придумала, зачем. Но кому еще в здравом рассудке может понадобиться столь неординарная одежда, в голову не лезло.

– Меня интересуют бои, которые ты объявлял. Что можешь рассказать про это? – обратился к типу Мороз, тот сразу же подобрался, а я наконец-то выяснила род деятельности говорливого.

– Не самая лучшая тема. Меня, сам понимаешь, если что, по головке никто не погладит.

– Про то, что Красавчика убили, уже в курсе? Мне надо знать, связано ли это с вашим маленьким нелицензированным предприятием.

– С чего ты взял, что я могу что-то знать об этом? – хмыкнул Тамада так, что даже мне стало понятно, что не только может, но и совершенно точно знает. Нарывается товарищ.

– Брось, ты ж явно до них не без дела сидел. Каким, кстати, образом эти деятели на тебя вышли? – Мороз запугивать не стал – избрал иную тактику, а именно – кинул на стол пачку наличных.

– После ивента подошли, предложили на них поработать, – принялся охотно отвечать «человечек», чем косвенно подтвердил, что выбор Мороз сделал верный.

– Дай угадаю, событие было того же характера? – Говорливый согласно кивнул. – И ты не отказался.

– С чего бы мне отказывать постоянным гостям?

– Ага, значит, эти умники сперва разнюхали, как работает бизнес у конкурентов, а потом решили действовать по той же схеме. А мы еще удивляемся, почему это один уже не дышит. Ну, деятели!

– Я ничего такого не говорил, – тут же пошел на попятную Тамада.

– Ну да, я сам придумал. Где хоть искать-то твоих работодателей?

Вертлявый замялся.

– Ты давай говори, я ж и по-другому спросить могу, – поторопил Мороз. Терпением, надо признать, он не отличался.

– Они на боях обычно бывают, – сдался тип. – Финал как раз сегодня вечером.

– Имя?

– Коля.

– Да не твое, Коля. Бизнесменов, мать их подери, как звать? – начал закипать Ник.

–Мамаев Ренат и Мирзоев Марат, – сдал нанимателей Коля.

– Славная парочка, судя по всему. А теперь, Коля, рассказывай, как нам попасть туда.

Оказалось, что загадочный Финал – это вам не просто драка двух соперников в кругу из живых зрителей в каком-нибудь заброшенном месте. Это гораздо, гораздо торжественней – событие совсем иного масштаба. Настолько иного, что стало практически полулегальным, с обязательным дресс-кодом, именитыми гостями и фейсконтролем на входе. То-то Тамада свои костюмы наглаживал – готовил реквизит к рабочему вечеру.

Мороз оказался столь убедителен (хотя я в нем и не сомневалась), что Коля сильно, по его, правда, словам, постарался и выбил-таки нам две проходки в суровый и бескомпромиссный мир рисковых мужчин на этот вечер. Что практически стопроцентно обеспечивало нам встречу с Мамаевым и Мирзоевым.

Прощались, довольные друг другом: Ник был доволен результатом, а Коля – тем, что относительно легко отделался от Мороза, я, в свою очередь, была довольна тем, что предвкушала очередной экшен, который, не объявись в моей жизни Никита, даже присниться бы мне не смог по причине моей былой непросвещенности в вопросах теневой жизни города. О чем я и поспешила сообщить Морозу, пританцовывая в кабине лифта.

– Ты не идешь, – отрезал Никита.

– Почему? Проходки же две, – стало обидно и непонятно.

– Ты отдаешь себе отчет в том, куда я отправляюсь?

Неуверенно кивнула.

– Помимо того, что Мирзоев с Мамаевым вряд ли так просто расскажут все, о чем я спрошу, так еще и неизвестно, что может во время боев произойти. В этих условиях мне будет совершенно не до твоей безопасности.

– Но остальные же как-то ходят и не боятся! – совершенно по-детски возразила я.

– Это глупость полнейшая, даже не проси.

– Ну, Никиточка… – сложила я ладошки и попыталась повторить знаменитый взгляд кота из Шрека. – Я тебе до конца жизни благодарна буду, все-все твои просьбы выполню, ну своди меня туда, а?

– Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

– Да, полностью. Обещаю, я не буду тебе мешать, да ты совсем забудешь, что не один, настолько я буду незаметна!

– Даже не представляю, как ты со мной после этого рассчитываться будешь, – сдался к моему восторгу Мороз.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – кинулась я ему на шею.

Двери лифта открылись, и мы, недвусмысленно обнявшиеся, предстали очам тех самых двух бабулек и дедка, которые, видимо, надышались свежим воздухом и возвращались в родные пенаты. Дед при виде нас задорно крякнул, а бабуси синхронно зацокали, явственно не одобряя подобные вольности.

– Давай, молодежь, освобождай лифт, моя очередь девок тискать, – бодро гаркнул дед, и щипнул одну из спутниц за мягкое место.

Нас тут же как ветром сдуло. В машине я не выдержала и рассмеялась в голос.

– На боях чтобы прилично себя вела, – отхохотавшись, пригрозил Ник.

Глава 15

Дресс-код мероприятия подразумевал, что мужчины должны быть в костюмах, а женщины – в коктейльных платьях. Подходящего столь масштабному случаю я в своем гардеробе припомнить не смогла, о чем и сообщила Морозу, не без опасений, что тот передумает брать меня с собой.

Как выяснилось, опасалась совершенно напрасно. Было ли дело в приподнятом настроении компаньона, или же он просто не хотел позориться с плохо одетой спутницей, тем не менее, повез он меня в торговый центр. Магазин выбрал из тех, с которыми я даже рядом не проходила в виду полного отсутствия смысла. Девушка, внешним видом напомнившая мне стюардессу, приветствовала нас.

– Нам коктейльное платье для девушки, – кратко обозначил задачу Мороз.

Консультант кивнула и повела меня к вешалкам. Отлучилась от нее я лишь на секунду, чтобы уточнить, кто оплачивает банкет. К моему неподдельному восторгу фамилия на банковской карточке стояла Адамовича, так что скромничать я не стала и для полноты образа взяла еще и туфли с сумочкой. Никита, как оказалось, тоже времени зря не терял и разжился костюмом по случаю.

– У тебя в гардеробе нет костюма? Ни за что не поверю, – удивилась я.

– Не в этом городе, – прозвучал добавивший загадок ответ.

Оставшееся до вечера время я потратила на сборы, хорошо хоть маникюр был свежий, а то ведь могла и не успеть. Чем занимал себя Мороз, даже не заметила.

– Хороший выбор, – оценил Ник, когда я предстала перед ним во всей красе.

Серебристого цвета платье облегало сверху и свободно струилось по ногам, заканчиваясь чуть ниже колен, лодочки в тон делали меня сантиметров на восемь выше, а завитые и заколотые сзади локоны – утонченной. Сам же Никита выглядел непривычно в строгом костюме с галстуком-бабочкой и в щегольских ботинках. Массивные часы на запястье открыли во мне неожиданное свойство – оказывается, я прихожу в полный восторг от хронометров, стоимостью с иномарку.

Добирались до места на такси, ибо таковы были условия для всех гостей без исключения. Что, в общем-то, не лишено логики: характер мероприятия не вполне законный, а, следовательно, нечего привлекать лишнее внимание скоплением автомобилей. Ну, это я так рассудила, а как было на самом деле, оставалось только догадываться. Место, где проходили бои, было расположено в одном из промышленных районов на самой окраине города. Мы высадились под фонарем возле бетонного забора с табличкой, на которой было написано «28 «М», что бы это ни означало. Мороз нажал на кнопку звонка три условных раза, и металлическая дверь, что была рядом, бесшумно распахнулась, являя охранника, одетого в черный «тотал лук». Я поежилась – сентябрьским вечером в платье из тонкой материи было прохладно, оставалось надеяться, что в помещении будет теплее. Прошлогоднее пальто, как и косуху, я накинуть не решилась.

Никита в это время поведал секьюрити свою фамилию, тот сверился со списком, кивнул и с неизменно-каменным выражением лица пригласил нас внутрь. Метрах в пятидесяти от забора, что мы миновали, стояло здание склада, где, судя по кучке курящих мужчин у входа, одетых в том же стиле, что и Ник, должно было состояться столь важное в рамках города мероприятие.

– Богачи, наверное, в восторге, – шепнула я Морозу. – Такой экстрим.

– Уверен, что так, – Никита пристроил мою руку на свой локоть и неспешным шагом повел ко входу в здание.

Что могу сказать, прикасаться к нему было непривычно. Одно дело – пикироваться с Ником развлечения ради, и совсем другое – вот так вот вышагивать под луной в парадных одеждах. На улице стояла тишина, что заставляло задуматься: то ли Мирзоев с Мамаевым разорились на приличную шумоизоляцию, то ли внутри ровным счетом ничего не происходило. При входе на склад охрана еще раз проверила наличие наших имен в списке, потом мою сумочку. Завершил досмотр металлоискатель.

– Проходите, – посторонился секьюрити. – Фото- и видеосъемка у нас запрещены. Хорошего вечера.

Небольшим коридором мы прошли до двойных дверей, за которыми находилось просторное помещение, размерами примерно с два спортивных зала. С одной стороны был организован прием ставок, для чего на стене возле стола с непримечательным служащим были развешаны портреты спортсменов. Вместо имени под изображением каждого была написана кличка, так что кем в обычной жизни являлись Кувалда или тот же Летучий змей оставалось только догадываться. От себя могу сказать, что особой фантазией бойцы в этом плане не отличались. Порадовал разве что Золотой дракон, и то только потому, что так назывался псевдокитайский бальзам, который пила моя бабушка и искренне верила, что он фундаментально ее оздоравливает.

Ставки были обязательным условием, поэтому Мороз, к сей забаве оставшись равнодушным, выбор бойца любезно предоставил мне. Из череды лиц, в разных пропорциях украшенных бородами, всякой степени перебитыми носами и шрамами на бровях, выбрала одно, показавшееся наиболее интеллигентным. «Самсон» было написано под фотографией, сразу видно – человек начитанный. На него-то, голубчика, и поставил Ник под хруст моей отваливающейся челюсти аж десять тысяч Алибабаевских «зеленых».

– Он же явно продует, – промычала я, намекая на неуместность столь высокой денежной оценки.

– Дадим человеку шанс, – не прислушался Мороз и потянул меня вбок.

Неподалеку от зоны, отвечающей за финансовые вопросы, был разбит фуршет. Женщины в нарядных платьях, хоть их и было значительно меньше, чем мужчин, топтались возле столиков. У каждой второй в руке был бокал с шампанским, а в ушах бриллианты, не удивлюсь, если стоимостью с мою квартиру. Мужчины кучковались по интересам, также не брезгуя напитками и едой. То тут, то там среди гостей сновали секьюрити с выдающимися бицепсами и каменными лицами. Об их трудовом кредо весьма однозначно сообщали надписи на черных рубашках и специальные гарнитуры на одно ухо.

– А мне можно? – на всякий случай поинтересовалась я, имея в виду, конечно же, игристое.

– Развлекайся, – разрешил Мороз и повел к столикам.

Внимание на нас обращали. То ли потому, что мы явились последними, то ли из-за того, что являлись чужаками для этой тесной, сложившейся компании. Мужчины смотрели на нас (читай – на Мороза) почему-то с подозрением и общим неодобрением во взгляде, женщины – с интересом. Пригляделась к спутнику повнимательнее: может, я чего не заметила в нем. Да нет, Мороз как Мороз, те же удивительно голубые глаза-лазеры, слегка поджатые губы и осанка уверенного в себе человека.

Никита, одной рукой придерживая меня за талию, другой умудрялся таскать тарталетки, начиненные деликатесами. Некоторые на вид были настолько далеки от привычной мне пищи, что я даже пробовать их не рискнула. Алкоголем мой спутник, в отличие от меня, не заинтересовался. В свою же защиту могу сказать – две свободных руки в арсенале и соответствующее настроение практически лишили меня выбора.

Спустя минут двадцать неприметный человечек в костюме пригласил гостей занять места, согласно купленным, и толпа потихоньку начала перетекать в сторону основного действа. Не могу сказать, что расставленные в несколько рядов вокруг ринга кресла потрясали комфортом, но и характер мероприятия не обещал особых удобств. Отдельной строкой порадовало то, что пятые точки богачей страдали точно так же, как и моя собственная, рабоче-крестьянская.

Ближе всех к рингу сидели два темноволосых мужчины с одинаково суровыми лицами, из чего я сделала вывод, что приметная парочка – и есть Мамаев с Мирзоевым, ради встречи с которыми мы и явились на этот праздник жизни для избранных. Левую щеку одного из них пересекал старый шрам, от чего мужчина смотрелся суровее товарища. Каким образом Никита собрался говорить с этими двумя насчет Панфилова, я, если быть честной, не представляла.

– Да-а-а-мы и господа, – задорно начал Коля, разодетый в бордовый костюм с желтой бабочкой и белоснежную рубашку, после того, как все зрители расселись. – Мы приветствуем вас на нашем турнире…

– Кажется это они, – сочла я момент подходящим, и зашептала Никите на ухо.

Судя по недовольным взглядам соседей и тычку в бок от Мороза, рассудила я неверно, поэтому сочла за благо помолчать, хоть пузырьки игристого и бурлили озорно в крови, так и подмывая выкинуть что-нибудь эдакое.

На предварительный бой вечера вышли два спортсмена хилого, как я определила для себя, телосложения. Оба в шортах, руки чем-то замотаны, во рту у каждого капа. В зрелищности предстоящего действа я поначалу засомневалась, но через минуту уже готова была взять свои слова обратно. Перед самым боем я ждала чего-то наподобие словесного поединка с обязательным упоминанием матушки соперника, как это показывали в рестлинге по телевизору, но как только удар гонга обозначил начало боя, в зале наступила тишина, а спортсмены закружили по рингу, примеряясь друг к другу. После первых пробных махов руками и пары тычков ногами спортсмены заскакали по рингу как кузнечики, то сближаясь, то расходясь на расстояние с метр.

– Давай, с-с-сука! – не выдержал кто-то из зала.

– Давай, Косматый! – гаркнула я вопреки здравому смыслу и бодро выкинула вверх кулак, решив приобщиться к местной культуре, а заодно и приободрить волосатого бойца.

– Ты что творишь? – возмущенно зашипел мне на ухо Мороз, явно не оценивший рвения, после того, как зажал мой рот ладонью. Видимо с той целью, чтобы я еще кого-нибудь ненароком не приободрила.

Поскольку ладонь была такого размера, что перекрывала не только рот, но и нос, очень скоро я замычала и задергалась в попытке глотнуть хоть капельку воздуха. До Никиты, наконец, дошло, и он чуть сдвинул ладонь, освобождая мне дыхательные пути. Я с шумом сделала вдох.

На ринге тем временем ситуация накалялась, Косматый, за которого я так рьяно болела, был зажат в угол и уже который раз получал по голове. Не думаю, что это шло ему на пользу. Толпа начала потихоньку оживляться, раздался одобрительный гул и вялые аплодисменты. Я закрутила головой в поисках рефери: когда уже он остановит разбушевавшегося спортсмена. Судьи, однако, нигде не обнаружилось, зато противник Косматого разошелся не на шутку и принялся душить соперника. Мороз продолжал ненавязчиво держать мой рот закрытым, словно для нас это было в порядке вещей. Расспросить о происходящем на ринге я по понятной причине не могла, оставалось послушно сидеть и ждать развития событий.

Оказалось что, раундов в боях предусмотрено не было, спортсмены дрались до победного, а именно: либо соперник сдавался, либо уже не мог встать и продолжить поединок. Но первое, как выяснилось впоследствии, не приветствовалось и напрямую влияло на гонорар бойца.

Первый бой закончился безоговорочным проигрышем Косматого по причине острой нехватки кислорода, я даже почувствовала с ним некую общность. Ринганонсер, он же Коля, принялся поздравлять победителя, потрясая в воздухе его худощавой рукой, а серьезные ребята в черной униформе в это время на носилках куда-то несли проигравшего, надеюсь, что в медпункт. Еще один человек шустро протирал ринг от крови. От внезапного осознания, где на самом деле оказалась, мне слегка подурнело.

Когда на следующий бой вышли мужчины более серьезной комплекции и принялись лупить друг друга не на жизнь, а на смерть, нанося удары по голове и вискам, я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Рука Никиты к этому моменту уже успела сползти вниз и предупредительно улеглась на моем плече, поэтому никаких препятствий к тому, чтобы сдавленно шепнуть ему на ухо о плачевном самочувствии, не учинила.

– Я так и знал, что пожалею, – простонал Ник, глядя в потолок, и под рев уже разогретой толпы мы покинули свои места.

В туалете, куда оперативно доставил меня Мороз, полегчало только после того, как я вывернула все честно добытое у конкурентов по фуршету в белого друга.

– Кажется, они подсыпают что-то в еду. Ну, знаешь, чтобы люди подсели и возвращались за новыми порциями, – поделилась я соображениями. – Мне мама с бабушкой про такое рассказывали, когда я еще в школе училась.

– Молодец у тебя бабушка, нам бы сейчас ее в сообщники, – поддержал Ник, почему-то проигнорировав маму, и подвел меня к умывальнику, возле которого висело зеркало. – Приводи себя в порядок, нам надо вернуться в зал.

– Не хочу, я передумала, – заныла я, оттирая тушь из-под глаз, где ей было совсем не место, и поправляя поехавшие тени. – Можно, я тебя в такси подожду?

– Нельзя, – отрезал Мороз. – Зажмуришь, если понадобится, глаза и отсидишь все шоу до конца. Пусть это будет тебе уроком, чтобы в следующий раз не совала свой пытливый нос, куда не следует.

Никита подал мне полотенца, оценил потери и скомандовал:

– Идем.

До кресла он довел меня за руку. То ли боялся, что убегу, то ли – что все-таки грохнусь в обморок ненароком. Оставшиеся бои, как и завещал Никита, я провела с зажмуренными глазами. Жаль, что с ушами поступить также было нельзя, но рев толпы приглушал звуки наносимых по живой плоти ударов, так что сидеть было вполне терпимо.

Наконец, все закончилось, Коля с торжественным видом о чем-то вещал в микрофон, золотые бумажки валились с потолка на победителя, который выглядел как измолоченный кусок мяса, и все желающие отправились разделить с триумфатором радость победы. Кто-то собрался в компашки и обсуждал только что увиденное, кто-то пошел получать заслуженный выигрыш, мы же направились к хозяевам вечера, которые стояли чуть в стороне и свысока наблюдали за происходящим. Надо сказать, после посещения туалета Мороз моей руки так и не отпускал.

– Добрый вечер, – поздоровался Ник. Я помалкивала, мимикрируя под мебель.

Мамаев и Мирзоев синхронно свели брови к переносице, но кивнули в ответ.

– Поговорить бы, – продолжил Мороз.

– Не заинтересованы, – отрезал тот, что со шрамом.

– Я все же постараюсь, чтобы было интересно, – Никита умел настоять на своем. – Некто Сергей Панфилов был сильно должен одному человеку в этом городе, да вот случилась незадача: заказал кто-то парня. Кто и за что, я, как вы уже поняли, догадался. Вопрос в другом: что в связи с этим делать будем?

По лицам мужчин было ясно – разговор тем не пришелся по нраву.

– Пусть твои хозяева и приходят говорить, – с легким акцентом ответил после паузы Мирзоев. Ну, или Мамаев, кто ж их разберет.

– Они люди занятые, я вместо них.

Незаконные деятели обменялись взглядами.

– Не здесь, – бросил условно Мамаев, и пригласил проследовать в кабинет. – Девчонку можешь оставить, за ней приглядят.

– Без нее, как без рук, – на радость мне не воспользовался возможностью Ник.

Я же для надежности ухватилась второй рукой за рукав его пиджака, первая и так продолжала греться в ладони Мороза, что непоколебимым столпом удерживала меня на ногах и в сознании.

В подсобные помещения, отделенные от общего зала двойной дверью, закрытой на электронный ключ-карту, мы проследовали в сопровождении Мирзоева, Мамаева и двоих охранников, одинаковых с лица. Вопреки подходящему антуражу, девушкой Бонда я себя не ощущала.

Кабинет, в который нас привели, особой роскошью не поражал, да и странно было бы этого ожидать от старого склада, но обставлен был добротно, во всяком случае, массивный стол красного дерева присутствовал. Его-то Мамаев и поспешил занять, Мирзоев встал за плечом компаньона. Поскольку стесняться было не в характере Никиты, он, не теряя времени, отодвинул посетительский стул, приткнул меня на него, а сам встал позади, положив руки мне на плечи.

– Так зачем явился, Мороз? – приятно удивил (во всяком случае, меня) осведомленностью Мамаев.

– Узнать, что там с Красавчиком.

– Получил по заслугам.

– С этим спорить не буду, – согласился Никита. – Бумаги где?

При упоминании неведомых бумаг, из-за которых, судя по всему, и разгорелся весь сыр-бор, я аж подпрыгнула, благо ладони Мороза не позволили вскочить с места.

– Не понимаю, о чем ты, – растянул губы в нахальной улыбке Мирзоев.

– Да все ты понимаешь, иначе бы не разговаривали мы здесь сейчас. Спрашиваю еще раз, где расписки?

– Не знаю, о каких еще расписках идет речь, а наша пущена по ветру в день печальной кончины Панфилова.

– Хочешь сказать, там была только твоя?

– Может, да, а может, и нет. Другие меня не интересовали.

– Вы так просто взяли и убили курицу, способную принести золотые яйца? – не поверил дельцам Мороз.

– С падалью дел не имеем, – торжественно заявил Мамаев, что на мой, сугубо пристрастный взгляд, было лишено всякой логики, ибо у этих двоих рыльца в том еще пушку. По самую маковку.

– Если обманули, потом не серчайте, я ж все равно докопаюсь, – гарантировал напоследок Никита, и в охапку со мной изволил покинуть помещение.

Секьюрити расступились и выразили желание проводить, пообещав, что до дома нас подвезут. Ну, хоть с такси заморачиваться не нужно. Однако, не дойдя до выхода, Ник свернул в сторону пункта по приему ставок, чтобы забрать наш выигрыш – Самсон оказался не так уж безнадежен, как мне показалось на первый взгляд. Я, как представила, сколько «зеленых» ненароком принесла Адамовичу, даже поникла: все многодневные старания по убавлению его капиталов псу под хвост.

– Не расстраивайся, – шепнул мне на ухо Мороз. – Я поставил еще двадцатку на Кувалду и проиграл.

Глава 16

Приехали мы, как выяснилось, в квартиру на улице Мира. Если верить словам Никиты, он не хотел, чтобы мамаевские люди были в курсе, где я живу. От показавшейся мне на тот момент столь трогательной заботы чуть не прослезилась, хотя это были, скорее всего, не выветрившиеся пузырьки шампанского. Ночевать у Никиты в гостях отчего-то оказалось неловко, хотя это и была не первая ночь, совместно проведенная на территории одной жилплощади.

– Так значит, ты все это время искал расписки? – жуя яичницу, поданную на завтрак, спросила я. Полы морозовского халата, что он пожаловал мне в качестве домашнего наряда, свисали до самого пола.

– Так и знал, что спросишь, – хмыкнул Мороз. – Да, расписки тоже имели место быть.

– А Снегирева причем? Должна сказать, что я уже начинаю подозревать, будто ты меня во все это втянул просто так, от скуки. Кстати, еще у Коли хотела спросить, зачем было выдумывать всю эту канитель с Панфиловым? Мог бы запросто меня подкупить.

– Знаешь, чем отличается лучший работник от просто хорошего? Лучший не станет тратить ресурсы там, где можно без этого обойтись, – просветил Ник, отвечая на последний вопрос, потом перешел к первому: – Когда вместе с деньгами пропала Снегирева, Алибабаевич, тьфу ты, зараза! Адамович действительно и бровью не повел. К сестре он особых чувств не питал, а насчет денег рассудил – быстрее еще заработать, чем заморачиваться с поисками. Но время шло, нет-нет, да и находился среди коллектива кто-нибудь, желающий опробовать свою удачу, раз босс так легко к деньгам в первый раз отнесся. Увольнения шли одно за другим, но главной причиной, побудившей Адамовича все же начать поиски, оказалось не это. Спустя примерно месяц после эпического исчезновения сестрицы, Андрей полез в сейф и обнаружил, что пропало кое-что посущественнее ближайшей родственницы и энного количества миллионов, а именно: архив с долговыми расписками на самых «жирных» клиентов. Сама понимаешь, вряд ли кому из этих вип-персон понравится, если их вдруг начнут шантажировать деньгами, а то и не всегда законными услугами. Как раз тогда-то Адамович и вышел на меня.

– Ты действительно настолько крут? – усомнилась я, попутно умолчав о том, что думаю по поводу его скупости.

Потому что в тот момент напротив меня сидел практически обычный мужчина. Разве что чуть более находчивый, изворотливый, телосложение спортивнее среднего, чего под одеждой практически не видно. Вроде умеет постоять за себя, во всяком случае, руку Женьку сломал влегкую, и в наличии у Мороза необходимых связей сомневаться не приходится. Популярность среди посвященных опять же… Единственное, что могло его сходу выдать – это взгляд. Холодный, расчетливый взгляд голубых рентгенов, при встрече с которым так и тянет говорить только правду, даже если тебя еще ни о чем не спросили, ну или бежать, если получится. И как я не заметила этого при первой встрече, уму непостижимо! Зато сейчас каждый раз так и хочется отвести взгляд, а то мало ли какие грешки он распознает за карими очами.

– Я лучший, детка, – провозгласил тот и самодовольно откинулся на спинку стула.

– Ну, кто бы сомневался. Тогда скажи мне, Мистер Крутой, куда Панфилов оставшиеся расписки дел? Ведь, если я все правильно поняла, он именно с помощью расписки хотел надавить на Мирзоева с Мамаевым, чтобы те подвинулись и пустили его в темный бизнес? За что, кстати, и поплатился жизнью. А раз у него нашлась одна, значит логично предположить, что и все остальные были там же?

– На первый взгляд вроде так, – согласился Никита.

– Так может, Женька еще разок тряхнем? – кровожадно предложила я.

– Никак ему туалет простить не можешь? – поддел Мороз, я стушевалась.

– А кого еще трясти-то?

– Ты лучше про Снегиреву думай, ее по условиям договора тоже вернуть надо, а с Панфиловым я как-нибудь сам разберусь. Будет лучше тебе в это не соваться, и так уже засветилась на полную.

– Можно подумать, я сама в этом виновата.

– А кто на бои напросился?

– Одним злачным местом больше, одним меньше, – беспечно отмахнулась я и продолжила пить чай.

Никита последовал примеру и взялся за кофейник, который являлся последней вещью, что я ожидала увидеть в обиходе Мороза, так что остаток завтрака прошел в идиллии.

– Собирайся, домой тебя отвезу, – скомандовал Никита, после того, как я покончила с завтраком и убрала со стола.

– Да я и на такси могу.

– Такси не уйдет от хвоста, если помнишь, чьи люди нас вчера подвозили.

Только оказавшись у себя дома, в родных стенах, я поняла, как на самом деле устала. Первым делом скинула опостылевшие еще со вчера лодочки и выдохнула с чувством ничем не замутненного блаженства, потом приняла душ. После принялась слоняться без дела по квартире, в итоге, как это ни банально, завалилась спать. Думать о Снегиревой или анализировать все произошедшее ни желания, ни сил не было. Короче, если говорить современным языком, я была не в ресурсе. Абсолютно.

Разбудил меня звонок в дверь. Спросонья я соображала туго, потому человеку, ответившему, что он курьер и привез пиццу, открыла, не заподозрив ничего дурного. Наоборот, преисполнилась благодарности к Морозу за то, что тот был столь заботлив.

Курьер же, оказавшийся тем еще данайцем, без особых предисловий двинул кулаком мне в живот, а потом, по-видимому, чем-то усыпил, потому что приходила я в сознание уже в незнакомой комнате, больше похожей на каморку по причине крошечной площади, отсутствия окон и, как следствие, дневного света. Спасибо хоть с потолка свисала тусклая лампочка, пускай и без абажура, тут уж не до уюта. Так что возможности определить, день стоял на дворе или уже ночь вступила в свои права, я была лишена. Переместили меня сюда, как была, в домашней пижаме, благо состоящей из штанов и футболки. Самое время порадоваться, что женщиной-вамп я никогда не была, а потому пеньюаров с откровенными сорочками в моем обиходе не находилось. Никаких дополнительных мелочей вроде сотового телефона или часов захватить не потрудились. Даже тапочки не предоставили.

Осознала себя я на древней скрипучей тахте серо-бурой расцветки, единственным логичным пристанищем для которой могла стать исключительно помойка. Как по заказу явилась мысль о том, что никогда в жизни не видела клопов, и впредь с ними сводить знакомства желанием не горела. Все тело тут же начало чесаться, что я списала на нервы. Верить в наличие по-соседству кровососущих уж очень не хотелось.

Я села, стараясь не прикасаться к замызганной спинке, обняла себя за колени, и попыталась обдумать происходящее. Голые руки и ступни без носков успели замерзнуть, хотелось пить, немного есть и таблетку от головы. То ли организм так реагировал на неизвестное химическое средство, то ли при перевозке я лежала головой вниз. Глупо хихикнула – будто меня могли транспортировать на лошади.

Итак, не нужно быть семи пядей во лбу или обладать талантами Никиты, чтобы сообразить: меня похитили. Следует признать, пребывая в последнее время в компании Мороза, я заметно расслабилась, полностью положилась на мужское плечо и позабыла о безопасности. Точнее переложила всю ответственность на чужие опять же плечи, живо интересуясь одним лишь расследованием, будто не находилась в эпицентре непонятных, а порой и страшных событий, а смотрела вечерком захватывающий сериал, попивая чаек у себя на диване. За что, собственно, и поплатилась. Всерьез испугаться не успела, скорее всего, потому что была твердо уверена: у Мороза всегда все под контролем. Так что надолго в негостеприимном пристанище задерживаться не рассчитывала.

Первым из списка потенциальных злодеев на ум пришел, конечно же, Женек. Кого, как не его, было мне представлять в роли до крайней степени отчаявшегося супостата? Да и причин для похищения в этом случае я могла придумать сколько угодно, штук восемь сходу накидала. Дальше шли Мирзоев с Мамаевым, мол, не понравилось ребятам, как Мороз с ними побеседовал, вот и не сдержали желание поквитаться. Навредить как-то самому Никите – кишка тонка, потому и решили действовать через меня. Или, например, Каратист. Все-таки выяснил, где я живу, и явился по мою душу с целью вытрясти все ответы. Зачем бы я могла понадобиться Адамовичу, как ни старалась, придумать не смогла. Не могли же его мои потуги по растратам так сильно обеспокоить. Остальные версии – тоже из разряда фантастики, за уши притянуть можно что угодно, но как-то неохота.

Пока прикидывала варианты, голова разболелась сильнее, и я бы в этой ситуации поспала, да вот беда – спать не хотелось. Выспалась, похоже.

Как по заказу снаружи раздался звук отпираемого замка, дверь распахнулась, и под тусклый свет засиженной мухами лампочки явился незнакомый мне доселе пузатый мужик с черными, как вороново крыло, зачесанными назад сальными волосами и рыхлыми щеками в компании двух здоровяков, которых за дебеловатые лица я тут же окрестила Отморозками. Внешность этих троих сводить с ними близкое знакомство не располагала.

– Ну что, голуба, вижу, ты очнулась, – произнес неприятный тип и потер пухлые руки, будто в предвкушении. – Хорошо.

– Кому как, – пробурчала я, не спеша разделять хорошее настроение незнакомца.

– Поднимайся, разговор есть, – совсем другим тоном скомандовал он.

Я встала с тахты, одернула измятую пижаму и застыла в ожидании дальнейших указаний. Пузатый тип кивнул подчиненным, и те под конвоем повели меня на выход. Идти пришлось недалеко. Небольшой коридор без единого намека на то, где же я оказалась, и пару поворотов спустя мы оказались в еще одной комнатке, размерами с две моих каморки. Существенным плюсом этого помещения являлось наличие продолговатого окошка под потолком, из чего я сделала вывод, что находимся мы где-то в районе цокольного этажа. Хотя догадка эта не давала мне ровным счетом ничего. За окном, к слову, стоял вечер. В комнате нас ждал еще один мужчина, высокий, худощавый, одет в дорогой костюм, что видно с первого взгляда. Лошадиное лицо, в котором я благодаря снимкам из Интернета узнала самого Адамовича, не спасала даже модная стрижка с нарочито небрежной укладкой. Расположился мужчина на стуле по центру комнаты, закинув одну ногу на колено, благодаря чему я имела честь лицезреть верх коричневого носка, обтянувший тонкую щиколотку. Меня поставили аккурат перед ним, видимо, чтобы дать еще лучше прочувствовать, кто здесь хозяин положения.

– Дарья Андреевна, если не ошибаюсь, – с шакальей улыбкой приветствовал меня Никитин наниматель.

Я радоваться в ответ не спешила и глядела исподлобья – единственный доступный на тот момент способ ненавязчиво выразить свое мнение о происходящем.

– Рад, наконец, познакомиться, – продолжал Адамович, обходя меня по кругу и рассматривая, словно товар, который хотел приобрести. Не пощупал, и на том спасибо. – Что ж, должен признать, у Мороза есть вкус, хоть и простовата слегка. Должно быть, гадаешь, зачем тебя сюда привезли?

– Что вам нужно? – не вполне вежливо поддержала я диалог.

– И никаких догадок, зачем ты мне могла понадобиться? – сделал вид, что не поверил Долговязый.

– Если учесть, что я вас первый раз вижу, то да, совершенно никаких, – подтвердила.

Мужик рассмеялся, обращаясь к подельникам, которые заняли место у выхода из комнаты:

– Вы посмотрите, она даже не знает, с кем говорит. Что ж, я не гордый, представлюсь: Андрей Адамович, лично и во плоти.

Я присмотрелась к человеку, чьи деньги так старательно разбазаривала все последнее время, внимательнее. Однако ничего нового не увидела: все та же нескладная фигура под дорогой тканью костюма и то же неприятное лицо. Понимания, зачем я здесь, впрочем, тоже не прибавилось.

– Так зачем я вам? – еще раз уточнила.

– Да за тем же, зачем и Морозу – а именно затем, чтобы найти мою сбежавшую сестрицу. Только вот он, непонятно с какой стати, тебя берег, чем очень расстраивал меня и сильно тянул время. Поэтому я решил поговорить с тобой по-своему, – Адамович кинул говорящий взгляд на ребят, что стояли за моей спиной, потом снова обратился ко мне: – Да не бойся, будешь хорошей девочкой, ничего тебе не сделаем, зададим пару вопросов и все.

– Я уже говорила Никите, – решила я прояснить ситуацию. – Скажу и вам: затея привлекать меня к поискам – абсолютно дурацкая. Хотя бы по той причине, что брошенные Юлией шмотки вряд ли способны даже намекнуть на то, куда она подевалась. Даже если бы я смогла вспомнить все до последней вещички. Ребята, – вздохнула, – боюсь, я действительно не смогу вам ничем помочь.

– Вот и проверим, – не стал спорить Адамович, чем, признаться насторожил, ибо нестройные смешки его подельников ничего хорошего мне не сулили.

Затем он встал со стула и жестом пригласил меня присесть. Я отрицательно помотала головой.

– Ну-ну, Дарья, давай не будем раньше времени заставлять Алика и его ребят помогать тебе, – сделал вид, что уговаривает Адамович, а я сглотнула. Потом все же выполнила команду.

Один из Отморозков тут же подошел, завел мои руки за спинку стула и стянул их строительной стяжкой.

– А можно ослабить веревку? – вежливо обратилась я к Адамовичу, прикинув, что будет чудом, если передавленные ткани не отомрут до конца разговора. – Мне же так руки придется ампутировать.

– Тогда в твоих интересах говорить как можно быстрее и правдивее, – гадко ухмыльнулся Король казино.

«А зубы у него для такого лица мелковаты» – отрешенно отметила я.

– Для начала поведай-ка нам, чем вы с Морозом столько времени занимались.

Долго упрашивать меня не пришлось. Всерьез переживая за собственные конечности, я пела как соловей в надежде, что этим психам понравится рассказ, и они отпустят меня подобру-поздорову. Тем более что Мороз вроде как работает на этого Алибабаевича, а, значит, и тайну из всего происходящего делать было глупо. Говорила так старательно, что под конец в горле пересохло.

– А можно водички? – жалобно попросила я.

Адамович кивнул, и жирный тип тут же поднес к моему рту пластиковую бутылку. За раз выпила не меньше половины.

– Значит, и про расписки знаешь, – задумчиво протянул Андрей. – Ладно, хрен с ними, с Лезгинами, остальные где?

– Не знаю, Никита сказал, что сам этим займется, а мне велел про Снегиреву думать.

– И что надумала?

– Говорю же, ничего полезного.

– Совсем-совсем? – прищурился хозяин денег и расписок.

Я отрицательно покачала головой, мысленно костеря себя на чем свет стоит – вот что мне стоило, спрашивается, больше времени уделять тетрадочке, как не единожды заповедал Мороз. Глядишь, тогда бы и сумела избежать личного знакомства с Алибабаевичем и его прихлебалами.

– Плохо, – вполне натурально огорчился Адамович, но потом добавил: – Для тебя.

И отодвинулся в сторону, освобождая место Пузатому.

– Не надо, – только и успела севшим голосом выдавить я.

Алик с каким-то садистским удовольствием – женщина его что ли какая обидела? – зарядил мне кулаком в район солнечного сплетения, и дыхание у меня тут же перехватило, а перед глазами заплясали черные мушки. Целую вечность я хватала ртом воздух в тщетных попытках протолкнуть его в легкие, и когда, наконец, смогла, Алик намотал мои волосы на кулак, задрал лицо кверху и, приблизив свое, произнес:

– Не с тем ты мужчиной связалась, должен сказать.

– Ты сейчас про себя? – не сдержалась, за что и получила оплеуху.

– За языком следи, его ведь можно и по-другому использовать, – провел пальцем по моей щеке Пузатый, и, не держи он так крепко мои волосы, меня бы сильно передернуло. – А теперь перейдем к делу: куда делась баба?

– Да не знаю я! Если бы знала, сказала бы еще Никите!

– На первый взгляд вроде логично, – заговорил из дальнего угла Адамович. – Тогда осталось убедить нас, что бумаги находятся не у тебя. Ведь они вполне могли остаться в квартире после побега сестрицы.

Слова босса Пузатый воспринял как команду к действию и вытащил из кармана черный продолговатый предмет, до ужаса смахивающий на электрошокер.

– Где документы, голуба? – постукивая шокером по ладони, жирный садист задал вопрос.

– Не знаю, – почти шепотом выдохнула я и тут же получила разряд тока.

Резкая боль, взявшая начало в районе груди, мгновенно распространилась по всему телу, ошеломляя и дезориентируя. Кажется, я даже умудрилась потерять сознание, в том состоянии судить было трудно. Сколько приходила в себя, сказать не могу, но мужчины недовольства по этому поводу не проявляли. То ли настолько терпеливые попались, то ли от происходящего получали неземное удовольствие. Готова поспорить, Пузатый уж точно, скорее всего, его мама в детстве недолюбила.

– Попытка номер два, – сквозь вату в ушах услышала я. – Где документы?

И вроде можно было бы выдумать что-нибудь, соврать, лишь бы на время отсрочить муки, но мыслей в голове как назло не было. Была вата, сплошная белая вата.

– Не знаю, – прошептала я единственный возможный ответ и приготовилась к боли.

Алик не заставил себя долго ждать, и по моему телу снова прошел разряд. Не могу сказать, как много раз повторялась эта карусель, силы покинули меня уже после третьего захода. Очевидно, Адамович устал получать один и тот же отрицательный результат, а потому вскоре отозвал своих подручников. Подойдя поближе, не побрезговал, поднял мое мокрое лицо за подбородок и произнес:

– Ты либо отчаянная дура, либо в самом деле говоришь правду. В любом случае советую эту ночь потратить с пользой и утром дать мне знать, куда могла податься моя недальновидная сестрица. Потому что, знаешь, стимулировать умственную деятельность ведь можно не только при помощи тока, говорят, что секс прекрасно с этим справляется. Уверен, что Алик или его ребята не откажут нам в этой приятной услуге.

Как только Адамович перестал поддерживать мою голову, та снова упала на грудь, будучи не в силах продолжать держаться самостоятельно. Мышцы превратились в желе, а в голове вместо мозгов плавал вязкий тягучий кисель. Наверное, именно поэтому угроза не подействовала как надо: на тот момент мне было все равно. Как я попала обратно в каморку, не знаю. Ощутила себя уже на тахте, что показалась райским ложем, руки были свободны. Лежала и пялилась бездумно в потолок, радуясь передышке.

Минут через сорок дверь открылась, и в помещение зашел крепкий мужчина с коротким ежиком волос и суровым выражением на лице. Поставил на шаткое подобие столика передо мной эмалированную кружку с водой и тарелку с двумя кусками хлеба и сыром.

– А если в туалет захочу? – хриплым голосом спросила я.

– Вон ведро в углу, – вполне миролюбиво ответил он и, более ничего не добавив, покинул комнату.

Прозвучал шум запирающегося замка, и я опять осталась в одиночестве. Нужно было хоть время спросить, что ли. К кружке с водой я приложилась сразу же, осушив ту за пару глотков. С бутербродами решила повременить, обоснованно опасаясь, что организм после стольких мучений не справится с твердой пищей. Сморивший меня сон решил проблему выбора радикально: бутерброды достались мухам, а я уплыла туда, где нет никаких проблем, а что еще лучше – Алика с нездоровыми садистскими наклонностями.

Проснулась от лязга замка. Все тело болело после общения с новыми знакомыми, чтоб им провалиться, а Алибабаевичу еще и миллионы свои растерять, и мужчиной остаться лишь номинально, то есть – только по паспорту. Неудобная тахта с проваленными пружинами восстановлению организма не поспособствовала по причине абсолютной профнепригоности, я бы такую даже собаке не поставила. Тусклый свет от единственной лампочки раздражал всю ночь, заставляя себя чувствовать, словно в плацкартном вагоне. Неумытое лицо и нечищеные зубы, словно вишенка на торте, венчали и без того потрепанный образ и портили паршивое настроение еще сильнее. Впереди ждала неизвестность и вряд ли хоть что-то приятное, если только это не Мороз вовремя подоспел на помощь и отпирает дверь, спеша вызволить меня из неволи. Во что, вопреки врожденному оптимизму, уже верилось слабо. Короче, утро выдалось так себе.

Вместо Никиты, ядовито скалясь, меня приветствовал Алик. С утра его оплывшая рожа выглядела еще омерзительней.

– Соскучилась, голуба?

– Ага, ни есть, ни спать не могла, – пробурчала, кое-как садясь на постели.

– Какая языкастая, даже не терпится скорей послушать, чем порадуешь. Скажу по секрету, Андрей-то рассчитывает, что сегодня ты будешь сговорчивей, а вот я с ребятами наоборот, буду сильно рад тебе помочь, если вдруг за прошедшую ночь ты ни до чего не додумалась.

– От души надеюсь, что ты не рассчитаешь силы и прибьешь меня раньше, – вполне искренне ответила я, потирая синяк на щеке.

– Кто ж тебе мешает, надейся, – Пузатый хмыкнул, приблизился ко мне и рывком поднял с тахты.

Тело меня практически не слушалось, так что он без усилий сложил мои руки спереди и сковал очередной пластиковой стяжкой. Знакомым маршрутом мы добрались до вчерашней допросной комнаты. Под ложечкой засосало, ибо, что говорить Адамовичу, я так и не придумала, а внутри нас уже ждали.

– С добрым утром, как спалось? – начал светскую беседу похититель, который выглядел не в пример мне свежо и бодро.

Я хмуро глянула на мужчину. К чему слова, если и так все ясно?

– Вчера ты была разговорчивей, – усмехнулся тот. – Что ж, если настаиваешь, перейдем сразу к делу.

Алик приткнул меня на стул, отходить в сторону не стал.

– Итак, готов выслушать соображения насчет моей сестры.

– Их нет, – развела бы я руками, да не смогла.

– Плохо, я думал, все будет быстрее, – потер свежевыбритый подбородок Адамович. – А поскольку слов на ветер я не бросаю, оставляю вас наедине, – кивнул Пузатому, а потом действительно вышел и закрыл за собой дверь.

– Даже не представляешь, как я рад, что ты меня не разочаровала, – счел нужным поделиться Пузатый, расстегивая ремень.

– Надеюсь, тебе не понравится, – только и смогла прохрипеть я.

Оставшись в одних боксерах, облепивших крепкие ляхи, урод вышиб из-под меня стул и опрокинул на пол, выбив весь воздух из легких, взгромоздился сверху и сдавил ногами. Хорошо хоть руки были скованны спереди, а иначе перелом обеих кистей мне был бы обеспечен. Я извивалась, как могла, лишь бы не сдаться подонку без боя.

– Какая горяченькая, – похвалил он и впился в мой рот сальными губами.

Единственное, что могла сделать на тот момент – сомкнуть челюсти и укусить урода. Кажется, получилось что надо – с воплем «ах, ты, сука!» Пузатый влепил мне по лицу. Затылок тут же впечатался в кафельный пол, в глазах в который раз за последнее время потемнело, а на языке я почувствовала привкус крови – садист похоже разбил мне губы.

Пузатый тем временем успел стянуть мои пижамные штаны до колен и принялся рвать футболку.

– Пусти меня, урод! – пыхтела я, извиваясь.

– Люблю, когда девочки сопротивляются, – хохотнул тот в предвкушении.

– Потому что по-другому тебе не дают, – раздался позади нас голос. Самый родной и лучший голос на свете!

Пузатый, не ожидавший появления кого-то еще, обернулся. Я рвано выдохнула, испытывая радость и облегчение от миновавшей доли, и одновременно боясь поверить в собственное счастье.

– Слезай с нее, – приказал Ник и наставил черное дуло пистолета на урода. Тот отер вспотевший лоб.

– Воу-воу, спокойно, мы просто развлекались. Так ведь, малышка? – Алик поднял руки вверх.

– Не заставляй меня повторять дважды.

Жирный ублюдок освободил, наконец, мое тело от недюжинного веса. Тут же схлопотал пулю под мой вскрик и повалился на пол аккурат рядышком со мной.

– Не хотел, чтобы он придавил тебя, – улыбнулся Мороз, а я заревела, трясясь в лихорадке.

– Тише-тише, все уже кончилось, – Никита сунул пистолет за пояс брюк, подхватил меня на руки и опустился вместе со мной на стул, что стоял возле стены.

Глава 17

Я всхлипывала и подвывала, дрожа всем телом и тычась Морозу в основание шеи, не беспокоясь, что слезы и сопли могут доставить тому неудобства. Скованными руками я, как могла, изо всех сил цеплялась за футболку, обтянувшую торс мужчины. От Никиты пахло свежим воздухом и чистой кожей, темная, слегка отросшая щетина колола мне щеку.

– Все хорошо, уже все хорошо, – повторял он, гладя меня по спутанным волосам.

Не знаю, сколько мне понадобилось времени, чтобы хоть как-то успокоиться, может полчаса, а может и все три. Мороз беспокойства не проявлял, так что я использовала возможность на полную катушку. Наконец, я перестала вздрагивать и затихла, спрятав лицо у того на груди.

– Как ты? – тихо спросил Ник.

– Вроде цела и почти невредима, – не отнимая головы от самого прекрасного места на свете, ответила я, голос прозвучал глухо. – Спасибо.

– Не знаю, что бы я делал, если бы опоздал, – горько усмехнувшись, признался Мороз.

Я затихла. А что тут скажешь? Я и сама не знала, что бы делала в этом случае.

– Готова идти?

– Отсюда? Хоть сию секунду.

Никита хмыкнул. Перед тем, как подняться со стула, он вытащил откуда-то нож и одним движением разрезал строительную стяжку. Потом встал, все так же держа меня на руках. Я с наслаждением вытерла мокрое лицо ладонями и обхватила мужчину за шею. Ник равнодушно переступил через труп Пузатого, а я едва удержалась от того, чтобы плюнуть на бывшего мучителя. Остановило только то, что я продолжала дышать, а тот уже нет. Промелькнула мысль, что Женек, оказывается, еще легко отделался.

Мы поднялись по ступеням на первый этаж, так никого и не встретив по пути. В кухне, куда мы вышли из подвала, валялось, судя по растекшимся лужам крови под ними, еще два трупа, в которых я без труда опознала Отморозков Алика. Сочувствия к этим двоим я также не испытала. В огромной, с камином и тремя кожаными диванами, гостиной, что примыкала к кухне, прислонившись спиной к самому длинному, сидел и тряс головой Адамович. От его виска к подбородку спускалась алая струйка крови.

– Очнулся, – констатировал факт Никита. – Самое время поговорить.

Ник аккуратно пересадил меня на пустой диван, подальше от мужчины и прикрыл голые ноги валявшимся там же пледом. Сам встал напротив полусидящего на полу работодателя, руки скрестил на груди.

– За последнее время ты совершил много ошибок, Андрей, но последствия этой будут для тебя фатальными.

– Ты что-то попутал, Мороз. По-моему, это ты на меня работаешь, а не наоборот. А у нас кто платит, тот и заказывает музыку, – не проникся Адамович.

– Платишь. И, будь уверен, за случившееся заплатишь по полной.

– А что такого случилось-то? – усмехнулся Адамыч, потирая затылок. – Подумаешь, привлек еще людей к расследованию. Имел, кстати, на это полное право. Ты меня благодарить должен за помощь, уж больно медленно у тебя дело шло. Или ты обиделся, а, Мороз? Да за те бабки, что я тебе плачу, Юлька с расписками давно у меня должны были быть. Что тебе не так?

Судя по самоуверенному тону и надменному выражению лица, мужчина явно продолжал считать себя хозяином положения. Никита с ним согласен не был.

– Хорошо, я тебе объясню. Ты вмешался в мое дело – раз, нанял без моего ведома непонятных отморозков – два, чуть не испортил девчонку, на которую я сделал ставку – три. Ну и основное: я никому не позволяю лезть в мою работу и указывать, что и как долго мне делать. Поэтому теперь изволь барахтаться в своем дерьме сам, я с падалью дел не имею, – разложил все по полочкам Ник и, снова подхватив меня на руки, покинул вмиг растерявшего всю самоуверенность богатея.

– Да, сунешься еще хоть раз к девчонке – убью. Даже если всего лишь заподозрю, разбираться не буду, – уходя, предупредил Мороз.

На улице было серо, легкая туманная дымка стелилась над еще зеленой мокрой травой, утро стояло раннее. Необыкновенно ароматный, а ранней осенью – особенно, загородный воздух наполнял легкие кислородом, а душу – умиротворением. Мы пересекали лужайку, примыкающую к белоснежному трехэтажному особняку, который я до этого момента имела возможность видеть лишь изнутри, да и то не лучшую его часть. Немного впереди виднелся ставший уже таким привычным «Рендж Ровер».

– Алибабаевич-то оказался жаворонком, – отметила я вслух. – Сколько сейчас времени?

– Примерно половина восьмого.

– Что будешь делать с трупами? Вдруг Адамович на тебя в полицию заявит?

Никита легко рассмеялся:

– Уверен, что нет. С этим пусть сам разбирается, его дом – его проблемы.

Ник распахнул дверь автомобиля и пересадил меня, так и оставшуюся завернутой в плед, на пассажирское сиденье. После, когда отойду от всего этого, обязательно буду рассказывать знакомым, что это военный трофей. Надеюсь, плед какой-нибудь дизайнерский и стоит кучу денег. Вытерев свежедобытым текстилем нос, я откинула козырек и открыла зеркальце, чтобы воочию оценить понесенные убытки. Слезы тут же навернулись на и без того воспаленные глаза: набиравший силу синяк занимал уже половину щеки, губы распухли, а волосы – но это, по сравнению с остальным, мелочи – до боли смахивали на шерсть бродячей собаки.

– Я ужасна-а-а, – завыла я по новой.

Мороз, успевший занять водительское кресло, захлопнул козырек, взял мое лицо в ладони и, глядя прямо в глаза, уверенно произнес:

– Ты прекрасна.

– Нет, я же видела, – замотала я головой, продолжая всхлипывать.

– Даже такая ты прекраснее всех на свете, – улыбнулся Никита и начал бережно целовать мое лицо. – Красивые глазки, – целовал он мои мокрые, соленые веки. – Красивый маленький носик, – поцелуй достался кончику носа. – Прекрасные скулы и милые щечки, – поцеловал он указанные части. – Чистый лобик, за которым скрывается пытливый и ясный ум, – последовала дорожка из пяти поцелуев. – Живые бровки, – по поцелую на каждую. – И сладкие-сладкие губы, – аккуратные поначалу касания незаметно переросли в глубокий и нежный поцелуй.

– Ладно, убедил, – задыхаясь, спустя минут десять ответила я.

Потом я почувствовала, как губы Никиты растянулись в улыбке, он чмокнул меня еще раз и отстранился, завел мотор и увез меня с территории ставшего тюрьмой особняка. В салоне висела мягкая, уютная тишина, машину мерно покачивало, поэтому совсем неудивительно, что через какое-то время меня сморил сон.

Проснулась от того, что Ник снова брал меня на руки, стоя напротив моего подъезда. По причине воскресного утра по пути до квартиры мы никого не встретили, что не могло не порадовать. Все-таки возвращение в родные пенаты не своими ногами, без штанов и ботинок не могло не насторожить добропорядочных соседей. Не хватало еще, чтобы маме донесли, как бы я потом с ней объяснялась?

– В душ? – едва переступив порог, спросил Никита.

Я кивнула и почти сразу же очутилась в ванной. Мороз усадил меня на бортик и, будучи в своем репертуаре, поинтересовался:

– Помощь нужна?

– Э-э-э, нет, спасибо, я справлюсь, – заикаясь, опустила я очи долу.

– Я не мог не спросить, – подмигнул он и добавил, уходя: – Если понадобится потереть спинку, зови.

Оставшись одна, я размоталась из честно свистнутого пледа, сразу запихнув тот в стиралку, и пустила воду погорячее. Одежду кинула поближе к выходу, чтобы не забыть потом отнести ее на помойку. Встав под душ, выстроила в ряд три разных геля для душа (все, что были в наличии) и тщательно вымылась со всеми тремя по очереди. Потом повторила процедуру еще раз. Увы, легче не стало. Никаким, даже самым ароматным, мылом не смыть тех воспоминаний и ощущения полной беспомощности, безысходности и неотвратимости происходящего. А как было бы просто, уплыви это все в канализацию. Села под горячие струи, обхватила себя за колени и заревела еще раз то ли от жалости к себе самой, то ли от облегчения, что самое страшное уже позади.

Минут через пять Ник не выдержал и замолотил кулаком в дверь:

– Если сейчас же не прекратишь, я войду и лично тебя успокою.

Пришлось заканчивать. Предстать перед Морозом обнаженной – это не то, к чему я была готова в то утро. Надо признаться, пускай и не полностью, но смыть весь ужас последних дней душ все-таки помог. Выходила я с порозовевшей кожей, чистыми волосами и без опасений насчет вшей, которых я гипотетически могла подцепить на той бомжатской тахте.

На кухне ждал завтрак: горячие бутерброды и яичница в исполнении Мороза. После кружки холодной воды, что перепала мне с щедрой руки Адамовича, Никитина стряпня показалась буквально пищей богов.

– Не помню, благодарила ли я тебя за спасение. На всякий случай скажу еще раз: спасибо, ты появился очень вовремя, – я отодвинула чашку из-под чая и внимательно посмотрела на мужчину. Пока сидела в ванной успела многое обдумать, и некоторые выводы мне очень не понравились.

– Никак не можешь простить мне тот случай с Женьком? – Мороз мой взгляд выдержал с честью, глаз не отвел, лишь откинулся на спинку стула и продолжил: – И как, по-твоему, я определил этот подходящий момент?

– Ты мне скажи.

– Хорошо, давай разберемся. Если помнишь, после встречи с Мирзоевым и Мамаевым мы отправились ко мне, наутро я отвез тебя домой и попросил еще раз подумать о Снегиревой, сам же отправился заниматься расписками. Весь день был занят, но тебя проверял. Твой телефон все это время находился дома, так что с моей точки зрения беспокоиться было не о чем. Заподозрил неладное я только тогда, когда сигнал с твоего телефона перестал поступать, а случилось это уже ближе к ночи. Я все бросил и поехал к тебе. Дверь оказалась не заперта, что не понравилось мне от слова совсем. Внутри квартиры я тебя ожидаемо не обнаружил, зато на тумбочке возле кровати нашел мобильный, который в твое отсутствие попросту сел. Так что благодари современную технику за никуда не годные батареи, а иначе все могло закончиться гораздо плачевней. Почти вся ночь ушла у меня на то, чтобы выяснить, кто и куда тебя увез без моего ведома. Убедил?

Ком подкатил к горлу, поэтому я смогла только кивнуть.

– Да что ж ты такая плакса, – посетовал Ник, пересел поближе и обнял.

Я тут же перебралась к нему на колени. Никита обхватил меня руками и положил подборок на макушку. Никогда еще не испытывала столь упоительного чувства тепла, защищенности и наслаждения находиться там, где нахожусь. Скорее всего, это связано с тем, что я рано лишилась отца и всю сознательную жизнь прожила с мамой и бабушкой.

– А расписки-то нашел? – через какое-то время поинтересовалась я.

– Да хрен с ними, с расписками. И на Снегиреву плевать, как я уже сказал Адамовичу, я больше не собираюсь заниматься этим делом.

Я затихла, переваривая то, что услышала. Получается, что с поисками, не без моего косвенного участия, покончено, свобода от навязанных обязательств машет флагом и маячит на горизонте, но радости как таковой нет. Я даже не знаю, из нашего ли Никита города. Собственно, я вообще ничего о нем не знаю, кроме того, что из напитков он предпочитает кофе. Прекрасно сложен, обладает удивительными голубыми глазами-лазерами, всегда держит слово, и с ним можно не бояться в любой передряге. Ах да, еще совсем не умеет производить приятное впечатление при первой встрече.

Мороз, пока я предавалась печальным раздумьям, времени зря не терял: начал с легких поглаживаний спины, и вот я уже ощущаю, как он медленно и тягуче целует меня в шею. Мурашки тут же собрались в табуны и поскакали по спине, а в животе появилось чувство, будто я лечу с самой высокой американской горки на свете. Его поцелуи были прекрасны и умелы, и я не уверена, что испытывала в жизни что-то лучше. Ник что-то шептал о том, какое я чудо, плавно перемещая нас на диван. Когда и как я потеряла штаны и майку, заметить не успела. Мороз тоже лишился футболки, и, кажется, это явилось моих рук делом.

Лишь одна настойчивая мысль мешала расслабиться окончательно, поэтому я, задыхаясь, спросила:

– Когда ты уезжаешь?

– Не знаю, через пару дней, а что? – на беду оказался предельно честен Мороз. Ну что ему стоило соврать? Внутри передернуло, словно от электрического разряда.

– Значит, ты все-таки не отсюда, – кивнула я самой себе и отстранилась.

Никита схватился за переносицу.

– Даш…

– Нет, все в порядке, я тебя не виню. Просто я так не могу, – выдохнула я, чувствуя себя полной дурой, еще и старомодной в придачу.

Ник помолчал, затем кивнул, поднял свою футболку с пола, надел ее на меня и крепко прижал к себе.

– Знаешь, кажется, ты – лучшее, что случалось со мной за последние годы, – тихо признался мужчина и потерся щекой о мою макушку.

Потом выдохнул, поцеловал меня в нос и поднялся с дивана. Я же, наоборот, свернулась калачиком и уткнулась в спинку. Спустя какое-то время захлопнулась входная дверь, а я узнала, с каким звуком разбивается мое сердце.

Остаток дня я разрешила себе горевать по несбывшемуся, дабы начать новую жизнь, как водится, с понедельника. В таком состоянии все равно ничего путного сделать бы не удалось, а так хоть отдам должное собственному горю. Тем более что психолог из Инстаграма именно так поступать и советует. Бутылка вина, парочка мелодрам, которым я, впрочем, мало уделила внимания, и еда из доставки оказались верными помощниками. Ближе к ночи звонила мама, но разговаривать, не начиная тут же рыдать или икать, я не могла. Следует признать, бестолковая любовь у меня приключилась, что, в общем-то, не выбивается из общей канвы всей моей жизни. Влюбиться-то я влюбилась, да вот беда – с любимым оказалось не по пути. Не нужна ему боевая подруга, да и я, если честно, совсем не гожусь на роль Никиты.

Глава 18

Утро началось с легкой головной боли, дикого желания пить и никогда не начинать ничего нового по понедельникам. Про отражение в зеркале так и вовсе молчу. Примерно к полудню, когда я почти убедила себя в том, что новая жизнь никому не дается даром, а значит, сегодняшние страдания скорее закономерны, на телефон пришло сообщение. Мороз просил впустить очередного курьера и предупреждал, что это от него. Из телефона-то его номер еще вчера удалила, да как его вытравишь из памяти?

Буквально через несколько минут раздался звонок. Приятный молодой человек передал мне запечатанную коробку и изящный букет цветов. Внутри коробки лежали ключи, как от этой квартиры, так и от квартиры на улице Мира, перцовый баллончик и записка, написанная ЕГО почерком:

«Я буду приглядывать».

Слезы опять навернулись на глаза, но я зажмурилась изо всех сил – негоже отказываться от намеченных планов, иначе следующего понедельника придется ждать аж целую неделю. Поэтому, как следует продышавшись и победив нахлынувшие вновь эмоции, заставила себя шевелиться. Заниматься хоть чем-нибудь, лишь бы не сидеть без дела и не давать норовистым мыслям спуску.

Первым делом позвонила в агентство, попросила опять выставить квартиру для аренды. Хоть Никита и оплатил проживание на несколько месяцев вперед, неизвестно, когда еще я выйду на работу, а в одиночку жить нынче дорого. Да и к Алибабаевским миллионам доступ теперь закрыт, так что больше никаких безделушек на заправках. Хотя, а что там делать-то, на заправках? Бензин мне теперь и даром не нужен.

Пока мысли не убежали в совсем уж нежелательную сторону, придумала сходить в магазин и переключилась на список продуктов. По пути в супермаркет заставляла себя концентрироваться на приятном: на свежести и особой пряности осеннего воздуха, и пришла к выводу, что в принципе терпимо, если не позволять себе думать о чем-то, помимо насущных дел.

О, сколько всего можно придумать современной девушке: пилатес, гимнастика для лица, депиляция сахаром, муссовые десерты. И это я еще до картин по номерам не дошла! А вещи, разложенные в шкафах по особой системе – просто чудо какое-то, даже носки отсортированы по цветам. Теперь собраться куда-либо займет считанные минуты. Осталось только придумать, куда собираться.

Единственная слабость, что я позволила себе в те дни – это футболка Мороза, что осталась на мне в тот момент, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после». Каждый вечер я облачалась в нее вместо пижамы и, упиваясь запахом, что слабел с каждым днем, не без усилий засыпала. Иногда просыпалась в слезах и с чувством тяжелой потери, иногда спала до самого утра и просыпалась в чудесном настроении, пока непрошеные воспоминания не возвращали все на круги своя. Но хуже всего было после снов, в которых сбывались все самые глупые мечты.

В какой-то момент я даже начала отправляться спать пораньше в надежде увидеть тот самый счастливый сон. Именно после этого я поняла: повседневная суета не помогает, нужно придумать дело, которое бы действительно вдохновляло (в моем случае – помогало хотя бы не свихнуться), а в идеале еще и приносило доход. После серьезных раздумий остановилась на десертах: а что, востребовано сейчас, особых вложений не требует, а главное – в офис ходить каждое утро не надо, да и нравится мне этим заниматься. Дело мечты! Буду ее реализовывать, раз уж другой суждено так и остаться несбыточной. Тут же записалась на курсы, благо в Интернете предложений на любой вкус, кошелек и уровень подготовки.

Жизнь потихоньку входила в свою колею. Агентство делало работу хорошо, а потому через несколько дней должны были начаться просмотры квартиры на улице Мира. День у меня оказался относительно свободным, так что я решила посмотреть, в каком состоянии пребывает моя недвижимость. Иными словами, мне предстояло в первый раз после расставания с Морозом зайти в квартиру, с которой все началось.

Конец сентября выдался дождливым, я бодро вышагивала от остановки, без жалости топча подошвами грубых ботинок желтые и бордовые мокрые листья и оглядываясь через каждую пару минут. Так и не избавилась от этой привычки, памятуя об обещании в прощальной записке. Но сколько бы я ни вертела головой, ничего или никого подозрительного углядеть так и не смогла. Пару раз даже перешла дорогу на красный – и ничего. Так что, скорее всего слова в записке так и остались словами.

Почтовый ящик оказался полон, и первым делом я выпотрошила его, захватив все, что было, наверх, чтобы там уже детально рассмотреть. Квартира поражала тишиной и каким-то запустением. Ничто, кроме разве что новых обоев, не напоминало о последнем квартиранте. Даже запах, витавший в воздухе, принадлежал освежителю.

Я прошлась по комнатам – везде образцовый порядок, в шкафах пустота. Хоть сейчас новых жильцов запускай. На кухне тоже чисто, санузлы даже проверять не стала. Села за стол с охапкой макулатуры.

– Идеальный квартиросъемщик, – усмехнулась. – Оставляет порядок в квартире и полный кавардак в душе.

Как по заказу подступили слезы, но я, уже научившаяся справляться с подобными приступами, не позволила им пролиться. Вместо этого похлопала себя по щекам и принялась за почту. Из нужного был только счет за электричество, который я отложила вправо. Остальное – реклама компьютерного мастера, оконного завода и благотворительного фонда, почему-то показавшаяся мне знакомой, – отправилось налево, а следом и в мусор. Стационарный телефон, зазвонивший так внезапно и громко в пустой, нежилой квартире, заставил подпрыгнуть.

– Алло, – сняла я трубку после недолгих колебаний.

– Алло, Юлия Сергеевна?

– Д-да, – не иначе как по старой памяти подтвердила я.

– Медсестра из консультации вас беспокоит. Вы уже два приема пропустили, вас в этом месяце ждать? Или вы все же прервали беременность? Ваш ДНК-тест, кстати, пришел отрицательный, это значит, что наличие синдрома Дауна у плода маловероятно. Алло, Юлия?

– Э-э-э, я перезвоню, – только и смогла выдавить я и бросила трубку, словно та горела огнем, потом присела на банкетку, что стояла рядом с телефонной станцией.

Выходит, сбегала Снегирева уже беременной и, мало того, с подозрением на наличие лишней хромосомы у плода. Говорят, что беременные совершают странные поступки, так может из-за беспокойства о здоровье ребенка Юлии вообще голову снесло? Или она сделала подпольный аборт и умерла от кровотечения… Впрочем, дела мне до этого уже быть не должно. Я встряхнулась и отправилась погасить свет в комнатах, перед тем как покинуть квартиру. Агенту написала, что может проводить просмотры.

А весь вечер дома пыталась убедить себя не думать о сбежавшей женщине и ее нерожденном ребенке. От всей души надеялась, что та не поспешила и не сделала аборт.

А на следующий день по пути с курсов меня перехватил Адамович.

– Дарья! Дарья! – кричал мужчина из приоткрытого окна знакомого до боли в ребрах «Рендж Ровера».

Я в первый момент вздрогнула, будто призрака увидела. Потом присмотрелась и узнала в осунувшемся, небритом мужчине недавнего похитителя. Выглядел он, если честно, на троечку, что, конечно же, не могло не порадовать какую-то часть меня.

– Мороз запретил вам ко мне приближаться.

– Пожалуйста, Даша, я не сделаю вам ничего плохого. Давайте поговорим?

– Нет.

– А если в людном месте? Выбирайте ресторан, а к дому я вам такси вызову.

Связываться с ним еще раз не хотелось, но тут как раз на глаза попалась оранжевая вывеска «Пышки», и слова сами выскочили из моего рта:

– Ладно, идемте, – кивнула я и направилась в сторону сомнительного заведения.

Шла, не оборачиваясь, но судя по тому, что Адамович догнал меня на входе, мужчина не испугался и даже успел припарковать автомобиль где-то неподалеку.

Я заняла место за дешевым, но, что приятно, чистым столиком, мужчину отправила делать заказ, попросив для себя семь пышек и какао с молоком. Андрей бросил свой – готова спорить, что от кутюр – бежевый плащ на спинку стула и, оставшись в светло-голубой водолазке, отправился к раздаче.

Что примечательно, Адамович местной кухней не побрезговал и вернулся с двумя бумажными тарелками – для меня и для себя. Тут же отправил в рот одну пышку, обсыпав стол и брюки сахарной пудрой. Я приступать к трапезе не спешила, любовалась картиной под названием «демократичный миллионер». Или миллиардер – сама я так и не определилась, а интересоваться было как-то неловко. Но синяки под глазами мужчины и некая обреченность во взгляде портили все удовольствие. Испытывать радость по поводу чужих страданий уже не получалось, не помогало даже то, что именно он приказал меня похитить, а потом пытать. То, что наказан Адамович за прегрешения, сомнений не вызывало, но и удовольствия особого я от этого не испытывала. Хотелось, наоборот, поскорее забыть все случившееся, потому что любые воспоминания неминуемо приводили к мыслям о Никите, а как раз о нем я думать себе запрещала.

– Кажется, сто лет не ел ничего подобного, – как-то грустно улыбнулся Адамович, выдергивая меня из размышлений. – А вы почему не едите?

– У них тараканы, – брякнула я. И без того длинное лицо мужчины вытянулось еще сильнее, и он отодвинул свою тарелку подальше.

– Шутка, – пожала я плечами, берясь за угощение.

– Прощу прощения, мне сейчас не до шуток…

– Так что вы от меня хотели? – перебила я, даже не стараясь показаться вежливой.

– Помощи. Даша, мне очень нужна ваша помощь, – Адамович попытался схватить меня за руку, но я не позволила.

– По-моему, вы уже пытались ее получить, и ничего хорошего из этого не вышло. Так с чего вы взяли, что выйдет сейчас?

– Не знаю, я в отчаянии, – признался тот. – Люди, с которыми я имел дела, давят на меня, они каким-то образом узнали, что расписки больше не у меня, и это, конечно же, не пришлось им по нраву.

Я хмыкнула. Стучать на кого-то – не в стиле Мороза, но, откровенно говоря, Адамыч сам напросился.

– Вы – моя единственная надежда, – продолжил мужчина. – Умоляю вас, подумайте еще раз, куда могла поехать моя сестра?

– Неужели у вас у самого нет никаких предположений? Все-таки она ваша сестра, – сделала я ударение на слове «ваша».

– Везде, где мог, я уже проверил. А хотите денег? Я вам дам, у меня много.

– Не думаю, что ваши деньги способны принести счастье, – откровенно призналась я.

– Тогда может быть престижная работа? Я могу вас устроить к кому-нибудь из знакомых.

– Нет, – я покачала головой. – Признайтесь, вы ищете Юлию только из-за бумаг? А вдруг с ней случилась беда, поэтому она и сбежала?

– Вы что-то знаете о ней? – впился в меня взглядом Андрей.

– Нет. Ничего такого, чего бы ни знали о ней вы.

Адамович примолк, уставившись в стол, потом с грустью усмехнулся:

– Раз уж вы такая порядочная, Даша, быть может, вам понравится, если я перечислю часть своих денег в благотворительный фонд? В благодарность за вашу помощь. Я как раз курирую один.

И тут что-то щелкнуло в моей голове, замочек открылся – словно кадры в рекламе промелькнули воспоминания: вот я разбираю вещи пропавшей квартирантки, и среди них находится ручка, простая пластиковая ручка, кстати, она до сих пор лежит в комоде у входной двери. Но самое примечательное в ней – надпись. Название какой-то благотворительной организации. Вот я пью чай из кружки с логотипом благотворительного фонда в гостях у подруги Снегиревой, героической в моих глазах матери-одиночки, собачницы и кошатницы. Что уж там было написано? Нет, так сходу не вспомнить, что-то насчет женщин. А вот я вынимаю почту в квартире на улице Мира и опять натыкаюсь на этот же логотип. И вроде бы я так и не выкинула разноцветные листочки, сунутые в рюкзак, за неимением урны поблизости. Надо будет дома проверить – очень уж не хочется ехать в другой район, чтобы изучить шариковую ручку. Столько совпадений подряд любого заставят задуматься, не так ли? Жизнь буквально меня носом тычет, а я дальше вышеупомянутого не вижу.

– А как ваш фонд называется? – на всякий случай решила уточнить.

– Общество «Добровольная женская коммуна», – произнес Адамович знакомое, как оказалось, название и добавил: – Сестра, кстати, надоумила.

«Оно и не удивительно» – подумалось мне. Куда еще податься беременной женщине в поисках поддержки, как не к товаркам, тем более, имея кучу денег на руках. Да там ее с распростертыми объятьями принять должны были.

– Позвоните через пару дней, – отодвинула я недоеденное угощение и покинула растерявшегося миллионера.

На улице за то время, что мы с Адамовичем потратили на беседу, успело почти стемнеть. От пышечной до дома было минут десять ходьбы, и я с удовольствием вдыхала прохладный и влажный воздух, наслаждаясь россыпью желтых огоньков, которыми были наполнены лужи.

Обдумать нужно было многое, и в первую очередь – стоит ли вообще во все это вновь соваться. Надежного и крепкого тыла в лице Мороза я была лишена, а на порядочность Адамовича надеяться было глупо. Случись что, вряд ли он за меня вступится. С другой стороны, найти Юлию, чтобы сообщить той, что с ребенком все в порядке, виделось мне веской причиной. Да и историю эту хотелось все же закрыть. Надеюсь, за время отсутствия женщина все-таки не сделала аборт. Так что, свидание с бывшей квартиранткой – вопрос, можно сказать, решенный, тем более что я кажется знаю, как Юлию найти. А вот раскрывать Андрею местоположение сестры или нет, стоило еще обдумать.

Мужчину, конечно, жалко, но кто поспорит, что получил тот по заслугам? С моей точки зрения, затевая что-то противозаконное или опасное, будь готов рано или поздно за это поплатиться. Да и где гарантия, что, найдя сестру, он обойдется с ней гуманнее, чем со мной? Прибьет беременную в состоянии аффекта, а мне потом всю жизнь совестью мучайся. К тому же, с чего Адамович взял, что расписки у женщины? Наоборот, логично предположить, что они были у Панфилова. Где одна, там и остальные, разве нет? А то, что Мороз их не нашел, так ему просто времени не хватило, надо было меня вызволять из неволи. Или, Панфилов, не будь дурак, арендовал ячейку в каком-нибудь надежном месте, и теперь никто их забрать не сможет.

В общем, решено, со Снегиревой встретиться я попытаюсь, но Адамовичу про это ничего не скажу. Для очистки совести намекну Юлии, что брату совсем туго приходится, пускай сама решает, спасать родственника или нет. Тем и удовлетворилась. План казался мне если не гениальным, то весьма годным уж точно, и довольная собой я завалилась в квартиру.

Найти информацию на «Добровольную коммуну» труда не составило – спасибо незаменимому нынче Интернету. Фонд, как я и предполагала, занимался в основном проблемами женщин: от дискриминации на работе до помощи жертвам насилия. На сайте указано, что организация располагает даже приютом для женщин, попавших в трудную жизненную ситуацию, но в то, что Снегирева будет вот уже несколько месяцев делить кров с бездомными, лично мне верилось слабо. Вероятнее всего женщина напела, что-нибудь о том, что нуждается в срочной эвакуации из города, иначе ей и ребенку конец, а добровольные женщины с энтузиазмом кинулись всей коммуной на помощь. Именно этим я бы объяснила столь ловкий и удачный побег, а также дерзость поступка Снегиревой.

Всю ночь мысли крутились в голове то так, то эдак и только под утро сложились в кое-какое подобие плана. Довольная собой я уснула и с чувством выполненного долга продрыхла вплоть до обеда. Вторая половина этого дня у меня была занята курсами, поэтому единственное, что я сделала помимо этого – позвонила на горячую линию Коммуны. Там мне обрадовались как родной и рассказали, что мест в их приюте, расположенном в нашем городе, не много, и надо поторопиться с документами, но есть еще места в соседнем, если я не против переезда. Обещала подумать.

Итак, попасть к ним труда не составит, Женщины с большой охотой распростирают объятия всем скорбящим. С меня же требуется самая малость – как следует попросить. Что я и сделала в первый же свободный от немногочисленных, признаться, занятий день.

Офис Коммуны располагался в обычном бизнес-центре и воображения посетительниц не поражал. Все, как у всех: однотонный ковролин на полу, крашеные стены и островок рецепшн с серьезной девушкой за ним. Вот к ней-то я и направилась.

– Здравствуйте! – я слегка нервничала, а потому бодрее, чем следовало, приветствовала девушку.

– Добрый день, чем могу помочь? – заученной фразой отозвалась Светлана, как сообщал прикрепленный к белоснежной блузе бейджик.

– Да, можете, – кивнула я, собираясь с мыслями. – Моя подруга обращалась к вам несколько месяцев назад, точнее не лично к вам, а в вашу организацию. Мне очень нужно ее найти, чтобы сообщить кое-что действительно важное.

– Не думаю, что в моих силах вам с этим помочь, – Светлана хоть и улыбнулась вежливо, всей серьезностью момента, очевидно, не прониклась.

– Это вопрос жизни и смерти, – как могла, напирала я, даже сложила ладони в умоляющем жесте, дабы давить на жалость еще и визуально.

– Дело в том, что мы помогаем в том числе и жертвам насилия, и, если ваша подруга являлась таковой, раскрытие ее местоположения кому бы то ни было может привести к печальным последствиям. Это противоречит политике компании, поэтому я не в силах вам помочь даже при очень большом личном желании.

– Видите ли, моя подруга в положении, и думает, что с ребенком не все в порядке, а на днях я говорила с ее врачом, так уж вышло, и он сообщил, что показаний к аборту у нее нет. Так что мне очень нужно с ней связаться, пока еще не поздно, помогите, Светлана. Вы же за жизнь? – использовала я последний и, как мне казалось, самый веский аргумент.

Светлана замялась, затем пощелкала компьютерной мышью.

– Как зовут вашу подругу?

– Юлия. Снегирева Юлия Сергеевна.

Светлана щелкала мышью еще и еще, потом потыкала острющим ногтем в клавиатуру.

– Такой нет, – покачала головой девушка. Но это и не удивительно, имя она могла назвать какое угодно. – Когда примерно она обратилась за помощью?

– Где-то в июне или в конце мая.

– Подходящих девушек три…

– У меня есть фотография, это поможет? – вытащила я телефон, на который сохранила фотографию Снегиревой. Пришлось для этого вчера перелопатить не один профиль в соцсети.

– Давайте взгляну, – согласилась Светлана и вгляделась в экран. – Вам повезло, я как раз ее помню.

На этих словах я чуть не подпрыгнула от радости, не без основания гордясь собственной ловкостью и смекалкой. А еще удачей.

– Но! – слегка остудила мои внутренние ликования Света. – Единственное, что я смогу для вас сделать – это сообщить самой Юлии о нашем разговоре и вашем желании встретиться. Если она посчитает нужным, то вам перезвонит, а там уже сами договаривайтесь. Оставьте ваш номер телефона.

Вообще, это конечно не совсем тот результат, на который я рассчитывала, отправляясь сюда, но радует, что хотя бы не солоно хлебавши уходить не пришлось. Ну, так я и не Никита Мороз, чтобы виртуозно добиваться от окружающих того, что требуется, я только учусь.

Я оставила Светлане свой номер и в приподнятом настроении отправилась домой отрабатывать полученные на кондитерских курсах навыки и умения – а чего зря время терять? Благо все необходимое для этого я успела на днях приобрести.

Звонок со скрытого номера раздался лишь через день. В первый момент я подумала, что звонят из нового медицинского центра или предлагают кредит на очень выгодных условиях, поэтому отвечать не спешила, но потом явилась мысль, что это может быть Снегирева, и оказалась верной.

– Алло, – осторожно произнесла я.

– Кто вы и почему представились моей подругой? – грубо ответил незнакомый женский голос с хрипотцой, что так привлекательна на мужской вкус.

– Юлия? – на всякий случай уточнила.

– А вы ждете еще чьего-то звонка?

– Нет, но…

– Не тратьте мое время! Зачем вы меня искали?

– Хорошо, сейчас объясню, только не вешайте трубку! Я хозяйка квартиры, которую вы снимали на улице Мира, и на днях туда позвонили из женской консультации. Они спрашивали, почему вы пропускаете приемы, а еще сказали, что какой-то ваш анализ показал, что синдрома Дауна у ребенка нет. Поэтому я и принялась вас разыскивать, мне показалось важным сообщить, что у вас все в порядке.

– Кто-нибудь еще знает, что вы меня нашли?

– Нет, никто. Я хотела сперва побеседовать с вами.

– Хорошо, давайте встретимся, – смягчилась Снегирева и назвала город, часах в трех езды от нашего. – Добраться можно на электричке. Сегодня вы уже вряд ли успеете, а завтра в самый раз. Я буду ждать вас в ресторане неподалеку от вокзала.

Глава 19

Я все записала, не надеясь на собственную память, и обещала быть в назначенном месте в назначенное время – любопытство все-таки взяло верх над здравым смыслом. Не попрощавшись, Юлия повесила трубку.

На следующий день, одевшись в спортивный костюм и свободную куртку, я отправилась на вокзал. Сто лет не ездила на электричках, и, надо сказать, этот вид транспорта с тех времен знатно похорошел. Новые вагоны, удобные сиденья и отсутствие цыган заметно украсили время, что я потратила на дорогу.

Ресторан, в котором должна была состояться долгожданная встреча со Снегиревой, располагался на первом этаже гостиничного комплекса. Внутри никого похожего на Юлию не наблюдалось: два мужчины под пятьдесят и бабулька-божий одуванчик быть моей визави никак не могли. Я взялась за телефон. Снегирева извинилась, сообщив, что у нее внезапно приключилась мигрень, и пригласила к себе в номер, объяснив, как тот найти.

Номер оказался не совсем номером, а отдельно стоящим коттеджем из круглого бруса, расположенным на самом краю гостиничного комплекса. Я постучалась в дверь и, не дождавшись ответа, толкнула ту и без препятствий попала внутрь. Миновала небольшую прихожую и оказалась в просторной гостиной. В помещении царил полумрак: оба окна закрыты рулонными шторами. Снегирева, укрывшись клетчатым пледом, лежала на диване, под головой башня из подушек.

– Юля? – обратилась я к эффектной брюнетке, которая выглядела какой угодно, но только не больной.

Роскошные вьющиеся волосы темной гривой обрамляли цветущее лицо с ясными глазами и настолько идеальной кожей, что я согласилась бы отдать любые деньги за тональник с подобным эффектом, но что-то мне подсказывало, что косметика тут ни при чем. Единственное, что портило эту безупречную внешность – злобное и презрительное выражение лица.

– Проходи, не стесняйся, – Снегирева грузно поднялась с подушек, и тут я заметила выпирающий, прикрытый свитером живот.

«Слава Богу, она не избавилась от ребенка» – явилась первая мысль. Потом я увидела в ее правой руке пистолет. Я конечно далеко не спец в этом вопросе, но какова вероятность, что это могла быть, например, зажигалка? Контраст несущей смерть металлической штуковины и квинтэссенции самой жизни под сердцем женщины ошеломлял.

– Э-э-э, вы же не собираетесь взять грех на душу и воспользоваться этой штукой, в вашем-то положении? – растерялась я от столь горячего приема.

– Страшно? – ухмылка на лице Снегиревой была довольной и сытой, дамочка явно получала удовольствие от сложившейся ситуации.

Еще бы! Я, конечно, слышала, что беременным по-всякому крышу рвет, но вот это – явный перебор. Лучше бы Снегирева сходила с ума по селедке с мороженным или запаху мокрого асфальта, но, похоже, явные отклонения в психике у них с Адамовичем – проблема семейная. Однако своих умозаключений вслух произносить не стала, лишь утвердительно кивнула.

– Проходи, садись за стол и руки держи так, чтобы я их видела, – приказала сумасшедшая. – Кто еще знает, куда ты отправилась? – грубо спросила Снегирева.

– Никто. Разве что девушка из благотворительного фонда, которая передала мой номер, – я села на деревянный стул, руки положила на столешницу.

– Тебе же хуже, – пожала плечами Юлия без всякого сочувствия. – Так зачем, говоришь, меня искала?

– Теперь уже и сама не понимаю, зачем, – пробубнила себе под нос, для Снегиревой же произнесла: – Чтобы сообщить о вашем ребенке, – говорила я как для умственно-отсталой, медленно и четко. – До меня дозвонился ваш врач, кажется, и сказал, что анализы в порядке. Я подумала, что это важно и срочно, поэтому и стала вас искать.

– И все? – хмыкнула Юля, явно не поверив, и, в общем-то, была права. Винить ее за это я не могла. Находясь на ее месте, я тоже вряд ли бы себе поверила.

– Ну-у-у, вообще-то, – протянула. – Брат ваш еще на днях заходил, дела его совсем плохи. Интересовался, где вы можете находиться, – не стала я вдаваться в подробности и пересказывать всю историю. Но для очистки совести не могла не упомянуть Адамовича.

– Хм, значит и братец засуетился. Кто еще?

– Не знаю, – излишне поспешно ответила я.

– Пой, птичка, пой, – не купилась Снегирева и помахала оружием, явно рассчитывая, что меня это подбодрит.

– Мне больше нечего вам рассказать.

– Уверена? Тогда тебе же хуже, – не стала Юлия выпытывать подробности, вместо этого нацелила на меня пистолет.

Все еще не веря, что простенькие пластиковые часы над диваном отсчитывают последние мгновения моей жизни, я лихорадочно придумывала, что бы такого сказать или сделать, чтобы заставить женщину передумать.

– Пушку опусти, – позади меня как нельзя кстати прозвучал голос, который я и не чаяла услышать.

Сердце подпрыгнуло и замерло, а я с облегчением выдохнула и только после этого поняла, что, оказывается, сидела, затаив дыхание. Никита, доброго ему здоровья, тем временем прошел вперед и стал между мной и Снегиревой так, чтобы та не смогла мне навредить.

– Не советую, – покачал он головой, когда Юлия вскинулась, дрожащими руками все еще продолжая держаться за пистолет. – Бросай оружие и поговорим.

– А что мне терять? – истерично усмехнулась женщина.

– Много чего. Например, жизнь ребенка или свою собственную.

– Ребенка я и так потеряю, если Колесник узнает, где я. Да и что это за жизнь будет…

– Главное, что будет, – не проникся Мороз.

Юлия всхлипнула, а Ник начал плавно перемещаться в сторону женщины.

– Давай-ка это сюда, – мягко сказал он и вытащил из вмиг ослабевших рук Снегиревой пистолет. – Вот так хорошо.

Я продолжала сидеть в оцепенении, Юлия начала всхлипывать, а потом и вовсе разрыдалась в голос. Никита подал ей со стола салфетки и вернулся к столу, шепотом сообщив, что никогда во мне не сомневался и пообещав обязательно поговорить со мной дома. Прозвучало зловеще, и я всерьез задумалась о том, чтобы задержаться в этом городе. А что, гостиницу искать не нужно, и наверняка здесь есть много интересного для непритязательного туриста.

– Бежала от Колесника, – утвердительно произнес Ник, выдвигая соседний со мной стул и усаживаясь на него.

– От кого ж еще, – подвывая, согласилась Юлия, а я, хоть и была абсолютно не в курсе относительно личности этого новоявленного Колесника, опять отдала дань уникальным способностям Мороза. Не зря он уверенно сообщал неоднократно, что лучший в своем деле, а я-то, наивная, думала – выпендривается.

– И ребенок от него?

Всхлипнув, Снегирева кивнула, а потом ее будто прорвало: она говорила и говорила, захлебываясь словами и выплескивая на незнакомцев все то, что вынуждена была держать в себе, скрываясь все эти месяцы.

С Колесником, скандально известным (многим, но не мне) бизнесменом, они познакомились в казино Адамовича, где Юлия в тот вечер работала хостес. Высокий, статный и явно при деньгах, он сразу же привлек внимание женщины самоуверенным и даже надменным взглядом, присущим в основном сильным мира сего, а еще костюмом, сшитым на заказ, и дорогущими часами. Уж в чем, в чем, а в этом она порядком разбиралась. Да и в казино, честно говоря, пошла не за деньги работать – столько, сколько ей хотелось, все равно честным трудом не заработать, а для того, чтобы найти очередного мужчину. Колесник как раз подошел как нельзя лучше, ну а молодой относительно возраст и приятная внешность стали внушительным бонусом ко всем прочим достоинствам мужчины. И, в общем-то, я ее понимаю – мало приятного в том, чтобы иметь дело с обрюзгшим стариком, пусть даже и ради большой выгоды.

Крупных недостатков у Колесника оказалось два: во-первых, он был уже женат, и Снегиревой мог предложить лишь место любовницы, а во-вторых, характер мужчина имел жесткий и местами даже тираничный, соглашаться с ним следовало во всем, непослушание же жестко наказывалось. И бежать бы ей от такого подарка судьбы подальше, но случилось непредвиденное – Снегирева влюбилась. Втюрилась в проблемного мужика как кошка под валерианкой (никого случаем не напоминает, а?), и потому согласна была на любые уступки, лишь бы милый был рядом. Так и завязался их недолгий, но бурный роман. Требований у Колесника к даме сердца было немного: быть верной и послушной, не рассчитывая на что-то большее, держать все втайне от жены и наследников и отдельной строкой шел категорический запрет – никаких незаконнорожденных детей. И если с первыми пунктами проблем не возникало, то на последнем Юлия с треском провалилась.

– Сама не знаю, как так вышло, – говорила женщина, поглаживая живот. – Просто в один день я поняла, что меня воротит от запаха Колесниковского парфюма. Потом и другие признаки обнаружились – задержка, тошнота по утрам, сонливость. Несколько месяцев я раздумывала, как быть, но решение так и не приходило. Единственное, что поняла, так это то, что не смогу избавиться от собственного ребенка. А когда после первого скрининга врачи заподозрили синдром Дауна у малыша, поняла: медлить нельзя. Если Колесник настроен категорически против здорового ребенка, то у больного тем более нет шансов. И тогда я начала действовать. Сперва тайно обратилась в благотворительный фонд, который курировал мой брат, они как раз специализируются на таких, как я, – печально усмехнулась Снегирева и продолжила: – Но очень скоро поняла, что в их приюте долго не продержусь, условия там хуже, чем в общежитии, да еще и соседки все с малолетними детьми, а некоторые и с несколькими. Я уж молчу про их гражданство. Пришлось искать другие варианты, и, как по заказу, подвернулся Серега Панфилов. Мы с ним разговорились как-то раз, Серега тогда подвыпивший был, ну и принялся мне жаловаться на жизнь, типа, такой орел как он достоин большего, чем развозить чужие бабки каждый месяц. Ну я посочувствовала чужому горю, вставила, что Андрей, мол, тоже копейки платит, хоть брат родной… Так что план мы придумали сообща, сообща же его и воплотили. А уж обвести придурка вокруг пальца оказалось делом техники. Расписки я взяла из сейфа еще накануне, рискованно, конечно, но по-другому не получалось, да и знала я, что Андрей не проверяет их ежедневно. В качестве компенсации послала одну Панфилову, чтобы парень уж не расстраивался так сильно.

– Значит, про бои без правил ты в курсе была, – перебил Ник.

– А как же, – усмехнулась Снегирева. – Серега спал и видел себя крутым воротилой, чуть ли не теневым хозяином города. Да только, скажу я вам, ничего у него не получится, кишка тонка, да и характером не вышел.

– Убит твой Серега, – огорошил беременную Ник, я с осуждением на него посмотрела.

– Как убит? – Снегирева побледнела.

– Убит насовсем, – уточнил Мороз. – Ну и кашу, скажу я, вы заварили, ребята.

– Никто из нас не думал, что все так обернется, – растерянно призналась Юлия. – Для меня главным было сбежать от Колесника так, чтобы тот не смог меня найти.

– Вот уж единственный, кого случившееся никак не взволновало, – прокомментировал Ник, явно знавший об этом Колеснике поболее моего.

– Ты уверен? – в глазах Снегиревой плескался микс из недоверия, облегчения и обиды на бывшего любовника.

– А как же. Живет себе припеваючи, жену в рестораны водит и в ус не дует. Нет ему дела до пропавшей Юльки Снегиревой. И никому бы не было, не прихвати ты расписки. Зачем они, кстати, тебе понадобились?

– Думала подстраховаться. Да и Серега без них ни в какую не соглашался, уперся рогом, и хоть ты тресни. Я и взяла-то всего ничего, их там знаешь, какая стопка у Андрюхи лежит, не думала, что он заметит пропажу. Эти расписки у него годами валяются, братец ими чуть не камин топит.

– Значит, тебе достались те, что были особенно важны, – подытожил Мороз. – Жила все это время где?

Снегирева назвала крупный город километрах в четырехстах отсюда и призналась, что сбежала туда сразу же после того, как сотрудники фонда выгрузили ее со спортивной сумкой в руках на пороге социальной квартиры.

– Пришлось конечно выдержать промывку мозгов на тему: современная женщина может все, и мужчина ей для счастья не обязателен, а скорее даже вреден. Можно подумать, я без них этого не знала. Фанатички, одним словом, – охарактеризовала благодетельниц Снегирева.

Никита продолжил:

– А сюда приехала, чтобы избавиться от моей не в меру догадливой, но по-детски доверчивой подружки, правильно?

– Нет-нет, – замотала головой Снегирева и показательно всхлипнула. – Напугать хотела, это да, признаюсь.

С минуту Никита сверлил женщину тяжелым взглядом, который, к слову, и бывалый-то не всякий раз выдержит, но Снегирева с испытанием, надо отдать должное, справилась. Ник выдержку оценил и хмыкнул:

– Будем считать, что мы тебе поверили. Значит так, сейчас я отправляю свою неугомонную подружку домой, а потом тобой займусь, – пообещал Мороз.

– Ник, – позвала я, так как была в корне со всем этим не согласна.

– Слушаю внимательно, душа моя, – пропел он, доставая из кармана джинсов самые настоящие металлические наручники. – А ты, красавица, не обессудь, – обратился он к Юлии, пристегивая ту, как ни банально, к батарее. – Но доверия моего ты не заслужила.

– Что ты делаешь! – заверещала та и принялась исступленно извиваться как уж, что в исполнении беременной выглядело скорее как конвульсии уставшего под вечер, упитанного шамана.

– Никита! – вырвался из меня всхлип, несчастную было жалко, а ребенок – и вовсе ни при чем!

– Цыц! – бросил он мне. – А ты, если не заткнешься по доброй воле, будешь сидеть с кляпом во рту, и, поверь, мне все равно из чего я его сделаю.

Снегирева подергалась еще немного, но вскоре затихла. Никита подхватил меня под локоть и, не обращая внимания на усиленное сопротивление, вывел наружу. По пути что-то набирал в телефоне.

– Никита, она же беременна, – попыталась я достучаться до Мороза.

– Я вижу, – согласился тот, так и не отняв глаз от смартфона.

– Ты же не сделаешь ей ничего плохого, правда?

– Вот скажи мне, Даша, ты хоть понимаешь, что эта беременная собиралась тебя убить прямо здесь и сейчас? – с жалостью и усталостью посмотрел на меня Ник. – И не заподозри я неладное в твоей поездке на электричке с утра пораньше, мы бы уже не смогли это обсудить?

– Да нет, она же сказала, что только напугать хотела, – не спешила я верить Морозу, хоть опыт и был на его стороне.

– Да-да, убить. Грохнуть, замочить, пристрелить, если для тебя так будет понятнее, – завелся Мороз. – Так что не надо мне тут указывать, что мне с ней делать, а чего – нет!

– А тебе вообще в этой жизни никто не указ, так ведь! – подняла голову старая обида, и я мгновенно вскипела.

– А что тебе не нравится?

– О, мне все нравится! Непогрешимый Никита Мороз как всегда прав и безупречен!

– Знаешь, могла хотя бы поблагодарить! Я трачу свое время, несусь как угорелый за электричкой, чтобы в очередной раз спасти твою задницу. Заметь, совершенно бескорыстно. А теперь остаюсь тут и разгребаю твои проблемы.

Ответить что-либо я не смогла, так как в этот самый момент на пятачке перед нами затормозила машина с местными номерами.

– Сейчас ты едешь домой, такси я уже оплатил, – взял меня за плечи Мороз и слегка встряхнул, будто это я была не в себе. – А я закончу со Снегиревой и приеду к тебе домой.

– Я тебя после такого даже на порог не пущу! – прошипела я, злясь на саму себя за то, что умудрилась втрескаться в убийцу женщин и не рождённых еще детей.

– Ложись спать, я открою своими ключами, – согласился Мороз, так и не поняв посыла.

– Забыл? Ты мне их с курьером прислал.

– Я сделал дубликат, – улыбнулся тот в тридцать два зуба, а вот я, хоть убей, поводов для веселья не видела. – Столько лет, а наивная как младенец. Может, и в Деда Мороза до сих пор веришь?

– Мне и одного Мороза за глаза, – в бессилии прикрыла я веки и почувствовала, как под ними тут же вскипели слезы. – Никит, не убивай ее, а? Если мои просьбы для тебя хоть что-то значат, не убивай.

– С ума сошла! – опешил тот и отступил на шаг, впрочем, так и не убрав рук с моих плеч. – Не собирался я никого убивать, тем более беременную бабу. Хорошего же ты обо мне мнения.

– Но ты же сам сказал, что закончишь с ней после того, как я уеду, – шмыгнула я носом, не спеша верить в хорошее. – Я точно расслышала.

– Ага, только совсем не так, как ты подумала. Так что успокойся, ни бить ее, ни тем более лишать жизни я не собираюсь. Сдам на руки Колеснику, пускай сам решает, что с чокнутой любовницей делать.

– А как же ребенок? Вдруг он действительно заставит Снегиреву от него избавиться?

– Долго ждать-то еще? – нетерпеливо проорал сквозь приоткрытое окно водитель.

– Какие-то проблемы? – повернулся к нему Мороз, одарив фирменным взглядом.

– Да нет, никаких, – тут же стушевался дядька и окно поспешно закрыл.

– Ты все поняла? Едешь прямиком домой, запираешься на все замки и ждешь меня, – Никита распахнул пассажирскую дверь и не оставил мне иного выбора, кроме как сесть в машину. – И никаких ненужных остановок, – напутствовал он то ли меня, то ли водителя. – Насчет ребенка не переживай, я расписки себе оставлю, там и от Колесника есть.

Глава 20

Несмотря на вроде бы оптимистичный финал, прощаться с ним намеренно не стала. Сама еще не поняла, что чувствую по поводу неожиданного появления Мороза, и чем вообще оно мне грозит. На выезде из города зарядил по-осеннему неторопливый, затяжной дождь. Водитель, напуганный Морозом, начинать общение не спешил, местный пейзаж ничем примечательным заинтересовать не смог – трасса, как трасса, смешанный лес, да редкие дорожные указатели по обеим сторонам дороги, а потому оставалось лишь перебирать в голове мысли относительно этой странной, теперь уже точно законченной истории, в которую я поневоле оказалась втянута. Самым сложным оказалось отгонять те, что заставляли сердце сжиматься в болезненной надежде.

Интересно, что было бы, не взбреди Снегиревой в голову утащить те злосчастные расписки? Скорее всего, Панфилов остался бы жив, хоть по его собственным же меркам и беден, Адамович – на плаву, а я так и продолжала бы жить однообразной, скучной жизнью и страдать из-за внезапного отъезда матери – события, что на тот момент всколыхнуло весь мой устойчивый мир. А еще никогда бы не побывала в нелегальном игровом клубе, на боях без правил с настоящим тотализатором, в плену (о чем бы уж точно не сожалела) и никогда бы не узнала, что есть на свете такой мужчина с голубыми пронзительными глазами, шагая об руку с которым можно ничего не бояться. Вообще ничего. Влюбиться в него так просто и неизбежно, что ты и сама не заметишь, как давно и прочно он поселился в твоих мыслях и сердце. А вот как жить с этой непрошеной любовью, но без мужчины, к которому ее испытываешь, мне еще предстояло выяснить.

Дорога до дома тянулась долго, забирая последние силы, но, как и все в этой жизни, в определенный момент закончилась. Пока спидометр недорогой иномарки отсчитывал километры, на улице успело стемнеть. Возле подъезда горел фонарь, желтым пятном отражаясь в луже на черном асфальте. Пройдет совсем немного времени, и вместо дождевых капель в отблесках этого фонаря будут неспешно кружить белоснежные снежинки. Вот бы и человек с той же легкостью мог обновляться, сбрасывая с себя все старое и ненужное, как это из года в год делает матушка-природа.

Я поблагодарила водителя и покинула теплый салон, захлопнув за собой дверь машины, а заодно и всей этой истории. Устало поднялась в квартиру и без сил рухнула на диван. Провалилась в сон так быстро и незаметно, словно не уснула, а потеряла сознание.

Проснулась от звука отпирающейся двери и не смогла поверить в свое счастье – только один человек мог ее открыть. Сквозь шторы пробивался серый свет, а, значит, успело наступить утро.

– Дашута, дочка, ты дома? – раздался из коридора голос мамы и обрушил меня с небес на землю. Было больно.

– Мама? – прохрипела я, поднимаясь. – Я здесь, – громче позвала, пытаясь разгладить одежду, впрочем, без особого толка.

Родительница показалась на пороге, внимательно оглядела, не упустив ни единой детали – уличная одежда, неумытое от косметики лицо, бегающий взгляд…

– Ты не говорила, что возвращаешься…

– Сказала бы, если бы ты взяла трубку. Что тут у тебя происходит?

– Уснула вчера на диване, – растерявшись, поведала я очевидное.

– Не морочь мне голову, это я и так вижу!

Надо признать, в этой стильной и хорошо одетой блондинке мою милую и обычно покладистую маму было не узнать. Образ обыкновенной, разменявшей шестой десяток лет россиянки, в котором она покидала родной город, остался в прошлом, сейчас же передо мной стояла уверенная в себе, моложавая женщина, с мнением которой окружающим приходится считаться.

– Кажется, поездка пошла тебе на пользу, – потерла я лицо.

– А вот тебе – нет. Марш на кухню, будем завтракать, – отрезала новая версия мамы и оставила меня одну.

Пришлось собирать остатки воли в кулак и изо всех сил делать вид, будто со мной за время ее путешествия ничего такого не случилось, а событий последнего месяца не было и в помине. В противном случае, не думаю, что мама будет рада узнать, чем я тут занималась в ее отсутствие. Да ее удар хватит!

– С каких пор мы пьем такой кофе? – потрясла мама пачкой, принадлежавшей Морозу (рука не поднялась выкинуть), как только я вошла на кухню.

– Э-э-э, это мне на работе подарили, когда увольнялась, – выкрутилась я и подошла, чтобы налить себе чай, стараясь не смотреть при этом маме в глаза. Никогда не умела врать.

– Даша, у тебя все точно в порядке?

– Да, мам, конечно.

Мама вздохнула, не очень-то поверив, но дальше расспрашивать не стала. Отнесла наши чашки на стол, выставила угощение: купленные в аэропорту круассаны, сыр и шоколадки из Дьютифри. Я сидела и любовалась отдохнувшей и расцветшей мамой, пока она рассказывала о том, как прошла поездка. Так мы и завтракали, пока звук поворачивающегося в замке ключа не прервал нас.

– Это еще кто? – удивилась мама.

Я испуганно икнула, догадываясь кто, но, не зная, как сказать.

– Даша, лучше бы тебе сейчас действительно оказаться дома, – донесся из коридора голос Мороза. – Я мотался всю ночь, устал как собака и хочу только одного – спать.

Я подавилась куском сыра, мама продолжила невозмутимо пить кофе.

– Похоже это к тебе. Мы на кухне, молодой человек, – уже громче крикнула она.

Никиту уговаривать не пришлось, потратив секунды на то, чтобы разуться, он ворвался на кухню и уставился на нас. Стало немного приятно от того, что на этот раз я, пускай и невольно, преподнесла ему сюрприз. Выглядел Никита, кстати, на самом деле уставшим: темная щетина, покрасневшие глаза – похоже ночка у него выдалась та еще.

– Здравствуйте, – первой взяла слово мама, с любопытством изучая гостя.

– Здравствуйте, – для разнообразия оказался вежлив Мороз.

– Знакомьтесь, – пришлось проявить инициативу. – Это моя мама, Инга Олеговна, а это – Никита Мороз.

– Просто Никита Мороз? – прищурившись, переспросила мама.

– Да, – уверенно кивнула я.

– Я ее парень, – тут же вставил Ник.

– Что ж, вижу у тебя все в порядке, – похлопала мама меня по руке и поднялась из-за стола. – Пожалуй, поеду к Игорю Петровичу, мой чемодан все равно у него. Можете не провожать.

– Всего хорошего, был рад знакомству, – Мороз поцеловал ее руку, затем с готовностью посторонился.

Мама действительно вышла в коридор, а затем и из квартиры. Как только за ней захлопнулась дверь, я вскочила со стула и отчеканила:

– Ты не смеешь врать моей матери!

– В чем это я ей соврал? – вполне натурально удивился Мороз, но я-то в курсе, что он тот еще лицедей.

– Тоже мне, парень нашелся! С пулеметом наперевес! Да маму инфаркт хватит, если она узнает, чем мы с тобой занимались.

– Я не понял, тебя так от формулировки сейчас корежит? Или есть что-то еще?

– Что-то еще? Да куча всего! Ты! – ткнула я пальцем в Морозовскую крепкую грудь. – Ворвался в мою жизнь, хотя никто не звал, перевернул все вверх дном и ждешь теперь благодарности? Да если бы не ты, меня и спасать бы ни разу не пришлось! Тоже мне, рыцарь в белых доспехах. Ты зачем вообще сюда приперся, маме моей наврал? Попрощаться захотел перед тем, как насовсем исчезнуть? Спасибо, мог бы не напрягаться! Переживу и без твоих прощальных слов! Снегиреву с документами ты получил, дело закрыто. Или я тебе еще для чего-то понадобилась? Что там в твоих гениальных мозгах перещелкнуло?

– Кстати, я уже говорил, что всегда в тебя верил?– Мороз, кажется, из всей речи не услышал ни слова, потому что улыбнулся по-идиотски и полез обниматься, но я сумела вывернуться и стратегически отступила к окну. – У Снегиревой не было против нас ни единого шанса, – вкрадчиво бормотал Мороз, медленно перемещаясь в мою сторону. – И, знаешь, ты действительно мне понадобилась.

– Это мы обсудили еще в прошлый раз, – пропыхтела я, отбиваясь от тянущихся ко мне рук. Руки, как ни прискорбно, побеждали. – Если тебе ничего, кроме «этого», от меня не надо, то дверь вон там.

– Ты даже не потрудилась дать нам шанс! – Никита схватил меня за плечи, легонько тряхнул и прислонился своим лбом к моему. – Не позволила хотя бы попробовать…

– А ты разве предлагал мне что-то большее, чем простой перепихон? – услышать обвинения было обидно. – Или я что-то не так поняла? Наоборот, как попугай всю дорогу твердил, что ты такой крутой – одиночка по жизни, что отношения категорически не для тебя. Да что вообще ты можешь предложить нормальной женщине? Ждать твоих редких визитов в свободное от работы время? Или гадать, жив ты вообще или нет, не посадили ли тебя в тюрьму? На этой стороне земного шара ты, или на той…

– Я поменяю работу, – снова встряхнул меня Ник и заставил смотреть себе в глаза.

– Что?

– Говорю, что собираюсь кардинально поменять вид деятельности. Раньше я любил работу, теперь – тебя, так что вроде тут все очевидно.

От неожиданности я присела на подоконник. Любимая бабушкина фиалка упала на пол и приказала долго жить, весь мой жизненный опыт тоже.

– Ты опять переворачиваешь все вверх дном, – пожаловалась я. – У меня от тебя мозги набекрень.

– Такой уж я тебе достался, – улыбнулся Ник и поцеловал меня в макушку. – Чем ты, кстати, занималась в мое отсутствие?

– А то ты не знаешь, – проворчала. – Училась на кондитера, а что?

– М-м-м, значит, жизнь будет сладкой, – выдал Мороз и принялся вновь целовать меня. Теперь уже как следует и с полным на то правом.

Content

Руднева Ксения Блэкджек для дилетантки [Агентов просьба не беспокоить]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20