Андрей Ким

Юбилей

Славик долго ворочался в постели, перебирая в голове смету. «Один ресторан чего стоит», – думал он. – «Плюс костюм, плюс поход к парикмахеру». О подаркe супругe вообще старался не вспоминать. Его стоимость подскочила сразу после того, как Славик пригласил на юбилей маму. Пригласил, не согласовав. Потому что поторопился. Не проявил, так сказать, дипломатической сноровки. Хотя проблема была стара как мир. Свекровь и невестка – две бесконечно далекие друг от друга железнодорожные станции, соединенныe непрочной ржавой одноколейкой. Товарные составы здесь ходили редко, в основном, бронепоезда. И Славик, словно прόклятый стрелочник, вечно старался их развести. «Кстати, сколько раз я бы мог сходить к парикмахеру, если бы не заказывал ресторан?» – вернулся он к домашней бухгалтерии. По грубым подсчетам получалось, что каждый день в этой жизни, а в случае реинкарнации, и до восьмого класса следующей. С другой стороны, не справлять было нельзя. Все-таки 100-летний юбилей. И расходы должны быть соответствующие. Чтобы на столе лежало что-нибудь эдакое. Печень кенгуру, например. Гости должны понимать: человек кой-чего в жизни добился и может запросто позволить себе чью-нибудь вкусную печень или хотя бы «Дом Периньо́н».

«Это я еще ловко придумал, – хвалил себя Славик, – справлять дни рождения вместе». Ему и жене исполнялось в этом году по пятьдесят лет. Выходило оригинально и, по расчетам, очень даже экономно. Гостей ожидалось много. Некоторые из них вызывали тревогу своим аппетитом. Славику захотелось поговорить об этом с близким человеком. Самым близким, как всегда, вот уже на протяжении 25 лет, оказалась лежащая рядом жена Наташа. Он повернул голову. Супруга не спала.

– За Санька я сильно беспокоюсь, – выдохнул Славик, – раздражает он меня в последнее время. Сам худой, как жердь, а жрет за четверых. Куда все уходит?

– Может, глисты? – зевнула Наташа.

– Да пожалуйста! Это его личное дело. Но мне обидно. Ты к человеку с душой. Приглашаешь на юбилей, а он с собой глистов приводит. А мы его глистов не приглашали, чтобы они нам тут нахаляву лопали. Мы не Рокфеллеры. У нас, может быть, стол только на людей рассчитан. А если кому-то из-за Санька еды не хватит? Будут потом зубоскалить, что не смогли всех обеспечить.

– Надо было порционно заказывать. Тогда бы никто никого не объел. Но ты сам кричал: «Будем делать фуршет! Это дешевле!»

– Я говорил «экономнее», – уточнил Славик, – это научный факт. Когда люди из общей кастрюли едят, они себя сдерживают, особенно женщины. Те вообще стараются взять меньше, чем у соседки по столу. Мол, я сюда не жрать пришла как ты, корова. А дашь им порционно, всё вчистую съедят. Типа, я, вообще-то, не очень хотела, нo мне уже положили.

– Не-e, не глисты, – в полусне отозвалась жена, – щеки у него слишком розовые и взгляд радостный.

Жене Славик доверял. Она работала детским врачом и в паразитах разбиралась. В глубине души он был готов простить Санька, будь у того глисты. Но чтобы человек много ел в гостях просто так, со скуки или назло хозяину – это было слишком…

Славик проснулся среди ночи, чувствуя, что кто-то за ним наблюдает. И действительно, какое-то существо сиделo на краю комода, уставшись вниз на кровать. Сначала Славику показалось что это был сверчок, только очень крупный.

«Мутант, наверное», – решил он, вспомнив о проблемах экологии.

– Здорово! – прокашляли сверху.

«Неужели все так плохо с экологией?» – заволновался Славик. На комоде зашуршали, и в ту же секунду там зажглась маленькая керосиновая лампа. Теперь Славик смог хорошо разглядеть гостя. Это был маленький гном, уродливый даже по сказочным стандартам. Синюшнее лицо было усеяно одновременно и старческими бородавками, и юношескими прыщами. Костлявые волосатые руки торчали из коротких манжет подранного сюртука. Апофеозом гномовской анатомии являлся горб, вызывающий искреннюю жалость к его носителю. Горб был вычурный и покрытый перхотью, которая непрерывно сыпалась из-под засаленного колпака.

«Весь покрытый перхотью, абсолютно весь…» – Славик вспомнил одну популярную мелодию, оригинальный текст которой был теперь неважен. Впрочем, как и все другое, во что он верил до этого момента.

Существо улыбнулось как могло, хотя его не просили.

– Я приношу мои наиглубочайшие извинения, вторгаясь в ваши покои в столь поздний час, – гном попытался изысками вежливости скрыть внешние недостатки, но тут же зашелся в приступе кашля и решил больше не притворяться.

– Короче, слышь, ты… это… дело есть, – прохрипел он.

Славик окончательно понял, что не спит. Так по-хамски могли разговаривать только наяву. Сначала он решил, что это как-то связано с кредитом на квартиру. Но потом вспомнил, что недавно погасил задолжность. Кроме того, из банка не вламываются без спроса в спальню, а сначала звонят для солидности.

Гном почесал желтым от табака ногтем у себя в боку.

– Вошь нынче пошла голодная и злая. А я малокровием страдаю с детства. Мне с вошью никак не по пути, – сообщил он чуть не плача от обиды, но тут же взял себя в руки и перешел на деловой тон. – Идейка твоя с юбилеем нашему царю шибко понравилсь. И за это батюшка наш, – гном подобострастно закатил глаза, – дай ему бог здоровья, делает тебе, простолюдину, подарок. Не простой, конечно, как моченый арбуз, а истинно царский, то бишь с заковыриной. Хросфорт по-вашему.

Славик догадался, что речь шла о царе гномов, потому что здесь монархию уже давно свергли. Во всяком случае, так утверждали историки. А историки не врут. Ну, то есть не то чтобы все и всегда, а только некоторые и редко, но не врут.

Гном напряг лицо вместе с колпаком и заговорщицки продолжил: – Слухай внимательно. Повторять не буду, потому как сразу забываю, что говорю. Это от малокровия. Тебе с супружницей в скорости на двоих стольник стукнет. По высочайшей царской милости можешь выбрать себе немедля любой возраст от 1 до 100. Остаток супружнице перепадет. Так потом и заживете вместе.

«Полный бред», – решил Славик. Но чем больше он убеждал себя в абсурдности ситуации, тем сильнее верил в нее. Неожиданная перспектива молодой и упругой жены вызвала легкое пототделение.

«Главное, не жадничать», – сдерживал себя Славик, – «80 на 20 – это максимум. Можно рискнуть 85 на 15, но будет, наверное, перебор: сплетни среди соседей, зависть среди коллег, в худшем случае, даже статья светит, и понятно, что не газетная».

К тому же, Славик не был за себя уверен в 85. Неизвестно, сколько сил останется на удовольствие. А там уже гляди наступит глубокая старость, со всеми вытекающими в памперс последствиями.

«А если наоборот, мне 20 и ей 80?» – Славик стыдился собственного коварства. – «Ну а дальше, как говорится, не сошлись характерами и дорогу молодым».

На комоде противно закашляли.

– Забыл одно важное условие. Милость нашего царя-батюшки, ясен пень, не безгранична. Сей подарок действует до тех пор, пока супруги вместе.

Сказанное несколько подпортило настроение, но Славик не сдавался. «А если мне 30?» – продолжал он разрабатывать варианты…

Наташа почувствовала, как кто-то настойчиво теребит ее за мочку уха. «Славик, что ли, присосался?» – удивилась она. – «Надо будет его мятным чаем попоить, чтобы не бушевал».

Открыв глаза, она обнаружила парящую перед собой в воздухе крошечную фею с длинным хлыстом в руках. Спросонья Наташе показалось, что это был какой-то экзотический комар с невероятно длинным и пошлым хоботом. Она попыталась прихлопнуть кровососа, но фея проворно взвилась под потолок и, испачкав побелкой крылышки, пронзительно завизжала:

– Поосторожней, милочка! Помнешь прическу, и я за себя не ручаюсь!

«А себе пустырник заварю», – решила Наташа, но вслух дружелюбно произнесла:

– Простите! Не хотела вас обидеть, тем более осквернить вашу укладку.

Она внимательно посмотрела на непрошеную гостью. Фея была не первой свежести, и коротенькая юбочка с оборками смотрелась на ней гротескно. Наташа даже разглядела какую-то рыхлость на бедрах, в тайне порадовавшись тому, что целлюлит не щадит ни людей, ни сказочных существ. Целлюлит задрожал, вернув ее в реальность.

– Милочка моя! Наша великодушная королева хочет сделать тебе на юбилей подарок! Не простой, конечно, как бусы из грецких орехов, а истинно королевский! За все твои мучения и страдания можешь пожелать себе любой возраст от 1 до 100. А ироду твоему достанется разница…

Наташа слушала фею, все больше убеждаясь, что происходящее вокруг было явью. Особенно после того, как фея заявила, что Славик ее недостоин и что она заслуживает большего. Наташа повернула голову. Муж перемигивался с каким-то горбатым тараканом, сидящим на бельевом комоде. В другое время она бы закричала и швырнула в насекомое тапком, но сейчас Наташа была полностью поглощена устройством личной жизни. Первой пришла мысль o 20-летнем муже, преимущества которого она определила достаточно быстро: «Здоровья и выносливости целый вагон. Цели в жизни еще не поставлены, желания до конца не сформированы. Зрелость мозга в трезвом состоянии пять процентов, a в пьяном почти минус десять. Можно идеально воспитать его под себя, не повторяя ошибок прошлого и учитывая потребности настоящего». C другой стороны, наличие молодого супруга не может радовать вечно, если каждое утро видишь в зеркале увядшую розу. «И хорошо если розу, а не засохшую сливу», – думала Наташа. «А если наоборот? Мне 20, а ему 80». Она посмотрела на обозначившуюся плешь мужа и представила себе, во что это озеро надежды превратится к 80 годам: в лоснящийся череп, покрытый бурыми пупырышками, которыe ей придётся трогать руками. «Пупырышки! Какой ужас!» – содрогнулась Наташа. «А если ему 30?» В этом возрасте Славик по-прежнему посвящал ей стихи, хотя уже имел приличую профессию. Руководил людьми и перемещался по карьерной лестнице в нужном направлении. Но это значило, что ей будет 70. Жена с таким сроком годности явно на любителя. И это точно не про Славика. «Он йогурт-то не ест, если тот нa день просроченный», – вспомнила Наташа.

Славик осторожно оглянулся через плечо. Супруга лежала неподвижно и, уставившись на сидящую под потолком муху, безвучно шевелила губами. «Странно ведет себя. Наверное, опять этот, как его… климакс», – вспомнил спасительное слово Славик. Это было удобное и, что немаловажно, действительно научное слово, которым врачи объясняли все странности в поведении женщин после сорокa. Он заметил загадочный блеск в глазах жены. Как если бы она скрывала какую-то тайну. Будто бы нашла его заначку и уже твердо намеревалась купить себе на эти деньги новые сапоги. Легкий холодок пробежал по спине Славика, не успев перерасти в леденящий ужас, потому что на комоде снова закашляли. Он устало поднял глаза. Гном нервно скреб ногтем складки сюртука и нетерпеливо ерзал в панталонах. Нужно было принимать решение. Голова тяжело гудела, переполненная комбинациями двузначных чисел. «Наташа все поймет и простит, – Славик откинул последние сомнения. – В конце концов, нажитые вместе годы – это не имущество, которое надо делить поровну и по справедливости».

Теперь он был уверен, что готов дать правильный ответ.

Славик проснулся, чувствуя в себе необычный прилив душевных и физических сил. Чудесное утро новой жизни заглядывало в окна. Он повернул голову. Наташа не спала. Когда-то он поклялся этой женщине состариться вместе и умереть в один день. Она улыбнулась, словно прочитала его мысли. Такой он запомнил ее вчера. Каждую морщинку на ее лице, появляющуюся после каждого потерянного волоса на его голове. Это был вселенский парадокс, не поддающийся никаким рациональным законам термодинамики, которые Славик так старательно зубрил в школе. Это была энтропия брака.

Content

Андрей Ким
Юбилей