осинская татьяна

эльба ирина

Иллюзия невозможного

Эльба Ирина, Татьяна Осинская

Иллюзия невозможного

© Эльба Ирина, Осинская Татьяна

© ИДДК

* * *

Ожидание – один из наиболее мучительных процессов. Терпение никогда не входило в число моих добродетелей. Но я работала над собой, уж слишком много дров наломала, не желая ждать. Вот и сейчас судьба словно насмехалась надо мной. Я сидела в приемной мистера Стафора в ожидании собеседования. Мне нужна была эта работа. Денег на жизнь почти не осталось. В комнате находились еще три соискательницы, и, рассматривая их, я вовсе приуныла. Высокие, холеные. У каждой на укладку волос ушло не меньше часа. Как они планировали собираться по утрам на службу?

Словно в ответ на мои мысли одна из расфуфыренных кандидаток обратилась к другой:

– Милочка, я смотрю, вам тоже укладку делал мастер Л’Окон. – И взгляд у блондинки такой снисходительный.

– Да, – удивленно ответила «милочка», – как вы догадались? Хотя… Не говорите. Я, кажется, поняла, из-за кого в салоне утром был такой переполох. – По комнате разнесся мелодичный смех. – Я до сих пор сгораю от любопытства: куда вы засунули Л’Окону щипцы? А главное – за что? Это же единственный приличный куафёр в городе.

– Кажется, не туда, куда стоило бы, – уже не так ехидно парировала блондинка, – раз у него хватило сил уложить и вашу прическу.

Назревающий конфликт прервала открывшаяся дверь, из которой вышла еще одна претендентка. Судя по выражению ее лица, она осталась не очень довольна результатом.

– Мисс Краушвиц, проходите! – донесся сквозь открытую дверь раскатистый мужской голос. Рыжая поднялась, как бы невзначай поправила идеально уложенные волосы и, слегка покачивая турнюром, прошла в кабинет.

Судя по всему, работа мне и тут не светила. Если не эта рыжая красотка Краушвиц в элегантном визитном платье нежных оттенков, то место возьмет блондинка. У нее наряд не менее эффектный: манжеты отделаны дорогим привозным кружевом, на волосах кокетливо закреплена шляпка с декоративными очками-гогглами, камея украшена золотыми шестеренками. В руках сложенный кружевной зонтик, который она использовала как трость.

Я же была уверена, что с той нагрузкой, которая предполагалась по должности, мой костюм больше подходил: свободная кремовая блузка, широкий пояс вместо корсета, брюки со множеством скрытых карманов и добротные ботинки на низком каблучке. Мне невероятно повезло родиться в век паромагического прогресса, каких-то двадцать-тридцать лет назад девушке ни за что бы не позволили так одеться. Даже очки-гогглы у меня имели практическое значение: одна линза позволяла рассмотреть магическое плетение на защитных печатях, а вместо второй был окуляр, позволяющий как увеличивать мелкие детали, так и приближать удаленные объекты.

Неожиданно быстро дверь кабинета вновь открылась, выпуская очередную жертву собеседования. Блондинка поднялась со своего места, с превосходством глядя на соперницу.

– Даже если тебя возьмут, – злорадно бросила рыжая, – укладку теперь придется делать самой. Прощай, сон…

Последние слова она даже пропела с таким злорадством в голосе, будто проклинала. Для меня потекли тяжелые минуты ожидания. Я в этой череде красоток была последняя.

– Да-да, мы вам обязательно позвоним, – донеслось из открывающейся двери.

– Вы, мистер Стафор, – с нажимом произнесла блондинка, обернувшись в дверях.

– Мы! Я не отделяю себя от коллектива. Следующая!

В кабинет прошла предпоследняя кандидатка. Судьбоносный час близился. Эта дама задержалась не в пример дольше остальных, но вот дошла очередь и до меня.

– Опустим приветствия, – донеслось из-за массивного дубового стола, стоило мне зайти в заветную дверь. – Они мне за сегодня уже оскомину набили. Вы, если правильно понимаю, мисс Иллюзори, последний кандидат. Вы тоже пришли в мой офис, как в бюро свадебных услуг, или все же планируете работать?

– Что, простите?

Разговаривать с пустым письменным столом мне раньше не доводилось, и я немного растерялась. Голос доносился оттуда, но людей в кабинете не наблюдалось.

– Туго соображает, – донеслось едва различимое бурчание, – запишем первый минус.

Раздался звук захлопывающихся ящиков.

– Да куда ж он подевался?!

Наконец из-под стола вылез довольно крупный мужчина в строгом деловом костюме. Его короткие темные волосы находились в жутком беспорядке, будто он регулярно запускал в них пятерню. Наши взгляды встретились. Его карие глаза излучали усталость и… интерес?

Смутившись, я опустила взгляд на пол, где блестела серебром необычная вещица: кругляш размером с ладонь, имеющий утолщение к середине и испещренный незнакомыми символами.

Вытянув руку, я притянула предмет к себе. Этому несложному магическому трюку меня научила мама. Очень выручал, чтобы не наклоняться.

– Вы случайно не это ищете? – спросила я у мистера Стафора, демонстрируя вещь.

– Спасибо. – Мужчина подошел ближе и забрал блестяшку. – И какой еще магией владеете?

– Все актуальные для работы способности отражены в моем резюме.

– Допустим. – Он вернулся на рабочее место и сделал знак рукой, чтобы я тоже присела. – Одеваетесь вы, по крайней мере, с прицелом на работу.

Я невольно хмыкнула. Кажется, здесь действительно искали помощника крупного промышленника, а не эскорт-леди для светских раутов.

– Что вы знаете о документообороте? – продолжил расспросы мистер Стафор.

– Как минимум то, что это важная составляющая часть любого рабочего процесса. Без правильного учета и хранения документов в работе потом возникают сложности. А когда речь идет о серьезных магических производствах, безалаберность может привести к серьезным последствиям и финансовым потерям.

Я перевела дух, прикидывая, что еще надо добавить. Наниматель сидел с непроницаемым лицом, не пытаясь облегчить мне задачу.

– Я самостоятельно освоила систему «СтимДок» и, если ваша контора еще ее не использует, с удовольствием помогу с внедрением.

– Допустим. А что вы скажете про финансовый учет? Знакомы с наработками юного дарования магических сфер, разработавшего «МагТаб» для подсчета большого количества цифр?

– Не только знакома, но и отлично разбираюсь в ее использовании.

– Тогда вы в курсе, что надо сделать, чтоб она вам посчитала…

– Да, составить формулу. Что примечательно, она должна начинаться со знака равно, а не заканчиваться им, как мы привыкли в школе.

Мистер Стафор едва заметно выдохнул, будто это был самый важный пункт нашего собеседования, хотя, возможно, формула – единственное, что он знал про «МагТаб».

– Меня все устраивает. Если у вас нет ко мне вопросов, предлагаю начать сотрудничество с завтрашнего дня. В приемной вас ждет миссис Норидж, она введет в курс дела.

– Спасибо.

Я поднялась со стула и протянула руку для прощания. Новый работодатель удивился, но пожал ее в ответ.

* * *

Первая трудовая неделя пролетела незаметно. Меня познакомили с коллективом, обрисовали круг обязанностей и сразу завалили кучей бумажной работы. Мне было неловко спрашивать, как они умудрились скопить столько неразобранных документов, но мое любопытство случайно удовлетворила миссис Норидж. В конце недели ей понадобилась папка с отчетами, и я попросила взять в шкафу, поскольку заваривала для шефа кофе.

Женщина робко приблизилась к нужной дверце, а потом как-то сжалась вся, зажмурилась и медленно потянула створку на себя.

– Фух! – радостно выдохнула она пару мгновений спустя. – Слава Магии, вы навели здесь порядок.

На мой удивленный взгляд она начала пояснять.

– В прошлый раз, когда мне понадобилось взять отсюда документы, на меня вывалилась гора тяжелых папок, от чего я даже упала на пол. – Миссис Норидж неосознанно потянулась рукой к ушибленному месту. – А в качестве вишенки сверху на меня приземлилось массивное пресс-папье! Прежняя секретарша, чтоб ей всю жизнь икалось, оказывается, не знала, что делать со всеми этими «бумажками», поэтому просто запихивала в шкаф, пока он еще закрывался…

– Не может быть… Ой, – заслушавшись, я забыла о турке, и кофе побежал через край.

– Шеф как раз вышел из кабинета, – продолжила коллега рассказ, – и, увидев случившееся, отправил меня на больничный, а ее к родителям.

– Я рада, что после этого вы пересмотрели требования к приему на работу.

Улыбнувшись, я подхватила чашку и понесла в кабинет.

* * *

Первые свои выходные я посвятила тому, чтобы закрыть вопрос с хозяйкой квартиры и дополнить гардероб еще парочкой удобных костюмов. Все как я люблю: рубашка со свободными рукавами и высокими манжетами, чтобы не сковывала движения. Узкие брюки, которые легко заправить в сапоги. Корсет я предпочитала носить один и тот же, чтобы не перекладывать каждый раз милые сердцу и полезные мелочи из множества карманов: предназначенный для вскрытия конвертов складной нож в виде когтя крупной хищной птицы; дополнительные окуляры для чтения между строк; цепочка с нарастающими звеньями – она мне еще ни разу не пригодилась, но мало ли… Чем маг не шутит, вдруг срочно понадобится кого-нибудь связать?

В понедельник я входила в приемную полная идей по организации работы, усовершенствованию системы учета и с осознанием той пользы, которую могу принести общему делу. Я – молодая самостоятельная девушка – внесу свой вклад в великие изобретения мануфактуры Стафора и их производство для широкого потребления.

Но все мои восторженные идеи разбились об утреннее поручение шефа.

– Тильда, сходите к мастеру Боткину. Он должен был пошить мне два костюма. Один как раз для завтрашних переговоров. К нему понадобится рубашка, но это мастер должен положить сам. А вот шейный платок выберите на свой вкус. – Высказавшись, шеф решил вернуться в свой кабинет, но в дверях остановился. – Да, и еще, пожалуй, купите мне три пары новых носков. В ателье знают мой размер.

На этом меня оставили одну с кучей мыслей. Что значит купить носки? Я ему не жена! И не служанка. Я три года училась на специальных курсах, постигала науки, осваивала технические приборы, изучала основы магических заклинаний – и для чего все это? Чтобы покупать носки?! На это были способны и те фифы с собеседования. Рыжая еще бы и модный дизайн подобрала…

Мои гневные мысли прервал сигнал из кабинета с просьбой принести кофе. Безумно захотелось насыпать в него соль… и перец… а сверху еще корицу!

Руки стали совершать привычные механические движения, а мозг, зацепившись за слово дизайн, раскручивал план мести. Когда я поставила чашечку перед шефом на стол, все было решено.

– М-м-м, Тильда, какой-то новый рецепт? – как-то слишком довольно промычал шеф, смакуя напиток. – Неожиданно вкусно. Попрошу вас чаще его готовить.

Меня прошиб холодный пот. О каком рецепте он говорил? Кажется, я настолько разозлилась, что неосознанно насыпала в кофе все, что попалось под руку. И ему что – это понравилось?! Я бросила на шефа опасливый взгляд и стала спиной отступать к двери.

– Тильда, отправьте сообщение с рецептом моей экономке. Пусть тоже научится, – долетело от мистера Стафора, когда я уже закрывала дверь.

Интересно, а тут установлены следящие кристаллы? Чтоб я хоть в записи посмотрела, что намешала в турку и в каких пропорциях.

* * *

Поход к мастеру Боткину я откладывала как могла, прикрываясь различными заданиями. Но после вопроса шефа: «Как, вы еще тут?!» – пришлось быстренько собраться.

Погода стояла солнечная, теплая. Если бы не обстоятельства, выгнавшие меня на улицу, можно было наслаждаться. Я нажала скрытую кнопку, меняя стекла в своих очках на солнцезащитные, и направилась к магповозке, чтобы добраться до центра города. На мое счастье, посетителей в лавке портного не было, а то бы я сгорела со стыда. Я даже очки не сняла, войдя в помещение, лишь бы быть меньше на себя похожей.

– Здравствуйте, чем могу служить? – раздался мелодичный девичий голос, как только стихла трель колокольчика.

– Я к мастеру Боткину за заказом для господина Стафора.

– У меня уже все собрано, – просияла девушка улыбкой, – сейчас принесу.

Она была одета в серое форменное платье, волосы собраны в пучок. На руках – тонкие перчатки, по запястью украшенные серой кружевной лентой. Судя по всему, это была помощница мастера.

– А мастер Боткин… – я пыталась подобрать слова, чтобы перейти ко второй части моего визита, и не могла.

– Я… я могу его позвать, если вы желаете общаться лично с ним.

За этими словами скрывалось столько горечи, что я почувствовала себя неловко. В моей мести эта милая девушка могла помочь значительно лучше самого портного.

– Ой, нет! Не надо отвлекать этого занятого человека, – поспешила я ее остановить. – Вы сходите за заказом, а я пока посмотрю, что еще мне у вас приглянется.

– Меня зовут Кэтрин, – глаза ее просияли. – Я быстро!

Она скрылась за портьерой, а я обвела внимательным взглядом лавку самого популярного и дорогого портного нашего города. Около входа находилась витрина с тремя готовыми нарядами: костюмом, платьем и комбинированной моделью для продвинутых леди, желающих работать наравне с мужчинами. Конечно же, в управляющих комитетах, а не у станка мануфактуры.

Вдоль следующей стены шел широкий пустой прилавок, за которым как раз находилась дверь в подсобные помещения. А вот следующие две стены были плотно уставлены стеллажами с аксессуарами и готовой продукцией. За изящной ширмой, видимо, находился проход в примерочную.

– Вот заказ господина Стафора, – раздался за спиной звонкий голос, и я обернулась.

На прилавке лежал довольно крупный сверток, обернутый крафт-бумагой и перетянутый бечевой.

– Я уже все упаковала, но, чтобы вы могли убедиться, что это тот заказ, вот – возьмите.

Кэтрин протянула мне прямоугольное стекло в изящной оправе. Одним углом оно крепилось к витой декоративной ручке.

– Это совсем новое изобретение. Позволяет заглянуть под слой бумаги. Посмотрите сквозь него на костюм. Видите?

– Я немного знакома с этим изобретением. Его как раз выпускает наша мануфактура.

– Ой, я такая невнимательная, – погрустнела Кэтрин. – Простите…

– Не надо извиняться. Я сама только недавно туда устроилась и тоже еще не всех клиентов знаю. Вы мне вот что подскажите, – я отложила видящее око, убедившись в правильности заказа, и перешла на шепот. – Есть один неловкий момент… Шеф… то есть господин Стафор, просил меня купить шейный платок к завтрашней встрече. Точнее это даже не встреча, а небольшая вечеринка. Нужно одеться… как вам объяснить… вот вроде строго, но какая-то деталь или несколько должны быть легкомысленными… Вы меня понимаете?

– Если честно – не очень. – Кэтрин была явно озадачена. – Хотя постойте. В прошлом сезоне мастер заказывал аксессуары для маскарада и вчера очень сетовал, что теперь их придется выкинуть. Раскупили не все, а второй раз уже не выставишь.

У меня загорелись глаза: кажется, я нашла то, что надо.

– Мы как раз снесли в подсобку несколько коробок, я могла бы вам что-то показать.

– Кэтрин, дорогая, а вы могли бы меня туда отвести? Мне очень неудобно заставлять вас тащить коробку сюда… – А про себя подумала: «В любую минуту может кто-то заявиться и все мне испортить».

– Если вас не затруднит – пройдемте.

Девушка приподняла створку прилавка, пропуская меня внутрь. Подсобка представляла собой небольшую темную комнату без окон. По периметру стояли стеллажи с полками разной высоты. Кэтрин сняла один короб и поставила на пол.

– Извините, стол тут не предусмотрен.

– Ничего, ради такого дела я наклонюсь.

– Тут как раз шарфы, галстуки и все такое…

Под крышкой обнаружилась пестрая коллекция шелковых, кружевных и еще неизвестно каких моделей. Я перебирала их, придирчиво осматривая, и пока не понимала, что именно хочу. Неожиданно в руку скользнул самый обыкновенный темно-синий шарф. Такие, правда, уже стали выходить из моды, но мне все равно было непонятно, что он забыл в маскарадной коробке.

– Кэтрин, этот, вероятно, случайно попал?

Девушка протянула руку и подхватила аксессуар.

– Тут к самым необычным была прикреплена бирка с пояснениями. Сейчас найду. Вот. «От соприкосновения с шеей ткань начинает нагреваться, за счет чего на ней проявляются маленькие розовые единорожки. Чем дольше повязан шарф, тем четче становится рисунок. Как только он привлечет достаточно внимания – срабатывает магическая метка и единороги начинают скакать».

– Магия всемогущая! Кэтрин, это же то, что надо. – Я была готова расцеловать эту чудную девушку и с трудом сдерживала эмоции. – Я беру, сколько бы это ни стоило! Мне вас послало провидение.

Помощница мастера расцвела. Видно, комплименты ей тут делали не часто. Впрочем, учитывая клиентуру, это неудивительно.

– Теперь остался еще один деликатный момент, – понизив голос, произнесла я. – Мне нужны три пары носков.

– Это у нас в основном зале. Пойдемте покажу.

– Нет, вы не поняли. Раз мы с вами нашли такой чудесный шарф, возможно, к нему в пару есть и носки схожей расцветки?

– Давайте попробуем посмотреть еще один короб. Но я не уверена…

Я помогла снять еще одну коробку, и мы водрузили ее на первую. Тут же нырнув в содержимое, я разочарованно вздохнула. Вещи лежали вперемешку, мужское и женское: кружева, носовые платки, ленты, галстуки.

И вдруг на самом дне – оно. Упаковка с семью парами носков. На этикетке имелась надпись, что товар безразмерный и неснашиваемый. То есть надел подросток такие носки и по мере его взросления и роста размер носков также увеличивался. Расцветка у них была от белого до черного, и на каждом на резинке вышиты контрастные по цвету единороги. Они выглядели обычными и не исчезали, но идеально подходили в комплект.

Мы не заметили, как к концу наших поисков перешли с Кэт на «ты». Вернувшись в общий зал, она угостила меня чаем с конфетами. Потом помогла упаковать шарф и носки в подходящую коробку и вызвала магповозку. По дороге обратно в контору мне пришло сообщение от шефа. Он срочно уезжал по делам, поэтому оставил мне на столе важные распоряжения.

Какой интеллигентный человек – деликатно намекнул, что я загуляла, но все равно должна вернуться в офис за распоряжениями.

Заказ от мастера Боткина я разобрала: костюм для встречи повесила на вешалку около стола, там же закрепив шарф и носки, подходящие по тону. Второй костюм убрала в гардероб, примыкающий к кабинету шефа, и сложила остальные носки на полочке.

Звезды мне явно благоволили, потому как на следующий день я должна была до обеда съездить к одному изобретателю за документами, а значит, шеф будет собираться на встречу без меня.

Ночь я провела совершенно спокойно. Никакие кошмары не тревожили мой сон. Никакие предчувствия не теребили душу. Утром я все так же облачилась в рабочий костюм, позавтракала, взяла сумку с документами и отправилась к изобретателю. Дорогу я предварительно посмотрела на карте, настроила в соответствии с этим механический маршрутизатор – тоже изобретение моего шефа – и отправилась в путь. Погода стояла отличная, поэтому я решила часть пути проделать пешком. А часть – муниципальным общественным пародилижансом. Этот вид транспорта только набирал популярность в нашей стране и пока появился лишь в крупных городах. У малообразованных слоев населения он вызывал большие опасения в своей надежности. Еще бы – по небу летает повозка. На самом деле прямоугольная кабина примерно на десять-пятнадцать человек имела на крыше две большие шестеренки, которые крепились к смонтированным на уровне третьего этажа рельсам. В местах остановок имелись высокие платформы с удобными лестницами. Пародилижанс цеплялся за платформу, открывал дверь и забирал пассажиров. По периметру кабины было сделано много окон, благодаря чему во время поездки можно рассмотреть не только городские улицы, но и крыши некоторых домов. А главное – в отличие от конных повозок – этот транспорт совершенно не мешал пешеходам прогуливаться, а лоточникам – разносить товар.

Встреча, на которую собирался шеф, должна была затянуться до вечера. А в случае удачного заключения контракта – и до утра. Поэтому, закончив дела, я с легким сердцем возвращалась в контору. Время близилось к обеду. Я с предвкушением мечтала о том, как получу зарплату и отправлюсь обедать в кафе «Тутильон». Это очаровательное заведение находилось неподалеку от работы и каждый раз дразнило меня чудесными ароматами.

Кабинет встретил прохладой и тишиной. За прошедшие дни я уже выработала небольшой ритуал: пройтись по кругу, активируя все приборы – для точной работы им требовалось время на прогрев. Полить цветы на подоконнике. Сварить себе напиток с барбарисом и подготовить турку с кофе для шефа.

– Забавно, это запах не кофе. Что вы там варите?

От раздавшегося за спиной голоса я вскрикнула, выронила ковшик и свалила на пол салфетки.

– Барби… бар-над… лимо… бар-би-турат… – с трудом выговорила я, пытаясь вспомнить, как бабушка называла этот рецепт с барбарисом.

Появление шефа выбило меня из колеи.

– Оригинальное название. И что вы туда добавляете – слезы единорога?

В этот момент я промокала упавшими салфетками воду, разлившуюся из ковшика, и замерла, почувствовав, как в воздухе запахло грозой. В прямом смысле.

– Да, это было весьма неожиданно, хотя меня должны были насторожить еще носки. – Господин Стафор подошел к столу и остановился, сложив руки на груди.

Я старалась убрать бардак как можно быстрее, чтобы выпрямиться и отойти подальше. Оттого что мужчина нависал надо мной, становилось только страшнее.

– Но я приехал в контору невыспавшийся, прямо из гостей, рассчитывая здесь освежиться и переодеться. Вы в своем извечно строгом костюме, законопаченная на все пуговицы, казались мне серьезной мисс. Я даже не сразу заметил этот игривый рисунок, пока не почувствовал выпуклость под пальцами. Да-да, – он поймал мой удивленный взгляд. – Единороги на носках становятся тем более объемными, на чем больший размер их натягивают. Так что в моем случае рог вообще оттопырился в сторону!

Резким движением Стафор задрал штанину, и в меня нацелился, распрямившись словно пружина, рог! От неожиданности я отпрянула, а потом расхохоталась. С одной стороны, было понятно, что в моей ситуации лучше побыстрее успокоиться, но с другой – я давно не видела ничего более уморительного, чем взрослый мужчина в рогатых носках. Рог, конечно, был небольшой, но смотрелся феерично. С трудом переведя смех в кашель, я смогла взять себя в руки и успокоиться.

Быстро выкинув салфетки в мусор, сполоснула руки над скрытой от посторонних глаз раковиной и принялась готовить кофе в надежде задобрить шефа.

– Времени было впритык, – продолжил рассказ Стафор, – заехать домой за обычными носками я уже не успевал, и пришлось понадеяться, что под брюками их никто не заметит. Хотя за стол я садился с большим опасением.

Шеф ненадолго замолчал, а я как раз сварила кофе, налила в чашку и предложила ему.

– Тильда, если вы надеялись меня задобрить, то рекомендую добавить туда коньяк.

– Коньяка нет, – прошептала я в панике, но, вспомнив бабушкин подарок, воодушевилась. – Но есть крепленая настойка! Минутку.

Я извлекла из закромов бутылек и добавила несколько капель в чашку. По комнате тут же разлился терпкий ягодный аромат. Шеф принюхался, хмыкнул и направился в кабинет, дав понять, что я должна следовать за ним.

– Как вы понимаете, – продолжил он, расположившись за столом, – дискомфорт от беспорядка в одежде заставил меня не то чтобы нервничать, но…

Он сделал глоток кофе, задумчиво посмаковал вкус, прежде чем проглотить. При этом по его лицу совершенно ничего нельзя было угадать. Я переминалась с ноги на ногу, стоя в паре метров от стола, и пыталась предугадать: то ли уволит, то ли сошлет куда-нибудь.

– В общем, температура тела немного повысилась. А тут еще этот шелковый шарф. Я думал, подобный фасон вышел из моды, но, как я уже говорил, заезжать за другим не было времени, а с костюмом он смотрелся весьма гармонично…

Еще один глоток кофе, и новая пауза, оттягивающая вынесение моего приговора. Я нервничала все сильнее, и чтобы не показать этого, вцепилась пальцами в карманы брюк. Своих, конечно же.

– Первым появление единорогов на шарфе заметил инженер-гидравлик принимающей стороны, – вновь заговорил шеф. – Этот почтенный господин сначала решил, что у него галлюцинации. Он просил воды, вытирая пот со лба, но боялся признаться, что видит розовых единорогов там, где их в принципе быть не должно. Ситуацию спас его секретарь: когда одно из проявившихся изображений вдруг ожило и загарцевало, подмигнув ему лиловым глазом, мальчик вскрикнул и отшатнулся.

Я молчала. Сохранять невозмутимый вид становилось все труднее, но пока я держалась. Если начну ржать – а все к тому шло, – то шансов сохранить рабочее место у меня не останется. А я не хотела терять эту работу.

– Уверен, вы знаете не обо всех свойствах вашего замечательного подарка. – Он вперил в меня взгляд. – Да-да! Подарка! Я вычту стоимость шарфа из вашего жалованья. Так вот о свойствах: заряженный эмпатическими эманациями шарф приобретает легкость… летучесть. Его концы поднимаются в воздух. А когда я сорвал эту тряпку, чтобы она не лезла мне в лицо, и бросил на стол – ткань стала парить над ним, облетая всех участников совещания, а единороги, закончив гарцевать и подмигивать, приступили к… Кхм… – шеф резко допил свой кофе. – Кажется, вы не замужем. Тогда вам еще рано знать об этом. И где вы только нашли это… эту…

Неожиданно я поняла, что зажмурилась от страха. Приоткрыв один глаз, увидела, что Стафор сидит, еле сдерживая смех.

– Брысь отсюда! – попытался как можно суровее крикнуть он, но я уже поняла, что буря миновала. – И не показывайтесь мне до вечера! Я буду придумывать вам наказание.

* * *

Оставшееся до конца рабочего дня время я ходила по разным отделам: где ведомость подписать, где сводные данные собрать, а где просто чаю с миссис Мавзли попить. Потому что она никого без чая не отпускала. К ней в архив заходят не часто, но если уж зашли… Те материалы, что ей сдают, она досконально проверяет и маркирует. Что нужно выдать – она долго ищет в самых недрах архива.

– Тильда, деточка, как хорошо, что вы ко мне заглянули. – Миссис Мавзли вышла из-за стола и подошла пожать мне руку.

Несмотря на свой возраст, она придерживалась передовых взглядов и всячески поддерживала женщин, отстаивающих свою самостоятельность.

– Как ваше здоровье? – вежливо поинтересовалась я.

– Не дождетесь, – рассмеялась архивариус. – Я тут прикупила чудодейственной мази, и теперь мои суставы – как новенькие.

Она усадила меня на гостевой стул и пошла в другой конец кабинета к чайному столику.

– Посидите со мной немного, – продолжила она, расставляя чашки. – Поделитесь последними новостями. А то я в этом подвале сижу, как в изоляции – ни солнца, ни новостей. Если вдруг господин Стафор продаст предприятие – я узнаю обо всем только в день выдачи жалованья.

Я не сдержала улыбку.

– Мне казалось, к вам постоянно кто-то спускается. В курительной зале до меня долетали фразы «Нужно посмотреть в архиве», «А этот чертеж уже отправили к ста»… – Не договорив фразу, я закашлялась, потому что чуть не сказала бестактность.

Как я могла так забыться?! Это шеф во всем виноват, с его единорогами.

– Деточка, вы курите?! – с благоговейным ужасом спросила миссис Мавзли.

Кажется, она совсем не заметила моей оплошности, а кашель списала на неприличную для девушки привычку.

– Ой, нет. Что вы. Просто горло пересохло. А через курительную мне порой приходится ходить в цех или в лаборатории. Так короче всего.

Я приняла от хозяйки архива чашку с блюдцем и поспешила сделать глоток. Сама она расположилась с другой стороны стола, поставив между нами тарелку с печеньями.

– Угощайтесь, к ягодному чаю лучше всего подходит песочное печенье.

Я неожиданно поняла, что у меня с утра не было во рту ни крошки, поскольку шеф спутал привычный распорядок дня. Угощение оказалось очень кстати.

– Знаете, миссис Мавзли, я никогда раньше не сталкивалась с архивным делом. Это очень сложно – вести одной такое большое хозяйство?

– Вначале было, конечно, немного трудновато. Но потом я освоилась, завела себе этот талмуд, – она показала рукой на книгу большого формата, лежащую на рабочем столе. – Подробно все в него записываю, быстро с его помощью нахожу нужные документы.

Спросив разрешения, я взяла книгу в руки и начала листать. Было интересно, как ведется учет, по каким позициям.

– А вы не слышали про «СтимДок»? Говорят, эта система и для ведения архивного учета подходит. Вдруг станет легче…

– Нет! – довольно резко ответила архивариус. – Я во многом придерживаюсь прогрессивных взглядов, но лезть в мою работу не позволю никому!

Не успела я и глазом моргнуть, как миссис Мавзли выхватила талмуд у меня из рук. А ведь я как раз увидела там кое-что интересное и намеревалась расспросить. Но теперь это было неудобно.

После второй чашки чая к хозяйке архива вернулись легкость и словоохотливость, она порасспрашивала меня о модных аксессуарах, задала пару вопросов про мои гогглы, и на этом мы распрощались.

Поднимаясь обратно в приемную, я размышляла об архивной книге учета. Вместо одной из страниц я четко увидела иллюзию. То есть кто-то подменил оригинальный текст другим. Обманка была качественная, не каждый маг такую заметит, а миссис Мавзли могла вообще не обладать способностями. Я, на свою беду, обладала высоким уровнем дара иллюзии, однако, чтобы разобраться, зачем кому-то понадобилось ее накладывать, нужны были другие таланты. Если я расскажу о том, что обнаружила, придется рассказать и о даре, а это не входило в мои планы. Я даже в резюме эти сведения не включала.

Очень неприятная складывалась ситуация, которую надо было хорошенько обдумать. А пока стоило заняться более важным вопросом – завершить все дела и собраться домой. Рабочий день неожиданно быстро подошел к концу. Шеф уже ушел, поэтому я также не стала задерживаться.

Вечером мне в голову пришла неожиданная мысль: прийти на работу в платье. Специально купленное для одного из собеседований, оно было довольно строгим. Коричневого цвета, декольте отделано черным кружевом и внутри прикрыто более светлой тканью. Корсет застегивался на множество мелких перламутровых пуговиц. На юбке было минимум рюшей, как и на рукавах три четверти. Меня немного раздражал воротник-стойка, украшенный кружевной розеткой, возникало чувство удушения. Однако талант к шитью у меня отсутствовал полностью, поэтому приходилось мириться с этой неудобной красотой.

Утром я пожалела о своем решении, но менять его было уже поздно: я проспала и собиралась впопыхах. С трудом затянув корсет, я принялась завязывать ленты верхней юбки, как неожиданно осознала, что на ней отсутствуют милые моему сердцу карманы. И куда распихивать всю ту мелочь, что я привыкла всегда иметь под рукой? Не ходить же весь день с дамской сумочкой! Это было бы невыносимо.

Пока расчесывала волосы, спадающие каскадом до пояса, мне вспомнилось, что мама присылала в подарок шатлен[1] – она не оставляла надежды, что я начну носить платья регулярно. Быстро уложив пучок и закрепив его заколкой, я приступила к поиску подарочной коробки, которая обнаружилась на верхней полке шкафа.

Изумительный по красоте шатлен привлекал внимание: плоский узорный медальон бронзового цвета, в центре которого изображена богиня мудрости, а на обороте имелась застежка для крепления на поясе юбки. К нижнему краю медальона на двух лепестках крепился еще один круглый элемент, используемый как чехол для увеличительного стекла. Оно вынималось из-под едва заметной застежки на боковой прорези. От нижнего медальона уже расходилось множество витых цепочек. К одной из них крепился зажим для подола юбки (как я могла забыть о необходимости поддерживать «хвост»), к другим – зеркальце, блокнотик с грифелем и некоторые полезные штучки.

Зеркало я тут же отцепила, прикрепив на его место «коготь» для конвертов. Еще кое-какие аксессуары также заменила на необходимые мне в работе и поспешила в контору. Уже в прихожей я поняла, что к платью требуется надеть туфли на небольшом каблуке вместо привычных и удобных ботинок. Тяжело вздохнув, я влезла в изящное орудие пыток и шагнула навстречу новому дню.

Подходя к рабочему месту, я готова была проклясть того, кто вложил мне в голову эту безумную идею – нарядиться в платье. А ее наверняка кто-то вложил. Не могла же я сама на такое решиться.

Только я примерилась к стулу, чтобы упасть в него и перевести дух, как пришло сообщение от господина Стафора с просьбой сварить кофе. Закусив губу, я принялась за дело. Привычные движения немного успокоили и помогли настроиться на рабочий лад. Взяв поднос с чашкой, я развернулась к двери и чуть не опрокинула все, запутавшись в юбке. Медленно выдохнула и аккуратными маленькими шажками отправилась в кабинет шефа.

Как и следовало ожидать, господин Стафор даже не заметил, что сегодня я выгляжу как-то иначе. Пожелав ему хорошего дня, я вернулась в приемную и приступила к выполнению прямых обязанностей. Естественно, на этом пути меня ожидали сложности. Некоторые магические способности, конечно, помогли справиться с чем-то простым, например, поднять упавшую ручку не наклоняясь, но с более тяжелыми предметами выходила заминка. В платье достать нужную папку с верхней полки было затруднительно – рукав мешал высоко поднять руку. Чтобы встать на подставку, необходимо придерживать подол, а чтобы спуститься – еще и двумя руками. А магией я тяжесть не удержала бы. В этой неопределенной позе – на подставке и с папкой в руках – и застал меня голос шефа.

– Мисс Иллюзори, я долго думал, какое наказание назначить вам за срыв переговоров, – мистер Стафор приблизился ко мне со спины, взял двумя руками за талию и опустил на пол. – Но смотрю, вы и сами отлично справились. Такой пытки даже я не смог бы придумать.

Я почувствовала, что начала краснеть от кончиков ушей до самой шеи. То ли из-за розыгрыша, то ли от близости шефа, который так и стоял у меня за спиной, придерживая за талию. Его дыхание шевелило волоски на затылке, отчего на коже появлялись мурашки.

– М-м-м, приятные духи, – шеф шумно втянул носом воздух и отошел. – Необычный запах, не могу вспомнить, где его встречал.

– Возможно, на одной из соискательниц? – Я наконец-то водрузила папки на стол и обессиленно опустилась в кресло, ноги почему-то подрагивали.

– Нет, Тильда, – он рассмеялся, – если вы не забыли, то я не имею обыкновения обнюхивать претенденток на вакансию. Даже если это вакансия моего личного помощника.

С этими словами господин Стафор скрылся у себя в кабинете, но не успела я перевести дух, как дверь открылась вновь.

– Вы сбили меня с мысли. Я шел вам сказать, что через две недели мы едем в командировку…

– Мы?!

– Вас что-то смущает? Вы хотите бросить меня без помощи в большом чужом городе?

– Очень большом? – робко переспросила я.

– Достаточно. Мы едем в столицу. Там открывается Всемирная выставка в только что отстроенном Стеклянном дворце. На ней будут представлены новейшие достижения техномагии. Естественно, наша компания не может обойти ее вниманием. Поэтому на вас – билеты и гостиница.

– А на вас? – Я сама не поняла, как у меня вырвался этот вопрос. Немыслимая наглость для наемного сотрудника.

Но, как ни странно, шеф не оставил его без ответа.

– А я буду руководить, – усмехнулся он и вновь скрылся в кабинете.

Теперь уже надолго.

Дни подготовки к крупнейшей выставке были настолько плотно заполнены заданиями и поручениями, что порой мне хотелось остаться ночевать в конторе на гостевом диванчике, чтобы сократить время на дорогу.

С билетами вышла загвоздка. То ли на выставку собрался ехать весь город, то ли это несчастливое стечение обстоятельств, но на двадцать третье число на дирижабль (а шеф хотел лететь именно на нем) осталось всего два свободных места, и то не в самое удобное время. Именно в этот день планировался торжественный бал в честь открытия, а сама выставка начинала работу двадцать четвертого числа.

Мне предстояло решить, кто полетит вместе с шефом, а кто в другие дни. Выбор был невелик: главный инженер, конструктор или техномаг.

– Тильда, мне кофе… или нет, что-нибудь освежающее.

Шеф ворвался в приемную, как ураган, и, не притормаживая, направился в кабинет.

– Освежающее?.. – Я не сразу переключилась с одного задания на другое.

– Над чем вы так сосредоточенно размышляете? – Господин Стафор немного притормозил уже на пороге своего кабинета. – Меня пугает выражение вашего лица.

– На двадцать третье есть только два билета. Пытаюсь понять, кто полетит вместе с вами, а кого регистрировать на другие дни…

– А я могу ознакомиться с кандидатурами? – как-то странно произнес шеф, медленно подходя ко мне.

– Вот, – я протянула ему список, уже не зная, чего ожидать.

– Не вижу здесь вашей фамилии…

– А я приеду… – Увидев, как медленно поднимается бровь шефа, я заподозрила, что мысль приехать после него была не самой удачной. – Я приеду накануне и буду ждать вас там. Вдруг понадобится что-то проконтролировать.

– Именно поэтому со мной поедете вы! – наставительным тоном произнес шеф, а потом добавил чуть тише: – Будете контролировать, чтобы на борту я не выпил лишнего.

– Каким образом?! – вырвалось у меня.

– У вас есть два дня, чтобы решить это. А ваш список может приехать в день открытия. Только пораньше. Организаторы предоставляют рабочих для расстановки экспонатов. Поэтому до нас должен приехать старик Олди, он лучше всех знает, что и куда поставить, и сможет руководить носильщиками.

– Поняла. Сейчас все оформлю.

– Кстати, отель вы забронировали?

– Конечно, недалеко от выставки.

– Надеюсь, вы взяли нам смежные номера?

– Э-э-э… в каком смысле?

– В самом прямом! Это деловая поездка, я не хочу носиться по этажам, если мне понадобится надиктовать вам письмо. Номера должны быть не просто соседние, а иметь общую дверь.

– Мистер Стафор, вы понимаете, что это может нанести урон моей репутации?

– При чем здесь репутация?! Вы понимаете, что отсутствие помощника нанесет урон моей работе? Что вам важнее?

– Э-м-м… это риторический вопрос?

Шеф тяжело вздохнул, потер лоб, видимо, стимулируя умственную деятельность, и принял решение.

– У номеров может быть общий балкон. Без предупреждения я в любом случае ломиться к вам не буду.

– Я свяжусь с отелем. – Обреченность в голосе должна была сказать все за меня.

* * *

Договориться с отелем оказалось непросто: и сроки поджимали, и гостей на выставку съезжалось много, да и просьба у нас была нестандартная. Пришлось задействовать не только обаяние, но и средства, выделенные на представительские цели.

От бедлама, который творился из-за подготовки, у меня опускались руки. Я уже никуда не хотела ехать, но выбора мне не оставили. Поэтому накануне отъезда я отпросилась пораньше, чтобы собрать вещи в дорогу. В последний момент стало ясно, что для некоторых официальных приемов мне понадобится вечернее платье. Хоть я и простой помощник, но в какой-то мере – лицо фирмы на этом мероприятии.

А к платью требовалось взять уйму аксессуаров: шатлен, ридикюль, украшения, веер и прочее и прочее. Мне захотелось сказаться больной и никуда не ехать, но тут на глаза попалась одна вещь… точнее, две вещи: две миниатюрные фляги – абсолютно идентичные изящные дамские варианты. Посеребренные, с гравировкой в виде распустившейся розы на одной стороне. Эти близнецы обладали удивительным свойством: они могли стать единым целым, а могли быть разделены и содержать разные напитки.

Пусть это было малодушно, но в одну флягу я налила хороший вермут, а в другую – лимонад. Наличие успокоительного значительно воодушевило меня, и я стала собираться в дорогу веселее.

С господином Стафором мы встретились у подножья причальной мачты. Я впервые видела дирижабль так близко, и он немного пугал: огромный вытянутый шар, кажется, размерами не уступал королевскому дворцу.

– Что-то я начинаю сомневаться, что в эту корзину поместятся все пассажиры, – скептически произнесла я, продолжая рассматривать дирижабль.

Мы с шефом ждали своей очереди войти в подъемную кабину, которая должна была доставить нас на посадочную пристань.

– То, что вы видите, – это не корзина, а моторная гондола и центр управления, – невозмутимо пояснил шеф. – А пассажирские каюты находятся внутри каркаса этого огромного… шара. Причальная мачта немного закрывает от нас люк, через который мы попадем внутрь.

– Значит, мы совсем не увидим землю с высоты птичьего полета? – Несмотря на зародившийся страх, я испытала некоторое разочарование.

– Для тех, кто жаждет почувствовать себя птичкой, есть прогулочная палуба с большими окнами. Но я бы не рекомендовал ее посещать.

Только я хотела уточнить почему, как нас прервал женский голос, начавший зачитывать объявление:

– Вниманию пассажиров рейса «Лондариум»! Обращаем ваше внимание, что в связи с распоряжением управляющего совета нашей компании на борту дирижабля запрещено распитие алкогольных напитков. Перевозимый алкоголь просим сдать в багаж. Спасибо за понимание.

Подобная новость стала неожиданностью. Шеф перевел на меня пристальный взгляд.

– Тильда, я, конечно, просил вас контролировать мое… общение с бутылкой, но зачем же было действовать столь радикально?!

– Это не я…

– Вот теперь идите в магазин и купите…

– Уважаемые пассажиры, проходите на посадку, – произнесла улыбающаяся девушка из подъемной кабины.

Юркнув мимо шефа, я забилась в дальний угол и приготовилась к подъему. Шеф явно пребывал не в лучшем настроении, но переживать и волноваться по этому поводу у меня не получалось: новые впечатления переполняли через край.

Закинув вещи в каюту, я все же отважилась спуститься на прогулочную палубу. От одной мысли, что, если пол провалится, лететь придется долго, у меня закружилась голова и потемнело в глазах. На ощупь я нашла в сумочке фляжку и сделала глоток. От неожиданности вермут опалил горло, и я закашлялась. Рассчитывая глотнуть лимонад, я совсем забыла, что во второй фляге «успокоительное», но переживания по этому поводу быстро отступили под растекающимся по телу теплом. В голове появилась легкость. Обойдя палубу по кругу, я вернулась в каюту.

– Где вы ходите? – пробурчал недовольный Стафор. – Кажется, мы договаривались, что вы будете меня развлекать…

Прежде чем ответить, я еще раз глотнула из фляги.

– Кажется, мы договаривались не об этом, – немного дерзко сказала я и для храбрости отпила еще раз, прежде чем спрятать флягу в сумочку. В ушах подозрительно зашумело.

– Что это вы там пьете? – господин Стафор подозрительно прищурился и протянул руку. – Дайте-ка попробовать.

– Это лимонад. Мне неловко вас угощать, ведь я пила прямо из горлышка.

– А наряжать меня в единорогов было ловко? – усмехнулся шеф. – Давайте.

Вздохнув, я достала из сумки одного из близнецов и протянула шефу.

– Фу, и правда лимонад.

Лицо шефа было таким разочарованным, что я чуть малодушно не дала ему вермут. Меня спас приход стюарда.

– Вы желаете что-нибудь перекусить?

– Если других развлечений нет – несите, что у вас там.

Стюард удалился, записав наши пожелания, а я села напротив начальника, пытаясь сохранить невозмутимость. Однако когда дирижабль хорошенько тряхнуло, я вздрогнула и внутренне вся сжалась.

– Вот поэтому я не люблю летать. Неизвестно, что там сейчас за бортом происходит.

От этих слов мне сделалось совсем нехорошо, и рука малодушно потянулась за флягой. Шеф подозрительно скосил на нее глаза, но ничего говорить не стал. А мне после глотка похорошело и стало весело. При взгляде на напряженного шефа мне хотелось глупо хихикать, а еще захотелось спуститься на прогулочную палубу и открыть окно! Чтобы свежий ветер развевал мои волосы. Правда, для этого нужно было их сначала распустить, но кого волновали эти пустяки.

– Тильда! Почему вы не взяли бренди, я же вас просил! – В голосе шефа появились нотки обреченности.

– Потому что бренди положено смаковать вечером, сидя у камина с друзьями. Здесь же нет ни того, ни другого, – парировала я, устав повторять, о чем именно он просил на самом деле.

– Хм, интересный взгляд. А виски?

– Нет льда.

– Водка?

– Цыгане остались на земле.

– …Я даже не знаю, что еще спросить, – рассмеялся Стафор.

– Отличный повод помолчать, – глупо захихикала я. – Но мне почему-то хочется петь.

По краю сознания промелькнула мысль, что, кажется, я опьянела, но мне это не помогло. Душа требовала приключений.

– Вы хорошо поете? – подозрительно прищурился шеф.

– Предлагаю вам оценить самому.

Только я открыла рот, чтобы затянуть старинную детскую песенку, как стюард принес еду. Петь при посторонних мне как-то расхотелось, а потом еда несколько нивелировала действие алкоголя, и вместо подвигов меня стало клонить в сон.

– Что-то все-таки не так с вашим лимонадом, – бурчал шеф над ухом, пытаясь привести меня в чувство. – Раньше вы не позволяли себе отрубаться посреди разговора.

Очень хотелось намекнуть кое-кому на скучность беседы, но меня так разморило, что буквы не складывались в слова, а язык заплетался.

– А что вы делаете? – спросила я, когда осознала, что шеф хлопает меня по щекам. Не больно, но подозрительно.

– Не хочу, чтобы вы заснули, а то этот и без того печальный перелет станет невыносимым.

– Тогда вы выбрали неверный способ. – Я пристально посмотрела на пухлые губы Стафора, сейчас находящиеся в опасной близости. – Чтобы девушка не заснула, ее нужно поцеловать!

Кажется, от собственной наглости я не очень прилично рассмеялась, но голова кружилась, поэтому я не была в этом уверена.

– Странно, мне казалось, в сказках, наоборот, целуют, чтобы она проснулась.

– А это не одно и то же? – удивилась я.

– Мы можем проверить, – почему-то шепотом произнес Стафор и приблизил ко мне лицо.

От него пахло мужским одеколоном. Терпкий запах пощекотал ноздри, и я начала потихоньку приходить в себя. Но не успела окончательно протрезветь, как шеф резко впился в мои губы поцелуем.

Это было настолько неожиданно, что глаза широко распахнулись, а я застыла, словно статуя, и прекрасно видела, как он смежил веки, при этом не сбавляя напора. Ему явно нравилось происходящее. В быстро трезвеющей голове метались всполошенные мысли – что мне сейчас делать. Это же мой начальник, мне с ним еще работать. То ли притвориться уснувшей, то ли дать пощечину, то ли… м-м-м… получить удовольствие, и будь что будет.

Неожиданно раздался стук в дверь. Стоило начальнику от меня отшатнуться, как заглянул стюард.

– Через пятнадцать минут причаливаем.

– Принесите воды, – бросил Стафор через плечо и отсел на свое место.

– И мне, – добавила я, тут же закашлявшись.

– Тильда, надеюсь, вы успеете привести себя в порядок к балу?

– А я на него… – начала я вопросительно, но, заметив выражение лица шефа, закончила утвердительно: – Иду.

– Надеюсь, с вечерним платьем проблем не будет?

– Никак нет, – отчеканила я, в глубине души недоумевая, как умудрилась попасть в такую переделку.

* * *

В отель мы заселились без проблем, за что я от души поблагодарила управляющего. После всех сложностей при бронировании хотя бы на месте вопросов не возникло. Господин Стафор всю дорогу до отеля бросал в меня задумчивые взгляды, и это ощутимо напрягало. Я не понимала, как себя вести. Успев полюбить свою работу, я с удовольствием выполняла поручения, мне было интересно решать поставленные задачи, и я никогда не смотрела на шефа как на мужчину, с которым могут связывать не только рабочие отношения. Он не афишировал личную жизнь, и я понятия не имела, есть ли у него любовница. А теперь…

Узнав вкус его губ, рассмотрев вблизи его лицо, почувствовав аромат парфюма – мой мозг продолжал прокручивать в голове наш поцелуй, а фантазия звала дальше… Причем я была воспитанной леди и не знала, а что там дальше-то. Эта неопределенность выматывала.

Поднявшись на этаж, я поспешила спрятаться в номере. Хотелось побыстрее принять душ, смыть с себя нервозность и алкогольную дремоту. Нужно было взбодриться и приниматься за работу.

Сложив дорожный костюм на стуле, я распустила волосы и, с наслаждением тряхнув головой, отправилась в душ. Оттуда я вышла полчаса спустя посвежевшая и даже отдохнувшая. На мне было только белье: кружевной лиф на широкой планке и трусики. Если в контору я надевала строгие, практичные и удобные костюмы преимущественно коричневой гаммы, то под ними предпочитала носить красивое белье. Могли у молодой леди быть маленькие секреты?

Я покрутилась немного перед зеркалом, любуясь своей ладной фигурой, и уже потянулась к костюму, как с шуршанием отъехала балконная дверь. Стукнувшись о стену, она с жалобным треском отскочила.

– Тильда, с вами все в порядке? – раздался голос шефа, и он переступил порог.

Поскольку в комнате уже сгустились сумерки, а свет я не включала, то шеф заметил меня не сразу. Я застыла не в самой удобной позе, лихорадочно пытаясь решить, что делать: наорать за проникновение без стука, метнуться к ширме и ругаться уже из-за нее или кинуться на шею вошедшему и поцеловать.

Последняя мысль явно появилась из-за не выветрившихся паров вермута, поэтому я тряхнула головой, выгоняя ее, и этим тут же привлекла к себе внимание.

– Тильда, – прошептал Стафор, сделал шаг в мою сторону, потом словно очнулся и резко развернулся ко мне спиной. – Простите за вторжение. Я звонил, но вы не отвечали. Затем постучал в стену, а после уже решил убедиться, что с вами все в порядке.

Я наконец очнулась от ступора и принялась быстро одеваться. С трудом пропихнув влажные еще руки в рукава рубашки, я дрожащими пальцами застегивала мелкие пуговки, а Стафор будто не собирался никуда уходить.

– Вы знаете, что я неожиданно понял? – спросил он, рассматривая балконную дверь.

– Что вам пора бы уже покинуть мою комнату, – в сердцах пробормотала я себе под нос и, только услышав тихий смех, поняла, что ляпнула. – Простите, нервы.

– Извиняться должен я, – медленно протянул шеф. – Поэтому приглашаю вас завтра на обед. А на сегодняшний прием вы поедете со мной. Жду вас через полчаса.

Не сказав больше ни слова, он быстро вышел на балкон. Я перевела дух. Сердце колотилось как бешеное. Непонятно, что со мной происходило. Шеф, конечно, жутко попрал приличия, ворвавшись в мой номер, и моя честь сильно пострадает, узнай об этом хоть кто-нибудь. Но меня это почему-то совсем не волновало. Наоборот, в душе появилось восторженное предвкушение того, что мы вместе поедем на вечер.

Еще бы там покормили, потому что мне жутко захотелось есть…

* * *

Бал проходил в красивом особняке, расположенном в южной части города. Он удивительно сочетал в себе техномагические новоделки с классической архитектурой прошлого столетия. Большинство гостей приезжало на магповозках, но тут были даже посадочные площадки для крылатых велосипедов – изобретение быстро набирало популярность у столичных данди – и для воздушных шаров.

Мы ехали в арендованном экипаже и попали в небольшой затор на подъездной аллее. Погода стояла чудесная, и я хотела пройтись пешком, но господин Стафор охладил мой пыл, сказав, что это неприлично.

Главный вход особняка украшали белые колонны. Под потолком холла парили магические светильники. В западном крыле находился большой зал, куда потихоньку стекались гости. А вот в восточном располагалась длинная картинная галерея. Повсюду стояли диванчики. Некоторые гости уже активно обсуждали завтрашнее открытие выставки.

К нам подошел официант, предлагая напитки. Вспомнив о том, что было в полете, я вежливо отказалась.

– Правильно, – прокомментировал шеф. – Вам сегодня лучше воздержаться от игристого. Любезный, принесите сок или фруктовый пунш.

– Лучше воды, – поправила я.

Кивнув, шеф взял меня под локоть и не спеша направился в галерею.

– Господин Стафор, рад вас видеть, – раздался за нашими спинами мужской голос.

Я обернулась и увидела невысокого тучного господина с пушистыми бакенбардами.

– Господин Трескот, – в свою очередь поприветствовал его шеф, даже не думая представлять меня. – Надеюсь найти вас завтра на выставке. Мне есть чем вас удивить.

– Вы меня и так постоянно удивляете, – рассмеялся Трескот и окинул меня каким-то сальным взглядом. – Например тем, что каждый раз появляетесь в компании обворожительной незнакомки.

– Я… – попыталась было отмахаться от звания «обворожительной незнакомки», как шеф сильно стиснул мой локоть, и я замолчала.

– То ли еще будет завтра, Трескот. Жду вас на выставке. А сейчас позвольте откланяться.

С этими словами мы продолжили движение по галерее.

– Простите, Тильда, что не представил вас. Этот джентльмен очень нужен мне завтра на выставке, а теперь, подгоняемый любопытством, он в первую очередь подойдет именно к нашему стенду. А значит, у нас будет конкурентное преимущество.

– По-разному я представляла себе свою работу, – негромко произнесла я, рассматривая картины, украшавшие стены, – но не думала, что буду выступать в роли конкурентного преимущества.

– Главное – избегайте общения с Трескотом до завтра. А я выпишу вам премию, если вы хорошо справитесь с ролью.

– С какой ролью? – раздался рядом мелодичный голос. – Тери, милый, вы ранили меня в самое сердце! Почему я узнаю обо всем последней?

Рядом с нами стояла ослепительной красоты дама. Лиловое платье оттенком и лепестками юбки навевало воспоминания о барвинке. Небольшой турнюр только подчеркивал изящество фигуры. Лиф, на мой взгляд, был вызывающе глубоким, но его изящные декоративные линии, спускаясь к талии, создавали иллюзию хрупкости. Оригинальный наряд вызывал противоречивые чувства и пленял взоры всех присутствующих. Особенно мужчин. Волосы незнакомки были убраны в высокую прическу, скрепленную дорогой заколкой. Я настолько увлеклась изучением необычного платья, что не сразу заметила ее спутника, за чей локоть она держалась.

– Сирена, какими судьбами? – произнес мой начальник, склоняясь к протянутой руке. – На этом скучном сборище изобретателей и меценатов.

– Этот бал в честь открытия выставки – самое обсуждаемое событие месяца. В отличие от вас, я не пропускаю подобные мероприятия.

– Мисс Иллюзори, – наконец-то шеф вспомнил и обо мне, – позвольте вам представить приму нашей оперной сцены – Сирену Бендрот. А это… вдохновительница нашей завтрашней новинки – Тильда Иллюзори.

– С Андре Ксавье вы, кажется, знакомы, – представила прима своего кавалера. – Тери, помнится, еще недавно музой вашего вдохновения была я. Зачем вы так надолго покинули столицу?

– Сирена, вам хорошо известно…

– Знаю-знаю, – перебила певица. – Андре, развлеките пока мисс… Иллюзори, а мне нужно обсудить кое-что с Тери.

С этими словами Сирена вцепилась в рукав Стафора и буквально оттащила его к дальнему окну.

– Вы впервые в Лондариуме? – обратился ко мне господин Ксавье.

Теперь, когда мы остались вдвоем, я внимательнее его рассмотрела: приятная внешность, милые ямочки на щеках, пухлые губы. И, по-видимому, любитель театра.

– Я бывала здесь раньше, – поспешила ответить я, когда пауза затянулась.

– Тогда, возможно, вы уже знакомы с экспозициями лучших столичных музеев. Однако в этой галерее есть произведения искусства, представляющие немалую ценность. Хотите посмотреть?

Я согласно кивнула, поскольку в отсутствие начальника не представляла, что мне тут делать. Наконец-то подошел официант с бокалом воды для меня и шампанского – для моего спутника.

– Какое направление живописи вам нравится, мисс Иллюзори? – поинтересовался Андре.

– Доступное, – усмехнулась я.

– Боюсь, что не совсем вас понял, – после небольшой заминки произнес он.

– Настоящее искусство должно быть доступным: для понимания, для любования. Вот разве что насчет покупки я не могу этого категорично утверждать. Хоть и бытует мнение, что художник должен быть голодным, я считаю, что каждый вправе рассчитывать на достойную оплату своего труда.

– О-о-о, у вас такие прогрессивные взгляды!

Мне показалось, что голос Андре был немного шокированным.

– В отношении содержания картин или их стоимости? – улыбнулась я.

– Мисс Иллюзори, мне придется прервать вашу увлекательную беседу, – подошедший шеф выглядел напряженным и как-то недовольно посматривал то на меня, то на господина Ксавье, – мне необходимо вас кое с кем познакомить.

Как только мы отошли от Андре, Стафор притормозил и окинул меня внимательным взглядом.

– Я рад, что сегодня вы оделись не только элегантно, но и соответственно случаю. А то ваш мрачный бессменный конторский наряд начал меня немного… нервировать, – не сразу подобрал он подходящее слово.

– Печально слышать, что моя рабочая униформа кажется вам мрачной и однотипной, но можете мне поверить – я не хожу в одном и том же. В моем гардеробе несколько костюмов. Соответственно деловому этикету и жалованью.

Я не смогла удержаться от шпильки, поскольку меня возмутил сам факт придирки к внешнему виду. Этот шовинист прекрасно видел, как трудно выполнять обязанности помощника в элегантном платье, и смеет придираться к моим брючным костюмам.

– Предлагаю обсудить ваше жалованье в более подходящем месте. – Мы как раз подошли ко входу в бальный зал, и Стафор остановился, развернувшись ко мне лицом. – Сейчас я бы хотел, чтобы вы записали кое-какую информацию на случай, если у вас где-то припрятан блокнот.

Специально или нет, но после этой фразы взгляд шефа застыл на моем декольте. Это было настолько неприлично, что у меня зачесались ладони. Как он смел даже подумать, что я могу использовать лиф вместо сумочки, как какая-то кокотка!

– Не вижу проблем, – максимально холодно произнесла я, выуживая из складок юбки висящий на поясе шатлен, чтобы продемонстрировать наличие блокнота.

– Вы не перестаете меня удивлять, – улыбнулся господин Стафор и, предложив мне локоть, вошел в бальный зал.

Лишь в этот момент я осознала, что нахожусь на настоящем празднике. Повсюду гремела музыка, в центре зала пары в танце вырисовывали узоры на ландрийском паркете. Со всех сторон доносились смех и оживленные разговоры. Шеф объяснил, что именно я должна записывать, и неспешно вел меня от одной группы к другой, знакомя с теми или иными людьми. Когда рабочая часть вечера для нас закончилась, господин Стафор оставил меня около столов с закусками и куда-то ушел. С некоторой грустью я отметила, что есть уже совсем расхотелось, но некоторые, особенно необычные на вид, закуски все-таки попробовала. От дегустации экзотических шедевров кулинарного искусства меня отвлек незнакомый мужчина, пригласив на танец.

Видимо, атмосфера на балу была какая-то волшебная, потому что я согласилась, чем немало удивила саму себя. За первым танцем последовал следующий, уже с другим кавалером. Когда объявили тампет, я хотела передохнуть, поскольку плохо помнила фигуры этого группового танца. В нем танцующие, образовав несколько пар, в процессе меняются партнерами. Однако на тампет меня позвал Андре Ксавье. Взгляд его был полон мольбы, и хоть я видела, что он дурачится, не смогла отказать. Каково же было мое удивление, когда в одной из следующих пар я обнаружила своего начальника.

– Тильда, а у вас, оказывается, есть тайны, – произнес шеф, когда мы оказались в одной паре.

– Вы даже не представляете сколько, – сорвались с моего языка тихие слова.

– Почему вы раньше не говорили, что умеете танцевать? – Стафор был решительно настроен продолжить беседу.

– Не сочла, что эти навыки уместны в конторе. Или вы предпочитаете, чтобы кофе я вам приносила вальсируя?

– Вы знаете, есть другой интересный танец… – Он сделал многозначительную паузу.

Глаза шефа заискрились весельем. Я пока не поняла, на что именно он намекает, но почувствовала, что должна обидеться. Однако продолжить разговор мы не смогли, поскольку следующая смена партнеров тампета нас разлучила. Заканчивала танец я вновь в паре с Андре. Он вызвался проводить меня до столиков с напитками, где мы столкнулись с Сиреной Бендрот и Стафором.

– О, маленькая мисс вдохновительница, – слегка высокомерно произнесла прима, – как вам на этом вечере? Ваше лицо кажется мне очень знакомым. Я уже некоторое время за вами наблюдаю и не могу отделаться от ощущения, что мы раньше встречались.

– Вряд ли. – От волнения у меня вспотели ладони, и я чуть не выронила бокал. – Я бы не смогла забыть о встрече с примой оперной сцены.

– Вы, наверное, нечасто посещаете подобные мероприятия, – певица произнесла это так, будто все еще вспоминает, где меня видела.

– Нечасто, – постаралась как можно спокойнее ответить я, но продолжить мысль мне не дали.

– Сознайтесь, вы наверняка на балу впервые.

Сирена рассмеялась, как бы обращая слова в шутку, но я отчетливо видела, что она злится.

– Это бал в честь открытия выставки, деловому человеку он не может не нравиться. – Проигнорировав выпад певицы, я стала пространно высказываться о мероприятии, чтобы иметь возможность делать взмахи рукой, словно эмоциональная натура, в то время как сама незаметно плела заклинание. Когда все было готово, я опустила руку, щелкнула пальцами и произнесла: – Но, конечно, зрелищности тут маловато.

Мужчины первые заметили, как из бокала Сирены выбирается маленькая зеленая ящерка. От неожиданности они не сразу сообразили, что нужно делать. Ящерка у меня получилась очень симпатичная, ее изумрудные чешуйки словно искрились в лучах многочисленных светильников. Она как раз взобралась на край бокала и перекинула хвостик наружу, когда певица решила сделать глоток и поднесла напиток к лицу.

Такого пронзительного сопрано мне не доводилось ранее слышать. Крик был настолько сильным, что бокал разлетелся вдребезги, а моя маленькая иллюзия развеялась. Из-за отсутствия практики я очень нервничала, что кто-нибудь поймет, что ящерка не настоящая, однако иллюзия получилась выше всяких похвал. Все решили, что она отлетела куда-то вместе с осколками. На крики сбежались слуги и стали суетливо разыскивать «мерзкое насекомое». Внимание всех гостей было приковано к нам, даже оркестр прекратил играть, поскольку дирижер отвлекся на скандал.

Андре приобнял Сирену за плечи и пытался успокоить, напоминая, что ей нельзя так напрягать связки. Но мне даже не было стыдно. Право слово – не таракана же я ей подсунула. Можно было просто отдать бокал слуге. Потихоньку утих не только голос певицы, но и интерес публики к событию. Вновь заиграл оркестр, гости вернулись к танцам и играм.

– Нам завтра с утра нужно быть на выставке, я прикажу подать экипаж. – Стафор посмотрел на свои модные часы – собственное изобретение, нажал еле заметный рычажок, запуская механизм, и, кивнув каким-то своим мыслям, предложил мне локоть.

– Надеюсь, мисс Бендрот не сорвала голос, – осторожно произнесла я, пытаясь отвлечь шефа от тяжелых размышлений, проложивших складку между густых бровей. – Если честно, я поражена силой ее сопрано.

– Есть в этом что-то странное. Ящерка была явно наколдованная – ведь прозрачное шампанское нисколько не скрывало содержимого бокала. – Как ни странно, тема здоровья певицы Стафора не сильно заинтересовала. – А значит, она появилась там, когда бокал был уже в руке. Чтобы поместить туда живое существо, требуется сильный магический потенциал, тогда бы я почувствовал потоки и плетение заклинания…

Шеф бросил на меня вопросительный взгляд, но я смогла только отрицательно покачать головой, подтверждая, что тоже ничего не почувствовала.

– Значит, это была иллюзия. Но насколько качественная! – продолжил рассуждения начальник. – Ведь ящерку было не отличить от настоящей.

– Все произошло так быстро, я не успела ничего рассмотреть. – Лишь бы не выдать себя ненароком, я опустила взгляд под ноги, пользуясь тем, что мы начали спускаться по ступеням.

– Подумать только, рядом с нами находился такой талантливый иллюзионист. Знать бы только кто…

– Зачем вам это? Мало ли недоброжелателей у такой известной леди.

– При чем тут леди? Тильда, вы только представьте, какие это открыло бы просторы для демонстрации наших достижений на завтрашней выставке. Вы ведь прекрасно знаете, что не все изобретения мы сможем продемонстрировать в полную силу. А иной раз попадаются такие ушлые дельцы… Дорого бы я заплатил, чтобы заполучить этого иллюзиониста к себе на мануфактуру.

Мы как раз вышли на улицу, и от этих слов я невольно сбилась с шага. Если бы не поддержка шефа, обязательно подвернула бы ногу. На мое счастье, экипаж уже подъехал, и мы быстро заняли свои места.

Карета плавно катилась по мощеной улице. Когда мы выехали на набережную, я засмотрелась на пейзаж за окном, очень уж красиво деревья горели в лучах заходящего солнца. Все это время я чувствовала на себе пристальный взгляд господина Стафора, но стоило мне повернуться к нему, как он отворачивался.

Это, с одной стороны, вызывало беспокойство, но с другой – рождало в голове разную романтическую чушь. Раньше я и мысли не допускала о том, что мой начальник может меня привлечь как мужчина. Но сегодняшний поцелуй пробудил незнакомые струны в душе, мне хотелось еще раз пережить те невероятные ощущения, которые накрыли в дирижабле. Никак не получалось выключить в голове противный голосок, вздыхающий: «Какой мужчина!» – и это начинало серьезно беспокоить.

– Тильда, я хотел бы вас кое о чем попросить, – заговорил вдруг шеф.

От этих неожиданных слов, сказанных глубоким приятным голосом, у меня внутри что-то дрогнуло, а сердечко быстро затрепыхалось. Я только и смогла, что кивнуть.

– Мне нужно купить подарок Сирене Бендрот. В разговоре с ней я проявил некоторую жесткость, может быть, даже грубость. Это было не по-джентельменски. Но она совершенно не хотела меня услышать. А потом еще это происшествие… В общем, это должен быть прощальный подарок. Она должна понять, что между нами… Что… – Шеф замялся, подбирая слова, и замолчал.

Видимо, признаться в том, что у них был роман, он посчитал неприличным, а найти благовидный синоним с ходу не получалось.

– Господин Стафор, – осторожно начала я, в то время как в душе закипала буря, – мне кажется, мы уже выяснили, что делать покупки я не умею. Я отлично разбираюсь в делопроизводстве, могу проверить орфографию в вашем прощальном письме, но покупки…

– Тильда, мне показалось, – шеф неожиданно развеселился, – что вы сейчас намекнули на мою безграмотность?

– Вам показалось!

– Очень рад, – на его лице расплылась коварная улыбка, – значит, завтрашний обед мы с вами перенесем на другой день, а после ланча вы походите по местным лавочкам. Пожалуй, даже присмотритесь сначала к тому, что будет на выставке: наверняка среди всех этих изобретений найдется что-то подходящее.

– Вы думаете, что какой-нибудь ловкий мастер уже наладил производство «прощальных подарков» для покинутых оперных певиц?

Слова вырвались помимо воли, и оставалось только радоваться, что царивший в экипаже полумрак скрывает мое красное от стыда лицо.

– Боюсь, на такую удачу вам не стоит рассчитывать. Я очень надеюсь на вашу помощь. Можете не экономить… – поймав мой взгляд, шеф почему-то сразу уточнил: – В пределах разумного.

– Подарок действительно прощальный? – на всякий случай переспросила я.

– Да. Только одна просьба: прежде чем отправить его мисс Бендрот, покажите, что вы нашли.

* * *

Полночи я ворочалась в постели с боку на бок, пытаясь уснуть. Я гнала прочь мысли о красивом обаятельном мужчине, находящемся сейчас в соседнем номере, но они постоянно возвращались, обрастая неприличными фантазиями. Однако стоило в голове всплыть последней просьбе Стафора, как все мысли о томных взглядах и украденных поцелуях смыло возмущением. Купить прощальный подарок его бывшей любовнице! Как он смел попросить о таком меня – воспитанную, благопристойную девушку? Ночь все-таки взяла свое, унося в мир грез. Оставалось только утром не проспать.

Дворец, в котором проходила выставка, поразил меня своим великолепием еще на подъезде. Огромная стеклянная крыша сверкала в лучах солнца, как драгоценный камень. Витражные окна по периметру не только привлекали интересным рисунком, но и афишами заявленных изобретений, которые сменялись на магически анимированных стеклах. До обеда мы с шефом и другими служащими трудились на стенде нашей мануфактуры. Сегодня я вновь облачилась в свой привычный рабочий костюм: удобная рубашка, корсет со множеством потайных карманов, брюки. Ну и, конечно же – гогглы, с ними я могла оперативно отследить достоверность предоставляемых документов, а порой и проставляемых подписей.

Время для выполнения щекотливого поручения приближалось неумолимо, и это заставляло нервничать. В голове не было ни одной идеи по поводу прощального подарка. Мне подобные никогда не дарили, а логика – пусть и женская, но все-таки – подсказывала: если кавалер дарит подарки, значит, испытывает нежные чувства.

Прогулка по выставке оказалась чрезвычайно интересной: столько различных изобретений, столько интересных людей. Механика и магия бок о бок. Полезные штучки и красивые безделушки. Однако ничего, что подошло бы приме оперного театра.

Перекусив в открытом кафе, я прошлась по прилегающим лавочкам. Переходила из одной в другую, пока не забрела в небольшой ювелирный магазинчик с необычной вывеской. Причем он располагался почему-то в боковом проулке, словно скрытый от простых прохожих. Внутри торговый зал делился на две зоны: одна была оформлена в спокойных малахитово-серых тонах, а вторая в вызывающих красно-золотых. Хоть я и была современной леди с прогрессивными взглядами, но даже мне показалось неудобным туда входить. Однако несколько вещиц, выставленных в высокой стеклянной витрине, привлекли мое внимание. Радуясь отсутствию других покупателей, я осторожно подошла поближе. На бархатных подушках лежали различные эгреты[2] из перьев страуса и цапли, усыпанные драгоценными камнями. На первый взгляд эти украшения для волос казались совершенно обычными, но присмотревшись, я заметила одну особенность. За перьями умело скрывались женские фигурки. Мне больше всего приглянулась та, где девушка сидела в позе лотоса, скрестив ноги. Из одежды на ней был только лиф и браслеты, а перед собой она держала веер из перьев. Девушку становилось видно, только когда перья складывались к центру, а в развернутом виде – полукругом – белоснежное оперение ее целиком скрывало. Штифт, скрепляющий перья, украшал крупный аметист, от него в стороны шли маленькие камушки такого же оттенка. Центральное перо было длиннее остальных, что подчеркивалось тонкой спицей, идущей вдоль его стержня и украшенной мельчайшими сверкающими осколками. Крепился эгрет к волосам небольшим гребнем, закрепленным под фигуркой.

Я боялась поверить своим глазам. Это украшение смотрелось элегантным, модным и дорогим, пока развернутый «веер» скрывал полуголую девицу. В моей душе приличия боролись с ликованием от найденного решения. Только заглянув за перья, можно было обнаружить провокационную танцовщицу. Чем не прощальный подарок? Дорогой, изящный, но с таким скрытым подтекстом…

– Мисс что-то заинтересовало? – раздался у меня за спиной мужской голос.

Вздрогнув, я обернулась. Рядом стоял пухлый лысеющий мужчина в аккуратном костюме и с подобострастным выражением лица.

– Вот, присмотрела эгрет, – я указала рукой на модель. – В подарок.

– Да вы… – начал он игриво, но потом осекся, – отличный выбор. Модель снабжена пружинкой, которая позволяет легко сложить и развернуть оперение, надежно фиксируя его. Также есть скрытый механизм, позволяющий сложить перья в определенное время.

– Какой интересный механизм… Вы могли бы выставить его на два часа? Вот чтобы сейчас перья были разложены, а потом…

– Как мисс пожелает, – склонился торговец. – Обсудим стоимость?

Он сделал приглашающий жест к конторке.

– И упаковку. – Я прошла за ним.

Вскоре все детали были оговорены, а вопросы решены. Радость от покупки омрачала мысль, что шеф захотел взглянуть на подарок. Я возвращалась на выставку, прикидывая в уме, как аккуратно продемонстрировать украшение, не раскрывая секрет. Но я напрасно переживала – Стафор был чем-то сильно озабочен. Коробочку с подарком он выхватил с возмущением, что я долго возилась.

– Куда? – сурово спросил он, когда я хотела вернуться на рабочее место.

Открыв подарок, шеф, на мое счастье, не стал вынимать эгрет, а ограничился осмотром лицевой стороны.

– Мило. Но вы уверены, что это будет воспринято именно как прощание? Она только что была здесь и опять меня не слышала. Удивительная способность менять смысл элементарных слов.

– Меня уверили, что перья – символ разлуки, – осторожно ответила я.

– Тогда я доверяю вам вручить этот подарок адресату. Сирена наверняка сидит в кафе «Обертон» и наслаждается вниманием поклонников.

– Вам не кажется, что подарок – это личное? – попробовала я робко возразить. – Курьер не сможет передать эмоции дарящего.

– О, поверьте, – развеселился шеф, – свои эмоции я пытался передать полчаса назад. Но оперная прима не понимает этот язык. Или не хочет понимать.

– Я не буду ей ничего говорить! – попробовала я отвертеться от этой унизительной процедуры. – Это ваши отношения, и втягивать в них…

– Никаких отношений нет! – перебил шеф раздраженно. – Уже давно. Но она не хочет это принять. А говорить вам ничего не надо. У вас на лице все написано.

– На чем? – опешила я.

– Все, идите. Надеюсь на ваш успех.

Шеф силком вложил мне в руки коробку с подарком и, развернув, практически вытолкал со стенда.

Если до этого я еще сомневалась в правильности сделанного выбора, то сейчас от сомнений не осталось и следа.

Прима действительно оказалась в «Обертоне». Поскольку кафе находилось на территории выставки, то вместо внешней стены или остекления хозяин сделал живую изгородь, которая отлично пропускала звук. Стоя около входа, я прекрасно слышала, как восторженный поклонник рассыпался в комплиментах голосу дивы. Пора было войти внутрь, но я никак не могла придумать, с чего начать разговор. Все же я работала помощником, а не каким-то посыльным. Выбежавший из заведения мужчина едва не сбил меня с ног, тем самым заставив действовать. Решительно войдя в кафе, я отмахнулась от услужливого официанта и направилась к столику Сирены.

– Приветствую вас, – учтиво поздоровалась я.

– А, это вы, – презрительно бросила прима оперной сцены и вернулась к дегустации десерта, игнорируя мое присутствие.

– Как ваше самочувствие? Вы вчера продемонстрировали виртуозное владение голосом.

Лицо певицы застыло, словно маска, а глаза опасно блеснули.

– Поражать неискушенную публику нетрудно, – парировала она с ехидной улыбкой. – Вы вчера так быстро скрылись, а ведь я почти вспомнила ваше лицо. Я точно встречала вас в мюзик-холле, вот только не помню, при каких обстоятельствах… Обычно я не запоминаю обслугу.

– Вы и там работали, – понимающе произнесла я, надеясь, что на этом попытки воскресить воспоминания закончатся. Такая гордая и самовлюбленная певица не захочет признаться, что разменивала свой талант на мюзикл. – Меня попросили вручить вам вот это…

Я поставила на стол перед Сиреной коробочку. Дива пару мгновений смотрела на нее, о чем-то размышляя.

– То есть вы не только вдохновительница, но и посыльный, – наконец произнесла она, подтягивая к себе подарок. – И вы знаете, что там?

– Символ… – усмехнулась я, – ваших достижений.

Прима сняла крышку и не сдержала восторженного вздоха.

– Какая красота! Это именно то, чего мне не хватало для приема в честь закрытия выставки. Я же говорила, что никто не смеет меня бросить, пока я этого не захочу.

Сирена стала аккуратно извлекать эгрет, больше не обращая на меня внимания. Я сочла свою миссию выполненной и не стала задерживаться. Снаружи кафе, поравнявшись со столиком певицы, я услышала едва различимый щелчок затвора и слегка замедлила шаг. Механизм сработал, открывая взору щекотливое содержание.

– Ай, что это? – донесся удивленный голос из-за живой изгороди. – Негодяй!!!

Видимо, Сирена Бендрот поняла, что за символ ей прислали. В этот момент к столику подошел официант и тоже увидел подарок. Под звон посуды, упавшей с подноса, я поспешила покинуть опасную территорию. С моего лица не сходила улыбка.

Оставшийся день прошел не в пример продуктивнее. Правда, поведение шефа немного настораживало. Он недовольным взглядом прожигал мне спину, пока я упаковывала документы для нашего нового партнера и отвечала на его вопросы. Это был очень приятный мужчина средних лет, с хорошим чувством юмора. Он постоянно подшучивал надо мной, но так по-доброму, что я не могла сдержать улыбку.

Потом я ловила на себе задумчивые взгляды Стафора и ждала, что он выскажет наконец, чем недоволен, но этого так и не произошло. Я начинала нервничать.

На следующий день на нашем стенде планировалась презентация новинки года, поэтому я была загружена организационной работой по самые гогглы. Мне нравилось на выставке. Здесь почти не было чопорных джентльменов и высокомерных леди. Ученые, изобретатели, маги, магнаты и промышленники – все находились в детском восторге от представленных чудес и от того, что могли похвастаться своими достижениями. Эта атмосфера праздничного чуда витала повсюду, заряжая позитивом.

Презентация прошла на высшем уровне, и после обеда можно было выдохнуть. Неожиданно Стафор предложил выпить по чашечке кофе. Я не стала отказывать себе в этом удовольствии.

– Какое пирожное вы хотите к кофе? – спросил шеф, когда мы расположились за столиком.

– Пожалуй, не надо, спасибо.

– Не скромничайте, Тильда. Мы отлично потрудились и заслуживаем награды.

– Тогда вон то, с тремя видами шоколада, – попросила я, указав рукой на небольшую витрину.

Вскоре официант поставил перед нами заказ.

– Тильда, что вы скажете о сегодняшней презентации?

Обдумывая ответ, я сделала глоток кофе и отломила кусочек пирожного.

– Честно сознаюсь, что на подобном мероприятии я была впервые. Здесь вообще очень интересно, будто идеи витают в воздухе. Мне все понравилось. Хотя, возможно, – добавила я после небольшой паузы, – не хватило немного наглядности… зрелищности. Тогда принцип действия некоторых приборов был бы мне понятнее.

– Вот! Я же говорил – нам нужен иллюзионист.

– А почему тогда вы его до сих пор не наняли? – Этот вопрос волновал меня с самого бала.

– Да был у нас один малый. Как говорят – лишних шестеренок в голове не имел, но свои использовал. Но однажды его поймали на нечистоплотности и уволили.

Я застыла с ложкой, недонесенной до рта, задумавшись над ситуацией.

– Неловко спросить… – я попыталась облечь свое удивление в слова, – он иллюзией денег расплачивался?

У меня вырвался глупый смешок, потому что в моей голове не укладывалось, какую корысть мог преследовать человек с даром иллюзии на такой мануфактуре, как у Стафора. Шеф тоже рассмеялся, поглядывая на меня с лукавыми искорками в глазах.

– Для наложения иллюзии на банкноты ему не хватало мастерства. А вот подделать документы для устройства на работу – вполне. После того как его пару раз застукали в секретных лабораториях, куда доступ разрешен только по моему особому разрешению, начали проверку, и оказалось, что он не тот, за кого себя выдавал.

– А зачем ему это нужно было?

– Этого я пока не знаю. – Шеф развел руками. – Нужно было нанять сыщика и провести расследование, но тогда как раз одна за другой случились несколько неприятностей… Закрутился, отвлекся.

Когда Стафор заговорил о подделке документов, у меня в голове словно колокольчик звякнул. Крутилась какая-то мысль, но я никак не могла ухватить ее за хвост. Забытая мысль – как навязчивая муха: жужжит вокруг, мешает, а ухватить не получается. Поэтому я постаралась отвлечься на вкусный десерт.

Дальше разговор перешел на обсуждение самых интересных достижений на выставке. Стафор интересовался моим мнением: что я успела посмотреть, что запомнилось, а что не понравилось.

– И все же сознавайтесь, – коварно поинтересовался шеф, – какое изобретение произвело на вас неизгладимое впечатление?

– Я не очень люблю навешивать ярлыки, – задумчиво произнесла я, постукивая ложечкой по блюдцу. – Но, пожалуй, механические паучки для волос поразили меня больше всего. В том смысле, что не хотела бы я их на ком-то случайно увидеть.

– Вы о тех, которых запускают в высокие сложные прически, чтобы они могли добраться до места, которое чешется? – рассмеялся шеф.

От его низкого, слегка хрипловатого голоса у меня мурашки по коже побежали.

– Представляете, танцуете вы с леди на балу, а у нее из прически выползает такое механическое безобразие.

– А что сразу – я танцую? Что вы меня запугиваете? – Стафор продолжал веселиться, привлекая к нам внимание других посетителей. – Наверняка и кавалеры могут такими воспользоваться.

– Хорошо, что я редко посещаю балы. И все же надеюсь, что данное изобретение не получит широкого распространения. В конце концов, высокие прически и парики уже не в моде.

Вот так, подтрунивая друг над другом, мы проболтали почти час. С шефом оказалось удивительно легко общаться на разные темы. Давно у меня не было такого приятного собеседника, и мне даже стало немного тоскливо, когда Стафор попросил счет.

– Тильда, я хотел обсудить завтрашний день, – заговорил шеф, когда мы возвращались к нашему стенду. – Меня завтра до вечера тут не будет. Проконтролируйте, пожалуйста, упаковку и погрузку оборудования и всех документов. Самые важные я заберу сегодня в отель, а вот рекламные проспекты и прочее – на вас. Когда начнут разбирать стенды, вы можете быть свободны. А вот вечером я вас жду на балу.

– Еще один бал? – Радость в голос я не смогла бы добавить при всем желании. Совсем забыла, что закрытие выставки также планировали с размахом. – А можно?..

– Нельзя.

– Но вы даже не знаете…

– Все равно нельзя, – усмехнулся Стафор. – Ничего нельзя, кроме подготовки к танцам. Кстати, у вас же есть подходящее платье?

– На предыдущем балу вы на мой наряд не жаловались, – немного резче, чем хотелось бы, ответила я. – Значит, он вполне подходит.

– Ни слова больше, я все понял. – Шеф остановился и посмотрел мне в лицо. – И вот еще что, Тильда, мы с вами почти не танцевали в прошлый раз. Я решил это исправить.

Я не успела ни удивиться такому заявлению, ни возразить – шеф скрылся из виду за спинами посетителей, прогуливающихся по выставке. Без него остаток дня прошел как-то грустно и неинтересно: никто внезапно не попросит кофе, когда ты стоишь со стопками свежих документов, норовящих вывалиться из рук. Никто не сверлит тебе спину подозрительным взглядом, а спустя десять минут не рассказывает забавный анекдот, вызывающий улыбку до ушей. Даже посетители реже заходили на стенд, когда шеф отлучался. Будто они чувствовали, что нет генератора всех этих замечательных идей и изобретений.

После окончания рабочего дня я решила не возвращаться сразу в отель, а немного прогуляться по центральным улочкам. Посмотреть, что сейчас в моде в Лондариуме, как изменилась публика за столько лет и изменилась ли вообще. Город сверкал в лучах заходящего солнца и вспыхивающих то там, то тут магических огней.

В номере отеля меня ждал сюрприз – коробка с бальным платьем и соответствующими аксессуарами. Меня терзал только один вопрос – как Стафор смог подобрать платье в размер?

Фасон и расцветка у наряда были неожиданные. Верх – лиф и плечи – состоял из лепестков светло-желтой и белой мерцающей ткани. Грудь и талию скрывал корсаж, оттенок которого спускался от светло-оранжевого к темно-оранжевому. Верхняя юбка была из легкой полупрозрачной красной ткани, но в некоторых местах, где край зажимами приподнимался, открывался вид на нижнюю юбку рубинового цвета.

Подобный переход оттенков создавал эффект пламени или женщины в огне. Шпильки для волос украшали искрящиеся звездочки. Я предполагала, что в волосах они смотрятся как искры, взлетающие над пламенем.

Платье наверняка дорого стоило, а главное, имело очень яркий, неожиданный фасон. Я никак не могла понять, что все это значило. Прощальный подарок?

Если так, то оставалось надеяться, что выбирала его не оперная прима. Потому что в этом случае платье опасно надевать.

Долго мучиться неизвестностью я не смогла и, набравшись смелости, отправилась к Стафору. Несколько шагов по балкону показались мне длиной в бесконечность. Подойдя к стеклянным створкам, я застыла в нерешительности. На улице уже опускались сумерки, а в комнате, напротив, горел свет. Шторы были задернуты не полностью, поэтому мне удалось рассмотреть, что происходило внутри.

Шеф стоял в пол-оборота к окну в одних брюках. Рубашку он как раз снял и отбросил на кресло. Широкие плечи. Тонкая талия. Тугие мышцы, перекатывающиеся под кожей. В его движениях была определенная грация. В конторе я никогда не задумывалась о том, насколько он привлекательный мужчина. Там я во всей красе наблюдала его ум. Видя, как отлично налажена работа мануфактуры, я восхищалась мужской смекалкой и напористостью. Но эта поездка все изменила. Каждый день открывал мне его с новой стороны. Сначала тот поцелуй. Потом внимание примы, не желающей выпускать лакомый кусочек из цепких лап. А сейчас подтянутая фигура человека, привыкшего следить за собой. Я резко отскочила в сторону, когда поняла, что Стафор поворачивается ко мне лицом.

Наблюдение длилось не дольше нескольких секунд, но он-то мог подумать совсем иначе. У меня вспотели ладони от понимания того, что я не просто неприлично подглядывала за полураздетым мужчиной, а любовалась им. Нужно было вернуться в номер и привести в порядок мысли, но сделать это, не узнав правды, я не могла. Чтобы отрезать пути к отступлению, я резко выдохнула и постучала костяшками пальцев по стеклу, все еще стоя так, чтобы меня скрывала штора.

– Тильда? Какая неожиданность. Зайдете?

Я медленно повернулась и с трудом сдержала вздох облегчения: шеф был одет достаточно для приема гостей.

– Вы же знаете – это нарушает приличия. Я хотела спросить, зачем вы купили мне платье?

– Какое платье?

Удивление в голосе Стафора звучало столь искренне, что я испугалась ошибки. Но все же его выдали смешинки в глазах.

– То самое! Я спокойно пошла бы в прежнем.

– Вы точно не хотите зайти? Например, на чашечку кофе.

– Рабочий день у меня уже закончен! – намекнула я на то, что не готовлю кофе по вечерам.

– Я сварю его сам, – улыбнулся шеф. – Должны же вы понимать, что мне приходится пить в ваше отсутствие. Возможно, в вас шевельнется жалость.

– Почему мне кажется, что вы хотите меня отравить?

– Ни в коем разе! Завтра вы должны быть свежи и прекрасны.

Шеф распахнул балконную дверь и жестом пригласил меня внутрь. Решив для себя, что у нас просто рабочее совещание, я вошла в номер.

– Итак, чем вам не понравилось мое выходное платье? – Я остановилась возле кресла, не решаясь сесть.

– Ничем… В смысле хорошее платье, но я его уже видел, а главное – его видела богема, – последнее слово он произнес, слегка растягивая и коверкая звуки, будто издеваясь.

– Меня это совершенно не беспокоит. Все же я молодая леди, которая сама зарабатывает себе на хлеб.

– А я не хочу, чтобы все решили, что я вам недоплачиваю! – Стафор старательно заваривал кофе, не глядя в мою сторону.

– А так они решат, что вы мне с лихвой переплачиваете! – возмутилась я. – И хорошо, если не станут додумывать – за что.

К этому моменту шеф уже начал разливать напиток по чашкам, но задумался над моими словами.

– А?.. А-а-а… Оу, – только и смог произнести он, когда кофе перелился через край чашки и стал растекаться по столику неприглядной лужицей.

Кажется, Стафор даже ругнулся в этот момент, но я сделала вид, что ничего не слышала. Молча подойдя к столику, я раскрыла ладонь над лужей, останавливая растекание, и, применив магию, собрала жидкость в шар, после чего сбросила в одну из чашек.

– Кофе у вас действительно не очень… получается. – Подняв взгляд на Стафора, я неожиданно поняла, что он стоит очень близко.

– Любопытно, – тихо произнес он, – почему в конторе вы не используете свои магические навыки?

Увидев мой непонимающий взгляд, шеф пояснил:

– Там вы пролитую воду салфетками собирали.

– Я ее пролила всего один раз и растерялась под вашим пристальным взглядом.

– Почему вы пошли работать моим помощником? – пытливо спросил шеф. – Люди, обладающие магией, могут зарабатывать больше.

– Не люди, а мужчины, – поправила я, не сдержавшись. – Нам же вы отводите только роль ассистенток. Моя текущая должность значительно выгоднее: в вашей приемной я сама себе хозяйка.

– Кстати, о приемной, точнее – о приемах. Надеюсь, вопрос с платьем закрыт и завтра вы продемонстрируете наряд во всей красе. Считайте это местью за единорогов. – Стафор очаровательно улыбнулся.

– Вот уж не думала, что вы такой злопамятный, – не удержалась я от шпильки.

– В моей специальности память нужна отменная. Так что это издержки профессии.

Внезапно магические светильники мигнули раз, другой и погасли, погружая гостиную в полумрак.

– Ой, – вырвалось у меня.

– Не бойтесь, сейчас мы разберемся, в чем дело.

– Легко вам говорить, – у меня внутри все дрожало, – а я не люблю темноту.

Судя по раздавшимся звукам, Стафор куда-то направился. Я едва различала его силуэт, но отлично слышала. Вот он во что-то врезался, кажется, ругнулся, но мне было уже все равно – лишь бы зажегся свет.

– Как же вы спите? – В его голосе звучало неподдельное удивление.

– С ночником. – Паника нарастала, я задышала часто-часто, но все еще пыталась бороться с эмоциями и сосредоточиться на ответе, правда, пришлось делать паузы между словами. – Знаете… есть… такие… маленькие… стеклянные…

– Производящиеся в нашем филиале, – задорно продолжил шеф, но мне уже было не до смеха.

Я вцепилась пальцами в спинку стоящего рядом кресла, борясь с дрожью.

– Ура, я нашел свечу. Сейчас будет свет.

Голос шефа сочился довольством и весельем, а меня бил озноб, сердце хоть и упало в пятки, стучало почему-то в ушах. Я готова была рухнуть на пол и забиться под мебель, лишь бы паника отступила.

– Ну вот, – чиркнула спичка, и засветился крохотный огонек. Потом он соскочил на фитилек свечи, и пламя стало побольше. Стафор развернулся ко мне. – И совсем не страшно… Господи, Тильда, на вас лица нет.

В два размашистых шага шеф преодолел разделявшее нас расстояние, чуть не загасив свечу.

– Мне… мне надо… на воздух… – смогла выдавить я дрожащим голосом.

– Пойдемте, я вас провожу на балкон.

Шеф протянул мне руку, но я не могла отцепить пальцы от спинки кресла. Он попытался мне помочь, из-за чего слишком близко поднес свечу к моим волосам. Испугавшись, я резко отшатнулась в сторону, утягивая кресло за собой.

Мебель в номере Стафора была массивной и тяжелой, но кресло из-за высокой спинки оказалось неустойчивым. Если бы эта махина упала на меня, простым ушибом я бы не отделалась. Так, видимо, подумал и шеф, поэтому, отбросив свечу в сторону, попытался предотвратить падение. Все произошло молниеносно. В результате я все-таки упала на пол, шеф на меня, а кресло сбоку от нас. В глубине души я была благодарна Стафору за то, что он выставил перед собой руки и не придавил меня всей своей массой, но произнести это вслух не хватило сил.

– Тильда, как вы? – обеспокоенно спросил шеф, заглядывая мне в лицо.

Я открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о сложившейся вопиющей ситуации, но тут же закрыла. Потом слова опять стали рваться наружу, и снова я сдержалась. Да, ситуация получилась пикантная: я лежала на полу в номере мужчины, а он придавливал меня сверху. Но, как ни странно, страха, сковывающего меня минуту назад, больше не было. То ли головой так хорошо стукнулась (затылок сильно ломило), то ли… То ли кто-то починил магическое освещение, и паника отступила. Я попробовала взглядом найти источник света, но это отдалось болью в виске. Можно было спросить у шефа, но я не знала, как к нему обращаться в такой ситуации: шеф – слишком фамильярно для произнесения вслух, а господин Стафор – чересчур официально для щекотливого положения, в котором мы оказались.

Шеф продолжал нависать надо мной, пристально рассматривая. Но вдруг он резко вздернул голову, возмущенно произнес: «Да что ж это такое?» – и вскочил на ноги.

– Тильда, не время разлеживаться, – Стафор протянул мне ладонь. – У нас пожар.

Я рефлекторно схватилась за его руку, позволяя себя поднять, а внутри все похолодело. Пожар! С детства меня преследовало это слово в кошмарных снах. Обернувшись, я увидела, как огонь медленно ползет по плотным шторам вверх. Язычки пламени словно отплясывали в дьявольском танце. Теперь мне стало ясно, отчего в комнате резко посветлело.

– Тильда, надо сдернуть штору и затоптать пламя, – выкрикнул шеф, уже активно дергая ткань, но та не поддавалась. – Тут невероятно крепкие зажимы, вы поможете мне?

От одной мысли, что мне нужно подойти к огню, в глазах потемнело. Последнее, что я увидела, прежде чем потерять сознание, как карниз сорвался на голову Стафора.

* * *

Утро выдалось тяжелым. Голова гудела, во рту до сих пор чувствовался привкус гари. Идти на работу совершенно не хотелось – последний выставочный день не обещал ничего хорошего. Мало того что Стафор сбросил на меня освобождение стенда, так еще предстояло дать показания администрации отеля по поводу вчерашнего возгорания. Последнее меня пугало даже больше. Хоть я и была личным помощником известного изобретателя Терье Стафора, но рабочие вопросы следовало обсуждать в местах общего пользования, а не в его номере. А когда прибежали служащие отеля с ведрами воды, я вообще лежала на диване в гостиной, едва начав приходить в чувство. Очень двусмысленная ситуация получилась, поскольку огонь к этому моменту Стафор сумел погасить. Разве что в нескольких местах штора продолжала тлеть, источая неприятный запах.

Отринув воспоминания на задворки памяти, я принялась за сборы. Умыться, причесаться, одеться и, может быть, даже позавтракать. Из номера я выходила полная решимости провести этот последний день в Лондариуме с удовольствием.

Однако моя решимость поубавилась, когда на стенд заявились рабочие и стали путаться под ногами, мешая нормально собирать документацию и следить за упаковкой выставочных образцов.

С одной стороны, я понимала их спешку – торжество по случаю закрытия решили устроить в этом же Стеклянном дворце, а значит, нужно было успеть привести все в надлежащий вид. С другой – упаковывать наши вещи требовалось очень тщательно, все же их далеко везти.

В конечном итоге все было собрано, кроме моих нервов – их раскатали тонким слоем по помещению. Настроение идти на бал совершенно пропало, но работа есть работа. Поэтому в оговоренное время я стояла в холле отеля и ждала шефа. Мое платье оказалось еще более эффектным, чем я опасалась. В свете магических огоньков его подол слегка искрился, что привлекало ко мне множество взглядов. Я чувствовала себя собачкой на манеже, которую выставили на всеобщее обозрение. А огненный фасон слишком сильно напоминал о вчерашних событиях, вызывая дрожь во всем теле.

– Тильда, вы обжигающе прекрасны, – раздался знакомый голос.

Я медленно обернулась. Господин Стафор сегодня тоже надел торжественный костюм. Накрахмаленный воротничок, черная жилетка, цепочка монокля, свисающая из нагрудного кармана черного пиджака ровно настолько, насколько этого требовала мода. Идеально отглаженные брюки завершали образ.

– Пойдемте?

Он предложил локоть, на который я аккуратно положила ладошку. Погода стояла сухая, Стеклянный дворец располагался недалеко, поэтому мы решили отойти от традиции приезжать на бал в экипаже и пошли пешком. Окна и крыша дворца источали удивительный свет, будто внутри творилось волшебство, и оно силилось вырваться наружу. Уже на подходе гостей встречала громкая музыка.

Организаторам удалось невозможное – ничто не напоминало об утренней разрухе. Мы показали приглашения и прошли сквозь арку, украшенную механическими цветами. Насколько я помнила – это была работа одного из участников выставки. Бутоны по определенной схеме открывались и закрывались. Этот «распускающийся» эффект не только привлекал внимание, но и поднимал настроение.

В отличие от предыдущего бала шеф пока не стремился знакомить меня с присутствующими. Впрочем, за эти три дня я и так со многими познакомилась и то и дело раскланивалась в знак приветствия. Некоторые джентльмены даже подходили поцеловать руку и сказать комплимент моему наряду. Это было неожиданно приятно, но под все более мрачнеющим взглядом Стафора я чувствовала себя неловко.

– Вам нужно расслабиться, Тильда. Вы какая-то напряженная. – С этими словами Стафор подвел меня к столикам с игристыми винами. – Возьмите бокал, у меня есть тост.

– Я бы предпочла сок. В этой поездке постоянно что-то случается – хочу быть наготове.

– Не накручивайте, – со смешком отмахнулся шеф, но все-таки протянул мне безалкогольный напиток. – Подумаешь, подпалили штору в отеле. Тут есть и их вина – почему вырубились светильники?

– Кстати, а выяснили почему?

– Нам было не до этого. – Стафора явно забавляла вся эта ситуация. – Я попытался у них выбить магическую обработку номера – бесплатно, чтобы не задыхаться от гари, поскольку свободных номеров не осталось.

Наш разговор прервал усиленный голос распорядителя бала, который объявил начало танцев и заинтриговал новостью о том, что вскоре будут объявлены призеры.

– Ничего не поняла. О каких призерах он говорил?

Шеф молчал с хитрым выражением лица, отчего на сердце у меня сделалось неспокойно.

– Вы обещали со мной потанцевать, – произнес он вместо ответа, протягивая руку.

– Обещала? – я удивилась такому приглашению, но отказываться не стала.

Музыка звучала красивая, мы кружили по залу в череде других пар, и я наконец почувствовала радость от пребывания здесь. Однако, поймав на себе пристальный взгляд Стафора, заподозрила неладное, а в душе поселилось нехорошее предчувствие. Неожиданно я поняла, что за эти несколько дней он из отчужденного строгого начальника превратился в близкого человека. Умный, обаятельный, отзывчивый… и просто красивый. Конечно, еще и богатый. Это делало его завидной партией для молоденьких пустозвонок. Правда, если вспомнить Сирену Бендрот, то и для не очень молоденьких тоже. Некстати я подумала об этой певичке, взгляд тут же выхватил ее из толпы танцующих. Она была как всегда эффектно одета и танцевала с управляющим одной из компаний, представленных на выставке. Я побыстрее отвела взгляд, чтобы никто не решил, что я за ней наблюдаю.

Оркестр смолк, но не успела я перевести дыхание, как сразу несколько джентльменов пригласили меня на следующий танец. Отдав предпочтение невысокому брюнету, который обратился ко мне на секунду раньше остальных, я вновь встала в круг нарядно одетых пар.

Когда объявили тампет, я выдохлась. Как кавалеры ни уговаривали, я отошла к столикам с напитками. Здесь меня и застал голос распорядителя, разнесшийся по залам.

– Дамы и господа! Прошу всех подойти к нашему небольшому возвышению.

Оркестр пробарабанил торжественный ритм, а распорядитель выждал, пока гости соберутся, и продолжил:

– Постоянные участники наших выставок знают, что на балу в честь закрытия мы объявляем имена тех, кто поразил посетителей мероприятия особенно сильно. Тут учитываются и личные впечатления, и суммы заключенных сделок, и важность привезенных изобретений – это только некоторые из факторов. Сейчас я буду объявлять призеров и надеюсь, что все они присутствуют в этом зале.

Распорядитель сам рассмеялся своей шутке, а оркестр грянул несколько торжественных аккордов. Я с интересом слушала необычные номинации, такие как «Механический бог», «Взлет года», «Минималист». Радовалась, если на возвышение поднимался знакомый мне человек. Вскоре после начала вручения меня отыскал в толпе Стафор. После вальса я видела его лишь издалека, танцующим с очередной молоденькой прелестницей. Каждый раз, когда он прижимал к себе хрупкий стан, в моей душе зарождалась что-то темное и злое, отчего я невольно сжимала пальцы. Один раз из-за этого даже случайно поцарапала партнера.

– У вас такое азартное выражение лица, будто в соседней гостиной открыли тотализатор и вы сейчас сорвете банк, – тихонько произнесла я, склонившись к шефу.

– А так? – спросил он и состроил суровую гримасу.

Я не сдержала смешок.

– И наконец, мы дошли до последней номинации, – привлёк внимание магически усиленный голос. – «Мисс Вдохновение»! Тут практически единогласно была предложена госпожа Тильда Иллюзори из конторы мануфактуры мистера Стафора.

Показалось, будто зал взорвался аплодисментами, из-за чего я плохо расслышала фамилию, до последнего лелея надежду, что речь не обо мне.

– Тильда, ваш выход, – перекрикивая шум, проговорил шеф, а со всех сторон неслись поздравления и подбадривания. – Идите!

Привычка исполнять поручения сыграла со мной злую шутку: вместо того чтобы сбежать, я направилась в сторону распорядителя, который рассказывал, по каким критериям велся отбор. Хотя аплодисменты уже стихли, а гости перешептывались в ожидании вручения, я не услышала ни слова, оглушенная происходящим. Поднявшись на импровизированную сцену, замерла. В животе нехорошими предчувствиями скручивался тугой узел, но я старалась держать лицо и улыбаться, как учила меня мать.

– Мисс Иллюзори, вы само очарование, – торжественно произнес распорядитель. – Позвольте вручить вам памятный подарок и этот букет цветов.

Он протянул мне колбу, в которой летала небольшая механическая бабочка. Сделана она была из бронзовых деталей, украшенных магически заряженными камнями, благодаря которым насекомое переливалось яркими цветами. Бабочка летала внутри колбы по определенной траектории, оставляя за собой светящийся след, складывающийся в надпись «Ты – само вдохновение».

Это было так трогательно, что я невольно расчувствовалась. От вставших в глазах слез окружающие утратили четкость. Я даже не сразу увидела, что мне пытаются вручить и цветы. Гости бала слушали поздравления и напутствия распорядителя, пока его не прервали громкие, почти издевательские хлопки.

– Браво, браво! – Сквозь расступающуюся толпу приближалась Сирена Бендрот. Ее голос был полон издевки. – Малышка Тильда ухватила свою минуту славы. Да, девочка, я наконец вспомнила, отчего твое лицо мне так знакомо.

Поднимаясь к нам, прима оперной сцены говорила громко, чтобы каждый в этом зале услышал ее слова. Но гости и так прислушивались, затаив дыхание.

– Надоело греться в лучах маминой славы? – Она издевательски рассмеялась. – Хотя о чем это я. Твоя мамочка давно не выступает! Еще бы – ее опасное шоу до сих пор помнят в Лондариуме. Даже в этом зале, я уверена, есть те, кто присутствовал на шоу Огненной дивы.

Сирена начала напевать финал самой известной маминой партии. От осознания того, что меня опознали, накатила слабость, а колени предательски задрожали. Я хотела провалиться сквозь землю. Надо было бежать прочь, спрятаться, но я не могла сдвинуться с места. Невольно посмотрела на людей в зале: любопытные лица, осуждающие взгляды, презрительно изогнутые губы. Неожиданно я наткнулась на Стафора. Его лицо словно окаменело, глаза были прищурены.

Неизвестно, сколько бы мы смотрели так друг на друга, если бы у Сирены на завершающих аккордах не дрогнул голос. Я не смогла упустить такой шанс, ее фиаско словно отрезвило меня. Кого я боюсь? Перед кем чуть не расплакалась? Развернувшись, я в точности повторила редкие издевательские аплодисменты Сирены.

– Кто бы сомневался, что вы не вытянете эту партию. Она давалась только великой Огненной диве, – с грустью в голосе произнесла я, посмотрев на ту, что не имела права носить столь высокое звание – «оперная прима». – Вы не ошиблись – я дочь Марлен Таллас. Но вы напрасно кричите о ее злодеяниях. Моя мать невиновна в том пожаре, и суд это признал.

– Конечно невиновна. Ведь взяв вину на себя, она просто хотела отмазать дочурку, которая вечно совала свой нос в чужие гримерные и всем надоедала. А когда маленькая Тильда вместо безопасной иллюзии использовала в мамочкином шоу магический огонь и не справилась с пламенем – знаменитая Марлен все уладила.

Голос Сирены сочился издевательством и презрением. Ее обвинения всколыхнули застарелую боль и обиду. Как быстро от нас отвернулись все те, кто клялся в преданности и дружбе.

– А знаешь ли ты, девочка, что в этом зале присутствует один из пострадавших в том страшном пожаре? – с каким-то злорадством произнесла Сирена.

Я невольно посмотрела на гостей, при этом боясь узнать, о ком идет речь. Мне почудилось, что в толпе прячется человек с изуродованным пожаром лицом, и от этого озноб пробежал по спине. Рука непроизвольно потянулась к горлу. В памяти всплыли страшные крики, смешанные с ревом пламени. Я держалась на ногах из последних сил. Возможно, обморок, случившийся со мной накануне, помог сейчас устоять, ведь теперь это воспоминание не нахлынуло неожиданно. Всю ночь я вспоминала то страшное происшествие и успокаивала себя, перечисляя доказательства нашей с мамой невиновности.

Мое внимание привлекло движение – это Стафор приблизился к сцене и теперь смотрел на меня с непонятным выражением лица.

– Нареченная господина Стафора погибла в том театре, – победоносно, словно радуясь той трагедии, произнесла прима. – Сознайтесь, вы специально устроились к нему в контору? Это не может быть случайностью. Мисс Вдохновение, ты боялась, что он сам начнет расследовать тот пожар, и тогда виновным не удастся уйти от возмездия!

– Я буду рада услышать, что это действительно так. Ведь теперь я, кажется, догадалась, кто стоял за тем чудовищным поджогом. – Я пристально следила за реакцией примы и поэтому отчетливо увидела, что она вздрогнула. Но больше ничем себя не выдала. – Сознайтесь тогда и вы, что были среди участников того представления. На подпевках, не так ли? А когда на сцену вышла великая Марлен, вы зачем-то спрятались за кулисой. Оттуда хорошо было видно всё, что я делала, но можно и освежить вашу память. Я никогда не использовала магию огня просто потому, что не владею ею. А вот иллюзиями управляю в совершенстве.

С этими словами я активировала заклинание, и у ног оперной дивы затанцевали языки пламени. Публика ахнула, а первые ряды инстинктивно отступили на шаг. Все, кроме Стафора – он не двинулся с места. С каждым движением моих пальцев пламя разгоралось все сильнее, поднимаясь по спирали вдоль платья Сирены. Сама она застыла в нелепой позе с открытым ртом, но поскольку жара и боли не чувствовала, просто не двигалась с места, пораженная натуралистичностью иллюзии. От этой магии и мое огненное платье словно ожило, заискрило, заставляя присутствующих восторженно ахнуть. Прошло всего несколько секунд, как наведенный огонь взметнулся выше головы, взорвался снопом искр и погас, а тело Сирены Бендрот черным пеплом осыпалось на пол.

Гости в зале испуганно вскрикнули, кто-то даже завизжал.

– Вот только мои иллюзии не воспламеняются. – С этими словами я провела рукой по воздуху, словно смахивая капли со стекла, и перед нами вновь появилась всемирно известная оперная певица.

Она никуда и не исчезала, просто заклинание ненадолго создало вокруг нее отражающий полог, таким образом скрывая от чужих глаз. А мне больше нечего было делать в этом Стеклянном дворце. Маленькая сказка взрослой девочки закончилась не начавшись. Пора было возвращаться в свой мир.

Развернувшись, я с идеально прямой спиной и высоко поднятой головой направилась в сторону выхода. Стоило мне спуститься со сцены, как в оркестре кто-то уронил латунную тарелку. Она покатилась по полу, и под ее медленно затухающий перезвон я и покинула зал.

* * *

В отель я вернулась также пешком. Удивительно, как не заблудилась по дороге, потому что меня разрывали противоречивые чувства, а главное, набатом билась мысль «Что дальше?». Сначала я еще думала, что Стафор меня догонит, захочет сразу разобраться в ситуации. Но огни и музыка Стеклянного дворца становились все дальше, а меня никто не преследовал.

В памяти постоянно всплывали картины страшного пожара, но я гнала их прочь, поскольку хорошо знала, в какую пучину отчаяния способны загнать сожаление, боль и бессилие. В том страшном огне погибло несколько человек, а около сотни получили ожоги и отравление. Если Сирена не соврала, то одной из погибших была невеста мистера Стафора. Что это – совпадение или шутка высших сил? Одно было очевидно – работы у меня больше нет.

В свете произошедшего полученная на выставке награда казалась особой издевкой. Замахнувшись, чтобы со всей силы разбить призовую колбу, я вдруг замерла, всматриваясь в механическую бабочку. Она стала заложницей обстоятельств, хотя совершенно невиновна в чужих проблемах. Вот и я уже который год была заложницей…

В номере, поставив бабочку на стол, я быстро собрала свои вещи, благо брала с собой совсем немного, и отправилась на вокзал. Обратный билет на дирижабль, как и огненный наряд, я оставила в холле отеля вместе с запиской:

«Господин Стафор, я очень рада, что мне довелось поработать вашим помощником. Я приобрела незабываемый опыт. Надеюсь, и вы остались довольны моей работой. Однако в свете произошедшего я понимаю, что наше сотрудничество далее невозможно. Дабы избавить вас от неприятных формальностей – я ухожу сама.

Напоследок хочу сообщить вам одну деталь: как вы убедились – всё тайное рано или поздно выплывает на свет. Недавно я обнаружила подделку записей в архивной книге учета. Один лист был искусно замаскирован иллюзией. Прошу вас проверить, не связано ли это с хищением секретов мануфактуры.

Я к этому не имею совершенно никакого отношения. Хотела сама разобраться, прежде чем докладывать вам, но не судьба».

Пришло время выдвигаться на вокзал. В голове было пусто. Очень хотелось выпить, но фляжку я опустошила после пожара в надежде быстро заснуть.

На станции оказалось немноголюдно, но, возможно, это было вызвано поздним часом. Приличные горожане старались уехать засветло. Я решила не возвращаться на съемную квартиру, а поехать к родителям. Где же еще зализывать раны, как не в отчем доме. А раны оказались глубокие… Это я заподозрила, уже сидя в вагоне и наблюдая за проносящимся за окном пейзажем. С каждым стуком колес я становилась все дальше от Терье, а непонятная боль в подреберье – все сильнее. Пару раз я порывалась вернуться, чтобы лично все ему объяснить, но каждый раз вовремя себя одергивала. Если бы ему были нужны мои объяснения, он не дал бы мне выйти из дворца, догнал бы в отеле, не позволил сесть на поезд! Времени на все это было предостаточно, если бы он желал знать правду…

Видимо, он не желал.

Невеселые думы все глубже погружали в себя. Почему одним в жизни дается все, а другим только по носу, но с завидной регулярностью? Десять лет назад я мечтала стать всемирно известным магом-иллюзионистом. У меня был сценарий собственного шоу, мамины импресарио оценивали его очень высоко. Но вот случилась трагедия – и мы уезжаем в провинцию к отцу. Еще тогда я подозревала, что к пожару приложил руку кто-то из труппы. Закулисье – это мир, полный опасных ядовитых существ. А значит, рассудила я, судьба не случайно сделала крутой поворот.

С детства я была деятельной натурой, сидеть на шее гипотетического мужа не хотела, поэтому, окончив школу, пошла осваивать профессию и нашла работу… Но первое место пришлось оставить из-за приставаний старого женатого дикобраза. На следующем я проработала больше года, а потом хозяйка внезапно скончалась. Наследники не пожелали держать в конторе девушку прогрессивных взглядов. Тогда мне и попалось объявление о найме на мануфактуру господина Стафора. Звезды сошлись, меня взяли. Но счастье продлилось недолго – видимо, звезды вновь разошлись. Очень уж они непостоянны. Нужно было учить астрономию или астрологию, а я, дурочка, выбрала делопроизводство.

Глядя на пролетающие за окном пестрые поля, я видела перед глазами красивое лицо в обрамлении темных взлохмаченных волос, карие глаза, пухлые и… такие сладкие губы. Может, это и к лучшему, что пришлось уехать… Терье замечательный мужчина, я не смогла бы долго себя обманывать, что вовсе в него не влюбилась. А работать с человеком, которого любишь безответно, очень сложно. Значит, мне все равно пришлось бы искать новое место.

Смена пейзажа никак не помогала отвлечься от размышлений. Раздирающие душу мысли бродили в голове по кругу, перемешиваясь с разными невероятными комбинациями моего упущенного счастья.

В один момент я поняла, что разревусь, если не заставлю себя думать о другом. Чтобы сменить обстановку, подошла к проводнику и стала расспрашивать о всякой ерунде, связанной с поездом. За этой легкой беседой мы незаметно доехали до нужной станции.

– Дочка вернулась! – услышала я радостный голос отца, стоило мне ступить на перрон.

– Папа! – обняв родного человека, я украдкой смахнула слезинку. – Как ты узнал, что я приеду?

– Тиль, ты забыла, где я работаю? – Отец тихонько рассмеялся, забрал у меня сумку и повел в сторону дилижанса. – Я всегда просматриваю сводки прибывающих пассажиров. Мало ли каким ветром занесет гостей.

– Я рада, что ты меня встретил. Вдвоем ехать до имения веселее. Как там мама? В письмах она почти ничего о себе не рассказывает.

– Сначала скучала по тебе. А потом решила собрать в городе детский музыкальный театр. Теперь вся в делах.

– Театр? Ой, как здорово! – обрадовалась я отличной новости. – Я смогу его посмотреть?

– Думаю, мама будет только рада. Но давай ты сначала отдохнешь.

* * *

Я гостила у родителей третью неделю. Со старой работы никаких вестей не приходило, и я постепенно смирялась с мыслью, что пора начинать искать новую. Вот только расчет я до сих пор не получила. Неужели Стафор в отместку решил зажать жалованье своего помощника? Когда я высказала эту мысль при маме, она долго смеялась.

– Ох, Тиль, какой ты еще ребенок, – снисходительно начала она. – Ты же нигде не афишировала свой домашний адрес. Куда они должны прислать расчет? Возможно, что он дожидается тебя на съемной квартире.

Сидя на диване с поджатыми ногами, я накручивала локон на палец.

– Ты думаешь?

– Нет, – матушка вновь рассмеялась. – В смысле я думаю, что бухгалтерия ждет, когда ты сама к ним зайдешь. Зачем посылать деньги неизвестно куда? Кто потом за них отчитываться будет?

– У тебя все так просто. – Я тяжело вздохнула. – Как я там появлюсь после всего случившегося?

– А что, собственно, случилось? – невинно поинтересовалась любимая родительница и, пересев ко мне на диван, приобняла за плечи. – Некая служащая неожиданно не вернулась из командировки. Может, у нее бабушка заболела, и она отпросилась ухаживать за старушкой…

– За какой старушкой?! – переспросила я, начав нервничать еще сильнее. – Он ведь все знает!

– Что все? – Склонившись ближе, мама поцеловала меня в висок. – Некий джентльмен узнал, что его сотрудница обладает магическим даром. И что в этом такого?

– А как же пожар?

– Тебе тогда было пятнадцать лет. Из тебя даже свидетель не очень, что уж говорить об обвиняемой.

– Все газеты писали, что его устроила ты, – буркнула я. – Точнее, мы.

– Журналистам нужна сенсация. Да, они загубили мою карьеру, но не жизнь. И я не позволю тебе загубить свою из-за ерунды.

– Это не ерунда, – упрямилась я, не желая соглашаться с разумными доводами.

– Тиль, я даю тебе еще несколько дней отдохнуть, а потом ты поедешь в контору господина Стафора и, если все же решишь увольняться, сделаешь это по всем правилам.

– Как будто у меня есть выбор! Я не появлялась на службе столько дней.

– Не принимай поспешных решений. – Мама еще раз поцеловала меня в висок и поднялась. – Поезжай в контору, поговори… Главное, помни – мы с отцом поддержим любое твое решение. – Подойдя к дверям, она обернулась и добавила напоследок: – Хоть я и хочу, чтобы ты поскорее вышла замуж.

Улыбнувшись, великолепная Марлен Таллас оставила меня наедине с моими мыслями.

* * *

Прошли отведенные мне матушкой два дня, а я продолжала терзаться сомнениями. Вместо поиска нового места сидела в саду в кресле-качалке и тренировалась делать иллюзии. Сначала ради интереса воспроизвела одно из изобретений мануфактуры Стафора. Потом другое – более сложное и в движении. Я не заметила, как создала иллюзию самого автора этих творений. Он появился передо мной в полный рост, сделал пару танцевальных движений, и я развеяла образ, потому что невыносимо захотелось его обнять.

Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза и стала раскачиваться. Но это оказалось еще хуже, потому что перед внутренним взором тут же нарисовался образ Терье в одних брюках, как тогда в номере отеля. У меня невольно вырвался мученический стон – с этим нужно было что-то делать. Возможно, стоило зайти в своих фантазиях чуть дальше, чтобы навязчивое видение пропало?

Распахнув глаза, я посмотрела вдаль. Вскоре из-за угла дома вновь появилась иллюзия моего бывшего шефа. Вальяжной походкой он неспешно по тропинке приближался ко мне. В этот раз Стафор был одет в дорожный костюм. Из-под подвернутых штанин торчали могучие рога единорогов, а на шее был повязан темный шарф. Я улыбнулась тому, что выбрала именно этот образ. Терье улыбнулся в ответ. С каждым разом мои иллюзии получались все совершеннее – человека нельзя было отличить от настоящего. Я невольно потянулась вперед, перекатываясь на качалке в крайнее положение. Тери остановился в шаге от меня. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, пока он не склонился и не накрыл мои губы поцелуем. Это было настолько сладко, настолько реально, что я невольно застонала.

– Тери, – прошептала я.

– Привет, – донесся в ответ знакомый голос.

Как бы ни были натуралистичны мои иллюзии, даром речи они пока не обладали. Я невольно отшатнулась. Кресло-качалка тут же с ускорением потянуло меня назад, запрокидывая ноги вверх.

– Уй, – вскрикнул Стафор, хватаясь за подбородок. – За что?

В этот момент кресло по инерции опрокинулось навзничь и накрыло меня сверху. Я затихла, не зная, что делать. Не верилось, что на лужайке за домом родителей находится сам Терье Стафор. Один из лучших изобретателей нашего времени, владелец мануфактуры, известная личность.

– Тильда, с вами все в порядке? – раздался немного искаженный голос. – Давайте я помогу вам, а вы мне?

– Как это? – выбираться из укрытия категорически не хотелось.

– Кажется, вы сломали мне нос…

– Что?! – От неожиданности я подскочила и врезалась головой в кресло.

Благо оно было плетеное, и затылок не сильно пострадал. Мгновение спустя мебель подняли и переложили в сторону, а мне протянули руку.

– С вами не соскучишься, – со смешком произнес Стафор, помогая мне подняться.

– Вы не похожи на человека, который любит скучать, – не осталась я в долгу. – Вон и шарфик на вас какой занятный.

Я отодвинула в сторону край ткани, когда он полез мне в лицо, а один из оживших единорогов подмигнул лиловым глазом.

– Я рад, что вы наконец оценили его во всей красе, – усмехнулся шеф, развязывая узел.

– Так что с вашим носом? – Я пристально вглядывалась в пострадавшую часть тела, но следов перелома не замечала.

Возможно, всему виной было головокружение, возникшее от близости Терье Стафора, не иллюзорного, а во плоти.

– С носом я пошутил, а вот приложить лед к подбородку не отказался бы. – Стафор убрал выбившуюся из моей прически прядь за ухо и продолжил стоять на месте.

– Тут у меня нет льда, – разрываясь между желанием никуда не двигаться и оказать помощь, я все же выбрала второе, – идемте в дом.

Проведя гостя на кухню, я извлекла из охлаждающего ларя лед и, завернув в полотенце, протянула бывшему шефу.

– Присаживайтесь, – я указала рукой на стул. – Чай будете?

– А кофе не найдется? – с мольбой в голосе произнес Стафор.

– Как вы здесь очутились? – с дрожью спросила я, смешивая нужные ингредиенты. Наполнив турку водой, поставила ее на огонь. – Привезли расчет? Не думала, что вы сделаете это лично.

– То есть про увольнение вы не шутили? – Его голос был полон удивления. – Я все же надеялся, что вы переутомились и решили немного отдохнуть.

– Не делайте вид, что не слышали обвинения вашей примы на балу! – выпалила я в сердцах, боясь оборачиваться.

Неожиданно на плечи легли тяжелые руки.

– Вот, кстати, о бале, – негромко произнес он, прижимаясь к моей спине. – Как вы могли бросить меня там совсем одного? А потом еще исчезли в неизвестном направлении! – Вдруг, спрятав лицо у меня в волосах, он почти простонал: – Тильда, как я соскучился.

Я и пикнуть не успела, как оказалась в кольце сильных рук.

– Соскучился по вашим шуткам, вашему голосу. Даже по вашему неприлично современному костюму. Хотя, скажу честно, – добавил он после небольшой паузы, – платья идут вам больше.

От переполнявших чувств у меня из головы вылетели все слова. Я хотела плакать и смеяться одновременно. Высказать ему все, что накопилось на душе, и заткнуть рот поцелуем, таким же волшебным, как тогда… Стафор, видимо, устал ждать ответа и медленно развернул меня лицом к себе.

Я боялась поднять взгляд, только вдохнула поглубже, чтобы успокоиться. Но от этого стало только хуже, потому что аромат дорогого парфюма, смешанный с естественным мужским запахом, вскружил голову не хуже вермута. Я сама не поняла, как закрыла глаза и потянулась к его губам.

Терье быстро перехватил инициативу. Одна его рука крепко обнимала меня за талию, прижимая к себе, пальцы другой зарылись в волосы, не позволяя отодвинуться. Да я и не собиралась, боясь упасть без поддержки. Ноги дрожали, а по телу лавой растекалась истома. А поцелуй все продолжался. То нежный и мягкий, то вдруг невероятно взрывной!

– А что тут сгорело? – раздавшийся голос Марлен Таллас был подобен кувшину холодной воды. – О-о-о, да тут все в огне! От вас даже кофе убежал.

* * *

Я внесла в гостиную большой поднос, уставленный посудой и сладостями. Марлен Таллас и Терье Стафор молча сидели за большим столом, изучая друг друга внимательными взглядами. Аккуратно расставив кофе и блюдца с десертом, я заняла свободное место, впервые в жизни чувствуя себя очень неуютно в родном доме.

– А теперь настало время нормально познакомиться. – Мама перевела взгляд на меня и мягко улыбнулась. – Дочка, представь мне своего гостя.

– Это господин Стафор, у которого я работаю… работала…

– Никакого прошедшего времени, – перебил меня шеф. – Я пока никого увольнять не собираюсь.

– Хм… – задумчиво протянула матушка, – а мне показалось, что у вас уже другие намерения.

– Мама! – воскликнула я чуть резче, чем следовало, поставив чашку на блюдце. – Это совсем не то, что ты подумала.

По комнате разнесся мелодичный смех.

– О чем я подумала, я тактично умолчу, – парировала матушка и вновь обратилась к гостю: – Так что вы намерены предпринять, господин Стафор?

– Если быть откровенным, – начал Терье, слегка откашлявшись, – то я не успел составить сколько-нибудь продуманный план. Дело в том, что Тильда взяла… отпуск… несколько спонтанно, и это – зная, как я не люблю летать один. Благо, что дегустация новинки коньячного дома «Джонсон энд Тонсон» отвлекла меня от мыслей о перелете и помогла за два дня восстановить душевные силы.

– Вы его два дня дегустировали?! – прошептала я, пораженная до глубины души.

– Но поскольку Тильда не соизволила за это время вернуться не только на службу, но и в съемную квартиру, – продолжил Стафор, игнорируя мой вопрос, – я лично занялся поисками ее местонахождения. Как вы понимаете, чем дольше я искал ваш адрес, тем больше мне хотелось… ее… придушить.

Последние слова были произнесены совсем тихо. Шеф укоризненно смотрел мне в глаза, явно взывая к совести. И, кажется, та даже откликалась, где-то в глубине души.

– Так вот чем вы занимались на кухне, – насмешливо произнесла мама, о которой мы как-то не вовремя забыли, – пытались задушить. Да, моя дочь способна вызывать сильные эмоции. Тем более не вижу смысла ей возвращаться к вам в контору. Так вы, грешным делом, или поубиваете друг друга, или скомпрометируете. – Мама со звоном опустила чайную ложку на блюдце. – Меня не устраивают оба этих варианта.

В гостиной повисла гробовая тишина, пока Стафор не поднялся из-за стола. У меня в груди все оцепенело. Конечно, я понимала, что между мной и таким человеком, как он, не может быть ничего серьезного… разве что годовой сводный отчет по внедрению разработок. Но все же мое глупое сердечко уже поверило в возможность романа. Пусть мимолетного, не обремененного обязательствами, но все-таки романа, который дал бы мне возможность еще не раз прижаться к этому невероятному мужчине.

– Госпожа Таллас, – серьезно произнес он, – я официально прошу разрешения ухаживать за вашей дочерью.

Я невольно задержала дыхание, ожидая вердикта. Матушка слегка отклонилась, чтобы окинуть цепким взглядом ноги гостя, до этого скрытые столом, и со всей серьезностью произнесла:

– Как я могу отказать мужчине, способному ради моей дочери надеть единорогов?

* * *

– Если честно, не думал, что твоя мама согласится. Она смотрела на меня таким взглядом… – Стафор замолчал, подбирая эпитет.

– Она просто боялась поверить своему счастью, – усмехнулась я. – Она так давно желает выдать меня замуж. А тут кандидат сам плывет в руки.

Мы прогуливались по саду. Меня до сих пор раздирали противоречивые чувства, но я старалась сосредоточиться на наших переплетенных пальцах. Даже от такой близости сердечко начинало биться быстро-быстро, а горло перехватывало. Мы как-то незаметно перешли на «ты» и от этого словно стали друг другу еще ближе.

– Не хочешь же ты сказать, что у тебя не было поклонников? – Терье остановился и развернул меня лицом к себе. – Не поверю.

– У меня была цель! Это не всем нравилось. И потом не забывай – некоторое время мы с мамой были персонами нон-грата для светских мероприятий. А в лавке булочника или портного поклонники не водятся.

– Раз ты сама об этом вспомнила, – тихо начал Тери, – как вы пережили этот кошмар? В голове не укладывается.

– С завидной долей оптимизма. После того как задыхался от жара и дыма, радуешься уже тому, что остался жив. А всяким сплетникам и снобам можно только пожелать никогда не оказаться в подобной ситуации.

Погода располагала к прогулкам, поэтому мы развернулись и вновь пошли по тропинке.

– Тери, я хотела у тебя спросить… – негромко начала я, пытаясь подобрать слова. – В том пожаре правда погибла твоя невеста?

– Де-юре да. – Стафор поймал мой непонимающий взгляд и нежно коснулся пальцами щеки. – Когда я учился за границей, родители решили заключить выгодный брак с семьей Вилсон. Невесте на момент заключения помолвки было тринадцать лет. Моего мнения никто не спрашивал, впрочем, как и ее. О том, что теперь на родине меня дожидается невеста, я узнал из письма отца. Как ты понимаешь, особой радости мне эта новость не доставила, но и спорить на тот момент казалось бессмысленным. Я продолжил обучение. А когда Оливии исполнилось пятнадцать, она задохнулась угарным газом во время пожара в театре. Об этом я узнал уже из газет. Гибель любого ребенка трагична, и я скорбел вместе со всеми. Но поводов расследовать причины возникновения пожара у меня не было. В том эгоистичном возрасте, когда шок прошел, я даже скорее обрадовался тому, что больше меня не связывают эти оковы. А чтобы совсем закрыть вопрос, сразу оговорюсь – Сирене не удалось ввести меня в заблуждение: я даже мысли не допускаю, что ты устроилась ко мне, чтобы что-то там предотвратить или запутать.

Эти слова невероятно много значили для меня. Я сама не понимала, как терзалась от мысли, что косвенно причастна к гибели его невесты. Что меня чуть живую успели вынести пожарные, а ее – нет. Хотела поблагодарить Стафора за честность, но голос пропал. Поэтому я просто повернулась и крепко обняла его за талию, пряча лицо на груди. Пытаясь хоть так выразить свою признательность.

– Тильда, ну что ты? – Тери приобнял меня в ответ и погладил по волосам. – Все уже позади, все прошло. Теперь о тебе есть кому позаботиться. Будь уверена – я тебя в обиду не дам.

– Правда?

Я подняла лицо, чтобы прочитать ответ в карих глазах, а вместо этого получила самый волшебный поцелуй на свете.

* * *

Год спустя

Ежегодная всемирная выставка неумолимо приближалась. В этот раз ситуация поменялась: я хотела туда ехать, а вот Терье сомневался в целесообразности моего присутствия, предлагал остаться в конторе. Однако я слишком долго ждала этого дня, чтобы отсиживаться вдалеке от места событий. Если месть нужно подавать холодной, то моя как раз достаточно остыла. А потом мы столько времени репетировали презентацию новинок с помощью иллюзий, что я уже наизусть выучила чертежи и принципы работы этих страшных агрегатов, чтобы отказаться от демонстрации их высокой публике.

Заказ билетов на дирижабль и номеров в отеле Стафор опять возложил на мои хрупкие плечи, мотивировав это тем, что в прошлый раз ему все понравилось. А ведь мы специально наняли в контору еще одного секретаря, чтобы она занималась такими вот мелочами. Благо, что по проторенной дорожке идти всегда легче, поэтому в этот раз я все сделала быстро и отправлялась в командировку в отличном расположении духа.

Как обычно, накануне открытия выставки был назначен бал, где все участники и важные гости могли пообщаться и познакомиться. Для покупки соответствующего случаю платья Стафор выдал мне премию, объяснив ее представительскими расходами.

– Тильда, ты будешь представлять одну из крупнейших мануфактур нашей страны и должна выглядеть соответственно, – назидательно произнес он, когда я попробовала отказаться.

– Чтобы выглядеть соответственно нашей мануфактуре, на этом платье должны быть манжеты из шестеренок, лиф с гидроприводом и корсет со встроенной подсветкой, датчиком давления и автошнуровкой. Боюсь, за оставшиеся дни ни один портной такое не пошьет.

– Значит, не забудь заказать его к следующему году, – усмехнулся шеф. – А пока ограничимся модным фасоном.

За такими пикировками время до бала пролетело незаметно. В этом году он проходил в большом танцевальном зале столицы, который располагался в современном особняке и был окружен небольшим садом. Благодаря интересным архитектурным решениям здание казалось воздушным и просматривалось насквозь. Многочисленные анфилады выходили в разные части сада. Гости могли плавно перетекать туда и обратно: переходы были так изящно обставлены, что никто не замечал, когда заканчивалась одна часть особняка и начиналась другая.

Стоило мне переступить порог, как изнутри стал грызть червячок сомнения: справлюсь ли я, смогу ли с честью выполнить поставленную задачу? Но, взглянув на уверенного в себе Тери, поняла – справлюсь! Мы не спеша обходили зал за залом, приветствовали знакомых, Терье перекидывался парой слов с деловыми партнерами. Когда в одной из галерей мелькнуло лицо знаменитой оперной дивы, я внутренне возрадовалась, что она не проигнорировала лучшее мероприятие сезона, и побыстрее отвела Стафора в противоположную сторону, чтобы не встречаться с ней раньше времени.

В этом году открытие выставки планировали с размахом, поэтому в большом танцевальном зале были сооружены сцена и небольшой подиум. Оркестр играл спокойную легкую музыку, создающую приятную атмосферу. Но когда большие механические часы пробили десять раз, я поняла, что пора найти распорядителя и удалиться за сцену. Предупредив Тери, что мне нужно идти, я попросила его внимательно следить за всем происходящим.

– Не волнуешься? – шепотом спросила я у самого дорого мне человека.

– Выход на сцену – это всегда волнение, но предвкушения все же больше, – ответила блистательная Огненная дива.

Да-да, сейчас она была не матерью, не женой, а великолепной Огненной дивой, покорившей когда-то всю страну. Она поправила свою идеальную прическу, смахнула невидимую пылинку с невероятного ультрамаринового платья и, дождавшись слов распорядителя, шагнула на сцену.

По залу поплыл волшебный голос. Сначала а капелла, разнося переливчатую трель во все анфилады. Заметив, что гости постепенно начали стекаться к подиуму, я вышла из-за кулисы, но так, чтобы мое присутствие пока не бросалось в глаза. Со следующим куплетом я запустила в воздух иллюзию нотного стана, который полетел по волнам музыки, подхватывая чарующие интонации. Нотки скакали, отстукивая свою мелодию, а, отзвучав, вспархивали, как бабочки, и начинали летать по залу. Постепенно к голосу и иллюзии присоединился оркестр. С каждым новым инструментом я добавляла очередную деталь: механические цветы, вырастающие в неожиданных местах, роботизированных человечков, танцующих птиц. Сила музыки нарастала, а вместе с ней и голос певицы. Ее бельканто[3] завораживало.

Я окинула зал пристальным взглядом. Гости заполнили его почти целиком, каждый уголок, каждую нишу. Словно загипнотизированные, они следили за моими иллюзиями, то охая, то умиляясь, а иногда пытаясь поймать. И только один человек смотрел исключительно перед собой – Сирена Бендрот. Она внимательно следила за Марлен Таллас и постепенно приближалась к сцене, отодвигая в сторону тех, кто стоял на пути. С каждым шагом ее взгляд наполнялся злобой, а рука крепче сжимала бокал с игристым вином. Когда мама стала выводить последний куплет, между двумя певицами оставалось только несколько шагов. Я потихоньку рассеивала иллюзии, чтобы они не отвлекали внимание и не испортили кульминацию. Когда Огненная дива взяла самую верхнюю ноту своего диапазона, гости задержали дыхание. И вот в момент каденции[4] бокал в руках Сирены разлетелся вдребезги. Всё стихло.

Стоило Марлен поклониться, как зал взорвался аплодисментами, не стихающими до тех пор, пока под потолок не взметнулся разъяренный визг.

– Как вы можете аплодировать убийце?! – закричала Сирена. – На ее концерте погибли люди, дети, а вы… Бесчувственные. Неблагодарные. Еще вчера вы рукоплескали мне, а теперь это?

Прима оперной сцены, которую после услышанного с трудом можно было так называть, взяла протянутый официантом платок и обмотала пораненные пальцы. Сделав пару шагов, она поднялась на подиум, чтобы свысока окинуть презрительным взглядом собравшуюся публику. Предчувствуя неладное, я прошла вперед и встала рядом с мамой, чуть позади, готовая поддержать в любой момент.

– Вы должны выгнать ее отсюда, с позором. – Сирена резко развернулась к Марлен и вперила в нее указательный палец. – Как ты посмела вырваться из той норы, в которую я тебя загнала? Убирайся немедленно! Как твоя выскочка, поджав хвост.

В повисшей тишине раздались отчетливые хлопки.

– Я даже не смел надеяться на такую удачу, – громко произнес Стафор, также поднимаясь на подиум. – Но сейчас, кажется, услышали все: именно ты причастна к тому, что карьера великой певицы Марлен Таллас была разрушена.

– Не… нет, – дрожащим голосом произнесла Сирена, поворачиваясь к Стафору, – я вовсе не это хотела сказать. Что за глупости? Эта семейка задурила тебе голову, Тери!

Я поражалась самообладанию негодяйки, она довольно быстро взяла себя в руки и перешла в наступление.

– Ну почему задурила? – усмехнулся Тери и посмотрел мне в глаза. – Скорее, вскружила. – Он вновь перевел взгляд на Сирену. – Но с этим я сам разберусь, а к тебе у меня есть парочка вопросов…

– Господин Стафор, я готова уделить вам все свое свободное время, – перебила его певичка, переходя на томные обволакивающие интонации, – как только стражи выведут отсюда эту парочку.

Около одной из дверей действительно появились стражи правопорядка, но пока они молча следили за происходящим, как, впрочем, и все гости, находящиеся в особняке.

– Боюсь, мисс Бендрот, – также перешел на официальное обращение Стафор, – эти господа пришли за вами.

– За мной? – удивилась Сирена и невольно отступила на шаг.

– Вам наверняка знакома поговорка «Не подкладывай другому змею…». Год назад на церемонии закрытия выставки вы обвинили мою помощницу в организации пожара и допустили вероятность возобновления расследования того давнего дела. Я подумал: а почему бы нет?

– Но прошло столько лет… – слегка севшим голосом произнесла Сирена.

– Да, немало. Но вам ли не знать, что «добрые» дела не забываются. Так и несчастная Мэри Томас не забыла, как вы отблагодарили ее за молчание кругленькой суммой. Вот только деньги быстро закончились, и она вновь вернулась в Лондариум. Она искала вас, а нашла меня. Мэри охотно поделилась своими воспоминаниями о том, как много лет назад молодая начинающая певица стояла за кулисами во время представления Огненной дивы и завидовала ее успеху…

Не знаю, что сейчас чувствовала Сирена, но меня этот рассказ словно окунул в прошлое. Я мелко задрожала, вновь переживая ужас того вечера. Но тут на плечи легли теплые мамины руки, она мне улыбнулась, и это помогло вырваться из омута воспоминаний, возвращаясь к тому, что происходило здесь и сейчас.

– Зачем вы подожгли ветошь? – зло спросил Стафор.

– Она только тлела и сильно дымила, – неожиданно ответила певичка. – Связки боятся дыма. Она бы просто потеряла голос!

Последние слова женщина прокричала, глядя на мою маму, вкладывая в них всю свою ненависть.

– Это вы будете объяснять суду, – продолжил Стафор. – Бросив тлеющую ветошь под занавесом, вы спокойно покинули театр, ничуть не беспокоясь о том, что на сцене начнется пожар, а потом и все здание будет охвачено пламенем. Все получилось даже лучше, чем вы планировали, не так ли?

– Если бы! – Сирена неожиданно громко рассмеялась и, повернувшись к нам, сделала шаг. – Мерзавки! Они выбрались оттуда живыми и почти невредимыми! Где справедливость?

Испугавшись, что она сейчас вцепится в горло матушке, я взмахнула руками, и между нами взметнулось синее пламя. Да, это была всего лишь иллюзия, но настолько яркая и зловещая, что Сирена отшатнулась, а в зале кто-то вскрикнул. Я сделала стену огня пониже, но оставила гореть, словно проводя черту.

– Вот и мне хотелось бы понять! – отчеканил Стафор. – Чего вам не хватало? Вы добились своего: стали примой оперной сцены, заработали состояние. Зачем вы решили украсть секреты моих изобретений?

– Что? – довольно искренне удивилась Сирена.

– Я не сразу сопоставил факты: нечистый на руку иллюзионист и одновременно несколько новинок у одного из прямых конкурентов. Пока меня не натолкнули на мысль проверить книги учета документов. Конечно, пришлось привлечь специалистов особого профиля, но вскрылось столько интересных подделок. Я начал расследование, и оно привело меня к вам. Оставалось выяснить – в качестве кого выступает известная певица: заказчика или посредника?

– О чем вы говорите? – вместо ответа возмутилась Сирена. – Какой посредник?

– Действительно, роль посредника не для вас, – усмехнулся Стафор. – Вы предпочитаете все держать в своих руках.

– М-м-м, ты помнишь… – томным голосом произнесла певичка, неожиданно изменив тактику. Она приблизилась вплотную к Стафору и, не обращая внимания на внимающих каждому слову зрителей, положила ладони на лацканы его пиджака. – Как я держала в руках твое…

– Браво! А вот и причина, – решила я прервать эти заигрывания. – Банальная женская ревность и месть.

Судя по тому, как сильно Сирена сжала кулаки, сминая ткань мужского пиджака, я попала в точку. Оставалось только порадоваться, что она стоит ко мне спиной, а то прожгла бы взглядом.

– Господин Стафор, позвольте все же нам продолжить допрос в участке. – На сцену поднялся начальник городской стражи. – Негоже вести такие разговоры на глазах у почтенной публики.

А публика как будто только и ждала, когда о ней вспомнят: защелкали вспышки фотоаппаратов, фиксируя для истории колоритную картину. Мы так увлеклись разоблачением, что вокруг подиума успели выстроиться журналисты, которых организаторы специально пригласили для освещения столь громкого мероприятия.

– Я никуда с вами не пойду! – холодно произнесла Сирена, отступая на несколько шагов. – Вы не имеете права, это все бессовестные интриги.

– Госпожа Бендрот, вам придется побеседовать с нами. На это мы имеем право. – Страж правопорядка протянул руку, предлагая певице спустится с подиума. – В ваших же интересах сделать это без свидетелей.

Женщина беспомощно заозиралась, но довольно быстро вернула самообладание и прошла к выходу. На несколько мгновений в зале повисла тишина, а потом все словно отмерли и одновременно заговорили. Поднялся гул, гости горячо обсуждали произошедшее. Распорядитель бала выглядел растерянным: нужно было продолжать праздник, но настроение у всех явно было неподходящее. Однако он нашел в себе силы и дал знак оркестру взять пару нот для привлечения внимания.

В этот момент Стафор в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и опустился на одно колено. Я растерялась, не понимая, что происходит. Только и догадалась развеять иллюзию синего пламени, горящую все это время.

– Дорогая Тильда, – начал он уверенным голосом, – я умею учиться на своих ошибках, поэтому не буду ждать окончания бала, чтобы ты не сбежала от меня, как год назад, не оставив даже туфельки…

– Я оставила платье, – едва слышно напомнила я и только потом поняла, что рядом стоит мама.

От чувства неловкости чуть не втянула голову в плечи, а Тери только улыбнулся.

– Прошедший год стал для меня испытанием, которое я сам себе назначил. Я хотел во чтобы то ни стало доказать всем, всем им, – он сделал широкий жест рукой в сторону стоящих вокруг подиума гостей, которые и не думали расходиться, наслаждаясь новым представлением, затаив дыхание, – что вы невиновны. Суд вынес тогда несправедливый вердикт: вина Марлен Таллас не доказана. Этим и воспользовались злопыхатели, разрушив ее карьеру. Теперь же пусть все слышат – вы невиновны! Вы не имеете отношения к тому пожару.

У меня в горле встал ком, а глаза наполнились слезами. Он даже не представлял, как много для меня значили его слова. Как мучилась я все эти годы, без вины виноватая. Я закусила губу, чтобы сдержать эмоции.

– Как я и обещал, – продолжил Терье, – непревзойденная Марлен вернулась сегодня на сцену. А потому с чувством выполненных обязательств я спрашиваю у тебя, Тильда Иллюзори, согласна ли ты стать моей женой?

Достав из кармана красную бархатную коробочку, он открыл ее и протянул мне. На маленькой подушечке лежало великолепное кольцо: на широком узорном ободке два крыла держали красивый рубин.

Я бы соврала самой себе, если бы не призналась, что в глубине души ждала этого предложения. Я давно и безоговорочно любила Терье и хотела за него замуж. Он весь год очень красиво за мной ухаживал, но ни словом, ни даже взглядом не намекал на женитьбу. Боясь потерять его, я довольствовалась тем, что есть: его заботой, вниманием, взглядами, невинными касаниями, поцелуями… И вот теперь от неожиданности не могла произнести ни слова.

– Малышка, я люблю тебя, – прошептал он так, чтобы расслышала только я. – Выходи за меня.

Я забрала кольцо и, потянув Терье за руки, вынудила подняться с колен. Слова все еще давались с трудом, поэтому я крепко обняла своего мужчину за шею и тихонько на ушко ответила: «Да». Сильные руки тут же сомкнулись на талии и закружили меня. А потом, чуть отстранившись, этот невыносимый, невозможный, великолепный и самый любимый Терье Стафор впился в мои губы поцелуем.

Зал взорвался аплодисментами и поздравительными криками.

Content

осинская татьяна и др Иллюзия невозможного

Эльба Ирина, Татьяна Осинская Иллюзия невозможного