Елена Зотова

Дневник стюардессы. Часть 2: [новые истории, после которых вы поменяете представление о работе бортпроводника]

От автора

Дорогие друзья!

Могла ли я подумать еще пару лет назад, когда для своих друзей с Facebook писала смешные истории о своем далеком авиационном прошлом, что эти рассказы будут собраны в книгу и изданы в лучшем издательстве страны? И более того, что первый тираж «Дневника стюардессы» разлетится буквально в считаные недели после выхода, а меня завалят вопросами и пожеланиями?

Поверьте, я читаю все ваши отзывы на книжных сайтах и в социальных сетях. И очень благодарна за них!

И к критике внимательно прислушиваюсь. Было несколько замечаний, что мало рассказываю про саму работу бортпроводника, про самолеты. Что ж, с удовольствием исправляюсь. Во второй части будут истории и про интересные случаи в полете, и про пассажиров. Конечно же, про командировки в экзотические страны и про интриги в экипажах. Куда без этого? И текста, как видите по толщине книги, больше.

Единственное, хотела напомнить, что все мои рассказы – это не документалистика, а такой модный нынче жанр на стыке нон-фикшн и художественной литературы. Что правда, что нет – решать вам. Для меня же было главное – передать эмоции того времени, нашей работы и безбашенной юности. Разумеется, любые совпадения случайны. Если вдруг узнали себя – не обижайтесь, это не вы.

Ну а сейчас приведите спинки кресел в вертикальное положение, уберите столики и пристегните привязные ремни. Мы готовимся к взлету!

Про работу

В девяностые карьера бортпроводника в «Аэрофлоте» складывалась следующим образом: после учебы тебя зачисляли в отделение отечественной техники и первые полгода работал, как раб на галерах. Запашистые рейсы на Баку, летние зубодробильные Анталии, ночные Мурмански и Иркутски. Все-все-все проблемные рейсы были твои. И вот, получая свой наряд в очередной Бишкек или Ростов-на-Дону, вставал перед дилеммой: уволиться сейчас или терпеть, пока не откажет психика?

Впрочем, терпеть было ради чего. Через полгода новичкам обещали первую загранкомандировку. Это когда не просто машешь импортному аэропорту рукой в иллюминатор и через два часа стоянки летишь домой с очередной оравой подвыпивших и соскучившихся по родине пассажиров. Эстафета – рай для экипажа. Это несколько дней в какой-нибудь стране в ожидании самолета, прилетевшего из Москвы. Самолет, конечно же, отдыхать не имеет права. Его почистят, заправят, загрузят питанием. На борт поднимутся свежеотдохнувшие и загоревшие летчики и бортпроводники, полные впечатлений и покупок в чемоданах, ну а прилетевшие с чувством выполненного долга отправятся в отель. Загорать у бассейна и зализывать раны, нанесенные нервными пассажирами или особо ретивыми коллегами.

Такая роскошь, как отдых членов экипажа за рубежом, понятно, что не особо выгодна авиакомпании. Они, наверное, и рады были гонять рабочую силу на другие континенты туда-обратно без лишних затрат. Но на сторону пролетариата встали международные санитарные нормы для летного состава. Робко эти нормы поддержал и российский КЗОТ. А именно: в связи с тем, что работа в воздухе требует серьезных усилий, концентрации и физических сил, полетное время «за раз» ограничивается десятью часами. То есть слетать в Барселону, 4 часа 40 минут в одну сторону, 4,40 в другую – еще более-менее укладывается в предельные значения. А вот, допустим, Мадрид, который чуть подальше и уже может не влезть в десятку. Вот тут уже проблема. Конечно, отправить экипаж можно. И даже полетят. А куда деваться, если работа нужна? Но не дай бог, что-то с самолетом и пассажирами случится на обратном пути. От переутомления летчиков. Уже вся ответственность ляжет на авиакомпанию. И обойдется такая экономия намного дороже, чем оплачивать своим сотрудникам отель и питание, хотя бы на одну ночь.

Собственно, подвожу к тому, что в «Аэрофлоте» основные командировки – это в города и страны, куда полетное время пять часов и более. Близкая к нам Европа возможна лишь изредка, в случае заказа каких-либо особых чартерных рейсов или программ. А вот по регулярному расписанию бортпроводникам отечественной техники из зарубежных эстафет светили Монголия, Индия, страны Африки, и вишенкой на торте – ОАЭ и Мальта. Вы спросите, а как же такие серьезные страны, как США, Канада, Япония? Отвечу. В серьезные страны летали серьезные самолеты. К сожалению, гордость отечественного авиапрома, Туполевы и Ильюшины, не проходили под требования многих крупных аэропортов по уровню шумов и экологическим нормам. Поэтому уже с конца восьмидесятых наш национальный перевозчик закупал импортную технику. Боинги и Аэробусы. Именно такие лайнеры и бороздили просторы над Атлантикой в то время, когда я пришла работать в «Аэрофлот» (впрочем, бороздят и сейчас).

Но сразу попасть работать на импортную технику новичку было нереально. Чтоб приколоть к форме значок Boeing-777 и где-нибудь в компании, попивая красное вино, небрежно бросить: «О, вчера прилетела из Сиэтла. Там опять дожди. Все как обычно – натянуло с Аляски. Но в Нордсторме замечательная распродажа. Скидки до 90 %, и пришлось выходить из отеля. Промокли, простудились. А в четверг у меня Токио, даже не знаю, как лететь. Наверное, уйду на бюллетень», и чтоб мальчики посмотрели на тебя восхищенными взглядами, а девочки приторно сочувствовали: «Ай-ай-ай. Какой кошмар! Конечно, надо себя беречь, нельзя больной лететь». И скорбно качали головами. А в душе мечтали, чтоб ты провалилась вот прям сейчас. Со своими Сиэтлами, распродажами, красным вином и Токио. В котором они никогда не были, и не факт, что когда-нибудь побывают. Вот ради такого удовольствия надо было постараться. А именно: год (а лучше два) полетать по всем помойкам на «Ил-62», «Ту-154» и «Ту-134». Привыкнуть к ночевочным рейсам в «хотелях» Нижнего Новгорода, Волгограда и Самары. Познакомиться со всеми уборщиками самолетов во всех аэропортах СНГ, куда летает «Аэрофлот». Научиться считать груз и почту под самолетом при —25 градусах и «кормить» полный салон пассажиров за несколько минут горизонтального полета по пути из Москвы в Санкт-Петербург. И вот тогда, когда ты станешь феей демонстрации спасательных жилетов, раздачи напитков во время турбулентности и Мисс сама доброта при прощании с пассажирами, изгадившими туалеты, вот тогда можно переходить на следующий уровень квеста. И еще на шаг приблизиться к небесным небожителям, гуляющим в командировках по Манхэттену и закупающим тонны полезных для дома вещей на рынке Ябаолу в Пекине.

Но это лишь начало метаморфозы. Еще предстоит выбить от начальника своего отделения блестящую рекомендацию (а это сложно, кто ж хочет отпускать ценного сотрудника?), сдать экзамен по английскому на пять баллов и постараться не выбесить отборочную комиссию на импортную технику за отведенные 10 минут собеседования. Если все получилось – то дальше учеба на выбранный тип самолета, боинг или Аэробус, тренажеры – ну и здравствуй, новая жизнь! Новый коллектив, новая география полетов и новая ты. Не зачуханная ездовая лошадка, а томная красавица с американской визой в паспорте и коллекцией чемоданов Samsonite. Прекрасно ориентирующаяся в хитросплетениях улиц Гонконга, Лос-Анджелеса и Дели.

Конечно же, сейчас, спустя почти двадцать лет, многое поменялось. И рейсы в некоторые города закрылись, и появились новые точки на маршрутной карте авиакомпании. Да и легендарных «тушек» и «илов» в парке «Аэрофлота» больше нет. Но тогда все было именно так. И я, как и многие, прошла этот путь. Но, оглядываясь назад, понимаю, что именно первые годы работы на отечественных самолетах стали самыми незабываемыми и дали эмоций намного больше, чем все последующие, в тепличных условиях элитного отделения Boeing. Именно первые годы помогли мне понять, что я – волшебница. И могу все. От усмирения обкуренных болельщиков «Спартака» до перевозки на себе центнера ананасов из Конакри. Могу не спать сутками и сутками не есть. Улыбаться, когда тебе хамят, и с такой же доброй улыбкой заполнять протокол и сдавать хамов в полицию после посадки самолета. Умею различать все степени опьянения и аэрофобии пассажиров. Приму роды и потушу пожар. Да много еще всего, нужного и полезного не только в воздухе, но и в обычной, земной жизни. Главное, чтоб навыки применялись как можно реже.

Про похождения в Монголии, Африке и Арабских Эмиратах я уже писала в первой части «Дневников стюардессы». Ну а сейчас – одно из самых сильных впечатлений за всю жизнь и одна из командировок в первый год работы. Встречайте! Калькутта, Индия.

Шесть дней, которые потрясли нас. Калькутта

Таинственная Индия. Роскошные дворцы, духовные практики, храмы и тропическая природа. Второе место по количеству населения в мире. Первое – по количеству вегетарианцев. Я начала изучать эту страну не с красот Тадж Махала и не с пляжей Гоа, не с шумного Бомбея или релакса южной Кералы. Первый мой рейс был в Калькутту. В самую грязь и гадюшник. И не обижайтесь за коренных жителей этого мегаполиса. Местные сами так характеризуют свой город. Даже есть индийская поговорка – «Дели – это сердце Индии, Мумбаи – душа, а вот Калькутта (Каликата) – ее задница».

Освоение данной дыры началось уже после того, как меня обкатали на всех российских трассах и на командировках в северные края – во Владивосток, на Камчатку, в Монголию. Начальство, убедившись, что не потерялась, не замерзла, не отравилась монгольской водкой, перевело на следующую ступень карьеры. Тропики. Переводу предшествовал вызов в нашу аэрофлотовскую поликлинику. На цикл прививок от малярии и прочей гадости, встречающейся в странах Африки и Юго-Восточной Азии. Выдав вдобавок к прививкам кучу таблеток на всякий пожарный, люди в белых халатах посоветовали не пить сырую воду где ни попадя, не перегреваться на солнце и, если укусит змея или скорпион, – сразу обращаться к доктору. Короче, пожелали удачи.

Случай проверить качество отечественных вакцин подвернулся быстро. И вот уже я пакую чемодан в недельную эстафету в город Калькутту. О существовании которого раньше и не догадывалась.

День вылета

В диспетчерской уже ждала бригада. Трое ветеранов нашего авиационного кружка и одна девочка приблизительно моего возраста и уровня летной подготовки, такая же беленькая и волнующаяся перед первой командировкой в тропики. Девочка Катя. Я ее, кажется, даже видела в поликлинике. С такой же пачкой таблеток и такими же круглыми глазами после врачебного инструктажа. Ну просто моя сестра-близнец!

Группа ветеранов состояла из двух возрастных, побитых молью, мужчин-бортпроводников и расплывшейся женщины-бригадира. С габаритной бригадиршей была не знакома, а вот с мужчинами уже довелось слетать вместе в Петропавловск-Камчатский. Высокий Роман, выправкой и выражением лица напоминающий метрдотеля дорогого ресторана, и коренастый, лысоватый балагур Виталик. В их годы «под пятьдесят» уже можно было выйти на льготную летную пенсию. Возиться с внуками и сидеть с удочкой на рыбалке. Наши же «мальчики» все бороздили просторы небесного океана. И дело было не в любви к авиации или к пассажирам (хотя это тоже, возможно, присутствовало). Основным фактором была любовь к перевозке из-за границы всяких нужных и полезных товаров, которые в России можно было продать дороже. Желательно – значительно дороже. Вот такое невинное хобби. Как начали в семидесятых заваливать комиссионки дефицитными джинсами и пластиковыми цветами, так и не могут остановиться.

На нашем совместном рейсе, на Камчатке, эти два друга загрузились почти центнером красной икры в пластиковых ведерках. Разместили богатство и на багажные полки, и в гардероб экипажа, и даже на кухню. А потом весь рейс ходили и пересчитывали банки.

Вот и сейчас троица пожилых зубров обсуждала возможные коммерческие перспективы на рейс, и дискуссия шла в минорных тонах. Увидев запыхавшуюся меня с чемоданом, бригадирша быстро вышла из разговора и развернулась навстречу. Полив наши с Катей юные мордашки презрением, задала первый вопрос: «Взяли ли с собой в командировку джин?» Мы немного обалдели. Когда ответили, что нет, дама разразилась речью, что наберут, мол, молодежь по объявлению, которая даже не знает, как готовиться к командировкам в зараженные малярией страны. И если заболеем – возиться с нами не будет.

Мы обалдели еще больше. Таких бравых бригадиров, так открыто призывающих к алкоголизму, нам еще не встречалось. Ну и взгляд странноватый не давал покоя. Потом уже выяснились подробности – дама в далекой летной юности пережила аварийную посадку на острове Маврикий. Тогда обошлось без жертв, но в здравом уме остались не все.

Поняв, что слегка забежала вперед, мадам перешла на деловой тон. «Так, Елена и Екатерина. Екатерина! Ты отвечаешь за бытовое имущество. Рейс специфический, пледы уходят с борта вместе с пассажирами. А между прочим, деньги с экипажа вычитают. Поэтому максимальное внимание! Пледы – на тебе! Следить, считать, вытаскивать из сумок. То же самое – со спасательными жилетами. Проверяешь после выхода пассажиров. Под каждым креслом смотришь. Сразу же мне вперед сигнализируешь – и ловим крадунов на трапе».

– Спасательные жилеты?? А они-то пассажирам зачем?

– Почем я знаю, может, плавают в них в своем Ганге. Может, коров доят. Спрашивали уже, когда вытряхивали ворованное. Отвечают – сувенир. Знаем мы эти сувениры. Сотнями потом на Грин базаре в Дели продаются. И ведь покупает кто-то. Так! Елена! На тебе, соответственно, торговля на борту. Аккуратнее с продажей спиртного пассажирам, аккуратнее с деньгами. И не забудь все бутылки джина выложить, держать под экипаж. Потом скинемся и заберем для профилактики малярии. Ну и да, помогаешь подруге с пледами и жилетами. Упрут у вас половину – сами расплачиваться будете. Нас в это не ввязывайте. Ясно?

Вяло отрапортовав «Слушаюсь, мой фюрер!», мы поплелись на самолет. По пути нагнали летчиков. Еще более древних, чем наши коллеги по бригаде. Самому младшему, второму пилоту, было уже хорошо за сорок. Но на фоне остальных четверых членов экипажа он казался безусым юнцом.

Ночной рейс. Полный самолет индийцев. Вернее, все же был один русский парень. Товарищ опытный, явно летел в Индию не в первый раз. Это сразу было заметно по двум большим мешкам Duty-free, набитым бутылками со спиртным. Что-то он уже успел продегустировать до посадки, в зоне ожидания, и в салон заходил, сшибая кресла и расстраивая трезвых Сикхов и Кумаров звоном стекла в пакетах.

А надо сказать, что индийцы очень любят виски. И джин. И коньяк. Видимо, англичане во времена колонизации давали пробовать. И у угнетенных жителей Хиндустана вкусные напитки отложились в памяти поколений, причем на генетическом уровне. Но что-то не сочетается любовь к выпивке с их религией. Поэтому стоит нормальный, импортный алкоголь в Индии космических денег, а в некоторых штатах – так и вообще запрещен к продаже. Еще есть какие-то тонкости, не помню уже. Помню только то, что данная категория пассажиров, все как один, мечтают о халявных виски на борту. Видимо, избаловали их Emirates и Тайские авиалинии, которые в основном и летают в эту страну. Сама пару лет спустя путешествовала из Дели в Бангкок и с ужасом наблюдала картину, как мои соседи каждые пять минут жали кнопки вызова бортпроводников и требовали добавки спиртного. А бедные стюардессы-тайки бегали по салону с бутылками и подливали. И так весь рейс. Хорошо, что лететь было недалеко. Иначе люди просто бы не вышли своими ногами.

И вот, собственно, все наши сто пятьдесят пассажиров на это и рассчитывали. Что сейчас зайдут в самолет, развалятся в креслах и величавым жестом, также подсмотренным у бывших хозяев, закажут себе вискарика, а потом еще и еще.

Но что-то пошло не так. Индийцы не сообразили, что «Аэрофлот» – это совсем не Emirates airlines. И в эконом-классе у нас только вино очень средней паршивости и пиво. И не сколько хочешь, хоть весь рейс выпивай, а сколько нальют. Из расчета либо банка пива, либо полстаканчика вина на человека. Надо было видеть их лица! Они же уже настроились, и глаза от предвкушения загорелись. И тут такая незадача! И в магазин беспошлинной торговли никто не зашел перед полетом. Да и какой был смысл заходить? Ведь на борту должно быть бесплатно.

После взлета, когда мы с Катей толкали по проходу тележку с напитками, нас чуть не убили. Вернее, каждый, каждый! просил: «Виски! Виз айс!» Причем он слышал, что секунду назад на такой вопрос ответили соседу. Но все же делал свою попытку в надежде – «Авось! А вдруг МНЕ дадут?»

Приходилось снова, уже охрипшими голосами, заводить шарманку-скороговорку. Что, мол, вино или пиво. А виски, коньяк и прочий благородный алкоголь – для пассажиров эконом-класса не положены. Есть только за деньги, из контейнера Duty-Free. Сначала пострадавший от аэрофлотовского произвола делал страшное лицо. Потом напряженно думал, махал рукой, мол, давайте за деньги. Но когда узнавал цену (7–9 долларов за бутылку 0,5), отшатывался, как от кобры, и соглашался на наше бесплатное молдавское вино. Именно на вино, так как пиво разобрали первым.

И вот, после таких страданий, доходим до нашего русского пассажира. И парнишка ведет себя нестандартно: на глазах у изумленных индийцев просит пустой стаканчик, лед. Достает из-под сиденья, из пакета, почти полную бутылку виски. И неторопливо, красиво, как в рекламе, набулькивает себе граммов сто янтарного напитка пятилетней выдержки. Запах поплыл над салоном. Вместе с чудесными звуками бульков и стука льдинок друг о дружку.

Разумеется, салон замер, кажется, даже двигатели перестали работать. И в полнейшей тишине мы услышали, как практически вся эта несчастная братия одновременно сглотнула слюну… Первым очухался усатый сосед. Он быстро вылил в себя бурду, называющуюся красным вином, и придвинул свой пустой стаканчик нашему герою. Глаза индийца полностью скопировали выражение глаз милейшего спаниеля, ну а губы просительно причмокивали. Парню, видимо, было неудобно отказывать на глазах у нас. Таких красивых девушек. Поэтому он нехотя налил граммов пятьдесят в подставленный стаканчик соседа. Вообще, в Индии есть правило для белых людей: никогда, НИКОГДА не давать ничего просящим. Никаким несчастным и оборванным детям, никаким больным женщинам и старикам. Потому что стоит только тебе дать что-то одному, как вместо «Спасибо» к тебе подскочат уже пятеро, и не попросят, а потребуют. Ты ему дал? Значит, и нам, иначе нехорошо. За пятерыми тут же подойдут уже двадцать пять. И так, пока не вытрясут из тебя все. А не отдашь – закончится дело расправой. Просто растерзает толпа.

Все это мы узнали от несчастного соотечественника, который еле сбежал из уже было начавшейся драки и весь остаток рейса скрывался у нас на кухне. Один пакет с бутылками спасти все же успел. Мы спрятали его за контейнерами, а потом тряслись весь рейс. Так как индийцы, выпив за наше здоровье первый, начали проявлять интерес и к остальным, утекшим из-под носа запасам своего нового русского и очень доброго друга. Так не вовремя ушедшего в туалет с бутылками. Периодически в щель между занавесками к нам на кухню всовывалась очередная смуглая голова, вращала глазами. Задавала вопрос: «Excuse me! Where is Mr Artem?» Мы, как в индийском кино, пожимали плечами и шипели, когда он хотел переступить порог на нашу территорию. Моя напарница для убедительности хватала в руки большой поднос. Я – чайник. Видимо, поняв последствия в случае вторжения, голова ойкала и убиралась обратно в салон. Mr. Артем в это время сидел не дыша за контейнерами и караулил свои бутылки.

Вот так и познакомилась с человеком, с которым потом прожила несколько лет и чуть не вышла за него замуж. Но это все было позже, позже.

День первый

А утром мы прилетели в славный город Калькутту. Конечно, никаких телетрапов у сарая, который зовется международным аэропортом Netaji Subhash Bose, нет и в помине. Отогнали наш самолет куда-то на пустынное бетонное поле. Вокруг ни души. Только пальмы на горизонте. И вот сидим, ждем автобусов. А их все нет. Забыли про нас, что ли? Хотя странно, ведь на аэродроме особого ажиотажа не наблюдается. Мы и еще парочка каких-то местных пепелацев. А хоть и утро, но за бортом уже все +35. И в самолете, с заглушенными двигателями и выключенными кондиционерами, на солнце начинается пароварка. Индийцам-то ладно. Они люди привычные. А вот наши рубашки сразу же намокли от пота и прилипли к телу. Быстренько открываем все двери и аварийные люки, чтоб устроить легкий, освежающий сквознячок. Но вместе со сквозняком в самолет врываются тучи каких-то мух, комаров и прочих, не особо опознанных нами, летающих насекомых. Ветераны «Аэрофлота» посмотрели на этот рой печальными и все понимающими взглядами и накатили профилактики из фляжек. Нам тоже плеснули в подставленные стаканчики. Бутылки Blue Sapphire, заныканные мною из контейнера Duty Free, решили беречь до последнего.

Наконец – автобусы за пассажирами. И по трапу взбежал наш представитель с рацией и кипой документов в руках. Увидев открытый настежь самолет, начал заикаться.

«Вы чего? С ума сошли?? Здесь же болота вокруг аэропорта сплошные! Сейчас напустите малярию! Все ж комары в Москву полетят! А у нас как раз вспышка. Теперь надо дезинфекцию вызывать!»

Ну о чем-то таком мы догадывались. Поэтому повторили профилактику еще по тридцать грамм, с радостью проводили похмельных индусов, ну и сами приготовились как можно быстрее покинуть загаженный донельзя самолет. У меня начал дергаться глаз и появились навязчивые ощущения, что кто-то меня вот прям сейчас кусает. Судя по жестам и почесываниям остальных членов нашей «бригады ух» – я была не одинока в своих страхах. Проняло даже ветеранов и летчиков.

Уже подъезжая на микроавтобусе к зданию аэровокзала, увидели группку людей в костюмах химзащиты. Ну как костюмы химзащиты? Просто респираторы и какие-то ранцы за плечами. Мужики ладно. А вот несколько женщин в сари и в таком обмундировании выглядели весьма колоритно. Смешные охотники за комарами неспешно брели по бетону в сторону нашего самолета и волочили за собой странные аппараты, напоминающие пылесосы шестидесятых годов.

Меж тем представитель давал ЦУ на командировку. Жить будем в четырехзвездочном отеле рядом с аэропортом. На вопросы – а как же болота вокруг и вспышка малярии? – представитель отмахивался и говорил, что больше селить нас некуда. В городе еще хуже. Там к малярии добавится дизентерия, холера и проказа.

Как ни странно, но отель в аэропорту оказался очень даже ничего. Вернее, не так. Отель оказался просто роскошный! Допускаю, что столь благосклонный взгляд был обусловлен джином из фляжек, который все же допили на пути следования. Но что бы то ни было – гостиница превосходила все мои ожидания. Такая восточная сказка – в саду за глухим забором стоит красивое здание, похожее на дворец. Все скрыто в зелени. Цветы, птицы райские поют. У входа шелестит фонтанчик. В самом лобби – прохладная полутьма. Резная мебель, тяжелые бронзовые люстры с хрустальными подвесками. Тихо играет индийский ситар. Номер тоже не подвел – огромный, с мраморными полами и кучей мягких подушек на кроватях. Еще и поднос на столике. С фруктами и индийскими сладостями.

Посмотрели мы с Катей на все это дело. Подумали. Ну и черт с этой малярией! Черт с этими шариками дезинфекции, разложенными везде, где только можно! Оно того стоит. Переодели купальники и рванули в бассейн.

Чрезмерно расслабившись в воняющей хлоркой теплой водичке, чуть было не пропустили обед. Ого! Двадцать минут до окончания – надо бежать. Иначе грозит голодная смерть. Быстро собрали вещички с шезлонгов, свернули полотенца, натянули на мокрые купальники майки и шорты – и рванули в ресторан отеля.

В ресторане очарование Индии усиливалось. Аппетитные запахи специй, белые скатерти и все та же тихая инструментальная музыка. Официанты в наглаженных чистых рубашках и с чистыми ногтями. Просто какая-то ломка стереотипов в моей голове! Стереотипов, сложившихся за время общения с нашими пассажирами.

Стало неудобно за наш совсем уж непрезентабельный вид: намокшие от купальников майки, прилипшие к телу, капающая вода с плохо вытертых полотенцем волос. Впрочем, официантов-индийцев такие посетители совсем не смутили. К нашей парочке рванули одновременно все. Включая тех, кто убирал со столов грязные тарелки после остальных членов экипажа. Уже успевших пообедать и покинуть помещение.

Меня и Катю торжественно усадили на мягкие стулья за красиво сервированный стол, и началась суета вокруг. Лепешки-нан, бутылка питьевой минеральной воды, стаканы, приборы. Что-то ронялось, кто-то постоянно приседал подобрать то рассыпавшиеся бумажные салфетки, то упавшую вилку. Мы с восхищением наблюдали за работой официантов и жалели лишь о том, что не успели переодеться и приходится мерзнуть под кондиционером. Впрочем, заметив наш озноб, кондиционер выключили. Открыли нараспашку ближайшее окно, и столик накрыло марево горячего воздуха со двора. Одежда и волосы начали быстро сохнуть, а мы, еще раз поразившись королевскому обслуживанию и угадыванию всех желаний гостей, углубились в изучение меню. Правда, инициативу моментально пресек метрдотель. Но и этих нескольких минут хватило, чтобы согреться и перестать дрожать.

Днем в ресторане шведский стол был не предусмотрен. Обслуживание а-ля карт, но в рамках комплексного обеда, оплаченного «Аэрофлотом». Салат, основное блюдо и десерт. Горячее – на выбор. Мясо, рыба или курица.

Я выбрала рыбу под соусом карри, с рисом на гарнир. И если салат из ватных огурцов и помидоров совсем не впечатлил, то основное блюдо заставило испытать гастрономический оргазм. Подавали его на большой подогретой тарелке, накрытой серебряной крышкой. Причем вынесли из кухни сами повара. Всем коллективом. Располагая блюда на столе и снимая крышки, усатые кулинары, так же, как и официанты, и метрдотель, исподтишка косились на наши еще не просохшие на груди майки.

Но нам было не до них. Уже накатывала усталость от бессонной ночи. Нужно было быстрее пообедать и идти спать. Попробовала рыбу – очень-очень вкусно и необычно. Особенно понравилась нежная и пористая структура. Тарелка опустела мгновенно, и я придвинула к себе десерт.

Забегая вперед, скажу. Это уже потом мы узнали, что рыбу в Калькутте нельзя есть ни в коем разе. Дело в том, что хотя город находится почти на берегу океана, но в прибрежных водах, в радиусе минимум трехсот километров, никакая морская тварь не водится. Почему? Да все просто. Недалеко от Калькутты в океан впадает Ганг и его притоки. Великая и священная река Индии, которая течет через всю страну. В эту реку по пути ее следования сливают все нечистоты, все отходы и канализацию. В Ганг скидывают покойников, иногда не догоревших до конца, дохлых животных, ну и так далее. И если местным жителям подобная антисанитария совсем не мешает – они в Ганге моются, стирают и даже берут эту воду для питья и приготовления пищи, то более нежные морские и речные обитатели дохнут на раз или рождаются с двумя-тремя головами и кучей плавников не на тех местах, где надо.

В общем, плохо очень с рыбой на Восточном побережье. Поэтому везут ее с другого океана. Из Мумбаи. Через всю страну. В рефрижераторах, в обложенном льдом состоянии. Но мумбайскую тоже лучше даже не пробовать. Это же Индия! Пока в порту загружают в грузовики – тысячи мух облепляют ящики и успевают отложить свои личинки. Ну и то по пути лед случайно растает, то машина сломается, то просто личинкам понравится превращаться в червяков во влажном и прохладном месте. Короче, вы поняли, что из себя представляет эта рыба по прибытии в Калькутту? Но это все нормально для местных жителей, так же как вода из своей священной реки. Прибывшую рыбку просто вымачивают, чтоб повылезали из нее гады. Жарят-тушат. Заливают каким-нибудь соусом – и вуаля! На серебряном подносе и в стенах приличного ресторана смотрится блюдо очень даже пристойно. И качественно. Просто понятия качества у нас и в Индии несколько разные.

И те, кто был в Калькутте и заказывал рыбу в общепите – не тешьте себя иллюзиями! Другой нет. Есть хуже. Такая, которую едят местные, без вымачивания. То есть фаршированная мясом естественным путем.

С мясом тоже сложно. Ни говядины, ни свинины. Овец практически не разводят. Возможно, потому что овечье молоко не ценится? Зато тощие козы сотнями пасутся по обочинам. Вот их и употребляют в пищу. И заказывая в ресторане Lamb, вы, скорее всего, получите козлятину. Mutton. По крайней мере, в Калькутте. В принципе, и мясо козы можно приготовить вкусно, особенно если за дело берутся индийские повара. Но как подумаешь, чем это животное питалось перед убоем, в каких условиях тушка побывала в мясной лавке, то аппетит пропадает сразу.

Помимо религиозных аспектов, есть еще и чисто практическая сторона отказа от мясной пищи в Индии. В этой стране очень жарко. А с холодильниками очень плохо. Вернее, они есть, но есть и традиционные перебои с электроэнергией. Да и просто очень дорого электричество для основных слоев населения. Хранение мяса – задача и рисковая, и финансово невыгодная. Поэтому выручает вездесущий чикен. Вот кур в Индии найти – совсем не проблема. На любом рынке и рыночке обязательно будет несколько продавцов с живым товаром. Этакими живыми консервами. Пару минут – и выбранной птичке свернут шею, снимут кожу вместе с перьями и порубят тушку на куски. Жестоко? Да. Но зато мясо будет гарантированно свежее.

Еще быстренько пройдусь по овощам. Они в Калькутте тоже, к сожалению, отвратительные. Огурцы под местным солнцем вырастают мягкими, как вата. С кабачками-баклажанами приблизительно все то же самое. Помидоры и сладкий перец чуть лучше. Но и они – без запаха, вкуса и приятной хрусткости. Резюмирую, что из съедобного в этом регионе курятина, бобовые и молочные продукты. И если вы любите вкусную, разнообразную еду и индийскую кухню – то вам не в Калькутту. А куда-нибудь на Гоа. Где и крабы, и креветки, и говядина. Но вот если есть заветная мечта – похудеть, то не выкидывайте деньги на ветер на всякие модные детоксы Швейцарии и Италии. Зачем? Когда есть более радикальный и эффективный способ – поездка на берега Бенгальского залива. Гарантирую, уже через пару недель вы станете тонкой, звонкой. Будете иметь за плечами как минимум три пищевых отравления, а в желудке умную амебу, которая не даст растолстеть в дальнейшем. (Может, это и есть секрет того, что я в своем возрасте «за сорок» по-прежнему ношу размер одежды «Small» и налезают даже джинсы времен студенческой молодости?)

Ну а теперь вернемся к первому дню в Калькутте.

После обеда, сытые и довольные, мы добрались до своего роскошного номера и завалились спать. Проснулись уже на закате. Первый же взгляд в зеркало вызвал паническую реакцию. Сначала завизжала Катя, потом подхватила я. Обе выглядели как молочные поросята, уже минут так десять поджаривающиеся на вертеле. Кожа на лицах была не просто красная, она напоминала зажаристую корочку, готовую вот-вот лопнуть. Плечи и спина находились в приблизительно том же состоянии. А я еще во сне думала, почему так болит все тело? Диагноз ясен. Даже несмотря на то, что лежали в тени пальмы и мазались защитными кремами – полуденное индийское солнце безжалостно сожгло нас. Свеженьких и белокожих. Причем ведь и не заметили, как обгорели. И что теперь делать? Особенно с учетом того, что лица распухали прямо на глазах и, кажется, поднималась температура. В Катиной походной аптечке нашелся тюбик мази «Бепантен», который потратился нами за минуту. Зуд вроде немного ликвидировался. Но надолго ли?

Мы, охая от боли, кое-как надели на себя свободные сарафаны, которые не натирали воспаленную кожу, и пошли вниз. Узнать на ресепшен расположение ближайшей аптеки. Клерк успокоил: «Аптека рядом, на автобусной станции. Триста метров».

И точно, по пути из аэропорта видели неподалеку от отеля какое-то бурное движение на небольшой запыленной площади. Толпы индийцев сновали туда-сюда. Покупали еду у лоточников, которых было в изобилии и которые готовили прямо там, на тротуаре. Штурмовали огромные автобусы с изображением богов на мордах и гирляндами из бархатцев, украшавших ветровые стекла.

Среди этого кипения мы заметили несколько мелких магазинчиков, фруктовых лавок и супермаркет. Ну и отлично! Пока мазь еще действует и себя нормально чувствуем – надо поужинать. А вот после ужина и прогуляемся за лекарствами. Это же автобусная станция! Должна работать минимум до полуночи, а значит, и все магазины рядом. Смысл закрываться раньше времени и пролетать мимо денег? Еще неплохо бы купить кока-колу и фруктов. Те манго и бананы, что оставили нам в номере добрые горничные, оказались божественными. Съели их за полчаса, и организм требовал добавки. На том и порешили и двинули на вкусный запах, доносящийся из ресторана.

Любезные официанты уже ждали. Впрочем, в этот раз они вели себя несколько сдержаннее. Может, напугали наши распухшие физиономии? Или остальные члены нашего коллектива, тоже поспешавшие на ужин?

Первыми подтянулись летчики. Старенький командир, возивший, еще, кажется, Хрущева. Такой же древний радист Кирилл Владимирович. Объемный штурман Васильич. И самый молодой в их компании – второй пилот Миша. Длинный, взлохмаченный мужчина с легкой щетиной и сумасшедше-радостным взглядом. Чему было вполне разумное объяснение: буквально за неделю до командировки жена подарила ему сына и молодой отец еще не отошел от переживаний и недельного запоя по такому грандиозному поводу. Увидев нас, свежие глаза и уши, Михаил быстренько полез в свою сумку и достал аккуратно сложенную и перетянутую резинкой пачку фотографий. Красавицы жены и новорожденного: кадры с выписки из роддома, кадры первого дня в квартире. Протянул посмотреть и гордо сообщил – «4100, 53 см! Богатырь, весь в меня! Сам пуповину перерезал! А вот нос – посмотрите какой? Мое же! Правда, похож? А лоб?» Остальные члены экипажа вздохнули и помрачнели. Видимо, второй уже достал их этой пыткой во время полета.

Ну за здоровье мамы и новорожденного грех было не выпить – следом за фотографиями из Мишиной сумки появилась бутылка скотча. Напиток набулькался по стаканам. В момент поднятия тоста за стол уселись вовремя подоспевшие попугайчики-неразлучники – бортпроводники Рома с Виталиком.

Последним на пороге ресторана появился бортинженер. Тоже пожилой, ничем не примечательный мужичок. Среднего роста и худосочной комплекции. Но вот выражение лица у него было, как у человека, стоящего на крыше небоскреба в раздумьях: а не прыгнуть ли вниз? И повел себя странно, бросив взгляд на наш стол и на весело тостующего Михаила, инженер дернулся, как от вражеской пули, покачнулся и побрел в другой конец зала, за отдельный стол.

Я толкнула сидящего рядом усатого Васильича.

– Что это с вашим товарищем? Зачем обидели человека?

– Да никто его не обижал. Жизнь обидела. Видишь, у Мишки радость, супруга четвертого родила. А у Шурика наоборот. Неделю назад жена ушла. К сантехнику из РЭУ. Оказывается, давно уже ей трубы прочищал, пока законный муж по командировкам деньги зарабатывает. Причем как ушла? Вещи нашего Шурика выставила – квартира-то на нее записана. Вот всю неделю на даче и бухал. Дети взрослые уже, разъехались. Остался Шурик на старости лет бобылем. И хороший же мужик, хозяйственный, все в дом. Почти не пьющий. И что этой бабе под хвост попало? Вот чего вам, женщинам, еще надо?

Мужики многозначительно и печально переглянулись. Разлили еще по одной для профилактики желудочно-кишечных инфекций.

И наконец командир подал голос:

– Миш! Ты это. Правда. Рады за тебя, конечно. Но давай потише, ладно? Видишь, страдает человек.

– Наш отец-герой, теперь уже рассказывающий про детали родов, виновато осекся и замолчал. А командир степенно встал, налил два полных стакана виски – и понес в дальний угол ресторана. Своему бортинженеру. Они еще долго сидели вдвоем. Периодически кто-то из наших носил им добавки спиртного. Мне, после настойчивых просьб экипажа, даже пришлось сбегать в номер и принести две из четырех бутылок джина с борта, которые были рассчитаны для профилактики в течение всей командировки.

– Так за этой драмой и не заметили, как время ужина подошло к концу. На часах было без десяти девять. Официанты снимали скатерти со столов, со звоном кидали в лотки столовые приборы. Ресторан закрывался.

– Ну что ж. Теперь самое время прогуляться на автобусную станцию. Узнав про наши планы на вечер, старшие, уже совсем не трезвые товарищи, попросили прицениться к спиртному в супермаркете, ведь запасы алкоголя стремительно таяли, а слова представителя о вспышке малярии не давали покоя.

В Индии темнеет рано. Уже в шесть вечера на город спускается тропическая ночь. А в десятом часу, когда мы, прихватив из номера кофточки, вышли на крыльцо отеля, стояла полная темень. Но на это внимания особого не обратили. Сад был красиво подсвечен лампочками. Все так мило и респектабельно. Пахло ночными фиалками, и цикады пели из каждого куста.

Подошли к воротам. Охранник в будке посмотрел пустыми глазами. Долго не мог понять, чего хотим. Но все же после пяти минут объяснений и пререканий выпустил на свободу. Ворота за нами моментально закрылись, и мы оказались в чернильной темноте.

Пройтись триста метров до оживленной станции, купить фруктов и лекарств. И польза, и приятная прогулка по вечерней прохладе. Так размышляли за ужином, в уютном и оживленном ресторане хорошей гостиницы. Но когда оказались одни, в полнейшей тьме и тишине по ту сторону ворот, в голову начали закрадываться сомнения в целесообразности похода в магазин в это время суток.

Фонарей не было. Тротуаров – в привычном нам понимании – тоже. Просто вдоль дороги лежали какие-то бетонные плиты, и достаточно широкие расстояния между ними были закрыты листами фанеры и досками.

Ну и главное – запах! Как только переступили порог территории отеля, аромат фиалок резко сменился на страшную вонь канализации. Вот прям как будто по забору шла невидимая граница, которая отделяла цветочки от какашек.

Чего делать-то? Ведь уже настроились. Кожа горит, нужна мазь, срочно. Да и до угла забора вроде совсем недалеко. А как только завернем – сразу попадем в цивилизацию и шумную жизнь автовокзала.

Зажали носы и побрели по бетонно-фанерному тротуару. Идти было неудобно. Спотыкались об деревяшки, фанерные листы под нами прогибались. Да и запах почему-то усилился. Причем многократно, до рези в глазах. От неимоверной вони не спасало ничего – ни заткнутые ноздри, ни задержка дыхания.

Пришлось выйти на дорогу. Хотя затея эта была опасная. Как потом выяснили – местные водители обожают ездить без включенных фар, по встречке, а к ночи еще и в полностью обдолбанном состоянии. Индийцам все равно. Они, когда садятся за руль, молятся. И трогаясь с места, уже готовы к любому исходу поездки. К тому же индуизм спокойно относится к смерти, ведь ты все равно продолжишь жизнь, просто в другом теле. А может, даже и повезет. И следующий этап сансары проведешь не простым шофером-дальнобойщиком, а махараджей или членом парламента. Поэтому главное – хорошо помолиться и побольше цветочных гирлянд себе в кабину напихать.

Нам вот тоже повезло, что ни один такой потенциальный махараджа на дороге так и не появился.

С одной стороны, это обрадовало, с другой – немного насторожило. Странно, почему в районе автовокзала дорога настолько пустынна в столь не поздний час? Мы тогда еще не знали, что большинство граждан Индии живет по тем же законам бытия, как жили крестьяне в дореволюционных деревнях России. По солнцу. Встают на рассвете, весь день крутятся-бегают. А на закате ложатся спать. А что еще делать в темноте? Электричество-то дорогое. Да и во многих трущобах (а в Калькутте, кстати, это тридцать процентов от всего жилого фонда) нет ни электричества, ни воды.

Собственно, зачем автобусы в темное время? Кого возить? Вот припаркованные на ночь железные коробки на колесах мы и увидели на площади. После того как завернули за угол. Разумеется, все уже было закрыто. И спало крепким сном. Ни одного огонька в окнах хибар и магазинов. Нет, был, правда, небольшой источник света – один-единственный тусклый фонарь освещал стоянку. После круглосуточной жизни Москвы в происходящее сложно было поверить.

– Может, все же супермаркет открыт? Давай обойдем автобусы и посмотрим? Не видно отсюда, – не разжимая носа, спросила подруга.

На площади было тихо. Так тихо, что даже сдавленные фразы Кати разнеслись по округе. И вот тут случилось страшное.

В слабом свете фонаря, в одном из окон ближайшего к нам автобуса что-то зашевелилось и блеснуло. Потом еще. И еще. Блестели глаза на лицах каких-то индийцев, которые, видимо, ночевали в автобусе, а мы их разбудили. Лиц в окнах становилось все больше и больше. Десять, тридцать, сто. Как в мультике про Бонифация! Они смотрели на нас молча и размножались, размножались. Это было безумно страшно! Мы завизжали и визгом разбудили постояльцев других автобусов. Тоже сплошь мужчин. И уже окна соседних транспортных средств стали шевелиться и блестеть глазами.

Ах да. В Калькутте значительный перевес жителей мужского пола над женским. Приблизительно в пропорции 3:2. Это по причине того, что в деревнях Западной Бенгалии, да и окрестных штатов, люди живут еще беднее, чем в Калькутте. И десятки, вернее, сотни тысяч одиноких мужчин каждый год едут в этот крупный город на заработки. При средней зарплате такого неквалифицированного гастарбайтера в пятьдесят-семьдесят долларов в месяц приезжим аренда квартир не по карману. Вот, скорее всего, именно они и использовали автобусы в качестве ночлежек или общежитий.

Как мы бежали!!! Боже! Не разбирая дороги. Наплевав на нестерпимые запахи. Мы неслись по тротуару, по проезжей части. Главное было – быстрее добежать до ворот отеля и молиться, чтоб охранник не заснул в своей будочке и открыл нам. Уже буквально в десяти метрах от входа моя подруга споткнулась об лист фанеры на тротуаре, он начал проваливаться вниз, она за ним. Я подхватила Катю в последний момент и толкнула на бетонную плиту. Девочка упала, разбила колено. Да и черт с этой коленкой! Про нее сразу забыли, как только поняли, ЧТО это за тротуар, по которому мы шли, а потом бежали. И куда Катюха чуть было не свалилась! Как понимаете, это был сток открытой канализации.

Я уже говорила, что треть Калькутты – трущобы. А пригород – вообще трущобы по определению. В таких домах нет не только воды и электричества, но и канализации. Все нечистоты попадают в такие вот бетонные желоба, которые несут отходы жизнедеятельности многомиллионного города в священную реку Ганг.

Да, Калькутта, конечно, дыра. Но это огромная дыра. Только в центре живет четыре миллиона человек. А с учетом сателлитов и пригородов мегаполис населяет под пятнадцать миллионов. Почти как в Москве. И вот так живут. Все – в Ганг. Хорошая такая река. Полезная. Заодно можно в ней стирать, мыться, воду для еды брать. Недаром индусы ее обожествляют и говорят, что в Ганге вся их жизнь.

Наша жизнь тоже могла быть в Ганге, если б случайно под нами какая-нибудь фанера подломилась, когда шли в супермаркет или когда бежали обратно. Населения много, нечистот тоже. Желоба глубокие, поди. Теряешь сознание от концентрации аммиачных испарений – и тебя уносит бурный поток.

Но мы-то, мы! Что за идиотки! Как не догадались? По тому же запаху? И почему не услышали веселое журчание под ногами? Списываю это лишь на отсутствие опыта, усталость, да на виски с джином, которых все же перебрали за ужином.

Ну а дальше? А дальше – колотили как оглашенные в ворота. Заливали разбитую коленку йодом для дезинфекции. Во внутрь тоже что-то заливали из остатков, также для дезинфекции. Потом я час, нет – два стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя весь тот запах, которым могли пропитаться за время прогулки. Потом еще заливали вовнутрь, лишь бы стереть из памяти видения черных голов с блестящими глазами, вырастающих из недр автобусов.

Вот так закончился наш первый день в Калькутте. Оставалось еще пять. И надо было выжить, во что бы то ни стало.

День второй

Ночь прошла в кошмарных снах и постоянной тошноте от запахов, которые плотно впечатались в память. Но наутро немного полегчало. От чистого номера, сада с цветами и журчания фонтанчика под окном.

На завтраке мы в красках рассказали коллективу про вчерашнюю вечернюю прогулку «в супермаркет». Народ проникся, ахал, жалел. Тут же вызвались добровольцы сходить купить нам фрукты и кока-колу.

Идиллия всеобщего внимания к нашим двум скромным персонам была прервана появлением тети-бригадира. Мы про нее уже и забыли со всеми этими приключениями. Благо, как заселились в отель, так больше начальницу не видели. У бассейна не было, на ужин не приходила. Видимо, отсыпалась в номере все сутки с момента прилета.

Бригадирша ошарашенно обвела припухшими глазами стол. И мужчин, которые совершенно потеряли берега: стул не отодвинули, сесть не помогли, о самочувствии и качестве сна не справились. Это нашей гранд-даме не понравилось. Еще больше не понравилась оживленная дискуссия на тему, какой сорт манго лучше купить для таких красивых девушек, как мы. Вылив все свое презрение к сложившейся ситуации в громкое фырканье, Татьяна Валерьевна пошла набирать себе еды на шведском столе. Металлические крышки судков с грохотом открывались и с грохотом же закрывались. Вилки и ножи ронялись на пол. Вопросы стоявшим по струнке официантам были на пределах децибел. Но все ее надежды были тщетны. Оказалось, у мужской части экипажа напрочь отсутствовало боковое зрение и отлично работала защита от посторонних шумов.

Но маневр со шваркнутой на стол тарелкой и разлетевшимися в радиусе полуметра сосисками все же сработал. Двое, на кого попали брызги томатного соуса, наконец замолчали и повернули головы в сторону начальницы всех стюардесс и королевы пассажирского салона.

Мы с Катей поняли, что дело пахнет керосином и пора покинуть теплую застольную компанию. Быстро допили кофе и под тяжелым взглядом начальства устремились к выходу из ресторана. Вот тогда от нее и услышали в первый раз старинное русское слово «параститутки», шепотом брошенное нам вслед. Шепот отразился от стеклянных перегородок зала, от металлических поверхностей судков и моментально облетел всех присутствующих на завтраке. Включая накрахмаленных официантов.

Эти индийцы, работающие в дорогом отеле, были умнее тех, кто ночует в автобусах. И моментально сопоставили слово «параститутки» с английским «prostituts». Официанты и метрдотель, еще несколько минут назад со страхом таращившиеся на странную женщину с отвисшей грудью, снова, теперь уже радостно, округлили глаза. Уже на нас. Кстати, мы не ошиблись по поводу сообразительности и слуха. Впоследствии это подтвердилось многократно. Когда в коридоре сталкивались с кем-то из обслуги, то реакция была совсем не типичной для вышколенного персонала. Уборщик или официант при встрече столбенел. Глаза наливались маслом, а губы непроизвольно начинали причмокивать. Также были попытки навестить нас и в номере. Стучит кто-то в дверь, открываешь – а там стоит и молчит очередной поклонник. Чего заходил? Чего хотел? Хотя понятно чего. Наверное, спросить: «How much?» Но духу не хватало.

Из приятных последствий было только то, что номер стали убирать тщательнее. И на подушки класть по розе.

Но все это было уже позже. А пока, вернувшись с завтрака, переодели купальники и отправились к бассейну. За ночь, как ни странно, ожоги прошли. То ли повлиял испуг, то ли помог «Бепантен», но мы снова были белые. И требовалась небольшая порция загара. Чтоб прилететь в заснеженную Москву не такими же, как улетали. Просто в этот раз решили быть осторожнее – намазаться кремом с самым сильным фактором защиты и не вылезать из тени.

Еще вчера внутренний двор отеля нам показался ожившей иллюстрацией к сказкам «Тысяча и одной ночи». Просто райский сад! Стволы пальм, увитые цветущими лианами, вычурные формы кустов, над которыми поработала армия садовников, и голубая чаша бассейна, манящая нырнуть в воду с разбега.

Мы толкнули тяжелые двери, но в этот раз все оказалось не так сказочно. Помимо удушающей жары, нас накрыл и сильнейший запах дезинфекции, который шел от воды и от кустов. Накануне такого точно не было! Видимо, с утра растительность обработали какой-то химией от комаров, а излишки состава слили в бассейн. Где уже и так болтался приличный объем хлорки.

Впрочем, мы были настолько не избалованы, настолько измучены вечными московскими снегами и серым небом, что не стали капризничать. Бросив полотенца на шезлонги и заткнув носы, быстро полезли в теплую вонючую воду.

Минут через двадцать, когда уже вытирались и готовились занять позы тюленей на лежаках под сенью пальм, к бассейну вышла и наша командорша. Свет дня померк перед блеском, исходящим от начальственной особы. Бортпроводницы со стажем обожали скупать золото в Голден-Сук в Эмиратах и, по моде того времени, навешивать все эти толстенные цепи и браслеты на себя любимых. Чтоб уже не расставаться со сбережениями, переведенными в драгоценный металл. Ну просто как жены султанов! Хлопнет он три раза в ладоши. Повторит три раза: «Не жена ты мне более, не жена». И иди на свободу в чем была. У наших дам-ветеранов, видимо, были несколько другие соображения, основанные на криминогенной обстановке в России и рисках оставлять целое состояние в квартире, пока неделями отсутствуешь в командировках. Вот и звенели десятками золотых браслетов, разливая пассажирам сок. И пригибали головы под тяжестью килограммовых ожерелий.

И если под формой украшения были не особо заметны, да и на завтраке, в полутемном помещении сразу не бросились в глаза, то под ярким индийским солнышком богатство заискрило, как мишура на новогодней елке.

Елка, демонстративно посмотрев мимо нас, прошествовала на другой конец бассейна. Подальше от «параституток». Долго раскладывала полотенце на шезлонге, мазала свои телеса кремом и вот наконец удобно расположилась, закрывшись от остального мира свежим номером глянцевого журнала. Впрочем, ее игнор был совсем не обиден. Мы тоже решили отгородиться от всего мира и немного подремать.

Разбудили меня голоса откуда-то с неба. И хруст пластиковых пакетов. Первое, что увидела, разлепив глаза, – это несколько пар мужских ног в сандалиях, надетых на носки.

Как выяснилось – наши гонцы вернулись из магазина на автостанции. Принесли кока-колу, разные тропические фрукты и печальную весть. С вытянутыми от удивления лицами рассказали, что в местном супермаркете невозможно купить алкоголь. Запрещен к продаже. Причем, кажется, это правило действует везде. Продавцы объяснили, что на всю многомиллионную Калькутту лишь десяток специализированных магазинов – вайн-шопов, работающих не каждый день и по какому-то странному, не клиентоориентированному расписанию.

А джина из оставшихся стратегических запасов хватит меньше чем на сутки. Призрак ужасной малярии бродил вокруг экипажа. Но пока шли в гостиницу по пыльной улице вдоль канализации, в головах страдальцев созрел отличный план. Уже все знали, что почти половину рейса на нашей кухне прятался единственный русский пассажир. Ценность которого неизмерима в сложившейся ситуации. Мистер Артем вроде как живет в Калькутте. А это значит, что знает все потайные вайн-шопы и прочие злачные места таинственного города.

Теперь оставалось выяснить, не оставил ли нам дорогой соотечественник свои координаты в качестве благодарности за спасение. Оставить-то оставил. Визитная карточка мистера Артема болталась на дне кармана моего форменного пиджака. Но, прикинув, что малярию вылечить легче, чем женский алкоголизм, я сделала непонимающие глаза и помотала головой.

Разочарованные гонцы в носках и сандалиях удалились в прохладу отеля. А мы остались с пакетом фруктов и размышлениями, чем бы заняться вечером, а также во все оставшиеся дни эстафеты. Кроме бассейна, никаких увеселительных мероприятий в гостинице не предвиделось, и к опасностям заболеть тропической малярией или спиться добавлялась еще одна – умереть со скуки.

За первую половину дня мы изучили всю территорию отеля, включили и через пять минут выключили телевизор по причине полной ерунды. И нас потянуло на подвиги. За периметр.

Впрочем, не нас одних.

На обеде застали коллектив, под можжевеловую дезинфекцию обсуждающий дальнейшие перспективы на командировку. Летчиков интересовали вайн-шопы, Рому и Виталика – коммерческий потенциал поездки в центр, ну а нам с Катей хотелось веселья и впечатлений. Бродивший в организме джин вкупе с молодостью требовал движухи. Тут кто-то из дедов, кстати или некстати, вспомнил, что сарафанное радио «Аэрофлота» приносило весть о том, что в центре Калькутты есть очень даже достойная дискотека европейского толка. Клуб «Арена». Без Болливуда и девушек в сари. Все на высшем уровне – хорошая музыка, чисто, респектабельная публика из числа местной золотой молодежи и экспатов, работающих в Индии по контракту. Уже кто-то из предыдущих экипажей бывал и остался очень доволен. До клуба можно добраться на такси всего за десять долларов. И столько же обратно. Ну и вход десять. Прикинув, что на компанию из четырех человек выйдет совсем недорого, решили заняться агитацией. И сразу после ужина отправиться в мир танца и развлечений.

Но предложение повеселиться в городе не вызвало у наших пожилых коллег какого-либо энтузиазма. Впрочем, после того как сделали акцент на то, что в этом замечательном месте однозначно будет в продаже спиртное, интерес к поездке слегка оживился. К вечеру нашлись два добровольца. Наши бортпроводники-коммерсанты. Как люди с деловой хваткой, они не упускали возможности исследовать новые места и расширять связи.

И вот в десять вечера мы, накрашенные и разодетые, встретились с сопровождающими в холле отеля и заказали у довольного клерка такси. Несмотря на его подозрительно счастливую улыбку, дорога и все дальнейшее оказались без подвохов. Нас довезли, высадили у вполне приличного с виду здания. Ну а дальше – оббитая металлом дверь, ступени вверх – и вот оно, счастье молодежи. Стильный интерьер, полутьма, отличный звук. Стройные девчонки-индианки в джинсах. Красивые, накачанные мальчики в брендовых шмотках. Репертуар диджея и мастерство ничуть не отличались от мастерства коллег в ночных клубах Москвы.

Белозубый бармен выставил нам четыре пластиковых стаканчика с темно-розовой слабоалкогольной бурдой, входящей в цену входного билета. Мужчины отхлебнули содержимое, сильно скривились и с осуждением уставились на виновниц, то есть на нас.

Впрочем, полки бара ломились от бутылок с известными названиями. И, как и музыка, практически не отличались от полок любого московского клуба. Все, что душе угодно – виски, бренди, водка. Но, как выяснилось, отличались цены. И совсем не в меньшую сторону. Аж поперхнулись, когда был озвучен ценник на алкогольные коктейли. Да за эти деньги… Да в Duty-Free…

Прихватив наши нетронутые стаканы бурды и недовольно ворча, Роман с Виталием плюхнулись на свободный диван. Вот зачем себе портить настроение? Приехали же отдыхать? Мы с Катей махнули рукой на стариков, ноющих, что зря потратили деньги, и рванули на танцпол.

И танцевали, видимо, неплохо. Когда после пятнадцати минут энергичного дерганья присели за столик отдохнуть – тут же подскочил официант с ведерком льда, в котором охлаждалась бутылка хорошего шампанского: «Дорогие леди! Для вас от мистера, пожелавшего остаться неизвестным!» Покрутив головами, увидели стремительно краснеющего сикха в тюрбане.

Не успели наши повеселевшие мужчины разлить шампанское по бокалам, как снова официант. Теперь несет нам красиво украшенные коктейли.

– Опять инкогнито?

– Yes, madam! – пару внимательных взглядов по сторонам – ага, обозначился еще один поклонник, уже в другом конце зала.

Если не уйдем сейчас обратно танцевать, пожалуй, на наш столик перетащат все содержимое бара. Да и коктейли взбодрили и звали на подвиги. Пришлось продолжить дэнс-марафон. Увлеклись так, что очнулись лишь от осознания того, что никто больше не танцует. Просто собираются вокруг нас, блондинок, плотной, глазеющей толпой. И народ все прибывал. Видимо, новость полетела по окрестным кварталам. Ноги начали подкашиваться – меня стало накрывать дежавю вчерашнего ужаса, пережитого на автобусной станции. Разноцветные огни светомузыки падали на лица зрителей, делая их еще страшнее. Белки глаз и зубы в ультрафиолете светились ярко, как у вампиров. Моя подруга также пошатнулась.

Упс. Кажется, переборщили. Еще и сопровождающие, выпив подарочную бутылку шампанского, доходили до кондиции, и толку как от телохранителей от них не ожидалось. Более того, кавалеры сидели за столиком уже не одни. В компанию затесался пожилой, солидный господин в белом. Повелительный взмах его руки – и официант услужливо несет бутылку дорогого шотландского виски и лед в серебряном ведерке. Глаза наших подозрительно добреют. И мы понимаем, что неспроста.

Надо валить. И скорее. Вопрос, как? Круг, конечно, расступился. И даже пропустил нас по маршруту танцпол – туалет. Но, пропустив, толпа молча увязалась за нами следом. И так и караулила у дверей. Вот тут мы почувствовали себя в шкурах солистов группы «Ласковый май», в конце восьмидесятых заехавших на гастроли в город за Уралом. И ощущения совсем не понравились.

Следующая пробежка: туалет – наш столик. Хоть какая-то, но защита. Сдавленные вопли за спиной обозначили давку среди поклонников. Впрочем, нас не трогали, просто глазели, но воздух аж искрил от их пламенных взглядов. Кто-то украдкой утирал текущую из полуоткрытого рта слюну.

– Ребят! Все, мы натанцевались! Поехали домой!

– Да ладно! С ума сошли? Только же приехали? Посидим еще! Кстати, познакомьтесь! Мистер Чаккраборти, хозяин этого замечательного клуба!

Вот это было кстати! Ведь надо было как-то заказать такси обратно и выйти из клуба живыми и, желательно, не изнасилованными. И не через полчаса, когда наши допьют виски, а прямо сейчас. Пришлось прибегать к излюбленной женской хитрости. Ныть, что тошнит. Вот прям так сильно, что уже нет сил терпеть. И если не уедем срочно, клуб может пропахнуть не только виски и потом танцующих. Аргумент был сильным. Хозяин, внимательно глянув на наши перекошенные лица и судорожные сглатывания, все же поверил. И, взяв слово, что вернемся завтра, предложил вместо такси свою машину с водителем. Бесплатно. Наши ребята повеселели. А когда мистер Чаккраборти предложил забрать недопитую бутылку виски с собой – повеселели вдвойне. Поездка на дискотеку становилась финансово выгодным мероприятием.

Окружающая толпа ахнула от разочарования и подалась вперед. Слава богу, что подоспели трое крупных охранников и оттеснили страждущих еще поглазеть на женскую красоту. Впрочем, хозяин был умным человеком и использовал сложившуюся ситуацию себе на пользу.

Попросив диджея убрать музыку, он встал в картинную позу и сделал для посетителей важное заявление.

Мол, в нашем славном городе, проездом в Голливуд, на несколько дней остановились звезды российского шоу-бизнеса. Хозяин очень тронут, что суперзвезды оценили по достоинству именно его клуб. Это говорит только о том, что лучше и достойнее места не найти во всей Индии. Сегодня был ознакомительный визит, но мистер Чаккраборти, дабы сделать приятное своим постоянным посетителям, договорился о том, что эти изумительные блондинки, по которым просто плачут все киностудии Лос-Анджелеса, будут развлекать гостей завтра весь вечер. Билеты лучше приобрести заранее, благо продажу откроют через несколько минут. После небольшой паузы по клубу разнесся тихий шорох. Видимо, народ пересчитывал бумажные купюры. Еще пауза – и все бросились к стойке у входа и начали выстраиваться в очередь.

Пользуясь замешательством и сменой интересов толпы, хозяин вполголоса сообщил, что его персональный автомобиль запаркован в переулке, у служебного выхода. Сейчас он приглашает нас пройти через его кабинет на черную лестницу, спуститься вниз – шофер уже ждет в машине. Проходя мимо кассы по продаже билетов, мы мельком заметили, как убирают красивую пластиковую табличку с ценой в 700 индийских рупий за вход и вместо нее ставят картонку со в спешке нарисованной черным маркером цифрой 2000. Те, кто стоял ближе и увидел наглую подмену, было взроптали. Но, посмотрев на нас, пробегающих мимо в сопровождении охраны, заглушили в себе жабу. И начали судорожно рыться по карманам и кошелькам.

Кабинет мистера Чаккраборти оказался совсем не таким пышным, как можно было предположить, исходя из интерьера клуба. Тусклый, холодный свет люминесцентной лампы под потолком. Желтые, облупленные стены с трещинками по штукатурке и следами недавнего залива от соседей сверху. Решетки на окнах, дополнительные решетки на дверях. Старый, дребезжащий письменный стол и стеллаж, заставленный бумажными папочками с тесемками. Единственным украшением кабинета являлся массивный сейф за столом и фигура бога-слона Ганеши с ожерельями из бархатцев, установленная в небольшой нише в стене. Вокруг фигуры в поднос с песком натыканы и зажжены палочки благовоний. Дым стелился в метре от пола. Этого дыма было в помещении так много, что он буквально сбивал с ног неподготовленных посетителей, имевших несчастье переступить порог. Мы дружно закашлялись, а хозяин как ни в чем не бывало махнул нам на продавленные стулья вдоль стены и жестом велел подождать. Сам же, закрыв на все замки обе двери – и входную, и металлическую решетку, направился к сейфу.

Заслонив его от нас широкой белой спиной, что-то долго возился с кодами и ручками, и вот, наконец, дверца с ржавым скрипом отворилась. Мистер еще покопался в содержимом..

– Возьмите, 3000 рупий! Как договаривались! – и протянул нашему самому старшему сопровождающему, Роману, три бумажки. Как только Чаккраборти отошел от сейфа – мы увидели внутри пачки и пачки денег, перетянутые резинками.

Торжественно вручив купюры, хозяин быстро запер сейф и, велев подождать еще немного, с таинственным видом вышел из кабинета в клуб.

– Это что? – дернулись мы на деньги.

– За наши входные билеты возвращает, – пояснил счастливый Виталик. – Завтра тоже вход будет бесплатным. Еще договорились наших привести. Ну и обещал весь вечер спиртное без ограничений. Круто же, да?

Роман тоже сиял, как медный пятак.

– Это мы договорились, пока вы там отплясывали. Ценят русские экипажи в Индии! Ценят! Вот и решили проблему с алкоголем! Так что, девчонки, завтра после ужина, в восемь вечера, сбор в холле отеля. И чтоб как штык! Свежие, красивые! С хорошим настроением!

Мы с Катей впали в легкий ступор:

– Слушайте, дорогие наши! Это все, конечно, здорово! Но нам, кажется, хватило. Вы что, не видели, что произошло? Они же нас чуть не сожрали! Это же хуже, чем вчера на автобусной станции. Может, вы без нас?

И к малярии уже какое-то доброе отношение. На фоне сегодняшних танцев все тропические болячки совсем не страшно воспринимаются. Ну переболеем, ну полежим две-три недели в инфекционной больнице вместе с семьями. Да это же за счастье!

– С ума сошли? – ахнули мужики хором. – Сами же обещали Чаккраборти! Все будет нормально!

Но тут, прервав наших кавалеров на полуслове, в кабинет, вместе со звуками музыки и свежим воздухом, ворвался сильно возбужденный и радостный хозяин. Судя по всему, торговля билетами на завтрашнее мероприятие превзошла все ожидания. В вытянутой руке индийца побулькивала голубой жидкостью запечатанная бутылка джина.

Торжественно вручив бонус ошарашенным его добротой кавалерам, мистер начал уточнять, как и во сколько подать завтра за нами машину в отель. Потом пошли долгие прощания.

Наше с Катей терпение лопнуло окончательно и реально начало мутить от концентрированных запахов благовоний и тусклого света.

– Где выход на улицу? Мы, пожалуй, пойдем в машину.

– Да-да. Выходите, девчонки! Скоро догоним!

Мистер Чаккраборти кивнул на небольшую дверь слева от стола, быстро отпер все замки, и мы с подругой шагнули в темноту. Освещение на лестнице отсутствовало. Хорошо, что хозяин не догадался сразу же захлопнуть дверь и узкая полоска света хоть как-то, но делала путь вниз различимым. Еще и смена ароматов. Вместо концентрированных запахов палочек резко накрыла самая настоящая мусорная вонь. Видимо, местные жители, не имеющие в домах мусоропровода, просто скидывали все отходы жизнедеятельности на черную лестницу. Наш путь напоминал путь минеров. Главное было – не наступить на что-нибудь склизкое. И не загреметь вниз по ступеням на своих высоких каблуках.

И вот, наконец преодолев эту полосу препятствий, счастливые, что остались с непереломанными ногами и шеями, мы выползли на свежий воздух. В узкий переулочек, зажатый между двумя пятиэтажными домами. Где-то высоко над головами покачивалось глубокое бархатное небо, усеянное огромными звездами и залитое легким, золотистым отсветом луны, встающей на горизонте. Но этот яркий свет небес совсем не достигал дна того колодца, в котором мы очутились. В тени дома было темно, хоть выколи глаз. Испытания продолжались. Подождав, пока глаза привыкнут к новой гамме оттенков черного, различили на тротуарах огромные мешки с мусором. В принципе, ничего удивительного в мешках нет. Подобным образом отходы выставляют во многих городах мира. Включая самые цивилизованные страны. Хотя нет. Мы же в Калькутте. И было удивительно, что при повальной привычке выбрасывать все помои на лестницы все же находились люди, кому было не лень упаковать свою грязь в пакеты, спустить вниз и выставить для мусорной машины. Правда, пакеты очертаниями напоминали мешки с трупами, такие же по габаритам. Но, оглядев тротуары и десятки этих «трупов», в хоррор не поверили. Это уже слишком. Мусор и мусор. Вот зачем сходить с ума на ровном месте?

И вообще, в тот момент больше интересовал другой вопрос. А именно: где наша машина? В отдалении, метрах в трехстах, стояли припаркованными несколько автомобилей, тоже едва различимые в темноте. Такие старые, похожие на английские кебы середины двадцатого века. Правда, запыленные настолько сильно, что воспринимались не как антиквариат, а как реальная авторухлядь. Нда, на обещанный хозяином лимузин не тянула ни одна. Но другого транспорта в переулке не наблюдалось и мы, обходя эти огромные мешки на тротуаре, на каблуках поковыляли в направлении странных драндулетов. Недоумение становилось все больше – ни в одном авто жизнь не просматривалась. За рулем не было водителей. Фары не горели. Полная темень и тишина.

Но тут, слава богу, в переулок вывалились и наши кавалеры. Громко матерясь и звеня бутылками в пакете. Наконец-то! Вот пусть они и разбираются, на чем же поедем в отель. Заметив наше замешательство, мужчины поспешили навстречу и замахали руками.

– Девчонки! Вторая машина! Вторая, хозяин сказал! Белая! Идите, усаживайтесь, водитель там спит на заднем сиденье. – Зычный голос уже совсем нетрезвого Виталия разнесся эхом в переулке и отскочил от домов, усилившись в несколько раз. И тут произошло страшное. Ближайший к нам мешок тихонько зашевелился и что-то забормотал. Потом зашевелился и начал переваливаться соседний, потом еще один. Весь уличный мусор стал оживать.

Это было настолько страшно, настолько напоминало сцену из фильма ужасов про зомби, что мы даже не смогли завизжать сразу. Просто, как под гипнозом, замерли на месте. Внезапно край ближайшей кучи начал чуть приподниматься, откинулась какая-то тряпка, и из мешка высунулось что-то, похожее в темноте на костлявую руку.

Я явственно услышала, как застучали зубы моей подруги, и тут меня прорвало. Это был даже не крик и не визг. А какой-то нечеловеческий вой. От этих децибел зомби стали просыпаться быстрее. Кто-то уже садился, кто-то лишь приподнимался на локте. Тут, наконец, дошло, что это не пластиковые пакеты, а какие-то тряпки, укрывавшие лежащих на тротуаре людей. Мужчин, женщин, детей. И все они, проснувшись, начинали тянуть к нам руки! Катя уронила сумку и заголосила следом. Еще находившиеся под алкогольным наркозом Виталик с Ромой от воплей, напоминающих пожарную сигнализацию, моментально протрезвели и, перескакивая через мешки-препятствия, рванули на помощь. Дальше все было очень быстро. Один схватил нас, готовящихся потерять сознание, за руки и потянул к автомобилю. Второй открыл заднюю дверь действительно когда-то бывшей белой машины. Вытащил за шкирку с заднего сиденья ничего не понимающего, заспанного водителя, на его место запихнул меня и подругу, потом плюхнулся сам и моментально захлопнул дверцу. И вовремя. Так как фигуры на тротуаре уже вставали в полный рост и брели в нашу сторону.

Но повезло. Парнишка-шофер был так ошарашен и внезапным пробуждением, и видом белых людей в машине, что на приказ Ромы: «Твой босс сказал отвезти нас в отель в аэропорту» – моментально завел двигатель и резво тронулся с места. Без обычных для индусов раздумий и впадания в мистический транс. А может, надвигающаяся на автомобиль толпа зомби с протянутыми руками так подействовала? Не знаю. На тот момент и я, и Катя были где-то на полпути либо к инфаркту, либо к серьезному психическому расстройству. Помогли, пожалуй, лишь несколько больших глотков виски, которые сделали прямо из бутылки, заботливо протянутой нашим коллегой. А между тем мы выехали из переулка на одну из центральных улиц, и Виталий начал расспрашивать у водителя про людей с тротуара.

– Почему люди спят на улице? Это бездомные?

– О, нет, мистер. Не бездомные. Они живут в этом доме.

– Так почему они не ночуют в квартирах? Как можно спать на тротуаре?

– Жарко. В квартирах нет кондиционеров. У нас так принято. Если нет дождя, лучше спать под открытым небом. Вы их разбудили.

– О господи! А почему они шли за нами и тянули руки?

– Хотели денег. Они – люди бедные. А вы, белые – богатые. Значит, должны им платить. – Шофер помолчал и посверкал глазами. На заборе, мимо которого сейчас проезжали, при ярком свете луны зловеще краснело граффити – «серп и молот». Нам снова стало страшно. Интересно, что у человека в мозгах? Сейчас в его машине такая добыча! Четверо богачей с белым цветом кожи. А вот как завезет в свой район, как отдаст на растерзание родне! Чтоб успокоиться, пришлось опять глотнуть виски из горла.

На счастье, наши мужчины заинтересовались автомобилем. Ощупали обивку, глянули через плечо водителя на приборную панель с кругляшками спидометра и тахометра. Это был самый настоящий ретромобиль. Чем-то похожий на старую, послевоенную «Победу». Помните, была такая? С оленем на капоте?

– Друг! А что это за машина?

Увидев неподдельный интерес иностранцев к своему четырехколесному другу, индус тут же подобрел, лицо расцвело в гордой улыбке и мысли, слава богу, перескочили на мирный лад.

– О, мистер! Это очень хороший автомобиль! Hindustan Ambassador! Cделан в Индии! В Калькутте!

Рассказ парня оказался весьма интересен.

Оказывается, машинка не антиквариат, а вполне свежий агрегат. Всего пару лет как сошедший с конвейера. Это калька с английского Morris Oxford 1954 года. Чертежи и технологии привезли бывшие колонизаторы. Индийцы производство запустили – и так и клепают с тех пор. Какой прогресс? Какая мода на новые кузова? Что такое родстеры и хетчбэки? Зачем вообще весь этот тлен? Вот, есть документация, есть образец – работаем!

Говорят, что мода движется по спирали. И через какой-то временной цикл обязательно соприкоснется с прошлым. Поэтому, обновляя каждый год гардероб новинками, в спешке погони за трендами ломая тонкие каблуки и меняя их на массивные или наоборот, ничего нельзя выбрасывать. Просто складывать на антресоли в надежде, что пригодится внучке. Как уже было с вязанными крючком пальто в стиле Жаклин Кеннеди или с платьями семидесятых. А за старые выкройки, еще начерченные на миллиметровой бумаге, на аукционах разворачиваются самые настоящие войны.

Но автомобилестроители из Калькутты пошли другим путем. Чисто индийским. Они не побежали вслед за модой, а просто замерли в анабиозе. Как и во многих других областях жизни. И вот дождались. Morris Oxford выпускается заводом индийского миллиардера Бирлы с 1956 года и по настоящее время. В практически неизменном состоянии. Такие же округлые формы, так же чадит бензином. Чинится ударом по двигателю под капотом и промывается от нагара вставленным в выхлопную трубу шлангом. Ну, может, материалы в отделке стали поплоше. Не дерево и кожа, а пластик и рогожка. Но все остальное! Это же находка для умного и предприимчивого!

Одна такая машинка в Москве – и будут собираться толпы зевак. Уверена, что моментально найдутся желающие купить коллекционное авто за любые деньги.

В головах сразу запрыгали цифры ожидаемой прибыли.

И не у меня одной. Коллеги тоже мыслили в правильном направлении. У этих машин правый руль, но в Лобне есть в гаражах умелец, который наловчился переделывать «японок». А что, если ему загнать и сделать под нормальное левостороннее движение? Пошли прикидки, влезет ли автомобиль в багажное отделение «Ил-62». А если спустить колеса? А как с таможней? В Шереметьево, допустим, договоримся – все свои. А вот как ставить на учет? Ну и прочие детали намечающегося хорошего гешефта.

Новое дело надо было обмыть. Бутылка виски снова пошла по кругу. Дали глотнуть и шоферу. Вернее, на радостях оставили ему остатки. Благо Абассадор Хиндустан уже подруливал к крыльцу отеля, и, выпив, водитель будет возвращаться в город без нас.

Индиец потерял от счастья дар речи. Потом отмер, с почтением и поклонами помог выйти из авто. Наговорил приятностей, что наша компания – лучшие белые иностранцы в его жизни, и отчалил, обдав клубами вонючего дыма.

Ну а мы, покачиваясь, пошли себе по номерам. Отсыпаться и готовиться к следующему, наверняка опять сложному и экзотическому, дню.

День третий

За завтраком шло буйное обсуждение вчерашней поездки на дискотеку. Роман и Виталий хвастались трофейной бутылкой джина и собирали компанию на вечер. Булькающая емкость стала очень сильным аргументом. Настолько сильным, что даже самые почтенные и ленивые ветераны загорелись тряхнуть стариной и взорвать танцпол в этом волшебном клубе. Потихоньку все разбрелись по номерам. За столом остались только мы с Катей и наши вчерашние кавалеры. И вот тут, где-то между яичницей и кофе, я наконец набралась духа сказать свое окончательное «Нет» на повторный визит на дискотеку. Подруга меня очень горячо поддержала.

Стол замер.

– Да вы чего так боитесь? Мы – рядом! Вчера же все в порядке было? А сегодня столько народа пойдет – кто вас там тронет? – кивнул Виталик вслед удалявшимся коллегам. – Еще и начальницу нашу прихватим. Если что не так пойдет – на помощь выпустим. Танька живо всех раскидает. Моментом. Боевая такая у нас бригадир, приемы самбо знает. Еще по молодым годам помню. Короче, девочки, не дурите!

– Посидим немного, выпьем, – подхватил Роман. – Возьмем у Чаккраборти еще пару бутылок. Как раз до конца командировки хватит. Всем, между прочим. Не о себе же заботимся, о коллективе! Эпидемию никто не отменял, я вон сегодня с утра в номере двух комаров нашел. Хорошо, что продезинфицировались накануне. Ну хорош трусить! Мы ж русские – где наша не пропадала!

Но пламенные речи не возымели действия. Еще раз проходить через этот ад мы не собирались. Надо было срочно что-то придумывать, чтоб раздобыть спиртное на экипаж и избавиться от вечернего «развлечения».

В номере я нашла визитку нашего русского пассажира и, собравшись с духом, набрала номер.

Мистер Артем взял трубку быстро. Узнал, обрадовался. Спросил, чем может быть полезен? Может, девушки хотят посмотреть достопримечательности Калькутты? Завтра у него как раз есть время устроить нам экскурсию по городу. Или интересуют ювелирные лавки в центре, о которых рассказывал в самолете?

Мой ответ, что «да, помощь нужна. Нужно найти вайн-шоп и купить две бутылки джина. Желательно сегодня, а то у нас уже все заканчивается», – несколько обескуражил молодого человека. Видимо, он был о небесных феях более романтичного и возвышенного мнения. Но, впрочем, Артем повел себя достойно. Прокашлявшись после небольшой паузы, взял себя в руки и пообещал к вечеру доставить в отель требуемые напитки.

Мы с Катей возликовали. Портить отношения с коллегами совсем не хотелось, но и в клуб мистера Чаккраборти не хотелось тоже. А этими двумя бутылками вполне сможем откупиться от вечерней танцевальной программы.

Оставалось придумать, чем занять день. Впрочем, долго гадать и не пришлось – телефон зазвонил и позвали вниз, в холл. Приехал представитель и хотел убедиться, что с летчиками и бортпроводниками все в порядке. И численность личного состава не уменьшилась. Мол, уже были прецеденты, поэтому лучше лишний раз подстраховаться.

Ну надо так надо.

Спустились на первый этаж. Егор Иванович, корпулентный мужчина средних лет в светлой рубашке и бежевых штанах, уже ожидал нас на диване холла, нервно промакивая лысину носовым платком и косясь на часы. Впрочем, увидев нас в полном составе, был несказанно удивлен сравнительно трезвому состоянию и бодрости духа вверенного ему экипажа. А также отсутствию проблем со здоровьем. На радостях предложил дать на весь следующий день микроавтобус. Для выезда на шопинг на Нью-Маркет, вещевой рынок в самом центре города.

Представитель рассказал, что это культовое торговое место в Калькутте. Более двух тысяч магазинов и лавок под одной крышей. Построен еще англичанами в девятнадцатом веке. И находится, можно сказать, в первозданном, ни разу не тронутом ремонтами, состоянии. Так что к удовольствию от шопинга прибавится еще и удовольствие от созерцания изящного образца колониальной архитектуры. Оригинала, между прочим. Купить на Нью-Маркет можно все. От миномета до подержанных трусов. В мусульманских рядах даже есть мясные лавки, где из-под полы продают говядину. Редкость и страшный дефицит, учитывая, что коровы в Индии – священные животные. И за убийство буренки дают десять лет тюрьмы. Впрочем, до суда дело доходит редко. Как правило, местные жители уже успевают разнести преступника в клочья. Причем в самом прямом смысле. Не дай бог, случайно на дороге собьет автомобиль корову-камикадзе, которая решит покончить жизнь самоубийством и сама сунется под колеса. Моментально соберется толпа и устроит самосуд. Машину сожгут, а водителя растерзают. И никакая полиция не поможет и никого не накажет. Но вот именно на Нью-Маркет говядину купить можно. И сотрудники консульства и все наши представительства регулярно там затовариваются мясом.

– У меня жена из-под Херсона. Украинка. Готовит так, что пальчики оближешь. Борщ на мозговой косточке, со шкварками из сала и пампушками – пробовали? – строго глянул на нас толстяк-представитель. – А пирожки какие! С тройной начинкой. До Индии в Будапеште четыре года сидели. Там все посольство рецепты записывало. Местные даже на телевидение приглашали и книгу хотели издать. И это венгры! А? Мастера кулинарии! Светик у них тоже многому научилась. Гуляш с лапшой в красном перце, штрудели. Эх, жили-то как хорошо! – почесал лысину Егор Иванович и помрачнел. – А вот закончилась командировка в Венгрию, и дали направление в Калькутту. Ну мы обрадовались было. Думаю, уважило-таки начальство. После стольких лет безупречной работы. После каторги в Будапеште, где рейсы каждый день и ты как Сивка-Бурка семь дней в неделю в аэропорт мотаешься. Наконец-то в теплые края! Смотрим карту – океан рядом. Тропики. Фрукты. Рейсов не много. Один-два раза в неделю. Красота! Будем морепродуктами питаться и на пляже валяться. Светлана книг кулинарных накупила. И поехали. Отдохнуть на старости лет. Отдохнули, называется, – опять тяжко вздохнул представитель. – Ну вы сами все видите. Прилетаем – город-грязь, антисанитария полная. Жрать нечего. Одни крупы, молочка и овощи. А я – не вегетарианец. Я не могу на одних кашах и салатах. Я – мужик. Организму для нормального функционирования мясо нужно. Здесь же как? Индуизм, мать его за ногу, запрещает живое убивать. Эти религиозные фанатики даже муравья побоятся раздавить. А вдруг муравей – это твой прадедушка? Или лучший друг, померший пару лет назад? Вот поэтому мясниками и на убое работают только мусульмане. Им-то все равно. Но у мусульман уже свинья под запретом. В Ганге рыба не водится. Только нечистоты и покойники по воде плывут. Вот и получается, что из мяса – куры и козы костлявые. Взвыл я через месяц. На курятину уже смотреть невозможно. Козлятина эта, с привкусом, тоже до тошноты. Верите, мне по ночам нормальная еда начала сниться. Котлетка сочная, кусок свинины с косточкой, гуляш венгерский. Да реально до больницы такая диета чуть не довела! И похудел на десять килограммов. А зачем мне? Хорошего человека должно быть много.

Егор Иванович с любовью погладил живот и продолжил:

– Один раз местные партнеры в ресторан пригласили. В пятизвездочный отель Obеroi. Приходим – ох! Pepper-стейк говяжий есть в меню. Цена космическая! Пятнадцать долларов за маленький кусочек. Так я пять порций съел. Не мог наесться. Ну ладно тогда индусы платили за обед. Сам не пойдешь, дорого. Негоже семейный бюджет на рестораны переводить. И вот тут консульские подсказали заветный адресок. Мясной лавки на Нью-Маркете. Спасли меня от полного истощения и стойкого нервного расстройства. Теперь у нас дома и борщ, и щи на говядине. И фарш на котлетки жена крутит. Только, это… Тсс… – спохватился представитель, – особо не распространяйтесь среди местных. И лавки эти мясные не фотографируйте. И так активисты движений по защите коров буянят. То подсобных рабочих, кто тушу тащил, забили до смерти, то лавки поджечь хотели. А вот сожгут рынок – и чего делать тогда, а? Вы-то домой через пару дней полетите, а нам с женой здесь еще несколько лет куковать.

Представитель снова посмотрел на часы, отвлекся от воспоминаний и уже в деловом стиле еще раз прорекламировал этот замечательный торговый пассаж:

– Если не увлекаться экзотикой и не бросаться в крайности, то на Нью-Маркете мы найдем большой выбор сувениров, одежды, электроники, специй и прочих нужных и полезных в хозяйстве вещей. Также в одной из многочисленных харчевен-тхаба можно отведать блюда аутентичной индийской кухни. Есть много точек общепита и вокруг рынка. Там дешевле. Но неизвестно, покроет ли медицинская страховка последующее лечение.

Тут у Егора Ивановича зазвонил телефон. Пока он что-то обсуждал на повышенных тонах, подошел официант с подносом. И начал уставлять наш столик стаканами с лимонадом. Welcome drink! Егор Иванович расслабился, благодарно посмотрел на парнишку и первым схватил запотевший стакан.

– Ну, а для незамужних дам, – и подмигнул нам с Катей, – буквально в километре от рынка есть старинный храм богини Лакшми. Местные девушки ходят просить у Лакшми любви и удачного замужества. Глупости все это, конечно. Наша секретарша уже третий год туда розовые лотосы охапками таскает, а мужа все нет. Но сам храм красивый очень. На обратной дороге будете мимо проезжать – обратите внимание.

– А почему розовые лотосы? – открыла рот Катя.

– Так это цветок Лакшми. Вроде как презент ей надо сделать, пуджу, и тогда желание исполнит. Можете попросить водителя остановиться – пофотографироваться на память. Только внутрь лучше не заходите. В обуви нельзя, а босиком туда бы не рискнул. Грибок и еще куча кожных заболеваний гуляет по городу.

– И вообще, ребят. Вы там поосторожнее, – отхлебывая ледяной напиток, наставительно произнес Егор Иванович, – дезинфицирующие салфетки с собой возьмите. Руки постоянно протирайте. И у уличных разносчиков не пробуйте ничего. А то наш консул уже скоро почетным посетителем Центрального госпиталя Калькутты станет.

– А что? Консул постоянно на улицах питается? – поразились мы сильному желудку и отсутствию инстинкта самосохранения у местного дипломата.

– Да нет, вы чего. Консул нормальный, с головой дружит. А в госпиталь постоянно ездит навещать русских туристов, отдыхающих там кто с холерой, кто с дизентирией. А кто и с такой гадостью, что даже все видевшие местные эскулапы разводят руками.

Это заявление нас потрясло еще больше. Русские туристы в Калькутте? Здесь??? В этой попе мира? Что-то не срасталось. Не Анталия же. И даже не Гоа.

– Ну да, – представитель пригорюнился. – Бегают тут толпами. Уже лет так несколько. Через Калькутту в ашрам Саи Бабы едут. Может, слышали про такого?

Мы дружно помотали головами.

Как мы поняли, Егор Иванович уже никуда не спешил, ему было комфортно на мягком диване под холодной струей кондиционера. И мог рассказать много интересного.

– Есть в Индии местный «святой». Сатья Саи Баба. Учение придумал. Богом себя провозгласил. Материализацией занимается – из воздуха золотые перстни и ожерелья достает и раздает гостям. Конечно, фокусы все это, а не чудеса. Мой племянник у Игоря Кио работал, так посмотрел запись «чудотворца» и смеялся долго. Говорит, такие трюки в цирковом училище еще на первом курсе изучают. Но вот народ ведется, – расстроился окончательно толстяк. – Рты открывают, всему верят. И ладно бы еще только индийцы. С местных-то что взять? Они ж как дети. Но так ведь и в России последователей и почитателей тьма появилась. Кто побогаче – едет к своему кумиру в Индию сам. В ашраме пожить, мудрости священной впитать, а может, удастся кольцо с большим бриллиантом из рук Саи Бабы получить. И поездку отбить. С кольцами и ожерельями возвращающихся еще не видел. А вот с холерой и дизентирией – это пожалуйста. Каждый второй. Ну а как? В этих ашрамах полная антисанитария. Воду сырую пьют. Овощи-фрукты кипятком не ошпаривают. Да и посуда моется так же, как местные белье в Ганге стирают. Опустили тарелку в чан с водой – и ладно. Ну а главное-то, никто из заболевших не верит, что у Саи Бабы заразу подхватил. «Как же! Место святое! Не могли там заразиться!» Ну вот, они не верят, а местный госпиталь и институт тропической медицины в Москве уже с потоком не справляются. И консулу нашему забот выше крыши добавилось. Вы уж не чудите, ребят. Аккуратнее. А то огребу с двух сторон. И от своего начальства, и от консульских.

На этой тревожной ноте Егор Иванович откланялся и пообещал прислать автобус с водителем в отель к десяти утра. Наши мужики заволновались и решили заранее принять профилактику из подаренной Чаккраборти бутылки. А мы с Катей пошли к бассейну. Загорать и молиться, чтоб новый друг Артем все же приехал в отель до вечера. И привез то, что обещал. В противном случае, спиртное у экипажа закончится еще до ужина и от поездки в клуб уже будет не отвертеться.

Опасения были не случайны. Еще когда расходились после встречи по номерам – к нам подошли ребята и со значительностью в голосе попросили не дурить. Вечерняя программа стоит в расписании и отмене не подлежит. Мол, хозяин дискотеки уже позвонил, уточнил, сколько народу будет, и на ответ: «Десять человек» – пообещал заказать для нашей компании три машины. После ужина они за нами заедут, и чтоб были готовы! Красивые и веселые. И чтоб не боялись ничего. Все будет нормально – мы под защитой.

Честно говоря, вспоминая вчерашнее поведение и кавалеров, и толпы, в защиту верилось слабо. Поэтому вся надежда была только на то, что сыграем на опережение.

И, слава богу, Артем не подвел! Ближе к закату в дверь нашего номера постучали – и, о счастье! На пороге стоял спаситель. В этот раз он был аккуратно одет, гладко выбрит и благоухал хорошим парфюмом. В свете ламп рассмотрели его повнимательнее: лет двадцати восьми, выше среднего роста, чуть полноват, добрые карие глаза, приятная улыбка. Надо же! Наша пассажирская пьянь в трезвом виде оказалась вполне симпатичным молодым человеком!

Также огромную симпатию вызвала объемная кожаная сумка на его плече, в которой угадывалось что-то тяжелое и булькающее. Теперь было дело техники – предложить это булькающее коллективу. В обмен на отмену поездки в клуб. Основной аргумент – «Еще не известно, даст жадный Чаккраборти с собой что-то или нет? А тут вот, уже в наличии. И никуда ездить не надо».

И аргумент сработал! В номер начали подтягиваться члены экипажа. И не с пустыми руками. Кто-то принес стопку пластиковых стаканов, кто-то мешок орешков с борта, кока-колу. Хозяйственный штурман Васильич – буханку черного хлеба, сало и банку селедки. Командир прихватил лед и тоник. Закуска споро раскладывалась по тарелкам. В номере запахло можжевельником, кубики льда приятно постукивали в стаканчиках. Входящие гости жали мистеру Артему руку, хлопали по плечу и с порога интересовались: как живется русскому человеку на чужбине? Да и еще на такой специфической. Зашел на огонек даже несчастный Шурик. Выглядел он уже значительно лучше, чем в день прилета. Но все же лицо выражало вселенскую скорбь, и глаза смотрели в пол.

На ужин уже не было смысла идти. Кто-то из мужчин сбегал в ресторан и забрал все наши порции «to go»: огромное блюдо курицы тандори, рис, овощи, лепешки-пури. К запаху можжевельника присоединились ароматы индийских специй и горячего хлеба.

Разговоры становились все эмоциональнее, смех все громче. К тому же дорогой командорши, слава богу, не было. Поэтому сидели хорошо. И вот где-то в середине увлекательного рассказа про национальный праздник Пури (индийский Новый год) в номере зазвонил телефон, а я по глупости сняла трубку. На другом конце провода был мистер Чаккраборти. Взволнованным голосом сообщил, что уже полчаса как разыскивает нас через коммутатор отеля. Машины за нашей компанией выехали, скоро будут у гостиницы. И он нас очень-очень ждет.

Ого! Как быстро пролетело время! Уже почти девять. И что отвечать человеку? Еще и гам такой стоит в комнате, что не слышно, что там с жаром бормочет хозяин клуба. Пришлось передать трубку Виталику. Он заварил эту кашу, вот пусть сам и расхлебывает. Виталий сначала немного растерялся, посмотрел на часы, на всех нас в непарадном виде. На раскрасневшегося Артема, на накрытую поляну. Попросил помолчать минутку.

– Да, мистер Чаккраборти? Да, не получится у нас сегодня. Миль пардон! Очень извиняемся! Но друг приехал! Давайте на завтра! Что? Нет, не приедем, говорю. Да! Завтра! Извините, до свидания!

Через тридцать секунд телефон заверещал снова, потом снова. На пятом звонке уже даже наш всегда выдержанный командир начал раздражаться. «Вот что человеку надо, а? Извинились же! Сказали – не можем. Уважительная причина – с другом сидим. Завтра приедем. Что, непонятно объяснили? Что ж такие здесь в Индии люди навязчивые, а?»

Уже пьяный Артем потянулся к телефону:

– Слушай, давай отвечу, я по-бенгальски много слов знаю. Сразу отстанет.

Но у нашего находчивого радиста было другое решение вопроса. Он просто выдернул шнур из розетки, и мы продолжили застолье и увлекательный разговор про нравы и обычаи этой таинственной страны.

Посидеть спокойно все же не дали. Уже в скором времени в дверь раздался мощный стук. Кто-то из летчиков открыл – и мы все дружно ахнули. На пороге стояла наша унтер-офицерша в крайне разъяренном виде и полностью экипированная для похода в ночной клуб. Мини-мини-платье из блесток в ширину растянулось больше, чем в длину и рельефно обтягивало все жировые складки фигуры. От обвисших грудей до валиков на животе и бедрах. Макияж тоже поражал эффектностью и глубокой фантазией. Судя по всему, сделан был по схеме из того глянцевого журнала, который бригадир изучала все эти дни у бассейна. Ноги упакованы в блестящие босоножки-копытца. Волосы… Да черт с этими волосами – мы ослепли уже от платья и макияжа и рассматривать дальше суперлук не было сил.

– Ну вы чего, мальчики? Совсем обалдели? Я внизу, в холле жду, а вы тут бухаете! Да видели, сколько времени? На девять же договаривались!

Мужики немного проморгались от красоты. Выпили не чокаясь и подвинулись, уступая нашей начальнице место.

– Садись с нами, Тань! Не поедем сегодня. На завтра перенесли. Вот, видишь – друг приехал. Здесь работает. Герой! – Артем, уже будучи в том же состоянии, как в самолете, из угла помахал гранд-даме рукой.

Только она собралась что-то сказать – как в дверь снова постучали. Весь экипаж был в сборе, и кто-то новенький за дверью наводил на серьезные размышления. Так и оказалось. На пороге стоял трясущийся клерк с ресепшен.

– Извините! Мы не можем вам дозвониться! С вами хочет связаться мистер Прадип Чаккраборти! У вас сломался телефон в номере, надо починить!

– Не надо ничего чинить! Сами отключили. – Миша кивнул на шнур, валяющийся на ковролине.

– Пожалуйста! Вам надо поговорить с мистером Прадипом Чаккраборти! Меня уволят! Он просил передать, что если вы поедете сегодня к нему в клуб, он готов заплатить десять тысяч рупий! Машины уже ждут у подъезда! Пожалуйста!!!

При словах «Десять тысяч рупий» все наши насторожились.

– А сколько это в долларах? – шепотом поинтересовался командир у второго пилота.

Виталик, снова взявший на себя тяжесть переговоров с индусами, развел руками.

– Нет, дорогой! Передай Чаккраборти, что русские не продаются. Сказали ему – завтра, значит, завтра! – при этих словах у худенького парнишки-клерка явственно посерели губы и начался нервный тик.

– Мистер! Пожалуйста! Поговорите с ним сами!! Включите телефон! Меня уволят!!

Тут вдруг подала голос наша мадам.

– Мальчики! Мы ж собирались потанцевать? Вот и поехали! Чего в душном номере сидеть? Поедем развеемся. Смотрите, вон чего творится – уволят еще индусенка! А эти пусть со своим гостем и остаются. – Она кинула испепеляющий взгляд в нашу с Катей сторону. Гость радостно и пьяно кивнул.

Клерк, хоть и не понимал русского языка, но интуиция подсказала, что вся надежда только на странную пожилую даму в блестках. Он умоляюще сложил руки под подбородком и смотрел на нее преданным взглядом.

Бригадир усилила хватку:

– Ну давайте, мальчики! Поднимайтесь, поднимайтесь! Поехали! Я танцевать хочу!

Под этим напором танка командир, радист и штурман все же встали и нерешительно затоптались на месте.

– Ну че? Может, это, правда, поедем? Вон как упрашивают! – Ром! А чей-то деньги предлагают? За что? Сколько он сказал? Десять тысяч рупий?

Наш Роман, которому уже все эти сцены порядком надоели, махнул рукой.

– Да ни за что! Посидеть у них в клубе, выпить! Уважают в Индии русские экипажи. Вон как любят.

– Не, ну а что? Раз уважают? Можно съездить. Новорожденного Михалыча еще раз обмоем. И Шурика с собой возьмем. Ему развеяться не помешает. Да, Шурик? – Бортинженер покорно, как ослик Иа-Иа, кивнул.

– Ром! А этот ваш Чаккраборти говорил, что еще вискарь с собой даст? Не, ну надо ехать.

Клерк порозовел от счастья. Пропустил вперед себя компанию из шести человек и жестом попросил нас воткнуть вилку телефона в розетку.

Друзья-проводники решили остаться в отеле. Все равно уже были на этой дискотеке, все там видели. Да и Артем вызывал у них больше симпатии, чем хозяин клуба.

Не успела дверь за ними закрыться, как аппарат снова затренькал, снова на том конце провода был наш друг Чаккраборти.

Виталий взял трубку уже без опаски.

– Да, да, мой френд. Едем. Не все, правда. Половина приедет. Командир будет. Босс наш. Девушки? – Миша прислушался. Откуда-то от лифтов доносился звонкий голос нашей гранд-дамы. – Девушки будут.

Мы мысленно пожелали им доброго пути и хорошего вечера. Снова отключили телефон и продолжили общение. Честно говоря, я каждую минуту ожидала возвращения компании путешественников из ночного клуба. Интересно же, как все прошло. Но они так и не появились. Любопытство сменилось тревогой. Так и не дождавшись, ближе к полуночи начали расходиться. Мистера Артема передислоцировали в номер к его новым лучшим друзьям. Разобрали свинарник, в который превратилась наша комната за несколько часов попойки. И после размышлений, на сколько можем застрять здесь, если потеряем и командира, и бригадира бортпроводников, улеглись спать. Беспокойство не проходило. Периодически я просыпалась, вслушиваясь, не донесется ли с улицы скрип тормозов и гомон экипажа, но все было тихо.

День четвертый

Впрочем, волновались мы зря. Спустившись утром на завтрак, застали в ресторане вчерашних танцоров. Уже умытых, в хорошем настроении и готовых ехать на шопинг. Автобус на New Market, обещанный представителем, должен был подъехать через сорок минут.

Подошли и остальные. Разумеется, нам не терпелось узнать про вечер в клубе дядюшки Чаккраборти. Налив себе кофе и наложив на тарелки еды, приготовились слушать.

– Да, ребят. Жалко, что с нами не поехали. Отдохнули замечательно! – начал старенький радист Кирилл Владимирович.

– Молодец, Роман! Хорошее место нашли! – веско одобрил командир. – Надо будет и в следующие командировки к ним заходить. Танька, вон, натанцевалась, аж каблук сломала. Да и мы тряхнули стариной. Давно так душу не отводил. Последний раз в году в 1982, на эстафете в Шенноне. «Синий-синий иней, лег на провода…»

– И влагой живительной запаслись. Двенадцать бутылок! Две White Horse, Red Lable – пять литровок, две джина. И еще три Chivas урвали. И до конца командировки хватит, и еще домой прихватим, – похвастался хозяйственный штурман.

– Правда, обратно на такси возвращались. И этот бандит с нас пятнашку содрал, за ночное время. Но все равно на хорошем плюсе, – встрял отец-герой Миша.

– И вот знаешь, что удивительно, – опять заговорил командир, и все с почтением заткнулись. – Бездельники они тут все. Среда. Будний день, а на дискотеке – яблоку негде упасть. Народу столько, что чуть ли не на люстрах висели. Вот, лишь бы танцевать. Работать никто не хочет.

– Да, – поддакнул наконец оживший Шурик. – И перед входом толпа. Если бы нас не встретили – час в очереди пришлось бы потратить.

– Поэтому и нищета у них, – резюмировал командир, – на улицах антисанитария страшная. Мешки с мусором везде валяются. Никто не убирает.

– Только этот твой Чаккраборти мошенником оказался, – помрачнел Васильич. – Пошли его искать к концу вечера. Ну никто ж за язык не тянул по-поводу денег? А нет хозяина нигде. С нами еще много народа искало. Смылся!

– Я сразу сказала, – подала голос отекшая и взъерошенная бригадирша. Остатки косметики с блестками переливались на ее лице в утреннем свете. – Странно все это по-поводу десяти тысяч. Может, индусенок вчера напутал что? Ну за что платить-то? Что мы, параститутки какие? Надо на ресепшен зайти, выяснить, что он вчера там имел в виду.

– Да ладно, Тань! Мы ж не в обиде? Все равно свое натурой взяли. Бутылками. Еще и побольше получилось. Нет, главное, все в начале нормально было, – продолжил Кирилл Владимирович. – Приезжаем, значит. Вышли встречать два охранника. Все с почетом. Провели через толпу на входе. За лучший столик усадили. Официант подбежал – мол, дорогие гости, заказывайте! Все для вас бесплатно! Любые, значит, напитки! Вот понимаешь! Вот страна! Ценят русские экипажи! Ценят! Потом хозяин подошел знакомиться.

– Да говорил же, – опять командир надзирательным тоном, – в Индии англичане несколько столетий народ воспитывали. Для индуса любой белый человек – господин. А смотрели как? Во все глаза!

– Не, Олег Саныч. Тогда и в магазинах белым бесплатно бы все отдавали. Здесь другое. Виталька же заранее сказал, что, мол, – русские летчики. Командир корабля! Вот и старались местные.

– Мы не англичане, но тоже полезному аборигенов научили, – пустился в воспоминания Олег Александрович. – Ну что это за танцы – бум-бум-бум? А мы с ними и в ручеек поиграли. И паровозиком через весь зал прошлись. И ламбаду показали как танцевать. Но те пугливые, конечно. Сначала подходить даже боялись. Татьяна вон, гонялась за местными по всему залу, собирая в круг. На одной ступеньке даже запнулась, упала. Каблук – хрясь! Но вот уникально что. Отдали официанту туфлю. Пока сидели, отмечали за столом – сделали нам каблук. Скотч нашли. Примотали так капитально. До дома доехать хватило. Это по клубу можно босиком бегать, а на улице грязища такая, что без обуви никак. Не переживай, Тань. Сейчас на рынок приедем – наверняка мастерская там есть. Прибьют его тебе намертво.

Пазлы в наших головах потихоньку начали складываться в картину. Правда, еще было много пустых ячеек.

– Скажите, а как же бутылки тогда хозяин дал? Если спрятался и никто найти не мог?

– Сами взяли. Подошли к бармену: «Френд, тебе босс сказал, что русским все спиртное бесплатно?» Он закивал. – «Ну, говорим. Давай бутылками. Какая тебе разница, где выпьем? Здесь или в отеле?» – А чего он возразить может? Шестерка же. Хорошо, что у Мишки с собой сумка была пустая, – второй пилот гордо кивнул. – Вот, пошли с барменом в подсобку и набрали, что влезло. Ну а потом нам этот бармен такси вызвал.

– «Хорошее место», – мечтательно протянул Шурик. – Слушайте, мужики! Может, сегодня вечером еще туда сгоняем? Таньке вон каблук сделают, и все – можно снова в пляс. А что? У меня ВЛЭК скоро. Бутылки ой как понадобятся. Если ехать всем коллективом и сумок взять, можно много унести. Видели, сколько там еще в подсобке? А, товарищ командир? Скинемся на такси?

– Хм… Ну это… Можно бы, конечно. Только Виталя пусть позвонит этому Чаккраборти. Договорится. Ну и чтоб тот машины за нами в отель прислал. Как вчера. А то в оба конца на такси накладно получится. И помнишь, как возвращались в одной машине впятером? Я-то впереди – ладно еще. Но вы-то как на заднем сиденье все вместе утрамбовались?

– Ничего, товарищ командир, в тесноте, да не в обиде, – хихикнул Шурик, – но, конечно, лучше будет, если Чаккраборти свой транспорт даст. Договорись, Виталь, ладно? Вот вернемся с рынка – и позвони. Скажи, что понравилось нам вчера. Спасибо передай. И пусть сегодня опять все организует.

Впрочем, договорить бортинженер не успел. В ресторан прибежала девочка с ресепшен и сообщила, что микроавтобус для нас подан. В холле встретили Артема. Он недавно проснулся в номере Ромы и Виталия, но на завтрак не пошел. Сейчас сидел в кресле и ждал нас. Попрощаться и поблагодарить за вечер. Протрезвевший, он опять стал похож на человека. Мы сказали огромное спасибо за две спасшие нас бутылки джина и разбежались в разные стороны. Артем пошел к запаркованному на территории отеля огромному джипу, а нас ждал у входа автобусик с гордой надписью на борту – «Аэрофлот» – российские авиалинии. Наше начальство, в лице командира и бригадира бортпроводников, после вчерашнего находилось в благостном состоянии и даже улыбалось. Поэтому поездка на Нью-Маркет обещала быть как минимум приятной. А как максимум – еще очень интересной и выгодной.

Водитель, юркий индус лет двадцати пяти, уже ждал у открытой двери автобуса и приговаривал: «Велкам, Велкам!» Когда все расселись по местам – помолился божку на передней панели, зажег ароматические палочки, и тронулись в путь. Радио в автобусе не было. Его заменял шофер своей болтовней. Всего через несколько минут мы уже знали, что поедем по объездной дороге, так как на основной трассе ремонт. Что зовут парня Кришна, работает в представительстве третий день. Сам из деревни где-то на границе штатов Западная Бенгалия и Орисса. Дома остались родители и три сестры. Хочет заработать денег и жениться. Это то, что поняли из его речи, слепленной из английских и бенгальских слов. Допускаю, что упустили еще много ценной информации, но хватило и этого.

«Алкозельцер», который выпили до завтрака, испугался болтливого Кришну и моментально испарился из организма. И снова наш экипаж накрыло жуткое похмелье, приправленное тошнотой от запаха горящих благовоний. По автобусу пронеслось шуршание. Это из карманов и сумок доставались таблетки от головной боли. По кругу пошла бутылка минералки для запивания.

Как ни странно, на коллективную просьбу заткнуться Кришна среагировал. Но сразу проявился побочный эффект: как только рот закрывался и словесный понос прекращался, вся нерастраченная энергия искала выход в другом месте – нога индийца автоматически давила либо на газ, либо на тормоз. Водитель из него был такой же, как и говорун. Что-то беспорядочное и сумбурное, совершенно не поддающееся логике и правилам дорожного движения. То притормаживал на ровном месте, то разгонялся перед перекрестком. Лихо заворачивал, чуть не вставая на два колеса, и там, где можно было ехать с хорошей скоростью, – плелся, как черепаха. Нас швыряло по салону, как кегли в боулинге, и все сильно пожалели, что у сидений микроавтобуса нет привязных ремней.

После пары эскапад, чуть не закончившихся авариями, мы наконец выбрали из двух зол меньшее и, тяжко вздохнув, задали шоферу какой-то наводящий вопрос. Кришна тут же успокоился, выровнял микроавтобус на дороге и занял безопасную крейсерскую скорость. И, разумеется, со всей страстью начал что-то рассказывать.

Головы опять стали раскалываться, но возвращаться в отель было поздно. У себя в рюкзаке я нашла упаковку ватных дисков. Раздала желающим. Себе тоже заткнула уши ватой и погрузилась в медитацию, рассматривая пейзажи Калькутты. Мерзкий голос водителя, конечно же, никуда не пропал. Но уже воспринимался какой-то сплошной кашей.

А между тем за окном плыла залитая солнцем экзотическая Индия. При дневном свете она так увлекала и ошарашивала, что вскоре мы даже перестали реагировать на шумовое сопровождение поездки. Болота с растущими по краям пальмами, мусором заваленные обочины. Чистейшее голубое небо над нами, и жуткий свинарник на земле. Видимо, у местных жителей была привычка выбрасывать из окон машин обертки и объедки прямо на дорогу. Их потом относило по краям полотна, где они и гнили годами.

Если не считать трещащих скутеров, моторикш и вездесущих велосипедистов, транспорта на дороге было немного. Вот мимо промчались два рейсовых автобуса без стекол, набитых пассажирами под завязку. Несколько раздолбанных белых пикапов и пару уже знакомых нам «ретро»-«Амбассадоров». В этот раз машинки были в желтой раскраске такси.

Но наконец комариные угодья закончились, и потянулись кварталы жилой застройки. Впрочем, «жилая» и «застройка» – это сказано очень сильно. По факту – убогие хижины, кое-как слепленные из дерьма и палок. На растянутых веревках и на земле сушились разноцветные тряпки. Но их пестрота уже была приглушена пылью из-под колес проезжающих машин. Лавки-магазинчики с выставленными продуктами в выцветших упаковках, горками фруктов и связками каких-то сушеных трав. В полутьме виднелись открытые мешки риса, на которые также осаживались вездесущие пылевые клубы. Периодически попадались тощие и грязные коровы. То бредущие с задумчивым видом вдоль трассы, то что-то жующие в мусорных кучах.

Еще были замечены козы и собаки. Такого же заморенного вида. Ну и жители лачуг, но они выглядели чуть получше и почище.

Внезапно впереди образовался небольшой затор. Это на дорогу вышли священные животные. Две коровы. Им надо было перейти на другую сторону. Но в середине пути передумали, решили отдохнуть и разлеглись прямо на асфальте, полностью перекрыв движение по двум полосам. Индийские водители привычно стали жать на клаксоны. Индийские коровы привычно сделали вид, что ничего не слышат, и устроились на солнышке поудобнее. Наш Кришна тоже с упоением сигналил, но это никакого результата, разумеется, не принесло.

Наконец водители осознали, что если ничего не предпринять, то можно застрять на трассе до вечера. Лениво повылезали из кабин и пошли сгонять живое препятствие обратно на обочину. Следом начали подтягиваться пассажиры заблокированного транспорта. Вокруг коров быстро собралась пестрая и шумящая толпа. К сожалению, мы не видели методы удаления животных с полотна – обзор был плотно закрыт спинами мужчин и женщин в ярких сари. Но возились они долго.

Минут через десять недовольные коровы вернулись к своим мусорным кучам и пыли, а водители и пассажиры – в свои машины и автобусы. Пробка начала потихоньку рассасываться. Наш микроавтобус тоже тронулся в путь. Пришлось опять заткнуть уши ватой и приготовиться к пытке рассказом про священных животных и их роли в жизни всей Индии.

– Корова – наша мать. Убить корову – страшный грех. Как мать убить. Она дает молоко. А из молока потом делают масло, сыр-панир, йогурт… – загибал пальцы Кришна.

– Слушай, друг! А если как матерей любите – что ж не заботитесь о них совсем? – все же не выдержал наш бортинженер Шурик. – Грязные они у вас такие, тощие, вон мусор жрут. Чтоб хорошее молоко было – буренку надо в стойло, травы ей свежей каждый день. Мыть ее, тереть. Коровы массаж очень любят, удои будут больше. А это – что? Скелеты ходячие! Вон ребрами шкуру скоро порвут!

– Не, сэр! Это уже старые коровы. Плохо убить корову. И плохо, когда у тебя в доме умерла. После этого будешь гореть в аду столько лет, сколько шерстинок на шкуре. И потом еще семь раз будешь евнухом рождаться. – Кришна автоматически схватился за свои причиндалы. – Да и соседи убить могут. Поэтому не нужна старая, по улице пусть ходит. Если помрет – хозяевам ничего не будет. – Нас передернуло от такой сыновней любви.

– А что делаете, когда на улице подыхает? Куда ее? – не успокаивался любознательный бортинженер.

– Ну если повезет и успеешь найти такую, пока собаки и птицы не съели, – продать можно хорошо. Мусульманам. Они лавки мясные держат на Нью-Маркете. И шкуру потом на обувь пустят. Тысячу рупий можно заработать! Много денег!

– Мясные лавки? – поперхнулась Татьяна. – Это что – мясо дохлых продают?

– Ну а каких? – Искренне удивился Кришна. – Убивать же нельзя! И есть говядину нам нельзя. Только иностранцы покупают. И в отели еще отдают.

На обочине опять показались три коровьих скелета, готовых отдать душу богу. И вскоре стать бифштексами на новом рынке. Неподалеку их уже караулили четыре подростка.

– Вон, выгнали трех мамок из дома, теперь ждут, когда те сдохнут и заработать можно будет, – хохотнул наш Виталик.

– Да что смеешься, – хмыкнул Кирилл Владимирович. – Они здесь и настоящих мамок из дома могут попереть. – Сидели в Дели неделю, представитель нам рассказывал про местные обычаи. Помните, Олег Александрович? – Командир кивнул, а штурман продолжил: «Если отец семейства преставится, то вдове здесь – позор и всеобщий укор. Не уберегла своего мужа. Не холила и не лелеяла, значит. Дети и прочая родня выгнать имеют право. А если и останется, то только на правах прислуги. Волосы им обстригают, украшения отбирают, еды нормальной нельзя. Чашка риса в день – и все. Некоторые сами уходят и живут, как те коровы, на улице. Побираются у прохожих. Или в монастырь для вдов идут. Поэтому обычай сати в Индии до сих пор держится. Уж и англичане пытались искоренить, и сейчас законодательно запрещают, а все равно женщины в костер к умершему мужу лезут. Лучше сразу, чем потом вдовьей жизнью жить. Ни замуж никто не возьмет, ни хорошего слова не скажет. Даже на улице со вдовой встретиться – у местных плохая примета. Вот так. Отправишь мужика на тот свет – и сама всю жизнь за грехи расплачивайся.

– Да в чем грех-то? – не выдержала я.

– Ну как в чем? Не следила за здоровьем мужа. Кормила, может, плохо. Или скандалы ему устраивала – жизнь укорачивала. Вы ж, бабы, такие. Позудеть любите, а не понимаете, что это вредно для организма, все эти ваши претензии слушать.

– А если муж под машину попал? Жена-то здесь при чем?

– Очень даже при чем, – кивнул Кирилл Владимирович. – В Индии считается, что смерть мужа – это наказание женщине за ее грехи. В этой жизни, или в прошлой. Она и виновата. Не надо было грешить. Может, даже и не делала ничего плохого, а думала.

Женская часть пассажиров автобуса онемела.

В наступившей тишине опять прорезался голос Кришны. Кажется, водитель уже понял, что мы его не слушаем, и начал разговор сам с собою. Перейдя для удобства полностью на бенгальский. Делал это эмоционально, со скачущими интонациями и активной жестикуляцией. Секундами выпуская руль из рук. Но мы уже действительно не обращали на него внимания. И воспринимали как побочное шумовое сопровождение, сочетающееся с гудками и шумом резины проезжающих машин.

Штурман Васильич прокашлялся и взял слово.

– Вот скажите, девчонки! Вот в чем предназначение женщины?

– Нуу… Любить и быть любимой. Самореализоваться, сделать карьеру, – произнесла Катя раздумчиво.

– Эх, девки, молодые вы еще, глупые. Главное предназначение женщины – это материнство. Ведь только последние сто лет пошли эти фигли-мигли. Эмансипация, феминизм. Семья побоку, муж побоку. Скоро вон бабы у нас штурвал отнимут. Это же неправильно! Главное – это продолжение рода, иначе вымрем, как динозавры. И в Индии это понимают. Не дошли сюда, слава богу, все новомодные штучки. Здесь девочек правильно воспитывают. В строгости, в послушании. Воспитывают для будущего супруга. Главное для девушки событие в жизни – это свадьба. Только после свадьбы она раскрывается полностью, становится настоящей женщиной и полноценным членом общества. Все, что было в жизни до замужества – это лишь прелюдия, сон. Подготовка к основной миссии. Родители дочери с самого рождения приданое собирают, деньги на свадьбу копят, жениха ищут. Браки в Индии почти всегда договорные. И чтоб гороскопы совпадали, и чтоб из одной касты. Молодые часто только на свадьбе друг друга в первый раз видят. И ничего страшного – разводов в Индии нет. Индийская женщина благодарна, что ей муж достался. Он для нее – земное воплощение Бога. И относится к нему, как к Богу. Все интересы замыкаются на супруге. И красивые одежды покупает – чтоб нравиться мужу. И танцевать учится для него. И готовит, чтоб было вкусно. Ноги моет. Массаж делает. Да и приданое в семью жениха приносит.

По автобусу пронесся коллективный завистливый вздох. Роман не удержался и пробормотал, что сильно лопухнулся в свое время. Подобные мысли, кажется, пронеслись в головах у всех присутствующих мужчин, и все дружно повернулись к окнам высматривать индийских женщин. Как раз мы стояли в очередной небольшой пробке в конце деревни, и мимо шли две толстые дамы в национальной одежде. С большими тазами белья на головах.

– Да ничего такие. Не страшные совсем. Вот какую надо было Шурику брать в жены. Такая бы точно с сантехником не загуляла. А то выбирал, как на конкурсе супермоделей. Довыбирался. Ну ничего, Шур, держись! Ирка твоя, стерва, еще поплачет. Вот как в следующей жизни коровой родится!

Шурик всхлипнул.

– Да лучше пусть женщиной. Но в Индии.

– И то правда, – резюмировали мужики.

– Ха! Еще ему и ноги мыть! – не выдержала Катя. – Да было бы кому! Мужиков-то нормальных уже не осталось. Нытики одни никчемные. Миллионеры что-то по улицам не бегают. Жила я тут с одним, почти год. Зарабатывал меньше меня, а требовал, чтоб я ему еще уют создавала и борщи варила.

– Ну, Катерина, ты не права. Что ж все-то деньги вам, женщинам, нужны? А как же чувства? Семья?

– Семья? – взбеленилась всегда тихая подруга. – Да я-то не против семьи. Давай, дома засяду, ребенка родим. Я хозяйством займусь. Только на что жить-то будем? На его гроши?

– Ну тут тоже люди небогато живут. Вон, посмотри, девяносто процентов нищих в стране. И – ничего. А женщине на то и голова дана, чтоб сэкономить, где надо. Не все на себя.

Катя пошла пятнами, видимо, ей наступили на больную мозоль. Мужчины тоже разволновались. Тема денег и семейного бюджета была общая, но с разных ракурсов.

Но внезапно от разгорающейся «битвы полов» и бурной ссоры отвлек трехколесный грузовик, появившийся на встречной полосе. Это было такое чудо автокреатива, что даже раскипятившиеся было штурман и радист замолчали и подались вперед.

Тот, кто сконструировал данный агрегат, наверняка являлся давним поклонником фильмов про постапокалипсис и иные миры. От устрашающих очертаний веяло мотивами голливудского «Водного мира». Ну или, на худой конец, российской «Кин-дза-дза». Кузов и кабина были сварены из металлических листов, видимо, когда-то служивших рекламными щитами. На кусках железа еще смутно различалось нарисованное мороженое на палочке и какой-то слоган. Ну а неровные швы с крупной клепкой добавляли шарма. Колеса при движении странно виляли из стороны в сторону, и казалось, вот-вот отвалятся все по-очереди. Но сидевший за рулем седобородый сихк выглядел абсолютно невозмутимо и лишь яростно крутил огромный руль. Видимо, таким способом удерживая машину прямо по курсу.

Кришна, заметив повышенное внимание к «кин-дза-дзе», снова открыл рот и моментально перескочил с бенгали на английский:

«Made in Kolikata!» – и, развернувшись к нам, с гордостью ткнул пальцем в железного монстра. При этом неожиданно потеряв управление и выскочив на встречную полосу, прямо в лобовую с этой огромной, раскаленной грудой металла.

И вот наш несчастный белый микроавтобус летит со страшной скоростью под переднее колесо грузовика в заклепках, и кажется – нет спасения. Перед глазами пронеслись мультики с кадрами из всей прожитой жизни – начинался обратный отсчет. Во рту появился металлический привкус, и я истошно завизжала. Но тут мой визг перекрыл спокойный голос командира: «Внимание, экипаж! Bracing position!» – И мы, дружно ахнув, шлепнули свои головы на колени и прикрылись сверху руками. Вот что значит авиационная выучка! Когда перед каждым рейсом повторяешь команды при аварийных ситуациях на борту самолета – они входят в твою кровь навсегда. И даже не догадываешься, что могут спасти жизнь и на земле.

Испуганный Кришна тоже пригнулся, но все же голос командира его отрезвил, водитель спохватился и успел в последний момент вырулить обратно, на нашу часть дороги. Буквально за несколько секунд до столкновения. Когда опасность миновала и смогли поднять головы и открыть глаза – грузовик уже проносился мимо. На безопасной боковой дистанции. Мужчины разразились отборным матом, водитель что-то радостно возопил на бенгали и воздел руки к небу, а по салону поплыл подозрительный запах. Лишь дедок в грузовике не повел и бровью, продолжая все так же ожесточенно крутить баранку и смотреть вперед остекленевшим взглядом.

Отдышавшись, первым порывом было выкинуть придурка из-за руля и передать управление кому-то из наших мужчин. Но тут, совсем некстати, вспомнился рассказ о том, что будет, если сбить корову в Индии. Да еще и это правостороннее движение, да без местных водительских удостоверений! После минутного размышления и взвешивания всех рисков громко возмущавшиеся летчики начали затихать, опускать глаза и прятаться за высокими спинками сидений.

Пришлось смириться с тем водителем, которого нам Бог послал. Вернее, представитель. Просто в целях самосохранения решили не затыкать болтуну рот и ни на что больше не реагировать. Даже на инопланетян и труппу Большого театра в балетных пачках, если вдруг увидим их по пути в город. Интересно, Егор Иванович сам хоть раз ездил со своим новым сотрудником? Вот удивится человек, когда прокатится! А может, тут и нет других? Хаос на дороге внушал полную уверенность в данном предположении.

Но оказалось, на этом беды не закончились, а только начинались. Уже через минуту насторожила непривычная тишина и возобновившийся стиль вождения «газ-тормоз». О господи! И вот уже микроавтобус тормозит у обочины, и Кришна с перекошенной физиономией оборачивается к нам. Улыбка была похожа на оскал. Оскал вампира. Белоснежные зубы залиты кровью, которую он пытался сплюнуть в какую-то тряпку, взятую с соседнего сиденья. Потом порылся в бардачке, отпил горячей минералки из пластиковой бутылки и начал полоскать рот. Но гримаса боли так и не сошла. Расспросы в этот раз не помогли – бедный индиец онемел. Как выяснилось, прикусил себе язык по время увода нашего авто от столкновения с грузовым гигантом. И прикусил настолько сильно, что кровь никак не останавливалась и на глазах парня выступили слезы. Доболтался! И вот что теперь делать? Мы стоим где-то посередине очередных калькуттских болот. Больницы в таком месте, разумеется, нет. До города, согласно указателю, который проехали после деревни, еще пять километров. Кто-то из самых отчаянных вышел на дорогу и вытянул руку в надежде поймать такси. Но на трассе это оказалось зряшной затеей. Если и проскакивали мимо желтые машинки, то они уже были полными и новых пассажиров не брали. Автобусной остановки тоже не наблюдалось в зоне видимости. Болота, пальмы, мусор.

Потянулось время тягостного ожидания.

Но что мне нравится в индийской нации – она очень живучая и привыкла терпеть. Пять-семь минут, и наш водитель наконец пришел в себя. Еще раз отплевался в свою тряпочку и жестами выразил готовность продолжать путь.

И мы поехали. С молчащим Кришной. Опять энергию направившим в ноги. И это была самая экстремальная поездка в жизни! Мы уже не болтали, все свое внимание сосредоточив на дороге. Сжимали кулаки, когда наш гений вождения начинал разгоняться перед препятствием. И вылетали из сидений при последующем резком нажатии тормоза, уже привычно охая, матерясь и визжа. А иногда и принимали Bracing position.

Еще до въезда в город чуть не впаялись в грузовик, не включивший поворотник и собиравшийся съехать с трассы, потом была похожая ситуация с остановившимся для высадки пассажиров рейсовым автобусом – наш раззява проворонил торможение гиганта, и мы лишь по счастливой случайности не создали с автобусом единое целое.

Про мелочи, вроде десятка велосипедистов и моторикш, чудом оставшихся в живых после неадекватных действий Кришны на дороге, – я вообще молчу.

Выйти из опасного транспортного средства и поймать такси в городе – был совсем не вариант. Уже начались жилые кварталы и за окнами творилось такое, что покидать закрытое пространство очень не хотелось. С обеих сторон над улицей нависали дома с обшарпанными фасадами и вывешенным на просушку бельем. С вывесками и рекламными щитами. Такими же убогими, как и окружающий пейзаж. На проезжей части кипел котел из перебегающих дорогу пешеходов, повозок, рикш, легковых и грузовых машин. Светофоров не было, правил движения, похоже, тоже. Чтоб участники дорожного движения пропустили машину, – водитель изо всех сил жал на клаксон, но одновременно проехать хотели все, поэтому после сравнительно тихого пригорода мы моментально утонули в нескончаемом шуме и гудках. На тротуарах шла такая же кипучая жизнь. Люди мылись, брились, спали, ели. Бегали грязные собаки и такие же грязные дети. Мухи роились над сточными канавами и над тележками с едой, которая готовилась прямо на улице, на жаровнях. И отпускалась желающим в немытых пластиковых тарелках, которые из одноразовых стали многоразовыми. Нет, туда нам точно не надо. Это еще опаснее, чем поездка с Кришной.

На Нью-Маркет в тот день все же добрались. Перенервничавшие, в синяках, но живые.

Кришна припарковался на стихийной парковке, быстро закрыл автобус и рысью двинул в глубь крытого рынка, кое-как пробормотав нам: «Farmacy» – и оставив одних, метрах в ста от центрального входа. Ну а мы размяли затекшие ноги, перекрестились и наконец смогли осмотреться. Куда нас занесло на этот раз?

Крытая торговая галерея Нью-Маркет представляла собой потрепанное здание из красного кирпича. Этажа в два высотой. Со стрельчатыми окнами и башенкой с часами. С кишащим вокруг него народом. Толпа шумела и переливалась яркими красками. Площадь перед рынком была забита автомобилями и рикшами всех мастей. По достоинству оценить фасад с архитектурной точки зрения не получилось, так как подходы к центральным воротам были плотно заставлены палатками и палаточками, где продавали и сувениры, и хозяйственные принадлежности, и обувь.

И еще мы не учли один момент: писк брелока сигнализации явился спусковым крючком для всех нищих и увечных округи, коих на площади было тысячи. И, разумеется, появление белых людей, которые априори у индийцев считаются богачами, вызвало неимоверный ажиотаж. Нас моментально начали окружать попрошайки. Тянуть изуродованные руки, показывать культи ног и полумертвых истощенных детей. Сердца дрогнули, и мы потянулись в карманы за мелочью. Но слава богу, опять командир проявил выдержку и скомандовал: «Никому ничего не давать! Дашь одному – остальные растерзают! Держите крепче сумки, и пробиваемся ко входу!» Мужчины сгруппировались вокруг нас, сделали «покер-фейс», и мы с большим трудом начали пробираться через толпу. На счастье, в поле зрения появился полицейский патруль, и нищие ослабили напор. В удушающей жаре и страхе мы кое-как добрались до входа в крытый рынок.

Под сводами действительно было спокойнее. Как понимаю, калечным попрошайкам вход внутрь был категорически заказан. Нас окружил прохладный полумрак. Но запахи благовоний и индийской еды настолько настоялись в закрытом помещении, что даже самые крепкие из нас почувствовали сильную дурноту. К тому же на смену нищим пришли зазывалы. И уже они начали буквально дергать нас за руки и предлагать пойти в хороший магазин с дешевыми ценами. О господи! И зачем мы сюда приехали? И что не сиделось в отеле у бассейна? Глаза слепило изобилие вывесок, гирлянд из бархатцев и жасмина на цветочных лотках у входа. Зазывалы на все лады повторяли: «Cheap price! Only look!» Мимо протискивались разносчики воды, мороженого и индийских лепешек с чесноком.

Наш Виталик проводил лепешки завистливым взглядом:

– Ох, сейчас бы поесть! Перед подвигами и свершениями на ниве шопинга. А то желудок что-то сводит. Помнишь, Ром, когда к городу подъезжали – как шашлычком пахну́ло? Ну там еще мебель прямо на улице на продажу была выставлена? Перед мостом через речку?

Рома кивнул:

– Хорошие кровати стояли. Дерево настоящее. Сандал. А не эти наши сосновые из Икеи. Хлипкая дешевка. Мы с супругой уже вторую ломаем. Надо на обратном пути остановиться, спросить, сколько стоит. Если не дорого – возьму. Ведь довезем же, а? Багажники большие.

Остальные тоже заинтересовались темой. Стали обсуждать достоинства мебели из сандалового дерева. И запах в квартире будет стоять приятный. И вещь на века. В Москве такое не найдешь.

Мимо снова протиснулся разносчик, теперь уже с арбузом, нарезанным крупными, сочными ломтями.

У нас с Катей потекли слюни, и мы тоже поняли, как же голодны. Стресс от безумной поездки уходил, забирая с собой остатки похмелья и завтрака.

Решили пойти всем коллективом в местный общепит. Представитель же говорил, что безопасно внутри? Вот сначала подкрепимся, а уже потом – по магазинам. Глядишь, и зазывалы отстанут. Надоест ждать, уйдут на поиски новых жертв. Так как точек общепита на Нью-Маркете было в избытке, то главное – выбрать место почище. И вскоре мы нашли подходящее заведение. У жителей Индии называющееся «тхаба». Шли на запах. Аппетитнейший запах карри, чеснока и еще каких-то индийских специй.

Внутри тхабы было темно, прохладно и сравнительно чисто. По крайней мере, в полумраке мы никаких особых недостатков не нашли. Столы протерты, пластиковые стулья достаточно свежие и непереломанные. К тому же один из летчиков оказался запасливым. И выставил на стол бутылку виски. Для профилактики желудочно-кишечных инфекций. Судя по всему, это был вчерашний трофей, оставшийся от посещения клуба дядюшки Чаккраборти. Экипаж засуетился, попросили стаканчики, лед и кока-колу у официанта. Кто-то потирал руки, кто-то вспомнил пошлую шутку. Настроение разом поднялось. Смущали только обедающие индийцы, которые, как по команде, отвлеклись от своей еды и уставились на нас во все глаза. Но желудки уже требовали вот этой вкусной и душистой еды. И профилактики. Поэтому смущение и комплексы задвинулись подальше. И вот, буквально через пять минут и всего за три доллара с человека, мы получили прекрасный обед из овощного салата, уже знакомой нам курицы-тандори, карри с нутом и огромной миски чудесного риса. Ну и, конечно же, гору свежевыпеченных воздушных лепешек-пури. Это было настолько божественно, что забыли про все свои злоключения по дороге на рынок, про мух и нищету Калькутты. Теперь, сквозь призму еды, нам этот город казался воплощением духа Индии и святым местом.

После обеда разбрелись по магазинам, договорившись встретиться через два часа у главного входа, рядом с цветочными лотками.

Но встретились значительно раньше. Через сорок минут. Не у цветов, а у местного туалета с красивой надписью Ladies and Gents Toulet. Со всех сторон к заветному месту, расталкивая посетителей и роняя пакеты с покупками, неслись члены нашего экипажа с вытаращенными глазами. Видимо, в местной тхабе закладывали в еду бомбу с часовым механизмом. Причем выставленным на одинаковое время. Не спасла даже алкогольная профилактика. Возможно, чуть отсрочила взрыв – допустим, в толпе страждущих еще не наблюдалась наша бригадирша, а она выпила за обедом больше всех. Но было не до подсчетов и размышлений. Мы с боем, без очереди, прорывались в единственно нужное нам тогда место.

Прелести общественного туалета на индийском рынке описывать я не буду. Поберегу ваши нервы. Скажу только, что ничего страшного, такие дырки в полу многие помнят по советскому детству и туалетам в парках культуры и отдыха. Но на центральном рынке Калькутты было даже цивилизованнее – рядом с каждой дыркой посетительницу ждало пластиковое ведро с водой. И торчащей ручкой ковшика. И не для смыва, а для «личной гигиены». В углу, чуть прикрывшись тряпичной шторкой, сидела полная индианка в сари, выдавала желающим туалетную бумагу и собирала чаевые в картонную коробочку. Неподалеку, прямо на кафельном полу, замотавшись в покрывало, спала еще какая-то женщина. Видимо, напарница дежурной по туалету, и они отдыхали по-очереди.

Запахи? Ну, разумеется. Если учесть, что даже на улицах шибало нечистотами, то странно подумать, что в общественном туалете, с проходимостью несколько тысяч человек в день, будет пахнуть розами и лавандой. Не спасали даже горящие благовония и шарики дезинфекции, разложенные по всем доступным местам, аромат был настолько густой, что резал глаза. К тому же мы просидели в кабинках уже достаточно времени. И новые страждущие постоянно дергали хлипкую дверь и пытались вломиться в это святое место.

Стало ясно, что представитель ошибся и обед сослужил плохую службу. Мы теперь привязаны к туалетам. И если сможем отойти по магазинам, то только на очень небольшое, безопасное расстояние. Ну и было непонятно, как перенесем часовую поездку в отель. Еще был вариант поискать аптеку, но это делать надо было очень быстро.

И вот, на счет раз, два, три – побежали. В тот угол маркета, где ранее приметили зеленый крест и надпись «Farmacy». Впрочем, не одним нам с Катюхой пришла такая светлая мысль в голову. Где-то на полпути резво перегнали пожилого радиста с отдышкой и штурмана, скорость которому снижал лишний вес. В аптеке уже было тесно. Были практически все наши. Пожилой аптекарь в белом и в очках внимательно глянул на вытянутые лица, круглые глаза и безапелляционно выставил диагноз:

– Diarea? Thaba?

Мы, поразившись его ясновидению, кивнули – и уже через минуту каждый получил коробочку с индийской вязью и какими-то голубыми таблетками. Ну и несколько бутылок минералки для запивания. Что это было за лекарство, не разобралась до сих пор. Но потом, уже в Москве, использовала таблетки в самых тяжелых случаях. Когда уже не помогало ничего. Ни «Линекс», ни «Имодиум». Однажды получила наряд на рейс в Мумбаи и решила докупить чудо-средство для дома, для семьи. Прихватила с собой сохраненную коробочку. Но обошла десяток аптек в километровом радиусе от отеля и осталась в крайне озадаченном состоянии. В наличии лекарства нигде не оказалось, но не в этом странность. Аптекари крутили картонку в руках и все, как один, утверждали, что это таблетки плацебо. Как бы то ни было, в тот ужасный раз они нам помогли моментально. Животы успокоились, лица приняли обычное выражение, и мы отправились на продолжение шопинга.

Гуляли по Нью-Маркету долго. Еще бы! Более двух тысяч магазинчиков под одной крышей. И столько всего, и все так недорого, что разбегаются глаза. Сначала застряли в лавке с кашемиром, следом долго выбирали специи и чай. Сувениры, легкие пашмины, аюрведические шампуни и кремы. Сандалии из натуральной кожи за десять долларов и ткань на шторы. Венцом моих покупок стало золотое кольцо с бриллиантами в ювелирной лавке. За сто пятьдесят долларов. И да, не смейтесь, но уже в Москве отнесла его показать в ломбард. Ювелир оценил камни как очень чистые. И сразу же предложил выкупить у меня колечко за шестьсот долларов. Но я так и не рискнула расстаться с памятью о том дне на Нью-Маркете в Калькутте. Так и ношу это кольцо. Сколько ювелирных украшений было потеряно, поломано за прошедшие годы! Но калькуттское оказалось самое живучее. Как и народ страны, где оно было сделано.

И вот уже деньги потрачены, количество пакетов с покупками превышает все мыслимые размеры. Мы встретились у цветов и начали готовиться к перебежке от выхода до автобуса. Было четыре часа дня, через пару часов заход солнца, а нам еще надо было посмотреть ту мебель, которую на въезде в город приметил глазастый Виталий.

Вроде все были в сборе и собирались идти на выход, но кого-то явно не хватало в нашем сплоченном коллективе. Конечно же, не хватало нашей бойкой унтер-офицерши. Мы подождали еще пять минут. Потом еще десять. Она так и не появилась, и это уже становилось не смешно. Любители сандалового дерева и крепких кроватей начали заметно нервничать. Как только начнет темнеть – торговцы уберут товар с улиц. А еще раз повторить путь в город на следующий день на такси, чтоб просто прицениться, казалось затеей дурацкой и абсолютно невыгодной. Стали вспоминать, где видели бригадира в последний раз, – и никто не смог вспомнить. Татьяна даже не прибежала к туалетам. И вот где теперь ее искать на просторах огромного пассажа с тысячами лавок? Двое коллег оставили нам свои пакеты и рысью пробежались по самым популярным магазинчикам, а также по главным галереям. Вернулись запыхавшись и расстроенно качая головами. И тут кому-то пришла в голову идея посмотреть в туалете. Отправили нас с Катей. Белых мужчин, врывающихся в ladies toilet с криком «Таня! Ты здесь?», могли понять превратно.

Ну, собственно, идея была светлая. Бригадира нашли в одной из кабинок задумчивости. Практически в полуобморочном состоянии. Волшебные голубые таблетки и питьевая вода, слава богу, были с собой. И вот уже через минут десять мы обрадовали мужчин своим появлением и готовностью следовать за мебелью, а дальше – в отель на ужин. Наша начальница была тиха, задумчива. И, в отличие от нас, навьюченных, как мулы, могла похвастаться лишь двумя небольшими пакетами с покупками и букетом привядших розовых лотосов. Из чего сделали вывод, что просидела Татьяна в туалете не один час. И слегка передышала испарениями с высокой концентрацией метана.

Водитель уже ждал рядом с автобусом. И не один. С высоким пожилым индусом в кипенно-белой одежде. И если наш парнишка не мог стоять на месте – приплясывал и изо всех сил размахивал руками, то новое действующее лицо выражало полное спокойствие и релакс.

Кришна, завидев процессию, радостно побежал навстречу, растолкал всех нищих попрошаек у нас на пути. Жестами почтения показал на спутника и услужливо открыл нам дверь.

– Раджив Кумар, – сложив ладони лодочкой и коснувшись пальцами лба, представился пожилой на весьма чистом английском, – дядя Кришны. Племянник не может сейчас сесть за руль, поэтому поведу автобус я. Приношу глубокие извинения за его временную нетрудоспособность.

Мы переглянулись, не зная, чего ожидать на обратном пути. К вождению Кришны мы уж как-то приспособились. А тут все начинать сначала? Но нам повезло. Уже на выезде с рыночной площади стало понятно, что за рулем настоящий профессионал. Тезка всемирно известного кинорежиссера выруливал уверенно, с миллиметровой точностью протискиваясь между напаркованных велорикш, торговцев с блюдами на головах и пешеходов-камикадзе. И, главное, Кришна на соседнем с водителем кресле молчал! Правда, из него по-прежнему хлестала энергия. Хотелось показать нам все – и каждые несколько минут он тыкал пальцем в окна на особо примечательные, по его мнению, дома, машины, какие-то сценки повседневной индийской уличной жизни. Жизнерадостно мычал и пытался языком глухонемых донести до нас свой восторг.

Тут, наконец, очнулась Татьяна. И напустилась на Кришну:

– Что ты на всякую ерунду тычешь? Я ж еще утром просила тебя показать, где мандир Лакшми. А это все мне зачем?

Раджив Кумар, услышав слово «Лакшми», усмехнулся в густые усы и резко нажал на тормоз. Вовремя спохватилась бригадирша – маленький индуистский храм, зажатый между двух домов, был как раз по левую руку от нас. Чуть не проехали. Наша мадам, подхватив сумку и увядшие цветы, начала пробираться к выходу. Мужики заголосили:

– Тань! Ну ты обалдела? Ну чего тут смотреть? Времени нет, еще за кроватями надо. У нас у отеля такой же храм есть. Пойдешь и сфоткаешь. Давай, поехали!

Но на стоны Татьяна внимания обращала мало. Уже перед дверью развернулась и смерила ноющих таким взглядом, что все разом замолчали и втянули головы в плечи. Лишь командир оказался подслеповат и не рассмотрел выражение лица нашей мадам, зато заметил букет лотосов в руке и игриво было начал: «Ах, Татьяна! Что? Мужа…» – Бабах! – Стрела вылетела из глаз нашей штурмбаннфюрерши, пролетела через салон и попала точно в цель. Командир тоже моментально осекся и спрятался за спинку впереди стоящего кресла. «Ой, да что ты! Иди, конечно! Подождем, какие проблемы?» Когда бригадир развернулась в нашу с Катей сторону и приказала: «Девки! Со мной!» – мы уже тоже не могли сопротивляться этой силе. Одновременно поднялись с мест и послушно, как овечки, потрусили на выход.

Храм Лакшми напоминал свадебный торт, в нетронутом виде попавший на свалку. Хоть и выглядел несколько аляповато из-за обилия резного декора и разноцветных деталей, но, клянусь! – это было самое красивое здание, встреченное нами за день. По крайней мере, на нем не висело проржавевших кондиционеров, выцветших вывесок и тряпок на просушку. За маленьким заборчиком начинался настоящий рай. Чистота, деревья склонили кроны над дорожкой, ведущей к входу. Перед лестницей наверх стояла пара стоптанных сандалий. В садике пожилая полная индианка с точкой на лбу украшала цветочной гирляндой небольшой каменный пандал. Кроме женщины в сари, во дворе больше никого не было. Татьяна уверенно прошла через ворота к входу и резко замерла в паре метров от ступеней. Мы еле поспевали сзади и с размаху чуть не врезались в широкую спину. Постояв так с поднятой головой, минуту, несколько раз глубоко вдохнув, повернулась к нам и уже слегка подобревшим голосом пояснила: «Место силы!» Еще немного постояла, уже опустив голову и закрыв глаза. Машинально поднесла сложенные щепотью пальцы ко лбу, но опомнилась и зашагала к месту парковки чужой обуви.

– Татьяна Валерьевна! Вы что, во внутрь пойдете? – испуганно пролепетала Катя, еще находившаяся под впечатлением от рассказов представителя. Бригадир сунула ей в руки букет, а сама полезла в объемную сумку с блестящим логотипом СHANEL за упаковкой новых носков. Видимо, только что купленных на рынке. «МЫ пойдем. Давайте, девочки, не плавайте, как рыбы в аквариуме. Времени мало, ждут вон в автобусе. Разувайтесь!» – Татьяна, пыхтя, снимала босоножки и натягивала носки.

– Не пойду! – твердо заявила Катя. – У меня носков нет, а представитель предупреждал, что грибок там. – Я согласно кивнула. На ногах были тряпичные теннисные тапки, из-за жары надетые сразу на голые ноги. Начальница смерила нас презрительным взглядом, опять покопалась в своей безразмерной торбе и протянула два пластмассовых шарика, напоминающих мячики для настольного тенниса. Когда разломили их на две полусферы, внутри каждого оказалось по комплекту плотно спрессованных одноразовых бахил ярко-синего цвета. Мы разулись и натянули на босые ноги этот синий полиэтилен. Моментально став похожими на персонажей из какого-то фантастического фильма. Или мультика. Подхватив свою сумку и цветы, бригадир в белых носочках легкой походкой рванула к ступеням. Мы, как роботы Вертеры, сзади еле передвигали негнущиеся ноги, молясь только о двух вещах – не потерять защиту от грибка в самый неподходящий момент и не поскользнуться на каменном полу в скользком полиэтилене. В первом случае была вероятность встретить суженого в очереди на прием к врачу кожвендиспансера, во втором – в отделении травматологии местной больницы или в доме инвалидов впоследствии. И то и другое в наши планы не входило. Тут, наконец, наша странная процессия, осторожно пытающаяся вскарабкаться по лестнице, привлекла внимание пожилой индианки, которая до этого момента казалась полностью увлеченной своим делом и отстраненной от всех мирских забот. Глянув на нас поверх золотых очков, совсем как какая-нибудь островерующая бабушка в православной церкви, показала нам на свою голову.

– Ох ты ж, ну конечно, в храм с непокрытой головой нельзя, – спохватилась Татьяна и достала из сумки аккуратно сложенный полупрозрачный платочек с таким же громким названием бренда, как и розовая торба «Шанель». И, видимо, купленный с ней в одном месте. На рынке Ябаолу в Пекине. Но у нас таких запасов с собой не было. Мы с Катей вообще оказались непредусмотрительными и несообразительными, что весьма странно для бортпроводников. Но у нас же было сообразительное начальство!

– Так, девки! Быстро бегите в автобус, там на моем сиденье пакет с полотенцами. Как раз два, на головы дурн… – посмотрев на наши ноги и лица, бригадир разом осеклась. Слова «бегите» и «быстро» с нами в тот момент вообще не ассоциировалось. – Понятно, ладно, сама схожу. А то пока доковыляете – еще час пройдет! – и, как была, в белых носках, рванула на грязную улицу, а мы замерли в позах роботов, боясь лишний раз пошевелиться и потерять равновесие. Каждая ступенька, каждый шаг в этих хрустящих и скользких пакетах на ногах дался с таким трудом, что было бы обидно оступиться, свалиться вниз и начинать пытку сначала.

Прибежала быстро. С двумя большими банными полотенцами. Кое-как накинув махровые полотнища нам на головы, кокетливо повязала себе прозрачный платочек, и мы продолжили восхождение.

Когда мы с Катей доползли до вершины-входа, наша Татьяна уже стояла у алтаря. Статую многорукой богини, центральную фигуру в сложной композиции, разрисовали с таким тщанием и с использованием такого количества цветов и оттенков, что у нас зарябило в глазах. Все подножие статуи было завалено цветами. И не только лотосами, но и еще десятком видов различной тропической флоры, и запах от цветника перемешивался с ароматом вездесущих зажженных палочек, в изобилии натыканных в песок рядом со статуей. Слева на каменной тумбе лежали принесенные в дар богине фрукты, орехи и какие-то сладости. Картина была умилительная. И очень колоритная.

Бригадирша положила букет в общую кучу. Постояла с закрытыми глазами перед статуей. А потом… А потом мы уже ничему не удивлялись. Татьяна достала из волшебной сумки три церковные восковые свечки и коробок спичек. Одну подожгла сама, воткнула в песок рядом с палочками, две другие протянула нам: «Держите, девочки! От Матронушки. Ставьте и молитесь хорошенько, чтоб Лакшми мужей дала».

Постояв еще минуту перед алтарем, развернулись и пошли на выход. Уже на пороге я обернулась на картину религиозного фьюжен. Наши три свечи, окутанные дымом индийских благовоний, горели ярко, подсвечивая лепестки нежных лотосов. В неровных отсветах пламени лицо Лакшми выглядело лукавым и довольным. Кажется, она даже подмигнула мне.

Раджив Кумар уже стоял у автобуса и готовился открыть дверь.

– Ну что, мадам? Теперь едем в Бирла мандир?

– Какой мандир? – поинтересовалась Татьяна Валерьевна, занося ногу на подножку.

– Если вам нужна богиня Лакшми – ее уже здесь нет. Семья Бирла построила новый, красивый мандир для Лакшми, и ее дух перенесли туда. Много лет назад. Если вы хотите найти мужчину – ехать надо в новый храм.

– Как же? – поперхнулась наша бригадир. – Но здесь же… цветы здесь… подарки ей.

– О да, мадам, – мистер Кумар уже усаживался за руль. – Сюда приходят благодарить женщины, которым она когда-то помогла, в этом месте. Еще приходят незамужние дамы, просить, чтоб мужчины на них не смотрели.

– Как так? Зачем об этом просить?

– Понимаете, в Индии мужчин очень много. И многие страдают по женской красоте. А у нас в обычаях, что родители сами находят жениха, еще когда девочке мало лет. И вот она ждет, пока вырастет, чтоб выйти за суженого замуж. И взгляды чужих мужчин ей неприятны.

С задних рядов донесся сдавленный хрюк. «Ну, Тань, ты даешь! Ладно, сама. Но девчонок то зачем так жестко подставила?»

– Так куда едем? – спросил Раджив Кумар.

– «В отель!!!» – практически хором проскандировали уставшие коллеги. Бригадирша ничего не успела вставить или возразить. И лишь обреченно уставилась в окно.

Пока наш автобусик вклинивался в поток, старенький штурман опять сел на своего конька.

– Вот, Татьяна! Неправильно ты мужа ищешь! Чтоб у индийской богини что-то просить, сначала самой надо стать как индуска. Ты понаблюдай за ними, поучись. Жена всегда на шаг от мужа будет отставать. Никогда не присядет, если муж стоит. Даже в транспорте едут вместе, место освободилось – мужчина сядет, а она стоять останется. Сначала его покормит, потом уже сама поест. То, что останется. Бережет его и заботится. Ведь без него она ноль без палочки.

Наши летчики опять согласно закивали.

– И откуда-то вы все знаете, Кирилл Владимирович? – не выдержав, ядовитым тоном прокомментировала бригадирша.

Штурман переглянулся с командиром.

– Да вот знаем. Был у нас не так давно в Дели инцидент по этому вопросу. Парнишка, между прочим, ваш бортпроводник, запал на девушку-индуску. В отеле у нас на ресепшене работала. Слов нет, красивая такая девочка! И вот летал специально к ней, в рейсы записывался. А поговорить все не решался. И надо ж было случиться, что созрел именно на нашем с Олег Санычем рейсе! Угораздило ж нас так попасть!

– И чем закончилось? – заинтересовалась половина автобуса непосвященных.

– Да чем? Да в тюрьму нашего Ромео отвезли, а мы вытаскивали потом. Скандал был колоссальный. Девочка позвонила отцу и братьям. Те приехали с полицией, мол, дочь и сестру их опозорил, замуж теперь никто не возьмет. Еще, выяснилось, он зачем-то левой рукой ее хватал. А это в Индии – оскорбление страшное. Здесь же народ туалетной бумагой не пользуется, после каждого посещения подмываются. И как раз левой. Рука у них нечистой считается. Ой, скандал был! Еле уломали представителя, чтоб в Москву не сообщал. Ну и потом сидели с ним под вискарик. Как раз и рассказывал про местные амурные нравы.

– Да… Главное – не любовь. А замуж выйти. И жить за спиной мужа счастливо, как у Христа за пазухой. И сыновей побольше нарожать. Они вырастут, женятся сами и приведут в дом невесток, как бесплатную рабочую силу и приданое от каждой. Вот так богатством род и прирастает. А дочек здесь рожать – сплошной убыток. Как только УЗИ-аппараты появились, так сразу число абортов выросло, да и беременные девочками что-то подозрительно часто на тот свет стали отъезжать. Пришлось запретить УЗИ, но толку чуть. После рождения топят неудачных детей, как котят. Вот потому и ситуация такая в стране. Парадокс. С одной стороны – без приданого девушку замуж никто не возьмет. А с другой – мужиков в стране больше, чем женщин, почти на треть. Может, из-за этого «третий пол» так здесь распространен?

Нда. Мы дружно посмотрели на Кришну. Жениться он собрался! Вот же повезет кому-то!

А между тем движение в сторону пригорода еще больше оживилось, и на дорогах вообще начался ад кромешный. Но под интересный разговор да с умелым водителем за рулем до реки, где наши коммерсанты утром узрели кровати из сандалового дерева, доехали быстро и почти без мата. Вечерело, но товар все еще стоял на обочине, покрытый густым слоем пыли.

Виталий первым выпрыгнул из автобуса и пошел разыскивать хозяина, чтоб сразу определиться с ценой. Мы тоже вышли на свежий воздух, так как интерес к мебели был почти у всех членов экипажа и остановка намечалась долгой. Мужики рассматривали каркасы кроватей с ротанговыми днищами и делились соображениями о возможной ненадежности хлипковатых конструкций. Но это же наши люди! Начался «мозговой штурм»: как можно конструкцию усилить? Допустим, ножки укрепить, днище взять икеевское. Хозяйственный бортрадист достал сантиметр, стал измерять габариты. Виталик с хозяином так и не появились..

Нет, это точно на час!

Мы с Катей решили пройтись, спуститься к речке. Откуда снова доносился запах шашлыка. И хоть голодными еще не были, но стало интересно посмотреть на кафе на берегу. Возможно, там романтично и уютно. И у нас же еще есть один день в Калькутте. Может, стоит посетить?

Вниз, к реке, вела грунтовая изогнутая дорога, по которой только что проехал фургон и, подняв клубы пыли, окутал с ног до головы и автобус, и нас, и уже запыленную мебель. Отплевавшись и протерев глаза, на эту грунтовую дорогу решили не соваться. Кто его знает, как часто по ней ходит транспорт? Романтики в сухой грязи нет никакой.

Был еще спуск по пешеходной тропинке через лес. Понятно, что выбрали мы второе. Взяли в сопровождение многодетного отца Мишу, равнодушного к кроватям по причине отсутствия в квартире места для таких объемных предметов мебели. И отпросились у командира. Мужчины были настолько заняты обсуждением способов переправки мебели в Москву, что лишь махнули руками. Правда, попросили не мучить змей, если встретим по пути. И вообще, не издеваться над животным миром. Природа – богатство Индии, ее надо беречь, и все такое.

Мы-то берегли бы, но вот что делают со своей природой сами индийцы? Пусть не обижаются местные жители, но, по моему мнению, Индия – самая большая помойка мира! Граждане не умеют и не хотят утилизировать мусор. Весь пластик, отходы и объедки выбрасываются прямо на землю, себе под ноги. В лучшем случае, в кучу у дома. И если пищевые отходы просто гниют и разлагаются, то синтетика вроде бутылок и пакетов – нет.

Не так давно читала рассказ русской девушки, у которой была мечта уехать в Гималаи. И пожить пару месяцев в горах. На чистейшем воздухе и с видом на чайные плантации. Занимаясь йогой и просветляясь под руководством какого-нибудь индийского мудреца. Иллюзии были разбиты еще по пути в провинцию Дарджилинг. Когда добиралась туда из Дели на поезде и с ужасом наблюдала огромные завалы мусора, покрывающие землю на всем протяжении пути. Реки, больше похожие на сточные канавы канализации и несущие в океан сотни тонн отходов и нечистот. Грязные лачуги с оборванными детьми вдоль железнодорожного полотна. Гималаи тоже оказались не столь романтичными, как в видениях. Предгорья завалены пластиком и пакетами. Над разноцветными ошметками кружили стаи птиц. После того что я увидела своими глазами, полагаю, девушка совсем не преувеличивает. Возможно, картинки с молодыми индийскими девушками, собирающими тонкими пальчиками в корзины листья чая. И все это на фоне потрясающих пейзажей гор, искрящихся на солнце брызг ручейков и идиллически пасущихся толстых горбатых коров зебу… Возможно, такая идиллия и имела место быть. Правда, давно, еще при англичанах. Но колонизаторы ушли из страны в 1947 году. И с тех пор население Индии выросло более чем в три раза. Многие объекты цивилизации, настроенные колонистами, без должного ухода и модернизации пришли в негодность. Ну и просто не справляются мощности при такой возросшей нагрузке.

Сейчас в стране живет один миллиард двести тысяч человек. На секундочку – это в десять раз больше, чем население России. И вся эта масса ежедневно потребляет сотни миллионов бутылок газированных напитков, снеков в пластиковых пакетиках, водит чадящие скуттеры, автомобили, готовит, ест, справляет нужду. И все отходы такой массовой жизнедеятельности выкидываются в атмосферу, в ближайшие кусты, в речки и в море.

Вот и наш путь начинался через такие испытания. Роскошная природа обступала с обеих сторон. Увитые лианами деревья, грозди оранжевых цветов, свисающие над головами. Поющие птицы. Потрясающая картина! Это если не смотреть вниз и не дышать. Потому что по обочинам тропинки был мусор. Под каждым кустом – человеческие экскременты. И много. Видимо, сотрудники мебельного магазина уже давно облюбовали это место под туалет. Какие змеи??!! Ни одна змея не выдержит такого концентрированного запаха разлагающегося мусора и нечистот. Наша компания тоже больше ста метров не выдержала. И уже только было собрались обратно – туда, где пыль, кровати и родные лица членов экипажа, но тут в просвете показалась река, какие-то сооружения, и нас окутал дымок и запах жареного мяса. Осталось потерпеть чуть-чуть. С заткнутыми носами, внимательно глядя под ноги, мы практически кубарем скатились по склону. И вот он, ресторан!

Перед нами был красивый кирпичный забор, побеленный совсем недавно. Сквозь ажур кладки просвечивал небольшой, аккуратный домик в индийском стиле, скрытый в тени деревьев. Именно оттуда шел вкусный запах, и мы пошли к входу. Арка была также затейливо украшена орнаментами и увенчана знаком индийской свастики. Да, кстати. Об этом знаке. Он в Индии везде. Сначала изображение пугает до чертиков – ведь мы все выросли на фильмах про войну и зверства фашистов. Но потом начинаешь привыкать к этим древним санскритским знакам. Пока Гитлер не присвоил себе этот символ – он означал в понимании людей лишь пожелания добра и благодати. Видимо, поэтому индийцы его размещают везде, где возможно. На посуде, домах, церквях, украшениях. И даже на коробочках с анашой, которую пытаются тебе продать уличные мальчишки на центральных улицах и площадях.

Собственно, именно изображение свастики, аппетитный запах, а также несколько запаркованных на полянке у ворот машин и подтвердили наши догадки, что внутри нечто вроде загородного ресторана. С видом на реку и закат. А он был все ближе. Солнце в тропиках садится с неимоверной скоростью. Вот, кажется, только что шли, скрываясь от палящих лучей под кронами деревьев и изнывали от жары. Но всего десять минут, и раскаленный диск начал сваливаться за горизонт. Прямо на глазах. Надо было торопиться. Вот-вот нас накроет темнота, и возвращаться по тропинке будет уже очень страшно.

– Давайте, девочки! Не тормозим! Сейчас быстро посмотрим место. Договоримся на завтра, чтоб подготовили все на десять человек, и двигаем обратно. Скажем нашим, чтоб на завтра свои мебельные дела переносили. Все равно сюда вернемся, – раскомандовался второй пилот.

Рысью рванули через ворота со свастикой, обогнули одноэтажный дом-кухню, выскочили на набережную. Думаю, кто был в Индии, уже догадался, что мы там увидели. Нет? Не догадались? Прямо на песке горело несколько костров. Погребальных костров, на которых сжигали покойников. Ближайший к нам как раз уже набрал полную силу. Трещали дрова, полыхала «кровать», на которой лежало тело. Кровать, кажется, такая же точно, как та, за которую сейчас торгуются наши летчики с хозяином. И которая должна стать украшением чьей-то спальни в малогабаритной квартире Лобни. Несколько индусов разбирали уже потухший соседний костер, раскидывали еще тлеющие головешки, копошились в них железными палками. Кажется, искали что-то. Еще двое тащили недогоревшее тело к реке.

Это было так неожиданно и так страшно. Еще и внезапный порыв ветра с реки бросил прямо в лицо едкую, черную гарь. Катя сглотнула, закатила глаза и плавно свалилась на песок, а у меня началась истерика. Я кричала и плакала так, что оглохли не только трудолюбивые похоронные работники, но и жители деревни на другом берегу. Я уже ничего не соображала, все мысли и страхи ушли в этот безумный крик. Наконец силы иссякли, перед глазами закрутилось все, и я грохнулась в обморок следом за подругой. Последнее, что осталось в памяти – это разом потерявший все свое самообладание второй пилот, который бегал вокруг нас, восклицая: «Вот придурки, вот придурки, нелюди».

Очнулась от осознания того, что тону. Вода обступала, забивалась в нос. Это «нелюди», бросив своего покойника, прибежали к Михаилу на помощь с ведром воды и окатили нас с Катей по очереди. Вернее, начали с подруги. И она уже сидела отплевываясь и ругаясь такими словами, которых вообще не ожидала услышать от выпускницы педагогического университета. Собственно, уже через секунду я повторила ее лексику. И с вариациями. По лицу текла вода из Ганги, смешанная с золой. Белая майка была безнадежно испорчена. А вокруг собралась кучка местных ритуальщиков, молча глазевших на наши бюсты, плотно обтянутые намокшей одеждой.

Минута всеобщего остолбенения была прервана сильным треском ближайшего костра. Внезапно тело, горевшее в нем, провалилось прямо на угли, взвился огромный язык пламени. Со страшными, лопающимися звуками от корежившегося сгустка отлетела пылающая голова и покатилась по склону к реке. Еще один хлюп – это от костра отлетело еще что-то. Прямо в нашу сторону. О боже, теперь это была обгоревшая кисть руки. Она шлепнулась буквально в метре от Кати. Этот шлепок ознаменовал собой полный заход солнца. И неожиданно нас накрыла ночь. Темный двор теперь освещали только яркие костры, отражающиеся в черных водах реки. Что было дальше, помню плохо, кажется, мы вскочили со скоростью реактивных ракет и заметались в поисках выхода из этого экзотического ада. Проскочили ворота со свастикой, в темноте проскочили тропинку, да и не было времени ее искать. Подгоняемые звериным испугом, неслись, как оглашенные, по пыльной дороге, которая, видимо, служила основной трассой для транспорта, подвозящего трупы. Пыль, столбы которой мы поднимали, осела на наших мокрых футболках, на наших зареванных, грязных лицах..

К автобусу мы прибежали в виде сотрудников цементного завода в конце смены и упали в объятия наших ничего не понимающих и еще спокойных членов экипажа. Командир рассчитывался мелкими купюрами с хозяином. Сбоку двое подсобных рабочих разбирали пять кроватей и перевязывали рейки веревками. Одну, уже готовую упаковку невозмутимый водитель вместе со своим племянником Кришной пытались запихнуть в салон микроавтобуса.

Где-то сзади, отстав и хватаясь за сердце, ковылял наш сравнительно чистый, но не менее перепуганный отец-герой Миша.

– Мужики! Бросайте мебель! Это для трупов! На них покойников жгут! Поехали, поехали отсюда быстрее!

Но хозяин кроватей, поняв, что выгодная сделка срывается, моментально спрятал купюры и начал боком-боком пятиться в темноту, к своей будочке-магазину. Понятно было, что деньги не отдаст.

Летчики остолбенели. Окинули взглядом уже практически подготовленные к транспортировке сандаловые деревяшки, нас, похожих на египетских мумий под слоями многовековой пыли и с размазанными потоками туши, золы и помады на лицах, запыхавшегося второго пилота с круглыми от ужаса глазами.

Бригадирша спохватилась первой. Принесла из автобуса несколько припасенных бутылок минералки, уже знакомое нам махровое банное полотенце, пару пачек спиртовых салфеток.

– Ну давай, давай, успокаивайся. Все хорошо, все живы, – приговаривая, лила мне воду на руки наша грозная мадам. – Лоб посильней потри, черное пятно какое-то. А майку и джинсы отстирать можно. Сейчас вон порошки какие хорошие, – от такой неожиданной заботы я разревелась, как белуга. Рядом так же всхлипывала утирающаяся бригадирским полотенцем подруга. Стресс начал переходить в озноб. Руки и ноги затряслись уже как под электрическим током. К тому же сразу после заката похолодало до +25. А после дневной жары под сорок градусов эти двадцать пять уже воспринимались как ночная прохлада.

– Васильич! Виски там остались с обеда? Неси немедленно. Надо дезинфицировать девок. Нам еще в одном автобусе ехать. Да и согреться им не помешает – вон как их колотит.

Конечно же, бутылка была выпита до дна, еще на Нью Маркете. Но у нескольких запасливых членов экипажа оказались с собой фляжки со спиртным. Жадно выпили все, что нам подсовывали, и не разбирая, что это – коньяк, джин или виски, но алкоголь не действовал совсем. Надо было уезжать, а мы все стояли на месте и от шока не могли пошевелиться. К тому же с нас стекала вода, а переодеться было не во что и негде, так как не покидало чувство, что из-за каждого угла или дерева наблюдает пара черных глаз. Но выход был найден: Катя накинула уже порядком извазюканное полотенце, мне штурман принес из своих покупок пушистый розовый плед.

– Так я же измажу?

– Ничего. Чистая индийская синтетика, отстирается. Ваше здоровье сейчас дороже.

Пока нас усаживали в автобус, заранее предусмотрительно застелив кожаные сиденья полиэтиленом, командир и любознательный штурман пошли на разведку по нашим следам. Вернулись быстро. Мрачные. Васильич сплюнул и перекрестился. Быстро договорившись с хозяином о доставке оставшихся деревяшек его силами в отель, все загрузились, плотно захлопнули дверь и поехали подальше от этого чертового места.

Минут через пять, когда бушевавшие эмоции улеглись, встали практические вопросы:

– Чего с этими «кроватями»-то делать будем? И денег уже заплатили. Может, в отеле бросим?

– Зачем бросать? С ума сошел? Кто в Москве поймет, для чего они? А так – древесина хорошая. Не дорого. Кирилл Владимирович, по сто рупий же получилось, правильно? И полтинник дали, чтобы в отель доставили. Да вообще задарма!

– Ну это, как-то спать на такой не особо. Вдруг покойники сниться будут?

– Не хочешь, не спи. Раз нервный такой. Продай вон через «Из рук в руки». Очередь стоять будет.

– А может, того? Бизнес наладить? – вклинился кто-то из летчиков. – Разбираются кроватки отлично. Весят не много. Для перевозки – самое то. Во второй багажник штук сто влезет легко. У моего племянника мебельный цех, заказать ему новые днища – и по магазинам. Рентабельность – бешеная. А если еще об оптовой скидке договоримся?

Наши заядлые бизнесмены Рома и Виталик переглянулись. Видимо, эта идея была интереснее, чем импорт из Индии «Амбассадоров».

– Только еще надо с хозяином договориться, чтоб размеры побольше делал, – веско сказал командир. – Видишь, эти под местных, а они мелкие. Тем более усопшие. Наши матрасы свисать будут.

Градус настроения в автобусе сразу повысился. Пассажиры в уме делили тысячу на шесть. Переводили рупии в рубли и доллары и умножали на минимум 300 % прибыли.

Свою лепту в позитив внес и Миша. Он уже совсем отошел от происшествия на заднем дворе крематория. С юмором и в красках рассказывал, как мы с Катей одновременно грохнулись в обморок и местные работники, побросав всех своих покойников, помогали привести девчонок в чувство. Как мы визжали, когда на нас вылили по ведру чудотворной воды из речки. То есть в местном крематории работают специалисты широкого профиля. И похоронят, и оживят.

А за окнами проплывала очередная картина простого индийского быта.

Свет фар проезжающих машин высветил идущую вдоль обочины процессию – местные оборванцы несли носилки с дохлой коровой. Памятуя об откровениях Кришны, шутки-прибаутки свернули на новую тему.

– Ой! Смотрите! Свежие телячьи отбивные!

– Эй, мистер Раджив! Куда коровку понесли? На Нью-Маркет мусульманам сдавать?

Но седобородый водитель не поддержал всеобщего веселья. Бросил внимательный взгляд на говяжий труп, поцокал языком и скорбно произнес:

– О нет, это уже старая туша. Не годится на продажу. Видите, как живот вздулся и пятна на морде? Эту корову будут хоронить.

– А как хороните коров? Тоже сжигаете в крематории? Или закапываете в землю?

– Нет, сэр. Мы коров не закапываем. Нельзя. Корова – священное животное. Ее сейчас отвезут к реке. Там привяжут камень и отдадут водам на середине течения. Так хоронят всех безгрешных. Детей до двенадцати лет, больных лепрой, коров, беременных женщин, садху. Это святых отшельников и странствующих монахов.

– В реку?? Обалдели, что ли? И прокаженных – тоже?

– Да, сэр. В Калькутте больше двухсот тысяч прокаженных. Они настрадались при жизни. Их не надо после смерти очищать огнем.

Все, как по команде, обернулись к нам, а потом инстинктивно отпрянули подальше. «Ой, бл@@, – тихонько всхлипнул кто-то.

Катя снова закатила глаза и состоянием напоминала ту самую корову на носилках. Впрочем, я была не лучше.

По кругу пошла чья-то недопитая фляжка с дезинфекцией, правда, нам больше не предлагали. Да и из горлышка пить уже не рискнули – кто-то быстро сообразил и нашел в сумке одноразовые стаканчики.

Но хватило и предыдущего. Коктейль из спиртного, выпитый еще у мебельного магазина вкупе с новостью о проказе, сделал свое черное дело. И мы отключились. Пришли в себя от резкой остановки автобуса и звука распахиваемой двери. Ага, подъехали. Надо окончательно просыпаться и выходить. Что за дурные сны снились в дороге? Какие-то трупы в огне, индийцы с ведрами, кровати, прокаженные. Или не снились?

Черт, мы обе грязные и мокрые. Катя смотрит большими, затуманенными глазами и задает единственный вопрос: «Не знаешь, это лечится?» Члены экипажа, не глядя в нашу сторону, быстро покидают салон и на хорошей скорости, путаясь в пакетах, торопятся к крыльцу отеля.

– Эй! Плед заберите! – успела крикнуть я.

– Не-не. Не надо! Всего пятьдесят рупий, себе оставь, на память!

Значит, это все было на самом деле???!!!

Кое-как отделив от мокрых штанов полиэтилен, последними выползли из автобуса и, шатаясь от алкоголя и ужаса, побрели к себе. Где-то за нашими спинами дядя с племянником выгружали из автобуса упаковку деревяшек, которые в скором времени украсят чью-нибудь квартиру.

В номер отеля ввалились уже привычно пьяные и уже с привычно выбивающими морзянку зубами. Чертов город! Это же ад какой-то! Открытые канализационные стоки, нищие, тянущие руки изо всех щелей, индийские мужчины с голодными взглядами, покойники, недогоревшими выброшенные в воду. А теперь еще и это страшное заболевание, проказа! Быстрее отсюда и забыть как страшный сон! Завтра – последний день. И – только в отеле! Хватит уже этой экзотики. Пожалуй, впечатлений хватило на три жизни вперед. В этом городе даже любителям хоррора будет страшно.

Мои завывания прервал телефонный звонок. На другом конце провода был наш новый друг. Мистер Артем. Выслушав впечатления от сегодняшнего дня, сопровождавшиеся заиканием, уверенным тоном приказал отставить панику.

– Спокойно, девочки! Все хорошо. Ничего с вами не будет. Прокаженных действительно в городе много. Впрочем, как и во всей Индии. И их действительно топят в реке. Но не в черте города. Отвозят километров на тридцать вниз по течению. Так что спокойно. Меня вот больше беспокоит, что могли подхватить не лепру, а еще каких-то инфекций. Впрочем, эти-то красавцы в своей реке и моются, и стирают. И воду набирают для себя и для животных. И – ничего. Население Калькутты с каждым годом все увеличивается. Местные говорят, что вода в Варанаси – святая. Это же приток Ганги.

Я хмыкнула. Где-то уже слышала эту фразу. Кажется, от представителя. Когда он рассказывал про толпы русских туристов, шляющихся по индийским ашрамам. Но их же лечат? Значит, не все так безнадежно? Конечно, версия со святостью воды Ганга выглядела как-то хлипковато, но что еще оставалось делать?

Пришлось поверить, прекратить истерику и слегка выдохнуть от облегчения.

На ужин мы пришли чистые, отмытые до скрипа всеми моющими средствами, что были в наличии. Остальные члены экипажа также сверкали чистой, отдраенной кожей и еще не высохшими волосами. Над столом повис запах шампуня, смешанный с запахом хорошего спиртного. Да, наши коллеги были уже прилично пьяны. Как минимум две пустые бутылки звенели под столом, и разливали третью. Впрочем, учитывая пережитое за день, это было вполне позволительно, и алкогольное лекарство пятилетней выдержки подействовало весьма благотворным образом. Нас уже не боялись, а вполне миролюбиво пригласили присоединиться к трапезе и налили по половине стакана виски. Бригадирша сбегала к шведскому столу и заботливо принесла нам с Катей полные тарелки еды.

Благая весть, что в местной речке нет бацилл проказы, что вся эта зараза где-то ниже по течению и весело убегает в океан, была воспринята как повод для очередного тоста. Начали открывать четвертую бутылку. Только если раньше пили «за упокой», то сейчас, на радостях, стали поднимать стаканы «за здравие». Кажется, трофеям из клуба Чаккраборти было не суждено дожить до Москвы.

С ужина мы шли к себе на ощупь. Или ползли? Немного отрезвил разрывающийся телефон в номере.

На другом конце провода опять был Артем. Услышав мои интонации в трубке, закашлялся. И видимо, окончательно составил себе мнение о бортпроводницах «Аэрофлота» как о хронических алкоголичках. Но ничего страшного, мы были того же мнения об Артеме, причем еще с самолета. Немного помолчав, все же собрался с мыслями и… и предложил. Еще одну экскурсию по городу.

– Мне не хотелось, чтоб вы улетали с таким впечатлением от Калькутты. Поверьте, это очень большой, пестрый и разнообразный мегаполис. Вам не повезло увидеть то, что иностранцам без подготовки видеть не стоит. Но есть же и хорошие грани! Давайте утром заеду за вами и покажу ту Индию, которую люблю я. И к которой тянет как магнитом. Договорились?

Я закрыла глаза. Вот это было самое неподходящее предложение на тот момент. Передо мной опять появилась сегодняшняя дорога мимо груд мусора и полудохлых коров. Потом ворвалась картина тела, крючившегося в огне. Как из костра с треском отлетела обугленная рука и покатилась к воде. Опять сильно затошнило, и я просто бросила трубку.

Посмотрела на белую как мел Катю. Она тоже помотала головой. «Он с ума сошел?»

Телефон зазвонил еще раз. И еще.

День четвертый

На следующий день, сразу после завтрака, мы с подругой стояли на крыльце отеля, вглядываясь в машины, въезжающие на территорию. Сжав кулаки и зубы, мы ждали мистера Артема.

Да, мы ехали с ним на экскурсию. Не знаю, что повлияло на перемену нашего решения. Возможно, то, что все же сняла трубку и меня убедила его пламенная речь, из которой следовало, что надо пересилить себя. Лучше перебороть свои страхи сразу. Потому что иначе путь в Индию будет заказан на всю оставшуюся жизнь. Артем гарантирует нашу безопасность и гарантирует то, что день пройдет приятнее, чем у бассейна.

И мы решились. Вот уже и огромный бордовый джип паркуется рядом со ступенями. И улыбающийся новый друг приветственно машет нам рукой.

И вот скажите на милость. И вот какого лешего на парадном крыльце так некстати появилась наша бригадирша? Она была полностью экипирована для поездки в город. С сумкой, с повязанным на голове платочком. Только в совсем не радужном расположении духа и с огромными мешками под глазами.

– Этта еще что такое? Это куда вы, девки, намылились? И без разрешения? Что, в первый раз за границей? Не знаете порядок? Выход в город – только с ведома начальства. А я вас, кажется, не отпускала. И не собираюсь отпускать. Потом отвечай за вас! – сорвалась на визг Татьяна Валерьевна. – Быстро по номерам! И чтоб сидели, нос не высовывали! Каждый час буду заходить, проверять. Параститутки!!!

Мы от неожиданности и напора покачнулись. Артем был покрепче и помассивнее, поэтому на ногах удержался, но выражение лица не оставляло сомнений, что он тоже в серьезном шоке.

Дверь за дамой с грохотом захлопнулась, а наша троица ошарашенно переглянулась.

– Она нормальная? Ну, в психическом смысле?

– Не факт. Пережила аварийную посадку самолета. Пассажиров спасла, но свой разум – нет.

– Надо же… – протянула Катя, – вчера же вроде все в порядке было. Умыться помогла, полотенце дала, дочкой называла. А сегодня – просто другой человек. Интересный случай. Надо маме рассказать. Она собирает. Для докторской диссертации.

Артем помолчал и расстроенно спросил:

– Ну что? Экскурсия отменяется, раз вас не отпускают? А может, есть еще кто-то, у кого можно получить разрешение?

Тут осенило. Конечно же! Бригадир – лишь промежуточное звено. А вот командир воздушного судна – вот это сила! Всем командирам командир и главное начальство.

Олега Александровича нашли у бассейна. С книжечкой кроссвордов он лежал на шезлонге в тени пальмы, переваривал завтрак и наслаждался отгадыванием слов.

– Доброе утро, Олег Саныч! Предлагают съездить на экскурсию по городу. На нормальную.

Командир глянул поверх темных очков.

– Не, без меня. Я вчера уже насмотрелся.

– Конечно, без вас! А без вас можно?

– Да езжайте, конечно. Кто же держит? – и быстро записал два слова по вертикали.

Из-за наших спин выступил побледневший от напряжения Артем.

– Ответственность за жизнь и здоровье девушек беру на себя. Отвезу – привезу. Вот моя визитка. Здесь все телефоны, домашний и рабочий адрес. Могу показать паспорт и документы на машину.

Командир сфокусировал туманный взгляд на наглаженном и чисто выбритом молодом человеке. Поморщился, пытаясь вспомнить, где видел лицо.

– Ну что вы, Олег Александрович! Это же я, Артем! Помните, позавчера сидели все в номере? Я еще приезжал, привозил бутылки? – сказал наш самолетный алкоголик, которого пару дней назад кантовали в бессознательном состоянии из нашей комнаты в комнату Ромы и Виталика.

Выражение растерянности командира сменилось на изумление. Внимательнее вгляделся в надпись на визитной карточке и ошарашенно кивнул головой.

– Только это, давайте не до полуночи. Завтра же вылет. Ну и не пить. Двадцать четыре часа сухого закона.

Шуточно отсалютовав «Есть, товарищ капитан!» – мы уж было развернулись и собрались удирать к машине. Но… не успели. Перекрыв пути к отступлению, по дорожке вдоль бассейна надвигался наш танк-бригадирша. То ли интуиция ей подсказала, что без боя не сдадимся и пойдем к КВС, то ли просто шла позагорать, а тут подозрительное общение низов с верхами.

– И? Чего теребенькаем начальство? Сказали же вам русским языком – сидим по номерам! Никаких выездов в город! Да? Олег Александрович?

– Пусть едут, чего в отеле сидеть? Люди взрослые, разберутся, – командир вписал в клеточки кроссворда еще одно слово.

Штурмбаннфюрерша покачнулась.

– Да как их отпускать? Вы что, не видите? Девок сейчас наркотой накачают и в бордель продадут. Или на органы.

Командир снял темные очки, глаза у него были круглые-круглые. У нас, впрочем, тоже. Артем икнул от неожиданности.

– Ты чего, Тань? Что с утра на завтраке ела? Какие органы? Тут на каждой улице их сотнями бегает. Какой бордель? Они с нашим пассажиром едут. Серьезный человек оказался. – Олег Саныч опять поднес визитку к глазам. – Head of Branch office. Сталелитейная компания. Чего завелась-то опять? Да молодцы девчонки, что подошли, предупредили. Могли бы и так уехать. При Советском Союзе, что ли, живем?

Пока бригадирша набирала воздуха в легкие и находилась в некотором замешательстве от предательства командира, мы быстро драпанули вдоль бассейна на выход.

За спиной раздался возмущенный шепот:

– Да вы с ума сошли, зачем их отпустили? Вы что, не понимаете? Знаем мы эти «экскурсии»! С пассажиром поехали! Да понабрали в «Аэрофлот» параституток молодых! Мы такими не были!

Скептическое «Ага» из уст командира было последнее, что услышали, перед тем как скрыться за угол здания. А теперь – быстрее забраться в машину и закрыться на все замки. Пока мадам не погналась за нами. Бог знает, что ей еще придет в голову, может, напекло или похмелье. Артем завел двигатель, и мы на всех парах вылетели с территории отеля. Тут же, при выезде, под колеса бросился какой-то рикша. Мимо, сигналя и странно виляя, пролетел огромный грузовик. Нас накрыло лавиной суеты, звуков и запахов. В голове помутилось и снова стало нехорошо.

Мы вспомнили, чего, собственно, добивались разговором с командиром. Экскурсия в этот чертов город! Опять руки нищих, запахи канализации, трупы коров и горы мусора. Может, бригадирша была права? Воспоминания о вчерашнем дне вернулись, и нас опять затрясло.

Но минут через десять, глядя на проплывающие пейзажи и нищету через тонированные стекла дорогого автомобиля, немного успокоились. В машине дул прохладный кондиционер, пахло мужским парфюмом Armani, а не палочками благовоний. Мягкие кожаные сиденья были крайне удобны. А из магнитолы доносился чувственный голос Земфиры:

Я не нарочно

Просто совпало.

Я разгадала знак бесконечность[1]

В такой обстановке путешествовать по Индии было не так уж и неприятно. И окружающая машину действительность воспринималась уже без внутреннего содрогания. Как декорации фантастического фильма. Такого крутого фильма 4D. Когда сидишь в кинотеатре, ужасы тебя обступают, но ты жуешь попкорн и совсем не боишься. Ведь это только кино! Велосипедист решил нас подрезать – да и ладно, мимо пронесли на носилках чье-то тело – подумаешь! Какая ерунда! Магия большой дорогой машины делала все эти происшествия совсем не страшными. Или это теплый взгляд карих глаз Артема и его абсолютное спокойствие? Мы чувствовали себя как за каменной стеной. Да еще наш новый друг оказался очень хорошим водителем. Пожалуй, намного более разбирающимся в хитросплетениях местного дорожного движения, чем сами индийцы. И вот, как-то подозрительно быстро и без эксцессов, мы добрались до въезда в город.

А вот на въезде, прямо на кругу-перекрестке, встали в глухую пробку. Вроде она была небольшая, но что-то случилось прямо незадолго до нас. Следом прибывали еще машины, блокируя все и сигналя, водители выскакивали из кабин посмотреть, что там за препятствие.

Артем вздохнул.

– Да что ж за день-то такой? То пожар в центре. Перекрыли несколько улиц. Теперь здесь аварии. Кажется, уже пятая или шестая за сегодняшнее утро. Я к вам ехал – тоже попал в затор, растаскивали три машины. Эти – следующие. Сегодня ночью на этом перекрестке повесили рекламный щит. Гении маркетинга немного не учли реакции местных водителей. Пойдем посмотрим?

Выскочив на жару и обойдя закрывающий всю панораму автобус, увидели очередную эпическую картину индийской действительности. На разделительном газоне лежал на боку побитый жизнью и аварией пикап. В десяти метрах истекала тосолом какая-то красная легковушка с развороченным передом. Из-за того, что от морды практически ничего не осталось, марку угадать было сложно. На место аварии уже прибыл экипаж дорожной полиции и смуглые усатые мужчины в белой форме и тропических шлемах оформляли бумаги. Один заполнял протокол, другой пытался вникнуть в объяснения обоих водителей, возбужденно подпрыгивавших и машущих руками в сторону яркого на фоне пыльных деревьев рекламного щита. Вроде бы стандартная реклама пылесоса. Но как креативно подошли к вопросу создатели! Композиция состояла не только из агрегата для уборки дома, но и красивой блондинки, отфотошопленной в индийском стиле. Улыбаясь во все тридцать два зуба, она сидела на ковре, кажется, обнаженная, и обнимала рекламируемый пылесос руками и ногами. Кажется – это потому что изображением агрегата были закрыты самые интересные места. И поди догадайся, что там, за пылесосом. Есть купальник или… Вот, видимо, разгадкой этого ребуса и пришлось заниматься всем водителям, подъезжающим к перекрестку. Это было так увлекательно, что с момента, как взгляд голодных мужчин приковывался к блондинке, остальное переставало существовать. Зачарованность часто заканчивалась звуком «бум» и фейерверком запчастей от разбитых машин.

Мистер Артем был прав, касательно множества аварий на перекрестке за утро. Тут и там виднелись куски пластика разных цветов, осколки фар, какие-то гнутые железки.

– Нда, придется объезжать, девчонки! Здесь надолго!

Мы залезли в прохладное нутро джипа, и Артем развернулся почти на месте. Последнее, что увидели – небольшую площадку за перекрестком, где уже были складированы покореженные предыдущими авариями транспортные средства. Видимо, эвакуатор их заберет оптом, по итогам дня. Где-то в груде металлолома просвечивал белый бок с надписью «Аэрофлот Российские Авиалинии» на борту. Сбоку от кучи сидел на камне наш Кришна и весело болтал с таким же страдальцем. Оба в процессе беседы не забывали поглядывать на блондинку с пылесосом.

– Господи! – воскликнула Катя. – Этот-то как сюда попал? И на чем мы завтра поедем в аэропорт?

Артем тоже ошарашенно оглянулся на разбитые машины, на оживленных, довольных индийцев, которым все было по барабану.

– Кстати, представитель ваш – хороший мужик. Уже пересекались, помогал пару раз с билетами. Жаль, кажется ждет его неприятный сюрприз.

Мы с подругой вспомнили про происхождение говядины на Нью-Маркете. Кажется, сюрприз будет не единственным. Если узнает.

Впрочем, от обсуждения вариантов того, что сделает представитель с Кришной и с мясниками-мусульманами, нас отвлек пейзаж за окнами. Новая объездная дорога шла через такие трущобы, что они своей убогостью перекрывали все виденное нами ранее. Это были даже не хибары из коровьих лепешек и палок. Натуральные навесы и драные палатки на болотах, среди грязи и редких деревьев, растущих вдоль обочины. Под навесами копошились истощенные люди, кто-то спал, кто-то готовил. Между спящими бродили такие же заморенные куры и ползали чумазые дети.

Наш новый друг несколько стушевался. Как-то не вписывались ни авария, ни эти хибары в план обзорной экскурсии по городу мечты Калькутте. Но все же пояснил – это не индийцы. Это беженцы из Бангладеш. Лагерь нелегалов. Тут граница недалеко. У самих – то засуха, то наводнение. Вот они и бегут в Индию в поисках сытой и богатой жизни. Проблем от них, конечно, много. Этот лагерь кочует по городу, как цыганский табор. Только обживутся – их в другой район жители выгоняют. Вот сейчас здесь, на болотах, обосновались.

Мы еще раз внимательно посмотрели на страшную нищету и полуживых людей. Сердце защемила страшная жалость.

– Останови, пожалуйста! Выйдем, дадим им по сто рупий. Деньги для нас небольшие, а кому-то помогут не умереть от голода. Риса себе купят, детям сладостей.

Артем посмотрел на нас изумленными глазами.

– Вы хотите здесь выйти из машины? С ума сошли?? Даже притормаживать небезопасно. Вы что? Знаете, почему их выгоняют из своих районов местные? Не в антисанитарии дело, индийцам до этого дела нет. Да просто опасно! Бангладешцы-беженцы не брезгуют ничем. Могут напасть средь бела дня – ограбить и даже убить. Они уже в таком состоянии, что им все равно. Когда лагерь стоял недалеко от нашего поселка – ночью ко мне в дом двое лезли. Хорошо, что прислуга услышала – кричать громко начала и спугнула. Когда стали осматривать место, где те по водосточной трубе наверх пытались забраться, нож нашли в траве. Вот так. И это при том, что вилла на закрытой территории и вооруженная охрана каждые полчаса ездит по улицам.

Мы переглянулись – «Отличный город, слушай! Прям, мечта!»

Катю же, с ее мечтами о богатом женихе, заинтересовал другой аспект. «А что, у тебя здесь прислуга и вилла?»

Артем странно покосился – ну да. Вилла. В закрытом поселке. И прислуга. В Индии экспаты живут хорошо. Вот такое несправедливое расслоение общества. Блеск и нищета. Сегодня все увидите сами.

И мы действительно увидели. Это был странный и восхитительный день! Белоснежный мемориал королевы Виктории, копия ратуши Белфаста. Величественное здание, как будто сошедшее с фотографий Великобритании девятнадцатого века. Ухоженные ярко-зеленые газоны, подстриженные деревья и кусты. Простите, а где горы мусора? Неужели мы в Индии? Но резные деревянные панели уютного маленького ресторана на берегу озера, свежевыжатый сок манго, запах тропических цветов подтвердили. О да, мы в Индии, в Калькутте. Только в другой, не в той, которую видели накануне.

За обедом, состоявшим из неимоверно вкусных и сытных блюд без единого грамма мяса, Артем рассказывал историю этого древнего и некогда великого города, к началу двадцатого века погружающегося в пучину грязи и нищеты.

– А вы, девочки, знаете, что раньше именно Калькутта, а не Дели была столицей Британской Индии? И основным оплотом Ост-Индской компании на Восточном побережье. Именно из этого порта в Англию отравляли корабли, груженные сандалом, шелком, чаем и специями. Через Калькутту вывозились золото и драгоценные камни, которые потом оседали в казне Британской короны. Это был очень богатый и респектабельный город, построенный англичанами в одной из своих колоний.

А вообще, история колонизации Индии началась еще в 1600 году. Представляете? За семьдесят лет до рождения Петра Первого и за сто до его прорубания окна в Европу, в Великой Британии уже была создана частная концессионная компания и снаряжены три торговые экспедиции к берегам Индии. За эти четыре века произошло много событий. Английские колонисты, умирая от малярии и невыносимой жары, шаг за шагом продвигались в глубь страны. Основывая все новые и новые фактории. До появления на этих землях англичан территория современной Индии была раздроблена на сотни княжеств. Местные правители воевали друг с другом, поэтому появление иноверцев с белым цветом кожи кто-то приветствовал как божественное провидение, пришедшее на помощь в борьбе с соседом, кто-то воспринял в штыки. С кем-то из царьков договаривались и дружили, с кем-то устраивали кровопролитные битвы. За время колонизации Индия пережила многое. И голод, и массовую гибель населения. И жестокие подавления восстаний местных жителей, и разграбление веками накопленных сокровищ, которые перекочевали в сундуки английской королевы и ее двора. Но было и много хорошего. В непролазных джунглях строились дороги, школы и больницы. В крупных городах появились промышленность и многоэтажные дома, театры, магазины, галереи. Колонизаторы объединили разрозненные племена и повернули страну в сторону цивилизации.

Индия получила независимость в 1948 году. Англичане ушли, но оставили этому народу заводы и фабрики, электростанции и дороги. Ну и, конечно, главная память о почти 350 годах пребывания – это английский язык, на котором говорит весь Хиндустан.

После обеда гуляли по одной из центральных улиц – Парк-стрит. Очарованные рассказом Артема, мы уже смотрели на величественные фасады домов совсем другими глазами. Облупленная штукатурка и вывешенные на просушку тряпки не могли скрыть красоту архитектуры, привезенной в этот город колонистами. Антикварные лавки забиты предметами быта английских семей девятнадцатого и начала двадцатого веков. В темноте поблескивают хрустальные подвески люстр и рамочки с фотографиями давно ушедших от нас людей. Волей судьбы заброшенных из Туманного Альбиона покорять и развивать этот дальний осколок империи. Даже страшно представить, как им жилось здесь. Среди тропических болезней, антисанитарии и не всегда дружески настроенного коренного населения, которого было в десятки тысяч раз больше, чем переселенцев.

И вот уже совсем не замечаем грязи и нищих прокаженных, тянущих к нам руки. Город поглотил нас и отправил на сто лет назад. В прекрасную, богатую Калькутту. С вымытыми шампунем тротуарами, лепными фасадами домов и коктейлем из запахов традиционных благовоний, свежей выпечки, кофе и восточных специй. Вот дама-англичанка в белом муслиновом платье с кринолином выходит из модной лавки, усатый сикх в чалме провожает, кланяясь, и помогает усесться в рикшу. Дама не одна. Ее сопровождает мальчик-индиец с двумя шляпными коробками на вытянутых руках. Мимо проходит и скрывается в соседнем фотоателье колоритная пара – пышная женщина в расшитом золотом сари и аккуратно подстриженный мужчина средних лет в щегольском костюме в клетку. По последней лондонской моде. Вот еще рикша, грузовой. Несколько худющих, дочерна загоревших парней в набедренных повязках тянут за собой, как муравьи, повозку с тонной джутовых мешков. На матерчатых боках упаковок прослеживаются надписи «Darjeeling Tea Co». Это повезли в порт чай, который всего через пару месяцев попадет в магазины столицы империи и будет подаваться жителями Лондона на «файв-о-клок» в фарфоровых чашечках. А вот на улицу выскочила стайка девочек в коротких юбках и в гольфах. Черные густые волосы аккуратно заплетены в тугие косы. Полчаса назад в школе закончились уроки, и детей распустили по домам. Разносчики с блюдами фруктов, вездесущие попрошайки и уличные гадалки, смуглые клерки, торопящиеся в свой банк после обеденного перерыва. Массивные деревянные двери лавок звенели бронзовыми колокольчиками, из дверей ресторанов вырывались клубы ароматов и стук ножей, рикши кричали, требуя освободить дорогу. Во всем этом многоголосом гуле большого города сквозили радость и любовь к жизни. Калькутта росла, богатела и гордилась титулом торговой и культурной столицы Британской Индии.

Мы углубились в переулки, любовались на выставленные в витринах магазинчиков расшитые бисером туфли и отрезы ткани для сари, на сумки и резную мебель. На уличную жизнь простых горожан. Вот старинный агрегат для выжимания сока из сахарного тростника. Под тонкую сладкую струйку подставляется стакан. Тут же в него добавляют сок лайма. И этот свежий лимонад передается очередному страждущему. И всего за пять рупий. Рядом кто-то бреет клиента опасной бритвой, второй рукой ловко удерживая миску с пеной и помазок. А вот сгоревшее здание. И пожар был совсем недавно. Еще не смыта гарь с тротуара и не все головешки растерты в пыль. Постойте! Что-то знакомое! Точно знаком этот подъезд и этот фонарь! Неужели дежавю и были здесь в прошлой жизни?

Инстинктивно отпрянули от страшного зрелища.

– Что это, Артем?

– Да я же говорил, под утро полыхнуло. По всем радиостанциям про этот пожар говорят. Самое удивительное – что никто не погиб. Жители традиционно на улице спят, успели разбежаться, ну и посетителей ночного клуба эвакуировали. Тут клуб на втором этаже располагался. Очень известное у экспатов место, вполне приличное. В новостях как раз основная версия – что клуб и подожгли. Уже не в первый раз горит. Но сейчас уже точно дотла.

Из ступора вывел толчок под локоть: «Madam! I’m hungry!!» Обернулась – маленькая, сгорбленная женщина с протянутой рукой, в повязке-слинге – грудной ребенок. Я автоматически протянула яблоко из сумки, предусмотрительно припрятанное мною на завтраке. Удар мне по руке, яблоко летит на землю. «Мадам! Money! Money!» Артем вовремя спохватился и оттер от меня попрошайку. И магия разрушилась. Уже нет той лощеной Парк-стрит конца девятнадцатого века. Дома обветшали, фасады обезобразили ржавые кондиционеры и растущие из расселин кирпича деревья. Лепной декор осыпается. Витражи дверей выбиты и часть заколочена фанерой. Стена бывшего центрального банка Ост-Индской компании разрисована граффити – конечно же, серп и молот. Мусор, нескончаемый муравейник на проезжей части. Но все же я стала смотреть на Калькутту другими глазами. Как на волшебный город, позволяющий путешествовать во времени.

Экскурсия продолжилась визитом в храм богини Кали. Потом заехали погулять в парк сестер Eden. Романтическое место, где среди цветов и благоухающего жасмина молодые люди делают своим избранницам предложение руки и сердца.

Уже на закате, возвращаясь в отель, на узкой улочке наш автомобиль оказался заблокирован индийской свадьбой. Ничего не оставалось делать, как выйти и посмотреть на церемонию. На пустыре между домами был построен целый свадебный городок. Беседка для фотографий и помост для поздравлений, задрапированные километрами разноцветных тканей. Бесконечные столы с угощением для гостей. Миллионы лампочек и живых цветов. Яркие краски, музыка и смех. Толпы разряженных гостей. Их было даже не сотни, тысячи. Полянка не вмещала всех приглашенных, и людское море заполнило и улицу. При виде белых лиц гости приветливо нам улыбались, расступались, пропуская к центру церемонии. Кто-то пожимал Артему руку. Кто-то пытался со мной и Катей сфотографироваться. Но это было так тепло и дружелюбно! И нас полностью захватила атмосфера доброты и всеобщей любви. Невероятные чувства! Такие сильные, что на глаза наворачиваются слезы умиления. Вокруг нас захлопотали какие-то полные женщины, поднося стаканы с соком и тарелки с закусками. Наконец, смогли рассмотреть и новобрачных – юную красавицу невесту в килограммах золотых украшений и белозубого жениха в национальном костюме. Вспоминая разговоры в автобусе про ужасную долю индийских женщин и про то, что выдают замуж не по любви, а по договоренности родни, пытались найти на лицах молодоженов следы отчаяния и слез. Но ничего такого. Молодые сияли и выглядели вполне счастливо. Тут заиграла волшебная музыка, начались танцы, нас подхватил людской водоворот, и мы уже не смогли устоять на одном месте.

Вернулись в отель поздно. Может, ближе к полуночи. В холле нас караулила Татьяна Валерьевна и ждал скандал.

Но это было все так неважно. Никакие крики и посулы подать на нас рапорт начальству за неподобающее поведение за рубежом, никакие оскорбления не могли стереть из сердца тот восторг, ту невероятную энергетику, которые нам дала Калькутта всего за один, последний в ней день. Индия оказалась волшебным местом, где под шелухой грязи, нищеты и горя спрятана тайна о настоящем счастье. Счастье это блестит, как рубины и сапфиры. Пахнет жасмином и карри. И смотрит на тебя мягким взглядом карих глаз Артема.

День пятый

На следующий день после завтрака наш коллектив, готовый к бою, в полном обмундировании и с тщательно упакованным многокилограммовым багажом собрался в холле отеля. Приехал представитель на арендованном автобусе. Лица у всех были тихие и просветленные.

Летчики вышли из четырехдневного алкогольного пике, представитель в уме подсчитывал разницу между компенсацией страховой компании и покупкой нового транспорта. Татьяна с Шуриком обсуждали последнюю новость, увиденную вчера по местному каналу ТВ, клуб дядюшки Чаккраборти сожгли какие-то подонки. Хорошо, что успели повеселиться и что загорелось не в тот день, когда они лихо отплясывали на танцполе.

Ну а мы с Катей, еще не отошедшие от вчерашних впечатлений, грели в ладонях маленьких слоников из сандалового дерева, подаренных на свадьбе нам на память.

В аэропорту ждал сюрприз – Артем приехал проводить и попрощаться с нашим экипажем. Но, пожимая руки мужикам и приглашая прилетать еще, он смотрел только на меня. Или мне просто показалось? Ведь так хотелось этого.

Нет, не показалось. Когда после изматывающего рейса я втащила в квартиру тяжелый чемодан и сняла форму, провонявшую индийскими запахами, позвонил Артем. Узнать, как долетели. Позвонил и на следующий день. И в те дни, когда бывала дома.

Мы болтали часами. Я рассказывала про свои рейсы во Владивосток, Нижневартовск и Мадрид. Про странных пассажиров и невероятные приключения в аэропортах. Артем посвящал меня в последние новости Калькутты: клуб «Арена» открылся на новом месте и начал пользоваться огромной популярностью; после того как кто-то из летчиков перед вылетом раскрыл глаза представителю на говядину на Нью-Маркете, Егор Иванович полностью перешел на вегетарианство и стал заваливать московское начальство просьбами о переводе куда угодно, но побыстрее. Про неких русских Виталия и Романа, прилетевших спустя две недели пассажирами в Калькутту и не только скупившими все имевшиеся в наличии деревянные кровати для сжигания усопших, но и оставившие местной артели весьма немаленький заказ. Настолько немаленький, что о них даже написали в местной газете, как о примере плодотворного сотрудничества между Россией и Индией в сфере ритуальных услуг. Об еще одном экипаже «Аэрофлота», прилетевшем, как и мы, на шесть дней. И, на свою беду, оказавшимся трезвенниками. После того как несмотря на прививки подцепили малярию, проходят лечение всем коллективом в инфекционной больнице. Консул рвет на себе волосы и требует от «Аэрофлота» либо закрыть рейс из Москвы, либо выдавать каждому члену экипажа по бутылке джина и по памятке «Алкоголь обязателен!» Теперь прямой рейс под угрозой и мечта представителя о переводе, возможно, исполнится в ближайшее время. Да и еще много всего интересного, от чего хотелось смеяться и плакать.

Вспоминали и ту индийскую свадьбу, которая оставила настолько сильный след в моей душе.

– Артем! А чья это свадьба была? С таким количеством гостей? Какие-то звезды сочетались браком?

– Нет. Обычные люди. Самые обычные.

– Но ведь это же колоссальные расходы? Ты помнишь, как все было организовано?

– Ну да. В Индии отпраздновать свадьбу будет стоить в несколько раз дороже, чем в Москве. Там же не только само бракосочетание. До него еще много церемоний. Знакомство родителей, мальчишники-девичники, «ночь хны». Это когда невесте и всему ее женскому окружению расписывают кожу узорами – мехинди. Колоссальные расходы. Но для индийцев свадьба – это главное событие в жизни. Это символ продолжения рода и жизни в целом. Ребенка можно не учить, толком не кормить, но, выдавая замуж, обязан увешать драгоценностями и накрыть столы на тысячу гостей. Вот такие обычаи. А ты хотела бы такую свадьбу?

Меня передернуло.

– О нет. Конечно же, нет. Не спорю, было очень красиво и весело, но почему-то не завидую молодоженам. Возможно, со своей, европейской колокольни.

– Не переживай. У нас с тобой будет совсем другая. Но не менее счастливая и радостная. Ведь да?

В трубке повисло молчание. И вдруг мы оба поняли, что да. Все так и будет. Кажется, мы разгадали знак бесконечность.

Мой законный отпуск начинался через два месяца. И уже не было сомнений, где его проведу. Вернее, не так. Я считала дни и часы до того момента, как соберу чемодан и самолет унесет меня из холодной Москвы в невероятную, волшебную, гипнотическую Индию. В той самой волшебной стране Артем тоже зачеркивал дни в календаре.

И вот… После всех страданий и рейса с пересадкой через Дели наконец вижу его глаза среди суеты зала прилета аэропорта.

Я радовалась, как ребенок, и запахам, и гулу толпы. Меня уже не пугали ни трущобы по пути в город, ни коровы, пытающиеся сдохнуть под колесами. Кажется, я постигла главный секрет старинной Калькутты. Бывшей столицы Британской Индии. Блестящей и нищей, наполненной миллионами голосов, ароматов и красок. Где смерть соседствует с жизнью. И крутится колесо бесконечности. Я полюбила этот город и больше не боялась ничего. А может, не боялась, потому что везде со мной был Артем и его теплый, влюбленный взгляд? Мы вместе смеялись над ситуациями на дорогах и любовались на закат над речкой Хугли. Выбирали зелень и овощи на рынке и учились готовить блюда индийской кухни. Равнодушно проходили мимо прокаженных и хладнокровно расталкивали окружавших нас нищих на площадях. Я ни разу не отравилась, ни разу не заболела. Любовь хранила меня. Или это мудрая и таинственная Индия признала своим другом и пропустила в ряды «посвященных»?

Месяц пролетел незаметно и пришло время возвращаться в Москву. Меня ждали родители и собака. Ждала работа – снова начнется круговерть рейсов, лиц пассажиров. А сколько накопилось дел! Надо забрать форму из химчистки, привести ногти и волосы в порядок. Я вздохнула и пристегнула ремень перед разгоном лайнера по полосе. Самолет оторвался от бетона и сделал круг над Калькуттой. Под крылом расстилались кварталы трущоб и виллы богачей с блестевшими на солнце бассейнами. Ниточки-дороги с трехколесными грузовиками и желтыми ретроавтомобилями такси. Последнее, что увидела перед тем, как взяли курс на север, – это белоснежный мемориал королевы Виктории, любующийся своим отражением в глади озера.

Самолет попал в облака, похожие на зефир, командир по громкой связи поздоровался, рассказал детали полета, и по салону поплыл запах свежесваренного кофе. Я уже дома, все такое родное! Но в первый раз меня не радовала обстановка. Еще не успев улететь, я уже мечтала снова вернуться в священную и прекрасную грязь Калькутты. К комарам, малярии и открытой канализации. Ведь нигде в мире я не чувствовала себя счастливее.

Видимо, права народная мудрость. С милым рай и в шалаше. Разумеется, если шалаш с удобствами и не на болотах, в лагере беженцев из Бангладеш.

Но на этом история не закончилась.

Артем не выдержал разлуки. Или телефонные счета съедали всю зарплату? Как бы то ни было, он разорвал контракт и вернулся в Москву. И уже я с сияющими глазами встречала его в аэропорту. Прошла еще пара месяцев. Мы вовсю готовились к свадьбе. Обсуждали дизайн колец, список гостей и делали ремонт в квартире.

И вот как-то раз, уже по заведенной традиции, Артем приехал забрать меня после очередного тяжелого рейса в Шереметьево и в диспетчерской лицом к лицу столкнулся с оберштурмбаннфюрершей Татьяной Валерьевной, толкающей тяжело груженную чемоданами телегу. Глаза нашей мучительницы округлились – она узнала. И долго не могла взять в толк, как здесь оказался этот тип из Калькутты.

– Артем??? Ты?? Ты что здесь делаешь??

– Жену встречаю, она сейчас сдаст документы по рейсу, и поедем домой.

От абсурдности информации бригадирша зажмурилась. Или поняла, что снова пора лечиться?

– Жена? Ты женат? Она работает в «Аэрофлоте»? Как? Почему ты нам морочил голову?

– Да вы ее знаете! Это Лена – вот уже идет!

Как бывает по законам кинематографа – я появилась в самый драматичный момент, на пике накала эмоций.

Столбняк бригадирши длился, кажется, целую вечность.

– Нда… Вот оно бывает как… – выдавила она, слегка отойдя от шока. – Ну что ж. Молодцы! Поздравляю! И Катюха ваша… неделю назад встретила на ночном Архангельске. Тоже приглашение на свадьбу дала. Миллионера себе нашла. Счастливая! Аж светится! Молодцы, девчонки, чё! Не растерялись. Совет вам да любовь. Вот всегда говорила, что отличную молодежь нам на смену «Аэрофлот» набрал! Не хуже нас, прежних. Замечательное поколение! Ну ладно, ребят! Будьте счастливы! Пойду, меня вон тоже заждались! Я ж это… тоже… на старости лет готовлюсь фату примерить, – покраснела наша дама. – Уже подали в ЗАГС заявление. Не миллионер, конечно. И не Head of branch, но лю-юбит! – и махнула рукой куда-то в сторону. Там у колонны, с букетиком ромашек, маялся в ожидании наш печальный бортинженер Шурик.

Магадан

Вторая половина девяностых. Меня вызывают на странный чартерный рейс, в Магадан. Странный тем, что туда летим пустые, обратно везем полный самолет детей. Дети c Колымы летят на отдых в какой-то подмосковный лагерь. Не спрашивайте про смысл. И почему в Подмосковье, а не в Сочи. Это были девяностые, и очень непонятные программы и мероприятия созревали в головах чиновников.

У нас рейс тоже непонятный. Без отдыха. Диспетчер предложила поспать на прямом пути, когда летим без пассажиров. Потом два часа стоянки, загружаем деток – и домой. Конечно, это неправильно – почти сутки в самолете. Но как откажешься, если летаешь первый год? Засовываешь куда подальше свои амбиции, протесты и ссылки на КЗОТ – и марш работать.

Уже на подлете к пункту назначения разглядывала в иллюминатор легендарный Колымский край. Безжалостный карцер ГУЛАГа, в котором сгинули сотни тысяч наших сограждан. Впрочем, когда сидишь в мягком кресле, завернутая в теплый плед и с чашкой кофе, чтоб окончательно проснуться, – пейзажи внизу совсем не навевают страх. Скорее вопрос – если мы летим на самолете над безлюдной тайгой уже минимум пять часов, то сколько же недель и даже месяцев добирались сюда люди по земле? В этот богом забытый медвежий угол? Реки, змеясь и блестя на солнце, разрезают вековые чащи. Сиреневые сопки прячут свои вершины в легкой дымке. Мощь первозданной природы заставляет ощущать себя песчинкой в океане. Простите за пафос, но именно такие мысли и роились тогда у меня в голове.

Приземлились, чуть не оторвали шасси на какой-то из выбоин треснувшей полосы. Наш, в принципе не новый, «Ил-62» на местном аэродроме смотрелся просто летающей тарелкой. На фоне облупившегося аэровокзала, косо уложенных бетонных плит и местного парка авиации, который состоял из совсем убитых «Яков» и вертолетов.

Подогнали нам трап. И вот тут, вместе с представителем аэропорта, пришло пренеприятнейшее известие. Стоянка затянется. И рассчитывать надо не на два часа, а на пять-шесть. Ну что ж. Зато есть время прогуляться к аэровокзалу. По заверениям уборщиков, которые с вениками и мусорными мешками споро поднялись на борт, в здании вокзала можно купить икру и рыбу.

Начало июня. В Москве стояла жара, а в Магадане было градусов на десять прохладнее. Заматываемся в пледы, как в пончо. Идем.

Воздух – сумасшедший. Густой, плотный, чистейший. Я такого «вкусного» не встречала даже в горах. Один кислород! Еще и период цветения. Травы, кусты-медоносы. Все эти запахи просто накрывают. После загазованной Москвы и легкой гипоксии в самолете – голова начинает кружиться. Хотелось остаться и замереть в этом облаке, наверное, так пахнет в раю. Но нас ждет икра. А потом и пассажиры.

Двухэтажный аэровокзал напоминал скорее автовокзал в каком-нибудь Ельце или в Волоколамске. Или крытый колхозный рынок там же. Похожая архитектура, панельные плиты в строительстве. Сходство с рынком оказалось и внутри. Большой зал, по периметру – стойки, обложенные кафелем. Всего на двух идет регистрация. На остальных – разложили свой товар «кооперативщики». Турецкие свитера и юбки, египетская парфюмерия, книги и журналы в дорогу, пластиковые детские игрушки.

Но основной товар, конечно же, съедобный. Копченые балыки нерки, горбуши и еще бог знает каких вкусных рыб. Красная икра в пластиковых ведерках. Таежный мед.

Все такое аппетитное, такое пахучее. Не удержались – набрали полные сумки. У кого не было с собой денег – коллеги одолжили. Когда еще попадем в такое место?

На выходе на летное поле – нереально серьезный досмотр. Просто как на космодром. Или в штаб-квартиру ЦРУ. Рамки настроены так, что звенит даже фольга в сигаретной пачке. Нас держали по пять-семь минут каждого, проверяя металлоискателями каждую пуговицу и молнию. Выворачивали всё, все карманы. На наше возмущение и большие глаза «Мол, мы же экипаж. Из Москвы. Только что заходили и что вообще тут происходит?» – охранники в камуфляже добродушно пояснили: «Регламент такой и должностные инструкции. На Чукотке золото моют. Так досматривают всех, чтоб не вывозили контрабандой на Большую Землю».

Наконец мы на самолете. Готовимся к приему пассажиров. Наш мальчик-повар Миша снял пиджак, закатал рукава и полез в подвал. Я тоже заглянула вниз – и ахнула. Весь подвал нашего «Ил-62» забит упаковками с бутылками Seven-Up, Coca-Cola, Fanta. Штабеля двухлитровых баллонов заняли все пространство, и конца края им не видно.

– Ого! Такого еще не видела, зачем столько?

Миша, переставляя упаковки газировки из лифта на кухню, смахнул пот.

– Не переживай, все выпьют. Уже летал этим чартером.

И правда. Весь рейс у нас шел «водопой». Все девять часов полета. Детишки, каждый уже со своим пластмассовым стаканом, сохраненным с первоначальной раздачи напитков, выстраивались в длиннющую, через весь салон, очередь к нам на кухню. Протягивали стаканчик и просили: «А можно мне воон того, черного сока?» – «Кока-колы?» – «Ага… Наверное. Очень вкусный. А из чего он?» – «Это просто газировка. Ты раньше не пробовал?» – «Нет». – «У вас разве не продается?» – «Продается, наверное. Но дорого очень. Родители не купят такое никогда. Очень дорого».

Ну и сами дети…

С нами летели девочки и мальчики в возрасте от десяти до четырнадцати лет.

Шумные и застенчивые. Задиристые и вежливые. Разные. Дети как дети. Но это издалека. А когда начала помогать рассаживаться, как присмотрелась… Все же дрогнула и на взлете плакала в туалете.

Почти все мальчики были стрижены под машинку. Такая стрижка зэка. У многих в улыбках уже сверкали золотые коронки во рту. А самое тяжелое – это когда увидела вблизи их руки. Про наколки «под лагерные» промолчу. Возможно, мода такая, своеобразная. Но вот сами пальчики, подушечки… У некоторых они были стерты почти на конус.

Сразу пошла спрашивать к сопровождающим: «Что это? Откуда эти дети? Детдом?» – Пожилые женщины вздохнули: «Нет, не сироты. Из социально незащищенных слоев, большинство из многодетных семей. Сами же понимаете, все развалилось. У нас сейчас люди по полгода зарплаты не получают. Вот и выживают, как могут. Многие золото моют, нелегально. И детей с раннего возраста к делу приставляют. От песка пальцы быстро стесываются. А золотые зубы – это потому что витаминов не хватает. Цинга у нас сейчас. Уже в десять-двенадцать лет ребятам приходится коронки ставить. А может, и с расчетом родители. По-другому вывезти на материк золото сложно – а прилетят в Москву, выдернут, в скупку сдадут и хоть какие-то деньги домой привезут».

Вот так мы весь полет, сделав на кухне импровизированную барную стойку, и разливали детям наши огромные запасы черного, желтого и зеленого «соков». Разливали, стараясь не смотреть на их пальчики и на их счастливые мордашки… Нам было очень стыдно…

Катя-огонек

В девяностых, в моем отделении узкофюзеляжной отечественной техники, карьеру было сделать легко. Ну как – карьеру? Возвыситься от статуса простого бортпроводника до статуса «Старший бортпроводник экипажа» можно было за год. Правда, громкое звание было подпорчено пометкой «Внештатный». Официально на бригадира тебя не учили (да и нельзя по регламенту, пока не хватает стажа и класса), надбавок к зарплате не было. Так сказать, на голом энтузиазме предлагалось взвалить на свои худые плечи весь возможный геморрой в рейсе. Но в отделении наблюдался острый дефицит старших бортпроводников по причине того, что молодые кадры, набрав опыта, моментально убегали на импортные самолеты, а предпенсионеры открещивались от заманчивых предложений о бригадирстве обеими руками. Они – люди опытные. И понимали, что вся надбавка уйдет на лекарства от нервного истощения.

Так что не ты выбирал карьеру, а карьера выбирала тебя. Вернее, начальство выбирало себе жертвы из тех, кто отлетал без косяков хотя бы полгода-год. В подчинение таким зеленым «старшим бортпроводникам» ставили в рейсы еще более зеленых новичков. Приходишь в диспетчерскую, берешь задание на полет – а там вся твоя бригада только после учебного центра. У кого месяц налета, у кого два. А у кого и вообще нули.

А кабы чего не случилось, да и чтоб пассажиры не пугались, увидев такую бригаду «ух!», комплектовали молодежью самые короткие рейсы. Нижний Новгород, Ростов-на-Дону, Волгоград. Всего сорок минут полета – ну что там может произойти? Взлет, посадка. Всем спасибо, все свободны. Американские горки для пассажиров и экипажа. Немного страшно, но быстро заканчивается. Трешь из памяти сразу на выходе из самолета и едешь домой отсыпаться – завтра тебя ждет то же самое.

Вот один такой рейс по России в качестве «внештатного» старшего бортпроводника экипажа.

Встречаюсь с бригадой. Смотрю задание – ага. У нас одна девочка только после стажерских полетов. Первый самостоятельный рейс. Девочка хорошая. Милая-белорусая, покладистая и тихая – просто мечта любого бригадира. Беру к себе в бизнес-класс, чтоб под присмотром была. Выясняю, что она в «Аэрофлот» пришла сразу после института Мориса Тореза. Испанский, английский. Вообще моя тема. Летим. На взлете-посадке обсуждаем особенности обучения испанскому в ее альма-матер, отличие аргентинского диалекта от пуро кастильяно и прочую милую фигню. Вдруг с темы аспирантуры и обожаемого Маркеса стажерка соскакивает на тему курса швейцарского франка к рублю, потерям при обмене и остальным деталям валютного дела.

Поясняет: у нее пару дней назад была «провозка» с инструктором в Цюрих. Так вот, в полете ей чаевые дали в швейцарских франках. Две тысячи. «Вот, смотрите!» – вытаскивает несколько крупных иностранных купюр из сумки. «Я их с собой ношу. Боюсь дома оставлять, вдруг родители найдут и еще чего нехорошее про меня подумают? Может, лучше на рубли поменять? Маме отдам – скажу, первая зарплата на работе. Но курс обмена такой невыгодный, и обменники в моем районе не принимают, наверное, надо в центр ехать?»

Первая реакция при виде денег – докатились! Наберут по объявлению. В голове умножаю 2000 франков на курс четыре тысячи, приглаживаю ирокез, в который у меня волосы сложились сами.

Вторая мысль. Да не. Чаевые бортпроводнику? И еще столько, три зарплаты? Не может быть. Девчонка меня однозначно разыгрывает. Ну ладно, посмотрим, кто кого.

– За что деньги-то дали? Свой парашют отдала или сексом в туалете занималась? И кто у тебя инструктор на рейсе был?

Краснеет страшно.

– Нет, что вы! Каким сексом! Я просто слова песни Кати Огонек пассажиру подсказала. Ну и спела с ним еще. Немножко. А инструктор – и называет фамилию одной не очень хорошей дамы из нашего отделения. В глубоком климактерическом маразме и с ненавистью к любому кокетству, которая вместо того, чтобы на пенсии спокойно грядки возделывать, еще летает и тиранит молодых девчонок. Я с этим инструктором еще лично не пересекалась, но слухи ходили, что многие по туалетам плакали, когда она их снимала с рейса за слишком, по ее мнению, фривольный макияж, короткую юбку или цвет лака на ногтях. У меня волосы уже не приглаживаются обратно и начинают вполне себе громко искрить.

Девочка меж тем рассказывает. Летели в Цюрих. Она с инструктором впереди. В салоне бизнес-класса всего один пассажир. Солидный мужчина в костюме и с депутатским значком. Выпил коньячку. После того как бутылка закончилась и откупорили вторую – петь начал. Так случилось, что в одной из песен слова забыл, а стажерка шла мимо и на автомате подсказала.

Мужик так расчувствовался, что стюардесса знает песни Кати Огонька, что предложил ей выпить и спеть хором. Она к инструктору – так, мол, и так. Инструктор вся вскипела: «Ах он гад! Да как он посмел! Но знаешь что, детка. Этот пассажир у нас супервип. Какой-то депутат и, мол, друг кого-то там из… То ли личный джет сломался, то ли в демократию решил поиграть и полетел обычным рейсом, правда, выкупив весь бизнес-класс. А вдруг нажалуется на нас? Ты, это, конечно, не вздумай пить с ним или петь. Иди, постой там рядом… Слова, если забудет, поподсказывай…»

Так девочка до конца полета в караоке и играла. Напоследок он вручил им по две штуки. Сказал, что давно так душу не отводил, и скрылся в рукаве аэропорта города Цюрих.

Я все выслушала. Поняла, что переутомилась. Пора отказываться от ночных рейсов, видимо. Стюардесса, подпевающая пассажиру. Милое дитя с красным дипломом и строгими родителями, наизусть знающее песни Кати Огонька. Бывший парторг и главная святоша, влегкую подставляющая стажерку – лишь бы чего не случилось… Сам депутат, из всех видов песнопений предпочитающий тюремный шансон и совершенно не стесняющийся демонстрировать это свое увлечение.

Последнее-то как раз укладывалось в моей голове. Но первые три просто взорвали мозг. Прикидываю, когда у меня следующая медкомиссия и смогу ли я пройти ее без проблем.

Один вопрос был не решен.

– Скажи! А откуда ты знаешь наизусть эти песни?

– Да понимаете. У меня сосед с зоны вышел. Дома сидит, целый день музыку слушает. Он слух наполовину потерял, поэтому громкость большая. Как будто у нас в квартире играет. Память натренированная. Пару раз послушаю – запоминаю. Я уже весь блатной шансон выучила.

Напоследок я ошарашенно пожелала ей удачи, расширения репертуара и почаще записываться на рейсы в Швейцарию. Больше я с этой девочкой не пересекалась. Надеюсь, с такими талантами, знаниями и покладистым характером она быстро вышла замуж.

А я после рейса заехала в палатку с кассетами. Выяснить – кто же такая Катя Огонек и купить пару сборников, чтоб выучить слова песен. А то вдруг пригодится на рейсах в Лондон, Ниццу, Цюрих и Женеву?

Мечта серебристого цвета

Знаете, какая мечта у меня была самой заветной? С первых дней работы в «Аэрофлоте»? Нет, не командировки в Японию и в США, и не выспаться (хотя все это тоже присутствовало в списке желаний). Добираясь на работу в Шереметьево и потолкавшись одетой по форме и с тяжелой сумкой по метро, автобусам и электричкам, я быстро поняла, что автомобиль для бортпроводника – это не роскошь и даже не средство передвижения. Это абсолютный must have.

Прилетая поздно, когда общественный транспорт уже не ходит, ты, вздохнув, идешь ночевать в отель рядом с аэропортом. И вот пока туда доплетешься, пока зарегистрируешься и повесишь форму в шкаф – сто раз представишь, как вот бы сейчас уже сидела дома на кухне и уплетала мамины котлеты. И спала бы в своей постели, с любимой подушкой, а не в гостиничном номере, пусть и сети Novotel. То же самое с ранними вылетами. Накануне вечером едешь в отель, ночуешь – и в пять подъем на бодрую Прагу с вылетом в 7.45 или в Берлин в 8.15. А с учетом того, что новичкам-то как раз и дают весь шлак в виде ночных и ранних утренних рейсов, то родителей ты видишь редко. Хотя вроде и не улетаешь далеко.

А какие страдания начались, когда пошли мини-командировки на сутки в Петропавловск-Камчатский, во Владивосток или в Иркутск? Когда чемодан весело гремел по ступеням перехода между Тверской и Пушкинской, рвал мне колготки и оттаптывал ноги пассажирам, имевшим несчастье запрыгнуть со мной в один вагон метро? Сколько проклятий в спину я получила?

А обратно? Когда прилетаешь в Москву выжатый как лимон и загнанный до седьмого пота веселыми пассажирами из Владивостока, и уже сил нет даже сказать: «Мяу!», а тебе еще предстоит путь домой, на другой конец Москвы? Путь в два часа и два килограмма собственного веса, которые будут сброшены перетаскиванием тяжестей по маршрутке, метро и автобусу. Провожаешь печальным взглядом коллег, которые закидывают в багажник машины свои чемоданы и банки с икрой, машут тебе ручкой и едут в Лобню. Ну а ты – плетешься на автобусную остановку. Ад!

Поэтому, когда увидела на доске объявлений рекламную листовку, что Сбербанк предоставляет сотрудникам «Аэрофлота» кредиты на покупку машины по льготной ставке, я вцепилась в это предложение, как клещ. Сначала пришлось подождать, пока стаж сравняется с одним годом и смогу получить из бухгалтерии справку о доходах за последние 12 месяцев, еще собрать кучу бумаг. Несколько визитов в Сбер у черта на куличиках (просто сотрудников «Аэрофлота» обслуживало всего одно отделение в Бибирево) – и вот мучения мои закончены, наступил самый счастливый день в году. Я выезжаю на новенькой «ВАЗ-2112» со стоянки автосалона. Это была очень модная модель. И самого модного в то время цвета – серебристый металлик. Автопроизводителем названный весьма романтично – «кристалл». Если кто-то помнит, купить в то время базовую модель за объявленную производителем цену – дело было очень сложное. А тем более за безналичный расчет. Объездив десяток продавцов и посмотрев вытягивающиеся лица при фразе – «банк оплатит на расчетный счет», купила не там, где дешевле, а там, где продали. С учетом имеющихся обстоятельств. Разумеется, намного дороже, так как автосалон еще вкрутил в качестве предпродажной подготовки тюнинга на пятую часть от стоимости машины. Всякие там тонировки стекол до черноты, противотуманные фары, коврики, замок мультилок на коробку и навороченную сигнализацию. Последние, кстати, были совсем не лишними.

Эти «двенадцатые» модели пользовались повышенным спросом не только у автомобилистов, но и у угонщиков. Чудо отечественного автопрома вскрывалось линейкой за пять секунд, и так же за пять секунд заводился двигатель. Машина отгонялась в гаражи и уже через неделю, где-нибудь в Ярославле или Краснодаре, на ней гордо рассекал новый хозяин. Угоняли эти востребованные модели даже днем, от магазинов и поликлиник. Ну а на то, чтоб оставить машину на ночь под окнами, мог решиться только совсем безумный или наивный человек. Только охраняемая стоянка! Какой-нибудь огороженный пустырь с парой крепких алкоголиков в будочке и стаей брехливых дворняжек.

Господи. Вот были же времена! Это сейчас я бросаю свою «Вольво» во дворе на ночь, даже не задумываясь – закрыла центральный замок или нет. Без малейшей тени страха за судьбу машины в ночное время. Все будет хорошо: а) она никому не нужна; б) вообще никому не нужна. А вот за ту, первую «ВАЗ-2112», тряслась каждую минуту. Ожидая угонов, подстав на дороге и разбойных нападений.

Вернемся к моей драгоценной покупке. Серебристый металлик, округлые формы, тонировка, запах новой машины, подкрепленный освежителем-елочкой, болтающимся на зеркале заднего вида. Это была мечта, а не машина!

Весь следующий день придумывала себе дела, чтоб лишний раз получить удовольствие от передвижения на своих четырех колесах, не в общественном транспорте. Съездила к бабушке, на день рождения подруги (правда, он был испорчен постоянными выскакиваниями из ресторана на улицу и проверками – стоит ли еще?). И вот мне выпал наряд на рейс в Петропавловск-Камчатский. Какое же счастье! Взяла чемодан побольше, торжественно загрузила в багажник. Еще мама собиралась в магазин купить хлеба и что-нибудь на ужин – предложила ее подвезти туда и обратно. Ведь наши же люди в булочную на такси не ездят, они ездят исключительно на собственном авто! Да и времени было предостаточно.

Зима. Вечер. Вроде не поздно еще, а полная темень на дворе.

Обычная продуктовая стекляшка на первом этаже жилого дома. Мама идет за покупками, я остаюсь в машине ждать. На стихийной парковке перед входом. Спиной к магазину. И, по неопытности еще, забыла закрыться на центральный замок.

Занимаюсь своими делами, музыку настраиваю.

Вдруг задняя дверь рывком распахивается. И в машину на заднее сиденье вваливаются две туши. Разбой! Сейчас пистолет к затылку, поедем куда-нибудь в лес, там меня выкинут, хорошо, если живой.

Но несколько смутил сильный запах перегара, звон бутылок и веселый женский мат. Вспоминая занятия по антитеррористической подготовке – осторожно поворачиваю голову и боковым зрением выхватываю не здоровых лбов, а уже прилично так пьяненьких молодых девчонок. Забираются с хохотом, типа – давай, подвинься, б… И, кажется, вообще не понимают еще, что не туда сели – темно же. И я не понимаю, что происходит. Растерялась, все так быстро и неожиданно. Ждала маму, а тут какие-то алкашки.

Как уже потом поняла – где-то рядом, на парковке, в такой же точно серебристой «ВАЗ-2112» с сильной тонировкой стекол их ждали женихи. Видимо, мальчики отправили своих девочек в магазин за бухлом для продолжения вечеринки, те и сходили. Только на обратном пути в темноте слегка перепутали машины.

Я пришла в себя первой, развернулась к ним, уже усевшимся и захлопнувшим за собой дверь, и, вложив весь опыт разгона пьяных драк в салоне самолета и рейсов с футбольными фанатами, как заору: «А ну пошли вон отсюда!!!» Даже сама не ожидала от себя таких переливов интонаций и такой убедительности в голосе.

Понятно, что девы испугались до чертей. Сначала полный паралич, потом метаться, а дверь-то уже закрыта. И та, что у двери – тупит, открыть не может. И все это под их оглушительный визг. Тут, с другой стороны, на заднее сиденье вваливается в машину моя ничего не подозревающая мама. Дама объемная, еще и в дубленке. И с пакетом продуктов. И этим тяжелым пакетом и собою падает на мечущихся по салону девчонок. От неожиданности завизжала и мама. Потом и я. Короче, полный апокалипсис. Стоит на парковке вполне приличная машина, а в ней беснуются четыре визжащие тетки.

Наконец, девицы смогли открыть дверь, выскочить и убежать, роняя бутылки. У мамы оказалось крепкое сердце. У меня тоже. Правда, на тканевой обивке сидений моей новой машины расползлись несколько темных пятен. В химчистку загнать уже не успевала, а когда прилетела из Петропавловска и открыла застоявшийся автомобиль – салон меня встретил ярким запахом общественного туалета. Что только не делала! И искала в журналах советы по выведению этой вони, и химчистила сиденья неоднократно – запах не уходил. Видимо, пропиталось все насквозь за пару дней.

Коллег подвозить уже стеснялась, да и мама по магазинам решила пешком ходить. Мол, полезнее для здоровья.

В машине ездила с открытым в любую погоду окном и ровно до тех пор, пока не выплатила кредит. После того как получила ПТС из банка – за два дня продала серебристую обоссанную мечту через газету «Из рук в руки» какому-то непривередливому мужичку из деревни под Шатурой. И купила новую.

Так что навыки в «Аэрофлоте» я получила разносторонние. Если надо будет оказать на кого-то психологическое воздействие – обращайтесь!

Атипичная пневмония

Я очень любила командировки в Китай. Собственно, не новость. Кто из бортпроводников не любил и не любит эти командировки? Там можно вкусно поесть, подзаработать, ну и привезти гору ценных и полезных вещей. Для себя любимого, для дома, для семьи. В начале двухтысячных, когда уже работала в отделении импортной техники, «Аэрофлот» летал в Пекин, Гонконг и Шанхай. И вот из последнего один раз привезла не только чемодан одежды, коробку с люстрой и два пуховых одеяла. Но и какую-то заразу, которая, как понимаю, была атипичной пневмонией. Вирусом SARS. В 2003 году в самом Китае этим вирусом заболело несколько тысяч человек. И многие из них скончались.

Может, кто-то помнит истерию по поводу эпидемии этой атипичной пневмонии? Пошла она из Южного Китая. Быстро распространилась по стране, а потом и за пределы. Мы по телевизору наблюдали кадры из переполненных китайских больниц, а корреспонденты с трагическим завыванием озвучивали цифры новых жертв за неделю. Как бы ни старалось наше телевидение преувеличить беды где-то далеко от России, чтоб пенсионеры облегченно вздохнули, но то заболевание было действительно серьезным. Оно еще не встречалось врачам в истории человечества. Непонятна была природа, короткий инкубационный период, отсутствие реакции на антибиотики. И никто не понимал, как лечить. Не было вакцин и лекарств. У заболевшего отмечалась очень высокая температура и сильная интоксикация организма. Собственно, большинство умирало именно от интоксикации, даже не дожив до отека легких, к которому вообще-то вела эта самая атипичная пневмония. Ну и самое неприятное – данный, смертельно опасный, вирус передавался воздушно-капельным путем. То есть чихнет на тебя инфицированный в автобусе – и готово. Можно писать завещание и заказывать место в больнице и на кладбище.

Паника была страшная. И не только в Китае, но и по всему миру. Практически все крупные авиакомпании приостановили полеты в Поднебесную. Практически все, но не «Аэрофлот». Наш флагман авиации просто несколько сократил частоту полетов, зачем-то убрал пледы с рейсов, ну и проинструктировал экипажи, чтоб были там поосторожнее. Масочки носили. Держались подальше от с виду больных китайцев. Ну и что бы следили за температурой. Если после командировки в Китай вдруг почувствуешь себя не очень и температура будет выше 37 – сразу надо доложить отрядному врачу. После этого тебя, твою семью, а также остальной экипаж и всех пассажиров самолета с почетом доставят на двухнедельный карантин в инфекционную больницу на Соколиную Гору.

Про последнюю перспективу я не знала. Поэтому, собственно, даже обрадовалась, когда меня вызвали на рейс в Пекин на два дня прямо в разгар этой эпидемии. Мама, одним глазом глядя в телевизор, заламывала руки. Мол, куда ж ты, дочка. А я была спокойна. Пройдя Африку с холерой, Индию с малярией и прочие помойки и ничем ни разу не заболев. Была уверена, что эта самая пневмония – для слабаков. И наоборот, надо ловить момент. Пока все наши боятся и снимаются с этого рейса – открывается блестящая перспектива несколько лишних раз, вне очереди, попасть в Китай. И не на сутки, а на несколько дней.

Собственно, в тот первый раз ничего и не случилось. Самолет был практически пустой. Мало героев решилось слетать тогда с нами. После посадки в аэропорту Пекина на борт поднялись то ли космонавты, то ли инопланетяне в серебристых скафандрах и с бластерами. Оказалось, это китайский медицинский контроль каждый прибывающий рейс проверяет на наличие инфицированных. Странно. Кто ж в Тулу со своим самоваром едет? Но тем не менее. Бластеры оказались измерителями температуры. Каждый из нас получил наведенный на середину лба красный луч. А инопланетяне – все данные о нашем здоровье.

Дальше было веселее. Пока дошли до ленты с багажом, нас раза четыре прогнали через рамки с температурным контролем, заставили заполнить несколько бумажек о самочувствии, поездках, контактах и прочей подноготной за последние месяцы. «Скафандры» с бластерами были везде. Казалось, их было больше, чем пассажиров. Да и сам аэропорт выглядел непривычно пусто. Без бурлящих толп и куда-то спешащих людей с чемоданами.

Сам город тоже был непривычен. Безлюдные улицы. Мало транспорта. Никто не сигналит до исступления на дорогах. Все как-то мертво и страшновато в своей тишине.

Но нам было не до размышлений. Это же Пекин! А у каждого длинный список, чего надо купить. Лекарства, чай, косметика, новогодние елки и еще тридцать три нужности. Когда еще сюда попадем? А вдруг эпидемия быстро закончится и уже будет не прорваться?

Пообедали, схватили большие сумки и помчались на охоту. Разумеется, нас ждал сюрприз. Жемчужный рынок закрыт, большинство магазинов тоже. Единственное, что удалось найти – это лекарства и чай. А вот с теми же елками не повезло. Видимо, китайцы не рассчитывали дожить до Рождества. Новогодние елки не покупали, и хозяин лавочку прикрыл. Одеяла тоже были под замком. И действительно, зачем нужны пуховые одеяла, если при атипичной пневмонии температура тела под 40 градусов? С горя заскочили в открытый государственный торговый центр. Абсолютно пустой в плане покупателей. Для успокоения совести набрали килограммов десять ненужных шмоток и вернулись в отель.

Следующий день прошел в безделье. Мы немного призадумались на тему – а зачем, собственно, вообще сюда прилетели? Все закрыто. Пустынные пейзажи и изредка встречаемые китайцы в масках не внушали оптимизма. Еще и постоянные, на каждом шагу, проверки температуры действовали на нервы. Заходишь в гостиницу – тебе сразу пистолет ко лбу. Заходишь в торговый центр – и там на входе охрана в масках и с бластерами. Даже по нашему истеричному телевидению ситуация не казалась такой устрашающей, как мы увидели накануне. И чего бегали по мертвому городу, дыша инфекцией? Видимо, список необходимых покупок отбил все мозги. Вот в таких печальных мыслях просидели весь день в отеле. Периодически созванивались друг с другом. Уточняли симптомы этой самой атипичной пневмонии. То жаловались на ломоту в костях, то искали градусник. Кто-то даже устроил истерику, что мол, ааа… Я, кажется заболел. Все рванули к нему в номер, потом одумались и побежали обратно.

Но все обошлось. Улетали в Москву целые-невредимые, что было подтверждено температурным контролем «скафандров» в аэропорту. В Шереметьево наш самолет отогнали на самую дальнюю стоянку. И про нас забыли. Вернее, это выглядело как забыли. А на самом деле мы, как рейс, прилетевший из опасного Китая, ждали российский медицинский контроль. И он появился. Спустя час, когда уже хотелось выть от усталости и желания попасть наконец-то домой, на борт поднялись две полные тетушки в белых халатах. У них с собой было десять!!! стеклянных!! обычных ртутных!! градусников. Мы, разумеется, обалдели. Так как в отличие от пустого рейса В Пекин, ИЗ мы везли полный самолет пассажиров. Ну понятно, люди в панике убегали из Китая хоть куда. И вот на эти двести пассажиров – десять градусников. И каждому держать под мышкой хотя бы по паре минут. А потом, такой вот, весь не стерильный градусник передать соседу. Ну вы поняли глубину мысли того, кто разрабатывал мероприятия по нераспространению эпидемии атипичной пневмонии у нас в стране? Замеры температуры заняли еще больше часа. Экипаж начал подвывать вслух. Пассажиры поддержали. Тетушки, не выдержав психологического давления, обозвали нас идиотами, которые хотят заболеть, и смотались, так и не домерив народу температуру. Мы, наконец, попали на свободу.

После прилета с нами ничего плохого не произошло. А между тем эпидемия в Китае набирала обороты. В больницах китайцы отдавали богу душу пачками, истерика по нашему ТВ усилилась. Даже Шереметьево спохватилось и попыталось ввести серьезный контроль рейсов. Уже не десять ртутных градусников выделяли на пассажиров самолета, а двадцать. Ну и к экипажам, прилетевшим из эпицентра, начали присматриваться пристальнее. На двери стартового врача, который проверяет перед вылетом пульс и давление, появилась грозная бумага, что, мол, всем, кто в последнее время был в странах Юго-Восточной Азии, перед каждым рейсом необходимо измерять температуру. В случае каких-либо подозрительных симптомов немедленно извещать нашу медицинскую службу. Чтоб сразу отправили бедолагу на карантин.

Прошло недели три, а может быть, и месяц.

Звонит мне коллега по тому «веселому» рейсу в Пекин, с которой мы рыскали по пустынному городу в поисках одеял.

У нее для меня две новости. И обе – хорошие.

Первая. В какой-то передаче по CNN было интервью с американскими врачами, бросившимися на помощь в ликвидации эпидемии. Между всяких разговоров о вакцинах и способах лечения они сказали такую замечательную вещь, что, судя по наблюдениям, атипичная пневмония – это заболевание только для монголоидной расы. У европеидной – то ли какие-то антитела в крови, то ли еще чего. «Ну ты поняла!!» – торжествовала подруга. «Поэтому мы и не заболели, хоть и без масок бегали! И не заболеем! Только молчи. А то все наши прочухают и в Китай опять будет не попасть».

Хорошая новость номер два. В Шанхае есть нужные нам одеяла. И даже дешевле. И более того – магазин работает в эти нелегкие дни. У подруги каким-то чудом с прежних полетов в Шанхай осталась карточка с телефонами лавки. Она позвонила. И нас там ждут. С самыми мягкими в мире подушками и одеялами лебединого пуха. И все это за смешные деньги. «Летим?» – «Сейчас, когда наши массово уходят на бюллетени при слове «рейс в Китай» – вообще никаких проблем записаться в Шанхай не будет. Давай завтра подойду к планировщикам, попрошу? Еще же и пожмут руку, как героям-добровольцам».

Одеял хотелось. Атипичная пневмония уже не пугала. Я радостно кивнула головой и сказала: «Записывай!»

Через неделю мы с большими баулами уже летели в сторону российско-китайской границы. В Шанхае было также уныло, как и в Пекине. Те же космонавты со своими бластерами. Те же пустынные улицы, по которым дул ветер с песком и пылью. Так же половина магазинов и ресторанов закрыты, а те, что работали, не могли похвастаться обилием клиентов. Но у нас все сработало четко. Хозяин нужной лавки выложил для нас нужные одеяла. Красиво запаковал и, кланяясь, проводил до дверей.

В Москву я прилетела довольная. И даже не стала раздражаться той же процедуре медицинского контроля, как и месяц назад. Так же самолет отогнали куда-то в поле. Так же тетушек в белых халатах ждали час. Они пришли уже в медицинских масках. И с электронными градусниками (о, прогресс!). Только не с моментальными, а которые тоже под мышку. И ждать сигнала. С ними был водевиль еще похлеще. Так как врали у каждого второго. Приходилось перемеривать. Процедура грозила затянуться до вечера. Поэтому тети-медики достали из своего саквояжа все те же, временем проверенные, ртутные-стеклянные. И с грехом пополам проконтролировали всех прилетевших. Благо в этот раз пассажиров уже было мало. Видимо, все кто хотел – уже свинтили из Китая раньше.

На следующий день, проснувшись и позавтракав, я в хорошем настроении поехала на маникюр. Сижу в мягком кресле, с моими руками возится мастер, по телевизору клипы гоняют. И вроде полный релакс и счастье. Но чувствую, что что-то со мной не то… «Лапы ломит, хвост отваливается»[2]. Еще и девочка – «мастер ногтевого сервиса», взглянув на меня, комплимент делает «С отдыха приехали? Так хорошо выглядите! Щеки румяные, вся прям светитесь». Я мельком на себя в зеркало – ага. Щеки просто пылают. «А нет ли у вас в вашем респектабельном салоне, случаем, какого-нибудь градусника?» – «Ой, есть вроде в аптечке. Сейчас принесу».

Пока мне додедывали левую руку – я рассматривала на нагретом градуснике шкалу – 39,2. Блин. У меня такой температуры не было даже в детстве. При всяких там корях и пневмониях. Пока делали вторую руку – прикидывала, сколько же народа я потяну за собой на карантин в инфекционную больницу на Соколиную Гору. Так, экипаж весь автоматом. Десять человек. Пассажиры. Сто. Ну тех, кого смогут отловить в Москве. Вчера после рейса заезжала к родителям. Это еще двое. Плюс брат. Вернулась к своему молодому человеку. Его родители вечером зашли за одеялами. Еще трое. Тут клипы по ТВ прервались новостями. Опять боевые сводки из Китая. Опять хроника и цифры погибших за сутки. Девочка-маникюрша повернулась к экрану: «Ой, вот ужас-то там творится!!» Вот не дай бог! Ну уж извини, дорогая! Я сама не знала. Еще плюс один.

Из салона вышла в задумчивости и села в машину. Несмотря на бешеные цифры на ртутном табло, чувствовала себя очень даже ничего. Просто болели суставы и мышцы. Руки, ноги. Но основное состояние было на пять с плюсом. Хотелось прыгать, бегать. Меня плющило, как под энергетиками. Подумалось – а не махнуть ли в спортзал или на шопинг? Потом прикинула, что это еще + человек пятьдесят «контакта», а Соколинка не резиновая.

Пришлось поехать домой. Дома градусник показал уже 39,6. Блин… Позвонила подруге. Она себя чувствует прекрасно, от моих новостей в ужасе. Слезно просит ничего никому пока не говорить. Попробовать сбить температуру самостоятельно. Иначе понятна ближайшая перспектива – пару недель в убогих палатах инфекционной больницы со всеми домочадцами. Ну и хвостом из более чем сотни чужих и люто ненавидящих тебя людей. Вот этот хвост меня тоже пугал больше всего.

Чего делать? Напилась антибиотиков и жаропонижающих, села ждать результат. Вернее, как села. Так как перло в таком состоянии, то перемыла всю квартиру по два раза. Перегладила белье. Замахнулась на окна. Температура не спадала. Нашла на дне аптечки упаковку с тетрациклином. Редкого по гадости и примитивности антибиотика, убивающего все живое. Опять мимо. Ртуть замерла на отметке за 39,6.

Ночью мне приснились пассажиры, с которыми я встретилась в приемном покое больницы. Они показывали на меня пальцем и кричали, что я им сорвала все планы на жизнь. И как только меня вылечат, они тут же придушат сами. Главным обвинителем выступала девочка из салона. Вот зачем я приехала к ней в то утро на маникюр? Какая разница, с какими ногтями помирать?

Так прошло три дня. Все три дня я просидела дома. Пробуя на себе различные схемы лечения. Все было без толку. И вроде появлялись моменты, когда температура начинала падать и уходила ближе к 38, и я уже облегченно выдыхала и танцевала джигу. Но уже через час ртуть неумолимо росла снова.

И вот наступил момент сдаваться. Даже три дня между рейсами была непозволительная и редкая роскошь. У меня по плану стоял Мурманск. И вот именно перед этим рейсом придется покаяться стартовому врачу. Иначе хвост за мной увеличится еще на двести человек. Пассажиров рейсов Москва – Мурманск – Москва. Да если бы и не каялась? Доктор обязательно проверит мне перед вылетом температуру.

Сложила вещички для госпитализации. Надела форму. Поехала в Шереметьево. Колотило от страха так, что не помогла даже пачка «Персена», выпитая перед выходом из дома. Но на полпути, где-то на МКАД, почувствовала, что успокоительное вроде начало действовать. Руки перестали трястись, машина уже не дергалась в такт. Да и спать очень захотелось. Посмотрела в зеркало – ба! Куда-то пропали красные щеки. Достала из сумки градусник, который за эти дни уже стал верным спутником. 38,0. Ничего себе!

В общем, не буду томить. Когда доехала до аэропорта и поставила машину на стоянку – температура упала до 37,2.

Еще через двадцать минут сидела в кабинете стартового врача. В абсолютно обычном виде и состоянии. Пульс в норме. Давление 110/70, температура 36,7. Расписалась в журнале, встретилась с бригадой. И мы пошли в ночь. Разливать чай-кофе пассажирам рейса на Мурманск.

Так, непонятным образом, и вылечилась зараза, привезенная из Шанхая.

Самое смешное, что как-то, спустя год, рассказывала эту историю коллегам на каком-то рейсе. Под кофеек на задней кухне самолета. Парень-повар выслушал меня внимательно, отхлебнул из стаканчика. «Знаешь, а у меня прям точь-в-точь история. Тоже тогда, после Гонконга, температура лупанула под 40. И не сбивалась ничем. Неделю дома отсидел по бюллетеню от знакомого доктора. Наших медиков, понятно, посвящать не хотелось. На Соколиную Гору со всеми домочадцами – удовольствия мало». – «Ну а чем закончилось?» – «Да прям как у тебя. Поехал сдаваться – пока ехал, температура упала до нормы, вот и поди узнай, чего это было. Может, у нас такая страшная медицина, что ее боится даже атипичная пневмония?»

Шеннон

В нашей авиакомпании в одно время был весьма спе-цифический рейс. Москва – Амстердам – Шеннон. Ну и обратно, тем же путем. Выполняла его по код-шерингу ирландская авиакомпания. Но в связи с тем, что практически 100 % пассажиров были русские, «Аэрофлот» на каждый рейс добавлял в экипаж своего бортпроводника.

Даже сформировали отдельную группу девочек. С очень хорошим английским и хорошими связями в руководстве. Так как, по сути, рейс был сахарный. Ты летишь в Шеннон не работая, а только читая информацию для пассажиров на русском языке. Ну и, в случае необходимости, помогаешь в качестве переводчика. И это еще не все. В Шеннон летишь не разворотом, а в командировку. На три-четыре дня. И там тебе положен номер в роскошном отеле-пятизвездочнике в аэропорту, суточные и полная свобода. Можно попутешествовать по Ирландии. Съездить в соседний Лимерик. Можно посидеть в пабе или отоспаться на полгода вперед. Да мало ли что можно успеть за это время?

Про такой рейс слышала, но даже и не мечтала. Как не мечтала получить Нобелевку в тридцать лет или слетать на Луну.

Но вот однажды, придя октябрьским вечером в службу бортпроводников в ночной резерв, была отловлена диспетчерами и обрадована известием, что через пару часов улетаю в Шеннон на три дня. Девочка из блатной группы заболела, а я удачно подвернулась под руку.

Прилетел ирландский самолет. С пассажирами захожу в салон, и первое лицо, на которое наталкиваюсь взглядом, – это моя давнишняя подружка, бывшая бортпроводница Мост-авиа. От которой уже много лет у меня не было никаких вестей. И вот она стоит у трапа в форме ирландской авиакомпании и ошарашенно смотрит на меня и на мой аэрофлотовский костюмчик. А я ошарашенно смотрю на нее. Ах да. Когда мы дружили – я еще только собиралась пойти по ее стопам и начать покорять небо.

Классическая встреча через года.

Рейс прошел на ура. Маша рассказала, что после развала НТВ и Мост-Авиа переехала в Ирландию. Работает на ирландцев. Снимает таунхаус в летном городке рядом с Лимериком. Где и предлагает мне с ней все эти дни протусоваться, так как в отеле в аэропорту я умру со скуки. Остальные ребята в бригаде также оказались максимально добры и дружелюбны. Приглашения на вечеринки, на дискотеку, покататься по окрестностям и поглазеть на замки. Ну и, конечно, совершить тур по ирландским пабам. Как же без них? Командировка обещала быть насыщенной. Собственно, так и получилось.

После рейса заскочила в отель, оставила там форму и прочие авиационные причиндалы и попрощалась с номером до субботы.

Дни мы посвящали осмотрам достопримечательностей, но как только вечерело – начиналась бурная ночная жизнь. Так, как веселятся ирландцы, наверное, не веселится никто. На чьих-то битком набитых малолитражках мы переезжали из паба в паб, с вечеринки на вечеринку. Танцы на барной стойке, соревнования на количество шотов. При этом никто не напивался в хлам. По крайней мере, не давал понять это окружающим. Компания постоянно обновлялась, кто-то увязывался с нами, кто-то отваливался по пути. Через пару часов я уже перестала стараться запоминать лица и имена новых знакомых. Что-то смутно помню те три дня угара. Они были, пожалуй, самыми безбашенными и веселыми в моей жизни.

И вот суббота, вечер. Мы с Машей сидим в старейшем пабе Old Oak и под треск камина, уже в спокойном режиме, отмечаем наш последний день вместе. В воскресенье рано утром меня ждет рейс обратно в Москву, а Маша следом, в обед, улетает в Америку. Да и вся бригада на моем рейсе будет новой. Жалко, конечно. Мы уже так подружились с ребятами за эти несколько запойных дней!

До аэропорта и моего отеля – двадцать километров. Каждые полчаса ходит рейсовый автобус. Последний в 23.00. Но еще только девять вечера, и нет никаких проблем и переживаний. К тому же постоянно подходят поболтать и познакомиться классные ирландские парни. Мы сидим и наслаждаемся вкусным элем и своей популярностью. На улице мелкий дождь, и туда не хочется совсем.

Но все же время пришло. Идем на последний автобус. Маша меня в него усаживает и машет ручкой.

Автобус едет долго, со всеми остановками. С учетом того, что практически не спала несколько суток, в тепле и мягком покачивании отключилась.

Проснулась от громкого голоса водителя «So, Guys! Aeroport!». Оставшиеся в салоне несколько человек потянулись к выходу. Я протерла глаза, схватила свой тяжелый портплед с одеждой и рванула за ними следом. Автобус быстро закрыл двери и, весело помигивая огнями, уехал.

И вот тут огляделась. И не поняла – где я?

Полная темнота и безлюдье. Идет мелкий моросящий дождь. Какие-то темные, закрытые склады. Те три парня, которые выходили со мной, уже куда-то рассосались. А куда рассасываться мне? Где мой отель, в конце-то концов? И где сам аэропорт?

Мимоходом. Аэропорт Шеннона по размерам, наверное, даже больше современного Шереметьево. И также с множеством терминалов и построек вокруг огромного летного поля. Так до сих пор и не знаю, где же высадил меня тогда водитель автобуса. Может, это был какой-то грузовой терминал? Или какие-то отдельные службы, куда нужно было парням? Но явно не мне.

Наконец, где-то на горизонте, за забором с колючкой я разглядела маленькие огоньки прожекторов и точки стоящих под ними самолетов. По расстоянию приблизительно столько же, как от грузового терминала Шереметьево-1 до Шереметьево-2. И тоже кругом, в обход.

Было не особо холодно, но шел мелкий, моросящий дождь. И от всего этого, а также от осознания катастрофичности ситуации я окончательно проснулась. Дело в том, что, как и большинство аэропортов Европы, Шеннон закрывается в полночь. Всё. Нет ни полетов, ни транспорта, ни персонала. Все идут домой спать. Вернее – едут. Так как аэропорт находится на отдалении от жилых массивов.

Время уже за полночь. Соответственно, в радиусе километра от меня ни души. Ни машин на дороге, ни людей. Ну может, какие-то сторожа на складах? Я сходила, подергала ручку ближайших строений, постучала – бесполезно. Горят лампочки сигнализаций. На меня реакции – ноль.

Что делать? Пошла пешком. Под дождем без зонта. На огни прожекторов пассажирского терминала. По обочине дороги вдоль забора, ограждающего летное поле. И если в начале у меня еще были надежды, что удастся остановить какую-нибудь вдруг проезжающую к аэропорту машину, то через час надежды испарились. Не было ни одной.

Пришла я в отель в три часа ночи. Мокрая насквозь. Стучащая зубами и с размытой по лицу косметикой. Разбуженный ночной портье, увидев меня через стеклянную дверь, не хотел открывать. Кое-как, уже из последних сил, добралась до своего номера и час стояла под горячим душем. Потом еще сушила волосы феном, боясь смотреть в зеркало, так как мои зрачки были больше радужки. Вставать на рейс было уже через два часа. В 7 утра явка (сбор экипажа) в аэропорту. За свои годы летной карьеры твердо выучила, что на явку опаздывать нельзя. Ни на секунду. И вообще, лучше приходить на пять-семь минут пораньше. Значит, вставать в 6 утра.

Больше всего тогда боялась проспать. Заткнуть орущий будильник и перевернуться на другой бок. Но случилась бы катастрофа. Это же не Москва, где в подобной ситуации можно уйти на больничный. И не командировка в составе российского экипажа, которые, не обнаружив бойца, пошли бы и выбили дверь. И за шкирку засунули тебя в самолет. Здесь не было никого рядом. Мне перед рейсом выдали только лист бумаги формата А4 со схемой, как найти по прилете отель. И инструкция по вылету – схема аэропорта с отмеченным галочкой местом сбора экипажа, дата и время 7.00. Все. Я даже сомневаюсь, что в Шенноне был представитель «Аэрофлота». А Маша улетает в тот же день в США.

Я встала. Черт. Я встала в 6 утра. Душ, накрасилась (это было очень нелегко), покидала в сумку мокрую одежду и, спотыкаясь на высоких каблуках, как зомби пошла на завтрак. Распугав там своим видом первых посетителей.

После яичницы, сосисок и горячего кофе стало легче. И уже в бодреньком темпе поскакала на предполетный брифинг и встречу с ирландским экипажем.

Но меня снова ждал сюрприз.

На часах – без десяти семь, аэропорт только просыпался. Еще было практически безлюдно. Не горели электронные табло, и первые служащие, зевая, только начинали готовить стойки регистраций к приему пассажиров.

Я по схеме прошла в служебную часть, нашла нужную комнату авиакомпании и дернула за ручку. Дверь была заперта. Еще раз подергала, посмотрела на часы. Без пяти. Вот недисциплинированные! Ладно, подождем. Значит, я первая.

Когда время было уже 7.15, а в служебной зоне было так же пусто, я начала паниковать. Все закрыто. Ни души!

7.30. Пошла искать кого-нибудь, хотя бы охранника. Нашла, но других возможных мест сбора экипажей он не знал. И вообще не знал ничего.

7.45 я уже в серьезной панике. Еще раз просмотрела лист с инструкцией. Нет. Все правильно. Никакой ошибки. И место, и время. Поняла, что что-то пошло не так. И рейса не будет. Возможно, поменяли время вылета, пытались мне сообщить в отель, но меня же все эти дни там не было. А может быть, они улетели вчера? Без меня? Сейчас в Москве скандал, они ищут потеряшку.

Или не ищут? Уже за эти дни узнав ирландцев и что им все по фигу, не сомневалась, что, не найдя русскую на вылете, они спокойно улетели без нее. И даже бы не сообщили в «Аэрофлот». Ну а наши диспетчеры тоже не беспокоились. Мол, прилетела и уехала домой. По прилете же не надо отмечаться.

А я застряла в Ирландии. Одна. Без отеля, без денег, ибо потратили все подчистую. Ну и без визы. Ведь находилась по полетному заданию на срок от прилета до вылета. Ситуация патовая.

8.00 – никого. Я села на пол и поняла, что приехали. Сейчас потренируюсь и пойду в зал вылета. К пассажирам. Просить милостыню. С моим видом и выражением лица это будет не сложно.

И вот, приблизительно в 8.10, когда я уже задремала (а организм после пережитого стресса ночью отключался), в коридоре зоны началось легкое шевеление.

Какие-то люди зашли в соседний офис. Еще через пару минут оттуда вышла женщина в деловом костюме и, с ужасом посмотрев на меня, открыла ключом дверь комнаты брифингов. Come in!

Только хотела спросить, что все это значит, как следом за мной в комнату влетела девочка в форме ирландской компании, потом еще пара. Они хохотали и обсуждали, как сейчас на заправке кто-то из них облился бензином из шланга. Потом на таком же позитиве пришел бригадир рейса.

Пообсуждав пару минут классно проведенные выходные, они наконец заметили меня. «О, ты с нами? Ну супер! Все, пошли!» Подхватили сумки и двинули на выход, вообще не обращая на меня внимания. Я спросонья не вникала в ситуацию. Кто они, что они? На какой рейс этот экипаж? Может, они сейчас меня как завезут на другой конец Европы или вообще в Азию? Без денег. И там бросят? Догнала девочек.

– А что, рейс задержали? – Они недоуменно посмотрели на меня, на свои наручные часы…

– Да нет, вовремя…

Надо было тогда видеть мое лицо… Мои-то часы показывали 8.30. В это время мы должны были быть уже где-то на полпути к Амстердаму.

Прошли короткими путями к гейтам. Без паспортного контроля, без таможни. Опять начала приставать к весело болтающим стюардессам-ирландкам.

– Девочки! А вы вообще на какой рейс? На Москву?

Снова недоумение. А бог его знает. Вроде в Москву. Или в Брюссель? Какая разница? Все равно будем вечером дома.

Я немного успокоилась только тогда, когда увидела надпись на табло гейта Moscow via Amsterdam, услышала русскую речь и бурлящихся наших пассажиров. Мы зашли в самолет всего минут на десять раньше их.

Рассказываю интригу. Я сама, по причине хронического недосыпа, не сразу разобралась в том, что случилось и почему час стучалась в закрытую дверь авиакомпании и рвала на себе волосы, представляя, как самолет улетел без меня.

В общем, в эту ночь переводили часы. С летнего времени на зимнее. Я об этом не знала или забыла. Всегда об этом забываю. Вернее, привыкла, что переводят время только в России, а в тех странах, куда летаю – нет. И уж не могла предположить, что в Ирландии тоже есть такая традиция. Телефонов и электронных девайсов с автоматическим переводом часов тогда не было.

Вот. Я пришла в аэропорт на час раньше! Ну и ирландский экипаж оказался полным пофигистом в плане дисциплины. И опоздание на десять-пятнадцать минут на брифинг у них не преступление. Их бы в нашу авиакомпанию на стажировку! На месяцок-другой. Когда будешь мчаться на рейс с вытаращенными глазами и молиться об одном: Не опоздать! Не опоздать!

Но и это еще не все!

На подлете к Амстердаму попали в грозу и страшный ураган. Нас в болтанке швыряло так, как никогда за всю мою и прошлую, и последующую летную карьеру. Час кружили на небольшой высоте над городом и каналами, и час не могли приземлиться. Еще пугало то, что самолет чужой. За штурвалом не наши опытные летчики, которые, прежде чем попасть в «Аэрофлот», отлетали десятки лет и десятки тысяч летных часов на Севере. Прошли огонь и воду. У ирландцев пилоты – молодые мальчики и девочки. После летных курсов, частных школ и прочих авиакружков. И вот справятся ли с этой ситуацией вчерашние школьники, еще вопрос.

Я сидела в салоне, в пассажирском кресле у окна, и молилась (хоть и не верующая), потом начала петь про себя песни. Половину пассажиров рвало. Как потом выяснилось, тошнило и ирландских бортпроводников на кухне. Но на меня и на мою форму смотрели все пассажиры с соседних рядов, и надо было «держать лицо». Молитвы-песни помогли мало. Мы ушли вверх и попали в какой-то уж совсем сумасшедший и непредсказуемый воздушный поток. Когда наш маленький «Боинг» крутило и по горизонтали, и по вертикали. Как пластиковую модель в аэротрубе. УУУх, нос задирается вверх и колени на уровне лица, ууух, падаем на бок и вниз. Я бывала и в Оушен парке в Гонконге, и в Six Flags в США. Но ни на одном, самом страшном аттракционе я не испытывала и десятой части тех ощущений. Это было уже невыносимо. Людей перестало тошнить, потому что они визжали. А делать это одновременно очень сложно. Но потом и визг затих. Молились все. И многие вслух.

Мы все же выбрались из того воздушного потока. И все же, с какой-то там попытки, приземлились в Амстердаме. И потом еще сидели в аэропорту часов семь, ожидая, пока непогода уляжется и сможем продолжить путь в Москву.

Уже выходя из Шереметьево, столкнулась со старой знакомой, которая бежала на какой-то ночной рейс.

– Привет, Ленк! Откуда ты? Шеннон? Это который на три дня?? О, класс! Вот повезло!!! Ну все, давай!

Через пару недель в диспетчерской мне передали конверт. Я открыла, и оттуда выпала стопка фотографий.

Я и Маша в Шенноне. Наверное, это Машка, прилетев в Москву, забежала в диспетчерскую и передала для меня. Такое практиковалось.

Стала рассматривать первую. На фото мы с ней в пабе Old Oak, с бокалами эля. Довольные и счастливые. И я такая хорошенькая. Еще не седая и на пять килограммов толще.

Примечания

1

Текст из песни Земфиры «Бесконечность»

2

Цитата из мультфильма «Трое из Простоквашино».

Content

Елена Зотова
Дневник стюардессы. Часть 2:

От автора

Про работу

Шесть дней, которые потрясли нас. Калькутта

Магадан

Катя-огонек

Мечта серебристого цвета

Атипичная пневмония

Шеннон

Примечания