Ася Лавринович

Любовь не по сценарию

Роня

Снегопад застиг нас у главного корпуса университета. Будто в небесной канцелярии какой-то непутевый сотрудник нечаянно задел локтем рубильник и сверху резко посыпался снег. Крупные холодные хлопья летели в лицо. Юлька, ненавидящая зиму в целом и снег в частности, тут же разворчалась и быстро зашагала к нашему корпусу. Я едва поспевала за подругой. Но если честно, мне в ту минуту не особо-то и хотелось спешить. Наоборот, возникло странное желание остановиться посреди этого снежного безумия и замереть на миг, прислушиваясь к нервному гудению машин и обрывкам чужих разговоров. Не знаю, почему этот внезапный снегопад привел меня в неописуемый детский восторг.

На дворе — конец января. Казалось бы, к снегу уже давно можно привыкнуть. Но таких крупных хлопьев не было ни разу за всю зиму. Юлька, только что заметившая, что я отстала, тут же вернулась ко мне и недовольно проворчала:

— Колокольцева, отомри. Мы на экзамен, между прочим, опаздываем.

— Ты только посмотри, какая красота вокруг! — восторженно сказала я.

Мы с Юлей стояли посреди тротуара, и другие студенты, с хмурыми недовольными лицами, огибали нас.

— Красота? — скривилась подруга. Ее темная вязаная шапочка от снега стала белой. — Издеваешься? Я считаю, что снегопад должен идти только на Новый год. В остальное время необходимости в нем нет, и его вообще стоит запретить на законодательном уровне.

Какая хитренькая! В этом году зима в городе практически бесснежная. Все новогодние праздники я просидела дома, любуясь из окна на серый промерзлый асфальт, в то время как Юлька за городом каталась на лыжах со своим бойфрендом.

— А я люблю зиму, — упрямо сказала я. — Это самое классное время года.

В пику подруге я даже рот открыла, как в детстве, чтобы поймать на язык несколько снежинок. Юля посмотрела на меня как на умалишенную. Хмыкнула, развернулась и бросила напоследок:

— Ты еще сосульку погрызи. Детский сад, ей-богу!

Я догнала подругу. Юля схватила меня за руку и ускорила шаг, увлекая за собой. Снег валил густо, напоминая белую стену.

— Куда мы так спешим? — запыхавшись, спросила я.

— Эк-за-мен!

— Так у нас же автомат, — пожала я плечами.

За экзамен по макроэкономике мы с Юлькой получили автоматы. Поэтому единственное, что от нас требовалось, — прийти в аудиторию и сложить на стол зачетки.

Хлопья продолжали неслышно падать на нас. Студгородок мгновенно занесло снегом. Если бы про нашу историю решили снимать кино, этот день стал бы идеальным началом фильма. Тихий шелестящий снег над головами и нарядные белые улицы — все это напоминало декорации. Только с жанром я не определилась: комедия или драма? С одной стороны, без смеха многие моменты не вспомнишь, а с другой — столько слез было выплакано… И не только мной.

— Игнатов не любит, когда студенты опаздывают, — перебила мои мысли Юлька. — Он у нас еще в следующем семестре вести будет. Третьекурсники говорили, контрыч заставит сдавать. Вместо допуска. У каждого студента будет свой вариант, представляешь? Жуть! Поэтому лучше явиться к нему без опозданий. Зря мы, что ли, уже отлично зарекомендовали себя? Я его благосклонности весь семестр добивалась. К тому же мне нужно скорее освободиться, у меня сегодня много дел.

— Это каких же? — заинтересовалась я.

— Да там… — туманно отозвалась подруга. — Мама вздумала Веню в гости пригласить. Знакомиться будут.

— Вот это да! — обрадовалась я. — Неужели? Наконец-то ты решилась!

Юлька начала встречаться с Вениамином еще в одиннадцатом классе, но до сих пор не знакомила его с родителями. А поначалу и вовсе скрывала, боясь, что мама и папа не одобрят такого парня. Веня бросил училище культуры, сварганил рок-группу и выступал с ребятами в клубах, на свадьбах и корпоративах. Парни занимались любимым делом, неплохо зарабатывали; Венька часто дарил подруге дорогие подарки, но Юля опасалась, что ее родители не поймут праздную жизнь музыканта.

«Папа тут же спросит: ну что это за работа? Как он обеспечит тебя, детей? Будто я уже за него замуж собираюсь!» — ворчала подруга. Отец Юли, Антон Сергеевич, не воспринимал всерьез ни одну из творческих профессий. Для него настоящая работа — это официальное трудоустройство, пятидневка с ежегодно оплачиваемым отпуском. И лучше всего отпуск этот проводить в местном профилактории. Антон Сергеевич настоял на том, чтобы Юля выбрала серьезную специальность — «экономику», хотя моя подруга никогда не питала особой любви к своей будущей профессии и несколько раз признавалась мне, что учиться на нашем факультете ей попросту скучно. Однако возразить отцу боялась.

Но учится Юля хорошо. В этом есть и моя заслуга. Я частенько выручаю подругу на контрольных. Сама же с детства обожаю цифры. Моя бабушка в прошлом уважаемый инженер. Любовь к точным наукам у меня от нее.

— Я сказала Вене, чтобы он не смел говорить маме с папой, что бросил колледж, — сказала Юля, отряхивая куртку от снега.

— М-м…

— Я вообще родакам соврала, что Веня учится в нашем универе на химическом.

— Ты сдурела? — воскликнула я.

— А что такого? — Юлька дернула плечами. — Мой папа уважает химический.

— Мало ли что твой папа уважает! — горячилась я. — Врать нехорошо! Ну какой из Веника химик?

— Из Вениамина, — поправила меня Юлька. Она терпеть не может, когда я называю ее парня «Веником». Хотя сам Венька не против. К нему так все его друзья всю жизнь обращаются.

— А если Ве-ни-а-мин, — нарочно произнесла я имя парня по слогам, — проколется? Вдруг твой папа спросит у него какую-нибудь формулу?

— Какую еще формулу? — не въехала Юлька. — Делать нечего моему папе, что ли?

— Это тебе делать нечего, — сказала я. — Лепишь из своего парня другого человека.

Проигнорировав мои слова, Юля продолжила:

— В общем, нам еще по магазам пробежаться надо. У Вени ни одной приличной белой рубашки. Все — вырвиглаз. Браслеты еще эти его, фенечки… Нет, мой папа этого не поймет.

Возмущению моему не было предела. Поэтому я просто шла за Юлькой и пыхтела как паровоз. «Встречаться-то ему с тобой, а не с папой!» — вертелось у меня на языке, но ссориться с Юлей сегодня не хотелось. Она и так с самого утра была взвинчена. Как выяснилось, ее нервозность была связана с предстоящим знакомством Вени с родителями.

Иногда мне казалось, что Юля сама стесняется своего немного своеобразного молодого человека. Они пересеклись в гостях у общих знакомых, и Юлька по доброте душевной все-таки дала неформальному парню номер телефона. Веня долго и упорно добивался расположения моей подруги. Устраивал ей сюрпризы. Один раз во дворе написал баллончиком «Юля А., улыбнись, тебя любят!» Подругу одновременно пугали, смущали и восхищали поступки Вени. И все-таки она сдалась под напором необычного ухажера, но попыток переделать Вениамина «под себя» не оставляла. Таскала Веню по театрам и выставкам, уговорила обрезать длинные волосы… И даже запретила всем знакомым называть Веню «глупым Веником». Подруга изо всех сил старалась приблизить этого строптивого творческого парня к своему идеалу. Юле хотелось, чтобы все было, как в ее мечтах: будущий жених, студент с международного факультета, с идеальной прической и идеальной работой в будущем…

Венька капризам Юли до сих пор безоговорочно потакает. А я все в толк не могу взять: зачем он это делает? Кто разберет… Любовь такая штука — как скрутит, как вывернет наизнанку, и не на такое ради нее пойдешь.

Да, если бы про эту историю снимали настоящий фильм, перфекционистка Юля обязательно отвечала бы за декорации и подбор актеров. Мы носили бы идеальные костюмы, вели диалоги под идеально выстроенным светом… И снег бы весело искрился, и мир вокруг сиял. Но то кино, а это — жизнь. Все у меня в ней неидеально. Я уже представила, как выгляжу со стороны — наверняка от мокрого снега тушь размазалась на ресницах. Но мечтать все равно хотелось.

В нашем фильме мне досталась бы одна из главных ролей. Посредственно б я ее сыграла, если честно. Сыграла так, что мне обязательно вручили бы какую-нибудь глупую киношную премию вроде «Золотой малины», а на «Кинопоиске» влепили низкий балл. Потому что актерских способностей во мне точно нет. Да и вообще нет во мне ничегошеньки интересного. И пусть Юля часто пытается переубедить меня в обратном, я-то знаю, что я — посредственность. С математическим складом ума.

А еще в нашем фильме обязательно была бы подборка неудачных кадров, как со съемок фильмов «Марвел». Потому что я часто попадаю в комичные ситуации. И не по своей воле, честно. Просто неуклюжая. С координацией проблемы… Вот сейчас, поскользнувшись и проехавшись на пятке, я ухватила за рукав Юльку, и мы, прокатившись еще пару метров и балансируя на припорошенном снегом льду, вдвоем едва не угодили под колеса черной иномарки. Водитель резко затормозил и недовольно засигналил.

— Чего ты гудишь? — рассерженно выкрикнула Юлька, пытаясь освободиться от моей мертвой хватки. Я так переволновалась, что вцепилась в подругу словно клещ. — У нас вообще приоритет. Тут пешеходам уступать надо!

Водитель иномарки с тонированными стеклами и блатными номерами сдал немного назад и припарковался у обочины.

— Юль, не надо, не ругайся, — попросила я. Не люблю я все эти конфликты. От них только настроение портится.

— Вот еще, ругаться со всякими! У меня на такие глупости времени нет.

Но водитель и не думал с нами пререкаться. Задняя дверь иномарки открылась, и из машины выпорхнула Агния Леманн — девчонка с нашего факультета, первокурсница. В черной коротенькой дубленке, в мини-юбке и замшевых черных ботфортах на каблуках. Агния поправила ремешок брендовой сумки на плече и громко хлопнула дверью иномарки.

И если мы с Юлей спешили в универ, чтобы проставить «автоматы», то Леманн, вероятно, вскоре собиралась отправиться на пересдачу. Училась она плохо. Насколько я знаю, раньше Агния занималась фигурным катанием и хотела продолжить карьеру, но из-за серьезной травмы ей пришлось уйти из спорта. Обеспеченные родители запихнули дочь в наш университет на не самую легкую специальность, и Агния откровенно не успевала в учебе. Юля как-то сказала, что, когда ты всю жизнь занимаешься профессиональным спортом, тебе некогда напрягать мозги и читать умные книжки. Вообще она относилась к Агнии пренебрежительно, считая ее стервой и выскочкой. Да к тому же не семи пядей во лбу.

Агния легкой походкой направилась прочь от машины. Настолько плавно она двигалась по снегу на высоких каблуках, что меня зависть взяла. Я тут в своих старых ботинках на тракторной подошве едва не навернулась, а она… Конечно, если ей покорился лед под острым лезвием коньков, то и со снегопадом и шпильками она легко справится. Юлька тоже почему-то замерла на месте как вкопанная, взглядом провожая Леманн.

— Агния! — послышался мелодичный женский голос.

Дверца снова приоткрылась, и из машины вышла высокая красивая блондинка. Мама Агнии, в прошлом тоже спортсменка, с детства вызывала во мне восторг. Помню, как мы с бабушкой и родителями следили за чемпионатом России, болея за фигуристку из нашего города. Движения Светланы Леманн завораживали… А те давние соревнования, на которых она занимала призовые места, я до сих пор вспоминаю с теплом. Вечерами мы сидели перед телевизором и обсуждали каждое выступление. Я мечтала поскорее вырасти и стать такой же женственной и красивой, как эта девушка на льду… И каково было мое удивление, когда я узнала, что на нашем факультете учится дочь той самой фигуристки Светланы Леманн, от которой я фанатела в детстве.

Агния обернулась и словно нехотя направилась обратно к машине. Мы с Юлей продолжали наблюдать за происходящим, стоя под отяжелевшими от налипшего снега ветвями тополя.

— Какие же они… — тихо проговорила я.

— Какие? — не без яда отозвалась Юля.

— Красивые! И так похожи…

— Ничего особенного! — фыркнула подруга. — Твоя мама красивее.

С обворожительной улыбкой Светлана Леманн протянула дочери телефон, сказала ей что-то на прощание, а затем Агния быстрым шагом направилась к корпусу экономфака. Пройдя мимо, даже не взглянула в нашу сторону. Я тут же ощутила сладковатый и знакомый запах ее духов — аромат спелой вишни.

— Пф, так и думала, — укоризненно покачала головой Юлька. — Ладно, идем.

Мы засеменили за Агнией.

— Что ты думала? — спросила я.

— Что она с тобой даже не поздоровается. Интересно, корона твоей обожаемой Агнии не жмет?

— Но мы ведь с ней даже не подруги, — неуверенно возразила я.

— Роня, мы пересекаемся на всех факультетских мероприятиях, — фыркнула Юля. — К тому же ты ее репетитор. Вы с глазу на глаз занимаетесь с ней два раза в неделю, а она настойчиво делает вид, будто с тобой не знакома.

Это правда. Наша кураторша, Татьяна Борисовна, предложила Агнии мою кандидатуру в качестве репетитора. Леманн кровь из носу нужно было хорошо сдать свою первую сессию. Вроде как дома отчим держит ее в ежовых рукавицах… Я сразу согласилась, мне несложно помочь. К тому же за занятия Леманн неплохо платила. И вот, начиная с декабря, Агния два раза в неделю появлялась в нашей квартире, а после ее ухода в комнате еще некоторое время стоял запах ее любимых вишневых духов.

Мы практически никогда не разговаривали на отвлеченные темы. Только по делу. Агнии было скучно во время наших занятий. В то время как я трясла перед ней прошлогодними конспектами, Леманн брала в руки телефон, отправляла кому-то сообщения в мессенджере и загадочно улыбалась. Но я на нее не сердилась. Мне и самой мои лекции и объяснения казались ужасно скучными. Я даже немного расстраивалась из-за того, что не могу интересно преподнести материал. Тем не менее с зачетами Агния с горем пополам справилась и получила доступ ко всем экзаменам.

— Может, она просто нас не заметила? — спросила я. Впрочем, сама не веря своему предположению.

— Ага, как же! Просто твоя обожаемая Леманн задавака.

Агния первой поднялась на крыльцо, и высокий симпатичный шатен придержал ей дверь. Леманн прошла мимо него, не поблагодарив. Перед нами же с Юлькой тяжелые двери с протяжным лязгом захлопнулись. Подруга принялась снова ворчать:

— Вот козел! А нам дверь подержать?

Сейчас я думаю, что во всем, что с нами случилось, Агния сыграла не последнюю роль. Она даже стала зачинщицей… И тогда, в этом снежном круговороте, я и представить не могла, во что превратится моя жизнь в ближайшую пару месяцев. Имя Агнии Леманн обязательно нужно вписать в титры, потому что именно ей пришла в голову эта безумная идея — поменяться жизнями.

Агния

Мокрый снег залепил лобовое стекло, «дворники» активно работали. Из динамиков доносились страдания певца Уикнда, которого обожал слушать мамин водитель Вячеслав. Сама мама в это время громко разговаривала по телефону, весело обсуждая с подругой массажиста Лёнчика, закрутившего роман с их общей знакомой. Мамин нарочито счастливый голос раздражал. Она снова вела себя так, будто с утра ничего не произошло. Словно мы не ругались и не наговорили друг другу гадостей.

Каждый раз мама делает вид, что проблем нет, хотя проблем вокруг нас — целый океан. Потерпев страшное кораблекрушение, мы тонем в этих проблемах, барахтаемся в ледяной воде, от которой сводит все тело, захлебываемся, ловим воздух ртом. У меня есть возможность добыть нам с мамой спасательную шлюпку, выкарабкаться, выплыть, спастись… Но мама всячески игнорирует мои попытки помочь. Мало того, она готова утянуть и меня за собой на самое дно. Обвить вокруг моей шеи точно такую же веревку с булыжником, которую сама носит вот уже несколько лет, и утащить в вязкий ил, чтобы последнее, что я увидела, была полоска теплого желтого света — надежды на мое счастливое будущее. А все потому, что мама не хочет расстаться с отчимом, сколько бы я ни старалась открыть ей глаза на этого человека. Всякий раз, когда я завожу разговор об их отношениях, мама начинает рыдать, упрекать, давить на жалость… А закончив истерику, спустя полчаса делает вид, что ничего не было. Никаких слез и никаких упреков. Но я так не могу. С каждым днем моя ненависть к отчиму — человеку властному, грубому, черствому — только крепнет. И нет, этот мужчина не делает ничего страшного по отношению ко мне, но об маму он буквально вытирает ноги! Не понимаю, как она может это столько лет терпеть. Тем более что ни для нее, ни для меня не секрет, что у отчима на стороне есть другая женщина. Но мама требует доказательств.

Хотя перед публикой отчим все так же играет в идеальную семью. Охотно зовет гостей в дом, хвастается «домашним очагом» перед журналистами, которые по-прежнему включают его в ежегодный список богатейших людей города.

А еще это именно он настоял на том, чтобы я пошла учиться в наш университет на ненавистную специальность. И мама, несмотря на мои протесты, снова заняла его сторону, сказав мне, что отчим прав и в жизни мне это пригодится. Терпеть не могу экономический! Совсем о другой жизни я мечтаю…

Уикнд продолжал жалобно просить позвать его по имени[1], а мы из-за снегопада встали в пробку у самого университета. Я с раздражением посмотрела на наручные часы. Не хватало еще опоздать на экзамен. Хотя какая разница? Во время первой сессии я точно для себя решила, что не хочу больше мучить себя и учиться в этом университете. Несмотря на то что отчим уже выложил крупненькую сумму за обучение за весь год. А мама, будто подозревая, что я могу прогулять экзамен, вызвалась подвезти меня к универу, ведь ей все равно было по пути в салон красоты.

Наконец мама положила трубку и с натянутой улыбкой посмотрела на меня. Я боковым зрением видела, как она внимательно разглядывает мое лицо. Нахмурившись, я отвернулась и уставилась в окно на припорошенные снегом машины.

— Тебя забрать после экзамена? — спросила мама будничным тоном.

Я упрямо молчала. Мама метнула взгляд в сторону водителя, а затем снова посмотрела на меня.

— Агния, давай не при чужих людях, — прошептала она. — Кажется, мы дома уже все выяснили.

— Тебе кажется, мама, — рассерженно проговорила я, даже не пытаясь понизить голос.

Мама снова покосилась на своего водителя. Тот сидел за рулем с отсутствующим видом. Лишь незаметно прибавил громкость. Уикнд запел «Starboy», и водитель принялся пальцами отбивать в такт мелодии. Я тоже уставилась на мужчину. Вячеславу было чуть за тридцать. Черные волосы, как обычно, щедро намазаны гелем, залакированы и зачесаны назад, отчего он всегда напоминает мне пластмассового Кена.

В салоне было так тепло, что выходить на улицу в разыгравшуюся метель не хотелось. Если бы не мама… Сейчас она меня настолько раздражала, что я готова была выскочить без одежды хоть в Антарктиду. И пусть мое сердце остановилось бы от переохлаждения. Нет сил делать вид, будто в нашем доме не происходит ничего особенного.

— Агния, я утром тебе ясно дала понять… — снова начала мама все с той же натянутой неестественной улыбкой, которая в эту минуту уж точно была неуместна.

Я, не дав маме договорить, склонилась к переднему сиденью.

— Вячеслав, — громко обратилась я к маминому водителю. Мужчине пришлось снова убавить громкость. — Так, может, я все-таки здесь выскочу, а?

— Зачем? В такую непогоду… — снова подала голос мама.

— Необязательно довозить меня до самого крыльца. — Я даже не пыталась скрыть раздражение.

— Стрелка мигает, — кивнул на светофор Вячеслав. — Сейчас проскочим.

Его «проскочим» едва не обернулось аварией. Резко затормозив, Вячеслав нажал на клаксон. От протяжного громкого звука улыбка все-таки исчезла с маминого лица.

— Что там случилось?

— Да лезут под колеса всякие клуши! — проворчал Вячеслав.

— Я выйду здесь! — нервно выкрикнула я.

— Посреди дороги? Погодите, Агния, я хотя бы припаркуюсь.

Наконец я могла покинуть салон. До экзамена оставалось пятнадцать минут. В лицо тут же полетели хлопья мокрого снега. Поежившись, я направилась в сторону университета. Но не успела пройти и пары метров, как меня окликнула мама. Я обернулась. Мама помахала мне забытым телефоном. Наверное, из кармана дубленки выпал на сиденье. Чертыхнувшись, я засеменила обратно к машине.

Мама была без шапки. Ветер развевал ее длинные светлые волосы. Мама снова улыбалась, но глаза у нее при этом были ужасно грустными. Я подумала, какая же она у меня красивая и как маме идет улыбка… Но до чего ж она слабохарактерная! И снова ее напускная приветливость вызвала во мне лишь раздражение.

Выражение моего лица маме тоже явно не понравилось, потому как она тут же сделала мне замечание:

— Агния, не хмурься, морщина на переносице появится. Как у бабушки.

Я молча протянула руку к телефону.

— И прекрати этот цирк. Улыбнись мне в ответ. На нас люди смотрят.

— Пускай. Надоело улыбаться по заказу. Я уже давно не на соревнованиях. Извини. И плевать мне, кто там на кого смотрит.

Я едва ли не силой выдернула свой телефон из маминых рук и, развернувшись, решительно зашагала к корпусу своего факультета. В голове шумело. Меня снова захлестнула злость, как в детстве, даже на глазах выступили слезы. Я шла, не замечая никого вокруг. Сегодня снова был один из таких дней, когда мама не встала на мою сторону. Казалось бы, к этому уже давно можно привыкнуть. Но я не могу. Обида все так же пронзает ребра, делая дыру в груди все больше.

В коридоре возле аудитории уже толпились ребята с потока. Я подошла к окну и бросила сумку на подоконник. Тут же ко мне подскочила Галя с раскрытой тетрадью. Она была единственной девчонкой, с которой я общалась в группе. И то лишь потому, что мы жили в одном коттеджном поселке и время от времени приходилось подвозить ее на машине до универа. Кажется, Галя даже успела запасть на маминого «Кена».

— Учила? — спросила она у меня вместо приветствия.

— Ну так, — поморщилась я.

Сама даже тетрадь не открыла. Какой толк повторять то, что вызывает в тебе лишь уныние? Перед смертью не надышишься.

В конце коридора показалась второкурсница Вероника Колокольцева с подругой — миниатюрной рыжеволосой девчонкой, которая едва доставала высокой Колокольцевой до плеча. Они напоминали мне Болека и Лелека из старого польского мультфильма. Я все время забывала, как эту рыжую подругу зовут, а та постоянно сердито пялилась на меня, будто я увела у нее парня. Впрочем, и такое не исключено. В моей жизни всякое бывало. Разве о каждом конфликте упомнишь? Я быстро опустила голову. Вот уж перед кем стыдно облажаться, так это перед Роней, а не перед преподом или отчимом. Вероника так печется о моей успеваемости, что мне даже неудобно. Ей точно нужно было идти в педагогический, а не на экономфак. Мои неуды расстраивали ее больше, чем меня. Точнее, меня мои неудачи в универе совсем не парили. Это не то, чем я болела всей душой. Последние несколько лет я горела совсем другим, до чего, впрочем, никому из моих близких не было особого дела. Потому что это непрестижно и не принесет мне «бабок».

Мне надоело пялиться на носки черных сапог, и я подняла голову. Тут же встретилась взглядом с Вероникой. Та будто только и ждала, когда я на нее посмотрю. Мы еле заметно кивнули друг другу. А потом Роня вдруг проговорила одними губами: «Все бу-дет…» И показала большой палец. Я лишь усмехнулась. Главное, чтобы не отправили на пересдачу. Мне бы и тройки хватило, хотя отчим по-любому разорется.

Я снова уставилась на свои ноги, крепко сжимая в руках телефон. Галя продолжала трещать под ухом, как она день и ночь готовилась к этому экзамену, но все равно сомневается в том, что сдаст. Ворчала, что снег за городом пошел раньше и ее автобус застрял на выезде в сугробе. Говорила она это с укором, мол, я могла бы и подвезти ее, но почему-то никогда первой не звоню, а сама она совсем не любит навязываться… И бла-бла-бла.

— Ты, кажется, повторить материал хотела? — не выдержала я.

Галя тут же насупилась.

— Хотела.

— Ну так повторяй. Чего ко мне привязалась?

Галя фыркнула и, снова уткнувшись в тетрадь, наконец отошла. А в моих руках завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Я взглянула на имя отправителя, и сердце заколотилось в сумасшедшем ритме. Инициалы TD. Хорошо, что сообщение не пришло в тот момент, когда я оставила телефон в машине. Если бы мама увидела…

«Встретимся через полчаса в «Пташке»? Я голоден. В другое время сегодня не могу».

«Но у меня экзамен», — напечатала я дрожащими от волнения пальцами.

«Хорошо. Тогда завтра вечером, в семь. Там же».

Я быстро ответила: «Хорошо, я обязательно буду», но сообщение так и не дошло до адресата.

Роня

В субботу утром меня разбудил телефонный звонок. А ведь так хотелось в законный выходной подольше поспать…

— Алло? — сонно отозвалась я. Вытащив ступни из-под одеяла, сладко потянулась. На улице уже давно рассвело. На голых ветвях липы, что росла напротив нашего окна, громко щебетали синицы. Из кормушки, которую мы соорудили с бабушкой и прикрепили на присосках к пластиковому карнизу, доносился дробный стук. Каждый день я добросовестно подсыпала туда пшено, чтобы по утрам просыпаться под этот счастливый птичий гомон.

— Рота, подъем! — скомандовала Юлька. — Роня, ты мне срочно нужна!

— В субботу, в такую рань? — кисло отозвалась я.

— Колокольцева, обалдела, что ли? Какая рань? Десять утра!

Я зевнула в трубку.

— Планировала до двенадцати поваляться. Тем более бабушка к подруге сегодня ушла. Та бабулю в покер играть научила, прикинь? Днями теперь в гостях пропадает. Я даже не подозревала, что бабушка у меня такая азартная.

— Ага, все это очень мило. Потом подробности расскажешь. А пока давай подтягивайся к универу. К корпусу химфака.

— К корпусу химфака? — удивилась я. — А это еще зачем?

— Давай, давай! Жду тебя.

И Юля нагло сбросила вызов. Я вздохнула. Жди, подруга, жди… Не дождешься. Хотя кого я обманываю? Я никогда не смогу отказать Юльке. И все потому, что не умею говорить людям «нет». А иногда это очень важное качество, между прочим. Оно бы так пригодилось мне в жизни…

Я откинула в сторону одеяло и нехотя поднялась с кровати. Подошла к окну, распугав всех синиц. Термометр показывал минус девятнадцать градусов. Нет, Юлька издевается! Я тут же вспомнила, как вчера вечером бабушка, предварительно спросив, есть ли у меня планы на субботу, загрузила мои теплые вещи в стирку. В том числе и пуховик. Отличная отмазка. Не пойду же я голой, верно? Одежда наверняка не успела высохнуть. Коварно улыбнувшись, я набрала Юлькин номер, но подруга не брала трубку.

— Вот зараза! — проворчала я.

Все-таки придется ехать. Что-то ведь у Юли стряслось, раз она в срочном порядке вызвала меня по телефону. И что она забыла в субботу возле универа? Тем более у корпуса химического факультета.

Пуховик, разумеется, не высох. Вязаная шапка тоже была еще влажной. Пришлось лезть на антресоли, где лежали старые шарфы, головные уборы и варежки. Я долго копошилась в сумке, пока не выудила на свет две подходящие шапки. В одной я ходила, когда еще училась в школе. Она показалась мне совсем уж пестрой и детской. А вторая — меховая ушанка. Новая, между прочим. Родители у меня теперь работали вахтовым методом в Краснодаре, поэтому эта шапка маме была ни к чему. Я тут же нацепила ушанку и, посмотрев на себя в зеркало, страшно расстроилась. Уж до чего эта вещь к лицу маме, так совсем не идет мне… Но другого выхода нет. Вот еще, наряжаться ради Юльки! Да я туда и обратно. Тем более в субботу в каникулы у универа не должно быть много народа. Да и кто меня знает с химфака?

Я быстро умылась, позавтракала сама и покормила нашего кота Малыша, который до этого все время крутился под ногами и требовательно мяукал. Толстый, но вечно голодный, он шагу не давал ступить, пока его не накормят до отвала.

Одеться решила потеплее. Гамаши, свитер, шерстяные носки… Вместо пуховика пришлось надеть старое мамино зимнее пальто. Оно было слишком длинным даже для меня, но деваться некуда. Тем более что Юля снова уже звонила два раза, нагло поторапливая меня.

На улице ощущались все минус тридцать. Я брела от дома к остановке, громко скрипя снегом. Сверкающий, чистый, он слепил глаза. В субботу в такой мороз народу на улице было немного. Я заползла в обледенелый старый троллейбус. Зная, что сиденья здесь без подогрева, встала у входа. Смотрела сквозь морозные узоры, как мимо проплывает притихший город. Троллейбус полз мимо покрытых белой пеленой улиц, заснеженной набережной и обросших инеем деревьев. Какая красота! Мне казалось, что я еду не к студгородку, а в гости к Снежной королеве…

Юльку я заметила у крыльца корпуса химфака. Подруга подпрыгивала на месте и вертела головой из стороны в сторону, будто не зная, откуда я появлюсь. А заприметив меня, долго и внимательно разглядывала. Затем расплылась в широкой улыбке. Когда я подошла к ней практически вплотную, Юлька уже ржала как ненормальная.

— Кто там? — спросила она, давясь от смеха.

— Где там? — не поняла я. — Кто?

— Это я — почтальон Печкин, — продолжила ржать Юлька. — Принес заметку про вашего мальчика.

— Вот ты дура! — вспыхнула я, кутаясь в мамино пальто. От мороза щипало щеки.

— А ты че так вырядилась? — не унималась Юля.

— Бабушка вчера пуховик постирала и шапку. Я вообще планировала всю субботу дома проторчать на законных основаниях. А тут ты… Чего надо-то от меня? — рассердилась я. Тащилась к ней в двадцатиградусный мороз, а она ржет, надрывается.

— Да так… — замялась Юля, перестав смеяться. — Просто скучно.

— Скучно? — поразилась я. — В выходной возле универа в минус миллион градусов? Ты больная?

— Что ты развопился-то, Иван Федорович Крузенштерн — человек и пароход, — попыталась угомонить меня Юлька. — Понимаешь, меня папа сюда привез на симпозиум молодых ученых.

— А ты-то здесь при чем? — искренне удивилась я. Не смогла сдержать улыбку. — Где ученые, Адамова, и где ты…

— Да Веник меня подставил, — сердито принялась объяснять Юлька. Раз уж подруга назвала своего парня «Веником», значит, действительно сильно на него злится. — Когда я с папой его знакомила, он согласился студента-химика изображать. Даже не прокололся ни разу. Про опыты разные рассказывал. Ты, кстати, знала, что в домашних условиях можно сделать плавающие мыльные пузыри?

— Плавающие? — выдохнула я, выпуская пар изо рта.

— Ну да. При помощи соды.

— Очень интересно.

— Только надо еще аквариум с широким дном. У вас дома нет такого аквариума?

Я только поежилась:

— Юля, у меня от холода ноздри слипаются. Нельзя ли побыстрее? На фига ты вообще меня позвала?

— Венька все про опыты заливал, в издевку папе моему сказал, что кандидатскую потом напишет по химии. Представляешь? А перед своим уходом такую подлянку учинил… Говорит, ваша дочь, дядя Антон, благодаря мне так полюбила химию! Все хотела на студенческий симпозиум ученых попасть, но пригласительные еще в ноябре разобрали. Но мне удалось достать для нее проходку… Вот!

Юлька полезла в карман дутого пуховика и достала оттуда какой-то билет. Принялась трясти им у меня перед носом. Я даже не сразу разобрала, что там написано…

— Низкотемпературный синтез гибридных систем магнетита и маггемита с диоксидином, — протарабанила подруга, поняв, что я все-таки не смогу это прочитать. — Я пока в фойе толклась, тебя ждала, наизусть все заучила. Не знаю, где этот гад билет на химический симпозиум взял, только папка мой в восторг пришел. Говорит, это так интересно, я тебя с утречка отвезу и встречу, чтоб ты по морозу не шаталась. Нет, ну ты прикинь?

Теперь настала моя очередь злорадно хохотать. Аж в горле защипало.

— А сам Венька где?

— Где, где… На репетиции! У них сегодня корпорат. Свадьба. Если он думал, я два часа буду на этих лекциях сидеть, то у него с головой не в порядке. Прошвырнемся по студгородку? Пока папа не приехал. Только мне к часу снова нужно здесь быть. Давай где-нибудь посидим?

— Ты врешь, а мне страдать, — вздохнула я. Юлька взяла меня под руку, и мы, хрустя снегом, побрели вдоль белой аллеи. — По такому морозу тащилась к тебе через весь город…

— Да ладно. Вон шапка на тебе какая теплая! — с издевкой произнесла Юлька.

— Да иди ты.

— Серьезно, где взяла?

— Это мамина.

— А-а…

В субботу студентов на улице было мало. Сессия подходила к концу, впереди каникулы. Мы с Юлькой шли молча, думая каждая о своем. Я, конечно же, злилась на подругу, но в то же время и злорадствовала, что Венька наконец решил проучить свою девушку. Интересно, с чего это вдруг он так осмелел? Получилось здорово. Правда, зная мстительную Адамову, я сомневалась, что она это так просто оставит.

— Что там, кстати, с покером у твоей бабушки? — нарушила тишину Юля.

— Давай в тепле поговорим, — ответила я. — Холодно. Вот доберемся до кафе…

Однако, едва мы добрались до кафе, нас постигло разочарование. На стеклянной двери красовалась табличка: «Закрыто по техническим причинам».

— Закрыто? — возмутилась Юлька. Мы припали к стеклянной двери, пытаясь разглядеть, что творится в зале. Несмотря на шерстяные носки, ноги замерзли. И пальцы на руках тоже окоченели. Все, о чем я сейчас мечтала, — это чашка горячего шоколада. Или хотя бы просто попасть в теплое помещение… Я бы даже прослушала лекцию о каких-то там системах магнетита и маггемита, но у Юльки была только одна проходка. А снова торчать в фойе она отказалась из-за охранника, который выгнал ее из корпуса химфака.

В главном зале стулья были перевернуты. Из подсобного помещения вышла девушка с ведром и половой тряпкой в руках. Она так сердито посмотрела на нас, что мы с Юлей тут же отпрянули от двери.

— Трубу, наверное, прорвало, — со знанием дела сказала Юлька. — Нас несколько раз так затапливало. Блин, как не вовремя-то!

У меня от холода уже язык не ворочался. Поэтому я просто молча запрыгала на месте.

— Ладно, пойдем обратно к корпусу, — вздохнула Юля. — Скоро уже папа приедет. И тебя до дома подбросим.

— И как же я тут оказалась? — хмыкнула я.

— А Венька и тебе, как моей лучшей подруге, любовь к химии привил.

— Ага. Ну-ну. Вот видишь, Адамова, до чего вранье твое доводит. Потому что нечего за нос водить собственных родителей. И из Веника непонятно кого лепить. В итоге в дураках ты осталась. И я заодно. Не удивлюсь, если после нашей прогулочки с температурой слягу.

— Ой, святоша. Можно подумать!

— Что «можно подумать»? Мне бы и в голову не пришло такой ерундой заниматься…

Лениво препираясь, мы добрели до светофора и остановились. Я уставилась в сторону на проезжую часть, наблюдая, как к университету снова ползет мой троллейбус, который двигался по кольцевому маршруту.

— Мороз! — внезапно воскликнула Юлька, поглядывая на другой конец дороги. Зеленый свет для машин сменился на оранжевый.

— Еще какой! — шмыгнув носом, согласилась я. Нос и щеки так сильно щипало, что я, наплевав на все, намотала шарф на лицо. Теперь только одни глаза торчали.

— Да нет же, Денис Мороз, на той стороне улицы, смотри сама!

Сердце тут же забилось быстрее. Теперь нам загорелся зеленый, но я встала как вкопанная.

— Скорее же! Упустим! — Юлька схватила меня за руку и потащила за собой.

Агния

Со скрипом мне удалось сдать экзамен на тройку. Разумеется, такая оценка отчима не устроила, и дома меня ждал скандал. Монотонная сердитая речь эхом разносилась по просторной светлой столовой. Я сидела на одной стороне длинного дубового стола, отчим — на другой. Мама крутилась рядом с мужем, закатывала глаза, заламывала руки и постоянно оправдывалась, будто это ей поставили трояк. Что ж, в ее спортивной карьере за артистизм она всегда получала высшие баллы. Однако нередко мне казалось, что она просто переигрывает.

— За три экзамена три тройки! — возмущался отчим. — Ты вообще не стараешься?

Сам-то он окончил престижный вуз в Москве и после учебы стажировался за границей.

— Три тройки за три экзамена — все точно, как в аптеке, — усмехнулась я, скрестив руки на груди. — Бог тоже троицу любит.

— Ты еще и издеваешься? Света, она издевается? С Господом себя сравнивает!

Мама положила руки мужу на плечи.

— Олег, не нервничай. Хочешь массаж?

Но отчиму массаж был не нужен. Поморщившись, он скинул мамины руки.

— Олег, Агния — гуманитарий, — смутившись от его поступка и быстро взглянув на меня, сбивчиво начала мама. — Ну не дано ей…

— Я за что такие бабки плачу? — прогремел отчим. — Чтоб она меня перед друзьями позорила?

Он вечно попрекал меня этими «бабками». В детстве, начиная с нечаянно сломанных игрушек, которые я у него особо и не просила, заканчивая фигурным катанием. Ведь у меня были лучшие костюмы, коньки, постановки. А сколько требовалось средств на услуги тренера, аренду льда, летние сборы, дополнительные занятия по хореографии и актерскому мастерству… Для такой мелкой и недостойной меня все это стоило больших «бабок» отчима.

— Да ладно тебе, не завалила же, — пожала я плечами. — Тройка — тоже оценка.

— Но не для чемпиона! Не узнаю тебя совсем! Ты же с детства боец, упрямая… Куда подевался твой азарт, спортивный интерес, желание быть во всем первой?

Вот именно — ин-те-рес. Он появляется тогда, когда тебе что-то интересно. Меня же совершенно не волновала учеба в университете.

— Когда у тебя последний экзамен?

— В среду, — буркнула я.

— Если и его сдашь на трояк, никакого тебе моря в этом году.

Я вяло возмущалась, зная, что лето и так проведу не на курорте. У меня другие планы. Но посвящать в них маму и отчима я пока что не собиралась.

— Ладно, постараюсь, — сказала я, выходя из-за стола. Надоело слушать, как мне читают нравоучения.

— Агния, а может, ты позанимаешься еще с той девочкой, Вероникой? — крикнула уже в спину мама.

— Я ей позвоню, — раздраженно пообещала я, поднимаясь к себе на второй этаж.

Стены давили и душили. Моя комната вдруг показалась мне совсем крошечной. Эти «семейные душевные» беседы выматывали. Особенно было неприятно наблюдать, как мама лебезит перед отчимом. Олег, Олег, Олег… Ненавижу все это.

Достала из-под подушки карандаш и «Молескин» и принялась нервно выводить линии. Вскоре на странице появился карикатурный рисунок. Портрет очень быстро стал напоминать отчима. Только лысина была нарочито больше, чем есть на самом деле. Я пририсовала мужчине большой уродливый рот, из которого вылетали мухи… Отчим никогда не относился к моим рисункам серьезно. Да он и не видел ничего толком, кроме похожих шаржей, которые я на потеху рисовала для его гостей.

«И кого ты хочешь этим удивить? — злорадствовал он. — А как будешь деньги на жизнь зарабатывать? Рисовать такие же шаржи на отдыхающих в Геленджике?»

Я захлопнула скетчбук и взяла телефон. Долго не решалась написать сообщение, так как знала, что вечером писать ему нельзя. Он этого не любит. Но все-таки быстро набрала: «Завтра все в силе? Надеюсь, я не разочаруюсь».

Ответа долго не было, и я уже вся извелась. Снова взяла скетчбук и теперь на полях выводила абстрактные каракули. О том, что мне нужно готовиться к предстоящему экзамену, я не думала. Ответ пришел, когда я уже практически отчаялась.

«В силе».

Засыпала я в легком приятном мандраже, будто за ночь произойдет какое-то чудо, а проснувшись, с самого утра я найду все свои сбывшиеся мечты под елкой.

Мама разбудила меня рано. Она была слишком приветливой и заискивающей, чем сразу насторожила. На завтрак я собиралась назло долго, хотя знала, что отчим не любит, когда я задерживаюсь. Но и он сегодня, вместо привычных нравоучений, пожелал мне доброго утра и даже спросил, как спалось.

За большими панорамными окнами виднелся укутанный снегом лес. Лучи восходящего солнца сверкали в верхушках сосен. Я вспомнила то приятное чувство предвкушения, которое испытывала перед сном, и незаметно улыбнулась. Положила салфетку на колени и потянулась за омлетом.

— Агния, какие у тебя планы на выходные? — вдруг спросила мама.

Я замерла с вилкой в руке и настороженно посмотрела на родительницу. После вчерашней вечерней взбучки за очередной трояк они с отчимом выглядели слишком уж воодушевленными. Что успело произойти с утра пораньше?

— Тебе нужно почаще бывать на свежем воздухе, — добавил отчим. — Что-то ты у нас бледненькая. В лесу совсем не бываешь? Может, после сессии тебя отправить на какой-нибудь курорт на лыжах покататься?

Я даже поперхнулась и закашлялась. «У нас»? «Бледненькая»? Что происходит? И если встречать новый день с неискренней улыбкой — это вполне в мамином репертуаре, то отчим точно никогда не будет делать вид, что все чудесно, и изображать из себя заботливого папочку. В психиатрии есть такое понятие, как синдром Капгра. Это когда пациент верит, что кого-то из его близких заменил двойник. Вот мне сейчас показалось, что я — больная. А за столом по правую руку от меня сидит совершенно неизвестный мужчина. Я определенно сошла с ума. Куда делся мой настоящий отчим?

— Спасибо, конечно, за такое заманчивое предложение, — откашлявшись, сказала я. — Но говори сразу, что тебе от меня надо.

— Агния! — ахнула мама.

Отчим лишь хрипло рассмеялся.

— А вот это уже деловой подход. Иногда думаю, что с тобой не все потеряно…

И он как ни в чем не бывало вернулся к завтраку. Они с мамой просто продолжили есть, не закончив разговора, чем страшно нервировали. Знали ведь, что я заинтригована. Но я тоже упрямая. Им что-то от меня нужно, не мне. Расспрашивать не буду. Поэтому мы просто молча завтракали. Мама все-таки не выдержала:

— Агния, ты помнишь Игоря Юрьевича?

— Нет, — честно ответила я.

— Он был несколько раз у нас дома, когда ты была совсем маленькой, — подсказала мама.

— Тем более, откуда я должна его помнить? — равнодушно пожала я плечами.

— Они с Олегом были близкими друзьями, а потом Игорь с семьей уехал жить в Англию.

— Везуха.

— Теперь вот вернулись в Россию…

— Сочувствую.

— Прекрати перебивать мать! — вышел из себя отчим. Лицо его тут же стало озлобленным. Я лишь улыбнулась уголком губ. Вот теперь я его узнаю. Ненадолго учтивости хватило. — В общем, сейчас Игорь вернулся в Россию, и теперь у меня есть возможность слияния бизнеса…

— Ты тоже можешь свалить за бугор, надеюсь? — невинно поинтересовалась я.

— Огорчу тебя, но пока не собираюсь.

Я ела, не глядя на него, но чувствовала на себе тяжелый взгляд. Мы умели выводить друг друга.

— Ты должна сходить на свидание с его сыном. Мы так с Игорем решили, — выдал вдруг отчим.

— Чего-о? Вот еще. Нет!

Я посмотрела на маму. Она уткнулась взглядом в тарелку.

— Я думала, что к завтраку спустилась, а не на шоу «Давай поженимся». Ты давно Ларисой Гузеевой стал?

Я нервно расхохоталась, но моя шутка не зашла. Возникла напряженная пауза.

— А сюрприз от жениха будет? — продолжила я.

— Агния! — наконец посмотрела на меня мама.

— В прошлом Игорь во мне мог усомниться, — нехотя признался отчим. Он часто вел не самую честную игру в бизнесе, поэтому я не удивилась. — Теперь мне нужно оправдать его ожидания и снова втереться в доверие. И если бы мы породнились…

— Породнились? Это шутка? Мам, ну скажи же, что шутка?

Я негодовала. Значит, свиданием все может не ограничиться? Отчим вот так подкладывает меня под какого-то незнакомого парня ради своего бизнеса, а мама молчит?

— Там очень хороший мальчик, — улыбнулась родительница.

— Да плевать мне, какой там мальчик! Хоть золотой!

— Вы с ним подружитесь, — продолжила мама. Она будто не слышала моих слов!

— Идиотка, там такие бабки огромные крутятся, такие перспективы, — продолжил психовать отчим.

— И на бабки твои плевать! Тебе они нужны, не мне, я тут при чем?

— Ах, тебе не нужны, значит, дрянь ты неблагодарная! — завопил отчим. — А лицо ты чем каждый день малюешь? Шмотки какие носишь? Ведь не абы что, верно? Тебе бренды подавай! Сходишь на свидание, не развалишься. Хоть какой-то от тебя впервые прок будет. И только посмей меня опозорить перед Игорем и его семьей!..

А вот это он уже зря сказал. Ко мне тут же вернулось хорошее настроение. И солнечные лучи над лесом засветили еще ярче.

— Хорошо, — внезапно согласилась я. — В конце концов, всего одно свидание…

Мама с подозрением покосилась на меня. Уж больно быстро я согласилась на это предложение. Отчим же ничего не сообразил. Продолжил жевать с невозмутимым лицом.

— А ты дашь мне денег на новую сумочку? — захлопала я глазами, изображая из себя полную идиотку. Раз уж он считает, что меня в жизни ничего, кроме шопинга, не интересует… Пусть отстегивает свои любимые «бабки».

— Дам. Но ты уж так меркантильно с Игоревым сынком себя не веди. Он такое не любит. Скрой свою сущность. Чтобы все прилично.

— Прилично, прилично, — закивала я. — Как же иначе?

Явно наклевывалось кое-что интересное.

— И последний экзамен в среду сдай хотя бы на четверку.

— Я сегодня же позвоню своему репетитору! — клятвенно пообещала я. Мама уже смотрела на меня с недоверием, и деланая улыбка слетела с ее лица.

— Молодец, — сухо похвалил отчим. — Давай только без сюрпризов…

Я тут же вспомнила о сегодняшней встрече. Мой дорогой, боюсь, без сюрпризов не получится.

Роня

Стоит мне только услышать фамилию «Мороз», как душа моя начинает петь, язык неметь, а колени от волнения подгибаться. Ведь я тайно влюбилась в этого парня еще в школьные годы… Ну, как тайно? Разумеется, для Юльки моя большая первая любовь не была страшным секретом. И раньше она не упускала возможности подколоть меня по этому поводу. Все предлагала «выйти из сумрака», «заявить о своих чувствах». Но как я могла это сделать? Кто я и кто Он…

Денис учился в элитной гимназии вместе с Юлей. Адамова попала в престижное учебное заведение благодаря своему отцу. Антон Сергеевич преподавал в гимназии математику. Юлька вечно жаловалась на своих избалованных и тупых одноклассников-мажоров. А вот о Денисе отзывалась даже с каким-то благоговением. И это язвительная и критикующая все и всех Юля! Еще тогда мне нужно было насторожиться, что ж за старшеклассник там у нее такой… Но я не придавала особого значения ее рассказам. Пока не увидела фотографию таинственного Мороза. Случилось это в восьмом классе.

Как-то после школы, дождавшись Адамову, я завалилась к ней в гости. Уроки у нас заканчивались в одно время. Только я ходила в ближайшую общеобразовательную школу и дома появлялась раньше, ведь Юле приходилось ездить в свою гимназию к черту на кулички и возвращалась она позже.

В тот день мы ели чипсы, запивая их ледяным «Доктором Пеппером», и смотрели какой-то глупый ужастик. Внезапно Юлька, будто только что-то вспомнив, нажала на паузу (на самом волнующем моменте, между прочим) и бросилась к рюкзаку, который валялся рядом с диваном. Из него выудила тоненький глянцевый журнал.

— Чуть не забыла! Вот, — гордо сказала подруга.

— Что это? — удивилась я, принимая из рук Юли раскрытый журнал.

— Наш школьный журнал. Тут есть моя заметка. Помнишь, мы ходили на спектакль, «Три сестры» по Чехову? Я написала рецензию. Знаешь, Роня, я теперь кто-то вроде театрального критика в нашей школьной редакции. Маму вот уламываю, чтобы она нам с тобой еще билеты в театр достала. Пойдешь со мной? Одной скучно, такая тягомотина!

Я усмехнулась. Вспомнила, как Юлькина мама уговаривала нас сходить на этот спектакль. Она работала в местной газете в отделе маркетинга, и рекламодатели часто делились билетами на различные городские мероприятия. Юля долго отнекивалась, мол, театр — скука смертная. В итоге на спектакль мы все-таки пошли. И Юлька осталась в восторге. Правда, не от постановки, а от бутербродов с севрюгой в буфете. Если б они не были такими накладными для наших карманных расходов, то она слопала бы их все.

— Как же тебе удалось заделаться театральным критиком? — удивилась я, пробегая глазами по рецензии. Писала Юлька толково. Сложилось впечатление, что постановкой она действительно прониклась. И откуда что взяла? Мне же тогда казалось, что Адамова весь спектакль с кем-то переписывалась в телефоне.

Подруга отмахнулась.

— Да проще пареной репы. Редактор спросила, кто театр любит. А я вспомнила, что мы с тобой в пятницу на спектакль идем, ну и сказала, мол, рецензию им могу написать. Рецензия всем понравилась. Я сама не ожидала! А редактор, выпускница, она важная такая… На журфак МГУ собирается поступать, между прочим. В общем, она спросила, как часто я в театр хожу. Я и ляпнула, что ни одной постановки не пропускаю.

Я цокнула языком и провела пальцами по глянцевой красивой бумаге. Вспомнила про нашу школьную газету — сляпанное кое-как и распечатанное на принтере «нечто». А тут — настоящий глянец! Хоть сейчас на витрины газетных киосков отправляй. Вот что значит элитная гимназия. И зачем так заморачиваться ради школьной газеты?

— Когда-нибудь, Юлька, ты сама запутаешься в своем вранье!

— А что я должна была сказать? — заорала Юля. — Упускать такой шанс? Да кто восьмикласснице доверит писать в школьном журнале? Я там до этого спектакля одними распечатками занималась, а тут — целая рубрика! Нет, я была бы дурой, если б от возможности обозревателя отказалась…

«Школьный обозреватель» важно скрестила руки на груди и, надувшись, уселась на диван. Я же закрыла журнал и положила его на колени, приготовившись продолжить смотреть ужастик. И только тут обратила внимание на обложку. С нее на меня смотрел восхитительный блондин модельной внешности. У меня от взгляда на него даже дыхание перехватило. Парень на фото был до безумия красивым, его взгляд — добрым, лучистым, а улыбка… Такая улыбка сможет сжечь даже самое заиндевелое сердце. Внезапно мне стало так хорошо на душе, будто счастье заполнило меня всю, от пяток до самой макушки. В ту минуту я подумала, что, наверное, именно так и влюбляются. Тебе вдруг просто становится очень хорошо и спокойно.

— Это кто? — спросила я чуть охрипшим голосом. Не хотелось выдавать свое беспокойство.

— А, это? Ну я же тебе сто раз про него рассказывала, а ты не слушала! Это тот самый президент нашей гимназии, Денис Мороз. Красавчик, да?

— Симпатичный, — словно нехотя согласилась я. А у самой сердце трепетало. — И фамилия прикольная.

— Одиннадцатиклассник. У его отца кондитерская фабрика в нашем городе. Его батю в шутку Шоколадным Королем называют. А Денис, получается, — Шоколадный Принц. Причем не такой, которого разломаешь, а внутри пустота… Там внутри сладкая и вкусная начинка. Мороз знаешь какой классный? Курирует наш журнал и со мной общается на равных. Несмотря на то что я младше. Короче, все девчонки от него в восторге.

Я по-прежнему пялилась на обложку, не в силах отвести взгляд. В журнале было большое интервью и поздравление гимназистов с предстоящим Новым годом. Мне тут же захотелось зачитать это интервью до дыр и узнать о парне как можно больше.

— Он в начале зимы девчонку из реки вытащил, — с гордостью сказала Юлька, будто лично помогала президенту гимназии вытаскивать из холодной воды бедняжку. — Она под лед провалилась. А Дениса к награде МЧС представили.

Это было уже слишком для моего хрупкого девичьего сердца. В тот вечер я ушла от Юльки, тайком прихватив с собой журнал с ее первой театральной заметкой. Подруга сделала вид, будто ничего не заметила, и про этот журнал больше не спрашивала, словно его и не было. Только чаще стала рассказывать о Денисе, делая при этом такое загадочное заговорщическое лицо, что мне хотелось ее треснуть. Но я старалась себя никак не выдавать и волнения не показывать.

Я сразу же нашла Дениса во всех социальных сетях. Так началось мое «сталкерство». Не было ни дня, чтобы я не заходила на его страницы. Следила за каждой новой публикацией и комментариями. Вскоре я знала о буднях этого парня практически все.

Читая романы девочек, представляла себя и Дениса в качестве главных героев, отчего всякий раз по коже пробегали мурашки. Это незнакомое мне ранее, но очень приятное и теплое чувство сводило с ума. Я любила Дениса такой любовью, какой любят актеров, певцов… Этот парень казался мне таким же недосягаемым, несмотря на то что мы жили в одном городе. Однако понимание того, что мы все равно никогда не сможем познакомиться, грызло меня изнутри. Ну какая я пара Морозу? Как такое вообще возможно? Мы учимся в разных школах, живем в разных районах, к тому же он на три года старше. Парень из обеспеченной семьи, у нас совсем разные интересы и разные компании. Мы никогда с ним не пересечемся… По крайней мере, пока.

А летом я узнала от Юльки, что Денис уезжает учиться в Англию. Это для меня стало ударом. Теперь мне точно не светило познакомиться с ним лично. А ведь меня грела надежда, что через пару-тройку лет я стану взрослой и уверенной в себе девицей; мы встретимся, и Денис обязательно влюбится в меня с первого взгляда, точно так же, как я влюбилась в него. Но в то лето я совсем потеряла надежду. Уж до Туманного Альбиона мне точно не добраться…

И вот теперь мы с Юлькой зачем-то тащились за предполагаемым Денисом по улице. А ведь я даже не была уверена, что этот таинственный незнакомец впереди нас — Мороз. Я сверлила макушку высокого парня в удлиненном модном пуховике и черной шапке. Скорее всего, Юлька обозналась. Но сердце взволнованно стучало. А если это все-таки он и сейчас вот-вот обернется? Спросит, кто мы такие и зачем его преследуем… Мне казалось, что снег под нашими ногами скрипит так сильно, что оглушает все вокруг.

— Интересно, как давно он приехал из Англии и что забыл в наших краях? — Юлька произнесла это так громко, что я совсем онемела от ужаса. А если он нас услышит? Я от волнения еле-еле передвигала ногами. — Неужели за границей работы хорошей нет? Глупости такие!

— А ты уверена, что это он? — наконец проговорила я глухо сквозь шарф.

— Проверим? — Юля коварно заулыбалась.

— А как?

— Нужно, чтобы он обернулся.

И мы продолжали молча идти за ни о чем не подозревающим парнем.

— Познакомишься с ним? — вдруг спросила Юлька.

— Обалдела? — Несмотря на сильный минус, меня бросило в жар.

— Давай же, ну! Такой шанс…

— А если это не он? — сомневалась я. Хотя знакомиться все равно не решалась. Тем более в таком прикиде. Хватило с меня и того, что Юлька обсмеяла и назвала Печкиным.

Когда мы проходили корпус первого студенческого общежития, Юлька вдруг странно вздохнула, словно воздух в легкие набрала. Я испугалась, что она выкрикнет его имя, но Юля подставила меня иначе. Подруга сначала слегка приотстала, а затем я и ахнуть не успела, как в спину Денису с глухим стуком прилетел большой снежок. Парень тут же остановился и обернулся. Уставился на меня. Я не придумала ничего лучше, как тоже обернуться и высказать свое недовольство Юльке. Но Юльки за мной не было! Эта мелкая проныра успела заскочить за угол общаги, и теперь я стояла одна посреди пустой заснеженной улицы.

Кажется, я простояла как вкопанная целую вечность. А потом снова медленно повернулась к удивленному Денису. Все-таки это был он! Его выразительные голубые глаза и разрумянившиеся на морозе щеки. Он такой милый! И я впервые вижу его вживую, а не с экрана смартфона. Я тут же вспомнила свой внешний вид, и мне захотелось испариться. Уши от ушанки наверняка торчат в разные стороны, пальто это совсем на мне не сидит… Хорошо, что я лицо шарфом закрыла.

— Это вы сделали? — спросил у меня Денис.

Я. Впервые. Слышу. Вживую. Этот. Голос. Ма-моч-ки…

Колючий холодный воздух взволнованно дрожит.

Я продолжала стоять и хлопать глазами — единственное, что было видно на моем лице из-за шарфа.

— Зачем вы это сделали? — снова спросил Денис. Его тон стал раздраженным. Понял, что, скорее всего, от меня не добиться никакого толку.

О. Мой. Бог. Он смотрит прямо на меня! Он тоже видит меня впервые! Мы встретились! Все так, как я когда-то мечтала… Ну, практически.

Если бы о нас снимали фильм, сейчас бы режиссер точно выкрикнул: «Так! Стоп!» Мне бы принесли чашку горячего кофе, чтобы я отогрелась и немного успокоилась. Я бы пила капучино, а Денис подошел ко мне, спросил мое имя, сказал: «А мы теперь партнеры по съемочной площадке. Ты читала до конца сценарий? У нас должна быть одна сцена…»

Колокольцева, ну о чем ты думаешь? Какая сцена? Дура! Тебе уже два вопроса задали… От своих глупых мыслей я глухо рассмеялась в шарф.

Лицо Дениса стало совсем растерянным. Нужно мотать! А куда? Мысли хаотично метались в голове. Куда бежать? За общагу? А если он тут же погонится за мной?

А потом мне пришла в голову совершенно дурацкая идея. Я решила бежать вперед, по пути пихнув дезориентированного Дениса в сугроб. Где наша не пропадала? Пока он, совершенно обалдевший от моей наглости, поднимется на ноги, меня и след простынет. Тем более я уже и так тут опозорилась дальше некуда. Общаться с ним сейчас точно не смогу. Я так разволновалась, что в ту минуту членораздельно и слово «мама» бы не произнесла.

Как рассерженный молодой бычок, я взяла курс прямиком на Дениса. Тот тут же вытащил руки из карманов пуховика, готовясь к моему нападению. И чем я думала, решив, что смогу толкнуть в сугроб рослого парня? Денис ловко поймал меня, и, не удержавшись на ногах, мы оба повалились в сугроб.

Падать на парня своей мечты оказалось приятно. Ну а как иначе? Правда, еще и очень волнующе. У меня во время этого секундного полета вся жизнь перед глазами пролетела, как перед смертью. Хотя… О чем тут говорить? В тот момент я действительно чуть не умерла!

На мгновение даже зажмурилась от страха и слепящего белоснежного снега. Но потом все же осмелилась и посмотрела на Дениса. Впервые так близко увидела его небесно-голубые глаза. Заметила, как на темных ресницах тает снежинка…

Из-за этого несчастного шарфа на лице сейчас я, скорее всего, похожу на черепашку-ниндзя. Мне всегда больше всех из них нравился Микеланджело. Он такой веселый… Снова я думаю не о том.

Денис не шевелился. Так и замер, заглядывая мне в глаза, отчего мое сердце восторженно замерло. Я лежала на парне своей мечты. Да, пусть на мне сегодня эта ужасная шапка с оттопыренными ушами, лицо замотано шарфом, а сама я не могу проронить ни слова. Но разве я могла еще вчера мечтать о таком?

— Пытаюсь понять, кто ты и чем я тебе насолил, — наконец сказал Денис, перейдя на «ты». Он мог бы перейти и на английский, и на эстонский, и на марсианский. Все равно от смущения, паники и нагрянувших чувств я не смогла бы ему ответить.

Я молча продолжала пялиться на парня. В какую же глупую ситуацию попала из-за Юльки! Чем дольше все это длится, тем глупее я себя чувствую. Я попыталась встать, но парень так и не выпускал меня, внезапно крепче прижав к себе.

— Э-э-э… Кристина? — продолжал гадать Денис, глядя мне в глаза. — Это ты?

Сравнение с какой-то Кристиной почему-то оскорбило меня до глубины души. Стало совершенно ясно, что пора сматывать удочки. И я, принявшись вырываться из объятий (клянусь, нечаянно!), так заехала Денису локтем в живот, что тот взвыл от боли. Зато тут же ослабил хватку. Вскочив на ноги, я покачнулась и, разумеется, не удержав равновесия, позорно угодила лицом в сугроб. Как именинник в торт. Подняла голову и промычала от холода и стыда что-то нечленораздельное. А Денис, расхохотавшись, снова схватил меня за руку и потянул на себя. Он решил, что у нас любовные игрища такие, что ли? Я продолжала мычать, словно глухонемая, и вырываться. Не придумав ничего лучше, свободной рукой набрала горсть снега и обрушила Денису на лицо. Кажется, даже за шиворот попало. Парню тут же снова стало не до смеха, и он охнул еще раз. Пока отплевывался, я кое-как, неуклюже (чертово длинное пальто) наконец поднялась на ноги и понеслась теперь уже в сторону общаги. Бежала быстро, не оборачиваясь. Снег визжал под ногами. От позора щеки горели. Внезапно снег заскрипел еще громче, теперь уже прямиком за моей спиной. Денис гонится за мной! Совершенно точно! Конечно, кому понравится, когда какая-то городская сумасшедшая кидается снегом в лицо? Я ускорилась. Миновала общагу, мимо замельтешили украшенные инеем деревья. Вокруг было белым-бело…

Когда дыхание совсем сбилось, решила зачем-то обернуться и посмотреть, есть ли у меня хоть какое-то преимущество. Конечно, я теряла драгоценные секунды, но от быстрого бега так пересохло в горле, да и сердце уже едва не выскакивало из груди… И каково же было мое удивление, когда я обнаружила за собой довольную раскрасневшуюся Юльку. Слоновий топот за спиной принадлежал Адамовой. Эта дурында просто молча бежала за мной!

Тогда я тут же резко затормозила и пихнула подругу.

— Идиотка! Почему сразу не сказала, что это ты? — накинулась я на Юльку, но та, согнувшись пополам, уже зашлась от хохота. Подруга смеялась до тех пор, пока с дерева, под которым мы стояли, не шлепнулся снег. Прямо Адамовой на голову.

— Это ты идиотка! — отсмеявшись, сказала Юля. — Уф, погоди, дай отдышаться! Аж горло с тобой разболелось! Я ей такой шанс дала, а она…

— Шанс? — завопила я. — Да ты меня подставила!

— Это был повод для знакомства, — возразила Юлька.

— Но я не хотела с ним знакомиться! — отрезала я.

— Ой уж! — Юля поморщилась. — Будто я не знаю, как ты к Морозу относишься. А тут такое событие — он вернулся домой. Вот где бы мы еще пересеклись с ним? А вокруг — ни души. Знакомься — не хочу. Флиртуй — не хочу. Но нет же, ты на него поперла, как баран на ворота…

Я только криво улыбнулась. Да уж, в экстремальных ситуациях я совсем не умею себя вести. Сразу теряюсь и делаю глупости. А уж если дело касается симпатичных парней… Пиши пропало.

— Но как же можно флиртовать после снежка в спину, да еще и в таком прикиде? Ты об этом подумала? — не отступала я.

— Ронечка, ну прости! — выдохнула Юля. — Но мне так хотелось скорее действовать. Ты же меня знаешь. Сначала сделаю, а потом думаю. Я просто решила, что такая классная обстановка вокруг, вы обязательно должны познакомиться… Прости, Ронечка, прости, прости! Я хотела как лучше. Я ведь совсем не ожидала здесь Дениса увидеть. Нет, ну ты представь, он снова вернулся в Россию…

Внезапно мне сделалось так хорошо на душе. Внутри стало тепло и светло, будто я впервые в жизни увидела солнце. Да, Денис Мороз снова каким-то сумасшедшим образом появился в моей серой жизни. Мне вдруг захотелось обнять весь мир и никогда его не отпускать. Наконец я стащила шарф с лица и рассмеялась. Мой нелепый наряд, симпозиум по химии, прорванная труба в кафе, снежок в спину Дениса, «сугроб» на Юлькиной голове… На меня вдруг напал истерический хохот.

— Ты бы слышала, как я там ругалась сквозь шарф! — смеясь, рассказывала я. — Как мокрый бандит из «Один дома»! Во рту все слова перепутались от волнения!

— Я видела из-за угла, как ты там в снегу брыкалась, — смеялась в ответ Юлька, попутно отряхивая снег с шапки. — Слушай, жалко, на тебе валенок не было. Ты бы один точно в сугробе оставила. Как Золушка… Представляешь, Мороз тебя бы потом по всему университету с этим валенком разыскивал?

— Перестань! — хохотала я. У меня даже щеки заболели. От смеха, бега, всего пережитого было не холодно, а жарко. — Ну какие валенки?

— А что? — продолжала веселиться Юлька. — К твоей ушанке бы очень подошло.

— Надеюсь, если мы еще когда-нибудь встретимся, он меня не узнает. Господи, так неудобно! Еще и снегом в лицо. Как стыдно…

Хорошо, что вскоре после всех событий нас на машине забрали Юлькины родители. Они радостно сообщили подруге, что сегодня к ним в гости приходят какие-то Устюжанины, и Юлька, ужаснувшись, попросилась переночевать у меня. Я и не возражала.

Дома мы посмотрели подряд несколько серий «Как избежать наказания за убийство». Вернувшаяся бабушка накормила нас домашним борщом, а затем снова засобиралась к подруге, которая жила в нашем подъезде на первом этаже. Раньше они только раскладывали пасьянсы, а теперь вот покером увлеклись…

— Бабуля, надеюсь, вы там не на пенсию рубитесь? — нахмурилась я.

Бабушка ничего не ответила. И лицо у нее при этом было невозмутимое.

— Ба, ты чего молчишь? — удивилась я.

— А это, Роня, называется «покэрфейс»! — пояснила мне бабуля.

Я не сразу нашлась что ответить. А Юлька зашлась от хохота. Она всегда восхищается моей бабушкой.

Вечером нам с Юлькой надоело торчать дома и мы решили отправиться в торговый центр, который находился в квартале от дома. Благо удалось феном просушить пуховик, и я снова могла облачиться в свою обычную одежду. Мамину ушанку от греха подальше убрала обратно на антресоли.

На улице было не так холодно, как утром, но деревья по-прежнему сверкали от инея. В свете желтых фонарей мельтешили снежинки. Юлька держала меня под руку и ворчала по поводу того, как ей надоела зима. Хотя, откровенно говоря, настоящая зима началась только сейчас, в конце января. Я с упоением вдыхала холодный чистый воздух.

Утренние позорные события мы больше не вспоминали. Болтали о всякой чепухе. Например о том, как провести предстоящие каникулы. Лично я планировала отсыпаться и целыми днями смотреть сериалы. Но у Юли были другие планы. Подруга уже удумала взять меня с собой и Веником кататься на лыжах.

— Там есть трасса для таких дилетантов, как ты, — сообщила Юля. — В лыжах ведь главное что?

— Что?

— Правильная техника и хороший инструктор…

Внезапно Адамова резко затормозила. Пришлось и мне остановиться. Я ошарашенно завертела головой. Неужели где-то снова поблизости гуляет Денис Мороз? Это было бы просто невероятным совпадением! Второй раз я подобного не переживу.

— Не может быть! — ахнула Юлька.

— Что случилось? — запаниковала я. — Кого ты опять увидела?

— Это не твоя подопечная?

Я проследила за взглядом Юли. Рядом с красивым рестораном «Пташка» у подсвеченной витрины стояла Агния.

— Она. И что с того? — не понимала я.

— Тебя не смущает ее спутник?

— Спутник?

Я даже не поняла, что тот седовласый мужчина, куривший неподалеку, и есть спутник Агнии. Благодаря местной прессе все прекрасно знали, как выглядит муж Светланы Леманн.

— Это ведь не ее отчим. — Юля будто прочитала мои мысли. — Отец?

Я покачала головой.

— Ее отец в Питере живет. И они вроде как совсем не общаются, — нехотя сказала я.

Агния редко делилась со мной личным. Однажды бабушка все-таки пригласила ее за стол и расспрашивала про семью. Мне было так неудобно!

Юлька зачем-то отвела меня под козырек Макдоналдса, из которого то и дело выходили крикливые школьники и задевали нас плечами. Мы заняли наблюдательную позицию и принялись следить за Агнией и седым. Тот докурил, бросил окурок в урну и что-то сказал Леманн. Агния в ответ заулыбалась. Да и вообще она будто светилась от счастья. Смурная и не слишком приветливая обычно… Сейчас я ее не узнавала.

— На фига мы тут стоим? — сердито спросила я, когда один из подростков, выскочивший на улицу, едва не сбил меня с ног. Шпионить за Агнией, если честно, было не очень приятно. Но вопрос мой был риторическим. Юлька — самый любопытный человек на планете. Кто с кем встречается, кто на ком женится, кто кого бросил… Она следила за всеми! Иногда огорошивала меня такими новостями, что я еле припоминала, о ком вообще идет речь. «Ты сейчас умрешь! Золотова изменила Винокурову с этим… Левой с философского». Я долго соображала, что Золотова — дальняя родственница нашего декана, Винокуров, оказывается, завидный жених с экономического («И как ты, Роня, этого не знала?»), а Лева с философского в прошлом году был «мистером Университет».

— Точно ее хахаль! — проигнорировав мой вопрос, воскликнула Юля.

— Да ну, — запротестовала я. — Он же лет на тридцать ее старше.

— Ну и что? Любви все возрасты покорны.

Я еще раз с сомнением осмотрела седого мужика. Он даже не был симпатичным! Это, конечно, не Джордж Клуни… Но то, как широко улыбалась ему Агния, сбивало с толку.

— Смотри, под локоток ее взял. В ресторан повел. Ой, не могу! Нет, ты скажи, ну для чего это молодой девчонке? Она ж не из бедных!..

Я промолчала. Мужик тем временем распахнул перед Агнией стеклянные двери ресторана, а затем и сам зашел внутрь. Нам с Юлькой в такое заведение попасть не светит. Наш удел — Макдоналдс за спиной. Но как бы сказала сейчас Юлька: «Подумаешь! Не очень-то и хотелось!»

Мы снова пошли по заснеженной яркой улочке в сторону торгового комплекса.

— Мне Галя с первого курса рассказывала, что Агния в контрах с отчимом. Вроде он даже в свое царское наследство ее не вписывает, хотя других детей у него нет. Как думаешь, это правда?

— Не знаю, мы такое не обсуждали, — сухо ответила я.

— Ну, знаешь, если он после ссоры лишит вдруг ее содержания, то тут даже все очевидно, — продолжила размышлять Юлька. — Когда ты привыкла жить на широкую ногу, трудно падать с небес на землю. Там, наверное, такие запросики…

— Все, Юль, прекрати, — поморщилась я. Обычно мне было все равно на подобную болтовню Адамовой, но сейчас почему-то стало неприятно. И видеть Агнию с этим старым мужиком — тоже.

Юля удивленно подняла на меня глаза, но все-таки перевела разговор на другую тему. Я не питала большой симпатии к Леманн и если поначалу тоже считала ее стервой, то, узнав немного ближе, изменила свое мнение. Все чаще у меня складывалось впечатление, что Агния очень одинока, а сердце ее иссечено горькими обидами.

Агния

Меня душило волнение, оттого и кусок в горло не лез. Я вяло ковыряла вилкой салат и все ждала, когда дядя Костя покончит с ужином. Изредка поглядывала на него и тут же опускала глаза. Зачем он выбрал этот ресторан? Здесь часто проводят время друзья отчима, и если нас кто-то увидит… Я осторожно огляделась, но до нас никому не было дела. В конце концов, где еще мог поужинать дядя Костя? Не в соседний же «Мак» нам идти.

— Отец тебе хоть иногда звонит? — орудуя вилкой и ножом, спросил дядя Костя.

Я только поджала губы и покачала головой. Дядя Костя неодобрительно дернул плечом и снова принялся за стейк.

— И даже не пишет?

— Нет, — ответила я, прочистив горло.

— Ну… а деньги?

— Мне уже есть восемнадцать. Не нужны мне от него деньги. Тем более отчим не жалеет.

Дядя Костя странно ухмыльнулся, а затем пригубил красное вино.

— У твоего отца сейчас на работе неприятности. И в финансовом плане кирдык. Ты уж не обижайся на старика.

— Значит, с тобой он созванивается? — сухо спросила я. Нет, я не горела желанием пообщаться с папой. Разговаривали мы с ним редко и преимущественно ни о чем. Натянуто, какими-то общими пустыми фразами. Как совершенно чужие друг другу люди. И наверное, после того как оба клали трубки, выдыхали с облегчением. Даже дядя Костя, мой крестный, знал обо мне больше, чем родной отец. Хотя и с ним мы в последний раз виделись пару лет назад. Но он совсем не удивился, когда я позвонила ему в ноябре и обратилась со своей просьбой…

— Рисуешь? — спросил вдруг дядя Костя.

— Рисую, — кивнула я.

— И не передумала уезжать?

Вопрос застал врасплох. Я как-то обмолвилась о переезде между делом, а дядя Костя запомнил. Я неуверенно улыбнулась и пожала плечами.

— Вообще-то хотелось бы уехать.

— А мать до сих пор не в курсе?

Тут уже я нахмурилась.

— Мы не для того здесь собрались, чтобы обсуждать мой отъезд и рисунки.

Дядя Костя снова рассмеялся.

— Да, конечно, ты права.

Крестный полез в карман пиджака и достал смартфон. Разблокировал его, открыл фотопленку и протянул мне телефон.

— Вот. Листай влево. А я пока доем.

Я принялась жадно вглядываться в открытую фотографию. На ней была запечатлена высокая темноволосая девушка. Вот она в сумерках выходит из подъезда с каким-то мешком в руках. Следующее фото — у черного «Фольксваген Пассат». Я увеличила изображение, но разглядеть черты лица так и не смогла. Судя по стройной, подтянутой фигуре, девушка была совсем молодой.

— И кто она? — хриплым от волнения голосом спросила я. Они вышли… Они все-таки на нее вышли! Я знала, что у отчима снова появился кто-то на стороне.

— Мой человек пока только адрес ее засек. Здорово же шифруется твой старик.

— Он не мой! — тут же вспылила я.

— Да, да, прости, не так выразился. В общем, к девице этой не подберешься. Мы два месяца за ним следили, прежде чем твой отчим нас на нее вывел. Может, они работают вместе и в офисе встречаются, это, к сожалению, выяснить не так просто. У них пропускной режим.

— Как ее зовут?

— Этого мы пока не знаем.

Я снова нахмурилась. Дядя Костя рассмеялся:

— Ты сама настаивала на встрече. Я предупреждал, что пока не могу тебе предоставить все, что нужно.

— Ну а фото? Есть их совместные фото? Я что, подсуну маме фотку этой девки с мусорным мешком в руках? — кипятилась я.

После всех моих надоедливых смс дядя Костя сообщил наконец, что у него появились для меня отличные новости. Дело, за которое он согласился взяться, сдвинулось с мертвой точки. А ведь поначалу он твердил мне, что если у отчима кто-то и есть, то доказать связь будет непросто. Столько лет дурить мою маму…

— Агния, успокойся, — поморщился крестный. — Ты порешь горячку. Мой человек пока узнал адрес, узнает и все остальное. Не торопи события.

На дядю Костю в его частном детективном агентстве работали бывшие следаки. Сам крестный до выхода на пенсию занимал солидную должность в правоохранительных органах.

Я с кислым выражением лица продолжала разглядывать фотографию девицы у черного «Пассата».

— Есть еще кое-что, — загадочно произнес дядя Костя.

— Что? — устало спросила я.

— Ты дальше листала? Нет? Листай, листай…

Следующее фото было сделано уже днем. Девица снова стояла спиной у машины и пристегивала в детском автокресле мальчика в синем комбинезоне.

— Чей это ребенок? — не поняла я. — Это ее ребенок?

А потом меня вдруг осенило:

— Это их ребенок, да, дядя Кость? У него целая семья на стороне?

Я разволновалась. Теперь мама точно захочет от него уйти. Если у меня на руках будут неоспоримые доказательства, она не сможет больше юлить и выгораживать его. Теперь уж мне было совсем не до салата. Я отодвинула от себя тарелку. Как замечательно! Какие перспективы. Я могу не только разрушить брак мамы и отчима, но еще и репутацию идеального семьянина подпортить. Если он не будет отпускать маму, я пригрожу, что отдам снимки в местную прессу… Вот только узнаю об этой брюнетке побольше.

— В тот день, когда мой человек вышел на ее адрес, твой отчим взял с собой большую коробку «Лего» и мягкого белого медведя. Вряд ли бы он подарил игрушки чужому ребенку. Но кто его знает…

Сердце екнуло. Белого медведя отчим когда-то дарил и мне. Давно, когда еще только ухаживал за мамой. Вкусы к игрушкам у него не изменились. Но ведь я была для него чужим ребенком. Хотя почему же была? Я чужой ребенок и есть.

— Когда будут совместные фотографии? Мне нужно знать о его второй семье все! Сколько ей лет, где они познакомились, когда началась их связь, как часто они встречаются…

Я принялась загибать пальцы. Дядя Костя снова жевал стейк и только кивал.

— Я понял тебя. Только быстро все узнать не получится. У моего человека это дело не в приоритете. Мы и так занимаемся твоим отчимом из альтруизма. Потому что ты попросила. И если кто-то из твоих родителей узнает…

— Никто не узнает, — отрезала я. — Им неинтересно, как я провожу время.

Дядя Костя перестал жевать и внимательно посмотрел на меня. Я почувствовала себя неуютно под этим взглядом.

— Слушай, а может, ты все-таки уже забьешь на это? Ну, нравится ей мучить себя… Иначе бы она столько это терпела?

— Нет, дядя Костя, сейчас происходит кое-что, с чем я уже не могу смириться. Если я ее не увезу, будет только хуже.

Дядя Костя тяжело вздохнул и перевел разговор на другую тему. Я поддерживала беседу, но сама словно была не здесь. Из головы все не выходила эта девушка на «Пассате».

В субботу в ресторане было много народа, за соседним столиком расположилась шумная компания, и чужой громкий смех постоянно перебивал мои мысли. В конце концов от хохота, музыки и звона посуды разболелась голова, и я, извинившись, засобиралась домой.

На свежем воздухе мне быстро полегчало. Снова пошел снег. Крупные хлопья несло ветром прямо в лицо. Слизнув холодные снежинки с губ, я побрела к остановке.

Звонить маминому водителю нельзя. Родительница может привязаться с расспросами, что я делала вечером в этом районе. Я уже решила вызвать такси, но тут увидела, как к остановке подъезжает автобус, еще с Нового года украшенный гирляндой. Не знаю, зачем я понеслась к нему на шпильках… Будто от этого автобуса зависела моя судьба. Сто лет не ездила в общественном транспорте и, если честно, просто ненавидела его. А тут с непреодолимой силой меня тянуло к этой несчастной остановке…

Места, разумеется, были заняты. Расплатившись на входе, я протиснулась чуть вперед и ухватилась за поручень. Странно, что автобус так переполнен вечером в субботу… В кармане дубленки завибрировал телефон. Я негромко выругалась под нос и полезла за смартфоном, припомнив, что в общественном транспорте нередки кражи. Господи, как же неудобно! Крепко держась одной рукой за поручень, мне все-таки удалось выудить из кармана телефон. На экране вспыхнуло сообщение с незнакомого номера:

«Привет! Это Денис. Твой номер дал мне мой отец. Если не возражаешь, могли бы пообедать где-нибудь в центре в пятницу. Я за тобой заеду».

Я усмехнулась. Интересно, а сам он в восторге от идеи такого неприкрытого сватовства? Или его тоже предки взяли в тиски? Мало ли, может, не только в моей семье шантаж — дело вполне привычное.

Тут же следом прилетело сообщение от отчима:

«Тебе должен написать Денис. Будь вежлива. Без твоих выкрутасов».

Отчиму я ничего не ответила, а вот Денису быстро написала: «Хорошо. Ближе к пятнице договоримся о времени и месте».

Боюсь, что без «моих выкрутасов» здесь не обойтись…

Автобус резко затормозил, и я едва не уткнулась носом в спину мужчине в черной куртке с глупой надписью. Я убрала телефон в карман дубленки и принялась рассматривать пассажиров. Внезапно мой взгляд наткнулся на высокого плечистого парня. Темные короткие волосы, карие глаза, нос с едва заметной горбинкой… Симпатичный. Парень слушал музыку в беспроводных наушниках и, казалось, не обращал ни на кого внимания, задумчиво глядя перед собой. А вот я уже слишком долго разглядывала его лицо, поэтому быстро отвернулась. Снова уставилась в спину мужика, на куртке которого было написано: «Я не обязан тебе нравиться».

Телефон завибрировал. Пришлось еще раз лезть за ним в карман. Опять этот Денис! «До встречи!» Вот приставучий тип. Не будь я в таком безвыходном положении, послала бы своего отчима куда подальше. Но Дениса тема сватовства, похоже, совсем не смутила. Наоборот, все написывает. А если он в жизни жуткий зануда? Кривой, косой, изо рта пахнет… Конечно, такой уцепится за любую возможность познакомиться с девчонкой. Кошмар, во что втягивает меня отчим? Хотя ему все равно. Может, этот Денис не то что зануда, а маньяк какой-нибудь! Но моей семье плевать, потому что Дениска — идеальная кандидатура для того, чтобы процветал бизнес. В который раз я почувствовала разрастающуюся внутри злость. Почему я должна в этом участвовать?

Я снова перевела взгляд на брюнета. Заметила татуировку на шее, видневшуюся из-за черного капюшона толстовки. В автобусе было такое тусклое освещение, что я, разумеется, не могла рассмотреть, что именно набил себе парень. Вот он поправил один из наушников, и я заметила еще одну татуировку на кисти. Я улыбнулась. Интересно, а что бы сказал мой горячо любимый отчим, если б вместо этого вылизанного Дениса из Англии я привела домой татуированного красавчика?.. О-о, он бы был в бешенстве. Вряд ли этот паренек из автобуса мог повлиять на наш семейный бизнес…

Брюнет наконец будто почувствовал на себе чужой любопытный взгляд и повернулся в мою сторону. Мы встретились глазами, и я тут же страшно смутилась, что на меня, кстати, непохоже. Поспешно отвела взгляд. Простояв с минуту и рассматривая белую надпись «Я не обязан тебе нравиться», снова осторожно выглянула из-за плеча мужика. Я бы и рада была больше не пялиться на того парня, но это было выше моих сил. А брюнет тем временем и не думал отводить взгляд. Теперь он смотрел на меня, да так нагло, что в жар бросило. Почти не моргая, мы ехали в переполненном автобусе и смотрели друг на друга, пока в какой-то момент парень не решил мне насмешливо подмигнуть. Стало так душно, что я попятилась к выходу, наступив на ногу какой-то девчонке.

— Блин, осторожнее! — недовольно пискнула она.

— Извините.

Я подошла к передней двери, ожидая свою остановку. Снова обернулась и попыталась разглядеть брюнета. Тот провожал меня все тем же насмешливым и любопытным взглядом. На секунду я подумала: а что, если он вдруг решит выйти вместе со мной? Что бы я тогда делала? Но как только я оказалась на улице, дверцы за мной тут же захлопнулись. Из автобуса выскочила только та девчонка, которой я наступила на ногу. А меня постигло страшное разочарование. Разукрашенный желтыми гирляндами автобус поехал дальше.

Я вдохнула морозный воздух. Щеки горели. После такой игры в «переглядки» мне не мешало охладиться.

Я шла по скверу, наступая на черные длинные тени от деревьев, расползшиеся по снегу. С неба продолжали сыпаться крупные белые хлопья, которые, попадая на мое разгоряченное лицо, тут же таяли. Я остановилась посреди пустого сквера и, запрокинув голову и закрыв глаза, рассмеялась. Что это было вообще? Наваждение какое-то…

Роня

Выходные определенно не задались. Все норовили поднять меня с утра пораньше. Вчера Юлька заставила переться к корпусу химфака, сегодня вот бабушка не давала покоя… Сначала она несколько раз заглядывала в комнату и предлагала с ней позавтракать, тем самым растрясла весь сон… А ведь мне снился Денис. И там, в сновидениях, я не была той растяпой, которая в ушанке повалила парня в сугроб. Наоборот, я предстала перед Морозом в потрясающем вечернем платье. И мы ужинали в «Пташке» за столиком у большого панорамного окна. На столе горели свечи, а на улице тихо падал снег…

Все-таки приняв настойчивое приглашение на завтрак от бабушки, я снова зажмурила глаза, в надежде снова отыскать в своем сне «Пташку» и Дениса. Но в этот момент зазвонил телефон. На сей раз это была Агния. Леманн спросила, есть ли у меня планы на вечер и может ли она забежать ко мне на консультацию перед своим последним экзаменом.

— Да, конечно, заходи, — вяло отозвалась я, потирая глаза.

Тут же вспомнила, как вчера мы с Юлей встретили Агнию на улице с подозрительного вида мужчиной. Конечно, ничего особо подозрительного в том седовласом не было, он вполне мог оказаться родственником Леманн, но Юлька своими интригами так накрутила меня, что эта встреча почему-то никак не выходила из моей головы.

Всякий раз, когда Агния появлялась в нашей квартире, я понимала, насколько она не вписывается в мой образ жизни. Всегда с безупречной укладкой, в черной водолазке и строгих брюках, она выглядела инородной частицей в моей комнате с яркими цветными обоями. Я никогда не была в гостях у Агнии, но мне думалось, что ее дом похож на Версальский дворец. И вообще было интересно хоть одним глазком глянуть на то, что окружает Леманн в повседневной жизни.

Все, что касалось Агнии, мне почему-то всегда казалось таинственным и притягательным. Быть может, это из-за ее мамы, которую я считала настоящим эталоном красоты и женственности. Признаться, так хотелось узнать о семье Леманн немного больше. Но Агния всегда была неразговорчивой, оттого иногда действительно могло сложиться впечатление, что она заносчива. Или же Агния просто скрывает какую-то тайну, но вот какую… Ее мне вряд ли удастся когда-нибудь разгадать.

Однако в это воскресенье Агния явилась ко мне раскрасневшаяся с мороза и непривычно улыбчивая.

— Вот тапочки, — подопнула я домашние клетчатые тапки.

— А эти? — взгляд Агнии упал на тапочки, в которых я выходила выбрасывать мусор. Они были совсем старыми и с прогрызенными носами.

— Эти мои. — Почему-то я страшно смутилась. — Вообще раньше эти тапки были обычными, но летом я приносила домой щенка на передержку. Лабрадора. И он решил, что с открытыми носами эти тапочки будут смотреться эффектнее.

И почему я не выбросила их? Нет же, ношу до сих пор. Представить не могу, чтобы Агния разгуливала по дому в рваных тапках.

Из комнаты вальяжной походкой вышел Малыш. Обнюхав сапожки Агнии, потерся о ноги девушки. Леманн нагнулась и осторожно погладила кота.

— А он как к лабрадору отнесся?

— Сначала, конечно, испугался. Пару часов под столом просидел, а потом они даже подружились. Подозреваю, что это именно Малыш натравил щенка на мои тапки. Из вредности.

Неожиданно мой рассказ про шкодливого щенка развеселил Агнию, и она звонко рассмеялась. Я улыбнулась в ответ — уж больно смех Леманн оказался заразительным. Я его, кстати, впервые услышала. В коридор выглянула бабушка.

— Агния, здравствуй!

— Здравствуйте, — все еще широко улыбаясь, кивнула Агния.

— Ты как раз к чаю.

— Ба, у нас занятия, — предупредила я.

— Давайте-давайте, я пирожок испекла с капустой. Ронечка, ничего не знаю, ты тоже весь день толком не ела.

Пришлось идти на кухню. От бабушкиного гостеприимства я порой не знала куда себя деть. И снова Агния показалась мне чужой на нашей старой тесной кухоньке. Бабушка помимо «пирожка» поставила на стол еще и фаршированные грибочки. Агния растерялась.

— Бабушка, ну зачем? — взвыла я.

— Мозги надо подпитывать, — ответила ба. — Агния, тебе чай, кофе?..

Где чай, там и хрустальная вазочка с конфетами. На удивление Агния с таким аппетитом уминала все, что ставила перед нами бабушка, что я снова пребывала в растерянности. Обычно Леманн отказывалась даже от чашки чая. Правда, беседу с бабушкой все равно поддерживала вяло, явно витая где-то в своих мыслях.

Когда мы наконец зашли в мою комнату и разложили на диване учебники и тетради, я спросила:

— Ну, как твои экзамены?

— Все тройки, — беспечно ответила Агния.

— Тройки — это плохо, — удрученно покачала я головой, чувствуя себя никудышным учителем. — Почему тройки? Мы вроде с тобой столько занимались…

— Но сейчас мне нужна четверка. А лучше — пятерка, — заявила Агния, беря в руки один из моих конспектов за первый курс.

— Хороший настрой, — хмыкнула я, скрестив руки на груди. — Боевой.

— Ага, — с загадочным видом отозвалась Агния. — О-очень хочу любимого отчима порадовать своей успеваемостью.

В ее голосе было столько яда и неискренности, мне даже не по себе стало. На протяжении часа, что мы разбирали вопросы к экзамену, Агния, как обычно, витала в облаках. Отвечала невпопад, несколько раз заглядывала в телефон, загадочно улыбалась. Может, влюбилась?.. Я снова вспомнила про седого мужика у дорогого ресторана и нахмурилась.

— Ты даже на тройку сдать не сможешь, — наконец сказала я, прервав лекцию и отодвинув в сторону учебник. — Агния, что с тобой сегодня?

Выражение лица Агнии сначала сделалось страдальческим, потом задумчивым. А затем Леманн вдруг озорно мне улыбнулась:

— Ты права, все эти формулы в голову не лезут.

— Оно и видно, — проворчала я, убирая тетрадь.

— Понимаешь, у меня в пятницу свидание.

— Очень за тебя рада, конечно, но экзамен…

— Ты не знаешь, как можно побыстрее отделаться от парня? — вдруг спросила Агния.

Я удивилась. Раньше мы не разговаривали на тему парней. С чего это она решила теперь обсудить со мной свое предстоящее свидание? Больше не с кем, что ли? Но судя по тому, как Агния принялась нервно натягивать рукава черной водолазки на ладони, вопрос этот ее очень волновал. Похоже, сейчас ей необходимо было с кем-то всем этим поделиться.

— А зачем тебе от него отделываться? Он страшный? Или… — я замялась. — Или старый?

— Да нет, молодой. И очень даже симпатичный, как выяснилось. Я его тут в инсте нашла.

В этот момент в дверь постучала бабушка. Она зашла в комнату с подносом, на котором стояли две чашки чая и слоеные сладкие треугольники.

— Ба, ну ты нам мешаешь, — рассердилась я, принимая из рук бабушки поднос. Лучше б она сегодня в покер ушла играть, ей-богу.

— Треугольнички только что из духовки, — пропустив мимо ушей мои ворчания, сообщила Агнии бабушка.

Леманн в ответ только вежливо кивнула.

— Думаю, Агния не ест столько мучного, — пробормотала я, оглядывая ее стройную фигуру.

— Почему же? Ем, спасибо, — отозвалась Агния.

— Ладно, не буду вам мешать, — загадочно проговорила бабушка, оглядывая на диване закрытые тетради и учебники. — Занимаетесь? Или мальчишек обсуждаете?

— Ба, ну каких мальчишек, мы к экзамену готовимся! — возразила я, а сама предательски покраснела. Потому что, удивительное дело, мы с Агнией действительно впервые заговорили на стороннюю тему — тему парней. А еще я была заинтригована, что же это за симпатичный молодой человек, которого решила вдруг отбрить Леманн.

Когда бабушка вышла из комнаты, про предстоящий экзамен мы окончательно забыли. Развалились на диване и, приподнявшись на локтях и болтая ногами, ели бабушкины треугольники. Агния достала айфон.

— Разве ты есть в Инстаграме? — вырвалось у меня. Мы с Юлькой как-то ради интереса пытались отыскать Леманн в соцсетях, но девушка явно не зависала ни на каких страницах.

— Конечно, есть, — дернула плечом Агния. — Только у меня аккаунт закрытый. Не нужна мне эта ярмарка тщеславия. Сейчас…

Увидев аватарку в закрытом аккаунте Агнии, я не смогла сдержать смешок. В «кружочке» красовалась Кортни Гриплинг — самая популярная девочка школы из мультсериала «Как говорит Джинджер».

— Что смешного? — не поняла Агния.

— Просто… очень похоже, — призналась я.

Да это же стопроцентное попадание!

— Вернее, вылитая ты!

— Ладно, допустим. Вот, смотри… Это он. — Агния снова откусила над тарелкой слоеный треугольник и протянула мне свой телефон.

Улыбка тут же исчезла с моего лица, потому как этот профиль я отлично знала. Не ранее как вчера я провела в нем целый вечер. После той морозной прогулки, когда я свалилась на парня своей мечты — Дениса…

— Богатый мальчик, сынок партнера отчима по бизнесу, — пояснила Агния. — Учился в Англии, а после зачем-то вернулся на родину… В нашу дыру. Симпатичный.

— Симпатичный, — сглотнув, согласилась я.

— Но наверняка заносчивый. Выпендрежник, — вынесла вердикт Агния, продолжая жевать. — Я таких типов насквозь вижу. И терпеть их не могу.

— Он не выпендрежник! — возразила я. Получилось слишком экспрессивно.

Агния перестала жевать и посмотрела на меня с интересом:

— Так вы знакомы?

— Нет, конечно, — принялась отнекиваться я. — Откуда? Просто по фотографиям он не производит такого впечатления.

На фото Денис был улыбчивым. И снова хоть сейчас на обложку журнала. Настоящая модельная внешность. Значит, у Агнии и Дениса должно быть свидание… У меня же сердце упало. Однако Агния не заметила перемены моего настроения и беспечно продолжила:

— Отчим решил, что мы должны встречаться. А самое ужасное — я не могу отказаться.

— Почему?

Агния замялась.

— Таковы условия. Но ничего, я устрою такую свиданку, что этот парень сам от меня сбежит, сверкая пятками.

— А если он тебе понравится? — с волнением в голосе спросила я. — Сама ведь сказала, что он красавчик.

— Да будь там хоть Том Харди, я бы в угоду отчиму и с ним не встречалась, — отрезала Агния. На секунду ее красивое лицо исказила злоба. — Это дело принципа. Я не кукла и не разменная монета. Неужели отчим этого не понимает? В общем, мне нужно отделаться от этого парня. Только я еще не придумала как. Но у меня есть время до пятницы над этим подумать. Треугольники офигенные, кстати. Спасибо бабушке…

Когда Агния ушла, я задумалась над тем, как все-таки несправедлив этот мир. Почему одним достается все — талант, красота, богатство, уверенность в себе. Даже парень мечты плывет к ним прямо в ручки, а они нос воротят. А другим приходится ходить в тапках с погрызенными щенком носами и по вечерам мелодрамы смотреть в одиночестве.

Ужинали мы с бабушкой под вечерний выпуск новостей. Ба охала и ахала практически над каждым сюжетом, в то время как я с задумчивым видом пила чай и поглядывала в черное окно, за которым бесилась вьюга.

Наконец бабушка обратила на меня внимание:

— Ронечка, а ты почему такая кислая сидишь, будто ежа проглотила?

Пришлось поделиться с ба своими мыслями на тему «Почему одним достается все, а другим — кукиш с маслом».

— Со стороны вообще кажется, что у идеальной Агнии идеальная жизнь, — заключила я. — Только знаешь, бабуль, я думаю, что все это напускное.

— Знаешь, может быть, ты и права, — задумчиво проговорила бабушка. — Помню, давным-давно сериал такой шел по телевизору — «Богатые тоже плачут». Не стоит завидовать, Ронечка. Говорят же: счастье любит тишину. Только у людей нередко есть причины и о несчастье молчать.

Агния

Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько хрупкая ваша мечта? Она не прочнее хрустальной вазы и может в любой момент разбиться вдребезги, осколками вонзившись в ребра. Туда, где ваше сердце.

Раньше у меня была одна мечта. От нее веяло холодным льдом. Она даже имела звук — громкую музыку и шум оваций. А потом в один из дней все закончилось. Резко, очень больно, с чернотой в глазах и с сильным головокружением. И в том, что произошло, виновата только я. Я сама разбила хрустальную вазу, шандарахнув ее с силой о бетонный пол.

Новую же мечту я тщательно оберегаю и стараюсь особо о ней не распространяться. Прячу «вазу» подальше от чужих глаз и сама отношусь к ней с особым трепетом. Не хочу снова совершить ошибку. После случившегося еще страшнее думать, что все может быстро закончиться, так и не успев начаться.

С травмой, ставшей больше душевной, чем физической, мне помогла справиться Надя — мамина подруга детства. Хотя, казалось бы, что лучше всего меня должна понимать мать, ведь ей тоже когда-то пришлось оставить лед по той же причине. Маме бросать спорт было даже в разы тяжелее, ведь она преуспела в фигурном катании намного больше, чем я. Но родительница почему-то не находила нужных слов для утешения и поддержки. Она только плакала днями и ночами, чем совсем не помогала моему восстановлению. У отца к тому времени давно была новая семья и новая жизнь в другом городе. А отчиму всегда было плевать на мое душевное состояние.

Свое спасение я нашла в рисовании. Надя, известная в нашем городе художница, сказала, что это отличная терапия. Сначала она приносила в палату альбомы и карандаши, чтобы мне было чем заняться. Но, посмотрев на мои рисунки, отметила потенциал и сказала, что мне, несомненно, нужно развиваться в этом направлении. Дальше — больше. Энциклопедии по изобразительному искусству, Надины лекции, советы… Новые альбомы, новые карандаши, акварель, пастель, акрил, гуашь, темпера, уголь, масло… Сколько нового и неизведанного мне предстояло постичь!

Из-за травмы мне долгое время нельзя было передвигаться, но вскоре меня это уже почти не омрачало. Я была поглощена, могла рисовать часами. Надя пообещала, что поможет мне поступить в художественную школу, раз уж в спорт мне больше не вернуться. Моя же семья считала, что это просто блажь. Когда-нибудь я это перерасту.

Позже, окончательно поправившись, я, школьницей, приходила к Наде на работу. Она преподавала в местном художественном училище. И именно тогда у меня появилась новая мечта. Сначала о ней не знал никто, кроме Нади. Только она поддержала идею о поступлении. В семье к моему желанию отнеслись холодно. Мама и отчим едва не разбили вторую «хрустальную вазу». В старших классах, когда я поделилась своими планами, никто не захотел поддержать и помочь осуществить мою мечту. Отчим уже давно выбрал для меня подходящий, по его мнению, университет. Мама тогда, как обычно, встала на его сторону, тем самым доведя меня до бешенства.

Спустя полгода учебы на неинтересной специальности мне так все это осточертело, что я решила снова достать «вазу» на свет. Надя меня поддержала. Она всегда верила в меня, а это важно — когда кто-нибудь в тебя по-настоящему верит и говорит, что обязательно все получится. Тогда тебе кажется, что ты можешь свернуть горы…

Сегодня я должна была снова заехать к Наде, которая помогала мне с будущим поступлением. Мама с самого утра была дома, и это значительно усложняло мой побег. Родительница может начать что-то подозревать, потому как к ее подруге я в последнее время стала заезжать слишком часто. Еще и на улице настоящий снежный коллапс. Я долго не могла вызвать такси. Никто из водителей не хотел ехать за город в наш коттеджный поселок. Заявку долго не принимали.

— Куда это ты собралась с утра пораньше? — удивилась мама, обнаружив меня уже одетой в коридоре. Она вышла из столовой с белой питающей маской на лице и стаканом виски в руке. Когда-то у нас с ней уже был неприятный разговор по поводу алкоголя, и мама тогда страшно разобиделась. Сказала, что делает несколько глотков для тонуса и настроения. И вообще, за кого я ее принимаю? Она не напивается до беспамятства, не устраивает разборки…

— Не рановато ли? — все-таки не сдержавшись, поморщилась я и кивнула на бокал. На вопрос о своем «побеге» пока решила не отвечать.

Мама тоже не торопилась с ответом. Лишь поправила кремовый шелковый халат, который отлично гармонировал с молочными стенами и мраморными полами. Наш дом огромный, светлый, тихий, но, если честно, немного неуютный. Им занимался отчим, угрохав огромные деньги на дизайнеров. Я предпочитала больше времени проводить в саду или в комнате, которую обустроила на свой вкус.

— В универ нужно съездить, — сказала я, обуваясь. Натянув шапку, посмотрела в телефон. Таксисты так и не принимали мою заявку. Проклятье!

— В городе сейчас такие пробки из-за снегопада, — покачала головой мама. — Как ты отсюда выберешься? Я бы тебе одолжила Вячеслава, но у меня сегодня днем косметолог. Самой в город нужно съездить.

Мама залпом допила виски и поморщилась.

— Ой, да ладно тебе, не волнуйся, — с раздражением сказала я, недобро посматривая на пустой бокал, который мама теперь крутила в руках. Из-за этого «увлечения» скоро ей ни один косметолог не поможет. — Сама доберусь.

Мама не волновалась, не настаивала и больше не расспрашивала ни о чем. Иногда я даже радовалась, что ей фиолетово на то, как обстоят мои дела. Я всегда предоставлена сама себе. А это очень удобно.

С неба валил тяжелый густой снег. И когда уже все это прекратится? Меня вполне устраивала бесснежная зима. С горем пополам я добралась на автобусе до центра и там же планировала пересесть на другой маршрут. Тот самый, на котором я и встретила симпатичного парня. Вспомнив о нем, сердце как-то странно и незнакомо застучало. В ту минуту я бы сама ни за что не призналась себе, что иду на этот автобус лишь из-за брюнета с тату. В центре было намного легче вызвать такси или, в конце концов, поймать машину.

На остановке толпилось много народу, и я уже пожалела о своем намерении ехать на общественном транспорте. Один процент из ста, что я встречу того парня снова. Автобус опаздывал. Вокруг гудели машины, а снегопад так и не прекращался. Снег падал и падал, только почему-то больше не раздражал. Наоборот, казался каким-то сказочным и волшебным.

Когда наконец показался автобус, я страшно разволновалась. Глупо надеяться, что брюнет в это время снова поедет этим маршрутом, но вдруг… Да и отступать уже было некуда. Толпа на остановке буквально подхватила меня и понесла в автобус. Я тут же очутилась уже в середине салона и как ошалелая завертела головой, осматривая пассажиров. Но брюнета в автобусе не было. Я проклинала себя на чем свет стоит. Вот дура! И чем я думала? Хорошо, что до Надиного дома всего несколько остановок. Когда автобус тронулся, я уставилась в разрисованное узорами окно. Мальчишка, сидевший рядом с ним, растапливал замерзшие «рисунки» дыханием. В одну из таких узорных щелочек я и разглядела на следующей остановке того самого парня. Тут же от волнения колени задрожали. Брюнет, оказавшись в автобусе, лениво окинул взглядом салон и, встретившись со мной глазами, улыбнулся. Боже! Он узнал! Он меня узнал! Сердце от волнения просто разрывалось. Я испугалась, что выдам себя с потрохами, поэтому улыбаться в ответ не стала. Парень тут же двинулся в мою сторону, а я быстро отвела взгляд и снова уставилась на узоры. Я сама не понимала, почему так разволновалась… Наверное, просто не думала, что понравившийся парень во второй раз окажется в этом же автобусе. Как говорится, молния два раза в одно место не бьет. Но меня снова пронзило.

Интересно, куда он едет? Работает или учится? Какие у него увлечения? Какая музыка сейчас играет в наушниках? Протискиваясь между сонными, мрачными пассажирами, парень наконец дошел до меня, встал рядом и как ни в чем не бывало взялся за поручень и тоже уставился в окно. Автобус резко дернулся, и я, качнувшись, задела брюнета локтем.

Меня охватило небывалое волнение. Я никогда не знакомилась в общественном транспорте. И сейчас мне хотелось, чтобы этот парень со мной заговорил первым. Но он не торопился. Достал из внутреннего кармана расстегнутого пуховика телефон. Я, непроизвольно вытянув шею, взглянула на экран. Не разобрать, кто ему пишет… Парень тут же повернул голову и поймал мой заинтересованный взгляд. Телефон не убрал, а наоборот, демонстративно показал экран.

— Мама написала, — доверительно сообщил он.

Голос у него очень приятный. Таким я его себе и представляла. Представляла? Стоп! Будто я все это время думала только о нем. Хотя… Так и есть.

Какой кошмар! Он заметил, что я за ним шпионю. Я страшно смутилась и оттого огрызнулась:

— Поздравляю! Это очень мило.

— Спасибо. Я тоже маме всегда рад.

Кажется, он придвинулся еще ближе, а у меня даже в ушах зашумело от волнения. Впервые я ощущала такие странные эмоции рядом с незнакомым парнем. Будто крышу сорвало. Живот скрутило в узел от волнения. А еще мне хотелось бесконечно пялиться на его красивый профиль, но вместо этого я упрямо таращилась на разрисованное морозом оконное стекло.

Внезапно парень склонился ко мне и негромко сказал:

— От тебя вкусно пахнет. Морозной вишней.

— Мы не переходили на «ты», — тут же вспыхнула я, подняв голову и взглянув на него в ответ. Медовые глаза, черные изогнутые ресницы и едва заметные веснушки. Знает ведь, что красивый как черт и никто ему не откажет. Вот и лезет. Какое самомнение!

— Так давай перейдем, — нагло заявил брюнет. — Мне показалось, что ты не против.

— Мне на следующей выходить, — сказала я, хотя из-за замороженных окон понятия не имела, где сейчас вообще проезжаю. Боясь дышать, я давно потеряла счет остановкам. — Дайте пройти, молодой человек.

Но парень, будто нарочно, загородил мне путь. Теперь я почувствовала запах его парфюмерной воды — кедр и цитрусы… Я боролась со странным желанием прижаться к нему, а потом вдруг резко рассердилась на себя. Очнись, Агния! Ты будто парней симпатичных до этого не встречала. Знай себе цену.

И с чего я вдруг вообразила, что этот парень — герой моего романа? Такие нахальные ребята никогда не были в моем вкусе. Я со всей дури шпилькой наступила брюнету на ногу и толкнула его плечом.

— Моя остановка, — буркнула я. — Пропустите!

Парень явно не ожидал такого внезапно напора и сделал шаг назад. Я гордо прошествовала мимо, к дверям. И как же была рада очутиться на свежем воздухе! Нет, такие поездки меня точно с ума сведут. Ей-богу, если бы я верила в любовь, то решила бы, что это она внезапно обрушилась на меня, как шторм в ясный день. С остановки я брела будто во сне. Колени дрожали, шпильки застревали в снегу.

Когда до дома Нади осталась буквально пара дворов, я зачем-то обернулась на одном из светофоров и обмерла. Красавчик следовал за мной, а заметив, что я его засекла, довольно заулыбался. Я тут же сделала невозмутимое лицо, хотя внутри все затрепыхалось с новой силой, и перешла дорогу. Притормозила у одной из палаток с едой, чтобы купить хот-дог, хотя сроду их не ела. Да, это был мой первый в жизни съеденный на улице хот-дог. Шла буквально вразвалочку, назло останавливаясь у каждой торговой точки и разглядывая всякую ерунду на прилавках: накрытые целлофаном книги, брелоки, леденцы, значки… Парень держался на расстоянии, тоже поедая хот-дог. Так мы плелись до самого дома Нади, жуя и изредка переглядываясь. В последний раз, когда я оглянулась, брюнет кивнул на хот-дог и показал большой палец. Не выдержав, я все-таки впервые улыбнулась.

Меня волновала эта игра. Так и не познакомившись, парень дошел со мной до самого подъезда. Я взбежала на крыльцо и быстро набрала на домофоне номер Надиной квартиры. Нырнула в подъезд и понеслась по лестнице на второй этаж. Шпильки звонко стучали в такт моему взволнованному сердцу.

— Ты чего такая раскрасневшаяся? — удивилась Надя, когда я зашла в ее квартиру. — Мороз?

— Ну да, морозно, — обескураженно отозвалась я, стягивая шарф. — С самого утра еще такой снегопад был… Совсем недавно закончился.

Я протерла замерзшие пальцы скомканной бумажной салфеткой, которую мне выдали вместе с едой в палатке.

— Обедать будешь? — спросила Надя деловито.

— Вообще-то я по дороге хот-дог съела, — пришлось признаться мне.

— Хот-дог? — Надя всплеснула руками. — Это шутка такая? С чего вдруг тебя на хот-доги потянуло? А я стол накрыла. Давай, руки мой и проходи… Может, хоть чай попьешь?

Вымыв руки, я прошла кухню и выглянула в окно, которое выходило во двор. Брюнет стоял у подъезда. Он ждет, когда я спущусь? Как мило! Испугавшись, что парень сможет вдруг разглядеть меня, я отпрянула от окна и задернула занавеску.

— Нам на кафедре еще на Новый год подарочные наборы акварели раздали, — сказала Надя, ставя на стол две чашки с горячим черным чаем. — В красивых деревянных шкатулках. В наборе сорок восемь цветов. Я для тебя оставила, знаю ведь, что любишь такое.

— Спасибо, Надечка, — кивнула я, усаживаясь за стол. Хотя самой хотелось торчать на подоконнике и наблюдать сверху за парнем.

— Как дома дела?

Я пожала плечами.

— Вроде все нормально.

Надя долго и как-то жалостливо смотрела на меня, а затем села напротив и подперла щеку рукой. Тихо, полушепотом спросила:

— Ну? Ты не передумала?

Я, обжегшись чаем, замотала головой.

— Нет, Надечка, не передумала.

— И все-таки в Репина? Не в Строгановку?

— Хочется поближе к отцу.

Надя обреченно махнула рукой.

— Говоришь так, будто вы с ним общаетесь. Он ведь даже не в курсе?

Я снова покачала головой.

— И мать с отчимом тоже?

— Что ты! — испугалась я. — Им тем более не следует пока ничего знать. Отчим с меня шкуру снимет. И сделает все, чтобы поездка сорвалась. Лучше застать его врасплох. Скажу перед самым отъездом.

— Значит, ты пока сессию сдаешь?

— Ага, ведь отчиму могут с кафедры позвонить. Я даже к репетитору по-прежнему таскаюсь, чтобы усыпить их бдительность, — призналась я. — А сама жду не дождусь того дня, когда куплю билеты и заберу документы из универа.

Надя придвинула вазочку с шоколадными вафлями и вздохнула:

— Если мать узнает, что я помогаю тебе с этим поступлением, шкуры с нас обеих снимут.

— Не снимут! — пообещала я. — Тем более, возможно, скоро в нашей семье будут кое-какие перемены, — туманно добавила я.

— Это какие, можно поинтересоваться?

Я поморщилась:

— Пока все неточно. Чуть позже тебе расскажу.

Больше всего на свете мне хотелось забрать маму с собой в Питер. И я по-прежнему наивно полагала, что мне удастся уговорить ее уехать. В новом городе мы сможем начать новую жизнь. После того как я расскажу маме про вторую семью отчима, она наверняка согласится.

— Не нравится мне, конечно, что ты все втихаря делаешь, — нахмурилась Надя.

— Другого выхода нет. Я знаю, что они меня не отпустят.

— Ну а деньги? На что ты там жить собираешься?

— Надечка, не беспокойся, у меня все схвачено. — Я накрыла ее руку своей ладонью. — Я два года почти ничего не тратила, у меня есть сбережения. А летом работать могу.

— Ты? Работать? — Надя расхохоталась. — О, наивное дитя. Ты ведь привыкла совсем к другой жизни.

— Мало ли к чему я привыкла? — рассердилась я. — Мне почти девятнадцать.

— Хорошо, — согласилась Надя. — Тебе действительно почти девятнадцать. В конце концов, ты всегда можешь вернуться домой. Знаешь же, что я поддержу тебя в любой ситуации.

Я с благодарностью посмотрела на нее, а Надя продолжила:

— Тогда еще сегодня список литературы дам для подготовки к собеседованию. И не забудь, что портфолио нужно. Работы свежие, не менее десяти штук.

— Помню, — кивнула я. — Над этим уже работаю.

— Ладно, со вступительными тоже разберемся.

Когда Наде позвонили и она вышла из кухни, я снова метнулась к окну. Осторожно отодвинула занавеску и посмотрела вниз. Парень до сих пор караулил меня у подъезда. Неужели у него нет сегодня никаких дел? А если он псих или извращенец? Хотя опасности от него я не чувствовала. А вот нечто иное, отчего перехватывает дыхание, — очень даже.

Я оглянулась. Надя громко смеялась в соседней комнате и возвращаться пока явно не собиралась. Тогда я открыла настежь одну из створок. Тут же на кухню ворвался морозный воздух. Поежившись, высунулась из окна и пронзительно по-мальчишески свистнула. Парень поднял голову и улыбнулся.

— Уходи! — громко сказала я, стараясь сдержать ответную улыбку.

— Ты очень красивая.

— Я знаю.

Он рассмеялся, посмотрел по сторонам и снова задрал голову.

— Как тебя зовут? — спросил парень, забавно щурившись от яркого света.

— Уходи! — упрямо повторила я. — Ты маньяк?

— Ага!

Я уже схватилась за оконную ручку, как парень снова громко проговорил:

— Смотри на меня всегда так, пожалуйста.

— Как?

— Как смотрела сегодня и в тот раз.

Я покрутила пальцем у виска.

— У тебя не все дома!

— Не уйду, пока не скажешь, кто ты, — предупредил он.

— Я — человек. А ты?

— А я — маньяк!

— Вот дурак!

Рассмеявшись, я все-таки закрыла окно. В эту минуту на кухню зашла Надя.

— Агния, с ума сошла? Ты зачем окно распахнула?

— Да так, проветрить решила, — ответила я, сама дрожа от холода. Поспешно отошла от окна, чтобы Надя не вздумала посмотреть на улицу. — Налей мне еще горячего чаю, пожалуйста.

Мы с Надей проболтали до позднего вечера, поэтому, когда я вышла на темную улицу, брюнета, разумеется, уже не было. Только фонарь тускло освещал крыльцо. И сразу стало так одиноко и зябко. На один день в моей жизни появился человек, вызвавший за день столько эмоций, сколько никто не мог вызвать за последние несколько лет.

Конечно, теперь он с легкостью может вычислить Надину квартиру, но вряд ли явится к ней домой. Да я и сама в ближайшее время больше сюда не собиралась.

Почему я так и не познакомилась с ним? Увлекалась игрой «Догони жертву»? Нет же. Просто струсила. Поняла, что этот парень вызывает во мне слишком сильные, незнакомые эмоции, а мне сейчас это не нужно. Нет, я не хочу ни к кому привязываться в этом городе. Я твердо решила уехать. Меня никто не должен здесь держать. Слишком долго я оберегала новую «хрустальную вазу»…

Но все же эта странная прогулка с поеданием хот-догов на расстоянии стала моим самым лучшим и волнующим «свиданием».

Роня

Днем ко мне в гости забежала Юля. Я пообещала одолжить ей яркую кофточку для знакомства с родителями Вени. На эту встречу Вениамин попросил свою девушку также одеться «посолиднее», потому как в гости из другого города должна была приехать еще и его бабушка. Она очень консервативных взглядов, и до этого ни одна из пассий внука ей не нравилась.

— Бабушка любит серьезных девушек, — предупредил Юлю Веник. — Оденься сдержанно, пожалуйста.

Сам он тоже не хотел ее расстраивать, поэтому всякий раз носил при бабушке рубашки с длинными рукавами, чтобы та не заметила татуировки внука.

— Я самая что ни на есть серьезная, — заверила Веника Юля. — Между прочим, студентка экономического.

Конечно, Юлька до сих пор не могла простить Вене тот цирк, который он устроил, прикидываясь студентом химфака. И подругу не волновало, что она сама все это затеяла. Едва переступив порог, Адамова тут же продемонстрировала мне свою странную прическу в виде двух высоких рыжих хвостов.

— Ну как я тебе? — спросила Юлька, снимая с головы капюшон пуховика.

— Ты похожа на Лизу Барбоскину, — честно ответила я.

— Отлично! — Юлька страшно обрадовалась такому сравнению. — Так достаточно солидно?

— Валяете дураков, — покачала я головой.

— Он сам напросился, — буркнула Юлька. — Хотел сказать, что я недостаточно серьезная?

— Все равно ты первая начала.

— Ладно, кофточку давай! — поторопила меня Юлька, на ходу расстегивая пуховик. Подруга не любила, когда я читала ей нотации.

Бабушка снова ушла в гости к подруге, иначе загнала бы нас обеих на кухню пить чай. А Юля страшно спешила. Адамова бесцеремонно согнала дремавшего Малыша с моей кровати и уселась сама. Прислушалась. До нас донесся звук басов из квартиры этажом выше.

— Что за дискотека? — спросила Юля, задрав голову.

— А, да это сосед, Федя.

— Тот, что в тебя с детства влюблен?

Я слегка покраснела от смущения.

— Возможно, был влюблен, — поправила я подругу. — Это всего лишь мои предположения.

— Судя по твоим рассказам, он красавчик. Вот бы и не теряла зря времени. Нет, повлюбляются во всяких там Григоренко…

Григоренко — парень, с которым у меня были единственные отношения на первом курсе. Не сказала бы, что удачные. Григоренко не был красивым, умным или интересным. Он просто был тем парнем на потоке, который стал за мной ухаживать. Я не привыкла к мужскому вниманию и такому напору, поэтому быстро сдалась. Честно сказать, сама не знаю, зачем согласилась с ним встречаться. В нашей группе у каждой девчонки были интрижки, и с каким упоением все делились подробностями личной жизни… Мне не хотелось быть белой вороной и отличаться от них. Я желала тоже кого-нибудь любить. И любить наконец взаимно.

Добившись моего расположения, Григоренко стал вести себя просто отвратительно. Не понимаю, почему я целых два месяца терпела такое отношение. Наверное, думала: стерпится — слюбится. Да и девчонки из группы говорили, что все нормально. Мол, все парни себя так ведут. И позволяют себе грубое слово сказать, и сальную шуточку отпустить, и замечание по поводу внешнего вида сделать… И на других девушек засматриваться — тоже нормально. Это у них в природе — быть полигамными самцами. У этого парня постоянно были ко мне претензии. То я была не так одета, то слишком громко рассмеялась, то «почему ты не красишься, выглядишь сегодня как моль…» В мою же картину мира такая «любовь» не вписывалась. Поэтому мы с Григоренко быстро расстались. Первые мимолетные отношения оставили после себя лишь раздражение. И ведь только Юля сразу сказала, что ничего из нашего романа не получится. А я горела; хотелось романтики, чтобы в омут с головой… Мне восемнадцать, а я даже ни разу не целовалась! Хорошо, что дальше поцелуев у нас с Григоренко не зашло.

— Не напоминай мне про него, — поморщилась я. Григоренко отчислили в конце первого курса. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Больше мы ни разу не виделись.

— Вот и обратила бы внимание наконец на соседушку, — кивнула Юлька куда-то на потолок. — Бедняга, страдает от любви к тебе.

— Перестань. Это когда было-то! В детстве. Мы были маленькими и глупыми. Вряд ли я ему теперь нравлюсь. Тем более…

Я вспомнила про Дениса. Тем более Мороз в городе. Мне так хотелось рассказать Юльке про Агнию и ее предстоящее свидание! Но не знала, имею ли право этим делиться. Все-таки там дела семейные. Но молчать об этом было сложно.

Юля уже примерила салатовую кофточку и теперь крутилась у зеркала.

— Ну? Что «тем более»? — поторопила меня с ответом подруга.

— Знаешь, с кем встречается Денис? — все-таки не выдержала я.

— С кем же?

— С Агнией Леманн.

— Что? — воскликнула Юлька, возмущенно пялясь на меня в отражении. — Иди ты! Врешь! Он из-за нее из Англии вернулся?

— Этого я не знаю. Вряд ли. Но в пятницу они идут на свидание. Она сама мне сказала.

— Вечно этим богатым выскочкам достается все самое лучшее. На это свидание должна идти ты!

Я только рассмеялась.

— Юль, ну я-то здесь при чем?

— А при том! Я знаю, что ты в Дениса влюблена была. Уж он-то точно лучше этого идиота Григоренко. Ну почему таким девчонкам, как эта Агния, достаются такие парни, как Мороз?

— Каким «таким» девчонкам?

Юлька изобразила Агнию: сложила губы уточкой и захлопала ресницами.

— Вообще-то она не совсем такая, — покачала я головой. — И вообще все закономерно. Как раз такие девчонки, как Агния, Денису и нужны.

Но Юля меня уже не слушала.

— Нет, ты скажи, вот чем она его заслужила? Где они вообще пересечься успели?

Пришлось рассказать вкратце про отчима Агнии и его условия.

— Тогда тем более с Денисом должна быть ты. Ведь он ей даже не нужен, — пожала плечами Юля.

— Погоди, они еще даже не встретились, — удрученно сказала я. — Думаю, Агния и Денис друг другу понравятся. У них наверняка много общего. Схожий круг общения, интересы… А вот мы с Морозом совсем разные.

— Не вешай нос, ты ничем не хуже. Даже лучше этой… — скривилась Юлька. — Ну все, я готова.

Адамова в довершение к своей прическе нацепила поверх салатовой кофточки пластмассовые желтые браслеты. Выглядела она, мягко говоря, экстравагантно.

— Ну как? Достаточно сдержанно?

— Вот бабуля удивится, когда узнает, что ее внук Веня встречается с волнистым попугайчиком, — сказала я.

Юлька громко расхохоталась.

— Ты, Колокольцева, сегодня в ударе. Но у тебя не получится меня задеть. Ладно, я пошла. А ты пока подумай, как тебе вместо Леманн на свидание к Денису попасть.

— Сдурела? Как же я туда попаду? Мой папа ведь не бизнес-партнер его отца.

— Да, действительно. — Юлька на секунду зависла в коридоре с пуховиком в руках. Потом кивнула: — Не переживай. Что-нибудь придумаем.

Я, закрывая за подругой дверь, только пожала плечами. Что тут можно придумать?

Вернувшись в комнату, достала из сумки учебники. Может, даже и неплохо, что у меня нет личной жизни. Зато с учебой все отлично. Это Юля с Агнией пусть бегают по свиданиям, а у меня еще один экзамен остался. Единственный, по которому я не получила «автомат». Принципиальный препод никому оценки авансом не ставил, хотя я добросовестно готовилась к каждому практическому занятию. Теперь пришла пора проштудировать список вопросов.

Малыш после ухода Юльки снова залез на диван и нахально улегся на раскрытые тетради. Но мне все равно было не до экзамена. Сначала Агния и Денис не выходили из головы… Нет, ну бывают же такие совпадения? Моя ученица идет на свидание с моей первой любовью. Как же несправедлива эта жизнь! Отогнав грустные мысли, я снова вернулась к конспектам. Все-таки совсем не читается. Я включила ноутбук и полезла смотреть прогноз погоды на неделю. Опять снегопады… Проверила все ленты в социальных сетях, почитала новости. Снова уставилась в раскрытую тетрадь и распечатанный список вопросов. Да что ж это такое? Как все выучить? Еще и музыка, которая по-прежнему играла у Феди, мешала сосредоточиться. А может, мне просто не хотелось сосредотачиваться, поэтому я находила все новые причины отложить в сторону тетради?.. В конце концов я согнала кота с дивана и вышла в коридор. Обула тапочки, те самые, с погрызенными носами, и, схватив с тумбы ключи, выскочила в подъезд. Поднялась этажом выше.

От сабвуферов даже дверь вибрировала. Звонок не работал, пришлось стучать. Вряд ли Федя услышит мой стук… Сосед периодически закатывал дома тусовки, пользуясь тем, что живет теперь без родителей. Они развелись пару лет назад и разъехались, оставив сыну квартиру.

Я так долго колотила в дверь кулаком, что не услышала, как щелкнул замок. Федя уже приоткрыл дверь, а я так и продолжила увлеченно стучать.

— Воу, тихо-тихо! — отпрянул Федя. — Роня, ты меня зашибешь!

С открытой дверью музыка долбила так сильно, что я поморщилась.

— Ты знаешь, чем знаменателен тысяча девятьсот десятый год? — громко проговорила я свою заранее заготовленную фразу. Мы так давно не общались с Федей, что я решила начать разговор с шутки.

— А? — как назло, не расслышал сосед.

— Тысяча девятьсот десятый… — вяло повторила я. Теперь моя шутка явно не зайдет. — Знаешь, говорю, чем он знаменателен?

Вместо ответа Федя пожал плечами. Наверняка он снова меня не расслышал.

— Наушники изобрели, — сварливо закончила я. — Это такие штуки, которые можно вставить в ушные каналы и…

— Музыку убавить? — перебив меня, спросил Федя.

Догадливый какой!

— Если тебе несложно.

Федя кивнул, приглашая меня войти. Я, неуверенно потоптавшись у порога, все-таки приняла его приглашение. Очутившись в квартире, осторожно оглядела коридор. В углу были свалены коробки с кроссовками и кедами. Сам Федя, одетый в шорты и толстовку, скрылся в комнате и наконец выключил музыку. Потом снова выглянул в коридор:

— Прости, я здесь персонажей для одной игрушки прорисовываю… А с музыкой думается лучше. Твоей бабушке не сильно помешал?

— Бабушки дома нет, — ответила я. — А вот я к экзамену готовлюсь.

Федька с понимаем промычал.

— А еще Малыш спит, — зачем-то добавила я.

Мы с Федей не общались со времен школы, поэтому парень присвистнул:

— Сколько ж мы с тобой не виделись? Когда успела?

Я только рассмеялась.

— Нет, это наш кот. Неужели ты его не помнишь? По-моему, ты к нам еще заходил, когда он появился.

Федя лишь улыбнулся в ответ. А я подумала, что улыбка у него красивая. Дерзкая немного. И изменился сосед за то время, что мы не виделись, в лучшую сторону. Вытянулся, стал шире в плечах… Некстати вспомнился наш с Юлькой разговор по поводу Феди и его детской влюбленности в меня. Разглядывая соседа, я смутилась.

— Честно, не знаю, зачем я про Малыша сказала. Так, беседу поддержать.

Нужно было уходить, но я почему-то продолжала стоять в темном коридоре и пялиться на Федю. Он тоже как-то странно смотрел на меня, внимательно изучая, а потом вдруг предложил:

— Чаю не хочешь?

— Хочу, — быстро ответила я. Федя едва успел вопрос задать.

Парень улыбнулся.

— Тогда проходи на кухню. Вспомним былые времена.

Пока чайник уютно шумел, я осторожно огляделась. Ожидала увидеть страшный беспорядок в «холостяцкой берлоге» с кучей грязной посуды в раковине, но на кухне было удивительно чисто.

— Миленько у тебя, — сказала я.

— Ты просто в комнате не была, — засмеялся Федя. — Там у меня художественный беспорядок.

Мы размешивали сахар в чашках, звякая ложечками, и молчали. Вот так: стоит пару лет не общаться, как прежде, и у вас будто закончились все темы для разговора. Хотя в детстве мы с Федей могли болтать о чем угодно. Особенно мне нравилось проводить время на чердаке, запасные ключи от которого хранились у Фединых родителей. Тогда мою кровь будоражили Федькины страшилки. Я обожала слушать жуткие истории, которые парень, похоже, сочинял прямо на ходу, но всякий раз я оставалась под впечатлением. А сейчас о чем говорить? Не обсудишь ведь, как правильно вызывать Пиковую даму.

— Как дела в универе? — первым прервал неловкую паузу Федя. — Ты ведь учишься…

— На втором курсе, — подсказала я. — На экономическом.

— Ну да.

— Хорошо все. Сессию почти закрыла. Остался последний экзамен. А предыдущие автоматом сдала.

Федя с одобрением кивнул и потянулся за запечатанной упаковкой венских вафель. Раскрыл ее и предложил мне. Я хоть и не была особо голодна, взяла одну вафлю и принялась жевать. Что ж, это самый странный и неловкий разговор за последнее время. Не считая моего мычания в сугробе с Денисом, разумеется.

— А у тебя как в универе? — спросила я из вежливости.

— Я не учусь в универе, — ответил Федя.

Я прикинула в уме, на сколько лет этот парень старше меня… Всего на год.

— Ты вроде собирался поступать, — припомнила я одну из наших давних последних встреч.

— Ага. Но не поступил, — беспечно пожал плечами Федя. — Теперь работаю. Бабки нужны.

— М-м, — промычала я, отпив горячий чай.

За окном сплошной стеной снова повалил снег. Наверное, природа решила рассчитаться разом, вернув все осадки, которые задолжала с начала зимы.

— А на личном как? — спросил вдруг Федя.

От его внезапного вопроса я немного растерялась. Как мы с разговора про учебу перескочили на личную жизнь? Уставившись на Федю, я не торопилась с ответом. Парень сидел у окна, а за его спиной плясали снежинки. Черты лица у Феди красивые, но, конечно, не такие правильные, как у Дениса… А могло ли у нас когда-нибудь что-то получиться с Федей? И нравилась ли я ему, или это все лишь мои фантазии?

В старших классах мы как-то резко перестали общаться. У Феди завелась новая компания, он стал больше тусоваться, а я продолжила дружить только с Юлей. Зато в детстве мы с Федей проводили вместе неприлично много времени. Помню, в начальной школе сосед даже пообещал, что обязательно женится на мне, когда мы вырастем.

В классе восьмом-девятом Федька уже позабыл про свое обещание и таскался ко мне за советами по поводу девчонок, а я, как умудренная жизненным опытом девица, говорила, что девчонкам нравится. Сейчас даже забавно об этом вспоминать, ведь в то время о любви я знала только из книжек. Хотя кого я обманываю? Для меня любовь — до сих пор загадка.

— Никак, — наконец ответила я.

— И нет никого на примете?

— На примете есть. — Я покраснела. К чему Федя клонит? Для чего такие вопросы? Тут же снова вспомнила свой позорный полет в сугроб. И еще предстоящее свидание Агнии и Дениса. — Только я не его поля ягода.

— Ну и фигня, — засмеялся Федя. — Это ты с чего так решила?

— Ты бы только увидел его…

— И сразу бы сам запал? — иронично предположил Федя.

— Нет, конечно, — рассмеялась в ответ я. Только смех у меня вышел каким-то грустным. — Просто мы разные.

Чего только стоят фотографии Дениса в Инстаграме: с поездок, вечеринок, ужинов. Ни разу не видела Мороза в серьезных отношениях, но в компании у него постоянно присутствовали холеные красивые девушки. Возможно, такие же наследницы большого состояния, как Агния. А может, просто беззаботные прожигательницы жизни. Веселые, беспечные…

— Просто рядом с ним такие девчонки… — вздохнула я.

— Уверен, что многие из них тебе и в подметки не годятся, — сказал Федя, откинувшись на спинку стула и без стеснения рассматривая меня. Сколько же мы не общались? Три года точно… Конечно, за это время я изменилась. Возможно, даже в лучшую сторону. Хотя за собой особой красоты я, конечно, не замечаю. Федя смотрел на меня каким-то незнакомым и очень волнующим взглядом. Я в смущении потянулась за новой вафлей. — К тому же, если он бабник — на фига тебе такой нужен? — заключил сосед.

— Да, наверное, ты прав, — поспешно сказала я. — Давай переведем тему?

На удивление после этой неловкой беседы про отношения разговор наш наконец стал непринужденным. Мы пили чай, вспоминая забавные случаи из детства…

Уже в коридоре Федя вдруг сказал:

— Бабушка, кстати, недавно вспоминала про тебя.

— Клавдия Михайловна? — встрепенулась я. Бабушка Феди была старше моей лет на двадцать. Раньше она часто приходила в гости к Фединым родителям, чтобы присмотреть за внуком. — Как ее здоровье?

Федя неопределенно пожал плечами.

— Не теряет бодрость духа, — улыбнулся он. Улыбка получилась немного вымученной. Видимо, Клавдия Михайловна в последние годы совсем сдала.

Я помнила Федину бабушку как невероятно добрую и светлую женщину. Когда я заходила за Федей, она всегда угощала меня теми самыми слоеными треугольниками. Это я потом выпросила рецепт и рассказала его своей бабушке.

— Передавай Клавдии Михайловне привет, — улыбнулась я. — Скажи, что я тоже ее помню.

— Хорошо, — собираясь закрыть за мной дверь, сказал Федя. И напоследок добавил: — А ты еще в гости заглядывай. Вроде неплохо посидели.

Агния

Под утро мне снился странный сон. Снился густой утренний туман и неприятно накрапывающий ледяной дождь. Я шла вперед, в эту черную тучу, и чем дальше уходила, тем хуже видела то, что происходит вокруг. Мне даже казалось, что это и есть моя жизнь — такая же непроглядная, дымная, неуютная. Никогда не знаешь, кто в эту секунду выскочит из тумана. Я увидела очертания уже знакомой высокой фигуры. От предположения, кто это может быть, голова приятно закружилась. Он удалялся от меня быстрым шагом, и мне пришлось перейти на бег. Теперь я преследовала его, как спасителя, до тех пор, пока он окончательно не скрылся в тумане…

А потом меня разбудил звук будильника. Несмотря на то что мне так и не удалось догнать парня, проснулась я с каким-то странным чувством легкости и счастья. Хотелось беспричинно улыбаться. Просто с ума сойти, как две поездки на общественном транспорте и одна прогулка до Надиного дома могли настолько меня впечатлить.

Я откинула одеяло, и на пол посыпались раскрытые тетради — Ронины конспекты за первый курс. Лекции у нее полные, структурированные и понятные. Удивительно, я даже смогла заучить большинство тем. А те вопросы, в которых сомневалась, я выписала в тетрадь и собиралась до экзамена забежать к Роне, чтобы посоветоваться с ней. Все-таки голова у Колокольцевой светлая.

Накинув халат поверх пижамы, я вышла из комнаты. В доме было подозрительно тихо, хотя обычно в этот день мама приглашает к нам клининговую службу. Я спустилась на первый этаж и тут же наткнулась на отчима, который вышел из своего кабинета.

— Доброе утро, — проговорил он довольным голосом.

— Доброе, — сухо ответила я. Какая уж тут доброта, когда у тебя через несколько часов экзамен? — А мама где?

— Твоя мама снова уехала на какие-то процедуры.

— Мм, — промычала я.

Отправилась на кухню. Отчим — за мной. Обычно мы не особо много разговариваем, но тут он явно жаждал со мной поболтать. И я даже догадывалась о ком.

День был солнечным. За окном мерцали заснеженные вершины елей.

— В пятницу у тебя свидание, помнишь? — спросил отчим, внимательно наблюдая за тем, как я вожусь с кофемашиной. — Придешь домой, отчитаешься. Знаю, что будешь душкой.

Он подошел ближе и обидно похлопал меня по щеке, будто я была его верным послушным щенком.

— Ладно, завтракай, — великодушно разрешил отчим и вышел из кухни.

У меня же, наоборот, аппетит пропал. Выпив в одиночестве чашку кофе, я вернулась в комнату. На кровати надрывался телефон. Звонила Надя.

— Спишь, что ли, до сих пор? — воскликнула она.

— Нет, телефон в комнате оставила, — ответила я, собирая с пола раскиданные тетради. — Сейчас к репетитору своему забегу, а в два часа у меня экзамен по…

— Агния, — перебила Надя. — У меня через три минуты урок начнется, времени на разговоры мало. Но я к тебе вот по какому важному вопросу. Мы с тобой на днях говорили про портфолио…

— Портфолио? — эхом откликнулась я, замерев на месте с Рониными конспектами.

— Ну да, мы ведь с тобой его уже обсуждали, — напомнила Надя. — В пятницу у тебя будет возможность позаниматься с моей группой. Натурщик придет в четыре. Ты приедешь?

— Обязательно в пятницу? — спросила я. Тут же вспомнила о предстоящем свидании с этим Дениской. Будь он неладен!

— Совсем не обязательно, если ты не собираешься никуда поступать, — рассердилась вдруг Надя.

— Меня тут отчим просто заданиями нагрузил, — вздохнула я.

— Что-то важное? — насторожилась Надя.

— Да нет, ерунда! Важное это для него, не для меня. Ладно, что-нибудь придумаю. В пятницу буду, — пообещала я.

— Отлично! До встречи! — Надя первой положила трубку.

Что именно придумать, я пока не могла решить. Совершенно точно я должна быть на этом злосчастном свидании. Нельзя злить отчима раньше времени, иначе он испортит мне всю малину. Найдет способ, чтобы я не смогла сбежать в Питер. Но и к Наде на урок нужно попасть. Такой шанс с ее группой подготовить хорошее портфолио для поступления…

Я выбралась из дома раньше отчима, чтобы тот, не дай бог, не предложил подбросить меня до центра. Такой компании я бы точно не вынесла. Всю дорогу бы мозг проедал с этим свиданием.

В квартире у Вероники вкусно пахло свежей выпечкой. Из комнаты ко мне навстречу вальяжно вышел огромный рыжий кот. Он уже привычно потерся о мои ноги и обнюхал сумку.

— У вас сегодня основы экономической теории? — спросила Роня, принимая из моих рук дубленку.

— Угу, — кивнула я.

— А у нас в четверг макроэкономика, — сообщила Роня. — Тоже вот готовлюсь. Если в следующем году у тебя будет преподавать Сидорчук, не садись за первую парту. Он всегда носит с собой зубочистки и в зубах ковыряет после столовой, прямо во время лекции. Такое себе зрелище.

Вероника поморщилась. Я только улыбнулась. Надеюсь, в следующем году меня не будет ни в этом институте, ни в этом городе.

И все-таки из кухни доносился умопомрачительный запах. С утра я выпила только кофе, а дома у Вероники тут же разыгрался аппетит. Удивительно, как тепло и уют располагают к трапезе. В коридор выглянула бабушка Рони.

— Чай будете? Я булок испекла.

Вероника обернулась ко мне:

— Ты как? Успеваешь?

— Идите на кухню, — кивнула Ронина бабушка, не терпя никаких возражений и не дав мне ответить. — Я пока на почту схожу, а вы спокойно занимайтесь. На кухне стол большой и намного светлее. Ты же вечно завешаешься шторами, Ронька!

На кухне в Рониной квартире было хоть и тесно, но очень уютно. Кот продолжил тереться о мои ноги. А булочки оказались такими вкусными, что я съела сразу две.

В течение всего нашего занятия я чувствовала, что Вероника хочет у меня что-то спросить, но даже подумать не могла, о ком пойдет речь. Я и забыла, что когда-то мы с ней обсуждали Дениса.

— Как твое предстоящее свидание? Ну то, которое должно быть в пятницу. С тем симпатичным парнем… — наконец выдавила из себя Роня.

— Пока никак, — честно ответила я. — По-прежнему не придумала, как можно его испортить.

— О-о, — протянула Роня. А потом вдруг хохотнула. — На самом деле испорченное свидание — это не так сложно.

— Серьезно? — заинтересовалась я. Отодвинула от себя тетрадь и, облокотившись о стол, посмотрела на Роню. И подумать не могла, что у нее такой богатый опыт в делах сердечных.

— Ну да. — Роня смущенно пожала плечами. — Я вообще что-то не могу припомнить ни одного нормального свидания в последнее время. А я на них с прошлой весны хожу. Но постоянно какая-то лажа происходит!

— А поподробнее?

— Ну, либо это мне такие придурки попадаются, либо я какая-то прокаженная… Один раз парень на свидание с мамой пришел, представляешь?

— Зачем? — удивилась я.

— Как это зачем? Оценить потенциальную невестку.

— Да ладно?

— Ага! Так неудобно было.

— Да уж! Могу себе представить.

Роня сделалась задумчивой, а потом призналась:

— Хотя, сказать по правде, чаще я сама все порчу. Вот, например, в начале лета познакомилась с симпатичным парнем в «Тиндере». Так переволновалась, что ни о чем, кроме математики, говорить с ним не могла. Парень лишь заикнулся, что он не гуманитарий, так я за это зацепилась и проболтала только о матане. Мы одну задачку сложную решали весь вечер. Я думала, что ему тоже весело… Он так хорошо притворялся! Видимо, чтобы не обидеть. А сам наверняка еле от меня отделался. А я ж ему еще задачек задала, на дом.

Я только улыбалась. Забавная эта Роня. Наивная и трогательная. Даже не скажешь, что старше меня на целый год.

— Он мне, разумеется, не перезвонил, — грустно закончила Роня.

— Позвонила бы первой, — сказала я. — Не вижу в этом ничего плохого.

— Ага, тебе легко говорить, — добродушно проворчала Роня. — Ты, наверное, никогда в такую ситуацию не попадала. А я столько мучилась и все-таки позвонила. Под предлогом спросить, решил ли он домашнее задание…

Тут уж я не выдержала и громко расхохоталась. Роня сначала выглядела растерянной, а потом тоже засмеялась.

— Ладно, сейчас это забавно. Но на тот момент парень мне действительно нравился. Не нужно было ему все-таки звонить. В общем, не везет мне со свиданиями. Постоянно я на них косячу. Недавно вместо того, чтобы познакомиться с симпатичным мальчиком, толкнула его в сугроб и сбежала. Меня наедине с парнями просто клинит. И я удалила, кстати, это приложение для знакомств. Больше таким не занимаюсь. Хватит пока с меня.

— Слушай, — внезапно мне пришла в голову годная идея. — А сходи на это свидание вместо меня?

— Чего? — вытянулось лицо у Рони.

— Того! Серьезно! Ты права, мне всегда перезванивали… А я в пятницу не могу пойти, но на этом свидании мне кровь из носу нужно быть. Так, для галочки. Не смогу же я раздвоиться, правда?

— Не можешь, — подтвердила Роня. — Только это глупости. Как же я пойду вместо тебя, если я — не ты?

— Логично, — кивнула я. — Тогда побудь мной. Всего лишь на один вечер.

— С ума сошла?!

Роня была такой возмущенной, что я даже немного отсела, боясь, что она меня ударит.

— А что такого? Это же прикольно! Будет весело. Я тебе шмотки свои дам. Сходишь, развеешься, поужинаешь с красивым мальчиком.

— Обманывать незнакомого человека? Глупости какие! И ради чего? Просто для смеха? А если он все поймет?

— Да как он сможет понять? — закричала я, сама от себя не ожидая такой эмоциональности. Эта идея меня так захватила. — Тот красавчик из Англии понятия не имеет, как я выгляжу. Мне всего-то и нужно одно свидание. А потом я скажу отчиму, что мы друг другу категорически не понравились. Мол, сделала все, что могла. Долг свой выполнила. Мне главное, чтобы отчим от меня отстал.

— Агния, ну о чем ты? Я понятия не имею, как общаться с такими парнями… Я же тебе сказала, что симпатичные ребята — не мой конек. Я все испорчу.

— Мне это только на руку!

— И речи быть не может!

— Я тебя отблагодарю… Чем хочешь.

— Вот уж чего не хватало! — оскорбилась Роня.

— Прикинешься мной разок, отбреешь этого…

— Как я его отбрею? — перебила меня раздраженно Вероника. — Я не смогу. Повторяю: я — не ты! Я не умею быть… — Роня запнулась.

— Ну? — поторопила я ее. — Договаривай! Не умеешь быть стервой?

— Ага.

— Можешь показать все самые плохие мои стороны, — великодушно разрешила я, зная, что у меня их не так уж и мало. Есть где разгуляться. — И стервозность, и заносчивость, и снобизм… Подберем тебе шмотки, пропишем сценарий. Всего один вечер, Роня! Больше тебе и не нужно будет встречаться с тем парнем.

— Нет, Агния, нет, — как заведенная повторяла Вероника.

— Фу, какая ты скучная! — Я скрестила руки на груди и демонстративно надула губы.

— Тем более если ты это хочешь сделать от скуки… — вяло повторила Вероника.

Я замерла. Кажется, Роня начинает давать слабину. За время нашего общения я успела неплохо узнать эту сердобольную и безобидную девчонку. Я сделала максимально жалостливый вид и сказала дрогнувшим голосом:

— Нет, Роня, это не от скуки. Мне… мне правда надо. Я никак не могу пропустить свидание и свои дела в пятницу. От этого зависит моя судьба, понимаешь? На кону все!

В моих словах была чистая правда. Но конечно, я добавила немного драматизма. У меня даже в носу совершенно натурально защипало, и глаза стали влажными от навернувшихся слез. Вероника явно растерялась. Может, мне стоит попробовать поступить в театральный?

— Знаешь, в чем моя самая главная проблема? — устало спросила Роня, разглядывая мое нарочито расстроенное лицо. — Я не умею говорить людям «нет».

Роня

— А пора бы научиться! — рявкнула Юлька после того, как я ей все рассказала.

Давно я не видела подругу такой рассерженной.

— Юль, тш-ш, — смутилась я. На нас уже многие посетители студенческого кафе стали коситься.

В четверг после экзамена мы с Адамовой завалились пообедать и, перенервничав (обеим попались дурацкие билеты на экзамене), заказали немыслимо много еды. Теперь на столе перед нами стояло столько тарелок, что я не знала, с чего начать.

— Роня, ну зашибись отмазка: не умею говорить «нет»! — продолжила громко возмущаться Юлька. — А если тебя человека попросят убить? Вон того пухляша, к примеру, хлопнуть?

Парень, который сидел за соседним столиком и больше остальных прислушивался к нашему разговору, перестал жевать эклеры и демонстративно отвернулся.

— Юля! — снова ахнула я, покраснев.

— Ну что «Юля»? Я двадцать лет Юля! О чем ты думала, когда соглашалась на такую авантюру?

Я рассеянно пожала плечами. Так просто и не объяснишь.

— Но ты ведь сама хотела, чтобы я пошла на это свидание, — в свое оправдание жалобно сказала я.

— Да, но чтобы при этом ты была собой — классной Вероникой Колокольцевой, а не этой избалованной гимнасткой.

— Вообще-то фигуристкой, — поправила я.

— Ой, да какая разница! — поморщилась Юля. — Ты, Ронька, сама мне весь мозг вынесла, когда мы с Веней маскарад друг для друга устраивали, а теперь… Это ведь несравнимые вещи!

Юлькин маскарад, кстати, закончился на удивление хорошо. Конечно, Веня пришел в ужас от внешнего вида своей девушки, зато бабушка осталась в восторге. Адамовой удалось поднять старушке настроение. Веня теперь даже подумывал показать бабуле свои татуировки…

— Обманывать всегда нехорошо, — вздохнула я, потянувшись за своей сумкой, которую бросила рядом с собой на диванчик. Достала оттуда папку и несколько тетрадей. — Нужно ведомости в деканат занести. А еще Татьяна Борисовна мне второго ученика дала, помимо Агнии. Какая-то ее знакомая, одиннадцатиклассница. На матфак в этом году поступать собирается. Буду давать ей урок в понедельник и…

Я отложила тетрадь и полезла за телефоном. Открыла календарь.

— И в четверг, например. Там у меня как раз свободный денек после каникул будет. А еще ведь практика! И собрание профкома по пятницам.

Все это время Юлька внимательно следила за мной, а потом вдруг выдала:

— Хотя, знаешь, возможно, это и не такая плохая идея.

— Взять себе новых учеников в этом семестре? — Я подняла голову и растерянно посмотрела на подругу. Сама же в мыслях была далеко — уже на предстоящих занятиях.

— Да нет же! — снова рассердилась Юлька. — Ввязаться в такую авантюру — неплохая идея. Ведь это совсем на тебя не похоже! Все-таки пора тебе выйти из зоны комфорта. Тем более я тут подумала… Это же Денис Мороз! У тебя такой шанс с ним познакомиться. Ой, а если он в тебя влюбится?

Я лишь поморщилась.

— Вообще-то я должна, наоборот, его отшить, — напомнила я.

— Это же Денис Мороз! — снова воскликнула Юлька, косясь в сторону дверей.

— Я тебя с первого раза поняла, — отпив молочный коктейль через соломинку, сказала я.

— Нет, серьезно, там Дэн стоит у входа.

Я быстро обернулась. Денис действительно стоял в дверях и переговаривался о чем-то с официантом. В нашу сторону он пока не смотрел. Недолго думая я нырнула под стол. Совсем некстати, чтобы он увидел меня перед предстоящим свиданием. Если я, конечно, не передумаю…

— Колокольцева, это что еще за новости? — ахнула Юлька.

— Он не должен меня видеть раньше времени! — прошипела я уже из-под стола. — Скажешь, когда он уйдет?

— Поздно.

— Что поздно? — не поняла я. — Он уже ушел?

— Он заметил.

— Кого? Меня? — перепугалась я, все так же вещая из-под стола.

Но Юля молчала.

— Юль? — Я дернула подругу за штанину.

— Привет, — раздался совсем рядом голос Дениса.

Я тут же прикусила язык.

— Привет! — громко и радостно отозвалась Юлька. — Ты вернулся в Россию?

Черт, я как-то совсем позабыла, что эти двое учились в одной школе. Юлька же нас и «познакомила».

— Угу.

— Серьезно? Ну и ну.

— Да, так сложились семейные обстоятельства, — сказал Денис. — Ты… одна тут? Или с кем-то?

Вероятно, парень оглядел наш богатый стол. Мы с Юлькой были очень голодны, когда делали заказ…

— Одна, — легонько пнув меня носком ботинка, ответила Юля. — Вообще-то подругу жду, она у меня такая несобранная. Вечно опаздывает.

Я закатила глаза.

— А у меня тут друг учится, тоже его жду.

— Я просто проголодалась немного, — каким-то сдавленным голосом произнесла Юлька. — Экзамен был, переволновалась. А когда волнуюсь, всегда есть хочу.

— Понятно, — ответил Денис. Я представила, как он улыбнулся и на правой его щеке появилась милая ямочка. За все годы сталкинга я так досконально изучила лицо Дениса, что могла предугадать мимику. — Присяду?

Я даже дышать перестала.

— Конечно, — глухо отозвалась Юля.

Денис сел на мое место, вытянув ноги. Пришлось прижаться к Юльке. Теперь я разглядывала фирменные черные ботинки Мороза и думала, к чему приведет вся эта глупая затея.

— Кого из наших видишь? — спросил Денис. — Из школьной редакции.

Юлька принялась перечислять незнакомые фамилии и со смехом давать забавные краткие характеристики. Затем они с Денисом стали обсуждать, что неплохо было бы собраться старой компанией. Подруга будто нарочно растягивала этот разговор. Я знала, что Юлька терпеть не может свою гимназию, но тут заливалась соловьем, зная, что я не очень удобно расположилась под столом. У меня от напряжения уже ноги затекли. Я постаралась осторожно поменять позу, вцепившись в Юлькину джинсовую штанину.

В какой-то момент, когда я совсем заскучала, на пол полетела скомканная салфетка. Я видела, как дернулся Денис для того, чтобы за ней нагнуться, и тогда у меня вся жизнь пролетела перед глазами. Представляю, как он удивится, когда увидит под столом незнакомую перепуганную девицу. Но Юлька, слава богу, опередила Дениса и первой нагнулась за салфеткой, выразительно посмотрев на меня.

— Хватит! — одними губами произнесла я.

Но Юлька только показала мне язык и, подняв салфетку, как ни в чем не бывало вернулась к разговору о гимназистах.

— И где же моя подруга? — продолжила сердить меня Адамова. — Самый безответственный человек, которого я знаю…

Денис полез в карман джинсов за телефоном. Положил его на стол. Время от времени телефон вибрировал у меня над головой, извещая о новых сообщениях. Потом загудел надолго.

— Отец звонит. Отлучусь на секунду, отвечу, — сказал Денис. — Извини.

— Конечно!

Мороз вышел из-за стола, а Юлька снова нагнулась ко мне. Довольная как слон.

— Первый раз вижу, чтобы ты такое вытворяла, — потрясенно сказала она.

— Ты нарочно его задерживаешь? — сердито прошипела я.

— Ну да, — заявила Юля. — Забавно же!

— Ага, обхохочешься!

— Все, он возвращается, не пыхти.

Денис вернулся к нашему столику с каким-то парнем. Теперь я со скучающим видом разглядывала еще одни ботинки. Разумеется, по закону подлости друг Дениса тоже оказался из гимназии и давно не пересекался с Юлькой. Все началось сначала…

Когда парни наконец ушли, я еще некоторое время просидела под столом, а потом все-таки выбралась наружу. Впервые за долгое время было плевать, кто и что обо мне подумает. Ноги страшно затекли. Юлька как ни в чем не бывало жевала.

— Убью тебя, — пообещала я, поправляя растрепавшиеся волосы. Осторожно взглянула в окно. Денис вместе с другом подошел к припаркованной у студенческого кафе иномарке. Парни немного постояли под мокрым снегом, весело переговариваясь. Денис смеялся, а я теперь жадно разглядывала его профиль в окно, не боясь быть замеченной. От его улыбки захватывало дух. Даже не верится, что у меня появилась возможность сходить с ним на свидание… Захотелось себя сильно ущипнуть.

— Знаешь, с кем он переписывался? — спросила Юлька, с любопытством разглядывая мое восторженное лицо.

— Понятия не имею, — сразу скисла я. Все-таки Денис — герой не моего романа.

Адамова продолжала дуть коктейль через соломинку и загадочно молчать.

— Ну? — не выдержала я.

Юлька поставила стакан и покачала головой. Вздохнула:

— Ты с этой своей предстоящей авантюрой больно нервная стала.

— Так кто писал-то? — Я так переволновалась под столом, что тут же накинулась на остывшую еду.

— Леманн твоя ненаглядная. А у Дениса такая улыбочка была. — Юлька поиграла бровями.

— Плохо, — вздохнула я. — Чую, не получится ничего из ее затеи.

— Они, по ходу, о свидании завтрашнем договаривались. Так что жди звонка от Леманн.

И точно, в эту секунду у меня в сумке весело заиграл телефон.

— Только не говори, что ты передумала, — вместо приветствия начала Агния, и ее тон не предвещал ничего хорошего. Даже по телефону я смогла определить, что Леманн сильно нервничает.

— Ну-у, — начала я. — Э-эм…

Юлька не сводила с меня насмешливого внимательного взгляда.

— Это хорошо, что не передумала, — сказала Агния. — Только что переписывалась с этим лохом…

Я хотела снова возразить, что Денис никакой не лох, но постеснялась. А еще вспомнила, как Юлька сказала, что Мороз был очень воодушевленным во время переписки. Бедняга. Кажется, он относится к предстоящему свиданию совсем не так, как Агния.

— Завтра в два он заедет за мной. Придешь?

— К тебе домой? — удивилась я.

— Нет, к нему! — сердилась Агния. — Ко мне, конечно.

— Ну, я…

— Скину сейчас адрес в сообщении. В двенадцать будь как штык, нужно ж тебя в порядок привести.

— А если… — снова попыталась вклиниться я. Но Агния словно чуяла, что меня терзают сомнения и в любую секунду я могу отказаться.

— Все, не опаздывай.

И положила трубку.

— Ну? — кивнула Юлька.

— Агния сказала, что меня нужно привести в порядок перед свиданием.

— Что это еще означает? — возмутилась Юля. — Много она на себя берет! Ты и так в полном порядке.

Телефон пиликнул, и на экране высветился адрес. Я никогда не была в гостях у Агнии, ведь мы всегда встречались у меня. И если честно, было интересно посмотреть на ее дом.

— Ты не знаешь, как добраться до Ботанической улицы? — спросила я, прочитав адрес.

— Она ждет тебя у себя? — У Юльки так загорелись глаза, будто это не она час назад отчитывала меня за то, что я связалась с Агнией.

— Ну да.

— Класс! Едем вместе!

— Вместе? — ахнула я. — Не думаю, что…

— Глупости! — фыркнула Юлька, поднимаясь из-за стола, хотя я еще не доела. Схватила сумочку, которая висела на спинке дивана, и накинула ремешок на плечо. — Не думаешь же, что я тебя брошу в такой важный жизненный момент?

Я продолжала сидеть на месте и с подозрением пялиться на подругу.

— К тому же интересно, как живут эти вельможи, — нехотя призналась Юля.

Агния

Обычно я не приглашаю никого к себе в дом. Даже Галя, моя одногруппница, живущая по соседству, ни разу не была у меня в гостях. Когда я соглашалась подбросить ее на нашей машине до города, мы встречались у въезда в коттеджный поселок.

Не получалось у меня ни с кем близко дружить. На соревнованиях и сборах отношения с другими ребятами всегда были натянутыми. В школе тоже дела не ладились. Сначала из-за фигурного катания приходилось много прогуливать, а когда спорта в жизни не стало, выяснилось, что все одноклассники уже давно сдружились, разбились на группы и пары. Мне же друга не досталось…

Не скажу, что сильно страдаю без лучших друзей. Я вообще редко задумываюсь на эту тему и не чувствую, что чего-то в жизни не хватает. Чаще всего мне комфортно наедине с собой. Обычно ощущаешь острую нехватку того, что когда-то потерял. А если этого у тебя ни разу не было? Просто привычный уклад жизни.

И тем не менее перед приходом Рони я волновалась. Навела порядок в своей и без того чистой комнате. Слава богу, что дома никого. Мама снова уехала по своим делам. Я бы, наверное, со стыда сгорела, если б Роня столкнулась с ней. Мне все время кажется, что мама со всеми моими знакомыми ведет себя нелепо: чересчур учтивая, дружелюбная, назойливая. Просто она видит кого-то рядом со мной слишком редко. Мы обе не знаем, как себя вести в таких ситуациях. Говорят, что любовь — штука сложная. Но с дружбой все не намного легче.

Я удивилась, когда, открыв дверь, обнаружила на пороге не только Роню, но и ее рыжеволосую подругу. Вероника выглядела такой бледной и напуганной, что я тут же решила, что зря все это затеяла. Не справится Роня с уготовленной ей ролью. Хотя деваться вроде бы уже и некуда — Колокольцева пришла, Денис тоже вот-вот приедет, а меня на уроке ждет Надя…

В отличие от Рони, ее подруга выглядела весьма довольной и внимательно рассматривала нашу украшенную еще с Нового года дверь.

— Не возражаешь, если мы вдвоем… — неуверенно начала Роня.

— Конечно, проходите, — перебив ее, кивнула я.

И что за необходимость такая — везде вдвоем ходить, как приклеенные? Нет, все-таки не пойму я эту дружбу.

Пока девчонки снимали куртки и сапоги, в коридоре повисла неловкая тишина. Рыжеволосая Ронина подруга первой выпрямилась и представилась:

— Юля.

Ах да. Точно. Юля. Смотрела она на меня по-прежнему не очень дружелюбно, будто это я без приглашения явилась к ней домой.

— Агния, — представилась я в ответ.

И снова напряженная тишина. Теперь голос подала Роня:

— А где можно руки помыть?

Я повела девчонок по светлому коридору. И если Роня послушно плелась сзади, глядя под ноги, то Юля все время вертела головой, рассматривая предметы интерьера.

— А здесь что? — кивнула она на одну из дверей.

— Винная комната.

Юля присвистнула.

— У вас здесь и такое есть?

— Это для гостей.

— А мы что, не гости? — усмехнулась Юля.

— Юлька! — Роня пихнула подругу локтем.

— Здесь не мое вино, — ответила я. — Отчима.

— Представляю, сколько стоит одна бутылочка… — тихо проговорила Юля. Затем осторожно провела рукой по обтянутому бархатом креслу.

— «Дедар»? — спросила она.

— Ты в этом разбираешься? — удивилась я.

— Вижу у вас антикварные буфет и зеркало… Я люблю читать журналы по дизайну интерьера. Да и вообще красивые дорогие вещи люблю.

Я с пониманием кивнула. Втроем мы поднялись на второй этаж, где находилась моя комната. Меня снова охватило неясное волнение. Открывая дверь в комнату, даже зажмуриться от страха хотелось. Словно я впервые привела к себе не двух знакомых из универа, а принца на белом коне.

Девчонки долго молчали и оглядывались. Роня села на краешек кровати, а Юля начала прохаживаться по комнате, внимательно изучая все, что было на полках стеллажа. Я встала в дверях, скрестив руки на груди.

— Масштабы жилища впечатляют, — сказала Юля, обводя взглядом просторную комнату. — Куда выходят твои окна?

— На наш участок. Сейчас заснежено, но чуть дальше — озеро. Отсюда его видно.

— Красота! А это что? Все твои медали?

— Ну да.

Роня поднялась с кровати и тоже подошла к полке с моими трофеями. На ней хранились медали, кубки, фотографии с соревнований… Мне не доставляло особого удовольствия любоваться этим каждый день. Старые медали — как напоминание о той мечте, которую я сама разрушила. Но мама не разрешала все это прятать. Она очень гордилась моим прошлым.

— Ого, как много всего! — ахнула Роня, внимательно разглядывая награды. — Агния, ты такая молодец!

Я промолчала. Чего радоваться былым заслугам? Сейчас я ничего не стою.

— И когда ты только успела? — Юля провела пальцем по одному из кубков. — У тебя детство было вообще?

Я лишь пожала плечами.

И тут взгляд Юли упал на одну из картин, на которой был изображен летний пейзаж за моим окном. Озеро и величественные сосны на берегу.

— Симпатично.

— Спасибо.

— Неужели ты рисовала?

Щеки вспыхнули. Сама не ожидала такой реакции. Надеюсь, девчонки не заметили моего смятения.

— Я, — пришлось признаться мне.

— Ты? Агния, какая красота! — снова заахала Роня, подойдя к картине. — И вот это тоже ты рисовала?

Пришлось снова признаться. Я не знала, куда себя деть от смущения. Впервые такое. Я испытала противоречивые чувства: стыд вперемешку с гордостью. До этого мои работы хвалила лишь Надя.

— Ну надо же, — покачала головой Юля. — Годнота. Ты, кажется, не на ту специальность пошла учиться, милочка. Тебе бы в художку.

Даже из уст этой противной Юли было приятно услышать похвалу. Ладони вспотели. Я испугалась, что девчонки смогут заметить мое смущение, поэтому в ответ лишь кивнула им в знак благодарности. Затем посмотрела на наручные часы.

— У нас не так много времени, чтобы…

Поначалу я замялась. Похвала девчонок и Ронино дружелюбие сбили меня с толку. Но я тут же взяла себя в руки и, как обычно, сухо продолжила:

— Чтобы привести тебя, Вероника, в порядок.

Роня растерянно осмотрела свое отражение в зеркальном шкафу.

— Вероника и так в полном порядке, — тут же вступилась за подругу Юля.

— Серьезно? — удивилась я и придирчиво осмотрела Ронин прикид. — Ты всегда ходишь в лосинах?

— Это удобно, — сказала Роня.

— Ага. В лосинах Наполеону удобно было Европу завоевывать, — сказала я. — А на свиданиях такие удобства ни к чему.

Я прикинула, что можно предложить Веронике. Она была чуть выше меня. И на зависть фигуристее. Я отправилась в гардеробную и принесла несколько черных платьев.

— По кому траур? — хмыкнула Юля.

— По твоей тактичности, — ответила я, аккуратно раскладывая платья на кровати.

— Нет, серьезно, почему ты носишь только черное? — продолжила наседать Юля, разглядывая платья.

— Черный — это классика. Я не люблю кричащие и неестественные цвета. Вот, Роня, примерь это. Отлично сядет на твою фигуру. Сейчас сделаем из тебя бабочку.

— Но мне и гусеничкой неплохо жилось, — вздохнула Роня, принимая из моих рук короткое черное платье.

В итоге Роня перемерила несколько нарядов, но этой вредной Юле ничего не нравилось. Споря до хрипоты, мы наконец остановились на одном из вариантов.

— Что-то я проголодалась, — заявила Юля после того, как мы выбрали Роне платье.

Я посмотрела на часы. До приезда Дениса оставался еще час.

— Можно пиццу заказать, — сказала я. — У нас в поселке есть отличная доставка.

— Пиццу долго ждать, — поморщилась Юля.

— У кухарки сегодня выходной.

— И для чего нам кухарка? — удивилась Юля. — У вас колбаса, батон и сыр есть?

— Колбаса, батон и сыр? — эхом откликнулась я. — Честно говоря, понятия не имею, что там у нас есть в холодильнике…

Юля закатила глаза.

— Ну все понятно. Проблемы буржуазного общества. Где у вас кухня? Показывай!

Я снова повела девчонок на первый этаж. На кухне Юля по-хозяйски распахнула многокамерный холодильник.

— Так, колбаса, помидоры, чеснок… А хлеб где? Вот здесь? О, вижу чесночный багет! Будем делать горячие бутерброды. Мои фирменные.

— Горячие бутерброды? — переспросила Роня, покосившись на меня.

— Ну да. Ты же их тоже любишь.

— Но Агния…

— Валяй, — кивнула я. — Попробую.

Было странно всем вместе готовить бутерброды, переговариваясь на посторонние темы. Да и вообще бутерброды было делать странно. Их никогда не было в нашем меню. Обычно мама тщательно следит за рационом. Нам чудом удалось отыскать в холодильнике майонез.

Бутерброды оказались просто бомбическими! Юля еще сверху зеленью их украсила. Мы с рыжей так накинулись на бутерброды, будто вернулись с голодного края. А вот Роня есть отказалась, сказав, что от волнения ей кусок в горло не полезет. Но все-таки Юля уломала ее съесть один бутерброд, запив сладким черным чаем. Сладкий черный чай я тоже сто лет не пила, кстати. И даже представить не могла, что это такая вкуснотища!

Вернувшись в комнату, я провела инструктаж:

— Я, то есть ты, должна произвести на Дениса плохое впечатление. Можешь выставить меня полной идиоткой. Меркантильной, недалекой, себялюбивой стервой.

Судя по тому, как переглянулись девчонки, именно такой они меня и считали. А я вдруг подумала, что мне на это не плевать. Возможно, впервые в жизни. Но тут же отогнала от себя глупые мысли.

— Только не выходи из роли, — нахмурилась я, усаживаясь на широкий подоконник. — Не отступай от сценария. От этого зависит моя дальнейшая судьба. Я тебе кидала темы, на которые с ним можно болтать. Они наверняка выведут его из себя. Как я поняла, этот Дениска весь из себя правильный.

Вскоре на заснеженной дороге между сосен показался черный «Порше».

— Судя по всему, это он. Торопиться не будем, неприлично опоздаем, — сказала я. — Пусть ждет. Проявим неуважение.

Юля хмыкнула, а Роня подошла к окну и замерла на месте как статуя.

— Так! Последний штришок! — Я спрыгнула с подоконника и направилась к туалетному столику.

На нем принялась переставлять флаконы с духами.

— В таком шикарном платье ты должна дорого пахнуть. Вот, например.

Юля подошла ко мне и взяла из рук флакон духов. Понюхала и поморщилась.

— Что тут?

— Магнолия, черная смородина, базилик…

— Я чую одни помидоры.

— Ничего ты не понимаешь, это нишевая парфюмерия, — хмыкнула я.

— Здорово, Ронька, ты теперь будешь пахнуть теплицей!

Но Роня нас не слушала. Она как завороженная следила за черной машиной. Вот мой телефон завибрировал на подоконнике. Сообщение от Дениса: «Агния, я приехал, выходи». Я с волнением перевела взгляд на Роню и поняла, что все пропало. Она улыбалась и смотрела на Дениса такими счастливыми глазами… Они точно не знакомы? Мне это все не нравилось.

Роня

Я разглядывала себя в зеркале: непривычная укладка, яркий макияж и приталенное черное платье с длинными рукавами. Такое наверняка стоит кучу денег. Как весь мой гардероб, вместе взятый. Я осторожно провела пальцем по мягкой шелковой ткани. Платье красиво облегало фигуру и очень мне шло. Было непривычно видеть себя такой. Правда, не все в моем внешнем виде меня устраивало. Агния была чуть ниже ростом, поэтому и без того мини-платье смотрелось на мне совсем уж коротко. Я смущенно одернула его. Этот жест тут же заметила Агния и подлетела к зеркалу. Тоже уставилась на мое отражение:

— Не вздумай ничего одергивать! Ты должна быть смелой, развязной.

— Развязной? Смеешься? — Юлька тоже подошла к нам и встала по другую сторону от меня. Адамова сердито посмотрела на отражение Агнии: — Ты же знаешь, что это совсем не ее. Роня, пожалуйста, будь собой.

Я поочередно смотрела на девчонок. Они, как ангел и демон, стояли рядом и нашептывали каждая свое.

— Но платье правда слишком короткое, — жалобно сказала я Агнии. — Как в таком зимой ходить?

— Очень просто. Я тебе свою удлиненную шубу дам. К тому же вы ведь на машине.

— Только не говори, что к этому платью заставишь меня напялить каблуки! — ахнула я. — Ими я точно выдам себя. Понимаешь, я не умею на них ходить…

Тогда Агния достала из гардероба черные ботинки на шнуровке. Они смотрелись немного грубо с нарядным платьем, но такое сочетание мне неожиданно понравилось. В ту минуту мне вообще нравилось все вокруг.

— Вот, — сказала Агния. — С таких ты не навернешься.

Телефон снова завибрировал. Агния закатила глаза и принялась отвечать на сообщение.

— Сейчас напишу, что почти готова, — проворчала она. — Какой нетерпеливый.

У меня от волнения даже в горле пересохло.

Ко мне подошла Юлька и осторожно дернула за рукав дорогого платья.

— Повторяю: будь собой, поняла? Даже не думай отшивать Мороза. Это твой шанс.

— Что? — шепотом отозвалась я. — С ума сошла? Мне ведь нужно совсем наоборот…

— Брось, Роня, мы же знаем, что у тебя ничего не получится. Ну какая из тебя актриса?

— А вот и получится, — упрямо сказала я. Сердце тревожно трепыхалось.

Спускаясь на первый этаж, я по-прежнему не могла скрыть улыбку. Мне так нравилось платье, которое Агния мне подобрала. И пахло от меня вовсе не теплицей, как сказала Юлька, наверняка в пику Агнии, а сладкими смородиновыми леденцами. Впервые в жизни я почувствовала себя такой уверенной, хотя думала, что, перестав быть собой, выйдет совсем наоборот. Во мне проснулся азарт. А еще мне предстояла встреча с парнем мечты… Я снова расплылась в счастливой улыбке.

Да, все пошло не по сценарию. И если бы про нашу жизнь снимали фильм, режиссер бы точно уже в который раз приостановил из-за меня съемку. Мне следовало взять паузу и перечитать прописанные Агнией сцены. Но там, на лестнице, совершенно все вылетело из головы. Только счастье переполняло меня с ног до самой макушки.

Агния недобро посмотрела на мое довольное лицо. Юля тоже не могла не заметить широкую улыбку.

— Слушай, Ронька, ты бы так не палилась, — снова шепнула мне подруга уже на первом этаже в то время, пока я обувалась. — Сейчас Леманн просечет, что ты в Мороза давно по уши влюблена.

— Тише! — шикнула я.

Агния в этот момент любовно осматривала свою шубу, которую я пока не нацепила на себя.

— Не могу, — снова зашипела я. — Юля, я очень счастлива!

Юлька посмотрела на меня с восхищением.

— Оно и видно. Поверить не могу, что ты это делаешь, подруга! Ну хотя бы оторвись как следует.

— Угу!

Тут же я встретилась с сердитым взглядом Агнии.

— Что-то ты слишком довольная, — заметила она, подавая мне шубу. — Что с твоим лицом?

— А что с ним?

— Роня, ты не должна быть такой приветливой!

— Это я просто от волнения, — принялась оправдываться я, все так же не в силах спрятать улыбку.

— Помни, ты — это я! Вредная, несносная, не самая приятная. Холодная. Ясно? Чтоб он там не надумал себе ничего.

— Я помню, помню…

— Отлично, — кивнула Агния. Внезапно она взяла меня за плечи, внимательно осмотрела и довольно улыбнулась. Потом распахнула дверь и практически вытолкала на улицу со словами: — И все-таки сильно не улыбайся. У тебя зелень застряла между передних зубов.

Тут же улыбка, как по щелчку, слетела с моего лица, а белый блестящий снег ослепил глаза. В душе зародилась оторопь.

Я шла к воротам на полусогнутых от волнения ногах, пытаясь унять стук сердца. Хорошо, что Агния не дала мне каблуки, иначе я бы точно навернулась на них прямо на глазах у Дениса. Я затылком чувствовала, как девчонки наблюдают из окна. Вот передо мной открылись автоматические ворота, и я остановилась рядом с черным «Порше». Денис вышел из машины и очаровательно улыбнулся мне. Боясь выдать волнение, я стояла перед ним с непробиваемым лицом. Нет бы улыбнуться в ответ! Но теперь мои мысли были только о застрявшей между зубов зелени. Агния знала, как меня смутить и выбить из колеи. И как ей только в голову мгновенно приходят такие пакости? Денис обогнул машину все с той же приветливой белозубой улыбкой, а я так и продолжала стоять на месте как вкопанная и наблюдать за ним. Что ж, похоже, выполнить это задание будет намного проще, чем я предполагала. Я так оцепенела, что вряд ли на этом свидании произнесу что-нибудь вразумительное. И уж точно Мороз не захочет продолжить общение с такой дурочкой, как я.

Денис открыл переднюю дверь, и я, от волнения даже не поздоровавшись и не поблагодарив, наконец отмерла и плюхнулась на сиденье. Пока парень возвращался на водительское место, я проклинала себя на чем свет стоит. Ну зачем я съела этот проклятый бутерброд? Это все Юлька! Вечно голодная, до дома не могла потерпеть.

Меня охватила паника. Как пройдет этот вечер? Что говорить? Как себя вести? От переживаний даже немного замутило. Но как только Денис открыл водительскую дверь и сел за руль, волнение куда-то улетучилось. Пропало все. И паника, и мысли. Я сама мгновенно пропала. В голове — сплошная пустота.

— Привет, — негромко поздоровался Денис, улыбаясь и внимательно разглядывая меня.

В ответ неуверенно улыбнулась краешком губ. Нет, все-таки я вполне придерживаюсь сценария — наверняка веду себя очень странно и отталкивающе.

— Теперь будем официально знакомы: Денис.

— Агния, — произнесла я, разглядывая в ответ Дениса.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Какие же они у него голубые… Сейчас мне казалось, что я на самом деле попала в фильм. Набравшись смелости, залезла прямо в экран и встретилась со своим любимым актером. А вживую он в тысячу раз лучше.

— Вроде отец говорил, что ты блондинка… Я тебя совсем другой представлял.

— Надеюсь, ты не разочарован, — сказала я. Ого. Дерзко! Молодец, Роня. Сама от себя не ожидала.

Денис рассмеялся.

— Весьма. Ты оказалась даже лучше.

Теперь я прикусила язык. Боже… Это точно реальность? Я едва не задохнулась от счастья.

Внезапно Денис стал серьезным и сказал:

— Послушай, Агния, наверняка ты тоже возмущена тем, что задумали наши старики. У отца сейчас проблемы со здоровьем, поэтому мне не хотелось его лишний раз расстраивать и отказывать сразу. Но я считаю эту затею безумием. И, если ты вдруг против, я все пойму. Скажем родителям, что просто сразу не нашли общий язык…

Отлично! И не нужен был весь этот спектакль. Наверняка после такого признания Агния бы с радостью согласилась на предложение и выпорхнула из машины. Точно так же из машины могу выйти и я. Это будет правильно по отношению к Леманн. Она не хочет этого свидания и, узнав, что Денис предложил «сделку», пришла бы в восторг.

Но с другой стороны… Сегодня сбывался мой недавний сон! Я — в красивом платье, выхожу из дома и сажусь в машину к Денису. Мы едем по заснеженному городу в дорогой ресторан, и свечи горят на столе, и за окном медленно падает тихий снег…

— Поэтому, если у тебя есть какие-то планы на этот день… — продолжил Денис.

Нет. У меня совершенно точно больше не будет возможности встретиться с Денисом. Я не смогу вот так просто сидеть в его машине, чувствовать запах его терпкого одеколона и болтать о чем угодно. Возможно, вскоре я пожалею о своем решении, мне будет мучительно стыдно перед Морозом и Леманн, но сейчас ощущение осуществившейся мечты пьянило. Я почувствовала себя Алисой, летящей в кроличью нору.

Потянула на себя ремень безопасности и негромко сказала:

— Я не против. И у меня нет на сегодня никаких планов. Конечно, я с тобой пообедаю.

Денис снова улыбнулся:

— Это хорошо. Потому что с первого взгляда ты мне очень понравилась.

Счастливое сердце снова пустилось в галоп.

Машина тронулась с места.

Агния меня убьет.

Агния

Так долго провозилась с Рониным преображением, что едва не опоздала к Наде. В город я отправилась на такси вместе с Юлей. Почти весь путь мы молчали. Только подъезжая к центру, Юля вдруг повернулась ко мне и с серьезным лицом сказала:

— Роня не отошьет Дениса, я знаю. И не вздумай им мешать.

А ведь дома мне показалось, что мы с Юлей можем держать нейтралитет. Особенно когда готовили горячие бутерброды и весело переговаривались о всякой чепухе. Но видимо, дружеская атмосфера на кухне держалась исключительно из-за Рони. Как только мы с Юлей остались вдвоем, снова возникло напряжение. Вот и в такси стояла неприятная тишина.

В голосе Юли мне послышалась угроза, поэтому я насмешливо переспросила:

— Чего-чего?

— Того. Ты ее в это втянула. Роня не будет отшивать Дениса.

— Никого я никуда не втягивала и силком к себе в дом не тащила. Вероника сама приняла решение. И так не поступит. У нас договор.

Юля еще что-то хотела сказать, но передумала. Таксист в этот момент притормозил в центре, где должна была первой выйти рыжая. Юля сунула водителю наличные и, бросив мне на прощание сухое «пока», вышла из такси.

Машина тронулась с места. Я выглянула в окно, натянуто улыбнулась и помахала Юле рукой. Та лишь проводила меня недовольным взглядом. Да, Юля похвалила мои картины и угостила бутербродами. Но в ту минуту стало ясно, что дружбы между нами все-таки уже не случится.

По закону подлости я попала в пробку. До начала урока оставалось слишком мало времени.

Взмыленная, я вбежала на крыльцо художественного училища. Видела бы меня сейчас мама. Она бы пришла в ужас. Вместо привычных нарядных блузок — серый хлопковый свитшот. Старые джинсы, грубые ботинки. На укладку тоже времени не оставалось. Хорошо, что мама где-то пропадает целыми днями и особо не интересуется моей жизнью. Иначе бы не отстала с вопросом, куда я в таком виде.

В фойе на первом этаже стояло оживление. Во время перемены студенты уходили в курилку и дверь то и дело хлопала. Я сдала дубленку в гардероб и уселась на скамейку. Из головы вылетел номер кабинета. Надя говорила, что в прежней аудитории сейчас идет ремонт. Я поднялась на второй этаж и принялась слоняться по темному оживленному коридору, поочередно заглядывая в замочные скважины. И кажется, наконец нашла нужную. В щелку успела разглядеть Ксюшу — девчонку из Надиной группы. Мы пару раз общались. Ее я узнала по выкрашенным в огненно-красный волосам. Вот Ксюшу загородил спиной какой-то парень… Но в этой группе нет парней. Натурщик, наверное.

Я отлипла от дверной скважины и огляделась. Самой Нади еще, судя по всему, нет. Я со страшным треском распахнула старую дверь как раз в тот момент, когда парень-натурщик стягивал через голову толстовку. Когда я увидела руки, покрытые татуировками, то неожиданно для себя охнула. Парень остался в футболке. Девчонкам было не до меня, они уже облепили натурщика. Только Ксюша со мной поздоровалась. Парень тоже обернулся. Я встретилась взглядом с уже знакомыми медовыми глазами. От внезапного оцепенения едва не вжалась в дверь. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем парень усмехнулся:

— Привет, человек.

— Привет…

Маньяк! Черт возьми, что здесь происходит? Откуда он взялся?

Я попятилась назад и выскочила из класса. Неужели это его придется рисовать обнаженным? Зря я отправила Веронику на свидание. Лучше бы сама сходила с Дениской, а в конце спокойно его отшила. Рисовать парня, от которого бросает в жар, — такая себе перспектива. Просидеть напротив него несколько часов, сгорая от непривычного смущения… Я этого не переживу!

Я позорно сбегала по лестнице, ругая себя на чем свет стоит. Дура! Куда же ты бежишь? Это непрофессионально. И угораздило же так вляпаться! Обмолвившись лишь странным набором фраз, влюбилась как ненормальная.

На первом этаже я столкнулась с Надей, которая осторожно несла в руке картонный стаканчик с кофе из автомата. К тому времени уже прозвенел звонок и фойе опустело.

— Агния! — воскликнула Надя. Кофе расплескался и потек по ее пальцам. Еще и мне на свитшот несколько коричневых капель попало. — Ай! Горячо! Что за пожар? Ты куда так несешься? Аудиторию потеряла? Мы на втором этаже, я ведь тебе сбрасывала смс час назад. Ты ничего не получила?

— Получила! — пискнула я каким-то незнакомым голосом. — Но не успела прочитать…

Надя с удивлением посмотрела на меня. А затем свободной рукой постаралась развернуть меня за плечо.

— Ну так пойдем! Ты обычно заранее приходишь, а тут опоздала. Дома все хорошо?

— Хорошо. Да я из-за девчонок опоздала.

— Из-за каких девчонок? — удивилась Надя.

Я даже не знала, какую характеристику дать Роне и Юле… Знакомые? Приятельницы?..

— Подругу собирали на свидание.

— У тебя наконец появились подруги? — просияла Надя. — Я очень рада!

Она взяла меня, как маленькую, за руку и повела обратно к лестнице.

— Твоя папка с красками и бумагой уже в кабинете. Приходится самой все таскать, чтобы ты… Не спалилась. Так молодежь говорит, верно?

Надя рассмеялась, а я промычала что-то невразумительное.

— Там, наверное, уже натурщик пришел, — продолжила Надя. — Кстати, это сын моего знакомого. Чудесный, талантливый мальчик. Представляешь, несколько лет его не видела, а тут встретила в своем дворе. Даже сначала не узнала! Он так изменился. В детстве такой тощий был, еле-еле душа в теле. А теперь возмужал! Ну я и подумала, что такого типажа нам как раз не хватало. Предложила ему подработку — натурщиком…

Я слушала Надину болтовню, а сама послушно брела рядом, словно в тумане. Значит, Надя встретила его в своем дворе? И явно не в тот день, когда он за мной следил. Значит, он приходил еще раз. А вдруг не единожды? А если он ищет со мной встречи? Я снова почувствовала в ногах слабость. Нет, я определенно не готова идти в класс и рисовать его обнаженным.

— Надя, — затормозила я. — Наверное, я домой пойду.

— Как это домой? — рассердилась Надя. — Это еще почему?

Может, потому, что у меня от одной мысли о предстоящем уроке ноги подкашиваются?

— Живот вдруг разболелся, — призналась я. — Наверное, что-то не то съела.

— Да, выглядишь ты как-то странно. — Надя выпустила мою руку и потрогала лоб. — Но так ты отстанешь от группы. Как же портфолио твое? У тебя должна быть в готовых работах голова натурщика.

— Как — голова? — ахнула я.

— Ну так. Натурщик пришел на портрет с руками.

Я наконец отмерла. Стало полегче. Нет, отступать из-за какого-то смазливого «маньяка» я не намерена. Слишком многое на кону. Мы снова двинулись на второй этаж к аудитории. Надя посмотрела на меня с подозрением:

— А ты что, вдруг застеснялась?

— Нет, почему? — вспыхнула я.

— Ты ведь уже рисовала с натуры.

— Конечно! Я же сказала, что просто живот заболел.

— Я вот и думаю, что это на тебя не похоже, — продолжила Надя, уже заходя в аудиторию. — Не могла ты такого застесняться.

Я испугалась, что брюнет ее услышал, но он в наушниках уже сидел посреди зала на высоком стуле и грыз яблоко. Вокруг расположились девчонки с мольбертами. Тихо переговариваясь и хихикая, они не сводили с парня заинтересованных взглядов. Сам он не обращал на них внимания и не сразу расслышал, что мы с Надей вошли в аудиторию. Но так как все головы теперь были устремлены к нам, снял наушник и тоже оглянулся.

— Молодой человек, это реквизит! — шутливо пригрозила пальцем Надя. — Для натюрморта…

Я, не глядя на парня, заняла свое место. Разложила вещи, молча прикрепила к мольберту лист чистого картона и наконец подняла глаза. Он смотрел на меня. К черту все это, к черту! Захотелось снова сбежать. Я первой отвела взгляд и тоже надела наушники. Загрузила в айподе старый альбом группы «Radiohead», поставила на репит песню «Reckoner» и принялась за работу.

Зато теперь я могла на законных основаниях разглядывать этого парня, не боясь, что он вдруг решит, будто я на него запала. А ведь так и есть. Я запала, а он прекрасно это видит.

Наверняка Надя называла имя, когда представляла натурщика девочкам, но я к тому времени уже ее не слушала. Нарочно прибавила громкость. Я не хотела ничего о нем знать, чтобы не поддаться соблазну и не совершить одну большую ошибку — броситься в омут с головой.

Приступая к работе, руки предательски дрожали. С самого начала нашего знакомства я веду себя глупо. А еще над Роней потешалась и над ее рассказами о неудачных свиданиях.

А если при близкой встрече этот парень мне совсем бы не понравился? В автобусе он показался мне настоящим нахалом. Тогда тем более не вижу смысла заводить с ним знакомство, ведь я скоро уезжаю… Вернее, сбегаю. Мне нельзя влюбляться. Но разве это происходит по заказу? Любовь приходит неожиданно, не спрашивая у тебя разрешения, и стреляет в упор. Я должна бежать от чувств, а сама становлюсь под прицел, ожидая, когда пуля насквозь пронзит душу.

В классе было слишком душно, особенно когда я смотрела на брюнета. То и дело наши взгляды встречались, и каждый раз внутри екало.

Наверное, все это время я рисовала с нахмуренным выражением лица. Скорее всего, у меня снова проступила морщина на переносице, та самая, как у нашей бабушки. Из-за этой морщины мне вечно делает замечание мама. В очередной раз поймав на себе беззастенчивый взгляд парня, я не стала отводить глаза. Тогда он нахмурился и выпятил нижнюю губу, изобразив меня. Я усмехнулась и показала ему язык. Вернулась к портрету… А дальше просто отключилась. Ушла в процесс с головой, не замечая никого вокруг. На некоторое время мне даже показалось, что мы в классе вдвоем. Я улетела далеко-далеко, любовно выводя каждую черточку на чужом лице. Карие глаза, красивые чувственные губы…

Под конец урока парень совсем расслабился. Весело общался с Надей и остальными девчонками. Я же в это время не улыбалась и молчала, будто воды в рот набрала. Натурщик улыбался другим, а на меня больше не смотрел. И это страшно злило.

А что, если все-таки к нему подойти? Плевать. Просто весело проведу время перед отъездом. Не обязательно выходить за него замуж и жить вместе, пока смерть не разлучит нас. Боже, как поступить? Дай мне знак!

Я долго размышляла на тему, подойти ли к нему после урока, и наконец решилась. Но к тому времени, пока я привела в порядок рабочее место и собрала сумку, парень, ни слова не говоря, схватил толстовку со спинки стула и вышел из класса.

Если это не знак свыше, то что? Поверить не могу: теперь он меня отбривает? Этот раунд остался за ним.

Роня

Все, о чем я могла думать по дороге в город, — застрявшая в зубах зелень! Ну почему, почему, почему такое случается только со мной? Наверное, при рождении меня кто-то сглазил. Посмотрел своими недобрыми глазами на беспомощного младенца и решил: личного счастья этой девочке в будущем не видать.

Денис уверенно вел машину, время от времени поглядывая на меня и улыбаясь. Мне же теперь было совсем не до улыбок. На одном из светофоров, пока Денис смотрел на дорогу, я осторожно вытащила из сумочки карманное зеркальце и улыбнулась своему отражению. Абсолютно чистые зубы. Агния! Вот стерва! Специально сказала мне гадость перед самым выходом, чтобы я не улыбалась Денису. Ну конечно! Юлька бы наверняка сообщила, если б у меня было что-то не так с зубами… И теперь я столько времени молча еду, нахохлившись, как воробей.

— Все в порядке? — спросил Денис.

Я захлопнула зеркальце и впервые за нашу встречу широко улыбнулась:

— Да, все отлично.

Ну погоди, Леманн! Я тебя сейчас в таком свете выставлю, сама рада не будешь, что попросила помочь. О твоем невежестве еще будут слагать легенды. Если, конечно, Денис решится рассказать своему отцу о том, как прошло наше свидание.

Из машины к ресторану я вышла сама, без помощи Дениса, громко хлопнув дверью. Конечно, внутренне поежилась. Машина все-таки дорогущая. Денис с удивлением взглянул на меня, но промолчал. Скорее всего, решил, что это просто случайность. А меня от волнения и злости на Агнию просто колбасило. Захотелось проучить стерву Леманн. По пути к ресторану я так себя накрутила, что меня потряхивало.

Ресторан, как я и предполагала, оказался хорошим и дорогим. Чек там был намного выше среднего, поэтому мы с Юлей в него не захаживали. Были в этом заведении один раз на дне рождения у нашей одногруппницы. Десерты там крышесносные.

По пути к ресторану я для чего-то со всей дури пнула пивную банку, и та со страшным скрежетом покатилась по расчищенному асфальту. Денис снова покосился на меня. Разумеется, я чувствовала себя не в своей тарелке, но раз уж вызвалась играть роль… Еще и Юлька подначила меня перед выходом, сказав, что я не справлюсь.

Не оглядываясь, я прошла к первому попавшемуся столику у окна и плюхнулась на стул. За нами с Денисом уже семенил официант.

— Это место забронировано, — неуверенно сказал он. Действительно, я не сразу заметила табличку с резервом. Ну как всегда! Везение — мое все! Но не отступать же?

— Мне нравится этот стол, — сказала я каким-то незнакомым надменным голосом.

Денис с официантом переглянулись.

— Вообще я с утра тоже столик бронировал, — начал Мороз. — Правда, на двоих…

Я сидела за огромным столом у окна, рассчитанным на целую компанию, и буквально сгорала от стыда. Нет, нет, это не мое! Зачем я решила прикинуться Агнией? Чтобы всего на один день выставить себя перед Денисом полной дурой? Хотя это мне уже ранее удавалось. Чего стоит наша борьба в сугробе.

Денис что-то негромко сказал официанту (у меня от стыда так шумело в ушах, что я ничего не расслышала). Тот в ответ кивнул и удалился.

— Все нормально? — спросила я, пытаясь скрыть смущение.

Денис сел напротив и кивнул, продолжая меня разглядывать так, будто не узнает. Но ничего по поводу столика не сказал. Вскоре вновь появился официант и положил перед нами две папки с меню.

— Бывала здесь когда-нибудь? — спросил Денис, первым открывая свою папку. — Пока меня не было в городе, здесь столько интересных мест открыли. Это кафе мне друг очень хвалил…

— Ужасный ресторан, — перебила я. — Кормят плохо, и обслуживание отвратительное.

— Правда? — Денис заметно расстроился.

— Ага. Ноль из десяти. Никому не советую.

— Тогда почему сразу не сказала? Пошли бы в другое место.

Я равнодушно пожала плечами и открыла меню. Даже не пыталась вчитаться в строчки. Что я делаю? Нет, нужно просто встать и уйти. И в ближайшее время вернуть Агнии вещи, в которых теперь я чувствую себя просто супернеуютно. То волшебство, которое я испытала в доме Леманн, а позже и в машине Дениса, исчезло. Чары рассеялись, и теперь я жалела, что поддалась соблазну и пошла на этот обман. Но в тот момент от страха мне казалось, что отступать дальше некуда.

Я — «сталкер» со стажем. За годы слежки за объектом своей неразделенной любви успела узнать Дениса как воспитанного и очень тактичного человека. Поэтому его вряд ли обрадовало отношение лже-Агнии к персоналу. Я буквально загоняла бедолагу официанта, прося то бокал воды, то новый столовый прибор («Что у вас с вилками? Вы их совсем не моете?»). Я капризничала во всем, и самой мне это жутко не нравилось. Сначала сказала, что у окна дует и нужно сесть за другой столик. У следующего стола мне было душно. А третий стол вообще оказался рядом с туалетом («Дайте жалобную книгу!»). На нас обратили внимание уже все посетители ресторана. И когда мы наконец переехали на место, которое мне «понравилось», я не смогла смолчать и, чуть не плача, сказала незнакомому взрослому мужчине за соседним столиком: «Что так смотрите, папаша? Какие-то проблемы?» В очередной раз ужаснувшись самой себе, накинулась на салат, который нам принес порядком уставший от меня парень-официант. В дальнейшем весь вечер нас обслуживала девушка.

Раскрасневшаяся от стыда, нервно запихивала в себя салат и думала, что я просто ничтожество… Своими руками рушу самое идеальное в мире свидание. Сама ломаю все, о чем столько лет мечтала. Зачем я согласилась на это? Ведь с самого начала знала, с кем предстоит пойти. А если бы не знала? Согласилась бы? Нет! Конечно, нет! Это просто глупости какие-то! И как бы Агния меня ни уговаривала, я ни за что бы не согласилась на ее авантюру. Пора признаться себе, что в этом ресторане я очутилась лишь потому, что впервые в жизни поддалась слабости, а не пожалела беднягу Леманн. Мне хотелось только одним глазком посмотреть на Дениса, предстать перед ним роскошной девушкой — в дорогом платье, надушенной дорогими духами… О том, что за все придется платить и мне предстоит играть дурацкую роль, я думала в последнюю очередь. Теперь же меня эта расплата за обман просто убивала.

И почему Денис все терпит? Почему он не плюнет и сам не уйдет с этого свидания? Или он настолько воспитан, что не может меня оставить? Но наше рандеву явно не задалось. Мы даже толком не общаемся. Денис, явно обескураженный моим хамским поведением, еще ничего про себя не рассказал. Хотя мне так хочется с ним поболтать. Впервые в жизни. Обо всем на свете! Но я на этом свидании — не я. Я отвратительна. И мне будто бы неинтересно узнать, что он за человек.

Надеюсь, хотя бы все не зря… Леманн хотела, чтобы я выставила ее в невыгодном свете перед этим парнем. Леманн это и получила.

— Агния, — позвал Денис. Я витала в своих мыслях и даже не сразу поняла, что он обращается ко мне. Ах да. Агния — это ведь я.

Перестав жевать, я виновато и вымученно на него посмотрела.

— Что происходит? — устало спросил Денис.

— Что происходит? — переспросила я, включив дурочку.

— Честно сказать, мне кажется, что я успел пообщаться с тремя разными девушками. В переписке ты была холодна, в машине — просто очаровательна. А сейчас…

Я почувствовала, как мое лицо залилось краской.

— У меня это… — начала я. — Расстройство. Психическое. Скоро весна… Обострение, наверное, уже началось.

— А по-моему, ты просто решила от меня отделаться, — заключил Денис, продолжая внимательно разглядывать мое растерянное лицо. Как быстро он меня раскусил, однако. Я ведь предупреждала, что актриса из меня… — Если это так, то зачем вообще согласилась ехать?

Еще немного, и глаза будут влажными. Несмотря на мое ужасное поведение, Денис так учтив и добр ко мне. Он ни на секунду меня не разочаровал. А я просто порчу ему вечер и трачу чужое время. В конце концов, я могу испоганить это свидание и без глупого сценария Агнии, не прикидываясь заносчивой богачкой. Мне вполне по силам все испортить, просто будучи собой — скучной и занудной Вероникой Колокольцевой.

— Хорошо, — тяжело вздохнула я, отодвинув тарелку с салатом. — Я тебе все расскажу.

Ну… Почти все.

Только с чего начать? Сказать, что перед ним обманщица? «Мы просто с девочками прикололись». Я — не Агния, не наследница большого состояния и не выгодная для тебя пара. Я просто люблю дурить головы парням, но раз уж мы заказали еду, может, ты и со мной поужинаешь? Ах да, забыла сказать, я — та самая ненормальная, которая пихнула тебя в сугроб и следит за каждым твоим шагом с восьмого класса. Даже несмотря на то, что ты несколько лет прожил в другой стране.

Нет, эта правда меня ужаснула. Я — настоящая маньячка! К тому же еще и лгунья. Но все же кое в чем решила признаться Денису:

— Понимаешь, я жутко перенервничала. Всем грубила и вела себя просто ужасно. Мне очень стыдно. Просто у меня беда со свиданиями. Я слишком волнуюсь на них и не знаю, как себя правильно вести.

— Честно сказать, ты не производишь впечатления девушки, у которой есть проблемы со свиданиями, — сказал Денис. Он по-прежнему оставался нахмуренным. Наверное, решил, что теперь я его разыгрываю. — Но ведешь ты себя здесь, мягко говоря, странно. Твой отчим рассказал о тебе так много хорошего моему отцу. А папа передал все это мне.

Я смутилась. Все сказанное — это не обо мне, конечно. Об Агнии. О ней есть что рассказать. Она чемпионка, красавица, одевается со вкусом и умеет себя подать. А еще, оказывается, рисует классно. Как Матроскин, только крестиком не вышивает. А я? Что я? Не смогла припомнить ни одной заслуги. Разве что на бюджет поступила. Учусь хорошо… Вот и все. Скука какая!

— Все не так просто, — тяжело вздохнула я.

Наверное, вид со стороны у меня все-таки был жалкий и раскаявшийся. Потому как Денис положил ладонь на мою руку и ободряюще ее сжал. У меня снова перехватило дыхание.

— Я сразу понял, что ты непростая, — улыбнулся Денис. — Не бойся, я тебя не обижу. Если свидание тебе не понравится, я просто раньше отвезу тебя домой. Давай расслабимся и получим удовольствие от этого дня.

Сердце зашлось от нежности. «Если свидание тебе не понравится…» Он шутит? Это самое главное свидание в моей жизни. Я смотрела в его голубые глаза с длинными ресницами и не могла наглядеться.

В этот момент нам принесли два бокала вина и что-то невиданное на тарелке.

— Ваш тартар из тунца с соусом понзу, муссом из авокадо и чипсами из тапиоки, — быстро произнесла заученную фразу официантка, осторожно поглядывая на меня. Наверняка ее коллега на кухне в красках рассказал о том, как отвратительно я себя вела. И снова захотелось провалиться сквозь землю.

Я с опаской покосилась на незнакомое блюдо. Тартар — это сырое мясо? А что такое понзу? А тапиока?

Денис заметил мое смятение.

— Расслабься, — повторил он. Сделал глоток из бокала, при этом не сводя с меня взгляда. — И получай удовольствие.

Легко сказать — расслабься. Но Денис умел к себе располагать (хотя я и без этого свидания была расположена к нему еще со школы). Постепенно напряжение между нами исчезло. Может, бокал вина на меня так подействовал, но я решила на все наплевать. Успокоила себя: если испорчу свидание и покажусь полной невеждой — так и задумано. В конце концов, это ведь и нужно Агнии. Вряд ли я смогу понравиться такому парню, как Денис. И стараться не нужно. Поэтому я просто буду собой. И это на удивление сработало. Вскоре мы уже болтали и смеялись.

Правда, к тартару я пока так и не притронулась.

— Что же ты не ешь? — удивился Денис. — Как все девчонки, бережешь фигуру?

— Боюсь, — призналась я.

— Боишься? — рассмеялся Денис. — Тунец не кусается.

— Я видела цены в меню. Кусается, и очень даже, — ляпнула я.

Денис удивленно поднял брови.

— Но я не об этом. Просто я такое никогда не пробовала. Вдруг невкусно?

— Будь смелее, — подбодрил меня Денис. — Не попробуешь — не узнаешь.

Он подцепил вилкой мясо и протянул мне. Я отчего-то страшно смутилась, но попробовала.

— Ну как? Вкусно?

— Шутишь? — восторженно произнесла я.

Сроду такой вкусноты не ела! Я налетела на тартар, как голодная саранча. Денис с легкой улыбкой наблюдал за тем, как я с аппетитом наворачиваю еду. Не знаю, сколько это продолжалось, но как только я наткнулась на его теплый взгляд, сразу же перестала жевать.

— Думал, у тебя после спорта строгая диета, — сказал парень.

— Ой, нет. — Я снова покраснела. — Я люблю поесть. У меня бабушка по выходным такие голубцы делает со сметаной — пальчики оближешь!

— Бабушка? Я думал, ты живешь с родителями.

Как все-таки легко запутаться во вранье.

— Но бабушка-то у меня есть, — возразила я. И зачем-то снова добавила: — А какие у нее голубцы!..

— Ладно, доедай, — засмеялся Денис. — Не буду тебя отвлекать. Ты забавная, Агния.

А потом все снова было как в моем сне. За окном начало смеркаться, и официантка зажгла на нашем столе свечи. На улице густо валил снег. Время от времени я поглядывала в окно на наши отражения и улыбалась. Все казалось очень романтичным!

Я была счастлива оттого, что не зря столько лет лелеяла мечту об этом человеке. Денис оказался таким, каким я себе его вживую и представляла — добрым, лучистым, честным. Мне больше не хотелось вести себя глупо. Толкать его в сугробы или заставлять решать задачки. С Денисом все происходило как-то само собой. Я окончательно расслабилась и просто получала удовольствие от нашего общения. Хотя то и дело хотелось себя ущипнуть, потому что все происходящее действительно было похоже на сон.

Пару раз Денис как бы невзначай тронул меня ногой под столом, отчего я приходила в смятение, а парня это, похоже, только умиляло.

С Денисом было не только интересно болтать, но и комфортно молчать. Время от времени мы оба переставали говорить и просто смотрели друг на друга. И в те минуты мне казалось, что между нами проносятся тысячи искр.

— Почему ты улыбаешься? — спросил Денис.

— А ты почему улыбаешься? — перевела я стрелки, даже не пытаясь скрыть эмоции. Губы сами растягивались в счастливой улыбке.

— Нет, ты почему улыбаешься? — не отставал от меня Денис.

— Нет, ты!

— Ладно, скажу. Начало нашего свидания, честно признаюсь, было странным. Но сейчас мне очень хорошо.

Ресторан мы покидали в густых зимних сумерках.

Я попросила Дениса не провожать меня до дома, а просто подбросить до центра.

— Еще кое-какие дела, — туманно отозвалась я. Не ехать же мне к Агнии в коттеджный поселок?

Мы мчались по белому вечернему городу. В витринах ярко горели огни, за окном кружил снег. На светофорах мы с Денисом переглядывались и улыбались друг другу. Нет, все-таки это сон. Самый прекрасный, самый лучший сон, и мне не хотелось просыпаться.

— Высадишь меня здесь? — попросила я, когда мы не доехали пару дворов до моего дома.

— Здесь?

— Да, мне нужно зайти к подруге, — сказала я, пряча глаза. «Дворники» сгоняли налипшие снежинки с лобового.

— Надеюсь на второе свидание, — сказал Денис.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Боже, поверить не могу. Сбывается моя мечта! Но конечно, Агния страшно рассердится, когда узнает об этом. Скажу, что кое-что вышло из-под контроля и в одно свидание я не уложилась… Нет, Роня, неправильно! Все очень неправильно! Подло, гадко, нечестно!.. Мне нужно посоветоваться с Агнией.

Денис, заметив мое смятение, сказал:

— Перед сном я тебе позвоню. Если ты не возражаешь.

Тут меня в жар бросило. Ведь у него номер Агнии! И у нас совсем разные голоса! К тому же Леманн не в курсе, что Денис рассчитывает на второе свидание.

— У меня другой номер телефона, — выпалила я.

— Другой номер? — удивился Денис.

— Ну да. Вернее, есть еще одна симка. По ней выгоднее разговаривать. — От вранья и смущения мне даже стало сложно выговаривать слова. — Тариф дешевле, — добавила я.

Боже! Какой тариф? Вряд ли Агния Леманн экономит на тарифах. Сначала кусачие цены на тунец, потом это… Денис решит, что я скряга!

Но парень рассмеялся и взял в руки свой телефон.

— Что ж, диктуй. Добавлю тебя в мессенджере, и мы не потратим ни копейки. Обещаю.

Чертыхнувшись про себя, я все-таки продиктовала номер.

— Мой номер, если что, у тебя есть, — сказал Денис, по-прежнему глядя в экран.

Нет! Нет номера! Нет!..

Но, слава богу, тут же завибрировал мой телефон. Я полезла в сумочку и, сбросив вызов, быстро добавила Дениса в контакты.

— Ну… — выдохнула я, убирая телефон. — Мне пора.

Подняла глаза на парня и замерла. Денис не сводил с меня взгляда. Мы молча сидели в темной машине, и «дворники» продолжали елозить по стеклу, а сердце было готово выскочить из груди. Денис немного склонился ко мне, а я, нащупав ручку, поспешно открыла дверь и принялась выбираться из машины, едва не ударившись головой о потолок.

— Пока! — сдавленно пискнула я на прощание, снова громко хлопнув дверью. На сей раз нечаянно. Нет, слишком много всего произошло за один день. Такого поворота событий я точно не переживу.

На ватных ногах я брела по неосвещенным пустым дворам. В какой-то момент остановилась посреди дороги и обняла фонарный столб, как дура. От переизбытка эмоций даже голова кружилась. Мне снова не верилось, что все это было на самом деле. Я была на ужине с парнем своей мечты. Теперь у меня есть номер его телефона. Кажется, он хотел меня поцеловать. А еще предложил встретиться снова… Осталось придумать, что сказать об этом Агнии. Ну и как незаметно пробраться в квартиру. Бабушка меня не поймет, увидев в чужих дорогих вещах.

Я осторожно открыла дверь и прошмыгнула к себе в комнату. Сегодня бабулины подруги играли в покер в нашей квартире, и это было мне на руку. Из кухни доносились бодрые женские голоса.

Быстро переодевшись и спрятав вещи Агнии в шкаф, я направилась в ванную. Со мной по-прежнему был запах смородиновых леденцов. Я вспомнила, как Юля сравнила духи Агнии с теплицей. Все это было лишь несколько часов назад, а кажется, что в прошлой жизни. Свидание с Денисом все поделило на до и после.

Не жалея любимого кокосового геля для душа, я смыла с себя чужой запах и наконец снова стала собой — привычной Вероникой Колокольцевой.

Когда я вышла из ванной, в коридоре встретилась с бабушкой, которая только что проводила подруг.

— Ронечка, — обрадовалась она. — Как погуляла?

— Хорошо, — ответила я, светясь от радости.

Придерживая полотенце на голове, вприпрыжку направилась в комнату, но бабушка меня окликнула:

— Кстати, ты тут телефон на тумбочке оставила… А тебе какой-то Дед Мороз пишет.

— Бабуля, ну какой Дед Мороз? — счастливо рассмеялась я, возвратившись в коридор и схватив с тумбочки телефон. Так торопилась, что записала в телефоне лишь заглавную букву в имени «Денис».

Мне не терпелось прочитать сообщения, и я, прижимая телефон к груди, попятилась обратно в комнату. Бабушка проводила меня хитрым взглядом.

Агния

В субботу я продрыхла практически до обеда. Проснулась с жуткой головной болью. Накануне вернулась домой поздно, когда отчим и мама уже спали. Не хотелось попадаться им на глаза после своего липового свидания. Отчим бы точно привязался ко мне с расспросами о том, как все прошло. А еще они очень удивились бы моему внешнему виду, который совсем не подходил для романтика, ведь к Наде я уехала в джинсах и сером свитшоте.

Вчерашний урок вспоминать не хотелось. Встреча с тем парнем из автобуса мне душу наизнанку вывернула. Впервые кто-то вызвал во мне такие противоречивые эмоции. При виде брюнета на меня накатывала непонятная волна раздражения и желания. Я сама не знала, чего хочу, и это тоже злило.

Встреча с натурщиком выбила почву из-под ног, грядущие перемены тоже давили… Я все время думала о том, получится ли у меня сбежать. Удастся ли взять с собой маму. Поступлю ли я? На душе такая тоска и тяжесть, что словами не описать.

Вместо свидания с Дениской я весь вечер просидела в кафе. А потом для чего-то каталась по кольцевой в теплом полупустом трамвае, таращась из окна в черноту. Настроения не было. Даже Веронике не отзвонилась, чтобы узнать, как прошло свидание. И она помалкивала. Денис тоже не писал. Что ж, если он не поблагодарил меня в смс за прекрасно проведенное время, то все прошло по плану.

Пробралась в дом ближе к полуночи, не зажигая нигде света. Рухнула в кровать прямо в одежде, впервые в жизни не смыв косметику, и сразу же уснула.

На улице уже давно рассвело. Приняв душ, я спустилась на первый этаж и обнаружила на кухне лишь довольного отчима. Место встречи изменить нельзя.

— Куда мама умотала в субботу? — спросила я, шоркая глаза.

— А, снова какие-то процедуры!

Иногда мне казалось, что мама сама не хочет оставаться с отчимом наедине и всячески его избегает. А может, у нее тоже есть кто-то на стороне? Закрутила же ее подруга роман с массажистом Лёнчиком. Нет, если бы отчим о таком прознал, он бы точно из мамы всю душу вытряс и из дома выгнал. Это слишком рискованно, а мама у меня трусливая. А если все-таки рискнула? Я хмыкнула про себя, представив рогатого отчима. Вот тебе и образцово-показательная семья. Мне кажется, мама и отчим даже не разговаривают друг с другом.

Я молча приготовила чашку кофе и села напротив отчима.

— Мм, понятно, — сонно промычала я. Отчим допивал свой кофе и лукаво смотрел на меня. Тогда я хриплым голосом буркнула: — Ну что?

— А ты молодец, — сказал отчим.

— Угу.

Я даже уточнять не стала, в чем именно отличилась. Голова раскалывалась. Столько думать о своих проблемах и переживать… Так и до невроза недалеко.

— Разговаривал с утра с Игорем. Его сын от тебя в восторге.

— Чего? — От неожиданности я чуть горячий кофе не расплескала.

— Разве ты сама не заметила, что паренек поплыл? — довольно продолжил отчим. — Вы же, бабы, такое сразу чувствовать должны.

— Я не собираюсь с тобой такое обсуждать, — нахмурилась я, сделав глоток кофе. И тут же обожгла горло. Ну Роня! Я, говорит, все порчу… Что там вчера произошло? Мне уже не терпелось ей позвонить, но я продолжила пить кофе, чтобы не вызвать подозрения у отчима.

— Я тебе денег дам, прикупишь там себе какую-нибудь мини-юбку или кофточку с вырезом пооткровенней, — сказал отчим. — Чтоб сопляка этого добить и с ума свести.

Я промолчала. От денег отказываться не стала. Мне они еще пригодятся. Хотя в этот момент и чувствовала себя скверно, будто на самом деле кому-то продаюсь.

Допив кофе, я отправилась в свою комнату. Тут же позвонила Веронике.

— Алло? — осторожно отозвалась Роня.

— Это что за фигня такая? — возмутилась я вместо приветствия. — Второе свидание?

— Ну да… — замямлила в трубке Вероника. — Понимаешь, Агния, так получилось…

— Получилось? Роня, мы так не договаривались! Я тебе не сваха, чтобы сводить с завидными женихами из Англии. У нас был уговор…

— Я и не собираюсь больше идти на свидание, будучи тобой, — огорошила меня Роня. — Это вообще некрасиво — обманывать человека. Денис такого отношения не заслужил!

Она еще и о чувствах смазливого Дениски думает?

— Я с утра проснулась с четким желанием от всего отказаться, — продолжила сбивчиво Вероника. — Я не буду больше в этом участвовать.

— То есть как это не будешь? — еще больше возмутилась я.

— Вот так, — отрезала Роня. — Сегодня заеду к тебе и отдам твои вещи. Если бабушка их заметит…

Я вышла с трубкой из комнаты, подошла к лестнице и глянула вниз. Отчим тоже разговаривал с кем-то по телефону, на ходу натягивая пальто. А он куда в субботу? Скорее всего, к своей второй семье. Я хмыкнула. Не дом, а дурка. Отчим поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Я с натянутой улыбкой помахала ему на прощание и ушла к себе. Хорошо, что дома в ближайшее время никого не будет…

— Ладно, приезжай с шмотками, — выдохнула я. При личной встрече у меня будет больше шансов уломать Роню продолжить игру. Вернее, завершить начатое. Теперь уж будет совсем нелепо, если на второе свидание явлюсь я.

Пока ждала Роню, валялась на кровати, выводя в скетчбуке чужой профиль. Конечно, совсем скоро стало ясно, кому он принадлежит. Эти же темные глаза я рисовала вчера на уроке у Нади. Этот же портрет набросала в блокноте в кафе, пока ждала свой заказ… Я сердилась. Ну что же он за заноза такая? Никак не выходит из головы. Но не рисовать его у меня не получалось.

Сегодня днем мне снова предстояла поездка к Наде. Может, еще поэтому я была вне себя от волнения. А если мы с ним снова встретимся? Что, конечно, маловероятно. Но вдруг…

Роня появилась у меня дома спустя час. Слава богу, на этот раз без своей верной подруги Юли. Протянула огромный пакет с вещами.

— Вот, — скромно сказала Роня, осторожно оглядываясь по сторонам, будто передавала мне что-то запрещенное законом. — Ну все? Я пойду?

— Нетушки! — Я схватила Веронику за запястье и затащила в дом. — Ты должна мне рассказать все, что произошло вчера. Почему он решил пригласить тебя на второе свидание? Ты строила ему глазки вместо того, чтобы отшить?

Роня покраснела.

— Я не умею строить глазки нарочно. Просто так получилось, я же тебе сказала. Вчера вечером я думала, что пойду на это второе свидание и сделаю так, чтобы мы больше не встречались. Но сегодня утром поняла, что не могу…

— Как это не можешь? — рассердилась я. — Очень даже можешь! Это же совсем фигня какая-то получается. Отчим с меня шкуру спустит!..

В эту минуту послышался скрежет ключа в замке. Мама вернулась. Она удивленно уставилась на Роню, потому как никогда не видела меня с кем-то. По крайней мере, в нашем доме.

— Здравствуйте! — смущенно пролепетала Вероника.

Мама поочередно оглядела нас, затем посмотрела на большой пакет в моей руке и натянула уже знакомую приветливую улыбку. Меньше всего мне хотелось, чтобы она заводила разговор с Вероникой.

— Здра-авствуй, — странно протянула мама. Затем нарочито весело обратилась ко мне: — Агния, а ты… Ты почему не предупредила меня, что у нас будут го-ости?

Я с подозрением смотрела на маму. Уж больно она веселая. Никак с отчимом с утра поссорилась и опять решила залить горе.

— Мама, это Вероника, — сухо сказала я. — А ты где была?

Мама сняла манто, поправила волосы.

— С подругой обедала, — не переставая улыбаться, сказала мама. — Пропустили бокал вина…

Вот-вот. «Бокал вина». Улыбка из приветливой снова стала виноватой.

— Мы с Вероникой поднимемся ко мне, — буркнула я, давая маме понять, что не в восторге оттого, что она снова «пропускает» бокалы с неведомой подругой. Если Роня поймет, что мама пьяна, я сгорю от стыда. Вероника не раз рассказывала мне, как она фанатела по Светлане Леманн с детства. Вот он, кумир молодежи…

— А может, вместе попьем чай? — как ни в чем не бывало предложила мама.

«Ты и так попила уже!» — хотелось ответить ей. Но вместо этого я схватила растерянную Веронику за руку и потащила за собой к лестнице. Роня послушно поплелась за мной. Улизнуть из дома, не поговорив, ей явно не удалось.

— Не слишком-то ты приветлива с мамой, — сказала Роня, когда мы зашли в мою комнату.

Я лишь поморщилась.

— Не слишком-то тебя касаются мои отношения с ней, — парировала я. Скрестила руки на груди и жестко сказала: — Значит, так. Спасибо тебе, конечно, что меня подменила, но на второе свидание ты все равно должна пойти. Потому что нелепо нам снова меняться местами. И этот папенькин сынок Денисочка все папочке своему сразу докладывает, как выяснилось. А тот, в свою очередь, треплется о встречах моему. Ты представляешь, что отчим устроит? Он же меня из дома не выпустит! А мне сейчас никак нельзя под домашний арест.

— Денис не папенькин сынок! — только и сказала Роня.

Она прошла к кровати и взглянула на раскрытый скетчбук, в котором был портрет Надиного натурщика. Роня так внимательно рассматривала рисунок, что я тут же страшно смутилась и кинулась закрывать альбом. Возмущенно продолжила:

— Не думала, что этот дядюшка Игорь так за меня взялся. Мне казалось, что это только у моего отчима такая идея фикс. Чего они лезут вообще? Дурдом какой-то!

— Но я не хочу обманывать Дениса! — запальчиво произнесла Роня. — Это неправильно!

Я с подозрением посмотрела на нее:

— Ты запала на него, что ли?

Роня снова густо покраснела.

— Боже, как же я об этом не подумала! — всплеснула я руками. У меня-то к этому Денису изначально было предвзятое отношение. А бедняга Колокольцева, завидев симпатичную мордашку, поплыла. Лучше б этот Денис оказался кривым и косым, ей-богу!

— Ничего не влюбилась! — принялась отрицать Роня.

В этот момент в кармане ее толстовки громко заиграл телефон. Роня поспешно вытащила его, прочитала сообщение и тут же переменилась в лице. На нем одновременно отразились испуг, восторг и смущение.

— Что такое? Он? Он написал? — заволновалась я. — У тебя есть его номер? Покажи, что там!

— Не покажу! — неожиданно заверещала Роня.

Так вот почему Дениска мне вчера не писал! Я кинулась к Веронике, а она тут же в панике вскочила на мою кровать. Я — тоже на кровать. Роня с кровати. Я следом. Так мы скакали по комнате и верещали, как дуры.

— Ты дала ему свой номер? — пыхтела я. — Роня, мы так не договаривались! Ты уже козни плетешь за моей спиной? Не ожидала от тебя! Ну что он пишет?

Наконец мне удалось отобрать телефон.

«Я приготовил тебе сюрприз. Выгляни в окно».

Я похолодела. Вдвоем мы подскочили к окну. У ворот стоял черный «Порше» Дениса.

Роня

Меня тут же охватило безумное волнение.

Следом пришло еще одно смс: «Спускайся, я жду».

Агния тут же бросилась в гардеробную и принялась доставать оттуда вещи и кидать их на кровать. Я уже поняла ее замысел.

— Никуда не пойду, Агния, я же тебе сказала… — начала я.

— Пойдешь и отошьешь его, раз он тебе не нравится, — отрезала Агния. Следом за черными зауженными брюками полетела блузка с вырезом. — Вот! Скорее переодевайся!

Ее паника передалась мне. Черт возьми, а ведь в какое глупое положение мы попали. Денис ждет меня внизу. Я быстро стянула через голову свою яркую толстовку и взяла в руки шелковую блузку Агнии. И все-таки в преддверии скорой встречи с Денисом сердце сладко замирало. Он захотел снова встретиться. И даже приготовил какой-то сюрприз… Все мои намерения прекратить этот обман тут же куда-то улетучились. Мозги снова отказали.

Агния уже перетрясла свою косметичку с люксовой косметикой.

— Сделаем легкий макияж, — сказала она.

Я, переодеваясь, попутно смотрела в окно. Вот Денис вышел из машины, подошел к воротам…

— О боже мой! — заверещала я. — Агния, твоя мама!..

— Что там?! — всполошилась Агния. С тюбиком туши для ресниц в руке она вскочила на широкую кровать и тоже выглянула в окно.

Светлана Леманн вышла из дома и направилась к воротам. Мы с Агнией замерли на месте, как завороженные следя за происходящим. Вот автоматические ворота открылись, и мама Агнии что-то сказала Денису. Тот улыбнулся в ответ. И пошел вслед за Светланой в дом!

— Все пропало, — прошептала я.

Агния тут же встрепенулась.

— Ничего еще не пропало! Давай я тебя быстренько накрашу. Естественный макияж! — все-таки явно волнуясь, зачем-то повторила она. — Нет, ну кто же такие сюрпризы делает, девушку заранее не предупредив? Если б это было мое свидание, я б с ума сошла! И убила бы Дениску твоего на месте.

Мне хотелось ответить ей, что он не мой. Но одна только мысль о том, что Денис может принадлежать мне, вызывала в сердце трепет.

Наспех накрасив меня, Агния распахнула дверь комнаты и прислушалась. Ее мама и Денис уже о чем-то переговаривались на первом этаже. Я посмотрела на себя в зеркало. Несмотря на спешку, волосы были красиво забраны наверх, и макияж мне очень шел. Сама так накраситься я бы не сумела.

— Она наверху, с подругой, — донесся до нас женский голос. — Агния! К тебе пришли! Молодой человек…

— Для мамы, наверное, стало шоком, что в один день ко мне пришли сразу два гостя, — сказала Агния, переодеваясь в клетчатую рубашку. Я отметила, что сегодня ее стиль отличается от того, в котором она одевается обычно. Мы будто на самом деле поменялись жизнями. Интересно, куда она собирается? Одевается удобнее, чтобы следить за нами и все контролировать? Третьего свидания Леманн точно не допустит.

— Девочки, спускайтесь! — снова выкрикнула мама Агнии.

— Что же будет? — паниковала я. — Не представляю, как мы спустимся.

— Главное — молчи! — шикнула на меня Агния. — Ни слова. Я возьму все на себя.

Она снова вытрясла из пакета шубку, которую я принесла ей. Мой пуховик бросила на кровать. Взявшись за руки, мы с топотом спустились.

— Привет, — смущенно сказала я, глядя на Дениса, который стоял в коридоре рядом с мамой Агнии. Сегодня он был так хорош. Еще лучше, чем обычно. Оказывается, со вчерашнего вечера я успела страшно по нему соскучиться. Увидев его снова, тут же почувствовала пронзительную нежность.

Агния в знак приветствия лишь кивнула Денису и молча подошла к шкафу, где хранилась верхняя одежда. Взяла свою дубленку…

— Агния, что же ты не предупредила, что к нам еще и Денис приедет, — обратилась к Леманн ее мама, и я сжалась от страха. — Неудобно как-то…

Денис в этот момент не смотрел на настоящую Агнию и ее маму, он смотрел только на меня. Из-за этого я тут же смутилась, а Денис заулыбался. Агния же проигнорировала слова мамы и как ни в чем не бывало продолжила одеваться.

— Агния, — явно сконфузилась женщина. — Что за цирк? Почему ты мне не отвечаешь?

Агния молчала, а ее мама виновато улыбалась Денису. Мне даже стало ее жалко. Я обулась и повернулась к женщине.

— До свидания, — сказала я и подошла к явно растерявшемуся Денису.

— До свидания, — сказал Денис.

Мы с ним первыми вышли на улицу.

— До свидания! — наконец выкрикнула Агния.

Мы оказались на крыльце и замолчали. После такой сцены мне стало неуютно.

— Что, поссорилась с мамой? — нарушил тишину Денис.

Я посмотрела на Агнию, но та вместо ответа незаметно пихнула меня локтем. Боже, я так переволновалась, что у меня все из головы вылетело…

— Да, — откашлявшись, сказала я. — Эти предки… Достали с нравоучениями!

Агния и Денис внимательно изучали друг друга. Мы спустились с крыльца и теперь стояли посреди заснеженного участка.

— Не познакомишь нас? — наконец подала голос Агния.

— Ах да, — снова встрепенулась я. — Это Денис. А это… — я замялась. — Это Вероника. Моя… моя подруга.

— Вероника? — переспросил Денис. — А как сокращенно? Вера или Ника?

— Роня, — ответила Агния.

И мне вдруг впервые стало неудобно за это глупое наивное сокращение, которое когда-то в детстве дала бабушка.

— Роня? — удивился Денис.

— Ага, — кивнула Агния. — В честь Рона Уизли.

— Очень смешно, — буркнула я. Но Денис, видимо, нашел это веселым и едва сдержал улыбку.

Втроем мы направились к машине. Весь путь до ворот я косилась на Дениса, пытаясь понять, понравилась ли ему настоящая Агния. Конечно, сегодня она выглядела иначе, чем обычно, — не при параде. Но все равно была очень хорошенькой.

И все-таки на себе я ловила взгляд Дениса намного чаще. И мне тут же становилось тепло от мысли, что я нравлюсь ему больше…

Стоп! А если наоборот, Агния в него влюбится? Сейчас узнает Дениса ближе и захочет быть с ним. В Дениса сложно не влюбиться! И они друг другу подходят. Оба хороши собой и уверены в себе. В конце концов, их родители мечтают о том, чтобы они были вместе. А я так, сбоку припеку… Теперь я жадно вглядывалась в лицо Агнии. Но Леманн не проявляла к Денису особого интереса. Судя по всему, сейчас она была озабочена чем-то другим.

— Подбросите меня до города? — спросила она.

— Конечно, Роня, без проблем, — ответил Денис.

И я внутренне снова поежилась оттого, что Денис назвал Роней другую девушку.

Леманн разместилась сзади, а я, немного поколебавшись, села рядом с Денисом. Надеюсь, мама Агнии не наблюдает за нами в окно… Вообще обстановка у них в доме, конечно, странная. Неприятная и напряженная. Раньше мне казалось, что Агния с мамой — лучшие подруги и в контрах она только с отчимом. Но теперь стало ясно, что отношения там со всеми натянуты.

Денис завел машину и включил музыку. Выехали из коттеджного поселка на дорогу. Мы с Агнией молчали. Спустя какое-то время Денис убавил громкость и спросил:

— Ну, Роня? Как жизнь? Чем занимаешься?

Я напряглась, чувствуя, что ничем хорошим этот диалог не закончится. И как в воду глядела.

— Да ничем, — с готовностью ответила с заднего сиденья Агния. — У меня вообще скучная, однообразная жизнь. Даже рассказать нечего.

И все-таки она сердится на меня за это второе свидание. Иначе почему себя так ведет? А я ведь сразу предупреждала, что за последствия не ручаюсь. В конце концов, разве я виновата в том, что понравилась Денису? Я ведь на самом деле была уверена, что из этого свидания ничего не выйдет.

— Ничем не занимаюсь, ничем не интересуюсь… — как назло продолжила Агния.

— Ну, прям как я, — вклинилась я, не выдержав. — Мне тоже ничего в этой жизни не интересно. Учусь плохо и даже не стараюсь. Сижу на шее у богатых родителей и паразитирую.

Денис закашлялся и с удивлением посмотрел на меня. А я кипела от обиды!

— А я учусь хорошо, — насмешливым тоном продолжила Агния. — Даже слишком хорошо. Точные науки люблю, все дела. Но така-ая зануда! Со мной со скуки умереть можно…

— Лучше уж любить точные науки, чем шмотки, — не отставала я. — Вот у меня такая напасть — дорогие вещи скупать без разбора. Как увижу дизайнерскую шмотку, так маму родную готова за нее продать.

Денис, отвлекаясь от дороги, с удивлением смотрел то на меня, то косился в зеркало заднего вида на Агнию.

— Денис, вот тут притормози, ага, — довольным голосом сказала Агния. — Спасибо, что подвезли, ребята. Хорошо вам погулять. Ну а я… Пойду дальше проживать свою никчемную ботанскую жизнь!

Не дав нам ответить, Агния выскочила из машины. Я в возмущении приоткрыла дверцу и рявкнула:

— А я в конце концов брошу учебу и плохо кончу, как все избалованные детки богатеньких родителей!

Захлопнув дверь, встретилась с удивленным взглядом Дениса.

— Ой, прости! — тут же смутилась я. У меня будто пелена с глаз упала. Как же Леманн умеет выводить людей, оказывается. — К тебе это не относится.

— С тобой… и твоей подругой все в порядке? — спросил Денис, снова трогая машину с места. Я проклинала себя, Агнию… Проклинала все на свете! За какую же дуру Денис меня снова сочтет?

— Да, вполне, — ответила я.

— И давно вы дружите?

— С конца ноября. Но за это время мы стали очень близки. — Я даже не старалась скрыть в голосе раздражение.

За окном пробегали заснеженные улицы. Только я понемногу успокоилась, как в сумке пиликнул телефон. Сообщение от Агнии:

«Представляю, что ты говоришь о себе (обо мне) в мое отсутствие. Умница, Роня! Так держать. Обожаю тебя! P.s.: Дениска — hot! Но не забудь его сегодня все-таки бросить». И эмодзи в виде разбитых сердечек наставила. Я снова рассердилась. Это она нарочно выставляет меня (себя) в невыгодном свете, а я, как ребенок, опять ведусь! И как у нее это получается?

— У меня для тебя есть сюрприз, — напомнил Денис, заставив меня вынырнуть из своих невеселых мыслей.

— Сюрприз? — вяло отозвалась я. — Разве твой внезапный приезд ко мне домой — это не он?

— Нет же!

В этот момент мы как раз встали в небольшую пробку. Денис воспользовался случаем и, перегнувшись, достал с заднего сиденья небольшую спортивную сумку. А затем, к моему ужасу, вытащил из нее коньки.

— Что это? — тупо спросила я.

— Коньки, — рассмеялся Денис. — Я думал, ты такие штуки знаешь. Они у меня еще со школьных времен. Нашел дома. Знаю, на прокатных тебе, скорее всего, даже не захочется кататься, но все-таки, может, ты сделаешь мне одолжение и покажешь мастер-класс?

С трудом проглотив комок в горле, я неопределенно пожала плечами. Все-таки я — не Агния Леманн. Я ни разу в жизни не стояла на коньках.

Агния

Я внимательно изучала расписание, пытаясь разобраться, в какой аудитории сегодня пройдет урок. Из-за этого дурацкого ремонта группа снова переехала в другой класс, а Надя так и не сказала мне номер кабинета. На звонки не отвечала, на кафедре я ее тоже не нашла. Хорошо, что в этот раз не опоздала. Осталось время на поиск нужной аудитории. Пижон Дениска домчал до города на своем «Порше» в два счета. Интересно, как пройдет их второе свидание с Роней? Что-то она совсем поплыла рядом с этим красавчиком. Растеклась, как липкое мороженое в жару. А самое страшное — что я ее прекрасно понимаю. Сама не так давно впервые в жизни испытала подобное оцепенение. Хотя Роня утверждает, что ничего серьезного между ними нет. Мол, на Дениса она вовсе не запала. Но чую, все намного хуже. В машине пришлось немного привести ее в чувство, а то рассиропилась перед красивым парнем.

В сумке завибрировал телефон. Мама. С тех пор как я, не сказав ни слова, кроме «до свидания», выскочила из дома, она звонила уже в пятый раз. Я снова сбросила вызов. Мама знает, из-за чего я на нее сержусь. «Пропуск бокальчиков» с подругой становится уж слишком частым и неприличным. Но все-таки я быстро набрала маме сообщение: «Я с друзьями. Очень занята. Вечером поговорим».

Позвонила Наде, и снова тишина. Я опять уставилась на расписание. И почему так сложно приписать карандашом новый номер аудитории?

И хотя в субботу коридор училища был практически пуст, я не сразу заметила, как кто-то тихо подошел ко мне и встал за спиной. Лишь спустя минуту затылком почувствовала на себе чужой взгляд. Мне даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, что это тот самый парень. Уловила приятный и знакомый запах мужского парфюма. От волнения я чуть не выронила из рук телефон. Крепче сжала его в ладони и продолжила пялиться на расписание.

— Учишься здесь? — склонившись к моему уху, спросил парень.

Не оборачиваясь, я ответила:

— Нет, не учусь. Готовлю портфолио для поступления. На будущее.

— А, так ты школьница? — Голос звучал разочарованно.

Я обернулась и встретилась со смеющимися карими глазами.

— А тебе-то что с этого? Ты что-то хотел?

— Ага. Тебя. Восемнадцать есть?

— Ты отвратителен, — сказала я. От его слов сердце ухнуло вниз.

— Да ладно тебе, — самодовольно улыбнулся брюнет. — Я пошутил. Просто навожу справки.

— Я тебе не справочное бюро, — отрезала я, вернувшись к изучению расписания, хотя теперь не понимала в нем ни строчки.

Забавно. Он принял меня за школьницу. И это его явно озадачило. Однако мне все же не хотелось, чтобы он считал меня глупой малолеткой. Хотя… Я тут же себя одернула. Какая мне разница, что он там себе надумает?

Парень продолжал стоять сзади, чем сильно меня изводил.

— У тебя больше нет никаких дел? — не выдержала я. Спросила, снова не оборачиваясь.

— Я здесь по работе, — ответил парень. — Если ты забыла, я — натурщик.

— И что? Много платят?

— Какие деньги? Все ради искусства, — усмехнулся натурщик.

Я снова обернулась и с интересом посмотрела на него. С минуту мы молча изучали друг друга, стоя у расписания.

Наконец брюнет нарушил тишину.

— Сегодня обнаженная натура, — сообщил мне этот гад.

Я тут же опустила глаза, проклиная себя за то, что снова при нем смутилась. И почему в последнее время меня так легко вогнать в краску? Сначала Роня с Юлей со своей похвалой по поводу моих работ, теперь этот с сальными шуточками… Я стала слишком уязвима и впечатлительна. И это так некстати.

— И что? — наконец сказала я. — Что я там не видела?

— Вот это школьницы, однако, пошли, — рассмеялся парень.

Я нахмурилась. Натурщик выводил меня из себя, и я ничего не могла с этим поделать. Еще в автобусе, в нашу вторую встречу, мне хотелось без конца ему грубить. Для того чтобы парень вдруг не решил, что понравился мне.

— У меня ты ничего не видела, — продолжая увлеченно разглядывать меня, сказал парень. — А там есть на что посмотреть.

— Не льсти себе, — расхохоталась я.

— Лесть — это пустые слова. Я просто констатирую факт.

— Рада за тебя, — буркнула я.

В этот момент я заметила, как по коридору идет Надя. Увидев нас двоих, она довольным голосом выкрикнула:

— Вот вы где! Познакомились ближе?

Мы с натурщиком лишь переглянулись.

Надя подошла к нам и тоже посмотрела на расписание.

— Я тебе звонила, — укоризненно произнесла я.

— Да, да, — отозвалась Надя. — Я сегодня телефон дома оставила. — Затем она достала из кармана вязаного кардигана ключи и протянула их мне: — Вот. Сегодня мы в тридцать четвертом кабинете.

Я взяла ключи. Самовлюбленный нахал продолжал стоять рядом со мной, снова будто невзначай касаясь локтем. Как тогда, в автобусе. И эти якобы случайные прикосновения будоражили.

— Никанор Евгеньевич! — внезапно выкрикнула Надя, и я от неожиданности даже вздрогнула. Брюнет, стоявший рядом, заулыбался.

По коридору к нам шел статный старичок с густой седой бородой. Такой персонаж вполне бы мог сойти за Льва Толстого. Вот с кого портреты рисовать нужно…

— Никанор Евгеньевич! — громко повторила Надя. — Переодевайтесь и идите в тридцать четвертый кабинет! Сейчас его откроем!

Старичок закивал и двинулся вперед по коридору.

— Сегодня обнаженка! — закричала ему в спину Надя. А потом покачала головой: — Ох, он же заблудится! Оставлю вас на минуту, ребятки.

Я проводила ее и Никанора Евгеньевича скучающим взглядом. Брюнета это, разумеется, повеселило.

— Облом, да? — опять склонился он ко мне.

— О чем это ты?

— Я сегодня позирую у другой группы.

— Мне-то что! — нервно воскликнула я.

А парень снова рассмеялся. Я выдала себя с потрохами, но сдаваться в нашей словесной полемике не собиралась.

— Может, ты все врешь и тебе, кроме головы, и показать нечего, — сказала я.

Парень посмотрел на наручные часы, а затем, попятившись к лестнице, возразил:

— Если тебе нравится тешить себя такими глупостями, то пожалуйста.

И он согнул руки, продемонстрировав бицепсы. Я закатила глаза и показала ему средний палец. Брюнет рассмеялся и показал мне в ответ два средних пальца. Ох, как я была на него зла! Я так и провожала его сердитым взглядом с поднятым пальцем до тех пор, пока парень не скрылся из виду, а меня окликнула снова откуда-то взявшаяся Надя. Теперь она очутилась в другом конце коридора.

— Агния! Ты до сих пор не открыла класс?

Я сорвалась с места и подбежала к ней.

— Ага, мы заболтались.

— Хороший мальчик, правда? — восторженно сказала Надя.

— Хороший? — откликнулась я. — Он очень неприятный!

Надя рассмеялась.

— Он сын моего приятеля, — напомнила она. — В этом вы с ним похожи. Как и упрямыми характерами. Он очень талантливый и подающий надежды парень. Это все гены. Но почему-то совсем не хочет развивать свой дар. Его отец в прошлом году уехал работать в Москву. Постоянно устраивает международные выставки, и его очень любят в Европе.

— Наверняка сын не представляет собой ничего особенного, — тут же возразила я. — На нем природа явно отдохнула. Самовлюбленный болван. Как он собой любовался, сидя на уроке?

Надя с интересом покосилась на меня, но промолчала.

— Кстати, — сказала она немного погодя. — Твой вчерашний портрет… Агния, ты превзошла все мои ожидания. Это определенно лучший портрет в группе.

Я снова смутилась. Не признаешься же Наде, что после ее урока я по памяти накидала еще несколько таких портретов. Этот выскочка никак не выходил у меня из головы.

В ответ я улыбнулась и пожала плечами:

— Да ладно тебе, Надечка. Ничего особенного ни в этом парне, ни в рисунке.

— Не скромничай, — возразила Надя. — Глядя в глаза на этом портрете, кажется, что вот-вот погрузишься в омут…

«Так и есть, — с тоской подумала я. — Затягивает с головой, так что мне, похоже, уже и не выбраться».

Роня

От предложения покататься на коньках меня даже в жар бросило. Я растерянно переводила взгляд с Дениса на его спортивную сумку. Мороз рассмеялся:

— У тебя такой вид забавный. Чувствую, сюрприз удался.

— Не то слово! — криво улыбнулась я.

— Тогда едем в городской парк, — сказал Денис.

Какой там спортивный разряд по фигурному катанию успела получить Агния? Я же на каблуках не умею ходить, а Денис предлагает мне тулуп на коньках исполнять.

Я страшно разволновалась. Пока Денис вел машину и следил за дорогой, я лихорадочно соображала, как можно выкрутиться. Мысли хаотично метались. Ладно бы я была в платье, как в прошлый раз, так нет — сегодня Агния, как назло, нарядила меня в брюки. В панике отправила сообщение Юльке: «Д. везет меня на каток в городской парк. Спасай!»

«Принято! Я как раз рядом!» — тут же ответила Юля.

Вот для этого и нужны друзья. Чтобы без лишних разговоров выручать из самых нелепых ситуаций. Не знаю, что взбредет Адамовой в голову, но она обязана меня выручить. Я тоже ей всегда на выручку прихожу. Явилась ведь в сильный минус к корпусу химфака?

Всю дорогу до катка я сидела молча, словно набрав в рот воды. Обдумывала, как же мне все-таки отделаться от коньков. Иначе придется показать такой мастер-класс, что Денису он потом в кошмарах сниться будет. Вместо тулупа совершу кульбит, спотыкнувшись на льду. Руки-ноги бы не переломать. Грациозность — это точно не мое.

Денис, отвлекшись от дороги, встревоженно посмотрел на меня:

— Все нормально? Я словно тебя обидел. Дело в коньках? Или в твоей подруге Роне?

С этими коньками я уже и забыла о нашей перепалке с Агнией в машине. И почему все наваливается одно на другое? Почему бы небесной канцелярии не организовать мне нормальное свидание, без нервов? Чтобы я просто наслаждалась процессом… Конечно, расслабляться мне некогда. Все-таки сегодня я точно должна прекратить общение с Денисом.

— Все хорошо, — ответила я. — Просто коньки — моя больная тема.

Это простое объяснение появилось само собой. Ну конечно! Ведь наверняка все так и есть. Когда мы с Юлькой восторгались заслугами Агнии, в ее глазах была такая тоска, будто мы напомнили о чем-то страшном. И почему эта идея пришла мне в голову, уже когда мы практически подъехали к парку?

— Серьезно? Прости, я не знал, — смутился Денис. — Как ты получила травму?

А как я ее «получила»? Я понятия не имела.

— Не хочу вспоминать, — сдавленно произнесла я.

И кто сказал, что я плохая актриса? Юлька? Ха! Получилось очень даже правдоподобно.

Денис посмотрел на меня с сочувствием и взял за руку. Левой рукой продолжил вести машину. В ответ я сжала его теплую ладонь.

Мне снова стало не по себе. Вожу за нос хорошего человека, прикидываясь другой девушкой. А если он на самом деле влюбится в меня? А если уже влюбился? От одного только предположения хотелось счастливо зажмуриться. Верилось в это слабо, но ведь исключать такой вариант нельзя, верно? Стало так противно и гадко. Я себя не узнаю. Но это вранье затягивает все глубже и глубже. Возможно, от всех этих мыслей мое выражение лица стало страдальческим, потому как Денис тут же решительно произнес:

— Тогда мы просто прогуляемся по парку, согласна?

— Согласна, — тихо ответила я, положив свою вторую руку поверх его руки.

Коньки мы оставили в машине. Со стороны городского парка доносилась бодрая ретромузыка. Денис впервые взял меня за руку, и я просто млела от счастья. Тут же снова из головы все на свете вылетело. И что любовь делает с людьми?

Гуляя с Денисом по заснеженному парку, я совсем позабыла, что отправляла сообщение Юле. Поэтому, когда кто-то завопил за нашими спинами, я даже не сразу обратила внимание. Шла, держа Дениса за руку, и с восторгом слушала его рассказ о заграничной жизни. Не до окриков мне было, в общем.

К нам же на всех парах неслась раскрасневшаяся Юлька. Я сделала страшное лицо, давая понять, что все улажено и спасать меня не нужно. Но Юлька в тот момент смотрела только на Дениса…

— Привет! — выдохнула она, подбежав к нам.

— Привет! — отозвался Денис.

Я промолчала, с подозрением оглядывая Юльку. И как она решила меня спасать? Адамова уставилась на наши сцепленные руки, и я, смутившись, выпустила ладонь Дениса. Затем Юлька перевела взгляд на мою одежду. В этот раз я ведь ее не предупредила, что поеду к Агнии. Юлька еще разворчится, что делаю все за спиной, не посоветовавшись с подругой. А я вообще не планировала идти на это второе свидание! Я хотела со всем покончить. Но так звезды сложились. И я снова млею рядом с Денисом.

— Вот так встреча! — не слишком натурально воскликнула Адамова. — Денис, уже второй раз случайно встречаемся.

Ну, если погоня за ним по всему парку — случайная встреча… Юля замолчала и уставилась на меня.

— Это Юля, — тут же нашелся Денис, представляя нас друг другу. — Мы вместе учились в школе. А это Агния. Моя…

Денис стушевался.

— Моя Агния.

Я покраснела. А Юлька театрально воскликнула:

— Агния? Какое красивое имя — Агния! Очень приятно, Агния!

Адамова все это говорила так неестественно, что мне хотелось сквозь землю провалиться. Заладила как попугай: «Агния, Агния»! Еще про мои актерские данные что-то говорила. А я так и не могла взять в толк, как она меня спасет. Будет забалтывать до ночи, пока каток не закроют?

— Спасибо, Юля, — отозвалась я.

Мы стояли как раз на той аллее, рядом с которой находился каток. Музыка здесь играла уже намного громче.

— А вы куда? На коньках кататься? — спросила Юля.

— Мы хотели, — начал Денис, — но передумали. Просто прогуляемся по парку.

— А-а, — протянула Юлька. — Передумали, значит. Просто по парку.

Ее растерянное выражение лица мне совсем не понравилось.

— Кстати, Денис, ты говорил, что хотел бы встретиться с нашей редакцией. Я связалась с Кутеповой и Владом, фотографом. Они сейчас как раз к родителям на каникулы из Москвы домой приехали, так вот…

Юлька начала трещать, время от времени косясь куда-то в сторону. Я тоже периодически оглядывалась, но не могла заметить ничего подозрительного. Я снова быстро заскучала, выслушивая Юлькины речи о незнакомых людях. А потом произошло что-то совсем странное. Я сама не заметила, как к нам кто-то подбежал, со страшным кряхтением подхватил меня на руки и, перебросив через плечо, как мешок с картошкой, побежал по аллее. Снег завизжал под ногами моего похитителя. И я завизжала. Шапка съехала на глаза, и теперь я видела только чужую пятую точку в джинсах и ноги в рыжих ботинках.

За спиной раздались крики Дениса и Юльки. С катка громко доносилась старенькая веселая песня «Blue» группы «Eifel 65».

Я поправила шапку и подняла голову. Юлька в этот момент схватила Дениса за куртку и, что-то быстро говоря, явно не давала ему бежать за мной и похитителем. Я видела удивленные лица прохожих, которые оглядывались нам вслед и, похоже, не понимали, что человека похитили средь бела дня! Наконец, когда первое оцепенение прошло, я сердито закричала:

— Веня, отпусти немедленно!

Сам Венька продолжал бежать и пыхтеть. Это ему не Адамову на руках таскать. Я — не миниатюрная Юлька. Я хоть и худая, но высокая и тяжелая. Венька заметно замедлял бег. В конце концов просто молча поплелся по аллее. Я заметила, что Денис все-таки отделался от Юльки и побежал за нами. Адамовой на горизонте уже не было видно.

— Эх, сейчас нас догонят, и тебе несдобровать! — злорадно сказала я. — Ты проиграл, Веник!

Тогда Веня бесцеремонно пихнул меня в ближайший сугроб, как обсыпавшуюся старую елку, и снова побежал. Я смотрела на его спину в ярком салатовом пуховике. Не самая неприметная одежда для похищения. И как Юльке в голову пришло такое? Детский сад! Разрядила обстановку, конечно. Отвлекла от коньков…

Когда ко мне подбежал взволнованный Денис, я так и барахталась в глубоком сугробе, пытаясь выбраться. Мороз тут же протянул руку.

— Что это было вообще? — спросил он.

— Да так, старый знакомый прикалывается…

— И что за приколы такие?

Мне показалось или в его голосе была ревность? А меня так рассмешила эта нелепая ситуация с Адамовой и Веней, что я только громко расхохоталась. Взяла Дениса за руку, а затем резко потянула на себя. Потеряв равновесие, Денис тоже угодил в сугроб. Взгляды тут же встретились, и невидимая молния метнулась между нами.

— Ты чего? — удивился Мороз, внимательно глядя на меня.

Я снова рассмеялась.

— Не знаю! Меня, наверное, зимний воздух пьянит. Или твое присутствие.

Я сама испугалась своих слов. Мы сидели в сугробе рядом с расчищенной яркой скамейкой, и прохожие удивленно косились на нас.

— Какие у тебя необычные глаза, — внезапно сказал Денис. — Карие с золотистыми точками. Я их видел. Я определенно видел твои глаза раньше, Агния.

Разумеется, в такой обстановке у Дениса возникло чувство дежавю. Я страшно смутилась и принялась первой выкарабкиваться из сугроба.

— Может, это знак и мы предназначены друг другу судьбой? — предположил Денис, отряхиваясь от снега.

— Ах, если бы, — горько вздохнула я. Мысль о том, что на этом свидании мне придется расстаться с Денисом, была невыносимой.

Мы гуляли по парку, пока не начало смеркаться. Прошли и мимо залитого огнями катка. Юльку и Веню больше не встретили.

Всю прогулку я держала Дениса за руку и думала о том, как, оказывается, легко может быть с парнем. С Григоренко я постоянно чувствовала себя неуютно. Боялась, что он осудит, высмеет или скажет что-то обидное. Опасалась и сама ляпнуть что-нибудь не то, ведь это тут же вызвало бы у парня гнев. Хорошо, что я не поверила девчонкам из группы, которые твердили, что так обычно и бывает в парах. Нет уж! С любимым человеком должно быть комфортно. Вот так, как сейчас с Денисом. Совершенная гармония.

Когда на улице совсем стемнело и я сказала, что мне пора, Денис предложил подбросить до дома. Тащиться за город к Агнии мне не хотелось. Уже сама путаясь в своем вранье, я попросила отвезти меня к подруге. К той самой Веронике. Насочиняла Денису о запланированной совместной ночевке. Якобы у нас традиция такая — по субботам девичники устраивать.

— Конечно, говори, куда ехать, — согласился Денис.

И я назвала свой адрес.

Машину оставили во дворах и, не желая расставаться, решили еще немного прогуляться. Мы шли не спеша, держась за руки. Холодные снежинки мягко ложились на щеки, плясали в черном воздухе.

Остановились возле моего дома под одиноким фонарем. Я осторожно подняла глаза на Дениса. За его спиной светились окна соседнего дома.

— Ну-у… — первой начала я смущенно.

— Ну-у, — передразнил меня Денис. Мы рассмеялись. — Надеюсь, сейчас не выскочит твоя сумасшедшая подруга, чтобы рассказать, как скучно ей живется на свете со своими знаниями.

— Она тебе не понравилась? — с волнением спросила я. Такая, как Агния, не может не понравиться. Она очень эффектная.

— Роня странная, — ответил Денис.

Я смущенно поежилась. Истина. Роня — очень странная. Хотя бы потому, что во все это ввязалась.

— И все-таки, — мягким голосом продолжил Денис. — Я проводил тебя до дома и надеюсь, что никто сейчас не помешает мне…

— Не помешает в чем? — еле слышно спросила я. Сердце едва не выпорхнуло из груди.

Вместо ответа Денис наклонился ко мне и обнял рукой за талию. И в эту секунду откуда-то сбоку из темноты раздался страшный ор. От неожиданности мы с Денисом вздрогнули и отпрянули друг от друга. В снежной круговерти я разглядела, как у лавки сцепились сразу три кота. Одного из них узнала сразу по родному рыжему боку. Я не могла обознаться. Мой кот — животное исключительно домашнее. За всю жизнь ни разу не был на улице. Как он пробрался во двор?

Тут, откуда ни возьмись, сверкнули желтым светом фары и из арки на высокой скорости выскочила машина. Перепуганные коты разбежались в разные стороны, а мой рыжий питомец, ошалев от страха, понесся прямиком навстречу тачке!

— Малыш! — закричала я. — Мой Малыш! Его сейчас собьет машина!

Денис, не сразу сообразив, о чем идет речь, все-таки обернулся. Возможно, услышав про малыша, он тут же представил себе ребенка.

— Кот! — вопила я. — Кота задавит!

Малыш прекратил бежать к машине и теперь как вкопанный стоял посреди дороги. Я и сама от ужаса не могла пошевелиться. Еще и свет фар ослепил. Денис сорвался с места и бросился на помощь коту. Машина загудела на весь тихий двор, а я зажмурилась в ожидании самого худшего…

Тишина. Я осторожно открыла глаза. Тут же передо мной возник Денис с притихшим от страха котом на руках. Водитель, опустив стекло, принялся ругаться. Мол, и так видимость плохая, а вы еще под колеса лезете!

Денис в ответ тоже возмутился. Где в правилах написано, что можно по двору гонять? Водитель не отставал: продолжал сыпать на нас нелицеприятные слова. Когда Денис предложил мне подержать кота, я перепугалась. Не хватало еще, чтоб они подрались.

— Денис, пожалуйста, не надо! — пискнула я.

И хотя за рулем сидел трусливый сморчок, которому Денис наверняка бы с легкостью накостылял, разборок мне не хотелось. Водитель, заметив, как Денис протянул мне кота, тут же заглох, поднял стекло и снова дал по газам. Ничему людей жизнь не учит.

— Агния, — повернулся ко мне Денис и выдохнул: — Агния, ты чего?

У меня на глаза уже навернулись слезы.

— Я так перепугалась, — тихо ответила я, глядя на притихшего Малыша.

— Но что здесь делает твой кот? — задал вполне логичный вопрос Денис.

— Это кот Вероники, — выкрутилась я. — Но мне он как родной. Понимаешь, он просто никогда на улице не был. А тут сбежал, наверное.

— Ну все, не плачь.

Мне стало неудобно за свои слезы. Я быстро вытерла их кулаком.

— Теперь уж точно самое время вернуться к тому, на чем мы остановились, — сказал Мороз.

Не успела я ответить, как Денис приник к моим губам. На секунду сердце замерло, а потом бешено заколотилось. Мне не верилось, что все это происходит на самом деле. Если б еще неделю назад мне кто-то сказал, что такое возможно…

Мы целуемся, и земля уходит из-под ног. Кажется, что вокруг ни души. Только я, Денис и этот тихий снег, который сыпется с неба, припудривая наши головы и плечи.

Меня захлестнула такая огромная волна любви, что я перепугалась. Девятый вал. Как далеко все зашло… Впору захлебнуться и уйти на дно.

Малыш недовольно мяукнул.

— Он дрожит, — оторвавшись от моих губ, сказал Денис.

— Я его отнесу домой, — улыбнулась я. Тут же снова исправилась: — Вернее, домой к Веронике.

Протянула руки к коту, но тот зашипел и прижался к Денису.

— Ты ему понравился, — с удивлением сказала я. Хотя обычно мужчин Малыш не жалует и относится к ним ревностно. Даже на папу шипит. Полагаю, что эта нелюбовь к мужскому полу началась с моего троюродного брата Севы, который доводил котенка Малыша до бешенства.

— Может, позвонить твоей Роне? — озабоченно спросил Денис.

— Ерунда какая! — поморщилась я. — Малыш, иди сюда!

Наконец кот перебрался ко мне на руки. Может, не узнал меня в чужой шубе? Или от стресса крыша поехала. Я крепко прижала кота к себе. Денис снова меня поцеловал, но теперь все мои мысли были не радужными. Мне казалось, что я — на грани катастрофы и гибели. Даже сердце неприятно заныло. Я первая отстранилась и на ватных ногах поднялась на крыльцо.

— Агния! — окликнул меня Денис.

Поежившись, я обернулась. Стояла, прислонившись к перилам, и смотрела на Дениса сверху вниз.

— Ты прелесть, — сказал он. — До встречи.

— До встречи, — грустно улыбнулась я.

Дверь открыла расстроенная бабушка. Она даже не сразу заметила на мне чужую шубу. Ахнула и заключила Малыша в объятия. Тот тут же счастливо замурлыкал.

— Где ж ты его нашла? — спросила бабушка. — Я днем весь двор обыскала! Кис-кис, кис-кис… И Федя, сосед наш, мне помогал. Я его в подъезде встретила…

— Но как Малыш сбежал? — всплеснула я руками.

— Днем пришла соседка с первого этажа, она деньги на шлагбаум во двор собирает. А в подъезде нашем как раз переезжали, мебель таскали. Уронили диван, такой грохот! Малыш под ногами вертелся, шума перепугался и в подъезд сиганул. А куда мне? Я пока обулась, пока спустилась… Двери — настежь! Кто бы подумать мог? Нашелся… Ну слава богу!

Бабушка присмотрелась ко мне:

— А что это за шуба у тебя такая?

— Это Агнии, — пришлось признаться мне. — Взяла поносить.

Бабушка лишь покачала головой.

— Ох, Ронечка. Вещь наверняка дорогущая. А ты у меня не самая аккуратная девочка.

— Ну, ба!

— Что «ба»? Не брала бы ты больше чужие вещи… Да и не идут они тебе. А Агния такая строгая девочка.

— Хочешь сказать, с ней нельзя дружить?

— Да почему ж нельзя? Можно. Хотя и неприветливая она, конечно. Юся твоя мне привычнее. Она, кстати, уже и на домашний звонила. Вы разве не вместе были?

Бабушка хитро прищурилась. Наверняка сразу поняла, что я гуляю не с Юлькой, а с парнем. Для того и вещи чужие взяла, принарядилась. Как говорит бабуля, «из-за мальчика».

— Ох, бабушка! — лишь поморщилась я, а сама покраснела как помидор.

Переодевшись, перезвонила Юле. Действительно, в мобильнике было несколько пропущенных от нее.

— Ну и что это было?

— Киднеппинг, — хмыкнула Юля. — Мы б еще у Мороза выкуп за тебя потребовали.

— Очень смешно, — вздохнула я. — А поумнее ничего не могла придумать?

— Ну, знаешь… Что на ходу придумалось! Лучше рассказывай, как все прошло. Как вы встретились вообще?

Пришлось рассказать о своей поездке к Агнии. И как все завертелось, закрутилось… После истории о спасении Малыша я замялась.

— Ну а потом вы поцеловались?

— Ага, — призналась я. — И не раз.

Юля так заверещала в трубку, что я аж поморщилась.

— Но ты понимаешь, что уже хватит водить его за нос? — осторожно спросила подруга. Для меня ее вопрос как нож в сердце. Конечно, понимаю. И только об этом теперь и думаю… — У вас уже все слишком далеко заходит.

— Да. Только как прекратить? Я вообще-то на этом свидании его бросить обещала, но как уж тут… Когда он… Он так целуется…

— А зайдет еще дальше, — жестко продолжила Юля, перебив меня. — Роня, если ты струсишь и не расскажешь ему, я сама скажу.

— Не смей! — воскликнула я. — Это уж совсем ерунда получится.

— Тогда не тяни, — предупредила Юля.

Поговорив с Адамовой, я развалилась на кровати звездочкой и уставилась в белый потолок. Все еще сильнее запутывается…

Закрыв глаза, вспомнила наш первый поцелуй с Денисом. Девятый вал. Лучший в моей жизни.

Агния

В этот раз мы встретились с дядей Костей у входа в бизнес-центр, где находился офис крестного. Я прибежала сюда сразу, как только он позвонил. Дядя Костя предлагал не торопиться, встретиться на неделе, но я завопила, что об этом не может идти и речи. Сказала, что приеду сегодня, сразу после занятия с Надей. Мне не терпелось узнать все, что удалось найти на отчима.

В то время как крестный копался в папке с бумагами, я подпрыгивала на месте не то от нетерпения, не то от холода. К вечеру пошел мокрый снег, а ледяной ветер пробирал до костей.

— Тебе бы, Агния, нервишки подлечить, — хмыкнул дядя Костя. — Мельтешишь, как мошка перед нагретой лампой.

— О-о, — протянула я, — ты даже не представляешь, насколько у меня в последнее время нервы шалят. Я вообще на грани!

— Помощь нужна? — озабоченно спросил дядя Костя.

— Нет. Чем можешь, ты уже помогаешь. Все остальное зависит только от меня.

Дядя Костя наконец нашел распечатанные снимки.

— Вот совместные фото, как ты и просила. Были сделаны сегодня. Отчим выкупил на день детскую развлекательную комнату для мальчонки.

— Ага, — припомнила я. — Он как раз с утра куда-то уходил.

— Вот они встретились у машины. Вот он ребенка на руки взял.

— Вижу, — проговорила я, жадно вглядываясь в снимки. Боже, для мамы это будет настоящий удар! Одно дело догадываться, другое — увидеть все это воочию. — А кто она? Удалось узнать?

— Золотова Наталья, двадцать семь лет. Работает у них в кадрах. Уже начальник отдела, между прочим. Наверняка на работе догадываются об их связи. Но молчат.

Я осторожно приложила снимки к груди.

— А я молчать не буду. Маму «обрадую».

— Ох, Агния, — покачал головой дядя Костя. — Может, не нужно маму расстраивать? Ну нравится женщине жить в неведении, тешить себя иллюзиями. Значит, все ее устраивает.

— А меня не устраивает, что она из-за этого козла стала многое себе позволять, — отрезала я. — Сегодня же с ней поговорю и обо всем расскажу.

Дядя Костя смотрел на меня осуждающе, но мне было плевать на его мнение. И как бы я ни храбрилась, внутри накатила волна страха. А еще охватило необъяснимое волнение. Вот-вот может все закончиться…

Когда я вернулась домой, мама была одна. Весело разговаривала по телефону в столовой. Когда его нет рядом — она счастливая, красивая, раскованная… Без этого раздражающего заискивающего взгляда. Без отчима мама становится самой собой.

Несмотря на нашу утреннюю ссору, я подошла сзади и обняла маму за плечи.

— Агния? — рассмеялась она, оглядываясь. — Все, Надюш, тут Агния вернулась. Где-то пропадала с самого утра. Ага…

Мама внимательно смотрела на меня.

— Да. Загадочная такая. Как обычно. У нее вообще в последнее время явно секреты от меня появились. Влюбилась, наверное.

Мама засмеялась, а я поморщилась и замахала руками. Мол, клади трубку.

— Хорошо, Надюш. Да. Да. До встречи.

Мама положила трубку.

— Тебе от Нади привет. Просит тебя забежать к ней, как сможешь. Говорит, ты у нее какой-то блокнот оставила. Что это у вас за дела совместные, кстати?

Я слегка стушевалась. Затем села рядом с мамой.

— Да так… Скоро расскажу. Пока у меня к тебе другое дело. Вот.

Я выложила на стол фотографии. Разложила их веером. На одной из них отчим целовал в щеку высокую брюнетку, эту Наталью из кадров.

Пока мама внимательно рассматривала фотографии, мое сердце от страха летело галопом. Я пыталась понять по маминому взгляду, что она сейчас чувствует. Мама хмурилась и молчала.

— И что это? — наконец брезгливо спросила она.

— Они вместе работают, — начала я. — Он даже ее начальницей сделал.

— Я знаю, — сказала мама.

— Знаешь ее? — удивилась я.

— Пересекались на новогоднем корпоративе, — ответила мама, продолжая разглядывать фотографии.

— Мама, у них уже давно связь, — осторожно продолжила я. — Вот этот мальчик… Это его сын.

— Я знаю, — повторила мама.

— В смысле? — Я быстро заморгала. — Знаешь? И как давно?

Мама помолчала. Потом поморщилась и отодвинула от себя фотографии.

— Агния, ну к чему это все? — устало спросила она. — Зачем ты устроила этот цирк?

— Как давно ты знаешь? — упрямо повторила я свой вопрос.

— С самого начала, — ответила мама. — Да, как только началась их связь. Для меня все это не стало новостью. Будто впервой.

— Ты знала про все его измены?

Мама лишь молча кивнула.

— Мама! — возбужденно начала я. — Мамочка, пожалуйста, давай уедем! Ну что это за жизнь такая с ним? Он ведь совсем тебя не ценит! Ты недостойна такого отношения к себе, мамочка! Посмотри на себя. Ты молодая, ты такая красавица у меня…

— Ой, Агния! — Мама стала сердиться. — Мы снова возвращаемся к этой теме…

— Да! Но теперь у меня есть доказательства! — потрясла я одной из фотографий, понимая, что это больше ничего не значит. Мама знает. Мама все прекрасно знает лучше меня. С самого начала.

— Ну и кому я буду нужна?

— То есть как это кому? Ты мне нужна! Всегда. И новому мужчине будешь нужна. Тому, кто тебя будет любить, несмотря ни на что! А не забьет, как только ты выйдешь из тиража.

Здесь я имела в виду окончание маминой карьеры. Когда-то она была медийной личностью в нашем городе, все время на слуху. Отчиму было выгодно жениться на ней. Поэтому он так долго добивался ее расположения.

Мама лишь болезненно поморщилась от моих слов.

— Только не обижайся, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть, — перебила я.

— Агния, — мягко начала мама, — ты еще очень молода. В твоем возрасте легко рассуждать о новой жизни…

— Но и тебе рановато списывать себя со счетов, — встряла я.

— Ты ничего не понимаешь! Где бы мы с тобой были, если б не он?

— То есть как?

— Вот так! Отец твой нас бросил. Я, как ты выразилась, быстро вышла в тираж. Ну кем бы я сейчас была? Тренером в ДЮСШ за три копейки?

— Ты терпишь все это только ради денег? — тихо спросила я.

— Не в этом дело.

— А в чем?

Мама вышла из себя и повысила голос:

— В тебе, Агния, бушует юношеский максимализм. Но мы с Олегом взрослые люди. Нам так удобно, понимаешь? И мне и ему. Это просто имидж. Нашу семью любит местная пресса. Нас уважают. Меня вполне устраивает моя жизнь, привычный распорядок…

— А к бутылке ты прикладываешься с утра тоже от большого счастья? — жестко спросила я.

Мама задохнулась от возмущения.

— Агния!

Я резко встала, и стул с грохотом упал на пол. Принялась собирать фотографии со стола.

— Что ты собираешься делать со снимками? — испуганно спросила мама.

— Секрет, — кротко бросила я.

— Агния, повторяю: прекрати этот цирк! Куда тебе тягаться со взрослым влиятельным человеком?!

Кипя от негодования и злости, я молча вышла из столовой. Весь вечер провела в своей комнате, не спускаясь на первый этаж. А ночью плохо спала, раз за разом прокручивая в голове нашу с мамой беседу. Она знала обо всем с самого начала! Как так можно? Неужели она так сильно его любит, что готова закрывать глаза на измены? Или любит не его, а свою обеспеченную жизнь? Ведь каждый ее день расписан… Процедуры, встречи с подругами. Если не считать напряженную обстановку дома, то мама, наверное, действительно по-своему счастлива. Без уважения и любви. Я не могла взять это в толк. И принять не могла. Уснула только под утро. А когда проснулась, меня ждал новый сюрприз.

— Одевайся. Поедешь со мной в офис, поможешь разобрать кое-какие документы, — жестко сказал отчим, как только я привела себя в порядок и спустилась вниз.

— С какой это стати? — удивилась я.

Я понимала, что поездка вдвоем — всего лишь предлог для разговора. Помощи от меня в офисе никакой.

Отчим молчал, спорить с ним было бесполезно. Тогда я спросила:

— А мама где?

— Твоя мать себя плохо чувствует, — ответил отчим. И при этом так выразительно и злобно посмотрел на меня, что от его взгляда по спине побежали мурашки.

Сегодня отчим сам сел за руль, хотя обычно в город его отвозит водитель. Кивнул на переднее сиденье. Садясь в его машину, я не могла отделаться от нехорошего предчувствия. Он узнал про фотографии? Может, дядя Костя сказал? Глупости. Дядя Костя не разговаривает даже с мамой, с тех пор как родители развелись. Несмотря на то что он был против моей затеи, крестный не мог выйти на отчима… Я же пока планировала сохранить фотографии, чтобы в случае чего у меня был компромат. Отчим может вставлять мне палки в колеса, если узнает об отъезде раньше времени. У него свои люди в деканате.

— Света сказала, что ты узнала про Наташу, — сказал отчим.

Конечно, все оказалось намного прозаичнее. Меня выдала собственная мать.

— Ну да, — ответила я. — А это такой большой секрет? Ты вон целую детскую комнату выкупаешь для того, чтобы развлечь сынка.

— Я и тебе много чего выкупал, — сердито сказал отчим, не глядя на меня. — Разве ты забыла, как отметила в прошлом году совершеннолетие? А спорт? Ты знаешь, в какой дорогой спорт пихнула тебя твоя мама? Вы с ней меня на бабки раскручивали, как только могли. А ведь ты мне даже неродная.

Я молчала. Об этом я ни на секунду не забывала всю свою жизнь. Потому как кроме «бабок» ничего от отчима не видела.

— Неблагодарная ты дрянь, — процедил он сквозь зубы. — Все, что просила мать для тебя, я все исполнял.

— Но ты не любишь больше маму, — перебила я. — И любил ли когда-нибудь вообще? Выбрал себе жену для престижа.

— Да, и мама твоя не против.

— Не говори так.

— Что ты знаешь о любви, соплячка? Отдай мне фотографии и контакт человека, который всю эту грязь вытащил. Это твой дорогой Костик?

— Ничего я тебе не отдам. И у этого человека тоже есть связи, — злорадно и нервно расхохоталась я. — Ну и кто кого?

Отчим только крепче сжал в руках руль.

— Тварь, — только и вымолвил он. — Не боишься последствий?

— Милый разговорчик, — сказала я. — Вот бы его слышал кто. У нас с тобой прямо семейная идиллия.

Я снова строила из себя храбрую девчонку, но на самом деле от страха пробирала дрожь.

— Если мама попросит развод, ты дашь ей? — спросила я.

— Она не сможет оттяпать у меня ничего, у нас брачный договор. Даже не надейтесь.

— Больно надо.

— Ты совсем не знаешь свою мать? — рассмеялся теперь отчим.

Я тут же вспомнила наш разговор с мамой, когда она сказала, что ей так тоже удобно.

— Более алчной гадины найти нельзя. И ты такая же.

— Советую придержать язык, у меня теперь есть вещественные доказательства о том, какой ты на самом деле примерный семьянин, — пригрозила я, сама холодея от ужаса. — Нашли одну, наверняка сможем найти и других…

Отчим резко затормозил посреди улицы.

— Отдай фотографии! Мне нужны гарантии, что снимки будут уничтожены! — взревел он. — Я собрался баллотироваться в депутаты. Мне не нужен сейчас скандал. Отдай!

— Перетопчешься! — буркнула я.

И тогда отчим со всей силы влепил мне звонкую оплеуху. Я взвизгнула и, тут же отстегнувшись и нащупав дверную ручку, дернула ее и выскочила из машины. Отчим, испугавшись, что на улице я смогу поднять крик и привлечь внимание прохожих, вылетел вслед за мной. В несколько шагов догнал и, оглянувшись по сторонам, схватил за запястья.

— Пусти! — попросила я. Впервые в жизни видела его таким злым.

— Пригрел змей! — Он сильнее сжал мои запястья. — Быстро без шума села обратно в машину.

— Больно! — вскрикнула я. От ужаса меня начало колотить, будто в ознобе.

— Дрянь мелкая, — быстро заговорил он, глядя мне в глаза. — Ты хоть понимаешь, что я могу тебе сделать, если ты встанешь на моем пути?

Страх так сковал меня, что я даже не могла позвать на помощь. И тут со стороны послышался взволнованный голос:

— Агния?

Роня

Агнию и ее отчима я заметила издалека. Вышла из продуктового магазина как раз в тот момент, когда Леманн выскочила как ошпаренная из машины. За ней вылетел отчим. Что-то не понравилось мне в этом, поэтому я затормозила. Пакет в моей руке был большим и тяжелым, ручки жгли пальцы. Но я не торопилась домой. Я встала как вкопанная и не сводила глаз с разволновавшейся Агнии.

Разговор между этими двумя явно был не из приятных. Вот отчим схватил Агнию за руки, а та, поморщившись от боли и вскрикнув, слушала его быструю рассерженную речь.

Я отмерла и посмотрела по сторонам. Как назло — в эту минуту ни души. Тогда я прибавила шаг и с нескрываемым волнением окликнула Леманн. Полный пакет с продуктами тянул к земле, бил по ногам, но я не сбавляла шага. Отчим вздрогнул, тут же отпустил руки Агнии и отступил.

— Привет! — натянуто улыбнулась Агния, быстро взглянув на смутившегося отчима.

— Привет! — почему-то слишком громко выкрикнула я. А затем тоже перевела испуганный взгляд на рассерженного мужчину. — Здравствуйте!

Я впервые видела отчима Агнии вживую. До этого — только новости на местных сайтах читала и сюжеты по областному каналу с ним видела. Помню, как он вместе с каким-то депутатом привез новые компьютеры в нашу школу. Я тогда училась в десятом классе. Наша директриса после этого души в Олеге Борисовиче не чаяла, называя спонсором и «чудом свыше». И вообще в прессе я встречала исключительно положительные новости про него самого и его семью. Оттого удивилась, когда я узнала от Агнии, что она отчима терпеть не может и мечтает ему насолить.

— Здравствуйте, здравствуйте, — буркнул мужчина. Потом, словно стряхнув оцепенение, резко оттаял. Улыбнулся мне ровными и неестественно белыми зубами. — Вы дружите с Агнией?

— Вероника — мой репетитор, — быстро сказала Агния. — Мы давно не виделись. Я даже не рассказала ей, как последний экзамен на четверку сдала, благодаря нашим занятиям…

— Что ж, — кивнул отчим, — общайтесь, девочки, общайтесь. У меня дела. — Затем он обратился к Агнии: — Ты хотела, чтобы я подбросил тебя до центра? Вот, пожалуйста. До свидания. Хорошего вам дня.

Это он уже мне.

— До свидания, — закивала я. — И вам тоже хорошего дня.

Отчим Агнии обошел машину, сел за руль. Машина была заведена, видимо, он выскочил вслед за падчерицей, не заглушив мотора. Тут же дал по газам и уехал, едва не обрызгав нас с Агнией слякотной жижей из-под колес.

Мы продолжили стоять на месте и молчать. Я зашелестела тяжелым пакетом, перекладывая его в другую руку. Агния повернулась ко мне и спросила:

— Ты домой?

— Ну да, — тут же отозвалась я, снова подтянув пакет. Сил нет, какая тяжесть! В этот раз бабушка дала слишком длинный список продуктов.

Агния молчала. Смотрела на меня, не моргая. Я тоже на нее смотрела, пытаясь разгадать по лицу ее эмоции. Она рассержена? Напугана? Обычны ли для них такие семейные стычки или это произошло впервые? Растрепанная, без шапки, Агния ежилась от пронизывающего ветра. На улице сегодня подтаивало, с утра светило солнце, но при этом было холодно. Февральская погода — самая обманчивая.

— Ладно, бабушке привет передавай, — сказала Агния. Она даже не спросила у меня о свидании с Денисом. А ведь я так боялась этого вопроса… Накануне Агния не звонила, не писала мне. Видимо, ей было не до того.

Я испугалась, что Леманн вот-вот развернется и уйдет в неизвестном направлении. Но куда? В таком состоянии! И хотя Агния стояла с выражением лица, будто ничего не случилось, я сама все видела собственными глазами.

— Агния, все в порядке? — спросила я.

Вместо ответа Леманн неожиданно разрыдалась. Громко, не обращая внимания на откуда-то взявшихся прохожих. Она плакала навзрыд и не могла остановиться. Я растерянно поставила тяжелый пакет на подтаявший снег и крепко обняла ее. Ничего себе! Наша Снежная королева и такое умеет? Агния, продолжая рыдать, обняла меня в ответ. Так мы простояли несколько минут. Все это время Агния плакала, уткнувшись в мое плечо. Наконец оторвалась от меня и, по-детски шмыгнув носом и вытерев слезы кулаками, отчего на них появились черные разводы от туши, произнесла:

— Извини. Нахлынуло что-то. Давно не плакала.

— Если плачется, плачь, — сказала я. — Не держи… Так легче… Я часто… Это очень помогает…

Я так смутилась и разволновалась, что не могла закончить ни одно из предложений. Агния закивала и снова смахнула навернувшиеся слезы.

Я подняла с земли пакет, крякнув от тяжести, и твердо сказала:

— Идем к нам. Там бабушка свои фирменные голубцы делает. Только у нас сметана закончилась, поэтому она меня в магазин отправила. Ну и так чего докупить, по мелочи.

Агния уставилась на мой тяжеленный пакет, и рассмеялась сквозь слезы:

— По мелочи, значит? Давай я тебе помогу! — И чуть тише добавила: — Спасибо за приглашение.

Вдвоем держа один пакет, мы поплелись к моему дому. Бабушка, открыв нам, кажется, ничуть не удивилась Агнии, хотя наши занятия давно закончились. Видимо, тот факт, что я беру чужие вещи, повлиял. Ба наверняка решила, что мы с Агнией так сдружились, что теперь меняемся шмотками.

— Как вы вовремя! — довольно проговорила бабушка. — А у меня уже почти все готово. Сметанки только не хватает. Проходите, мойте руки.

Мы поставили пакет на пол. Малыш тут же уткнулся в него рыжей мордой, изучая содержимое.

Агния, опустив голову, первой прошла в ванную. Я, отогнав кота, помогла бабушке донести пакет до кухни и тоже отправилась мыть руки.

Леманн к этому времени уже смывала с лица растекшуюся тушь. Быстро взглянула на свое отражение, шмыгнула распухшим от слез носом, внимательно осмотрела скулу. А меня вдруг как ледяной водой окатило. А что, если отчим поднимает на Агнию руку? Какой кошмар!

— Выгляжу ужасно, — вздохнула Агния. — Это я так по улице шла? Как енот.

Я в ответ лишь растерянно пожала плечами. Мне хотелось перевести тему.

— Ты любишь голубцы? — спросила я.

И тут же вспомнила, что про бабушкины голубцы вела беседу и на первом свидании с Денисом. Вот уж универсальная тема для разговора.

— Давно не ела, если честно, — сказала Агния. — Только в детстве. Бабушка по папиной линии готовила.

— А сейчас вы не общаетесь с бабушкой? — осторожно спросила я.

— Она живет в Питере. Мой папа оттуда. Они с мамой познакомились, когда его по работе сюда перевели, — внезапно разоткровенничалась Агния. Возможно, это слезы выбили ее из колеи. — Мои родители развелись, когда мне было пять лет. С тех пор я бабушку не видела, хотя до этого мы к ней на каждые праздники ездили. Странно, но я все это так хорошо запомнила… И бабушку тоже. Но она до сих пор присылает мне открытки на Новый год. По почте. Писем не пишет, но один раз связала носки.

— Понятно, — вздохнула я.

Когда мы вытирали руки полотенцем, в ванную заглянула бабушка:

— Ну где вы? Болтушки. Я уже на стол накрыла.

Помимо голубцов бабушка, как обычно, заставила весь стол:

— Вот еще грибочки, огурчики и квашеная капустка…

В последнее время бабушка больше не играла в покер. Прошла ее любовь к карточной игре. Она даже с какой-то старой подругой рассорилась, потому что та жульничает. «Лучше к пасьянсам вернусь, спокойнее», — сказала бабушка.

Агния ела плохо, и бабуля только удрученно качала головой.

— Что ж ты совсем без аппетита? Худенькая такая. Может, невкусно? Соли добавить?

— Ба, — сказала я, — у Агнии стресс.

Леманн слабо улыбнулась и все-таки принялась за голубец.

— Сметанки добавь, — посоветовала бабушка. А затем вздохнула: — Агния — какое же красивое имя! А как тебя дома называют?

Агния растерянно пожала плечами.

— Так и называют.

— Ну… а ласково?

Агния совсем смутилась.

— Бабушка обожает всем ласковые прозвища раздавать, — поспешила объяснить я. — Думаешь, откуда «Роня» взялась? А Адамову бабушка Юсей иногда называет.

— А ты у нас будешь Агушей, — сказала бабушка, улыбнувшись. — Агуша — это же так трогательно. И очень тебе подходит.

— У вас очень вкусные голубцы, — сказала Агния. В ее голосе снова задрожали слезы.

Тогда мы с бабушкой озабоченно переглянулись, одновременно вскочили со своих мест и, подойдя к Леманн, обняли ее с двух сторон.

* * *

После обеда мы с Агнией отправились в мою комнату.

Теперь Леманн вела себя так же неуверенно, как когда-то я в ее доме. Будто впервые побывала у нас в гостях. Осторожно присела на край кровати и смущенно опустила голову.

— Я ведь тебя не поблагодарила, — произнесла Агния.

— Почему нет? — удивилась я. — Ты сказала: спасибо за приглашение.

— Нет, — покачала головой Агния. — Спасибо тебе за то, что спасла меня.

— А-а, ты про это. Да не за что, — почему-то страшно смутилась я.

— Нет, правда. Он был не в себе. Впервые так сильно психанул, я даже от него не ожидала, — продолжила Агния. — Не думала, что он способен на такое.

— Кажется, тебе не очень приятно об этом говорить.

— Если честно, мне впервые в жизни, наоборот, хочется выговориться, — призналась Агния, подняв голову и посмотрев мне прямо в глаза. — Но я не знаю, имею ли право грузить тебя всем этим.

Тогда я уселась рядом с Агнией и обняла декоративную подушку.

— Я готова тебя выслушать.

Агния на мгновение замялась, но все же начала:

— Я ведь даже будучи ребенком понимала, что отчим маме изменяет. Мы не очень много с ним времени вместе проводили, но несколько раз я замечала, что от него пахнет чужими духами. Не мамиными. Моя мама всю жизнь пользуется одним парфюмом, в отличие от меня. Ты же помнишь, сколько флаконов на моем столике?

Я, вспомнив запах смородиновых леденцов, кивнула.

— Помню.

— Мне нравится ароматы коллекционировать и быть непостоянной. А мама не такая. Она если что-то выберет сама, то это на всю жизнь. Думала, так будет с папой, но он влюбился в другую женщину. Мама так болезненно переживала все это. Для нее развод равен концу света. Но я не понимаю, как она все эти годы живет вот так. С чужим запахом женских духов в своей постели.

— Действительно. Для чего же твоя мама все это столько терпит? — удивилась я. Возможно, если она однолюб, то полюбила отчима Агнии с первого дня и готова терпеть все эти душевные муки до конца жизни… А если бы я так же сильно полюбила Григоренко? Пришлось бы и мне день и ночь выслушивать, какая я «сегодня бледная», «скучная», «неуверенная»…

— Из-за денег, — ответила Агния. — Не для себя. Вернее, не только для себя. Знаю, звучит ужасно. Но мама всегда говорила, что хочет, чтобы у меня было все лучшее. И еще мне кажется, она была счастлива, лишь когда жила спортом. А потом эта травма, которая ее сломила. Еще и развод. У мамы все деньги ушли на лечение. Она хотела, чтобы я исполнила ее мечту. Чтобы в фигурном катании достигла бóльших успехов, чем она… Но я травмировалась еще раньше.

Прошло несколько лет, но эта тема для Агнии явно оставалась болезненной.

— Но не в этом суть, — вздохнула она. — Ненавижу отчима. И сделаю все, чтобы подпортить ему жизнь.

Я тут же подумала о наших свиданиях с Денисом. Ведь и это все Агния затеяла лишь для того, чтобы отчиму насолить. И в этот момент, как назло, пришло сообщение от Дениса:

«Ты еще у своей Рони? Я здесь недалеко от вас. Хочу увидеть тебя снова. Как можно скорее».

Я тут же почувствовала, как на щеках вспыхнул румянец. Но не стала отвечать Денису и быстро убрала телефон в карман. Мы с Агнией встретились глазами и молчали. Только настенные часы в моей комнате громко тикали. Конечно, Леманн сразу догадалась, от кого я получила сообщение.

— Это он? — спросила Агния.

Думаю, и ответа не требовалось. Мое смущенное выражение лица говорило само за себя. Я промолчала.

— Ты все-таки на него запала, верно? — продолжила допрос Агния.

Запала. Еще в восьмом классе запала. Но как рассказать об этом Агнии? Она ведь решит, что я ею воспользовалась… А ведь я просто хотела выручить свою знакомую!

Да-да, Роня. Утешай себя этим. Именно это ты и сделала: воспользовалась ситуацией себе во благо. Захотелось единственного в жизни идеального свидания, видите ли. Агния сама не подозревает, что она, подобно змею-искусителю, поднесла мне запретный плод. И я, наплевав на все свои принципы, приняла его и откусила. Теперь же сама не рада. Заснуть не могу от раскаяния и угрызений совести.

— Хочешь, я ему сегодня же все расскажу? — так и не дождавшись от меня ответа, предложила Агния.

— Ты расскажешь? — перепугалась я. Боже, как это, наверное, ужасно прозвучит из чужих уст. Что она ему скажет? «Мы с подругой тебя разыграли»? А ведь Агния мне за это еще и денег предлагала…

— Ну да, — пожала плечами Агния. — Я ведь все это заварила, мне и отвечать. По-другому, похоже, из этого все равно не выкрутиться. Ты ведь вчера его не бросила, верно?

После поцелуя, от которого у меня крышу снесло? Я только головой покачала.

— Так и думала, — вздохнула Агния. — Ну а что ты тогда предлагаешь?

— Сама расскажу ему обо всем, — ответила я, несмотря на то что боялась гнева Агнии. — Сегодня же.

— Валяй, — пожала плечами Агния. — Сомневаюсь, что у тебя хватит смелости, но раз уж ты отказываешься от моих услуг…

Нет уж, с глазу на глаз мне будет легче открыться. И признаться в своей любви. А из уст Агнии вся правда сможет прозвучать как издевка. Попользовались, посмеялись за глаза… Денис ведь даже не знает, как сильно важен для меня. А я раскрою ему все свои чувства.

— И ты не сердишься? — все-таки удивилась я. — Чего это ты вдруг такая добренькая? А как же отчим и ваше сватовство?

— Пошел он! На отчима и его бизнес мне вообще плевать, — отрезала Агния. — Пусть провалится со всем этим сквозь землю. Я и так уже испортила с ним отношения. Осторожничать больше не имеет смысла.

— Ты сможешь разозлить его еще сильнее, — испугалась я. Мало ли на что он способен.

Агния лишь дернула плечом. Храбрится.

Телефон в кармане снова завибрировал. Денис. Сердце каждый раз взволнованно трепыхалось, когда я получала новые сообщения от Мороза. Я все-таки достала телефон и быстро напечатала ответ: «Да, я здесь». Не стала приписывать «У Рони». Честно говоря, понятия не имела, как все рассказать и с чего начать…

Агния все это время внимательно смотрела на меня и о чем-то думала.

— Не бойся, он нас поймет, — внезапно произнесла она. — И судя по тому, как активно он тебе написывает, сам влип по самые уши.

— Ты так думаешь? — вспыхнула я. — Вообще-то мы вчера три часа перед сном разговаривали по телефону.

— Как все серьезно, — хмыкнула Агния.

— Он заедет через полчаса.

— Давай помогу тебе собраться? — предложила Агния. — Показывай, где тут у тебя и что.

Я обрадовалась. У Агнии был отличный вкус, и она здорово подбирала вещи. Пока делала мне укладку, позвонила Юлька. Мне было неудобно разговаривать с Адамовой при Агнии, но Юля не отставала, пытаясь выведать подробности моей предстоящей встречи с Денисом. Как и Леманн, подруга не верила, что я решусь покончить с обманом. Но я была настроена решительно.

Пока Агния расчесывала мне волосы перед зеркалом, я смеялась над Юлькиной болтовней, и то и дело ловила на себе в отражении тоскливый взгляд Леманн.

Уже в коридоре, когда мы обувались, Агния вдруг негромко сказала:

— Извини, что тебя в это втянула.

— Извинить? — удивилась я.

Нет, Агния не понимала. Она предоставила мне шанс на миллион, я бы ни за что не смогла познакомиться с Денисом при других обстоятельствах. Конечно, вранье пока все омрачало. Но теперь, когда Леманн была за меня, мне казалось, что я все смогу.

— Ой, перестань, — улыбнулась я.

— Понимаешь, — разгоряченным шепотом продолжила Агния, боясь, что бабушка сможет нас услышать, — мой отчим всю жизнь играет не по правилам. Мне кажется, это у меня от него. Я просто не знаю, как это — по-честному. Наверное, это так классно, когда ты можешь сразу поступать правильно. Я так не умею.

Улыбка тут же исчезла с моего лица. А ведь Агния не знает самого главного. В первую встречу Денис предложил прекратить общение сразу, а я все равно пошла с ним на свидание. И если это когда-нибудь станет известно Леманн, то она сразу меня убьет. Я сама действовала нечестно в своих интересах. Мамочки!

В кармане шубы в третий раз завибрировал телефон. Агния великодушно разрешила носить ее вещи, пока я не скажу правду.

— Денис приехал, спускаемся, — поторопила я Агнию, пытаясь скрыть волнение.

Выкрикнула бабушке, что мы пошли гулять, и первой выбежала на площадку.

— Ладно, ты иди, — замялась Агния, когда я захлопнула дверь. — Ни к чему, чтобы он нас снова вместе видел. Возможно, ты права и без меня тебе будет проще.

— Уверена?

— Да.

В порыве чувств я крепко обняла Агнию.

— Спасибо, — теперь шепнула я.

— Удачи.

Я побежала вниз по лестнице, а Агния так и осталась стоять у двери моей квартиры.

Агния

Присев на корточки перед низким пыльным окном, я попыталась разглядеть Веронику и Дениску. «Порше» остановился у соседнего подъезда, потому как все парковочные места во дворе были заняты. Вот Роня выскочила на крыльцо и, оглядевшись по сторонам и заметив Дениса, чуть ли не вприпрыжку направилась к машине. Я покачала головой. Ну кто ж так торопится на свидание? По ней сразу видно, что она крупно запала. Денис тут же вышел из машины и поспешил навстречу Роне. Вот они встали друг напротив друга, и Дениска что-то сказал. И хотя сверху было плохо видно, я смогла разглядеть, как Роня заулыбалась во весь рот.

Окно в подъезде было слишком низким, поэтому все это время приходилось сидеть на корточках. Когда ноги затекли, я, наплевав на все, встала на четвереньки, пытаясь рассмотреть реакцию Дениса. Конечно, вряд ли Роня доложит обо всем Морозу «с порога». Тут подходящий момент нужен. Ну а вдруг выпалит как на духу сразу?

Денис кивнул и первым направился к машине, чтобы открыть переднюю дверь перед Вероникой. Какой галантный, однако. Вот они уже в машине, правда, не трогаются с места. Почему не уезжают? Неужели целуются?..

Сзади кто-то покашлял, и я, по-прежнему стоя на четвереньках на грязном полу, осторожно оглянулась. Черт, так увлеклась своей слежкой, что ничего вокруг не слышала.

Выше на полпролета стоял Надин натурщик. Я с замиранием сердца оглядела его с ног до головы. В шортах, в толстовке и в мягких тапочках. Вот почему я не услышала, как он подошел.

Парень привалился плечом к стене и тоже беззастенчиво разглядывал меня. В руке у него был пакет с согнутыми пополам коробками из-под пиццы.

— Привет, — первым поздоровался он.

— Привет, — поспешно отозвалась я, но при этом так и не сдвинулась с места. Словно приросла к полу. Как же глупо я выглядела со стороны в тот момент.

— Федор, — наконец представился брюнет.

— Агния, — глухо ответила я, заставив себя отмереть и подняться на ноги. Отряхнулась и посмотрела на парня. — Тебе не кажется, Федор, что мы слишком часто встречаемся случайно? Это странно.

— Ну да, — пожал он плечами. — Соглашусь, немного крипово.

Он спустился к мусоропроводу и, звякнув дверцей, затолкал в него пакет. Я в это время отошла в сторону и уселась на одну из ступеней. Ноги не держали.

— Когда случайно встречаемся, когда нет, — загадочно продолжил парень.

На что это он намекает? На мои нарочные поездки в автобусе? Или на то, как он караулил меня в Надином дворе, думая, что я живу там?

Брюнет сел рядом со мной на ступень. Я напряглась. Тут же вспомнила, как пару часов назад ревела в три ручья на улице и ветер растрепал всю укладку. Наверное, выгляжу сейчас просто ужасно.

— Вечеринка? — спросила я, имея в виду пустые коробки.

— Ага.

Я лишь с пониманием кивнула, будто сама каждую неделю закатывала шумные тусовки. Не знала, что еще сказать, поэтому молчала. Достала из сумки влажные салфетки, протерла руки. А когда парень легонько подтолкнул меня локтем, немного сбивчиво начала:

— Знаешь…

— Федя, — учтиво подсказал он мне.

— Ага, Федя. Зря ты назвал свое имя. Я не хочу с тобой знакомиться ближе. Мне это неинтересно.

— О’кей, — тут же ответил Федя, поднимаясь. — Пока.

— Пока, — откликнулась я.

Он поднялся на свой последний этаж, громко хлопнул дверью, а я так и продолжила сидеть на ступеньке. Нет, ну бывают же такие совпадения?

Я снова подошла к окну и наклонилась. «Порше» в этот момент как раз выезжал со двора. Я поплелась обратно к ступенькам. Домой ехать не хотелось. И пусть отчим наверняка еще не вернулся домой, встречаться с мамой я тоже пока не горела желанием. Зачем она рассказала обо всем отчиму? Конечно, мама не знала, что он сможет поднять на меня руку. Да и я, если честно, сама от него не ожидала такого. Но теперь он переступил черту. Никогда не прощу ему этот поступок. И фотографии ни за что не отдам.

Не знаю, сколько я так просидела на ступенях, задумывавшись о своей горемычной судьбе. Когда сверху снова хлопнула дверь, я встрепенулась. Все то время, что сверху звякала связка ключей, сердце колотилось как сумасшедшее. А если это не он? А я тут уже разволновалась… Но все-таки спустя некоторое время ко мне спустился Федя, теперь уже в верхней одежде.

— Сидишь? — спросил он.

— Сижу, — подтвердила я.

— Почему не уходишь?

— Мне некуда идти.

— Хочешь со мной? — предложил Федя.

Я подняла голову и посмотрела на него. Этот парень явно не понимает с первого раза.

— Не хочешь — как хочешь, — пожал плечами Федя и продолжил быстро спускаться. Ну кого я обманываю? Нет, все это необъяснимо! Я тут же вскочила со ступеней и побежала по лестнице за Федей.

— Хочу, — сказала я, догнав его только на первом этаже. — А куда?

— Какая разница?

— Действительно.

На улице уже смеркалось. К вечеру вся слякоть подмерзла, поэтому я пару раз едва не навернулась на каблуках, но Федя на это никак не отреагировал. Хоть бы под руку взял… Мы молча обогнули дом и остановились у припаркованной старой «бэхи».

— У тебя есть машина? — удивилась я. — Зачем же ты тогда ездишь на автобусе?

— Это мамина, — ответил Федя. — Она не всегда мне ее дает. Давай, залетай, — кивнул Федя, первым забираясь на водительское место.

Я тут же вспомнила галантного Мороза, который встречал Роню чуть ли не с распростертыми объятиями у машины. Немного поколебалась. Нужно ли мне это? Назад дороги не будет. Сяду в машину к малознакомому парню, имя которого узнала лишь полчаса назад. Хотя он Надин знакомый и теперь я знаю его домашний адрес. Правда, если он меня придушит где-нибудь в лесочке, вряд ли я смогу его всем сообщить. С полминуты я постояла на холодном ветру и все-таки села в машину. Нет, лучше помереть от рук незнакомца, чем сейчас встретиться с мамой и отчимом. Мама, кстати, уже пару раз звонила, но я не взяла трубку. Тогда она отправила слезливое сообщение. Что ж, сама виновата, что рассказала обо всем отчиму. Теперь пусть помучается в неведении.

Пока Федя прогревал машину, я дрожала как осиновый лист.

— Ничего себе, тебя, мать, колбасит, — сказал парень. — Погоди, печку помощнее сделаю.

— Куда мы поедем? — повторила я свой вопрос.

— В одно секретное место, — ответил Федя. — А потом могу подбросить тебя до дома.

— Очень признательна, — сказала я.

— Должна будешь, — усмехнулся Федя.

А я снова некстати вспомнила Дениса. Конечно, Федя не настолько галантен, как наш «англичанин». Не зря отчим сватал мне именно Мороза. Хотя о моем благополучии при этом он беспокоился в самую последнюю очередь.

Наконец мне удалось согреться. Мы выехали из дворов и помчались по вечернему городу.

— Если что, это не займет много времени, — сказал Федя.

Не займет много времени что? Я покосилась на парня, изучая его профиль. За окном пролетали огни. Федя боковым зрением видел, как я без смущения на него пялюсь, и улыбался. Ему нравилось мое внимание. И когда Федя предложил мне поехать с ним, то с самой первой секунды знал, что я в итоге все равно соглашусь. Самоуверенный нахал.

— Надя сказала, что ты талантливый художник, — наконец произнесла я.

— Разве? — удивился Федя. — Она меня переоценивает. Все хочет, чтобы я учиться пошел и стал как мой отец.

— Почему же не поступишь? — удивилась я.

— На то есть причины, — уклончиво ответил Федя. — Я раз пробовал, у меня не получилось. А сейчас не до учебы.

— Боишься снова не поступить? — поддела я его.

— Я, Агния, ничего не боюсь.

— Так не бывает, — вздохнула я.

Сама я даже подумать боялась о том, что у меня вдруг ничего не получится. Как я вернусь домой? Представляю, как будет злорадствовать отчим. Он не раз говорил, что я ничего не стою.

— А я буду поступать этим летом, — сказала я. — Сейчас учусь на экономическом, но мне это совсем не по душе.

— Надя показывала твой портрет, — сказал Федя. — Очень недурно.

Меня тут же кинуло в жар.

— Спасибо.

— Считаешь, ради этого стоит бросить хорошую специальность? — оторвавшись от созерцания дороги, с интересом посмотрел на меня Федя.

— Считаю, что лучше потерять год, чем целую жизнь, — ответила я. — И наконец признаться себе в том, что твое сердце находится в другом месте.

— И куда ты уедешь? Москва? Питер?

— Питер. У меня там большая любовь.

— Парень? — озадачился Федя.

— Город, — рассмеялась я. — Как легко ты купился.

Вскоре мы заехали в тускло освещенный двор с нерасчищенным снегом. Остановились у подъезда одинокой серой хрущевки.

— Посиди здесь, — сказал Федя.

— А ты? — забеспокоилась я.

— Я скоро вернусь. Не бойся. Я тебя закрою, на всякий случай.

Феди не было около получаса. Он оставил включенными радио и печку. За это время я прошестерила свой закрытый Инстаграм, посмотрела страницу Вероники и Мороза. Никаких новостей. Интересно, чем они сейчас заняты? И решилась ли Роня на откровенный и честный разговор?

Прочитала еще одно смс от мамы. Переживает. Изначально я собиралась ночевать у Нади, но лишь сейчас вспомнила, что она вместе с группой уехала на пленэр на несколько дней в какую-то живописную деревеньку. Да и мама места себе не находит теперь… Нет, все-таки нужно ехать домой.

Когда я увидела, как из подъезда вышел Федя, сердце снова застучало с утроенной силой. И предательская счастливая улыбка едва не нарисовалась на моем лице, но я все-таки сдержалась и демонстративно уставилась в светящийся экран айфона.

— Куда тебе отвезти? — спросил Федя, сев за руль.

— Зачем ты туда ходил? — Я убрала телефон и задала встречный вопрос. — Почему мне нельзя было с тобой?

— Я ходил к любимой женщине, — ответил Федя. — Думаешь, ты была бы там к месту? Давай адрес.

Я надулась, но адрес назвала.

Федя присвистнул:

— Это за городом?

— Тебе дать денежку на бензин? — язвительно спросила я, все еще не простив ему другую любимую женщину. Хотя не имела никаких прав на этого парня.

— Не стоит, у меня есть деньги, — сказал Федя. — Просто удивился, что ты так далеко забралась.

До моего дома мы домчались практически молча, по дороге слушая радио. Когда въезжали в наш элитный коттеджный поселок, Федя убавил громкость и принялся оглядываться по сторонам.

— Вон мой дом, — устало указала я на возвышающееся здание за высоким забором.

— Ни фига себе ты заряженная девочка. У вас есть дворецкий? — спросил Федя.

— Ага, камердинер, — рассмеялась я.

— Мажордом, — улыбнулся Федя.

— Нет, — покачала я головой. — У нас нет дворецкого. Но есть несколько женщин из клининговой компании, которые помогают следить за домом. А еще садовник и кухарка.

— Кухарка? — удивился Федя. — Ты не умеешь готовить?

— Нет, а должна? — Я иронически подняла бровь.

— Расслабься, моя будущая жена не должна уметь готовить, — «обрадовал» Федя. — Я и сам это прекрасно умею делать.

— Рада за твою будущую жену, — проворчала я, снова пытаясь скрыть улыбку.

Мы затормозили у ворот.

— Спасибо, что подвез.

— В тот раз от тебя пахло морозной вишней, а сейчас апельсинами и шоколадом.

— Пока, Федя! — сказала я.

— Интересно, чем ты будешь пахнуть в следующий раз?

— Твоими несбывшимися надеждами, — рассмеялась я, хватаясь за ручку.

— А ведь следующий раз будет! — успел выкрикнуть Федя, пока я не захлопнула дверь.

Федя отсалютовал мне, а я в ответ отправила ему воздушный поцелуй.

Когда черная машина, мелькнув габаритными огнями, скрылись за соснами, я тяжело вздохнула и направилась к дому.

Роня

Несмотря на сильный ветер и мокрый снег, который время от времени летел с неба, рядом с Денисом мне было совсем не холодно. Мы, болтая обо всем на свете, снова прогулялись по парку, а затем побрели по многолюдному бульвару. Иногда я выпадала из беседы, думая о том, как найти подходящий момент для своей горькой правды. Той, которая лучше сладкой лжи. И каждый из моментов казался мне неподходящим. Не говорить ведь об этом сейчас, когда Денис взял мою руку и наши замерзшие пальцы переплелись. Или вот… Сейчас… Когда Денис сказал, что я напоминаю ему августовское золотое солнце, которое распространяет тепло на все вокруг. Мне тоже рядом с Денисом тепло. И если я расскажу правду, то для меня все закончится. Резко. Я уверена, что, узнав об обмане, Денис тут же выпустит мою ладонь…

Мокрый снег летел и летел с потемневшего неба. Ярко сверкали огоньками украшенные голые ветки деревьев, высаженных вдоль бульвара. От волнения мне даже стало трудно дышать. В глазах все поплыло, огоньки замельтешили, как в калейдоскопе. И все-таки я набрала побольше морозного воздуха в легкие и… Денис вдруг сказал:

— Прокатимся на лошади?

— На лошади? — удивилась я.

— Ну да.

Мороз кивнул куда-то в сторону. Я быстро повернула голову и увидела нарядную светлую коляску с белой лошадью. Лошадь стояла под высокими фонарями и из-за искрящегося под желтым светом снега напоминала какое-то чудо.

— С ума сойти! Откуда она здесь взялась?

— Наверное, детишек катает. Здесь же рядом ледовый городок. Пойдем узнаем.

Мы взялись за руки и направились к коляске.

Тут же рядом с лошадью возник забавный ушастый парень. Как положено настоящему кучеру, он был в лакированном черном цилиндре. Правда, из-за мороза его большие торчащие уши были совсем бордовыми.

Когда Денис сунул кучеру купюру, тот кивнул:

— Садитесь. Прокатимся кружок.

Во время поездки все внимание прохожих было приковано к нам. Время от времени мы с Денисом переглядывались, и тогда я не могла сдержать улыбку. Белые крупные хлопья кружились над нашими головами, и в ту минуту мне даже захотелось заплакать от всех нахлынувших эмоций. От счастья, от раскаяния, от тревоги и от большой любви. Если бы не вранье, эта зима стала бы лучшей за всю мою жизнь.

Еще и Денис, склонившись, шепнул мне на ухо:

— Есть ли в тебе недостатки?

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Снег на его темных ресницах превратился в маленькие блестящие капельки.

Есть самый главный недостаток — я обманщица. Я вру тебе с самого начала. И эта ложь сидит занозой в сердце.

Нет, я точно все скажу ему сегодня же. Наберусь смелости и обязательно скажу.

Машину мы оставили в центре на платной парковке. Ветер стих, и Денис предложил еще немного прогуляться по вечернему городу. Так мы добрели до нового элитного микрорайона с красивыми фасадами домов. Здесь я еще ни разу не была, как-то не приходилось. Но район мне понравился. Освещенный и нарядный. Разумеется, для богатеньких.

— Ты какая-то задумчивая, — сказал Денис. — Все в порядке?

— Да. Нет. Не знаю.

Денис рассмеялся.

— Я снова веду себя странно, — сбивчиво начала я. — И возможно, опять тебя этим пугаю. Но ты… Ты сейчас поймешь… Почему я… В общем… Мне надо кое-что тебе рассказать.

Я замолчала. Мы продолжали идти, держась за руки. На улице стало намного теплее, но меня трясло и колотило. Денис заметил, что я дрожу, и предложил:

— Ты замерзла? Я живу вот в этом доме, — указал он, и я как зачарованная уставилась на закрытый двор с нарядной высоткой. — Зайдем? Согреешься и все расскажешь.

Можно было догадаться, что Денис живет в таком красивом месте. Именно так я себе его дом и представляла.

Наверняка сейчас я уставилась на Дениса с выражением полного ужаса на лице.

— Не беспокойся, приставать не буду, — засмеялся Мороз, разгадав мой испуг.

— Не в том дело, — замялась я. Нужно скорее со всем порвать. Как содрать пластырь с кожи. Раз, и все! Но легко сказать…

— Агния, отомри.

— Не называй меня Агнией! — выпалила я.

Будь что будет.

— А как мне тебя называть? — улыбнулся Денис. — Котенком? Зайчонком?

— Перестань, не до шуток! — рассердилась я. От страха словно приросла к земле. И снежинки снова замельтешили перед глазами, как надоедливые мухи.

— Молчу, молчу. Но так как мне тебя называть?

— Понимаешь, Денис, так получилось… Все это не нарочно, конечно… — снова замямлила я. — В этом виновата я. Вернее, это не моя была идея, я лишь поддержала. В общем, я не…

— Агния, погоди, — снова улыбнулся Денис и выглянул из-за моего плеча. Что там? Кто там? Я запаниковала и обернулась. К нам приближалась высокая красивая женщина в длинной шубе. В одной руке она несла несколько легких бумажных пакетов. Я чуть не умерла на месте! Это была мама Дениса. Я видела ее на фотографиях.

— Денис! — заулыбалась она. У меня от ужаса волосы на голове зашевелились. Мама Дениса с интересом посмотрела на меня и приветливо улыбнулась: — А это, как я понимаю, Агния?

Так, приехали! Я неприлично долго молчала. Чтоб мне под землю провалиться! Ну почему именно сейчас?

— Какая ты хорошенькая! Вживую еще лучше, чем нам Денис о тебе рассказывал.

С ума сойти!

— А вы почему здесь стоите? — обратилась она к Денису. Мой язык по-прежнему от волнения не ворочался во рту. — Где машина?

— Оставил на парковке у папиного офиса.

— Заходите, у меня пирожные вкусные.

Нет! Не может быть!

— Папа, наверное, тоже дома, — сказал Денис.

Только этого не хватало!

— Точно. Агния, вы же вроде виделись с Игорем, когда ты была совсем крошкой. Ему будет приятно заново познакомиться с тобой и поболтать об учебе, о родителях…

Мне казалось, я вот-вот распластаюсь на снегу и больше никогда не приду в чувства.

— Агния, что же ты молчишь? — задал мне Денис вполне логичный вопрос.

А что говорить? Мне оставалось только как рыбе на суше ловить воздух ртом.

— Пойдемте, пойдемте, — поторопила нас мама Дениса. — Агния, перестань, не стесняйся.

Дурить не только парня, но еще и его бедных родителей? И что я расскажу о своей семье? Я в два счета расколюсь! Нет, так далеко все зайти не может…

— Понимаете, — наконец обрела я дар речи. Сердце от волнения билось где-то в горле. — Это так невежливо, конечно, но я только что вспомнила… Мне надо… Очень надо!

— Куда? Что случилось? Тебя подбросить?

— Нет, я сама, — глухо откликнулась я.

— Может, все-таки вернемся за машиной?

— Нет, нет! — Я замотала головой и попятилась назад. Мама Дениса, как и сам Денис, смотрела на меня с удивлением.

— Срочно! Просто очень срочно! Но все нормально. Ничего страшного. До свидания! Пока!

Я развернулась и побежала прочь от этого красивого дома. Дура! Ну какая же дура! Трусиха! Почему я так тянула? И для чего мама Дениса появилась именно сейчас, когда я уже была готова? Зачем я с ней вообще познакомилась при таких ужасных обстоятельствах? Что она обо мне подумает? Боже!..

Я бежала до тех пор, пока не закололо в боку. Огляделась по сторонам. Какие-то незнакомые места. Денис позвонил, чтобы узнать, что все-таки стряслось. Кое-как справившись со сбившимся дыханием, я приняла вызов:

— Да, все хорошо. Я сейчас такси жду. Нет, что ты, не беспокойся. Просто правда срочно… Подруге нужна помощь, а я совсем забыла. Мне так неудобно. Конечно, увидимся!

Я положила трубку. Тут же за высоким забором громко залаяли собаки, и от неожиданности я вздрогнула. Нашла в избранных в телефонной книге другой номер.

— Роня? — Юлька тут же взяла трубку. — Ты уже вернулась со свидания, что ль?

— Юля, я заблудилась! — выпалила я. — Понятия не имею, где я… В каком-то дворе! Со злыми собаками!

— В каком дворе? А Денис где?

— Я сбежала! Так глупо… Он меня хотел с родителями познакомить!

— Чего-о?

Снова залаяли псы, и я понеслась прочь от высокого забора. Как страшно! Я всхлипнула.

— Ты там что, ревешь? — воскликнула Юлька.

— Ага. Я такая дура…

— Не спорю.

— Мне так стыдно! И так страшно!

— Ну что за двор? Прочитай хоть название улицы на доме и в гугл-картах посмотри.

— Ой, я такая дура… — плача, повторила я. Остановилась под фонарем. Прочитала: — Железнодорожный переулок. Знаешь, где это?

— Понятно. Знаю. Я туда к репетитору ходила. Это ж рядом с моей гимназией.

— Правда?

— Ну да. Обойди дом.

— Только ты трубку не клади, — попросила я.

Я обошла дом и очутилась в самом начале оживленного и знакомого мне проспекта. Только слезы все равно лились из глаз. Я шмыгнула.

— До сих пор ревешь? — Юлька осталась на связи.

— Угу.

— Давай, садись на десятый трамвай, он до универмага довезет, а потом шкандыбай ко мне. Чай попьешь, успокоишься. Чего бабушку расстраивать?

Я вспомнила сегодняшние слезы Агнии и решила, что для моей бабушки вторая истерика за день — это действительно перебор.

Трамвай подошел сразу же, как только я добрела до остановки. До нашего двора добралась без приключений. Только Юлька напугала меня до смерти, вынырнув откуда-то из темноты в пуховике и пижамных штанах.

— Ты чего выскочила? — воскликнула я. — Простудишься!

— Терпежу нет тебя ждать! — закричала Юлька, в густых сумерках разглядывая мое расстроенное лицо. — Ну что? Не сказала?

— Какой там! — махнула я рукой. — Юль, я, честно, пыталась! Только тут его мама… Она еще и в гости меня позвала! И все Агнией называла… Представляешь?

— Да уж. Попадос! — вздохнула Юля. — И во что тебя эта выскочка Леманн втянула?

— Да при чем тут Леманн? — сердилась я. — Сама хороша! Это я во все втянулась.

Сейчас я ощущала себя самым никчемным человеком на свете. А Денис еще считает, что у меня нет недостатков.

— Ладно. Чего на морозе слезы проливать? Пошли! — Юлька от холода попрыгала на одном месте, а потом взяла меня под руку и повела к своему подъезду.

— Юль, мы ведь с Денисом не сможем быть вместе, когда правда откроется, — снова всхлипнула я. — Мало того что обманщица… Так еще и никто!

— Как это никто? — рассердилась Юлька. — Ты — Вероника Колокольцева! Самая замечательная из всех Вероник Колокольцевых, которых я знаю.

— Григоренко говорил, что я трусиха и неудачница. Так и есть.

— Ох и промыл же мозги тебе этот Григоренко! — злилась Юля. — Сам-то кто? Альфа-самса недоделанная!

— Но по сравнению с Агнией… Я действительно никто. Денис ведь думает, что сорвал джекпот. Гуляет с интересной девчонкой своего круга. С обеспеченной. С той, которую точно одобрят его родители. Они уже заочно влюбились в образ Агнии Леманн!

— Ну вечно ты Агнию Леманн играть не сможешь, конечно. Иначе тебе придется приглашать ее отчима на свадьбу.

— Очень смешно, — проворчала я. При воспоминании об отчиме меня передернуло. Какой неприятный человек! — Юль, но что мне делать?

Этот вопрос в морозной черной тишине прозвучал отчаянным шепотом.

Агния

Следующие несколько дней после моей ссоры с отчимом прошли как в тумане. Дома мы с ним практически не пересекались и не разговаривали. В то воскресенье он вернулся поздно и, кажется, не совсем трезвый. Прошел мимо столовой в тот момент, когда я ела в одиночестве, — мама отсиживалась в комнате и к ужину не спустилась. Отчим посмотрел на меня тяжелым взглядом, но я тут же отвела глаза.

На следующий день он раньше обычного уехал на работу, и дома мы снова не встречались. Вскоре у меня сложилось впечатление, что он меня избегает. Неужели ему стыдно за свой поступок в машине? Сам понял, что перешел черту и со мной теперь шутки плохи. Или усугублять ситуацию не хотел. Ждал, пока я остыну… Но оставить у меня фотографии он, конечно же, не мог, поэтому несколько раз посылал на «серьезный разговор» маму. С мамой мне тоже беседовать о компромате не хотелось, поэтому мы лишь сухо перебрасывались несколькими фразами. В конце концов я, не выдержав давления, клятвенно пообещала, что пока не решу свои проблемы, им с отчимом не о чем волноваться. Сейчас мне не до его гулянок и второй семьи. Конечно, мама забеспокоилась, какие проблемы у меня могут быть. Особенно ее заботил вопрос, не залетела ли я.

— А если бы и залетела? — вскинулась я. — От вашего драгоценного Мороза. Вы же спите и видите, как я за него замуж выхожу. Ребенок был бы классным бонусом для вашего бизнеса?

Мама вспыхнула и разговор на эту тему больше не продолжала. А я лишь буркнула, что сама со всем разберусь. Как обычно.

Надя до сих пор не вернулась в город, задержавшись в живописной зимней деревне. Я откровенно скучала. Еще и этот Федя не выходил из головы. Нет, все-таки будь он неладен. Мы так и не обменялись номерами и попрощались весьма неоднозначно. Он просто играет, а когда меня нет рядом, особо и не думает обо мне. Тем более сам сказал, что у него уже есть любимая женщина.

И все-таки иногда я выглядывала в окно в надежде увидеть его машину. Но Федя не был таким любителем сюрпризов, как Дениска. Мороз, кстати, звонил мне несколько раз, но я не брала трубку… Странно. С того вечера, как Роня дала ему свой номер, он больше мне ни разу не звонил. А тут как прорвало. И что это означает? По всей видимости, Вероника так и не рассказала ему правду. Струсила и теперь просто избегает бедного парня. И сама бедняга… Ведь он ей искренне нравится!

Хорошо, что до отчима еще не дошла информация, что Агния Леманн бортанула идеального Мороза. А может, он все знает, но пока молчит. А мне уже плевать на это все. Плевать, о чем отчим подумает или что мне сделает за это.

Я мучилась в догадках, но почему-то не звонила Роне, чтобы узнать подробности. Было стыдно. Еще страдала и задавалась вопросом, куда пропал этот наглый Федя. Несколько дней бесцельно слонялась по дому, валялась в кровати, смотрела глупые сериалы… Даже рисовать не хотелось. Так я дожила до пятницы…

А в пятницу наступил мой день рождения. В прошлом году на мое совершеннолетие отчим закатил роскошную вечеринку, на которую явились только его друзья и знакомые со своими великовозрастными детишками. Должно было быть весело, но на деле я лишь скучала и чувствовала себя чужой на собственном празднике. Знала, что никому особо там нет до меня дела. Отчим еще и фотографов с одного местного сайта позвал, поэтому большинство гостей явились прорекламировать свои физиономии, а не искренне поздравить меня.

Свои девятнадцать я решила и вовсе не отмечать. Тем более что рассорилась с семьей и настроения никакого не было.

С утра телефонным звонком разбудил папа. Мы даже сносно пообщались — чуть дольше обычного. Интересно, как он отнесется к моему переезду? Каждый раз, когда я думала о своем решении, была вне себя от волнения.

В комнату вошла мама с большим букетом роз и вазой.

— Не спишь? — спросила она. — С утра уже доставили. Это от нас с Олегом. Он… хм… уже уехал на работу, но просил тебя тоже поздравить.

— Спасибо, — ответила я, сжимая в руках телефон. Только что закончила говорить с отцом. — Как мило с его стороны. Он просто душка!

О том, что отчим ударил меня в машине, маме я так и не сказала. И он, судя по всему, тоже. Иначе бы родительница тут же начала лить слезы.

Мама молча поставила цветы на стол и присела на край кровати. Долго молчала и внимательно смотрела на меня.

— Если ты хочешь снова поговорить по поводу тех злосчастных фотографий… — начала я.

— С днем рождения, доченька.

— А-а, — протянула я. — Ты об этом. Спасибо.

— Как-то все неправильно у нас, Агния, — вздохнула мама. — Я после того разговора спать не могу. Если ты думаешь, что все так просто и я с ним только из-за денег…

Я посмотрела на маму. Она выглядела похудевшей и уставшей.

— Мам, мы и сегодня будем об этом говорить?

Мама часто заморгала, сгоняя слезы.

— Я все время совершаю ошибки. Почему я не умею жить правильно? Где этому учат, Агния?

Мне стало жалко маму. Я выбралась из-под одеяла и крепко ее обняла. Тут же почувствовала запах духов. Тот самый, который люблю с самого детства.

Вскоре мама выпустила меня из объятий и спросила:

— Ну? Как проведешь сегодняшний вечер, именинница?

Вообще-то у меня мелькнула идея провести этот день с мамой, но, судя по всему, я не входила в ее планы.

— С подругами, — сухо ответила я.

— Отлично! — Мама поспешно поднялась с кровати. — Позавтракаем вместе? Я попросила накрыть на стол. А потом съездим с тобой в мой любимый спа-салон. А вечером встретишься с подругами и со своим парнем… Договорились?

Нет у меня ни подруг, ни парня. Но мама все-таки хотела провести со мной этот день. И от этого на душе стало тепло.

Мы вернулись домой лишь ближе к вечеру. За это время я ни разу не заглянула в телефон, не ожидая ни от кого поздравлений. И все-таки, достав мобильник, обнаружила там сообщение от Нади и еще один пропущенный от Дениса. Тогда я не выдержала и позвонила Роне:

— Да? — осторожно отозвалась в трубке Вероника.

— Привет! Что за фигня? Почему Мороз мне названивает?

— Ой, серьезно? — явно растерялась Роня. На заднем фоне я услышала голос Юли.

— Ой, серьезно! — передразнила я Роню. — Что между вами происходит?

— Понимаешь… я болела… И мы эту неделю практически не общались.

— А если бы он снова явился ко мне в дом? Навестить меня?

— Я сказала, что у меня ветрянка. Он ею никогда не болел.

— А на самом деле у тебя что?

— Сейчас уже ничего!

— Роня, что происходит?

И снова Юля что-то зашептала Веронике…

— Ты дома? — не выдержала я.

— Ну да…

— Тогда я немедленно выезжаю к тебе!

— Зачем? — ахнула Вероника.

— Мне нужно шубу свою забрать, мама уже спрашивает, — выдумала я предлог.

Конечно, Роне ничего другого не оставалось, как согласиться на нашу встречу.

Мама в честь дня рождения великодушно одолжила мне своего Вячеслава, который всю дорогу снова крутил Уикнда. Последний раз я ехала в этой машине в конце января. В тот день мы с мамой снова поссорились. Странно, столько всего успело произойти за это время. И тот первый за зиму снегопад под «Call Out My Name» был словно в прошлой жизни.

Очутившись во дворе Колокольцевой, я первым делом посмотрела на окна этажом выше Рониной квартиры. Интересно, он дома? Не из-за Мороза и оставленной шубы меня так тянет сюда… Из окон обеих квартир сочился уютный желтый свет. От волнения внутри сладко обмерло.

Дверь мне открыла Роня. Юля выглядывала из кухни. Что-то жевала и смотрела на меня, как обычно, настороженно.

— Ты вовремя, — сказала Роня. — Мы печенье напекли, бабушка на все выходные к родственникам уехала. Я за главную.

— Печенье соленое получилось, но есть в принципе можно, — подала голос Юля.

— Супер, — сказала я, разуваясь. И сразу перешла к делу: — А с Морозом что?

Роня молчала.

— Да гасится она! — резко сказала Юля.

— Что делает? — не поняла я.

— Прячется. Съезжает… Андестенд?

Роня испуганно захлопала глазами.

— Я просто пока еще не готова. Но в начале недели я правда заболела и слегла с температурой!

— Меньше на лошадях надо разъезжать в такую погоду, — проворчала Юля.

Втроем мы зашли на кухню. Я вымыла руки и уселась вместе с Юлей за стол.

— Вы катались на лошадях? — потянувшись за печеньем, спросила я.

Роня в этот момент разливала чай в нарядные фарфоровые чашки.

— Ага. На одной.

— Это очень романтично!

— Но температура у меня поднялась на нервной почве! — запротестовала Вероника. — У меня такое уже бывало… Перед ЕГЭ и когда я рассталась с Григоренко.

— Ху из Григоренко? — жуя печенье, спросила я.

— Один придурок из нашей группы, — ответила за подругу Юля. — Они с Роней встречались всего пару месяцев, и за это время он всю плешь ей проел и кучу комплексов оставил.

— Я не плешивая! — оскорбилась Роня.

— Выражение такое, — отмахнулась Юля. — Ты знаешь, Агния, что этот придурок ей как-то заявил?..

Беседа с девчонками быстро меня увлекла. И вообще болтать, сидя на кухне, оказалось так просто и интересно. Мы снова смеялись, как в тот день, когда вместе готовили бутерброды. Я вдруг сказала:

— А у меня сегодня день рождения.

Девочки перестали жевать и переглянулись.

— Шутишь? — первой очнулась Юля.

— Почему вы так удивились? — улыбнулась я. — Я ведь обычный человек. Что у меня, дня рождения не может быть?

— Агния, поздравляю! — Роня вскочила со стула и принялась меня обнимать. Юля продолжила сидеть на месте, но тоже поздравила. Как мне показалось, даже искренне.

— Закатим вечеринку? — предложила Юля. — Квартира ведь свободна!

— Ну не знаю… — замялась Роня, осторожно поглядывая на меня.

— Расслабься, — засмеялась я. — Мне все равно некого звать.

— Как это некого? А подруги? — удивилась Юля.

— У меня нет подруг, — сказала я.

Девчонки снова переглянулись, а затем посмотрели на меня с нескрываемым сочувствием.

В эту минуту сверху в соседней квартире послышался взрыв хохота.

— Но отметить-то надо! — покачала головой Юля. — Это не дело.

Она первой поднялась из-за стола.

— Если вечеринка не идет к нам, мы сами пойдем на вечеринку.

— Что ты имеешь в виду? — испугалась Роня.

— Да ладно тебе, Ронька, я услышала музыку наверху, сразу как только пришла к тебе, — сказала Юля. — Пойдем тусоваться к соседу. Ты говорила, что он один живет.

— Да, один, — замялась Роня. — Но там же сейчас его друзья… И мы никого не знаем…

— Ты знаешь самого главного — хозяина квартиры, — отрезала Юля. — А с остальными и познакомиться можно, если будет интересно.

А у меня все внутри замерло.

— Что ж человек свои девятнадцать лет встречает так тухло — с чаем и с соленым печеньем?

— Это ты их пересолила, — вяло отозвалась Роня. Видимо, она все-таки не хотела подниматься к соседям. Но, как я уже успела понять, с Юлей было бесполезно спорить.

Роня внимательно посмотрела на меня, а затем, будто что-то вспомнив, как-то загадочно улыбнулась.

— Агния, а ты не против? — обратилась она ко мне.

Я, боясь выдать волнение, как можно равнодушнее пожала плечами. Хотя сердце так отчаянно колотилось, что я даже испугалась — вдруг оно выскочит наружу?

— Тогда и обсуждать нечего, — заключила Юля.

— Погоди! — Роня заметалась по кухне. — Неудобно ж с пустыми руками. Вот!

Она достала из шкафа коробку конфет «Родные просторы». Юлька, посмотрев на этот презент, только хмыкнула. А я уже представила, как глупо будет смотреться наша делегация, когда мы вдруг явимся к незнакомым ребятам с коробкой шоколадных конфет…

* * *

За дверью грохотала музыка. Роня с Юлей о чем-то негромко переговаривались, а меня снова охватило страшное волнение. Роня прижимала к груди коробку «Родных просторов» и ждала, пока на наш стук кто-нибудь откроет дверь. Звонок не работал.

Я не видела Федю почти неделю и за это время успела страшно соскучиться. Господи, не проходило и минуты, чтобы я не думала о нем… Вот замок наконец щелкнул, и дверь нам открыл незнакомый высокий парень с рыжей шевелюрой.

— О-о, — протянул он, оглядывая нас с ног до головы. — Девчонки подъехали!

Кажется, его даже не смутило, что Роня и Юля были без верхней одежды. Только я накинула на себя дубленку перед выходом.

Следом за рыжим выглянул Федя, и сердце мое счастливо и громко заколотилось.

— Вероника? — удивился он. На темной площадке я стояла за спинами девчонок, поэтому он не сразу меня разглядел. — Музыку убавить?

— Вообще-то мы к вам тусоваться пришли, — заявила Юля.

Я перевела дух. Да уж, если б не Юля, мы с Роней точно ни за что не отправились бы на эту вечеринку. Роня из-за своего стеснения, а я, будучи не робкого десятка, сейчас немела от страха и новых, незнакомых ранее чувств.

— Тусоваться? — переспросил Федя. А затем попятился, едва не наступив на ногу своему приятелю. — Конечно, проходите.

Юля первой шагнула в квартиру, за ней — Роня. Рыжий парень тут же выхватил коробку конфет из рук Колокольцевой.

— «Родные просторы»! Мои любимые…

И тут Федя заметил меня. Улыбнулся и кивнул. Я улыбнулась в ответ. Прошла в коридор вслед за девчонками и закрыла за собой дверь. Правда, с замком не сразу разобралась.

— Давай помогу. — Федя встал за моей спиной, потянулся к замку, и я макушкой почувствовала его дыхание.

Юля и высокий рыжий парень уже о чем-то спорили. А я подумала, что со стороны они забавно смотрятся. Оба с роскошными огненными шевелюрами. Только Юля маленькая и хрупкая, а друг Феди — под два метра ростом.

— Проходите на кухню, — сказал нам с Роней Федя. — Сейчас там будет сольный концерт на гитаре. Мой приятель классно играет. Правда, придется постоять.

— Аншлаг? — улыбнулась я, вешая дубленку на крючок.

— Нет, у меня в принципе всего два стула в квартире, — рассмеялся Федя.

И все-таки народу на кухне оказалось достаточно. Нам пришлось слушать песни под гитару, стоя в проходе. И все бы ничего, если б рыжеволосый верзила рядом не распечатывал конфеты, а потом не чавкал над моим ухом.

— Ты бы хоть чайник поставил, — сказал ему Федя.

Когда мини-концерт закончился, все разбрелись по квартире. Здесь были не только парни, но и девчонки, которые поначалу смотрели на нас настороженно. Но Роня и Юля быстро нашли с ними общий язык. Одна из девчонок тут же протянула Роне вино.

Я не понимала, как можно так просто болтать с незнакомыми людьми. Не понимала и даже немного завидовала, потому как чувствовала, что ко мне незнакомки по-прежнему относятся враждебно.

Да я и не стремилась изменить ситуацию. Пусть считают заносчивой и недружелюбной. Плевать. Я огляделась по сторонам. Федя куда-то подевался. Тогда я уселась на широкий кухонный подоконник и проверила телефон. Поздравлений больше не было, зато высветилось сообщение от отчима.

«Сегодня узнал от Игоря, что ты его сыну мозги пудришь».

Вот это да! Отчим нарушил недельный обет молчания. И это вместо поздравлений с днем рождения? Я напечатала ответ:

«Я никогда не буду встречаться с этим Денисом. У меня есть парень, и мы давно любим друг друга. Смирись».

Представляю, как после этого сообщения рассвирепеет отчим. Они же там с этим Игорем наверняка уже свадьбу распланировали. А отчим еще и мысленно распилил будущий бюджет, который перепал бы ему от слияния двух бизнесов…

Я выключила звук, заблокировала экран и положила телефон за спину, на подоконник. Болтая ногами, принялась разглядывать тех, кто остался на кухне. Искала взглядом Федю, но наткнулась на другого парня. А тот будто только и ждал, когда я посмотрю на него. Подошел ко мне и тоже ловко уселся на подоконник. Протянул мне бокал, но я покачала головой. Тогда он сам отпил из него и улыбнулся:

— Женя.

— Очень приятно. Агния.

Гитарист теперь перебирал струны в соседней комнате. Оттуда доносились возбужденные голоса и заразительный хохот Юли.

— Это ты Федькина соседка? — спросил Женя. — И почему мы раньше не знали, что у него под боком живут такие классные девчонки? Федьке всегда с ними везет.

— У вас тут и своих девчонок хватает, — ответила я. — А я не его соседка. Я, если честно, вообще не понимаю, как здесь оказалась вечером в пятницу. В другом конце города…

Федя вошел на кухню, и его тут же схватила за локоть какая-то девушка. Не отпуская, зашептала что-то на ухо. Федя склонил голову и, слушая ее, заметил нас с Женей. Тогда я обратилась к своему новому знакомому:

— А вы давно дружите с Федей?

— С первого класса.

— Вот как. И всегда он был таким самовлюбленным?

Женя рассмеялся.

— Может, не будем говорить о нем, а поговорим о нас с тобой? — Женя низко наклонялся к уху. А рукой как бы невзначай коснулся моего колена.

Я снова посмотрела на Федю. Теперь он точно не сводил с нас взгляда.

— О нас так о нас, — согласилась я. — Ты не мог бы немного подвинуться? Слишком близко ко мне сидишь.

Женя кисло улыбнулся, но просьбу мою выполнил. Тогда Федя подошел к подоконнику и бесцеремонно уселся между нами. Теперь мы были как кильки в банке, но близкое присутствие Феди не раздражало. Наоборот, было приятно чувствовать его крепкое плечо. Женя хмыкнул и закурил. Мы молча слушали спор незнакомых мне ребят за кухонным столом. Вытяжка монотонно гудела.

— Ты бы не курил при девушке, — сказал Федя, внезапно пихнув Женю локтем под ребра.

— Понял тебя, старик, — снова усмехнулся Женя. Затушил окурок о пепельницу и слез с подоконника. Пошел вразвалочку к той самой девчонке, которая несколько минут назад шептала что-то Феде на ухо.

— Что за повод? — обратилась я к Феде, имея в виду вечеринку.

— Пятница, — ответил парень. — Мы простой рабочий класс, отдыхаем.

Этот его «простой рабочий класс» показался мне издевкой. Тут же вспомнился наш разговор о «камердинере» и «мажордоме». Кем он меня считает? Избалованной кисейной барышней? Хотя, возможно, в чем-то он и прав. Благодаря отчиму и его «бабкам» я ни в чем себе с малых лет не отказывала. Хотя здесь, наверное, стоит сказать спасибо маме, которая раскручивала своего второго мужа на все наши «хотелки».

Я вспомнила, как Федя рассказывал о том, как он не поступил в универ своей мечты. Может, теперь он занимается нелюбимым делом? Или считает, что мне поступление дастся так же легко, как на экономический? Ведь тогда отчим оплатил мою учебу…

— Я сама поступлю, — сказала я.

Федя удивленно посмотрел на меня.

— Я знаю, что поступишь. Я видел твои работы.

Стало приятно. И немного стыдно. Я ведь с чего-то вдруг решила, что Федя на меня злится. Вечно всех во всем подозреваю.

— Поступишь, если отнесешься к этому серьезно, — продолжил парень. — А не так, как я три года назад.

Он первым спрыгнул с подоконника и протянул мне руку.

— Пойдем, кое-что покажу.

Мы вышли из кухни и двинулись по длинному коридору. Я попутно выглядывала Роню с Юлей, но так их и не встретила.

Мы остановились у закрытой белой двери.

— Спальня, — сообщил Федя. — Никого туда не пускаю.

— М-м, — промычала я.

— Будешь сегодня моей первой?

Я на секунду опешила, а затем покраснела.

— Вот дурак, — пихнула я его в плечо.

Федя хрипло рассмеялся и толкнул дверь. Здесь было темно и прохладно. Парень зажег свет, и теперь я с интересом разглядывала уютную комнату с большой кроватью.

— Спальня моих родителей, — пояснил Федя. — В общем, здесь все так… как было всегда.

— Давно они развелись? — спросила я, присаживаясь на край кровати.

— Два года назад.

— Ты расстроился?

Федя усмехнулся.

— Я уже взрослый мальчик. Пережил как-то. К тому же нет худа без добра. Теперь это моя квартира. Мама съехала к новому мужу, а отец отчалил в Москву работать.

— Понятно, — кивнула я. — Ты мне хотел что-то показать.

Федя стоял, привалившись спиной к двери, и долго смотрел на меня.

— Хотел показать тебе свою любовь, — наконец сказал он.

— Боже, перестань! — снова вспыхнула я. — Твои шутки…

— Но я серьезно люблю тебя…

Я лишь открыла рот от изумления.

— …люблю тебя троллить, — закончил Федя с улыбкой.

Я нащупала одну из подушек и запустила в него. Ловко перехватив ее, Федя снова рассмеялся и тоже подошел к кровати. По-хозяйски развалился и открыл ноутбук. На темном пледе я даже не сразу его заметила.

— Раз уж у нас есть точки соприкосновения… — начал Федя. — Вот, посмотри. Это то, над чем я сейчас работаю. Интерфейс для одной крутой игрушки.

Я долго и внимательно изучала рисунки на экране.

— Федя, это круто, — наконец сказала я.

— Спасибо, Агния.

— Нет, серьезно. Я не очень во всем этом разбираюсь, у меня мало геймерского опыта… Но это прямо уровень. Почему ты все-таки не уедешь?

— Не уеду? — не понял Федя.

— Представляешь, сколько ты можешь получать за такую работу в столице? Тем более тебе самому приносит это удовольствие. Чистый кайф! А учеба… Ты можешь отнестись на этот раз ко всему серьезнее и поступить. Тем более у тебя папа живет в Москве! Но конечно, если тебе нравится закатывать тусовки по пятницам и прожигать жизнь…

— Я не могу уехать, Агния, — жестко прервал меня Федя. — У меня есть обязательства. И с отцом я больше не общаюсь.

Стало неловко. Я и сама чувствовала, что задала совсем не тот тон беседе.

— Мне нужно в туалет, — сказала я, поднимаясь с кровати.

В коридоре столкнулась с девчонками. Роня была сама не своя. Пряча расстроенное лицо и слегка покачиваясь, она подошла к разбросанной в прихожей обуви.

— Что случилось? — забеспокоилась я. — Роня, что с тобой? Тебе плохо? Тошнит?

Но Вероника мне не ответила. Будто меня здесь не было.

— Вероника… — позвала я.

Тут между нами вклинилась рассерженная Юля.

— Тебе какое дело?

— Что? — растерялась я. Мне ведь снова начало казаться, что мы хорошо общаемся. Какая обманчивая штука эта дружба. Никогда мне в ней не разобраться.

— Если она из-за Мороза… — шепотом начала я, поглядывая на Роню, которая возилась с замком. — Так я могу…

— Ох, да идите вы обе со своим Морозом к черту! — выпалила вдруг Юля. — Друг друга стоите!

Я искренне не понимала, что могло произойти за то недолгое время, что мы находимся в этой квартире.

— И телефон свой не оставляй где попало, — пихнула мне в руки мой забытый на подоконнике айфон Юля. Затем она вылетела вслед за Роней из квартиры, громко хлопнув дверью.

* * *

Я так и застыла с телефоном в руках посреди коридора. Взглянула на экран. Отчим уже успел отправить несколько сообщений. Я прочитала лишь последнее: «Сама не понимаешь, какую яму себе роешь. Жду тебя дома. Серьезно поговорим».

Я смахнула все сообщения, оставив их непрочитанными, и набрала смс маме:

«Спасибо за сегодняшний день. Но домой я не приду. Не теряй».

Постояла так еще немного и снова зашла в бывшую спальню Фединых родителей. Федя по-прежнему лежал на кровати с ноутбуком и что-то в нем изучал.

— У тебя там гости, — напомнила я.

— Они и без меня неплохо развлекаются, — сказал Федя.

— Говоришь так, будто им не рад.

— Когда у кого-то из твоих сверстников появляется своя хата, она автоматически становится общей, — вздохнул Федя. — И тогда все друзья таскаются в нее, как к себе домой.

— Понятно, — рассмеялась я, снова присаживаясь на край кровати.

— Агния, мне не нравится прожигать жизнь, — посмотрев мне в глаза, серьезно сказал Федя. — Хотя иногда это прикольно.

— Соглашусь, — кивнула я. — Иногда — очень даже.

Наплевав на смущение, я тоже залезла с ногами на кровать и улеглась рядом с Федей. Заглянула в экран ноутбука. Федя так и разглядывал свои рисунки с сосредоточенным видом. Мне был знаком этот оценивающий взгляд. Я и сама могла долго подвисать над своими работами.

— Роня ушла, — сообщила я.

— Давно вы дружите? — спросил Федя.

— Мы не дружим, — ответила я. И сама удивилась, как плаксиво прозвучал мой голос. Словно я об этом сожалела. — Она просто помогала мне закрыть сессию.

— На экономфаке, который ты всей душой ненавидишь и хочешь забрать оттуда документы? — удивился Федя.

— Ну да, — вздохнула я. — Не спрашивай ни о чем. У меня всегда все сложно.

Федя пожал плечами. Мол, как скажешь.

— А ты сразу понял, что я приходила к Роне? Ну… тогда…

— Когда ты на четвереньках ползала по подъезду? — как ни в чем не бывало уточнил Федя.

Я пихнула его локтем. Обязательно было акцентировать на этом внимание?

— Ага, — засмеялась я. — Именно тогда.

— Конечно, сразу. У нас в подъезде одни пенсионеры живут. Роня — единственная, к кому ты могла прийти.

— Ты просто Шерлок.

— Элементарно, Ватсон.

Мы замолчали. В соседней комнате больше не играла музыка. Гитара тоже смолкла. Федины друзья что-то со смехом обсуждали.

— А ты давно знаешь Роню? — нарушила я наше молчание.

— С детства. Мы раньше близко дружили.

— Вот как, — сказала я. Постаралась уточнить как можно равнодушнее: — И насколько близко?

Федя оторвался от экрана и повернул ко мне голову. Улыбка у него была при этом до ушей.

— Ну что? — не выдержав, я все-таки разнервничалась. — Почему ты такой счастливый? Сияешь, как рождественская елка.

— Приятно, что ты меня ревнуешь.

— Иди ты. Никто тебя не ревнует!

Федя продолжал улыбаться, а я не знала, куда себя деть. Спасением стал телефонный звонок. На экране высветилось «TD». Федя точно заметил эти «инициалы»… Я взяла трубку и отползла на другой конец кровати.

— Привет! Ты уже спишь? — спросил дядя Костя. — Или вовсю отмечаешь?

— Угу, — неопределенно ответила я, поглядывая на Федю. Тот продолжил изучать что-то в ноутбуке, но явно прислушивался к разговору.

— Прости, раньше не мог позвонить. С днем рождения, Агния! — поздравил меня крестный. Затем принялся перечислять необходимые, по его мнению, жизненные блага. А я просто периодически мычала в трубку.

— Спасибо большое за поздравление, — наконец сказала я.

— Как фотографии? — все-таки спросил об этом дядя Костя.

— Пока никак.

— Может быть, все-таки оставишь все как есть?

Уже поздно. Но дяде Косте я ответила:

— Может быть.

Крестного такой ответ более чем удовлетворил. Попрощавшись, я нажала на «отбой». И тут же встретилась глазами с Федей.

— Что за «ТэДэ»? — спросил он.

— Приятно, что ты меня ревнуешь, — повторила я Федины слова.

Теперь он нащупал подушку и запустил в меня. Поймав подушку, я крепко ее обняла и сказала:

— Это просто сокращение. От «True Detective». Смотрел сериал?

— Тебе звонил Мэттью МакКонахи?

— Нет, — улыбнулась я. — Мне звонил мой крестный. Он частный детектив. Я его так записала в контакты, чтобы мама не догадалась, с кем я вышла на связь. Я наняла крестного, чтобы он следил за моим отчимом и нашел на него какой-нибудь компромат.

— И нашел? — спросил Федя.

— Нашел, — кивнула я.

— У тебя очень странная жизнь, Агния, — доверительно сообщил мне Федя.

— Я знаю.

Мы помолчали.

— А с чем он тебя поздравлял?

— У меня сегодня день рождения, — ответила я. И посмотрела на свои наручные часы. — А у тебя еще остается десять минут, чтобы меня поздравить.

— Ты шутишь? — не поверил Федя.

— Какие шутки? — притворно оскорбилась я.

— И ты в свой день рождения сидишь здесь, с малознакомым парнем?

— Это мой лучший день рождения, — почему-то шепотом ответила я.

Федя явно опешил от моего признания. Однако следующая моя фраза повергла его в еще больший шок:

— Я остаюсь у тебя на ночь.

Что-то незнакомое и очень волнующее тут же появилось во взгляде парня.

— Ты явно не ошиблась с выбором подарка, — наконец сказал он.

— А ты там ничего себе не надумывай, — предупредила я. — Мне просто негде спать.

— Могу, конечно, ошибаться, — начал Федя, — но я видел твой дом. Там наверняка наскребется хоть на одну спаленку.

Я вместо ответа только зевнула. Внезапно на меня напала такая усталость… Всю неделю я плохо спала. Федя заметил, как я начала клевать носом, и поднялся с кровати.

— Ложись, — сказал он.

Я послушно растянулась на кровати прямо в колготках и нарядном черном платье.

— Ты будешь так спать?

— Но у меня ничего с собой нет.

— Тогда погоди.

Федя подошел к шкафу и вытащил оттуда футболку и шорты.

— Вот, — кинул он мне одежду на кровать. — Переодевайся. Все чистое. И отдыхай.

Я потянулась за футболкой и шортами. В соседней комнате по-прежнему велись громкие веселые разговоры.

Уходя, Федя сказал:

— С днем рождения, Агния.

Я улыбнулась в ответ. Он успел. У него оставалось так мало минут, чтобы меня поздравить…

Я быстро переоделась в его одежду. Вещи оказались на мне безразмерными и приятно пахли стиральным порошком. Я стянула с кровати тяжелый темный плед, выключила свет, улеглась, накрывшись одеялом, и с наслаждением вытянула ноги. На удивление уснула быстро, впервые за долгое время не думая ни о чем.

Однако посреди ночи проснулась после того, как на улице раздался пронзительный вой сигнализации. Я открыла глаза. Из-за раздвинутых штор и света оранжевых фонарей в комнате было светло. За окном торчали голые ветви и падал снег. Падал так быстро, будто кто-то сверху хорошенько взбивал перину. Я повернула голову и увидела рядом с собой сладко спящего Федю. От неожиданности так перепугалась, что со всей дури пихнула парня в бок.

— М-м, — промычал Федя. — Ты чего?

— Что ты тут делаешь?! — шепотом спросил я, поднимая одеяло. Слава богу, Федя был в одежде.

— Сплю.

— Почему здесь?

— А где еще? Это теперь моя спальня.

— Действительно.

Я легла на спину и уставилась в потолок, по которому в свете фонарей расползлись причудливые тени от веток. Сигнализация перестала визжать. А я вдруг отчетливо поняла, что не смогу уснуть, зная, что Федя лежит рядом. Так близко… Я перевернулась на бок. Зажмурилась. Снова легла на спину. На бок. На другой. На спину…

— Агния, ты долго будешь вертеться? — сонно проворчал Федя.

— Я больше не могу уснуть, — отозвалась я, усаживаясь на постели. Подоткнула подушку под спину и уставилась на голую стену. Затем осторожно взглянула на Федю. Он лежал с закрытыми глазами, но наверняка тоже больше не спал.

— А где все? — спросила я.

— Я их сразу прогнал, как только ты уснула, — ответил Федя. — И пришел сюда стеречь твой сон… Только ты мой, наоборот, не бережешь.

— Прости, — сказала я.

Со стороны улицы больше не доносилось ни звука. Только снег продолжал бесшумно падать.

— О чем ты часто думаешь? — спросил Федя, не открывая глаза.

— Честно? — отозвалась я каким-то глухим голосом. — О своих похоронах.

— И как я сам не догадался? — снова ворчливо отозвался Федя. — Очень предсказуемый ответ от девушки. Хотя, погоди, я не ослышался? Ты сказала — о похоронах? Не о свадьбе?

— Ну да. О похоронах.

Я некстати рассмеялась. В полутьме мой смех прозвучал как-то особенно нервно и жутко.

— Я думаю, как много человек придет со мной попрощаться. Кто станет искренне плакать, а кому будет все равно… Мне было бы интересно взглянуть на маму. Она бы точно страшно расстроилась. И раскаялась. Горько плакала бы у гроба и говорила: «Ах, почему я так мало проводила времени с Агнией?»

Федя молча слушал мои ночные бредни. Потом тоже уселся на кровати и потер глаза.

— Ты это все серьезно?

— Да. Зачем мне с тобой шутки шутить?

— Ты, оказывается, очень страшный человек, Агния.

— Я знаю.

— И жуткая эгоистка.

— Угу.

— И еще очень одинокая.

— О-о-о, — протянула я, изображая умиление. — Как здорово ты читаешь людей, Федя. Кстати!

Я осмелилась и взяла его за руку. Провела пальцем по одной из татуировок на предплечье. Я уже давно успела разглядеть красивого дракона. И татуировку на шее наконец рассмотрела. Русалка… Я осторожно провела по ней указательным пальцем. От кадыка до Фединых ключиц…

— Что означают твои татуировки?

— Мифология, сказки…

— Ты любишь сказки?

— Кто не любит сказки? — посмотрел на меня Федя.

— У меня тоже есть одна татуировка, — решила признаться я.

— Правда?

— Ага. Я ее сделала втайне от мамы на свое шестнадцатилетие. Татуировка глупая. Но, как оказалось, очень пророческая.

Я осторожно приподняла край футболки и продемонстрировала надпись: «Maybe some people aren’t meant to be saved».

— Что это? — спросил Федя, вчитываясь.

— Некоторым людям не суждено быть спасенными, — сказала я.

Теперь Федя осторожно провел пальцем по черным буквам, обжигая кожу, а затем посмотрел на мое лицо. Его взгляд остановился на губах, и я едва не задохнулась от волнения.

— Пожалуйста, — попросила я шепотом. — Я знаю, что ты хочешь сделать. Не надо меня целовать. Я этого не хочу. Иначе все будет необратимо.

Я вспомнила про свой отъезд и теперь ясно поняла, что, если все зайдет слишком далеко, я не смогу его отпустить. Я с ума сойду в разлуке с этим человеком. И весь мой надуманный будущий мир лопнет как радужный мыльный пузырь.

— Тогда одерни, пожалуйста, футболку, — хриплым голосом попросил Федя. — А то у меня уже и так сносит башню.

Я поспешно поправила футболку, сама поцеловала Федю в лоб и снова легла, на сей раз укрывшись одеялом до самого подбородка. Наверное, теперь Федя сочтет меня за совершенно чокнутую. Ненормальную. Быть может, так ему легче будет остыть ко мне?

— Знаю, что все это странно, — сказала я, когда Федя снова лег рядом. — И я даже не хочу, да и не смогу все это объяснить. Просто у меня столько проблем…

— У меня тоже есть в жизни одна большая проблема, — сказал Федя. — Я вечно влюбляюсь не в тех девушек.

Роня

Ночью снова прошел сильный снегопад. А утром я проснулась от страшного скрежета — дворник расчищал тротуар, соскребая выпавший снег с асфальта.

Выглянув в окно, я даже не сразу узнала наш нарядный двор. Крыши соседних домов пышно белели. От искрящегося снега заболели глаза. И голова страшно трещала. Мы с Юлькой, сбегая от Феди, прихватили со стола бутылку с остатками красного вина. Я обычно совсем не пью, поэтому мне хватило пары бокалов, чтобы забыться. Я потерла глаза и вдруг вспомнила все события прошедшей ночи. Захныкав, прижалась горячим лбом к холодному оконному стеклу.

Юлька крепко спала, развалившись в моей кровати. Спала сладким сном младенца. Казалось, ее вообще в этой жизни ничего не волнует. А вот я с ума сходила! Вернее, уже бесповоротно с него сошла. И если бы про нашу историю снимали фильм, в этот день я бы окончательно отказалась от съемок. Разорвала сценарий, прописанный Агнией, на мелкие клочки, которые разлетелись бы по комнате, как снег за окном. Мой мир окончательно рухнул и хорошенько меня придавил. А началось все с сообщения, которое отправил Агнии ее отчим…

Я говорила Юльке, что читать чужие смс некрасиво. Но Юлька, сидя на подоконнике, все-таки склонилась к горящему экрану айфона.

— Юля-я, — протянула я, оглядываясь. Но до нас с Адамовой никому не было дела.

— Погоди, — отмахнулась Юлька. — Здесь про Дениса!

— Про Дениса? — забеспокоилась я. — Он снова ей написал?

— Не он… Отчим… — как-то глухо отозвалась Юлька. При этом у нее сделалось такое озадаченное лицо, что я не выдержала. В голове от вина шумело, и я, больше ни секунды не раздумывая, подбежала к подоконнику и тоже уставилась на горящий экран. Отчим писал Агнии:

«Идиотка! У Дениса тоже есть обязательства перед семьей, и он их, в отличие от тебя, исполняет. Ты парню голову морочишь, а он такую дуру даже кинуть не может, бедняга!»

Дочитав сообщение, я подняла глаза на Юлю.

— Да-а, — протянула я. — И что это означает?

— Ронь, да забей! — быстро проговорила Адамова.

— Значит, он звал меня на следующие свидания не потому, что я ему… — я запнулась. Вслух произносить это было очень горько.

Адамова только растерянно пожала плечами, вглядываясь в мое расстроенное лицо.

— Ну конечно! — вспыхнула я. — А ведь я еще думала: почему после того, как глупо я себя все время веду, Денис все равно остается со мной… Считала ведь еще, что чем-то отличилась от всех остальных девчонок, с которыми он до этого общался. Вот я дура!

— Роня, не делай поспешных выводов!

Я вспомнила наш первый разговор в машине. Но ведь Денис сам предложил мне мирно разойтись, без тесного знакомства. А для чего? Чтобы меня задобрить и показать, какой он благородный? Но он ведь действительно благородный! Я знаю его с восьмого класса… Но знаю ли? Я слежу за ним лишь в социальных сетях… Там все — сказка, вымысел, имидж. Ярмарка тщеславия, как сказала Агния. Никто не покажет в Инстаграме, какой он на самом деле человек.

— Ронь, ты чего подвисла? — испугалась Юля.

— Домой хочу, — тихо сказала я. — Такая мерзкая ситуация. Тайны мадридского двора просто. А я — самая мерзкая, потому что во все это ввязалась, изначально зная, что такую историю не потяну.

— Домой так домой, — закивала Юля, хватая со стола злосчастную бутылку. — Только надо Агнию разыскать и телефон ей вернуть…

Но я Адамову уже не слушала. Меня начало мутить. И голова странно закружилась. А дома мне стало еще хуже. Я зачем-то выпила еще бокал вина и горько зарыдала. Юлька меня поначалу успокаивала, а потом уснула. Мне же совсем не спалось. И тогда я в тишине, забравшись под одеяло, набрала номер Дениса. Он взял трубку не сразу, а услышав его голос, внутри все перевернулось.

— Агния? — растерянно и тихо отозвался Денис. — Где ты пропадала почти неделю? Почему на звонки не отвечаешь? Как твоя ветрянка?

Я жадно вслушивалась в его интонации. Действительно ли он расстроен и беспокоится обо мне или ему просто нужно играть глупую роль влюбленного? Мы тут все играем роли, напомнила я себе. О какой искренности идет речь?

— Денис, — всхлипнула я. — Прости, пожалуйста! Просто знай, что я тебя сильно люблю…

— Любишь? — снова как-то отрешенно отозвался Мороз.

— Ага, — шмыгнула я носом. — Еще с восьмого класса.

— С восьмого класса? — совсем ошалел Денис.

— Прости, — снова пискнула я. — Не звони мне больше и не пиши. А то как-то больно.

— Все в порядке? Погоди, как это не звонить и не…

Я нажала на «отбой», заблокировала номер Дениса и бросила трубку в ноги. Уткнулась в подушку и заплакала еще горше…

А проснувшись утром, с ужасом вспомнила про ночной разговор. И мне захотелось завопить от ужаса. Что я наделала? Дура!

Я продолжила пялиться на заснеженный двор. В горле пересохло. Интересно, который час? После всех выплаканных слез я, наверное, продрыхла до обеда…

Едва не вскрикнула, когда из-за угла соседнего дома выехала знакомая черная машина. В голове тут же заметались мысли: что здесь делает Денис? Он добровольно здесь или снова хочет угодить своему богатому отцу? И наконец, как Мороз узнал, что я — Вероника?

Я принялась суетливо бегать по комнате в поисках одежды. Задела несколько учебников на краю стола, и те с грохотом упали на пол. Но Юля от шума не проснулась. Натянув на сорочку свитер, я снова подползла к окну и осторожно задернула штору. Теперь выглянула во двор сквозь прозрачный тюль и чуть не вскрикнула во второй раз, когда увидела, что Денис стоит с Агнией.

Они о чем-то мило болтали, стоя друг напротив друга. Вот Денис засмеялся, и Агния тоже захохотала. О чем они говорят? Почему смеются? Весело им, значит. А если эти двое изначально были в сговоре? Ну нет, Роня, тебя куда-то не туда понесло…

И почему Агния до сих пор здесь? Она ночевала у Феди? А зачем Денис приехал ко мне домой, а не к Агнии? Он обо всем догадался? Но как?! Моя голова просто пухла от всех вопросов.

Вот Агния кивнула и пошла вслед за Денисом к его машине. У меня внутри все болезненно сжалось. Куда они? Почему уходят? Он просто заехал за ней?.. Когда они садились в машину, Агния подняла голову и посмотрела на мои окна. А может, и на окна Фединой квартиры. В любом случае я отпрянула от окна и в следующий раз выглянула лишь после того, как «Порше» уже уехал.

Я осталась стоять у окна. Интересно, что они друг другу сказали? И что связывает Агнию и Федю? Сама не понимая, для чего я все это делаю, сняла с уха одну сережку и выскочила в коридор.

Федя открыл сразу. Вид у него был заспанный и хмурый.

— Привет, — зевнул мой сосед.

— Привет, — отозвалась я, прикидывая в уме, как сама сейчас выгляжу. После бессонной ночи да еще и своей истерики…

— Извини, плохо спал, — снова зевнул Федя. — Бурная ночка выдалась.

Я почему-то покраснела.

— Я, кажется, сережку у тебя потеряла. Дома не могу найти. Можно посмотрю?

— Валяй, — кивнул Федя и первым направился на кухню. Я — за ним.

На кухне монотонно гудела вытяжка. Федя сел на подоконник рядом с пепельницей и точно так же, как я, уставился в окно. И тут у меня мелькнула мысль:

— Ты их тоже видел?

— Твой парень на крутой тачке?

— Он не мой, — сказала я.

— А-а, так это тот самый, который не твоего поля ягода.

— Все наоборот, — кисло улыбнулась я. — Это я не его.

— А Агния? Она его?

Я лишь пожала плечами.

— Их родители дружат и хотят, чтобы они были вместе. А больше я ничего не знаю.

— Понятно, — вздохнул Федя.

Я тоже подошла к окну и, скрестив руки на груди, уставилась на пустой двор.

— Скоро весна, — вздохнула я.

— Непохоже, — улыбнулся мне сосед.

Он выглядел каким-то совсем незнакомым. Непривычно взрослым и уставшим.

— Федя, она тебя рисует, — внезапно сказала я.

Федя удивленно посмотрел на меня.

— Я знаю, — ответил он. — Я ведь был натурщиком в училище.

— Нет, — покачала я головой. — Ты не понял. Она тебя рисует. Много. Я видела ее блокнот.

Тогда Федя снова улыбнулся. Только уже не мне, а своим мыслям.

— А вот как теперь мне поступить, я не знаю, — тяжело вздохнула я.

— Ты сказала, что скоро весна, — проговорил Федя. — Весной жизнь сама собой налаживается. Не грузись и просто шагай ей навстречу.

Легко сказать — шагай… Я с трудом сглотнула предательский ком в горле.

— Ладно, я пойду. Там Юля…

— А сережка?

Тогда я разжала ладонь, продемонстрировав маленькую золотую сережку.

— Это был всего лишь предлог. Я сама себя не узнаю в последнее время. Постоянно всем вру. Мне просто было любопытно, вместе ли вы с Агнией…

— Понятно, — перебил меня Федя.

— Пока, — сказала я.

— Пока.

Федя, погруженный в свои мысли, даже не вышел меня провожать. Я осторожно закрыла за собой входную дверь и спустилась к своей квартире.

Агния

Попрощались мы с Федей как-то скомканно и сухо. Мне было жутко неудобно за наш ночной разговор. Казалось, я наговорила слишком много лишнего и личного. Того, что Феде знать совсем не стоило. Но рядом с этим парнем меня прорывало. Хотелось открыться ему и рассказать все, о чем молчала многие годы. Как случайному попутчику, с которым совсем скоро разведет жизнь.

На улице я полной грудью вдохнула морозный колючий воздух. Сколько за ночь снега выпало. С ума сойти! Погруженная в свои мысли, спустилась с крыльца и медленно побрела по двору.

— Вероника!

В пустом белом дворе было так тихо, что я не могла проигнорировать этот возглас. Обернулась и с удивлением обнаружила Дениса. Я остановилась. Поежившись от холода, приподняла воротник дубленки и стала дожидаться, когда Мороз подойдет ближе.

— Привет! — выдохнул он. — Как хорошо, что ты вышла. Я ведь не знаю номер твоей квартиры, только подъезд. Думал, что, возможно, весь день придется тебя в машине караулить. Тебя или Агнию…

Я молчала, не зная, что сказать. Пауза вышла долгой.

Денис заметил, что я не тороплюсь завязывать с ним диалог, поэтому растерянно продолжил:

— Ты не знаешь, что с Агнией?

— А что с ней? — осторожно спросила я.

— Выдумала какую-то ветрянку, — вздохнул Мороз. — Но по-моему, она просто меня избегает. Она и с нашего последнего свидания сбежала. Может, знакомства с родителями испугалась? Она тебе об этом не говорила?

Я только закашлялась. Нет, этот момент Роня в своем рассказе как-то опустила. Это у них что, и до знакомства с родителями уже дело дошло?

— А сегодня ночью она мне звонила, и у нас был очень странный разговор… — продолжил сбивчиво Денис.

Я внимательно разглядывала его лицо. Похоже, парень серьезно волновался из-за Рони. Боже, какая же каша из-за меня заварилась! Ну зачем я отправила Колокольцеву вместо себя на это свидание?

— Я сейчас заезжал к ней домой… — На этих словах я совсем оцепенела. — Но ее и дома нет. Мама не знает, где она может быть. А я вспомнил, что Агния рассказывала о вашей традиции — ночевка по субботам. Решил, вдруг вы вместе… Или ты хотя бы сможешь объяснить, что с ней происходит.

Я продолжала молча разглядывать Дениса и размышлять над тем, имею ли право рассказать ему сейчас всю правду. Может, оказать Роне услугу? Все-таки это мне пришла идея на один вечер отдать ей свою жизнь. И когда еще Роня сама решится открыться? Мне стало жалко Дениса. И Веронику. Я снова почувствовала себя так гадко… Все из-за отчима, будь он неладен! Но если Роня меня после этой правды возненавидит? Когда-то же она должна осмелиться на откровенный разговор!

Я лишь пожала плечами:

— Прости, Денис, Агнии у меня не было.

— Понятно, — вздохнул Денис.

Ветер трепал его светлые волосы. И вид у Мороза был такой потерянный, что мое сердце сжалось от жалости.

— Но как только я что-то узнаю, обязательно сообщу тебе. И заставлю ее с тобой связаться. Не знаю, что с ней… Может, дома неприятности. С отчимом. У нее гадкий отчим, — все таки не удержалась я.

— Разве? — искренне удивился Денис. — Он тесно общается с моим отцом.

— Я бы на месте твоего отца осторожнее относилась к этому человеку, — проворчала я.

Денис удивленно посмотрел на меня. И снова между нами возникла неловкая пауза.

— Ну а как твои дела? — из вежливости спросил Мороз, чтобы нарушить тяжелую тишину. — Как твой Малыш?

— Малыш? — искренне удивилась я. — Рано мне еще о малышах думать. Сначала выучиться надо.

Денис снова как-то странно на меня посмотрел, а потом рассмеялся:

— Кажется, теперь я понимаю, почему вы с Агнией дружите. Вы обе забавные. Я вообще-то про твоего кота.

О боже! У меня совсем из головы вылетело, что кота у Вероники зовут этим странным именем — Малыш. Только я ничего не понимала! Денис решил, что Роню пора знакомить с родителями, а Роня его собралась представить своему рыжему коту?

Мне стало казаться, что я попала в театр абсурда. И неожиданно для самой себя я расхохоталась.

— Да что ему сделается, — отсмеявшись, сказала я. — Ест, спит, вещи портит…

— Понятно, — улыбнулся Денис. — Ну… Раз Агнии и здесь нет, пока вернусь домой и буду ждать ее звонка. Ты, кстати, куда? Может, тебя подбросить?

Подбрасывать меня к дому «Агнии, которой нет дома» было глупо. Да и мне снова не хотелось встречаться с отчимом после вчерашней переписки. Мало мне этих фотографий с его Наташей, так сейчас еще весь мозг проест по поводу сватовства с Морозом. Хотя отчим очень бы обрадовался, увидев нас с Денисом вместе.

— Подбрось меня до одного кафе, — попросила я.

Позавтракаю в одиночестве, а потом рвану к Наде. Она как раз должна вернуться в город.

— Конечно, поехали, — кивнул Денис.

Перед тем как сесть к нему в машину, я подняла глаза и посмотрела на окна Фединой квартиры. И разумеется, разглядела сидящего на подоконнике Федю. Мне стало совсем не по себе. Распрощались мы скверно, теперь вот еще я сажусь в машину к другому парню. А если эта ночь стала нашей последней встречей и мы больше никогда не увидимся? С глаз долой, из сердца вон, как говорится. Но я почувствовала такую тяжесть на душе, что захотелось расплакаться.

В машине удалось отвлечься от грустных мыслей. Мы с Денисом разговорились, и я была приятно удивлена, какой он все-таки интересный и забавный парень. Умный, веселый, обаятельный и, конечно, очень симпатичный. Узнав его немного ближе, теперь и мне стало страшно, как он отреагирует на нашу правду. Ведь сейчас он едет вместе с настоящей Агнией Леманн — той самой, которую пророчат ему в жены родители. И ведь даже об этом не догадывается…

Под конец поездки, когда Денис рассказывал историю знакомства с Роней, я совсем приуныла. Мороз поведал, как сначала принял предложение отца в штыки, а на деле оказалось, что «Агния» — его родственная душа… Мне подурнело. Из машины я вылетела как ужаленная, наспех попрощавшись с Морозом.

Пока завтракала, за окном снова разыгралась снежная пурга. Я вызвала такси на Надин адрес, но добравшись до места, выяснила, что Нади до сих пор нет дома. Телефон мой быстро разрядился, и теперь я понятия не имела, куда идти.

Стоя в Надином дворе, вспомнила, как здесь, у козырька подъезда меня караулил Федя. Постояв немного на месте, я направилась к проспекту. Брела вперед, не обращая внимания на шум машин и чужие голоса. Снег валил все гуще. А ведь Надя живет недалеко от того дома, куда мы заезжали с Федей… Можно дойти пешком. Я хорошо запомнила адрес.

Не знаю, сколько я простояла на одном месте у первого подъезда серой хрущевки. Я уже не чувствовала ног и проклинала себя на чем свет стоит. И все-таки Федя приехал. В снежном вихре показалась знакомая машина. Я не верила, что такое бывает, но он приехал!

Федя вышел из машины и удивленно посмотрел на меня:

— Давно не виделись, — сказал он. — Ты уже успела по мне соскучиться?

— Мы как-то п-плохо по-прощались, — дрожа от холода, ответила я. За все то время, что стояла у подъезда, из него ни разу никто не вышел. А так хотелось погреться…

— И долго ты здесь стоишь?

Судя по тому, что я практически превратилась в живой сугроб, — довольно долго.

— Ты ведь ж-ждал меня во дворе у Нади, — напомнила я.

— Я приходил в него несколько дней подряд, — улыбнулся Федя. — Думал, ты живешь в этом доме.

Я тоже слабо улыбнулась.

— Агния, а ты всегда так морочишь парням голову? — спросил Федя, снова став серьезным. — Сначала отбриваешь, а потом опять сама приходишь? Или только мне так повезло?

— Только тебе.

— Да, я счастливчик, — покачал головой Федя, доставая из кармана пуховика ключи. — Ну если тебе все это по приколу… Продолжай мучить меня дальше. Я не против.

— Недолго тебе мучиться осталось, — проворчала я, вспоминая о своем скором отъезде.

Домофон пиликнул.

— Можно с тобой? — попросила я, заглядывая Феде в глаза. — После той ночи, что мы провели вместе, ты не имеешь права мне отказать.

Федя несколько секунд смотрел на меня, о чем-то раздумывая.

— Конечно, — наконец кивнул он. — Заходи, а то простудишься.

* * *

В темном тесном коридорчике перегорела лампа. Федя несколько раз громко пощелкал выключателем, — будто лампочка не зажигалась из вредности и могла вдруг передумать. Узкий коридор был заставлен всяким хламом. Я решила пройти немного вперед и там разуться. Дернулась в сторону и, разумеется, во что-то врезалась головой. Лоб больно царапнуло.

— Ау! — завопила я. — Что здесь?

— Ш-ш, — зашипел Федя. — Куда ж ты так торопишься?

Он зажег фонарик на телефоне и, ослепив меня, посветил на лицо. Жмурясь от света, я замерла на месте. Почувствовала Федины теплые пальцы на своем подбородке…

— Ты рассекла лоб, — констатировал Федя.

Я повернула голову и в свете фонаря обнаружила на стене старые санки.

— Это я об них?

— Ага. Мои. Из детства.

— Очаровательно, — проворчала я.

И хотя по коридору гулял сквозняк, я смогла учуять едкий неприятный запах вперемешку с лекарствами. Из комнаты выглянула худая женщина с накинутой на плечи шалью.

— Федя, это ты? Там лампочка с утра перегорела, нужно поменять.

— Привет, теть Тань, — сказал Федя, разуваясь. — Поменяю.

Из приоткрытой двери в коридор проникал дневной свет, и теперь эта незнакомая тетя Таня с интересом осматривала меня с ног до головы. Расстегивая дубленку, я тоже осторожно поглядывала на нее. Это и есть любимая женщина Феди? Я пригладила мокрые от снега волосы и поздоровалась:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, — отозвалась тетя Таня.

— Она спит? — спросил Федя, почему-то перейдя на шепот.

Я в этот момент разматывала шарф. Замерла и тоже прислушалась.

— Уже нет, — так же шепотом ответила тетя Таня. — Может, вас чаем напоить?

— Да мы тут сами. Идите домой пока. Телевизор посмотрите, отдохните.

— Да я и не устала, — улыбнулась тетя Таня. — Но домой мне надо. Кошку покормлю. Феденька, все лекарства в обед я ей уже дала.

Тетя Таня осторожно обошла нас и, обувшись, тихо вышла из квартиры.

— Ба! — выкрикнул Федя, беря меня за руку. — Я хотел тебя кое с кем познакомить…

Мы вошли в зал, и на расправленном диване я увидела маленькую сухонькую старушку.

— Бабушка, это Агния, — громко проговорил Федя, немного подтолкнув меня вперед, отчего я страшно смутилась. — А ты переживала, что не успеешь познакомиться с моей будущей женой. Вот.

— Женой? — шепотом произнесла я. Затем повернулась к старушке: — Здравствуйте…

Я замялась.

— Клавдия Михайловна, — подсказал Федя.

— Клавдия Михайловна!

— Вряд ли она тебя понимает. Еще пару недель назад с ней можно было поболтать, а сейчас совсем забываться начала. Я с ней регулярно разговариваю, но она уже ни на что особо не реагирует.

— Это Роня? — тихо спросила Клавдия Михайловна, слабо улыбнувшись. Я еле расслышала ее голос.

— Роня, — зачем-то кивнула я.

— Роня, давно тебя не видела, — продолжила улыбаться Клавдия Михайловна. — Федечка, я посплю, а вы чайку налейте… Я бы вас угостила…

— Отдыхай, отдыхай, бабуль. — Федя подошел к пожилой женщине, поцеловал ее в лоб и поправил одеяло. Мы на цыпочках вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

— Теперь займемся твоей раной, — сказал Федя. Я уже и забыла, что рассекла лоб о санки.

Федя провел меня на чистую кухоньку и усадил на стул. Достал из шкафчика аптечку.

Пока он, склонившись надо мной, обрабатывал рану ватным тампоном, я не сводила взгляда с его сосредоточенного лица.

— А тетя Таня — это кто? — спросила я.

— Бабушкина соседка. И по совместительству — сиделка.

— А с отцом ты из-за бабушки не общаешься? — догадалась я.

— Да. Он бросил родную мать. Уехал делать карьеру, когда она серьезно заболела.

— И сам ты уехать поэтому не можешь?

— Не могу. Как ее сейчас бросить? Родители всю жизнь были в разъездах. Она меня вырастила и воспитала. — На мгновение Федя стушевался. — Агния, иногда я боюсь своих мыслей.

— А что у тебя за мысли? — удивилась я.

— Бабушке с каждым днем все хуже. Я знаю, что это неминуемо. В одно утро я приду сюда, а ее больше нет. И пугаюсь мысли, какие эмоции испытаю при этом. Возможно, это будет облегчение. Я — страшный человек?

Я лишь поморщилась от боли. Лоб сильно жгло.

— Тяжело смотреть, как она мучается, — сказал Федя.

Некоторое время мы молчали. За окном по-прежнему шел снег. Мне не хотелось возвращаться к грустному разговору, поэтому я спросила:

— Почему твоя бабушка назвала меня Роней?

Федя как-то застенчиво улыбнулся. Я даже удивилась, что его может что-то смутить.

— Мне в детстве сильно нравилась Вероника. И я бабушке все уши прожужжал, что, когда вырасту, обязательно на ней женюсь.

— Боже, как трогательно! — воскликнула я.

— Ага. Чего ты веселишься?

— Ничего! — Я не могла сдержать ответную улыбку. — Ты очень мило смущаешься! Впервые вижу…

Тогда Федя в отместку приклеил мне такой огромный пластырь на лоб, что, поглядев на свое отражение в карманное зеркальце, я ужаснулась.

— Будто попала в страшную катастрофу, а не впечаталась в твои детские санки, — сказала я.

— Будем считать, что ты потерпела катастрофу на санках.

— Ни разу не каталась на санках, — пришлось признаться мне.

— Серьезно? — удивился Федя. — Каталась на коньках, а на санках — ни разу? Я думал, тебе покорились все зимние виды спорта.

— Откуда ты знаешь про коньки? — встрепенулась я.

— От Нади, — улыбнулся Федя. — Я много чего о тебе от нее узнал.

Вот Надя! И молчала как партизанка!

— Не каталась на санках, офигеть, — продолжал удивляться Федя. — Чем ты в детстве вообще занималась?

— Фигурным катанием, — напомнила я. И тут же подумала о словах Юли, которые она произнесла, оглядывая мои награды. — Наверное, у меня и детства-то не было.

Федя убрал аптечку обратно в шкафчик.

— Идем, — сказал он.

— Куда?

— Как куда? На санках кататься.

— Но я еще не отогрелась.

Федя наконец закрыл форточку и поставил на плиту чайник.

— Чай попьем и пойдем. Ты почему без шапки ходишь? Надо тебе какую-нибудь шапку найти… — Он посмотрел на мое черное платье. — И штаны.

После нашего чаепития Федя скрылся в соседней комнате, а затем вышел из нее с лыжными черными штанами и темно-синей шапкой с белым помпоном.

— Штаны мамины, она в них на лыжах ходила еще в универе. А шапка моя, со школьных времен.

Я быстро переоделась.

— Тебе идет, — сказал Федя, поправляя на мне шапку с эмблемой «Чикаго Буллз».

Мы взяли старые санки и вышли на улицу. В вихре пляшущих снежинок обогнули старую хрущевку. Шли, взявшись за руки, не разбирая дороги, пока не добрели до огромного пустыря. В этой заснеженной суетливой круговерти не было видно ни неба, ни деревьев, ни соседних домов. Все исчезло. Осталась лишь белая пустота. Будто мы оказались на краю земли.

— Садись! — приказал Федя.

Я тут же плюхнулась на санки.

— Только держись крепче, — предупредил Федя, потянув за веревку.

Когда санки быстро заскользили по снегу, у меня захватило дух. От неизвестных ранее чувств хотелось громко кричать. А обнаружив на пустыре самодельную горку, мы с Федей оба пришли в неописуемый детский восторг. Катались на санях, крепко обнявшись. Мокрые с ног до головы, но очень счастливые.

Мы провели на этом пустыре весь день. Снегопад прекратился, и на улице начало быстро смеркаться. Теперь далеко впереди можно было рассмотреть дорогу с редко мигающими огоньками машин.

Мы лежали в сугробе рядом с перевернувшимися санями и молчали. Я запрокинула голову и принялась разглядывать первые дрожащие звезды на ясном небе. Федя не сводил с меня взгляда и улыбался. Мне было так спокойно. Впервые за долгое время. В порыве чувств я обняла Федю за шею и прижалась к его холодной щеке. Шепнула на ухо:

— Мне очень хорошо. Спасибо.

Федя в ответ коснулся ладонью моей щеки, провел пальцем по подбородку. От сладкого предвкушения во мне все задрожало. И хотя это было ожидаемо, когда Федя коснулся губами моих губ и принялся неспешно и уверенно целовать, внутри все оборвалось.

Между нашими поцелуями я спросила без всякого сожаления:

— Зачем ты это сделал? Я же просила…

— Хотел, чтобы тебе стало еще лучше. Получилось?

Я рассмеялась ему в губы:

— Еще как получилось.

— Ты замерзла?

Я неопределенно кивнула.

— А мне стало жарко, — усмехнулся Федя.

Пока мы целовались, он даже стянул с головы шапку. Тогда я тут же запустила пальцы в его жесткие волосы.

— Ладно, пошли. Переоденешься, перекусим, а потом я тебя отвезу домой. В твой дворец.

В свой дворец мне очень не хотелось, но я все-таки первой выбралась из сугроба. Так и не отряхнувшись от снега, мы побрели в сторону серой пятиэтажки. На улице было уже совсем темно. Вокруг полыхали фонари.

— Федя, у нас было всего лишь одно правило — не целоваться. И мы его нарушили.

— Разве правила придуманы не для этого? — удивился Федя. — Здорово, что это еще не все, что мы в будущем можем нарушить. Если ты понимаешь, о чем я.

Последнюю фразу Федя с жаром шепнул мне на ухо. Я тут же пихнула его локтем и счастливо рассмеялась:

— Какой же ты все-таки!..

Федя засмеялся в ответ и, обняв меня, поцеловал в висок.

— Брось, Агния. Если бы ты сама этого не хотела, ты бы больше не приходила ко мне, — негромко сказал он.

Я обняла его в ответ. Федя склонился ко мне, и я уткнулась холодным носом в его шею. Почувствовала запах любимых духов.

— От тебя тоже приятно пахнет, — наконец сказала я. — Мне будет очень всего этого не хватать.

— Говоришь так, будто мы уже расстаемся.

— У нас мало времени, ты же знаешь.

— Но ведь оно еще есть, — возразил Федя.

Я лишь крепче прижалась к нему. Впервые в жизни мне захотелось жить настоящим.

Роня

Остаток моих каникул прошел максимально непродуктивно. Я изнывала от тоски. Несмотря на мою любовь к зиме, частые снегопады надоели. Как сказал Федя? Весной жизнь сама собой налаживается? Оставалось лишь дотерпеть до нее… Пока мне казалось, что до весны я не доживу — умру от своей печали.

Бабушка видела, что я эти дни сама не своя, но с разговорами по душам ко мне не лезла. Хотя я и знала, что бабуля найдет нужные слова для утешения, рассказывать о своем обмане было стыдно.

Юлька сердилась из-за того, что я так и не решилась раскрыть правду Денису. Я не ответила ни на одно его сообщение. И трубку больше не брала. Вскоре Денис перестал звонить и писать, и я решила, что, наверное, это и есть конец.

В первый же день учебы после каникул Юлька, сославшись на головную боль, решила прогулять. Я же поплелась в универ в надежде хотя бы там отвлечься от своих невеселых мыслей. Девчонки, заметив мое плохое настроение, тут же пристали с расспросами. Неожиданно для всех (в том числе и для себя самой) пришлось огрызнуться. Конспекты на лекциях я не вела, и даже впервые в жизни получила замечание от препода. Отвлеклась, называется. Нужно было прогулять, как Юлька.

На большой перемене я все-таки собрала сумку, отыскала в кармане кардигана номерок из гардероба. Знаний сегодня точно не получу, а вот от двоек не застрахована. Все мысли — только о Денисе. Я так соскучилась по нему за эти дни… И конечно, меня мучила совесть из-за моего обмана. А еще то сообщение от отчима Агнии… О чем я вообще думала, когда решила, что на самом деле понравилась Морозу? Еще воображала себе, что когда-нибудь мы сможем быть вместе… Это неосуществимая мечта. Дура! Дура! Дура!

Я быстро натянула пуховик и шапку и пулей выскочила из универа, на ходу наматывая шарф. Едва не растянулась на скользком крыльце корпуса экономфака. К остановке шла быстрым шагом через тот же пустой заснеженный сквер, в котором мы с Юлькой «напали» на Мороза. Как давно это было. Словно в другой жизни… Внезапно меня окликнул до боли знакомый голос:

— Вероника?

Я встала как вкопанная и медленно обернулась. Денис стоял в нескольких метрах от меня и рассматривал с ног до головы, будто впервые видел.

Я же потеряла дар речи. Что он здесь делает? Допустим, он знает, что Агния учится на экономическом и разыскивает ее здесь. Для того самого серьезного разговора, попытки начать который Денис предпринимал уже несколько раз. Но откуда он знает мое имя? Я вдруг похолодела. Он в курсе…

Мы долго неотрывно смотрели друг на друга, стоя посреди пустого сквера. В универе уже давно началась пара, поэтому вокруг не было ни души. Я не сводила с Дениса испуганного взгляда. Какой же идиоткой я выгляжу в его глазах!

— Денис… — неуверенно начала я. Пар изо рта тут же застыл в воздухе. — Все не так, как кажется. Я могу объяснить! Тебе… тебе Агния все рассказала, да?

— Значит, это правда? — спросил Денис. Он разглядывал меня в упор таким пристальным взглядом, что стало совсем не по себе.

— Но почему ты пришел сейчас?

— А ты хотела, чтобы я подольше за тобой побегал и стучался в закрытую дверь после того, как вы с подругой этот прикол устроили? — усмехнулся Денис. — Чья это была идея… Вероника? Твоя или Агнии?

От его непривычно жесткой «Вероники» страшно застучало сердце. Он меня никогда не простит.

— Я как дурак носился по всему городу в поисках тебя, обрывал телефоны, в то время как вы с Агнией потешались над всем. Я говорил с ней, изливал душу, какая ты классная девчонка, а она тоже молчала… И, глядя в глаза, врала мне. Как и ты.

— Понимаешь, просто Агния не хотела встречаться с тобой из-за отчима, — принялась объяснять я.

— Думал, что в двадцать первом веке все цивилизованно можно решить разговорами.

— Но не в случае Агнии! — запальчиво воскликнула я. — Ты просто не знаешь ее отчима!.. И мы с Агнией… Это не прикол над тобой! Никто не потешался! Да мы даже не подруги! У нас был уговор на один вечер!

— Она тебе за этот цирк заплатила?

Боже, из его уст все звучало еще хуже, чем было на самом деле! У меня даже голова закружилась.

— Нет, конечно, нет!

— Вы на что-то поспорили?

— Да ни на что мы не спорили! — в отчаянии закричала я. — Это в ваших семьях какие-то интриги!.. Большие деньги, слияние бизнесов, липовое сватовство…

— Я тебе в первую встречу сказал, что у отца проблемы с сердцем и я согласился на это свидание, чтобы его не расстраивать. Но и тогда же предложил альтернативу: ты могла выйти из машины и все рассказать своей Агнии в любой момент.

— Знаю, знаю… — забормотала я. Конечно, во всем виновата одна я! Исполнила свою заветную мечту — свидание с Морозом. Какая же идиотка! Теперь он никогда не сможет меня понять. — Денис, прости! Сейчас правда прозвучит просто ужасно… Но я действительно воспользовалась ситуацией. У меня бы не было шанса встречаться с тобой, не будучи Агнией Леманн! У моей семьи нет столько денег. Я живу с бабушкой обычной скучной жизнью. Я — не наследница большого состояния. Твои родители не одобрили бы такую невестку! — продолжила я, чувствуя, что еще немного — и предательские слезы задрожат в моих глазах.

Мне казалось, что Денис смотрит на меня с отвращением.

— Ты так хорошо знаешь моих родителей? — спросил он. — Раз успела сделать такие выводы.

Не выдержав его взгляда, я опустила голову и уставилась на снег.

— Ты так хорошо знаешь меня? Знаешь то, что я к тебе испытываю? — продолжил Денис.

Я молчала. Наконец осмелилась и снова подняла на него глаза. Наши взгляды встретились.

— Неужели ты так ничего и не поняла, Роня? — горько задал свой последний вопрос Денис.

Мне нечего было ответить в свое оправдание. Нужные слова не находились. Тогда Денис развернулся и пошел прочь. Снег уже не хрустел под его ногами, как в ту нашу первую встречу. Я с минуту простояла на одном месте, а потом плюхнулась на скамейку и, пользуясь тем, что в сквере никого не было, в голос разревелась.

Мне было холодно, но в ту минуту хотелось умереть на месте от переохлаждения. Когда из ближайшего корпуса начали выходить студенты, я поняла, что пара закончилась, и все-таки поплелась к остановке.

Добравшись до своего двора, направилась прямиком к Адамовой. Не было сил держать все в себе.

Юлька распахнула дверь и, завидев мой жалобный вид, всплеснула руками.

— Роня!

Я молча обняла Юльку и снова разрыдалась.

— Все кончено-о, — выла я. — О-он все зна-ет!

— Конечно, знает, — пробормотала глухо Юлька. — Я ведь сама ему все сказала.

Я тут же отлепилась от Адамовой и посмотрела ей в глаза.

— Ты? Я думала, что Агния сказала.

— Конечно, я! — рассердилась Юлька. — Ни ты, ни Леманн твоя распрекрасная не торопились поведать Морозу свою страшную тайну. Я предупреждала, что ему расскажу! Рано или поздно он должен был обо всем узнать.

Я развернулась и захотела уйти домой, но Юлька схватила меня за капюшон куртки.

— Куда ты собралась? — завопила она. — Раздевайся! Чай попьем.

— Да какой еще чай! — шмыгнув носом, поморщилась я.

— Что покрепче? — быстро спросила Юлька. — Отцу на Новый год коньяк подарили на работе!

— Какой еще коньяк? — жалобно произнесла я, разуваясь.

— Ну я так сразу тебе не скажу… Но какой-то хороший! Армянский.

Я в ответ лишь сердито посмотрела на Юльку глазами, полными слез.

Все-таки разделась и прошла на кухню. Устало положила голову на стол.

— Ну, как твое настроение? — спросила Юля, стоя в проходе и не решаясь зайти.

— Хочется немножко сдохнуть, — не поднимая головы, буркнула я.

— Ронь, ну ты же понимаешь, что это было неизбежно? Кто-то же должен был все это прекратить! Я дала тебе шанс сказать ему все с глазу на глаз, но ты этим шансом не воспользовалась… Так бы и мучила себя и Дениса.

— Понимаю, но от этого мне не легче. Как ты ему сказала?

— Скинула в личку ссылку на твою страницу. Ну и объяснила в двух словах. Как могла…

— Я ему со страха наговорила всякой чепухи. Зачем-то сказала, что у моей семьи нет денег и Денис бы никогда со мной не стал встречаться. Боже, а если он решит, что я… меркантильная? Ты ему говорила про восьмой класс?

— Восьмой класс? — удивилась Юлька.

— Он ведь не знает всю предысторию-ю… — снова заныла я. — С чего все началось…

Юлька быстро налила мне стакан воды и заставила выпить:

— Вот. Успокойся уже. Прекрати причитать. Сейчас он немного остынет, и вы снова поговорите.

Я давилась водой, которую Юлька насильно вливала в меня, и мотала головой.

— Он не станет встречаться с такой, как я. С врушкой, да еще и не из его круга. Я его недостойна! Мне и Григоренко говорил, что я…

Тогда Юлька не выдержала и взорвалась:

— Боже, как же я ненавижу твоего Григоренко! Ты — самая лучшая, Роня, а твой бывший — настоящий козел! Это ж надо за такой короткий срок столько комплексов в тебя вбить! Ну что за урод моральный?

Я молча слушала Юлькины возмущенные возгласы.

— Как он не понимал, что нельзя подстроить под себя человека? Нужно принять его таким, какой он есть!

— Но разве ты не занимаешься тем же самым? — вдруг спросила я.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Юля.

— Разве ты не подстраиваешь Веню под себя? Не даешь ему права остаться самим собой?

После моих слов Юлька на секунду подвисла. Потом вскинула голову:

— Я заставляю Веню делать то, что будет ему во благо!

— Так, может, и Григоренко постоянно мне делал замечания во благо?

— Знаешь что, Роня? Не нужно меня сравнивать с тем монстром Григоренко! — пуще прежнего рассердилась Адамова. Мне явно удалось вывести ее из равновесия. Теперь мы обе были взвинченные и расстроенные. Поняв, что сейчас мы наговорим друг другу гадостей и рассоримся, я все же засобиралась домой.

— Расскажешь обо всем бабушке? — спросила Юлька, глядя, как я обуваюсь.

Я закивала.

— Расскажу. Мне так стыдно, но я все ей расскажу. Бабушка меня пожалеет, и станет легче.

— Все будет хорошо, Ронечка. — Юля подошла ко мне и погладила по плечу. — Не с Денисом, так с кем-нибудь другим…

О ком-нибудь другом мне и думать не хотелось. Но я понимала, что вряд ли после такого Денис сможет меня простить.

— И тебе станет легче, — продолжила ласковым голосом Юля.

— Может, когда-нибудь и станет, — сказала я. — Но пока во мне еще столько слез, что кажется, за всю жизнь их не выреветь.

Агния

Последние несколько дней меня снова мучила бессонница. Которую ночь подряд я вертелась с боку на бок; неспокойные мысли сменяли друг друга. Снился Федя, снилась мама… И даже Роня с Денисом. И каждый раз я ощущала неприятную тревогу, независимо от того, кого видела во сне.

В очередное утро, проснувшись и уткнувшись взглядом в белый высокий потолок, я думала о том, какой Федя талантливый. Ведь я видела его работы. И Надя мне об этом не раз говорила. Возможно, Федя талантливей, чем я. Все-таки у него — гены. И он не поступил в универ своей мечты… А если я тоже не поступлю? Мысль, что придется возвращаться домой ни с чем, приводила меня в ужас. Представляю, какой скандал закатит отчим, когда узнает о моем «побеге». А если я не поступлю, он будет так злорадствовать, что мне захочется провалиться сквозь землю. Ведь он вечно твердит, что я ничего не стою. Нет, в случае провала лучше не возвращаться. Или вовсе умереть! Прыгнуть в холодную черную Неву и пойти ко дну… Все или ничего.

Мои мысли меня пугали. Зная себя, я могла пойти на что угодно. Чего стоит моя несбывшаяся первая мечта — разбитая собственноручно хрустальная ваза. Теперь и эта, вторая, совсем новенькая, также стояла на самом краю стола и могла в любой момент расколотиться.

С мыслей о Феде и будущем поступлении я переключилась на Роню. Конечно, мне не давала покоя эта история. С Фединой вечеринки Вероника ушла явно чем-то расстроенная. Наверняка все из-за Дениса. Поэтому я, несомненно, чувствовала свою вину. Впервые в жизни мне было так гадко из-за своего поступка. Хотя раньше всякие пакости приходилось совершать. Взять тот же спорт. У меня никогда не складывались отношения с другими девчонками из сборной, и мы вечно строили козни, чтобы выбить друг друга из колеи перед важными соревнованиями… А тут меня совесть замучила. Все-таки Роня — очень хорошая. И Дениска этот, кажется, тоже. А я только все испортила. Незнакомое ранее чувство стыда разгрызало изнутри. Раньше я редко задумывалась о том, что кому-то, кроме меня, тоже может быть плохо.

В очередной раз провалявшись ночь без сна, наутро я все-таки позвонила Роне, но Колокольцева не взяла трубку. Я даже набралась смелости и позвонила Денису, но он тоже проигнорировал мой вызов. Мне же прокралась в голову мысль, что они оба засунули меня в черный список. Что ж, заслуженно. Но просто так оставить эту историю я не могла. Не вытерпев, я отправилась к дому Рони. На пары в новом семестре я уже благополучно наплевала. Хотя, разумеется, Роня, в отличие от меня, наверняка в это время была на занятиях. Но я тешила себя мыслью, что смогу застать дома ее бабушку и попросить, чтобы Вероника мне перезвонила. Я знала, что мы с Роней должны серьезно поговорить о случившемся.

Дверь мне, как я и рассчитывала, открыла Ронина бабуля.

— Здравствуйте! — смущенно поздоровалась я.

— Здравствуй, Агния, — сухо отозвалась женщина. А ведь до этого она звала меня не иначе, как Агуша. Сердце разочарованно екнуло. Она, конечно, знает, во что я втянула ее внучку и как некрасиво поступила с Денисом. Знает и наверняка не одобряет всего этого. Я готова была сквозь землю провалиться от стыда.

— А Вероника дома? — спросила я.

— Как же ей быть дома в такой час? Она на занятиях. А потом к Юленьке вроде собиралась. Ей что-нибудь передать?

Я чувствовала, как горят мои щеки. Где живет Юля, я не знала.

— Да, передайте, что я заходила. Мне нужно срочно с ней поговорить. Пусть она мне позвонит.

— Хорошо, — кивнула Ронина бабушка.

— До свидания, — попрощалась я.

— До свидания, Агния.

Когда дверь закрылась, я некоторое время постояла на месте, прислушиваясь к тишине. Затем уже привычно поднялась этажом выше, зная, что Федя в этот час работает из дома.

Парень был явно удивлен, увидев меня на пороге. Но в то же время и рад. Я заметила в его глазах нежность и оттого испытала сладкое волнение. Федя наклонился ко мне и поцеловал в щеку.

— Привет, — сказал он.

От его хриплого «привет» я едва удержалась на ногах.

— Работаешь? — спросила я.

Федя кивнул.

— Покажешь?

— Проходи.

Пока он на графическом планшете любовно выводил очередного персонажа, я, притихнув, сидела рядом с кружкой горячего чая. Когда солнце за окном уже готово было нырнуть за горизонт, Федя вдруг предложил:

— Устроим перерыв?

— А чем займемся?

— Пойдем, кое-что тебе покажу, — сказал Федя. — Только дубленку накинь. Может быть прохладно.

Одевшись, мы вышли на лестничную клетку. Федя достал из кармана куртки ключи и кивнул на лестницу, которая вела на чердак. Я впервые побывала на настоящем чердаке. Там было темно и пахло сыростью. Я смело шагнула вперед и тут же наткнулась на что-то твердое. Раздался страшный звон.

— Что это? — в полутьме перепугалась я.

— Кованые цветы из металла.

— Кованые? — удивилась я. Глаза понемногу привыкли к темноте.

— Ага. Отец их делал для одной из выставок. Здесь вообще хранится много старого хлама.

Федя поднял что-то с пола и протянул мне:

— Примешь эту розу?

— Иди ты! — рассмеялась я, нащупав металлический цветок. — «Холостяка» пересмотрел?

— Делать мне нечего, смотреть такую чушь. Но мама раньше по субботам глядела.

— Ты позвал меня сюда, чтобы показать железные цветы?

— Нет же! Разве ты не видишь, зачем я тебя мог сюда позвать? Посмотри внимательнее.

Я прошла дальше к огромному круглому окну, за которым виднелся пламенеющий закат. Створки оконной рамы отходили, поэтому по чердаку гулял жуткий сквозняк. Поежившись, я запахнула полы дубленки.

— Ничего себе, какой отсюда вид! — воскликнула я, заглядывая в пыльное чердачное окно. За ним сверкали огни мегаполиса.

— В детстве мы на чердаке много времени проводили, — сказал Федя, стоя за моей спиной.

— Мы? — переспросила я.

— Ну… Я и Роня, — ответил Федя.

— Вы были прям неразлейвода, — сухо проговорила я, даже не пытаясь скрыть недовольство.

Федя рассмеялся:

— Обожаю, когда ты меня ревнуешь.

Я не ответила. Дернула шпингалет и с треском отворила одну из деревянных створок. Тут же на чердак ворвался морозный зимний воздух.

Я наполовину высунулась из окна и посмотрела вниз. Заснеженная детская площадка во дворе отсюда казалась совсем крошечной. Здесь же я заметила широкий бетонный выступ, покрытый снегом, по которому можно было добраться до пожарной лестницы, а оттуда — на крышу.

— А сюда вы с Роней ступали? — охрипшим от волнения голосом спросила я.

— Я — да. Но когда еще пацаном был. Роня боялась.

— Чего же бояться? — нервно рассмеялась я. Мне вдруг захотелось показать, что я намного смелее и отчаяннее Рони. — Здесь такой широкий выступ.

— Зимой я бы и сейчас не рискнул. Скользко.

Но я тут же перекинула ногу.

— С ума сошла? — воскликнул Федя.

— Дай руку! — попросила я.

Ступила на широкий выступ одной ногой. Потом второй. Федя крепко держал меня за руку, но сам оставался на чердаке. Ветер тут же принялся трепать мои волосы. Дух захватило, и сердце стало биться в два раза чаще. Я смотрела на город и первые звезды, которые плескались в красном закатном небе.

— Ну все, Агния, давай обратно, — раздался сбоку глухой голос Феди. Парень потянул меня к себе.

— Обратно? Шутишь? Тут так круто! — выкрикнула я, глядя вниз на заснеженный белый двор.

Я никогда не думала о последствиях своих опрометчивых поступков. И таким образом однажды разбила свою хрустальную вазу-мечту… Сейчас же мне казалось, что весь мир у моих ног — на этом широком обледенелом выступе, на который я смело ступила на шпильках.

Внезапно Федя так резко дернул меня обратно на чердак, что я даже не успела охнуть. Тут же очутилась в его объятиях.

— Сбрендил? — рассердилась я. — Это же так классно!

— Классно? Я чуть не поседел, когда тебя там увидел! Даже не думал, что со стороны все это так страшно. Сам-то я сколько раз через балкон пробирался на крышу…

Несколько секунд мы простояли молча, обнявшись.

— Ты за меня испугался? — спросила я шепотом.

— Ну да.

— За меня никто никогда не боялся, — продолжила я тихо.

— Разве? — удивился Федя.

Вместо ответа я высвободилась из его объятий и прошла в глубь чердака. Уселась на кованую скамейку рядом с медным печальным ангелком.

— Ты знаешь, как я получила свою травму?

Федя лишь пожал печами. Он продолжал стоять у окна, и за его спиной линял розовый закат.

— В одно лето мне просто надоело, что мама на меня давит и слишком драматизирует по поводу предстоящих летних сборов. Она меня страшно раздражала, и мне захотелось пропустить всего лишь одни соревнования…

— И что ты сделала?

— Села на велосипед и помчалась вниз. С горки, прямиком к небольшому леску, в дерево. Я знала, что врежусь в ствол. Только не думала, что в этот момент на дорогу может выскочить машина… И последствия будут намного серьезнее, чем я предполагала. Я хотела прогулять одни-единственные сборы, а в итоге поставила крест на всей карьере.

— Было больно? — спросил Федя.

— Ты про аварию или мою несбывшуюся мечту?

Федя неопределенно кивнул.

— Сначала больно, а потом привыкаешь. Потому что ко всему можно привыкнуть. Я сама переломала себя. А заодно и свою жизнь. Только, знаешь… Мама все то время, что провела в моей палате, рыдала из-за того, что я никогда больше ничего не добьюсь в спорте. Я даже не помню, спросила ли она хоть раз, что я чувствую.

Федя задумчиво пялился перед собой. Я встала со скамейки и снова подошла к чердачному окну, за которым по-прежнему красным светом хлестал закат.

— Как я буду без тебя? — глядя вниз, задала я свой вопрос куда-то в пустоту.

Федя молча обнял меня сзади и поцеловал в шею.

— Пожалуйста, Агния, спустимся ко мне?..

Роня

Я сидела под дверью деканата в ожидании, когда меня пригласят. Нужно было передать секретарю заявления студентов на поступление в профком. Дверь была приоткрыта, и я услышала голос нашей кураторши Татьяны Борисовны:

— Ирочка, и не забудь бумаги подготовить на отчисление Леманн.

Не выспавшись, я весь день клевала носом. Но после этой фразы тут же прогнала дрему и прислушалась к разговору. Действительно, мне не послышалось. Агнию собирались отчислить с нашего факультета.

Когда Татьяна Борисовна вышла из деканата, я тут же вскочила на ноги и перегородила ей путь.

— Татьяна Борисовна, здравствуйте! — затараторила я. — Вы сказали, что Агнию Леманн готовят к отчислению?

— Ну да, — растерянно отозвалась кураторша.

— Но как? За что? Она же закрыла эту сессию, разве нет? — почему-то всполошилась я. — Мы ведь с ней столько занимались… Два раза в неделю.

Татьяна Борисовна как-то странно посмотрела на меня. Хотела что-то ответить, но дверь деканата снова распахнулась, и в коридор выглянула секретарша:

— Татьяна Борисовна, хорошо, что вы здесь. Вас к телефону!

Закончить разговор нам не удалось. Я растерянно привалилась спиной к стене. В чем же дело? Из-за чего Агнию хотят отчислить? Я запаниковала.

Мы давно с ней не общались. Еще с той злополучной Фединой вечеринки. Я больше не видела ее в универе, а после истории с Денисом даже не думала первой звонить. Но сейчас отчего-то захотелось срочно связаться с Агнией и предупредить об отчислении. Может, она еще успеет что-нибудь сделать? А я ей помогу! Соберу все конспекты за прошлый курс, поручусь, возьму над ней шефство. Ведь я на хорошем счету на нашей кафедре.

Дома я перебрала все контрольные и лекции за первый курс и сложила тетради в стопку. Передам Агнии. Но Леманн не взяла трубку ни в первый, ни во второй раз. Я, конечно, и сама в последнее время ее игнорировала, но сейчас у меня появилось какое-то дурное предчувствие. Стало неспокойно. Как жаль, что Агнии нет в социальных сетях. Я попыталась найти ту самую закрытую страницу в Инстаграме, но все было тщетно.

— Ты чего снова раскисла? — спросила бабушка за обедом.

— Бабуль, Агнию, похоже, все-таки отчисляют, — растерянно сказала я. — Неужели из-за последнего экзамена? Мне казалось, она его хорошо сдала. Представляю, какую взбучку устроит Агнии отчим. Ведь он пристроил ее на наш факультет.

— Жалко, конечно, — вздохнула бабушка. — Но может, оно и лучше? Профессией нужно гореть. Тогда и жить будет намного счастливее. А ты сама говорила, что Агния ходит на занятия из-под палки. Найдет еще Агуша себе призвание.

— Наверное, ты права, — задумчиво отозвалась я, вспомнив рисунки в комнате Леманн. Скорее всего, она его уже нашла… — А еще Агния пропала куда-то. Трубку не берет. И меня не покидает странное нехорошее предчувствие…

— Вообще-то она к тебе заходила, — сообщила бабушка.

— Когда? Бабуля, ты почему мне об этом не сказала?

Бабушка нахмурилась:

— После такой некрасивой истории… — начала она. — Не думаю, что тебе с ней стоит общаться. Вы совсем разные, Ронечка.

Конечно, бабуля не одобрила нашу с Агнией выходку, но и меня сильно осуждать не стала. Хотя я чувствовала, что бабушку мой поступок разочаровал. Но ба сказала, что я сама достаточно себя наказала. И это верно. Не проходило ни дня, чтобы я не грузилась по этому поводу.

Оставшийся день я провела за тем занятием, что периодически набирала номер Агнии. Я даже к Феде поднялась, чтобы узнать, не в курсе ли он, где Леманн, но соседа не было дома. А когда за окном совсем стемнело, ко мне пришли в гости Юлька и Веник.

После нашей едва наметившейся ссоры Юля пересмотрела свои взгляды на жизнь и все-таки рассказала родителям, что Веня никакой не химик, а музыкант. Адамова ждала страшного скандала, но родители, привыкшие к ее взбалмошным поступкам, только посмеялись над дочерью, припомнив ей химический симпозиум. Хорошо, когда все заканчивается вот так — легко, без взаимных обид и упреков. Наш же с Агнией «розыгрыш» потерпел крах и оброс неприятными последствиями. Чтобы я еще раз ввязалась во вранье… Лучше быть собой и добиваться желаемого своими силами.

После второго и теперь уже настоящего знакомства с родителями Юля с Веником завалились ко мне довольными и счастливыми. Бабушка ушла к подруге с первого этажа раскладывать пасьянсы, поэтому квартира вечером была в нашем распоряжении. Веня снял неоновую салатовую куртку, под которой оказалась красная гавайская рубашка.

— Ты в этом на второе официальное знакомство к Юлькиным родителям ходил? — засмеялась я.

— Ага! — хмыкнула Адамова. — Послушалась, блин, твоего совета и дала парню волю…

— Это моя любимая рубашка, — возразил Веня. — Счастливая. Я в ней вступительные экзамены в шарагу сдавал.

— Вот счастье-то! — вздохнула Юля. — Тебя потом из твоей шараги и выперли. Ронька, что у тебя на ужин? Я так переволновалась, что дома кусок в горло не лез! А сейчас есть хочется, сил никаких нет.

— Сейчас посмотрю, чем можно вас угостить, — улыбнулась я.

Друзья знали любовь моей бабушки к кулинарии. У нас всегда было чем угоститься. За ужином я слушала веселый рассказ в лицах от Юли и Вени о том, как прошло знакомство во второй раз.

— Теперь мне и правда намного легче, — призналась Юля, когда мы перебрались в мою комнату. — Зачем вообще нужно было врать? Папа, конечно, посетовал, что музыкант — профессия несерьезная. Но Веню принял, как родного.

Веня тем временем включил телевизор и принялся смотреть шоу «Выжить любой ценой» с Беаром Гриллсом. Я в ответ на Юлькины слова лишь слабо улыбнулась. Адамова тут же заметила смену моего настроения.

— Ты все страдаешь по Морозу?

— Ну как мне не страдать, Юль? — с горечью откликнулась я. — Он — идеальный. Парень всей моей жизни. А я так сглупила.

— По крайней мере, ты сделала выводы на будущее. — Юля замялась, а потом вздохнула: — Все мы сделали выводы, что ложь ни к чему хорошему не приводит.

Мы с Юлькой некоторое время молчали, уставившись в экран телевизора. И если Адамова хоть что-то там понимала, то я просто таращилась перед собой с отсутствующим видом. Меня снова одолели грустные мысли. Наконец Юлька не выдержала и громко воскликнула:

— Так! Ну все! Мне это надоело!

— Всего лишь второй выпуск подряд смотрим, — пожал плечами Веня, не оборачиваясь к нам.

— Нет же, мне надоело, что Роня так сильно раскисла! Нет, ты скажи, долго это еще будет продолжаться?

— Но я не знаю, как мне перестать об этом думать! — отозвалась я. — Ведь я же его… люблю.

— Роня, тогда тебе пора уже стать более решительной.

— А как? — растерялась я.

— Сейчас.

Юлька поднялась с дивана и вышла из комнаты. Вернулась спустя несколько минут с коварной улыбкой.

— Вот. — Она протянула мне лист бумаги.

— Что это? — удивилась я.

— Ну посмотри! Точный адрес Мороза.

— Ой! Нет! — Я даже мурашками покрылась от страха. — Не могу! Но где ты адрес взяла?

— У Славки. В моей гимназии учился. Да ты его видела! Помнишь, мы его в кафе встретили, когда Денис ко мне за столик подсел.

Ну тогда я, допустим, разглядела из-под стола лишь ботинки этого Славки.

— Идем сегодня же к Морозу! Хватит вести себя как трусливая черепаха. Хотя бы разок попробуй быть смелой! Чем мучиться и страдать тут… Не получится так не получится. Будешь жить с этим дальше. А если получится… Ну, Ронь. Правда, хватит! Пойдем? Мы тебя поддержим. Да, Вень?

— Ага, — отозвался глухо Венька, особо не вникая в наш разговор. В этот момент Беар Гриллс на экране с аппетитом поедал скорпиона.

— Поговорить сегодня вот так, без подготовки, я не решусь… — начала я. — Но у меня есть одна идея.

Во двор к Денису мы пробрались уже ближе к ночи. Проникли на территорию двора через чудом открытую калитку. В некоторых окнах высотки еще горел свет. Я тут же обратила внимание на огромный покрытый снегом газон. Отличная площадка для творчества! А если снег еще и немного ногами утрамбовать… У нас троих в руках были бутылки с распылителем и разведенной в воде красной краской.

— Вообще-то тут камеры, наверное, есть, — сказала я, воровато оглядываясь. Сейчас мне моя идея уже не казалась такой хорошей. Это дома, после пламенной и вдохновляющей речи Адамовой, вдруг на некоторое время показалось, что я всемогуща. Но пока мы гнали сюда через весь город на такси, мой энтузиазм улетучился.

— Конечно, есть! — усмехнулась Юля. — Это ж элитный комплекс.

— И что нам будет за то, что мы…

— Испортили снег? — рассмеялся Веня. — Думаю, ничего страшного. Не дрейфь, Ронька. Мы ж не собираемся писать ничего оскорбительного. Тем более мы быстренько. Раз — и все. Ты разве не помнишь, как я Юльку надписью на асфальте цепанул? — На этих словах Адамова закатила глаза. Все мы помнили эту надпись «Юля А., улыбнись, тебя любят!» Она до сих пор не стерлась с асфальта в нашем дворе. — Сработаем незаметно, как профи.

Я с сомнением оглядела с ног до головы Веньку. Остановила свой красноречивый взгляд на неоновой куртке Вениамина. Как профи, говорит. Да ему для пущего эффекта только светоотражателей на спине не хватает!

И все-таки мы разделились. Площадка оказалась такой большой, что мы разбрелись в разные стороны. Денис, судя по нашим подсчетам, жил на одном из последних этажей, и надписи нужно было сделать внушительных размеров. Я хотела вывести краской на снегу «Денис М!», Юлька собиралась приписать: «Дай мне шанс», а Венька — «Давай поговорим!» И еще мне очень хотелось скромненько приписать внизу «Р.». Обязательно с точкой на конце, как в книгах, когда герои пишут друг другу волнующие любовные письма. Меня снова охватила непонятная, но отчего-то приятная паника. Здесь, в темном тихом дворе, рядом с друзьями, я вдруг перестала бояться. Мне показалось, что Мороз обязательно оценит мой оригинальный подход к нашему примирению.

Не думала я, конечно, что все получится настолько оригинально. Пока я большими красивыми буквами выводила имя «Денис», Венька уже справился с первым словом «Давай».

— Только без тяп-ляп, пожалуйста! — обратилась к своему парню Юлька, справа от Вени выписывая свою фразу.

— Я тороплюсь! — отозвался Веник. — Все-таки нас могут засечь.

Я подняла голову и посмотрела на верхние окна. А если Денис сейчас видит нас?.. Я снова принялась за работу. Уже выводила восклицательный знак после буквы «М», когда Юлька громко ахнула. У меня от неожиданности чуть сердце из груди не выскочило.

— Что такое? — обернулась я к друзьям.

— Ты только посмотри, что этот идиот сделал!

— А что? — удивился Венька, любовно оглядывая в свете фонарей яркие алые буквы на снегу.

— Это я вовремя его остановила… — продолжила возмущаться Юлька. — Он слово не дописал.

Я побежала к надписи и, прочитав ее, схватилась ладонями за лицо.

— Веник, у тебя что по русскому языку было? Почему слово «поговорим» ты начал писать через «а»?

— Так двойка и была, — ответил Веня. — Да знаю я, как это слово пишется! Че пристали? Просто поторопился…

— Исправляй «а» на «о» и быстрее дописывай! — зашипела Юлька на Веника.

— А как исправлять? Некрасиво будет.

— Да уж! Совсем ведь ерунда получится!..

В этот момент дверь одного из подъездов хлопнула и до нас донесся рассерженный голос, который, по всей видимости, принадлежал консьержу:

— Это кто там хулиганит? Я уже полицию вызвал!

И хотя за нами никто не собирался гнаться, мы пулей понеслись прочь от своего «художественного полотна». Спрятались за ближайшую припаркованную иномарку и притихли. Я снова встревоженно посмотрела на окна. Вот будет прикол, если в эту самую секунду Денис еще все-таки не спит и наблюдает за нашим цирком. Сверху-то все отлично видно. В том числе и то, как мы прячемся за машиной. Еще Венька в этой приметной куртке… Я вспомнила свое «похищение» в парке и нервно захихикала.

— Ты чего? — удивилась Юлька, все еще не в силах отдышаться после бега. — Тише! Нас же услышат.

— Это хорошо, что ты при знакомстве с родителями Веника химиком представила, а не филологом. Вот бы прокол вышел.

— Да уж!

— Блин, а я ж так и не успел дописать! — подал голос Венька.

Я снова прыснула. «Денис М! Давай погав…» — очень оригинально.

— Я тоже не дописала, — насупилась Юлька, не разделяя моего веселья.

Тогда уж я в голос расхохоталась, не боясь, что нас обнаружит рассерженный консьерж.

Вот так послание Мороз прочтет утром. Помимо приглашения «погавкать» еще и «Денис М! Дай мне…» Хорошо, что я букву «Р.» не успела написать. Хотя вряд ли у Мороза есть еще настолько же чокнутые знакомые, как я.

— Дурдо-ом, — протянула я, не в силах перестать смеяться.

Веня с Юлькой переглянулись.

— По-моему, она перенервничала, — констатировал Веник.

— Определенно, — кивнула Адамова. — Ронька, хватит веселиться! Ничего ж не вышло!

— Все вышло! — возразила я, внезапно обняв Юльку и Веню. После выброса адреналина мне хотелось счастливо смеяться. Редкие горящие окна вокруг нас казались такими уютными… И ночь была ясной, звездной и непривычно теплой. Я вдохнула полной грудью свежий воздух. В ту секунду меня вдруг посетила уверенность, что все в итоге будет хорошо, — ведь скоро весна. Наконец я ее почувствовала.

Агния

После каникул я откровенно забила на учебу, не боясь больше гнева отчима. Да и он, погруженный в свои рабочие проблемы, словно не замечал, что я чаще всего целыми днями торчу дома. А я пыталась распланировать свою будущую жизнь: готовилась к собеседованию, пропадала на сайтах с авиабилетами и арендой недвижимости и, в конце концов, составляла маршруты по любимому городу.

В Питере я была несколько раз. Впервые — совсем маленькой, когда мы с родителями ездили в гости к бабушке. Но город мне полюбился в более осознанном возрасте. Тогда я приехала в Петербург на предстоящие соревнования. Город был зимним, праздничным, торжественным. Я запомнила украшенный суетной Невский, толпы иностранных туристов, нашу гостиницу «Прибалтийская» на берегу Финского залива и высоченную ель на Гостином дворе. В то время у меня от всего захватывало дух, поэтому поездка мне казалась просто волшебной. В этот город нестерпимо хотелось вернуться. И хотя я больше практически не общалась с отцом, свою бабушку я бы с радостью навестила.

Только представив, что я могу стать частью любимого города, сердце сладостно замирало. Предстоящую поездку омрачали только Федя и мама, по которым я уже начинала скучать.

И все-таки я решилась на еще один разговор с родительницей. Это было бы нечестно, если б я не рассказала ей о своем побеге. И слишком жестоко, если бы уехала, даже не попрощавшись.

— Только пообещай, что не скажешь ни о чем отчиму, — попросила я, когда мы с ней вдвоем сидели в машине, которая заглохла на трассе недалеко от нашего коттеджного поселка. Вячеслав, включив «аварийку», тут же выбрался из тачки и открыл капот. Мимо с шумом пролетали машины. — Чтобы не получилось, как в прошлый раз, с фотографиями.

Мама явно насторожилась.

— А что случилось?

— Пообещай, что не скажешь ему! — повторила я.

— Агния!

Я упрямо молчала.

— Конечно, обещаю, — вздохнула мама.

Тогда я сказала:

— Мам, я уезжаю.

— Куда?

— В Питер.

— На майские праздники?

— Нет, мама, навсегда.

— Все-таки к нему? — усмехнулась мама, имея в виду моего отца. — Но он тебя не ждет!

— Нет, мама, не к нему, — покачала я головой. Странно, но я почти никогда не произносила это слово — «папа». Таким чужим оно мне казалось и непривычным. Для нас с мамой в разговорах он всегда был просто — Он. — Я заберу документы из универа и попробую поступить в Академию художеств. Все это время мне Надя помогала.

— Так вот почему ты к ней так часто моталась, — догадалась мама.

— Угу. Надя боится, что ты станешь на нее сердиться. Но ты не сердись. Надя хочет, чтобы я стала счастливой. И ты, я знаю, тоже не против моего счастья.

Мама лишь подавленно молчала.

— Один раз ты уже остановила меня, приняв сторону отчима.

Я чувствовала, что мама хочет мне возразить, поэтому быстро продолжила:

— А еще хочу, чтобы ты уехала со мной. Пусть не сейчас, но я очень буду тебя ждать. Я к этой поездке готовилась давно. Тебе же все это как снег на голову. Понимаю, что тебе будет сложно принять решение, и не стану тебя осуждать в любом случае. Мы с тобой — взрослые люди. Но я не хочу больше жить чужой жизнью. Я хочу пожить своей.

Мама, закусив губу, молча смотрела на меня.

— И кстати, фотографии в доме не ищите, их там нет. Я отдала все обратно дяде Косте. На хранение. Знаю, ты с ним не общаешься, но он в курсе всей ситуации. Ты сможешь в любое время забрать снимки, если твой обожаемый Олег тебя обидит. Или ты все-таки решишься уехать ко мне… Надеюсь, рано или поздно ты сделаешь правильный выбор, мамочка. Ты так молода. И достойна снова по-настоящему любить и быть любимой. Оставь его уже второй семье.

— И когда ты успела так вырасти? — спросила мама тихим голосом. — Я даже не заметила, какая ты у меня большая, Агния. Какая разумная.

— Ой, нет, — нервно хихикнула я. — До разумности мне еще далеко. Ты даже не представляешь, каких дров я уже наломала.

— Когда ты попала в аварию, я день и ночь сидела в палате у твоей кровати и плакала, плакала, плакала… Помнишь?

— Помню, — кивнула я. — Ты говорила, что я теперь больше никогда снова не встану на лед. Мне было так стыдно, что я не смогу осуществить твою мечту.

— Ах, Агния, — поморщилась мама. — Ну какая мечта? Я боялась только за тебя, а не за нашу мечту. А ты впервые видела, как я плачу. И приговаривала: «Не плачь, пожалуйста, мамочка, все будет хорошо. Обещай, что никогда больше не будешь плакать». Я ведь тогда впервые при тебе ревела. Раньше вообще редко эмоции показывала, помнишь? А что теперь? С каждым годом все хуже.

Я вспомнила тот ненавистный мне заискивающий взгляд мамы перед отчимом.

— Ты сложная, Агния, — проговорила она. — И очень упрямая. Я всю жизнь не знала, как к тебе подобраться. И столько ошибок совершила…

На маминых глазах выступили слезы.

— Не плачь, мамочка, пожалуйста, — повторила я свои детские слова, обняв ее. Быстро зашептала на ухо: — И обещай мне снова, что никогда больше не будешь плакать. Особенно из-за него. Я буду тебя ждать в гости. Приезжай, пожалуйста.

Вячеслав, вернувшись в машину, застал нас обеих в слезах. Смутившись, закашлялся и буркнул, что машину удалось починить.

Теперь мы мчались вдоль заснеженного озера, по которому ветер гонял поземку. Солнце ярко осветило скалистые берега со старыми соснами. Всю дорогу мы с мамой держались за руки, и это было так странно. Я не знала, что нас обеих ждет в будущем, но в сиюминутном настоящем мне стало очень спокойно и хорошо.

Правда, от спокойствия не осталось и следа, как только мы переступили порог дома. Нас встретил разъяренный отчим:

— Что ты наплела этому сопляку про меня? — начал орать он, едва я успела снять пальто.

— Тихо, тихо! Ты чего распсиховался? — опешила я.

— Ты так со мной, дрянь, в моем доме разговаривать не будешь! — продолжил вопить отчим. Он был в такой ярости, что я испугалась, как бы он снова не отвесил мне оплеуху, только уже при маме.

— Олег, перестань! Успокойся! — попыталась вступиться за меня мама.

Но отчим, как обычно, проигнорировал ее.

— Игорь не хочет со мной иметь никаких дел! А ведь все шло хорошо! Мало того что ты, гадина, нарочно бросила этого малолетнего ублюдка, так еще и про меня невесть что его семейке наплела?

— Разве все, что я якобы наплела, — неправда? — усмехнулась я. — Ты этого Игоря уже один раз кинул и еще раз захотел. У дядечки с сердцем серьезные проблемы, а ты к его бизнесу примазаться решил. Стервятник!

Кажется, отчим впервые не находил слов. А я уже завелась. Мне хотелось еще больше его разозлить.

— Не нужно было меня сводить с этим Денисом, — продолжила я. — Потому что я уже в отношениях. И очень серьезных!

— Это с кем? — подала голос мама.

— Я как раз хочу вас с ним познакомить. Такую свадьбу закатим, всех местных журналистов позовем. Да, папочка? — обратилась я уже к отчиму.

— Агния, не перегибай палку, — испуганно попросила мама.

— Да ну вас всех! — рассердилась я, направляясь к лестнице.

Поднявшись в свою комнату, демонстративно хлопнула дверью. Как это обычно бывает, после ссоры с отчимом дрожали руки. Я схватила телефон и быстро набрала сообщение Феде: «Пожалуйста, приезжай сейчас. Ты мне очень нужен».

* * *

Едва Федя оказался на пороге нашего дома, я тут же схватила его за руку и затащила в светлый просторный коридор.

— Агния, что случилось? — взволнованно спросил Федя. После моего отправленного смс он приехал сразу, как только смог.

Вместо ответа я притянула Федю к себе за ворот куртки и принялась целовать.

— Ты чего? — опешил он, оторвавшись от поцелуя. Осторожно оглядывался по сторонам, боясь, что нас могут застукать.

— Просто так. Очень по тебе соскучилась!

— Ты шутишь?

Я покачала головой и снова приникла к его губам. На сей раз Федя ответил на поцелуй охотнее. Вскоре недалеко от нас послышалось недовольное покашливание. В коридор вышел отчим. Федя, растерявшись, хотел снова от меня отстраниться, но я не выпускала его из объятий. Наконец ему удалось высвободиться со словами: «Перестань, неудобно же!» Федя покосился на отчима и смущенно сказал:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — усмехнулся отчим. Он пытался натянуть привычную приветливую улыбку, но глаза его по-прежнему оставались злыми.

— А, это ты, — как ни в чем не бывало отозвалась я. — Прости, мы тебя не заметили. Увлеклись.

Федя с удивлением покосился на меня, не понимая, что здесь происходит. Ему явно было не по себе от того, что нас застукал отчим. Глаза отчима метали молнии. Он даже побагровел от плохо скрываемого гнева.

— Знакомься, это Федя, — широко улыбнулась я. — Мы очень любим друг друга и собираемся скоро пожениться.

Федя взглянул на меня уже с нескрываемым ужасом в глазах. Мол, что ты при нем несешь?

— Благословишь нас, папочка? — невинно продолжила я. Отчима просто выносило от моего насмешливого «папочки». Но пока он держал себя в руках. Снова криво улыбнулся:

— Так, может, для начала познакомимся? Пройдем в столовую, попьем чай. Федор расскажет о себе, о своих родителях, о перспективах…

Я согласно закивала. Феде ничего другого не оставалось, как пройти вслед за нами в столовую. Мама тоже спустилась. Вскоре мы сидели за огромным обеденным столом, как настоящая семья. Полная идиллия на первый взгляд. Но это лишь на первый. Мы долго молчали. И мне казалось, что вот-вот нервное напряжение вокруг нас достигнет своего предела.

Мама осторожно рассматривала Федю и переводила растерянный взгляд на меня. Я с отсутствующим видом пила чай. Феде явно было неуютно среди нас, но он старался не подавать виду. Отчим же продолжал разыгрывать гостеприимство, хотя на Федю поглядывал чуть ли не с отвращением. Меня же и вовсе игнорировал. За окном разгуливало яркое солнце, и небо было по-весеннему чистым. Капель дробно стучала по подоконникам.

— Расскажите про свою семью, Федор, — наконец подал голос отчим.

Федя от неожиданности вздрогнул. Но ответить не успел. Я встряла:

— Федя из неполной семьи. Его родители в разводе.

— Хорошо, — кивнул отчим, хотя взгляд его говорил об обратном — «ничего хорошего». — А где вы учитесь?

Я снова опередила Федю с ответом:

— Федя нигде не учится. Он не поступил.

— Вот как, — явно озадачился отчим. — Ну, хотя бы где-нибудь работаете?

— Федя — фрилансер.

Я знала, как отчим относится к такого рода деятельности. Негативно. Федя сделал глоток чая и молча посмотрел на меня. Затем отодвинул чашку в сторону.

— И какого же рода деятельность… — начал отчим.

Я взглянула на Федю. Он лишь кивнул мне. Мол, ты ведь уже начала, продолжай и дальше выставлять меня полным идиотом. Я виновато пожала плечами и снова обратилась к отчиму:

— Художник. Конечно, с такой работой на хорошую новую тачку не заработаешь. Но, как ты говоришь, он может рисовать шаржи на отдыхающих в Геленджике.

Эту фразу я произнесла с нескрываемой издевкой. Просто повторила слова, которые говорил про меня когда-то отчим. Господи, как он далек от искусства! Мама, явно обескураженная моим поведением, молча уставилась в чашку с чаем.

— А вот это вот все… — Отчим поморщился и указал на свои руки, имея в виду Федины татуировки. Потом на шею. — Вот это все… Это просто увлечение?

Я знала, что «и вот это все» отчиму не по душе, поэтому страшно ликовала. Еще в первую нашу встречу с Федей в автобусе я подумала, что такого парня в роли моего жениха отчим точно бы не одобрил.

— Да, у Феди много татуировок, — согласилась я. — Он еще на лице подумывал сделать, да, Федя?..

Федя посмотрел на меня с нескрываемой усталостью. Я нервно хихикнула и взглянула на отчима. Тот сверлил нас злобным взглядом.

— А твой Федя сам умеет разговаривать или у него язык отсох? — спросил отчим.

Тогда Федя поднялся из-за стола и обратился почему-то к моей маме:

— А где у вас туалет?

— Гм, — откашлялась мама, до сих пор пребывая в шоке от моего спектакля. — Отсюда прямо по коридору, вторая дверь слева.

Федя в благодарность кивнул и вышел из столовой.

Мы продолжили молча сидеть. Мама пару раз звякнула чайной ложечкой о чашку.

— Для чего ты устроила этот цирк? — сердито спросил отчим. — Кто этот малахольный?

— Сказала же тебе: любовь всей моей жизни, — с упрямством ответила я.

Любовь всей моей жизни, которую я сейчас могу потерять. Я знала: Федя больше не вернется за стол. Я взглянула на его чашку с недопитым остывшим чаем…

Когда выскочила в коридор, Федя уже натягивал куртку.

— Стой! Ты куда?

— Пойду татуировку на лбу сделаю, — усмехнулся Федя. — Чтоб родителей твоих окончательно добить.

— Не пущу! — каким-то надорванным и незнакомым голосом выкрикнула я и вцепилась в рукав Фединой куртки.

— Агния, прошу, не надо, — негромко произнес он, пытаясь отцепить мою руку.

— Ты не слышала, что сказал тебе твой молодой человек? — насмешливо произнес отчим, который вышел вслед за мной в коридор. — Не унижайся, доченька.

Я машинально разжала пальцы, и Федя, бросив напоследок отчиму «до свидания», вышел за дверь.

Я осталась стоять посреди коридора с опущенной головой. Отчим издевательски поаплодировал.

— Браво, Агния. Ты сегодня превзошла саму себя. И где ты откопала этого оборванца, чтобы меня позлить?

Я не стала ему отвечать. В душе снова закипала злость.

— А как убедительно сыграла любовь, чтоб я тебе поверил. Едва ли не с порога отдалась ему. Хотя я ничему не удивляюсь… Перед слюнтяем Морозом тоже успела ноги раздвинуть, прежде чем его кинуть?

— Какой же ты подонок, — зло сказала я. — Надеюсь, твой сыночек не вырастет таким же! Как хорошо, что ему достался всего лишь воскресный папочка!

На этих словах отчим вдруг подбежал ко мне и схватил за горло.

— Рот свой заткни! — прорычал он. — Сына моего не трогай!

От неожиданности я взвизгнула. Тут же распахнулась входная дверь, и в коридор влетел Федя. Оттащил меня от отчима и с ходу врезал тому в челюсть. Тогда я снова заверещала. В коридор выскочила перепуганная мама.

— А вот теперь точно прощайте, — тяжело дыша, сказал Федя.

— Стой! — выкрикнула я, когда парень снова направился к двери. На сей раз Федя так громко хлопнул ею, что у меня в ушах зазвенело. Я тут же ринулась за ним, но отчим перегородил мне дорогу.

— Не сметь позорить меня на людях, — просипел он, держась за разбитое лицо.

Тогда я развернулась и понеслась обратно в столовую.

— Света, задержи ее! — заорал отчим на маму. — Твоя доченька, эта дешевка, водит в дом всяких уголовников! Что ты встала как вкопанная?!

Но мама, видя мой решительный настрой, лишь отошла в сторону, пропуская вперед.

В столовой я открыла окно и через него выбралась во двор. Набирая в тапки снег, понеслась по участку за Федей, который в этот момент уже выходил за ворота.

— Федя! — звала я, бежав за парнем по участку. — Стой, пожалуйста! Ну, остановись же ты!

Федя наконец притормозил и стал ждать, пока я добегу. Вот я остановилась напротив и, не в силах отдышаться, уставилась на него.

— Я мчался сюда, думая, что на самом деле нужен тебе. А ты решила просто выставить меня дураком перед своей семьей?

— Такое у меня хобби: выставлять людей дураками, — отозвалась я.

— Мне после твоего рассказа самого себя жалко стало.

— Но это же…

— Правда? Понятно. Мне пора.

Я снова схватила Федю за рукав куртки.

— Пожалуйста, выслушай! Ты не понимаешь… Я ненавижу его! Все эти годы ненавижу, всей душой! Я на все готова, чтобы испортить ему жизнь. Я знаю, что на войне все средства хороши… Федя, просто так получилось!

— Значит, я тоже всего лишь средство?

— Нет, — ответила я. Но мое «нет» прозвучало как-то совсем неубедительно, и я сама этого испугалась.

— Мне тебя жаль, — сказал Федя. — Ты же помешана на глупой войне и сама отравляешь себе этим жизнь. И ты была права, когда сказала, что все будет необратимо. Я просто съехал на любви к тебе, Агния, но сейчас вижу, что мы действительно зря встречались. Ничего у нас не склеилось — слишком разные.

— Он мне никто и больше никогда не сможет помешать! — принялась убеждать я. — И тронуть пальцем тоже не посмеет. Помнишь, я рассказывала про частного детектива, про компромат… — От холода и страха вот так потерять Федю из-за собственной дурости меня била дрожь.

— Агния, зайди, пожалуйста, в дом, — попросил Федя. — Простудишься.

Я снова притянула его к себе за шею и поцеловала, а затем, все так же не выпуская из объятий, быстро заговорила в лицо:

— Знаю, что я плохая. Худшая на свете. Мстительная, и думаю всегда только о себе. Федя, я лишь порчу всем жизнь…

— Глупая ты, — сказал Федя. — Я вижу в тебе только хорошее. Но зря мы так далеко зашли. Будто оба самовольно засунули дуло в рот и спустили курок.

— Я уезжаю, — тихо напомнила я, выпуская Федю из объятий.

— Давно пора. Твой отчим просто конченый. Удачи тебе в Питере.

Федя направился к припаркованной у ворот машине, а я осталась стоять, глядя ему в спину сквозь навернувшиеся слезы. Тяжелые и горячие. Вокруг весело щебетали синицы, и солнце по-прежнему ярко светило. В воздухе витал запах прошлогодних листьев и чистого талого снега. А я подумала, что даже в ясный весенний день можно испытать такую боль, что разорвет ребра изнутри. И вмиг оказаться самым несчастным и одиноким человеком на свете.

Роня

Весна пришла в город неожиданно. Еще не весь снег сошел с улиц, но капель продолжала настойчиво выплясывать по жестяным подоконникам. Весенние запахи кружили голову, щекотали ноздри, мутили разум. Казалось, что в такую пору больше ничего не сможет омрачить твою жизнь. Однако — все-таки омрачало.

На занятиях я теперь часто витала в облаках. Горестные воспоминания о зимней истории никак не отпускали. На очередной лекции я задумчиво уставилась в окно, разглядывая небо. Юлька толкнула меня локтем.

— Что такое? — тут же встрепенулась я.

— Ты чего спишь на ходу? Тебе сообщение пришло, — буркнула Адамова, которая, в отличие от меня, вела конспект и старалась поспеть за монотонной речью препода.

Я взглянула на экран. Сообщение было от Агнии. Леманн просила меня встретиться с ней в сквере на большой перемене.

Адамова с любопытством покосилась на телефон.

— Что ей надо? — шепнула мне на ухо Юлька. — Я думала, она здесь больше не учится.

Мне и самой было интересно, для чего я вдруг снова могла понадобиться Агнии. С трудом дождавшись конца занятий, я спустилась к гардеробу за пальто.

На улице вовсю буйствовала ранняя весна. Агния сидела на одной из скамеек, вытянув ноги и задумчиво глядя перед собой в одну точку. Легкий ветерок трепал ее светлые волосы.

— Привет! — первой поздоровалась я.

Агния подняла голову и улыбнулась:

— Привет!

Я присела рядом.

— Думала, ты не ходишь больше в университет.

— Пришла как раз документы забрать, — сказала Агния.

Я вздохнула:

— Жалко, что все так получилось… Целый год потеряла. А я ведь поначалу решила, что тебя отчислили. Не знала, что ты сама заявление написала. Татьяна Борисовна потом все объяснила, когда я попросила у нее над тобой шефство взять.

— Ты решила взять шефство надо мной? — удивилась Агния.

— Ну да, — улыбнулась я.

— А зачем?

— На правах твоего репетитора. Думала, подтяну тебя к летней сессии.

Агния рассмеялась:

— Боже, Роня, ты просто прелесть! Мне будет тебя не хватать.

Я все-таки немного зарделась.

— И куда ты теперь уезжаешь? — спросила я.

— В Питер. У меня уже билеты на руках. В эту субботу лечу. Не знаю, насколько искренен был отец, но сказал, что очень меня ждет и на первое время, конечно, приютит. Там же подготовлюсь к вступительным.

— Понятно, — снова вздохнула я. — А как в семье к твоему отъезду отнеслись?

— Отчим рвет и мечет из-за того, что действую за его спиной. Но кажется, уже сам бы с радостью от меня отделался. План со слиянием бизнеса не сработал, поэтому я ему вроде как больше и не нужна. Порчу жизнь только. Знаешь, Роня, это был самый сложный год для нашей семьи. Переломный. Я успела так допечь отчима, что он сам меня видеть не хочет. Но все было не зря. Кажется, мне все-таки удалось достучаться до мамы. Конечно, пока она плачет день и ночь из-за моего отъезда, но вроде как уже задумывается о разводе…

— Это хорошо. Ой, а как же твои вещи? Может, успеешь до отъезда забежать?

— Потом как-нибудь отдашь, — глухо отозвалась Агния. — В мой следующий приезд в город.

Я заметила, как ее лицо исказилось гримасой боли. Стало ясно, что Агния не горит желанием появляться возле моего дома. Мне было очень неудобно, но я все-таки спросила:

— А с Федей вы…

— Он больше никогда не захочет меня видеть, — перебила меня Агния. — Я очень некрасиво с ним поступила.

— Знакомая ситуация, — отозвалась я. — Жаль, что у вас все вот так получилось.

Агния улыбнулась грустной улыбкой.

— Ничего не происходит просто так, — сказала она. — И каждый человек появляется в нашей жизни для чего-то. Одни остаются навсегда, чтобы делать тебя счастливой, а без других просто никогда не вынести важный урок на будущее.

— Может, еще можно что-то исправить? — с надеждой в голосе спросила я.

Агния лишь пожала плечами. На ее глазах выступили непрошеные слезы.

— Пока единственное, чего мне хочется, — это скорее уехать. Сама во всем виновата. Я тебе уже как-то говорила, что совершенно не знаю, как поступать правильно и по-честному. Все-таки от осинки не родятся апельсинки… Равнодушие и эгоизм мне достались от родителей. Еще и такой пример всю жизнь перед глазами — отчим. Но, надеюсь, я когда-нибудь научусь жить так, как надо.

Я задумалась: а возможно ли вообще такое — жить, не совершая никаких ошибок и не ломая дров? Вряд ли…

— Странно все это слышать от тебя, конечно, — обескураженно отозвалась я. — Не узнай я этой истории, так бы и продолжала думать, что у тебя счастливая и беззаботная жизнь. Я ведь тебе немного завидовала.

Агния снова тихо рассмеялась.

— Дурочка ты, Ронька! А я всегда завидовала тебе. Ты умная, тебя все любят. Просто так, за то, что ты есть. А мне постоянно нужно что-то кому-то доказывать, чтобы меня не разлюбили. У тебя есть настоящая верная подруга, которая всегда стоит за тебя горой. А еще ты очень добрая, Роня. Ведь самое страшное на свете — быть злым. А счастье достается добрым.

— У тебя есть еще возможность найти настоящих друзей, — сказала я.

Агния лишь покачала головой.

— Ох, не знаю. Это ведь как в песенке: «Если все вокруг не те, то поищи в себе». С этой проблемой мне тоже придется разобраться…

— Буду держать за тебя кулачки, — ободряюще улыбнулась я.

Мы замолчали и уставились на лужу, в которой отражалось весеннее голубое небо с редкими пушистыми облаками.

— Толку-то от моей доброты, — проворчала я. — Она никак не страхует тебя от ошибок и шишек.

— У тебя еще есть шанс рассказать свою правду Денису.

— Как же я расскажу, если он тоже знать меня не хочет?

Агния лукаво улыбнулась:

— Ну, вообще-то мы с ним встретились. Я рассказала ему, с чего все началось. Поведала, что представляет собой мой дорогой отчим. Роня, я сказала Денису, что ты здесь ни при чем. В том, что случилось, — только моя вина.

— Знаешь, — замялась я, — не все так просто. Денис — моя первая любовь. Я солгала тебе, когда сказала, что не знаю его. Денис Мороз мне очень сильно нравится еще с восьмого класса.

— Вот как…

Агния явно удивилась такой новости. Мне стало очень стыдно, даже щеки запылали. Я уже тысячу раз пожалела о том, что утаила правду. Нужно было с самого начала быть честной. Со всеми.

— В таком случае у тебя есть шанс дополнить мой рассказ, — наконец нашлась с ответом Агния.

Я проследила за ее взглядом. Денис стоял в конце голой аллеи и смотрел в нашу сторону. У меня перехватило дыхание и сердце заколотилось так громко, что показалось, я не услышу больше ничего, кроме этого стука. Я быстро повернулась к Агнии.

— Но как тебе удалось его уговорить? — спросила я, задохнувшись от волнения.

Агния лишь улыбнулась.

— Для этого ты захотела со мной встретиться?

— В том числе. Ну… Еще и попрощаться.

Я раскинула руки и крепко обняла Леманн. Тут же ощутила еле уловимый запах вишни.

— Удачи тебе, — шепнула я на ухо Агнии.

— Беги к нему, — тут же отозвалась Леманн.

Я вскочила со скамейки и направилась к Денису. Мороз тоже пошел мне навстречу. Мы столкнулись, как два потока воздуха — холодного и горячего. Бам! Над нами словно заискрило, загремело…

— Привет! — поздоровалась я. Мороз мне и слова не успел сказать, как я быстро затараторила: — Денис, понимаешь, все не так, как кажется на первый взгляд. Я без злого умысла, честное слово! Просто мне так хотелось быть рядом с тобой… Хотя бы один день! Я не думала, что смогу тебе понравиться! Ведь… ведь я тебе понравилась?

Денис продолжал серьезно на меня смотреть, а потом вдруг улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я когда-то увидела на обложке школьного журнала. И снова на душе стало очень хорошо. Вернулось счастье и заполнило меня всю. И любила я теперь, кажется, еще сильнее, чем прежде.

— Вы — чокнутые! — наконец сказал Денис.

— Я и Агния? — уточнила на всякий случай я.

— Ты, и Агния, и Юля…

Я удивилась. Адамова снова успела за моей спиной с Морозом поговорить, что ли?

Но Денис тут же все пояснил:

— Я видел последние добавленные фото в Инстаграме.

Точно. Юлька выложила фотки с поездки за город, где Веня был в своей неизменной салатовой куртке. Той самой, в которой он похитил меня у Дениса.

— Это Вениамин — любовь всей Юлькиной жизни.

— А инопланетные круги на полях под моими окнами тоже вы с Вениамином вытоптали?

Я вспомнила про надписи на снегу и расхохоталась:

— Ей-богу, все не так задумывалось! Просто нас спугнули…

Денис улыбался и смотрел на меня теплым и искренним взглядом. Он тоже соскучился.

— Роня, признаюсь, я сильно на тебя злился. Но и скучал не меньше. Я уже и сам думал тебе позвонить, когда со мной связалась Агния…

— Если бы не она, ничего бы не было, — сказала я, сама не понимая, плохо это или… — Но все-таки хорошо, что все это с нами случилось.

Денис наконец обнял меня и поцеловал в губы. Пахло солнцем и свежим весенним ветром.

— Ой, Денис, а как твой папа? — спросила я.

— С ним все хорошо. Летом будет операция. А пока мне придется заняться нашим семейным бизнесом. Я поэтому и вернулся в Россию. И уезжать не собираюсь.

— Как хорошо, — сказала я, прижимаясь к Денису. — Ты еще кое-что должен обо мне знать. Это я тогда напала на тебя и повалила в сугроб.

— Я знаю, — рассмеялся Денис. — Позже уже понял. Разве можно забыть твои глаза?

— Мы просто хотели так познакомиться… Юлька хотела. А я… Я люблю тебя, Денис, — тихо продолжила я. — Ты этого не знаешь, но люблю уже давно. Еще со школы. Только ты никогда не знал о моем существовании. Теперь ты считаешь меня сумасшедшей?

— Я ведь тебе сразу сказал, что ты — чокнутая, — улыбнулся Мороз.

И взявшись за руки, мы направились по широкой пустой аллее. Напоследок я обернулась. Скамейка, на которой сидела Агния, осталась пустой.

Эпилог

Два месяца спустя

Роня

Со сцены доносилась гремящая музыка. Гитара визжала в Венькиных руках. Сам Веня, охваченный процессом, скакал по сцене в своей счастливой гавайской рубашке. Это было первое масштабное выступление для его группы. Ребята стали хедлайнерами городского музыкального фестиваля под открытым небом. Я видела, как Венька, закрыв глаза, ловит кайф от процесса. Как это здорово, когда человек занимается своим делом.

Мы сидели с Денисом на траве и жевали багет, который я притащила с собой в парк, чтобы кормить уток. Но до пруда мы дойти не успели — начался концерт. Пришлось кормить друг друга. За день мы нагулялись и очень проголодались. Не сдержавшись, я укусила Дениса за предплечье.

— Ай! Роня, ты чего? — засмеялся Мороз.

— Так тебя люблю, что готова съесть вместо батона! Я думала, что так не бывает…

— А я думал, что реки и моря на снимках из космоса голубые, потому что в них отражается небо.

— Серьезно? — улыбнулась я.

— Я уже сегодня говорил, что люблю тебя еще сильнее, чем ты? — склонился ко мне Денис…

К нам подбежала запыхавшаяся Юлька и уселась на траву. На ее голове был венок из одуванчиков.

— Вы не видели моих родителей? — озабоченно спросила подруга, повертев головой.

— А это не они? — кивнула я в сторону сцены.

Адамова проследила за моим взглядом.

— Они! Нет, ну ты гляди, как отплясывают! Давно не видела их такими веселыми и беззаботными!

— Ну вот. А ты еще не хотела знакомить предков с творчеством Веника, — сказала я. — Они же теперь настоящие фанаты!

Мы с Юлькой переглянулись и рассмеялись. Денис протянул мне хрустящий багет. Я откусила небольшой кусочек и положила голову Морозу на плечо. Жуя и щурясь от вечернего солнца, снова посмотрела на сцену.

Если бы про нашу историю снимали фильм, этот майский вечер стал бы отличным завершением картины. Венки из одуванчиков на головах, улыбки, живая музыка, запах черемухи… Можно запускать финальные титры. Хотя…

Я вспомнила, как пару дней назад, дожидаясь Дениса в своем дворе и сидя на нагретом крыльце, встретилась с Федей. Сосед вышел из подъезда с дорожной сумкой на плече. Увидев меня, присел рядом. Я знала, что в последнее время дела у Феди шли совсем неважно. Сначала ссора с Агнией, потом ее побег… А еще в эту весну не стало Клавдии Михайловны. Федя ходил неприкаянным и даже громкую музыку больше не слушал.

Во дворе щебетали воробьи. В окнах дома напротив полыхало жаркое солнце.

— В Питер? — спросила я, кивнув на сумку, которую Федя бросил у ног.

— Посмотрим, что из этого получится. Здесь меня больше ничего не держит.

— Я не знаю питерского номера Агнии.

— А кто сказал, что я к ней? — нахмурился Федя, подняв голову и посмотрев на меня. Но по его глазам, полным тоски, я знала — к ней.

Я лишь пожала плечами. Так мы некоторое время просидели молча. Федя насвистывал себе под нос что-то очень знакомое и грустное.

— Как думаешь, получится у тебя ее найти? — не выдержала я.

На сей раз Федя не стал отрицать, что едет к Агнии. Не глядя на меня, просто кивнул.

Когда он уходил, я долго смотрела ему вслед, до тех пор, пока Федя не скрылся в арке.

Хотелось верить, что у Агнии в жизни все сложится так, как она желает. Все-таки Леманн вынесла такой же урок, какой вынесла и я из этой истории.

Хотелось верить, что ей удастся в будущем наладить отношения с отцом и матерью, а также исполнить свою мечту — стать художницей.

Мне хотелось верить, что их с Федей встреча произойдет достойно нашего воображаемого фильма. Они встретятся на какой-нибудь набережной. Например, на Адмиралтейской. Агния запрыгнет в такси и станет на ходу подкрашивать губы, глядя в зеркало заднего вида. В нем же рассмотрит на улице Федю. Тут же выскочит из машины и пойдет ему навстречу. Потом перейдет на бег. Розовый закат заполыхает над Невой, мокрая после грозы мостовая будет отдавать лиловым, а влюбленное сердце Леманн загремит, как дикий майский ливень…

Мне хотелось верить, что каждый из нас заслуживает хеппи-энда. Пусть у Агнии и Феди будет именно так.

А вот теперь точно все.

Стоп!

Снято!

Примечания

1

The Weeknd — Call Out My Name.

Content

Ася Лавринович
Любовь не по сценарию

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Агния

Роня

Эпилог Два месяца спустя

Роня

Примечания