Макс Глебов

Звезд не хватит на всех

* * *

5 мая 2028 года

Московская область.

Поселок Ногинск-9.

Главный центр разведки космической обстановки.

Размеренное и благополучное течение службы майора Девятова было прервано совершенно неожиданным и необратимым образом. Дежурство подходило к концу, майор уже строил планы на вечер и ночь, когда пульты контроля космической обстановки расцвели сначала десятками, а затем и сотнями отметок нераспознанных целей. Многочисленные зуммеры, предупреждающие операторов о новых объектах в зоне досягаемости радаров, слились в почти непрерывный гул. Сейчас сюда, в Главный центр разведки космической обстановки, поступали данные от комплекса распознавания космических объектов «Крона», расположенного на Северном Кавказе, из оптико-электронного комплекса «Окно» в Таджикистане, с Дальнего Востока — от системы обнаружения и сопровождения низкоорбитальных объектов «Крона-Н» и еще с десятков локаторных постов ВКС России. Так что нежданное космическое шоу разворачивалось перед майором Девятовым во всей красе.

— Чрезвычайная ситуация. Доклад президенту автоматически сформирован и отправлен 10 секунд назад, — раздался синтезированный голос искусственного интеллекта базы. Его многослойная нейронная сеть, обученная на многих тысячах учебно-тренировочных задач, мгновенно обработала всю совокупность параметров, поступающих в Комплекс от удаленных постов наблюдения за космосом. — Ракетных пусков с территории вероятного противника не зафиксировано. Оснований для активации программы ответного удара нет. Обнаружено 726 целей. Из них распознано ноль. Цели приближаются с постоянным торможением. Оценочное время входа в атмосферу четыре минуты двадцать секунд. На запрос о принадлежности и требование назвать себя не отвечают.

— Общая тревога по ВКС России, — приказ полковника Киселева, руководившего дежурной сменой, прозвучал глухо.

— Принято. Выполнено.

— Дежурным перехватчикам — взлет. Батареям противоспутниковых ракет — полная боевая готовность.

— Принято. Выполняется… Вызов по красной линии. Президент России. Включаю трансляцию.

Полковник подскочил со своего кресла и развернулся к засветившемуся экрану связи.

— Товарищ главнокомандующий…

— Отставить, полковник. Докладывайте по сути.

Полковник бросил нервный взгляд на свой экран:

— Более семисот целей. Количество постоянно растет. Размеры и масса уточняются. Не распознаются. На связь не выходят. Пришли из космоса. Осуществляют торможение. Войдут в атмосферу через три минуты. Нашу орбитальную спутниковую группировку игнорируют. Агрессии пока не проявляют. Объявлена общая тревога по ВКС. Подняты перехватчики, в том числе с противоспутниковыми ракетами. Объявлена полная боеготовность батареям ПКО. Больше у нас против орбитальных целей ничего нет.

— Так… Это не американцы. Они уже вышли на связь, и у них творится то же самое, да мы это и сами видим. Все, полковник. Продолжайте работу. Я не отключаюсь. — Президент отвернулся от экрана и переключился на другой канал. Звук отключился, но канал связи остался активным.

Тремя сутками ранее

Точка пространства в районе звезды Ран (Эпсилон Эридана).

10,5 световых лет от Солнца.

Безмолвное и пустое пространство свело судорогой. Бледная вспышка на мгновение осветила черноту космоса. Возникшее из пустоты и почти сразу поблекшее сферическое свечение подернулось рябью и рассеялось, оставив после себя несколько тысяч различных объектов, которые тут же начали активно перемещаться, расцвечивая пространство вспышками маневровых и маршевых двигателей. В их эволюциях не было суеты и поспешности, но не было и ни малейшего промедления. Четкость и выверенность перемещений, ничего лишнего. Такое пилотирование свойственно только кораблям, управляемым искусственным интеллектом или компьютерной программой. Незваные гости собирались в группы и формировали сложное пространственное построение. Несколько относительно небольших кораблей отделилось от общей формации. Они разлетелись в разных направлениях, развернув и активировав эмиттеры активного сканирования пространства. Стандартная процедура вторжения и зачистки началась.

Десять минут с момента начала вторжения

Окрестности двойной звезды Альбирео (Бета Лебедя).

385 световых лет от Солнца.

Пространственная база группы флотов «Ц».

Вызов в командный пост застал адмирала Трия за чашкой т’лика, напитка, который очень условно можно сравнить с кофе. Вызов не был экстренным, тревога не объявлялась, поэтому адмирал позволил себе насладиться процессом до конца, и лишь поставив пустую чашку на столик у кровати, шагнул к личному лифту.

— Адмирал на мостике!

— Продолжайте работу. Дежурный офицер, доклад.

— Наш автоматический сканер пространства, размещенный в системе двойной звезды Лейтен 726-8, зафиксировал крупное возмущение U-поля в районе звезды Ран, — высокий и худощавый мастер-майор развернул над пультом проекцию соответствующего участка космоса. — Профиль характерен для выхода в обычное пространство флота кронсов. Количество оценивается в три-четыре тысячи единиц. По всем признакам это новое вторжение.

— Это достаточно далеко от наших коммуникаций и обитаемых планет, — спокойно отреагировал Адмирал, — При необходимости мы успеем их встретить. Возможно, они, вообще уйдут не к нам, а по другому вектору. Пусть тогда чужие сами с ними разбираются. В зоне возможного обнаружения кронсами есть наши объекты, требующие эвакуации?

— Наших нет, но… В десятке световых лет есть желтый карлик класса G2V, — майор подсветил нужную звезду на схеме. — Тридцать два года назад там обнаружена цивилизация уровня минус сто пятьдесят. Наша раса, восемь миллиардов человек. Они могли бы войти в состав Империи, причем при некоторой удаче уже через сотню лет. Кронсы их обязательно обнаружат, и если мы не вмешаемся…

— Мы не можем. Любой минус закрыт для контактов. Старшие не допустят… — адмирал бросил быстрый взгляд на установленный на специально выделенном месте центрального пульта шар янтарного цвета размером с крупное яблоко, наполовину утопленный в поверхность стола. — Не допустят таких действий. Но это большая потеря для Империи, очень большая. Восемь миллиардов, молодая раса. Император будет крайне недоволен. Крайне…

— Аналитики работают над вариантами. Еще одна проблема заключается в том, что мы не успеваем им помочь, даже если захотим. Кронсы обнаружат их примерно через сутки. Еще через двадцать-сорок часов рой окажется на орбите их планеты и приступит к высадке десанта.

— Они хоть что-то могут противопоставить вторжению? Способны выиграть какое-то время?

— Без нас точно нет. Они летают в космос, но… Несколько невооруженных орбитальных станций, спутники связи, редкие полеты автоматических кораблей к другим планетам. Они даже свой единственный естественный спутник еще не освоили. Самое сильное их оружие основано на распаде атомных ядер тяжелых элементов и на реакциях ядерного синтеза.

— Термоядерные боевые блоки? В поле подавления не сработают. А кронсы его поставят первым делом.

— А все остальное их оружие вообще бесполезно. Они просто не смогут приблизиться на расстояние его эффективного применения.

— Господин Адмирал, разрешите? — старший аналитик развернулась в кресле лицом к командующему.

— Что у вас, лид-майор Лайс? — адмирал с удовольствием перевел взгляд на стройную брюнетку, руководителя аналитической службы базы.

— В системе коричневого карлика LP 944–020 у нас есть учебно-тренировочная база планетарного десанта. Это двадцать один световой год от их звезды. Сейчас там проходят подготовку курсанты одного из региональных учебных центров. Там много разной техники. Не самой новой, естественно. Но они учат будущих десантников по широкой программе, в том числе защите и удержанию захваченных плацдармов и даже целых планет. Сил там сейчас не так много, но если собрать всех, включая постоянный боевой и инструкторский состав базы, наберется десантный полк со средствами усиления. Еще там есть смешанная эскадрилья аэрокосмических машин — штурмовики, бомберы и истребители. Они тоже используются в тренировке десанта. Ну и транспорты, естественно, имеются.

— И как быстро они могут прибыть на место?

— Около пятидесяти часов пути, плюс погрузка и подготовка. Это все-таки не боевая часть, потребуется дополнительное время. Но они могут продержаться до подхода наших сил из рукава Ориона. Теоретически. Мы ведь не знаем точного состава флота кронсов.

— Все равно бессмысленно, Лайс, — Адмирал бросил еще один неприязненный взгляд на янтарный шар. — Первый же контакт с аборигенами, и мы получим блокировку управления нашими кораблями в системе, а императору поступит нота от Старших. Последствия вам всем хорошо известны.

— Господин адмирал, — лид-майор Лайс позволила себе легкую улыбку, — младший аналитик Эсла только что предоставила мне формально проходной сценарий нашего вмешательства.

— Формально проходной? — приподнял бровь адмирал, — Не говорите загадками, лид-майор. Мне некогда разгадывать ваши ребусы.

— Разрешите, младший аналитик сама доложит вам подробности?

Адмирал слегка кивнул.

— Господин адмирал, — Невысокая и очень молодая лид-лейтенант Эсла несколько смутилась, но быстро вернула себе самообладание. — Нам не нужно вступать с ними в контакт. Мы можем действовать сами.

— Звучит невыполнимо, лид-лейтенант, — Недовольно ответил адмирал. — В космосе мы их не остановим, просто нечем. Силам десанта придется высадиться на планету, установить системы противокосмической обороны, развернуть компоненты противодесантной защиты. Это многие сотни единиц тяжелой планетарной техники. И вы считаете, что местные, обладающие какими-никакими технологиями и оружием, будут на это молча смотреть? И позволят нам вот так просто сесть на планету, окружить их города непонятными им, но явно боевыми механизмами? Да они ударят по нам всем, что у них есть. Причем в упор, поскольку мы-то в них стрелять не будем и воспрепятствовать их сосредоточению и выдвижению не сможем.

— Господин адмирал, — младший аналитик явно нервничала, но держалась, что вызвало у адмирала уважение. — Они не будут стрелять первыми. Им сразу станет очевидно наше технологическое превосходство. И печальные перспективы конфликта для них тоже будут очевидны. Они ударят, только если мы загоним их в угол, а мы не станем этого делать. Наоборот, мы поведем себя максимально корректно. Низкие скорости приближения к планете и входа в атмосферу, отсутствие маскировочных полей, подчеркнуто бережное отношение к их инфраструктуре. Мы не должны повредить ничего построенного ими на поверхности и в космосе. Демонстративное отсутствие агрессии. Но! Никакого контакта. Полное игнорирование и никакой передачи информации. Пусть сами делают выводы. А потом… Потом прилетят кронсы, и все само встанет на свои места. Ну а для Старших у нас есть сильный аргумент: высадка на планету была нашим единственным шансом, поскольку боевых кораблей у нас в этом секторе можно считать нет, а десант может эффективно сражаться против флота, только опираясь на планету. Так что мера эта вынужденная, а контактов с местными мы не допустим.

Адмирал молчал долгие три минуты. На его лице почти не отражались следы внутренней борьбы. Он оказался в очень непростой ситуации. Бросить на растерзание кронсам восемь миллиардов человек и кислородную планету… Император этого не простит. Но для их защиты придется пройти по самой грани дозволенного и очень постараться не переступить эту зыбкую границу. Одна ошибка, и своими действиями адмирал навлечет на Империю гнев Старших… Император непогрешим. Всегда. Поэтому он не станет отдавать прямой приказ, а если все пойдет не так, на ноту Старших придется ответить наказанием виновных. И он, адмирал Трий, первый кандидат в козлы отпущения.

Наконец адмирал поднял взгляд на своих подчиненных и как-то очень спокойно и буднично произнес:

— Флотам Ц-7 и Ц-8 боевая тревога. 30-минутная готовность к выдвижению. Вектор следования — стационарный портал Альбирео — Орион 117. Учебно-тренировочной базе LP 944–020 отмена всех текущих задач. Сформировать из личного состава базы, курсантов и всех прикомандированных подразделений сводный десантный полк. Готовность к выдвижению всеми имеющимися силами через 4 часа. Вектор — желтый карлик G2V. Контроль исполнения и детализация приказа — лид-майор Лайс. И откройте канал экстренной связи с главнокомандующим. Из моей каюты.

5 мая 2028 года

Москва.

Район Строгино.

Вой сирен гражданской обороны застал Виктора за ранним ужином. Не придав этому особого значения (проверки систем оповещения проводились достаточно часто, и жители мегаполисов к этому уже привыкли), Виктор все же на всякий случай включил на ноутбуке новостной канал. То, что он там увидел, заставило его вскочить и броситься к окну. Где-то совсем недалеко в небе происходило то самое, что передавали в новостях. Из окна его квартиры, расположенной на предпоследнем этаже недавно построенной кирпично-монолитной высотки, открывался замечательный вид в сторону Москвы-реки. Чуть за Красногорском на высоте нескольких километров висел огромный серо-стальной цилиндр. С виду гладкий, с зализанными краями, цилиндр медленно опускался. Никаких следов работы двигателей, шума и других внешних эффектов не наблюдалось. Вокруг цилиндра вились несколько вертолетов МЧС и пара военных Ми-28Н, увешанных ракетами и пушками по самое некуда. Где-то выше в небе таяли инверсионные следы. Видимо, там летали перехватчики. Помешать цилиндру снижаться или как-то его остановить никто не пытался. Сам аппарат тоже вел себя мирно — опускался себе неспешно, нацелившись на обширное поле где-то в треугольнике Ангелово-Красногорск-Опалиха.

Виктор было дернулся на улицу — сесть в машину и сгонять посмотреть на невиданное шоу, но по трезвому размышлению решил остаться. Отсюда вид куда лучше, хоть и далековато. Но есть неплохой бинокль, купленный еще отцом, большим любителем походов на природу, и случайно прихваченный Виктором в новую квартиру при переезде. А шоу, между тем, продолжалось…

Цилиндр завис метрах в пятидесяти над землей. Сбегав за биноклем, Виктор приник к окну. А там было на что посмотреть. На поле кто-то был. Там стоял то ли трактор, то ли еще какая сельскохозяйственная сеялка-веялка. Виктор в этом не очень разбирался. И люди там тоже бегали. Как-то бессмысленно суетились, размахивая руками и что-то крича друг другу. Слов, естественно, слышно не было, да и выражения лиц не очень-то можно было разобрать даже при максимальном приближении, но что-то подсказывало Виктору, что используемая в этих выкриках лексика была далека от нормативной. Похоже, что-то сломалось и быстро убраться из эпицентра событий ребята не могли, а бросать машину не хотели.

Но ситуация разрешилась весьма неожиданным образом. Цилиндр завис точно над застрявшим сельскохозяйственным механизмом. Сеялка-веялка аккуратно приподнялась в воздух и начала вместе с цилиндром дрейфовать в сторону. Метрах в ста пятидесяти, у кромки леса, машина была столь же аккуратно опущена на землю, а цилиндр не торопясь отплыл обратно на середину поля. Оставшиеся на поле в одиночестве люди намек поняли правильно и с максимально возможной скоростью ломанулись прочь, в сторону места приземления эвакуированного механизма. А цилиндр пошел на посадку. Его нижний торец слегка трансформировался, раздавшись вширь и образовав некое подобие единственной широкой опоры, на которую цилиндр и опустился. Его верхняя часть раскрылась лепестками техногенного цветка, открыв взору Виктора… Он не знал, как это точно называется и как это назовут специалисты, но это однозначно были пушки. Ну не могло это нечто с таким хищным силуэтом быть ничем иным.

В небе вокруг цилиндра началась истерика. Вертолеты МЧС дернули в стороны на максимальной скорости, прижимаясь к земле и стараясь скрыться в складках местности и за немногочисленными зданиями. Ми-28Н разлетелись в разные стороны, заходя на цилиндр с противоположных направлений. Что делали перехватчики высоко в небе, видно не было. Но, думается, в стороне они тоже не остались.

Пришелец же продолжал вести себя с олимпийским спокойствием. Четыре коротких ребристых ствола подчеркнуто медленно развернулись в противоположную от центра Москвы сторону, задрались в небо и замерли в неподвижности. В нижней расширенной части чужого корабля одновременно открылись четыре прямоугольных люка. Из них выдвинулись короткие аппарели, по которым выплыли четыре пары сравнительно небольших механизмов. Они быстро, но без спешки и суеты, окружили цилиндр кольцом и опустились на грунт. Из крыши каждого из механизмов выдвинулись телескопические фермы с ажурными конструкциями на концах. Такой же агрегат, но раза в два длиннее, выдвинулся из «цветка» на верхушке цилиндра. Пространство вокруг места посадки подернулось легкой рябью, и над чужим кораблем возникла почти прозрачная полусфера радиусом метров семьдесят-восемьдесят.

Пилоты боевых вертолетов, надо отдать им должное, быстро оценили обстановку. Как только стало понятно, что стрелять в них прямо сейчас никто не собирается, они сменили курс и вместо угрожающего захода на цель заложили пологий вираж вокруг объекта. К непонятной зыбкой полусфере они старались не приближаться.

А по Волоколамскому шоссе в сторону Красногорска неслись, воя сиренами и сверкая мигалками, машины милиции, скорой помощи и пожарных. Государственная иммунная система реагировала на чужеродный раздражитель в классическом стиле: не знаешь, что делать — действуй по уставу.

5 мая 2028 года. 23–00

Москва.

Подземный правительственный противоатомный бункер.

Зал оперативного управления.

— К настоящему моменту Москва, Петербург и Новосибирск окружены по периметру цилиндрическими механизмами пришельцев. Предположительно это универсальные орудийные установки. Аналитики считают, что они могут работать против орбитальных целей. На каждый город приходится от шести до десяти объектов. Никакой активности с момента посадки не проявляют. Мы оцепили места приземления частями полиции и военных. Наши попытки вступления в контакт полностью игнорируются. Попытки приблизиться к объектам не удались из-за сопротивления защитного поля, прикрывающего места посадки.

— Такие попытки предпринимались? — в голосе президента послышалось удивление, явно смешанное с недовольством такой опрометчивой инициативой.

— До прибытия полиции и военных местные жители, случайно оказавшиеся рядом, предпринимали необдуманные попытки контакта с пришельцами. К счастью, никто не пострадал. Опрос свидетелей показал, что при контакте с полем возникает быстро нарастающее сопротивление, которое уже через десять сантиметров становится непреодолимым ни пешим человеком, ни движущимся автомобилем…

— Эти идиоты пытались таранить поле?

— Ну… таранить это слишком сильно сказано. Пытались проехать на внедорожнике. Подъехали, остановились у границы, тихонько уперлись в поле, отключили антипробуксовочную систему и стали плавно давить на газ. Ничего толкового не вышло. Продвинуться не удалось. Реакции с той стороны не последовало.

— Стрелять в их сторону, я надеюсь, никто не додумался?

— У нас нет. А в Ираке нашлись энтузиасты. Какая-то банда пыталась атаковать один из объектов в окрестностях Багдада. Применяли стрелковое оружие, а также станковые пулеметы и гранатометы, установленные на джипах. Поле не пробивается. Визуально слегка колеблется, принимая попадания. Никакой реакции со стороны объекта.

— И долго они так упражнялись?

— Не очень. Правительство так перепугалось, что бросило туда все имевшиеся в округе войска. Банду смели за несколько минут. Сначала обработали с вертолетов, а потом раскатали танками, их туда чуть ни полк пригнали. Ну и напоследок прошли мелкой гребенкой с помощью спецназа. Сейчас там все места посадки окружены армией. Причем к объектам войска развернуты тылом. Демонстративно.

— Разумно. Что с орбитальной группировкой пришельцев?

— Почти все сели на планету. На орбите наши комплексы фиксируют около сотни объектов. Все наши орбитальные объекты целы. К МКС приблизилось шесть их кораблей, окружили станцию и накрыли сферическим полем. С китайской станцией Тяньгун-4 они поступили аналогично.

— Куда приземлились остальные?

— Практически все их крупные корабли, классифицируемые нами как транспорты, сели в свободных от нашей инфраструктуры районах и высадили по пять-семь десятков единиц техники. Поставили защитные поля. Часть техники осталась при транспортах. Мы полагаем, для охраны. Остальные выдвинулись в районы между крупными городами. В небе появилась их авиация, но немного. Над нашей территорией засекли не более тридцати единиц. Скорости гиперзвуковые. К нашим военным объектам не приближаются. На сближение с нашими самолетами не идут. От попыток сближения с нашей стороны не уклоняются, но на аккуратные попытки привлечения внимания не реагируют.

— Что-то еще важное есть?

— Мелочи, но существенные. При посадках кораблей и последующем выдвижении техники чужаков было девять случаев повреждения нашей инфраструктуры. Разрывы высоковольтных кабелей, повреждение построек и трубопроводов. Все инциденты носили явно непреднамеренный характер. Обычное дело при таком массовом перемещении тяжелой техники. Так вот, во всех случаях они сразу же устранили все повреждения. Подогнали какую-то специальную технику и все восстановили. Материалы при этом использовали свои.

— Есть какие-то выводы или соображения? Что им нужно у нас?

— Выводы сугубо предварительные. Аналитики работают…

— Генерал, к нам с неба свалились восемь сотен чужих кораблей. Военных кораблей, что заставляет сильно нервничать. Они высадили десант, что тоже не может нас радовать. Мне нужно принимать решения. Прямо сейчас. Да, они не нападают на нас, но демонстративно игнорируют наше присутствие. Это наша страна, наша планета, в конце концов. Что им здесь надо? Кто они такие? Мы их не звали…

— Товарищ главнокомандующий, достоверность выводов может быть невысокой…

— Не тяните, Иван Семенович, озвучивайте вашу версию.

— Не совсем мою версию, но… В общем, с высокой вероятностью они готовятся к бою. Причем к очень серьезному бою, но не с нами. И еще важный момент. Они нас игнорируют, но при этом собираются нас защищать. Похоже, они для этого и прилетели. Вся их схема высадки, системы противокосмической обороны вокруг наших городов, защитное поле вокруг орбитальных станций… Все говорит за эту версию. Кто-то должен появиться третий, и очень скоро. И он будет бомбить или обстреливать наши города и, возможно, высадит десант.

— Есть предположения, почему они не вступают в контакт с нами?

— Никаких внятных версий. Отдает полным бредом. Если только предположить, что они ограничены какими-то правилами или законами. Но это очень зыбко. Хотя, похоже, что они скорее не могут с нами общаться, чем не хотят этого делать.

— Товарищ главнокомандующий! — доклад генерала был прерван одним из операторов. — Срочная информация. Это люди! Есть видеозапись с места событий.

— Включайте.

На большом демонстрационном экране появилась картинка с изображением одной из цилиндрических башен с пушками, нацеленными в зенит.

— Это под Петербургом, в районе Красного села, — прокомментировал оператор.

Сквозь легкое дрожание воздуха, обозначающее границу защитного поля, неплохо просматривалось внутренне пространство защищенного периметра. В нижней части башни открылось отверстие, через которое ранее вышли малые механизмы, установившие защиту. Прошло секунд десять, и по аппарели спустились двое: молодой парень и еще более молодая девушка.

По оперативному залу пронесся отчетливый вздох облегчения. Люди… С людьми хоть понятно как договариваться… Может быть.

Одеты чужаки были в одинаковую форму серо-черного цвета. Именно в форму, это не вызывало сомнений. Более всего поражал их возраст. На вид парню можно было дать лет шестнадцать, а девушке, вообще, четырнадцать-пятнадцать.

Старательно не глядя на многочисленное оцепление, обалдело стоявшее с упавшими челюстями, они прошлись вдоль периметра защитного поля и подошли к каждому из малых механизмов. Около двух из них они задержались. Парень несколько раз ткнул пальцем в неразличимые на съемке кнопки или сенсоры. Потом парочка не торопясь вернулась в башню.

— Меня не оставляет ощущение, что это спектакль, — произнес с усмешкой генерал, — Типа выйти из машины и задумчиво постучать по колесам…

— Хорошее сравнение, — президент тоже улыбнулся, — Это действительно демонстрация для нас, чтобы понимали, с кем имеем дело. Никакой другой необходимости выходить у них не было. Наверняка весь контроль можно проводить дистанционно.

— Несколько удивляет их возраст…

— Ну, мы же про них ничего не знаем. На сколько лет они нас обогнали? Двести?

— Специалисты, если футурологов можно таковыми назвать, утверждают, что от ста тридцати до ста семидесяти.

— Акселерация, раннее развитие, продвинутые учебные методики… Но это сейчас не важно. Нам надо как-то на все это реагировать. Мне нужны конкретные рекомендации.

Генерал развернулся к главе аналитиков полковнику Семенову:

— Сергей Ильич, какова ваша оценка обстановки на данный момент?

— Весьма пессимистичная оценка, товарищ генерал. Они не смогут нас защитить — их слишком мало. Сил чужаков явно недостаточно для прикрытия планеты. Они размазали свои средства противокосмической обороны на прикрытие только самых крупных городов. И все равно их не хватило. В космосе, по крайней мере, в пределах действия наших сканеров, кораблей совсем немного. Наземные силы тоже вряд ли способны остановить массированный десант. Мы, конечно, не знаем, какими силами располагает потенциальный противник, но оборона чужаков зияет дырами.

Час после начала вторжения

Пояс астероидов в трех астрономических единицах от коричневого карлика LP 944–020.

20,9 световых лет от Солнца.

Учебная база планетарного десанта Империи людей.

Бардак нарастал лавинообразно. Свалившийся, как снег на голову, приказ адмирала Трия произвел на высшее руководство базы непередаваемый эффект семиведерной скипидарной клизмы с патефонными иголками. Вполне, в общем, адекватный на своем месте начальник учебной базы генерал Кентий оказался совершенно не готов к тому, чтобы в считанные часы собрать из курсантов и инструкторов некое подобие десантного полка и сходу бросить его в бой. Нет, подобная ситуация жесткого форс-мажора, который заставит личный состав базы и весь временный контингент курсантов вступить в сражение с неожиданно появившимся врагом, теоретически рассматривалась. В недрах баз данных даже существовали планы действий на этот случай, но в них предполагалось отражение внезапной атаки учебной базы вывалившимися из изнанки пространства кронсами. Никто даже подумать не мог о том, чтобы вот так собрать все и всех в кучу, рвануть куда-то за два десятка световых лет и уже там организовать оборону планеты, населенной непонятными аборигенами. В итоге, по извечной армейской традиции, жесткая накрутка хвостов быстро спустилась вниз по линии подчиненности от генерала вплоть до последнего сержанта. А поскольку к ТАКОМУ готов не был никто, базу охватила гремучая смесь понимания, что «надо срочно куда-то бежать» с далеко не полным пониманием «а, собственно, куда именно».

Лид-лейтенант Корра искренне сочувствовала командиру базы и его офицерам, но в душе благодарила судьбу за то, что организация всего этого действа ее почти никак не затрагивает. Будучи пилотом аэрокосмического истребителя, она не входила в штатный состав базы. Их эскадрилья была временно прикомандирована к десанту для помощи в решении учебных задач. Своего рода отпуск без отрыва от службы. Кто ж знал-то… В итоге Корра со стороны наблюдала за проносящимися во всех направлениях офицерами-инструкторами, хаотическими эволюциями боевой техники и бесконечными перемещениями колонн курсантов под руководством озверевших от противоречивых команд младших командиров. Погрузка на транспорты шла полным ходом.

— Любуешься мучениями десантуры? — спросил мастер-лейтенант Крей, незаметно появившийся за спиной Корры.

Корра не стала оборачиваться. Крей давно имел на нее виды и не скрывал этого. Не то, чтобы он был чем-то плох, но Корре он не нравился, и она уже не раз давала ему это понять. Однако это не помогало. Но совсем ничего не ответить она все же сочла невежливым.

— Ничуть. Парням не повезло. Всяко бывает. Но в этот раз они уж очень качественно вляпались.

— Не только они. Мы в похожем положении. Разве что не носимся как в попу ужаленные. Ты в курсе, что мы летим вместе с ними?

— Конечно. Из этого тут никто не делает секрета.

— Тогда ты должна понимать, какое приключение нас с нетерпением ожидает. Кронсов втрое больше, чем нас, а то и вчетверо, если сканеры засекли не всех.

— Ну, это нормально. Они ведь отстают от нас в развитии лет на тридцать-сорок.

— Хм… Да. Отстают. От наших последних образцов вооружений. А ты вспомни, что есть на этой базе. Это же парк учебных машин. Да, есть десяток боевых роботов последних моделей, надо же курсантам показывать, что ждет их в боевых частях. Но все остальное — предыдущее поколение или даже еще более старые машины. А кто ими будет управлять? В более-менее новые модели посадят инструкторов, а остальное достанется курсантам. Боевого опыта у них нет. Машины старые. Кронсы, между прочим, отстают от нас в большей степени в космической, а не в наземной технике. А в космосе-то нам их встретить как раз и нечем. Ну, почти. Все ПКО будут отражать орбитальные удары. Десант встретить будет считай некому, и вся драка переместится на планету. А наша эскадрилья будет прикрывать десантуру в этой наземной вакханалии. У нас всего тридцать две машины. Штурмовики и бомберы нам не помогут, у них свои задачи. Вот и считай. В четырехтысячном флоте вторжения у кронсов аэрокосмических истребителей будет не меньше трех сотен. Один к десяти.

— Нам ведь нужно их просто задержать до подхода флота из рукава Ориона и не дать растереть в порошок местных. Это несколько упрощает дело.

— Наоборот. Защита местного населения и инфраструктуры отнимет кучу сил и привяжет нас к защищаемым объектам.

— Крей, не грузи меня своими сомнениями. Это ничего не изменит. А идти в бой с поганым настроением я не хочу. Давай закончим этот разговор.

— Как хочешь, — Крей пожал плечами. — Тогда, может быть, пойдем в баре посидим? Все равно до нашей погрузки еще часа два бездельничать. Наших птичек будут цеплять на внешнюю обшивку транспортов в последнюю очередь.

— Нет, Крей. Я лучше истребителем займусь. Попинаю техников, чтобы прогнали все тесты еще разок, а то в последнем вылете система наведения странно себя вела.

* * *

6 мая 2028 года. 07 часов 15 минут

Москва.

Подземный правительственный противоатомный бункер.

Зал оперативного управления.

Президент помассировал лицо руками. Стало чуть легче. Поспать удалось меньше трех часов. Ситуация становилась все более угрожающей.

— Иван Семенович, — президент предпочел обратиться к министру обороны по имени-отчеству. — у вас есть предложения по использованию наших вооруженных сил в сложившейся ситуации?

— Главная неприятная новость в том, что, похоже, самое сильное наше оружие мы применить не сможем. Только что получено сообщение из Объединённого института ядерных исследований в Дубне. Они установили изменение некоторых фундаментальных физических констант. Похоже, это произошло под воздействием некоего поля, генерируемого кораблями чужаков. Ни наши, ни натовские ядерные боеприпасы штатно не сработают.

— Это не неприятность, генерал, это огромное благо, — на лице президента обозначилось явное облегчение, — Вы понимаете, что я был уже готов отдать приказ об эвакуации городов. Мы ведь ждем удара из космоса. Теперь у нас есть информация о том, что ядерного удара мы можем не бояться. Я подозреваю, что это чужое поле прикроет нас и от других, еще не известных нам, видов оружия массового поражения. Иначе не было бы смысла его включать. Теперь население можно оставить в городах и сосредоточиться на их защите.

— Возможен еще химический или бактериологический удар….

— Вот этим пусть займутся МЧС и части гражданской обороны. А нам нужно прикрыть войсками наиболее опасные направления. Вот только где они, эти направления, товарищ министр обороны?

— Мы считаем, что нужно закрыть нашими войсками уязвимые точки, на которые у чужаков не хватило сил. Например, у них полностью отсутствует прикрытие их башен ПКО от атаки с земли. Надо организовать полноценные многослойные рубежи обороны на подступах к башням. С выделением подвижных резервов, замаскированными позициями противотанковых средств…

— Избавьте меня от подробностей, генерал. Для этого у меня есть вы. Идея мне понятна. Что еще, кроме башен вы хотите прикрыть?

— Крупные города, узлы дорожной сети, промышленные районы. Нужно вывести войска из мест постоянной дислокации, развернуть и замаскировать. Естественно, с учетом текущего размещения войск чужаков. Вот подробные, насколько это оказалось возможным, планы развертывания, — по команде генерала на демонстрационный экран вывели карту России с обозначенными маршрутами выдвижения войск и местами их сосредоточения. — Кроме того у чужаков мало авиации. Это сразу бросается в глаза. Нужно использовать силы нашей ПВО для защиты их наземных войск.

Пару минут президент внимательно рассматривал карту и молчал. Потом перевел усталый взгляд на министра обороны и тихо спросил:

— Иван Семенович, а что вы думаете об эффективности всех этих действий?

Министр обороны ответил не сразу. Сначала он бросил взгляд на карту, на экран своего ноутбука, и лишь затем, собравшись с мыслями, произнес:

— Я не знаю, товарищ главнокомандующий. Я понимаю, что потенциальный враг намного сильнее нас. Возможно, на порядок сильнее. Но мы должны попытаться его остановить совместно с чужаками. Только в этом я вижу наш шанс. И в этом же наш долг перед страной, которой мы служим, как бы пафосно это не звучало.

Президент с трудом подавил тяжелый вздох.

— Я вас услышал, генерал. Ваш план утвержден. Приступайте к выполнению.

6 мая 2028 года. 11 часов 30 минут

Москва.

Район Строгино.

Виктор пил кофе и смотрел новостной канал на ноутбуке. Репортажи в режиме нон-стоп со всего мира заваливали аудиторию видеоматериалами о перемещениях пришельцев и бесконечными комментариями, уже ничего не добавлявшими к пониманию происходящего.

Рано утром вышло экстренное обращение президента. Слушать его было грустно. За стандартными фразами про принимаемые меры, приведение в боевую готовность, сохранение спокойствия и ситуацию под контролем чувствовалась растерянность и полное непонимание происходящего. Чужаки, мягко говоря, удивляли и сбивали с толку своим странным поведением не только обычных граждан, но и власть предержащих. Обратили на себя внимание слова об отсутствии агрессии со стороны «гостей из космоса» и настоятельная рекомендация не пытаться вступать с ними в контакт против их воли и не совершать никаких провоцирующих действий. Ну и постоянно крутили видео с парнем и девушкой прогуливающимися вокруг своего цилиндрического корабля. Надо же, все-таки люди. Уже радует.

Родителям Виктор позвонил сразу. Связь на удивление работала без сбоев, хотя в такой ситуации должна была возникнуть просто бешеная нагрузка на сети сотовых операторов. Папа с мамой решили уехать на дачу, пока ситуация не прояснится. Виктор счел это разумным. Тридцать километров по минскому шоссе — не расстояние. Если что, он к ним подскочит, да и места там вполне цивилизованные.

Ближе к двенадцати зазвонил смартфон, мелодией для нераспознанных номеров. Виктор принял звонок.

— Капитан Вершинин?

От неожиданности Виктор чуть не выронил телефон. Давненько к нему так не обращались, лет шесть уже как, с тех пор, как уволился с действительной службы в запас. После небольшой паузы он все же ответил.

— Да, это я. Капитан запаса Вершинин. Чем обязан? — слово «запаса» Виктор выделил голосом.

— Полковник Шепетов, — представился позвонивший, — Капитан, вы новости смотрите? О каком запасе вы говорите? Вы мобилизованы. Через час за вами придет машина. С возвращением на действительную воинскую службу, товарищ капитан.

Час прошел, как в тумане. Руки, однако, помнили, что в таких случаях нужно делать. Долго собираться не пришлось, и когда раздался звонок в дверь, Виктор был уже полностью готов. Неразговорчивый старшина проводил его до не слишком нового, но еще вполне крепкого армейского микроавтобуса. Жизнь вновь совершила резкий и неожиданный поворот, как всегда забыв предупредить пассажира.

5–6 мая 2028 года

Солнечная система.

Орбита Земли. Флагман эскадры сводного десантного полка Империи.

Генерал Кентий смотрел на бело-голубой шар, занимавший большую часть тактической голограммы. Симпатичная планета. Много воды, достаточно суши. Климат, правда, не идеален, но что взять с цивилизации, только-только вышедшей в космос. Климат на своей планете они могут разве что испоганить, да и то еще постараться надо.

По данным, предоставленным разведкой группы флотов «Ц», до появления кронсов осталось максимум часов тридцать. Ничтожная фора во времени. А тут еще эти пляски с аборигенами, которых надо и не напугать до дрожи в коленках, и инфраструктуру их убогую не повредить…

— Сводному десантному полку начать высадку в соответствии с утвержденным планом, — отдал приказ Кентий.

Флот пришел в движение. От внешней обшивки транспортов отделились малые корабли. Цилиндрические зенитные комплексы мягко отвалили от бортов и нырнули в атмосферу. За ними устремились хищные силуэты аэрокосмических истребителей, прикрывая посадку. Потом в атмосферу ушли бомберы и штурмовики, и последними начали движение сами десантные транспорты. Немногочисленные боевые корабли остались на орбите планеты, скрываясь в ее тени от обнаружения с наиболее вероятного направления появления разведки кронсов.

— Местные нас обнаружили, — доложил оператор систем контроля пространства. — Фиксирую направленное электромагнитное облучение малой мощности. Видимо, это их сканеры.

— Не обращать внимания. Пусть развлекаются.

— Фиксирую попытку выйти на связь. Тот же вид излучения, но модулированный.

— Расшифровке поддается?

— Они не применяют шифрование. Просят назваться и сообщить цель визита.

— Вот прямо так? У них что, тут толпами гости из космоса околачиваются?

— Это не дословный перевод. ИскИн передал общий смысл. Просят прекратить снижение, вернуться на орбиту и начать переговоры.

— Продолжаем высадку в соответствии с планом. На запросы не отвечать.

Несколько часов прошли в деловой суете. Высадка десанта раскручивалась по заранее продуманному сценарию. За исключением нескольких мелких инцидентов, все шло по плану. Генерал успел даже немного отдохнуть в своей каюте, но его сон был прерван вызовом в тактический зал.

— Господин генерал, — дежурный офицер поднялся навстречу Кентию, — кронсы пока никак себя не проявили. Армии местных государств пришли в движение. Никакого единого плана в их действиях не просматривается. Каждое территориальное образование действует исходя из собственных целей. В основном, пытаются рассредоточить войска и прикрыть критическую инфраструктуру. Еще они эвакуировали персонал своих космических станций.

— В общем, ожидаемо. Что-нибудь, что может повлиять на наши собственные планы?

— Почти ничего, господин генерал. Войска некоторых стран пытаются прикрывать наши объекты, районы сосредоточения наземной техники и места посадок транспортов. Используют для этого свою атмосферную авиацию и мобильные зенитно-ракетные комплексы. Места посадки наших зенитных комплексов окружены войсками и техникой, которую они зачем-то вкапывают в землю, вернее роют для нее траншеи. Для маскировки используют примитивные средства снижения визуальной заметности.

— Вот как? — генерал удивленно приподнял бровь, — То есть они поняли ситуацию правильно и хотят встретить врага вместе с нами?

— По крайней мере, некоторые из них.

— Эти их действия способны как-то повлиять на ситуацию?

— Очень ограничено. Возможно, они смогут на некоторое время отвлечь на себя часть десанта и средств воздушной поддержки кронсов. На разрушение неприкрытых нами городов врагу потребуется на 20–30 процентов больше времени, чем если бы они не пытались их защищать, а вот непосредственная помощь нашим войскам их средствами практически ничего не даст.

— Какие шансы дают нам аналитики? — генерал повернул голову в сторону рабочего места главы аналитической службы.

— Мы провели анализ по трем сценариям. — Невысокий щуплый старший аналитик ответил практически мгновенно. Взгляд его генералу очень не понравился. Затравленный был взгляд. — В первом случае мы действуем только собственными силами. Местные при этом пассивны или ограничиваются обороной. Мы их войскам не помогаем. Второй вариант предусматривал прикрытие их войск нашей аэрокосмической авиацией. При этом, естественно, часть ее приходится отвлечь от поддержки наших собственных войск. Никаких других совместных действий с аборигенами этот вариант не предусматривал. И, наконец, третий вариант. Мы игнорируем все запреты и работаем вмести с местными армиями, делясь с ними данными наших сканеров, прикрывая их маскировочными и силовыми полями и указывая цели для их оружейных систем.

— Третий вариант невозможен, — быстро ответил генерал, бросив нервный взгляд на янтарного цвета сферу. Здесь она была смонтирована на отдельном основании у стены слева от тактической голограммы.

— Он был проанализирован чисто гипотетически, для сравнения с первыми двумя. — уточнил аналитик. — Разрешите доложить результаты расчетов?

Генерал молча кивнул.

— В первом случае, с вероятностью около девяноста процентов, к моменту подхода помощи из рукава Ориона наш сводный полк и местные войска будут практически полностью уничтожены. От семидесяти до восьмидесяти пяти процентов населения планеты будут к этому времени мертвы. Все космические объекты и наземная инфраструктура местной цивилизации будут разрушены.

— Все настолько плохо? — генерал не был готов к таким выводам аналитиков.

— Это худший сценарий из трех, господин генерал.

— На самом деле из двух. Что по второму варианту?

— Немного лучше. Вероятность дождаться деблокирующего флота, сохранив боеспособность, около двадцати процентов. Наши потери составят не менее семидесяти процентов наземных войск. Аэрокосмическая компонента будет уничтожена полностью. Потери местных армий оценить сложнее. Многое зависит от того, в какой момент они перестанут быть организованной силой и начнут разбегаться. Но не менее восьмидесяти процентов.

Генерал молчал больше минуты. Так вляпаться в конце карьеры он никак не ожидал.

— Так, — наконец принял решение Кентий. Бой в космосе принимать не будем. Корветы остаются на орбите до обнаружения противника. Если это только разведка — уничтожить. Если основные силы — немедленная посадка на планету. Пусть работают в качестве зенитного прикрытия транспортов в точках высадки. Флагману немедленно приготовиться к посадке. Выполнять.

— Разрешите, господин генерал? — старший аналитик все еще стоял, повернувшись к командующему.

— Что у вас, лид-капитан?

— Есть еще результаты по третьему варианту. Разрешите доложить.

— Да зачем? Он же невыполним. Для чего нам эти фантазии.

— Целиком он действительно невыполним, — стоял на своем аналитик. — Но, возможно, хоть какие-то элементы из этого сценария можно использовать.

— У вас две минуты, лид-капитан. Мне нужно готовиться к бою.

— Вероятность дождаться помощи с потерей половины личного состава и техники близка к сорока процентам, — быстро заговорил старший аналитик. — Местные потеряют около семидесяти процентов войск. Города и инфраструктура уцелеют примерно на шестьдесят процентов.

Доклад генерала озадачил.

— За счет чего такое повышение эффективности?

— У местных есть оружие с неплохими показателями воздействия на цель, но их системы наведения никуда не годятся. Их управляемые боеприпасы в неповрежденную технику кронсов просто не попадут, поскольку будут мгновенно сбиты с курса средствами радиоэлектронной борьбы. Но это не все. Значительная часть их оружия использует неуправляемые боеприпасы, но при этом обеспечивает высокую плотность огня. Носители этого оружия имеют низкую мобильность и легко могут быть уничтожены кронсами. Но если прикрыть их, помочь в наведении на цель и дать возможность отстреляться, результат может быть весьма впечатляющим. Похожая ситуация с их авиацией. У местных есть даже гиперзвуковые системы, имеющие все шансы попасть в цель. Но нужно помочь в подавлении средств РЭБ кронсов. И так почти по всем родам войск. Даже их ствольная артиллерия при стрельбе металлическими болванками представляет опасность для наземной техники. Такой снаряд трудно сжечь на подлете. Нужно испарить кусок металла весом около десяти килограммов, летящий со скоростью полтора километра в секунду. Десяток таких попаданий, и защитного поля нет. Но им надо дать выстрелить. Для этого нужны маскировочные поля нашего уровня.

Полковник задумчиво посмотрел на невысокого лид-капитана. Умирать в этом захолустье непонятно за что ему совершенно не хотелось. Что там будет дальше, в конце концов, не так важно. Дадут Старшие императору с ноги под его венценосный зад или нет, ему, генералу Кентию, будет уже глубоко безразлично, если он в это время будет развеян горсткой пепла по ветру этой забытой богом планеты. А плазменный заряд, он, знаете ли, прекрасно справляется с функцией мгновенной кремации. Надо выжить и сохранить своих людей. Приказ… Его тоже нужно выполнить. Но вот Старшие… Да пошли бы они. Главное, чтобы не заблокировали управление боевыми системами, поганцы вездесущие. Вот тогда точно кранты. А гнев императора он как-нибудь переживет.

— Думайте, лид-капитан. Времени у вас один час. Мы должны сделать максимум из того, что вы перечислили. Но так, чтобы нас не вырубили. На остальное плевать. Полная ответственность на мне. Выжмите из ситуации все возможное. И невозможное тоже выжмите. И быть вам тогда лид-майором досрочно.

5 мая 2028 года

США, Вашингтон.

Президентский противоатомный бункер.

— Господа, я жду вашей оценки ситуации.

— Госпожа президент, разрешите начать мне? — уже пожилой, но сухой и жилистый министр обороны слегка кивнул в сторону главы самого могущественного государства планеты.

— Мы все вас внимательно слушаем, Майк.

Министр окинул взглядом осунувшиеся от усталости и недосыпа лица своих коллег по Кабинету президента Соединенных Штатов.

— Положение сложилось крайне неприятное. И прежде всего для меня, госпожа президент. Впервые за многие десятки лет министр обороны в моем лице вынужден говорить президенту США, что потенциальный противник однозначно сильнее нас. Подавляюще сильнее, — министр немного помолчал, глядя в глаза президенту, но, не дождавшись комментариев, продолжил, — Но хуже всего то, что совершенно очевидно это не единственный потенциальный противник.

— Это нам уже известно, господин министр, переходите к сути.

— Прошу прощения, госпожа президент, преамбула была необходима для пояснения моего понимания ситуации. Итак, умники из нашей разведки считают, что в ближайшее время нам следует ждать новых гостей с весьма недружественным визитом. С высокой вероятностью они вступят в бой с уже известными нам чужими, причем полем боя станет наша планета. Помешать такому развитию событий мы не в состоянии, но у нас есть несколько возможных вариантов действий. Первое: мы можем присоединиться к высадившимся у нас чужакам и вместе с ними всей мощью нашего оружия встретить третью силу. Мне этот вариант не нравится. В моем департаменте сформировалось мнение, что поведение чужаков лишь имитирует желание защитить нас от внешней агрессии. На самом же деле они хотят втянуть нас в предстоящий конфликт на своей стороне. Аналитики считают, что чужаков мало, и они выбрали нашу планету лишь как удобное место для обороны против превосходящих сил противника. Мы им глубоко безразличны. На эту точку зрения работает и то, что они не желают вступать с нами в контакт. Второй вариант наших действий предполагает одновременно с появлением третьей силы ударить по уже известным нам чужим. Здесь есть плюс, связанный с тем, что, скорее всего, мы окажемся на стороне победителей в выгодной позиции союзника. Но есть и минусы. Мы ничего не знаем о третьей силе. Известные нам чужаки, по крайней мере, люди, а кто к нам летит, мы совершенно не представляем. И, наконец, последний вариант, который мне наиболее близок. Мы не вмешиваемся в конфликт до тех пор, пока одна из сторон не проявит прямой агрессии против Соединенных Штатов. Наши космические объекты и заморские территории не в счет. Случайные удары тоже можно простить. Реагировать в этом варианте нужно только на прямую агрессию против нашей национальной территории.

— Спасибо, Майк. Ваша точка зрения понятна. Кто еще желает высказаться?

— Позвольте мне, госпожа президент, — произнес директор ЦРУ и, получив в ответ легкий кивок главы государства, продолжил, — Я бы хотел дополнить слова министра обороны двумя пунктами, не зависящими от того, какой вариант действий мы выберем. Во-первых, мы должны вернуть на территорию США и в наши воды максимум войск и единиц флота. В текущей ситуации войска США должны защищать только нашу страну.

Президент посмотрела на министра обороны.

— Ваше мнение, Майк?

— Мы это уже делаем. Все наши авианосцы уже спешат домой. Авиация тоже. Наземные войска мы почти наверняка не успеем передислоцировать. Но процесс начат.

— Как реагируют на это наши союзники в Европе?

— Резко отрицательно, естественно, — вступил в дискуссию госсекретарь. — Но в такой момент это несущественно.

— Чем вы мне нравитесь, Стивен, так это способностью буквально двумя словами описать глубинную суть ситуации, — усмехнулась президент.

— С вашего позволения, я продолжу, — вернул разговор в прежнее русло директор ЦРУ. — Итак, второй важный момент. Мы можем обещать европейцам и китайцам все, что угодно, но их нужно убедить действовать так же, как и мы, какой бы вариант мы ни выбрали.

— А русские?

— А что русские? У нас на них не так много рычагов влияния. По нашим данным они уже приняли свое решение, и будут выступать на стороне уже прилетевших чужаков. Своих союзников, я уверен, они будут склонять к таким же действиям. Если их активная позиция приведет к тому, что основной удар третьей силы придется именно на них, я буду только рад, как и все мы, я полагаю.

— Несомненно, — госсекретарь позволил себе легкую улыбку. — Пусть поработают щитом и громоотводом, как и всегда. А вот с европейскими союзниками будет непросто. Трудно одновременно обещать помощь и выводить войска. Но у нас есть еще много крючков, за которые можно подергать их ведущих политиков. Никуда не денутся. С Китаем тоже попробуем решить, хотя там не все так однозначно. Но деньги любят и коммунисты, да и с порочащими связями у тамошних высоких руководителей тоже все в порядке, так что поле для работы имеется.

— Хорошо. Я вас поняла, Стивен. Пора принимать решение, господа, — президент внимательно оглядела всех участников совещания. — Есть еще желающие высказаться?

Если кто-то и желал еще что-нибудь сказать, под взглядом этой женщины, сделанной, по слухам, из кобальтового сплава, таковое желание он сразу утратил.

— Ну что ж, господа, в таком случае решение принято. Мы не вмешиваемся в конфликт чужих до момента прямой агрессии против национальной территории США. Европейцев и Китай склоняем к аналогичной позиции, используя любые средства. Все войска, какие возможно, возвращаем на родину в максимально сжатые сроки. Особенно это касается авиации и флота. Места посадки чужих объектов максимально берем под контроль силами армии, но пока без агрессии, естественно. Совещание окончено. Все могут приступать к выполнению своих прямых обязанностей.

Президент поднялась со своего кресла и покинула зал совещаний. Глядя ей вслед, директор ЦРУ подумал, что зря сомневался в этой женщине, отдавая свой голос за ее соперника на президентских выборах. Интересы своей страны она понимала на интуитивном, уровне.

6 мая 2028 года. 18 часов 40 минут

Московская область.

Поселок Ногинск-9.

Главный центр разведки космической обстановки.

— Связь со спутником Космос-2520 потеряна! — озвучил майор Девятов мигающее красным сообщение на своем терминале.

Секунд через десять прошло новое оповещение:

— Потеряна связь со спутником Радуга 1М-3.

Дальше сигналы о потере спутников пошли валом. Девятов уже не проговаривал их, а просто вывел сводку на общий обзорный экран.

Чужие корабли на орбите пришли в движение. Их метки на радарах потускнели и размазались, около трети вообще исчезли. Посты визуального наблюдения доложили о ярких вспышках, на высоте от трехсот до пятисот километров над северной Финляндией и в районе Красноярска.

Полковник Киселев секунд тридцать мрачно переваривал поступающие доклады, потом активировал канал экстренной связи с президентом. Соединение установилось почти мгновенно.

— Что у вас, полковник?

— Наблюдаем бой в ближнем космическом пространстве. Потеряно уже тридцать семь наших спутников различного назначения. В основном на геостационарных орбитах. Полный пакет данных вам отправлен.

— Организуйте непрерывную передачу данных в правительственный бункер.

— Выполнено.

— Мы в состоянии определить, где противник, а где союзники?

— Да, но с высокой вероятностью ошибки. Обе стороны активно применяют средства радиоэлектронной борьбы. Мы видим их крайне нечетко. Я не исключаю, что на наших радарах вообще ложные цели.

— Все противоспутниковое оружие привести в полную боевую готовность. Но без моей команды огонь не открывать.

Президент прервал связь, видимо отвлекшись на доклады других подчиненных.

Внезапно картинка на терминалах дрогнула, мигнула и вновь обрела четкость. Совершенно небывалую четкость. Количество отметок увеличилось втрое. При этом примерно четверть из них стали распознаваться с пометкой «свой», что казалось совершенно невозможным.

— Девятов, что происходит? — резкий вопрос полковника Киселева вывел майора из состояния ступора.

— Точного ответа у меня нет, но, похоже, нашу сеть взломали и сливают в нее информацию. Или на приемные антенны наших радиолокаторов кто-то направленным излучением скидывает информацию о целях. Они передают такой же сигнал, как при отражении лучей наших собственных радаров от целей, но полностью отфильтрованный от помех. Вот только кто это делает? Это могут быть и союзники, и враги.

— Вызов по красной линии. — сообщил голос искусственного интеллекта базы. — Президент России. Включаю трансляцию.

— Полковник, доложите обстановку.

— Мы получаем внешнее целеуказание. Данные поступают прямо в нашу сеть или на наши радиолокаторы. Источник неизвестен, возможна дезинформация.

— У нас есть возможность это проверить?

Киселев задумался.

— Товарищ полковник, разрешите? — обратился к своему непосредственному начальнику Девятов.

— Докладывайте, — полковник слегка повернулся в сторону майора. Выражение его лица при этом было не слишком приветливым. Не то, чтобы действия Девятова сильно нарушали субординацию, хотя, конечно, нарушали. Да и традиции требовали от подчиненного докладывать свои соображения начальнику не в присутствии высшего руководства. С другой стороны, полковник понимал, что время не ждет, поэтому предпочел стерпеть нарушение.

— Отсюда мы видим только ближний космос, — начал Девятов, — В нем нет объектов, которые мы могли бы уверенно отнести к кораблям союзников или, наоборот, врагов. В результате, мы не можем проверить, соответствует ли информация на радарах действительности. Но на земле и в атмосфере таких объектов много. Имеет смысл запросить летчиков. Своими радиолокаторами они фиксируют авиацию и наземную технику «наших» чужаков. При этом они уже знают силуэты машин союзников и точно смогут сказать, правильно ли ставится метка «свой» в сливаемой нам информации.

Президент молча кивнул и отвернулся от экрана, отдавая какие-то распоряжения. Канал связи он отключать не стал. Через несколько минут он вновь появился перед камерой.

— Информация подтверждается. Передайте координаты целей батареям и воздушным носителям противоспутниковых ракет. По готовности доложить.

— Выполняю. — полковник совершил несколько быстрых манипуляций со своим пультом. — Над Красноярском зафиксировано тридцать четыре цели. Предположительно корабли врага. К пуску готова пятьдесят одна ракета. Над Финляндией семьдесят пять целей. Туда дотянутся только тридцать две наши ракеты.

— Запросите у финнов разрешение на наш удар по целям над их территорией, — отдал Президент распоряжение, повернувшись к кому-то за пределами поля зрения камеры.

— Поступают новые данные. Корабли союзников отступают и входят в атмосферу. Противник их преследует.

Президент не раздумывал ни секунды:

— Немедленный пуск ракет по целям над Красноярском. Отход союзников необходимо прикрыть всеми имеющимися средствами.

— Есть! — полковник снова погрузился в работу со своим пультом, — Цели распределены. Команда на пуск прошла… Все ракеты ушли к целям. Подлетное время десять-двенадцать минут.

В оперативном зале повисла напряженная тишина. Майор Девятов видел на своем мониторе, что обе стороны, ведущие бой на границе атмосферы и космоса, несут потери. Метки кораблей врага гасли примерно вдвое чаще, чем маркеры союзников.

— Президент Финляндии дал добро на удар нашими ракетами, — нарушил тишину голос главнокомандующего. Полковник, действуйте.

— Есть… Пуск произведен.

— Фиксируем противодействие противника, — доложил Девятов, резюмируя данные со своего монитора. Пять… нет, уже восемь ракет, идущих к красноярским целям, потеряны. Ближайшим к целям ракетам лететь еще три минуты. Новые данные: потеряно семнадцать ракет.

В принципе, все это можно было и не озвучивать. Сводная информация отображалась на большом обзорном экране, но традиция дублировать ключевые данные голосом была вбита в головы операторов десятками учений.

— Одна минута до контакта. Потеряно тридцать пять ракет.

Все находящиеся в зале прекрасно понимали, что противоспутниковые ракеты не рассчитаны на уничтожение быстро маневрирующих целей. Спутники не совершают маневров уклонения и тем более не сбивают летящие в них ракеты. Поэтому и активное маневрирование на подлете к цели в такие ракеты разработчики не закладывали. Ждать от них высокой эффективности не стоило, но вот отвлечь противника от отступающих кораблей союзников, можно было надеяться.

— Потеряно сорок восемь ракет… Есть контакт с целью. Подрыв боевой части. Поражения цели не наблюдаю. Еще контакт… Подрыв… Цель уничтожена.

— Вы уверены в уничтожении цели? — в голосе президента сквозило сомнение.

— Сразу после попадания нашей ракеты цель потеряла четкость на радаре и исчезла. Было ли это следствием подрыва боеголовки или просто совпадением, установить нет возможности. По этим целям ведь не только мы ведем огонь. Но в том, что попадание было, сомнений нет.

— Что с последней ракетой?

— Сбита противником. Все ракеты, выпущенные по финским целям, тоже потеряны еще на подлете.

— Ну что ж, — невесело произнес президент, — на данном этапе мы сделали все, что было в наших силах…

— Внимание, новые цели, — снова вклинился Девятов, — более тысячи единиц, количество растет. Идентифицированы, как вражеские. Все наши спутники сбиты, МКС и китайская станция уничтожены, на радарах видны обломки, падающие в атмосферу.

6 мая 2028 года

Земля. Окрестности города Тверь.

Место посадки флагмана сводного десантного флота Империи.

Генерал Кентий мрачно наблюдал, как на тактической голограмме его немногочисленные боевые корабли пытаются атаковать авангард флота кронсов. Первые вражеские отметки появились на сканерах дальнего действия около получаса назад. Сначала Кентий надеялся, что это только разведка, и у него будет еще какое-то время до подхода основных сил противника. Но не срослось. Количество обнаруженных кораблей врага постоянно росло, и вскоре стало ясно, что даже с авангардом врага ВКС десантного полка справиться не смогут.

Тем временем кронсы тоже обнаружили противника. Завязалось несколько встречных схваток, и почти сразу генерал приказал своим кораблям отступать и садиться на планету.

— Корветам дистанцию с противником не разрывать. Необходимо затянуть ударные корабли кронсов в зону действия наших зенитных комплексов. На поверхности всем сидеть под маскировочными полями и ничем себя не обнаруживать. Огонь не открывать до моей команды. Пусть пока местные поработают, как смогут.

— Зафиксирован массовый пуск ракет с территории их самого крупного государства. Самоназвание «Россия». Вектор атаки — корабли кронсов, преследующие наши корветы, — оператор контроля пространства выделил точки старта ракет и их курсы на тактической голограмме.

— А что остальные? У них ведь, кажется, есть территории более развитые и промышленно, и технологически.

— Со стороны других государств активности нет. Наблюдаю еще одну волну ракетных пусков с территории того же государства. Цель — корабли кронсов над северо-западной частью крупнейшего континента — голограмма пополнилась новыми данными.

— Так. Судя по опыту всех предыдущих вторжений, кронсы будут действовать по стандартному шаблону. Сейчас они начнут долбить из космоса по обнаруженным точкам активного сопротивления, выявленным командным пунктам, узлам связи и скоплениям техники. Нас на поверхности они пока не видят, поэтому сначала примутся за местные армии. Лид-капитан, — обратился генерал к начальнику аналитической службы — вы закончили планирование? Что мы можем сделать для них, не приведя в бешенство Старших?

— Прежде всего, господин командующий, необходимо понизить заметность войск аборигенов. Их техника и военная инфраструктура сейчас как на ладони. Отличные цели для кронсов. Надо срочно отправить к ним наши дроны и спрятать наиболее крупные и боеспособные части, базы и аэродромы под маскировочными полями. Далее системы наведения. Их слепые радары ничего толком не видят. С этим мы, с вашей санкции, уже работаем. Нам удалось влезть в некоторые их сети, где это было возможно. Передаем туда данные с наших сканеров, адаптированные под их системы. Получилось это не везде. Их каналы связи на удивление неплохо защищены. Но мы нашли вариант…

— Опустите детали, лид-капитан. Вы ведь решили вопрос?

— Да, господин генерал.

— Тогда продолжайте доклад.

— Авиацию аборигенов мы дронами замаскировать не сможем. Летают они довольно быстро, а дроны рассчитаны на сопровождение наземной техники. Придется использовать наши аэрокосмические машины. Но получится спрятать только отдельные группы их самолетов, да и то только до момента открытия огня. Но большего мы пока сделать не можем.

— План одобрен. Подготовьте соответствующий приказ. Я завизирую. Оператор контроля пространства, доклад.

— Наши корветы вошли в атмосферу. Мы потеряли четырнадцать кораблей. Потери кронсов тридцать пять ударных платформ. Еще девять получили повреждения и прекратили преследование. К границе атмосферы вслед за нашими кораблями двумя группами идут сто пятьдесят семь целей, но они замедляются. Видимо, в атмосферу нырять не будут.

— Да… Похоже, в этот раз их подловить не вышло. Ладно, подождем, — генерал посмотрел на тактическую проекцию. Оставшиеся в строю корветы продолжали снижение над крупнейшим континентом планеты, не прекращая вести огонь по преследователям. Жалкие остатки ракетного залпа местных средств противокосмической обороны уже находились между корветами и ударными платформами кронсов. Кентий с удивлением констатировал, что три ракеты все-таки прорвались к целям. Метка одной из них почти сразу погасла, а две другие вспухли взрывами, совместившись на голограмме с отметками двух кораблей преследователей.

— Фиксирую два попадания ракет аборигенов в корабли кронсов. Первая цель повреждений не получила. Вторая цель уничтожена, — в голосе оператора тоже слышалось недоумение.

— Местные сбили кронса?

— ИскИн проанализировал ситуацию. В бою с нашими корветами Кронс получил около десяти попаданий. Щит у него снесли полностью. Видимо, имелись и повреждения корпуса. Ракета местных его просто добила. Другая ракета попала в относительно целый корабль. Поле отразило удар поражающих элементов.

— Господин генерал, приказ на выдвижение дронов готов, — старший аналитик переслал командующему документ на подпись.

Кентий колебался долю секунды, но все же подписал приказ, невольно бросив взгляд на янтарный шар слева от тактической голограммы. Шар больше не был янтарным. Его цвет изменился, а появившееся мягкое свечение приобрело отчетливый оранжевый оттенок.

* * *

6 мая 2028 года. 19 часов 20 минут

Окрестности города Выборг в сорока километрах от российско-финской границы.

Расконсервированная авиабаза ВКС России.

Виктор бежал по взлетно-посадочной полосе к своему вертолету с бортовым номером четырнадцать. Снятый с консервации и поспешно введенный в строй Ка-50, он же «Черная акула», выпущенный в конце девяностых годов двадцатого века, уже был подготовлен к взлету. По указанию Виктора техники навесили на него пару пусковых устройств для противотанковых управляемых ракет «Вихрь» и два блока НАР С-8 калибром 80 мм. Вихри наводились по лазерному лучу, и стрелять ими можно было на дальность до десяти километров. Виктор надеялся, что двенадцати таких ракет хватит для дальнего боя. Начиная с дистанции в четыре километра, в дело вступала тридцатимиллиметровая автоматическая пушка, встроенная в корпус справа от кабины. Ну а для боя на двух километрах и ближе отлично подходили сорок неуправляемых ракет С-8.

Одноместных ударных вертолетов Ка-50 в свое время выпустили всего семнадцать штук. Несмотря на отличные результаты испытаний в боевых условиях во время войны в Чечне, министерство обороны по каким-то одним им понятным соображениям отдало предпочтение различным модификациям Ми-28 и двухместному Ка-52. Постепенно имеющиеся в войсках Ка-50 выходили из строя или переводились в разряд учебных машин, пока, в конце концов, шесть из них не были законсервированы до лучших времен. И вот эти времена настали. Трудно сказать, можно ли назвать их «лучшими», но уж какие есть. Зато отставной капитан Виктор Вершинин, имевший немалый налет на этой машине, вновь понадобился родной стране в трудный час, поскольку в рядах действующего состава армии на все шесть расконсервированных «акул» пилотов набрать не удалось.

Уже сидя в кабине вертолета, Виктор получил, наконец, полетное задание: ближнее прикрытие выдвигающейся к финской границе колонны реактивной артиллерии «Торнадо-С». Суета поднялась знатная. То, что что-то началось, стало понятно пару часов назад. Со стороны Питера все было пока тихо, а вот над территорией Финляндии довольно высоко в небе регулярно возникали бледные из-за большого расстояния вспышки. Враг не заставил себя ждать и схватился на орбите с немногочисленным космическим флотом инопланетных союзников, быстро заставил его отступить и начал десантирование наземной техники. Одной из зон высадки оказались центральные районы Финляндии. Сообщали, что еще десанты врага выброшены под Красноярском и Воронежем, а также где-то в Европе, Америке и Африке, но это все было где-то далеко, а Финляндия — вот она, в семи минутах лета.

Подняв машину в воздух, Виктор ввел в автопилот координаты точки встречи с колонной. На экранах радара и навигационной системы отображалась нереально четкая картинка с отметками всех окружающих дружественных сил. Пока только дружественных. Виктор знал, что спутников ГЛОНАС на орбите больше нет, но навигационный комплекс, вел себя так, как будто их там прибавилось раз в пять.

Почти сразу за периметром аэродрома за вертолетом Виктора увязался один из тех небольших шестиугольных аппаратов, которые часа полтора назад прилетели к авиабазе и стали неспешно барражировать вокруг нее. Средства ПВО по ним не стреляли, поскольку на экранах всех локаторов они четко распознавались как свои. Аппаратики были небольшие, явно беспилотные и даже слегка забавные. Со скругленными углами и короткими крылышками, чего раньше за техникой чужаков не замечалось. Если они пролетали в десятке метров над головой, то явно ощущался исходящий от них поток тепла, и слышалось легкое гудение на грани инфразвука. Многие на базе связывали странное поведение радаров именно с их появлением, хотя по времени эти два события не вполне совпадали.

Колонну Виктор встретил километрах в десяти от госграницы. Она длинной змеей растянулась по шоссе. Помимо самих установок залпового огня, которых Виктор насчитал двадцать штук, по дороге ползли транспортно-заряжающие и командно-штабные машины, радиолокационные комплексы и еще куча всякой вспомогательной техники. Охраняла все это великолепие мотострелковая рота на БМП-3, усиленная тремя танками и парой мобильных ЗРК Панцирь-С1. Главной причиной того, что враг еще не сжег их своими плазменными пушками из космоса или с атмосферных истребителей, являлись, по мнению Виктора, все те же шестиугольные беспилотники, кружившие над колонной в количестве трех штук. Малым колоннам и отдельным машинам, следовавшим без такого прикрытия, в последние несколько часов сильно не везло.

А через пять минут пришел совершенно невозможный в других обстоятельствах приказ: колонне и средствам сопровождения пересечь российско-финскую границу и следовать в направлении Хельсинки с задачей поддержать огнем отступающую от Тампере финскую танковую бригаду, понесшую большие потери.

Финская армия считалась одной из лучших в Европе. И, в общем, не зря. Убедившись сначала в тридцать девятом, а потом и в сорок четвертом году двадцатого века в том, что даже маленькая страна может отстоять свою независимость силой оружия, финны сделали правильные выводы. В отличие от своих прибалтийских соседей, отказавшихся от борьбы в середине прошлого века, да и теперь полагающихся только на защиту блока НАТО, финское государство нашло средства и возможности для создания сильной армии. Сорок тысяч человек личного состава, полторы сотни танков Леопард-2, закупленных в Германии, почти тысяча боевых машин пехоты и бронетранспортеров, восемьсот орудий полевой артиллерии и почти сотня реактивных систем залпового огня. С воздуха этой весьма значительной силе помогали сто двадцать вполне современных боевых самолетов, а с моря несколько десятков различных боевых кораблей и полк береговой обороны с крупнокалиберной артиллерией и противокорабельными ракетными комплексами. Вполне достаточно для нанесения неприемлемого ущерба любому агрессору. Вот только не в данном случае.

Сначала в космосе над севером страны вспыхнул бой, быстро превратившийся в бегство кораблей чужаков от превосходящих сил врага. Потом удар трех десятков русских ракет по входящим в атмосферу целям не принес никаких результатов. Все ракеты были с легкостью сбиты противником. Удар зенитно-ракетных комплексов NASAMS II, произведенных в Норвегии и недавно закупленных финской армией, тоже пропал зря, зато в ответ прилетел залп плазменных орудий, оставивший на месте боевых машин дымящиеся воронки. Причем ударам с воздуха подверглись не только позиции ПВО, но и многие гражданские и военные объекты вокруг Тампере. Сам город тоже принял на себя несколько залпов с орбиты. Начались пожары и паника среди населения. На удивление, взрывы при попаданиях плазменных зарядов получались не такими мощными, как можно было ожидать от цивилизации, обогнавшей человечество в развитии на полторы-две стони лет. Эффект оказался сравнимым с взрывами двухсоткилограммовых авиабомб, но с учетом того, что в город попало больше сотни зарядов, разрушения оказались значительными.

Часть вражеских кораблей осталась на орбите, выпустив в атмосферу авиацию. Остальные силы врага совершили посадку, высадили десант и занялись планомерным уничтожением всего вокруг. Жители Тампере и его окрестностей пытались спасаться на личных автомобилях, но дороги оказались во многих местах разрушены авиацией противника и забиты поврежденной и горящей военной и гражданской техникой. В итоге оказалось, что получить шанс на спасение можно лишь бросив машину и пробираясь пешком на юг или на север страны.

Министр обороны генерал-лейтенант Хейнриксон смог в условиях воцарившегося хаоса организовать контрудар танковой бригадой, дислоцированной в городе Парола, между Хельсинки и Тампере. Восемьдесят «Леопардов» при поддержке почти всей имеющейся авиации и собранных откуда получилось механизированных частей выдвинулись вдоль идущего от Хельсинки шоссе Е12 с задачей занять узкое межозерное дефиле в районе развязки с шоссе Е63 Турку-Тампере и по возможности продвинуться дальше в направлении самого атакованного города. Одновременно генерал пытался из разбросанных по всему югу страны подразделений собрать силы для прикрытия столицы. Собственно, отстоять Хельсинки он не надеялся, да и задачи такой ему президент не ставил. Но провести организованную эвакуацию населения было необходимо.

Через час после атаки на Тампере президент Финляндии официально обратился к союзникам по НАТО с призывом о помощи и передал в штаб-квартиру альянса все имеющиеся в его распоряжении данные о противнике. Было этих данных не очень-то и много. Фотографии и видео с мобильных телефонов и видеорегистраторов, сделанные беженцами, съемки с беспилотников, которые, правда, почти сразу сбивались противником. По этим разрозненным данным получалось, что сейчас в сторону Хельсинки движутся несколько десятков гибких многоногих машин, напоминающих гигантских мокриц, закованных в броню и окруженных слегка мерцающим сферическим полем. В небе быстрыми росчерками проносились смазанные силуэты истребителей или штурмовиков противника. Кому-то даже удалось заснять, как такой аппарат ведет огонь по скоплению машин на шоссе, и остаться при этом живым, чтобы передать военным эту информацию.

На просьбу о помощи из штаб-квартиры НАТО последовало невнятное бухтение со ссылками на тяжелую обстановку в центральной Европе. Немцы и французы действительно уже имели удовольствие разбираться с крупным десантом врага в окрестностях Страсбурга. Но было ясно, что это лишь повод, и что теперь вступает в силу известный всем закон джунглей: «Каждый сам за себя».

Тогда президент Яри Сигнеус обратился к своим соседям: России и Швеции, выразив готовность принять любую помощь, включая военную. Шведы обещали в кратчайшие сроки подготовить девять истребителей-бомбардировщиков «Грипен» для действий над территорией Финляндии и открыть границу для беженцев. Русские в ответ прислали план выдвижения на подступы к Хельсинки двадцати единиц РСЗО «Торнадо-С», стреляющих трехсотмиллиметровыми реактивными снарядами на расстояние до двухсот километров, и предложили нанести удар по наземной технике противника гиперзвуковыми ракетами комплекса «Кинжал» с истребителей-перехватчиков Миг-31К. Сигнеус принял предложение мгновенно. Референту показалось, что он даже не дочитал его до конца.

Пролетая над пограничным пунктом Торфяновка, Виктор с двухсотметровой высоты наблюдал, как через открытый со всех сторон погранпереход с ревом и грохотом проползают танки Т-80, составляющие голову колонны, а с финской стороны их приветствуют отданием чести пехотинцы на бронетранспортерах с опознавательными знаками страны Суоми.

— Кому скажи неделю назад, — усмехнулся Виктор.

6 мая 2028 года. 20 часов 40 минут

Европейская часть России. Борт аэрокосмического истребителя.

Корра вела истребитель над центральной частью крупнейшего материка планеты в направлении на северо-запад. Задача ей была поставлена предельно конкретная: присоединиться к группе ударных самолетов аборигенов и обеспечить им маскировку от сканирования из космоса. Они собирались накрыть гиперзвуковыми ракетами наземные силы кронсов, продвигающиеся с севера в направлении нескольких крупных городов. Самой ввязываться в бой ей не то, чтобы запретили, но категорически не рекомендовали. Генерал Кентий хотел как можно дольше не раскрывать перед кронсами размер и возможности своей группы войск, поэтому участие в боях техники сводного десантного полка максимально ограничивалось.

Умом Корра такой подход понимала. Пока кронсы прощупывали оборону планеты и не рисковали выводить на низкие орбиты свою главную силу — тяжелые артиллерийские платформы. Командующий хотел убедить их в том, что кроме слабых местных армий им противостоят лишь весьма немногочисленные разрозненные подразделения, оснащенные высокотехнологичным оружием. Если враг поверит в такой расклад, то над городами появятся крупные корабли, способные достаточно быстро сравнять их с землей. Именно по этим кораблям Кентий и готовился нанести удар своим главным козырем — противоорбитальными зенитными комплексами.

В качестве плана это выглядело замечательно, но картины, которые Корра наблюдала на экранах нижнего обзора истребителя, вызывали у нее глухой протест. Армии аборигенов просто избивали. Их расстреливали с орбиты, их утюжили аэрокосмические силы кронсов, а в местах высадки десанта еще и расстреливали наземные бронемашины врага. Дронов, накрывающих союзников маскировочными полями, катастрофически не хватало, да и там, где они были, аборигены не сидели под маскполями тихо, как мыши. Они пытались отбиваться, не пускать врага к своим городам, а как только они открывали огонь, эффективность маскировки резко снижалась…

Слева открылся вид на большой город. Навигационная система подсказала, что он имеет самоназвание Москва (или Мозсква?). Город местами горел. Его явно обстреливали с орбиты, а может и штурмовики прошлись. Но площадь пожаров не казалась катастрофической. Похоже, работали относительно мелкие калибры, да и поле подавления не давало плазменным зарядам показать всю свою мощь.

Через пять минут на боевой проекции засветились зеленым точки самолетов аборигенов. Они только что взлетели со своей базы. Корра заложила крутой вираж со снижением и увеличила скорость, чтобы успеть накрыть машины союзников маскировочным полем своего истребителя, а то посбивают нафиг, мяу сказать не успеют.

Местные пилоты довольно резво набирали высоту. Корра, немного подумав, решила занять позицию над их строем. Внешне аборигены никак не отреагировали на появление чужого истребителя. На их радарах ее машина имела пометку «свой». Общаться с союзниками Корре строго запретили, но слушать-то их переговоры никто не возбранял.

Отдав ИскИну соответствующее распоряжение, Корра приготовилась подслушивать. Компьютер на удивление долго возился с взломом местного алгоритма шифрования. Только через пару минут он начал воспроизводить запись.

— Кинжал-1 Земле. Как связь?

— Здесь Земля. Кинжал-1, слышу тебя нормально.

— У нас гость. Пристроился шестым над нашим строем. Выровнял скорость и дистанцию.

— Вижу. Ничего не предпринимайте. Ваш случай не первый. Атаковать он не будет. Но и в бою вряд ли поможет. У него, видимо, приказ только маскировать вас.

— Понял тебя, Земля. Продолжаю выполнение задачи.

— Удачи, Кинжалы. Сегодня она вам понадобится.

Ничего необычного. Стандартные переговоры командира группы с базой. Но вот минут через пять, началось более интересное.

— Союзник, ты меня слышишь? — судя по голосу говорил тот же пилот, что вел переговоры с базой, — Если слышишь, крыльями покачай, что ли… А, блин, у тебя и крыльев-то нет. Ну, тогда горку сделай. Капитан Никифоров тебя вызывает. Позывной Кинжал-1.

Корра не стала реагировать таким образом, как просил капитан, но небольшой намек из чисто хулиганских побуждений решила все-таки сделать. Она чуть сбросила скорость, а потом восстановила прежнее положение.

— Хм… — раздался в наушниках шлема боевого скафандра голос Никифорова, — Это было «Да»?… Ну, будем считать, что слышишь. Ты мне скажи, союзник, вы почему такие вялые? Два часа, как эта канитель началась. Половина наших самолетов уже на земле догорает, если, вообще что-то, кроме пепла от ребят осталось. А вы что же? Башни ваши молчат, не стреляют по гадам, которые наши города жгут… Нет, за маскировку вам спасибо, конечно. Без нее нас бы уже всех сожгли давно. Но и так мы долго не протянем. Зачем вы прилетели? Чтобы нас раскатали не за три часа, а за сутки?

Корра молчала. Она знала все ответы. Но на душе от этого не становилось менее погано.

— Не отвечаешь? — в голосе капитана Никифорова не слышалось злости или раздражения. Только разочарование. — Значит, нечего тебе ответить или не можешь просто. Тогда просьба к тебе. Как выйдем на рубеж пуска ракет, мы все пять штук запустим одновременно. Ты летаешь быстро. Бросай прикрывать нас и лети за ракетами, маскируй их. Пусть их увидят как можно позже. Может и вломим поганцам напоследок. Там в каждой боеголовке такой заряд… жаль, если зря пропадут.

Корра сильнее сжала джойстик управления. Поколебавшись минуту, она отдала ИскИну приказ установить связь с базой.

— Борт-35 вызывает Главного.

— Слушаю тебя, тридцать пятый, — сразу откликнулся мастер-майор Кэлви, командир их эскадрильи.

— На связь вышел лидер группы ударных самолетов, которую я сопровождаю.

— Ты ему ответила?

— Нет. В соответствии с приказом я не отреагировала.

— Все верно сделала. Чего он хочет?

— Предлагает после пуска ракет оставить их группу и лететь вместе с ракетами как можно ближе к цели, маскируя их от сканеров кронсов.

— Это разумно… Но самолеты сразу собьют. Ну, или почти сразу, если те будут активно маневрировать. Все же с орбиты в такую цель плазмой не так просто попасть.

— Прошу выделить еще один борт для сопровождения союзников на базу после пуска ракет.

— Нет у меня свободных бортов, Корра, — после некоторой паузы ответил командир. — Я тебя хорошо понимаю. Самому противно… Но помочь ничем не могу. Сделай, как он просит. Мужик дело говорит. Надеюсь, они сумеют спасись, хотя бы вовремя покинув машины.

— Я поняла, командир. Все сделаю.

Минут десять прошло в молчании. Потом внизу Корра увидела еще один крупный город, раскинувшийся в дельте реки, впадающей в относительно узкий залив. Его название состояло из двух частей, и было совершенно непроизносимым. Во многих местах тоже поднимались дымы. Пожалуй, их было даже больше, чем над столицей. Где-то ближе к центу сверкнула яркая вспышка, затем еще одна, и еще. Город продолжали обстреливать с орбиты.

— Земля, здесь Кинжал-1, вышли на рубеж пуска ракет. — Корра вновь услышала в наушниках голос капитана Никифорова.

— Кинжал-1, здесь Земля. Примите целеуказание.

— Пакет получен… ракеты готовы к пуску.

— Пуск разрешаю.

Под каждым самолетом сопровождаемой группы висело всего по одной ракете. Прямо по центру фюзеляжа. Стартовали они, как и обещал капитан, одновременно. Пять огненных хвостов устремились к горизонту.

— Давай, союзник. Помоги им дойти до целей, — в голосе Никифорова прозвучала стальная твердость.

— Удачи вам, парни, — не включая связь, произнесла Корра.

Ее истребитель сделал крутую горку и рванул вслед за резво уходящими к целям ракетами.

— О…! Вот это точно было «Да», — в голосе Никифорова слышалось одобрение. — Спасибо, союзник.

До боли стиснув зубы, Корра вывела двигатели на форсаж.

6 мая 2028 года. 21 час ровно

Шоссе Е18 Выборг-Хельсинки в 30 километрах от города Котка.

Колонна остановилась. Впереди двухсотметровый участок шоссе перестал существовать, представляя собой цепь дымящихся воронок и груду обгоревшего до неузнаваемости перекрученного железа. Лес по обеим сторонам дороги вяло горел, источая облака дыма, которые ветер быстро сносил в сторону моря.

На обход разрушенного участка потребовалось бы много времени, поэтому Виктор не удивился, увидев сверху, как «Торнадо-С» сползают с шоссе и экипажи начинают переводить их из походного в боевое положение. Как помнил Виктор, процедура эта не должна занять боле пяти минут, даже с учетом времени на выбор позиции. Значит, решили стрелять отсюда. Видимо, уже могут достать до целей, хотя по плану должны были пройти почти до самой Котки. Пехотинцы рассредоточивали и маскировали свою технику, хотя в эффективности этих мер Виктор сильно сомневался. Почти сразу с двух платформ на базе КАМАЗов взлетели беспилотники и бодро пожужжали на визуальную разведку прилегающей территории, разойдясь в разные стороны.

Изготовившись к стрельбе, системы залпового огня замерли в ожидании команды. Похоже, преждевременная остановка сбила заранее намеченные планы, и теперь приходилось ждать выхода на позиции остальных участников операции.

Прошло минут пятнадцать. Виктор бросил взгляд на топливный индикатор. Уже скоро нужно будет возвращаться на базу. И тут команда все-таки поступила. Сверху одновременный полный залп двух десятков «Торнадо-С» выглядел завораживающе. В сполохах огня и тучах мгновенно поднявшейся пыли, смешанной с дымом, с направляющих ежесекундно сходили по два десятка трехсотмиллиметровых реактивных снарядов, и уносились к горизонту огненными метеорами. Через четверть минуты в воздухе их одновременно находилось двести сорок штук, напоминая неудержимую ревущую лавину.

Отстрелявшись, машины РСЗО сразу начали подготовку к смене позиции. Оставаться на месте категорически не рекомендовалось. На переход в походное положение требовалось около минуты, но этой минуты им никто не дал. Находясь чуть сбоку от занятых артиллеристами позиций, Виктор хорошо видел, как прямо из чистого неба яркими молниями по ним начали бить плазменные заряды. Двенадцать пусковых установок мгновенно превратились в разлетающиеся во все стороны осколки раскаленного железа, смешанные с комьями дымящейся земли. Остальные машины уже успели начать движение, и первый залп пришелся по ним не так точно. Тем не менее, два Урала сначала перевернуло ударной волной, а в следующее мгновение плазма настигла и их. Пехоте тоже изрядно досталось, но поскольку техника роты сопровождения огня не вела, точно навестись на нее враг, видимо не сумел. Все-таки носящиеся над полем боя небольшие аппараты союзников свое дело делали неплохо, и маскировка худо-бедно работала. Тем не менее, даже удар по площадям наделал много бед. Треть боевых машин пехоты горела. Потери личного состава с воздуха оценить оказалось сложно, но то, что они велики, сомнений не вызывало.

Прицельно-навигационный комплекс взвыл сигналом тревоги. Ярко-красными точками на дисплее радара одновременно обозначились две группы целей: две воздушных, заходящих на позиции РСЗО с моря, и три наземных, приближающихся со стороны материка от населенного пункта Рейткалли. Вертолет Виктора нес в подвесных контейнерах оружие типа воздух-земля. Виктор решил, что пробовать свои силы в воздушном бою, имея против двух врагов лишь тридцатимиллиметровую пушку, будет несколько неразумно, и бросил машину в вираж, одновременно уходя от встречи с воздушным противником и ложась на курс в сторону наземной угрозы.

Вражеским штурмовикам явно было не до Виктора. У них в достатке имелись наземные цели. Первый же залп разнес в пыль две транспортно-заряжающие машины. Перевозимые ими снаряды взорвались, и в воздух поднялись внушительные столбы огня и дыма. Тем не менее, силы прикрытия не собирались так просто сдаваться. Приданные артиллеристам зенитно-ракетные комплексы Панцирь-С1 открыли огонь. Ракет их расчеты не жалели, понимая, что по таким целям второго шанса выстрелить им не дадут. Каждый из Панцирей выпустил весь боекомплект: по двенадцать самонаводящихся ракет, и буквально через десять секунд, кода расстояние до противника сократилось до четырех километров, комплексы открыли огонь из спаренных тридцатимиллиметровых пушек. Безумная скорострельность этих зенитных автоматов позволяла выплевывать в сторону цели почти сотню снарядов в секунду.

Виктор видел, как взрывается и горит техника на земле, как тянутся к еще плохо различимым целям росчерки зенитных ракет и трассы снарядов автоматических пушек. Писк радара отвлек его от картины битвы. На сцене появилось новое действующее лицо, помеченное навигационной системой, как союзник. С ревом разорвав плотную околоземную атмосферу, чужой истребитель, похожий на трехгранный наконечник копья, промелькнул над разбитыми позициями РСЗО и унесся в сторону приближающихся вражеских штурмовиков. Детали воздушного боя Виктор не рассмотрел. Вспышки выстрелов плазменных пушек, пятна попаданий на сферических защитных полях, взрывы зенитных ракет и мелкие на таком расстоянии отблески разрывов тридцатимиллиметровых снарядов. Через несколько секунд две покореженных и оплавленных вражеских машины огненными болидами рухнули в лес.

Союзнику тоже досталось. Во всяком случае, он больше не мог держать такую высокую скорость, как в начале боя, немного рыскал на курсе, а защитное поле вокруг его корпуса едва-едва просматривалось. Тем не менее, выходить из боя он не собирался, и, обогнав сверху вертолет Виктора, устремился к трем оставшимся противникам, с удивительной для наземных машин скоростью приближавшимся к медленно отползающим от места боя остаткам колонны.

Виктор выжимал из своего Ка-50 максимум доступной скорости. Десяток километров, отделявших прикрываемую колонну от вражеских танков (а как их еще назвать?), не давали медлительной земной технике ни малейшего шанса уйти от быстрых машин врага. Союзник, естественно, успел первым. Прицельный комплекс вертолета еще только начал наводить на цели противотанковые ракеты Вихрь, а впереди уже кипел бой. Снизу, от трех вражеских машин, к отчаянно маневрирующему истребителю чужих неслись вереницы огней, причем некоторые из них явно меняли траекторию полета вслед за выделывающим немыслимые кульбиты воздушным противником. Защитное поле истребителя полыхнуло вспышкой попадания, потом еще раз, но машина пока держалась, и ее пилот даже успевал отвечать огнем на огонь.

Расстояние быстро сокращалось. Вражеские танки, выглядящие, как здоровенные и довольно мерзкие многоногие жуки, продолжали рваться вперед. Зуммер прицельного комплекса сообщил, наконец, о готовности Вихрей к пуску, и Виктор не медля ни секунды, отправил их к целям. Все двенадцать штук: по шесть из каждой пусковой установки. Теперь до четырехкилометровой дистанции Виктор оказался безоружным, поэтому он бросил вертолет к земле и спрятался за небольшим пригорком, продолжая сокращать дистанцию с противником по дуге в обход возвышенности.

Где-то сзади гремели взрывы и поднимались ввысь фонтаны огня и дыма. Видимо, враг повторил орбитальный удар по позициям артиллеристов. Виктор надеялся, что люди и техника уже успели их покинуть. А бой впереди продолжался. В поле зрения Виктора регулярно появлялся стремительный силуэт истребителя союзников. Вот только с каждым разом эта стремительность уменьшалась. Пора было вновь показаться над пригорком, чтобы скорректировать полет Вихрей. Виктор приподнял машину чуть выше, и противник оказался в прямой видимости. Увиденное Виктора порадовало. На месте одной из вражеских машин горела земля, и в воздух извергался поток черно-зеленого дыма. Два других танка сильно замедлились, защитные поля побледнели, но они упорно продолжали вести огонь по истребителю. Вихри скорректировались на подсвеченные лазерным лучом вражеские танки, и в этот момент в истребитель попали. Похоже, что остатки защитного поля все-таки приняли на себя часть энергии взрыва, поэтому машина не превратилась в огненное облако, но полученные повреждения все же оказались слишком серьезны.

Союзник перестал маневрировать и свалился в неуправляемое падение к близкой земле. От истребителя отделилась небольшая на фоне размеров машины капсула и, совершив резкий маневр, устремилась вниз. Виктору показалось, что сейчас ее собьют, но тут до врага добрались Вихри. Не все. Восемь из них противник ухитрился сбить на подлете небольшими, но густо летящими плазменными сгустками. То, что оставшиеся четыре ракеты прорвались к целям, объяснялось, видимо, достаточно серьезными повреждениями, полученными вражескими машинами в бою с истребителем. Как бы то ни было, четыре взрыва, принятые и отраженные защитными полями, отвлекли врага от беззащитной капсулы и дали ей шанс спасти пилота. И тут Виктор понял, что он следующий в очереди на раздачу плазмы. Не дожидаясь развития событий, он бросил машину вниз за спасительный холм, намереваясь под его прикрытием подобраться к врагу ближе. Виктор помнил про управляемое оружие противника, которое, возможно, могло достать его и вне зоны прямой видимости, но выбора все равно не было, и он предпочел надеяться на все еще держащийся рядом беспилотник союзников. Может чужой дрон и впрямь помог, но Виктор сумел приблизиться к танкам врага на дистанцию в один километр, и все еще не был сбит.

Виктор уже собрался бросить свой Ка-50 вперед из за гребня прикрывавшей его высоты, как с той стороны раздалось несколько мощных взрывов, слившихся в протяжный гул. В тот момент Виктор не понял, что произошло, но позже выяснилось, что не все расчеты Торнадо-С потеряли голову и ударились в панику во время избиения колонны залпами с орбиты и пушками штурмовиков. Едва миновала непосредственная угроза, уцелевшая транспортно-заряжающая машина перезарядила одну из пусковых установок. Цель на радаре обозначилась во всей красе, и пехотный лейтенант, принявший на себя командование после гибели старших по званию, отдал приказ открыть огонь.

Вертолет Виктора выскочил из-за гребня холма, и глазам пилота открылась драматичная картина. Один из оставшихся после боя с истребителем танков разорвало взрывом на две неравные части. Обе они дымились и не подавали признаков жизни. Последний танк тоже сильно пострадал, но был еще жив и даже куда-то стрелял. Его основной калибр и большую часть другого оружия уничтожил взрыв, но-что-то мелкое еще осталось и сейчас упорно посылало небольшие плазменные сгустки в сторону какой-то цели. Виктор перевел взгляд влево и увидел, что танк стреляет по спасательной капсуле, за бортом которой, согнувшись, прячется выбравшийся из нее пилот.

Обнаружив новую угрозу, вражеский танк всем корпусом развернулся в сторону воздушного противника. Виктор открыл огонь, на какую-то секунду опередив врага. Корпус вертолета завибрировал. Ка-50 стрелял из всего бортового оружия. Автоматическая пушка била длинной очередью на расплав ствола. Неуправляемые ракеты С-8 огненным смерчем неслись к танку, вылетая из пусковых блоков с максимально возможной скорострельностью. И все же танк успел выстрелить. Похоже, система наведения у него работала со сбоями, и плазменный шар попал не в кабину пилота, а вскользь задел правую турбину, но вертолету хватило и этого. Машину сотряс тяжелый удар. Виктора вжало в кресло боковым ускорением, и вертолет потерял управление. Холмы, деревья, горящие вражеские танки закрутились в бешеном хороводе. Автоматически сработала система спасения пилота. Хлопнули пиропатроны, и лопасти несущих винтов разлетелись в разные стороны. Отлетела выбитая направленным взрывом верхняя часть фонаря кабины, и реактивный двигатель ракетно-парашютной системы выдернул пилота вместе с креслом из гибнущей машины.

Раскачиваясь под куполом парашюта, Виктор наблюдал внизу результат своей атаки. От попаданий двух десятков восьмидесятимиллиметровых ракет и несчитанного количества пушечных снарядов вражеский танк превратился в мятую консервную банку. Уже сильно поврежденный в предшествующем бою, корпус машины не выдержал взрывов и в нескольких местах зиял проломами. И выглядел он абсолютно и окончательно мертвым.

Земля ударила Виктора по ногам. Освободившись от парашюта, он, прихрамывая, побежал к дымящейся спасательной капсуле. Хрупкий аппарат принял на себя несколько плазменных зарядов. Счастье, что они оказались небольшими и рассчитанными на уничтожение мелких целей вроде ракет или разведывательных беспилотников. В результате ценой превращения в груду металлопластикового хлама, корпус капсулы смог сберечь укрывшегося за ним пилота. Впрочем, не совсем. Человек в легком скафандре неподвижно лежал под бортом капсулы, свернувшись в позе эмбриона.

Виктор осторожно перевернул пилота на спину. Теперь стало видно, что скафандр в нескольких местах пробит. Видимо, при близком попадании осколки корпуса капсулы разлетелись с высокой скоростью. Неожиданно человек пошевелился, двинул рукой, непрозрачное стекло шлема сдвинулось вверх. На Виктора глянули два зеленых глаза. На бледном красивом лице очень молодой девушки, почти совсем девчонки, они выглядели огромными. Она попыталась что-то произнести, еще раз пошевелилась, но сразу потеряла сознание. На внутренней части шлема бледно светились два желтых и один красный огонек. Виктору они ничего не говорили, но цвет ему не нравился.

— Надо уходить, — сам себе скомандовал Виктор. — А то долбанут сейчас с орбиты, или опять эти прилетят.

Подхватив неожиданно тяжелое тело девушки-пилота на руки, Виктор побежал к недалекому перелеску. Над двумя пилотами из разных миров слегка покосившись, надсадно жужжа и с видимым трудом удерживая курс, кружил небольшой шестиугольный аппарат с короткими крылышками.

— Жив, курилка, — пробормотал Виктор, из последних сил ускоряя бег.

6 мая 2028 года. 21 час 20 минут

Юг Финляндии. Борт аэрокосмического истребителя.

Почти четыре километра в секунду. Скорость ракет произвела на Корру впечатление. Для ее истребителя это, конечно, не предел, но сопоставимо. Координаты целей ей передали еще при вылете. Тридцать пять наземных машин кронсов редкой цепью продвигались на юг, к морю, то ли преследуя, то ли просто игнорируя сильно поредевшую группу бронированных машин аборигенов, попытавшуюся нанести по ним неудачный контрудар. Из восьми десятков танков две трети сгорели в первые минуты боя. И дроны не помогли. Стреляющий танк даже из-под маскполя с орбиты неплохо видно, а уж сканеры кронсов на земле их тем более сразу обнаружили. И хотя удар получился комбинированным, по всем правилам местной военной науки, не помог ни артналет ствольной артиллерии, ни атака полусотни штурмовиков и истребителей. Кронсам даже не понадобилось привлекать свою авиацию. Наземные машины сами справились.

Но кто-то в местных высоких штабах все же решил повторить попытку, сделав на этот раз упор на дальнобойные средства, и вот теперь одновременно с ракетами, сопровождаемыми Коррой, где-то внизу должны были дать залп установки реактивной артиллерии различных калибров, а после удара предполагалось повторить танковую контратаку.

ИскИн подал негромкий сигнал, привлекая внимание Корры к изменению обстановки на сканерах нижней полусферы. Красные отметки танков кронсов ползли вперед в трех сотнях километров впереди по курсу. Теперь же на боевой проекции стали быстро появляться небольшие зеленые точки стартовавших откуда-то с побережья реактивных снарядов. ИскИн пометил их, как залп РСЗО «Торнадо-С» войск Российской Федерации. Эта информация ничего Корре не сказала. Она, конечно, знала, что на планете нет единого правительства, и она разделена на отдельные государства, но в подробности не вникала. Буквально через десяток секунд последовал еще один массовый старт ракет. На этот раз это оказались РСЗО M-270 MLRS сил обороны республики Финляндия. Таким образом, теперь на цепь наступающих кронсов одновременно валилось с разных высотных эшелонов около четырех сотен реактивных снарядов. При этом Корра, исходя из слов капитана Никифорова, надеялась, что и пять ее гиперзвуковых подопечных преподнесут кронсам в конце своего пути какой-нибудь сюрприз.

Танки противника обнаружили угрозу. Навстречу лавине ракет и снарядов понеслись сгустки плазмы, выплюнутые орудиями непосредственной обороны наземных машин. Каждую секунду в небе вспухали десятки вспышек. Количество стремящихся к целям снарядов стремительно уменьшалось, но ставка на массовость залпа в какой-то мере себя оправдывала.

Дистанция между истребителем Корры и правым флангом цепи кронсов быстро сокращалась, и лейтенант злорадно подумала, что три плазменные торпеды, ждущие своего часа в носовых спонсонах ее машины, могут неплохо добавить зрелищности намечающемуся внизу фейерверку. В голове еще звучал голос местного пилота, попросившего ее прикрыть идущие к цели ракеты. Ведь знал же, что для него самого и его людей это почти верная смерть… Ну что ж, будем надеяться, что не зря.

Истребитель слегка качнуло, и к пяти рвущимся к целям гиперзвуковым Кинжалам добавились три еще более быстрых управляемых торпеды. Корра бросила машину в резкий вираж со снижением. Пуск торпед наверняка засекли, и теперь она ждала обстрела с орбиты и с земли, а может и явления по ее душу вражеских атмосферных машин. Но последовавшая реакция оказалась вялой. Видимо, у противника сейчас хватало других проблем. Мимо мелькнуло несколько плазменных зарядов, бесполезно врезавшихся в землю, подняв фонтаны грязи и каких-то обломков. Ну да попасть в аэрокосмический истребитель плазмой с орбиты дело не просто сложное, а практически дохлое. С земли же по ней не стреляли вообще. У наземных машин имелась масса более приоритетных целей.

Завершив маневр уклонения, Корра положила истребитель на обратный курс, одновременно наблюдая с помощью боевой проекции за происходящим на земле.

Первым цепь наступающих вражеских танков накрыл залп финских артиллеристов. Их реактивные снаряды прилетели чуть раньше остальных и отвлекли на себя больше всего залпов оборонительного оружия наземных машин. Из сотни выпущенных снарядов до целей добрались единицы. Точных попаданий не случилось. Расстояние между бронированными жуками кронсов превышало пятьдесят метров, поэтому редкие взрывы осколочно-фугасных боевых частей лишь осыпали несколько танков осколками, удары которых с легкостью отразили защитные поля. Но свою важную роль финские снаряды сыграли.

Сразу вслед за ними цепь кронсов накрыли трехсотмиллиметровые снаряды Торндо-С. Вот их до целей добралась почти половина. Четыре прямых попадания заставили силовые поля танков ярко вспыхнуть. Остальные ракеты поразили цели лишь ударной волной и осколками, но в отличие от финских снарядов, русские оказались заметно более мощными за счет более крупного калибра. В результате энергетическая защита практически всех танков оказалась изрядно посажена.

Комья земли от взрывов еще не успели упасть, как в три правофланговых танка уарили плазменные торпеды. Ярчайшие вспышки снесли силовые поля кронсов. Бушующий вихрь высокотемпературной плазмы добрался до броневых сегментов корпусов боевых машин. Для двух танков, наиболее сильно пострадавших от предыдущих попаданий, бой на этом закончился. Энергии, прорвавшейся через защиту, хватило на то, чтобы прожечь прочнейшую броню и ворваться через проломы внутрь машин, выжигая все на своем пути. Третий танк уцелел. По крайней мере, он сохранил целостность корпуса и даже способность двигаться. Но лишенный защитного поля и с полностью выведенным из строя вооружением, он уже не являлся полноценной боевой единицей.

Последними свое слово сказали пять ракет комплекса Кинжал. Они прибыли вслед за двумя волнами снарядов, и противоракетная оборона кронсов их проспала, а может просто не хватило скорострельности турелей непосредственной обороны. В двадцати километрах от цели головные части ракет сбросили обтекатели и вышибные заряды выбросили вперед по курсу десятки контейнеров, которые рассеялись по большой площади. Над цепью танков они с негромкими хлопками разрушились, выбросив в воздух мельчайшую взвесь жидкого взрывчатого вещества. Образовавшийся мелкодисперсный аэрозоль, накрыл вражеские машины. С небольшой задержкой сработали вторичные детонаторы, и огромное облако рвануло одновременно во всем объеме.

Корра, естественно, не могла в деталях наблюдать все эти стадии, но результат превзошел все ожидания. Разработчики объемно-детонирующих боеприпасов, в просторечии вакуумных бомб, даже в страшном сне не могли предположить, что они будут применяться против такого противника. Тем более, они не могли знать, что особенность технологии подрыва их изделия найдет лазейку в защите инопланетных танков. Нюанс заключался в том, что защитное поле не препятствовало движению газов низкой плотности и взвешенных в них мелких частиц вроде пыли или жидких аэрозолей. Не видели конструкторы защиты в них угрозы. Поэтому взрывчатое газовое облако свободно затекло за границу силового поля, и уже там взорвалось, обрушив на машины кронсов мощнейшую ударную волну. Броня устояла, но навесное оборудование, сканеры, стволы орудий, ходовая часть, эмиттеры защитного поля… все эти важные механизмы получили повреждения разной степени. Поля погасли или еле светились. Часть коротких «ножек», расположенных вдоль корпуса, за счет которых кронсы столь быстро перемещались по пересеченной местности, вырвало с корнем или изогнуло под нелепыми углами. В общем, еще одного удара артиллерии машины бы не выдержали. Но, как видела на боевой проекции Корра, сил у местных военных на этом участке уже не осталось. Некому оказалось добить кронсов из-за горизонта. Почти все установки залпового огня сгорели в пламени ответного удара с орбиты, а других столь серьезных средств у местных здесь не имелось.

Однако бой еще не завершился. На перепаханное взрывами выжженное поле из тлеющего перелеска выскочили три десятка финских танков — все, что осталось от танковой бригады после неудачного контрудара. Теперь расклад изменился. Главный калибр почти у всех кронсов выбило при объемной детонации, а сохранившиеся на некоторых танках турели непосредственной обороны оказались не способны пробить лобовую броню Леопардов с одного попадания. Финны сходу открыли огонь. Оперенные болванки подкалиберных бронебойных снарядов с воем и искрами рикошетили от броневых сегментов машин кронсов. Шесть секунд на перезарядку и смену типа боеприпаса, и снова залп, на этот раз кумулятивными снарядами. Одина из машин кронсов резко дернулась, задымила и остановилась, но остальные сменили тактику и начали точными ударами турелей малых калибров прожигать броню Леопардов многократными попаданиями в одну точку.

Еще одного кронса финские танкисты все-таки сожгли. Впечатляющий столб огня вырвался из разорванной на части машины. Но на этом их военное счастье закончилась. Полыхнул огнем получивший второе попадание правофланговый Леопард. Соседнему танку разорвало гусеницу, и он развернулся боком к противнику. Кронсы немедленно воспользовались представившейся возможностью. Бортовая броня не выдержала, плазма прорвалась внутрь танка, и подбитая машина превратилась в огненный гейзер, извергающий пламя из сорванных внутренним давлением люков. А потом в бой вступила орбитальная группировка кронсов. Активно маневрирующий танк не очень удобная цель для одиночного выстрела с орбиты, но при высокой плотности огня начинает работать статистика. Семь машин кронсы уничтожили прямыми попаданиями, два танка перевернуло близкими взрывами, и из их люков стали выскакивать танкисты, пытаясь спастись в недалеком перелеске. Атака захлебнулась, и оставшиеся на ходу финские танки начали отходить, отчаянно маневрируя. Прикрывая их отступление, над полем боя появились три штурмовика Хорнет — все, что смогли наскрести ВВС Финляндии для этой операции после понесенных при поддержке контрудара на Тампере катастрофических потерь. Выпущенные самолетами восемнадцать ракет воздух-земля заставили кронсов отвлечься на новую угрозу. В результате Хорнеты добились только одного попадания, окончательно обездвижив одну из машин противника. Остальные ракеты кронсам удалось сбить с помощью уцелевших турелей непосредственной обороны, но все равно, атака штурмовиков смогла выиграть для отступающих Леопардов драгоценные секунды, позволившие пятнадцати танкам выйти из боя и спрятаться под прикрытием маскировочных полей, создаваемых беспилотниками чужаков.

— Борт-35 вызывает базу. — Корра решила, что в штабе должны знать о происходящем.

— Здесь база, тридцать пятый.

— Наблюдаю бой местных с танками кронсов к югу от точки высадки «Д». Продвижение кронсов остановлено. Четыре из тридцати пяти машин уничтожены. Остальные сильно повреждены и имеют остаточную боеспособность не выше двадцати процентов. Местные войска разбиты и отходят. Нужно добивать противника. Прошу прислать хотя бы пару штурмовиков. Отчет ИскИном отправлен.

— Ждите, тридцать пятый… — оператор взял паузу для согласования. — Ваш запрос отклонен.

— Но…

— Корра, — к диалогу подключился ее непосредственный начальник, — командующий не санкционировал удар. Он сказал только два слова: «Еще рано». Продолжай выполнять задание.

Командир прервал связь.

ИскИн заверещал сигналом тревоги. Со стороны моря приближались две цели, идентифицированные им, как вражеские штурмовики. Они намеревались атаковать уже и так сильно разбитые орбитальным ударом позиции местных артиллеристов, расположенные вдоль прибрежного шоссе. А с севера к этим же позициям стремились непонятно откуда там взявшиеся три танка кронсов. Возможно, они тихо продвигались все это время под маскировочными полями, не обнаруживая себя стрельбой, а может сканеры прошляпили их по какой-то другой причине, но появились они на боевой проекции совершенно неожиданно.

— Ну, нет… — прошипела Корра злобной кошкой, бросая истребитель в боевой разворот.

* * *

6 мая 2028 года

США, Вашингтон.

Президентский противоатомный бункер.

— Госпожа президент, в целом наши прогнозы оправдываются, — министр обороны позволил себе легкую улыбку.

— Мне не нравится ваше «в целом», Майк. В деталях и мелочах всегда скрывается что-нибудь нехорошее. Доложите подробнее.

— Третья сила оценила нашу пассивность. Отсутствие агрессии со стороны войск США, даже несмотря на потери, привело к резкому снижению активности чужих. Высаженные ими десанты прекратили продвижение по нашей территории. Есть предположение, основанное на косвенных наблюдениях, что они перебрасывают силы в районы наибольшего сопротивления.

— В Россию?

— Да. В Россию и в те страны, кто еще пытается активно отбиваться.

— У нас есть данные о том, что там происходит?

— Русские особо и не скрывают. Они передают всю, ну или почти всю, информацию о столкновениях с третьей силой по открытым каналам. На данный момент им совместно с финнами удалось остановить продвижение одного из десантов в направлении Хельсинки. Цена, правда, запредельна. Русские потеряли элитную артиллерийскую бригаду, а финны лишились почти всей авиации и половины своей артиллерии и танков. Под Воронежем, Красноярском и Хабаровском русские наземные войска отступают с большими потерями. Чужаки, прилетевшие первыми, помогают им чисто формально. Похоже, они хотят подставить наши войска под удар третьей силы. С русскими у них это вполне получилось.

— Когда с русскими будет покончено, кто станет следующим? — вступил в обсуждение госсекретарь.

— Сложно сказать, но наша задача сделать так, чтобы чужаки сцепились между собой раньше, чем всерьез примутся за нас. Такой расклад даст нам возможность и дальше стоять в стороне.

— Во что нам это стояние в стороне обходится, Майк? Каковы наши потери на данный момент?

— Госпожа президент, — министр обороны слегка помедлил, собираясь с мыслями, — гражданские потери пока не ясны, но интенсивность обстрелов наших городов резко снизилась. По потерям сухопутных войск данные уточняются, хотя уже сейчас можно говорить от нескольких тысячах погибших. ВВС сидит на базах под прикрытием маскировки, предоставленной первыми пришельцами. Если у них и есть потери, то чисто случайные. По флоту данные точнее. Мы потеряли авианосцы «Джордж Вашингтон», «Дуайт Эйзенхауэр», «Рональд Рейган» и «Джеральд Форд» вместе с эскадрами сопровождения. Корабли подверглись атаке плазменным оружием с орбиты. Никаких эффективных мер противодействия они предпринять не смогли.

— Что с остальными авианосцами? Почему они не подверглись атакам?

— Идут к берегам США. Их успели прикрыть беспилотные летательные аппараты чужих. Четыре авианосные эскадры погибли в самом начале вторжения, когда прикрытия еще не было. Возможно, сейчас, с учетом нашей пассивности, по ним не стали бы стрелять.

— Вы думаете, они там будут разбираться в национальной принадлежности кораблей? — вмешался госсекретарь.

— Не знаю, Стивен. Гадать, мне кажется, бессмысленно.

— Господа, не отвлекайтесь на частности. Нам необходимо выработать линию дальнейшего поведения. Если я правильно вас поняла, Майк, вы предлагаете сохранять позицию невмешательства в конфликт, несмотря на наши потери? Очень тяжелые, заметьте, потери.

— Да, госпожа президент. Нам нужно сохранить вооруженные силы боеспособными как можно дольше, а не сжигать их, как русские и финны, в боях с намного превосходящим противником. Пусть все вокруг истощают себя в бесплодных попытках сопротивления. Тем легче нам будет потом.

— Майк, — подключился к беседе директор ЦРУ, — ты говорил о возможности подтолкнуть чужаков к боевым действиям между собой. Эта мысль представляется мне перспективной. Прилетевшие первыми ведь не скрывают от нас места посадки своих кораблей и районы сосредоточения наземной техники. Они сами скидывают эти данные на наши радары, чтобы мы их не приняли за врагов. Я нигде не ошибся?

— Пока все верно, Алекс.

— Тогда почему бы нам не слить эти данные третьей силе. Как я понимаю, новые чужаки просто не видят противника под маскировочными полями. Поэтому они атакуют только доступные цели, то есть наши войска и корабли, не спрятанные под полями. Ну и всех тех, кто в них самих стреляет, естественно.

— И как вы себе представляете такой слив информации, Алекс? — с ноткой интереса произнесла госпожа президент. — Это может быть, и, я думаю, обязательно будет воспринято, как предательство. Мы рискуем получить двух врагов вместо одного.

— Риск, безусловно, имеется. Но… мы ведь не будем передавать третьей силе информацию об объектах чужаков на территории США. Об их базах и войсках в России у нас тоже есть данные… К тому же, если пришельцы схватятся между собой подальше от нашей территории, будет только лучше. Боюсь, там будет довольно жарко.

В зале совещаний повисла пауза.

— Алекс, вы уже продумали технические детали этой операции? — наконец задала вопрос президент.

— Мы работаем над этим…

— Госпожа, президент, срочная информация, — прервал директора ЦРУ министр обороны. — Только что беспилотные аппараты чужаков, прикрывавшие наши войска и корабли маскировочными полями, одновременно покинули позиции и, резко ускорившись, скрылись в северо-восточном направлении.

— Похоже, господа, в пассивной позиции есть не только преимущества, — мрачно произнесла госпожа президент. — Алекс, ваш выход. Максимально ускорьте подготовку информационной операции.

6 мая 2028 года. 23 часа ровно

Земля. Окрестности города Тверь.

Место посадки флагмана сводного десантного флота Империи.

Генерал Кентий в задумчивости рассматривал шар Старших. За прошедшие часы его свечение стало интенсивнее и приобрело неприятный красно-оранжевый оттенок. Происходящее в данной точке пространства Старшим явно не нравилось, но пока еще не до такой степени, чтобы они пошли на прямое вмешательство. Вот когда шар ярко засветится красным и его свечение начнет пульсировать…

— Господин командующий, — голос старшего аналитика прервал его размышления.

— Что у вас, лид-капитан?

— Данные по действиям аборигенов с момента начала высадки кронсов обработаны ИскИном корабля и нашей службой. Я готов доложить результаты.

— Приступайте.

Лид-капитан развернул над пультом проекцию планеты с контурами материков, границами государств и выделенными разным цветом участками.

— Активность войск аборигенов крайне неравномерна. Максимальной величины она достигает в центральной и северо-восточной части крупнейшего материка планеты. Здесь при сравнительно небольшом участии нашей авиации аборигенам удалось нанести противнику ощутимые потери. Наибольшего успеха они достигли при отражении атаки наземных машин Кронсов, продвигавшихся на юг из точки высадки «Д».

— Опустите подробности этого эпизода. Детали я посмотрю в письменном отчете.

— Единственная подробность, господин генерал, — слегка замявшись, произнес аналитик. — Местным удалось остановить кронсов благодаря применению оружия, игнорирующего защитные поля.

— Вот как? Это интересно. И что же это за оружие?

— Мгновенно распыляемый аэрозоль взрывчатого вещества, который детонирует во всем объеме. Этот туман свободно проникает за границу поля и взрывается уже там. К сожалению, применение этой технологии весьма ограничено. В космосе, а также против быстро движущихся целей она бесполезна. Нужна достаточно плотная кислородная атмосфера. Кроме того, требуется некоторое время на образование облака взрывчатого газа. Десятые доли секунды, но при высоких скоростях даже это уже много.

— У нас такое оружие когда-нибудь было?

— Насколько я знаю, нет. По крайней мере, для преодоления защитных полей эта технология точно никогда не применялась.

— Хорошо, лид-капитан, вернемся к этому позже. Продолжайте доклад.

— Итак, наиболее сильное противодействие вторжению оказывают Россия, Финляндия и, в последние тридцать-сорок минут Израиль, Китай и Индия. Я использую самоназвания государств, поскольку почти все они более-менее удобопроизносимы. Пытаются что-то сделать еще несколько стран, расположенных вокруг указанных, но в силу сравнительной слабости их вооруженных сил на ситуацию их действия практически не влияют.

— А что остальные?

— Ведут себя крайне пассивно. На атаки кронсов не отвечают. Стараются уклониться от любого боя и отсиживаются под нашими маскировочными полями. Особенно трудно объяснить поведение таких государств, как США и группа стран на западе крупнейшего материка. Технологически они развиты лучше тех, кто ведет себя наиболее активно. Такая ситуация не была предусмотрена планом. Мы рассчитывали на то, что все войска аборигенов будут активны. В результате у кронсов появилась возможность маневра силами со спокойных участков на наиболее напряженные, что осложняет нам задачу.

— У нас нет времени разбираться в тонкостях душевной организации аборигенов. Не хотят воевать — и хрен с ними. Перебросьте всех дронов и аэрокосмические машины на помощь тем, кто сражается с врагом. И подумайте над тем, возможно ли передислоцировать наземные силы и зенитные комплексы…

— Господин генерал, — перебил командующего голос оператора контроля пространства, — тяжелые артиллерийские платформы кронсов пришли в движение. Они выдвигаются на низкие орбиты над крупнейшими городами планеты. На позициях наиболее эффективного огня платформы окажутся через пятнадцать-двадцать минут.

— Ну что ж, кажется, мы дождались того, чего хотели. Надеюсь, враг поверил в то, что на планете нет ничего опасного для его крупных кораблей. Передайте зенитным комплексам: огонь открывать только по команде с флагмана. До этого пусть сидят тихо под полями, даже если их будут убивать.

6 мая 2028 года. 23 часа 20 минут

Центральная Атлантика.

Авианосная группа Шестого флота ВМС США.

Шестой флот США еще со времен окончания второй мировой войны представлял собой грозную силу. Собственно, шестым флотом он стал в 1950 году, когда средиземноморская эскадра ВМС США была преобразована во флот и получила новое название. С тех пор его состав неоднократно менялся, но зоной ответственности оставалось Средиземное море и прилегающие воды Атлантики.

Ядром флота и его главной ударной силой являлись две авианосных группы, самолеты и ударные корабли которых принимали участие во многих операциях США в Европе, Африке и на Ближнем Востоке. В пятьдесят восьмом году прошлого века Шестой флот поддерживал высадку американцев в Ливане, в восемьдесят шестом участвовал в операции США против Ливии, в девяносто девятом его самолеты наносили удары по Югославии, а уже в этом веке его корабли активно поддерживали военные усилия Соединенных Штатов в Сирии и соседних с ней странах.

Сейчас Шестой флот в полном составе шел через Атлантику к берегам США. Коммандер Уилсон стоял в ходовой рубке эсминца типа «Замволт» и мрачно смотрел на спокойный океан. Происходящее ему совершенно не нравилось. Уилсон не понимал логики и приказов командования, что, в общем-то, не редкость на флоте — командир эсминца, как правило, информирован на куда более низком уровне, чем командующий флотом. Но все же, он был не рядовым матросом, а командиром новейшего корабля, сравнимого по ударной мощи с тяжелой артиллерийской бригадой, и считал себя вправе хотя бы отчасти понимать, что он делает.

По имеющейся информации, в Европе и на Ближнем Востоке шли бои. Противник наносил удары с воздуха и из космоса, а также высадил несколько крупных десантов, но корабли Шестого флота никак не реагировали на происходящее. Вчера обе авианосных группы прошли Гибралтарский пролив и оставили позади пытающиеся сдерживать атаки врага армии Израиля, Египта и Евросоюза. Коммандер совсем не так представлял себе роль одного из самых мощных флотов своей страны в разразившемся конфликте.

Множество раз он видел на экранах радаров отметки самолетов противника, но в каждом случае следовал жесткий приказ вице-адмирала Робинсон огня не открывать. Эта дама, уже вторая, к слову, женщина на посту командующего Шестым флотом, явно не сама этот приказ придумала. Уилсон не ждал от своего командующего какой-либо самостоятельности или стратегических инициатив. Когда страна начинает ставить женщин на посты командующих флотами, ждать от будущего чего-то позитивного становится все сложнее. Вслух он, конечно, никогда бы этого не сказал, только обвинений в мужском шовинизме ему и не хватало, но все эти новомодные веяния Коммандер категорически не одобрял. В мирное время такие закидоны еще как-то можно было понять, но сейчас…

Эсминец типа «Замволт» имел на вооружении двадцать пусковых установок ракет Томагавк и две новейшие рельсовые пушки, доведенные, наконец, до ума и способные стрелять десятикилограммовыми снарядами на расстояние до четырехсот километров. Вести огонь из таких орудий по наземным целям было, конечно, можно, но ракеты для этого подходили куда лучше, зато как средство ПВО рельсотроны могли себя проявить, особенно с учетом высокой скорости и маневренности вражеской авиации. Но приказа открыть огонь так и не поступило.

— Лейтенант-командер, дайте картинку «Теодора Рузвельта» с двадцатикратным увеличением, — потребовал Уилсон.

На главном экране появилось изображение авианосца, идущего полным ходом. Зрелище это было бы для Уилсона привычным, но новизну в картинку вносили два беспилотника чужаков, барражировавшие над носовой и кормовой частями корабля.

Коммандер знал, что, по мнению экспертов и штабных аналитиков, эти небольшие аппараты обеспечивают авианосцу незаметность для радаров противника, но механизм их действия он представить себе не мог. Тем не менее, каждый раз при обнаружении вражеской авиации он искал глазами такой же беспилотник, болтающийся в воздухе над его эсминцем, и, найдя его, испытывал ощутимое облегчение.

До побережья США флоту оставалось еще двое суток хода, но подходить к берегам вплотную никакой необходимости не было. Уже с полутора-двух тысяч километров авианосные группы могли наносить удары по противнику на континенте и осуществлять поддержку своих сухопутных войск.

Что ж, наверное, президенту виднее, и Шестой флот действительно нужен сейчас дома больше, чем в Средиземном море, но Уилсону становилось все более и более не по себе. Он пытался поставить себя на место людей, чьи беспилотники сейчас маскировали их флот. Сколько сам он стал бы на их месте терпеть бездействие до зубов вооруженной армады, откровенно избегающей боя? Почему вице-адмирал Робинсон не отдала приказ нанести удар по местам высадки вражеских десантов? Эсминец Уилсона идеально подходил для решения этой задачи. Ударить и уйти. Да, потратили бы сотню-полторы Томагавков, ну и что? Боезапас потом можно было бы пополнить с судов снабжения, зато сохранили бы лицо перед евреями и европейскими союзниками. А так…

— Господин коммандер, сэр! — возглас дежурного уорент-офицера оторвал Уилсона от размышлений, — беспилотники чужих меняют курс. Они уходят, сэр!

Коммандер окинул взглядом экраны радаров. Сомнений быть не могло — чужаки улетали. На главном экране все еще рассекал воды Атлантики «Теодор Рузвельт», и Уилсон хорошо видел, как удаляются от него едва различимые точки чужих дронов.

— Боевая тревога! — немедленно отдал приказ коммандер, прекрасно понимая, что сейчас произойдет, — расчетам рельсовых орудий приготовиться к отражению атаки авиации противника! Приступить к активному маневрированию, сейчас по нам будут бить с орбиты!

Направляющие рельсотронов задрались к небу, эсминец заложил крутой вираж, а слева по борту уже встал огромный столб пара и кипящей воды — орбитальный удар не заставил себя ждать, но в идущий полным ходом и активно маневрирующий эсминец оказалось не так уж просто попасть.

— Вижу цели! — доложил оператор систем управления огнем, — высота семьдесят километров. Для рельсовых пушек дистанция предельная, а зенитными ракетами вообще не достанем.

— Открыть огонь! Не давать им бить прицельно!

Сгустки плазмы вздымали столбы воды вокруг эсминца, но Уилсону пока везло. С непередаваемым воющим звуком разрядились рельсовые пушки, отправив свои снаряды практически в ближний космос. Семьдесят километров! По таким целям разработчики рельсотронов стрелять не предполагали. Скорострельность рельсовых пушек впечатляла. Они выбрасывали в зенит по четыре десятикилограммовых снаряда в секунду. Жаль только, что долго они в таком режиме работать не могли. Коммандер отчаянно жалел, что сутки назад не разрядил свои пусковые установки по наземным силам врага. Теперь его корабль оказался пороховой бочкой, забитой Томагавками, совершенно бесполезными в бою с воздушными целями. Хотя, что уж теперь-то… Никаких приказов от вице-адмирала Робинсон не поступало. Судя по отметкам на радарах, как минимум половина кораблей авианосной группы уже осталась без хода, а в таком бою это означало неминуемую гибель.

Над эсминцем Уилсона пронеслись три истребителя Лайтнинг-II — видимо, командир «Теодора Рузвельта» успел поднять в воздух часть авиагруппы.

— Противник маневрирует, уклоняясь от наших снарядов, сэр, — доложил лейтенант-коммандер.

В рубке раздался зуммер вызова по внутренней связи.

— Господин коммандер, сэр! Докладывает лейтенант Джонс. У обоих рельсотронов перегрев разгонных контуров. Разрешите уменьшить темп стрельбы?

— Продолжать огонь! — с нажимом приказал Уилсон, — иначе мы тут все сейчас перегреемся.

Главный экран все еще демонстрировал изображение с камеры, автоматически удерживающий в фокусе «Теодора Рузвельта». Авианосец горел и ощутимо кренился на левый борт, но противнику этого казалось мало, и почти каждую секунду в корабль били все новые сгустки плазмы, превращая надстройки и не успевшие взлететь самолеты в груды горящего металла. В летной палубе зияли огромные пробоины, из которых извергалось пламя и клубы пара. Корабль доживал последние минуты, вернее, он уже был мертв, но все еще каким-то чудом держался на воде. Впрочем, чудо длилось недолго. Корма «Теодора Рузвельта» стремительно погрузилась в воду, а нос, наоборот, приподнялся над волнами. С тяжким стоном, слышимым даже сквозь вой рельсотронов и близкие взрывы, авианосец разломился пополам и быстро ушел под воду.

— Отказ первого орудия! Срабатывание автоматической защиты от перегрева, — доложил лейтенант Джонс.

— Лейтенант, орудие должно стрелять. Можете выбить все ограничители, делайте что хотите, но возобновите огонь!

— Слушаюсь, сэр!

Уилсон уменьшил масштаб карты на мониторе. Шестой флот отошел от Гибралтара на тысячу с лишним километров, но с этого расстояния еще можно было достать до наземных целей в Европе и даже в Египте. Прицельно-навигационный комплекс, все еще принимающий данные от чужаков, услужливо подсветил места высадки вражеских десантов.

Коммандер не стал отдавать приказ, подчиненным и так было чем заняться. Уилсон сам загрузил цели в боеголовки Томагавков и отдал команду на пуск ракет. Эсминцу следовало срочно избавиться от взрывоопасного груза, но не выбрасывать же ракеты за борт…

Крышки пусковых контейнеров плавно открылись, и из них в клубах дыма и пламени вертикально вверх вырвались двадцать крылатых ракет. Сделав горку над маневрирующим эсминцем, они резко ускорились и ушли к далеким целям, а пусковые установки уже готовили к старту следующую партию Томагавков.

— Господин коммандер, сэр! Корабли противника в ближнем космосе прекращают огонь и уходят! Три новые цели, сэр! Гиперзвуковые, низколетящие, предполагаю вражескую авиацию.

— Рельсовым пушкам открыть заградительный огонь по воздушным целям! — мгновенно отреагировал Уилсон, — быстро мне связь с Лайтнингами!

— Связь установлена.

— Здесь первый лейтенант Миллер, сэр! Принял командование сводным звеном F-35. Вижу вас, — в голосе пилота слышалась горечь, — Вы остались одни. Все остальные либо горят, либо уже в пути на дно.

— На нас заходят самолеты противника, вы видите цели?

— Так точно, сэр.

— Атакуйте, мы поддержим вас рельсовыми пушками и зенитными ракетами.

— Есть, сэр.

Лайтнинги вновь пронеслись над кораблем и ушли в сторону приближающихся самолетов противника, почти сразу осветившись пусками ракет Сайдвиндер, резво рванувших к целям. Один из Лайтнингов тут же превратился в огненный шар от прямого попадания плазменного заряда, два других совершили резкий маневр уклонения и ушли в боевой разворот.

— Первое орудие возобновило огонь!

— Отлично лейтенант, хоть одна хорошая новость на сегодня, — ответил Уилсон, — Зенитным ракетам огонь по готовности.

— Слушаюсь, сэр!

Из палубы эсминца выдвинулись шесть пусковых установок. Они быстро развернулись в сторону приближающегося противника, и как только самолеты врага преодолели двадцатикилометровый рубеж, сорок восемь морских зенитных ракет Си Спэрроу с ревом покинули свои контейнеры. Система наведения ракет использовала данные, передаваемые прицельно-навигационным комплексом корабля, а тот, в свою очередь, неясным Уилсону способом получал целеуказания от чужаков. Без этой помощи Си Спэрроу не смогли бы даже определить, в какой стороне находится противник, но сейчас они уверенно двигались к быстро приближающимся вражеским отметкам на экране радара.

Эсминец продолжал содрогаться от пусков Томагавков. К наземным целям в Европе и Африке уходила четвертая, последняя, двадцатка ракет. Боезапас иссяк, но Уилсон испытал от этого только облегчение — теперь нечему стало детонировать при попадании плазмы в его корабль. А попадания не заставили себя ждать.

На счастье Уилсона штурмовики кронсов заходили со стороны Гибралтара. Видимо, прибыли они откуда-то из Европы. Поэтому Томагавки летели им навстречу, и машины врага воспринимали их, как угрозу, отвлекаясь на уничтожение ничем не опасных для них крылатых ракет. Но и на главную цель огневой мощи у противника тоже хватило.

Два почти одновременных взрыва сотрясли носовую часть эсминца. Второе рельсовое орудие прекратило огонь, но спустя несколько секунд вновь выбросило снаряд в сторону приближающихся машин врага.

— Фиксирую попадания наших снарядов и ракет, сэр! — выкрикнул уорент-офицер, — у противника защитное поле. Оно вспыхивает в момент удара. Все Лайтнинги сбиты, сэр!

«Ну вот и все», — подумал Уилсон, — «Сейчас они выбьют наши пушки и отправят нас на дно следом за всем Шестым флотом. А жаль, мы неплохо дрались».

Словно подтверждая мысли коммандера, эсминец вздрогнул еще несколько раз. Свет погас, но автоматика быстро переключилась на резервную линию. Три вражеские машины, напоминающие кленовые листья, пронеслись над дымящимся кораблем. В чуть отставший штурмовик один за другим ударило два снаряда рельсовых пушек. Поле не выдержало и погасло. Последовавшее через полсекунды третье попадание вырвало из вражеской машины кусок обшивки и, видимо, повредило в нем что-то важное. Самолет вывалился из строя и, беспорядочно кувыркаясь, рухнул в океан.

Оставшиеся два штурмовика развернулись и вновь открыли огонь. На этот раз они били точно по орудиям эсминца, причем попытки уклонения не помогали — противник использовал управляемые боеприпасы.

Четыре сильнейших удара сотрясли корабль. Экраны в рубке мигнули и погасли.

— Лейтенант Джонс, доложите о повреждениях!

Ответа не последовало.

Сбитый с ног уорент-офицер поднялся, опираясь о пульт, и вручную отодвинул броневую заслонку иллюминатора.

— Рельсовых пушек у нас больше нет, сэр, — доложил он, вытирая кровь, сочащуюся из глубокой ссадины на лбу.

Уилсон ждал неизбежной развязки. Отбиваться ему было больше нечем, и оставалось только готовиться к неминуемой смерти. Но эсминец больше не содрогался от попаданий. Прошло несколько минут, и экраны вновь мигнули и ожили — команда борьбы за живучесть устранила критические повреждения.

— Они ушли, господин коммандер, сэр! Нас больше никто не атакует.

Уиллсон бросил взгляд на экран радара. В сорока километрах от места боя быстро перемещались две зеленые отметки. Судя по всему, это были истребители чужаков-союзников. Шли они не сюда, а по каким-то своим делам, но вражеские машины бросили недобитый эсминец, считая, видимо, что он более не опасен, и сейчас активно сближались с новым противником.

— Боевым частям и службам доложить о потерях и повреждениях, — вытирая со лба выступивший пот, приказал Уилсон, — У нас есть связь с оперативным штабов ВМС? Нужно доложить командованию, что Шестого флота больше нет.

6 мая 2028 года. 23 часа 20 минут

Московская область.

Поселок Ногинск-9.

Главный центр разведки космической обстановки.

Серия толчков, сопровождавшихся глухими звуками взрывов, сотрясла стены бункера. Похоже, Место расположения Главного центра разведки космической обстановки более не являлось секретом для противника. Посты наблюдения с поверхности успели доложить о бьющих в землю молниях и катастрофических разрушениях инфраструктуры, после чего замолчали.

В оперативном зале мигнул и погас свет. Где-то под полом завибрировали мощные электрогенераторы и включилось аварийное освещение. Сбитый с ног очередным толчком майор Девятов начал подниматься с пола, подобрав слетевшую с головы фуражку и стряхивая с волос и плеч пыль и мелкую бетонную крошку, насыпавшуюся из прорезавшей потолок трещины.

Бросив взгляд на свое рабочее место, он с удовлетворением отметил, что оборудование уцелело, и на мониторе продолжает отображаться какая-то информация.

Вокруг поднимались и приводили себя в порядок другие офицеры.

— Осмотреться и оценить повреждения. Результаты доложить по готовности, — вывел людей из оцепенения голос полковника Киселева.

Девятов стряхнул пыль с экрана монитора и запустил тест. Бункер продолжал сотрясаться от близких разрывов, и майору приходилось прикрывать собой клавиатуру и монитор, чтобы их снова не засыпало пылью и мелкими осколками. Наконец, на экране появились результаты теста.

— Товарищ полковник, докладывает майор Девятов. Тест всех основных и резервных каналов связи провален. Информацию извне мы больше не получаем.

В этот момент бункер сотряс очередной удар. Потолок с треском просел на десяток сантиметров, забросав людей обломками. В воздух клубами поднялась пыль. Свет погас уже окончательно. В зале раздавались крики и стоны. Кто-то из офицеров, видимо, получил ранения.

Вновь сбитый с ног Девятов лихорадочно ощупывал пространство вокруг себя. Наконец он наткнулся рукой на свой портфель, расстегнул его и нащупал в одном из внутренних отделений зажигалку. Сам майор никогда не курил, но считал, что зажигалка у любого мужчины под рукой должна иметься. Вот просто, чтоб была. А в этой конкретной модели, купленной по случаю в отпуске в Крыму, в торце имелся еще и фонарик.

Не слишком яркий свет небольшого диода намертво увяз в летающей в воздухе бетонной пыли. Прикрыв лицо рукавом и стараясь дышать через раз, Девятов попытался сориентироваться в обстановке.

— Товарищ полковник, вы живы? Вам нужна помощь? — выкрикнуть это фразу майору удалось только как следует прокашлявшись от забившей горло вездесущей пыли.

Девятову никто не ответил. Крики и стоны людей к этому моменту тоже прекратились. Обстрел продолжался. Отколовшись от потолка, прямо на столы с электронным оборудованием рухнул здоровенный кусок бетона с торчащими в стороны огрызками арматуры. Майор попытался пробраться к выходу из зала. Там, за дверью, располагалось дежурное помещение, в котором должны быть люди. Там же расположена шахта лифта и колодец аварийного выхода на поверхность. Чтобы добраться до выхода требовалось сперва перебраться через обломки мебели, оборудования и куски бетона. Девятов разорвал брючину о торчащий прут арматуры. Ногу пронзила боль. К счастью, удалось отделаться глубокой царапиной. Продвинувшись на несколько шагов, Девятов увидел причину того, что на его крики никто не отвечал. Огромный кусок бетонной плиты перекрытия просел, завалив большую часть оперативного зала. Видимо, пока еще был свет, майор увидел лишь начало этого процесса, а окончательно выход завалило уже в темноте. Под таким завалом остаться в живых можно только случайно, попав в какую-нибудь каверну между обломками. В любом случае, разобрать такой завал вручную Девятов не смог бы никак. Оставалось только подумать о собственном спасении. Основной выход намертво завален. Сверху нависает лежащая под наклоном бетонная плита, усеянная трещинами и дырами от вывалившихся кусков бетона, истекающими мелкой пылью. Внизу техническое помещение, которое, возможно, уцелело, но выхода в него из оперативного зала нет. Или все-таки есть? В стенах, кажется, были съемные панели, за которыми, как помнил, Девятов, располагались коммуникации. И, вроде бы, где-то там же должен находиться технический колодец, по которому проходят силовые кабели от резервных генераторов к оперативному залу и к оборудованию связи и радиолокации, размещенному на поверхности.

С большим трудом и удвоенной осторожностью майор пробрался обратно к своему рабочему месту. Оно находилось в дальнем конце зала, почти у самой стены. Видимо это майора и спасло, поскольку стена устояла, и опирающаяся на нее часть плиты перекрытия тоже не рухнула на пол.

Подобрав с пола обломок арматуры с прилепившимся к ней куском бетона, майор начал внимательный осмотр уцелевшего участка стены. С помощью импровизированного ломика он отдирал декоративные панели. Из-за пыли он почти ничего не видел. Дышалось все тяжелее, но он упорно продолжал работу, поскольку других вариантов спасения все равно не просматривалось. Кабельный колодец обнаружился неожиданно. Одна из панелей оторвалась на удивление легко, и за ней обнаружилась ниша, откуда в засыпанное пылью лицо Девятова дохнул легкий поток свежего воздуха.

Совершенно не думая, о том, что в колодце еще могут находиться кабели под высоким напряжением, майор просунул в нишу руку с фонариком и осмотрелся. Шахта оказалась узкой, но протиснуться ему удалось. Все-таки предполагалось, что кабели нужно как-то обслуживать, а иногда и пробрасывать новые. Поэтому в стене обнаружились даже довольно удобные металлические скобы. Света слабосильного диода не хватило, чтобы увидеть верхний или нижний конец колодца, но выбор майор сделал сразу. Лезть вниз, еще глубже в мертвый бункер ему совершенно не хотелось, и Девятов начал медленно подниматься вверх, цепляясь за скобы и протискиваясь между проложенными повсюду кабелями. В паре мест он чуть не застрял. Колодец, видимо, оказался конструкционно крепче других помещений бункера, а может Девятову просто повезло. Тем не менее, шахту деформировало смещениями грунта, и в ней образовалось несколько узостей с торчащими во все стороны разорванными кабелями.

По мере продвижения к поверхности поток свежего воздуха становился все отчетливее, и вскоре Девятов различил слабое пятно света. Верхнюю часть колодца срезало взрывом. На счастье майора ударная волна не сплющила стены колодца, а ушла в сторону, выбросив из образовавшейся воронки тонны земли и бетонных обломков. Выбравшись на поверхность, майор упал на еще горячую землю и некоторое время лежал неподвижно. Обстрел прекратился. Стрелять здесь уже было не во что. Вокруг простирался лунный ландшафт, в одном из кратеров которого лежал лицом вверх майор Девятов.

Через пару минут он нашел в себе силы вскарабкаться на край воронки и оглядеться. В темноте наступившей ночи глазам майора открылось феерическое огненное шоу. Над недалекой Москвой кипел бой. Из темного неба на столицу стремительно падали плазменные заряды, порождая на земле яркие вспышки взрывов. Расстояние не позволяло различать детали и оставалось лишь предполагать, какой ад творится сейчас в городских кварталах. Но увидел Девятов и то, что пробудило в его затуманенном сознании некоторую надежду. Из ближайших пригородов столицы часто били в небо толстые ярко-фиолетовые жгуты энергетических разрядов. Зенитные комплексы чужаков, наконец, сказали свое слово. И еще майор рассмотрел более знакомые ему картины. Развернутые вокруг Москвы зенитно-ракетные комплексы сейчас показывали все, на что они способны. Что там высвечивалось на их радарах, Девятов знать не мог, но ракеты С-500, Буков, Торов и даже Панцирей-С1 густо изрезали ночное небо инверсионными следами. Многие из них промахивались или просто сбивались невидимым противником, но некоторые все же находили свои цели, и тогда в ночном Московском небе вспухали впечатляющие дымно-огненные облака.

Не в силах оторваться от завораживающего зрелища, Девятов стоял посреди изрытого воронками поля, бывшего некогда центром слежения за космическим пространством. Он не знал, сколько прошло времени, но в какой-то момент высоко в небе появилась яркая точка, которая начала быстро разгораться, превращаясь в огромный огненный болид. Сначала бесшумно, а потом с низким воем он разорвал плотные слои атмосферы, теряя на лету фрагменты и превращаясь в метеоритный рой, который спустя несколько десятков секунд скрылся за горизонтом, и вскоре оттуда с оттяжкой накатил звук тяжелого удара.

* * *

6 мая 2028 года. 23 часа 30 минут

Юг Финляндии. 40 километров к северо-востоку от города Котка.

Виктора хватило метров на пятьсот. Все же он пилот, а не спецназовец, да и кроссы в последний раз бегал, когда еще состоял на действительной службе. А ведь уже шесть лет прошло…

Ноги еле передвигались. Руки, вообще, налились свинцом, и он понял, что сейчас просто уронит раненую девушку. Аккуратно опустив свою ношу на покрытый мхом участок земли, Виктор осмотрелся вокруг. Прозрачный перелесок, вычищенный аккуратными финнами от сухостоя и упавших деревьев, казался плохим убежищем. Куда большие надежды Виктор возлагал на кружащийся над кронами аппарат союзников.

— Ну что ты там жужжишь, железка? — негромко произнес Виктор, глядя вверх. — Сообщай скорее своим, чтобы летели сюда и забирали своего раненого пилота. Я ведь не медик. Да и не ясно, можно ли снимать с нее скафандр. Может она только благодаря ему и жива еще.

Дрон никак не отреагировал на слова пилота, продолжая медленно описывать круги у них над головами.

— Тупая железка, — беззлобно констатировал Виктор, испытывая на самом деле скорее симпатию к поврежденному аппарату, из последних своих электронных и механических сил выполняющему поставленную задачу по маскировке людей.

Немного поколебавшись, Виктор достал и разорвал упаковку индивидуального медпакета, еще раз внимательно осмотрел девушку-пилота. Дыры в скафандре казались небольшими. Крови вытекло совсем немного. Возможно, скафандр принял какие-то меры по спасению своей раненой хозяйки, хотя утверждать это с уверенностью Виктор бы не стал. Наложив в меру своих невеликих медицинских умений нетугие повязки прямо поверх скафандра, Виктор решил этим ограничиться, боясь своими неумелыми действиями сделать только хуже.

Раненая девушка так и оставалась в бессознательном состоянии. Сколько она еще продержится, Виктор не мог оценить даже приблизительно. Оставаться на месте не имело смысла. Чего тут можно дождаться? Разве что вражеских танков. С трудом подняв показавшуюся еще тяжелее девушку на руки, Виктор побрел в сторону шоссе, вдоль которого, как он надеялся, могут сейчас отходить к Выборгу остатки разбитого артиллерийского соединения.

Уже ощутимо стемнело, когда Виктор уловил далеко впереди рык мощных моторов тяжелой техники. Боясь не успеть, он аккуратно уложил раненую под приметным деревом и бросился бежать на звук. В окружающем сумраке он не сразу заметил открывшуюся впереди лесную дорогу, и неожиданно выскочив на нее, увидел выворачивающий из-за поворота танк. Одинокий Т-80 довольно быстро двигался ему навстречу, лязгая гусеницами и отчаянно ревя газотурбинным двигателем. Видимо, танк играл роль бокового дозора отступающей колонны и поэтому двигался на некотором удалении от шоссе. Виктор побежал навстречу боевой машине, размахивая правой рукой. Его заметили, и танк остановился.

— Кто такой? — спросил появившийся из верхнего люка танкист.

— Капитан Вершинин, ВКС. Пилот Ка-50, который прикрывал вашу колонну. Сбит в бою с танками противника.

— О…! Видели мы ваш бой, товарищ капитан. Оператор беспилотника нам запись показал. Расстояние, правда, великовато оказалось, но мы рассмотрели. Хорошо вы им вмазали. Я лейтенант Сиваков. Придан со своим взводом артиллеристам в усиление. В качестве одной из задач как раз должен был попытаться вас найти. Парашют на записи мы видели.

— Лейтенант, у меня там, в лесу, — Виктор махнул рукой в нужном направлении — раненый пилот союзников. Требуется срочная эвакуация. Помогите донести.

— Хренасе, какие пошли расклады… Простите, товарищ капитан. Василий! Бери Дениса и бегом с товарищем капитаном за раненым.

Через пять минут девушку-пилота аккуратно положили на броню за башней танка, подстелив для смягчения толчков какую-то неопределенную одежду вроде засаленного ватника. Виктор кое-как устроился рядом. Командир танкистов спустился в башню доложить по рации о встрече. Танк тем временем двинулся вперед. Медленно, чтобы не растрясти раненую.

Через несколько минут голова лейтенанта появилась из люка.

— Товарищ капитан, мне приказано доставить вас и раненого до ближайшего пригодного для посадки вертолета места. За вами высылают Ми-24 с бригадой медиков. Обещают быть минут через двадцать. До встречи с вертолетом я с экипажем перехожу в ваше подчинение.

— Хорошо, лейтенант. Вас как зовут?

— Алексей.

— Ну а я Виктор. Вот что, Алексей, уже темнеет, но сейчас ночи светлые. Надо сухую поляну найти поблизости. У тебя карта в планшете имеется?

— Имеется, — ответил лейтенант, доставая обрезиненное электронное устройство с тускло засветившимся экраном. — Вот, товарищ капитан. Это место, я думаю, нам подойдет. Отсюда километра три будет. Мы как раз в нужном направлении движемся.

Через четверть часа Т-80, ломая кусты, выкатился на лесную поляну. Лейтенант тут же доложил по рации о своих координатах, и буквально через десять минут Виктор услышал шум винтов вертолетов. Вскоре над верхушками деревьев появилось три машины: ударно-десантный Ми-24, неофициально называемый крокодилом и два ударных Ми-28Н «Ночной охотник». Старичок Ми-24 сразу пошел на посадку, а двадцать восьмые зависли над поляной. Рядом с вертолетами Виктор рассмотрел и знакомый шестиугольный силуэт чужого беспилотника. Из десантного отсека Крокодила выскочили трое в камуфляже. Двое тащили носилки. Третий бежал рядом, придерживая фуражку, которую норовили снести воздушные потоки от продолжавших вращаться винтов.

— Капитан Вершинин?

— Так точно, товарищ полковник.

— Полковник Васнецов, военная разведка. Раненого мы забираем. Вы тоже с нами в вертолет. Лейтенант, — полковник повернулся к танкисту, — спасибо за отлично выполненную работу. Возвращайтесь к колонне. Сейчас вокруг пока тихо. До Выборга, надеюсь, дойдете без проблем.

— Есть! — лейтенант козырнул, кивнул Виктору и скрылся в башне танка.

Через минуту Ми-24 уже оторвался от земли.

— Докладывайте, капитан, — потребовал полковник Васнецов, устроившись на жестком сиденье десантного отсека напротив Виктора, — Про бой можете не рассказывать, я видел запись с беспилотника.

— После катапультирования и приземления обнаружил рядом с обломками спасательной капсулы раненого пилота союзников. Это оказалась молодая девушка. Она ненадолго пришла в сознание, но ничего сказать не успела. Сразу же принял решение покинуть поле боя, чтобы не подвергнуться повторной атаке противника.

— Одобряю.

— Нес ее на руках, сколько сил хватило. Потом остановился. Думал оказать первую помощь, но она в скафандре. Снимать или разрезать его я не решился. Наложил повязки прямо поверх. Потом понес ее дальше. Над нами все время кружил поврежденный беспилотник союзников. Возможно, поэтому никто нас не обнаружил. Потом услышал звук танкового мотора, побежал наперерез, оставив раненую в лесу. Дальше вы все сами знаете.

— В целом все правильно сделали, капитан. Не уверен, правда, что перевязку вообще стоило делать, но с этим пусть медики разбираются.

— Товарищ полковник, ей надо к своим. Нельзя с нее скафандр снимать. Похоже, только благодаря ему она еще жива.

— Думаешь, самый умный, капитан? — неожиданно перешел на «ты» полковник, — Впрочем, ладно, у нас пришли к похожим выводам. Мы летим сейчас к ближайшему месту посадки транспорта чужаков. Ну, не к ближайшему вообще, а к ближайшему на нашей территории. Минут сорок нам лететь. На месте действуем по обстоятельствам. Вынесем ее из вертолета на носилках и пойдем к границе защитного поля. Ты пойдешь первым. Все ясно?

— Так точно, товарищ полковник.

— Вот и хорошо, — полковник поднялся с сиденья и перешел в ту часть отсека, где медики склонились над лежащей на носилках девушкой-пилотом.

Только сейчас Виктор как-то скачком осознал, насколько сильно устал. Поерзав на неудобном жестком сиденье, он закрыл глаза и мгновенно отключился. Проснулся Виктор от толчка в плечо.

— В окно глянь, капитан. Питер бомбят, суки.

Вертолет обходил северную столицу по большой дуге. Уже стемнело, и сам город просматривался плохо, но яркие росчерки стремительно падающих с неба зарядов плазмы в темноте было видно отлично. Как и вспышки попаданий. Примерно половина города горела, и сполохи огня зловеще отражались в казавшейся черной воде Невы. С земли в ночное небо густо летели ракеты и трассы автоматических пушек. В кого они целились, оставалось неясным, поскольку обстрел явно велся с орбиты.

— Товарищ полковник, по кому наши ведут огонь?

— Там жуткая каша сейчас. Атака комбинированная. С низкой орбиты садят крупным калибром. Минут десять, как из космоса спустилась какая-то здоровенная хрень и с высоты восемьдесят километров стала лупить по городу. Одновременно прилетела авиация. Вот по ней наши и бьют. Да только толку мало. Но не сидеть же молча и жать смерти. А башни чужаков молчат, как будто их это вообще не касается.

Словно услышав слова полковника, окружавшие город редким кольцом зенитные комплексы проснулись. Десятки пульсирующих фиолетовым огнем энергетических импульсов ударили вверх одновременно. Почти все они били по невидимой в черной вышине цели, но некоторые залпы находили и более близкие атмосферные цели. Небо над Питером расцвело вспышками гибнущих вражеских машин.

— Засада, — злорадно произнес полковник, — классическая мышеловка. А мы все играли роль приманки. Слабенькой, легко доступной, вкусной приманки. Вот скоты! Сколько наших погибло… Но задумано неплохо, надо признать.

Виктор, не отрываясь, смотрел в окно. Внезапно плотность огня с орбиты резко ослабла, а мгновение спустя высоко в небе на пару секунд вспыхнуло рукотворное солнце, осветив своими злыми лучами горящий город.

— Вот так вам, суки! — зло произнес полковник, — знаешь, капитан, иногда мне кажется, что мы еще побарахтаемся.

— Не знаю, товарищ полковник, башнями чужаков прикрыты только Питер, Москва и Новосибирск.

— Я помню, — сквозь зубы ответил полковник, но тему развивать не стал.

Яркая вспышка по противоположному борту заставила всех резко обернуться. На месте летевшего чуть впереди и справа Ми-28Н вспух огненный шар. По бортовой броне простучало несколько осколков. Пилот бросил Ми-24 в боковой вираж с уходом влево-вниз. Оставшийся Ночной охотник расцвел огненными сполохами четырех стартовавших ракет Игла-В и грохочущими факелами огня автоматических пушек. Он не стал повторять маневр Крокодила. Наоборот, резко увеличив скорость до максимума, пилот Ми-28Н начал уход вправо со снижением, пытаясь отвлечь неожиданно появившегося воздушного противника от сопровождаемого Ми-24.

Был ли огонь двадцать восьмого хоть сколько-нибудь эффективен, Виктор рассмотреть не смог. Противника он, вообще, не видел. Тем не менее, повторной атаки не последовало. Видимо, с учетом творящегося над Питером побоища, у вражеского пилота хватало проблем и без случайно подвернувшихся вертолетов.

Больше до самой цели их никто не трогал. За пару минут до посадки полковник приказал пилотам открытым текстом передавать сообщение чужакам о том, что у нас на борту их раненый пилот со сбитого истребителя.

Видимо, их все-таки услышали. Во всяком случае, когда носовая фара Ми-24 высветила купол защитного поля, установленного вокруг транспортного корабля чужаков, внизу их уже ждали. Рядом с открытым в поле проходом стояли четверо в глухих скафандрах явно боевого назначения, с непривычного вида ручным оружием.

Едва Ми-24 коснулся земли, они бегом направились к нему. За чужаками низко над землей скользила капсула, подходящая по размеру под человеческое тело. Молча дождавшись, пока медики в камуфляже выгрузят из десантного отсека носилки с раненой, встречающие аккуратно подхватили пилота и бережно уложили ее в раскрывшееся нутро капсулы. Трое из них, подчинившись, видимо, отданной по внутренней связи команде, сразу же бегом отправились вслед за капсулой к проходу в защитном поле. Четвертый, немного поколебавшись, развернулся к молча стоящим людям.

С легким шорохом втянулось в невидимые пазы черное забрало шлема. На земных военных глянуло усталое лицо уже немолодого мужчины. Все также, не произнося ни слова, он вскинул руку к шлему в чисто земном воинском приветствии. Совершенно автоматически, по воспитанной годами привычке, стоящие напротив него военные ответили тем же. Вновь опустив забрало шлема, чужак, резко развернувшись, зашагал вслед за своими товарищами.

7 мая 2028 года. 06 часов 20 минут

Окрестности города Воронеж.

Полковник Дергаев, командир шестой гвардейской танковой бригады, не спал уже третьи сутки. Боевая тревога застала бригаду прямо в поле во время учений. События развивались настолько стремительно, что сохранились в памяти лишь отрывочными фрагментами. Безумная суета с заправкой машин и загрузкой боекомплекта, прилет беспилотников чужаков (чуть палить по ним сдуру не начали, идиоты с инициативой), потом выматывающий ночной марш на подступы к Воронежу и развертывание на наспех оборудованном оборонительном рубеже. Толпы беженцев на дорогах, пробки из гражданских и военных машин, разбитая и сожженная техника, мрачные лица людей, молча уступающих дорогу танкам и провожающих их взглядами, иногда ничего не выражающими, а иногда наполненными сочувствием. Насколько безнадежна их попытка остановить или хотя бы задержать ТАКОГО врага, понимали даже сугубо штатские люди. Вспышки над горизонтом с западной стороны, далекий гул канонады, прошедшая над колонной девятка штурмовиков Су-25 с пристроившимся к ним чужим истребителем, похожим на трехгранный наконечник копья. Обратно они не вернулись. Может, ушли другим маршрутом… Выход из строя техники, которую приходилось просто бросать на обочинах, истерики потерявших друг друга в этой толчее людей, в общем, обычный бардак отступления все еще огрызающейся армии, уже понимающей, что поражение близко, но еще не утратившей стального стержня дисциплины.

Вот с чем на удивление не возникало проблем, так это с данными об обстановке. Это казалось непривычным. Чужаки исправно скидывали в закрытую сеть информацию о положении наземных и воздушных сил противника. Пользуясь этим, командование попыталось нанести по наступающим вражеским танкам удар крылатыми ракетами из акваторий Азовского и Черного морей. Однако из этой затеи ничего толкового не вышло. Расчет строился на одновременности выхода ракет к целям, и действительно, все сорок шесть Калибров вынырнули из-за невысокого пологого гребня длинного холма, протянувшегося на несколько километров, практически одновременно. И так же одновременно были сбиты. По кораблям азовской флотилии и черноморского флота в ответ прилетел орбитальный залп, но какой-то вялый. Многие корабли получили повреждения, некоторые даже серьезные, но ко дну пошел лишь один малый ракетный корабль. Командование снизошло до подчиненных и сообщило информацию о массированной ночной бомбардировке крупнейших городов России и мира, в ходе которой противник понес значительные потери в крупных артиллерийских кораблях. Так что теперь, по оценкам генштаба, ожидалось снижение интенсивности орбитальных ударов.

Полковник смотрел на экран, куда оператор вывел картинку с летящего на запад беспилотника. Аппарат прижимался к самой земле, поэтому поле обзора широтой не радовало, но зато такой полет позволял надеяться увидеть противника вблизи хотя бы на несколько секунд. На планшете Дергаева танки противника отображались синими ромбами. Более двух сотен машин, разрезавших своим стремительным продвижением полосу обороны пятнадцатой мотострелковой бригады, практически полностью выбив ее танковый батальон, попытавшийся закрыть прорыв, и рассеяв пехоту, теперь беспорядочно отступающую в южном и северном направлениях. Беспилотник выскочил из-за гребня очередной возвышенности, и полковник, наконец, смог рассмотреть врага. Впрочем, через пару секунд аппарат вспух огненным облаком от прямого попадания плазменного сгустка. Полковник просмотрел запись последних секунд в покадровом режиме. Противник двигался тремя волнами отстоящими друг от друга примерно на километр. Над быстро движущимися бронированными жуками проносились плоские аппараты, напоминающие по форме кленовые листья. Как такое может летать в атмосфере, полковник совершенно не понимал, однако летало, и довольно неплохо. Именно такая штуковина и сожгла в итоге беспилотник. Вражеские танки выглядели совершенно целыми. Не сильно, но равномерно светились защитные поля, все машины держали одинаковую, весьма высокую скорость. До них тридцать километров. Практически рядом. Для врага минут пятнадцать хода.

— Ну что ж, товарищи офицеры. Наш выход, — полковник оглядел сосредоточенные лица своих подчиненных, с удовлетворением отметив, что паники в их глазах не заметно, хоть и очевидно, что людям по-настоящему страшно.

Перед самым рубежом развертывания к их колонне присоединилось два дивизиона тяжелых огнеметных систем ТОС-1А «Солнцепек». Воодушевленное успехом применения объемно-детонирующих боеприпасов в Финляндии, командование решило бросить этот козырь на стол и здесь, на берегу Дона. Дергаев приказал им занять позиции вдоль реки и сразу после залпа уходить вдоль берега в северном направлении на Семилуки. Потом перезарядиться и далее действовать по обстановке. ТОСы могли забрасывать свои двухсотдвадцатимиллиметровые реактивные снаряды на шесть километров. Расстояние невеликое и, возможно, стоило поставить их в боевые порядки танков. Но полковник не стал рисковать и оттянул ценные машины примерно на километр в тыл от переднего края обороны.

Пока противник их не видел. Все-таки маскировочные поля чужаков — великая вещь. Если бы не они, бригаду уже смешали бы с землей, а так… может еще повоюем.

— Товарищ полковник, авиация просит вас на связь.

— Полковник Дергаев — представился командир бригады, активировав устройство связи, встроенное в шлем полевой экипировки.

— Капитан Никифоров на связи. Веду пятерку МИГ-31. Нас сопровождают два аппарата чужаков. Не истребители, это точно, истребители я знаю. Может, штурмовики, но, скорее, бомбардировщики. Уж больно здоровые. У меня приказ отработать по указанным вами целям.

— Чем работать будете?

— Бомбы. АБОВПМ-50.

— А подробнее?

— Авиационная бомба объемного взрыва повышенной мощности. Эквивалент пятидесяти тон тротила. Почти тактический ядерный заряд. По одной штуке на самолет.

— По одной?

— У нас перехватчики, а не бомберы, товарищ полковник, а весит она семь тонн.

— Понял тебя, капитан. Когда будешь над нами?

— Девять минут.

— Очень хорошо. Не отключайся. Сейчас укажем цели.

— Принято. Жду… Товарищ полковник?

— Что у тебя еще?

— Могу попробовать указать цели бомбардировщикам чужаков. Однажды они уже выполнили мою просьбу.

— Вот как… Пожалуй, цели пусть сами выбирают, мы ведь даже не знаем, чем они будут бить. А вот время удара… Попроси их начать одновременно со сбросом ваших бомб.

— Сделаю. Но подтверждения от них, скорее всего, не будет. Так что результат узнаем только в момент начала атаки.

— Все ясно. Выполняй задачу, капитан, — произнес полковник и отключил связь. До начала боя нужно было еще много всего сделать.

Дергаев едва успел поставить задачи подчиненным. Для реализации его идеи требовалось до секунд согласовать бомбовый удар капитана Никифорова, работу реактивной артиллерии и самоходных гаубиц, входящих в штат бригады, залп восьмерки приданных в ему в усиление ТОСов и действия трех танковых батальонов, являвшихся основной ударной силой бригады. Мотострелковый батальон полковник решил на передний край не выдвигать за явной бесполезностью в предстоящем бою. Пакет целеуказания для МИГов он сбросил Никифорову буквально за минуту до атаки.

— Сообщение от командира МИГов. Сброс бомб через тридцать секунд, — доложил оператор связи.

— Время «Ч», — произнес Дергаев и одновременно отправил со своего планшета команду подразделениям бригады. Через тридцать секунд он услышал грохот залпов самоходных гаубиц и вой пролетающих над головой реактивных снарядов.

Больших надежд на реактивную артиллерию полковник не питал. Осколочно-фугасные снаряды его штатных РСЗО и термобарические боеприпасы ТОСов вряд ли могли пробить защиту вражеских танков. Как, впрочем, и гаубичные снаряды. Полковник хотел лишь занять средства активной обороны противника борьбой с многочисленными воздушными целями, чтобы отвлечь их от действительно опасных своей запредельной мощностью вакуумных бомб.

— Капитан Никифоров на связи.

— Что у тебя, капитан?

— Чужаки отстрелялись одновременно со сбросом наших бомб. Что-то типа ракет воздух-земля. Разворачиваются и уходят. Мы идем с ними. Наблюдаю серию взрывов на поверхности. Это ракеты чужаков. Нашим бомбам еще секунд тридцать лететь… Отключаюсь. Нас атакует авиация противника.

Заблаговременно поднятая пара разведывательных беспилотников перед своей неизбежной гибелью успела показать панораму идущих в атаку вражеских танков. Четыре танка из первой волны чадно горели. Еще полтора десятка машин явно получили различные повреждения, но остались в строю, хотя и замедлили скорость движения. Поля у них больше не светились, а на поверхности брони виднелись черные подпалины. Три волны наступающих бронированных мокриц выглядели одновременно грозно и омерзительно. Танки противника расцветились многочисленными вспышками выстрелов. Они встречали летящие в них реактивные снаряды и осколочно-фугасные чемоданы ствольной артиллерии. С задержкой в несколько секунд атакующие цепи накрыла сотня снарядов, выпущенных танками Дергаева с закрытых позиций. Танкисты установили взрыватели на дистанционный подрыв, и летящие над полем боя снаряды с громкими хлопками лопались над машинами противника, осыпая их бесполезным, с первого взгляда, градом осколков. Десяток из ста девяноста двух термобарических боеприпасов, выпущенных ТОСами, сумели достичь целей и на земле вспухли огненные облака объемных взрывов. Кое-где вставали редкие фонтаны земли от немногих прорвавшихся сквозь заградительный огонь снарядов самоходной артиллерии и ракет РСЗО бригады. Никакого впечатления на противника эта иллюминация не произвела, разве что чуть пригасила защитные поля нескольких вражеских танков.

Но тут на стол лег главный козырь полковника Дергаева. Бомбы объемного взрыва легли точно в указанные им цели: три в центр второй волны атакующих с дистанцией триста метров друг от друга, и по одной в промежутки между танковыми волнами, напоминая изображенную точками цифру пять на кубике для игры в кости.

Ярчайшие вспышки взрывов осветили окрестности на несколько километров вокруг. Полковник никогда раньше не видел летающих мокриц. Теперь такая возможность ему представилась. Ближайшие к эпицентрам танки противника ударной волной смяло и подбросило в воздух. Часть машин перевернуло и протащило по земле несколько десятков метров. В радиусе полукилометра от места взрыва мощнейшая ударная волна смела защитные танков противника и нанесла им различные повреждения, оказавшиеся, правда, в большинстве не критическими. Поле боя затянула пыль и дым от горящей техники.

Ответ противника не заставил себя ждать. Уцелевшие вражеские танки синхронно дали залп своим управляемым оружием. Больше сотни багрово светящихся вытянутых эллипсоидов стремительно рванули к обозначившим себя стрельбой целям. Позиции РСЗО и самоходной артиллерии расцвели дымными взрывами, сопровождавшимися несколькими вторичными детонациями боеприпасов в транспортно-заряжающих машинах. ТОСам повезло чуть больше, они успели начать смену позиции, но и их накрыло очень качественно. Единственная уцелевшая пусковая установка и две ТЗМ начали отход в северном направлении в соответствии с полученным ранее приказом. Второй залп накрыл исходные позиции танковых батальонов, но тридцать Армат и семь десятков Т-90 уже покинули их, устремившись вперед в контратаку.

Полковник видел на командирском планшете, как целыми гроздьями гаснут отметки его боевых машин и как вспыхивают сообщения о потере связи с подразделениями, но самым неприятным открытием для него стало то, что количество вражеских отметок уменьшилось всего на три десятка. Остальные вражеские танки продолжали движение вперед, а авиация противника возвращалась к полю боя, потеряв четыре из четырнадцати машин, но покончив с бомбардировщиками союзников и МИГами. Хотя нет… двум МИГам, кажется, каким-то чудом удалось уйти.

— Батальонам прекратить атаку и выйти из боя, — Дергаев прекрасно понимал, что атака в лоб на полторы с лишним сотни оставшихся в строю вражеских машин приведет лишь к бесполезной гибели людей и техники. Но приказ запоздал. Танки успели выйти на рубеж открытия огня. Дружный залп сотни машин выглядел впечатляюще, но бронебойные подкалиберные снаряды, выброшенные во врага танковыми пушками, увязли в защитных полях, лишь ненамного снизив их мощность. Повторения финского сценария не получилось. Слишком много здесь оказалось машин противника. А дальше все стало совсем плохо. Над полем боя волной прошлись вражеские истребители, без помех расстреливая сверху танки Дергаева. Совершенно не рассчитанная на поражение плазменными боеприпасами броня земных танков вспухала огненными пузырями. Дивизион зенитных ракетных комплексов Панцирь-С1 попытался прикрыть гибнущие батальоны, выпустив по воздушным целями сорок восемь ракет и поливая врага из очень неплохих скорострельных тридцатимиллиметровых пушек. Истребители отвлеклись на новую цель, сбивая летящие в них ракеты и игнорируя многочисленные попадания небольших снарядов, не способных пробить защитное поле.

Но тут в бой вмешалась новая сила. Стремительно появившись из-за края командирского планшета, глазам полковника предстала группа из тридцати пяти отметок машин союзников. Танки чужаков Дергаев видел пока только на фотографиях. Четырехметровой высоты шагающие машины чем-то напоминали горилл. Бронированные монстры обладали схожей пластикой в движении. Полное отсутствие шеи делало конструкцию более компактной. Оставалось неясным, где расположено оружие, но, видимо, оно скрывалось внутри корпуса, появляясь лишь в момент выстрела. Машины двигались удивительно легко и практически не оставляли следов на земле, как будто они ничего не весили. При этом многотонные на вид аппараты могли резко менять направление движения, непредсказуемо отпрыгивая в любую сторону и даже назад.

Огневой мощью, как оказалось, союзники обладали впечатляющей. Первыми на себе это ощутили самолеты противника. На спинах бронированных горилл хорошо просматривался горб, напоминающий ранец, но составляющий единое целое с корпусом. Именно оттуда вертикально вверх стартовали тридцать ракет (ну или что-то их сильно напоминающее) и быстрыми огненными росчерками рванулись к летающим машинам. Почти все добрались до целей. Одним попаданием у истребителя срывало защитное поле. Второго, как правило, хватало для того, чтобы он неуправляемым огненным комом устремился к земле. Воздушным силам противника сразу стало не до Армат и Т-90. Пять уцелевших истребителей развернулись на нового врага и дали нестройный залп, после чего разошлись в стороны, стремясь выйти из боя.

Шагающие машины союзников не стали стрелять им вслед, а быстро покрыв отделявшее их от танков Дергаева расстояние, заняли места в их боевых порядках. К этому моменту из сотни Армат и Т-90 в строю осталось меньше сорока машин, да и то лишь потому, что вражеские танки практически перестали по ним стрелять, полностью переключившись на более опасного противника.

— Отставить выход из боя. Поддержать огнем и маневром действия союзников, — отменил полковник свой предыдущий приказ, — Мотострелковому батальону, зенитчикам и службам обеспечения начать отход в направлении на Семилуки.

Танки Дергаева продолжали вести огонь, постоянно меняя позиции, а пришельцы из космоса схватились между собой во встречном бою.

— Союзники несут потери, — негромко произнес начальник штаба бригады.

— Вижу, Михалыч, вижу…

— Надо отводить наших ребят, иначе всю бригаду положим.

— Нет, товарищ подполковник. Нельзя. Сейчас парней спасем, а как потом отношения с союзниками строить будем? После всего этого?

— Думаете, у нас будет это «потом», Константин Петрович?

— Не знаю, Михалыч. Не знаю. Но если и не будет, то лучше здесь и в бою, чем с голодухи и холода, прячась в лесу.

— Товарищ полковник, разрешите возглавить взвод охраны штаба и присоединиться к батальонам?

— Хрен тебе, Михалыч. Я пока здесь старший по званию. Так что взвод поведу я, — произнес Дергаев, выходя из командно-штабной машины и разворачиваясь к командирам трех состоявших при штабе Т-90 и командирского танка на базе Т-72. — Заводи!

С каждой минутой становилось все очевиднее, что союзники бой проигрывают. Из тридцати пяти гариллоподобных машин в бою оставалось лишь четырнадцать. Остальные сломанными куклами лежали на поле боя, не подавая признаков жизни. На удивление, они не горели, хотя повреждения на многих из них выглядели весьма значительными. Враг тоже понес ощутимые потери. Дымящиеся обломки металлических мокриц заполняли собой все поле зрения, но почти сто танков продолжали атаку. Союзники медленно отступали, непредсказуемо перемещаясь и продолжая вести огонь.

— Начать организованный отход вместе с машинами союзников, — отдал последний в этом бою приказ своей бригаде полковник Дергаев.

На другой стороне Дона из окна верхнего этажа одной из воронежских высоток за боем внимательно наблюдал одетый в гражданскую одежду еще достаточно молодой мужчина, отзывавшийся на кличку Проныра. В сильный бинокль он видел, как начали отход немногие оставшиеся на ходу Т-90 и Арматы вместе с десятком скачущих, как обезьяны машин пришельцев, и как накатывается, прижимая их к берегу Дона, волна чужих танков — третьей силы, как назвал их куратор, поставивший Проныре задачу и передавший ему кофр со спецоборудованием. Проныра ждал. Куратор потребовал уверенной прямой видимости, поскольку передача данных пойдет по двум каналам: радиоволнами, с помощью направленной антенны, и модулированным лазерным лучом. И, главное, на направлении передачи не должно быть русских войск и их союзников. Жукоподобные машины разделились. Часть из них продолжили бой с отходящими на север вдоль реки танками и «обезьянами», а остальные направились прямо к берегу. Проныра решил, что нужный момент настал. Активировав прибор указанной в инструкции комбинацией клавиш, он тщательно навел визир на головную «мокрицу» и плавно вдавил кнопку включения передачи данных. «Мокрица» дернулась и развернулась в его сторону, готовая открыть огонь. Проныра инстинктивно упал на пол и закрыл голову руками. Но выстрела не последовало. Прибор продолжал работать, передавая информацию. Агент осторожно приподнялся над подоконником. Инопланетный танк стоял неподвижно и продолжал «смотреть» на Проныру. Прошло около двух минут. Инструкция требовала от Проныры держать контакт как можно дольше — передача должна была повторяться циклически. Внезапно «мокрица» вновь пришла в движение и, не обращая более внимания на высотный дом, из которого все еще шла передача сигнала, двинулась дальше, догоняя ушедшие вперед машины.

Проныра выключил прибор, вытер со лба обильно выступивший пот и опустился на пол, привалившись спиной к стене. Что ж, свою работу он выполнил, и теперь, когда все это закончится, его ждет гражданство самой могучей и свободной страны мира, небольшой, но красивый дом в штате Миннесота и немалая сумма на счете в банке. Куратор ни разу не нарушал взятых на себя обязательств, аккуратно выплачивая оговоренные вознаграждения, так что Проныра ни секунды не сомневался, что все обещанное будет им получено. Осталось совсем чуть-чуть…

Агент достал из кармана выданный куратором коммуникатор, нажал кнопку вызова, дождался ответа и произнес в микрофон кодовую фразу: «бандерлогам видно хорошо». Тем самым он отчитался перед куратором об успешном выполнении задания. В кофре передатчика раздался громкий щелчок. Проныра обернулся, и это оказалось последним действием в его не такой уж и долгой жизни. Хлопок не слишком сильного взрыва на верхнем этаже высотки не привлек ничьего внимания, что и неудивительно на фоне происходивших вокруг событий.

7 мая 2028 года. 11 часов 30 минут

США, Вашингтон.

Президентский противоатомный бункер.

— Госпожа президент, операция «Спотлайт» прошла успешно, — осторожно доложил директор ЦРУ. Он уже знал о катастрофических потерях армии и флота, последовавших за уходом дронов чужаков, но к его зоне ответственности это прямо не относилось, и он надеялся, что явный успех на его собственном направлении сгладит реакцию президента, — Судя по действиям третьей силы, они решили вплотную заняться базами чужаков на территории России. С уничтожением орбитальной спутниковой группировки наши возможности отслеживать ситуацию в этом регионе резко снизились, но судя по имеющимся данным, места посадки транспортов чужаков сейчас находятся под мощными ударами из космоса, с воздуха и с земли. Известно, что русские войска пытаются поддерживать чужаков, но точных данных о происходящих событиях у меня нет.

— Я поняла вас, Алекс, — ответила госпожа президент, и директор ЦРУ внутренне вздрогнул. В голосе этой непробиваемой женщины что-то надломилось, и от этого Алексу стало страшно, — Майк, доложите о наших потерях.

— У Соединенных Штатов больше нет флота, госпожа президент. Наш… мой расчет на то, что пассивность наших вооруженных сил позволит нам избежать потерь, не оправдался. Я прошу вас, госпожа президент, — министр обороны поднялся со своего места, — принять мою отставку.

— Сядьте, Майк, — в голосе президента вновь лязгнул металл, и на душе Алекса стало чуть спокойнее, — Сядьте. С отставками мы разберемся позже. С флотом я поняла. Что с армией?

— По сухопутным силам и авиации положение немного лучше. Это на море не спрячешься, да и цели там крупные… — чуть успокоившись, ответил министр обороны, — Уцелело до половины личного состава и пятая часть боевой техники различного назначения. Около двух часов назад атаки из космоса и с воздуха неожиданно прекратились, а вся принимавшая в них участие техника третьей силы ушла в восточном направлении. Думаю, это прямое следствие операции, проведенной ЦРУ.

— Майк, что мы будем делать, когда третья сила сровняет с землей базы чужаков и перемелет русские войска? Они ведь вернутся сюда… Армия в состоянии их остановить?

Министр обороны долго молчал, глядя куда-то в стол, но под устремленными на него взглядами, наконец, нашел в себе силы поднять глаза.

— Нет, госпожа президент, войска деморализованы, а уцелевшей техники явно недостаточно. Из опыта всех последних конфликтов, в которых принимала участие наша армия, известно, что при подобных потерях любое наше подразделение полностью теряет боеспособность.

* * *

7 мая 2028 года. 11 часов 10 минут

Ядро галактики Млечный Путь.

Двадцать пять тысяч световых лет от Солнца.

Резиденция А-клана Старших.

Октос лежал в бассейне, наполненном раствором металлического натрия в жидком аммиаке, и предавался размышлениям. Жидкость глубокого синего цвета прекрасно гармонировала с окружающим пейзажем. Сглаженные эрозией горы окружали небольшую долину, по которой тек прозрачный ручей, часть которого была отведена для заполнения множества бассейнов, в изобилии оборудованных в клановой резиденции для удовольствия высоких гостей. Аммиак с гор тек кристально чистый, а уж гости сами выбирали, какими веществами облагородить его для получения нужного эффекта. Октос предпочитал натрий. Концентрированные растворы он не любил — они неприятно отливали металлом и раздражали кожу, а вот если натрия в аммиаке было немного, то он приобретал приятный синий цвет и стимулировал обмен веществ, неплохо тонизируя его уже немолодой организм.

Краен появился, как всегда, неожиданно. Не иначе, пришел пешком по дорожке, вьющейся между сводами келий. Для высокопоставленного кланового функционера он был неприлично молод. Его щупальца еще не покрылись псевдохитином, а панцирь блестел, отражая лучи миллионов звезд, круглосуточно освещавших резиденцию. Октос не слишком любил перемещаться по суше, предпочитая неспешно плыть по живописным каналам, пронизывающим весь клановый комплекс, а вот Краена ходьба не напрягала, и, похоже, он даже получал от нее удовольствие.

Гость подогнул четыре из шести ног и уселся на край бассейна, опустив щупальца в раствор.

— Натрий? — спросил Краен, пуская коротким движением легкую волну, — неплохо, но не совсем в моем вкусе. Литий нравится мне больше, он добавляет аммиаку легкости.

— Краен, ты что-то хотел сообщить мне? — Октос не был расположен к пустому трепу с этим молодым выскочкой.

— На первый взгляд, ничего экстраординарного, Октос, — безразлично ответил функционер, — обычная ситуация. Империя людей на гране нарушения минус-закона. Еще чуть-чуть и их правителя придется ставить на место.

— Мой сектор?

— Иначе меня бы здесь не было.

— Сколько им осталось до грани?

— Ну… вообще-то они уже слегка за гранью, но я не стал спешить с крайними мерами. Случай показался мне интересным, и я решил сначала поговорить с тобой.

— Не похоже на тебя. Обычно ты резко реагируешь на такие нарушения.

— Я взрослею, Октос, и начинаю смотреть на вещи несколько иначе, — Краен сложил щупальца в конфигурацию, тождественную улыбке, — Мне стало любопытно. Лови образ.

Краен опустил щупальце в раствор, и синюю жидкость пронзила быстрая цепь огоньков, втянувшихся в протянутое навстречу щупальце его старшего коллеги по клану.

Октос некоторое время молчал, осознавая полученную информацию.

— Пожалуй, соглашусь, — нехотя произнес он, наконец, — случай действительно необычный. И ты прав, что не стал торопиться. За последний десяток циклов это первая цивилизация из минус-списка, продемонстрировавшая способность стать полезной для Буферной Зоны.

— То есть ты считаешь, что одергивать императора людей пока рано?

— Ну, если они совсем зарвутся… Хотя пока я не вижу злостных нарушений. Нам нужно выдержать баланс. Наши законы должны остаться незыблемыми. Если минус-список под запретом, значит, под запретом, но в данном случае можно слегка поднять барьер чувствительности артефактов-блокираторов.

— Не возражаю, — Краен опять «улыбнулся». — Но у меня есть еще одна идея.

— Краен, в последний раз, когда я слышал от тебя эту фразу, результат оказался, скажем прямо, спорным, — не удержался от колкости Октос.

— Тогда мою идею извратили, коллега. Сделал это не ты, но тебе отлично известно, кто приложил к этому свои щупальца.

— Не буду спорить, — вынужденно согласился Октос, — и что ты хочешь на этот раз?

— Ты же знаешь, я считаю, что прогресс в Буферной Зоне идет недопустимо медленно. Подожди, не возражай, я помню твои аргументы, и даже согласен с большинством из них. Перегревать основные расы действительно нельзя, иначе можно получить большую войну и, как следствие, коллапс и деградацию всего кластера. Но есть и другой путь — свежая цивилизация, скованная, прежде всего, своим низким уровнем развития и неспособная немедленно повлиять на всю Буферную Зону. Их можно ускорить достаточно безболезненно.

— И что это даст? — Октос ответил безразличным тоном, но на самом деле он заинтересовался, и от Краена это не ускользнуло.

— Свежую струю. Я обратил внимание на то, как солдаты Империи реагировали на действия аборигенов. Раньше я такого не видел. Такое ощущение, что они расшевелили имперцев, перевернули их взгляд на мир. Я хочу развить этот эффект.

— И как ты собираешься это сделать?

— Вживить одному из аборигенов биопроцессор Осма, в конфигурации для людей, естественно, — невозмутимо ответил Краен.

— Но… это же невозобновляемый артефакт, нужно будет получить разрешение Совета Клана, да и зачем?

— Еще пара циклов, и этот артефакт станет бесполезен. Галф — единственный из нас, кто способен настроить и активировать биопроцессор. Учеников у него нет, и с его уходом процессор превратится в еще один бесполезный памятник могуществу наших предков. Лучше использовать его сейчас в интересах дела, чем просто потерять эту возможность.

— Ну, допустим. У тебя есть кандидат?

— Даже несколько, я еще не выбрал. Сейчас там идут активные боевые действия, и чем кончится дело, пока не вполне ясно. Я хочу еще немного понаблюдать. Пожалуй, я вдвое повышу порог срабатывания блокираторов в твоем секторе, а там посмотрим.

— Держи меня в курсе, — благосклонно ответил Октос. Формально их с Краеном клановые статусы были равны, но как старший по возрасту, Октос мог себе позволить такой тон. На самом деле, глава сектора был доволен. Если из затеи с биопроцессором ничего не выйдет, то крайним будет Краен, как инициатор этой операции. Ну а если результат окажется положительным, и дело дойдет до раздачи должностей и званий, Октоса, как куратора сектора, точно не забудут.

7 мая 2028 года. 11 часов 10 минут

Земля. Окрестности города Тверь.

Место посадки флагмана сводного десантного флота Империи.

Генерал Кентий пил горячий фруктовый напиток и с интересом рассматривал голографическую панораму, висящую на стене кают-компании. Кто-то весьма талантливо обработал запись бортового регистратора шагающего танка: развернул изображение, подняв точку съемки на несколько метров вверх, придал ему трехмерность и убрал мешающее восприятию задымление. У генерала возникло ощущение, что он смотрит на происходящее из кабины зависшего невысоко над землей десантного бота. На переднем плане панорамы во всех деталях просматривалась цепь идущих в атаку танков одной из местных армий. Вернее, в атаку продолжали идти меньше половины машин. Остальные горели, подбитые огнем бронетехники и авиации кронсов. Строй вражеских машин виднелся вдали, километрах в трех от точки съемки, а пять сильно побитых истребителей в форме кленовых листьев уходили к горизонту. Картина производила сильное впечатление. Порыв местных танкистов, стремящихся, несмотря на очевидную разницу в количестве и качестве техники, любой ценой остановить врага, вызывал невольное уважение.

— Это бой на подступах к городу Воронеж, — отвлек генерала от созерцания картины голос мастер-полковника Шрея, начальника штаба сводного десантного полка. Я увидел ее в кают-компании младшего комсостава и попросил разрешения перенести сюда.

— Попросил разрешения? У младшего комсостава?

— Панораму сделал мастер-сержант Гравэ, непосредственный участник событий. Из тридцати пяти машин его роты выйти из боя смогли только семь. Они дрались в одном строю с землянами. От русской танковой бригады осталось девять машин. В общем, приказывать я не счел возможным.

— Ты становишься сентиментальным. Я видел сводку по этому бою. Это война, Шрей. Потери, как ни печально, неизбежны. Но в чем-то ты, пожалуй, прав. Как ты назвал аборигенов? Землянами?

— Это самоназвание. Но все наши называют местных только так. Тех, с кем сражаешься плечом к плечу, как-то язык не поворачивается называть аборигенами.

Генерал неопределенно хмыкнул в ответ и вновь перевел взгляд на картину.

Вой сигнала тревоги резко разнесся по помещениям корабля.

— Атака кронсов. Прошу командный состав срочно прибыть в зал оперативного управления, — раздался по системе оповещения голос начальника дежурной смены.

Транспорт ощутимо тряхнуло. Защитное поле приняло и отразило удар противника.

— Что происходит? — выкрикнул генерал, врываясь в зал.

— Одновременная атака с орбиты, авиацией и наземными силами всех шести мест посадки наших транспортов на этом континенте.

— Но как? Откуда у них данные о координатах мест посадки? Их сканеры не могли пробить наши маскировочные поля.

— ИскИн флагмана предполагает предательство. Утечку информации.

Генерал издал злобный рык.

— Потом, все потом. Аналитики, прогноз ситуации!

— Мы не отобьемся. Кронсы собрали практически все оставшиеся силы для шести концентрированных ударов по нашим транспортам. Положение в двух точках посадки безнадежно уже сейчас. Их прикрывало по одному корвету. В остальных точках по два.

Транспорт вновь вздрогнул от очередного попадания.

— Мощность поля семьдесят три процента, — тут же доложил оператор защитных систем.

Генерал пристально вглядывался в тактическую голограмму. Почти сотня ударных платформ кронсов валились в атмосферу над местом посадки флагмана, ведя плотный огонь. Хорошо хоть тяжелых артиллерийских кораблей среди них не оказалось — повыбили их при попытке атаки на города, хоть и ценой потери большинства зенитных комплексов. Пока подавляющую часть плазменных зарядов удавалось рассеивать встречными энергетическими импульсами, благо расстояние давало автоматическим системам управления огнем время для наведения. Вот только расстояние быстро сокращалось. Из нижних слоев атмосферы атаковали разномастные аэрокосмические машины кронсов. В основном штурмовики, конечно. А по земле с юга надвигался тремя цепями, как это принято у врага, бронированный вал из трех сотен танков.

Все, что имелось у Кентия, это два корвета, превращенные в неподвижные точки ПВО и ДОТы одновременно, сорок шагающих танков, всего пара истребителей и один штурмовик. По-настоящему тяжелого вооружения, ну может кроме зенитных комплексов, у Кентия не имелось изначально. Не положено оно десанту по штату. А тем, что есть, прав аналитик, не отбиться. Есть, правда еще местные войска, расположившиеся за периметром силового поля, но как-то не верится в то, что они смогут существенно повлиять на исход дела.

— Войска землян открыли огонь, — тактическая голограмма расцвела множественными пусками ракет и пунктирами прогнозируемых траекторий их полета.

«Опять это слово „земляне“, — отметил про себя генерал, — Да, сдвинулось что-то в головах у солдат Империи».

Генерал уже немного разбирался в боевой технике русской армии. Глядя на голограмму он видел, что по танкам кронсов отстрелялось два дивизиона Торнадо-С, по штурмовикам выпустили ракеты комплексы С-400, а единственный здесь дивизион С-500, способный достать до целей в ближнем космосе, нанес удар по снижающимся космическим кораблям.

Поле транспорта все чаще содрогалось и вспыхивало пятнами попаданий. Скоро оно перестанет полностью гасить удары и транспорт начнет получать повреждения.

— Сканеры фиксируют массовый старт ракет шахтного базирования, а также крылатых ракет с мобильных пусковых установок, — доложил оператор контроля пространства и вывел на тактическую голограмму экстраполяцию траекторий полета ракет. Пунктирные линии сходились в точке, в которую через несколько минут ожидалось выдвижение наземных машин кронсов.

— Интересно, это их последний козырь? — генерал сохранял спокойствие. Не только внешнее. Смерти он почему-то не боялся, хотя она уже недвусмысленно стучалась в окошко частой дрожью немаленькой туши транспорта. Возможно, из-за переизбытка адреналина в крови, а может и еще почему, но кроме боевого азарта Кентий сейчас ничего не испытывал.

— Сканеры дальнего обзора обнаружили выход в обычное пространство двух крупных соединений космических кораблей, — последовал новый доклад оператора, — Идентификация выполняется. ИскИн предполагает прибытие флотов Ц-7 и Ц-8 из рукава Ориона… От прибывших соединений поступил запрос на связь.

— Принять.

Рядом с тактической голограммой нарисовалась объемная фигура адмирала Трия. За его спиной просматривалась часть боевой рубки флагмана флота Ц-8.

— Приветствую вас, Адмирал, — произнес Кентий, обозначив легкий наклон головы.

— Генерал! Рад видеть вас в добром здравии. Мои аналитики вас уже похоронили. Да и сканеры флагмана говорят, что вы там не скучаете. Я прав?

— Прошу простить, господин Адмирал, мой корабль под атакой. Мы ведем бой, но, боюсь, он скоро закончится. Вы позволите мне вернуться к управлению?

— Обозначьте цели, генерал, — голос Трия резко изменился, — сбросьте онлайн-копию вашей тактической голограммы. Возвращайтесь к руководству боем.

— Выполняю.

Адмирал Трий, не прерывая связи, развернулся к подчиненным.

— Легким силам и крейсерам флота Ц-7 очистить орбиту от кораблей противника. Авианосцам разгон к планете и готовность выпустить аэрокосмические машины. Линкорам выйти на геостационарную орбиту и принять целеуказание с поверхности. Десантным силам флотов разгон к планете и высадка десанта по мере пробития безопасных коридоров. Флот Ц-8 легкими силами и крейсерами обеспечить деблокаду атакуемых баз сводного десантного полка, организовать внешнее охранение зоны боевых действий, выделить два авианосца и два линкора во временное подчинение флоту Ц-7.

Адмирал повернулся к появившейся сбоку от него копии тактической голограммы, переданной Кентием, некоторое время внимательно ее разглядывал, потом поднял взгляд на отдающего распоряжения подчиненным генерала. Дождался паузы и спросил:

— Генерал, что за дружественные отметки вокруг ваших баз? Это ведь не наша техника.

Это местные войска, господин адмирал. Они воюют вместе с нами.

— Генерал? Вам ведь был отдан четкий приказ не вступать в контакт с аборигенами! Как это понимать?

— А мы и не вступаем, господин адмирал. Понимаем друг друга без слов. — Кентий бросил взгляд на шар Старших и чуть не вздрогнул от неожиданности. В последний раз шар интенсивно светился злым красным светом, а сейчас сияние померкло и имело лишь незначительный оранжевый оттенок, — Вот и на артефакт Старших можете взглянуть. Все в пределах допустимого.

Внезапно транспорт сотрясся от одновременного тройного удара. Поле не выдержало и отключилось. Часть энергии плазменных зарядов все же рассеялось и поглотилось полем, но и оставшейся хватило, чтобы наделать дел. Десантный транспорт, конечно, не торговый корабль — есть и броня, и системы борьбы за живучесть. Но и не линкор, и даже не крейсер. Свет погас, но ключевое оборудование не осталось без энергии, черпая ее из автономных источников. Помещение стало медленно наполняться дымом. Всех, кто не сидел в креслах по боевому расписанию, сбило с ног. Связь с адмиралом, однако, не прервалась.

— Что у вас происходит, генерал?

— Тройное попадание. Корпус пробит. Пожары. Пока локальные.

— Продержитесь десять минут, генерал, и мы разнесем все вокруг вас в пыль.

— Землян только не побейте. У них защитных полей нет.

Корпус транспорта сотряс новый удар. На этот раз попадание оказалось одиночным, но в отсутствие защитного поля вся энергия взрыва пошла на разрушение брони и внутренних конструкций корабля. В носовой части образовалась дыра, в которую свободно вошел бы шагающий танк. Связь прервалась, но тактическая голограмма еще отражала картину боя. Оба корвета полностью лишились полей, и сейчас вяло отстреливались от наседающих танков кронсов. С орбиты уже почти не стреляли. Там у врага появились новые интересные занятия. Шагающие танки, бросившиеся в контратаку, чтобы отвлечь противника от добивания транспорта, сейчас по большей части лежали бесформенными обломками в паре сотен метров от корабля. Лишь две машины еще продолжали вести огонь. Воздушный бой тоже как-то затих, по крайней мере, ни своих, ни чужих машин на голограмме не просматривалось. А вот металлические жуки вражеских танков как раз вышли на оптимальную дистанцию огня. За войска землян Кентий беспокоился зря. Не за что уже оказалось беспокоиться. Дым, горящие обломки и глубокие воронки на месте разбитых позиций. Впрочем, судя по тактической голограмме, кто-то все же успел выйти из боя.

— Ну что ж, господа, — уже никуда не торопясь произнес Генерал, — все когда-то заканчивается, в том числе и безупречная служба императору. Служить с вами было ч…

Закончить генералу не дали. В этот момент до танковых волн кронсов дотянулись, наконец, крылатые и баллистические ракеты, выпущенные за тысячи километров отсюда со стратегических бомбардировщиков Ту-160, Ту-22 и даже с турбовинтовых Ту-95, с подводных лодок и ракетных кораблей, с направляющих мобильных пусковых установок и из стационарных бетонных шахт. Весь это безумный зоопарк различных марок и систем смертоносного железа, разработанный людьми для убийства себе подобных, нашел для себя, наконец, достойное применение. Не все ракеты успели переоснастить объемно-детонирующими боеголовками. Что-то вообще переделывали чуть ли не на коленке, заставляя не предназначенные для ударов по наземным целям ракеты выполнять несвойственные им задачи. Но залп получился качественным. Пять сотен ракет, большинство которых на финишном участке траектории разогнались до нескольких скоростей звука. С разных направлений они накрыли танковый вал кронсов. Что там кронсы успели сбить на подлете, осталось загадкой, но на относительно ограниченном пространстве разверзся рукотворный вулкан. Ударные волны сталкивались, отражались друг от друга и взаимно усиливались. Этот эффект заметили еще немцы во вторую мировую войну, столкнувшись с залпами русских «Катюш». Сейчас же сила взрывов во много раз превосходила мощь оружия той войны.

Лишенный защитного поля транспорт принял бортом видимый невооруженным глазом фронт ударной волны и с протяжным скрипом сминаемых опор покосился на десяток градусов.

Поднятые в воздух тучи пыли, обломков и дыма оседали несколько минут, а потом глазам генерала Кентия и его офицеров предстал пейзаж, уместный для безатмосферного астероида, но никак не для кислородной планеты. Но среди кратеров и воронок продолжали двигаться танки кронсов. Не все. Далеко не все. С поблекшими полями, явно видимыми повреждениями ходовой части и оружия, они упорно лезли вперед, и почти сразу вновь открыли огонь, сила которого, правда, уже не шла ни в какое сравнение с тем, что они могли показать до удара.

Десантный транспорт продолжал вздрагивать от попаданий и местами гореть. Он даже еще немного накренился на поврежденных опорах, но на этом успехи кронсов закончились. Сначала в боевых порядках побитых «мокриц» встали огненные фонтаны взрывов, порожденные мощным орбитальным ударом, а через десяток секунд над полем пронеслись знакомые силуэты, напоминающие трехгранные наконечники копий, засыпая последние вражеские машины тучей управляемых плазменных торпед.

— Господин генерал, — обратился к командующему с хитрой улыбкой начштаба, вытирающий кровь, текущую из рассеченной брови, — вы что-то начали говорить про службу с нами.

— Ах да… Ну что ж, господа, служить с вами доставляет мне истинное удовольствие.

8 мая 2028 года

Борт флагмана сводного десантного флота Империи.

Мастер-майор Кэлви, командир эскадрильи аэрокосмических машин, приданной учебной базе, а позже сводному десантному полку, прикоснулся к входному сенсору личной каюты генерала. Кентий открыл сам, встретив офицера прямо у входа, хотя мог бы открыть дверь дистанционно. Последние события оказали заметное влияние на взаимоотношения людей, сделав их менее формальными.

— Проходите, мастер-майор. Если хотите, могу угостить вас фруктовым клю.

Кэлви знал слабость генерала к этому напитку и не стал отказываться.

Разлив ароматный клю по чашкам, генерал перешел к теме, ради которой пригласил к себе командира эскадрильи.

— Пора подводить итоги, мастер-майор… довольно печальные итоги.

— Так точно, господин Генерал. В эскадрилье осталось три истребителя и один штурмовик. Бомберы погибли все. Машины нуждаются в серьезном ремонте.

— Я знаю. Вы присылали отчет. Такие потери у всех, Кэлви. К сожалению, у всех.

— Но мы ведь живы, господин командующий. Значит, еще не все потеряно.

— Командующий теперь адмирал Трий, но вы правы, конечно. Вы подготовили представление на награждение отличившихся в боях? — сменил тему генерал.

— Еще утром, господин генерал, но ждал личной встречи.

— Скидывайте мне на планшет… Так. Посмертно, посмертно… да, это даже не обсуждается, — проговорил генерал, ставя положительные резолюции рядом с именами погибших пилотов, — Ага, лид-лейтенант Корра. Ранение в бою, три уничтоженных и две поврежденных наземных машины противника, успешно выполненное задание по прикрытию самолетов союзников и выпущенных ими ракет… Это так самая девочка, которая плохо понимает приказы?

— Ну, не совсем, господин генерал. Она не получала прямого приказа не вступать в бой. Только рекомендацию.

— Защищаете своих людей? Это правильно, мастер-майор. Будем считать, что вы меня убедили. Утверждаю. И внеочередное звание тоже. Смотрим дальше… Ну, по мастер-лейтенанту вопросов нет, заслужил. Здесь тоже все ясно… Э…Что?!! А это что, Кэлви?!!

— Представление к ордену за особые заслуги перед Империей, господин генерал.

— Но… Вы надо мной издеваетесь?! Да это и не ваш человек, в конце концов. Я думаю, его есть кому наградить.

— Господин генерал… это действительно не мой подчиненный. Но он спас в бою офицера имперского флота, офицера моей эскадрильи. С риском для жизни. С риском, практически несовместимым с жизнью. В него кронс в упор стрелял. И сбил! А он вынес лид-лейтенанта с поля боя, и потом доставил к нам с помощью своих соотечественников. И главное, он совершенно не обязан был это делать. Он не давал присягу императору, он, вообще, не гражданин Империи. Простой пилот земной армии, который даже от своего командования такого приказа не получал. Он сделал это сам. САМ, понимаете. По собственной инициативе, хотя мог бы просто улететь. Танк этот уже никакой опасности для прикрываемой им колонны не представлял. Я проверил по статуту ордена. Все подходит идеально.

Генерал задумчиво сделал глоток своего любимого фруктового напитка, посмотрел на командира пилотов и усмехнулся уголком губ.

— Ну что ж, мастер-майор. Награждение этим орденом я не могу утвердить своей властью. Нужна виза адмирала Трия. Сегодня я буду у него на флагмане, и список офицеров, представленных к высшим наградам Империи за эту операцию, как раз одна из тем нашей встречи. Не только вам, Кэлви, интересно посмотреть, как начальство роняет челюсть в пол от неожиданности.

9 мая 2028 года

Окрестности города Выборг в сорока километрах от российско-финской границы.

Авиабаза ВКС России.

Девятое мая. День Победы. Победы в той далекой войне, живых свидетелей которой практически уже не осталось. Но память жива, и торжественное построение на летном поле с речью командира базы, с флагом и торжественным маршем личного состава должно состояться независимо от того, висят ли на орбите инопланетные линкоры и авианосцы, или нет. Это в разрушенной орбитальными ударами Москве можно перенести парад на 24 июня, как это было в победном 1945 году, а здесь, на авиабазе под Выборгом, все состоится сейчас.

Виктор стоял в офицерском строю на фоне немногих оставшихся целыми вертолетов и слушал необычную для таких мероприятий речь полковника Крымского. Слишком свежи еще были воспоминания, и не мог полковник не провести параллели между той войной и той Победой и последними событиями. Но закончить речь полковнику не дали.

Над летным полем базы неспешно прошли два истребителя союзников. Обдав стоящих в строю людей легкой волной теплого воздуха, они не торопясь совершили поворот и опустились на ВПП метрах в пятидесяти от молча смотрящих на них землян. Из раскрывшихся кабин выбрались пилоты. Шлемы они оставили в своих машинах и быстрым шагом, но без лишней спешки направились к людям. Высокого светловолосого пилота, идущего чуть впереди, Виктор видел впервые, а вот второго, вернее вторую, он узнал сразу. Забыть огромные зеленые глаза, глянувшие на него из-под забрала летного шлема в горящем финском лесу, Виктор даже и не пытался, понимая, что все равно бесполезно. Метров за десять до офицерского строя пилоты перешли на непривычный русскому глазу строевой шаг. В четырех шагах от небольшой переносной трибуны, в которой так и стоял полковник Крымский, они остановились и синхронно бросили руки к головам в воинском приветствии, практически не отличимом от российского. Вот только «к пустой голове»…, но им это точно простительно. Поприветствовав старшего начальника, не растерявшегося и тоже козырнувшего в ответ, они потеряли к нему интерес и развернулись к строю офицеров.

Все так же строевым шагом оба пилота приблизились и замерли точно напротив Виктора. Мужчина выглядел лет на тридцать пять и сохранял на лице серьезность и торжественность, а девушка улыбалась. Просто улыбалась, не пытаясь играть в торжественность момента. Виктору казалось, что он слышит, как напряженно скрипят шеи товарищей, изо всех сил пытающихся заставить себя не пялиться на союзников, и особенно на союзницу, сохраняя приличествующую офицерскому строю невозмутимость.

Высокий пилот достал из пристегнутого к скафандру небольшого контейнера футляр размером с ладонь и лист чуть больше стандартного А4. Бумага это, или пластик, или еще что, Виктор не понял, но выглядел лист до неприличия официально и солидно. Нет, гербовых печатей или каких-то еще земных канцеляризмов Виктор не увидел, но от документа прямо-таки исходила аура причастности к высшим кругам власти.

И тут впервые люди услышали голос чужака. Обычный мужской голос, зачитывающий по-русски, с едва уловимым акцентом, текст с листа, разделенного, как международный контракт, на два столбца, один из которых оказался набранным на русском языке, а второй пестрел совершенно неудобоваримыми кракозябрами. В верхнем левом углу документа размещалось небольшое изображение, рассмотреть которое у Виктора толком не получилось.

— Волей Императора, выраженной через командующего группой флотов «Ц» адмирала Трия, житель планеты Земля Виктор Вершинин за спасение офицера Империи в боевых условиях с высоким риском для жизни, а также за уничтожение танка противника награждается орденом «За особые заслуги перед Империей»…

Пилот замялся. Видимо в этом месте ритуал награждения требовал чего-то несовместимого со сложившейся ситуацией. Наконец, видимо плюнув мысленно на возникшие неувязочки, он произнес:

— Прошу выйти из строя.

«Во как! „Прошу“. Ну да, с чего бы он мог мне приказывать», — подумал Виктор, делая шаг вперед.

Пилот открыл футляр и вынул из него небольшой плоский предмет неопределенной формы. Футляр и лист он передал девушке, а сам сделал шаг к Виктору и прикрепил орден на правую (правую!) сторону его кителя, просто приложив его к ткани. Орден выглядел необычно. Он напоминал языки пламени. Реального живого пламени, сквозь которое слегка проглядывало незнакомое, почти черное, звездное небо, иногда проявляющееся почти ясно, а временами скрывающееся за огненными сполохами. Впечатляюще и немного зловеще. Но, возможно, боевая награда и должна быть такой.

Союзник отступил на два шага, очевидно ожидая от Виктора какой-то реакции.

Говорить «Служу России!», и уж тем более какую-нибудь чушь вроде «Служу Империи!» Виктор не счел возможным и ограничился отданием чести и щелчком каблуками. Пилота это вполне устроило. Тогда вперед выступила девушка. Он двумя мягкими шагами подошла к Виктору, передала ему лист (теперь на изображении в углу он рассмотрел тот самый орден) и футляр, и совершенно неожиданно для Виктора поцеловала его в губы, после чего быстро отступила назад, еще раз улыбнулась и, развернувшись кругом, быстро зашагала к своему истребителю. На лице ее товарища тоже на миг проступила улыбка, а может, Виктору это только показалось, и, бросив руку к непокрытой голове, он тоже развернулся и направился к своей машине.

Чужие истребители мягко оторвались от бетона и, совершили разворот. Теперь они оказались к людям другим боком, и Виктор увидел, что на борту одного из них нанесено довольно крупное изображение, очень четкое и объемное. На броне инопланетного истребителя, на десятки поколений опередившего земную технику, был изображен вертолет Ка-50 с бортовым номером четырнадцать, ведущий огонь по инопланетному танку из всего бортового оружия.

В следующий миг истребители союзников резко набрали скорость и почти вертикально ушли в небо, через несколько секунд растворившись вдали.

Виктор так и стоял на шаг впереди строя. Окружающие его офицеры молчали, переваривая увиденное. Капитан повертел в руках футляр от ордена, открыл его и увидел внутри небольшой продолговатый цилиндрик и клочок бумаги, по виду самой обыкновенной, на котором криво-косо было нацарапано чем-то явно неприспособленным для письма всего четыре слова: «Я тебя найду. Жди».

24 июня 2028 года

Москва. Красная площадь.

Красную площадь более-менее привели в порядок. Засыпали песком и щебнем воронки, укатали-утрамбовали, но восстановить историческую брусчатку не успели, а может и не захотели. Не до того оказалось. На фоне обугленного огрызка Спасской башни и покрытых черной копотью стен Сенатского дворца, полуразрушенного и частично выгоревшего ГУМа, эти проплешины в мостовой уже никого не шокировали.

Президент в окружении высших лиц государства и высоких гостей стоял на трибуне, возведенной на месте бывшего мавзолея Ленина. Десятилетиями тянувшаяся с периодическими обострениями дискуссия о том, что делать с мумией вождя мировой революции, разрешилась самым неожиданным образом. Тяжелая артиллерийская платформа кронсов поставила в ней точку, испепелив мавзолей вместе с его обитателем сгустком плазмы звездных температур. Сторонники кремации тела вождя могли быть довольны. Москва еще легко отделалась по сравнению с американскими и европейскими городами. Разрушать ее безнаказанно врагу все же не позволили, но ущерб и потери все равно оказались колоссальными.

Парад Победы все-таки состоялся. Не девятого мая, конечно. Двадцать четвертого июня, как в 1945 году. Вот только проводился он уже в честь двух побед, что было ясно всем, хотя об этом никто из официальных лиц прямо не заявлял.

Президент одобрил неожиданный сценарий парада, предложенный министерством обороны, и теперь наблюдал за прохождением по Красной площади войск и военной техники, краем глаза поглядывая за высокими гостями, стоящими рядом с ним на трибуне.

— На красной площади бригада реактивных систем залпового огня Торнадо-С, усиленная мотострелковой ротой и танковым взводом…

На площадь выехали два танка Т-80, две машины РСЗО, одна транспортно-заряжающая машина и четыре БМП-3 — все, что осталось от усиленной артиллерийской бригады, наносившей удар по рвущимся к Хельсинки танкам врага. Техника вышла на парад такой, какой она вернулась в казармы после окончания боевых действий: частично обгоревшей, с пробоинами от осколков, разбитым навесным оборудованием. Разве что грязь и кровь с нее смыли. Строй бригады вышел кривым, рваным и несимметричным. В нем зияли дыры, точнее целые провалы, оставленные на месте машин, не вернувшихся из боя.

Глава государства бросил взгляд в сторону финской делегации. Президент и министр обороны Финляндии не отрываясь смотрели на медленно движущуюся технику. Генерал-лейтенант Хейнриксон вытянулся по стойке «смирно» и приложил руку к козырьку.

— На Красной площади Хельсинская танковая бригада сил обороны республики Финляндия, танкисты которой приняли на себя первый удар врага…

Пятнадцать Леопардов-2 выглядели страшно. Плазменные заряды малого калибра не всегда пробивали броню, но оставляли на ней глубокие воронки, разбрызгивая расплавленную броневую сталь вокруг места попадания. Все машины имели повреждения, но финские танкисты уверенно держали строй.

Зрелище впечатлило всех высоких гостей, даже несмотря на то, что президенты Белоруссии, Украины и Индии, председатель Китайской Народной Республики и главы еще пары десятков государств насмотрелись у себя дома всякого.

— На Красной площади шестая усиленная гвардейская танковая бригада под командованием генерал-майора Дергаева, принявшая бой с превосходящими силами противника под городом Воронеж…

Пять танков Армата, три Т-90, и один командирский Т-72. Одна машина РСЗО ТОС-1А «Солнцепек» и две уцелевших транспортно-заряжающих машины, один зенитный комплекс Панцирь С-1. И все. И вновь разрывы в стою…

Произошедшее дальше не было предусмотрено сценарием. После единственного достоверно зафиксированного контакта на авиабазе под Выборгом союзники не общались с жителями Земли. Они аккуратно собрали обломки своих боевых машин и тела погибших и вывезли покореженные остатки уничтоженной ими техники врага, как оказалось, полностью беспилотной. Правда, вражескую технику, уничтоженную земным оружием, они демонстративно оставили на месте, ничего в ней не трогая. Вроде как «вы уничтожили — ваш трофей». А потом улетели. Погрузили технику в транспортные корабли, и ушли на высокие орбиты. Чем они там занимались, оставалось неясным, но, по крайней мере, часть чужих кораблей Солнечную систему пока не покинули.

И вот теперь над Красной площадью быстро опустился крупный десантный транспорт союзников. Он завис на десятиметровой высоте и из раскрывшихся трюмов выскользнули семь шагающих танков, таких же побитых, и обожженных, как и земные машины. Транспорт тут же ушел в небо, а танки союзников заняли места в пустотах строя бригады Дергаева и, четко соблюдая скорость и дистанцию, двинулись вместе с ней мимо трибуны к Васильевскому спуску.

* * *

1 августа 2028 года

Солнечная Система. Орбита Луны.

Флагман сводного десантного полка генерала Кентия.

— Господин генерал, разрешите обратиться, — голос старшего аналитика оторвал Кентия от задумчивого созерцания шара Старших. Генерала мучал вопрос, почему отношение Старших к его действиям на Земле вдруг неожиданно изменилось в конце операции.

— Что у вас, лид-майор? — генерал сдержал обещание, и теперь форму старшего аналитика украшали новые погоны.

— По вашему заданию моя служба проверила прецеденты контактов людей и чужих с цивилизациями из минус-списка. Я готов доложить результаты.

— Я вас слушаю, лид-майор. У вас есть пятнадцать минут.

— Всего в правовой базе империи зафиксировано семьдесят три случая таких контактов. Как правило, заканчивались они жесткой реакцией Старших в виде блокировки управления кораблями и последующей нотой правителю соответствующей цивилизации. Во многих случаях нотой дело не ограничивалось, и на государство накладывались санкции. В пяти наиболее серьезных ситуациях реакция Старших приводила к смене правителя.

— Не слабо. Но это и так более-менее известно. Что еще?

— Случаев, подобных нашему, нам найти не удалось, но есть несколько прецедентов, когда Старшие не реагировали на контакты или реагировали очень мягко, не более чем на уровне изменения цвета артефактов. Один из наиболее интересных примеров — эквивалентный обмен технологиями. Если у слаборазвитой цивилизации вдруг оказывалась технология, неизвестная государству, входящему в Протекторат Старших, обмен не порождал проблем. Правда, это действовало только для обмена технологиями из одной области. То есть, обменять рецепт яблочного пирога на плазменную пушку без осложнений не получится, а вот отдать аналог нашего маскировочного поля за совершенно безумную биотехнологию нанесения на корпус боевой машины квазиживой мимикрирующей пленки — вполне можно. У Унии Флеев, во всяком случае, это получилось.

— Н-да… занятно. Это дает нам какие-то возможности? Меня интересует, сможем ли мы передать аборигенам, э…, ну, землянам, что-то такое, что даст им шанс противостоять кронсам в случае повторного вторжения?

— Для этого им нужно передать слишком многое. Причем лучше не технологии, которые им еще осваивать и осваивать, а готовые изделия. Но тут успешных прецедентов мы не нашли, за единственным исключением. Старшие никогда не возражают против установки на любых планетах генераторов поля подавления. Видимо, им категорически не нравится, когда планеты выжигают термоядерным огнем.

— Подавитель поставим, это не проблема. Что еще можно сделать?

— К сожалению, немногое. Во время боев с кронсами российская армия несколько раз успешно применила боеприпасы объемного взрыва. Я уже докладывал вам, что они игнорируют защитные поля.

— Я помню, лид-майор. Вы также докладывали, что в нашей армии такие боеприпасы никогда не использовались, поскольку у них очень узкий диапазон условий применения.

— Так точно, господин генерал. Но это не так уж и важно, как неважно и то, что мы сами легко можем воспроизвести эту технологию без всякого участия землян. Но ведь нам нужен только весомый повод для передачи наших знаний в обмен на их изобретение.

— Логично. И что мы можем отдать русским за их способ пробития защитных полей?

— Русским? Господин генерал, вы считаете, что обмен нужно вести только с одним государством?

— Естественно. Они принимали наиболее активное участие в сражении с врагом. Именно благодаря их ракетному удару мы с вами дожили до прибытия флота адмирала Трия. Кроме того, не забывайте, что кто-то нас предал, передав кронсам информацию о местах посадки наших кораблей. К моему великому сожалению, мы так и не смогли отследить инициатора этого деяния. Сигнал мы, конечно засекли, но исполнитель погиб при взрыве передатчика… В общем, я могу быть уверен лишь в том, что это сделали не русские. С кем надо, они нашей технологией поделятся. В этом вопросе я готов им довериться. Коды доступа для управления подавителем я, кстати, тоже передал бы именно им. Итак, что мы можем им предложить?

— Им нужны маскировочные поля, господин генерал, иначе их просто сожгут с орбиты. Но эта технология настолько опередила их науку и технику, что мне не ясно, как мы сможем ее передать. Без поставок нашей техники они не освоят производство генераторов поля.

— Ну, допустим даже, что мы нашли способ это сделать. А дальше-то что? Чем они будут отбиваться? Их оружие даже с нашей маскировкой не потянет против кронсов.

— Это так, господин генерал, но больше мы ничего не сможем сделать. Мы просчитали множество вариантов. Этот позволит им продержаться дольше всего, но поражение все равно неизбежно.

— Ну что ж, раз это предел того, что мы можем для них сделать, будем исходить из этого сценария и надеяться, что в случае повторной атаки наш флот сможет прийти Земле на помощь. Подготовьте от моего имени рапорт адмиралу Трию с предложением организовать обмен технологиями. Приложите к нему ваше ретроспективно-прецедентное обоснование. Сам адмирал такое решение принимать вряд ли захочет, но у него есть прямой выход на императора. Пусть решение принимается там, хоть это и потребует немалого времени. Ну а мы, со своей стороны, сделали все, что было в наших силах, — произнес генерал Кентий, закрывая эту тему.

5 сентября 2028 года

Солнечная Система.

Транспортный корабль сводного десантного полка генерала Кентия.

Коммуникатор лид-полковника Кэлви издал негромкий сигнал.

— Слушаю тебя, Корра.

— Командир, у вас найдется несколько минут для личной беседы? Много времени не займу.

— Минут десять найду, но не больше. Завтра мы улетаем, а дел еще хватает. Я у себя в каюте. Жду.

Буквально через пару минут мастер-лейтенант коснулась ладонью входного сенсора двери каюты командира.

— Заходи, Корра, — пригласил ее лид-полковник, — что у тебя стряслось?

— Мне нужно вниз. Я не могу вот так просто улететь, даже не попрощавшись с человеком, которому я обязана жизнью. Прошу разрешения на вылет на Землю.

— Корра…, — командир прекрасно понимал свою подчиненную. Практически весь личный состав глухо ворчал по поводу их предстоящего ухода из Солнечной системы, а у мастер-лейтенанта на то имелись и веские личные причины, — ты прекрасно знаешь, что это не в моей власти. Боюсь, даже генерал Кентий не рискнул бы дать тебе такое разрешение. Не забывай, что контакты с землянами запрещены старшими, и твой полет может поставить под удар людей куда более высокого положения, чем мы с тобой.

— Я это помню, командир, — не сдавалась Корра, — но я видела шар Старших. В конце операции он потускнел и едва светился оранжевым, а наш с вами визит на русскую авиабазу вообще никак на нем не отразился. Я уверена, что мой полет на Землю не принесет никому проблем. Я не собираюсь рассказывать Виктору секреты изготовления плазменных орудий и технологии постройки шагающих танков. Я просто хочу попрощаться, ведь, возможно, я больше никогда сюда не вернусь.

Кэлви улыбнулся своим мыслям. Он совершенно не желал отказывать этой целеустремленной девчонке, имевшей все основания стремиться вниз на планету. Но выдача официального разрешения на такой полет действительно выходила за пределы его полномочий. Хотя…

— Мастер-лейтенант Корра, — произнес командир эскадрильи официальным тоном, — примите полетное здание. Вам необходимо осуществить патрульный облет района боевых действий с целью поиска не выявленных ранее обломков бронетехники противника для их дальнейшей эвакуации. Ваша зона ответственности — квадрат э… где у нас там могут остаться неучтенные обломки? — спросил Кэлви, выводя на планшет карту Евразии.

— Вот здесь, господин лид-полковник, — мгновенно оказавшаяся рядом Корра, ткнула пальцем в нужную точку.

— Точно, именно в данном квадрате. В случае необходимости вам разрешается приземление и проведение поиска на местности. Использование маскировочных полей обязательно на всем протяжении маршрута. На выполнение задачи вам отводится девять часов. Вопросы?

— Спасибо, командир, — крикнула Корра, исчезая за дверью каюты лид-полковника.

Кэлви только покачал головой и переключился на решение текущих задач. Сделать действительно предстояло еще немало.

6 сентября 2028 года

Дачный поселок в 30 километрах от Москвы по Минскому шоссе.

Виктор проснулся. Он не смог бы ответить, спроси его кто-нибудь, что его разбудило. Просто легкий тревожный толчок сердца. Привычно бросив взгляд на часы, Виктор удивился. Два часа ночи, а спать не хочется совершенно. Встав с кровати и с наслаждением потянувшись, Виктор подошел к окну. Со второго этажа небольшого дома, построенного родителями на купленном лет десять назад участке в тридцати километрах от Москвы, открывался вид на дачный поселок и недалекий лес.

Электричество подавалось с перебоями. Восстановить разрушенные генерирующие мощности сильно пострадавшая от орбитальных ударов промышленность еще не успела. Вот и сейчас светились только редкие окна в домах, оснащенных автономными электрогенераторами, а поселковые улицы не освещались совсем. Тем не менее, Виктор рассмотрел шевельнувшуюся у калитки темную фигуру, молча помахавшую ему рукой.

Гостей Виктор не ждал, но особой тревоги ночной визитер у него почему-то не вызвал. Спустившись вниз, Виктор включил уличное освещение, запитанное от расположенной в подвале аккумуляторной станции.

Сразу после вторжения в стране резко вырос уровень преступности. Так всегда бывает, когда слабеет центральная власть. А власть ослабла. Слишком большие потери понесла страна, да и весь мир, вот и вылезла на поверхность грязной пеной всякая шваль, сдерживаемая ранее относительной неотвратимостью наказания за любой беспредел.

Надев наплечную кобуру с наградным ГШ-18 и накинув сверху легкую куртку, Виктор вышел из дома. В не слишком ярком свете дежурного освещения как следует рассмотреть стоящую у калитки фигуру не получалось. Виктор нажал кнопку на дистанционном пульте и калитка с легким щелчком приоткрылась, впустив внутрь ночного гостя, вернее гостью.

— Привет, Виктор, — негромко произнесла она по-русски с едва заметным акцентом, — узнал?

— Привет. Я ждал от тебя весточки, но уже стал опасаться, что ты так и не появишься.

— Это оказалось несколько сложнее, чем мне представлялось вначале.

— А я ведь так и не знаю твоего имени, союзник.

— Союзник? Ты так называешь всех девушек, приходящих к тебе в гости посреди ночи?

— Не всех. Только тех, с кем вместе побывал в бою.

— Меня зовут Корра. Мастер-лейтенант Корра, если это важно. Мы так и будем стоять здесь или ты все же пригласишь гостью в дом?

— Буду рад. Я вообще очень рад тебя видеть. Только у меня там небольшой беспорядок. Родители уже неделю как уехали в Москву, а я решил пожить пока здесь. Люблю проводить начало осени на природе.

— Беспорядок это нормально. Пылинки должны летать строем только над плацом военного училища. Меня ты этим не испугаешь, — Корра слегка улыбнулась.

Виктор пропустил Корру вперед, а сам чуть задержался в прихожей, запирая дверь и запуская генератор, едва слышно забухтевший в подвале. Принимать гостью при дежурном освещении ему не хотелось.

— Удивительно, я как будто здесь уже когда-то была, хотя наши дома совсем не похожи на то, что строите вы. У нас города могут покрывать всю поверхность планет. Не всегда, конечно. Есть и специальные заповедные зоны, но по сравнению с нами вы живете очень просторно. Мне нравится. И дерево… так много дерева в отделке. Это ведь настоящее, не имитация?

— Настоящее. Мои родители любят натуральные материалы. Этот дом они строили для себя.

Виктор смахнул со стола крошки, включил чайник и стал доставать из шкафчиков и с полочек разные мамины вкусности. Земляничное и вишневое варенье, пастилу и собственной маминой выпечки печенье с курагой, черносливом и чуточкой имбиря. Потом наступила очередь чая из десятка собранных папой трав, который умел составлять только он сам, а Виктор научился лишь правильно его заваривать.

Корра с интересом наблюдала за приготовлениями Виктора, иногда задавая вопросы и слушая его комментарии. Наконец, ароматный чай был разлит по чашкам, варенье и печенье разложено в вазочки, а Виктор опустился в кресло напротив своей гостьи.

— Как ты себя чувствуешь после ранения? — задал Виктор давно не дававший ему покоя вопрос, — Я очень боялся, что мы не успеем тебя довезти.

— Уже нормально. Меня довольно быстро подлатали. Повезло, еще пара сантиметров влево… У… вкуснотища какая! Это что такое?

— Вишневое варенье, я тоже его люблю. Попробуй еще вон из той вазочки. Тебе должно понравиться.

— Мрррр… угу. Как же это все отличается от того, к чему я привыкла. Не понимаю, в чем разница, но она просто поразительна. У нас есть еда и с более яркими вкусами, но почему-то с этим… вареньем, да?… Угу. Да, с вареньем, она совершенно несравнима.

— Наверное, просто потому, что эту вишню мама выращивала сама, а землянику собирала в лесу, а потом своими руками все это готовила.

— Да?! Так бывает? Нет, ну обалдеть же, как вкусно…

— Очень рад, что тебе нравится… Корра, ты пришла попрощаться? Вы ведь скоро улетаете?

— Да, Виктор, — она как-то сразу погрустнела, — Это так заметно?

— С нашей первой встречи прошло больше двух месяцев. Ты военный пилот, и я хорошо понимаю, что раньше у тебя могло просто не быть возможности со мной связаться. Но сейчас ты вырвалась сюда… Значит понимала, что другой возможности уже не будет.

— Не будет. Я не знаю, куда меня отправят служить дальше. Империя очень велика, так что, весьма вероятно, сегодня мы видимся в последний раз. Я кое-что хочу рассказать тебе. Кронсы обязательно вернутся. Они всегда возвращаются к очагам цивилизации, на которые однажды наткнулись. В этот раз мы успели помочь, но остаться здесь флот не может. Слишком много у Империи врагов, и если новое вторжение кронсов придется на нашу очередную войну с соседями, флот вам на помощь не придет.

— Но ведь вы можете дать нам ваше оружие, тогда мы отобьемся сами, по крайней мере, у нас появится шанс.

— Мы не можем. Это запрещено. Не спрашивай кем и почему, это будет очень долгий рассказ, а времени у меня не слишком много. Но я хочу дать шанс тебе. Лично тебе, а уж как ты им распорядишься, зависит только от тебя самого. Даже если ты сможешь спасти только себя — я уже буду считать, что мой долг оплачен.

— Ты ничего мне не должна, Корра, — улыбнулся Виктор.

— Это ты так думаешь, и, значит, я в тебе не ошиблась. Но я считаю иначе. Слушай внимательно. Ты получил очень высокую награду Империи. Высшую награду. Я не знаю, каким местом думали господа генералы и адмиралы, когда утверждали это награждение, но мне кажется, что в статут ордена они особо не вчитывались. А я, вот, не поленилась… Есть там один очень интересный пунктик, который гласит, что если орден за особые заслуги перед Империей вручается не гражданину, то такой награжденный автоматически получает право подать прошение об имперском гражданстве, и это прошение не может быть отклонено.

— О как…, — озадаченно произнес Виктор.

— Да уж вот так. Только есть одно «но». Для подачи заявления о получении имперского гражданства соискатель должен лично прибыть на одну из планет Империи или на любую другую планету, где есть имперское консульство. А ближайшая такая планета находится отсюда в трех десятках световых лет.

— Однако… Даже напрягши все силы человечества мы туда при моей жизни не доберемся.

— Я тебя туда отвезти не смогу, не позволят. Но могу попытаться прислать за тобой коммерческий корабль. Вот только стоит это очень дорого. Около ста тысяч кредитов. Всех моих сбережений не хватит и на десятую часть требуемой суммы.

— Что в вашем мире имеет ценность? Может быть золото, драгоценные камни, тяжелые элементы? Мне достаточно позвонить, и все это будет у тебя в любых количествах. Ты же понимаешь, какая это для нас возможность. Руководство моей страны ее не упустит.

— Нет. Это все, конечно, стоит каких-то денег, но я столько не увезу на своем истребителе. И не надо никому звонить… Я здесь, вообще-то, совершенно нелегально.

— У тебя будут проблемы?

— Не должно. Мой командир отличный мужик и все прекрасно понимает. И именно поэтому я не могу и не хочу его подставлять. Давай лучше подумаем, что можно сделать, не привлекая твое начальство.

— Ну, может быть, есть что-то такое, что можно найти только у нас… Вон, как тебе мамино варенье понравилось, — улыбнулся Виктор. А потом улыбка медленно сползла с его лица, перерастая в удивление.

Корра смотрела на него широко распахнутыми глазами, которые и так-то были огромными, а сейчас Виктор боялся в них просто утонуть.

— Ты… Как я сама-то про Силха не вспомнила…? Не стоит забывать старых друзей, — почти шепотом произнесла она, покачав головой, — Ну ты даешь, капитан Вершинин, ты молодец!

— Подполковник Вершинин, если уж ты решила вспомнить о званиях, — Виктор опять улыбнулся.

— О… Поздравляю! Неплохая карьера для отставного пилота, — на лице Корры появилась хищная улыбка, — значит, так, есть у меня в Империи… ну, назовем его другом детства, который ради получения канала поставки в Империю всякой экзотики профинансирует отправку корабля хоть на родную планету кронсов, если найдет ее, конечно. Бизнес у него такой. Да, это будет не совсем законно… Ну и пусть. Это не мое дело, в конце концов. Вот только тебе здесь придется этого человека не разочаровать, чтобы по возвращении в Империю он не начал задавать мне неудобные вопросы.

— И чем я смогу ему помочь?

— Сориентировать его в местной специфике. Он не хуже нас с тобой понимает, что далеко не все ценное создается путем применения новейших технологий. Есть же живопись, скульптура, литература… А музыка? У вас не меньше талантливых людей, чем в Империи, и то, что они делают исключительно своими собственными руками и головой, может иметь высокую цену на наших аукционах. Вопрос только в том, чтобы правильно раскрутить все это. Мой приятель это умеет и знает нужные ходы-выходы в Империи, а вот часть работы на Земле тебе придется взять на себя. Кроме того, после получения имперского гражданства ты станешь для него бесценным кадром, единственным человеком в галактике, имеющим двойное гражданство — Империи и одного из государств Земли.

— И чем это ему поможет?

— Ты пойми простую вещь, контакты с жителями Земли запрещены, значит и торговля тоже под запретом. Но ты станешь гражданином Империи, и с тобой, лично с тобой, иметь дело уже будет можно. Представляешь, какие при этом появляются возможности для бизнеса, если взяться за это умеючи? А он умеет. Жаль, давно я его не видела, но вот и повод будет. Но его надо заинтересовать и убедить, чем я и займусь с помощью информации, вытащенной из вашей планетарной сети, — Корра ненадолго задумалась, стоит ли вдаваться в подробности о личности своего приятеля, но все же продолжила, — На самом деле, мой друг… торговец, причем с законом он дружит, скажем прямо, не всегда. Мы выросли вместе в шахтерском городке под куполом. Крупный астероид, богатый редкими элементами… Фу, гадость. Мы все, весь наш приют, стремились вырваться оттуда, кто как мог. Я в итоге стала кадетом, а он… Он нашел себе другое занятие. Его имя Силх. Он сам найдет здесь все, что будет выгодно купить на Земле и продать у нас. Ты ему просто поможешь здесь на начальном этапе, а он на обратном пути захватит тебя с собой.

— И что я буду делать там, у вас, без документов, без нормального образования? — задал Виктор мучавший его последние несколько минут вопрос.

— Твой главный документ — наградной лист, прилагающийся к ордену. Гражданство ты получишь, ну а дальше все будет зависеть от твоих договоренностей с Силхом…, — ответила Корра, с видимым удовольствием допивая большую кружку чая — Слушай, Виктор, у тебя душ принять можно? А то после твоего чая с меня течет, как после беговой тренировки. Не привыкла я к таким горячим и одновременно вкусным напиткам.

— Да без проблем. А хочешь, я тебе сауну приготовлю? Она нагреется почти моментально.

— А это что? Опять вкуснятина какая-нибудь? В меня больше уже не влезет…

Виктору очень нравилась эта непосредственная и веселая девушка, и, не произойди их знакомство при таких экстремальных обстоятельствах, он бы уже давно начал оказывать ей знаки внимания, но сейчас… Виктору мешало осознание того простого факта, что Корра чувствует себя в долгу перед ним. Он подозревал, что захоти он большего, чем просто разговор за чаем, девушка ему не откажет. Но пользоваться ситуацией Виктор считал свинством.

Распаренная Корра, завернутая в простыню, жадно приложилась к стакану холодного лимонного тоника.

— Ну, Вершинин, ты… ты убил меня просто… Как я теперь истребитель-то поведу, а? Да я в сенсор автопилота пальцем не попаду с трех попыток.

— Ты отдохни немного, это с непривычки, — усмехнулся Виктор, сидя в махровом халате в кресле напротив и потягивая тоник. Не с первого, так со второго раза сауна начнет тебе нравиться.

— А кто тебе сказал, что мне не понравилось? Просто очень необычно как-то. И знаешь что, Вершинин, я же вижу, как ты на меня смотришь, а у меня остался максимум один час, и если ты, затейник фигов, вот прямо сейчас не возьмешь меня на руки и не отнесешь наверх, я всю оставшуюся жизнь буду считать тебя последним кретином.

Виктор стоял на небольшой поляне посреди ночного леса и смотрел вверх в черное небо, усыпанное огоньками звезд, среди которых только что затерялась крошечная точка имперского истребителя.

— Выживи, Вершинин, — требовательно произнесла Корра, уже забравшись в кабину, — ты можешь, и, наверное, должен помочь своим пережить второе вторжение, но запомни одну простую вещь: ты мне нужен. И не вздумай героически погибнуть — не прощу.

— Ты говорила, что Империя очень велика, но я тебя найду. Жди, — с улыбкой ответил Виктор цитатой из полученной когда-то от Корры записки, и остался один на темной лесной поляне.

Истребитель давно растворился в ночном небе, но Виктор продолжал смотреть вверх. Он с детства любил звезды, а сентябрьская ночь вдали от города предоставляла идеальные условия для наблюдения за небом. Звезды манили Вершинина, но он всегда с сожалением признавал, что при его жизни дотянуться до них человечество не сможет. И вот неожиданно звезды стали ближе, они сами пришли к нему, к сожалению, очень недобрым способом. Но не звезды были в этом виноваты.

Виктор с сожалением оторвался от созерцания ночного неба, тряхнул головой, включил фонарь и отправился назад к поселку. Несильный удар в голову за правым ухом оказался для Вершинина полной неожиданностью. Резкая боль заставила его дернуться и хлопнуть рукой по затылку. Крупная ночная бабочка, хлопая крыльями, свалилась куда-то в траву.

— Вот зараза… — беззлобно ругнулся Виктор, потирая укушенное место, — Что ж ты за тварь такая? Бабочки же не кусаются… Или кусаются?

Пострадавший затылок зудел и чесался, но Виктор терпеливо сносил неприятные ощущения, с детства помня, что чесать места укусов себе дороже. Дома была какая-то мазь, которой в подобных случаях пользовались родители, и он решил немного потерпеть. Однако зуд быстро прошел, и, войдя в дом, Виктор так и не вспомнил о том, что нужно смазать место укуса, да и о самом этом событии он почти сразу прочно забыл, не придав ему никакого значения. Но именно в этот момент его судьба вновь резко сменила вектор движения. За десятки тысяч световых лет от Земли некая неизвестная Виктору сила сделала свой выбор.

Отпуск, похоже, бесповоротно накрылся, и подполковник стал собираться в город. В десять Виктор уже ехал по Минскому шоссе и набирал номер полковника, вернее уже генерал-майора, Васнецова, с которым познакомился, в финском лесу, доставляя Корру к месту посадки корабля союзников.

— Васнецов, — коротко ответил на вызов военный разведчик.

— Товарищ генерал-майор, подполковник Вершинин вас беспокоит. Есть крайне важная информация по вашей части. Нужно срочно встретиться.

— Ты где сейчас, подполковник?

— На Минке. Километров двадцать от города.

— Тогда давай ко мне. Здесь и поговорим. Пропуск на тебя через пару минут будет готов, так что проходи прямо в мой кабинет. Жду.

Продираться сквозь бесконечные ремонтные работы, развернувшиеся в столице почти сразу после окончания боевых действий, Виктор не стал, предпочтя оставить машину у метро и дальше добираться до цели московской подземкой.

Комплекс зданий Главного управления Генерального штаба на улице Гризодубовой уже более-менее привели в порядок, хотя восстановительные работы еще продолжались, особенно в левом крыле центрального здания, куда угодил плазменный заряд тяжелой артиллерийской платформы противника. Внутри витали неистребимые запахи красок, шпаклевок, грунтовок и прочего строительного ассортимента, и с разных сторон периодически доносились звуки работы перфораторов. В приемной Виктора уже ждали, и мрачно-сосредоточенный майор проводил его в кабинет генерала без задержек.

— Товарищ генерал…

— Отставить, подполковник. Садись и рассказывай, что у тебя случилось.

— Так точно, Игорь Игнатьевич. Сегодня ночью с личным визитом меня посетила пилот союзного флота лейтенант Корра.

— Вот как? Ну что ж, этого можно было ожидать. Однако я не думаю, что ты пришел сюда рассказывать мне о ЛИЧНЫХ подробностях этого визита. Я тебя внимательно слушаю.

— Лейтенант считает, что в ближайшие годы Земля подвергнется второму вторжению врага. Они называют противника кронсами. При этом, по ее мнению, велика вероятность, что флот союзников не сможет прийти нам на помощь. Свое оружие и технику они тоже передать нам не смогут. На это у них действует какой-то неясный запрет, как и на контакты с нами. Корра очень рисковала, рассказывая мне все это.

Генерал мрачно слушал Виктора, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Когда Виктор закончил, он с минуту молча сидел, напряженно размышляя, после чего с досадой произнес:

— Судьба восьми, хотя нет, уже не восьми миллиардов человек зависит от пройдохи-контрабандиста и девчонки-лейтенанта. Вершинин, ты вообще, нормальный? Ты должен был позвонить мне прямо оттуда. Сразу, как услышал о предстоящем вторжении. Мы бы придумали что-то более надежное. В конце концов, за нами стоят ресурсы всей страны, а если понадобится, то и планеты.

— Я не мог подставить ее под удар. Она и так сильно рисковала, нарушив полетное задание и прямой приказ командира. Никаких официальных контактов никто с нами налаживать бы не стал. Она дала мне это понять достаточно недвусмысленно.

Генерал лишь махнул рукой.

— Ладно, что сделано, то сделано. Я должен доложить обо всем наверх. Подожди в приемной. Сейчас, наверное, поедем в Кремль.

7 сентября 2028 года

Ядро галактики Млечный Путь.

Двадцать пять тысяч световых лет от Солнца.

Резиденция А-клана Старших.

Последнее время Октос редко надолго покидал свой уютный бассейн в клановой резиденции. Возраст давал себя знать, и, несмотря на все достижения предков, длить жизнь бесконечно не могли даже Старшие. Архивы хранили информацию о том, что когда-то предки практически достигли бессмертия, но с этим периодом было связано много неясного, и некоторые историки клана считали, что именно с достижением бессмертия начался застой, который через несколько сотен циклов повернул вспять прогресс цивилизации.

По синей поверхности аммиачного раствора прошла легкая рябь, заставившая Октоса отвлечься от размышлений. Кто-то хотел говорить с ним, и Октос мысленной командой разрешил мельчайшей взвеси аммиака соткаться в объемное изображение вызывавшего его коллеги по клану.

— Приятных размышлений, Октос, — учтиво поприветствовал Краен главу сектора, сложив щупальца в сложном ритуальном жесте, правильное исполнение которого требовало длительных упражнений.

— Благодарю, коллега Краен, взаимно, — ответил Октос, с некоторым неудовольствием отмечая про себя, что, несмотря на молодость, функционер клана умеет вести себя подобающим образом.

— Ты просил держать тебя в курсе моих действий в твоем секторе, — перешел сразу к делу Краен. — Рад сообщить, что операция по внедрению биопроцессора прошла успешно. Я бы зашел к тебе лично, не напрягая вызовом, но сейчас я очень далеко. Галф взялся собственноручно настроить и внедрить процессор аборигену, а я не смог удержаться от того, чтобы полететь с ним.

— И как все прошло? — поинтересовался Октос исключительно из вежливости. Самого факта успеха ему было вполне достаточно, детали его не интересовали, но пусть уж Краен расскажет, если ему это доставит удовольствие.

— Все-таки Осм был великим Старшим, — издалека начал Краен. — С его смертью мы многое потеряли. Галф его еще помнит, кстати. Говорит, сейчас таких уже нет. Сама процедура оказалась простой, как все гениальное. Укус местного насекомого в затылочную часть головы, и зародыш биопроцессора уже почти на месте. Ну а дальше он уже сам найдет дорогу в мозг и начнет разворачиваться в зрелую форму. Процесс займет до полугода, но изменения реципиент почувствует уже недели через две.

— И во что в итоге превратится абориген?

— Ну… тут бывает по-разному. Людям биопроцессоры раньше не вживляли, во всяком случае, Галф о таком не говорил. К сожалению, Осм в свое время изготовил только четыре таких артефакта, так что достоверной статистики нет. Хотя, есть мнение, что это только мы знаем о четырех, а в реальности процессоров было больше, но это всего лишь слухи. Теоретически, сознание и личность должны сохраниться в неизменном виде, но появятся новые возможности, точный перечень которых Галф и сам не знает. Но, судя по всему, аборигену понравится, раз уж считается, что реципиент процессора поднимается на новый уровень способностей, который, при определенной удаче, может позволить ему ускорить развитие всей своей цивилизации. В двух из четырех предыдущих случаев это сработало. Жаль, что для нашей расы ничего подобного Осму создать так и не удалось.

— Это неудивительно. Наши мыслительные центры совершенствовались столько циклов, что улучшить их уже практически невозможно, — небрежно ответил Октос.

— Наверное, ты прав, — согласился Краен, но Октосу показалось, что функционер не вполне согласен с таки выводом, хоть и не рискует прямо говорить об этом.

— Ты сказал, что нужный результат был достигнут в двух из четырех случаев. А что стало с остальными двумя носителями процессоров?

— Они погибли при различных обстоятельствах в первые три месяца после внедрения артефакта. Детали Галфу неизвестны, но на судьбу их цивилизаций это никак не повлияло, так что в случае неудачи опасаться нам особо нечего.

«Ну, мне-то нечего, а вот тебе… За использование уникального одноразового артефакта без всякой пользы Совет может спросить достаточно строго», — подумал Октос, но вслух ничего говорить не стал.

* * *

7 сентября 2028 года

Одинцовский район Московской Области.

Загородная резиденция президента России.

— Господин президент, — взял слово министр иностранных дел, — час назад в секретариат Организации Договора Коллективной Безопасности поступил официальный запрос от Саудовской Аравии на присоединение к ОДКБ.

— Поступил, значит, рассмотрим на очередном заседании Совета, — спокойно ответил президент. После парада на Красной площади поток желающих присоединиться к оборонительному договору, основную роль в котором играла Российская Федерация, все еще продолжал нарастать. — Сейчас многие хотят с нами дружить, но мы не должны забывать о том, как эти же господа вели себя по отношению к нам еще несколько месяцев назад. Я не про Саудовскою Аравию, а вообще.

— Полностью с вами согласен, господин президент, — произнес в ответ министр обороны, — но оборонительный союз нужно укреплять. К сожалению, наша армия понесла слишком большие потери при отражении вторжения. Погибли многие наиболее боеспособные части, новейшая техника и, главное, люди, способные на ней эффективно воевать. Саудовская Аравия в качестве партнера не самый худший вариант, хотя, конечно, и не лучший. Это в военном смысле, но нефть… На мой взгляд, лучше иметь их в друзьях.

— Думаю, всем очевидно, что они будут рассчитывать на нашу защиту в случае повторного вторжения, — поморщился президент, — вернее даже не на нашу, сами мы вряд ли отобьемся, а на защиту наших молчаливых союзников. Но, как оказалось, мы и сами не можем с уверенностью утверждать, что они еще раз нам помогут.

— Да, надежда на их помощь весьма зыбкая, — согласился с последним утверждением президента министр иностранных дел, — К сожалению, нам катастрофически не хватает информации. Тем не менее, у нас ведь есть ниточка, за которую стоит потянуть. Возможно, что-то из этого и выйдет.

— Подполковник Вершинин? — президент невесело усмехнулся, — вся эта история отдает первосортнейшим бредом. Девчонка-лейтенант, сбежавшая к своему спасителю на пару часов с молчаливого попустительства командования… Ее знакомый-контрабандист… Вы сами-то понимаете, что всю эту ерунду нельзя даже рассматривать при планировании наших действий? Не в песочнице сидим с совочками и ведерками.

— Боюсь, господин президент, других совочков и ведерочек у нас не имеется, только эти, — вступил в беседу начальник ГРУ генерал-полковник Ефимовский, — Моим управлением ведется разработка операции по внедрению подполковника Вершинина в империю наших союзников. Бюджет не ограничен — нам нужно знать хоть что-то.

— Хорошо, генерал-полковник, действуйте, — все еще с недовольством в голосе ответил президент, — и держите меня в курсе. А теперь, господа, я хочу услышать вашу оценку изменения баланса сил в мире. Иван Семенович, начнем с вас. Что удалось выяснить по сохранившемуся военному потенциалу НАТО?

Министр обороны потянулся было к планшету, но президент остановил его.

— Точные цифры вы мне уже предоставили в отчете. Сейчас меня интересует ваша общая оценка.

— Если в общем, то боеспособных армий ни в Европе, ни в северной Америке не осталось, кроме Финляндии, пожалуй, но и у финнов потери весьма велики. Сразу, как только союзники перестали прикрывать маскировочными полями войска и корабли стран, уклоняющихся от боевых действий, они превратились в идеальные мишени для орбитальных ударов, чем противник незамедлительно и воспользовался. Потери боевой техники наземных войск НАТО достигли восьмидесяти пяти процентов. Авиация уничтожена на три четверти, а тому, что осталось, неоткуда и не на чем летать — практически вся авиационная инфраструктура разрушена. Кораблей сохранились единицы, они оказались самыми уязвимыми для атак с орбиты. Несколько лучше ситуация с подводными лодками и баллистическими ракетами шахтного базирования, но толку от них в новых обстоятельствах не много. Поле подавления, поставленное союзниками, продолжает работать, так что ядерного удара можно не опасаться, по крайней мере, в данный момент.

— То есть по вашей оценке сил ОДКБ вполне достаточно для сохранения силового паритета?

— Более чем, господин президент. Мы, конечно, потеряли очень много, но армия и флот сохранили боеспособность, силы противовоздушной обороны продолжают достаточно надежно прикрывать города и узлы промышленной инфраструктуры, во всяком случае, тем, что осталось в распоряжении НАТО, наше ПВО пробить не получится, а неземных войск мы сможем выставить в разы больше, чем сможет собрать потенциальный противник.

— Я бы хотел кое-что добавить к картине, нарисованной Иваном Семеновичем, — подключился к докладу министр иностранных дел, — по оценкам моей службы, политической воли для какой-либо агрессии по отношению к России у лидеров стран запада в данный момент нет. Им элементарно не до нас. В США и Европе не прекращаются беспорядки и стихийные выступления граждан. Они хотят смены власти и налаживания нормальных отношений с нами и Китаем. Экономика ведущих европейских стран парализована. Промышленности нанесен огромный ущерб, а поставки из стран Азии практически прекратились. В США ситуация чуть ли не хуже. Сейчас каждый решает свои проблемы сам, и азиаты не стали исключением, прекратив поставки товаров по старым налаженным каналам. Китай и Индия понесли потери, сопоставимые с нашими, и сейчас они заняты решением своих внутренних проблем. Чуть лучше ситуация в Израиле, государствах южной Америки и в ЮАР. Их армии вели активные боевые действия с самого начала вторжения, в меру сил, естественно, и союзники прикрывали их войска маскировочными полями до самого конца, так что военный потенциал они отчасти сохранили, но у этих стран нет никаких мотивов для проявления агрессии по отношению к России.

— То есть вы хотите убедить меня в том, что за нашу безопасность сейчас можно не опасаться? — прямо спросил глава государства.

— Не совсем так, господин президент, — вновь взял слово министр обороны. — Мы пока можем не опасаться агрессии только со стороны других государств Земли, но боюсь, в сложившейся ситуации этого совершенно недостаточно.

27 сентября 2028 года

Москва.

Район Строгино.

Корра обещала, что если ей удастся договориться с Силхом, вестей от контрабандиста можно ждать не раньше, чем через полтора месяца. Вести эти примут форму обычного телефонного звонка, когда корабль Силха приблизится к Земле настолько, что его аппаратура сможет влезть в сеть сотового оператора. Сама Корра нашла Виктора с помощью маячка, встроенного в небольшой цилиндрик, который Виктор обнаружил в футляре от ордена вместе с запиской. Цилиндрик у Виктора остался, но особой необходимости в нем теперь не было, разве что в качестве резервного варианта.

Виктор терпеливо ждал, а вот родная и любимая военная разведка развела вокруг его персоны кипучую деятельность и уже достала так, что дальше ехать некуда. Вот и сейчас, выглянув в окно своей квартиры, Виктор обнаружил очередной невзрачный минивэн серебристого цвета и неопределенного возраста, приткнувшийся на дворовой парковке. Машины и сотрудники в них регулярно менялись, но суть оставалась все той же.

Однако сейчас Виктора беспокоили совсем не сотрудники ГРУ. В последнее время он стал замечать за собой странности, о которых никому пока не говорил, но которые уже всерьез начинали его напрягать.

Заехав на днях к родителям, Виктор в процессе обычной неспешной беседы о семейных делах машинально взял в руки лежавший на столе сборник судоку. Сам он никогда не любил эти математические головоломки, придуманные еще в семидесятых годах двадцатого века в Северной Америке, а потом подхваченные и растиражированные предприимчивыми японцами. А вот мама их обожала. Увидев в руках сына сборник, она улыбнулась.

— Представляешь, вчера решила, что уже хорошо решаю судоку и попробовала перейти на новый уровень. И как в стенку уперлась, весь вечер ломала голову над одной головоломкой, вот этой как раз… Так и не решила ее.

Виктор бросил взгляд на разлинованный квадрат размером девять на девять, разбитый более жирными линиями на девять полей три на три и частично заполненный цифрами-подсказками. Квадрат был густо испещрен карандашными пометками. Чувствовалось, что над решением задачки долго и упорно работали. Мама уже когда-то пыталась объяснить ему правила этой игры, но помнил их Виктор довольно смутно.

— Нужно заполнить пустые клетки цифрами от одного до девяти так, чтобы в строках и столбцах цифры не повторялись? — уточнил он.

— Не только, — покачала головой мама. — Еще они не должны повторяться внутри малых квадратов, иначе все было бы просто.

Виктор еще раз посмотрел на явно непосильную для него головоломку, улыбнулся, и совсем уже было собрался отложить ее в сторону, как вдруг что-то его остановило. Он внимательнее вгляделся в, казалось бы, бессмысленный набор цифр, и его рука сама потянулась к лежащему здесь же, на столе, карандашу. Он ЗНАЛ, что в пока еще пустой верхней правой клетке центрального квадрата должна стоять цифра восемь. Виктор неуверенно вписал ее туда и вновь посмотрел на головоломку. Теперь он столь же однозначно видел, что через две клетки от вписанной только что восьмерки должна стоять единица, а дальше просматривалось поле, в которое нужно будет вписать тройку…

Под недоуменными взглядами родителей Виктор быстро заполнял пустые ячейки судоку. Лишь однажды он ощутил неуверенность, когда две разных ячейки оказались подходящими для следующего числа, но он наугад выбрал один из вариантов и дальше решение не вызвало уже никаких трудностей.

— Почему ты не говорил раньше, что увлекаешься судоку? — слегка укоризненно спросила мама, придирчиво проверив решение и убедившись, что оно верное.

— Не знаю, мам… — Виктор был удивлен значительно больше родителей. — Наверное, потому, что это первая такая головоломка, которую я решил в своей жизни.

— Так не бывает, сын, — не поверил папа, — если, конечно, ты не великий математик.

— Мама, можно я еще раз гляну? — Виктор потянулся за сборником головоломок, — Мне показалось, что эта задачка имеет еще одно решение. Так бывает?

— Бывает, но редко, — кивнула мама, — обычно составители стараются такого не допускать, да и программы у них есть компьютерные, которые это проверяют…

Виктор вернулся к тому моменту, когда ему пришлось случайным образом выбирать, куда поставить очередную цифру, и сделал другой выбор. Через минуту он протянул маме заполненный квадрат судоку с альтернативным решением.

— Как ты это сделал, сын? — в отличие от радостно улыбающейся мамы, в папином голосе Виктор слышал нотки беспокойства.

Виктор пожал плечами.

— Сам удивляюсь, — ответил он и потянулся рукой к внезапно зачесавшемуся небольшому шрамику за правым ухом.

Второй случай произошел на ракетном полигоне Капустин Яр в Астраханской области. Военный аэродром вблизи города Знаменск, куда Виктора доставил попутный транспортный борт, впечатлил подполковника кипучей деятельностью. До майских событий здесь базировалась смешанная авиаэскадрилья военно-транспортной авиации, но теперь аэродром, удобно расположенный недалеко от полигона, был забит боевыми вертолетами и штурмовиками, непрерывно взлетавшими с него для отработки ударов по наземным целям и возвращавшимися после выполнения учебных задач.

Для Виктора сюда специально перегнали единственный Ка-50, переживший вторжение кронсов. Вообще, вся эта история с его подготовкой к визиту в Империю выглядела, с точки зрения самого Виктора, полным идиотизмом. Никто в военной разведке, естественно, понятия не имел, что ждет Виктора в мире союзников, если, конечно, он туда доберется. Соответственно, решить, к чему его нужно готовить, тоже оказалось чрезвычайно сложно, но не лежать же на диване в ожидании визита знакомого Корры, да и наверх тоже что-то нужно было докладывать. А за словами из доклада: «Агент проходит подготовку к внедрению» должно хоть что-то стоять.

Вот Виктор и бегал кроссы, плавал, занимался с инструктором по рукопашному бою, выкручивал себе мозги на индивидуальных занятиях по психологии, тактике ведения переговоров и техникам эффективной коммуникации. Кому пришло в голову включить в программу занятий еще и тренировки по его основной боевой специальности, Виктор не знал, но результатом этого решения стало его появление на аэродроме Капустин Яр.

Видимо, нужные хвосты были должным образом накручены, так что на подготовку подполковника Вершинина горючего и боеприпасов аэродромное начальство не жалело. Сначала все шло, как обычно, во всяком случае, в первых трех вылетах Виктор ничего странного за собой не заметил. Возможно, причиной тому было использование управляемых боеприпасов. Стрелять противотанковыми «Вихрями» с десятка километров по движущимся мишеням, изображающим бронетехнику, было не сложно, особенно учитывая уже имеющийся немалый опыт Виктора в этом деле, включая реальный боевой. Но на второй день учебных полетов дело дошло до автоматической пушки и неуправляемых ракет С-8.

Вместе с Виктором на учебные стрельбы вылетели три двухместных Ка-50-2. Учебные цели двигались по полигону, имитируя печально знакомое российским военным построение танковых цепей кронсов. Виктор помнил, что такое даже одна инопланетная боевая машина, и прекрасно понимал, что будь на месте макетов настоящий противник, все четыре вертолета уже полыхали бы чадными кострами на земле. Но по легенде учений за несколько минут до выхода ударных вертолетов на цель по противнику нанесла ракетный удар авиация и отработали реактивные системы залпового огня. В результате вражеские машины лишились защитных полей и получили повреждения. Генералы, как это всегда и бывает, готовились к уже прошедшей войне и почему-то напрочь игнорировали тот факт, что тогда земляне сражались с врагом не в одиночестве, а теперь все может быть совсем иначе.

Сначала четверка вертолетов шла над Волгой, прижимаясь к воде, потом, когда настала пора выходить на цель, удобное прикрытие в виде берега пришлось покинуть. Откуда взялась эта ракета, военная контрразведка потом долго и дотошно выясняла, но, на взгляд Виктора, при том бардаке, который царил на полигоне Капустин Яр, там с одинаковым успехом могли потерять или найти не то, что ракету, а и подводную лодку. В учениях принимали участия союзники России по ОДКБ, а их в последнее время изрядно прибавилось. Вояки там были очень разные, говорили они на десятке языков, и далеко не все владели русским или хотя бы английским, а если и владели, то так, что лучше бы сразу сказали, что не владеют, чтобы у партнеров по оборонительному договору ненужных иллюзий не возникало. Сведения о возможной повторной атаке кронсов поставили на уши буквально всех. Конечно, информацию эту засекретили, но генштаб-то был в курсе, и реагировали генералы так, как привыкли — если война еще не началась, то чем серьезнее угроза, тем масштабнее учения нужно проводить. Вот и согнали на несколько полигонов по всей стране чуть не все боеспособные войска, оставшиеся в строю после майского инцидента.

Резкий визг сигнала оповещения о ракетной атаке приковал внимание Виктора к радару прицельно-навигационного комплекса. Тип ракеты радар определить не мог, но шла она точно на их группу. Ракете оставалось преодолеть около двенадцати километров, что при ее скорости означало, что через восемь секунд кто-то из их четверки будет нашпигован поражающими элементами после взрыва ее боеголовки.

— В стороны! — услышал Виктор в наушниках шлема приказ полковника Коровина, командира их звена.

Смысла в этом маневре Виктор не видел. Судя по скорости, это с высокой вероятностью была ракета комплекса С-400. Увернуться от такого подарка вертолет все равно шансов не имел. Подполковник не стал менять курс, его снова накрыло ощущение, что он точно знает, что нужно делать. Ракета приближалась стремительно, и Виктор чуть довернул нос своего Ка-50, задавая упреждение. Ровно через три секунды после обнаружения ракеты тридцатимиллиметровая пушка вертолета Вершинина выпустила в сторону цели очередь из десяти осколочно-фугасных снарядов. Залп занял меньше секунды, и, не дожидаясь результата, Виктор выстрелил еще дважды. Яркая вспышка и безобидное издали облачко белого дыма — все, что осталось от ракеты, которая, казалось, неизбежно должна была вырвать из их строя одну из машин.

— Цель уничтожена, — преодолевая сухость в горле, деревянным голосом доложил Виктор, — Расход боеприпасов тридцать снарядов. Прошу подтвердить продолжение выполнения учебной задачи.

Полковник Коровин ответить не успел. В эфир ворвался начальственный рык командующего учениями генерал-полковника Егорова.

— Вашу мать! Все живы?

— Так точно, товарищ командующий! — голос Коровина тоже был севшим и хриплым.

— Что с ракетой?

— Сбита подполковником Вершининым очередью из автоматической пушки, товарищ генерал-полковник.

— Везучие вы… и не только вы. Прекратить выполнение учебной задачи. Всем бортам вернуться на базу.

От воспоминаний Виктора оторвала трель телефонного звонка. Номер звонившего ничего ему не сказал.

— Вершинин, — ответил Виктор на вызов.

— Рад знакомству, Виктор, — прозвучал из смартфона низкий мужской голос. Мое имя Силх. У нас есть одна общая знакомая, чьим словам я привык доверять. Она сказала мне, что нам с тобой есть о чем побеседовать при личной встрече.

— Ты быстро добрался, Силх, я ждал тебя не раньше, чем недели через три, но я только рад, что так вышло.

— В нашем деле тянуть время себе дороже, но хватит об этом. Где мы можем встретиться так, чтобы нас никто не побеспокоил? Соваться в Москву я бы не хотел. Твой коммуникатор, кстати, течет. Наш разговор пытались прослушивать.

Виктор подошел к окну. Внизу поднялась нездоровая суета. Из минивэна бодро выскакивали крепкие ребята в штатском и неслись к подъезду.

— Силх, сейчас мне будет не до беседы. Запоминай координаты, — Виктор продиктовал в трубку ряд цифр, заранее выученных наизусть, — Я буду там через четыре часа.

— До встречи, — ответил приятель Корры и отключился.

В дверь квартиры, открыв ее своим ключом, ворвались трое оперативников ГРУ.

— Товарищ подполковник, у вас все в порядке? Вам только что кто-то звонил, а наше оборудование отключилось, и звонок мы отследить не смогли. По инструкции в нестандартной ситуации мы должны взять вас под непосредственную охрану.

— Все нормально, капитан, — усмехнулся Виктор, — это звонил тот, кого мы с нетерпением ждали. Можете доложить товарищу генерал-майору, что операция вступает в активную фазу. Время и место встречи в соответствии с планом.

15 октября 2028 года

Корабль Независимой Торговой Гильдии.

Система звезды Хи-1 Ориона (звезда Флеев). Орбита третьей планеты.

Двадцать девять световых лет от Солнца.

— Все это не имеет никакого значения, Виктор. Если бы нас в пути прихватил имперский патруль, мы замучались бы отмазываться, — Силх откинулся на спинку кресла и хлопнул руками по подлокотникам. — С точки зрения закона весь наш груз является обычной контрабандой. Вру, не совсем обычной. Я еще и нарушил минус-закон, запрещающий контакты с цивилизациями вашего уровня развития, а это, теоретически, чревато неприятностями лично для Императора. За такое мне могут влепить штраф, который поставит крест на всем моем бизнесе, а могут и отправить осваивать богатые ресурсами астероиды на каком-нибудь из дальних форпостов. И это все только при условии, что реальных негативных последствий не будет.

— Но ведь я прилетел сюда получать имперское гражданство, ты не забыл? — приподнял бровь Виктор.

— Не забыл. Но пока ты еще не гражданин, а все, что сейчас лежит в наших трюмах, вывезено с планеты из минус-списка без всяких на то оснований и разрешений. Но это еще только часть проблемы, причем меньшая часть. Есть еще житель Земли Виктор Вершинин, который неким волшебным образом вдруг объявится в консульстве Империи на одной из планет флеев в системе Хи Ориона. И что ответит означенный джентльмен на резонный вопрос консула о способе его прибытия в столь отдаленную от его родины точку?

— Послушай, Силх, это ты так сейчас со мной торгуешься? — усмехнулся Виктор. — Я верю, что все было и будет непросто, но ты ведь за мной прилетел, а значит, у тебя есть соображения, как обойти все эти проблемы или, по крайней мере, минимизировать риски. Или я не прав, и ты — безбашенный авантюрист, рискующий всем ради сиюминутной наживы? Что-то мне не верится в последний вариант.

— Я просто хочу, чтобы ты понимал, что все не так радужно, как тебе описывала Корра. Она отличный пилот истребителя и, вообще, человек многих талантов, но вот юриспруденция и торговля, особенно такая, как у меня, увы, к ее сильным сторонам не относятся. Я ввязался в это дело только потому, что тебя рекомендовала Корра. Мы давно не общались, но нас с ней слишком многое связывает. Не то, о чем ты думаешь, — улыбнулся Силх уголком рта, — Совместное выживание в детском приюте шахтерского городка под куполом, оно, знаешь ли, сближает. Но я не об этом. Естественно, у меня есть варианты действий, но расходы неожиданно выросли.

— И ты хочешь компенсацию, я прав?

— Это бизнес, Виктор. Ты должен это понимать.

— Я понимаю. Именно поэтому я изначально не спорил с предложенными тобой условиями. Семьдесят процентов прибыли твои.

— Но не с этого рейса, Виктор. Семьдесят процентов будет, когда ты станешь гражданином Империи, а пока извини, но твоя доля полностью уйдет на покрытие расходов по твоей легализации.

— Ты мог бы сказать об этом сразу. Почему я узнаю о новых условиях только на борту твоего корабля в тридцати световых годах от Земли? Если я сейчас соглашусь, то не удивлюсь, если после посадки на планету ты выдвинешь еще какое-нибудь кабальное условие.

— Обстоятельства изменились, — сообщил Силх, не отводя взгляда, — Сразу по прибытии в систему я связался со своим партнером внизу. Пока я торчал в Солнечной системе, а ты закупал на аукционах и в частных коллекциях работы ваших мастеров, здесь, на границах освоенной зоны, отчетливо запахло войной. Империя вот-вот снова схватится с танланами. Флеев эта разборка, вроде бы, не касается, но в связи с нарастанием напряженности все как с цепи сорвались. Уровень безопасности везде повышен до предела. Мне выкатили такую цену, что… В общем, извини, но иначе никак.

Планета флеев встретила Виктора и Силха тропическим ливнем. Метаболизм местных жителей достаточно сильно отличался от человеческого, но в основе своей все же был кислородным. Крупные, размером со страуса, разумные птицы, миллионы лет назад утратившие способность к полету, имели своеобразное представление о комфортной среде обитания. Третья планета их единственной звездной системы, незатейливо называемая людьми Флей-3, когда-то была по космическим меркам очень похожа на Землю, разве что климат имела более сухой и прохладный. Родная планета флеев обращалась вокруг их довольно горячей звезды ближе Флея-3, и когда птички выбрались в космос и всерьез озаботились колонизацией планеты-соседки, температура и влажность стали первыми вопросами, которые они взялись решать, подгоняя свои новые владения под себя. До имперских технологий терраформирования флеи пока не дотягивали, и вешать над планетой искусственное солнце не стали, как и заморачиваться с гравикорректором. Но выращенные ими прямо на месте атмосферные биогенераторы действовали достаточно эффективно. Насытив воздух планеты углекислым газом и водяными парами, флеи добились существенного потепления и увлажнения климата. Неплохо прижившиеся на новом месте растения с Флея-2, довершили дело, и теперь Виктор с трудом видел за стеной дождя даже спину идущего в метре впереди него Силха.

Столицу Флея-3 со всех сторон обступали девственные джунгли, галдящие миллионами глоток представителей местной фауны вперемежку с завезенными когда-то с Флея-2 видами. Птичкам такое, видимо, нравилось, а вот Виктор плохо понимал, как здесь вообще можно жить.

Имперское консульство располагалось в паре сотен метров от столичного космопорта. Видимо, при выборе места под представительство имперские дипломаты учитывали местную специфику и не больно-то рвались углубляться в лабиринты птичьего города, имевшего очень мало общего с привычными для людей мегаполисами.

Ничего совсем-уж неприемлемого в атмосфере Флея-3 не содержалось, но интенсивный запах сероводорода, волнами накатывающий на город из джунглей, категорически не радовал человеческое обоняние, поэтому Силху и Виктору пришлось воспользоваться фильтрующими масками, защищавшими органы дыхания от висящего в воздухе ядреного аромата тухлых яиц.

— Добро пожаловать в птичью столицу, — с сарказмом в голосе произнес Силх, забираясь в кабину арендованного флайкара. Найти здесь машину имперского производства оказалось непросто, но человеческая диаспора в городе флеев все-таки существовала, так что проблема оказалась решаемой, хоть и не дешево.

Виктор поспешил последовать примеру торговца, и прозрачная дверь флайкара отгородила его от льющего с неба зловонного потока.

— Маску не снимай, — предупредил Силх, — тут лететь меньше минуты, вентиляция не успеет удалить сероводород из воздуха кабины.

— Что делают люди в этом мегакурятнике? — поинтересовался Виктор, наблюдая, как вода стекает на пол с непромокаемого комбинезона, который совсем недалеко ушел от легкого скафандра и точно мог дать много очков вперед любому земному костюму химзащиты.

— Бизнес, — коротко ответил Силх. — Как говорят у вас на Земле, ничего личного, только бизнес. С первого взгляда птички кажутся отсталой цивилизацией, но это совсем не так. На самом деле они даже не входят в минус-список. В биотехнологиях они изрядно опережают Империю. Ну, и технику тоже развивают, хоть и не так быстро. Тем не менее, в своей системе они смогли колонизировать три планеты. Теория U-поля у флеев есть, но свои межзвездные корабли они пока не строят — предпочитают заказывать в Империи. Ладно, хватит болтать. Ты легенду свою хорошо помнишь?

— Она мне сниться скоро начнет. Я, по-моему, уже сам в нее верю, — вполне серьезно ответил Виктор.

— Это правильно, так и должно быть. Там, в консульстве, не дураки сидят. Они за свою жизнь и службу столько всего видели, что фальшь чувствуют на раз. А еще лучше у них развит нюх на злые помыслы против Империи, так что если таковые имеешь, лучше сразу назад поворачивать, — с усмешкой произнес Силх. — Все, прибыли. Вон то двухэтажное здание — консульство. Дальше ты уже сам.

16 октября 2028 года

Планета Флей-3.

Консульство Империи.

Прежде чем попасть в помещение консульства, Виктор прошел обработку дезодорантами, ароматизаторами и дезинфекторами, а потом был высушен потоками теплого воздуха. После завершения процедуры внутренняя дверь открылась, и Виктор с удовольствием стянул с лица фильтрующую маску.

— Рада видеть вас, гражданин, — поприветствовала Виктора импозантная женщина средних лет, одетая в безукоризненный брючный костюм серого цвета с легким перламутровым отливом, — что привело вас к нам? Вы ведь пришли без предварительной записи, не правда ли?

— Добрый день, — улыбнулся Виктор, — для предварительной записи нужен персональный код гражданина, а у меня его нет.

— Вот как? — на лице сотрудницы консульства отразилось удивление, смешанное с настороженностью, — То есть вы не гражданин Империи? Это необычно. Я не знала, что на Флее-3 есть граждане Союза Семи Планет.

— Я не имею к названному вами Союзу никакого отношения, — Виктор продолжал улыбаться, — Меня зовут Виктор Вершинин, я житель планеты Земля, это примерно в тридцати световых годах отсюда, в Солнечной системе. И я гражданин Российской Федерации, это одно из государств Земли.

— Вы можете называть меня Ланда, — слегка нахмурившись, ответила собеседница Виктора, — я чувствую, что наш разговор может оказаться долгим. Давайте присядем. Не желаете прохладного орехового клю?

— С удовольствием, Ланда, — слегка кивнул Виктор, — после того, что творится на улице, это будет очень кстати.

— Здесь почти всегда так. Вы недавно на Флее-3?

— Примерно сутки. И скажу честно, не слишком хотел бы здесь задерживаться.

Ланда неспешно разлила по тонким изящным чашкам приятно пахнущий клю и присела на мягкий диван рядом с небольшим столиком.

— Планета Земля, — задумчиво произнесла она, прикоснувшись к небольшому устройству на правом запястье.

Над столиком развернулась голографическая проекция, напоминающая экран монитора. Что там высматривала Ланда, Виктор не видел — экран был индивидуального пользования, и представленная на нем информация нормально воспринималась только под определенным углом зрения.

— Планета из минус-списка? — коротко взглянув на Виктора, спросила сотрудница консульства.

— Я не знаток законов Империи, Ланда, — чуть помедлив, ответил Виктор. Термин «минус-список» я уже слышал, но он мало о чем мне говорит, кроме того, что контакты с жителями таких планет для граждан Империи не приветствуются.

— «Не приветствуются», это вы очень мягко выразились, Виктор. Ну, хорошо, раз уж вы здесь, я бы все-таки хотела понять, что вас к нам привело. Вы ведь так и не ответили на этот вопрос.

— Я хотел бы подать заявление о получении гражданства Империи, — невозмутимо ответил Виктор.

— Не думаю, что это возможно, Виктор. Даже то, что я сейчас с вами разговариваю, уже на грани нарушения имперских законов. Меня извиняет лишь то, что вы сами пришли в наше консульство. Для получения гражданства Империи жителем планеты из минус-списка нужны очень веские основания. Скажу честно, я даже не знаю, какие именно. Разве что личный указ императора…

— У меня есть необходимые основания, Ланда, — чуть усмехнувшись ответил Виктор, вынимая из внутреннего кармана комбинезона файл с наградным листом.

Ланда взяла документ из рук Виктора, некоторое время внимательно его просматривала, потом положила лист на столик и вновь углубилась в изучение какой-то информации на голографическом мониторе. Пауза длилась около пяти минут. Все это время Виктор терпеливо ждал, неторопливо попивая приятный ореховый напиток. Наконец сотрудница консульства оторвалась от своего занятия и перевела взгляд на посетителя.

— Это очень необычно, Виктор. Признаться, в моей практике подобная ситуация встречается впервые, а практика у меня весьма обширная.

— Все когда-то случается в первый раз, — с улыбкой заметил Виктор.

— У меня нет оснований отказать вам в принятии заявления о гражданстве, но хочу честно вас предупредить, решение по вашему вопросу будет приниматься не здесь. Ни я, ни даже Консул не имеем соответствующих полномочий. Вам придется задержаться на Флее-3, причем точно назвать срок принятия решения я не могу.

Виктор молча кивнул, глядя на Ланду в ожидании продолжения.

— Сейчас я задам вам несколько вопросов. Постарайтесь ответить максимально четко и честно. Ваши ответы войдут в анкету и будут отправлены в Империю. Естественно, они будут проверяться, и если результаты этой проверки окажутся отрицательными… думаю, вы сами все понимаете.

— Несомненно.

— Тогда приступим. Ваше полное имя?

— Вершинин Виктор Сергеевич.

— Гражданство?

— Солнечная Система. Планета Земля. Государство Российская Федерация.

— Профессия или род занятий?

— Пилот ударного вертолета Ка-50.

— Вертолета?

— Атмосферная летающая боевая машина.

— Воинское звание по имперской классификации?

— Мастер-майор.

— Как оказались на Флее-3?

— Прибыл на арендованном корабле Независимой Торговой Гильдии.

— Кто владелец корабля?

— Флей, представившийся мне как Ц-Кацц.

Ланда недовольно поморщилась. Виктор ее хорошо понимал. Проверка информации, связанной с разумными птицами, всегда вызывала у Империи изрядные проблемы. На это Силх и рассчитывал, создавая легенду для Вершинина.

— Каким способом вы покинули свою планету и как оказались на корабле НТГ?

— Ц-Кацц вышел со мной на связь, объяснил мне перспективы, назвал условия сделки и потом прислал за мной корабль на Землю.

— Кто пилотировал корабль?

— Человек, назвавшийся именем Силх.

— Какую информацию сообщил вам Силх?

— Он ничего мне не сообщил. По его словам наниматель запретил ему со мной общаться.

По лицу Ланды на мгновение скользнула легкая усмешка, а может Виктору это только показалось.

— Вы владеете базовым имперским диалектом. Кто и когда ставил вам лингвистическую матрицу?

— Ставил Силх, во время полета сюда.

— Какой груз вез корабль?

— Картины земных художников, несколько скульптур, высокохудожественные ювелирные изделия из золота, платины и драгоценных камней. Все это я купил на Земле по указанию Ц-Кацца в качестве оплаты за перелет на Флей-3.

Силх сказал Виктору, что чем больше в его ответах будет правды, тем лучше. Поэтому легенда отклонялась от реальных событий лишь в тех моментах, которые действительно этого требовали. Действия флея Ц-Кацца никак не подпадали под законы Империи. У птичек был свой вождь, и за подобные фокусы, если бы они реально имели место, Старшие должны были накостылять именно ему, а не человеческому императору. Поэтому про художества Ц-Кацца можно было врать все, что угодно, тем более что этот птиц, давний партнер Силха, за щедрое вознаграждение готов был подтвердить все до буквы, если вдруг имперцы обратятся к нему с вопросами. А они обратятся, кто бы сомневался. Вот только задавать эти вопросы им придется весьма деликатно, все же Ц-Кацц — гражданин другого государства, который имперцам ничем не обязан. И его ответами они будут вынуждены удовлетвориться, какими бы они ни были, а они будут правильными.

— С какой целью вы хотите стать гражданином Империи?

Виктор ждал этого вопроса и боялся его, поскольку честно отвечать было нельзя, а придумать что-то правдоподобное оказалось неожиданно сложно. В конце концов, Виктор просто решил сказать пусть и не всю, но правду.

— Я профессиональный военный, Ланда, — чуть помолчав, ответил Вершинин, — Вторжение кронсов на мою планету погубило миллионы людей, среди которых были мои товарищи. Я видел, как погибали наши солдаты. Погибали в бою, делая все от них зависящее, чтобы остановить врага, но техническое превосходство противника слишком часто делало их гибель напрасной. Я хочу получить в свои руки оружие, которое позволит мне на равных сражаться с кронсами. Пусть не на Земле, а там, где это будет нужно Империи, но чем больше я уничтожу врагов, тем меньше шансов, что они вновь атакуют мою планету.

— Ну, если судить по вашему наградному листу, как минимум, одну боевую машину кронсов вы все-таки уничтожили даже тем оружием, которое имели, — задумчиво произнесла Ланда.

— Я только добил ее, — невесело ответил Виктор. — Если бы не атака имперского истребителя, танк кронсов не подпустил бы мой вертолет даже на максимальную дистанцию пуска ракет.

— Что ж, Виктор. У меня больше нет к вам вопросов, — произнесла Ланда, вставая. — Анкета сформирована. Как я уже сказала, решения придется ждать некоторое время. Надеюсь, не слишком долгое.

* * *

17 октября 2028 года

Планета Флей-3.

Борт корабля Независимой Торговой Гильдии.

Силх целыми днями пропадал где-то в птичьем городе, напоминающем заросший буйной зеленью огромный недостроенный, да так и заброшенный район где-то на Земле. Создавалось впечатление, будто в джунглях Амазонки строители начали возводить одновременно несколько тысяч кирпично-монолитных небоскребов, да так и бросили их на стадии почти законченных каркасов, а джунгли со временем поглотили чужеродные постройки, густо оплетя их лианами до самого верха. На самом деле это, конечно, только казалось, и дома флеев были вполне готовы к проживанию своих хозяев. Просто птички любили зелень и не выносили стен, и, соответственно, их не строили. Крыши и многочисленные козырьки у их домов имелись — флеи не любили долго мокнуть под дождем без особой необходимости, но птичьи корни давали о себе знать, и возносящиеся к небу иногда на сотню этажей дома флеев изобиловали поперечными балками и прочими насестами, создавая у стороннего наблюдателя ощущение, что он находится в грандиозном курятнике.

Силх в этой птичьей вакханалии ориентировался, как у себя дома. Его походы в город флеев приносили плоды, и трюмы корабля постепенно пустели — торговец пристраивал вывезенные с Земли предметы искусства, используя свои давно наработанные каналы сбыта всевозможной инопланетной экзотики. Виктору же делать оказалось совершенно нечего. Брать с собой в город торговец его не хотел, чтобы лишний раз не светиться вместе с гражданином планеты из минус-списка, а в корабле делать было совершенно нечего. В конце концов, Виктор и попросил Силха дать ему доступ к местной сети — аналогу земного Интернета, но у Силха неожиданно нашлись возражения.

— Это может быть опасно, Виктор, — нахмурившись произнес торговец, — Ты ведь еще не гражданин империи, а значит, передача тебе любой информации, особенно научно-технической, находится под строгим запретом. И если парить мозг имперским чиновникам мы еще как-то можем, то обмануть Старших вряд ли получится.

— И в чем опасность?

— Вот в этом, — Силх указал на вмурованный в пульт управления светящийся шар. — Это артефакт Старших. Он появляется в любом космическом корабле, как только в него устанавливают гипердвигатель, и следит за соблюдением экипажем определенного свода законов. Шар может возникнуть где угодно. Бывает, что просто на полу командного поста, но может и прорасти сквозь стену или пульт, ничего важного, правда, никогда не повреждая. Если его убрать из корабля, гипердвигатель и все системы управления просто перестают работать. Вот такой вот подарочек. В нормальном состоянии он желто-коричневый, и это означает, что у Старших нет претензий к экипажу. С того момента, как я вышел с тобой на связь с орбиты Земли, шар сменил цвет сначала на оранжевый, а потом, когда ты прибыл на корабль, он стал почти красным. Пока это не смертельно — реальная опасность возникнет, когда шар покраснеет почти до бардового оттенка и начнет пульсировать. Вот тогда управление кораблем может в любой момент заблокироваться, а императору от Старших поступит протест, означающий для Империи большие неприятности. Нам, вернее, мне, при этом тоже хорошо не будет.

— То есть в сеть мне нельзя?

— Трудно сказать…, — на лице Силха отразились сомнения, — думаю, если ты начнешь искать там принципы работы плазменных пушек и защитных полей, проблемы мы огребем практически мгновенно, ну а если ты захочешь посмотреть пару сезонов сериала «Люби меня нежно»…

— Я понял, — усмехнулся Виктор, — а что-то еще, кроме просмотра слезно-сопливых фильмов, разрешено такому, как я, делать в вашей сети? Я тут от безделья скоро с ума сойду. Копаться в памяти корабельного компьютера ты мне не разрешаешь…

— По тем же причинам, Виктор, ничего личного. Стоп! Я, кажется, знаю, чем тебя занять. У вас на Земле, как я помню, индустрия онлайн-игр весьма распространена. У нас она тоже есть. Ты ведь пилот, а значит, симуляторы космического боя тебе должны понравиться. Наши аэрокосмические истребители и штурмовики ты уже и так видел, причем в бою. Характеристики их ты в основном наверняка знаешь, не идиоты же у вас в аналитиках ходят. Значит, ничего особо нового и запретного по научно-технической части ты из игрушки не получишь, а вот представление о том, как у нас воюют в космосе, составить сможешь, причем, поверь мне, достаточно достоверное, разработчики постарались. Ну а если артефакт Старших все-таки начнет краснеть сильнее, корабельный вычислитель сам тебя из сети выкинет, я его настрою нужным образом.

— Н-да… — покачал головой Виктор, — не так я представлял себе знакомство с космической цивилизацией. Игрушка, значит… Ну ладно, пусть будет игрушка.

— А ты не зацикливайся на том, что это игра. Воспринимай ее, как тренажер, тем более, что это практически, так и есть. Управление, конечно, сильно упрощено, чтобы сделать его доступным для максимального числа игроков, но для любителей реализма там есть режимы, очень неплохо эмулирующие кабину и органы управления настоящего истребителя. Корра, кстати, тоже заглядывала раньше в эту игру и говорила, что разработчиков явно консультировали военные пилоты, уж очень много интересных деталей переехало в игровой интерфейс из реальной жизни.

— Ну, показывай, — заинтересовался Виктор, — давно хотел полетать на ваших машинах.

18 октября 2028 года

Планета Флей-3.

Борт корабля Независимой Торговой Гильдии.

Пилотажный кокон второго пилота отлично подошел для загрузки игрового интерфейса. Как сказал Силх, любой фанат-геймер был бы счастлив возможности ходить в игру с такого оборудования. Это почти как играть в авиасимулятор, сидя в кабине настоящего истребителя, с той лишь разницей, что корабль у Силха все-таки не был боевым, но бортовой вычислитель вполне справлялся с дополнением реальности необходимыми виртуальными компонентами.

Игрушка носила пафосное название «Битва за Ригель», причем понять, почему в названии присутствует такая космографическая привязка, оказалось непросто. Наверное, изначально в игре действительно была только одна локация, включающая эту тройную звезду и ее ближайшие окрестности, но со временем «Битва за Ригель» набрала популярность, и к настоящему моменту виртуальные бои шли уже за несколько десятков звездных систем, очень тщательно и достоверно воспроизведенных геймдизайнерами в игровом пространстве.

Если отбросить продвинутые технологии виртуальной реальности, то возникало впечатление, что с Земли Виктор никуда и не улетал. Дома Вершинин иногда баловался онлайн-играми, причем далеко не всегда аваисимуляторами. Танки, к примеру, или пошаговые стратегии его тоже вполне радовали, только времени на всю эту ерунду обычно было жалко.

Здесь, как и в земных играх, Виктору сначала предложили выбрать имя и внешний вид персонажа. С этим Вершинин заморачиваться не стал и выбрал из появившегося перед ним длинного ряда типовых персонажей первого попавшегося более-менее нейтрально выглядящего человека. Возможность играть за флея или еще кого-то из чужих он даже не рассматривал. С именем Виктор тоже долго не раздумывал и коротко бросил в микрофон шлема: «Вершинин».

Выбор расы предопределил и тип скромного кораблика, полученного Виктором для первой миссии. Как скупо сообщалось в аннотации к этому изделию человеческих верфей, «Варвар» был первым созданным людьми космическим палубным истребителем. Машины этого типа базировались на авианосце «Метрополия», построенном девяноста лет назад, почти сразу после вхождения Империи в Протекторат Старших. По сравнению с боевой машиной Корры этот аппарат выглядел бипланом времен первой мировой на фоне многофункционального истребителя Су-57. Никаких защитных полей и плазменных пушек, слабые средства радиоэлектронной борьбы и не слишком эффективные ионные двигатели. Из оружия имелись в наличии две автоматических сорокамиллиметровых пушки и четыре пусковых блока управляемых ракет. При желании вместо ракет можно было поставить контейнеры с корректируемыми бомбами или пару довольно примитивных лазерных пушек, оружия очень спорного и далеко не всегда эффективного. До вторжения кронсов для любого жителя Земли эта машина, несомненно, выглядела бы чудом техники, но Виктор видел вблизи современную технику Империи и кронсов, так что ему было с чем сравнивать.

Первая миссия оказалась, как водится, учебной. Виктор опасался, что управление полетом в космосе вызовет у него сложности и для начала выбрал предельно упрощенный вариант интерфейса, предназначенный для отчаянных нубов, но быстро понял, что явно перестраховался. Тогда он ударился в другую крайность и попытался разобраться сразу с максимальным уровнем сложности управления, требующим от игрока практически профессиональных навыков пилота истребителя, но зато дающим ему возможность выжимать из машины все, на что она способна. Неожиданно для себя Вершинин обнаружил, что без особых проблем справляется с незнакомым интерфейсом. Полетав немного вокруг авианосца и вдоволь постреляв по учебным целям, Виктор вернул машину в ангар и решил немного разобраться в сути игры.

«Битва за Ригель» оказалась игрой не для индивидуалистов. Все значимые действия здесь совершались исключительно в команде. Различных социальных ролей тут можно было отыгрывать великое множество. Виктор сразу выбрал близкую себе профессию пилота, но при желании имелась возможность стать и солдатом, шахтером, торговцем, строителем или пойти по пути еще десятка различных специализаций. Объединяло всех лишь одно — необходимость тесного взаимодействия. Игроки мирных профессий умели добывать ресурсы или иным способом зарабатывать деньги, но не могли обойтись без охраны, а боевые персонажи либо пытались эти деньги и ресурсы отнять, либо защищали их владельцев, не бесплатно, разумеется. На низких уровнях этими взаимоотношениями дело и ограничивалось, но стоило игроку подняться выше, и он немедленно вовлекался в клановые войны и мог в итоге стать кем угодно, вплоть до императора. Последнее, правда, утверждалось чисто гипотетически, но, по крайней мере, такую возможность администрация «Битвы за Ригель» не отрицала, хоть прецедентов смены императора за все время существования игры и не имелось.

Развитие персонажа в «Битве за Ригель» происходило достаточно традиционно — практически любая активность в игре приносила баллы опыта. Никаких бонусов непосредственно персонажу эти баллы не прибавляли, но по мере их накопления у игрока появлялась возможность приобретать все более совершенные корабли, получать доступ к новым видам оружия и оборудования и заключать более выгодные контракты. Вторым важным фактором развития являлись, конечно же, деньги, куда ж без них? Именно за игровую валюту приобретались все вышеозначенные вкусности. Ну и, естественно, игровая экономика функционировала так, что денег игрокам постоянно не хватало. При этом игровую валюту можно было приобрести за реальные имперские кредиты, что большинство фанатов «Битвы за Ригель» регулярно и делало. По совету Силха Виктор тоже закинул на игровой счет около сотни кредитов, чтобы не застревать надолго в наиболее нудных местах лестницы развития. Силх утверждал, что девяноста пять процентов игроков регулярно тратят реальные деньги на покупку игровой валюты, но администрация не препятствует и обратному процессу, то есть обмену игровой валюты на реальные деньги, и в «Битве за Ригель» есть немало персонажей, приносящих своим владельцам неплохие доходы. Деньги в планах Виктора играли весьма значительную роль, и он поставил в своей памяти галочку рядом с этой информацией, решив по возможности изучить этот вопрос глубже. Ограничивать свои финансовые операции только партнерством с Силхом Виктор не хотел. Последний финт торговца с изъятием доли Виктора от первого рейса в счет расходов на легализацию вроде бы был обоснован, но все равно оставил неприятный осадок и посеял в душе Виктора сомнения в перспективности долгосрочных отношений с контрабандистом. Возможности самого Виктора по зарабатыванию денег в мире, опередившем Землю в развитии на полторы сотни лет, были сильно ограничены, так что Вершинин решил не пренебрегать даже таким сомнительным шансом.

Выбранная Виктором профессия предполагала три варианта игры — военным пилотом имперского флота, наемником или пиратом. Пирата Вершинин отмел сразу, по чисто идеологическим соображениям, но и жесткая иерархия на службе императору его тоже как-то не привлекла. Немного подумав, Виктор выбрал наемника, и из ангара авианосца его тут же перебросило в другую локацию. Судя по окружающей обстановке, изобилующей голографическими экранами с бегущими по ним информационным строками, он попал в помещение биржи на какой-то пустотной станции — место притяжения весьма разношерстной публики и заключения сделок между персонажами. Его догадка тут же подтвердилась прозвучавшим приветственным сообщением с краткой инструкцией для новичка.

Контрактов, доступных для владельца корабля начального уровня, нашлось немного, а при более детальном рассмотрении, так и вообще остался всего один. Денег за миссию обещали сущие слезы, но зато и никаких требований к опыту пилота не предъявлялось. Некий шахтерский союз набирал наемников в эскорт для проводки конвоя рудовозов из внешнего пояса астероидов к орбитальным заводам пятой планеты Ригеля-В. В контракте скупо сообщалось, что маршрут этого внутрисистемного перелета проходит через область пространства, не в полной мере контролируемую имперским флотом, а значит, нападения пиратов на конвой исключать нельзя. В случае успеха миссии все расходы по ремонту кораблей наемников и пополнению боезапаса и топлива берет на себя заказчик, ну а если конвой не дойдет, уж извините.

Виктор подал заявку и стал ждать, пока командир отряда ее рассмотрит. На данный момент из десяти строк в таблице вакансий семь уже светились зелеными никнеймами наемников, получивших добро на участия в миссии. Сами наемники толпились здесь же, у стойки, над которой висел в воздухе экран. Четыре человека и три флея.

— Привет, Вершинин. Первый бой? — неожиданно прозвучал в шлеме Виктора голос командира охраны конвоя, игравшего под никнеймом Горро-34.

— Первый, — подтвердил Виктор.

— Ых… у нас уже трое таких, а выбирать не из кого. Время неудачное — спят еще все. Сейчас только Флей-3 в игре. Ну, может, еще кто-то с Флея-2 подтянулся… Медленно команда набирается.

Никнейм Виктора в таблице мигнул и изменил цвет с желтого на зеленый.

— Порвут нас… — тусклым голосом сообщил Горро.

— Да у пиратов, я думаю, те же проблемы, — пожал плечами Виктор.

Командир не ответил — в таблице на голографическом экране появилось еще две желтых записи с именами кандидатов в команду, и Горро, видимо, занялся ими.

— Эй, люди, — обратился к нам один из флеев с неудобопроизносимым именем, — вы новости хоть иногда смотрите? По-моему, вас в игре мало не потому, что все спят.

— Да? А что такое? — повернулся к флею один из человеческих персонажей.

— Ну, вы даете, человеки, — флей потряс головой, что означало у птичек презрительную усмешку, — ваша Империя и танланы в ближайшие сутки вцепятся друг другу в глотки, а вы тут в игрушки играете…

— Да мне-то что? Я живу на Флее-3 и мне тринадцать лет. В армию меня не заберут, а ваши планеты танланы бомбить не будут.

— Ты дурак, человек, или только прикидываешься?

— Все, прекратили треп. Команда набрана, начинаем миссию, — в корне пресек заинтересовавшую Виктора перепалку командир наемников.

18 октября 2028 года

Виртуальная реальность игры «Битва за Ригель».

Конвой рудовозов.

Обширное астероидное поле, через которое пролегал маршрут конвоя, Виктору не нравилось. Не зря именно здесь режим ускоренного игрового времени отключился, и командиру конвоя пришлось выбирать, как именно он будет проходить опасное место. Все длинные и скучные перелеты, размывающие динамику игры, проходили в условно сжатом времени, так что весь путь с окраины системы до первого сложного участка маршрута не занял и десятка секунд.

Здесь пиратов могло и не быть. Таких удобных для засады мест на маршруте имелось, как правило, не меньше трех. Об этом Виктору сообщил тот самый флей, назвавший дураком игрока-подростка. Любая миссия в «Битве за Ригель» имела ограничения по времени. В нашем случае выход за пределы выделенного временного лимита означал поражение, поэтому долго висеть на входе в астероидное поле конвой не мог.

Три десятка рудовозов и девять истребителей конвоя ждали команды, но Горр медлил. Виктор подумал, что, видимо, их командир и сам не слишком опытен, может, вообще впервые ведет конвой и сейчас просто не знает, что делать. На этом уровне вероятность получить себе в командиры подобного персонажа была достаточно высокой.

— Три «Варвара» — в боковые дозоры, — наконец решился Горро, — Только не жмитесь к конвою, отойдите километров на сто. Я иду замыкающим, Два «Цет-пятых» — в непосредственное прикрытие рудовозов. Остальные — в головную группу. Начали!

Конвой приступил к разгону, но довольно быстро был вынужден его прекратить — высокая скорость в астероидном поле вредна для здоровья. Виктор пытался поставить себя на место пиратов. Маршрут конвоя им известен, как и точки, удобные для нападения. Насколько разумно устраивать засаду в первом же таком месте на пути конвоя? Охрана еще свежа и бодра, все на взводе… С другой стороны, подсознательно нападения здесь конвой может и не ждать. Тут еще нужно помнить, что противники — такие же нубы, половина из которых, возможно, первый день в игре. Пытаться просчитать ход мысли их командира — дохлое дело. И все же Виктор почему-то был уверен, что нападут на них именно здесь.

Истребитель Вершинина шел курсом, параллельным конвою. Виктор подумал, что пару «Варваров», которых, по большому счету, не жалко, можно было бы выслать вперед для дальней разведки. Раннее обнаружение засады вполне окупило бы гибель одного или даже обоих таких разведчиков, огневая мощь которых в прямом столкновении с пиратами все равно особой роли сыграть не могла. Но Горро, видимо, считал иначе.

Боевые корабли конвоя представляли собой сборную солянку. Выбирать командиру было действительно не из кого, и в команду вошли шесть кораблей двенадцатого ранга, то есть самого слабого начального уровня, в том числе и «Варвар» Вершинина. Пределом для данной миссии служил десятый ранг, но владельцев таких кораблей конвоирование рудовозов вряд ли могло заинтересовать — для них на бирже имелись куда более интересные предложения. Оставалось надеяться, что и в пиратскую команду таких кандидатов не нашлось. В итоге единственной более-менее серьезной силой наемников стали три истребителя «Цет-пять» постройки флеев и «Латник» Горро, хотя можно ли считать силой корабли одиннадцатого ранга — большой вопрос.

Головная группа, состоявшая из «Цет-пятого», «Варвара» и двух «Перьев» — начальных кораблей двенадцатого ранга, выдаваемых новичкам-флеям — уже приближалась к дальней границе астероидного поля, а никаких признаков вражеской активности пока не наблюдалось. Еще немного, и первый опасный участок остался бы позади, но пираты выбрали неожиданную тактику. Когда половина конвоя уже покинула астероидное поле, противник, державшийся до этого момента на почтительном расстоянии, скрываясь за массивными каменными глыбами, стремительно перешел в атаку.

Один из «Варваров» бокового дозора был практически мгновенно уничтожен, но своей гибелью он предупредил наемников о нападении. В начальном этапе схватки Виктор не участвовал, находясь в сотне километров от конвоя с противоположной стороны от атакующих пиратов. Безнадежность ситуации стала очевидной буквально через несколько секунд — быстро приближающийся строй противника возглавлял «Цет-семь». Что могло привлечь в пиратскую команду пилота корабля десятого ранга, Виктор не понимал, но факт оставался фактом.

— Вот уж повезло, так повезло, — процедил сквозь зубы Горро, бросая своего «Латника» навстречу пиратскому флагману, — «Цет-пятые», делай, как я, остальные прикрывайте конвой. Пока не завалим «Семерку», шансов не будет.

— А их и так уже нет, — отозвался кто-то из флеев, — ты что, не видишь, командир? Это же клановая песочница. Редкая штука на таких уровнях, но, как оказалось, бывает.

Виктор присмотрелся к никнеймам пиратов. Действительно, все атакующие корабли принадлежали к клану «ФлейФлиб». Теперь стало ясно, что здесь делает «Цет-семь» и его пилот. Клану зачем-то понадобилось быстро прогнать через начальные уровни группу совсем зеленых новичков. Флей был прав — такая ситуация действительно встречалась нечасто. Обычно кланы обращали внимание только на игроков, уже сумевших как-то проявить себя в виртуальных сражениях, но из любого правила случаются исключения, и нам повезло на такое исключение нарваться.

Нестандартное поведение пиратов теперь легко объяснялось. Они не хотели тратить время на сложные засады в конце пути конвоя. Имея преимущество по качеству и огневой мощи кораблей, они выбрали ближайшее удобное место для засады, но и тут их команда не собиралась вести ближний маневренный бой в каменной мешанине астероидного поля. Конвой пропустили до внешней границы свободного от астероидов пространства и напали уже, практически, в открытом космосе, где все решали только характеристики боевой техники.

Горро, видимо, тоже это сразу понял, но в жестком цейтноте придумать что-то эффективнее лобовой контратаки, похоже, не сумел. Пока Виктор, о котором в пылу боя все просто забыли, возвращался к конвою, основное сражение уже, фактически, завершилось.

«Латник» Горро распустился красивым огненным цветком, нарвавшись на двойное ракетное попадание. «Цет-семь», немного вырвавшийся вперед из строя пиратов, использовал против командира наемников свое главное оружие, которое здесь имелось только у него — ракеты с плазменным разгонным блоком. Противопоставить этому быстрому и достаточно точному оружию Горр ничего не смог. Тем не менее, его «Латник» тоже успел дать ракетный залп, тут же поддержанный двумя «Цет-пятыми». Все-таки три корабля, уступавшие своему противнику лишь один ранг, при одновременной атаке представляли для него определенную угрозу. Их ракеты могли нанести кораблю противника меньшие повреждения, летели они медленнее, но их было много, а истребитель десятого ранга хоть и имел две скорострельные турели ближней обороны, но сбить двенадцать одновременно заходящих на него целей оказался неспособен.

Два продолживших атаку «Цет-пятых» не меняли курс, упорно подсвечивая цель для своих ракет, имевших лазерные системы наведения. Не сделай они этого, и более совершенные системы радиоэлектронной борьбы пиратского флагмана сбили бы ракеты с курса. Четыре почти одновременных взрыва не смогли уничтожить вражеский корабль, но нанесли ему столь серьезные повреждения, что его дальнейшее участие в бою уже мало на что могло повлиять. Но и кораблям наемников, не имевшим возможности сойти с боевого курса, пришлось принять на себя встречный огонь пиратской эскадры. В общем, пережили они «Латника» ненадолго. Гибель флеев оказалась не такой зрелищной — их корабли развалились на бесформенные обломки, приняв каждый по десятку ракетных попаданий, при том, что им за глаза хватило бы и двух-трех.

Теперь расклад стал как бы ни хуже, чем в начале схватки. Самая мощная боевая единица пиратов вышла из боя, но остальная девятка практически не имела повреждений, в то время как у защитников конвоя осталось только шесть истребителей, причем пять из них двенадцатого ранга.

— Эй, наемники, которые на «Варварах», — пришло на общей частоте сообщение от кого-то из пиратов-флеев, — не расстраивайтесь. Мы сейчас вас задавим, но скоро вы сможете повоевать по-настоящему. По полной программе удовольствие получите. Я перед боем заходил на имперский инфопортал. Танланы атаковали два ваших пограничных форпоста всего в десятке световых лет отсюда. Готовьтесь к бою, человеки.

— Отвали, — сосредоточенно ответил кто-то из людей-наемников.

— Да я-то отвалю, а вот ты вряд ли, — флей разразился кудахтающими звуками, заменявшими птичкам смех.

Виктор с интересом прислушивался к диалогу игроков. Доступ на новостные сайты Силх ему закрыл, сославшись на возможные проблемы известного характера, но, как оказалось, от некоторых новостей не скроешься даже в виртуальности.

В принципе, из игрушки можно было смело выходить. Конвою все рано конец, а штраф за выход из боя до завершения миссии Виктора не пугал, но Вершинин решил все-таки задержаться — вдруг игроки скажут еще что-то интересное о происходящем на границах Империи.

Для победы пиратам требовалось уничтожить всех защитников конвоя, а наемники побеждали либо при уничтожении всех пиратов, либо при прохождении всех трех локаций, в которых были возможны засады. При этом наемникам следовало сохранить хотя бы один из тридцати рудовозов. Заработок и боевой опыт у каждой из сторон зависел от количества захваченных или же сохраненных транспортных кораблей, так что выгоды от уничтожения рудовозов не имел никто, но проигрывающая сторона, бывало, начинала жечь эти беззащитные корабли просто, чтобы врагу не достались, и сейчас, похоже, подобный момент настал.

— Ну что, будем транспорты бить? — подвесил вопрос пилот единственного уцелевшего «Цет-пятого», автоматически ставший новым командиром наемников, — А то слишком уж жирный кусок этим клановцам достанется.

— Подожди, — неожиданно для себя самого остановил флея Виктор, — давай лучше сгоним рудовозы в кучу и устроим между ними собачью свалку.

— Чего? Какую свалку? — пришло сразу несколько вопросов от других пилотов.

— Ну, беспорядочный маневренный бой. Транспортам в такой драке все равно нехило перепадет, а может, еще и кого-то из пиратов с собой прихватим.

— Ну, давай попробуем, — с некоторым сомнением ответил флей, отдавая рудовозам нужные указания, — по крайней мере, не скучно будет.

Перед боем Виктор несколько изменил базовую конфигурацию своего «Варвара». Заменять ракетные пусковые установки лазерными пушками на игровом форуме категорически не советовали, но Вершинин хотел попробовать все возможности и вместо двух из четырех пусковых все-таки поставил лазеры. Нелюбовь игроков «Битвы за Ригель» к лазерным пушкам основывалась на двух пакостных свойствах лазерного луча — расходимости и дурной привычке отражаться от зеркальной брони. На расстоянии в несколько десятков километров пятно когерентного излучения расширялось настолько, что уже не могло эффективно воздействовать на цель, а наличие в многослойной броне отражающих слоев делало лазер пригодным только для поражения отдельных уязвимых элементов конструкции, типа стволов орудий, эффекторов сканеров или уже поврежденных снарядами участков брони. Несмотря на практически мгновенное достижение цели после выстрела, попасть лазерным лучом в уязвимые точки активно маневрирующего истребителя на практике было крайне сложно — стволы орудий просто не успевали наводиться с достаточной точностью.

Истребители наемников нырнули внутрь строя рудовозов, сбившихся в плотное облако, и коротко огрызались из пушек, стараясь прикрываться тушами транспортов от ответного огня. Использовать ракеты пираты пока не рисковали — опасались случайно уничтожить ценную добычу. Но такая тактика ставила обе стороны примерно в равные условия, что было бы на руку имеющим численный перевес пиратам, если бы не одно «но», которым неожиданно стал «Варвар» Вершинина.

Лезть в гущу боя Виктор не стал, а попытался сначала пострелять издалека по периодически появлявшимся из-за массивных рудовозов пиратам, не подставляясь при этом ни под ответный пушечный огонь, ни под ракетные залпы. Теоретически, этому способствовало преимущество лазерных пушек, от огня которых невозможно было увернуться, как от снарядных очередей, прекрасно видимых на экранах сканеров и достаточно долго добирающихся до целей. Но на практике все оказалось совсем не так хорошо. Форумы не врали — огонь лазерных пушек с расстояния в десять километров не причинял пиратским машинам практически никакого вреда. Прицельно-навигационная система «Варвара» отлично видела уязвимые точки на бортах истребителей противника, но не могла обеспечить точного наведения. Выстрелы запаздывали, и лазерные лучи попадали в защищенные броней корпуса вражеских машин, без особого толка дырявя черное антирадарное покрытие и отражаясь от скрытого под ним зеркального слоя.

На машину Вершинина противники особого внимания не обращали, собираясь добить его позже. Что взять с нуба, бестолково пилотирующего примитивный истребитель, да еще и испортившего и без того слабое базовое вооружение заменой ракет на совершенно бессмысленные лазеры?

Что заставило Виктора отключить автоматическую прицельно-навигационную систему, он и сам, наверное, объяснить бы не смог. Просто функция ручного наведения присутствовала в продвинутом интерфейсе управления, которым пользовался Вершинин, и он решил попробовать, что из этого получится. Сначала не получилось ничего. Если раньше лазерные импульсы хотя бы попадали в корабли противника, то теперь они впивались в борта рудовозов или уходили в пустоту, но Виктор упорно пытался совместить прицельные маркеры лазерных пушек с уязвимыми точками вражеских машин, прекрасно видимыми в оптико-электронный прицел при сильном приближении. Мозг Вершинина, как губка, впитывал новую для себя информацию, формируя и перестраивая нейронные связи, запоминая характер маневров, применяемых тем или иным вражеским пилотом и уже на новом уровне координируя движения рук и глаз Виктора. В какой-то момент Вершинин понял, что механика игры не позволяет точно навести лазерные пушки из-за слишком низкой чувствительности сервисных механизмов, осуществляющих наведение. Видимо, существовал некий предел, быстрее которого они работать не могли. Аналогичные сложности возникали и со скоростью реакции пушки на нажатие сенсора огня. При автоматическом наведении все эти запаздывания складывались друг с другом и приводили к промахам. Для обычных пушек это не было столь критичным — попадание снаряда во вражеский истребитель с высокой вероятностью наносило ему повреждения, куда бы ни пришелся удар. А вот для лазеров все это работало уже гораздо хуже.

В пылу боя Вершинин не сразу заметил, что чем дольше он наблюдает за манерой боя того или иного противника, тем легче ему предсказать, где окажется вражеская машина в следующую секунду сражения. Но когда, наконец, Виктор обратил на это внимание, он решил попробовать работать на опережение, наводя лазерные пушки с упреждением, чтобы сделать поправку на запаздывание срабатывания механизмов и прохождение команд.

Первые попытки закончились не слишком удачно, но Виктор заметил, что результаты все же лучше, чем были при автоматическом наведении. Пользуясь тем, что его пока не трогают, Вершинин продолжил свои эксперименты, и когда он совсем уже было собрался бросить это бесперспективное занятие, вражеский истребитель «Перо» вдруг вспыхнул на мгновение и разлетелся на тысячи обломков, густо осыпавших борт рудовоза, за которым он мгновение назад прятался. Точное попадание лазерного луча в уже поврежденную кем-то из наемников ракетную пусковую установку вражеской машины привело к детонации боезапаса.

Виктор окинул взглядом общую картину боя. Пока он занимался экспериментами, ситуация из безнадежной превратилась в окончательно проигранную. Последний «Цет-пять» наемников разваливался на части, нашпигованный снарядами вражеских пушек — атаковавшие одновременно с четырех сторон противники не оставили ему шансов. Собственно, именно «Цет-пятый» являлся последней активно сопротивляющейся боевой единицей защитников конвоя, если не считать машину Вершинина, конечно. Все остальные наемники к этому моменту уже были уничтожены. У пиратов в строю еще оставались пять истребителей, включая сильно поврежденный «Цет-семь», державшийся в стороне от схватки.

Пользуясь тем, что один из пиратских «Латников» оказался повернут к нему кормой, Виктор всадил ему сдвоенный лазерный импульс в сопла ионных двигателей. Уничтожить машину, превосходившую его рангом, Виктор не смог, но повреждения, похоже, оказались достаточно серьезными. Во всяком случае, когда три остальных противника заложили резкий вираж, выходя в атаку на последнего защитника конвоя, подбитый «Латник» так и остался на месте, лишь выпустив в сторону машины Виктора безопасную на таком расстоянии длинную очередь снарядов.

Виктором, похоже, собрались заняться всерьез. Еще один «Латник», «Цет-пятый» и «Варвар» явно были настроены весьма решительно. Удирать от пиратов не стоило и пытаться — их корабли летали быстрее, кроме, разве что, «Варвара», да и выход в открытое пространство означал для Вершинина быстрый и гарантированный конец после первой же ракетной атаки. Оставалось только прятаться за рудовозами, но и в этом случае его могли быстро обойти с разных сторон и расстрелять, как это только что сделали с их последним «Цет-пятым».

«Варвар» Виктора заложил пологий вираж вокруг группы транспортных кораблей, пытаясь сделать так, чтобы они оказались между его машиной и противником, но пользуясь преимуществом в скорости, пираты не давали ему реализовать этот план. Внезапно Виктор обратил внимание на новый элемент интерфейса, появившийся в углу боевой проекции среди уже привычных пиктограмм и сенсоров. Ну да, он ведь остался один, и теперь именно он командир конвоя, а значит, он может отдавать приказы беспилотным рудовозам.

Дальше Виктор вел бой, практически интуитивно. По крайней мере, ему так казалось. Если бы у Вершинина была возможность оценить свои действия со стороны, он бы сильно удивился. В одиночку управлять одновременными маневрами двух десятков кораблей могут, мягко говоря, не все.

Перед атакующими истребителями пиратов возникло плотное построение транспортных кораблей, заслонявшее от них последнего «Варвара» наемников. Иногда строй рудовозов нарушался, и в нем возникало небольшое окно, через которое в машины пиратов летели лазерные импульсы. Не всегда это заканчивалось какими-то внятными результатами, но в целом результативность огня лазерных пушек последнего «Варвара» наемников оказалась неожиданно высокой. Сначала замолчали пушки «Латника», пытавшегося вести ответный огонь через открывающиеся в строе транспортов просветы. Потом разогнавшийся до весьма приличной скорости «Цет-пятый» расцвел вспышкой взрыва при детонации боекомплекта носового орудия, а получивший несколько менее критичных попаданий «Варвар» вышел из боя по неровной дуге и растерянно остановился, не понимая, что ему делать дальше в сложившихся обстоятельствах.

— Эй, Вершинин, — услышал Виктор голос командира пиратов на общей частоте, — ты где так с лазерами обращаться научился?

— Терпение и труд творят чудеса, — с усмешкой ответил Виктор, — Меня так мама в детстве учила.

— Давай договоримся, наемник.

— О чем, пират? — в голосе Виктора прибавилось сарказма.

— Мы сейчас разворачиваемся и уходим, не трогая твои рудовозы. Их осталось достаточно много, чтобы ты, как единственный выживший боец, получил хорошую премию и груду боевого опыта. Тебя это устроит?

— Смотря что вы захотите взамен, — уже вполне серьезно ответил Вершинин.

— А взамен ты сменишь вторичную специализацию своего персонажа с наемника на пирата и подашь заявку на вступление в наш клан. Все расходы по смене профы мы тебе компенсируем.

— Не так, Баокорт — спокойно ответил Виктор, глянув на никнейм главы пиратов, — Вы сейчас уходите и оставляете мне все транспорты. А я обещаю на досуге подумать над вашим предложением. Вот только не факт, что я вообще вернусь в игру. Я не геймер и здесь случайно, но если вернусь — обещаю подумать.

— Очень рекомендую вернуться, человек. Ты ведь действительно не геймер. Ты настоящий боевой пилот и играешь на профессиональном интерфейсе, иначе все эти фокусы ты бы провернуть не смог. И почему ты уходишь сейчас из игры мы все тоже понимаем. Удачи в бою, Вершинин, в настоящем бою. Если выживешь — клан тебя ждет.

Командир пиратов умолк, а через пару секунд все пять вражеских истребителей синхронно растаяли в пустоте.

18 октября 2028 года

Ядро галактики Млечный Путь.

Двадцать пять тысяч световых лет от Солнца.

Резиденция А-клана Старших.

На этот раз Краен нашел Октоса в северной части комплекса. Глава сектора неспешно плыл по каналу, соединяющему гостевые бассейны с личными владениями постоянных жителей резиденции. Функционер клана без всплеска опустился в прозрачный аммиак и терпеливо ждал в неподвижности, пока Октос преодолевал разделявшее их расстояние.

— Разреши ненадолго отвлечь тебя от пути, Старший, — произнес Краен ритуальную фразу, приличествующую данному случаю.

— Беседа с достойным стоит задержки в пути, — столь же ритуально ответил глава сектора.

— Я вновь беспокою тебя по нашему общему делу, — не стал затягивать разговор Краен, — а дело это приняло весьма неожиданный оборот.

— Вот как? — Октос сплел щупальца в фигуру, служившую аналогом усмешки, — Абориген с процессором Осма в голове начал слишком активно прогибать свой мир под себя?

— Не совсем, вернее, совсем не, — невозмутимо ответил Краен, — Пока он не сделал ничего, в чем можно было бы заподозрить заметную роль артефакта. Так, пара мелких эпизодов на грани простого везения.

— И что же тогда привело тебя сюда?

— Объект покинул свою звездную систему.

— Как это стало возможным? — в мыслительных ганглиях Октоса шевельнулась тревога.

— Как мы и договаривались, я увеличил порог срабатывания артефактов-блокираторов в твоем секторе. Никак не думал, что этого хватит для того, чтобы выпустить его с планеты, да и уровень их развития не предполагал возможности межзвездных перелетов.

— Ему помог кто-то из Империи?

— Да. Полулегальный торговец.

— Так. То есть мы имеем объект, покинувший отведенную для него зону воздействия. Краен, а я ведь говорил тебе, что в прошлый раз…

— Я помню. Но ведь пока ничего страшного не случилось.

— Это в любом случае крайне неприятная ситуация, о которой необходимо поставить в известность Совет Клана. Нам санкционировали применение артефакта только в пределах одной звездной системы. Появление носителя в пространстве Империи может иметь непредсказуемые последствия.

— Мы можем вернуть его назад. Аккуратно.

— Можем. Теоретически. Но это будет прямое вмешательство, причем очень грубое, и если об этом станет известно… За такое можно лишиться не только поста, но и положения.

— Но если мы сейчас заявим Совету о случившемся, последствия могут быть не легче, — возразил Краен.

Октос напряженно размышлял. Цепь мелких и, казалось бы, безобидных действий и решений неожиданно обернулась опасными последствиями. Наверное, он все-таки стареет… Нужно было сразу поставить на место Краена с этой его странной идеей, а сейчас уже поздно — они сплелись щупальцами, и теперь придется прикрывать этого авантюриста. Хотя, на первый, да и на второй взгляд, эксперимент выглядел многообещающим. Собственно, и сейчас он еще имеет шансы на успех…

— Пожалуй, не стоит беспокоить Совет Клана по пустякам, — наконец решился Октос, — ты прав, ничего необратимого пока не случилось и, я надеюсь, не случится. Рано или поздно объект сам вернется на свою планету, и тогда мы сможем принять необходимые меры к тому, чтобы он там и остался.

19 октября 2028 года

Планета Флей-3.

Сообщение из имперского консульства пришло на коммуникатор Виктора ранним утором. В лаконичном извещении его информировали о том, что решение по его заявлению принято, но результат может быть объявлен соискателю гражданства только лично, для чего его, Виктора Вершинина, приглашают прибыть в консульство сегодня в полдень.

После знакомой уже санобработки при входе в здание консульства, за внутренней дверью Виктора встретила все та же Ланда. На этот раз вместо безупречного брючного костюма она была одета в форму сил внутренней безопасности Империи.

— Я вижу серьезные изменения в вашем имидже, Ланда, — не удержался от замечания Виктор.

— Лид-капитан Ланда, с вашего позволения, гражданин Вершинин, — поправила Виктора сотрудница консульства, — Императором объявлено военное положение, а это многое меняет. Как вы, видимо, уже догадались, ваше прошение о гражданстве Империи рассмотрено, и по нему принято положительное решение. Традиционно внесение имени соискателя в базу данных граждан Империи производится в присутствии нового гражданина в торжественной обстановке. Прошу вас пройти со мной, гражданин Вершинин.

Небольшой зал на втором этаже консульства действительно отвечал представлениям Виктора о торжественной обстановке. Ничего лишнего, но солидно и строго. Голографический терминал на специальном возвышении в центре зала ровно светился в ожидании команд.

Процедура внесения в реестр не страдала бюрократическими излишествами. Ланда была сама серьезность, и Виктору на секунду даже показалось, что она искренне радуется за нового гражданина Империи, хотя, кто знает, может, так оно и было.

Будьте добры, приложите ладонь к сканеру, гражданин, — торжественным голосом произнесла лид-капитан. Виктор опустил руку на теплую матовую пластину, а Ланда подошла к монитору и набрала изящными пальцами несколько слов на виртуальной клавиатуре.

— Виктор Сергеевич Вершинин, — произнесла сотрудница консульства еще более торжественно, хотя Виктор думал, что это уже невозможно, — с этого момента вы являетесь полноправным гражданином Империи. Запись о гражданстве, ваши анкетные и биометрические данные отправлены по межзвездной связи во все региональные отделения и на все планеты Империи. Я вас искренне поздравляю с началом нового этапа в вашей жизни.

— Спасибо, лид-капитан Ланда, — улыбнулся Виктор.

Ланда обогнула возвышение с монитором и направилась к выходу из зала, когда мелодичный звон сигнала о срочном сообщении заставил ее остановиться. Лид-капитан удивленно приподняла бровь и вернуться назад. С минуту она что-то внимательно читала на экране, а потом подняла глаза на Виктора.

— Гражданин Вершинин, — заинтересованно произнесла Ланда, — вы ведь военный пилот, не так ли?

— Все верно, — настороженно подтвердил Виктор.

— Наш сектор пространства подвергся атаке расы танланов. Пока этот инцидент считается локальным конфликтом, а не полноценной войной, но группа флотов «Е» понесла значительные потери в приграничных сражениях, и адмиралтейство объявило о призыве резервистов. Гражданин Вершинин, вы мобилизованы в имперский флот. Поздравляю вас с замечательным шансом проявить себя на службе императору.

Конец первой книги серии «Звезд не хватит на всех»

Content

Макс Глебов
Звезд не хватит на всех

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *