Стоун Милана

Муж моей сестры

Муж моей сестры

Милана Стоун

Пролог ч.1

— Артур Леонидович... Простите, я не знала, что вы здесь, — дёргаюсь на месте, когда натыкаюсь взглядом на стоящего в темном углу мужа сестры, что ужасал своей мощью и подавлял тяжелой аурой.

Сразу стало не по себе.

Вот же потянуло меня подкрепиться за полночь в тот момент, когда Минаев ещё не спал.

Удача была не на моей стороне, так как он был по пояс обнажен, а чёрные штаны слишком сильно спущены, чуть ли не обнажая мужское достоинство. И я сразу же стыдливо отвела взгляд, но краем глаза бегло все же смогла рассмотреть интересный рельеф его поистине большой фигуры.

Про себя я называла его «шкаф», такой же огромный и тяжелый на вид.

Сделала два шага назад, подумав о том, что кушать хочется не так уж и сильно. Да и внутри все задрожало от страха и волнения.

Всегда рядом с ним я чувствовала себя, мягко говоря, странно. Боялась. Наверное, из-за его пронизывающего до костей черного взгляда.

Ощущение опасности рядом с ним чувствуешь на уровне инстинктов.

— Стоять, — прозвучал громогласный бас, от которого я тут же покрылась мерзкими мурашками. Но остановилась, подчиняясь его приказу. Глаза поднять не решилась.

— Ева, ты знаешь, что подслушивать чужие разговоры нехорошо.

Сердце подскочило и совершило кульбит. Мгновенно, иглой в мозг, всплыло воспоминание вчерашнего вечера, когда я случайно подслушала их с Алисой скандал.

Ну как скандал, она кричала, а он как обычно был спокоен и непоколебим.

Неужели он об этом узнал? Как?

— Да, но я почти ничего не поняла, — попыталась выкрутиться, но судя по его тяжелому вздоху, получилось так себе, — Извините. Можно я пойду?

Сколько здесь уже живу, всячески пытаюсь избегать с ним встреч.

Потому что пугал этот мужик дико, до дрожи в коленках.

Потому что ничего хорошего от него нельзя было ожидать.

Потому что он преступник. Криминальная личность, что мечтает получить больше власти.

И мой любимый папочка умер по его вине, а после его смерти мне пришлось переехать к ним, потом что Минаеву принадлежит все, что раньше было нашим. Буквально. И деваться в свои девятнадцать мне было некуда, с фигой в кармане долго не протянешь.

Нет, он не убивал отца, но подтолкнул к смерти, делал все для того, чтобы заполучить папин завод в свои загребущие руки. Дал ему денег в долг под такой огромный процент, что мы бы никогда бы не расплатились.

Возможно, пожар устроили по его приказу...

Теперь я знала, только вот, что с этой информацией делать, не понимала. От этого боялась этого мужчину ещё сильней.

— Извиняю. Ева, тебе нравится жить в этом городе? В этом доме. Тебя все устраивает?

Неожиданно начинает засыпать вопросами, и я все же поднимаю на него непонимающий взгляд.

Как он оказался так близко?

Ещё минуту назад он был у противоположной стены кухни, а сейчас стоит напротив и мне приходится не хило запрокинуть голову, чтобы смотреть в его пугающе темные глаза, что в приглушенном свете кажутся демоническими.

Сглотнула вязкую слюну и всеми силами стараюсь не пялиться вниз, а именно на грудь с россыпью темных волос.

И, не дай бог, ниже...

На него нельзя вообще смотреть, с каким-либо хоть малейшим интересом, особенно в моем случае, когда он — чужой муж, когда он — годится мне в отцы.

— Да, конечно, — прошептала сухими губами. — Нравится...

Долго удерживать взгляд не могу, прикрываю глаза. Дышать становится тяжелее.

Мне никогда не нравился этот мужик, впервые увидев его, я обомлела и посоветовала сестре держаться от этого бандюгана подальше.

Но кто бы меня слушал!

Эта дурочка полетела к нему как бабочка на огнь и обожглась, судя по постоянным скандалам и по тому, как сейчас он смотрит на меня.

Пожирающее. Собственнически. Так не смотрят на младшую сестру жены.

— Хочешь ли ты стать хозяйкой этого дома?

Прогремело громом.

Пролог ч.2

Первые секунды я перевариваю сказанное, но в голове все никак не укладывается.

Хозяйкой? Это как.

— Не понимаю, о чем вы говорите. Я должна учиться... — начала нести чепуху, отходя все дальше — У меня так много дел...

Бежать, Ева, надо бежать в свою комнату, закрыться и не выходить, пока он не уйдёт. Его же почти никогда дома и нет, поэтому я привыкла, что можно ходить по дому в любое время.

Внутри все переворачивается, когда я ощущаю прикосновение его пальцев к своей шее, меня словно током шарахает. Тело дрожит, а ноги отказываются стоять на месте.

Упираюсь попой в стену и выкидываю руку вперёд, касаясь горячей голой груди.

— Твоя сестра бракованная, а значит рожать мне будешь ты.

— Что? — восклицаю ошалело. — Вы с ума сошли.

— Рот закрой, если живой хочешь остаться, — произносит тоном, не принимающим возражений. — Завтра в клинику едем. Анализы сдавать... И я очень рассчитываю на то, что ты ещё целка.

— Вы шутите, — не верю я в происходящее, стараясь не обращать внимание на дикий страх.

— Разве я похож на шутника, — вздёрнул бровь этот ужасный человек, которого боится весь город. А теперь и я…

Не верю, что это происходит на самом деле, голова начинает кружиться, а колени подгибаются.

Стоп. Он что, хочет ребёнка. От меня?

Зачем ему я, если у него есть вполне здоровая, двадцати пятилетняя красавица жена. А мне только-только исполнилось девятнадцать, какие тут могут быть дети?!

— Что? Нет. Я не хочу! Что такое вы говорите. Алиса моя сестра, а вы – ее муж! — бормочу спутано, подглядывая на спасательную дверь. Только этот бугай подходит вплотную, обдавая стойким запахом табака и хвойного геля для душа. — Артур Леонидович, вы не в себе.

— За Алису не переживай, я обеспечу ее отдельным жильем, а тебе достанется все остальное. Все, что есть у меня.

Когда он так близко, я могу уловить не только запах его тела, но и алкоголя, он врезается в нос, раздражая рецепторы. А судя по стеклянному взгляду, мужчина выпил чересчур много, хотя держался на ногах хорошо.

— Да вы пьян. Нет, — хочу говорить уверено, но в итоге получается визгливый писк. А когда Минаев, схватив меня за плечо, дёргает на себя и хватает за попу, я вовсе начинаю визжать и судорожно биться в его руках.

— Что вы делаете, отпустите! Я не буду здесь больше жить и расскажу все сестре!

Близость с ним меня ужасает по многим причинам, во-первых, он крупней меня раза в два, как бы не больше, во-вторых, я ему не доверяю, в особенности, когда он так себя ведёт.

В-третьих, я не смотрю на него как на мужчину!

Да, он пьян и завтра, возможно, все забудет, но от этого не легче!

Боже, куда я влипла?

— Ты полностью на моем обеспечении, так что никуда не денешься, если не хочешь вернуться в то болото, из которого я вас двоих вытащил, — склоняется чуть ли не пополам, чтобы его лицо было на уровне моего, давит на плечо сильными пальцами, до резкой боли. — Ты не ослышалась, ты либо соглашаешься, либо обе собираете свои манатки и у*бываете жить на вокзал.

— Я... — от стресса слезы скатываются по губам, которые я закусываю до вкуса крови. — Вы...

Дышать нечем и ужасно противно от того, что он нависает сверху, прижимаясь телом, животом и я чувствую ужасающе большую выпуклость. Меня сейчас стошнит. Голова распухает.

Если он притронется ко мне, я заору, буду биться до смерти, но не дам то, чего он хочет!

Он может меня даже изнасиловать, и за это ему ничего не будет. От этой мысли становится мерзко.

Но он удивляет, достаточно грубо отталкивает, так что я бьюсь плечом о косяк, а из глаз еще сильнее брызжут слёзы.

Однако перед тем, как выбежать из кухни, слышу следующий приказ, от которого начинает воротить.

— А теперь иди в свою комнату, девочка, и оставь дверь открытой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 1

***Ева***

— Ева, я заберу тебя к себе, ты не останешься одна, — чувствую холодную ладонь на спине и съеживаюсь. — Все будет хорошо. Подступишь на педиатра, как и мечтала. Артур поможет. Но сначала мы съездим на море. А хочешь, слетаем на Карибы или Бали? Погреем булочки, расслабимся, отвлечемся...

Накидываю одеяло на голову и сворачиваюсь калачиком.

Какая учеба, какие острова? Что она такое несет.

Папа умер! Боже... Мой любимый папочка, его больше нет рядом. Он больше не скажет мне: «Доброе утро, ангелочек», не поцелует перед сном, не похвалит за очередное достижение в учебе.

Его нет. И меня тоже больше нет. Есть только боль, она тупым ножом режет по сердцу.

— Не хочу! Не хочууу... — вою отчаянно, верчу головой, когда Алиса настырно отбирает одеяло. — Как ты можешь об этом говорить, когда отца убили на прошлой неделе!

Слёзы горячим потоком льются из глаз, по щекам, заныривая в ухо.

Голоса нет, его я сорвала еще вчера, на похоронах, остался только хрип.

— Это было самоубийство, — отвечает так холодно и равнодушно, что от ее слов покрываюсь мерзкими мурашками.

Подрываюсь, вскакиваю со своей кровати.

Смотрю на сестру, что пропадала столько времени и перестала нас навещать уже очень давно, и в груди разгорается ярость.

Да как она смеет такое произносить!

— Да? И ты веришь в это? Он был в расцвете сил, собирался снова жениться, любил меня и тебя, — голос срывается окончательно, остаётся лишь шёпот. — А сейчас его больше нет...

Как я устала плакать. Сил больше нет, и я падаю на колени, задыхаясь в немом крике.

Ладонями закрываю мокрое лицо, пошатываясь из стороны в сторону.

— Знаешь, отец не был таким хорошим, как ты думаешь, — присаживается рядом, обнимает, но легче почему-то не становится.

— Это тебя он любил всем сердцем, но к тем, кому не досталось его любви, он относился по-другому, — говорит достаточно грубо, встряхивая за плечи. — А теперь хватит ныть и собирай вещи, мы выезжаем.

Куда. Зачем.

Никуда я не собираюсь.

Ни сегодня, ни завтра.

Никогда!

Я просто хочу побыть одна.

— Нет! Я останусь в своей квартире, — отвечаю уверенно, хотя звучит мой хриплый голос жалко.

— У тебя нет ничего своего. Она уже давно принадлежит Артуру, как и завод отца, — ошарашивает признанием. Дергает меня за ткань платья так сильно, что оно врезается в шею до боли.

— Каждая вещь – ЕГО! Ты, я! Он наш хозяин, так что прекращай рыдать и прими его заботу как благодать!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 2

Не понимаю. Не верю ее словам.

Она что, в какой культ попала?

Неспроста от нас с отцом отказалась несколько лет назад.

Во что ее превратил этот страшный человек, что схож с самим сатаной.

Одурманил мою милую сестрёнку, что же такого он с ней сделал, что она даже слезинки не проронила на похоронах, стояла поодаль и ждала, пока это все скорей закончится.

Изменилась, не узнаю ранее озорную девушку.

— Алиса, ты себя слышишь? Он не Господь Бог, чтобы ты так о нем отзывалась, — пытаюсь ей объяснить, но по глазам вижу, что бесполезно. — Он плохой человек. Я чувствую! Я это вижу! Не хочу уезжать.

Смогу и сама справиться, должна.

К соседям пойду жить, тетя Лида хорошая женщина, всегда принимала меня как родную.

А там и работу найду. И плевать, что школу окончила лишь пару месяцев назад и денег в кармане не больше нескольких тысяч.

— И квартира наша, мы прямые наследницы. Не он... Он левый мужик!

Ведь так, да?

Я, конечно, не адвокат, но все ясно как день, что квартира после смерти отца переходит нам.

Боже, как же тяжело об этом думать.

— Нет, Ева. Ты ошибаешься, отец уже давно все переписал на него за долги. Осталось пару формальностей...

— Ты врешь... — закрываю уши руками и верчу головой. — Ты лгунья!

Сестра хватает меня за плечи и трясет с такой силой, что голова начинает неконтролируемо летать из стороны в сторону.

— Выбора нет, если я тебя не привезу, муж приедет за тобой сам и, поверь мне, его методы воспитания тебе не понравятся, — встаёт на ноги, смотря на меня сверху вниз.

Ее лицо приобретает страдальческое выражение, и она помогает мне встать, обнимает крепко-крепко.

— Прошу, ради меня, Евочка, не дури. Он нас двоих закопает.

Вскоре Алиса уходит из моей комнаты, а я до сих пор не могу поверить в произошедшее, собираю дорожную сумку чисто на автомате.

Согласилась. Поддалась уговорам. Наверное, совершила непростительную глупость. Интуиция подсказывала не делать этого, на душе было неспокойно.

Или же это из-за стресса...

Куда она меня повезёт? Неужели к своему мужу, о котором я почти ничего не знаю.

Зачем ему лишний рот...

Видела этого Минаева пару раз, и то мельком, один раз, через окно, когда он приезжал к отцу после ужасного происшествия на работе.

Второй буквально пару недель назад... Или больше, уже и не помню.

Большой такой мужик, пугающий, в чёрном костюме, я тогда подумала, точно бандит, помню, в первый его приезд отец сказал сидеть в комнате и ни в коем случае не выходить. Не привлекать внимание.

Ни мне, ни Алисе.

Но дурочка нарушила его приказ, пошла посмотреть. Долго потом мне о нем рассказывала, какой он необыкновенный. И что это любовь с первого взгляда.

А вскоре после отъезда Минаева она собрала вещи и уехала, куда – не известно. Сообщила только через полгода, что вышла замуж за этого мужчину. Это было около двух лет назад.

Все это время мы с ней почти не общались и не из-за того, что разница в возрасте у нас шесть лет, а скорее всего она решила просто отстраниться от нас, вычеркнуть из своей жизни.

Перестала звонить, не приезжала, а отец вообще о ней ничего не рассказывал.

И тут приехала с намерением меня забрать...

Глава 3

Собрав все свои пожитки, выхожу из комнаты и иду в ту, что располагается напротив. Папину. Пропитанную его неповторимым запахом.

Слёзы снова покатились по щекам, и я, превозмогая душевную боль, забираю фотографию в рамке, где он счастливо смотрит в камеру вместе с мамой, что покинула нас ещё раньше.

Беру любимые часы, а больше ничего и нет, все давно продано.

С горечью закрываю нашу... Нет, уже чужую квартиру и, выйдя из подъезда, натыкаюсь взглядом на красную дорогущую иномарку, в которой сидит сестра и выжидающе смотрит в мою сторону.

Курит. От увиденного я морщусь, так как не догадывалась о такой ее вредной привычке.

На ватных ногах, пошатываясь, иду в сторону авто. За последние дни почти ничего не ела, поэтому чувствуется слабость.

Чувства безразличия и отрешённости не покидает, мне абсолютно все равно, куда мы едем и, что я там буду делать.

Я бы хотела остаться в нашей квартире одна, но зная Алису, понимаю, что не отстанет, да и я не могла не заметить нервных ноток в ее голосе, когда она просила меня поехать с ней. Словно она боится, что если я этого не сделаю, то произойдёт что-то по истине ужасное.

— Не бойся, мой муж тебя не обидит, — начинает разговор чуть погодя, пока мы выезжаем из двора. — Его постоянно нет дома, так что ты вряд ли нам помешаешь, — Лиса берет меня за руку и слегка сжимает. — Мы будем неразлучны, обещаю.

— А я и не боюсь.

Вру.

Побаиваюсь, конечно, но ей признаваться в этом не хочу. Новый дом, город, новые люди... Ещё и муж ее непонятный.

Проезжая по своему посёлку городского типа замечаю, как все сворачивают шеи на новую машину, да не мудрено, таких здесь не слишком много, только у богатых дачников из города, но и те появляются за редким исключением.

— Знаешь, у него такой шикарный дом, намного лучше, чем тот, что отец отдал за долги, — продолжает щебетать сестра, нервно постукивая пальцем с кольцом по рулю. — Там есть вольеры с пародистами псами, ты же любишь живность, тебе там точно понравится.

Поворачиваю к ней голову, не понимая, как она может быть такой спокойной. Постоянно говорит про тачку, дом, деньги.

Не узнаю ее, она раньше была более простой, а сейчас, ещё и в этих вычурных шмотках, выглядит скорее глупо.

Жизнь в большом городе ее испортила, но не мне судить.

Хотя, есть что-то странное в ее поведении. Истеричное что ли, будто радость на ее лице не больше, чем фарс.

— Мне все равно... — отвечаю спокойно. — Я не останусь у вас надолго.

Произношу более уверенно, а Лиса одаривает меня скептическим взглядом, от которого у меня возникают нешуточные сомнения.

— Не выйдет. Артур все уже решил, — отвечает взволнованно.

Злюсь. Не понимаю, что она все заладила! Я свободна и меня в отличие от неё не держат путы странного брака с бандюганом.

— Твой муж мне не указ, мне уже есть восемнадцать.

Через полгода будет девятнадцать! Я уже взрослая.

— Ошибаешься, — говорит горько. — Ты не сможешь ему перечить, поверь мне, — и уже тише, — мне жаль, что все так вышло.

А уж мне-то как жаль. К такому повороту событий я была не готова.

Дальше около часа мы едем в напряжённой тишине. Наш посёлок остаётся далеко позади, и я невольно переношусь в то время, когда в нашей семье все было хорошо.

Мама, папа, все живы, здоровы. Сестра с нами, мы в большом двухэтажном доме, с самым красивым садом, сахарный завод, что приносит приличный доход. Идиллия в семье.

А потом несчастье настигали нашу семью одно за другим.

Рак желудка у мамы, лечение, что отбирало все силы, ее скорая смерть, следом пожар на заводе. Гибель молодого парня.

Витька был хороший человек, по уши влюблённый в мою сестру, она же отвечала ему взаимностью.

Свадьбу даже хотели сыграть...

Все резко пошло под откос. Большой штраф. Огромные долги. Долгое восстановление бизнеса, но, как оказалось, дохода, что снова начал прибывать, было недостаточно, чтобы покрывать все обязательства перед кредиторами. А именно: расплатиться с мужем Алисы.

Я знала, потому что разок подслушала разговор отца по телефону. А теперь он мёртв, и все, что принадлежало отцу, каким-то неизвестным образом перешло к ее мужу.

Как? Что за грязные делишки он прокручивает?

Не понимаю, как такое возможно... Но мне следует все разузнать, ведь наш бизнес долго был нашей гордостью, и отдавать его не пойми кому я не собираюсь. В память отца и мамы я разузнаю в чем дело, там более, мне придется жить у них.

Только бы все не обернулось новой трагедией...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 4

Город приветливо встречает нас вечерними огнями. Ощущаю дискомфорт от пугающе шумных улиц. Мне больше по душе тишина любимой деревни.

Мысленно ругаю себя за то, что согласилась поехать, ведь мне уже есть восемнадцать, я могла бы остаться там. В одиночестве...

Долго прокручивая в голове последние события, решаю, если мне здесь не понравится, точно вернусь. Вернее, я просто не могу остаться в любом случае, не имею права мешать сестре в ее отношениях с мужем, в их доме я буду обузой.

Меня клонит в сон, но я держусь и всю дорогу думаю о том, как сильно в один момент поменялась моя размеренная жизнь.

Что делать дальше? Я не знаю. И хотя Алиса сейчас со мной, я успела почувствовать себя крайне одинокой. Брошенной, оставленной в этом неизведанном мире одной.

Папа, почему ты меня покинул?

Чтобы не растворяться в горе, я осматриваю местность, даже с большим интересом, чем хотелось бы.

Въехали в коттеджный поселок. «Долина нищих», так это место называет Алиса, тут проживают сливки города. Многие дома похожи на новомодные замки, это производит странное впечатление.

Ну, слишком уж это пафосно. Вычурно. Цыганщина.

Один ещё издали привлёк мое внимание, его расположение было дальше остальных. Он стоял в одиночестве как отшельник. Большой, сделанный под старину, пугающе прекрасный.

Было в нем что-то такое мистическое, притягивающее взгляд и отличающееся от других. Дрожь пробежала по телу.

— Бывший купеческий дом, — объясняет сестра, остановилась как раз возле него, судя по длинному забору, территория была также огромна.

Щёлкает пультом управления, и ворота впускают внутрь.

Неужели она здесь живет?

Первая мысль, которая приходит в голову, здесь слишком мрачно, темно-серые стены старого, но хорошо отремонтированного здания, асфальт, несколько больших чёрных иномарок и ни одного цветочка. Может, на заднем дворе что-то есть, но, кажется, вряд ли.

Мне, привыкшей жить в деревне, не понятны такие ландшафтные решения. А как же полежать на травке, читая очередной любовный роман?

Дом выглядит массивно, я бы даже сказала, что он захватывает дух, если бы не мое плохое настроение.

Но в основном особняк мне понравился, даже стало интересно, как он выглядит внутри, что скрывают стены этого дома, и какие скелеты прячут в шкафу хозяева...

Однако, выходить из машины совсем не хочется. Нет сил. Тело ломит, а голова болит, и мимолетное, детское желание исследовать дом в момент исчезает.

— Есть несколько правил, — вырывает из раздумий Алиса. Поворачиваюсь к ней полу боком и выжидающе смотрю. — Первое, ОН не любит шум, — кто он – понятно сразу. Бандюган ее ненаглядный. — Второе, когда приходят гости, а они очень уважаемые люди, не высовывайся, многие из них криминальные личности.

Усмехаюсь.

— Как и твой богатый муженёк? — не могу не уколоть, от чего сестра недовольно закатывает глаза с длиннющими ресницами.

— Только ему так не дерзи, он может и язык отрезать.

Вроде бы и шутка, но произнесенная таким тоном, что мне отчего-то становится не по себе. Сразу пугающий образ ее мужа всплывает перед глазами, хотя я ни разу не видела его вблизи.

— Это все? Что ещё нельзя делать? — спрашиваю, хотя мне это не особо интересно.

Я не собираюсь вообще высовывать нос.

— Просто не лезь к нему вообще, если спросит, отвечай на вопросы и все. Не пытайся сдружиться или, тем более, понравиться ему, — последнее особенно подчеркивает.

Поморщилась.

Больно надо хвостом вилять перед сорокалетним мужиком, а тем более мужем сестры, который к тому же крайне неприятный тип. С крайне сомнительным прошлым.

Нет, с этим проблем никогда не возникнет. Меня вообще не интересует мужской пол.

Лукавлю.

Нравились мне парни чисто внешне, но дальше дружеских объятий никогда не заходило. Даже ни одного поцелуйчика не было!

За мной никто никогда не ухлестывал, хотя я думаю, что вполне себе симпатичная. Глаза голубые, волосы – светлый каштан, что касается талии и фигуры, то не худая, но и не полная.

Хотя есть проблема с коммуникацией.

Я сама по себя не общительная, не любила ходить на местные сборища молодёжи, или же в наш единственный клуб.

Вот за сериалом посидеть это да, это мое. Книжку почитать. На речку сходить или же насладиться природой, слушая классическую музыку.

Мои ровесники не разделяют моих интересов.

Так что, до отношений мне ещё зреть и зреть, по сути, я только из подросткового возраста вышла. Для меня все это слишком далеко.

Поэтому серьезно отвечаю:

— Можешь не переживать, я буду тише мух в этом жутком доме.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 5

План. Мне нужен план, что дальше делать, иначе из-за пронизывающей до костей скуки меня придется выводить из депрессии.

Живу уже целую неделю в новом доме, а из предоставленной комнаты выходила только для того, чтобы покушать, и то очень редко.

Настроение по нулям. Ничего не хочется. Ни смотреть, ни гулять, ни в телефоне сидеть. Хочется исчезнуть. Уехать. Испариться навсегда.

Ночами было тяжелее всего, я погружалась в боль и скорбь и пускалась в отчаянные слёзы.

Мне было себя жалко и одновременно больно оттого, что я настолько слаба.

Стоя перед огромным зеркалом, поняла, что похудела очень сильно, живот впал, до этого пухлые щечки сильно сдулись, да так, что, если скину ещё пару кило, меня ветром начнёт мотать. Это не считая красных глаз и синих мешков под ними.

Нужно хотя бы в душ сходить, а то разленилась совсем.

Состояние просто ужасное. Ничего не радует, на самом деле я и не имею права веселиться.

До меня только сегодня стало доходить, что я, получается, осиротела... Это ужасно.

У меня, по сути, больше никого нет, ни дедушек, ни бабушек, все давно покинули этот мир.

Да и сестра, обещавшая быть рядом вечно, вместо этого куда-то постоянно уезжает. Поначалу звала с собой, хотела познакомить со своими подружками, которых у нее бесчисленное количество, но поняв, что мне не интересно часами ходить по магазинам и тратить деньги, через пару дней сдалась.

Мужа ее за все эти дни я не видела, а может, просто не замечала. Лиса сообщила, что приезжал он в последнее время очень поздно, а иногда его и вообще не было.

Ее это, как я поняла, вполне устраивает, его нет, а она тем временем тратит его доходы направо и налево.

Фыркнула. Тоже мне безудержное веселье жить на шее у папика.

— Зачем я здесь? — шепнула в тишину.

Ах, да. У меня же теперь и дома нет. На карточке пусто. Ничего нет. Если я и захочу уйти, то не смогу себя прокормить, а у Алисы просить денег стесняюсь.

Да и смогу ли я долго прожить одна?

Нужно взять себя в руки и срочно чем-то занять, чтобы выйти из состояния амебы.

Как она и сказала, у них имелись собаки, породистые, жилистые. До жути на вид страшные.

Но что было самое странное, они были в ужасающих шрамах. К таким я боялась подходить ближе, чем на метр, даже когда они находились в клетках.

Если этот мужик живодер... Боже, я даже думать об этом не хочу. С каждым днём убеждаюсь, что отсюда надо уходить.

Не нравится мне это место и все!

Энергетика и обстановка дома мне казались нездоровыми. Имелись слуги, которые на меня странно озирались, перешёптывались.

Сначала я подумала, что это просто интерес, пока не услышала один неприятный разговор поварихи и уборщицы в один из редких моментов, когда все же выползла из комнаты.

— Новую привёл, как и обещал... — раздался поставленный женский голос.

Я стояла у входа на кухню, сплетни меня особо не интересовали, уже хотела развернуться и уйти, но так как мне показалось, что разговор касается меня, решила дослушать. Мне стало интересно узнать, чем живет хозяин дома.

— Ты чего, сестра это ее, взял под своё крыло. Сирота она, жить негде. Не такой он и чёрствый, как ты наговаривала, — с легким волнением ответил голос помоложе. А я напрягалась всем телом.

Точно обо мне говорят. Причем нехорошее.

— Ты себя слышишь? Чтобы сам Минаев и бездомной девке помогал, — раздаётся неприятный смех, от чего я морщусь. — Чую я, Ирка, что не просто так он просил обставить ей комнату рядом со своей спальней. Ведь эта дурная не может ему дитё дать, а эта девка красивая, молодая...

Что за чепуху она городит?

Обе сразу замолчали, стоило мне выйти из угла. Та, что помладше, глаза вниз опустила, а вторая смотрела на меня безотрывно, не отводя взгляда, изучая с верху донизу, словно прикидывая что-то в голове.

Я же в ответ не спускала с неё глаз, пускай знает, что я многое услышала.

— Я могу приготовить себе обед? — спросила чуть осипшим после сна голосом. Ночью опять ревела навзрыд.

Надо было срочно себя в руки брать, и начать я решила с восстановления режима питания. Только как это сделать, если кусок в рот не лезет.

Да и настроение после услышанного окончательно испортилось.

— Хозяин обещал приехать, стол уже накрыт, — сказала женщина, сдав позиции, перестала сканировать меня пронизывающим взглядом. — Ты можешь его подождать в зале.

Ну уж нет. Не хочу я с ним сидеть за одним столом, тем более, когда нет Алисы рядом.

Я лучше запрусь в комнате и подожду, пока он снова уедет по своим бесконечным делам.

— Нет, спасибо, я лучше пойду к себе.

Уже хочу покинуть сплетниц, как меня хватают за руку, но быстро отстраняются.

В глазах девушки, что хотела меня удержать, заметен непонятный мне страх вперемешку с интересом.

Я так же ее оглядываю, нахожу, что она достаточно симпатичная.

Плохие мысли мигом врезаются в голову.

А если эта девушки и хозяин дома спят? В смысле, занимаются сексом... Все может быть, хозяин и служанка. В фильмах такое часто показывают.

Если так, то мне жаль сестру.

Впрочем, это не мое дело.

— Но Артур Леонидович приказал, чтобы вы спустились и пообедали с ним, — переводит взгляд на женщину, дёргано пожимает плечами. — Пожалуйста, не злите его.

Что это вообще значит?!

Неужели я никак не смогу от него отвертеться?

Плохо, Ева, очень плохо.

Сейчас я совсем не в том состоянии, чтобы знакомиться с этим Минаевым, тем не менее отвечаю застывшей на месте девушке:

— Я учту.

Глава 6

С гулко колотящимся сердцем закрываю дверь комнаты, в которой меня так любезно разместили.

Вот это новости. Значит, сплетницы слышали, как Минаев обещал привести домой другую девушку. В то время как живет с женой?

Да, чудная у них семейка, ничего не скажешь, но я не хочу принимать в этом участие.

Не мешкая, достаю из-под подушки свой старенький телефон и набираю сестре, в душе даже не надеясь, что она ответит, но удача оказывается на моей стороне.

— Алис! Ты где? — сразу нападаю на неё, как только слышу ее звонкий голос. Далее выдаю все как на духу. — Скоро приедет твой, прислуга уже накрыла на стол и мне сказали спускаться. Почему ты снова оставила меня одну?!

Чуть ли не реву, не зная, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Неужели придётся идти к нему?

— Ева, у меня йога, я предлагала тебе поехать со мной. Но тебе больше нравится реветь в подушку вместо того, чтобы проводить время вместе! — отвечает раздраженно. — Не выходи из комнаты, я скоро приеду.

Больше ничего не сказав, она отключается, а я смотрю на потухший экран и не понимаю, как мне поступить.

Вроде бы нужно выйти к хозяину дома, что позволил мне тут остаться, но интуиция подсказывает, что лучше прижать свою любопытную задницу и ни в коем случае не появляться у него на глазах.

Решаю прислушаться к интуиции и, как хотела ранее, пойти принимать душ.

Не придет же он за мной, чтобы тащить за стол! Должен будет понять, что я не захотела кушать или же легла спать.

Проследовав к своей сумке, которую я так и не разобрала, нахожу нижнее белье.

Впервые за неделю оглядываю новое место жительства, невольно сравнивая с нашим домом. Большая, светлая комната.

Примерно такая же, как была у меня, только вот на стенах висели постеры сериалов, а тут вместо них карамельные обои и впечатляющая своими размерами кровать с балдахином как у принцессы. Постельное белье здесь меняют ежедневно и всегда оно шелковое, прохладное.

Что ещё было удивительно, так это шкаф с одеждой, в основном более женственной, которая пришлась мне по вкусу, но приложив к себе одно из коротких, воздушных как облачко платьев, тут же отбрасываю его.

Да, оно мне нравится, ничего красивей я раньше в руках не держала, но отчего-то мне становится не по себе еще больше. Мне не нужно ничего, что было куплено на деньги мужа Алисы.

Зачем такая забота?

Это все не для меня. Я не собираюсь здесь задерживаться надолго. Наверное, все же стоит сказать спасибо, но я словно ощущаю удушье, находясь в этом доме. В особенности после того, как подслушала неприятный разговор слуг.

Стоя под прохладными струями воды, я думаю о том, как изменилась моя жизнь, но я осталась прежней. Словно ничего и не произошло.

Я опять под чьей-то опекой, как и привыкла, ведь я не боец. Раньше малейшая мысль о том, чтобы уйти из дома, пугала меня до чертиков.

Да, я хотела поступить в вуз, но не хотела покидать привычную обстановку родного дома и своего любимого папочку.

Только папы больше нет. Его нет, Ева! Ты одна, ты должна научиться быть самостоятельной.

Плакать себе запретила. Хватит!

Не могу больше проводить дни напролет в таком состоянии. Но как же хочется просто уйти в себя... Не думать о том, какие трудности ожидают впереди, когда я все-таки осмелюсь вступить во взрослую жизнь.

Даже представить не могу, с чего стоит начинать. А может махнуть на все рукой и просто вернуться домой.

Хотя куда домой?

Нет. Теперь у меня ничего нет. Неплохой вариант попросить помощи у Алисы, одолжить денег, а потом, устроившись на работу, все вернуть. Но. Всегда есть чёртово «но»!

Я боюсь. Боюсь остаться совсем одной, без поддержки. В чужом городе, где я ничего и никого не знаю, не имею представление, куда податься... А может остаться здесь? Тихо, мирно.

Буду помогать по дому, могу убираться или же пойду на кухню, готовить я умею хорошо. Буду тише воды, ниже травы, как говорится, не помешаю... Нужно будет обсудить с сестрой.

Глубоко погрузившись в рассуждения, даже не замечаю, как летит время и то, что вода достаточно прохладная, и я прилично подмерзла. Задрожала, как осиновый листочек, зубы застучали.

Вот так всегда, стоит мне уйти в свои раздумья. Поэтому выйдя из душевой кабинки, накидываю белье и поверх обматываю махровое полотенце, прохожу в комнату.

Представляю, как лягу под тёплое одеяло и засну, с сестрой решай поговорить позже.

Она старше, должна помочь разобраться в ситуации и дать совет.

Проходя к кровати, внезапно слышу позади себя тихий шорох.

Напрягаюсь, выпрямляюсь. По телу неконтролируемо пробегает холодок, а в голове начинает пульсировать. Чувствую, что что-то не так, некую опасность, от которой становится не по себе.

Стоит мне повернуться на нежданного гостя, как я схлестываюсь со взглядом темных, до чертиков пугающих глаз, что в момент заставляют оцепенеть.  Дрожу ещё сильнее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Ой! — взвизгиваю, уронив полотенце себе под ноги, чувствую прохладу, что окутывает тело из-за открытой двери на балконе.

Больше всего поражает наглость, с которой муж моей сестры стоит у входа, прислонившись плечом к косяку, и не спускает с меня пронизывающего, недовольного взгляда...

Глава 7

Стою как вкопанная и боюсь пошевелиться. Всем телом ощущаю невидимые ожоги, что оставляют темные, бесстыжие глаза на еще влажной после душа коже.

Не сразу, но до меня все же доходит, что стою перед ним лишь в нижнем белье, что почти не скрывало моей исхудавшей фигуры.

Эти малюсенькие тряпочки мне прислала сестра еще год назад, но когда я их увидела, то сразу поняла, что этот развратный наряд не для меня.

Я такого никогда не носила. И не стала бы! Но так получилось, что именно этот комплект я поместила в свою дорожную сумку, как это могло произойти, теперь уже останется неразгаданной тайной.

Судьба злодейка, словно посмеявшись надо мной, подкинула такую подставу: предстать перед чужим мужем развратной девкой.

Что он теперь подумает обо мне и что скажет Алисе? Что я решила соблазнить ее горячо любимого муженька?

Какой стыд я сейчас ощущаю, даже представить сложно. Так мерзко мне ещё не было никогда.

От себя, от того, что не закрыла дверь в комнату и, не выйдя на этот чертов обед, дала ему повод заявиться сюда.

Щёки опаляет жар, а сердце в груди заходится в невероятном темпе.

Хорошо, хоть не голая, — подумала я. Тогда бы я точно умерла на месте от пронизывающего мое естество стеснения.

Быстро наклоняюсь и закутываюсь в большое полотенце прямо до подбородка, держу края и трясусь уже далеко не от холода. А от страха за свою жизнь, ведь Минаев не просто так смотрит на меня с неприкрытой агрессией, которая легко читается в черных омутах его глаз.

Сама не понимаю, как так получается, но против своей воли и рамок приличия начинаю его разглядывать.

Мужик как мужик. Не красавец, но и не урод. Скорее его можно назвать мощным, на вид грубоватый. Напоминает актеров из фильмов про мафию или же бандитов из девяностых. Но он ведь и есть бандит.

Взглядом прохожусь по темным, взъерошенным волосам, что тронуты лёгкой, почти не заметной сединой на висках, и останавливаюсь на цепком взгляде голодного хищника, что вышел на охоту. В голову приходит тревожная мысль, что испуганная добыча в данном случае именно я.

Ужасающе высокий и широкий в плечах, почти полностью закрывающий проем двери, облачённый в строгие брюки и идеально белую рубашку, рукава которой он завернул, открывая взору не менее шокирующие меня татуировки.

Я сразу понимаю, что это не те тату, что украшают моделей в модных журналах. Нет. Они другие, старые что ли, не понятные для меня. Нарисованные перстни на пальцах, звёзды, странные аббревиатуры и надписи украшают его смуглую кожу.

Неужели сиделый...? Боже, неужели бывший зек?!

Я, конечно, в этом не разбираюсь, но это первая отрезвляющая мысль, которая приходит в голову.

Но больше всего бросается в глаза его рост. Я сама невысокая и для меня такие рослые мужчины кажутся просто великанами.

Хотя я впервые вижу настолько крупного, даже папа при росте в метр восемьдесят, кажется, был намного меньше.

А может мне только кажется, и все это из-за тяжелой, давящей энергетики, что исходит от Артура Леонидовича.

Долго разглядывать не могу и пугливо отвожу глаза. Невольно сжимаюсь и опускаю плечи. Хотя на самом деле должна прогнать его незамедлительно! Но голос в голове подсказывал проглотить своё негодование во избежание проблем.

— Тебе нужно особое приглашение? — гремит его голос, а у меня тем временем начинает звенеть в ушах. — Я приказал тебе спуститься. Так почему же, когда я приезжаю, меня никто не встречает за столом.

Ева, возьми себя в руки, черт! Не убьёт же он тебя. Нужно отстаивать свои права и собственное пространство.

Задыхаюсь от волнения вперемешку с возмущением, переминаюсь с ноги на ногу и упуливаюсь в него ошалелым взглядом. Тяжело сглатываю.

Что за дела, блин?! Откуда такой тон? Не я же ворвалась в его комнату без приглашения!

— Вы бы не могли выйти? — говорю тихо-тихо, находя в себе маленький клочок смелости. Сразу же ругаю себя за нерешительность и усилием воли выпрямляю плечи. — Я же не одета...

Он молчит и что самое главное, уходить никуда не собирается! Проходится по мне взглядом, да таким, что колени подгибаются, и начинает шатать. Мне бы прилечь, иначе грохнусь в обморок.

Вижу, как его внушительный кадык подскакивает и медленно опускается вниз, когда его взгляд останавливается на моих ничем не прикрытых ногах, а именно бедрах.

Господи, спаси и сохрани.

Как же хочется спрятаться. Залезть под одеяло и не быть объектом его пристального внимания.

— На фотографиях ты была сочней, — как-то туманно произносит он, проводя ладонью по щеке с черной, грубой щетиной. Хмурится, ясно чем-то не доволен. — Тебе нужно нормально питаться, худоба тебя не красит.

— Ч-что? — единственное, что получается выговорить.

Мужчина скрещивает руки на груди и снова смотрит мне прямо в глаза. И лучше бы он смотрел на мое тело, потому что от этого мне становится ещё хуже.

Пошатываюсь, но успеваю ухватиться мертвой хваткой за изголовье кровати.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ А когда он делает шаг по направлению ко мне, сердце срывается в испуге. Но он лишь берется за дверную ручку и, наградив холодным взглядом, бескомпромиссно произносит:

— Даю тебе ровно пять минут. Не спустишься, выволоку прямо за волосню.

Глава 8

Внезапное появление этого бандюгана ввергло меня в состояние ступора.

Сердце барабанит в груди так сильно, что ещё чуть-чуть, и я упала бы без чувств.

Что это сейчас такое было? Почему Минаев заявился в мою комнату даже без стука и вел себя так нагло и агрессивно? Почему страх охватил меня настолько, что не смогла поставить его на место.

Раньше я всегда отвечала своим обидчикам, которых было не так уж и мало.

Испытания на прочность начались еще в начальных классах школы, дети отчего-то меня недолюбливали.

Я терпела постоянные издательства, но, став постарше, научилась стоять за себя, и от меня отстали.

Хотя я продолжила быть белой вороной, но отец объяснял это тем, что они просто завидуют нашему благосостоянию, а после того, как бизнес почти рухнул, некоторые посмеивались в сторонке, но меня это уже никак не задевало.

У меня была всего одна подруга.

Только наше общение к одиннадцатому классу резко сошло на нет, произошел один конфуз с ее парнем... Я была не виновата, он ко мне приставал и, черт, нужно же было именно в этот момент появиться ей на горизонте.

Случилась нешуточная потасовка, в которой я даже получила легкие травмы и потеряла подругу.

Мне всегда не везло с людьми.

Переехав сюда, в глубине души я понадеялась, что все изменится, но вот этот Артур Леонидович со своими приказами словно вернул в то время, когда я чувствовала себя лишней.

Я боюсь, но в то же время думаю о том, что свои права нужно отстаивать сразу же и больше не давать ему повода разговаривать со мной таким образом.

Хотя он в своем доме и, возможно, лучше попробовать наладить общение и одновременно дать понять, что не буду заглядывать ему в рот и подчиняться приказам, хотя Алиса просила к нему не лезть, но как это сделать после случившегося.

Ох, если она узнает, то тоже отвернётся!

Нет, с этим нужно что-то решать и немедленно. Потерять единственного человека, что у меня остался, я не хочу, но если я не выйду, то он может воплотить в реальность свою угрозу.

Поэтому с молниеносной скоростью надеваю любимые штаны, что чуть начали свисать, и белую рубашку.

Попробую решить проблемы дипломатией.

Выхожу из своей комнаты и спускаюсь на первый этаж, туда, где был накрыт стол.

Я ещё не изучала дом, лишь знала примерное расположение комнат, поэтому пришлось немного поискать, где располагается столовая.

Резко распахиваю дверь и невольно вздрагиваю, поймав хмурый взгляд Минаева, что во всю уже трапезничал.

Да, не хило ему накрыли, тут и первое, и второе, ещё и деликатесы всякие, в нашей семье всегда был достаток, но такой стол только на праздники.

Король, блин.

Принюхалась, и в животе заурчало от великолепных запахов.

— Извините, что не вышла к вам сразу, — решаю начать разговор, подойдя к широкому дубовому столу. — Сестра просила ее дождаться.

Непродолжительное время смотрит прямо в глаза, а после кивает, указывая на стул рядом с собой.

— Садись, — ну уж нет. Спасибо. Неуверенно похожу к другому стулу, специально подальше от него. — Нет, сюда садись, хочу с тобой пообщаться.

Этого мне ещё не хватало...

Мужчина тычет пальцем на место справа от себя, и я даже не успеваю возмутиться, как он приподнимается со своего места, снова ввергая меня в состояние страха.

Да что же такое! Ещё затрястись не хватает при нем.

Может все из-за стресса, что обрушился так неожиданно. Я же по ночам почти не спала, только проваливалась в дремоту. Отрешенно оглядывала комнату и впадала в грусть оттого, что не дома и папы нет рядом.

Медленно подхожу, не отрывая взгляд от мужчины, и присаживаюсь, куда он указал, ругая себя за такое неуместное послушание.

Сейчас я ему все выскажу.

Надеюсь, я не совершила непоправимых ошибок, спустившись к нему.

Я же совсем его не знаю, не имею понятие, что у него на уме. И этот разговор слуг до сих пор вертится в голове.

Как себя с ним вести, я просто не понимаю. Интуиция подсказывает сидеть и не рыпаться, выслушать то, что он так хочет сказать, и смолчать или же ответить нейтрально.

Что-то есть в этом мужике пугающее, заставляющее мурашки разбегаться по рукам.

Взглядом цепким, пронизывающим он словно все о тебе знает, знает, что я о нем думаю. Чувствует мою нервозность, понимает, что боюсь.

Мое тело настолько напряжено, что головная боль, которая преследует меня уже несколько недель, усиливается.

— Ешь.

Руками оторвал жирный кусок и кинул на мою тарелку, немного обрызгав маслом мою белую рубашку.

Капец. Просто замечательно. Манеры у него на высшем уровне.

Почувствовала себя его псиной, которой кинули мясо и отдали приказ жрать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Спасибо, я не голодна.

Вру, конечно.

Становится жутко неприятно от себя, так как и правда почувствовала дикое желание накинуться на еду. Живот снова заурчал, и Минаев это отчетливо расслышал.

Усмехнулся уголком губ. Они у него красивые. Нет, не так. Манящие. Не пухлые, скорей идеальной формы, чуть красные.

И то, как он их облизнул, обратив свой взор на мои...

Что за чертовщина?!

— Я сказал есть, значит, ты сожрешь все. Не глупи, девочка, я не в том настроении, чтобы с тобой сюсюкаться.

Не выдерживаю. Резко поднимаюсь и опираюсь кулаками о стол. Но даже когда я стою, он все равно чуточку выше и смотрит так, словно я букашка.

— Почему вы со мной так разговариваете? Разве я сделала что-то плохое? — из меня сыплются вопросы и возмущения. — Я вам не жена и не дочь...

Хотя папа ко мне так никогда не относился, он любил меня и не позволял повышать голос или тем более заставлять что-либо делать против своей воли.

Вот здесь холодная маска спала с лица мужчины, он так же встал, грубо схватил под локоть и дёрнул на себя. То место, куда он коснулся, вмиг загорелось, как и щеки от пронизывающего смущения.

— Ты в моем доме, и я не позволю собой пренебрегать. Когда я что-то приказываю – ты исполняешь, и если я позвал тебя за стол, то прояви уважение и ешь, — потянув за руку вниз, силой усадил меня обратно на стул. Смерил тяжелым взглядом, продолжив нотации. — Запомни одну вещь, ты не в гостях, а живешь теперь здесь по моим правилам. А оно одно, мое слово для тебя закон. Не Алисы, как ты глупо могла подумать.

— Не понимаю, — дёргаю головой, не веря в то, что он это говорит. — Я, и только я хозяйка своей жизни, не вы!

Не выдержав его напора, утыкаюсь в тарелку и начинаю есть, чуть ли не урча от удовольствия. Даже забываю, что он сидит рядом и продолжает на меня смотреть.

Но следующие его слова приводят в такое замешательство, что я давлюсь предоставленной ранее едой.

Глава 9

— Твой отец хитро заныкал некоторую сумму денег, о которой я раньше не знал. Терпеть я ею распоряжаюсь.

Откладываю в сторону вилку, пораженная данной новостью, ранее возникший аппетит вмиг исчезает.

Да, я прекрасно знаю о том, что мой отец был должен этому мужчине некую сумму денег, какую – мне до сих пор неизвестно. Но какое отношение к этой истории имею конкретно я?

Значит, папа оставил денег, интересно, как же они попали в руки этому бандиту?

Честно, мало что понимаю. Если ему нужно, пускай забирает, я здесь ни причем. Мне отец ничего не оставлял, да я и не думала об этом, о всяком наследстве и прочем.

Прошло всего пару недель, а тут уже нарисовалась дележка, в которой я ни в какой роли участвовать не хочу. Впрочем, ничего удивительного, обычно так всегда и бывает.

Стоит замаячить халяве, как все набрасываются как стая шакалов.

Молчу. Не зная, зачем он начал этот разговор. Да и как ответить ему, тоже не знаю, единственное желание — это закончить непринятый разговор. Не более.

Но также я понимаю, что сорваться с места и уйти в свою комнату будет как минимум не прилично, поэтому сижу в ожидании того, что же еще он может сказать.

Но когда пауза затягивается, и тишина уже начинает давить на уши, я смело смотрю в его глаза, что кажутся темнее ночи.

— Я ничего об этом не знаю, — отрешенно пожимаю плечами.

— Естественно, ты не знаешь, — отвечает с противной ухмылкой.

— Сумму он перевёл на счёт Алисы прямо перед кончиной, причем не малую.

В сердце ревниво кольнуло. Неужели папочка ничего не оставил мне. Скорее всего, он давно продумал все ходы, знал, что все закончится трагично.

В памяти мельком проносятся последние несколько дней, которые мы провели вместе, я невольно погружаюсь в них, чувствуя теплую, легкую ностальгию.

Они были особенными. Для меня уж точно. Мы только вдвоём съездили на рыбалку, которую я очень люблю с детства. Последний раз мы так выезжали, еще когда мама была жива.

Два дня на природе пролетели слишком быстро. Ловля рыбы и совместно приготовленная уха, это я теперь запомню на все оставшуюся жизнь. Тогда все казалось таким обычным.

Перед тем, как идти по своим палаткам, он сказал мне одну очень правильную вещь. Что всегда нужно быть сильной, не бояться своих чувств.

Говорить людям, что ты их любишь, пока не стало слишком поздно. Тогда он сказал, что любит меня и никогда не оставит. Наверное, буду ругать себя всю жизнь за то, что не сказала, что тоже его люблю.

Я не обратила особого внимания на то, что отец был не трезв, хотя на него это совсем не похоже и, что в его руке была наша общая с мамой и Алисой фотография.

Мне казалось, что он смирился с выбором Алисы, а его боль по маме утихла, и у него завязался роман с одной воспитательницей из детского сада, но, наверное, это было не так, и в тот вечер он прощался со мной.

Почему именно сейчас я об этом вспоминаю?

Взяла рядом стоящий бокал с водой, чтобы промочить пересохшее горло. В уголках глаз скопились непрошеные слёзы, которые я быстро вытерла рукавом.

Неужели боль от потери никогда не пройдёт?

И если папа решил дать денег именно Алисе, значит, они ей были нужней, я не имею право ревновать и что-то требовать.

— Не понимаю, чего конкретно вы от меня хотите, — говорю чётко, подавив эмоции и собрав в кулак все оставшиеся силы.

— Слышал, ты хотела поступать на врача? — произносит неожиданно, и я, не задумываясь, киваю. — С этим решу, учебный год скоро начнётся, так что будь готова.

Свою профессию я выбрала уже давно. Ведь я не вижу себя ни в каких направлениях, кроме как помогать людям.

Это решение пришло внезапно, в том момент, когда мы не вылизали из больницы, узнав, что у мамы рак. В голове словно что-то щёлкнуло.

И я подумала, а почему бы и нет?

Но, могу ли я оставаться в этом доме и пользоваться его деньгами, остается вопросом.

Хочу ли я? И да, и нет.

Да, потому что не хочется оставаться совсем одной.

Нет, потому что чувствую, что не смогу спокойно жить рядом с мужем Алисы.

Хоть я и привыкла быть под опекой, но он для меня совсем чужой человек.

Взвесив все за и против, приходит осознание, что будет логично дать отказ.

— Я не хочу здесь задерживаться и обременять вас своим присутствием. Но за заботу спасибо, мне очень приятно, — поворачиваюсь к нему вполоборота. И хотя удерживать взгляд не просто, но я пытаюсь казаться смелее, чем есть на самом деле.  — Но я, наверное, начну все сама, без вашей помощи.

Фух. Я это сказала! Тогда от чего на душе скребутся кошки? Мысль о том, что мне предстоит нелегкий путь, пугает не на шутку и вводит в состояние паники.

— Сама. Не смеши, такой ответ не принимается. Ты останешься здесь.

Он сказал это так просто, словно мое мнение не имеет ровно никакого значения. Словно моя жизнь уже распланирована именно им.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Что? Почему? Вы не можете меня удерживать насильно, — искренне удивлена и возмущена такой наглостью. — Это не законно, Артур Леонидович...

Я уже совершеннолетняя. И могу делать, что захочу, могу пойти на работу и жить отдельно.

Вижу, как лицо мужчины изменилось, его просто перекосило от моего тона и слов.

Откуда такая реакция? Зачем он так настаивает на своем?

Эти и ещё десятки вопросов вертятся на языке, но я решаю его прикусить, чтобы не сорваться и не нахамить человеку, что возомнил себя богом и вершителем чужих судеб.

— Твой ублюдок отец своей выходкой охуенно меня подставил, — буквально выплевывает слова, от чего меня захлестывает жуткое негодование. — Я лишился огромной суммы денег, и ваш убыточный завод, и квартира его даже близко не покроют. Ты с Алисой...

— Мне это не интересно! — перебиваю его на полуслове. Встаю со своего места, не желая дальше это выслушивать. — Это ваши с ним дела, не мои. Я хочу лишь продолжить жизнь своей жизнью.

Во мне бушуют чувства. Нешуточный страх, что породил во мне Артур Леонидович, когда впился темнеющим взглядом, и бунтарское негодование, что распирало изнутри.

— Ты как прямая наследница останешься здесь, пока я не решу, что делать с этой ситуацией, — бьет кулаком по столу, да так сильно, что тарелки подлетают вверх, как и мое сердечко. — Так что, слушай сюда, дерзкая мелочь...

Встает во весь огромный рост, отчего я отшатываюсь и делаю шаг в сторону, но далеко отойти не удается, он хватает за плечо и, сжав до острой боли, с силой утыкает обратно в стул.

Это что, блин, ещё такое?!

— Что вы...

Вырваться из стального захвата не получается и мне только и остается, что пыхтеть от возмущения, когда лицо Минаева приближается слишком близко, как и он сам. Так, что я почувствовала терпкий запах одеколона, что раздражает рецепторы, от такой интимной близости мне хочется быть как можно дальше.

Но от следующих его слов мне и правда становится не по себе. Оттого, каким властным тоном произносит эти ужасные вещи...

— Ты на моем попечении. Я распоряжаюсь твоей судьбой. Могу запереть дома, если начнёшь перечить, а могу озолотить, если окажешься послушной. Лучше все же быть покладистой. Мне ничего не стоит выдать тебя замуж за какого-нибудь извращенца уёбка и отжать все до копейки.

— Господи... — только и смогла вымолвить, проглотив вязкую слюну.

— Не стоит, можешь называть меня просто Артур, — довольно оскалился, видимо учуяв мой страх. Отстраняется от моего лица, пока я ошалело хлопаю ресницами. — Я не хотел тебя пугать и вообще всего этого, но...

Слышу спасительный стук каблуков и в следующее мгновение у входа в столовую появляется Алиса. Ее радостная улыбка спадает на нет, когда она увидела нас вдвоём. Она замирает у входа и то и дело переводит удивленный взгляд с меня на мужа и обратно.

Мне становится жутко неловко, да так, что хочется сквозь землю провалиться.

— Милый?

Даже не заметила, как хватка Минаева ослабла, а после и вовсе он отпустил меня. Сел на своё прежнее место, продолжая трапезу, как ни в чем не бывало, даже не поздоровавшись с женой.

— Лиса, ты уже пришла? — решаю разрядить обстановку, делаю робкий шаг к ней, боясь того, что сейчас разгорится скандал.

— Ева, иди в свою комнату! — поднимает руку вверх и награждает колким взглядом, сжав губы в тонкую линию. — Я зайду к тебе позже.

Больше не смотря на них, я со скоростью звука выбегаю из столовой, думая о том, что даже не стоит утруждаться и что-то ей рассказывать или пытаться объяснить. Так как после увиденного именно она выгонит меня из дома.

Глава 10

***Артур***

Холодный душ смог снять напряжение и привести в обычное состояние. Не заведённое, что было ещё полчаса назад.

Всему виной нахальная девка. Вся в свою сестру. Хотя нет, в Алисе даже близко нет того огня, что горит в глазах Евы.

Ева. Красивое имя. Всплывший в памяти образ заставляет член вновь напрячься, а зубы заскрипеть. Оно такое невинное, легкое и звучное на губах. Как и она сама.

Когда увидел ее впервые не на фотографиях, а в комнате, где она щеголяла полуголой, это завело меня не на шутку.

Сто процентов знала, что я приду. Неужели ещё одна ведомая на бабло бл*дь?

Хотя на первый взгляд она такой не кажется, но внешность бывает обманчивой. В красоте всегда скрывается порок. Ведь как объяснить то, что она так понравилась мне.

Один, сука, взгляд голубых глаз на пол лица, словно выстрел в лоб.

Не понимаю, что со мной, никогда не любил малолеток, они все наивные дуры, не знающие, что делать с членом. Да и нет у меня педофильских наклонностей, чтобы нападать почти на ребенка. Люблю более зрелых, посочнее, чтобы было, за что схватить, знающих себе цену. Но здесь, словно не мог себя контролировать.

Стоило увидеть исхудавшее тело, выпирающие рёбра, затравленный, заплаканный взгляд и меня пробрало не на шутку. Впервые мне стало жаль бабу, захотелось откормить, дать кров, хотя, по сути, я сделал это сразу же.

Грубить не хотел, просто изложил факты, не люблю сюсюкать. Не понимаю, как она смогла вывести меня. В этой девке слишком много претензий и неповиновения. Меня всегда раздражали якающие. Такого в своём доме не приемлю никогда.

Я же ее как родную пригрел и не важно, что у меня на неё есть свои планы. Могла бы хоть спасибо сказать, но, видимо, девку придётся перевоспитывать.

Что с неё взять, деревенщина неотесанная.

Но она мне нужна. Без неё я точно потеряю свои деньги, которые, как я думал, хорошо вложил в чертов прогоревший завод.

Станислав Грачёв, отец моей жены, казался нормальным мужиком, должен был стабильно погашать долг и приносить прибыль на мой счет. Так и было, пока он не решил сдохнуть.

И кто теперь будет отдавать хренову тучу бабок?

Его наследник, в данном случае наследница, но кому именно урод переписал завод пока не известно. И те копейки, что он скинул Алисе, не смогут покрыть и десятой части.

Я сразу подумал о том, что таким образом он откупился от неё, а значит, все остальное должно уйти второй дочурке. Но сколько придётся ждать?

Хоть в директорском кресле и сидит мой человек, но это не даёт гарантии, что деньги будут возвращены.

Такое в моей практике впервые.

Нет, конечно, у моих клиентов случались кризисы, и очень часто платить было нечем, но выбить деньги куда проще, когда человек жив, а не лежит в могиле.

Бл*ть, чувствую с этой семейкой будет не просто, ещё и это взявшееся из ниоткуда влечение к малолетке. А может, это все потому, что не трахался уже неделю, надо бы это исправить, а то скоро на первую встречную шваль запрыгну.

— Что это было, Артур?

Слышу визгливый голос своей благоверной и морщусь от раздражения, уверенный в том, что сейчас она как обычно попытается вынести мне мозг.

Скидываю с себя полотенце и направляюсь к шкафу, где как обычно все сложено идеально.

Порядок я люблю, как дома, так и в голове.

— Я же внятно объяснил тебе, что не нужно доставать меня никчёмными вопросами, — отвечаю грубо, надевая боксеры.

Разминаю мышцы, думая о том, что давно не отдыхал. Это связано с одним очень важным делом, что требует моего пристального внимания.

Ещё один комбинат, хозяин которого почти переписал его мне, но мой конкурент Ерохин вставляет палки в колеса и так и норовит увести из-под носа.

В последнее время только и приходится, что разбираться с этой выскочкой. На криминальную дорожку он встал совсем недавно, пареньку всего тридцать, а гонора, словно весь город давно под ним.

Сосунок, но своей глупостью натравил на меня прикормленных мусоров, думая, что не смогу разобраться. Как бы не так. Мои кореша повыше рангом. Сопляк, очень скоро поймёт, с кем именно он связался, ведь в скором времени к нему, естественно, без приглашения, вломятся мои ребята.

Знаю, что дела уже давно так не решаются, но ностальгия по лихим временам ударила в голову, и захотелось его проучить по-настоящему.

— Ты снова уезжаешь? А как же я? А супружеский долг? — захныкала Алиса, о существовании которой я уже подзабыл, своим недовольным, визгливым тоном в момент выводит из себя. Знает же, что истерик я не переношу. — Артур, посмотри на меня!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 11

Пока застегиваю штаны, поворачиваюсь к ней боком, смотрю на жену, что стоит у входа в сексуальном нижнем белье.

Красивая, стройная блондинка с отменными сиськами и размалеванным лицом. В чулках, на каблуках, все, как я люблю. Только вот взгляд с недавних пор алчный, стервозный.

Вспоминаю момент, когда она впервые появилась на пороге моего дома, такая вся потерянная, влюблённая.

Девке долго пришлось меня вылавливать. Везде хвостом ходила, пока все же на одной попойке ловко не запрыгнула ко мне в койку.

Я и правда понадеялся, что нашёл именно то, что мне было нужно. Когда она сказала, что беременна. Взял в жены особо не раздумывая. Только чуть ли не сразу понял, что меня ловко вертят на болте, ведь сразу после свадьбы она внезапно потеряла ребёнка.

Разводиться с ней долго не видел смысла, по началу думал о том, что пострадала из-за меня, расстроилась и впала в тяжелую депрессию, когда узнала, что я хожу налево. А после уже не до этого было.

Впрочем, никаких чувств к ней у меня не было и не будет.

Раньше в ней было все идеально. Кроме ее характера, что с недавних пор начал проявляться. Вечно ноет, орет и устраивает скандалы на ровном месте. Что ей не хватает в обеспеченной жизни, я не понимаю.

Внимания? Так я никогда его ей не уделял, если, конечно, сам этого не хотел.

— Очень мило, но я не голоден.

Я уже опаздываю на встречу с прокурором, поэтому времени на секс у меня нет. Не сегодня.

— Конечно, тебя целыми днями дома нет, ты же то со своим клиентами, то с ними же в бане со шлюхами!

— Где я и с кем, тебя не должно еб*ть, в этом же был договор, — отвечаю спокойно. Решаю сменить тему на ту, которую она терпеть не может. — Ты ходила на приём? Что сказали в этот раз?

Мне было уже давно п*хуй, что там они говорят. Ребёнка, который был обещан мне пару лет назад, она родить не может, а если и забеременеет, то не выносит. И я с каждым днём жалел, что так необдуманно согласился забрать ее себе.

— Ничего они не говорят. И таблетки эти не помогают, — сразу сникла, прикусила накаченные губешки, которые выглядят просто ужасно, особенно, когда она сосет. — Советуют не нервничать и съездить в отпуск... А после с новыми силами...

Намёк я понимаю сразу. Хочет уехать, без проблем. Может хоть смогу побыть в своём доме в полной тишине.

— Я тебя понял, на днях закажу билеты для тебя и твой сестры, ей перед учебой будет полезно.

Это и впрямь неплохая идея, возможно упрямая малышка расслабится и не будет принимать в штыки приказ оставаться в моем доме.

Я не могу ее потерять, пока не узнаю, кому ее отец оставил наследство.

— А ты? Снова оставишь меня? — взбрыкивает Алиса, явно недовольная моим предложением. — Я так точно не забеременею, мы должны заниматься сексом по специальным дням!

Я и раньше подозревал, что ей этот ребёнок не нужен, даже если бы она смогла его дать. Ей лишь бы шляться и тратить мои заработки. Просто испугалась того, что я как-то по пьяни заявил, что приведу сюда инкубатор.

— Два года ты твердишь одно и то же. Ты бесплодна, Алис, пора с этим смириться, — одевшись полностью, подхожу к ней, видя, что глаза на мокром месте, но меня не цепляют бабские слезы. — И мне надоело выслушивать твои истерики.

Обхожу ее, желая оставить все, как есть, но Алиса кидается мне на шею, прижимаясь всем телом.

— Артур... Я ведь так тебя люблю. Я же на все готова ради тебя. Смотри, как стараюсь, целыми днями в спортзале тружусь, — нападает с поцелуями, и я беру ее за талию, все же отвечая на такой неожиданный порыв. — Я семью бросила, чтобы нам никто не мешал...

Смеюсь в голос. Словно я ее просил. Сама на меня запрыгнула, никто ее ни к чему не принуждал.

— Успокой свою сестру, она решила сбежать. Если это произойдёт, плохо будет тебе, — говорю спокойно, хотя в голосе сталь, наклоняюсь, целую в пульсирующую вену на шее, от чего она вся дрожит. — Надеюсь, хотя бы это тебе можно доверить.

Выхожу из своей комнаты, оставляя жену в одиночестве, невольно кидаю взгляд на противоположную.

Желание войти и проверить, чем занимается Ева, почти невыносимое. Но сжав кулаки, перебарываю себя, думая о том, что ещё не время.

Может позже, когда с заводом решу, а пока я буду джентльменом.

Скоро.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 12

— Ох, Алиса, неужели ты не боишься? — не могу не задать сестре этот крайне интересующий меня вопрос в тот момент, когда мы садились в машину такси.

Моему возмущению нет предела. Внутри все буквально кипит от негодования. Так и хочется вправить ей мозги.

Ну, сестренка и выдала...

Хотя кто здесь старшая, я или она.

— А чего мне бояться? Я же ничего такого не делала! — сразу накидывается на меня, оглушив визгливым тоном. Сколько ее помню, она всегда была шумной и вдобавок она одаривает колким взглядом, уловив мой враждебный настрой.

Но я не собираюсь сдаваться. Кто-то должен ей объяснить, что такое поведение неуместно.

— Ты же замужем! — во весь голос возмущаюсь я, даже не обращая внимания на то, как на нас косит взор мужчина лет шестидесяти из-за руля. — Зачем дала этому перекаченному зверю свой номер телефона? Лис, это неправильно!

В голове не укладывается.

Мы провели две недели на Карибских островах, побыли в отпуске, так сказать. Вдвоём и только, без ее мужа, что так неожиданно и любезно приобрел нам билеты.

Я, правда, не понимаю, как так можно, когда мы ездили отдыхать, то папа собирал всю семью, никогда не отпускал мою маму одну, всегда мы ездили вчетвером и никак иначе.

Видимо, у Минаевых в семье заведено по-другому. Хотя я искренне не понимаю, как такое возможно. Оставить мужа одного дома, в одиночестве! Да ещё и звонить ему так редко, словно ей все равно, словно они не скучают друг без друга.

Я бы, наверное, вся извелась, а она нормально, не парится. Не раз напоминала ей позвонить мужу, но сестренка постоянно отнекивалась, ссылаясь на то, что у него важные дела и отвлекать его нельзя.

Ладно, это не мое дело. Как говорится, чужие отношения — темный, непроглядный лес.

У нас с Лисой все было и правда замечательно все эти дни, мы много гуляли, развлекались, ходили на пляж. Даже пару раз не спали всю ночь, потому что веселились в местных барах.

Правда я так и не осмелилась попробовать алкоголь, кто-то должен был довести нас до отеля целыми и невредимыми.

Я и действительно смогла отвлечься, расслабиться, погрузиться в эту волшебную атмосферу нескончаемого праздника.

Пока к нам, то есть к ней, не пристал этот непонятный тип пару дней назад. Он сразу мне не понравился. Весь такой холёный, самоуверенный блондин, прилепился, как банный лист к голой заднице, и как бы хмуро я на него не смотрела, он не отставал.

И самое главное, Алиса его не отшила, вот от неё такого не ожидала! Они общались все эти дни, как оказалось, живет он в том же городе, что и мы, и в самолёте мы с ним так же случайно встретились.

Они обменялись номерами.

Это капец. Если ее муж узнает, то даже боюсь представить, что может произойти. Если она так его боится, тогда зачем заводит непонятные интрижки?

— Ева, ты ещё очень маленькая, чтобы понимать, что правильно, а что нет! А тем более меня учить, — отмахивается от меня, открывает сумочку и, достав косметичку, начинает наводить красоту. — Ты только Артуру ничего не говори. Вы же с ним так сдружились...

Вот опять она за старое, все две недели одно и то же. Как же бесит постоянно объяснять ей, что это было ошибкой. Ей показалось то, чего не было.

— Перестань! Я же тебе все рассказала. У нас ничего с ним нет! — сложила руки на груди и отвернулась, всматриваясь в окно.

Погода после островов не радует, но также чувствую, что сильно устала от этого эмоционально насыщенного отпуска, не думала, что так будет, но я и правда соскучилась по всему этому.

По дому. Но не тому, куда мы вернемся, туда возвращаться я боюсь. Вроде бы и муж сестры внезапно отстал, но все же не покидает ощущение, словно я нахожусь под прицелом.

— Откуда такая кислая мина? Мы же так шикарно отдохнули, — взяв за щеки, сестра поворачивает мое лицо к себе. — Ты подумала над моим предложением?

Подумала ли я? А был выбор? Вот главный вопрос.

Вроде бы она все разложила по полочкам, объяснив, что с ними мне будет легче, что ее благоверный поможет с поступлением и тому подобное. Что нам после смерти папы нужно держаться вместе, ведь мы двое – это все, что осталось от семьи...

У меня были сомнения по этому поводу, но других вариантов, похоже, нет.

— Да, если ты так хочешь, то я согласна, — тяжело вздыхаю, вглядываясь в ее красивые голубые глаза, что были так схожи с моими. — Но я бы все равно подумала о том, чтобы жить раздельно.

— Нет, прошу, Артур с меня три шкуры сдерет, если ты уйдёшь, — неожиданно схватила за руку, выпучив глазенки, тараторит Лиса. — Мы теперь семья.

То, что Минаев хочет, чтобы я жила у них, она сказала уже раз сто за две недели. Но я никак не могу сложить пазлы в голове.

Зачем ему это нужно.

Хотя, этих богатых фиг поймёшь, мало ли, что ему в голову взбрело. Может, захотел почувствовать себя меценатом.

Хочет помочь, пускай помогает. Тем более, как он сказал, папа оставил Алисе некую сумму, по сути, буду жить не за счёт Минаева.

Не знаю. Все очень сложно. Хочется зарыть голову в песок, и чтобы никто не трогал.

И главное, чтобы он ко мне больше не лез, остальное стерпеть можно. Буду вести себя очень тихо и постараюсь не попадать в неприятности. Дом большой, они меня даже не заметят.

— Ладно... Но я все же хочу попробовать устроиться на работу, — как только сестра открывает рот, я кладу на него пальцы, останавливая поток грядущего возмущения. — Не перебивай. Я, правда, хочу попробовать. Не могу больше сидеть у вас на шее. Да и целыми днями дома. Прошу, Лис...

Хватаюсь за эту идею как за спасательный круг. Я же могу просто забить все свободное время делами и не буду появляться у них дома, все гениальное просто.

— Хорошо. Я поговорю с Артуром. Это хорошо, дорогая... — улыбается, приобнимая меня за плечи. Неожиданно щипает за бок. — Так! Запомни самое главное: все, что было на островах, остается на островах. Мы там только купались и гуляли только днём. Ничего большего. Парни, вечеринки, этого ничего не было. Запомнила?

— Я поняла, — нехотя киваю, хотя хранить такие секреты не хочу. — Но это же неправильно...

Чувствую себя старой бабкой наседкой, но во мне все буквально бунтует. Хочется ей по заднице надавать, ещё и меня подставляет.

То, как она себя вела, не вяжется с образом жены в моем представлении. Конечно, ничего сверх плохого не произошло, но, сколько коктейлей она выпивала каждый день, развязно танцевала, да ещё и этот назойливый парень...

Так ведут себя только свободные девушки. По крайней мере, мне так кажется.

Ну, блин, нужно просто об этом не думать.

— Ева! Ты ещё не замужем, не знаешь, что такое отдых без мужа. И разве ты не заметила, как мне одиноко? Как я страдаю?!

Заныла она, и я вспомнила, как сестренка рыдала под теми коктейлями, рассказывая о том, как муж к ней охладел. Как гулял безбожно и ни во что не ставил. Унижал при любом удобном случае. Даже мог силу применить, мог сдавить запястья, тем самым оставив синяк, мог накричать и денег лишить на неделю.

Мне было ее жаль.

Но что я могла? Это ее выбор. Уходить она от него не хотела. Говорит, любовь у неё настоящая, такая, что не отпустит. И я верю ей. Ведь я видела, как загорелись ее глаза, когда она это произносила, это говорило о многом.

— Прости, не хотела обидеть, — сдалась я.

— Я же с этим, как ты его называешь «перекаченным зверем», не спала, — ухмыльнулась. И правда, хотя он очень настойчиво добивался ее внимания. Я видела. — Просто соскучилась по мужскому вниманию.

Наверное, она права. Может и правда муж не даёт ей никакой ласки, ведь его просто нет рядом. Но. Но! Тем не менее, она его жена, а значит, не должна даже заглядываться на других. Зачем тогда это все.

Поток мыслей прерывается, когда я чувствую, как машина начинает сбавлять скорость, и я даже не заметила, как мы уже приехали.

Ворота открылись, давая возможность заехать во двор.

— Мне это все равно не нравится... — выдохнула. Подняла взгляд, и хоть стёкла машины были затонированы, я буквально ощутила взгляд Минаева. Он стоял у главного входа и, кажется, ждал нас. — Ой, твой муж дома...

Глава 13

Стало резко не по себе и даже как-то неловко. Подтягиваю сумку ближе к груди и наблюдаю за тем, как Алиса, дав водителю купюру, молниеносно вылетает из машины, на встречу к своему мужу, который уже подошёл к машине, и та кидается к нему на шею.

Решаю все же выйти вместо того, чтобы продолжать прятаться. Откуда вообще возник этот страх появляться при нем? Словно интуиция подсказывает держаться как можно дальше. Но разве это возможно, если я живу теперь здесь?

До сих пор не понимаю, как могла так легко согласиться. Доводы Алисы показались мне весомыми, но вот сейчас, стоя к нему так близко, они начали рассыпаться, как карточный домик.

— Любимый! — кричит Лиса бодрым, звонким голосом.

Удивительно, откуда у неё столько сил, в то время как мне хочется валиться с ног.

Возможно, устала только я. Ну правильно, я же не провожу три дня в неделю в спортзале, такой выдержки у меня нет. Когда-то я бегала, но это достаточно быстро надоело. Не мое. Хорошо хоть с обменом веществ у меня все в порядке, и я сильно не полнею.

Но вот совсем недавно Алиса указала мне на появившиеся пухлые щеки и живот. Сказала, что еще каких-то пару недель назад я была «нормальной», ведь она считает неестественную худобу, заработанную стрессом, диетами и пищевыми добавками, нормой. В этом вопросе наши мнения разошлись, но я решила ничего не доказывать, я себе нравлюсь.

Да, у меня нет шикарного пресса из кубиков, как у неё, суперузкой талии и ростом я не вышла. Мой козырь, как я считаю, это милое лицо, большие глаза и грудь хорошего размера, я думаю все. Конечно, на таких как Лиса западают многие, но мне эти многие не нужны. Мне было бы достаточно одного парня, в которого я влюблюсь.

Возможно, уже скоро, когда поступлю в медицинское училище...

Пока я витаю в мыслях, сестра прижимается к крепкому телу мужчины, замечаю, что, даже несмотря на ее немаленький рост и высоченные каблуки, она все равно дышит ему в грудь.

Я невольно призадумалась о том, что они вдвоём выглядели и правда красиво, гармонично. Такая девушка фифа-конфетка и ее мрачный мужик защитник. Но было, что-то не так, и это ощущалось... Когда они вместе, напряжение буквально витает в воздухе и давит даже на окружающих.

— Как отдохнули мои девочки? — Минаев приподнимает ее за талию, но при этом смотрит на меня, что немного настораживает. — Ева...

Имя, сказанное шепотом, резануло уши так, словно он его выкрикнул. Я же задрожала, как от пронизывающего ветра, хотя на улице достаточно тепло.

Киваю ему и ради приличия натягиваю фальшивую улыбку, хотя хочется отвернуться. Странная, непонятная мне реакция.

Сразу мобилизую все силы и приказываю себе взять ситуацию под контроль, приказываю не допустить распространение страха по телу, иначе я начну принимать необдуманные решения.

Смотреть не него долго не могу из-за нарастающего ощущения удушья, поэтому быстро отвожу взгляд в сторону и начинаю просто пялиться на машину такси.

Тихо фыркаю себе под нос, когда понимаю, что он начал использовать новые обороты речи, которые обобщают нас.

«Мои девочки», это что вообще такое? Я здесь ни причем, его женщина только она. И почему до сих пор продолжаю ощущать на себе темный прожигающий взгляд, отчего-то я уверена, он смотрит.

К нам энергично приближается крепко сложенный мужчина, тем самым отвлекая от тяжелых дум.

Как я успела заметить ранее, это один из охранников особняка, он достаёт наши с Лисой чемоданы, чему я очень благодарна, потому что дотащить самой просто не хватит сил.

— Все просто замечательно. Спасибо! Спасибо. Спасииибо! Я так благодарна! — продолжает щебетать сестра, зацеловывая, как и всегда, хмурое лицо мужчины, душит объятиями с такой энергией, что мне кажется, что она его убьёт. — Хочу поскорей показать тебе свой загар...

Хмыкаю. Да, он у неё шикарный, не просто же так она проводила на пляже столько времени, даже купаться идти отказывалась. Ее кожа была чуть ли не коричневой, что добавляло ей шарма и сексуальности. И как можно догадаться, заметила это не только я, многие мужчины на неё заглядывались.

Ко мне только раз начал клеиться молодой парень, но после, узнав, что он прилетел с девушкой, я, конечно же, его отшила.

Решаю не мешать супругам и просто направляюсь в дом с неловким ощущением взгляда в спину.

Остается только завидовать Алискиной неиссякаемой энергии, ведь мне сейчас хочется, как можно скорей принять душ, покушать и лечь спать в мягкую кроватку. Сил с каждым шагом становилось все меньше, но на губах блаженная улыбка.

Все же отлично провели время, давно мне не было так хорошо и спокойно. Словно все проблемы отошли на второй план, остались где-то там позади.

Нет, я, конечно, помню об отце и продолжаю скорбеть, но признаюсь, что сейчас, после поездки, стало легче дышать. И даже не хочу думать о том, что будет завтра, я всего лишь хочу, чтобы все наладилось. И плевать, что Минаев, кажется, решил меня прокрутить в эмоциональной мясорубке. Не получится!

Захожу в знакомую мне комнату и не сразу понимаю, что что-то изменилось, но после вижу, что на столе красуется новый ноутбук, а рядом на полках множество разных учебных принадлежностей. Но самое необычное – это второй, просто огромный шкаф в другой стороне комнаты, которого до отъезда там точно не было.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Оглянулась. Все мои вещи оказались на месте, значит, комнатой не ошиблась.

Интересно. Но, не успеваю толком осмотреть изменения, как в дверь активно стучат, а после в комнату заходит помощница по дому, та, что постарше, Люда.

Напрягаюсь, вспоминая тот разговор, что так и вертелся в голове. Никогда не отличалась особой памятью, но тот случай забыть не смогла. Он был словно предвидением...

— Вы вернулись! — улыбнулась женщина, как я думаю искренне, что так же не может не напрягать. — Устали? Мне принести ужин сюда?

Мысли о еде заставили желудок сжаться и заурчать. Кушать хочется, но не трапезничать.

Да и это же придётся сидеть со всеми, если Минаев здесь, ведь так? Поэтому решаю отказаться, я лучше сделаю это по-тихому.

— Эм, не стоит. Я спущусь сама, после отдыха, — и пока женщина не успела возразить, следом указываю рукой на шкаф. — Это что?

Конечно, я здесь не хозяйка и это не мой дом, но мне было крайне интересно, откуда это взялось и главное зачем. Не думаю, что некуда было больше поставить.

— Артур Леонидович дал указ обновить вам гардероб к учебе, — отвечает Люда спокойным, обыденным голосом.

А у меня глаза на лоб лезут, когда я его открываю, видя перед собой кучу новых вещей прямо с этикетками. Застываю не некоторое время, не особо слушая, что говорит женщина. Перебираю вешалки.

Трогаю на ощупь одно легкое голубое платье, чувствую приятный шёлк, желаю немедленно его примерить. Замечаю бирку, уже зная, что это очень дорогой бренд.

Нет, так не пойдёт.

— Я что, королева какая?! — не могу не возмутиться и не закрыть с силой дверцу. Перевожу взгляд на прислугу и успокаиваюсь. Она здесь ни причем. — Извините... Можете идти, — вздыхаю, но вспоминаю одну очень важную вещь. — И я бы хотела...

— Да, — кивает, останавливаясь.

— Я бы хотела себе готовить сама. Не могу я так, у меня, как бы сказать... — переминаюсь с ноги на ногу. Нужно соврать, так будет проще отказывать. — Особый вкус.

— Как скажите, я обсужу это с хозяином, — соглашается она и вскоре закрывает за собой дверь, бросает: — Приятного вечера.

Выползти из своей берлоги решаю через час, когда, выглянув в коридор, вижу Алису, заходящую в свою комнату, что расположена дальше остальных.

Минаева с ней нет, возможно, он уже уехал. Хотя нет, они же не виделись две недели, уверена, что будут сексом заниматься.

Он и моя сестра.

Интересно, с ней наедине от такой же жесткий, как со мной? Или, может, носит на руках? Понимаю же, что Лиса могла немного приврать по поводу того, что муж ее не любит, ведь она не выглядит несчастной. А может она вообще накрутила себя, и мужчина в ней души не чает, ведь принял же меня к себе, вон, вещей купил, на отдых отправил. Ведет себя пока спокойно...

Может зря я плохо о нем думала, возможно, я была в стрессе, напридумывала всякого. И не такой он монстр.

Хотя это покажет время, а пока, чтобы не забивать этим голову, бегом спускаюсь на первый этаж, прямиком на кухню. Надеясь на то, что побуду наедине. А лучше прихватить с собой еду и закрыться в комнате.

Покопавшись в холодильнике, решаю похозяйничать на кухне без всяких там разрешений.

Достав необходимые ингредиенты, только подумала включить небольшой телевизор, что висит на стенке, как сзади послышался шорох. А на пороге уже стоял и с интересом следил за моими движениями Минаев.

Глава 14

Накатившая усталость в момент ушла на второй план, а сердце понеслось в бешеном ритме, стоило мне столкнуться с острым, пронизывающим внутренности взглядом мужчины.

От осознания того, что мы остались наедине, неконтролируемые мурашки побежали по рукам, силой воли я заставила себя не вздрагивать. Не дышать. Не рассматривать его, хотя это крайне тяжело.

Бегло пройдясь взглядом, замечаю, что он переоделся в домашние вещи, если их, конечно, можно так назвать. Они выглядят дорого и подобраны со вкусом, такие же идеальные, как и хозяин.

Белая футболка оттеняет его загорелую кожу, обнажает татуировки на руках и облегает широкие плечи так, что это выглядит захватывающе. Интересно, как же он выглядит голым?

Щеки вмиг запылали от накатившего стыда. Как я вообще могу о таком думать? Знала бы сестренка, что я на мгновение это представила, то точно выгнала бы из дома. И правильно бы сделала. Мне хотелось провалиться сквозь землю от подобных мыслей.

Сейчас я как никогда сама себе противна. Разглядываю чужого мужа, вот до чего докатилась. Он должен быть для меня как родственник, жесткое табу, я не должна и лишнего взгляда на него кидать. Но как это сделать, если я буквально кожей ощущаю его интерес.

Это ни с чем не спутать. Такое со мной происходило впервые.

В горле собрался тяжелый ком, а в глазах неожиданно защипало от бессилия.

Отворачиваюсь и начинаю неспешно мыть овощи, продолжая чувствовать его рядом, пока не ощущаю тепло за спиной и не слышу тяжелое дыхание над ухом. Чувствую, как он втягивает в себя воздух и то, как волосы на затылке всколыхнулись.

Он что, понюхал меня?!

Напрягаю спину и поворачиваю голову, сталкиваюсь с прищуренным взглядом наглого хозяина дома. Опешила от непонимания, что происходит, почему он делает эти вещи, тем самым приводя меня в замешательство.

Делаю шаг в сторону, чтобы быть как можно дальше. Почему он подошёл так близко? Что даёт ему повод так себя вести. И на мой убийственный взор он никак не реагирует.

— Ты как? Надеюсь, отдых вам двоим пошел на пользу, — его губ коснулась не самая доброжелательная улыбка. Отходит к столу и садится так, чтобы видеть меня. — Что готовишь?

Удивляюсь последнему вопросу. Ему, правда, интересно, или он спросил, чтобы поддержать разговор, который лично я вести не имею желания.

— Да. Спасибо. Нам очень понравилось, — отвечаю спокойно, положив овощи на стол, беру в руку нож. — Ничего особенного, всего лишь бутерброды, на перекус.

Только вот аппетит снова куда-то пропал, стоило появиться ему.

Интересно, он так и будет продолжать сидеть и смотреть, как я нарезаю колбасу?

В его присутствии руки не слушаются, от пристального взгляда окатывает жаром. Продолжаю неумело кромсать овощи напряженными до дрожи руками, несколько раз чуть не задеваю пальцы.

— Сделай и мне. С ветчиной и сыром, — отдает четкий приказ.

Нехотя киваю. Под пристальным вниманием, от которого так и хочется скрыться, принимаюсь выполнять указание.

Он сдвигает стул и теперь сидит так, что касается коленкой моего бедра. Едва уловимо. Но по телу словно проходит электрический разряд. Сдвинуться совсем некуда. Поэтому, прикусив щеку с внутренней стороны, продолжаю незамысловатые действия, смотря на мужчину из-под опущенных ресниц. Размышляю о том, что он задумал.

— Шпинат? — шепчу, указывая на траву.

Минаев поднимает глаза, ухмыляется и принимает новую позу, сложив огромные руки на груди, смотрит с интересом, так, словно я музейный экспонат. Не упускает ни малейшей детали, я даже начинаю думать, что со мной что-то не так?

Ну, может пятно на майке или же лицо грязное? Но нет, все чисто.

— На твой вкус, — произносит хрипловато, удерживая взгляд, он берет меня за кисть руки и слегка сжимает. — И, Ева. Я не против, чтобы ты готовила сама, если иногда будешь готовить и мне.

Дыхание учащается, а то место, где касаются его тёплые пальцы, горит и пульсирует, как и мои виски.

Я смотрю на его руку, что так уверенно удерживает, и чувствую, как он начинает неспешно поглаживать, посылая крошечные импульсы прямо в мозг. Ощущение необычное, такое яркое и пугающие. Словно я падаю с многоэтажки. И вдобавок так стыдно, оттого, что настолько волнительно.

Не в силах справиться со своими чувствами, отдёргиваю руку, прижав ее к гулко громыхающей груди. Быстро возвращаюсь к нарезке.

— Я не уверена, — говорю, нарушая возникшее напряжение.

— Я настаиваю, — бескомпромиссно. — Мне будет приятно. Твоя сестра даже близко не подходит к продуктам.

Это я знаю. Не любит она возиться на кухне, помочь – да, но с приготовлением блюд у неё проблемы. Поэтому после смерти мамы это стало моей обязанностью, а я и не была против. Мне никогда не было сложно.

Но готовить Минаеву. Зачем? Какой смысл, если у него есть прислуга и, судя по тому, как накрывают на стол, готовят они не хуже, чем в ресторане.

Я хоть и проводила раньше много времени за готовкой, но такой уровень, как у них, не сравнится с моей убогой стряпней.

Закончив делать бутерброды, наливаю в стаканы апельсиновый сок и ставлю на стол.

Как же мне поступить, стоит тоже сесть за стол или уйти?

Ответ приходит сам собой, когда Артур Леонидович отодвигает второй стул и небрежно указывает на него.

— Приятного аппетита... — пожелала и принялась за еду, что так и застревает в горле.

А ему ничего, закидывает только так. Я специально сделала побольше, но не думала, что он схомячит все за несколько минут. А после примется и за мои!

Да, аппетит у него, конечно, дикий, как у настоящего зверя. Хотя с такими-то габаритами, чему я удивляюсь.

— Так, я хочу подробностей, как ты провела время, — сказал он, чуть наклонив голову в бок, изучая и улавливая каждое мое движение, словно хищник, наблюдающий за жертвой. — Надеюсь, Алиса не запирала тебя в отеле?

Отмахиваюсь, не желаю ничего ему рассказывать. Едва доев один бутерброд, отодвигаю тарелку с остатками и хочу уже встать, но меня снова опережают.

На колено приземляется огромная ладонь.

Вот от этого жеста меня буквально кидает в пот, а сердце заводится на полную скорость.

— Что-то не так? — нахмуривается Минаев на мою реакцию и начинает вглядываться в лицо, которое, наверное, побледнело. — Ева... Тебя там кто-то обидел?

Его ладонь напрягается, сжимая колено, а на виске начинает пульсировать вена, что выглядит устрашающе.

Я чувствую себя в ловушке. Чтобы убежать, мне нужно пройти мимо него, что, в принципе, невозможно, потому как он сидит вплотную.

Ещё и это прикосновение, от которого я пытаюсь избавиться, водя ногой из стороны в сторону.

Все же взяв себя в руки, отвечаю:

— Нет, все в порядке. Мне, правда, было весело. Все хорошо. Мы гуляли и купались...

Но я успеваю закончить монолог, как Минаев дёргает меня за прядь волос, тем самым мое лицо оказывается ещё ближе к его, так, что я чувствую тепло его дыхания.

— У тебя новая прическа, мне нравится, — продолжает трогать локон двумя пальцами и заворожено наблюдать. — Твои глаза стали светлей.

Я подстриглась и подкрасилась в светлый тоник, просто захотелось чего-то новенького. Но я никак не хотела привлекать этим его внимание.

— Спасибо, Артур Леонидович, — дергаюсь, за что получаю недовольное рычание. Сглатываю. — Я хочу отдохнуть.

Получается встать. В голове только одна мысль, бежать. Иначе я боюсь даже представить, к чему могут привести его приставания. Ведь это же они и были?

А может он просто развлекается, смотрит, как я от него шарахаюсь, и забавляется этим. Ведь я ему нафиг не сдалась, когда наверху ждёт красивая, ухоженная, любящая жена.

— Ты набрала вес. Я доволен, — оглядывает меня более тщательно, все же убирая от меня руки, тем самым дает выдохнуть. — Надеюсь, что здесь ты продолжишь нормально питаться. Если не будет времени на готовку, то составь Людмиле меню на своё усмотрение.

Минаев резко встает с места, тем самым пугая меня, смотрит снизу-вверх, и его губ касается небрежная улыбка.

— Спасибо, я подумаю, — отвожу глаза, в ожидании, что он скорей уйдет, и я смогу расслабиться.

— Не буду мешать тебе, отдохни, — произносит спустя некоторое время, нервируя. — Спокойной ночи, Ева.

Он все же уходит, а я оседаю на стул и пялюсь в одну точку. Вот же блин.

Неужели мне придётся постоянно отбиваться от этого мужчины? Неужели я буду жить здесь как на иголках, изо дня в день. Не покидает стойкое ощущение, словно это только начало, и что ещё немного и ловушка захлопнется навсегда...

Глава 15

Выходя из медицинского училища, я сильнее укутываюсь в пуховичок, в попытке укрыться от пронизывающего ветра. Ускоряю шаг и ровняюсь с девушкой, обнимая ее за талию.

Погода ужасная, не люблю зиму, люблю, когда солнышко греет, а вот снег и грязь терпеть не могу. И к тому же нам ещё топать до остановки и ждать автобус порядка получаса. Вернее мне, так как за новоиспечённой подругой подъехала машина такси.

— Ну, так, что ты решила? — подаёт голос милая девушка.

— Дарина, я правда не хочу. Ты же знаешь, я не хожу по тусовкам, — хнычу неугомонной подруге, которая не сбавляет напора. — Как, впрочем, и ты!

Здесь я права на все сто. Моя одногруппница такая же затворница, как и я. Отличница-заучка. Мы с ней начали общаться чуть ли не с первого дня занятий, сели за одну парту и стали неразлучны.

Девочка она хорошая, добрая, не высокомерная, хотя, как мне известно, из богатой семьи. Тоже сиротка, но под присмотром старшего брата бизнесмена. В ней нет никакой фальши, она простая и чистая как капля росы. Приветливая, всегда улыбчивая и открытая.

Я так боялась заводить друзей, но здесь, под напором ее дружелюбия, не смогла устоять. Нет человечка теплее, чем она. Это было притяжение с первой минуты, стоило ей улыбнуться и сказать скромное «привет». Мы с ней даже внешне чем-то схожи, только она блондинка.

— У нас первые каникулы, а ты собралась дома сидеть с этим своим Минаевым? — фыркает она обидчиво.

— Он не мой! — восклицаю на всю парковку.

Вот вечно она подстегивает меня этим.

Я ей рассказала про свою непростую ситуацию. Она меня поддерживает, дает советы, как себя вести, как реагировать. По сути, она была моим главным слушателем и подушкой для слез. Именно Дарина не дала мне погрузиться в отчаяние, рассказав, что сама потеряла родителей много лет назад.

Мы с ней близки как сестрички.

— Да, да, судя по твоим рассказам, скоро станет твоим, — засмеялась звонко во весь голос, но я лишь колко на неё посмотрела.

Она считает, что я ему нравлюсь, хотя этого быть не может. Ведь мужчина ведет себя боле менее обычно, разговаривает сдержанно, иногда интересуется моей учебой, бывало, предлагал свою помощь в чем-либо.

Ссор у нас никаких нет, хотя, по сути, мы с ним не так часто видимся, раз в неделю, не больше. Я стараюсь его избегать и не ввязываться в общение, и он больше не лезет, чем я очень довольна.

Однако было несколько неприятных моментов. Иногда он прикасался ко мне.

Нет, конечно, не в интимных местах. Бывало, за талию приобнимет или за руку возьмет, иногда может подойти незаметно и волосы за ухо заправить. Эти жесты могут показаться обычными, но вот взгляд мужчины пугает меня не на шутку. Мне кажется, именно так маньяк смотрит на свою жертву.

А на днях он и вовсе заявился ко мне в комнату, когда я купалась. Выйдя из ванны, увидела, как он, открыв ящик комода с моим нижним бельём, что-то там высматривал с очень озадаченным видом.

Увидев меня, Артур Леонидович на секунду опешил, но после, взяв себя в руки, вновь нацепил на лицо маску невозмутимости, закрыл шкафчик и покинул комнату, не проронив ни слова.

От этого жуткого инцидента до сих пор дрожь берет. Что он там хотел найти? После этого события его не было видно, как сказала Лиса, он жестко загулял.

— Глупости, ты все любишь романтизировать. Он мне не нужен, как и я ему, — разозлилась, поэтому сказала это слишком эмоционально, почти выплевывая слова. — Он — муж сестры.

Видимо увидев что-то опасное в моем лице, Дарина не стала дальше разводить эту тему, хотя мы обсуждали это уже ни раз. И каждый раз я злилась все сильней, не на неё, а на свои необузданные мысли, что порой прожигали мозг.

— Ну-ну, — отмахнулась. Взяла меня за руки и защебетала. — Так, слышать ничего не хочу, чтобы в среду была на моем дне рождении. Я впервые устраиваю его в клубе, придёт всего несколько человек. Обещаю, все будет тихо-мирно.

Интересно, кто ещё может прийти, если мы больше ни с кем не общаемся? Может у неё остались школьные друзья, но о них я ничего не знаю.

Алиса строго запретила ходить по клубам, аргументируя тем, что там могут подсыпать чего-нибудь и увезти в неизвестном направлении или ещё что хуже, изнасиловать.

Она рассказала, что ее подруга так забеременела. И это испугало не на шутку, потому что раньше у меня появлялись мысли сходить проветриться.

— Я подумаю, — отвечаю правду. — Ты же не обидишься, если я откажусь?

Возможно, я уговорю Лису пойти со мной? Я видела ее фотографии в сети, она бывает в таких местах. Или же наберусь, смелости и пойду одна, мне уже исполнилось девятнадцать, поэтому решать только мне.

— Как на тебя можно обижаться? Если ты откажешься, то я все отменю, — кивает подруга, обнимая и целуя в щеку. — Я же тебя так люблю.

— И я... — шепчу в ответ, смотря в ее озорные глазки.

Никогда не думала, что можно вот так срастись с человеком. Не могу без неё и дня прожить, скучаю дико. Она согревает меня от пронизывающего одиночества.

— Вон, за тобой тоже приехали, — смеётся она, указывая на знакомую тонированную машину в дали. — Я надеюсь на тебя в эти выходные!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Пока-пока! — усаживаю ее в такси и машу рукой вслед.

С улыбкой на лице направилась в сторону машины Артура Леонидовича, вернее, его водителя.

Иногда водитель забирает меня в те дни, когда задерживаюсь дольше обычного, и на улице становилось темно, как сегодня. Наверное, это Алиска за меня переживает.

Без какой-либо опаски сажусь и отправляюсь в дом сестры и ее мужа, смотря в окно на падающие снежинки. Мечтаю о тёплой ванной, в которую я погружу свою уставшую тушку, а после зароюсь в одеяло и засну под сериал.

Но как бы не так!

Глава 16

— Как прошёл день? — неожиданно с водительского места раздаётся до жути знакомый голос.

Смотрю в зеркало заднего вида и натыкаюсь на насмешливый взгляд Минаева.

Вот так неожиданность... Впервые за четыре месяца вместо водителя приехал лично он, и я даже не знаю, как реагировать, просто пялюсь на него в недоумении.

— Замёрзла? — раздаётся следующий вопрос, пока мужчина что-то щёлкает на панели управления.

Я уже успела забыть, что мне было холодно! Точнее успела забыть обо всем.

В машине пахнет приятно, только сейчас начинаю понимать, что это аромат терпкого одеколона, от которого кружилась голова.

Так, Ева, живо возьми себя в руки!

— День прошел, как и все остальные, ничего необычного, — с трудом выжимаю из себя слова. — С сегодняшнего дня каникулы.

Отворачиваюсь к окну. Хорошо, что хоть села сзади, а не рядом с ним.

Выдерживать его присутствие долго не могу, не потому что он неприятен, нет, а потому что этот мужчина действует на меня необычно. На него хочется смотреть.

Каюсь, иногда я наблюдала за ним исподтишка. Не то, чтобы он был писаным красавцем, далеко нет, скорей мужланом, но в его внешности есть что-то притягательное. Грубое и опасное. Властное. Он внушает страх и восхищение одновременно.

Внутри нарастает тревога, и я чувствую напряжение между нами.

С опаской поглядываю на дорогу, боясь, что он может повезти не домой, а куда-нибудь в другое место. Но убедившись в том, что едем по привычной дороге, немного расслабляюсь.

— Тебе нравится учиться здесь? То есть ты видишь себя в медицине?

Естественно. Это была моя мечта! И она, наконец, сбылась. Бывает сложновато, но я справлюсь со всеми предметами на отлично.

Вот на втором курсе начнётся практика в больнице, так я вообще с ума от радости сойду. А после, как говорят старшекурсники, можно будет даже подрабатывать медсестрой. Осталось лишь немного подождать, и я стану самостоятельной.

Работу за эти месяцы хорошую я так и не нашла из-за скачущего расписания пар. Только две недели попробовала официанткой в кафе, но меня попросили уйти, из-за опозданий, что меня сильно огорчило. Но ничего, может летом попробую снова.

— Да, Артур Леонидович, — отвечаю коротко, расстёгивая пуховичок, потому как в машине слишком тепло. Мельком пересекаюсь взглядом с Минаевым. Вздрагиваю и сразу же отворачиваюсь.

Что же это такое. С каждым разом смотреть в глаза становится все тяжелее, он словно подавляет собой.

— Можешь называть меня просто Артур, — отвечает немного грубо, при этом агрессивно виляет рулём. — Не чужие люди.

Ох, к такому я не готова и, наверное, никогда не буду. Язык не поворачивается назвать его по имени. В голове я с самого начала прозвала его бандюган, это ему подходило и по внешности, и по внутренним качествам. А вот какими он там делишками занят, я особо не знаю.

Алиса говорила, что деньги под проценты даёт и не только, помогает выбивать чужие долги. С площадью что-то мутит, покупает, сдаёт или перепродаёт. Говорит, доходы аховые, на несколько поколений вперед с лихвой хватит.

— Может позже... — отвечаю тише, хотя знаю, что точно нет.

Закусываю губы и смотрю на свои руки.

Блин, как же неловко.

— Мне нравится твоё рвение к учебе. Сестра твоя на заднице предпочитает сидеть и ничего не делать, — произносит с презрением в голосе, а мне сразу хочется заступиться, но он не дает. — А тебя преподаватели нахваливают.

Вот здесь опешила. Заморгала. Что он сказал? Ещё и подмигнул! Щёк сразу же коснулся жар.

— Откуда вы...

Не успеваю договорить, как мужчина совсем неожиданно протягивает мне открытую пачку сигарет. Предлагая.

— Будешь? — поворачивается лицом, пока мы стоим на светофоре, и внимательно наблюдает.

— Нет, конечно, нет! — восклицаю и даже отталкиваю его руку. Я такую гадость в рот никогда не возьму. И ему не советую, он уже не молод.

Ухмыляется так плотоядно, что внутри все сжимается, а по вискам начинает стучать.

— Евочка, такая хорошая девочка...

Время замерло. Как и мое сердце, оно словно переслало биться. Глаза в глаза. В голове каша. Это его «Евочка» дико режет слух, так называл меня только отец. В горле в момент пересыхает. И если бы не гудок другого авто, с его пухлых губ слетело бы ещё что-то.

Он все-таки возвращается в исходное положение, и дальше мы едем в полнейшей тишине.

Как только машина останавливается у ворот, я в момент вылетаю и пулей несусь в дом.

Капец. Что задумал этот мужчина? В какие игры он играет. Непонятно. И главное, смогу ли я выбраться с поля боя, не потеряв рассудок?

Стараюсь не думать о том, что было произнесено наедине, забегаю в комнату, скидываю с себя вещи. Задыхаюсь от возмущения.

Мне нужен душ, холодный, отрезвляющий.

Глава 17

Холодная вода хорошо помогла прийти в чувства и направить мысли в нужное русло.

Мне просто показалось то, чего не было. Ну не может ко мне проявлять интерес муж Алисы. Не может. По многим причинам. И первая понятна, он занят и не просто кем-то, а моей сестрой. Втрое, он старше в два раза!

Я не могу быть интересна ему даже как серьезный собеседник, ведь взгляды на жизнь у нас диаметрально противоположны в силу колоссальной разницы в возрасте. Он просто проявляет внимание, как родственник, как новый глава семьи.

Ведь так и должно быть, да?

Это все Дарина подсела мне на уши со своими разговорчиками о запретной любви, про которую она читает в новомодных романах. Вот была бы она в моей ситуации, по-другому бы запела.

Как только я выхожу из ванной, то сразу слышу навязчивый трезвон в сумке, поправив полотенце, подхожу к шкафу, достаю необходимые вещи и вновь закрываюсь в ванной, чтобы переодеться. Потому что делать это в комнате побаиваюсь, ведь хозяин дома так и норовит заглянуть без стука, а замков на двери нет, словно их специально вынули до моего приезда.

Надо бы поговорить с Лисой на эту тему, пускай решает проблему, потому что каждый раз, когда до меня доносятся шорохи оттого, что кто-то шастает по коридору, я напрягаюсь и жду названного гостя. А иногда даже просыпаюсь, натягивая одеяло до подбородка, и смотрю на дверь.

Быстро переодевшись, выхожу из ванной, иду к сумке, чтобы ответить звонившему. Наверное, Дарина переживает. Но нет, это оказывается Алиса.

— Ева! Боже, ты меня так напугала, почему трубки не берёшь?! — накидывается она визгливым, перепуганным голосом.

В ухе заложило от такого крика, и я сделала звук потише, иначе можно так оглохнуть с ней. Как говорил отец: визгливость в голосе у неё от бабушки, его мамы, та тоже была слишком шумной.

— Я была в душе, что-то случилось? У тебя такой странный голос.

Взволнованный я бы даже сказала.

— Артур дома?

Как она может не знать дома он или нет? Опять куда-то свалила, а надо бы чаще с мужем время проводить, может тогда бы он меня сегодня не забирал.

Стоит ли ей это говорить? Может позже.

— Эм, да, — смотрю на дверь, прислушиваюсь. — А что?

— У меня сейчас сядет телефон. Я в сотни километров от дома, — протараторила она неожиданную новость. — Выручай.

Напряглась, ведь знаю, если она что-то просит, то это неспроста. Значит, будет подстава или придётся опять обманывать, что случалось уже не раз.

— У тебя все нормально? — не могу не поинтересоваться.

Эта дурочка запросто может проблем себе отыскать, в ней я не сомневаюсь, ветер в ее голове гуляет, словно ей пятнадцать.

— Да, конечно, — торопливо отвечает она, и я могу расслабиться, но ненадолго. — В общем, я тут с девчонками и уже выпила чуток, если будет спрашивать не пали меня перед ним, я сказала ему, что одна моя подруга заболела, и я сижу с ней. Но так получилось, что сегодня приеду поздно, а может и завтра.

Началось. Я закатываю глаза и валюсь на кровать. Голова затрещала. Внутри разгорелась злоба. Опять мне придётся врать! Не хочу. Не хочу ее больше прикрывать. Ну сколько можно?

Она всегда себя так вела, даже когда мы жили вместе. Она часто уходила ночью на гулянки, а я должна была отвлекать отца по ее просьбе и не подавать вида, что ее дома нет. Но, конечно, папа все знал и сам потом мне рассказывал.

Интересно, Минаев догадывается? На дурака он не похож. Такое ощущение, что ему вообще все равно на неё, где она, с кем. Он сам хорош, дома редко ночует.

Что за семья у них такая, каждый что-то да скрывает. Так и хочется обоим тумаков надавать!

Я бы с таким не жила, будь у него даже все блага мира. Я все же за любовь и верность. За крепкую семью!

— А почему бы не сказать ему правду? Он же всегда тебя отпускает. Да и телефон можно зарядить в машине, — фыркаю в трубку недовольно. — Что за дурацкие схемы?

— Ева, ну ты дурочка, ей богу. Просто сообщи, что я у подруги, он тебе поверит. Ты же у нас такой невинный ангелочек...

Я не невинный ангелочек, но и не гулена, у неё есть муж! Пускай сидит дома, налаживает отношения, или же учиться пойдёт.

А вот если он ее из дома выгонит? Что делать будет? В жизни всякое бывает, а смотря на их шаткие отношения, я все больше убеждалась, что долго мы тут не протянем.

— Ты же знаешь, как я ненавижу врать... — ною в трубку, но услышав мужской голос, все сразу понимаю. — Лис, ты точно только с девочками?

Не дай бог, она там изменяет. Хотя, прислушавшись, могу различить и женские голоса, много, и музыку, но не клубную, а более тихую.

— Конечно, нет, в этом-то и суть. Кто-то пришёл со своими парнями. Прошу, не пали. Ну хочешь я тебе денег дам?!

Вот ещё чего.

— Не нужно ничего. Хорошо, — тяжело вздыхаю, сдавшись под ее мольбами. — Черт, Лис, в последний раз!

Сбрасываю вызов и откидываю в сторону телефон. Массажирую виски, думая о том, что Алиса слишком проблемная. И мне кажется, дело не только в ней. Скорее всего виной этому ее муженёк, что не занимается ее воспитанием, хотя она уже взрослая, но мужчина должен за ней следить, направлять. Ведь так?

Я мало, что понимаю в отношениях, но как мне кажется, это основа.

Боже, мне иногда кажется, что я скучная и дотошная. Откуда это во мне взялось? Как старушка, ей богу. Поэтому и парни ко мне не подходят, видят, наверное, что я со странностями.

Решаю, что лучше об этом не думать, поэтому оглядываю комнату, раздумывая, чем же заняться этим вечером.

Скучно. Очень.

Даже не замечаю, как проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от того, что буквально чувствую чей-то навязчивый, гуляющий взгляд. Голую кожу жжёт, особенно ноги. С дрему открываю глаза.

Сердце совершает кульбит, потому что в проходе стоит Минаев! И смотрит. Да так, что в щеки начинают гореть и не только они.

Ведь смотрит он прямо под короткую юбчонку, что словно специально задралась, выдавая цвет моих трусиков! И ножка у меня так подогнута, что показывает все прелести как раз с того ракурса, где он стоит. Но пошевелиться не могу, словно паралич захватил все тело. Странное ощущение.

Только наблюдаю за тем, с каким вожделением глядит на меня чудовище. В одну точку, прожигает. Его внушительный кадык дергается вверх, а из губ вырывается полу вздох, полу рык. Цокает языком, и я словно ударяюсь о землю, упав вниз.

Его глаза понимаются выше, как лезвие ножа, останавливаясь на животике, что так же был на обозрении. Тяжело сглатываю, страшась двигаться. Может сделать вид, что продолжаю спать, и он уйдёт?

Прихожу в себя и ловлю его темный, нереально пугающий взгляд. Улавливаю движение его руки и, опустив взгляд вниз, осознаю, что он поправляет штаны как раз в том месте, где у него устрашающий бугор.

Господи...

Меня окатывает ушатом ледяной воды, и я дёргано накидываю на ноги покрывало.

Почему не сделала этого раньше? Потому что дура!

— У меня важная встреча в одном месте и мне нужно сопровождение, — говорит не своим, хриплым голосом, словно прошёлся вилкой по стеклу. — Собирайся.

Складывает руки на груди, прищурив глаза. Бегло ещё раз оглядывает, но уже со скучающим видом, будто бы не смотрел на меня ещё пару секунд назад, как голодающий на кусок сочного стейка.

Сама виновата, разлеглась тут, ноги раздвинула, конечно, мужчина возбудился.

Нужно срочно решать проблему с замком, потому что скоро я точно схлопочу нервный тик.

— Что? Куда?

Мне и дома хорошо.

— Твоя сестра улизнула, поэтому поедешь со мной ты. Давай, у тебя есть около получаса, не больше, — выдал, шокируя меня. Я же качаю головой в отказе. — Ева...

— Мне нужно заниматься, — быстро проговариваю, как скороговорку.

В голове ещё гуляет туман, и я не сразу понимаю, чего он от меня хочет. До конца еще не осознала, что он минуту назад пялился на спящую девушку!

Извращенец, что ли?

— Успеешь, ты и так отличница, — прикрикивает агрессивно, но быстро сбавляет обороты после того, как видит, как я сжалась от страха. — Не волнуйся, через несколько часов вернёмся домой, от тебя нужно будет только хорошо выглядеть и улыбаться моим партнерам.

Нет. Нет. Нет! Ещё чего. Ехать куда-то там с ним. После того, что сейчас случилось. Да он сумасшедший!

— Но... — открываю рот в возмущении, но договорить он не дает. — Артур Леонидович...

Вижу, как его аж перекашивает.

— Ева, никаких, но! — рявкает, его глаза темнеют почти до черноты, что пугает не на шутку. — Ты. Либо переодеваешься, либо поедешь в этом. Я не шучу, дорогая.

— Я не...

— Милая пижама, думаю, моим знакомым тоже понравится, — противно так ухмыляется. — И я не посмотрю на то, что на улице мороз, пойдёшь голой.

Простояв ещё пару секунд, удерживая мой взгляд, мужчина покидает комнату, а я задыхаюсь от накативших эмоций. Отчего-то знаю, что, не сделав, как он приказал, мне не поздоровится.

И что, блин, прикажите делать?!

Глава 18

Думай, Ева, думай.

Но как собраться с мыслями после того, как Артур Леонидович устроил себе эротический спектакль со мной в главной роли.

Да, я дура, сразу не среагировала, хотя должна была. Как теперь смотреть в глаза Лисе? Я, наверное, со стыда умру, когда она явится.

Почему это делал он, а плохо теперь мне?! И чувство это никак не проходит, что не на шутку меня тревожит.

Мне срочно нужно с ней связаться. Хватит действовать за ее спиной, скажу, что Минаев хочет куда-то меня отвезти, она приедет и разберётся, или на крайний случай позвонит и устроит разбор полётов.

Набираю сестре, но абонент вне зоны доступа. Просто ахрененно!

Время десять, а ее все нет. Обычно к такому времени она уже приходит, мы ужинаем, иногда смотрим фильмы и ложимся спать. Когда приезжает ее муж, то они удаляются в комнату, чем они так занимаются, я, конечно, понимаю. Она мне как-то обмолвилась, что они пытаются зачать ребёнка, но не получается.

Подумав об этом, меня накрывает неприятное чувство. Откуда оно взялось, я не понимаю. Это не ревность, нет. Скорее шок оттого, что ее муж ведёт двойную жизнь, а она говорит о детях. Какие дети, если у них все так ужасно?

Прошло уже пятнадцать минут с ухода Минаева, а я продолжаю мерить шагами комнату, проклиная все на свете.

Пишу Дарине, но ответа так же не получаю. Отшвыриваю ненужный телефон.

Что же делать?! Бежать? Куда? Я даже не могу запереть комнату! Шкаф с места не сдвину, как и стол. Да и выглядеть это будет дико.

Я в западне. В ловушке.

Куда он вообще собрался увезти меня на ночь глядя. В клуб? А ходит ли он по таким местам, возраст у него внушительный и не думаю, что такое ему интересно. Если только стриптиз-клубы, но не думаю, что он пойдёт туда со мной.

Он говорил о партнерах. Где они собираются ночью?

Ресторан! Да. Точно. Если там будет многолюдно, то мне не о чем переживать. Но я же никуда не хочу с ним ехать! Он меня нервирует. Смущает дико, потому что ведёт себя раскрепощено.

Все происходящее кажется нереальным, мой мозг не воспринимает это всерьёз, возникает ступор. Вроде и ничего такого, если я поеду, но если хорошенечко подумать, то выглядеть это будет отвратительно.

Словно я предаю сестру. Но я же не виновата, это все он! Надо с эти что-то решать, но вот идей в голове нет.

Диалог. Точно. Я с ним поговорю. Скажу, что мне плохо, на крайний случай.

Пока выхаживаю по комнате, бьюсь пальцами о ножку кровати, оседаю на пол и начинаю растирать ушибленное место. Вот же как некстати.

В такой неловкой позе меня обнаруживает Минаев, вновь без стука ворвавшийся в мои покои.

Первая мысль, которая приходит в голову, когда вижу его — он чертовки красив, стильный и элегантный. Весь его образ. Чёрный костюм, что идеально облегает его, делая плечи ещё шире, брюки, что сидят как влитые и чёрная рубашка. В руках он держал пиджак и, входя в комнату, на ходу накидывает его на себя.

Залюбовалась его отточенными движениями и замерла. На шее красуется бабочка кроваво красного цвета, а на ногах кожаные ботинки, по виду очень дорогие.

Только вот лицо мужчины как обычно недовольное и сердитое, что нисколечко его не портит, а придает вид грозного гангстера, от которого нужно держаться подальше.

Он практически всегда ходит в костюмах, только они чаще всего менее элегантны и более практичны. В этом он выглядит, как чертов Сицилийский наркобарон. Антуража добавляют татуировки на кистях рук и золотые перстни.

От такого вида, признаюсь, дух захватило. И я никак не могла ожидать от себя такой реакции. Голова закружилась, и я постаралась отвести взгляд, что получалось плохо, потому что мужчина занимал почти все пространство. Особенно ощутила это, когда он подошёл слишком близко.

— Я разве не приказал тебе быть готовой, — прохрипел он, смотря сверху вниз.

Он встал так, что моя голова была прямо напротив его паха, куда смотреть я очень боялась, потому что всего час назад, я заметила там внушительную штуку, о которой даже подумать стыдно.

— Никуда я с вами не поеду! — говорю нервно, вставая с пола. Опираюсь на кровать. — Ищите Алису. И вообще время десять, я в такое время уже спать ложусь.

— Не поспишь ночь, не развалишься.

— Нет, — отвечаю однозначно, решая стоять на своём. Не сдаваться. Решаю хотя бы попробовать сопротивляться.

— Дай мне терпения... — шепчет он себе под нос и неожиданно делает уверенный шаг ко мне.

Берет на руки!

— Что вы делаете? — цепляюсь за его плечи, шокировано смотрю на то, как он идёт к выходу из комнаты.

— А ты думала, я шутить буду? Мне вообще пох*й, как ты поедешь.

Останавливается и смотрит так пронзительно, что все внутренности сжимаются. В его объятиях, если их так можно назвать, очень тепло. Даже жарко. Голой кожи касаются его грубые руки и мягкая ткань костюма, создавая необычный контраст. Так высоко. И я бы сказала комфортно... А запах.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Мама дорогая!

Глава 19

Дрожу. Задыхаюсь. Не осознаю, как вообще оказалась в его руках и ничего не сделала. Начинаю отпираться, пытаюсь спрыгнуть, делать, что угодно, лишь бы он меня поставил на место. Неправильно все это...

— Ладно! Ладно! Дайте мне пять минут, я буду готова! Прошу!

И спустя несколько долгих секунд, что показались целой вечностью, он меня опускает, но руки не убирает, подталкивает к шкафу.

Ожидаю, что он оставит меня, чтобы я переоделась, но мужчина удивляет тем, что садится на мою постель, сцепляет руки в замок и безотрывно наблюдает за моими движениями.

Отворачиваюсь и начинаю перебирать наряды, что, между прочим, куплены на его деньги, но ни разу не надеты. Я ношу только те вещи, что покупал отец. Даже примерить эту красоту не могла себя заставить.

Это не мое, не моя жизнь, не мои вещи, не мой мужчина, что приобрёл все это. Надеть это означает для меня надеть ошейник, такой же как носят его собаки, к которым я так ни разу и не подошла. Только смотрела издали и все.

Я очень люблю животных, но такие меня пугают, как и их хозяин. На вид красивые, мощные, но посмотрев в глаза, можно увидеть там свою погибель.

Пока раздумываю, достаю одно из платьев, чёрное, длинное, самое скромное, как мне кажется, хотя смущает то, что спина будет полностью открыта чуть ли не до попы.

— Мне это не нравится. Надень красное с тонкими бретельками, — раздалось позади, и я мигом вешаю чёрное чудо обратно. — И про каблуки не забудь.

Ох. Он выбрал самое короткое, обтягивающее, ещё и с большим вырезом на груди. А она у меня далеко не маленькая! Такое я бы в жизни не надела.

— Я вам не игрушка, — цежу сквозь зубы, обращая на него взор, одновременно сминаю приятную ткань в кулак.

Буквально впиваюсь в него взглядом, так как это делает он. Только долго удерживать его не могу.  Мой нелепый страх от близости Минаева постоянно мешает.

— Нет, не игрушка, — говорит тихо, почти беззвучно. — Не огранённый алмаз, что требует жесткой и опытной руки.

Хмурюсь, не понимая, что он имеет в виду. Странные выражения в мою сторону.

— Вы не уйдёте?

По наглому выражению лица понимаю, что никуда он не выйдет, специально будет нервировать и раздражать меня для того, чтобы показать, кто здесь главный.

— Нет, — отвечает бескомпромиссно. И я, сдернув чертово платье, иду в сторону ванной. — Если ты решила спрятаться, то я с легкостью выломаю дверь.

Это последнее, что я слышу.

Не копаясь в своих чувствах, я быстро скидываю с себя домашние вещи и надеваю платье, что оказывается чуть длинней, чем я думала, не считая, конечно, разреза на бедре.

На грудь, что открыта слишком сильно, я стараюсь не смотреть. Когда вижу себя в зеркале, голова начинает кружиться, и я хватаюсь за край раковины, чуть не падаю в обморок.

Выглядит... Шикарно. Думала, что будет вульгарно, но на самом деле вполне женственно. На вид стала выглядеть старше.

Пучок, что был на голове, я решаю оставить, только вынимаю несколько прядей, смотрится так, словно над прической долго работали. Иногда такое бывает. На губы блеск, краситься не буду.

Выхожу как на казнь. Глаза в пол, руки в кулаки, губы прикушены, следую за его фигурой вниз по лестнице и на улицу.

— Из-за твоей выходки мы опаздываем, — говорит Минаев, одновременно накрывая мои голые плечи пиджаком, усаживает меня на заднее сидение и сам садится рядом. Слишком близко.

Я отодвигаюсь от него как можно дальше, прилипая к двери, жалея, что не устроила скандал, чтобы остаться дома.

Пока мы едем, напряжение внутри возрастает, но благо мужчина не обращает на меня внимания, курит и принимает телефонные звонки, только изредка кидает непонятные взгляды. Я не вслушиваюсь, мне неинтересно.

Смотрю в окно, мы приезжаем на другой конец города и останавливаемся у здания, что напоминает большой театр, но таковым явно не являлся. Я бы назвала это клубом для богемы, все так пафосно. Закрадывается мысль, что это закрытое казино, что может быть правдой.

Только при более тщательном осмотре понимаю, что здание давно не ремонтировали, в некоторых местах стены шелушатся. Фонтан со статуей женщины давно не используется и находится в неисправном состоянии.

Огляделась. Вокруг множество дорогих автомобилей, замечаю несколько только приехавших пар.

Выходя из автомобиля, Артур Леонидович моментально берет меня за руку и ведет вперёд. Тело пронзает холодом, и мужчина ускоряет шаг, чуть ли не насильно таща меня за собой, еле успеваю, потому что на каблуках ходить быстро я не умею.

Зайдя внутрь, мы идем по коридору с красной ковровой дорожкой на шум людей, Минаев не дает разглядеть интерьер, но перед тем, как подойти к огромной деревянной двери, он неожиданно притягивает меня к своему телу так, что я спиной ощущаю исходящий от него пылающий жар.

— Слушай сюда внимательно. Без фокусов, — сжимает талию, чуть ли не рыча мне в затылок. — Молчишь и улыбаешься, ни к кому не лезешь, ни с кем не разговариваешь без моего разрешения. Никуда не рыпаешься. Поняла?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Да. Мне больно, — скулю и отшатываюсь.

Грубый мужлан.

По телу пробегают мурашки, когда до меня доносится шёпот у уха:

— И Алисе мы не скажем. Это будет нашим маленьким секретом.

Глава 20

Слова, брошенные Минаевым, так и крутятся в голове. «Не скажем. Будет нашим секретом». Зачем ему это скрывать.

Я понимаю, что ему ничего не будет, он не тот человек, который позволит указывать себе. Впрочем, если Алиса и узнает, то ничем не ответит на это, просто не посмеет. А если никаких последствий не будет, то зачем он это сказал?

И здесь до меня неожиданно доходит, что сказано это было, чтобы посмотреть на мою реакцию, а она была. У него получилось, потому что угрызение совести накрыло с головой. Не люблю секреты, не люблю, когда меня втягивают в непонятные игры. Манипулируют.

Если он хочет иметь надо мной власть этим секретом, то я расскажу все Лисе сама. Я не допущу, чтобы у него были рычаги воздействия на меня.

Не успеваю возмутиться от близости Артура Леонидовича, как дверь, возле которой мы стоим, открывается, и мужчина толкает меня внутрь огромного, темного зала. Место, куда он касается, жжёт, а тело бунтует. От интимности, неправильности, от ощущения подвоха во всех его жестах.

Я не сразу понимаю, где мы и что происходит, только продолжаю идти вперёд, осматриваюсь.

Мы находимся в большой комнате, просто огромной. Высокий потолок, внушительные колонны, чуть дальше что-то на подобии трибун.

Много людей, понимаю, что это всё богачи, судя по дорогим костюмам, в которые облачены мужчины, и их красивым, ухоженным спутницам. Блеск и фальшь ощущается интуитивно.

Минаев обходит меня и идёт прямо, а я за ним следом, даже не думая о том, чтобы сбежать. Поймает.

Покорно следую за своим спутником, смотрю на его широкую спину и удивляюсь его мощи, его габаритам. Такой запросто может задавить противника или женщину в свой постели.

Интересно, как же Алиса с ним справляется?

Я бы точно не смогла. Не вынесла бы. Если смотреть на него как на мужчину, как на сексуальный объект, то я бы никогда не легла под него.

Нравится ли он мне? Скорее нет, чем да. От него веет превосходством, неприкрытой агрессией. Даже в этом шикарном костюме в нем ощущается хищник. Хитрый, опасный. И это чувствую не я одна.

— Не плетись, — кидает за спину, зная, что я рядом.

— Я могу отойти?

— Нет.

Это все общение между нами за последний час. Он предпочитает общаться с мужчинами, завязывает скучные разговоры о делах, в которых я мало, что понимаю.

С собеседниками ведет себя сдержанно и одновременно грозно. В его голосе слышится уверенность и сталь. Спина прямая, напряженная, чувствуется, что эта среда, в которой мы сейчас находимся, хорошо знакома ему. Он как рыба в воде. Нет, акула.

Теперь я понимаю, что со мной он общается по-другому, более мягко. С некоторыми общается по-деловому, на кого-то рявкает, других игнорирует.

От мужчин, что находятся рядом с ним, исходит еле уловимое волнение, от некоторых даже страх, многие не выдерживают его взгляд, стараются долго не задерживаться рядом с ним. А вот женщины смотрят совсем по-другому. С интересом, томно, вызывающе, даже несмотря на то, что рядом находятся их спутники и то, что я рядом им несколько не мешает.

Одна даже имеет наглость положить на его плечо руку с тоненькими пальцами и хрипло засмеяться без видимой на то причины.

Смотрю на реакцию Минаева и не вижу ничего, взгляд не горит, на лице скучающее выражение, а вот когда наши глаза сталкиваются, он еле заметно напрягается. Скидывает чужую клешню.

То-то же! Я же могу все Алисе рассказать. Правда меня пронзает еще одна мысль, почему он это сделал... Я отметаю ее в сторону.

Прошло уже немало времени с того момента, как мы приехали, от стояния на каблуках ноги гудели, и невыносимо хотелось присесть отдохнуть. Благо мужчина взял меня за локоть и повёл через толпу к трибунам, возможно заметив мое состояние. Вернее, к диванам, что стояли напротив... Ринга? Да, это явно он.

— Что это за место? — решаюсь спросить, когда мы подходим к одному привлекательному диванчику.

— Бои, — отвечает, пожав плечами, подзывает к себе девушку, что разносит напитки.

Насупилась. Посмотрела на предполагаемую арену. В фильмах показывают немного другое. Да, такого я не ожидала увидеть. Никогда не нравились драки и все, что с ними связывает.

— Бои без правил? Почему арена такая необычная? — и тут до меня доходит, и я открываю рот от удивления. — Там по решетке проходит ток?!

— Как видишь.

Что за фигня? Что за место такое странное? Почему от него мурашки бегут по телу, а по спине прошёлся холодок?

Не нравится мне это все, ох не нравится.

— А почему...

— Принятого вечера, господа, — с боку раздается хорошо поставленный голос. К нам снова приближается очередной респектабельный мужчина, а мне уже хочется заскулить. — Откуда такая невинная малышка. Я покорён...

На вид мужчине, что помешал нашему разговору не больше тридцати, одет хорошо, как, впрочем, и все здесь. Симпатичный, только вот глаза, его глаза очень хитрые, изучающие. Меня, разрез на моей груди.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ По мне словно щупальцами прошлись и залезли даже в скрытые места. Мне не льстит его внимание, и я неосознанно делаю шаг назад, но он неожиданно делает два вперёд, берет за руку и его губы молниеносно касаются моей кисти.

— Ерохин, не ожидал тебя здесь увидеть. Не боишься сломать свою тонкую душевную организацию? — раздался напряженный голос Минаева над моей головой, что взял меня за талию и буквально выдернул из рук незнакомца. От одного хищника к другому, более опасному. — И лучше мою женщину не трогать, если хочешь уйти на своих двоих.

Передернуло, да так, что руки непроизвольно задрожали, а в горле скопился ком.

Кого?! Мою женщину?

Меня повело, сердце ушло в пятки, а перед глазами появились чёрные пятна.

— Кажется, твоя жена выглядит по-другому, — слышу сквозь гул в ушах. — Артём, приятно познакомиться.

Делает небольшой поклон и продолжает пялиться. Он словно специально игнорирует тот факт, что рядом со мной стоит мужчина, что, судя по виду, начинает вскипать, но он не подает вида. На его лице нет ни одной эмоции. Но я понимаю это по тому, как сильно его пальцы врезаются мне в бок.

Синяки обеспечены. Я пытаюсь скинуть его руки, но ничего не получается.

— Ева, — хрипло, переводя взгляд с одного на другого.

Хочется немедленно удалиться, как можно дальше. Мне тут не место. Я не чувствую себя в безопасности, да, я понимаю, что Минаев не даст обидеть, но кто защитит меня от него самого? От его агрессии, что буквально сквозит, от его тела.

— Ева, какое красивое имя. Необычное, как и вы сами.

— Спасибо.

Мне делали комплименты очень редко, почти никогда, поэтому я едва заметно улыбаюсь. Напряжение стало спадать, я почувствовала это по ослабевшей хватке Минаева, он словно понял, что причиняет мне боль. Туман в голове постепенно начал рассеиваться.

— Так зачем ты здесь? Детское время уже вышло, — спрашивает мужчина, демонстративно дёрнув рукой и посмотрев на часы, словно с издёвкой.

— Ну не тебе же одному нужно налаживать контакты, а здесь собираются все сливки, впрочем, тебе ли не знать.

Повисло молчание. Но после Артур Леонидович так засмеялся, что меня ещё раз передернуло от неожиданности.

Ужасный смех. Устрашающий. Я бы не хотела, чтобы он был обращён в мою сторону.

— Ты глупо надеешься на то, что получишь желаемое. Заглянцев почти переписал мне комбинат. Я обязательно приглашу тебя в свой дом на праздник в честь этого события, — произносит спокойно со скучающим видом, дёрнув меня за локоть. — Евочка, пригласим же?

— К-конечно... — выдавливаю из себя. А что мне ещё остается?

Ох, нифига себе. Теперь, кажется, я понимаю, почему у них такая напряжёнка в общении. Дележка имущества. Два зверя схлестнулись в схватке, чувствуется взаимная ненависть.

Слова Минаева явно задели Артёма, причём сильно, конечно, если я правильно поняла, мимику его напряженного лица. Но держится. Отходит на несколько шагов, словно капитулируя перед более крупным хищником.

— Но не подписал же, — ухмыляется в ответ. Вновь смотрит на меня и слащаво улыбается. — Скоро увидимся.

Глава 21

Артур Леонидович взбешен и недоволен, я ощущаю это по исходящей от него опасной энергетике, по тяжелому дыханию, что раздается рядом со мной, вижу, как он в ярости сжимает кулаки.

Сразу понимаю, что дело дрянь.

Недавнее более-менее хорошее настроение мужчины превратилось в прах, и сейчас рядом со мной находится опасный хищник, что требует крови. Даже воздух между нами изменился, стал как будто гуще, завибрировал.

К нему подходили ещё знакомые, но ощущая его взрывоопасное настроение, ретировались в момент, а некоторым хватало лишь кинутого на них злобного взгляда, и они проходили мимо.

Я начала паниковать, не знала, куда себя деть, как реагировать на такое настроение своего спутника. Стоит ли мне молчать, или наоборот разговорить, чтобы он смог переключиться. Я к такому явно была не готова.

По сути, ни разу не сталкивалась с подобным, ведь отец никогда не срывался на нас, обычно он просто уходил в другую комнату, и мы понимали, что трогать его не стоит. А тут я осталась совершенно одна с разъяренным мужиком, что чуть ли не молнии кидает в разные стороны.

Боже, какой же он тяжелый человек, я его так мало знаю, но ближе знакомиться точно не хочу. Не хочу сталкиваться с новыми чертами его характера, потому что вряд ли найду что-то хорошее в этом человеке.

— Кто это? — тихо задаю интересующий вопрос, в тот момент, когда мы наконец присаживаемся за столик. Чуть ли не заурчала от удовольствия, но сдержалась. — Этот Ерохин.

Фамилия показалась знакомой, причем хорошо, хотя мало ли сколько людей ее носят. Поэтому откидываю в сторону нелепые мысли.

Смотрю на Минаева, держится отрешенно, более сосредоточенно, теперь его напряжение выдают лишь жилки, гуляющие на скулах. Неужели так задели слова про комбинат? Или же дело в другом...

Пока я наблюдаю за ним, он откидывается на спинку дивана, тяжело вздыхает, медленно поворачивает голову, смотря мне в лицо. Точнее на губы, которые я от неловкости облизнула.

Нахмуривает брови ещё сильней, словно ему не нравится то, что он видит... Или, наоборот.

Чушь какая-то. Придёт же такое в голову.

Ева, тебе нужно срочно на свежий воздух, продышаться, охладиться.

— Конкурент, но переживать не о чем, он мне не ровня, — произносит с ухмылкой, смотрит в глаза, от чего меня прошибает острыми ощущениями. Почему его глаза настолько черны? Как смоль... — А знаешь, почему?

Засмотрелась и даже не сразу поняла, что он спросил. Надо меньше на него пялиться. Но как с собой справиться, если он притягивает внимание.

Почему не ровня... Могу только догадываться. Иногда кажется, что Минаеву никто не ровня. Скорей всего дело в связях и криминальной репутации. Но решаю получить ответ от него самого.

— Не знаю. Объясните?

Он придвигается, так близко, что я ощущаю на щеке его тёплое дыхание, ощущаю жар его тела. Давление. Он заставлял сжаться и трепетать как птичка в грубых руках. Смотрю в его темнеющие глаза и вижу в них свое отражение. Боюсь и млею одновременно.

Что за чертовщина?

— Потому что любой будет подо мной, если я того захочу. Но иногда мне хочется поиграть, расставить сети и заманить, — говорит очень тихо, а меня прошибает током от неожиданного прикосновения грубой руки к моей коленке. — Так и с ним. Я могу его убрать, разорить, но так интересней. Теперь понимаешь, Ева?

Он так произносил мое имя, что тело покрывалось мерзкими мурашками, растягивает его, как бы пробуя на вкус.

Отодвигаюсь настолько, насколько это возможно, а точнее всего на несколько сантиметров, так как он занял большую часть дивана. Какой же он большой. Страшный дядька, имеющий огромную власть и теперь, кажется, что и надо мной тоже.

Я его боюсь, жутко. И каждая минута, проведённая в его обществе, дается не просто. Я уже сто раз пожалела, что согласилась пойти с ним.

Будет мне уроком в следующий раз. Хотя следующего раза не будет! Иначе я так все нервные клетки потеряю, или нарвусь на неприятности.

Пока смотрю на крепкие ноги мужчины, думаю о его словах. В них верю, он может все, что угодно. С такими-то деньжищами.

Думаю, что мне и не снились суммы, какими он распоряжается. Миллионы. Сотни миллионов. Больше, чем было у моего отца в разы. Не бедствует. Дорогие иномарки, в количестве пяти штук, круглосуточная охрана, особняк и прислуга – все это стоит недёшево.

Но, помимо этого, есть власть. Сегодня, видя, как с ним общаются люди, я это хорошо поняла. Он крупная шишка. Криминальная, сомнительная, самоуверенная, убежденная в своем абсолютном авторитете в этом городе. И я сейчас сижу с ним!

Борясь с желанием скинуть его тёплую руку с коленки и убежать, подтирая сопли. Я вытерплю. И больше не подпущу его к себе. Дело даже не в том, что он муж сестры, хотя это тоже важный аспект. Мне некомфортно рядом с ним, я чувствую подвох, чувствую, что это все неспроста. Ощущение, словно после мне предъявят огромный счёт.

— Я этого не понимаю, как можно сломать человеку жизнь и при этом думать, что это просто игра, — выдаю с придыханием. Оглядываюсь и указываю рукой на окружающее пространство. — И мне здесь не нравится. Я не хочу здесь быть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Говорю то, что думаю. Меня ужасно все нервирует. Невозможно расслабиться, когда с каждого угла на нас смотрят.

Мужчины, женщины, многим интересно, кто-то даже подходит, для того чтобы подслушать, что жутко бесит. Но есть странное ощущение, как бы сказать... Предвкушение неизвестности. Ощущение ранее мне незнакомое. Голова кругом. От места и чужой близости, что мне не нужна.

— Да? Именно поэтому у тебя загорелся взгляд. Я все вижу, Ева, все и даже больше, — даже не заметила, как он снова приблизился и уже шепчет мне на ухо. — Тебе нравится этот шик, в твоей крови плещется адреналин, твоё дыхание участилось, я слышу твоё сердцебиение, чувствую волнение... В этом нет ничего плохого.

Нет, он не прав. Я трясусь от страха.

Все, что я делаю — неправильно! Я не должна сидеть здесь и быть так близко к нему. Он муж сестры, он меня не привлекает как мужчина, мне не хочется вести с ним игры, как он сказал, попадать в расставленные им сети.

— Артур Леонидович, держите дистанцию, пожалуйста, — выдаю грубым тоном, набравшись смелости. И он отстраняется. Но руку с моего колена не убирает, тем самым продолжая раздражать.

Решаюсь ее скинуть, на что получаю лёгкий смешок. Так легче, когда его кожа не соприкасается с моей. Будто гора с плеч.

— Я же ничего не делаю. Если бы хотел, то ты бы заметила. Понимаешь разницу?

— Я не хочу, чтобы вы меня трогали, — сжимаю челюсти и смотрю на него, чтобы он понял, что чувствую я. — Мне неприятно...

Замечаю, как недобро полыхнул его взгляд, как дёрнулась его губа. Но я не сдаюсь, хотя внутри уже всю трясет.

— Не бойся, ты в безопасности и меня не интересуют малолетки вроде тебя. Я не обижу, — говорит с оскалом. Но я не верю ни единому слову. — Со мной ты можешь быть собой, наслаждайся, маленькая, — последнее слово особенно выделил. И не успела я возмутиться, как он всунул мне в руки непонятно откуда взявшийся стакан с красной жидкостью. — Вино?

— Нет, спасибо.

Кручу головой, улавливая насмешку во взгляде.

— Не пьёшь вообще?

— Мне не нравится вид пьяных женщин.

И правда, считаю, что девушкам пить не стоит. Видела, что творит Лиса под коктейлями. Иногда было стыдно за неё, не хочется, чтобы обо мне плохо подумали.

— Со мной тебе можно. Бокал, не больше. С каждым днём удивляешь меня все сильней.

Минаев подталкивает руку с бокалом к моему лицу, смотря при этом пристально, цепко.

Я делаю всего несколько глоточков, чисто чтобы попробовать. Чувствую приятный, сладкий вкус. Волнительно.

Облизываю губы от приятного напитка, вижу, как это замечает Минаев. И тут я понимаю, что этим необдуманным действием могу навести на себя беду.

Глава 22

***Артур***

Что, бл*ть, эта малолетка со мной делает, ума не приложу.

Мне давно не двадцать и даже не тридцать. Тридцать восемь если быть точным, а веду себя как зелёный мальчишка, остро реагирую на каждое ЕЕ движение, слово или скромно опушённые глаза.

Кайфую, так как никогда до этого дня. От запаха, от бархатной кожи, от робких слов и взглядов.

Вижу же, что боится, но и это меня не останавливает, наоборот подогревает интерес.  Трясётся крошка, но пытается этого не показывать.

Робкая, но смелая девочка. Еще никто и никогда не кидал мне таких откровенных вызовов. Напрягается и кривится, стоит мне коснуться ее. Это выводит из себя.

Хочется придушить падлу, или же сцапать за манящие волосы, натянуть на кулак и затрахать до потери сознания. Чтобы и в мыслях больше не было строить недовольное лицо.

Я правда сдерживаюсь как могу. Сам себя не узнаю. Не будь это именно она, я бы уже давно поимел и выкинул, как делал это периодически с любовницами однодневками.

Все эти ужасно долгие месяца хотел заявиться к ней в комнату, совершить то, что давно обдумывал, и забыть. Не смог.

Пытался, приходил, когда она спала. Смотрел, долго, так долго, что порой ноги затекали стоять у ее кровати. Смотрел на мелкую. Дурел. Ладонью член поглаживал, скрипел зубами и шёл к своей законной жене, от которой уже подташнивает. Ебал настолько жестко, что та верещала как резанная.

Ебанулся. Взрослый мужик поплыл. Сука, как же смешно. Но нихрена не весело.

Впервые за столько лет я ощущал давно забытые эмоции, когда хочется поохотиться. Поиграть. Когда баба не даёт, цену набивает, а ты перед ней стелешься, лишь бы в трусы залезть.

Бывало со мной и такое, когда ещё не было столько денег, когда члену было похрен, что ебать, лишь бы дырка. Худые, толстые, красивые и не очень. Раньше член вставал на все, что угодно.

Сейчас, конечно, вместе с деньгами появился вкус. Выбираю, люблю блондинок, таких, как Алиса, но Ева. Бляяя. Нежная, чистая настолько, что страшно прикоснуться, боюсь испачкать в своей грязи. Отмыться хочется и на неё залезть. Не трахать, нет. Драть, вбивать член, вырывать из неё стоны боли и наслаждения.

Но не даст, по глазам вижу, что неприятен, такое хорошо подмечаю. Помню, что получал именно такие взгляды от девчонок, когда был помойным мальчишкой.

Все они любят только деньги, да побольше. Но это все далеко в прошлом, похоронено глубоко в памяти, иногда кажется, что это было не со мной. Лишь иногда проскальзывают неприятные воспоминания.

Ева осматривает меня, ей нравится, что она видит, нравится тело, что много лет потело сначала на турниках и в бесконечных драках, а после в залах.

Нравится образ, который я так долго создавал, оттачивал, но я явно не в ее вкусе. Старый слишком, да, я согласен.

Она мне в дочери годится, а я голову теряю. Но поделать со своим желанием ничего не могу и противиться ему не вижу смысла. Зачем. Надо принимать свои желания и четко им следовать. Захотел — получил. Так было со мной всегда.

Ева будет моей. Я долго думал об этом, размышлял, пытался отговорить себя, найти хоть одну причину ее не трогать, пытался переключиться на похожих, но нет, не помогало.

Ни черта не помогало. Ни бухло, ни суки, все приелось, не получаю удовольствие. Хотя трахаться любил, а кто не любит?

Аппетиты у меня зверские ещё с молодости, не для таких нежных особ как она, придётся повозиться. Не думаю, что сможет вытерпеть каждодневные скачки, а это именно то, что мне нужно с моей работой, с моим постоянным напряжением. С моим нарастающим гневом, что давно стал спутником жизни.

Алиса не выдерживает, гонит, жалуется, что ей вечно плохо, бывало даже закрывалась в комнате, лишь бы не трогал, так я и переключился на других.

Ещё бы я ее уговаривал. Да и быть верным ей я не собирался с самого первого дня, как она стала жить со мной.

Но с этой-то что делать? Когда погружусь, то остановиться не смогу, я себя хорошо знаю. Как бы до изнасилования не дошло, потому что другие девки, которых я брал, сразу понимали, с кем имеют дело, понимали, что ласк они не получат. Не люблю церемониться.

Но есть ещё одна проблема, самая главная.

Ее сестра – моя жена. Жена, на которую записано слишком много моего добра.

Скривился. С каждым разом думать о том, как лоханулся, взяв эту дуру к себе, было все отвратительней. Но и прогнать сейчас не могу и дело даже не в их отце и в сахарном заводе, уже нет.

Дело в Еве. Ее ничего не будет держать рядом со мной. Она пойдёт за сестрой, которую любит. Глупышка. Ещё не знает, на что та способна. А я знаю, многое слышал, когда она истерила, улавливал ее ненависть к младшей. И понимаю почему. Все слишком просто.

Ева идеал женской сущности. Робкая, тихая, застенчивая, умненькая не по годам, ее не интересуют бабки.

Алиса же по своей сути была дорогой проституткой, ранее выгодной мне, а сейчас... Сейчас я хочу поскорее все решить, сделать все так, чтобы остаться довольным, не потеряв лишнего. Мы связны, но далеко не тёплыми чувствами. И мне плевать на деньги, но я знаю, что могу потерять свою строптивую добычу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Перевожу тяжелый взгляд на Еву, прохожусь от внушительной груди, что так заманчиво выпирает, до тонюсенькой талии, что можно обхватить двумя руками.

Крошечная, как дюймовочка, лёгкая как пушинка. Из-за этого ещё более желанная.

Зря настоял именно на этом платье.

Каждый мужик на неё пялится, разглядывая молодую девчонку, но никто не посмеет подойти и познакомиться. Все знают, если она пришла со мной, то это мое.

Кроме, как оказалось, Ерохина. Этот сопляк смел наглость флиртовать, а эта дурочка и расплылась перед более молодым претендентом.

Я ее не виню. Мне хочется ее придушить. Схватить сзади за тонкую шейку и сделать рывок, услышать характерный хруст. Маленькая сучка...

Не смотря на арену, понял, что представление началось, как только уловил сильную дрожь в девичьем теле.

Неохотно кидаю взгляд на начинающееся действо, уже зная, что там будет.

Собачьи бои запрещённый вид кровавых зрелищ, в котором делают ставки на победу в драке между двумя и более псами, иногда людьми.

Заметив страх и отвращение в глазах Евы, я уже пожалел, что взял ее сюда. Но деваться некуда, должен был поехать с Алисой, но той не оказалось дома, поэтому отдуваться за неё пришлось младшей сестре.

Не явиться я не мог, это было бы плохим тоном, потому что устраивает зрелище один очень важный для меня политик, со своими, как я понял, тараканами в голове.

Я часто присутствую на таких вот мероприятиях, по началу во мне так же сквозило отвращение к подобному, когда прямо на твоих глазах псы рвут друг друга, когда ты знаешь, что перед турниром их не кормили и били несколько суток, чтобы вызвать ярость.

А если животные по каким-либо причинам не ввязывались в драку, рядом с решеткой на стреме стояли работники, что били несчастных током.

Когда на арену вывели молодого огромного волкодава и троих измождённых, изголодавших, худощавых волка, то исход битвы уже был предрешён.

— Мне не хорошо... — раздалось рядом очень тихое и жалобное, как раз в тот момент, когда удар гонга возвестил о начале схватки.

Глава 23

Маленькая, она ещё не видела, как в эту клетку сажают людей. Правда народу на такое представление приглашают намного меньше.

В последний раз «мясом» служил один ахеревший мент, что перешел дорогу не тем людям. Хорошо его тогда потрепали, кажется, он остался инвалидом.

С каждым годом все сильней удивляюсь извращенному вкусу некоторых людей. Именно в этот момент встречаюсь взглядом с «хозяином» данного представления.

Морщусь, не скрывая это от него. И даже он мне не ровня, никто, сука, в этом городе, я свой авторитет потом и кровью зарабатывал около двадцати лет.

Мужику уже за шестьдесят, а рядом с ним молодая девушка, чем-то похожая на мою малышку Еву, такая же крошечная и испуганная, единственное, в чем наш вкус, кажется, совпал.

Неужели мы с ней выглядим так же? Так же мерзко.

Откидываю от себя эти мысли, устремляю взгляд на арену. Уже мало, что чувствую, ни жалости, ни желания прекратить. Уже давно меня ничего не берет. Кроме, конечно, одной мелкой сучки, что точно одурманила. Других объяснений я не вижу.

Уже слышу рядом жалобные всхлипывания, пытаюсь успокоить, сжав ее коленку в тот момент, когда на волкодава накидываются сразу двое, одного он успел устранить.

Молодец, не ожидал. Но судя по тому, как он хромает и скулит, осталось ему не долго. А жаль.

— Не здесь, Ева, терпи. Сиди смирно, — рычу я над ее ухом, но это не помогает, она лишь сильнее сжимается, забивается. Чувствую ещё немного и сбежит, но я ей не позволю.

— Они... — трясётся. И если я сейчас ее не успокою, то она заистерит в голос, что мне совершенно не нужно. Не сейчас. — Они же...

Черт меня потянул взять ее с собой! Какой идиот. А Ева, как я и предполагал, начинает реветь и содрогаться, уже не смотрит на арену, кусает кулачок и пускает соленые реки.

Ну п*здец. Может наорать? Да язык не поворачивается.

— Не реви. Ёб, что же ты такая неженка, — злюсь на неё, притягиваю за руку к себе и уложив голову на грудь, рычу: — Иди ко мне и не смотри.

Обнимаю сильно, глажу по дрожащей спинке. Но малышка не успокаивается, льёт слёзы на мою рубашку и вздрагивает с каждым визгом животных.

Я, наверное, извращенец, потому что от данной близости член упирается в ширинку, и нестерпимо хочется большего.

Прямо сейчас и пох*й, что она расстроена, это даже прибавляет перчинки. Нагнуть бы или раком поставить прямо на этом удобном диване.

Мне было все равно, что на нас кидают заинтересованные взгляды, мне не по себе от того, что я такой идиот, я должен был хотя бы предупредить малышку. Хотя, думаю, и это бы не помогло.

Слишком нежная, впечатлительная. Невинная телом и душой. А я как те два волка, что пытались сожрать соперника, только испытывал к ней далеко не воинственные чувства.

Похоть, нереальную жажду прикосновений, желание угодить. Такое со мной точно впервые. И хочется пожалеть, вывести ее отсюда. Встряхнуть. Наорать. Ещё пожалеть, только уже дома на шелковых простынях.

Но ничего, характер нужно закалять, нечего жить в розовых мечтах, со мной такого не будет, пора дать ей понимание того, какая жизнь на самом деле. Пора показать ей обратную сторону богатства. Мое дно, в которое я ее опущу.

— Вы делаете ставки? — спрашивает чуть погодя, когда схватка окончена, и на арене лежит проигравший, истерзанный волкодав.

— Бывает, но не сегодня, — отвечаю честно. Иногда я ставил на людей, но ей этого знать не нужно. Она и так меня боится, а мне это не на руку. Ева отстраняется и переводит взгляд на арену. И я решаю задать интересующий хоть и очевидный вопрос. — Он тебе нравится?

Киваю на большого пса, что был весь в крови, еле дышит, но живой. Волков уже увели, а он продолжает лежать там, где упал. И она снова всхлипывает. Скулит жалобно, так же, как и он.

Я могу понять ее чувства, к животным я отношусь более снисходительно чем к людям. Возможно, она такая же.

Нет, она лучше, лучше меня, лучше всех вместе взятых, что собрались в этом здании, это видно по доброму взгляду. Она портит своим светом нашу тьму. Зря, зря привёл. Зря вообще разрешил жить в моем доме. Она принесёт море проблем.

— Мне его жалко, — скулит хрипло, надрывно, закрывает глаза, тяжело дышит. — Он умрет?

Слишком молод, но такова его судьба, да и травмы получил серьезные. Врать ей не хочу, поэтому говорю все как есть.

— Если нет, то забьют после представления. Так делаю всегда, когда псина сильно ранена.

Далее происходит то, чего я ожидать никак не мог.

Малышка удивляет меня, когда хватает меня за плечи и впивается ноготками так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не завалить ее прямо здесь и не отыметь.

Смотрит умоляюще своими большими глазёнками, и признаюсь, меня пробрало. Впервые настолько сильно от одного взгляда. Так, что тело онемело.

Именно от такого доверчивого взгляда многие мужики горы сворачивают ради своих баб, но я не из таких. Никогда не был и быть не собираюсь. Нет?

— Можно его забрать? Я видела ваших собак, вы привозите их отсюда? — шепчет, а я не могу оторваться от вида этих уверен сладких губ. Что она сказала? — Пожалуйста. Умоляю...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Б*лять. Ева, Ева, что ты творишь, даже представить не можешь, что этими действиями только глубже яму роешь. Мое терпение весит на волоске, ещё немного и от тебя живого места не останется.

Обещаю.

И она права, наблюдательная девочка, мои собаки были привезены отсюда, но они совсем другие. Старые бойцы, вышедшие на заслуженную пенсию. Самые сильные и породистые. А этот... Таких я не забираю, он не живец. Больше возни, чем пользы.

Хотел ей уже отказать, но заприметил как Ерохин, черт бы его подрал, уже направляется к нам с заинтересованной рожей, которую я точно скоро набью с превеликим удовольствием. Его стало слишком много в моей жизни, и пора с этим что-то решать.

Если он собрался успокаивать мою бабу, то я его огорчу. Он к ней не приблизится.

Поднимаюсь с дивана, тяну девушку за руку, что ошалело на меня смотрит. Трёт красные глаза, безотрывно наблюдая снизу-вверх.

Ждёт ответа, губы прикусывает, а я говорю жёстче, чем планировал:

— Хватить с тебя. Нам пора уходить.

Неутоленное возбуждение бьет в голову посильнее алкоголя, буквально впихиваю Еву в машину, приказывая водителю жать по газам.

Ещё немного и сорвусь. Сделаю то, чего с такими делать нельзя, сломаю, себе же хуже сделаю.

Сейчас я даже не в силах о чем-либо говорить, боюсь посмотреть на неё, чувствую блядский запах, что обосновался у меня внутри.

Прогнать ее. Не видеть детскую обиду на милом лице, не слышать новые всхлипы, что режут прямо по сердцу. Но у меня его давно нет. Нечему болеть и сжиматься.

Эта мелкая дрянь специально играет на эмоциях, преследует свои цели, потому что каждая баба продажная шлюха. Мне только такие и встречались.  Потому что не может быть она настолько идеальной, не может мне так повести, только не с таким грузом грехов за плечами.

Я этого не заслужил.

Уже сидя в своём кабинете, набухиваясь вусмерть вискарем, все же решаю сделать ей подарок, не такой, что я дарю шлюхам или жене, а от души, то, что ей понравится. Я так думаю.

Хочу спросить, думаю пойти к ней в комнату, хотя понимаю, что могу сорваться с петель, но не успеваю, слышу, как стуча каблуками в кабинет заходит Алиса, на которой я как раз и сорвусь.

Глава 24

***Ева***

— Да ты с ума сошла! — верещит снова Алиса, заходя в прихожую, и наигранно хватается за сердце. Ей бы в актрисы податься, было бы больше толку.

Вот же блин! Думала, что успею сделать все по тихой, но получилось как обычно. Хотя, как можно незаметно протащить в комнату эту махину для убийств?! Вот меня и поймали с поличным.

— Алиса, не кричи, ты пугаешь его... — прижимаю к груди огромную голову своего питомца, пока ещё в наморднике, нежно целую между глаз.

Мое солнышко постукивает хвостом по мраморному полу и пытается высунуть язычок, чтобы облизать мое лицо. Вот же неугомонный! На вид такой страшненький, суровый, а на самом деле сладкий пирожочек. Это я, конечно, шучу.

Провожу ладонью по густой шерсти. Большой. Мускулистый. Сильный. И раненный. Именно тот, что был в схватке, о которой я пытаюсь не вспоминать, но она против воли продолжает кадрами всплыть в голове.

Брр...

— Ты привела эту псину в дом? Уводи немедленно, пока Артур не увидел!

Ещё чего. Не отдам! Это мое. Я очень ревностно отношусь к подаркам, поэтому прижимаюсь всем телом к собаке, сделать это достаточно легко, потому что, стоя на задних лапах, он чуть ли не с меня ростом.

— Твой муж мне его подарил, — говорю с гордостью, чтобы она поняла, что это не дворняга какая-то. — И его зовут Барон.

Алису перекосило.

— Ну, конечно, я уже и забыла, что ты с моим мужем ходишь по мероприятиям в мое отсутствие, — возмущается она ещё сильнее, и я немного остываю. — Знаешь, не была бы ты моей сестрой, я ба твои патлы повырывала!

Не сомневаюсь.

Да, я ей рассказала сразу же на следующий день. Пришла к ней в комнату, благо там не было ее мужа, и все выдала как на духу. Почти ничего не скрывая, потому что рассказать то, как Минаев меня прижимал, я все же не смогла. Струсила.

Она разозлилась, это было видно, но благо не на меня, а на мужа. На вопрос, где она была все это время, Лиса потупила глаза и сменила тему. Больше она об этом не вспоминала целую неделю до сегодняшнего дня.

— Алис, прости, я правда не хотела никуда идти... — выдаю абсолютно честно. — Меня до сих пор колбасит от того места. Я уже какую ночь спать не могу.

Правда. Кошмары начали преследовать меня все последующие ночи. Я буквально просыпалась в холодном поту, борясь с крупной дрожью.

Мне снились эти бои, только в клетке была я сама и волки, с такими желтыми глазами и острыми, вытянутыми зубами, что вонзались мне в кожу. Мучили, а я плакала, кричала и видела лишь размытый образ в дали, он пытался помочь, но у него не получалось.

— Надеюсь, ты не врешь, — фыркает сестра, снова указывая на пса пальцем. — Я сказала, выведи его, ты же знаешь, как я не люблю эту живность. И оно воняет на всю комнату. Ещё и кровоточит, — хватается за сердце, видимо увидев выступившую кровь на белых бинтах. — Боже, меня сейчас вырвет.

От визгливого тона даже Барон возмутился, еле поднялся на лапы и залаял, кажется, на весь дом, при чем так громко, что Алиса дёрнулась.

— Он был ранен! Ему нужна забота и уход. Я приготовила ему лежанку в комнате...

Не могу я оставить его в клетке, когда ему так нужна моя помощь. Сердце болит, не в силах разумно объяснить свой порыв.

Хотя его часто осматривает ветеринар, наложил швы, сделал необходимые анализы, я знаю, что со мной ему будет лучше. Потому что я ему сразу понравилась, это было удивительно, но такой огромный зверь даже не зарычал, стоило мне впервые его погладить.

Это было удивительно, но я давно заметила, что животные меня любят, поэтому уже через пару дней, когда Барон немного отошёл, то ластился ко мне, а я в ответ подкармливаю его вкусняшками.

Поначалу было страшно к нему подходить, но вместе с мужчиной, что работает с животными уже больше двадцати лет у меня получилось войти в доверие.

Когда его привезли на следующий день, после кровавого боя, я чуть ли не завизжала от радости. Живой! Я же всю ночь не спала, думая о нем, о словах Минаева, что его убьют. Но мужчина все же поддался на мои мольбы, чему я была искренне благодарна.

Правда, меня смутило то, с какой ухмылкой он на меня тогда посмотрел, стоило мне его поблагодарить. В ней не было ничего приличного. Он ответил лишь, что благодарность он примет немного позже.

Смутило это дико, по спине прошёлся холодок. Но я стараюсь об этом не вспоминать. И направляю все внимание на питомца, что хоть и вставал на лапы, но был ещё сильно слаб. Ветеринар сказал, что лечиться ему придется около месяца, но ничего, мы справимся.

— Ещё не хватало каким-нибудь бешенством заразиться... И не только. Мне нельзя болеть! — продолжает возмущаться Алиса.

Да, сестра явно встала не с той ноги, что случается все чаще. Ей бы курс успокоительных пропить, я за нее волнуюсь.

— Барон привит, насколько мне известно, — продолжаю поглаживать по шерстке, потому что он тоже нервничает и все время подглядывает на сестру, но агрессивных выпадов не позволяет. Какой же он умничка. — Да, мой хороший... Спокойно...

Я буквально ощущаю агрессию, которая исходит от сестры, и не могу найти причину ее появления. Ничего же сверхъестественного не произошло. Она могла бы спокойно попросить. И я уже хотела сдаться и запереть его обратно в клетку, потому что ссориться с ней тоже не хочется.

Хотя привести его домой и правда было плохой идеей, но черт меня потянул это сделать. Наверное, потому что я чувствую с ним умиротворение, чувствую себя в безопасности. И мне с ним не скучно.

— Вечно ты таскаешь в дом грязь. Но ты не у себя и здесь нет отца, который тебе все разрешает, поэтому будь добра...

Договорить она не успевает, потому что как раз в этот момент в комнату неожиданно заходит Минаев. Черт.

Меня сразу окатывает смущением, стоит мне вспомнить, как он обнимал неделю назад, прижимая к своей большой груди, гладил по спине, а я заливалась слезами. И стоило мне встретить его пронзительный взгляд, тело пробрало, поэтому я сразу опустила глаза вниз, чтобы ничего лишнего не ляпнуть. Он сейчас уйдёт, как делал это всю неделю, когда мы случайно сталкивались.

— Что за шум? — раздался хорошо поставленный, чуть хрипловатый баритон.

— Вот посмотри, дорогой, она это чудовище в дом привела. В наш дом!

Сразу же отчитывается, как и полагается послушной жене, и я получаю укол в сердце от того, что она за меня не заступается, а жалуется. Так было и раньше, когда мы жили все вместе, я частенько отхватывала из-за неё. Ничего не меняется.

— В мой дом – это раз, два – псина принадлежит Еве, поэтому делать с ним может все, что угодно.

Сказать, что я шокирована, это вовсе ничего не сказать. Захлопала глазами, не веря в его слова. Я думала, он того же мнения. Но то, что он встанет на мою сторону, я никак не могла ожидать.

— Артур, но...

— Никаких «но», — перебивает агрессивно, так, что внутри все сжимается, но я продолжаю стоять как вкопанная, нервно теребя ухо пса. — Перестань закатывать сцены на ровном месте.

— А когда у нас появится ребёнок, то ты так же согласишься его оставить?! — спрашивает она нервно, а я как раз в это мгновение смотрю в лицо мужчины, что морщится от ее слов. — Ты посмотри на него, он был создан для убийств, а вдруг он нападет!

— Ребёнок... Алис, ты себя слышишь?

Настает гробовая тишина, и я понимаю, что слышу то, что не должна, случайно влезла на территорию, на которую вход запрещён. Их больная тема.

Алиса буравила взглядом своего мужа, а тот смотрит то на меня, то на Барона, хмурится, что-то обдумывая в голове, продолжает стоять на месте. Мне не нравится, что он целенаправленно обращает на меня внимание, тем самым раздражает жену еще больше.

Я ощущаю себя крайне лишней, и хочется отстраниться от этого напряжения, закрывшись в комнате, но благо, словно почувствовав мое душевное состояние, Барон начинает тыкаться мордочкой мне в живот, тем самым переключая мое внимание.

Первой напряженную тишину нарушает сестра, обратившись непосредственно ко мне, стоило Минаеву развернуться и пойти к выходу.

— Что ты хотела мне сказать?

Ох, да, чуть не забыла!

— Я эм... Сегодня день рождения моей подруги. Я хочу пойти с ней в клуб, — проговариваю с придыханием, замечаю, что Артур Леонидович напрягся и остановился у выхода. — Мы уже договорились, и я думаю, что переночую у неё. Да!

Я повелась на уговоры Дарины, хотя и сама давно хотела посмотреть, что вообще в таких местах происходит, пообщаться с людьми. Отвлечься.

— А тебя кто отпускал?

— Лис, ты мне не мать. Мне уже девятнадцать. Я могу пойти без разрешения, — говорю уверенно, чтобы она поняла, что в этом вопросе я останусь непреклонна.

— Артур?!

Отлично, решать теперь будет он! Капец.

Когда он поворачивает голову, то я сразу вижу, что такая затея ему не нравится. Понимаю это по тому, как играют жилки на его широких скулах, и по тому, как он сжал кулаки и прищурился, пробирая своими чернеющими глазами.

Напряглась вместе с ним, ожидая ответ.

— Пускай Ева идёт. Но ночевать ты будешь дома, — грубо, даже рычаще, отворачивается и уходит, а за ним и Алиса.

Я выдыхаю. Наконец-то могу дышать полной грудью. Заметила, что его присутствие по-прежнему так давит.

На лице появляется блаженная улыбка, стоит мне остаться одной, внутри загорается волнение, и я, в который раз покормив Барона, с придыханием начинаю подыскивать подходящий наряд.

Надеюсь, этот вечер ничто не испортит.

Глава 25

Я и предположить не могла, какой меня ожидал сюрприз, когда вечером отправилась на квартиру к подруге.

Сказать, что я впала в ступор, это просто ничего не сказать, ведь дверь мне открыла совсем не Дарина, а... Ерохин. Тот самый, что подходил к нам с Минаевым на собачьих боях. Конкурент. Артём, кажется.

Я на несколько мгновений опешила и не могла выдавить из себя ни слова.

Может квартирой случайно ошиблась?

Да нет, висит табличка с нужной цифрой.

Мужчина также был слегка удивлен и всматривался в мое лицо с подозрением. Я же старалась не вглядываться в него и лишь бегло его осмотрела, подметила, что в домашней одежде он выглядит моложе, чем показалось на первый взгляд. Более простой, хотя взгляд все тот же с хитринкой.

Красивый, но дух не захватывает, как... Стоп. Эти мысли ни к чему.

Мы бы так и стояли, если бы я не услышала голос подруги за его спиной.

— Давай проходи, чего встала-то, как не родная?

Значит, точно не ошиблась. Но кто этот мужчина ей?

Я точно знаю, что подруга ни с кем не встречается, она бы о таком мне рассказала. Тогда, что происходит?

Беру себя в руки и делаю шаг, но Артем не дает пройти, хмурится, напрягается, но Дарина, буквально отпихивает его в сторону и заключает меня в медвежьи объятия.

— Это Ева, я тебе о ней рассказывала. А это мой старший брат, Артём, — сообщает она с веселой улыбкой, переводя взгляд то на меня, то на него. Брат! Точно, точно, она же говорила, что они живут вместе. — Ты не раздевайся, мне нужно пять минут, чтобы взять необходимое и такси уже ждёт.

— Это тебе, — протягиваю ей небольшой пакет со своим подарком.

Ничего необычного, достала свою небольшую заначку и купила разные мелочи для ухода за волосами и лицом.

— Спасибо! — получаю неожиданный поцелуй в щеку. — Жди тут.

— Х-хорошо... — мямлю я, опустив глаза вниз, и от стеснения начинаю рассматривать свои руки.

И почему ее брат так и продолжает стоять на месте и буравить взглядом? Черт, как же неловко!

— Какая неожиданная встреча, — звучит недовольный голос Артёма, от чего я нахмуриваюсь.

— Согласна, — киваю, не зная, что вообще говорят в таких ситуациях. — Как дела?

Прикусываю язык, услышав тяжелый вздох, но все же поднимаю глаза к нему, то, как презрительно на меня смотрит, мне не нравится.

Осуждающе.

— Ты значит из таких?

Хлопаю глазами в непонимании, раз, второй.

— Таких это каких? — не понимаю, что он имеет в виду, и почему в его голосе появилась сталь.

Ощущаю напряжение между нами и думаю над тем, чтобы просто выйти из квартиры. Почему же хозяин так настроен ко мне?

Конечно, он конкурент Артура Леонидовича, но я же здесь ни причем, в нашу прошлую встречу он общался со мной хорошо, даже флиртовал! А тут на тебе.

— Не строй из себя идиотку. Трахаешься с богатыми папиками, а глазки такие невинные строишь, что почти хочется поверить.

Опешила. Смысл сказанных слов не сразу до меня доходит. Сделала шаг назад, уперлась в холодную дверь. Ноги задрожали, в горле пересохло.

Ерохин делает большой шаг ко мне.

Обращаю внимание на то, что этот мужчина не такой высокий, как Минаев, хотя и возвышается надо мной, выше примерно на пол головы. Его аура не столь опасна, как у мужа сестры, но я все же неосознанно скукоживаюсь под его давлением.

— Я не... Я не такая, — шепчу, а когда этот нахал неожиданно хватает меня за плечо, нервно вскрикиваю: — Дарин!

Что происходит вообще?!

— Знаю я вас, какие вы не такие, шлюхи продажные. Днём милые девочки, а ночью красивые ножки за бабки раздвигаете, — выплевывает мне в лицо. От такого хочется зарядить ему с ноги, но я сдерживаюсь. Что за чушь он несёт? — Слушай сюда, обидишь Дарину, я голову тебе оторву. И чтобы...

Благо договорить он не успел, подруга появилась рядом, прервав его угрозы. По выражению ее лица понятно, что она не расслышала наш странный разговор.

— Вы уже подружились? — спрашивает, пока накидывает на хрупкие плечи дубленку.

Подружились, как же!

Ерохин делает шаг назад, отпускает мое плечо, и я могу развернуться и дать деру.

Что в последнее время происходит с моей жизнью? Почему я постоянно отчитываюсь, оправдываюсь и чувствую себя настолько неловко.

Сердце колотилось о рёбра, и, выйдя на улицу, я вдыхаю холодный воздух и дышу быстро-быстро. Дрожу, но не от холода, а от хлынувшего в кровь адреналина.

В голову так и врезаются воспоминания того вечера, которые я пыталась в себе заглушить. Как я прижималась к Минаеву, ревела, хваталась за него как за спасательный круг. И Артём это все видел.

Почему мне так стыдно? Я же ничего плохого не сделала, а ощущение отвратительное, словно меня поймали за воровством или за чем-то похуже. Но я же... Да и какая Ерохину разница, с кем я и что делаю!

Это моя жизнь, возможно, просто за сестру переживает, думает, что у нее недостойная подруга? Так, стоп, все было не так, как он думает! Лишь бы теперь не запретил нам с Дариной общаться, подруги лишиться я никак не хочу.

Прихожу в себя только, когда чувствую руки на своих плечах.

— Эй, ты чего выбежала, — встает напротив меня Дарина, смотря тяжело, выжидающе.

В какую же дерьмовую ситуацию я вляпалась. И сразу не поняла, что он ее брат... Хотя фамилии у них разные и внешне не похожи ничуть.

Откуда мне было знать! Проглатываю ком, пытаюсь восстановить дыхание.

— Ты не поверишь, но я уже знакома с твоим братом. На том вечере, — выдаю как на духу, не тая от неё ничего. — И он теперь думает, что я проститутка...

Произносить такое не по себе. Неужели я выглядела на том вечере именно так, как он сказал. Шлюхой для взрослого папика.

Ужасно... Просто ужасно. Я о таком даже и думать не могла. Теперь мне хочется вымыться от этой грязи, в которую меня окунули.

— О, Боже... Прости его. Я с ним поговорю на эту тему, — испуганно говорит Дарина, осматривая меня с ног до головы. В этот момент я ощупываю плечо, за которое он меня схватил. — Он сделал тебе больно?

Я видела, как краснеет лицо Дарины, как она переживает, и из милой девушки она превращается в разъярённую фурию. И чтобы не портить ее настроение, я дергаю головой, говоря тем самым «нет». Не хватало еще разборок.

— Ничего страшного, — пытаюсь улыбнуться как можно более правдоподобно. — Сегодня твой день, а значит, мы будем веселиться!

Глава 26

Пока мы садимся в машину такси, Дарина продолжает пристально наблюдать, а после расспрашивает подробно, что такого сказал ее брат. И впервые матерится, да так, что уши в трубочку сворачиваются.

Я уверяю ее, что произошла глупая ошибка, и не стоит из-за этого расстраиваться или устраивать ему взбучку. В том, что он так подумал, нет ничего удивительного, ведь если посмотреть на это его глазами, то все выглядело именно так.

Мне все же удается ее убедить, и когда мы подъезжаем к назначенному месту, она уже успокаивается и расслабляется. Я же, для того, чтобы откинуть все ненужные мысли в сторону, пытаюсь переключиться на осмотр заведения, куда мы входим.

Я думала, что мы пойдём в клуб, в такой как показывают в фильмах, туда, где разврат и наркотики, но это место оказывается более приятным, я бы сказала атмосферным, людей не так много.

На первом этаже есть небольшой танцпол, музыка играет не слишком громко, с десяток столиков и барная стойка. И пока я верчу головой в разные стороны, Дарина ведёт меня на второй этаж. Свет приглушен и создаётся приятная интимная атмосфера.

Мне определенно нравится.

— Привет-привет! — радостно восклицает Дарина, стоит нам подойти к одному из столиков, что был уже накрыт и сервирован различными нарезками и закусками, в центре стояли несколько бутылок шампанского. — Это моя подруга – Ева.

Дарина представляет меня двум другим девочкам и четырём парням, с которыми, как она пояснила, она училась в одной школе.

Как я понимаю, тут все по парочкам, даже к подруге сразу клеится приятный на вид молодой человек, она отвечает ему легким заигрыванием. Неожиданно, впервые вижу ее такой задорной, но искренне за неё радуюсь, она заслужила.

Все начинают общаться, поздравлять именинницу и дарить подарки. Немного странно себя чувствую, ведь я привыкла, что мы с ней всегда одни, а тут у неё своя компания, о которой я ничего не знаю.

Они рассказывают разные смешные истории и подкалывают друг друга, но как бы я не пыталась влиться, у меня плохо получается.

В итоге я замолкаю, закрываюсь в себе, иногда такое со мной бывает, стоит почувствовать себя не в своей тарелке.

Немного ревную свою единственную подругу, но тут же ругаю себя за это. Слишком эгоистично думать только о себе.

— Дарина говорила, что ты та ещё стеснительная особа, — подсаживается ко мне один из парней, и я неосознанно напрягаюсь. — Алкоголь лучший друг человечества! Выпей и расслабься.

Молодой, немного пьяный парень, а именно Кирилл, передаёт мне стакан, наполненный шампанским, я его принимаю. От волнения сжимаю чересчур сильно и подношу к пересохшим губам, делаю небольшой глоточек.

Напиток не особо приходится мне по вкусу, слишком сладко.

Пить я не собиралась, поэтому ставлю его на стол и тут же слышу рядом с собой недовольное фырканье.

Блин, вот так всегда, стоит кому-либо начать общаться со мной, и я тут же все порчу!

Вот что мне стоит открыть рот и начать беседу с этим парнем. Быть хоть немного смелее. Быть нормальной, среднестатистической девушкой своего возраста.

Ходить на свидания, целоваться, лишиться девственности, черт возьми! Но стоит мне об этом подумать, как в голове всплывают десятки логичных доводов, почему этого делать не стоит. Я все же надеюсь встретить того единственного, и чтобы на всю жизнь.

Наверное, я такая скучная.

Мельком осматриваю паренька, симпатичный, немного худоват, но это его совсем не портит, брюнет, голубые чуть раскосые глаза. Да, он мне подходит.

Я же девушка, неужели не могу хоть немного пофлиртовать!

Давай, Ева... Давай, сделай первый шаг, завяжи разговор.

Только хочу спросить у него какую-то ерунду, как по спине пробегает ток, стоит мне заприметить вдали знакомый силуэт.

Все мысли сразу же испаряются, и я приподнимаюсь со своего места, чтобы убедиться, что зрение меня не подвело, и это никто иной, как Минаев. В компании двух таких же взрослых мужчин и трёх расфуфыренных дам.

Но самое шокирующее то, что одна из них восседает на его коленках, утыкается в его шею, пока он, откинув голову, над чем-то смеётся.

Пошлепывает зад красивой блондинки, а другой рукой запрокидывает в себя рюмку с водкой... Занюхивая ее между огромных грудей девушки.

Вот это поворот.

Впервые вижу его расслабленным. Улыбающимся. И даже не смотря на своё негодование, я не могу оторвать взгляда, подмечая каждую новую деталь.

Его чёрная рубашка расстегнута на несколько пуговиц, и даже отсюда я вижу поросль темных волос на его груди и татуировку. Рукава закатаны до локтей, так же показывая замысловатые рисунки.

Сколько у него их? На спине и торсе тоже имеются?

Боже, неужели он и правда изменяет Алисе, как она и говорила. А я ещё пыталась его оправдывать. И не стоило мне так пялиться, потому что, словно почувствовав, что я сверлю его глазами, мужчина поворачивает голову, и мы сталкиваемся взглядами.

Внутри разгорается волнение и стыд, но я все так же продолжаю смотреть, не могу отвести глаз. Как и он. Правда все прерывается, когда девушка, положив ладонь ему на щеку, поворачивает его голову и впивается в губы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Ох, черт... Лучше бы я этого не видела. На душе стало так мерзко, за Лису обидно и ещё что-то, но понять я не в силах.

Правда Минаев быстро скидывает девку с колен, резко что-то выкрикивает, и она с округлившимися глазами выбегает из-за столика.

Не поняла. Что это у них там произошло?

— Не хочешь потанцевать? — неожиданно спрашивает Кирилл, тем самым сбив меня с толку.

— Что? — не сразу понимаю, о чем идёт речь. Это он мне? — Я не танцую. Извини.

Не умею. И не хочу пробовать и позориться.

— Да ладно, не будь такой скучной. Я же тебя не съем!

Но я больше боюсь не этого, а того, что Артур Леонидович может подойти.

Хотя зачем ему это нужно? Человек отдыхает сам по себе и не собирается ко мне лезть, тем более он знал заранее, что я пойду на день рождение подруги. Больно я ему нужна. Надо же было подумать о такой глупости.

Случайно или нет, снова натыкаюсь на его столик, вижу, что он занят разговором, но все так же не спускает с меня тяжелого, хмурого взгляда. Опрокидывает ещё одну рюмку, даже не закусывая, смотрит на Кирилла, что словно специально положил руку мне на плечо.

По телу проносятся мерзкие мурашки. Неужели он так и будет за мной наблюдать? Вечеринка только началась, мы только пришли, я же так с ума сойду.

Становится невыносимо жарко и некомфортно, не слышу, о чем болтают ребята, слышу лишь стук своего бешено колотящегося сердца. Чувствую, что он все так же продолжает высматривать меня.

Беру бокал за тонкую ножку и чуть не проливаю содержимое на себя. Нервничаю. Внутри все печёт, и чтобы хоть немного охладиться, я залпом выпиваю шампанское. Щеки начинают нещадно гореть.

Время идёт, девочки уходят танцевать на первый этаж, а я пытаюсь отвечать на непрекращающиеся вопросы Кирилла.

Пытаюсь не смотреть в сторону Минаева и даже сажусь так, чтобы меня было хуже видно. Даже не замечаю, как в руках оказывается уже третий стакан, а голова кружится, и язык понемногу начинает заплетаться.

Теперь я понимаю, как действует алкоголь, только эти вертолеты меня немного пугают.

Находясь во власти зеленого змея, смелею настолько, что встаю со своего места и протягиваю парню руку:

— А пошли!

Глава 27

Кирилл сразу понял, о чем я, помог выбраться из-за столика и, взяв за талию, повёл на первый этаж. На ходу мельком схлестываюсь с тяжелым взглядом Минаева, вздрагиваю, но продолжаю свой путь по направлению к танцполу, стараюсь откинуть волнение на этот счёт.

Нахожу Дарину и пристраиваюсь к ней, танцую легко и грациозно, по крайней мере, мне так кажется.

Музыка оказалась хорошей, не очень громкой, но в то же время веселящей. Звук проникает глубже, разносится по венам, отдаваясь прямо в сердце.

Мне нравится это ощущение свободы, драйва, и я уже успела забыть о своём нелепом стеснении, танцуя с девчонками и Кириллом, что словно чувствует мои движения, всегда находится рядом, улыбается и кидает шутки вместе с комплиментами.

Я пытаюсь от него отойти, но парень оказывается настойчив или же слишком пьян, чтобы принять мой отказ целоваться с ним.

Немного потанцевав, мы пошли к бару, и девочки заказали ещё коктейлей, но я решила отказаться, потому что голова все продолжала кружиться, а ноги начали слабеть. И я точно бы пару раз упала, если бы не Кирилл, что был рядом, жужжа как муха.

— Подержи-ка, я в туалет, — смеётся раскрасневшаяся Дарина, передаёт мне свой коктейль. — Кир, не смущай мою подругу!

Тыкает его в бок и смотрит на нас с хитринкой. Даже боюсь представить, что творится в ее пьяной головушке.

Уж не додумалась ли она нас сосватать?

Вообще я рада, что она выглядит довольной и счастливой, расслабленной. Зря я боялась идти.

Правда чувствую, что уже устала и хочу поехать домой, отоспаться. И голова сильно кружилась от выпитого. Я живу в своём режиме и обычно в одиннадцать уже сладко сплю, поэтому глазки начинают закрываться.

— А я что? Я, между прочим, влюбился, — смеётся парень, берет меня за руку и тянет на себя, так что я ударяюсь носом о его грудь. — Ева, ты не хочешь сегодня поехать ко мне?

Даже мой немного одурманенный мозг подмечает неладное. Возможно, меня пугает жадный блеск в голубых глазах, или то, как самоуверенно он это произнёс.

— Эм, прости, но нет. Я не могу...

Делаю лёгкую попытку отстраниться, потому что губы парня слишком близко к моим. Ощущаю, как чувство паники нарастает.

— Да ладно тебе, хорошо отдохнём вместе. Покажу красивый вид из окна, я, кстати, живу в центре, один, — как бы невзначай подмечает он, наверное, надеется, что я клюну. — Ты же не просто так вытанцовывала рядом со мной, я оценил.

Шею и затылок начинает покалывать от навязчивого ощущения, что за мной наблюдают.

Пытаюсь ещё раз отстраниться, потому что не хочу никуда ехать с ним. Вот так с первым встречным, без ухаживаний и цветов?  К такому я точно не готова, хотя он и приглянутся.

Нет, не о таком я мечтаю.

— Я не думаю, что это хорошая идея. Ты хороший, милый парень, но... — прокручиваю в голове весомую причину отказа, — у меня есть молодой человек...

Понимаю, что мне удалось высвободиться и выдохнуть с облегчением, правда не самой, рядом оказывается Минаев, что буквально выдергивает меня из рук назойливого парня.

— Тебе достаточно, — как-то агрессивно произносит он и вырывает коктейль, который я все это время держала. Ставит его на барную стойку. — Ты едешь домой.

Вот этого я и боялась, боялась, что он возьмёт и подойдёт. Но больше всего меня пугает его цепляющий, проникающий до костей взгляд хищника, что вышел на охоту. И так как он стоит слишком близко, я ощущаю исходящее от него напряжение, хотя на вид он кажется вполне спокойным и сдержанным.

Но я бы не рискнула к нему лезть, как это в следующую секунду делает Кирилл.

— А ты ещё кто такой? Отец твой что ли? — осматривает нас двоих. И, когда я отвечаю тихое «нет», его глаза округляются подобно огромным блюдцам. — Подожди... Ты с ним?

Ох, зря, зря он это говорит, ещё с таким пренебрежением и отвращением во взгляде.

Черт, неужели уже второй человек думает, что я сплю с Минаевым?!

Ситуация накаляется до предела, когда мужчина делает уверенный шаг к Кириллу, а тот делает два назад, неосознанно принимая поражение, потому что силы явно неравны, ведь Минаев по сравнению с ним просто великан. И вид у него бандитский, я бы тоже на его месте испугалась и прикусила язык. Молила бы о пощаде.

Нужно срочно спасать ситуацию.

— Кирилл, извини, мне пора домой. Это не то, что ты подумал, — хриплю нервно, быстро вставая между ними. Если я не предприму хоть что-то, то боюсь, парень окажется инвалидом. — Артур Леонидович, не нужно. Прошу...

Протягиваю руку и кладу ее на грудь, от которой прямо веет жаром и опасностью. Молю всех богов, чтобы он не устраивал разборок. Отчего-то знаю, что плохо будет всем, и мне в том числе.

Как я Дарине потом это все объясню? Она откажется общаться со мной, если из-за меня произойдёт драка.

Смелею и слегка толкаю его, замечая, что Кирилл растворился в толпе. Кажется, пронесло...

Напряжение продолжает витать в воздухе, но, когда он кивает мне на выход, я следую за ним. В голове прокручивая то, что могло бы сейчас произойти по моей вине.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Надо было сразу же отшить этого парня, не строить ему глазки, а не доводить до приставаний. А муж Алисы просто это увидел и решил помочь избавится от ненужного ухажёра.

Правда я его не просила...

— Думала, я устрою мордобой? — задает вопрос, как только мы выходим на улицу.

Вдыхаю полной грудью, но это не помогает протрезветь, не помогает не смотреть на широкую спину и не разглядывать татуировки на его сильных руках.

Боже, какой же он огромный. Бугай, викинг! Он бы одним движением своей могучей руки сломал Кириллу челюсть. Или вовсе убил.

— Я надеялась, что нет, — говорю, не очень веря в свои слова.

Минаев делает жест рукой, и к нам подъезжает один из его автомобилей. Поворачивается ко мне и прожигает острым взглядом. И только сейчас я могу ощутить стойкий запах алкоголя с примесью одеколона, что исходит от него. Увидеть его немного раскосые глаза, но на ногах стоит ровно, хотя я понимаю, что выпил он, как обычно, знатно.

— Девочка, я давно таким не занимаюсь, но ты можешь не беспокоиться. Он тебя больше не потревожит.

Угрозу в его голосе сложно не заметить. И я бы возмутилась, но потеряла ход своих мыслей, стоило ему подойти вплотную и обернуть тяжелую руку на талии. Ему приходится наклониться, чтобы хоть немного быть на моем уровне.

Коленки задрожали...

— Тоже считаешь, что я старый? — обдал тёплым дыханием. Так как он стаял слишком близко, я ощутила себя рядом с ним маленькой птичкой, крошечной.

Его вопрос ставит в тупик. Потому как я не знаю, что ему на это ответить. Как реагировать на его близость. Открываю и закрываю рот, подбирая нужные слова.

— Ну... как бы... Не то чтобы прямо старый. Взрослый, — делаю шаг назад, упираясь попой в холодный метал автомобиля. — Но это вам не мешает заводить отношения на стороне.

Не могу не поддеть. Получаю наглую ухмылку в ответ.

Собираюсь ли я рассказывать Алисе об увиденном? Ещё не знаю. Стоит ли ее расстраивать.

Неожиданно Минаев заправляет мои волосы за ухо, улыбается так странно, показывая ровный ряд зубов. А все мои инстинкты трубят об опасности, исходящей от него. От такой улыбки хочется лишь сбежать куда подальше и никогда больше не попадаться ему на глаза. Слишком она зловещая.

— Такой сопляк как он совершенно не знает, как нужно обращаться с женщиной, поверь мне. Он тебе не пара.

Хлопаю ресницами часто-часто, не веря в то, что он произнёс.

Впервые захотелось ему противостоять. Или это говорит алкоголь в моем организме. Но я набираю в легкие больше воздуха и начинаю возмущаться, отойдя подальше, на всякий случай.

— Это не вам решать. Может, я хочу набить шишки? Влюбиться.

Больше на него не смотрю, открываю заднюю дверь машины, но в салон мне сесть не дают. Чувствую грубый захват на плече и морщусь, а когда сталкиваюсь с ним взглядом, то испуганно замираю, прикусывая щеку.

— Ева, я только хочу уберечь тебя от глупостей, ты ещё слишком молода, чтобы знать, кто тебе больше подходит. И не советую тебе подпускать к себе всех подряд.

Больше ничего не сказав, он толкает меня на сидение и отдаёт приказ своему водителю отвезти домой, захлопывает дверь и уходит обратно.

А я всю дорогу до дома сижу словно на иголках, не в силах совладать с навязчивым пугающим предчувствием.

Глава 28

Плохое предчувствие так и не покидает меня последние несколько дней. Все это время дома было необычное затишье как будто перед бурей.

Алиса как обычно где-то пропадала, приходила немного выпевшей и чересчур веселой, что порой настораживало. Ведь я теперь знаю, как может отключиться мозг после принятия алкоголя. Знаю, как он расслабляет тело и дурманит голову. На этом фоне поведение сестры все чаще волновало меня.

Минаева на горизонте не было видно, что, впрочем, не удивительно. Правда, на днях они вернулись вместе, Лиса такая довольная, а Артур Леонидович как обычно темнее тучи. Я их ни о чем не расспрашивала, только поздоровалась и пошла в свою комнату.

В которой, между прочим, появился замок! И Барон, что охранял ночами мой сон. Я и правда стала лучше засыпать, иногда песель порывался лечь со мной на постель, но я не позволяла, все же он слишком большой и шерстистый.

Первый тревожный звоночек появился почти сразу после дня рождения подруги. Дарина позвонила и сообщила, что в ту ночь на Кирилла напали, и он провёл сутки в больнице. Сотрясение мозга и сломанный нос.

Эта новость меня испугала.

У меня есть огромные подозрения на счёт того, кто это устроил, но доказательств никаких не нет, я думаю, что руку к этому приложил Минаев.

Да зачем ему?!

Не могу перестать об этом думать. Эта мысль впилась, как заноза и ее было никак не вытащить.

Второе событие случилось сегодня же, когда позвонил наш семейный адвокат и назначил встречу для того, чтобы огласить завещание. От этой новости меня словно окатило ушатом ледяной воды.

Полгода прошло... А я до сих пор свыкнуться не могу, что его больше нет со мной. Думаю, что он просто остался в поселке и ждёт меня на выходные. Звонков его жду, бывало, просыпаюсь по утрам и беру телефон, для того чтобы ему набрать. Но с щемящей грустью откидывала его в сторону.

Плачу все реже, но с каждым разом скучаю все сильней.

Завещание... Мне было все равно, что и кому он там оставил, но я не могу не прийти на встречу, ведь я в нем указана. Конечно же, мы пошли вместе с Алисой, что тоже сильно нервничала. Интересно, сейчас она тоже вспоминает время, проведённое с отцом, или больше озабочена тем, что завещал ей отец.

Настроение буквально на нуле, и я сижу, уставившись в одну точку, пока адвокат, мужчина в возрасте, по-моему, его зовут Виктор, что-то объясняет. Зовет меня по имени, привлекая внимание. Листаю переданные им бумаги, а в глазах расплывается.

Ничего не понимаю. Его слова не складываются в общую картину.

— Вы можете объяснить ещё раз... — проговариваю сипло, кидаю взгляд на хмурую Алису, что сидит рядышком. — Человеческим языком.

— Конечно, милая. Вот здесь указано, что управление заводом Станислава Грачёва, то есть вашего умершего отца, переходит вам, — указывает он пальцем в какой-то пункт. — Но это еще не все. Вместе с имуществом вы наследуете и долги, теперь за их выплату ответственны тоже вы. Вот сумма.

То есть завод теперь мой. Но я же в этом совершенно не разбираюсь, да мне учиться ещё нужно.

Сердце начинает отстукивать чечётку стоит мне увидеть восьмизначную сумму, на которую указал седовласый мужчина.

Откуда? Из-за пожара? Неужели отец не смог расплатиться и остался должен так много? Может я чего не знаю?

— Какие долги? — все же вырывается у меня.

Адвокат листает бумаги и находит одну, кладёт передо мной.

— Вот, это договор займа с Минаевым Артуром Леонидовичем, составлен три года назад, — снова показывает на некую цифру, — вот сумма, которую вы должны выплачивать ежемесячно. А вот это вы должны за минувшие полгода.

У меня таких денег нет и в помине! О чем он?! Есть завод, так пусть тогда Минаев его и забирает! Как бы не кололо в моем сердце, но это будет хорошим решением. Я точно не смогу им заниматься. Но, как сказала сестра, все и так принадлежит ему! Получается, это завещание ничего не значит?

Смотрю на Алису, что вовсе отвернулась и со скрипящей челюстью пишет что-то в телефоне.

Понимаю, что поддержки не получу. Вот папочка, оставил ты мне проблем! И пазл начинает складываться, возможно, неправильно, но... Тогда его смерть не случайна. Он должен огромные деньги этому бандиту, причём ежемесячно, насколько я знаю, завод в последние года приносит не много. Папа покончил жизнь самоубийством от понимая того, что не сможет расплатиться?

— А если его продать? — спрашиваю, вытирая выступавшие слёзы.

— Не окупится, и к тому же вы не имеете на это право, потому что есть доля, принадлежащая тому же Артуру Леонидовичу. Завод закроется только в случае банкротства, но и это еще не все.

Какая к черту доля?! Что вообще происходит? Этот адвокат меня за нос водит, или как? Алиса сказала, что он работает на ее мужа. Они не собрались нас ободрать до нитки? Хотя отбирать-то у нас и нечего, судя по тем деньгам, что мы должны.

Снова утыкаюсь в документы. Проходит минут десять, чтобы их мельком изучить, но многое так же не понятно.

— Что же мне делать? — говорю растерянно. — Алис... Я же ничего в этом не понимаю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Смотрю на неё умоляюще. Она же старшая, должна все взять на себя, объяснить. Не понимаю, откуда этот недовольный взгляд в мою сторону?

Она же не думает, что я хотела все себе забрать?! Да мне такое добро с кучей долгов не сдалось. Это же сколько лет придётся ее мужу отчислять деньги. И к тому же, по словам Алисы, там сидит директор, человек ее мужа, и все контролирует.

Боже, почему все так сложно!

— А как же я?! — неожиданно вскакивает со своего места сестра, раскидывая бумаги. Но адвокат даже бровью не ведет, видимо привык к таким выходкам клиентов. — Значит, Ева будет карманы набивать, а я сушку сосать?!

— Алис, какие карманы, ты видела долги? — говорю возмущённо, вскакивая со своего места, кладу ладонь на горячий лоб.

— Есть ещё один подводный камень, так сказать, — откашливается в кулак Виктор, смотрит на нас поочерёдно. — В завещании указано, что вы, Ева, только лишь управляете, но предприятие не принадлежит вам. Собственно, это основная причина, по которой вы не сможете его продать. Его получит лишь первый наследник по достижению восемнадцати лет, — оглушает словами, — либо ваш, либо вашей сестры.

Я думала, что ничто не сможет меня удивить настолько сильно, как эта новость. Ребёнок? Мой, либо Лисин. Первенец.

Голова закружилась, и я присела обратно, принимая стакан с водой от адвоката.

— Такое вообще возможно?! — снова взрывается Алиса, пока я выравниваю дыхание. У неё ещё хватает сил на скандал, у меня же просто не остаётся слов. Один сплошной мат.

Мужчина только руками разводит, спокойно сидит на месте, даже не представляя, что творится у меня на душе. А сестру так вообще вон трясет.

И почему я чувствую себя так паршиво перед ней?

— Такова воля вашего отца. Я работал с ним много лет и завещание мы составляли вместе, он принял это решение ещё год назад.

Постепенно прихожу в себя и решаю задать, как мне кажется, логичный вопрос.

— Простите, а зачем нашим детям в наследство такие долги? Да и к тому же завод может не дотянуть до их восемнадцатилетия и попросту обанкротиться.

— Ева, я понимаю, что вас пугают цифры, но все не так безнадежно, — мужчина вновь роется в стопке бумаг и протягивает еще один лист, указывая на цифры.

— Вот эта сумма куда посерьезнее. Эти деньги ваш отец был должен банкам, но теперь их покроет страховка жизни, а в сочетании с последним аудитом, предприятие далеко не безнадежно.

Контрольный прямо в грудь. Неужели он так долго это планировал...

— А ты молодец, сестричка! Настроила нашего отца против меня. Зачем? — нападает на меня Алиса, стоит нам выйти из кабинета.

— Я ничего не делала. Ты же знаешь... — ошалела от ее колких слов.

Я бы никогда не стала! Я всегда была за неё, наоборот разговаривала с папой о том, что ему надо наладить общение со старшей дочерью.

Откуда ко мне столько злобы...

— Артур будет в ярости! — хватает меня за плечо, причиняя боль и разворачивает к себе лицом. — А ты, милочка, передашь ему управление.

Полученный стресс все же выходит наружу, и слёзы начинают лить из глаз, а из горла вырывается горький смешок.

— Ты только и думаешь о деньгах! — выдаю я и вырываюсь из ее сильного захвата.

Выбегаю из здания, не желая больше разговаривать с ней. Столько незаслуженных обвинений. Неужели дома меня ждёт ещё такой же агрессивный муж?

Я бы пошла сегодня к Дарине, но не после того, что мне наговорил ее брат. Но и домой возвращаться не хочется. И я просто пропускаю настойчивые звонки от сестры, которая названивает уже целый час.

Села на автобус, а после зашла в одно кафе и просидела там до самого вечера, обдумывая, как стоит поступить дальше. Как выбраться из этой ситуации.

Решение этой проблемы в голову так и не пришло. Сильно устав, все же заказываю машину такси и еду домой.

Заходя, я думаю лишь о том, как повалюсь на кровать и засну, тихо ступая по ступенькам, слышу крик Алисы. И следующие ее слова заставляют меня покрыться мерзкими мурашками.

— И что ты теперь на неё запрыгнешь? После всего, что я сделала для тебя!

Я не хотела подслушивать, но дверь была приоткрыта, и мне нужно пройти мимо неё и остаться незаметной, что сделать нелегко.

— Тебя это уже не касается, — отвечает Минаев спокойным голосом, словно не слыша всхлипов Алисы. — Ты здесь никто.

И лучше бы я быстро пробежала до своей комнаты и не слышала продолжения, но я встала как вкопанная.

— Ты поступишь так со мной после того, как я потеряла нашего ребёнка!

Глава 29

***Артур***

Алиса битый час выносит мне мозг, не давая разумно мыслить и понять всю суть дела. Закатила такой скандал, что единственным желанием было ее заткнуть. Ещё и насвинячилась.

По-настоящему терпеть не могу две вещи: первое — это истеричек, а второе — это пьяных и развязных телок, и та, что стоит передо мной сейчас, объединяет в себе оба варианта. То кричит, то в штаны лезет.

Я не был особо удивлён таким поведением, но устраивать такие сцены в коридоре, где может увидеть каждый, не позволительно.

Нужно поскорее что-то с ней решать, но избавиться от нее надо аккуратно, так, чтобы младшую не спугнуть.

Никогда не бил баб и вот впервые почти поднял руку, но в последний момент смог справиться с собой. И, чтобы не вымещать злость на женщине, ушёл из дома, чтобы встретиться со своим адвокатом.

Селиверстов был нормальным мужиком, работали мы с ним уже больше пятнадцати лет, никаких промашек, все чисто, гладко. Каждая сделка контролировалась лично им, за это выплачивал ему не хилую сумму ежемесячно.

Он вёл не только мои дела, но и моих компаньонов, не был исключением и Грачёв, отец Евы и Алисы.

Мне стоит встретиться с ним лично и разузнать все с его уст. Потому как Алиса ничего нормально так и не объяснила, швыряла вещи, орала, рыдала и проклинала умершего отца. Но одно я понял наверняка, он ей ничего не оставил, кроме тех денег, что перевёл перед кончиной. Не удивительно.

Вот на них я и куплю ей квартиру, и пусть валит на все четыре стороны.

Правда Ева... Бл*яя... Что же с ней делать? Отпускать ее нельзя, тем более с этой неадекватной. Это будто с кожей оторвать часть себя. Я слишком жаден на этот счёт, свое точно не отдам.

Не могу дать ей волю. Около недели назад, когда отпустил ее гулять и встретил в баре, чуть контроль не потерял. Особенно, когда увидел ее с каким-то сопляком. Озверел. Осатанел.

Одному богу известно, каких сил мне стоило не схватить ее в охапку и не отвезти в отель. Не отодрать в этой ее слишком короткой юбке, не накрутить на кулак шелковые волосы. А что касается этого парня, то он был далеко не единственным, кто на неё смотрел, даже херов майор, с которым мы отмечали его повышение, обратил на неё внимание. Выкинул пару сальных шуток про то, что любит таких молоденьких ангелочков.

А когда Ева стала вытанцовывать с тем парнем, то башню конкретно снесло. Да так, что, отправив ее домой, все же набил тому уроду рожу. Не сдержался. Не мог даже думать о том, что он ее лапал и чуть не засунул в ее чистый ротик свой грязный язык.

Заказал той ночью шлюху и долго вымешал на ней свою неудовлетворённость.

Все следующие дни был словно на иголках, нервы сдавали к чертям собачьим, потому что перед глазами, где бы я ни был, чтобы я не делал, стояла она, эта дрянь, не давала работать. Возвращаться домой боялся, потому что уже не выдерживаю.

Чувствую, что могу выйти за грань хорошего, буду вытеснен аморальным желанием испортить девочку, под себя заточить. Буквально руки потираю в ожидании того момента, когда доберусь до нее. Каждый невинный взгляд ловлю, в себя впитывая и скриплю зубами от того, как сильно хочется ее отыметь.

Надо сделать так, чтобы осталась, сама ко мне приползла за помощью, а как это грамотно провернуть – ума не приложу.

Готов на все: шантаж, угрозы, можно даже из дома не выпускать, а там стерпится, слюбится. И сбежать не получится, верну на место, пускай даже не пытается, не злит этим.

Я всегда был эгоистичным ублюдком.

Впрочем, все это потом, сейчас главное разобраться, что же с этим наследством. И я честно ах*ел. Старый хрен не оставил своим дочерям завод, хитро все переиграл, так, чтобы я не смог забрать его себе. Хоть и был в ярости, но не смог не восхититься.

Расчетливый сукин сын.

— Вам нужен ребенок... — говорит мой адвокат, чуть сжавшись в кресле. Видит, как сильно меня это все разозлило. — Только так. И если младшая перепишет на вас управление, тогда можно будет все контролировать.

— Да знаю я, что ты мне это дерьмо повторяешь! — от злобы начинает трясти, и приходится сдерживаться, чтобы не схватить Виктора и не выбить из него все дерьмо. Закуриваю. — Моя жена бесплодна.

«Слава богу». Да и не нужна мне нахрен. Но этого вслух говорить не стал, Виктор и так все уже знает. Нас ещё ждёт тяжелый развод с разделом совместного имущества, которого она, естественно, не получит. Я скорее ее прибью, чем отдам заработанное.

— Как насчет её сестры, — неожиданно заявляет он, ставя меня в тупик, но говорит именно то, о чем я тоже подумал. — Она совершеннолетняя.

Увидел, как заблестели глаза даже у этого мужика преклонных лет, словно и он был заинтересован малышкой. Сжал кулаки, постарался не думать о том, что творится в его голове.

— Она ребенок, — усмехнулся, хотя так никогда не думал.

Ребёнок, как же. С такими-то сиськами.

— Но родить она может, — хмыкает мужик, растягивая губы в мерзкой улыбке.

Он прав. Родить она сможет. Однако я не заглядывал так далеко. Алису в жены взял лишь потому, что залетела, а вот жениться на Еве я не планировал. У себя под боком держать, потрахивать, водить на мероприятия, да и просто любоваться как красивой, новой игрушкой. Но вот связывать свою жизнь...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ А развод с Алисой был давно неизбежен, я собирался остаться холостяком, хоть меня и посещали мысли о полноценной семье, в которую, по сути, не верил. Особенно часто эти мысли всплывают в последние полгода, стоило соплячке поселиться в доме. Чувствую, что под кожу сучка залезла.

Ну а впрочем, что мне мешает взять полное покровительство над Евой, девушка она не плохая, не такая как ее сестра, тихая, робкая, не испорченная. Красивая.

Что ещё мне нужно? И лучше бы ей быть целочкой, раз все так сложилось.

— Что насчёт дарственных на Алису? — говорю, выдыхая клубок едкого дыма. — Что делать будем.

Мои клиенты частенько отплачивали долги своим имуществом, но, чтобы не светиться в налоговой, пришлось кое-что оформить на жену.

Схема рабочая, особенно, когда приплачиваешь знакомым прокурорам и начальнику той же налоговой. По сути, взять меня за жопу сложно, даже если будет проверка, но лишней шумихи не хочется, ведь копнув глубже, можно такое отыскать, на долгий срок потянет.

— Ничего, все исправим, нужно будет пару подписей, однако с разводом придётся подождать. Я составлю новые договора и вышлю их тебе на днях.

— Отлично, — встал, пожал ему руку, вцепился цепким взглядом. — Не подведи.

Только выйдя из здания, смог выругаться в голос. Все шло не так, как я планировал.

Я был настроен на то, что Грачёв оставит все Евочке, а там я потихоньку из неё все и выжму, денег приплачу, естественно, жила б себе припеваючи, ни в чем себе не отказывая. Любовницей бы сделал. Дорогие подарки, поездки организовал.

Возможно, подумал бы о новой женитьбе, если покажет, какой покладистой и ласковой может быть. Но здесь надо действовать наверняка.

Мне нужен этот бл*дский завод и Ева нужна не меньше. И если для этого необходим ребёнок, чтобы получить желаемое, я ей его сделаю.

Глава 30

Вечером, вернувшись домой, даже не успеваю переодеться, как в комнату залетает подобно разъяренной фурии Алиса. Так и не протрезвела. Подняла подбородок и смело подошла ближе, прищурила глаза, смотря осуждающе.

Лучше бы она этого не делала, потому что нервы уже не к черту. Я когда-нибудь точно прикончу ее, придушу собственными руками.

Получил такую шокирующую информацию, что хочется волком выть, на стены лезть. Кости ломать, и даже мелкая потасовка на дороге, где пришлось врезать наглому водиле, не помогла успокоиться.

Злоба красным туманом застилала взор, мысли в голове хаотично кружились, сбивая с толку. Никогда я не был так сильно зол, привык всегда держать эмоции под строгим контролем. Но явно не в этот день.

Все, сука, все идёт не так, как нужно. Могу потерять многое. Верней, кое-что я уже потерял из-за этой тупорылой идиотки.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки? — возмущается визгливо, напрягается, а в глазах слёзы. Даже удивительно, как эта бездушная тварь может плакать. Играет, причем очень умело, я более двух лет верил ей, скидывал все на характер.

Вдохнул, выдохнул. В висках пульсирует все сильнее, так, что хочется заорать, схватить ее за волосы и прямо в этой обтягивающей пижаме выкинуть за ворота. Соблазнить решила, залить в уши, что пытается забеременеть.

Эти несколько лет я пытался не думать о том, как ловко меня развели. Лишили возможности... Бл*ть!

— Не понял, а я должен? — спрашиваю как можно спокойнее, сдерживая себя изо всех сил.

Не могу сделать больно, исходя из своих принципов, я не трогаю слабых, даже таких прогнивших.

Смотрю на неё и снова сравниваю с младшей сестрой. Небо и земля. Ангел и дьявол. Словно они и не родственницы вовсе. Хотя, возможно, я плохо знаю Еву, еще неизвестно, как она себя поведёт, возможно, она такая же лживая сука, как и эта, падкая на бабки.

Впрочем, со второй я глаз не спущу, будет под пристальным наблюдением, шаг влево, шаг вправо — расстрел. Будет за свою сестру отгребать по полной. Они вернут потерянное в двойном размере. Когда я даю кров, то это значит, нужно вылизывать мои руки, а не кусать по локоть.

— Мне надоело, что тебя вечно нет дома. Твой холод, — произносит с горечью, но я не верю. — Когда ты в последний раз ко мне прикасался?!

Скривился. Да чтобы ещё хоть раз оказаться между ее ног. Она не только не может сделать своё основное дело — родить, так ещё и бревно, лежит, в потолок смотрит. Хотя на вид энергичная. Как я раньше на это внимание не обращал.

Правда в одном Алиса была хороша, в те времена, когда мы ходили на приемы, держалась она хорошо, не позорила, умела выглядеть идеальной женой, многие завидовали, но это была картинка, не больше. Сам не знаю, когда захотел большего.

Снял галстук, что сильно сдавливал шею, медленно сократил между нами и так мизерное расстояние, вгляделся в ее глаза, заметил, как вздрогнула и отступила, прикусив язык.

— А мне надоело твоё враньё, — произнес чуть ли не шёпотом, сдерживая зверя, что рвался наружу и требовал крови да побольше. — Ты что думала, милая, всегда за лоха держать меня будешь?

Одно движение и рука уже сжимает тонкую шею, сдавливает. А в душе триумф. Мало. Нажимаю чуть сильней, отчего она начинает поскуливать. Царапаться.

— Я не понимаю... — хрипит, дергается. Лицо краснеет, но я не даю ей вдохнуть. — Артур, что с тобой...

— Может тебе хватит мозгов признаться самой? Давай, открывай свой лживый рот, — выдаю почти ласково, приближая своё лицо. В нос ударяет отвратительный запах духов и бухла. — Думаешь, я не знаю, где и с кем ты проводишь дни, пока меня нет, — сжимаю ещё раз, так, что ее глаза начинают закатываться, понимаю, что ее смерть совсем не то, что мне нужно. Резко отшвыриваю в сторону. — Впрочем, это уже давно не имеет значение.

Начинает кашлять на всю комнату, держась за шею. Глаза блестят, но меня ни капли не берет.

— Что... Что это значит? Артур, объясни...

— То и значит. Забираешь свои манатки и сваливаешь, — так же спокойно. — Твоя сестра остаётся здесь под моим присмотром, от неё будет больше пользы, чем от тебя.

Даже не думал, что вложу в свои слова столько ехидства и превосходства, но смотря на эту гадюку, что откашливается на кровати, я именно так себя ощущаю. Хозяином, каким, впрочем, и являюсь. Могу в момент разрушить или забрать ее жизнь.

В последние время слишком размяк, начал многое спускать с рук, но теперь все будет по-другому. Теперь ни одна баба меня не обманет. Я рад, что все складывается именно так, что ничего кроме нескольких вещей нас отныне не держит. Замена уже наготове.

— ЧТО? Я понимаю, это все это из-за денег, все из-за чертово завода, да? Боже... — заорала, шокировано уставившись. — Ты... Ты бросаешь меня?

— Думай, что хочешь, мне плевать. Даю тебе несколько дней на переезд.

Жест доброй воли, только лишь из-за Евы, потому что она может сильно расстроиться, потеряв ещё одного близкого человека.

По-хорошему отдать бы эту шваль в один из местных притонов. Заслужила. Если бы не сестра, то точно так и сделал бы. Ещё не один человек, что предал меня, не живет спокойной жизнью.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — И что ты теперь на неё запрыгнешь? — раздаётся неожиданный вопрос, ответ на который уже был мне известен. — После всего, что я сделала для тебя?

Даже не удивлён, что она это говорит. Давит на жалость, но к ней у меня нет никаких чувств. И никогда не было. Только облегчение с примесью горечи. Развели. Меня развели. Никто не мог, а эта...

Слышу шаги и напрягаюсь ещё сильнее. Смотрю на приоткрытую дверь, замечаю маленькую тень. Подслушиваем, значит.

— Тебя это уже не касается. Ты здесь никто.

Делаю шаг по направлению к двери, чтобы ее закрыть, потому что не для Евочкиных ушек взрослый разговор.

— Ты поступишь так со мной после того, как я потеряла нашего ребёнка!

Рука замерла на ручке. В ушах окончательно зазвенело. Челюсть заскрипела.

Вот и подошли к основной теме.

Вальяжно подхожу к столу, откидываю пару ненужных папок, беру в руки необходимые документы, доказывающие ее двухлетнюю ложь.

— Ребёнка? — рычу, в два шага подхожу к Алисе, тыкаю ей прямо в нос бумагой, не смотрю на то, что делаю больно. — А это, сука, что? А я скажу тебе, справка об аборте, что ты сделала около двух лет назад. А это?! А, да, бл*ть, результаты твоего обследования, где говорится, что теперь ты бесплодна!

Кидаю доказательства в ее растерянное лицо. Наблюдаю за тем, как она опускается на колени, дрожащими руками перебирает бумажки, что я получил по запросу несколько часов назад.

Поднимает глаза, и теперь я вижу ее истинные эмоции. Страх, отчаяние и паника. Дышит часто, почти задыхается. Она даже не догадывается, насколько трудно себя сдерживать, чтобы не...

— Артур... Я все объясню. Мне... Мне нельзя было рожать. Умоляю, не прогоняяяй, — кидается вперёд и обхватывает мои ноги, ревет во весь голос. — Я была такой дурой! Совершила одну ошибку, не думала, что больше не смогу! Я люблю тебя...

Какая же она жалкая, сейчас на нее неприятно смотреть. Хватает ещё наглости. Даже не смогла достойно держаться. Тупая шлюха, которую я грубо отпинываю от себя ногой, чтобы не портила дорогие штаны своими крокодильими слезами.

— Для меня ты мусор. Пошла вон, пока не пристрелил тебя, тварь! — рука сама потянулась назад за стволом, что всегда ношу с собой. Сжал холодную сталь, внушая себе быть разумным. — Я, сука, на грани от того, чтобы это сделать.

Глава 31

Алкоголь ровном счетом не приносил никакого облегчения, сколько бы я в себя его не вливал. Только зудящую пустоту и тупую душевную боль.

Со вчерашнего дня только делаю, что смотрю в потолок своего кабинета и нажираюсь в хламину, не отвечаю на звонки и не выхожу даже для приема пищи. Видеть никого не хочу. Причин на это больше, чем предостаточно.

Слышал, как Алиса уехала этим вечером, но, насколько мне было известно, без вещей. Куда она решила податься, мне плевать. Меня нисколько не заботит ее дальнейшая жизнь.

Спускать с рук предательство не собираюсь и свое заберу сполна, возьму все, что мне принадлежит, ведь я вложил немалые деньги. Ещё никто не оставлял Минаева с носом!

Я смирился с потерей ребёнка, но никак не мог предполагать, что жена решила сделать аборт, не позволил бы. Если бы она только заикнулась об этом, то заставил бы родить, а после послал бы в пешее эротическое путешествие. Но сейчас это уже не важно, это в прошлом.

Важно другое, мне нужен наследник, чтобы как можно скорее получить управление заводом, на остальное похер. Сестру она не забрала и это главное, ведь вскоре нам предстоит близкое общение.

Внутренний зверь рвал душу на части, просился наружу, и нисколько не приносила спокойствие мысль, что Ева здесь со мной в одном доме.

Размышления о том, что она осталась без присмотра, одна, в своей комнате, в которой постоянно от меня прячется, наваждением врывались в мое сознание. Оскалился. Пара бы нам перейти на новый уровень, в горизонтальное положение.

В пьяном угаре, с трудом держась на ногах, выхожу из кабинета. Ведомый звериным чутьем, я бреду на кухню, где поздно ночью неожиданно встречаю ее. Внезапно в голове перещелкивает. Мне надоело себя сдерживать.

Замираю, всматриваясь в глаза цвета ясного неба, проклиная ее короткие пижамные шорты и тонкий топик, что совсем не скрывает аппетитных форм, чувствую, как член в момент оживает и требует погрузиться в девичьи глубины.

И трахать, трахать, трахать. Всю ночь до самого утра. Но малышка не выдержит, не сможет. Понимаю, что у меня больше терпения нет. И разве я должен быть хорошим?

С каких это пор? Я всегда отличался жёстким характером, закаленным в начале детским домом, а после улицей. Так почему я должен церемониться с ней?

Смотрю на неё подобно хищнику, словно ожидая момент для нападения. Замечаю, что ее трясет, шатает. И взгляд такой испуганный.

Вздрагивает, назад отступает, не слушает меня вовсе, хотя я ей предлагаю все, все, что есть. Дура. Лучше не отказывать, я же могу и силой взять. А как только я говорю о том, что рожать будет именно она, на ее лице отображается столь ненавистная для меня эмоция — отвращение.

Э, нет, девочка. Ты будешь меня хотеть, ты будешь визжать, когда я буду жестко брать тебя, ты будешь просить ещё. После свыкнешься. Полюбишь.

Дышать без меня не сможешь, я же все вижу, все понимаю, неопытную девчушку будет легко в себя влюбить. Но все потом. А сейчас я хочу насладиться самым главным подарком судьбы. Крошечной малышкой, что проникла в мой дом, влезла мне под кожу и выбираться оттуда видимо не собирается.

Подхожу к ней ещё ближе, улавливаю тонкий, невинный аромат ее тела. Я готов без остатка раствориться в нем, сожрал бы, если бы мог. Настолько вкусно она выглядит.

— Да вы пьяны. Нет, — испуганно таращит глаза. А я больше не в силах себя сдерживать, хватаю за упругую попку, которая так же навязчиво засела в моей голове. Дурею, забываюсь. — Что вы делаете, отпустите, я расскажу все сестре!

Сестре она расскажет, интересно, как же? Ведь ее здесь больше нет. Теперь мы только вдвоём, не считая прислуги.

Она даже сбежать от меня не сможет, вокруг охрана, да и некуда ей бежать, я везде найду, если будет нужно – в розыск подам. Ее быстро домой вернут, благо, связи хорошие имеются. Нет такого места, где она может скрыться.

— Ты полностью на моем обеспечении, так что никуда не денешься, если не хочешь вернуться в то болото, из которого я вас двоих вытащил, — склоняюсь к ней, вдыхая нереально дурманящий аромат. Давлю. — Ты не ослышалась, ты либо соглашаешься, либо обе забираете свои манатки и у*бываете жить на вокзал.

Слежу за ее реакцией, вижу, что мои слова ее пугают, тем лучше, пускай знает своё место. Дерзить вздумала. Ещё не знает, на что я способен и что мое хорошее отношение к ней лишь маска, а за ней скрывается настоящее чудовище.

Она узнает. Прямо этой ночью.

— Я... — всхлипывает, начиная плакать. А у меня на долю секунды что-то в груди переворачивается. — Вы...

Я и так возбуждён до одури, и этот ее невинно расстроенный вид просто приводит в аморальный восторг.

Извращенец, да, но как по-другому, когда она вся такая беззащитная, заплаканная, моргает часто-часто своими глазищами, дрожит всем телом, к которому я сразу прижимаюсь, получая неожиданный разряд, стоило мне коснуться стояком ее живота. И вот здесь ее взгляд меняется, становится увереннее, злее, вот-вот и накинется дикой кошкой.

Бороться будет. А у меня в голове стучит, тело напряжено до предела.

Надо отдышаться, иначе прямо здесь разорву пижаму, ноги широко раздвину и порву, себе же сделав хуже. Мне не нужна сломанная игрушка.

Поэтому кое-как оторвавшись от желанного тела, сквозь зубы произношу:

— А теперь иди в свою комнату, девочка, и оставь дверь открытой.

Глава 32

Ева убегает, даже не оглянувшись. А я стою, опершись рукой о стену, и не могу отдышаться, грудная клетка заходится вовсю, а голова кругом, и я не нахожу ничего лучше, чем не откупорить новую бутылку с виски. Самого дорогого, шотландского, семидесятых годов, сам губернатор подарил.

У меня праздник, черт подери, сегодня я возьму целочку себе. То, что она невинна, сомнений нет, а то, что про анализы заявил, так ее все рано стоит проверить. Возможно, она тоже бесплодна. Это хотелось сразу узнать, мне таких сюрпризов больше не нужно.

Теперь каждый шаг моей женщины будет под присмотром, человечка своего поставлю, и, не дай бог, загуляет, как Алиса, я ее в порошок сотру.

От подобных мыслей зубы скрипят.

Принимаю ледяной душ, чтобы хоть немного прийти в себя, не быть так сильно в хлам. Все же нашу первую с Евой ночь хочется хорошо запомнить.

Следом, словно специально время тяну, иду в свой кабинет, проверять, ждёт ли меня малышка, включаю монитор, нажимаю пару клавиш, и на экране высвечивается изображение ее комнаты.

Ухмыляюсь плотоядно. Камеру поставили сразу, как я узнал, что в двери появился замок. И я очень часто за ней наблюдал, иногда часами, она вся из себя, книжки читает, за учебниками сидит, по телефону щебечет по несколько часов.

Хорошая девочка, которую я совсем скоро испорчу.

Правда расстраивало то, что она бегала переодеваться в ванную комнату, хотел и там поместить камеру, но руки не дошли. Чувствую, что у меня какая-то мания к ней. Но сейчас я смогу увидеть ее и так, когда захочу.

Эта мысль успокаивает, но не так, как сделал бы это бурный секс.

Ева сидит на полу, обнимает своего пса и что-то ему приговаривает, нежно поглаживая за ушком. Скоро будет так же касаться меня, пальчиками своими хер обхватывать, исследовать. Я буду не против, хотя касаний как таковых не люблю, но тут могу сделать исключение.

Заступник, это хорошо. Мне нравится идея, что у неё появился этот пёс, в случае чего порвет противника как тузик грелку.

Только от меня ей не спастись, волкодава уже начали тренировать, вещи мои подсовывали, чтобы животное не смогло напасть на хозяина. Обычная практика.

Долго себя не мучаю и с победной ухмылкой поднимаюсь по ступенькам. Не спешу, иду специально медленно, знаю, что слышит, как я приближаюсь, такие игры мне по душе.

Безумно нравится мне запугивать своих потенциальных жертв, люблю, когда они трясутся от страха передо мной, то же самое и с бабами. Не многие могут дать отпор, верней уже давно такого не было.

Подхожу к двери, дергаю за ручку, закрыто, как я и предполагал.

— Открывай. У меня нет времени для этого детского сада.

Молчание напрягает, я же знаю, что она там. Стучу кулаком.

— Артур Леонидович... Уходите! Вы пьяны, вам надо проспаться.

Мне надо потрахаться, глупышка моя.

Голосок такой испуганный, что все мои инстинкты защитника в момент активируются. Хочется поскорей зайти и успокоить, к себе прижать, возможно, приласкать.

Пожалеть и уверить, что со мной рядом ей будет комфортно, ей стоит только принять меня. Я готов унять свои порывы и дать ей все сделать самой, чтобы больно в первый раз не было.

— Евочка, милая, даю тебе минуту, чтобы собраться с мыслями и открыть эту проклятую дверь, — даже сказал ласково, не считая оскала на лице.

Открывай же маленькая.

— У-уходите...

Ну точно дура. Эта дверь меня не остановит. Что же ты, милая, так прячешься от меня? Неужели настолько неприятен.

— Не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому, а это значит, по-моему, — хмыкаю, в злости стучу ещё раз по двери. Тишина гробовая.

Достаю из кармана нужный ключ, открываю разделяющую меня от моей девочки дверь.

— Что вы... — слышу испуганный писк. — Боже, откуда у вас ключ?

Прохожу в просторную комнату, делаю ещё один глоток прямо из бутылки и со звоном ставлю ее на стеклянный столик.

В глазах чуть ли не двоится, но я держусь.

Ничего, всунуть точно смогу, ещё не в таком состоянии девок драл. Даже лучше, что пьяный, значит после секса вырублюсь, и ей не придётся терпеть второй раунд.

Нахожу ее взглядом, подмечаю, что она побледнела, резко встала и кинулась в сторону ванны.

Шустрая какая. Но нет, я успеваю перекрыть дорогу.

— Ты в моем доме, прятаться некуда, — хватаю ее за тонкую талию и к себе притягиваю. Идеально подходит, даже несмотря на то, что ростом мелкая и дышит чуть ли не в пупок. — Пора тебе уяснить эту простую истину.

Выставляет руки перед собой, дергается. Ловко уворачивается и покидает мои объятия, вновь подбегает к собаке, что пристально наблюдает за нашей небольшой перепалкой, но сидит смирно.

— Покиньте мою комнату. Иначе...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 33

— Иначе?

— Иначе я прикажу Барону напасть на вас! Он вас покусает!

Это я тебя скорее покусаю.

Смешная девочка. Строптивая, такую так и хочется поломать, под себя подмять, подчинить.

Ведь баба должна под мужиком быть, а не команды раздавать. Греть постель, заботиться о мужчине и детей рожать. Женщина слабое звено, они ничего не могут без мужиков.

Я видел, что с ними делали в детском доме, что я сам делал. Одних продавали богатым мужикам сама директриса, других же, что пострашней, трахали местные мальчишки за защиту, а те и счастливы были, не толпой, уже хорошо. Или кинешь пару сигарет, вот тебе и отсос.

Это суть баб – быть за мужиком, они все такие, продажные, только цена у них разная. Да и я не против такого расклада. Гордости тут не место.

— Ну так давай, — отвечаю спокойно, уже зная, что она этого не сделает, слишком добрая. Это же меня в ней так цепляет.  — Скажи «фас!» и направь пальчик. Он тебя уже любит, а значит подчинится.

Стоит мнётся, то на меня смотрит, то на пса. Рот открывает, только ни звука не выпускает. Прикусывает губы, смотря затравлено. Сдается.

— Ты не сможешь, — хмыкаю, ближе подхожу, протягиваю руку псине, чтобы унюхать смогла, отдаю строгий приказ: — Ко мне. Ко мне, я сказал! — нехотя, но подчиняется, гавкает, смотря на свою добрую хозяйку, подходит хромая, а я указываю на дверь. — Ждать.

Вот так вот просто. Опыта у меня с такими побольше будет.

— Нет... — всхлипывает Ева, когда мы остаёмся одни. — Что вам нужно? Что?!

Не могу сдержать довольный смешок. Она разве ещё не поняла, что мне от неё нужно. Ничего, я и повторить могу.

— Я тебе уже сказал. Ребёнка, от тебя. Приступим сегодня же, тянуть незачем.

— Я не верю. Как вы можете? — смотрит ошалело, выкидывает руки вперёд, стоит мне сделать шаг к ней. — Не подходите! Алиса! Алиииса!!!

Кричит так, что уши закладывает в момент, только это все бесполезно. Я быстро сломлю ее сопротивление.

— Ее нет дома, она ушла и оставила тебя мне, чтобы я мог пользоваться твоим заманчивым телом. И я буду, — оказываюсь близко, дергаю за руку, но она отшатывается словно ошпаренная. — Я не в том, бл*ть, настроении, чтобы выслушивать истерики, так что будь добра раздеться догола и лечь на спину. И я обещаю, что буду нежен настолько, насколько это возможно.

Мои слова действуют на Еву необычно, она падает на колени, закрывает лицо руками и начинает пускать ненужные слёзы. Будто я ее не в постель позвал, а на саму казнь.

Это выводит в момент. Это ее отрицание. Я же не самый плохой мужик, чтобы вот так от меня шарахаться. Я бы и правда попробую быть аккуратным.

— Я сказал, не реветь! — ору, хватаю за плечо и поднимаю на ноги, встряхиваю.

— Вы ублюдок. Ублюдок! Ненавижу вас, я... Я... — заикается, впадая в истерику. — Дайте мне уйти, прямо сейчас! Мне ничего от вас не нужно. И я не буду с вами спать. Ни-ког-да!

Совсем неожиданно она поднимает крошечную ладошку и бьет наотмашь по лицу. Один раз, второй.

Я даже трезвею, не веря в то, что она посмела поднять на меня руку. Ладони сжал в кулаки, оскалился, подобно дикому животному.

Все, игры закончились. Я слишком долго был хорошим, а ей этого и не нужно вовсе. Ева сразу отступила назад и уперлась ногами в кровать. Задрожала.

— Ах ты сучка неблагодарная, когда ты уже поймёшь, что будет так, как я сказал, — прорычал, схватил за плечо и толкнул на постель. — Я покажу тебе, что бывает, когда МНЕ отказывают.

Мне все равно на то, что она вся сжалась, и на то, что даже не двигается, только из глаз одна за одной текут по красным щекам слёзы.

Тяну штаны вниз, оказываясь перед ней совершенно голым, показываю свой хер, который сегодня ей предстоит ублажить как следует. Обхватываю основание и начинаю дрочить, смотря на свою девочку.

Только вот Ева глаза закрывает, губы свои пухлые кусает, не хочет приглашать меня к себе. А у меня от этого тормоза слетают окончательно.

Резко хватаю ее за лодыжку, тяну ближе к себе, с треском сдираю с неё проклятые шорты, чувствуя, как острые ногти врезаются в руки, царапают.

Наклоняюсь, чтобы ближе разглядеть ее белые трусики. Как символично. Такая вся невинная. Малюсенькая. Нежная. Моя.

Ноги девушки дрожат и сильно сжаты, но мне ничего не стоит раздвинуть их в стороны. Отодвинуть край трусов и увидеть розовую щелку. Красивая, голенькая, как я и люблю. Провести по ней указательным пальцем. Сухая. Даже не удивлён.

Ева дергается все сильнее при каждом моем движении, отползает, но я крепко держу на одном месте, на ее лице застыл ужас.

— Не-не надо... — скулит, отвернуться пытается.

— Не бойся, маленькая, я так сильно тебя хочу, что все быстро закончится. Потерпишь несколько минут.

Вру, конечно, быстро не кончу, это точно, все из-за выпитого алкоголя. Пытаюсь ее расслабить, сам особо не зная, что делать в такой ситуации. Хоть я и зол на неё, но немного нежности заслужила, иначе потом будет сложнее ее трахнуть.

Располагаюсь на ней поудобнее, чувствую, как сильно напряжено ее тело, хриплю ей в поджатые губы, начинаю с ума сходить, не успеваю проникнуть внутрь языком, как слышу громкой стук в дверь.

— Извините... — раздаётся голос одной из служанок.

Тело застывает в момент, поворачиваю голову к выходу, видя смущённое лицо молодой девушки, чьё имя не знаю.

— Пошла нах*й отсюда! — рычу в ее сторону, теряя в себе все человеческое.

— Но Артур Леонидович. Это срочно... — мнётся у входа, но не уходит, а мне так и хочется встать, да и вышвырнуть ее за дверь. — Вам звонят из больницы. Ваша жена, она...

Глава 34

***Ева***

— Состояние тяжелое, получен компрессионный перелом позвонка в грудном отделе. Высока вероятность повреждения спинного мозга, возможен паралич нижних конечностей. Ваша жена чудом осталась жива...

Слушать дальше просто не хватает сил. В ушах появляется звон, а тело по стенке оседает вниз на холодный больничный кафель.

Моргаю, не видя перед собой ничего кроме чёрных пятен, тру лицо, шлепаю по щекам, но ничего не помогает. Сердце заходится с бешеной скоростью.

Алиса, Боже, моя Алиска...

Дурочка напилась и села за руль, не справившись с управлением, выехала на встречку и попала в жуткую аварию. Очевидцы вызвали скорую помощь, и ее отвезли в больницу в бессознательном состоянии. Моя бедняжка.

Неужели в одно мгновение я могла потерять единственного родного человека? Ужасно это осознавать, а ещё ужаснее от мысли, что совсем недавно я плохо о ней думала и перед самым ее отъездом мы поссорились из-за папиного завода. Конечно, она имела полное право расстроиться, ведь так отец дал понять, что не доверял ей.

Сколько времени прошло с того момента, как мы приехали? Час, два, три? Оно просто замерло.

Моя сестра чуть не умерла, пока я... Пока я была с Минаевым. С ее мужем. Пока он так нагло меня трогал, говорил устрашающие вещи, требовал ребёнка и немедленного секса. К горлу подкатывает тошнота, и бросает в холодный пот.

Я так виновата. Не уследила, не понимала, что этот страшный человек переключился на меня.

Все из-за завода, да?

Хотя звоночки были, я была слепа и не замечала ничего, или не хотела замечать.

Дура, ничего Алисе не говорила, молчала, сберечь хотела. И вот, что из этого вышло. Вот чем обернулось мое нелепое молчание. Если бы не это известие, Минаев бы... Он... Даже думать жутко. Изнасиловал? Это же самое страшное.

Хотя в какой-то момент, когда его огромное тело было на мне, меня словно парализовало, в какой-то момент мне показалось, что я готова к неизбежному. Я даже смогла бы расслабиться, ведь он не был настолько противен, нет, дело было совсем в другом. В принципах.

Я видела в его взгляде столько отчаяния вперемешку с похотью и злостью. Он себя сдерживал, как мог, ради меня, чтобы не сломать, это было видно. Уверена, что с другими он не церемонился.

Я даже и представить не могла, что мужчину может так сильно переклинить, в тот момент предо мной был словно не человек, а голодное животное. Одно лишнее движение и тело в клочья. Взгляд дикий, тело каменное.

А член... Я видела. Таким только рвать, истязать жертву. Это ждало меня этой ночью.

Как бы я жила после этого? А если бы его не остановила прислуга, и мы бы переспали. А если бы моя сестра умерла. Я бы себе такого никогда не простила.

Я должна была бороться яростнее, орать, кусаться, тогда бы мне не было так погано на душе. Не выворачивало бы наизнанку от себя.

— Ева, Ева... — слышу отдалено, нехотя поднимаю голову и встречаюсь теперь уже с осознанным взглядом Минаева. Протрезвел.

Он наклоняется и поднимает меня с пола, прижимает к себе, а у меня в голове словно срабатывает сигнализация. Каждая клеточка в моем теле бунтует.

— Не... — дёргаюсь в его руках, не давая его теплу проникнуть в меня. — Не трогайте меня, пожалуйста.

Только вот он все равно не отпускает, встряхивает, смотрит так пронзительно, что хочется сквозь землю провалиться, лишь бы в памяти не всплывало то, что случилось в моей комнате.

Его касания обжигают кожу, его запаха слишком много, я чувствую его и на себе. Меня от него мутит. Колбасит страшно. Я бы заплакала, но не имею право пуститься в истерику. Сейчас я должна быть сильной и держать себя в руках ради Алисы.

— Ты должна успокоится, сейчас же, Ева! Принесите ей воды, — отдаёт громкий приказ, и я нервно издаю смешок. Даже здесь чувствует себя хозяином. Губ касается горлышко бутылки, и я пытаюсь отстраниться, пока не чувствую лопатками стену. — Давай, девочка, пей.

Напирает, нависает сверху огромной скалой, заставляет сделать глоток. И я делаю, лишь бы отстал, не трогал, был от меня подальше. Но я снова думаю лишь о себе, даже не спросила у него, что там с Алисой, ведь к нему снова подходил доктор.

Я пытаюсь справиться со своими чувствами и переключить их в спокойное русло, включить мозги. Но сердце предательски бьется о грудь, страх захватывает всю сущность, пока я смотрю в черноту устрашающих глаз.

Монстр, ублюдок, поглаживает меня по щеке, пытаясь показать заботу, смотрит так обеспокоено, а я не верю! Почему он переживает обо мне, когда его жена в тяжелом состоянии?

Ещё несколько часов назад он сожрал бы меня и не подавился бы, так что я отворачиваюсь. Не могу на него больше смотреть. Я все ещё чувствую его руки на своём теле, на своей промежности... Боже.

Как он посмел? Как посмел отнять у меня то, что я так тщательно хранила, я хотела сама решить, кто будет меня трогать, смотреть, изучать, но этот мужчина эгоистично забрал все себе. Просто, потому что может. Потому что чужое желание для него пустой звук. Потому что ему нужен наследник либо от Лисы, либо от меня. Только по его словам жена бесплодна. Жена, что лежит сейчас за дверью, а я снова в его руках, предаю ее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Как она... — смелею и спрашиваю самое важное на данный момент. Страдать о случившемся буду потом, главное, чтобы Лиса была жива, а с остальным справлюсь.

— Утром сообщат точно, — говорит нехотя, даже с каким-то призрением. Делает шаг ко мне, сокращая и так мизерное расстояние. — А теперь поехали домой, мы ничего не можем сделать.

Домой с ним? Чтобы он смог снова меня лапать. Ну уж нет. И я не могу бросить сестру, пока не узнаю, что она пришла в себя, что все обошлось. Ведь так?

— Нет. Я останусь и буду ждать, пока она очнется.

Стараюсь говорить четко, без запинок. И, кажется, у меня получается.

Отхожу в сторону и сажусь на лавочку, смотря в одну точку перед собой. Жду, пока он уйдёт, перевожу дыхание. Но мерзавец так и стоит на месте, давит своей энергетикой, не давая страху исчезнуть. Переключаю взгляд на носы его идеально начищенных ботинок и сглатываю, не веря в то, что у нас произошло.

Может все это сон? Нет, на руках уже вылезли маленькие синяки, как бы насмехаясь надо мной. Все правда! Он правда ворвался в мою комнату, чтобы заняться со мной сексом. И чем быстрей я это осознаю, тем скорей придумаю, что делать с этим дальше.

— Ева, ночь была тяжёлой, тебе нужно отдохнуть, — вновь его огромная рука на моем плече, пальцы смыкаются, принося дискомфорт. — Мы поедем домой и просто ляжем в постель. Нам обоим нужно отдохнуть.

Слова как вилкой по стеклу. И почему я так и слышу в них сексуальный подтекст. Хотя, он не говорит об общей постели. Или...

Это «мы» меня дико смущает. Я не хочу, чтобы он его использовал. Есть я и он. Все.

— Я останусь, — тяжело сглатываю. — Артур Леонидович, езжайте без меня. Я позвоню, когда будут новые известия.

Вру. У меня даже нет его номера, а даже если бы и был, то ни за что ему не набрала бы. Уж точно не после того, что произошло.

— Ева, я понимаю, что то, что почти случилось между нами, было шоком для тебя, но меня не стоит бояться. Я не...

— Я не хочу об этом говорить, — закрываю уши вместе с глазами. — Не хочу! Уходите.

Так и шепчу, пока не чувствую, как он убирает мои руки и поднимает мое лицо за подбородок, чтобы я смогла на него посмотреть.

— То, что произошло с Алисой, ничего между нами не отменяет, хочу, чтобы ты это знала, — говорит спокойно, ровно. — Я могу дать тебя время на осознание, но не долго.

— Я не хочу... — немым шёпотом, чувствуя, как глаз касается влага. — Можно мне побыть одной?

Он еще долго вглядывается в мои глаза, словно что-то решая для себя, хмурится, но все же убирает руки.

Уходит, и я выдыхаю, правда совсем ненадолго, потому что он снова появляется рядом, только уже в компании крупного мужчины спортивного телосложения.

— Это Виктор, он останется с тобой. И чтобы без глупостей. Убежишь, сестру больше не увидишь, — строго, как с маленьким ребёнком. — Поняла?

— Да.

Плевать. Я и не собиралась никуда бежать, когда Алиса в таком состоянии, когда решается наша судьба. Да и некуда мне бежать. И что это вообще значит, больше не увидишь сестру?

Эти слова так и крутятся в моей голове еще около часа, пока я не погружаюсь в успокаивающую темноту.

Глава 35

Дни тянутся слишком медленно и проходят в таком напряжении, что, когда я открываю глаза после недолгого сна, на меня тут же обрушивается весь спектр смешанных эмоций.

Куча проблем, требующих быстрых решений, которые найти ну очень не просто.

Признаюсь, так тяжело мне ещё не было никогда, я на пределе не только физически, но и эмоционально. Я на грани. Не выдерживаю.

Иногда кажется, что я живу в аду, день за днём. Одно и то же. Медицинское училище, больница и дом, в который я прихожу ночевать как на каторгу, только и думаю, как бы не нарваться на мужчину, что с каждым днём был все напряжённей.

Обстановка медленно, но верно накалялась. И так целый месяц, или даже больше, уже и не помню, все словно в страшном сне, который так и не собирается проходить.

Радует одно: Алисе лучше. Слава богу.

Эта коза довольно быстро очнулась и начала вести себя со мной подобно барыне с прислугой. Принеси то, сделай это, сходи купи, мороки с ней больше, чем с беременной.

Да я была не против, лишь бы она поправилась окончательно, хотя на это уйдёт еще кучу времени. Полгода, год, а кто его знает?

В ее случае многое непредсказуемо, нужно стараться, а Алиса этого делать не хотела, она лишь ныла, как ей тяжело.

Да знаю я об этом!

Вижу, как тебе больно, иногда даже лекарства не помогают. Я видела твои слёзы, такие искренние, что у меня самой все внутри сжималось. Помогаю чем могу и, если бы можно было забрать твою боль, я бы взяла все без остатка. Клянусь.

Я стараюсь, правда, все свободное время тебе уделяю, а ты только издеваешься. Как бы я хотела сказать, что мне тоже тяжело от ее слов, но я держусь, не время киснуть.

Она пострадавшая, не я, так что жалеть себя не имею право. И про Минаева молчу, нельзя ее в таком состоянии расстраивать, а проблема все нарастает, как снежный ком, больше и больше, пока не упадёт на голову лавиной.

Нельзя все хранить в себе, но и рассказать не кому, даже Дарине не говорю, страшно представить, что она обо мне подумать может.

Спать почти не сплю, не могу уснуть, думаю, думаю, держу секрет в тайне, сама себя загоняя в угол все больше.

А моя Алиса — это же дьявол в женском обличии. И вот сейчас я выслушивала ее очередную тираду. Правда в этот момент подметила, как на ее лице заиграл здоровый румянец, от чего меня окутало нереальное чувство радости.

Жива, почти здорова. Моя Лиса. Бурчит себе под нос, отшвыривает одеяло в сторону, смотрит как на врага народа, сложив руки на груди.

Доктор предупреждал, что ее эмоциональное состояние может быть нестабильным, нужно это учитывать. Так что я пытаюсь говорить спокойней, как с маленькой девочкой, чтобы не обидеть.

— Алис, прошу, давай ты не будешь снова истерить, — подсаживаюсь, глажу по руке, видя лишь призрение в ее голубых глазах. — Все же хорошо.

У самой ком собирается в горле, стоит мне мельком кинуть взгляд на ее ноги, выглядят обычно, только вот встать она не может, чувствительности практически нет.

Видимые повреждения от аварии уже начали сходить, но вот это пугало больше всего, ее позвоночник, вернее то, что из-за его повреждения она может не встать.

— Как легко тебе говорить! Ведь инвалид здесь не ты, а я! Дура, посмотри правде в глаза, — рычит мне в лицо, хватая за руку, ногтями впивается до боли. — Пошла вон отсюда, так бесишь меня, и вызови медсестру, пусть она соберёт мои вещи.

Встаю, сжимаю нос, чтобы остановить слёзы, что так и норовят пролиться. В последнее время я слишком много плачу.

Хватит, если я не возьму себя в руки, то как смогу ей помочь?

Начинаю собирать ее вещи сама, а их за это время скопилось предостаточно.

— Не говори глупостей, врач же сказал, что клиническая картина складывается благополучно, — так же спокойным тоном, чуть улыбаясь. — Ты пойдёшь на поправку, я тебе обещаю. Ты молодая, все быстро восстановится.

— Через сколько? Месяц, три, полгода?! — кричит она в ярости, кидая в меня журнал. — А это все время я прикована к кровати и коляске для бракованных! Я амебное существо. Ты знаешь, сколько усилий мне приходится делать, чтобы просто сходить в туалет?!

Я знаю, ещё как. Хоть ей и помогают это сделать, но я вижу, как сильно задевает молодую девушку то, что она не может это сделать самостоятельно.

— Алис, ты должна думать о хорошем, думать, что пойдешь на поправку. Мы преодолеем эти трудности вместе, я до конца буду с тобой, — четко, смотря в ее злые глаза. Она сдвигает попу, чтобы пересесть на специальное кресло, я сразу же подхожу к ней. — Давай я помогу.

Накидываю на неё шубу и перетаскиваю на коляску, она совсем не тяжелая, поэтому получается сделать это быстро, тем более не в первый раз.

Повезло, что все обустроено в этой палате по высшему классу. Алису после аварии перевезли в платную клинику, самую лучшую в городе. Спасибо Минаеву, все же не остался равнодушным.

— Куда ты денешься, — фыркает она, имея в виду, что я буду с ней.

Не раз ей это повторяла и буду повторять, она единственный родной человек, я буду ее беречь и не важно, во что мне это выльется.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ А за все нужно платить... Я знаю. Так сказал мне ОН...

— Где Артур? — вертит головой по сторонам, когда мы покидаем клинику, ища на парковке своего мужа.

Морщусь. Что же ей сказать... Вранья не люблю. Но я же знаю, что он не приедет, ему все равно на жену, даже если она попала в такую беду. Оплатил лечение и то хорошо, но чувств от него она не получит. Такой человек на них просто не способен, в этом я недавно хорошо убедилась.

— У него дела, прости, — говорю тихо, сжимая ручки коляски, машу рукой Виктору, что сразу же выходит из машины и идёт на помощь.

За этот месяц я почти привыкла, что этот молчаливый мужчина всегда рядом, везде отвозит, ждёт с занятий, по началу это доставляло небольшой дискомфорт, после привыкла. Правда от него все же стоило избавиться. Я не чувствую свободы, впрочем, все это потом, сейчас моя основная задача обеспечить сестре комфорт.

— Мой муж не захотел приехать? — жмёт по тормозам коляски, чтобы я остановилась, поворачивает голову и смотрит пронзительно. Ждёт ответа, но мне нечего сказать, я не могу разбить ей сердце.

Отвожу взгляд, прикусываю щеку. Дрожу всем телом, хотя погода сегодня необычно радует, светит солнышко, мороза нет.

Вдыхаю полной грудью. Все же придётся солгать. Черт, как же так. Почему так сложно, язык словно онемел.

— Я не знаю, Алис, но я сообщала, что тебя выписали...

Сделала это буквально на днях, потому что Минаев не давал никаких указаний, а Лису уже надо было забирать, она хотела быть дома в привычной обстановке.

Я же пошла к нему в кабинет, и там меня ждал неожиданный сюрприз...

Глава 36

Постучалась в закрытую дверь и даже не подумала дождаться ответа, вошла еще не понимая, что совершила ошибку.

— Артур Леонидович, можно с вами... — резко осеклась, стоило мне увидеть неожиданную картину. Сердце зашлось с неимоверной скоростью.

Вот же черт...

— Ева-аа, — протянул как обычно он, подняв на меня застеленный ярой похотью взгляд.

— Простите, я зайду позже.

Выбежала как угорелая, а перед глазами так и стоял настойчивый образ того, как Минаев занимался сексом с Ирой, молодой, застенчивой помощницей по дому. А в ушах так и стояли стоны девушки.

Она лежала на огромном письменном столе с обнаженной грудью и широко раздвинутыми ногами, юбкой задранной кверху, а мужчина стоял спереди и сосредоточено вколачивался в женскую суть.

Блин, как это развидеть? Стереть из памяти.

Внутри отчего-то так сильно закололо, а дыхание сбилось от возмущения. Гадко от мысли, что он пользуется своим положением и пристает к домработницам. Вдруг он тоже ей угрожал, так же, как и мне, а теперь заставляет спать с собой.

Он мог, в этом сомнений нет.

Ужасный человек, ему нет оправданий. Алиса была права, говоря, что он тот ещё ходок. Но вот так... Честно, к такому была не готова.

Впервые видела такое своими глазами. Нет, конечно, бывало, я заходила на сайты с эротикой, но вот чтобы увидеть в живую.

Отчего-то увиденное мне не понравилось, краснеющее лицо девушки и животный оскал мужчины, когда мы встретились с ним взглядом. Меня пробрало в момент. Он даже не остановился, показалось даже, что начал таранить несчастную ещё быстрее.

Дёрнулась на месте, услышав громкий хлопок дверью, а после увидела, как из-за поворота выходит Минаев, застегивая ширинку. Такой нахальный, на первый взгляд кажется спокойным, особенно если не смотреть в его глаза. В них всегда горит пламя, и, если подойти ближе, то можно обжечься.

Хочется отвернуться, что я, собственно, и сделала, прикусила губы.

— Что ты хотела?

Когда он подошёл ближе, то в нос ударил необычный запах, очень странный.

Я не осмелилась поднять глаза, лишь отступила назад и уперлась спиной в стену. Уже и забыла, зачем к нему шла. В голове все перемешалось. Хотелось съязвить, сказать гадость, но я не такая, не хамло. Да и не в той ситуации сейчас.

— Я... Эм... — язык словно онемел.

Глаза забегали, щеки загорались от возмущения, а он подошёл ещё ближе, вплотную, словно специально раздражая меня. И этот запах, что исходил от него. Он нагонял тошноту. Он отличается от того, как пах мужчина раньше, в тот момент мне не хотелось его вдыхать. Это была не грязь, нет, и не пот. Что-то другое.

Почувствовала на своей щеке его пальцы и моментально откинула их, кипя от злобы.

Откуда она взялась? Возможно, это из-за того, что Минаев устроил в своём доме гарем и меня туда затянул. А может, потому что не ожидала, что он найдет быструю замену Алисе.

Дура ты, Ева. Радоваться должна, возможно, он отстанет от тебя. Хотя, он уже выгнал бы меня из дома, а значит, ребёнка от меня ждёт по-прежнему.

Он спал с Алисой, а теперь заставляет и меня лечь под него, и вдобавок будет заниматься сексом и с этой девушкой? Мерзко.

Так, стоп, стоп! Возможно, мне удастся избежать этой участи, не время терять надежду.

— Не ревнуй, маленькая, я же это делаю для того, чтобы на тебя не накинуться, ты же ещё не готова? — говорит со смешком в голосе, а у меня от него мерзкие мурашки по телу. — Если да, то...

— Не готова! — вскрикиваю, как можно сильнее вжимаясь в стену, мечтая с ней срастись. — Я хотела спросить насчёт Алисы.

Выдохнула. Правильно, лучше сменить тему на более важную, иначе я просто не вынесу того, что творится в этом доме.

— А что с ней? — голос его моментально изменился, появились стальные, недовольные нотки.

Ведёт себя так, словно не понимает, в чем дело. Я честно не могу разгадать этого мужчину. Он одновременно холодный, но если посмотреть глубже, то можно заметить, что в нем горит пламя, которое, как мне кажется, направлено конкретно на меня. И мне это ни капельки не нравится.

— Она же вернётся сюда?

Смелею и все же поднимаю взгляд. Я не должна его бояться, должна отстоять право Алисы находиться тут, рядом со мной.

Она его жена! Может им ещё удастся помириться.

— Я бы этого не хотел, она здесь больше не живет, — все же начал говорить. — Но из-за сложившейся ситуации я выделю ей жилплощадь, а там пускай разбирается со своими проблемами сама.

Жилплощадь, то есть она будет жить не здесь?

Нет, нет, так точно не пойдёт. Я уйду вместе с ней, — именно это пронеслось в тот момент в моей голове, но вот почему-то я так и чувствую, что меня никуда не отпустят... Но попробовать стоит.

— Я хочу находиться со своей сестрой, — заявляю решительно, сжимая ладони в кулаки, скриплю зубами.

Резко лицо Минаева меняется, из более-менее спокойного оно превращается в озлобленное, будто я сказала что-то поистине ужасное, то, с чем он абсолютно не согласен.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Это невозможно, Ева. Ты живешь со мной.

Воздуха в лёгких все меньше, а вот страха в жилах больше. Ведь он нависает сверху, испепеляя темными, почти чёрными глазами хищника. Взрывоопасный человек не иначе. Я будто нахожусь на минном поле и не знаю, в какой момент могу подорваться.

Меня тоже срывает, хотя я хотела говорить как можно спокойней.

Во мне все обрывается от осознания, что я останусь тут, а сестры не будет рядом, что мне придётся ложиться под этого мужчину. Что ничего не исправить. Я в беде и нет никакого спасения. И мне придётся унижаться.

— Но вы же можете ее привезти сюда! — неожиданно даже для себя бью Минаева по его твёрдой груди. — Боже, что же вы за человек такой?! Мне умолять? На колени встать, чтобы вы помогли своей жене?!

Смотрю на него, понимаю, что сказала несусветную глупость, именно то, что он и хотел услышать. Он ухмыляется, держит мои кулаки в одной своей руке, сжимает, наклоняется ниже, так, чтобы наши лица были на одном уровне.

— Последнее предложение мне нравится. Ты начала понимать суть наших взаимоотношений, — говорит с хрипотцой, безотрывно смотря на мои губы, которые кажутся мне очень сухими в данный момент, и я их облизываю так некстати. — Я подумаю над твоей просьбой, посмотрю на твоё поведение, если будешь хорошей девочкой, то будешь получать все, что захочешь. Запомни это.

Его горячие губы касаются моей щеки, ведут по ней, пока не останавливаются на моих. Дальше он ничего не делает, словно ждёт от меня следующего шага.

И несмотря на то, что внутри меня загорается протест, я начинаю двигать губами, еле уловимо, не проникая языком. Легкое, обжигающе касание. Всего несколько секунд, пока не отворачиваюсь, думая о том, что ещё немного и мое сердце просто выскочит из груди.

— Я не понимаю... — жалобно, почти умоляя. — Не могу вот так...

Но он отпускает меня, сверкает довольным взглядом, осматривая мое горящее от стыда лицо. Ему нравится то, что он видит, он даже расслабляется.

— Первый раз пойду на уступки. Но запомни, я не всегда такой благородный. За все нужно платить, девочка моя.

Тот вечер я ещё надолго запомню. Я сдалась ему на милость, сама дала понять, что согласна на все, что он предлагает.

Конечно, я понимала, что он шантажирует меня, в какой-то степени, ему совершенно плевать на собственную жену, он бы избавился от неё в момент, как и сказал, просто выделив жилплощадь, на этом все.

Но он ждал, когда я сама к нему приду за помощью, и вот я это сделала, переступила через гордость и попросила. А на следующий день мне сообщили, что можно забирать сестру, что ей обустроят комнату, что наняли несколько сиделок.

Я не считала, что принесла себя в жертву, нет.

Хоть и думала о побеге, но я знаю одно, Алису оставить не смогу. Куда мы с ней без денег? Я уверена, что ее лечение обходится очень дорого, а брать деньги мне не откуда. Алиса же сказала, что ее карточки пусты.

Так же я звонила адвокату и спрашивала, могу ли получить хоть какую-нибудь сумму с завода, на что получила конкретный ответ: «нет, пока это невозможно, вам еще платить Минаеву и банкам».

Кредит? Так кто же мне его даст. Остался только муж сестры, помощи искать не у кого.

Наверное, я пошла на это, потому что не осознаю, что меня ожидает, все кажется таким нереальным.

Одна моя эгоистичная часть нашептывает, казалось бы, логичные вещи, что нужно наплевать на все, уйти и пускай они сами во всем разбираются. У них семья, я не должна лезть, Алиса должна знать, как решать проблемы с мужем.

Можно было уехать в другой город, перевестись в другое училище, или же просто выйти на работу, а потом, накопив денег, начать жизнь с чистого листа.

Хотя бы попытаться! И я даже собрала дорожную сумку, говоря себе, что так будет лучше для меня. Что пора разорвать эту связь, пока не поздно. Но не смогла. Стояла у двери комнаты и не смогла найти в себе сил выйти. Трусиха.

Возможно, когда поправится сестра... Но не сейчас, когда я так нужна ей. Разобрала сумку и легла спать с тяжёлой головной болью, засовывая свои чувства глубоко-глубоко.

Я не эгоистичная сука, а жаль.

Машина остановилась у ворот дома, а меня охватило плохое подозрительное предчувствие. Надо мной словно темные тучи нависли, сообщая, что будет гром и буря. А когда я зашла домой, нас совсем неожиданно встречал Артур.

Мрачный, напряженный, явно не в настроении, что, впрочем, не удивительно, это его обычное состояние. Был одет в чёрную рубашку, что выделяла его бугристые мышцы, на руке красовались золотые часы, а волосы растрёпаны, делая его образ немного небрежным.

Только вот взгляд дикий, жадный, стоило мне снять пуховик и повесить на вешалку. Он прошёлся по моему телу, остановился на разрезе у груди, и я пожалела, что надела именно эту майку, просто взяла первую попавшуюся. Он же стоял, оперевшись на косяк, сложив руки на груди, только мельком кинул презренный взгляд на Алису, на мгновение сморщился и вернул его ко мне.

Сестра времени не теряла и быстро подкатилась к нему, ухватилась за рубашку, притягивая к себе. Попыталась его обнять, но он этого не позволил.

— Дорогой! Я так и знала, что ты меня не бросишь. Почему ты не приходил? Мне так жаль, что мы поссорились, но я готова исправиться, — защебетала она, резко повернув ко мне голову, смотря как на мошку. — Мы можем поговорить наедине?

Оставлять их не особо хотелось, но я сделала шаг, чтобы уйти и дать им поговорить, правда остановилась, услышав слишком резкий приказ в свою сторону.

— Поможешь своей сестре, сделаешь мне кофе и придешь в мой кабинет. Обсудим некоторые детали нашей сделки.

Посмотрела на удивлённую Алису, потом на ее мужа, что отошёл от своей жены.

Вот, кажется, и настал час расплаты.

Губы задрожали, но я смогла очень тихо произнести:

— Хорошо... Артур Леонидович.

Глава 37

Было бы удивительно, если бы сестра не заметила между мной и ее мужем странностей, назревающей лавы и искр с его стороны. Поэтому как только мы остались наедине я почувствовала напряжение.

— Это что сейчас было? Ты что уже успела раздвинуть ноги перед моим мужем? — Алиса хватает меня за запястье сразу после того, как я помогла ей забраться на кровать, смотрит испепеляюще прямо в глаза. — Быстро, однако.

Больно, как же неприятно такое слышать. Ведь я не хотела всего этого, не хотела ввязываться в их отношения. И мне очень страшно от того, чем это все может обернуться. Что выйдет из сделки с настоящим опытным дьяволом.

Смогу ли я сохранить свою гордость, честь? Останусь ли собой… Если я решила остаться, то нужно быть сильной, просто отключить чувства и делать то, что нужно, как бы сильно не терзали сомнения. Вот только откуда брать эти силы…

— Не говори так, умоляю. Все не так, как кажется.

А сама-то я верю в свои слова?

Все намного хуже, чем она может представить, мою шею словно овивает и сдавливает удавка. Медленно, но верно. С каждым днём все сильнее.

Я просто в тупике, разумного выхода не вижу. Просвета нет, кажется вот-вот накроет тьмой.

Мне так хочется ей пожаловаться, но вот сейчас понимаю, что это будет лишним, понимаю, она не будет меня выслушивать.

Да и ситуация, в которую я попала, просто абсурдна!

Рука, что на запястье, сдавливает все сильнее мою нежную кожу, от чего я кривлюсь.

— Не ожидала от тебя такого, сестренка, не думала, что ты окажешься шлюхой. Я же тебя домой к себе привела, а ты вот так решила отплатить?! — слова бьют наотмашь. А у неё на лице появляется такая мерзкая ухмылка. — Хотя я могу тебя понять, глядя на Артура, так и хочется встать за его спину, он так на всех баб действует, ты видимо не исключение.

Резко отшвыривает мою руку, смотря брезгливо, а я начинаю потирать больное место.

Вот же блин, я бы ей ответила, ни будь она в таком плачевном положении, но я даже съязвить не могу.

— Ты говоришь ерунду, Алиса, — стараюсь произнести спокойно, хотя эмоции распирают изнутри. — Мне больно от твоих слов.

Старшая откидываются на подушки и закидывает руки к верху, чуть склоняет голову, осматривая меня полностью, а я напрягаюсь, ожидая услышать очередную гадость в свой адрес.

— Я и сама была влюблённой дурехой, только вот он не принц на белом коне. Ооо, дорогая, далеко не принц, — начинает смеяться, откидывая голову назад. — У него нет никаких чувств, он робот, которого интересуют только деньги, он любит только их. Прожует и выплюнет тебя. Выкинет на мусорку, когда попользуется. Только я так и остаюсь его женой, запомни это, сестрица. Нас связывает не только ничтожная роспись в загсе, но и имущество на десятки миллионов. А пока можешь греть его постель, но только до того момента, как я встану на ноги, и только попробуй, сучка, залететь, я этого так просто не оставлю.

Испытываю шок, а в глазах собираются слёзы. Но я собираю остатки сил в кулак и поджимаю губы. Спокойно… Она просто под сильными препаратами, поэтому говорит не думая.

Отворачиваюсь, дышу часто-часто. Главное не начать ругаться. Потом я просто пошлю все к чертям.

Выдавливаю из себя:

— Я поставлю тебе ванну, через час должна приехать помощница, она тоже будет жить тут.

Оставляю ее с тяжелым сердцем, нужно еще доделать текущие дела, иду на кухню, чтобы заварить кофе, как и приказал Минаев. И совсем не вовремя встречаю Иру. Вот же сюрприз.

Как только она замечает меня, то встает как вкопанная, ее глаза округляются, а щеки краснеют от накатившего стыда. Замечаю, как ее взгляд мечется по сторонам ища выход из сложившейся неловкой ситуации, но видимо ничего не придумав, она просто выбегает из кухни.

Это заставляет вспомнить то, что я видела буквально несколько дней назад. Загрузиться ещё больше.

Бедная девочка, ей приходится продолжать здесь работать после того, как ее использовал хозяин. А вдруг у неё чувства к нему? Она, наверное, моего возраста, может немного старше.

Нет, о таком думать не хочется. И я словно от злости насыпаю в бокал слишком много сахара, но ничего, пускай пьёт и не жалуется.

Какой важный, вы посмотрите на него, король положения, все должны перед ним головы склонять. Все у него под контролем. Бесит! Мой отец себя никогда так не вёл, даже когда дела шли в гору.

Злюсь сама на себя от того, что подчиняюсь, вот сейчас подношу себя на блюдечке, стоя в проходе приоткрытой двери знакомого кабинета, решая вылить ли чёрный кофе на его красивую белую рубашку или состроить послушную девочку, как он и просил.

Хочется сделать гадость, но я лишь кусаю губы, пытаясь затушить в себе это желание.

Играть с огнём опасно, Ева.

Я должна в первую очередь думать о сестре, она поправится, и я сразу же свалю отсюда, так быстро, что только пятки будут сверкать.

А может, успею найти выход из сложившиеся ситуации, просто нужно мозгами поработать, только как это сделать, когда свободного времени почти не остаётся, когда каждый мой шаг под присмотром.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Совета даже не у кого попросить, наверное, нужно рассказать все Дарине, потому что держать это в себе слишком тяжело.

Может, посмотрев со стороны, она даст дельный совет.

— Проходи, не стой как вкопанная. Ближе, Евочка, — подаёт голос мужчина, роясь в документах со сосредоточенным видом. Делаю несколько шагов, оказываясь в логове чудовища. — Ну, где же твоя красивая улыбка? Ты разве не рада, что сестра с тобой?

Об его звериный оскал можно порезаться.

Ставлю бокал прямо на середину стола, в его документы, видя, как появляется тёмное пятно.

Ликую в душе. Хоть и маленькая шалость, но так приятно. Пускай знает, что не всегда сможет мной командовать.

Однако Минаеву, кажется, все равно, он никак не реагирует.

— Рада. Спасибо, Артур Леонидович, — язвительно, выдавливая из себя подобие улыбки, а внутри всю трясёт. Приходится постараться, чтобы сдержать бурю негодования вперемешку с гневом.

Мужчина откладывает документ, что держал в руках, откидывается на спинку кресла.

Такой важный, строгий начальник, или нет, скорее мафиози! Точно-точно, взгляд слишком умный, цепкий, словно он видит на моем лице каждую эмоцию, проникает в голову, знает мои мысли.

— Пора бы называть меня просто Артур, тебе так не кажется? — привычно повышает тембр голоса. — Скажи, когда мы будем заниматься сексом, ты будешь выкать?

Слова словно удар током по оголенным нервам. Ну зачем он сказал это вслух? Хочет поставить в неловкое положение.

Вон, ухмыляется, пока я переминаюсь с ноги на ногу, прикусывая щеку до крови. Голова начинает кружиться, поэтому я хватаюсь за стол, чтобы не упасть ему на радость.

Я сегодня вообще хоть ела?

Нет, ещё не успела, от того и головокружение, а может все из-за стресса.

— Я хотела бы с вами поговорить насчёт этого. С моральной точки зрения наши отношения невозможны по ряду причин…

Однако меня быстро перебивают резким ударом руки о стол.

— Я так не думаю. Садись, нам есть, что обсудить, — как ни в чем не бывало указывает на кресло напротив себя, берет своё кофе, отпивает и морщится.

Присаживаюсь, смотря на него пристально, ожидая очередную подставу. А он словно специально время тянет, наслаждаясь моей нервозностью, выпевает все до последнего не переводя взгляда.

— Итак, это документ о том, что ты полностью передаёшь мне права на управление заводом и прочим не профильным имуществом, находящимся на балансе предприятия. Подпиши.

На столе передо мной появляется заполненный лист бумаги, который я даже не пытаюсь прочесть, потому что, честно, немного удивлена такой просьбой. И насторожена.

Глава 38

— Передать управление – это ваше требование? — спрашиваю, так и не взяв документ в руки. Это ни к чему.

— Только одно из, моя маленькая, — хмыкает мужчина, касается ладонью своей недельной щетины, растирая ее. — Ну, давай же, не бойся, взамен я обещаю тебе, что буду обеспечивать тебя и Алису. Хотя с такими долгами он, по сути, и так принадлежит мне.

Чувствую подвох. Знаю, что мне не стоит отдавать ему завод, но как я могу отказать? Что со мной будет, если я в прямую пошлю его лесом с такими указаниями.

Минаев смотрит тяжело, буквально прожигая дыру на моем лице, хоть и пытается выглядеть расслаблено, но я все же замечаю, как ходят жилки на его скулах, как напряжен лоб, и как выделяется пульсирующая вена.

Ева, он бандит, а сейчас хочет показаться порядочным бизнесменом, но я должна понимать, что скрывается за маской мнимой порядочности.

Он не будет помогать Алисе, если я все ему отдам, ему лишь так же будет нужен наследник, чтобы иметь с завода деньги весь остаток жизни.

Сложная ситуация. Он точно вышвырнет Алису, ведь, по его словам, она бесплодна, а меня не отпустит. Не просто же так Виктор с меня глаз не сводит по приказу своего хозяина.

До меня только сейчас начинает доходить весь ужас сложившейся ситуации. И я начинаю по-настоящему нервничать и даже бояться. Мир больших денег пугает, я ощущаю в нем себя молью, ввязываясь в опасную игру, правил которой не знаю.

И что-то мне все сильнее хочется, поджав хвостик, сбежать, ведь я понимаю, что совсем скоро мужчина потребует с меня секса. Тело задрожало.

Готова ли я на такое ради Алисы? Ох, не знаю. А ее слова о том, что пока мне разрешено греть его постель…

Боже. Помоги. Подскажи, что мне делать.

Молю, но ответа свыше не получаю, поэтому понимаю, что придётся разгребать все самой.

— Я не буду это подписывать. Папа всю жизнь отдал этому месту, умер за него. Передал его управление мне и только мне! Завод моя гарантия, что вы не бросите Алису, а если я вам все отдам, то мы останемся ни с чем, — выдаю эмоционально, дышу часто, ощущая, как печёт в груди. — Мой ответ категоричен. Нет.

Губы пересохли, и я облизываю их, ожидая, что сейчас Минаев взорвется, заставит меня подписать все насильно, будет угрожать или прямо сейчас выпрет нас из дома на улицу.

Однако, совсем неожиданно вместо этого кабинет заполняется хриплым смехом, а я в шоке наблюдаю за мужчиной, который не скрывает своей привлекательной улыбки. Я даже на мгновение засмотрелась, настолько это было для меня непривычно.

Промелькнула мысль, что по молодости он был очень привлекательным парнем, хотя и сейчас не плох, но вот такой улыбчивый он выглядит моложе лет на десять точно, она делает его лицо светлее.

Красивый, да. Такой темной привлекательностью. Хищной энергетикой.

Сердце от чего-то защемило, а пульсирующая боль в голове немного спала, и я смогла расслабить напряженное до этого момента тело.

— Умненькая и смелая, это хорошо, в наше время таких трудно найти. Похвально, Ева, очень похвально, ты все больше меня удивляешь, — неожиданно осыпает комплиментами с довольным выражением лица, убирает неподписанный мной документ в стол. — Хотя особо не дерзи, мало ли, что может случайно произойти на производстве ТВОЕГО завода.

Посыл этого прозрачного намёка я понимаю отчетливо, я на прицеле. Пока мне дали передышку, но не факт, что надолго.

— Это все? — киваю ему, замечая, что его взор теперь обращён на вырез моей майки.

Черт, нужно было переодеться. Я ещё и в юбке, достаточно короткой, что тоже не есть хорошо.

— Еще нет. Теперь мы приступим к самому интересному. Подойди, — отодвигает кресло, чуть поворачиваясь в сторону. Хлопает по бедру. Я же, как заворожённая поднимаюсь со своего места, встаю напротив него. Взгляд упирается в его выпуклую ширинку. Мама дорогая. Меня пробирает дрожью и отрицанием. — Садись, не бойся, он не кусается.

Стою словно прикованная невидимыми оковами страха, в моей голове творится настоящая буря эмоций. Негативных эмоций.

Зачем я вообще подошла? Разве не хотела искать выход? Почему я так безоговорочно ему подчиняюсь, ответ очевиден. Он сильнее, как физически, так и духом, мои внутренности сжимаются, когда он рядом, инстинкты трубят об опасности.

Все же делаю шаг назад, отступая, но чувствую захват на руке, Минаев сам заставляет сесть на его твёрдые колени.

Я же сдвигаюсь дальше, начинаю часто дышать, не веря, что вот так сижу на нем, а он поглаживает по спине.

Смотрю на стол, на котором он брал Иру, и меня передёргивает от отвращения.

Он же не будет настаивать на сексе прямо здесь и сейчас?

Я не готова. Только не с ним. Он же взрослый! Он муж сестры. Да кто же так делает?!

Даже несмотря на то, что он по-мужски привлекателен, я его не люблю и не смогу принять. И эти его поглаживания никак не успокаивают, только хуже делают. Холодок проносится по позвоночнику, а во рту сохнет.

— Евочка, я не насильник, тебе не нужно так сильно бояться. Начнём с малого, — шепчет он на ухо, второй рукой подбираясь под юбку, поглаживая ноги. — Я не такой ужасный человек как ты себе напридумывала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Сжимаю колени вместе, что есть сил, смотрю на спасительную дверь, но Минаев крепко держит в кольце рук, неожиданно начинает осыпать мои горящие щеки нежными поцелуями и останавливается на моих поджатых губах.

Я шокирована.

— Ох… — только и могу выдохнуть, стоило ему резко притянуть ближе, так что я ощутила попой что-то очень твёрдое. Член. Огромный, он словно тянется ко мне, один раз, второй.

Я же вцепилась в его рубашку и хотела возмутиться, как его рот неожиданно захватил мои губы в диком поцелуе. Сначала грубо, покусывая, слишком настырно, заставляя раскрыться против воли.

Я не могу пошевелиться, нахожусь в оцепенении, в неверии. Мой первый настоящий поцелуй…

Ругаю себя, как могу, пока его запах щекочет рецепторы, пока проворный язык касается неба и заставляет мурашки бегать по рукам.

Это так странно… Не так, как я себе представляла. Совсем не так, как целовал меня когда-то неумелый парнишка. Небо и земля. По сравнению с этим то, что было раньше, просто детские забавы.

— Еб, и как же тебя трахать, когда ты так боишься, трясёшься? Скажи мне, маленькая, что же мне с тобой делать…

Умоляет, злится, рычит и покусывает мои губы. Словно наказывая. Мучает. Грубо и с таким трепетом.

Его горячие руки неспешно блуждают по телу, стараясь не переходить границы разумного.

Он берет яростно, слишком жадно, кажется, дышит этим поцелуем и явно хочет большего.

Его тело настолько напряжено, что под моими пальцами кажется железным, настолько твёрдым, что даже не верится.

Я не ответила бы, даже если возжелала, не смогла бы, хотя, по-моему, это ему и не нужно было. Для меня это слишком дико.

Он отрывается, смотрит в глаза плотоядно несколько долгих секунд и снова набрасывается на мои губы. Его язык с новой силой врывается внутрь моего рта, а меня словно шарахнули тяжёлой битой по голове, челюсть сводит в лёгкой судороге, и я начинаю хныкать от подобного яростного напора.

Кажется, уже царапаю его открытую шею в откровенном протесте.

— Видишь, я могу быть нежным, — произносит он, задыхаясь, вновь оторвавшись от моих истерзанных губ. Я бы не сказала, что он нежен. Страстный, да, даже немного дикий, хотя и сдержанный в прикосновениях. Но никак не ласковый. Прет как танк. — Ты же понимаешь, что время на исходе? Мое терпение вот-вот лопнет. Ты, девочка, сводишь меня с ума. Я же выполнил твою просьбу и теперь требую плату. Это произойдет на днях, и хочу, чтобы ты была к этому готова, потому что я не буду жалеть.

Сейчас я понимаю, что слышу приговор. На днях. У меня есть всего пару дней, чтобы подумать. Окончательно решить, как все будет. Найти выход…

— Я могу идти… — еле слышно, смотря на свои подрагивающие от волнения руки.

— Конечно, отдохни, — чувствую, как его хватка ослабевает, и я вскакиваю как ужаленная, хочу уже сбежать, но Минаев тоже встаёт с места, кладет руку на талию и провожает к выходу. — На выходных к нам приедут мои хорошие знакомые, я хочу тебя кое о чем попросить. Ты как хозяйка дома должна проконтролировать слуг, чтобы все было идеально.

Опешила, не зная, что ответить на такую просьбу-приказ.

Смогла выбраться из его наглых рук и повернулась к нему лицом прямо перед выходом. Очень хочется рвануть с места, но понимаю, что это будет выглядеть совсем по-детски.

— Я никогда таким не занималась, — отвечаю нахмурившись.

И не хотела бы заниматься…

— Уверен, что ты справишься, — как-то тепло улыбается, поражая, оставляет на моем лбу поцелуй, пока я в недоумении ловлю ртом воздух. — А теперь лучше оставь меня, пока я снова на тебя не накинулся.

Глава 39

Последние дни пролетели в нескончаемой суматохе, все словно в тумане.

Я плохо понимала, что вообще происходит. Делала все на автомате, слуги от меня вечно что-то хотят.

Вот же Минаев молодец!

Поручил мне этот приём, ну как приём… Как я поняла, застолье для важных жирных на карман мужиков, где они будут пить и разговаривать о не менее важных делах. Кажется, будут обмывать его новое имущество. Наверное, опять отжал что-то крупное.

По сути, мне ничего не приходилось делать, все делали за меня. Мне лишь давали на выбор, что именно накрыть на стол, какую музыку включать, как украсить главный зал, моя задача утвердить один из вариантов.

Я, даже не задумываясь, отвечала первое, что приходило в голову, потому что мне нет никакого дела до этого события.

Свои бы проблемы разгрести! А у меня ещё и учеба, между прочим, причем очень не простоя.

Эти несколько дней настолько меня выжали, что ещё немного и, кажется, у меня появится нервный тик.

Алиса… Боже, как же мне порой хотелось ее послать, впервые она так сильно меня раздражала.

Что бы я не делала, все было не так, как нужно, сестру раздражала каждая мелочь. От недостаточно посоленной еды, до новых штор в ее комнате, которые она приказала сменить на другие, несмотря на то, что их повесили неделю назад.

Просто тыкнула пальцем в телефоне на те, которые она теперь хочет, и позаботилась о том, чтобы вешала их я лично.

Это был просто кошмар. Но за этим занятием я неожиданно начала припоминать, что Алиса всегда любила так поиздеваться, даже в то время, когда мы жили с отцом и мамой.

Как я этого раньше не заметила, ума не приложу.

С ней я всегда была терпеливой, девочкой для битья, но вот отчего-то именно сейчас мне захотелось взбрыкнуть. Понимаю, что не вовремя, поэтому все же сдерживаю в себе этот порыв.

Но Лиса была не единственным раздражителем.

Минаев, черт бы его подрал, после того поцелуя в его кабинете начал подлавливать меня повсюду и нагло распускать руки. И пофиг ему было, что иногда это видели другие люди, его работники и даже та самая Ира, его молодая любовница.

А что самое интересное, он почти никуда не уезжал, был дома постоянно, ходил такой довольный, тем самым раздражая еще больше. Кидал эти свои пожирающие взгляды и пошлые фразочки в мой адрес.

Один раз даже не постеснялся и звонко шлёпнул меня по попе!

Это что же такое творится?! И это все было совсем не в игривой форме.

О, нет! Он делал это с серьёзным выражением лица, рычал и с ярой похотью в глазах обещал, что скоро он до меня доберётся, а именно после назначенного вечера.

Это, блин, пугало до ужаса, так сильно, что я все же пожаловалась Дарине, пока мы были на занятиях, выдала все как на духу. Расплакалась.

Она меня поддержала, сказала, что подумает, как можно мне помочь.

Все силы выжаты, и мне хочется моральной передышки, я мечтаю о том, чтобы как минимум сходить погулять, одной, или же с подругой, просто посидеть в кафе, повеселиться хотя бы немного.

Но когда я сообщила это Минаеву, то его ответ был категоричен. «Нет. Теперь я твой центр развлечений».

То есть меня посадили дома в клетку.

С этим мириться я не собираюсь, и у меня назрел сумасшедший план.

Я понимаю, что меня с легкостью могут поймать, и, конечно же, понимаю, что не могу оставить Алису одну надолго, да и вообще от проблем не убежишь.

Но вот, блин, как же хочется им всем утереть нос, дать понять, что они не могут мной командовать и тем более обижать. Чтобы осознали, что только я вершитель своей судьбы.

Сама хочу здесь быть, рядом с сестрой, помогать, а не вот так, в приказной форме и под постоянным присмотром охранника!

Так же не хочу спать с мужем сестры, даже несмотря на то, что наш поцелуй так и стоит перед глазами все время, а дыхание сбивается, когда я вижу его.

Думать о том, что у меня, возможно, появилась симпатия к этому чудовищу, я категорически отказываюсь. Это же просто взрыв мозга.

Так нельзя! — говорю себе изо дня в день. Помогает? Так себе…

Я слишком наивна и просто ведусь на его шарм, а он словно постепенно приручает меня, дает привыкнуть, он постоянно рядышком, старается быть дома на завтрак, обед и ужин, чтобы провести это время со мной за одним столом, но Алису он не позвал ни разу.

Понимаю, что сейчас он всеми силами пытается больше времени проводить со мной и оградить меня от малейших угроз.

Гиперопека какая-то.

Перед глазами тут же проносится вчерашний неприятный инцидент, который испугал меня не на шутку.

Стол был накрыт к ужину, когда я вышла из своей комнаты, до этого провела за лекционными тетрадками порядка трёх часов, кушать хотелось невыносимо, поэтому я только пожелала приятного аппетита Минаеву и накинулась на вкуснейший суп, старясь не обращать внимания на его прожигающий взгляд.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Вкусно?

— Угу, — не отрываясь от тарелки.

— Я рад, что у тебя хороший аппетит, — совсем неожиданно большая и шершавая ладонь упала на мою голую коленку, заставляя остановиться. — Я попросил повара составить тебе отдельное меню, ведь теперь у тебя четыре приема пищи.

— Зачем?

— Как зачем. Совсем скоро ты будешь носить в себе моего наследника, а о его здоровье нужно заботиться уже сейчас.

Я поперхнулась, закашлялась и уже хотела открыть рот, чтобы возмутиться, сдвинула стул в сторону и задела Иру, что, как назло, стояла рядом и держала маленький чайник с кипятком, который по воле судьбы ошпарил мне руку.

Глава 40

Давно я так истошно не кричала, что даже уши заложило. Но больше не от боли, а от неожиданности. Я вообще всегда была пугливой, а тут такой инцидент! Но мой визг быстро сменился ужасом, когда Минаев буквально вскочил со своего стула и как ураган накинулся на побелевшую в миг девушку.

А я сразу позабыла и о боли, и об испуге за себя.

Минаев сжал ее хрупкие плечи, вцепился как клещ, затряс как тряпичную куклу и, глядя ей прямо в глаза, начал говорить такие отвратительные вещи, что у меня по спине прошёлся холодок. С таким тоном, что будь я на ее месте, я бы поседела от страха.

И это безобразие немедленно нужно прекращать, не доводить до жёсткого скандала, а он явно назревал.

— Артур Леонидович, прекратите! Вы ее пугаете, — восклицаю, вскочив с места, дёргаю за его рукав. Ноль эмоций, он так и продолжал трясти чуть ли не теряющую сознание, ревущую Иру. — Она не виновата, я сама случайно задела ее. Ну, прекратите же вы!

Кричу намного громче, бью его по спине, что есть силы, и только это помогает обратить на себя внимание. Он промаргивается пару раз, смотрит на меня затуманенным взглядом. Его тоже трясет.  Большая грудь ходуном ходит, а лицо немного покраснело от ярости.

Вновь смотрит на Иру, я же вижу, как он сильно сжимает ее плечи, синяки ей обеспечены, как и ночные кошмары.

— Принеси аптечку, тварь! — кричит и наконец-то отпускает несчастную. Прикрикивает и на меня.  — А ты сядь на место.

Я бы возмутилась, не будь он в таком состоянии.

Сажусь, как он и приказал, прижимая руку к груди, в которой сердце бьется в сумасшедшем ритме.

Мама дорогая, как же страшно! Я даже не ожидала, что у него такой взрывной характер, раньше такого не было, он казался спокойным и рассудительным. Не считая, когда выпьет...

Не дай Боже обратить на себя его истинный гнев.

Минаев, немного прейдя в себя, садится на своё место, берет мою руку и начинает оценивать ущерб.

Кожа немного покрасневшая, но о боли я даже не думаю, так как меня очень смущает его внимание и то, с каким трепетом он гладил мою руку с минуту.

Его настроение от разъярённого быка до нежного мужчины меняется чрезвычайно быстро.

— Сильно болит? — скрипучим голосом. — Я могу отвезти тебя в больницу.

Хмурит брови, не отрывая взгляда от моей руки.

— Не очень, правда, — смущаюсь ещё сильнее, когда он подносит мои пальцы к своим губам и целует каждый из них. — Все нормально…

Нет, нет, не нормально! Что с моей рукой делает этот странный мужчина? Ещё минуту назад кричал так, что волосы становились дыбом, а сейчас стал необычайно ласков.

Он маньяк? Психически неуравновешен?

— Дурочка ты, Ева, — выдыхает тяжело. — Если тебе делают больно, ты должна сделать в разы больнее в ответ и так, чтобы противник понял, что тебя трогать больше не стоит. Ни одна сука не стоит твоих страданий.

В его словах есть доля правды, но, в общем, я не согласна, потому что сделана из другого теста. Что мне нужно было делать в этой ситуации? Накричать на Иру или накинуться с кулаками?

— Это правда случайность, — отвечаю и одновременно решаю выдернуть руку из его лап, но сделать это не получается, он держал аккуратно, но крепко.

— Теперь у тебя есть я, а я смогу быстро поставить всех на место. И ты не должна никого покрывать. Люди будут пользоваться твоей добротой.

Призадумалась, ведь порой так и случалось, но не могла переделать свой достаточно мягкий и спокойный характер.

Не понимаю, почему же в этом мире плохо быть хорошей?

Все это время Минаев не сдвигается ни на миллиметр и меня не отпускает, а когда приносят аптечку, то он сам намазывает мазь на мою руку, а после перебинтовывает.

Умело однако, со знанием дела. Очень аккуратно, чтобы не сделать больно.

И это так необычно. Такой здоровяк, повидавший жизнь, заботится о молодой девушке.

Я была удивлена и не могла поверить, что он может быть таким разным. Грозным, властным, внимательным.

Наши гляделки разрушила вошедшая женщина, что была чуть ли не в слезах, одна из наших поварих.

— Хозяин, простите эту идиотку! У неё мать больная, после второго сердечного приступа, подруга моя старая. Деньги нужны, не увольняйте, — смотрит на него, как на Бога, что, впрочем, не удивительно. — Я ее накажу, будет неделю полы драить, до поздней ночи работать, но не прогоняйте.

Тело мужчины вновь напряглось, а лицо словно заострилось, что было плохим показателем. Он вновь стал черствым.

— Она ошпарила мою женщину, а если попала бы на лицо? — прорычал. — Пошла вон отсюда!

Женщина испаряется в момент, но я успела заметить, как сильно она опечалилась, зная, что он не проникся.

Меня же сильно задели ее слова. Она так за нее заступилась, как за дочь. Это вызывает уважение.

Неужели из-за моей неосмотрительности пострадают люди?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Нет, я не могу этого допустить. Моя ошибка и я ее исправлю. Точка.

Получится ли…

— Не выгоняйте ее, — порошу робко, смотря на мужчину умоляюще. Замечаю, что он не в самом хорошем расположении духа.

— Не понял.

— Ну, мать же больная… Она не виновата, это же я задела ее! — вцепляюсь в его рукав. — Прошу. Разве так можно? Увольнять ее? Она же ваша, — заикнулась, но продолжила, — любовница…

Что-то в его лице вновь изменилось, словно пелена спала, и он встает со своего места, возвышаясь огромной ледяной глыбой.

— Перестань это делать! Немедленно.

— Делать что? — в непонимании хлопаю ресницами.

— Думаешь, состроишь невинное личико и можешь веревки из меня вить? — чуть ли не выплевывает агрессивным тоном. — Ева, я не мальчишка, что за кусок п*зды подставит шею, а взрослый мужик. Со мной хлопанья ресницами не прокатывает. Запомни.

И он уходит, больше за этот вечер я его не видела, но заметила, как отъехала его машина, и внутри он был один.

Мужчина загадка.

Интересно, как он представляет нас вместе? Когда я просто его не понимаю. Мы совершено разные.

Я ещё много об этом думала перед сном, прислушивалась к своему сердцу и слушала голос разума.

Точно не хотела ему рожать. Все хочется по любви, по обоюдному согласию. А не вот так, по приказу.

Конечно, я заметила за собой, что он мне немного импонирует, но что конкретно мне в нем нравится, я не скажу. Есть у него определенный шарм. Но этого недостаточно, чтобы рассматривать его как любимого. Нет.

Все так сложно, что хочется завыть в голос, что я и делаю, зарывшись в подушку.

Глава 41

Осуществить свой рисковый план я решила сегодня же вечером, когда дома будет проходить застолье.

Как раз получила сообщение от Дарины, где она сообщила, что поможет. Отлично!

Я особо не надеялась на то, что у меня получится, и возможно я об этом пожалею, но не смогу спокойно спать, если не попробую отстоять свои права.

С каждым часом возможность исчезнуть из этого дома увеличивалась в геометрической прогрессии. Это кажется единственным адекватным решением в этом дурдоме.

Дожидаюсь, пока приедут его знакомые, прижимая к себе рюкзачок и телефон.

Никогда не сбегала из дома. Я переживаю, причем сильно.  А если меня поймают? Что сделает Минаев?

Хотя, о чем я думаю?! Он и так сделает со мной все, что ему захочется. А так я попытаю судьбу…

Выглядываю в огромный зал, вижу, как Артур Леонидович попивает виски и с сигарой в руке выслушивает солидного на вид мужчину.

Людей за столом предостаточно, много взрослых мужчин с очень красивыми девушками, явно модели, у них это чуть ли не на лице написано.

Минаев с тем мужиком сидели одни, что немного удивительно и не похоже на него. Хотя привести в дом ещё одну женщину – это уже абсурд!

Он до этого зашёл в мою комнату, приказал, чтобы я не выходила из комнаты, не переживала и спокойно ложилась спать, а завтра он выделит мне целый день.

Да фиг ему! Какой он важный, даже не спросил, хочу ли я этого, а может у меня дела важные есть. Но нет, он все уже решил, и это бесило.

Какова была моя радость, когда я заприметила Виктора. Отлично. Значит за мной не будет слежки!

Эх, была не была! Мой шанс. Сейчас нужно уйти, а что делать дальше, я придумаю, посоветуюсь с Дариной. Одна голова хорошо, а две лучше.

Выхожу во двор с заднего выхода, ко мне сразу же, хромая, подбегает Барон, счастливый такой, и я не могу удержаться и треплю его за ушком.

— Ты же не расскажешь об этом ему, да? Это будет нашим небольшим секретом, — шепчу своему неугомонная песику, который так и пытается меня лизнуть.

Секретом будет и то, что вчера, выгуливая его, я увидела одну дыру в заборе, куда так рвался Барон, но не мог пролезть.

В груди кольнуло, потому что я не хочу его тут оставлять, неизвестно, насколько я могу уйти.

Может на все выходные, а может и дольше, ведь я специально взяла с собой необходимые тетрадки в случае непредвиденной ситуации.

Блин, что же я делать-то буду… И почему так трясутся руки.

Барон, такое чувство, что не хочет меня отпускать, покусывает и тянет за одежду, рычит и мне приходится его тихо отругать, потому что мы могли привлечь внимание. Он ни в какую.

М-да, дела… Вот и устроила побег.

Однако у меня получается закрыть его в вольере, правда времени проходит предостаточно. И как раз, когда я защелкиваю щеколду во двор, выходят двое мужчин.

Хозяин дома и другой, тот самый за столом, такой же высокий, коренастый, его возраста.

Я смогла спрятаться за кустом и от того, что была неподалеку, могла расслышать их разговор.

Не то, чтобы я хотела подслушивать… Но выбора не было.

— Хайдаров, ты же знаешь, что мы без проблем отмоем любые деньги, ты раньше времени воду мутишь.

— Прости, но управлять твоим приобретенным комбинатом не буду, к нему слишком много внимания. А я только из тюрьмы вышел, знаешь, возвращаться не хочу. И у меня ребёнок маленький, — голос мужчины заметно потеплел. — Это раньше мне п*хуй было, что со мной будет, а сейчас, с появлением Мирославы, все изменилось.

— Понимаю, друг. Раскис ты с этой мелюзгой, хотя это не удивительно, — прозвучало одобряющие, а после с особой гордостью: — У меня тоже скоро наследник появится. Так что официально предлагаю стать крёстным.

Напрягаюсь. Тело в момент покрылось мурашками. Он говорит обо мне, да? Я не согласна!

Капец. Он уже все решил. Вон, даже хвастается… Крестных выбирает. Неужели все уже так далеко зашло? Я все верить не хотела, оттягивала малейшую мысль…

— От малышки Евы? — сердце застучало быстрей, стоило своё имя услышать. Я не была готова к тому, что меня будут обсуждать. —  Что ты так смотришь, слухи ходят, что ты с одной сестры на другую перепрыгнул.

Этот Хайдаров засмеялся. А я уставилась на лицо Минаева и увидела на нем легкое раздражение.

— Ну что скрывать, младшая больше подходит к этой роли. Она мне нравится, спокойная, добрая и ее можно подстроить под себя.

— А завод это приятное дополнение, или…

— Верно.

Вот так просто это сказал. Открыто. Без всякой фальши.

Мужчины докуривали, смотрели прямо, пока друг снова не заговорил с задумчивым выражением лица.

— Знаешь, это так странно, ещё недавно беспризорниками были, чуть ли не с помойки жрали, а сейчас, посмотри, что мы имеем. Деньги, статус и семью.

Дальше они зашли обратно в дом, а я ещё с минуту пыталась отдышаться. Успокоиться. Что за странный разговор я услышала…

Нужно выкинуть из головы все непрошеные мысли. Немедленно!

Дыши, Ева, дыши. И вали к чертовой бабушке от этого маньяка!

Пролезть в дырку оказывается сложнее, чем я думала, поэтому вся испачкалась в мокрой грязи, но об этом не переживаю и уже бегу по дорожке все дальше и дальше, чувствуя, как в груди печёт от нахлынувшей радости.

Чувство свободы оглушает, и я буквально визжу.

Я могу дышать!

Бегу к назначенному месту, а это остановка общественного транспорта.

Подбежав к ней, немного напрягаюсь, заприметив в дали две чёрные тонированные иномарки. Оглядываюсь, больше никого рядом нет.

Залезаю в переписку с Дариной и проверяю номера машины. Я думала, что она приедет на такси, но это явно не оно.

Первая машина быстро набирает скорость и подъезжает ко мне, из неё выходит большой мужчина и открывает заднюю дверь, подталкивает меня к машине.

На заднем сиденье ещё один бугай и у меня начинают закрадываться сомнения, но уже слишком поздно, так как меня толкают ещё раз, и я оказываюсь внутри, зажатой между двумя с виду головорезами.

А когда с переднего сидения ко мне поворачивается знакомый молодой человек, я нутром чувствую жёсткую подставу.

В ушах зазвенело.

— Ну привет, красавица, прокатимся?

Глава 42

Спокойно, Ева, все же хорошо, переживать не о чем, главное не удариться в истерику. К добру это не приведет.

Зная себя, понимаю, что могу. Могу и сознание потерять или начать задыхаться в панической атаке, но делать это ни в коем случае нельзя.

Нечего так сильно трястись и распускать преждевременные слёзы! Я должна держаться, как бы не было неловко.

Просто Дарина попросила своего старшего брата забрать меня, так как уже поздний вечер и лучше не шастать одной, это логично.

Логично, черт, но от чего же так страшно? И мне совсем не нравится этот хитрый взгляд Артема и то, как он меня осматривает. Слишком досконально, подмечая каждую деталь, словно ищет что-то. В особенности мне не нравится, как он смотрит в область моего живота.

Что за дела?

Конечно, это не сравнится с опасным взглядом Минаева, тот смотрит слишком пожирающие, словно не ел несколько суток, а я самый сочный стейк, что он видел. Брр…

Однако не стоит думать, что Ерохин безобиден. Приличный человек не будет пугать девушку, не будет так похабно себя вести.

Он явно что-то задумал. А вот что – непонятно.

— Добрый вечер, — пищу, тяжело сглатывая вязкую слюну. — Вы же отвезёте меня к Дарине?

По ухмылке сразу понимаю, что ответ «нет». Ещё меня сильно смущают эти двое мужчин, что сидят вплотную, и мои бёдра касаются их стальных.

Да и вообще я настолько сильно нервничаю, что впиваюсь ногтями в кожу рук, желая успокоиться. Ничуть не помогает.

Боже, надеюсь, я не влипла в неприятности. Однако интуиция просто кричит, что мне чуть ли не конец, и везут меня в лес убивать. Вот же насмотрелась фильмов ужасов. Больше не буду.

Нет, нет! Я не готова так глупо умирать. Дарина, блин, что ты натворила?! Она вообще знает о том, что происходит?

Так, надо что-то предпринять. Сбежать не получится, машина слишком быстро набирает скорость, да и перелезть к двери я не успею.

Драться подавно не буду, меня моментально заломят. Да и вообще, я та ещё трусиха.

— Нет же, дурашка, мы просто, немного прокатимся, — хмыкает Артем и подмечает, что я решила, как бы незаметно достать свой телефон. — Э, нет, конфетка, дай это сюда.

Не отдаю. Быстро пытаюсь набрать хоть кому-нибудь, но у меня буквально вырывают мобильник из рук. Мою единственную надежду на спасение. Один из перекачанных бугаев передаёт мой телефон раздражённому моими действиями Артёму.

Вот теперь-то я понимаю, что в полной заднице.

Ночь, лесистая местность. Четыре неизвестных мужика в машине и непонятно, сколько ещё во второй, что едет следом.

Меня изнасилуют? Убьют?

Боже, даже думать об этом не буду…

— Я не понимаю, — шепчу хрипло, на грани истерики. — Высадите меня, пожалуйста. Я никому не расскажу…

— Замолчи, пока я не дам тебе указаний открывать рот, — совсем серьезно гаркает Ерохин, отчего я покрываюсь мерзкими мурашками.

Да что это такое?! Почему каждый человек пытается меня нагнуть? С чего они взяли, что имеют на это право?

Однако, совсем случайно увидев у одного из головорезов пистолет, уверена настоящий, я решаю прикусить язык.

Едем в тишине. Долго, слишком долго.

Закрадывались мысли, что Минаев меня найдёт обязательно! Он не отпустит просто так свой инкубатор. Только через сколько он заметит пропажу. Завтра днём? Слишком долго…

Черт бы его тоже подрал! Все это из-за него, да? Из-за его темных делишек.

А чего бы такому мужчине как Артём запугивать меня. Куда-то везти. Судя по той местности, где мы проезжаем, то у нас точно не свидание. Ещё один бандит. Не слишком ли много?

А может попытаться вырвать пистолет?

Опасная идея, Ева, очень опасная.

Тело каменеет, но я все же могу его немного расслабить, тяну руку, пока лысый мужик отвернулся к окну, но неожиданно чувствую стальной захват и натыкаюсь на жесткий оскал.

Помогите…

— Тебе лучше с ними не играть. Игорь импульсивен, — подает голос Артём, поняв, кажется, все, даже не повернувшись в нашу сторону.

Попыток я больше не предпринимаю, сижу смирно, ожидая своей участи. Ругаю себя, какая же я идиотка, вот приспичило же сбегать, я же видела на том приеме, какие натянутые отношения у этих двух. И что теперь будет?

Даже если Минаев меня спасёт, так точно в комнате закроет, да? Капец… Вот и погуляла. Потому что головой думать нужно, а не задним местом!

Вот куда я поперлась? Сестра с постели не встаёт, за ней следить нужно, как пьёт лекарства, капельницы ставить, гулять на свежем воздухе, а я эгоистично сбежала.

Надеюсь, она меня простит…

Примерно через полчаса машина останавливается у огромного здания советской постройки, чем-то напоминающего папин завод, только немного другой. Чуть поменьше.

В голове начинает складываться картинка, но я все же решаюсь узнать, в чем дело, чтобы проверить, верны ли мои мысли.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Что это за место? — спрашиваю, когда мы все выходим из машины.

Оглядываюсь по сторонам. Глушь. Ни домов, ни дороги нормальной. Я даже не могу вспомнить дорогу, по которой мы ехали.

— Ты задаёшь правильные вопросы, — отвечает Артём, закуривая сигарету, чуть укутывается в чёрное пальто. Согласна, на улице дубак, а я в лёгкой курточке. — Это комбинат. Когда-то давно мой отец открывал его со своим давним другом, но у них случился небольшой конфликт…

Глава 43

В моей голове так много всего, что я не готова выслушивать его истории. Меня волновало лишь одно.

— Я не понимаю, к чему это все? Я хочу увидеть Дарину! — не выдерживаю и кричу, не скрывая своего возмущения. Неожиданно в голову приходит мысль сбежать, но меня быстренько хватают за капюшон и ставят на прежнее место. Дёргают ещё раз. — Ай!

— Спокойно, мои ребята не любят, когда кто-то пытается убежать, — так же спокойно, словно ничего и не произошло, продолжает своей рассказ. — Так вот, Заглянцев, тот самый друг моего отца, подставил его, тем самым грамотно избавился от соучредителя. А потом мой отец умер, ну это не так важно. Главное, что этот комбинат должен принадлежать мне. А знаешь, в чем главная проблема?

Пытаюсь осмыслить его слова, но в голове такая каша, что умных мыслей не приходит.

— Н-нет, — дрожа всем телом, стучу зубами, то ли от холода, то ли от волнения. — Вы можете меня отпустить?

Мой вопрос игнорируют. Ерохин закуривает следом вторую.

— А в том, что сука Минаев в последний момент вынудил Заглянцева продать комбинат ему, когда он почти был в моих руках. Я предлагал за него огромные деньги, и тот п*др согласился!

Брат Дарины выходит из себя, это заметно невооружённым глазом. Глаза злющие, движения дёрганные, его ноздри раздуваются все больше. Он не умеет так хорошо контролировать свои эмоции, как это делает Артур Леонидович, наверное, все дело в возрасте, хотя Артём не на много младше.

А вообще моя подруга знает, какими делами занимается ее любимый братец? А вдруг она обо всем знает и допустила такой поворот событий…

Вспоминаю, что сегодня как раз отмечают приобретение комбината, пазл начинает складываться. Но одна деталь мне так и не ясна.

— Причем здесь я?

Решаю отступить дальше, пока не натыкаюсь на высокого лысого охранника, что одним своим видом пугает до жути. Как раз тот, у которого я пыталась отжать пистолет. Он так противно улыбается, что становится, мягко говоря, не по себе.

Такой пристрелит и глазом не моргнет.

— А ты, малышка, как я слышал, много для него значишь. Дарина рассказала мне и про завод твоего отца и про ребёнка.

— Вы же… — мое дыхание сбивается, и я прикладываю ладонь к груди. — Нет. Отпустите меня!

Кричу очень громко, когда меня пытаются удержать на месте, брыкаюсь, правда до того момента, пока не чувствую сильный захват подбородка. Артём сжимает его не жалея, не думая, что приносит боль, там точно останется синяк, но сейчас это не важно. Важно то, отпустят ли меня живой.

— Да не собираюсь я тебе трахать, я принимаю только взаимность. И вообще не понимаю, зачем он в это ввязывается, ему легче вас пристрелить обеих, — громко смеётся, говоря о таких страшных вещах. Вас – это меня и Алису? — Мне нужен только этот комбинат, ни больше, ни меньше.

От меня немного отлегает. Значит, не убьют. Не изнасилуют. А остальное пережить можно, но только как долго это все будет решаться? Или пока не убьют. А что будет, если Минаев не отдаст комбинат?

Я так хочу позвонить Дарине и спросить, какого дьявола?! Зачем она меня подставила! Я же доверяла ей.

Желала так же накричать на Минаева за то, что втянул в это все, хоть я и сама сбежала, но даже представить не могла, что все вот так обернется.

Откуда же мне было знать?

Я думала, что свободный человек и главная моя проблема — это мужчина, что требует ребёнка. А оказалось, я под прицелом.

Не жизнь, а криминальная хроника.

Я хочу вновь завязать диалог. Попробовать вразумить Ерохина, но он и слушать не хочет, отворачивается от меня, отдавая приказ:

— Отвезите на базу и держите ее там, пока я не позвоню.

— Что… — округляю глаза, давлюсь воздухом.  — Нет!

Смотрю на то, как он быстро запрыгивает в другой автомобиль и вскоре скрывается из вида, а этот лысый мужик вновь запихивает меня в то авто, на котором меня привезли.

И вот теперь со мной не церемонятся, обращаются как с куском мяса. Пихают, толкают, я даже падаю и разбиваю колени в кровь. Мои слёзы и просьбы на них не действуют.

Однако основная жесть происходит через несколько часов. Меня привозят в какое-то полуразрушенное здание, ведут на второй этаж. Вернее, схватив за шкирку, чуть ли не несут, потому что ноги не держат.

А там… Мама, помоги… привязывают к стулу жесткой веревкой и заклеивают рот.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 44

***Артур***

Узнал, что Ева сбежала два дня назад, когда под утро, проводив всех гостей, не в самом трезвом состоянии пришел к ней в комнату с неуемным желанием получить женского тепла.

В комнате ее не оказалось, но на тумбочке нашел записку, в которой было сказано, что она решила сбежать на выходные к своим друзьям, и просит ее не беспокоить хотя бы эти дни. Причем расписала она это на весь лист, подробно, с эмоциями.

Разозлился тогда дико. Потому что меня взбесило, что она посмела что-то сделать, не сообщив мне, но после вспомнил, что она говорила что-то про выходные, но я даже не стал слушать и просто отказал.

Сейчас понимаю, что сделал это необдуманно, просто отпускать от себя не захотел. Чего бы ей дома не сидеть? Но я все же не мог злиться на неё слишком долго.

Ничего, хочет отдохнуть, пускай отдохнёт, девушка она молодая, я все могу понять, главное, чтобы никаких глупостей не совершила, хотя она ещё получит по попе за такую выходку.

Последнюю неделю у меня совершенно не было на неё времени, вот она и заскучала, но, когда я получил ещё один заработок в качестве комбината, на который давно потирал руки, мог взять небольшой отпуск.

Хотя уехать из города все равно нет возможности, никогда не знаешь, что может пойти не так, а вот сводить Евочку по различным заведением было необходимо.

Да у меня у самого было это желание, проводить с ней время, узнавать поближе не только в постели, хотя в постель хотелось больше всего. Потому что устал быть в постоянном ожидании и не хотел размениваться на других, даже та замухрышка Ирина, что хотела извиниться за происшествие с кипятком, встав на колени, не завела вовсе, а только больше взбесила.

Я все задавался вопросом, почему Ева не может так же? Почему не хочет сама ко мне подойти и посмотреть своими бездонными глазами, попросить что-либо, пойти на соблазнение.

Ведь это же бабская суть, выжимать из мужиков все, что хочется, лаской, хитростью, но Ева она же не такая, бл*ть, она слишком правильная. С ней по-другому нужно, но я так не умею и учиться не собираюсь.

Ещё ни одна сучка не ставила меня на колени, и у этой не получится. Я все равно добьюсь желаемого, чего бы это ни стоило.

В день побега мелюзги проверил камеры, узнал, что в заборе имеется дыра, которую сразу же залатали, уволил Виктора к чертям собачим и даже не посмотрел, что он работает на меня больше десяти лет, наорал на всю прислугу за то, что не уследили. Таких промашек я не допускаю и никому не прощу. Отказал Алисе в ее просьбе перебраться в мою комнату, не смотря на уговоры, что ей будет там намного лучше.

Вообще сука обнаглела, разве ещё не поняла, что я оставил ее тут лишь из-за просьбы ее сестры и то ненадолго, как только эта тварь пойдёт на поправку, то вылетит из дома подобно пробке от шампанского, и не будет мешаться под ногами.

Охоту за Евой не объявил, она должна была вернуться сама и попросить прощение за подобное своевольство. Тогда я и возьму, что принадлежит мне.

Понимаю, что девочка напугана моим напором, знаю, что сильно давлю, но ждать еще полгода или даже год не собираюсь.

Надо бы с этим разобраться, заделать ей карапуза, вышвырнуть ее сестру и пусть дома спокойно сидит, занимается всякой бабской ерундой.

Хотя я не против того, чтобы она продолжила учиться, это мне нравится в ней, ее ярое стремления к знаниям, и, конечно же, мне докладывают, как дела у неё в училище. Если она и правда захочет стать врачом, препятствовать ей не собираюсь, лишь бы это не мешало моим планам.

Все размышления вышибло из головы, стоило на третьи сутки получить на телефон фотографию.

Не могу поверить в то, что произошло. Эта гнида все же решилась пойти против меня. Нагло и бесцеремонно выкрал мою женщину прямо из-под носа, в такой важный период моей жизни.

Никогда не был эмоциональным человеком, но увидев свою маленькую девочку в какой-то помойке, привязанную к стулу, с опухшими глазами, в которых читался отчаянный ужас, заметил разодранные штаны на коленках, меня начало трясти от ярости.

Был просто в ах*е. Давно меня никто не шантажировал, а те, кто пытались, либо лишались всего, чем дорожили, либо…

Я даже не понял, как со стола слетел ноутбук и все принадлежности, как зарычал на весь кабинет, а стоило в дверь кому-то постучаться, в него тут же полетел пустой стакан с приказом проваливать вон. Сорвался так, как не позволял себе никогда раньше.

Ерохин, бл*ть, требует, чтобы я подписал дарственную на только что приобретенный комбинат.

Не жирно ли будет этому ублюдку?!

Не припоминаю, чтобы мне приходилось когда-нибудь стоять перед таким тяжелым выбором. Раньше мне было бы плевать на какую-то там девку и, конечно же, ничего не отдал бы, но здесь Ева и ее завод… Понимаю, что потери будут аховыми.

Сука!

Однако у него кишка тонка, чтобы ее убить. А вот у меня нет.

Я первым делом отдаю приказ узнать, где проживает его младшая сестра, и совсем не с добрыми намерениями лично заявляюсь к ней. Правда ее там не оказывается, вещи собраны в спешке, значит, братец успел спрятать. Подготовился гад.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Если я уступлю, это будет крахом, моя репутация будет расшатана.

— Тебе не насрать? — задаёт логичный вопрос Хайдаров, которому я все рассказал. Единственный мужик, с которым можно делиться подобными делами, правда хитрый, падла. — Одна половина города тебя боится, вторая уважает. Денег у тебя и так навалом. Спасай девчонку, если она тебе дорога.

Вот как. Раньше бы он такого точно не сказал. Все изменилось с появлением в его жизни такой же молодой девушки как Ева. У него так же снесло крышу, он ещё и отсидел, частично по ее вине.

Не понимаю, как он смог простить такое предательство, даже ребёнок, которого она родила от него, не повод забывать о таком.

Ну, впрочем, это их дела, я в них не лезу.

Рус прав в том, что я точно не обеднею, но я не был бы тем, кем являюсь, если бы раскидывался заработанным направо и налево. Если пойти на уступки, то и не заметишь, как близко подойдут другие шакалы.

Ерохин таким поступком развязывает войну и дело тут уже не в девушке, а в уважении, в репутации, которую я создавал годами.

— Она сама виновата. Сбежала, не подумав, она точно знала, кто брат ее подруги, — нахмурился я, сжимая стакан с виски. Она знала и все равно доверилась ей. Такая наивность поражает. Либо она дура, либо слишком доверчива, это нужно срочно исправлять. — Пускай пострадает, этот хмырь ее не убьёт. Вернёт на прежнее место.

Хайдаров сверкнул взглядом, явно не доволен моими словами. А что он предлагает? Устраивать кровавую бойню?

Отдавать комбинат я не хочу, хотя понимаю, что другого выхода нет. На Ерохина у меня ничего нет, я около года пытался найти хоть одно слабое место, но так и не нашёл.

— Вернёт ли? Помнишь, как сам-то начинал? Сколько жизней было погублено за это все, — обводит рукой вокруг. Не боясь, говорит в лицо неприглядную правду. — Ты знаешь, как сильно власть туманит разум. Думаешь, он не такой? Мы все через это проходили.

— Я в своё время женщин не трогал! — несдержанно гаркаю на друга.

Знаю, куда он разговор ведёт.

Я никогда не был ангелом, не брезговал убрать с дороги парочку другую недоброжелателей, но невинных не обижал. Убить человека – это последнее дело, да и последний раз это произошло около десяти лет назад.

— Будешь ждать, пока тебе ее по кускам начнут отправлять? — развёл он руками. — Ты не можешь знать наверняка, что он ее уже не тронул.

Если бы он был добропорядочным, то не продержался в таких делах и года. Если он к ней прикоснулся, то ему не жить. Никому, кто в этом будет повязан.

Я не хочу отрывать от себя свое имущество, но и мелкую отдавать не собираюсь.

Глава 45

Вот же бл*дство, все же придётся чем-то пожертвовать. Ева перевешивает по нескольким пунктам, но я все равно потеряю слишком много, поставлю себя под нехилый удар.

Стоит ли она этого?

— Я ни о чем не жалею в своей жизни, но ты прав, Еву надо вытаскивать.

Крепко задумался, как же мне стоит поступить. Я едва сдерживаю себя, чтобы не рвануть за ней прямо сейчас, но понимаю, что необдуманные поступки имеют обычно плохой исход.

Отпиваю еще виски, но не помогает, и злости с каждой минутой становится все больше. На Ерохина, на эту дуру, что решила сбежать, и мысли о том, что она молодая и еще неопытная, уже не успокаивают.

Дал, называется, свободу.

Опускаю на стол стакан с такой силой, что он лопается.

— В чем дело?

— Ты же знаешь, как я не люблю терять свои деньги, — отвечаю другу с рычанием в голосе, словно это он во всем виноват. — Поедешь со мной, чтобы я не поубивал всех нах*й.

Далее обсуждаем с ним все варианты, как можно избежать потерь, но взгляд так и тянулся к фотографии, что была прямо перед носом. Времени слишком мало.

Сжимаю кулаки до боли, понимаю, что не могу разумно мыслить. Хочется убивать, крушить все вокруг. Вырвать глотку Ерохину, а после затрахать эту маленькую непослушную дрянь.

Звоню адвокату, прошу выслать необходимые документы.

Садимся в машину вместе с Русланом, что, как и я, находится не в самом хорошем расположении духа, и вместе с моей охраной отправляемся в назначенное место.

Десятки миллионов уплывают сквозь пальцы. Я нахожусь в неистовой ярости, и, если бы не Хайдаров, что без умолку твердит разумные вещи, то точно бы наделал глупостей.

Машина останавливается у полуразрушенного здания, заходим подготовленные с кучей мужиков, от которых будет толк, если начнется перестрелка, в основном все бывшие военные.

Воняет плесенью и мочой. И здесь они держали мою девочку? Зубы скрепят от злобы, и как бы я не пытался успокоиться, это у меня не получалось.

Ерохин уже на месте, и стоит мне увидеть его довольную рожу, мои пальцы смыкаются на холодной рукоятке пистолета. Но увидев, что с ним приехали двое его высокопоставленных покровителя, отпускаю, стараюсь выкинуть из головы все ненужные мысли. Их убийство перечеркнет мою жизнь.

Только холодный расчёт.

— Рад тебя видеть, Минаев. Принёс?

Переходит сразу к делу, а у меня начинает дергаться глаз. Руслан похлопывает по плечу.

— Где девка? Если с ней что-то случилось…

Замолкаю, когда в комнату буквально вталкивают Еву. На лице куча эмоций, когда мы сталкиваемся взглядами: радость, облегчение, страх. Уставшая, потерянная, под глазами пролегают синяки. Но не сломленная, злость проскальзывает во взгляде, когда она видит похитителя. Я его подлавливаю и неожиданно обнаруживаю на лице Ерохина царапину.

Это сделала она? Моя же умничка.

Поддаюсь в ее сторону, но Ерохин преграждает путь, берет ее за щеки и поворачивает в разные стороны, осматривая. А мне так и хочется ему руки оторвать, потому что никто не может трогать мое!

— Не пойму, что в ней такого? Ты мог бы без проблем порешить свою жену и ее сестру, как ты всегда это делал с теми, кто стоял на твоём пути, — ржет как ненормальный. Но меня больше цепляют испуганные вздохи Евы и непонимание происходящего в ее взгляде, это замечает и этот хрен. — Что ты так смотришь? Знаешь, сколько смертей случилось по его вине? Думала, что раздвинешь ноги перед прекрасным принцем?

Ева сжимается, потупляет взгляд и дергает головой, чтобы он перестал касаться, пытается что-то промычала сквозь клейкую ленту, которой заклеен ее рот. Молодец, не сдаётся.

— Закрой. Поганый. Рот.

Нервы на пределе. В голове постукивает, а тело напрягается, я готов в любую секунду накинуться и зубами вцепиться.

— Ты так держишься за этот невинный цветочек. Может, у малышки золотая вагина? — он подходит к ней ещё ближе, тянет руку к животу. — Даже жаль, что я не успел ее опробовать.

Повторяя за мной, мои люди достают оружие и направляют на него, ведь я уже взял его на прицел, его делают то же самое. Ситуация накаляется.

Я насчитал пятерых напротив меня, и ещё троих на втором этаже, его людей ровно столько же, сколько и моих.

Если устроить перестрелку, Еву точно заденет, мне-то пох*й, я и не через такое проходил, но девочка не переживет, он тоже неспроста держит ее на мушке.

— Убери от неё руки, пока я не выстрелил тебе в лоб, — рычу, доставая из кармана документ, мну и кидаю ему под ноги. — Вот дарственная. Отдавай ее.

Недолго думая, Ерохин толкает Еву прямо мне в руки, а она прижимается ко мне напряженным, дрожащим телом, я же чувствую, что она ледяная. А когда я срываю с неё скотч, она начинает оправдываться, что точно ее не спасёт.

Передаю ее в руки Руслана и приказываю ждать в машине.

Разминаю шею и подхожу ближе к у*бку, не боясь, что его охрана нацелилась на меня. Медленно достаю пачку и прикуриваю сигарету, держусь стойко, хотя внутри бурлит от скопившейся агрессии.

Выдыхаю дым в его довольную рожу.

— Если ещё раз, щенок, ты подойдёшь к моей бабе, я найду твою симпатичную сестричку и отдам своим людям на утеху. Можешь быть уверен, что они ее пустят по кругу, переломают все кости, а после я ее благосклонно отпущу.

Говорю это спокойным голосом. Так и сделаю. Клянусь.

Вот теперь лицо Ерохина белеет, глаза бегают, на что я не могу не усмехнуться. Иногда я могу и поступиться своими принципами. Он знает, что я слов на ветер не бросаю.

Не дожидаясь его ответа на мою реплику, докуриваю и плюю у его ног, показывая своё презрение, и выхожу из вонючей заброшки.

Не привык мирным путём решать дела, но соперник оказался хитер, как никто ранее. Да и у меня появилось слабое место, на которое он не упустил случая надавить.

Откуда он узнал, было ясно, моя Евочка рассказала все своей подружке, а она доложила брату.

Плохо. Сам виноват, что допустил.

Сажусь в ту машину, где ожидает Ева, она попытается открыть рот, но я одним лишь взглядом приказываю замолчать.

Усаживаю ее себе на колени, сжимаю так крепко, что ей становится некомфортно.

Склоняюсь к ее испуганному личику, чтобы угрожающе прошептать:

— Дома тебе будет п*здец, можешь начинать молиться.

Глава 46

***Ева***

Никогда ещё мое пробуждение не было таким тяжелым.

Как только я открываю немного припухшие глаза, на меня грузом обрушивается колоссальный ужас случившегося. Так же резко в мое сознание врываются образы происходившего со мной последние три дня. Такое ощущение, словно это все было сном, страшным сном, который только что закончился.

После того, как меня связали, этот лысый мужик, которого я как только не успела обругать в своей голове, сделал несколько фото, перезвонил Ерохину, тот дал указания, и я ожидала чего угодно, но точно не того, что меня сразу же развяжут.

Поведут в совсем другую комнату, где был небольшой, но вполне приличный диван, там оказалось неожиданно чисто, и стоял обогреватель, окно, правда, было заколочено, поэтому сбежать не получилось бы, к моему огорчению.

Меня закрыли именно там. Кормили и поили несколько раз в день, позволяли ходить в туалет и даже умываться. Место не было раем, но было вполне сносным, здесь даже имелись старые газеты, которые я перечитала, чтобы не поехать головой от бесконечных гнетущих мыслей.

Меня не били, больше не угрожали, только иногда толкали, чтобы я двигалась шустрее.

Тяжелей всего было ночью, когда я не могла уснуть, когда голова была забита не самыми радужными картинами моего будущего. Но я старалась не падать духом, сто раз себя поругала за неудачный побег из дома, который теперь обойдётся мне очень дорого.

На третьи сутки заявился Артём и сказал, что мой «благоверный» не хочет меня забирать, и спрашивал, как же со мной поступить. Делал это в издевательской манере с явным упоением своей властью надо мной.

Не знаю, что со мной тогда произошло, заклинило, но я дёрнулась к нему и смогла оцарапать подлецу щеку до крови!

Наверное, так на меня повлиял обрушавшийся стресс. Я не пожалела о содеянном, потому что он это заслужил, как никто другой. Ликовала я правда не долго, потому что побоялась, что теперь со мной будут обращаться жёстче, но ничего не последовало.

А потом за мной пришел Артур. Да, именно Артур, потому что за эти дни в голове называла его по имени, ждала, когда он решит эту ситуацию и заберёт меня отсюда.

Сделать это мог только он.

Как только я его увидела, на меня лавиной обрушилось облегчение, однако это чувство совсем быстро рассосалось, стоило ему отдать комбинат, сесть вместе со мной в машину и поехать все в тот же дом, где меня так же ждали нерешенные проблемы.

Сидя у него на коленках, я думала лишь о том, что ждёт меня впереди. Слышала, как тяжело он дышит мне в затылок, чувствовала, как крепко он сжимает в руках.

А ждало меня неминуемое грехопадение.

Мышка попалась в клетку, теперь я это осознаю. Меня. Не отпустят. Но, что было самым удивительным, сидеть с ним вот так не приносило отвращение, ни к нему, ни к себе.

Смогла смириться?

Я все так же не хотела ему отдаваться, меня это безумно пугает, да и мысль о том, что он муж сестры, не дает покоя, но я однозначно благодарна ему за то, что он сделал выбор в мою пользу. Я это оценила. Зная, что он та ещё криминальная личность, боялась, что он оставит меня, но, видимо, я и завод моего отца важнее. Выводы пришли сами собой.

Я понимаю, что после произошедшего моя жизнь уже не станет прежней. Пройдена черта нормальности. Я не могу быть слабой, не хочу, чтобы об меня вытирали ноги, ни сестра, ни кто-либо ещё.

Бежать больше не собираюсь, можно подумать, что сломалась, но это не так, я будто посмотрела на все с другого ракурса. Нахожусь в тяжелых условиях, где каждый пытается меня нагнуть, но я этого им не позволю. Они могут делать, что угодно, но я останусь собой. Не буду жаловаться, не буду плакать.

Неожиданно понимаю, что нахожусь совсем не в той комнате, которую мне предоставили, эта мне не знакома. Большая, в темных тонах. Кожаный диван, на котором я проснулась, скрипнул, стояло мне присесть и осмотреться.

В комнате стоит полумрак, судя по темноте за окном, сейчас глубокая ночь. Взгляд натыкается на огромную постель, что заправлена в черные шелка. На ней свободно может поместиться больше двух человек. По телу неконтролируемо проходит дрожь.

Это его комната. Хозяина. Артура. Моего спасителя. Палача. Зачем я здесь? Почему бы не отнести меня в мою… Запах такой, мужской, приятный. Или мне так кажется.

Я даже не помню, когда именно заснула, наверное, у него в руках. Не почувствовала, как он меня сюда принёс. В своё логово. Он снял с меня курточку, но остальную одежду не тронул, чему я была рада.

— Проснулась? — раздался громогласный голос, заставляя меня напрячься.

Даже не заметила, как он пришёл, верней, расслаблено стоял возле входа в комнату в расстёгнутой чёрной рубашке. Слабый свет от светившей в дали лампы отдавался бликами на его бронзовой коже, делая его татуировки темнее, он сложил руки на груди, держа какую-то белую ткань. Волосы необычно взъерошены, мокрые, как и его торс, по которому стекают маленькие капельки.

Дьявол воплоти. Порочный. Злой. Чужой.

— Да, — отвечаю чуть хриплым голосом. Встаю, от волнения не понимая, куда деть свои руки, поэтому прячу их за спиной. — Я, наверное, пойду к себе в комнату, чтобы не мешать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Да, да, очень хочется спрятаться от такой давящей энергетики. С ним так всегда, хочется смотреть или же бежать без оглядки.

— Нет, ты останешься в этой. Сегодня, завтра и на столько, насколько я того пожелаю.

Произносит больше с пренебрежением, все так же стоя возле входа. Осматривает меня внимательно, не упуская ни одну деталь, так жадно, словно он не видел свою возлюбленную много лет.

Я же начинаю взволновано дышать, щипая себя за руку.

— Артур, я бы хотела извиниться за…

Не успеваю договорить, как он резко заходит, громко захлопывая за собой дверь. Защелкивает ее на замок.

Сглатываю, не решаясь продолжить, все слова встают комом в горле. Осознание того, что сейчас будет, жалит мой мозг, отдаваясь легким головокружением.

Так скоро?

Готова ли я отключить эмоции и отдаться этому настойчивому, взрослому мужчине?

Он не отступит, мне придётся это сделать, назад дороги нет. Сейчас уже все равно, что я мечтала раньше сделать это по любви. Судьба распорядилась по-другому, не спрашивая разрешения.

Весь мой пыл медленно, но верно испаряется. Я так долго прокручивала это в голове, думая, что смогу, но сейчас, смотря в эти глаза, что в потёмках кажутся почти чёрными, паника вновь берет контроль над разумом.

А если я не смогу расслабится, вдруг он возьмёт силой… Боже, дай сил пережить эту ночь, а после стереть ее из памяти.

— Наконец стала называть меня по имени? Только даже это тебе не поможет, — как-то с горечью произносит, подходя ближе. Кидает на диван ткань, и только сейчас, приглядевшись, я понимаю, что это одна из шелковых коротких сорочек из моего шкафа, заполненного вещами на его вкус. — Иди, вымойся, неизвестно, какую грязь ты можешь принести в мою постель.

Слова приносят боль, во рту ощущается кислая горечь.

Почему он так жесток? Разве не видит по моему взгляду, что я почти приняла ситуацию. Что мне страшно и неловко.

Неужели в нем нет ни капли сострадания?

— Не стоит так со мной разговаривать, — все же шепчу, подняв немного вверх подбородок. — Я этого не заслуживаю.

Артур прищуривается, подходит ещё ближе, подносит руку к моему лицу, отчего я слегка отшатываюсь в сторону, но он лишь заправляет выбившуюся прядь волос за ухо.

Взгляд дикий, голодный. Бескомпромиссный.

— Не стоит тебе открывать рот после такой выходки. Ты здесь лишь по одной причине — выносить моего ребенка, — всматривается в лицо, впитывая мою реакцию, но я держусь стойко. Только он хмурится ещё сильнее, все же делая шаг назад. — Иди, если не хочешь, чтобы я помыл тебя лично. И, чтобы не долго.

Глава 47

Контрастный душ не помогает охладить взбунтовавшиеся эмоции. Я пытаюсь отключиться, пытаюсь не думать о том, что меня ждёт этой ночью. Не получается. Ни черта не получается.

Перед глазами так и всплывают образы, как мы с ним… И то, что Алиса находится чуть ли не в соседней комнате. То, что их отношения подошли к завершению, тоже не даёт успокоения.

Даже то, что я нахожусь в его комнате, это уже предательство. И думать об этом крайне неприятно.

Но, что я могу? Что может сделать девятнадцатилетняя девушка против матёрого мужика? Я могу биться с ним, кусаться и орать, как резаная, но тем самым сделаю только хуже себе!

Времени проходит предостаточно, но я продолжаю тереть своё тело, отмывать от грязи, или же просто тяну минуты. Мою голову третий раз, не сразу замечая, что пользуюсь мужским шампунем. Теперь я буду и пахнуть, как Минаев.

Горько усмехаюсь и кладу шампунь на место.

Когда замерзаю, то выключаю воду и выхожу из душевой кабинки. Взгляд падает на белое махровое полотенце. И почему меня пробирает до дрожи, стоит мне подумать о том, что именно им вытирается Артур. Как это делаю и я, осторожно, медленно, пугливо, словно он сможет подловить за этим действием.

Далее на голое тело накидываю белую сорочку, что он так мило предоставил.

Подонок, какой же подонок! Он специально выбрал самую короткую, которая еле закрывает попу, от осознания этого начинаю злиться, особенно, когда смотрю на себя в зеркало.

Не выгляжу пошло, скорее эротично, невинно, но выходить в таком виде, когда ткань облепила немного мокрую кожу, просвечивая грудь, да и все тело целиком, мне крайне стыдно.

Ещё с минуту стою у выхода, ища в себе силы, призывая себя к действиям, но ноги, будто к полу приросли.

Может ещё раз искупаться?

Глупости. Я не смогу надолго отсрочить неизбежное, это бесполезно. Но может снова попробовать поговорить. Только вот что это даст?

Ответ мне известен. Ничего.

Минаев не пробиваем, и я в этом уже убедилась, когда все же решаюсь выйти из ванны, то сразу натыкаясь взглядом на его развалившуюся фигуру на том диване, где я проснулась.

Он снял с себя рубашку, оставаясь лишь в штанах, в зубах держит сигарету и прожигает меня пытливым взглядом. Проходится им по моему телу, и я сразу замечаю, как напрягается его торс, как сужаются в прищуре его глаза и то, насколько он тяжело сглатывает.

Выпрямляю плечи, я решаю не стоять на одном месте, прохожу в середину комнаты. Главное держать себя в руках, не показывать эмоции.

Ужасно хочется прикрыться, спрятаться, сбежать. Но, тем не менее, не хочется показаться трусливой. Я борюсь с собой изо всех сил. И ещё, я хочу пожаловаться, хочу, чтобы он понял, как мне было тяжело все три дня в неволе. Хочу, чтобы меня пожалели, но этого явно не будет, пора привыкнуть.

Минаев не мой отец, он мужик, что хочет от меня только секса, тут нет место чувствам.

— Итак, как ты поняла из-за твоей необдуманной выходки, я лишился огромных средств и хорошего настроения. Если ты не забыла, у нас был уговор, что ты будешь пай-девочкой, — произносит спокойно, не спуская с меня глаз. — Дай мне хоть одну причину не вышвырнуть твою бесполезную сестру из дома?

Прикусываю губу, чтобы хоть немного болью разбавить сомнения. Вот здесь, наверное, мне стоит сказать, что мне все равно и послать их всех к черту, развернуться и… И что? Это правда помогло бы избавиться от Артура?

Нет, вижу же, что нет. По взгляду его жадному, собственническому, он уже все давно для себя решил. Даже отдал этот комбинат. Если я сейчас взбрыкну, он точно выгонит Алису, оставит ее одну, а меня никуда не отпустит.

— Я помню, ты говорил о том, что можешь выделить ей квартиру и оплатишь лечение.

— Это было до того, как я лишился своих денег! — неожиданно взрывается он. — Забудь о том предложении. Я на грани, чтобы не наказать тебя, выкинув эту тварь на улицу.

Как. Как он может так говорить о женщине, с которой прожил несколько лет? Неужели никаких чувств к ней не испытывал. Я не понимаю и честно не хочу понимать. Для меня это дикость.

Одно я знаю точно, выбора у меня нет. Тупик. Кажется, что любое мое решение приведёт к одному и тому же исходу.

— Я же не знала, что так выйдет, и подумать не могла… — слова даются тяжело, как никогда. — Я сделаю все, что вы скажите.

Минаев сразу же меняется в лице. Даже подаётся вперёд, кладя локти на колени, смотрит внимательно, словно не особо веря в то, что я заявила. Да я и сама удивлена. Но с этим пора заканчивать.

Я же вижу, к чему он ведёт этот разговор, хочет меня проучить, воплотить то, от чего я, собственно, и убежала.

— Опасное заявление, не находишь?

От его хриплого тембра по телу проносятся мурашки. Я забываюсь, смотрю на этого огромного мужика и думаю о том, что же такого страшного он может со мной сделать. Будет ли это больно? Что мне делать в процессе. Надеюсь, что все обойдётся.

— Надеюсь на ваше благоразумие…

— Снова выкаешь? — произносит недовольно, откидываясь назад, смотрит слишком хищно, ухмыляется. — Помоешь мне ноги, чтобы я понял, что ты подчиняешься полностью?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ От такого неожиданного заявления теряю дар речи и хлопаю ресницами, пытаясь осознать сказанное. Минаев же указывает рукой на небольшую деревянную ванночку с водой, которую я до этого и вовсе не заметила.

Не знаю, сколько я простояла в недоумении, даже, кажется, пропустила сквозь уши, что он там мне ещё сказал.

Прикрываю глаза, дышу чаще.

Спокойно. В этом нет ничего такого. Сколько раз я так делала? Да не счесть! Мама меня с детства приучала ухаживать за ножками, говоря, что они всегда должны быть ухоженными и гладкими. Я мыла ей, а она мне, это никогда не приносило мне и доли неловкости. Но Артур не моя мама. Он даже не мой мужчина.

Он ждет моих действий, возможно, хочет, чтобы я закатила скандал. Я подумала об этом, но решила сделать по-другому.

Фиг ему, а не истерика!

Если он хочет меня унизить, у него этого не выйдет, потому что я могу сделать это с полным согласием внутри.

Подхожу ближе, присаживаюсь возле его раздвинутых ног, обращаю внимание на его крепкие бедра, что крупнее моих раза в два, если не больше.

Здоровый, блин, мужик. Интересно, это гены такие хорошие или спортзал? Ни разу не видела, чтобы он занимался. Но такое подкачанное тело вызывает уважение, хотя ему уже много лет, но выглядит покруче многих моих одногодок.

Пододвигаю ванночку, так, чтобы ему было удобно, взяв несколько флакончиков, выбираю один из них, добавляю несколько капель. Запах мне сразу понравился, немного успокоил, и я могу откинуть все ненужные мысли, что все же прорываются в голову.

Спокойно начинаю подворачивать его штаны, медленно, без каких-либо резких движений. Поднимаю на него глаза, показывая, что он нисколько не обидел меня данным приказом, в его глазах в ответ читаю немое удивление вперемешку с восхищением.

То-то же. Пускай выкусит, мужлан.

Хотя мне неловко от своего вида, и от того, какие горячие взгляды он кидает на мою грудь, но я держусь и нервничаю лишь немного.

Трогаю воду, убеждаюсь, что она не горячая, помещаю в ванночку его прохладные ступни. Он начинает дышать чаще, пока я намыливаю его ноги, рассматривая их с интересом, они большие, даже слишком. Вообще весь Артур великан, не удивительно, что его боятся.

— Разве не брезгуешь? — хрипло спрашивает, но остается все так же напряжен. Все сверлит взглядом, от которого я пытаюсь абстрагироваться.

Может, я делаю что-то неправильно? Но я стараюсь делать это нежно, не быстро.

— Нет, — пожимаю плечами, говоря правду.

Мне становится немного душно, в груди лёгкий трепет, волнение, но никаких мерзких ощущений. Да ладно, я никогда не была брезгливой. Иначе я бы не пошла медицину?

Я не рассматриваю это как унижение, скорей уход за мужчиной. И я ликую, видя, что Артур в недоумении.

Даже сидя на коленях, можно чувствовать власть, а это именно то, что сейчас происходит. Я не глупая и понимаю, что лаской, нежностью и заботой можно растопить любое сердце. Особенно мужское.

— Вы… — осекаюсь, облизывая пересохшие губы. — Ты слишком напряжен.

После моих слов он все же откидывается на спинку дивана, закуривает ещё одну сигарету, не спуская с меня взгляда, пока я натираю его ступни.

— Рассказывай все, что ты говорила своей подруге и то, что происходило дальше.

Нажимаю сильнее, услышав в ответ утробный стон, который проносится по всему моему телу. И начинаю короткий рассказ, все, о чем знала Дарина, все, что со мной происходило за эти три дня.

Минаев кивает, пока я вытираю его ноги, завершив своё действие, но замираю на месте, когда чувствую, что он поглаживает меня по голове.

Что за…

— Умничка какая, знаешь же, как сделать приятно мужчине, — произносит с восхищением, но пальцы замирают на моем подбородке, сжимаются. — Однако ноги, Ева, раздвинуть все же придётся.

Глава 48

Я встаю с пола, делаю это медленно, но чувствую, как ноги меня подводят. Я едва не падаю обратно из-за головокружения. От его слов, от эмоций.

Я вообще-то и правда надеялась, что после лёгкого массажа он довольный ляжет спать, но, видимо, мне снова не везет. Я ввязалась в опасную игру, где победить мне не удастся. Предо мной сильный соперник, а я просто дура, так как подумала, что смогу его приручить. Такой не успокоится.

Кажется, что он возбудился ещё больше, это понятно по большому бугру в штанах и дикому взгляду, которым он так и сверлит мое тело.

Попала, так попала.

— Может, не сегодня? — пищу, делая шаг назад. — Уже слишком поздно.

Дёргано указываю в сторону окна, за которым кромешная тьма, но он не реагирует, только лишь встаёт в полный рост, заставляя меня отступить ещё дальше. Сердце набирает обороты, а руки начинает потряхивать, становится так тесно в этой крошечной сорочке, что хочется ее сорвать. Дышать становится все сложнее.

— Не бойся, долго мучать не буду, если громко постонешь, то быстро от меня отделаешься.

Интересно, быстро для него — это сколько? Ведь я понятия не имею, что для него быстро и сколько у него вообще это может длиться. И я никак не могу привыкнуть, что он с легкостью произносит такие вещи.

— Не говори этого. Ты меня смущаешь, — нервно поправляю волосы, задираю шею, чтобы посмотреть в его порочные глаза. Стараюсь не пасовать.

Как мы можем заниматься сексом, когда он такой огромный? Просто, как? Ума не приложу. Он же тяжелый и член у него такой же большой, как и все остальное.

Боже, Ева, дыши спокойней.

— Почему? — ухмыляется подонок, подходя вплотную, так, чтобы его напряжённый, кхм… пах, касался моего живота. — Тебе разве не интересно, какого это, трахаться с нормальным мужиком?

Артур кладёт руки на мою талию, заставляя чуть ли не слиться с ним, но я упираюсь в его грудь, чтобы быть дальше.

— Я не думала об этом, — шепчу и снова пытаюсь отстраниться.

— Правда? Не верю. Совсем не верю, — после этих слов он закидывает руки на мою попу, сжимает ее, немного приподнимая над полом. Наклоняется, чтобы обдать горячим дыханием висок. — Знаешь, сопляк не сможет показать тебе всю прелесть данного процесса, а я смогу. Смотри, как ты уже отвечаешь.

Мало контролирую своё тело рядом с ним, потому что он опытен, знает, на что надавить, где потрогать.

Конечно, если бы он мне не нравился как мужчина, то я бы никак не отвечала. Однако разум так и трубит, что я в опасности. Что не стоит этого делать. Что ещё шаг и клетка закроется навсегда.

— Артур… — отчаянно, умоляюще смотрю в эти черные бездны, видя в них ничем неприкрытую похоть. — Я хотела сделать это по любви. По-настоящему, понимаешь?

Облизываю губы, чувствуя, как его грубые руки на моей попе напрягаются сильнее.

— Чушь, никакой любви нет, малышка, есть притяжение, страсть и уважение. Этого достаточно, — он поднимает одну руку и касается моего живота. — В нашем случае будет немного больше.

Удар под дых. Я чуть не забыла, зачем я здесь на самом деле. Ему нужен ребёнок, от меня, либо от Алисы. Может я ему и нравлюсь, но не это главное, главное деньги, которые он хочет получить. И он получит. Но как же я? Что будет после? Меня выкинут на помойку как ненужный мусор?

Как и говорила сестра. Что же делать…

— Для меня близость без любви подобна пытке.

— Но ты даже не пробовала, — только и отвечает он, все же отпуская, но не давая шанса на побег.

Отхожу дальше. Опираюсь о кровать, дрожу как осиновый лист на ветру. И холодно, и горячо. Больно. Трепетно. Я словно хожу по острию ножа. Минаев, недолго думая, снова сгребает в охапку и вместе со мной падает на кровать.

Вот и все. Вот и все…

Это произойдёт сегодня, сейчас. Закончилась беззаботная жизнь. Разрушились планы о великом.

Закрываю плотно глаза, слыша только, как расстёгивается ширинка, как что-то падает на пол, видимо, его штаны.

В груди начинает покалывать, а щеки горят обжигающим пламенем стыда. Стараюсь дышать ровно, но не получается, а когда шершавые руки поднимают сорочку вверх, вскрикиваю и в испуге открываю глаза.

Вижу перед собой уже не человека. Животное, перед которым лежит аппетитный стейк. Артур жадно осматривает трепещущее тело, впивается пальцами в мои белые бедра, разводя широко ноги. Озлоблено пялится между ними и медленно облизывает губы, от увиденного я могу только ещё раз вскрикнуть и попытаться отползти.

Визжу, но он быстро реагирует, накидывается, вгрызается в мой рот с такой страстью, что я даже не имею возможности ответить. Дышать не могу, шевелиться. Он давит тяжелым телом, удерживает на месте. Жалит мои губы, пропихивает язык и делает слишком аморальные для моего понимания вещи.

Между ног упирается член, что мешает думать. Спихнуть Артура не получается, а в груди все меньше воздуха.

И вот уже сорочка разорвана на две части, а он стягивает волосы на затылке, касается губами груди, чертит замысловатые узоры, наминая несчастную. Не жалеет, прикусывает сосок, все сильнее сгребая в охапку волосы, принося дискомфорт.

— Как же тебя еб*ть? Скажи мне, маленькая? — шепчет отчаянно, но не прекращает. — Ну помоги же мне.

Не понимаю его просьбу и в ответ только сильнее царапаю его руки, боясь, что он войдёт прямо сейчас.

Его трясет не меньше моего. Ругается себе под нос, опускает руку, грубо ощупывая меня прямо там, раздвигает складочки.

— Дай же мне больше смазки, сучка! — уже рычит он, обливаясь потом. — Евочка, ты должна расслабиться, иначе сделаю больно.

Злится, а меня это ещё больше пугает. Неласково мнёт грудь, опускает голову и покусывает кожу шеи и ниже, ниже, достигая живота, и возвращается вновь к губам. Дёргаюсь, не понимая ощущений, но чувствую, как внизу живота теплеет, слегка потягивает.

Что это такое?

Ох… И я ухватываюсь за его широкие плечи, не зная, хочу ли оттолкнуть, или притянуть ближе. Ощущения смешались. Просто с осторожностью жду, пока он продолжит, а в глазах скопилась влага.

Не так я все себе представляла. Я думала, что меня будут больше целовать, нежно и трепетно, обнимать, ласкать, шептать комплименты, но получаю лишь одну грубость и безудержную страсть.

Следом подносит два пальца к моему рту, заставляя его открыть, чтобы я их облизнула. Возвращает обратно, размазывая мою же слюну по дырочке.

В его глазах столько яростной похоти, что в груди все сжимается, как и мои ноги сильней сжимаются на его талии, когда он давит головкой члена на вход.

— Мне страшно… — срываюсь на всхлипы. — Артур, ещё не поздно остановиться.

Я сама-то в это верю?

Нет, судя по тому, как слегка выгибаюсь в спине, словно прося, чтобы он уже вошёл.

Безумие. Так не бывает.

— Поздно, маленькая, слишком поздно. Ты уже здесь, со мной. Тихо, тихо… — шепчет он в губы, все же даря один нежный, медленный поцелуй, на который я неловко отвечаю. Пробую его твёрдые губы, на пару мгновений забываясь, что я делаю, с кем и где я нахожусь.

Это распаляет его, и Артур вновь действует смелее, трогая каждый доступный участок моего тела.

Мой слабый стон смешивается с его рычанием, и он делает резкое движение бедрами вперёд, а меня иглой пронзает колющая боль, вырывая из лёгких весь воздух.

О, чеерт...

Из глаз все же брызгают слёзы, ногти врезаются в его плечи, я хнычу, не в силах привыкнуть к его размеру, а от того, что двигаюсь, делаю себе только хуже.

— Вытащи это из меня…

— Терпи, Ева, сейчас привыкнешь, — приказывает Артур, нависая сверху.

Толкает член дальше, а меня накрывает паника. Я уже со всей силы царапаю его руки, верчу головой в разные стороны, не давая себя поцеловать. Дергаю ногами, желая его сдвинуть.

— Я не могу! Очень больно… — не выдерживаю, начинаю кричать. — Оно меня разрывает. Уйди-иии!

— Да твою же мать! — кричит он на меня, покидая мое тело полностью. — Еб*ть!

Минаев как ошпаренный спрыгивает с кровати, хватает с тумбочки лампу и швыряет ее в стену. Дышит так часто, словно задыхается, смотрит так, что хочется завыть в ужасе. На лице недовольство вперемешку с агрессией.

Я же не знаю, что сказать. И должна ли. Я же не виновата! Не могла и предположить, что может быть настолько неприятно.

— Лежи тут. Только попробуй уйти.

Артур уходит в ванную комнату, а я зарываюсь под одеяло и принимаю позу эмбриона. Слышу отборный мат и шум воды, считаю минуты. Прислушиваюсь к своим ощущениям, чувствуя, как между ног саднит, но боль проходит.

Осознаю, что это все же произошло, что я больше не девочка, и сделал это со мной взрослый мужчина. Хоть и красивый, но опасный, с таким нельзя было связываться.

Когда слёзы заканчиваются, я понимаю, что мой организм от накопившегося стресса хочет вырубиться, и я отпускаю себя.

Закрываю глаза, ни о чем больше не думая, и уже в полудрёме улавливаю, как кровать прогибается, а потом ощущаю руки на животе, что бережно поглаживают, а на плече почти невесомый поцелуй. Не могу пошевелиться или подать голос, проваливаюсь в спасательный сон.

Глава 49

— И что же мне теперь делать?

Вопрос в пустоту. Ответ, на который я так и не могу найти. Думаю, думаю, только толковых идей как таковых нет.

Прижимаю губы к горячей кружке, сидя на подоконнике в своей комнате, давно забросив все лекционные тетрадки. Сейчас не до учебы, хотя о ней я должна переживать в первую очередь. Но все мои мысли гуляют в другом направлении.

Я думаю о том, что произошло у нас с Артуром, и о том, как же я теперь опозорилась. Не смогла принять мужчину как следует, закатила истерику. Это же просто ужас.

Мне стыдно за своё поведение, но в тот момент я и правда почувствовала неожиданную боль, хотя и знала, что она будет. Испугалась. Может так мой организм отреагировал на полученный стресс. Не знаю.

Надеюсь, что не сильно разочаровала Артура. Хотя иногда кажется, что я должна радоваться, что все так сложилось, что он от меня отстал, но, если честно признаться, то мне хреново.

После той ночи, когда я лишилась невинности, прошло два дня, которые я провела в тишине и одиночестве. На третий день я все же решила сходить на учебу, где узнала, что Дарина забрала документы и пропала. Телефон так же был отключён.

Я на неё не обижаюсь, мы против нашей воли были втянуты в опасные игры властных мужчин. Я написала ей в сети и ждала ответа, но она так и не появилась онлайн. Я все же надеюсь, что она со мной свяжется и все объяснит, хочу послушать ее версию.

Эти дни Минаев меня не трогал, кажется, у него появились более важные дела, он не напомнил о себе и не интересовался, где я и чем занята. Я даже не спускалась в столовую, чтобы поесть, и оставалась ночевать у себя в комнате.

Возможно, он понял, настолько я не опытна, и больше не хочет иметь со мной никаких дел. С одной стороны, у меня отлегло, с другой же… когда я воспоминаю, как он на меня смотрел той ночью, трогал и целовал, я расстраивалась.

Все мои мысли сбиваются настойчивым стуком в дверь, а после в проходе появляется Алиса, встреч с которой я всячески избегала.

Вот такая я сестра, переспала с ее мужем и предпочла забыть о ней. Нет мне прощения. И я даже оправдывать себя не буду.

— Так и будешь избегать свою сестру? — заявляет она с порога, прожигая наглым взглядом. — Я хочу прогуляться во дворе, помоги мне.

Смотрю на ее коляску, и в области сердца начинает остро колоть, она такая беззащитная и беспомощная. В этом есть и моя вина.

Лиса уже была одета по погоде и явно ждала меня, да и нам стоило все же поговорить. Поэтому я откидываю в сторону все сомнения и, накинув на себя куртку, следую за ней.

Мы располагаемся в одной из беседок, подальше от лишних любопытных глаз и ушей.

— Будешь? — протягивает пачку сигарет.

Первым делом я думаю отказаться, но после задумываюсь и все же достаю одну. Кручу сигарету в пальцах, думая о том, что ни разу не пробовала.

Алиса прикуривает, сверля недовольным взглядом, а я же оглядываю ее лицо, что впервые за долгое время тронуто здоровым румянцем. Она поправляется, меня это радует.

Я втягиваю дым в легкие, как это делает она, и закашливаюсь. Ощущения мне не нравятся, но я пробую сделать ещё одну затяжку. Говорят, они успокаивают, но я чувствую лишь першение в горле.

— Прости, что не уделяю тебе внимание. Прости, что так все получилось.

Решаюсь и говорю на выдохе, даже и не мечтая о том, что она примет эту ситуацию. Сейчас я для нее, скорее всего, враг номер один и, хотя она и говорила, что уже не любит Артура, все же их расставание принесло ей боль.

— Да что ты? Я же все понимаю, ублажать моего мужа занимает много времени и сил, — ехидничает она, а у меня все внутренности сжимаются. — Хотя, судя по тому, что он злой как черт ходит, со своей обязанностью ты не справляешься.

Дёргаюсь от таких жёстких высказываний в мой адрес, ведь они пронзают прямо в грудь. То, с каким цинизмом она это произносит, заставляет взбунтоваться и очнуться.

— Со своей обязанностью? Алис, ты себя слышишь?! Думаешь, я хотела этого всего? — чуть ли не с криком поднимаюсь с места. — Нет. Я приехала учиться, а не быть третьей лишней в ваших отношениях.

Расхаживаю туда-сюда, не могу стоять спокойно. Отворачиваюсь и вздыхаю полной грудью. Во мне так много скопилось всего, что, кажется, в любой момент рванет.

— Твои чувства никому не интересны, ты разве ещё не поняла? Ты ему нравишься, а мы должны задержаться здесь любой ценой. Заметь, МЫ, я думаю о нас!

Резко разворачиваюсь к ней. Что за эгоизм? Ей бы только деньги. Ну что за люди такие пошли. Я ей про одно, она совершенно про другое.

Мне плохо! Я чувствую перед ней вину за чувства к ее мужу, а она… Чувства. Разве это они? Скорее всего, потому что в один момент Артур перестал быть мне противен, я посмотрела на него как на мужчину, и теперь стало ещё хуже, потому что раньше я ещё могла бороться с ним, с собой. Сейчас же все стало по-другому.

А эта ночь, она перевернула все вверх дном. Из-за неё я не могу нормально заснуть, так, чтобы не думать о нем, не вспоминать, не прокручивать в голове это сотни раз. Не вспоминать его дыхание, не ощущать его руки на коже.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Боже, Лис. Вы ненормальные оба, — морщусь, в один миг осознавая суть этих отношений. Я, блин, по уши в дерьме. — Я вам не пешка, я человек и буду делать лишь то, что кажется разумным. Буду слушать себя.

Губы дрожат, зубы скрипят, а перед глазами встают слёзы, что я сразу же смахиваю, чтобы не казаться слабой дурочкой, которую все используют как хотят.

— Не время раскисать! Возьми себя в руки. Я помогла тебе, значит, ты должна помочь мне. Мне глубоко насрать, что ты с ним спишь, главное, не залети, идиотка! — говорит она злобно с шипением, подъезжая ко мне ближе, пихает мне в карман таблетки. Не сложно догадаться, что это противозачаточные. — Я встану на ноги и все улажу. Просто будь с ним душкой.

В ушах начинает звенеть, щеки загораются, и я уставляюсь на свою сестру во все глаза, не понимая, когда она стала вот такой сукой. Не верю в то, что она это сказала.

Я должна прикусить язык, как и всегда, не идти на конфликт, но мне надоело быть этой самой «душкой».

— Знаешь, что, ты мне не указ, я уже совершеннолетняя, у меня есть своя голова на плечах. И я сделала это, потому что сама хотела, — признаюсь больше себе, чем ей. — Да, так и было. И да, мне стыдно за это, но я не позволю собой манипулировать. Понятно?

Врать бесполезно. Пускай знает, что я чувствую, пускай знает, что ситуация накалились до предела.

Вижу, как Лиса опешила, округлила глаза. В удивлении открывает и закрывает рот, не зная, что на это ответить.

— Я… Ты… Да, как ты смеешь…

Глава 50

Неожиданно нашу бурную дискуссию нарушает резко подошедший Артур, и мое сердце бахает вниз. Черт... Чееерт.

Как много он успел услышать? И это серьезное выражение его лица мне совсем не нравится, и как он холодно приветствует Алису, потом снова переводит на меня более снисходительный взгляд, замечает в руке истлевшую сигарету, и его губы превращаются в тонкую линию.

— Ева, нужно поговорить, давай быстро в дом.

Артур уходит, а я продолжаю стоять с сестрой, мы просто молчим, каждая думает о своём. Не знаю, о чем она там размышляет и, наверное, знать не хочу. То, что она сказала, сильно ранило меня, но плясать под ее дудку точно не буду.

Я влипла, но в этом только моя вина. Это мое решение ей помочь, я сама решила поддаться Минаеву. Я все так же его опасаюсь, все так же думаю, что мы не пара, и пускай он меня шантажировал, я постараюсь полагаться только на себя и не прогибаться под гнетом чужих приказов.

Помогаю Алисе заехать домой, переодеться и выслушиваю кучу недовольств по поводу и без, но больше щекотливую тему она не поднимает.

Настроение и так не самое хорошее, теперь же тучи сгущаются ещё больше, даже прислуга в доме шарахается, глаза опускают и тихо перешептываются.

Алиса сказала, что Минаев злой как черт, и это правда было так, порой я слышала, как он кричит на кого-то, а когда мы случайно сталкивались, то смотрел он грозно, а я тем временем старалась быстро скрыться с места.

Забываю, что со мной хотел поговорить Артур, и, заходя в свою комнату, обнаруживаю его там, он пролистывает мои лекционные тетрадки с задумчивым видом, но, увидев меня, сразу же откладывает их в сторону.

— Ты молодец, я рад, что ты поставила ее на место, — он напряжен, словно все проблемы мира легли на его плечи. — Но я все же дополнительно поговорю с ней, и она больше тебя не побеспокоит.

Не выйдет, это же Алиса, она так просто не успокоится. И правильно сделает. Боюсь представить, как бы я себя вела, оказавшись на ее месте.

— Да, только мне все равно не становится легче. Я плохой человек, — отхожу к окну и обнимаю себя за плечи, хоть в доме и тепло, но меня начинает морозить. — Она же моя сестра, а ты ее муж… Это так ужасно, мы совершили ошибку.

Произносить это вслух ещё хуже, чем думать об этом. Звучит отвратительно.

— Не думай об этом, то, что произошло, не ошибка. И не говори о себе такой херни. Я давно не видел, чтобы люди настолько жертвовали собой, сейчас это огромная ценность, — подходит ближе, дышит мне в затылок, тёплые руки крепко обхватывают плечи, немного встряхивая. — Не беспокойся насчёт нас с Алисой, ты должна думать лишь о наших отношениях.

— А они есть? — горько усмехаюсь, поворачиваясь к нему лицом. Никак не привыкну к его высокому росту, из-за которого приходится сильно задирать голову. — Или же я просто инкубатор, да, Артур? Цель – завод, его ты так хочешь получить.

Молчит. Он просто молчит. Буравит недовольным взглядом, хмурит брови, отчего на его лице проявляются морщины, глубоко задумывается.

Наверное, решает, что я для него значу. Что? И с каких пор это стало для меня так важно.

Во мне словно что-то поломалось, это уже не я, другой человек, ещё более ранимый. Я ощущаю свою слабость, но поделать ничего не могу. Как я смогла такое допустить… И самое ужасное, что назад ничего не вернуть.

— Нет, не только ради завода, — коротко отвечает, не сводя глаз, пока я замираю. — Этого тебе должно быть достаточно. Ева, ты не должна волноваться, предоставь решение всех проблем мне. Я же вижу, что нравлюсь тебе, тогда в чем проблема.

— Во многом…

Как он не понимает, все, о чем я мечтала, все планы, которые я строила, рухнули, мой мир рухнул.

Все окончательно обрушилось после того, как мы сделали это. Как мне стать прежней, как вырвать этот клочок времени. Жаль, что нельзя отмотать все обратно.

— Я устал и не желаю с тобой ссориться, — отходит, давая мне свободу. — Будь добра не пользоваться моей благосклонностью.

Действительно, как же я посмела…

— Что ты хотел? — спрашиваю с жесткими нотками.

Артур выпрямляется в струнку, отводит глаза в сторону, вздыхает тяжело.

— Спросить, как ты, почему избегаешь, я сказал тебе спать в моей постели, но там я тебя не нахожу, — отвечает недовольно. — Так не пойдёт, дорогая.

Ну, конечно. Он же не любит, когда что-то делают не так, как он сказал. Но я бы не смогла с ним остаться. Мне нужно было побыть одной, успокоиться, покопаться в голове.

— Мне просто нужно время, — говорю расплывчато, прикусив губы. — Я была огорчена…

Тем временем Минаев отходит к моему шкафу, начинает в нем капаться как в своём, но меня это уже нисколько не удивляет. Вот такой он человек, если он что-то хочет, то делает, и ему плевать, что это может кому-то не понравиться.

— Слушай, той ночью я погорячился, забылся, ты была такой красивой, нежной, что я… — начинает глубоко дышать, прекращает осматривать вещи. Вытаскивает одно из платьев красивого голубого цвета. — В общем, у меня для тебя кое-что есть. В качестве извинений.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Он криво усмехается, кладет платье на кровать, следом как-то нервно достает из кармана небольшую красную коробочку и небрежно кидает сверху.

— Что? — сглатываю, переводя взгляд то на него, то на кровать.

— Просто поехали со мной, — больше приказывает, чем просит, что меня так же не удивляет. Кивает на платье, которое мне тоже очень нравится, но примерить его ранее я так и не решилась. — Ты знаешь, что с этим делать.

Глава 51

***Артур***

Ох*еть, как шикарно она смотрится в выбранном мною платье.

Когда Ева спускается вниз, мне кажется, что я могу захлебнуться в слюне, настолько она хороша собой.

В ней идеально все: тоненькая талия, подтянутая грудь, стройные ножки и, конечно, немного кудрявые распушенные волосы. Голубые и настолько наивные глаза, что хочется укрыть ее от всего мира, заслонить своей спиной.

Ева идет ко мне медленно, с опаской, возбуждая во мне все мужское. Побуждая тело напрячься и вспомнить запах ее бархатной кожи.

Я бы хотел, чтобы она всегда так ходила по моему дому, как королева, отдавала приказы, а лучше, чтобы отдавалась мне в каждом темном углу.

Перевожу жадный взгляд на ее грудь, что слегка пошатывается, сглатываю ком в горле, прохожусь ниже.

Уже даже успел представить, как в скором времени может округлиться ее живот. Когда внутри будет расти мой ребёнок. Наш. Но больше всего, сейчас, я желаю лишь одного, чтобы она не вещала на себя тряпки вовсе, потому что голой она выглядит ещё лучше. Но это будет только в моей спальне.

В нашей.

На тонкой шее сверкает цепочка, изготовленная по спец заказу с буквой «А», которая переплетается с «Е», как знак того, что отныне принадлежит мне, с того момента, когда погрузил в неё член.

Я был крайне расстроен тем, что у нас не получилось с первого раза, все вроде делал как обычно, она текла, но в самый ответственный момент испугалась, зажалась, закричала и я, конечно же, ее отпустил.

Не насильник, хотя п*здец как хотелось продолжить.

К такому повороту событий был не готов, хотя в подростковом возрасте, в детском доме были у меня и не совсем опытные девки, и целок, помню, тоже было несколько штук. Но все они отдавались с радостью, со всей душой, не жались, не кривились, запрыгивали на член, ничего не боясь.

И стараться мне не приходилось, помял слегка и в бой, а здесь и поцеловал, и потрогал, а она ни в какую.

Знал же, что будут с ней проблемы, маленькая она ещё, хоть и совершеннолетняя, как тепличный цветок, который я точно оставлю себе, как экзотическое украшение.

Кипел как чайник последующие дни, плюнул на все это дело, срывался на слугах, которые уже боятся ко мне подходить, причем двоих даже уволил.

Рвал и метал по дому, бесился от того, что мелкая дрянь ночует у себя в комнате, хотя я приказал быть в моей, но все же решил дать ей время.

Снова, бл*ть.

Никогда не был таким терпеливым, а тут, когда вижу, что ей что-то не нравится, то все, не могу ничего сказать, подойти не могу, хоть и хочется. Не могу с ней быть жёстким, она как посмотрит своими колдовскими глазёнками, меня несёт в пропасть.

Опасаюсь, что она может вот-вот от меня отвернуться, ещё и Алиса подливает масла в огонь, настраивает мою девочку против, но Ева удивила и порадовала, сказав сестре, что была со мной по собственному желанию.

Молодец, так и нужно, она начинает наращивать панцирь.

Алису нужно спихнуть и как можно скорее, понимаю, но своих слов назад не возьму, она останется здесь, пока не встанет на ноги.

Если встанет, конечно. Но это лишь вопрос времени, все решим, нам ещё развестись нужно, а эта тварь так и не надумала подписывать нужные мне документы.

Я пообещал ей оставить одну из квартир, ее любимую машину и небольшую сумму на карточке. Отказалась, сообщила, что не может пока об этом думать.

Насрать, сейчас меня интересует лишь, как пройдёт сегодняшний вечер, и получится ли сорвать с Евы это замечательное платье и накачать ее спермой.

— Куда мы едем? — начинает она разговор, когда мы садимся в авто.

Сегодня я за рулём, потому что хочу побыть с ней наедине как можно больше, покатать по городу.

Давно не водил сам, в последний раз это было как раз тогда, когда забирал ее с медицинского училища, а после и времени не было.

— Подальше отсюда. Тебе нужно отвлечься от навалившихся проблем и от похищения, я прав?

Поворачиваюсь к ней, не могу снова не опустить глаза на сиськи. Бл*яя. Зря выбрал это платье, я же не вытерплю просто смотреть весь вечер.

— Да. Но я не очень люблю сюрпризы. Не хочется снова попасть на нелегальные бои, — морщит она нос и бросает недовольный взгляд.

— Не сегодня, — хмыкаю, кладу руку на ее колено, чувствуя, как она слегка напрягается.

Уже должна была ко мне привыкнуть, но, видимо, с доверием у неё слишком плохо и причину я хочу как можно скорее выяснить.

Девушке скоро двадцать, а она настолько неопытна, это подбивает на некоторые гнусные мысли.

Вдруг у неё был опыт и к тому же достаточно неприятный? От этой мысли рука самопроизвольно сжимается на руле, а челюсть начинает сводить.

Расстояние до города было приличным, но заметив, как Ева отрешенно смотрит в окно, я решаю дать ей время на размышления. Поэтому еду в тишине, которая лично на меня никак не давила.

Я, честно, тоже подустал в последнее время.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Останавливаю машину у одного знаменитого ресторана, который славится одной из лучших кухонь, выхожу и открываю своей даме дверь и не забываю подать ей руку.

Евочка смущённо улыбается, посылая в тело разряд своим нежным прикосновением.

Поднимаемся на последний этаж на лифте, ресторан располагается на двадцатом этаже, надеюсь, ей понравится.

Как только мы заходим в зал, я понимаю, что не прогадал, она крутит головой в разные стороны и охает, меня же уже давно ничем не удивить. Это она ещё в штатах не была, вот там настоящий шик, надо бы с ней слетать.

Нас проводят к забронированному столику, я не даю Еве далеко отсесть от меня и располагаюсь вплотную, для того, чтобы, конечно же, любоваться шикарными видами, далеко не теми, что за окном.

— Тебе нравится? — спрашиваю, убирая непослушную прядь с ее лица.

— Да, очень красиво, этот вид… — так и продолжает озираться. — Он захватывающий.

— Согласен.

Стол уже начинают накрывать, и Ева переводит взгляд на блюда, что я заказал, не знаю, что она любит, поэтому нам принесли много всего.

Она покривилась, увидев устрицы, в этом я с ней солидарен, незамедлительно прошу их унести.

Пододвигаю к ней один из салатов, сам же принимаюсь нарезать стейк.

— Отец не водил вас в такие места? Он был далеко не беден. Давай поговорим об этом.

Лучше разговор, чем продолжать к ней прикасаться, мне нужно отвлечься, ведь мы на людях, хотя руки так и тянутся то за талию обнять, то по худенькой ножке провести.

К тому же думаю, ей не очень понравится, если мне приспичит затащить ее в туалет. С другой, возможно, так и поступил бы, но только не с ней.

— Нет, мы жили в деревне, рядом с его работой. Всегда, — пожимает плечами, смущено ковыряясь в тарелке. — В городе были не много раз, ещё ездили отдыхать на море.

— Какие у тебя были отношения с отцом? — задаю следующий, давно интересующий вопрос.

Так много всего хочу знать, что сам себе удивляюсь. Что бы я и бабой интересуюсь, это нереально.

— Отличные. Папа был моей опорой, я его очень любила. Люблю. И до сих пор не могу поверить, что он покинул меня, — с запинками, грустным тоном. — С Алисой у них…

— Про неё мне не интересно знать, — перебиваю ее сразу же. — Никаких Алис. Только ты и я.

Ева моргает несколько раз, смотрит на меня немного удивлённо, а когда моя рука вновь совсем неслучайно проводит по бедру, ее кожа покрывается мурашками, а она сама начинает дышать глубже.

Понимает ли, что ее тело уже откликается на мои касания?

— Ладно… — прокашливается в кулачок. — Часто ты здесь ужинаешь?

— Бывает с партнерами. Я не особый любитель таких пафосных мест.

— Почему же? — хмурится она, осматривая мое лицо, но я только веду плечами. — А у тебя какие отношения были с родителями?

Неожиданный вопрос, который застает меня врасплох.

Глава 52

Я не совсем уж и хочу рассказывать Еве о своей прошлой жизни, особенно о тех временах, когда я был никем, пустым местом.

Не хочу втягивать такую чистую девушку в эту грязь, о которой и сам вспоминаю не часто. Но я понимаю, что нам нужно налаживать хотя бы шаткое доверие, а его можно заработать только поделившись сокровенным, поэтому я откладываю вилку и полностью разворачиваюсь к ней, для того, чтобы смотреть в глаза, для того, чтобы она понимала, что я говорю правду.

— Я рос в детском доме, с шести лет. Мать умерла по неизвестной мне причине, отец у меня тоже был, но сдох от пьянки немногим позже. Никто из многочисленных родственников не захотел взять меня к себе. В четырнадцать уже был на учете из-за воровства, постоянных дебошей, хулиганства, — вижу, как с каждым произнесенным словом Ева хмурится все больше, поджимает свои пухлые губки. — Тебе неприятно это слышать? Думала, что я из приличной семьи?

Я могу лишь горько усмехнуться, потому что далеко не принц на белом коне.

По моему мнению, она должна была уяснить это уже давно. Тогда почему в ее взгляде столько негатива и осуждения.

Или может это жалость? Вот этого терпеть не могу.

— В четырнадцать ты был беспризорником? Но разве… — замолкает, подбирая слова, — сироток разве не определяют в семьи?

Моя наивная девочка, переживает за судьбу матёрого взрослого мужика.

Ну не мило ли?

— Определяют, конечно. Я сменил несколько штук, но понял лишь одно, никто не любит чужих детей, многие это делают для того, чтобы просто получать пособие, — говорю спокойно. — В одной из таких «заботливых семей» меня не хило отмутозили, отбили почки, после у меня начались тяжелые проблемы со здоровьем, и я решил сбежать. Меня поймали и вернули обратно, но я сбежал снова, так повторялось несколько раз, пока я не попал в одну компанию с такими же пацанами, как и я сам. Плохую компанию.

Она молчит, отодвигает в сторону тарелку и отворачивает голову, начинает тяжело дышать, нервничать.

Даю ей несколько минут переварить услышанное, сам же подзываю официанта и прошу принести нам лучшего вина. Пускай выпьет и хоть немного расслабится, иначе сегодня я точно останусь ни с чем.

— Но как, как ты добился такого влияния и денег без помощи родителей? — вновь обращает ко мне свое внимание.

Неожиданно для меня, кладёт свою нежную ладошку поверх моей руки. Ее глаза слегка покраснели. Неужто решила зареветь из-за такой ерунды, как мое прошлое.

Странно, ещё никто так не реагировал, хотя, по сути, не так много людей знает о моей судьбе. Не сказал бы, что очень плохой, но не лучшей уж точно.

— Тебе, правда, интересно? Или ты хочешь меня отвлечь…

Уже сгребаю ее в охапку за талию не в силах больше сдерживаться, утыкаюсь носом между ее грудей, вдыхая невероятный запах, который я бы очень хотел почувствовать на своей коже, когда мы проведём ночь вдвоём.

— Артур, здесь же люди, на нас все смотрят, — недовольно фыркает, упирается руками в мою грудь. А я в этот момент думаю о том, как бы хорошо ее маленькие пальчики с розовыми острыми ноготками смотрелись на моем члене. — Артур!

— Ты такая красивая, что я думаю только о том, как бы задрать это жутко сексуальное платье и отодрать тебя как последнюю шлюху, — говорю не своим голосом, как заворожённый не могу оторваться от ее смущенных глаз и покрасневших щёк. — И пускай смотрят. Обрати внимание, как пялятся на тебя и пускают слюни мужики, каждый из них завидует мне и думает, где я откопал такую крошку. А женщины, все они завидуют тебе, потому что ты со мной. Естественно, они все смотрят, потому что ты особенная.

Она не верит, прячет лицо за моим плечом и слегка дрожит, пока я веду рукой по ее спине, пока второй зарываюсь ей в волосы, тяну на себя для поцелуя, о котором я мечтал все эти нескончаем, длинные дни.

Накидываюсь на неё безжалостно, не давая опомниться, отстраниться, не давая ей думать. Просто дарю ей всего себя. Только бы взяла.

Как только она хватается за мои плечи и издаёт еле слышный стон, углубляю проникновение. Чертовски радуюсь, что отвечает. Я словно выигрываю в лотерею. Счастливчик.

Отрываюсь, первое, что замечаю, это как ярко блестят ее глаза, и довольный результатом все же отпускаю.

— Ваше вино, — объявляет подоспевший официант, наливает немного Еве. Оно достаточно крепкое, что, конечно, пойдёт мне на пользу.

Напаивать не хочется, но расслабить просто необходимо.

— Так на чем мы остановились? — хмыкаю, принимаясь снова за еду, смотрю, как она, тяжело дыша, выпивает все, что было в ее бокале. — Тебе очень идёт смущение.

Наливаю ей ещё один. Сам не пью, так как нам ещё ехать, а подвергать ее опасности не собираюсь.

— Так… — закусывает губы и пододвигает к себе десерт, макает клубнику в крем и берет ее в рот. Бл*ть.

Я уже не знаю, как скрыть стояк, на который она обращает внимание и быстро-быстро отводит смущенный взгляд.

— Я отслужил в армии, — сглатываю, отмахиваюсь от похотливых мыслей. Она права, не здесь, слишком много заинтересованных взглядов. — Так как всегда был атлетического телосложения, то после неё смог пойти вышибалой в один элитный клуб.

Глава 52

— Что за клуб? — подхватывает она, заинтересовано наблюдая за мной.

— Это не так важно, — не говорить же ей, что в этом клубе работали малолетки и трахались со старыми мужиками за деньги. Она не поймёт, осудит. — У меня были определенные задачи, я быстро стал не только охранником, но и помощником тогдашнего хозяина. Мерзкий был тип.

Настолько мерзкий, что я без проблем помог скрыть конкуренту его убийство.

Я, конечно, за любое дело, но проституция не мое, работая там, с каждым днём понимал, какое же это днище. Видел, как богатые старперы обращаются с молодыми девушками.

А ты? Ты чем лучше.

Нет, мы с Евой это другое. Она пугливая, стеснительная, но уже взрослая, да я и не обращаюсь с ней плохо. Я не качаю ее наркотой, а после не насилую.

Хоть и давлю, но чувствую, что она отвечает, млеет, вижу, как смотрит на меня сквозь опущенные ресницы, думая, что я этого не замечаю. Дрожит в моих руках.

Это все по обоюдному согласию, ей лишь мешают проблемы в ее голове, которые я точно сотру.

— И? — обращает на себя внимание, потому что я потерялся в своих мыслях.

— Он погиб, а у меня получилось заполучить это место. С этого все и началось. Я его продал и начал заниматься немного другими делами, так как связей было уже предостаточно, опыта много, иногда меня просили помочь кое-что отжать, — рассказываю размыто, без подробностей, не желаю рассказывать ей, что и как происходило. — В общем, все хорошо сложилось.

— Ты что-то не договариваешь, — прищуривается, наклоняясь ближе.

Как же она пахнет. Просто нереально, так сладко, что так и хочется сожрать. Уже немного пьяненькая, смелая, глазки блестят.

— Это не для твоих милых ушек, — ухмыляюсь, видя в ее взгляде наигранное недовольство. — Допивай и поехали.

Хватит на сегодня неприятных бесед, которые только утомляют. Хочу отдохнуть со своей спутницей, ни о чем не думать, только быть с ней, на ней и в ней.

— Домой? — округляет глаза, прикусывая нижнюю губу.

Неужели она расстроилась?

Так хочет провести со мной ещё время. Приятно, но будет лучше, когда мы останемся наедине.

Касаюсь губами ее щеки, сознаюсь, что никуда она не денется, что этот вечер только набирает обороты.

— Нет, сегодня мы туда не вернёмся.

Глава 53

Я и правда не собирался отвозить ее домой, знал, что в любом другом месте, Ева будет чувствовать себя лучше. Будет чувствовать себя намного раскрепощённее там, где за стеной нет ее сестры.

Пока мы катаемся по городу, я периодически наблюдаю, как Ева, словно маленький ребёнок, с интересом высматривает все вокруг. Как раз это мне в ней и нравится, сладкая наивность в сочетании с телом богини. Адская смесь.

Так же меня чертовски возбуждает, что она слегка набрала вес, и теперь уже не выглядит доской, как многие молодые девушки, слепо следующие тупым модным тенденциям. Она простая, без всей этой фальши, меркантильности, она как глоток самого свежего воздуха в моей пропитанной гнилью, предательством и алчностью жизни.

С ней я снова ощущал себя молодым пацаном, мне хочется показать ей весь мир, и это желание, ох*еть как, нервирует.

Порой мне кажется, что я слишком много от неё ожидаю, слишком многого требую от не опытной девушки, но отступать не собираюсь. Возможно, я и не подхожу ей вовсе, но малейшая мысль о том, что кто-то другой начнет к ней лезть, и она ответит ему взаимностью, приводит меня в бешенство.

Не позволю. Руки оторву. Искалечу. Никто не тронет мою малышку, я зубами в неё вцеплюсь и не отпущу.

Такая слепая одержимость пугает даже меня самого, но что поделать, таким я был всегда, хочу – получаю, добиваюсь, отбираю, все это не важно, важно то, что это будет моим.

Но, оказывается, бороться за живого человека куда интересней, чем за тот же комбинат. Конечно, я Ерохина проучу, да так, что его стабильная, серая жизнь заиграет новыми красками.

В голове уже созрел план, нужно только подключить правильных людей, проспонсировать его конкурента, и цена продукта на рынке упадёт, следом останется только ждать банкротства Ерохина. Все это, конечно, долгий процесс, муторный, но действенный.

Конечно, я бы мог найти его дорогую сестрицу, мог бы действовать тем же методом, что и он, похитить ее, но голова забита уже другими вещами. Или я просто не хочу, чтобы Ева узнала о таких методах. Впрочем, это все не важно, дело времени.

Останавливаю машину у элитного квартирного комплекса и веду Еву внутрь. Эту квартиру приобрёл не так давно, около двух лет назад, решил, что так будет проще, не придется мотаться домой, могу быть ближе к центру, где частенько имеются дела.

Ева с удивлением ахает, когда оказывается в изысканном интерьере шикарных апартаментов, новый ремонт здесь сделали буквально неделю назад. Именно поэтому я и захотел ее сюда привезти, чтобы оценила.

Да и вид из окна здесь тоже неописуемый, именно из-за него я и купил, хотя цена ужасно кусалась, а я бездумно не люблю тратить деньги, но эта квартира того стоит.

Ева ещё долго стоит у панорамного окна, разглядывая город, что был словно на ладони. Иногда ночами я делал то же самое, думая обо всем и ни о чем.

Даже не заметил, как снял с неё пальто и кинул на кожаный диван, как подошёл к бару и откупорил бутылку вина и передал ей бокал.

Совесть по поводу того, что я спаиваю девушку, не мучает, я не сделаю с ней ничего плохого. Но посмотрев на небольшую задницу, сжимаю кулаки.

Вернее, постараюсь ничего не сделать.

— То есть именно здесь ты бываешь, когда не ночуешь дома? — поворачивается ко мне, когда я снимаю пиджак. Оглядывает с ног до головы и потупляет взгляд в пол.

Такая реакция на мужское тело мне нравится, и была бы она менее стеснительной, то снял бы к хренам все, что на мне есть.

— Да, иногда хочется побыть одному, а иногда я понимаю, что дома нет никого, к кому мне хочется возвращаться.

В последнее время бываю здесь не так много, потому что дома стало уютней, из-за того, что она там живет, но говорить этого, конечно же, не буду.

— И много женщин ты сюда приводишь? — гордо поднимает подбородок, и я могу заметить огонёк в ее взгляде.

Подхожу ближе, не могу сдержаться и приобнимаю за талию, притягиваю к себе. Терпеть не могу пьяных баб, но ее готов поить хоть весь вечер, для того, чтобы она вот так и продолжала на меня смотреть. С интересом, застенчиво, но более открыто.

Она разглядывает меня, глаза, губы и шею, протягивает руку и нежно двумя пальчиками касается подбородка. По телу сразу же пробегает разряд, а в паху начинает ныть, член уже стоит по стойке смирно.

— Ты ревнуешь? — хватаю ее за зад и подтягиваю к себе, так, чтобы ощутила мое к ней желание. — Не стоит, тебе навряд ли найдутся равные.

— Ты хороший обольститель, — она смеется, но все же старается соблюдать дистанцию, которую я хочу нарушить изо всех сил.

— Это не так, обычно я не говорю подобное кому-либо, — отвечаю честно. Я вообще не помню, чтобы говорил девушкам комплименты. Раньше ни одна не была их достойна. — Я подумал, что мы можем остаться здесь на несколько дней.

Приближаюсь к ней, желая поцеловать, но Ева с мягкой улыбкой на губах крутит головой. Вот бл*ть.

Сучка просто играет со мной, держит на расстоянии, видит же, что я готов в любую минуту накинуться. Хотя, возможно, даже не догадывается, что мужика это может заводить куда сильнее.

— Ммм… Но как же Али… — замолкает, стоит мне посильнее ее ущипнуть, прикусывает губы, продолжая: — я же ничего не взяла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Не волнуйся ни о чем, я подготовился, все необходимые вещи в моем шкафу.

Она переводит взгляд в сторону двери в другую комнату и задумывается, эффектно ускользает из моих объятий и убегает в спальню.

Пока она ее изучает, наливаю себе стакан виски, потому что нервы уже на пределе.

Я не знаю, как дальше держать себя в руках. Как не сорваться и не совершить ошибку, которая дорого мне обойдётся. Впервые за долгие годы снова не знаю как вести себя.

Я просто хочу трахаться. Безумно. Жестко, быстро и с огоньком. Но Ева никак не может этого дать, из-за чего приходит раздражение. Проскакивает мысль оставить ее здесь, а самому пойти в ближайший бар и там снять опытную девку. Спустить пар и вернуться сюда, дальше завоевывать неприступную Евочку.

Я же мужик и мне это необходимо. Необходимо драть свою бабу и ни о чем больше не думать, отдыхать душой и телом. А дальше идти пахать, зарабатывать большие деньги, чтобы к ногам любимой кинуть все блага этого мира.

Именно этого и хочется. Хочется взаимности, любви. Сейчас это особенно выражено. Но уходить не решаюсь, у меня есть цель.

Никак не могу понять, почему же именно она? Что в ней такого особенного.

Да, она хороша собой, у неё прекрасный характер, добрая душа, но разве она такая одна во всем городе. Нет. Или, может, мне попадались другие. Алиса тоже поначалу показалась хорошей девушкой, а потом получил избалованную суку, которая только и была рада тратить деньги и веселиться. Но сейчас чувствую, что Ева не такая.

Она не предаст. Если полюбит, то всем сердцем. А мне это и нужно.

— И правда подготовился, — Ева появляется немного погодя, ее щеки горят, думаю, это от того, что она оценила постель, в которой мы окажемся. — Ты был уверен, что я соглашусь. Ты подлец, Артур Леонидович!

Согласен. Ещё какой, но с ней я намного мягче, чем с другими.

Обычно женщины меня не обзывают, и я поражён, что она это сделала. Дело в алкоголе? Или настолько уверена, что я ее не накажу.

— Знал, что не устоишь… — в два шага оказываюсь рядом с ней, и вновь все ненужные мысли улетучиваются, стоило на неё взглянуть. Что за чертовщина. — Тебе помочь с платьем?

Уже тяну руки, чтобы помочь ей его снять, но она снова взбрыкивает, слегка шлепает по руке и, чуть пошатываясь, отходит на несколько шагов.

— У меня немного кружится голова, пойду в душ, — трогает ладошкой свой лоб. — Ты же не против?

И не дождавшись моего ответа, идет в сторону ванной комнаты, виляя аппетитным задом.

— Опять бежишь? Глупая затея… — говорю больше себе, чем ей. — Я же могу сорваться следом.

Прохожусь по комнате, взвешивая все за и против. Опрокидываю еще один стакан.

Она здесь, приехала со мной, ее никто не заставлял, значит, я могу делать с ней, что хочется, в разумных пределах, естественно. Х*р уже болит от стоячего положения, в груди все вскипает, что не очень хорошо.

Пока она не сделает мне приятно, из этой квартиры не выйдет.

Подхожу к двери и уже хочу зайти следом, как слышу, что звонит телефон, приходится отвлечься.

Набрал важный человек, и разговору придется уделить минут десять, я уже слышу, как Ева включила воду и принялась поласкаться.

Хороший знакомый зовет в сауну, где, естественно, есть лучшие элитные девушки, но я не отрываю взгляд от двери в ванную. С Евой, может, и не получится этой ночью, но уходить точно не хочу.

Дело же не только в сексе. Да?

Быстро прощаюсь. Откидываю телефон и сомнения. Больше ни о чем не думаю, вышвыриваю из головы все ненужное и иду к ней.

Глава 54

***Ева***

Тёплые капли обволакивают расслабленное тело, и я уже, черт знает, сколько времени, стою под душем, думая о том, что не стоило пить последний бокал вина.

Наверное, я была немного не в себе. Голова кружится, мысли путаются, а на лице так и сверкает глуповатая улыбка, скрыть которую никак не получается, как бы я того не хотела.

Уже давно пора выйти, но я продолжаю стоять и смывать с себя день, его прикосновения, которые на самом деле смывать не очень хочется.

Ох, Артур, что ты со мной творишь! Каков подлец, он и правда обольститель.

Знает, как обращается с девушками, что нужно сказать, чтобы девичье сердце забилось быстрее, раскрыть тайну, но все так же остаться загадочным, таким далеким и близким одновременно. Обнять так, что косточки захрустят, а по телу проносится приятная дрожь.

Даже, несмотря на то, какую деятельность он ведёт, для меня он становится идеалом мужчины. Властный, решительный, где-то слишком строгий, но в то же время такой заботливый, внимательный и нежный. За его спину так и хочется встать.

Я чувствую в нем уверенность, хотя, наверное, рано загадывать на будущее.

Вообще не хочу думать, а сейчас так и подавно, хочу продолжать чувствовать это приятное томление в живое.

От затянувшейся релаксации в душе меня сначала отвлекает звук открывающейся двери, затем уверенно входящий в ванную комнату Минаев.

Я же застываю на месте, моргаю несколько раз, не могу и слова связать от подобной наглости и безудержного напора, по его лицу вижу, что ему ни капельки не стыдно.

Опомнившись, пытаюсь скрыть все интересные места, но выходит как-то не очень.

— Артур? Что ты делаешь… — шепчу взволновано, отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. — Я же закрывала дверь.

Я точно ее закрывала! Как сейчас помню, тогда как он проник? А главное, зачем…

— Не смог устоять, прости, маленькая. Больше уже не могу, — он делает два широких шага ко мне. — Гони, не гони, я все равно не хочу уходить.

Даже не задумываясь, Артур заходит в душевую кабину, невероятно пугая и шокируя таким дерзким поведением. Да он сумасшедший.

— Ты же намокнешь!

— Да пох*й, — уже говорит мне в волосы, сжимая в тесных объятиях. — Я тут подумал, что можно неплохо сэкономить на счетах за воду, если купаться вдвоём, не находишь?

Не сразу осознаю смысл сказанных слов, так как сейчас я могу лишь пялиться на то, как быстро намокает его белоснежная рубашка и как она облепляет красивое мужское тело. Как становится мокрым его красивое суровое лицо, как по выделяющимся скулам льются капельки воды.

А плечи... Какие же у него широкие плечи, так и хочется схватиться за них. Впрочем, именно это я и делаю, когда Минаев совсем неожиданно поднимает меня вверх, заставляя овить ногами его талию и задохнуться от ощущений его безудержной мощи.

Чувствую себя такой беззащитной, находясь полностью обнаженной в его руках, что все разумные мысли просто улетучиваются. Но я же должна хоть как-то ответить. Прогнать…

— Я думаю, что у тебя достаточно денег, чтобы оплачивать счета, — стараюсь говорить недовольно, но слова переплетаются с немного хрипловатыми вздохами. — Так и скажи, что просто как подросток хотел подглядеть!

Да, прогонять получается как-то не очень. По выражению его напряженного лица понимаю, что на него совсем не действует мой осуждающий взгляд, он не отпускает.

— Не только подглядеть…

Хочу продолжить нашу дискуссию, но он не даёт и рта открыть, стремительно вгрызаясь губами, терзает так, что опьянение набирает новые обороты. Жестко, не жалея, выпивая из меня все соки. И я отдаю. Принимаю его волю. Обнимаю за плечи, отпуская себя.

Хочу его целовать. И целую, как могу, не опытно, немного страшась, но делаю именно то, о чем желаю.

Нас накрывает с головой, он увлекает меня в пучину страсти, и я беспрекословно ему подчиняюсь. Разрешая трогать свою попу, сжимать и звонко шлепать, разрешаю кусать мои губы и кусаю его в ответ.

Безумие.

Смеюсь, но ему ни капли не смешно, у него слишком агрессивный вид, похотливый, взгляд хищника, пробирающий до костей. Такой яростный. Напряженный. И сейчас только мой. Сейчас я могу делать с ним все, что хочется.

Только вот чего конкретно я хочу? Трогать, исследовать… А, может, чего-то большего. И словно прочитав мои мысли, Артур опускает меня на кафель, дышит тяжело, прожигая своими темными дьявольскими глазами.

Я бы испугалась, если бы не эти бабочки в животе, что не дают разумно оценить происходящее.

— Ева, ты должна кое-что сделать, — ухмыляется так плотоядно, что меня вновь пробирает дрожь, теперь уже в коленках, и чтобы не упасть, цепляюсь за него как за спасательный круг.

— Что же?

Задаю глупый вопрос, хотя по его взгляду понимаю, что конкретно он хочет. Не сложно догадаться, зачем он пришел. Он берет мою руку, целует пальчики и рывком дергает на себя.

— Давай же, Ева, притронься ко мне. Ко всему, — говорит так горячо и эмоционально, что у меня темнеет в глазах. — Не стесняйся, я не сделаю тебе больно, клянусь. Просто потрогай.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Артур…

Его движения настойчивы, а во взгляде столько просьбы, что я не могу удержаться.

В голову врезается его признание о том, что он, по сути, был всю жизнь один. Я хотела бы ему помочь, поделиться своим теплом.

Возможно, такому сильному мужчине, как он, внимание было и ненужно, но я не могу отбросить в сторону яркое желание подчиниться ему.

Молчание затягивается, и Артур воспринимает эту паузу как отказ, еле заметно кривится своими красивыми губами.

— Если ты не хочешь, я уйду. Не буду тебя заставлять. Если я тебе противен…

— Шшш… — пальчиком качаюсь его губ. Смелею, веду им ниже по шее, по мокрой рубашке, касаясь уже всей ладонью. — Так? Или так? Как ты хочешь?

Глажу и исследую его тело, заворожено наблюдаю за своими действиями.

Его приятно трогать, не знаю почему, он такой тёплый, рельефный. От него исходит жар.

Рука замирает на его ширинке, в этот момент Минаев просто перестаёт дышать, а я ищу в себе ещё хотя бы немного смелости.

Давай, Ева, это не так сложно. Ты же сама хочешь узнать, какой он на ощупь. Когда, если не сейчас?

Прикусываю щеку с обратной стороны, медленно продвигаюсь, трогая через плотную ткань его внушительный бугор.

Ох, черт…

Глава 55

— Хорошая девочка, — говорит и зарывается ладонью в мои волосы, заставляя поднять голову вверх, чтобы столкнуться с его живой страстью, чтобы ещё раз вкусить жесткие губы. — Ты же знаешь, как сильно я тебя хочу, как давно я тебя хочу. С первого дня, когда увидел тебя в крошечном полотенце, такую худенькую, заплаканную. Знаешь, сколько раз я представлял, что делаю с тобой очень грязные, аморальные вещи? Сколько раз стоял у твоей двери, мечтая войти, забраться к тебе в постель. Постоянно…

Дурею от слов, прикусываю губы и расстегиваю ремень, далее опускаю язычок ширинки вниз с характерным звуком, что так волнительно режет слух.

На нем белые, облегающие трусы, а через них видны очертания крупного на вид члена. Пальцы начинает покалывать, а в груди щемить.

— Ох, Артур… Я не… — волнуюсь так, что дышать становится тяжело, так, что руки потряхивает.

Видя мое состояние, он мне помогает, грубо сдёргивает штаны вниз вместе с боксёрами, показывая себя во всей красе. А смотреть здесь есть на что.

Даже не верится, что это недавно было во мне и как вообще это поместилось. Толстый член, с темной головкой и выпирающими венами был направлен на меня, дергался, словно рвался в ручки.

Ева, что за мысли такие…

А что? Когда голый, красивый мужчина стоит и так и ждёт, чтобы его обласкали, конечно, все мысли путаются.

Артур долго меня не ждёт и заставляет обхватить член у его основания. Как только наша кожа соприкасается, у меня выходит томный выдох, а он стонет и откидывается слегка назад, чтобы облокотиться о стену.

— Просто веди рукой. Вверх и вниз, — приказывает он сквозь сжатые зубы. И я делаю так, как он мне велит.

Медленно, очень аккуратно, вверх и вниз, ласково, но видимо такой темп его не устраивает, и он начинает показывать, как нужно именно ему.

Дергает очень резко, толкается бёдрами, чуть ли не рычит, а я смотрю на это действие, и внизу живота начинает беспощадно сводить, да так, что приходится сжать ноги вместе. Ощущения нереальные.

Я чувствую такую власть над мужчиной, что улыбка касается губ, и я уже сама наращиваю скорость. Поднимаю на него глаза и вижу в них своё отражение, он смотрит алчно, жадно.

Не стесняясь, трогает мою грудь, перекатывает пальцами восставшие соски, крутит их и оттягивает. Пока я продолжаю гладить его, второй рукой упираясь о крепкий пресс, сжимая в руке рубашку.

Дышу часто, перед глазами, словно встает пелена или же это от горячей воды, из-за пара, что так интимно обволакивает и прячет двух любовников.

— Великолепно, — срывается с губ, которые я сразу закусываю, слыша довольный смешок.

— Нравится мне дрочить? — выдыхает самоуверенно.

— Угу…

И правда, нравится. Не вижу смысла врать. Только не в такой щекотливый момент.

Ох, не будет ли мне завтра стыдно за своё поведение? А не все ли равно…

— Это ты его ещё в рот не брала, будешь заниматься этим частенько.

Не могу смотреть в его бесстыжие глаза, что затягивают в самую тьму, поэтому кладу голову ему на грудь, не прекращая свои незамысловатые действия, смотрю, как его член смотрится в моей руке.

Эротическое зрелище и даже совсем не пошлое. И то, что он в одежде, а я голая вносит особую пикантность. Я о таком даже думать не решалась, о том, что можно вот так, в любом месте, при включённом свете. И главное можно не только смотреть, но и ощущать.

Рука начинает покалывать, и я уже хочу прекратить, но Артур не даёт отстраниться, притягивает к себе для поцелуя. Снова обволакивая безудержной страстью, делая из меня податливую даже не девушку, а женщину. Хотелось бы надеяться, что его женщину.

Я сжимаю кулак сильнее, Артур же таранит его и пропихивает глубоко язык, заставляя меня терять голову раз за разом. И следующее, что я чувствую, это пульсацию члена и брызги спермы на животе.

Вот это было неожиданно… Пошло. Так странно и приятно.

После того, как мужчина меня отпускает, он быстро смывает с кожи остатки страсти, снимает с себя мокрую одежду и зарывает меня в махровое полотенце.

Тянет к выходу из комнаты, а у меня ноги не идут, поэтому он неожиданно подхватывает на руки и несёт в свою спальню. Кладёт на широкую постель и отходит, чтобы закурить, а я смотрю на его спину и не могу глаз оторвать. Сердце из груди рвется наружу. И неверие такое дикое…

Только что этот взрослый, опасный тип кончал в моих руках. На мою кожу, что теперь покалывает, немеет в этом месте. Поверить не могу. И почему меня это так возбуждает, почему между ног так сладко ноет, почему так хочется прямо сейчас коснуться себя, потрогать пальчиками, надавить и тоже кончить.

Я бы это и сделала, если бы он оставил меня на несколько минут, но нет же, Артур поворачивается и с блаженной улыбкой смотрит на мое тело так же алчно, как и несколько минут назад. Он же уже кончил…

— Ляжем спать, — не узнаю свой голос, откуда в нем столько хриплых ноток. — Я немного устала…

Не совсем устала, конечно. Вдруг в голову приходит мысль, что он может оставить меня одну здесь. Может уехать по делам, чего бы я точно не хотела допустить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я хочу, чтобы он остался, хочу заснуть на его груди, в объятиях.

Боже, я не узнаю себя вовсе. Откуда взялись такие необычные желания. Вот сейчас я четко осознаю, что многое поменялось, что я изменилась. Он меня поменял.

Минаев тушит сигарету и с грацией хищника подходит к кровати, не прерывая зрительного контакта, смотрит в самую душу, взглядом облизывая мое обнаженное тело.

Скалится, от чего мое сердце бахает куда-то вниз, наверное, прямо с этой самой многоэтажки. Разбивается и вновь возрождается.

— Думаешь, что мне этого было достаточно? — хмыкает и расплывается в хитрой ухмылке. — Это лишь начало.

Глава 56

В ушах стоит настойчивый звон. Губы горят от недавних поцелуев в ванной, перед глазами так и стоит картинка того, как мужчина таранит мой кулак.

Думать больше не могу ни о чем, кроме как о том, что же ждёт меня этой ночью, какими действиями он взволнует меня еще больше. И хотя бы делал бы все постепенно, но нет, Минаев хочет все и сразу. Хотя ожидать от него иного и не приходилось.

Остается только один вопрос, а готова ли я?

По большей части ответ положительный, более чем готова. Если, конечно, отбросить в сторону все страхи, предрассудки, если забыть о том, что он все ещё муж моей сестры.

С легкой опаской понимаю, что потеряла ту грань, когда желание к нему стало для меня нормой. И я эгоистично хочу попробовать с ним что-то большее, не только секс, но и отношения.

Мне очень нравился сегодняшний день, внимание, забота, адреналин и его неприкрытое, яростное желание меня и то, что он не пытается это скрыть.

Артур говорит о том, что это только начало, и звучит это многообещающе, да так, что по телу проносится лёгкий холодок, а на затылке волосы словно шевелятся.

Странные ощущения. Ощущения манящей неизвестности.

— Но ты же только что… — осекаюсь, прикрываю себя одеялом, закрывая нагое тело.

Хотя, наверное, глупо скрывать его, особенно сейчас, когда он все уже видел, но так я чувствую себя более защищённой под его пристальным взглядом.

— Скажи это, Ева.

Минаев с нескрываемым удовольствием забавляется моей скромностью, но после того, что между нами произошло, я считаю, что уже пора отбросить все страхи по этому поводу.

Я ему дрочила, какая нафиг уже скромность?!

— Ты кончил. Буквально пять минут назад.

— И что? — поднимает вверх бровь, продолжая наглым образом усмехаться. — Мне этого было мало.

Мало ему, видите ли, а мне кажется достаточно приключений на один вечер. Или нет?

Судя по внутренним ощущениям, я хочу пойти дальше. Попробовать заняться сексом ещё раз и понять, чем же он так хорош. И думаю, что этот мужчина сможет дать мне желаемое, если правильно попросить.

Он взрослый, опытный и должен знать, как доставить женщине удовольствие.

Сейчас я не могу представить другого в этой роли, словно Артур занял все мои мысли, запал слишком глубоко в мое глупое наивное сердце.

Главное, чтобы не разбил…

— У тебя же не встанет, — пытаюсь привести, как мне кажется, весомый аргумент, но как только я кидаю взгляд в паховую область, то с удивлением замечаю, что его член снова начал подниматься.

— Проверим?

— Ты всегда такой ненасытный? — спрашиваю возмущённо, и в этот момент у него меняется выражение лица, он вновь становится серьёзным, словно мои слова задели его.

— Всегда. Тебе придётся хорошо постараться, чтобы утолить мой голод. Много стонать, орать и извиваться, — отвечает с неким превосходством. — Я не потерплю бревно в своей постели.

Звучит обидно. И знать бы еще, что делать, чтобы не показаться тем самым бревном. Я же не порно звезда, чтобы знать все нюансы.

То есть примерно-то я понимаю, но из-за того, что опыт нулевой, я не знаю, что такого нужно женщине вытворять в постели, чтобы, как он выразился, «утолить его голод».

— А если у меня не выйдет? Ты же должен помнить, что ты у меня первый мужчина.

В тот момент, когда я произношу эти слова, он даже выпрямляется, явно гордясь тем, что получил невинную девушку.

Он меня соблазнил! Настойчиво пробрался туда, куда вход был строго запрещён всем, причем сделал это так, чтобы я сама этого захотела.

— Этого не может быть, ты самая отзывчивая девушка, что я пробовал, а у меня их было более чем достаточно. Самая трепетная и манящая, — говоря, он подбирается ближе, одним рывком срывает одеяло, делая меня вновь беззащитной. — Ты идеальная, Ева. Ты знаешь об этом?

Прямо сейчас, в этот момент, будто щёлкает курок, и пуля попадает мне прямо в сердце, потому что Минаев накрывает своим жёстким телом.

Подминает под себя, давая ощутить себя такой крошечной в сравнении с ним. Руками трогает все доступные участки, дышит тяжело мне в губы. Заводится с пол оборота.

И я следую слепому порыву, сама не понимаю, как хватаю его за голову и притягиваю к себе для нежного и трепетного поцелуя. Еле касаюсь губами, ощущая приятный вкус, вперемешку с табаком. Вкус запрета. Вкус страсти и непреодолимого влечения.

Правда длится поцелуй не больше пары секунд, потому что Артур не из тех, кто занимается сексом нежно. Он уже трогает пальцами мою промежность, засовывая туда один из них, тем временем продолжая таранить мой рот в том темпе, что нравится ему.

Мне некомфортно, хотя я слышу, как хлюпает моя влага. Так пошло, но ему это явно очень нравится, потому что он специально вытаскивает пальцы и смотрит на них с долей восхищения.

Хоть я и возбудилась после нашего совместного пребывания в душе, но я бы не хотела в этот раз так же жестко, и я должна об этом ему сообщить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Артур, остановись… — чуть отталкиваю его, когда он вновь тянется, чтобы одолеть мой рот, заставляю обратить внимание возбужденного мужчины на себя.

— Мм?

Он снова опускает голову и захватывает восставший сосок в губы, посасывает его и оттягивает. Накидывается, и у меня сводит между ног горячей вибрацией.

— Ты бы мог сбавить обороты? Не делать это так сразу…

Моя просьба неожиданно отрывает его от такого важного занятия, как сминание груди, и он приподнимается с меня, чтобы видеть мое лицо.

Долго на меня смотрит, и я пасую под таким тяжелым взглядом.

Я сказала что-то не то? Разве я не могу попросить у него хоть немного ласки…

— Ты что-то конкретное хочешь? — поджимает губы, и я уже готова отказаться продолжать. — Не закрывайся, ты можешь просить все, что угодно. Малыш, ты должна понимать, я все сделаю, все, что ты пожелаешь. Поласкать? Полизать…

Ох, блин. Зачем же он такое говорит. Зачем он заставляет чувствовать себя развратной девкой.

Закрываю глаза и чувствую, как огнём горят щеки. Я должна собраться, как бы ни было неловко, я должна сказать ему, что хочу.

Либо я это сделаю сейчас, либо все получится как в прошлый раз.

— Можно и то и другое… Ласки хочу, чтобы ты меня потрогал. Поцеловал, только нежно…

Черт, я сказала это, даже не верится. Смогла, как бы не было тяжело. Ведь так и строятся взаимоотношения, люди говорят о своих желаниях.

Вот он попросил меня его потрогать, значит, я могу сделать то же самое.

— Ты только не сжимайся, — Артур кивает, присаживается у меня между ног, поднимает колени и разводит их в разные стороны. — Доверься мне, хорошо?

— Хорошо…

Глава 57

Решаю прикрыть глаза, когда Минаев наклоняется ко мне и начинает целовать шею, выбивая из меня сладкие стоны, несильно покусывает, далее покрывает мелкими поцелуями восставшую для ласк грудь. Уделяет ей особое внимание, всасывает соски, обводит их языком.

Между ног начинает пульсировать, загорается, и я нестерпимо хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, чтобы утолил эту необычную жажду в касаниях.

Артур отпускает истерзанную грудь и опускается ниже, проводит языком по животу, долго выводит узоры на коже, в то время как внутри меня уже все горит.

Это пытка, самая настоящая пытка. Медленная казнь. Артур не изменяет себе и делает это то нежно, то яростно оставляя отметины.

— Нравится? — спрашивает и дует в пупок.

— Да, очень нравится…

Облизываю пересохшие губы и смотрю в потолок затуманенным взглядом. Не могу поверить в то, что это происходит и в то, что он старается держать себя в руках, делает это и правда нежно, так, как я того хочу. Но истинную сущность скрыть не просто, и он срывается на грубость, только мне теперь не страшно.

Я пытаюсь расслабиться, привыкнуть к приятным, щекочущим ощущениям и у меня получается, я отдаюсь процессу, млею, но, когда его дыхание касается промежности, я стараюсь сжать ноги вместе, но ничего не получается.

Артур вклинивается между ними, разводя широкими плечами, я же начинаю дышать чаще, осознавая, что именно он собрался со мной сделать. Какие пытки ещё приготовил. Не давая мне собраться с мыслями, опускает лицо вниз, царапая грубой щетиной.

Проводит горячим языком по промежности, а меня пробирает неконтролируемой дрожью, экстазом и чем-то ещё, таким запретным, трепетным, что щемит в сердце.

Я падаю, разбиваюсь и воскресаю, пока он делает это снова и снова.

— О, Боже… Это… Это… — задыхаюсь от переполнивших нутро ощущений. — Очень приятно.

Даже слишком, слишком великолепно, так что хочется поскорее закончить, убрать его голову оттуда, поцеловать и попросить, чтобы он воспользовался другой частью тела, чтобы заполнил меня как в первый раз.

Язык заплетается, пока я пытаюсь сказать хоть что-то вразумительное, голова кружится, словно я катаюсь на американских горках, только мужчина больше меня не касается, а гладит руками по ногам, но даже это придаёт острых ощущений.

Почему же он медлит? Почему не продолжает… Разве не видит, как сильно меня кроет.

Закусываю губы, постанывая от напряжения, а бедра еле уловимо приподнимаются вверх, к нему, прося добавки. И уже совсем не стыдно. Я скорее чувствую жадность, мечтаю, чтобы он не прекращал.

— Хочешь ещё? Скажи это, Ева, чтобы я полизал тебя ещё раз, — говорит полушепотом, возбуждая каждый участок кожи. Но я молчу, сжимаю в кулаках простынь и молчу как рыба, лежа, словно распятая перед ним. — Ты можешь не торопиться, ночь длинная.

Он продолжает водить шершавыми ладонями по ногам, взад и вперёд, оставляет на них мокрый поцелуй. И ещё, и ещё. Но не трогает меня именно там, где так необходимо. Изверг.

Отрываю глаза от потолка, смотрю прямо на него, утопая в его диком омуте. Пронзает беспощадно. Кажется, ещё немного и зверь накинется, сожрет не жалея, разорвёт в клочья.

Зрелище нереальное, крышесносное, такой грубый мужик, находящийся между разведённых ног, выглядит чертовски сексуально и слишком порочно.

Дьявол, он дьявол искуситель! Развратитель. Даже глаза его чёрная бездна и я тону в них, погибаю без него.

— Артур, прошу, поцелуй… — не сдерживаюсь и зарываюсь пальцами в его темные волосы, потягивая ближе. — Полежи меня ещё…

Что со мной. Я ведь такой никогда не была, меня не интересовал секс и все, что с ним связано.

Куда же подевалась вся моя скромность? Почему сейчас мне легко удается произносить такое, почему я готова делать это снова и снова. Сегодня не день, а открытие. Это новая я, мне ещё не известная. Такая Ева мне нравится больше. Она открытая, свободная, она настоящая женщина, трепещущая со своим мужчиной.

Между ног так сладко сводит, что я готова умолять, чтобы Артур избавил от мучений. И он подчиняется моей просьбе, целуя между ног сначала медленно, неспешно, причмокивая, после наращивая темп. Пока я забываю, как нормально дышать. Набираю в грудь больше воздуха, так, что она начинает болеть, и выдыхаю.

Пальцы ног сводит в судорогах, а в животе закручивается спираль. Артур к ласкам языка добавляет палец, которым давит на чувствительную точку, немного проталкивая внутрь другой.

Выгибаю спину и стону так громко, что горло першит, оглушаю саму себя.

Минаев вытворяет такие вещи, о которых ещё вчера я страшилась даже подумать. Уже насаживает на свой язык, держа за попу, втягивает клитор и снова давит, натирает.

— Ева, ты должна кончить… — хрипит он, кусая меня за бедро. — Давай, моя хорошая, отпусти себя. Я больше не могу ждать…

И я, правда, по его приказу отпускаю все оковы и сильнее впиваюсь ногтями в его голову. Дышу все чаще, раскрываю глаза, чувствуя, как мокрые капли льются по щекам. Это слёзы счастья.

Острейшая вспышка озаряет истерзанное сознание, меня уносит так далеко, что я боюсь, никогда не вернуться. Внутри все сжимается, пульсирует, а в груди появляется ни с чем несравнимая лёгкость, и блаженную улыбку становится просто не сдержать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Я готова расцеловать Артура.

Прижимаю ладонь к громко стучащему сердцу, не в силах отойти, тело в момент расслабляется, а веки становятся тяжелыми.

Вот сейчас бы поспать…

Только это еще далеко не конец, я понимаю это, когда мужчина, снова возвышаясь надо мной, принимается закидывать мои ноги себе на плечи, вгрызается в губы и безжалостно пронзает большим членом девичье нутро.

— Артур! — вырывается из груди.

— Давай, сладкая, покричи для меня, — с этими словами он делает следующий резкий толчок, выбивая из меня, кажется, всю душу. — Кричи, я сказал!

И я кричу, верчу головой и понимаю, что то, что он сейчас делает, мне больше, чем нравится. Хоть я и ощущаю лёгкую боль от проникновения, но вскоре она отступает на второй план.

Артур входит резко, не жалея насаживает на своё орудие, прямо до конца и я ощущаю каждый миллиметр огромного полового органа, что пульсирует во мне.

Чувствую ярое дыхание на своём виске и, хватаясь за сильные плечи, схожу с ума от того, насколько они крепки, от того, как сильно его начинает трясти. Как жадно он стискивает мое тело, не давая вздохнуть, словно я в любой момент могу сбежать.

— Не против встать раком… — дышит тяжело мне в висок. — Хочу драть тебя как сучку.

— Что…

Артур так же неожиданно выходит из меня, заставляет подняться и поворачивает к себе спиной, так, чтобы я встала на колени. Хватает за волосы и утыкает лицом в подушку. Грубо врывается внутрь, пока я жмусь от откровенной позы, которую он выбрал.

— Тебе должно понравиться и это, маленькая дрянь…

Сейчас он не занимается любовью, как это было еще совсем недавно, он именно трахает, как бы грубо это не звучало. В нем нет больше нежности.

Зверь сорвался с цепи, и мне остаётся принимать его безудержную страсть, стараться расслабиться. Отдаться. Получить максимум удовольствия. И дать ему то, чего хочет. Боли совершенно не чувствую, лишь ощущение безумного пожара в животе, особенно, когда его пальцы снова натирают между ног.

Я слышу, как хрипло стонет Артур, как кидает грубые словечки, слышу, как бьются наши тела друг о друга, ощущаю влагу на теле от пота, влагу между ног, его грубые руки, что держат намертво, уверена, оставляя синяки на нежной коже.

Кажется, что это не прекратится никогда, что так пройдёт вся ночь напролет, колени уже ноют, как и поясница, а он все продолжает в меня входить, пока не заставляет упасть на живот, сам же ложится на меня и вдавливает в кровать, облизывая ухо.

Это длится ровно до того самого момента, пока я снова не вскрикиваю от пронизывающих ощущений, пока ноги не начинают дёргаться.

Второй оргазм более слабый, чем первый, но не менее приятный.

Все, не могу больше…

Пытаюсь сдвинуться, но из-под огромной массы его тела мне не просто выбраться.

— Артур, я все… — поворачиваюсь к нему и вижу его ошалелый взгляд.

— А я еще нет, дорогая, — на лице оскал, переходящий в жёсткую улыбку, что немного начинает пугать. — Тебе придётся ещё попотеть. А если бы ты вначале отсосала, то было бы намного легче. Будет тебе уроком.

Он слезает с меня, приподнимает, трогает грудь, удерживая другой рукой за волосы и одновременно буквально насилует мой рот. Губы уже не просто болят, они изранены. И я хнычу, прерывая это сумасшествие.

Но Артуру мало, он укладывается на спину и усаживает на себя.

— Двигайся, — говорит напряжено. На его лице застыло злое, алчное выражение, стирающее все то доброе, что он сегодня для меня сделал.

Я понимаю, что попала в руки сексуального гиганта, что он высосет из меня все жизненные силы и потребует добавки.

Не даёт мне возмутиться, хватает за попу и, недолго думая, насаживает себе на член, чуть ли не рыча от удовольствия.

Ох, блин… Это было очень резко, так, что челюсть клацнула. Минаев ни капельки меня не жалеет. Но я сама нарвалась, сама позволила…

— Как? — шепчу, упираясь ладошками о его твёрдую грудь, стараясь расслабить все внутри, но мышцы между ног сжимаются.

Господи, дай мне сил пережить эту ночь…

— Бл*ть, как можешь. Давай, шевелись!

Шлепает по попе, заставляя меня подскочить на месте.

Я устала, выбилась из сил, и единственное, чего хочу – это хоть немного отдохнуть, но делаю именно то, что он приказал, опускаюсь и поднимаюсь.

Он заставил меня кончить целых два раза, значит, я должна сделать все, чтобы кончил и он. И если ему нужно долго, то я дам ему столько, сколько он хочет, как бы не хотелось уже обнять его и заснуть крепким сном.

Дырочка уже начинает саднить, как я уже поняла, размер у него не из средних. Хотя больно было только вначале, а после только становится приятно.

Я делаю это медленно, не спеша, опускаюсь не до самого конца, и Артур мне это позволяет.

Усаживается поудобнее, облокачиваясь о спинку кровати и наблюдает за тем, как колышется моя грудь, трогает за талию и подгоняет. Но срывается снова. Целует. Таранит. Трогает везде, где только можно, облизывает губы, щеки и кусает за подбородок.

Уже натягивает меня сам, царапает кожу, и мы вместе задыхаемся, вместе летим в пропасть, где есть только он и я.

Даже не замечаю, как он снова оказывается на мне. Я хватаюсь за него, закрываю плотно глаза и отдаюсь ощущениям до того момента, пока Артур не начинает дёргаться, пока не начинает ругаться отборным матом, и, когда делает следующий грубый толчок, я чувствую, что кончает, глубоко зарывшись во мне.

Долго ждёт, пока все закончится, а в меня все вливается и вливается, после выходит из меня с хлюпающим звуком и откидывается на спину.

Оба выравниваем дыхание. Я думаю о том, насколько это было необычно. Что он смог избавить меня от нелепой скромности, и я смогла получить удовольствие, хотя, прокручивая в голове это безумие, думаю о том, что насколько это все было развратно.

Боже, это было великолепно. Я просто не чувствую ни ног, ни рук, но мне срочно нужно в ванную комнату, поэтому из последних сил сажусь на край кровати.

— Ты куда? — рядом раздаётся недовольный голос, а на талию по-собственнически падает рука.

— В душ. Мне нужно помыться…

Спрятаться. Подумать. Может, даже чуть всплакнуть, потому что эмоции льются через край, да такие, что я не могу смотреть на Артура.

Я в таком раздрае, что хочется кричать.

— Нет, — резко притягивает обратно, укладывая себе под бок. — Хочу, чтобы на тебе остался мой запах, а в вагине моя сперма.

Я в шоке. Клянусь, я просто поражена настолько, что словами не передать.

Утыкаюсь лицом в его грудь и закрываю глаза, надеясь на то, что я не совершила ошибку, что мне удастся все решить.

Отмахиваюсь от мрачных мыслей, как от назойливых мух. Думать буду завтра, а сейчас я хочу просто лежать в его крепких объятиях и ни о чем не переживать.

Разве я не достойна кусочка счастья? Или, может, я многое прошу…

Глава 58

Как только открываю глаза первое, что я чувствую, это похмелье. Голова болит, в горле першит, а во рту пустыня. Благо на тумбочке стоит бокал с таким желанным сейчас апельсиновым соком, который я сразу же выпиваю.

Это Артур позаботился?

А вообще, где он? Рядом с собой в постели его не наблюдаю, и не слышу, чтобы кто-то был в квартире.

Значит, ушёл?

Откидываюсь на спину и смотрю в потолок, точно так же, как делала этой ночью. Воспоминания одно за другим проникают в сознание, так же дерзко, как мужчина проникал внутрь меня.

Это было… Невероятно. Незабываемо. Развратно!

Я хочу повторить…

Я не верю, что смогла пережить это и смогла даже кончить. Немыслимо. Я-то наедине с собой не всегда могу, а тут с другим человеком, да еще и дважды.

Все, потому что это он. Минаев, паразит, такой мужественный, красивый и притягивающий к себе как магнит. И нет дела уже до его возраста. Но есть дело до того, что он муж моей сестры.

Этой ночью я окончательно ее предала. И теперь даже не знаю, как после такого сложатся наши отношения. Будет жестко. Должна ли я ей рассказать?

А вдруг… Так, стоп! Никаких вдруг. Пути назад уже нет, я сама захотела быть с ним. Он мой мужчина и точка.

Я даже не догадывалась, что во мне может проснуться ревность, но это она и есть. Потому что Алиса его жена.

А я? Кто я? Любовница. Инкубатор для наследника.

Нет, нет! Такого не будет точно. Не позволю собой руководить, унижать и нагибать. Я же вижу, что он ко мне трепетно относится, вижу, что нравлюсь ему, не думаю, что он так жестоко ко мне отнесётся. Буду надеяться, потому что других вариантов у меня попросту нет. Потому что я в ловушке чувств и совести.

Откидываю от себя одеяло и резко подрываюсь с места, осознавая, что тело ужасно ломит, мышцы болят, словно после тяжёлой тренировки. Между ног тоже неприятные ощущения. Но в общем я в норме, ничего сверхнеобычного.

Иду принимать прохладный душ, чтобы окончательно прийти в себя. Быстренько купаюсь, привожу себя в порядок, оглядывая тело, вижу несколько синячков, полученных от Минаева. Кожа у меня нежная, стоит чуть удариться, как выскакивает вот такое безобразие.

Слышу трель телефона, когда выхожу из ванны, нахожу его в сумке и, достав, вижу имя «Алиса», брать не хочется, но я, скривившись, все же отвечаю.

— Ну что? — слышу язвительный смешок.

— О чем ты?

Головная боль начинает усиливаться вместе с раздражением.

— Артур доволен? По себе знаю, не каждая его вынесет. Я вот не была целкой, когда мы с ним впервые потрахались, уже многое повидала, но знаю, каким он может быть, и, что бывает, когда он остаётся не удовлетворённым.

Неприятно это слышать, это напоминание о том, что они были вместе, что между ними до сих пор имеется связь в виде брака. Алиса словно специально издевается, хотя голосок такой добрый-добрый.

— Я не хочу об этом говорить, тем более обсуждать это с тобой, — срываюсь на эмоции.

Как же не вовремя она позвонила, когда я в таком состоянии… Когда он ушёл не понятно куда. Он же обещал, что мы проведем время вместе, но, получив желаемое, сразу же пропал.

— Конечно, не хочешь, потому что он, как только вернулся домой, то позвал меня отобедать, — говорит с весельем. — Чао!

У меня внутри все обрывается, и я приземляюсь на кровать, смотрю на телефон и откидываю его в сторону. Осознаю сказанное.

Значит, он уехал домой и позвал Алису отобедать. Зачем? А главное, что же мне делать в таком случае. А вдруг я ему больше не нужна. Вдруг этого было достаточно и, если я вернусь домой, то меня высмеют?

Глупости, Ева. Артур взрослый мужчина и не будет так с тобой поступать. Но даже эта мысль не приносит успокоения. Однако отвлечься просто необходимо. И чтобы дальше не зарываться в тяжелых думах, я решаю обследовать квартиру, хоть чем-то заняться.

Сначала иду к шкафу и правда вижу там вещи своего размера, надеваю сначала красивое нижнее белье, после шорты и короткий топик, скромных вещей здесь, естественно, нет.

Квартира мне нравится, большая и уютная, но больше всего мне нравится светлая кухня-студия, с окном в пол и вид, какой же шикарный вид на город!

Живот урчит, напоминая, что пора бы покушать, но не успеваю открыть холодильник, как вновь слышу мелодию на телефоне.

Если это снова сестра, то трубку не возьму, но это оказывается незнакомый номер. И я решаю все же ответить.

— Да…

— Уже встала? — раздаётся знакомый голос, и у меня отлегает. Я буквально выдыхаю с облегчением. — Мне срочно пришлось уехать, жаль, что мы не занялись утренним сексом. Ты так сладко спала, что я решил тебя не будить.

А у кого-то необычно хорошее настроение. Видимо, секс положительно на него повлиял. Приятно слышать то, что он обо мне думает, если бы не одно огромное НО, а именно звонок Алисы, если бы не он, то я бы и слово плохого не сказала, я бы расплылась в улыбке, но гнусные мысли так и лезут в голову.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — А ты где? — решаю все же спросить, надеясь на то, что он не будет увиливать или врать.

— Сейчас дома, но скоро приеду к тебе, намотался, жрать хочу, как зверь, — пока он говорит, я слышу в трубке женский голос и не могу разобрать чей именно. Тонкий, молодой. — Не приготовишь ничего для своего мужика?

Он же собрался обедать с Алисой! Почему он не говорит именно это. Не хочет обижать?

— Ладно… — тем не менее отвечаю вполне спокойно.

Ни к чему ссоры на ровном месте. Она его жена и он имеет полное право проводить с ней время. Но все равно осознание этого безжалостно режет тупым ножом по сердцу, от всего этого хочется зарыться в одеяло и поплакать.

— Что с голосом? — улавливаю его напряженный тон, а сердце стучит все громче. — Ева?

— Поговорим позже…

Скидываю трубку и ставлю на беззвучный режим. Боюсь сказать лишнего, потому что не знаю, как он отреагирует.

Даже не знаю, что меня так сильно обидело. У нас с ним только вчера была первая близость, а я уже ожидаю от него чего-то большего. Не хочу, чтобы он куда-то уезжал, чтобы с Алисой разговаривал, не хочу, чтобы у них снова что-то завязалось, что вполне может произойти.

Да, эгоистично. Но мне так надоело считаться с другими людьми и не думать о себе.

У меня есть чувства к этому мужчине, значит, я буду за него… Не то, чтобы бороться, нет, но просто так отказываться точно не собираюсь. Тем более, когда вижу, что симпатия взаимна.

А я, оказывается, очень жадная…

Глава 59

Докатилась, ревную чужого мужа. Как это вообще произошло? Где я оступилась, а вернее, в какой момент все покатилось к чертям.

Кажется, это произошло во время похищения, во мне просто что-то надломилось, я стала сама на себя не похожа. Не хорошей или плохой, а просто другой. Я начала смотреть на ситуацию с другой стороны.

Чтобы перестать злиться на себя или мужчину, иду на кухню и приступаю к готовке. Это дело я люблю, хорошо отвлекает, и время летит быстрее. Решаю сделать макароны по-флотски и лёгкий салат.

Как ни странно, продукты все свежие, причем есть все, что душе угодно. Интересно, Артур сам за ними ходил?

Усмехаюсь себе под нос.

Конечно же нет, у него, наверное, и здесь ходит за продуктами прислуга и убирается тоже. Ведь квартира буквально блестит от чистоты, хотя по моим собственным наблюдениям Артур сам достаточно чистоплотный, свои вещи не разбрасывает, в шкафу идеальный порядок.

Я вот не такая, не грязнуля, конечно, но обычно учебники лежат далеко не на своих местах, как и некоторые другие вещи. Когда я вижу убранную комнату так и хочется что-то изменить, переставить не на свое место, раскидать, чтобы было более уютно.

Все уже готово и не успеваю наложить себе в тарелку, как слышу громкий хлопок входной двери, а вскоре в проходе появляется напряженная фигура строгого мужчины. По телу сразу же табуном проносятся мурашки.

И где же его былое, хорошее настроение?

— Что такое, Ева? Почему я должен мчаться через весь город по твоей прихоти.

Хмурюсь и не понимаю его неожиданного наезда. Сам же сказал, что скоро приедет.

Окидываю его придирчивым взглядом, замечаю, что выглядит запыханным и недовольным. Раздражённым.

— Я ничего не делала, не сказала… — только могу пожать плечами на его не в меру грубый тон.

Если он хочет на меня сорваться из-за своих дел, то у него не получится.

— Бросила трубку просто так? Не отвечаешь на мои звонки, — продолжает, заходя на кухню, стягивает с шеи тугой галстук, следом за ним снимает пиджак, засучивает рукава темно алой рубашки. — Что не так?

Так вот в чем дело, но я же просто выключила звук и да, я не хотела ругаться по телефону.

Все же удивлённая его поведением моргаю, не решаясь спросить у него, что там с Алисой. Но не могу оторвать от него взгляда, не могу до сих пор осознать, что имею возможность на него смотреть, касаться, а те нереальные вещи, которые он вытворял с моим телом, до сих пор не укладываются в моей голове.

А сейчас мы ругаемся… Это, не знаю, так по-домашнему. И я такая в фартучке, а он муж, вернувшийся с работы, уставший и голодный.

— Ты хотел поесть, — в горле запершило, поэтому я закашлялась и отвела глаза. — Или ты уже перекусил?

Все же накладываю в тарелку макароны, в другую салат, ставлю перед ним, когда он важно садится за стол. Быстро нарезаю пару ломтиков хлеба, наливаю в бокал воды из холодильника.

Впрочем, делаю все, что угодно, лишь бы на него не смотреть.

— Нет, я не ел сегодня, — откладывает тарелку в сторону и, взяв за руку, удерживает, чтобы я не отвернулась. — Рассказывай, что за перемены в настроении. Я думал, что ночью у нас прошло все как надо.

Дышу тяжело, натыкаясь на его серьёзный взгляд. Видимо, он правда прочувствовал мою грусть по поводу наших шатких отношений.

Во мне сейчас кружат куча сомнений. Я словно в шаткой лодке, когда при любой волне она может перевернуться. А я за стабильность, мне не нужен экстрим. Мне просто необходимо знать, что я значу для человека, чтобы понимать, как себя вести.

Ну просто я не могу по-другому. Я ему отдалась, подарила себя без остатка и хочу, чтобы он так же был моим! Не желаю делить.

— Что дальше Артур? — набираю в грудь больше воздуха. — То есть, мы будем продолжать спать, когда тебя дома ждёт Алиса…

Замолкаю и вижу, как Минаев хмурится, обдумывая сказанное. Медленно приподнимает бровь вверх.

— О, малышка, так в этом дело? Иди сюда… — неожиданно он хватает за талию и усаживает к себе на колени, убирает мои выбившиеся волосы с лица. Начинает улыбаться, подлец, а я не вижу ничего весёлого! — А теперь слушай внимательно, как все будет. С твоей сестрой у нас предстоит развод и дележка моего имущества, она не хочет идти на уступки. Ты забеременеешь, и мы будем жить вместе, думаю, моих слов достаточно.

Звучит многообещающе. Но на самом деле не так все просто. Конечно, я не ждала, что он позовёт меня замуж, но хотелось бы больше определённости.

— А нельзя ли подождать с беременностью? — шепчу, кладя ладони на его крепкие плечи, сжимаю приятную шелковую ткань рубашки. — Дай мне время, Артур, немного, но дай. Пока все не уляжется…

Мне нужно время пока Алиса не встанет на ноги, и пока они не разведутся. Так было бы идеально, мне было бы легче принять его как своего собственного.

Я не боюсь забеременеть, как все девушки моего возраста. Мама всегда говорила, что дети — это радость и не важно, как они получились, случайно или нет.

Я всегда любила детей, а так как мамочка работала в детском саду, то часто приходила и нянчилась с мелкотой, и если и думала о своих будущих, то меня это никогда не пугало.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Дело не в том, что мне и двадцати нет, а в том, что наши отношения с Артуром только начинают раскрываться, я боюсь, что они настолько шаткие, что в любой момент я его потеряю.

Такой шаг очень серьёзен, хотя вот кто-кто, но Минаев, как я думаю, свою кровиночку не обидит и женщину, которая подарит этого ребёнка, тоже. Пусть даже и выглядит он грозно и работа у него серьёзная, но в нем чувствуется ответственность.

Я очень хочу посмотреть, каким отцом он может быть, хотя, как кажется мне, он будет просто замечательным. Но готова ли я пойти на этот шаг… Раньше я бы точно сказала, что нет, а сейчас уже сомневаюсь.

— Уже нельзя. В тебе уже может быть мой ребёнок, а аборт я сделать не позволю, — сжал сильнее в объятиях. — И надеюсь, ты не попробуешь ему навредить, иначе я буду в гневе.

— А вдруг ребёнка ещё нет? — спрашиваю со вздохом.

Ведь не все же с первого раза беременеют, я читала много случаев, где молодые и здоровые ждут много месяцев.

— Значит, буду стараться больше… — взгляд его немного теплеет, и он уже снимает с меня фартук и гладит мой голый живот, наглым образом пробирается к восставшей груди.

— Артур! — легонько бью по рукам, но его не остановить, он уже ласкает языком шею и пробирается под шортики.

— Я редко иду на уступки, Ева. Я хочу этого ребёнка, — заявляет жестко, с эмоциями. Я ему верю. Правда хочет, это видно по его тяжелому, немного печальному взгляду. — Давай так, я дам тебе время, буду использовать защиту, пока мы не узнаем точно, а там уже посмотрим. Согласна?

Я совершенно не ожидала, что он и правда мне уступит. Думала, он накричит и потребует. Но вот так…

Для меня это лучшее доказательство, что я ему дорога.

— Думаю, да, — отвечаю, не скрывая довольной улыбки, беру его за лицо и трусь о колючую щеку губами. — Спасибо, что дал мне выбор…

— Я возьму другую благодарность.

И он берет. Яростно срывает с меня одежду, не оставляя даже трусиков, несёт на ближайший диван, заваливается сверху и целует. Целует все, что попадается, губы, шею и грудь. Трогает руками жадно. Ругается и говорит, что не может ждать, поэтому расстёгивает ширинку, вытаскивая увитый толстыми венами член.

Я любуюсь и дрожу, без каких-либо стеснений, смотрю на его орган и чувствую, как низ живота ноет, потягивает. Зная, что он может принести, как боль, так и райское удовольствие.

Перед тем, как войти, долго водит членом по моей промежности, засовывает пальцы, проверяя на влажность. А когда я уже готова, он входит очень медленно, так, что я чувствую каждый сантиметр его полоти.

Тем временем я могу только шептать:

— Артур… Артур…

Раз за разом, с каждым новым движением его дерзких бёдер. Он вколачивается медленно, но до конца, так, что я не могу двигаться, поражённая его размерами и мощью.

Дышим в унисон, я царапаю его шею и притягиваю ближе для поцелуя, извиваюсь под ним, пока не чувствую уже знакомое ощущение вибрации и жжения.

Кончаю с писком, что теряется в мужском громогласном стоне. Мы оба нашли точку невозврата почти в одно и то же время…

Артур резко выходит, делает несколько движений рукой и изливается на мой голый живот. На его лице довольная ухмылка, темные глаза блестят, его штормит. Я бы подумала, что он пьян, но от него нет запаха алкоголя.

Это ещё не конец, понимаю это немного погодя.

Пока я продолжаю лежать на диване и смотреть, как он с аппетитом наворачивает макароны, в голове творится шторм из мыслей, но не успеваю в них утонуть, как Минаев уже тащит меня в ванную комнату, чтобы там повторить это безумие ещё раз, чтобы смыть с нас усталость, и он правда остаётся со мной на весь день.

Счастливый день, где больше никто не мешает нашей идиллии.

Засыпаю на его плече под дурацкую комедию, и последняя мысль, что приходит в голову, о том, что не хочу, чтобы этот день заканчивался…

Глава 60

Дни пролетают незаметно, слишком быстро, не успеваю даже осознать свой статус в доме.

Днём я полностью загружена учебой, вечером же преступаю к скрупулезному изучению заданного в вузе материала, а ночью… я познаю все прелести плотской любви.

Артуру все мало и даже после тяжелого дня, когда я падаю без задних ног, как, впрочем, и он сам, это меня особо не спасает.

Говорит, что не может заснуть без хорошего секса, что раз я у него в постели, то должна выполнять свою миссию, как он выполняет свою.

Хотя ни в каких других комнатах, кроме как в своей ночевать мне, конечно же, не разрешает.

Ему не важно, что у меня нет настроения, он не принимает никаких отговорок. Вообще никаких. И с каждым днём его страсть становится все ярче, с каждым разом он вытворят с моим телом все более немыслимые вещи. Не щадит.

Иногда мы выезжаем на его квартиру, в выходные дни и проводим там два замечательных дня, наедине друг с другом. Но мы не только занимаемся сексом, мы разговариваем, узнаем друг друга с разных сторон. И за все это время мы ни разу больше не поссорились. Идиллия.

Что самое странное и удивительное это то, что Алиса не предпринимает никаких попыток испортить отношения со мной.

Она идёт на поправку, уже может шевелить ногами, вставать, но пока что с чужой помощью. Этого мало, но все же доктор говорит, что она должна поправиться окончательно через полгода или год.

Я рада, правда, очень рада. Даже несмотря на то, что у меня завязались отношения с ее мужем, даже несмотря на то, что мы соперницы, зла ей не желаю, хотя чувство вины так и не прошло.

Каждый раз, когда ее вижу, мне тяжело смотреть ей в глаза, она молчит, но я понимаю, что ей это все не нравится. Я ее подвела…

Я ревновала. Ужасно. Меня прямо выворачивало наизнанку, но я все держала в себе, заставляла себя успокоиться. И как бы странно это не звучало, но доверять Артуру я стала больше.

Он каждую ночь ночует дома, а каждый день работает, но вечером стабильно приезжает обратно, я не вижу никаких признаков того, что у него может быть другая женщина.

Ира непонятно себя ведёт, боится меня как огня, прячется сразу же, когда мы случайно сталкиваемся.

Обстановка дома не самая благоприятная, но что я могу?

Я могу лишь верить Артуру, верить в то, что он все решит и, как обещал мне раньше, разведётся с женой. Что я буду, как бы это по-идиотски не звучало, его единственной.

Возможно, верю в сказки, но разве не могу на это надеяться?

Могу и буду! Теперь уж точно…

Началось все неделю назад. Я заболела, сначала думала, что обычная простуда, потому что тело ныло, подскочила температура, меня начало подташнивать.

Но после… когда до меня дошло, что у меня задержка, то решила купить тест на беременность.

Делала его с непередаваемым волнением. Чувства были смешанными, я и тряслась, и волнительно ожидала внутри, что тест будет положительный. И да. Две полоски.

Мама дорогая, я беременна! Беременна…

Уму непостижимо.

Хотя Минаев как обещал с того дня начал пользоваться защитой, но оказалось поздно, наш первый нормальный секс принёс свои плоды.

Я ему не говорю. Ещё нет. Хотя он и убеждал, что хочет ребёнка, но я отчего-то боюсь.

Все же это произошло слишком рано для нас, но молчать больше не имеет смысла.

Сегодня же расскажу ему все. Хватит ждать, потому что мне стоит поехать в больницу и встать на учёт. Стоит подумать о будущем.

Я только приехала с учёбы и решила, что пока буду принимать тёплый душ, то обдумаю, как лучше сообщить эту новость, но пришла к выводу, что скажу прямо, без всякой романтической фигни.

— Беременна… — шепчу, поглаживая плоский живот.

У меня даже зарылись сомнения, а вдруг тест был ложный? Нужно срочно в больницу, я просто умираю от переживаний, мне нужно знать наверняка.

За эти несколько недель, что я уже знаю о своём положении, много литературы перечитала, роликов посмотрела.

Сначала был шок, но после он испарился, и я не могу ни о чем думать, кроме как о своём малыше.

Так волнуюсь, что щекочущее ощущение в животе не проходит.

Радость? Кажется, эта она самая.

Время близится к вечеру, а значит, совсем скоро он приедет домой, и пока у меня есть время, я решаю погулять с Бароном во дворе. Быстро накидываю куртку, и мы вместе с ним выбегам наружу.

Погода замечательная, солнечная, как я и люблю, морозный ветерок охлаждает пылающие щеки. Скоро наступит весна, мое любимое время года, тогда можно будет гулять почаще, а то засиделась я за учебниками.

Барон сразу же зарывается в снег и начинает весело в нем ковыряться, радостно поскуливать.

Мой мальчик, хороший такой, добрый, всегда знает, как меня успокоить и развеселить, особенно когда пожирают тяжелые мысли. Он находит небольшую лужицу и весь там вымазывается, просто снизу доверху.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Мой негодник, — ругаю и грожу ему указательным пальцем. — Я тебе покажу!

Нагулявшись, я хочу уже вернуться, как вдруг Барон застывает на месте и начинает прислушиваться, а вскоре идёт к дальней беседке. Я же следом за ним.

Резко останавливаюсь, потому что вижу, что там кто-то есть. А именно Артур с Алисой. Сердце сжимается.

Я не люблю подслушивать, но ноги сами прирастают к земле.

— Это по твоему мнению по-хорошему? Думаешь, я должна молчать? — эмоционально говорит Алиса. — Ты трахаешь мою сестру, но продолжаешь держать меня рядом. Зачем? Зачем тебе это, любимый муж.

«Любимый муж» режет мой слух, и я морщусь. Не приятно, когда тебе напоминают, что это не только твой мужчина… Хотя и только на бумажке! Я ношу его ребёнка, не она.

— Ты знаешь почему, — совсем спокойно отвечает Артур.

Стоит расслаблено, словно его это и не волнует вовсе. Но вот Алиса подъезжает к нему, дергает за пальто.

— Я рожу тебе! — кричит, и я сглатываю ком, когда Артур наклонятся к ней ближе.

Удерживает за плечо, вглядывается в ее глаза, что-то обдумывая, пока мой мир трещит по швам.

Заминка длится слишком долго.

И она добавляет уже тише:

— Клянусь, буду паинькой, примерной женой, буду ползать у твоих ног, как ты того и хочешь. Я не хуже неё. Эта дурочка с тобой не справится, — она касается его грубого лица, трогает и смотрит с такой страстью, что у меня подгибаются колени. — Мы совершили много ошибок, но можно все исправить…

Последнее произносит жалобно, дальше слушать это я не могу и просто разворачиваюсь, и ухожу с огромным страхом в душе, по поводу того, что он решит дать ей шанс.

Глава 61

Я помню, как надеялась на то, что Минаев оставит меня в покое и все же вернётся к жене. Но сейчас я готова просто выть от отчаянья, лишь бы этого не произошло. Лишь бы мы с маленьким не остались без него.

Мне нельзя волноваться, я теперь не одна, у меня есть маленькая крошечка новой жизни под сердцем, я не имею право его потерять. Мой сыночек или доченька. Мне просто необходимо отгородиться от этого стресса. Не думать, не прокручивать в голове…

Нужно отвлечься, именно поэтому я иду купать грязного с лап до головы Барона, что, между прочим, оказывается не самой лёгкой задачей.

Через десять минут я уже вся мокрая, зато через двадцать мой пёс чистый, только вот сушиться при помощи фена отказался. Даже залаял!

Я невольно подумала о том, а в безопасности ли я с ним, не укусит ли он меня, но сомнения развеялись, когда мой дорогой друг толкнул меня носом в живот и при первом удобном случае облизнул лицо.

Захожу, чтобы переодеться, но в комнате уже ждет Артур, как и обычно немного уставший взгляд, только когда он оглядывает мое тело, то он начинает стремительно темнеть.

Ну, конечно, я же вся мокрая.

Вижу его настрой, но сейчас мне точно не до секса, поэтому переодеваюсь как можно скорее, а он так и продолжает буравить своими похотливыми глазенками.

— Подслушивать не хорошо, я же тебе уже говорил, — хмыкает, давая понять, что заметил меня.

Даже хорошо, что он знает.

— Я не подслушивала, всего лишь гуляла с собакой, — фыркаю в его сторону, стараюсь не смотреть в лицо, которое, по-честному, после разлуки в несколько часов хочется уже расцеловать. — Ты говорил, что не общаешься с Алисой.

— Так оно и есть, — он хочет подойти, но я выкидываю руки вперёд, давая понять, что этого делать не нужно. — У нас не решённый вопрос, я пытаюсь сгладить углы, ради тебя, между прочим. В другой ситуации она бы давно отсюда вылетела.

— И как, получается? — не могу не съязвить.

И меня накрывает. Какой-то эмоциональный всплеск. Глаза увлажняются, губы дрожат.

— Я не люблю слёзы, живо перестань.

Он рядом и встряхивает за плечи. Но меня уже не остановить. Обида и ревность выливаются наружу.

— Вы так мило общались, ты к ней прикасался…

Почему он молчит и не отвечает сразу, что ему она не интересна. Что это вообще значит?

— Что ты несёшь, Ева? Ты себя слышишь?!

Артур раздражается, напрягается, но я же видела это все! Все слышала. Начинаю нервничать, дрожать.

— Уйди, я хочу побыть одна, — машу головой. — Пожалуйста…

Минаев смотрит недоверчиво, дёргано трепет свои волосы и все же разворачивается и уходит. Как я и просила.

А я подхожу к окну и вскоре вижу, как он стремительно идет к машине, садится в нее и уезжает, отчего мне становится ещё хуже.

Я понимаю, что зря на него выплеснула свою глупую ревность, расстроила, может, разозлила и в итоге он не стал терпеть, а просто уехал от меня подальше. Уехал от истерички.

Кусок еды в горло не лезет, потому что ни через час, ни через два он не возвращается, хотя мы обычно ужинаем вдвоём.

Я, правда, дура, как и сказала Алиса. Устроила скандал на ровном месте, не из-за чего. Но мне сложно понять все тонкости отношений, а совета попросить не у кого. Приходится набивать шишки. И я уже пожалела, что попросила его уйти, я же так и не сказала ему о беременности…

Время полночь, я так и не могу уснуть, ворочаюсь, словно уж на сковороде, не могу найти себе места, но когда до меня доносится звук тихо открывающейся двери в спальню, то я моментально вскакиваю с места.

Включаю светильник и вижу Минаева, он стоит с грустной улыбкой, потерянный такой, помятый, чего обычно не бывает. Начинаю переживать, слежу за тем, как он скидывает с себя одежду, слегка пошатываясь.

— Думала, что ты не придёшь… — шепчу пересохшими губами.

Оставаясь в одних боксерах, он присаживается рядом на край нашей кровати. Удерживает мое лицо за подбородок, вглядывается, и в этот момент я чувствую стойкий запах алкоголя.

— Ты зараза мелкая, знаешь об этом? В мозг въелась, я без тебя и ночевать в другом месте не могу. Жрать не могу. И бабы другие мне не интересны, — говорит с жаром, впиваясь жёсткими губами, даря больной поцелуй. Отрывается, задыхаясь вместе со мной. — Скажи, что ты сделала со мной?

А что ты со мной сделал? Превратил в свою рабыню, причем, я сама этого желаю. Желаю быть с тобой. Сегодня, завтра, всегда!

— Прости меня за срыв, Артур, была не права… — сама льну к нему, устраиваюсь на коленях, ощущая твёрдый стояк. — И чувствую себя неважно.

— Что-то случилось?

Сейчас самое время сказать, сейчас, когда его взгляд так пылает, когда руки уже ласкают тело, возбуждают, оставляя невидимые следы.

— Артур… — дышу ему в губы, считая стуки сердца, — я все же беременна. И немного не в настроении.

Он молчит. Переваривает информацию. По его недоуменному лицу понимаю, как много мыслей у него в голове, он открывает рот, желая что-то сказать, но закрывает его.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Чувствую, как его руки сжали меня крепче. А следом я уже лежу на спине, а он целует мою шею, ключицы…

— Я рад, что у нас получилось. Ты большая молодец. Я все же обязательно попробую мирно договориться с Алисой, чтобы она в скором времени съехала, — говорит быстро, страстно, между поцелуями. — Тебе будет легче?

— Это неправильно… — из горла вырывается непроизвольный хрип.

— Не думай ни о чем, что не связано с моим малышом. Завтра поедем в клинику вместе, хочу знать наверняка.

Неожиданно он хмурится и отстраняется. Укладывает меня под одеяло, поворачивает к себе спиной, упираясь членом мне в попу.

Эй, что это за смена локации?

Переворачиваюсь в его руках и целую сама, желая получить своего мужчину, желая в который раз раствориться в нем.

— Что ты делаешь? — останавливает он мою руку, что следовала прямо по твердому торсу и вниз.

— Ммм? — непонимающе.

Он снова меня отворачивает, удерживая крепче, пока я в неверии хлопаю ресницами. Какого фига?

Дёргаюсь, но все бесполезно.

— Ев, нет, сначала в больницу. Время позднее, тебе нужно выспаться. Да и я пьян, не думаю, что это лучшая идея.

Ох, я даже не подумала, что он может об этом переживать. Осознание этого почему-то очень греет душу. И я успокаиваюсь.

Он прав, сегодня лучше не мучить мой организм, я устала, перенервничала. Даже странно, что не подумала об этом сама.

— Бука… — щипаю его за бок, получая в ответ лёгкий шлепок по попе. Улыбаюсь чуть ли не до ушей.

Артур достаточно быстро засыпает, уже так привычно сопя мне в шею, а я не могу поверить своему счастью. Он со мной, во мне наш ребёнок, он почти признался в чувствах!

А я? Что чувствую я? Любовь.

Глава 62

Ммм… как я обожаю мятный чай, так же сильно, как и сладкое желе, что в последнее время ем все больше. Я стараюсь не переедать, но если начну то, от сладостей меня не оторвать. Благо на кухне готовят очень вкусно, и их тортики заходят на ура, они очень нравятся нам с малышом.

Аппетит бешенный, я даже боюсь потолстеть, но смотря на себя в зеркало, лишних килограммов не сильно уж и замечаю, а Артур тем более.

Правда в последнее время меня все больше тошнит, такого не было даже на первых месяцах беременности. Самочувствие не важное.

Я устаю и, кажется, готова пролежать в кровати хоть весь день. Частенько не бывает сил, хотя сегодня чувствую себя более-менее хорошо, но Артуру доказать это крайне сложно.

— Ты уверена, что в состоянии поехать со мной?

Вижу, что переживает, потому что ещё три дня назад он, испугавшись, даже вызвал на дом врача.

Понимаю, что нужно меньше его беспокоить, но, когда он на работе, а мне становится плохо, он в момент приезжает, потому что сильно за меня волнуется. И начинается суматоха.

Понимаю, что это его первый ребёнок, но вот, чтобы так переживать…

— Конечно, не волнуйся, врач же сказал, что с анализами все хорошо, а то, что мне порой не по себе, это нормально.

Успокаиваю беспокойного мужчину, подходя ближе к его рабочему столу, он встаёт со своего места, и даёт мне себя обнять. Кладет большую ладонь на мой круглый живот и мягко поглаживает, другой держа за талию.

— Я могу поехать один, — говорит мне в макушку.

Конечно, может. Вообще странно, что он позвал меня по своим делам, обычно если мы куда-то и ходим, то это в ресторан и на его квартиру. А здесь на небольшой приём, в загородный детский дом, которому исполнилось сколько-то там лет. Тот самый, в котором он вырос.

Я не могла отказаться.

— Нет и ещё раз нет! Я хочу отвлечься, так что заканчивай здесь, — встаю на носочки, но, конечно же, не достаю до его лица, и ему как обычно приходится наклониться, чтобы я могла его поцеловать. — Буду готова через час.

Убегаю в нашу с Артуром комнату, куда уже давно были перенесены все мои вещи, на ходу сталкиваюсь с Ирой.

В момент даже зависаю, потому что, насколько мне было известно, ее отправили работать на кухню, мыть посуду, поэтому я несколько месяцев не видела ее в глубине дома. От чего и удивилась, ведь я уже успела и вовсе про нее забыть.

Она меня не заметила, но я точно видела, как она вышла из комнаты Алисы.

Это кажется мне странным, но я особо не придаю этому значения, стараюсь не думать о плохом. Может, они сдружились за это время, кто знает. Поддержка ей необходима.

Между прочим, Алиса взялась за себя основательно, она стала активно ездить в центр для помощи и начала добиваться значительных успехов. Больше ни разу не высказывала в мою сторону гадостей, мы даже стали более-менее нормально общаться, не на повышенных тонах.

А на днях она подписала все необходимые документы, и они с Артуром развелись.

Не знаю, имею ли я право радоваться, но, кажется, я уж слишком счастлива от того, что все налаживается. Что все решается без скандалов, что могут повлиять на мое самочувствие.

Плюс она постепенно собирает вещи, и их уже начали перевозить в квартиру, где она будет жить.

Я понимаю, что мы вряд ли сможем полностью наладить отношения. Так как я отчасти отняла у неё мужа и мне порой больно об этом думать, но я надеюсь, что она сможет найти человека, которой ее полюбит, и она ответит ему взаимностью.

Ведь это самое важное. Не деньги и блага, а отношения с любимым. И искренне надеюсь, когда-нибудь она меня простит.

Стараюсь не думать о грустном и наскоро принимаю душ, сушу волосы, заплетаю косу и надеваю нежно голубое платье, что струится по бёдрам, не скрывая того, что у меня есть уже приличный животик. На улице лето и очень тепло, поэтому точно не замёрзну.

Как обычно опаздываю, когда спускаюсь вниз, где меня уже поджидает мой свободный мужчина. Не могу его вновь не обнять. Но он ругается на меня, что мы опаздываем, и грозно указывает на то, что я могла бы и не краситься.

Дорога проходит не быстро, и я даже успеваю немного вздремнуть, из-за этой привычки Артур вечно надо мной подшучивает.

Наконец мы подъезжаем к старому, хорошо отреставрированному зданию, оно чем-то напоминает театр.

— Здесь хороший ремонт, — подмечаю, когда Артур помогает мне выйти из машины, поддерживая за поясницу. — И давно ты его спонсируешь?

— Несколько лет, но он все равно остаётся одним из самых злополучных. Снаружи все красиво, а внутри как обычно бардак.

Его слова режут по сердцу и то, как он меняется в настроении, видимо, вспоминая своё прошлое.

— Как это? Дети в опасности?

Голос начинает дрожать, а по телу озноб с мурашками, что, конечно, замечает Артур.

Не спускает с меня настороженных глаз, словно я прямо сейчас могу свалиться в обморок.

— Ты только не переживай и прошу не отходи от меня далеко, — говорит серьёзным тоном. — Не дай бог, на тебя нападут или ты упадёшь с этой старой лестницы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Интересно, о каких ужасах он все же думает. Он постоянно переживает, намного больше, чем я сама. И это не удивительно. С момента, когда я рассказала ему о беременности, я постоянно нахожусь под его гиперопекой.

Артур все больше напоминает мне любимого отца, он так же обращался с моей мамой. Она, между прочим, не жаловалась, но как же его скосило, когда она заболела и в итоге умерла…

Я думаю, что завершил он свою жизнь как раз после моего совершеннолетия не просто так, даже несмотря на то, что у него была какая-то там женщина. Но я знала, что мама его главная любовь, видимо, он не смог больше жить без нее.

— Артур, это же дети, какие нападения? Не говори мне такого… — замолкаю, когда вижу, что один из брутальных мужиков вышел из машины и встал рядом с нами. Нетактично указываю на него пальчиком. — И я не хочу, чтобы охранник ходил за мной по пятам, ты же знаешь, что я начинаю нервничать.

Глава 63

Не дожидаясь возражений, которые, естественно, сейчас последуют, разворачиваюсь в руках Артура и следую внутрь здания, где уже собрались гости.

Мы и правда опоздали, потому что к нам сразу подбегает женщина в возрасте и ведёт в основной зал, где проходит торжество. Артур как основной спонсор и бывший воспитанник должен произносить речь.

Провожает меня до наших мест, а сам идет к трибуне, начинает свою речь, которую, как я понимаю, он даже не готовил. Говорит четко и ясно с выражением без каких-либо запинок, его завороженно слушают все.

Дети так вообще смотрят с восхищением, в особенности мальчики. И это не удивительно, ведь он рассказывает, как здесь жил и кем сейчас стал. По вдохновленным лицам воспитанников видно, что каждый хочет на него ровняться, и я просто горжусь своим мужчиной.

Он такой красивый и мужественный, что я не перестаю им восхищаться, теперь и не представляю, что могла бы начать встречаться со своим сверстником. Вот он — идеал мужчины.

А как смотрели две молодые воспитательницы… Ух, я снова заревновала. Но Артур никак на них не реагирует, когда они пытаются после речи завязать разговор, лебезят перед ним.

После культурная программа продолжается небольшим фуршетом, на котором мне становится скучно, и я решаю просто присесть в сторонке, пока Минаев общается с директором и другими мужчинами.

Долго сидеть не могу, потому как понимаю, что мне срочно нужно в уборную, поэтому я тихо, мирно выхожу из основного зала, чтобы ее найти.

Когда я иду обратно, то не хочу возвращаться в душное помещение, и выхожу на улицу, на пару минут, чтобы подышать.

Меня снова подташнивает, голова кружится, словно я слегка пьяна. И съеденное небольшое пирожное настойчиво просится наружу.

Вот же блин, когда это уже пройдёт… Я же не могу вечно тревожить Минаева, а если сейчас скажу, то он снова начнёт переживать.

Забота — это хорошо, но когда ее так много, то становится как-то некомфортно, словно я не могу сама справиться.

Я следую всем предписанием врача: определенная диета, витамины, не переутомляюсь, но лучше не становится. Хорошо, что сейчас лето и ходить на учебу не нужно, уж не знаю, как бы справлялась. А впереди ещё роды…

Стою, вдыхаю свежий воздух через рот и, прислушиваясь, я понимаю, что где-то рядом идет ругань. Перебарываю своё состояние и иду проверить, в чем дело.

Зайдя за здание, я вижу настоящую пацанскую драку!

Мальчишку буквально прижили к стене и трое других навешивают грубые удары, толкают и ругаются отборным матом, который даже я не позволяла произносить себе никогда. Только и этот темноволосый мальчуган, что был явно младше остальных года на три, пытался давать сдачи.

Все происходило так быстро, что, когда я подбежала, он уже валялся на спине, а они его безжалостно пинали.

— А ну быстро прекратили! Эй! — кричу я, но близко не подхожу. — Я сейчас позову охрану. Живо его оставьте!

Эти засранцы и правда прекращают после моего вопля, смотрят на меня своими глазёнками, один так вообще мне не нравится. Толстый такой, волосы засаленные, лицо такое борзое, явно главарь этой «банды». Он больше всех лез в драку, пытался пинать прямо в лицо.

По телу проходят мурашки, нервно трогаю свой живот, надеясь, что мне не достанется. В этот момент приходит дикий страх.

— Сматываемся, пацаны, — говорит этот наглый задира, и, когда они проходят мимо, то он слегка толкает меня в сторону, и я чувствую жжение на шее.

Когда они уходят, я перевожу взгляд на паренька помладше, он так и продолжал лежать, ещё в таком месте, где не высохла лужа и вся его одежда измазана в грязи.

— Эй… — подхожу ближе, присаживаюсь и трогаю его за плечо, — мальчик, ты как?

Он резко садится, стонет от боли, и я, видя его лицо, прихожу в ужас.

Грязь и кровь смешались, под глазом замечаю не свежий синяк, нос разбит, как и одна из бровей.

На вид ему около семи-восьми лет, но глаза такие яркие, голубые, слишком пронизывающие для его возраста. Цепкие, я бы даже сказала.

— Я разве просил мне помогать? — недовольно прикрикивает, пытаясь подняться. — Зачем ты лезешь не в своё дело.

— Но тебя же избивали!

Я в шоке, он ещё и припирается. Сам не в самом лучшем состоянии, а смотрит на меня так, словно я блоха.

Ну и воспитание. Хотя, о чем это я, в таких учреждениях оно обычно отсутствует.

— Вам богатым, зажравшимся дамочкам этого не понять. Мне помощь не нужна, по крайней мере, не от таких как ты точно.

Поджимаю недовольно губы, ругаться это последнее, что я хочу. Мне вообще плакать хочется от его ужасного вида.

— Прости, я просто… Просто испугалась за тебя, — достаю из сумочки салфетки и протягиваю их ему. — Держи. Маленький говнюк…

Он вытирает лицо и выкидывает грязную салфетку на землю. Отплевывается кровью, и у меня сжимаются все внутренности.

Боже, как ему досталось…

— Что думаешь, если живешь с папиком и играешь в благородство, тебе поверят?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Встаю, не понимая, с чего он решил меня принизить. Вот и помогай людям после такого. Но это же ребёнок, а то, что он грубит, так в этом нет моей вины. И его тоже, скорее всего, нет.

— Где здесь медицинский кабинет? — пытаюсь говорить строго, когда он все же поднимается сам. — Пошли, я тебя отведу.

Он меня уже и не слушает, идет, а я следом за ним, поражаясь его стойкости. Он же даже не заплакал, хотя получил по полной. И за что? Что такого он сделал?

Или драки — это привычное дело, но не такие же серьезные. Куда вообще смотрят работки. Это ненормально.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, поравнявшись с ним, когда мы заходим в здание.

— Артём Князев, — гаркает на меня агрессивно, когда я приближаюсь к нему, потому что вижу, что его шатает. — Можно просто Князь.

Грозный мальчик, чем-то напоминающий Артура, такой же недовольный, но я-то знаю, как с такими себя вести. Я чувствую, что он неплохой, невоспитанный, да, но не злой. С ним я не чувствую себя в опасности.

— Ясно, а я Ева…

Не выдерживаю и беру его за руку, ощущая, настолько она ледяная в такую тёплую погоду. На ней так же присутствуют ушибы, синяки, костяшки побиты. Но когда я вижу маленькие круглые шрамы, то даже останавливаюсь, чтобы лучше их рассмотреть.

Это...

— Да не трогай ты меня, — вырывает он руку. — Дальше я сам.

Он буквально забегает в медицинский кабинет и захлопывает дверь перед моим носом.

Только вот оставлять его одного я отчего-то не хочу…

Глава 64

Выхаживаю около медицинского кабинета, нервно покусывая губы, думая о том, как там Артём и стоит ли мне его проверить, пока не слышу тяжелые шаги и оборачиваюсь на звук, сталкиваясь с яростным взглядом Минаева.

Сердце сразу улетает в пятки, а пульс зашкаливает.

— Ева, какого, сука, хера ты сбежала? — подходит он моментально, берет за плечи и встряхивает, обеспокоено разглядывая. — Я сказал тебе от меня ни на шаг. Стоило мне отвлечься на минуту, и ты исчезла.

Артур выглядит запыхавшимся, потерянным, будто он оббежал все здание, словно он сильно волновался.

Наверное, я должна была ему сказать, что хочу отойти, но не могу же я отвлекать его по такой ерунде постоянно.

Да и со мной же ничего не случилось.

— Я просто увидела драку и…

Артур меняется в лице, теперь уже выглядит более обеспокоенным и злым. Осматривает меня полностью, ища несуществующие травмы.

— С кем?! Тебя не тронули? В живот не толкали? — наглым образом ощупывает тело, ни капли не смущаясь, и даже не думает, что нас могут увидеть. Он бы ещё под платье залез, чтобы проверить! — Не молчи!

Иногда я поражаюсь его бестактности, порой он ведёт себя со мной слишком своевольно.

Боже, ну как можно быть таким паникером? Разве я похожа на девушку, которую недавно обидели?

Этот мужчина сведёт меня с ума, клянусь.

— Не переживай, ты вечно на нервах, я, честно, в порядке, правда ноги так устали…

Жалуюсь ему, стараясь перевести тему, иначе сейчас начнётся допрос с пристрастием. Только, кажется, он сразу меня раскусил, потому что его губы сжались в тонкую линию, и он нахмурился, но ругаться дальше не стал, знает, что мои нервишки могут пошаливать.

— Значит, домой, с бумагами решу в следующий раз, — кивает мой дорогой и успокаивается, видимо, осознал, что ничего страшного не произошло.

Однако, когда он пытается меня увести, я останавливаю его и стучу в дверь кабинета, заглядываю, вижу, что с мальчика сняли грязную майку и врач уже обрабатывает раны.

Синяки на худощавом теле точно оставят в памяти свой след, по телу проносится мерзкий холодок, но я решаю не вмешиваться. Только быстро спрашиваю, как он и кидаю грустную улыбку на прощание.

— Пока, Артём… — выдыхаю я, но ответа так и не дожидаюсь, Артём равнодушно отворачивается, а у меня начинает невыносимо щемить внутри. Так сильно, что дышать становится тяжело.

Я бы хотела ему помочь…

По дороге до дома я никак не могу выкинуть из головы образ бедного ребёнка, которому так не повезло в жизни. Он один, ещё недавно я тоже была одна, когда потеряла отца, только ему в десятки раз хуже моего.

Вопросы так и сыпались в голову. Где его родители, почему его избивают и откуда в нем столько неприкрытой агрессии. Откуда шрамы на маленьком тельце.

Все. Ни о чем другом и думать не могу, даже Артур, видя мое состояние, не пытается завязать разговор. За это я ему благодарна.

Все же насколько он меня чувствует, иногда кажется, что читает мысли, не устраивает никаких лишних разборок, а договаривается, если назрела проблема. Не давит. Не требует. Просто решает по мере необходимости.

Он моя защита, опора. Он мой мужчина. Порой кажется, что без него я просто не смогу дышать. Надеюсь, что его чувства хоть на половину схожи с моими.

Я не вытягиваю из него никак признаний, они мне и не нужны. Все вижу сама. Его трепетное отношение, заботу, а то, с какой нежностью вперемешку с горячей страстью он на меня смотрит, тоже говорит о многом. То, как собственнически касается, целует, это просто сносит голову.

Мое сердце полностью принадлежит ему, он смог меня покорить, даже несмотря на то, каким грубым он может быть, несмотря на все запреты, на всю ситуацию в общем.

Я его и всей душой надеюсь, что он мой. Надеюсь, я смогу полностью покорить его жёсткое сердце.

Артур помогает мне выйти из машины, когда мы приезжаем домой, далее помогает снять босоножки. Все так привычно, что я не представляю, как жила без него раньше.

Я быстренько иду принимать душ, стараюсь не думать о плохом, не накручивать лишнего, и когда возвращаюсь, Артур уже ждёт меня у кровати. Он тоже после душа. Такой привычный, родной, уютный.

Тенет на себя, накидывается с жарким поцелуем, но я не успеваю войти в раж, как он усаживает меня на кровать. Опускается на пол, и я только сейчас замечаю знакомую ванночку, приподнимаю одну бровь, когда он укладывает мои ножки в тёплую воду.

Это… Неожиданно… Приятно.

— Я…

— Тихо, — перебивает, и я замолкаю, заворожённо наблюдая за его неспешными движениями.

Он делает все то, что ещё несколько месяцев назад делала я. Лёгкий массаж ног, от этого действа у меня в груди так волнительно трепещет, и душу греет огонек нашей интимной близости.

Даже стоя в такой позе, он выглядит величественным, просто огромным. Такой серьезный, сосредоточенный, что я боюсь пошевелиться, чтобы, не дай бог, не спугнуть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Этот момент я запомню надолго.

Его сильные руки мнут мои икры, и я не могу сдержаться, чтобы не разомлеть от приятных ощущений. Наблюдаю за ним непрерывно.

Порой, как и сейчас я удивляюсь, как такой гигант ничего мне не сломал или попросту не раздавил, потому что он любит секс пожёстче, потому что его объятия настолько крепки, что кости чуть ли не хрустят.

Он такой широкоплечий, что я не могу удержаться, чтобы его не потрогать, это мне никогда не надоест: исследовать его красивое тело, каждую татуировку, родинки на груди и эротичные впадинки.

— Ева, ты меня отвлекаешь, — ухмыляется он, приподнимая мою ножку и оставляя поцелуй на лодыжке.

Как контрольный в голову. По телу проносится разряд, сосредотачиваясь внизу живота, и я просто улетаю, отдаюсь ощущениям.

Это настолько интимно, что мои щёки уже загорелись румянцем. Артур так приятно мнёт мои ступни, что усталость в ногах как рукой снимает, а губ касается блаженная улыбка.

Я в раю, а он мой персональный ангел. Или демон?

И вот этого замечательного человека я боялась до дрожи в коленках? Не верю.

Все прошло, будто дурной сон, и сейчас есть только мы. Я, он и наш малыш в моем животе. И даже если Артур не захочет соединить со мной жизнь узами брака, я рада, что у меня будет ребёнок именно от него.

— Когда ты родишь, я точно тебя отшлепаю за плохое поведение, — выдаёт подлец полушепотом.

— За что? — удивляюсь в ответ.

— За то, что ушла, не послушала меня. Ты могла быть в опасности, а меня не оказалось бы рядом.

Он прав, я должна была думать головой, позвать на помощь, но никак не лезть в самую гущу событий.

Я должна думать в первую очередь о ребёнке. Однако, я не жалею, неизвестно, когда те мерзавцы отвязались от бедного ребёнка. А вдруг бы не успела?

— Но я же сказала, что там избивали мальчика. Это было ужасно… В тот момент мне было так за него страшно, — выдыхаю, прикрывая глаза. — Я отвела его в медпункт, только и всего.

А если его опять тронут? Что тогда…

— Тем не менее, ты не должна была рисковать, — отвечает с напором и достаточно поучительным тоном. — Собой, мать твою! Нашим ребёнком. Ева, это безрассудно.

Морщусь и тяжело вздыхаю, чувствуя обиду от его слов. И я же просила не ругаться!

— Неужели думаешь, что я стала бы делать это намеренно? Рискнула бы им, — указываю на живот. — Тот мальчуган был весь в крови, его пинали ногами, я не могла пройти мимо, прости, Артур, просто не могла… Не могу быть безразличной сукой, которую ты, видимо, хочешь видеть рядом с собой.

Качаю головой в разные стороны, чтобы сбить настойчивый образ избиения, всплывший в сознании, потому как слёзы уже скопились в уголках глаз.

Глава 65

— Я уверен, ты будешь прекрасной матерью, — неожиданно с жаром заявляет Артур, при этом нежно ведет по бедру выше, заставляя посмотреть на него и глубоко вдохнуть. — Ты слишком добрая и отзывчивая, мне это в тебе и нравится. Твоя чистота, забота об окружающих. Но я так боюсь, что с тобой что-то случится…

Последнее говорит очень тихо, даже не смотря на меня, слово не хочет, чтобы я знала о его чувствах. И его можно понять, такие мужчины редко в них сознаются. Но для меня и этого достаточно, звучит как признание, это ещё одно подтверждение, что я для него не пустое место.

Я чувствую себя такой уязвимой, как никогда. Такой крошечной в лапах сильного мужчины. Мое сердце уже рвётся из груди, дышать становится сложнее, особенно меня обдают жаром его прикосновения.

— Артур, не стоило… — хриплю я, когда он вытирает ноги полотенцем и аккуратно кладет их на кровать.

— Конечно, стоило, ты с таким животом еле передвигаешься, вон у тебя еще и лодыжки опухли.

Ничего не опухли! И чего это он улыбается?

— Ты хочешь сказать, что я толстая? — фыркаю и тыкаю пальчиком в его бок, когда он встаёт в полный рост.

Дыхание перехватывает, а ком застревает в горле. В момент игривое настроение меняется, когда возле лица мелькает его агрегат, обтянутый тканью свободных штанов, и я невольно облизываю губы, желая наконец узнать его вкус.

Я давно об этом думала, но сама стеснялась ему предложить, а он и не настаивал, намекал, что ему бы понравилось, если бы я сделала минет, но я так и не решилась взять все в свои руки. А вот сейчас…

Не знаю, может, гормоны играют с моим настроением и желаниями, но я до одури хочу заняться новым исследованием его горячего тела. Выяснить все его слабые места, ведь они оголяются только когда мы занимается сексом, в этот момент их трудно скрыть, в этот момент он становится уязвим, и я напрямую ощущаю, что имею просто безграничную власть над ним.

— Моя хитрая девочка, сама же прекрасно знаешь, как я реагирую на твоё округлившееся тело.

Это чистая правда. Артур просто с ума сходит, клянусь, он стал приставать ко мне ещё чаще.

Когда он рядом, мне не спастись от поглаживания и нежных прикосновений, его руки постоянно на мне, он все никак не натрогается. А когда мы приступаем к интиму, так его вообще не остановить, он начал в буквальном смысле истязать меня ласками.

И я хочу его сегодня помучить, поэтому, недолго думая, стягиваю с него свободные штаны, подмечая, что он не надел трусов.

Его завитый венами член покачивается, маяча перед лицом, тем самым побуждая острое желание его облизнуть. Что я и делаю, очень быстро, слыша, как Минаев втягивает воздух сквозь зубы.

— Ева… — хрипло говорит Артур, уловив мой решительный настрой. Смотрит так пронзительно, что теперь я точно не отступлю. — Тебе лучше меня не дразнить, потому что я очень давно хочу отыметь твой маленький ротик. Но если ты не готова, то не нужно.

Ещё как нужно. Он столько раз делал мне хорошо своим языком, что я просто обязана отплатить ему тем же. И вообще, этим занимаются почти все.

В добавок я ощущаю дикий интерес.

Его слова о том, что это не нужно делать, не вяжутся с горящим взглядом и тем, как он уже зарывает в мои волосы пальцы и притягивает к паху, даже не думая ждать ответа.

Я открываю ротик, впуская его, облизываю головку, понимаю, что он совсем безвкусный и это не так страшно, как я думала раньше.

Даже приятно, особенно от того, как гортанно стонет Артур на мои откровенные, смелые действия.

Я всасываю большую головку, помогая руками. И ещё раз, и ещё. Причмокиваю, чувствуя, как он все крепче скручивает волосы на своем кулаке.

Насладиться своей властью я не успеваю, так как ему уже не терпится сделать все по-своему. Срывается и загоняет член дальше, тараня с такой скоростью, что я начинаю мычать, пока не начинаю задыхаться.

Он входит не совсем глубоко, но из-за неопытности я не могу сосредоточиться и получать удовольствие, думая лишь о том, правильно ли все делаю.

— Дыши носом, любимая, — командует он, запрокидывая голову. — И зубки подальше, если не хочешь его откусить…

Хрипит, ругается, но, когда я царапаю его за бедра, он все понимает и сбавляет свой яростный темп.

Я делаю так, как он говорит, в глазах уже звёзды пляшут, грудь тяжелеет, а между ножек пульсирует. И словно почувствовав, что мне тоже необходима его ласка, он отстраняет меня, оставляя ни с чем, настойчиво и решительно сдёргивает халат.

— Ты только не пугайся…

Не успеваю сообразить сказанное, как он падает рядом на кровать и ловко приподнимает, укладывая меня на бок, так, чтобы моя промежность оказалась у его лица, а мое лицо возле его члена. В позе шестьдесят девять, только бочком.

Мама дорогая… Что он творит? К такому я точно была не готова. Даже и подумать не могла…

Пытаюсь отползти, да Минаев так вцепился в мои ноги, что только с мясом отрывать. Мой голодный зверь.

— Артур, я не уверена… — сглатываю вязкую слюну, понимаю, что он оттягивает мои трусики в сторону, ощущаю его горячее дыхание. Все, я пропала. — Не уверена, что смогу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Сейчас голова кругом. Я в шоке, в непонимании, но тело реагирует положительно, бедра сами по себе покачиваются, а между лопаток пробегает капелька пота.

— Ты можешь мне подрочить, — рычит Артур, облизывая уже мокрую от соков дырочку. — Давай, малыш, ты научилась это делать на высшем уровне.

Пошлый комплимент ласкает слух, и я с воодушевлением хватаю его за основание члена, начиная водить рукой так, как он меня учил, пока Артур работает языком, добавляя один палец, ведёт по кругу, заставляя меня дрожать и извиваться.

Я знаю, что кончу слишком быстро, и что силы покинут меня, поэтому откидываю остатки смущения и все же наклоняюсь, чтобы вобрать в себя его большую, твёрдую как сталь плоть.

Мысли путаются, дыхание учащается, и я уже сама трусь о колючее лицо своего любовника, пока он толкается членом мне в горло.

Безумие. Мы оба попадаем в пучину разврата, оба сходим с ума. За свой недолгий сексуальный опыт я не ощущала ничего более откровенного.

— Ева… Ты маленькая грязная девка! Оближи яйца и дрочи рукой…

Исполняю следующий приказ, касаюсь язычком его мешочков, пока быстро-быстро веду ладонью по стволу, ощущая его дрожь, понимая, что вот-вот и он кончит. Снова заглатываю головку, истошно стону, пока Артур натирает клитор.

Все границы давно разрушены, есть только ощущение эйфории и жалящие душу чувства.

И взрыв, такой яростный, что ноги дрожат, и я готова откинуться назад, но Артур держит крепко за попу, поддерживая, вонзает член все глубже, пока он не становится ещё больше и не выстреливает тёплой спермой.

Ох, блин…

Так и хрипит мое имя, раз за разом, пошлепывая по попе.

Я беру все, что он мне даёт. Облизываю досконально, не веря в то, какой развратной я стала, и от того, как мне нравится такой быть.

Лишь с ним. Навсегда. Только для Артура. Для отца моего будущего ребёнка.

Раньше мне было страшно с ним находиться в одной комнате, а теперь я боюсь, что все это прекратиться.

— Моя умничка, — нахваливает он, как обычно после подобных игр. — А теперь отдыхать…

Когда Артур меня отпускает, то не даёт сбегать в душ, а зарывает в легкое одеяло, накрывает большой ладонью мой живот, как обычно медленно поглаживает, до того момента, пока не засыпает крепким сном.

Кусаю кулачок, чуть ли не лопаясь от накопившего счастья. Плевать, что будет завтра, плевать, что жизнь не предсказуема и что все ещё может измениться в любой момент.

В одном я уверена на сто процентов и именно это я шепчу в тишину, кладя ладонь поверх его руки:

— Я люблю тебя…

Глава 66

***Артур***

— Ты стал слишком скрытным, Минаев. Заперся дома со своей молодой любовницей и в свет не выходишь, а мне за тебя отдуваться приходится, — смеётся мой друг в трубку, тем самым только раздражая. — Если ты хочешь подвинуть Ерохина, то тебе придётся попотеть.

— Ева не любовница, — рявкаю в ответ. — Да и с этим ушлепком почти все решено.

Он уже на прицеле, акции уже начали подгорать из-за конкуренции, которую он точно не переживет. Через полгода его комбинат обанкротится. Дело времени.

— Да понял, понял, ты чего кипятишься? Люди волнуются, думают, что ты сливаешься. Решил перейти на светлую сторону.

Руслан все продолжает веселиться, запел ту же шарманку. Сам же уже вышел изо всех таких дел, но общение с важными людьми не прекратил. Оно и правильно, никогда не знаешь, кто может пригодиться.

— Не могу я сейчас ходить и бухать со всеми этими жирными ублюдками, — облокачиваюсь на кресле, тру переносицу. Знаю, что теряться из виду нельзя, но ситуация вынуждает это делать. — Ева переносит беременность тяжело, я бы сказал слишком. Врачи них*я не говорят, все нормально по анализам.

Голова начинает болеть, потому что уже хер знает, сколько времени Ева мучается, а я совсем ничего сделать не могу. Это самое херовое, когда ты бессилен.

— Моя жена так и хочет с ней познакомиться, но раз тут такие дела, то желаю терпения. Меня не было рядом, когда Мира забеременела, но я бы, наверное, свихнулся от переживаний.

Сейчас точно нет времени для посиделок, надеюсь, Руслан поймёт, а если и нет, то пускай идёт лесом, здоровье моей женщины важнее всего, что есть в моей жизни.

— Увидимся, только не в ближайшее время.

— Понимаю, друг, — тяжело вздыхает. — Ты хоть звони почаще.

Отключаюсь. Кручу в руке стакан с виски и думаю, какого черта творю. Обед, а я уже собрался пить.

Выходной же, его надо с Евой провести, только вот она ещё не встала, что уже начинает меня волновать. Отмахивается вечно, говорит, что все в порядке. Да только я вижу, что это не так.

Я хоть ничего не понимаю во всем, что связано с беременностью, но видеть, как Еву постоянно тошнит, бледность лица и усталость, честно, уже не хватает сил. Переживаю так, как за себя никогда не переживал.

Вроде и все нормально, прихожу с работы, она и ласковое слово скажет и заботой огородит, да и с сексом все как нужно, хоть много от неё в таком положении стараюсь не требовать. Но чувство беспокойное не покидает, а чуйка у меня отменная.

Впервые не знаю, что делать. Я должен ее защищать, а не получается…

Настойчивый звонок сбивает все мысли.

— Да! — беру трубку не глядя.

— Артур Леонидович, прошу прощение за внезапный звонок, но… — слышу настороженный голос Виктора, директора детского дома, и удивляюсь его наглости, пока он откашливается. — Я и не знаю, как вам объяснить. Возникла неожиданная проблема.

Этого ещё не хватало. Как будто других у меня мало.

— Что-то важное? Я занят.

Прикуриваю сигарету, хотя собирался к Еве идти, а ей же не нравится запах табака. Втягиваю дым, улыбаюсь, представляя, как мелкая будет снова ругаться и обижаться, а потом это все приведёт к действиям погорячее.

— Это по поводу Артёма Князева.

Вот не нравится мне начало разговора.

— Кто это? — задаю вопрос, хотя уже догадываюсь, о ком, собственно, речь.

Бл*ть!

— Наш подопечный, которого ваша эм… — замолкает, подбирая нужное слово, — девушка привела в медпункт. Он, в общем…

Стискиваю зубы, готовый наорать. Вот сейчас вообще не к месту.

— Ближе к делу, Виктор.

— Вам необходимо приехать, это правда очень важно, по телефону решить не получится.

Да, сука. Вот какого, спрашивается, х*я. Хочется послать его куда подальше, но я останавливаю этот порыв, все же цивилизованный человек.

— Буду через пару часов.

Сдался мне этот пацан? Нет, конечно. Только Ева уже им все мозги проела. Говорит постоянно, переживает, хотела к нему на днях поехать, повидать. А я же не дурак, понимаю, к чему она клонит. Потихоньку из меня веревки вьёт, но самое плохое, что я ей позволяю, как кретин.

Ну а нах*й мне чужой ребёнок? Тем более, почти подросток. Ева то Барона себе загребла, то теперь, видимо, на этого детдомовца нацелилась, что, между прочим, не самая лучшая идея.

А что будет через год, два, десять лет? Наш дом будет заполнен до краев всякими бездомными. И я, сука, ни в чем не могу ей отказать. Не могу и все. Но она как посмотрит своими огромными глазищами, как прижмется к груди, начнет тихо плакать, так у меня в голове все отключается. Готов на все, лишь бы только не смотрела так.

Держусь пока, пытаюсь ее отвлечь, потому как понимаю, что брать на себя такую ответственность не время. У меня скоро будет свой ребёнок, мой наследник. Вот о чем стоит переживать.

Решить проблему необходимо сразу, пока есть время, чтобы остальное провести с Евой, поэтому захожу в нашу с ней комнату и тихо переодеваюсь, поглядывая на девушку, что укуталась в одеяло. Подмечаю, что вчера вечером она чувствовала себя лучше.

Подхожу, понимаю, что она уже не спит, ко мне поворачивается, хлопает сонными глазами.

— Маленькая, мне нужно отъехать, — глажу по голому плечу, осматривая ее бледное лицо. — Тебе плохо? Врача вызвать? Может, все же ляжешь на обследование.

Думаю, что скоро придется ее насильно в больницу отвезти, потому что неизвестность пугает, потому что привык держать все под контролем. А здесь слабак, помочь не могу, и она все брыкается и зубы мне заговаривает.

— Нет, нет, я посплю немного и все… — подкладывает под голову подушку, зевает в кулачок. — Не хочу тебя оставлять одного.

Медленно скидывает с себя одеяло, оставаясь лишь в легонькой ночнушке, что обтянула ее пышную грудь и уже большой живот. С моим, сука, ребёнком. До сих пор поверить не могу, как не могу и удержаться, чтобы его не потрогать.

Скоро у меня будет сын или дочь. Ева запретила узнавать пол ребёнка, хочет узнать, когда он появится.

Не хочет она оставлять меня. Глупенькая. Она бы лучше о себе больше переживала. Вот приеду, и мы с ней обязательно поговорим, пора это все решить, как следует.

В этот раз точно не поведусь на ее ласки. Вот, как и сейчас, когда она руки тянет, хочет меня провести, заверить, что все нормально.

Только я, как обычно, сдержаться не могу, наклоняюсь, позволяя обхватить шею, и накидываюсь с жестким поцелуем, до того момента, пока она не начинает вести руками по разгоряченной коже. Хитрая лисица.

Отрываюсь от неё, однако, желание наброситься так и не покидает. Потом, все потом. Уже хочу выйти и оставить ее, как вдруг она хватает меня за руку.

— Артур? — тихо так, смотрит пронзительно, а у меня от ее нежного голоса член чуть ли из штанов не вырывается.

Красивая до ужаса, даже бледность не портит, как и небольшие синяки под глазами, а как я с ума схожу по ее округлому телу, только дьяволу известно.

— Да, Ева...

Глава 67

Ева улыбается, потягивается так сладко, а я думаю о том, а может никуда не ехать, залечь с ней рядом, трахнуть и вообще не отпускать.

Клянусь, я бы так остаток жизни провёл, если бы не вынужденная работа и все эти заботы.

— Люблю тебя, — шепчет, а меня словно током шарахает.

Ухожу, оставляя ее, а тело в пот бросает. Признание так и крутится в голове. Раз за разом.

Я знал. Чувствовал. Хотел это услышать. И вот, когда она призналась, я задаюсь вопросом, а что чувствую сам по отношению к ней.

Много чего, то, что к другим никогда не ощущал. Я хочу укрыть ее от всего жестокого мира, защитить, спрятать так, чтобы никто не нашёл. Эгоистично, несомненно. Трахать ее хочу постоянно, касаться, целовать, черт возьми.

Но можно ли назвать это собственническое чувство любовью? Способен ли я в принципе на это. И достоин ли я того, чтобы меня по-настоящему любили, после всего дерьма, что совершил.

Но я же сам этого возжелал, сам понравившуюся девочку к себе привязал, значит, заслужил. Добился, чего хотел.

Бросать ее не собираюсь, уже точно решил, она мать моего будущего ребёнка и уже давно плевать на завод ее отца. Просто не вижу дальнейшую жизнь, ведь без нее она кажется пустой пресной. Ненастоящей. С ней я меняюсь в лучшую сторону. С ней я знаю, что у меня будет настоящая семья.

Я готов отдать ей все, что имею, только, чтобы рядом была, больше ничего не нужно.

Она не сравнится с Алисой, брак с которой, от начала и до конца, только тяготил. Ева — это другое. Иное. Неприкосновенное. Моя святая девочка, за которую и сдохнуть можно.

Она моя. Навсегда. Да и сам на других баб смотреть не могу, а зачем, когда Ева лучше всех их вместе взятых.

Это ли не любовь? А х*й его знает. Но ведёт меня конкретно. Страшно представить, на что я готов, если что-либо случится.

Дорога до детского дома проходит на удивление быстро. Поднимаюсь на второй этаж.

Неожиданно закраивается мысль, что Ева уже позвонила сюда и захотела все взять в свои добрые ручки. Она могла.

Открываю дверь в кабинет Виктора без стука, захожу, как к себе домой. Имею право, столько бабок вложено в это ненавистное мне место.

— Если хочешь навязать мне этого п*здюка, то хрена с два у тебя получится, — заявляю с порога и только потом замечаю, что этот самый пацан сидит на диване.

Сразу понимаю, что это тот самый Артём, по его побитому лицу. Хоть и прошло с нашего прихода сюда около двух недель. Именно таким мне описывала его Ева. На вид уже достаточно взрослый.

— Больно надо, — выплевывает он, а у меня брови поднимаются вверх. Смельчак или глупец? — Я не собираюсь жить ни с вами, ни с кем-либо ещё!

Дерзкий малый. Взгляд такой наглый. Внимательно меня изучает, с головы до ног, напрягается, словно я его бить собрался. Что-то цепляющее в нем и правда есть.

Впрочем, это все не важно, я не за ним пришел.

Присаживаюсь на кресло, что напротив директорского, и сверлю его недовольным взглядом.

Вроде мужик нормальный, мною лично подобранный, потому что другие, мягко говоря, были мудаками, и что они делали со своими подопечными, знают не многие.

— Что? — спрашиваю, желая поскорей здесь закончить и отправиться домой.

У старика запуганный вид, когда он немедля достает из своего стола что-то сверкающее и кладет это рядом со мной.

Еб… Твою же мать!

Сжимаю кулаки, перевожу взгляд на пацана, что не пасует и только слегка дергается. Понять несложно, в чем дело.

— Мы нашли это у Артёма в тайнике, — тем временем несмело говорит Виктор. — Мы узнали, что именно из-за этого кулона он порезал одного нашего задиру из старших. Артур Леонидович, Артём мальчик не плохой, но…

— Оставь нас на минуту, — перебиваю словесный понос старика, пока беру в руку подарок, что подарил Еве, и с силой его сжимаю.

Она разве не заметила пропажу? Или смолчала?

Ох, Ева, Ева, разве можно быть такой добродушной…

Вот об этом я часто думаю. Она мое главное слабое место, куда не в первый раз ударяют другие. Через мою маленькую девочку.

Долго ждать не приходится и, когда дверь захлопывается, то я поднимаюсь со своего места и подхожу к Артёму. Вот теперь я вижу в глазах панику, оно и понятно. Я уверен, что выгляжу обезумевшим, увы, встал не с той ноги.

— Ты, сученыш, обокрал мою беззащитную жену?! — произношу яростно сквозь зубы. — Она тебе помогла, а ты посмел своими грязными руками к ней притронуться?

Он вскакивает с места, худощавый такой, но смелый, что иногда не есть хорошо. Судя по старым ранам и новым, достаётся ему чаще остальных.

— Это не я! Это все Савочкин, жирный кабан…

— Лоха думаешь нашёл? — хватаю его за старую майку и приподнимаю над полом. — Ты знаешь, что бывает, когда п*здишь не у тех людей?

Отпускаю и отталкиваю его обратно на диван. Ещё не хватало сорваться на ребёнка. Но черт, я знаю, какие тут «дети», в них нет ничего святого, каждый сам за себя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Пошёл ты! Я его отобрал! Не крал я.

— Какой благородный мальчик, — усмехаюсь, хотя ни капли не смешно. — И что, хотел вернуть?

И это его она хочет мне вчихлить? Да ее развели на раз-два. Чем вот он ее взял? На вид дикарь с острым языком, хамло, а такие либо не выдерживают, либо становятся главными засранцами.

— Хотел! У моей бабушки был похожий, только не такой дорогой, а у меня ничего от неё не осталось. И ваша жена так по-доброму ко мне отнеслась… Она меня пожалела! А здесь никто никого не жалеет!

Смотрю на него и невольно себя начинаю вспоминать в таком возрасте. Я же тоже здесь был и знаю, как все устроено.

Тоже драки были, причем часто, особенно с пацанами постарше, они вечно задирали, пытались нагнуть тех, кто слабее. Правда от меня быстро отстали, потому что я был слишком безбашенным, мог накинуться и кожу зубами вырвать, порезать, как и этот малый.

Злость проходит. Смотрю на него внимательно. Если говорит правду, то его понять можно. Еву обманули, он захотел забрать вещь себе, потому что она ему приглянулась.

Помню, как сам за одну воспиталку заступался, которая относилась ко мне чуть лучше других. Для таких как мы это очень много значит, особенно в таком непростом возрасте.

— Значит, кинулся с ножом?

— С заточкой, я ее неделю делал, — гордо заявляет. — Этот чмошник давно нарывался, а тут я услышал, как он хвастался, что выкрал дорогое украшение у одной богатой девицы. Он бы его продал за копейки.

Не сомневаюсь, что продал бы.

По сути, Артём его заслужил. Но отдавать кулон я не собираюсь, поэтому достаю из кармана золотой зажим для денег, что тоже стоит немало, кидаю ему в ноги, вместе с парой купюр сверху.

Все, пора здесь заканчивать.

— Взамен, — хмыкаю, разворачиваюсь, чтобы поехать домой и хорошенько отругать Еву за обман.

Но оборачиваюсь, когда Артём чуть ли не кидается в ноги.

— А ваша жена ещё придёт?

В глазах столько надежды. Я тоже очень хорошо помню это чувство. Ожидание, что за тобой придут хорошие люди, заберут в свою семью. Его ждёт много разочарований по этому поводу.

Я точно не из великодушных добряков, поэтому оставляю его вопрос без ответа.

— Артур Леонидович, примите мои искренние извинения, мы с этим разберемся, как следует.

— Сколько лет Артёму и тому, с кем он подрался? — неожиданно для себя задаю интересующий вопрос.

— Ему недавно исполнилось шесть, — удивляет ответом, потому что мальчуган выглядит лет на девять не меньше. Хотя я в его возрасте тоже был самым высоким из сверстников. — А Савочкину уже двенадцать…

— Князева не наказывать, — отдаю указ, тем самым удивляя мужика. — А тебе нужно лучше следить за своими подопечными. Я же могу сделать так, как случилось с прошлым директором.

Он все в момент понимает. Провожает меня до машины, так и жужжа под рукой. Извиняется с десяток раз, только я уже его не слышу.

В голове застыла картина, как Ева просит прошение, отсасывая мой хер. У неё это стало отлично получаться, она теперь работает ртом даже чаще, чем мы занимаемся обычным сексом. Что, впрочем, не удивительно, потому что не хочу ее особо нагружать в таком положении. Вот после родов оторвусь…

Еду домой в приподнятом настроении, уже жутко скучая по мелкой, так всегда, когда ее нет рядом.

Давно она не делала мне массаж. Обычно она массирует мою спину сидя на мне голышом, что достаточно быстро перетекает в секс.

Захожу домой и сразу направляюсь в нашу комнату.

Или, может, свозить куда, порадовать малышку, может, смогу сегодня расшевелить, заодно и поговорим.

— Я вернулся. Ты ещё спишь? — захожу внутрь, но на смятой постели ее не наблюдаю, а когда вижу скинутый с тумбочки телефон, то в момент накрывает удушающее беспокойство.

Подхожу к ванной комнате, слыша, как там шумит включенная вода.

Стучу, но ответа не получаю.

— Ева! Ева…

Глава 68

Внутри в полную силу разгорается агония. Эмоции на грани безумия. Туманно помню, как сюда приехал. Гнал как сумасшедший, боялся не успеть. Боялся потерять единственного дорогого в своей поганой жизни человека.

Двух. Еву и нашего малыша.

Я нашёл ее в ванной комнате, стучал, но она не ответила, и я решил войти, и то, что я там обнаружил, повергло меня в шок.

Впал в ступор, кажется, на мгновение забыл, как двигаться. Представившаяся мне картина ещё долго и мучительно будет всплывать в сознании.

Ева лежала прямо на полу в бессознательном состоянии, рядом разбросано все, что было на полках, словно она в пьяном угаре их сшибла. Ее явно рвало и не раз.

Я привык к ее постоянным забегам в туалет и мне было все равно, что даже ее ночнушка была испачкана, я не из брезгливых, особенно, когда плохо моей женщине, смог оторвать от пола онемевшие ноги, и подхватил ее на руки, быстро завернуть в большое полотенце и с громко стучащим по вискам гулом вынести на улицу. Думал, что на свежем воздухе ей станет легче.

Все это время звал ее, встряхивал, орал на весь двор, но она не приходила в себя. Бледная как смерть, но дышит. Никогда не был верующим человеком, но в тот момент мысленно молился.

Сел в первую попавшуюся машину и нажал педаль в пол, не хватило терпения ждать, когда ворота откроются полностью и, проезжая, задел их правой стороной, но это не важно, только не в этой ситуации.

Привёз в клинику, что была не так далеко, куда и собирался ее положить на обследование.

Ее сразу забрали, а меня не пустили. Все, что сейчас я могу делать, это мерить шагами пространство, курю прямо там и плевать, что косо смотрят люди.

— Что с ней? Почему меня не пускают? — нападаю на вышедшую из кабинета медицинскую сестру.

— Доктор все вам объяснит. Прошу не пугайте других посетителей.

— Скажи, что с моей женой! — ору я на все отделение и мне все равно, как дико это выглядит. Сжимаю кулаки, останавливая порыв разнести все здесь к чертям.

— Успокойтесь, пожалуйста… — отходит женщина в сторону. — Охрана!

К нам подбегает мясистый мужичок, пытается меня успокоить, что, впрочем, бесполезно.

Отмахиваюсь от него.

— Не трогай меня, сука!

Выхожу на улицу, чтобы, черт знает, какую по счету, выкурить сигарету, охладить пыл.

Дышать тяжело. Я должен взять себя в руки. С ней все будет хорошо, она девочка сильная, стойкая. Пробьёмся.

Захожу в клинику более-менее спокоен. Там меня уже ждёт мужик лет шестидесяти в белом халате.

Еву принимал главврач, я недавно разузнал про него и понял, что он подходит. У него богатый опыт в этой сфере, в том числе и за рубежом.

— Уважаемый, почему буяним?

Сейчас главное не нервничать. Спокойно его выслушать и никому рожу случайно не набить.

— Что происходит? Что с ней?

— В чувства привели. Сделали промывание желудка, явное отравление. С ней и с ребенком все в порядке. Сейчас ваша жена спит крепким сном, — говорит он, а у меня с души падает тяжелый камень. — Но ее состояние мне не нравится, скажите, давно это с ней происходит? Чем она питается? Какие таблетки принимает? Постарайтесь вспомнить все, что может быть не указано в ее медицинской карточке.

Доктор заваливает вопросами, а я же мало, что знаю, да и в голове такой хаос, что единственное, что я сейчас хочу, чтобы это поскорей закончилось.

— Да, ей часто плохо. Питание отличное, все свежее, сам это ем, и никаких отравлений нет. И ничего она не пьёт.

Точно не пьёт, я бы заметил.

— Странно это все. Мы взяли анализы, ждите результатов.

— Анализы уже брали, — нервно тру уставшее лицо.

— У меня есть одно подозрение. Я вам сообщу…

Мужик уходит, а я продолжаю сидеть и ждать, когда меня к ней пустят.

П*здец, как же испугался. Сам себя не узнаю, никакого контроля.

А если бы с ними что-то случилось? Как бы я смог это перенести.

Черт, это же надо было так вляпаться.

Вот же бл*дство! Как же раньше спокойно жилось без всех этих страхов, опасений за чужую жизнь. Никто не был нужен, ты сам по себе, ни за кого не отвечаешь. А сейчас две жизни зависят от того, смогу ли их защитить.

Нет, я не боюсь ответственности, но как же дерьмово от того, что, по сути, ничего сделать не могу.

К Еве разрешили зайти ближе к вечеру, проведать, только она спит, благо на щеках уже играл румянец. Капельницу поставили, медсестру к ней приставили, которая ни на шаг от неё не отойдёт. Только теперь могу вздохнуть спокойно.

Не могу долго находиться в клинике. Нужно развеяться, собрать мысли в кучу, только видеть никого не хочу.

Привёз Еве необходимые вещи.

Остаток вечера провожу в машине и только поздно ночью возвращаюсь домой. И сразу накрывает апатия, потому что Ева меня не встречает, не кидается на шею, не зацеловывает и не жалуется на колючую щетину. Не рассказывает, как прошёл ее день, не заваливает вопросами, как прошёл мой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ П*здец. Без неё я словно труп, никакого настроения, никаких эмоций, ничего. Пусто. Везде без неё пусто.

Так проходит ночь, наступает следующий день. Сижу в своём кабинете и только и делаю, что бухаю. Сжимая в руке маленькую коробочку. Открываю, видя кольцо, что стоит целое состояние.

Я давно должен был сделать ей предложение, да все никак не мог собраться, думал, что херня это все, что и так сойдёт. А нет. Не сойдёт.

Хочу, чтобы статус у нас был официальный, чтобы Ева ни о чем не переживала.

Слышу стук и отрываю тяжелый взгляд, перевожу на массивную дверь, что медленно открывается, являя взору крайне нежеланного в такой момент человека.

Глава 69

Ира. Морщусь в отвращении.

Надо ее уволить. Нечего ей шарахаться по дому, ведь то, что Ева ее периодически видеть может, на нее плохо может влиять.

Как раньше я об этом не подумал? И мелкая главное молчала, стоило ей только намёк недовольный кинуть, как эта бы сразу вылетела. Но она же такая добрая, услышала сопливую историю с больной матерью и защитила.

— Что?

Девка мнётся, а я разглядываю ее внимательно. Они с Евой примерно одного возраста.

Симпатичная, конечно, но не то, нет в ней той невинной красоты как у моей девочки. И глаза у неё вроде обычные, но проглядывается сучья натура, как бы она не пыталась это скрыть.

Сиськи свои маленькие вывалила, как могла, ещё немного и соски будут видны. И что это за бл*дская юбка на ней.

Зачем пришла? В койку ко мне запрыгнуть решила? Раньше даже не думал бы, быстро на клык накинул, но сейчас тошно только от того, что об этом подумал.

— Артур Леонидович, я хотела спросить… — не стесняясь, подходит ближе, становясь возле моих раздвинутых ног. — Что с Евой? Вы так быстро уехали вчера. Она потеряла ребёнка? Мы все так волнуемся…

Не волнуется она. Вижу, как алчно блестят глаза, особенно, когда ее взгляд падает на мою голую грудь, проходится ниже, только там затишье.

— Тебе какое дело? — делаю глоток из стакана, приподнимая бровь. — И вообще, чтобы до возвращения Евы тебя тут не было.

Рук дома и так хватает, так что без неё обойдёмся, да и всегда можно других нанять.

Ира поджимает губы, наклоняется, кладя свои руки мне на плечи.

— Вы такой напряженный, можете мне рассказать о случившемся. Вам станет легче. Потеря ребёнка — это ужасно. Артур…

Что за х*йню она несёт? Хватаю ее за клешни и откидываю в сторону. Неадекватная.

— Пошла на х*й отсюда! — ору не человеческим голосом.

От неожиданности служанка подпрыгивает на месте и спешит как можно скорее скрыться из вида. После того, как она сваливает, могу выдохнуть, беру в руки телефон и в десятый раз читаю сообщение от Евы, про то, что с ней все хорошо, и она хочет ещё поспать.

Пишет, что любит. Моя крошечная девочка, а я-то тебя как…

Дни проходят слишком напряжено. Дел на работе завал, а я ни о чем не могу думать, кроме как о том, когда же можно будет привезти Еву домой.

Приезжаю каждый день, но на долго не остаюсь, так получается, то у нее постоянные процедуры, то мне срочно нужно уехать. Сегодня дали ответ, что можно ее забирать. И как только просыпаюсь, то без промедления отправляюсь в клинику.

Перед тем, как зайти к врачу, что позвонил мне вчера к вечеру и сообщил, что нам стоит обсудить кое-что, я быстро забегаю к ней в палату, проверить, готова ли она отправиться домой.

Мне нужно решить ещё некоторые дела по городу, поэтому помог собрать накопившиеся вещи и проводил к машине, где ждал водитель.

Не могу нарадоваться, когда вижу ее застенчивую, до боли любимую улыбку и озорство во взгляде. Ей лучше, это видно. Она буквально светится как уличный фонарь.

Теперь бы узнать, что поспособствовало ее тяжелому состоянию и сделать так, чтобы этого больше не произошло.

Поцеловав яростно, наказал ждать меня дома.

Она уезжает, но на душе все так же неспокойно. Но я же не могу быть с ней всегда рядом. Необходимо решить некоторые вопросы, но вот тратить на это весь день не имею желания, поэтому созваниваюсь с нужными людьми и переношу встречи.

Главврач уже ждет меня с хмурым видом. Я сразу чувствую неладное.

— Говори, — сразу перехожу к делу, садясь напротив.

— С Евочкой все хорошо, с ребёнком тоже, что, по сути, является чистым везением, — говорит, но также продолжает хмуриться.

— Что вы имеете в виду, говоря, что это везение?

По позвоночнику будто ток проходит, ладони потеют.

— Знаете, я работаю врачом более тридцати лет и повидал всякое, вы даже не можете представить, с чем мне приходилось сталкиваться, — снимает очки и откладывает их в сторону. — Но такое встречаю всего второй раз. Итак, при тщательном обследовании мы кое-что смогли обнаружить.

— Что же? — давлю, но мужик молчит, что конкретно выбешивает. — Что?! Ребёнок, с ним проблемы?

Ева не переживет. Сломается. И смогу ли ей помочь?

— Нет, то есть я не все вам сказал, — откашливается, нервничает, но взгляда не отводит. — Последствия после отравления есть, почки пострадали, но это поправимо.

Выдыхаю, могу расслабиться, откидываюсь на кресле и разжимаю кулаки, но только до того момента, когда, как мне кажется, начинаю все понимать.

— Как она могла так отравиться? — вопрос слетает с губ, и я сам нахожу ответ. — Или, ее… Ее травили намерено.

По глазам врача вижу, что попал в точку.

Еб*ть. Какого…

Да быть не может. В моём доме нет крыс. Или есть?

— Да. Мы провели расширенную диагностику и обнаружили в моче кристаллы оксалата кальция, а в крови этиленгликоль, в быту более известный как «тосол» или антифриз, в организм вещество попадало постепенно, в очень малых дозах. Именно поэтому у неё было недомогание, но в последние два-три дня доза вещества увеличилась, что дало такой эффект. Вы вовремя ее привезли, нам удалось предотвратить ацидоз и вывести токсин, — говорит, говорит, а у меня появляется странный звон в ушах. — Хорошо, что вы быстро среагировали, вероятность потери ребёнка была крайне высока.

Вскакиваю с места, понимаю, что меня ведёт в сторону. Перед глазами муть.

— Кто… — не говорю, а хриплю.

— Необходимо обратиться в правоохранительные органы и…

Не слушаю дальше, выхожу из кабинета, облокачиваюсь спиной о стену, срываю удушающий галстук.

Кто. Кто. Кто.

Тварь в доме. В моём, бл*ть, доме.

Глава 70

***Ева***

Как же хорошо возвращаться в такой уже родной дом после того, как я чуть не лишилась самого дорого, что у меня есть, моего ребёнка. Говорят, дома и стены помогают, вот и проверим.

Так хочется забыть весь этот кошмар, что со мной произошёл. Забыть его в объятиях любимого человека. Поплакать, пожаловаться.

В тот день, когда я попала в клинику, мне стало настолько плохо, что впервые потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Затошнило.

Испугалась жутко. Хотела позвонить Артуру, но не смогла, телефон выпал из рук, потом, когда наступил следующий приступ, обессилено поплелась в туалет, а что происходило дальше, помню смутно, лишь разрозненные обрывки в тумане. Но одно запомнила точно, это как шёпотом звала Артура, а потом наступила кромешная темнота.

Очнулась от запаха лекарств уже на больничной койке, в окружении бегающих рядом медсестёр и милым доктором, который успокаивал и распоряжался, что со мной делать.

Приятный мужичок оказался, так заботился обо мне и ребёнке, что я готова была руки его целовать. В его отточенных, четких действиях чувствовалась непоколебимая уверенность, которая передавалась мне.

Я полностью ему доверилась. А когда мне стало значительно лучше, у меня брали разные анализы. Проверяли и перепроверяли все.

В общем, было не так уж и плохо. Кормили вкусно, палата была отдельная с телевизором, ухаживали, словно за королевой, и постоянно интересовались моим самочувствием.

Пока проходило мое лечение, стала задумываться, что же со мной произошло и, кажется, что-то начала понимать. Все не просто так. Я понимаю, что такое состояние — это ненормально.

Тем более недавно я услышала перешептывания медсестёр, в разговоре меня жалели и размышляли на тему, каким монстром нужно быть, чтобы травить беременную девушку. Это заявление меня шокировало и почти лишило сна.

Кто смог такое провернуть?

Были подозрения, но я всячески гнала их из головы, потому что это бред, потому что верить в подобное не хотелось. Только глубоко в душе уже все знала, и осознание этого меня расстраивало. Надеюсь, что я ошибаюсь в своих предположениях.

Ещё я страшно переживала за Артура, как он себя чувствовал, не хотелось думать, что подобное сделали и с ним. Ведь у кого-кого, а у него врагов побольше, чем у меня будет.

И я так благодарна ему за моральную поддержку. Он приезжал каждый день, сидел, разговаривал, видно, что очень переживал, даже больше моего. Звонил, писал.

Я чувствовала его как никогда, хотя мы проводили намного меньше времени вместе по сравнению с тем, как было до происшествия. У него даже взгляд поменялся.

Клянусь, в нем я вижу любовь, которую он даже не пытается скрывать.

Я соскучилась по нему жутко, по нашим многочасовым разговорам, по его грубым, но в то же время нежным рукам, по его заботе и немного кривоватой ухмылке. По его дерзкому взгляду и пошлым намекам на интим. По его ненасытной страсти.

Мама дорогая, как же сильно я его люблю, даже страшно, что настолько. Я не потеряю его, как и нашего ребёнка.

У нас будет настоящая семья, и за неё необходимо вцепиться зубами и бороться изо всех сил.

Именно об этом я подумала, когда наша машина заехала во двор, и взгляд наткнулся на новенькую машину. Холодок прошёлся по спине.

Отчего-то сразу поняла, что это Алиса, и что просто сейчас точно не будет. И зайдя в дом, я оказалась права.

Чувствовала она себя более чем уверенно.

Натыкаюсь на нее в нашей спальне, и сказать, что я злюсь, это ничего не сказать.

Она стоит. Стоит! На ногах, без коляски, но больше меня потрясает то, что она безотрывно смотрит на нашу с Артуром кровать, находится словно в трансе. Даже не услышала, как я вошла.

Мне кажется это странным.

Хочу уже отступить назад, но сзади подходит Барон, тыкается мокрым носом в руку, отчего мне становится гораздо спокойней.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю хорошо поставленным голосом полноправной хозяйки. — Алис…

Выпрямлюсь, неосознанно кладу руку на живот в защитном жесте, так спокойней. Почему возникает этот рефлекс, не понимаю, это же моя сестра, но тихий голос в голове подсказывает не доверять ей, и я точно буду его слушать.

— Смотрю, хорошо обжилась, сестрица. На всем готовом-то, — отвлекается она от созерцания кровати. — Знаешь, меня он всегда прогонял после секса в другую комнату. Хотя, столько всего было в этой постели…

Проводит пальцами по шёлку, но я больше не чувствую к ней ревности. Не чувствую и все. Пусто. Но мне неприятно от того, что она зашла именно сюда, что возможно шарила по моим вещам и, бог знает, что ещё делала.

— Алис, ты не вовремя, — говорю намного строже.

Она поворачивается ко мне, и ее взгляд падает на мой живот, она морщится, ни капли не скрывая своих негативных эмоций. Это меня напрягает ещё больше.

— Смотрю, ты все же сохранила его, — пренебрежительно машет рукой в мою сторону. — Хочешь и завод забрать и мужа моего богатого поиметь. Не слишком ли тебе дох*я?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Не могу четко прочитать выражение ее заострённого лица, понимаю, что она безумно раздражена, это заметно по ее резким движениям и горящим глазам.

— Бывшего мужа, — поправляю ее. — Не понимаю, о чем ты. У нас все хорошо. Как с Артуром, так и с НАШИМ малышом.

Ухмыляется ядовито, и я уже знаю, что услышу гадость, которая мне точно не понравится.

Я знаю это выражение очень хорошо.

— Ну, знаешь, слухи разные ходят по дому, — с затруднением делает шаг ко мне. — Ира, которая домработница, мне многое рассказала и то, как Артур кувыркался с ней, пока ты трагично валялась в больнице.

Она пытается изобразить сожаление на лице, но я ей, конечно же, не верю. Она вся пропитана лицемерием.

Артур бы не стал так со мной поступать, тем более, когда я нахожусь в больнице.

Не стал. Я безоговорочно верю ему, но не ей.

— Не говори ерунды, — отмахиваюсь от ее слов. Выслушивать этот бред не собираюсь. — Тебе пора на выход. Алис, и я не хочу, чтобы ты приезжала без предупреждения. Впредь постарайся учесть мое пожелание.

Алиса оглушает пронзительным смехом, отчего Барон начинает громко лаять, но ей на него все равно, она подходит еще ближе, а я не собираюсь отступать, в этом доме хозяйка теперь я, и ей придется со мной считаться.

Она должна уйти. Точка.

— Да что ты? — вытирает скопившиеся слёзы после непродолжительной, но достаточно эмоциональной истерики. — Это был мой дом. Мои деньги. Мой мужчина. А ты это все у меня отобрала. Знаешь, кто ты после этого?

Поджимаю губы. Это уже все не важно. Раньше мне было очень стыдно, но сейчас я ни о чем не жалею.

Я рада, что все так случилось, что я встретила Минаева, и у нас обоих появились чувства. А она специально провоцирует на скандал, который я предпочла бы избежать не потому, что боюсь ее. Совсем нет. Мне нельзя нервничать.

Нужно сказать Артуру, пусть сам с ней разбирается, здесь я бессильна против ее беспредельной наглости и понимаю, что без твердой мужской руки не обойтись.

Тем не менее, я отвечаю ей:

— Все изменилось. Мы любим друг друга и тебе здесь нет больше места.

Мои слова бьют прямо в цель. Она звереет в момент, и я, чувствуя опасность, отступаю на шаг.

Ей еще тяжело даётся ходить, это заметно по тому, как она хромает, но Алиса все же делает выпад вперёд, пытаясь меня схватить за руку.

— Ах, ты сука! — орет, смотрит с такой ненавистью, что мурашки ползут по телу. Я ее не узнаю. — Ты и твой ублюдок не достойны быть с ним!

Размахивает руками, тычет пальцем мне в живот.

Слова, словно пощечина.

Мой ребёнок не ублюдок.

— Ты сдурела? — прикрикиваю ей в ответ, с силой откидывая ее руку. — Пошла вон отсюда, пока я не вызвала охрану!

Отхожу в сторону, чтобы указать ей на дверь, но она скалится в ярости, не собираясь уходить. Безумная. И я даже не замечаю, как она кидается на меня с одержимым взглядом.

— Я добью тебя, мразь…

Глава 71

У меня внутри все переворачивается вверх дном, и в одно мгновение охватывает первобытный ужас, когда я понимаю, что может произойти прямо сейчас.

В хаотично движущихся руках Алисы я замечаю металлический отблеск, спустя мгновение понимаю, у нее ножницы, которые уже приближаются ко мне.

Я могу только пискнуть, закрыть глаза и прикрыть живот. Ждать, казалось, неизбежного. Но Алиса так и не успевает причинить мне физическую боль, так как на неё с тяжелым воем накидывается Барон, вцепляясь прямо в руку, от чего ее оружие падает на пол с характерным звуком.

Я в таком шоке от случившегося, что и пошевелиться не могу, словно парализовало от страха, в глазах рябит.

Алиса яро кричит, мой пёс вонзился в неё клыками и не отпускает, рычит, рвёт кожу, на пол капает кровь, от которой мне становится вовсе не хорошо.

Все, меня сейчас точно стошнит, приходится сдерживать сей порыв изо всех сил. Облокачиваюсь на стену, немного нагибаюсь, пытаясь восстановить дыхание.

Раз, два, три. Спокойно… Главное не паниковать.

Отмираю, приказываю Барону немедленно остановиться и отпустить ее, но все бесполезно, потому что мой голос пропадает из-за шока.

Еще несколько раз пытаюсь отдать команду своему спасителю, пока не слышу устрашающий голос Минаева. Вот тут замирают все, когда мой мужчина входит в комнату.

Взгляд у него бешенный, такой свирепый, что даже мне становится не по себе. Он осматривает вокруг, сразу же понимает, что здесь произошло, подходит ко мне, проверяя мое тело на наличие ран. Беспокоится, трогает руками лицо, руки, живот.

Заключает в объятия, стискивает, нежно целуя в висок, дышит часто-часто, чувствую, что его трясет не меньше моего.

Я начинаю хныкать, поражённая всем этим. Эмоционально уничтожена.

Алиса хотела на меня напасть, причинить непоправимый вред… Такое в голове не укладывается. Благо Барон был рядом, и Артур быстро подоспел, если бы не они, то случилось бы настоящее происшествие.

Я вряд ли бы смогла дать достоянный отпор разъярённой сестре и убежать тоже бы не успела бы, ведь Алиса так выгодно загородила выход.

Пытаюсь успокоиться и тоже восстановить тяжелое дыхание, в его объятиях спокойно, но длятся они не так долго, как мне хочется.

Больше не мешкая, Артур отдает приказ Барону отойти и делает уверенный шаг к Алисе, которая в момент сжимается и на вид становится намного меньше, неожиданно для всех хватает ее за волосы и дергает с устрашающей силой.

— Боже, Артур! — прижимаю руки ко рту, наблюдая за неистовой агрессией. — Что ты делаешь?!

— Аа-аа! — тем временем кричит сестра, пытаясь освободить свои волосы из рук Минаева, осуществить это у неё, естественно, не получается.

— Ты. Бл*ть. Травила. Мою. Жену.

Слова как молот, бьющий по наковальне, ударяют прямо по мозгам. Речь идет обо мне это ясно как день. Он не спрашивает, а констатирует факт. И у меня вся картина складывается воедино.

Я же подозревала, думала, что она сделает подлянку, понимала, что не оставит нас в покое. Но травить… Она хотела моей смерти, или смерти моего ребёнка?

Судя по тому, что она напала на меня с ножницами, хотела убить нас обоих, избавиться от ненужных людей. Сразу вспоминаю ее указания пить таблетки и ни в кое случае не беременеть, так как она ещё не закончила с Артуром. Ведь она надеялась, что ещё будет с ним.

Я все могу понять, сама, бывает, очень ревную Артура, но, если бы он вернулся к Алисе, я бы не смогла причинить ей веред. Я бы ушла навсегда или боролась, но не такими методами. Точно нет. Никакая любовь не стоит жизни другого человека, особенно ребёнка.

И вообще, на что она надеялась? Что преступление останется безнаказанным?

Меня пугает Артур. Такого свирепого вида я ещё ни разу не видела. Он выглядит настолько устрашающе, что от страха я не в состоянии даже отвернуться и то, что он делает с ней, то, как сильно покраснело ее лицо от хватки, заставляет меня заволноваться.

— Артур… — тихо шепчу, выходя из оцепенения, приближаюсь, трогаю его за плечо, но он словно не чувствует моих касаний. — Успокойся…

Он встряхивает ее снова, ему плевать, что Алиса орет и корчится от пытки.

Она так точно без волос останется, такое чувство, что он собрался вырвать их с корнями. Ощущение, что я на себе испытываю эту муку.

— Ты бросил меня… — все же рычит на него, а из глаз катятся крупные слёзы.

По ее руке обильно капает кровь, пачкая одежду, падая на лицо, но даже это не останавливает его, он продолжает сжимать волосы одной рукой, второй хватает за шею, начиная медленно лишать кислорода.

— Кто тебе помогал? Говори, тварь! Ира, да? Я знаю, что она, — скалится он, пока ее лицо начинает приобретать фиолетовый оттенок, но отпускает, толкая ее на пол. — Я тебе башку снесу.

Глава 72

Пока Алиса откашливается, трогает себя за горло, Артур достает пистолет и направляет ей прямо в голову с выражением крайнего безумства на лице.

Вот здесь я осознаю, что это все не обычные разборки, что все зашло слишком далеко. Они оба перешагнули грань.

Он ее сейчас убьёт. По-настоящему. Просто спустит курок и избавится от проблемы в виде моей сестры. Так просто. Раз и нет человека.

Я же в свою очередь чувствую отвращение. Мне так тяжело осознавать, что родная сестра пыталась мне навредить и в то же время мне боязно, что из-за неё может пострадать Минаев, что ему придётся до конца жизни нести этот крест.

Я не позволю.

— Артур, — спешно встаю у него на пути, трогаю за перекосившееся в ярости лицо. —Артур! Это того не стоит. Посмотри на меня. Посмотри, любимый… Прошу, не надо, я не прощу себе.

Он резко переводит жёсткий взгляд с неё на меня, не веря в то, что я говорю.

— Она хотела тебя убить, — выплевывает, грубо тыча пистолетом ей в лицо. — Ева, выйди на улицу, я все здесь закончу.

Кричит он, трясётся, ещё немного и точно сорвётся окончательно. Но я стою на своём.

— Не уйду! Стреляй. Прямо при мне, если хочешь, чтобы мне стало плохо, — говорю эмоционально, надеясь, что это его все же остановит. — Подумай о нас, о нашем будущем. Как жить дальше после этого? Как, Артур? Засыпать и просыпаться с одной мыслью, что мы натворили?

Он смотрит мне в глаза, я вижу, что начинает бороться с собой, прислушивается ко мне. Понимаю, что ему тяжело прислушаться ко мне, но по-другому никак.

— Я это так не оставлю, — говорит уже тише, только для меня, соприкасаясь щекой с моим лбом. — Ева, ты понимаешь меня?

Понимаю. Ему трудно принять это решение и остановиться. Однако, я не могу дать ему совершить эту ошибку. И не дам.

— Мы вызовем полицию, прошу, Артур. Позволь мне решить, как лучше поступить, — кладу руки на его, что держит пистолет. — Я знаю, что тебе за убийство ничего не будет, но я не смогу спать ночами, зная, что согласилась на это. Я люблю тебя, Артур!

Слёзы обильно льются из глаз. Прикусываю губы, дышу в его поджатые. Молю о том, чтобы он согласился, чтобы он отступил.

— Я тебя тоже… — отвечает он, оставляет еле ощутимый поцелуй на щеке. — Тоже люблю.

— Тогда опусти пистолет. Умоляю… — шепчу и чувствую, как он опускает руку все ниже и ниже. — Давай начнём новую жизнь, не лишая жизни других.

Минаев напряжено кивает, убирает оружие, и даже не смотря на ревущую в голос Алису, что зажалась в угол и прижала к груди раненую руку, набирает номер знакомого полицейского.

Сидит все это время рядом со мной, потому что я отказалась уходить.

Алису быстро забирают и нам тоже необходимо поехать в участок, чтобы написать заявление, это проходит достаточно быстро, благодаря знакомым Артура.

Иру, сообщницу сестры, так же быстро отыскивают и обеих сразу же закрывают. Нам сообщают, что мы свободны и нам остаётся только ждать суда над злодеями.

Я знаю, что Артур все решит, как следует. И мне не жалко Алису после того, как она пыталась меня убить, отныне она перестала быть моей сестрой.

В суматохе проходят несколько часов. Домой мы приезжаем ближе к вечеру, полностью вымотанные.

Я все ещё не могу прийти в себя окончательно, хоть и смыла с себя этот день прохладной водой, но грязь на себе чувствовала до сих пор, а перед глазами образ, как Алиса накидывается на меня.

Не думаю, что смогу ночевать этой ночью в нашей спальне, поэтому переношу некоторые вещи в другую. Мне необходимо отдохнуть, поспать.

Сегодня я изменилась окончательно и бесповоротно, разбились розовые очки, что я старательно берегла. Изменилось мое отношение к Артуру, между нами возникло нерушимое доверие.

Он уехал по делам, но постоянно был на телефоне, только ближе к ночи нашёл меня в моей бывшей спальне.

— Ты как, маленькая? Как чувствуешь себя?

Лёг рядом на постель, взял мои руки в свои огромные, трогательно сжал, и я, не скрывая своих чувств, поднесла его ладонь к своей груди.

— Мне все же больно. Вот здесь.

Артур провёл губами по щекам, стирая выступившие слёзы, начал покрывать лицо поцелуями, избавляя от переживаний. Крепче сжал в своих надежных руках.

Я не сразу заметила, как он достал маленькую коробочку. Вытащил оттуда красивое колечко и показал его мне с взволнованным выражением красивого мужского лица.

— Ты позволишь мне потратить оставшуюся жизнь, чтобы излечить эту боль?

Задышала чаще, посмотрела в любимые темно-карие глаза дьявола. Мне не нужно даже думать, чтобы дать ответ.

— Да… Да! — говорю на радостях, позволяя ему надеть кольцо на палец. — Артур, ну ты и время нашёл…

Смеюсь, прижимаюсь к нему, сама накидываюсь с поцелуями, готовая его чуть ли не съесть. Или задушить.

— Не могу больше ждать. Ты моя.

Произнёс-то как самоуверенно, с усмешкой, напал с жёстким и глубоким поцелуем.

Любимый мужчина. Жених. Почти муж.

— А ты мой! — шепчу, когда воздуха остаётся все меньше. И вновь отдаюсь его власти, утопая в его любви.

Счастье, через предательство и горе нас обоих накрыло с головой, дело осталось за малым…

Эпилог

***Ева***

— Зачем меня позвала? — высказываю не дающий в последнее время покоя вопрос.

Сажусь напротив Алисы, некогда дорого мне человека. Оглядываю ее и понимаю, что это место основательно ее изменило.

Нет в ней больше глянца. Ранее блондинистые волосы теперь имеют цвет очень схожий с моим. Глаза немного припухшие, взгляд более осознанный, серьезный.

Я не раз получала от неё приглашение, но ранее отказывалась, на звонки так же не отвечала, длилось это год, но в последнее время меня это стало тревожить. И вот я решила прийти, зачем, сама не понимаю.

Просто захотела понять, поменялась ли она за это время, потому что я точно изменилась.

— Хотела тебя увидеть, — говорит Алиса, так же с неподдельным интересом осматривая меня. Улыбается без ехидства, скорее грустно. — Закрыть все незавершенные дела.

— Не понимаю, о чем ты, кажется, все на своих местах, — отвечаю немного грубо, чтобы она поняла, что мы с ней больше не родные люди.

— Семь лет прошло, — хмыкает она, от чего я напрягаюсь, потому что осознаю, ее срок уже подходит к концу. — Меня скоро выпускают, собираюсь начать жизнь заново. Я замуж вышла полгода назад. Виталик, мы с ним два года общались, он хороший мужик и ему все равно, что я отсидела. Не поверишь, он работает в этой тюрьме, говорит, когда увидел меня, то влюбился сразу. Долго ухаживал, дарил всякие приятные мелочи, мы долго шли к отношениям, с этим тут немного тяжеловато, если ты понимаешь, о чем я.

Смеётся беззаботно, поправляя волосы. Но я удивлена рассказом и даже не понимаю, что конкретно сейчас чувствую.

Что-то положительное. Как бы ни было странно, но с души отлегло.

Я рада, что у неё появился мужчина, возможно, именно он вправил ей мозги на место. Очень на это надеюсь.

Я ей зла не желаю. Она получила по заслугам. Она и Ира, которую выпустили два года назад и как тогда сообщил мне муж, он позаботился, чтобы она уехала как можно дальше.

— Поздравляю, — прочищаю горло, не зная, что ещё сказать.

— И я беременна! И очень боюсь…

Ох. Вот это да. Пытаюсь рассмотреть живот, но из-за стола его не видно совсем. А может, срок у неё ещё маленький.

— Все будет хорошо, ты здоровая женщина, родишь крепкого малыша.

Чувствую неловкость между нами, когда наступает тишина. Обе молчим. Алиса пытается что-то сказать, но закрывает рот, набирает в легкие воздуха и грустно смеётся.

По глазам вижу, что сожалеет.

Да, именно сожалеет, что вот так просто поломала себе жизнь, провела в колонии семь долгих лет из-за желания иметь больше денег, хотя Артур был согласен оставить ей машину и квартиру, плюс накинул ещё денег. Но она хотела большего и пошла на преступление, подговорила Ирину, из-за чего им и дали такой большой срок. Она виновата, факт.

— Прости меня. Я была не в себе, натворила дел… — начинает тяжелый для нас обеих разговор. — Даже в голове не укладывается, что я наделала. Если бы убила тебя, то наложила бы и на себя руки… Я многое осознала, сидя здесь. И спасибо за передачки, — ее глаза наполняются слезами, но она быстро их смахивается. — Как моя племянница? Ты бы хоть показала, как она выглядит.

— Нормально, — поджимаю плечами, достаю из кармана мобильник, нахожу фотографии доченьки. — Сегодня ей как раз исполнилось семь.

— Красавица, твоя копия. Артур, наверное, в ней души не чает, — восхищённо произносит, пока я листаю фотографии. Да, Лизонька у нас очень красивая. — Передавай ей привет…

Пауза затягивается, мы молчим, и в этот момент я понимаю, что вот теперь окончательно ставлю точку. Могу теперь спать спокойней и не думать об Алисе.

Встаю со своего места, и она встаёт вместе со мной. И да, беременность ещё не заметна.

— Ладно, мне пора. И… — прокашливаюсь. — Я прощаю тебя, Алис, но в свою жизнь не пущу.

Разворачиваюсь на каблуках и покидаю комнату для посещений.

Дышу часто, сажусь в свой автомобиль, стараясь совладать с эмоциями.

Все в прошлом. Я давно ее простила, но вот встретиться с ней решилась только сейчас.

Ох, если бы знал Артур, ему бы это не понравилось, но я все-таки не смогла полностью вычеркнуть ее из своей жизни. Я рада, что смогла все прояснить и разобраться в себе.

Так, а теперь к самому главному. Нужно ехать домой, где уже заждались мои самые родные люди.

Артур, мой горячо любимый муж, Лиза, наша маленькая принцесса и Артём, которого мы все же забрали из детского дома сразу после рождения доченьки.

Самое удивительное было то, что Артур был не против, и стоило мне только раз заикнуться, как он, сделав мне сюрприз, привёз его к нам домой.

Артём оказался мальчиком с характером, очень закрытый по отношению ко взрослым, но с другими ребятами был настоящим сорванцом.

В общем, успели уже с ним намучиться.

Я пыталась дать ему максимум заботы и любви, а Артур надёжное мужское плечо, но он так и не начал признавать наш авторитет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ В одиннадцать начал активно убегать из дома, нашёл не самую хорошую компанию, а муж, так как больше не нашел в себе сил ругаться с ним и злиться, решил отдать его в кадетскую школу.

Я по началу была категорически против, но Артем, как бы для меня это не было странно, согласился. И теперь мы видели его намного реже, только на летние, зимние каникулы и в дни посещений.

Кажется, он стал тише, но сердце мое всегда за него болит. Поэтому, когда наступало лето, я была счастлива забрать Артёма, правда он эту радость, кажется, не особо разделял.

Быстро забегаю домой с большим тортом, который делали на заказ, розовый с мультяшками, которых дочь и просила.

Вставляю свечи и иду в украшенную гостиную, где уже собрались все свои, через час приедут наши друзья, семья Хайдаровых со своей дочерью и еще с десяток ребятишек с нашего района.

— Ты опоздала, негодница…

Наталкиваюсь на мужа и сразу оказываюсь в его загребущих объятиях.

— Ну, перестань, я же его уроню, — хихикаю и пытаюсь отойти, только все бесполезно, Артур тут же захватывает мои губы в плен, и я еле удерживаю торт.

Эмоции сразу захватывают с головой, и я не могу не поддаться такой неистовой страсти. Даже спустя семь лет, со дня свадьбы наши отношения такие же яркие, такие живые, что, порой, не верю в своё счастье.

Артур ни разу не дал повода для ревности, был не против моего желания пойти на работу в клинику, немного ругался из-за того, что провожу с ним меньше времени, но наши ссоры обычно очень быстро прекращаются в постели.

Он всегда рядом, а когда у нас родилась малышка, так он и вовсе расцвёл. Любит нашу дочь как никто другой не сможет любить, правда балует, но благо она растёт очень скромной и кроткой, все же характер ей достался от меня.

— Артём с Лизой опять поссорились, так что не удивляйся, — говорит Артур, все же оторвавшись от меня, и подталкивает за попу к комнате.

— Надеюсь, не критично? Они не подрались?

Всегда об этом переживаю, хотя ни разу не видела, чтобы Артём поднял на неё руку, правда он порой обижает малышку словом.

— Как я понял, засранцу не понравилось ее новое платье, — отвечает муж недовольно. — Жаль, ты не разрешаешь мне его нормально воспитывать.

— Артур! Без выражений… Он же подросток, а порой она сама к нему липнет, когда он не в настроении.

Ещё как липнет. Всегда ждёт его приезда и хоть у них и сложные отношения, но дочь его любит. И кажется, что сильно.

— Я еле ее успокоил, Лиза не хотела из комнаты выходить. Я с ними поседею раньше времени.

Прыскаю от смеха. Такое может произойти, Минаев не поменялся, всегда обо всем переживает, только дай малейший повод.

— Брось, ты всегда останешься самым желанным мужем, — целую его в щеку, не давая больше меня тискать, и захожу в зал.

— Поздравляем! — громко выкрикиваем мы вместе.

Моя малышка отрывается от кучи подарков, которые ей надарил папа, спрыгивает с дивана и уже несётся к нам.

— Ура-а! Мой торт! Мой торт!

Наша сладкоежка. Приходится сразу нарезать на кусочки, чтобы малявочка не расстроилась.

— Будешь много есть, то в дверные проемы не влезешь, — подаёт голос Артём, он так и не прикасается к своей тарелке, сидит с важным видом, у его ног расположился Барон, требуя внимания, а тот уставился в телефон. — Станешь жирухой.

— Папа…

Лиза надувает губки и откладывает свою тарелку, забирается к мужу на коленки, и он, естественно, сразу обнимает ее, говорит, какая она красавица. Зыркает на него, но тот и бровью не ведёт.

— Артём, что я тебе говорила насчёт обзываний?

Мы ещё припираемся какое-то время. Я особо не ругаю его, понимаю, что он меня не послушает. Я знаю, что если надавлю, то сделаю хуже.

Барон, потеряв интерес к парню, уже помогает Лизе распаковывать коробки, чтобы показать отцу все подарки, которые мы вместе выбирали. Кажется, уже позабыла о словах Артёма.

Смотрю на нашу семью и нарадоваться не могу. Мы не идеальные, у нас тоже есть небольшие проблемы, но ничего не сможет нас разлучить.

— Папа, папа! — прыгает Лиза на его коленях. — Я приготовила танец.

— Моя умничка, давай показывай, я жду.

Далее в программе отрепетированный танец, с которым мы мучились целых две недели, но она и правда молодец, все делает идеально.

Запыхалась, щеки красные, глазки блестят, поглядывает на сводного брата, ожидая его реакции.

— Отстой, — фыркает Артём, вставая с кресла. — Я могу уже идти на улицу?

Не дождавшись ответа, он уходит, а я оставляю остальных и иду на кухню, чтобы проверить все ли готово для праздника.

День проходит в суматохе, и я, уставшая, уложив Лизу, что на эмоциях не собиралась спать, целую ее в лобик и иду в нашу спальню. Теперь можно отдохнуть.

Муж, уже приняв душ, ждет меня в постели. По игривому взгляду понимаю, что он не отказался бы приступить к любимому делу.

Сколько же в нем сил, я, честно, с ног падаю.

— Я переживаю, Артур… — говорю, когда ложусь на кровать и сразу придвигаюсь под тёплый бочок. — За отношения Лизы и Артёма. Думала, что проще будет, но ты видишь, что происходит? Я не справлюсь…

— Ты прекрасная мать, не говори этой х*йни больше, — целует меня в губы, успокаивая. — Просто он отличается от других детей, это нужно учитывать и не давить.

Возможно, он прав. Ему как мужчине лучше знать, но я не могу не переживать.

— Не знаю… Мне кажется, он нас не любит, а Лизку так вообще не принимает.

— Он? На показ да, но вспомни, что произошло неделю назад, как соседский пацан ее толкнул, и она разбила себе колени.

— Помню, конечно, — фыркаю недовольно.

Бедняжка упала прямо на камни, тем самым разодрала всю кожу, пришлось везти ее в клинику, где я работаю, и зашивать.

— Так вчера ко мне приходил его отец и жаловался на Артёма, что он разбил его сыну нос и пригрозил, что в следующий раз сломает ему руку, а следом вторую, если тот полезет к нашей дочери.

В характере Артёма говорить эти вещи и делать подобное. Когда он ходил в местную школу, на него часто жаловались из-за поведения. Но то, что он заступился за Лизу, это что-то новенькое. Хоть и грубо… Пугающе грубо. Крайне жестоко, я бы сказала.

— Кого-то он мне напоминает…

Щипаю Минаева за бок, получая сразу по попе.

— О чем ты? — приподнимает брови, строит невинное выражение лица.

Ну, прямо ангелок, как же.

Ага-ага, и лезет уже под трусики, чтобы меня раззадорить. Думаю, что отвертеться от секса не получится…

— А разве не ты, когда мы ещё не были вместе, сломал одному парню руку, когда увидел нас в клубе?

Прищуриваюсь, но долго удерживать взгляд не могу, так как муж ведёт между ног пальцами, задевая влажный комочек.

Следом оказывается сверху и целует шею, мокрым губами ползёт ниже, захватывая в рот сосок, потягивает, посасывает.

— Не припоминаю…

Мысли теряются, держусь, как могу.

О чем мы там говорили?

— Ах, да? Ничуть?

— Склероз, родная, — говорит хрипло, отодвигая трусики в сторону, втискивается между ног. — Вот забыл, как хорошо в твоей вагине…

Выгибаюсь, когда он прицеливается и резко проникает внутрь. Ждёт, пока я привыкну к его размерам, облизывая мою восставшую грудь.

— Ты невыносимый подлец! — выкрикиваю, когда мужчина делает следующий толчок, царапаю его спину, забываясь окончательно.

Что же он со мной творит…

— Но ты же любишь меня, — говорит самоуверенно, заставляет меня смотреть в его темные глаза. — Да?

— Ещё как… — выдыхаю, оборачиваю ножки на его талии. — Артур, ещё…

И он выполняет мою просьбу, проникает глубже, доставляя неземное удовольствие. Даря мне всего себя.

С каждым ударом моего сердца и наших тел меня уносит все дальше. И мне нравится, что он такой дикий, неконтролируемый, такой страстный. Мой.

Уносит меня к небесам за несколько проникновений, хорошо зная, что мне нужно, но сам продолжает вколачиваться с безумной скоростью.

Ещё и ещё. Остро, глубоко, сладко.

— Докажи, Ева, докажи, как горячо ты меня любишь, потому что я тебя безумно…

Конец

Спасибо за внимание, дорогие читатели! Вот и закончилась эта непростая история, НО это не все. Приглашаю вас в следующую книгу серии "МОЙ СВОДНЫЙ МЕРЗАВЕЦ". Она расскажет вам историю про непростого, ревнивого Артема и кроткой, милой Лизы. Книга о сильной любви, запретного желания и одержимости. .

Content

Стоун Милана Муж моей сестры