Граменицкая Елена

Паноптикум мотыльков

Граменицкая Елена

Паноптикум мотыльков

Несколько добрых слов пережитому.

Viva Carnevale! Viva Venezia!

Его Величество Карнавал восторжествовал над серостью будней, над пресыщенной скукой, пошлостью, наскучившей прозой, над утомившей реальностью. Он рассыпался на головы участников общего помешательства пригоршнями конфетти, отозвался многоголосьем все возрастного смеха, затерялся среди толпы в затейливых позах фантастических масок. Он вернул всех до единого в детство. Одним лишь взмахом волшебной палочки — Антре! Заставил мир искриться!

Когда исполняется мечта, чувствуешь себя ребенком, вновь поверившим в чудо. Исполнение мечты лишает возраста. Это лекарство вечной жизни.

Ты плачешь сквозь смех. Виляешь хвостом и скулишь, словно щенок. Глупая улыбка не сходит с твоего лица. Ты забываешь, как выглядишь со стороны. Становишься самой собой. Какой запомнила тебя лишь мама.

Существуешь Ты и Карнавал. Единство взаимной любви.

Нескрываемый восторг от долгожданного возвращения детства. От карамельно- пряничного воспоминания о самой прекрасной Новогодней елке, когда еще верила в Деда Мороза, и мальчик постарше пока не открыл по секрету страшную военную тайну…, что его придумали взрослые для таких наивных дурр… как ты. И за деньги пригласили в гости.

Щемящая тоска от мысли, что скоро возвращаться в тусклую, грязную от таящего снега Москву. Где безнаказанно взрывают людей… Где, смерть или катастрофа стали привычными сводками в новостях. Ни дня без сюрприза!

А пока…

Изящный, вымученный долгими репетициями полет ангела над площадью Сан Марко и благодарные тысячи пар глаз, устремленные в небо в ожидании чуда. Ежегодный Ангел спустился по канату с Компаниллы на землю для толпы чудаков, поверивших в сказку.

Я постигла главное — В Венецию на Карнавал едут две категории людей: любопытные, ради галочки либо нежелающие взрослеть романтики, которые обязательно возвращаются. Всегда. Пока живы. Пока в их душах теплится надежда, пока живет мечта…

Венеция, город, лишающий разума. Наркотик, на который подсаживаешься сразу и навсегда. У некоторых есть иммунитет против нее, у меня не было.

Я заболела вечно тонущим городом.

Его Величество Карнавал начался.

Немного не так, как ожидалось взрослой девочке, мечтавшей побывать на долгожданном празднике. Мы всегда придумываем сказки, но реальность их правит. Точнее втискивает в жесткие рамки.

С годами становится ясно, что волшебство в нашем мире доступно детям или очень счастливым людям. И стоит засомневаться в происходящем, как капризная субстанция обиженно исчезает. И вновь торжествует обыденность, воцаряется сумрак, гасящий краски.

Начался дождь, распугавший чудные маски, разогнавший любопытных зевак под сумрачные арки дворца Прокураций.

Дождь, превративший конфетти и серпантин на мостовой в разноцветный снег.

Вы видели разноцветный снег?

Но пронзительные звуки танго под дождем соединили влюбленных… Им аккомпанировал плеск воды и всхлипывания антрацитовых гондол, скучающих в одиночестве на водах Гранд Канала.

Я слушала их и тихо плакала, прощаясь с любимым городом…

А пара продолжала танцевать, забыв обо всем на свете, подчиняясь духу Карнавала, непоколебимой вере в чудеса и надежде на вечную любовь. Зрители, замершие под зонтами, думали каждый о своем, поминали ушедшее и молились о грядущем. Некоторые плакали. Возможно, завидовали. Слезы от зависти не грешны. Они искупление собственной немочи.

Viva!

Я встретила карнавал в сердце города, на площади Сан Марко.

Пришла пора начать заключительную часть долгой истории.

Отель Анастасия, Венеция

26 февраля 2011

Если где-нибудь концентрация грешников на одном квадратном километре превысит все допустимые нормы, то в этой местности вполне может осуществиться ад на земле.

Боэций Оскар.

Более всего мы сожалеем о грехах, которые не совершили, когда подворачивалась оказия.

Роуленд Хелен

ПАНОПТИКУМ МОТЫЛЬКОВ

"Дьявол не спит…С кем попало…"

Станислав Ежи Лец

Из неотправленного.

" Приветствую тебя, Томми!

Впервые пишу, опустив привычное — Хай, дружище! Как жизнь? Как семья?

Впервые, не задам дежурных вежливых вопросов, хотя и знаю, что ты на них не ответишь, имея на то существенные причины… И будешь по-своему прав.

Но сейчас я далек от обсуждения причин нашей размолвки, к тому же досужие рассуждения не повлекут благих перемен. Тебя больше нет в моей жизни…

Как теперь и ее…

Я опустел, иссяк, мой дорогой друг. Повержен, истерт в прах. Я уничтожен неизбежностью.

Мы танцевали под моросящим дождем на влажной мостовой Сан Марко, следуя роковым аккордам Варгаса… Бесконечно долго длилось единение наших душ и тел, бесконечно коротким оно было, как и танго, унесшее нас от людских завистливых глаз, стыдливо прикрытых мокрыми зонтами.

Краткий миг болезненного пронзительного счастья…

Я знал, что она уйдет в ближайшие дни. Наслаждался каждой секундой, прожитой рядом, каждым украденным прерывистым вздохом и потаенной улыбкой. Каждой слезой, задрожавшей на кончике ресницы. Каждым поцелуем, вестником нежности, каждой раной на ее прекрасном теле, ответом неисчерпаемой страсти.

Она это тоже знала… Но предпочитала не вспоминать…

Я знал, что и мой черед наступал незамедлительно. Так было всегда… я мог пережить ее уход не более дня… С приходом ночи черные как смоль вороньи крылья влекли меня в закатные небеса вслед за упорхнувшей голубкой. На встречу новому дню. Я жажду. Вожделею уходом…

Но не в этот раз.

Оставалось одно незавершенное, по истине незначимое для меня дело.

Отель на холме, последний горестный вздох безвозвратно ускользающего века безумных страстей готовится стать клеткой для нескольких заплутавших в собственных ошибках глупцов.

По воле судьбы, не заинтересованной в личном мнении управляемых ею шахматных фигур, твой друг должен в последний раз стать распорядителем ее торжества, дирижером прощальной увертюры, финальный аккорд которой будет иметь особое значение для него самого. Обещано свыше.

Хотя, положа руку на сердце, мне глубоко наплевать на Его снисхождение…

Прах Виктории развеян над изумрудными волнами лагуны.

Плач чаек унес мои прощальные слова вдаль, и они затерялись, превратившись в капли весеннего дождя.

Дождь в Венеции — насмешка над здравым смыслом.

Мы плакали вместе над минувшем, не ожидая прощения.

Желание любимой упокоиться в городе, познакомившем нас в последней жизни, исполнено неукоснительно.

Она обещала ждать. Или пообещала…

Глупо доверять ведьме.

Пора и мне собираться в последний путь…

Не скучай, Томми… До скорого. Уже близится финал

Как всегда твой преданный друг, Гай Фердинанд Лендол.

8 мая 2022 года.

Даниели. Венеция.

СОФИЯ ТОМИЛИНА

— Prochaine arret- Lausanne

Внезапно вырвавшийся из динамика металлический скрежет, заставил Софию вздрогнуть и — О какая неловкость!! Пролить несколько капель ароматного эспрессо на белоснежный шелковый палантин.

Болезненно скривившись и досадливо прикусив нижнюю губу, женщина украдкой глянула в окно вагона, опасаясь, что ее неуклюжесть могли заметить извне.

Солнечный луч скользнул по линзе левого глаза, на мгновение окрасив ее в карий цвет.

На перроне напротив ее вагона замерла в ожидании стройная мулатка, держащая за руку молочно — шоколадного ангела, усердно ковыряющегося в носу. И ей было глубоко наплевать на испорченный проезжающей пассажиркой дорогой шарф.

Смуглая красавица за окном белоснежно просияла, радостно маша рукой.

Через мгновение она и малыш кружились в объятиях высокого идеально сложенного блондина, спрыгнувшего с поезда. Невероятно!

Такие красавцы обычно смотрят на нас с рекламных экранов, а не прибывают региональным поездом кукушкой Женева — Висп.

Милый детеныш, — София улыбнулась, взглянув на малыша, подкинутого вверх радостным папочкой. — Смешение крови часто идет на пользу

Нордический красавец- блондин, нежно расцеловав карамельное семейство, поднял на Софию глаза и смущенно поник головой.

Что такое?? Он стесняется искренности собственных чувств?

Наблюдавшей за происходящим пассажирке стало не по себе.

Смущение незнакомца вызвало цепную реакцию, женщина, невольно опустила глаза и отвернулась, вспыхнув словно маковый цвет.

Тайком взглянула на чужую радость и утаила маленький осколок их счастья. Воровка поневоле…

Поезд тронулся. София украдкой скосила глаза на проплывающую за окном семейную пару и вздохнула с облегчением, в которое примешалась капелька зависти…

Обняв стройняшку одной рукой, держа малыша за пухлый мизинчик другой, брутальный блондин удалялся под арку вокзала Лозанны.

Вот и все.

Еще один фрагмент гигантской головоломки останется в голове Софии, чтобы вызвать странную ассоциацию из собственных воспоминаний. И горечь во рту от несбывшейся мечты о счастливой семье, об уютном очаге, нежных объятьях, о защищенном тыле.

О малыше, которого держишь за пальчик…

Ты сама себе семья, принцесса София… Одинокая волчица. Свободная, независимая, self made women. Поучительный пример, как нельзя поступать с собственной жизнью в погоне за амбициями. Добровольная жертва зарвавшегося тщеславия.

Чего она достигла на финише бесконечной погони за ускользающим успехом? В вечной борьбе с наступающими на пятки молодыми целеустремленными и мотивированными на карьеру коллегами?

Ничего. Если не считать…

Уютного гнездышка в Подмосковье, парка из двух машин и небольшого сада, заросшего дикой травой. Как и ее собственная душа, заполоненная сорняками.

София даже не смогла осуществить давнюю детскую мечту — купить собаку. Не имела права бросить незащищенное существо в одиночестве. Соскочить с летящего с бешеной скоростью экспресса — работы, оказалось невыполнимой задачей. Тактика смирения и соглашательства надоела до дрожи в коленях, до зубного скрипа, в то же время была желанной ее эгоистичным Я. Ее капризный внутренний ребенок требовал оставаться на привычном социальном уровне. Не выпасть из обоймы.

Хотя, была у нее одна отдушина. Так называемая маленькая потайная комната на чердачке.

София овладела способностью творить другие миры, заселять их персонажами и описывать истории, придуманной им жизни. Писательница, точнее сказать сочинительница по неволе. От скуки и безысходности. Графоманка — любительница, вообразившая себя создателем и вершителем чьих-то судеб…

Страдая от одиночества и душевного голода, она последнее время часто общалась с героями собственных фантазий. Они, заглянув на огонек, скрашивали серые будни воображаемыми диалогами.

София была готова поклясться, что слышит их голоса. Но никогда не сделает этого, свято охраняя себя и потаенный мир от любопытных глаз.

Первый признак шизофрении, удачная подножка ее карьере. Кто-нибудь из внимательных коллег не преминет воспользоваться слабостью железной леди и разнесет сплетни.

— Пестрые тараканы. — любя прозвала она воображаемых гостей. — Их не зовут, они сами приходят…

Размещая сказки лишь на страницах собственных электронных дневников с ограниченным доступом, она не допускала критики профессионалов. Нельзя сказать, что София не жаждала славы, отнюдь. Скорее всего, она боялась быть осмеянной. Тщеславие доморощенной сочинительницы, вообразившей себя Пигмалионом, не было готово к нападкам извне.

— Мадам, не пропустите, следующая остановка — Ваша, — вежливое напоминание проходящего мимо контролера отвлекло ее от раздумий.

Еще лишь одна гостиница для экспертизы. Остался всего один пункт назначения утомительной командировки и все!! Пошли все к черту!!!".

Она выпросила у шефа две недели отпуска, которые намерена провести в любимом отеле на холме.

За окном поезда показалось предместье Веве, города, над которым в облаках, опустившихся на гору Монт Пелерэн возвышался последний отель, подвергающийся ее проверке.

Что говорить — у нее достаточно прибыльная работа. Интересная поначалу и порядком надоевшая через десяток лет, но, тем не менее, оставляющая задел на черный день.

Начав с помощника менеджера, быстро сменила несколько амплуа. Аниматор в испанском отеле летом, представитель на горнолыжном курорте зимой, оператор по бронированию индивидуальных услуг и, наконец, директор Вип отдела небольшой компании.

Пятнадцать лет непрерывного стажа…. Наконец — диаметрально противоположная область. Туризм заменил гостиничная сфера. Палка о двух концах.

Тайный Гость в российском представительстве глобальной гостиничной корпорации, эксперт качества услуг, предоставляемых цепочными отелями, цензор их категории и звездности, к Вашим услугам.

Но только так София никогда не представлялась.

Ее роль — инкогнито, она — миссис Никто. Ее профессиональная маска — случайный гость. Любой из нас.

А начиналось все не просто.

Много лет назад выбор профессии навсегда изменил ее жизнь. В самом конце далеких девяностых прошлого века, которые в последствии назвали лихими, а точнее на изломе веков, в Миллениум, она поняла, что путь к мечте достижим. Он идет параллельно с ее унылой строевой жизнью, надо свернуть в потаенный переулок с широкого ярко освященного проспекта, истоптанного до блеска солдатскими сапогами.

— А как же семейная династия, дочка?? Что скажет дедушка?

София Томилина мужественно стерпела укор. Для нее намного важнее, что сказал бы покойный отец. Хватит исполнять чужую и бездарную роль. Дедушка потерпит, жизнь его давно сравнима с существованием растения, которому скорее важен своевременный полив. А мнение других? Какое ей до этого дело?

Раз! И легким движением руки с ее плеч слетели погоны старшего лейтенанта.

Два! Она, не обращая внимания на первое техническое образование и протесты матери, вновь села за парту Высшей школы туризма и гостиничного хозяйства рядом со вчерашними выпускниками школ.

Три! Она уже на стажировке в одной из туристических компаний и, не обращая внимания на надменные взгляды, старожил терпеливо наверстывала упущенное, впитывала кожей новые знания. Спешила, понимая, что опаздывает.

Но, успела…

Успела в последний момент круто изменить свою жизнь.

Сейчас она вспоминает о том времени, борясь с сомнением, что ей приснилась военная форма. И освещенный утренним солнцем плацдарм. Ежедневное построение. И странные фразы — так точно и разрешите доложить, омерзительно глупо звучавшие в ее исполнении.

Нелепая и плохо сыгранная роль. Жизнь понарошку. Или просто репетиция с треском провалившейся постановки?

Выбор нового пути повлек за собой незамедлительное разрушение прежнего уютного мирка, где с утра она ходила строем и маршировала под дудку комдива, а вечером отчитывалась собственному мужу…

Исчезла ячейка общества, в которой присутствовал некто, на протяжении более десятка лет, считавшийся законной половиной.

Осколки мозаики, сохранившейся в ее памяти, позволяют вспомнить день, когда она собирала его на первую и последнюю встречу с одноклассниками… Вот нелепость, знаменитая социальная сеть, созданная с целью объединять людей обернулась разрушением их судеб.

София помнила, как долго выбирала мужу новый костюм, рубашку и модный галстук, наглаживала стрелки на брюках…

Чтобы через пару дней узнать непоправимое.

Прошло 10 лет после окончания школы… Я всегда любила тебя… И ждала… Милый мой, нашу встречу определила судьба. Не знаю как ты, но я уже завтра подам на развод со своим мужем… А там будь как будет… Нельзя противиться любви, дорогой…Ты не поможешь перевезти вещи к маме???

Муж исчез из жизни Софии вместе с перевозкой вещей " к маме" вернувшейся из небытия первой любви, соседки по парте. Но, к сожалению исчез не навсегда.

Несчастный блудный сын постучался в дверь под вечер спустя несколько месяцев, поникший и смурной. Голодный и потасканный. Виновато виляя хвостом и с желанием лизнуть руку…И был на время прощен, обласкан, согрет и накормлен. До той поры, пока ее мобильный телефон не завибрировал от требовательного звонка незнакомца, сочувствующим голосом сообщившего, что супруг Софии Владимировны имеет жену потерпевшего во всех приличных и неприличных местах, пригодных для соития.

— Таков кобель Ваш благоверный, дорогая Софья Владимировна. Я это говорю, потому что мне искренне жаль Вас… Прощайте, — и отключился.

Единственной претензией обиженного сластолюбца, выставленного немедленно за дверь, была брошенная через порог фраза

— Ты предала нашу семью, посвятив себя только работе. Даже ребенка и того не смогла для меня родить, ничтожество!

Сейчас вспоминая об этом, София уже смеется. Ей легко. Раньше она недоумевала, как на протяжении пятнадцати лет не разглядела в милом интеллигентном мальчике, переписывавшем для нее в институте лекции, абсолютного слепца, душевного импотента, недоласканного в детстве строгой требовательной мамой.

Ничтожество…как знать…

Если женщина не смогла реализовать потребности в семье, она будет жить для карьеры.

Она начала работать экспертом около пяти лет назад. Путешествуя по Европе, посещая один за другим отель, открывающийся после реконструкции, София, скрепя сердце, подводила неутешительные итоги.

Изысканность образов, полет мечты современных архитекторов, поиски декораторов, фантазии дизайнеров интерьеров исчерпывали себя… Отели приобретали идентичные черты супер модернизированных, перенасыщенных технологичными новинками, хай-тековских клонов. Дизайнеры, работающие над отделкой будущих шедевров, развлекались, словно на спор, перегружая примитивное пространство ценнейшими породами дерева, абстракциями из редких камней или гигантскими инсталляциями из водопадов Сваровски.

Огромные суммы, тратящиеся на реновацию не находили должного отклика в душах постоянных гостей… Или лишь у крайне малого их числа…

Несмотря на бурно развивающиеся технологии две трети богатых и сильных мира сего предпочитали волшебство ускользающего, умирающего на глазах изящного Века. Его тайну, готовую исчезнуть навсегда и поэтому столь ценную.

Она как хорошее вино приобретала вкус десятилетиями.

Некоторые дальновидные дизайнеры научились сочетать в абрисах зданий и в линиях отделки элементы фьюжн, объединяющей новинки и наследие прошлого.

Проводя экспертизу таковых отелей, София брала простительный грех на душу, она слегка завышала баллы и сознательно не замечала огрех персонала.

Она позволяла себе расслабиться и отдохнуть, не фиксируя внимания на положительных или отрицательных моментах в поведения штата приема и размещения, в услужливости или нерасторопности официантов или горничных.

Заполнив основные графы анкеты, на следующий день покидала отели с чувством выполненного долга.

Обычно в путевом листе ее ежеквартальных проверок наряду с жемчужинами микса, присутствовала пара дизайнерских отелей, которые так же требовали экспертизы качества.

Увы, ночевки в них она воспринимала как издержки профессии, как малую толику зла, которое обязано существовать наряду с произведениями архитектурного искусства.

До сего времени, имея достаточный вес и опыт работы в холдинге, а порой используя служебное положение, Софии удавалось избегать экспертизы линии Уникальных отелей, не имеющих звездности. Она предоставила молодым членам команды удовольствие проводить ночи в птичьих гнездах, в домах — скворечниках, в перепрофилированных кабинах истребителей, в каютах подводных лодок, ледяных иглу или тюремных камерах.

Увы, ее сознание не расширялось до восприятия гениальных идей маниакальных дизайнеров современности.

Исследуя старушку Европу, она могла по пальцам одной руки перечесть гостиничные комплексы, оставшиеся нетронутыми бурной цивилизацией, сохранившие дух прошлого, не позволившие технической революции прикоснуться к себе. Точнее не позволившие нарушить внешний вид. Начинка же, безусловно, требовала усовершенствования.

Одним из них был ОН — знаменитый королевский отель на южном берегу Женевского озера. Великолепный образец стиля Бель Эпок, знаменитый Роял Парк.

Именно туда лежал ее путь по окончанию утомительной командировки.

София влюбилась в этот отель в первого взгляда. Посетив и осмотрев его впервые десять лет назад, она поняла, что из небольшого списка паласов, захочет вернуться сюда и не один раз… Отель покорил ее сердце раз и навсегда, стоило ему со скрипом приоткрыть двери. Одарив на пару ночей царственным гостеприимством, Роял Парк на веки вечные похитил ее душу…

Но лишь спустя много лет, София решилась исполнить мечту, вернуться в сказку.

Осталось ждать пару дней. Отработав последний пункт по экспертному листу, она сядет на глайдер, круглосуточно соединяющий берега озера Леман, чтобы оказаться в райском парке отеля.

— Вот глупые создания, сами позволили завлечь себя в смертельные путы… Глупым мушкам простительно, но и ты, красавчик — мотылек, не отличился сообразительностью. Любопытство наказуемо, не правда ли? — София уже не замечала, как часто разговаривает сама с собой…

Одиночество — награда и наказание за желание остаться свободным.

Почему не поболтать с "умным человеком", во избежание скуки?

Женщина, втянув в легкие ароматный яблочный дым, грациозно потянулась в кресле.

Пора спуститься и оценить бар отеля. Хватит рассиживаться на балконе и бессмысленно созерцать необъятный панорамный вид на водную гладь и погрузившиеся в сумеречную дымку альпийские гряды. Идеальная картина благополучия и безмятежности, щедро предлагаемая потенциальным гостям отеля Мирадор. Земного Эдема, затерявшегося среди облачных виноградников на горе Мон Пелерэн.

Перевод дорожного указателя перед началом серпантина наверх нескромно вещал — Добро пожаловать на гору ангелов! Добро пожаловать в Рай!

Рай для богатых и знаменитых — эти строчки должны были бы стоить ниже мелким шрифтом, но в обществе развитой демократии не акцентировали внимания на все более заметном расщепления социальных слоев.

Зачем? Проблем вокруг и так достаточно.

Отключив сигарету, София перевела взгляд на приоткрытую балконную дверь, из которой виден угол ее номера.

На стенах сьюта пульсировали голографические пейзажи, сопровождающие исполнение музыкального клипа. "Эффект присутствия" — модная новинка, которую спешили приобрести все современные отели, чтобы не отстать от галопирующего спроса капризных гостей.

Буйство фантастических рисунков на стенах заставили устало поморщиться и отвернуться. Она вновь, не скрывая омерзения, взглянула на дрожащую от порывов ветра паутину, которую неутомимый хищник соткал за одну ночь на перилах ее балкона. Не только соткал, но и успел заманить туда не мало жертв.

Каков хитрец… притаился в самом углу, притих, делает вид, что не при чем…

София, сжавшись от страха, дотронулась кончиком указательного пальца до центра паутины и быстро отдернула руку. Ее передернуло.

Узор заискрился на солнце радужными бликами. Капли росы — бусины задрожали в узлах паутины, разбудив неутомимого хозяина. Мотылек, тоже очнулся, задрожал спеленатыми крылышками, словно прося пощады… Паук, недовольно расправив мохнатые ножки, быстро пробежался по своим владениям, ища неведомого врага. Не увидев противника и не заметив новой жертвы, вернулся в укромный уголок убежище и затих…

Вот хитрец… Мелькнула озорная мысль. Сейчас увидим — кто в твоем мире хозяин.

София, вооружившись ручкой из блокнота для записей, подкралась к паутине и быстрыми движениями, не обращая внимания на панику насекомого, разорвала нити, спутавшие мотылька, освобождая его.

Посадив на ладошку несколько минут разглядывала, ища признаки жизни… Увы, паучий яд, завершил дело. Жертва заснула навеки.

Вздохнув с сожалением, женщина сдунула мотылька с ладони и, бросив последний взгляд на сверкнувшую под полуденным солнцем зеркальную озерную гладь, шагнула внутрь номера.

Опять опоздала… Возможно, будь я более внимательна и раньше вышла на балкон, мотылек остался бы жив…

Опоздала… Как тогда… с Кириллом… Если бы я перенесла на день вылет из Франкфурта, он бы не приехал встречать в аэропорт и остался жив…

Сколько лет прошло, а рана в груди так и не затянулась. Чувство вины продолжало терзать.

После Кирилла у нее был всего один любовник, но его она старалась не вспоминать.

Несущественное увлечение. Шаг в сторону. Один шаг, не далее. Случайно оступилась, споткнулась и шмыгнула назад, словно нашкодившая кошка. Обычное обезболивающее.

После Кирилла все было уже не так. Не честно, не по настоящему, понарошку.

Бездарно сыгранные дубли.

В ресторане отеля присутствовал настоящий бармен. Не услужливая панель выбора напитков и легких закусок, позволяющая заказать готовые или смешать желаемые коктейли на любой вкус. Все заслужившие пять звезд отели придерживались принципа сохранять необходимый человеческий персонал. Сейчас обслуга набиралась из беженцев стран Карибского бассейна и бывших жителей Исландии и Гренландии. Успев мигрировать после Великого наводнения 2017 и расселиться вглубь материков, многие островные жители так и не смогли социально интегрироваться и остались во второй обойме.

Безумно обаятельный пришелец с далеких Кариб, Джек Воробей, сверкнув белоснежной улыбкой, приветствовал вошедшую в бар Софию. Двойник знаменитого пирата, нежное воспоминание о давно минувшей молодости, являл собой эталон услужливости.

— Что пожелаете, мадам?

Женщина невольно усмехнулась. Хорош, мерзавец.

Словно прочтя ее мысли, бармен, сузил в оценивающем прищуре карие глаза.

София в буквальном смысле почувствовала осторожное прикосновение смуглых пальцев к своему телу.

Он явно флиртует со мной?? Не плохо для сорокалетней одинокой трудоголички, не сделавшей пока не одной омолаживающей процедуры, положенной социальной страховой.

Опустив голову, непроизвольно облизала нижнюю губу, на мгновение представив идеальное оливковое тело Карибского флибустьера в собственной джакузи… на балконе в рекламным панорамным видом.

Что мне стоит, сделать знак?

Я же обычный клиент. Имею право на любой каприз.

Проверить его на готовность угодить гостю… Уверена — он не откажет, консумация должна входить в его обязанности… Отель приветствует оказание особых услуг одиноким гостям. От эскорта на приемы до примитивного интима в номерах.

В данный момент, я рассчитываю на последнее.

София от предвкушения доступного удовольствия зажмурилась и мурлыкнула.

— Мадам… — голос молодого человека приобрел нежность шелка, — что пожелаете?

Она готова была сделать особый заказ, как истеричный женский голос за спиной разрушил наскоро сотканную сладкую паутину.

— Патрик, говорю тебе, у меня нехорошее предчувствие. Какого дьявола мне на каждом шагу попадаются новостные панели?

Попроси бармена отключить ее или ноги моей не будет в этом отеле… Ни слова больше о параде планет…

— Дорогая, твоя навязчивая идея очередного Апокалипсиса у меня поперек горла, заткнись… — глубокий баритон коренастого мужчины пятидесяти лет прервал на взлете начинающийся приступ истерии его спутницы, изящной платиново — розовой блондинки неопределенного возраста и национальности.

Очередная жертва современной косметологии, невнятное субтильное существо с идеальной персиковой кожей, детским овалом и фигурой десятиклассницы. Нервно заморгав набухшими от слез васильковыми линзами, женщина отпрянула от грубияна.

— Фи, Патрик! Как можно быть столь приземленным педантом?? Мне скучно с тобой… Quel salaud!!

София перевела взгляд на брутального пирата за стойкой бара и удивленно вздернула бровь. Молодой человек, пряча улыбку, незаметным движением руки и под стойки нажал кнопку выключения стенной панели, по которой транслировались последние новости вперемешку с рекламными роликами.

Еще один балл в пользу отеля за внимательность к пожеланиям неадекватных клиентов.

Бармен, приняв заказ от невозмутимого Патрика, обернулся к Софии, внимательно наблюдающей за ним.

— Желаете — смешаю самый вкусный коктейль этого заведения — Шепот Ангела?

Уверяю — не пожалеете… В равных долях соки папайи, ананаса, манго, немного корицы и тимьяна и завершающая провокационная нотка — рюмка старинного абсента…

— И ты обещаешь, что я услышу его голос? — София смело включилась в игру.

Твой ход!

Смуглый красавец прищурился и охотно парировал.

— Не только обещаю, но и готов выступить посредником между небесами и потрясающей женщиной.

По телу Софии скользнула жаркая волна. Она в смущении опустила голову, понимая, что безудержно краснеет.

Как все просто…Неужели у нее на лбу написано, что целибат затянулся?

Взяв себя в руки, она вежливо улыбнулась и стойко выдержала откровенно соблазняющий взгляд приторных глаз.

— Смешай для меня самый лучший коктейль в своей жизни, и скосившись на бейдж, добавила — Мигель.

И показала номер комнаты, выгравированный на электронном ключе.

Господи, как пошло это прозвучало — мелькнула в вдогонку робкая мысль.

Хотя, кому до меня есть дело?

— Спасибо, мадам, за оказанное доверие. Всегда к Вашим услугам, исполнить любой каприз, почту за честь.

Ласковые руки Мигеля последний раз коснулись ее спины, скользнув по ней, словно крылья ангела и…исчезли в складках форменного костюма в поисках пластиковой карты.

— Госпожа. Позвольте, я введу в информационную панель на входе мой персональный номер. Не боритесь с мимолетным желанием. Просто нажмите кнопку вызова… До скорой встречи…

София, откинувшись на полушки, не произнесла не слова, наблюдая, как быстро одевается исполнивший необременительные служебные обязанности сердцеед. Он явно спешил. К еще одной нажавшей кнопку пульта оголодавшей нимфоманке? Не важно.

Интересно — каков порядок цифр в счете за тебя, сахарный, обласканный мною мальчик?? Скоро узнаю.

И вдруг тихий голос с порога.

— Синьора, берегите себя…

Весьма неожиданно.

Прозвучавшая концовка совершенно не вписывалась в сплетенный нечаянной страстью узор.

София решила тогда, что ей почудилось нелепое предостережение. Она в блаженстве зажмурила глаза, стараясь подольше сохранить тепло, подаренное штатным Жигало.

Хотя бы ненадолго забыться в иллюзии, что она только что была любима. Пока не началась ломка.

Синдром отмены из-за прихода неизбежности, от выпадения обратно в реальность.

Зря она проявила слабость, зря допустила к телу человека.

Не проще ли заказать в румсервисе платный видеорелаксант для взрослых, эротическую тактильную иллюзию? Дешево и безопасно.

Подсознание в этом случае не срабатывает на присутствие живого тепла. Поэтому и цена несравнима мала.

За естественные ощущения приходится платить не только звонкой монетой, но и жестоким отходником.

Ожидаемое отчаяние, ледяной рукой сжало внутренности в комок, вызвав судорожный всхлип.

София согнулась на кровати, прижала колени к груди, приняв позу зародыша. Так легче справиться с болью. Она старалась равномерно дышать, уверяя себя, что приступ панического страха и тоски скоро закончится. Еще пару лет назад сожаление и раскаяние мучили ее куда дольше. Но все проходит…

Через час, как ни в чем не бывало, высокая стройная женщина, убирая роскошные рыжие волосы в хвост, шла к рецепции отеля, чтобы расплатиться за необыкновенные услуги последнего в экспертном списке отеля и закончить затянувшуюся командировку. Дело сделано.

Через час от причала отправлялся глайдер, который обязан перенести ее в сказку.

А еще через час красавица переступит порог долгожданного Дома на холме.

АННЕТ ПУАТЬЕ

Аннет Пуатье, тридцатитрехлетний врач психиатр небольшой частной реабилитационной клиники в пригороде Берлина, отключила айпод и в изнеможении закрыла слезящиеся от усталости глаза.

Диссертация не клеилась. Выбранная тема о воздействии звуковых и визуальных образов на подсознание при реабилитации посттравматических больных, интересная в начале. захлебнулась в бесчисленном множестве все новых фактов и их разнополярных интерпретаций.

Аннет растерялась, ее видение мира искажалось в результате очередного отбора информации, она теряла первоначальную концепцию. Каждый день, гася экран — она совершала открытие лишь затем, чтобы утром начать новый поиск. Бесконечный бег по кругу. Новые факты, новые исследования, неожиданные результаты.

За окном стемнело. Безумные всполохи реклам заметались, отражаясь в низко опустившихся на Карлсхорст дождевых облаках.

Грозы в начале лета — безудержны. Осадки в Европе давно приняли образ тропических ливней, грозя превратить дряхлые европейские города в плывущие по волнам Аква Альта клоны венецианских кварталов.

Надо успеть добраться до дома, пока не разверзнутся небеса.

Женщина, встав из-за стола, широким жестом сгребла печатные материалы в сумку, давая себе привычное обещание, которые никогда не выполнялось — еще раз пробежаться по ним позже, в уютном уголке, за чашкой ромашкового чая.

Выпавший из стопки бумаг маленький золотистый конверт, привлек ее внимание.

Милая вещица!

Письмо в конверте — сейчас такая же редкость, как и печатная книга в руках.

Интересно, кто автор ретро прикола?

Аннет повертела изящный прямоугольник в руках, пытаясь вспомнить, каким образом древнее послание оказалось на ее рабочем столе.

Увы, ничего в голову кроме одной единственной версии не пришло.

Скорее всего Карин, секретарша на рецепции клиники, в ее отсутствие принесла письмо вместе с подборкой заказанной из архива литературы.

Иначе — и быть и не могло.

Любопытство кошку сгубило. Несмотря на спешку, мельком взглянув в окно и удостоверившись, что нахмурившиеся грозовые тучи еще не приобрели угрожающий лиловый оттенок, Аннет нетерпеливо раскрыла конверт и вытащила сложенный вдвое тончайший лист рисовой бумаги, увенчанный водяным рисунком — филигранью.

Дорогая мадам Пуатье.

Имеем честь пригласить Вас в знаменитый Отель на Холме.

Вы выбраны из бесконечного числа претендентов для участия в благотворительном костюмированном гала — вечере, который состоится 12 июня 2022 гола в Роял Парке Эвиан в ресторане La Suite.

Проживание участников за счет компании Revelation Global

Сердечно рады приветствовать Вас в нашем Le paradis oubliИ

Генеральный менеджер отеля.

Месье Леконт Арно

Однако!

Брови Аннет удивлено взлетели вверх. Почему я? Разве я претендовала на гламурное мероприятие для богатых выскочек, изнемогающих от безделья?

Выбрана из бесконечного числа?

Странная игра слов?

Из многих, из множества, но не из бесконечности…. Ошибка перевода, невнимательность секретаря… Что же еще? А если это розыгрыш? Почему именно Я?

Revelation Global? Такое название вроде бы мелькало в сводках новостей. Международная организация курировала помощь беженцам, мигрантам и оставшимся без родителей детей.

Изменения климата, затопление островных государств, вооруженные конфликты в Африке и Латинской Америке, экспансия Китая и всегда на первом плане Relevation.

Серьезная организация с много миллиардным фондом.

И все же — почему Я?

Роял Парк, Эвиан… это где-то во Франции, на берегу Лемана? Надо бы вызвать страницу отеля, но нет… Не сегодня. Рабочий день закончен.

Мысли Аннет вновь заскользили.

12 июня. Это же в ближайшее воскресенье. Сегодня вторник. Так скоро… А как же диссертация, у меня даже конь не валялся. Ни концепции, ни основной линии. Ничего. Пустота. Зеро.

Аннет подошла в раздумье к окну и взглянула на насупившиеся от приближающегося ненастья тучи. Где-то в глубине свинцовой темноты зарокотал притаившийся гром.

Пора бежать! Иначе меня смоет.

Метнувшись к рубильнику, быстро отключила питание.

Через несколько секунд звонкие каблучки госпожи Пуатье уже отсчитывали ступеньки клиники.

На притихший город опустилась плотная тьма. Воздух нервно потрескивал от приближающейся грозы.

Аннет, затаив дыхание, стремглав влетела под колпак метро и облегченно вздохнула.

Успела…

Опустившись без сил на мягкое сидение вагона, закрыла глаза и позволила себе вернуться к размышлениям.

К чему сомнения? Приглашение от господина Леконта пришло как раз вовремя. Застой в работе требовал немедленной смены обстановки.

Решено, вернусь в понедельник, 13 го. С новыми силами брошусь в бой…

Прерывисто вздохнув, не веря ни единому слову данного себе обещания, женщина успокоилась. В душе наступило короткое перемирие.

Этой ночью с ней опять был Марко. В ее снах он всегда являлся зрячим. Морфей привычно обращал желаемое в действительное.

Они шли по сумеречному Берлину, держась за руки, рядом повизгивал от счастья Дольчи, собака поводырь, ставшая ненужной в ее грезах.

Шли по городу, по которому им так и не суждено было прогуляться вместе.

В реальной жизни Аннет составлял компанию лишь пожилой лабрадор, доставшийся ей после трагедии. Она не смогла оставить осиротевшую собаку без хозяина.

После смерти Марко прошло более двух лет. Дыра в душе постепенно затягивалась.

На календаре замелькал красный цвет маркера, говорящий о том, что у нее текущим днем не появлялось желания суицида.

Если перевернуть ее ежедневник, то несколько месяцев после ноября 2020 были сплошь закрашены в черный. Она каждый день боролась с желанием уйти вслед за ним. Тянула до вечера, размышляя о свободе выбора, о наказании, о пустоте.

Успокаивала себя единственным — У нее всегда был шанс уйти добровольно, пресловутая свобода воли.

Никто не помешает налить горячей воды в джакузи и проглотить горсть релаксанта.

Никто не помешает подняться на верхний этаж бизнес центра и встать на подоконник.

Потом поскользнуться.

Никто не заметит.

Никто не воспротивится. У Аннет никого не осталось.

А пока… добраться до постели и постараться заснуть. Дотянуть до утра. А потом еще до одного и еще.

Она выкарабкалась. Достала красный маркер, но побоялась выбросить черный.

Теперь, пробуждаясь после встречи с Марко, она не кричала от боли. Аннет улыбалась рассыпающимся грезам и шептала

— Я всегда буду любить тебя. До встречи.

Потому что выбор есть всегда. И встреча когда-нибудь произойдет.

Сегодняшний сон оставил горьковатое послевкусие, неожиданный испуг и следом сладостный трепет в душе.

Оживший мотылек зашуршал пушистыми крылышками.

Марко, исчезая в пробуждающемся сознании Аннет, успел произнести

— До скорой встречи на Холме, девочка.

Аннет, сначала испугавшись, несколько минут лежала неподвижно, анализируя ощущения.

Окрепший разум взял бразды правления в свои руки — ты забыла, что сон это моя ассоциативная игра с подсознанием? Успокойся.

Аннет перевела дух, борясь с разочарованием.

Скорее всего, ее внутреннее Я, анализировало неожиданно свалившееся на голову приглашение от таинственной благотворительной организации и соткало замысловатый узор, вплетя туда неизменного Марко.

Так оно и есть.

Но не смотря на логические размышления, в душе Аннет крошечный светлячок зажег фонарик, влекущий ее в мир несбыточной мечты — перешагнуть в Запредельное.

Шаг, который она не посмела совершить в агонии после гибели Марко. Шаг, от которого спасалась, таская в кармане джинсов оба маркера.

Смерть вновь поманила ее за собой нежным голосом и ласковым прикосновением.

Стряхнув наваждение, женщина вошла в сеть с намерением ознакомиться с сайтом французского отеля и следом поискать питомник для Дольчи на несколько дней, пока ее не будет дома.

ГАСПАР РИБО

— Господин Рибо, Вам уже несколько раз звонил доктор Мюллер, просил обязательно связаться с ним. Господин Рибо!! Гаспар, черт тебя дери, — не выдержала Саманта, секретарь вышеупомянутого господина, уютно прикорнувшего в комнате для переговоров на огромном диване.

Подойдя ближе, она присела на корточки около крупного расплывшегося тела задремавшего толстяка и разглядывая его, усмехнулась.

-.. Глупый добродушный свин.

Подавив из последних сил желание, хрюкнуть ему в ухо, она приподнялась и осторожно коснулась плеча молодого мужчины.

Тот, кого она назвала Гаспаром Рибо, тяжело вздохнул и несколько раз смачно причмокнул пухлыми губами, словно что-то дожевывая во сне. Сладко улыбнулся, досматривая вкусный сон, отрыл голубые ангельские глаза, ясные и невинные.

— Что, Саманта?? Что за спешка??

Секретарша, выпрямившись в струнку, поправила задравшуюся темно — розовую юбку, ловя скользнувший по ее коленям любопытный взгляд толстяка.

— Гаспар, дорогушечка, перезвони доктору. Мне надоело отвлекаться на его просьбы. Твое здоровье — твои проблемы, не правда ли?

Рибо, тяжело дыша, с усилием приподнял полный зад над диваном и выпрямился.

Его лоб и шею покрыла испарина, щеки запылали от гипертонического румянца.

Мужчина, кряхтя, достал платок. Протерев пот, он одернул полы смявшегося пиджака и рассмеялся.

— Моя дорогая Пинки, скоро я совсем расклеюсь по швам…

(Или лопнешь) — чуть не вырвалось у Саманты.

— Я обещаю сейчас же набрать Мюллеру. Больше нет новостей для меня?

Секретарша задумалась. Утром была электронная корреспонденция с экспертными оценками ресторанов Первого округа для статистики. Она ее переслала на айфон Гаспару.

Звонила его тетка, но эту информацию она предпочла умолчать. Шеф находился в холодных отношениях с родственницей.

— Ах, да!! Как я могла забыть. Сегодня до обеда посыльный принес для тебя письмо.

Саманта метнулась в приемную и через секунду ввернулась с маленьким золотистым конвертом.

Гаспар неуверенно повертел его в руках.

Кому пришло в голову воспользоваться древним способом коммуникации?

Он некоторое время раздумывал — вскрыть его сейчас или после разговора с гастроэнтерологом.

Результаты анализов заботили его куда больше непонятной безделицы, присланной Бог знает кем.

Приняв решение, он сунул конверт в задний карман брюк и, пошло виляя толстыми бедрами, проплыл в кабинет.

Через несколько минут он уже втискивался в вызванное Самантой такси, направляясь в клинику.

— Ну что я могу сказать Вам, драгоценнейший мсье Рибо.

Доктор Мюллер приветливо улыбнулся и, откинувшись в кресле, сложил руки в замок.

Его пронзительные глаза ощупывали притихшего в оглашении приговора толстяка.

— В результате информации, снятой с камеры, что проделала долгий путь начиная от пищевода заканчивая, пардон, Вашим анусом (Гаспар покраснел и опустил глаза), могу констатировать нерадостный факт…

Вам сейчас нет тридцати, не так ли??

Толстяк смертельно побледнел, ожидая услышать неизбежное. Замялся, словно напрочь позабыл свой возраст.

Доктор, не дождавшись ответа, улыбнулся, щелкнув по клавише монитора, поднимая его личное дело

— Полно, полно, Гаспар. Не хочу Вас пугать. Все не так страшно.

Просто, не видя вас, а рассматривая результаты тестов, могу представить заслуженного старца, здоровяка-жизнелюба, всю жизнь злоупотребляющего дорогим алкоголем, вкусной, жирной, чаще консервированной пищей.

Дружелюбно взглянув на встревоженного мужчину, доктор улыбнулся.

— Раздевайтесь, Гаспар. И устраивайтесь на кушетке. Проверим внутренние органы старым дедовским способом, пальпацией.

Молодой человек вздрогнул и покрылся от волнения бордовыми пятнами. Стоило ему представить, как тонкие изящные пальцы доктора дотронуться до поверхности его кожи, теплая волна окутала пах. Кровь прихлынула к пенису, вызывая непроизвольную эрекцию.

Только не это!!!

Гаспар покрылся липким потом. Страх быть разоблаченным сыграл позитивную роль, нижняя часть тела немного расслабилась. Спазм прошел.

Глубоко и равномерно дыша, заставляя думать себя о чем угодно кроме возбуждающего запаха свежескошенной травы, исходящего от чистой кожи врача, несчастный устроился на кушетке и зажмурился.

Девственник поневоле. Трус и сластолюбец. Маменькин сынок, до дрожи в коленях боявшийся признаться, что всю жизнь безумно вожделел женской плоти, а получал неравноценный эрзац.

Девственник, потом что его первым наставником стал учитель риторики, сжалившийся над закомплексованным и забитым, унижаемым кем попало юношей. Он просил называть себя пан Янек. Поляк, среднего роста, по возрасту годящийся ему в отцы. Боже… Гаспар до сих пор помнит горячие ладони учителя… Они касались его нежно и в тоже время требовательно. Настойчиво.

Он был ласков с мальчиком. После украденного удовольствия, расслаблялся и долго рассказывал юному Гаспару о социальных противоречиях в стране, которую вынужден был оставить и перебраться во Францию. Вкусно кормил, учил готовить, а главное — наслаждаться процессом.

— Малыш Рибо, не важны причина и следствие поступка, важен процесс, наслаждайся каждой секундой происходящего. Вкушай.

Мальчик порой терялся, не успевая за метущейся мыслью учителя. Он не понимал, о каком именно наслаждении вещал пан Янек. Но взрослые умнее и всегда правы, поэтому по детскому разумению и наивности проникся в первую очередь чудесами гастрономии.

Именно поляк Янек, педофил- гурман, стал творцом месье Гаспара Рибо, известного кулинарного эксперта, чье мнение сейчас высоко ценится в кругах знатоков вкуса.

Отвлекшись воспоминаниями, молодой человек пережил обследование, не выдав невольно возникшего влечения к врачу.

Разрешив пациенту одеться, господин Мюллер вернулся к письменному столу.

Гаспар облегченно вздохнул. На этот раз миновало.

Конверт привлек внимание Рибо лишь в тот момент, когда он после осмотра натягивал брюки. Присев на софу в ожидании заключения доктора, который, порхая над клавишами красивыми пальцами пианиста, быстро вводил данные исследования в компьютер, Гаспар с заметным усилием поднял с пола выпавшее письмо. Простое движение стоило ему внезапной аритмии и прилива крови к вискам.

Отдышавшись, толстяк распечатал конверт и вытащил тонкий сложенный вдвое листок.

Дорогой месье Рибо.

Имеем честь пригласить Вас в знаменитый Отель на Холме.

Вы выбраны из бесконечного числа претендентов для участия в благотворительном костюмированном гала — вечере, который состоится 12 июня 2022 гола в Роял Парке Эвиан в ресторане La Suite.

Проживание участников за счет компании Revelation Global

Сердечно рады приветствовать Вас в нашем. Le paradis oubliИ

Генеральный менеджер отеля.

Месье Леконт Арно

Гаспар крякнул в недоумении.

Знаменитый отель на Холме… ну как же. Помню. Год назад я снизил им показатель по оформлению десертов. Поэтому они решили выслужиться, и включили меня в список приглашенных? Неплохо.

12 июня, так это же послезавтра… Что же делать?

Толстяк испуганно скосил глаз на врача, который продолжал заполнять анамнез, не обращая на пациента никакого внимания.

Сейчас симпатичный эскулап нагрузит меня строгой безжалостной диетой, от которой каждый ноги протянет.

Почему бы не позволить себе напоследок небольшой гастрономический отрыв.

Забытый Рай — точно подмечено, изыски их ресторанов достойны нескромного сравнения.

Кухня в Ла Сьюте отменная. Гранд шеф Кабо до сих пор в стенах отеля и безусловно сотворит очередной шедевр… Последний раз, только лишь раз… А потом отдамся в руки Герра Мюллера, о да… и начну новую жизнь.

Предвкушая удовольствие от предстоящего гастрономического наслаждения и от дальнейших обследований в кабинете симпатичного врача, рот Гаспара наполнился слюной, а пах вновь затвердел. Толстяк судорожно сглотнул и улыбнулся до ушей. Решено — пока — кутим! А потом я весь Ваш, мой дорогой Доктор. Можете вывернуть меня наизнанку!!

Размечтавшийся похотливый гурман, засунув руки в карманы брюк, заставил себя расслабиться и приготовился слушать наставления врача.

Его пухлые пальцы нежно поглаживали тисненный маленький конверт, где спряталась маленькая тайна. Ключик в мир сладостного порока.

ХЕЛЕН ГРЮНБЕРГ

Хелен Грюнберг, уроженка Шпиза, небольшого городка на берегу Тунского озера, сухопарая миниатюрная швейцарка пятидесяти с небольшим лет, в отчаянии отключила телевизионную панель.

Хмурое дождливое утро уже привнесло достаточно негативных ноток в ее настроение, а тут еще бесконечные рассуждения футурологов и псевдонаучных экспертов о последствиях предстоящего парада планет. Сколько их уже было, каждые двадцать лет начиналась шумиха и так же заканчивалась. Мир не рухнул. Сколько было паники из-за 12 го года, на котором споткнулись календари пресловутых майя, сколько человек готовилось к апокалипсису, рыли бункеры, запасались едой, кутили напропалую. Сходили с ума.

И что?? Пережили…Посмеялись…Прослезились.

Глупые сказки для истеричных особ вроде ее соседки Марты.

Покопавшись в собственных ощущениях, Хелен вычислила более подходящее объяснение плохому настроению. Да что говорить, причина банальна. Не надо далеко ходить.

Она стареет. Безудержно. Катастрофически… И самое неприятное в этой ситуации, что процесс можно остановить и даже повернуть вспять. О чем еще десять лет назад женщины лишь мечтали — сейчас стало реальностью. Но реальностью для обеспеченных особ. Хозяев жизни.

Однократный курс омоложения в одной из ревитализационных клиник, которые размножились в Европе, словно грибы после дождя, стоил около сотни тысяч евро.

Но требовалось как минимум три повторных. Или не было смысла начинать.

Три сотни у нее были, но Хелен хранила их на черный день.

Смешное определение беспросветного будущего.

Что для нее Черный день? Смерть близких?? У нее их не было… Фрау Грюнберг жила одна в компании трех стерилизованных кошек.

Болезнь? Операция? Трансплантация органов?

Хелен все чаще приходила к выводу, что у нее уже давным- давно наступили Черные дни, пустые, холодные, одинокие и безрадостные.

Они длятся не менее двадцати лет. Черные годы, которые она проживала, словно спала.

Летаргическим сном человека с ампутированной частицей сердца, правым или левым желудочком. Или с ополовиненной душой.

Ее палачом были не раскаяние, ни тоска и унынье. Долгие годы ее душу пожирала обычная зависть.

Первая червоточина появилась уже давно — в юности.

Зависть к более привлекательным и уверенным в себе сверстницам, расхватавших, словно горячие пирожки перспективных представителей сильного пола.

Зависть к достатку их родителей, отрывавшему запретные двери.

Зависть к наглости, упорству, беспринципности, безнаказанности. Зависть и злость, что собственные моральные устои не позволяют ей идти тем же путем.

Мир трещал по швам. Рассыпался словно карточный домик.

Зрея, порок менял приоритеты.

Хелен изнемогала от неудовлетворенности, от бесплотных попыток догнать утвердившихся, реализовавших себя подруг.

Достаток и мир в доме, состоятельные мужья или богатые щедрые любовники, красивые дети, успешный бизнес…

Она с тихой радостью выслушивала желанные сплетни о тайных связях или внебрачных детях, об опасности банкротства или подозрениях на смертельный недуг.

Делая сочувственный вид, роняя искусственные слезы, она потирала в душе руки от порочного счастья… Не все коту масленица… богатые тоже плачут…

Обманывала себя, показательно критикуя попытки бывших подруг перехитрить возраст, доказывая всем, что стареть надо естественно. Страдая в душе от невозможности, точнее нежелания потратить деньги на омолаживающие процедуры.

Все годы фрау Хелен жила во лжи, в самообмане. В нелепом самоутверждении. Служила актером собственного театра, у которого никогда не было зрителей.

Если не считать ее ленивых и глупых кошек.

Недуг менял обличия, срывал старые маски, цепляя новые, все более гнусные и безобразные.

Мир с каждым годом тускнел, терял краски, приобретал запах затхлости, прорастал плесенью.

Хелен часто засиживалась на скамейке в саду, служившей аллегорией собственного надгробия. Застыв, словно каменное изваяние, смотрела на зеркальную гладь озера и размышляла о неизбежном. Она давно сложила крылья за ненадобностью. Боролась со внутренним врагом единственным доступным способом. Спокойно ждала смерти, смирившись со своим ничтожеством.

Смешно, еще несколько лет назад, пока была в детородном возрасте, она наивно надеялась на помощь психотерапевта. Казалось, волшебник ластиком сотрет допущенные ошибки, а в терапевтических целях на развороте книги жизни нарисует принца на белом коне.

Но чудес не бывает, тем более с прирожденными неудачниками.

Единственный плюс пройденных консультаций заключался в определении фигуры врага, катализатора патологического и неконтролируемого процесса ее падения.

Камня преткновения.

После долгих разговоров с дотошным и наскучившим до оскомины мозгоправом, Хелен пришла к выводу, что на этой земле существовал и до сих пор здравствует один единственный человек, которого она, праведная христианка, уничтожила бы, не раздумывая. Прости Господи!

Размазала бы как мокрицу. Без капли сожаления.

Ее бывшая сокурсница, бесподобная Катрина Лешер, единственная дочь металлургического магната из Рейн Вестфалии. Наследница его огромной империи. Рафинированная гламурная стерва. Точнее стервятница, уничтожающая вокруг все и всех, кто пытается затмить ареол ее сверх значимости.

Недолгое знакомство с Катрин нанесло колоссальный ущерб неустойчивой психике Хелен Грюнберг. И пустило ее жизнь под откос.

Женщина с тяжелым вздохом сомкнула веки и подняла лицо, открывшись ласковому июньскому солнцу. Воспоминания перенесли ее далеко в прошлое, в 1987 год.

Нельзя сказать, что в юности она вообще не пользовалась вниманием мужского пола. Отнюдь.

Хрупкая, скромная швейцарка, сохранившая красоту, присущую уроженцам кантона Миттельланда, нежную кожу особого персикового оттенка, густые светло русые волосы, собранные в ассиметрично торчащий над левым ухом конский хвостик. Ее точеная фигурка вызывала немалый интерес у раскрепощенной от вольной жизни мужской половины Цюрихского университета.

Линяные джинсы бананы, спущенное плечо на футболке, одинокая сережка в ухе — вот и все признаки подросткового бунта, на которые решилась юная Хелен. Трусиха по жизни, на больше была не способна. А зря… Время показало, что надо быть смелее.

А пока, она витала в придуманном мире, затаила дыхание в ожидании принца.

И он появился. С потрясающим звучным именем — Гюнтер Коппельмауер. И оказался студентом старшего курса лечебного факультета.

Они столкнулись нос к носу в коридоре детской больницы, где оба проходили практику. Он преддипломную, она курсовую.

Хелен, опаздывая к куратору, почти сбила с ног долговязого неуклюжего журавля, свернувшего из-за угла терапевтического отделения. Парень со смешным мелированным ежиком на голове, испугавшись, отскочил в сторону, растеряв по полу пробирки и контейнеры с анализами. Некоторые из баночек немедленно вскрылись, распространив по коридору приторный запах детской мочи.

Вместо того, чтобы выругаться друг на друга, они смеялись как сумасшедшие.

С того дня малышка Хелен и верзила Гюнтер больше не расставались.

Оба пережили знакомство с родителями. Хелен не побоялась отправиться с избранником в далекий Карлсруэ и прожила целую неделю на ферме фрау и герра Коппельмауер, исправно доя коз и убирая за любимой буренкой будущей свекрови. Чем заслужила искреннюю привязанность обоих родителей.

Гюнтеру повезло немного больше. Над ним не ставили животноводческих экспериментов. Мама Хелен, давно похоронившая мужа, жила в предместье Берна и содержала маленький цветочный магазин. Знакомство с ней прошло для скромного юноши без лишних потрясений.

Дело шло к свадьбе. Соблюдая традиции, на помолвку молодые обменялись кольцами и начали считать дни… Как вдруг…

Потом шептались, что она поставила на кон новенький миникупер, подаренный отцом на двадцатилетие. Судачили, что это была глупая шутка, переросшая в трагикомедию с сомнительным финалом.

Она… ее имя Хелен не знала до того страшного дня. Разве можно знать имя каждой звезды, что сияет на небосклоне. Хелен даже не замечала ее, потому что на звезды больно смотреть. Они ослепляют. А порой маются дурью и спорят по пустякам.

Катрина Лешер, заметив парочку влюбленных неразлучников поклялась подарком отца, что через месяц выйдет замуж за незнакомого долговязого паренька.

Миникупер оказался дороже чужого счастья.

Хелен почувствовала, что мир рушится в тот самый момент, когда красивая, только что сошедшая со страницы модного журнала, девушка с платиновой косой, невинно опустив небесно голубые глаза, попросила Гюнтера помочь ей по курсу детских инфекционных заболеваний. Стоило незнакомки замолчать, как случилось страшное. Гюнтер напрягся, словно струна и отступил от Хелен на шаг. А потом еще на один…И постепенно он ушел навсегда.

Катрина доиграла избранную партию до финала. Она безжалостно отправила ей приглашение на свое бракосочетание с Гюнтером. Но послание не нашло адресата

Несчастная брошенка, взяв бессрочный академический отпуск, покинула стены Университета.

Спустя годы до Хелен дошли слухи, что свадьба оказалась фарсом. Катрина выставила дурня за дверь, позволив насмеяться вдоволь. Говорили, что мать жениха не выдержала позора и постепенно угасла в богадельне. А еще шли страшные слухи, что разлучница забеременела, но после родов оставила девочку в приюте.

Хелен было уже все равно.

Внезапный порыв ветра прервал тоскливые воспоминания и донес крик мальчика — молочника, остановившегося перед калиткой.

Время в Шпизе давно остановилось. Как и десятки лет назад в маленьком городке, затерянном в сердце Швейцарии, каждое утро молочник развозил на тележке жителям молоко. А порой исполнял роль курьера. Люди, забыв о всемирной паутине, по старинке отправляли друг другу посылки и письма по почте.

— Фрау Грюнберг! — опять послышался тонкий голос паренька.

Хелен откликнулась и, поднявшись с любимой скамейки, направилась к воротам.

Сын соседей, веснушчатый рыжий сорванец, держал в одной руке флягу со свежим молоком, а в другой небольшой желтый конверт.

— Это Вам, фрау Грюнберг. По почте пришло. Просили захватить.

Поставив молоко на землю, паренек, сунув письмо в руки оторопевшей женщине, вскочил на электрокар и был таков.

Хелен взглянула на конверт и ее руки невольно задрожали. Именно так выглядело приглашение на свадьбу, присланное безжалостной Катриной. В таком же дорогом тисненом золотом конверте.

Справившись с волнением, похолодевшая от страха женщина достала тончайшую покрытую филигранью бумагу и с удивлением прочла.

Дорогая мадам Грюнберг.

Имеем честь пригласить Вас в знаменитый Отель на Холме.

Вы выбраны из бесконечного числа претендентов для участия в благотворительном костюмированном гала — вечере, который состоится 12 июня 2022 гола в Роял Парке Эвиан в ресторане La Suite.

Проживание участников за счет компании Revelation Global

Сердечно рады приветствовать Вас в нашем. Le paradis oubliИ

Генеральный менеджер отеля.

Месье Леконт Арно

Хелен испугалась. Это какая то ошибка. Это письмо предназначено явно не ей, а какой то другой счастливице. Почтальон ошибся.

12 июня… Так скоро. Надо срочно поговорить с господином Урсом, он отправил письмо не по адресу.

А настоящая мадам Грюнберг может опоздать на званный вечер.

Не теряя времени, Хелен вернулась в дом и на коммуникаторе набрала номер почты.

Увы, ее ждало разочарование. Письмо предназначалось именно ей.

В течение оставшегося дня женщина мучительно продумывала варианты развития событий. Она несколько раз порывалась разорвать письмо в клочья, чтобы избавиться от терзающих сомнений. Но не решалась. Вечером того дня она отправилась в спальню с твердым решением отказаться от поездки.

Но стоило первым лучам солнца заиграть на озерной глади, Хелен вскочила с постели и заказала билет на поезд.

Она поняла, что возможно получила последний шанс попасть в Потерянный рай — Мир безмятежного покоя.

КАТРИНА ЛЕШЕР

Леконт Арно… Леконт… имя ей не известно… Видимо в руководстве отеля произошли изменения. В прошлом году, когда она неделю гостила в Парке, генеральным менеджером был Франсуа Бове, милый обаятельный гасконец. Женский угодник и балагур. Красавчик, одним словом!

Поклонник чокнутого Дали, о чем свидетельствовали устремленные вверх острия усов, блуждающий оценивающий взгляд сластолюбца и выставленные для обозрения копии полотен и скульптур испанского мастера в холле.

Странный внешний вид не умалял отменных профессиональных качеств француза. Внимательность к каждой мелочи, любезность, радушие и искренность. Да, искренняя заинтересованность в каждом госте, вне зависимости от категории номеров. Порой ее раздражало, что Франсуа уделял куда больше внимания маленькой леди, проживающей с няней в номере на нижнем этаже, чем ей, арендующей годами лучший из сьютов.

Но именно независимость господина Бове вызывала уважение.

Все меняется. Контракты заканчиваются.

Катрина нахмурила лоб, но лишь на секунду. Излишние эмоции могли спровоцировать внешние изменения. К чему?

Жаль, гасконец был чертовски сексуален… в его нескромных слащавых глазах пряталась еле уловимая чертовщинка., которая меня возбуждала….

Женщина бросила конверт на пол и приказала жалюзи подняться. Яркий солнечный свет наполнил спальню, окутал теплом.

Следующее указание было дано окнам. Фрамуга слегка приоткрылась, впуская в спальню легкий аромат левкои и влажной утренней хвои.

Нет никакого сомнения, что ее выбрали из бесчисленного (какое странное слово) количества претендентов по единственной причине. Катрина Лешер относилась к особым гостям не только Роял Парка, но десятка других эксклюзивных отелей мира. Она входила в немногочисленную когорту небожителей, присутствие которых уже ставило отель на ступень выше, невольно добавляло одну звезду к заявленным пяти.

Женщина сладко зевнула и потянулась. Ее рука скользнула по прохладному шелку на дальней стороне кровати. Изящная бровь Катрин удивлено взметнулась.

Мальчишка сбежал. И совершает привычный утренний моцион — получасовую пробежку по парку с финальным купанием в прохладном бассейне. Брр — пусть порезвится.

Он славно поработал прошлой ночью.

Катрин облизнула губы от нахлынувшего воспоминания и медленно провела руками по телу, проверяя его на упругость. Удовлетворенно рассмеялась.

Жизнь прекрасна и в шестьдесят лет.

Хотя только она знает, сколько ей на самом деле. Двадцать лет назад она перестала отмечать дни рождения. Навсегда замерла на провокационном сороковом рубеже, не решившись через него переступить.

Да и к чему?

Ее тело молодо и свежо, полно силы и желания. Лицо ухожено и подтянуто. Предмет черной зависти дряхлеющих сверстниц, не способных вложить деньги в красоту.

В частной лаборатории под Брюсселем десять лет хранятся оптимальные параметры ее внешности, идеальные показатели состава крови, кожи, волос. Каждые три года Катрин ложится на несколько дней в закрытую клинику на профилактический осмотр — тюнинг, который восстанавливает телу тонус, гармонирует энергетические потоки, насыщает подсохшую кожу коллагеном и антиоксидантами, позволяя выглядеть божественно. За деньги она получила бессмертие, или точнее его иллюзию.

На смену устаревшим инъекциям, шлифовкам и скальпелю в косметологии пришли современные нано технологии, позволяющие восстанавливать эталонный образец в минимальный срок.

Теперь ни один злой язык не посмеет разнести слух, что между ней и ее новым фаворитом три десятка лет разницы. В свете они смотрятся идеальной парой.

Легкий сквозняк наполнил комнату свежестью летнего утра, приподняв занавески словно крылья мотылька. В холле послышались торопливые шаги, и из порыва ветра соткался молодой темноволосый мужчина.

— Милая, я принес фреш, — он обезоруживающе улыбнулся и опустился перед кроватью на колени.

Катрин глазами приказала поставить стакан с соком на столик.

— Спасибо, Кир.

Мужчина послушно выполнил требование и, присев на край кровати, взял ее руку и нежно сжал пальцы. Ее щек коснулось теплое дыхание. Свежий запах молодой, увлажненной дорогим лосьоном кожи вызвал легкий трепет… Черные как смоль глаза, склонившегося мужчины, потащили женщину в омут.

Они имели особую власть над ней, власть над всеми, кто входил с ним в чуть продолжительный контакт. Крупные, черные, словно обсидианы, открывали дорогу в бездну. Завлекали, тянули, завораживали. Зацепившись за них, невозможно было оторваться. Кир знал это и не раз использовал свою странную силу.

Катрин замирала, в свою очередь бездна, притаившаяся в темно карих глазах Кирилла, наблюдала за ней. Часто они понимали друг друга без слов.

Мадам Лешер впервые попалась на волшебный крючок три года назад, когда подобрала мальца в элитном закрытом клубе для истеблишмента. Окунувшись с головой в шоколадную нежность грустных потерянных очей, Катрина не нашла сил от нее отказаться. Очарование юностью и непосредственностью нового любовника продлилось довольно долго.

Сейчас вкусный мальчик, ласковый, послушный начал потихоньку приедаться, как надоевший десерт.

Катрин подумывала уже, кого из приятельниц осчастливить переходящим призом, но ее останавливал странный факт. В хладнокровной красавице, лишенной сентиментальности, мотивированной лишь на достижение собственного блага, дал первый робкий росток материнский инстинкт. Неожиданно, по предательски. Ей доставляло странное удовольствие — опекать Кирилла как сына, которого у нее никогда не было.

Но и о плотском влечении она не забывала.

Хотя приходиться сознаться — либидо зрелой женщины последние годы заметно снизилось. Время обмануть получалось лишь внешне.

Катрин не отчаивалась, она не чуралась экспериментов. Кир так же приветствовал их.

Преобразившись до неузнаваемости, они инкогнито посещали свингер клубы, закрытые вечеринки и пати, где Катрин любила наблюдать за оплаченным соблазнением своего сожителя. Воскресив на краткий миг желание, она отсылала девиц прочь и наслаждалась взрывом подзабытой страсти.

Здесь, на Сардинии, она часто устраивала подобные эксперименты на своей прогулочной яхте, посреди открытого моря. Ограниченность пространства добавляла остроты в ощущения. Пару раз Катрин позволила себе совместное удовольствие с эскорт партнершами. Получалось неплохо.

Собрав силы, Катрин отвела глаза от Кирилла. Последнее время близость по утрам вызывала в ней раздражение. Женщина оправдывала свои отказы желанием продлить очарование покоем, на самом деле намеренно обманывая себя. Ее тело, несмотря на титанические усилия, старело и не желало растрачивать восстановленную во сне энергию.

А любовь понарошку не компенсировала затрат.

— Пришло приглашение на благотворительную ерунду, малыш.

Эвиан, берег Лемана. На два лица, как обычно. Основное мероприятие в ближайшее воскресенье. Составишь мне компанию? Хотя почему я спрашиваю…

По тонкому чувственному лицу склонившегося над ней молодого человека скользнула тень.

— Катрина, я устал от толпы. Когда мы приехали сюда, на виллу, я вздохнул с облегчением. Рассчитывал заняться этюдами. Посмотри вокруг и насладись забытым покоем, красотой моря, солнцем. Не прошло и двух дней как ты предлагаешь мне сорваться и вернуться в задыхающуюся от жары Европу. Неужели тебе не наскучило видеть лица одних и тех же людей, перемалывать пустые новости и улыбаться до судорог на лице?

Катрин внезапно вспыхнула от гнева.

— Во-первых, толпы там не будет — лишь узкий круг особо значимых клиентов отеля.

Если я не появлюсь, начнут придумывать ересь, молоть разную чушь. Мой статус и имидж требует участия в подобного рода пати.

Во-вторых, — я никогда не клею на губы лишнюю улыбку, потому что привыкла их видеть вокруг себя. Деньги позволили мне быть сама собой.

В-третьих, ты видимо забыл какой роскошный там олеандровый лабиринт, ожидающий твоих набросков.

И, наконец, в-четвертых, — если тебе по каким-то причинам наскучило сопровождать меня — ради Бога. Душу твою я не покупала. А за тело уже заплатила сполна.

Скажи мажордому, чтобы заказал вылет в любую точку мира. Денежное содержание на первое время получишь.

Итак?

Ей нравилось сдержанное проявление гнева в молодом любовнике. Стиснув зубы, побледневший Кирилл, прикрыл глаза, потемневшие еще сильнее от нахлынувшей ярости. Через секунду он взял себя в руки и как ни в чем не бывало, приветливо улыбнулся.

— Когда вылетаем, моя королева?

Проявление строптивости, последовавшее за ней унижение и как результат — покорность партнера резко повысило уровень эстрогена в крови.

— Сразу как ты сделаешь меня своей королевой, мой верный Тристан… — Катрин, взяла его дрогнувшую похолодевшую кисть и положила себе на бедро. Или… я это не заслужила?

СИБИЛЛА КОППЕЛЬМАУЕР

Крошка Сибилла не находила себе места. Перевернув вверх дном студио, она так не и не обрела желаемого.

Почетный гость Домов Шанель, Диор и Валентино, член Фан клубов Луи Вуиттон и Москино, обладатель золотых и платиновых дисконтных карт от Прадо и Версаче, это все она — несчастнейшая из смертных, глупышка Сибилла Коппельмауер… И все потому, что потеряла самое актуальное на данный момент сокровище — скидочную карту великой и прекрасной Империи Армани. Ту, что дает возможность до подачи новейшей коллекции в сеть, в розницу, годом вперед приобрести топовые экземпляры и в течение двух сезонов пожинать завистливые и восхищенные взгляды толпы.

И это случилось именно сейчас, когда по всем мировым панелям прошла реклама их унисекс тренда, "разумной одежды", способной не только скорректировать недостатки фигуры, но и приобретать разные оттенки в зависимости от времени суток. Самая фенька была в том, что специальные парфюмированные капсулы на долгое время избавляли вещи от табачного дыма и реагировали на изменение температуры…

Похожую новинку в прошлом летнем сезоне выбросила на рынок компания Джимми Чу. Дизайнеры потрудились над созданием обуви, изменяющей полноту, высоту каблука и цвет. Обувь- хамелеон — новый писк. Туфли трансформер — топ бренд 2021. Сибилла, как почетный фанат лейбла Чу, одна из немногих получила в подарок пилотный экземпляр трансформирующихся лодочек.

И как назло, вожделенный пластик Армани, дающий право приобщиться к небожителям бесследно пропал. Или был украден завистницами… Хотя какой смысл? В чипе ее персональные данные, списки прошлых покупок, бонусные баллы.

Вибрация в кармане джинсов отвлекла несчастную от бесплотных поисков и раздумий. Увидев изображение отца, девушка в нерешительности замерла.

Только старика на мою голову не хватает!!! Сейчас задолбит осточертевшими проповедями.

Прождав пару минут в надежде, что терпение Гюнтера Коппельмауер иссякнет, Сибилла усовестилась и нажала на прием.

— Привет, папуль!! — мягким кошачьим голосом заговорила обманщица, мгновенно преобразившаяся в пай девочку. Она старалась не злить отца, потому что в гневе Херр Гюнтер был особенно страшен.

Гнев… Keinesfalls!! (ни в коем случае!)

Милая, о чем ты? Разве папа может злиться на такое сокровище, посмотри на себя в зеркало, Schatzchen! (Сокровище)

Тихий проникновенный голос сестры Жозефы завораживал.

— Посмотри на себя, милая. Видишь розовые нежные щечки, роскошные мягкие локоны, невинный взгляд голубых ангельских глаз?

Сибилла почувствовала легкое прикосновение к щеке чужих пальцев.

— Посмотри, моя радость, взгляни внутрь себя. Ты сама невинность. Weiss Gott! (Ей Богу!)

Рука наставницы соскользнула с ее щеки вниз и затрепетала на кружевах платья на уровне набухшей груди.

Сибиллу замутило от воспоминания

— Ты нежна, дитя мое, словно лепесток майской розы, — холодные пальцы скользнули под болтающуюся пуговицу и застегнули ее.

Девочка захлебнулась в немом крике. Слезы бессилия заструились по пухлым щекам.

Сибилла, повзрослев, никогда впредь не позволяла дотрагиваться до пуговиц на одежде.

Она предпочитала раздеваться сама. Везде и всегда. Только сама.

— Нет! Я ужасна. И никому не нужна!!! - девочка с криком вырвалась из рук воспитательницы и содрогаясь от рыданий бросилась по коридору прочь.

Вырвавшись на свежий воздух, она опустилась на колени прямо на каменный пол приюта и взмолилась, подняв заплаканное личико к окну, в котором плыла равнодушная холодная луна.

— Папа, папочка, забери меня отсюда. Ты можешь ругать меня, сколько хочешь, но, пожалуйста, забери!!! Я боюсь сестру Жозефу.

Малышку била дрожь.

Сибилле было десять. Ее внутренний мир безжалостно трещал по швам.

Но должно было пройти еще два года, пока Гюнтер Коппельмауер, соблюдя необходимые формальности, официально удочерил Сибиллу и забрал из приюта в дом родителей…

Раньше девочка гостила у дедушки в Карлсруе по неделе на Пасху и на Рождество, пару раз старик Каппельмауер позволял сиротке приехать на его день рождения. Консервативный немец не особо привечал внебрачного ребенка, ошибку молодости любимого Гунно.

Поэтому воссоединение отца с дочерью воспринял без энтузиазма.

Гюнтер напротив души не чаял в малышке, и после того как обнаружил ее в приюте Святой Анны в предместье Фюссена, мечтал лишь об одном — забрать маленькое кучерявое сокровище себе. Как воспоминание. Как позднее раскаяние.

Много лет назад обманщица Катрина исчезла из его разрушенной жизни, прихватив самое дорогое, не родившегося ребенка.

Несколько раз Гюнтер пытался связаться с ней и узнать о судьбе малыша, но тщетно. Спустя пять лет, в канун Рождества на его адрес в сети пришло сообщение от поверенного фрау Лешер. Во вложении была метрика родившейся восемь месяцев спустя после шутовской свадьбы девочки.

Тот день 23 декабря 1997 года долговязый Гунно — журавель не забывал никогда. Неудачник и пессимист воскрес к новой жизни, встрепенулся, окреп, преисполнился ответственности.

Его бездарное существование обрело святой смысл.

Мерзкая сестра Жозефа, ее прикосновения прохладны и прилипчивы, словно ползущий по телу слизень.

Плывущая походка, плавные движения тела, укутанного в серую рясу, маленькая покачивающаяся головка в белом чепце, темные глазки, жадно смотрящие на молодых воспитанниц, маленький ротик, напоминающий издали присоску, творили мерзкий образ очеловеченной улитки, выползшей из под защитного панциря.

Воспоминания о ее настойчивых и услужливых пальцах вызывают у Сибиллы рвотную судорогу. Высохшая от одиночества, пожелтевшая от иссушающей тоски по канувшей свободе сестра Жозефа, заведующая переменой белья, испытывала последнее в жизни удовольствие от прикосновений к невинным ложам воспитанниц приюта. Она застилала их и тщательно разглаживала, избегая малейшей складки на простынях.

Возможность помочь при облачении девочек в еженедельный банный день вызывала у нее поистине религиозный экстаз. Мимолетно касаясь тел, она неистово шептала молитвы и дрожала от волнения.

Сибилла старалась одеться без посторонней помощи и незаметно покинуть юдоль тайной страсти стареющей педофилки.

Долгожданное решение отца забрать ее из приюта вызвало у несчастной девочки неописуемый восторг и зависть остальных сироток. Но какое ей дело до остальных? Когда долгожданный, восхитительный, сверкающий радужными огнями мир, наконец, то распахнул свои объятия и пригласил ее на нескончаемый праздник.

Она жаждала его, вожделела всем сердцем, выпрашивая у Санта Клауса под рождественской елкой, кричала вслед упавшей звезде, давилась от усердия, глотая четырехлистник заячьей капусты. Она верила, знала, что мечта осуществится.

Все началось с журнала, забытого кем-то из старших девочек в классе пения, иллюстрированного каталога мод.

Затаив дыхание, с перебоями в сердце, малышка Сибилла разглядывала каждую картинку, гладя руками глянец, постанывая от наслаждения… Шептала особые заветные слова. Словно молилась… Своему новому Богу. Ради которого разом забыла все благочестивые наставления и готова была кануть в гиене Огненной. Именно так сказала бы ее воспитательница, если бы застала ее на месте преступления. Но тайна так и осталась тайной.

Волшебный Журнал Сибилла хранила как зеницу ока, он стал ее Библией, Новым и Ветхим Заветом. Книгой откровений.

Каждая модель с глянцевых страниц получила имя. С ними девочка разговаривала по ночам, делилась сокровенным, спрятавшись под одеялом.

Она покидала ненавистный приют Святой Анны вместе с потрепанным журналом, лежащим на дне чемодана и бережно обернутым в любимое платьице. Мир ее детских чаяний и грез, подмигивающий, улыбающийся, гостеприимно распахнул двери и приготовил накопительную бонусную карту…

— Малышка моя, — раздался в трубке голос Гюнтера.

В груди у Сибиллы потеплело. Папа может быть очень милым. Который сейчас час? Половина первого… понятно. Рановато для скандала. Через пару часов он приступит к ежедневному обходу отеля, а железы начнут выработку привычной дозы яда, которая будет незамедлительно впрыснута в провинившихся сотрудников службы питания или размещения. Чья нынче очередь? Кто попадет по тяжелую руку управляющего знаменитого Байеришер Хофа.?

— Да, папуль, как ты поживаешь? — заученно спросила Сибилла, даже не вслушиваясь в ответ.

Какая разница… Ей сейчас точно не до жалоб стареющего неудачника. Где же ее пластик?? Куда запропастился пропуск в вожделенную Империю Армани?

— Девочка моя, совсем нет времени на разговор. Звоню лишь с просьбой. Не планируй ничего на ближайший уикенд. Папа везет тебя в небольшое романтическое путешествие…

Сибилла неожиданно вынырнула в реальность. Что?

— Слышишь меня, красавица?

— Да, папа, что за сюрприз?

— Сегодня пришло приглашение на два лица. Отель Роял Парк, которым командует мой давний приятель. Орно Леконт, извечный конкурент, набрался смелости пригласить меня на благотворительный вечер. Уверяю, пресловутая благотворительность — лишь ширма, уловка, способ завлечь под крышу Парка побольше жирных шершней. Подоить их, чтобы за их счет поддержать разрушающийся от старости отель. Я ему нужен как завистливый зритель. Ну что же, доставим глупцу удовольствие.

Должен признаться, Принцесса, твоему папе не терпится увидеть развалюху, ради которой хитрец и гнусный карьерист Леконт оставил должность генерального менеджера Империал Плаза в Манхеттене, а это поверь, мне было чудо технической мысли. Совершенство современной архитектуры. Мало того, что оставил, но и по слухам способствовал отправке на пенсию бывшего руководителя Парка, старика Бове. Лишь бы получить его пост… Не понимаю. Как можно поменять сверкающее будущее на увядающий призрак. Затхлый фантом бывшего величия?

Сибилла молча слушала отца, не пытаясь вмешаться. Бесполезное занятие перечить отцу, когда он начинает говорить о работе. А сказать, что на ближайший уикенд у нее запланировано свидание с Фабьеном, сущее безумие.

Тем более, что ее новый бой-френд на испытательном сроке в Баваришер Хофф.

Малейший намек с ее стороны на лоббирование чьих — то интересов, повлечет неминуемое увольнение.

Так было всегда и со всеми ее бывшими дружками, начиная с убогого Марка, заканчивая красавцем Джузеппе, повара — корсиканца, оставшегося без работы, после нечаянной протекции Сибиллы. Она выпрашивала у отца для него позицию су-шефа, но безрезультатно.

А глупец Марко сам виноват. Променял ее на невзрачную постоялицу отеля, женщину многим старше. Смешно. Что он тогда возомнил о себе, недалекий слепец!

Спать с гостями всегда являлось грубым нарушением устава. Неписанным табу.

Гнев герра Коппельмаура оказался страшным. Сибилла, сжавшись в комок невольно пожалела о содеянном, о маленькой женской мести, слушая, как отец, вызвав Марко в кабинет, отчитывает его при притихшем персонале.

Уничтоженный, растоптанный в пыль слепец, оставил кабинет генерального менеджера без выходного пособия и без единой рекомендации на будущее.

Сибилла до сих пор помнит дрожащий жест руки, которым он подозвал собаку поводыря, стариковский, беспомощный. Она готова была броситься к Марко и умолять о прощении, но в тот момент жестокий мстительный черт вновь заскребся в сердце и загундосил:

— За все надо платить, принцесса…Он пренебрег тобой, помнишь???

— Да, папа, я поеду с тобой, спасибо, что позвонил. У меня нет никаких планов на выходные.

Сибилла отключила связь и без сил опустилась на кровать.

Ветер воспоминаний подхватил ее и унес на несколько лет назад.

Она, выпускница Сорбонны, центра Сен Дени, начала практику в отеле отца.

То, что Марко слеп от рождения, ей нашептали доброжелательные коллеги с рецепции салона красоты.

— Поэтому то он массажист от Бога. Он видит руками… — сказала одна.

— У него нет ни одного свободного дня. Все сеансы заняты за несколько недель вперед постоянными клиентами. — добавила другая.

— Я сама попыталась найти окошко, но, увы, приоритет гостям отеля… — вздохнула третья.

Сибилла заинтересовалась симпатичным пареньком и уже через пару дней затащила его в постель. Без особых усилий. На раз два три. Чем безжалостно утерла носы завистливым коллегам. Хозяйской дочке позволено все! Вы еще сомневались?

Что говорить — Марко был неподражаемым мастером прикосновений. И он принадлежал только ей. До той поры, пока…

Сибилла скривилась от обидных воспоминаний. Да ладно, забудь!

Ее мысли, миновав препятствие, вновь вернулись в радужное русло.

Она усмехнулась и невольно облизнула губы, припомнив странное развлечение, пришедшее ей в голову.

Во время поездки в Индию, она наткнулась в Дели на небольшую ювелирную лавку, где продавались поделки из самоцветов. Но не бесчисленные бусы привлекли ее внимание. Она купила несколько пар человеческих глаз. Эмали, инкрустированные лазуритом, топазом и халцедоном.

Глаза Кришны!! По доллару — штука!! При покупке пары — скидка, госпожа!

Вернувшись, она, замирая от любопытства украсила самоцветами пустые впадины глазниц Марко и отступив в сторону, погасила верхний свет.

Улыбающийся наивный слепец блеснул в полутьме горящими кристаллами раскосых миндалевидных глаз восточного божества.

Леденящий ужас сковал внутренности замершей у стены Сибиллы, а вслед за страхом вернулись воспоминания о прикосновении к коже склизких пальцев сестры Жозефы, и неожиданно, теплая волна экстаза мягкой судорогой свела внутренние мышцы бедер.

Сибиллу возбуждал ужас. С раннего детства. С приюта для брошенных детей. Когда ей не оставили другого выбора.

Липкие холодные прикосновения, нарастающий страх и расслабляющее наслаждение.

Шаг за шагом.

Секс с Марко в тот вечер был незабываемым. Слепой парень не догадался, что его увечье и нездоровая фантазия подруги послужили катализатором вспыхнувшей неистовой страсти.

Правда, через некоторое время, Сибиллу перестали волновать поблескивающие в темноте мертвые кристаллы. Близкие отношения медленно и верно катились к закату. Если бы не его неожиданная интрижка с постоялицей, то Марко до сих пор работал бы в отеле… Как ее звали??

Девушка в раздумьях наморщила прелестный лобик.

Нет! Вряд ли вспомню… Да и какая теперь разница.

Говорили, что после позорного увольнения Марко видели с той женщиной некоторое время. Они прогуливались вместе по набережной Изара в компании лабрадора. Только все забыли, что щенка подарила ему именно она, и назвала в память почившего Кутюрье — Дольчи! Скорее всего, та женщина, уехав, забрала слепого калеку к себе… С глаз долой из сердца вон!!

Сибилла, бросив взгляд на календарь, с отчаянным криком вскочила с кровати

— Бог ты мой, через день уезжать, а взять с собой нечего. Ни одной обновки за последнюю неделю. Куда запропастился этот чертов пластик? Душу готова заложить, окажись он сейчас у меня в портмоне….

КИРИЛЛ ЛУРЬЕ

Все осточертело!. Я тяну резину в надежде на счастливый случай, на очередной джек пот, забыв, что удача выпадает лишь раз в жизни. Волшебство фишки из казино оплачено сполна безудержно стареющей женщиной, доверчиво заснувшей сейчас на моем плече.

Уверен, она так же чувствует, что пришло время внести коррективу. Не удивлюсь, если я, словно вымпел перейду из рук в руки. Она сбагрит меня одной из своих великовозрастных приятельниц.

Это не плохо, во всяком случае — год — два безоблачного существования мне обеспечено. Существования — не более. Хотя, грех жаловаться, не этого ли я желал всем сердцем и душой, голодный и злой, приходящий каждый вечер вторника в Кабинет. Хозяин элитного ночного клуба милостиво закрывал глаза на ничтожный процент, что я отдавал ему. Казалось, удача покинула навсегда, женщины забыли о щедрости.

" — Я не предлагаю общество себе подобных, хотя платят господа на порядок больше. Возделывай маленький сад в женском раю, малыш. Жди своего часа…" — он помнил совет и старался следовать ему.

Таинственный друг оказался прав.

Звездный час пробил. Кирилл срубил банк, поймав в сети знаменитую Катрину Лешер, наследницу металлургического короля.

Когда уже совершенно потерял надежду.

Три года абсолютного покоя и необременительных физических затрат — не плохой приз за невразумительное перебирание клавиш в ресторане закрытого от простых смертных Кабинета. Зрелое тело любовницы явилось одним из удачных вложений ее капитала. Оно не вызывало в Кирилле привычного отвращения в отличие от предыдущих высохших на модных диетах мамочек.

Харизма, присущая Катрин, ее самоуверенность, самовлюбленность наоборот добавляли шарма, возбуждали. Но все конечно. Трех лет хватило, чтобы Кирилл до зубного скрежета возненавидел себя и потерявшееся во времени существо рядом…

Молодой мужчина непроизвольно поежился, плечо дрогнуло. Катрина, вынырнув из дремы, пожевала губами, причмокнула, быстро вытерла увлажнившийся угол рта (Бог ты мой!! Она сейчас напомнила мне маму) и отодвинувшись от Кирилла, устроилась на другой стороне кресла, свернувшись в клубок.

Молодой мужчина с нескрываемым сожалением смотрел на стареющую женщину, мимолетно вернувшую теплое воспоминание о матери, которой давно не было с ним.

Тело ее еще свежо, подтянуто, ни одной лишней складки. Левая грудь, неосторожно выпавшая из декольте, соблазняла естественной полнотой. Сквозь тончайший щелк блузы проступил бугорок соска, розовый ареол вокруг него заставил сердце Кирилла нежно сжаться. (мужчина сглотнул, его взгляд скользнул выше)

А вот шея уже плоха, появилась заметная дряблость. Обычно Катрина держит голову выше, стараясь избежать излишних морщин, сейчас расслабилась. При нем она не стесняется возраста. Потеряла нюх. А зря…

Сколько бы зрелая красавица не вкладывала в свое тело, она не догоняет главного — никто не поможет ей омолодить свое сознание. Все беды в голове. И еще в запахе. Кожа стареющей женщины, несмотря на сверхмодные ухищрения, пахнет совсем по-другому.

Кирилл закрыл глаза и попытался интерпретировать запах.

Скорее напоминает разогретую под палящим солнцем яблоневую смолу, слегка припорошенную пеплом венесуэльской сигары. Хотя нет… все чаще ее запах ассоциируется с воспоминанием о походах в институтскую библиотеку, где дух времени и пыльных фолиантов облагорожен ноткой дымящихся благовоний и драгоценных эссенций…

Рядом с приторностью ее кожи всегда не хватало глотка свежего воздуха.

Он мог бы привести множество других признаков дряхления, которые самовлюбленная красавица не замечала, их видел лишь мужчина рядом, молодой и циничный.

Повисшая кожа мраморных рук, паутинка мелких морщинок над грудью, прозрачность, натянутость кожи, готовой треснуть, словно тончайший пергамент, раскрошиться… а самое главное. Предательская усталость взгляда, которую не скроют дорогие консиллеры. Глаза — отражение ее утомившейся души, враг номер один.

Молодой человек, отвернувшись от тихо посапывающей спутницы, обратил взгляд в иллюминатор сессны. Самолет уже набрал высоту и вышел на заданный эшелон. Полет до Женевы продлится не более часа, потом недолгий переезд и цель их путешествия будет достигнута. Затхлая развалюха на холме, носящая нескромное название Роял распахнет скрипучие двери. Черт бы подрал условности, которыми я вынужден следовать, живя с молодящейся руиной, похожей на ее же любимый отель. Затянувшуюся обрыдлая пьеса. Туш, малыш, туш!! Пожалуйте на бис!! На поклон. Сорвите аплодисменты!

Хорошо, что моей старухе порой приходят в голову идеи разнообразить досуг и позвать пару тройку молодых цыпочек. Она даже не догадывается, какое я получаю облегчение, выходя их спальни, удовлетворив ее хрупкое, быстро устающее тело… Гордячка безмятежно засыпает, не предполагая, что в соседних покоях царит откровенный бордель. Что я, наконец, получаю сатисфакцию за терпение и за необходимость сопровождать по свету ходячую мумию. Не только сопровождать, но и делать вид, что до сих пор люблю и жажду близости с ней. О Господи, дай мне еще один шанс!! Всего один!

Кирилл закрыл глаза и отдался воспоминаниям. Их никто у него не отнимет. Воспоминания — единственное богатство, тайник, куда вход посторонним заказан.

На вопрос — о чем он жалеет, что бы захотел изменить, ответил бы не задумываясь — предупредить Софью. Позвонить днем раньше, когда она была еще во Франкфурте, сказать, что не сможет встретить, потому что появилась неожиданная перспектива круто изменить жизнь. Вот только решимости для шага в неизвестное не хватило…

Дьявольское провидение сыграло с ним роковую шутку.

Кирилл все-таки приехал в тот пасмурный вечер января в аэропорт, потому что безумно соскучился по Софии, и….

Яркая вспышка и акустический удар лишили его на несколько мгновений сознания. Придя в себя, он почти не осознавал своих действий, словно в тело вселился пришелец, доставший из внутреннего кармана куртки паспорт и подсунувший его под дымящийся труп несчастного, оставшегося вследствие взрыва без лица.

Тот же поселенец заставил его, слегка контуженного, оглушенного, немедленно покинуть затянутый облаком пыли зал прилета, смешавшись с кричащими от боли и страха свидетелями теракта.

Жизнь Кирилла Самойлова, выпускника музыкального училища имени Гнесиных по классу фортепьяно, подрабатывающего частным извозом, милого интеллигентного интроверта, закончилась навсегда.

И началась другая, ЭТА.

Оглядываясь назад, он сожалеет лишь об одном. Он повел себя низко, не по- мужски. София Томилина безусловно страдала, оплакивая его гибель. Но время лечит.

Воспоминания о ней до сих пор вызвало в душе Кирилла сладкое томление. Девочка была старше его, почти незаметная разница. А тело ее пахло весной, расцветшей сиренью, пеньем птиц. Согретыми под солнцем васильками. Сколько он не искал подобия, все напрасно.

Оглядываясь назад, он так же вспоминает тот день, когда встреча со странным господином, попросившего подбросить его до отеля в центре, стала золотым ключиком на Полу Чудес.

Был апрель 2010 года.

Кирилл, проводив Софию в очередную командировку, шел по аэропорту в поиске аптеки. Голова безжалостно раскалывалась от перепада атмосферного давления.

Растворимого аспирина на полках не нашлось. Он направился к кассе, чтобы спросить фармацевта о замене, и его внимание привлек иностранец, растерянно рассматривающий соседний стеллаж. Блондин с волнистыми волосами, стянутыми кожаным ремешком в хвост, выше среднего роста, одетый в дорогое, идеально подогнанное по фигуре кашемировое пальто, нерешительно мял в руках шляпу из фетра. Он явно потерялся в незнакомых названиях. Кирилл задержался, разглядывая щеголя. Легкий загар на скулах предполагал вернувшегося из недавнего отпуска европейца. Стать, горделивая посадка головы, изящество жестов, дорогие аксессуары выдавали аристократа. Мимолетный взгляд ярко синих глаз незнакомца, краткий визуальный контакт, вызвал в молодом человеке невольную дрожь. Кирилл смущенно отвернулся.

Как неудобно. Разве можно так пристально разглядывать человека?

Но этого было достаточно, чтобы иностранец обратился к нему за помощью.

Британец, — решил Кирилл, слушая исключительно правильное каноническое произношение.

Перетряхнув запасы английского, молодой человек довольно сносно пояснил приезжему, где найти необходимое лекарство.

Поблагодарив, англичанин совсем по детски, открыто улыбнулся, заставив Кирилла засомневаться в природной чопорности жителей Туманного Альбиона. Симпатичный незнакомец располагал к себе с первого взгляда.

Кирилл забыл, зачем сам пришел в аптеку, потому что головная боль внезапно прошла, словно ее рукой сняло. Но молодой человек не придал тогда этому никакого значения.

Отойдя от киоска, иностранец невзначай поинтересовался, не поможет ли Кирилл найти стойку такси?

Что заставило того предложить свои услуги — подбросить незнакомого господина в город? Необычайное обаяние иноземца? Провидение? Судьба?

Англичанин, не гася улыбки, внезапно протянул руку.

— Как неудобно — я не представился. Можете звать меня Клайв Мортон.

— Кирилл…. Кирилл Самойлов. — голос дрогнул. Молодой человек быстро ответил на рукопожатие.

Именно с этой встречи все и началось.

Высадив пассажира у воздвигнутого на месте совдеповского Интуриста отеля Ритц и поблагодарив за щедрые чаевые, Кирилл с невольным сожалением готовился распрощаться с общительным господином, как тот вдруг сделал предложение, от которого отказаться стало невозможно.

— Если твоей подруги не будет в Москве неделю, возможно, ты согласишься на время стать моим шофером? Краткосрочный ангажемент за хорошее вознаграждение. Три тысячи евро за пять дней покроют издержки затраченного на меня времени? Что скажешь?

Кирилл от неожиданности поперхнулся. Три тысячи, всего за пять дней извоза, невероятно. Ему еще ни разу не приходилось держать в руках такое количество денег… Глаза молодого человека радостно заблестели. И сразу зародилось сомнение — не слишком ли много предлагает щедрый иноземец?? Не потребуются ли ему услуги особого рода?

Респектабельный вид англичанина, его обаяние и приветливость могли служить маской гомосексуалиста, но готов поклясться, чертовски соблазнительного…

Why not?

Почему бы не рискнуть, пока нет рядом Софии… Попробовать…Три тысячи мне более никто не предложит.

Не дожидаясь согласия, Клайв протянул руку

— Ну и замечательно. Дай мне номер мобильного. Сегодня уже вряд ли потревожу, а, начиная с завтрашнего дня — ты полностью в моем распоряжении — помни — и вновь приветливо улыбнулся. В голубых, словно ясное весеннее небо над Москвой глазах запрыгали веселые чертики.

Соглашайся, дурачок!

Кирилл, почувствовав пробежавший по спине холодок, поспешил ответить на рукопожатие и рассыпался в словах благодарности.

Договорились. Вот это удача!!

На самом деле, у страха глаза оказались велики.

Приехавший на научную сомнологическую конференцию господин Мортон, не собирался загружать Кирилла работой. И тем более не был извращенцем. Все оказалось куда интереснее.

В первый день заседаний англичанин вовсе не набрал на мобильный Кирилла.

На следующий, закончив тренинг еще до обеда, он попросил отвезти его в центральный офис строительного холдинга, инвестиции которого курировал. Побыв там от силы пару часов, симпатичный британец, расположившись на переднем сидении автомобиля, назвал адрес в ближайшем Подмосковье.

— Дмитровский район, поселок Рождественское, поместье Ганиных.

Кирилл, услышав о новом пункте назначения, удивленно приподнял брови, но промолчал. Он никогда раньше не слышал, чтобы старый дом семьи Ганиных мог представлять историческую ценность для гостей столицы. Но времена меняются, особняки реставрируются, открываются небольшие музеи… Как знать…

Дорога из центра до поместья заняла от силы полтора часа. Кольцо оказалось свободным, Дмитровка летела. Правда, минут двадцать они петляли по сосновому лесу, в поисках верного поворота. Первый и последний указатель на особняк стоял лишь на съезде с шоссе.

Болтавший всю дорогу Клайв, затих, словно воды в рот набрал., стоило им свернуть. Пока Кирилл кружил по лесу в поисках дороги, турист не проронил не слова. Он напрягся, сосредоточился, словно перед очень важной встречей. Сжатые в замок руки с побелевшими костяшками пальцев выдавали крайнюю степень волнения. Кирилл мог поклясться, что воздух в салоне машины начал чуть слышно потрескивать, словно перед надвигающейся грозой.

Шофер пару раз выходил из машины, спрашивая у встречных совета. Первый раз безрезультатно, женщина с ребенком оказалась дачницей, снимающей дом за городом на весну лето, местность вокруг не знала. Второй раз Кирилл затормозил у невысокого щуплого мужичка в телогрейке и лопатой в руках и попал в точку.

— Дурка, штоль?? Так эта вон тама, после заправки поверни зараз налево и дык по прямой и кати. Упрешси в ворота, холубь.

Следуя подробным указанием аборигена, спустя несколько минут машина Кирилла остановилась у высоких кованых ворот, на которых красовалась латунная вывеска

"Реабилитационная наркологическая клиника доктора Смирнова"

Однако…

Не обращая внимания на удивленный взгляд шофера, Клайв быстро вышел из машины и уверенным шагом направился к входу на территорию. Перекинувшись парой слов с охранником (не знал, что он говорит на русском? — удивление Кирилла только росло), англичанин миновал пост и скрылся за углом постройки восемнадцатого века.

Оставшись возле пропускного пункта один, Кирилл, вышел и некоторое время стоял около машины, в надежде на скорое возвращение пассажира. Выкурил подряд две сигареты, протер зеркала. Проверил на всякий случай сцепление. Купленный год назад в кредит Пыжик, с любовью называемым Шурочка, отвечал ему взаимностью. Машина еще ни разу не подвела. Кирилл нежно погладил капот. Умница моя.

Прошло около получаса, Клайв не возвращался. Понимая, что путь на территорию ему заказан, Кирилл, чтобы убить время, решил прогуляться вдоль кованого забора клиники.

Апрельский снег уже таял. Аккуратно ставя ноги в протоптанную рыхлую стежку, старательно избегая рытвин, заполнившихся талой водой, молодой человек прошел сотню метров по периметру парка, окружающего особняк. Остановился, вдыхая всей грудью чистейший воздух.

Благодать, да и только. Сосны, прогретые ласковым весенним солнцем, шумели в вышине. Обезумевшие от счастья птицы, неистово приветствовали приход долгожданного тепла. Смолянистый запах лопающихся хвойных почек дурманил голову.

Кирилл поднял лицо к ласковым солнечным лучам и замер, наслаждаясь покоем.

Особняк за забором казался покинутым людьми, опустевшим, но лишь на первый взгляд. Современные стеклопакеты с зеркальным напылением отражали раскачивающиеся под ветром ветви деревьев, плотно закрытые двери парадного входа с двумя камерами наблюдения не оставляли шансов на попытку пройти внутрь без особого на то разрешения. Легкие ажурные решетки на окнах, служившие продолжением внешней отделки здания, никоим образом не выдавали его истинного назначения — закрытой от мира элитной богадельни, реабилитационной наркологической клиники.

Странное место, скорбное какое то, покаянное — подумал Кирилл и вдруг замер как вкопанный.

Несколько раз сморгнул, не веря глазам. Посреди небольшой лужайки с торца здания, в окружении пушистых, отогретых весенним солнцем елей, налегке, в одном костюме, стоял мужчина. Кашемировое пальто лежало рядом на небольшом пеньке. Клайв, а это был именно он, замер неподвижно, словно изваяние. Его руки были слегка согнуты в локтях, повернуты открытыми кистями наверх, тело напряжено. Он не сводил глаз с окон на третьем этаже, украшенных, как и прочие, ажурной решеткой. Кирилл постарался разглядеть кого-нибудь за стеклом, но напрасно.

Англичанин стоял неподвижно, приподняв руки и запрокинув голову. Поза его была столь неестественна, что Кирилл замер в нерешительности. Он не мог отвести взгляда от живой скульптуры, не решаясь, как ему поступить, окликнуть Клайва или продолжать тайком наблюдать за ним.

В этот момент начало происходить невероятное. Ледяная корка под ногами англичанина таяла на глазах, пока его ноги не оказались на земле. Снег продолжал отступать, образовав вокруг небольшую, покрытую жухлой травой проталину.

Кирилл больно ущипнул себя за руку, стараясь вернуться в реальность. Резкий крик ворона пронзил щебет весеннего леса. И замер в воцарившейся испуганной тишине. Резонансный звук, отозвавшийся внутри грудной клетки, заставил Кирилла схватиться за встрепенувшееся сердце. Черная как смоль птица, камнем упала с небес на плечо англичанина, вцепившись когтями в ткань костюма, сложила крылья и застыла, поднявши голову к тому же загадочному окну.

О, Господи! — прошептал испуганный до смерти Кирилл. В этот момент Клайв вздрогнул всем телом и медленно повернул голову к ограде, ворон, жалобно застонав, взмыл свечой вверх и исчез. Словно его и не было…

Кирилл, в последний момент успел спрятаться за каменный столб ограды и, прижав руки к груди, постарался заглушить сумасшедшие удары сердца, готового выпрыгнуть из горла. Ему казалось, что стук его, словно колокольный набат, отражается от притихших сосен. Он с ужасом ждал, что вот вот Клайв окликнет его. Но ничего не происходило. Страх постепенно утих, дыхание восстановилось, Кирилл осмелился выглянуть из укрытия. На опушке уже никого не было. Лишь круглая проталина, оставшаяся на том месте, где недавно стоял Клайв свидетельствовала о реальности произошедшего.

Кирилл со всех ног бросился назад к машине, спотыкаясь и чуть не падая на скользкой тропе, но опоздал. Англичанин уже сидел на переднем сидении открытой машины и улыбался во весь рот, как ни в чем не бывало…

— Хай!! Ты где запропастился?

Кирилл не отвечал, его зубы продолжали отбивать морзянку. Разве он не поставил машину на сигнализацию? Что сейчас произошло в парке? Чему он стал невольным свидетелем?

Подойдя на ватных ногах к машине, молодой человек замер в нерешительности, боясь дотронуться до двери.

Клайв получал явное удовольствие, наблюдая за ним. Улыбка не сходила с его лица, глаза хитро поблескивали.

— Кирилл, да сядь ты, наконец, за руль. Что случилось? Могу представить, что в мое отсутствие ты столкнулся с призраком.

Глубоко втянув в себя воздух, Кирилл, белый как мел, с усилием согнул ноги в коленях, и, нырнув в салон, словно за спасательный круг мертвой хваткой вцепился в руль.

Клайв, стерев улыбку с лица несколько мгновений молча разглядывал парня. Потом заговорил, отвечая на мечущийся в воздухе вопрос.

— Я навещал человека, который мне дороже жизни. Ты увидел меня, когда я пытался говорить с ней. Но бесполезно. Она не желает отвечать.

Кирилл, опустив голову на руль, старался дышать ровнее.

— Я не понимаю… -

Клайв терпеливо ждал, пока парень придет в себя и продолжит.

— Я не понимаю, каким образом Вы пытались говорить с кем-либо, оставаясь на улице и приняв странную позу…

Англичанин снисходительно рассмеялся и пояснил как само собой разумеющееся.

— Я освобождал потоки, позволял энергии света пройти через ладони в основные чакры… Надеюсь, ты не станешь разуверять меня в реальности телепатического общения, Кирилл?

Парень отчаянно замотал головой — нет, безусловно, нет. Как знать… Говорят, что можно обмениваться мыслями на расстоянии… Но… СНЕГ

— А что снег? — Клайв насмешливо вскинул бровь и уголоки его рта, дрожа, поползли вверх. Казалось еще секунда, и он согнется в приступе смеха.

(Бог мой! — я не произнес Снег вслух!) — мелькнула запоздавшая мысль.

— Снег таял под Вашими ногами, я видел… Таял на глазах.

Клайв на мгновение задумался, в нерешительности потер переносицу, поднял глаза к потолку и невинно заметил.

— Но не мог же я позволить, чтобы мои любимые туфли от Джона Лобба расползлись по швам?

Я нашел проталину в снегу и воспользовался ей, а что тебе потом пригрезилось, я не знаю…

— А ворон мне тоже пригрезился? — осмелившись, парировал молодой человек.

В салоне машины воцарилась мертвая тишина. Кириллу показалось, что у Клайва перехватило дыхание, что он отчетливо слышит глухие удары его сердца.

От былого веселья на лице англичанина не осталось и следа. Продольная морщина прорезала лоб, сапфировые глаза под нахмурившимися бровями заметно потемнели.

— Ты видел…птицу? — голос Клайва дрогнул, а глаза крючками вцепились в лицо растерянного Кирилла.

— Да. Я видел черного как смоль, огромного ворона, внезапно упавшего с небес. И так же внезапно исчезнувшего, стоило Вам заподозрить, что я рядом.

Клайв тяжело вздохнул и, не произнеся не слова, отвернулся к окну.

Несколько минут в машине висела напряженная тишина.

Кирилл уже сто раз пожалел, что согласился на авантюру, подвязался на службу неизвестно к кому. Он сейчас явственно чувствовал смертельную опасность, исходящую от странного британца, и безуспешно искал возможность вежливо отказать ему в дальнейших услугах. Но как? Выкинуть прямо сейчас из машины? Посреди леса? Втопить в пол педаль газа, исчезнуть?

— Пришло время нам познакомиться чуть ближе, ханни… - раздался нежный проникновенный голос, придвинувшегося ближе Клайва. Его рука легла на замершую на руле кисть Кирилла и легко сжала. — Не двигайся., - зашелестел ставший змеиным голос.

Язык англичанина коснулся уха застывшего в ужасе молодого человека и скользнул по мочке вниз.

— Сладкий.

Жаркое дыхание обволокло тело, шепот затуманил разум

— Не надо меня бояться. Я пришел с добром.

— Мадам Лешер, месье Лурье, наш самолет начал снижение, через двадцать минут мы сядем в аэропорту Куантран. Еще бокал шампанского, месье? — обратилась к Кириллу выглянувшая в салон сессны стюардесса.

Молодой человек с отсутствующим видом отрицательно мотнул головой, не желая возвращаться из воспоминаний.

Катрина, проснувшись, хмуро смотрела в иллюминатор и молчала.

Последние дни пребывания господина Мортона в Москве остались смазанными. Пролетели в тумане. События перемешались, словно осколки разбитого впопыхах зеркала. Ни одно не восстанавливалось в памяти от начала и до конца. Бесконечные поездки по городу, рестораны днем, ночные клубы вечером. Иностранец наслаждался свободой выбора, доступностью удовольствий.

В голове у Кирилла осталось лишь чувство ведомости, абсолютного контроля со стороны Клайва.

Преследовало чувство выпотрошенности, вывернутости наизнанку. Тотального препарирования.

Клайв задавал множество вопросов о прежней жизни Кирилла, о родных, о знакомых, внимательно слушал ответы, исследовал реакцию, эмоциональные проявления. Словно поставил себе задачу за три оставшихся дня досконально понять сущность другого, прочесть словно книгу. Только вот зачем?

Нескрываемая заинтересованность чужого человека настораживала, любые робкие попытки вернуть контроль над ситуацией оканчивались фиаско. Память подкинула краткую слепящую вспышку — глаза собеседника, пронизывающие и властные, порой становящиеся темными, словно обсидиан, тихий вкрадчивый голос, завершающий плавный жест рук, успокаивающий, расслабляющий. Широкое кольцо с угловатым узором, сверкающее в тусклом свете… И снова провал…Снова туман, в котором появляется другое лицо Клайва, приветливое, жизнерадостное, с ясными как небо глазами. Его заливистый смех, нескончаемые шутки…

За десять с небольшим лет воспоминания о странном госте несколько раз претерпевали метаморфозу. С течением времени, Кирилл нашел логичные объяснения почти всем фактам, которые тогда казались ему тогда невероятными.

Происшествие в загородной клинике он объяснил себе усталостью, весь день был за рулем. Мало ли что может привидеться? Тем более телепатия доказана научно.

Изменение цвета глаз собеседника — игрой освещения и приличной дозой спиртного в ресторанах и клубах, щедро заказываемого иностранцем.

Подспудное чувство опасности — затянувшейся депрессией вдогонку за неврозом из-за безработицы.

Лишь последний вечер пребывания Клайва в Москве запомнился достаточно ясно.

Вызвав такси, турист посадил Кирилла рядом с собой на заднее сидение, обнял по-братски и наклонившись к уху, прошептал.

— Пришло время отблагодарить тебя, ханни.

Кирилл в недоумении взглянул на британца. Неужели плотный конверт, лежащий во внутреннем кармане пиджака и греющий его сердце — недостаточная плата за пять дней работы на экстравагантного гостя?

Тот, в который раз прочтя мысли — растекся в приторной улыбке.

— Парень, я говорю не о деньгах… Речь идет об удаче!

Машина установилась в темном переулке на Остоженке. Клав, расплатившись с шофером, уверенным шагом направился к подъезду жилого дома, сбоку которого красовалась незамысловатая вывеска" Склад НИИ Квант" и ниже предупреждение "Вход строго по пропускам."

За несколько дней общения со странным туристом Кирилл уже перестал удивляться происходящему. Он поспешил за поднимающимся на крыльцо Клайвом, и замер в недоумении перед закрытой дверью. Склад?

Англичанин подмигнул — ни за что не догадаешься. И незаметным движением пальцев набрал на домофоне комбинацию цифр.

Услышав протяжный сигнал, потянул дверь на себя и шагнул внутрь.

Кирилл, не понимая ровным счетом ничего, не теряя времени, проследовал в ярко освященный подъезд прямиком в бульдожьи руки охранников, которые оставили его в покое лишь после предупредительного жеста Клайва.

Свои.

Спустившись по узкой лестнице вниз, мужчины оказались в плывущем в мягком приглушенном свете подвале, оборудованного под игровой салон.

— Черт подери! — Кирилл застыл на входе. Его удивлению не было предела. Каким образом интуристу известно о подпольных казино? Служба гостиничных консьержей в доле у теневиков? Неужели не могли предложить любопытному гостю столицы более приличное заведение, а не перепрофилированный под притон склад?

Кирилл брезгливым взглядом скользнул по потрескавшимся от влаги стенам. Следы плесени были замаскированным рекламными плакатами элитного алкоголя вперемешку с фотографиями вызывающего вида силиконовых див. Вокруг пары рулеточных столов сидели самые настоящие видавшие виды быки. У стойки бара в углу притаились пирогидрольные платиновые блондинки, утопающие в глубоких декольте. Закинув ногу на ногу, небрежно гоняя во рту жевательную резинку, красотки с интересом разглядывали вошедших. Быкам до них дела не было, они вдохновенно играли. Запах дешевых приторных духов обильно сдобренных феромонами, столбы дыма от сигарет, мгновенно образовали в горле комок, вызвавший у Кирилла приступ кашля.

Не обращая на растерянность спутника ровно никакого внимания, Клайв, словно завсегдатай, направился к кассе и через секунду вернулся, неся в обеих руках фишки.

— Пойдем, ханни. Пора заняться настоящим делом. — и подтолкнул кашляющего Кирилла к ближайшему столу.

— Ты ставил хоть раз на рулетку?

Молодой человек отрицательно качнул головой, безуспешно пытаясь остановить слезы, сочившиеся из глаз… Больше всего на свете ему сейчас хотелось исчезнуть из мерзкого гадюшника, пропитанного густым табачным дымом, парами дешевого алкоголя, запахами пота и пыльного парфюма. Из царства неприкрытого разврата, пагубного азарта, смешанного с горечью разочарования. Глотнуть свежего воздуха. И бежать как можно дальше.

Щелкнув пальцами, Клайв подозвал официанта и заказал местного коньяка. Наполнив дешевым пойлом бокал, протянул Кириллу.

— Пей, пора расслабиться. А то выглядишь словно целка. Пей, говорю!

Молодой человек, следуя приказу, давясь, сделал через силу несколько больших глотков, и, стерев рукавом слезы, присел на высокий стул, рядом с невозмутимым британцем.

Вцепившись руками в бортик рулеточного стола, Кирилл старался прийти в себя от приличной дозы спиртного, быстро всасывающейся в кровь.

Наступившая вскоре эйфория прогнала страх и смущение, расширила легкие, высушила слезы, услужливо нацепила на нос розовые очки, позволив взглянуть вокруг другими глазами.

А здесь прикольно!

Клайв дружески похлопал его по плечу и рассмеялся.

— Ну вот и все. А то я решил, что лишаю тебя невинности…

Кирилл покраснел и хотел возразить, но англичанин продолжал.

— В этом месте чистейшего порока я поделюсь с тобой единственным правилом, которое ты не должен забывать.

Если хочешь чего то получить от жизни, просто пройди мимо! Сделай вид, что не заинтересован. Наберись смелости — отказаться. Но никогда не упускай желаемое из виду. Стань змеей, неподвижной, равнодушной к происходящему, хладнокровной, но зорко следящей за будущей жертвой. Ждущей счастливого момента. Возможно единственного шанса.

Смотри — мой первый шаг — очень осторожный, я ставлю на три дюжины, на чет и цвет.

Я пока изучаю игру и игроков, постепенно становлюсь ими. Их эмоции, желания, мысли начинают пронизывать меня насквозь. Я читаю их, вижу будущие верные ходы, предвосхищаю ошибки. Но я сознательно отстаю от других, потому что моя цель — угомонить азарт, который уже тянет щупальца от зараженных игрой безумцев ко мне. Я должен стать неуязвимым. Невидимым. Потому что мне все равно. Потому что я пришел сюда с заведомой правдой — я могу проиграть. Но могу и выиграть.

Как только почувствуешь, что его хватка ослабла, что первая атака азарта миновала, намеренно пропусти ход. А потом повтори первый, поставь на дюжины, цвет или чет нечет. Ты не останешься в накладе. Фишки постепенно отыграются. Научись получать удовольствие от наблюдения за чужими пороками. От процесса игры. Жди. Терпеливо жди главной ставки. Концентрируйся. Ты внутренне почувствуешь, что демон отвлекся, успокоился, выпустил тебя из поля зрения. В этот момент действуй быстро, ставь все, что имеешь на одно число. Срывай банк и немедленно уходи. Слышишь, уходи сразу и больше никогда не возвращайся в то место, где выиграл. Ты уже меченый.

Завороженный шелестящим на ухо голосом, Кирилл, не отрываясь, следил за изящным полетом рук Клайва над сукном.

Делайте Ваши ставки, господа!

Время пролетело незаметно. По истечению часа англичанин выиграл гору пестрых фишек, незамедлительно обменянных на несколько сотен тысяч рублей. Через несколько минут, они покинули душный подвал.

Похлопав руками по раздувшимся от пачек купюр карманам пальто, Клайв резюмировал.

— И еще одно золотое правило, ханни. Трать эти деньги на себя или других, не дожидаясь восхода солнца, а то первые лучи обратят их в глиняные черепки… Ха! Шучу!!

Правда в том, что от них действительно надо быстро избавиться, прокутить или бескорыстно раздать нуждающимся, тогда оттянешь расплату. Ускользнешь от мести зеленоглазого алчного духа. Так говорят опытные игроки.

У Кирилла от увиденного и услышанного закружилась голова. Он вновь мечтал о том же — как можно скорее оказаться дома, подальше от говорящего загадками Клайва. Его заумные рассуждения, утомительные наставления и неадекватное, экстравагантное поведение порядком надоели. Слава Богу, что завтра он доставит самолюбивого щеголя к рейсу в Лондон и спокойно вздохнет. Еще через день прилетит София, и жизнь вернется в прежнее русло, потечет не спеша… Скорей бы.

Они остановились у входа в терминал аэропорта. Апрельское утро выдалось пасмурным, порыва ветра доносили первые капли дождя.

Клайв, подняв воротник пальто, глубже надвинул шляпу и грустно улыбнулся.

— Ну вот и все, Кирилл. Пришло время прощаться. Ты много видел и много узнал. Еще больше тебе предстоит.

Кирилл опустил глаза, скрыв в них легкое разочарование.

Готовится очередной урок.

— Да, ты прав, и это последний урок для тебя, — как ни в чем не бывало, прочтя мысли, продолжил Клайв.

— Протяни руку, — раздался его тихий приказ, незамедлительно исполненный Кириллом.

Англичанин вытащил из своего кармана небольшой круглый предмет и положил на ладонь молодому человеку.

Кирилл удивленно разглядывал вчерашнюю фишку номиналом в сто рублей из подпольного казино. На ней красовалась дерзкая надпись Lucky.

Его недоуменный взгляд наткнулся на серьезные глаза Клайва, приобретшие жесткий стальной блеск.

— Слушая меня внимательно, дружок. И запоминай слово в слово, что я сейчас скажу.

Воспользоваться счастливой фишкой можно лишь один единственный раз. Иди в любое казино. Вспомни, чему я учил тебя, дождись главной ставки и ставь все на число, что придет тебе в тот момент в голову. Эту фишку поставишь вместе со своими. Как только возьмешь банк, быстро уходи и больше никогда не возвращайся в то место. Фишку немедленно выброси. Она единовременный пропуск на Поле Чудес, что в Стране Дураков. Не поверишь, рискнешь еще раз, удача оставит тебя навсегда. Все понял?

Кирилл послушно кивнул головой и, спрятав талисман в карман куртки, воровато огляделся по сторонам. Свидетелей их сумасшедшего разговора не было.

После мелодичного сигнала — внимание — женский голос предупредил о начале регистрации на рейс в Лондон.

Клайв шагнул ближе к Кириллу и, нежно проведя по его щеке тыльной стороной руки, произнес.

— Я не предлагаю общество себе подобных, хотя платят господа на порядок больше. Возделывай маленький сад в женском раю, малыш. Жди своего часа.

У Кирилла бешено заколотилось сердце, потеряв над собой контроль, он поймал руку Клайва и припал губами к золотому кольцу.

— Мы еще встретимся, господин? — осмелился задать наивный вопрос

— Возможно.

— Могу ли я получить на память визитную карточку с Вашим… именем.? — голос Кирилла задрожал от волнения и прервался.

Клайв нежно тронул его опущенный подбородок, приподнял голову и заглянул во влажные от слез глаза

— Мое имя ничего не значит. Сейчас оно одно, завтра станет другим.

Нет ничего проще, малыш начать новую жизнь, всего лишь сменив имя. Запомни это.

Не произнося более ни слова, Клайв повернулся и пошел к стойке авиакомпании.

Кирилл смотрел вслед удаляющемуся загадочному господину, нервно теребя пальцами в кармане его подарок. Пеструю царапанную фишку с именем Lucky.

— Милый, ты сегодня целое утро молчишь? Все еще недоволен моим решением лететь в Эвиан? — Катрина взяла его под локоть и придвинулась вплотную, стоило им сесть в поданный для трансфера лимузин.

О чем ты? Мне глубоко плевать на все твои решения, милая.

— Нет, моя королева. Голова болит с самого утра. Лекарство не помогло, возможно виноват перепад давления в самолете. Пройдет. Давай немного помолчим. — произнес вслух Кирилл. И отвернулся к окну.

Еще двадцать минут покоя — какое счастье.

Недовольно фыркнув, Катрина освободила свою руку из под локтя спутника и затихла.

Три тысячи евро, заплаченные Клайвом, утекли сквозь пальцы словно вода.

Здоровье мамы внезапно ухудшилось, львиная доля денег ушла на дорогостоящие лекарства и госпитализацию. Все напрасно. Она угасла через месяц. Полновластным хозяином квартиры стал отчим, с которым у Кирилла были натянутые, и это еще мягко сказано, отношения.

Парень, собрав нехитрые пожитки, был вынужден снять угол.

Иногда выручала София, радостно распахивающая дверь и собственное сердце. Но Кирилл не спешил окончательно перебраться к ней. Маленькая однокомнатная квартира в Новогиреево означала для него личный островок свободы, возможности выбора. Потеряв его, Кирилл не смог бы стоять на земле не шатаясь, просто разучился бы дышать.

А Софии нужна был семья, он чувствовал это, читал по глазам. По ее нежным плавным прикосновениям. Она думала о ребенке. Подойдя к тридцатипятилетнему рубежу, занервничала, заметалась. Ему же, двадцатипятилетнему юнцу, напротив мечталось о спокойной вольготной жизни, о теплом доме, о заботливой маме, которую он потерял так неожиданно.

Кирилл гнал грустные мысли, отказывался верить, что отношения с Софией пришли к логическому завершению, что все конечно. Пора набраться мужества и сказать, что не сможет осуществить ее заветную мечту о семейном очаге, что не готов взять на себя ответственность за новую человеческую жизнь. Но, будучи врожденным трусом, он молчал и ждал случая.

Первый звоночек прозвучал в октябре 2014 года. Предвестник перемен так сказать.

Денис Каплан, однокашник по Гнесинке сделал Кириллу неожиданное предложение — свалить за бугор. Сначала по рабочей визе, потом приглядеться и зацепиться.

Появилась достойная вакансия для музыкального дуэта в Царской Охоте, одном из русских ресторанов в Париже. Искали молодого не амбициозного пианиста с вокальным сопровождением. Предпочтение отдавалось представителям мужского пола в возрасте до 30 лет Идеальное попадание.

Мой голос — твои волшебные пальчики, Кира, такой шанс выпадает единственный раз!

Ответ требовался в течение месяца.

Кирилл согласился сразу, как только вообразил перспективы. Смалодушничал, утаил решение от Софии. Откладывал главный разговор, ожидая подтверждения работодателя из-за рубежа. Мало ли что…Мучился сомнениями и угрызением совести, каждый раз, когда ложился с ней в постель.

Ждал случая. Ждал знака свыше.

И он скоро последовал.

Выйди из взорванного аэропорта, полубезумный, оглушенный, но твердящий как заклинание слово Свободен! он первым делом обратился в полицию с заявлением о потере паспорта.

"Нет ничего проще, малыш начать новую жизнь, всего лишь сменив имя. Запомни это"

Документ ему восстановили, небольшая сумма из оставшихся от Клайва денег пошли на взятку в паспортном столе, где Кирилл взял себе девичью фамилию матери.

Пришла пора вспомнить о подарке.

Сумма супер-выигрыша, практически разорившего казино на Сретенке составила без малого полтора миллиона рублей, что гарантировало ему безоблачное существование в Париже в течении двух- трех месяцев.

В конце февраля 2014 пассажир под именем Кирилл Лурье зарегистрировался на рейс Москва — Париж Шарль Де Голль, купив билет в один конец.

В кармане его пиджака, закатившись под подкладку, лежала пластмассовая фишка с надписью Lucky.

Он сознательно нарушил обещание, данное своему благодетелю — выбросить ключ от Поля Чудес, потому что был уверен, что должен вернуть его Хозяину лично.

ГОСТИ СОБИРАЮТСЯ.

Достав из миниатюрного тубуса мобильную информационную панель, София развернула тонкий экран, тронула в нижнем углу кружок подключения к сети и загрузила сайт газеты.

Замелькавшие картинки, заголовки горячих новостей, ненасытные рекламные баннеры, видео отрывки, какофония вырвавшихся звуков вызвала недовольство. Женщина поморщилась и моментально убавила громкость до минимума и вернулась к просмотру содержания.

Ничего нового со вчерашнего вечера в мире не произошло. Агрессия сепаратистов в Анголе, экспансия Китая, вооруженные стычки религиозных фанатиков в Европе. Глобальное наступление исламской идеологии. Робкие попытки правительств Старого Света противостоять угрозе…, так что еще. Выпадение снега в Морокко… Неплохо для июня. Прорыв дамбы в Венеции, новая угроза наводнения. Им не привыкать… София нажала на перелистывание страниц. Наша клиника снизила цены на курс полного омоложения… Чушь… Дальше… Любители астрономии замерли в ожидании редкого космического явления, повторяющегося каждые двадцать лет. Осталось несколько дней до знаменитого парада планет. По мнению ведущих оккультистов парад планет означает начало новой… О, нет! Прав был грубиян Патрик, спутник силиконовой болонки, психоз заразен!

София без сожаления отключила экран и, свернув его в трубочку, спрятала в дорожную сумку.

Машина, спустившая ее с горы Ангелов притормозила у пристани Лозанны.

До отплытия глайдера оставалось несколько минут. Распорядившись о доставке багажа сразу в отель, София налегке поднялась на палубу корабля. Работа закончена. Впереди полный релакс. Две недели безмятежного покоя, долгие летние вечера в компании придуманных героев. Она уже наметила в голове сюжет следующей истории, придумала имена, нарисовала образы, заранее соткала основу романа, осталось, достав шелковые клубки, не спеша начать вышивку.

Устроившись у окна, женщина, позвала стюарта, чтобы заказать апельсиновый фреш. Салон глайдера в полуденный час буднего дня был практически пуст. Кроме нее, в кресле по диагонали устроилась маленькая старушка, читающая настоящую бумажную газету. Пожилые люди предпочитали привычные для них вещи. У ног дамы грустила наряженная в костюм клоуна голая китайская собачка со стилляжным коком. София невольно улыбнулась. Глупая привычка людей творить мир животных похожий на свой. Бедному животному явно мешал мешковатый комбинезон с помпонами на спине. Зато маленькая девочка, присевшая рядом с бабушкой, от смешного наряда была в восторге. Она самодовольно посматривала на сидящую Софию, дразня песика лентой с бантиком на конце.

Матрос, подчиняясь приказу капитана, убрал трап, пропуская на борт опоздавших, молодую пару.

Высокий худой парень, с длинным темным каре, почти скрывающим лицо, крепко обнимая смешную девушку с торчащими во все стороны разноцветными дредами, подтолкнул ее к креслам напротив Софии.

Не замечая никого вокруг, молодые люди, развалившись в креслах, впились друг другу в губы. Девушка убрала мешающую прядь волос молодого человека за ухо и скользнула розовым языком по его впалой щеке. Длинные изящные пальца мужчины, украшенные тяжелыми серебряными перстнями бесстыдно скользнули в глубокий вырез декольте.

Боже!

София, стыдясь увиденного, опустила глаза в пол.

Предательская память неожиданно выудила из запасов забытый эпизод. Она так же убирала длинные пряди волос Кирилла за уши, лишь потом целовала его полуоткрытые губы…

Это невыносимо.

Не выдержав соседства с раскрепощенной парочкой, София вышла на открытую палубу на корме и немного успокоившись, раскрыла сумочку в поиске сигареты. Сомневаясь несколько мгновений, она открыла потайной карман на молнии и достала настоящую сигарету, забыв о безопасном электронном эрзаце. Воспоминания о Кирилле требовали капли яда.

Прошло больше шести лет после его гибели от взрыва. Она первые часы еще надеялась, что любимый объявится, было много других причин, по которых он мог не приехать на встречу. Но его телефон не отвечал, а адреса съемной квартиры она так и не узнала. Спустя день — имя в списке жертв превратило жизнь в кошмар, подтолкнуло к пропасти.

Нечеловеческими усилиями Софии заставила себя забыть страшное событие, во имя будущего, во имя сохранения остатков разума.

Но до сих пор ее подсознание подкидывало ассоциативные видения, а реальность начинала творить похожие на Кирилла образы. С завидном постоянством ей попадались похожие на него люди. Как и сейчас, молодой человек в салоне глайдера.

Их познакомил случай.

Предпочитая заказывать машины в одной и той же проверенной таксомоторной компании, София и на этот раз, возвращаясь с выставки в Берлине, набрала привычный номер.

Загрузив объемный, довольно тяжелый багаж на тележку, она выехала в зал ожидания и сразу же уперлась в табличку со своим именем, которую держал высокий и очень худой молодой человек. Его темно карие, почти черные глаза взволнованно скользили по лицам выходящих пассажиров.

Когда София остановилась напротив, паренек замешкался, взволновался словно первоклассник. Переспрашивая ее имя, начал заикаться.

" Послали новичка. И что мне делать с этим юнцом?"

Она оценивающим взглядом окинула хрупкое тело, длинную цыплячью шею, выглянувшую из- ворота джинсовой рубашки, и грустно констатировала

Видно грузить каталоги придется в машину самой… знала бы- не тащила столько!!

Но субтильный внешний вид шофера оказался обманчивым. Вежливо попросив ее не прикасаться к коробкам, молодой человек, легко приподняв их, разместил одну за другой в багажнике машины. Проделав поистине невероятный трюк, повернулся к удивленной Софии и хитро подмигнул. А вы боялись!

Ничего себе…да ты оказывается жилистый, улыбнулась женщина и, облегченно вздохнув, села в машину.

Порядком устав от ночного перелета, Софии молчала, разглядывая мелькающие за окошком огни просыпающейся Москвы. Взгляд волей неволей падал на спину сидящего впереди паренька, на длинные темные волосы, заправляемые небрежным жестом за уши, на изящные музыкальные пальцы, крепко держащие руль. Она несколько раз сталкивалась с его любопытным взглядом в зеркале заднего вида и в легком недоумении отводила глаза.

Молодой человек с нескрываемым интересом разглядывал ее.

— Вы музыкант? — задала София прямой вопрос и взглянула на лицо шофера в зеркале.

Тот рассмеялся.

— Да, догадаться не сложно… Пианист. Кстати, меня Кирилл зовут.

С того дня, Софии больше никогда не пользовалась услугами такси. Кирилл стал ее личным шофером и спустя некоторое время и любовником.

Принцесса София, придумал он ей смешное прозвище.

— Принцесса, позволь признаться, твоя кожа сегодня восхитительно пахнет васильками, согретыми полуденным солнцем…

В ответ на его искрений экспромт она, встав на мыски, убирала темно-русые волосы назад и нежно касалась губ…

Глубоко втянув ядовитый дым, она закрыла от наслаждения глаза.

Достаточно!

На дальнейшие воспоминания наложено табу. Их больше нет.

Пепел упал на проносящиеся внизу лазурные воды Лемана. Глайдер достиг середины озера. София, свесившись за перила, прищурила глаза, закрывшись ладошкой от палящего солнца. Она старалась разглядеть противоположный берег. Там уже показалась долгожданная цель, белоснежный воздушный силуэт отеля- корабля, летящего на фоне изумрудно-зеленого холма…

Сердце женщины мягко сжалось. Скорее!

Раздавшейся кряхтение в дальнем углу кормы спугнуло ее радужные мысли.

Привалившись к спасительному кругу, согнувшись в три погибели на дощатом полу палубы, сидел бродяга. Пожилой мужчина, белый как лунь, одетый в потертый темный пиджак, скорее всего подобранный на помойке, потому что Софии с удивлением узнала модель из последней коллекции Дома Бриони. Залоснившиеся на коленях и карманах синие брюки той же марки, пыльные стоптанные туфли, несвежая рубашка. Недельная седая щетина на впалых щеках завершали картину побитого жизнью неудачника.

Старик пытался встать, но затекшие ноги не слушались. Возникшая невесть откуда лысая собачка — клоун с остервенением набросилась на несчастного, визгливо лая и пытаясь укусить. Мужчина, спустив круглые зеркальные очки на нос, в недоумении посмотрел на разбушевавшуюся малявку и попытался отогнать ее рукой. Не тут то было!

Оглядевшись в поисках хозяйки наглого песика, Софии не стала ждать, и, подойдя ближе к старику, решительно затопала ногами, прогоняя захлебывающуюся от лая моську. Та, обиженно взвизгнув и прижав уши, немедленно ретировалась под крышу салона.

София, набравшись смелости, шагнула еще ближе и предложила старику руку, помогая подняться. Ее удивленный взгляд скользнул по плечам, усыпанным пестрыми кусочками конфетти, по торчащей из правого чуть надорванного кармана хлопушке в золотой обертке, и замер на ярком шутовском колпаке, болтающимся на шее.

Однако…

Она догадалась.

Скорее всего прошлой ночью на глайдере зажигала частная вечеринка, и это один их ее участников, перебравший спиртного и заснувший прямо на палубе, под звездами.

Забытый всеми гость. Хотя нет… Смотря на потертый костюм с чужого плеча он мог быть бездомным попрошайкой, тайком пробравшийся на бесплатный банкет…

Остатки бурного празднества убрали, а старика, прикорнувшего за спасательным кругом, никто не заметил.

Опершись на руку Софии, бродяга с трудом поднялся, распространяя вокруг себя немыслимый запах перегара. Женщина помогла ему сесть на скамью и брезгливо сморщившись, отступила в сторону.

Мужчина, несколько мгновений недоуменно смотрел мутными от похмелья глазами сквозь нее, словно не мог уразуметь, что происходит вокруг. Как он вообще оказался здесь? Потом криво усмехнулся и прошамкал.

— Merci pour votre attention…… princesse Sofie (Благодарю за внимание, принцесса Софии)

Женщина вздрогнула как от удара током

— Qu'est ce que vous avez dit? (Что Вы сказали?)

Старик промолчал… Достав из внутреннего кармана пиджака не первой свежести платок, стал протирать им очки, не уделив ровно никакого внимания застывшей в недоумении женщине.

Безусловно — мне послышалось имя. Просто я только что думала о Кирилле.

Передо мной обычный, не протрезвевший с ночи бродяга. Я его в первый и последний раз вижу…

Уходя с кормы, София поспешила добавить

— C'est rien. (не стоит благодарности)

На пристани Эвиана уже припарковался красный лимузин Роял Парка, встречающий гостью. София проследила, чтобы матрос перенес весь ее багаж с глайдера в машину, и еще раз подтвердила намерение добраться до отеля пещком. Ей хотелось немного прогуляться по прибрежным кварталам. Шофер согласно кивнул и, удостоверившись, что мадам знает дорогу наверх, сел за руль и был таков.

Звонкий удар склянки привлек внимание. По трапу на землю сходил недавний бомж. Водрузив на седой ежик клоунский колпак, старик, бодро перескочив последнюю ступеньку, спрыгнул на землю. Заметив реакцию китайской хохлатой, которая испуганно прижалась к земле при его приближении, он озорно, по-мальчишески хихикнул. Зеркальные стекла очков бродяги блеснули на солнце, на мгновение ослепив изумленную Софию. Маленькая хозяйка тоскливо заскулившего пса, опустилась на колени, успокаивая животное. Бродяга же, довольный сатисфакцией, сунув руки в карманы и, раскачиваясь из стороны в сторону, словно заправский боцман, направился вдоль набережной в сторону казино

София смотрела ему след, пока сгорбленная фигура не скрылась под ярко вспыхивающей вывеской, зазывающей глупцов на очередной раунд с удачей, усмехнулась и пошла в противоположном направлении.

Ничего не изменилось в маленьком курортном городке по прошествии нескольких лет. Даже антикварные лавочки с выставленными на подоконниках раритетами остались на прежнем месте. Товары, продаваемые в них уже несколько раз пережили бывших хозяев, становясь со временем лишь ценнее. Зайдя в каждую по очереди, София побывала в нескольких слоях времени одновременно. Транзисторы пятидесятых годов прошлого века, самодельные елочные игрушки, галантерейные мелочи, зеркала, гребешки, заколки, когда-то принадлежащие давно умершим людям. Латунные таблички. Вывески- указатели. Рекламные плакаты. Первые мобильные телефоны огромных размеров. София усмехнулась, очень давно у ее мамы был такой же. В полутемном ретро магазинчике время катастрофически замедляло свой бег. Затаив дыхание, она переходила от одного стеллажа к другому, с интересом рассматривая безделушки. Здесь можно было кануть навеки, перебирая понравившиеся вещицы, возвращающие ее назад в детство, когда были живы родители, когда она еще верила в исполнение желаний под елкой. Опомнившись и взяв себя в руки, София поняла, что без принесенной жертвы воронка время ее не отпустит. Она уговорила себя купить на память ярко красное набивное бархатное сердечко с бисерной вышивкой, а потом почти бегом покинула антикварную лавку.

Готовясь к подъему на вершину холма, зашла по дороге в павильон с источником минеральной воды, утолила жажду.

Хотя от пристани до рецепции Роял с недавнего времени ходил фуникулер, София тем не менее решилась на пешую прогулку.

Погода была прекрасна. Послеполуденное июньское солнце ярко сияло на небесах, умаляя его зной с озера дул свежий ветер, доносящий аромат жасмина и роз.

Путь не был долгим, оставалось пересечь нескольких параллельных набережной улиц, миновать небольшой квартал, состоящий сплошь из дорогих вил, а там и граница огромного в несколько гектаров парка будет в двух шагах.

Но София не рассчитала свои силы. Миновав стенд — указатель с рекламными видами отелей, и пройдя на их территорию, она поняла, что валится с ног от усталости. С единственным желанием дать себе короткий отдых, она направилась к скамейкам, притаившихся в тени елей.

Скинув туфли и помассировав натертые ступни, с наслаждением растянулась на одной из них, устало прикрыла глаза.

Полежу пять минут, не больше. Приподняв голову, глянула на часы, стрелка приближалась к пяти вечера. Всего пять минут. Не больше…

Резкий треск сломанной ветки вернул ее из дремы. Испугавшись, София вскочила со скамьи. Парк окутали прохладные сумерки. Как могло получиться, что она забылась глубоким сном?

Женщина поежилась, растерла окоченевшие руки. С закатом солнца температура воздуха начала быстро понижаться.

С дороги послышались шаркающие шаги.

Притаившись за раскидистой елью, она, еще окончательно не проснувшись, терпеливо ждала, пока незнакомец пройдет мимо, чтобы немного погодя следом за ним отправиться к рецепции отеля. София поднесла к глазам руку. Восемь вечера. Она явно припозднилась с заездом.

Удивление возрастало по мере приближения человека.

Что то неуловимо знакомое показалось в очертании фигуры, в походке, слегка раскачивающейся, явно спешащей. Потом она узнала темно синий костюм от Брионии и зеркальные очки. Старик с корабля прошел мимо, направляясь уверенным шагом к рецепции отеля.

Выиграл достаточно денег, чтобы попроситься на ночлег в Роял Парк? Не иначе.

Затаив дыхание, стараясь ступать по траве как можно тише, София прокралась за ним, не веря своим глазам.

Она могла поклясться, что седой ежик волос на голове незнакомца начал менять цвет, становясь русым. Она закусила руку, чтобы не закричать от потрясения, потому что плечи идущего впереди расправились, сгорбленная старческая фигура распрямилась, налилась статью. Походка подвыпившего боцмана стала легкой и изящной поступью джентльмена. Вместо восьмидесятилетнего старика к отелю приближался коротко стриженный импозантный мужчина от силы сорока пяти лет. Одно лишь осталось неизменным. Потрепанный залоснившийся костюм, стоптанные на пятках ботинки и край хлопушки, выглядывающей из надорванного кармана.

Спрятавшись за шпалерные кусты роз, украшающие фасад, София, затаив дыхание, наблюдала, с каким рвением бросился к нему на встречу огромного роста толстяк портье. Сняв шляпу, он расшаркался в низком поклоне перед незнакомцем и, раскрыв в приветствии руки, широким жестом пригласил его в отель. Пропустив дорогого гостя вперед себя, успел незаметно стряхнуть пыль и остатки конфетти с его плеч.

Показавшийся из-за стекла консьерж, немедленно распахнул входные двери.

Ничего себе… Торжество толерантности.

Высший бал в экспертном листе в разделе — человеколюбие и гуманизм персонала.

Странный джентльмен задержался на долю секунды у входа, вытащил из кармана забытую хлопушку и бросил ее в урну.

Изумленная София продолжала стоять в тени розового куста. Она достала сигарету, прикурила, нервно выпустила в воздух дым, прикидывая, сколько времени мужчине хватит, чтобы зарегистрироваться в отель. Одна? Две ее сигареты? Она не обратила внимания, что вновь вытряхнула из пачки запрещенные.

— Мадам, Вам помочь? — голос толстяка портье, возникшего поблизости, помешал ее планам переждать нежелательную встречу.

— Нет, спасибо, сейчас докурю., - София невольно смутилась. Курить обычные сигареты давно считалось дурным тоном.

— И пройду на рецепцию

Почему я отчитываюсь? Какое ему дело до меня?

— Всегда к Вашим услугам, — любезно улыбнулся вышколенный слуга, оставаясь стоять рядом.

Поняв, что затея подымить в одиночестве не удалась, София затушила сигарету в песке урны и закрыв глаза, подошла к стеклянным дверям.

Будь, что будет! Возможно, старик ее не узнает. Старик ли??

Странное ощущение возникло, когда она переступала порог отеля. Какой то щелчок в голове, преодоление невидимого рубежа, вызвавшего чувство спазма в горле, легкое головокружение. Словно, сделав шаг внутрь, она отменила свою прежнюю судьбу, поднялась на другой уровень в квесте, где куда больше возможностей, но и опасность притаилась за каждым углом.

Стойка службы приема уже была пуста. Неизвестный гость покинул холл.

София почувствовала облегчение.

— Мадам Томилин? — улыбнулась служащая рецепции, делая ударение на последнем слоге.

Утвердительно кивнув и достав идентификационную карточку, София протянула ее и вежливо улыбнулась.

— Мы ждали Вас немного раньше… — заметила девушка

Да, я понимаю, просто я решила подремать часок другой на скамейке…Места то какие…

— Извините, в городе столько интересных магазинчиков! — ответила София.

— О, да, мадам! Там можно купить милые безделушки на память.

Девушка, не стирая с лица улыбки, обратилась к экрану, вызвав имя и фамилию нового постояльца. Пощелкав клавишами по панели, она быстро завершила процесс регистрации и просияла еще ярче.

— Мадам Томилин, Ваш номер 84 находится на четвертом этаже.

Предвосхитив вопрос, девушка продолжила

— Мы безвозмездно повысили категорию. Это небольшой сьют с прекрасным панорамным видом на Леман. Багаж уже доставлен и ожидает Вас. Обслуживание в номерах круглосуточное, просьба лишь набрать зерро на телефоне. Мы исполним любой Ваш каприз. (Любой? Это уже было…) Желаем Вам прекрасного отдыха в Роял Парке.

София благодарно улыбнулась, в голове невольно проставляя плюсы за оперативность оформления нового гостя, за приветливость, за доброжелательность… А потом разозлилась сама на себя.

Пора забыть о работе!

В последний момент, она словно невзначай, подсмотрев имя на бейдже сотрудницы спросила

— Кларенс, Вы не подскажете имя гостя, что зарегистрировался у Вас за минуту до меня. Он показался мне знакомым, но… я запамятовала

Девушка смутилась.

— Мне очень жаль, мадам… Но я никого не видела. Возможно, он приехал в мое отсутствие…Я отлучилась на пару минут… Извините, что не смогла Вам помочь…

— Ничего страшного, милая.

Произнесла разочарованно София и направилась вслед за портье вверх по винтовой лестницей.

Отблагодарив услужливого великана парой монет, поспешно закрыла за ним дверь.

Не коснувшись вещей, оставленным в коридоре, она прошла в спальню и начала нервно мерить ее шагами.

Увиденное в парке не давало покоя. Мало того — оно вообще не укладывалось в голове.

Тебе просто показалось. Старик был просто похож на него. Не более. Что костюм? Мало ли в Европе придурковатых богачей- фриков? Те же очки? Неужели только бродяги носят круглые зеркальные очки? Походка… Да. Но потом она изменилась. Значит все глюк? Ты просто не до конца проснулась?

Но была одна деталь, которая доказывала нереальность произошедшего. Золотая хлопушка. Вероятность, что богатый извращенец — аскет, сунул ее в тот же карман, что и пьяница на борту составляла от силы пол процента из ста. Пол процента, не более!

А ты вообще уверенна, что это была именно хлопушка, а не оберточная бумага или… просто зеркало, блеснувшее на солнце?

София приняла решение, способное излечить ее от начинающегося безумия.

Она бросилась вниз, к рецепции, чтобы удостовериться, что игрушка, выброшенная на ее глазах человеком — хамелеоном до сих пор покоится в урне.

В холле она почти сбила с ног направляющуюся к стойке рецепции высокую холеную особу в немыслимой фазаньей шляпке. Не обращая внимания на нелицеприятные ругательства, прозвучавшие в спину, София выскочила из отеля и бросилась к урне.

Горечь разочарования комом подкатила к горлу. На что она рассчитывала? Принцип отеля высшей категории, убирать мусор следом за гостем. Черт подери!

София, забывшись, выругалась вслух.

В надежде спросить у портье, она в поиске его отошла от дверей, свернула на подъездную гравийную дорожку.

Толстяк уже находился при исполнении служебных обязанностей. Он выгружал багаж новоприбывших гостей из лимузина. Один из них, высокий стройный мужчина, с темными волосами, стянутыми золотой пряжкой в хвост, доставал из машины этюдники. Художник?

Он стоял к Софии спиной, но небрежного жеста, поправляющего выпавшую прядь и заправляющего ее за ухо было достаточно, чтобы мучительные видения вернулись…

Кирилл… Опять. Что происходит?? Чертова усталость… Да провались все пропадом, чудные старики, притворяющиеся пьяными бомжами, но живущие в роскошных отелях, носящие детские хлопушки в карманах и посыпающие седые головы конфетти, а самое главное, зачастившие призраки давно умершего любовника….

София, не теряя более ни минуты, вернулась в отель и шагом послушной девочки направилась в номер 84, чтобы забыться сном.

Поднявшись на один пролет лестницы, замерла.

Разгоревшийся скандал на рецепции заставил ее прислушаться.

— Как это занят? — высокий голос дамы в шляпке резанул тишину холла.

— Кем занят? Вы не понимаете, с кем имеете дело? Видимо, Вы новый сотрудник, поэтому не узнали Катрину Лешер, постоянного и почетного гостя Роял Парка.

Лицо Кларенс не дрогнуло. Девушка с почтением смотрела на взволнованную гостью и мило улыбалась. Она ответила спокойным ровным голосом

— Мадам Лешер, я очень сожалею, что сьют Эдуард, который Вы обычно занимаете, забронирован для другого гостя. И он уже заселился. Но благотворительная компания Revelation Global позаботилась обо всех приглашенных заранее. На Ваше имя и имя Вашего спутника подтверждены не менее прекрасные номера. Точнее сьют Роял и угловой рядом, на том же этаже, что и прежний, только в правом крыле.

София заметила как напряглась, изогнулась в возмущенном вопросительном знаке спина стоящей у рецепции гостьи. Женщина, сорвала с головы шляпку и пренебрежительным жестом, ломая тонкие фазаньи перышки, бросила ее на стойку. Длинные холенные пальчики с роскошным алым маникюром начали отбивать нервную дробь.

— Сейчас же позовите управляющего! Как его там? Месье Арно, если не ошибаюсь? Пусть он скажет лично, что посмел продать Мой номер. Я не сдвинусь с места, пока не поговорю с ним!

Само совершенство Кларенс, вновь получив от Софии высший балл за умение работать со сложными клиентами, с вежливой улыбкой предложила скандальной даме расположиться в холле и протянула меню бара.

— Мадам Лешер, месье Арно подойдет через пару минут, не желаете пока приветственный коктейль?

Строптивица, фыркнув от возмущения, проигнорировала протянутое девушкой меню и пройдя к широкому креслу возле камина, присела на самый край, скрестив на груди руки.

Она явно готовилась к штурму.

София не стала дожидаться развязки. Истерика зарвавшейся богачки — последнее, чему она хотела быть свидетелем сегодня. Спать. Завтра будет новый день!

Кирилл вошел в отель в тот момент, когда она захлопнула дверь своего номера.

Ласковое прикосновение свежести, прохладного ветерка с озера, принесшего с собой тончайший аромат пробуждающихся розовых бутонов, разбудил Софию. Некоторое время она лежала в постели, пребывая в блаженном переходе от сладкой дремы к спешащей ей на смену реальности. Долгожданное ощущение покоя растекалось по ее телу.

Постепенно события прошлого дня воскресли в памяти. Но за ночь рациональный разум расставил детали, что казались еще вчера вечером сверхъестественными, по полочкам. Странный старик более на казался таковым. София перепутала одного из гостей отеля с загулявшим бродягой, слегка похожими друг на друга. Хлопушка как доказательство — бесследно исчезла. А была ли она вообще?

Накинув пеньюар, женщина открыла старинную латунную защелку на ставнях и шагнула на балкон. Сердце ее замерло от восторга.

Отель парил над бесконечной гладью озера, посеребренной утренним солнцем… Легкая дымка тумана постепенно исчезала, изгоняемая солнечными лучами. Ее клочки опустилась на идеально стриженые газоны парка, превращаясь в росу, зацепились за кусты самшита и шиповника, притаились в бесчисленных цветочных клумбах. Восторженные птичьи трели возвещали о рождении нового дня. Кристально чистый воздух благоухал ароматами роз, роскошных пионов, ирисов, алых маков, колышущихся на ветру.

Грациозно потянувшись, София беззаботно рассмеялась.

Вот оно счастье!

Вернувшись в комнату, еще раз ее оглядела, примеряясь — здесь я проведу две замечательные недели моей жизни.

Шагнула к старинному письменному столу, стоящему в небольшом эркере — фонаре с прекрасным панорамным видом на сверкающие воды Лемана. Восторженно погладила старинное произведение мебельного искусства рукой, представив как легко за ним будет сочиняться новая история. Предвкушая долгие летние вечера в компании с айподом, она зажмурилась и замурлыкала словно довольная кошка. Придуманные герои, что придут к ней в гости, когда начнется процесс творения, по достоинству разделят ее восторг.

А пока не мешает позавтракать.

Путь в ресторан лежал мимо рецепции. В холле отеля слышался детский смех, топот маленьких ножек, пронзительный визг, бесполезные просьбы нянечки остепениться. Многодетное семейство покидало отель. Их бесчисленный багаж ждал у главного входа.

София, не имевшая детей, облегченно вздохнула. Малыши — это прекрасные цветы жизни, но пусть они растут подальше. Ее безумно утомляла детская возня, капризы, писки, невероятный шум, производимый чудными созданиями.

Роял Парк всегда считался отелем, благосклонным к присутствию многочисленных малышей. Для них существовал отдельный клуб с круглосуточным присмотром, прекрасная детская площадка и даже маленький зоопарк. Но некоторые фанатичные родители не могли расстаться с драгоценными чадо, и таскали их за собой повсюду, включая рестораны и бары, и даже территорию бассейнов. Присутствие скандальных избалованных отпрысков София считала неизбежным злом. Терпела.

Поэтому, проскользнув мимо шумной компании, приветственно кивнув улыбнувшейся ей Кларенс, злорадно подумала.

На четыре крикливых рта стало меньше. Будем надеяться, что в ближайшие дни в отель не заедут семьи с детьми. И я отдохну по настоящему.

В ресторане ее ждало разочарование.

На входе она почти столкнулась с несущемся на невероятной скорости мальчишкой в индейских перьях. Счастливо увернувшись, оторва замахал на нее маленьким томагавком, сложил рот в уточку, и, прикрыв его крошечной ладошкой, угрожающе заулюлюкал, подражая боевому кличу дикарей.

— О Господи… — не сдержалась испуганная София.

Отец, сорванца неохотно оторвался от поедания яичницы с беконом и безразличным голосом, лишь соблюдая приличия проблеял на английском

— Джекки- солнышко, потише. Не мешай нам с мамой кушать…

Не черта подобного, твой Джекки-бой мешает всем в этом зале, а тебе жирный боров, важнее количество бекона, лежащее на тарелке.

Она постаралась занять столик в самом углу, как можно дальше от маленького краснокожего оболтуса, вставшего на тропу войны.

За неимением собственных детей, София не отличалась толерантностью к чужим.

Проходя после завтрака мимо рецепции, она заметила, что семья с четырьмя детьми уже покинула отель, но у стойки регистрировались новые гости.

Высокий худощавый мужчина на вид старше шестидесяти порывистым жестом достал из портфеля идентификационные карты. Угловатый, жилистый, дерганный, напоминающий неказистого журавля. Рядом с ним стояла довольно привлекательная к тому же одетая по последней моде.

девушка высокого роста, восторженно хлопающая огромными фарфоровыми глазами.

Молодая любовница? Скользнула первая мысль. София перевела взгляд на мужчину.

Вряд ли. Интересный образчик. Слишком замкнут в себе, хмурится, неприветлив. Выезжающие на отдых с молодыми особами вожделеннцы стараются смотреться моложе, легкомысленнее, дабы обмануть всех, включая самих себя.

Внезапно, совершенно одинаковый синхронный жест рук и поворот головы, две пары глаз, с одним выражением посмотревшие на нее, расставил точки. Отец и дочь.

Вежливо улыбнувшись новоприбывшим, София прошла мимо.

Итак, что мы предпримем в первую очередь? — произнесла она по привычке вслух, вдохнув воздушно капельный эрзац душистой сигареты.

Надо осмотреться. Сначала пройдусь по парку. Потом на очереди салон красоты, выберу несколько массажей и омолаживающих процедур. Если проголодаюсь, пообедаю. И наконец позволю себе расслабиться у бассейна. Главное, не забыть отключить прием звонков и сообщений на айфон.

Для мира меня больше НЕТ.

Спустившись в холл, София вновь стала свидетельницей заезда новой гостьи.

Везет же мне на встречи.

Блондинка немногим больше тридцати, невысокая, изящная, оглянулась и их взгляды на мгновение пересеклись.

Потухшие глаза смертельно больного человека, сокрушенного, подавленного испуганно метнулись в сторону. Странная особа, — невольно отметила про себя София. Мисс Отчаяние, ни дать ни взять…

Жертва смертельной тоски, непреходящей боли. Ощущение пробитого на вылет сердца… Червоточины внутри… Да какое мне до нее дело? — спросила себя София и, отбросив печальные мысли, шагнула на освященную солнцем гравийную дорожку, ведущую в парк.

Идеальные изумрудные лужайки, постриженные травинка к травинке, вертолетная площадка с огромной буквой Н посредине белого круга, тенистый пруд в окружении плачущих ив, украшенный раскрывшимися солнцу восковыми кувшинками, заросший тростником маленький водопад, спускающийся с холма. Небольшой птичник и зоопарк для маленьких гостей отеля. И наконец, жемчужина парка, прекрасный цветник, лабиринт из цветущих рододендронов, японских кленов, ремонтантных роз, айвы, барбариса и олеандров всех возможных расцветок. Белые, малиновые, желтые, розовые гроздья соцветий. Волшебство, да и только.

Она запомнила это чудное место со времени последнего посещения отеля и была рада, что выбрала для отдыха именно июнь, начало буйного цветения. Прогулявшись по замысловато очерченным тропинкам лабиринта, насладившись фантастической красотой кустарников, завораживающим жужжанием шмелей, приторным ароматом, плывущем в воздухе, София с легким головокружением покинула прекрасную ловушку.

Ее путь лежал к высоченной, подпирающей небеса канадской ели, пирамидальной красавице, выросшей на небольшом пригорке, напротив главного входа в отель.

Дерево уже издалека впечатляло своими размерами. Приблизившись, София восхищенно присвистнула. Вот это гигант!

Его крона в нижней части занимала не менее шести метров в диаметре, а кудрявая верхушка терялась в лазурной вышине.

Пушистые лапчатые ветви касались земли, создавая вокруг мощного ствола естественный укромный уголок- шалаш. Подчинившись внезапно проснувшемуся любопытству, София, разведя колючие ветки, заглянула во внутрь и замерла от изумления. Там действительно существовал потаенный уголок, придуманный и обустроенный маленькими гостями отеля. Самодельный столик, сколоченный из досок, пара спиленных ветвей, используемые как сидения. Скорее всего это был тайный штаб местных разбойников или контрабандистов. София почувствовала ребячий задор, искрящейся волной пробежавшейся по жилам. Подобные тайники они строили в летних лагерях. И наслаждались островком свободы, вдали от настырных воспитателей. Нахлынувшие воспоминания заставили ее улыбнуться. Последнее лето детства. Лагерь Костер. Пашка Петров и его смешные записки, которые она находила в секретном штабе. Приглашения на свидания за забором лагеря, с единственным желанием, поцеловаться с самой красивой девочкой отряда и растрезвонить всем о победе. Покрасоваться.

Где ты сейчас, дружок Пашка? Раздобрел на семейных хлебах? Сказочно обогатился или почил в неизвестности?

Дети везде одинаковы. Божьи создания, не зависящие от времени и места…

София начала осторожно осматривать укромное убежища, Осколки керамической посуды, бутылок, ржавые консервные банки, надо же… окурки запрещенных сигарет… Милое дело — тайком от родителей посмолить косячок! Ничего не меняется.

Обойдя вокруг ствола, она испуганно вскрикнула. Торчащая сухая ветвь чуть не поранила ей глаз. На ней, нанизанный на сучок, трепетал на сквозняке лист бумаги.

Осторожно сняв его, София поняла, что перед ней настоящее любовное послание, оставленной неизвестной влюбленной по уши девочкой.

"Mon cher Gay, quand tu viendras a notre place, je serai tres loin.

J'ai pas eu le temps de te dire au revoir car mon

pere a insister de vite partir en Italie,

sur les eaux. Mon coeur et mon dernier baiser restront ici pour toujours"

" Мой милый Гай, когда ты придешь на наше место, я буду уже очень далеко.

Я не успела попрощаться с тобой, папа настоял на срочном отъезде в Италию на воды. Но мое сердце и последний поцелуй навсегда останутся здесь.."

Вместо подписи красовался отпечаток губ, оставленной явно украденной у мамы перламутровой помадой. И следом неумелый рисунок. Девочка и мальчик, держат друг друга за руки, в обрамлении сердечка, выведенного дрожащей страдающей рукой маленькой дурехи.

София опустилась на сотворенную детскими руками скамью. В этом месте до сих пор чувствовалось страдание, невосполнимая тоска по первой утраченной любви, почти взрослая скорбь разбитого навеки сердца… Первозданная боль. Чистая, настоящая, какая бывает лишь один раз, в детстве. Потерянная любовь, зияющая рана, которая возможно не зарастет вовеки.

Время потеряло для нее счет. София застыла на неудобной самодельной скамье, пронизанная насквозь первым искренним чувством неизвестных, повзрослевших здесь детей.

Она оплакивала свою бестолковую жизнь. Двойное предательство мужа, нелепую смерть мальчика, ставшей для нее пределом, через который она не смела переступить. Под страхом смерти приказала тогда своему сердцу остыть. Она замерла во времени, разрешив себе существование на автопилоте.

Насытившись страданием, София осторожно сняла детское любовное послание с ветки, подержала в руках, мучаясь сомнениями, взять с собой на память, или оставить, существует ли в данный момент упомянутый Гай, которому предназначено признание в любви, хотя почему нет? Возможно мальчик еще здесь, и он вернется, чтобы прочесть последнее прости…

Аккуратно водрузив драгоценное письмо на место, София, тихо, боясь шуметь, покинула храм детской любви…

И вновь на рецепции ее угораздило столкнуться с новым гостем.

Это входит в привычку, не правда ли?

Обаятельный толстячок, мужчина среднего возраста застыл у стойки в ожидании живой души. Портье, консьерж, рецепционист, все внезапно провалились сквозь землю.

Та-ак, баллы за расторопность и ответственность персонала неожиданно покатились вниз, невольно констатировала про себя Софи, задержав взгляд на новоприбывшем госте.

— Привет! Меня зовут Гаспар! — немедленно отреагировал толстяк на английском.

София, растерявшись, покраснела

— Привет… а я София. Только что приехал?

— Ну да. Прикинь. Стою здесь уже несколько минут. Никого. И это хваленые пять звезд?

Женщина растерялась, почему то восприняв обвинение в несоответствии в звездности на свой счет. Мало того, она неожиданно начала придумывать объективные причины отсутствия персонала.

— Возможно у них летучка по улучшению обслуживания…(Да уж, какое-то нелепое объяснение) Или чисто человеческие причины… Ну ты понимаешь… Разбежались, кто куда.

Гаспар улыбнулся, с кем не бывает?

И словно в подтверждение ее слов за стойкой как из-под земли возник симпатичный светловолосый консьерж, а следом за ним из комнаты за рецепцией появилась разрумянившаяся, словно роза Кларенс, дрожащими руками проверяющая наличие застегнутых пуговиц на блузке.

— К вашим услугам, месье?

Неплохо… Подумала София. Детки, это игра на грани фола. Еще немного, и вы вылетели бы из обслуги с треском… Личные отношения в столь значимых отелях под строжайшим запретом, даже несмотря на то, что здесь Франция и царит либерализм во взаимоотношениях полов. Есть незыблемые правила гостиничного сервиса. Поэтому ставлю жирный минус за нравственный уровень персонала….. Прекрати, оставить свои баллы за бортом, чокнутая карьеристка!

Гаспар, протянув оправившейся от смущения Кларенс идентификационную карточку, крикнул вслед направившейся к лестнице Софи

— Мадемуазель был искренне рад знакомству!

И я… - мысленно ответила женщина, поднимаясь вверх по лестнице. Редко встречаешь столь приятных людей, Гаспар. Забыла спросить — как там тебя по батюшке?

День пролетел незаметно. Послеобеденный сон возле бассейна стал наградой. Бог смилостивился над София. Видимо всех присутствующих в отеле детей прилежные нянечки уложили спать, поэтому она насладилась покоем, проведя несколько часов у воды в полном одиночестве.

Сон или явь… Неизвестно. Ей видится бассейн отеля, у которого она лежит на шезлонге, но время перенеслось в глубокую ночь. Вода освещена изнутри, она прозрачна, все люди, погрузившиеся в нее видны как на ладони. Прохладный ветер заставляет ее подняться, но предусмотрительный служащий отеля укрывает плечи пледом, спасающим от ночного сквозняка, и легким жестом заставляет остаться. Представление, разыгрываемое в бассейне, только начинается. Одна за другой пара приступает к соблазнению друг друга. София в недоумении смотрит на других зрителей, завернутых в теплые пледы на шезлонгах.

Как они реагируют на происходящее?

Она видит лишь полубезумные глаза людей, оставшихся за бортом бассейна. Они явно жалеют, что не участвуют в представлении.

Мужские особи в воде один за другим овладевают женщинами. Из бассейна раздаются протяжные вожделеющие стоны. София видит как некоторые зрители, не выдержавшие искушения, скидывают пледы и ныряют в воду, отталкивая друг друга в нетерпении, и мгновенно возбудившись, начинают совокупляться со всеми подряд, со всем что движется. Торжествует клеточный разум. Воспроизводство себе подобных… Бедлам! София закрывает в отвращении глаза. Множество обнаженных тел, судорожные фрикции, напоминают ей деление бактерий под микроскопом. Она собирается встать, но странный старик в Бриони, обдав ее запахом элитных сигар, опускается рядом на шезлонг. Одна его рука, схватившись за волосы, откидывает ее голову назад, открывая губы, другая решительно скользит по телу, срывая купальник и…

— Мадам, извините, солнце зашло… Время к ужину. Мы должны закрыть бассейн. — врывается в ее сон голос сотрудника отеля.

София, очнувшись, первым делом коснулась груди, все хорошо, верх купальника остался на месте.

Собравшись буквально за минуту, она быстрым шагом покинула зону бассейна, понимая, что до сих пор возбуждена. Какой стыд! Низ живота безбожно ныл.

Лишь поднявшись номер, она, войдя в ванную комнату смогла скинуть напряжение. Хороший напор душа, первая помощь при неожиданных ситуациях, спасал ее уже не в первый раз.

Обессиленная женщина рухнула на кровать.

Немного придя в себя, она нечаянно коснулась рукой груди, и жадные видения вернулись вновь.

Рука старика нежно гладит набухший сосок, а его влажные губы скользят по щеке в поиске ее рта…

Что происходит? — крикнула София в голос и испугалась. Не дай Бог, кто-то услышит…

Шагнула на балкон в желании остудить возбужденное тело. Опустилась на кресло, запахнула пеньюар на груди, постаралась расслабиться. На опустевший парк уже упали прозрачные сумерки. Ветер с озера нес желанную прохладу.

Сладкий запах сигары отвлек ее от раздумий. Аромат повис пеленой в воздухе, смешиваясь с цветочным благоуханием энотеры и душистого табака. В поисках его источника, София огляделась вокруг. Балконы справа и слева были пусты. Женщина нагнулась вниз, полагая, что источник запаха там. Увы, ее ждало разочарование. Легкий смешок раздался сверху. Хитрец, живущий над ней, насладившись безуспешными поисками, шагнул назад и закрыл за собой дверь балкона.

Проиграла…

Постояв под душем не менее получаса, изгоняя из тела жадную негу, а из мыслей воспоминания о полуденном сне, София, посвежевшая и окрепшая, распахнула гардероб в поисках платья для приближающегося ужина.

Достала маленькое черное, бросила на кровать. Отошла на пару шагов, разглядывая словно примеряя.

Засомневалась, вернулась к другим вещам. Рука сама потянулась к алому коктельному платью, струящемуся шелку на тонких бретелям.

Не слишком ли вызывающе?

Спина отчаянно декольтирована. Софии купила его в галерее Лафайет на утро после ни к чему не обязывающего секса с коллегой, имя которого давно исчезло из памяти. А вот платье — впечатление осталось. Достала, приложила к телу, покружилась перед зеркалом, подняв рыжие волосы вверх. Никто не даст ей сорок лет. Не посмеет.

Зеленовато голубые глаза Софии радостно заблестели в предвкушении завистливых взглядов стареющей гвардии.

Решено. Сегодня у нее выход в красном.

Приняв решение, она сняла с верхней полочки шкатулку с глазными каплями.

Почему бы не попробовать изумрудную зелень? Достав маленький пузырек, капнула по очереди под каждое веко, сморгнула, сделала несколько круговых движений… Подойдя к зеркалу удовлетворенно улыбнулась. Без того зеленоватые глаза приобрели, необыкновенный сочный оттенок свежей травы, играющей на солнце. Искрящийся эффект продлится не менее пяти часов.

Из всех современных новинок декоративной косметики глазные капли- хамелеоны нашли у нее достойный отклик. Два любимых оттенка, лавандовый для романтических случаев и изумрудный для беззаботного куража заканчивались быстрее прочих.

Раскат грома расколол небеса пополам. Сильнейший порыв ветра пригнул сосны к земле словно траву, в одно мгновение затянул небо свинцово лиловым покрывалом. Дневной свет померк. Ярчайшая потрескивающая вспышка несколько миллионов вольт ослепила остолбеневшую от страха Софию. Женщина, схватилась за сердце, боясь вздохнуть. Она безумно боялась грозы. Еще девочкой, при первых признаках приближающегося ненастья со всех ног бежала домой, закрывала все окна, выдергивала электроприборы из сети и, забившись в угол, дрожала, словно осиновый лист. Начитавшись в псевдонаучных журналах глупых статей о коварстве шаровых молний, их появлениях из розеток и открытых форточек, она буквально столбенела, боясь двинуться с места. Детская фобия постепенно прошла. Взрослой Софии доставляло удовольствие разгуливать под обычным дождем. Но рокот грома моментально воскресал детские страхи.

Судорожно вцепившись в гардины, женщина выглянула из окна и вскрикнула. Мутная стена дождя накрыла парк. Сплошной, непроницаемый поток. Словно Библейский потоп. Оглушительный грохот крупных капель о маркизы, о столики и раскрытые шезлонги, оставленные на балконах, и следом рев дождевой воды, вырвавшейся из водосточных труб, понесшейся вниз с холма.

Уже давно осадки в странах Старого Света напоминают тропические ливни экваториальной зоны. Кратковременные, но сметающие все и вся на своем пути. Природа мстила людям, применяя против них самое действенное оружие — климатическое.

Взяв себя в руки, подавив детский страх, София постепенно успокоилась. Оглянулась на распахнутый шкаф, ожидающее примерки великолепное платье и моментально почувствовала голодный спазм.

Гроза грозой, а ужин никто не отменял.

Одевшись, шагнула к зеркалу, еще немного покружилась, поправила выпавшую из пучка огненную прядь.

Хороша, чертовка!

Озорно хихикнув, пританцовывая, покинула номер, направляясь в ресторан Ла Сьют.

В отеле из-за грозы включили дополнительное освящение, призрачно помигивающий дюралайт, протянувшийся вдоль плинтусов. Но все равно ощущение давящей тьмы за окнами и потоков воды, льющейся из прохудившихся небесной тверди, вызывало содрогание. Озорной настрой покинул Софию, стоило ей пройти в полном одиночестве по длинному бликующему коридору. Она не слышала своих торопливых шагов, их поглотил ковер с крупным ворсом.

И вдруг свет погас. Женщина взвизгнула от страха, очутившись в плотной темноте. Она в растерянности выставила вперед руки и прошла несколько шагов на ощупь. Борясь с нарастающим ужасом, который не замедлил пробежаться холодными пальцами по спине, подбираясь к самому сердцу, София всхлипнула и словно испуганный ребенок опустилась на колени, сжавшись в комок.

Ап! Вместе с вспыхнувшим светом, она услышала удивленный вопрос батлера, возникшего над ней словно призрак.

— Мадам, Вы что-то потеряли?

София подняла ошарашенный взгляд на белобрысого паренька, несшего в кромешной темноте целый поднос, заставленный напитками, и застыдилась собственной глупости.

— Да…нет… уже нашла. Спасибо.

— Извините, мадам. Перебои с генератором. Но сейчас все восстановлено. Не волнуйтесь — крикнул он, удаляясь по коридору.

Да, конечно. Что за детские истерики, София? — спросила сама себя и, не дав ответа, начала спускаться по лестнице вниз.

На последней ступеньке сидела худенькая женщина. Сокрушенно опустив голову, она рыдала навзрыд.

Все верно. Истерики заразны… Особенно быстро передаются в насыщенном озоном воздухе…

Поравнявшись, София заглянула в лицо плачущей особы и сразу узнала ее. Сегодняшняя грустная дама, Само Отчаяние, оправдывала данное на ходу прозвище.

В холле первого этажа царила пустота. Тихие всхлипы несчастной доносились до рецепции, но служащие хранили странное спокойствие.

София, удивившись равнодушию персонала, опустилась на ступеньку рядом со страдалицей и стараясь не напугать ее, спросила

— Мадемуазель, скажите ради Бога, что случилось? Не могла бы я Вам помочь?

Плачущая женщина подняла красное распухшее от слез лицо и дрожащим голосом, произнесла на немецком.

— Nein. Danke.- и вновь опустила голову на колени.

София, не зная немецкого, продолжила общение на английском

— Вы обращались на рецепцию?

Женщина вздрогнула и зарыдала еще сильнее.

— Да, — она всхлипнула и, достав из кармана бумажную салфетку, звучно высморкалась. — Да, и они бессильны мне помочь… Я хочу уехать отсюда, но НЕ МОГУ. Что за нелепость??

Действительно, что за нелепость… София ничего не понимала. Она взяла незнакомку за руку и подняла со ступеней.

— Пойдем, поговорим с ними.

Женщина послушно поплелась за решительно настроенной Софией.

Кларенс, покрывшаяся красными от волнения пятнами, затравленно взглянула на подошедших женщин и залепетала.

— Я ничего не могу сделать, ничего. Это форс мажор. Как Вы не понимаете? Ливень затопил кабель, нет соединения с сетью. Ни один компьютер не работает!

Она показала жестом на мертвые черные экраны.

София молча слушала оправдания, ничего не понимая

— Мадам, я же говорила Вам. Три наших лимузина на пути в аэропорт, провожают гостей. Связи с непогодой, они могут задержаться. Дождь стеной — посмотрите! Если к ночи гроза пройдет и машины вернуться, то Вы сможете уехать…

— А сотовая связь? — неужели и коммуникаторы не работают? — вспомнила София. — Вызовите такси из города!

Кларенс посмотрела на нее как на неразумное дитя.

— Ни один шофер не поедет в ливень в гору — это раз. Мобильная связь не работает ни у кого из нас — это два. Приема нет! Старые телефонные кабели давно вне эксплуатации.

У Софии опустились руки… Каменный век какой-то… Обыкновенный дождь отрезал их от мира. Вот тебе самый главный минус ретро-отелей! Коммуникации, системы жизнеобеспечения ни к черту! Должные совершенствоваться постоянно, остаются на допотопном уровне начала прошлого века. Интересно, куда потрачены вложенные инвестиционными компаниями средства??

Глупо сейчас рассуждать на досужие темы…

Вернувшийся мальчишка батлер, посмел вмешаться в разговор.

— Может милые дамы желают что-нибудь выпить? Пока не восстановилась связь…

Поняв, что от несчастных сотрудников отеля проку никакого, София, обернувшись на притихшую за спиной незнакомку, предложила.

— Действительно, выпить нам не помешает… Как Вас зовут?

— Аннет Пуатье, — прошелестел бесцветный голос

— Ну а меня София Томилина. Очень рада знакомству — и пожала бесплотную руку.

Приняв заказ, симпатяга батлер, предложил дамам расположиться в баре и исчез.

Через пять минут он нарисовался в компании двух высоких бокалов, украшенных легкомысленными зонтиками и апельсиновой стружкой. В каждом коктейле плавала изумрудная вишенка.

Аннет, приняв бокал, несколько мгновений неуверенно держала его в руках, словно сомневаясь в правильности выбора. Потом, решившись, сделала пару небольших глотков и тяжело вздохнула.

София бесцеремонно разглядывала сидящую напротив женщину. Вылитый Пьеро из детской сказки. Вселенский страдалец, с нарисованными на щеках слезами и опущенными уголками рта. Вечная скорбь поселилась на миловидном лице женщины, притаилась в глубине голубых глаз.

Как я не люблю быть чьей-то жилеткой, тем более на отдыхе. Но делать нечего.

— Что у вас случилось, Аннет? Расскажите мне… Возможно, наша встреча не случайна и я смогу Вам помочь…

Опущенные уголки губ дрогнули и поползли вверх. Грустная улыбка исказила лицо собеседницы

— Ничем Вы мне уже не поможете. Спасибо, что вообще проявили участие. Люди спускались на ужин, обходя меня стороной, словно прокаженную. Сейчас модно быть удачливым. Слезы на публике под строжайшим запретом…

— Ну не все люди одинаковые. Так было и так будет. На десяток черствых найдется и добрая душа..(Видимо, это я, чертова дура!) Аннет, Вам надо с кем — то поделиться. Смотрите — ужин подадут через полчаса, а возможно из-за отказа генератора — повара задержат его еще дольше… А до него я полностью в Вашем распоряжении. — прошептала София, устраиваясь на мягком диване.

Аннет некоторое время молчала, раздумывая. И наконец, решилась….

Крещенному при рождении Макаром, имя Марко было даровано позже, когда его мать, уроженка украинского города Припять, вышла замуж за авто слесаря из Гамбурга, которого удачно подцепила на брачном сайте знакомств. Ее сыну исполнилось тогда пять лет. Мальчик был слеп от рождения.

Мать грешила на взорвавшийся реактор, на запоздавшее оповещение населения. Тогда на Чернобыль списали много грехов. Но факт был на лицо. Макар родился не только незрячим, у него вообще не было глазных яблок. Вместо них зияли глубокие темные провалы. Ужаснувшись, подгулявшая девица, первым делом хотела оставить уродца прямо в роддоме, но, побоявшись Бога и людского суда, одумалась, забрала, продолжая тяготиться мальцом всю свою бестолковую жизнь. Ее новоиспеченный муж — немец напротив полюбил Марко как родного, усыновил, даровав фамилию Лемке.

Отчим стал первым, кто заметил особый дар в ребенке. Ущербный мальчик мог видеть. Его руки непонятным образом проецировали визуальные образы в мозг. Немец проводил много свободного времени с малышом, расспрашивал о его об ощущениях, делился своими. Объяснял. Находил аналогии образов, возникающих у незрячего с запахами и звуками. Несколько раз он возил мальчика к специалистам, изучавшим альтернативное зрение. Но беда пришла, откуда не ждали. Когда Марко исполнилось тринадцать, отчим скоропостижно скончался от несчастного случая. Плохо закрепленная кронштейном машина, упала на несчастного, раздавив насмерть. Непутевая мать, недолго переживала потерю мужа, забыв о ребенке, она начала топить одиночество в горькой и через год исчезла в неизвестном направлении. Говорят, спуталась с кочующими по югу Германии байкерами. Марко передали опекунам, богобоязненным протестантам из предместья Мюнхена, для которых особый дар сиротки казался тяжким грехом, чуть ли не отметиной дьявола. Но мальчик, не смотря ни на что, продолжал развивать его. Он тайком повторял упражнения, которые разучивал с отчимом. И с течением времени достиг определенных успехов. Прикоснувшись к телу человека, он мог описать не только его внешний вид, но и оценить работу сердца, легких, пищеварительной системы. И если бы не попал в руки в ортодоксальными, заскорузлым фанатикам, то из него в будущем вышел бы превосходный диагност… но… Вся его жизнь складывалась из недомолвок — если бы так, а не этак, то…

Если бы его опекунша фрау Марта Крюгер не устроилась на работу администратором в известный в Мюнхене отель Байеришер Хофф, то вряд ли ей удалось выхлопотать место для юного Марко после ухода на пенсию прежнего массажиста.

Не окончив двухгодичные курсы профессионального массажа, тот вряд ли получил бы эту работу и встретился бы с Аннет Пуатье, которая опять таки вместо своего коллеги Рене, у которого внезапно заболела жена, отправилась на медицинскую конференцию и так устала за первый день заседаний, что решилась заказать процедуру в номере. Свободен оказался лишь Марко.

Их встреча соткалась из множества отдельных "если бы", малейшее отклонение от придуманного свыше сценария означало "пройти мимо и даже не заметить", но они двигались друг другу не спеша, ведомые случаем или божественным проведением.

Распахнув дверь номера, утомленная Аннет увидела молодого человека в солнцезащитных очках. Кудрявые светло русые волосы, красиво очерченный подбородок, мягкая линия губ, широкий разворот плеч, фирменный костюм свободного кроя с лейблом отеля. Лишь непроницаемые очки выбивались из стандартного облика сотрудника спа центра.

— Госпожа Пуатье, Вы заказывали общий массаж?

Аннет неуверенно кивнула, не произнеся ни слова.

— Госпожа, я не ошибся? — рука его дрогнула, молодой человек потянулся к номеру комнаты, выгравированном сбоку двери.

— Да, — спохватилась Аннет, догадавшись, — извините, я замешкалась — проходите пожалуйста.

Массажист просиял в ответ и, подхватив переносной столик, перешагнул порог.

Неуверенно пройдя насколько шагов, остановился. Смущенная улыбка тронула его губы.

— Госпожа, как видите, я слеп. Не могли бы Вы подвести меня на середину комнаты, и если там на полу разбросаны вещи, было бы лучше их убрать.

— Да конечно, — молниеносно отреагировала Аннет.

Взявши массажиста за локоть, она провела его на середину спальни, быстро отодвинула стул ногой, чтобы не мешался на пути.

— Спасибо. Мне было неудобно просить Вас, но…

— Пустяки, не волнуйтесь. Мне не доставляет неудобств Ваш недуг, — перебила его Аннет и подумала (Он весьма кстати. Я могу без смущения раздеться перед незнакомым человеком)

Марко благодарно улыбнулся. Быстрыми привычными движениями, он собрал массажный стол, покрыл его антисептическим полотном. Присел на корточки, достал из сумки ароматические масла, продезинфицировал руки.

— Аннет, можно мне Вас так называть?

Не дождавшись ответа, продолжил

— Раздевайтесь и ложитесь на живот. Как будете готовы, скажите.

Женщина быстро скинула халат, оставшись лишь в тоненьких стрингах, аккуратно улеглась на стол и тихо шепнула.

— Все, можно начинать.

И закрыла глаза.

Но стоило теплым пальцам коснуться ее плеч, вздрогнула, напряглась.

Тихий смех раздался над ее головой.

— Расслабьтесь. Не надо меня бояться. Я здесь, чтобы помочь.

Аннет прерывисто вздохнула. Он прав. Отбрось заботы минувшего дня. Плыви по волнам, мечтай. Прочь отсюда. Прочь!

Видимо она задремала. Потом что прозвучавшие слова Марко скорее всего были продолжением предыдущей фразы. Они казались непонятными, тревожными.

— Такое чувство, что на уровне солнечного сплетения у Вас дыра, высасывающая все жизненные силы… Она питается радостью, смехом, охотится за Вашей уверенностью в себе, не гнушается полакомиться наслаждениями и маленькими женскими слабостями. Словно паразит, ворует молодость, здоровье. Я реально чувствую вот в этом месте, — Марко нарисовал круг на спине, на уровне грудины, — зимний холод.

Аннет мелко задрожала, догадавшись. Она не раз слышала, что слепые люди обретали невероятные тактильные способности.

— Не бойтесь. Я не хочу Вас пугать. Есть причина задуматься об изменении самой жизни, либо ее восприятия. Все беды сосредоточены в наших головах. Избавиться от проблемы можно либо решив ее, либо перестать ее замечать.

— А что Вы еще чувствуете? — спросила Аннет и сразу пожалела…

— Я не вижу патологических изменений во внутренних органах… Ох, извините, я забыл предупредить, что исполняю в этом отеле роль заштатного экстрасенса, поэтому пусть мои слова не кажутся странными. Так получилось, что я могу видеть… Руками.

Опустив голову в отверстие в столе, Аннет обреченно закрыла глаза. Повезло, как утопленнику… Сейчас вывернет ее душу наизнанку.

Но Марко не умел читать мыслей, поэтому продолжал, как ни в чем не бывало.

— Раньше это называли порчей или того хуже — проклятьем. Сейчас оккультная наука объясняет упадок сил симбиозом с паразитической энергетической тварью… Как знать… Мое мнение, человек сам виноват, совершив оплошность и начав терзать себя, он открывает доступ эфирным гостям в наш мир. Пока несчастный не простит себя, они будут наслаждаться его физическими и эмоциональными соками. Почему старики говорят, сходи в храм, Бог поможет. Потому что, раскаявшись и попросив защиты, человек сам снял с себя программу вины, и ненасытная тварь отпала. Бог помог человеку поверить в себя…

Странное явление. Руки Марко, нежно проминающие уставшие мышцы шеи, разгоняющие лимфу, восстанавливающие силы, существовали сейчас отдельно от его голоса.

Аннет невольно ловила себя на мысли, что над ней склонились два человека.

— Вот Вы должны разобраться, какое событие в прошлом пробило дыру в сердце, которую можно почувствовать как говориться — невооруженным взглядом…

Если б одну дыру… Сейчас мне кажется, что мое сердце походит на лакомство для мышей, сыр Маасдам, испещренный огромными аппетитными дырочками.

Внезапно у Аннет защипало в носу. О чем она думает? Что за глупая аналогия? Не надо петлять в трех соснах. Причина всех ее сегодняшних бед — преждевременная кончина матери, у которой она не успела попросить прощения. Не покаялась за мерзкие слова, сказанные в сердцах. Возможно там, уже за смертным порогом, мама отпустила обиду, простила нерадивую дочь, но…. Аннет навеки вечные осталась с запоздавшим раскаянием и стыдом.

Горячие слезы скопились в уголках ее глаз. Марко остановился.

— Вы плачете? Я почувствовал по легкому сокращению шейных мышц… Не стесняйтесь. Слезы очищают. Извините, что послужил их невольной причиной…

Справившись с нахлынувшими эмоциями, несколько раз глубоко вздохнув, Аннет растерла крупные капли по щекам. Почему она расслабилась при незнакомце?

— Со спиной покончено, госпожа Аннет, переворачивайтесь, только аккуратно. — прозвучал приказ мастера.

Аннет, выполнив просьбу, вытянулась в струнку на столе. Неожиданная и весьма коварная мысль промелькнула в голове. А если его пальцы коснутся груди? Надеюсь, он будет массировать грудные мышцы в обход ее, это ясно, но тем не менее. Если это произойдет? О чем я думаю??

Марко моментально почувствовал напряжение. Но не сказал ни слова. Он продолжал делать свою работу.

Аннет чувствовала теплое дыхание на своей коже. Пытаясь думать о чем угодно, лишь бы не о его нежных сильных пальцах, она переключилась в мыслях на работу, на завтрашнее заседание, где предстоит выступить с отчетом о работе их института.

Через двадцать минут массаж благополучно закончился. С чувством легкого разочарования, Аннет поднялась со стола, накинула халат.

— Спасибо. Могу сказать в полной уверенности, что Вы Марко — самый лучший специалист, которого я подпускала к своему телу, — и улыбнулась сквозь слезы.

— Ну что Вы, — парень смущенно покраснел, поправил на переносице очки, — надумаете сделать еще один массаж — немедленно звоните на рецепцию. Марко Лемке всегда к Вашим услугам.

— Спасибо, — поблагодарила еще раз и вдруг добавила- А меня зовут Аннет Пуатье.

Что я делаю?

Марко улыбнулся и протянул руку на ее голос.

— Привет! Очень рад знакомству.

Не успела Аннет на следующий вернуться из бизнесс центра в отель, как бросилась набрать телефон салона красоты.

— Добрый день, могу ли я заказать массаж у себя в номере? Да, это 117. И, — голос женщины предательски дрогнул, — я бы хотела попросить прежнего специалиста, Марко Лемке. Это возможно?

Нет? Он занят с другим клиентом? Ну конечно… Может позже? Вообще нет свободного времени?

От разочарования Аннет опустилась на пол. Голос девушки в телефонной трубке продолжал говорить, в нем послышались насмешливые нотки. Или ей показалось?. Опомнившись, Аннет поднесла трубку обратно к уху.

— Да, мне нужен массаж. (Неудобно отказываться, а то решит, что я звоню лишь ради него). Хорошо, пусть будет другой. Меня устроит через полчаса.

Успев принять душ, она вышла в коридор, и в этот момент раздался короткий звонок…

Аннет, распахнула дверь и оторопела.

За порогом стоял улыбающийся, счастливый, словно ребенок Марко.

— Привет! Я поменялся с Петером. Мне показалось вчера, что ты… — Он осекся, позволив себе первый шаг, — что Вы хотели мне что-то рассказать…

Аннет неожиданно рассмеялась. София взглянула на нее внимательнее и не узнала прежнего умирающего Лебедя. Воспоминания воскрешали страдалицу к жизни.

— Не трудно догадаться, что массаж в тот день не состоялся. Я коварно соблазнила его и не жалела о своей спешке. Словно предчувствовала — как мало дней нам оставалось.

Он умел заниматься любовью ни чуть не хуже. Полностью отдавался страсти. И делал это искренне, с вдохновением профессионала.

Я сходила с ума от прикосновения его пальцев. Он заранее знал все тайные места на теле, доводя меня до экстаза.

Знаете, тогда мне казалось, что я попала в долгожданный выстраданный одиночеством рай. Ведь у меня долгое время не было партнера. Как то не складывались отношения.

Мы оба обезумели от страсти. Нашли друг друга, как звенья одной цепи. Стали единым целым. Инь и Янь…

Аннет закрыла глаза, на мгновение, выпав из реальности. Ее губы раскрылись, словно в ожидании невидимого поцелуя.

— Он всегда со мной. Даже здесь… - услышала София странные слова. И побоялась уточнить о ком она, опасаясь мистического бреда.

— Представьте себя, Софии, он был не только слеп. Бедняга родился без глаз. Сейчас таких детей называют жертвами радиации. Мутантами. Перед тем как снять очки, он предупредил об уродстве.

Мне было безразлично.

Потом он рассказывал, что его прежняя девушка, дочь генерального менеджера отеля, так же не сильно смущенная недостатком, придумала странную забаву. Вставляла в пустые глазницы, привезенные из Индии самоцветы, и величала прозревшего Кришной. Они расстались, не предъявив друг другу претензий. Марко не мог дать амбициозной, жадной до денег особе ничего, чтобы она оценила по достоинству. Сибилла, так звали самолюбивую красавицу, забыв его как мимолетный эпизод, продолжала работать на рецепции салона красоты.

Конференция закончилась, выпросив отпуск за прошлый год, я осталась в Мюнхене, продлив бронь отеля. Каждый вечер, по черной лестнице, в обход камер наблюдения, Марко проскальзывал в мой номер и оставался там до утра. Мы купались в счастье, не думая о завтрашнем дне.

Гром грянул неожиданно.

В тот день он постучал в дверь, не дожидаясь вечера. Мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

За порогом стоял мой любимый мальчик. Но…нет, это была лишь тень его, униженная, поникшая, бледная как сама смерть,

Cлучилось страшное, Сибилла, догадавшись о нашей связи, не думая о последствиях, а возможно и намеренно, рассказала обо всем отцу.

После публичной экзекуции, жестокого унижения перед персоналом, собранным для проволочки в менторских целях, Марко был уволен без выходного пособия и дальнейших рекомендаций.

Это стало началом конца.

Мы переехали в Берлин. Я, Марко и его лабрадор Дольче.

Не поверите, через несколько дней Марко погиб в автомобильной катастрофе. Не привыкнув к городу, он вышел без провожатого из дома и был сбит на ближайшем перекрестке. Нелепее смерти придумать трудно…

Лицо Аннет на мгновение исказила судорога.

Бедная ты бедная, сестра моя по несчастью… Как я понимаю тебя — думала Софии, боясь произнести слово. Как же тяжело терять любимых… неожиданно терять. Против правил.

— Я хотела уйти следом. Не раздумывая. Вскрыть вены не решалась, безумно боялась крови. Снотворных таблеток под рукой не нашлось.

Вернувшись после опознания, выдернула из халата пояс и привязала к батарее в спальне. Напротив кровати, где только вчера он любил меня. Встав ногами на нижнюю трубу, бесстрашно накинула петлю на шею и… Знаете ли Вы, Софи, что на пороге смерти человек чувствует томление, почти сексуальное возбуждение от скорого наслаждения переходом. От встречи с неизвестностью. С петлей на шее мир живых становится другим, безразличным, скучным, опостылевшим. И если в этот момент ангел хранитель зазевался, глупец делает решающий шаг в никуда. Со мной случилось именно так.

Ноги сами соскользнули с трубы отопления, и я забилась в моментально затянувшейся петле. Самое странное, желание умирать исчезло. Я безумно испугалась. Захрипела. Вцепившись руками в пояс, постаралась его растянуть, но все бесполезно. Сознание медленно покидало меня. Кровь отлила от головы, послышался металлический стук пульса в ушах, мир стал меркнуть.

Возникла дурацкая ассоциация с гаснущими в кинозале светильниками…Все… В это мгновение, мягкая опора появилась под моими ногами. Дольче на брюхе подполз под бьющееся в агонии тело. Инстинкт самосохранения сработал автоматически. Опершись на собаку, я смогла ослабить веревку, и, безудержно кашляя, упала на пол без чувств.

Собака — поводырь Марка, спасла мою бестолковую жизнь.

Да, в тот день я не умерла. Но, познавши сладостное влечение смерти, я заболела ею, мне отныне требовалась ежедневная доза страха. Дама с косой посадила меня на иглу.

Каждый прожитый день, я успокаивала пораженный ею разум свободой выбора. Какую из костлявых сестер предпочесть? Наполненная теплой водой ванная и горсть таблеток. Не плохо. Усну, сползу вниз и утону. Двойная гарантия успеха.

Чердак нашего офисного здания. Один шаг вниз. Несколько мгновений невесомости. Разрыв сердца. Этот способ показался мне не совершенным. А если сердце выдержит, и умру я лишь от удара о землю… Боль не входила в мои планы.

Прыгнуть с моста, предварительно привязав к ногам украденную из фитнесс зала гирю. Этот способ казался интересным, но меня смущала неизвестность. Что чувствует захлебывающийся человек? Кислородное голодание, разрыв сосудов из-за резкого повышения внутричерепного давления? Опять таки боль…

София заставила себя отвлечься от начавшегося бреда собеседницы. Аннет определенно психически больна. Зародившийся от сильного душевного потрясения недуг — очарование смертью, словно раковая опухоль разъедает сейчас ее тело. Он смотрит на мир ее глазами, говорит ее губами, он живет вместо нее.

Когда Кирилл погиб, она сама долгое время находилась в абсолютной прострации, отупении, душевном анабиозе. Но мысль о смерти не посещала ее никогда. Отец вложил ей в душу истину, что жизнь — дар Божий и поднять на него руку- смертный грех, София терпела… Убегая от боли, она с головой ушла в работу. Тоска незаметно отпустила.

Все проходит….

Надо вежливо прервать затянувшийся монолог о высокохудожественных способах самоубийства? Перевести его в нужное русло.

Когда Аннет сделала невольный перерыв после красочного описания очередного возможного суицида, Софии немедленно воспользовалась создавшейся паузой.

Она взяла тонкую бесплотную руку собеседницы, накрыла ее кисть своей и заглянув в глаза, задала главный вопрос.

— Дорогая моя, рискну немного отвлечь Вас. Скажите, желание внезапно покинуть отель возникло ведь по очень важной причине. Не так ли?

Аннет словно очнулась. Ее глаза заискрились яростью. Черты лица заострились.

— Так Вы не знаете самого главного!! Скажите, как я могу находиться под одной крышей с убийцами моего Марко?

София испуганно отодвинулась от вытянувшейся в струнку безумицы. Аннет, не обращая внимания на ее замешательство, продолжала

— Выходя из номера, я столкнулась лицом к лицу с Сибиллой и Гюнтером Коппельмауэрами. Это его бывшая девушка и генеральный менеджер Байеришер Хофа. Вот чьи имена я мечтаю прочесть на мраморных надгробиях. Одна донесла, другой вышвырнул Марко, словно пса на улицу! — голос Аннет задрожал, срываясь на истерику, глаза налились слезами.

Секундой спустя, рыдания уже сотрясали тщедушное тельце.

Приступ ярости у нее миновал, надолго ли? — подумала Софии…

И все равно — как странно тасуются карты. Невероятное стечение обстоятельств. Чистейшая ирония, насмешка судьбы.

Оба, отец и дочь плюс несчастная Аннет, пострадавшая от их жестокосердия, вместе на благотворительном балу, что состоится вечером субботы. Кто выбирал участников? По какому принципу высылались приглашения?

Неужели капризная зарвавшаяся особа, оскандалившаяся вчера и веселый толстяк, так же в числе гостей? Что за организация и ради чьей выгоды собирает вместе совершенно разных по социальному положению людей? Какой толк от той же Аннет, врача, живущего на небольшую государственную зарплату? Чем она может пожертвовать?

Бесконечная вереница вопросов, оставшихся без ответов, промелькнула в голове растерявшейся Софии Томилиной.

Она терпеливо ждала, когда рыдания Аннет пойдут на убыль. Заметив первые признаки усталости, немедленно встала и, подняв за собой послушную, словно кукла женщину, подтолкнула в дамскую комнату. Пора привести себя в порядок. И, в конце концов, появиться на ужине.

София постарается отговорить несчастную от скоропостижного бегства, убедить, что невозможно всю оставшуюся жизнь прятать проблемы за собственными комплексами. Сходить потихоньку с ума, мечтая о смерти, как об освобождении. Разве можно винить бывшего работодателя и любовницу в произошедшем несчастном случае?. Не они, а собственная невнимательность или злой рок толкнули беднягу под колеса. Но Аннет было легче пережить трагедию, найдя виновных.

В случае с Кириллом этой проблемы не возникло. Происшествие объявили терактом. Преступников через некоторое время нашли и показательно уничтожили. Но никто не почувствовал сатисфакции и успокоения. Смерть — всегда смерть. Безликая безвозвратность.

Черная дыра в душе. Как и не вымоленное вовремя прощение у матери. Они обе, Софии Томилина и Аннет Пуатье, звенья одной цепи, идущие бок о бок. Две жертвы, помеченные острием ее косы. Только у камня на распутье их тропы расходятся.

НЕЗНАКОМЕЦ

Раскаты грома утихали, грозовой фронт постепенно смещался на северо-восток, полыхая зарницами уже над швейцарской землей. Но ливень и не думал прекращаться. За окнами из-за падающей с небес воды, до сих пор царила абсолютная тьма.

Проходя мимо опустевшей рецепции, на пути в ресторан Ла Сьют, Софии обратила внимание, что экраны мониторов до сих пор мертвы. Значит, связь с окружающим миром пока не восстановилась. Чудеса, да и только…

Зал ресторана был полон лишь наполовину. Невысокий метрдотель, выросший словно гриб из под земли, вежливо поклонился, приглашая милых дам выбрать любое понравившееся им место. Кроме этого… Увы, Мадам, я сожалею…

Приглянувшийся Софии свободный столик у окна был уже зарезервирован. На нем красовалась недвусмысленная табличка с извинениями.

Женщины остановились у соседнего, частично отгороженного от остальных невысокими искусно драпированными ширмами. Иллюзия укромного уголка сыграла решающую роль в их выборе. Ни одна из дам не была расположена к вниманию со стороны остальных гостей.

Скользнув восхищенным взглядом по высоким сводчатым потолкам, украшенным лепниной и изысканными фресками, по огромным в пол овальным окнам, в обрамлении нежных салатных гардин, за которыми пелена дождя скрывала потрясающий вид на Леман, София восторженно прошептала, — Привет, я вернулась!

Пока Аннет изучала ресторанную карту, она, сидя с краю, имея небольшой обзор, разглядывала гостей.

Ну надо же, краснокожего сорванца не узнать. Родители, вспомнив о приличиях, а возможно просто следуя требуемому за ужином дресс коду, обрядили мальчугана в настоящий доисторический сюртук, смотрящийся на меленьком тельце по крайней мере нелепо. Апофеозом глупости служила желтая, словно лимонница, бабочка, болтающаяся у мальчика под подбородком. Отец, утянутый в костюм тройку, жилет которого того гляди грозил треснуть на выпуклом животе, резал невероятных размеров отбивную, лежащую на его тарелке. Жена, полная противоположность, субтильная, напряженно держащая спину особа без аппетита клала в рот маленькие кусочки вареной спаржи.

Лицемеры и ханжи, перекинувшиеся пейзаны. Вот скука то… — резюмировала София и перевела взгляд на середину зала.

Строптивая красотка, оскандалившаяся вчера, сидела к ней лицом. Гладко зачесанные за уши белокурые волосы. Легкий средиземноморский загар тронул нежную кожу, губы, оттененные розовым блеском, постоянно улыбаются, демонстрируя идеальный дорогой оскал. София, не будь столь критичной! Не оскал, а прекрасный прикус!

Улыбки красавицы, которой можно дать и не более сорока, предназначались спутнику, сидящему спиной к Софии. Она видела лишь часть его плеча в оливковом бархатном пиджаке. И мелькающую кисть с удивительно красивыми пальцами. Музыкальными. Да брось! Везде тебе мерещатся похожие руки!

Сейчас молодой мужчина смеется, разглядывая сидящую напротив красотку через карамельную решеточку, позаимствованную из пирожного. Как мило. Чужое счастье всегда притягивает взгляд. Впрочем, как и его противоположность…

— Мадам, Вы готовы сделать заказ? — появившийся официант, наклонился к ней.

София смутилась. Она еще не успела взглянуть в карту.

— О, извините, я отвлеклась. Передайте шефу, что я полностью доверю его выбору. А на аперитив принесите нам по бокалу ламбруско. Лучше розового. Непременно с ягодкой малины на дне!

Официант с почтением поклонился и шагнул к Аннет.

— Мадам?

Бокал с шипящим напитком мелко задрожал в руке. София увидела двоих мужчин, шествующих от входа в направлении их столика. Маленький метрдотель сопровождал…старика с глайдера… Нет, не может быть! Иллюзия сморкнулась…

К ним приближался статный мужчина среднего возраста, гладко выбритый, одетый с иголочки, идеальный образчик видавшего виды плейбоя. Нежный убийца, лакомящийся женскими сердцами… Но София была готова поклясться, что именно от него она вчера отогнала злобную собачонку и именно ему протянула руку на палубе, а затем преследовала в парке. Просто почувствовала это сердцем.

— Ваш столик, господин… — , София не расслышала имени, подглядывая краем глаза за подошедшими.

— Благодарю, Анри, — раздался тихий ответ.

Расположившись у окна, незнакомец немедленно взял в руки карту и погрузился в ее изучение.

У Софии появилась возможность разглядеть его поближе.

Коротко стриженные русые волосы, отливающие на висках благородной сединой. Легкий золотистый загар. Идеальные формы носа и губ. Жесты изысканы, аристократичны. Безусловно доволен своей внешностью и с удовольствием демонстрирует ее. Красавцу не более сорока пяти.

И вдруг, ее поймали на месте преступления.

Мадам, Вам не кажется, что пристально смотреть на человека- дурной тон.

Ярко синие глаза мужчины за соседним столиком оставили на лице Софии настоящий ожог. Она смутилась, моментально отвела взгляд, чувствуя, что роли поменялись, теперь незнакомец пристально разглядывает ее. Она могла поклясться, что ощутила легкое прикосновение глаз — пальцев к губам, к шее, сейчас они скользнули по лямочкам платья вниз, задержались ненадолго на взволнованно замершей груди, спустились ниже, оценив стройные ноги. Женщина не могла понять, как человеческий взгляд может вызывать тактильные ощущения, которые вызывали приятную дрожь, расходящуюся теплыми волнами по коже. Она заметила краем глаза, что незнакомец облизал кончики пальцев, словно действительно касался ими ее кожи.

Неслыханно…

Затаив дыхание, она уткнулась в поданный официантом салат, не решаясь потянуться к приборам.

— Бон аппетит, мадам, — раздался приятный голос соседа слева. Женщина вздрогнула и посмела взглянуть на говорившего.

Незнакомец, закончив исследование, белозубо улыбался, его васильково синие глаза весело смотрели на сконфуженную Софию.

— Мерси.

Выдохнула она и тронула нож с вилкой. Что происходит?

Потом покосилась на Аннет. Та даже не заметила присутствия странного соседа. С явным аппетитом измученная страданиями бедняжка поглощала изумительный морской коктейль.

— Вы не притронулись к салату, мадам. Желаете заменить блюдо? — поинтересовался проходящий официант.

— Нет-нет… Не надо… — София поспешила успокоить внимательного молодого человека, невольно заглянула за его спину, ища глазами незнакомца.

Соседний стол был пуст. На нем красовалась нетронутая табличка о резервации, приборы остались совершенно нетронутыми. На тарелке возвышалась затейливо оформленная салфетка в форме морской раковины.

Сердце Софии бешено застучало. Что происходит? Мгновение назад незнакомец пожелал ей приятного аппетита, и исчез? Она даже не заметила, чтобы он встал и вышел из ресторана…

Сумасшествие какое-то!

Женщина отчаянно замахала рукой, подзывая официанта.

— Что пожелаете? — раздался его елейный голос.

— Хмм. Даже не знаю, как сказать… Вернее, господин, что сидел за соседним столиком, он показался мне знакомым…

— О, извините, я не знаю его имени. Скорей всего, он передумал ужинать, если так быстро покинул зал…

— Так Вы его тоже видели?? — почти вырвалось у Софии, но она сдержалась. Глупее вопроса вообразить сложно.

Официант шагнул к соседнему столу, взял маленькую карточку, мельком взглянул на нее и повернувшись к Софии, резюмировал

— Я был прав, гость попросил подать ужин в номер, пойду распоряжусь, прошу прощения!

Женщина облегченно вздохнула — все не так страшно. Значит, галлюцинациями она не страдает.

— Добрый вечер, прекрасные дамы! Позвольте составить вам компанию? Славный нынче потоп! Подобный застиг меня в прошлом году в Куала Лумпур, не думал, что европейские грозы могут не уступать азиатскому чуду — жизнерадостное вступление толстяка по имени Гаспар заставило обеих женщин улыбнуться.

— Конечно, милости просим, веселый гость!

Необъятный пиджак в синюю с желтым голосочку, розовая сорочка и, глазам не верю, толстенная золотая цепь на бычьей шее. София невольно улыбнулась, вспомнив далекие девяностые прошлого века, именно этот аксессуар считался принадлежностью к высшей касте воров. Удивительно увидеть похожий типаж сегодня. Стоит лишь поменять современный дизайнерский пиджак психоделической расцветки на бордо. Широкая искренняя улыбка расцвела на открытом лице толстячка. На щеках проступили ямочки, разрушая образ брутального братка в законе.

— Позвольте представиться, Гаспар Рибо. Кулинарный эксперт.

София улыбнулась — коллега?.

Гаспар продолжил

— Хотя сейчас у меня приватный визит, но Ваш покорный слуга не прочь вне службы оценить творчество шефа Кабо. Говорят — он всемирно признанный виртуоз.

Почти в точку, угадала. Хотя, два эксперта в одном отеле — уже перебор.

Толстяк, расстегнув стягивающую выпуклый живот пуговку, облокотился на мягкую спинку кресла, открыл карту блюд и бодро потер пухлые ладошки друг о друга.

— Итак, чем тут можно полакомиться?

Полакомиться?…София содрогнулась от странной мысли, что несколько минут назад в этом зале один прекрасный незнакомец пытался лакомиться ею. Ей вторила не менее странная — что я не прочь была стать его десертом.

Большинство людей прекрасно спят под аккомпанемент дождя. Про нее такого не скажешь.

Безумная беспорядочная дробь падающих капель вызывала тревогу, необъяснимое беспокойство, желание заткнуть уши, забраться под подушки, лишь бы отвлечься от природной какофонии, хаотического нагромождения звуков. София безуспешно пыталась расслабиться, извертевшись в кровати, промучившись в течении нескольких часов, она так и не смогла забыться из-за гнетущих раскатов ливня. Ей не удавалось остановить поток мыслей, постоянно возвращающих ее то на палубу глейдера, то в парк отеля, в ресторан. Она мучилась от непонимания, от раздвоения реальности, свидетелем которого она была, находила разумную нить и тут же ее теряла. В ее мыслях постоянно рисовался образ странного человека без возраста, загадочного, притягательного. Кто он? Она так и не расслышала имя, произнесенное метрдотелем. Не нарушит ли она приличия, если сама предложит ему знакомство?

Уставший разум не находил ответов.

Поняв, что заснуть не удастся, София поднялась с кровати, подошла к письменному столу, включила лампу и достала айпод. Если не можешь спать — займись делом. Напиши пару глав нового романа, пообщайся с пестрыми тараканами, а то они уже соскучились без хозяйки.

Пока София творила, ливень постепенно пошел на убыль. Наступившая тишина отключила в голове тревожный маячок, а долгожданный сон погнал писательницу в кровать. Быстрее! Стоило измученной женщине коснуться подушки, она отключилась.

" Из неотправленного.

Здравствуй мой дорогой Томми. Давно не писал, но на то были причины.

Добраться до Франции не составило труда, я немного покутил по дороге, стараясь войти в образ, который давно утратил.

Не думал, что боль потери окончательно лишит меня сил. Осколок венецианского зеркала, что лежал в кармане пиджака и прорезал там не малую дыру, безжалостно отражал истинное лицо твоего бывшего друга, бездомного странника — старца, уничтоженного злым роком. Я словно пожранное молью пугало метался по свету.

Помнишь, я упоминал о последнем перформансе? И о своей невеселой роли, что предстоит исполнить?

Завтра прибудет последний гость, и ловушка для глупых мотыльков захлопнется. Быстрее бы. Я заждался свободы. Крылья ворона истосковались по небу, по закату солнца, зовущего меня за горизонт. Виктория… Не было дня, чтобы я не чувствовал ее присутствия. Я говорил с ней и слышал ответы в репликах проходящих мимо людей. Она не оставляет, меня, ждет. И я отсчитываю последние мгновения, отделяющие нас от встречи.

НО сегодня произошло странное. Я полагал, что разучился удивляться. Что повидал всякое, испытал неведомое.

Женщина, сидевшая рядом, красное платье, огненные волосы, изумруд смущенных глаз, невинных, словно у ангела.

Кто послал мне напоминание об ушедшей любви?

Виктория всегда предпочитала алый. И незнакомка выбрала именно этот цвет. Словно подав знак…

Беда в том, Томми, что она не из числа приглашенных.

Я был смущен не менее ее, поняв, что в просчитанную партию вмещался еще один игрок. Неожиданный ход, смешавший все заранее разложенные карты.

Свежее дуновение ветерка, прилив молодой крови, предвкушение опасности, вот что почувствовал я вчера… Сердце ожило, заметалось в груди, вернув меня на несколько десятков лет назад.

У Виктории была сестра, ее копия, двойняшка. Такими видели их люди, я же наблюдал смешное подобие. Безвкусную репродукцию великого полотна. Подделку.

Сестра сыграла краткую роль и ушла со сцены, став бесполезной…

Ее судьба ни меня, ни Викторию более не интересовала. Мы замкнулись друг на друге, навеки.

Почему сейчас появилась другая, похожая? Она нарушала планы, была лишней на предстоящем празднике.

Мой обычный пасьянс мог не сложиться.

Время покажет. Как бы мало его не осталось.

Прощаюсь не надолго, ханни — бой! Поцелуй за меня леди Элен и малыша Майкла.

Жаль, что не увидимся.

Твой Гай — весельчак.

Июнь 10, 2022

Отель Роял Парк

УВЕРТЮРА.

София раскрыла глаза, стоило дневному свету проникнуть за неплотно завешанные гардины. Протянув руку к тумбочке, нащупала часы.

Еще только шесть утра, а сон как рукой сняло. Трех часов отдыха хватило ей для полного восстановления сил.

Подойдя к окну, отдернула занавески.

Красота какая! — прошептала она, невольно схватившись за сердце.

Открывшийся вид потрясал воображение. После проливного дождя густой туман плотной пеленой опустился на парк, закутав в фантастические одеяния липы и каштаны, верхушки которых торчали их марева словно гигантские грибы.

Пелена колыхалась призрачным морем у подножья отеля. Казалось, что из-за ночного ливня, озеро вышло из берегов и, затопив город внизу, поднялось до самой вершины холма.

Такое зрелище пропустить грех!

София привела себя в порядок буквально за пару минут, натянула в спешке джинсы, накинула куртку, сунула ноги в балетки и побежала вниз.

Рецепция пустовала, забыв о привычке ставить баллы, женщина проскользнула мимо и шагнула через открывшуюся дверь с неизвестность.

Опустившись на колени, нырнула в пелену тумана, срывшую ее с головой. София вдохнула запах влажной напитавшейся дождем травы и цветов. Насладившись ароматом свежести, поднялась и по пояс в дымке зачарованно поплыла к ближайшим кустам туи, которой рваные клоки тумана, зацепившись за верхушку подарили фееричный свадебный наряд.

Попавшая словно Алиса в Стране Чудес девочка София, боялась дышать, чтобы не спугнуть сказку.

Ее путь лежал к фантасмагорическому сооружению, что соткало марево над олеандровым лабиринтом. Волшебная Гора Сезам приглашала войти в свою сокровищницу.

В цветочных кустах туман сам потерялся, не находя выхода. Проникнув в лабиринт, София передвигалась шаг за шагом, вытянув руки и защищаясь от острых веток. Очутившись в мире снов, она углублялась все дальше и дальше, не думая о последствиях.

Ее сердце дрожало от восторга.

Забравшись в самое сердце лабиринта, София замерла, любуясь бенефисом туманного скульптора. Формы менялись, перетекали друг в друга. Появившиеся на верхушке олеандрового куста заячьи уши через мгновение увеличились в размерах, рисуя образ приближающегося слона. Подул легкий ветерок, гигант задрожал всем телом, превращаясь в крадущуюся кошку. Стоило кошке исчезнуть, на ее месте мастер вылепил восхитительный лилейный куст, распахнувший резные соцветия, ставшие через мгновение осьминогами, нырнувшими обратно в туманное марево.

Насладившись вдоволь фантастическими инсталляциями, София решила вернуться. Но облака тумана, расползаясь, менялись, создавая новые иллюзии. Там где была тропинка, София видит сейчас густые кусты рододендрона. Где только что возвышался призрачно колышущийся медведь, наоборот открылся проход. От потери ориентации голова несчастной пошла кругом.

Безуспешно пытаясь найти дорогу назад, София остановилась и горько рассмеялась. Вот нелепость — заблудилась в трех соснах. Неужели придется присесть под кустик и ждать, пока лучи солнца развеют остатки обманчивой субстанции? Что за черт? И словно ей в ответ в двух шагах слева воздух резанул истошный крик ворона. София вскрикнула от испуга и бросилась бежать в первый замеченный проход. Опомнившись, замерла и, стараясь успокоить бешено колотящиеся сердце, оглянулась по сторонам. Не может быть, в клочьях тумана появилась человеческая фигура. Кто-то еще решил прогуляться по цветочному лабиринту в столь ранний час? Потеряшка облегченно вздохнула, поняв, что спасена от бесцельного блуждания по аллеям и направилась к незнакомцу.

По мере приближения фигура мужчины становилась все более отчетливой. Высокого роста, в светлом пиджаке, тертых джинсах некто стоял к ней спиной держа в руках палитру с красками. На этюднике перед ним белел холст с наброском. Интересно, что художник пишет в непроницаемом тумане? Стараясь не шуметь, София поднялась на цыпочки, и словно кошка начала приближаться к незнакомцу.

Вороний крик заставил ее замереть на полпути. Сюрреалистическая картина открылась ее взору. Огромная птица, черная как смоль, важно нахохлившись, зацепилась когтями за ветвь айвы, бесстрашно позируя художнику.

Второй угрожающий крик ворона означал, что он заметил приближение Софии. Словно был недоволен присутствием чужака.

Художник немедленно обернулся.

И она закричала.

Отчаянно громко, смертельно испуганно.

И бросилась прочь, не взирая на острые ветки, раздирающие ее руки, царапающие до крови ее щеки, она ломилась сквозь кусты, прочь, дальше от ужаса, что предстал ее глазам. Зловещая Фата Моргана заманила ее в ловушку, где явила мертвого Кирилла. На этот раз с палитрой в руках.

Не помня как вырвалась из плена лабиринта, как добежала до отеля, вся мокрая от росы, упавшей на газоны с уходом марева, задыхаясь от страха, она столкнулась на входе с мужчиной. Упершись глазами ему в грудь, поняла, что бред продолжается. На крупном медальоне, что красовался на его шее, зашевелились серебряные змейки, переплетенные в восьмерку. Они подняли маленькие головки, и их антрацитовые глазки злобно сверкнули.

— Ой, мамочка…, - пролепетала несчастная и без чувств рухнула в руки незнакомца

— Деточка, Вы меня слышите? Де-то-чка! Вы с нами? — тихий вкрадчивый голос проник в ее плывущее по волнам сознание. София быстро заморгала от яркого света. Где она? Что случилось?

Провела руками по телу, словно проверяя, все ли осталось на местах. Подняла голову, попыталась сфокусировать взгляд на говорившем.

Сухонький старичок в белом пиджаке с логотипом Роял Парка, низко склонился к ее лицу, пристально следя за реакцией. София огляделась. Она лежала на небольшой кровати в комнатке, заставленной высокими стеклянными стеллажами. В воздухе пахло антисептиком. Медпункт?

Дотронувшись до лица, поморщилась. Глубокая болезненная царапина на щеке заклеена пластырем. Взглянула на руки, сохранившие следы от веток, через которые она ломилась, словно безумная.

— София, Вы потеряли сознание. Поблагодарите за помощь одного из гостей, который немедленно позвал меня, правда имя свое он не назвал, но передал визитную карточку. Не расскажите, что с Вами произошло в парке? Господин, нашедший Вас, утверждал, что вы набросились на него, почти сбили с ног. Бежали, сломя голову, словно спасаясь от призрака.

София молчала, мысленно формулируя вопрос, который она должна сейчас задать доктору.

— Скажите, пожалуйста, что могут означать внезапные галлюцинации у человека, который никогда ранее не жаловался на расстройство психики?

Старичок смущенно закашлялся. Словно ее вопрос поставил его в тупик.

— Деточка, Вы что-то видели в нашем парке?

— Да, представьте себе, я видела умершего пять лет назад человека так же ясно, как вижу сейчас Вас.

Доктор поморщился.

Что за чушь я порю, — подумала София, но выхода не было.

— Мало того, мертвец писал портрет ворона, видимо дрессированного. Птица сидела от него на расстоянии вытянутой руки…

Так ничего и не ответив, врач поднялся с кровати, на которой лежала София, и некоторое время кружил по комнате. Внезапно остановившись — произнес как отрезал.

— Мадемуазель Томилин, на Вашем месте я бы сегодня же покинул этот отель. И больше сюда не возвращался.

София резко поднялась на кровати и схватилась за голову, борясь с внезапным головокружением.

— Не так резко, потише. Прилягте! Не надо спешить. Вам необходим покой, моя дорогая мадемуазель. Этот отель не располагает к отдыху. Если Вы увидели что то сильно напугавшее Вас, могу утверждать, что Это осталось здесь и ждет, чтобы встретиться с Вами вновь.

У доктора начался старческий маразм, что он несет?

Врач продолжал, как ни в чем не бывало.

— Существует особенное время для отеля. Раннее утро, когда на холм опускается туман и поздние сумерки, когда власть солнца иссякает. Некоторые гости, жаловались мне на видения. Людей, животных, перемещающихся кустарников. Испуганные до смерти, они покидали наш дом немедленно, и мы теряли с ними связь навсегда.

— Вы в своем уме, доктор? — осмелилась спросить София

Старичок хихикнул по-детски

— Нет, я все выдумал, чтобы еще больше напугать Вас, деточка. Вы же знаете, как стар наш отель, скольких гостей он приветствовал, сколько судеб соединил или разбил. Знаменитый пожар, унесший жизни невинных, не забудется вовек.

— Да. Я знаю о пожаре. Читала в хронике.

— А я был еще малышом, ходящим под стол, когда мой отец, врач, поселился здесь и вступил в должность. Я помню все странные и трагические случаи, что произошли в этих стенах. Собирал их и делал выводы. Неутешительные. Сегодня отель предупредил Вас, давая возможно последний шанс уехать. Так не теряйте времени даром, мадемуазель. Закажите трансферт до аэропорта и держитесь подальше от Дома на Холме.

С этими словами старичок покинул комнату, оставив Софию в абсолютном смятении.

Она сжала виски, пытаясь ослабить внезапную мигрень, сжавшую голову в тиски.

Да, да, возможно от прав, этот чудак. Надо уезжать.

Странности начались с решением ехать в Роял Парк. Вспомнилось неожиданное, но знаковое на сегодняшний день предостережение Мигеля — Берегите себя, синьора…Меняющий облик старик…Зачастившие воспоминания о Кирилле…

Но, перед тем как это сделать, она обязана вновь пройтись по лабиринту, удостовериться, что там ничего нет, иначе неизвестность, недосказанность сведет ее с ума. Призраков не бывает. Кирилл погиб при взрыве. Обманчивый туман соткал его образ. Как и ее сны, как и ее воображение, создававшие двойников…Старика, молодеющего на глазах, так же не существует. Как сказал чокнутый доктор — странное время для отеля — раннее утро или сумерки… Кирилл явился на рассвете, Старик начал меняться на заходе солнца.

София поднялась с кровати и, подойдя к окну, выглянула на улицу. Сколько она пролежала без сознания?

Время уже катится к полудню. Просохшая лужайка перед отелем оставалась девственно пустой. Лишь двое гостей, отец с дочерью заняли места у бассейна, расположившись на шезлонгах.

Отвернувшись от окна, София шагнула к кровати, на которой лежала визитная карточка господина, помогшего ей сегодня утром.

На мягком золотом прямоугольнике она не увидела имени. Лишь несколько слов, написанных от руки. "Жду Вас в парке"

Ничего себе, интриган.

Женщина недоуменно пожала плечами.

Выхода нет. Надо отблагодарить незнакомца, а потом, я обдумаю вариант отъезда.

И покинула медицинский кабинет, направляясь к себе.

Мистификация какая — то. Как я его найду?

Парк был пуст. Отыскать джентльмена не доставило особого труда. Она увидела его, стоило обойти вокруг здание отеля. Сгорбленная фигура на скамейке, притаившейся в укромном уголке в окружении тисовых кустов, с которой открывался лучший вид на озеро. Мужчина, одетый в старомодную твидовую тройку кормил голубя, бесстрашно клевавшего крошки у самых ног. Он поднял голову и приветливо улыбнулся. Синие словно небо над головой глаза радостно заискрились.

— Присаживайтесь. Я заждался…

София застыла в замешательстве.

Час от часу не легче. Это он. Таинственный незнакомец, внезапно исчезнувший с ужина, странный человек, чей взгляд оставляет следы на коже.

— Прошу прощения, я забыл о приличиях? Позвольте представиться — мужчина встал и протянул растерянной Софии руку — Гай Фердинанд Лендол. Я был очень рад услужить Вам сегодня утром.

Ей потребовалось немалое усилие, чтобы ответить на рукопожатие.

— Благодарю Вас, месье.

— Я вижу рану на лице, многочисленные царапины на руках. Не расскажите, что случилось с Вами, прекрасная незнакомка? Сначала сбили меня с ног, а потом решили упасть без чувств. Я произвожу столь неизгладимое впечатление на женщин?

София улыбнулась.

Чувство юмора у него есть. Уже неплохо.

— Меня зовут София. Извините, пожалуйста, что доставила Вам беспокойство… Если говорить честно, я была сильно напугана…

— Чем? Вы что-то видели в парке? Кроме причудливого тумана лично я не заметил ничего странного. Решил прогуляться, насладиться свежим утренним воздухом…

София перебила

— Я увидела человека, который погиб несколько лет назад…

Брови Гая взлетели от удивления.

— Невероятно. Здесь, в парке? Вы или обознались или…

— Или что?

Гай криво улыбнулся

— Или человек по-прежнему жив… Софи, мы так и будем беседовать стоя? Присаживайтесь, пожалуйста, рядом, насладитесь умиротворяющим видом на водную гладь.

Осторожно опустившись на край скамьи, она покосилась на белоснежного голубя, который и не думал улетать. Птица сидела неподалеку от Гая, и казалось, внимательно разглядывает ее. Глазки бусинки хитро посверкивали, открывшийся клюв издал странный приветственный клекот.

— У вас дрессированный голубка, я посмотрю… - попыталась продолжить разговор София, но взглянув на Гая, осеклась.

Он замер, внимательно смотря на птицу, которая в свою очередь, наклонив головку на бок, продолжала разглядывать женщину.

А потом случилось вовсе невероятное. Голубка вспорхнула ей на колени и, уцепившись коготками за ткань джинсов, довольно закурлыкала.

София вся вытянулась в струнку, боясь пошевелиться и спугнуть ее. Она не верила собственным глазам. Птица, потоптавшись на коленях, расправила крылья, и протяжно крикнув, взлетела. Оба человека, оставшиеся на лавочке проводили ее глазами, пока белоснежное тельце не затерялось в синеве.

— Это моя почти домашняя птичка. Не стоит удивляться. Всегда знает, где найти бесплатные хлебные крошки… — услышала Софи пояснения Гая.

Он, нахмурившись, смотрел на нее, словно был недоволен произволом своей голубки, решившей вспорхнуть на колени к незнакомке.

София вновь почувствовала на себе ощупывающий взгляд.

Раньше я ненавидела подобные эксперименты. Кроме оторопи и негодования они ничего не вызывали. Когда подобное происходило в юности, я вела себя вызывающе. Подходила к наглецам и демонстративно задирала подол, демонстрируя прекрасную линию бедра. Один раз просто расстегнула блузу, открыв на обозрение декольте. Но это было лишь один раз. Более на такой выпад не решусь.

— И не надо. И так вижу, что форма груди отменна. — закончил ее мысль Гай и засмеялся.

— Что Вы сказали, простите? Я не поняла…

— Ничего, не обращайте внимания. Люблю поразмышлять в слух. Впрочем, как и Вы, не правда ли?

София встала со скамьи. Она ненавидела ситуации, которые не могла контролировать.

— Постойте, не убегайте. Мы даже не успели познакомиться поближе, — Гай быстрым движением схватил ее кисть и потянул к себе. Его глаза поймали взгляд Софии, заставляя подчиниться. Женщина неохотно заняла прежнее место.

Когда Гай оставил ее руку, сердце неожиданно кольнуло.

— Что Вы тут делаете, Софи? В этом полупустом отеле?

Женщина удивленно вскинула брови.

— Странный вопрос. Я давно планировала свой отпуск именно в Роял Парке. Поэтому я здесь…

— Вы правы. Вопрос поставлен некорректно. Прошу прощения. Тогда еще один. Вы знаете, что на послезавтра здесь запланирована благотворительная вечеринка?

— Да уж наслышана. И скажу честно, более странного выбора приглашенных я еще не встречала…Но, полагаю, распорядителю мероприятия виднее.

— В точку.

— Ну да. Остается лишь удивляться. А вы, видимо, также один из счастливчиков?

Гай криво улыбнулся, скрестив на груди руки.

— А вот тут Вы ошиблись. Я и есть распорядитель. Этот отель — давняя собственность мой семьи. Не в моих правилах афишировать свое присутствие, лишь в крайних случаях, я вынужден идти на это. Так что как хозяин и главный спонсор торжества я имею честь, просить Вас, присоединиться к нашей разношерстной компании. Поверьте, будет весело, как никогда!

София задумалась. Красная тревожная кнопка заморгала в ее голове — осторожнее! Тебе не кажется, что все, что происходит здесь, выходит за рамки понимания?? И логических объяснений ты не находишь… Может прав был доктор, советующий уезжать немедленно. Бежать, куда глаза глядят…

В тот момент Гай снова взял ее руку в свою и вслед за теплой волной, стремительно пробежавшей по телу, послышался голос.

— Вы в праве решать, мадам. Выбор за Вами. Сегодня мы ждем последнего гостя, можете сразу воспользоваться машиной отеля и уехать в аэропорт. Или прямо сейчас вызвать такси…Но перед тем как принять решение, подумайте, не будете ли в последствии жалеть, что так и не услышали ответы на интересующие вопросы.

Кто знает. Возможно, Вы сможете описать предстоящие события в своей будущей книге, и она будут иметь колоссальный успех… Вы же мечтаете об успехе, Софи?

— Да, — выдохнула бедняга, завороженная его голосом

— Какие разные герои собрались под одно крышей. Что их объединяет? Какие тайны хранят их жизни? Чем они способны пожертвовать на благотворительном вечере? Разве Вам это не интересно? Выбор за Вами, Софи. Так уезжаете или остаетесь и пишите бестселлер?

Женщина задумалась.

К черту детские страхи, призраки посещают лишь умалишенных, я же крепко стою на ногах, мой разум здоров, а главное я действительно мечтаю об успехе. Я должна добиться признания своего таланта.

И еще одна вдогонку, с робким предостережением.

Как он узнал о самом сокровенном?

Чепуха! Я устала, и хожу поразвлечься!

Она посмотрела на радостно улыбающегося господина Лендола

— Да, я приму участие в вечере. Остаюсь.

Гай вздохнул с облегчением.

— Ну и замечательно. Show must go on! Кстати, посмотрите на небо, оно вновь затягивается грозовыми тучами, ночью нас ожидает очередной потоп. Я очень плохо сплю в дождь.

Радуясь, что нашла брата по несчастью, София улыбнулась.

— Знаете у меня та же проблема! Всю прошлую ночь я промаялась в постели, мечтая о сне, но… Забылась лишь под утро…

— Ну, тогда позвольте предложить Вам очень действенное лекарство. Мне привозят его из Алжира. Средство, созданное на растительной основе, абсолютно безвредное. Одна капсула и даже под артиллерийскую канонаду Вам гарантирован спокойный сон.

— Спасибо, было бы неплохо…

— Я попрошу доставить снадобье в Ваш номер после ужина. Кстати, не будете ли Вы так любезны, разделить со мной столик? Я даже не против компании молохольной блондинки, которую заметил вчера. — Гай засмеялся.

София вдруг вспомнила прикосновение его взгляда и смутилась.

Какое приятное ощущение оставило оно… Правда, недолгое.

— Да, я принимаю и это предложение, господин Лендол. А сейчас, пожалуй оставлю Вас, если не возражаете. До скорого!

София немедленно встала, и пошла по гравийной тропе в направлении отеля, успокаивая биение сердца, которое готово было выскочить из груди от волнения. Она понимала, что возможно, сделала ошибочный выбор, решив остаться, но отказаться, увы… Его был не тот мужчина, которому она бы отказала…

Гай некоторое время смотрел ей вслед. Его глаза мрачнели, превратившись постепенно в темные дыры. Он опустил веки, погрузившись внутрь собственного Я, стараясь предугадать, какую роль суждено сыграть незнакомке в предстоящей интермедии, после того как Виктория дала согласие на ее участие.

София удалялась, гоняя в голове запоздавшую мысль…

Каким образом он понял, что я раздумывала об отъезде?

За стойкой рецепции расплачивалась семья пейзанов. Счастье есть! Маленький хулиган со свежим пластырем на голове в сопровождении родителей покидал отель. Да здравствует отныне тишина и покой!

Старенький доктор, давая наставление матери относительно обработки раны, мельком взглянул на проходящую Софию и хитро, почти по-заговорщески подмигнул. Сделал жест рукой — подождите.

Потрепав мальчугана по буйной головушке, врач повернулся к остановившейся рядом Софии.

— Мадемуазель, как Вы себя чувствуете? Оправились? Смотрю — возвращаетесь с прогулки. Полезно подышать свежим воздухом. Так вот что я хотел Вам сказать.?

Старичок заперхал в крошечную ладошку.

— Извините. Аллергия на влажность. Дожди затянулись… Наговорил я Вам сегодня разной ерунды. Не обращайте внимания на старческие бредни. Вам здесь ничего не грозит, уверен. Лишь один совет, береженого, как известно Бог бережет. Лично я никогда не выходил из отеля до рассвета и после захода солнца. Мало ли что… много мигрантов из Африки, просто бездомных шастает в темноте. Несколько вилл внизу уже обворовано. Порой забредают и к нам. Видеокамеры расположены не по всему периметру парка. Могут ненароком напугать.

— Конечно. Огромное спасибо за предостережение.

Софии некоторое время размышляла

— Могу ли я Вас кое о чем спросить?

— Да, дитя мое. Всегда рад услужить такой красавице.

— Вы знаете хозяина этого отеля?

Старик вздрогнул. Словно простой вопрос застал его врасплох. Он замялся, смущенно зашмыгал носом. Полез за платком, вытер несуществующий пот со лба.

София удивленно наблюдала за замешательством врача.

— Как Вам сказать… Я знал, точнее видел один раз бывшего хозяина, он скончался от сердечного приступа несколько лет назад. Его сын, нынешний владелец отеля никогда еще не приезжал в Роял Парк.

— Странно. Тем не менее, спасибо. Хорошего Вам дня, — улыбнулась на прощание Софии, и направилась к лестнице.

Слишком много волнения и слов для простого ответа — "не знаю".

— Я передумала уезжать, должна быть сильной. Решила высказать обоим в лицо, что они убийцы! — голос Аннет по телефону задрожал, послышались знакомые истеричные нотки.

Ну вот опять… Второй круг Ада… София терпеливо молчала, радуясь уже тому, что не придется сегодня за ужином в одиночестве сидеть напротив загадочного месье Лендола.

— Все правильно, дорогая моя, все правильно. Только не предпринимай ничего. Мы с тобой вместе продумаем правильную тактику. Аннет, я звоню предупредить, что мы обе приглашены сегодня на ужин одним симпатичным господином. Помнишь джентльмена за соседним столиком?

Трубка замолчала.

— Аннет? Ау?

— Софи, я не понимаю, о ком ты? Я никого не заметила вчера. Или ты о Гаспаре?

— Ладно, не важно. Значит, будет повод познакомиться… — ответила София упавшим голосом и отключилась.

Интересно получается. Можно подумать, что Гая Лендола вижу только я одна…

Она ожидала худшего. Готовилась просидеть все время, скромно поджав ноги, жеманно ковыряясь в подаваемых блюдах, любезно поддерживая беседу не о чем и вежливо улыбаясь всем и вся. Приготовив на вечер маленькое строгое платье, подошла к зеркалу, осторожно отклеила пластырь, запудрила ранку. Она заранее нацепила маску пай девочки, безразличной тихони. Но джентльмен, ожидающий их за столиком у окна в совершенно пустом ресторане, одним махом разрушил сценарий целомудренной беседы. Канареечного цвета льняной пиджак, белая футболка в вытянутым воротом и желтым смайлом на груди, джинсы, прохудившиеся на коленях сразили обеих вошедших у ресторан женщин на повал. София, замерла у входа, нервно одергивая подол черного платья, ей стало безумно стыдно за монашеский вид.

Аннет наоборот восхищенно вздохнула

— Вот это да! А я полагала, что здесь строгий дресс код.

— Я тоже… Только мне кажется, этому господину глубоко наплевать на правила этикета…да и не только.

— Доброго вечера, дорогие дамы! Моя задумка удалась, я очаровал вас с первого взгляда, не так ли? Мадемуазель Пуатье? — Гай встал, почтительно обращаясь к Аннет, поднес к губам протянутую ему руку. Женщина вспыхнула и пролепетала невнятное приветствие.

— Софи, Вы сегодня еще прекрасней. Как сказала незабвенная Коко — Мода — это маленькое черное платье. Сложно что-то добавить к словам мастера.

— Благодарю, — ответила София и замолчала, с восхищением разглядывая Гая.

Ее явно обманывало зрение, или мужчина со времени их последней встречи в парке скинул еще лет пять. Его кожа разгладилась, посвежела, исчезли темные следы усталости под глазами, глаза сияли, искрились, влекли. Он улыбался, шутил. Черт побери — он флиртовал, очаровывал.

Он делает это намеренно, подсказывал рассудок, пустяки, наслаждайся, спорило с ним сердце!

Обе женщины не сводили с говорившего восторженных глаз, были так увлечены очередным рассказом о его приключениях в забытым Богом месте, что не заметили, как в ресторане появился первый гость. Высокомерная красавица в полном одиночестве проплыла мимо, презрительно фыркнув на затрапезный вид джентльмена у окна. Что за безвкусица!

Следом за ней появился Гаспар Рибо. Француз приветственно кивнул обеим дамам и господину, но не дождавшись ответа, проследовал к своему столику.

Появившийся официант предложил подарок от шефа, нежный ломтик фуа гра, спрятавшийся под брусничным пюре. Гай поднял бокал с шипящим напитком.

Но не успел произнести ни слова

— Что ты тут делаешь? — истошный женский вопль потряс своды Ла Сьюта.

Гай и его соседки по столу немедленно обернулись на вскочившую в центре зала даму. София узнала в ней скандальную стерву. Гневная реплика предназначалась маленькой незнакомке, стоящей в проходе, сжавшейся, превратившейся от стыда в точку. Женщина, немного за шестьдесят, бледная как полотно, в состоянии шока смотрела на побагровевшую от злости мегеру и боялась сдвинуться с места. Застыла словно мышь перед готовящейся к броску коброй… Метрдотель, провожающий новую гостью, готовился провалиться сквозь землю от стыда. Он впервые переживал подобный конфуз. В зале ресторана воцарилась тревожная звенящая тишина.

Присутствующие гости притихли в ожидании развязки.

София мельком взглянула на Гая и ужаснулась. На его губах играла довольная улыбка. Словно все происходящее следовало его плану.

Она вновь перевела взгляд на маленькую незнакомку. Видимо та была последним гостем, о котором говорил ей сегодня Гай. Мужественно оправившись от шока, женщина развернулась на каблуках и гордо подняв голову, направилась к выходу. Ей почти удалось покинуть зал. Но в этот момент произошло невообразимое. Столкнувшись в дверях с входившими в ресторан отцом и дочерью, она затравлено, испуганно вскрикнула, спрятала лицо в ладошки и бросилась прочь, сбив на ходу официанта, несшего бутылку вина. Красная кровавая влага немедленно растеклась по ковру.

Не я одна сегодня вижу призраков… - невольно резюмировала София и оглянулась на спутников за столом. Лицо Гая вновь стало невозмутимым. Безразличным к происходящему. Он пристально следил за пузырьками, поднимающихся змейкой со дна бокала. Аннет растерянно взглянула на Софию и пожала плечами. Вот так же и я вчера, увидела их и обомлела! Теперь ты понимаешь?

У Софии мелькнула мысль- Сейчас бедная женщина уже бежит к рецепции с просьбой заказать ей такси до аэропорта. Что за благотворительная вечеринка, с которой каждый второй мечтает сбежать?

Ослепительная вспышка за окном ресторана захолонула сердца, ее сопроводил немедленный раскат невероятной силы, означавший, что эпицентр незаметно подкравшейся грозы навис над самой вершиной холма. И словно по приказу свыше, пелена дождя накрыла отель.

Гай усмехнулся, кидая в рот коктейльную вишенку.

— Как и предсказывал. Не переживай, Софи, я помню об обещании поделиться лекарством от бессонницы.

Женщина рассеяно кивнула, думая о своем.

Еще одной испуганной гостье не повезло с отъездом. Странная закономерность — дождь здесь начинается всегда во время.

Высокий худой мужчина, чье появление послужило причиной неожиданного бегства маленькой оскорбленной незнакомки, некоторое время стоял не шелохнувшись, схватившись за сердце. Его дочь с любопытством разглядывала зал и посетителей ресторана, не догадываясь, что здесь произошло несколько минут назад. Она не отходила от отца ни на шаг, ожидая, когда его волнение уляжется, и они смогут проследовать к указанному столику.

Демонстративно бросив салфетку на стол, красотка — скандалистка поднялась из-за стола, громко скрипнув отъехавшим креслом.

— Что за цирк здесь творится? Какого шута меня пригласили, когда вокруг снуют одни мыши?

И проходя мимо помертвевшего высокого господина, вцепившегося в локоть дочери, чтобы не рухнуть на пол, кинула

— Привет, верзила! Сто лет бы тебя не видеть! Вижу на молодых потянуло!

Хорошую кралю себе нашел.

Усадив полумертвого отца в кресло, девушка немедленно выбежала из ресторана, но не вдогонку за громко цокающей каблуками Катрин. Она искала врача.

— От счастья не умирают, — спокойно отреагировал на новый виток событий Гай и вновь поднял бокал

— Давайте выпьем, прекрасные дамы, за тернистые тропы, ведущие глупцов к исполнению желанного!

Тост прозвучал поверхностно, безотносительно, немного цинично, но, безусловно, имел скрытый смысл.

София только сейчас заметила массивный медальон на загорелой шее Гая, появившийся из-за ворота футболки. Две переплетенные серебряные змеи замерли в поцелуе — укусе. Именно их она увидела сегодняшним утром, перед тем как лишиться сознания.

Загадки не разгадывались, недосказанности плодились, нагромождались, рождая искушающее предвкушение опасности, чувство куража. Они словно пузырьки озорного шампанского забурлили в крови.

"Вам здесь ничего не грозит, уверен.." — сказал маленький доктор.

Она тоже в этом уверена, восхищенные глаза мужчины напротив вторят ей, они завораживают, ласкают ее тело сквозь темную ткань.

Какой смысл выбирать скромное закрытое платье, когда я могу прикоснуться к твоей коже взглядом, в самых недоступных местах.

Сидящая радом Аннет даже не догадывается, что пальцы сидящего напротив господина, рассказывающего очередную байку, бессовестно наслаждаются телом ее соседки справа. Что притихшая София не слушает болтовню Гая, она еле сдерживает учащенное дыхание, готовое выдать ее с головой.

Не выдержав напряжения, не дожидаясь десерта, София поднялась из-за стола и, невнятно извинившись за ухудшившееся самочувствие, быстрым шагом покинула ресторан. Подвернувшийся каблук чуть не стоил ей падения, но вцепившись руками в стоящее рядом кресло, она удержалась и не оборачиваясь, исчезла в коридоре.

Черт подери! Как ему это удается?

Поднявшись на автопилоте до номера, она захлопнула за собой дверь. Коснувшись лбом прохладного зеркала, погрузилась в самосозерцание.

Лицо в отражении дрогнуло и поплыло, слегка изменилось, став ликом незнакомой женщины, похожей на Софию, словно родная сестра, которой нет. Яркие изумруды глаз сияли на бледном тонком лице в обрамлении длинных волнистых волос цвета темной меди. Чувственные губы растянулись в улыбке, приветствуя Софию.

Нет!

Зарождающееся безумие погнало бедняжку в ванну. Срывая с себя платье, не замечая, что рвет его по швам, она встала под душ и включила прохладную воду.

Дождь за окном неистово барабанил по подоконнику ванной комнаты. Софии казалось, что она сама сейчас стоит пол его сильными струями, постепенно смывающими наведенный морок.

Вернув мысли в разумное русло, продрогнув под холодным душем до костей, Софии вышла из душа. Закуталась посильнее в махровый халат и забралась под одеяло.

Ее колотила дрожь.

Солнце село, начались галлюцинации… Как доктор прописал…

Свернувшись в клубочек на кровати, бедняга попыталась обрести устойчивую почву под ногами.

Гай обладает способностью к внушению, это факт. Обучен гипнозу. Лишь так можно объяснить тактильные ощущения, словно от прикосновения его пальцев. Значит, ей не показалось в первый раз. Он просто-напросто внушил ей иллюзию.

Откуда тогда появилось странное чувство раздвоения его личности? Одна его половина продолжала поддерживать непринужденный разговор, шутить, смеяться, другая же приблизившись, ласкала ее тело.

Как тот Старик в сне. О Боже! А если он в действительности существует? Его темная половина? Побитый молью нищий бродяга? Альтер эго, пытающееся материализоваться?

У Софии перехватило дыхание.

Нет, нет, не сходи с ума! Согласись, ты выдаешь собственное зародившееся желание к симпатичному мужчине за мистический бред. Ты хочешь близости с ним? Он притягивает, манит тебя? Ты не сводишь с него восхищенных глаз…

Да, я хочу его, — прошептала Софии, и смущенно рассмеялась.

Глупость, какая….

Тихий стук в дверь заставил ее сердце забиться сильнее.

Любой каприз, мадам…

Не может быть.

Так быстро желания не исполняются, даже в таком странном отеле.

— Аннет, это ты? — крикнула Софии, ленясь вылезать из теплой постели.

За дверью молчали.

Спустя несколько секунд тихий, но настойчивый стук повторился.

— Черт тебя дери, Аннет. Опять не знаешь, на кого излить тоску? — проворчала Софии, вылезая из-под одеяла и направляясь в коридор.

— Сейчас, не стучи, уже иду…

Через мгновение София, испуганная до смерти, с зажатым ртом была отброшена к стене коридора.

Кирилл, крепко держа сопротивляющуюся женщину, ногой закрыл входную дверь.

— Молчи!! Молчи!! Не смей кричать! А то поднимешь всех на ноги! — шептал он, прижимаясь к брыкающейся Софии всем телом.

Горячее дыхание обожгло ее ухо, влажный рот скользнул по щеке.

— Это я. Взгляни внимательнее! София, прекрати вырываться!

Безумно вращая глазами, София не слышала ни слова. Внезапно вывернувшись и укусив его за пальцы, она получила свободу и змеей проскользнула в спальню, дико крича.

Кирилл попытался схватить ее, когда Софии открыла балконную дверь, чтобы позвать на помощь.

Страшный раскат грома сбил беднягу с ног, женщина затряслась всем телом и обессилев, упала на руки подбежавшего сзади Кирилла.

Подняв бесчувственное тело, молодой человек перенес его на кровать и сил рядом, ожидая, когда Софии придет в себя.

Сознание возвращалось рывками. Словно легкая щепка, несомая стремительным водным потоком, оно приставало к одному берегу, где звучал голос человека, умоляющего о прощении

— София, принцесса моя, я жив, слышишь? Я не погиб… Тогда мне надо было уехать, срочно, я не решился сказать, я трус, гнусный трус, София… Если бы ты только смогла простить…и понять.

И в следующим же момент ее сознание уже прибило к другому берегу, где мелькали страшные хроники взрыва, Софии видела себя идущей из зала прилета неизвестно куда, толпы встревоженных людей, огромное количество людей в форме, свора розыскных собак… Несколько часов неизвестности и… Боль, пронзившая ее насквозь, невыносимая, животная мука…

И вновь плачущий голос человека, склонившегося над ней, глядящего ее лицо, волосы. Знакомый голос…

— София, девочка моя, очнись! Я здесь, рядом. Не бойся, Я больше никуда не уйду. Я испугался не меньше, там, в лабиринте, принял тебя за видение, за глюк… То утро вообще было очень странным. Один туман чего стоил! Я бросился вниз в парк, захотел сделать наброски цветника… Как вдруг откуда ни возьмись — ворон, огромный, сидит у входа в лабиринт, ждет. А потом, заметив меня, каркнул и шагнул во внутрь, словно приглашая… Я решил, все, пора заканчивать с амфитаминами, подстегивать творческое воображение… Пошел за ним, думал, почудилось. Нет, сидит, ждет. Потом шмыгнул дальше, увлекая в глубь.

Софии, ты слышишь меня?

— Слышу — раздался в ответ бесцветный голос, — продолжай

— Могу поклясться, что уже видел эту птицу. Давно… с тем человеком… Я тебе обязательно все расскажу… Как ты себя чувствуешь?

Сознание окончательно прояснилось. Софии смотрела на лицо склонившегося над ней молодого человека и не почувствовала ничего. Все эмоции остались на другом берегу быстрого ручья.

Она безучастно наблюдала, как его рука снова коснулась волос, поправляя взлохмаченную прядь. Странно, она не ощутила прикосновения. Тело словно одеревенело.

— Что ты тут делаешь? — с трудом двигая непослушными губами, спросила София.

— Маюсь дурью! Что еще? Мою… подругу, извини, я все объясню, пригласили на завтрашнее благотворительное шоу. Она в каждой гламурной бочке затычка! Потащила меня с собой…

— Она содержит тебя? — перебила его Софии.

Кирилл промолчал, стараясь наспех придумать правдивое объяснение, но

— Мне все равно, с кем ты. Кирилл. До этого момента ты вообще лежал в могиле, сожранный червями. Что тебе от меня надо?

Она медленно подняла на Кирилла уставшие глаза. Молодой человек вспыхнул от стыда, его красивые глаза, сводившие раньше ее с ума, забегали, прячась. Он опустил лицо в ладони и тихо сказал

— София, я не могу больше ублажать искусственно хранимое тело женщины, которая давним давно поставила на кон собственную душу и проиграла. Как долго я могу греть мраморную статую? Слушать приторный запах пыли и тлена, приправленный изысканным парфюмом. Последнее время я мечтал вдохнуть свежий аромат полевых цветов. Твой запах. Искал пути вернуться, вымолить прощение. И вот… Бог протянул мне руку… подал знак…

София промолчала. Бог ли?

Кирилл, воодушевленный ее молчанием, продолжал.

— Увидев тебя, я понял — вот он шанс! Я обязан воспользоваться им… Скажи мне, Софии, твое сердце еще свободно? Могу ли я рассчитывать на благосклонность? Ведь ты не забыла меня? Как нам было хорошо вдвоем, принцесса…

Женщина встретилась с ним взглядом и на мгновение потерялась. Ониксовые маслянистые глаза обольстителя привычно обволакивали ее, околдовывали, внушали доверие. Словно не было страшных пяти лет. Словно ее нежный мальчик никуда не исчезал…

Кирилл, наклонился ниже, его теплое живое дыхание на щеке вызвало в теле Софии дрожь томления. Его забытый запах проник в подсознание, кружа обрывками страстных воспоминаний. Софии вздохнула и прикрыла веки, отдавшись им. Рука мужчины смело откинула край халата, дотронулась до груди и начала нежно ее гладить.

Губы Софии раскрылись.

Не хочу! — закричал ее разум…

Внезапно рука Кирилла вздрогнула. Он привстал с кровати, прислушиваясь.

В дверь снова стучали. И, по всей видимости, уже давно.

— Рум сервис, мадам! Откройте, пожалуйста! — раздался мужской голос снаружи.

— Отошли его, София! Пусть придет позже. Хочешь, я сам скажу! - предложил разгоряченный Кирилл.

— Нет, — быстро запахнув халат, Софии встала с кровати и открыла дверь номера.

Смущенный молоденький батлер с поклоном протянул ей небольшую коробочку.

— Извините, что потревожил, мадам. Гость, проживающий над Вами, просил передать вот это, — и протянул ей безделицу.

Софии словно очнулась от забытья.

Лекарство от бессонницы. Конечно. Гай Лендол выполнил обещание.

Софии качнулась и облокотилась о косяк двери. Голова поплыла.

Батлер обеспокоено спросил

— Мадам, Вам плохо? Может быть, позвать врача?

— Нет, не стоит… Сейчас все пройдет. Не стоит беспокоить Вашего милого доктора по пустякам…

Потом обернулась к Кириллу и спросила

— А как сейчас твое имя? Уверена, что ты поменял его. Иначе, я бы тебя нашла…

Молодой человек помрачнел

— Я взял фамилию матери. Лурье.

Обращаясь к ожидающему в коридору батлеру, София произнесла холодным уверенным голосом

— Не будете ли Вы так любезны, проводить господина Лурье в его апартаменты. Боюсь, он заблудился. Спасибо

И отошла на несколько шагов назад, открывая выход.

Опустив голову вниз, чтобы не видеть разочарованного лица бывшего любовника, София услышала лишь его тяжелый вздох и шепот

— Я не прощаюсь.

Она ничего не ответила.

Теперь вряд ли… когда все гости в сборе.

Пройдя обратно в номер, открыла минибар и не раздумывая, выпила одним глотком миниатюрную бутылочку Хеннесси. Огненная вода согрела пищевод, восстановила дыхание. Легкая эйфория позволила отвлечься от начинающейся истерики.

Еще некоторое время она сидела в кресле у окна, слушала дождь и размышляла о чудесах, что порой случаются.

Правда, они случаются тогда, когда уже никому не нужны. Когда перестаешь в них верить. Вот где притаилось волшебство, без которого желаемое не сбудется. Злое заклятие вредной колдуньи. Отпусти, забудь, и оно произойдет само собой.

Что прикажете делать с воскресшим из мертвых любовником?

Она не чувствовала к нему ничего, кроме жалости. Любовь умерла, иссякла, выплакалась со слезами много лет назад…

Стареющая стервозная пассия вряд ли откажется от молодого и горячего тела, от вложения своего капитала. Акулы не способны на благотворительность? Ха! Может именно для этого, ее и пригласили сюда?

Завтра увидим. Повеселимся.

Пора попытаться заснуть — София зевнула, потянулась.

Утро вечера мудреней — старая русская присказка, проверенная на все сто.

София достала из кармана картонную коробочку, открыла.

На дне ее перекатывалась небольшая овальная капсула приятного светло зеленого цвета. Под желатиновой оболочкой скользнул маленький пузырек воздуха, колыхнулась вязкая жидкость.

Подержав лекарство на ладони, полюбовавшись игрой света, меняющего цвет оболочки под определенным углом от нежного нефритового до насыщенного изумрудного, София положила таблетку в рот и запив водой немедленно проглотила.

Вот и все! Пора в кроватку. И никакой ливень за окном, никакие ожившие мальчики мне более не помеха.

Погасив верхний свет, оставила включенным ночник. Взбив подушки, устроилась поудобнее. Закрыла глаза и постаралась расслабиться.

Действие лекарства началось незамедлительно. Хаотичные мысли, мешающие заснуть, стали неповоротливыми, звуки за окном вязкими, глухими, удаляющимися, рассыпающимися на отдельные шумы. Веки налились свинцом, дыхание замедлилось. Через пять минут Софии уже спала.

ЯВЛЕНИЕ СТРАЖЕЙ.

Она вздрогнула, услышав за дверью смех. Переливчатый, звонкий, словно кто-то рассыпал по деревянному полу колокольчики. Откуда здесь деревянный пол? Топот маленьких ножек в коридоре окончательно лишил Софии сна. Что такое? Откуда в отеле дети? Она прислушалась, находясь в полудреме. Нет, ничего, кроме лупящего по стеклам дождя. Спать, приказала она себе и вновь провалилась в дрему.

— Раз — два — три — четыре-пять, я иду тебя искать. Кто не спрятался — я не виноват! — раздался звонкий детский голосок и вновь послышался топот разбегающихся по коридору ножек. Дверь соседнего номера хлопнула.

София вскочила в кровати. Сон как рукой сняло.

Она осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Он был совершенно пуст. Аварийный дюралайт призрачно освещал стены. Кроме рокочущего грома и шума дождя ни одного постороннего звука. Вообще. Отель спит.

Ей приснился детский смех, не иначе. Надо возвращаться обратно в постель. Только вряд ли теперь удастся заснуть. Действие лекарства, скорее всего закончилось. Добро пожаловать в еще одну бессонную ночь!

Жалобный писк раздался из дальнего конца коридора. София напряженно вглядывалась в сумрак. Маленький пушистый комочек с торчащим трубой хвостом, стоял на вытянутых дрожащих лапках и звал на помощь.

Котенок? Наверное, сбежал от кого-то?

Запахнув халат, София направилась по коридору к лифтам, напротив которых пищал потерявшийся маленький перс, ослепительно белый, сахарный комочек шерсти.

Такой же приплюснутый голубоглазый чертик был у нее в раннем детстве.

— Муська, — тихо окликнула котенка София

— Мяу, — немедленно отозвался перс, словно соглашался с предложенным именем. Он сделал несколько робких шагов к Софии, опустившейся на колени, но шум спускающегося сверху лифта и громкий мужской смех внутри кабины спугнул его.

— Подожди, куда ты, малыш. Не бойся меня.

Интересно, кому из гостей так весело?

Маленький комочек прыжками промчался к лестнице. Постоял немного у первой ступеньки, подпустил Софию поближе. И словно затеяв игру, запрыгал по ступенькам наверх.

Женщина подошла к перилам и заглянула вниз. Отсюда открывался небольшой угол рецепции. Виднелось плечо и затылок Кларенс. Служащая рецепции вводила данные на монитор. Хороший знак — ливень на этот раз не нарушил коммуникации. София хотела окликнуть ее, но передумала.

Сначала я поймаю маленького хулигана, потом спущусь на рецепцию и передам его. Пусть девушка поищет его хозяина.

Белоснежный комочек притаился по середине лестничного пролета и лупился на нее любопытными глазками. Стоило Софии, подняться на несколько ступенек, он, задрав хулиганский хвост, снова рванул вверх.

Очутившись на пятом этаже, женщина огляделась в поисках беглеца. От лестницы к лифтам и дальше тянулась дорожка из рассыпанного конфетти. Здесь была вечеринка? Кто ее устроил? Обиженная старушка напилась в одиночестве и устроила дождь из хлопушек? Или ушла в отрыв нагадившая всем стерва? Устроила Мега Бум? И именно от нее спускались неизвестные мужчины навеселе? Перебор, София!

Из темноты коридора вновь послышался кошачий писк. Белый дрожащий хвост скрылся в полуоткрытой двери номера, из-за которой зазвучал голос Фрэнка Синатры. Моя любимая мелодия Strangers in the night, надо же… Праздник продолжается. София, встала на цыпочки и, дрожа от любопытства, совершенно забыв о том, что вышла на разведку в халате и отельных тапочках, двинулась по темному коридору. Поравнявшись с дверью, вытянула шею, заглянула.

— Мадемуазель, Вас не учили в детстве, что подглядывать и подслушивать — дурной тон? — раздался приятный мужской голос.

— Входите, я жду Вас без малого час.

Дверь распахнулась сама, приглашая ошарашенную Софию вовнутрь огромного сьюта, в центре которого, стоял господин Лендол, бережно держа на руках маленького беглеца, озорно машущего белоснежным хвостиком.

Так вот ты чей.

София застыла на месте, с интересом разглядывая приветствовавшего ее мужчину, явившегося неожиданно в облике рафинированного аристократа, статного, манерного. Белая кость.

Однако подвох все же был. Классическая черно белая гамма парадного смокинга завершалась исключительно фееричной ноткой. На шее Гая болталась венецианская маска Капитана с длинным крючковатым носом, напоминающим птичий клюв.

Женщина быстрым взглядом окинула зал. Погруженная в полутьму просторная гостиная с огромными панорамными окнами, выходящими на озеро, освещалась многочисленными свечами, пламя которых рождало загадочные тени на стенах и призрачные отблески в незанавешенных гардинами стеклах. Дверь в спальню слегка была приоткрыта, оттуда так — же струится дрожащий отблеск свечей.

Куда смотрит служба безопасности отеля? Открытый огонь в номерах давно под запретом. В Софии вновь заговорил эксперт.

Она глянула под ноги.

Пол номера сплошь усеян горстками конфетти, блестящими блесками, маленькими зонтиками от коктейлей.

— У Вас была вечеринка?

— Кончилась только что. Гости разошлись. Вы немного опоздали… А жаль.

София смущенно оглядела себя. Нелепый безразмерный халат, тапочки с вышитым логотипом Роял Парка. Вид абсолютно непрезентабельный для светского раута.

— Да полно Вам, милая Софи, не переживайте. Сейчас мы одни, отель погрузился в сон, никто не нарушит очарования ночи.

Гай опустил котенка вниз, скинул с себя пиджак, небрежно бросив его на кресло, остался в белоснежной сорочке.

— Вот и мне пора принять домашний вид.

Софии невольно задержала взгляд на изящном шелковом кушаке, украшавшем бедра мужчины.

Как красиво он двигается. Плавно, уверено.

— Не желаете выпить, запоздавшая гостья? Виски, коньяк? Глоток Вдовы Клико?

Женщина отказалась.

Что она здесь делает? Нелепая ситуация — пришла глубокой ночью к чуть знакомому человеку в одном халате без резонной на то причины, без приглашения.

В тот момент, когда она уже подыскивала вежливые слова прощания, Гай спросил

— Помогло ли Вам мое лекарство? Прошу простить, если звуки музыки прервали сон, готов искупить вину…

— Я проснулась от детского смеха.

— Дети? Здесь? Уверен, в отеле не осталось ни одного ребенка…

— Тем не менее, они играли в прятки на моем этаже.

Гай весело рассмеялся, запрокинув вверх голову. Белоснежные зубы влажно блеснули.

— Вам снился сон, моя милая. Обычный сон про детей. Действие снадобья.

Софии не понимала.

Подожди! — сделал знак рукой Гай и достал из шкафа у стены небольшую коробочку, инструктированную перламутром, внутри которой оказалось множество ячеек

— Свет! — раздался его громкий голос, в ту же минуту вспыхнуло верхнее освящение гостиной.

Новые технологии нашли применение в системе отелей ретро, отметила про себя с удивлением Софии. Она не знала, что есть встроенный звуковой датчик, пользовалась обычным кнопочным выключателем.

— Смотрите, эти сокровища создает для меня доморощенный гений, Мастер Иллюзий. Совершенно случайно наши пути пересеклись во время вояжа по Северной Африке. Я встретил единственного в мире специалиста — уверяю — не шарлатана! Редкостного творца искусственных снов, живущего в турецком гетто в пригороде Рабата. Сейчас он уже стар, готовится к смерти, так что снадобья, изготовленные им — бесценны.

Вот в этой ячейке нефритовые капсулы, одну из них я подарил Вам. Это легкие сны, возвращающие нас в детство, дарящие покой, отдохновение и раннее пробуждение по утру.

А эти шарики ярко красного цвета, с тягучей жидкостью внутри, вызывают сны страсти, любовной горячки, мучительной тоски, где завершающей ноткой следует иллюзия неистового прелюбодеяния. Человек проснется полный сил, готовый крушить горы, совершать подвиги.

Голубые для мальчиков — это сны приключения, Дикий запад, поиски сокровищ, пиратские хроники в компании с знаменитыми каперами.

Черную продолговатую таблетку можно было бы предложить Вашей вечно унылой мадемуазель Аннет, но нет, она заслуживает лучшей участи

— А что в ней?

— В ней обыкновенный сон — хоррор. Убийства, насилие, нападение зомби, вампиров. Кошмар по заказу, творящийся вокруг спящего с финальной смертельной развязкой. Такой сон можно испытать лишь единожды, чтобы круто изменить представление о ценностях. Умереть во сне, чтобы воскреснуть в реальности.

Софии тронула закрытую от света ячейку. Гай быстро отвел ее руку в сторону.

— Здесь находится подарок Мастера лично для меня. Мой последний сон.

Удивленно поднятые на говорящего глаза столкнулись с его мрачным взглядом, полным тоски.

— Я не могу дождаться дня, чтобы принять ее.

— Вы так желаете смерти?

— Нет, моя дорогая, я жажду возвращения. Смерти нет.

Софии отступила от Гая на шаг.

Пора уходить. Этот человек притягивает тайны.

Она и раньше слышала о восточных мастерах иллюзий, производящих снадобья на основе редчайшего опия, но полагала, что сведения о них подобны новостям об инопланетных кораблях, кругах на полях или полтергейсте. А теперь она испытала на себе произведение одного из них.

— Желаете угоститься еще одним сном? Могу предложить голубую или красную капсулу. Отправитесь за приключениями или утоните в омуте неземной страсти?

— Нет, спасибо, пожалуй, я пойду. Уже очень поздно. Попытаюсь заснуть сама.

Гай улыбнулся и наклонив голову, прошептал Софии на ушко

— Подождите, мне стоило больших усилий выманить Вас из норки, чтобы так быстро отпустить. Для особых случаев и самых прекрасных Дам у меня припасен подарок Зеленой Феи.

Он взял женщину за руку и потянул за собой.

На потайном столике у окна за ширмой спрятался невысокий изящный графин из тончайшего муранского стекла, в котором призрачно мерцала золотисто — зеленая жидкость. Рядом с ним на узорчатой ложечке, лежащей на ободке суживающегося к низу бокала, белел кусочек рафинада…

— Знаменитый Король Духов, лучший в мире абсент. Всегда вожу с собой небольшой запас. Прекрасно расширяет сознание, уносит в подлунные миры. Не желаете?

Не дожидаясь ее ответа, Гай взял графин и тонкой струйкой пролил драгоценную жидкость через сахар, потом поднес пропитавшийся спиртом кусочек к пламеню свечи и поджег. Острый запах полыни и мелиссы, плавящейся карамели закружил голову. Несколько тягучих капель жженого сахара упало в бокал, окрасив напиток в янтарный цвет.

— Готово, моя принцесса. Испейте. — голос Гая дрогнул от волнения.

София приняла протянутый бокал и, не сводя взгляда с его лица, отважно сделала большой глоток. Теплая безумно горькая жидкость, насыщенная силой чудодейственных трав, моментально проникла в кровь, разнеслась искрящимся теплом по телу. От резкого запаха аниса в носу защекотало, на глазах выступили слезы. София подняла голову вверх, глубоко дыша.

Гай отступил от нее на шаг, внимательно наблюдая.

— Почему он так смотрит на меня? — подумала удивленная София

— Я наслаждаюсь… Позволь мне просто любоваться тобой. — ответил Гай, не произнеся ни слова.

— Так странно, я слышу Ваш голос в голове. — произнесла вслух она.

Ты находишь странное только в этом? Оглянись вокруг, — не разжимая улыбающихся губ, ответил Гай.

София немедленно повернулась лицом к гостиной и восхищенно ахнула. Пламя свечей разложилось на спектральные игольчатые лучики. Цвета плавно перетекали друг в друга, оживая, дыша. Пульсируя в унисон с ее учащенным сердцебиением. Изогнутые спинки кресел и подлокотников вздыбились, узор обивки задвигался, изменяясь. Сознание медленно поплыло по волнам материализовавшего времени. Испугавшись, она закрыла глаза, но стало еще хуже. Ее закружило в бешеном вальсе оживших цветов.

Довольный смех Гая прервал мучительную иллюзию. Она взглянула на него и восхищенно ахнула. Лицо мужчины излучало мерцающий лунный свет. Белоснежные зубы, влажные, ровные, они притягивали взор, возбуждали.

— Хочется прикоснуться языком к его клыку. Осторожно. Слегка. — попросилась неосторожная мысль.

— Милая Софи, нельзя отказывать Зеленой Фее. Ее желание — закон. Сделай, о чем подумала. Сделай, чтобы потом не жалеть… — прошептал завораживающий голос в голове.

Женщина, не сводя глаз с улыбающегося Гая, шагнула ближе, коснулась щек руками, наклонила.

— Продолжай улыбаться…

И быстро скользнула языком по остро очерченному клыку. В следующую секунду нежные мягкие губы мужчины поймали его кончик и подарили ответную ласку.

Застонав, София отшатнулась. Ее голова кружилась.

Гай взял пошатнувшуюся женщину за плечи, и, заглянув в глаза, тихо произнес.

— Пришло время. Ничего не бойся.

Он решительно развязал пояс халата и скинул с ее плеч. София зажмурилась, понимая, что стоит перед Гаем нагая, готовая ко всему, что должно сейчас произойти.

— Тебе безумно идет красный цвет, — вновь послышался голос в ее голове.

Что?

София в недоумении коснулась груди и ощутила нежный шорох шелка. Она в красном коктейльном платье.

— Что происходит? Когда я успела его одеть?

— Ты не одевала его. Я нарядил тебя в своих мечтах. Софи, неужели ты так ни о чем и не догадалась? Разве раньше с тобой не происходило подобное?

— Я умерла?

Гай рассмеялся.

— Теплее, малыш.

— Мы с тобой спим, Софи. Не веришь? — произнес он вслух

Софи застыла с открытым ртом. Стены сьюта потекли, увлекая за собой пламя свечей…

— Ты только не бойся, иначе иллюзии рассеются. Дай мне руку, я удержу тебя в этом мире.

София крепко вцепилась за обе протянутые руки, словно за спасательный круг. Окружающий мир, начавший терять четкость, вновь заиграл всеми цветами радуги.

— Тебе необходимо поверить, что ты спишь. Вспомни, что ты умеешь делать только во сне?

Боясь оторваться от его рук, на мгновение задумалась.

— Летаю.

— Так лети! Подпрыгни вверх!

— Только держи меня.

Гай улыбнулся. Конечно.

Женщина, согнув колени, приложила маленькое усилие и приподнявшись на несколько сантиметров, начала парить в воздухе.

Бедное сердечко зашлось от восторга. На глазах навернулись слезы восторга.

— Это правда!

Гай смотрел на нее снизу вверх с чувством умиления, как на расшалившегося ребенка

Бесстрашно оторвавшись от его рук, София совершила изящный па, закружилась в воздухе. Рассмеялась от души.

Свободна!

— Пока еще нет, иди ко мне — Гай потянул за подол развивающегося платья, опустив шалунью на пол.

Потом обнял ее за плечи и тихо произнес

— Смотри мне в глаза, не отрываясь, не моргая, не отводя взгляд. Мы пойдем еще глубже.

Женщина послушно встретилась со сверкающими сапфирами и понеслась по течению, словно упавший лист.

Она почувствовала, как их глаза создали бесконечный коридор с огромным количеством захлопавших дверей. Открывающихся и вновь затворяемых. Она явственно ощутила зарождение чужого Я в собственном сознании. Чужак приближался, увеличиваясь в размерах, заполняя пустеющие уголки ее разума, постепенно становясь ее половиной, начинающий видеть ее глазами, вкушать ее губами, наслаждаться ее телом. Сущность не вызвала внутренних опасений, отторжения, она благодарила за приглашение.

Когда окончательное слияние с телом произошло, София на мгновение прервала зрительный контакт. Подняв потяжелевшие веки, на мир ее глазами уже смотрела Другая.

Другая шагнув к Гаю, с неистовой страстью припала к его губам, даря поцелуй. И сладостно застонала от долгожданных объятий обезумевшего от счастья мужчины.

— Виктория, ты снова со мной. Как я тосковал… Наша разлука слишком затянулась… не по моей вине

— Молчи, любимый. Наслаждайся мгновениями, что подарила нам не ведающая душа. Я не могу долго оставаться в ее тесном теле… Давит… Претит… Но это единственная возможность обнять тебя… Где мое кольцо?

Гай поднял левую кисть к свету.

— Я не расстаюсь с ним, моя любимая ведьма.

Сущность в Софии жарко зашептала

— Как бы я хотела снять его… Не надолго… Дай руку.

Гай усмехнулся и…женщина обильно смочив слюной его безымянный палец, начала стягивать кольцо зубами. Как любила делать всегда.

Мужчина, нежно дотронулся до щеки, останавливая.

— Не торопись. Боюсь, что неподготовленное тело женщины не выдержит моей ласки, а оставлять на нем увечья я не хочу.

Виктория нахмурилась

— Только не увлекайся. Помни, что именно я позволила ей прикоснуться к тебе

— Мне кажется, или ты действительно ревнуешь меня к человеку?

Губы Другой раздвинулись, она захихикала и, высунув острый язычок — подразнила Гая.

— Помни, я слежу за тобой.

— Следи, сколько тебе будет угодно, а пока…

Язык Гая проник глубоко в рот, даря запретную ласку. Руки страстно сжали тело.

Но оно внезапно сгорбилось, обмякло. Глаза Другой устало закрылись

— Пора, отпусти меня. Силы на исходе.

Стон полный разочарования сорвался с губ Гая

— Люблю тебя, иди — прошептал он, подчиняясь неизбежности.

Несколько секунд рыжая растрепанная голова покоилась на его плече. Мужчина, держа в объятиях Софии, чувствовал, как Виктория медленно и неохотно покидает ее тело. Он тяжело вздохнул и погладил приходящую в себя женщину по шелковистым локонам.

— Софи…

Женщина, уткнувшись ему в грудь, с трепетом облизнула губы, на которых еще горел поцелуй. В памяти всплывали разрозненные образы, она сама набросилась на Гая, как изголодавшаяся кошка, он ответил взаимностью с не меньшим жаром… странное ощущения трепета в грудине, разбегающиеся мысли, словно бусины по полу, не собрать… Чужие слова, чужая жизнь… Безумная Любовь… Непреходящая боль…Тайный предел, который невозможно покинуть…Желание обладать…

— Софи — повторил Гай и заглянул ей в лицо, — Посмотри на меня.

Потом легко провел ладонью по глазам, словно срывая невидимый полог.

Ап! Она забыла абсолютно все, что испытала пять минут назад. Лишь губы сохранили вкус горькой волшебной настойки и нежного прикосновения других. И сердце начало биться чуть быстрее. В нем зародилось долгожданное тепло.

— Сейчас я попрошу тебя сосредоточиться на одном неподвижном предмете, допустим на стоящем на столике графине с абсентом. Не мигая, смотри на него и постарайся задержать дыхание. Что бы не происходило, потерпи несколько секунд, не отводи взгляда. Хорошо?

София послушно кивнула.

— Мы еще спим?

— Да, малыш. А сейчас заснем еще крепче, не успеешь до десяти досчитать. Я обниму тебя, чтобы не потерять в пути. Смотри на графин, — приказал Гай.

Он прижал ее тело к своему, и застыл, превратившись в каменное изваяние. Софии через плечо мужчины взглянула на сосуд с переливающейся янтарной жидкостью, и затаив дыхание, начала отсчет.

Легкий ветерок пролетел по комнате, приподняв занавесь из органзы, словно крылья чудной птицы… Он принес с собой приторный запах курящегося ладана, восточных пряностей, аромат благовоний из дальних стран.

София почувствовала как под руками, держащими Гая за плечи, исчезло белоснежное сукно его сорочки. Вместо нее пальцы ощутили гладкость плотного атласа. Периферийным зрением она видела, что внешность мужчины так же начала меняться. Его волосы потемнели, отросли. Вместо коротко стриженого ежика появился небольшой хвостик, щегольски переплетенный ниткой жемчуга. София держалась из последних сил, не отводя взгляда от узора на муранском стекле. Глаза нещадно резало, по щекам струились слезы, досчитав почти до ста, она, наконец, услышала голос.

— Получилось. Извини, одному перемещаться получается быстрее.

Он разомкнул объятия.

Женщина с наслаждением закрыла уставшие глаза. Вытерла мокрые щеки.

— Что получилось? — спросила она и взглянула на своего спутника. Гай исчез. Вместо него стоял высокий статный вельможа со шпагой наперевес в шитом узорами атласном камзоле лавандового цвета. Панталоны из тончайшей замши заправлены в высокие каперские сапоги. Гладкие волосы, цвета вороного крыла, выразительные глаза, прозрачные, глубокие словно горные озера. Красиво очерченный прямой нос, чувственные губы. Бывшего Гая напоминают лишь хитрый взгляд и усмешка, что играет на лице незнакомца. И пожалуй еще одна деталь. Роскошный воротник из тончайшего кружева, распахнутый на смуглой груди новоявленного пирата, не скрывает знакомый медальон, источающий призрачный свет. Переплетенные тонкие тела змей на нем находятся в постоянном движении, сжимают, и разжимаю кольца, вращаются по спирали, завораживают.

— Кто Вы? — спрашивает София

— Детка, разве ты не узнаешь меня? Стоило мне скинуть пару годков, так ты делаешь вид, что мы не знакомы…

— Гай?

— Одно из имен, что я предпочитаю.

— Разве есть и другие?

— Их множество…

Молодой щеголь смеется, змейки на медальоне поднимают крошечные головки, угрожающе сверкая антрацитовыми глазками. София отступает от Гая на шаг, опасаясь маленьких тварей.

— Не бойся их. Медальон не опасен ни в реальном мире, ни в грезах. Здесь малыши любят шалить. Но тебя не тронут. Пустишь их поползать по себе? Шучу!

Мужчина осторожно касается пальцем оживших змей, гладит, успокаивает.

— Зачем ты носишь его? — удивляется София.

— О! С ним связана длинная и темная история. Кровавая, жестокая, полная интриг, хитрости и обмана. Последним его хозяином была прекрасная женщина, передавшая мне амулет незадолго до собственной смерти.

София уже не удивляется.

Гай, словно предвидя следующий вопрос, заранее отвечает на него.

— Он дарует великую жизненную силу, возможность перевоплощения, поворота времени вспять. Я могу быть старым и молодым одновременно, менять по желанию обличия, восстанавливаться после смертельных увечий. И если захотел бы — то и жить вечно.

— А разве ты не хочешь жить вечно. Это же мечта любого…

— Глупца?

София задумалась. Возможно.

— До того как обрести персональный Perpetuum Mobile, я жаждал бессмертия. Убивал, сжигал, казнил на пути к нему. Все изменилось. Обладающий не ценит. Полюбив, она узнала меня лучше, поэтому и доверилась.

— А кто Она?

Гай грустно улыбнулся, закрыл не мгновение глаза.

— Задай этот вопрос завтра, если вспомнишь. Я обещаю на него ответить. А пока… посмотри вокруг, что ты видишь?

София огляделась.

Они стоят в центре салона, его внешний вид почти не изменился, двери в спальню тихо поскрипывают на сквозняке. Их узкие устремленные вверх створки заканчиваются на притолоке ажурной луковкой. В переплетения узоров из соседней комнаты струится мерцающий теплый свет.

Гай подталкивает замершую в нерешительности Софию — идем.

Распахивает двери…

На медном кованом абажуре, вцепившись в него мощными крючковатыми когтями, примостился черный как смоль ворон.

Подвешенная на цепях лампа медленно раскачивается под его тяжелым телом, издавая легкий скрежет.

Колеблющий сноп света попеременно освещает узорчатые стены.

Я видела эту птицу в лабиринте, отмечает про себя София и бесстрашно перешагивает порог.

Огромная низкая кровать, скрытая балдахином из бархата, притаилась у окна…

Расписной свод спальни поддерживают тонкие лакированные колонны, расписанные арабской вязью. На полу разбросаны великолепные ковры, тканные из шелка и тончайшей шерсти, пышущие яркими восточными красками

Семь альковов, задрапированные занавесями из струящегося шелка, расположены по кругу просторной комнаты, стены которой от пола до потолка украшены резными панелями. Растительный рисунок на стенах мягко перетекает в геометрические узоры на потолке. Деревянные панели скрывают обивку на стенах из диковинного муара… В отличии от играющего яркими цветами ковров пола, гамма стен более спокойная. Благородный цвет слоновой кости, слегка контрастирует с золотисто — бежевым и травянисто — зеленым.

Имеющаяся мебель, подвесные шкафчики, книжные полки выполнены из драгоценных пород дерева, украшены наборной мозаикой из тончайших пластинок, инкрустированных перламутром или латунью.

Я попала в Сказку Тысячи и Одной ночи?

Почти.

Гай ведет Софию на середину комнаты, где, раздвигая ковры, из пола вырастает огромный каменный трон. Поднявшись по ступеням наверх, мужчина садится на него и протягивает руку к замершей у подножья женщине.

— Ну же, Моя Королева.

Она поднимается и, сравнявшись с Гаем, удивляется еще больше. Он увеличился в размерах, став огромным. Или наоборот она уменьшилась до роста пятилетнего ребенка? Подхватив Софию, словно пушинку, Гай посадил себе на колено, и приложив палец к губам, шепнул

— Тсс. Что бы не увидела и не услышала — молчи, не привлекай внимания. Я впервые позволяю человеку присутствовать на церемонии. Не двигайся, не произноси ни слова, тогда они не заметят тебя. Внимательно слушай и запоминай. Поняла?

— Да, — прошептала испуганная София.

— Ничего не бойся, глупышка, ты под моей защитой. Сейчас я еще немного изменюсь…

— Еще?

Смех Гая, словно раскат грома прокатился под покрытыми арабской вязью сводами.

— Сиди смирно!

Гай вытянул руки вперед и закрыл глаза. Из-за стиснутых зубов послышался легкий свист. Ворон, сидящий на светильнике, гортанно каркнув, ударился оземь и исчез среди вороха подушек и ковров.

Сердце Софии зашлось от ужаса, когда руки Гая начали преображаться. Фаланги вытянулись, утончились, острые когти прорезались на концах пальцев. Кисти стали напоминать двух пауков, шевелящих длинными членистыми щупальцами.

Рукава щегольского камзола покрылись черными перьями, которые вырастали прямо из ткани. Удлиняясь, пушась, постепенно превратились в два вороньих крыла.

София подняла голову, чтобы взглянуть на лицо оборотня. Скулы Гая обострились, нос приобрел форму птичьего клюва. Ставшие огромными, глаза, залила непроницаемая тьма.

Зажав рот руками, она подавила крик.

— Тихо!

Длинные пальцы человека — ворона, дотягиваются по очереди до каждого из семи тайных альковов и легким движением отодвигают шелковые занавеси.

София видит, что в нишах на небольших оттоманках, обитой атласом и парчой, утопая в расшитых подушках отдыхают люди, укутанные с головы до ног в черные плащи. Но лишь на первый взгляд, она приняла их за себе подобных. Приглядевшись внимательнее, она замечает страшные глаза незнакомцев, мерцающие влажным блеском отверстия, через которые смотрит ледяная бездна.

Возле каждой из оттоманок появляется по широкому круглому столу, покрытому медной чеканкой. На них материализуются кованые светильники, бронзовые кувшины с напитками, разворачиваются листы пергамента.

Разбудив гостей, ворон, втянув обратно пальцы, достает из-за каменной спинки трона огромный сверкающий хрустальными гранями кальян, поджигает его. Следом по периметру спальни вспыхивают многочисленные курильницы, которые наполняют помещение тягучим ароматом тлеющих благовоний. Клубы дамы плывут по воздуху, скрывая от Софии развалившихся на диванах чудовищ.

Гай — ворон, глубоко втянув в легкие ароматный дым из кальяна, с наслаждением прикрыл пленкой черные как ночь глаза. Выдохнул густую струю. Легким движением паучьей лапы подтолкнул поплывший по воздуху сверкающий сосуд к ближайшему алькову.

Существо, поймавшее кальян за шахту, немедленно поднесло мундштук ко рту и проглотило драгоценный дым. Облако благовония скрыло его с головы до ног.

Мгновенно вытянувшийся палец — щупальце ворона щелкнул выключателем.

Явись!

Свет лампы, стоящей на столике у дивана вспыхнул, выхватив из клубов дыма невысокое субтильное существо, разворачивающее пергамент.

Женщина? София удивлено вглядывалась. Да зрение, ее не обмануло. Чудовище обернулось в миловидную, но бледную словно смерть особу, удивительно похожую на учительницу пения в ее школе. Старую деву, загубившую собственную жизнь во имя служения прекрасному гению.

— Acedia, приветствую тебя!

Женщина, встав с дивана, оправила на бедрах складки плиссированной юбки, почтенно наклонила голову

— Живущий среди людей, приветствую тебя.

Каркающим отрывистым голосом Гай продолжил

— Что привело тебя, на наш совет?

Женщина растянула на бледных впалых щеках улыбку

— Господин, я преследую человеческую душу, погрязшую в грехе Уныния.

— Заслуживает ли она высшей кары?

— Все в твоей власти.

— Да будет так.

Учительница пения, вложила в рот мундштук и выдохнула ароматное облако дыма, затянувшее ее с головы до ног. Светильник на столе погас. Очертания существа погрузились в сумрак.

Кальян вместе с рукой Гая последовал к соседнему столику.

Вспыхнувший свет выхватил из полутьмы сгорбленного старика. Встав кряхтя с оттоманки, он оперся на суковатую палку — посох. Трясущаяся в треморе лысая голова, покрывшаяся пигментными пятнами, тонкие змеящиеся губы, дрожащие руки, слезящиеся глаза за треснувшими стеклами очков — неприглядная картина, рисующая образ язвительного ворчуна… Сухие словно веточки ивы руки старца мелькнули в приветствии.

— Ira явился засвидетельствовать почтение Живущему среди людей.

— Рад видеть тебя!

— Я пришел не напрасно, господин. Заблудшая в Гневе душа привлекла меня сюда в поисках спасения.

— Достояна ли она освобождения?

— Все в твоей власти.

— Да будет так…

Дымящийся кальян зависает у следующей ниши. Палец удлиняется и вспыхивает тусклый свет, освещающий сгорбленную старушку, теребящую карманы вязаного кардигана в поисках очков. Найдя ржавое пенсне, цепляет его на крючковатый нос и всматривается в пустоту.

— Invidia, ты с нами?! — звучит громовой голос с трона

— Приветствую тебя, господин, Живущий среди людей.

Она напоминает старуху Шапокляк из детского мультфильма, невольно мелькает мысль. Софии улыбается, — сейчас из под полы ее плаща покажется крыса…

И точно, старушка опускается на колени и подхватывает с полы длиннохвостого грызуна.

" Не вмешивайся в мои иллюзии", слышит София строгий голос оборотня, прозвучавший в голове.

"Не пытайся материализовывать собственные мысли — Ты здесь для другого"

София смущенно прячется, зарываясь в теплые перья вороньего крыла, укрывающего ее от глаз неведомых существ.

— Мой Господин, Зависть завлекла человеческую душу в ловко расставленную мною ловушку. Я привел ее сюда за освобождением. Но все в твоей воле.

— Да будет так.

Светильник гаснет.

— Luxuria! Твой выход!

Тихий вожделенный вздох пронесся по спальне, отразившись многоголосым эхом от стен, затих в мягких коврах.

София, осторожно выглядывает из укрытия.

Сверкающий неземной красотой, молодой мужчина, бог Адонис, спустившийся на грешную землю, предстал ее взору. Его полуобнаженное тело прикрывает легкая туника. Он разворачивает во всей красе широкие мраморной белизны плечи, поворачивается в три четверти, демонстрируя тонкий стан. Вообразив себя на подиуме, делает несколько шагов вперед, приподнимая ненароком подол туники, показывая стройные длинные ноги, одетые в легкие сандалии.

— Ты как всегда неподражаем, развратник! Уймись, кого ты хочешь здесь совратить! Неужели забыл — для чего мы здесь?

Адонис обиженно фыркает.

— Мне нечем прельстить Того, кто живет среди людей. Остается лишь сухо поприветствовать в соответствии с заученным сценарием. Я сопровождаю заблудшую овцу, погрязшую в похотливой скверне, сотворившего кумира из собственной смазливой внешности, принесшего мужское достоинство на алтарь потребления.

— Ты исполнил свой долг. Он заслуживает суда.

Клубы благовония скрыли от восторженного взора Софии почтительно склонившего голову сердцееда.

Церемония продолжается. Трон повернулся вслед за кальяном и замер перед альковом, где под легким шелком, на низком диване развалилось двое. Дым рассеялся, и София смогла разглядеть новые действующие лица.

Бродяга, в поношенном костюме, в ботинках на босу ногу восседал в компании с огромным ребенком, ростом со взрослого бугая. Нищий кормил его, но пища все время попадала мимо огромного разинутого рта. На груди малыша болтался грязный слюнявчик, огромный живот покрывали остатки засохшей каши. Толстые короткие пальчики подхватывали падающие ошметки и немедленно тянули их обратно в рот, но через щеки, дырявые словно решето, еда вновь вываливалась на пол.

Бродяжка, заметив, что свет лампы выхватил их из мрака, немедленно прервал кормление ненасытного чадо. Вскочил на ноги, нагнулся, чтобы натянуть соскользнувший ботинок.

Из всех его дырявых карманов на ковры ручьями хлынули припрятанные монеты, рассыпались мятые купюры, разлетелись веером платиновые кредитки.

Громкий клекот Гая — ворона прозвучал вместо приветствия.

— Неразлучные приятели, вы снова вместе! Gula! — нищий подобострастно поклонился, приложив ладонь к сердцу.

Avataria! — взрослый младенец, размазав несуществующую кашу по щекам, радостно пошевелил пальчиками — сосисочками.

— Говорите!

— Мы здесь, Господин, чтобы наказать души, потерявшиеся в пагубной страсти. Оба мучаются от непрекращающегося голода и жажды. Одна алчет наживы, другой яств. Отдаем их на твой суд.

— Да будет так!

Толстый ребенок, набрав в рот дыма, выдохнул благоухающее облако через множество дырочек в щеках, моментально скрывшее парочку из глаз.

Ворон, закурив новый кальян, некоторое время наслаждался свежим опиумным ароматом.

В комнате воцарилась невольная тишина. Трон со скрипом повернулся и замер перед последней нишей.

— И, наконец, мой главный и самый желанный гость…, - прозвучал громовой голос — раскат.

— Явись нам, несравненный Superbia!

Ярко вспыхнул светильник, освещает склоненную на подушки голову прекрасной женщины.

Изящная тонкая фигурка нехотя поднялась с оттоманки, потянулась по- кошачьи, томно мяукнула. Мурр!

Недовольная, что ее разбудили, красавица, копия белокурого кино идола Мерлин, надула прелестные губы, приподняла растрепанные волосы вверх, закалывая в пучок. Надменно оглядела зал.

— Я заглянула к тебе, Господин, чтобы передать в руки одну глупую овцу, смертельно надоевшую мне. Поступай с ней, как посчитаешь нужным, ее Гордыня посмела превзойти мою. Уже за это она достойна вечного рабства.

Кокетливо подогнув ножку, красотка вернулась на диван. Устраиваясь удобнее среди мягких подушек, елейно пропела.

— Если я более не нужна тебе, Господин, позволь удалиться. Тем более — я не курю!

И не дожидаясь разрешения, задвинула шелковую занавесь.

София услышала глухой смех Гая. Дерзкое поведение прелестного существа не вызвало в нем гнева, наоборот оно его развеселило.

Смех звучал все громче, раскаты хохота сотрясали воздух, рассеивая иллюзии.

София, вцепившись обеими руками в колено Гая, стараясь не упасть, зажмурилась, чувствуя, что тело оборотня начало приобретать прежние размеры. Уродливые пальцы исчезли, птичьи перья втянулись обратно в ткань камзола, черты лица разгладились, смягчились.

Комната из Сказки Тысячи одной ночи исчезла без следа.

София оказалась на краю огромной кровати в настоящей спальне отеля. Гай по-прежнему держал ее на коленях.

Они были не одни. Четверо мужчин, затянутых в черные смокинги в обществе трех празднично одетых дам, не сводили с них любопытных глаз. Лица присутствующих показались Софии знакомыми.

Один из джентльменов, худой сгорбленный старик, в золотом пенсне, поднялся из кресла и налив в опустевший бокал бренди, злобно прошипел.

— Среди нас человек. Давно? Что ей удалось подслушать?

— Ну и что с того, — парировал добродушно улыбающийся толстяк с ямочками на щеках. — зато какая привлекательная особь! Гай, дружище, познакомь нас!

— Еще не время, — Софии услышала над ухом тихий голос хозяина.

Роскошное подобие Мерлин, платиновая блондинка, тонкая словно веточка, жеманно поведя плечом, раскурила сигарету от свечи, воткнула ее в изящный перламутровый мундштук и сделала глубокую затяжку. Красиво выпустив длинную струйку дыма, елейно пропела.

— Не поверю, чтобы у гениального проходимца не было далеко идущего плана относительно малышки, что дрожит в его объятиях. Доверься нам!

Гай промолчал.

— Нет — нет, не торопи его. Полагаю, что, пригласив нас на вечеринку, любезный хозяин приготовил сюрприз, — вмешался шикарный блондин, вальяжно развалившийся в кресле напротив и потягивающий сигару. — Подождем, господа. И если Гай не будет против, то я согласен составить компанию для осуществления задуманного.

— О чем это ты, развратник? — пискнула целомудренно упрятанная по горло в узкое черное платье Шапокляк. И поспешила добавить

— Нечего завидовать хозяину, он сам решит, как поступить с неожиданной гостьей, -

— Тем не менее, он обозначил ее! — не успокаивался злобный старик.

— Парень, если она здесь, чтобы мы могли насладиться ее плотью, так и скажи! — красивый блондин, стряхнув с колен пепел, поднялся и сделал шаг к кровати.

София сжалась от страха и попыталась встать с колен Гая, но стальные руки не позволили ей пошелохнуться. Сердце женщины отчаянно забилось, почуяв неминуемую расплату за проявленную доверчивость.

Она взглянула в лицо хозяину и закричала от ужаса.

Налившиеся тьмой глаза мужчины, крепко держащего ее, намертво притянули взор, губы приоткрылись, выпуская наружу тонкий змеиный язык, раздвоенный на концах. Он шершаво скользнул по ее щеке, вытянулся изо рта еще больше, обогнув шею спустился ниже, по бретели платья, коснулся впадины на груди и обвил сосок.

У Софии поплыло перед глазами.

Она видела, как семь фигур подошли вплотную и скрестив руки, заключили их в плотное кольцо.

Кто-то, подкравшись сзади, воткнул в ее рыжие кудри белоснежное голубиное перо. Послышался нарастающий гул, издаваемый существами.

Руки Гая сорвали с нее одежду. Змеиный язык продолжил лизать тело. Она закрыла в исступлении глаза и застонала. Все кончено….Наконец — то

Посмотри на меня, — раздался приказ в голове. — Тебе нравится то, что ты видишь?

София, превозмогая страх, открыла глаза.

Сверкающее обнаженное тело Гая предстало ее взору. На нем, словно пробуждающиеся цветочные почки сквозь кожу проступили рты — присоски, которые, приблизившись к коже женщины, начали ласкать ее повсеместно.

— Да!

Теряя разум от неистового желания, вспыхнувшего в ней — София прошептала

— Я хочу быть твоей до конца. Я дарю тебе свою душу.

Гул семи голосов внезапно смолк.

— Благодарю, — среди воцарившейся тишины прозвучал жаркий влажный шепот, призвавший ледяной порыв ветра, пробежавшийся волной по коже.

И в следующее мгновение София ощутила, как ее горящую от сладострастной муки промежность пронзило насквозь. Он вошел в нее и заполнил собой каждую клеточку, проник в кровь, сросся воедино с душой.

Солнце сладкой боли взорвалось в голове Софии, лишая ее последних проблесков сознания. Прощаясь с жизнью, она опрокинулась на спину, и простонала

— Я люблю тебя.

И свет померк.

Взорвавшийся мир разлетелся на множество осколков, уничтожая тщательно сотканную иллюзию.

В окно с огромной силой ударилась белоснежная птица, разрушая нижний слой сна, изгоняя проголодавшихся демонов, окруживших два совокупляющихся тела, словно жадное воронье.

София открыла глаза.

Она лежала среди шелковых подушек на огромной кровати, освещенной мертвенным лунным светом, падающим из-за не зашторенных окон. Дождь закончился, в абсолютной тишине в ореоле рваных в клочья облаков плыла Царица Ночи.

Над ней склонился обнаженный Гай.

Софии испуганно взглянула в его глаза и облегченно вздохнула. Они вновь стали человеческими, светлыми, прозрачными сапфирами, тревожно смотрящими на нее.

Он убрал растрепавшиеся волосы с ее лица и слегка прикоснулся к губам.

— Не говори больше так, — прошептал, словно заканчивая начатое. — А то ты всех распугала.

Страшный удар в окно повторился. Голубка, вернувшись, ударилась со всей силы в стекло, желая разбить его. Маленький клюв уже оставил трещинку.

Гай, мельком взглянув в окно, тяжело вздохнул.

Вынул из волос Софии белое перо и бросил на пол, как можно дальше.

Потом, достав из-под подушки черный шелковый платок, завязал его женщине вокруг глаз.

— Ничего не бойся. Она не сможет причинить тебе вреда, — раздался шепот.

И следом Софии ощутила самый нежный поцелуй в своей жизни, мгновенно унесшей ее на небеса. Теплые руки Гая скользнули вниз, его тело придвинулось ближе, София, забыв обо всем, обвила бедра мужчины ногами и с радостным стоном приняла в себе его раскаленную плоть…

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД!

Поднявшееся над озером солнце осветило спальню.

Прячась от настырного зайчика, заплясавшего на ее щеке, София забилась поглубже в одеяло.

Протерла глаза, немного полежала без движения, непонимающе разглядывая включенный ночник.

Провела рукой по телу, по отельному халату, и закричала, опомнившись.

Все приснилось… от начала до конца? Только где То начало и тот конец? Когда именно начался сон?

Почему все ее тело ноет, словно прошло через мельничные жернова?

Софии с трудом отдернула одеяло. Руки не слушались, дрожали. Приподняла полу халата и застонала. Ноги и живот сплошь покрывали кровоподтеки, оставшиеся после жадных поцелуев множества губ. Промежность тлела желанием, которое так и не было удовлетворено.

" Его отныне нельзя удовлетворить" — послышались в голове хихикающие голоса.

Схватившись за виски, София со стоном поднялась.

Лист бумаги с несколькими написанными от руки строками слетел на пол. Кривясь от боли, бедняга нагнулась за ним.

"Моя Принцесса, благодарю тебя за бесценный подарок. Ничего не бойся. Никого не слушай. Не пытайся бежать. Я скоро вернусь"

Не пытайся бежать…Не пытайся…Бежать!!! Сейчас же! Куда глаза глядят! Прав был. Сто раз прав старый доктор, посоветовавший ей вчера уносить ноги.

София выскочила на балкон. Утро только занималось. Привычный густой туман укутал лужайки и аллеи парка, растекся по клумбам, клубился над водой бассейна.

Бежать! Не теряя ни минуты. Бросив все. Пока отель спит, спуститься по дороге вниз, мимо вил, добраться до города, найти такси…

Превозмогая боль в мышцах, София быстро оделась, сунув в задний карман джинсов основные кредитные карты, выключенный айфон, сбежала вниз по лестнице.

Рецепция была пуста. Впрочем, как обычно. Ни одной живой души за стойкой, комната персонала плотно закрыта. Не обращая внимания на мелочи, женщина пролетела мимо, и выскочив на улицу, остановилась как вкопанная.

Воздух…Его не было.

Субстанция, окружившая отель, затхлая, пыльная, не имела ничего общего с утренним дуновением свежего ветерка.

София втянула в легкие раскаленный жар и обмерла. То, что с балкона номера она приняла за облака тумана, оказались кусками гигантской паутины, сотканной за ночь бесчисленным количеством черных членистоногих тварей. Они погрузили в паутинные тенета все, до чего дотянулись их лохматые лапки и продолжали вырабатывать тонкие липкие нити, укутывая мир, заманивая его в ловушку. Отель оказался в самом ее центре.

София потеряла от ужаса голос. Раскрывая рот в немом крике, она видела, что ее ноги, стоящие на гравийной дорожке постепенно зарастают прочными нитями, невидимый паук, наметивший ее словно большую бабочку в жертву, уже начал вить уютный и смертельный кокон.

Женщина, не имея сил сдвинуться с места, в отчаянии повернулась ко входу в отель в надежде позвать на помощь, но черные окна фасада, словно пустые глазницы равнодушно взирали на нее. Когда паутина доросла до колен, София начала отчаянно срывать с себя ее клочья, но руки прилипали к прочным нитям, и она еще более запутывалась. Теперь связанная по рукам и ногам, с извивающемся в бессилии телом, она напоминала гигантскую умирающую гусеницу.

Не двигайся! — раздался в ее голове приказ Гая. — Не смей шевелиться.

Закрой глаза, заставь себя подумать о чем — то хорошем.

София испуганно всхлипнула. И тот же момент прочная липкая нить, появившаяся из ниоткуда накрепко смотала ее колени, лишив возможности двинуться с места.

Софи, детка, слушай меня или погибнешь. — голос смягчился. В нем появились умоляющие нотки.

Закрой глаза, я сыграю тебе на свирели…

Женщина зажмурилась, старясь думать лишь о нежных протяжных трелях, звучащих в ее голове. Она расслабила тело, постаралась дышать как можно спокойнее. Постепенно липкие тенета ослабли. Спутывающие колени нити развились, выпуская ее из смертельных объятий. Ноги стали свободными.

А теперь, очень медленно, шаг за шагом, возвращайся в отель. И не смей оглядываться.

София послушно повернулась к главному входу лицом и, продолжая слушать мелодию волшебной дудочки, вошла через вертушку обратно.

Музыка в голове мгновенно прекратилась.

Я же сказал, бежать некуда. Ловушка захлопнулась. — услышала она голос Гая и его тихий смех.

— Я продолжаю спать. Или просто напросто сошла с ума. — любой из выводов неутешителен.

София шагнула к рецепции и горестно усмехнулась. Сил удивляться происходящему уже не осталось.

Стойку покрывал толстый слой пыли. Не меньший лежал на мертвых, упакованных в целлофан мониторах компьютеров, на клавиатуре, на стенных панелях отключенных приборов. Словно больше года никто к ним не прикасался. Ни одна живая душа не открывала отель.

— Я сплю, и не могу проснуться. Снадобье Мастера Иллюзий получило неожиданный пролонгированный эффект. Черт дернул меня угоститься редким абсентом… А пары опия окончательно погрузили меня в беспробудный сон. Сейчас тихонечко поднимусь к себе в номер, заберусь под одеяло и буду ждать пробуждения. Как он и просил.

Нашедшая логическое объяснение происходящему, бедняга почти успокоилась и направилась к лестнице.

— Это невозможно! Господи, помоги мне! — раздался истошный крик сверху. Обезумевшая от страха Аннет, держа в руках столовый нож, стояла на площадке второго этажа и смотрела сквозь Софию заплаканными, невидящими глазами.

Она мне тоже снится. Ничего страшного. Пройду тихо мимо, незаметно проскользну., - успокоила себя София и осторожно приблизилась к Аннет, продолжающей смотреть в пустоту.

— Ты можешь объяснить, что произошло с моей кожей? Посмотри! — госпожа Пуатье резко обернулась к притаившейся за ее спиной Софии и что было сил полоснула по запястью ножом.

София в ужасе отпрянула в сторону, спасаясь от неминуемого потока крови. Но такового не последовало.

Страшный удар оставил на руке лишь небольшую царапину, через которую не проступило ни одной капли.

Дотронувшись до Аннет, испугано вскрикнула и отскочила в сторону. Кожа немки стала твердой словно камень.

Мисс Страдание согнулась в истерическом смехе.

— Я победила Смерть. Теперь ей не поймать меня. Слышишь? Меня невозможно убить! Я бессмертна, вечна, словно мраморная статуя. Надо попробовать подняться на пятый этаж и броситься вниз… Тогда я хотя бы разлечусь на осколки.

И слезы рекой полились из ее глаз.

Странно, что у нее осталось способность к плачу, — постаралась сохранять спокойствие и критичность в собственном сне София. Не произнеся ни слова, поднялась на несколько ступеней. Надо быстрее добраться до номера. Там я в безопасности. Он мне обещал.

— Софи, ты думаешь, что спишь?… Ха. Ошибаешься. Я была в этом уверена, пока не поняла главное. Мы не в нашем мире. С нами случилось что-то страшное. — Аннет без сил опустилась на ступеньку и, просунув голову между перил, крикнула в пустоту отеля.

— Есть здесь кто-нибудь, кроме нас? Отзовись, не бойся.

Сейчас ей никто не ответит, кроме эхо и это будет доказательством Моего сна.

— Я здесь, — раздался с первого этажа испуганный мужской голос.

Черт!

— Это, я Рибо. А вы где?

— Привет, душка Гаспар! - белокурая голова Аннет опустилась еще ниже, — видишь меня? Поднимайся к нам. Я сейчас пытаюсь доказать счастливой недотепе Софи, что она давно проснулась…

В холе первого этажа появился Гаспар, задрав голову вверх, он недоуменно рассматривал обеих женщин на лестнице.

— Доброе утро, дамы… Если его таковым можно назвать. Мне что- то нездоровится… Зашел в ресторан, попросить свежее выжатого сока, но там никого нет… хотя блюда стоят приготовленными. Уже семь утра, но я не вижу никого из персонала.

Ну вот — на рецепции тоже пусто. Возможно, их всех вызвали на летучку…

София слушала Гаспара и удивлялась, неужели он не замечает чудовищного слоя пыли на стойке, не видит упакованные в целлофан компьютеры?

Толстяк, подойдя к рецепции, нашел звонок и требовательно надавил на кнопку. Пронзительная трель разнеслась по холлу и замерла в тишине.

Софии, чтобы проверить внезапно родившуюся догадку, спустилась вниз, шагнула к Гаспару, нервно барабанящему толстыми пальчиками по полированной стойке.

Пыли не было, компьютеры стояли готовыми к работе, панель энергообеспечения на стене мелькала огоньками, отель снова ожил. Единственное, что мешало Софии поверить в собственный приступ безумия — отсутствие персонала за стойкой.

— Истинное безобразие! Хотел найти врача, бесполезно. Связи с сотовыми операторами нет, телефоны молчат. Я буду вынужден жаловаться в ассоциацию сертификации отелей. Роял Парку пора скинуть две звезды не менее.

— А зачем тебе врач, Гаспар? Что-то случилось? — спросила София, стараясь сохранять спокойствие.

Молодой человек схватился за горло. Потер его, словно причина бедствия пряталась там

— Что-то произошло с моими вкусовыми рецепторами, не понимаю. Так бывало после горячей или острой пищи. Я перестал ощущать вкус. Попробовал выпить фреш — словно глотнул водопроводной воды. Положил на язык кусочек восхитительного бекона, почувствовал вкус картона. Это катастрофа! Я же кулинарный эксперт. Если рецепторы не восстановятся — я потеряю работу…

— Еще такое бывает во время тяжелого вирусного заболевания, не вижу ничего сверхъестественного. — София пыталась всеми силами вернуться в реальность. — Возможно, ты простыл? У тебя есть температура? Покажи-ка мне язык, — потребовала Софии

Толстяк послушно приоткрыл рот.

Лоб Гаспара был прохладен. Язык имел ровную розовую окраску. Внешне молодой человек казался абсолютно здоровым. Но лишь внешне. Дотронувшись до него София поняла, что парень смертельно напуган, впрочем, как и все они.

— При всем я безумно хочу есть. Желудок горит, словно топка. Я везде вижу еду. Вышел из номера, в коридоре стоит тележка рум сервиса с приготовленным завтраком. Огляделся по сторонам, пока никого не было, стащил кусок ветчины. И понял, что что-то не так. Добежал до ресторана, налил сока. Все повторилось. Я никогда еще не испытывал такого мучительного голода и невозможности его утолить…

София закрыла глаза и увидела огромного малыша с щеками сито, через которые вываливалась пожираемая пища.

Следом появилась аскетичная учительница пения. Бесплотная сущность задрала по локоть рукава платья и протянула к Софии руки, исполосованные бритвой.

В голове Софии мгновенно сложился пасьянс.

— Вы прокляты…

— Что? Я не расслышал — спросил взволнованный Гаспар

— Вы согрешили. — закончила свою мысль побледневшая словно мел София.

— Какого черта здесь происходит? — послышался истеричный капризный голос с высоты третьего этажа, ей вторил хохот Аннет.

— Ребята, к нам спускается еще одна. Полюбопытствуем…

Красотка Сибилла, укутанная в отельный халат, вся дрожа от негодования, спускалась вниз.

— Срочно вызовите полицию! Звоните! Меня ограбили. Пока я спала, все чемоданы выпотрошены, похищено целое состояние, лучшие брендовые экземпляры. Последние модели… Мне нечего одеть. Вместо них лежат очевидные фейки.

София в недоумении вздернула бровь

— Фейки?

— Подделки — подсказал ей Гаспар

— И всего то? — фыркнула София

— Вы не понимаете, что это для меня значит! Мир рухнул. Я теперь никто! Мне руку не протянут, не взглянут. Я нищая!

Да. Ты теперь нищая, как и тот старик в мятом пиджаке и ботинках на босу ногу, чьи карманы раздулись от скомканных банкнот и кредитных карточек. Еще одна заблудшая овца. Как вечно голодный ребенок и наскучившая смерти унылая дама.

Паноптикум заблудших глупцов, кунсткамера уродов, потерявших надежду на спасение.

Сон был вещим. Сон ли? Может он продолжается?

София растерянно посмотрела по сторонам. Пока толстяк Гаспар успокаивал расстроенную Сибиллу, она решилась на глупый эксперимент.

Подпрыгнула и попыталась зависнуть в воздухе. Не тут то было. Земного притяжения никто не отменял.

— Софи детка, прости, с тобой все хорошо? — подала голос Аннет, наблюдающая за всеми тремя сидя на лестнице.

— Относительно, — буркнула Софии, стрелой бросившись по лестнице наверх., - Пора задать несколько вопросов.

Распахнутая настежь дверь в сьют Эдуард говорила об одном, хозяин ждал появления гостей. Сильный сквозняк летал по комнате, развивая занавеси из органзы. Надо же, в мире Гая существовал ветер и свежий воздух.

Хозяин сидел к ней спиной, склонившись над письменным столом. В темных волосах белела нитка жемчуга, вплетенная в хвост. В руках скрипело древнее гусиное перо. Широкая домотканая сорочка открывала смуглую, гладкую грудь. Удобные брюки из тончайшей замши заправлены в высокие сапоги ботфорты.

Видимо, образ молодого пирата кажется ему привлекательнее и привычнее, чем облик современного метросексуала. Поэтому он предпочел остаться в нем.

На балконе, ярко освещенном солнцем, голубка клевала рассыпанные по круглому столу хлебные крошки.

Стоило Софии приблизиться, птица подняла голову, сверкнув глазками бусинами, и резко взмыла в небо.

Словно недовольна моим появлением? Странно.

Помолодевший Гай проводил удаляющуюся птицу взглядом и, не поворачивая головы, произнес.

— Ты не смогла ждать. Позволь, — мужчина взял руку Софии и почтительно прикоснулся к ней губами. — С добрым утром.

— Ты издеваешься?.

— Нет. Я просто пожелал тебе не отчаиваться.

— Почему я до сих пор слышу тебя?

— Так надо. Главное- не бойся.

— Господи. Спаси и сохрани!

— А вот это уже лишнее. Ты теперь лишь под моей защитой.

— Гай! — не выдержала София, закричав.

Мужчина поморщился

— Не так громко!. Уверен, еще немного и ты догадаешься обо всем сама.

— Почти. Осталось лишь несколько сомнительных деталей, — София встала напротив сидящего Гая и, стараясь сохранить спокойствие, произнесла.

— То, что случилось вчера между нами…

— Позволь спросить, а что произошло? — перебил ее Гай, невинно улыбаясь.

— Я не считаю случайную близость причиной запугивать….

Громкий хохот прервал вымученное вступление. Женщина отступила на шаг в полном недоумении. Она не попадала в более глупое положение. Отсмеявшись всласть над ее замешательством, Гай, вытерев слезы, скрасил ситуацию

— Да ладно тебе, малышка. Не мучайся напрасным стыдом. Король Духов в компании со свежим афганским опием произвели неожиданный эффект.

София, пытаясь скрыть слезы, без сил опустилась в кресло.

— А как же бесчисленные следы от твоих губ?

— Софи, о чем ты?

— Какой смысл сейчас искать их, не правда ли? Они ведь уже исчезли?

— Безусловно.

Гай не сводил с нее снисходительного взгляда.

— Ты размечалась. Угомонись.

— Мне больше нечего здесь делать! — твердо произнесла София. Встала. Но непослушные колени подкосились.

— Я не отпускал тебя — синие глаза Гая подернулись льдом.

— И не забыл, что отныне мне принадлежит нечто особенное.

Женщина помертвела. Ее сердце заметалось в груди, словно загнанная в силок птица.

— Но я не собираюсь наживаться на доверчивости неопытного сновидца. Поэтому арендую твою невинную душу на время, пока ты не исполнишь то, ради чего явилась в забытый Богом приют.

— Я здесь, потому что сама так решила.

— Ошибаешься.

— Прекрати читать мои мысли!

Гай расплылся в улыбке.

— Хорошо, если тебе это не нравится.

— Почему улетела твоя дрессированная птица? Она испугалась меня?

Гай грустно взглянул в окно

— Скорее, она испугалась меня. Но сейчас это не должно волновать тебя, принцесса.

— Зачем я здесь?

Гай сложив руки на груди, несколько секунд внимательно рассматривал женщину, сидевшую напротив. Он медленно возвращал прежнюю внешность- коротко стриженый ежик седеющих волос, усталые морщинки, разбегающиеся от уголков глаз, вздернутые в вечной улыбке уголки губ. Образ стареющего клоуна.

— Каждые двадцать лет шесть планет выстраиваются в одну линию, создавая редкое астрономическое явление — Великий парад. Последний в 2012 чуть не стоил глупцам жизни, но приняв в жертву одну из потерянных душ, равновесие восстановилось. Еще мальчиком я стал свидетелем одного из них, когда отель впервые открыл семерым двери для искупления. Грехи избранного сгорели в знаменитом пожаре, почти уничтожившем верхнюю часть здания. Твое имя София, что означает мудрая, не так ли?

Через несколько часов ты выступишь на стороне защиты, пытаясь оправдать заблудших в земных страстях глупцов. Сможешь убедить меня — спасешь их души. Нет — гореть им всем в скверне.

Раньше никто не смел вмешиваться в отработанный столетиями сценарий. По моей просьбе семеро согласились выслушать независимое мнение смертного существа. Как видишь, веяния демократии не чужды и стражам.

Я закончил. Вопросы?

София, стараясь унять дрожь, прошептала.

— Кто ты?

Гай удивленно вскинул бровь.

— А сама что думаешь?

— Я не верю в сказки! Ада не существует. Как и Рая.

— Ты права. Ты не достойна ни того, ни другого. Что еще?

— Каково твое настоящее имя?

— Глупый вопрос. Я уже отвечал на него. Их много. Я предпочту любое, какое понравится тебе. Назови!

— Ты тот, кто Живет среди людей.

Глаза Гая недобро вспыхнули и на мгновение залились тьмой. Он сморгнул, взглянув на ясное небо, вернул им прежний окрас.

— Верно. Но это лишь часть меня. Вторая половина смертна. Я обычный человек, выполняющий необычное предназначение.

София надолго замолчала. Огромное количество сумасшедших вопросов рождалось в ее голове и не находя словесных форм выражения мгновенно замещалось другими, не менее безумными.

Если она сейчас не допустит реальности происходящего с ней, то разум лопнет подобно раздувшемуся мыльному пузырю. Еще мгновение, и она сойдет с ума…

— Я знал, что ты безумно боишься пауков, поэтому сотворил их, чтобы удержать тебя рядом.

София вздрогнула, мысленно благодаря Гая за помощь. Хотя бы одна тайна перестала быть таковой.

— А что происходит с другими? Они стали похожи на героев дешевых комиксов.

— Я не могу запретить стражам развлекаться! Они ждали без малого двадцать лет, когда в одном месте соберутся семеро глупцов. Хочешь узнать, каким было нынешнее утро твоего внезапно воскресшего любовника? О! Фантазиям Люксурия может позавидовать любой режиссер порнографических мелодрам.

У женщины сверкнули глаза. Гай, заметив ее реакцию, удовлетворенно улыбнулся

— Он провел эту ночь с тобой, моя принцесса. О, не бойся! Никакого расслоения личности не произошло. Люксурия Великолепный примерил на себя образ рыжеволосой зеленоглазой красавицы, любезно согласившейся простить предателя. Он подарил раскаивающемуся негодяю самые сладкие мгновения в его жизни. Сгорая от неистового желания, Кирилл всю ночь напролет занимался любовью со служителем Похоти. Каков конфуз, очнувшись он увидел в своих объятиях разомлевшую матушку Катрину. Стареющая нимфоманка пообещала сладкому мальчику очередную игрушку. Но, должен признаться — мечта Кирилла о новой Инфинити вряд ли осуществится.

— Невероятно…

— Куда более! Дальше еще веселее! Обманщики сменились, пробил звездный час моей фаворитки, избалованного белокурого ангела. Надменный и хладнокровный страж Гордыни- Супербия потеснила насытившегося сластолюбца.

Устами Кирилла она истерла в пыль вознесшееся до небес самомнение мадам Лешер. Несколько простых и правдивых слов, словно замок на песке разрушили возводимую годами хрустальную империю.

— Каких слов?

— Которые он должен был сказать очень давно, которые крутились на языке чуть ли не каждый день. И лишь Супербия, овладев им на время, материализовала их.

София закрыла глаза и увидела, как Кирилл, присел на край кровати, где на подушках раскинулась томная Катрин, взял женщину за руку и, поднесся к губам, произнес.

— Спасибо тебе, дорогая. Знаешь, ты способна купить все, кроме собственной молодости и искренности моих чувств.

Немедленно встал и покинул ее спальню.

— И это все ее наказание? — недоуменно спросила София.

— О! Да ты жестока. Неужели ревнуешь? Нет, конечно. Позволим светловолосому ангелу немного поразвлечься. Сейчас брошенная и униженная Катрина мечется по опустевшему отелю в поисках живой души, мечтая излить яд, переполняющий ее. Но гордячке не дано видеть нас. Она заперта в отеле, словно в камере одиночке. Очень скоро ядовитые зубы вонзятся в собственное взлелеянное тело. Змея, пожирающая свой хвост — классический Уроборос катается по этажам Роял Парка.

— Не плохо. Но остаются еще двое, высокий пожилой мужчина и маленькая, затюканная жизнью особа. Что будет с ними?

— А с ними все плохое уже произошло. И очень давно. Осталось лишь исправить ошибки.

— Хочешь сказать, что эти… существа, злобный старик в пенсне и моя учительница пения, оставили их в покое?

— Да, на время. Кстати — не стоит видеть в моих гостях лишь зло. Они призваны следить за порядком. Пресекать излишние эмоциональные проявления, так сказать. Стоит господину Коппельмауеру и его бывшей невесте фрау Грюнберг не оценить подарка судьбы, позволившего им встретиться, второго шанса им никто не предоставит!

София поникла головой. Одни загадки разгадываются, но на их месте рождаются другие. И так до бесконечности.

Она взглянула на Гая, который вновь вернулся к написанию письма.

— Сейчас ты спросишь, почему я использую старинное перо. Отвечу — привычка. Чувство единения с человеком, к которому обращаешься. Мелодичный скрип пера по бумаге. Капля чернил, ненароком упавшая, словно слеза….

— Романтично.

— Наш мир держится на мелочах, девочка. На иллюзиях, на культивируемых ритуалах. На привычках, традициях… Нематериальное куда прочнее.

— Кому предназначено это письмо, если не секрет?

Гай, отложив перо в сторону, осторожно закрыл маленькую хрустальную чернильницу.

— Тому, которого больше нет со мной. Не смущайся! Я не собираюсь запутывать тебя еще больше.

Я пишу другу, который без малого десять лет меня таковым не считает.

Предвижу следующий вопрос.

Я скучаю по нему.

Софии некоторое время молчала, потом поднялась с кресла и направилась к выходу.

В дверях остановилась

— Скажи, тот старик на палубе. Это был ты?

Гай ответил, не отрываясь от письма.

— Кстати я неплохо повеселился на студенческой вечеринке. Хорошая традиция праздновать окончание сессии под звездами, посреди Лемана.

— Не сомневаюсь…

Войдя в свою комнату, София сразу направилась к постели и, зарывшись в норку под одеяло, заплакала. Ее рука скользнув под подушку, вытащила на свет мятый платок из черного щелка.

Ночной кошмар всплыл в памяти…

Он уверял, что близость с потусторонним существом мне пригрезилась? НЕТ. Сначала следы на теле. Теперь забытый платок.

Успокоившаяся на время боль вновь скрутила ее тело.

А сердце билось все сильнее. И безнадежнее. Глупее ситуации не придумать.

Даже если она вернется домой, как жить дальше? Прежний мир перевернулся вверх дном. Страшные сказки обрели плоть. Чудовища существуют не только во снах.

Через несколько часов начнется непонятный суд над несчастными, каких на самом деле миллиарды. И есть куда более порочные экземпляры. Почему они? Чем я лучше?

Чем их грехи пагубнее моих?

Тишину комнаты нарушили долго сдерживаемые рыдания.

Мужчина стоявший на балконе верхнего этажа, прислушался к тихому плачу. Он сжал металлические поручни, пытаясь остановить дрожь в руках.

КОШМАР АННЕТ.

Аннет, сидя на лестнице, проводила взглядом рыжеволосую русскую, поднявшуюся на пятый этаж и исчезнувшую в коридоре.

Скорее всего, именно там остановился симпатичный, немного странный англичанин, который составил им вчера компанию за ужином.

Какие у Софии могут быть к нему вопросы?

Он показался очень милым, вежливым, внимательным к мелочам. Время за разговорами пролетело незаметно, небольшой скандал, разыгравшийся за ужином, настроения не испортил. Аннет с интересом наблюдала за кипящими страстями у столика молодящейся дамы в центре зала, не догадываясь об их истинных причинах. Да и зачем ей это? Послезавтра, она уедет из отеля, и никогда уже не вспомнит о людях, которых здесь встретила. За исключением двоих негодяев.

Но, как сказала русская — Бог им судья!

Почему Софи так внезапно ушла? Пожаловалась на недомогание… Но это была явная отговорка.

Протянув руку для прощального поцелуя обаятельному соседу за столом, умиротворенная Аннет поднялась к себе в номер. Помелькав пультом по бесчисленным телевизионным каналам, не заинтересовавшись ничем, погасила ночник и погрузилась в дрему, думая как всегда о Марко.

Ее разбудила детская считалочка. После цифры пять коридор наполнил топот маленьких ножек и заливистый детский смех.

Аннет удивленно протерла глаза, пытаясь разглядеть таймер на прикроватном столике. Второй час ночи! Куда смотрят взрослые, чьи дети всю ночь напролет играют в прятки? Стоп!

Поднялась с кровати. Приснилось. Детей в отеле нет. Сегодня утром последний из могикан, раненый в голову, уехал вместе с родителями.

— Я иду тебя искать! — раздался шепот из замочной скважины.

Аннет, схватившись за сердце, вскрикнула.

Черт! Это уже не смешно.

Накинув халат, подошла к двери, и, приложив ухо, прислушалась. Снаружи царила абсолютная тишина. Ни звука. Лишь громкий стук собственного сердца. Неужели голос ей почудился? Как и детские игры?

В этот момент в коридоре раздались шаги и, следом, звон посуды. Все ясно. Ее вечно голодный сосед по этажу, месье Рибо вызвал рум сервис. Аннет облегченно вздохнула и распахнула дверь.

Если Гаспар не спит, она составит ему компанию.

Совсем не хочется быть одной, когда далеко за полночь в сердце поселился страх.

Женщина вышла в коридор. Светильники на стенах не горели. Аварийное освещение, протянутое вдоль плинтуса, создавало эффект мрачного подземелья. Около последнего номера на этаже, там где жил Гаспар, стояла тележка, с приготовленными блюдами, закрытыми сверху металлическими колпаками. Но батлера видно не было.

Удивительно, кухня работает всю ночь ради одного голодного гостя. Сервис достойный пяти звезд, похвально.

Аннет направилась по коридору к комнате француза…

Приблизившись к тележке, она уже почувствовала неладное. Тошнотворный, сладкий запах, заставил ее замереть в нерешительности. А потом послышалось жужжание, стук маленьких летающих тел о металл. Воображение разыгралось, рисуя страшную картину. Аннет согнулась в три погибели от подступившего спазма.

Что происходит?

Сдерживая рвотные позывы, она постучала в дверь

— Гаспар! Открой, пожалуйста!

Ответом была тишина за дверью и монотонное жужжание огромного количества мух, скопившихся на сгнивших остатках.

Беги отсюда! — мелькнула в голове Аннет мысль, но, увы, было слишком поздно.

Дверь распахнулась.

Раздались звуки тромбонов, фанфар, приветственный звон латунных тарелок, дождь из конфетти осыпал остолбеневшую женщину с головы до ног. Вспыхнула неоновая надпись на притолоке коридора — Добро Пожаловать в Парк Чудес!

И огромный клон шагнул из ванны, весело приветствуя гостя.

— Добро пожаловать. фройляйн!! Вы наш миллионный посетитель, милости просим. Любой аттракцион для Вас бесплатен. Развлекайтесь на всю катушку! Е- Хууу! Гоу Гоу!

Аннет безуспешно вглядывалась в вымазанное белым гримом лицо, пытаясь узнать в ряженном Гаспара. Почем знать, чем развлекается в одиночестве закомплексованный чудак! Ярко красные щеки яблочки, улыбающийся от уха до уха рот, огненный рогатый парик, смеющиеся глаза — щелочки и необъятный живот, трясущийся в комбинезоне с разноцветными помпонами, принадлежали неизвестному мужчине с лицом вечного ребенка.

Обхохотавшись всласть, клоун — шагнул ближе и, схватив Аннет под руку, втолкнул ее в огромный сверкающий огненными гирляндами зал. Взорвавшиеся хлопушки, хлынувший с потолка дождь из конфетти, яркие фонарики, не позволяли сразу разглядеть, что за аттракционы ожидают ее. Стоило пестрому дождю осесть на ковер, как Аннет закричала от ужаса.

Она стояла посреди огромной комнаты пыток, вынырнувшей из мрачного Средневековья.

Нависшие мрачные своды подземелья, украшенные мигающими неоновыми огнями рождали чудовищный сюр.

— Опп-ля! — какой аттракцион предпочтете? — не унимался зазывала — Сегодня все для Вас, Все бесплатно!

Советую присмотреться к нашей новинке — Дева Мученица. Новая технология установки металлических стержней внутри клетки, позволяет им прокалывать кожу постепенно, по желанию клиента, они убираются во внутрь, не более чем на пять минут, потом включается легкая вибрация, усиливающая эмоциональный эффект. и… Обратите внимание на улучшенную конфигурацию стоков для крови, не одна драгоценная капля не испортит коврового покрытия….

Аннет в ужасе закрыла глаза, ставшие ватными ноги подогнулись, она без чувств опустилась под ноги клоуна — переростка.

Брызнув на бездыханную мученицу из распылителя для цветов, толстяк невозмутимо продолжил.

— Или испанская дыба. Новая модель, выполненная из свежеспиленной сосны. Ее запах тонизирует, вызывает приток крови к конечностям, закрепленных в тисках. Наслаждение болью продляется минимум на полчаса…Сегодня у нас пробная эксплуатация. Только для Вас!

Подхватив Аннет за локти словно пушинку, клоун мгновенно оказался рядом с пыточным приспособлением. Хлопнул в ладоши. Оп-ля! Сим за ля бим!

Из-за дыбы появился сгорбленная сущность с алым капюшоном на голове. Морщинистое лицо палача ощерилось беззубой улыбкой, узловатые руки с черными от грязи ногтями со знанием дела проверили крепления тисков, где надо подкрутили, где не хватило — поджали.

Через прорези алого капюшона женщину разглядывала абсолютная тьма.

Аннет взглянула на горбуна и завопив от ужаса, вцепилась в комбинезон клоуна, умоляя о защите.

— Иди к нам!! — зашелестели в голове голоса, — Мы умираем очень медленно, наслаждаясь каждой минутой.

Потная ладонь арлекина закрыла ей рот, не давая кричать, другой рукой толстяк вывернул локоть, причиняя женщине невыносимую боль. Она согнулась. Несколько крупных слезинок скатилось по пальцам мучителя. Аннет зажмурилась, приготовившись к смерти.

— Анна, что ты тут делаешь? — раздался тихий голос.

Клоун мгновенно ослабил хватку, давая возможность женщине повернуть голову. Сквозь слезы она увидела в проеме открытой двери человека.

— Аннушка? Я потерял тебя.

Изображения палача, стоящего у дыбы скривилось и поплыло, клоун — толстяк задрожав, рассыпался на множество плюшевых паяцев, со смехом разбежавшихся по углам. Один за другим пыточные механизмы исчезли без следа, превратившись в обычную мебель.

Женщина, не осознавая происходящего, сделала несколько шагов к выходу и упала без чувств на руки Марко.

Уже перед пробуждением, находясь в пограничном слое, Аннет услышала от любимого напутствие.

— Теперь мой дом здесь, Аннушка. Уйдешь из отеля, мы больше никогда не увидимся. Будь умницей, поступай, как велит твое сердце, и ничего не бойся. Люблю тебя.

Образ Марко начал бледнеть, стал прозрачным и исчез вслед за свежим утренним ветром, пронесшимся по комнате.

Аннет открыла глаза.

Уходящий кошмар оставил тягучее послевкусие, незавершенность, разочарование. Смерть была так близка, столь мучительна, так восхитительна на вкус. Она вновь манила, вожделела Анной. Осталось сделать лишь шаг, чтобы остаться с Марко навсегда…

Женщина сладко потянулась, на мгновение представив свое тело, висящим на дыбе. Горбун все сильнее стягивает кольца, суставы трещат, кости отделяются от хрящей… Нет, не интересно.

Лучше уж постепенно истечь кровью, запершись в железной Деве.

Аннет проводит руками по вытянувшемуся в сладкой истоме телу… Мысли о пытках вызывают невольное возбуждение.

Но не на этот раз.

С ней что-то не то. Неожиданная скованность в движениях, замедленность, странная стянутость кожи. Ощущение, будто ее покрыла непроницаемая защитная оболочка.

Аннет коснулась пальцами щек. Кожа ровная, гладкая, плотная словно камень.

Через минуту женщина уже стояла перед зеркалом в ванной комнате и разглядывала лицо.

Никаких внешних изменений, если не считать исчезнувших под глазами и на лбу морщинок.

Потрогала запястья — камень.

Начавшаяся паника толкнула ее к прикроватному столу, где со вчерашнего стола стояла тарелка с фруктами. Аннет схватила нож и осторожно провела по синеющей вене — ничего! Увеличила давление, резанула наотмашь… С таким же успехом можно было кромсать мраморную статую в парке.

Обезумев от страха, женщина выскочила из комнаты и побежала по коридору.

КЛОУНЫ, АНТРЕ!

Аннет сидя на лестнице, отрешенно наблюдала за безуспешными попытками Гаспара Рибо успокоить неизвестно кем ограбленную модницу. В душе не осталось место злорадству к поверженному врагу, там царил ужас.

Потому что ни толстяк, ни плачущая Сибилла, не видят главного. За ними внимательно следят два странных полупрозрачных существа, вольготно развалившихся в холле на диване.

Огромный пупс, напомнивший Аннет Малыша Бо из древней японской анимации и худой, словно жердь оборванец, грязный, нечесаный бродяга.

— Я не выдержу здесь больше ни минуты! Где это видано, восемь утра, на рецепции ни души, — гундосила Сибилла.

— Душечка, не волнуйся ты так! Береги нервные клетки. Форменное безобразие, согласен! Давай спустимся к ближайшей вилле, это в двух шагах от входа в парк, и вызовем полицию? — предложил Гаспар и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

Сибилла растерянно оглядела распахнувшийся в порыве злости халат, но решив, что нелепый внешний вид соответствует ситуации и более достоверен — поспешила за решительно шагающим мужчиной.

Почему то я уверена, что вам далеко не уйти — Аннет тяжело вздохнула, перевела взгляд на призраков.

Малыш Бо достал из-под дивана огромную военную каску и, натянув ее на голову, стал похожим на Дарка Вейдера из старинной звездной саги

Оборванец же напротив сменил рваный костюм на монашескую рясу, поднялся с дивана, сложив в немой молитве руки.

Аннет, затаив дыхание, ждала продолжения.

Через несколько мгновений, вопя от страха, незадачливая парочка влетела обратно, накрепко закрыв за собой дверь. Смертельно напуганные, обнявшись, они застыли посреди холла.

Призрачные паяцы от смеха сползли с дивана на пол.

Интересно, что их так напугало?

Любопытство заставило Аннет покинуть свой наблюдательный пункт на лестнице и спуститься вниз. Проходя мимо диванов, где только что веселились призраки, она с радостью отметила, что оба исчезли.

— Почему ты закричал? — дрожа от страха, пролепетала Сибилла

— Это ты первая завопила, словно привидение увидела, — парировал быстрее пришедший в себя Гаспар

— Так оно и было….монашка из моего приюта, откуда она взялась? Мерзкая, серая, словно огромная улитка. Разве ты не видел, каменный пол у входа испещрен ее склизкими следами? Она поджидала меня.

Голос Сибиллы дрогнул, сползая в истерику.

Гаспар молчал, ничего не понимая.

— А что увидел ты? — спросила у него подошедшая Аннет.

— Ну, точно не старую монашку. Около выхода не было никого…

— Так что тебя напугало?

— Не понимаю, как такое возможно. Но весь парк был полон гитлеровских солдат, они сидели в засаде в тисовой аллее, наблюдая за нами, а потом бросились в атаку…

Сибилла отскочила от бледного как полотно Гаспара.

— Ты в своем уме? Какие солдаты?

Аннет, отвернувшись от спорщиков, рассмеялась, пряча слезы.

Паноптикум глупцов. Один краше другого. Мы пропали.

Пора!

Гай окинул грустным взглядом греющийся под утренними лучами солнца парк. Вдохнул запах раскрывшихся бутонов роз. Прислушался к щебетанию птиц. Сколько ему еще осталось?

Сейчас он болезненно воспринимает конечность всего сущего. Очень скоро придет его последний рассвет. Почему он не рад? Еще неделю назад он торопил время, подгонял его. Спешил.

Причина в женщине, внезапно появившейся в его жизни, изменившей отношение к бесконечности, к круговороту перевоплощений? Кто послал ее? Кто наделил способностью одолеть древнейшее заклятие, довлеющее над ним и Викторией, скрепленное кровью среди вековых елей Черного Леса. " Быть вместе и навсегда во веки веков во имя отца Гернунноса и матери Фрейи."

Только сил у нее вряд ли хватит. Она лишь заставила его задуматься о возможности навсегда сбросить оковы! Почувствовать разницу. И этого достаточно, чтобы мир вокруг Гая начал ходит ходуном. Стал конечным, впервые заставил сожалеть о скором уходе, о потере.

Пора!

Гай, закрыв глаза, увидел спящую Софию, свернувшуюся клубочком на кровати.

Еще недавно она плакала навзрыд, но смилостивившись, он послал ей легкую грезу, которая высушила слезы и даровала недолгий покой.

— Софи!

Веки женщины дрогнули. Она прогнала остатки сна, потянулась.

Гай улыбнулся, сердце его застучало сильнее. Сосредоточившись, слегка прикоснулся губами к ее щеке. Просыпайся!

София провела рукой по лицу, стирая невидимый поцелуй. Ее лицо посветлело.

Ей приснился замечательный сон. Светлый, словно луч солнца, пробившийся сквозь грозовую тучу и теплый как кружка парного молока перед сном. Вернувший на мгновения в детство.

Она, маленькая девочка, устроилась на коленях отца и слушает сказку. Какую не важно, главное волшебную, где добро обязательно победит зло и все будут счастливы.

Солнышко пригревает их, сидящих на поленнице, сложенной на заднем дворе. За стеной мычит Зорька. Рыжий кот пристроился рядом на бревнышке, прикидываясь спящим. Но подрагивающие уши выдают обманщика c головой — он так же внимательно слушает.

Софочка видит, как бабушка прошла в хлев, гремя пустым ведром, собирается доить коз.

Она прижимается к отцу, купается в его тепле и знает, что счастье есть. И все будет хорошо.

— Папа, а в мире есть злые волшебники? — спрашивает девочка.

Отец смеется, гладит ее по рыжим кудряшкам.

— Конечно, без них было бы не интересно. Только ты их не бойся. Они не злые, просто очень несчастные.

— Несчастные, а почему?

— Потому что разучились любить.

Маленькая София улыбается и гладит крестик на груди отца.

— А я никогда не разучусь. Буду тебя всегда любить, папочка. Только ты меня не бросай.

Владимир смеется, хотя глаза у него полны грусти.

— Никогда, моя принцесса. Даже, если буду очень далеко, помни, что я забочусь о тебе.

— Софии! Просыпайся!

Папа умер, когда ей исполнилось восемь. Но ясный свет, что излучала его душа, словно путеводный маячок всегда уводил Софию от невзгод. Так и сейчас…

— Пора!

Она чувствует легкий поцелуй на щеке и улыбается, прощаясь с отцом.

Чаще всего он рассказывал ей сказку о Холодном сердце. Но в отличие от сказки Гайфа, в папиной интерпретации грустная история имела радостный конец. Дровосек Питер, обманув великана, обретал живое сердце. Жил долго и счастливо. София не понимала, почему отец решил изменить концовку, ведь Гауф не смилостивился над алчным глупцом. Немного повзрослев, она спросила его об этом.

— Нет ничего проще смилостивиться над блаженным, а ты попробуй пожалеть негодяя!. - ответил ей отец. Девочка запомнила его слова.

— Негодяи куда несчастней. Попытайся это понять! Увидишь, как изменится мир.

Силы закончились, Аннет опустилась на пол и, не обращая внимания на перепуганных идиотов, забилась в истеричном смехе. Вот и все! Мир съехал с катушек! Все поголовно помешались. Совсем не страшно, когда разум помрачается коллективно. Ап! Добро Пожаловать в Парк Чудес! Сегодня все для вас! Happy Hour! Один бесплатный аттракцион на выбор! Спешите!

Никто не обратил на нее внимания. Гаспар продолжал уверять Сивиллу в реальности своих иллюзий. Она, не слушая его, вырывалась, испуганно оглядываясь в окна, словно монашка притаилась неподалеку.

— Господа, будьте так любезны, пройти в зал ресторана! — голос в рецепции заставил вздрогнуть всех троих.

Внезапно возникшая за стойкой Кларенс с любезной улыбкой указал им рукой — прошу!.

На мгновение в холле повисла мертвая тишина.

— Где вы были, черт Вас побери? — разрезал ее истеричный вопль Сибиллы — Меня обворовали!

Девушка, не дождавшись ответа, рванула к стойке за объяснениями, но встретившись с ледяным взглядом рецепционистки замерла на полпути, поникла. Заскулив от страха, запахнула халат, и, не обращая ни на кого внимания, быстрым шагом направилась в ресторан.

Ты что-нибудь понимаешь? — спросил недоуменный взгляд Гаспара.

— Нет! Но, полагаю, нам надо идти за ней! — ответила Аннет, пытаясь разобраться в правилах игры.

Пестрое облачко врывается в спальню. Несколько десятков порхающих бабочек одна за другой опускаются на лежащую в постели Софию, складывая крылышки, замирают.

Замерев от восхищения, она боится дышать, чтобы не спугнуть живые цветы, которые щекотят ее крошечными лапками…

— Папа, а как отличить доброго волшебника от злого?

Отец молчит. Почему она раньше не задала этого вопроса?

Софи, я жду тебя через полчаса в зале ресторана. Что добро, как не оборотная сторона зла?

Все просто. Жаль, что отец не успел тебе рассказать.

— Гай!

— Что, принцесса!

— Умоляю, оставь мои мысли!

— Если только на время.

София, решительно встала с постели, спугнув мотыльков. Облачко поднялось к потолку, покружилось в хороводе вокруг люстры и исчезло, вылетев в открытое окно, навстречу солнцу.

На рецепции, уткнувшись в монитор компьютера, трудилась умница Кларенс. Она ответила на ее приветствие легким кивком,

— И Вам доброго утра, Мадам! Все уже ждут Вас.

Двери ресторана гостеприимно распахнулись.

Стоило Софии перешагнуть порог, к ней бросилась Аннет

— Умоляю, скажи, что здесь происходит?

— Я не знаю.

Ледяная каменная рука Аннет схватилась ее кисть в тиски.

— Пожалуйста, не оставляй меня. Я очень боюсь

На ресницах бедняжки блеснули слезы. Сердце Софии сжалось от жалости. Без всякой уверенности, она зашептала ей на ухо

— Мне кажется, что нам всем за ужином подсыпали сильный галлюциногенный препарат. Другого объяснения я пока не нахожу.

Не могу же я сказать, что мы находимся в преддверии Ада, если таковой существует. И семь демонов собрали вас на суд…

София оглядела зал.

Люди толпились в проходе, стараясь держаться вместе.

Гаспар не отходил от Сибиллы. Девушка намертво вцепилась в его локоть обеими руками. Глаза несчастной в безумии блуждали по залу.

Ее отец, Гюнтер Коппельмауер находился рядом, крепко прижимая к себе, не может быть… да ту самую маленькую женщину, которая была изгнана с позором со вчерашнего ужина. Сейчас она уткнулась ему в грудь… Она улыбается. На худом лице Гюнтера так же нет страха, оно спокойно и светло. Если бы не сюрреализм происходящего, можно было предположить, что оба счастливы…

София поискала глазами Кирилла.

Он держался особняком, повернувшись к окну, подставил лицо солнечным лучам…. Лишь стиснутые руки на груди выдают крайнюю степень волнения.

Он даже не оглянулся, когда София вошла в зал.

— Только не говори, что я сошла с ума, — зашептала ей на ухо Аннет, — посмотри в дальний угол ресторана, видишь круглый стол и вокруг него?

София повернула голову в указанном направлении и вздрогнула.

— Никто их не видит, кроме меня. Гаспар рассмеялся и предложил выпить, успокоиться. Сибилла, она сейчас еще более невменяемая, чем я сама.

Я их вижу не совсем ясно, полупрозрачные силуэты. Сегодня утром заметила двоих, сейчас их больше… Софи, скажи мне, что ты их тоже видишь?? — взмолилась бедняга

— Вижу — выдохнула Софи

Стражи на месте

Семеро ночных существ сидели полукругом, повернувшись к залу, и не сводили черных дыр- глаз с испуганных овец.

— Доброе утро, господа! Погода то какая замечательная! Как говорится — быстрее начнем — скорее закончим., - бодрым голосом приветствовал собравшихся старик в знакомом синем костюме с чужого плеча.

У Софии замерло сердце. Она узнала в вошедшем в зал Гая.

С какой целью он вновь принял затрапезный бродяжий вид?

Неужели я до сих пор под кайфом? Склоняю колени перед талантом Мастера Иллюзий.

Окончательно поверить в реальность происходящего она так не осмеливалась.

Кирилл, отвернувшись от окна, подошел к остальным, старательно избегая взгляда Софии.

Старик в поношенном Бриони, легко взгромоздил на стол тяжелое кресло и уселся в него. Расстегнул мешающую пуговицу на жилетке, достав из кармана портсигар, вытряхнул сигарету, прикурил с мятого спичечного коробка, с удовольствием вдыхая дым настоящего табака.

Оглядев присутствующих, удовлетворенно присвистнул. Почти все готово.

— Супербия! — крикнул он, обращаясь к красавице, сидевшей в дальнем углу среди остальных полупрозрачных существ, — верни Катрине возможность нас видеть. Веди ее сюда.

Женщина, поднявшись из-за стола в углу зала сделав зигзагообразный жест рукой, снимающий невидимый покров.

Люди, в недоумении оглянулись, не понимая, к кому обратился Гай. Замерли в тревожном ожидании.

— Софи, пройди ко мне, — приказал старик.

Подчиняясь его воле, женщина оторвала от себя руку Аннет, — Так надо, молчи!

Нетвердым шагом направилась к сидящему на возвышении

— Займи место у моих ног!

Чувствую недоуменные взгляды собравшихся, София послушно подвинула кресло к столу, и стараясь сохранять спокойствие, села, боясь поднять глаза.

Послышались торопливые шаги в коридоре, и в ресторан влетела растрепанная, опухшая от слез Катрина Лешер.

— Куда вы все провалились, черт подери? Я без малого три часа бегаю по отелю в поисках персонала!

Кирилл безразлично парировал ее уничтожающий взгляд. Он снова отвернулся к окну, словно происходящее снаружи интересовало его куда больше.

— Что за собрание вы тут устроили, господа? — обратилась Катрина к остальным.

— Или это обещанное благотворительное шоу в присутствии прессы?

Катрина подняла глаза на сидящего на столе старика и скривилась от омерзения.

— Кто позволил войти сюда попрошайке? Портье! Гоните нищего прочь!

София, предвидя неизбежное фиаско зарвавшейся гордячки, опустила глаза в пол, скрывая невольную улыбку.

Остальные затаили дыхание.

Гай ловко соскочил со стола, шагнул к отшатнувшейся от него госпоже Лешер. Похлопав себя по карманам, достал из внутреннего одежную щетку.

— Сударыня, не затруднитесь стряхнуть пыль с моего пиджака. Как закончите, вот еще ботинки, натрите их до блеска.

Бросив грязный пиджак в лицо помертвевшей от негодования Катрины, Гай снял стоптанные на пятках туфли, оставшись в несвежих носках.

Не говоря более не слова, он налегке вернулся к импровизированному трону и, заняв его, поднял руки в приветствии.

Семеро существ мгновенно обрели плоть, встали из-за стола в углу и направились к собравшимся.

Тихий визг Аннет заглох в удивленных возгласах остальных, впервые увидевших чужих.

Старуха Шапокляк и сгорбленный старик в треснувшем пенсне, приблизившись к обнявшейся пожилой паре, взяв обеих за руки, отвели в сторону.

Остальные плотным кольцом окружили людей.

Огромный Малыш Бо, явившийся с перепачканным кашей дырявым лицом, снял с шеи грязный слюнявчик, подковылял к Катрине и водрузил его поверх пыльного пиджака, который она, застыв в недоумении, держала на вытянутых руках…

— Простирни, будь добра!

И полакомившись ненавистью вперемешку со страхом, излившейся из ее прекрасных глаз, добавил

— Я скажу, когда надо будет поменять подгузник, мамочка!

— Потрудитесь объяснить — что здесь происходит? Кто все эти люди? — негодующий Гаспар выступил вперед. Огромный младенец, нахмурившись, легонько толкнул толстяка указательным пальчиком — сосисочкой в грудь.

— Марш назад, толстяк!

От тычка француз, отскочив на шаг, сразу сник и вернулся к остальным.

Старик поднял руки вверх, призывая к вниманию.

— Итак, господа! Перед тем как начать, позвольте совершить короткий экскурс в прошлое. Вспомните первое десятилетие нового века. В то время были очень актуальны особые офисные извращения, способствующие укреплению корпоративного духа. Используемые планктоном для удовлетворения скрытых потребностей в господстве, в безнаказанном манипулировании окружающими. Для отработки комплексов неудавшихся карьеристов.

Возможно никто из вас так и не поучаствовал в аттракционе коллективной мастурбации, но сейчас я предоставлю редкий шанс.

Старик от души рассмеялся, испуганные глаза людей доставляли ему немалое удовольствие.

— Такие игрища назывались командными, а если точнее тимбилдингом. Лишь став единым организмом индивидуумам, удавалось победить. Должен признаться, каждые двадцать лет мы следовали веками установленному ритуалу, не внося ничего нового. Но ребята соскучились. Поймите их правильно. Тысячи лет одно и тоже! И мы решились на импровизацию!

София услышала одобрительные возгласы со стороны стражей. Гай продолжал.

— Впервые мы собрали людей по особому принципу. Каждый из семи погряз в грехе. Но почти каждый из вас вследствие необдуманного или сознательного поступка виновен в дальнейшем грехопадении одного из присутствующих и вряд ли догадывается об этом.

Главные действующие лица в нашей предстоящей игре таковы.

Семеро стражей, каждого из которых я представлю отдельно. Семеро игроков, двое из них случайно получили карт-бланш и не участвуют в финальном розыгрыше. Адвокат, готовый защищать любого из вас. И, наконец — верховный судья, ваш покорный слуга.

Гай поднялся с кресла и отвесил шутовской реверанс. Никто из присутствующих людей не оценил его лицедейства. В зале повисла абсолютная тишина.

— Поцелуй мня в задницу, вшивый урод! — визгливый голос Катрины, заставил Софию вздрогнуть.

Человеческая глупость поистине безгранична.

Гай согнулся от смеха.

— Супербия, прости, но пришла пора заткнуть рот твоей подопечной, — сквозь слезы произнес старик.

— Вам стоит лишь приказать, господин.

Платиновая Мерлин сделала шаг вперед, бесцеремонно оттолкнув в сторону Гаспара. Катрин встретила ее испепеляющим взглядом.

— Госпожа Лешер, поверьте, это вынужденная мера, — вежливо произнесла Супербия

Схватив женщину за шею, железной хваткой наклонила ее голову назад, разворачивая к дневному свету. Во второй руке блондинки мелькнула взявшаяся из ниоткуда сапожная игла, которой она мгновенно сделала несколько крупных стежков, накрепко заштопав губы Катрины. Кровь ручьями хлынула из нанесенных ран на грудь гордячки. Отчаянные крики боли сменились невнятным скотским мычанием.

Люди обмерли.

София видела, как Кирилл пытался помешать экзекуции, но Адонис, стоящий за спиной не теряя ни секунды, скрутил ему руки. Молодой человек рухнул на колени, посылая проклятия.

Взглянув на Гая, надеясь вымолить у него пощады, она обмерла.

Черты старческого лица обострились. Скулы впали, нос вытянулся изогнутым клювом. Глаза, ставшие птичьими, затекли черной злобой.

София опустила лицо в руки, пряча слезы.

Не отчаивайся, мой гнев миновал. Из века в век воспитывал в себе терпимость. Но нет ничего пагубнее человеческой глупости.

Уже через минуту раздался его спокойный голос

— Итак, продолжим. Надеюсь, более никто из присутствующих не рискнет перебить меня.

Скажу сразу, чтобы развеять сомнения в несуразности происходящего. Если кому-то кажется, что он так и не проснулся, увы, его ждет разочарование. Вы бодрствуйте.

Мало того — к вечеру сегодняшнего дня один из вас умрет.

София подняла к Гаю, красные от слез глаза.

Ты шутишь?

Увы.

— Что Вы сказали? — не понял Гаспар.

Сибилла смотрела на Гая, схватившись руками за горло. От нее не ускользнула внешняя метаморфоза старика.

Кирилл в недоумении вскинул брови. Неплохая шутка.

Гюнтер Коппельмауер, в бессилии опустил руки с лица Хелен, которыми закрывал глаза испуганной женщины.

Гай повторил.

— Я сказал, что для одного из вас, этот день последний. Что здесь непонятного?

Звук удовлетворения скользнул среди стражей. Малыш Бо прыснул от смеха, как вдруг, схватившись за пах, смутился, щеки — сито покраснели.

— Господа, я описался! Мамочка Катрина!

Старик продолжал.

— Из семерых один окупит грехи остальных. Двое из вас, как уже говорил, получили кратковременную защиту и не участвуют в финальном раунде. Остаются пятеро, но одной из избранных мы даруем милость. Смерть устала от ее неистощимых фантазий, отвернулась. Аннет, я говорю о тебе!

Но не будем торопиться. Игра только началось.

Мы выслушаем каждого и, возможно тот, чье раскаяние тронет наши сердца, выйдет из борьбы за главный приз.

Если в процессе дознания косвенный виновник грехопадения истца почувствует муки раскаяния, ему не возбраняется попросить слова.

Далее следует апгрейд. Мы перейдем на следующий уровень.

После разбора каждого дела, виновным предоставляется последнее слово. Но в отличие от гражданского процесса, мы поставим два обязательных условия. Возможность раскаяния и обязательная жертва.

— Я не вижу смысла в выдвинутых условиях, когда нас в любом случае ожидает печальный итог! — подал робкий голос Гаспар.

— Ну, я бы не спешил с выводами, господин Рибо. Как знать, возможно, именно Ваша жертва и прощение удивят креативностью. И Вы уже завтра окажитесь в восьмом округе Парижа, в милой квартирке с мезонинном

— А почему мы? Неужели не нашлось отъявленных негодяев? Да я сама могу назвать не менее дюжины, — страх вернул Сибилле способность задираться.

Софии с интересом подняла глаза на Гая.

Она права! Под некоторыми грешниками земля горит.

Старик снисходительно скосил на нее глаза.

Софи, детка…сама подумай!

— Грех — категория, не подлежащая качественному и количественному измерению. Единожды переступив, навсегда нарушил закон. — прозвучал его спокойный ответ.

— А как же убийцы, воры, насильники, почему вы их не судите? — не успокаивалась Сибилла.

— Деяния, отвернувшихся от спасения, находятся в людской юрисдикции. Мы лечим не последствия, а предпосылки. Ваши души инфицированы. Невидимыми, невинными пороками, куда более опасными, чем откровенное одержание злом. Растлевающие божественное сознание, корпускулы хаоса скоро сдвинут чашу весов, нарушая равновесие, стражами которого мы являемся.

Говоря врачебным языком — мы в данный момент проводим превентивные мероприятия по выявлению будущих насильников, воров, тиранов, и самоубийц.

— Что за чушь… Я не способна ни на кого поднять руку! — запротестовала мадемуазель Коппельмауэр.

Нищий, стоящий рядом с Малышом Бо, рассмеялся

— Охотно верим, девочка. Поднять ты не способна, а запустить в чужой карман легко?

Сибилла вздрогнула, и, стушевавшись, спряталась за широкой спиной Гаспара.

Несколько мгновений в зале царило молчание.

София обратилась к Гаю

— Чем я отличаюсь от них? Я не менее порочна и не реже потакала соблазнам.

Кто дал мне право судить несчастных?

— Судить — наше дело. Твое — защищать. Разница — почему, ты сейчас сидишь рядом со мной, а не дрожишь в толпе, до смешного мала — но существенна.

Ни один из твоих грехов не набрал критической массы, они уравновесили друг друга. Таких как София Томилина в мире пока большинство, поэтому ему и позволено существовать. А нам дано право восстанавливать утраченный баланс, пресекать возможные возмущения в лице невинных с виду агнцев. Посмотрите на них, испуганы, возмущены, некоторые роняют слезы ложного раскаяния, не подозревая, что смертельно опасны.

Если вопросов больше нет, то…

Гай встал на ноги, властным жестом прервав крики.

Пронзительные синие глаза внимательно ощупали зал, просканировали каждого замершего в тревожном ожидании человека, скользнули по сосредоточенным лицам стражей, стоящим плотным кольцом вокруг.

Остановив взгляд на Гаспаре Рибо, покрывшемся от волнения багровыми пятнами, Гай произнес.

— Аватария, тебе слово!

Малыш Бо, стерев с дырявых щек улыбку, повзрослел на глазах. Глазки щелочки, злобно сверкнули черными угольками. Подтянув подгузник, страж вышел из толпы, толкая впереди себя недоумевающего француза.

— Я здесь, чтобы обвинить господина Рибо Гаспара Этьена в смертельном пороке Чревоугодия и настаиваю на избрании против него высшей меры наказания.

Толстые колени бедняги Рибо дрогнули, и он невольно усел, озираясь в поиске опоры и сочувствия.

Судья подал Малышу знак, тот схватил француза словно мешок с мукой и встряхнул, приводя в вертикальное положение.

— Поведай нам, почтенный Аватария, его историю.

Огромный пупс наморщил выпуклый лоб. Пухлые красные губки трагически изогнулись.

— Начало тому было положено чрезмерно заботливой мамочкой, Франсуазой Рибо, воспитывавшей сына без отца. Свою любовь к малышу глупая мещанка измеряла поцелуями и количеством съеденных ложек. Изменив внутреннее восприятие ребенком правильности мира, как сытого, а значит правильного, она не нашла ничего лучшего как забрать Гаспара из школы, где тот подвергался издевательствам и насмешкам со стороны обычных детей. Она наняла ему личных учителей, продолжающих нежно дуть в уши.

Выложив зыбкий фундамент, матушка Франсуаза безвременно почила, оставив наивного толстяка одного в жестоком мире, кишащего акулами, помешанных на здоровом образе жизни и подсчете калорий. И выбор жизненной стези был сделан незамедлительно. Утраченный покой достигался привычным путем, пожиранием пищи. Чем дальше, тем все в больших количествах.

Но если бы страдало одно тело, ставшее безобразным. Внутренний мир претерпел качественный сдвиг, ценность любой вещи, поступка оценивалась господином Рибо лишь с точки зрения кулинарного качества, рассматривалась через призму аромата, раздражающего вкусовые рецепторы. Дальше — хуже. Несчастный стал заложником собственного чрева и языка, рецепторы которого заменили ему уши, глаза, руки. Быстро достижимое удовольствие проникло в мозг, превратив подсудимого в неизлечимого наркомана.

Второй порочный шаг, к которому его толкнуло Чревоугодие, был куда страшнее. Душка Гаспар бессовестно оболгал своего коллегу, обвинив в недобросовестности, заполучил его место, чем заложил первый кирпичик в карьере известного на весь мир кулинарного эксперта.

Третий и роковой шаг. Вследствие его некорректной экспертной оценки и нелестного отзыва в журнале в недавнем прошлом был лишен поста генеральный менеджер этого отеля, руководивший им не менее десяти лет, месье Бове.

Беда в том, что увольнение имело для последнего самые трагические последствия. Господин Бове скончался от сердечного приступа три месяца назад.

Хочу уточнить — причиной понижения оценки и негативного отчета в экспертную коллегию послужил недостаточно быстро поданный нашему подсудимому десерт.

По делу у меня все. — мрачно констатировал Малыш Бо и отступил в сторону, оставив бледного как полотно Гаспара посреди зала в полном одиночестве.

Толстяк, схватившись за сердце, тяжело дышал. Весть о кончине бывшего директора отеля застала его врасплох.

— У меня есть, что добавить по делу. — послышался голос красавца Адониса.

Вежливо отодвинув в сторону Кирилла, он прошел вперед

— Хотел бы также уличить выше упомянутого Гаспара Этьена в откровенном мужеложстве. Не говоря уже о полном пренебрежении к эстетике собственного тела. Он поддавался пороку столь часто, сколь тому способствовали обстоятельства, без стыда и ограничений. У меня все.

— Протестую, — подала голос Софии — это частное дело. Мы не обсуждаем сексуальную ориентацию господина Рибо!

— Протест принят, — подтвердил Гай

— Все так все так, господа. Если бы похоть истца не сыграла в угоду его Чревоугодию. Идея написать злобный пасквиль созрела в душе подсудимого, когда симпатичный мальчик официант не только задержал вожделенный десерт, но и не ответил на недвусмысленный намеки заглянуть после ужина в его номер. Увы…

Софии тяжело вздохнула. Как мерзко получилось… Толстяк произвел на нее такое благостное впечатление.

На Гаспара нельзя было смотреть без сожаления. Его била дрожь, заставляющая дряблое тело трястись подобно огромному желе. На позеленевшем лице с мгновенно отвисшими щеками ярким красным пятном выделялись нервно кусаемые губы. Обезумевшие глаза вылезли из орбит.

— Я не знал, не знал. Что он… из-за меня. О Господи! Мне нет прощения.

Его слова застыли на фоне всеобщего молчания.

— Софи, сейчас твоя очередь! — послышался в голове голос Гая, — постарайся оправдать ненасытного глупца. Это не сложно.

Женщина закрыла глаза, чтобы не видеть перекошенного лица Гаспара.

Его защитить не сложно, надо лишь понять.

" Негодяи куда несчастней. Попытайся это понять! Увидишь, как изменится мир."

Скажи мне, толстячок, кто виноват? — задала она самой себе вопрос, поднимаясь с кресла.

Даю подсказки. Поздний ребенок. Мать- одиночка. Голодное послевоенное детство. Импровизируй! Тебе не привыкать сочинять истории.

София начала говорить, полагаясь на мысли, приходящие к ней извне.

— Решение Гаспара оклеветать невинного непростительно и требует наказания, которым сейчас стали муки его совести. Он раскаивается в произошедшем — это очевидно.

Оправдать этот поступок я не в силах, но возможно я смогу пояснить причины, приведшие к нему.

Вот этот господин — София кивнула в сторону Малыша Бо, сложившего пухлые ручки на пузе и внимательно слушающего ее. — назвал главной предпосылкой к рождению Чревоугодия покойную мать. И он прав. Женщина, родившаяся в послевоенное время в бедном пригороде Парижа, вечно голодная, в обносках с чужого плеча, мечтавшая сытно поесть и не думать о завтрашнем дне, передала любимому позднему ребенку собственное миропонимание. Счастье — в сытости. Если мы виним Франсуазу, то не забудем тогда уж обвинить нацистов, развязавших последнюю войну. Мать стала маленькому Гаспару всем, она заменила ему мир, а возможно и самого Господа Бога. Он не виновен, что обрел единственную радость в жизни за полной тарелкой. Несчастного необходимо лечить от булимии. Пусть моя первая речь в защиту прозвучит наивно, но она идет от чистого сердца. Поверьте, Гаспар Рибо не плохой человек. Добродушный, отзывчивый. Я прошу стражей, и господина судью, смилостивиться над несчастным, позволить ему раскаяться.

Тишина, прерываемая тяжелым сопением Гаспара, стала ей ответом.

Потом все услышали голос старика.

— Софи — да ты святая простота! Но, должен признаться, вариант ущербной мамочки имеет право на существование. Откуда ты узнала, что Франсуаза Бове действительно полжизни голодала и донашивала одежду за ненавистной старшей сестрой? Сорока на хвосте принесла? Гаспар Этьен, Вы проходите на следующий уровень.

Мрачный словно грозовая туча француз, возмущенно пробурчал себе под нос.

Малыш Бо, потрепав его по голове, поцеловал в макушку, словно покойная мамочка.

— Буду держать за тебя пальцы, сынок — и сунул, причмокивая, пухлый большой пальчик в рот, словно воображаемую соску.

Старик протянул руку к скучавшему в сторонке нищему.

— Гула! Твой выход.

Страж, встрепенувшись, крепко схватив за локоть взвизгнувшую Сибиллу, и не медля ни минуты, потащил ее в центр зала.

— Дай пять! — напутствовал приятеля Малыш.

Хлопнув ладонями стражи рассмеялись, нищий, мгновенно ставший серьезным, обернулся к собравшимся и провозгласил:

— Я обвиняю Сибиллу Коппельмауер в златолюбии, в алчности и стяжательстве.

У Софии помутилось перед глазами. Если бы не стоны и всхлипывания Катрин, стоящей в углу ресторана под пристальным надзором платиновой красотки, то происходящее в зале можно спутать с пошлой буффонадой, балаганом из подворотни, разыгрываемым доморощенными шутами.

Кривясь от боли и унижения, гордячка так не прикоснулась к грязному пиджаку.

Он лежал у ее ног рядом со снятыми Гаем ботинками.

Неисправима или находится в шоковом состоянии и не осознает, что перед глазами разворачивается настоящая трагедия.

София тяжело вздохнула, размышляя над аргументами для ее защиты. В голову пока не пришло ни одного.

Она вновь перенесла свое внимание в центр на главных действующих лиц.

Опустив глаза в пол, Сибилла, стоя в безразмерных отельных тапочках, нерешительно переминалась с ноги на ногу. Руки нервно теребили ворот махрового халата.

Страж в облике нищего отступил от нее на шаг, показательно разглядывая

— Уважаемые судьи, перед вами интересный образчик. Привлекательная физическая оболочка успешно маскирует вопиющую пустотелость, абсолютную бездуховность. В кудрявой головке гуляет легкомысленный ветерок. Моя подопечная беззаботно парит по жизни подобно райской птичке, не задумываясь о завтрашнем дне, ни о людях, которые ее окружают.

За прекрасным фасадом не видно сердца, изъеденного алчными червями. Душа красотки, прогнившая насквозь, стала придатком сотворенного из стопки кредитных карточек идола. Стоило лишиться их, как девушка потеряла опору под ногами.

Сибилла вспыхнула от злости, и, повернувшись к обвинителю, вцепилась ему в грудки.

— Так вот кто ограбил меня, перетряхнул все вещи, оставил ни с чем!! Держите вора!

Малыш Бо повалился на пол, истерично дергая ножками и содрогаясь от хохота.

Полагаю, ему потребуется сейчас очередной подгузник… - подумала Софии

— Вижу, настроение у тебя улучшилось. Пытаешься шутить?

— А что мне остается делать, наблюдая этот непристойный балаган?

— Люди странные существа, даже перед лицом опасности, не могут избежать глупых поступков

— Скорее всего, они не в состоянии поверить в происходящее. Воспринимают как розыгрыш

— Ты права. Им же хуже"

Она заметила, как Гай привстал с места, сунув руку в карман брюк, извлек на свет несколько цветных пластиковых карточек. Развернул их веером, словно заправская гадалка.

— Девочка, что ты готова отдать за несколько этих безделиц?

Взбешенная Сибилла повернулась к нему.

Старик приблизил одну из карточек к глазам, близоруко прищурился

— Империя Армани, золотой дискаунт. Владелец Коппельмауэр Сибилла.

Ради этой карты ты перерыла весь дом?

На бедняжке лица не осталось. Лишь огромные сияющие от вожделения глаза, готовые выскочить из орбит.

— Откуда?… — еле выдохнула она.

— Не важно! Хочешь ее вернуть?

— Конечно…Спрашиваете?

Гай протянул ей скидочную карточку, но стоило Сибилле приблизиться, отдернул руку, дразня

— А душу свою продашь?

Девушка, натолкнувшись на невидимую стену, замерла с открытым ртом.

София в полнейшем недоумении наблюдала за ее реакцией. Невероятно — корыстолюбка раздумывала, просчитывала все за и против.

— Гай, умоляю, прекрати цирк. Ты заигрался.

— Нет, ты только посмотри, она не отказалась, еще немного, и скрепит договор кровью!

— Все намного проще. Она не верит в наказание. Живет здесь и сейчас.

— Ты не такая. Поэтому сейчас не стоишь рядом с ней, а сидишь по правую руку.

Судья прервал мучительные сомнения безумной скряги, спрятав пластиковые карты обратно в карман.

— Есть ли что-то еще по делу?

Страж Алчности в почтении склонился

— И не мало. Я только начал.

Вознося молитвы золотому тельцу, она забыла о собственном совершенстве, в погоне за мимолетной выгодой, не гнушалась распространять тлетворное влияние на окружающих.

Будучи студенткой Университета Сорбонны, она прилюдно унизила однокашника, позволившего признаться ей в симпатии, по причинам, разумеющимся лишь ее птичьему уму. Молодой человек был бедно одет и имел избыточный вес. Устроила показательную порку, с единственным желанием возвыситься за его счет, покрасоваться среди подруг… Не заметив, что исковеркала парню всю оставшуюся жизнь, словно бабочка беззаботно перепорхнула на другой цветок.

— Что за черт! Откуда Вам это известно? Нет, тому свидетелей.

— взбунтовалась Сибилла

— Есть, моя радость. Мало того, он сейчас стоит рядом с тобой… — нищий скабрезно усмехнулся

София, затаив дыхание посмотрела на Гаспара, готового провалиться сквозь землю.

Безусловно, она не узнала в нем своего бывшего воздыхателя. В отличие от него. Вот почему он с самого начала не отходит от нее.

— Гаспар… Значит это был ты? Учился в Сорбонне? Сейчас не важно. Была глупа — обидела. Прости. Если это утешит — сейчас ты выглядишь куда представительнее.

Молодой человек мужественно стерпел очередную пощечину.

Страж продолжал

— Не говоря уже о том, что после первой серьезной неудачи с женщиной, этот молодой человек впал в продолжительную депрессию, из которой вышел уже поменявшем ориентацию. Был вынужден предать собственную природу под воздействием злого слова.

— Протестую! Что за пафос! — подала голос Софии, — причина бисексуальности доказана на генетическом уровне, поэтому я не могу согласиться с выводами стража. Гаспар рано или поздно испытал бы однополый секс.

— Согласен с защитой, — подтвердил Гай. — Ваши доводы безосновательны и не имеют отношения к делу.

Нищий страж в недоумении потер щетинистый подбородок.

— Но, если бы жертва не испытывал депрессии, он бы не попал в лапы извращенца.

Хотя, согласен, это обвинение с большим полем допуска. Но, есть еще одно, не вызывающее сомнений

Спустя несколько лет, работая уже под присмотром отца, обвиняемая совершила кражу без малого трех тысяч евро из сейфа салона красоты отеля, где занимала должность администратора. Мало того, она обвинила в случившемся невинного человека, массажиста, инвалида по зрению. Вследствие чего он был уволен без рекомендаций и выходного пособия. Хочу добавить, что слепой юноша, так и не получивший нигде работу, спустя полгода был насмерть сбит машиной.

Услышав душераздирающий вопль Аннет, совершенно выпавшей из поля зрения, Софии прикрыла глаза руками.

— Любопытное зрелище — твоя тщедушная блондинка, словно дикая кошка, вцепилась в лицо обвиняемой. Она готова разорвать ее на куски! Та почти не сопротивляется.

— Гай, умоляю, останови их.

— Нет, дай нам насладиться. Редкий случай рафинированной женской ненависти. Кстати, оправданной.

Не выдержав доле истеричных воплей, Софии поднялась со своего места и громким голосом потребовала тишины

Мгновенно материализовавшаяся пожилая учительница пения, железной хваткой скрутившая нападающей женщине руки, оттащила брыкающуюся Аннет от растрепанной, исцарапанной, ничего не понимающей фроляйн Коппельмауер.

— Дочка, как ты посмела? — голос Гюнтера оборвался. Мужчина, схватившись за сердце, опустился в быстро подставленное Хеленой кресло и замер, тяжело дыша.

— Парень не был виноват, а я его при персонале назвал вором… Когда с биржи попросили характеристику, я дал отрицательную… Дочка.

Гюнтер согнулся, его лицо посерело. Хелен испуганно вскрикнула и взглянула на стоящих рядом стражей, умаляя о помощи…

Старик в пенсне шагнул к поникшему в кресле подопечному, быстро расстегнул тесный ворот сорочки, просунув руку вовнутрь, дотянулся до сердца. Пергаментные щеки господина Коппельмауэра постепенно вернули естественный цвет. Гюнтер поднял глаза на склонившуюся над ним в заботе женщину и неуверенно улыбнулся — все хорошо, дорогая.

— Сибилла, — обратилась к обвиняемой София, — по трагическому стечению обстоятельств, присутствующая здесь Аннет — до сих пор оплакивает погибшего Марко. Они любили друг друга.

Она видела, как обвиняемая, сломавшись пополам словно тростинка, опустилась на пол. Халат распахнулся, открывая худые плечи и тоненькую шею, Сибилла сжалась в комочек…

Не испытывая ни капли жалости, София продолжала

— Но я не вижу прямой связи между грехом Сибиллы и гибелью Марко. Возможно лишь косвенную. Впрочем, как и в предыдущем случае с господином Рибо.

И вновь обращаю внимание судей, на то, что здесь и сейчас мы разбираем ее основной порок, а не сопутствующие события.

Если уж мне отведена роль защитника в странном спектакле, постараюсь понять причину ее поступков.

Возможности выслушать исповедь клиента тет а тет нет, поэтому позволю себе предположение, точнее импровизацию.

Умница, я тебе немного помогу. Итак. Брошенный матерью ребенок. Приют.

Софии, оглядела собравшихся. Лица людей и существ были обращены к ней в ожидании.

— Позволю представить себе следующую картину. Маленькая девочка стоит у окна и смотрит на улицу. Стоит довольно долго, несколько часов не сходит с места, боясь упустить момент, когда из-за поворота повернет машина. В которой…ее отец. Он всегда приезжает к ней один… потому что мамы у малышки нет, точнее не стало очень давно. Папа приезжает редко. Он довольно скуп, никогда не балует дочку. Единственную куклу он привез ей на прошлое Рождество. Но девочке уже не нужны игрушки, у нее появилось много других желаний. Она мечтает о нарядных платьях, лаковых туфлях, маленьких атласных сумочках, которые носят счастливые дети в другом Мире, сошедшем со страниц волшебного журнала.

Девочка росла в приюте, лишенная радостей обычных детей, и когда отец забрал ее, она начала с жадностью наверстывать упущенное. А где была ее мама, которая не научила малыша ориентироваться в мире соблазна? Что мы видим перед собой? Того же бедного одинокого ребенка, лишенного материнской любви, старающейся восполнить ее недостаток глянцевым эрзацем. Мир фейшена стал ей родным, потому что там она обретала кратковременную иллюзию счастья. Попав в городской мейнстрим — она выживала, как умела.

Сначала раздались одинокие хлопки нищего стража. К нему не замедлил присоединиться Малыш Бо, следом поддержала приятелей Супербия. Она отошла в сторону, позволив Софии взглянуть на Катрину. Кровь из штопаных губ ручьями стекала по шее женщины, но казалось, она не замечает этого. Ненавидящим взглядом она просверлила Гюнтера Коппельмауера насквозь. Лицо несчастной перекосилось от злобы, ставши откровенно уродливым.

— Гай, неужели это правда?

— Да, она ее мать.

— Невероятно. Женщина не испытывает ни капли раскаяния. Тяжелый случай.

— Я припас ее напоследок. Думай. Попытайся растопить наши сердца. Выдави хотя бы одну слезу.

— Не издевайся.

— Сибилла, вы успешно прошли первый уровень, — провозгласил старик и повернулся к Софии

— Не желаешь отдохнуть?

Женщина отрицательно покачала головой.

— Интересное только начинается.

— Ты не устаешь меня удивлять, Софи. Хорошо, продолжим.

— Кстати, спасибо за подсказки.

— Не стоит благодарности. Я втянул тебя в игру, не оставив выбора.

— Кто идет следующим? — обратился Гай к стражам.

— Господин, если позволишь сэкономить время, мы устроим общую презентацию.

Верховный судья согласно кивнул.

Оставив Гюнтера сидящим в кресле под присмотром Хелен, парочка новых стражей вышли вперед.

Старушка Шапокляк жеманно отвесила реверанс. Старик, достал огромный клетчатый платок и начал неспешно протирать треснувшее пенсне.

Присутствующие замерли в терпеливом ожидании. В воцарившейся тишине было слышно, как часы в холле пробили двенадцать. Полдень. Как медленно тянется время.

— Ира, Инвидия! Вы заставляете себя ждать.

— Просим прощения, господа., - начал Злой старик, — Наша речь займем немного времени. Да и говорить то особо не о чем.

Перед нами пример эталонной любви, пережившей множество испытаний, но возродившейся вновь, стоило глупцам случайно встретиться. Фокус в том, что волшебство свершилось лишь тогда, когда чаши нашего с Инвидией терпения почти заполнились. Когда эти люди совершили достаточно постыдных деяний. Хелен Грюнберг захлебнулась в море Зависти, а Гюнтер Коппельмауэр иссушил свое сердце напрасным Гневом. Более всего наши подопечные навредили самим себе, устроив чистилище еще при жизни.

Возродившаяся любовь явилась искуплением обоим грешникам. И пока они под ее защитой, остаются неподсудными.

— Браво! — София поднялась — Мне нечего добавить к сказанному.

Ей послышался птичий клекот.

Спрятавшись за спину Мерлин Монро, Катрина пыталась смеяться сшитыми губами.

По спине пробежал легкий морозец, борясь с подступившей к горлу тошнотой, София быстро отвела взгляд к окну.

Господи, не лишай меня разума!

В стекло ударился заблудившийся шмель и, опомнившись, улетел восвояси. Под слепящими лучами солнца сверкала бескрайняя водная гладь. Несколько чаек острыми крыльями полоснули небо… Софии поймала себя на мысли, что именно этот пейзаж — она рисовала себе, мечтая вернуться в Роял. Царство Безмятежности, райский уголок для избранных… Чтобы попасть в чистилище на имитацию Страшного Суда.

— Сейчас очередь Кирилла. Волнуешься?

— Немного.

— Полагаю, защитить его сможешь и без моих подсказок.

— Хм!

Подчиняясь нетерпеливому знаку судьи, сладкая парочка Ира и Инвидия почтительно откланялись, и, взявшись за руки, вернулись к своим подопечным, освобождая место следующему герою.

Стряхнув с лацканов идеально подогнанного пиджака несуществующую пылинку, расправив грудь и хамовато задрав мужественный подбородок, красавец Люксурия прошествовал в центр, ведя за руку Кирилла.

Молодой человек следовал за ним, не ропща. Похоже, он окончательно смирился с безумным гротеском.

Бросив полный тоски взгляд на сидящую рядом со странным стариком Софию, молодой человек тут же отвел глаза в сторону, старательно прикрыв душу, в которой властвовал хаос.

Тембр голоса, устроившегося на возвышении мужчины, сразу показался ему знакомым, стоило тому произнести слова приветствия. Жесты, поворот головы, осанка так же вызывали ощущения, что они когда — то встречались. Особенно глаза, ярко синие, сияющие, завораживающие. Но тот, о ком он сейчас думал много моложе. Ему должно быть лет сорок — сорок пять, но никак не под восемьдесят.

Как того звали? Клайв Мортон, загадочный турист, у которого он временно служил шофером. У Кирилла в кармане до сих пор лежит одна подаренная им вещица. Пластиковая фишка, круто изменившая жизнь, безделица с именем Lucky. Многие годы он не расставался с ней, считая талисманом, который должен вернуться хозяину.

Но пути их до сих пор не пересеклись.

Вдоволь покрасовавшись перед публикой, Люксурия заговорил.

Томный проникновенный голос стража немедленно вызвал в душе Софии приятное ощущение тепла.

— Очаровательные слушатели, уважаемые коллеги и достопочтенный господин судья, спасибо, что предоставили слово.

Позвольте мне в свою очередь предъявить обвинения не менее порочному, чем предыдущие представители рода человеческого. Еще немного, и он переплюнул бы Вашего покорного слугу на ниве соблазнения. Пусть не обманывает Вас трогательный, сокрушенный вид мальчика подранка. Многие покупались на него и раскрывали в объятиях душу, которую он иссушал дотла. Уходя, оставлял за собой трупы, точнее живые трупы. Женщины продолжали существовать, забыв о способности чувствовать. Он соблазнял ради самого соблазнения, ради спортивного азарта. Ради мимолетного кайфа услышать очередное признание и испить свежую любовь из глаз, умиленных восторженной слезой.

Здесь находится одна из его первых жертв, которая провела несколько лет в аду, думая, что этот мерзавец погиб. Обманув несчастную, он исчез, сменив имя, не догадываясь, что уже попал в поле нашего зрения.

Последнее время он жил, не зная бед, купаясь в шоколадном мире роскоши. Цвел под патронажем известной в Европе селебрити, металлической королевы, Катрины Лешер.

Но и под крылом мамочки он ухитрялся доить ее любвеобильных подруг, и просто для развлечения ухлестывать за молодыми старлетками из их эскорта.

Несколько раз мы наблюдали попытки переметнуться и подцепить богатого содержанта, но в лоне мужской любви достичь заметного успеха не удалось. Нами зафиксированы две безрезультатные попытки.

— О Боже…

— Не отчаивайся, Софи, один — два раза — не считается.

— Гай!

— Молчу.

А вчера месье Лурье совершил абсолютно несвойственный закоренелому альфонсу поступок. Он укусил руку, которая кормила и гладила его по шерстке в течении нескольких лет. В данный момент глупец, словно щепка несется по бурному потоку, не желая пристать к прежнему берегу и страдая от невозможности остановиться у противоположного. Грехи его не смыты. И я требую наказания похотливого негодяя.

На протяжении красочного спича Кирилл не сводил глаз с Софии. Женщина держалась достойно. Лишь при упоминании о взрыве ее прекрасные зеленые глаза подернулись влагой, но незаметным движением руки она смахнула набежавшую слезу. В душе Кирилла царила непроглядная тьма, воронка, образовавшаяся на уровне сердца, планомерно засасывала в холодную пустоту окружающий мир. С легким трепетом Кирилл размышлял о возможности скорого ухода. Если София не простит его, то задерживаться причины не останется. Он износился словно старый башмак.

Она подняла на него тревожный взгляд, посылая надежду. Зачем? Неужели, глупышка собирается выступить с защитой? Видимо жизнь ничему ее не научила.

София поднялась и, не спуская с Кирилла внимательного взгляда, начала говорить.

— Господа стражи, и Вы, Верховный судья, прошу проявить милосердие к стоящему перед нами молодому человеку. (Что ты делаешь?) Основных причин, толкнувших его в объятия стареющих эротоманок немного — всего две. Первая, покойный отец Кирилла нещадно бил мать, а когда мальчик заступался за нее, тот не гнушался отвесить ребенку несколько тумаков. Все детские и юношеские годы мальчик прожил в страхе наказания, в разрывающей сердце жалости к смиреной всепрощающей матери. Вторая причина еще более убедительна. Не задолго до момента зеро, который изменил жизнь несчастного навсегда, единственная женщина, которую он любил беззаветно, покинула бренный мир. Мама умерла на его руках, оставив незаживающую рану в сердце, которую Кирилл пытался залечить нежностью других.

— Протестую! — Люксурия шагнул вперед, — Как Вы объясните, что любовь женщины, в материальном плане недостаточно обеспеченной, не способствовала исцелению раненного сердца? Почему он же оставил ее погибать в неведении?

— Протест отклонен, — Гай, скрестив руки на груди, сверкнул глазами., - Не провоцируйте защитника на необъективные умозаключения.

— Спасибо!

— Не стоит благодарности. Продолжай.

— Я пытаюсь защитить Кирилла Лурье, потому что не вижу в его проступках совершонного зла. Он дарил женщинам радость, нежность, заботу, иллюзию счастья, он тратил собственные силы на поддержание их уверенности в исключительности. Он продавал мечту и получал соответственную плату. Закон товарообмена не нарушен.

Оставленные им женщины сознательно шли на связь с альфонсом, подразумевая несчастливый исход. Их разбитые сердца стали издержкой мечтательности, платой за самоуверенность и глупость. Я могу привести множество фактов в пользу защиты, потому что лишь поняв причины ухода Кирилла, я смогла жить дальше. Могу, но не буду. В душе моей не осталось белых пятен, все разъяснилось. И Истина такова, что из двоих каждый принимает правила игры, соглашается с возможным поражением, но продолжает куражиться. Играть на грани фола. Виноваты оба. Поэтому прошу оправдать моего подзащитного по причине отсутствия мотива преступления. Кирилл не был рабом Похоти, он искал замену материнской любви.

— Зачем ты это делаешь, София? Ты совершенно не знаешь меня. — Кирилл в недоумении ждал ответа

Женщина промолчала. Она вернулась на свое место, села, сцепив кисти. Ногти вонзились в нежную кожу, оставляя глубокие следы.

В ушах зашумела прилившая кровь. Скопившиеся в углах глаз слезы, готовы были пролиться на пытающие щеки.

— Какой стыд! Я не должна плакать…

— Софи, не надо бояться чувств. Дай выход слезам. Здесь нет никого, кто бы осудил тебя.

— Не в моих правилах казаться слабой!

— Здесь я диктую правила, забыла? Я разрешаю тебе ей быть.

Софии, громко всхлипнув, опустила лицо в руки, ее плечи затряслись от рыданий.

Кирилл пытался подойти к ней, но в тот же миг был схвачен стальными руками собственного стража. Люксурия насильно усадил его в кресло и встал рядом, пресекая любые попытки.

Гай приподнялся в места и, подав знак стоящим около своих грешников стражам, объявил короткий перерыв.

Светловолосый ангел Мерлин выскользнула из зала, предоставив наблюдение за замершей в углу Катриной Лешер остальным коллегам по цеху.

Спустя несколько минут, двери ресторана распахнулись, пропуская Кларенс, несущую поднос с прохладительными напитками, которые рецепционистка предложила всем желающим.

Софии с благодарностью взяла протянутый ею холодный чаи и, сделав несколько глотков, закрыла глаза, заставляя себя перенестись как можно дальше из развернувшегося вокруг цирка ужасов. Пора успокоиться!

Вновь став ребенком, она бежала по росистому лугу навстречу отцу. Она не видела его с прошлого лета, которое они провели вместе в деревне у бабушки. Прошел год как папа, рукоположенный в священники, перебрался в небольшое село под Воронежем и основал там приход. И сейчас она приехала навестить его. Мама отпустила. Сердце девочки замирает от восторга, она невесома, парит о радости, заливается от смеха. Крепкие руки отца прижимают хрупкое тельце к себе и внезапно подкидывают вверх, к самому солнцу. Ух ты! Еще! Еще раз, папочка!

Эти мгновения абсолютного счастья София запомнила навсегда.

— Ну вот и все. Видишь, принцесса, как просто прогнать боль и печаль.

Взлететь к солнцу словно пушинка, раствориться в его тепле.

— Мне не хватает тебя, отец.

— Я всегда рядом…

— Мне нужен добрый совет. Твоя не в меру любопытная дочь угодила в ловушку к коварному пауку.

— Ничего нет случайного, принцесса. Но тебе нечего бояться, пока я рядом. Ты выпила свой чай?

София распахнула глаза.

— Не может быть…! Как ты посмел обмануть меня?

— Ни в коей мере. Я подарил несколько приятных воспоминаний. Кстати, почему ты назвала меня пауком?

Слезы высохли мгновенно. Она подняла перекошенное от негодования лицо.

Но от злости не осталось и следа, стоило ей встретиться с хитрыми смеющимися глазами старика, наклонившегося к ней.

— Разве можно на меня злиться?

— Гай, ты ведешь себя словно… шут гороховый!

— На том и стоим! Иначе мир умер бы со скуки.

Кирилл наблюдал за немым диалогом, разыгрывающимся между его бывшей любовницей и странного вида стариком.

Создавалось впечатление, что они знакомы очень давно. Не произнося ни слова, двое без труда понимали друг друга. Игра жестов, эмоции, выражения лиц, ускользающие взгляды, смущение, заигрывающий смех свидетельствовали об одном. Между ними существует связь особого рода. Кому как ни Кириллу, опытному соблазнителю, не уловить эманацию чувства.

Волна ревности сбила беднягу с толку.

Что Софии нашла в старой седой развалине, развалившейся в кресле в грязной рубашке на выпуск, благоухающей затхлостью и несвежими носками? Кто ему дал право главенствовать над всеми? Кто он, черт меня дери?

— Не бросайся мыслями, глупец! Как знать, стоит ли за твоей спиной тот, о ком ты сейчас подумал? — возникший в голове голос показался Кириллу до боли знакомым.

Он быстро взглянул на сидящего на возвышении мужчину, отвлекшегося от немого разговора с Софии и сверлящего его сапфировыми глазами.

Я знаю тебя?

Зрительный контакт прервался по воле старика. Он встал и, поманив рукой сухонькую даму в скромной серой кофточке под горло и старомодной плиссированной юбке, кивнул головой, разрешая говорить.

— Аватария! Мы все во внимании.

— Мой господин, благодарю за оказанную честь. Я привела на Ваш суд заплутавшую в пагубных искушениях Уныния душу несчастной Аннет Пуатье. С недавнего времени она пренебрегает великим даром, ценность которого не подлежит сомнению.

Вожделея смертью, искушенная ее нечаянным прикосновением, несчастная утратила смысл в жизни, отошла от намеченного свыше пути, греша против парадигмы Творения.

В отличие от других, я не требую применить против нее высшую меру, наоборот, я прошу продлить ее жизнь максимально, чтобы дать возможность раскаяться и исправить сотворенные ошибки.

— Нет! Умоляю вас не делать этого, — закричала Аннет. Теряя силы, распростив в мольбе руки, бедняга рухнула на пол. — Он ждет меня!

— Подождет! Терпение — одна их великих благодетелей. Только терпеливый закончит дело, а торопливый упадет! — резюмировал старик.

— Защита, вам слово.

Кирилл видел, как уставшая София послушно встала. Что за странную роль она себе избрала? Могла бы предупредить, что собирается участвовать в местной самодеятельности. Точно!

Кирилла внезапно осенило. Это розыгрыш! Постановка, качественная, дорогая. Костюмированное действо, оплаченное неизвестным шутником. Как старик сказал в начале? Тимбилдинг из прошлого? Да, именно так, ролевая игра! Раньше было модно заказывать коллективные развлечения для поднятия корпоративного духа. Какой то богатый извращенец, разослав приглашения, заманил в ловушку ни о чем не подозревающих людей. И сейчас развлекается с ними по написанному больным мозгом сценарию! Разыгрывает сюжет из любимого фильма ужаса. Наняв профессиональных актеров для исполнения ролей надсмотрщиков, мерзавец притаился неподалеку и наслаждается. Или присутствует среди нас? Может быть этот старик и есть сумасшедший садист?

— Браво! — с возвышения раздались одобрительные хлопки. — Браво, малыш! Почти в точку!

Осталось понять одно — как я сейчас прочел твои мысли., - старик рассмеялся Кириллу прямо в лицо.

— Продолжай Софи! — обратился он к замолчавшей в ожидании женщине.

Кирилл застыл, утратив способность размышлять.

— Мне почти нечего добавить… Трагическая потеря любимого человека лишила Аннет рассудка. На этот раз я согласна с решением обвинителя. Мадемуазель Пуатье обязана переосмыслить прошлое, переоценить, ей необходимо дать шанс.

— Да будет так! — удовлетворено провозгласил судья.

— Итак, мы подходим к завершающему этапу нашего дознания. На десерт припасен исключительный случай. Порок, стоящий с иерархии превыше остальных. Царь грехов! Всеобъемлющее зло в человеческом проявлении — Гордыня.

Господа, склоним со всем уважением наши головы пред несравненной Супербией!

Все стражи, оставив без внимания людей, вышли вперед, чтобы поприветствовать необыкновенной красоты женщину, царственную, уверенную в себе кинодиву, великолепную Мерлин, чей образ примерил последний страж.

Она прошествовала в центр, неся в руках объемный пергамент.

Искупавшись во всеобщем восхищении, женщина развернула письмена.

— До того как ты приступишь к перечислению всех проступков Катрины Лешер, позволь спросить, сколько наличествует документированных свидетельств? — спросил судья.

Супербия самодовольно усмехнулась. Ее прелестные коготки нарисовали на пергаменте восьмерку — символ бесконечности.

— Их великое множество, господин. Обвиняемая перешагнула черту уже в пятилетнем возрасте, и с каждым годом ее Гордыня росла, приобретя, наконец, чудовищные размеры. Если я сейчас начну перечислять каждый случай проявления греха, мои список закончится лишь к наступлению темноты.

— Помилосердствуй, жестокая! Побереги наши силы для особого торжества! — взмолился седовласый шут, понарошку испуганно прикрыв лицо обеими руками.

В солнечном свете сверкнуло широкое золотое кольцо на его пальце.

Кирилл вздрогнул, приходя в себя.

Кольцо. Широкое с угловатым узором. Похожее он видел на среднем пальце у Клайва…

Как это может быть?

Почему я до сих пор спокойна? Не впала в истерику? Я не осмысливаю до конца, что происходит? Не осознаю. Так легче. Была ли у меня близость с получеловеком, что сидит рядом, который постоянно контролирует мои мысли. Сейчас он прочтет эти, и я предугадываю его саркастическую усмешку. Мало ли что может присниться под кайфом, девочка! Но я ему не поверю. И это он знает. Какая разница, была ли мы вместе, вот незадача. Два дня назад я стонала от удовольствия в объятиях Жигало из отеля Мирадор, Мигель — так его звали. Разница есть, сколько бы ты не пыталась отрицать. Ты, получеловек, украл мою душу, и сделал это по моей собственной воле. Отказать я была не в силах.

Поэтому я сейчас сижу, прислушиваясь к твоему дыханию, стараясь не смотреть на тебя, делая вид, что между вами полное безразличие, тем не менее ты полностью в моем внимании. Мир вокруг лишь имитация, декорация нашего особого диалога. Сейчас ты прочтешь эти мысли и… Ты молчишь. Почему?

София скосила взгляд, не осмеливаясь взглянуть прямо.

Все просто. Гай отвлекся, внимательно слушая речь несравненной Мерлин, пальчик которой скользил по списку грехов мадам Лешер.

— Достаточно! Прочитанного уже хватило бы на три жизни. Как я понимаю. Ты остановилась лишь на годах юности?

— Да, мой господин. Должна сказать сотворение грехов учащалось далее в геометрической прогрессии. Особь становилась старше, падение в бездну лишь ускорялось.

Мой господин?… — Супербия замкнулась.

— Я весь во внимании, любовь моя — нежно поддержал ее Гай

— Я осмеливаюсь надеяться, что нашла замену…

— Сейчас не время! Мы пока не слышали покаяния! В их воле обрести прощение!

— Да…, умоляю не винить мою самонадеянность., - Мерлин наклонила прелестную головку.

Гай повернулся к погруженной в раздумья Софии. Несколько мгновений он молчал, грустно улыбаясь. Отвлекся, не слушал ее мысли

Софи! Принцесса! Твоя последняя речь.

Женщина вздрогнула, подняла на него глаза, наполненные нежностью.

Старик дрогнул перед сверкающей волной, пронизавшей его насквозь. Тепло, подаренное Софией, пронеслось вместе с кровью по всему телу, заставило сердце забиться сильнее во сто крат. Он испуганно отвел взгляд.

Она видела, как лицо Гая посветлело, как блеск сапфировых кристаллов расплавился, превращаясь в патоку, губы дрогнули, приоткрылись.

Мир закружился вокруг них в красочном калейдоскопе, унося прочь от Дома на Холме. Туда, где царят любовь и ласка. Где его руки завязывают шелковый платок на ее глазах, а губы дарят нестоящее волшебство…

НЕТ!

Сотканная фантазия застыла, превратившись в потрескавшуюся от времени гравюру. Пергамент истлевал на глазах, разлетаясь пылью.

Не смей управлять моим разумом!!!!

София испуганно взглянула на Гая. Лицо его осунулось, выделяя скулы и острый словно клюв нос, глаза налились тьмой. Он спешно прикрыл его руками, приостанавливая превращение.

Супербия, прервав речь, замерла в недоумении. Стражи один за другим приблизились к судье, внимательно наблюдая за происходящим. Семеро гротескных фигур, застывших, не сводящих глаз с сидящего на возвышении сгорбленного старца, вызвали у людей невольный трепет.

Гаспар, шагнув к Сибилле, взял ее за руку, девушка прижалась к французу, благодарно улыбаясь. Аннет вытерла слезы и приблизилась к толстяку с другой стороны. Месье Рибо, смело обнял обеих, защищая. Кирилл не тронулся с места, но не сводил с Софии тревожного взгляда. Только позови, я защищу тебя — шептали его глаза.

Глупец! От кого ты собрался меня спасать? От меня самой?

Лишь Катрина безучастно застыла у окна. Пока Супербия перечисляла совершенные грехи, ее лицо ни разу не дрогнуло. Оставалось холодным словно лед, надменным и насмешливым.

Если не двигать губами, то нити, уже не доставляют боли. Катрина осторожно ощупала раны, прикидывая вариант шлифовки.

Две сверху, две снизу. Если не дергаться, то заметных шрамов не останется.

Скривившись от негодования, отвернулась к окну.

Какое ей дело до ряженых шутов, что придумали этот безвкусный, плебейский розыгрыш? Безусловно, надо было уезжать сразу, когда стало ясно, что номер, который она оплатила на многие годы вперед, занят наглым самозванцем. Каждая минута пребывания в отеле лишь утверждала ее в мысли, что пора покинуть его. Что ее останавливало? Появление замарашки Хелен Гринберг и бывшего жениха были последним предупреждением. Теперь она расплачивается за собственную глупость. Осталась, чтобы выслушать бред обнаглевшего юнца. Это беспокоило ее меньше всего. Стоит им уехать, Кир приползет на брюхе, словно нагадивший пес и начнет лизать ей руки. Надо выбраться отсюда, чтобы немедленно заявить в полицию. Ее изуродованное лицо станет причиной пожизненного заключения мерзавцев, устроивших сумасшедший балаган. Извращенцы заплатят ей жизнью! Все до единого сгниют в тюрьме. В первую очередь она отыграется на девице с лицом Мерлин Монро. Как ей удалось добиться такого удивительного сходства? Уже завтра его покроют не менее уродливые шрамы.

Катрина наслаждалась от предвкушения мести, которая постигнет одного за другим, дойдя до наказания главного негодяя, она ясно представила его колесованным и умоляющим о милосердии. Низ живота налился кровью, подчиняясь грубой фантазии. Женщина почувствовала невольное сексуальное возбуждение

Высокий блондин из свиты, немедленно повернул голову, втянув ноздрями запах ее трепещущего тела, приблизился к Катрине…

Не обращая ни на кого внимания, Люксурия, смело приподнял юбку, и, тронув промежность, поднес руку к лицу, закрыл глаза, наслаждаясь ароматом возбужденной плоти.

— Ты позволишь, господин? — обернулся он к старику на возвышении. И не дожидаясь разрешения, страж Похоти подхватил женщину на руки и вынес ее из зала.

— Знаешь, садомазохистские фантазии возбуждают меня сильнее прочих. Я не смог сдержаться. Поверь, этот опыт станет для тебя неоценимым, так что не в твоих интересах сопротивляться, киска!

Заштопанный рот испуганной женщины скривился в немом крике.

— Как видим, обвиняемая столь возжелала крови, что не замедлила привлечь внимания нашего самого чувственного собрата. Он мастер уловок, которыми пользуются женщины для возбуждения угасающего либидо. Всегда держит нос по ветру! — Гай захохотал, вернув себе прежний вид старика.

— Софи! — его голос заставил женщину вздрогнуть — мне жаль отвлекать тебя от несбыточных мечтаний, но пришло время выступить с защитой.

— Я не хочу. — отрезала она.

Гай удивленно вскинул брови, несколько мгновений разглядывая ее словно видел впервые.

— Не плохо.

— Не важно.

— Ты удивляешь.

— Странно, что тебя можно еще чем-то удивить.

— Вижу, ты устала.

— Немного.

— Позволь пригласить тебя на небольшую прогулку в парк.

— Ты разогнал пауков?

— Давно.

Кирилл внимательно следил за происходящим. Лицо старика оставалось спокойным, в то время как выражение глаз Софии не позволяло сомневаться в происходящем. Она влюблена.

И не скрывает этого. Если бы не катастрофическая нереальность происходящего, он мог бы это объяснить стокгольмским синдромом. А пока…

— Если защита не желает выступать с речью, то позвольте мне… — нерешительно произнес Кирилл

— Опля! А почему так боязно? Свидетель наберитесь смелости! Вы же знаете покинувшую нас Катрин лучше всех. Пока не вернулся со свежими впечатлениями Люксурия, желтая майка лидера на Вас! — поддержал его старик.

Кирилл, проглотив насмешку, откашлялся, собираясь с силами. Показушный процесс, нелепые правила, вокруг одни идиоты, извращенцы и потерявшая голову любимая женщина.

— Постараюсь быть кратким.

Сразу скажу — все обвинения против Катрины считаю справедливыми, и требующими порицания. Хочу лишь добавить, что чудовищем ее сделал родной отец, который до конца жизни не мог смириться с трагически погибшей во время родов женой. Малышка стала для одного из самых богатых людей Европы отрадой, светочем, ангелом во плоти. Фанатичная любовь отца превратила ее в чудовище…Если уж судим Катрину Лешер, так надо судить и ее творца.

— Все так, наш благородный рыцарь! Поверьте на слово, Вильгельм Лешер уже как четверть века размышляет над совершенными ошибками, мало того готовится к следующему воплощению в нищего калеку, просящего подаяния в грязных кварталах Калькутты или многодетного беженца с Берега Слоновой Кости. Выбор есть всегда…

Гай замолк, читая недоумение в глазах Кирилла. Довольная улыбка расцвела на лице старика.

— Но несравненная Катрина имела возможность выбрать праведный путь. В пять лет она сгоряча ударила собственную нянечку и искренне раскаивалась в содеянном, потому что привязалась к ней. Но ей не посчастливилось услышать пересуды несносного характера маленькой фройляйн на кухне, в которой участвовала глупая нянька. Выбор был сделан мгновенно.

Натерев до красна щеку, она нажаловалась на нее отцу, который немедленно выставил служанку за дверь. Перейдя единожды на сторону зла, Катрина не захотела оттуда возвращаться. Потому что на темной стороне оказалось намного комфортнее, а если случалось споткнуться, папа всегда помогал встать на ноги.

Дело закрыто.

Старик спустился на пол, прошел к окну, где на полу валялись ботинки и пиджак, к которым так и не прикоснулась гордячка. Невозмутимо стряхнув пыль, неспешно оделся и повернулся к собравшимся.

— Объявляется перерыв, господа, отдыхайте. Часа через два — продолжим.

С почтением обратился к поднявшейся с места Софии

— Сударыня, составьте мне компанию для прогулки по парку. Душно здесь.

Выходя из отеля в сопровождении Гая, она опасливо огляделась. Остановилась, пропуская его вперед. Но паутина, укутавшая утром в призрачный саван парк исчезла без следа. Солнце развеяло злое волшебство. Странное время отеля кончилось. София слышала, как входная дверь немедленно затворилась за ней. Обернувшись, увидела в глубине холла Кирилла, решительно направившегося к выходу. Толкнул дверь. Бесполезно, створки закрыты намертво. Ловушка вновь захлопнулась.

Уходи — сказала ему София, отгоняя рукой, — никто не сможет покинуть отель без разрешения. Я скоро вернусь.

Грустно кинув застывшему в стеклянном проеме молодому человеку, она свернула на дорожку к ожидающему ее господину. Старик в потертом костюме исчез, вместо него вновь нарисовался мужчина средних лет, одетый в классическую тройку. Гай неподвижно застыл, приподнявшись на мыски у куста белого шиповника с наслаждением вдыхая сладкий аромат.

Софии вздохнула.

— Разыгрывает из себя рафинированного эстета. Оставаясь со мной наедине, всегда пытается казаться привлекательнее

— Ты забыла, что я слышу тебя?

— Мне все равно. Думай что хочешь.

— Софи, деточка, не падай духом! Поверь, страшнее уже не будет.

— Ты же сказал, что один из них умрет.

— Да, этот так. Но я не вижу в этом трагедии.

Они поднимались по гравийной дорожке к той самой скамейке, с которой открывался лучший вид на Леман. Летнее солнце поило теплом бескрайние стриженые лужайки, величественные пирамидальные каштаны, кудрявые сосны, разливалось живительным светом по клумбам, согревая жужжащих тружениц пчел, порхающих с цветка на цветок бабочек, стрекоз, рисующих в небе прерывистый узор… Воздух пронизывала безмятежность. Приторные запахи роз, поздних пионов, с нотками тонкого аромата левкоев и ирисов кружили голову.

— Скажи, мне снится этот чудесный парк?

— Нет. Сегодня действительно отличный день. Метеорологи не ошиблись в прогнозах. Жители соседних вилл устроили пикник на свежем воздухе. Неужели ты не чувствуешь сладкий запах барбекю, жаренных на углях каштанов, не слышишь детский смех? Отвлекись от грустных мыслей. Присаживайся рядом.

Гай расположившись на скамье, жестом приглашая Софию.

— Где твоя голубка? Почему она не прилетает? — спросила она

Мужчина нахмурился. София опустилась рядом, в ожидании ответа. Но его так и не последовало.

Странная реакция на простой вопрос.

Словно между ними существует связь. Прирученная птица бросила хозяина, почуяв опасность, исходящую от него?

— Все не так. Она исчезла, поняв, что я отдаляюсь.

— Что? Я не поняла? Ты отдаляешься от голубя? Что за бред. Соглашусь, я видела сегодня немало, но…

— Это не обычная птица.

София посмотрела на собеседника, устремившего глаза вдаль. Словно он выискивал среди белоснежных перистых облаков росчерк ее крыла.

— Это воплощенная душа женщины, которую я любил больше жизни.

София закашлялась от волнения,

— Извини. Я должна была уже привыкнуть к чудесам. Рядом с тобой нет места обыденности. Но — увы, воплощенная душа в птице как-то не укладывается в рамки…

Он вздохнул. Скрестив на груди руки, несколько мгновений размышлял. Потом начал свой рассказ.

— Я не собираюсь тебя убеждать. Что за рамки? Кто их установил? Твой приземленный разум?

Знакомо ли тебе понятие — Скользящие души? Вряд ли. Оно в ходу лишь в определенных кругах, среди посвященных в Тайну. Ты никогда не задумывалась о том, что среди сотен миллионов глаз находишь единственные, которые не можешь отпустить? Когда, встретившись с ними взглядом, мгновенно проникаешься уверенностью, что Чудо свершилось. Это одно из расхожих объяснений, доступное обывателю — Любовь с первого взгляда. На самом деле, скользящие души связывает не только она, но и не разрешаемые из воплощения в воплощение задачи. Невозможность найти правильный путь, чтобы разрубить так называемые кармические узлы. Слышал я такое человеческое понятие- Карма. Но оно не вполне соответствует истине, подразумевая лишь причино — следственную связь, наказание. Скользящие души связанны не только кармой, но и источником, из которого они вышли, словно однояйцовые близнецы. Они вибрируют в одинаковой тональности, их аура имеет похожий оттенок. Различие в том, что рождаться они могут в тысяче миль друг от друга, одна раньше или позже другой.

Их жизни всегда посвящены поиску друг друга. В каждом воплощении они, рождаясь в разных телах, идут навстречу несмотря на любые препятствия.

В последний раз она получила имя Виктория. Великая ведьма, имеющая власть над миром мертвой материи появилась на свет в семье обычных служащих. Природа проявила разнообразие, сотворив близнецов. Сестры, похожие, словно две капли воды внешне, были антиподами внутри. Ирина, родившаяся на минуту позже, не унаследовала таланта сестры, но отличалась упорством, талантом мимикрии и отличным знанием физиогномики. Постепенно именно младшая снискала славу известной на всю Москву ясновидящей. Не удивляйся — разговор о твоем городе! От клиентов не было отбоя. Как ни удивительно, она могла управлять недалекими человеческими умами и жила в достатке, правда с пустотой в душе. Старшая сестра, зная о скрытой в ней силе, не смела ее использовать, подсознательно опасаясь последствий. Вышла замуж, как часто бывает, несчастливо, но терпела, создавая вокруг иллюзию идеальной семьи. Еще немного, придуманное благополучие реализовалось бы, но Виктория не догадывалась, что я уже вышел на ее след.

Предугадываю твой вопрос, дорогая Софи.

Мои способности выше умений Виктории, и найти человека по свойственной лишь ему вибрации не составляет особого труда.

Глупая младшая сестра быстро пошла со мной на контакт на оккультном форуме и, потакая собственной гордыне, раструбила незнакомцу о талантах старшей.

Нам оставалось лишь встретиться. Я раздумывал над двумя вариантами. Прилететь в Москву и подстроить случайное знакомство. Но на своей территории, имея за спиной мужа и сына, Виктория казалась неуязвимой. Поэтому я решил идти обходным путем. Сложным, но романтичным, я заманил ее на венецианский карнавал. Воспользовался внешним сходством сестер и их детской шалостью к подменам. Она прилетел в Венецию по паспорту внезапно заболевшей Ирины, и угодила в мои тщательно расставленные сети.

— А зачем столько сложностей, Гай? Если вы предназначены друг для друга, почему сразу не признаться ей в любви…

— Ха! Да никто не говорит о любви в начале поиска. О ней никто не думает. Скользящие не означают- влюбленные. Снова и снова они преследуют цель, которую не удается достичь. Лишь получив желаемое, они приостанавливают кружение по реке жизни.

Итак. Я продолжу. Не возражаешь?

Тогда, я и не помышлял о близости с ней. Моей целью был медальон, — вот этот! — рука Гая нырнула в прорезь рубашки, извлекая на солнечный свет змеиное украшение.

— Эта безделица была украдена ею в предыдущем воплощении.

(примечание автора — Эта история подробно рассказана в Сказке Шварцвальда)

— О Господи, — София опустила голову в ладони. — Я ничего не понимаю, у меня не складываются логические цепочки.

— Не волнуйся. Ты же слушала сказки, рассказываемые отцом. Считай мой рассказ очередной небылицей. И ничему не удивляйся. Кстати твоя логика основана лишь на доказанных наукой фактах, она ограничена.

— В начале семнадцатого века мы, уроженцы Швабии, стали любовниками. Я, сын герцога Макленбергского, она дочь природы, рожденная в семье дровосека и белошвейки в затерявшемся среди чащоб Шварцвальда селении. Однажды, возвращаясь с охоты, я встретил на лесной опушке красивую черноволосую девушку, разговаривающую с ветром. Мы полюбили друг друга с первого взгляда. Но жизнь развела нас по обе стороны добра и зла. Я в поисках истины перешел под власть великого Гернунноса, он осталась верна светлой Фрейе. Хитрая бестия, догадавшись, что душу мою постепенно поглощает Тьма, заманив на любовное ложе, выкрала знак особой силы, ключ к вечной жизни. На несколько лет она исчезла из поля моего зрения вместе с медальоном. Все последующие годы я посветил поиску обоих. Наведенный ею морок путал следы. Каково же было удивление, что состарившаяся в одиночестве знахарка ни разу не покидала своей лесной хижины. Выйдя на ее след, я, ставший к тому времени фрайбургским епископом по прозвищу Справедливый приговорил ведьму к сожжению, в надежде, что под страхом смерти, она вернет украденное. Увы, моя неверная любимая проявила неожиданную стойкость и унесла тайну с собой в могилу.

Сердце жестокого палача не выдержало утраты. Я скончался в тот же день, не успели остыть угли от ее костра…

Вернемся в настоящее. Я искал Викторию в первую очередь с целью разведать, куда она спрятала медальон. Когда она оказалась в моих руках, не доставило трудности погрузить ее в транс и шаг за шагом приблизиться к событиям прошлой жизни. Но меня ждало великое разочарование. Узнав о возможном местонахождении амулета, я не смог бы его взять. Уходя на костер, ведьма наложила на него мощное охранное заклятие.

Его могла снять одна ни о чем не ведающая душа, родившаяся как и мы вновь, совершенно забывшая о знакомстве с знаменитой ведьмой Шварцвальда. Но это немного другая история, Софии.

Довольно долгая, и со счастливым концом.

Поняв, что ведьма вновь обвела меня вокруг пальца, я рассвирепел. Я оставил униженную Викторию в Венеции, не прощаясь, немедленно покинул город. Но безжалостный фатум поверг гордеца на колени. Телесная близость с ней разбудила во мне забытую страсть. Прошлое вернулось. Содрогаясь от пожирающего душу сладостного огня, я начал следить за каждым ее дальнейшим шагом. Это не доставляло особого труда. После возвращения из Венеции передвижение несчастной женщины стало весьма ограниченным. Младшая сестра, договорившись с ее мужем, заперли мою бедную Викторию в клинику для душевнобольных. Я, прилетев в Москву, несколько часов провел под ее окнами, но безрезультатно, Виктория отказывалась говорить.

Возможно, она не слышала меня, находясь под воздействием успокоительных. Сгорая от зависти к талантам старшей, Ирина рассчитывала, что сильные психотропные лекарства лишат сестру сил, но просчиталась.

Встреча, что соединила нас навсегда, была уже не за горами. Следующий венецианский карнавал обвенчал нас, вознесся на волне страсти к небесам. Виктория, поклявшись в вечной любви, преподнесла мне бесценный подарок, вернула то, что я искал столетия, но поверь, София, ее нежность стала ценнее замысловатой серебряной подвески. Именно любовь дарила мне силы и молодость.

— Позволь уточнить. Ты помнишь свою прошлую жизнь? Во всех подробностях?

— Нет, основные ее события, создававшие опыт, плохой или хороший, важный для будущего воплощения. Обычным людям это не под силу. Их ментальная оболочка после рождения испытывает, использую модное слово, обнуление, перезагрузку, во имя сохранения Тайны.

— Извини, я прервала твой рассказ. Что случилось потом?

— Она покинула меня в начале этого года. Каждое ее воплощение не может перешагнуть сорокалетний рубеж. Прах моей избранницы развеян над лазурными волнами венецианской лагуны, таковым было ее желание. Сейчас сущность Виктории присутствует в нашем мире в образе белоснежной птицы, ее тотема. Знакома с таким понятием?

София утвердительно кивнула. Слышала из индейский поверий. Дух- хранитель.

— Я собирался покончить с собой, как и в прошлый раз, но был вынужден согласиться на нынешнюю авантюру. Одной из моих многочисленных обязанностей является возглавлять шутовской суд над семерыми глупцами. Не скрою, мне немного жаль бедняг, которые томятся сейчас в запертом отеле.

— Ты хотел умереть? Не видишь смысла дальнейшего существования? — осмелилась спросить София

— Не вижу. Предначертанное уже свершилось. Как человек я не несу смысла.

— А как…Другой? — голос женщины дрогнул

— Другой бессмертен, пришло время найти ему другое тело.

— По- моему, я вновь схожу с ума…

— Поверь в сказку. Не старайся совместить противоположности. Логики взаимно проникающих миров совместимы лишь косвенно, ассоциативно. Только человек с развитым сознанием найдет точки соприкосновения. Остальные видят их лишь во снах.

— А кто он?

Гай рассмеялся. По-мальчишески, с задором.

Облик Гая поплыл, приобретая черты молодого щегольски одетого капера.

— Обожаю хвалиться, красавица! Ваш покорный слуга весьма оригинален в суждения и поступках, к тому же не обижен чувством юмора. Поэтому любим женщинами всех мастей! Экстравагантен, непредсказуем. Я — Мудрый Шут, всезнающий Джокер. Карта Зеро в колоде Тарота. Чаще всего откликаюсь на Тот, кто живет среди людей. Но ты и сама это слышала. Я здесь с начала времен и до их конца, чтобы наблюдать за человеческими особями, насмехаясь над ними, направлять к совершенству. Я ни Зло и не Добро, не Свет и ни Тьма. Я — Судья, жестокий и справедливый. Способный уничтожить младенца, у которого на роду написано раскачать чашу весов. И спасти страждущего преступника, раскаявшегося во зле, зная, что его стремления укрепят равновесие. Все взаимосвязано, женщина. Погибнут люди, исчезнут стражи, следом и моя сущность рассеется без следа.

— Неужели люди, что ждут твоего приговора, так опасны? Я полагаю, что они вредят лишь себе. Какой урон нанесет человечеству Гаспар собственным Чревоугодием, думаю, наоборот, он увеличит количество рабочих рук, обслуживающих его. Или душевнобольная Аннет? Сибилла, сошедшая с ума на модных брендах? Или парочка неразлучных пенсионеров?

— Ты мыслишь настоящим, держишь в реке лишь один пазл, мне открыто будущее и перед глазами пестрит бескрайнее полотно мозаики. Если бы мы сейчас не остановили госпожу Пуаттье, то она через месяц покончит с собой, ее труп пролежит в запертой квартире не менее месяца, пока не будет найден беременной консьержкой, у которой немедленно случится выкидыш на позднем сроке. На свет не родится человек, способный сделать прорыв в медицине. Без него будет запущен маятник разрушения, потому что во влажных лесах Амазонки уже появился на свет вирус, способный уничтожить половину населения этой планеты.

Сибилла, поклоняясь идолу Алчности, пройдет по жизни, оставляя вокруг разрушенные семьи и разбитые сердца. Нереализованные мечты, неосуществленные стремления, народившиеся талантливые дети. Гаспар, уткнувшись в тарелку, не заметит девушку, предназначенную ему свыше, от которой должен родиться великий клоун иллюзионист, способный врачевать больных детей, заставляя их верить в чудо и смеяться от души… Мне продолжать?

— Нет. Мои познания в областях, не имеющих материальной основы, ничтожны. Я не смею оспаривать то, что не ведаю. Допускаю, что дальнейшее… хм… грехопадение постояльцев отеля имело бы пагубные последствия для всего человечества… Но, не кажется ли тебе, что того страха, что они пережили не достаточно? Неужели смерть одного из них необходима?

София не успела договорить.

Гай- пират повернулся к ней всем телом и гневно произнес.

— Только человек способен досуже размышлять о вещах неведомых! Законы парада планет незыблемы с момента сотворения первого греха. Лишь кровь одного из семи восстанавливает годами нарушаемый баланс. Добровольное самоубийство единожды не считается падением и прощается. Избранный должен пойти на него с чистым намерением без трепета и сомнения в душе, лишь так он очистит от скверны остальных. Его чистый дух, минуя слой размышлений и реинкарнаций, устремится вверх, примкнет к миру абсолютного разума. Это великое благо, не доступное пониманию трясущихся от страха овец, чьи лица я вижу сквозь стекла холла.

— Человеку свойственно бояться смерти.

— Люди боятся всего, что неведомо! Но стоит понять суть явления, как оно перестает пугать. Не так ли?

— Да, так, но никто не смог доказательно прояснить явление смерти.

— И не сможет. На том основано поступательное движение вперед, совершенствование человеческих существ. Страх всегда порождает желание.

Страх смерти рождает стремление увеличить продолжительность жизни, ученые не устают находить все новые и новые лекарства, омолаживая одних, излечивая других. Но цель прогресса не в количестве прожитых лет, а в их качестве, не так ли? Мы, стражи не менее людей заинтересованы в их духовном росте. Страх смерти сдерживает незрелые души от самостоятельного перехода, заставляя окрепнуть. Тот же страх останавливает злодеев от рокового шага, сберегая кому-то жизнь. Этот страх заставляет купающихся в пороке обжорства и пьянства остановиться на грани, не нанеся окончательного вреда собственному здоровью. Можно перечислять до бесконечности.

— Если я спрошу, ты мне все равно не ответишь, не так ли?

— Нет, не отвечу, никто не смеет нарушить великую тайну. Если только намеком.

Ты испытывала ее чаще, чем можешь представить. И делала шаг, ни минуты не сомневаясь в его правильности.

— Невероятно, — София прерывисто вздохнула, положив руку на рвущееся из груди сердце.

Оба замолчали. Осторожно скосив глаза, женщина заметила, что Другой покинул тело Гая, вернув тому прежний облик. Она сидела рядом равномерно дыша, пытаясь освободить разум от бесполезных размышлений, погружаясь в созерцание красоты окружающей природы, слушая ее тихую музыку.

На край скамьи опустилась бабочка шоколадница и, грациозно сложив крылышки, спрятала в них огромные фиолетовые глаза.

— А у тебя есть тотем? — вдруг спросила Софии.

— Конечно! Он есть и у тебя, просто ты его не часто видишь.

— А как они выглядят?

— Мой — это ворон, черный как смоль. Сильная свободолюбивая и очень опасная птица. Чтобы увидеть свой, вернись в детство, вспомни, какое существо вызывало в душе прилив нежности и тепла, к кому всегда хотелось прикоснуться?

— Муська, белая словно снежок, котенок, живший у бабушки в деревне.

— Тот, что забежал вчера ко мне в номер? Да — это он. — ответил Гай и взял ее руку в свою.

Сердце Софии совершило кульбит.

Кирилл стоял у окна, судорожно вцепившись руками в подоконник. Он не сводил с сидящих к нему спиной на скамейке людей слезящихся от напряжения глаз. Некоторое время они мирно беседовали, созерцая открывающуюся глазам панораму. По учащенной жестикуляции Кирилл догадался, что их разговор изменил русло. Мало того — во внешности мужчины так же произошли разительные перемены. Кирилл не видел его лица, но не мог не заметить, что вместо серого пиджака на старике блеснул сиреневым атласом старинный камзол. Короткие седые волосы почернели как смоль и сами сплелись в хвост.

Кирилл отступил от окна на шаг, опустил голову, протирая глаза от слез. Ему показалось! Игра света. Встряхнувшись, он вновь вернулся на наблюдательный пункт и всмотрелся внимательнее. Без сомнений, ему все почудилось. Рядом с Софии сидел мужчина в пиджаке, коротко стриженный, тот самый старик, устроивший в отеле ужасный балаган.

— Что они о себе думают? Кто им дал право держать нас взаперти? Если они обвиняют меня в краже — пусть заявят в полицию, пусть меня осудят, но прекратят издеваться. Это банда извращенцев, не иначе! — заскулила за спиной Кирилла малышка Сибилла.

Она вышла из зала ресторана в компании с толстяком Рибо и меланхоличной Аннет, и без сил опустилась на мягкий диван в холле.

— Да, на террористов они вряд ли похожи… Команда клоунов, ряженых актеров — садистов под предводительством сумасшедшего, помешанного на судебных процессах. Мужик явно не пропускал ни одного телевизионного ток шоу. И создав собственный сценарий, воплощает его в жизнь. — поддержал ее Гаспар, садясь рядом

— А как ты объяснишь наши галлюцинации в парке?

— Детка, не будь наивной, нам что-то подсыпали в еду за ужином. Мы все были под кайфом!

— Гаспар, пожалуйста, дотронься до моей руки — попросила Аннет. — Что ты чувствуешь?

Кирилл с удивлением обернулся к троице, отвлекшись от наблюдения за Софией.

Толстяк осторожно ощупал протянутую руку, помял локоть, потянул за пальцы,

— А что с твоей рукой, милая фройляйн? — спросил он в недоумении., - обычная женская рука, в меру упитанная, приятная на ощупь…

— Не может быть, — Аннет рухнула на диван рядом с хныкающей Сибиллой.

— Она была жесткой и холодной словно… мрамор…

— Ну вот тебе и еще одно доказательство — все проблемы у нас в головах. Мы приняли наркотик и подверглись внушению. Меня напугали притаившиеся в засаде эсесовцы. Ты решила, что превратилась в статую. — бодро констатировал Гаспар Рибо

— Опомнись, Аннет, хочешь — я укушу тебя за мизинец! — предложил он

— Нет, — выдохнула побледневшая блондинка и испуганно отодвинувшись, скрестила руки на груди,

— Мы должны найти другой выход из отеля! — подала голос Сибилла. — и добраться до ближайшей виллы. Тогда сможем сами вызвать полицию, и они сцапают всю банду разом!

В ее огромных васильковых глазах вспыхнула надежда.

Гаспар поддержал подругу

— Если главный вход заперт, можно попытаться спуститься из окон второго этажа… Или, пробравшись в зону Спа центра подальше от главного входа, выбить окно…

Размышления француза оборвали один за другим появившиеся в холле отеля стражи.

Словно догадавшись о намерениях пленников, они окружили их кольцом, отрезая путь к лестнице и коридору.

— Нет, ну ты посмотри, это же произвол чистой воды! Мы требуем вызвать полицию! -

Возмущенные вопли Гаспара прервал подкатившийся к нему на трехколесном велосипеде Малыш Бо.

— Ты зачем шумишь, толстяк? — спросил он капризным голосом и отвесил французу смачную оплеуху.

Не ожидавший нападения месье Рибо во весь рост растянулся на полу.

— У меня от ваших криков зубки болят — обиженно всхлипнул страж — ребенок и сев на велосипед, покатился по коридору с сторону Спа центра.

Кирилл, пряча негодование под маской безразличия, повернулся к окну. Скамейка на пригорке уже была пуста. Двое людей приближались к отелю, держась за руки, словно добрые друзья или… Какого черта!.

Сердце его бешено заколотилось, но не от ревности, а от неописуемого страха. Рядом с Софии шел не постаревший ни на год гость столицы, господин Клайв Мортон.

— Кирилл, что ты там высматриваешь? — обратилась к нему поднявшаяся с дивана Аннет.

Девушка встала рядом — На тебе лица нет — словно призрака увидел.

Молодой человек вцепился ей в локоть.

— Посмотри, видишь человека, идущего рядом с Софией? Ты знаешь, кто он?

Аннет прищурила близорукие глаза.

— Странно… Я полагала, он уехал этим утром. Да, я знаю его. Он проживал в сьюте на самом верху. Именно этот джентльмен пригласил нас вчера на ужин. Очень обаятельный, душевный молодой мужчина, явно неравнодушный к моей русской подруге.

— Почему же я не видел его вчера? Хотя, да, я глупец! — Кирилл ударил себя по лбу ладонью, — вспомнил, ужин принесли в номер, я не захотел спускаться в ресторан.

— Вы знакомы?

Кирилл нахмурился

— Да, можно так сказать. Мы встречались около десяти лет назад…

— И между вами что-то произошло? — допытывалась Аннет

— Нет, да, точнее — ничего сверхъестественного… В отличие от того, что происходит сейчас. Аннет, как ты объяснишь исчезновение нищего старика и появление вместо него Клайва Мортона?

Аннет замолчала на мгновение в нерешительности

— Я не знаю, что сказать, Кирилл… Я не встречала человека с таким именем, нашего знакомого англичанина зовут Гай. Фамилию не помню. А старик…, может быть он просто-напросто покинул отель? Надоело играть с нами… Опять таки — хорошая новость.

— Может быть… Только я не уверен, что игра закончилась.

Аннет прерывисто втянула в себя воздух

— Я тоже. Но мечтать не вредно.

София шла рядом с Гаем, не чувствуя под собой ног. Парила. Сейчас все ее ощущения сконцентрировались на тепле его ладони. После того, как он, сидя на скамейке, взял ее руку, более не отпускал.

Их слышимый диалог прервался сам собой. Остались лишь обрывки недомолвок-мыслей, нечеткие зрительные образы, эмоции. Он более не вмешивался в хаос, образовавшийся в ее голове, не пытался упорядочить хаотичный поток. Казалось, что все мысли Гая сконцентрировались на осязании ее руки, он исследовал каждый палец, каждый ноготок, потом развернул ладонь верх и принялся внимательно изучать рисунок папиллярных линий. София, забыв о дыхании, не сводила с него восторженных глаз.

Прочтя узор, он улыбнулся собственным мыслям и закрыл глаза.

Несколько минут сидел неподвижно, погрузившись в глубокий транс. София наблюдала, как мелко дрожат его ресницы, как напряглись крылья изящно очерченного носа. Она невольно залюбовалась красивым рисунком губ, абрисом подбородка.

— Пора! — прошептал он, возвращаясь из мира грез. — Милая Софи, твоя роль защитника сыграна. Сейчас ты станешь свидетельницей ломания комедий. Уверяю тебя, ни один из грешников, запертых в отеле не осознает до конца, что с ними происходит. Основная их версия, что мы актеры, нанятые богатым извращенцем. Несколько минут назад они безуспешно требовали вызвать полицию и даже разрабатывали план побега.

— Откуда ты знаешь?

— Не я, моя половина. Все вариации будущих событий ему известны заранее. Наш симбиоз — страшный сон любого казино. Из сего факта логически следует, что я чертовски богат.

— И привлекателен, — невольно добавила София.

Гай весело рассмеялся.

— А еще — я хладнокровный убийца одиноких изголодавшихся по романтике интраверток.

Точно, — согласилась София. Сердце ее сжалось.

Двери сами распахнулись, стоило им приблизиться. Неожиданная картина открылась Софии. Все стражи, за исключением Малыша Бо и любвеобильного красавца стояли полукругом, оттеснив четверых пленников к окну, выходящему в парк.

Аннет находилась рядом с Кириллом у окна, оба не сводили с вошедших удивленных глаз.

Толстяк обняв плачущую Сибиллу, утроился рядом с ней на диване, не обращая ни на кого внимания.

Послышалась трель велосипедного звонка, и огромный пупс на велосипеде появился в темноте коридора, идущего из зоны Спа. Малыш Бо развлекался на свой лад.

Стоило Гаю переступить порог, все стражи как один развернулись к нему в почтительном поклоне.

Хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание людей, Гай, оставаясь а прежнем виде, громко сказал.

— Итак, господа, пришло время продолжить наше судебное заседание. Игра переходит на второй уровень сложности.

— Приведите Гюнтера с Хеленой, — отдал приказ двум стражам, — они должны присутствовать.

Сгорбленный Старик вслед за Шапокляк исчезли в крыле коридора, ведущего к ресторану, чтобы через минуту вернуться с пожилой парочкой.

— Софи, — Раздался голос Аннет, — а куда делся старик в поношенном костюме, с которым ты вышла в парк? Привет, Гай, я думала, что ты уехал не попрощавшись, — закончила она, здороваясь с вошедшим

София застыла в нерешительности. Гай немедленно пришел ей на помощь.

— Я отослал его, щедро вознаградив. Неплохой актер, играет на грани безумия, выворачивается наизнанку, но и гонорар требует не малый. На второй раунд рефери назначен ваш покорный слуга, Гай Лендол. — и отвесил шутовской поклон.

— Кем назначен? — подал голос Гаспар, поднимаясь с дивана.

— Самим собой. Кем же еще? Я владелец этого отеля и президент компании Relevation Global, от имени которой каждый из вас получил приглашение, я придумал правила игры, а вы им подчиняетесь.

— А если мы откажемся? — не отставал расхрабрившийся перед Сибиллой Гаспар.

— Тогда лично тебя я запру в одном номере с милым малышом, который в полном одиночестве развлекается сейчас в коридоре. Велосипед ему уже порядком надоел. — осадил его Гай.

София видела, как Кирилл подошел ближе. Он не сводил недоуменных глаз с Гая.

— Если не ошибаюсь, несколько лет назад Ваше имя было другим…

— Неужели? Тогда напомню, что и Ваше с тех пор изменилось, — уголки губ англичанина взлетели.

Кирилл споткнулся на ходу.

— Имя ничего не значит, помнишь мои слова, малыш? Сегодня я Гай Лендол, вчера меня звали по другому, завтра я придумаю себе третье. Суть одна, я хозяин Дома на холме, ты у меня гостях. Я диктую здесь правила, ты их выполняешь. Ничего не изменилось.

— А ты неплохо устроилась, София, отхватила жирный кусок, — бросил Кирилл, не скрывая злости

— Я быстро учусь, — невозмутимо парировала женщина, сжавшись от боли.

Гай поднял вверх руки

— Достаточно пикировок! Мы напрасно теряем время, которое отпущено глупцам для покаяния.

Господа, — обратился он к стражам. — Не кажется ли вам, что наши гости погрязли по уши в материалистическом восприятии мира? Их скудное бытие опередило сознание. Меня гложет подозрение, что они до сих пор не осознали серьезности происходящего. Будет полезнее явиться им в другом образе?

— Тебе стоит лишь приказать, господин. — хором прошелестели существа.

— Тогда добавим немного ужаса! — крикнул Гай и щелкнул пальцами.

Вмиг свет солнца за окнами погас, парк погрузился в кромешную тьму. Внутреннее освещение потускнело, липкие щупальца мрака выползли с обеих сторон коридора. Один за другим стражи меняли облик, превращаясь в туманные бестелесные субстанции с лицами, спрятанными за безразличными белыми масками, в прорези которых зияла запредельная тьма.

Удивленные возгласы мужчин, испуганный визг женщин оглушили Софию. Если бы не предупреждения Гая — Закрой глаза и ничего не бойся, — если бы не прикосновение его руки, она бы поддалась общему безумию. Даже в ее сне, существа не казались настолько страшными.

Безмолвные призраки с мертвыми лицами, напоминающими венецианские маски Вольто, раздались в ширь и ввысь, нависая над испуганными людьми…

— Достаточно! — Гай щелкнул пальцами, отгоняя кошмары.

Ослепительный солнечный свет вновь наполнил пространство холла. Чудовища исчезли, вернув себе прежний безобидный облик парочки пенсионеров, аскетичной учительницы пения, роскошной кинодивы, мультяшного младенца и затрапезного попрошайки…

— Повторяю задание, дети мои. Попросить искренне прощения и совершить пожертвование.

Большего от вас не требуется, — произнес Гай менторским тоном.

— Уверяю тебя, ничего нового, затемнение окон специально пленкой и голографические проекции на лицах. Самое современное оснащение шоу программ. При желании профессионал мог бы придумать и поинтереснее….. - донесся до Софии заикающийся от страха голос Гаспара. Упрямец был испуган, ошеломлен, но держался молодцом. Внешний облик расплывшегося увальня оказался обманчивым. Под панцирем из жира у господина Рибо билось храброе сердце. Дрожащая от ужаса Сибилла невольно подвинулась к нему ближе, вцепившись в локоть.

Гай рассмеялся от души, но догадку Гаспара опротестовывать не стал.

— Предлагаю предоставить слово нашему недоверчивому другу, обвиненному в Чревоугодии.

Господин Рибо, есть ли Вам что сказать в оправдание порока? Чем Вы готовы пожертвовать? — cпросил англичанин, проходя в центр холла.

Подоспевший Малыш Бо, оставив в сторонке велосипед, подтащил высокий барный стул. Благодарно кивнув, Гай присел на него и приготовился внимательно слушать.

София растерялась, оглядевшись по сторонам. Подойти к Кириллу, стоящему у окна? Присесть рядом с остальными? Наконец, увидев стоящее в полутемном углу кресло, немедленно направилась к нему, радуясь, что нашла неплохой наблюдательный пункт.

— Ну же, любезнейший месье Рибо, не смущайтесь, выходите на середину, — подбадривал толстяка Гай.

— А я и не смущаюсь, это вам всем должно быть стыдно за произвол, что здесь устроили. Прекрасно понимаете, что с рук это просто так не сойдет, тем не менее, продолжаете. Но, сколько веревочке не виться, конец виден…

— К делу! — оборвал его Гай, начав потихоньку раздражаться. София сразу заметила перемену, черты красивого лица обострились и постарели. Но метаморфоза продлилась лишь краткий миг, англичанин быстро совладал с эмоциями.

— Хорошо. хорошо. Что я должен? Покаяться. Пожалуйста! Да, люблю поесть, сам страдаю от неуемного аппетита, от проблем с желудком, печенью. Врач предупредил, что надо срочно менять образ жизни. Понимаю, надо. Но, я одинок как перст, после мамы, более ни одна женщина не переступала порог моего дома. Думаете, я не жалею об этом? Думаете, моя вынужденная страсть к мужчинам восполняет утрату? Нет. Просто после первой неудачи в колледже…после того, как меня прилюдно унизили.. — Гаспар сжал кулаки и повернулся спиной к Сибилле, пряча лицо.

— Я уже не мог надеяться. Каждый день, видя в зеркале расплывшееся тело, я понимал, что никто на него не польститься. И ел все больше. Зажирал свою боль! И вдруг, я нашел друга, открывшего мир чувственных наслаждений, перемешав их с восхищением кулинарными изысками. С того дня сексуальное наслаждение и вкус еды стали единым коктейлем. Допингом. Они создали меня как лучшего в мире кулинарного эксперта.

Гаспар, достав из кармана брюк платок, вытер испарину, проступившую на лбу.

— Да, я слаб перед пороком. Искренне прошу простить, что трачу львиную долю энергию на смакование и переваривание еды. И еще… наверное с этого надо было начать… Я поражен до глубины души, что мой отчет об уровне здешнего ресторана имел столь трагические последствия. Я не имел ничего против покойного Франсуа Бове. Каюсь, что поддался мимолетному импульсу.

Но позвольте заметить, вряд ли именно мой поступок лишил его должности, хотя не умаляю своей вины, возможно именно эта неприятность стала последней в его долготерпении.

Итак, я искренне прошу прощения у покойного директора отеля, хотя вряд ли он меня сейчас слышит…

— Не важно, я почувствовал, что ваш поступок не был продиктован злым умыслом, он стал доказательством слабости перед мучащими соблазнами. Продолжайте — поддержал его Гай

Гаспар вновь покрылся испариной, переминаясь с ноги на ногу, словно огромный медведь, он мешкал, не зная, что еще сказать

— Так чем ты готов пожертвовать во спасение, дитя мое? — подсказал ему сидящий на высоком стуле рефери

Француз протер загривок, смущенно кашлянул, не отвечая. Было видно невооруженным взглядом, что его мысли мечутся, словно потревоженные в улье пчелы.

— Я готов пожертвовать половиной желудка, согласен на резекцию. Вот. — произнес несчастный в надежде взглянув на Гая, который со смеха сполз на пол.

Стражи согнулись от хохота. Малыш Бо, повалился на спину, повизгивая и похрюкивая одновременно.

Придется снова менять пеленки, — мелькнула мысль в голове Софии, оторопевшей от происходящего.

Насмеявшись от души, вытерев слезы, Гай взобрался обратно на стул

— Да, чувства юмора и смекалки у господина Рибо не занимать. Что скажете, господа? — обернулся он к стражам.

— Мы принимаем жертву, господин! Толстяк нам по душе. Он расстанется со своим главным богатством — ответил Ребенок, поддерживая сползший подгузник.

— Можете сесть Гаспар, вы прошли испытание.

— Принцесса! Ау! Посмотрите на меня — обратился Гай к Сибилле.

Но глаза позеленевшей от страха девушки остановились в одной точке. Она смотрела на лестницу, ведущую на верхние этажи.

София невольно повернула голову и прищурилась. Не может быть. На площадке между ступенями уютно расположилась крупная черная собака- лабрадор.

— Дольчи? — послышался тихий голос девушки.

Собака мгновенно поднялась и завиляла хвостом.

Аннет повернула к Сибилле удивленное лицо. Потом сама взглянула на лестницу, но ничего не увидев там, сказала

— Я оставила его в питомнике.

Сибилла, не веря ушам, вскочила с дивана, и, не обращая внимания на стоящих в оцеплении стражей, подошла к лестнице — Дольчи!

Через минуту, поникшая, словно сорванный ветром цветок, она вернулась на место.

— Извините, мне показалось… Галлюцинации продолжаются.

София взглянула на лестницу. Действительно, собака исчезла.

— Бывает, что касается человекообразных улиток, то с утра и не такое мерещится — успокоил ее Гай — можете спросить у Софии! Она не даст соврать.

Девушка вздрогнула.

Англичанин невозмутимо продолжал

— Обрати внимание, дорогая. Ты прекрасно освоилась в банном халате, стоимостью двадцать евро. Расцвела, словно чайная роза. Итак, не будем отнимать драгоценное время. Желаешь покаяться? Мы все во внимании!

— Можно я присяду? Голова кружится… - жалобно пискнула Сибилла

— Конечно! Дамы имеют право раскаиваться сидя!

Тонкие колени надломились, девушка без сил опустилась рядом со своим защитником Гаспаром. Чувство локтя вернуло ее безжизненному лицу краску.

— Я не знаю, — голос бедняги дрогнул, — почему так произошло. Словно бес попутал. По почте мне как члену клуба Москино пришел закрытый пользовательский каталог с будущими новинками. Это элитарный клуб, где ограниченное число участников. Даже этот факт не спасал ситуацию. Сейлс предлагал воспользоваться уникальным предложением и заказать новинки на сайте с кратковременным доступом. Предложение имело силу лишь ограниченный срок. Денег взять было неоткуда. Попыталась попросить у отца, но, зная мою страсть, он урезал карманные расходы. Кредитные карточки опустели, новые банк потерявшему доверие клиенту не выдавал. И вдруг одна клиентка делает предоплату за курс омолаживающих процедур наличными. Дотронувшись до ее денег, я потеряла разум. Вот оно — исполнение мечты. Ничего не стоит их взять. Но и возвращать не хотелось.

В этот момент в офис по стеночке зашел Марко, он последнее время расцвел от любви. Укол ревности поставил точку под моими сомнениями. Видеть его больше здесь не могу, его счастливое лицо, улыбки, предназначенные чужой женщине. Ненавижу!

Отец выгонит его в тот же миг, как узнает о краже.

Вот так все и случилось….. — Сибилла сжалась, боясь очередного истеричного выпада со стороны Аннет.

— Дочка, что же ты натворила… — подал голос Гюнтер, сидевший напротив, — ради новых туфелек пойти на двойное преступление. Я был уверен до сегодняшнего дня, что, уволив несчастного, избавился от вора, что совершил благой поступок. А как, оказалось, обидел ни в чем не повинного калеку.

Фройляйн Коппельмауэр сгорбилась и прикрыла голову руками. Ее плечи затряслись от рыданий.

Нищий страж, подойдя к ней, нагнулся, глубоко втянул ноздрями воздух и застыл подобный изваянию.

— Мой Господин, — раздался его голос — я чувствую нотки сожаления о содеянном зле.

— Считаешь ли ты, любезный Аватария, что грешник достоин прощения? — строго спросил Гай

— Пока не уверен…

— Стойте! Послушайте меня! — долговязый Гюнтер Коппельмауэр одним шагом оказался рядом с дочерью.

— Накажите меня. Только моя вина, что дочь выросла алчной циничной мещанкой. Если бы пошел наперекор воли родителей и забрал принцессу из приюта раньше, пока мир ее ценностей не населили модели из журналов, то она бы не упала столь низко!

— Гюнтер, нет, умоляю. — Хелен встала рядом с любимым. — Мне не жить без тебя. Если ты готов пожертвовать собой ради дочки, то я разделю с тобой наказание. Будь проклята скамейка в саду, на которой протекало унылое существование. Я туда не вернусь.

Сибилла, подняла на отца заплаканные глаза.

— Папа! Не надо! Я виновата, и готова ответить. Иначе призрак погибшего Марко не даст мне покоя. Он уже прислал своего поводыря.

— Детка, ты сошла с ума? О чем ты? — Гюнтер присев на корточки, обнял дочь.

— Неважно. Не вмешивайся, умоляю.

Страж вновь втянул носом воздух и удовлетворено улыбнулся.

— Я чувствую, что мои первые ощущения оправдались. Она раскаивается искренне. Мы может даровать ей шанс.

— Согласен. Дело за жертвой. — сказал судья

София, не справившись с негодованием, вскочила на ноги.

Гай с удивлением повернулся — Что такое?

Не обращая внимания на его мысленный вопрос, не отвечая на него, она вышла вперед.

— Хочу понять, почему большинство из вас знает, что здесь присутствует человек, виноватый не менее господина Гюнтера в дурном воспитании дочери. Ее мать, оставившая малышку в приюте, не вспоминающая о ней, и даже сегодня, догадавшись, что стоит рядом с единственным родным существом, не пролившая ни единой слезинки от радости. Где Катрина Лешер, должная разделить ответственность?

Ответом ей стали два людских крика слившихся в один, который многократно отразившись эхом от стен, замер в лепных виньетках на своде.

Гай укоризненно взглянул на Софию

Ты поторопилась. Каждому свое время.

Кирилл, сжавший от недоумения кулаки, пожирал Сибиллу глазами. Девушка, вскрикнув, рухнула на руки отца без чувств.

Гай сделал незаметный жест рукой. Супербия метнулась к стойке рецепции, и через мгновение вернулась с ватным диском, пропитанным нашатырем. Наклонилась над лежащей девушкой.

Бедняжка, жалобно застонав, пришла в себя.

— Наш защитник сделал замечание по существу. Мы не можем оставить его без ответа. — Гай трагично опустил уголки губ.

Вот циничный паяц!

— Ты права Софи, она несет ответственность, и уже справедливо наказана. Поэтому ее нет среди вас.

— Что вы с ней сделали? — опомнился Кирилл

— О! Поглядите! В Жигало проснулось благородство. Как неожиданно. Но лучше поздно, чем никогда. Мы к ней и пальцем не дотронулись, ведь так, друзья? — обратился Гай к остальным стражам.

Послышались ехидные смешки.

— А за Люксурию мы не в ответе — прошамкал беззубым ртом злобный Старик.

— Он сам себе голова — ехидно добавила Шапокляк

— Обычно женщины ничего не могут от него скрыть, — кокетливо прищурилась платиновая Мерлин.

— Где Катрина? — не унимался Кирилл.

— Вот зануда. Исповедуется твоя мамочка, кается в интимной обстановке, тет а тет самому красивому мужчине на свете. Вот уже второй час пошел, как он отпускает ей грехи. — пояснил нищий попрошайка.

— Ненасытный кобель любого разговорит. Он смешной — заключил Малыш Бо.

Гай, выслушав коллег, резюмировал.

— Поскриптум. Кирилл, ты больше ее не увидишь, не об этом ли ты мечтал этим утром? Я исполняю самые заветные желания легко, на раз два!

— Мерзавцы. Она жива? — тихо спросил молодой человек, ожидая услышать страшное.

Вновь послышался смех стражей.

— Не мертвее тебя, дурачок. И проживет куда дольше, чем ожидала. Ведь она мечтала продлить безбедное существование, омолаживалась, вела здоровый образ жизни. Этим утром ее чаяния были услышаны. Холодная Королева обрела бессмертие. Она останется с нами до той поры пока не найдет приемника, чей грех Гордыни превзойдет ее собственный. Отныне ее имя Супербия, а прежний страж удаляется на заслуженный покой.

— Благодарю тебя, Господин, — платиновая красотка в благоговении припала к руке Гая.

— Третья часть огромного состояния госпожи Лешер была разделена поровну среди 99 несчастными, которые пострадали от ее змеиного нрава, остальное перешло в фонд благотворительной компании Relevation Global для срочных нужд. Равновесие восстановлено.

В холле наступила абсолютная тишина. Изящная красавица, носящая лик любимой ею при жизни Мерлин, не прощаясь с остальными, спешно проследовала к выходу. Дверь открылась, пропуская бывшего стража. Стоило ему пройти несколько шагов по гравийной дорожке, как яркий солнечный сполох затянул тело вовнутрь и мгновенно исчез.

— Везет же… а мне, еще лет двадцать в подгузниках бегать… — загрустил Малыш Бо.

— Не ропщи, ты сам придумал себе этот образ, увлекшись анимациями Миядзаки! — вмешалась Шапокляк, — мог бы читать Рабле! Шучу, его герой еще хуже… От отеля остались бы одни руины.

София внимательно следила за Кириллом. Он в полнейшем раздрае повернулся к окну и замер, устремив глаза в одну точку. Его безжизненное тело можно было сравнить с внезапно опустевшим сосудом. Человека в нем не стало.

— Мы надолго отвлеклись, господа. Героиня наша успокоилась и в состоянии продолжить.

Сибилла, можешь говорить? — обратился Гай к девушке, склонившей голову на плечо отца.

— Нельзя ли ее более не мучить? — заступился за подругу Гаспар.

— Нельзя. Правила устанавливая здесь я. Сибилла!

— Все нормально, Гаспар. Я в порядке, — девушка повернула распухшее от слез лицо к обступившим ее стражам.

— Господа, я затрудняюсь в выборе. У меня нет лишней половины желудка, нет миллиардов фрау Лешер, нет состояния, которым можно пожертвовать, ничего, кроме бесчисленных платьев, почти не ношеных туфель, сумочек всех цветов и фасонов. Чем же мне жертвовать, если…, - Сибилла замкнулась в нерешительности. И внезапно, ее осенило. Да!

— Да! Я готова отдать все новые и не очень вещи, поверьте — они из самых свежих коллекций, О, простите, какая вам разница! Так вот — я могла бы их отвезти в приют, в котором росла…. Девочкам они пригодятся.

Лицо Сибиллы посветлело, ее глаза засияли воодушевлением.

— Точно, моя принцесса, я помогу тебе отвезти вещи, — поддержал ее отец. Заодно навестим могилу сестры Жозефы, она до самой смерти вспоминала тебя, свою любимицу.

Девушка обмерла и мертвецки побледнела. Ее губы задрожали от надвигающейся истерики.

Гюнтер, не замечая страшной перемены, продолжал

— Она любила всех девочек, заботилась о них. Бедная Жозефа, потеряла своих детей, одного за другим, умерших от осложнений после гриппа. Двух маленьких дочек — погодок. Лишь вера в Господа и смирение спасли ее от самоубийства. Поэтому бедная монахиня поселилась в приюте. Детский смех заменял ей пение ангелов. Жизнь обретала смысл. Когда я забрал тебя, она часто звонила, интересовалась.

— Почему ты мне раньше об этом не рассказывал, отец? — глухим голосом спросила Сибилла.

— Не знаю. Не придавал важности. Да и дел было невпроворот, сама знаешь, сколько сил отнимает отель.

— Спасибо, отец.

— За что ты меня благодаришь, дорогая? — удивился Гюнтер

— Ты только что спас меня от безумия. Мы обязательно навестим ее могилу, обещаю.

Гай терпеливо слушал их разговор. Лишь, когда Сибилла замолчала, он произнес.

— Какой бы нелепой не была твоя жертва, она шла от чистого сердца. Мы принимаем ее.

София в изнеможении закрыла глаза. Внезапная слабость овладела ее телом, подкралась дурнота. Холодный пот покрыл лицо, шею, изморозь пробежалась по спине. Она взглянула в окно, мечтая очутиться под лучами солнца. Становилось все хуже, не желая более терпеть, она встала с кресла и направилась к Гаю.

Столкнувшись с его холодным испытывающим взглядом, замерла.

Отпусти меня ненадолго, умоляю. Я не убегу.

Он несколько мгновений ощупывал ее мысли. Потом его черты смягчились. Мужчина улыбнулся.

— Хорошо, иди. Погрейся на солнце. Я беспокоюсь за тебя.

— Не стоит. Сейчас все пройдет.

София уже подходила к двери, как услышала голос Кирилла.

— Подожди, прошу!

Молодой человек сделал несколько шагов в ее направлении, но был остановлен стражами.

— Я не собираюсь бежать. София, сейчас моя очередь просить прощение, а ты единственный человек, который пострадал незаслуженно.

Женщина развернулась к нему, приготовившись слушать.

— Можно придумать много доводов в оправдание, но я не буду. Простить меня может лишь любящий человек. Могу ли я надеяться?

Женщина шагнула к стойке рецепции, облокотившись. Становилось все хуже. Собрав последние силы, она ответила

— Кирилл, я прощаю. Но больше не люблю тебя.

Молодой человек смертельно побледнел. Жадно и прерывисто вздохнул, словно из легких исчез весь кислород.

Повернувшись к Гаю, продолжил.

— Теперь пришла пора чем-то пожертвовать? У меня нет ничего, кроме смазливой внешности, небольшой суммы денег, что я скопил тайком от Катрины, и одной безделицы, которая сыграла в жизни роковую роль.

Он сунул руку в карман брюк и вытащил небольшой округлый предмет.

Протянул его Гаю

— Когда-то Вы подарили мне одну странную вещицу, сейчас пришло время вернуть ее назад со словами благодарности. За все в этой жизни надо платить, за обладание счастливой фишкой я заплачу сполна.

Англичанин с грустной улыбкой протянул руку.

— Ну что ж, твое пожертвование принято.

Кирилл, сдержанно поблагодарив, вернулся к окну, отгородившись от всего мира.

У Софии закружилась голова.

Она, теряя последние силы, прошла через распахнувшуюся дверь к солнечному свету.

Присядь на скамейку у входа! — раздался в ее голове приказ. Не слушая голос Гая, свернула на лужайку и в изнеможении опустилась на мягкую траву. Все!

Стоило Софии закрыть глаза, как она погрузилась в необычное состояние. Ее сознание раздвоилось. Она часть наслаждалась теплом, которое дарило солнце ее трепещущему от слабости телу, другая, поднявшись на небольшую высоту, парила над изумрудной травой, обдуваемая ласковым ветерком.

София спала наяву.

— Помни, моя родная, мы лишь частица огромного мира. Будь внимательна ко всему, что окружает тебя. Смотри под ноги, когда идешь по земле, смотри внутрь себя, когда размышляешь, смотри в небеса, когда отдаешься мечте. Вокруг нас существует бесконечное количество видимых и невидимых миров, взаимно проницаемых и взаимозависимых. Грубое слово, произнесенное в пылу ссоры, создаст вокруг тебя волну зла, которая распространится на множество слоев, ответная реакция в несколько раз превысит начальный импульс.

Папа всегда разговаривал с маленькой Софии, словно она была взрослым человеком. Девочка порой не понимала заумных фраз, но уяснила главное. За все надо платить, и всегда сторицей.

Чаще смотри по сторонам, принцесса. Вокруг столько волшебства, которое открывается лишь внимательным людям. Посмотри под корни травы.

Софии повернулась на живот и раздвинула стебли. Там вовсю кипела меленькая жизнь. Труженику муравью, тащащему еловую иголку, было невдомек, что за ним пристально наблюдают. Жук навозник спешил по неотложным делам, толкая вперед ароматный шарик. Компания прозрачной тли пировала на листике мокрицы, божьи коровки — пастухи терпеливо ждали, когда смогут полакомиться их соком.

Пожарник, сложив крылья, спикировал на подорожник и зашевелил длинными залихватски закрученными усами.

Стоило солнцу спрятаться за тучу, в маленьком мире сразу наступали свои сумерки.

Видишь, принцесса, маленький мир не видит нас. Мы же следим за ним. Не сомневайся, за нами также пристально наблюдают создания других слоев, оставаясь вне поля зрения. Немногим людям дана способность узреть Других, а тем более понять… Они Боги для нас, когда мы являемся таковыми для снующих под ногами крошечных тварей. Как и мы, они порой вмешиваются в нашу жизнь, наводя необходимый им порядок.

Восстановив утраченные силы, София поднялась. Возвращаться в отель, где царил балаган, где наводился порядок, ей не хотелось. Грозовые тучи в душе так и не развеялись. Женщина прекрасно осознавала, что до нервного срыва оставался один единственный шаг, который она сделать не в праве. Возврата назад уже не будет. Решившись на короткую прогулку вокруг здания отеля, София вышла на дорожку, ведущую к главному входу. Сквозь витражные стекла в глубине холла ее глазам предстала немая сцена.

Строгая учительница пения прилюдно отчитывает двоечницу Аннет Пуатье, втянувшую от стыда голову в плечи.

Силуэт Кирилла продолжает темнеть на фоне противоположного окна. На диване замерли Гаспар с Сибиллой и напротив них парочка держащихся за руки пенсионеров.

Стражи не сдвинулись не на шаг, внимательно следя за последней экзекуцией.

Софии заметила, как Гай повернул к ней голову — Ты хочешь вернуться? — прозвучал в голове его вопрос

— Пока нет.

— Тогда подыши еще немного воздухом. Ничего не бойся.

Она грустно улыбнулась, понимая, что с каждой минутой все сильнее и безнадежнее влюбляется в него.

Войдя в парк, замерла в раздумьях, можно вернуться на согретую солнышком скамейку на пригорке, можно прогуляться по тенистым аллеям, выйти к заросшему кувшинками пруду, послушать лягушачьи арии или… Или?

Маленькое белоснежное тельце мелькнуло среди травы, ветви гигантской канадской ели дрогнули, пропуская беглеца внутрь потайного убежища.

— Муська! — позвала котенка София, — Ах ты шкода! — она бросилась в погоню.

Стараясь не исколоться длинными иголками, проникла в штаб разбойников и огляделась. Ничто не изменилось с ее последнего посещения. Любовное послание неизвестной девочки, наткнутое на веточку, продолжало дрожать от ветра. Софии осторожно сняла его и вновь пробежала глазами.

Возлюбленного несчастной крошки звали Гай. Надо же….

Белое пятно мелькнуло под ее ногами, Софии вздрогнула от неожиданности и отступила на шаг.

Это был не котенок. Белоснежная изящная птица вспорхнула на стол и, поблескивая бусинками глаз, внимательно смотрела на Софию.

— Виктория — еле слышно выдохнула испугавшаяся женщина.

Голубка наклонила головку.

София зажмурилась, вообразив невозможное, эпизод из сказки. Сейчас птица ударится оземь и обратится прекрасной феей.

Но ничего не произошло. На грубо сколоченном ребячьими руками столе продолжала сидеть обычная голубка. Правда, простые птицы не заманивают людей в детские шалаши.

Софии опустилась рядом на скамью и протянула к ней руку. Голубка, нахохлившись, отпрянула.

Я схожу с ума. Не хватает мне начать с ней говорить.

— Здравствуй, Виктория.

Птица сделала шаг навстречу.

— Я не знаю, что сказать. Раньше никогда не разговаривала с птицами. Но все бывает в первый раз. То, что со мной здесь происходит, походит на сумасшествие. Я бы решила, что мне все снится…

Птица, наклонив головку, внимательно слушала.

София вздохнула.

— Я хочу помочь этим людям, но не знаю как. Мое сердце от бессилия обливается кровью.

Но хуже всего то, что я люблю… твоего парня.

Гортанный клекот голубя напугал Софию. Птица словно поняла ее слова.

Отступать было некуда.

— Да, это так. Я люблю его. С каждой минутой, страсть охватившая меня становится лишь сильнее.

Голубка расправила крылья, нахохлилась, приняла угрожающую позу.

Бред какой-то. Ты готова выклевать мне глаза?

— Отдай его мне, Виктория! — бесстрашно продолжала она, балансируя на грани с безумием.

Голубь рос на глазах, превратившись из маленькой изящной птицы сначала с чайку, потом увеличившись до размера баклана. Выпуклые черные глазки жадно блеснули. Вытянувшийся крючком клюв раскрылся и издал пронзительный угрожающий клекот.

София прикрыла лицо руками и, вскочив со скамейки, заметалась в поисках выхода.

Резкий отрывистый свист вернул ее обезумевший разум в реальность.

Голубка, мгновенно приняв прежний размер, подняла голову, словно прислушиваясь.

Повторный свист заставил ее спорхнуть со стола вниз и исчезнуть среди широких еловых лап.

Несколько мгновений София старалась понять, была увиденная ею метаморфоза привычной галлюцинацией или птица действительно угрожала? Не желая далее оставаться в ловушке, она, аккуратно сложив письмо, сунула его в задний карман джинсов и вышла на солнечный свет.

Рецепция отеля привычно пустовала. Мало того, в холле уже не было видно ни одной живой души. София замерла в нерешительности, оглядываясь. Куда все подевались? Неужели судилище закончилось так быстро?

Женщина прошла по коридору к залу ресторана. Но стеклянные двери оказались плотно запертыми, заглянув внутрь, она увидела лишь накрытые к ужину столы.

Стоило ей повернуть обратно к рецепции, как слух уловил тихую мелодию. Она подняла голову наверх. "Strangers in the night" — звучала та же композиция, что зазвала ее прошлой ночью в комнату к Гаю. Увлекаемая волшебным голосом Синатры, София поднялась на пятый этаж и осторожно переступила порог. Гостиная, откуда звучала музыка, был пуста.

Гай стоял к ней спиной у окна спальни, держа в руках лист писчей бумаги. Прочтя написанное, он замер, как вдруг решительно разорвал письмо на клочки, скомкал остатки и поджег от пламени свечи, кинув тлеющий ком на металлический поднос

София замерла на пороге, наблюдая, как пламя пожирало корчащиеся от боли строки.

Гай, обернулся к ней.

— Входи, не бойся.

— Ты сжигаешь письмо?

— Как обычно.

— Сжигать письма — это скорее необычно, не находишь?

— Я так всегда поступаю.

Удостоверившись, что бумага превратилась в пепел, Гай вынес поднос на балкон и поставил на столик.

София прошла внутрь комнаты.

— Я вернулась с прогулки и никого не нашла. Холл опустел. Не скажешь, чем все закончилось?

Гай усмехнулся.

— Как обычно- ничем особенным. Роли сыгранны. Занавес пал. Клоуны смывают грим, зрители и участники представления отдыхают в номерах. Дирижер устал больше всех.

— Ты говорил, что один из них должен умереть…

— Да, так оно и есть. Кто-то из них примет важное решение. Но лишь для твоего успокоения добавлю, не воспринимай понятие смерть дословно. Физическая — лишь одна из ее разновидностей.

Гай достал из кармана брюк небольшой прямоугольник — карту.

— Смотри. Тринадцатый Старший Аркан Смерть чаще всего означает гибель мировоззрения, преображение, переход в неведомое.

— Мне сложно дискутировать с тобой… — София с тихим вздохом опустилась на стул у письменного стола.

Гай присев на корточки рядом, заглянул ей в глаза.

— Ты взволнована. Что-то произошло?

Встретившись с его внимательным взглядом, София призналась

— Твоя голубка появилась

Мужчина нахмурился.

— Это уже не важно. Сегодняшний день принадлежит только мне.

Он протянул руки и начал медленно расстегивать пуговки на ее блузке. Тело Софии затрепетало от легких прикосновений его пальцев и подалось вперед.

Переливающиеся всеми оттенками лазоревого глаза Гая приковали ее к себе взгляд, и больше не отпускали. Запустив руку в рыжие локоны, он сжал их, приподнимая ее лицо к свету. Вторая рука скользнула под блузку, лаская напрягшуюся от возбуждения грудь. В тот момент, когда их губы встретились, София вспомнила сон, привидевшейся ей у бассейна, когда таинственный старик подарил ей первый поцелуй. С мучительным благодарным стоном она раскрыла рот.

Вспыхнувшая словно лучина страсть зажгла их мгновенно. Пожираемые безжалостным пламенем, они спешили сорвать друг с друга одежду, чтобы как можно скорее почувствовать прикосновение обнаженных тел. Чудовищный приторно сладкий водоворот закружил их, мгновенно вознеся на вершину абсолютного блаженства.

Получив разрядку Гай, оторвавшись от ее губ, жарко прошептал

— Первый раз не в счет. Скажи мне, какую ласку ты хочешь сейчас?

Услышав ее мысли, он медленными нежными поцелуями начал покрывать ее шею, спустился к соску и обведя вокруг него языком, улыбнулся, почувствовав как призывно затрепетало тело женщины. София закрыла глаза и поплыла по волнам, постанывая от неземной неги.

Время утратило смысл. Когда она открывала глаза, лишь отмечала, что солнце постепенно катится к закату, в следящее мгновение пальцы Гая уже скользили по ее векам, закрывая — не торопи его, пусть этот день длится как можно дольше.

София потеряла счет его и своих оргазмам, она изо всех сил сдерживала боль и усталость, полностью отдавалась чувству. Она любила его так сильно, как могла, зная, что завтрашнего дня может не быть.

Почувствовав, что испил ее до последней капли, Гай остановился, и нежно коснувшись лица пальцами, подарил завершающий поцелуй.

— Благодарю тебя.

София приоткрыла глаза, слезинка скользнула по щеке, мгновенно подхваченная его губами.

— Не плачь.

— Не уходи, — прошептала София.

— Пока я с тобой.

— Останься со мной, умоляю.

Глаза женщины наполнились слезами. Гай с грустью смотрел на нее. Потом нагнулся и выпил всю влагу с ее щек.

— Молчи. Мое сердце рвется на части.

— Как мне остановить тебя?

— Молчи. Закрой глаза. Немного отдохни.

— Обними меня крепче. Я хочу заснуть в твоих объятиях.

Гай прижал ее к себе. Положив голову ему на грудь, София смежила веки и погрузившись в тепло, исходящее от его горячего тела, задремала.

Из неотправленного

" Здравствуй, мой друг.

Выдалась свободная минута написать тебе несколько строк.

Безумный перфоманс подошел к концу. Осталось недолго. Дело за глупцом, готовящимся совершить добровольный выбор.

Душа моя почернела от сажи, смердящей копоти, пресытилась людскими пороками и грехами. Смертельная усталость сковывает члены, лишь сердце, ставшее вновь молодым бьется невпопад.

Ангел, посланный свыше, спит сейчас сном младенца на моей кровати.

Стоит подойти к ней и вдохнуть удивительный васильковый запах кожи, как безумие вновь охватит меня.

Ее ресницы вздрогнули, веки приоткрылись, дернулись глазные яблоки. Моя нечаянная радость видит сон.

Томми, ее тело прекрасно, а душа чиста, как у младенца.

Я же терзаюсь от невозможности сделать выбор между Викторией, рискующей остаться навеки запертой между мирами, и обыкновенной женщиной, подарившей изгою искреннюю любовь. Она не просит ничего взамен, умоляя лишь остаться. Она пока не знает, что искорка ее божественного чувства разожгла в моей душе пламя, которое искушает меня, позволяя надеяться на чудо.

Каюсь, я не совладал с собой. Каюсь, что вовлек Софию в игру, подчиняясь воле Виктории. Ведьма выбрала ее тело, чтобы переходить рубеж и быть рядом. Но после первого раза я больше ее не звал. Не хотел. Извращенная страсть моей бывшей возлюбленной, привыкшей получать наслаждение лишь от боли, могла навредить прекрасной Софии.

Я давно знал, что занимаясь со мной любовью, Виктория на самом деле желала Того, кто во мне, именно он дарил ей страдания, граничащие с безумием. Лишь от них ведьма получала удовольствия. Поэтому она всегда снимала кольцо, отпуская на волю чудовище.

Эта женщина другая. Она увидела во мне человека.

Томми, я влюблен. Сам не могу поверить, но это так.

Неужели, Софи мое обещанное избавление, способное остановить бесконечный бег по кругу? Ради которого, я согласился вернуться в последний раз в Дом на Холме?

Она просыпается… Не прощаюсь…

Запах гари вмешался в ее сон, возвращая из небытия. Он витал в воздухе, вызывая тревогу. София открыла глаза, огляделась. Среди бесчисленных подушек, она лежала на огромной кровати в полном одиночестве. Рука скользнула по холодным простыням, заставив сердце сжаться от боли.

Запах становился все сильнее. В гостиной послышались шаги.

— Гай! — испугано крикнула София

Он появился в проеме двери. Подойдя ближе, присел на кровать.

— Что случилось?

— Ты вновь жжешь письма? Запах…

— Нет, я курил на балконе.

София присела, завернувшись в простынь. Вдохнула глубже.

— Мне кажется, что-то горит — она встала с кровати и, прошла в соседнюю комнату. Вернулась в спальню, выглянула на балкон. Источника дыма не было видно.

— Ты чувствуешь? — обратилась она к Гаю.

Тот поднялся с кровати, подошел к Софии, развернув ее к себе спиной, убрал волнистые волосы с шеи и припал губами к коже. Искрящаяся волна пробежала по ее телу. Горячие губы проследовали выше, захватив мочку уха. Кровь прилила к груди, София готова была вновь упасть в безумие, как в коридоре послышался топот и следом истошный женский крик.

— Пожар!

Женщина повернулась к Гаю и натолкнулась на его спокойный взгляд.

— Подожди!

Оставив ее на мгновение, он вернулся из ванной комнаты с халатом.

— Одень.

В коридоре запах чувствовался еще сильнее. Из правого крыла коридора раздался отчаянный стук. Около углового сьюта стояла Аннет и что было силы барабанила по косяку.

— Кирилл, открой!

Из под двери его номера, дрожа на сквозняке, выползали тонкие струйки дыма.

София со всех ног бросилась на помощь к Аннет.

— Он там! Я сидела у себя на балконе. Он вышел, свесился сверху. Мы перекинулись парой слов, сейчас уже не помню о чем. Потом он шагнул внутрь и через несколько минут, я почувствовала запах.

— Кирилл, — взмолилась София, — открой дверь! Не смей этого делать! Кирилл!

Она обернулась к Гаю, в надежде на помощь. Он стоял поодаль, безразлично подпирая стену.

— Сделай что-нибудь!

— Не могу, это его выбор.

— Только не Кирилл, только не он! Умоляю!

— А кто?

София, рыдая, без сил опустилась на пол. Действительно. Кто?

— Мальчик мой, я люблю тебя, — услышала она знакомый голос., - Если ты решил уйти, то возьми меня с собой, не оставляй одну? Один раз ты уже бросил меня, Кирилл, не делай так больше! Открой дверь, пожалуйста. — шептала в замочную скважину Аннет ее собственным голосом.

София онемела от происходящего. Она в недоумении смотрела на немку.

В замке повернулся ключ, дверь приоткрылась.

В следующее мгновение произошло неожиданное. Стоило Кириллу показаться из-за двери, Аннет, обретя недюжинную силу, схватила его за рукав и выдернула наружу. Пока неудавшийся самоубийца отходил от замешательства, немка проскользнула внутрь сьюта и захлопнула за собой дверь, повернув щеколду замка.

— Нет! — крик Софии оборвался в спазме. Она закашлялась и встав на колени, поползла по коридору прочь, спасаясь от дыма.

Кирилл, подскочил у ней, пытаясь поднять. Резкий запах алкоголя, вызвал у Софии приступ тошноты. Рубашка и брюки молодого человека были мокры насквозь, словно он только что принимал ванну из виски.

Коридор заволокли сизые клубы дыма. Зажав рот рукой Гай, бросился к Софии. Подхватив ее с другой стороны, вместе с Кириллом потащил к лестнице.

Несколько пожарных бежали вверх, разматывая шланг.

Люди! — отметила про себя София в полнейшей прострации.

— Там человек в 505 номере! Спасите ее! — Кирилл бросился к одному из спасателей.

— Срочно покинуть отель! — не слушал его пожарный, окунувшись в сизую мглу.

В холле первого этажа дым нависал слоями. Еще несколько мужчин в форме вбежали в отель, один из них, увидев намокшего Кирилла, накинул на него плед.

— На выход! Кто еще остался в отеле? — обратился пожарный к появившейся за стойкой рецепционистке. Неизвестная девушка с толстой платиновой косой и ангельскими глазами, отчаянно закашлявшись, отрицательно замотала головой.

— Все вышли.

Попытка разглядеть служащую внимательнее не увенчалась успехом, Гай, подхватив Софию в охапку, выволок ее на свежий воздух.

Солнце уже закатилось, обманчивые сумерки постепенно окутывали парк прохладой.

Наступило особое время.

На лужайке перед отелем сбились в кучку испуганные постояльцы и эвакуированный персонал. Толстый портье, официант и консьерж не сводили испуганных глаз с окон пятого этажа, из которых валил густой дым.

Один из пожарных, на выдвинутой вверх из машины лестнице усиленно заливал рамы и балкон пеной.

— Что именно ты там поджег? — задал вопрос Гай

Кирилл не ответил, начав впадать в посттравматический ступор. Он застыл с остекленевшим отсутствующим взглядом, наблюдая как балкон его номера превращается в сказочный пенистый терем.

Оставив Софию, Гай шагнул к нему, и не побоявшись показаться грубым, что было силы встряхнул.

— Отвечай, не смей молчать! Что именно ты сделал? Отвечай, иначе ударю!

Глаза молодого человека выкатились из орбит, заикаясь, он заговорил через силу, словно вспоминая забытые слова.

— Я вылил все крепкое спиртное, что нашел в номере, в джакузи, снял занавеси… книги, журналы, что нашел в номере, принес туда… сложил вокруг. Поджег с одной стороны, сам лег в ванну. Я рассчитывал задохнуться от гари, а потом бы вспыхнул спирт, одежда…Все.

— Есть менее извращенные способы уйти из жизни, не находишь? — прервал его Гай. На его губах играла ироническая улыбка.

— Мне было все равно. София, — Кирилл повернулся к женщине и обмер.

Рука Гая по хозяйски лежала на ее бедре. Кирилл попытался поймать ускользающий взгляд женщины, но безуспешно.

— Ты меня обманула? — его вопрос прозвучал утверждением.

— Кирилл, прости — София не узнала свой голос. — Это была не я.

— В каком смысле?

— Я не знаю, как объяснить. Аннет сымитировала мой голос. Я стояла рядом.

— Что за чертовщина? — Кирилл сжал виски, морщась от боли.

— Брось парень! Зато, какой эффект, ты жив, здоров, что, правда, не скажешь о ней. Но интуиция мне подсказывает, что зловещий план созрел в голове Аннет мгновенно. Стоило тебе выйти из номера, как она придумала довольно эффектный способ свести счеты с жизнью. Как говорят горбатого — лишь могила исправит. — резюмировал Гай.

— Не говори так, она была душевно больна.

София всхлипнула, размазывая слезы по грязным от сажи щекам.

Внезапно послышался звук сирен и две полицейский машины, сверкая мигалками, свернули с парковой аллеи и остановились перед входом в отель.

Гай нахмурился. Он шагнул к Кириллу.

— Ханни-бой, пришло время серьезно поговорить. У нас от силы час, пожар скоро потушат, и начнется дознание. Пойдем туда, где нас никто не увидит. — прозвучала его просьба — приказ.

Обняв Софию, Гай быстрым шагом направился к цветочному лабиринту. Словно послушный пес Кирилл понуро поплелся за ними следом.

Увлекаемая рукой Гая, женщина, обернувшись на отель, поняла, что тот прав, задымление практически исчезло. Через открывшееся окно пожарный шагнул внутрь. Сейчас они обнаружат труп…

Войдя в погруженный в сумерки лабиринт, Гай сразу свернул в левую аллею, выведшую их на небольшое открытое место, со всех сторон окруженное стеной из цветущего рододендрона.

Вокруг малиновых, нежно розовых и белых шапок кружили припозднившиеся пчелы, вились вечерние мотыльки. Нескончаемое монотонное жужжание насекомых навевало сон…

Увидев небольшую скамью, спрятавшуюся под навесом из пышных соцветий, он усадил на нее Софию.

Ничего не бойся. Чтобы ты сейчас не услышала и не увидела, молчи! — прозвучал в ее голове приказ. Он заглянул ей в глаза, даря нежность, осторожно приподнял подбородок и прикоснулся к мокрой щеке губами. Какая соленая!

Потом повернулся к замершему в немой муке Кириллу.

— Друг мой! — прозвучал спокойный голос англичанина. — Пришло время сделать предложение, от которого ты вряд ли откажешься.

— Когда-то я уже слышал подобное — Кирилл стиснул кулаки.

— Хочу напомнить, все мои предложения стоят того, чтобы с ними соглашаться. Сейчас поясню, почему.

В связи с потерей доверия Катрины Лешер, а точнее в связи с потерей ее самой, ты остался без средств к существованию. Моя женщина, — Гай кивнул в сторону внимательно следящей за ними Софии, — отвергла тебя, не оставив ни единого шанса. Я же вытащил дурака с того света с одной лишь целью. Предложить обмен.

— Обмен? Чем? — Кирилл недоумевал. Что у него есть ценного? Внезапная догадка сбила его с толку

— Я понял — ты дьявол? Пришел за моей душой. Потому что больше у меня ничего не осталось.

Гай довольно ухмыльнулся.

— Признаюсь, за несколько столетий так называли меня чаще всего. Но тороплюсь огорчить наивного романтика. Нет, я ни дьявол, и душа мне твоя без надобности. Я пришел за другим.

Англичанин несколько секунд молчал.

— Ты приглянулся мне очень давно, малыш. После первой встречи десять лет назад я уже знал, что наши пути пересекутся вновь, что я нашел приемника.

Сердце Софии забилось сильнее.

— Приемника? — переспросил Кирилл, ничего не понимая

— Не перебивай меня, слушай внимательно. Тотем виден далеко не всем. Ворон показался дважды, давая понять, что круг завершается. Он выбрал тебя на мое место.

Гай шагнул ближе и взял Кирилла за плечи. Поймав его испуганный взгляд, создал визуальный канал.

— Я предлагаю тебе то, о чем мечтает каждый смертный, но опасается признаться, во избежание неминуемого искуса. Безграничная власть над человеческими существами, несметные богатства и абсолютная свобода. Чудовищная ответственность в придачу. Когда сердце разбило, а жизнь утратила смысл, есть два пути. Один — в холодные лапы смерти, другой в новую жизнь, сулящую чудеса. Ты согласен стать мной? Возродиться в другом качестве? Стать дирижером, вместо того, чтобы исполнять короткую партию? Творить, разрушать, казнить, миловать?

Кирилл не мог отвести глаз от переливающихся сапфиров. Завороженный, лишенный воли, способности анализировать, он согласно кивнул.

— Мало. Произнеси слова — Я согласен стать тобой.

— Я согласен стать тобой — выдохнул несчастный

— До скончания дней моих

— До скончания… Дней моих, — последние слова молодой человек произнес в полузабытье.

Не отводя от него взгляда, Гай взял лицо Кирилла в руки, приблизил к себе и впился в его губы.

Вскочив со скамьи, София зажала рот, обрывая крик. Не веря собственным глазам, наблюдала, как губы мужчин страстно слились, тела приникли друг к другу, став одним целым.

Недопустимая ситуации мысль, мужской поцелуй и объятия могут выглядеть эротично, скользнула в сознании и испугано исчезла.

В тоже мгновение стихло жужжание шмелей, мотыльки застыли в воздухе, словно пойманные в кадр. Сердце Софии замерло, останавливая кровоток.

Начавшаяся метаморфоза лишила ее способности дышать, возвращая в недавний сон. Тела мужчин с головы до ног заволокла туманная дымка, сквозь которую было видно, как черты молодого капера, появившиеся у Гая, медленно перетекают на лицо Кирилла.

Когда англичанин разомкнул губы, в его руках стоял молодой необыкновенной красоты мужчина, похожий на ее бывшего любимого, но обретший небывалую яркость и выразительность взгляда, плавность, утонченность жестов, девичью нежность черт.

Время возобновило бег, шмели продолжили монотонный хор, мотыльки, опустились на соцветия, сложив крылышки.

Разорвав объятия, шатаясь словно пьяный, Гай шагнул к скамье, около которой стояла боявшаяся шелохнуться София, без сил опустился на нее и прикрыл руками лицо. Его тело сотрясала дрожь.

Женщина продолжала стоять, не сводя испуганных глаз с новоявленного существа, обретшего плоть.

Капер в свою очередь с интересом разглядывал ее. Белоснежно улыбнувшись, взглянул на сидящего на скамье, тяжело дышащего англичанина

— Гай, дружище! А почему ты не предложил мне ее тело? Быть женщиной мне еще никогда не приходилось. — раздался его бархатный завораживающий голос.

— Не стоит рисковать! Проблем не оберешься — устало ответил Гай.

— Ты прав, тем более, что оно уже занято, — произнес щеголь хитро прищурившись.

София заметила, как напрягся Гай.

— Не злись, ханни! Я не имел виду ничего дурного. Там, где есть двое, третьей душе не место, не правда ли? — капер продолжал говорить загадками.

Гай молчал.

— Брось, не дуйся! Премного благодарен за обмен, я сейчас полон молодости, азарта, сил, желания, хм, стал куда привлекательнее, не находишь? Ты только взгляни на мои изящные пальчики, они готовы пробежаться по клавишам, наигрывая легкий блюз или меланхоличный регги. А тело?.

Другой скользнул руками по своей груди, ощупал плечи, погладил узкие стройные бедра.

— Неплохо для любителей костлявых юнцов. Почему бы не внести разнообразие? Сделка состоялась, приятель! Я доволен.

— Ну и отлично. Нам пора возвращаться в отель. А то полиция решит, что трое гостей ударились в бега. — опершись на руку Софии, Гай поднялся.

Надо спешить.

— Ты как всегда предусмотрителен мой опытный друг. Мне будет не хватать тебя.

— Взаимно, — англичанин устало улыбнулся. — Воспитывай молодого, тебе не привыкать!

Образ пирата дрогнул, поплыл, медленно возвращая лицу черты Кирилла. София, не дожидаясь окончания превращения, подчиняясь требовательному жесту Гая, направилась на выход из лабиринта.

— Кстати, Кирилл, — Гай остановился, обернулся — забыл поздравить — с сегодняшнего дня — ты вступил в должность президента компании Revelation Global c уставным капиталом триста девяносто миллиардов фунтов стерлингов. Передача полномочий уже заверена юридически.

— Ты все предусмотрел заранее? — удивлению Софии не было предела.

— Детка, к раз воплощению надо подходить с максимальной осторожностью и ответственностью — ответил ей с грустной улыбкой Гай.

Он наклонился, целуя ее в лоб. Пошли!

Кирилл довольно ухмыльнулся. Молодец, все прошло без сучка и задоринки!

Идя по лужайке в направлении отеля, София исподтишка разглядывала нового месье Лурье. Он изменился, дотоле приятное чувственное лицо обрело надменность, взгляд черных глаз стал холодным и дерзким, походка легкой, пружинистой. Новый образ излучал исключительную уверенность, внутреннюю силу, приковывал внимание, соблазнял и очаровывал.

Гай же напротив шел медленно, опустив голову. Короткие волосы отливали серебром, морщинки под глазами стали резче, отчетливо выделились впадины на щеках. За несколько минут он состарился почти на десять лет.

София нежно сжала его ладонь. Гай остановился, и некоторое время не сводил с женщины грустных глаз.

Кирилл, не оглядываясь, прошел вперед, оставляя их наедине.

Она нежно погладила его колючую щеку, дотронулась до морщинок под глазами, провела пальцами по дрогнувшим губам, поднялась на мыски и подарила Гаю поцелуй, полный любви и нежности. Он обнял ее, осторожно прижимая к себе, словно опасаясь причинить боль. Закрыл глаза, старясь продлить мгновение абсолютного счастья.

— Господа! Кто меня торопил? — оклик Кирилла вернул их в реальность. Он стоял в двух шагах от главного входа.

— Софи, последняя на сегодня просьба. Ничему не удивляйся. — шепнул ей Гай, толкнув дверь

Опять? Неужели сюрпризы еще не закончились?

Он ничего не ответил.

В воздухе витал тяжелый запах влажной гари. С верхнего этажа лестницы продолжала капать вода, образовав на ковровом покрытии холла огромные вздувшиеся островки.

Отель определенно закроют. По крайней мере на период косметического ремонта. — машинально отметила про себя София

На стойку рецепции облокотился жандарм, невысокого роста мужчина с выдающимся пивным животиком. Расстегнув верх офицерского кителя, покрывшийся испариной военный дышал тяжело, с раскатом. Повышенная влажность доставляла астматику немало хлопот.

Лениво поднеся к козырьку ладонь, представился.

— Lieutenant Jaures Blanc, Gendarmerie d'Evian — a votre service. Ваши имена? — сразу перешел на английский.

— О, позвольте, офицер. Вот паспорта оставшихся гостей, — возникшая за стойкой девушка услужливо протянула документы.

Сняв фуражку, лейтенант положил ее тульей вверх. Протер лысину несвежим платком.

Chaleur de Dieux! Чертова жара!

— Мадам Томилина София, Россия? — поднял на Софью любопытные глаза.

— Да, это я, — женщина кивнула. Полицейский улыбнулся и открыл следующий паспорт

— Месье Лурье? — цепкий взгляд скользнул по невозмутимому лицу молодого человека. Кирилл наклонил голову, подтверждая.

Полицейский открыл последний документ.

— Месье Мортон Клайв Уильям, Соединенное Королевство. — Гай сжал кисть Софии, приказывая сохранять спокойствие.

— К Вашим услугам, месье, — приветствовал Гай, расплываясь в вежливой улыбке.

— Итак, господа, возбуждено уголовно дело Причинение вреда частному имуществу в особо крупных размерах. Вы проходите по нему как свидетели.

В тот момент, когда София уже собиралась задать вопрос о состоянии Аннет, ее спутник вновь подал предупредительный знак рукой.

— Молчи, не усугубляй ситуацию. Если заведено лишь одно дело, следовательно, труп не обнаружен…

— Ответь мне только на один вопрос.

— Сейчас это не имеет значения. Запомни, мы ничего не видели.

Их немому спору помешал Кирилл.

— Господин, офицер, не соблаговолите объяснить, что произошло в моем номере, пока я развлекался со своими друзьями? Как мне сказали, возгорание произошло именно там? Старая проводка? Намеренный поджог? Удалось ли вытащить из огня сейф, где хранились кредитки? Безусловно, я застрахован на любые случаи жизни, но хотелось бы внести ясность.

Француз смущенно закашлялся.

— Не беспокойтесь, месье Лурье. Сейф в полном порядке. Так Вас не было в номере, когда начался пожар?

Брови Кирилла удивленно взлетели.

— Я похож на идиота? Ведь я уже сказал, что был в компании присутствующих здесь господ. Мы играли в покер в номере господина Мортона.

Уловив недоверие в глазах жандарма, добавил.

— Безусловно, я пил алкоголь.

— Мы с Софией подтверждаем слова господина Лурье. — добавил Гай.

— Отлично, — полицейский потер переносицу. — Так и думал. Что я могу добавить. Сейчас проводится экспертиза. Соблюдая тайну следствия, я не уполномочен сообщать все предварительные версии. Если только одну, основную — о намеренном поджоге. Виновник сейчас выясняется.

— Когда мы сможем покинуть отель? — поинтересовался Кирилл. — Полагаю, моя одежда, оставшаяся в номере пришла в полную негодность. Предпочту ее сменить как можно скорее.

— Если хочешь, можешь пока воспользоваться моим гардеробом — поспешил предложить Гай.

— Спасибо, ханни, сочтемся! — Кирилл благодарно хлопнул его по плечу.

София не переставала удивляться, наблюдая за бывшим любовником. Без пяти минут неудавшимся самоубийцей.

Скорее всего симбиоз Другого с Гайем был более уравновешенным и полноценным, по причине внутреннего совершенства последнего. На этот раз сущность Другого полностью подавила индивидуальные качества человека. Она обрела его тело, выкинув душу на задворки. По спине Софии пробежался легкий морозец.

Гай был прав, один из семи перестал существовать, принял Смерть. Кирилла как такового не стало.

Самоубийство свершилось.

— Мне надо задать каждому из вас несколько протокольных вопросов. Как только вы на них ответите — доле никого задерживать не собираюсь. — жандарм откровенно зевнул.

— Так как господин Лурье выступает в роли невольной жертвы — предлагаю начать с него. Будьте любезны пройти со мной, месье! А вы, господа, пока свободны. — жандарм, подхватив фуражку, направился в сопровождении Кирилла за рецепцию отеля в служебное помещение.

— Сколько тебе понадобится времени, чтобы собраться? — спросил Гай, поднимаясь по хлюпающей от воды лестнице.

— Не более пятнадцати минут!

— Отлично, как будешь готова, иди ко мне. Мы покинем отель сразу после допроса.

София взглянула в окно, на полностью потемневший парк.

Поняв ее опасения, Гай пояснил

— Эту ночь мы проведем как можно дальше от Роял Парка.

— Присаживайтесь, мадам Томилин. Позволите называть Вас Софи? — обратился к ней Жорес. — Сразу предупреждаю, разговор записывается для протокола.

София согласно кивнула.

— Когда Вы прибыли в отель?

Женщина задумалась над простейшим вопросом. Прошлая жизнь безвозвратно канула в Лету. Она затруднялась назвать день.

— Вы не помните? — удивился жандарм

— Что Вы такое говорите…(Действительно, соберись!) Какое сегодня число?

Жандарм улыбнулся.

— Вы уже третья, который задает мне тот же самый вопрос. Опрошенные до Вас постояльцы так же затруднялись вспомнить дату заезда.

София нахмурилась. Все гости уже дали показания? Интересно какие? Если они обвинили нас с Гаем в сговоре, то дальше полицейского участка в Эвиане мы не уедем.

— Вы без труда узнаете дату заезда каждого, обратившись на рецепцию…

— Не надо считать меня ослом, дорогая мадам Томилин. (Софи поежилась) Я желаю услышать ответ лично от Вас. Сейчас заканчивается 12 июня. Ну и?

Проведя нехитрый расчет, женщина доложила

— Я зарегистрировалась в отеле 9 июня около восьми вечера. (Прошло только три дня, неужели?)

— Вот и хорошо. Вы прибыли сюда по приглашению от благотворительной организации?

— Нет, это был давно запланированный отпуск.

— Прекрасно. Скажите, принимали ли Вы участие в развлекательной программе?

Страшные предположения начали сбываться.

Не бойся! Говори лишь то, что я подсказал!

Голос Гая возник в голове как нельзя вовремя.

— Да, я участвовала в театральном представлении, в котором были задействованы все гости отеля.

— Что это было за представление?

— Мы разыграли судебный процесс над семью смертными грехами. Каждому из участников было дано право представить и осудить один из семи…

— Странную забаву придумал устроитель мероприятия, не находите? Вспомните, дорогая Софи, не принимали ли Вы накануне никаких лекарственных препаратов?

Вопрос прозвучал неожиданно. Гай его не предугадал.

Она на мгновение задумалась, вспомнив о зеленой сонной капсуле. Если ответить утвердительно, дополнительных вопросов не избежать, и допрос может затянуться на неопределенный срок.

— Нет. Я выпила лишь стакан теплого молока на ночь.

— Мда… почему бы нет? — рассуждал сам с собой Жорес.

— Дорогая мадемуазель, я вынужден настаивать на взятии проб крови и слюны.

Полицейский, нагнулся, доставая из сумки, лежащей на полу стерильный набор для забора анализа.

Вскрыв пленку, обработал свои руки и средний палец Софии аэрозолем, надел перчатки и достав капсулу, незаметно проткнул кожу, добывая несколько капель. Упаковав образец, приготовил крошечную пробирку.

— Будьте любезны, оставьте немного слюны.

Женщина выполнила его просьбу.

— Премного благодарен, мадемуазель.

Сделав пометки в блокноте, он вернулся к допросу

— Знали ли Вы кого-то из гостей прежде?

— Нет. — этот ответ был заготовлен заранее и соответствовал истине.

— Отлично. Постарайтесь вспомнить, не были ли вы сегодня свидетелем конфликта между Катриной Лешер и молодым господином Лурье?

Прозвучавший вопрос так же не вписывался в сценарий предполагаемого допроса.

— Нет, я не могу вспомнить, чтобы они ругались на людях.

— Не можете ли Вы предположить причину, по которой мадам Лешер в спешке покинула отель?

— Покинула отель? — удивление Софии было искренним.

— Даже не заказав вылет собственной сессны, забронировала билет на обычный рейс и уехала около полудня.

София ничего не понимала. Нет, она не знает.

Жандарм тяжело вздохнул. Почему именно в его смену какой то глупец играл со спичками? А ему приходится допрашивать свидетелей один неадекватнее другого!

— Хорошо, я вижу, что Вы не в курсе. Последний вопрос. Кем представился пожилой господин, который вместе с Вами якобы руководил представлением?

София вздрогнула.

Можешь назвать мое имя, не бойся. Никто не причинит мне вреда. — услышала тихий голос

— Это владелец отеля, господин Гай Лендол

Жандарм закатил глаза в потолок и недовольно буркнул под нос.

— Определенно массовое помешательство. Вы свободны, мадам Томилина. Благодарю за помощь следствию.

София встала и направилась к выходу.

Когда она открывала дверь, Жорес не сдержался.

— К Вашему сведению, мадам, и к сведению остальных глупцов, что уже разъехались, хозяин Роял Парка, Гай Фердинанд Лендол уже полгода находится в доме для умалишенных в Лозанне.

Идите, позовите своего спутника!

Увидев побледневшее лицо выходящей из кабинета Софии, Гай немедленно подошел и взял ее за руки.

— Что случилось?

Она подняла на него испуганные глаза.

— Ты это ты?

— Конечно. Мало ли что тебе сказал глупый страж закона. Чтобы выжить, мне приходится сочинять собственную судьбу.

— Тогда иди. Сейчас твоя очередь придумать новый ее эпизод.

Гай усмехнулся, обнадеживающе чмокнул ее в щеку.

— Подожди. Я скоро.

И исчез за дверью.

Уверена, ты найдешь объяснение всему.

София подошла к стойке рецепции, около которой уже стоял ее багаж.

Новая сотрудница, девушка с платиновой косой, уставившись кукольными глазками в монитор компьютера усердно давила клавиши.

— Привет! Ты заменила Кларенс?

Блондинка нехотя оторвалась от экрана и вежливо улыбнулась.

— Я, к сожалению, не знаю, о ком Вы спрашиваете. Я новенькая. Сегодня первый день стажировки, а тут такое стряслось!!! Что делать, привыкаю потихоньку. Вот только по именам остальных пока не выучила.

На щечках смущенной девушки появились милые ямочки. София опустила глаза на бейдж и сморгнула, не веря глазам

Там красовалось имя красавицы "Катрина, стажер".

— Извините, Катрина.

— Всегда к Вашим услугам, мадам. — ответила вежливая практикантка и вернулась к работе.

София уже выходила в дверь, когда новенькая окликнула ее.

— Прошу прощения, мадам Томилин. Господин Мортон заказал такси, оно прибудет через десять минут. Но в графе — пункт назначения стоит прочерк. Не подскажете, куда вас следует отвезти?

Женщина рассеяно улыбнулась.

— Боюсь, что не смогу Вам помочь, дорогая Катрин. Я действительно не знаю.

Девушка капризно приподняла бровь.

— Жаль. Но ничего страшного. Счастливого Вам пути, мадам!

— Благодарю, — тихо ответила София, выходя на улицу и доставая сигарету.

Я не знаю, где встречу следующий рассвет, будет ли он рядом или уже уйдет. Я не знаю, каким будет утро того дня, когда он покинет меня. Чтобы не сойти с ума, я живу мгновением, наслаждаясь сознанием его присутствия.

Оказалось, не все гости разъехались. Гаспар Рибо вышел в сопровождении огромного портье, везшего за французом объемный чемодан.

Его такси уже стояло, гостеприимно приоткрыв заднюю дверь.

Столкнувшись на выходе с Софией, господин Рибо быстро отвел в сторону глаза, делая вид, что они незнакомы. Не произнеся ни слова, он поспешил к машине.

Все ясно. Причислил меня к исчезнувшим преступникам- извращенцам.

София грустно улыбнулась.

Какая сейчас разница. Гастроли цирковой труппы закончились, клоуны разбежались.

Захлопнув багажник, портье подошел к Гаспару и панибратски похлопал его по плечу.

— Я все время держал за тебя палец, малыш! Счастливого пути! — и повернувшись к французу спиной, подмигнул Софии. Засунув большой палец в рот, бугай звучно причмокнул.

Малыш Бо?

Позеленевший от ужаса Гаспар, жалобно вскрикнув, прыгнул в такси и захлопнул за собой дверцу.

София видела, как он затряс шофера, требуя немедленно трогаться.

Как она раньше не догадалась? Никуда они не исчезали, все до одного остались на месте, в очередной раз, сменив облик.

Они всегда были теми, кого она принимала за услужливого портье, за внимательную сотрудницу рецепции, батлера, разносящего напитки, официанта, предупредительного консьержа, горничных и доктора, советовавшего ей покинуть отель, дабы не нарушать веками хранимый ритуал.

Сейчас все они вышли из отеля, провожая Гая.

Один за другим стражи склоняли перед ним в почтении головы

Их лица были торжественно спокойны, глаза верно хранили тайну.

Им предстоит встретиться через двадцать лет, что для их мира несравнимо малая величина.

В кромешной тьме машина летела в направлении Женевы. Гай, сидя рядом, грел ее руку в своих ладонях и молчал.

Сердце Софии трепетало, словно пойманная в силки птичка. Она боялась думать о завтрашнем дне.

Небольшой частный пансион затерялся в тенистом пригороде Лозанны Сен Сюльпис. Хозяйка, дождавшаяся гостей в ночи, передала им ключ от небольшого студио на втором этаже маленького домика. Для припозднившихся постояльцев на столе в гостиной стоял кувшин с молоком и половинка яблочного пирога.

Гай выглядел смертельно уставшим. Не притронувшись к еде, он быстро скинул с себя одежду прямо на пол, прошел в спальню и без сил рухнул на кровать.

Через несколько мгновений София услышала его размеренное дыхание.

Подняв вещи, она некоторое время стояла над ним, рассматривая. Мужчина изменялся на глазах. Еще в парке отеля, после ухода Другого, она заметила разницу. Сейчас она стала еще заметнее. Он буквально сгорал.

Седина еще сильнее засеребрила голову, морщинки под глазами углубились, носогубные складки стали резче. Гай медленно превращался в старика с глайдера. И это происходило не по волшебству Другого, метаморфоза шла уже независимо от воли человека.

Пряча слезы, навернувшиеся на глазах, София прошла в гостиную, плотно заперев за собой дверь. Отломив кусочек пирога, с трудом проглотила, заставив себя сделать несколько глотков молока.

Убрав остатки в холодильник, включила телевизионную панель.

Не справившись со слезами, боясь разбудить спящего, вышла на балкон, подняв к звездам мокрое лицо.

Пока новости шли фоном, София выкурила одну за другой две сигареты.

— Человечество пережило очередной парад планет, зловещий знак, пророчащий чуть ли не Апокалипсис. Но глаза у страха всегда велики, могу доложить вам, дорогие зрители, мир не рухнул, не покатился в тартарары. Так что Show Must Go On!!

София отвлеклась от раздумий и начала прислушиваться.

— Сегодня закатное небо над Лиманом озарили всполохи пожара. Снова горел знаменитый отель Парк Роял. Какая связь с парадом планет, спросите вы?

Самая прямая, ответит Руди — потому что отель горит с постоянством почти через каждые двадцать лет. Старожилы еще помнят страшный пожар 52 года прошлого столетия, случившийся накануне редкого природного явления. Тогда выгорела вся верхняя часть здания. Сегодня трагедия повторилась, и вновь пожар начался с верхнего этажа. Жители Эвиана находят это совпадение мистическим. Еще больше запутывают ситуацию интервью, которое нам дали офицер пожарной охраны и следователь по делу.

София, вернувшись с балкона, не отводила глаз от экрана.

Возникла немного дрожащая картинка знакомого холла, проскользнула стойка рецепции с новенькой девушкой, камера захватила грязное лицо пожарного.

— Подтверждается версия намеренного поджога. Возгорание произошло около 19–00 в ванной комнате на пятом этаже. Кто-то специально разложил вокруг джакузи ветошь, бумагу, книги, а на дно вылил не менее пяти бутылок крепкого алкоголя.

Когда мы ворвались в закрытый изнутри номер и взломали дверь в ванную комнату, то никого не нашли.

Сердце Софии чуть не выскочило из груди.

— Извините, что перебиваю, — вмешался корреспондент, — Вы только что сказали, что обе двери были заперты изнутри? Как это можно объяснить?

— В том то и чертовщина, простите, — пожарный быстро перекрестился перед камерой. — трупа мы не обнаружили. Лишь на дне ванной, лежала почерневшая от дыма мраморная статуя обнаженной женщины.

Словно какие — то шутники сняли ее с пьедестала, положили в джакузи, а бумагу и тряпки подожгли…

На этом интервью прерывалось, но репортаж шел дальше.

София, схватившись за грудь, пыталась восстановить дыхание.

— Мы взяли интервью у следователя жандармерии Эвиана, ведущего дело о поджоге, и вот, что он нам сказал.

— Это не единственная странность. В крови каждого из немногочисленных гостей отеля наши эксперты нашли следы мощного галлюциногенного препарата растительного происхождения. При этом каждый из допрошенных отрицает прием запрещенных лекарств, тем более наркотиков. Давать какие — либо комментарии прессе по поводу случившегося гости наотрез отказались и в спешке покинули злосчастный отель. Помимо намеренного поджога рассматривается версия отравления. Налицо преступный умысел, истинные цели которого выясняются следствием. Стало известно, что преступники действовали от имени довольно известной благотворительной компании Relevation Global. Мы немедленно связались с ее президентом месье Лурье, который гневно опроверг изложенные гостями отеля факты. Его компания не устраивала в последнее время никаких развлекательных мероприятий. Возможно именно происки конкурентов создали нездоровый ажиотаж вокруг уважаемого имени Relevation, обвинив компанию в преступном замысле. Месье Лурье не замедлил обратиться к властям Франции за разъяснением, подключив своих адвокатов.

Вспыхнула рекламная вставка.

Выключив звук, София погрузилась в размышления.

Становилось ясно, почему Гай настаивал на срочном отъезде до того как будут готовы результаты анализов.

Если рассматривается версия отравления, то сейчас бывшие гости отеля уверены в нереальности произошедшего. Их сбивчивые рассказы о преображающихся стражах, о нелепом судилище, об издевательствах рассматривается следствием как наркотический бред.

Шикарный ход.

Я бы сама поверила в иллюзию, если бы в соседней комнате не спал стареющий на глазах дирижер призрачной труппы. И если бы президент благотворительной компании не был однофамильцем Кирилла.

Только один вопрос так и остался без ответа. Куда делся труп Аннет?

Не чувствуя под собой ног, София прошла в крошечную ванную комнату и несколько минут простояла под прохладным душем, смывая тяжелые воспоминания. Она заставила себя разобрать небольшую софу в гостиной, улеглась под пуховое одеяло и спустя минуту уже спала.

Кофейный аромат проник в ее утренние грезы, прогоняя их прочь.

Гай сидел на краю софы и смотрел на нее с укоризной.

— Почему ты оставила меня одного? Я проснулся в холодной постели.

София прищурилась. Нет, он не постарел за ночь. Сон восстановил утраченные силы, вновь наполнил его тело силой и бодростью.

— Выпей сок. Хозяйка приготовила фреш, она любезно принесла его вместе с необыкновенно вкусным кофе.

София сделала большой глоток, не сводя с мужчины вопрошающих глаз. Он прочел ее мысли.

— Я ошибался, связывая свою способность омолаживаться лишь с амулетом. Безусловно, его сила велика, но она скорее влияет на внешний облик. Тот, кто был во мне — дарил мне вечную юность, задор, бесшабашность. Но я не жалею, что избавился от него. Только сейчас чувствую себя по настоящему свободным. Хотя, должен признаться, мне его не хватает. Зато теперь мои желания не зависят от его воли. Сегодня тот день, которого я ждал, который заслужил, и он будет посвящен самой прекрасной женщине на свете!

Гай, забрал из рук любующейся им Софии опустевший стакан с соком, осторожно поставил его на стол. В следующее мгновение его руки обхватили ее, подняли с софы и перенесли на большую кровать в спальне.

Женщина зажмурилась.

— Я впервые ласкаю тебя в одиночестве. Не пойми превратно. Я всегда чувствовал его присутствие, порой оно начинало превалировать, сбивать, насаждать мозг фантазиями, присущими существу другого плана. Я слыл неутомимым любовником, возносящим женщин на пик блаженства. Сейчас пред тобой обычный человек. Хочешь ли ты заняться со мной любовью, Софи? Подумай хорошенько.

Он наклонился ниже и легко коснулся ее губ. Прохладный кончик языка раздвинул зубы и скользнул внутрь.

София простонала и, взяв его колючее щетинистое лицо в руки, прошептала

— Да. Сто раз да.

На лице Гая расцвела привычная озорная улыбка.

— Сегодня все только для тебя.

Солнце, выглянув из-за облачка осветило небольшую полянку с круглым бассейном и двумя шезлонгами по бокам. Высокие кусты терна прятали уютное гнездышко от любопытных глаз. Два двухэтажных коттеджа с миниатюрными мансардами, заросшими вьющимся виноградом и плющом, замыкали лужайку с обеих сторон. В одном жила фрау Агнесса Карстен, другой она сдавала в аренду.

Пожилая швейцарка, недавно похоронившая мужа, готовилась к трудным временам. Раньше техническое обслуживание дома, который они предоставляли студентам в течении года, или семейным парам на летние месяцы, полностью лежало на плечах Клауса. Сейчас, овдовев, она ума не могла приложить, как справиться без его помощи. Придется нанимать сотрудников из сервисной службы для поддержания жизнеобеспечения обоих домов, а это уже накладно.

Им не повезло с жильцами. Четыре года подряд домик снимали две девушки, студентки Лозаннского университета, будущие искусствоведы, на редкость скучные особы. Если ее соседка мадам Клавье то и дело выкладывала в блогг интимные подробности жизни своих постояльцев, то бедной Агнессе похвалиться было нечем. Замученная завистью, любопытная старушка буквально перекрестилась, когда две пуританки, закончив с отличием университет, рассчитались с ней за постой и отбыли восвояси.

Теперь она будет более разборчива с жильцами. Согласится сдавать лишь молодым парам или даже геям. Прости Господи, если мальчики приглянуться, почему бы нет?

Поэтому, когда она получила заказ аренды коттеджа на ближайший уикенд с обязательным условием приватности, сразу согласилась и потерла руки от нетерпения. Вряд ли семейная пара будет требовать уединения, скорее всего в ее гнездышко летят любовники, сохраняющие отношения в тайне. Теперь она утрет нос зазнайке Клавье.

Старушка начала ждать постояльцев с полудня воскресенья, но безуспешно, наступили сумерки, близилась ночь, а гостей все не было. Неужели заказ отменился из-за того, что она задрала цену? Агнесса готова была расплакаться от разочарования. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, старушка занялась яблочной шарлоткой. Стоило ей вытащить ароматный пирог из печи, как автомобильные фары осветили подъездную дорожку к дому. Сердце сплетницы екнуло от радости. Приехали! Она поспешила к входной двери.

Да, ее мечты сбывались, эта пара точно не походила на семейную.

Вышедший из машины мужчина показался Агнессе очень усталым, каким то подавленным. Когда он приветствовал хозяйку, улыбка лишь скользнула по заросшему щетиной худому лицу и мгновенно пропала. Он подал руку спутнице, помогая выйти. Лицо рыжеволосой красавицы показавшейся из машины было не менее печально. Можно подумать, с похорон едут! Несмотря на тревожные мысли, Агнесса невольно залюбовалась парой. Они идеально смотрелись друг с другом и без всякого сомнения были влюблены. Уж в чем чем, а в этом она разбирается!

Хозяйка побоялась показаться навязчивой, она не задала лишних вопросов. Предложив яблочного пирога и молока, передала гостям ключи от домика и отправилась спать.

Завтра будет ее день!

Стоило забрезжить первым солнечным лучам, как фрау Карстен была на ногах и хлопотала по дому. Предусмотрительно положив маленький пузырек с шампунем в карман фартука, приготовила свеже выжатый апельсиновый сок, сварила ароматный кофе, положила на поднос несколько круассанов и домашнее варенье, красиво оформила его сорванным бутоном розы и отправилась в домик напротив. Если постояльцы спят, то она оставил угощение внизу.

Стоило ей ступить на нижнюю ступеньку, как дверь коттеджа широко распахнулась. От неожиданности Агнесса чуть не выронила тяжелую ношу.

Постоялец, заметив, что напугал старушку, мгновенно спустился вниз и подхватил угрожающе накренившийся поднос.

— Доброе утро, месье! Спасибо — пробормотала хозяйка, цепким взглядом рассматривая мужчину.

Сон пошел ему на пользу. Лицо посвежело, морщины разгладились, глаза

(Бог мой! Какие у него красивые глаза!) сияли, искрились. На губах незнакомца играла улыбка. О! Да он еще тот сердцеед!

— День обещает быть прекрасным, не правда ли? — приветливо спросил он Агнессу.

— Да, месье, дождя не обещали, — ответила хозяйка, не в состоянии оторвать от него глаз.

Справившись с наваждением, вспомнила, за чем пришла.

— Позвольте мне подняться в ванную комнату, я принесла шампунь… Я не помешаю Вашей спутнице.

— Не стоит беспокоиться, мадам, проходите. Она еще спит.

Так. Отлично. Сердце прохвостки зашлось от восторга. Возможность коснуться чужой жизни доставила ей несравнимое ни с чем удовольствие.

Оставив мужчину дышать свежим воздухом, она прошла внутрь коттеджа, осторожно поднялась по лестнице наверх и замерла в недоумении.

Свернувшись в клубочек, женщина спала в гостиной на софе. О! Значит они не провели ночь вместе? Горечь разочарования наполнила сердце Агннесы ядом.

Какая досада!.

Поставив шампунь на полочку, она спустилась вниз. Встретившись с внимательным взглядом мужчины, смутилась. Незнакомец, словно прочтя ее мысли, широко улыбнулся

— Мадам, мы можем сегодня воспользоваться вашим бассейном и шезлонгами?

— Конечно, месье! — радостно выдохнула Агнесса, облегченно вздохнув. Не все так плохо. Главное не покидать наблюдательного пункта.

Наконец-то ее мучительное ожидание увенчалось успехом. Спустя пару часов, когда лучи солнца достаточно прогрели воздух, парочка голубков выпорхнула из домика напротив и направилась к шезлонгам.

Наступил ее звездный час! Агнесса, взяв телефонную трубку, мгновенно связалось со своей соседкой матушкой Клавье и, всхлипывая от удовольствия, начала рассказ:

— Странная парочка, скажу тебе, Кларисса, приехали вчера затемно, я уже думала, все — сорвалась рыбка. Усталые, печальные какие то, словно с поминок. В глаза не смотрят, поздоровались и сразу в дом.

Как выглядят? На первый взгляд- ничего особенного. Но стоит приглядеться… Мужчина статный, подтянутый, ему около пятидесяти, уж больно грустным мне показался. Она помоложе лет на пять, может десять. Красавица! Одни волосы чего стоят. Огненная копна, словно с рекламы шампуня. Так вот, он ее так нежно обнял, повел в дом, я сразу поняла, любовники.

Но что ты думаешь, дорогая! Иду к ним утром, под прикрытием сока и кофе, решила выяснить — что да как, так она лежит на софе. В отдельной комнате! Значит, спали не вместе. Вот неудача, подумала я…

А что он?

Он, скажу тебе, выглядит на все сто. Вчера в темноте то я не особенно разглядела. А сегодня вышел на крыльцо, поприветствовал меня, и я пропала…

Глаза, ясные, что небо сейчас над нами, белозубая улыбка, тело под рубашкой… ой! Подожди, они выходят из домика… Так, идут к шезлонгам. Оба в халатах.

Смотрю, смотрю, я не пропущу не одной детали, будь спокойна.

Она подошла к воде и тронула ее ножкой. Засмеялась, смотрит на своего спутника. Он подошел к шезлонгу и снял халат…. ой… Что? Он обнажен. Я так давно не видела мужчин, подожди, у меня дыхание перехватило! Наконец-то, он повязал полотенце на бедра, ух ты… Лег. Смотрит на нее. Она подвинула шезлонг ближе, села. Не может быть… Я не верю глазам. Он потянул за пояс халата и развязал его. Халат падает. Да, она также неглиже. Ух ты! Грудь то какая красивая! Знаешь, у меня такая была до поры до времени. С высоко поднятыми сосками, размер третий не больше.

Кларисса, я тебе все рассказываю. Сейчас он просто смотрит на нее. Лежит на боку и не сводит глаз. Женщина прилегла рядом на спину. Он протянул руку и провел пальцами по ложбинке между грудями. Да, так нежно. С ума сойти!

Он ей что-то говорит, она приподняла голову, смотрит на бассейн. Видимо он предлагает ей окунуться. Точно, они встали. Он первым опускается в воду, ныряет с головой. Протягивает руки, она медленно спускается по ступеням. Сейчас они окунулись оба, вынырнули. Он сажает ее на бортик. О! О! Я не молчу! Я просто не могу описать, что чувствую. О! Он слизывает воду с ее сосков. Я сейчас умру, Кларисса. Мое сердце не выдержит…

— Гай, — голос Софии дрожал от возбуждения, — подожди! Мне кажется, что за нами наблюдают…

Он оторвал губы от ее груди и по-ребячьи рассмеялся.

— И очень давно, моя дорогая!

София испуганно оттолкнула Гая.

— Ты знал и молчал!

— Хотел доставить удовольствие одинокой старушке и ее подруге, которая слышит доклад с наблюдательного пункта в прямом эфире!

— Ах ты, мерзавец! — возмущенная София легко шлепнула его по щеке. — Ты извращенец?!

— Конечно, можно подумать, ты не догадывалась? — Гай отступив на шаг, погрузился под воду.

София огляделась, в поисках притаившейся хозяйки. На втором этаже коттеджа дрогнули занавески. Вот она!

— Кларисса, я не молчу! Я все тебе рассказываю. Она шлепнула его по щеке, словно они ругаются. Женщина оглядывается, ой! Она взглянула прямо в мое окно. Может быть, она догадалась?

Да, видимо так, она поднимается и идет, голая, садится на шезлонг. Фигурка у нее, скажу тебе, отменная.

Мужчина все еще в воде, лежит на поверхности, лицом к солнцу. Да, я его вижу полностью! Да. Я не могу сфотографировать, камера телефона не возьмет все подробности. Так… он тоже выходит из воды и… что это? Что это значит?

Я не молчу, не молчу!! Я не понимаю, он только что помахал мне рукой, но я же в глубине комнаты… Он именно ко мне обращается, сейчас он сделал жест, что фокусирует бинокль и поднял большой палец вверх. Извини, у меня нет слов… Я позже перезвоню.

Агнесса, в недоумении отключилась и присела на пол, словно ее действительно можно видеть снаружи. Приподнявшись на корточках, осторожно выглянула, надеясь, что мужчина больше не смотрит в ее окно.

На шезлонгах уже никого не было.

Они шли по набережной парка Бурже в сторону центра. Солнце близилось к полудню, его лучи нещадно палили землю. Увидев спрятавшуюся в тени дикого винограда скамейку, Гай предложил Софии присесть.

— Вот любопытная сорока, не дала нам спокойно позагорать. — до сих пор возмущалась женщина.

— А мне жаль, что ты отказалась заняться со мной любовью на мягкой траве ее газона. Кто знает, возможно, это событие стало бы последним запоминающимся в жизни старушки.

София вспыхнула. Нет, на такие провокации она не способна.

— Вот если бы за нами наблюдал неувядающий старикан, тогда да, я бы допустила тебя к телу.

— Какой же я глупец, знай, я раньше твою благосклонность к пожилым мужчинам, то нашел бы другого хозяина дома.

Оба рассмеялись. Они в самого утра старались вести себя непринужденно и беззаботно. Словно договорившись заранее не думать о завтрашнем дне.

— Гай, почему я ничего не знаю о тебе? Кто ты, откуда, кто твои родители, живы ли они? И еще, я очень хочу услышать, как ты стал тем, кем был до вчерашнего дня.

— Много вопросов, рассказ может затянуться. Я отвечу на них, но вначале, позволь узнать, кто такой Владимир? Ты повторяла это имя, пока спала.

София улыбнулась.

— Ничего удивительного, Владимиром звали моего отца. Он умер, когда я еще была ребенком. Я до сих пор часто разговариваю с ним, спрашиваю совета, и мне кажется, получаю его.

— Я видел его смутный образ в твоих снах. Он всегда в темном…

— Да, он был настоятелем небольшого прихода под Воронежем.

— Священник?

София не поняла, что он имел ввиду.

Гай несколько мгновений сидел молча, закрыв глаза. Словно он обратился внутрь собственного сознания в поисках ответа на странный вопрос- утверждение.

Потом уточнил.

— Что ты помнишь о нем?

— Очень немного. Мне шел девятый год, когда его не стало. Он грел словно солнце, очень любил меня, был веселым, никогда не унывал. Часто рассказывал умные сказки.

— Умные сказки? Какие именно?

— Их было очень много, про хвастливого зайца, про глупую соломинку, про храброго портняжку, убившего семерых одним ударом, но больше всего я любила слушать сказку о Холодном Сердце.

София видела, как Гай напрягся.

— Но он придумал ей другое окончание.

— Какое именно? — поспешил спросить англичанин.

— Рассказывал, что глупец Питер все-таки вернул свое живое сердце…и жил долго и счастливо.

Гай тяжело вздохнул.

— Твой отец прав, ему действительно удалось вернуть утраченное, правда умер он в тот же день, пока не успел остыть костер, в котором сгорела его любимая. Но это другая, и очень страшная сказка.

— Не хочешь рассказать мне ее? — София подвинулась ближе и взяла холодную словно лед руку Гая в свои.

— Я уже рассказывал ее тебе. Забыл лишь упомянуть, что жестокий фрайбургский епископ, мое прошлое воплощение, по просьбе заточенной в темницу ведьмы спас от костра невинного священника. Как была права мудрая ведьма, умаляя мое каменное сердце смилостивиться.

— А за что ты собирался покарать его?

— За то, что боялся! Он, заключенный в застенки оставался сильнее меня, хозяина Свободного города. Святой отец излучал божественный свет, он был мудр и благочестив, заступался за униженных, не боялся бороться за правду. Он выступил в защиту ведьмы, которую я намеревался сжечь, лишь бы овладеть украденным ею медальоном. Стоило увидеть его ясный взгляд, как я был повержен ниц силой его духа…

— Ты был настолько жесток?

— Скорее слеп. В то время жестокость была в порядке вещей. Вспомнил, его имя был Иоахим из Марцелля, городка затерявшегося в Черном Лесу.

— И ты видишь связь между моим отцом и тем священником? — удивленно спросила София

— Да. Ты обыкновенный человек, и не умеешь читать кружево судеб. Добро всегда воздается, как и зло. Я спас священника в прошлом воплощении, другой христианский священник уже спустя столетия подарил мне любовь необыкновенной женщины. Согрел остывающее сердце, заставил взглянуть на мир восторженными глазами.

Правда, его подарок немного опоздал…

Тревога промелькнула в глазах Софии. Не говоря более ни слова, Гай взял ее руку и, поднеся к губам, запечатлел поцелуй

— Не бойся, моя радость. Я ему несказанно благодарен. Испытать радость полета на исходе дней. О таком подарке можно лишь мечтать.

Две крупные слезы скатились по щекам женщины.

— Не плачь. Все будет хорошо. Обещаю.

Он обнял ее, прижал к себе, утешая.

— Ты хотела услышать мою историю, не правда ли? Тогда быстренько вытри слезы, усаживайся поудобнее и приготовься верить каждому слову. Договорились? — Гай успокаивал Софию словно ребенка

— Да, я вся во внимании. — послушно ответила она, кладя голову ему на плечо.

— В этой жизни я появился на свет на Юге Англии, в графстве Кент. Там до сих пор находится поместье Уилл Лодж, принадлежащее нашему роду, последним отпрыском которого является ваш покорный слуга Гай Фердинанд Лендол.

Мой отец был успешным банкиром, мать не работала, заботясь о семейном очаге. Обычная аристократическая семья, пекущаяся о собственном благополучии в разумных пределах. Будучи малышом, живя с родителями и небольшой прислугой в поместье, удаленном от Лондона, от развлечений и сверстников, я безумно страдал от скуки, изводя маму постоянными капризами. Она была смиренная, богобоязненная женщина, терпеливо сносившая детские причуды. Всю свою любовь она отдала мне, единственному позднему ребенку, стараясь вложить в душу семя добра и света. Благодаря ей и отцу, учившему меня напротив быть стойким, свободо и жизнелюбивым, уверенным в себе, я стал тем, кем являюсь сейчас.

Так как я рос в изоляции от внешнего мира, то был вынужден создать собственный, куда можно было попасть через кроличью нору. Я населил его персонажами, злыми и добрыми магами, прекрасными дамами, рыцарями и смешными чудовищами. Стоило мне заскучать, закрывал глаза и как по мановению волшебной палочки попадал в замок Белой или Красной Королевы по очереди. Я взрослел, и мир Чудес взрослел вместе со мной. Его влияние на разум не ослабевало, оно лишь усиливалось.

Я научился распознавать эмоции, владеющие некоторыми, особо чувствительными людьми, слушать их сначала навязчивые, а потом и обычные мысли, пытался внушать собственные. Сначала этот фокус удавался мне лишь с матерью, ее психика реагировала мгновенно. С отцом, закоренелым материалистом и циником было сложнее, тем более, что он стал внимательнее приглядываться ко мне, наблюдать. Испугавшись за пошатнувшееся душевное состояние единственного сына, решил серьезно заняться моим воспитанием. Отныне в каждое путешествие, он брал меня с собой.

Будучи заядлым гольфистом, каждое лето отец выезжал на Эвиан Мастерс в знаменитый Отель на Холме. С десяти лет я сопровождал его, живя в Роял Парке. Потом, в память о дружеских баталиях он приобретет этот отель в собственность, которая перейдет по наследству мне.

Но не буду отвлекаться… Как ты, моя Софи?

Гай посмотрел на нее. Перестав плакать, она сидела тихо, прижавшись к нему, и внимательно слушала. Улыбнувшись, он продолжил.

— В то лето 1952 года, я как обычно приехал с отцом в Роял Парк…. Мне исполнилось тринадцать лет.

Гай замолчал, прерванный вскриком

— Что? Тебе было тринадцать? Я схожу с ума….

— Нет, моя радость. Не ты, а восьмидесятитрехлетний старик, который держит тебя в объятиях, потерял разум от чудесного запаха твоих медовых волос. Его сердце бьется, словно у юноши, готовясь выскочить из груди, стоит нашим губам соприкоснуться.

София нежно провела рукой по щеке Гая и подарила ему выпрошенный поцелуй.

— В тринадцать у мальчишек посыпается первый интерес к неразумным жеманным созданиям в пышных платьях. Мои сверстники вовсю кокетничали с понравившимися им девочками. Богатые семьи из Франции, Италии Швейцарии приезжали в отель на все летние месяцы, оставляя юных нимфеток под присмотром гувернанток. Мне же в отличие от друзей по душе был гольф, я сопровождал отца на всех соревнованиях, с благоговением катая за ним сумку с клюшками. Собирая по полю мячи, я зубрил их замысловатые названия. Вуд, айрон, паттер…Стоя поодаль, копировал движения игроков, мечтая быть похожим на них.

В том году мальчиков было так много, что мы разбились на две противоборствующие группы: разбойников и рыцарей. Каждая избрала главаря, написала устав, придумала тайные пароли и знаки. Я встал во главе разбойников — пиратов, мальчик из богатой французской семьи возглавил рыцарей. Тайный штаб мы организовали под широкими лапами ели посреди лужайки, прямо напротив главного входа. Рыцари построили крепость в рододендроновом лабиринте.

Время летело незаметно. Утром отец брал меня на гольф поля и оплачивал персонального тренера. Вечером я носился с мальчишками, устраивая засады благородным рыцарям, пугая блаженных старичков, устроившихся на лавочках в поисках прохлады.

В середине июля в отель заехала семья Вернье, богатого мануфактурщика из Лиона. Меня, как вольного разбойника совершенно не интересовали его капиталы, фабрикант обладал неизмеримо большим сокровищем. Красота младшей мадемуазель Вернье пронзила сердце благородного флибустьера на вылет.

Я, насмехавшийся над романтическими соплями приятелей, впервые влюбился без памяти, потерял интерес не только к гольфу, но и благородному долгу защищать слабых и униженных.

Предмет моей страсти напротив отличала холодность и хитрость. Она поощряла мои ухаживания, но и не отказывалась от внимания джентльменов, из враждебного нам рыцарского лагеря. Брала, ничего не отдавая взамен никому из нас, добившись в итоге желаемого.

Я вызвал на дуэль моих соперников, одного за другим. Мы дрались до первой крови, но ее сладкий запах распалил нас еще больше. Помню лишь, что одного из моих противников родители отвезли в местный госпиталь, подлатать раны на лбу и щеке. Другой напротив оставил кровавые следы на мне.

Родители пострадавших детей устроили дирекции отеля грандиозный скандал, итогом которого был срочный отъезд семьи Вернье, дочь которой обвинили в намеренном разжигании соперничества, приведшего к плачевным результатам.

Когда я узнал, что моя пассия покинула отель, мир покатился в пропасть.

Сердце впервые почувствовало боль, которую не утихала ни днем ни ночью. Игра в гольф стала безразлична, пиратские затеи и приключения не волновали. Я безвылазно сидел в сьюте отца и ждал, когда жжение в груди утихнет. Как она могла бросить меня, не попрощавшись? Сто раз был прав Старик, все женщины словно мраморные статуи, холодные и бесчувственные.

— Старик? — спросила София

— Да, с него то все и началось…

— Представь себе, Гай, когда я гуляла по парку, то обнаружила тайный штаб, которые дети соорудили под кроной канадской ели… Сколько прошло лет, а они продолжают играть в Робин Гуда или точнее, Джека Воробья.

Гай отодвинулся от Софии и серьезным голосом сказал

— Милая ты ошибаешься. Пять лет назад во время грозы, молния ударила в единственную в парке канадскую ель, расколов ее пополам. Она была спилена под корень и еще позавчера на пеньке, оставшемся от нашего разбойничьего дерева я кормил свою голубку…. Софи, ты побледнела, тебе нехорошо?

София поднялась со скамьи, тяжело дыша. Как такое возможно? Она дважды побывала в тайнике. Она читала… Записка!

Гай в недоумении смотрел на женщину, которая начала судорожно хлопать себя по бедрам, ощупывая карманы.

— Точно, я положила ее в задний! Читай, вот это письмо я нашла в штабе разбойников вчера! И кстати, там упоминается твой тезка!

Вытащив записку, София протянула ее остолбеневшему Гаю. Он застыл неподвижно на скамье, боясь протянуть руку.

— Ну что же ты, трусишка. Хорошо, я сама ее прочту — слушай:

" Мой милый Гай, когда ты придешь на наше место, я буду уже очень далеко.

Я не успела попрощаться с тобой, папа настоял на срочном отъезде в Италию на воды. Но мое сердце и последний поцелуй навсегда останутся здесь.."

— Посмотри, вот отпечаток перламутровых губ, как тебе? Гай….Что с тобой?

София не верила глазам, перед ней словно промелькнули десятилетия, вместо взрослого мужчины на скамье сидел небольшого роста щуплый подросток с подбитым глазом. Женщина удивленно сморгнула, видение исчезло.

— Это невероятно. — услышала она глухой голос., - немыслимо. Он с самого начала обманул, внушил, что Мишель хладнокровно бросила меня…

Впрочем, только так он и смог уговорить… Чудовищно.

София терпеливо ждала, когда Гай успокоится.

Он откинулся на скамью и закрыл глаза. Лицо окаменело, осунулось, началось усиленное старение.

— Гай, умоляю! — закричала испуганная София. Сев рядом, она схватила его усыхающую на глазах кисть и приложила к губам, неистово целуя.

— Вернись, не уходи!

Ярко-синие вспышки глаз заставили ее замолчать.

— Я благодарен тебе, мой ангел. Теперь только понял, что ты послана не только подарить мне последнюю любовь, ты пришла снять заклятие, источившее, словно червь мое сердце.

— Гай, умоляю, объясни, что это все значит?

София немного успокоилась, видя, как внешность мужчины вернула молодость.

— Я и мои друзья за глаза называли его Стариком, хотя сейчас полагаю, ему не было более пятидесяти лет. Когда сам юн, все люди, с пробившейся сединой кажутся дряхлыми. В летний сезон 52 года он прослыл главным плейбоем Роял Парка. Мальчишкам доставляло огромное удовольствие наблюдать за его передвижениями от ресторана к бассейну, из игрового салона в курительный, они с придыханием следили и пытались повторить его уверенные отточенные движения, когда он ловко срезал секатором кончик сигары, раскуривал, выпускал колечко, потом еще и еще. Они имитировали его походку, манеру держаться. Но главное удовольствие заключалось в разглядывании и обсуждении его женщин. А пассии его были великолепны, они ослепляли. Окружали стареющего ловеласа словно облачко мотыльков, одна краше другой. Ходили слухи, что Старик — тесно связан с гангстерами, не знаю, так ли это было на самом деле. Но то, что он был поклонником и хорошим другом Фрэнка Синатра — это да. Американец заскочил на глоток другой виски к нему в Эвиан, исполнив пару хитов под живой аккомпанемент в баре отеля. Наши глупые сердца пылали от восторга и восхищения. Вот это жизнь, думали мы. Самые шикарные женщины у твоих ног, по уши в криминале и деньгах, в друзьях сам черт не брат, никто бы не удивился, если бы его навестила сама секс дива, главная блондинка Америки. Мы ходили за Стариком по пятам, словно верная свита и безумно завидовали ему.

Если бы я знал тогда, что давно попался ему на глаза, то здорово бы удивился.

Оказалось, пока я следил за ним, высунув от восторга язык, он внимательно приглядывался ко мне.

В тот день, когда малолетний страдающий глупец осмелился оставить свою добровольную камеру, где сох по исчезнувшей возлюбленной, он сцапал меня с потрохами. Словно зверь сидевший в засаде, терпеливо ждавший удобного момента.

Когда я увидел его в дверях фермуара, то зажмурился, ослепнув от белизны идеально пошитого костюма тройки. Старик поманил меня рукой, но я решил, что брежу, и уже прошел бы мимо, как он схватил меня за рукав и потянул за собой внутрь курительной комнаты. Она была пуста.

Старик нагнулся, и некоторое время внимательно разглядывал меня с головы до ног. Словно он до последнего мгновения не решался сделать мне предложение, которое прозвучало, словно гром вреди ясного неба.

— Хочешь стать таким как я, малыш?

Я молчал, в недоумении разглядывая казавшегося огромным мужчину.

Поняв причину моего колебания, он присел на корточки, почти сравнявшись со мной ростом.

— Не надо меня бояться, я хорошо знаю твоего отца Фердинанда Лендола, наши кабинки для переодевания рядом.

О! Для меня это имело большое значение. Старик играет в гольф и знает отца. Сразу стало легче, я расслабился.

— Итак, Гай, видишь, я даже знаю твое имя. Прости, забыл представиться сам — Алексис Костанидис. Итак, малыш, повторю, хочешь ли ты прожить такую же сладкую жизнь, где нет места страданиям и слезам по равнодушным девицам, разбивающим сердца хорошим парням? Ведь она уехала не попрощавшись, так?

Я кивнул, размазывая по щекам сопли

— Ооо! Нет! Ты можешь представить меня плачущим из-за женщины? Абсурд! Насколько они прекрасны, настолько и холодны, словно выточенные из камня живые статуи. Разве мрамор достоин наших слез? Нет, малыш. Лишь восхищения!

Если девушки бросают, то другие ответят за их ошибки.

Хочешь, прожить жизнь, не совершив ни одной? Иметь в услужении самых прекрасных женщин, которые по щелчку пальца бросаются чистить твою обувь или вытряхивать от пыли пиджак?

Хочешь иметь столько денег, сколько никогда не будет у твоего отца? Столько, сколько нет ни у кого из гостей этого отеля? Или ты желаешь чего- то особенного?

Я с детской непосредственностью произнес самое заветное.

— Хочу, чтобы Мишель не оставила меня без слов прощания!

Старик согнулся от смеха.

— Да ты глупец! Она бросила тебя, потому что посчитала неудачником! Поверь мне, знатоку. Так желаешь вернуть ее? Стань таким как я?

— Да! — вырвалось у меня роковое признание. — Да, я хочу быть как Вы.

— До конца жизни?

— До конца жизни! — повторил я за ним.

— Ну, вот и все, малыш, дай-ка я тебя поцелую.

Слова прозвучали неожиданно, старик схватил меня в охапку, запрокинул голову и, раздвинув зубы, просунул свой язык вовнутрь. Он показался огромным, проникающим все глубже и глубже внутрь моего тела. Я отчаянно закашлялся, пытался оттолкнуть насильника, но в этот момент крепкие руки оттащили меня от него и отбросили на пол. В следующее мгновение отец ударил Старика что было силы, ломая ему челюсть. Пол фермуара мгновенно залила кровь… Я закрыл от страха глаза, когда вновь посмотрел на мир, то во мне уже жил Тот, кто наблюдает.

Первое, что я сделал, подтвердил обвинение о попытке изнасилования в полиции. Алексиса Костанидиса неминуемо заключили бы под стражу, но он задохнулся в пожаре, случившимся тем же вечером, в результате которого сгорел весь верхний этаж отеля. Ходили слухи, что он сам и устроил поджог, из-за опасения попасть в тюрьму. Сейчас причина мне известна, Старик сыграл роль и, умирая от усталости, решил красиво уйти.

. — Почему он выбрал именно тебя?

— Почему я выбрал Кирилла? Не мы выбираем, Тот, кто внутри сам подыскивает себе подходящее для существования тело.

— Он похож на человека? — допытывалась София

Гай на мгновение замкнулся

— У этого существа нет определенной формы, он может принять любой угодный облик. Это не белковая форма жизни, а состоящая лишь из эфирной лучистой энергии. По сути, оно гермафродит, способен существовать как мужском, так и женских телах. По причине ограниченности физических возможностей и определенных физиологических неудобств — Другой предпочитает использовать представителей сильного пола.

— Что было с тобой дальше? — София, осторожно дотронулась до массивного медальона на шее Гая. Провела пальчиком по скрещенным чешуйчатым спинкам змеек.

— Неужели изящное украшение в действительности обладаем магической силой, способной замедлять время? И Гай до сих пор молодо выглядит, лишь потому, что не снимает его ни днем, ни ночью?

— Ты угадала. Стоит мне его снять, я вернусь к реальному облику, который тебе вряд ли понравится. — раздался в голове Софии знакомый голос.

— Почему, я до сих пор слышу тебя?

— Способность разговаривать мысленно я имел всегда, вне зависимости от Другого… Продолжу рассказ.

— Дальше, вплоть до совершеннолетия ничего особенного со мной не происходило.

Интересоваться естественными науками, химией, биологией меня с раннего детства приучил отец, сейчас помимо занятий основными дисциплинами, я увлекся оккультизмом.

Скорее всего, прошлое воплощение темного мага, сменившего личину на католического епископа, возвращавшееся ко мне обрывочными воспоминаниями основных переломных моментов прошлой жизни и вызвало жажду познать тайны, что остались неразрешенными в прошлом. Академические труды были вытеснены герметическими и эзотерическими трактатами.

Астрология, теософия, некромантия, нумерология, Каббала вновь раскрыли свои тайны.

Присутствие иной сущности позволяло мне быстро извлекать из сложных текстов необходимые знания.

Достижения современной науки в союзе с тайными открывали одну загадку за другой.

Изучив теорию, я перешел к практике. Создавать гомункулуса в планы не входило, а перешагнуть порог сна — получилось достаточно быстро.

Я научился творить собственные сны, став Архитектором, получая необходимую информацию из астрального плана бытия. Вторым шагом стал вовлечение в сон окружающих людей и воздействие на их сознание. Моя власть в мире грез вскоре стала безгранична и пугающая.

И тогда я впервые осмелился притормозить растущее влияние Того, кто живет, заставлявшего меня развивать способности для манипуляции людьми.

Они не были ему неугодны, сущность не испытывала к ним никаких эмоций, кроме интереса понаблюдать за реакцией. Люди служили подопытными зверьками, позволяющими изучать эволюцию в целом. Но порой его шутливые эксперименты заканчивались неудачно.

Равновесия не нарушалось, потому что мгновенно подключались силы остальных семерых стражей, исправлявших ситуацию.

Пока я мужал, он вел себя словно озорной ребенок. Стоило окрепнуть и начать контролировать поселенца, Другой умерил пыл.

За всю свою жизнь лишь дважды, он вышел из под моего контроля.

Одну ошибку я смог исправить. Другую, увы, нет

Гай опустил глаза, воскресшие воспоминания вернулись вместе с болью, спрятанной глубоко в душе.

— Расскажи мне все. — попросила София…

— Я исправил вторую ошибку. Влюбленная Виктория, безжалостно брошенная в Венеции, растерзанная, униженная, изнасилованная существом, вырвавшимся из меня на свободу, была на грани уничтожения. Уезжая, насытившийся ее плотью Другой создал фантомов, подстерегающих ее на выходе из отеля. Они должны были допить ее до конца.

Скорее всего он предвосхищал будущее, зная, что наши души с Викторией связаны скольжением. Возможно, он просто ревновал меня- человека, считая своей собственностью. Впрочем, как и в случае с Томом.

Но после совершения первой ошибки, я уже не позволил ему манипулировать мною. Викторию удалось вернуть и вымолить у нее прощение.

— С Томом? Кто это?

Гай тяжело вздохнул.

— Друг, которого я любил, и потерял. Которому пишу письма, а потом сжигаю.

Сядь ко мне на колени Софи, я хочу понянчить тебя, словно ребенка.

Софию обдало жаром. Она опустилась на колени к Гаю и обняла за плечи. Мужчина, закрыв глаза, положил руку на ее живот и замер. Тепло от его кисти волнами разносилось по телу, навевая сон.

На губах Гая играла блаженная улыбка, София осторожно коснулась их пальчиком

— Чему ты радуешься?

Глаза его светились от счастья.

Не отвечая на ее вопрос, Гай продолжил.

— Начиная с 1990 года я читал лекции по космофизике в лондонском Университете Королевы Марии для студентов старших курсов. Это было единственное общественно полезное занятие, которое я себе позволил, посвятив свободное время путешествиям по миру.

Когда ко мне на факультатив записался студент филолог, то я сначала удивился, что его может интересовать в равновесной структуре Вселенной, но первая же встреча с Томасом Коллинзом стала событием, поставившим мою жизнь с ног на голову.

Представь себе долговязого чуть сутулого паренька, существующего в дисгармонии с собственными конечностями. Любое его движение казалось вымученным, плохо отрепетированным. Приятная внешность, ясные глаза в окружении длинных как девчонки ресниц, наивность в мировосприятии, исключительная доверчивость завершали портрет парящего над земными проблемами романтика.

Его душа была девственно чиста, дожив до 23 лет, он не совершил ни одного постыдного поступка. Я впервые встречал подобный экземпляр. Для моего внутреннего гостя, точнее сожителя, Томас стал желанной белой вороной.

Чистым листом бумаги, на котором можно было изобразить что угодно, создать собственного гомункулуса.

После первой встречи он воспылал к пареньку низменной плотской страстью. Старался внушить мне, человеку, что пришло время испытать однополый секс. Существо изголодалось по ощущениям, которыми досыта наслаждалось в прошлых телах.

Жизнь моя превратилась в кошмар. Манипулируя сознанием во время сна, Он внушал мне иллюзии, стараясь разжечь страсть. Моими руками он исследовал тело Томаса, гладил его грудь, ягодицы, моими губами целовал его губы. Пробуждаясь, я ощущал абсолютную пустоту, пожирающую меня изнутри. Впервые мои стремления не только не совпадали с желаниями Того, кто наблюдает, они шли с ними в разрез.

Искренне любя Томаса, я не осмеливался совращать его душу.

Не имея возможности сопротивляться, я выбрал логичный путь, перестал на время спать. Другой возможности бороться не было. Мое тело страдало, разум постепенно угасал, что безусловно влияло и на сластолюбца.

Видя мое упорство, Он уступил. Но и я был вынужден восполнять его постоянно растущие и нереализованные потребности в соитии. Потерял счет женщинам, с которыми проводил ночи, не запоминая имен, не задавая ни одного вопроса, уходя, хлопая дверью. Он использовал подвластное тело для собственных нужд, не считаясь с моими желаниями.

Я искал выход.

Внезапно вспышка- воспоминание из прошлого напомнила мне о кольце, которое носил на пальце Конрад Справедливый, грозный епископ фраубургский. Помнишь, я тебе рассказывал об этом злодее?

— Да конечно! Им был ты, — София улыбнулась и вытерла со лба Гая пот. — Становится душно.

Она посмотрела на часы. Стрелки приближались к трем, самому жаркому времени дня.

— Хочешь вернуться? — спросил он. — Мы можем полежать в теньке, сделаем лимонад со льдом.

— Пока нет, мне слишком уютно у тебя на коленях, продолжай.

Ты говоришь о кольце, что сейчас на твоем безымянном пальце?

Гай поднял руку, сверкнув широкой золотой полоской на солнце.

— Точно. И именно оно в этой жизни стоило мне друга. Позволишь, я продолжу?

София кивнула.

— Извини.

— Черная Регина, прошлое воплощение Виктории, шварцвальдская ведьма четыре сотни лет назад принесла кольцо в дар любимому. Она была уверена, что кольцо сдерживает демонов, живущих в людях. Это было правдой, стоило мне в порыве злобы его снять, как жизнь погрузилась в абсолютную тьму. Я мучил невинных, пытал, сжигал, прелюбодействовал, губил душу. Казнь любимой Регины вернула мне разум, я вновь надел кольцо на палец и ушел вслед за ней, в надежде на спасение.

С момента моей смерти прошло несколько сот лет. Странно звучит для тебя? Я просил верить каждому слову, так что будь послушной девочкой.

Теперь найти утраченное в последнем воплощении кольцо стало моей целью.

— А как же Другой? Он наверняка понимал, что ты ищешь оберег, чтобы ограничить его власть…

— Ты права. Я предвидел это. Но изучение тайных наук не пошло даром. Я создал в собственном разуме особый уголок, куда Он не мог проникнуть, потому что опоздал, потому что не знал пароля, придуманного в начале лета мальчишками — пиратами под кроной канадской ели и поклявшихся кровью не выдавать тайного слова.

Знаешь ли ты, Софи, что искренняя детская клятва не уступает по силе молитве или заговору опытного мага? В том защищенном месте до вчерашнего дня жила моя душа, и именно там я спрятал истинную цель, а для Него создал иллюзию поиска значимого артефакта, управляющего человеческим намерением. Научив меня манипулировать людьми, Он не заметил, как сам попал под влияние.

Не буду задерживать твое внимание. Поиск продолжался. Скажу одно — существо, поделившееся со мной особым чутьем, вывело в итоге на след кольца.

(примечание автора — история изложена подробна в Хронике Торнбери)

Меня ожидал сюрприз, насмешка судьбы. Предпоследним его владельцем оказался мой безумный родственник — доктор Лукас Фишерли, проживавший в начале девятнадцатого века в Южной Англии, в поместье Уилл Лодж, которое и поныне принадлежит семье Лендол. Влюбленный глупец, не оценив его силы, точнее не осознав в силу невежества, подарил кольцо любовнице. Экономке семьи Коллинз.

Следующее открытие буквально сбило меня с ног. Томас Коллинз, нежный бутон, желанный идол Того, кто жил во мне, был из тех Коллинзов, которых я разыскивал. Он сам прилетел на свет, словно мотылек.

Это был знак судьбы.

Появилась необходимость сойтись с Томом как можно ближе.

В тот момент, в начале нового века, в Миллениум мне исполнилось шестьдесят. В непорочную дружбу между зрелым мужчиной и юнцом мог поверить лишь святой.

И тогда Тот, кто живет среди людей, пришел на помощь.

Поставив перед зеркалом, он рассмеялся моим собственным голосом и соткал новый образ, молодого человека, ровесника, студента юридического факультета университета Королевы Марии, Гая Фердинанда. Неунывающего повесу, весельчака, прожигателя жизни, дамского угодника и просто отличного парня.

Неужели ты не согласишься сбросить четверть века, парень?

Стать близким другом такому милому человеку как Том Коллинз не доставило труда. Тем более, когда паренек приятен сердцу. Я искренне искал его дружбы и легко обрел ее, избегая подсказок Другого.

Софи, поверь, близость с Томасом несказанно обогащала. Свет, что излучал бесхитростный парень очищал закоулки моей сумеречной души.

Однако, в поиске кольца я не продвинулся не на шаг. Томас, хорошо знакомый с историей семьи, не слышал о нем. Тем не менее, я чувствовал, что род Коллинзов хранит тайны, в которые мой друг никого не посвящал. Сколько бы я не пытался развести его на откровенность, он уходил от ответов.

Сущность во мне не раз подкидывала идеи развязать язык наивному пареньку более действенным способом. Выхода не осталось, я согласился воздействовать на Томаса проверенным способом, познакомил его с Мари Энн, моей племянницей. Выдать ее за двоюродную сестру не составило трудности, благо родственница ни разу не видела собственного дядю.

Избалованная вертихвостка, капризная и ревнивая оказалось тем кирпичиком, которого не хватало Томасу для сотворения идеального мира. Противоположности притягиваются потому, что дополняют друг друга. Уравновешиваются.

Он влюбился в Мари Энн без памяти, за неимением другого романтического опыта, вознес ее на пьедестал и сдувал пылинку за пылинкой.

Но нас ждала очередная неудача. Соблазнительной блондинке так же не удалось раскрыть тайны семьи Коллинз.

Возможно, он действительно ничего не знает о кольце?

Я впал в отчаяние.

Но судьба наигралась и для разнообразия подкинула мне сахарную косточку.

Однажды Томас устроил близким друзьям небольшую вылазку за город и пригласил нас с Мари Энн в родовое поместье Торнбери, где жил его дедушка Уильям, главный хронограф семьи Коллинз.

Я не мог сдержать восторга, удача вновь замаячила на горизонте.

Старик Уильям произвел на меня неизгладимое впечатление.

Представь себе Санта Клауса, заблудившегося после Рождества и поселившегося в одном из самых красивых домов Южной Англии. Маленького роста толстячок, заросший белоснежной пушистой бородой, словно одуванчик — фрик. Круглые очки в металлической оправе вечно сползали с его короткого носа, он поправлял их небрежным жестом, но они снова падали вниз. Милее гоблина я не встречал.

Увидев его, я почувствовал, что спустя годы, вышел наконец на верный след. Старик обладал бесценными знаниями, одна беда, он не собирался ими делиться. Видимо скрытность и упрямство в крови у всех Коллинзов.

Сознаюсь, Софи, я был вынужден применить влияние Того, кто во мне, выбора не оставалось. Вреда старику причинено не было, после нашего с ним откровенного разговора, память о нем была благополучно стерта.

Сведения, что я получил не продвинули меня ни на шаг, но тем не менее привели в недоумение.

Оказалось, семья Коллинз хранила Легенду о Белой Женщине, внезапно появившейся и так же исчезнувшей без следа. Загадка в том, что она якобы пришла из будущего.

— Не поняла? Что значит из будущего, Гай? Безумие какое то. — София недоверчиво рассмеялась

— Я тоже решил, что старик свихнулся на старости лет и произвольно трактует семейные хроники. Когда он рассказывал мне о Женщине, глаза его светились недобрым болезненным огнем. Читая недоверие на моем лице, он потерял терпение, и повел в галерею, расположенную на первом этаже их поместья.

— Вот она, Гай! Сэр Фитцджеральд Коллинз заказал ее портрет, чтобы поместить рядом со своим. Он любил ее до конца жизни.

Представь мое изумление, Софи, когда я взглянул на картины, то потерял дар речи.

Меня поразил не образ путешествующей во времени, она оказалась обычной серой мышкой, невразумительной простушкой. Я бы прошел мимо, не обратив внимания.

Меня потряс портрет хозяина Торнбери. Оказалось, что мой сердечный друг, Томас так же обладает скользящей душой, он был как две капли воды похож на своего предка — сэра Фитцджеральда Коллинза.

Его Я вернулось из тайника назад с определенной целью. В поиске кого-то или чего-то.

Признаюсь, легенда о пресловутой Белой Женщине, бывшей возлюбленной хозяина Торнбери меня тогда не заинтересовали. Я пребывал в отчаянии. Поиск кольца вновь зашел в тупик. Надежд почти не оставалось.

Время шло. Моя дружба с Томасом не прерывалась. Сущность, что жила во мне, похоже, оставила попытки совратить неприступного паренька. Его связь с пустышкой Мари Энн вскоре пришла к логическому завершению. Сексуальное влечение угасло, Томас начал тяготиться навязчивой девушкой, которая прижилась в Торнбери и уже считала себя полноправной хозяйкой поместья.

Друг откровенно скучал в ее обществе, но в силу воспитания, вида не показывал.

А потом случилось чудо.

Томас разослал всем друзьям приглашение на карнавал, который организовывался в загородном доме. Собралось немало повес, любителей бесплатной выпивки и доступного секса.

Когда гости, нарядившиеся в костюмы прошлой эпохи были в сборе, двери Торнбери распахнулись, пропуская точную копию серой мыши, изображенной на семейном портрете. Мышь, будучи уже в полуобморочном состоянии красиво упала на руки Томаса Коллинза, окончательно лишившись чувств. И стала недостающей картой в моем запутанном пасьянсе.

Вторая скользящая душа вышла на сцену.

Но главный сюрприз ожидал меня чуть позже. На безымянном пальце девицы красовалось кольцо Намерения, которое я безуспешно искал долгие годы.

— Как такое возможно? — удивилась София.

— Как видишь, жизнь полна сюрпризов. Я потерял след кольца в начале девятнадцатого века. Если верить безумной хронике сэра Уильяма, именно в это время появилась таинственная гостья из будущего по имени Элен. Экономка, у которой хранилось кольцо по неизвестной мне причине подарила его ей, перед тем как девице суждено было вновь вернулась назад.

— Гай! Я про такое читала в романах или видела на экране. Как ты объяснишь подобные перемещения?

— Не имею понятия, моя дорогая. Парадоксы времени изучались мудрецами древностей, но я не придавал особого значения их выводам. Оказалось — зря. Тогда только я понял, что привело Томаса на мой факультатив по космофизике, он искал возможность подтвердить теоретически временные перемещения.

— А почему ты назвал душу этой женщины скользящей?

— Софи, я знал много романтических историй любви, но эта вошла в тройку лидеров. Ты только представь, в девушку, попавшую во временную ловушку, по уши влюбляется никто иной как хозяин Торнбери, джентльмен, дворянин, аристократ, сам Фитцджеральд Коллинз. Что он нашел в бесцветном существе понять я не в силах, но он предложил ей замужество.

— Откуда тебе известны такие подробности, Гай?

— Старик Уильям, с которым мы стали друзьями не менее близкими, доверил мне дневник сэра Коллинза, который тот вел в течение жизни. Все детали произошедшего я почерпнул оттуда.

— Невероятно!. Мне не терпится узнать, что случилось далее?

— Терпение, мой ангел! Трагедия случилась накануне свадьбы. Девушка пропала без следа. Навеки унося с собой сердце несчастного хозяина и, что более важно, кольцо Намерения.

Но судьба порой любит повеселиться. Наш романтичный Томас, прочтя дневник предка, воспылал желанием найти Элен, и ему это удалось.

— Каким образом?

— Логика. Нехитрый расчет. Девица утверждала, что пришла из мая 2009 года, пропала она в августе 1810. Полагая, что она вернулась в свое, а то есть и в его время августа 2009 года, Томас отправился в Москву ее искать.

— Она русская? Моя землячка?

— Точно так, я не сказал, извини. Сам удивляюсь, что все женщины, оставляющие в моей душе неизгладимый след в последнем воплощении — твои соотечественницы…

Гай рассмеялся.

— Когда я увидел глаза Томаса, держащего в объятиях упавшую без чувств Элен, понял главное. Он и Фитцжеральд Коллинз действительно одна сущность. Это знал я, догадывалась сама Элен, но вряд ли принял бы за правду Томас. Несмотря на романтическую перевозбужденность он оставался неисправимым материалистом.

Хочу успокоить тебя, моя дорогая! История Золушки в современном формате завершилась хеппи ендом. Свадьба, отложенная на столетья, состоялась. У Томаса родился сын. Счастливая семья до сих пор проживает по соседству со мной — в родовом поместье Торнбери.

— Невероятно! — София поймала себя на мысли, что произносит то слово не в первый раз., - а как тебе удалось забрать у нее кольцо? Я вижу его на руке, значит, цель достигнута.

— Да. Цель достигнута, но какой ценой! Увидев его на пальце Элен, я потерял способность логически мыслить. Потерял контроль над собой, и Тот, кто жил во мне дождался звездного часа и вышел на первый план. Должен сказать, что девица уже тогда обладала недюжинными способностями к тайновидению. Она интуитивно поняла, что я не тот, за кого себя выдаю и увидев фальшь, мгновенно настроилась против. Выпросить кольцо по-доброму не получалось. В этот момент жажда обладания амулетом, который находился на расстоянии протянутой руки, окончательно лишила меня разума, я решился забрать кольцо силой. Тайный замысел существа во мне раскрылся позже, применение насилия лишило артефакт силы управлять намерением. Но Он просчитался, защитная функция, ради которой я тайно разыскивал долгие годы оберег, сохранилась. Стоило одеть его на палец, я начал контролировать собственные мысли и поступки.

Но, отобрав кольцо силой, я был вынужден избавиться от Элен. Я постарался стереть ей память как старику Уильяму, но это удалось частично.

Опять таки послушав подсказки Другого, решил подстраховаться и подбросил наркотики в багаж возвращающейся домой русской. Томаса же убедил в том, что она оставила его, разочаровавшись в нерешительности.

Сколько раз в последствии я корил себя за легкомыслие и самонадеянность, забыв главное, скользящие души всегда стремятся навстречу друг другу.

Томас раскрыл мое предательство и навсегда исчез из жизни.

Получив кольцо, я навеки потерял друга, которого любил и раньше и сейчас…

София нахмурила брови, ничего не понимая.

— А почему ты не пытался оправдаться? Объяснить?

— Что именно? Почему я подложил наркотик, который она, неплохой провидец, нашла еще до вылета. Почему, я обманывал их? Цинично манипулировал? Нет. Такое не прощают. Знаешь, видя, как он счастлив с ней, я понял, что в жизни Томаса больше не для кого не осталось места. Они стали единым целым, завершили цикл скольжения. Леди Элен Коллинз видит во мне абсолютное зло, демона, живущего в теле человека. Отчасти она права. Зачем ее разочаровывать? Придумала страшную сказку, в которую сама же и поверила. Одной из ее бредовых идей стала — оберегать от меня Томаса. Чем она успешно и занимается по сей день.

Впрочем, пришло время вернуть ей кольцо. Оно стало бесполезным. Сейчас мне осталось беречься лишь от самого себя.

Гай, прижав к себе Софию, быстро расстегнул несколько пуговиц на ее блузке. Его прохладные пальцы скользнули внутрь, дотрагиваясь до груди.

— Ты сошел с ума! — София, схватила его за руку, испуганно оглядываясь по сторонам. — ты хочешь, чтобы вездесущие бабушки настучали на нас?

— Детка, поверь мне, каждая умная старушка в пригороде Лозанны знает все потайные скамейки наперечет, и пасется около них не с целью накляузничать, а лишь с желанием потрещать на уши незадачливым соседкам. Уверен, что мы давно под наблюдением.

Рука Гая открыла грудь Софии. Нагнувшись, он слегка сдавил розовый сосок зубами.

Женщина вздрогнула, изогнувшись от нахлынувшего желания, застонала.

Пора вернуться в милый уютный дом, где нам никто не помешает.

Что с ней стало? Куда подевался стыд, стеснения, напряженность, скованность? Она обезумила в его руках, расслабилась, раскрылась, забыв обо всем на свете. В первую очередь о том, что кровать стоит напротив широко распахнутого окна с раздернутыми занавесками.

Она жила лишь мгновением, которое мечтала превратить в вечность. Старушка, замершая в окне дома напротив, играла в ее жизни самую незначительную роль.

Устав от любви, они с головой нырнули в детство. Вызвав такси, отправились в огромный луна парк, разбитый на набережной Уши.

Весь вечер смеялись как сумасшедшие, превратившись в беззаботных подростков, играли в лотерею, получая один за другим нелепые пушистые призы, которые тут же раздаривали счастливым малышам. Наелись от души мороженного, сахарной ваты и глазированных яблок. Накатавшись на всех аттракционах, нацеловавшись вдоволь в комнате страха, поздней ночью отправились домой пешком.

Останавливаясь на пустынных улицах, падали на лавочки, вновь и вновь отдавались вспыхивающей страсти.

София потеряла счет времени.

Они вернулись, лишь когда первые лучи солнца осветили горизонт над Леманом.

Наступало их последнее утро.

Лишь взглянув на него, София поняла, что время пришло.

Гай не поднимая глаз, подошел к коммуникатору на стене и, набрав номер, вызвал такси.

Она стояла рядом, боясь вздохнуть. Что-либо говорить было бесполезно, умолять тем более. Если бы он захотел, то остался бы с ней. Значит, решил по другому. Решил давно, еще до их встречи.

— Я провожу тебя, — прошептала она.

Гай поморщился от боли и ничего не ответил.

Они сели рядом на заднее сидение прибывшей машины, стараясь, чтобы тела более не соприкасались. В голове Софии царила абсолютная пустота, ни одна мысль не рожалась, ни одна не приходила извне. Гай перестал разговаривать с ней. Ее сознание постепенно погружалось в вакуум.

Такси, обогнув город, поднявшись на небольшой холм, остановилось возле шлагбаума. Высокий забор из органического стекла окружал территорию клиники. Дверь охранного пункта распахнулась, небольшого роста сухонький мужчина в униформе быстрым шагом направился к остановившейся машине.

— Месье Лендол! — услышала София его взволнованный голос.

Гай вышел из машины и, пряча лицо, жестом приказал охраннику подождать.

Потом протянул руку к Софии, помогая ей выйти.

Она боялась взглянуть ему в глаза. Отсчитывала мгновения, мечтая исчезнуть, провалиться сквозь землю.

Ну, вот и все, любовь моя.

Голос Гая возник в ее голове. София подняла глаза и ахнула.

Он плакал. Слезы струились по впалым небритым щекам. Синие глаза приобрели изумрудный оттенок.

— После смерти Виктории я плачу впервые. — произнес он вслух. Подняв руки, снял с шеи цепочку со змеиным медальоном, протянул его Софии.

— Сохрани его. Мое время пришло.

София машинально протянула руку, забирая украшение.

— Захочешь бесплатно сбросить пару десятков лет — просто одень! — попытался пошутить Гай.

Губы Софии не дрогнули.

— Я должен идти.

— Да.

— Береги себя.

— Да.

— Постой! — София схватила Гая за руку — Умоляю! Скажи, что нас ждет…там, за порогом?

Гай замер в недоумении, он пристально взглянул ей в глаза, пытаясь прочесть скрытые мысли. Их не было.

Отступил на шаг.

— Гай! Это единственная просьба. Ответь.

— Бесконечность.

София замерла, не сводя глаз со стоящего напротив мужчины, который за несколько мгновений из пятидесятилетнего мужчины превратился в восьмидесятилетнего уставшего старца.

Таков я на самом деле, любимая. Прощай.

Бросив на нее взгляд полный тоски, старик повернулся и шаркающей раскачивающейся походкой направился к ожидающему его охраннику.

— Месье Лендол! Вы заставили нас поволноваться! Уже второй день как нас донимает французская полиция. У доктора Саммуэля закончились доводы, объясняющее отсутствие больного. Мы пошли на уступки, отпустив Вас лишь на уикенд, но Вы злоупотребили нашим доверием, пропали почти на неделю.

Идя рядом с охранником, отчитывающим его словно провинившегося хулигана, Гай хранил молчание. Его усыхающее на глазах тело сутулилось все сильнее, голова поникла, ноги в коленях дрогнули. И если не помощь со стороны, он бы споткнулся на ровном месте.

София, забыв о дыхании, провожала их взглядом, пока оба не скрылись за поворотом аллеи.

Он попросила таксиста подождать и направилась к домику охраны.

Сотрудник, проводивший Гая в клинику вернулся спустя несколько минут.

— Месье Фабьен, — прочтя имя на бейдже, — обратилась к нему София.

— Да, мадемуазель, — мужчина вежливо улыбнулся. — Вы родственница месье Лендола, как я понимаю?

София утвердительно кивнула.

— У меня будет к Вам просьба, месье. Я очень волнуюсь за… дядю. Последнее время его здоровье сильно пошатнулось. Безусловно, наш телефон есть у лечащего врача сэра Гая. Но, могу ли я просить лично Вас, сообщить мне немедленно, если с. дядей что-то случится. Вот номер.

Охранник несколько минут размышлял, понимая, что, согласившись, он нарушит строгие инструкции. Личные дела пациентов находятся под контролем врачей. И никто из персонала под угрозой увольнения не смеет придавать огласке подробности, хранящихся в тайне.

— Умоляю Вас, ради всего Святого. Лишь один звонок по этому номеру, обещайте! — София разрыдалась, доставая из кармана сумочки пятьсот евро.

Сердце стража дрогнуло.

— Хорошо. Давайте номер!

— Кларисса, я в шоке. Говорю тебе, со вчерашнего дня потеряла рассудок. Взяла грех на душу, позавидовала твоим рассказам о развлечениях жильцов. Каюсь! То, что вчера творила эта потерявшая стыд парочка перешло все границы. Ты только представь себе, подруга. Вернулись после обеда с прогулки. Сразу бегом к себе, в спальню. Окна нараспашку, занавеси отдернуты, устроили секс марафон прямо на моих глазах. Ну я, конечно, не все видела, стыд то какой! Так немного подсмотрела, исподтишка.

Что рассказать? Такого разврата не было даже на тех дисках, что прятал от меня покойный Клаус. Знаешь, если бы закон позволил мне установить камеру наблюдения за этими жильцами, то, продав записи, я бы не волновалась за будущее.

Потом вызвали такси, уехали, вернулись уже за полночь, я спала. Не знаю, продолжили ли они свои игрища, сил подниматься из постели уже не было.

Все бы хорошо, дорогая моя, но сегодня они сорвались из дома спозаранку.

Лишь забрезжил рассвет, машина ждала их у крыльца.

Все так странно, не находишь? Чувствую, что хлебну я с этими жильцами проблем. Зря согласилась. Подозрительно было уже то, что агент сразу подтвердил завышенную мной цену. Вот такие дела…

Подожди-ка, подруга! Слышу, машина подъехала, сейчас спущусь. Жди!

Агнесса, сунув ноги в шлепанцы, стрелой сбежала по ступенькам ко входу. Отодвинула занавесь из тюли, осторожно выглянула из окна. Проводив глазами выходящую из машины женщину, вернулась к разговору.

— Что-то непонятное. Уехали вдвоем, сейчас вернулась одна. Лица на ней нет, живой труп, аж позеленела. Голову опустила, по сторонам не смотрит, пошла сразу в дом. Подожди, вот она показалась из окна спальни. Закрыла ставни. Опускает жалюзи внутри. Все — ничего не вижу. Нет бы вчера так прятались!

София, задернув занавеси медленно досчитывала до десяти тысяч. Столько мгновений она прожила без Гая. Сев в машину, попросив отвезти ее обратно, начала отсчет, не давая остальным мыслям унести ее разум прочь. Каждое движение она выполняла по памяти, не вдумываясь в происходящее.

Она не могла видеть стены спальни, где несколько часов назад еще слышала его дыхание и ощущала тепло кожи.

Если бы у нее были силы, она бы немедленно покинула этот дом. Но сил осталось лишь дойти по кровати и, не раздеваясь упасть ниц.

Спасительный сон унес ее прочь от несовершенного мира.

Легкое тикание будильника на айфоне выдернуло Софию из забытья. Она в недоумении рассматривает светлую комнату, кажущуюся ей знакомой. Конечно, это номер в отеле Мирадор, откуда началось ее путешествие в страшную сказку. На столе рядом с кроватью стоит выпитый коктейль, приготовленный Мигелем, барменом, младшим братом Джека Воробья.

— Я смешаю самый лучший. Вы услышите Шопот ангелов…. - вновь слышит она его соблазняющий голос.

— Мне все приснилось? — спрашивает она у бармена

— Конечно, я добавил в микс несколько капель Короля Духов. Ты заснула в номере, погрузившись в долгую сладкую грезу, — отвечает он голосом Гая.

— Не может быть…. Так я только завтра отплываю в Эвиан? Я до сих пор в Мирадоре?

— Конечно, детка, выйди на балкон, сама увидишь.

София вскакивает с кровати и открывает балконную дверь.

Безумные крики толпы оглушают ее. Дождь из конфетти осыпает голову и плечи. Перед глазами вместо зеркальной глади озера она видит волнующееся людское море. Шагнув к балюстраде, София смотрит на усеянную праздничным людом площадь Сан Марко. Она в Венеции. Толпы зевак в масках и карнавальных костюмах задрали головы вверх, устремив глаза к Компанилле, откуда на тросе спускается девушка в пышной юбке. Затаив дыхание, собравшиеся молятся о приходе Ангела на грешную землю. Лишь двое из толпы не отводят друг от друга глаз. Ярко красное платье куртизанки и бархатная маска на лице женщины, длинный черный плащ, круглая шляпа с полями и чудовищный клюв на мужчине напротив. Доктор Чума снимает птичью маску, открывая лицо. С мостовой на Софию смотрит Гай. Он улыбается и машет ей рукой.

Привет! Мы здесь!

Женщина в красном отводит в сторону черную маску. София с интересом разглядывает улыбающуюся красавицу, похожую на нее словно сестра. Виктория зовет ее.

Спускайся к нам. Здесь так весело!

Гай хмурится и отрицательно машет головой. Не смей!

— Сеньора, не забудьте принять лекарство — слышит София голос рядом. Услужливый баталер протягивает ей коробочку с зеленой капсулой. Она берет ее и любуется бликами света под прозрачной желатиновой оболочкой.

Там скользят, извиваются две маленькие изумрудные змейки.

Испугавшись, София роняет таблетку на пол балкона. Она скатывается вниз, исчезая под ногами толпы.

— Вы не аккуратны, мадам. На карнавал без маски нельзя, — баталер завязывает ей глаза черным шелковым платком.

Через мгновение София уже лежит на кровати, в абсолютной темноте. По ее обнаженному телу скользят чешуйчатые холодные твари, две змейки, выползшие из медальона. Упругие кольца одной связывают руки, другая поднявшись в шее несколько раз обвивает ее. Раскаленный язык касается на мгновение губ женщины. Угрожающее шипение рядом с ухом заставляет вскрикнуть от ужаса. Змея затягивает кольца на горле, не давая вдохнуть. София пытается вырваться, но вторая гадина крепко держит ее руки.

— Стоило мне одеть петлю на шею, как жизнь изменилась — слышит София шепот рядом с кроватью.

— Смерть поцеловала меня и больше не отпускала. Попробуй. Это так захватывающе. Так возбуждает… — Аннет опустилась ближе.

— Один лишь шаг, и ты рядом с ним… Я переступила порог, и ни о чем не жалею.

Змея еще сильнее надавила на горло, прекращая доступ кислороду. София закричала, вырываясь из кошмара.

На панели айфона мелькал сигнал вызова.

Схватив телефон, нажала на прием.

— Мадемуазель, я уже решил, что ошибся номером — послышался незнакомый мужской голос. — Вы меня узнали?

Память мгновенно вернулась

— Да! Говорите.

— Мадемуазель, только что стало известно, что Ваш дядя Гай Фердинанд Лендол…скоропостижно скончался.

— Как?

— Не понял вопроса. Он умер во сне от остановки сердца. Больше ничего сказать не могу. Простите.

— Спасибо.

— За что мадемуазель? — но София уже не слышала его голоса.

Она смотрела на карниз, на котором, уцепившись друг за друга, качались две змеи, образовав петлю.

— Один шаг. Ты рядом. В бесконечности. Спускайся к нам. Здесь весело. Не забудь маску… - призывно шепчет красная куртизанка.

Встав с постели, София подошла к окну. Змеи исчезли, превратившись в две подвязки, поддерживающих с обеих сторон гардины. Она начала новый отсчет, стараясь не поддаться сомнениям.

Сняв оба шнура, связала их вместе, перекинула через карниз, попробовала на прочность. Выдержит. Забралась на подоконник. Закрепив петлю на уровне головы, на достаточном расстоянии от пола, просунула в нее голову.

Ты права, Аннет, с петлей на шее мир кажется совсем другим. Желанным. Чистейшим. София закрыла глаза, почувствовав на губах поцелуй.

Иду.

Резкий порыв ветра за окном прогнул ставни.

Видимо приближается гроза. Обычное явление после испепеляющего зноя. Какая сейчас разница.

На этот раз она уже не услышит грома, и не будет пугаться молний. Все заканчивается. Приближается главное торжество, смерти.

Сильный удар в окно заставил ее вздрогнуть.

Возможно упавшая ветка дерева.

Оглушили истошные крики ворон.

Птицы так же боятся ненастья?

Счет дошел до девяноста.

На сто я соскользну с подоконника. Девяносто один. Девяносто два.

Снова невероятной силы удар в стекло, послышался треск деревянной рамы.

И вновь зловещее карканье.

Я ухожу из жизни под птичий хор. Занятный аккомпанемент.

Девяносто три.

София осторожно спустила одну ногу вниз, держась за подоконник обеими руками. Веревка затянулась, вызывая в теле судороги.

Как приятно… Аннет, ты зря боялась кислородного голодания. Сравнимо с легким кайфом.

Девяносто восемь.

Дверь спальни резко распахнулась.

Я забыла ее закрыть, какая непредусмотрительность.

Сто.

Последнее, что увидела София, лицо хозяйки, застывшее в немом крике. Проваливаясь во тьму, она уже не почувствовала, как руки подскочившей женщины схватили ее в охапку и что было силы приподняли над полом, подсаживая на подоконник.

Ненастье миновало. Теряющие силу раскаты грома беззубо ворчали, уходя на запад. В широко распахнутое окно ворвался свежий ночной ветер, принесший запах влажных гвоздик и раскрывшегося дурмана.

Две пожилые дамы склонились над лежащей на кровати женщиной, прислушиваясь к ее дыханию.

Одна присела рядом, взяла безвольную руку, прощупывая пульс. Другая, отойдя к столику у зеркала, плеснула в широкий стакан виски. Сделав большой глоток, повернулась к креслу в углу и со вздохом опустилась в него. Изящно закинула ногу на ногу, шлепанца закачалась на большом пальчике, покрытом алым лаком.

— Вот это приключение! Рейтинги моего блогга взлетят к небесам. — присвистнула молодящаяся кокетка.

— Кларисса, если ты напишешь хотя бы слово о том, что видела, не смей вступать на мой порог, — оборвала ее Агнесса, сверяя пульс Софии с секундной стрелкой.

Блондинка взмахнула кудряшками.

— Соседка, расслабься. Я пошутила. Ты лучше расскажи мне подробности. Твой звонок стоил мне нескольких седых волос, так что отдавай должок!

Агнесса, поднявшись в кровати сделала несколько шагов по комнате, собираясь с мыслями.

— Скажу одно, еще мгновение, и мне пришлось бы менять место жительства, распродавать имущество. Кто бы снял комнату в доме, где произошло самоубийство. До сих пор все дрожит внутри. Как вспомню ее огромные глаза, смотрящие сквозь меня, тело, корчащееся в петле, звериные хрипы… О Господи, Спаси и Сохрани.

— Выпей, дорогая! Сразу станет легче. — посоветовала Кларисса.

Пройдя к бутылке, налила несколько глотков для подруги.

— Скажи, как ты почувствовала неладное?

Агнесса всхлипнула, вытерла скатившиеся слезы.

— Да ничего я не почувствовала. Я звонила тебе сегодня утром, помнишь?

Кларисса кивнула

— Так вот, женщина прошла в дом, закрыла окна, опустила жалюзи. Я подумала, что, нагулявшись за ночь, она просто решила отдохнуть. Ничего не предвещало трагедии. Ближе к вечеру в дверь позвонил почтовый курьер, принесший два конверта для жилицы. Я подумала, проснется — передам. И вновь занялась своими делами. Что потом? Потом началась гроза. Но сначала порыв ветра сломал яблоню в нашем саду. Я выбежала из дома, пытаясь закрепить оставшиеся ветви. Как вдруг вороний крик заставил меня остолбенеть. Я никогда еще не слышала такой истошный почти человеческий вопль. Огляделась в поисках выпавших из гнезда птенцов. Никого. Подняла голову вверх. Вижу — огромный ворон ссужает круги над газоном. Я от страха пригнулась и стала потихоньку продвигаться к дому. Как вдруг, птица со всей мощью ударилась в окно второго этажа съемного дома. Громко каркнув, поднялась вверх, сделав круг, вновь вернулась и ударилась грудью в стекло. Неужели и птицы болеют бешенством, мелькнула в голове нелепая мысль.

А потом случилось то, что объяснить я не в силах, подруга. Вместо того, чтобы замереть от страха, ноги сами понесли меня в соседний дом. Я мухой взлетела по лестнице наверх, распахнула дверь в спальню и… увидела ее, спрыгнувшую с подоконника вниз. Откуда взялись силы, не знаю, но я подхватила ее, словно пушинку и подсадила обратно. Развязала петлю. Дотащила до кровати. Позвонила тебе. Вот и все.

Кларисса, затаив дыхание, слушала страшный рассказ.

— Мистика какая-то. Словно птица, бьющаяся в окно, пыталась спасти самоубийцу или… предупредить тебя.

— Не верю я во всякую чертовщину! Я смертельно испугалась, не знала что предпринять. Поэтому я позвонила тебе.

— Правильно сделала, что позвала. Ее нельзя оставлять в одиночестве. Если человек решил уйти из жизни, то его ничего не остановит. Она сейчас отлежится и повторит попытку, уверена.

— Да, я решила дождаться, когда несчастная придет в себя, и попросить ее съехать. Пусть чокнутая нимфоманка вешается или режет вены, но подальше от моего дома.

— Точно! Так и скажи ей. Мадам, прошу прощения, но я решила прервать договор аренды досрочно…

Тихий стон прервал их оживленный разговор. София возвращалась в сознание. Стоило ей прийти в себя, как жестокий спазм скрутил горло, вызывая надрывный кашель. Хрипя, она схватилась за шею и со стоном отдернула руку. На коже пылала огромная ссадина, оставленная шелковым шнуром.

— Дай ей выпить, Агнесса! Пусть прочистит горло.

Женщина, подошла к Софии и приподняла ее голову. Осторожно влила в рот несколько обжигающих капель.

Несчастная встрепенулась, попыталась присесть, но силы быстро оставили ее. С жалобным стоном женщина вновь опустилась на подушку, закрыла глаза и погрузилась в забытье.

— Придется провести ночь рядом, мало ли что взбредет ей в голову. — Агнесса тяжело вздохнула.

— Как считаешь, что привело ее к суициду? — не успокаивалась Кларисса.

— Что — что? Все наши беды от мужиков. Я сразу почувствовала неладное, когда увидела их вместе. Слишком красивые, слишком печальные и слишком влюбленные.

— Да, превосходная степень чревата неожиданностями. — подытожила Кларисса.

Будь в следующий раз осмотрительнее, дорогая. Соглашайся на гостей с одним "слишком" не более. Думаешь, он бросил ее?

— Не знаю, что и сказать? Может, он был женат и скрывал? Сказал ей с утра, что не хочет развода… а она, влюбленная до дрожи не смогла пережить трагедию. Повторяю — все проблемы из-за них, кобелей. Только мой Клаус, Царство ему Небесное, не был такой. Любил меня.

Кларисса скривилась, боясь разрушать иллюзии недалекой соседки, она придержала длинный язык. Знала бы ты, глупая курица, как часто твой благоверный зависал у меня, пока ты разъезжала по оздоровительным курортам. Хороший был мужик, умелый.

— Позволишь, я уже пойду к себе. Время — второй час ночи. Засиделась я — взмолилась Кларисса, решая в голове сложную задачу, — как написать об увиденном в блогг и остаться подругой Агнессе Карстен.

Что чувствует неудачливый самоубийца? Наверное, нельзя равнять всех безумцев под одну гребенку. Тем более причины перехода черты у каждого свои.

Вакуум, бесконечная ледяная пустота в том месте, где еще вчера билось любящее сердце, обрывочность, незавершенность мыслей, которые пытались родиться, но не сформировавшись, мгновенно угасали.

София сидела на кровати после разговора с хозяйкой, рассматривая два конверта, лежащие перед ней.

Фрау Агнесса вежливо поинтересовалась самочувствием страдалицы, получив вразумительный ответ, смущенно, с трудом подбирая слова, попросила Софию съехать до обеда. Причина названа не была, но она очевидна. Пожилая швейцарка не желала неприятностей с полицией. София ее понимала и, пробормотав наскоро извинения за причиненные неприятности, попросила вызвать такси к полудню. Агнесса замерла в ожидании благодарности за спасенную жизнь, но так и не дождалась теплых слов.

Из чего сделала вывод, что сумасшедшая не рассталась с мыслью убить себя. Значит, она правильно поступает, что выставляет жиличку за дверь. Не хватало, чтобы она завтра нашла ее тело в бассейне с камнем на шее.

— Мадемуазель, я так и не узнала Вашего имени, но это уже не важно. Вчера после обеда посыльный доставил письма, вот они.

Агнесса протянула удивленной Софии два конверта.

На одном, что потолще стояла надпись — Для Элен Коллинз. София прощупала содержимое. Кроме листа бумаги там находился небольшой прямоугольный предмет.

Второе письмо предназначалось ей. Слова My dear Sophie застали ее врасплох.

Некоторое время руки не слушались, она не могла вскрыть конверт. Сердце замерло и совершило отчаянный прыжок, когда разорвала его, она достала на свет лист, исписанный настоящими чернилами.

"Моя дорогая Софи,

Я расстался с тобой всего полчаса назад, а минуты уже кажутся вечностью. Маленькая коробочка с черной жемчужиной, последний подарок Мастера Иллюзий лежит передо мной в ожидании свидания. Скоро я растворю ее в стакане с водой.

Судьба моя была предопределена задолго до твоего появления. Виктория, застрявшая между мирами, на распутье, устала ждать. Она рискует утерять божественную искру, дарованную нам для дальнейших воплощений.

Сейчас часть моей души возвращается к ней, другая остается рядом с тобой, Софи. Сбереги ее, как и моего ребенка, которого носишь под сердцем.

Что???

Пронзительный крик, в котором смешались воедино удивление, ужас, восторг заставил Агнессу, подрезающую в саду розы вздрогнуть. Она с трудом выпрямилась, держась обеими руками за больную спину.

У сумасшедшей начался очередной припадок. Что делать? Бежать за Клариссой? Подожду немного. Старушка прислушалась. Вроде успокоилась.

София, не веря глазам, вернулась к строкам письма, перечитала их еще раз

" как и моего ребенка, которого носишь под сердцем".

Не может быть!

Ей сорок, шанс забеременеть минимальный. Он пошутил?

Она легла на спину, осторожно провела руками по животу, желая почувствовать присутствие новой жизни. Ничего. Конечно ничего. Их первая близость была всего три дня назад.

Вспомнила блаженную улыбку Гая, когда сидела у него на коленях в парке, рука мужчины легла на живот, даря тепло… он почувствовал, но ничего не сказал. Почему?

София простонала, в исступлении рвя руками простынь.

Вчера вечером я могла убить еще не родившегося ребенка. Самое дорогое. Бесценное. Нас спасла случайность или Божье провидение?

Крик отчаяния смешался с рыданиями, следом послышался громкий истеричный смех, и вновь горестный плач.

Агнесса, подойдя ближе к открытому окну чужой спальни, металась в сомнениях. Вызывать врача буйно помешанной или потерпеть? Скоро полдень — она обещала уехать.

Слегка успокоившись, София вернулась к письму

" Эта новость станет для тебя сюрпризом. Надеюсь, хорошим. Для меня она была потрясением. Внезапным просветлением, возрождением из пепла. Никчемная жизнь получеловека обрела смысл после встречи с обычной женщиной, умеющей лишь искренне любить.

Осознание того, что я оставляю на земле след, перевернула представление о логичности причинно-следственной связи. В прошлых воплощениях мои с Викторией дети умирали еще при жизни, оставляя нас в одиночестве. Теперь я ухожу с надеждой, что прощен, что бесконечный процесс скольжения прерван.

Сохрани нашего сына, я видел, это будет мальчик. Постарайся уберечь его от зла, которое неизбежно попытается вернуть его на стезю отца, научи любить и восхищаться миром, быть милосердным. Подари ему свое тепло и ласку, которой делилась со мной, получеловеком, недостойным любви.

Я ухожу спокойно, зная, что ты выполнишь мою просьбу.

Жемчужина уже покрылась крошечными пузырьками, она меняет цвет, растворяясь в воде."

Слезы застили глаза Софии, несколько крупных капель упали на чернильные строки, размывая буквы. Она испуганно стряхнула их с листа.

"Помни, что я люблю тебя и где бы не оказался, постараюсь сохранить от бед."

— Я тоже люблю тебя, Гай — прошептала София, благоговейно целуя строки.

"Так же рад сообщить, что все имущество, движимое и недвижимое, после моей смерти за неимением прямых наследников переходит к единственному человеку, Софии Томилиной. Ты вправе распоряжаться им по своему усмотрению вплоть до совершеннолетия мальчика. Наш семейный адвокат получил соответствующие распоряжения и свяжется с тобой в ближайшее время.

Уилл — Лодж, как и несколько домов, купленных мною в Италии, Франции и Алжире отныне принадлежит тебе. Можешь продать все, кроме нашего родового поместья в Кенте и потратить вырученные средства на благотворительность, я не против.

Теперь ты богата и независима, принадлежишь лишь себе. Наслаждайся свободой, Софи.

Это самое малое, чем я могу отблагодарить любимую за испытанное напоследок счастье.

Вместе с этим письмом курьер доставит еще одно, адресованное леди Элен Коллинз. Там находится кольцо, которое необходимо ей передать и несколько строк, что я черкнул на прощанье жене моего любимого друга.

Дорогая Софи, я позволяю тебе прочесть письмо к ней, но предостерегу от поспешных выводов.

Так же не буду иметь ничего против, если захочешь самолично передать ей кольцо.

Извести об этом моего адвоката, господина Кронненберга, который позвонит тебе на днях. Он летит в Англию и будет не против, составить тебе компанию.

Вот, пожалуй, и все.

Силы оставляют меня. Холод сковывает тело. Бьется лишь сердце, полное любви.

Пришла пора прощаться.

Если позволишь, я вернусь к тебе во снах.

Стоит лишь пожелать.

Навсегда твой Гай Фердинанд Лендол.

София отложила прочитанное письмо в сторону.

Изматывающая душу боль миновала, пришедшая ей на смену безмятежность, окутала тело теплом, согрела, словно объятия любимого.

— Спасибо тебе, — прошептала София, нежно прикасаясь к телу, в котором зарождалась новая жизнь.

Не скрывая облегчения, Агнесса Карстен вышла проводить отъезжающую Софию.

Та, задержавшись на мгновение у порога, поймала взгляд пожилой швейцарки.

— Хотя Вам не интересно знать мое имя, все же я его назову. Меня зовут София Томилина, и я до конца дней буду молиться за Вас, фрау Агнесса. Спасибо, что вытащили меня из петли.

Швейцарка покраснела. Дрожащими руками начала поправлять передник.

— Умоляю, дайте мне шанс отблагодарить Вас. Назовите самое заветное желание! Я постараюсь его исполнить.

Точно чокнутая! Феей прикинулась… Быстрей бы уж уехала! — перегоняя друг друга промелькнули в голове Агнессы мысли. Потом еще одна.

С ненормальными надо вести себя спокойно, во всем соглашаться.

— Ну что Вы, как можно о таком просить… — женщина задумалась,

Чтобы такое сказать, чтобы дамочка быстрее исчезла?

— Есть одна мечта. Устала я в чужих краях, хочу вернуться на родину, в Германию, в местечко Варнемюнде. Там у меня родные, а здесь, после смерти Клауса осталась лишь завистливая стерва Кларисса. Хотелось бы купить маленький домик на берегу моря, эти потом продам, но я уже пожилой человек, столько забот…

— Оставите мне свой адрес и телефон, фрау Карстен. Я постараюсь Вам помочь. Поймите — это лишь малая толика того, чем я Вам обязана. Не прощаюсь…

Дождавшись, пока старушка напишет ей на листочке бумаги адрес, София села в машину и улыбнулась замершей в удивлении швейцарке.

Уверена, приняла меня за чокнутую. Не удивительно…

Агнесса еще долго смотрела вслед удаляющемуся такси, потом трижды перекрестила воздух и тяжело вздохнув, вернулась в дом.

Людвиг Кронненберг был неплохим парнем. Его немного портили старомодные роговые очки, выглядящие на тонком скуластом лице нелепым анархизмом, памятью о любимой бабушке. Но в остальном швейцарец, уроженец маленького города Тальвиль был не только первоклассным юристом, но и замечательным собеседником. Но это качество целили лишь его близкие друзья.

Он связался с Софией на следующий день, после ее отъезда из пансиона фрау Агнессы. Женщина сняла номер в гостинице на набережной Лозанны.

Ее желание полететь в Лондон не удивило Людвига, напротив он был рад компании привлекательной дамы. Страдалицы, если судить по голосу. Но он готов был поклясться, стоит глупышке по прошествии времени, необходимого на соблюдение формальностей, по настоящему осознать, насколько она будет богата, от грусти и следа не останется. Он то знает!

Где это видано, чтобы потомственный аристократ, наследник старинного рода, который из поколения в поколение курировала адвокатская семья Кронненбергов, оставил завещание в пользу любовницы. Согласен, наследников по прямой линии у Гая Лендола не было, старик умер бездетным и неженатым. Но, если поискать, то найдутся двоюродные сестры или братья, или уж точно племянники. Нет, клиент был непреклонен. Он связался с ним три дня назад, позвонив из Франции, что уже удивительно. Уже с пол года, как господин Лендол добровольно заключил себя в дом престарелых для, мягко говоря, умалишенных, располагающийся на территории закрытой клиники под Лозанной. Удивительно, сейчас звонок определился из Эвиана. Следом по сети с факсимильной подписью пришло новое завещание, где он назначал другого наследника. Людвиг Кронненберг смотрел сквозь пальцы на шалости взбодрившихся стариков, почувствовавших прилив крови ниже пояса, оставляющих огромные состояния малайским потаскухам, ой, прошу прощения, в данной ситуации русской гражданке, которая, по всей видимости, даже не осознает счастья, что на нее свалилось. Воля клиентов для него закон.

Спустя две недели, перекинувшись с адвокатом несколькими приветственными словами, новая владелица многомиллионного состояния, Уилл Лодж и еще десятка домов, раскиданных по миру заснула в самолете, стоило пристегнуть ремни. Она показалось ему апатичной, вялой особой, индифферентной к происходящему извне. Что, кроме роскошной рыжей гривы и стройных ног нашел в ней покойный сэр Лендол? Хотя… На вкус и цвет…Похоже, красавица искренне печалится о кончине клиента. Странно. Разница в возрасте значительная, не позволяющая поверить в искренность чувств. Скорее всего, дамочка неплохая актриса. Хотя, его дело маленькое. Доставить прах покойного, захоронить. В дальнейшем оформить документы наследования. И все. Если новая хозяйка поместья захочет, он останется в ее распоряжении.

София, заснула сразу, стоило стюарту попросить пристегнуть ремни. Полет из Женевы в Лондон продлится не более часа, но, тем не менее, она подалась желанию отдохнуть. Последнее время София спала не менее двух раз в день.

Вчера утром, перед отлетом, она почувствовала недомогание. Апельсиновый сок за завтраком, единственное, что она могла выпить до того как началось тошнота.

Умывшись после приступа, София взглянула в зеркало и счастливо улыбнулась. Я беременна, это правда.

Не задержавшись в Лондоне, они сразу пересели на скоростной поезд, направляющийся в Мейдстоун, столицу графства. В окне замелькали урбанистические пейзажи. После возведения Норманом Фостером пресловутого Огурца, здания страховой компании, лик города поступательно менялся. Набережную Темзы затянули здания с зеркальными окнами, пытающиеся отразить ускользающий облик старинны. Все новые тенденции в архитектуре выходили на первый план, затмевая английскую готику, оставив далеко позади георгианский и нормандский стиль.

София со вздохом отвернулась от окна. Последний раз она была в Лондоне три года назад на инспекции отеля Лендмарк, жемчужины в коллекции ретро. Уже тогда стало ясно, что менеджмент отеля пошел на поводу новым веяниям, бесцеремонно изменив внешний вид знаменитого патио- холла. Сокровище викторианского стиля потеряло ценность, стало клоном множества других приверженцев стиля фьюжн.

Людвиг Кронненберг, уставший от молчания Софии, начал разговаривать сам с собой.

— Первый раз на моей практике клиент за несколько дней до кончины меняет не только текст завещания, но и место захоронения.

София встрепенулась, открыла глаза. Странное поведение адвоката, который должен всегда держать язык за зубами. Она решилась поддержать разговор.

— Что Вы имеете в виду под другим местом захоронения? — обратилась она к Людвигу, доставив ему немалое удовольствие.

Сейчас я раскручу ее на откровенность, пойму, чем именно красотка увлекла моего самого богатого клиента.

— О, мадам, Вы, конечно, не знаете, что до последнего времени Гай Фединанд Лендол желал, чтобы его прах был развеян над водами Венецианской лагуны. Он безумно любил этот город, скупил там несколько домов, потом продал, оставив палаццо Понти, но жить там не любил. Всегда снимал один и тот же номер в отеле Даниели. Странно, что он изменил своему желанию. Захотел упокоиться в семейном склепе.

София задумалась. Дерзкая мысль пришла ей в голову.

Он не пожелал остаться с Викторией. Неужели?

— Вот я и думаю, что должно случиться, чтобы человек преклонного возраста, внезапно сорвался с места, перебрался на другой берег озера, введя в заблуждение не только персонал клиники, но и французскую полицию. Я имел неприятный разговор с каким то Жоресом, разыскивающим моего клиента.

София молчала. Даже если бы она и знала, что сказать излишне любопытному адвокату, то вряд ли бы это сделала. Вместо ответов на вопросы у нее были лишь фантастические гипотезы, которые она предпочла оставить при себе.

— Вы были раньше знакомы с моим клиентом, мадам Томилина? — адвокат, теряя терпение, задал прямой вопрос.

София вежливо улыбнулась, скрывая недоумение.

Я вижу тебя насквозь, любопытный чинуша, хочешь выпытать подробности совращения пожилого богача, чтобы за полуденным чаем или пивом в пабе поделиться с коллегами?

— Господин Кронненберг, давайте будем откровенны. Я не та, за кого Вы меня, возможно, принимаете. Решение Гая для меня было не меньшей неожиданностью. Жаль, что разочаровала, теперь нечего будет обсудить с приятелями. Так?

Людвиг покрылся пятнами от волнения. Он снял свои дамские очки, и за тщательным притиранием стекол постарался скрыть смущение.

Она словно прочла мои мысли. Вот стерва.

— Извините, мадам. Вы меня не правильно поняли.

София успокоила его небрежным жестом. Пустое.

— Не будете ли Вы так любезны не разговаривать со мной, хочу немного вздремнуть.

— Конечно. Только должен предупредить. Поезд прибывает через десять минут.

Женщина разочарованно взглянула в окно. Придется остаток времени любоваться пасторальными пейзажами. С одной стороны идеально расчерченными полями с возделываемым столетиями овсом, с другой лужайками с пасущимися на них английскими барашками, казавшимися белыми облачками на изумрудном фоне.

В Мейдстоун их уже ожидало такси. Поместье Торнбери, располагалось в получасе езды от города.

Сейчас я увижу то место, откуда началась история, положившая начало расколу дружбы между Гаем и Томасом Коллинзом. Интересно, он дома или в отъезде? Хотелось бы взглянуть на него.

София, уткнувшись лбом в прохладное стекло машины, закрыла глаза, мелькание однообразных пейзажей вызывало на нее дремоту.

Элен Коллинз, какая ты на самом деле?

Серая мышка, по словам Гая, посредственность.

Конечно, он понял, что это ширма, маска, скрывающая лицо особенной женщины, пережившей потрясение, которое под силу немногим. Мало того, сохранившей адекватность восприятия окружающего мира. В голосе Гая, когда он рассказывал о ней, помимо пренебрежения всегда чувствовалось уважение. Одного София не могла понять, зачем он разрешил ей прочесть письмо, которое передал для Элен, предостерегая от поспешных выводов.

Когда она, сгорая от любопытства, вскрыла конверт, и прочла несколько абзацев, то пришла в недоумение. Неужели письмо написал Гай Лендол, ее любимый, нежный, внимательный, благородный человек? Стиль и манера изложения принадлежала отъявленному негодяю.

" Привет, ханни Элена!

Если ты наслаждаешься сейчас этими строками, то с большей вероятностью, я уже отошел в мир Иной, о чем ни секунды не жалею, почему, сейчас поймешь и сделаешь собственные выводы, если не глупая! А ты была всегда умной, понятливой девочкой, поэтому я с удовольствием оставил время, чтобы обратиться к тебе в последний раз. Кто, кроме родственной души может меня понять? Только не делай удивленных глаз, прочитав слово — родственная! Да, ты всегда стояла на той же ступеньке, что и я, только вряд ли догадывалась об этом. Правда мы были по разную сторону зеркала, разделяющего Свет и Тьму.

Он сразу разграничил положения вещей. Зачем?

Знаешь, Элен, что слаще всего в жизни? Нет, не то, что ты сейчас подумала! Слаще всего — дергать за ниточки, поднимая безвольные конечности, влезать в чужую голову и заполнять ее своими мыслями и желаниями, заставляя никчемных существ исполнять любую прихоть и каприз Хозяина, то есть меня.

Боже мой! Гай действительно обладал даром внушения, но сейчас он представляется законченным прохвостом.

Чем дальше она читала, тем больше недоумевала.

Но всему приходит конец, Элен. И мое тело, испытавшее все на свете наслаждения, устало, оно умирает по простой причине, что отравлено средствами, которые я применял все в большей дозе, чтобы продлить свое существование в мире волшебных грез и сладких фантазий, подсознательно спасаясь от присутствия в реальности. Таким образом, я старался восстановить равновесие и не дать Ему полностью овладеть мною

София догадалась. Элен знала об одержимости Гая другой сущностью. Но не догадывалась о главном, Другой всегда был под контролем благодаря кольцу, что сейчас лежит у Софии в сумочке, и которое через полчаса вернется к Элен Коллинз. Но почему Гай сознательно ухудшает мнение о себе? Он словно специально утверждает Элен в мысли, что является проклятым исчадием ада… Зачем он это делает? Боится разрушить мир фантазий, в котором Элен существовала десять лет и куда затащила своего мужа?

Не хочет ее разочаровывать, ущемлять самолюбие? Не дать почувствовать вину? Раскаяться?

Такси свернуло в лес. Сквозь величественные янтарные сосны мелькали солнечные лучи, освещающие милые лужайки, поросшие низкорослым кустарником. Сосновая роща предваряла ухоженный парковый ансамбль. Словно по линейке расчерченные тисовые и кипарисные аллеи образовывали затейливый узор, который из-за мчащейся на скорости машины Софии не удавалось отследить.

— Сейчас Вас ждет потрясающее зрелище, приготовьтесь, дорогая мадам Томилина. — шепнул вновь подавший признаки жизни адвокат.

София улыбнулась.

Подхалим.

Но Людвиг оказался прав. Стоило машине свернуть из боковой аллеи к поместью, как она замерла от восхищения.

Огромный фонтан, бьющий посреди прямоугольного пруда, устремлял высоко в небо потоки воды. На солнце падающие капли искрились подобно кристаллам Сваровски, создавая вокруг радужный ореол.

— Это еще что. Смотрите вперед! Перед Вами Торнбери.

София прерывисто вздохнула. Она еще не разу не была гостем в столь роскошных домах, находящихся в частном владении.

Посещала с экскурсионными целями старинные замки во Франции, Германии. В Англии побывала в королевских покоях в Виндзоре, Хемптон корте и Кенсингстоне.

Сейчас ее глазам предстало величественное трехэтажное здание, фасад которого украшал дорийский портик, над ним располагался просторный балкон, украшенный по бокам мраморными вазонами с цветами.

К главному входу под колонами вела дорожка, усыпанная белоснежным гравием.

Машина завернула за фасад дома и припарковалась.

— Не стесняйтесь, мадам Томилина. Ваш Уилл Лодж не столь впечатляющ, но не уступает в изяществе. — позволил себе небольшую лесть адвокат, подходя к двери и помогая Софии выйти.

Она с наслаждением потянулась, разминая затекшие ноги.

— Нас ждут, господин Кронненберг?

— Вы меня недооцениваете, мадам. Я заранее договорился о встрече. Все Коллинзы в сборе. Полагаю и малыш Майкл здесь. Идемте, — сказал Людвиг, подавая Софии руку.

Она шагнула к адвокату.

— Подождите. — женщина замялась. — Вы знаете, что господин Лендол передал Элен письмо, вот оно! — София достала конверт из кармана сумочки и протянула адвокату.

Тот отступил на шаг.

— Пожалуйста, передайте его сами. Я хочу просто посмотреть на нее, не более. Если она задаст про покойного вопросы — ответьте. Но прошу, сохраните в тайне мое положение. Представьте, хотя бы… своим секретарем.

Людвиг в недоумении вздернул бровь.

Странная особа. Хорошо, сделаю как она хочет. Тем более ее просьба не обременительна.

София внимательно следила за выражением его лица, недоумевая, она который раз догадывалась о мыслях собеседника.

Словно способность, дарованная Гаем так и осталась в ней, и распространилась потихоньку на других людей…

Подойдя к главному входу, Людвиг протянул руку, но зуммер открывающейся двери предупредил звонок. София удивленно огляделась в поиске видеокамеры. Действительно старинное поместье вооружилось современными средствами видеонаблюдения. Об их приезде знали, стоило машине миновать внешнюю ограду парка.

Людвиг Кронненберг смело вступил в прохладу полутемного холла, София поспешила за ним.

Ее ждало очередное потрясение. Белоснежные балюстрады, тянущиеся по периметру двух верхних этажей окружали просторный холл. Он заканчивался величественной мраморной лестницей, ведущей наверх, по сторонам которой застыли во времени античные боги. София подняла голову и ахнула. Сумрак холла не позволял во всей мере восхититься невероятной красоты потолком, расписанного ангелами.

— Добрый день, господа, — послышался звонкий голосок сверху. К ним спускалась невысокая женщина в сопровождении мальчика, лет десяти.

София закусила губу от нетерпения.

Вот она, хозяйка Торнбери.

Элен поравнялась с гостями и подала каждом руку.

Она примерно моего возраста. Почему Гай назвал ее мышью? Да, признаться, внешность не выдающаяся, но довольно милая.

Коротко стриженая блондинка, пониже ее ростом, вежливо улыбнулась Софии, лишь скользнув по ней взглядом.

Не важно. — услышала она мелькнувшую в голове леди Коллинз мысль.

— Господин Кронненберг, это Вы мне звонили несколько дней назад? — поинтересовалась хозяйка поместья.

— Да, леди Элен, а сейчас я и. мой референт, — Людвиг кивнул в сторону затаившей дыхание Софии, — исполняем последнюю волю покойного Гая Фердинанда.

— Понимаю. Добро пожаловать в Торнбери, господин Кронненберг. Не соблаговолите подняться на второй этаж, в гостиную. Я внимательно выслушаю Вас.

Хозяйка сделала приглашающий жест.

— Мама, а когда мы отправимся на велосипедную прогулку? — мальчик тронул Элен за локоть, — ты обещала!

Женщина взъерошила сыну темные волосы, — Подожди совсем немного, Майкл, я поговорю с господином, и мы поедем.

— А где папа? — спросил мальчик.

Лицо женщины слегка нахмурилось.

— Папа в библиотеке. Обещай, что не будешь ему мешать. Он любит тишину. Лучше сходи в оранжерею, пора полить орхидеи. Будешь послушным, разрешу сегодня подольше поиграть!

София с интересом наблюдала за диалогом. Мальчик, кивнув головой, вежливо улыбнулся Софии и отправился в дальний конец холла. С усилием открыл высокую стеклянную дверь и исчез.

— Пройдемте, господа, — обратилась Элен к ним.

София подала знак Людвигу — идите один! Я останусь здесь, в прохладе, подожду Вас.

Уверенная шагающая вверх по лестнице Элен Коллинз не обратила внимания, что гостья отстала.

Вскоре за Людвигом закрылась дверь, и наступила тишина.

Оставшаяся в одиночестве София сделала несколько шагов по опустевшему залу.

Гай был прав, Элен Коллинз обладала редкой индивидуальностью. В ней ощущалась несгибаемая воля, граничащая с упрямством. Скорее всего она привыкла полагаться на первое впечатление, на интуицию, создавая мнение о человеке, забыв, что предвидение может оказаться ложным. Люди носят маски, скрывая истинные намерения. Тем не менее, София почувствовала исключительно доброе сердце хозяйки. Скорее всего, она бы смогла изменить ее мнение о Гае, но… Не видела в этом смысла. Элен, осознав неправоту, начнет винить себя, что усугубила раскол между друзьями. Гай не пожелал стать причиной ее раскаяния. Он давно смирился с ролью злого гения.

София вдруг замерла, испугавшись мысли, что промелькнула в голове.

А если Элен права, и лишь рядом с мной Гай пытался играть не свойственную ему роль — любящего, нежного, страдающего и отверженного? Лишь со мной он был другим?

Нет. Сердце бы не обмануло. Полюбить исчадие ада я не в силах.

София отогнала страшную мысль.

Но на смену ей пришла еще более дурная.

Представь, что все пережитое тобой и остальными семью в Эвиане, обычный наркотический бред. В крови всех, включая тебя обнаружены следы галлюциногена. Гай на самом деле, за взятку сбежавший из сумасшедшего дома эксцентричный старик, нанявший актеров для последней шутки….

София, ты сейчас придешь к мысли, что и близость с ним тебе приснилась. Бред. За доказательствами далеко ходить не надо.

Что это сейчас меняет? Все закончилось. Итог неутешителен, Гая, кем бы он не был, больше нет.

София нахмурилась. Все не так просто.

Я сейчас нахожусь в доме, где помнят Гая молодым, когда ему на самом деле было уже не менее шестидесяти. Следуя твоей бредовой теории, Элен и Томас Коллинзы так же находились под кайфом?

Оглядевшись по сторонам, София увидела справа приоткрытую дверь. Любопытство взяло вверх. Она шагнула к ней и осторожно потянула на себя.

Глазам предстала огромная библиотека. Затаив дыхание от восторга, София замерла на пороге. Святая святых, кладезь многовековой мудрости, собираемой по крупицам членами древнего рода. Высокие стеллажи книг тянулись вдоль стен, искушая прикоснуться к древним тайнам. У окна напротив входа стоял огромный дубовый стол. Лампа с классическим зеленым абажуром освещала сидевшего за ним мужчину. Обложенный со всех сторон стопками книг, он склонился над раскрытой тетрадью, делая заметки.

София прерывисто вздохнула

— Томас.

Мужчина оторвал глаза от книги, и с удивленным возгласом встал из- за стола.

— Мадам?

София шагнула ближе.

— Извините, что напугала Вас.

— Нет нет, не стоит беспокоиться. Мне давно пора сделать перерыв. Глаза сильно устают последнее время.

Мужчина, снял очки, потер веки, его глаза слезились.

— Рад представиться, Томас Коллинз, — лицо его озарила открытая добродушная улыбка.

Вот это да!

Невольно попадая под обаяние хозяина дома, София смущенно протянула руку.

— София Томилина…

— Вы русская? — Томас мгновенно перешел на ее родной язык, — я всегда рад попрактиковаться. Жена сейчас предпочитает говорить на английском.

София с любопытством разглядывала собеседника.

Высокий, поджарый словно элитная гончая, истинный житель Туманного Альбиона, рафинированный аристократ, голубая кровь. Седеющие волосы коротко стрижены, изящные усики, бородка идеальной формы, глаза, о, да! Глаза Томаса словно глубокие лесные озера, притягивали взор своей чистотой. Оторваться от них оказалось сложно.

— А Вы.. — Томас подтолкнул ее к ответу.

— Я прибыла с адвокатом Людвигом Кронненбергом, я… его секретарь референт. — выдохнула София, продолжая внимательно разглядывать Томаса.

Гай был прав, Том излучает свет, находиться рядом с ним благо.

— Адвокатом? А по какому вопросу? — нахмурился Томас.

Он ничего не знает? Неужели Элен не сказала о смерти Гая? Почему?

София испуганно взглянула в чистые младенческие глаза сэра Коллинза.

Почему именно ей выпала незавидная участь известить его?.

Собравшись с силами, чтобы не расплакаться, София произнесла как можно быстрее.

— Мы прибыли по распоряжению Гая Фердинанд Лендола…, скончавшегося больше двух недель назад. Точнее 14 июня.

Но сил хватило не надолго. На последних словах голос задрожал, предательские слезы крупными каплями сползли по щекам, падая на грудь. Прятать их было поздно. Побледневший Томас не сводил с нее изумленных глаз.

Несколько мгновений он молчал.

Потом тишину библиотеки нарушил тихий голос.

— Вы были с ним до конца?

Сердце Софии болезненно сжалось.

Он догадался.

— Да, — еле слышно ответила она, — почти. Гай умер во сне.

Томас отвернулся в сторону, пряча блеснувшую слезу.

Он сожалеет!

София не верила своим глазам.

— Так рано, не верится. Он всего несколькими годами старше… — Томас в недоумении взглянул на Софию, словно спрашивая ответа.

Она молчала.

Разве я могу выдать его тайну? Ты все равно не поверишь.

Единственно, что в моих силах…, она решилась.

— Томас, я должна это сказать… Гай Лендол бесконечно страдал из-за размолвки. Потеря Вашей дружбы обернулась для него настоящей трагедией. Поверьте, это истинная правда. Он знал, что не сможет вымолить прощения, поэтому не смел появляться в Вашей с Элен жизни…Я видела, как часто он писал письма, адресованные Вам и следом сжигал их… Без всякой надежды.

Сэр Коллинз закрыл лицо руками, стирая влагу с щек. София ясно почувствовала боль, терзающую его сердце.

— Я давно простил его. Если бы он только знал, как я скучал.

Томас повернулся и без сил опустился на стул. Его плечи поникли.

София молчала, сдерживая рыдания.

Сэр Коллинз поднял на нее покрасневшие от слез глаза.

— Мы опоздали сказать друг другу Прости.

Ей осталось лишь удивляясь, насколько Гай оказался слеп. Умея читать мысли других, манипулировать их сознанием, стоя в эволюционном развитии на несколько ступеней выше обычного человека, он не принял очевидного, что люди способны прощать, даже не слыша слов покаяния. Или не позволил принять, потому что всегда был главным судьей чужим, а в первую очередь своим грехам. Давным давно вынес сам себе приговор и неукоснительно приводил его в исполнение.

— Мы еще увидимся? — прозвучал неожиданный вопрос Томаса, поставивший Софию в тупик.

— Простите?

— Я бы хотел еще раз встретиться с Вами, София. Чтобы Вы рассказали мне о нем все, что знали.

Я не могу ее просто так отпустить, — услышала она промелькнувшую в его голове мысль.

Женщина замешкалась, подыскивая правильные слова.

— Уилл Лодж по завещанию Гая теперь принадлежит мне. И дверь моя всегда открыта… для Вас.

Сэр Коллинз поднялся, сделал шаг к Софии. Его удивлению не было предела.

— Он завещал Вам поместье? Добрая душа. Я знал, что он не настолько плох, каким пыталась вообразить Элен.

— Да, видимо так. Людям свойственно ошибаться. Ваша жена видела лишь его темную сторону, когда нам повезло больше.

— Вы правы. Душа его была светла, но он любил балансировать на грани, неприкаянное дитя сумерек. Мне будет его не хватать.

Он остался верен себе. Его женщины прекрасны.

София невольно улыбнулась.

— Полагаю, леди Элен не будет рада столь быстро поменять о нем мнение. Поэтому я прошу Вас, сэр Коллинз оставить наш разговор от нее в тайне.

— Как и то, что Вы пригласили меня навестить Уилл Лодж, а я с радостью согласился? Точнее сам напросился в гости.

София в недоумении подняла на говорившего глаза.

Томас, смутившись покраснел, торопливо снял очки, опуская длинные ресницы.

— Извините, не поймите меня превратно. Я люблю свою жену, и оберегаю ее от возможных неприятностей. Поэтому мое решение побывать в Уилл Лодж останется от нее в тайне. Вы не передумали меня принять?

Скажите нет!

София на мгновение зажмурилась.

— Конечно нет, дорогой сэр Коллинз. Я буду рада продолжить знакомство.

Раздавшиеся голоса в холле, заставили их прервать разговор. Подарив Томасу многозначительную улыбку, София, незаметно выскочила из библиотеки.

Попрощавшись с Элен, Людвиг в сопровождении секретаря покинул дом.

Повернув на стоянку для машин, где их ожидало такси, София замерла, потеряв дар речи.

Она схватила господина Кронненберга за руку.

— Вы видите это?

Адвокат также остановился, боясь сделать шаг.

На крыше машины, водитель которой мирно спал, сидел огромный, черный как смоль ворон. Птица не сводила с появившихся людей сверкающих угольками глаз.

Гай! — пошептала София, — я сделала все, что могла. Он простил тебя.

Ворон, подняв голову, издал пронзительный крик и расправив мощные крылья взлетел.

— Вы давно разговариваете с птицами, мадам? — опомнился Людвиг

Она молчала, провожая ворона взглядом, пока черная точка не исчезла в грозовых тучах, начавших стягиваться над Торнбери.

— Нам пора, мадам Томилина. Скоро пойдет дождь, хотелось бы добраться в Уилл Лодж посуху. — адвокат открыл дверцу машины.

София устроилась на заднем сидении. Проезжая мимо фасада, она еще раз взглянула на величественное здание и улыбнулась.

Томас Коллинз необычайно приятный человек, ты был прав, Гай. Я рада, что увижу его еще раз. Хотя, почему один? Он — единственное живое воспоминание о тебе, пока не родится наш сын.

— Господин Кронненберг, — повернулась Софи к адвокату, — если Вы впредь будете избегать недостойных мыслей обо мне, то я согласна продлить наше сотрудничество.

Лицо швейцарца вытянулось от удивления.

Черт!

София продолжала.

— Сделайте пометку в еженедельнике. Когда процедура наследования завершится, я попрошу Вас купить небольшой двухэтажный домик на севере Германии в местечке Варнемюнде. Выберите тихое курортное место на берегу моря. И оформите пожалуйста дарственную от моего имени на мадам Агнессу Карстен, жительницу Сан Сюльпис.

Адвокат невозмутимо кивнул, делая запись.

Точно чокнутая. Спасибо хотя бы за то, что не отказалась от моих услуг.

Вот и хорошо. София довольно улыбнулась, щурясь от ярких лучей заходящего солнца, мелькающих между высоких сосен. Далекие раскаты грома приближали долгожданный освежающий ливень, идущий на смену дневному зною.

Гай сдержал обещание, ушел навсегда из жизни, оставшихся на Земле. Уносясь на черных крыльях вдаль, за пламенеющим отблеском заката, оставил лишь надежду, маленькое сердце которой отчаянно билось под ладонью Софии.

19 июня 2011

Москва

Content

Граменицкая Елена Паноптикум мотыльков

Граменицкая Елена Паноптикум мотыльков