Ма Татьяна

Говорят, под Новый год…

Татьяна Ма

Говорят, под Новый год…

Сегодня

– Да не эту, – в отчаянии взмахивает руками Лена, – а вон ту. Ту!

– Эту, что ли? – вопросительно смотрит на нее муж.

– Ну, наконец-то сообразил!

– Так бы сразу и сказала – коробку из-под мультиварки, – ворчит он.

Лена с мужем сегодня занимаются ответственным делом: ставят елку, а для этого она загнала своего благоверного на антресоли, чтобы достать елочные украшения. Хлама, конечно, у них много, пойди-найди, что там в каждой коробке сокрыто. Одна только Лена и ведает, что на самом деле таится в глубине упаковки из-под утюга, набора кастрюлей или мультиварки.

Но, слава богу, игрушки найдены. Можно наряжать зеленую красавицу. Для Лены с раннего детства это целый ритуал: нужно сначала достать из глубин шкафа искусственное дерево – живую елку они никогда не ставили, – затем найти все игрушки и гирлянды, прикупить заранее новеньких, но каких-то особенных. Но главное – создать атмосферу. Вот и сегодня Лена сама надела белое из мягкой пушистой ангорки платье-свитер и длинные разноцветные рождественские носки. И мужа заставила приодеться: теплый белый свитер с горлом, под стать ее платью. Он каждый Новый год смеется над Ленкими чудачествами, но любит их, как и все остальное в ней. Удивительно, а ведь их жизнь могла бы сложиться совсем по-другому, не случись тот странный Новый год пять лет назад. И сейчас бы доставал Ленке с антресолей коробки какой-нибудь другой муж, любовался бы ею и смеялся над ее причудами. А он, наверное, тоже был бы женат на какой-нибудь хорошей девушке, но никогда бы не узнал, какое это счастье быть Лениным мужем.

– Так, хорош мечтать, – командует Ленка, заправляя за ухо кудрявую прядь, которая все время норовит из-за этого уха выпрыгнуть и снова упасть ей на лицо. – Иди вари глинтвейн, а я пока фонарики повешу.

И он послушно идет на кухню, опорожняет в кастрюльку бутылку красного вина, которое выливается с каким-то смешным совершенно неприличным хлюпающим звуком, заправляет вино терпкими специями и ставит на огонь. Традиция у них с Леной такая – наряжать елочку и пить горячий ароматный напиток.

Когда глинтвейн готов, он разливает его по высоким кружкам с ручками, специально купленным для таких случаев, и отправляется в гостиную, где Ленка уже вовсю колдует над новогодней елкой. Гирлянда из фонариков-звездочек опоясала зеленые лапы ели, на некоторых из веточек радостно сверкают разноцветные шары. Лена всегда украшает елку игрушками, которые хранит на антресолях с самого детства. Кажется, некоторые перешли ей по наследству чуть ли не от прабабушки. Лена осторожно достает каждую игрушку из мягкой почти истлевшей от старости упаковочной бумаги, нежно раскладывает украшения на мохнатом кремовом ковре, а потом прищуривается, примеряя, на какой веточке игрушка будет смотреться лучше всего.

Он останавливается в дверях и любуется женой. Какой же она все-таки еще ребенок. Лена оборачивается, ловит его влюбленный взгляд, морщит смешно чуть курносый носик и говорит:

– А давай отметим Новый год, как тогда, а?

– Ты хочешь собрать толпу народа? – его брови подпрыгивают в неописуемом удивлении.

– Да нет, – смеется она. – Я не о том, что было до, а о том, что было после.

Жена говорит намеками, но он-то прекрасно понимает, что она имеет в виду. Их первый Новый год вместе, такой странный, такой неожиданный, будто свалившийся на них по мановению волшебной палочки доброго колдуна. Пять лет прошло, а как будто вчера. Новый год, которого могло и не быть, но с которого все и началось…

Пять лет назад

Новый год решили отмечать у Ларисы. Они с Никитой только-только переехали в новую квартиру, где перед самыми праздниками как раз закончили ремонт. А потому собирались отмечать сразу и новоселье, и Новый год, и Никитин день рождения, которого угораздило появиться на свет ровнехонько первого января.

– Лен, ну я на тебя рассчитываю, – крикнула в мобильник Лариса, пытаясь перекричать шум новогодней ярмарки, куда они с Никитой отправились, чтобы прикупить все необходимое к празднованию.

– Я не уверена, – промямлила в трубку Лена. – Я хотела у родителей.

– У каких родителей? Что ты как старая бабка, ей-богу, – заворчала Лариса на подругу. – К родителям первого пойдешь.

– Да я не знаю там у вас никого, – последний отчаянный аргумент слетел с Лениных губ.

– Ну и что. Новый год – отличный повод познакомиться. Тем более, – шум в трубке стал тише, а голос Ларисы отчетливее – она, кажется, нашла укромное местечко и сбежала от предпраздничной суеты. – Тем более приедет Кирилл. Он Нику все уши прожужжал на твой счет.

С Кириллом Лена познакомилась еще на свадьбе Ларисы и Никиты, которую сыграли в начале июня. Ленке он тогда очень понравился, да и она ему тоже. Всю свадьбу оттанцевали вместе, обменялись телефонами, а потом начали созваниваться и переписываться в соцсетях. Кирилл – занятой человек. Кажется, он владел каким-то небольшим бизнесом и был все время в разъездах, а потому после Ларискиной свадьбы они с Леной так ни разу в реальной жизни больше и не встретились. Зато в виртуальной общались чуть ли не каждый день. Романа между ними, конечно, не было. Скорее, один огромнейший намек на роман. Обещание, длиною в полгода. Почему-то, когда Кирилл предлагал Лене сходить на свидание, она все время была занята. Нет, не специально. Просто мужчина не правильно подгадывал время. А когда Ленка освобождалась и была готова к приключениям, Кирилла не оказывалось в Москве.

Так и тянулся их роман-обещание или обещание романа долгие месяцы. Лариса и Никита подсмеивались над ними и были уверены, что это обязательно должно закончиться свадьбой. Не зря же Ленка поймала букет невесты, а Кирилл – подвязку.

– Кирилл будет? – как-то удивленно и одновременно обрадованно вскрикнула Лена.

– Да-да, – засмеялась Лариса. – Он вчера вернулся из очередной командировки и сказал, что ближайшие месяцы все его дела будут только в столице, а потому, моя дорогая, пора вам с ним прийти к какому-то знаменателю, а то все числители да числители.

– Он правда обо мне спрашивал? – Ленка почувствовала, что от удовольствия покраснела.

– Ну конечно. Зачем бы мне тебе врать?

Лена услышала, как Ларису раздраженно зовет Никита.

– Слушай, заболталась совсем с тобой, мой уже рвет и мечет. В общем, так, тридцать первого приезжай к нам пораньше. Поможешь мне с салатиками.

– Окей, договорились.

Лена отключила телефон и почувствовала, как душу начинает согревать тепло предвкушения. Она уже была чуть-чуть влюблена в Кирилла, все-таки так много они болтали в сети, столько всего обсуждали и стольким делились. Права Лариса, пора переходить к реальному общению, к знаменателю.

Лена взглянула на часы и начала радостно собираться домой – рабочий день закончился. Она работала корректором в издательстве – три дня из дома, два дня в офисе. Исправляя ошибки в чужих рукописях и делая их лучше, Ленка мечтала, что однажды она и сама решится написать роман, но пока откладывала эту мечту в долгий ящик. Вот если бы у них с Кириллом в новогоднюю ночь начался роман – первый поцелуй под бой курантов, глоток шампанского и обещание долгой и счастливой семейной жизни впереди, – то это могло стать отличной историей для книги, которую бы Лена написала…

Выйдя на улицу из офиса, Лена печально вздохнула. До Нового года оставалось два дня, а снега все еще нет. Ни одной крошечной снежинки не упало с неба. А как бы ей хотелось белоснежной зимы, улиц, укутанных в шубу сугробов, морозного скрипа под ногами. Выпавший было в середине ноября снег сошел недели две назад, раскиселил улицы грязью. Последние дни температура стабильно держалась на отметке +2.

И хоть витрины магазинов пестрели праздничной иллюминацией, настоящего новогоднего настроения у Лены не было. «Вот бы завтра снегопад, снегопад, снегопад!» – подумала Лена. Без снега Новый год не Новый год.

Добравшись до дома к половине восьмого вечера, она тут же набрала мамин номер и огорошила ту новостью, что Новый год будет отмечать у Лариски. Мама даже не расстроилась. Наоборот, обрадовалась.

– И правильно, чего тебе с нами, стариками, делать, – засмеялась мама. – Лучше в своей молодежной компании отметь.

Лене даже обидно стало. Мама все время пыталась ее спихнуть подальше от них, «стариков», к какой-нибудь «молодежи», мечтая, чтобы дочка стала уже более самостоятельной и жила своими интересами. Родители ей даже квартиру купили, приурочив такой подарок к окончанию учебы в университете. А Ленке не хотелось самостоятельности. Куда приятнее после учебы или работы приходить домой, где тебя кто-то ждет, с кухни доносятся дразнящие ароматы и слышатся радостные голоса. Однако папа и мама рассудили иначе. Получила диплом, нашла работу – и вперед, в свободное плавание.

Другая бы на месте Ленки обрадовалась: поди плохо в двадцать два года иметь собственное жилье в не самом плохом районе столицы. Никто тебя не контролирует, никто тобой не командует. Живи как хочешь. Только Лена вот привыкла жить в коконе домашнего уюта. А что сейчас? Она осмотрелось. Нет, дома у нее, конечно, хорошо. Большая кухня, просторная гостиная да приличных размеров спальня. Есть и еще одна комнатка поменьше, но Лена пока не придумала, что в ней сделать, а потому там даже мебели не было, только на подоконнике гордо выстаивал толстый с длиннющими иголками кактус.

Елку Лена нарядила еще две недели назад, и сейчас зажгла на ней фонарики, чтобы хоть чуть-чуть почувствовать приближение праздника, ощутить тепло любимой устроенной на свой вкус обстановки. Однако в душе хотелось другого. «Эх, мама, мама», – вздохнула Лена, забралась на диван и включила телевизор. Тут же в колени ей ткнулась мохнатая белоснежная морда. Хоть кто-то согревает ее независимость!

Мама у Лены была художницей, она всегда жила своим творчеством, бурлила идеями, вечно что-то придумывала, создавала. Домом в их семье занимался отец, но и он пошел на поводу у Лениной матери и поддержал ее идею дать Лене все возможности самостоятельно строить свою молодость. Вот Лена и строила… Только ничего пока не выстроила.

– И чего это я захандрила! – одернула себя Лена. – Новый год на носу, а я сижу тут и жалею себя, как битая жизнью калоша.

Лена бросилась к большом шкафу в спальне и начала перебирать наряды, пытаясь найти что-нибудь для Нового года. Из телевизора в гостиной доносился приглушенный голос:

– Тридцатого и тридцать первого декабря в столице ожидаются сильные снегопады. Будем надеяться, что природа действительно порадует нас снегом к праздникам, а коммунальные службы справятся с надвигающимся снежным штормом…

Снегопад! Неужто будет?! Хотелось бы верить!

***

– Ленка, ну наконец-то, – ворчала Лариса, открывая ей дверь. – Где тебя Санта Клаус носит?

– И тебе привет, подруга, – поцеловала Лена подставленную ей щеку. – Да автобус в пробке застрял, ты смотри, что на улице творится. Настоящая вакханалия.

Синоптики не обманули. Обещанный снегопад начался утром тридцатого и шел уже больше суток. Столицу замело. Те, кто раньше сетовал на отсутствие снега, теперь ворчал, что его слишком много. Но Лена радовалась. У нее даже глаза теперь искрились счастьем.

– Лена, бегом на кухню, время – шесть, а у меня почти ничего не готово. К восьми народ уже начнет собираться.

– Нечего было так рано приглашать. Я тебе говорила, собрали бы всех к одиннадцати, проводили бы быстренько старый год…

– Нет, Ленок, – возразил появившийся в прихожей Никита, принимая у нее пуховик, – у нас так не принято. Мы тихо-мирно проводим старый год, пообщаемся.

– Ага, если с восьми мы начнем заседать, то, боюсь, к двенадцати все уже окосеют.

– Обижаешь, – засмеялся Никита. – Мы люди приличные. До двенадцати – ни-ни, а потом – хоть извержение вулкана.

– Ладно, хватит трепаться, – скомандовала Лариса. – Ленка, айда на кухню.

Следующие два часа превратились в фильм, который пьяный оператор случайно поставил на ускоренное воспроизведение. Лена бегала от холодильника к разделочному столу. Доставала продукты, мыла овощи, открывала жестянки, резала, солила, заправляла. Лариса охала и кричала, что ничего не успевает. Утка не запекается, шампанское не остужается, а сама Лариска в полностью разобранном состоянии. Доскулилась она до того, что Лена просто-напросто выставила ее из кухни, сказав:

– Иди, наводи марафет. Я здесь сама справлюсь.

Лариса не заставила себя уговаривать, мгновенно скрывшись в спальне. От Никиты оказалось больше толку. Он умело накрывал на стол, расставлял посуду, раскладывал салфетки, относил уже приготовленные Леной блюда. За все это время Лариска появилась в кухне только один раз. Она нежно, как будто грудного ребенка, прижимала к себе бутылку шампанского. Лена вопросительно посмотрела на подругу.

– Хочу припрятать, – объяснила Лариса. – Это нам с Никитой еще на свадьбу подарил его начальник. Настоящее шампанское из Франции.

– Понятно, – безразлично сказала Лена и вернулась к готовке.

– Что тебе понятно, Ленка? – резко сказала Лариса, удивив подругу. – Знаешь, сколько бутылка такого шампанского стоит?

– Сколько же?

– Охренительно много! Ты в своем издательстве и за год столько не заработаешь.

От этих слов Лене стало мерзко, и она начала сожалеть о том, что вообще сюда пришла. Теперь вот торчит на кухне, как прислуга, а лучшая подруга кичится перед ней каким-то дурацким шампанским.

Лариса наконец нашла местечко в холодильнике и запихнула туда бутылку, заставив ее банками и кастрюльками, чтобы скрыть от любопытных глаз.

– Это мы с Никитой потом сами выпьем, – объяснила Лариса. – И тебе, конечно, дадим попробовать.

– Спасибо. Велика честь, – усмехнулась Лена, но Лариса уже ее не слышала.

– Некогда мне с тобой, – крикнула она из спальни, – сейчас уже гости придут, а я еще прическу не сделала.

Без нескольких минут восемь появились первые приглашенные – супружеская пара. Алена оказалась женщиной расторопной, и вскоре у них с Леной на кухне быстро все наладилось: утка запеклась, картошка почистилась, салаты заправились, фрукты помылись и даже колбаса нарезалась.

Гости стали прибывать один за другим. Казалось, их наплыв даже снегопад не сможет остановить. К тому времени Лариса уже была при полном параде, накрутив крупной волной белые локоны и нарядившись в кроваво-красное платье, которое очень ей шло.

– Привет.

Лена оторвала взгляд от очередного блюда, которое она доводила до ума, и увидела в дверях кухни Кирилла. Он широко улыбался, обнажая белоснежные зубы. Лена отметила, что в жизни он еще красивее, чем на фотографиях. Сегодня Кирилл оделся в темно-синий костюм, из-под которого выглядывала светло-голубая рубашка. Галстука не было, а ворот рубашки небрежно расстегнут. Кирилл казался идеальным, будто только сошел с обложки глянцевого журнала.

– Привет, – робко улыбнулась Лена, увидев, каким оценивающим взглядом он ее одарил.

Она вдруг поняла, что так закрутилась с готовкой, что забыла переодеться в платье, в котором собиралась встречать Новый год, и теперь красовалась перед Кириллом в простых светло-бежевых джинсах да коричневом свитере с узором в виде крошечных рождественских оленят Рудольфов, которые пританцовывали на ромбовидном поле по всей вязке свитера. Н-да, не самый сексапильный наряд, чтобы поразить мужчину.

Лена хотела что-то сказать, чтобы заполнить возникшую вдруг паузу, но не могла вымолвить ни слова.

– Так, – скомандовала появившаяся в кухне Алена, – мужчинам тут делать нечего, так что брысь.

Кирилл весело рассмеялся.

– Мы с Леной сейчас быстренько все доделаем и можно будет начинать, – продолжала Алена.

– Ну, тогда я буду ждать там, – Кирилл подмигнул Лене и кивнул на гостиную.

– Ага… – только и сумела выдавить она.

«Какой же он красивый!» – мечтательно подумала Лена. Как жаль, что они потеряли эти полгода и не смогли встретиться раньше. Сейчас все могло бы быть гораздо проще. «Надо загадать желание», – решила Лена.

У нее была выдуманная ею самой традиция. На Новый год она загадывала желание не так, как это делают все – под бой курантов и первый глоток шампанского. Лена загадывала что-нибудь заветное, когда провожала старый год. И что удивительно – эти желания всегда сбывались.

– Вроде бы все, – впорхнула в кухню Лариса. – Пойдем.

Затем она посмотрела на Лену и укоризненно покачала головой:

– Лен, неужели ты не могла что-нибудь нормальное надеть, а не вот это? – она ткнула пальцем в Ленин свитер и угодила прямехонького в нос одному из Рудольфов.

– Я не успела переодеться, – попыталась оправдаться Лена.

– Вот с тобой всегда так, – закатила глаза Лариса. – Тут такие люди собрались, ты же видела – все при параде. И ты со своими дурацкими оленями!

Лене стало обидно. Вообще-то, это из-за Ларисиной нерасторопности они не успела надеть красивое платье, потому что она последние три часа с кухни и носу не высунула. Однако раздражение она решила проглотить. Все-таки Новый год, не стоит ссориться с подругой по мелочам.

– У меня есть платье, но не буду же я сейчас переодеваться, когда все там…

– Конечно, не будем же мы ждать, пока ты приведешь себя в порядок, если ты раньше не додумалась это сделать. Ладно, пойдем. Никита уже вино открывает. Будем провожать старый год.

Лариса выпорхнула из кухни, а Лене ничего не оставалось, как пойти за ней следом. Настроение у нее совсем улетучилось. И она еще больше пожалела, что пришла сюда отмечать Новый год.

Лена пожалела об этом окончательно, когда вышла в гостиную. Она увидела Кирилла, сидящего в кресле в небрежной позе. На ручке кресла, закинув одну точеную ножку на другую, сидела какая-то черноволосая девушка в искрящемся золотистом платье. Кирилл улыбался какой-то шутке, видимо, сказанной этой красоткой. Лена почувствовала, как ее что-то неприятно кольнуло изнутри. Да, переодеться, конечно, не мешало бы. Может, тогда Кирилл тут же обратил на нее внимание?

Однако через секунду он и правда перевел взгляд на Лену и улыбнулся ей. Что ж, может, все не так уж и плохо.

– Давайте к столу! – скомандовал Никита.

Лене досталось место рядом с Кириллом. И хоть с другой стороны от него села та самая красавица в золотистом платье, настроение Лены все равно поднялось на несколько градусов.

Никита разлил вино по бокалам.

– За старый год! За старый год! – раздался хор радостных голосов.

А Лена загадала: «Пусть я влюблюсь. Пусть он в меня влюбится. Хочу, чтобы наше счастье началось с первого боя курантов и навсегда». Лена чувствовала, что желание ее какое-то детское, такое и вслух стыдно произносить. Но ей очень этого хотелось. Она сделала глоток вина, и их взгляды с Кириллом пересеклись. Глаза у него голубые, словно васильки. А ресницы черные, будто накрашенные.

Кирилл наклонился к Лене и шепнул:

– Я очень ждал нашей встречи.

Сердце ее радостно запрыгало от предвкушения вот-вот готового свалиться на нее счастья.

– Я тоже, – шепнула Лена в ответ.

– Кирилл, – позвал его кто-то из присутствующих, и он отвернулся от Лены.

Лена заметила, что все здесь друг друга хорошо знали. Даже Лариса среди Никитиных друзей чувствовала себя непринужденно. А вот Лена даже имен их не запомнила. В общем-то, ей кроме Алены никого и не представили, а ведь народу собралось человек двадцать. Просторная гостиная была забита до отказа.

Никита, конечно, Лену обманул, заявив, что до наступления Нового года пить никто не будет, только пару глотков, чтобы проводить старый год. К половине десятого многие присутствующие были уже изрядно навеселе. Лена подумала, что, видимо, после боя курантов многих просто вырубит. А может, еще и до.

Лена как раз шла на кухню, чтобы принести салфеток, когда раздался звонок в дверь.

***

– Я открою! – крикнула она выглянувшему в прихожую Никите.

– Ага! Мы вроде никого больше не ждем, но мало ли, может, кого забыли, – хохотнул он и исчез за дверью гостиной.

Лена распахнула дверь и тут же оказалась в крепких руках… Деда Мороза! Он подхватил ее и закружил, приговаривая:

– Снегурка моя, а вот и твой Дед Мороз пожаловал!

Лена взвизгнула и треснула его ладошкой по лохматой ватной бороде.

– Отпустите меня сейчас же.

Дед Мороз, слава Санта Клаусу, оказался сговорчивым и Лену отпустил.

– Ой, – растерянно пробубнил Дед Мороз, – кажется, вы не моя Снегурка.

– Кажется, – улыбнулась Лена, – а вы бы, дедушка, поменьше пили.

– Да я и не пил вовсе!

Лена заметила, как Дед Мороз глазами бегает по квартире и пытается что-то высмотреть за ее спиной. «Может, это бандит какой», – промелькнула у нее шальная мысль.

– Мы Деда Мороза вроде не заказывали, но я сейчас узнаю, – Лена неуверенно попятилась к двери гостиной, но оттуда уже вышел Никита.

– Это кто? – тут же спросил он.

– Дед Мороз. Вроде, – пожала плечам Лена.

– Да никакой я не Дед Мороз, – разозлился вдруг тот, кто прятался в костюме и огромной бороде. – А где Снежана?

Лена вопросительно посмотрела на Никиту. Он развел руками:

– Нет у нас никакой Снежаны.

– Как нет? – удивился Дед Мороз. – Она же здесь должна жить.

– Здесь мы с женой живем, – ответил Никита.

– Быть этого не может! – настаивал Дед Мороз.

– А я вам говорю, может! – начал закипать Никита.

– Здесь какая-то ошибка, – продолжал гнуть свою линию Мороз, – вот же, у меня адрес записан.

Он полез куда-то под Морозову шубу и долго шарил в ее недрах, пока наконец не выудил помятый тетрадный листок.

– Вот! – неловко протянул он его Лене.

Лена взяла листок, развернула и передала Никите. Тот долго всматривался в каракули и, засмеявшись, сказал:

– Дедушка, я думаю, вы адрес неправильно записали.

– Как это, неправильно?

– Ну, адрес-то наш, но, видимо, вы когда писали, неверно записали номер дома или квартиры, – пожал плечами Никита.

– И что же мне теперь делать? – Лена услышала в голосе Мороза отчаяние и вселенское разочарование. И ей стало его жалко.

Она взяла из рук Никиты листок с адресом и всмотрелась в неразборчивый почерк.

– А вы Снежану, случайно, не знаете? – Мороз из-под завесей ватного парика и бороды смотрел на Лену и Никиту грустными, но полными надежды светло-карими глазами.

– Не знаем, – развел руками Никита. – Это новый дом, мы сами только недавно въехали.

– Что ж, извините.

Дед Мороз развернулся, чтобы уйти.

– Вы забыли, – Лена протянула ему записку, бросив на нее последний взгляд.

– А, да… Спасибо.

Дед Мороз открыл дверь, а Лену вдруг осенило, и она быстро вырвала у него из рук листок.

– Вы чего делаете? – возмутился он.

– Подождите. Смотрите, – она ткнула в кривые цифры. – Мне кажется, здесь написано не сорок первая квартира, а сорок седьмая.

Дед Мороз посмотрел на загогулины.

– Думаете?

– Ну да! – улыбнулась Лена. – Просто вы или тот, кто адрес писал неправильно вывели семерку, вот она и стала больше на единицу похожа.

– Думаете? – теперь уже радостно переспросил Мороз.

– Уверена. Бегите скорее в сорок седьмую квартиру к своей Снежане. Сегодня Новый год, вы обязательно ее найдете.

Слова Лены звучали так наивно, но так заразительно оптимистично, что даже все еще стоявший рядом Никита улыбнулся.

– Ну, тогда я пошел, – обрадовался Дед Мороз. – Спасибо вам!

– С наступающим! – улыбнулась Лена на прощанье.

Никита же крикнул вслед Деду Морозу, который вприпрыжку бросился к лестничной клетке:

– А если не найдете свою Снегурочку, возвращайтесь к нам Новый год встречать! – но, кажется, Мороз его уже не слышал.

***

Лена с Никитой вернулись в гостиную, и девушка искренне желала, чтобы Дед Мороз, или кто там скрывался под его личиной, нашел ту, кого так жаждал найти.

До полуночи оставалось почти два часа, застолье бурлило. Здесь царило оживление и смех. Лена, хоть и сидела рядом с Кириллом, но чувствовала себя не в своей тарелке, потому что мужчину постоянно дергал то один из присутствующих, то другой. Разговора между Кириллом и Леной никак не получалось. Да уж, не так она представляла себе их первую встречу.

Ближе к одиннадцати решили немножко отдохнуть от напитков и вкусных закусок. Все разбрелись по комнате. Конечно, если могут разбрестись по небольшому помещению двадцать человек. Кто-то вышел в кухню, кто-то в уборную, кто-то курил на балконе.

Лена потеряла из поля зрения и Ларису, и Кирилла. Поговорить ей здесь было не с кем. Друзья Никиты казались ей слишком пафосными, а из присутствующих женщин никто не вызвал расположения. Разве что Алена, но она, кажется, снова что-то наколдовывала на кухне.

Лена решила, что сейчас, пока все отдыхают и ждут наступления Нового года, самое время переодеться. Она вышла в коридор и направилась к спальне Ларисы и Никиты. Подруга сказала, что отнесла все Ленины вещи туда. Лена на всякий случай постучала – вдруг в комнате окажется Никита, хотя, кажется, она только что видела, как хозяин квартиры вышел на балкон с другими мужчинами. Лариса запретила им курить в доме, а на балконе – пожалуйста. Лена осторожно толкнула дверь спальни и тут же остановилась, как вкопанная. На кровати лежала красотка в золотистом платье, а на ней Кирилл. Они самозабвенно целовались. Руки мужчины жадно шарили по телу девушки.

Лена вышла, бесшумно притворив за собой дверь. «Вот дура! – упрекала она себя. – А ты уже размечталась, раскатала губы». Лена, конечно, чувствовала себя обманутой. С другой стороны, Кирилл ей ничего не обещал. Ни сегодня, ни вообще. Да, все эти месяцы они мило общались, флиртовали и даже произносили слова типа «я соскучился», «я мечтаю о нашей встрече». Но мало ли кто с кем и о чем разговаривает? Да и вообще, последние две недели Кирилл ей почти не писал, да и она тоже не стремилась быть навязчивой. А сегодня… Да сегодня он и внимания на Лену почти не обращал. Лена все еще стояла в коридоре и пыталась вспомнить, о чем сегодня они с Кириллом говорили. И как оказалось, припомнить и нечего было. Зато в памяти отчетливо всплыло, как Кирилл и та девушка сидели на одном кресле, а потом за столом они постоянно подкладывали друг другу в тарелки всякие вкусности. Кирилл, конечно, и Лене передавал блюда с салатами. Но сейчас, после увиденного в спальне, Лена почувствовала, так сказать, разницу в отношении Кирилла к ней и той девушке.

Лена прошла к входной двери, нашла в дебрях шкафа свой пуховик, шапку и маленькую сумку, которую запихнула на полку вместе с шапкой. Сунула ноги в теплые бежевые угги. Все. Если поспешить, то к двенадцати она успеет на метро доехать до родителей. Или, может, лучше к себе? Почему бы не встретить этот Новый год в одиночестве? Как там говорит мама? Пора начинать самостоятельную жизнь! «Вот прямо сейчас и начну!» – решилась Лена.

– Лен, ты куда? – в коридоре появилась Лариса с той самой бутылкой шампанского в руке, которое она, видимо, только достала из холодильника: по темно-зеленому стеклу бежали слезы оттепели.

– Я домой поеду! – спокойно ответила Лена.

– Ты чего? – удивилась подруга. – Сбрендила?

– Ага, сбрендила.

В коридоре появился Кирилл, а следом за ним девушка, которая старалась незаметно одернуть платьишко и подправить растрепавшиеся черные локоны.

– Ой, угги, – с каким-то омерзением в голосе произнесла она, уставившись на Ленину обувь.

– И что? – с вызовом спросила Лена.

– Да нет, ничего. Просто мужчины говорят, что это самая антисексуальная обувь, какая только может быть. Правда, Кирилл?

Лена так и не узнала, что на это хотел ответить Кирилл, да ей уже и неинтересно было это узнавать. Домой! Ей хотелось домой.

– Счастливо оставаться! – махнула она им на прощание.

– Лен, не дури! – пыталась вразумить ее Лариса, но делала это будто нехотя.

– Я не дурю, Ларис. Мы с моими оленями и антисексуальными уггами не вписались в вашу аристократическую тусу, вот и все.

Лена натянула шапку с мохнатым помпоном и обмотала шею толстым шарфом. Она вдруг поняла, что сейчас сделает то, что мечтала сделать с начала этого снегопада: выйдет на улицу и подставит ладони под пушистые снежинки. Как же она любила зиму! Настроение ее тут же взметнулось вверх.

Лена уже было вышла на лестничную клетку, но, вспомнив кое-что, вернулась и выдернула из рук опешившей Ларисы шампанское.

– Это в качестве компенсации.

Лена дождалась лифта, который не спеша тащил свои железные внутренности на третий этаж. Никто не вышел на лестничную клетку проводить ее. Кирилл так вообще и слова не промолвил. Видимо, ему было все равно. «Оно и к лучшему», – подумала Лена. Жаль только, ее новогоднее желание пропадет. А ведь раньше они всегда сбывались.

Лена посмотрела на бутылку шампанского. Что ж, еще есть шанс загадать что-нибудь под бой курантов. Глядишь и это сработает. Главное, чтобы Лариска сейчас не выскочила на пару с Никитой отнимать у нее охренеть-сколько-стоящее шампанское. Лена представила, как бы они втроем стали драться, пытаясь вырвать друг у друга бутылку, и рассмеялась. Но ни Лариса, ни Никита так и не появились, и лифт лениво отвез Лену на первый этаж.

Она вышла из подъезда. Снегопад наконец-то закончился. Заметно подморозило, и сугробы в свете фонарей блестели мириадами ледяных огоньков. Деревья будто усыпаны белоснежными рыхлыми опилками. На дорожке, бегущей от подъезда, раскинулась идеально-чистая невестина фата. Красота! Лена глубоко втянула морозный воздух. Следы, оставляемые ей в снегу, стали первыми признаками жизни в этом обновившемся мире. Кажется, все остальные сидели по домам и готовились к встрече Нового года, до которого оставалось – Лена бросила взгляд на часы – пятьдесят три минуты.

А потом она заметила уже почти заметенную другую цепочку следов, тоже ведущую от подъезда. Лене стало интересно, кто это вышел из дома, вместо того, чтобы возвращаться в него. Полуистлевшие под снежной насыпью отпечатки ботинок перевели Лену через дорожку и вывели на детскую площадку перед домом. Здесь на лавочке сидел… Снеговик? Да нет! Какой снеговик! Лена заметила под припорошенной снежной шапкой что-то красное с белым. Это же Дед Мороз! Дед Мороз? Неужто тот самый?

– Эй? – позвала Лена.

В темноте – сюда почти не доставал свет фонарей – было не разглядеть, кто же там на самом деле сидит. Вдруг Лене показалось и это просто что-то на лавке стоит, припорошенное снегом? Да нет, вроде правда человек! «Может, он замерз?» – испугалась Лена.

– Эй, – испуганно задрожал ее голос.

Мороз пошевелился, и с него начал опадать сугроб. Показалась его красная с белой опушкой шапка и лохматая борода.

– Ты чего здесь? – Лена выудила из карманов варежки и начала стучать Морозу по плечам, отряхивая снег. – Замерзнешь же!

– Я ж Дед Мороз, – прозвучал грустный с насмешкой голос. – Мы, Морозы, не мерзнем.

– Ну да, конечно. Вставай давай, – скомандовала Лена, – и сметай с себя это безобразие.

Дед Мороз послушно встал, попрыгал. Последние снежинки слетели с его красной с бело-золотистой вышивкой шубы.

– Замерз? – заботливо спросила Лена.

– Да в этом тулупе не замерзнешь. А с бородой этой проклятой так вообще как в печке!

Дед Мороз стянул с себя шапку с париком и бородой, которые до сих пор прятали его лицо, оставляя открытыми только глаза. И Лена вдруг поняла, что Дед Мороз совсем не дед, а молодой парень. Щеки его и нижнюю часть лица, правда, все равно закрывала щетина, но не белоснежная, а темная.

– Так-то лучше, – улыбнулся парень, снимая шубу Деда Мороза.

– Ты чего, замерзнешь! – вскрикнула Лена.

– Да не бойся ты, у меня в рюкзаке куртка.

Он вытянул из красного подарочного мешка рюкзак, а из него – светлый короткий пуховик. Надел его и снова уселся на лавку поверх брошенной Морозовой шубы.

Кивнул Лене, и она послушно села рядом. Бывший Дед Мороз закурил, протянул сигарету Лене, но она отказалась.

– Не курю.

– Я тоже… бросаю.

Они сидели молча, пока он курил, а потом парень спросил.

– А ты почему не с мужем? Новый год же.

– С каким мужем? – не поняла она.

– С твоим.

– Нет у меня никакого мужа, – как-то возмущенно запротестовала Лена.

– А он сказал, вы там вместе живете, – парень кивнул на светящиеся окна дома, из которого только что вышла Лена.

– А! – дошло до нее. – Ты про Никиту. Да нет. Ты все не так понял. Никита там и правда с женой живет. Только я не жена, а подруга.

– Вы втроем живете? – рука с сигаретой замерла на полпути к губам.

Ну что за дурацкий Дед Мороз! Все не так понимает.

– Господи! Да нет, конечно, я подруга его жены.

– А, – засмеялся парень. – Извини, я не то подумал.

– Ага, совсем, видимо, отморозил себе думалку, сидя здесь.

– Думалку? Смешная ты, – грустно усмехнулся парень, а потом добавил. – Так почему ты ушла от них? Или в магазин бегала?

Лена проследила за его взглядом и увидела торчавшую из снега бутылку шампанского, которую она поставила в сугроб перед тем, как бросилась стряхивать с Мороза снег.

– Нет. Это их шампанское, – Лена мотнула головой в сторону подъезда. – А ушла… потому что моим уггам и оленям там не по себе.

– Оленям? – сигарета снова удивленно замерла в воздухе.

– Ага…

– Понятно…

Конечно, вряд ли ему что-то было понятно, но Лене не хотелось объяснять.

– Слушай, а ты чего здесь мерзнешь? Не нашел свою Снежану? – вдруг вспомнила Лена.

– Нашел, – опять какая-то злая насмешка в голосе.

– В сорок седьмой? – Лене хотелось знать, правильно ли она угадала с номером квартиры.

– Да, в ней самой.

Лене не нравился тон парня, что-то в нем было надломленное.

– Так почему ты тогда здесь?

Он пожал плечами.

– Я здесь, а у Снежаны там… свой Дед Мороз.

– Не поняла…

Он грустно вздохнул и полез за второй сигаретой.

– Что тут непонятного? – парень затянулся. – Я сюрприз ей хотел сделать. Не сказал, что приеду. Больше суток трясся в поезде. Тюмень – Москва. Побоялся лететь на самолете из-за погоды. Только-только приехал. Костюм этот дурацкий нацепил и приперся. Думал, обрадуется. А она там… с любовником.

– Ой…

– Вот тебе и ой, Снегурка. Сюрприз, так сказать, удался. Только не мой Снежане, а ее мне.

Замолчали. А потом Лена ляпнула.

– Лучше б ты на самолете летел. Все рейсы сегодня отменили…

– Да нет, все правильно получилось, хоть не буду больше в дураках ходить.

– Давно вы вместе?

Лена подумала было, что она слишком любопытна, и Морозу должны быть неприятны ее вопросы, но он, не замявшись, ответил:

– Два года, можно сказать. Но, сама понимаешь, она в Москве, я в Тюмени… Отношения на расстоянии чреваты вот такими сюрпризами.

– Ты философ, – улыбнулась Лена. – Надеюсь, что сердце твое эта Снежана все-таки не разбила.

Парень снова усмехнулся.

– Я парень крепкий.

Лена встала с лавочки, почувствовав, что совсем замерзла, и начала переминаться с одной ноги на другую.

– Я это поняла, – шмыгнула Лена носом. – Я тут с тобой и десяти минут не провела, а того гляди и правда в Снегурочку превращусь. А ты сколько здесь сидишь?

– Долго, – в потемках Лена уловила улыбку на его губах. – Иди домой, Снегурка, а то и правда околеешь.

– А ты?

– Что я? – поднял он на Лену глаза.

– Долго еще сидеть здесь собираешься? – он и правда какой-то непонятливый. Может, пьяный? Да вроде бы нет…

– Не знаю, – пожал плечами Дед Мороз.

– Понятно.

Лена замялась, но все-таки решила отправится домой. Не сидеть же здесь всю ночь.

– Ну ладно, пока тогда, – махнула она ему рукой на прощание.

– Пока, – помахал парень в ответ.

Лена сделала несколько шагов, но снова остановилась.

– Слушай, ведь вот-вот Новый год наступит!

– Ага, – безразлично отозвался он.

Лене в голову пришла замечательная идея. Девушка уверенным стремительным шагом вернулась к лавке.

– Так нельзя! – она протянула ему руку. – Побежали!

– Куда? – удивленно спросил он.

– На Красную площадь встречать Новый год.

– С ума сошла?

– Пойдем, тебе говорят. Здесь недалеко совсем, как раз к двенадцати успеем, если ты пошевелишься.

– Ты серьезно? – Мороз явно сомневался в разумности Лениной затеи, но с лавки все-таки поднялся.

– Ну да! Только надо будет где-то шампанское припрятать, а то не пустят нас!

И они, взявшись за руки, побежали.

***

На Красную площадь они попали за десять минут до боя курантов, предварительно спрятав шампанское в шапку Деда Мороза и засунув все это в сугроб в одном из дворов на самых подступах к Красной площади.

– Запомнил сугроб, Мороз? – строго спросила Лена, еле переводя дыхание.

Они то бежали, то шли, когда совсем выбивались из сил. Морозный воздух обжигал легкие. С губ срывались клубы пара.

– Ты чокнутая, – смеялся парень.

– Мы обязаны выпить эту бутылку, хоть ты меня режь. Видел бы ты лицо Лариски, когда я у нее дернула из рук шампанское.

– А что такого особенного в этой бутылке?

– Да это Никите кто-то презентовал. Говорят, настоящее французское шампанское. Охренительных денег стоит. Я думаю, они мне его никогда не простят. Странно, что они не бросились за мной в погоню и не отняли.

На Красной площади народу было много. Но Лене с ее спутником удалось пробраться сквозь толпу почти под самую Спасскую башню. Мороз к полуночи решил разгуляться и брал свое за весь декабрь. Стало совсем холодно. Лена поплотнее натянула шапку на уши и замоталась в шарф. Вязаные варежки, которыми она сбивала снег с несчастного Деда Мороза, совсем промокли, так что толку от них было мало. Карманов в ее куртке не было, и руки совсем замерзли.

Народу на главной столичной площади собралось море. Неподалеку от Лены и ее спутника стояла большая оживленная компания. Ребята и девчонки явно уже изрядно зарядились горячительным. Какой-то парень неожиданно толкнул Лену, да с такой силой, что она налетела на своего Деда Мороза, воткнувшись носом в его грудь. Дед Мороз не растерялся и тут же подхватил девушку под талию, слегка прижал к себе в оберегающем жесте.

– Извиняюсь, – икнул парень, толкнувший Лену.

– Аккуратнее нужно! – возмутился Дед Мороз, глядя на обидчика.

Тот явно уже был подшофе и, петухом выставив грудь, развернулся в сторону Лены и ее спутника.

– Ты че, самый умный, да? – начал было он.

– Все в порядке, – попыталась разрядить обстановку Лена, заметив, что Дед Мороз оказался парнем не робкого десятка и собирался уже вступить с пьяным хамом в перепалку.

Только драки им не хватало, чтобы прямо с Красной площади загреметь в кутузку!

– Все в порядке. С Наступающим! – улыбнулась Лена.

– Ага… ик… – обидчика тут же кто-то из его друзей подхватил под руки и попытался урезонить.

– Извините его, девушка. Перебрал мальца.

– Ничего, бывает, – вежливо улыбнулась она в ответ.

Лена отвернулась от шумной компании и взглянула на своего спутника, который нахмурившись смотрел ей за спину, будто в ожидании, что Лену сейчас начнут толкать со всех сторон. Лена осторожно дотронулась совсем уже заледеневшими пальцами до его щеки, покрытой густой щетиной, заставляя перевести взгляд на нее.

– Эй, Мороз, все в порядке.

Парень посмотрел Лене в глаза и, кажется, расслабился.

– Все в порядке, – еще раз повторила Лена.

– Ты замерзла совсем, – улыбнулся он.

Лене вдруг понравилась его улыбка. Была она какая-то очень добрая и… родная. Будто не первый раз ей Мороз улыбался, а делал это каждый день на протяжении многих, многих лет.

Дед Мороз расстегнул куртку:

– Прячь руки, – пригласил он.

Лена не стала протестовать, а благодарно прижалась к своему спутнику, спрятав в его пуховике не только руки, но и уткнувшись носом в его грудь. От свитера приятно пахло сладким мужским парфюмом и чуть-чуть табаком. Лена запаха табака не переносила, но сейчас он ей казался удивительно нежным, домашним.

На Спасской башне вдруг начали бить куранты. Лена и забыла, что они пришли Новый год встречать.

– Загадывай желание, Снегурка, – смешливо сказал ей на ухо Дед Мороз.

Лена вскинула на него взгляд:

– А я уже загадала, – и улыбнулась.

Дед Мороз вдруг наклонился и осторожно поцеловал ее замерзшие губы. Поцелуй длился те несколько секунд, что отделяли старый год от нового, и закончился с последним боем главных московских часов.

– С Новым годом! – улыбнулся Дед Мороз.

– С Новым годом! – ответила Лена.

Вокруг радостно кричали «Ура!», обнимались и поздравляли друг друга люди. В небо ворвались первые разноцветные фонтаны салюта, озаряя морозное небо сотнями огней. Но Лена ощущала все это только краешком сознания, будто воспринимая окружающий мир сквозь плотное стекло, поглощающее все звуки. Ей казалось, что на Красной площади, кроме них с Морозом, никого нет. Ей было так хорошо и уютно в тепле, которое исходило от ее спутника. От него веяло надежностью и надеждой. Парень чуть склонил голову и тоже всматривался в Ленины глаза, будто пытаясь высмотреть в них что-то такое, чего не видел больше ни в ком.

Лена впервые с момента их встречи внимательно разглядела его внешность. Дед Мороз оказался парнем очень симпатичным, высоким и плотным. Темные волосы в лохматом беспорядке падали ему на лоб. В густой щетине пряталась теплая улыбка. Но больше всего Лену поразили его светло-карие глаза. Они смотрели на Лену с бесконечной нежностью и добротой. Таким взглядом обычно на нее смотрел отец. Лена вдруг поняла, что даже имя своего спутника не знает, а уже чувствует в нем родную душу. Возможно ли такое? Парень улыбнулся и, словно поняв ее мысли, спросил:

– Снегурка, у тебя имя есть?

Лена засмеялась.

– Меня Леной зовут.

– Значит, не Снегурочка, а Елена Прекрасная? – засмеялся он. – Это еще лучше.

– Ну, а мне и дальше тебя звать Морозом?

– Нет, не стоит, а то придется возвращаться за шубой.

И то правда, Морозову шубу они оставили на лавочке во дворе Ларисиного дома.

– Меня зовут Константин, – улыбнулся Ленин Дед Мороз. – В переводе с античного «постоянный».

– Поздравляю вашу жену, – приподняла бровь Лена.

– Я одинок, как Робинзон1.

Они оба рассмеялись в унисон.

– Знаешь этот фильм? – улыбнулся Костя.

– Еще бы. Один из любимейших.

– И у меня тоже.

Лене казалось, что Костя теперь смотрел на нее с еще большим теплом.

– Костя, побежали шампанское пить, а то околеем совсем с этим Новым годом.

– Твоя правда, Елена Прекрасная. Пойдем.

К тому времени салют отгремел и народ потихонечку начал расходиться. Все опять спешили в тепло своих домов или в гости к друзьям, где продолжится празднование теперь уже наступившего нового года. Лене не хотелось вытаскивать себя из объятий Кости – так было хорошо обнимать его и вбирать в себя интересную смесь легкого табачного запаха и одеколона. Лене казалось, что она уже никогда не сможет забыть этот аромат и он станет таким же символом Нового года, как и разлапистая елка, и радостно-оранжевые мандарины, и шампанское.

– Кость, ты помнишь, где мы шампанское спрятали?

Когда они вышли с Красной площади, Лена вдруг поняла, что сама она совершенно не помнит ни сугроба, ни даже двора – так они торопились вовремя попасть на площадь до боя курантов.

– Не бойся, Елена Прекрасная, я хорошо ориентируюсь на местности.

Костя крепко держал ее за руку, и они быстро вышагивали в сторону нужного двора. Вскоре Костя остановился на входе в какой-то проулок и осмотрелся по сторонам.

– Нам сюда, – кивнул он налево.

Двор, куда они попали, был темным и представлял собой один сплошной сугроб или, скорее, пушистую скатерть. Казалось, что жители домов, подъезды которых выходили на этот квадратный пятачок, не знали, что сегодня Новый год. Почти ни в одном окне не горел свет, а на пешеходных дорожках лежал нетронутый слой снега.

– Тут даже фонарей нет, – посетовала Лена. – Это не тот двор, Костя.

– Тот-тот, а фонари, наверное, отключи почему-то.

Костя выудил из кармана мобильник и посветил на снег под ногами.

– О, видишь – наши следы.

Он поставил ногу в оставшийся отпечаток на снегу – точно! – его!

– Мы на правильном пути, Елена, не дрейфь.

Лена решила положиться на Костину интуицию. И не прогадала! Через пять минут мужчина выудил из разворошенного сугроба красную Морозову шапку и бутылку шампанского.

– Целая! – обрадовалась Лена.

– Целая, – улыбнулся Костя. – Никто не покусился на твое охренительно дорогое французское.

Лена толкнула Костю в бок, он смеясь отскочил в сторону.

– Открывай! – скомандовала Лена.

– Лен, у нас же бокалов нет!

– Плевать! – Лена от холода притопывала и постоянно терла руки друг об друга. – Холод дикий! Хоть изнутри согреемся.

– Шампанское из горла? – все еще сомневался Костя.

– Ага! Дорогущее французское шампанское из горла! Вот бы Лариска обалдела!

Костя рассмеялся и открыл бутылку, не пролив ни капли.

– С Новым годом, Лена! – он протянул ей бутылку.

Она сделала большой глоток и закашлялась. Волшебные пузырьки приятно защекотали горло.

– С Новым годом, Костя! – Лена вернула ему бутылку, и он тоже выпил.

– С юности не распивал алкоголь по подворотням.

– А я даже в юности не распивала, – засмеялась Лена.

– Да ты и сейчас еще малышка совсем, – улыбнулся Костя, пытаясь в темноте разглядеть Ленины глаза. – Сколько тебе лет, Елена Прекрасная?

– Двадцать два недавно стукнуло.

– Когда недавно? – вдруг заинтересовался Костя.

– Двадцать первого декабря.

– Шутишь! – воскликнул он.

– Почему? – удивилась Лена.

– У меня тоже день рождения двадцать первого декабря.

– Правда? – Лена не верила в случайные совпадения, хоть сегодняшний вечер и пытался доказать, что нет ничего более настоящего, чем случайности.

– Правда. Только мне двадцать восемь.

– Взрослый дядька, – констатировала Лена, смеясь.

– Но все-таки еще не тяну на деда, – засмеялся Костя, вспомнив, как Лена звала его то Дедом Морозом, то просто Дедом, то Морозом.

Они снова сделали по глотку шампанского, потом еще и еще. Лена решила, что допить надо все, иначе их в метро не пустят с открытой-то бутылкой.

Лена чувствовала, как от игристого к щекам ее снова прилила кровь, руки уже не были такими холодными, а ноги и без того все время согревало тепло самых антисексуальных угг. Она бросила взгляд на обувь и в очередной раз порадовалась, что утеплилась перед выходом к Лариске.

– Как тебе мои сапожки? – неожиданно выпалила Лена.

Костя улыбнулся.

– Хорошие сапожки, самое то для Снегурки в такой мороз.

«Ну вот, значит, не все мужчины судят одинаково», – радовалась про себя Лена.

– Допиваем и по домам? – предложила она. – А то все-таки холодновато.

– Да уж, не жарко.

Лена уловила в голосе Кости грусть и что-то очень похожее на растерянность. Бутылка из-под шампанского наконец-то опустела.

– Не поняла я, в чем весь шик этого французского вина, – пожала плечами Лена. – И чего Лариска им так кичилась?

– Не понравилось?

– Не почувствовала разницу с обычным, – виновато прозвучал Ленин голос.

– И нет разницы, Лена. Обманули твою Лариску, не какое это не французское шампанское из Шампани.

– А ты откуда знаешь? – удивилась она.

– Я кое-что в этом понимаю, – улыбнулся Костя. – Ну что? По домам? Ты замерзла совсем.

– По домам, – радостно согласилась Лена, представив свою теплую квартирку, яркие огни елки, целую вазу ее любимых шоколадных конфет с курагой и черносливом внутри.

Хоть шампанское и пыталось согреть ее изнутри игристыми пузырьками, но мороз крепчал, еще и ветер поднялся, пробирая до костей.

Костя закинул свой рюкзак на плечо, и двинулся вслед за Леной в сторону метро.

– Метро в Новый год всю ночь работает, – ответила Лена на незаданный вопрос.

Они шли молча. Лене очень хотелось, чтобы Костя снова взял ее за руку, но он этого не делал. Мужчина тащился, понуро опустив голову. Лена не понимала, почему с ним произошла такая перемена. Шампанское на него, что ли, так действует? «Нет, наверное, он Снежану свою вспомнил. Ведь он ехал к любимой, чтобы вместе отметить Новый год, а тут такое…» – пришла к выводу Лена. Ей стало грустно. Лена уже забыла о Кирилле и о том, как ждала встречи с ним, загадывала желание, чтобы влюбиться. Ей казалось, что этот час, который прошел с тех пор, как она выбежала из Ларискиного подъезда, был самым долгим и самым лучшим в ее жизни. Лене думалось, что не будет у нее Нового года лучше, чем этот, проведенный с незнакомым Костей. Да и не чувствовала она, что мало его знает. Наоборот, отчего-то Лена ощущала, будто этот человек с ней рядом уже очень давно, чуть ли не всю ее жизнь.

Они подошли к светящимся дверям метро и вошли внутрь. На них тут же пахнуло теплом и особым запахом подземки.

– Тебе куда, Лена? – спросил Костя, смотря на большую карту Московского метрополитена, висящую на стене неподалеку от касс.

– Мне на «Бауманскую». Здесь всего пару остановок. А тебе?

Лена спросила и вдруг до нее дошло, почему Костя вдруг стал таким понурым.

– Кость, а ты где остановился?

Мужчина грустно улыбнулся, посмотрев на Лену сверху вниз, и пожал плечами.

– Нигде. Я же думал, что буду со Снежаной Новый год отмечать.

– Так как же ты теперь? – Лену охватило незнакомое раньше волнение.

Ей вдруг стало обидно за Костю и захотелось той самой Снежане повыдергивать патлы, хоть девушку она и не знала. Как можно было Косте изменить? Лена не представляла.

– Не волнуйся, Снегурка. Я же Дед Мороз, что-нибудь придумаю.

– А, ну да.

Мысли Лены лихорадочно сменяли одна другую, пока они спускались на эскалаторе к поездам. Народу в метро было не то чтобы много, но прилично. Многие из тех, кто решил встретить наступление нового года на Красной площади, все еще стекались в подземку и рассаживались по вагоном, разлетаясь по веткам метро, уносясь на окраины Москвы.

Когда Костя с Леной вышли в зал между платформами, она решилась.

– Кость, поехали ко мне!

Он удивленно посмотрел на Лену.

– Как к тебе?

– Ну что ты, Мороз, как маленький, в самом деле. Тебе ж ночевать негде, неужели ты думаешь, что я брошу тебя вот так, посреди метро?

– Ты серьезно? – удивлению Кости не было предела.

– Конечно, серьезно, – Лена уверенно просунула свою ладонь в его и крепко сжала. – Сейчас ты все равно не найдешь ни одной нормальной гостиницы. Да и ненормальной тоже. Новый год же. Переночуешь у меня, а завтра уже будешь что-нибудь придумывать. Идет?

– Спасибо, Лена.

Костя порывисто обнял ее свободной рукой и чмокнул в волосы.

– Видимо, ты все-таки настоящая Снегурочка.

Лена высвободилась и потянула Костю к подходящему к платформе поезду:

– Пойдем скорее, а то следующего долго ждать придется.

Они сели в полупустой вагон, а уже через две остановки вышли. Когда эскалатор домчал их к поверхности земли, а из тяжелых дверей на них налетел леденящий ветер, Лена непроизвольно поежилась и улыбнулась:

– Зря мы твой тулуп не взяли. Холодно – жуть.

– Да уж, но у нас в Тюмени холоднее.

Лена еще сильнее поежилась.

– Пойдем скорее, до моего дома минут пятнадцать быстрым шагом.

Лена вприпрыжку бросилась вперед – Костя не отставал.

– Лен, – он поймал ее за руку, – а ты не боишься незнакомого мужчину к себе в дом приглашать?

Лена покосилась на него и улыбнулась.

– Не боюсь.

– Слишком смелая или слишком отчаянная?

– Ни то, ни другое.

Лена остановилась и серьезно посмотрела на Костю.

– Во-первых, если бы ты был каким-то придурком, я бы это давно поняла.

– Как?

Лена пожала плечами.

– Не знаю, интуитивно. Я неплохо разбираюсь в людях.

– Ну, а вдруг я маньяк? Я же уже лез к тебе целоваться, – улыбнулся Костя, и от этой улыбки Лене снова стало совсем по-домашнему тепло.

– Так то же Новый год, куранты, Красная площадь. Все целуются.

– Ну хорошо, – засмеялся Костя. – Интуиция тебя не подвела. Я нормальный парень.

– У меня есть еще и во-вторых, и в-третьих, и даже в-четвертых, – широко улыбнулась Лена.

– Ого! А ну-ка, огласите весь список, пожалуйста.

– Во-вторых, – Лена загнула два пальца, – у меня газовый баллончик в сумочке.

– Серьезно?

– Ага. Показать? – Лена непослушными замерзшими пальцами попыталась расстегнуть молнию сумки.

– Не стоит, – улыбнулся Костя. – Я тебе верю.

Лена кивнула в сторону убегающей вдаль пешеходной дорожки, и они с Костей двинулись дальше, пока Лена продолжала оглашать список, почему она не боится приглашать незнакомца к себе в дом.

– В-третьих, я кандидат в мастера спорта по самбо.

Костя присвистнул и недоверчиво покосился на Лену.

– Заливаешь!

– Правду тебе говорю. Мой папа – очень хороший тренер, работает со сборной России. Из меня, конечно, чемпионки не вышло, но почки отобью только так.

– Вот это я попал так попал! – засмеялся Костя.

– Да-да, – улыбнулась Лена, – так что лучше меня не злить.

– Я уже боюсь представить, что там в-четвертых.

– В-четвертых, придешь – увидишь.

Костя резко остановился.

– Это звучит как угроза, Лена.

– А на Красной площади мне показалось, что ты смелый парень, – Лена поиграла бровями.

Костя снова рассмеялся.

– Надеюсь, у тебя там не муж с дубиной, и он не разделает меня на начинку для пирожков.

Лена фыркнула.

– Это у всех тюменских Дедов Морозов такие шуточки?

– Нет, только у особенных.

Вскоре они подошли к Лениному подъезду и поднялись на восьмой этаж. Лена вошла в коридор и включила свет. Ей навстречу бросилась большая тень и радостно заскулила, завиляв хвостом. Костя удивленно смотрел на огромную псину с длинной белоснежной шерстью. Собака, получив заслуженную порцию ласки от хозяйки, настороженно уставилась на Константина.

Лена потрепала собаку за ухом и сказала:

– Это Костя, не дури.

Псина подошла к Косте, обнюхала его и совершенно по-человечьи заглянула в глаза. Между псом и Костей будто произошел немой диалог, в результате которого они пришли к молчаливому консенсусу. Пес даже позволил Косте погладить себя.

– Это мое в-четвертых, – улыбнулась Лена. – Стоит мне пискнуть, и Псина разорвет обидчика, не задумываясь.

– Я уже понял, – сказал Костя. – Но я пообещал ему не трогать нашу Елену Прекрасную и вести себя хорошо. Как его зовут?

– Это она, а зовут ее просто – Псина.

– Оригинальное имя, – засмеялся Костя.

– Мне тоже нравится. Ну, проходи же скорее.

Лена сняла куртку и угги. Костя последовал ее примеру и аккуратно повесил в шкаф свои и Ленины вещи.

– Есть хочешь? – спросила Лена, направляясь в кухню. – Я ужасно проголодалась.

– Я бы тоже не отказался закинуть в себя хоть что-нибудь.

Костя прошел вслед за Леной, Псина семенила по пятам.

– Я особо ничего не готовила, думала же, что всю ночь буду у Лариски, а видишь, как получилось. Но зато у меня есть вот что!

Лена начала доставать из холодильника тарелки, выставляя их перед Костей.

– Икра, как и полагается на Новый год, – улыбнулась девушка. – Шпроты, нарезка и даже вот – заливная рыба.

– Заливная рыба? – брови Кости удивленно взметнулись.

– Да, в нашей семье принято на Новый год готовить заливное. Еще от бабушки это пошло. Папа обожает это блюдо, да и я тоже.

Лена быстро накрыла на стол, а Костя, помыв руки, помог ей нарезать хлеб и расставить тарелки.

– Шампанское еще будем? – Лена снова сунула нос в холодильник. – У меня еще есть мартини.

– Уж лучше шампанское.

– И то правда, – согласилась Лена, доставая игристое и протягивая бутылку Косте.

С полки она взяла два хрустальных бокала с резным узором. Костя удивленно смотрел на раритет.

– Ну что ты так смотришь? – покраснела Лена. – Да, бокалы у меня еще советских времен. От бабушки достались. Я люблю все раритетное. Бокалы вот, елочные игрушки. Даже старый плед на диване и тот бабушкин.

– Лена, ну что ты, – улыбнулся Костя, – мне все очень нравится. Правда.

Лена хмыкнула.

– Это ты просто Псину боишься, вот и подлизываешься.

Костя открыл шампанское, они снова выпили и принялись за еду. Лене казалось, что она уже год не ела. И то правда, ела-то она в прошлом году, а уже новый начался. Да и что ела? Так, перехватила чуть-чуть за столом у Ларисы, берегла живот до полуночи, так сказать.

Лена пододвинула к Косте маленькую тарелочку с заливной рыбой. Он ткнул вилкой, попробовал и посмотрел на Лену.

– Если ты сейчас скажешь, что мое заливное – это гадость, я тебя тресну.

Костя весело рассмеялся.

– Признаться, у меня была мысль так пошутить, но я испугался, что тогда точно в дверях появится Ипполит2.

– Ну, если ты в рюкзаке припас веник, то Ипполита нам не миновать.

Костя с Леной продолжали шутить, а Псина радостно крутилась рядом, виляя хвостом. Шампанское они так и не допили, после выпитого «французского» хотелось только поесть и лечь спать.

– Кость, у меня только вот, – Лена кивнула на маленький диван в гостиной. – Или хочешь, давай я на диване, а ты в спальне? А то ты такой большой, не удобно будет.

– Ты что, Лена. Ты и так столько для меня сделала. Мне будет очень удобно, даже если придется спать на подстилке вместе с Псиной.

– Скажешь тоже, – улыбнулась Лена. – Ну ладно, ты иди в душ, я там тебе повесила чистое полотенце, а я тебе пока здесь постелю и спать пойду. Что-то глаза совсем слипаются.

– Спасибо, Лена. Ты невероятная девушка.

Лена улыбнулась, подмигнула Косте и направилась в спальню.

– Лен? – окликнул ее Костя.

– А?

– Мне нравится твой свитер.

– Шутишь! – сморщила она носик.

– Ну, свитер, может, и не очень, но тебе он невероятно идет. Спокойной ночи, Лена.

– Спокойной ночи, Костя.

***

Лену разбудили дразнящие ароматы выпечки и кофе. Она приоткрыла один глаз, потом второй и, услышав, как в кухне кто-то гремит посудой и напевает мелодию, сначала не поняла, где она и что происходит. Потом в памяти всплыл весь вчерашний вечер. Дед Мороз. То есть Костя! Она же его пригласила к себе! И видимо, это он сейчас что-то вытворяет на ее кухне. Еще и песни поет. Мелодия была знакомая, но Лена все никак не могла понять, что это за песню он там мычит. Голос у Кости был приятный, но он безбожно фальшивил. Лена улыбнулась, ей почему-то понравилось вот так проснуться под звуки неидеально исполненной песни.

Лена выскользнула из кровати и посмотрела на часы: рано для первого января – еще только двадцать минут десятого. Она проскользнула из спальни в ванную и уже в коридоре отчетливо расслышала знакомое «Если у вас, если у вас…». Вот, значит, какую песню самозабвенно фальшивил Костя. Лена быстренько приняла душ, переоделась в теплый домашний костюм из толстого мохнатого материала и вошла в кухню.

– Доброе утро, Дед Мороз.

– Доброе утро, Елена Прекрасная, – улыбнулся он девушке и продолжил колдовать у плиты.

Лена сунула нос в сковороду, выглянув из-под Костиной руки.

– Это что, блинчики?

– Да, решил приготовить тебе праздничный завтрак. Так что садись, уже почти все готово.

Лена забралась с ногами на стул. Псина крутилась тут же, довольно облизываясь. Лена почесала собаку за ухом.

– Видимо, Псину ты уже накормил?

– Конечно, в первую очередь.

Вскоре перед Леной стояла тарелка с блинчиками, которые Костя уложил по-особому, в форме цветка, щедро приправив черничным вареньем и украсив блюдо кусочками фруктов.

– Извини, – улыбнулся виновато Костя. – Я нещадно покопался в твоем холодильнике.

– Как красиво, – ахнула Лена. – Как в ресторане. А у меня всегда все сикось-накось.

– Зато у тебя очень вкусное заливное, – подбодрил ее Костя. – Это я тебе как повар заявляю.

– Ты повар? – удивленно уставилась на него Лена.

– Да. Если точнее, я шеф-повар одного из лучших ресторанов в Тюмени.

– Ого! А я бы никогда и не подумала, глядя на тебя.

Костя поставил две чашки с кофе на стол и сел напротив Лены.

– Почему?

– Я всегда была уверена, что все шеф-повара…

– Толстые, – закончил за нее Костя и засмеялся.

– Ну да.

– Ничего, Снегурка, я еще молодой. К сорока обязательно отращу солидное пузо.

А Лена подумала, что очень бы хотела посмотреть на Костю в сорок. Однако она промолчала и принялась за блинчики, причмокивая от удовольствия. Сама она ни с блинами, ни с какими-то другими видами выпечки не дружила. И первый, и десятый, и даже сотый блин в Ленином исполнении был не только комом, а обычно пестрел дырами, рваными краями, да и по вкусу больше напоминал резину. Костя что-то искал в своем телефоне, и Лене очень хотелось узнать что, потому что все его внимание теперь было направлено не на Лену, а на экран мобильника.

– Кость, ты что там ищешь? – лопнуло Лениной любопытство.

– Смотрю рейсы до Тюмени. Вот, ближайший через четыре с половиной часа. Если потороплюсь, то как раз успею, надо только посмотреть, есть ли билеты.

Костя начал дальше тыкать в экран телефона. За эти несколько минут Лена успела осознать, что их с Костей новогоднее приключение подошло к концу. Сейчас он соберется и уедет в аэропорт, а потом в Тюмень, и их будет разделять больше двух тысяч километров. Конечно, Костя наверняка предложит обменяться номерами телефонов. Они будут иногда писать друг другу, узнавать, как дела, поздравлять с праздниками. Но вряд ли еще когда-то Лена проснется от приятного баритона, правда, бездарно перевирающего все ноты. Вряд ли еще когда-то Костя приготовит ей на завтрак блинчики. А ужаснее всего то, что вряд ли еще когда-то Лена ощутит на себе теплый взгляд его добрых светло-карих глаз.

Лене стало грустно. Кажется, Новый год закончился и снова Лену поглощает серая реальность постылых будней. Лена протянула руку через стол и положила ее на руку Кости. Он поднял на Лену удивленный взгляд.

– Кость, а тебе обязательно сегодня возвращаться в Тюмень?

– Не понял…

– Ну, если бы ты провел новогоднюю ночь со Снежаной, ты бы тоже сегодня собирался вернуться туда, к себе?

– Да нет, я отпуск в ресторане взял на неделю.

– Ну, тогда оставайся, а? – предложила Лена.

– В Москве остаться? – Костя все прекрасно понимал, но, кажется, не верил, что Лена так открыта в своих чувствах и желаниях.

– У меня оставайся, глупенький.

Костя не стал больше ничего спрашивать. Он только поднес руку Лены к губам и поцеловал. Они еще очень долго сидели на кухне. Им даже не нужно было разговаривать. Просто смотрели в глаза друг другу и все понимали без слов.

У Лениных ног заскулила жалобно Псина.

– Ой, ее же давно пора на улицу вывести, – спохватилась Лена, вскакивая со стула.

– Хочешь, я схожу? – предложил Костя.

– Пойдем вместе.

На улице было холодно. Навстречу им попадались редкие прохожие, но большинство москвичей еще спало. Говорят, первое января – самый короткий день в году, ведь многие, отгуляв ночью, спят чуть ли не до позднего вечера. Лена всегда любила первый день нового года: она обычно сидела дома, смотрела старые фильмы по телевизору, как ребенок, объедалась шоколадными конфетами и мандаринами, а псина посапывала рядом. Сегодня этот день Лене нравился еще больше. Рядом был Костя. Теперь уже такой родной Костя. Глупо, наверное, вот так сразу прикипеть к человеку, но что если… Лена вспомнила свое желание, загаданное, когда провожали вчера старый год: «Пусть я влюблюсь. Пусть он в меня влюбится. Хочу, чтобы наше счастье началось с первого боя курантов и навсегда». Тогда-то, за столом, она думала о Кирилле, но ведь, загадывая желание, имени его Лена не произнесла. «С первого боя курантов… А что если правда?» – удивлялась собственным мыслям Лена. Возможно ли такое? Бывает ли так в жизни?

На ум пришла старая песенка, и Лена запела:

– Говорят: под Новый год что ни пожелается, все всегда произойдет, все всегда сбывается!

Костя засмеялся.

– Ты хорошо поешь, Снегурка.

– Я музыкалку окончила, – Лена взяла Костю под руку и положила голову ему на плечо. – А вот ты, Мороз, ужасно фальшивишь.

– Ты слышала?

– А почему, думаешь, я так рано проснулась?

– Извини, – Костя чмокнул Лену в шапку. – Не хотел тебя будить, но я всегда пою, когда дома готовлю. Ничего не могу с собой поделать.

– Ничего, пой. Мне нравится. Знаешь, мой папа тоже всегда поет по утрам.

Лена вспомнила, что вчера договорилась с родителями, что сегодня вечером приедет к ним на ужин, чтобы отметить наступивший год.

– Кость, поехали вечером к моим родителям, а?

Она поймала его взгляд и поняла, что в Косте нет ни удивления, ни насмешки, будто он чувствует все то же самое, что и она.

– Поехали, – согласился он.

Они и правда провели вечер у Лениных родителей, которым Костя безгранично понравился с первой же минуты, как и Лениной бабушке. Всю следующую неделю они не расставались, а когда подошел конец Костиному отпуску, Лена проводила его в аэропорт. Но уже через три дня снова встречала его, нервно расхаживая с Псиной по двору, высматривая, когда же подъедет долгожданное такси.

С тех пор Костя с Леной больше не расставались.

Сегодня

– Значит, толпу собирать ты не хочешь? – смеялся Костя, обнимая Лену.

Они уже нарядили елку, рядом с которой теперь развалилась Псина и внимательно смотрела за поблескивающими шарами. Костя и Лена сидели на полу. Он прислонился к дивану, а Лена уютно притулилась у его груди. Они потягивали глинтвейн и вспоминали свой первый совместный Новый год.

Лена обернулась к мужу, чмокнула его в губы.

– Ну, если ты хочешь, мы могли бы позвать Снежану с Кириллом, чтобы, так сказать, повторить все точь-в-точь.

– Хорошая идея, Снегурка, – Костя до сих пор иногда называл Лену Снегуркой, в память о той незабываемой ночи. – А вообще, я бы встретился с ними обоими, чтобы сказать спасибо.

– За что это? – непонимающе посмотрела на него Лена.

– Ну как за что? Если бы Снежана не привела любовника отмечать с ней Новый год, то я бы еще долго мог думать, что влюблен в нее. Да и не оказался бы на той лавке, заметенный снегом.

– А если бы я не увидела Кирилла, лобызающего ту девушку, то тоже еще долго могла мечтать об отношениях с ним.

– Вот-вот, и не выбежала бы из подъезда, и не пошла бы по следам Деда Мороза, и не спасла бы меня.

– Да, – протянула Лена. – Не зря все-таки говорят: никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

– Так что ты задумала на Новый год, Снегурка? – Костя нежно погладил жену по волосам. – Ларису с Никитой позвать?

– Ага, главное, чтобы они прихватили бутылочку настоящего французского, – хохотнула Лена. – А мы бы ее потом нагло увели.

Нет, Ларису с Никитой звать Лена не хотела. С того Нового года дружба между ними как-то разладилась. Лариска, кажется, слишком заигралась в жену успешного и обеспеченного топ-менеджера, и с простыми Леной и Костей ей стало не по пути. Но Лена все-таки склонялась к тому, что виной всему была злосчастная бутылка шампанского, которую подруга так и не смогла ей простить.

– Кость, давай встретим Новый год на Красной площади, а?

– Ты и правда этого хочешь? – Костины глаза полнились смехом.

– Да, вспомним старое, – заискивающе посмотрела на него Лена.

– И шампанское в сугробе прятать будем?

– Конечно!

– А потом распивать в подворотне, как глупые малолетки? – смеялся Костя, заправляя за уши Ленины непослушные пряди.

– Обязательно! Весело же было! Или тебе не понравилось?

– Как мне могло не понравиться? Я же влюбился в тебя уже там под курантами!

– Поэтому и поцеловал? – они обсуждали это миллион раз, но Лена знала, что будут повторять и повторять еще сто тысяч миллионов раз и им не надоест.

– Мне тот поцелуй был необходим как воздух, Ленка. Я сразу понял, что ты самое лучшее, что со мной случалось в жизни.

Лена обвила шею мужа и нежно поцеловала в губы. Когда поцелуй закончился, Лена лукаво сощурилась и посмотрела на мужа:

– Ну так что с Новым годом, Дед Мороз?

– Ты серьезно хочешь все повторить?

– Ага, – Лена положила голову на грудь мужу, вдыхая теперь уже совсем родную смесь парфюма и табака: Костя так и не бросил курить, и Лене это почему-то нравилось, хоть она не созналась бы ни за какие коврижки, постоянно ворчала и ругала его, требуя выбросить все сигареты прямо здесь и сейчас. Наверное, потому что аромат этот и правда стал ее персональным символом Нового года.

– А что мы с Марусей будем делать? – прошептал ей на ухо Костя.

– К родителям отвезем, а с Красной площади – сразу туда. Только шубу Мороза надо где-то заранее припрятать. Не тащить же ее под куранты.

– А что, неплохая мысль. Жаль, она мне пять лет назад в голову не пришла. Тогда бы мы так не замерзли, – засмеялся Костя.

– Но тогда бы у меня не было повода с тобой обниматься, – посмотрела на мужа Лена.

– Ох, не ври, Снегурка. Ты бы обязательно нашла какой-нибудь повод.

Лена игриво ткнула Костю локтем. Но он был прав. Лене не надо было искать поводов, чтобы обнять Костю или прижаться к нему. С первого дня вместе она всегда была прямолинейна и открыта в своих желаниях. И Костя ее за это безмерно любил. И не только за это. За счастье, которое она дарила ему каждый божий день. За Ленину непосредственность. За ее выдумки. За старые советских времен хрустальные бокалы. За ее бесконечные цитаты из старых фильмов, которые он тут же подхватывал. За ее способность развеселить его, даже когда у него все не ладилось. За ее дурацкий свитер с оленями по всему вязаному полю. И даже за похожие на резину блинчики, которыми она врем от времени радовала его по утрам. А еще за трехлетнюю Марусю, мирно посапывающую в соседней комнате. Косте вдруг пришла в голов мысль, что было бы здорово, если бы у Маруси появился братик. Лена, будто прочитав его мысли, тихо пропела:

– Говорят: под Новый год что ни пожелается…

Content

Ма Татьяна Говорят, под Новый год…